Начальные иллюстрации

Пролог. Святая песнь

Ночь.

Сияя, под тьмой небес лежала земля.

Город.

Большое белое здание на пересечении железнодорожных путей в его центре.

Это вокзал высотой в восемь этажей.

Второй ярус у северного входа выстроили в форме просторной террасы с отображаемой синим надписью «Северный выход станции Татикава».

Часы на противоположном здании показывали десять часов вечера. Рабочие уже покинули станцию, но последний поезд еще не прибыл.

Но ни единой души не было видно ни на станции, ни на террасе, ни на кольцевой развязке у входа.

Под рядами зеленеющих деревьев, посаженных у дороги, тянулась вереница автомобилей. Но ни один из них не двигался. Ни один автобус не проезжал мимо. Ни один поезд не проходил по железнодорожным путям, тянущимся от станции.

Весь район выглядел опустевшим.

Только один звук раздавался в этом неподвижном мире.

Он доносился откуда-то сверху.

Звук шёл с верхних этажей на восточной стороне здания станции. Конкретнее, от окна на седьмом этаже. Кто-то стучался в него изнутри.

За стеклом виднелся женский силуэт.

Неожиданно она остановилась. Отошла от окна и кинулась в противоположную сторону.

В следующий миг за стеклом показалась новая тень.

На место женской фигуры встал громадный силуэт двух метров в высоту.

Он резко врезал по окну.

Оно изогнулось, а затем треснуло, не выдержав силы удара.

Раздался резкий оглушительный треск. За ним последовал стеклянный звук осколков, рассыпающихся повсюду.

Словно пытаясь оцарапать блёстки, рассеянные в воздухе, из окна выскочили три серебряные дуги.

Когти.

Светящиеся дуги сдержанным движением пронеслись мимо летящего стекла.

Гигантская тень, которой они принадлежали, развернулась, взмахнула рукой и в миг не длиннее вдоха исчезла из оконной рамы. Она преследовала убегающую женскую фигуру.

Ветер снаружи подул внутрь здания, будто преследуя за уходящий силуэт.

●

В поздний час проход на эскалатор железнодорожной станции был слабо освещён. Одинокая фигура остановилась, переводя дыхание. В свете от аварийных ламп вырисовывался силуэт девушки с растрепанными волосами, одетый в школьный пиджак.

В руках она держала большой черный футляр, а под ее ногами на полу виднелся напечатанный желтым номер этажа — «3». Если она свернет и продолжит двигаться вниз, то доберется до второго этажа.

— Оттуда я могу добраться до террасы, — произнесла девушка, перед тем как закашляться.

Она дважды кхекнула, затем еще раз и закричала срывающимся голосом:

— Да ну, вы шутите… Что это было? Что на меня напало?

Сказав это, девушка вновь закашлялась, лишь сильнее высушивая легкие. Она наклонилась и произнесла одними губами:

— Простите. Я сглупила, что сразу не пошла домой.

Руки девушки с силой обхватили чёрный футляр.

На верхушке чехла рядом с логотипом производителя находился символ флейты.

В боковом кармане лежал скомканный лист бумаги. В глаза бросилась белизна ленточки, прикрепленной к нему.

— Все мое невезение начинается отсюда. Три года невезения. И теперь, когда я расстроилась и спряталась в своем обычном месте, мой дедушка-охранник пропал… А затем странная тень начала размахивать клинками вокруг…

Перед тем как это произошло, ей показалось, будто она услышала какой-то странный голос. Он раздался у нее в голове. Это-то ее и разбудило.

Она склонила голову, раздумывая, что бы это значило, но затем вернула ее в прежнее положение.

Я должна убежать отсюда, прежде чем эта тень меня нагонит.

Она выдохнула и, словно в ответ, над головой опять раздался шум.

Сверху приближался звук бегущих ног, похожий на стук кольев, вбиваемых в землю..

— !..

Девушка подхватила ремешок своего футляра и грациозно метнулась к эскалатору.

Она решила двигаться вниз. Вниз, вниз, вниз… Вниз на второй этаж. Каждое новое препятствие лишь призывало ее спешить.

Она бежала по алюминиевым ступеням. Кожаные туфли при каждом шаге издавали глухой звук.

Она слышала топот сверху, перекрывающий ее собственные торопливые шаги.

Но на этом всё не закончилось.

— …Ветер?

Он пришел снаружи. Повеял с северной стороны здания, той самой, где находилось окно, в которое она раньше стучала.

Звук приближался к наружной стене. Глубокий, длинный, тягучий, раскатистый и низкий звук.

Что?— подумала она, напрягшись. В тот же миг здание затряслось, словно от удара.

— ?!..

Грохот был устрашающий. Подобно звуку пролетающего самолета, взрыв воздуха лишил ее всех телесных чувств.

Девушка вздрогнула, её волосы встали дыбом. Она мгновенно остановилась.

С востока на запад на высокой скорости пронесся громоподобный рев, который пробрал ее до костей. За ним последовал вой ветра и устремился в небеса.

Затем всё стихло.

Она вдруг поняла, что освободилась от грохота.

Девушка пришла в себя и сделала шаг. Ее ноги дрожали, но тело наполняла сила.

Воля молила ее двигаться вперед.

Я должна идти, — осознала девушка. Сделав глубокий вдох, она посмотрела вниз, и увидела, что до конца эскалатора осталось всего пару шагов.

Скорее, — кричали ее инстинкты, но то, что она увидела, притупило их.

Её обзор перекрыла тень, падающая с площадки эскалатора.

Топот сверху прекратился.

— Что-то!..

До того, как подумать «приближается», девушка начала действовать. Она сильнее сжала ремешок футляра в руке:

— Прости.

Она взмахнула футляром движением вверх, словно клюшкой для гольфа.

Ее взгляд устремился туда же. На траекторию ее удара попал черный силуэт.

Он достиг цели.

Угол футляра поразил силуэт в бок.

Его отбросило назад. Футляр и его содержимое весили больше пяти килограмм. Негодование, стоявшее за этим весом, было вызвано одновременно погоней и всеми годами, проведёнными ею с инструментом.

Тень раздвоилась со звуком удара, поразившего плоть. Футляр раскрылся, и инструмент разлетелся по сторонам.

Тело силуэта откинуло вправо.

Но холодный отсвет руки все равно качнулся в её сторону.

И тут к ней, наконец, пришло понимание. То, что она принимала за лезвия, на самом деле – гигантские когти. И их хозяином оказался громадный зверь.

Пока внимание девушки занимали когти, она краем глаза успела заметить, как силуэт гигантского зверя принимает человеческую стойку.

Все, что произошло потом, заняло всего миг.

Удар когтей сверху попал в боковую раму эскалатора, но зверь не смог удержать равновесия. Его огромная туша упала в сторону соседнего эскалатора.

— !..

Зверь зарычал. Затем раздался звук столкновения.

Но девушка не слышала этот разъярённый рык. В ее ушах стоял звон инструмента, катящегося по полу.

Прости, — извинилась она в душе.

В следующий миг девушка полностью потеряла равновесие из-за прошлой попытки увернуться и завалилась на эскалатор.

Она позволила физической боли взять верх над болью душевной. Импульс от падения развернул ее на 180 градусов.

Девушка ударилась спиной об угол одной из ступенек, и у неё перехватило дыхание. Даже ее платье полностью растрепалось.

Девушка схватилась за поручень и заставила себя подняться на ноги.

Позади она услышала голос зверя. Злобный, яростный вой монстра, не понявшего, что произошло.

Девушка его проигнорировала.

Она вновь принялась бежать, теперь уже с пустыми руками. Девушка сбежала вниз по эскалатору на второй этаж.

●

Слева и справа на этом едва освещенном этаже расположились бутики. Все магазины закрывали ставни. Девушка часто видела подобное, когда ее провожал охранник. Однако сегодня она пробегала мимо.

Девушка сосредоточилась на стеклянной двери в конце этажа. Только на ней не было ставен.

Пройдя через ту дверь, она достигнет обширного холла станции Татикава, что пересекал с севера на юг второй этаж здания станции.

Девушка старалась изо всех сил открыть дверь. Затем с разбега врезалась плечом в стекло.

Тупой толчок. Медленно, но сильно давя, она протоклула её на другую сторону.

Дверь полуночного здания станции отворилась.

— Что… происходит? — промолвила девушка, когда вывалилась на свежий воздух.

Ее колени коснулись плит холла.

Девушку окружало обширное пустое пространство. Холл станции Татикава тянулся на пятнадцать метров в ширину.

Она внезапно почувствовала что-то позади себя, около правой руки. Что-то мягкое и влажное.

Она взглянула вниз и обнаружила кота. Коричневый, по-видимому, еще не очень старый.

По телу девушки пробежали мурашки. Вокруг не было ни души. Девушка не видела никого, кроме тени, напавшей на нее. Кольцевая дорога, которую она видела сверху из окна, тоже пустовала.

Подумав, что кот мог потеряться, как и она, девушка подхватила его на руки. С того момента, как их взгляды встретились, зверёк непрерывно смотрел на девушку, но его глаза сузились, когда она подняла его с пола. Поэтому девушка решила взять его с собой.

Она поднялась.

— Я должна добраться до северной террасы, — пробормотала девушка, глядя направо, где конец холла вел к пристройке.

В тот же миг на кольцевую развязку позади террасы рухнул вихрь, сопровождаемый металлическим гулом.

Она взглянула вверх и увидела, что смерч, окруживший дорогу, обрел форму гиганта.

Это была огромная серая человекоподобная машина.

●

Судя по верхней части тела, торчащей над террасой, фигура возвышалась метров на десять над землёй. Это был полностью серый…

— Робот? Нет… броня?

Словно в ответ на вопрос девушки, громадный силуэт выпрямился. После чего он повернулся в ее сторону.

На месте глаз у серого гиганта сиял одинокий синий фонарь.

Девушке казалось: его взор направлен на нее.

Ее кровь будто заледенела, и она съехала вниз. Девушка не могла дышать, и к ней впервые пришла мысль, что ей страшно.

Вместе с тем кот заерзал в ее дрожащих руках. Похоже, он таким образом жаловался, что его слишком крепко прижали к себе.

Кот издал тихое мяуканье, совершенно не переживая под взглядом «броневика».

Такой нелепый звук вызвал из уст девушки горький смешок.

Она осознала, что коту всё нипочём. Он ничего не понимал в происходящем, и потому ничего не боялся.

—…

Девушка слегка вздохнула. И, словно по сигналу, сила вернулась в тело.

Я смогу. Я смогу, — подумала она дважды.

Слева находилась лестница, ведущая вниз между холлом и террасой. Учитывая гигантский размер «броневика», ему будет тяжело протиснуться под террасой.

Она была в пятнадцати метрах от лестницы. Рвани она туда изо всех сил, доберется за три секунды.

Девушка тут же решила бежать. Она рванулась на полную с первого же шага. Однако…

— А…

Ее правая нога, похоже, зацепилась за что-то, и она споткнулась.

— Ч-что?!

Ее тело вздрогнуло скорее от неожиданности, чем от боли. Она взглянула вниз и увидела свой кожаный ботинок, лежащий возле правой ноги. Он был разорван от голенища до подошвы сбоку. Наверное, порвался, когда она упала на эскалаторе ранее.

Только не это.

Когда девушка попыталась подняться, заболела правая лодыжка.

Она не смогла устоять. Её колени подкосились, и она рухнула на холодный кафель.

— Кх…, — простонала девушка, оглядываясь назад.

Гигант за террасой протягивал правую руку в ее сторону. К ее внешнему краю было приделано нечто, похожее на трубу. Видимо, пушка.

Она целилась в девушку.

— А…— просочился очередной вздох.

Еще она хотела закричать, но подавила в себе это желание. Взамен из глаз полились слёзы.

И тут она заметила, что кот стоит рядом с ней.

Будто переживая за нее, зверёк терся мордочкой об ее ногу.

Девушка инстинктивно снова подхватила кота на руки. Затем она подняла взор и взглянула на гиганта.

В следующий миг от правой руки гиганта вырвалась странная сила.

Сперва она увидела пламя. Вслед за ним по воздуху пронесся белый дым.

Пронзительный свист, разрезающий воздух, быстро двинулся в её сторону.

Был выпущен снаряд.

Он приближался. Его не избежать. Девушка попыталась встать, но ее лодыжку вновь пронзило болью, и она повалилась назад.

Несмотря на это, девушка попыталась еще раз.

— !..

Звук, что вырвался из ее уст, был уже не криком, а злостью на саму себя.

Сила, которой выстрелил враг, примчалась в миг.

Прозвучал взрыв.

●

Девушка открыла глаза.

Она ощутила дуновение ветра и присутствие кота на руках.

— Я жива?

Девушка не услышала свой собственный голос. Её слух пропал.

Нетвердо сидя на полу, она огляделась вокруг.

Большая часть вестибюля станции находилась в дыму, но его продувал ветер.

Взрыв определенно произошел. Но, несмотря на это, она все ещё жива.

— Что случилось?

Девушка едва услышала собственный вопрос. Слух постепенно возвращался.

Она услышала шум ветра. И глянула в направлении, откуда он дул.

В свете, исходящем от террасы и кольцевой развязки, возникла одинокая девушка.

Она была одета в черно-белое одеяние и стояла к ней спиной, словно защищая от серого гиганта.

Длинные волосы и юбка девичьей фигуры развевались на ветру.

Она держала в правой руке предмет, напоминающий на посох, а левую руку протягивала в направлении террасы.

За её рукой над террасой поднялся дым, а часть пола попросту обвалилась.

Ветер, бушующий вокруг, утих, а дым, скопившийся в проходе — рассеялся.

За террасой по-прежнему стоял гигант.

Вопрос испуганной девушки о том, что вообще происходит, опередил высокий голос. Он принадлежал этой новой девушке, стоящей перед ней:

— Саяма-кун, на связи Синдзё. …Непрошенный гость найден. Выхожу на контакт.

Вслед за ее словами прозвучал другой голос:

— Мне это видно, Синдзё-кун.

Голос был мужским. Его обладатель находился неподалеку.

Всё ещё с котом на руках девушка подняла взгляд и увидела молодого человека, стоящего рядом.

Он, скорее всего, и есть тот самый Саяма. Парень носил черно-белую одежду, похожую на военную форму, в его черных, зачесанных назад, волосах виднелась одна белая прядь, а его взор обладал остротой.

— Хм, — промычал он, кивнув, глядя сверху вниз на девушку и кота. — Как необычно.

Саяма потянулся рукой и погладил ее по голове. В его пальцах ощущалась жесткость.

Девушка вдруг вспомнила о сломанном инструменте.

Если б не все, что случилось сегодня, осмелилась бы она его когда-нибудь сломать?

Едва этот вопрос возник в ее сердце, Саяма произнес:

— Молодец.

На этих словах девушка лишилась сил.

Ее тело будто бы погрузилось в пол.

"О нет", успела она подумать, но сознание ее уже покидало.

●

— Ну что ж…

Саяма поддержал падающую девушку рукой и мягко опустил ее стройное тело на пол.

Кот не выказывал ни малейшего желания ее покидать. Он оставался рядом с ней, будто телохранитель.

Саяма горько улыбнулся, перед тем как повернуться к девушке, которую назвал Синдзё. Он приподнял руку, проведя ладонью по волосам.

— Доложи обстановку.

— Наши враги пятнадцать человекоподобных и три Тяжелых Бога Войны. Для борьбы со всеми ими были развернуты основные силы. У нас давно не было ничего столь масштабного. Мне кажется, нам нужно было сначала дать Концептуальному Пространству полностью развернуться.

— Похоже, не так давно Харакава и Хио-кун разгулялись по полной у самой земли.

— Они пытались отогнать одного отсюда. Рюдзи-кун и Микаге-сан сражаются с двумя другими. Но северная терраса… гляди, она полностью разрушена.

Когда Саяма услышал слова Синдзё, он преувеличено покачал головой и широко развел руки в стороны.

— Мы же просили Харакаву ничего не крушить. Если степень разрушений продолжит расти, мы никогда не сможем извиниться перед будущим миром. Тебе не кажется, что этого хулигана следует подвергнуть пыткам хотя бы раз?

— Я уверена, что Хио-кун попросит быть с ним помягче.

— Может, ты заткнешься наконец? — прозвучал бесстрастный мужской голос.

Саяма взглянул на микрофон, прикрепленный к его шее, и повертел головой в недоумении:

— Что ты имеешь в виду, Харакава? Я говорю это ради твоего же блага и ради блага всего мира. Ради этого я могу позже кое с кем тебя познакомить. Я слышал, под действием высокого напряжения ты станешь шелковым всего за пять секунд.

— Саяма, есть одна очень важная вещь, которую я всегда хотел тебе сказать.

— Что это может быть? Обычная похвала не вызовет от меня никакой реакции.

— Пошёл к черту.

Услышав статический шум окончания связи, Саяма приложил ладонь ко лбу:

— В самом деле, он такой недисциплинированный парень. Люди с такой гордыней только приносят вред миру .

— …Ты когда-нибудь заглядываешь в зеркало? — спросила Синдзё.

— Разумеется. Я проверяю себя каждый день утром и вечером, но какое это имеет отношение к Харакаве?

— О, никакого. Я лишь еще раз увидела, как ты по-странному прекрасен, Саяма-кун, — проговорила Синдзё, продолжая смотреть на гиганта позади террасы. — Как там эта девушка?

— Она в порядке. Ранена, но не пропадет.

— Ясно, — сказала Синдзё, наконец, повернувшись. Она взглянула на девушку, лежащую на полу, и прищурилась. — Вот и славно. Я не впустую потратила на эту атаку все свои защитные концепт-талисманы.

Гигант задвигался.

Его ноги зашевелились, издавая механический звук. Шагая, он звучно разбивал асфальт.

Но на грохот разрывающейся земли отреагировала вовсе не Синдзё, а Саяма.

Сначала он опустил руку со лба до груди, затем приподнял ее на уровень лица и резко рубанул в сторону. Под конец Саяма громко щелкнул пальцами.

— Ну что ж, Синдзё-кун. Дважды оцени ситуацию с остальными перед тем, как мы накажем этого глупца за неподчинение решениям, что были приняты в Лоу-Гире.

Синдзё взглянула вперед. Пушка в правой руке гиганта нацелилась прямо на неё.

— Значит, ты так мотивирован, потому что у меня не осталось защиты? Ну что за напасть, — она приложила свою левую руку к шее. — Говорит Синдзё. Мы вышли на контакт с нарушителем и охраняем ее. В данный момент мы…

Гигантская машина – Тяжелый Бог Войны – выстрелила раньше, чем она успела договорить.

И тут началось…

С громадной силой артиллерийский снаряд в металлической наружной оболочке вылетел в ее сторону.

И когда этот снаряд пронзил воздух навстречу ей, Синдзё продолжила говорить:

— …перехватываем Тяжелого Бога Войны.

Пока Саяма наблюдал, девушка одним движением пальцев развернула большой посох вперед.

Нижняя часть оружия легла на правое плечо, оставляя его в горизонтальном положении.

С резким металлическим звуком она схватила левой рукой фиксатор на фронтальной стороне. Тем временем правая пробежалась по посоху. Пальцы движенулись в направлении длинной панели, сделанной из чего-то похожего на стекло.

Они там что-то написали.

— Мы боимся искать силу, но не страшимся её использовать!

На прозрачной панели появились письмена синего цвета и тут же исчезли.

Будто бы в ответ прилетел снаряд.

Но Саяма со своего места, где он стоял позади Синдзё, не обращал на снаряд никакого внимания.

Он глядел только на девушку. Касаясь рукой своего подбородка, Саяма глядел на ее тонкую спину, стройные бедра и округлый зад. Его глаза сузились, и он произнес на выдохе:

— Какая красота. Врежь ему со всей силы.

Синдзё выдала легкую улыбку, управляя своим посохом. Она вытянула вперед левую руку, и там появилась рукоять.

Девушка ухватилась за нее и толкнула вперед, чтобы взвести. Когда она нажмет спусковой крючок на рукояти, посох выстрелит и контратакует противника.

И Синдзё его нажала.

Они могли слышать звук разрывающегося воздуха. Тело девушки отбросило назад. Точка выхода на конце посоха раздвоилась и вспыхнула.

Результатом этих действий стало излучение белого света.

Он пронзил пространство и стёр летящий снаряд.

Но луч на этом не затух. Белое послесвечение продолжало двигаться вперед по плавно восходящей дуге и столкнулось с серым Богом Войны.

Последовал мощный звук удара.

Броня на груди у Бога Войны разбилась. Разразившаяся вспышка света несла в себе немалую мощь.

—!

Раздался громкий звук, и гигантская фигура десяти метров в высоту отдёрнула голову.

С тяжелым грохотом вся металлическая масса обвалилась.

Горячий ветер просвистел по проходнной сначала мимо Синдзё, затем – мимо Саямы.

И тогда парень кое-что увидел.

На лестнице по обе стороны от проходной показались тени.

Они возвышались на два метра и напоминали прямоходящих волков. Шестеро приближалось слева, четверо – справа.

Саяма кивнул, увидев, как они приняли низкую стойку, готовясь к атаке.

— Девушка, на которую вы напали, не кричала до самого конца, поэтому я надеюсь, что вы ей не уступите.

Он зашагал навстречу ветру. Под гулкий звук поступи парень выдал легкую улыбку.

— Давайте выложимся на полную. Обычно я снисходителен ко всем. Да и сейчас сдерживаться не стану.

Текучий голос Саямы сопроводил звук шагов.

Синдзё шла рядом с ним. Крепко обнимая сломанный посох, она приоткрыла уста и запела.

Это был гимн. Куплет из Silent Night.

— Silent night, holy night.

Shepherds first see the sight.

Told by angelic Alleluja,

Sounding everywhere, both near and far.

‘Christ the Savior is here.’

‘Christ the Savior is here.’

Слушая песню, Саяма заговорил. Он произнес в микрофон на шее:

— Господа! — парень взмахнул правой рукой, взирая на врагов перед собой. — Позвольте кое-что сказать. …Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея!

Синдзё слегка улыбнулась, продолжая петь, стоя рядом с ним. Саяма улыбнулся в ответ.

— Услышьте мой приказ! Не смейте пропадать и не дайте им пропасть. В конце концов, если кто-нибудь здесь пропадет, в мире только прибавится одиночества. — Он перевел дыхание и поднял голову. — Вы поняли меня? Тогда вперед! Вперед! Неситесь вперед! Отвесьте этим глупцам пинка и предостерегите их перед тем, как они сотворят что-нибудь глупое! А затем тащите их сюда! Если вы поняли меня, то ответьте!

Осматривая врагов перед собой, Саяма резко махнул рукой вправо. Левый рукав его формы выпрямился и издал звук, похожий на удар по бумаге.

В ответ из микрофона и пространства вокруг него прозвучали голоса.

— Тэстамент!

— Хорошо, — согласился Саяма, перед тем как снова двинуться вперед.

Изогнутые тени перед ним разрослись и теперь находились всего в паре шагов от рывка вперед.

Саяма слегка улыбнулся и взмахнул левой рукой в сторону.

Его ладони оказались на одном уровне, и теперь он выглядел так, будто собирался обнять своих врагов.

И, продолжая улыбаться, он произнес:

— Итак, как бы нам всем достичь понимания?

●

История переносится на два года назад: весну 2005-го года.

Для меня поиск и утешение самого себя — не более чем иллюзия.

Начинания Саямы

Под голубым небом цвели два ряда вишневых деревьев.

Между ними пролегала дорога, что вела к бетонной стене, окружавшей обширную территорию. На воротном столбе к западу от входа были выгравированы слова «Академия Такаакита».

Сами ворота стояли открытыми, но никто не проходил через них. График, висевший на створках, гласил: «Весенние каникулы».

Для тех, кто только-только пересекал ворота, центральная аллея с вишневыми деревьями по краям тянулась дальше.

Те деревья тоже стояли в цвету. Дорога пролегала между спортплощадкой, занимавшей полгектара справа, и комплексом боевых искусств, размером с большой зал, слева.

Затем она вела не к зданию школы, а к учительскому корпусу.

С четырёх сторон света вокруг него расположились учебные корпуса. Помимо шести общеобразовательных существовали и специализированные, но всё это было одной школой. Обеспечивая подходящие условия, одни здания окружали ряды деревьев. Другие же извлекали пользу из исследовательских лабораторий с бункерами и асфальтированной кладкой под дорожные испытания.

Здания, размещенные совсем рядом со учебными корпусами служили общежитиями для учеников.

Эта школа занимала три четверти города. На её территории также размещалось несколько торговых районов, ферм, фабрик, где работало множество людей, живших в городе.

Каждое сооружение внутри имело определенный знак.

Это эмблема ИАИ, Института Авиации Изумо. ИАИ поддерживало этот академический городок.

Однако во время весенних каникул академия практически пустовала.

То же относилось и к западным школьным корпусам, рядом с главными воротами.

И лишь одинокую фигуру можно было обнаружить рядом с общеобразовательным корпусом 2-го года обучения, слева от учительского корпуса.

На балконе второго этажа у аварийной лестницы стоял юноша.

●

Несмотря на весенние каникулы, он носил школьную форму, в пиджаке и при полном параде, пуговицы его рубашки застёгнуты до самого воротника.

Его волосы были зачесаны назад, и с обеих сторон выделялась только одна белая прядь. Ниже находились пронзительные глаза и резкие черты лица.

Его взор был направлен в небеса.

По голубому небу плыли тонкие белые облака, и пространство широкой кривой рассекали очертания самолета.

— Значит, американские солдаты в Ёкоте тоже живут без отдыха. Они, как и я, предпочитают высоты. И также не спешат домой при малейшей возможности.

Он взмахнул левой рукой, и манжет соскользнул — на его кулаке виднелся белый шрам, а на среднем пальце прочно сидело женское кольцо. Вдобавок на левом запястье обнаружились серебряные наручные часы. Стрелки показывали полвторого.

Он вытащил из кармана листок бумаги.

«Саяма Микото-сама. Для полной передачи полномочий, оставленных Вашим дедом, покойным Саямой Каору, мы просим Вас прибыть в Токийский Комплекс Общего Назначения ИАИ Окутамы 30-го марта в 18:00.»

Это было приглашение. К простенькой записке прилагалась визитка ИАИ с именем человека, приглашавшего Саяму.

— Профильный директор ИАИ Оширо Казуо, хм?

Этот старик, да?

Когда дед Саямы умер, этот престарелый мужчина был первым, кто примчался на похороны. Высокий седой старик постоянно носил белый халат ИАИ. Они какое-то время поддерживали связь друг с другом, и мужчина, кажется, получал удовольствие, когда Саяма называл его «стариком».

Но глядя на приглашение, Саяма пробормотал:

— Мой дед был корпоративным шантажистом, так что за «полномочия» у него могли остаться в ИАИ?

Он развернулся и посмотрел на аварийный выход и стену. Алюминиевая дверь была отполирована, но стена запылилась от песка и грязи. Из-за внезапного приступа любопытства он подошел к стене и дотронулся до неё. Песок осыпался и остался на его пальцах.

— Хм…

Едва он отряхнул пальцы, аварийный выход немного приоткрылся.

Из образовавшейся щели выглянула молодая женщина в штатском. Каштановые локоны её волос всколыхнулись и голубые глаза уставились туда же, куда и Саяма незадолго до этого.

— Э? — произнесла она, слегка наклонив голову.

— Располагайтесь, Ооки-сенсей, — произнес Саяма. — У Вас, должно быть, куча свободного времени, раз Вы в школе во время весенних каникул.

Услышав это, женщина по имени Ооки нахмурилась и повернулась:

— Я уснула и… стой, то же касается и тебя. Ты решил всецело насладиться юностью, глядя в облака в подобном месте? К тому же, Саяма-кун...

— В чем дело? Если у Вас есть вопрос, то выкладывайте.

— Хорошо, мой первый вопрос: почему ты общаешься с учителем в таком тоне?

— Это моя манера поведения. Вы растеряетесь, если начнете об этом спрашивать, Ооки-сенсей. В любом случае, есть еще вопросы?

— Ладно, мой следующий вопрос: если я ударю ученика во время весенних каникул, будет ли это считаться школьным насилием?

— Не имеет значения, пока никто не узнает. Занятно, а кого Вы собираетесь ударить? Это, должно быть, тот еще нарушитель, раз он сумел Вас так разозлить.

— А теперь, мой последний вопрос: ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало?

— Я пользуюсь им подолгу каждый день. Вы действительно любите задавать очевидные вопросы.

— Глупо было задавать вопросы тому, кто переполнен такой оригинальностью. В самом деле, ты уверен, что такая манера поведения — это нормально?

В ответ на назойливый комментарий Саяма с силой отдернул руку от стены в сторону. Ткань рукава хлопнула.

— Не волнуйтесь. Я веду себя подобным образом со всеми. В конце концов, я намереваюсь следовать по тому же пути и в будущем. Может, прозвучит эгоистично, но не хочется, чтобы люди вдруг начали говорить, будто я стал вести себя самоуверенно, как только вырос… Хотя для Вас это может оказаться несколько хлопотно, правда?

Шея Ооки расслабилась, легкая улыбка появилась в ответ на последнюю фразу:

— Тебе следует обратиться с этим к другим учителям. Хотя, похоже, я останусь твоим классным руководителем и на следующий год.

— Значит, Вам удалось заполучить в свой класс одного из лучших учеников. Отличная работа для начинающего учителя с минимумом полномочий.

— Ты бы стал мне симпатизировать, если бы я сказала, что другие учителя сбрасывают превосходных, но не в меру самостоятельных учеников на меня?

Саяма положил руку на плечо Ооки и кивнул с совершенно серьёзным выражением лица:

— Если Вы ищете симпатии, то с Вами все кончено, Ооки-сенсей. Хотя, быть может, вы только на краю обрыва.

— Извини, но это меня раздражает, потому, прошу, перестань, — с полуприкрытыми глазами Ооки вышла на аварийную лестницу.

Почесав голову, она сказала:

— Говорить с тобой утомительно. Ты все воспринимаешь всерьёз.

Саяма легко улыбнулся:

— Всерьёз? Я…

— Разве нет? Ведь тебя выбрали вице-президентом на выборах школьного совета, и твои оценки действительно превосходны.

— Так и есть, — кивнул Саяма. Он скрестил руки на груди и задумался. Три секунды спустя, — Я ни за что в жизни не брался всерьёз. Я просто не могу себя к этому принудить.

— …Что?

Саяма проигнорировал вопрос Ооки и пожал плечами:

— Дело в том, всё, с чем я сталкивался в школе, заканчивалось раньше, чем я успевал взяться за это всерьёз. Помнится, дед обругал меня однажды, он говорил мне никогда не оседать в небольшом месте.

— Вот как, — произнесла Ооки, кивнув. Она облокотилась на перила у лестницы,— Твой дед был удивительным человеком. Сравнивая тебя с ним, я могу понять ход твоих мыслей.

— Да. Если сравнить с дедом, который мог дать японской экономике смачную пощечину из-за кулис, вице-президент этого академического городка ничего не значит.

— Это многое значит.

— Но ведь суть в том, что я никогда по-настоящему себя не испытывал. Во время вице-президентской гонки мой соперник впал в отчаяние настолько, что, в надежде заполучить популярность, танцевал голышом. Против меня у него не было и шанса.

— А это не ты ли запустил петарду ему в зад как раз во время его голого выступления?

— Нет, это был Изумо, когда он крушил всех в своей президентской гонке. Он даже взял металлическую трубку в качестве ствола для увеличения точности. Весьма нетипичное поведение для ученика третьего года.

— В таком случае мне лучше не спрашивать, кто взорвал сцену после этого…

— Лучше не спрашивать... Вы постепенно учитесь налаживать жизнь, Ооки-сенсей?

— Да-да. Но я волнуюсь за свою участь в роли следующего консультанта при школьном совете, — Ооки нахмурилась и вздохнула, перед тем, как продолжить. — Школа и впрямь так для тебя скучна?

После этих слов Саяма замер.

Он направил свой взгляд навстречу голубым глазам Ооки.

После небольшой паузы, он слегка покачал головой.

— У меня нет претензий к школе. Правда в том, что и выборы школьного совета, и оценки — вещи столь незначительные, что мне не нужно всерьёз напрягаться ради них. Однако это не значит, что школа скучна. Вполне естественно относиться к ней как к незначительному месту. В то же время, школа полна мелких радостей.

— Ну что за сложный ребенок…

После краткой паузы Ооки перегнулась через перила, на которые опиралась, и взглянула в небо.

Тогда же Саяма взглянул на часы. Было 2:50.

— Ооки-сенсей, я думаю, мне пора возвращаться в общежитие.

— Ты скоро уходишь?

— Да. Как только переоденусь в костюм, мне нужно будет получить нечто схожее с завещанием моего деда.

Саяма открыл запасной выход. Ооки торопливо оторвалась от перил и направилась к отрытой двери. Саяма также вошел на территорию школы, затворив за собой двери.

●

Саяма шагал по коридору бок о бок с Ооки. К боковой стенке класса был прикреплен последний номер школьной газеты. Первый PR-клуб размещал газету раз в неделю. Она обычно состояла из статей, связанных с ИАИ, также в этом номере отражался уровень школьной занятости в ИАИ, равно как и другие статьи.

Ооки остановилась, глядя на один из заголовков на уровне глаз, что были ниже уровня Саямы:

— Они обнаружили многосолнечную звездную систему, с большой вероятностью пригодную для жизни… Это потрясающе!

— Её обнаружили буквально на днях. Простого взгляда на статью хватит, чтобы понять, насколько сложно будет выполнить всё остальное.

Саяма указал на другую статью. Фотография рядом с ней изображала громадный набор машинерии, рухнувшей на обширную асфальтированную площадь.

— Согласно этому, они создали восьмиметрового двух-педального робота и потерпели крах. Суставы оказались настолько слабыми, что его колени сломались от простой ходьбы… Что бы мы там ни обнаружили, грош цена всему этому, если нет технологий для его воплощения.

— Хмм. Это вроде встречи с красивой девушкой, но не знаешь, как с ней заговорить.

— Я рад, что Вы так мудры. Вы таким путем находите себе отговорку?

— Ну, на прошлое Рождество кое-кто из моих друзей и я… стоп, нет!

Когда Ооки это произнесла, Саяма понял, что она пристально на него смотрит.

На что она смотрит? Задавался он вопросом.

— Разве моя улыбка такое редкое явление?

— Не такое и редкое. Просто любопытное.

Ооки возобновила движение. Саяма последовал за ней.

— Могу я попросить рассказать о твоем деде? — спросила Ооки.

— Разумеется, — ответил Саяма.

Ему нечего было скрывать. И поэтому он рассказал.

Пока они шли, парень говорил о многом.

Он поведал о том, как его дед оставил театр военных действий во время Второй Мировой и занялся неким исследованием.

— И похоже, Институт Авиации Изумо был связан с этим уже тогда. После войны те связи и открытия, приобретённые им, стали отправной точкой для внедрения в финансовый мир, и сделали из него корпоративного шантажиста.

— Корпоративный шантажист, вот как?

— Он делал множество ужасных вещей… Каждый раз, когда его имя появлялось в газете, он выдавал одну и ту же фразу...

Ооки кивнула и оборвала его:

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея, да? Я видела ее однажды в еженедельнике.

— Именно так. Мой дед был злодеем до мозга костей. Стоило ему признать достойного противника врагом или злодеем, как он начинал сражаться с ним, становясь еще большим злом. И… вот почему я не хочу браться за что-то всерьёз.

— Почему же?

— Я неопытен. Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Мой дед всегда говорил, что мои способности предназначены для исполнения роли необходимого зла. Однако он умер, научив меня лишь тому, как это делать.

— Значит… ты не знаешь, когда именно твое зло необходимо?

— Точно. Я не хочу умирать, так что, возможно, настанет время, когда мне придется действовать всерьёз. Однако действовать всерьёз, не зная, по-настоящему ли это необходимо, по истине ужасает.

Говоря это, Саяма вдруг приложил правую руку к груди.

Когда он засунул руку под пиджак и прикоснулся к груди, Ооки бросила, не глядя в его сторону:

— Звучит так, будто тебе по-своему с этим тяжело.

— Да, — он кивнул.

— Тогда, могу я спросить о твоем отце?

— Зачем?

— Я никогда не спрашивала в прошлом году, хоть и была твоим классным руководителем, и…— она немного смутилась. — Я думаю это часть работы учителя.

Саяма кивнул, слегка поддерживая левую сторону груди. Переведя дух, он заговорил:

— Здесь не о чем волноваться. Это простой вопрос. Другое дело, как много Вы уже знаете, Ооки-сенсей? Мне любопытно.

Ооки подняла взгляд и скрестила руки на груди:

— Твоего отца усыновил твой дед, и он вошёл в состав ИАИ в одно время с твоей матерью. Однако его убили во время Большого Кансайского Землетрясения в конце 95-го. Твоя мать, нуу… она взяла тебя с собой и…

Увидев горькую улыбку Саямы, Ооки затихла.

— Перед тем как попросить Вас об этом не переживать, мне следует кое-что подкорректировать. Мой отец стал вторичной жертвой землетрясения, когда был послан ИАИ в качестве ликвидатора.

Саяма перевел дыхание. Он поднял пустую левую руку. На этом изрубцованном левом кулаке, на среднем пальце виднелось женское кольцо. Жемчужное украшение слабо сверкало в тускло освещенном коридоре.

Ооки по ходу движения повернулась, чтобы на него посмотреть.

Саяма тоже смотрел на кольцо, не глядя на учителя:

— «Следуй туда, где ждет важный для тебя человек», хм?

Проговорив слова через силу, Саяма ощутил, будто что-то движется у него в груди, слева.

Это боль.

Она была подобна скрипу.

Боль разрасталась.

И тогда Саяма увидел, что Ооки смотрит на него с побледневшим лицом.

— Саяма-кун. Т-ты в порядке?

Он попытался ответить «да», но понял, что не может дышать. Когда его тело наклонилось вперед, он почувствовал, как его вдруг поддержали чьи-то руки.

Ооки подхватила его сзади.

— А…

Когда он услышал голос Ооки, все телесные ощущения вернулись.

Сначала пришла слабость. Но затем он почувствовал, что снова может дышать, и со спины и ног заструился пот.

Он вернул силу ногам, чтобы встать, но Ооки все еще слегка придерживала руки рядом с ним.

— Т-ты в порядке?

— Со мной все хорошо.

— Серьёзно? Окей? Ю а окей?

— Ай эм Окей, но это неправильный английский, — похоже его тело возвращалось в норму. Он кивнул и сказал, — Я в порядке, так что не переживайте. Похоже, у меня случаются стрессовые ангины от этой темы.

— Тогда зачем ты согласился об этом говорить?

— Разве Вы не сказали, что хотите знать? Вы и вправду ужасный учитель, если об этом забыли.

— Ох, да, но…

Отрицая это, Ооки начала отчаянно махать руками, а Саяма вновь улыбнулся.

— Зачем Вы пытаетесь опровергать? Подумайте об этом. Я волен говорить всё, что хочу. И вы вольны поддержать меня, когда я упаду. Я бы сказал, вы сделали благое дело. Не согласны? Но позвольте сказать одну вещь, — Саяма убрал правую руку от груди. — Моя мать всегда говорила мне, что надеялась на меня, будто я смогу однажды что-нибудь свершить. И мне любопытно, а сделала ли она в своей жизни что-либо. И вот сейчас ребенок, выросший, слушая это, не имеет ни малейшего представления, что ему делать. И потому я должен спросить: что же мне делать?

— Теперь понятно. Значит, ты не знаешь, что тебе делать, — Ооки кивнула, и её плечи опустились. Она взглянула на Саяму, и со всей серьёзностью произнесла, — Я начинаю понимать, почему ты впадаешь в крайности по любому поводу.

— Я не могу пропустить этого мимо ушей. Кто это, по-вашему, впадает в крайности?

— Что? Ты меня не слышал? Это что у тебя там, нос вместо ушей?

Левая рука Саямы отвесила молниеносный щелчок по лбу той, что так серьёзно задавала вопросы.

— Ааааай, — застонала Ооки, присев.

Саяма поднес руку к подбородку и произнес:

— Некоторые учителя могут говорить ужасные вещи о своих учениках.

●

В итоге Саяма не покинул общежитие вплоть до начала пятого.

Ушло немало времени на то, чтобы одеться в костюм-тройку, доставшийся от дедушки, и подготовить печать и диктофон, необходимые для официальной записи. Он написал свое время ухода на регистрационном столе в общежитии и ушел.

Солнце по-прежнему сияло в небесах.

Саяма шёл по мощёной площадке между учебными корпусами и общежитием. Ее обычно использовали как факультетскую стоянку. Он направлялся к главным воротам.

Срезав и повернув за корпус второго года, парень услышал пение птиц в листве.

Прислушавшись к ним, Саяма обратил внимание на два звука, которые не являлись чириканием.

Первым была органная музыка, доносящаяся из музыкальной комнаты на втором этаже школьного здания.

— Silent Night…

Саяма вспомнил, что обычно слышал его по выходным. Но это первый раз, когда он смог определить, откуда точно исходил звук. Парень задался вопросом, кто же там играет, но исполнение было настолько безупречным, что он решил – это не ученик.

На фоне играющего органа приближался иной звук.

Шум мотора мотоцикла. Если точнее, низкий рокот 4-тактного двигателя.

Поняв, что он доносится от главных ворот, Саяма пробормотал:

— Изумо и Казами.

Затем он вышел на асфальтовую дорогу к западу от здания школы.

Парень взглянул вперед на учительский корпус, обширную спортплощадку и центр боевых искусств и обнаружил двух человек верхом на мотоцикле, вынырнувших из-за угла клубного здания. Несмотря на обилие выхлопов, черный прогулочный мотоцикл плавно двигался вдоль дороги.

В седле мотоцикла находились хорошо сложенный парень в легком коричневом пиджаке и коротковато стриженая девушка с черным рюкзаком за спиной. Спина, оголенная безрукавкой девушки, была развернута в сторону Саямы.

Мчась на мотоцикле, парочка переговаривалась.

Неожиданно, парень обратил внимание на Саяму. Его довольно худощавое лицо окрасила дружелюбная улыбка.

— Эй, — произнес он с поднятой рукой.

Затем остановил мотоцикл рядом с Саямой.

Парень был выше 180 сантиметров и довольно широкоплеч, потому без труда поддерживал вес мотоцикла одной ногой.

Девушка мягко покачнулась и примостилась на спине у парня.

Парень улыбнулся, когда девушка оперлась на него.

Он поднял глаза и промолвил:

— Куда это ты намылился, Саяма-полудурок? Опять изрыгать оскорбления на кого-то?

Саяма приложил руку ко лбу и вздохнул.

С голосом, предвещающим бурю, он произнес:

— Изумо, в отличие от тебя, мой мозг работает нормально. И я никогда ни на кого не изрыгаю оскорблений, грязный ты ублюдок.

— Ну да, конечно. Спасибо, что сохраняешь свою манеру поведения и во время весенних каникул.

— Не стоит благодарностей. Но, в самом деле, нужно ли трем членам школьного совета вести подобный разговор?

Молодой парень, Изумо, горько улыбнулся.

— Разумеется, нет, — он кивнул.

Девушка, опиравшаяся ему на спину, повернулась в их сторону:

— Саяма, ты направляешься в ИАИ, да?

— Так и есть. Казами, Изумо, а что вы?

— Я просто рулил в общежитие, чтобы позабавиться с Чисато… кх!

Едва он это сказал, голова парня вздернулась. Девушка по имени Казами подхватила его голову и челюсть сзади. Шея Изумо болезненно хрустнула, и он мягко упал навзничь.

— Каку, он не об этом спрашивает. Саяма хотел узнать, откуда мы приехали.

Голова Изумо прилегла отдохнуть на коленях Казами, и парень перестал двигаться.

— Хороший мальчик, — произнесла Казами, гладя его по голове. Затем она показала Саяме рюкзак за спиной и улыбнулась.

— Мы ездили в город. Купили немного одежды, новую музыку, и прочие вещи к Фестивалю Всеобщего Отдыха. Когда живёшь на окраине Токио, начинаешь забывать обо всех этих культурных вещах.

— Ясно. Однако вы ученики третьего года и живете вместе, разве не так?

Казами взволнованно задумалась на секунду, затем сказала:

— Ну, так вот оно вышло. Теперь, когда я пересекаюсь с остальными, они чрезмерно осторожны и не знают, как на меня реагировать. В общежитии я теперь вроде старшей сестры. Младшеклассник однажды даже извинился, просто проходя мимо меня в холле.

— Твое лицо окаменело.

— Ой, извини, — опустив голову, произнесла Казами, а затем расслабила плечи. Она вскользь шлепнула рукой Изумо, что лежал неподвижно у нее на коленях. — Не становись дураком, как он, хорошо? Он злоупотребляет своей властью, как наследник ИАИ.

— Мне кажется, ты всецело получаешь от этого удовольствие.

— Я знаю, и потому это меня так бесит. Ему следует хотя бы свою работу в школьном совете воспринимать серьёзно, — Казами приподняла руку и взглянула в глаза Саяме. — Да, кстати, Саяма. Я планировала провести наш первый в семестре сбор школьного совета в Библиотеке Кинугасы, в корпусе второго года. У тебя есть время? Мы втроем могли бы подумать о планах на Фестиваль Всеобщего Отдыха и Пригласительный Фестиваль, что этой весной.

— Сегодня мне нужно уйти, и я не знаю, как поздно вернусь.

— Завтра днем мы снова поедем в город, так как на счет девяти утра в Библиотеке Кинугасы?

— Думаю можно, — согласился Саяма. Он оглянулся на школьное здание рядом с ними, — Библиотека Кинугасы, да?

На нижнем этаже восточного крыла общего корпуса второго года располагалась длинная площадка и выделялись четыре классных комнаты. Выделялись они своими размерами. Внутри было достаточно места для 8 классов.

При взгляде в окна видны спинки толстых деревянных панелей. Они формировали силуэты книжных полок.

Комната служила библиотекой.

Практически все восьмиклассовое пространство занимали книги, вместе с тем как дополнительное хранилище использовались коридор и подвал. Это и есть Библиотека Кинугасы.

Пока Саяма глядел в её окно, он услышал голос Казами:

— Библиотека, созданная основателем школы, неплохое место для нашей первой работы, как думаешь? Мы часто пользовались ей во время выборов, поэтому я подумала, нам стоит занимать её и дальше. А старик Зигфрид, библиотекарь, хоть и нелюдимый, но всё равно подаёт чай.

— Казначей этого года и вправду необычен.

— Мне кажется, президент и вице-президент и того необычнее. Ну так как, что скажешь? Выпускники вроде нас подходят такому гордецу, как ты?

— Я думаю, одна эта фраза доказывает, что ты можешь соревноваться со мной в гордыне… Ну, во всяком случае, в этой школе нет никого, кто подошел бы лучше. Изумо Каку, наследник ИАИ, что поддерживает Акигаву, этот город, и Казами Чисато, что делит с ним одну комнату, воистину беспокойные подростки.

— …

— То ли вы не знаете, как мир отзывается о вас. Но эта способность вести себя как обычно, несмотря ни на что, заслуживает моё уважение.

Услышав это, Казами слегка оскалилась и опустила взгляд на Изумо, лежащего на коленях:

— Пусть говорят, что хотят. Каку, может, и создает проблемы, но он совсем неплохой человек.

— То же относится и к тебе, Казами.

— А что же ты, Мистер Злодейская Семья? — девушка подняла голову, чтобы взглянуть на Саяму. Ее взгляд скользнул вверх и вниз по его наряду. — Видок у тебя приличный, но ты вечно все усложняешь.

— Каким образом?

— Мне сложно представить, кто бы мог стоять с тобой рядом. Я не могу вообразить того, кто бы уравновешивал твой идиотизм, как вот Каку для меня.

— Нет никого, у кого хватит сил на то, чтобы стоять со мной на равных.

— Я говорю не о том, — Казами выдала беспокойную улыбку. Она слегка помахала рукой вперед и назад. — Я говорю о балансе. Равные могут стоять только на одной чаше весов, ведь так? Тебе же нужен контрбаланс.

Саяма задумался над словами Казами. И:

— Некто схожий будет либо противовесом, либо помехой.

— Выходит я противовес или помеха для Каку?

Легкая улыбка сопровождала этот вопрос. Саяма пожал плечами:

— Я не знаю ответа и не могу спорить с кем-то вроде тебя, кто знает ответ.

— О, как честно.

— Я - честный человек, Казами. Просто, по какой странной причине, я время от времени попадаю из-за этого в неприятности. Не это ли имелось в виду, когда говорили — честный человек подобен глупцу? Да, наши предки произносили поистине великие слова.

— О да, бесспорно. Раз таким ты себя видишь в своей персональной вселенной, не мне тебя останавливать.

Саяма горько улыбнулся. Он переглянулся с Казами и произнес:

— Что ж, хорошо. Я признаю, что отношения, как у тебя и Каку, существуют. Однако сомневаюсь, что подобное случится со мной. К тому же, проблемно даже думать о том, чтобы поставить кого-то такого напротив меня.

— Проблемно?

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. А что ты противопоставишь злу?

У Казами не было ответа. Она лишь опустила плечи и вздохнула:

— Ты реально сложный человек.

— Ооки-сенсей ранее сказала то же самое.

— Все это говорят. А еще нам интересно, когда же ты, наконец, сделаешь что-то серьёзное.

— Я никогда этого не делал, потому, не могу сказать… и если бы сделал, я столь неопытен, что наверняка бы просто боялся самого себя.

— …какой же ты все-таки сложный, Саяма.

— Тебе не нужно повторяться, — сказал он с улыбкой, прежде чем слегка хлопнуть неподвижно лежащего на спине, будто во сне, Изумо. — Ты не спишь, правда? Давай быстрее возвращайся и ныряй с головой в свой непринужденный способ жизни.

— Э? — пробормотала Казами, взглянув вниз.

Изумо открыл глаза.

— Нуу...

— Не «нукай». Если ты проснулся, то чего не встаешь?

— Ты так приятно пахнешь, Чисато.

Когда Казами залилась краской, глаза Изумо счастливо закатились,

— Ха, — засмеялся Саяма, перед тем как похлопать Казами по плечу, повернуться спиной и уйти.

Он продолжил свой путь к главным воротам.

Сделав всего пару шагов, парень обнаружил еще одну фигуру.

Кто-то шагал вниз по ступенькам со второго этажа общего здания второго года.

Это был высокий престарелый мужчина. Он носил черный жилет, черные брюки и черные перчатки. Он был лыс и бородат.

— Зигфрид Зонбург, библиотекарь.

Саяма разговаривал с ним пару раз за время своей работы в школьном совете. Мужчина не очень словоохотлив.

— Его редко встретишь за пределами библиотеки, — пробормотал он, прежде чем продолжить путь.

Юноша снова осмотрелся вокруг, и не увидел ничего, кроме школьного пейзажа в середине весны.

— Какое мирное место.

Позади себя он услышал повторяющейся звуки ударов по телу и вопли Изумо.

●

Солнце клонилось к горизонту.

Его лучи, подобно ветру, просачивались сквозь лес, окруженный горами.

Лес в основном состоял из кедров. У одного из таких деревьев опустился одинокий силуэт.

Он сидел на земле.

Мужчина средних лет устроился так, что солнце освещало его сбоку. Его коротко стриженные волосы были влажными от чего-то, поблескивающего на солнце. Жидкость с его шевелюры стекала по лбу вниз и окрашивала левую половину лица темным цветом.

Одежда человека напоминала бело-черную военную форму. Однако ткань на левом плече и левой ноге разорвались, и нечто темное стекало и оттуда, сопровождаемое его прерывистым дыханием.

Мужчина выпрямил левую руку и поскреб ей по земле. С залитыми кровью глазами он уже мог ослепнуть. Левая рука продолжала шарить по земле.

В конце концов, ему удалось обнаружить что-то между камней и опавших листьев.

Это был длинный металлический пистолет. Сбоку виднелись выгравированные на немецком слова.

Он крепко сжал пистолет и глубоко вздохнул. Затем просунул палец в карман на правом бедре.

— На связи Цуурин Дайчи. Мое нынешнее местоположение — горы возле Пункта 3 между Окутамой и Сиромару. Я предотвратил побег одного из врагов. Я успешно прочел и отослал вражеское струнное колебание. В данный момент… всех, кроме меня, вывели из строя. Пожалуйста, поспешите.

Бесстрастный женский голос ответил где-то рядом с его горлом:

— Тэстамент. Спецподразделение уже в пути. Мы пришлем помощь и Вам, потому рекомендую отступить.

— Тэс… хотел бы я сказать. Но, к сожалению, моя нога выведена из строя. И мои лечебные заклинания и принадлежности уничтожены вместе с ней. У меня осталось лишь мое любимое оружие, на которое я могу положиться… Когда я просил поспешить, то имел ввиду спецподразделение, а не помощь мне, — он сделал глубокий вдох, обливаясь потом. — Враг из революционной армии 1-го Гира. Да, оборотень из второй фракции Королевского Дворца. Он, вероятно, пришел на переговоры с мирной фракцией. У него, должно быть, есть философский камень, так как он превратился в волка прямо в реальном мире.

— Прошу, воздержитесь от дальнейшей беседы. Концептуальное Пространство будет развернуто в течение пяти минут.

— Ха-ха. Сделайте так, чтобы работали серебряные пули. И еще, девушка… или может, молодая леди? Как бы там ни было, ты же не хочешь сказать, что это наша вина?

Ему ответила тишина. Он опустил глаза перед тем, как продолжить:

— Ладно. Это была наша ошибка, что мы решили отправиться сами. В стандартном подразделении у нас есть право выбора… так ведь?

И снова тишина была ответом. Однако мужчина не остановился:

— Из какой ты части? Даже в спецподразделении, во многих частях девушки — это редкость. Но мне кажется, была одна часть, недавно сформированная. Она полнится выросшими в UCAT прекрасными девушками и женщинами. Мне кажется, это что-то там ИАИ…

Он замолчал. Его глаза широко распахнулись, и мужчина поднялся, используя дерево позади себя как опору:

— Слушай, когда я вернусь, встреть меня с цветами. Это будет триумфальное возвращение. Что цветёт в это время года?

— Тэстамент. Мне кажется, Примула Модеста и подобное.

— Нет же, ты должна ответить «я цвету».

Он засмеялся, и вытащил правую руку из кармана. Затем переложил длинный пистолет из левой руки в правую, прикусил ремень, используя приклад и рукоять в правой руке, чтобы создать три точки опоры, и глянул вперед.

Мужчина почувствовал впереди себя ветер.

Перед заходящим солнцем, сияющим над горами, выступил громадный силуэт. Он медленно приближался, покачиваясь туда-сюда.

Не было никакого знака. Он просто последовал за звуком ветра и нажал на курок.

Выстрел пронесся через лес к свету заходящего солнца.

●

Находясь в поезде, следующим сквозь горы по пути к Окутаме, Саяма открыл глаза.

Он задремал в лучах закатного солнца, светившего в спинку кресла. И проснулся из-за…

— Поезд остановился?

Он окинул взглядом вагон. Единственные пассажиры, кроме него, — два человека, сидящих неподалеку.

Один из них — седоволосый мужчина, одетый в костюм. Второй — беловолосая девушка, облачённая в черное, сидевшая рядом с ним. Они могли быть отцом и дочкой, и смотрели наружу в окно с противоположной стороны.

Саяма проследил за направлением их взгляда.

Там он увидел горы Окутамы. Округлой формы, без единого мелкого холма.

— Значит, мы у второго туннеля рядом с Сиромару. Всего одна остановка до Окутамы.

Парень знал местный ландшафт. Глядя на знакомые горы, он продолжил:

— Все благодаря Хиба-сенсею, который заставлял меня бегать через эти горы.

Если б я не изучил местность, меня могли бы не найти до весны.

Подумав, Саяма кивнул и опустил взгляд на левую руку. Его кожа побелела вокруг костяшек на кулаке, словно чем-то присыпанная. Взгляд упал на кольцо на среднем пальце этой изрубцованной руки.

— Где-то здесь же мы и вышли из машины, когда мать взяла меня с собой в тот день…— прошептал он.

Судя по часам, было 17:30. Он должен прибыть в ИАИ около 18:00.

Просчитав время, парень напрягся. Затем встал, щелчком подправил воротник, и направился к двум другим пассажирам. Седоволосый мужчина поднял голову. Он носил темные очки, но Саяма смог определить, что тот смотрит прямо на него.

Парень отвесил быстрый поклон:

— Прошу прощения, почему поезд остановился?

— Получил стоп сигнал. Когда его освободят, он отправится в Сиромару.

В голосе мужчины звучали веселые нотки, и Саяма понял - тот был моложе, чем выглядел. Сначала парень предположил, что мужчина был в летах, но, приглядевшись, оказалось, что он на пороге среднего возраста.

Девушка рядом с ним носила черное платье и белый передник, как у горничной. Она явно не была его дочкой.

Я слышал, частная собственность вокруг местных гор простирается на большое расстояние.

Саяма обратил внимание, что девушка держала опору – металлическую трость, из тех, что цепляются к запястью. Для неё она казалась

длинноватой. Однако на этом Саяма закончил свое исследование. Ему нужно было узнать кое-что еще:

— Почему поезд возвращается?

— Может, случилась авария.

— Ясно, — кивнул Саяма, осознав, что мужчина также не в курсе деталей.

Неожиданно девушка, сидящая рядом с мужчиной, взглянула на Саяму безразличным выражением лица, не двигая бровями. Ее темные, почти пурпурные глаза, всмотрелись глубоко в глаза Саямы.

Она сделала вдох и приоткрыла рот:

— Прошу меня извинить, — сказала она глубоким, довольно зрелым голосом.

— Ничего особенного, — ответил Саяма перед тем, как повернуться спиной к обоим.

Он открыл окно с противоположной стороны, и услышал позади себя тот же голос:

— Вы собираетесь сходить?

— Я не могу вернуться. К тому же, меня кое-кто ожидает.

— Вы чересчур торопитесь. Поезд может скоро снова двинуться. Когда будет слишком поздно возвращаться, Вы пожалеете о своем решении.

— Понятия не имею, что Вы за бог советов, но позвольте сказать Вам следующее: решение способно привести к радости также легко, как и к сожалению. Я ценю Ваше беспокойство, но мне знакома эта местность. И разве есть что-то действительно опасное в этом мире?

— Правда… чистая правда. Нет ничего опасного в этом мире, — произнес мужчина перед тем, как его губы расплылись в улыбке.

Как только пассажир развел свои ноги у сиденья, Саяма высунул свои в окно и выпрыгнул.

Парень приземлился на гравий, удерживающий железную дорогу. После чего выбежал на косогор, залитый лучами заходящего солнца.

— …

Саяма не повернулся к поезду, оставшемуся на склоне за ним. Он продолжил двигаться к лесу, раскинувшемуся перед ним.

Юноша растоптал поросль, спускаясь с горы вниз.

Всего через пару вдохов он окунулся в тень, отбрасываемую лесом. Заходящее солнце краснело в стороне, а ветви деревьев раскинули на него сеть теней. Саяма хорошо помнил эти свет и воздух.

— Прошло два года с тех пор, как я перестал посещать Окутаму. Полагаю, Хиба Додзё еще на своем месте.

Вслед за этим комментарием, он услышал позади себя металлический звук.

Прозвучал свисток, и поезд тронулся. Юноша услышал, как тот направляется в сторону Сиромару. Отдалявшийся грохот колес сообщил Саяме, что он принял верное решение.

— Славно, — кивнул парень, и ускорил свой темп.

●

На станции Сиромару не было ни души.

Когда поезд остановился, на длинную и узкую платформу устало высадились несколько пассажиров.

Недалеко от этих скучающих личностей находились два человека, с которыми Саяма разговаривал ранее.

Седоволосый мужчина стоял рядом с карточным таксофоном, расположенным в тени частного дома за пределами станции, и сжимал трость.

Девушка, одетая как горничная, стояла напротив и держала трубку зеленого телефона.

Она вытащила связку телефонных карточек из передника, словно это была колода карт, выложила их рядом с автоматом, и повернулась в мужчине:

— Итару-сама. Почему Вы не носите мобильный телефон?

— Потому что я трус, Sf. Запомни это. Если эта штука зазвонит, у меня наверняка случится инфаркт.

— А что если мне носить его вместо Вас?

— Нет. Ты еще не обрела мастерство получать сообщения. Если ты не можешь сказать, что меня нет, даже когда я с тобой, тебе нет смысла носить мобильный. Понимаешь?

— Тэс… Мне стало ясно, что носить мобильный телефон будет бессмысленно на фундаментальном уровне.

Взиравшая на карточки девушка по имени Sf, прекратила их раскладывать. Она выкладывала часто используемые карточки в порядке эксплуатации.

Пробитые отверстия, показывающие количество использований, выстроились идеально, без малейших отклонений.

Sf безразлично подобрала одну из карточек с парой оставшихся применений и сунула ее в зеленый телефон.

Пальцем правой руки они мгновенно набрала номер.

Через пару секунд:

— Говорит Sf. Регистрационный номер 9609812B. Подключите меня к добавочному номеру #0013.

Затем Sf передала трубку мужчине рядом с собой. Он взял ее и проговорил:

— Это Ооширо Итару. Сибил, Отряд Левиафана уже выдвинулся?.. Ясно. Я только что встретил интересного глупца. Скоро произойдёт нечто дурное. Мир глупого лже-добра и лже-зла скоро должен развернуться… Ты не понимаешь? Нет, кто-то вроде тебя или Sf, которые не пробудились, и не поймут.

Пока Итару говорил, горничная вставила новую карточку в зеленый телефон. Когда из трубки прозвучал негромкий звук, показывающий, что три минуты были добавлены, Итару кивнул Sf. Он продолжил разговор, увидев, что она кивнула в ответ.

— Sf подтвердила струнное колебание этого глупца. Я попрошу её передать его тебе, так что добавь колебание парня к струнному колебанию Концептуального Пространства. Стандартный тип, а значит изменение не вызовет проблем, и снаружи все будет видно, так ведь? Вытащи его из реальности… что? Хочешь узнать, кто этот глупец? Скоро ты все узнаешь.

Услышав это, Sf спросила:

— Итару-сама, а это нормально – втягивать его таким образом?

— Этот щенок невежественно решил, что мир безопасное место. Мы должны преподать ему урок, и урок из первых рук будет лучше всего. Отныне он, несомненно, будет падать снова и снова. Отныне он будет отрицать все сущее, ибо все сущее существует. Он будет отрицать радость, ибо он знает радость. И… пожалуй, так будет до тех пор, пока мир не удовлетворится.

Итару слегка ухмыльнулся и передал трубку горничной.

— Sf, сообщи им его струнное колебание. А затем, мы научим его, что же на самом деле есть реальность.

Двое встретились

Когда Саяма добрался до дороги, что лежала внизу, он удивленно склонил голову, одиноко взирая на тротуар.

Мобильник в его руке отказывался работать.

Он проверил батарею, когда покидал общежитие, но сейчас даже жидкокристаллический экран потемнел. Юноша немного его потряс, однако ничего не произошло. Подумав, что дело в отсутствии сигнала, парень пересек двухполосную дорогу, дабы добраться до тротуара со стороны долины, но и это ничего не дало. Он вытащил и поставил обратно стандартную батарейку, работавшую на всех ИАИ-устройствах, но безрезультатно.

— Что происходит? — пробормотал Саяма.

Но затем он вспомнил про странный голос, услышанный совсем недавно.

Когда парень спускался вниз с холма, услышал отделённый голос:

— Драгоценные металлы наделены силой.

Он звучал не раскатисто, как усиленный мегафоном. Он звучал подобно шепоту в наушниках, которые парень носил. Однако осмотревшись по сторонам, парень не обнаружил никакого оборудования, способного воспроизвести такой звук.

И теперь перестал работать и телефон.

В замешательстве Саяма засунул мобильник в карман. Насколько он помнил, если продолжать идти вперед, то у дороги окажутся несколько ресторанчиков. Парень решил воспользоваться телефоном одного из них. Он захотел проверить, сколько времени, и взглянул на часы…

— Они остановились…

Его часы остановились. Секундная, минутная, и часовая стрелка — все замерли.

Он нахмурился и засунул руку в карман. Затем вытащил цифровой диктофон с маркировкой ИАИ. Прибор был продолговатой формы, и наверху выступала красная кнопка «Старт».

Он на неё нажал.

Однако диктофон не отреагировал. Парень хорошо помнил, как заряжал и его стандартную батарейку.

Задумавшись, что это все значит, Саяма осознал кое-что еще. Он окинул взглядом округу, а затем деревья в лесу.

— Вокруг нет признаков жизни.

Этой дорогой пользовалось не так уж и много машин. Но ни одной не проехало за все время, что парень спускался со склона. К тому же, он не заметил и ни одной птицы в листве.

Неожиданно Саяма вспомнил, как поезд возвращался в Сиромару. Он задался вопросом, что же случилось.

Как вдруг услышал отдаленный треск.

Звук донесся из-за покрытого деревьями холма, спускавшегося вниз от дороги к реке.

— Это похоже на падающее дерево.

Он присмотрелся и обнаружил вдали на холме одинокое дерево, которое начало крениться. Это был кедр. Силуэт, походивший на покрытый зелеными листьями шпиль, наклонился в сторону ближайших деревьев, а затем рухнул.

После увиденного Саяма направил взгляд на запад, в сторону заходящего над Окутамой солнца.

Убедившись, что его цель находится там, парень кивнул.

Но тут он услышал другой шум. И теперь совсем не треск падающего дерева.

Это был крик.

— …

Саяма инстинктивно приподнял голову.

Он определено слышал отдаленный, высокий голос. Всего на мгновенье сила наполнила его тело, но затем юноша остановился.

Парень вздохнул, нахмурился, и поразмыслил.

Размышлял он не долго. Ему просто нужно было вспомнить прошлое. Всего одно воспоминание – как его мать привезла его к этим горам на машине.

— Выходит, это я всегда не сдерживаю обещаний о встрече…

Парень снова вздохнул и поднёс руку к левой стороне груди. Там покоилась слабая боль из прошлого, но он подавил ее своим дыханием.

Саяма открыл глаза.

Перед его взором лежало небо, окрашенное малиновым. Парень увидел этот цвет, кивнул и двинулся дальше.

— Ладно…

Он повернулся к лесу, лежащему на дне долины. Правой рукой ослабил галстук, а движением левого плеча мгновенно сбросил пиджак. К тому моменту Саяма уже стоял наверху ограждения тротуара.

Парень сделал шаг.

Его шаги звучали легко, когда он использовал ограду как трамплин, чтобы ринуться в воздух. Пиджак, все еще висевший на его правой руке, с хлопающим звуком ударил по спине. В тот же миг его ноги приземлились, и парень достиг подлеска у склона.

Он двинулся дальше.

Его темп был гораздо быстрее, чем во время спуска по дороге. Он опустил бедра и почти соскользнул вниз по склону.

В западной части небосвода, скрывающейся за кронами деревьев, уже начало заходить солнце.

Когда совсем потемнеет, в лесу станет опасно.

Он должен спешить. Парень присел еще ниже, чтобы ускориться, двигаясь по склону.

Саяма добрался до леса и побежал между деревьями. К месту, где ранее рухнул кедр…

Парень мчался прямо туда, наступая по трухлявым сухим веткам.

Он не запыхался, так как по привычке бегал каждый вечер.

Однако спринт по пересеченной местности и лёгкое напряжение, что он чувствовал, заметно повысили температуру его тела. Но даже так оставалась часть, где не ощущалось тепла.

Левая кисть. Лишь она была холодна.

— Ха, — ахнул Саяма как-то средне между выдохом и смешком.

Он находился всего в паре метров от цели и даже слышал журчание реки, бегущей через лес.

Парень мог заметить несколько впадин, что некогда полнились мелкими ручьями, пересекавшими землю. Он перепрыгивал через них, продолжая бежать с поднятой головой.

Между деревьями Саяма увидел заходящее солнце, ныряющее за горную гряду Окутамы. Сумрак нагонит его меньше, чем за десять минут. Вот тогда лесу станет очень темно.

Скорее, — Саяма воззвал к самому себе.

Затем парень заметил небольшие огоньки. Они светили рядом с деревом, куда он направлялся. Свет отражался от чего-то, разбросанного по земле.

Может, турист оставил после себя какой-то мусор?

Но он тут же отбросил эту мысль. Туристы не будут заходить так далеко, чтобы выбросить мусор. Они оставят его рядом с тропой или рекой.

Он насторожился. Остановившись рядом с огоньками на земле, Саяма глянул вниз. И увидел…

— Металл?

С южной стороны громадного кедра были разбросаны черные металлические обломки.

И упавшее дерево, что он видел ранее, лежало около пяти деревьев к северу от него. Кедр, толщиною чуть больше обхвата, рухнул, и отсюда темнел разлом.

Саяма осмотрел место, от которого ранее донесся тот громкий звук.

— Это же…

Дерево перерубили на расстоянии метра от земли.

Остался ровный диагональный срез. Около четырех пятых диаметра ствола перерубили одним ударом, без каких либо щепок или опилок у основания дерева. Звук треска, который услышал Саяма, принадлежал последней части, что сломалась.

Он ощутил странный слабый запах. Воняло гарью. Парень присмотрелся еще раз и заметил по краям сруба небольшое обугливание.

Саяма сделал шаг вперед, чтобы поближе разглядеть разрез.

Но тут его правая нога наступила на что-то твердое.

Он посмотрел вниз и приподнял ступню.

Парень распознал свою находку. Ей оказалась короткая трубка, сделанная из того же материала, что металлические осколки, разбросанные по округе.

— Ствол.

Длиннее тех, что я видел, оставаясь в клане Тамия. Наверное, не от пистолета.

Подумав об этом, Саяма осмотрел землю еще раз.

В процессе поиска он обнаружил новую информацию.

Ею оказались следы. И трех разных типов.

Первые выглядели довольно старыми. Большие и напоминали узором горные сапоги.

Вторые были помельче, но узором походили на первые.

А третьи выглядели очень странно, и, казалось, топтались по остальным. Эти диковинные следы были определенно длиннее тридцати сантиметров и имели отверстия, словно от шипов, там, где обычно находятся пальцы.

Информация на этом не ограничивалась. С юга шёл неровный след из темных влажных пятен.

Они тянулись до дерева позади Саямы.

Едва парень затаил дыхание и решил не оборачиваться, как ощутил слабое прикосновение к левому плечу.

Казалось, будто ему по нему кто-то постучал, и поэтому он перевел взгляд туда.

На ткани обнаружилось одинокое темное пятно, отсвечивая светло-красным в лучах заходящего солнца.

Что это было?

И в следующий миг…

— !..

Парень решительно рванул с места на запад, в сторону реки, журчавшей впереди.

●

Саяма не стал проверять, что над ним. Он уже знал ответ.

Взгляни парень вверх, его ноги могло сковать ужасом, и он бы не сдвинулся с места. И это стоило бы ему жизни.

Он никогда раньше не ощущал опасности. И поэтому Саяма убегал.

На этом дереве что-то есть!

Едва подумав об этом, парень услышал, как позади него на землю нечто упало. Это был звук приземляющихся ног. Двух ног, поддерживающих что-то громадное. Он мог слышать, как ступни продавливают землю.

Сразу же после этого мимо Саямы через лес прокатился голос. Им оказался звериный рык. Вернее вой.

…Это медведь?

Он отбросил такую возможность. Зверь убил свою добычу, затянул ее на дерево, а затем выжидал, пока Саяма заметит труп, до того, как напасть. Первый набор следов принадлежал жертве на дереве. Второй, скорее всего, попал в эту ловушку.

Саяма мог стать третьей жертвой, но на хитрость попался только второй.

…Звери не пользуются такими уловками. Только люди.

Вой позади него принадлежал зверю, но…

— Если эта тварь обладает человеческим интеллектом, я должен разбираться с ней, как человек.

И будто преследуя слова, сказанные в землю, шаги приближались к Саяме сзади.

Они ускорялись.

Эти шаги низко грохотали, подобно барабанному бою, и каждый преодолевал пространство длиною в пять шагов Саямы. Однако парень не оборачивался. Он сосредоточился лишь на том, чтобы не замедляться.

Он отказывался оборачиваться. Ему нужно расстояние, а не любопытство.

Журчание реки впереди него приближалось.

Он увидел свет. Земля резко наклонилась вниз. Впереди показался каменистый берег реки, тускло освещенный в сумерках.

Едва Саяма доберется туда, то сможет увидеть своего противника. Возможно, парень найдёт там кого-то еще.

Только Саяма подумал, не стоит ли ему позвать на помощь, как заметил впереди нечто странное.

Он обратил внимание на движение тумана, расстилающегося впереди него, и на тусклый неясный свет.

Всю лесную опушку на холме перед самой рекой охватывала единая преграда. Это была…

— Стена?

Воздух перед ним стоял неподвижно. И свет сумерек слегка помутнел.

Он доберется до этой предполагаемой стены за следующие три секунды.

Тяжелые шаги по-прежнему догоняли сзади.

Бежать ли ему к стене или нет? Есть ли там вообще стена или нет?

Как ему проверить?

Единственная мысль посетила Саяму. Он слегка замедлил свой бег.

Когда парень добрался до предполагаемой стены, он развернулся. И словно оказался в положении загнанного в угол.

Теперь Саяма рассмотрел приближающуюся к нему тень.

Она напоминала человека. Громадная фигура возвышалась более чем на два метра. Все ее тело было покрыто черной звериной шерстью, но на

талии и груди виднелись рваные черные тряпки.

Над плотной грудью просматривалось лицо.

Лицо, напоминавшее собаку.

Под заостренными ушами блестели два золотых глаза, и приоткрывалась красная щель пасти.

… Кажется, это они называют оборотнем?

Такая мысль ему показалась безумием, но лишь на мгновение. Правда стояла у него перед глазами.

Раз так, то ему следует двигаться. При тусклом свечении Саяма опустил обе руки и отклонился назад. Его противник, наверное, подумал, что

он собирается нырнуть. Однако Саяма воспользовался правой рукой, скрытой пиджаком, чтобы исследовать пространство позади себя.

Там, где должна была быть пустота, он нащупал сопротивление.

Это и есть стена. То, что он ощутил сквозь пиджак, напоминало шероховатую яичную скорлупу. Пиджак соприкасался с её поверхностью, потому

парень мог сказать, что она сплошная.

Враг резко приблизился.

Саяма откинул голову назад, чтобы открыть ему горло.

Когти правой лапы врага взмахнули вниз. Они пытались отсечь голову парня. Существо открыло свою пасть, обнажив клыки…

Оно издало вопль, но…

— Тихо, — произнес Саяма, резко опустившись по стене.

Когти оборотня рассекли пустоту.

После чего монстр врезался лицом в невидимую стену.

Раздался громкий звук.

Он больше походил на крушение автомобиля на дороге, чем на удар плоти о преграду. Тело оборотня отбросило назад силой сопротивления. Оно пролетело по воздуху, один раз перевернулось, вызвав падением легкую дрожь земли. После чего покатилось дальше.

Звуки дыхания зверя смешались со звуком его кувырков.

Саяма, почти лежа на земле, обнаружил, что ткань рубашки на груди порвана.

— Она была дорогой, — посетовал он, поднимаясь и наполняя легкие воздухом.

Не похоже, чтобы оборотень потерял сознание. Однако он лежал на земле, желая отдышаться, его грудь ритмично двигалась. Монстр словно не понял, что произошло. Стена стала для него неожиданностью.

… Или он просто мог не знать, что она там.

Саяма снова побежал. Парень должен найти способ победить оборотня до того, как тот придет в себя. Чтобы оставаться в слепой зоне существа как можно дольше, он помчался вдоль края невидимой стены, продвигаясь на запад, вверх по течению реки слева. После того как он пересек несколько пологих склонов, оборотень исчез из поля зрения.

— Время встречи, должно быть, давно прошло, — пробормотал Саяма, глядя на часы.

Серебряные стрелки по-прежнему не двигались.

Что же происходит? — подумал он.

А затем, Саяма заметил позади стены слабый свет.

То были фары автомобиля.

В двадцати метрах впереди у каменистого берега припарковался красный фургон. Скорее всего, семья приехала на весенний пикник. Он разглядел

людей вокруг фургона, складывающих зонтики и походные столы. Семья состояла из пары средних лет, молодой девушки, и ее младшего брата.

Свет фар фургона освещал склон, на котором стоял Саяма.

— Эй! Вам нужно уходить! Здесь…

Он затих перед тем, как произнести «опасно».

Что-то не так.

Семья переговаривалась и продолжала заниматься сборкой своих вещей, не обращая на него внимания.

Они меня что, не услышали?

— Эй! — прокричал парень, выйдя на свет фар так, чтобы они могли его видеть. Но его все равно его не замечали.

…Они не могут ни видеть, ни слышать меня?

Саяма глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Он положил руку на невидимую стену перед ним, и снова пробормотал:

— Чем дальше, тем страннее.

И пока парень наблюдал, семья забралась в фургон.

После небольшой заминки машина съехала с каменистого берега. И она направлялась…

— К этому склону.

Саяма побежал. Если он правильно помнил, от главной трассы наверху отходили пара горных дорог, спускающихся к реке. И если невидимая стена слева тянулась вплоть до одной из тех, которую семья собиралась пересекать, то фургон врежется в нее снаружи.

Что же тогда произойдет?

Он поднялся вверх по склону и обнаружил дорогу.

Ветви деревьев сверху, похоже, создавали естественный туннель. Грунтовая дорога раскинулась на три метра в ширину. Саяма встал на вершине выступа в центре, окруженного со всех сторон выбоинами.

Он смахнул пот со лба, и свет фар фургона достиг его.

Стоя в свету, Саяма сделал шаг назад.

Но семья не проявила никаких признаков того, что заметила его. Фургон продолжал движение с той же скоростью.

Стена.

Они проехали прямо сквозь нее. Однако фургон изменился.

Он превратился в бледную тень.

Он стал таким прозрачным, что местность позади него с легкостью просматривалась. Люди внутри выглядели так же.

— ?!..

Стоя посреди горной дороги, Саяма увидел, как бледная тень фургона проехала через него. Он ощутил всего лишь слабую тень. Не было ни ветра, ни звука.

Саяма вздохнул, даже не пытаясь обернуться.

— Что тут происходит?

Этот фургон наверняка продолжит путь к трассе и проедет сквозь стену еще раз.

И за ней, естественно, лежал привычный мир.

Лишь это пространство почему-то было перекрученным. Теперь он в этом убедился.

Саяма неожиданно нагнулся. Он заметил камушек, лежащий неподалеку.

Парень его подобрал.

Затем взглянул в то место, где камушек только что лежал. Там оставалась нечеткая тень аналогичной формы.

Она была настолько призрачной, что парень ее бы не увидел, не присмотревшись.

Саяма заменил камушек, и прошептал:

— Объекты в этом пространстве вообще реальны? Или они просто тени?

Он не знал.

Парень слегка покачал головой и перестал спорить сам с собой в голове на эту тему. Его нынешние приоритеты лежали в другом месте.

Саяма наполнил легкие воздухом. И тут же замер на месте.

Он услышал шум. Парень вновь услышал тяжелые шаги и короткий крик вдалеке.

Крик принадлежал тому же голосу, что и вопль ранее.

— Этот человек все еще жив, — пробормотал Саяма, взглянув вперед.

Он увидел склон. Тот же, на который забрался, чтобы сократить расстояние между собой и врагом.

Однако Саяма сделал глубокий вдох, и рванул вниз по этому самому склону.

Сумерки уже подменяла ночь.

●

Ночь также окутала почти покинутую школу.

В общеобразовательном корпусе второго года обучения Академии Такаакита Ооки заведовала закрытием помещений на ночь. Она находилась у западного края коридора на первом этаже. А именно — у дверей запасного выхода.

На том же этаже располагалась Библиотека Кинугасы. Коридор длиной в четыре классных комнаты, использовали под складское помещение.

— Что это за зона беззакония?

Обширная Библиотека Кинугасы занимала четыре классных комнаты, но и коридор не избежал власти ее книг. Вдоль стен выстроились полки, и повсюду нагромоздились стопки с книгами. Чтобы добраться до этого места, Ооки пришлось петлять и перескакивать через них. Коридор превратился в своеобразный лабиринт.

Книги и полки не скапливались вокруг запасного выхода лишь потому, что его, обычно, и использовали, дабы притащить их сюда.

Ооки повернула ключ в двери запасного выхода, чтобы ее закрыть. На секунду она бросила взгляд на восток, сквозь окошко запасной двери.

Горы окрасились малиновым, но небо над ними приобрело оттенки от багрового до черного.

— Надеюсь, это к лучшему… — пробормотала она перед тем, как повернуться спиной к окну.

Женщина не хотела подолгу оставаться в этом заброшенном книжном лабиринте. Оттолкнув парочку книг со своего пути, Ооки преодолела пространство длиною в четыре классных комнаты на пути к центральному холлу.

В такие моменты эта узкая юбка только мешает нормально передвигаться, подумала она.

Лампы дневного света в коридоре казались слишком яркими из-за глубокой ночной тьмы, что просачивалась из северного окна меж двух книжных полок. Ее отражение в нём явило пластырь на лбу. Он был на том же месте, куда Саяма щёлкнул ее пальцем.

— Этот мальчик не сдерживается… Лучше предположить, если бьет – значит, любит.

Едва она это промолвила, отворилась дверь у стены.

—!

Ооки резко выдохнула и развернулась. При этом движении ее каблук зацепился за стопку книг, и она упала назад.

— …Ой!

Ее ноги взлетели вверх, а голова ударилась о пол… или, так она предполагала. Но…

— Прошу прощения, — произнес низкий и спокойный мужской голос, когда рука в черной перчатке подхватила ее в падении.

Как только женщина поняла, что ее поддерживают, взгляд начал подниматься вверх.

Ее ноги вновь коснулись пола, и она встала уже самостоятельно.

— …

Ооки не совсем поняла, что произошло. В её голове застряло лишь слово «вращение».

— Эмм... — промямлила она, взглянув на того, чья рука поддерживала ее за талию. — Зигфрид-сан?

— Вы в порядке?

Вопрос задал высокий пожилой мужчина, статный, широкоплечий, одетый в белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Он носил седую бороду, но без единого волоска на голове, а его голубые глаза взирали на нее сверху вниз.

Зигфрид молча убрал правую руку с ее талии и приблизил левую, с белой чашкой, ко рту. Аромат, достигший Ооки, указывал на то, что это был кофе.

Пытаясь не отвлекаться на аромат, женщина поклонилась:

— С-спасибо Вам большое. Что произошло, когда меня развернуло?

— Это похоже на то, что Вы в Японии зовете айкидо. Но что более важно, Вы в порядке, я рад. Вы запираете двери? — спросил Зигфрид, перед тем как его взгляд переместился на лоб Ооки. — Прошу прощения, что задаю так много вопросов, но в связи с чем у вас этот пластырь?

— О, это мне досталось немножко раньше от ученика.

— Школьное насилие? Это недопустимо. Я применю к этому школьнику меру наказания, что передается в моем роду из поколения в поколение.

Независимо от их упрямства они сознаются, что были грязными ведьмами, всего с одного удара.

— Почему вокруг меня одни ненормальные? — пробормотала Ооки себе под нос, перед тем как, отрицая, помахать рукой в разные стороны. — Нет-нет. Этот мальчик упорно занимался каратэ в свое время, потому, я думаю, он не нарочно. К тому же, — она почесала лоб, — это произошло при полном взаимопонимании ученика и учителя. У меня нет никаких претензий.

— Вот как. В таком случае, я не имею права высказываться против него… Полагаю, у каждого свои предпочтения.

— Оу, это… Не уверена, что сформулировала бы это так, ну да ладно. Чем Вы тут занимаетесь, Зигфрид-сан?

Мужчина вытащил из грудного кармана листок бумаги. Перед тем, как ответить, он сделал еще один глоток кофе.

— Кое-кто нуждается в помощи, чтобы найти определенные сведения. Часть моей работы — помогать тем, кто ищет эти сведения. Возможно, Вы тоже окажете мне помощь? Где-то тут, в коридоре, должна быть книга под названием «Первый Плутоний».

— Нет, нет, нет, нет, — зачастила Ооки, делая шаг назад.

Со словами прощания она поклонилась и направилась к главному холлу, который на самом деле был довольно небольшим. Она поднялась по ступенькам, чтобы запреть второй и третий этажи.

Находясь в главном холле, она заметила, как потемнело в школьном корпусе, даже при свете дневных ламп. Здание предназначалось для использования только днем.

— Страшновато, — поежилась Ооки, включая свет на лестнице.

Озарилась светло-зеленая лестничная клетка, но лампы дневного света выглядели несколько холодными.

Затем она услышала голос Зигфрида:

— Я уже закрыл второй этаж. Если вы мне доверяете, можете его пропустить.

— Я вам доверяю!

После чего она поднялась выше.

Ооки знала, что шесть основных образовательных корпусов и учительский корпус были построены еще перед войной.

— Библиотеку соорудил таким образом ее основатель, Кинугаса Тэнкё. Ее изначально подготовили как исследовательский архив Генерального Токийского Предприятия Института Авиации Изумо, что строилось в то же время. Однако сама Академия Такаакита возникла с целью создания квалифицированных будущих кадров.

Ооки задумалась о ступеньках, по которым она шагала:

— Их построили больше семидесяти лет назад…

Пока она добиралась до второго этажа, её шаги гулко отзывались в пустом здании. Женщина покинула центральный холл и окинула взглядом коридор.

Она увидела лишь темень. И позади этой тьмы находились музыкальная комната на западе и запасной выход на востоке. Однако…

— Я ему верю…

Она вернулась на лестничную клетку.

Плечи Ооки поникли, едва она со вздохом включила свет на лестнице к третьему этажу. Не мешкая она поднялась наверх.

На третьем этаже ее снова встретила темнота. Словно погружаясь в нее с головой, Ооки стояла в центральном холле и оглядывалась в сторону комнаты изобразительного искусства на западе и на запасной выход с восточной стороны. Издалека виднелся свет.

— Ммм, — простонала женщина, включая освещение в коридоре. Лампы засветились, и одна за другой озарили помещение. Однако окна и стекла дверей классных комнат все равно оставались темными.

Стоя в центре коридора, Ооки почесала затылок:

— Ну, у меня нет выбора…

Ее плечи поникли, голова склонилась, и она вздохнула.

Она продвигалась к восточной стороне, бессмысленно пытаясь не издавать ни звука.

Но вдруг, Ооки подпрыгнула от неожиданного шума позади себя.

Это был кот. От дверей комнаты изобразительного искусства на западе прозвучало одинокое мяуканье.

— Ня…? — переспросила Ооки, едва не заплакав.

Приняв испуганный вид, она повернулась к художественному классу.

Женщина робко расправила плечи и неуверенно нанесла два боковых удара, прямой и апперкот в воздух.

— Х-хорошо, давай, п-подходи.

Ооки на пару секунд задержала дыхание. Вслед за недолгой тишиной, по-прежнему держа в готовности кулаки, она снова тихо произнесла:

— Если не хочешь выходить, то и не надо…

И лишь тишина была ей ответом. Через некоторое время Ооки опустила руки и прижала их к бокам. Ее дрожь не прекратилась, но немного ослабла.

— М-может, это просто кот внутри, — пробормотала она, кивая головой и глядя на комнату изобразительного искусства.

В этот же миг темноту матового стекла двери комнаты изобразительного искусств пронзил резкий свет. Дважды. Свет не походил на отражение автомобильных фар. Он прорезался горизонтально слева направо и исчез.

—!

Ооки обняла себя и присела. Затем рефлекторно прикрыла уши руками.

— В-все хорошо, все хорошо. Это был просто загадочный феномен.

Осознав, что сейчас сказала, Ооки пискнула и поежилась еще сильнее.

Она решила вернуться на ступеньки. До них было около четырех метров. Женщина убрала руки от ушей и поползла на карачках. Опустив голову, чтобы не глядеть на комнату изобразительных искусств, Ооки сделала один шаг, затем второй.

Передвигаясь таким образом, она осознала, что сама напоминает кошку. Женщина всё еще дрожала, но от осознания того, чем она занимается на рабочем месте, ее глаза шокирующе выпучились. Она вытянула правую руку вперед подобно передней лапе, и уже не могла остановиться:

— Ня, — произнесла она.

Но вдруг получила неожиданный ответ от кота позади нее.

—!

Ооки изумленно подпрыгнула вперед, перекрутившись, будто пытаясь вычистить пол своим задом. Напрягшись до предела, она сомкнула колени перед собой на манер защитной стены.

И тут она увидела того, кто ей ответил.

Это оказался черный кот. Он сидел на том месте, где женщина находилась совсем недавно, и почесывал голову задней лапой. В то время как Ооки тяжело дышала и пялилась на него, опираясь руками на пол позади себя.

Черный кот принял расслабленную позу, но она не сомневалась, что за миг до этого его в коридоре не было.

Ооки попыталась сказать: «Как он сюда попал?», но ее голос вырвался изо рта скорее дыханием, чем словами. До нее вдруг дошло, что на ее глазах были слезы…

— Вы в порядке, сенсей?

В этот раз она услышала именно голос из комнаты изобразительных искусств позади себя. Голос был женским.

Ооки охнула и развернулась. Она медленно подняла глаза.

Перед ней в одиночестве стояла девушка.

Она носила униформу, словно модель, показывающая превосходную квалификацию. Ее платиново-белые, почти серые волосы спускались по спине до самых пят.

Она посмотрела на Ооки сверху вниз острым взглядом пурпурных глаз и проговорила без малейшего выражения на лице:

— Я извиняюсь. Вы патрулируете, не так ли? Я так сильно сосредоточилась на картине, что не заметила, как наступила ночь. Звукоизоляция тут тоже довольно хорошая.

— А ты…

— Брюнхильд Шильд, ученица 3-го года. В этом году я буду главой клуба изобразительного искусства.

Ооки затаила дыхание, едва услышала фразу «изобразительное искусство». Она медленно повернула свой взгляд на запад, к комнате, находившейся там.

Ее дверь была открыта.

Ооки вновь удостоверилась, что за порогом темно. А затем кто-то схватил ее за плечи.

Брюнхильд переместилась ей за спину.

Она склонилась, словно желая удержать Ооки внизу.

Девушка наклонила свое маленькое лицо к плечу Ооки, и произнесла:

— Не хотите ли увидеть мою картину?

— Твою картину?

— Да, — ответила Брюнхильд.

Ооки уловила незначительное колебание в тоне девушки. И оно сохранилось, когда Брюнхильд продолжила:

— Это картина, изображающая лес. Глубокий, темный, бездонный, буйный лес.

●

Саяма бежал сквозь ночной лес. Он мчался, вонзая подошвы в землю. Его ноги стремительно прорывались сквозь воздух, а его ступни затаптывали на земле любую преграду. Таково нерушимое правило бега во тьме гор.

— Кто бы мог подумать, что суровые тренировки в Хиба Додзе пригодятся тут?

Он расслышал шелест листвы и треск веток под ногами кого-то впереди.

Кто-то убегал от погони. Преследования тем же самым оборотнем.

Скорее, - думал Саяма. - Я не знаю, кто издал тот крик, но приду за тобой.

Призывая себя поторопиться, он приближался к шуму шагов. На один тот шаг у него уходило пять своих. Однако оборотень мог двигаться только по прямой. Парень же эффективно петлял между деревьями, пытаясь найти как можно больше ровной земли под ногами.

Саяма размышлял на бегу: у того, за кем гонится оборотень, наверняка должен быть свой метод выхода из этой ситуации. Срез, ставший причиной падения кедра, выглядел слишком ровным для когтей. У того человека наверняка есть какое-то оружие.

— Оружие? — спросил парень себя же с горькой улыбкой.

Это Япония. Оружие такой разрушительной силы не разрешалось бы нигде. Тем не менее…

— Это взаправду. Полагаю, я попал в мир, где у меня нет другого выбора, кроме как поверить в реальность происходящего.

Перед его взглядом появился хозяин поступи. Саяма увидел широкую спину, мелькавшую между деревьев впереди.

Парень убедился, что шаги и спина перед ним принадлежат врагу. Он должен поспешить...

Саяма петлял, как только возможно, проскальзывая между стволами. На бегу, он прихватил два камня в каждую руку. Затем поднял правую так, чтоб его пиджак распластался на ветру.

— Полагаю, мне сегодня придется распрощаться с этим костюмом.

Договаривая это, он разглядел, наконец, не только оборотня, но и фигуру, убегающую от него.

Девушка?

Он увидел одинокую девушку, которая мчалась вперед.

На вид она была одного с ним возраста. Ее длинные, мягкие, темные волосы танцевали на ветру во время бега. Она носила черно-белое одеяние, напоминающее платье, и в правой руке у нее была…

— Лампа дневного света?

Она несла белый жезл длиною около двух метров. На верхнем конце крепился продолговатый цилиндр, напоминающий лампу дневного света. От него исходил слабый голубовато-белый отсвет, подсвечивающий девушку.

Бегущий впереди оборотень вытянул руку в её направлении. Она взмахнула жезлом, словно пытаясь отмахнуться светом от существа.

Саяма услышал звук, похожий на плеск воды, и увидел, как рука оборотня оттолкнулась.

Он не понимал, как это работало.

Но скорее всего, жезл, что несла девушка, и является тем оружием, о котором парень предполагал ранее.

Продолжая преследование, Саяма вдруг осознал: "Нехорошо".

Он припоминал, как уже бежал через эту местность.

Множество впадин, что некогда полнились мелкими ручьями, пересекали путь подобно стежкам.

Саяма поддал силы ногам и ускорился.

В ту же секунду девушка на бегу взглянула вниз:

— !..

Она испустила вздох бессилия, и ее стройное тело взлетело, словно получив удар сзади.

Девушка не споткнулась... она намеренно подпрыгнула.

Однако ее враг это просчитал. Он атаковал слева, выскабливая когтями в направлении цели, потерявшей равновесие в воздухе.

Девушка взмахнула жезлом, чтобы выпустить из него свечение, но не успела.

Со звуком рвущейся одежды ее тело отлетело в сторону.

В тот же миг порыв ветра пронесся через лес, зашуршав листвой.

Ее песня

Ооки увидела картину лесного пейзажа.

Посреди комнаты изобразительного искусства, на свободном месте, находился мольберт. От большой холста пахло скипидаром. На полотне изображался лесной пейзаж.

— Ты перерисовывала её множество раз? — спросила Ооки.

Брюнхильд, стоящая рядом с раковиной у окна, повернулась.

Она заговорила, не прекращая отмывать кисти:

— Я изменяла детали и перекрашивала отдельные места множество раз. Но я не «перерисовываю», так как она еще не готова.

— Разве картина не закончена, если ты ее уже написала?

— Все может поменяться в зависимости от материалов и использованных методов. И почему Вы решили, что это готовая картина?

— Хмм, — ответила Ооки, осмотрев лес в прямоугольной рамке. Он явно не окончен, поскольку некоторые места выглядели недокрашенными. Но, так или иначе, на полотне уже развертывался непроглядно-темный лес.

В какой-то миг Ооки показалось, что ее затянет внутрь, потому она лихорадочно выпрямилась.

— Если Вы чересчур приблизитесь, на Вас попадет краска.

Брюнхильд вытерла руки и кисти для рисования черным пятнистым полотенцем.

— А где прочие члены клуба? — бросила Ооки в спину девушки.

— Только у меня имелось достаточно желания рисовать, чтобы занять комнату изобразительного искусства на весенние каникулы. Я предпочитаю это место еще и благодаря отличной звукоизоляции.

— Хммм, — снова ответила Ооки, в то время как Брюнхильд извлекла из кармана небольшую круглую коробочку. Это был крем для рук.

Ооки уставилась в спину девушки и вздохнула, пока та смазывала пальцы.

Она глянула вниз и обнаружила черного кота, взирающего на картину.

Любопытствуя, понимает ли зверёк что-нибудь в том, куда он смотрит, женщина проследила за его взглядом. Одна часть глубокого темного леса оставалась нетронутой. Там не было красок, и материал полотна оставался открытым.

— Что ты собираешься поместить в эту пустую область?

— Хижину, — стоя спиной к Ооки, Брюнхильд кивнула сама себе. — Да, лес — не просто скопление деревьев. Лес – это лес, потому что он для людей. Благодаря людям, живущим в лесу, деревья — не просто скопление, их подсчитывают и помнят. Леса… — она запнулась на секунду. — Кандзи, означающее лес, — первое, что я выучила в этой стране. Мне кажется, это замечательный образ.

— Понятно. Так ты у нас дитя природы… Мне тоже нравится зелень. Например, сельдерей.

После последнего комментария пальцы Брюнхильд замерли, но Ооки внимательно продолжала исследовать пустую область полотна, не понимая ее значения. При ближайшем рассмотрении она заметила небольшую хижину и четыре фигуры, нарисованные углем.

Три человека просматривались четко. В хижине читал книгу пожилой мужчина, а на переднем плане девочка и женщина играли с птицей.

Четвертый человек, вероятно, тоже мужчина, но его оказалось тяжело разобрать. Линии контура были грубо стерты.

Но если судить по взглядам девочки и женщины, кто-то определенно сидел там.

— Брюнхильд-сан? Кто эти люди в хижине?

— Лесу необходимы люди, но живущие в лесу также известны, как подвижники, их ученики и те, кто ищет их защиты. Подвижник — это как мудрец. Те, кто оплакивает мир, живут здесь.

— Вот как, — произнесла Ооки, выпрямилась и задумалась, не отводя взгляда от картины. Затем она пробормотала. — Значит, ты любишь сочинять истории, связанные с твоими картинами.

— Вы что-то сказали?

— Нет-нет, ничего особенного.

Ооки оглянулась и заметила, что Брюнхильд на нее смотрит.

Глаза девушки сузились, пристально во что-то вглядываясь.

— Сенсей, кое-что не дает мне покоя. Что это у вас на голове?

— А, это? Это благодаря ученику.

— Школьное насилие? Это недопустимо. Я обучу Вас методу дисциплины, которому научилась от старшей сестры. Даже полнейший глупец станет послушнее с одного удара.

Да что с этой школой не так? — пробормотала Ооки в своем сердце.

— Нет-нет. Он уже вполне послушный. Если бы он серьёзно, все бы не ограничилось этим.

— Здесь есть такой буйный ученик?

— Буйный? Нет, он не буйный, — ответила Ооки. На ее губах всплыла легкая улыбка. — На втором году средней школы он прошел в финал безвесового турнира школьного карате, но проиграл после того, как разбил кулак. Затем его дед, корпоративный шантажист, научил его множеству вещей, и теперь у него всегда высшие оценки в школе. Я бы сказала, что у него есть проблема, — она вздохнула, — знание своих способностей и знание того, какое преимущество они дают, не позволяют ему ничем всерьёз заниматься. Как бы... это не столько буйство, сколько огромная масса силы, которую некуда девать. Так понятней?

●

Едва добыча взлетела в воздух, оборотень переместился для следующего удара.

Девушка изогнулась на лету, и существо сделало тяжелый шаг в ее направлении.

В этот миг между ними возникла третья фигура.

Оборотень узнал этого человека. Это добыча, которую он преследовал на закате. Он потерял ее след, когда врезался с разбегу в стену, жалко обрушившись на землю. Добыча широко развела руками, словно пыталась спрятать за ними девушку. Он носил черный жилет, но рукава его белой рубашки хорошо выделялись в темноте леса.

Оборотень решил использовать правую руку, поднятую в попытке напасть на девушку. Ему всего лишь нужно на ходу всадить когти в пузо парня, отбросив его в сторону. Его белая рубашка обагрится кровью, что добавит скучному лесу пестрых красок.

Оборотень решил действовать немедленно, но нечто произошло раньше этого.

Оно пришло снизу.

На уровень его морды вылетело что-то вроде стены.

— ?!..

Оборотень осознал, что это пиджак.

Откуда? — подумал он. Парень развел руки в стороны, но в них ничего не оказалось.

Оставался только один ответ.

Его ноги. Должно быть, они. Когда оборотень подпрыгнул, внимание монстра приковала белизна рубашки парня, раскинувшего руки. Юноша накинул пиджак на свою стопу, а затем подбросил.

Реакция оборотня замедлилась.

Пиджак накрыл ему морду. Острый нос вдыхал странный цветочный запах, исходивший от одежды парня, и оборотень стал недоумевать. Он затряс

башкой, пытаясь избавиться от пиджака, но тот обернулся вокруг его морды, словно обнимая.

Почему? — задался он вопросом, испытав, как нечто ударило его в голени.

Тело оборотня словно зависло в воздухе.

●

После того как Саяма выбил стопы оборотня из-под него, он увидел, как тело существа стало заваливаться, начиная с головы. Беспорядочно размахивая лапами, оборотень оцарапал Саяме левую руку.

Парень почувствовал боль, но повернулся, не обращая внимания на рану.

Важнее девушка, а не животное. С этой мыслью Саяма начал двигаться вровень с вращающимся оборотнем.

Он не сможет содрать этот плащ с головы так просто.

Саяма связал рукава и поместил в каждый из нижних карманов по камню. Если развернутый плащ с чем-то столкнется, вес камней заставит его захватить свою добычу. Саяма воспользовался принципом закидывания сети.

Но это выиграет немного времени.

Он хорошо это понимал.

Кивнув себе в подтверждение, Саяма вгляделся в пустое пространство. Параболическая траектория девушки перешла в падение.

Слева от него нога оборотня застряла в одной из впадин, раскинувшихся по округе. Скорость его вращения неожиданно увеличилась. Саяма проигнорировал оборотня, когда гигантское тело зверя столкнулось с землей.

Вместо этого парень вытянул руку к падающей девушке.

Он не успеет. Если девушка продолжит падение с тем же импульсом, она наверняка травмируется.

Саяма оттолкнулся от земли, вытянул руку вперёд, потянулся пальцами и ухватился за ее юбку.

— !..

С напряженным стоном он притянул девушку к себе.

Её бесчувственное тело упало парню в руки, словно стремилось ему навстречу.

Он поймал.

Парень заметил, что она по-прежнему сжимала в правой руке свой длинный жезл. Саяма специально позволил ступне проехаться по земле, чтобы быстрее притормозить. Затем правая рука, держащая ее за плечо, встряхнула ее стройное тело.

— Ты в порядке?

Когда он затормозил, подняв пыль вокруг, девушка ответила скорее действием, чем словами.

Ее веки слегка приподнялись, а взгляд повернулся на Саяму.

С растрёпанными волосами и вспотевшим лицом девушка взглянула прямо на него слегка заплаканными глазами. А затем…

— Э?

Её глаза широко распахнулись.

●

Увидев ее взгляд, Саяма развернулся, пытаясь дать ей больше обзора. Позади него оборотень сорвал пиджак со своей морды и намеревался встать. Едва увидев врага, девушка повернулась обратно к Саяме:

— Т-ты… — начала она, затем неожиданно взглянула вниз на себя.

Лишь сейчас она осознала, что ее удерживали над землей.

— Кьяяя!— вскрикнула девушка.

Саяма скользнул взглядом вниз и обнаружил, что черно-белый материал ее костюма был рассечен по вертикали. Всё, начиная от груди и заканчивая областью ниже пупка, обнажилось через открывшийся широкий разрыв.

Пот покрывал ее живот и округлую грудь, двигающуюся вверх и вниз в такт ее тяжелому дыханию. Она лихорадочно прикрыла себя руками.

Глядя на нее, Саяма неловко пошатнулся.

…Нехорошо. Мне следовало проверить заранее.

— Ладно, — кивнул он, перед тем как спросить, что сейчас действительно важно. — Как мне победить этого врага?

— Э? Но… ч-что ты...

— Не время философских диспутов. Я задал простой вопрос и жду простого ответа. Как мне победить этого врага?

Она сглотнула. Но, несмотря ни на что, она дала ответ, поскольку оборотень поднимался:

— Драгоценные металлы. Только оружие, сделанное из них, будет эффективным.

У Саямы были сомнения по поводу того, что она только что сказала, но он от них отмахнулся.

Парень решил ей поверить. девушка понимала ситуацию. Это единственная причина, в которой он нуждался.

Он ей доверился.

Саяма опустил девушку на землю - поставил ее ноги, поддержал неустойчивую спину, и сосредоточил внимание на враге.

— Как тебя зовут?

— …Синдзё.

Саяма повертел неуверенно брошенную фамилию на языке.

Оборотень поднялся и наклонился вперед. Он собирался броситься к ним на полной скорости. В следующий миг могучий рывок направит его в их

сторону.

Едва увидев это, Саяма тоже двинулся вперед. Синдзё отозвалась позади него:

— П-постой! Дождись прибытия моих товарищей!

В ответ Саяма лишь слабо взмахнул рукой. С его пальцев на землю скатился красный поток. Девушка по имени Синдзё, скорее всего, это заметила, потому что парень уловил позади себя вздох.

Ее напряжение вновь напомнило Саяме, как мало оставалось времени.

Скользящий удар, полученный ранее, оказался на удивление глубоким.

Но он не сомневался. Хотя его рука и ощущалась необычайно плохо, парень сделал еще один шаг вперед.

Саяма поправил правый рукав, потемневший от крови, расстегнул и застегнул манжет, а затем слегка приподнял правую руку, на которой теперь тоже багровела кровь.

Он щелкнул пальцами, и она брызнула во все стороны.

— Смотри.

Парень взглянул на боковой карман рубашки. Там находились две шариковых ручки.

— Они швейцарские. Кончики из серебра. Это драгоценный металл… тебя ожидают болезненные ощущения, - произнес Саяма, рванул с места и побежал.

Парень помчался прямо вперёд.

Он должен сократить расстояние раньше, чем враг начнет двигаться. Если враг начнет бег, из-за разницы в весе ему даже не придется останавливаться, чтобы сокрушить Саяму. А девушка по имени Синдзё стояла как раз за ним.

Саяма задумался, может ли она вообще сражаться. Жезл в ее руках, несомненно, оружие, снесшее то дерево. Однако она воспользовалась им всего раз. Девушка повалила дерево и больше ничего.

Причина крылась в ее орудии или в ней самой?

Саяма припомнил глаза, что он видел, когда держал Синдзё. Черные глаза со слезами, сбегавшими с них.

…это второе.

Он был в этом уверен. Девушка, скорее всего, добродушный человек, и потому пыталась избегать прямой атаки.

Но Саяма должен сосредоточиться на понятии «драгоценный металл».

Он находился приблизительно в трех метрах от оборотня и еще не достаточно приблизился, чтобы атака достигла цели.

Однако оборотень взмахнул левой рукой, наклоняясь вперед. Он планировал отбросить Саяму с пути, а затем ринуться на Синдзё.

— Хмммф, — фыркнул Саяма, запустив правую руку в грудной карман рубашки. Внутри находились две шариковых ручки, что он упоминал ранее.

Парень достал одну из них.

— !..

И он ее швырнул.

Саяма метнул предмет так сильно, как только мог, с расстояния чуть меньше двух метров.

Он целился в лоб оборотню, но тот воспользовался поднятой лапой, чтобы схватить шариковую ручку на лету. И вслед за тем из этой ладони вырвались cиневато-белое пламя и дым.

Оборотень тряхнул левой рукой и отбросил ручку.

Его левый бок теперь полностью открылся.

Саяма ринулся вперед. Он мастерски расстегнул пуговицу на правом манжете и вытащил из кармана вторую ручку. Затем ткнул ей в грудь

оборотня, словно пытался оттолкнуть от себя зверя.

Все произошло за секунду.

Оборотень неожиданно совершил маневр, противоположный тому, что он делал до этого. Монстр перестал клониться вперед и выпрямил тело.

— ?!..

Это был обманный маневр. Чтобы завлечь Саяму поближе, оборотень только делал вид, что собирался бежать навстречу.

Когда оборотень выпрямился, выпад Саямы был отброшен.

Правая рука ткнула ручкой в пустоту.

При этом левая рука оборотня находилась там же, где он отбросил ручку, а правая по-прежнему распрямлялась сбоку. Тварь все еще не заняла атакующую позицию. Он, может, и увернулся от выпада Саямы, но утратил возможность нападать самому.

Ситуация уравнялась. Или так могло показаться. Однако противник Саямы не был человеком.

Парень увидел, как оборотень выбрал третий метод атаки, не использующий его руки.

Свои клыки.

Оборотень раскрыл пасть.

Даже во тьме ночи Саяма мог видеть красноту его рта и бледно-желтый цвет клыков.

В тот же миг всё подошло к концу.

Саяма взмахнул правой рукой, будто пронзая воздух, а оборотень опустил открытую пасть.

●

И тогда оборотень заметил единственный объект.

Правая рука добычи, держащая ручку, вернулась назад, словно желала подправить свою траекторию.

Бесполезно, — подумал оборотень. Клыки разорвут добыче лицо раньше, чем ручка его достигнет.

Но в поле зрения монстра попало нечто странное.

Нечто, напоминающее темный влажный камень, влетело между ручкой и его челюстью.

Едва добыча замахнулась правой рукой, объект вывалился из рукава и полетел по воздуху.

Что это было?

Прежде, чем он успел разобраться, объект влетел ему в рот.

На вкус он как кровь. Человеческая кровь.

Такой знакомый привкус, - подумал оборотень, когда, наконец, понял, что же все-таки влетело ему в пасть.

Наручные часы. Те самые, которые парень носил на левой руке.

— ?!..

Его воспоминания открыли ему, почему парень так поступил.

Часы украшены серебром. И за миг до того, как ринуться вперед, его добыча поправила окровавленный левый рукав правой рукой.

Должно быть, тогда парень и упрятал их в правый рукав. И он швырнул их таким же движением, как наносил удар ручкой.

Он проделал все это, предугадав, что оборотень нападает на него клыками.

Оборотень смотрел вперед, в то время как его пасть сомкнулась на часах, которые оказались серебряной бомбой.

Он уловил краем глаза движения парня.

Тот крутанул правой рукой, принимая боевую стойку.

Тогда же он стал поднимать правое колено.

Парень уперся правой стопой, чтобы подпрыгнуть.

Импульс от прыжка направил правую ногу прямо в челюсть оборотню.

Существо не смогло увернуться.

Удар достиг цели.

Боль и жар взорвались у него во рту, и его окутало бело-голубое пламя.

— !

Едва оборотень попытался закричать, как острая боль пронзила грудь благодаря второй ручке. Его тело еще сильнее обволокло пламенем.

Он услышал, как парень произносит вопрос:

— Достаточно болезненный опыт для тебя?

●

Увидев произошедшее, девушка по имени Синдзё выдала одно короткое заявление.

— Не может быть… и против такого врага?

Однако она тут же приподняла жезл. Девушка не целилась кончиком во врага, а направила словно лук к нему часть, испускающую дневной свет.

Парень впереди неё попятился на пару шагов после приземления. Затем голову и тело оборотня окутало пламенем. Парень попытался выпрямиться, но его подвели колени, и он рухнул наземь.

Однако оборотень по-прежнему мог двигаться.

— !..

Даже превратившись в бело-голубой факел, тварь издала вой в небеса и шагнула вперед. Парень всё же сумел подняться, но лишь изогнувшись

всем телом. К тому же, его левая рука по-прежнему свисала безжизненным грузом, спина сгорбилась, а дыхание ощутимо сбилось.

Синдзё крепче сжала рукоять жезла. Ей нужно спешить. Если она не поторопится, то может потерять парня.

Девушка взглянула в центр рукояти, где из отверстия свисала узкая цепь с якорем.

Если она схватит его и дернет, генератор внутри усилит питание на лампу дневного света. К условиям этого пространства добавили концепт, который наделял силой драгоценные металлы. Вот почему генератор внутри жезла состоял из концентрированных серебряных листов и золотых катушек. И свет, излучаемый лампой дневного света, которую питал генератор, являлся:

— Священным светом, созданным из ртути.

По сравнению с прочими драгоценными металлами он слабоват, но для фокусировки света использовались отражатели. Они давали достаточно силы, чтобы действовать как лезвие внутри эффективного фокусного расстояния.

Быстрым движением Синдзё схватила якорь и уставилась перед собой.

Парень принял боевую стойку, а оборотень взмахнул правой рукой. Эта картина заставила Синдзё рефлекторно вскрикнуть:

— Нет!

Существо повернулся к ней.

И она узрела на его лице эмоцию.

●

Саяма увидел движение оборотня.

Он все еще может двигаться?

Горькая улыбка появилась на его губах, когда он понял, что, скорее, восхищается, чем изумляется или боится.

Вот как, — подумал юноша. Парень тяжело дышал, но его мысли неслись вперед.

Он сможет сделать это. По-прежнему может это сделать.

Сделать что? — подумал Саяма, но ответ уже теплился у него внутри.

Парень сможет действовать всерьёз.

Он все еще не достиг этой точки. До сих пор он лишь выполнял простые финты и обменивался ушибами.

Это начнется здесь. Саяма чувствовал, лишь тут всё начнется по-настоящему.

Едва он стал серьёзен, к нему пришел ответ. Просто нужно опрокинуть врага перед собой, и последним остаться на ногах. Он мог использовать любые необходимые средства. В конце концов, тварь перед ним — его враг.

Он всерьёз попытается сокрушить своего врага. Это урок, который его дед-злодей забивал в него снова и снова.

Парень начал двигаться. Прежде, чем совершить свой злодейский акт, он потратил мгновение на проверку шариковой ручки, что ранее вонзил в тело оборотня.

Его следующий шаг начнется, когда он выбьет её наружу или вернет себе любым иным способом.

По крайней мере, так планировал Саяма.

Но чуть раньше, он услышал у себя за спиной металлический лязг от жезла. Вслед за этим, прозвучал голос Синдзё:

— Нет!

И в то время, как он услышал это неподвижное слово, Саяма обратил внимание на эмоции.

Морда оборотня, глядевшая мимо головы парня, определенно исказилась.

Протест, негодование, покорность, печаль, гнев и жалость.

Морда оборотня исказилась, выражая все эти эмоции и ни одной из них одновременно.

Когда Саяма увидел выражение его лица, он резко остановился.

…это и вправду необходимо — сокрушить это существо?

Его посетила подобная мысль. Парень задавался вопросом, правильна ли его злость.

Он неопытен.

Но все же Саяма стиснул зубы и двинулся.

●

Синдзё тоже увидела выражение морды оборотня.

Когда она осознала, что выражение вызвано ею и оружием в ее руках, с губ сорвалось быстрое «ах», а рука, сжимавшая якорь, неожиданно остановилась.

Она увидела движение парня. Он собирался нанести удар справа.

Но было уже слишком поздно. Она сомневалась, что он успеет вовремя.

Если она не дернет якорь, то может потерять этого парня.

Синдзё должна выстрелить.

Но она колебалась.

Девушка сама не понимала, почему медлила. Она лишь поняла, что колебание существовало в ее сердце всегда.

Разве нет иного пути? Разве нет пути, чтобы ему не пришлось сражаться?

Разве нет пути, чтоб они оба остались живы?

Она не могла ничего придумать. И осознавая собственное бессилие, Синдзё увидела, как парень выполняет свое запоздалое движение.

Увидев его, она сравнила юношу с собой.

Он… другой.

Тогда же тело оборотня слегка содрогнулось. Это служило началом движения. Она не могла определить, был ли это предварительный сигнал того, что оборотень собирался взмахнуть правой рукой вниз, или что-то другое.

— Н-нет! — вскрикнула Синдзё.

Но не смогла потянуть якорь. Она смотрела на дрожь пальцев, сжимающих якорь. Девушка не могла унять дрожь. Она усилилась настолько, что

цепочка покачивалась и звенела.

— !..

С беззвучным вздохом Синдзё попыталась потянуть якорь.

В следующий миг ее пальцы соскользнули вниз.

Едва ослабло натяжение, цепочка зазвенела.

— А…— промолвила она, когда ее глаза широко распахнулись и наружу хлынули слёзы.

Как вдруг оборотня пронзило белым светом со стороны.

●

Синдзё это увидела, как белый свет шириною около десяти сантиметров прострелил торс оборотня слева направо.

Это был снайперский выстрел.

С лёгким звуком удара о плоть, прорезавшим воздух, оборотень перестал двигаться.

Наконец, тело существа наклонилось назад.

И тогда взор оборотня обратился в небо. В ночные небеса темнеющего леса.

— …

Вопль вырвался сквозь клыки из его открытой пасти, ввинчиваясь в небо. Вопль, вобравший в себя и протест, и могучие эмоции.

Затем оборотень рванул. Он рванулся с острыми когтями. Поднял правую руку на уровень шеи и совершил один горизонтальный рывок.

Звук разрывающейся плоти походил на звук рассечения волокнистого материала.

Звук разбрызгивающейся крови походил на бульканье пузырьков.

Вслед за этими звуками и хлынувшим наружу потоком крови оборотень рухнул.

И под конец раздался звук плоти, ударяющейся о землю.

Гигантская туша зверя лежала, распластавшись на земле, по-прежнему окутанная бело-голубым пламенем.

Увидев всё это, парень опустил ногу, которую занес для удара.

●

Поезд, направляющийся в Окутаму, тронулся с места.

За окнами уже окончательно потемнело, и через стекла, отражавшие внутреннюю часть вагонов, виднелась синева неба и чернота гор.

Поезд практически опустел. Лишь две фигуры виднелись в его окнах. Одной был седоволосый мужчина, одетый в костюм, а второй оказалась беловолосая девушка, одетая в форму горничной. Мужчину звали Итару, а девушку — Sf.

Девушка держала на коленях металлическую трость.

— Вы полагаете, ситуация к этому времени разрешилась?

— Возможно. Мой старик сказал, что предварительные переговоры с 1-м Гиром проведут послезавтра, но…

— Там оказалось множество погибших.

— Да. Что ты об этом думаешь?

— Гибель людей можно использовать как преимущество на переговорах.

Итару горько улыбнулся.

— Дура, тебе следовало сказать: мы не позволим им умереть напрасно. Попытайся запомнить и выражаться таким образом, когда будешь говорить с остальными.

— Тэс. Но это утверждение затрудняет достижение оригинального смысла.

— В том-то вся суть. А когда-то я вел себя так же, как ты.

— В таком случае, мне стоит выражаться прямо в присутствии Вас, Итару-сама. Я истолковала это, как Ваше требование.

— …Ты действительно искусна в том, что ты делаешь, Sf, — произнес Итару, бросив взгляд в окно. — Смотри, мы у Окутамы. Передай мне трость… И это мое следующее требование.

●

Место, выбранное Саямой и Синдзё для отдыха, располагалось у основания дерева, которое девушка ранее повалила.

Саяма прибыл туда, опираясь на Синдзё правым плечом.

— Скорее всего, это был снайперский выстрел одного из моих товарищей… Помощь прибудет с минуты на минуту.

Затем ее голова поникла. Вместе с тем Саяма, как только присел и прислонился к стволу дерева, намеревался кое-что сделать. В первую очередь нужно остановить кровотечение из левой руки.

Подсвечиваемый лампой от жезла Синдзё, парень начал действовать.

Он прикусил и потянул ткань рубашки на левом плече, разрывая ее. Разложил разодранный рукав на землю и приподнял левую руку. Начиная от локтя, он ничего не чувствовал, а его плечо потяжелело. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что кровотечение начиналось чуть выше локтя и чуть пониже.

Он наскоро подхватил рукав с земли. Прикусил один конец и обмотал противоположным концом всю руку от подмышки до плеча. Он выпустил тряпку изо рта, затянул узел и надавил на него пальцем, пережав сверху пальцем и затянул артерию.

Саяма вдруг осознал, что Синдзё за ним наблюдает. Его рот немного приоткрылся:

— Так неожиданно?

— Нет, эмм, просто выглядит так, будто у тебя есть опыт в этом деле.

— Некогда я посещал Хиба Додзё, что неподалеку отсюда. Я научился, тренируясь там.

— Хммм, — произнесла Синдзё с пониманием.

Саяма затем увидел, что девушка обхватила себя руками и слегка дрожала.

Синдзё быстро отвела взгляд и тихонько произнесла:

— Прости.

Она обняла руками колени. Ее облегающий костюм был устроен так, что плечи, содержащие щитки, соединялись друг с другом точками крепления.

Он походил на современные костюмы вооруженных сил. Сжимая колени, она выставила напоказ окрашенные в темный чулки, обтягивающие ее бедра,

со своеобразным рисунком — графика и письмена.

То, как Синдзё прижалась к коленкам, больше походило на то, что она пыталась уменьшиться насколько это возможно, нежели на попытку скрыть свое обнаженное тело.

Стоя на цыпочках, чтобы ещё приблизить колени, она произнесла:

— Я должна была выстрелить, правда?

Её голос звучал полувопросительно, но в ответ Саяма прислонился головой к дереву и взглянул вверх. Тени лесной чащи делали ночь только

темнее. Парень не мог разглядеть звезд.

— Ты так думаешь? — ответил он.

Синдзё повернулась к нему и насупилась:

— Будь ты на моем месте… ты бы выстрелил?

— Хоть и чисто гипотетически, я думаю, что да… Почему ты не выстрелила?

— Не то чтобы я решила не стрелять… Я просто не смогла выстрелить.

— Не смогла?

— Не смогла, — ответила Синдзё. — В итоге ты сам начал действовать, не так ли?.. Но я не знала, что мне делать, когда увидела взгляд врага. Я задумалась, вдруг есть какой-то другой путь.

— Значит, в отличие от меня, ты пыталась найти иное решение.

- Но она не смогла ничего придумать, и в итоге всё обернулось тем же, что не делать ничего, — подумал Саяма.

В конце концов, враг совершил самоубийство, после того как его подстрелили издалека.

Саяма внутренне вздохнул.

Наивное поведение. Что привело к худшему из возможных сценариев.

- Но подобному ходу мыслей я не могу подражать,- подумал он. - Потому что злодей вроде меня так мыслить не может.

— На самом деле, я наверняка заблуждался, а ты была права.

— Я… права? Но мои действия поставили под угрозу…

Саяма глянул Синдзё прямо в глаза. Когда их взгляды встретились, девушка замолчала.

— Послушай. Ты колебалась, потому что поставила мою жизнь на одну чашу весов с жизнью врага. Это правильное решение.

— Оно не может быть правильным. Я только застыла и не могла решить, чья жизнь важнее.

— Все, кто пытается измерить цену человеческой жизни, заблуждаются — он горько улыбнулся. — Ты все сделала правильно. Не извиняйся. Если ты продолжишь в том же духе, я потребую отплатить.

— Н-но, это меня беспокоит…

Саяма прищурился. Он внимательно изучал выражение её лица.

— Почему ты всегда выглядишь так неуверенно? Кому-то вроде тебя наверняка нелегко уцелеть, но ты должна быть уверена, что прожила так долго благодаря тому, что поступала правильно.

Синдзё открыла рот, желая сказать что-то в ответ.

Саяма не сомневался, что какие бы слова не вылетели из ее рта, они пойдут в отрицание только что сказанного им.

И потому он заговорил раньше девушки.

— Не позволишь полежать у тебя на коленях? Такова моя цена за первое извинение.

— Э? — удивленно произнесла Синдзё.

В итоге она убрала руки с колен. Девушка сложила их на груди, прикрыв ее, и нерешительно опустила ноги. Она села с согнутыми ногами по обе стороны.

— Т-так подойдет?

Получив разрешение в вопросительной форме, Саяма переместился вниз, скользя по стволу дерева.

Когда парень поместил голову на ее колени, Синдзё слегка вздрогнула. Он глянул вверх и обнаружил, что Синдзё неуверенно смотрит на него.

— Так нормально? Если тебе неудобно, просто скажи. Могу ли я еще что-нибудь сделать?

Синдзё убрала одну руку от груди и зачесала его челку.

Саяма произнес, глядя вверх:

— Что ж, посмотрим. Как насчет колыбельной? Я так устал.

— Даже не думай умереть, притворившись спящим.

— Такое случается только в кино.

Он горько улыбнулся, и Синдзё улыбнулась в ответ. Затем она посмотрела вдаль.

— Эм…— начала девушка, перед тем как снова погладить его волосы, и приоткрыла рот…

Она запела. Ее голос поначалу слегка дрожал, но постепенно укрепился.

Саяма узнал эту песню. Это был гимн «Silent Night».

— Silent night, holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Слушая ее пение, Саяма осмотрелся и заметил открытый участок кожи у своего лица, который она не смогла прикрыть рукой. Ее живот и красивой формы пупок размеренно двигались в ритме песни и дыхания.

Движение вместе с ощущением ее пульса и дыхания, которые он ощущал от её бедер, наполнили Саяму необычным чувством умиротворенности.

Внезапно он припомнил разговор с Изумо и Казами в школе.

Она действительно приятно пахла.

Как будто манимый этим запахом, Саяма приблизил голову и прислонил щеку и ухо к влажной коже под ее грудью.

Он услышал, как она ахнула, и ее ноги немного сдвинулись, но он также слышал своим ухом ее дыхание и пульс. Это был приятный звук. Саяма не удержался и подстроил свое дыхание с ней. Саяма улыбнулся в своем сердце.

…Ты всё сделала правильно.

Он хотел произнести это снова. Они не перестали дышать, а их сердца не перестали биться. Как раз поэтому Синдзё и не хотела потерять его или врага.

Слова не произносились. У него совсем не оставалось сил.

Постепенно тускнеющим сознанием Саяма пытался определить, что за умиротворение исходило от дыхания и ритма тела Синдзё. Оно напоминало нечто тоскливо знакомое, но он не мог точно припомнить. Что же это было?

●

Когда парень закрыл глаза, Синдзё слегка заволновалась.

Покачнувшись, она заметила, как его брови чуть опустились.

Он был жив. Просто спал. Осознав это, она слегка обругала себя за такие опасные мысли. Пока он спал, прислонившись спокойным лицом и ухом к ее телу, она погладила рукой его локоны.

Выражение его лица поменялось. Она подумала, что может ощутить исходящее от него умиротворение.

— Я, наверное, слишком много о себе возомнила…

Синдзё убрала руку, прикрывающую ее грудь. Девушка использовала обе руки, чтобы обхватить его за плечи и голову, легко обнимая. Лишь когда она по-настоящему прикоснулась к нему, то осознала, насколько он холоден.

- Это ничего,- обратилась девушка к себе, глядя на его левую руку. Благодаря тому, что он обвязал руку до самой подмышки, кровотечение практически остановилось.

Взгляд Синдзё остановился на его левом запястье. На окровавленном среднем пальце виднелось женское кольцо.

— …Э?

С удивлением Синдзё посмотрела на собственную правую руку, обнимающую его плечо. Она сняла перчатку, открыв мужское кольцо на среднем пальце. Подумав, будто они принадлежат к одной модели, Синдзё улыбнулась. Он жаждал сражения, а она пыталась этого избежать. Они казались полными противоположностями, но в то же время одна вещь совпадала.

Улыбаясь, Синдзё запоздало осознала еще кое-что: она ни разу не спросила его имени.

— Ты…

Вглядываясь в его мирно спящее лицо, девушка услышала два источника шагов на земле позади нее.

—…

Синдзё прикрыла парня собственным телом, будто пыталась спрятать. Приняв такую меру предосторожности, она повернула голову назад.

Всего в паре шагов от нее в темноте стояли две фигуры.

Силуэт поменьше держал что-то наподобие длинного копья, а тот, что покрупнее, - что-то вроде продолговатого широкого чехла.

Фигура побольше с ней заговорила. Голос был мужским:

— Чего уставилась? Он ранен, так ведь? Так торопись и тащи его с собой.

Фигура вздохнула:

—Пока он жив, можно что-то сделать. …Во всяком случае, в этом мире.

Загадочная бездна

Он проснулся, когда его сознание выплыло из темноты на свет.

Саяма испытал легкое ощущение подъема. Затем парень ощутил, как его размытое сознание быстро возвращается к целостности. Он снова мог чувствовать вес своего тела.

— Кха…

Услышав собственный голос, Саяма открыл глаза.

Единственное, что он мог различить своим мутным взглядом, оказалась яркие краски. Он лежал. Его торс был обнажен, и Саяма ощущал спиной жесткость простыни.

Он мог различить лампы дневного света на искусно выложенном белом потолке.

— Где ж…

Его оборвал женский голос:

— Это медицинская палата, так что лежи тихо.

Указательный палец неожиданно появился в его поле зрения и вдавился ему в лоб. Этого хватило, чтобы не дать ему встать. И поэтому в направлении хозяина пальца Саяма только повернул глаза.

Им оказалась невысокая китаянка. Ее волосы стянуты в пучок на затылке, а на лице сохранилась юношеская угловатость. Тело женщины под белым халатом скрывали простоватая черная сорочка и штаны.

Увидев, что Саяма не двигается, она убрала палец и посмотрела в сторону:

— Ницзун, впусти Синдзё сюда.

— Тэс.

Саяма взглянул в направлении второго голоса и увидел пожилого мужчину в белом халате, повернувшегося спиной и стоящего рядом с женщиной. Он бесшумно пересек палату.

Следуя взглядом за мужчиной, передвигающимся по палате, Саяма удостоверился – это и правда медицинское учреждение.

Помимо двух кроватей, в палате находились только стол, стул и полки, скрывающие стену. Настенные часы сообщили Саяме, что сейчас 19:30.

…Выходит, с того времени прошло всего два часа.

С легким колыханием длинных седых волос престарелый мужчина по имени Ницзун открыл дверь в палату.

И внутрь тут же вошла девушка.

Синдзё.

Она успела сменить прежнюю одежду на коричневую юбку и длинную белую футболку. Синдзё поклонилась Ницзуну, поспешно промчалась через палату и взглянула на Саяму. Едва она оказалась рядом с ним, лицо девушки просветлело.

— Ах…

Она смутилась и прикрыла лицо руками.

Саяма тут же вспомнил, что верхняя часть его тела оголена.

Как только девушка отвернулась, продолжая искоса на него поглядывать, женщина в белом халате произнесла, даже не глядя в ее сторону:

— Будь добра, Синдзё, принеси ему рубашку со стула.

— Но, Доктор Чжао…

— Скорее. Коль будешь медлить, мне придется вбить в тебя немного сноровки.

Затем женщина по имени Чжао повернулась к Саяме и слегка приподняла пальцы правой руки. Предположив, что она таким образом разрешает ему сесть, парень так и поступил.

Едва он выпрямился, как ощутил боль в левой руке и плече, будто что-то их крепко сжимало. Его левая рука была перебинтована в локтевом суставе, а повязка — зафиксирована на месте тонкой, но прочной тканью. Он мог двигать локтем, но оставалось тяжелое ощущение.

Чжао взглянула на него сверху вниз и произнесла:

— Похоже, ты получил ранение, когда твоя рука была согнута. Как верхнюю, так и нижнюю её части разорвало диагонально.

— Сколько швов на это ушло? Я бы хотел избежать многочисленных шрамов.

— Не говори глупостей. Лечение от меня не потребует никаких швов. Но… не двигай ей некоторое время. В данный момент она хорошо зафиксирована, но ненужное движение все испортит.

Затем к нему приблизилась Синдзё. Она держала рубашку. Когда девушка попыталась протянуть ее парню, Чжао шлепнула ее по заду. Синдзё вскрикнула: «Аа!», — и женщина нахмурилась:

— Мало просто передать ему рубашку. Ты должна надеть ее на него, поняла?

— Тэстамент, — ответила Синдзё, перед тем как присесть на кровать. Она глянула на Саяму и сказала. — Не мог бы ты повернуться?

Саяма развернулся к ней спиной. Позади себя он мог услышать, как девушка расправляет рубашку, а также величавый голос Чжао.

— Синдзё, скажи это. Ты должна. Скажи, что вымоешь ему спину.

— Какие еще услуги предоставляет эта медицинская палата?

— Ха. Это медицинская палата внутри организации, известной как UCAT. Я заведующая по медицинской части, Чжао Цин.

— Доктор?! — воскликнула Синдзё, и прикосновение рубашки к спине Саямы пропало. С веселыми нотками в голосе Чжао произнесла:

— Не вижу смысла это скрывать. Он все равно здесь, чтобы увидеть UCAT. Разве не так, Саяма Микото?

— Насколько я в курсе, меня призвали в ИАИ.

— Японский UCAT - секретная сторона ИАИ. Она расположена глубоко на территории ИАИ, и все важные объекты находятся под землей. Обычный персонал ИАИ ничего не знает об этой специальной части.

Слушая Чжао, Саяма внезапно ощутил слева, глубоко в груди боль.

Чтобы её подавить, он сделал глубокий вдох. А затем рубашка, наконец, опустилась на его плечи.

Парень повернулся и увидел, как Синдзё слегка хмурилась.

— Нам не положено отвечать на вопросы касаемо этого, — произнесла она тихо.

— Вот как. Значит, эта старушка нарушает правила.

— Да, — кивнула девушка, но вскоре после этого ее глаза широко распахнулись в изумлении.

— К-как ты узнал, что Доктор Чжао старушка?

— Все дело в ее манере речи. Не важно, насколько молодо ты заставляешь себя выглядеть, в словах года спрятать не удастся. Она использует манеру речи пожилых людей, как у Старушки Томе из кафетерия, родившейся в 1945-м.

— Надо же. Это невероятно. Ты первый, кого я видела, кто догадался, что она старушка.

— Ну, манера речи Старушки Томе весьма своеобразна. Она регулярно путает твой заказ или просто стоит как столб, от которого отключили питание, но эта её захватывающе-неуклюжая старческая манера стала секретом ее популярности.

— Кажись, вы двое хотите, чтобы в следующий раз, когда вас ранят, я вам соль на раны насыпала, — промолвила Чжао.

Синдзё лихорадочно посмотрела по сторонам и выдала:

— Э? А! В-в мою защиту, я назвала Вас старушкой ему в ответ, и потому использовала то же слово. Я совсем не думаю о Вас, как о старушке. Ладно?

— Хмм, — промолвил Саяма, перед тем как повернуться к Синдзё. — По-моему, звучало так, будто тебе нравится ее так называть.

— Э? Э? С-серьёзно?

В ответ Чжао слегка улыбнулась и неожиданно появилась совсем рядом с девушкой:

— Если ты вдруг здесь поранишься, Синдзё, тебя можно будет тут же залечить. И что ты тогда будешь делать?

Синдзё лихорадочно начала поправлять рубашку на плечах Саямы.

●

После того как их выперли из палаты, Синдзё вместе с Саямой разместились на диване в холле снаружи.

Девушка глубоко вздохнула, повернулась к парню и произнесла:

— Мне сказали, что Ооширо-сан скоро будет тут… У тебя есть дело, связанное с ИАИ, да? — она слегка отвела взгляд. — Эм, Саяма…-кун?

Произнеся его имя, Синдзё ощутила, что на ее губах появилась взволнованная улыбка.

— Если задуматься, я впервые назвала тебя по имени.

— Этой старушке тоже известно, как меня зовут. А откуда ты его знаешь?

— Хм… Мне сказала Доктор Чжао, но, похоже, она уже его знала. Но…— брови Синдзё опустились, и она взглянула на левую руку Саямы, — это оставит шрам, так ведь?

— Наверняка, — согласился Саяма. В конечном счете, он задал вопрос, осторожно подбирая слова. — Ты зн… нет, что это был за зверь? Люди в UCAT всегда занимаются подобной работой?

— Эм… я не могу ответить.

— Выходит, ты не можешь говорить без разрешения. Что ж, ладно. Но есть вероятность, что и ты получишь такое ранение, верно? Если ты так переживаешь о моей ране, почему ты этим занимаешься?

— Есть одна вещь, которую я хочу узнать. Вот почему я это делаю.

Она ответила почти инстинктивно, но тут же осознала, что сейчас произнесла.

Девушка сомневалась, может ли она ему открыться, но ей нужно что-то сказать, дабы пояснить, что она имела в виду.

Несколько томительных секунд Синдзё провела в раздумьях. Она пыталась определить, что ей можно говорить, а чего нельзя:

— Эм,— начала она. — Меня выбрали для того, чтобы перейти с моей обычной должности в то, что можно назвать новым подразделением. Я обычно выполняла задачу по прикрытию в арьергарде, но этот новый отряд состоит из небольшой элитной группы. И он устроен немного иначе.

— Чем занимается этот отряд?

— Мы до сих пор точно не знаем. Отряд еще не был полностью собран. Похоже, те, кто присоединились раньше, знают какие-то детали, но это был мой первый день.

— Ты сможешь узнать то, что хочешь, если присоединишься к этому отряду?

— Я не знаю, — сказала она, покачав головой. Она действительно не знала. — Но человек, рекомендовавший меня в это подразделение… то есть, я хотела сказать, отряд. В общем, он сказал, что это позволит мне углубиться в прошлое этого мира. И я…— она откинулась на сиденье, — не знаю ничего о своих родителях. У меня нет воспоминаний о том, что было до шести лет.

— Знание о родителях такая исключительная вещь?

— Т-ты так говоришь только потому, что у тебя оно есть.

Синдзё бросила на него резкий взгляд. Даже она могла сказать – на её лицо легла тень неудовольствия.

Размышляя, что бы еще сказать, Синдзё приоткрыла рот, продолжая наблюдать за ним.

Но увидела, как Саяма поднес правую руку к левой части груди.

На секунду она подумала, что он принимает какую-то стойку.

Синдзё не понимала почему, но у неё появилось чувство, что это не к добру.

Она отбросила слова, что собиралась сказать, и вместо этого решила сменить тему. По крайней мере, ей хотелось поговорить о чем-то помимо ее родителей.

Ее взгляд опускался, пока не остановился на его левой руке. Она осознала, что может перевести разговор в другое русло:

— Э-эм, — Синдзё подняла правую руку, чтобы он мог увидеть. На среднем пальце она носила мужское кольцо. — Ты часом не знаешь, откуда оно может быть?

— Нет. Оно напоминает мое, но раньше я никогда его не видел. А почему ты спрашиваешь?

— Это моя единственная собственность. Кроме имени, у меня есть только это кольцо и песня. Ты слышал её, не так ли? Silent Night. По какой-то причине я знаю эту песню. Она и кольцо — это все, что у меня есть. Ты тоже носишь кольцо, так я подумала, может, есть какая-то связь.

— Интересно, если б это было так, но вероятность такого крайне мала. С другой стороны, многие люди в наше время носят кольца, как модные украшения. Прости, но…— Саяма скользнул взглядом в сторону со смягчившимся выражением. — Ты когда-нибудь покидала это место?

— Д-да. Я знаю в Окутаме всю округу. И добиралась аж до самого Оуме. Это большой город, потому поезд пребывает каждые двенадцать минут. Это пять штук в час!

— Чтобы позволить тебе сохранить лицо, я опущу подробные комментарии, и скажу лишь то, что тебе следует выбираться почаще.

— П-правда?

Синдзё разволновалась. Но затем заметила, как кто-то двигался в их направлении справа от холла.

— Ах, — произнесла она, перед тем как встать.

Девушка увидела пожилого мужчину с зачесанными назад тонкими седыми волосами.

На его худое тело был накинут лабораторный халат, и он носил на ногах сандалии. Его глаза улыбались за очками.

Он поднял руку и заговорил, скрыв губы под усами:

— Приветствую. Давно не виделись, Синдзё-кун, Микото-кун… Ты еще помнишь меня? Я Ооширо Казуо.

●

Саяма следовал за Ооширо вниз по коридору UCAT.

Синдзё, должно быть, воспринимала старика как своего начальника, потому что сложила руки перед собой и особо не разговаривала.

Они миновали пару дверей и нескольких человек. Четверо из них носили белые халаты, а один – такой же черно-белый наряд, что и Синдзё в лесу.

Ооширо периодически оглядывался через плечо и говорил.

Они обсуждали деда Саямы, его похороны, школу, прочие вещи.

Но через несколько минут Ооширо неожиданно остановился и развернулся к Саяме.

Позади него находился тупик с обширной закрытой дверью.

Табличка на стене над ней гласила: «Центральный Коридор»

— Я думаю, по-настоящему важные вещи нам стоит обсуждать там, за этой дверью.

Услышав это, Синдзё шагнула вперед.

— М-мне правда следует идти с вами?

— Почему бы нет. Наша дискуссия касается и тебя.

— О, хорошо… Тэстамент.

Это слово Саяма уже слышал в медицинской палате.

Он спросил у Синдзё:

— Что ты имеешь в виду под «Тэстамент»?.

— О, это такой распознавательный знак в UCAT. Как я слышала, некоторые термины взяты тут как бы в шутку из Библии. Тэстамент или просто Тэс – знак согласия на манер «понятно». Оригинальный термин может подразумевать согласие или раздел Библии.

— Ясно, — кивнул Саяма.

Ооширо вытащил из кармана своего халата какую-то вещь.

Ей оказались наручные часы. Они были окрашены в черный, только стрелки отдавали светло-зеленым свечением фосфорной краски.

— Ну это уже вконец безвкусица.

— У меня тоже такие есть. Смотри, на левой руке, — произнесла Синдзё, показывая парню.

Когда Саяма увидел черные часы и там, он сказал:

— Замечательно. Я верю, нужно забирать слова назад, если тебе доказали, что ты был не прав, так что мне теперь так и сделать?

— Что значит «замечательно»? И разве тебе не следует подумать, перед тем как выдавать такие резкие замечания?

Раздраженный ответ Синдзё вызвал на лице Ооширо горькую улыбку.

— Я тебе их дарю, как память о сегодняшнем дне. Они могут заменить те, что сломались во время сражения.

Саяма взял часы и надел на руку. Он обратил внимание, что на Ооширо уже были точно такие же.

Когда старик увидел, что Саяма закончил застегивать часы на левом запястье, он открыл позади него дверь.

Металлическая дверь открывалась внутрь.

Следом за уже пустым проемом показался коридор с закрытыми ставнями с обеих сторон.

— Этот коридор проложен сквозь центр UCAT. Однако сейчас…

Ооширо зашёл в коридор. Саяма стоял перед дверью рядом с Синдзё, перед тем как двинуться внутрь.

Едва он преодолел порог, как услышал голос.

— Ваши стопы находятся на земле.

— ?

Саяма в недоумении повертел головой. Ему показалось, он слышал и другие голоса вслед за этим, но не разобрал их. Лишь припомнил, что где-то подобное.

Саяма его узнал.

Он звучал так же, как и тот, который он слышал перед входом в лес сегодня вечером.

Однако парень не понимал, что все это значит.

…Есть ли смысл в том, что я слышал этот голос?

Задумавшись, он почувствовал слабую вибрацию на левой руке.

Она исходила от подаренных ему часов. Юноше показалось, что вибрировали они.

Он глянул вниз и увидел на миг, как на циферблате прокрутилось что-то вроде красной надписи.

Она исчезла раньше, чем он успел ее прочесть.

— Эти часы с подвохом?

Они показывали без десяти девять, следовательно, текст указывал не на начало часа. К тому же, Саяма не смог определить, что же означала эта промелькнувшая надпись.

Прокручивая в голове вопрос за вопросом, парень вдруг завёл руку за спину.

Однако невидимой стены там не оказалось. Да и секундная стрелка часов по-прежнему двигалась, когда он бросил на неё взгляд.

— Это нормально?

— Хм? Что нормально? — спросила Синдзё, обернувшись.

— Ничего, — ответил Саяма, перед тем как сравняться с Синдзё.

Он посмотрел вперед и обнаружил, что Ооширо стоит в центре коридора, взирая на него с улыбкой.

— Тебя так сильно беспокоит этот голос?

— Вечером, как раз после того, как я его услышал, мир слетел с катушек… Но перед этим я бы хотел поговорить о моем деде. Документ, что ты мне прислал, упоминал передачу полномочий, оставленных им. Что это за полномочия?

—Полагаю, будет быстрее начать отсюда. Микото-кун, ты знаешь, чем твой дед занимался во время войны?

Саяма почувствовал зуд в груди, будто реакцию на этот вопрос, но сделал глубокий вдох и ответил:

— Я слышал, он занимался какими-то исследованиями и разработками здесь в ИАИ, Институте Авиации Изумо.

— Верно. В таком случае, Микото-кун, тебе известно, с кем он сражался?

— Разве не с Америкой?

— Правильно, — кивнул Ооширо. — Множество больших корпораций, создававших оружие против Америки, сильны и по сей день. Изумо все еще расширяется, а также Исудзу, Митсубиси и Ниттецу. Однако только Изумо не получило никаких препятствий от GHQ* после войны. И оно вышло за рамки первоначальной авиационной отрасли в более широкий диапазон смежных отраслей таких, как химия и электроника. Почему ты думаешь, это произошло?

— Ходили слухи, что Изумо работало в то время с Министерством Императорского Двора. GHQ испытывали трудности с организацией Императорской системы, и поэтому, я полагаю, они их не трогали. Основные разработчики из предыдущих корпораций видели в Изумо безопасную зону, и бежали туда. Это заложило основу для нынешней экспансии. Я прав?

— А ты немало об этом знаешь. Так держать, Микото-кун.

Ооширо счастливо улыбнулся и поднял большой палец.

Саяма выдал такой же жест в сторону Синдзё.

— Что ты думаешь о его вкусе?

— Э? Ну-у…

— Скажи мне, что ты действительно думаешь.

— Я-я не могу. Он мой начальник и все такое. Я не могу сказать.

— Превосходный ответ. Весьма изящный.

Саяма повернулся назад к Ооширо, и обнаружил, что старик по-прежнему улыбается, но повернул свой большой палец вниз. Когда Синдзё это заметила, она ткнула Саяму локтем в сторону:

— Что это значит? — спросила она.

— Он показывает на свои стопы. Он хочет похвастаться своими вонючими ногами, — Саяма проигнорировал изменившееся выражение физиономии Ооширо и обратился к старику, — Я понимаю, что и сам только что отвлекся, но когда мы доберемся до сути?

— Ты нетерпелив, прям как твой дед. К тому же, я должен сообщить о дыре в твоих рассуждениях, Микото-кун.

Саяма нахмурился и попытался сложить руки на груди, но вспомнил, что левую он поднять не может. Чувствуя себя неловко с одной поднятой рукой, парень поднял ее еще выше и провел по волосам.

Затем он спросил:

— Дыра?

— Да, — ответил Ооширо, непринужденно разводя руками. — Ты хорошо осведомлен в истории ИАИ. Но как насчет истории UCAT? Тебе известно, почему тут спрятана организация под названием UCAT? — и наконец. — И что ты думаешь о том монстре, с которым сражался сегодня вечером?

— Откуда мне знать? Сегодня я впервые узнал и про UCAT, и об этом монстре. Я бы не отказался от дополнительной информации, перед тем как строить любые гипотезы.

Саяма ответил на автомате, но тут же он осознал, что зуд в левой части груди усилился.

Словно подталкиваемые этим зудом, глаза Ооширо сузились.

Тогда же Саяма убрал правую руку от волос.

— Как давно эта организация существует? Мой дед был с ней связан? — спросил он.

— Я начну с первого вопроса. Японский UCAT был создан в декабре 1945-го. Это случилось тут в старом Токийском Отделении Изумо сразу после окончания войны. Что же до следующего вопроса, — Ооширо кивнул, — Твой дед вступил в UCAT как основной член Департамента Национальной Безопасности Изумо, что ему предшествовал.

Сердце Саямы слабо пульсировало в груди. Он отступил на шаг, будто бы слова Ооширо отталкивали его.

Пот выступил у парня над бровями, но Саяма, не обращая внимания на него, спросил:

— С чем он сражался? С существами вроде того монстра?

Задумавшись на некоторое время, Ооширо покачал головой.

Он сделал шаг вперед и сказал:

— Микото-кун, твой дед и остальные сражались не с монстрами. Они сражались с десятью альтернативными мирами, существовавшими вровень с нашим. Эти миры и наш мир сражались, чтобы уничтожить друг друга.

●

Саяма поразмышлял над словами Ооширо. Он прикидывал, что они могли значить.

— Старик?

— Что?

Саяма посмотрел на лицо Ооширо снизу.

— Я извиняюсь, что должен сказать это, после того как не видел тебя со времен похорон деда, но ты не оставляешь мне выбора. Ты серьёзно думаешь, что кто-нибудь поведется на такую очевидную ерунду? Кто занимается подобным в твоем-то возрасте?

— Надо же, я не наблюдал такой поразительно досадной реакции со дня похорон! — воскликнул Ооширо наполовину радостно и поднял большой палец.

Саяма покачал головой и спросил:

— Почему на твоем лице нет и капли извинения? Слово «извинение» вообще есть в твоем словаре?

— Дело не в этом. Это правда, и поэтому я не могу извиняться за то, что сообщил ее тебе.

— Разве это не звучит немного надуманно? В самом деле, альтернативные миры?

— Да, но… постой, меня что, отчитывают?

Саяма заметил удивленное выражение Синдзё, и Ооширо опустил голову, почесывая затылок.

— Так и есть.

Услышав это, Ооширо поднял глаза.

— Вот беда. Так или иначе, к такому заключению в итоге пришли… Чуть позже я объясню, почему. Ты желаешь услышать об этом заключении и как его достигли?

На вопрос старика Саяма нахмурился.

Он наблюдал странные явления и встретил странное создание. Но это совершенно разные вещи. Целый альтернативный мир находился на уровне, совершенно отличном от явлений и созданий, что существовали сами по себе.

Загадочные феномены и монстров можно объяснить и другим путем или сфальсифицировать, используя модели и трюки.

С другой стороны, про альтернативный мир нельзя сказать то же самое. Слишком велик масштаб. Однако…

Даже если это звучит надуманно, похоже, пока я его не выслушаю, разговор не сдвинется с места.

Саяма не понимал, зачем Ооширо это делает, но ему просто нужно доказать, что слова старика ложь.

Вдобавок парень хотел узнать, по какой причине старик заставляет его все это слушать.

Чувствуя, что это пустые хлопоты, он призвал старика говорить:

— Я выслушаю твой бред. Значит, есть десять альтернативных миров… Почему они сражались?

Ооширо вздохнул.

Было очевидно – Саяма сомневается.

Ооширо пожал плечами и сунул руки в карманы лабораторного халата.

Он заговорил, будто декламируя строчки, заготовленные заранее:

— Десять альтернативных миров и наш не существовали параллельно друг другу. Они пересекались и взаимодействовали друг с другом в заданной последовательности. Однако было доказано, что все миры в определенный момент времени сойдутся в одной точке. Когда это случится, мир с наибольшей силой продолжит существовать, а остальные будут уничтожены в результате столкновения.

— И когда это случится? Завтра?

— Столкновение, — или другими словами, час разрушения, — согласно вычислениям, произойдет, когда в этом мире будет 1999-й.

Саяма нахмурился.

— Но этого на самом деле не случилось.

— Ты что, не слушал? Твой дед и те, кто работал с ним, уже уничтожили десять альтернативных миров, — Ооширо горько улыбнулся. — Да, альтернативные миры, призванные столкнуться, давно уже уничтожили, оставив в итоге лишь этот мир. И твой дед помогал их разрушать. Мы называем ту войну, — он вздохнул, — Концептуальной Войной.

●

Синдзё скользнула взглядом по Саяме, слушая рассказ Ооширо. Разъяснение Ооширо — первое, что рассказывали каждому члену UCAT.

Хоть некоторые, вступая в организацию, уже об этом знали, требовалось объяснение для тех, кто каким-то образом оказался втянут в сражение подобно Саяме.

И, в большинстве случаев, они реагировали одинаково.

Они всё отрицали. Называли это нелепостью.

Синдзё задавалась вопросом, как отреагирует Саяма.

Он молчал. Синдзё выждала пару вдохов, но парень продолжал неподвижно стоять с правой рукой, поднесенной к груди слева. Саяма склонил голову и через небольшой отрезок времени вновь приоткрыл рот, намереваясь заговорить.

С некоторым раздражением он вздохнул, его напряженные плечи опустились, а сам парень выдал следующее:

— Это совершенно неправдоподобный рассказ, но при определенных условиях я готов в него поверить.

— Э? — произнесла Синдзё, не задумываясь.

Саяма и Ооширо оба повернулись к ней.

Она лихорадочно замахала руками, отмахиваясь:

— Н-нет, ничего-ничего.

— Не говори мне, ты думала, что я с готовностью все отрину.

— Но, ты ведь уже… Ты спросил, что за человек станет заниматься подобным, и назвал историю надуманной.

Саяма повернулся к Ооширо, наклонил голову и спросил:

— Постой-ка, старик. Я вправду все это говорил?

— Ну… раз ты стал проявлять интерес, я тебе подыграю. Поэтому нет, не говорил. Тебе не следует врать, Синдзё-кун.

— В-взрослые играют нечестно!

— Это политика, ничего не попишешь.

— Именно, — согласился Саяма, коснувшись правой рукой подбородка.

Облегченно вздохнув, Синдзё спросила:

— Почему ты ему поверил? Ты же не можешь отрицать, что всё это звучит бредово.

— Согласен… И, в отличие от нормального человека вроде меня, этого старика окружает множество странностей. Можно сказать, что это неизбежно и он порой не в состоянии сдерживаться начинает нести нечто странное.

— Нельзя так говорить. И что ты вообще подразумеваешь под «нормальным человеком»?

— Идем дальше. Таким образом, с одной стороны у нас безумная болтовня жалкого старика, а с другой — правда. Однако чтобы оспорить это, мне нужны доказательства, а не чувства. В данный момент, моя противоположная позиция не обладает никакими доказательствами. И…

— И?

— Чтобы еще сильнее все усложнить, у поддерживаемой мною позиции накопилось достаточно улик, чтобы косвенно поверить во все это. Синдзё-кун, я говорю о тебе.

— Обо м-мне?

— Да. В лесу рядом с Сиромару я услышал странный голос. Он сообщил мне бредовую идею, что драгоценные металлы наделены силой. И услышав этот голос, я услышал твой вопль и увидел падающее дерево.

Синдзё поднесла пальцы правой руки к губам.

— Саяма-кун, ты пришел потому, что слышал мой крик?..

— Я оставлю это на волю твоего воображения. Лес, в который я вошел, окружала странная стена. Внутри оказался непонятный монстр, который мог быть разновидностью медведя. И там же оказалась ты. И ты мне сказала, что в этом месте драгоценные металлы наделены силой.

Синдзё кивнула. Она и правда об этом упомянула.

Когда Саяма увидел ее кивок, он склонил голову в ответ.

— Я не знаю, как работало твое оружие, но мои шариковые ручки и часы получили силу от драгоценных металлов. Если все это было подставой, то поистине великолепной. Вам бы потребовалось рассеять порох или какой-то химикат на этом монстре. Однако…

— Однако?

Саяма стиснул рукой подбородок, и его лицо посерьёзнело.

— Синдзё-кун, твое лицо не врало. Страх и напряжение не походили на заготовленную игру.

— Ты уверен? А что если этот страх и все остальное до сих пор — просто постановка?

— Я заранее извиняюсь за то, что скажу, но ты не из тех актеров, что могут по желанию вспотеть и ускорить сердцебиение. И тот был холодный пот вызван не физической нагрузкой. Ты также способна свободно воспроизводить тонкие слезы, вызванные скорее страхом, чем грустью?

— Н-ну…

Щеки Синдзё покраснели, и она слегка напряглась. Парень всё это видел.

Понимая или нет, что она чувствовала в эту минуту, Саяма глянул вниз, выдавая многозначительный кивок.

— Да. Пот на твоей открытой груди был настоящим.

— Э?!

— И когда я отдыхал у тебя на коленях, твой прекрасной формы пупок двигался в такт твоему немного сбитому дыханию. Подобное вряд ли кто-нибудь сможет подделать. В особенности напряжение, видимое в отблесках твоей груди, через зазоры, которые твои руки не могли полностью… А! А!

— Замолчи!!

Когда в его сторону рефлекторно метнулось колено, Саяма отступил.

— Ч-то ты делаешь? Ты определенно неожиданная личность.

— Это мои слова! Чего ты вдруг начал все это рассказывать?..

— Я всего лишь перечислял улики в противовес твоему заявлению, что ты могла притворяться.

— Оу? Так ваши отношения уже на таком уровне. Это определенно все ускорит, — вмешался Ооширо.

— Вот так-то, Синдзё-кун. Я предполагаю, как раз тут ты должна произнести «Тэстамент».

— Я даже не знаю, с какого места начать тебя поправлять…

Саяма не обратил на это внимания и повернулся к Ооширо.

— Так или иначе, я уже прочувствовал правду на себе. Будь те загадочные явления и странный монстр обманом, я бы мог их использовать для опровержения, но в данный момент я склоняюсь к тому, что все это было по-настоящему. С другой стороны, — Саяма выпрямил правую руку. Он указал ей на Ооширо, зашуршав рукавом рубашки, — я признаю, что произошло нечто странное, но это не значит, что я приму всё, что ты только что сказал. Как странные явления, так и монстр напрямую не связаны с существованием альтернативных миров. Даже если бы на них выгравировали «сделано в альтернативном мире». Мы можем доказать существование нашего мира, потому что наблюдаем его существование… Ты можешь доказать существование этих десяти альтернативных миров?

— Технически говоря — нет. Те альтернативные миры больше не существуют, — ответил Ооширо. — Но я уверен, ты сможешь понять одну вещь: с каким бы феноменом ты не столкнулся, наступает момент, когда вполне естественно будет предположить, что это не обман. То же самое можно сказать и об идее альтернативных миров. Едва ты пересечешь определенную черту, ты осознаешь, что есть нечто не из нашего мира. И я тебе это покажу.

Вслед за словами Ооширо, ставни с обеих сторон коридора открылись.

Все произошло бесшумно. Едва беззвучные ставни приподнялись, справа показался офисный этаж, а слева открылся громадный, трехъярусный ремонтный ангар.

Синдзё наблюдала, как Саяма переводил взгляд слева направо через смотровое стекло.

Как все пройдет? — интересовалась она. Что он решит об этом мире?

●

Перед глазами Саямы открылся мир, без четкого разграничения на верх и низ.

Как офисный этаж справа, так и громадный ангар слева полнились столами, оборудованием и рабочими на этаже. Но дело в том, что было кое-что еще.

— Они и на стенах, и на потолке…

Там находились люди и оборудование. Работа шла своим ходом.

Но слева и права потолок использовался как еще один пол.

Словно зеркальное отражение пола, на потолке офиса выстроились столы. Местами даже виднелись декоративные растения.

Единственное отличие от нормального офиса — проход по центру был сделан из крытых огней, освещавших противоположную сторону. Потолок освещал пол, а пол – потолок.

Наверху люди, одетые в офисные костюмы взирали на мониторы и печатали на клавиатурах, ходили туда-сюда со стопками бумаг и толкали телеги, полные документов.

Саяма изучал людей на потолке.

Хотя они стояли вверх ногами, их волосы не стояли дыбом, а стопы – не крепились к поверхности.

Неожиданно женщина с документами в руках задела бедром край стола.

Ко всеобщему удивлению, несколько листков разлетелось по воздуху. В развернутом состоянии они «упали» на потолок.

Она лихорадочно начала их собирать, и мужчина на полу под ней спросил, всё ли у нее в порядке.

Саяма за всем этим наблюдал.

Он продолжал молчать, когда Ооширо приблизился к одному из окон со стороны офисного этажа и открыл его. Люди на полу и потолке повернулись в сторону старика.

— Ооширо-сан! — воскликнул голос.

Он кивнул в ответ и спросил:

— У вас всё хорошо?

— Тэстамент!

Услышав это, Ооширо отошел от окна. Когда сотрудники вернулись к своим делам, Саяма, наконец, решился заговорить.

— Что это такое?

— Именно то, на что похоже… Теперь взгляни налево.

Саяма проигнорировал то, как Ооширо снова поднял большой палец, и, послушавшись, посмотрел налево.

Там находился трехэтажный ремонтный ангар. Коридор, где он стоял, располагался на уровне второго яруса, так что ангар разворачивался ярусом выше и ниже.

Обширный этаж окружал бетон. Люди работали там не только на потолке, но и на стенах тоже. Все четыре стены, пол и потолок освещались большими софитами, защищенными решетками по углам поверхностей и вдоль проходов.

В центре пространства располагался огромный объект. Бронированная человекоподобная машина размером около восьми метров.

Более того, он легко поднял обе руки и, стоя на цыпочках правой ноги, вращался.

Ооширо открыл окно и произнес, заглушая механический шум, исходящий из ангара:

— О, вы только гляньте. Испытание балансировки.

Человекоподобная машина остановилась после пятнадцати вращений и опустилась на одно колено, словно от головокружения.

Вся картина вызвала бессловесный вопль в сознании Саямы.

Это ненормально.

Убедившись, он сам себе кивнул и неожиданно открыл перед собой окно.

Он услышал громкий механический гул, ощутил жгучий запах сварки, а наверху увидел яркие огни.

Парень обнаружил небольшую тень, выступающую с открытого им верхнего края окна. При ближайшем рассмотрении ей оказался гаечный ключ, упавший на поверхность с обратной стороны. Большая часть ручки торчала в окне, так что Саяма мог лишь предположить, что инструмент прилип к стене, игнорируя гравитацию.

— Что происходит?

Саяма переместил руку на оконную раму, затем ногу и приготовился прыгнуть на другую сторону. Но кто-то подхватил его сзади.

— Не делай этого, Саяма-кун! Если ты упадешь, то умрешь!

Саяма высунул голову из окна и осмотрелся.

Несмотря на то, что головы людей и оборудование торчало перпендикулярно стенам, они стояли прямо на них и работали.

Насмотревшись на то, как рабочие стоят и прохаживаются по стенам, он обратился к Синдзё позади себя:

— Я извиняюсь, но отпусти меня.

— Тебе не следует спешить!

— Я решился. Я должен попасть на другую сторону!

— Ты не можешь! Слишком скоро! Пожалуйста, передумай!

— Ты считаешь, что это тренировочная площадка для прыжков на смерть? Может, это и второй этаж, но ты наверняка поранишься, если упадешь.

От слов Ооширо в мозгу Саямы всплыл вопрос. Остановившись, он его задал:

— Почему ты думаешь, что я упаду? Они стоят на обратной стороне стены, так что…

Он замолк.

Вдоль вертикальной стены слева проехал громадный трейлер.

Он двигался сравнительно быстро для такой небольшой площади.

За мгновение грохот и ветер, прогремевшие у него над головой, заставили Саяму отклониться немного назад.

Дрожание заставило гаечный ключ, валяющийся на краю окна, пошатнуться и упасть вниз перед его глазами. Увидев, как ключ пронесся у его лица, упав позади него, Саяма резко нырнул назад в окно.

Он слез с оконной рамы, и ветер от трейлера пахнул через окно. В сквозняке воняло выхлопом, но также улавливался цитрусовый аромат.

Саяма перевел дух. Затем посмотрел через окно на человекоподобную машину, стоящую на шатких ногах.

— Но… — он вспомнил школьную стенгазету, которую видел в ученическом корпусе. — Я думал, эти штуки не могут нормально передвигаться? Разве наша нынешняя технология на таком уровне?

— Ты думаешь, что мы нарочно отослали слабые мехи на разрушение, чтобы никто не догадался об уровне технологии, которой обладает ИАИ? Зачем нам организовывать такое представление? Микото-кун, машина, показанная в статье школьной стенгазеты, являлась Богом Войны того же дизайна, что и эта. Однако она управлялась дистанционно.

— Раз та машина не могла ходить, чтоб не уничтожить себя, то почему эта двигается без проблем? В прочность металла или в гравитацию внесли изменения?

— Я рад, что тебя посетила такая мысль… Что если мы можем контролировать гравитацию?

Саяма нахмурился. Звучало нелепо, но аналогичный феномен он наблюдал перед глазами. Люди стояли и работали на потолке и стенах. Он глянул на них и на себя, но затем понял: кое-что не вяжется.

— Постой… До этого ты сказал, что я упаду, когда я поставил ногу на оконную раму. Если вы можете контролировать гравитацию, я бы стоял на стене, вместо того, чтобы вылететь из окна.

— А что, если мы просто ошибались?

— Тогда ответь мне: что это такое?

Саяма указал пальцем на окно офисного этажа. К стеклу, противоположному от открытого Саямой со стороны ангара, прислонился одинокий предмет.

Гаечный ключ.

Он валялся на окне, будто оно пол.

Саяма подошёл ближе и притронулся к стеклу. Несколько человек работали с той стороны и обратили на него внимание, но парень их проигнорировал и произнес:

— Я не ощущаю никакой силы притяжения от окна. Но этот ключ ощущает. Гравитация, что, под контролем этого одинокого ключа? И так будет до тех пор, пока он не покинет эффективное расстояние?

Саяма приблизился к инструменту и дотронулся до него рукой.

Ключ тут же упал на пол. Раньше он падал в направлении окна, но теперь направление его падения поменялось. И эта смена произошла тогда, когда Саяма к нему прикоснулся.

Он глянул вниз на гаечный ключ под ногами.

— Это не контроль над гравитацией.

Парень поразмыслил над тем, почему Синдзё остановила его от прыжка в окно, и о том, что сказал Ооширо. И вслед он подумал о смысле слов, которые услышал в момент входа в коридор.

— Они сказали: мои стопы находятся на земле.

Произнеся это, Саяма занес левую ногу в направлении офисного этажа перед собой. Парень поставил подошву ботинка на окно.

Он вздохнул и слегка помедлил.

Затем оттолкнулся правой ногой от земли, придвинув правую ногу к левой.

Его тело оказалось перпендикулярно окну.

Если он ничего не поделает, то его голова столкнется с полом.

Однако…

— Так вот как это работает.

Саяма переместил правую стопу на стекло, расположив ее рядом с левой так, что уже обе ноги находилась на окне офисного этажа.

Он стоял.

Саяма осмотрелся. Синдзё и Ооширо стояли на стене слева от него, которая на самом деле была полом.

Саяма же в данный момент стоял на окне.

1. *Во время оккупации Японии союзными войсками (1945-1952) она управлялась главнокомандующим и его штаб-квартирой, о которой здесь и идет речь.

Уведомление о невежестве

Каждая частичка тела говорила ему, что окно офисного этажа внизу - это пол. Левая рука, болевшая при движении, естественным образом свисала. Он потрогал подол своей одежды, который так же свисал вдоль его ног.

— Что происходит? — спросил Саяма. — Я не знаю, обладаете ли вы технологией контроля гравитации, но это странно. Почему вещи, к которым я прикасаюсь, видят направление моих стоп как низ?

Он посмотрел на ангар у себя над головой. В местах, соединяющих стены и потолок, виднелись диагональные перекаты. Область организовали таким образом, что габаритное оборудование и тот трейлер могли спокойно перемещаться.

Саяма снова посмотрел вниз. Взгляд Синдзё встретил его с того места, где она стояла перпендикулярно ему.

— Синдзё-кун, прошу прощения, но я бы хотел кое-что попробовать.

— Э? — удивилась Синдзё, шагнув ему навстречу.

Саяма кивнул и взял ее за руку.

Однако, Синдзё осталась стоять на том, что являлось стеной для Саямы.

— Значит, ты сюда не упала.

— Не делай таких опасных вещей.

— Я был готов тебя поймать. Не переживай.

— Я не уверена, что смогу…

С горькой улыбкой, Ооширо произнес:

— Пока ты не подпрыгнешь в воздух, всё, что определено как земля, будет постоянно для тебя обновляться. Другими словами, мир в этом пространстве всегда существует у тебя под ногами. Концепт, связанный с гравитационным притяжением, был изменён.

— Вот как, — сказал Саяма, отпустив руку Синдзё. Он перевёл взгляд на Ооширо, и продолжил. — Что это вообще за сила?

— Позволь мне взамен кое-что спросить, Микото-кун. Как, по-твоему, можно объяснить эту силу? Что, если бы ты встретился с академиками и интеллигенцией по всему миру, и спросил у них, какая сила может изменять мир таким удобным способом?

— Они бы ответили, что это обман.

— Вот именно. Тем не менее, это правда. Теперь, слушай другой вопрос… На каком основании они определят, что это обман?

— Это очевидно. Он противоречит законам физики.

— Да-да. Действительно противоречит. Свет изгибается под действием гравитации, но с этой силой свет изгибается лишь в зависимости от направления, заданного для него в качестве основания. Но, Микото-кун, когда ты говоришь о законах физики, какие именно физические законы ты подразумеваешь?

— Физические законы этого мира.

— Тогда позволь спросить кое-что ещё. Если бы альтернативные миры действительно существовали, на каком основании мы бы определили, что они отличаются от нашего? Ландшафт? Атмосфера? Формы жизни? Или, может, культура?

С этим вопросом к Саяме пришел ответ на все.

В конечном счете, он сказал:

— Так вот что ты хотел сказать? Существовал мир, физические законы которого принципиально отличались от нашего. И сила, которую мы видим, следует законам того мира!

— Именно. Физические законы этого мира не могут быть применены к иным мирам. Мир с иными физическими законами просто перевернёт сами основы наших физических законов.

— Но должны же быть определенные константы, так ведь? Вроде движения света.

— Нет-нет. Даже это строится на физических законах нашего мира. Когда свет излучается, он распространяется и продолжает движение. Но почему это так? Почему не может быть света, который так не работает?

— Это…

— Просто таков свет в нашем мире, так? Но,— Ооширо сделал шаг вперед, и их взгляды встретились под прямым углом, — что если свет в таком виде на самом деле большая редкость?

—…

— Мы знаем лишь то, как все работает в этом мире. Мы предполагаем, что законы этого мира абсолютны. Но что если существовало великое множество других миров, и выяснилось, что принципы нашего мира - одно большое исключение, в сравнении с прочими?

— Но мы не знаем иных миров, потому предполагаем, что они устроены так же, как и наш.

Горькая улыбка возникла на губах Ооширо, когда он услышал этот ответ.

— Верно, — произнес старик. — Но иной мир есть иной мир. Он принципиально отличается. Положение вещей в нашем мире и в других мирах — диаметрально противоположное.

— Ты хочешь сказать, — Саяма глянул себе под ноги, — есть мир, в котором гравитация работает вот так?

Ооширо кивнул, направился к противоположному окну и встал на нем. Он посмотрел прямо вверх на Саяму.

— Десять других миров и этот мир воспринимаются как индивидуальные механизмы или Гиры, и мы называем их именно так. С 1-го по 10-ый, Гиры обладали своими уникальными характеристиками. Знаешь, как мы зовем силу, что лежит в основе положения вещей? — Не ожидая ответа, Ооширо сказал. — Концепты. Мы называем их концептами! Это сила, способная контролировать даже физические законы. Они являются первопричиной всего. Вот что такое концепты!

●

Саяма сглотнул на словах Ооширо, глянул под ноги, и затем осмотрелся вокруг.

— Иными словами, концепт «Твои стопы находятся на земле» применяется для эффективного использования этого небольшого подземного пространства?.. Что за голос я слышал, когда вошел в концепт?

— Это Концептуальный Текст. Он создается путем сбора уменьшенной репродукции извлеченного концепта. Каждый индивидуальный концепт очень слаб, но, когда он достигает уровня Концептуального Текста, его можно услышать как голос. В это пространство также добавлены несколько более слабых концептов, но их нельзя услышать в форме голоса. — Он продолжил. — Когда к внефазовому пространству добавляют концепт, это известно как Концептуальное Пространство. Мы представляем концептуальную личность как фиксированный период изменчивой вибрационной волны, которую зовем струнное колебание.

— Все стало гораздо запутанней. Ты сказал «струнное колебание»?

Саяма задумался.

Ооширо сказал, что альтернативный мир — это мир с иными концептами. В таком случае…

— Значит, альтернативные миры — это миры с разной частотой струнного колебания?

— Да. И всё в любом из миров, обладает струнным колебанием как для своего мира, так и для конкретного объекта. То, что для мира, мы зовем исходным струнным колебанием, а то, что для индивида — дочерним струнным колебанием.

Саяма кивнул и сказал:

— То есть это как числитель и знаменатель? Знаменатель показывает принадлежность к Гиру, а числитель определяет индивидуальность.

— Правильно. Если числитель меняется — это иная индивидуальность. Меняется знаменатель — это может быть то же бытие, но из другого мира. Данные альтернативные миры не параллельны. Они существуют в многократных фазах поверх друг друга. Согласно записям, для перемещения между разными Гирами необходимы «врата», которые изменяют исходное струнное колебание.

Саяма вспомнил о невидимой стене, окружающей лес.

—Сегодня вечером… в том пространстве полностью изменили исходное струнное колебание?

— Не совсем. Если бы исходное колебание изменили полностью, то пространство совсем бы исчезло из нашего мира. Но, — Ооширо поднял указательный палец, — что если изменена лишь часть исходного струнного колебания?

— В таком случае изменённые объекты разделятся на двойное существование? Реальное и то, что из альтернативного мира, будут существовать поверх друг друга одновременно. …И, как следствие, объекты полностью не исчезнут из реальности.

Он вспомнил камушек, который подобрал в лесу. Тот оставил после себя смутную тень.

— Выходит, две версии этого леса существовали поверх друг друга? Я предполагаю, меньшая часть обладала струнным колебанием альтернативного мира, а не колебанием реальности. Я не мог выйти из-за разницы в частотах колебаний?

— Верно. Как мудро с твоей стороны. Вот что мы зовем Концептуальным Пространством. Это всего лишь псевдо-альтернативный мир, созданный заимствованием части струнного колебания, принадлежащего конкретной площади. Поскольку оно по-прежнему связано с реальным миром, его легче создать и вернуть в норму, — на этих словах Ооширо показал часы на левой руке. — Я дал тебе их, перед тем как мы вошли в это Концептуальное Пространство. Эти часы известны как Струнные Часы. Они определяют стену Концептуального Пространства и соответственно изменяют исходное струнное колебание носителя. Они миниатюрная версия «врат», о которых я ранее упоминал.

— Но как я вошел без них в Концептуальное Пространство в лесу?

— Кто-то тайно прочел твое дочернее струнное колебание. Когда лес превратили в Концептуальное Пространство, твое струнное колебание было зарегистрировано, чтобы ты мог войти. Это одна из вещей, которую можно сделать, создавая Концептуальное Пространство. И я прошу нас извинить, — сказал Ооширо, взглянув на левую руку Саямы. — Похоже, мы несколько поспешили. Мы всего лишь хотели дать тебе возможность испытать всё самому, но в итоге из-за неопытности наших солдат ты получил ранение.

— Но благодаря такому опыту, я встретил Синдзё-кун и сейчас веду этот разговор.

Когда он это сказал, Синдзё, находясь перпендикулярно парню, взглянула на него с беспокойным выражением лица.

Саяма ответил горькой усмешкой.

— Спускайся уже, наконец, — скомандовал Ооширо.

Саяма кивнул и сошел вниз на проход, где стояла Синдзё.

Ооширо поступил также и глянул на потолок.

— Как насчет того, чтобы вернуть содержимое коридора?

Часы на левой руке Саямы завибрировали.

В тот же миг окружающая обстановка изменилась. Этажи с обеих сторон опустели.

Исчезли не только офисные столы и ремонтное оборудование, но и материалы, покрывающие стены и потолок.

Их окружали обширные, темные области без каких-либо огней.

— Вот как обычно выглядит это подземное помещение. Все выполняют свою работу в Концептуальном Пространстве.

●

Саяма поместил стопу на стекло.

Однако он больше не чувствовал никакой силы, притягивающей его к окну.

Парень также заметил, что гаечный ключ, упавший на пол, исчез.

Они вернулись в реальность.

Саяма вздохнул и осмотрел пустое пространство.

Если хорошо приглядеться, он мог разобрать нечеткие очертания людей, столов и машин. Затем Саяма вспомнил битву в лесу.

— Что произойдет, если в Концептуальном Пространстве что-то будет уничтожено?

— Струнное колебание объекта — это само его существование. Если часть существования концепта разрушить, никакая часть объекта разрушена не будет. Но его процент существования упадет. Если использовать около дюжины процентов, одно разрушение не повлечет за собой разрушение объекта в реальности. Однако…

— Разрушая объект снова и снова, урон в итоге затронет оригинал? Но я полагаю, это гораздо лучше, чем по-настоящему разрушать часть мира. А можно разделить человека, чтобы только часть его была послана в Концептуальное Пространство? Это позволит избежать там смерти.

— Это возможно, но мы этого не делаем. Пускай только часть, но то, что внутри Концептуального Пространства — ухудшенная версия оригинала. Объект должен полагаться на информацию с момента проникновения в пространство, потому его жизненная сила ослабевает и у него нет способности менять будущие события… Можно сказать, объекты теряют способность расти и просто «действуют» перед тем, как разрушиться. Вот почему сложно поддерживать Концептуальное Пространство длительный период времени. Если его быстро не освободить, все внутри самоуничтожится.

— И поэтому в Концептуальном Пространстве нет животных?

— При выборе структурных элементов Концептуального Пространства мы пытаемся использовать только ту местность, которая не движется сама по себе. Это также сокращает количество необходимых данных. …Хотя, если ты будешь настаивать на том, что растения тоже живые существа, я не стану с тобой спорить.

Ооширо горько улыбнулся.

— И всё, что будет принимать активное участие внутри, будет отправлено в Пространство на 100%, и, как следствие, не сохранится. Мы проделали это в Концептуальном Пространстве UCAT, как я тебе только что показывал. Пустую область превратили в Концептуальное Пространство, и всё оборудование было принесено снаружи. Хотя вентиляция, водоснабжение, и прочие вещи, что циркулируют, вызвали осложнения.

Когда Саяма это услышал, он взглянул в окна по сторонам, осмотрев пустое пространство за ними. Темная атмосфера словно его поглощала.

— Понятно. Выходит кровопролития не избежать. Чисто из любопытства, сколько в процентном отношении бытия чего-то надо уничтожить для того, чтобы объект перестал существовать?

— Как минимум 50%. Если больше 50% существования объекта уничтожено, он аннигилирует. Концептуальное Пространство того леса было создано путем доступа примерно к 20% его струнного колебания. Если такое же Концептуальное Пространство создадут три раза, и лес каждый раз уничтожат, уровень его разрушения достигнет 60%. Это приведет к тому, что реальный лес будет уничтожен каким-то естественным способом. Я не могу сказать, будет ли это оползень, лесной пожар или простое исчезновение, но такова его судьба.

Саяма задумался над словами Ооширо.

А затем нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что подобное уже случалось раньше?

— Я оставлю на волю твоего воображения, что могло вызвать природные бедствия, которые регулярно случаются по всему свету. Но сможешь ли ты догадаться, к чему эти законы нас приведут?

Саяма вспомнил один из первых терминов, который ему тут сообщили.

— Ты упоминал ранее Концептуальную Войну. Это оно?

Ооширо кивнул.

— Если Гир потеряет более 50% его концептов, он будет разрушен. Концептуальная Война приняла форму кражи концептов друг друга.

— Значит, концепты извлекали и отбирали у каждого Гира… Ты это хочешь сказать?

— Да. И концепты из каждого Гира были перенесены в этот мир в форме Концептуальных Ядер, что имеют еще большую плотность, чем Концептуальный Текст. Другими словами, концепты всех прочих Гиров были похищены, что привело к их уничтожению.

— Понятно, — ответил Саяма. — Можно ли создать новый концепт?

— Позволь мне сказать лишь то, что это изучали в свое время. В результате… не было успеха. Все что мы можем — это создавать ухудшенные репродукции. Вот почему Концептуальное Ядро необходимо как основа для создания Концептуальных Текстов. — Ооширо улыбнулся, развел руки в стороны и скользнул взглядом по этажам слева и справа. — Теперь ты понимаешь? Когда UCAT сформировали после войны, твой дед был его частью. UCAT сражалось с десятью Гирами с разными концептами и уничтожило их всех, отобрав эти концепты. И сейчас наша основная задача защищать, вести переговоры, останавливать террористические атаки и скрывать существование беженцев из прочих Гиров. Однако…

— Однако?

На этот вопрос Ооширо слегка усмехнулся. Он замолк на пару секунд, перед тем как ответить. Разговор, наконец, дошёл до того, что именно дед Саямы ему оставил.

— Последний оставшийся Гир известен как Лоу-Гир, потому что у него нет ничего. И он в настоящее время переживает кризис. Будучи победителями Концептуальной Войны, мы должны преодолеть этот кризис, провести переговоры с выжившими из остальных Гиров и попросить их с нами сотрудничать, — он вздохнул. — Это Путь Левиафана… И твой дед попросил наделить тебя полномочиями представителя Лоу-Гира.

●

В ночи виднелась лестница.

Стена, окрашенная в зеленый, и белые ступеньки озарялись светом, размещенным над аварийным выходом наверху.

Лестница находилась в общеобразовательном корпусе 2-го года обучения Академии Такаакита. Она вела на крышу.

На лестнице раздавались две пары шагов.

Две фигуры, решительно поднимающиеся вверх, принадлежали человеку и животному.

Человек — сероволосая девушка, одетая в клубный пиджак. Животным оказался черный кот.

Это Брюнхильд, глава клуба изобразительного искусства, и ее черный кот.

Шаги быстро достигли вершины лестницы. Дверь отомкнули и открыли.

С шумом ветра, хлеставшего по зданию, две фигуры ринулись наружу.

Но за порогом их встретила не темнота ночи.

Они увидели свет.

— !..

Брюнхильд остановилась. Она безучастно взглянула на небо.

Оно сияло. Покинув темную лестницу, девушка столкнулась с плывущей по небу бело-голубой луной.

Они стояли на крыше, а глубокое ночное небо и луна раскинулись над головой.

И вокруг кружился ночной ветер.

Ощущение бриза побудило Брюнхильд развести руки в стороны и сделать глубокий вдох.

Такой холодный воздух, — подумала она, наполняя им свои легкие.

— Этот Гир полнится обилием ненужных вещей, — проговорила она.

Девушка засунула правую руку в карман формы и достала одинокий объект.

Между указательным и средним пальцем правой руки Брюнхильд держала маленький голубой камушек размером с фалангу пальца.

Удерживая его, она повертела им в руках. Затем вытянула левую руку вперед, а правую — назад.

Черный кот, находившийся у ног Брюнхильд, прыгнул в ее левую руку.

Девушка начала двигать правой рукой. Она сжала ее в кулак и написала что-то в воздухе, используя большой палец. И затем…

— Нас задержало это вторжение, но для тебя есть работа, — бесстрастно сказала она, перед тем как щёлкнуть пальцами правой руки.

С чистым звуком форма кота изменилась. Он изогнулся и распался, будто сотканный из ниток.

— Теперь отправляйся. Оповести нас о положении дел ненавистного врага и проинформируй товарищей о ситуации.

Распавшись на части, черный кот превратился в ветер.

Черный ветер.

Создав рябь на левом рукаве, черная полоса ветра затанцевала в ночной воздух и направилась на запад. Она извивалась, растягивалась, периодически ускорялась, изгибалась, а затем, вновь выпрямляясь, парила сквозь ночные небеса.

Брюнхильд наблюдала за уходящим ветром, пока не опустила руки. Затем она приоткрыла рот и, со своим невозмутимым выражением лица, заговорила:

— Они готовятся действовать, а значит, пришло время ответить и нам… Мы были одним из первых уничтоженных Гиров. Пришла пора нам перестать скрываться. — Она кивнула. — Выжившие из 1-го Гира должны перестать скрываться!

Их впечатления

В ночи из окна некоего кабинета проглядывались горы и долины Окутамы.

Надземную часть UCAT замаскировали под административное здание перевозок ИАИ; кабинет находился на последнем этаже.

Конкретнее, в восточном краю на пятом этаже большого белостенного здания, спрятанного в горах.

Личный кабинет площадью пять квадратных метров освещался одной лампой и имел один кондиционер на потолке. На окрашенных в белый цвет стенах и потолке взгляд не улавливал ни единого тёмного пятна. Однако пол покрывали беспорядочные тени. Везде были разбросаны книги, документы, картонные коробки и упаковки. Пространству между столом и окном досталось больше всего – его загромоздили в несколько слоёв.

Между столом и окном сидел седоволосый мужчина. Он носил белый пиджак, и его звали Итару — тот самый, которого Саяма встретил в поезде.

Он неглубоко развалился на деревянном стуле, по-прежнему не снимая солнцезащитных очков.

Его рука двигалась. Мужчина держал лист бумаги.

Он складывал самолетик, используя документ из кучи на столе. Текст сверху сообщал, что бумага пришла на имя Ооширо Итару.

— Вот так следует поступать с документами, не заслуживающими внимания.

Ооширо Итару плотно сложил один конец бумаги, приподнял его и прицелился. Он метил в дверь белого кабинета.

Груда документов на столе заслонила мишень, потому ему пришлось немного высунуться.

И он его запустил.

Остроносый бумажный самолетик полетел по прямой в направлении двери.

Но затем дверь открылась и вошла девушка.

Ей оказалась Sf, одетая в форму горничной. В руках она несла серебряный поднос.

— Итару-сама, я принесла Ваш ужин, — произнесла она, как раз когда самолетик врезался ей в лоб.

Со слабым, но твердым звуком бумажный самолетик отскочил. Он перекрутился и упал на пол, уже заваленный документами и коробками. Несколько других самолетиков уже лежали у ее ног.

Однако Sf даже не взглянула на него. Она оставалась невозмутимой.

— Ты бы не могла хоть как-то отреагировать? — посетовал Итару, — Что-то вроде: «Вы не должны разбрасывать еще больше мусора! Укки!»

— Этот процесс лишь изменил форму мусора с листка бумаги на самолетик. К тому же, Вы никогда не занимаетесь одним и тем же делом подолгу, поэтому эти испытательные полеты наверняка продлятся недолго.

— Какая же ты скучная.

— Немецкий UCAT создал то, что подходит ситуации. Согласно моему создателю, я идеально соответствую каждому из Ваших требований.

— И вот поэтому ты так скучна.

— Благодарю Вас. Соответствовать Вашим требованиям – это мой долг, Итару-сама.

Договорив, Sf невозмутимо двинулась вперед. Она небрежно раздавила бумажный самолетик под ногами.

Sf безразлично шагала по бумагам, прочим документам, даже по коробкам. Наконец, она остановилась рядом с местом, где он сидел за столом.

Горничная поклонилась и протянула вперед серебряный поднос. На нем располагались тарелка с супом и гамбургер.

— Это суп и гамбургер. Вам знакомы эти вещи?

— Вау, я никогда в жизни не видел ничего подобного! ...И если тебе что-то не нравится, просто возьми и скажи.

— Тэс… Благодарю Вас за такой вежливый ответ.

— Ты действительно скучна. Ну, так что же это?

— Они на 100% состоят из химических компонентов. Не было использовано ни единого натурального ингредиента. UCAT завершило этот проект как экспериментальный образец пищи и анонсировало своё исследование сегодня, но ее не собираются отослать в ИАИ для продажи.

— Выходит, это пища, которая не существует в этом мире, но создана здесь. Она наверняка будет продаваться.

— Я слышала, они заготовили обширный ассортимент, а прототипы заморозили. Заведующий столовой сообщил, что они будут подавать несколько различных блюд на протяжении следующего года.

— Ясно, — кивнул Итару.

Sf продолжила:

— Это обеспечит худший баланс при переносе, чем у твердой пищи до этого. Ее усваиваемость и питательная ценность останутся неизменными, поэтому мне следует считать ее ухудшенным продуктом ввиду сложностей с хранением и транспортировкой.

— Просто смирись. Что бы ты ни говорила, заведующий столовой продолжит ее подавать, пока не кончится.

— Почему? Если мне не дадут ясного ответа, я попрошу у заведующего столовой предыдущий тип пищи.

— Думай об этом как-то так: людям нужна человеческая еда, как собакам – собачья. То же касается человека, не способного есть нормальную еду.

Не дожидаясь ответа Sf, Ооширо надкусил гамбургер. Между булочек помещались сыр, лук, соленые огурцы и говядина. Но ничто не было настоящим.

Он съел гамбургер за пять укусов и добрался до тарелки супа.

Мужчина проглотил его весь одним глотком.

— Я думал, он будет чересчур горячим, но вышло неплохо.

—Начальная температура была довольно высокой, поэтому я поместила туда палец, дабы его охладить. Моя внутренняя температура поддерживается на низком уровне.

— Ты и правда машина, соответствующая всем моим требованиям. Если бы я мог вернуть тебя, то сделал бы это с большим удовольствием.

Сказав это, Итару вернул тарелку на поднос и вытер руки о передник Sf.

Он бросил на нее взгляд и сказал:

— И что, ни капли недовольства? Я пачкаю твою униформу.

— Не переживайте. Этот передник предназначен специально для того, чтобы Вы вытирали о него руки. У меня также есть один для экскурсий, для работы в офисе, для уборки, для сна и для торжественных случаев. Этот также функционирует как дезинфицирующее средство, поэтому не стесняйтесь его использовать.

— Ты и впрямь изумительная машина. Куда мне посылать свои мысли и пожелания? Пожалуйста, скажи.

— Тэс. Будьте добры посылать любые письма в официальный отдел обеспечения Sf немецкого UCAT.

— Ты совсем не знаешь, что такое шутка, не так ли?

— Я интерпретирую это как пожелание, Итару-сама… Оу, — Sf поклонилась и наклонилась вперед. Она поправила металлическую трость Итару, прислоненную к стулу. — Разрешите удалиться.

Она повернулась, чтобы покинуть комнату. Итару ее остановил:

— Чем занимается мой старик?

— Казуо-сама с некоторого времени находился у центрального входа на первом этаже. Он был вместе с Синдзё-си, — с по-прежнему невозмутимым выражением она слегка наклонила голову, — и с Саяма Микото-си, которого мы видели в поезде. Судя по всему, они обсуждали Путь Левиафана, находясь под землей.

— Тебе известны детали?

— Тэс. Саяму Микото-си проинформировали о существовании десяти альтернативных миров, известных как Гиры, о том, что его дед работал на UCAT с целью их уничтожения, что мир столкнулся с кризисом и…

— И что ему нужно добиться сотрудничества с выжившими из других Гиров, участвуя в послевоенных переговорах, известных как Путь Левиафана?

— Тэс. Ему сказали узнать у Синдзё-си любую недостающую информацию. …К тому же, ему передали священное животное Баку из 7-го Гира. Это должно помочь, показывая ему прошлое.

— Когда этот старик прекратит задирать нос? Ему нужно было просто сказать малому засранцу даже не думать об этом.

— Завтра они встретятся у Императорского Дворца в 13:00 для разъяснения деталей Концептуальной Войны и нынешней ситуации. На следующий день они посетят резервацию UCAT для 1-го Гира для предварительных переговоров с мирной их фракцией.

— Этот щенок Саяма и правда готов зайти так далеко?

— Нет. Согласно Казуо-сама, это все временно. Саяма Микото-си по-прежнему может отказаться от полномочий, что дед оставил ему. Его попросили принять решение, после того как он узнает, что собой представляет на самом деле Путь Левиафана.

— Мой старик стал слишком мягок. …Хотя именно он воодушевил нас тогда, на грани смерти.

— Какова цель у Пути Левиафана?

— Тебе интересно?

— Нет, не особо.

— Тогда я расскажу, — Ооширо Итару подобрал документ на столе. Он сложил его, продолжив,— Гиры с 1-го по 10-й были созданы из уникальных концептов. Мы называем их положительными концептами. С другой стороны, в нашем Гире ничего нет. Причина у этого проста — этот Гир был создан из отрицательных концептов. Всё понятно до сих пор?

— Тэс.

— Концептуальная Война велась с целью уничтожения прочих Гиров, но тебе известно, что лежало в основе определения того, какой Гир выживет, когда все они столкнутся в 1999-ом?

— Нет.

Ооширо Итару выдал горькую улыбку и добавил еще один изгиб своему листку.

— Когда настанет час разрушения, выживет Гир с наибольшим количеством положительных концептов. Вот почему Гиры сражались и делали все возможное, чтобы извлечь и забрать домой как можно больше вражеских мировых концептов. И поскольку в Лоу-Гире нет ничего, кроме отрицательных концептов, его тут же сбросили со счетов.

— Но невзирая на факт, что этот Гир был создан из отрицательных концептов, он преуспел в уничтожении прочих Гиров, созданных из положительных концептов…

— Это одна из причин, но да, неудачник победил. Но такой результат означал, что концепты других Гиров перенесли в этот Гир. Они хранятся в форме Концептуальных Ядер, некоторые являются концептуальной массой на уровне целого мира и значительно превосходят обычный Концептуальный Текст.

Звук сгибаемой бумаги не смолкал. Он сделал изгиб; тот заострился, как гора, разделил центр и создал углы с четырех сторон.

— Большинство Концептуальных Ядер хранятся в UCAT. Если они будут высвобождены, то поглотят отрицательные концепты этого Гира и разрушат наши привычные идеи о здравом смысле. Однако…

— Однако?

— Десять лет назад по некой причине отрицательные концепты этого Гира активировались. Если ничего не делать, наш Гир продолжит двигаться в отрицательном направлении и будет уничтожен. Чтобы это предотвратить, все положительные концепты следует высвободить для воссоздания баланса. Нам известно, что это перекроит мир, но у нас нет иного выхода. — Его руки остановились. — Мой старик говорит, что это означает признать существование утраченных Гиров. Наш мир примет силу уничтоженных Гиров и сохранит свое существование, используя эту силу. К тому же, большинство Концептуальных Ядер были разделены, и часть из них остается в руках выживших из прочих Гиров. Опять-таки, война закончилась 60 лет назад, и мы не можем вести себя как тщеславные победители и делать всё, что нам заблагорассудится с Концептуальными Ядрами. Нам следует провести официальные переговоры со всеми Гирами и получить разрешение на использование Концептуальных Ядер.

— Это и есть Путь Левиафана? Откровенно говоря, мне сложно поверить, что это правда. Какое доказательство у нас есть, что отрицательные концепты активировались?

— Япония и ты, Sf. Таких, как ты, и тех, на чьей базе ты создана, перенесли из 3-го Гира. Теперь скажи мне, когда ты пробудилась?

— 25-го декабря 1995-го.

— И что произошло в Японии в этот день?

Sf тут же ответила:

— Если моя память не изменяет, Великое Кансайское Землетрясение.

— Да, все верно. Это всего лишь один из аспектов. И Концептуальные Ядра, должно быть, тоже начали реагировать, так как их концепты стали постепенно просачиваться в этот Гир. Вот почему те девочки пришли в движение, пускай и не сразу.

—…

— Даже сейчас отрицательные концепты становятся всё более и более активными. Было предсказано, что их активность достигнет критической точки ровно через десять лет после начала всего этого. Иными словами, — он с силой согнул, —25-го декабря этого года.

Руки Ооширо Итару остановились. Он поместил то, что сложил, на груду документов, скопившихся на столе. Это был прямоугольник с одним острым концом. Он обладал наверху квадратным выступом.

Sf посмотрела на поделку и спросила:

— Это что, лодка?

— А разве похожа? Нет. Это башня. Попробуй взглянуть вот так.

Он нажал на край прямоугольника, расположив его прямо. Получилась башня, вонзенная прямо в небеса.

— Все начинается отсюда.

●

Саяма и Синдзё покинули белостенную штаб-квартиру UCAT, замаскированную под громадное административное здание перевозок ИАИ. Затем они направились в сторону главного входа по территории ИАИ.

Парень оставил свой мобильный телефон и разорванный пиджак в UCAT, чтобы их могли изучить после битвы. Он позвонил кому-то домой, воспользовавшись предоставленным ему мобильником.

Через полчаса за ним прибудет машина. К тому времени ему требовалось преодолеть путь сквозь территорию UCAT и ИАИ. Однако…

— Это место гораздо больше, чем я рассчитывал. Возможно, нам следовало подождать автобуса, — произнес Саяма.

— С-согласна. Я подумала, мне хочется пройтись для разнообразия, но, может, это была ошибка, — ответила Синдзё.

По всей площади UCAT располагались трёхкилометровые взлётно-посадочные полосы и обширные ангары, видневшиеся под ночным освещением.

Километровую впадину можно заметить на полпути, и как раз она скрывала UCAT от любопытных глаз. С другой стороны, площадь ИАИ хорошо освещалась, а здания на поверхности стали гораздо больше.

Саяма и Синдзё переговаривались, шагая по центральной дороге между постройками.

Он спрашивал девушку, что ей известно о Концептуальной Войне и периоде разрушения.

Парень задавал вопросы о личности из 1-го Гира, который был их противником этим вечером.

— Концептуальное Ядро 1-го Гира разделено на две части. 1-й Гир —мир, размещенный на плоской плите. Первая часть Концептуального Ядра сконструировала единый изолированный мир. Вторая часть обеспечила уникальный аспект 1-го Гира. Это концепт, наделяющий слова силой, что позволяет первому Гиру использовать нечто наподобие магии.

— Контролирует ли UCAT оба этих Концептуальных Ядра?

— Концептуальное Ядро сооружения мира запечатано в мече 1-го Гира, который хранится в Западном Отделе Японского UCAT. Он находится под штаб-квартирой ИАИ. Но ядро мирового концепта запечатали в механическом драконе, во владении радикалов, что бежали в этот мир.

— Механический дракон?

— Это оружие в форме дракона. Честно говоря, я ни одного не видела.

Увидев, как Синдзё пожала плечами, Саяма решил, что она не обманывает.

— Звучит как оружие из манги или чего-то такого, — сказал он.

— О, я вообще предпочитаю романы. Я не особо читаю мангу, потому не знаю.

— Хм. Жаль слышать, что ты вот так просто отрицаешь часть японской культуры. …Но так или иначе, если я приму полномочия моего деда, мне в итоге придется вести переговоры с теми радикалами, не так ли?

Поняв, Саяма кивнул. Возникла пауза в разговоре, и он оглянулся на ходу.

Несколько громадных белых строений освещались уличными фонарями. Теперь здания UCAT скрылись из виду.

— Значит, UCAT — скрытый городок… Обычные рабочие ИАИ ничего не знают о UCAT и полагают, что площадь дальше принадлежит аэропорту.

— Как тебе говорили раньше, Токийский отдел Института Авиации Изумо вмещал в себя Департамент Национальной Безопасности во время войны. Департамент узнал о Концептуальной Войне, исследовал ее и сразу же после войны превратился в японский UCAT.

— Ты много об этом знаешь?

— Нет. Я впервые сегодня узнала, что твой дед был частью всего этого.

— Аналогично. Это, наверное, означает, что мои родители тоже ничего не знали. Они работали только на ИАИ. Они не должны были знать, что мой дед не имел ничего общего с отделом переозок за впадиной.

Говоря это, Саяма поднес руку к левой части груди и бросил взгляд на левое плечо.

Там сидел небольшой зверек.

Размером около пятнадцати сантиметров существо совершенно неведомого типа. Его мордочка походила на кабанью, тело имело округлую форму, а на ногах виднелись копыта.

— Это Баку, так ведь? Я никогда его раньше не видела. Он может… показывать людям прошлое?

— Старик сказал, что это похоже на сон. Судя по всему, он был на грани смерти, но сумел выжить из-за слабого высвобождения положительных концептов в ответ на активацию отрицательных десять лет назад.

Когда он поднес руку к зверьку, Баку отстранился, а затем потянулся передними лапками и ухватил Саяму за палец.

— Любопытно, какое прошлое он мне покажет. Наверняка ничего приятного.

Парень оглянулся и обнаружил, что Синдзё опустила голову вниз.

Шагая рядом с ней, Саяма спросил:

— Что-то не так?

— О, прости. Просто это… Я ничего не знала о тебе и о том, что произошло 10 лет назад, Саяма-кун.

— А, ты имеешь в виду, когда мой отец отправился в Кансай со спасательной командой ИАИ и…

— Тебе не нужно об этом говорить. Тебе не нужно говорить и о твоей боли в груди. …Будет лучше, если ты вообще не будешь об этом упоминать.

— Я не переживаю из-за этого.

— Но ты должен. Тебе не следует говорить о родителях так, будто они чужие.

— Но мои родители в той или иной степени были чужаками, и я пытаюсь смотреть на себя объективно.

В ответ кончики бровей Синдзё слегка опустились, и она глянула прямо на него.

Саяма встретил ее взгляд в лоб.

Она, скорее всего, права насчет этого, – пробормотал он в своем сердце. Синдзё сказала, у нее нет воспоминаний о родителях. Она желала их отыскать. Парень решил, что как раз это привело ее к правоте.

Когда Саяме сообщили цель Пути Левиафана - сдерживание отрицательных концептов, - разговор дошёл до активации отрицательных концептов и к Великому Кансайскому Землетрясению десять лет назад.

И это, естественно, привело к родителям Саямы. Парень увидел, как поменялось выражение лица Синдзё, когда она узнала о смерти его отца во время спасательной работы после землетрясения, о его матери, которая взяла его с собой и пыталась совершить двойное самоубийство, и о его ангине.

Когда девушка вновь спросила о кольце на его пальце, он дал надлежащий ответ.

Это напоминание о его матери.

Затем она извинилась. Синдзё сказала, что не думала о произнесенном тогда, перед медицинской палатой.

Сейчас она смотрела на него с тем же лицом, что и тогда. Края ее бровей слегка опустились над черными глазами.

Ранее это означало извинение. А сейчас - упрек за то, что он назвал своих родителей чужаками. Саяма задумался над словами Синдзё и ее выражением.

Почему у нее такое виноватый вид, когда она собирается меня критиковать?

Но прежде, чем Саяма сумел придумать ответ, Синдзё зашевелилась. Ее голова опустилась.

— Прости, — произнесла она. Саяма непонимающе склонил голову. Ведь это он сейчас заслуживал осуждения.

— Почему ты извиняешься?

— П-потому что я поставила тебя в неловкое положение, Саяма-кун.

Когда парень услышал ее слова, сказанные в землю, он произнес:

— Я надеюсь, ты сможешь понять одну вещь.

А затем он выдал ещё одно заявление.

— Это совсем не так.

●

Произнеся это, Саяма осознал, что сейчас сказал.

Почему он позволил кому-то другому высказывать мнение о своей любимой теории?

Испытав легкий шок, парень увидел, что Синдзё смотрит на него, вытаращив глаза, с по-прежнему опущенными бровями. На ее лице появилась частичка удивления.

Она озадачена простым фактом, что кто-то принял её слова, — подумал он.

Она настроена серьёзно насчет этого.

Это связано с воспоминаниями человека о его родителях. Как раз с тем, чего ей недоставало.

Саяма задумался, наблюдая, как выражение на лице Синдзё меняется у него на глазах.

Почему он принял её мнение?

Все потому, что она понимает.

Ее выражение на лице слегка поменялось.

Она понимает, что именно ищет.

Края бровей Синдзё опустились, девушка прищурилась.

Это нечто, чего мне не хватает.

Она немного приоткрыла рот, мягко выдохнула и произнесла:

— Спасибо тебе…

Саяма кивнул и отвернулся, желая сменить тему:

— Так или иначе, мне нужно подумать, стоит ли принимать Путь Левиафана или нет.

— Д-да. Если ты согласишься, это повлечет за собой не только переговоры. Тебе придется иметь дело с отчаянными людьми, как вот этим вечером.

— Понимаю, — кивнул Саяма и пробормотал себе под нос, — Интересно, а видел ли он меня отчаявшегося?

Это не так, — подумал парень, вздохнув. Все кончилось раньше, чем он этого достиг. И Саяма помнил, что испытал, когда в конце готовился нанести удар. Он подумал, что заблуждался.

Саяма понимал, почему он себя так чувствовал.

…Я неопытен. Даже если я ошибаюсь, мне просто нужно думать, что это необходимость.

Саяма задавался вопросом, когда он станет таким же, как его дед.

Затем он припомнил сражение сегодня вечером.

— Наш враг был серьёзен, и вместе с ним ты. …Я наблюдал множество различных драк, но это сражение велось не безнадежно или в качестве игры.

— Согласно Ооширо-сану, мы послезавтра отправимся в резервацию 1-го Гира на предварительные переговоры. Похоже, они осознали, что мы начали действовать, поэтому один из радикалов пытался получить поддержку мирной фракции в резервации.

— Значит, он направил свой путь в центр вражеской территории… Что толкает людей на столь опасную тропу?

— Ну…

— Давай оставим это как «те вещи, которые нельзя объяснить словами». Если верить старику, завтра мы отправимся в Императорский Дворец, чтобы он мог показать мне начало Концептуальной Войны, а послезавтра встретимся с представителями мирной фракции 1-го Гира для предварительных переговоров. Ограничься всё этим, я б и не стал даже интересоваться. Однако я видел сегодня одного из радикалов. Мне всё же интересен Путь Левиафана.

Вот значит как это выглядит, когда двое серьёзных людей сталкиваются в отчаянной схватке.

— Использование силы порождает вражду, но есть те, кто никогда не примет тебя, если ты будешь поступать иначе. Что можно с этим поделать?.. Эти переговоры завернуты в противоречие. Возможно, поэтому меня и избрали.

Саяма глянул вперед и обнаружил, что они приблизились к главному входу. Охранник заметил их и активировал автоматические ворота. Со звуком гремящих цепей они исчезли под землей.

На фоне этого звука Синдзё остановилась и задала вопрос.

— Возможно поэтому… Почему? Почему бы избрали тебя, Саяма-кун?

Парень тоже остановился. Он поддержал Баку, который едва не упал с его плеча.

— Мой дед мог открыто заявить, что фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Он был одиноким волком и корпоративным шантажистом. …Это схожая грязная работа. Кому-то нужно выбивать у подобных глупцов почву из-под ног.

И они надеются, что этим «кем-то» стану я.

Саяма размышлял, по силам ли ему это.

Если он хочет уйти, то должен сделать это сейчас.

— …

Саяма замолчал. Ударив каблуком, он снова двинулся вперед.

Опоздав на шаг, Синдзё бросилась за ним.

— Постой! — позвала она.

Но Саяма не повернулся.

Он услышал, как шаги Синдзё его нагнали.

— Э-э, Саяма-кун. Извини, но…

— Что такое? — спросил он.

Голова Синдзё опустилась, и она сложила руки перед собой на талии.

— Нууу, — начала она. — Я просто хотела уточнить одну вещь насчет того, что ты только что сказал.

Она неуверенно улыбнулась и задала свой вопрос:

— Что такое "корпоративный шантажист"?

●

— Что?

— Прости. Я знаю, это нечто важное, но… это… я не совсем уверена, что это значит.

Рот Саямы распахнулся и он издал: «Ха!»

О, все ясно.

Его не заботило, что смех отзывался на левой руке. Он расслабился и смеялся изо всех сил.

И это все, что ее волновало?' '— подумал парень.

В то же время лицо Синдзё залилось краской.

— П-почему ты смеешься? Это так смешно?

— Прошу прощения. А ты откровенный человек, Синдзё-кун. Корпоративный шантажист — это некто, кто использует насилие или влияние, скрытое от закона, для запугивания корпораций с целью получения чего-нибудь взамен. Они занимаются вымогательством или незаметным насилием, и если корпорация хочет это прекратить, ей нужно наделить их неким влиянием или хорошей долей в переговорах. — Он задумался на миг. — Но в отличие от обычных корпоративных шантажистов, одинокий волк, действующий из убеждений, не более чем идиот. Увидев противника или зло, они вооружатся своим правосудием и ринутся в бой. Они не угрожают, не занимаются вымогательствами, не причиняют насилия. Они кричат о несправедливости и мошенничестве в корпорациях, используя свою силу во имя правосудия. И их не волнует, если в процессе пострадает кто-нибудь еще. Не волнует, что их возненавидят.

Синдзё сглотнула. Как раз тогда они прошли через главные ворота. Охранник поклонился, а они поклонились в ответ.

— Ты… выберешь тот же путь, что и твой дед?

— Возможно. …Его и правда ненавидело множество людей. Когда он вскрывал корпоративную несправедливость, немногие компании могли противостоять реорганизациям и увольнениям, что следовали за этим. Ему было неведомо слово «пощада».

— Серьёзно?

Саяма кивнул, задумавшись о своем деде. Он поднес руку ко лбу и вздохнул.

— Да. Когда я был в четвертом классе, я проигнорировал тупую шутку, что он выдал. Это вылилось в натуральный кулачный бой. Какой человек начнет драку с младшеклассником, расхаживая в одних трусах, заедет кросс-каунтером, и сфотографируется в честь своей победы? Ты ни за что не обнаружишь более инфантильного старика в истории человечества. Я полагаю, эта порода в последнее время начала вымирать.

— Мне кажется, я вижу кандидата перед собой…

— Было бы мило, — ответил Саяма, улыбнувшись.

Они остановились перед главным входом. Следом за широкой дорогой перед ними находился обрыв с рекой Тама, бегущей внизу, и горными лесами и долинами, лежащими за ней. Дальше виднелись огни госпиталя ИАИ и общежития служащих.

Вслушиваясь в журчание реки, Саяма заговорил с Синдзё:

— В любом случае, я полагаю, моего деда ненавидели из-за того, что он – настоящий злодей и ничего более.

— Почему он продолжал этим заниматься, даже если его за это ненавидели?

— Не знаю. И, если честно, я ему завидую. Почему он так поступал? ...Если бы я понимал, то мог бы избрать собственный путь без особых сомнений.

На этом Саяма закончил. И через некоторое время на дороге со стороны Акигавы появился свет фар.

— Твоя семья?

— Это от клана якудза, что задолжал моему деду. Правда, сейчас они заведуют охранной компанией.

На его словах подъехал автомобиль. Большая, черная машина. На окнах стояли тонированные стекла, скрывая салон во мраке.

Она остановилась.

— Ах, — воскликнула Синдзё, отступив назад.

От сиденья водителя слева шагнул мужчина.

Он был молод, коротко подстрижен и носил синий костюм. Мужчина повернулся к Саяме.

— Молодой господин, я прибыл, чтобы отвезти Вас домой.

Он поклонился и глянул на Синдзё. В его действиях просматривалась легкая настороженность.

Затем он перевёл взгляд на повязки, покрывающие левую руку Саямы.

Парень кивнул и сказал:

— Кодзи, не волнуйся. Я ей доверяю. Она… обработала мою рану, когда я споткнулся в лесу. Ее зовут Синдзё-….

Он замолк, когда понял, что до сих пор не спросил ее имени. Синдзё подхватила с места, где он остановился, и ответила.

— О, я Садаме. Меня зовут Синдзё Садаме.

— Ясно. Мои извинения. Я Тамия Кодзи. Похоже, вы оказали неоценимую помощь моему молодому господину.

— Э? Нет, я… Он помог мне тоже…

Синдзё отступила на шаг, приблизилась к Саяме и прошептала:

— Ты споткнулся в лесу?

— Не могу же я рассказать ему правду, не так ли?

— Да, но это не я тебя вылечила. …И это поразительная встреча. Почему он относится к тебе таким образом?

— Можно сказать, эта семья — подарок моего деда. Я не получил ее самостоятельно. У тебя нет…

Саяма собирался сказать «никого вроде этого», но проглотил свои слова.

Синдзё вздохнула, задумалась на секунду и затем произнесла:

— Не волнуйся. У меня… есть младший брат. Брат-близнец. Но…— она горько улыбнулась, и слегка наклонила голову под взглядом Тамии. — Твое окружение… зовешь ты его семьей или нет, просто удивительно.

— Вот как, — сказал Саяма, кивнув. Затем он поправился, — Я полагаю.

И тогда он немного расслабился внутри себя. Он узнал, что она не совсем одинока.

Парень пришел к выводу, что мужское произношение, проскакивающее в ее речи* , сформировалось благодаря ее окружению.И Саяма слегка кивнул в ее сторону.

— Ну что ж. Спасибо, что проводила. Я увижу тебя завтра?

Синдзё кивнула и ответила лишь слабой улыбкой. Это означало их расставание.

●

На крыше общего корпуса 2-го года обучения Академии Такаакита находилась девушка.

Она стояла на западном краю, взирая на ночной пейзаж Акигавы.

То была Брюнхильд, одетая в свою форму, и ее серые волосы колыхались на ветру. Освещаемая светом луны, она поместила руки на забор и приоткрыла рот.

Девушка опустила глаза, сохраняя при этом невозмутимое выражение. С ее губ сорвались простые слова. Она начала петь.

Это был гимн Silent Night.

— Stille Nacht Heil’ge Nacht

Alles schlaft einsam wacht

Nur das traute hoch heilige Paar

Holder Knab’im lockigten Haar

Schlafe in himmlischer Ruh

Schlafe in himmlischer Ruh.

Она слегка приподняла руку.

Как только девушка закончила петь, она открыла глаза и обнаружила полную луну, сияющую в небесах. Брюнхильд взирала на этот свет, и выражение ее лица изменилось.

— Я ненавижу это небо. Там этот свет, которого на нашем небе не было. И это не свет, как в Преисподней…

Брюнхильд вздохнула, и в ее глазах отразился лунный свет.

А затем её лицо снова изменилось, как будто от дрожи. Ее брови приподнялись, взор заострился, и предыдущее выражение лица полностью исчезло.

— Вот и он, — пробормотала девушка, потянувшись правой рукой к карману.

Она вытащила маленький голубой камушек и крепко стиснула его в правой руке. Затем она медленно её приподняла.

Вслед за тем с неба опустился ветер. Черный ветер. Подобно ленточке или небольшому ручью, он взвихрился и охватил правую руку Брюнхильд. Он сжался в единый объект.

Черный ветер принял форму черного кота.

Этот лощеный черный кот стоял на ладони правой руки.

Брюнхильд с легкостью переместила её в горизонтальное положение, будто бы кот ничего не весил. Зверек перебрался по ее руке на правое плечо. Брюнхильд опустила её, и кот спустился по ней на землю.

Сразу после этого Брюнхильд написала что-то в воздухе правой рукой и щёлкнула пальцами.

Вслед за чистым звуком щелчка кот глянул вверх. И…

— Аа, я так устал. Порой сложно сказать, что же такое вообще настоящий я.

От кота прозвучал голос молодого юноши. Так или иначе, Брюнхильд оставалась невозмутимой.

— Дабы избежать подозрений, мы должны маскироваться. Гораздо важнее, как все прошло?

— Как и ожидалось, фракция Королевского Дворца безнадежна. У них, в отличие от нас, нет сильной организации.

— Я не спрашивала о твоих впечатлениях. Мне нужен доклад о фактах.

Брюнхильд скрестила руки на груди и начала постукивать правым носком по земле. Увидев это, кот произнес:

— Мне кажется, ты нахваталась у Лоу-Гира вредных привычек. У тебя такие плохие манеры.

— Замолчи. Будешь продолжать в том же духе, я зашвырну тебя в класс с учеником, что желает питомца.

— Нет, лучше не надо… Это забавно только в первый раз.— Кот опустил голову, вздохнул и затем снова выпрямился. — Мирная фракция, симпатизирующая UCAT, отвергла гонца из фракции Королевского Дворца. Гонец был сильным членом фракции Королевского Дворца, оборотень по имени Гале... Гале-что-то. Но его прижали UCAT, и он покончил с собой.

— Они справились с оборотнем? Я в курсе, что их вид глупеет, когда их истинная натура выходит наружу, но это вряд ли было легко.

— Ну, гарнизон преследования был вырезан напрочь, но спецподразделение UCAT прибыло следом и заманило его в Концептуальное Пространство. Когда речь заходит о стихийных концептах, оборотни слабы против драгоценных металлов. Ладно, теперь вот это.

Черный кот перекатился, показывая свой живот. Он просил Брюнхильд его почесать, потому она присела и ткнула в него указательным пальцем. Нежный укол заставил кота выгнуть спину.

— Аааа! Мои бедра! Только не бедра! Мое брюхо! Я чувствую непередаваемое ощущение в моем брюхе!

— Прекрати это глупое бормотание и докладывай. Как мы поступим в отношении мирной фракции и фракции Королевского Дворца?

— М-мы, Городская Фракция, не станем входить в контакт с обеими. Это заявление сделал Фафнер, получивший в последнее время влияние. … И согласно Преподобному Хагену, фракция Королевского Дворца, скорее всего, начнет действовать от отчаяния.

— Серьёзно, Фракция Королевского Дворца? Группа, которая отделилась от мирной фракции движимая тупым идеализмом, планирует атаковать UCAT? Надеюсь, они не думают, подобно Фафнеру, что можно победить, опираясь на один юношеский задор?

— Нет, они не думают.

Кот встал и начал облизывать свой животик.

По-прежнему сидя на корточках, Брюнхильд произнесла:

— Прекрати вести себя так нагло и закончи начатое.

— Да ладно тебе, не надо так реагировать. Нас обоих отправили сюда, так что мы на равных, правда? Ты в последнее время сама часто отвлекаешься, Брюнхильд.

— Разве?

— Ага. Как раз позавчера я подсмотрел в магазине сладостей, перед школой, как ты внезапно заставила ребенка раздеться догола, и кланяться перед тобой .

— Не искажай ситуацию. Он приподнял мою юбку у всех на виду. Для женщины из 1-го Гира позволять кому-то, кроме мужа, поступать таким образом не что иное, как унижение. Я рыдала в своем сердце, когда заставляла его кланяться. А ещё поклялась, что не прощу этого ребенка никогда.

— Прости. Мое сердце, наверное, слишком затуманено, потому что я не вижу никаких слез. …И это вправду такое унижение?

Брюнхильд схватила кота за задние лапы, развела их в форме буквы "Т", и подняла его над землей. Затем она потрясла его вверх и вниз.

— Аааааа! Какое унижение! Стой, остановись! Если ты продолжишь смотреть на меня под этим углом, во мне пробудится что-то новое!

— Так-то лучше.

Она опустила кота вниз. Зверек протащился своей опущенной талией по земле и натужно улыбнулся.

— К-каждый день, проведенный с тобой, весьма возбуждает. Хотя, отсутствие реакции на возбуждения — первый признак того, что твоя жизнь подходит к концу.

— Просто закончи доклад, пока я не решила сделать что-нибудь еще.

— Хм, — задумался кот. —Помнишь про Путь Левиафана? Тот, что Преподобный Хаген как-то упоминал.

— Да. Эти сведения он получил от странного торговца информацией, не так ли? ...Мы и сами это предсказывали. 25-го декабря сего года активация отрицательных концептов этого Гира достигнет критической точки.

— Да, и мы должны вернуть вторую часть Концептуального Ядра 1-го Гира у UCAT, и остановить активацию отрицательных концептов как часть 1-го Гира. …И UCAT пытается сделать то же самое с собой во главе. Так или иначе… Путь Левиафана - попытка UCAT добыть все Концептуальные Ядра. Но…

— ?

— Похоже, подразделение, собранное специально для этой цели, начало действовать. Судя по всему, именно это подразделение загнало в угол гонца фракции Королевского Дворца. Оно известно как Отряд Левиафана, и создано из элиты элит спецподразделения UCAT.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Тебе не ясно? С ними связаны некоторые высшие члены UCAT. И фракция Королевского Дворца нацелится прямо на Отряд Левиафана, а не на целый UCAT. Если они смогут захватить Ооширо Казуо, главу японского UCAT, то получат значительное преимущество в переговорах.

Брюнхильд встала, скрестила руки на груди и медленно опустила голову.

— Хм, — промычала она, встретив взгляд черного кота снизу.

— Но… Эй, Брюнхильд, что ты пела перед моим возвращением?

— Что? — Брюнхильд глянула вниз на кота и в итоге произнесла, не меняя выражения лица,

— Я ничего не пела.

— Правда? Я припоминаю, как слышал звук песни на ветру. Ты, Преподобный Регин и леди Гутрун любили слушать песни этого Лоу-Гир муж..

— Коты демонстрируют сентиментальность, заводя разговор о вещах, в которых ничего не смыслят?

— Я же серьёзно, Брюнхильд. В своем роде, ты находилась ближе всех к причине уничтожения 1-го Гира.

—…

— Я волнуюсь, что пока наша битва приближается к завершению, ты здесь, — кот медленно лёг, — наблюдаешь за человеком, который уничтожил 1-й Гир. Мне думается, это пойдет во вред твоему психическому здоровью.

Брови Брюнхильд слегка изогнулись, ее губы сформировали не совсем горькую улыбку, и она присела, погладив кота по спине.

— Я и правда так напряжена?

—Ранее была. Когда Мисс Притворное Неведение заглянула на огонек, тебя откровенно взбесило, когда ты рассказала о своей любви к лесам, а она упомянула сельдерей.

Прежде, чем ответить, Брюнхильд порылась в глубинах памяти.

С серьёзным выражением лица, она произнесла:

— Это потому, что я терпеть не могу сельдерей.

— …

— А еще я не переношу китайский лук или мицубу[2]. Всякий раз, заказывая удон в столовой, я прошу не добавлять мицубу, но Старушка Томе всегда по привычке забывает и кладет ее туда. …И эта старая женщина слишком милая, чтобы на нее жаловаться.

— Не важно, но мне кажется, ты накапливаешь слишком много стресса от мелочей.

— О? Я не накапливаю стресса вообще.

— Правда? В таком случае как ты высвобожда…нет, аааа! Стой, прекрати! Только не зад! Зад это последнее место, я хочу…!

Едва Брюнхильд довела кота до такого состояния, что он не мог встать, она поднялась сама.

Девушка прошлась по северному краю крыши, откуда могла наблюдать ровные пейзажи с огнями домов и строений вдалеке.

Свет фар перемещался вдоль дорог на территории школы, но это было единственное движение.

Она глянула прямо вниз и обнаружила сияние, падающее на траву под школьным корпусом. Оно исходило из коридора первого этажа перед Библиотекой Кинугасы. Девушка могла разглядеть одинокую тень, которая двигалась сквозь горизонтальную линию света.

— Зигфрид…— прошептала она. — Что бы он сделал, узнав, что призрак шестидесятилетней давности вернулся?

1. *Синдзё использует мужское местоимение “boku” в своей речи. (к слову сказать, Саяма использует нейтральное местоимение Watashi. Ни первое ни второе невозможно воссоздать в русском языке)

Мирное утро

Саяма очутился на травянистой равнине.

У него не было тела. В пространстве блуждал лишь взор.

Парень осмотрелся невесомым взглядом и смог увидеть равнину, окружённую кедровой рощей. Над его головой раскинулось бескрайнее небо, а позади леса выступала горная гряда. Юноша присмотрелся к перистым облакам, плывущим в синеве, и стал размышлять.

… Это что, сон?

А что же тогда? Лишь его мысли существовали в некоем подобии иной реальности.

Пейзаж извлечён из памяти или сшит из обрывков прошлого? Саяма не мог ответить. Однако решил: это не сон. Ветер, небо и лес сильно шумели. Парень ощущал движение и беспорядочность, присущие лишь чему-то настоящему.

Сам факт, что он мог ощущать ветер, говорил - чувства никуда не исчезли.

… В таком случае, могу ли я говорить?

— ————.

Голос пропал. Но юноша мог двигаться. Вместо ходьбы создавалось ощущение, что тело наклоняется вперёд. Оно по-прежнему не существовало, но взор перемещался.

Затем он услышал звук справа.

— ?..

С безмолвным вопросом Саяма развернулся в направлении звука. Он обнаружил человека, выходящего из леса вдалеке. Его возраст, казалось, был где-то между средним и пожилым. Человек обладал седеющими волосами, худым лицом и сухощавым телом. Носил тяжелый коричневый плащ, предназначенный для альпинизма. Такой кожаный плащ с меховой подкладкой, по догадкам парня, немало стоил.

Человек бежал с перекинутой через правое плечо котомкой, качавшейся то в одну сторону, то в другую.

Он двигался к месту, где находился Саяма, и, судя по всему, что-то преследовал.

Он приоткрыл рот и выдохнул белый пар.

Саяма услышал его слова:

— Она… Она и вправду тут!

Судя по звуку голоса человека, его горло сковала сухость.

Мужчина упал на колени, затем поднялся, несколько раз роняя котомку с плеча на бегу. Когда пар от дыхания усилился, он снова рухнул на колени, окончательно отбросив мешок.

Один раз мужчина даже упал вперед, поддержав себя правой рукой.

Он поднимался. И опять начинал бежать. Он вновь бежал и бежал. Человек продолжал двигаться по прямой в сторону Саямы.

Мужчина приблизился к Саяме так близко, что тот мог достать его и коснуться. Тогда же парень заметил две вещи.

Во-первых, одежда человека выглядела устаревшей.

Во-вторых, у мужчины отсутствовала левая рука.

Его кожаный плащ и штаны были скроены весьма грубо. Не обнаружилось и значков, что обычно наносят на альпинистское снаряжение. Саяма пригляделся к горным сапогам, шагающим по траве.

Военные сапоги?

Их сшили из настоящей кожи и они выглядели как антиквариат. Когда мужчина бежал в них, покачивая телом, стало очевидно: левый рукав плаща пустовал. Широкий кожаный плащ хорошо сохранял форму, поэтому до сего момента Саяма не обратил на это внимание.

Парень инстинктивно отступил назад от человека, бегущего на него.

Саяма не знал, кто этот мужчина, но ему казалось, что он уже где-то его видел.

… Кто же он?

В какой-то момент мужчина начал сжимать механизм в своей правой руке. Он походил на черные карманные часы и обладал несколькими длинными и короткими стрелками.

И тогда Саяма взглянул человеку в лицо. Его тонкое лицо покрывала щетина, и он отрывисто и неглубоко дышал. Однако…

… Он улыбается? Нет, это не улыбка. Это радость.

Это выражение лица того, чье желание только что исполнилось, или того, кто чего-то достиг.

… Мне сложно даже представить, что вызовет у меня такое же выражение.

Едва Саяма об этом подумал, мужчина пронесся мимо него.

Пребывая лишь в форме видения, Саяма вздохнул. Он больше не мог наблюдать выражение лица мужчины. Тот пробежал мимо него, и если повернуться, он сможет видеть только спину.

Но несмотря на это, Саяма все равно развернулся. Ему хотелось разузнать, что же увидел человек.

… Но в той стороне должен быть только лес.

Делая шаг назад, Саяма повернулся.

И узрел гигантскую тень.

— ?!

Там возвышалась башня.

Громадная башня заполняла собой почти весь его обзор. Она начиналась с травянистой равнины и тянулась вверх до самых небес.

Белые облака скопились на ветру за голубовато-черным очертанием. Он посмотрел выше, но не смог рассмотреть ее вершину с того места, где стоял. Поскольку она тянулась вертикально, он не мог увидеть самый верх. Всё, что он мог сказать — башню будто соорудили из коллекции прямоугольников.

Что это такое? Пробормотал Саяма у себя в голове. Ее раньше здесь не было.

Но едва он задумался, почему к нему пришел ответ. Та невидимая стена в лесу Окутамы. Концептуальное Пространство. Его видение, должно быть, переместилось на другую сторону одной из таких стен.

Он опустил взгляд и обнаружил мужчину, стоящего совсем неподалеку. Спина мужчины находиласьвсего в десяти шагах. При взгляде на башню его горячее дыхание вырвалось в виде белого пара на ветру.

Саяма услышал, как мужчина заговорил.

— Значит, она и вправду была тут…

Он выдохнул, вдохнул, а затем упал на колени.

Его тело завалилось на землю, но мужчина по-прежнему неотрывно смотрел вверх.

— Бабель… Реликвия, знаменующая начало Концептуальной Войны!! — произнес он.

Его слова как будто врезали в сознание Саямы, выбив его прочь.

●

Саяма подпрыгнул.

—!

Он теперь наблюдал сцену, отличную от того сна: верхнюю койку двухъярусной кровати, одеяло, маленькую комнату, низкий потолок, лампу дневного света, торчащую вниз, и солнце, проступающее через окно за его спиной.

Здесь не было ветра. Оставался только пот, выступающий на его теле.

— Это…

Он, наконец, понял, что оказался в своей комнате.

— Что за жалкое пробуждение, — вздохнул Саяма, качая головой. Он осознал, что вновь обрел свое тело. Ощущение пота определенно принадлежало ему.

И его левая рука болела. Боль словно пульсировала в глубине тела.

Саяма слегка скривился и убедился окончательно, что не спит.

Он склонил голову вниз, и оттуда что-то свалилось.

— ?..

На его одеяле шевелилось нечто маленькое. Оно было серого цвета и лежало, распластав конечности.

Саяма приподнял его правой рукой и поднес к лицу. То оказался Баку. Он покорно сохранял неподвижность, пока парень держал его спину между пальцами. Едва Саяма заметил белый мех, вздымающийся на его животике, то вспомнил разговор прошлой ночью.

—Ты можешь показывать людям прошлое в виде снов.

В таком случае…

— Этот сон был чем-то…что действительно произошло?

Баку только склонил голову на бок. Осознав, что зверек, скорее всего, не понимает, о чем речь, Саяма горько улыбнулся самому факту разговора с животным. Однако…

… Та башня имеет какое-то отношение к иному Гиру?

— Он назвал ее Бабель.

Парень решил разузнать обо всем сегодня днем. Ооширо сказал, что будет ждать Саяму у Императорского Дворца. Правда он не знал, что случится там. Но пока…

— Сначала у меня есть дела в школьном совете вместе с Изумо и Казами, — пробормотал он.

Затем он задумался, знает ли Изумо про UCAT.

●

Синдзё сидела на фоне проносящегося мимо неё пейзажа.

Девушка находилась внутри поезда. Она носила оранжевую рубашку и белые штаны и сидела у края кресла с небольшой сумкой на коленях. Ооширо Казуо, одетый в коричневый костюм, сидел рядом с ней.

Они вдвоем ехали на специальном экспрессе от Оуме до Токио. Старик и девушка только что покинули Татикаву на западе столицы, но огромное количество пассажиров село на поезд там. Перед Синдзё образовалась шеренга людей.

Она заговорила, обняв сумку на коленях:

— Только подумать, Ооширо-сан, тут так много людей… Почему тут так много людей?

— Это вопрос эроса. Ха-ха-ха… Все потому, что японцы очень трудолюбивый народ.

—… трудолюбивый в чем?

Когда Синдзё нахмурилась, Ооширо горько улыбнулся. Его глаза прищурились под очками.

— К слову сказать, почему ты сегодня решила впервые отправиться в город? Мне казалось, принцесса UCAT слишком скованна, чтобы просить отправиться вместе для подготовки.

— Ну… — Синдзё слегка обхватила собственное тело, словно пытаясь спрятать грудь. Однако ее брови немного приподнялись. — Саяма-кун об этом не знает…так что ничего страшного. И остальные подойдут позже, так ведь? Я не могу не прийти одна.

— Ты никак не можешь выкинуть его из головы?

Синдзё замерла, когда ее спросили.

Поезд дернулся. Девушка дернулась вместе с ним, но Ооширо не отреагировал.

Они прибыли на Станцию Кокубундзи. Синдзё обнаружила себя прислонённой к Ооширо, пока поезд останавливался. Как только двери открылись, девушка слегка наклонила голову в сторону старика и выпрямилась. Она увидела, как в поезд садилось даже больше людей.

Как только толпа перед ней стала еще плотнее, Синдзё издала любопытный возглас. Она перевела дыхание, оглянулась и обнаружила, что Ооширо пристально на нее смотрит.

Он ожидал ответа. Осознав это, Синдзё опустила плечи и сжалась на краю сиденья.

— Да…так и есть, — тихо признала она. Подтвердив это, ей следовало объяснить причину. — После всего я поняла, что так и не поблагодарила его вчера. …И только когда он ушел, я разузнала, что одежду, часы и ручки оставил ему его дедушка.

— Он думает о своих родственниках, как о чужаках… Стоит ли так переживать?

Синдзё повернулась к Ооширо с шокированным видом.

То же самое сказал Саяма, разговаривая с ней прошлой ночью.

— Я н-никогда никому об этом не рассказывала. Не хотите же Вы сказать…

Синдзё провела рукой по спине и волосам.

Однако ничего не обнаружила.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал, откуда об этом знаю? — произнес Ооширо.

— Д-да.

— Понимаю. Как откровенно с твоей стороны… Но я никогда тебе не ск… ей, стой. А ну-ка отпусти это.

— Заткнитесь. Какую бы высокую должность Вы не занимали, это вмешательство в личную жизнь.

Затянув галстук Ооширо со всей силы, Синдзё выпустила его из рук.

— Прошлая ночь сильно на меня повлияла, — сказала она.

— Из-за того случая, когда ты взвешивала жизнь Микото-куна и жизнь врага и не могла выбрать между ними?

— Да. Говорить, что это просто мой первый раз на поле боя — не более чем оправдание. Если б не этот снайперский выстрел, кто знает, что бы случилось.

— Ты неправильно об этом судишь. Как раз потому, что этот снайперский выстрел произошёл, мы и не знаем, что бы случилось.

Синдзё бегло оглянулась, а затем снова поникла головой.

— Вы правы, — пробормотала она, когда Ооширо отвел от нее взгляд.

— Вот незадача, — произнес он, глядя вперед. — Твой товарищ сказал, что они выстрелили, потому что посчитали ситуацию опасной. Ты не можешь довериться своим товарищам?

— Я доверяю им. Но…я могла видеть испуг во вражеских глазах, когда он меня увидел. И я видела ранение левой руки Саямы-куна.

— Выходит, хоть ты и твой товарищ смотрели на одно и то же, каждый из вас видел что-то свое. …Когда ты успела перевести разговор на что-то, похожее на концепты? — прокомментировал Ооширо. Он положил руку на голову Синдзё и погладил ее. — В таком случае, как насчет того, чтобы делать то малое, что ты можешь сделать? Даруя цветы мертвым и подаяние живым, можно искупить свои грехи… или как там говорят.

— Тэс. Но я и сама планирую возложить цветы после вскрытия. То же и с отрядом наступления.

— Понятно. Остается подаяние живым. Ты же понимаешь, ты не тот человек, который удовлетворится простой благодарностью Микото-куну, не так ли?

— Да. …Но что мне тогда делать? Из-за ранения Саяма-кун практически не может пользоваться левой рукой.

— Тогда, ты можешь стать заменой его левой руке.

— Э? — Синдзё повернулась к Ооширо и отчаянно замахала руками. — Я-я не могу этого сделать. Мне так придётся все время быть рядом с ним.

— Я знаю хороший способ, как это провернуть. Может быть, малость хлопотно, но тебе, Синдзё Садаме-кун, не придется идти.

На лице девушки отразилось понимание, когда она осознала, что мужчина хотел сказать.

Ооширо убедительно кивнул в ответ и поднял большой палец правой руки вверх.

— Ну, множество людей прибудут сегодня: твои товарищи, он, и связь с прошлым. …Ты можешь определиться там.

Следом за его словами в поезде прозвучало объявление. Они приближались к Станции Митака.

От прибытия на станцию Токио на этом спецэкспрессе их отделяло всего семь остановок. По вагону разнесся звук тормозов и поезд покачнулся.

Однако Синдзё больше не качало вместе с ним.

●

Саяма съел завтрак в здании кафетерия и направился в Библиотеку Кинугасы. Он прошел вдоль аллеи, повернул у общего здания третьего года обучения и добрался до задней части корпуса второгодок.

Парень оделся в школьную форму, но левый рукав его рубашки остался расстёгнутым.

Рука по-прежнему была перевязана. Он снял бинты, когда принимал ванную утром, но все равно провел по ране большой белой бумагой, похожей на повязку. Рука болела, но на бумагу не просочилась ни одна капля крови. Он полагал, что на рану нанесли сильное кровоостанавливающее средство.

Шагая позади общеобразовательного корпуса 2-го года обучения, Саяма вдруг припомнил, что проходил здесь всего лишь день назад. парень посмотрел на отдаленную аварийную лестницу, где он разговаривал с Ооки.

…Всего за один день случилось множество странных вещей.

Когда Саяма вернулся в школу прошлой ночью, было уже за одиннадцать.

Он припоминал разговор с Тамией Кодзи, когда тот высадил его у главных ворот.

Тамия поклонился ему и сказал:

— Если возможно, посетите нас в ближайшее время. Мой отец, мать и сестра будут весьма рады.

— Мне казалось, я создавал слишком много шума ночь за ночью с этими послетестовыми вечеринками.

— Мой отец сказал, что Вы можете проводить вечеринки каждую ночь, если пожелаете. К тому же, хотя Вы и живете сейчас отдельно, но и у Вас и у Юме-сама по-прежнему есть комнаты в резиденции Тамия.

— Не говори так, — предупредил Саяма.

Клан Тамия контролировал всю темную сторону Акигавы, но они всегда защищали семью Саямы, потому что находились в большом долгу у его деда. Он не знал, что именно тот совершил, но они защищали и его деда, и его отца, и его самого. Он оставался с ними до средней школы.

Отношения походили скорее не на семейные, а на отношения между начальником и подчиненным.

Каждый член клана Тамия доверял Саяме так же, как его деду.

Это не доставляло неудобств. Однако…

— Смогу ли я когда-нибудь отплатить им? — пробормотал Саяма, двигаясь дальше.

Он посмотрел на часы на левой руке.

Стрелки черных часов, полученных в UCAT, показывали 8:32. Время встречи назначили ровно в девять, но он подозревал, что Изумо и Казами уже там. Эта парочка всегда была вместе.

— Они даже дошли до абсурда, поселившись в одной комнате общежития.

Саяма горько усмехнулся. Он не знал всех деталей, но слышал, что это вызвало большой переполох. Ничего удивительного, что действия наследника ИАИ окажутся у всех на слуху.

— Изумо на самом деле 20, так как он жил за рубежом, и родители Казами согласились. Благодаря этому, им удалось кое-как отделаться.

Он познакомился с ними во время выборов в школьный совет, но слышал сплетни о парочке и раньше.

Ты никогда не знаешь, что произойдет в таких отношениях, думал Саяма, углубляя свою горькую улыбку.

От шеренги деревьев позади школьного корпуса он услышал птичье чириканье. То был голос птенца, просящего еду. Прислушиваясь к нему, Саяма вошел в школьный корпус через черный ход.

Он продолжал двигаться в направлении Библиотеки Кинугасы, что находилась на восточном краю первого этажа. Пройдя сквозь тусклый центральный холл, он заметил две фигуры, которые приближались от центрального входа.

Одна из них - девушка, а вторая — кот.

Девушка с серыми волосами и фиолетовыми глазами была одета в клубный пиджак. Кот у ее ног был черным.

Саяма уже видел ее однажды.

… В марте у нас состоялась встреча между школьным советом и будущими лидерами разных клубов. Она была из клуба изобразительного искусства.

Ее звали Брюнхильд Шильд.

Ее одежда, прическа и отсутствующее выражение совпадали с теми, что он видел на той встрече.

Только глаза и двигались на этом невозмутимом лице.

Саяма осознал, что она смотрит на его левую руку.

Они прошли мимо друг друга. Едва она беззвучно отдалилась, Саяма одарил ее прощальным взглядом.

… Выглядит так, словно она оценивает серьёзность моего ранения.

Несмотря на то, что девушка видела его бинты и перевязь, она не проявила ни капли любопытства, удивления или страха. У нее был взгляд того, кто видел подобное множество раз. Сохранив ее взгляд в своей памяти, Саяма подошел ко входу в библиотеку.

●

Брюнхильд вошла в комнату изобразительного искусства и закрыла дверь изнутри.

Когда все наружные звуки исчезли, она вздохнула. Затем глянула на окно, чтобы удостовериться, что шторы так же закрыты.

Ее взгляд скользнул по черному коту у ног, и она щелкнула пальцами с голубым камушком, зажатым в правой руке.

Вслед прозвучавшему чистому звуку, Брюнхильд задала коту вопрос.

— Где ты пропадал в своей кошачьей форме вчера ночью?

— Отправился на небольшую встречу. Даже у народа из мирной фракции 1-го Гира есть немало животных, вроде меня. Я обменялся с ними кое-какими сведениями.

— Узнал что-нибудь?

Кот кивнул.

— Ооширо Казуо из Японского UCAT планирует посетить сегодня Императорский Дворец. Затем завтра мирная фракция проведет предварительные переговоры с Путем Левиафана. Похоже, они не уделяют этому особого внимания.

—…Этот Ооширо что, идиот? Если они будут так спешить, то фракция Королевского Дворца запаникует и начнет действовать. Мирная фракция уже достаточно их до этого отвергала.

— Да. Все говорили, что фракция Королевского Дворца вконец обезумела. …Я слышал, они очень плохо сплочены. Похоже, ястребы нацелились на Ооширо Казуо, но если это не удастся, голуби планируют сдаться.

— У них… нет Концептуального Ядра. Однако у Преподобного Хагена, нашего лидера, есть.

— Для них это будет непросто. Когда 1-й Гир подвергся разрушению, врата открылись в королевском дворце и в городе. Те, что у дворца, вели прямо к UCAT, и дворяне, обладающие технологией Концептуального Пространства, бежали через них и стали фракцией Королевского Дворца. Но они не обладали Концептуальным Ядром. Ядро 1-го Гира разделили на две части, но они не получили ни одной.

— Да. Король разделил его из соображений безопасности. Часть, содержащую концепт письма, использовали для боевого концептуального реактора механического дракона Преподобного Хагена, Фафнира Возрожденного. — Брюнхильд опустила взгляд. — Вторая часть, содержащая концепт конструкции мира, была похищена из концептуального помещения под королевским дворцом. Похищена тем человеком из Лоу-Гира, кто взял священный меч Грам, созданный доктором Регином. …Выглядело так, словно Доктор Регин соединился с Фафниром для защиты Концептуального Ядра. Он впитал Концептуальное Ядро в реактор.

— Я слышал об этом, — произнес черный кот. — Произошло сражение в том помещении под королевским дворцом, что ты упоминала, да? Король, принцесса, Фафнир и тот человек из Лоу-Гира находились там. К тому времени, как прочая дворцовая знать прибыла, все уже завершилось, и мир начал рушиться. Когда они увидели мертвого Фафнира и короля, а рядом раненную принцессу, то решили, что мужчина из Лоу-Гира сбежал, переместив Концептуальное Ядро из реактора Фафнира в священный меч Грам.

— Да. Согласно Фасольту и прочим, кто сейчас в мирной фракции, даже продолжая истекать кровью, Леди Гутрун сообщила им, что мир вскоре будет уничтожен. И Леди Гутрун даже успела воззвать из Королевского Дворца в город. Она сказала, что мы потерпели поражение и должны поспешить в Лоу-Гир через двое врат.

Брюнхильд вздохнула и провела рукой по волосам.

Она приблизилась к мольберту, стоящему в центре комнаты.

На нем находился пергамент с нарисованным лесом. Брюнхильд уставилась на пустую область в центре, где хижину и несколько людей еще оставалось дорисовать.

— Этот лес и все с ним кануло в небытие. Все благодаря тому человеку, пришедшему из Лоу-Гира, и священному мечу Граму, который он похитил. Похоже, он воспользовался концептом конструкции мира из меча, дабы разрушить 1-й Гир.

— Как?

— 1-й Гир это плоский мир. То был закрытый мир, где вселенная обладала формой купола, с четкими границами. …Согласно нашим расчетам, концепт конструкции мира вышел из под контроля, и 1-й Гир непрерывно сжимался, пока не сформировал единую точку и не исчез.

Лицо Брюнхильд сформировало выраутратило привычное безразличие. Ее глаза чуть приоткрылись, а на губах появилась легкая улыбка.

— Мы потеряли наш дом и множество жизней. А я утратила все, что было важно для меня. И все, что мы получили взамен — это поражение и путь иждивения. …И ныне Грам запечатан под штаб-квартирами ИАИ, куда нам путь заказан. Но по счастливой случайности, начинается Путь Левиафана. Мы можем попробовать договориться, чтобы вернуть Грам назад. — Она глянула вниз на кота и медленно произнесла. — Шестьдесят лет - большой срок, разве нет?

●

Библиотека Кинугасы тянулась вдоль на четыре классных комнаты.

Её ширина составляла две классных комнаты. Она занимала столько места, что буквально высовывалась из школьного корпуса.

Ее структура походила на внутреннюю оболочку корабля. Центральная часть понижалась ступенями, и каждый уровень содержал пространство с высокими книжными полками и стол для четверых. На самом нижнем уровне находилось широкое пространство не только со столом и стульями, но и с декоративными растениями.

За столом в нижней части библиотеки ныне расположились четыре человека.

Одним из них был Саяма с накинутым на плечи пиджаком от формы.

Рядом с ним сидела Казами в своей повседневной одежде, а слева от нее находился Изумо, носивший черный спортивный костюм.

Напротив него и слева от Саямы сидела Ооки, одетая в пижаму.

Саяма собирал документы на столе одной рукой.

— На этом все. Исходя из того, что случилось в прошлом году на приеме новых учеников, будет безопаснее разрешить деятельность в коридорах общежитий.

— Однако нам нужно очень четко определить, что двери в комнаты не относятся к «коридорам». Школьный совет прошлого года этого не объявлял, так что инженерный клуб пробивал дыры в дверях общежития, агитируя новых членов.

— Они пылко заявляли, что начнут швырять внутрь динамит, если ты не присоединишься, так ведь? Что случилось с теми, кто тогда присоединился?

— Со следующего дня они месяц строили дамбу в Гунме для новых членов тренировочного лагеря.

— И так они получили превосходный цивилизованный инженерный клуб к тому времени, когда вернулись, хм? Промывание мозгов - страшная вещь. В этом году нам следует пресечь подобное в зародыше.

— Да, — кивнула Казами, перед тем как повернутся к Изумо. В то же время Саяма повернул взгляд на Ооки.

Глаза Ооки закатились, и ее руки несильно сжались на коленях. Тело женщины слегка покачивалось вперед и назад в дремоте.

Тем временем, спина Изумо стояла прямо, его руки были твердо скрещены на груди, и он смотрел прямо перед собой…продолжая крепко спать.

— Причуды Изумо даровали ему некоторые полезные способности. Эта, должно быть, годится для длинных совещаний.

— Ну, обычно ты и я можем сами решить все вопросы как вице-президент и казначей. Начинаешь задумываться, зачем нам вообще нужен президент. …Но, меняя тему, что это у тебя на плече, Саяма?

Когда Казами туда глянула, Баку приподнял голову с места, где он спал на плече парня.

— Это животное? — спросила она, протягивая руку.

Баку уставился на нее, прежде чем…

— А, он отвернулся, — разочарованно произнесла она.

Увидев, как Баку снова опустил голову, Саяма повернулся к Казами.

Она опустилась немного в своем кресле и завела руки за голову.

— Не переживай об этом, Казами. Он, должно быть, до сих пор не привык к своему окружению.

— Я хочу его потрогать. Мои родители завели птичку, и потому мне не разрешали иметь кошку или собаку… Ах.

Рот Казами открылся, когда она глянула на Ооки рядом с Саямой.

Слева от Саямы, женщина покачнулась. Прежде чем кто-нибудь успел ее остановить, ее голова врезалась в стол.

Лоб Ооки достиг стола с глухим стуком, и ее голос прорезался.

— Ээ…

— Ой, Саяма. Кажись, она начнет реветь, потому сделай что-нибудь.

— Например?

— Позови ее сладеньким голоском, чтобы успокоить, или стукни еще сильнее, чтобы она потеряла сознание.

— Будет гораздо удивительней, если я смогу проделать обе вещи одновременно.

— Вааааааа!

— Надо же, она реально плачет.

Саяма решил попробовать ее разбудить, но осознал, что не может пользоваться левой рукой.

У него не оставалось выбора, кроме как развернуться к ней и похлопать ее по спине правой.

— Что случилось, Ооки-сенсей?

Продолжая лежать лицом на столе, женщина кашлянула и произнесла:

— В-внезапно… Совсем внезапно раздался стук. О-он напугал меня до чертиков.

— Последнее было необязательно. Вообще, где вы узнали эту фразу? Ну, неважно. Позвольте взглянуть на Ваше лицо.

— З-зачем? Тебе не терпится увидеть мой плач?

— Нет, шок от удара мог выбить передний зуб, или разбить Вам переносицу. Раз так, Вам срочно необходим превосходный пластический хирург. …Но не волнуйтесь. У моего знакомого клана якудзы как раз есть один на примете. Даже если ваш мизинец от… гвах.

Казами стукнула Саяму, после того как в какой-то момент переместилась к нему.

Он упал со стула и спросил:

— Что за отношение к раненому? Нам определенно попался жестокий казначей школьного совета.

— Заткнись. Ну же, сенсей. С Вашим лицом наверняка все нормально, так что гляньте вверх.

Саяма вздохнул и переместился от сцены успокоения. Он показал взглядом Казами, что она может занять его стул, и уставился прямо перед собой. Тем временем, Изумо нагло продолжал спать, потому не осталось никого, кто бы мог с ним поговорить.

Часы показывали ему 10:30 утра. Встречу в городе запланировали на час, так что выдвигаться еще слишком рано, тем более, если он сядет на поезд.

Не зная, чем себя занять, Саяма прохаживался по нижнему этажу рядом со столом. Он остановился у случайной книжной полки.

На ней выстроились тома в твердом переплете, по толщине сравнимые со словарями. Табличка на вершине книжной полки гласила «мифология». Серия из 11 книг с черными корешками содержала имя автора, написанное золотыми линиями - Кинугаса Тэнкё. Издателем был Департамент Письменности Изумо.

Прочитав эти два имени, он позвал:

— Казами.

— Чего? Я как раз подошла к самому интересному, так что давай покороче.

— Я про семью этого парня, спящего с открытыми глазами. Ты слышала что-нибудь от него про ИАИ?

— Про ИАИ? Нет. Он говорил, правда, что собирается начать учиться, когда попадет в университет.

— Ясно, — все, что Саяма выдал в ответ.

Однако он ощутил: здесь есть какое-то значение.

Прошлой ночью он побывал в организации внутри ИАИ, известной как UCAT. Там он узнал о десяти альтернативных мирах. Во время Второй Мировой шла война, известная как Концептуальная Война, и все эти миры были уничтожены.

Сегодня утром его посетил странный сон, связанный с башней под названием Бабель.

А теперь он обнаружил книги по мифологии в школе, спонсируемой ИАИ.

— Одиннадцать томов…

Десять альтернативных миров плюс наш составляли одиннадцать.

… Я, наверное, спешу с выводами?

Залившись тихим смехом от собственных мыслей, он услышал голос женщины.

—Тебя заинтересовали эти книжки?

Саяма обернулся и обнаружил Ооки, сидящую с покрасневшим лбом. Казами выдала одобряющий знак позади нее и кивнула, потому Саяма встретился с учительницей взглядом.

— А разве они особенные?

— Да, те книжки написаны основателем школы.

Это очевидно от одного взгляда на книги, но Саяма позволил Ооки продолжить.

Она смахнула слезы с глаз и вытерла рукав пижамы о стол. После чего коротко простонала.

— Я разузнала все о Кинугасе Тэнкё от директора, когда сюда прибыла, — сказала она. — Несмотря на то, что он основатель, он никогда, в общем-то, и не работал в школе. Он сотрудничал с компанией Изумо еще до войны и стал очень хорошо известен в военной области и мифологии. Тебе знакома Первая Высшая Школа?

Казами покачала головой, но Саяма ответил:

— Она стала Токийским Университетом.

— Похоже, он работал там профессором. В своем исследовании японской мифологии, он пересек Провинцию Изумо. Вот так он и обрел связи с компанией.

— Надо же, Вы многое об этом знаете. Впервые на моей памяти Вы похожи на настоящего учителя.

— Я могла ожидать такое от испорченного ученика, стоящего напротив, но ты, Казами?

Саяма проигнорировал Ооки и вытащил одну из книг Кинугасы. Он выбрал первый том.

Текст книги был написан горизонтально. Пока парень старался привыкнуть к тому, чтобы держать книгу правой рукой, он заметил, что обложка сильно износилась. Парень неуклюже открыл ее одной рукой. Она начиналась с мировой карты и описывала в деталях Скандинавские легенды, снабжая текст черно-белыми фотографиями и иллюстрациями. Информация об издательстве сообщала, что это - первый тираж, напечатанный в 1934-м.

… Она, должно быть, ценная.

Листая ее, он обнаружил обилие иллюстраций и фотографий, но…

— Тут нет изображения самого Кинугасы.

— Согласно словам Зигфрид-сана, он получил ранение во время Русско-Японской Войны. Судя по всему, он не любил после этого фотографироваться.

— Этот старик обо всем знает? Хотя сегодня его нет.

— Старик Зигфрид каждое утро подкармливает цыплят за общежитием и прочих птиц в округе. Он открыл нам сегодня библиотеку, перед тем как уйти. Если тебе что-то нужно узнать, почему бы не спросить у него? — предложила Казами.

Издав зевок, Изумо заговорил:

— ИАИ прислала его сюда, так что он, скорее всего, многое знает. Заведующий этим местом умер десять лет назад, потому он согласился хозяйствовать тут и выискивать любую информацию, что потребуется компании.— Изумо потянулся. — На какой мы сейчас теме, Казами? Что-то там про клуб стрельбы из лука, желающий попрактиковаться на живых целях, дабы набрать новых членов?

— Это было семь тем назад. Мы как раз обсуждали, как разбираться со спящими балбесами.

Как только Казами усмехнулась и подняла кулаки, Ооки от нее отодвинулась.

Женщина переместилась к Саяме, приглушённо шагая в комнатных тапочках.

Она остановилась рядом с ним в своей пижаме.

Ооки не обращала внимания на повторяющиеся звуки ударов по телу позади себя и взглянула на книгу в руках парня.

— Не часто ты проявляешь к чему-то интерес, Саяма-кун. Мне кажется, это хороший знак,— она разок зевнула и прикрыла рот рукой. — Ты нашел ответ на вчерашний вопрос?

— Какой именно?

— Появится ли то, за что ты возьмешься всерьёз… уваааа.

— Разве на такие вопросы обязательно зевать?

— Ой, прости, прости. Но если уж доходит до дела, я могу быть суровой. Мой девиз — будь серьёзной, но и беззаботной, чтобы не выкипеть до конца. Но можешь ли ты запомнить одну вещь?

— ?

Ооки пересчитала пальчиком книги, на которые смотрел Саяма. Затем провела им перед лицом Саямы и остановилась на десятом томе.

— Если ты найдешь что-то или кого-то, за что ты сможешь взяться всерьёз, убедись в том, что ты не разрушишь и не побоишься ни того, и ни другого. И…— она зевнула и протерла глаза, — Когда те, кто редко действуют всерьёз, наконец-то становятся серьёзными, они способны высвободить огромную силу. Задумываться над тем, что ты не можешь стать серьёзным, подразумевает то, что ты постоянно думаешь, как стать серьёзным. — Она перевела дыхание. — Так что ты сможешь. Я гарантирую это.

— Ооки-сенсей, я все понимаю… Но последний комментарий был необязателен.

— Уууууу, — застонала Ооки, когда Саяма глянул на часы. Почти одиннадцать.

… Если я сяду на поезд, что останавливается на каждой станции и подхвачу обед в городе, то смогу убить достаточно времени.

Саяма кивнул и решил удалиться.

Если он доберется до Императорского Дворца, то встретит Ооширо и, возможно, даже Синдзё.

Размышляя о UCAT и о ней, Саяма неожиданно вспомнил, что Ооки сейчас сказала.

… Стать серьёзным, хм?

Он решил, что пора выдвигаться.

Ооки глядела на него с удивленным видом. Казами лупила Изумо.

Саяма обратился к девушке.

— Казами, я, пожалуй, пойду. Ты не против?

— Умри, умри, умри!... Да, можешь идти. … Нет, не ты!

— Что из этого предназначалось мне?..

С горькой улыбкой Саяма заметил через окно между книжных полок, что на улице солнечно.

Он все еще слышал сильные удары и все еще видел жесткий взгляд на лице Ооки, но снаружи стоял изумительный весенний день.

Преследуя прошлое

После примерно часа тряски в поезде от Акигавы, Саяма прибыл на Станцию Токио.

Покинув перрон, он отправился прямиком к Императорскому Дворцу.

— Меня пригласили к… руинам Хонмару в Восточном Саду.

Одетый в серый костюм, Саяма вошел через центральные ворота, пересек отверстие в почти десятиметровой стене и направился к вершине холма.

Внутри раскинулась обширная территория. В тенях под стеной застоялся холодный воздух, и парень продолжал подыматься всё выше и выше по склону.

Добравшись до вершины асфальтированного откоса, он обнаружил травянистую площадку.

К северу от открытой местности высилось громадное основание главной башни Японского замка. Саму же местность площадью двести метров охватывали сосны и заросли. Ровно посередине газона проходила асфальтированная дорога без какой-либо ограды по краям.

Издалека доносился городской шум. Очень слабо, словно из сна. Шум шёл из-за деревьев, окружающих площадку.

И оказавшись здесь, Саяма обнаружил, что там нет других посетителей.

Парень остановил свою скорую поступь и перевел дыхание.

Как обычно, Баку спал в грудном кармане с левой стороны. Часы на левом запястье показывали десять минут второго. Он сумел не опоздать. Оставалось только их найти.

… Где же Синдзё-кун?

Оглядываясь по сторонам, изучая эту покинутую местность, Саяма, наконец, осознал.

Он должен был высматривать Ооширо, а не Синдзё.

Парень выдал горький смешок. Это слегка всколыхнуло легкие, и он ощутил в левой руке отдачу.

Вдруг ему послышалось шуршание травы.

Это ветер.

Он повеял с востока. Саяма повернулся в сторону, и ветер, дующий вверх от нижней части холма, покачивал листву деревьев и кустов на вершине рядом со смотровой площадкой.

Дуновение всколыхнуло деревья, и обстановка переменилась.

Перед скамейками, расположенными на бетонной площадке для отдыха у западной стены, в потоке воздуха эхом отдавались чьи-то шаги.

Выглядело так, будто фигура соревнуется с силой ветра.

Её длинные черные волосы с тонкими блестящими пучками локонов танцевали и извивались под порывами ветра.

Когда дуновение усилилось, оранжевая блузка под волосами и белые брюки, облегающие стройную фигуру, также несильно колыхались. Он увидел ее плечо, перевел взгляд на спину и другое плечо. Она медленно приподняла голову, и волосы расплелись во все стороны.

Парень увидел ее прищуренные черные глаза и губы с проблеском зубов между ними.

Взгляд Саямы встретился с этими улыбающимися глазами.

В тот же миг она остановилась. По-прежнему улыбаясь, ее рот приоткрылся.

— Саяма-кун.

Саяма также заговорил:

— Синдзё-кун.

Ветер издал последний порыв. Ее волосы покачнулись. Саяма наблюдал это черное, лоснящееся движение.

—…

Оно затанцевало в воздухе и опало вниз.

В следующий миг Синдзё убрала волосы с плеча назад. Ее черные локоны рассыпались от плеча вниз по спине.

Синдзё повернула взгляд к нему, и, когда она улыбнулась, ее голова слегка наклонилась в замешательстве.

— Добрый день, наверное. Что я должна говорить в таких случаях?

Саяма кивнул в ответ. Он взглянул за Синдзё и заметил, как Ооширо, сидящий на лавочке, поднял большой палец правой руки. Саяма его проигнорировал и заговорил с девушкой.

— Приятно снова тебя видеть, Синдзё-кун.

●

Они начали разговор на лавочке, которую Ооширо для этого занял.

Саяма расположился под дневным солнцем, справа от него сидела Синдзё, а слева — Ооширо.

Девушка сложила ноги вместе, а Саяма развалился глубоко на скамейке, положив руки на колени. С другой стороны, Ооширо сидел, закинув одну ногу на лавку, будто наполовину их скрестив.

Саяма заговорил первым, и начал с вопроса.

— Ты сказал, что объяснишь детали Концептуальной Войны и Пути Левиафана, но зачем позвал меня сюда?

— Тебе хватит, если я скажу, чтобы тебя убедить? У меня есть определенное влияние, потому я зарезервировал для нас это место.

— UCAT такое под силу?

— Как видишь. Было бы лучше провести беседу в самом Императорском Дворце, но меня не пускают туда после инцидента с фейерверками…

Саяма проигнорировал его комментарий и осмотрел местность. Вокруг и вправду не было других посетителей.

Оставалось лишь одно открытое кафе у северного края покинутой местности. Белый передвижной кухонный гарнитур окружало три стола с зонтиками того же цвета, содержащими логотип UCAT.

Никто не работал в кафе, но под одним из них сидело два посетителя.

— Я также попросил охрану покинуть территорию. Как-никак, важное дело.

На этих словах Ооширо вытащил из кармана черный кошелек для мелочи. Он швырнул его в руки Синдзё. Поймав, она озадачено посмотрела на него.

— Эмм… Что это?

Саяма кивнул и ответил:

— То, что большинство людей называет карманными деньгами.

— Надо же, я никогда раньше их не получала.

— Вот как. Значит, радуйся. Но будь осторожна. Одинокие старикашки вроде него думают, что они могут купить за деньги отношения.

—… Мне кажется, это отличается от тех карманных денег, о которых я слышала.

— Просто купи чего-нибудь попить, — прервал Ооширо. — Ты можешь потратить 300 йен.

— В таком случае, возьми мне ледяной чай, Синдзё-кун. Себе можешь заказать все, что хочешь.

— Эм, Микото-кун. Почему ты не сказал ничего о моем напитке?

— На вывеске кафе написано, что напитки стоят 150 йен.

— Чего? Когда это японские цены так подскочили?! Я шокирован!

— Старик, тебе лучше вернуться в горы Окутамы. Токио — опасное место.

— Вы просто отлично ладите… — произнесла Синдзё, горько улыбнувшись.

Она поставила вертикально кошелек себе на ладошку, взяла ровно 450 йен мелочью и вернула его Ооширо. Старик забрал его и произнес совершенно серьёзным тоном:

— Я бы хотел горячий суп из красной фасоли.

— Вряд ли у них такое есть, но я постараюсь…

Слушая, как отдаляется звук ее шагов по асфальту, Саяма вздохнул.

— Когда напитки прибудут, мы, наконец, перейдем к обсуждению Концептуальной Войны?

●

Брюнхильд провела кистью по большому полотну.

Подправив оттенок зеленого на палитре, она добавила листьев лесу, перерисовыванному множество раз. Черный кот свернулся у нее под ногами.

— Ты убиваешь на это столько времени. И если задуматься, на свой макияж ты не тратишь времени вообще.

— Ты желаешь, чтобы твой хваленый черный мех стал зеленым? — спросила она с легкой улыбкой на губах.

Кот глянул вверх и обнаружил, что брови Брюнхильд, равно как и уголки ее рта, немного приподнялись.

В ее дыхании узнавалась тихая песня. Ритм, что Брюнхильд подсознательно напевала, — Silent Night. Кот пошевелил ушами, прислушиваясь к песне.

— Рисование и вправду такое интересное занятие? — спросил он.

Песня остановилась, но кисть нет.

— Да. Ему обучила меня Леди Гутрун, поэтому я продолжаю этим заниматься. Как же я могу не получать от него удовольствия?

— Но ты всегда рисуешь лишь местность, которую я никогда не видел.

Кот опустил голову вниз, а Брюнхильд наконец-то остановилась. Она взглянула вниз на кота. Но тот только лениво зевнул с по-прежнему опущенной головой.

Одновременно с горькой улыбкой плечи Брюнхильд поникли. Она поместила палитру и кисть на стол сбоку.

— Тебе известно о том, каким был мир 1-го Гира?

Немного подумав, черный кот приподнял голову и покачал ей из стороны в сторону.

Брюнхильд кивнула и подняла его на руки. Она прижала его к груди и отступила.

Кот запаниковал и спросил:

— Разве ты не должна рисовать?

— А разве ты не должен отправляться скоро на свою работу? Ранее я видела, как ты наблюдеешь за целью, живущей внизу.

— Это тебе поручили следить за ним, так почему именно я всегда этим занимаюсь? Я родился тут. Я не существо из 1-го Гира.

— Не будь таким. Но если ты так думаешь, возможно, мне следует рассказать тебе о 1-м Гире прежде, чем ты уйдешь.

— Хм, — задумался кот, перед тем как кивнуть.

Брюнхильд тихо улыбнулась и произнесла:

— Хорошо, хорошо. Если подумать, я ничего не говорила об этом со времен церемонии. Ты, правда, мог уловить немного из того, что говорил тебе Преподобный Хаген.

— По большей части, это обрывочные сведения. Люди, знающие всю историю, как правило, упускают аспекты, что, по их мнению, общеизвестны.

— Правда. Извини.

Девушка приблизилась к доске в задней части класса.

Ту покрывала тусклая белизна. Брюнхильд упёрла в нее указательный палец и медленно начертила продолговатый эллипс. Она поместила у его вершины полукруг.

— Это 1-й Гир. Внизу расположена земля, а сверху — космос.

— Да уж, какой примитив… ой ой ой ой! Аа! Мммммаааммочкааааа!

— Ты с рождения бродячий кот, потому не помнишь свою маму.

— Н-не груби. Конечно же я ее помню.

— Ну так расскажи о ней. Если твоя информация верна, я смогу ее для тебя найти.

— Так, посмотрим… Мне кажется, она женского пола, и она старше меня… ай ай ай! Я сдаюсь, сдаюсь!

Брюнхильд вздохнула и щелкнула пальцем по эллипсу на доске.

— Слушай. Это 1-й Гир.

Перед тем, как черный кот успел что-то сказать, девушка провела ногтями по доске. Кот съежился и задрожал от пронзительного звука, так что она продолжила объяснение.

— По сути, это плоская земля, плавающая в небытии. Солнце передвигается по небу днем, скрывается и становится темным ночью, а затем возвращается на место. …У нас не было того, что в Лоу-Гире именуют Луной.

— Это как заказывать пиццу без приправ. Разве не скучно без всякой начинки, вроде Луны?

— Простота тоже красива, не думаешь? Ты не волнуешься о том, чего не было изначально. …Хотя это правда, что земля ограничена. Но даже так, людям и животным удавалось жить в гармонии друг с другом

— Вы жили в мире?

— Да. Концептуальная Война хоть и длилась долгое время, но король подготовил двое врат, сквозь которые враг мог спокойно пройти. … На войне сражались рыцари и механические драконы, но мы редко вторгались на чью-то территорию. Мы обладали гордостью. Мы доживем до часа разрушения, и затем сам мир будет нас судить.

— Час разрушения, хм? …Так этот мир зовет 1999-м, когда каждый из существующих Гиров столкнется между собой. Выживет мир с наибольшим количеством положительных концептов. Лично я не могу представить, как оборонительная тактика 1-го Гира позволила бы вам выжить.

— То было предметом нашей гордости. Мы сражались, чтобы себя защитить, и потому гордились тем, за что сражались. …Королю претила идея битвы с целью истребления. Особенно после того, как в Концептуальной Войне погибла королева.

— Поэтому король оставил принцессу с Преподобным Регином, чтобы она не напоминала ему о королеве?

— Да. Как раз после этого Леди Гутрун нашла меня в лесу. …И вслед за тем через временные врата проделал путь мужчина из Лоу-Гира.

Брюнхильд оглянулась. На обширном полотне одинокая область оставалась незакрашенной.

—…

Брюнхильд тихо зашагала к краю комнаты изобразительного искусства. Там разместился шкафчик.

Ярлык на нём сообщал, что он принадлежал главе клуба. Она положила руку на дверь и сказала:

— Лицезреть, как мир сжимается и рушится — ужасное зрелище. Мы наблюдали это до конца сквозь врата, зная, что мир зашел слишком далеко в отрицательном направлении, и ничего не исправить, даже верни мы священный меч Грам. Мы узрели, как все растворилось в пустоте.

—…

— Тебе известно, почему король подготовил только двое врат для атаки прочих Гиров и, несмотря на весь риск, создал механических драконов на основе технологии 5-го Гира? Потеряв королеву в Концептуальной Войне, он делал все возможное для обороны 1-го Гира. То был необходимый минимум для защиты и нападения. То была сама гордость 1-го Гира. Мы будем делать все, что в наших силах, дабы дожить до часа разрушения.

— Что же вы собирались делать тогда?

— Раз 1-му Гиру суждено исчезнуть, мы с гордостью сдадимся на милость победившему Гиру. …Даже если мы сдадимся, предполагалось, что тот Гир одобрит наш метод борьбы.

Она горько улыбнулась. И эта улыбка переросла в улыбку полноценную.

— 1-й Гир знал, что он слаб. …И этим в итоге воспользовались. Как только мы были уничтожены, стало очевидно, что весь наш путь — простое бегство от сражений. И в этом нет и капли гордости.

На этих словах Брюнхильд отомкнула дверь шкафчика.

Со скрипом шарнира дверь отворилась сама. И внутри высокого, узкого шкафчика находилось…

— Концептуальное оружие 1-го Гира, Реквием Зензе*.

То была громадная коса с изогнутым лезвием. Поддерживающая рукоять крепилась перпендикулярно к длинному держателю так, чтобы она годилась для использования в поле. Лезвие – истинная сущность косы – загибалось вниз в обе стороны от декоративного крепления сверху, но передняя его часть тянулась на метр в длину.

И способность косы выходила за пределы ее формы.

Вокруг открытого шкафчика начали собираться мелкие огоньки. Они сияли бело-голубым, напоминая светлячков. Те огоньки стягивали свет за собой, скапливаясь вокруг шкафчика и постепенно разрастались.

Брюнхильд уставилась на лезвие, на котором были выгравированы некие письмена.

— Эта коса хранит души тех, кого слышит. Она — сама Преисподняя. Будучи ее администратором, ей владел Преподобный Хаген, но…

Черный кот приблизил лапу к одному из огоньков. Он попытался к нему притронуться, но лапа прошла прямо сквозь него. Брюнхильд слабо засмеялась.

— Бесполезно. Лишь около десяти лет назад столько света стало заметно здесь, в Лоу-Гире. До этого ничего не было видно без подготовки Концептуального Пространства. …Этот Гир медленно получает урон от отрицательных концептов и Концептуальные Ядра каждого Гира реагируют.

— Души Леди Гутрун и остальных внутри этого клинка?

— Скорее всего. Но там внутри так много душ, что ты никогда не сможешь их увидеть. Разве только нечто заставит их отделиться от всех остальных.

Брюнхильд щелкнула пальцами правой руки.

Шкафчик медленно затворился, и окружающий его свет исчез.

Затем Брюнхильд опустила черного кота на пол.

— Теперь пришло время твоей работы. …Тебе известно, куда твоя цель наблюдения направляется, не так ли? Воспользуйся способностями, дарованными тебе как фамильяру, и следуй за ним в Концептуальное Пространство или куда еще он может пойти.

●

Синдзё вскоре вернулась с тремя стаканчиками в руках.

Она обернулась на кафе позади себя с немного удивленным лицом.

— Это действительно UCAT-кафе. У них у всех такие скучающие лица.

— Почему бы тебе не сказать, что они тяжело работают, чтобы это выглядело более убедительно? — сокрушенного произнес Ооширо.

Рядом с ним Саяма выбрал стаканчик с соломинкой. Аромат, исходящий от него, дал понять — простой черный чай. Себе же Синдзё, похоже, выбрала апельсиновый сок.

— Ооширо-сан, у них не было супа из красной фасоли… потому, я взяла вам 100% сок.

— Ясно. Это здоровый выбор. Благодарю.

Ооширо поднял большой палец и звучно потянул содержимое сквозь соломинку.

Едва он начал пить, Синдзё добавила:

— Это сок из соленого говяжьего языка.

Ооширо смачно закашлялся, но Саяма проигнорировал его и улыбнулся девушке.

— Весьма увлекательный выбор. И технически, это даже не сок.

— Но это UCAT-кафе. Они сказали, что в нем есть кусочки говяжьего языка, чтобы добавить утонченности вкусу. О, и мне его предложил сидящий вон там.

Саяма осмотрелся. Под зонтиком сидели два человека, чьи очертания было сложно разобрать в тени. Один из них поднял руку.

Упав на колени на землю перед лавочкой, Ооширо пролепетал:

— Значит, это его работа.

— Ты его знаешь?

— Я уверен, тебя позже ему представят. Что более важно, нам пора перейти к тому, почему я выбрал сегодня это место.

Ооширо сел назад на лавочку и глянул на грудь Саямы. Баку высунул голову из его грудного кармана.

Старик потянулся рукой, и Баку спокойно позволил ему погладить себя по голове.

— Он показывал тебе прошлое?

— Он показал мне странный сон.

—Э? О чем?

— Ну… Запыхавшийся однорукий старик приближался ко мне на травянистой равнине, окруженной лесом. Когда я обернулся, то увидел гигантскую башню.

— Если посмотреть на это, как на сон, однорукий старик олицетворяет твою истинную суть, а гигантская башня олицетворяет степень твоего разврата. Что думаешь?

— Я настолько распущен, что и сам не в состоянии узреть вершину, когда гляжу вверх? … Весьма впечатляюще.

— Нет, я не это хотел сказать… В твоем описании сна не хватает информации, не так ли?

— Действительно. Вся одежда, которую носил человек, выглядела старой. Я бы предположил, что она принадлежит к довоенному периоду. И человек называл башню Бабель. Что это было?

На губах Ооширо появилась улыбка и он поднял большой палец.

— Превосходно. Похоже, Баку уже тебя принял. Он покажет своему хозяину любую правду, которую тот подсознательно желает увидеть. Если ты сообщишь ему твои нынешние намерения словами, он может показать тебе прошлое различных Гиров. Однако ты не сможешь ничего увидеть, если не пожелаешь. Запомни это. — Ооширо встал и засунул руки в карманы своего костюма. — Все решилось здесь перед Второй Мировой Войной. В начале эпохи Сева ученый обнаружил Бабель и начал действовать.

— … Кто это был?

— Человек, что работал профессором в Первой Высшей Школе — что ныне известна как Токийский Университет — и советником по технологиям Изумо Стали, предшественника ИАИ. Затем он основал школу, где ты учишься, и сформулировал первоначальное предложение для Департамента Национальной Безопасности Изумо. Его имя — Кинугаса Тэнкё, — произнес Ооширо. — Во время путешествия через регион Кинки он открыл некие руины. Тот самый Бабель. Следом за событиями твоего сна, он вошел в башню. Он описывал Бабель как необыкновенные руины. Поначалу ему никто не верил. Как-никак, он — единственный, кто мог туда войти.

— Мне в это сложно поверить, но в тех руинах что, существовал какой-то защитный механизм?

— Да. По какой-то причине только он, первооткрыватель, мог миновать этот механизм. В то время люди обвиняли его в фальсификации с целью монополизировать знание, хранившееся внутри. Но он не просил никакой компенсации от Изумо и раскрыл всё, что там узнал, потому те подозрения со временем развеялись. Изумо быстро расширилась в авиационную и электронную отрасль и завоевала положение специального исследовательского института вооруженных сил. И в итоге — он постучал носком по асфальту, — там было высказано некоторое предложение. Шел как раз 1933-й. В то время как Япония наращивала военную мощь, самого могущественного человека страны волновало лишь одно: действительно ли страна поддерживает его позицию?

— …

— Итак, этот могущественный человек открылся солдату, который в прошлом работал как его камергер. Он желал сделать все возможное, дабы защитить свою страну от остального мира, и поэтому хотел узнать, сможет ли его страна сделать всё возможное со своей позиции, как земля богов.

Ооширо опустил взгляд.

Саяма ощутил, как их глаза встретились.

И затем он ощутил слабое движение в левом грудном кармане.

То был Баку.

Зверек высунулся из его кармана.

И затем Саяма увидел прошлое.

●

Саяма существовал в форме чистого восприятия. Он оказался на том же открытом пространстве.

Однако выглядело оно иначе. Деревья вокруг укоротились, а дорогу покрывал асфальт, а не грунт.

Наибольшим отличием оказалось отсутствие городского шума вдалеке.

Это прошлое, - осознал Саяма.

На месте, где до этого стояло кафе, находился стол.

Там под большим белым зонтиком сидели двое.

Саяма двинулся к ним.

Первым оказался джентльменом средних лет, одетым в белую рубашку и коричневые брюки.

Вторым был престарелый солдат в белой военной форме.

Он-то и развернул на столе две половинки карты.

Они образовали карту мира, в центре которой находилась Япония.

Солдат открыл рот, начав беседу. Саяма услышал два разных голоса. Помимо самих слов, произносимых в прошлом, он слышал значение этих слов на собственном языке.

— В Институте Авиации Изумо работает старый профессор, которого называют Профессор Тэнкё. Он разработал странную теорию, известную как Теория взаимодействия Мира и Божественных Штатов. Согласно ей, расположение лей-линий* даёт Японии внешний вид, идентичный всему миру.

— О? — кивнул джентльмен средних лет и поправил очки на переносице. — Что конкретно этот человек предлагает?

— Очертания Японии позволяют Божественным Штатам соответствовать мировым континентам. Все они обладают лей-линиями, и все лей-линии, по случайному совпадению, проходят через Японию. По крайней мере, согласно теории. — Престарелый солдат вытащил авторучку из грудного кармана и придержал карту рукой. — Теперь я отмечу места, где эти лей-линии соединяются.

Джентльмен среднего возраста кивнул, и солдат поднес авторучку к Японии.

Он нарисовал чернильное кольцо от регионов Тохоку до Тюбу в Хонсю. Следом обвёл Восточную Азию. Верхняя часть кольца покрывала Советский Союз и Китай, тогда как нижняя доходила до Бирмы. Под конец, он соединил получившиеся кольца линией.

— Тохоку и Тюбу соответствует Восточной Азии. Берег, берущий начало на северо-востоке — берег Советского Союза, Залив Токио — это Желтое Море, Полуостров Идзу — это Таиланд, Сизуока — Индия, Залив Исе — это Персидский Залив, и Полуостров Кии — это Арабский Полуостров.

— Какая часть Японии соответствует Японии как части мира?

— Япония и Филиппины — это Острова Идзу. Если смотреть на эту мировую карту, прославленная Японией гора Фудзи идеально совпадает с локацией Эвереста над Индией.

Солдат нарисовал кольцо вокруг региона Кинки до региона Тюгоку в Хонсю, начертал кольцо вокруг Европы и соединил их линией.

— Озеро Бива —Каспийское Море, и почти закрытый Осакский залив —Черное Море. Полуостров Кодзима — это Греция, а область вокруг Куре — Апеннинский полуостров. Цусима — это Великобритания, Полуостров Симанэ — Норвегия, а Садо — Арктические Острова.

Солдат на мгновение замолчал.

Однако джентльмен ничего не ответил. Он оставался молчаливым.

Через несколько секунд рука солдата снова пришла в движение. Он нарисовал круги над Кюсю и Африкой перед тем, как соединить их чертой.

— За исключением Мадагаскара, соответствующего области возле Танегасимы, Вы можете заметить сходства в очертаниях.

— Это означает, что Сикоку соответствует Австралии?

— Именно.

Солдат начертил кольца вокруг Сикоку и Австралии, после чего их соединил. Затем он нарисовал кольца вокруг Хоккайдо и Америк, соединяя их.

— Полуостров Осима в Хоккайдо — это Аляска. Центральная часть — это Северная Америка. Немуро и четыре северных острова можно рассматривать как Южную Америку. Антарктида покрыта льдом и большая часть её земли под океанской поверхностью, поэтому часть японской географии, что скрывается на дне, со стороны Тихого Океана, соответствует ей.

— Ясно. Это и есть Теория Взаимодействия Мира и Божественных Штатов? Что же хорошего в этой абсурдной идее?

— Согласно Профессору Тэнкё, целое воздействует на части, и части воздействуют на целое. Если Япония обладает очертаниями мира в результате мировых лей-линий, проходящих сквозь нее, он предлагает, что мы можем влиять на мир отсюда.

— Каким образом?

— Все сущее создано из волн, как, например, звук, и лей-линии из фен-шуй являются колебаниями — или волнами — самой земли. В таком случае, если мы сможем усилить амплитуду этих колебаний, то сумеем стимулировать земные лей-линии, когда они проходят сквозь Японию. Это позволит Японии накопить земную энергию из прочих частей мира для защиты страны.

Когда солдат дошел до этого, джентльмен средних лет кивнул, будто призывая его продолжать.

Солдат поклонился и сказал:

— Институт Авиации Изумо создаст Департамент Национальной Безопасности, и разместит по всей Японии объекты для стимуляции лей-линий. Институт Авиации Изумо владеет достаточными средствами, чтобы запустить эти объекты в любое время. Они говорят, что могут поймать поток лей-линий по всему миру, используя поток лей-линий здесь, и способны увеличить земную энергию Японии.

— Иными словами, они могут читать наперед то, что случится в мире, одновременно усиливая Японию. Возможно, усиливая до такой степени, что её можно будет восстановить, даже если её поглотит океан.

От последнего комментария джентльмена у солдата сперло дыхание. Но затем, он кивнул.

Этот слабый знак понимания привел джентльмена к следующему вопросу.

— Что они говорят?

— Если коротко, они желают неприкосновенности всему Департаменту Национальной Безопасности.

— В таком случае, нужно показать результаты.

— Я попрошу их прочесть что-нибудь из мирового потока в пределах следующей недели. …Мир в данный момент находится в потрясении. Если их предсказание будет точным, Вы им доверитесь.

— Если оно будет точным, я одобрю создание Департамента Национальной Безопасности Института Авиации Изумо.

— Понимаю. Это будет беспрецедентным, но они просят, чтобы к ним относились как к храму, принадлежащему Департаменту Императорского Двора. Таким образом, изменения в лей-линиях могут выполняться в виде ритуалов Синто. Они будут представлять доклад раз в месяц в форме гадания.

Солдат сложил карту на столе.

С шорохом бумаги, прошлое так же сложилось пополам.

Сознание Саямы медленно уходило в сторону реальности, и он проснулся.

●

— Оу…

Затем он обнаружил себя сидящим на лавочке. Похоже, Синдзё видела то же самое, находясь от него справа. Ее лицо побледнело, и она глядела вперед остекленевшими глазами.

— Ах…

Плечи Синдзё дрогнули, и она повернулась к Саяме. Он успокаивающе кивнул.

Слева от него Ооширо с улыбкой прищурился, однако проговорил отрешенным голосом.

— Похоже на то, что цивилизация, построившая Бабель, обладала полнейшим пониманием концептуальной теории. Профессор Кинугаса использовал знание, приобретенное там, дабы провести опыты над воздействием пространства путем колебательных волн. Для своих опытов он выбрал лей-линии. Весь разговор о защите страны был по большей части отговоркой, выдуманной для того важного человека. В итоге, так и осталось загадкой, действительно ли они читали лей-линии или всего лишь делали обоснованные предположения, но Институт Авиации Изумо корректно предсказал захват политической власти нацистами в Германии и выход Японии из Лиги Наций. После чего был основан Департамент Национальной Безопасности.

— Тогда, было ли это?..

Перед тем как Саяма успел договорить, его прервал другой голос, раздавшийся перед ним.

— Это послужило началом.

—?!

Парень инстинктивно послал резкий взгляд вперед, и обнаружил двух людей, стоящих там.

Он их узнал.

Седоволосый мужчина и девушка в костюме горничной из вчерашнего поезда в Окутаму.

Единственным отличием от вчерашнего оказалось то, что мужчина в черном костюме опирался на трость в правой руке. Так же, как и в поезде, его губы озаряла ухмылка.

— Звучит так, будто они совсем не задумывались над этим, не так ли? Это правда, что мир и Япония соединены лей-линиями. Но они не понимали, как это называется. В то время о Концептуальной Войне никто и не подозревал. Если бы только они были чуточку умнее.

— Что за грубиян, — Буркнул Саяма, поднявшись. — Кто Вы такой? Ношение черного и отсутствие приветствия при встрече демонстрирует полное отсутствие вкуса и манер.

Парень почувствовал в правой руке тяжесть. Он обернулся и обнаружил, что Синдзё сжимает его рукав.

Кончики ее бровей опустились, и она качнула головой.

— Это надзиратель Отряда Левиафана. Его зовут Ооширо Итару-сан, сын этого Ооширо-сана.

— Чего? Серьёзно, этот мужик с ужасным вкусом?

Саяма глянул в направлении отца, который носил коричневый костюм и держал в руках сок из соленого говяжьего языка. Когда их взгляды встретились, старик поднял большой палец правой руки. Саяма не обратил на это внимания и повернулся к Итару, одетому в черный костюм.

— Я полагаю, ничего не поделать, когда дурной вкус передается по наследству…

— Саяма-кун, это тут ни при чём, — сказала Синдзё, слегка постучав его по плечу.

— Я прошу прощения, — заговорила горничная, стоящая рядом с Итару. Она переместилась между Итару и Саямой перед тем, как осмотреть местность. — Возможно это вызовет у вас беспокойство, но уже некоторое время я детектирую какие-то странные дочерние струнные колебания. Не зарегистрированные мною. … Они исходят из того направления.

Она указала на северо-запад, что справа от Саямы.

В той стороне расположилась открытая травянистая местность. Все, кроме них, предположительно покинули эту область.

Однако в какой-то момент там возникли некие силуэты.

Приближалась группа из темно-зеленых фигур.

Цвет исходил от плащей, что все они носили.

Их оказалось одиннадцать. И сложно было назвать их просто «группой людей». Саяма заметил некоторые силуэты, что слабо походили на людские.

… Товарищи того вчерашнего оборотня?

Горничная сосредоточила взгляд на них, но задала вопрос группе из UCAT.

— У вас нет концептуального оружия или другого вооружения, верно?

Ооширо Казуо кивнул.

— Брать подобные вещи — твоя работа.

— Тэс. Враг считывает наше дочернее струнное колебание и колебание окружающего пространства… Они закончили. Наше подкрепление, ожидающее внизу, торопится сюда. Они прибудут ориентировочно через пять минут. Это может вызвать у вас беспокойство, но прошу выстоять против любых атак, что враг может послать в вашем направлении.

— Целых пять минут?

— Нет, всего три. …После этого, я воспользуюсь тем оружием, которое заготовила.

— Ты весьма смелая горничная. Как тебя зовут?

— Мое имя Sf.

Sf безэмоционально поклонилась, и Саяма кивнул.

— Твое имя и твой хозяин, быть может, и отдают дурным вкусом, но твой выбор действий совсем другая история. Мне нужно внести некоторые изменения в свое суждение о тебе.

— Премного Вам благодарна. …Приближается Концептуальное Пространство. Это стандартный тип, использующий систему письма, — произнесла она тихо.

Все повернулись к группе врага.

Женщина, стоящая во главе темно-зеленого отряда, держала в каждой руке металлические объекты в форме трубки длинною около тридцати сантиметров.

— Коллекция Концептуальных Текстов, используемых 1-м Гиром, — сказал Итару, не стирая легкую ухмылку с лица.

Женщина отпустила металлические трубки. Они пролетели и упали на травянистую землю.

Едва они приземлились, трубки развернулись, подобно цветкам поутру.

То, что возникло изнутри, оказалось…

… Металлические пластины?

Там находились мелкие пучки металлических пластин, напоминающие тандзаку*.

Поверхность металла покрывали некие письмена, и пластины расплескались по воздуху, когда трубки зацвели. Их было свыше нескольких сотен, и они закружились в воздухе, словно снег.

Металлические пластины, выпущенные двумя трубками, смыкались друг с другом, сияли, гремели и растворялись в небытие.

Следом послышался пронзительный звук.

Он гремел, как игра на металлофоне, или удары часового колокола. За серией коротких металлических лязгов прозвучал глубокий и чистый звон.

Саяма осознал, что звук проносится мимо них.

В то же время он услышал голос. Тот сообщал об изменениях мира. Парень уже слышал его прошлой ночью, когда вошел в лес и в подземный коридор в UCAT. Саяма распознал этот голос.

Он принадлежал ему самому.

Парень не сказал ни слова, но все равно услышал голос, схожий с собственным.

Саяма говорил. Мир работал сквозь него, сообщая ему об изменениях.

Он полагал, что остальные, в какой-то мере, должны быть связаны с миром через себя. Он прислушался и действительно мог расслышать, как мир говорит: «Я изменяюсь».

Несколько голосов, что он не мог толком разобрать, повторили сами себя, дабы сконструировать основу этого пространства.

И затем на него обрушилось объявление с различимым смыслом. Абсурдная теория, созданная соединением множества концептов в один. Это Концептуальный Текст, применяемый к этому Концептуальному Пространству.

— На этой планете юг — это низ.

— Письмена наделены силой.

Два голоса. Комбинация нескольких Концептуальных Текстов.

В ответ часы на левом запястье Саямы завибрировали. Он глянул вниз и увидел как слова, которые он слышал, прокрутились по черному циферблату часов красным текстом. И после того как он прочел эти слова…

Мир буквально перевернулся набок.

1. *От немецкого Reqiuem Sense — Коса Реквиема.

2. *Ли́нии лей, чаще лей-ли́нии (англ. ley lines), также мировые линии (фр. lignes du monde) — на сегодняшний день остающееся вненаучным понятие, называющее линии, по которым расположены многие места, представляющие географический и исторический интерес, такие как древние памятники, мегалиты, курганы, священные места, природные хребты, вершины, водные переправы и другие заметные ориентиры. Из лей-линий складываются геометрические формы разных масштабов, которые все вместе образуют единую сеть — предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара. Подробнее читайте на  Википедии

3. *Тандзаку (яп. 短冊) — небольшие кусочки тонкой цветной бумаги с написаными на них желаниями, иногда в стихотворной форме. Подробнее на Википедии

Обстоятельства правосудия

Саяма мог определить, что мир наклонился налево, то есть, к югу. Судя по голосу, который он слышал, в созданном Концептуальном Пространстве все упадет на юг.

Парень понял свое собственное положение и положение всех вокруг него за секунду.

Впереди него, на западе, единственной опорой служили камни, окружающие травянистую местность. Позади него находилась стена зоны отдыха, покрытый деревьями холм и смотровая платформа за ней. Слева от него к югу не оказалось ничего, кроме тротуара и деревьев сада.

Единственной прочной опорой оставались деревья позади.

Парень тут же подхватил Синдзё.

— Саяма-кун?!

У него не было времени на объяснения. Саяма двинулся налево и прыгнул к деревьям на юге.

Его тело тут же упало.

Земля уже стала стеной. Саяма приземлился на один из стволов деревьев и рванулся вперед к холму слева в сторону смотровой площадки.

Скорее, — думал он.

Причина его мысли пришла следом. Синдзё в его руках глянула вверх на остальную местность.

— Ах…

Над их головами раздался звук разбитого стекла. Стойки и столы зоны отдыха съехали вниз по наклонной плоскости и врезались в ворота.

Когда земля обернулась стеной, всё, что прочно не крепилось к ней, стало падать.

И они понеслись. Столы, что прошибли двери зоны отдыха, и лавочки на травянистой местности — всё рухнуло вниз.

Но этим не закончилось. Основание замковой башни на севере составляла громадная каменная стена. Она раскрошилась и образовала цунами из гигантских камней.

Приближающееся нагромождение падающих объектов вызывало оглушительные раскаты, подобные бушующим в море волнам.

Саяма бежал. Едва лишь добравшись до восточного склона, он прыгнул. Парень нацелился на деревья, растущие там. Это предоставит место, чтобы стать. Перила на подъеме к смотровой площадке создадут особенно надежную опору.

Он подскочил.

Парень безмолвно попросил прощения, и швырнул Синдзё вперед на деревья.

Увидев, что девушка приземлилась задней частью на один из стволов, Саяма поместил ногу на землю, которая стала стеной. Он легонько оттолкнулся от нее и удержал равновесие. Парень рванулся над головой Синдзё, приземлился на ствол соснового дерева и быстро обернулся.

В тот же миг на деревья пониже него прыгнули трое оставшихся.

Итару пронесла до ближайшего дерева на руках Sf.

Ооширо Казуо запыхался и неожиданно обнаружил, что до сих пор сжимает в руках свой напиток. Вслед за этим цунами из рухнувшей северной стены достигло зоны отдыха. Оно уже добралось до травянистой местности.

— !..

Когда громоподобный рев приблизился, Синдзё заметно сжалась, ухватившись за дерево.

Всё произошло за секунду.

После того как грохот и облако пыли пронеслось мимо, всё, что находилось вокруг них до этого, исчезло. Лавочку, на которой они сидели, деревья позади нее и даже саму зону отдыха снесло подчистую, не оставив и следа.

Грохот продолжался на юге, у них под ногами. Столкнувшись с деревьями внизу, часть нагромождения проносилась мимо, а часть — останавливалась.

Это опасное положение, — подумал Саяма.

Но тут же отринул свою мысль. Они избежали предварительного удара своего врага. Всё оказалось не так опасно, как могло бы быть. Они способны с этим совладать.

Парень кивнул. И тут же перед ним появилась темная фигура.

Это Sf. Она стояла на стволе дерева и созерцала открытую местность, где счистило большую часть травы.

— Враг приближается.

Саяма осмотрелся и обнаружил людей, одетых в темно-зеленые плащи, стоящих перпендикулярно земле и движущихся к ним.

— Sf-кун, почему враг стоит и ходит по земле?

— У них есть философские камни. Это каталитические кристаллизации струнного колебания концептов. Любой, кто носит камень, может добавлять концепты без модуляции своего исходного струнного колебания. Помимо того их используют как топливо для концептуального оружия. Скорее всего, враг носит философские камни, созданные из неполноценной репродукции некоего концепта.

Как только она закончила говорить, соседний ствол соснового дерева неожиданно лопнул.

Саяма осмотрелся, полагая, что это пуля, и заметил несколько врагов, стоящих смирно в центре открытой местности и направивших в их сторону объекты, напоминающие посохи.

Затем парень услышал голос. Тот принадлежал человеку, похожего на лидера группы. Он носил темно-зеленую броню под таким же темно-зеленым плащом и оттого походил на рыцаря.

— Вы намереваетесь показаться?! — крикнул он.

Однако Саяма услышал другой крик, дублирующий первый. Звучащий на языке, похожим по произношению на немецкий. Саяма понял — это язык, на котором мужчина говорил на самом деле. Подобный эффект вызывал некий концепт взаимного понимания.

— Какая удобная сила.

— До тех пор, пока ей правильно пользуются, — согласилась Sf.

Затем снизу прокричал Ооширо Итару.

— Эй, Sf.

На три метра вниз от ствола, на котором сидела Синдзё, расположился Ооширо Казуо. Его сын в черном костюме разлегся рядом на перилах, ведущих на площадку обзора. Он скрестил ноги и заложил руки за голову.

— Поживее там. Я собираюсь отсчитывать три минуты.

— Тэс. В таком случае, Саяма-сама, возьмите это.

Sf вытащила из кармана металлический объект. Пистолет.

— Выглядит как самый обычный пистолет.

— Он снабжен пулями против 1-го Гира. Они наделены силой письма, что предоставляет их исходный концепт. Объекты, определенные в письменной форме, обладают усиленным существованием и получают дополнительную силу. Как было отмечено ранее…

Sf достала из кармана платок и авторучку, после чего написала на платке слово. А именно: «огонь».

И затем…

— Он… загорелся?

Площадь с письменами сначала побурела, затем почернела и в итоге полностью выгорела.

— Чем выразительнее написанные слова, тем больше силы будет заключено в объекте. Любое явление, возможное под концептом этого мира, можно воплотить в реальность. Однако неуязвимость, бессмертие и воскрешение невозможно ни в одном Гире. …При сражении под их концептами ваше оружие не будет обладать должной силой до тех пор, пока на нем не будут выгравированы письмена.

— Что написано на этих пулях?

— На каждой выгравировано «пуля, еще один выстрел». Если попасть один раз, Ваш следующий выстрел автоматически достигнет цели. Постарайтесь эффективно воспользоваться этим. Мне следует вернуть мое снаряжение. Я оставила его в кафе. К нему приложены Струнные Часы, поэтому оно должно перенестись в Концептуальное Пространство.

— А оно не упало ранее вместе с камнями?

— Нет, я не наблюдала его среди падающих обломков. Мне верится, оно было сметено среди оставшихся садовых деревьев на северном склоне. …Мне удастся вернуть его за три минуты.

— Выходит, ты хочешь, чтобы до этого момента я отвлекал внимание врага?

— Тэс. В данный момент, Саяма-сама, Вы не являетесь моим основным приоритетом. Я должна попросить Вас выполнить эту работу. Кстати говоря, порядок приоритетов выстраивается таким образом: Итару-сама, Синдзё-сама, Саяма-сама и на самом отдаленном последнем месте, Казуо-сама.

— Постой. Почему отношение ко мне так отличается? — спросил Ооширо.

— Семья идет последней, проклятый старик. Пошевеливайся, Sf. Если я умру, то из-за тебя, — буркнул Итару.

— Тэс. Если таково Ваше желание, то я исполню его позже.

Sf переместилась за спину Саяме и двинулась вверх. Она хваталась за стволы деревьев, растущие из земли, подтягивала себя выше и переворачивала тело на них для балансировки. Покрытый деревьями склон первоначально рос с низкого холма, и оттого напоминал навес, если смотреть на него снизу. Sf решила оставаться в тени холма, чтобы скрыть от врагов свое восхождение.

Саяму переполнял интерес, как Sf удавалось так быстро передвигаться, но он вдруг почувствовал в руке вес пистолета. Парень пожал плечами и глянул вниз, обнаружив краснеющую Синдзё, следившую снизу за перемещениями Sf.

— В чем дело? Почему ты покраснела?

— Э? Ну, как бы, она стояла на дереве прямо надо мной, помнишь? И, ну, о-она на удивление взрослая?

— Что ты подразумеваешь под «взлослая»?

Саяма горько усмехнулся, глядя вниз. У Синдзё не было оружия, Ооширо Итару не проявлял и малейшего желания сражаться, а Ооширо Казуо был слишком стар, чтобы рассчитывать на него в драке.

Синдзё взглянула в сторону открытой местности и вскрикнула:

— Ах, они приближаются!

Что ж, вот и они, — подумал Саяма, поместив руку с пистолетом к стене рядом с ним. Он кивнул и решил, что ему нужен какой-то план. Нужно отыскать способ сражения, несмотря на плохое положение.

Неожиданно Саяма глянул вправо. Он держал руку прямо напротив стены, созданной из земли.

Затем парень глянул вниз под ноги. Он стоял рядом со стеной на корне.

— Выходит, юг определен как низ этой планеты.

—… Э? А что? Разве не получается, что земля прямо как этот утес?

— В этой теории есть дыра, — сказал Саяма с ухмылкой.

Он посмотрел вниз, и Итару с Ооширо ухмыльнулись в ответ.

— Вот как. Похоже, самые гадкие уже в курсе. Но враг еще нет. И даже вы смотрите на это неправильно. Если мы сумеем выманить врага и этим воспользоваться, то сможем кое-что тут провернуть.

●

Отряд из фракции Королевского Дворца 1-го Гира состоял из одиннадцати человек. Они выстроились полумесяцем вокруг леса, в котором пряталась их цель. Рыцарь, который являлся их лидером, вышел вперед. Слева и справа от него расположились двое прислужников ростом свыше трех метров. Они принадлежали к какой-то расе гигантов. За прислужниками стояли две женщины, кутавшиеся в плащи и сжимавшие деревянные посохи. За каждой из них находились двое мужчин в квадратных шляпах, итого еще четверо.

И самый край каждого фланга замыкал лучник. Они оба отбросили плащи и раскрыли четыре крыла на спине. Крылья колыхались, собирая воздух спереди и выдувая его за спину. Вдвоем они наклонили тела назад практически одновременно. Выглядело так, точно они швыряют себя назад на землю, или собираются лечь. И едва их крылья оказались на одном уровне с поверхностью…

— !

Под их спинами взорвался шум ветра.

Их четыре крыла резко ударили. И это послало их в полет в голубое небо над головами.

Как только лучники поднялись на пятнадцатиметровую высоту, то заняли позицию, слегка отклонившись назад. Они махали крыльями позади себя, зависнув на месте, нацелили луки в сторону леса и натянули тетиву, не наложив стрел.

Рыцарь во главе группы раскрыл перед собой плащ, показав руки.

Он сжимал длинную винтовку в правой руке и щит в левой. Винтовку покрывали дерево и металл. Вместо обоймы из верхней части оружия торчала черная книга в твердом переплете. Она была сделана не из бумаги, а из пергамента.

Когда рыцарь заговорил, под его шлемом пришла в движение белая борода.

— Если вы не дадите ответа, мы продолжим наступление!

Он зашагал в своих высоких сапогах вперед.

Но затем перед лесом возникли две фигуры, стоящие перпендикулярно на боку стволов деревьев.

Спереди находился пожилой мужчина в коричневом костюме. За ним расположился парень в сером костюме.

Он мягко подтолкнул старика вперед.

Худой фигуре пришлось спрыгнуть вниз с деревьев на открытое пространство.

На мгновение рыцарь замер на месте. Открытая местность являлась отвесным обрывом для врагов.

На миг рыцарь почти повернулся к лучникам в небе. Однако он себя остановил.

Старик стоял, будто цепляясь за землю.

Он был на самом краю лужайки. Там выдавался небольшой бордюр.

Старик поднялся на цыпочках на узкой опоре, прислонившись к земле.

Следом, парень в костюме спрыгнул вниз. Он нес с собой стаканчик с трубочкой.

Продолжая цепляться за землю, они передвинулись на три метра ближе по каменному бордюру.

На расстоянии около пяти метров они оба остановились.

Старик небрежно поднял руки вверх. Он глянул на рыцаря и остальных из положения лежачего на асфальтированной земле. На его лице застыла тревожная улыбка.

— Всем привет. Прощу прощения, но не могли бы вы ненадолго уйти?

— Нет, мы не можем, — тут же негромко ответил рыцарь.

Парень, стоящий рядом со стариком, проговорил в ответ.

— О, я думаю, можете.

●

Саяма осмотрел рыцаря, стоящего на стене слева от него. Он не мог разглядеть его глаз через забрало шлема, но мог заметить рот. Пытаясь определить его выражение лица, Саяма внутренне вздохнул.

…Что ж, похоже, он достаточно благоразумен, чтобы завести беседу.

Основываясь на скорости ответа рыцаря и спокойствии его голоса Саяма сделал вывод: человек относительно опытный.

С небольшим напряжением на лице Саяма произнес:

— Если бы Вы не собирались ничего с нами обсуждать, то не подготовили бы концепт, позволяющий нам понимать друг друга. Мне кажется, вы преследуете какую-то иную цель, помимо банального убийства.

В ответ рыцарь нацелил свое длинную винтовку на парня.

— Что если наша цель — это заставить вас молить о пощаде?

— В таком случае я буду поражен тем, как мало в наши дни осталось разницы между рыцарями и разбойниками.

— Мы сражаемся ради возмездия. …Мы всего лишь хотим, чтобы те, кого необходимо наказать, осознали ценность жизни. Ты считаешь, что разбойники проявят подобное милосердие?

— А Вы определяете, что есть милосердие? И если нет, то, по-вашему, кто?

Рот рыцаря застыл. Это не ускользнуло от внимания Саямы, но он продолжал говорить с тем же выражением, что и прежде.

— Вы понимаете, где сейчас стоите? Разве это сцена возмездия или сцена поворотного пункта истории? Если второе, то что, по-вашему, определяет всё происходящее тут? Если думаете, что вы, то Вам следует пойти и сжечь каждую книгу по истории, которую найдете. Не останется смысла кому-то их читать.

Рыцарь продолжал направлять винтовку на Саяму и не шевелился.

Парень заметил его палец на кнопке, что наверняка была спусковым крючком.

Саяма спросил:

— Что вообще такое «милосердный рыцарь»? Я полагал, это некто, вершащий милосердные поступки, а не просто тот, обладает общим представлением о милосердии. Я ошибаюсь?

—…

С горькой улыбкой рыцарь убрал палец со спуска. Саяма поклонился.

— Благодарю Вас за Ваше милосердие.

— Это само собой разумеется. Однако на что ты надеешься, будучи в подобном положении?

Саяма пошевелил больной левой рукой и переместил стаканчик из нее на плечо Ооширо.

— Разве Вы не слышали? — он обратился к рыцарю. — Стоящий здесь Ооширо Казуо — глава Японского UCAT. Его голова забита различной ценной информацией. С возрастом его выносливость упала, и эту информацию станет получить от него гораздо проще.

— Хмпф, — фыркнул Ооширо, повернув взгляд на Саяму.

Саяма не обращал на это внимания.

— В последнее время Ооширо Казуо не появлялся на публике, но сегодня самолично прибыл сюда, в Императорский Дворец, и даже оделся в обычный наряд. В качестве особой услуги я сейчас…

— Ты пытаешься использовать его как заложника? — спросил рыцарь.

— Нет, — ответил Саяма.

В раненой левой руке Саяма сжимал стаканчик. Перед самым лицом Ооширо. На стаканчике авторучкой было написано слово «Яд», и соломинка уже была вонзена старику в левое ухо.

Как только рыцарь это увидел, он скрипнул зубами. Саяма уставился прямо на рыцарское забрало и заговорил:

— Я собираюсь предоставить этому ценному субъекту публичную казнь. Возможно.

●

Саяма увидел, как рыцарь инстинктивно шагнул вперед.

Но тут же остановился.

Оглянувшись на своих товарищей, он заговорил:

— Ну что за глупость, — он горько улыбнулся. — Убей его, если хочешь. Это лишь избавит нас от трудов.

— Даже если Ооширо Казуо тут переосмыслит свое жалкое положение и попросит убежища у 1-го Гира?

— Хватит нести чушь! — прокричал рыцарь, и Ооширо отреагировал.

Он залепетал:

— Помогииииите! Я не хочу умирааааааать! Что же мне делааааать? Ай, ай, ай, ай!

Саяма поднял стопу и наступил Ооширо на ногу.

Затем он прошептал:

— Старик, ты переигрываешь.

Рыцарь наклонился, уставившись на них поближе.

Дело дрянь. Я выбрал не того человека, — подумал Саяма. — Синдзё наверняка бы сгодилась лучше.

Он любопытствовал, какой бы крик она в итоге издала. Как бы он прозвучал? Он пожалел, что упустил такую возможность.

…Разве уже не поздно поворачивать назад?! Что ж, я приберегу это на другой случай.

С последней мыслью Саяма быстро вернул свое внимание в нужное русло.

Он удостоверился, что рыцарь мог видеть, как он несильно сдавил стаканчик в левой руке.

— Что вы будете делать? Я уже готов это применить, — сказал он, не давая рыцарю времени на размышления.

Саяма определил, что рыцарь на самом деле не желал боя.

Скорее всего, они прибыли в Императорский Дворец, когда узнали, что здесь окажется лидер UCAT. Значит, их целью был Ооширо Казуо. Саяма решил, что они намеренно создали ситуацию, где старик не мог бы двигаться, для того, чтобы поговорить с ним и вынудить его к определенным действиям.

…Скорее всего, они хотят либо похитить его, либо заставить подписать какое-то соглашение.

Внутренне кивнув, Саяма обратился к рыцарю.

— Слушайте внимательно. Если Вы попытаетесь причинить вред любому из нас, этому старику придет конец. Как следствие — его жалкая смерть окажется на вашей совести.

—… Но ведь именно ты пытаешься его убить.

— Но ведь именно Вы не пытаетесь меня остановить, Сэр Рыцарь, — Саяма вложил в последнее слово столько силы, что рыцарь стиснул зубы. Он продолжил говорить. — Вы объявили, что милосердны, а раз так, действительно не сдвинетесь с места, когда яд вольётся в ухо бедного старика, он начнет плясать в агонии, и наконец, упадет замертво? Если это произойдет, UCAT несомненно меня накажет. Но на вас навалится не меньше обвинений. И это обвинение распространится, пока не зацепит всех выживших 1-го Гира, — он перевел дыхание. — Какое же это милосердие? Вы рыцарь только на словах. …Если такова Ваша воля, Вы лишитесь всего доверия и проживете жизнь, презираемый другими. И это будет вашей победой, Сэр Рыцарь.

— Мм, — застонал рыцарь, — Яд настоящий?

— Вы не доверяете силе своего Гира? Внутри даже есть кусочки основного ингредиента, чтобы убедиться, что содержимое эффективно на 100%.

— Эффективно на 100%, говоришь?

— Да, — кивнул Саяма.

Он вытащил авторучку из кармана и начертал еще одно слово на стаканчике. Над «яд» он написал «изумительный».

— Что Вы думаете об этом изумительном яде? В нем много железа, потому он идеален для питья после зарядки. И что же Вы предпримете?

Отступив на миг назад после слов Саямы, рыцарь проговорил:

— Постой.

Он расслабился, вздохнул и произнес:

— Я едва не был обманут законами собственного Гира. Подумай, — он снова поднял винтовку. Нацелив ее на Саяму, он провозгласил, — Ты пишешь на контейнере. Я сильно сомневаюсь, что Лоу-Гир создал средства для переноса эффекта слов на жидкость внутри. Содержимое — не более чем обычная жидкость.

— Вы хотите это испытать?

Саяма улыбнулся, а рыцарь снова застыл на месте.

Выдержав небольшую паузу, парень задал следующий вопрос:

— Возьмете ли Вы на себя ответственность, если после вашего испытания из уха этого старика повалит белый дым? Растворите мозг, и любой человек умрет. То же относится к собачкам и обезьянкам, естественно.

Услышав это, Рыцарь небрежно выровнялся. Его бородатый рот озарила улыбка.

— Хех, — засмеялся рыцарь своим носом, — Пф. Давай, вперед. Как только твоя угроза окажется пустой, я тебя пристрелю.

Улыбка, озарившая рыцаря, и его слова натолкнули Саяму на мысль.

Их манера поведения была чересчур напыщенной. И поэтому он решил действовать.

— В таком случае, я начну.

С резким движением авторучки в правой руке, Саяма добавил «Контейнер содержащий…» над «изумительный яд». Едва Ооширо это увидел, его глаза по-настоящему расширились.

— Аа, — начал он, — Аааааа! Остановись!! Это совсем не по плану!!

— Заткнись. Успокойся. С тобой все кончено. Просто делай, что велено, и кричи. О, и еще поплачь.

Как только Саяма собирался сжать стаканчик в левой руке, чтобы выдавить жидкость, кто-то среагировал на последнюю фразу Ооширо.

Это был рыцарь.

●

Улыбку на губах рыцаря как ветром сдуло.

— Стой! — прокричал он.

Он сократил расстояние между ними за миг.

Это заняло у него всего два шага. Преодолев пять метров с такой скоростью, рыцарь резко забуксовал.

Его сапоги погрязли в земле, плащ распластался вверх, а сам он разослал порыв ветра.

Его темно-зеленый плащ всколыхнулся, тогда как броня и снаряжение под ним издали металлический лязг. Но разом все остановилось.

Он оказался прямо перед Саямой. Рыцарь направил на парня свою длинную винтовку.

Саяма поднял голову и глянул вверх со своей позиции, прижимаясь к земляной «стене».

Рыцарь приставил винтовку так близко, что Саяма мог достать ее и схватить. Он целился в Саяму, а не в старика.

Это его убедило, что основной мишенью рыцаря определенно был Ооширо.

Он мог заметить письмо на обложке книги, заряженной на вершине ружья. Письмо напоминало алфавит, но на совершенно чужом языке. Он не мог его прочесть, но понял значение. Оно гласило: «Доклад о Результатах Расследования по Разрушению Королевства Вотана»

Это доклад об уничтожении 1-го Гира? — молча спросил Саяма. — Я припоминаю, как читал книгу, в которой фигурировал король с таким именем.

Название вертелось у него на языке, но он был не в том положении, чтобы его вспоминать.

Он увидел, как бело-голубое сияние просачивается между страницами книги. Свет как будто пульсировал.

Наблюдая за этим сиянием, Саяма спросил:

— В чем дело, Сэр Рыцарь? Разве я не избавлю Вас от трудов, если его убью?

—… Чего ты хочешь?

— В данный момент я хочу выплеснуть этот изумительный яд в ухо старику. Какие-то проблемы?

— Я прошу тебя остановиться.

— А я говорю, что не желаю останавливаться.

— Почему?

Ооширо кивнул, согласившись с вопросом рыцаря.

— Д-да, почему т-ты это делаешь, Микото-кун?

— Старик, заткнись. …Сэр Рыцарь, позвольте лучше спросить — чего хотите Вы?

После небольшой паузы рыцарь ответил:

— Мести.

Саяма кивнул в своем сердце и задумался.

…Может это и так, но он знает, что этому никогда не бывать.

Размышляя, Саяма осмотрел людей за спиной у рыцаря. Включая лидера, их было одиннадцать. Всех окружала напряженная атмосфера, но ко всему прочему они выглядели довольно пожилыми.

У них явно не оставалось кого помладше.

Даже если они будут сражаться и победят, им не хватает сильной организации, необходимой для окончательной победы. Вот почему в их планы входило взятие заложника в этой битве, после чего переместиться на истинную сцену: за стол переговоров.

— …

Саяма глянул на седую бороду рыцаря. Разрушение 1-го Гира произошло примерно в то же время, что и Вторая Мировая Война. Шестьдесят лет назад.

В те времена ими двигала лишь месть. Но что же сейчас?

В голове у Саямы мелькнуло слово «пережиток».

Но это заставило его насторожиться. Те, кому нечего терять, могут быть весьма устрашающи.

И поэтому он заговорил, аккуратно подбирая слова:

— Завтра мы намерены провести предварительные переговоры с мирной фракцией 1-го Гира. Ваши действия тут будут там учтены, а раз так, быть может, Вам стоит сейчас отступить?

— Ты хочешь, чтобы мы отступили?

— Может ли рыцарь не обнажать своего меча? Если Вы не вернете меч в ножны, на всех переговорах, что произойдут после этого, против всех людей 1-го Гира будет направлена злоба. То же касается и всех, за кого Вы боретесь.

— Бывают времена, когда из соображений гордости муж не способен вернуть свой меч в ножны. Разве я не прав?

Услышав этот спокойный запрос на подтверждение, Саяма выдохнул.

…Это решающий момент.

Он задумался, и, наконец, произнес:

— Разве Ваша гордость существует только ради себя? Или же ради всех, кто на Вас рассчитывает?

●

Рыцарь поджал губы на вопрос Саямы.

Он не ответил, но из-под сжатых губ просочился скрежет его зубов. Но следом…

—…

Ствол винтовки рыцаря слегка покачнулся. Его седая борода зашевелилась, и он открыл рот для беседы:

— Что известно юнцу из низшего Гира о гордости рыцаря 1-го Гира?

Даже без улыбки Саяма покачал головой.

— Я всего лишь задаю вам вопрос о Вашей гордости. Я спрашиваю у Вас, дабы компенсировать свой недостаток знаний по этому вопросу, — он перевел дух, — В таком случае, ответьте. Что есть Ваша гордость? Ответьте мне со всем возможным спокойствием.

Окруженный бородой рот рыцаря образовал небольшую улыбку.

И его винтовка начала опускаться.

Вслед за этим он неожиданно взглянул вверх, и все его тело наполнило напряжение.

— !..

Рыцарь отступил на шаг и бросил пристальный взгляд в сторону Саямы.

Но глаза под шлемом смотрели мимо его лица. Они глядели за него, на юг, в обширное открытое пространство.

Саяма повернулся, чтобы посмотреть в том же направлении.

Среди деревьев на юге, получивших большой урон от падения каменной стены, виднелась небольшая черная фигура.

Это был черный кот.

Он сидел на сосновом стволе, как ранее группа UCAT и уставился на них. Однако Саяма не сомневался, что рыцарь отреагировал как раз на кота.

Саяме показалось, что он уже видел этого кота раньше, но покачал головой.

…Не время об этом думать.

Парень повернулся к рыцарю и обнаружил, как обстановка накалилась. Все одиннадцать человек, что их окружали, пристально взирали на черного кота, затаив дыхание.

Их молчание, казалось, может лопнуть в любую секунду. И оно в итоге прервалось словами рыцаря впереди.

— Простите.

Тот произнес это с опущенными глазами, но его слова предназначались не Саяме.

Так или иначе, он резко поднял длинную винтовку, прицелился, и спустил курок.

В то же мгновенье Саяма отреагировал.

●

Со своей позиции на фоне деревьев Синдзё четко увидела, как группа людей напряглась.

Она смотрела туда же, куда взирали пришельцы из 1-го Гира, и заметила черного кота.

— Что это?

Итару отозвался снизу, где он сидел на перилах, ведущих на смотровую площадку:

— Фамильяр на службе чародея из 1-го Гира. Их используют для связи с людьми. Другими словами, за этим дурачьем наблюдали, и до них дошло только сейчас. А это в свою очередь значит, что им больше не сбежать, — он горько улыбнулся. — После разрушения 1-го Гира его жители разделились в Лоу-Гире на три фракции. Мирная фракция Фасольта, фракция Королевского Дворца, которой досталась технология Концептуального Пространства, и Городская фракция с механическим драконом Фафниром Возрожденным. Перед нами фракция Королевского Дворца, у которой нет заметных отличительных черт. …Мне почти что жаль своего старика. Его вынудили так отчаянно кривляться перед мелкими сошками.

— Почему все вокруг меня говорят ужасные вещи о своих родителях?..

Синдзё пожала плечами и незаметно для Итару вздохнула. Она держала в руках оставленный Саямой пистолет. Вес и холод темного металла не разогревались даже от ее жесткой хватки. Она просто не в состоянии была к нему привыкнуть. Однако…

— Он оставил его мне.

Саяма попросил ее позволить рыцарям к нему приблизиться. И если переговоры провалятся, он сказал, что поднимет правую руку. И тогда она должна выстрелить.

В данный момент рыцарь стоял во главе вражеской веероподобной формации лицом к парню. Если переговоры провалятся, план Саямы заключался в том, чтобы девушка выстрелила в рыцаря.

От того места, где находилась Синдзё, юношу отделяло пятнадцать метров вперед и пять вниз. Это предел, с которого новичок мог надеяться попасть по цели из пистолета.

Траектория пуль наверняка понизится. Со слабой отдачей пистолета небольшой погрешности не избежать.

К тому же, рыцарь сжимал в своей левой руке щит. Он стоял у нее на пути. Однако…

— Если переговоры провалятся, он сделает так, чтобы рыцарь передвинул свой щит и открылся в твоем направлении.

Сможет ли она это сделать? Синдзё покачала головой, но отбросила сомнения.

Положение было критическим. Рыцарь отступил на шаг и слегка опустил голову.

————

Он произнес что-то, чего она не смогла расслышать, и поднял длинную винтовку.

В тот же миг Саяма двинулся.

Он взмахнул левой рукой в сторону своего противника. Бумажный стаканчик в ней полетел в направлении рыцаря, разбрызгивая свое содержимое. Чтобы отбить стаканчик рыцарь приподнял щит.

Синдзё воззрилась на половину тела рыцаря, которая теперь широко открылась.

Саяма поднял правую руку. Это сигнал.

— Сейчас!

Синдзё прицелилась и приготовилась спустить курок. Она целилась в его тело. Это предел ее сил.

Но снизу неожиданно раздался голос:

— Почему ты не целишься в голову?.. Ты всегда была слишком мягкой.

Голос принадлежал Итару. И на этом он не остановился:

— Если ты выстрелишь в тело, пулю отразит его броня. Если ты не убьешь рыцаря, умереть может он.

Ее руки, сжимающие рукоять, задрожали на слове «он».

Синдзё неожиданно вспомнила случившееся прошлой ночью. Вспомнила тот миг, когда была не в состоянии ничего поделать.

И оттого девушка еще сильнее сжала рукоять у спуска. Она попыталась выстрелить как можно скорее.

Синдзе на него нажала. В ту же секунду Итару на нее крикнул. Его властный голос лишился даже намека на улыбку:

— Убей его!!

Плечи Синдзё задрожали, и она нажала на спусковой крючок. Но ее действие ничего не дало.

Не было ни выстрела, ни отдачи, ни пули, летящей в цель. Не было вообще ничего.

Когда она попыталась спустить курок, рукоять выпала из рук. Ее хватка лишилась силы. Пистолет висел на спусковой скобе в пальцах, пока ее открытые руки дрожали.

Синдзе не смогла выстрелить. И едва девушка это поняла…

— А!

Дрожание рук перенеслось на плечи.

И в следующий миг она услышала выстрел, исходивший не от ее пистолета…

— А!

Дрожание рук перенеслось на ее плечи.

И в следующий миг она услышала выстрел, исходивший не от ее пистолета.

Развитие воли

Чтобы жидкость не попала на него, рыцарь взмахнул щитом.

Когда бледно-желтая жижа разлилась по щиту, от него повалил дым. Поверхность разъело насквозь.

— Весьма смертоносный яд! — отметил рыцарь.

— И ты собирался влить это мне в ухо? — добавил Ооширо.

Рыцарь проигнорировал старика и молча спустил курок длинной винтовки.

Сбоку от книги, заряженной в нее, засиял бело-голубой свет.

Это букинистическое ружье вытягивало смысл из набора слов в виде тепла.

То был более примитивный способ, чем создание словами новых способностей, но по-прежнему весьма могущественный.

Он выстрелил.

Из дула вылетел шар света. Однако нацелился он вовсе не на тех, кто лежал перед ним.

Он устремился в черного кота.

В мгновение ока светло-желтая пуля разрослась до пяти метров вширь и пронеслась мелкой дугой к южному краю травянистой площади.

Когда она достигла цели, раскаты электрических разрядов потонули в звуке разрушения.

Она взорвалась.

— !

Южный край травянистой площади начал искажаться, крошиться, а затем сжался внутрь, затянув с собой деревья и почву.

И в следующий миг все в пределах двадцати метров взлетело в воздух.

Затем послышался оглушительный грохот.

— Я сомневаюсь, что этого достаточно, — произнес рыцарь.

После чего он повернулся к двоим, оставшимся ниже.

— Итак! Самое время разобраться с вами двумя. Даже запятнав свое имя, я увижу все до конца и это послужит проявлением моей гордости!

Парень, лежащий на земле, что-то пробормотал.

— Выходит, и ты определился, по какому пути последуешь?

— Что? — переспросил рыцарь.

Но он тут же поднял винтовку и сосредоточился на сражении.

Заряженная книга вновь засияла бело-голубым.

Спустив курок, он сможет устранить двух человек, цепляющихся за пропасть.

— Мне очень жаль, — проговорил рыцарь.

Неожиданно парень ему ответил.

— Не стоит извиняться.

На этих словах парень внезапно выпрямился.

Он стоял на земле, которая должна быть для него обрывом. Он поместил стопы на землю и встал, удерживая тело внизу.

— Что!?.. — Рыцарь отступил. Он прикрылся щитом и прокричал, — Будь ты проклят! Ты добавил тот же концепт, что и мы?

Ничего не ответив, парень побежал.

Соратники рыцаря собирались двинуться в атаку, но было слишком поздно.

Парень переместился влево на север от рыцаря. Тот попытался догнать его движением ружья, но не успел.

Развернувшись спиной, парень слегка подпрыгнул.

Он выполнил удар ногой с разворота.

Тот попал в цель.

С неожиданно тяжелым весом его подошва влетела в левое плечо рыцаря.

Кости противника хрустнули, и его тело взметнулось вверх.

— Кха.

Рыцарь пересилил боль, опустил бедра и сумел удачно приземлиться. Он попытался направить ружье в правой руке на парня, но его тело онемело, и он мог целиться только вперед.

В ожидании следующего удара рыцарь повернулся всем телом. Он повернул к Саяме щит.

Мужчина обнаружил, что парень приземлился после своего удара на четвереньки.

Затем тот слегка приподнял свое тело мягким движением и побежал. Он снова заворачивал на север.

Пока рыцарь попытался за ним проследить, гигант, один из его спутников, прокричал позади него.

— Гляди!

Рыцарь обернулся на глубокий голос и увидел, как старик по имени Ооширо движется к югу по травянистой местности. Он сохранял низкую стойку, но определенно убегал.

— Как? — пробормотал рыцарь.

Юг установили как низ, а значит, земля должна стоять строго вертикально.

Он и его спутники могли стоять только за счет эффектов их философских камней. У врагов не должно было быть своих, но они бегали вокруг по вертикальной земле.

— Как?!

●

К северу от открытой травянистой площади шеренга деревьев избежала разрушения каменистой стены.

Сейчас она служила опорой, растянутой перпендикулярно земле. С одного из стволов хорошо просматривалась битва, начатая далеко внизу. Там стояла Sf с целым набором кафе в руках.

Горничная держала зонтик, переносной охладитель, стол и стулья. Она мастерски разместила их на древесном стволе, услышав вдалеке вопрос рыцаря: «Как?»

Sf слегка кивнула.

Она вытащила из кармана пулю. Сбоку находилась надпись: «пуля еще один выстрел».

— Вы совершили ошибку в Вашей теории.

Она поместила пулю на стол, стоявший на ряде деревьев.

Пуля стояла некоторое время ровно, но, в конечном счете, ускорилась и начала скатываться вниз.

— На первый взгляд, эта местность может показаться стеной, но на самом деле она идет под откос, — произнесла Sf, словно в подтверждение. — Установить юг как низ было невежественным решением, что не удивительно для постояльца плоского мира, такого как 1-й Гир. …В конце концов, земля круглая и Япония расположена в северном полушарии.

Sf взглянула на травянистую местность внизу. Саяма рванул в центр вражеских рядов и сражался, сосредоточившись на уклонении. Он бегал по склону под углом около 40 градусов, периодически атакуя и уклоняясь.

Способ атаки Саямы был прост. Он оббегал своего врага с севера, выбирал метод нападения — либо прямой удар ногой, либо с разворота — в полной мере используя массу его тела, а затем направлял его в своего врага внизу склона к югу.

У Саямы не оставалось выбора, кроме как стоять на склоне.

Ему приходилось удерживать низкую стойку, но это позволяло с легкостью избегать атак противника. Когда его загоняли в угол, он мог прыгнуть далеко на юг, воспользовавшись склоном, чтобы удерживать дистанцию. Наблюдая за ним, Sf кивала.

— Для предотвращения исходной атаки своего врага он упал спиной на склон, делая вид, что это стена.

Сказав это, Sf повесила ремень охладителя на правое плечо и взяла в руку зонтик.

Она неожиданно глянула вниз и обнаружила, что ее заметил крылатый лучник.

— Ой-ёй-ёй, — проговорила Sf, открывая холодильник.

Лучник сверху поднес руку к тетиве. К ее центру крепился одинокий клочок ткани. На нем были написаны слова. Лучник натянул тетиву, и между тканью и луком появилась стрела из света.

Вместо того чтобы тут же выстрелить, он повернул ткань направо.

Тетива напряглась, лук затрещал, но стрела света разделилась на три.

Наконец, лучник выстрелил.

Свист высвобождаемого света походил на звук флейты.

Как только это пронзительное трио посыпалось с небес, Sf слегка поклонилась.

— Благодарю Вас покорнейше за столь заурядную атаку. И в знак благодарности мне следует предоставить банальную атаку со своей стороны.

Она вытащила из охладителя нечто похожее на два длинных металлических посоха.

Двумя объектами, появившимися из-под консервированных напитков, оказались пулемет и его дуло.

Она присоединила тяжелый ствол одной рукой и зарядила патроны другой. Первая пуля в мгновение заполнила патронник.

— Было выпущено свыше 40.000 экземпляров. Полагаю, это достаточно банально.

С этим комментарием Sf нацелилась в небо и спустила курок.

●

Саяма понимал, что его окружают. Враги вновь перехватывали контроль над положением.

Пожилые мужчины с квадратными шапками на головах, похожие на жрецов, и пожилые женщины, одетые в капюшоны, похожие на заклинателей, определенно держали дистанцию, тогда как двое гигантов начали перемещаться на север. Они мешали ему занять выгодное положение.

Но, обливаясь потом, Саяма ощущал, что это нормально.

По крайней мере, он оттянул врагов прочь от деревьев, где находилась Синдзё, и Ооширо Казуо смог улизнуть.

А значит — он мог всецело посвятить себя сражению.

…Я оказался прав. Синдзё-кун не выстрелила.

Когда он атаковал рыцаря, то подал сигнал, но девушка не стала стрелять. Парень это предполагал, но все равно был слегка шокирован.

Она не перестает меня удивлять, — подумал он, продвигаясь по кругу.

— Синдзё-кун серьёзна во всем, — пробормотал Саяма, — Даже когда колеблется.

Благодаря тому, что она принимала это так близко к сердцу, девушка и в этот раз не смогла спустить курок.

Саяма вдруг припомнил, что произошло сегодня утром. Он вспомнил слова Ооки к нему.

…Когда те, кто редко действуют всерьёз, наконец-то становятся серьёзными, они способны высвободить огромную силу. Это оно?

— И задумываться над тем, что ты не можешь стать серьёзным, подразумевает то, что ты постоянно думаешь о том, чтобы стать серьёзным.

Саяма решил, что Синдзё, должно быть, достигла этой стадии.

… А как насчет меня?

— Смогу ли я когда-нибудь…

Сможет ли он когда-нибудь взяться за дело всерьёз?

Его вопросительный взгляд поймал сияние на кончике магического посоха. Вместо того, чтобы оставлять позади отсвет, создавалось впечатление, будто в атмосфере выжигалось письмо. Саяма не узнал само слово, но он мог его прочесть.

Оно значило «огонь».

Он прыгнул, как только его прочел. На юг по склону, вниз.

В следующий миг на том месте, где он только что стоял, вспыхнул столб огня.

Едва Саяма услышал звук возгорания, как тройной спиралью выстрелило алое пламя. Когда столб огня окончательно распался и исчез, конец спирали расцвел наружу и разлетелся по воздуху.

Саяма приземлился.

В ту же секунду парень осознал, что враг завершил свое построение.

Жрецы и заклинатели к северу от него разделились налево и направо. В центр группы переместилось двое гигантов. В них было около трех метров росту. Под темно-зелеными плащами служители носили легкую броню и вооружились черными кинжалами.

Они не могли резко поворачиваться, но использовали легкое оружие, чтобы нивелировать этот недостаток.

Служители двинулись вперед.

Саяма приготовился. Он не мог победить их в лоб. Ему следует бегать по кругу. Опустившись всем телом, он втянул воздух в легкие. Парень неожиданно глянул на свое с трудом двигающееся левое запястье и левую руку.

Саяма увидел шрамы на своей ладони и кольцо на пальце.

Он попытался сжать левый кулак, но ощутил лишь колющую боль.

Это иллюзия, но Саяма не мог от нее избавиться. И даже так парень все равно не смог бы взмахнуть кулаком.

Спустя мгновенье Саяма убрал взгляд с левой руки и побежал.

Он присел, растянулся и послал тело вперед.

И в тот же миг парень заметил тень, падающую с небес над ним.

Ее отбрасывал лучник.

Неудачно, — беззвучно пробормотал он.

В планы его врагов не входила атака гигантских служителей.

Они возьмут парня в кольцо и подстрелят с воздуха.

— Кх.

Саяма вздохнул и развернулся всем телом.

Чтобы избежать грядущей атаки наилучшим образом, он перекатился по земле вниз.

Но то, что упало сверху, оказалось не стрелой и даже не луком.

То были крылья.

— !

Со звуком удара плоти о землю, огромное четырёхкрылая фигура рухнула туда, где Саяма стоял за миг до этого. Ей оказался лучник, находившийся в небе. Саяма разглядел, как от оперения верхнего правого крыла выплескивалась красная кровь.

Парень поднялся на колени и услышал определенный звук, перед тем как вообще понять, что произошло.

Он услышал выстрелы.

Парень взглянул вверх — на север, который находился над головой.

В небе над ним пала еще одна пара крыльев.

Обагрив крылья кровью, четырехкрылый лучник свалился на деревья к востоку.

Лишь после этого все присмотрелись поближе.

С отдаленного ряда деревьев на севере спрыгивала вниз бело-черная фигура.

— Sf-кун…

Она держала пулемет в левой руке, зонтик в правой и громадный охладитель под мышкой.

Несмотря на то, что горничная несла два объекта, по размерам великоватые для ее веса, она не бежала вниз по склону. Sf скакнула прямо в небо.

Ее, похоже, не волновало, что один из четырехкрылых лучников упал неподалеку в деревья.

Горничная опустилась.

В следующую секунду одна из заклинательниц среагировала. Она начертала несколько слов в воздухе, превратила их в копья света и швырнула в Sf.

Свет помчался в пронзительном порыве.

Sf выполнила неожиданное действие в ответ. Она подняла и открыла зонтик в правой руке. Порывом ветра тело Sf рвануло вверх, и она начала лететь.

Под ногами у горничной пронеслись копья света и вонзились в траву вдалеке.

Едва лишь от световых копий послышался взрыв, Sf опустила свой зонтик.

После этого она двигалась по прямой.

Ведомые гравитационным ускорением, подошвы Sf врезались в гигантского служителя, стоявшего слева, если смотреть от Саямы.

Столкновение вызвало оглушительный звук.

— !..

Когда ноги ударили служителя сбоку, она перенесла на них свой вес, и гигант отлетел в воздух. Саяма попятился, когда тот перевернулся и обрушился наземь головой вниз.

Раскатистый лязг брони и грохот его тела продолжался некоторое время, пока он не остановился.

Служитель больше не двигался.

Вместо него зашевелилась стройная женщина, только что прибывшая на место.

Она обладала короткими белыми волосами и носила черное платье с белым передником. Ее силуэт развернулся вместе с подолом ее юбки, и она поклонилась Саяме.

— Мне радостно видеть Вас в добром здравии.

Sf прибыла на место.

●

Саяма оглянулся. Когда Sf его поприветствовала, враги вновь образовали боевое построение вокруг них.

Рыцарь присоединился, чтобы заменить потерянного служителя, а двое заклинателей переместились назад.

Под их пристальными взглядами Sf открыла охладитель и сунула внутрь левую руку. Когда оттуда раздался звук льда и воды, вражеское формирование насторожилось.

Однако Sf не на них смотрела. Она присела и взглянула на Саяму.

— Саяма-сама, возьмите. Это новый продукт, идеальный для передышек между занятиями.

Горничная протянула пластиковую бутылку со спортивным напитком. Парень ее взял, и Sf поклонилась, после чего поместила левую руку назад в охладитель.

— Для всех остальных у меня заготовлено вот это, — сказала она и вытащила черный сверкающий пистолет-пулемет.

Горничная завертелась по кругу, открыв при этом огонь во все стороны.

— !

Со звуком выстрелов служитель, рыцарь, и все прочие враги неистово приподняли свои щиты и латные рукавицы.

Но они не успели.

По округе зазвенел лязг металла, и враги либо отступили, либо их отбросило прочь.

Саяма приподнялся. Он стоял вместе с Sf в кольце бело-голубого пламени. Построение вокруг них немного расширилось, и один чародей оставался лежать на земле. Саяма глянул на него, откручивая крышку бутылки с напитком.

— Она не мертва. Как и ожидалось, они обладают определенной защитной силой. Это не нанесло особого урона.

Саяма заметил порванную ткань на левом плече Sf. Судя по всему, ее задела какая-то атака. И рука, которую он увидел за разорванной черной одеждой, оказалась…

— Машина? — спросил Саяма, после того как цитрусовый вкус влился ему в рот из бутылки.

Рука Sf была сделана из чего-то, напоминающего жемчужного цвета тонкую броню. Рука значительно сужалась в локтевом суставе, и промежуток между верхней и нижней частью заполнял только черный пластик.

Не оборачиваясь, Sf отбросила пистолет-пулемет на землю.

— Я Sein Frau*, автоматическая кукла, созданная Немецким UCAT с использованием технологии 3-го Гира. Мое тело было собрано для персонального использования Итару-самой, потому я способна ходить по магазинам или встречать гостей в плохую погоду и при неудачных обстоятельствах. Моя компактная наружность может работать в течение 24-х часов после выгрузки философского камня, как следствие, даже самые неожиданные и нерациональные требования могут бы…

— Прекращай говорить как дублер ночных рекламных роликов, — произнес Саяма, протягивая пустую бутылку назад Sf. И затем, — Какие твои боевые способности?

— Согласно Немецкому UCAT, немцы — самые превосходный народ в мире. Меня создали с использованием их технологии, поэтому мои боевые способности на самом высоком уровне.

— Разве эта «самая превосходная» страна с правой идеологией не проиграла во Второй Мировой Войне?

— По-настоящему превосходные люди не желают победы. Она не требуется на вечном наращивании силы.

— Кто это сказал?

— Мне не известно. Но это было запечатлено в моей памяти.

На этих словах Sf переместила пулемет из правой руки в левую, и направила ствол в землю. Она провела им в сторону, начертав кривую на земле.

— Мое имя Sein Frau, «женщина, которая должна быть». Я нечеловек, что родился из желания «быть». Теперь подходите и принесите причину вашего рождения вместе с собой. Если эта причина слабее моей, то вам не будет дозволено «быть».

Повернув каблук, она преобразила кривую на земле в кольцо.

— Меня создали ради моего господина. Я принесу в жертву свою сталь ради его костей, свои цепи ради его плоти, свое масло ради его крови и свою решимость ради его сердца. Но есть только одна вещь, за которую мне нечем ему пожертвовать.

Когда кольцо соединилось, она поместила дуло автомата на месте соединения.

— Его слезы…. У меня нет эмоций, поэтому мне нечего дать на это взамен. Раз так, мне не дозволено желать слёз моего господина. Я желаю лишь исход, который не вызовет слёз.

Она подняла оружие.

— Сталь вместо костей, цепи вместо плоти, масло вместо крови, решимость вместо сердца и…

Она набрала воздуха в грудь:

— Самоотверженность вместо слёз.

Произнеся это, Sf спустила курок, нацелившись на шеренгу врагов.

●

Синдзё сидела на древесном стволе.

Дрожь в ее руках начала утихать, но сила так и не возвращалась в пальцы.

— Чего мне… — пробормотала она.

…не хватает в таких ситуациях? — закончила она в своих мыслях.

Она услышала голос снизу.

— У тебя превосходные результаты в тренировках, и твоя меткость во время заградительного огня из арьергарда тоже весьма неплоха. Но, похоже, ты не годишься для авангарда, когда реальное сражение разворачивается у тебя перед глазами. Ты думаешь, мне следует удалить тебя из Отряда Левиафана, Синдзё?

Девушка сделала быстрый вздох.

Но голос снизу нее рассмеялся.

— Ха. Что за серьёзный вид? Может я и надзиратель, но ты же знаешь, я не могу делать все, что мне хочется, правда? Тебя взяли по рекомендации моего старика. Я не могу переместить тебя без его разрешения и твоего согласия.

Синдзё нахмурилась на ехидный голос и стиснула зубы.

— Почему Вы всегда так? С тех самых пор, как Вы взяли меня…

— Ты действительно хочешь знать? — произнес насмешливый голос. — Это потому, что я знаю все, но не понимаю ничего. — Голос сменил тему, — Глянь, у тех глупцов неприятности. Поступай, как знаешь.

Синдзё посмотрела в сторону травянистой местности и осознала, о чем он говорил.

Саяма и Sf перемещались на фоне выстрелов, а их враги валились от атак.

Но некоторые из них снова начинали двигаться. Первым оказался служитель, которого победила Sf. Он пытался встать. И поскольку он скрывался за спиной другого врага, Саяма и Sf не могли этого видеть.

Синдзё встала на стволе дерева.

— Саяма-кун!

●

Когда рыцарь ринулся вперед на нее с фронта, Sf рванулась, повернув к нему правое плечо.

С охладителем, по-прежнему висевшим на правой руке, она преодолела разрыв между ней и рыцарем в одно мгновенье.

Рыцарь нацелил на нее свою длинную винтовку.

Sf слегка подняла пулемет в левой руке, перед тем как им взмахнуть.

Она врезала собственным орудием по вражескому стволу.

Со скрипом металла Sf толкнула ружье рыцаря вниз и двинулась вперед. Ее бегущая правая стопа достигла земли, но ее левая стопа наступила на опущенное дуло вражеского оружия.

Кончик длинной винтовки рыцаря торчал теперь диагонально земле.

Sf воспользовалась своим оружием как тростью и продолжила движение.

Горничная воткнула пулемет в землю и отпустила его. Затем сделала шаг вдоль винтовки рыцаря левой ногой и взмахнула правой вверх, дабы забраться на оружие.

Восходящий взмах ее правой ноги перешел в пинок.

Ее стопа нацелилась в лицо рыцаря. Прямым скоростным ударом.

Рыцарь без промедления сориентировался.

Он отпустил свою винтовку.

С одним только ремешком в руке, мужчина отпрыгнул назад.

— !

Рыцарь потянул за ремешок и отступил. Винтовка, вонзенная в землю, мощно выдернулась назад, невзирая на Sf, стоящую на половине своего удара поверх неё.

Он ощутил небольшое сопротивление, но все равно сумел вытащить винтовку из земли.

— !?

Левая нога Sf находилась на оружии, и из-под нее выдернули опору. Она начала заваливаться.

Даже так горничная сумела оттолкнуть винтовку и прыгнуть высоко в небо за спиной.

Но было слишком поздно.

Рыцарь уже вернул оружие в свои руки с помощью ремешка.

Он сощурил взгляд на Sf, пока та кувыркалась в воздухе.

Только мужчина попытался спустить курок, как что-то произошло.

Тело Sf сгруппировалось в полете, и она перекувыркнулась.

Отпрыгнув назад, горничная приняла в воздухе низкую стойку. Нечто поддерживало ее сзади.

Это пулемет, который она ранее вонзила в землю как трость.

Правая стопа Sf находилась на вершине приклада, торчавшего вверх к небу.

В следующую секунду она выпрямилась и прыгнула.

Ее юбка затрепыхалась на ветру, и пуля света, произведенная винтовкой рыцаря, пролетела под ее ногами.

Sf летела.

Она взмахнула охладителем сквозь воздух над головой и завертелась волчком, используя его как точку вращения.

Горничная приземлилась позади рыцаря.

Едва лишь Sf вытащила из охладителя объект и швырнула его спиной к рыцарю, тот повернул щит в ее сторону.

То, что она бросила под мышкой одним взмахом запястья, оказалось длинным цилиндрическим предметом.

Чтобы отбить летящий сбоку объект, рыцарь инстинктивно взмахнул щитом.

С тяжелым, но мягким звуком, щит отбил предмет. Тот полетел обратно к Sf.

Рыцарь продолжил поворачиваться, чтобы направить на горничную винтовку.

Едва он это сделал, то понял, что за объект она в него бросила.

Им оказалась пол литровая пластиковая бутылка с напитком.

— Чт…?

Ошарашенный рыцарь глядел, как Sf поднимается.

Она стояла напротив него. Левая рука горничной находилась на охладителе. Ее взгляд сосредоточился прямо на центре широко открытого тела рыцаря.

С шумом кусочков льда, ударяющихся друг о друга, она вытащила из охладителя длинный металлический объект.

Им оказался дробовик.

Sf качнула ствол вперед, взведя его.

Она выполнила противоположное движение, дабы вернуть его на место, и нажала на спусковой крючок.

Наружу вырвался выстрел.

Сначала он разрушил бутылку с напитком, летящую между рыцарем и Sf.

Затем вонзился в нагрудник рыцаря.

В ответ прогрохотал звук столкновения.

Рыцарь отлетел назад, словно получил апперкот.

И в ту же секунду сквозь открытую местность прозвенел голос:

— Саяма-кун!

Sf повернулась на голос и увидела громадную тень.

Это был служитель, которого она вроде как победила ранее. Его гигантская фигура поднялась и как раз мчалась в ее направлении.

Выстрелив за миг до этого, Sf никак не успевала уклониться.

Служитель поднял кинжал в правой руке. Он пронзит ее через секунду.

— Ожидается полное поражение, — без эмоций сделала вывод Sf.

Ее тело поникло, приготовившись к столкновению.

Но в служителя сбоку влетела атака, прервав его путь.

— ?!..

Это Саяма.

С положения спиной и справа от Sf, он оттолкнулся от склона со всей силы и нанес удар ногой с разворота. Его пятка прорезала воздух в крутом повороте, после чего врезала служителю в бок.

В воздухе раздался звук пронзающего, а не глухого удара.

Служитель сместился с прямого пути.

Но в то же время удар Саямы был частично отражен, и его отбросило в воздух из-за громадной разницы в инерции. Едва приземлившись, он припал к земле и перевел дух.

Парень не глядел в сторону Sf. Он направил взгляд к лесу.

Там на склоне возвышалась Синдзё.

Увидев, куда он направил взор, Sf поправила свой вывод:

— Ожидается частичный урон.

В следующий миг пути атакующего служителя и Sf пересеклись.

Послышался треск рвущегося волокна.

Всё, начиная от правого плеча Sf, отлетело в воздух.

Потеряв поддержку, охладитель свалился наземь.

Саяма обернулся к ней и спросил:

— Это больно?

— Нет, я не наделена чувством боли. Единственную боль, которую я испытываю — это невозможность оставаться на стороне Итару-сама.

Пока она отвечала, ее правая рука упала на землю и прокатилась два или три раза вниз по склону.

И Sf увидела кое-что еще.

Позади нее служитель готовился к следующей атаке, сплевывая кровь изо рта.

Sf крутанулась и приготовилась его перехватить, но затем ее глаза слегка сузились.

За спиной у служителя рыцарь, восстановившийся благодаря некоей надписи, наложенной одним из жрецов, нацелил на нее свою длинную винтовку. И позади него оставшийся заклинатель выписывал что-то в воздухе, используя свет.

Волшебник не смотрел на Sf и Саяму. Он повернулся в сторону леса, откуда появилась Синдзё.

Sf ощутила позади себя движение Саямы. Она зашевелилась сама. Однако…

— !..

Рывок служителя, выстрел рыцаря и взрыв заклинателя последовали раньше, чем Sf смогла нацелить дробовик в левой руке или Саяма совершить какое-либо действие.

Все три атаки высвободились в мгновенной последовательности.

●

Саяма увидел приближающуюся атаку.

Но она пришла не спереди него. Она упала сверху. Рухнула прямо на атакующего служителя.

— Что ты творишь?

То была девушка.

Она носила легкое белое одеяние и держала нечто с длинным силуэтом в обеих руках. Ее стопы врезались в спину служителя. Выглядело скорее не как приземление, а будто копер забил служителя в землю.

Ко времени, когда Саяма осознал, что девушка держала длинное однолезвийное копье и щит, он уже услышал, как громадное тело служителя грохнулось наземь.

Служитель столкнулся с землей без отскока, словно в него ударили молотом, по размерам соответствующим его телу.

Кинжал, что он держал, вонзился в землю. Он встрял всего в пятнадцати сантиметрах от стопы Sf.

Однако она избежала остального урона. И с Саямой тоже ничего не случилось.

Что происходит? — задумался Саяма, но затем припомнил две другие вещи.

Если точнее, рыцаря и заклинателя позади служителя.

Рыцарь предположительно выстрелил из своей длинной винтовки.

Пуля должна была уничтожить все в площади двадцати метров от точки столкновения, но она так и не прилетела.

Саяма нахмурился и присмотрелся.

Позади рухнувшего служителя и человека, стоявшего на его спине, обнаружился еще один силуэт.

Он принадлежал молодому парню.

Тот носил белый плащ и держал гигантский меч, заточенный с одной стороны, обеими руками.

Прикрывая свое тело, он сжимал громадный белый меч так, что низ рукояти смотрел вверх, а лезвие уткнулось в землю. От его лезвия исходил бело-голубой электрический разряд.

Саяма узнал обоих новоприбывших.

Словно освежая его память, Sf обратилась к ним:

— Вы опаздываете, Изумо-сама, Казами-сама.

— Не говори так… Но я извиняюсь, что не успела вовремя, чтобы спасти твою руку.

Та, что извинялась и сжимала длинное изогнутое копье и щит, звалась Казами.

Она оделась в такого же типа белый костюм, что и Синдзё носила прошлой ночью, но ее талию прикрывала ткань. Она также несла сложенный за спиной бэкпак.

Девушка повернулась к Саяме с той же улыбкой, что всегда носила в школе:

—О? Ты, похоже, не удивлен.

— Разумеется нет. После всех ваших причуд такое принять довольно просто.

— Эх, какая досада, — произнес Изумо.

Стоя спиной к Саяме, он опустил громадный меч одной правой рукой и глянул на него через плечо.

— Основная команда Отряда Левиафана, Изумо Каку. …Ну как, круто я назвался?

Саяма его проигнорировал.

Парня беспокоило нечто другое: чары заклинателя. Они явно были направлены в сторону Синдзё.

С ней все в порядке? — задавался он вопросом, оборачиваясь.

Он обнаружил фигуру, стоящую перед лесом с длинными волосами, колыхавшимися на ветру. То была Синдзё.

Но она оказалась не одна.

Рядом с ней стояла еще одна знакомая фигура. Высокий пожилой мужчина, одетый в белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Когда Саяма увидел его стоящим с пустыми руками в черных перчатках, он пробормотал имя мужчины.

— Библиотекарь из Библиотеки Кинугасы, Зигфрид Зонбург…

Мужчина кивнул, повернулся и встретил взгляд Саямы своими голубыми глазами. На его словах его белая борода зашевелилась.

— Тебе следует добавить к этому еще два звания: бывший консультант Департамента Национальной Безопасности и чародей.

— Разве ты позабыл об еще одном?! — прокричал рыцарь.

Все повернулись в его сторону. Рыцарь решительно направил длинную винтовку в сторону Зигфрида.

— Ты страшный преступник, уничтоживший 1-й Гир!!

Изумо находился ближе всех к рыцарю, потому среагировал первым.

— А ну стоять! — закричал он, горизонтально взмахнув громадным мечом.

Меч с одной режущей кромкой плавно и легко рассек воздух.

Однако звук, что он издал, не походил на удар по доспехам рыцаря.

Вмешался заклинатель.

— Чего?!

Пожилая женщина использовала свой посох, чтобы остановить клинок Изумо перед рыцарем.

Посох изогнулся, затем сломался, и ее отбросило в воздух.

В результате рыцарь сумел нажать на спуск длинной винтовки.

Она издала металлический звук, а от книги, заряженной в винтовку, воссиял свет.

Она выстрелила.

Свет пронесся неглубокой дугой в направлении Зигфрида.

Выглядело так, словно он низвергся на него сверху.

В ответ Зигфрид безразлично махнул правой рукой.

Что-то выпало из его ладони.

То был клочок бумаги.

Зигфрид шагнул вперед.

Когда свет выстрелил в его направлении, он вскинул правую руку.

Масса силы разрослась до пяти метров вдоль.

Он небрежно оттолкнул её клочком бумаги в правой руке.

В следующий миг этот могущественный свет исчез.

Едва глаза всех расширились от изумления, Зигфрид сделал еще один шаг.

—!

Он начал бежать.

На бумаге, которую он держал в руке над головой, проявились письмена.

Клочок, что был чист до этого, ныне вмещал в себя определенный доклад о разрушении, написанный могущественным почерком.

Саяма не мог прочесть письмена, но изображения перенеслись в его разум.

Это подробный список погибших в определенном районе города.

Зигфрид сжимал клочок в руке, пока бежал.

Едва он стиснул его в цилиндрическую форму, перед ним появилось лезвие света.

—…Выходит, это и есть сила вражды.

Он пробормотал эти слова и двинулся в ту же секунду.

Зигфрид ринулся прямо к рыцарю.

Рыцарь навел винтовку и выстрелил.

Но атака пролетела под рукой Зигфрида.

Мужчина двинулся, словно ныряя к земле, но вместо этого занес меч света над головой и рубанул им.

Его удар нацелился на винтовку рыцаря.

Траектория меча оставила позади полосу света, и звук рассеченной винтовки прозвучал так, словно раскололи камень.

Передняя часть разрушенной винтовки, куда зарядили книгу, соскользнула вертикально, после чего полностью отвалилась. Увидев это, Зигфрид выпрямился и взмахнул левой рукой.

Рыцарь отбросил винтовку в сторону и принял защитную стойку.

Однако левая рука Зигфрида двинулась не к нему.

Она подхватила на лету книгу, падающую к земле.

Затем Зигфрид протянул ее рыцарю и проговорил:

— Не роняй их. Относись к своим книгам бережно. Даже когда вот так их используешь.

1. *Sein Frau(нем.) - в данном случае что-то вроде "Существующая женщина".

Ее пальцы

Солнце начало опускаться, и тени строений и людей немного наклонились.

Не были исключением и прямоугольные тени школьных корпусов Академии Такаакита в западном Токио.

В тени позади общего корпуса 2-го года обучения в западной части академии виднелись два силуэта.

Они принадлежали Брюнхильд и черному коту.

Брюнхиьд не мешала коту говорить, когда тот хватал ртом воздух. Он разлегся на животе и тихо сказал:

— Фух, я не думаю, что когда-либо в жизни так паниковал. Я следовал за своей целью наблюдения и попал в перестрелку. И я определённо не ожидал, что они ни с того ни с сего на меня нападут. Мне не следовало заходить туда в этой форме.

— Если подумать, ты можешь стать котом с самым активным участием в истории 1-го Гира. Так или иначе, я рада, что тебе удалось сбежать.

— Ты волновалась обо мне? Спасибо.

— Да. Будет очень жаль потерять удивительные отношения, которые мы построили вместе.

— Я только что узнал, что у слова «удивительный» есть еще одно значение, — откликнулся кот, вздохнув.

— А теперь,— промолвила Брюнхильд, — что это там за такой срочный доклад, что тебе пришлось остановить меня на пути в столовую?

— Фракция Королевского Дворца сдалась. Весь состав ястребов показался, но они потерпели поражение.

— Они проиграли? В своем полном составе? Кого UCAT туда послало?

— Наверняка ты уже в курсе. За кем, по-твоему, я наблюдал? Террористическая атака фракции Королевского Дворца оказалась просто эффектным бонусом, на который я наткнулся, его преследуя. …В сражении принял участие Он.

Брюнхильд прошептала имя их цели наблюдения, словно в подтверждение:

—… Зигфрид Зонбург.

— Да, но он был только гостем. Он не входил в состав основных сил.

Лицо Брюнхильд на этих словах напряглось. Черный кот ухмыльнулся и продолжил говорить:

— Похоже, президент, вице-президент и казначей школьного совета этой школы — часть Отряда Левиафана. Выглядело так, будто Кукла тоже приняла участие в качестве гостя. Что ты собираешься делать?

— Ты еще и спрашиваешь? Если они наши враги, я буду сражаться с ними, когда до этого дойдет.

В ответ Кот замолчал. Он замедлил дыхание и поднял взор на Брюнхильд.

Наконец, он заговорил:

— А ты и вправду сможешь? Я, конечно, тебя знаю, но у тебя нет причин с ними враждовать.

— Если они наши враги, у меня не остается выбора.

— Они могут пройти мимо тебя в холле и поздороваться.

— Ты думаешь, они станут здороваться со мной на поле боя? — спросила Брюнхильд, и черный кот уставился на своего хозяина.

— И правда, — кивнул он через некоторое время. Кот опустил взгляд и тихонько добавил, — Но ведь ты такой человек, что до сих пор вспоминает песню, которой Зигфрид тебя научил.

Брюнхильд вздохнула, поместила руки на колени и покачала головой.

— Я не знаю, чего ты этим добиваешься, но не беспокой меня понапрасну. — На секунду задумавшись, она проговорила коту, что поник головой. — Даже если они могут стать моими врагами на поле боя, Отряд Левиафана все еще в процессе формирования, верно? Зигфрид — совсем другое дело, но нет никаких гарантий, что все остальные станут моими врагами, верно?

— Верно. Вице-президенту еще очень многое должны объяснить. Отряд Левиафана еще не собран в полной мере.

— Значит, мы не знаем, что произойдет. В отличие от Зигфрида, уничтожившего 1-й Гир, они все еще не полноценные бойцы. Я не буду пытаться убить кого-то вроде них.

— Да… Это было бы славно.

Черный кот поднял голову, и Брюнхильд взглянула на него с невозмутимым выражением лица.

Она осталась безмолвной, потому кот отметил:

— Разве у нас не удивительные отношения?

— Но тебе не стоит самому так говорить, — Брюнхильд поднесла руку к щеке и горько улыбнулась. Через секунду она опустила ее вниз. — Но фракция Королевского Дворца, скорее всего, присоединится к мирной фракции, от которой они изначально откололись. И UCAT, скорее всего, порекомендует им так поступить. Чтобы подготовить сцену для переговоров с нами, им нужно усилить мирную фракцию как посредника.

— Всё становится запутанней.

— Да. Но фракция Королевского Дворца поистине жалкая. Если битвы такого масштаба достаточно, чтобы их удовлетворить, им нужно было прекратить сражаться давным-давно. Они, должно быть, всегда тайно желали вернуться в мирную фракцию.

— Выходит, они затеяли весь этот переполох исключительно для того, чтобы их захватили, и они могли помириться с мирной фракцией, при этом сохранив свои принципы? И это все? Но почему?

— Гордость. Вот почему. …И вот поэтому мне нельзя над ними насмехаться. Фракция Королевского Дворца восстановила часть того, что мы потеряли в тот день, когда нас уничтожили. У нас нет даже этого, потому нам не о чем больше разговаривать. А теперь пошли.

Кивнув, Брюнхильд зашагала в сторону столовой.

Чтобы не дать коту говорить, Брюнхильд сжала синий камушек в правой руке и начала писать что-то в воздухе.

Но она остановилась, услышав слабый звук.

— Чириканье? — спросила она.

Черный кот обернулся и сказал:

— Там.

Он смотрел на шеренгу деревьев перед общим корпусом 3-го года.

От земли под этими деревьями доносилось пронзительное чирикание.

Брюнхильд пробежалась к ним и увидела источник. У основания дерева вполне оперившийся, но еще молодой птенец непрерывно и бесплодно махал крылышками.

В лучах послеполуденного солнца чириканье продолжалось.

●

В зоне отдыха, к востоку от травянистой местности, на лавочке сидели Саяма и Ооширо.

Синдзё отправилась доложить ситуацию, так что ее с ними не было. Саяма по этому поводу слабо вздохнул.

Обстановка вокруг них не отличалась от той, что была до атаки 1-го Гира.

Стена не раскрошилась, и зона отдыха осталась целой. Факт, что это все произошло в Концептуальном Пространстве, только сейчас достиг сознания Саямы.

Куда бы он ни посмотрел, вокруг носились люди в разнообразных униформах. То были работники UCAT.

После сражения рыцарь со своими соратниками сдались, а Концептуальное Пространство нейтрализовали и высвободили. В тоже время машины UCAT прибыли через Ворота Сакасита на восточной стороне Императорского Дворца. Различные автомобили маскировались под службу доставки, садовников, грузчиков, охранные фирмы и.т.п.

Люди, выходившие из машин, оделись соответственно камуфляжу. Как следствие, их униформа не согласовывалась между собой.

Из того, что Саяма мог видеть, служба доставки являлась следственной группой, садовники были медиками, а грузчики оказались командой техобслуживания. Неудивительно, что охранная фирма занялась охраной входа на открытую местность.

Рыцаря и его соратников увели те, кто носил форму службы доставки. Пока Саяма за ними наблюдал, Ооширо Казуо заговорил со своего места слева от Саямы.

— Они принадлежали к радикальной фракции 1-го Гира.

— Ты сказал, что я проведу предварительные переговоры с мирной фракцией завтра, но там положение такое же опасное, как и тут?

— Не волнуйся. Мирная фракция желает договориться. Однако…

— Однако? — переспросил Саяма.

Ооширо поднял два пальца правой руки, когда позади него прошли рабочие в форме.

— Я так понимаю, ты уже слышал от Синдзё-кун, что 1-й Гир имеет два Концептуальных Ядра?

— Я слышал, что они запечатаны: одно в мече, а второе — в чем-то под названием механический дракон.

— Верно. Первое — в священном мече Грам, который хранится в западном отделении штаб-квартиры UCAT, под штаб-квартирой ИАИ. Второе… ну, внутри Фафнира Возрожденного, механического дракона, принадлежащего Городской фракции. Это самая обширная радикальная группа, и в данный момент нам неизвестно их местоположение. Модифицированный механический дракон, предположительно, наделен отдельными реакторами для движения и вооружения, и Концептуальное Ядро запечатано в реакторе вооружения. Это громадная проблема.

— Фафнир, ты сказал?

Саяма ранее слышал имена Грам и Фафнир.

… Они из Европейской эпической поэмы.

— Это из «Кольца Нибелунга»*1, не так ли? Мой дед однажды водил меня на оперу по мотивам этой истории. Наши мнения разделились, так что мы устроили кулачный бой по возвращении домой. …Но как это всё связано?

— Это незначительная деталь, которую я объясню позже. Так или иначе, твой истинный противник на переговорах — это радикальная фракция, обладающая другим Концептуальным Ядром. Когда это случится…

— Было бы лучше, чтобы мирная фракция выступила в качестве посредника. Вот с какой целью завтрашние предварительные переговоры?

— Именно. Сделай все возможное, чтобы не вызвать никаких столкновений. ...Все, чего мы хотим — это получить от них концепты и затем их активировать. Многие наверняка выступят против этой идеи, но в качестве извинения за разрушение всех остальных Гиров, у нас нет никакого намерения развязывать вторую войну.

Ооширо поднял большой палец, но Саяма это проигнорировал.

— Что ж, — сказал Саяма. — Короче говоря, вы хотите, чтобы я положил конец былой вражде, получил разрешение на высвобождение концептов и не дал миру зайти слишком далеко в отрицательном направлении? Весьма подходящую задачку решили вы на меня возложить.

— Путь Левиафана — это серия переговоров, до этого конца, — затем Ооширо поднял пять пальцев. — Саяма Каору, твой дед, наложил пять ограничений на Путь Левиафана, — он загнул большой палец. — Первое. В твоих поисках сотрудничающим представителям каждого Гира не дозволено раскрывать информацию о любом Гире, за исключением их собственного. К тому же, любая информация, связанная с уничтожением Гиров, должна быть расследована и установлена тобой и теми, кто тебе помогает. Никто другой не имеет права тебя направлять.

На этих словах Ооширо пристально взглянул на Саяму.

— Есть какие-нибудь вопросы?

— Я намерен задать все мои вопросы, когда ты закончишь. Тебя это устроит?

— Тебя не стоило недооценивать, — Ооширо слегка улыбнулся и загнул указательный палец. — Второе. Членам UCAT запрещено раскрывать или направлять тебя к любой информации, касающейся Гиров или их уничтожения, за исключением той, что предоставлена до начала Пути Левиафана, и той, что необходима для знакомства с представителями дружественных Гиров, — он загнул средний палец. — Третье. Все дополнительные помощники будут проигнорированы, но никого нельзя принуждать к помощи, — он загнул безымянный палец. — Четвертое. Если ты решишь действовать, UCAT начнет содействовать со всей полнотой наших возможностей, — наконец, он загнул мизинец. — Переговоры с 6-м и 10-м Гиром уже завершены, поэтому ты сосредоточишься на остальных Гирах вместо того, чтобы повторять переговоры с этими двумя Гирами. Это должно быть завершено как можно скорее и любыми необходимыми средствами.

Закончив объяснение, Ооширо слегка развел руки вниз и наклонил голову:

— Что ты об этом думаешь?

Саяма кивнул, поднес руку к подбородку и ответил:

— Если я выражусь прямо, это вызовет трудности, потому постараюсь подойти окольным путем: мой дед что, идиот?

— О, замечательно сказано. Что, если и мне начать издалека? — Ооширо ухватился руками за голову, — За что!

— Я, пожалуй, проигнорирую это и продолжу…

—…

— Он говорит мне вести переговоры, но отказывается давать любую информацию о противнике и хочет, чтобы я просто разбирался на ходу? Что он планирует делать, если из-за своего неведения я допущу какую-то ужасную ошибку? Ему следует просто провалиться в ад. …Хотя, пожалуй, он уже там.

— Успокойся и выслушай. Тебя будут время от времени знакомить с различными представителями Гиров, поддерживающими Путь Левиафана. И чего твой дед действительно хотел — так это чтобы ты получил опыт, а не простое знание о прошлом. …Баку в твоем кармане — его же идея.

На этих словах, Ооширо вытянул руку и погладил Баку по голове.

В ответ Саяма произнес:

— До того, как мы начнем говорить об идеях, я по-прежнему не верю всему насчет этой ситуации.

Саяма горько улыбнулся, когда вдруг обнаружил, что он мотивирован на это дело, несмотря на свои жалобы.

Я не успокоился, подумал он. Я по-прежнему на стадии принятия решения: буду участвовать, или нет.

Эта мысль его успокоила. Он до сих пор не решил, примет ли он полномочия, оставленные ему по наследству. Оставалось еще много непонятного, и он находился только на первой стадии, где его обучали множеству различных вещей. Наибольшую проблему Саяма видел во фразе «любыми необходимыми средствами». Значит, заранее предполагалось, что жизни будут забраны и потеряны.

Правда в том, что нет никакой гарантии, что все разрешится на словах, когда радикальная фракция обладает Концептуальным Ядром.

Путь Левиафана — это переговоры, цель которых — предотвращение падения мира под отрицательными концептами и его разрушения.

Это означало, что сражение нельзя сбрасывать со счетов, и это стоило определенного риска. Однако…

… Но смогу ли я это сделать?

Саяма сомневался.

На этот вопрос он не мог ответить, просто задумавшись. Раз так, он покачал головой.

Для смены темпа он спросил Ооширо кое о чем, что волновало его насчет 1-го Гира.

— Я хочу услышать подробнее о том, что мы ранее упоминали. Во время битвы я видел название «Королевство Вотана»*2 на книге, заряженной в винтовку рыцаря. А теперь ты назвал священный меч Грам и Фафнир. Разве это не…

— Эти имена из эпической поэмы «Песнь о Нибелунгах», что распространилась по Северной Европе и Германии, и из «Саги о Вёлсунгах», норвежской легенде, на которой она базируется.

Объяснение прозвучало от голоса позади и слева от Саямы. То был Зигфрид.

●

Саяма обернулся и обнаружил Зигфрида, стоящего между Изумо и Казами. Они уже сняли свое снаряжение, которое сложили в передвижной закусочной окономияки*3.

Саяма уставился на эту троицу и спросил:

— Как такое возможно? Почему 1-й Гир, альтернативный мир, использует те же слова, что и эпическая поэма нашего мира?

—С чего Вы так убеждены, что она происходит из нашего мира?

Саяма от этого утратил дар речи. Зигфрид кивнул и продолжил:

— Институт Авиации Изумо когда-то основал Департамент Национальной Безопасности и выбрал опытных исследователей и летчиков-испытателей. Из Германии прибыл «Чародей», и отправился на модификацию лей-линий. Однако, при постройке объектов, призванных соединить Японию с миром и перенести энергию мира в Японию, в разных частях Японии произошли необычайные феномены.

— Необычайные феномены?

— Чудовища и миры, что стали легендами в разных частях мира, появились в Японии, едва лей-линии соединились. Изменения в лей-линиях привели к увеличению скорости соединения с прочими Гирами. Неоднократно открывались Концептуальные Пространства, сосредоточенные в десяти разных локациях в Японии, и мы периодически с ними сталкивались. И тогда мы кое-что осознали. — Зигфрид вздохнул. — Культуры десяти остальных Гиров, появляющихся в десяти локациях, где модифицировали Японские лей-линии, существенно напоминали легенды, мифы и культуры регионов, которым эти лей-линии соответствовали.

— Вы хотите сказать…

На этот раз ответила Казами.

— О-хо-хо, — сказала она сперва, подняв обе ладони. — Так и есть. С того момента, как Лоу-Гир начал существовать, он пересекался с прочими Гирами несколько раз, и это создало некоторую связь. Лоу-Гир — это место, где находятся отрицательные концепты всех Гиров, но это наделило нас особенностями культур со всех прочих Гиров, — затем Казами прошлась перед Зигфридом и положила руку на плечо Изумо. И, — Как бы то ни было, определенные обстоятельства привели к тому, что я стала членом UCAT. Разницу в физической силе можно без проблем преодолеть в Концептуальных Пространствах. …Саяма, почему ты ввязался во все это?

— Я не знаю. У меня по-прежнему нет причины.

— Понятно, — произнесла Казами, кивнув. Она сложила правую руку в форме пистолета и прицелилась ему в лоб, — вчера ночью мы тоже были в том лесу. Именно я сделала тот последний выстрел.

— …

— Я участвую только благодаря определенному случаю и кое-кому, кого я знаю, но я уже завязла глубоко. Если ты хочешь передумать, Саяма, то это твой последний шанс. И еще…

Казами опустила свой «ручной пистолет», подхватила Изумо за руку и начала отдаляться.

— Э? Мы уже уходим? — спросил Изумо, когда Казами начала тянуть его за собой.

Изумо лихорадочно замахал Саяме, и Казами посмотрела на него через плечо с горькой улыбкой. Пока она продолжала путь в направлении автомобиля UCAT, замаскированного под грузовик для развоза пиццы, эта улыбка расширилась на полную.

Словно пытаясь дважды удостовериться, она произнесла:

— В общем, давайте вести себя в школе как обычно.

Затем она снова повернулась вперед. Находясь спиной к Саяме, она тянула Изумо за собой слева.

Наблюдая за их уходом, Саяма повернулся к Зигфриду.

Высокий пожилой мужчина также наблюдал за Изумо и Казами.

Вместо Саямы и Зигфрида следующим заговорил Ооширо Казуо.

— Она пыталась тебе помочь по-своему, Микото-кун. Казами-кун довольно любезна.

— Я с трудом понимаю, правда, зачем ей вести себя так скованно. Кстати, старик, ты никогда не слышал поговорку о том, что пожилым не следует вести себя так, словно они все еще молоды*4?

Манера речи Саямы вызвала небольшую улыбку на губах Зигфрида.

— Такая знакомая манера речи. У меня не было особой возможности поговорить с Вами в школе, но похоже, Вы унаследовали более чем достаточно от характера Саямы. Вы действительно его внук.

— Вы зовете меня его внуком, но по факту я сын его приемного сына.

От этих слов улыбка Зигфрида приобрела горечь.

Эта горькая улыбка вызвала неожиданное давление в левой части груди Саямы. Он быстро осознал почему. Во время битвы Зигфрид отметил, что он бывший член Департамента Национальной Безопасности.

… Он наверняка знал моего деда.

По этой причине он решил сменить тему, задав Зигфриду следующий вопрос.

— Почему человек, уничтоживший 1-й Гир, работает школьным библиотекарем?

— Эта библиотека содержит документы, связанные с Концептуальной Войной. Когда UCAT делает запрос, я провожу исследования от их имени. Ранее я работал в качестве испытателя оружия в немецком UCAT, но…

Когда он затих, Ооширо закончил вместо него:

— Его способности просто слишком велики. В результате этого, они были не в состоянии определить чистую силу оружия. И девять лет назад, когда умер прошлый библиотекарь, мы попросили его вернуться в Японию после стольких лет.

— Значит, вы примете участие в Пути Левиафана?

— Я приму участие лишь в переговорах с 1-м Гиром. Я не могу вмешиваться в остальное, — он слегка опустил глаза и произнёс следующее более тихо, — В конце концов, 1-й Гир — это единственный Гир, который я уничтожил.

●

Под деревом, освещаемым солнечными лучами, птенец хлопал крыльями на земле.

Прямо перед ним стояли Брюнхильд и черный кот.

Кот ринулся к птенцу и неистово оглянулся на девушку:

— Чт-чт-чт-что н-нам делать?! Эт-то просто ужасное положение! Что нам делать? Посмотри на бедняжку. Разве мы ничего не можем поделать? Можно я его съем?!

— Последним было то, что ты действительно думаешь? — спросила Брюнхильд с полуприкрытыми глазами перед тем, как присесть.

Птенец чирикал, повернув черную головку назад. Центр его белой грудки, подобно галстуку, покрывали черные перышки. Маленькие крылья, ударяющие о землю, отдавали синеватым, но по большей части были черными.

Он был маленьким, но обладал отличительной окраской почти выросшей птицы. Брюнхильд, присевшая на корточки, некоторое время неодобрительно на него смотрела.

— Мы не можем вмешиваться. Это закон природы. …Гляди.

Кот и Брюнхильд посмотрели вверх. На одной из тополиных веток виднелся небольшой темный полукруг. То было птичье гнездо. Однако…

— Из гнезда не доносится голосов прочих птиц. Остальные дети и родители покинули это место. Этот, скорее всего, не может летать. Или сможет в будущем, но не может вспомнить как, или ему не хватает сил. Так или иначе, он не может летать сейчас.

— Ты так много об этом знаешь.

— Давным-давно я заботилась о раненой птице.

— Тогда почему бы не сделать это сейчас?

— Я не могу. …Не смотри на меня так. Я сказала, что не могу, значит не могу. Этого не будет.

— Ну же, Брюнхильд. В этом нет никакого смысла. Ты сказала, что это закон природы, но ты нарушила его в прошлом, разве нет?

— Замолчи.

Брюнхильд потянулась, чтобы схватить кота за хвост, но он отскочил в сторону. Со слабым топотом шагов по гравию кот переместился за спину трепыхающемуся птенцу.

Брюнхильд нахмурилась, и птенец перестал суетиться и чирикать, когда кошачья тень на него упала.

Брюнхильд вытянула руку.

— Пошли. Я направлялась в столовую. Я могу достать еды и для тебя.

— Это ничего. У меня есть еда прямо тут.

Брюнхильд со вздохом встала.

— Что ты делаешь?

— Ты зовешь это «законом природы», правда? Я голоден, и я хочу избавиться от стресса, что накопился за долгое время. …Вот так это работает, правда?

— Прекрати, — произнесла Брюнхильд, ступив вперед на гравий. Когда она спросила,Кот отступил как можно дальше. — Что бы ты сделал, если бы меня здесь не было?

— Схватил бы его и съел. В точности как говорят мои инстинкты.

— Другими словами, у тебя останется такая возможность, если только я не буду стоять над этим птенцом, пока он не умрет с голода?

Она глянула вниз. Птенец перестал хлопать крылышками и посмотрел на Брюнхильд.

Он выдал тихий щебет.

— …

Брюнхильд оставалась молчаливой, но кончики ее бровей слегка опустились.

Птенец зашевелился. Он слабо поднял тельце и показал его свисающие крылышки. Глядя прямо на нее, он чирикнул. Он чирикал снова и снова, не останавливаясь. Услышав это, Брюнхильд опустила глаза.

Ее плечи поникли и она вздохнула. Затем она обратилась к коту.

— Эм… Могу я?

— Конечно.

— Не отвечай «конечно», когда я даже не закончила говорить!!

— Это может и так, но… это поможет снять стресс?

— Да, — плечи Брюнхильд опустились, она занесла правую руку вверх и подняла указательный палец. — Ты знаешь, это большая ответственность. К подобному не стоит относиться беспечно.

—…Ты выглядела на удивление беспечной, когда взяла меня в фамильяры.

— Ох, закрой рот. Серьёзно,— буркнула Брюнхильд, снова присев на корточки.

Она потянулась рукой к птенцу. Тот на секунду засомневался, но, в конечном счете, ударил крылышками о землю и вскочил ей в ладонь. Он, похоже, чувствовал себя в безопасности в слегка свернутой ладони, потому что примостился на краю и тихонько защебетал.

Брюнхильд посмотрела вниз на птенца и пробормотала:

— Ну что ж, я все же это сделала…

— Ах, ох, ты нарушила закон природы! Тебе не следует этого делать, Мисс Брюнхильд!

Она хотела как-то ответить, но ее рука была занята. Ей пришлось заскрипеть зубами и смутиться.

— Надо же, впервые в жизни я чувствую себя победителем! Отныне я буду тем, кт… воаааа!

Пнув кота под зад, Брюнхильд развернулась и ушла прочь.

Кот поспешил за ней.

— Что ты творишь?

— Столовая. Мне нужна еда для птенца и картонная коробка.

— А как насчет еды для меня?

— Как насчет того, чтобы подчиниться закону природы и словить крысу? Я могу познакомить тебя с хорошей канализацией.

Она проигнорировала недовольный взгляд на лице кота и перевела дыхание. Брюнхильд увидела, как в ее руке птенец щебечет и открывает свой клювик.

— Но мне действительно не стоило этого делать. Следовало оставить все на милость закона природы.

— Вот почему тебе нужно было позволить естественному зверю, как я, его съесть.

— Вообще, если подумать, то ты совсем не естественный зверь!

●

Под заходящим солнцем на восточной стороне Императорского Дворца стояли Ворота Сакасита.

На перилах моста, пересекающего ров, сидели Саяма и Синдзё. Они наблюдали, как замаскированные транспортные средства покидали территорию через ворота.

Казами и Изумо уже уехали на одной из замаскированных машин вместе с Зигфридом.

Sf получила небольшой ремонт и осталась в машине команды техобслуживания. Саяма припомнил, как она невозмутимо подхватила Ооширо Итару и отказывалась его отпускать, даже когда он сказал, что вернется самостоятельно.

Саяма ожидал Ооширо Казуо, что участвовал во встрече перед отходом. Он хотел поговорить со стариком про завтрашние предварительные переговоры с 1-м Гиром.

Он повернулся к Синдзё и спросил:

— После этого ты возвращаешься назад, Синдзё-кун?

— Да. После того, как ненадолго выбралась по твоему совету, Саяма-кун. Я останусь, пока Ооширо-сан не прибудет сюда.

Саяма слегка поклонился и произнес:

— Благодарю.

— Ничего, это ничего. Я опять оплошала сегодня. …Прости.

— Незачем извиняться. Всегда может понадобиться помощь после основного дела. Отправиться на передовую — это не единственный способ себя проявить. Разве не так?

— Наверное… но я правда была после этого полезной?

— Прошлой ночью ты позволила мне выспаться на коленях и научила меня многому после. Сегодня ты предупредила нас о надвигающейся опасности, и разговариваешь со мной сейчас.

Услышав это, Синдзё издала тяжелый вздох.

— Возможно, я не подхожу для подобного дела.

— Это не так, — сказал Саяма и припомнил, что он произнес нечто похожее прошлой ночью.

… Похоже, все заканчивается тем, что я только отрицаю ее слова по случаю.

Он более-менее понимал почему, но он не стал преследовать эту мысль.

Зайти слишком далеко означало связать себя с другим человеком.

Левая сторона его груди слегка заныла.

Он получил эту боль, когда потерял своих родителей, что были глубоко с ним связаны.

Саяма глянул на Синдзё.

Она некоторое время сидела с опущенной головой, но затем…

— Эй, — она медленно подняла голову. Ее смущенный взгляд повернулся к нему, и она наклонила голову, — Почему ты явился сегодня?

— Что ты имеешь ввиду? Ты оставила мне вчера столько информации.

— Но ты по-прежнему не принял полномочия Пути Левиафана. После всего, что случилось вчера, ты не думал отступить сейчас, чтобы избежать дальнейшей опасности?

Саяма увидел, как Синдзё глянула на его левую руку.

— Почему?

Он знал почему. Но мог ли он сказать это так, чтоб ей стало понятно?

Вот этого он не знал.

Как необычно, пробормотал Саяма в своем сердце.

Год назад на небольшой площади в школе он участвовал в выборах вице-президента школьного совета, читал речи перед толпой учеников и выиграл. Но сейчас, перед лицом всего одного…

—…

Саяма осознал, что ему нечего сказать.

Он не имел понятия, сколько времени прошло с момента, когда Синдзё задала свой вопрос.

Но едва он взглянул на нее, то увидел, что она по-прежнему смотрит в его сторону с полуопущенными бровями.

Она ждала.

В ответ на ее ожидание он сделал неожиданное действие. Он поместил свою руку поверх руки Синдзё на перилах. Ее пальцы немного шевельнулись, но она не отвергла его прикосновения.

Саяма кивнул и спросил:

— Какое ощущение от моей ладони?

Синдё почему-то опустила взгляд.

Саяма ощутил, как под его рукой ее пальцы мягко зашевелились.

Ее ответ был тихим и прозвучал в форме вопроса:

— Она горячая. И я могу чувствовать твой пульс?

— Это отголоски сегодняшней битвы. И…

Саяма продолжил в мыслях.

… Твой пульс и тепло с прошлой ночи отличаются от сегодняшнего.

Ее пульс был высоким, и в руке чувствовалась теплота, но все ощущалось как-то спокойнее и глубже.

Запомнив это различие, Саяма заявил:

— Я хочу получить нечто большее, чем это.

— Той битвы и всего, что ты сделал, недостаточно?

— Нет. И я стал задумываться… действительно ли нормально для меня браться за дело всерьёз.

— Почему? Почему ты не хочешь действовать всерьёз?

Саяма глянул на Синдзё. Ее лицо приобрело такое же извиняющееся выражение, как и прошлой ночью.

Невольно отведя от нее взгляд, Саяма ответил:

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Этому меня научил дед… и я рос, чтобы претворить его слова в жизнь. Моя сила предназначена для того, чтобы использовать еще большее зло и раздавить всё, что я выберу злом или противником. Но, — он кивнул, — мне интересно, действительно ли мое зло необходимо. Я могу стать серьёзным, если захочу. Однако сейчас я слишком опасаюсь принимать это решение. Если все так дальше и останется, я сомневаюсь, что долго протяну.

— У тебя… нет уверенности в себе?

Саяма затих на этом вопросе.

Но Синдзё не стала настаивать. Она лишь покачала головой и произнесла кое-что другое:

— Мне кажется, Саяма-кун, ты сможешь неплохо справиться. Но ведь и правда никто не знает, как всё может обернуться. Ооширо-сан и прочие зовут тебя с ними. Они просят тебя присоединиться, но говорят, что ты можешь умереть. И ты только что сказал, что боишься действовать всерьёз, — тихим голосом Синдзё направила свои слова Саяме, — В таком случае, может, тебе стоит отказаться от Пути Левиафана.

●

Саяма посмотрел на Синдзё.

Их глаза встретились, и ее пальцы немного напряглись под его ладонью.

— Э-эм, Саяма-кун. Честно говоря, наблюдать за тобой было немножко страшно. Когда я впервые тебя встретила, ты вступил в бой и пытался меня поддержать. И вот сейчас…

Саяма осознал, что боль в груди немного усилилась. Но, несмотря на это, он не стал убирать правую руку с ладони Синдзё. Он ощутил слегка влажную теплоту.

— Если я выйду на бой и проиграю — я умру. Если выйду на бой и одержу победу — я стану бояться себя и вызову ненависть у врагов… получается так? Но, возможно, именно этого хочет от меня UCAT.

—…Э?

Саяма ответил вопросительному голосу.

— Если вся ненависть сосредоточится на мне, и затем я умру, мир станет более радостным местом, не так ли? И UCAT останется невредимым. Я не прав?

Синдзё слегка удивилась этой фразе. Но…

— Т-ты не можешь! Я не хочу, чтобы ты становился кем-то вроде этого! — вскрикнула она, подняв брови.

Едва ее звучный голос прошел сквозь его тело, Саяма задумался.

… Прекрасно, что ты рядом.

Затем Синдзё, похоже, поняла, что именно она произнесла, потому что ее взгляд приобрел замешательство, щеки покраснели, и она отвернулась.

Саяма не мог сдержать улыбку на губах.

В какой-то момент боль в его груди пропала. Подумав, как же это приятно, он заговорил:

— Ну, если ты скажешь, что собираешься умереть, я бы ответил то же самое, Синдзё-кун. И твои методы выглядят как способ самоубийства… по крайней мере для меня.

— С-серьёзно?

— Да. Когда тебе нужно стрелять — ты не можешь. Дабы сообщить мне об опасности, ты вышла на поле боя без оружия. Честно говоря, я удивлен, что ты до сих пор жива.

Синдзё встревожилась и застонала.

Она задумалась, пока из глубин ее горла доносился стон, но она по-прежнему не осознала определенный факт.

… Почему это мы оба до сих пор живы после того, как дважды участвовали в сражении?

Никто не мог дать ответ на вопрос Саямы. Однако стон Синдзё постепенно перерос во вздох.

Когда она к нему повернулась, ее черные глаза уставились прямо на него. Ее тонкие губы открылись:

— Может и так. Я думала об этом раньше. Я гадала, есть ли от меня какая-то польза, если я ввязалась в сражение только для того, чтобы отыскать родителей.

На этом девушка остановилась. Она потратила немного времени на то, чтобы подобрать необходимые слова.

— Саяма-кун, ты сражаешься для того, чтобы победить?

— Да, мой дед сделал всё для этого . …Когда бы я не сражался, он постоянно говорил мне выигрывать достаточно, чтобы компенсировать потери. Он говорил мне брать на себя роль злодея и устранять то, что я видел как врага или зло.

Таковым было его отношение к сражению.

Но, подумал Саяма. Это не то же самое, что обладать уверенностью в моих способностях сражаться.

Когда Синдзё услышала его слова, она выдала быстрое замечание:

— Это удивительно, — начала она, — Как бы я хотела сказать что-то подобное… У меня нет четкой позиции, указывающей мне, как сражаться, подобно тебе.

— У меня нет источника уверенности в себе, чтобы поддерживать мои решения, подобно твоему поиску родителей.

Услышав это, Саяма тихонько промолвил:

— Мы противоположны друг другу.

Она выдала горькую улыбку. Ее ресницы опустились, и горькая улыбка углубилась.

— Мы действительно противоположны друг другу, — продолжила она. — Я всегда пытаюсь найти способ не становиться необычайно безрассудной, когда задумываюсь над тем, что мне делать. Мне хотелось бы стать сильнее, чтобы я могла лучше владеть собой.

Саяма задумался над словами Синдзё. После короткой паузы он произнес:

— Мы действительно противоположности, Синдзё-кун. Пожалуй, мне стоит держать это в уме.

—…Э? Что ты имеешь в виду?

Синдзё удивленно наклонила голову.

Вместо ответа Саяма пошевелил правой рукой.

Он поднял левую руку Синдзё над перилами моста.

Ее пальцы были тонкими и мягкими. Саяма сложил вокруг них свою руку.

На секунду Синдзё попыталась освободить пальцы назад. Но Саяма слегка вонзил свои пальцы в плоть ее ладони.

— Ах…

Со слабым возгласом пальцы Синдзё напряглись.

Но в итоге она оставила лишь самый минимум силы в своих пальцах, согнула их и вверила руку ему. Она как будто пыталась отстраниться, но затем медленно сжала его руку назад.

Саяма ощутил в своей руке это небольшое единение силы. Он поднял глаза и увидел Синдзё с опущенной головой и взглядом, поднятым прямо на него. Когда их глаза встретились, ее плечи слегка задрожали, и она лихорадочно заговорила.

— Э-эм? Что ты хотел сказать… только что? Когда ты сказал, что будешь держать это в уме.

— Сущая мелочь, — произнес Саяма. — Твой взгляд на меня — это, определенно, альтернативный ответ, к которому я никогда не приду, даже если бы мне этого хотелось.

—…Э?

— Тебе не стоит слишком глубоко над этим задумываться. Даже если мы полные противоположности, это не имеет значения до тех пор, пока мы об этом не волнуемся. Но...мне просто хочется помнить, что мы оба по природе своей надеемся на противоположное друг в друге. Что ты об этом думаешь?

— Что я думаю?.. Я не уверена, как на такое ответить.

Выражение лица Синдзё смешалось между улыбкой и беспокойством, но Саяма улыбнулся в ответ.

В тот же миг фигура замахала на своем пути от отбывающего замаскированного транспорта. То был Ооширо Казуо.

Саяма вздохнул и глянул на часы на левом запястье. Время подходило к четырем.

— Тебя зовет Ооширо-сан, — заявила Синдзё, словно в подтверждение.

Она поднялась с перил.

Саяма сделал то же самое и взглянул на нее.

Синдзё посмотрела на их переплетенные руки, опустила голову вниз и произнесла в землю.

— Эм, сегодня… когда ты вернешься к себе в общежитие… особо не удивляйся.

— Ты собираешься мне что-то прислать?

— Да, что-то вроде того. …Я решилась только сейчас. Это наверняка заставит меня сильно волноваться, но я думаю, что должна.

— Я не знаю, что ты мне посылаешь, но я с радостью это приму.

Услышав его ответ, Синдзё подняла голову. С все еще опущенными ресницами, ее лицо расслабилось и расплылось в улыбке.

В ее полуприкрытых глазах отражалось солнце, что в какой-то момент начало клониться к закату.

И пока этот свет наливался малиновым, они оба практически одновременно медленно разомкнули свои переплетенные ладони.

1. *«Кольцо́ нибелу́нга» (нем. Der Ring des Nibelungen; Nibelungen — «дети тумана») — название цикла из четырёх эпических опер, основанных на реконструкциях германской мифологии, на исландских сагах и средневековой поэме «Песнь о Нибелунгах».

2. *Во́тан — второе имя Одина — верховного бога в германо-скандинавской мифологии.

3. *Окономияки (яп. お好み焼き?) — популярное японское блюдо из разряда «фастфуда», жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов, смазанная специальным соусом и посыпанная очень тонко нарезанным сушёным тунцом

4. *Если проводить аналогию с русскими поговорками, то лучше всего подходит поговорка «Не к лицу бабке девичьи пляски».

Воссоединение с кем-то новым

К северо-востоку от общеобразовательных корпусов Академии Такаакита находилось квадратное трехэтажное здание.

Плоское строение было частично сделано из кирпича и имело террасу. В передней части также находилась дверь входа, ведущего в подвал. Над входом висела надпись, гласившая: «Главная столовая».

Во время весенних каникул было открыто только подвальное помещение.

Вниз вела широкая лестница. На табличке, прикрепленной к стене, значилось толстым готическим шрифтом «Открыто круглые сутки» «Однако поздно ночью и по выходным предоставляются только ограниченные услуги»,— шло ниже по тексту.

Вниз по лестнице в слабо освещенном пространстве выстроились бок о бок восемь больших стеклянных дверей.

В вестибюле стояла шеренга билетных автоматов столовой и несколько больших досок объявлений.

Дальше находилась пятидесятиметровая квадратная площадь с белыми стенами. На равном расстоянии друг от друга разместились прямоугольные колонны, и между ними заняли место восемь столов.

Однако внутри находилось лишь несколько человек. Лавки по углам прикрыли ставнями, и только область вокруг прилавка у восточной стены освещалась светом.

За столами сидели несколько человек в повседневной одежде и школьной форме и парочка других, одетых в красные рубашки и форму регби*. Ко всему прочему, у прилавка стояли девушка, носившая школьную форму, и черный кот.

Девушку, чьи серые волосы струились по спине, звали Брюнхильд.

Она поместила руки на прилавок и уставилась на кухню.

Наконец, предмет, которого ожидала Брюнхильд, прибыл.

Пожилая женщина, одетая в кухонный передник, вынесла картонную коробку площадью в 30 квадратных сантиметров.

На ее дне постелили полотенце, а в углу стояли две плоскодонные фарфоровые чашки. В одной находилась вода, а в другой — сухие зерна, раскрошенные на довольно большие куски. Между двумя чашками скакал маленький птенец.

— Ох и тяжелую ношу ты на себя берешь. Но он уже почти вырос, так что у тебя не должно быть особых проблем, — произнесла старушка.

После чего женщина отпустила коробку, Брюнхильд поклонилась и сама потянулась за ней.

Она подхватила ее руками.

—…

Брюнхильд её обняла.

Изнутри на нее глядел птенец. Когда он склонил на бок свою небольшую головку, девушка улыбнулась.

Она услышала голос пожилой женщины:

— Это навевает воспоминания. Когда я была ребенком, то тоже поймала одну.

— Серьёзно?

— Да, да. Даже старушка вроде меня когда-то была молодой, как ты.

Брюнхильд затихла, но черный кот у ног ткнул передней лапой в ее левую голень.

Девушка воспользовалась левой стопой, чтобы пнуть кота под стойку.

Пожилая женщина не заметила этого обмена ударами, потому она глянула на птенца и заговорила:

— Это случилось вскоре после войны. Я стащила немного пшеницы и саке, которое мой отец достал на черном рынке. Замочила пшеничные зерна в саке и разбросала их по земле.

— Чтобы отдать их… птице?

— Да, да. Я швырнула горсть далеко-далеко. Когда она их поела, я кинула еще одну чуть ближе, повторяя процесс. К тому времени, когда она оказалась достаточно близко, она уже не могла улететь.

— Потому что опьянела?

— Именно. Но она исчезла на следующий день, после того как я ее поймала. Мой отец был недоволен, когда она пропала, и жаловался, что птица выглядела аппетитно. …После этого я пришибла его поленом.

Брюнхильд проигнорировала вторую половину рассказа и замолчала, но черный кот слегка ударил ее по правой голени, когда вернулся.

Она откинула его вдаль правой ногой, немного опустила взгляд и зыркнула на кота.

Он смотрел на нее исподлобья с того места, где лежал на полу.

Но едва их глаза встретились, черный кот съежился и попятился.

Брюнхильд наклонила голову и задумалась, неужели ее взгляд настолько суров.

Но затем она ощутила позади себя присутствие. Из-за которого кот и отступил.

— !?..

Она поставила коробку на стойку и повернулась. Прямо перед глазами на расстоянии вытянутой руки находилась грудь в черном жилете.

Удивившись, девушка отступила на шаг и подняла глаза, чтобы оценить ситуацию.

Над черным жилетом виднелся воротник белой рубашки. Еще выше обнаружилась белая борода и лысая голова.

Брюнхильд знала этого человека.

До того, как она успела что-то предпринять, прозвучал голос из-за прилавка.

— Ой, Зонбург-сан. Вы сегодня припозднились.

Зигфрид Зонбург стоял рядом с Брюнхильд. Он наклонил свое громадное тело, чтобы поместить талон столовой на противоположную часть прилавка.

Пожилая женщина взглянула на талон и спросила:

— Который?

— Дория.

— О, блевотный рис. Эй там, у нас еще рис остался?

— Даже если все его так называют, мне кажется, что тому, кто его готовит, стоит избегать такого наименования.

— Его с трудом можно называть Дория. Я научилась готовке от своей мамаши.

— Дория — домашнее блюдо. Вам нечего стыдиться.

— Да ладно, — рассмеялась пожилая женщина, но выражение лица Зигфрида не изменилось.

Брюнхильд глянула на него, задержав дыхание.

Вдруг он повернулся в ее сторону.

Девушка насторожилась. Она подняла правую руку в воздух и сунула левую руку в карман пиджака. Ее лицо лишилось всяких эмоций, а глаза пристально на него уставилась.

Однако Зигфрид смотрел не на нее.

Его взгляд упал на коробку на прилавке. Птенец внутри глянул на него и чирикнул. Зигфрид вернул взгляд птенца и приоткрыл рот для беседы:

— Брюнхильд Шильд-кун.

Девушка ахнула, когда назвали ее имя.

Она сглотнула и спросила:

— Откуда Вы знаете мое имя?

— Каждый раз, когда Вы берете книгу, Вы благодарите помощника библиотекаря, а не меня. Я заведую библиотечными карточками, поэтому я, естественно, узнал Ваше имя.

— Как низко с Вашей стороны.

— Нет, я просто назвал причину, по которой мне известно, как Вас зовут. Я не прошу меня благодарить. К подобным выводам привела Вас гордость, — Зигфрид оглянулся через прилавок. — Библиотека открыта. В секциях биологии и животноводства есть некоторые книги, посвященные заботе о животных. Вам следует взять одну из них прямо сейчас.

— Это приказ?

— Я просто желаю лучшего для птенца. …Но не могу позволить содержать птицу в том же помещении, что и кота.

— Не переживайте. Мой кот мне верен.

Это замечание вызвало резкий удар по ее голени от передней лапы черного кота. Прежде чем схватить коробку, Брюнхильд махнула правой пяткой назад и отшвырнула зверька подальше.

Зифгрид не смотрел в ее сторону.

Она отступила на шаг, чтобы создать небольшой промежуток между ними.

Библиотекарь дал ясный ответ на ее молчание.

Он проигнорировал девушку, и тишина продолжилась.

—…

Брюнхильд развернулась в сторону выхода.

Она двинулась вперед, и черный кот нервно засеменил за ней.

Девушка глянула вниз на коробку, обнаружив, что птенец смотрит на нее, склоняя головку.

Брюнхильд продолжала смотреть на птенца, не оборачиваясь.

Она задержала дыхание и быстро покинула столовую.

●

К северу от общеобразовательных корпусов расположилась шеренга белых строений. Здания разместились в форме креста, и на первый взгляд походили на трехэтажные школьные здания.

Однако окна, что выстроились на южной стороне, были меньше и многочисленней, чем те, что в школе.

Через каждое просматривались два стола рядом с окном и двухъярусная кровать у стены.

Это школьные общежития.

Сейчас здания окрасились в цвета заходящего солнца.

Между багровым сиянием солнца и иссиня-черными тенями зданий виднелась одинокая фигура.

Это Саяма, по-прежнему одетый в черный костюм. Он быстрым шагом добрался до здания на юго-западном краю шеренги общежитий.

Парень прибыл к белостенному входу с вывеской: «Четвертое общеобразовательное общежитие — Истинно Мужское Общежитие».

Саяма остановился у входа.

Взгляд на часы сообщил ему, что уже полшестого вечера. Он только вернулся после беседы с Ооширо на тему завтрашних предварительных переговоров с мирной фракцией 1-го Гира.

Саяма глянул вниз и увидел Баку, спящего с высунутой головкой из его грудного кармана. И…

— ?

Парень неожиданно повернулся на восток, где находилось здание столовой. Он заметил какое-то движение.

Саяма увидел девушку с коробкой в руках, направляющуюся к общеобразовательным корпусам.

…Это глава клуба изобразительного искусства, с которой я разминулся сегодня утром.

У нее, наверное, еще остались дела.

Она довольно старательна, — подумал он, переведя дух. — Мне нужно посетить Зигфрида в библиотеке, и потом Изумо с Казами в женском общежитии.

Затем он повернулся к своему зданию и посмотрел вверх на собственную комнату на восточном краю второго этажа.

И в тот же миг выражение его лица изменилось. Он нахмурился.

—…Там горит свет?

Хотя окно и отражало заходящее солнце, он мог увидеть за ним освещенную комнату.

Парень не помнил, чтобы оставлял свет, перед тем как отправляться днем в Императорский Дворец.

Кто бы это мог быть? — задумался Саяма, поспешив в общежитие.

В ту же секунду он услышал впереди себя голос Ооки.

— О, Саяма-кун.

Она шагала от входа в сандалиях, одетая в рубашку и плотную джинсовую юбку.

— Ты как раз вовремя.

Женщина преодолела низкую лестницу у входа в один шаг и остановилась перед Саямой, зашуршав по гравию.

— В чем дело, Ооки-сенсей? Меня ждет впереди неотложное дело, так что я хотел бы поспешить к месту назначения.

— Хе, хе, хе. Ты всегда разговариваешь так формально. Но ты пожалеешь, если не выслушаешь то, что я…постой!

Когда Саяма ее проигнорировал и попытался пройти мимо, она схватила его за рукав.

— Вы не могли бы за него не хвататься? К Вашему сведению, он весьма дорогой.

— Мне кажется, тебе не следует судить о важности вещей по денежному признаку.

— Он итальянский и стоит 720 тысяч йен.

— Вай! Извини! Но просто на всякий случай, я никогда, никогда в жизни не смогу за это расплатиться!

— Я в курсе. Мне кажется, вам следует перестать занимать стандартное сиденье перед магазином в столовой.

— Но я люблю хлеб с джемом. Какая жалость, что магазин закрыт во время весенних каникул… Стой, прошу, выслушай, что я скажу, перед тем как уходить!

На этот раз она схватила Саяму за руку. Он вздохнул, повернулся к Ооки и кивнул.

— Прошу прощения, но я боюсь, что подхвачу Вашу бедность. Будьте добры, держите ваши Ооки-микроорганизмы подальше от меня.

— Если ты будешь такое говорить, я не скажу, что у тебя новый сожитель!

— Если Вы будете такое говорить, мне захочется сообщить Вам о Вашей непроходимой глупости.

— Чё? — произнесла Ооки, задумавшись над тем, что до этого произнесла.

Саяма вежливо убрал ее руку и спросил:

— Так или иначе, что здесь происходит? Я получил эту одиночную комнату благодаря чуду, когда по счастливой случайности был избран на розыгрыше.

— Я не буду спрашивать, как ты повлиял на это чудо и счастливую случайность… Как бы то ни было, удача и счастливый случай кончаются сегодня. Просто смирись.

Она показала пальцем на Саяму, когда говорила, но он не обратил на это внимания. Ооки тут же потянула его за руку.

— Почему ты меня игнорируешь?

— Ну, Вы уже сообщили мне всё, что я должен знать, не так ли? Прибыл паразит, — сказал Саяма.

Ооки подняла указательный палец и слегка щелкнула языком.

— Слушай. Дай-ка сначала предупредить. …Твой новый сосед к тебе еще не привык, потому постарайся не говорить ничего неподобающего.

— Вы что, совсем из ума выжили, Ооки-сенсей? Когда это я делал или говорил что-нибудь неподобающее?

— Ты делаешь это прямо сейчас и в эту же минуту!

— Ну, ну, — произнес Саяма, выставив правую ладонь в успокаивающем жесте. — Я понимаю, что Вы хотите сказать, поэтому не переживайте. Вы хотите, чтобы я вел себя предельно вежливо, так?

— Так, — кивнула Ооки, перед тем как скрестить руки на груди. — Этого я и хочу…но с тобой…

Она застонала, и Саяма безмолвно щелкнул ее по лбу правой рукой.

●

Саяма отметился на вахте, переобулся в комнатные тапочки и поднялся по лестнице.

Баку высунул голову из нагрудного кармана парня и взобрался ему на плечо. Зверек, наверное, подозревал, что они уже рядом с кроватью, потому что глянул прямо вперед с плеча Саямы, когда они завернули за поворот лестницы.

Юноша быстро поднялся по ступенькам. От пролета он двинулся в коридор. Его комната была самой последней слева.

Лампы дневного света освещали коридор сильнее закатного солнца. Саяма заметил, что дверь в его комнату открыта.

У края коридора перед дверью стояло несколько картонных коробок. Кто-то въезжал.

—…

Парень тихонько зашагал дальше.

Он мог слышать шум внутри комнаты. Кто-то открывал картонные коробки и вытаскивал их содержимое. Он слышал, как кто-то складывает одежду и раскладывает книги. Этот шум напомнил Саяме о прошлом.

…Я издавал такой же шум в прошлом году.

Он приблизился.

Сквозь открытую дверь парень заглянул внутрь комнаты общежития.

Как только он это сделал, навстречу из комнаты вышла фигура.

Стройная и небольшого роста.

Она споткнулась между коробками, но сумела устоять.

— Ой.

Инерция заставила мешковатую рубашку и облегающие шорты покачнуться. И нечто другое всколыхнулось сильнее, чем одежда: мягкие черные волосы, связанные позади затылка фигуры.

Фигура глянула вверх и слегка расширила глаза.

Саяма узнал это лицо.

—…Синдзё-кун? — спросил он.

— Ах, — ответила фигура.

Голос тоже был идентичным.

Изумленный возглас заставил Саяму задуматься.

…Это мужское общежитие.

Но его мысли на этом не закончились.

…Если бы Синдзё вдруг пожелала жить со мной, что бы тогда случилось?

Девушка имеет отношение к UCAT. Эта школа обладает давним родством с ИАИ, а, значит, она , скорее всего, связана и с UCAT.

Например, Саяма уже столкнулся с Изумо и Казами. Он предполагал, что эта парочка глубоко увязла в ИАИ и UCAT за пределами того, что официально о них говорилось.

К тому же, UCAT просил его принять полномочия Пути Левиафана. Присутствие Синдзё могло послужить средством, подталкивающим его к решению.

Что я должен делать? Что я должен делать? — подумал Саяма дважды, перед тем, как добавить. — Нет, что бы там взрослые не надеялись из этого получить, факт остается, что Синдзё, девушка, прибыла сюда.

Он припомнил, о чем она говорила на мосту перед Императорским Дворцом. Синдзе сказала ему не особо удивляться, когда он вернется в общежитие.

…Это невозможно. Мне бы хотелось иначе, но я потрясен.

Когда Саяма спросил, собирается ли она ему что-то прислать, она кивнула и сказала, что должна.

Как он на это ответил?

…Я сказал ей, что с радостью это приму. Вот как.

Саяма пришел к выводу, что дал свой ответ еще тогда.

Зайдя так далеко, он не должен сомневаться или еще сильнее все усложнять. Парень решил — все должно продолжаться так, как она того пожелает.

С серьёзным выражением лица Саяма кивнул в ее сторону. Он беспечно развел руки в разные стороны.

— А теперь прыгай ко мне на ручки.

В ответ Синдзё поклонилась с облегчением.

— Спасибо, что ведешь себя так же неподобающе, как я и слышал. Я младший брат Синдзё Садаме, Сецу.

●

Руки Саямы все еще были разведены.

По-прежнему улыбаясь, Синдзё Сецу выпрямился.

— Эм, — затем он произнес, опуская кончики бровей и протягивая правую руку.

С руками, по-прежнему разведенными в стороны, Саяма плавно присел и повернул тело на 90 градусов. Он схватил правую руку Синдзё своей правой рукой. Саяма ответил парню рукопожатием.

Это прикосновение дало понять, что у Синдзё не было кольца на правой руке. Саяма поднялся обратно.

—… Её младший брат?

— Да, — ответил Синдзё с менее нервным голосом и улыбкой. — Разве сестра тебе не сказала? Она попросила меня оставаться тут, пока твоя рука не заживет, Саяма-кун.

Его голос и тон полностью совпадали с Синдзё. Ощущение от его руки также не отличалось.

Саяма ментально повертел головой и отпустил руку парня.

— Как много ты обо мне знаешь?

— Она сказала, что ты ее спас, когда ее чуть не сбила машина, но поранил свою ведущую руку в процессе. Она занята на работе, потому не может ничем тебе помочь, даже если бы хотела.

— Понятно, — сказал Саяма в подтверждение.

…Он что, не в курсе про UCAT?

— Я заранее извиняюсь, но можно мне кое-что проверить?

Синдзё удивленно склонил голову.

— Конечно. Я не против. Но что именно?

— О, ничего особенного.

Саяма встал перед Синдзё, медленно придвинул его ближе и дотронулся до правой стороны его груди правой рукой.

— Э? А… Ч-что ты делаешь?

Когда парень слегка воспротивился, Саяма ощутил только ребра на плоской груди.

Синдзё попытался вырваться от левой руки, несильно обернутой вокруг его спины.

Но Саяма ответил:

— Пожалуйста, не шевелись. Не ты ли только что сказал, что не будешь против?

— Н-но я не думал, что ты имел в виду это…

Плечи Синдзё опустились, и он прекратил попытки улизнуть.

Саяма кивнул и скользнул второй рукой к левой груди Синдзё. Он нажал пальцами, словно пытаясь массировать его грудь, но кожа под белой рубашкой была тонкой и твердой. В ней не было гибкости и не хватало формы груди Синдзё, которую Саяма видел до этого ночью.

…Он парень.

Тело Саямы слегка съехало вниз. Он убрал правую руку от груди Синдзё и в ответ раздался небольшой стон. Словно пытаясь лишить его возможности расслабиться, Саяма обхватил талию Синдзё правой рукой.

— Ах — выдохнул Синдзё, когда Саяма приложил правое ухо к его груди.

Саяма слышал слегка ускоренный стук сердца Синдзё.

Он звучал подобному тому, что он слышал прошлой ночью. Легкий сладковатый запах дыхания тоже не отличался.

Однако грудь, к которой он прижался ухом, совсем не походила на ту грудь, что он видел. Она была плоской и твердой, как грудь парня.

По-прежнему сомневаясь, Саяма спросил:

— Хм…а твоя грудь всегда была такой?

— Н-ну, да…

Саяма поднял глаза и увидел покрасневшее лицо, глядевшее на него. Синдзё слегка прикусил нижнюю губу и нахмурил брови. Под конец он выдал дрожащий вздох.

— Эт-того достаточно? Ты закончил? Мне бы не хотелось, что бы ты стоял тут внизу так долго.

Вместо ответа Саяма схватил руку Синдзё за то место, где она неловко повисла в воздухе, и завел ее себе за спину.

— Э? А… Нет, Саяма-кун?

Когда Синдзё слегка его обнял, Саяма прислушался к пульсу парня.

Но ничего не поменялось. Грудь по-прежнему казалась мужской. Пульс немного усилился, но этим все кончилось.

— Вот как, — кивнул Саяма, перед тем как поднять голову.

… Она сказала, что они близнецы, не так ли?

Саяма еще раз кивнул в своем сердце, поднялся и глянул перед собой.

Синдзё стоял там с покрасневшими щеками и опущенными бровями. Он выдохнул, и Саяма скрестил руки на груди.

— Не волнуйся. Там не было ничего из ряда вон выходящего

— Т-ты необычайно из ряда вон выходящий, Саяма-кун.

— Разве это подходящий способ беседы с тем, с кем только что познакомился?

— Тебе стоит сказать это зеркалу…

— Нет необходимости, — заявил Саяма. — Я только что получил предупреждение от Ооки-сенсей внизу. И я стараюсь к нему прислушиваться.

—… Я должен спросить. Что это было за предупреждение?

Саяма выдал четкий ответ:

— Не говорить ничего неподобающего.

— Вау, — сказал Синдзё и отступил назад.

Так или иначе, Саяма протянул ему правую руку.

— Может, это и продлится до тех пор, пока моя левая рука не заживет, но давай попытаемся поладить, Синдзё-кун. Это не должно вызвать затруднений. По сравнению со всеми вокруг меня, я постоянно обеспокоен тем, насколько же я нормален.

●

В комнате изобразительного искусства Брюнхильд давала птенцу еду, продолжая работать над картиной. Она добавляла зелени лесу на полотне и кормила птенца, едва он чирикал, сообщая, что проголодался.

Девушка подбирала растертые зерна узким пинцетом, смачивала их в воде и протягивала птенцу. Если она слегка не сжимала корм пинцетом, птичка не брала их в рот.

Черный кот у ее ног заговорил:

— Ты явно вошла в раж.

— Мне нужно продолжать это делать, по крайней мере, до тех пор, пока он не уснет.

— Мне казалось, тебе нужно посетить этой ночью штаб-квартиру. Что будешь делать?

— Еще не время для моего регулярного доклада, но да…будет лучше спросить о том, как мне отныне поступать. Будь это что-то незначительное, я могла бы просто отправить тебя. Но…

Кот кивнул.

— Скорее всего, они уже заметили действия фракции Королевского Дворца. Штаб-квартира будет полна энтузиазма, пытаясь решить, что же делать.

— До тех пор, пока священный меч Грам хранится под штаб-квартирой ИАИ, у нас связаны руки. …Вломиться туда, чтобы его забрать — стратегия не в духе Преподобного Хагена.

— Но группа из второго поколения, не ведающего ничего о войне, на удивление мотивирована.

Небольшой птенец чирикнул.

Брюнхильд покормила его из пинцета.

Он проглотил еду и вздохнул. Затем склонил головку и взглянул на девушку. Она оставалась невозмутимой.

—… Он такой милый.

— Ты знаешь, тебе незачем говорить это шепотом, — пожал плечами черный кот. — Но почему ты так одержима этой птицей?

— Я не одержима. Я думаю, что законы природы важны, но также, что жизнь не менее важна.

— Ты противоречишь сама себе.

— Да, противоречу.

Брюнхильд подобрала палитру и кисть. Она поднесла кисть к месту, где не было леса. К пустому до сих пор пространству, что предназначалось для хижины и людей.

— Не хочешь услышать старую историю?

— Хочу.

— Это случилось давным-давно, когда я еще была очень молода.

— Сколько столетий назад это было? Нет, ай, из-вини! Аааай! Кончик этой кисти заострен!!

— Замолчи. Так или иначе, в те времена поселение около леса спас некий человек. Тогда механический дракон вышел из-под контроля. Когда с ним соединился пилот, реакция отрицания оказалась столь велика, что он обезумел. Город был наполовину разрушен, а механический дракон вошел в лес, преследуя людей, что от него бежали.

Кот ничего не говорил и только кивал.

Брюнхильд продолжала рассказ, окрашивая черное основание хижины.

— Этот человек сражался, несмотря на свои раны, и победил врага самостоятельно. Я не знаю, толи по прихоти толи еще почему, но после этого он подхватил раненую птицу. Мы все вместе заботились о ней.

Черный кот посмотрел на полотно. Несколько разных людей были нарисованы углем вокруг хижины, которую Брюнхильд окрашивала в черный.

Пожилой мужчина с книгой внутри хижины, девочка и женщина, играющие с птицей у ее входа.

И еще один мужчина просматривался слабо.

Кот осмотрел нераскрашенный рисунок, после чего повернулся к Брюнхильд. В заключение он глянул назад на угольные очертания летящей птицы.

— Значит… — кот наклонил голову. — Ты снова хочешь увидеть взмах этих крыльев? Что-то вроде того?

— Нет, — ответила Брюнхильд с небольшим смешком. — Это картина. Она не настоящая. Когда наш мир был разрушен, та птица выпорхнула из клетки и…

Она вздохнула, но не стала договаривать.

Тишина, нависшая над ней, заставила кота содрогнуться, но Брюнхильд снова тихонько засмеялась.

— Ха, — она выдохнула перед тем, как заговорить дрожащим, но улыбающимся голосом. — Будь он там, то, думаю, исход бы поменялся. Несмотря на знание, что мир будет разрушен, он спас ту птицу, но почему же не остался до конца? И пускай ненадолго, он и Леди Гутрун были настолько… Так почему?

Когда она задала этот вопрос без конкретного адресата, глаза черного кота расширились.

— Человек, о котором ты говоришь, — тот, о ком я думаю?

— Да. Чародей, прибывший из Лоу-Гира. Человек, что похитил священный меч Грам из 1-го Гира и уничтожил ту землю и то небо. И враг, убивший тех, что были мне как семья, перед тем как сбежать прочь.

Брюнхильд произнесла его имя.

— Зигфрид Зонбург. …Наш заклятый враг.

1. *Регби-15, регби-юнион или просто регби — контактный командный вид спорта, возникший в XIX веке в Англии, один из видов регби-футбола.

Размещение небес

Едва опустилась ночь, Саяма присоединился к Изумо и Казами в Библиотеке Кинугасы.

Они втроем сидели за столом в месте со ступенчатым полом до самого центра.

Саяма сидел на восточном краю, а Изумо и Казами — напротив.

Зигфрид готовил черный чай у стойки, откуда он надзирал за библиотекой.

Саяма оделся в брюки от костюма и рубашку, а его перевязанная левая рука отдыхала на столе.

Он дождался, пока стрелки его черных наручных часов доползли до шести вечера, после чего промолвил.

— А теперь не могли бы вы рассказать мне всю историю насчет того, что здесь происходит, Казами, Изумо?

Его острый взгляд нацелился на Изумо, который оделся в черный спортивный костюм поверх своего хорошо сложенного тела.

— Ааа, у меня такое чувство, что я оказался на допросе. Или мне только кажется?

— Какое совпадение, Изумо. У меня точно такое же чувство. Давай сделаем всё возможное, чтобы пройти сквозь это вместе.

— Я лучше пас…

Казами носила наряд без рукавов и бросила прищуренный взгляд в сторону двух парней.

— Это не особо важно, потому давайте вести себя серьёзно и бодренько. А если нет, то вас, скорее всего, постигнет божья кара.

— Ты слышал ее, Изумо. Давай проведем серьёзный и бодрый допрос.

—То бишь, по сути, это такая допросная игра? Я об этом знаю. По ночам я занимаюсь таким с Чисато, и…

На этих словах Изумо начал выполнять массирующие движения руками в воздухе, перед тем как неожиданно исчезнуть из взгляда Саямы.

Вслед за этим он услышал оглушительный звук удара справа от него.

—…

Саяма глянул направо и обнаружил, как Изумо и его стул катятся под книжными шкафами. Он перекатился по ступенчатому полу один раз, второй и третий, после чего остановился.

Парень лежал лицом вниз, вытянув руки и ноги, и не двигался. Увидев это, Саяма повернулся к Казами.

Она опустила руку к столу , по-прежнему сидя на своем месте.

—Хм? — произнесла девушка, когда заметила его взгляд. Она быстро засунула руку под стол и поправила растрепанную одежду. Затем взглянула на своего партнера, растянувшегося на полу. Кончики ее бровей опустились, девушка поднесла руку ко рту, и заговорила:

— Ах, похоже, божья кара действительно настигла… Бог, должно быть, хотел, чтобы Каку пал ниц перед ним.

— Мои глаза не успели это уловить, но разве божья кара ограничена площадью под столом?

— А то. Как говорится: «И воздаст тебе Бог по делам твоим, что и знать ты об этом не будешь».

— Выходит, он одобряет скрытое убийство… Но я не ожидал, что ответ бога окажется настолько прямолинейным.

— Ну, как видишь. А как поступишь ты? Мой бог таков, что он не против врезать левой, после того как врезал правой.

— Хм, — Саяма поправил галстук. — В таком случае я сделаю так, как желает твой бог, и отнесусь к этому серьёзно.

— Не принимай все так легко! — Изумо встал и указал на Казами. — Что если б я пострадал!?

— Но ты невредим… мне интересно, правда, почему, — раздраженно ответила Казами.

Изумо осмотрел собственное тело и выдал:

— О, тогда все в порядке.

— Серьёзно? — спросил Саяма, а Изумо пожал плечами и кивнул, перед тем как вернуть на место свой стул и сесть.

Увидев, что парочка вернулась в норму, Саяма повернулся к Изумо.

— Почему ты такой стойкий? Я уже давно задаюсь этим вопросом.

— О, не переживай об этом. Просто небольшая божественная защита.

— Из-за нее Каку никогда не усваивает свой урок, а я ловлю себя на том, что реагирую так и на других.

— Чисато была потрясающа как-то раз, когда извращенец ухватил ее за задницу в поезде, — произнес Каку с любовью. — Она поместила его на перила рядом с сиденьями, как на деревянного коня, и заерзала его промежность об металлический столб вот так, и снова, и снова.

— Зло должно быть повержено, а извращенцы должны умереть. Никогда не их прощай, даже когда они вопят и визжат. … Таким был девиз женского общежития в прошлом месяце.

Затем Казами кивнула и хлопнула в ладони.

— Так, ладно, начинаем серьёзный разговор! Возвращаясь к сути, мы с Каку присоединились к UCAT два года назад. Тогдашний инцидент закончил Путь Левиафана для 10-го и 6-го Гиров. Мои родители — обычные люди, не имеющие отношения к ИАИ и UCAT. …Что скажешь?

— Благодарю за простое и быстрое объяснение.

— Ну, нет смысла всё это скрывать, — ответила Казами.

Зигфрид заговорил из-за стойки.

— Само собой разумеется, что с этими двумя Гирами разобралась семья Изумо.

— Что? — спросил Саяма, наклонив голову.

С легкой улыбкой Изумо объяснил:

— Мой дед уничтожил 6-й и 10-й Гир, — затем он спросил Саяму. — Наше обсуждение займет немало времени. С твоим соседом по комнате все будет нормально? …Тебе не нужно уйти и укрепить узы дружбы?

— Я покажу его позже по окрестности школы. …Он брат Синдзё-кун. Ты его знаешь?

— Оу… Я…что-то о нем слышал.

— Он ничего не знает о UCAT и сейчас разбирает свой багаж, так что у нас довольно много времени.

— Вот как… Тогда, Чисато, тащи карту мира. Давай покончим с этим побыстрей.

●

Казами принесла большую карту, предназначенную для класса. Ее сделали из ткани, и в развернутом виде она занимала квадратный метр.

Когда она взялась за один конец, чтобы ее развернуть, от ткани повеяло легким запахом леса.

На столе лежала немного полинявшая от времени полная карта Японии.

Изумо скользнул по ней взглядом, перевел его на Саяму, и открыл рот, произнеся без улыбки:

— Прошло уже немало времени с тех пор, как я слышал что-нибудь о Департаменте Национальной Безопасности, что не касалось бы моего деда. UCAT хранит всю подобную информацию в своем архиве и не пускает туда никого без особого разрешения. Я разузнал, что старик Зигфрид — бывший член Департамента Национальной Безопасности, когда встрял в неприятности пару лет назад.

Саяма осознал , что взгляд Изумо медленно смещается за него.

Парень оглянулся и обнаружил Зигфрида, стоящего там с посеребренным подносом.

От четырех чашек, стоящих на нем, повеяло ароматом чая.

— Я бы рад открыть кафе, но в данный момент не могу этого сделать.

Казами взяла протянутые ей блюдце и чашку.

— В Германии они тоже подают чай. Я немало его пила, когда ездила туда много лет назад.

— Э? — Изумо нахмурился, едва взяв чашку, — К-когда это ты стала такой "интернациональной" личностью?

— Еще до того как познакомилась с тобой, Каку. Благодаря работе моего отца во времена средней школы, я побывала в самых различных местах.

Как раз-таки мой тогдашний опыт и научил меня разговаривать по-английски. …Тебе и правда нужно на меня так смотреть? Саяма еще похлеще меня будет. Если я правильно помню, он знает 12-…

— Я знаю 13 языков. В меня их вбил мой дед, так что это с трудом назовешь личным достижением. — Саяма взял свою чашку и взглянул на Зигфрида. — Хотя этот же дед не рассказал мне ничего о себе и о Вас.

— Ничего удивительного. Я думаю, Изумо и Казами только сегодня узнали, что я разрушил 1-й Гир.

— Насчет этого Вы правы. Так или иначе, на какую помощь мы можем от Вас рассчитывать?

— Я расскажу Вам самый минимум того, что помню. И скорректирую ваше знание.

Казами коротко присвистнула. Зигфрид в ответ нахмурил брови, но девушка заставила их распрямиться, смущенно улыбаясь.

Она опустила чашку и произнесла:

— По мне, так это звучит неплохо. Мы двое были в UCAT около двух лет, но нам не давали много информации. И это когда Каку — наследник ИАИ. Не говоря уже о том, что в последний раз отец вообще у него был…

— Чисато.

Казами смолкла, когда ее имя назвали.

— Извини, — сказала она.

Изумо кивнул, и вместе с ним и Саяма.

— Неподобающее поведение, — отметил Саяма. — Даже у родителей есть свои взгляды на вещи.

— Я не уверена, должна ли я заступиться за него, или нет…

— Давай оставим, — сказал Изумо, поместив руку на карту. — Тебе говорили про Взаимодействие Мира и Божественных Штатов в Императорском Дворце, так? Япония соединена с миром, и это продолжается по сей день. После того как десять Гиров уничтожили, и Япония проиграла во Второй Мировой, страна избежала оккупации, замедлив ускорение лей-линий и забрав странные феномены от прочего мира.

Изумо взглянул на Зигфрида. Старик просто кивнул.

Саяма решил, что сведения Изумо должны быть точными. Можно с уверенностью позволить ему взять на себя роль учителя.

— Продолжим. Я первую очередь я хочу список всех десяти Гиров. В Императорском Дворце вы сказали, что они повлияли на мифы, легенды и культуры нашего мира. И 1-й Гир это…

— «Сага о Вёлсунгах» из Скандинавской Мифологии и более известная «Песнь о Нибелунгах». Это история о герое, победившем дракона, а затем утратившем жизнь, после того как он был предан своей женой и старой любовницей. Имя "Зигфрид" даже появляется в качестве имени героя, — произнес Изумо, кивнув. Он постучал пальцем между Японскими регионами Кинки и Санин на карте. — В общем, это 1-й Гир. Ты знаешь, где находится Концептуальное Ядро 1-го Гира, ведь так?

— Да. Половина внутри священного меча Грама, что содержится в западном отделении UCAT под штаб-квартирой ИАИ. А вот вторая — внутри Фафнира Возрожденного, механического дракона радикальной фракции. — Саяма небрежно сложил руки на груди. — Механический дракон… Ты хоть одного видел, Изумо?

— Разок, но то был не Фафнир Возрожденный. Если коротко, это машина в форме дракона. Только основное тело достигает тридцати метров в длину. Я слыхал, некоторые даже летают.

— Они — самое могущественное автономное оружие Концептуальной Войны, — сказал Зифгрид. — Как и объяснял Ооширо, Фафнир, которого я убил с помощью Грама, обладал только одним реактором. Уничтожение реактора его и убило. Однако модифицированная версия наделена двумя реакторами, и ключевое Концептуальное Ядро запечатано внутри реактора вооружения в его горле. Если дойдет до битвы, уничтожить реактор вооружения будет недостаточно.

— Фафнир Возрожденный продолжит двигаться, поэтому может нас раздавить?

— Механический дракон может эффективно сражаться одним лишь гигантским телом.

На объяснение Зифгрида Саяма кивнул.

…Если я приму Путь Левиафана, мне придется разбираться с этой штукой?

Парень горько ухмыльнулся. Он вспомнил, что Синдзё Садаме говорила этим вечером: ты можешь умереть.

Она вполне могла быть права, но в эту минуту Саяме необходимо собрать информацию. Он поднес руку к подбородку.

— Дальше мне хотелось бы спросить о 2-м Гире.

— О, 2-й — это просто. Япония, — Изумо поднял руку и указал в направлении семи островов Идзу на карте со стороны Саямы. — Этот Гир, предположительно, служил основой для Кодзики и Нихон Сёки*1. Его Концептуальное Ядро, вероятно, — огненный дракон под названием Ямата. Люди 2-го Гира, по большей части, приспособились к жизни здесь. Договориться с ними будет легко.

Изумо переместил свою вытянутую руку в сторону, указав на Внутреннее Японское море.

— 3-й Гир лежит в основе Греческой мифологии. Про его Концептуальное Ядро я знаю не много. …Его разделили пополам, и одну часть несёт нечто под названием Тифон. И…

— И? Что там?

— Ты уже видел громадные человекоподобные машины, которых мы зовем Богами Войны? Видел, да? 3-й Гир — это мир таких машин. Потому, я думаю, Тифон*2 должен быть Богом Войны. Проблема в том, что неизвестно где вторая половина. Искать ее придется уже нам. Если, конечно, ты примешь Путь Левиафана, — поправился Изумо, перед тем как добавить. — Еще одна проблемка — нам, скорее всего, придется драться с теми Богами Войны.

Саяма увидел его прошлой ночью в подземном ангаре UCAT. Он разглядел металлического гиганта более восьми метров ростом.

…Сначала механические драконы, теперь еще и это. Все это настолько вызывающе.

Он еще сильнее осознал, почему может умереть.

— Как насчет 4-го Гира?

Когда Саяма попросил дальнейшей информации, несмотря на опасность, Изумо горько улыбнулся. Он указал в направлении Кюсю.

— Африка. По слухам, Концептуальное Ядро сделано в форме древесного змея Мукити, и находится во владении UCAT. …И 5-й Гир — это американцы, — он указал в направлении Хоккайдо. — Я слышал, что 5-й Гир — это Гир механических драконов. Половину Концептуального Ядра вроде как превратили в какое-то удивительное оружие, хранящееся в UCAT, но местонахождение второй половины неизвестно.

— О 6-м Гире уже позаботились, верно?

— Да. Тот мир лежал в основе Индийской мифологии. Он управлялся, используя дракона под названием Вритра*3. Если ты заметишь индусов в UCAT, знай, что они из 6-го Гира.

По-прежнему улыбаясь, Изумо медленно переместил руку, указав на Тохоку.

— Мне рассказали, что 7-й Гир — это Китай, но мы ничего не знаем о его Концептуальном Ядре.

— Предстоит немалое расследование…

— Думай об этом как о части наших обязанностей. Дальше, 8-й Гир — Австралия. Или Сикоку на карте. Его Концептуальное Ядро во владении каменной змеи Вонамби*4, но она содержится в западном отделе UCAT под штаб-квартирой ИАИ.

— На удивление много из них хранится на западе.

— Да, — произнесла Казами, поднимаясь и указывая на Регион Тюгоку для Германии, Внутреннее море для Греции, Сикоку для Австралии и Кюсю для Африки. — Все эти сосредоточены на западе. Похоже, они решили, что будет лучше держать их рядом на случай непредвиденных обстоятельств. Такова была причина, старик Зифгрид?

— Была, но помимо этого, их тяжело перевозить. Остатки различных Гиров вознамерятся похитить Концептуальные Ядра друг у друга.

— Выходит, сражения продолжались даже после окончания войны. Полагаю, мне не следует этому удивляться. …Далее, что насчет 9-го Гира?

— 9-й — это Ближний Восток. Предположительно, он лежал в основе Зороастрийской мифологии. Похоже, у них был какой-то гигантский механический дракон по имени Заххак*5, но 9-й Гир потерпел поражение, и его Концептуальное Ядро хранится под UCAT. 10-й — последний, но с ним уже разобрались.

— Расскажи мне все равно.

— Ладно, — ответил Изумо, указав на Кинки. — 10-й Гир лежал в основе Скандинавской мифологии, отдельно от 1-го Гира. 1-й Гир меньше связан с богами, а больше с фольклором и мифами. 10-й Гир — непосредственно мир богов.

— Понятно, — кивнул Саяма.

Таковыми были легенды о десяти различных локациях в мире и о соответствующих им Гирах. И…

— Может, вы, и не знаете о 7-м Гире, но, похоже, все Концептуальные Ядра связаны с драконами?

— Да. И их нередко помещали внутри оружия. Практически во всех случаях, когда Концептуальное Ядро разделяли пополам, одна его часть становилась драконом, а вторая — оружием.

Саяма об этом задумался.

...Выходит, дракон и оружие, чтобы победить дракона.

Сила и обуздание, богатство и влияние, враг и герой. Примитивный символ их взаимоотношений.

— Выходит, Путь Левиафана зовется так потому, что имеет дело с драконами из десяти Гиров.

— И Левиафан — ссылка на дракона-дьявола из библейской книги Откровений*6, верно?— добавила Казами.— Я немного об этом знаю, так как мой отец изучает подобные вещи для организации всяких мероприятий. Левиафан имеет вид всех зверей.

— Вот, что требуется от нас, — Изумо сложил руки на груди. — Я лишь предполагаю, но мне кажется, Путь Левиафана — это переговоры, в которых мы столкнемся с драконами десяти Гиров после того как добудем оружие, чтобы их победить.

●

Саяма начал кивать на словах Изумо, но затем остановился.

По-прежнему оставалось немало неясного. Слишком рано делать такой вывод.

…И кое-что в этом объяснении Гиров меня беспокоит.

Он чувствовал, что объяснение Изумо и Казами не содержало ощутимых ошибок. Они были откровенны насчет того, что они понимали, а чего — нет.

Но в то же время Саяма ощущал, как будто не хватает чего-то важного. Но в чем же проблема?

— Хм…

Саяма скрестил руки и уставился на карту Японии. И затем…

— ?

Руки на его груди ощутили слабое движение в нагрудном кармане рубашки.

Это Баку. Он, должно быть, проснулся, потому что глянул вверх на Саяму.

— Ваа, — произнесла Казами с выражением, явно говорившим, что она хочет потрогать Баку, но Саяма не обратил на нее внимания. Он погладил зверька по голове и сказал ему сидеть тихо.

Как только Баку кивнул и скрылся в кармане, Саяма осознал, что же его беспокоило.

Во сне, что Баку показал ему утром, он увидел некие руины.

Он тут же озвучил свою мысль.

— Бабель. Изумо, ты знаешь о башне под названием Бабель?

Изумо поднял глаза и переглянулся с Казами.

— Вот так сюрприз. Мы не знаем о ней ничего, кроме имени. Откуда ты о ней узнал?

— Баку показал мне сон с громадной башней. Где она на этой карте?

Изумо и Казами снова переглянулись на этот вопрос.

По едва заметному движению их бровей Саяма определил ответ.

— Вы не знаете?

— Нет. Но раз она зовется Бабель, мы полагаем, что она, скорее всего, находится в японской версии Среднего Востока, возле Осаки. И… Бабель, должно быть, связан с библейской мифологией Лоу-Гира*7.

— Вы говорите довольно убедительно для тех, кто ничего не знает, — бросил Саяма. — Хотите сказать, что есть мифология Лоу-Гира, на которую не оказали влияния прочие Гиры?

— Да. Библейская мифология считается оригинальной мифологией Лоу-Гира.

Изумо горько улыбнулся и показал на книжную полку за его спиной. Там содержались книги Кинугасы Тэнкё, на которые Саяма обратил внимание сегодня утром.

— Помнишь книги, на которые смотрел утром? Одиннадцать книг по мифологии. Тома с 1-го по 10-й соответствуют линейке Гиров, о которых мы тебе рассказывали. И как думаешь, о чем одиннадцатый том?

— … Библия?

— Точно. Япония наделена признаками мировых лей-линий. Мы не знаем, толи Бабель в Японии повлиял на Средний Восток, толи Средний Восток повлиял на регион Осаки, но эта башня определенно существует.

— Тебе известны какие бы то ни было детали относительно Бабеля?

— Мы пытались что-нибудь отыскать, но информация полностью скрыта. Естественно, это будто кричит, что она реально находится вот там. Мы понятия не имеем, почему все так засекречено, хоть она и связана с нашим Гиром.

Саяма горько улыбнулся.

Вот как, — сказал он в своем сердце. — Эта парочка обратила внимание на загадки в их положении и пыталась расследовать некоторые из них в прошлые два года.

Кое-что словно сложилось в его голове.

— Вот почему UCAT использует термины, связанные с Библией? Вроде произношения «тэстамент» вместо согласия. Тэстамент может так же ссылаться на библию*8.

— Да. В целом есть одиннадцать Гиров: Лоу-Гир с Библией и прочие десять, что служили моделями для различных мифологий. Твой дед и прочие из Департамента Национальной Безопасности уничтожили все остальные.

— Но к нашему обращаются как «Лоу-Гир». Почему у него такое унизительное название?

Зигфрид кивнул в ответ.

— Прочие Гиры именуют друг друга по номерам на основании частоты струнного колебания их миров. Эти кодовые имена были созданы во время Концептуальной Войны. И таким образом мы подобрали что-то и себе. Американский UCAT предложил назвать себя Ло-Гир*9, потому что мы сражались ради победы и справедливости.

—Но?

—Профессор Тэнкё неправильно его произнес, когда читал об этом речь. С тех пор мы зовемся Лоу-Гир.

— Я должен был рассмеяться? — произнес Саяма, вздохнув. Он сделал вдох, перед тем как продолжить. — Так или иначе, какие из тех Гиров разрушил мой дед?

Зифгрид ничего не сказал, но его глаза закатились.

При виде этого в груди Саямы отозвалась боль. Он нахмурился и втянул воздух в легкие.

Изумо, должно быть, это заметил, потому что его взгляд помрачнел. Казами проговорила рядом с ним:

— Саяма? Ты…

Парочка знала о его болезни. Вот почему Казами поднялась со своего места и приблизилась к нему. В тот же миг вход Библиотеки Кинугасы позади них открылся.

— Эм, а Саяма-кун тут? — спросил высокий голос.

—…

Парень приподнял поникшую голову и повернулся к входу библиотеки позади Зигфрида.

Там в повседневной одежде стоял Синдзё Сецу. Его растрепанные волосы покачнулись, когда он глянул в сторону Саямы.

Расширившиеся глаза осмотрели библиотеку и сузились, едва обнаружили парня.

— Ты закончил свои дела?

Саяма кивнул и осознал определенный факт.

…Боль в груди ушла?

Он не знал почему. Однако очевидно, что присутствие Синдзё сыграло в этом роль.

Саяма горько улыбнулся в сердце и задумался, почему.

Он поднялся и глянул на Изумо и Казами.

— Иди уже. Надеюсь, ты хорошо позаботишься о своем первом сожителе.

Саяма услышал слова Казами и кивнул. Он зашагал по направлению к Синдзё, с улыбкой наклонив голову.

●

В неосвещенной комнате изобразительного искусства Брюнхильд остановила движение руки, сжимавшей кисть.

Часы на ее запястье показывали 19:30.

— Я потратила на это слишком много времени.

Она взглянула в сторону. В картонной коробке, стоявшей на рабочем столе, спал птенец. Полотенце внутри коробки было смято таким образом, что внутри образовалось углубление, подобно гнезду. Птенец сидел на кисточке, помещенной там вместо насеста. Его глаза закатились во сне .

Пока Брюнхильд наблюдала за птичкой, она взмахнула ногой. У ее стопы прозвучал голос .

— Ай. Чё такое? Я только начал засыпать.

Она услышала шаги черного кота на полу. Глянув вниз, девушка увидела, что его худое тело стоит и смотрит на нее.

Брюнхильд поместила указательный палец к губам.

— Ты пытаешься поковыряться в носу? — спросил кот.

Она мягко пнула зверька в воздух.

Кот повернулся к ней спиной, перекрутился и начал возражать, но Брюнхильд не обратила внимания. Она встала и проверила в коробке еду и воду. Девушка замочила несколько кусочков еды в воде и оставила их для птенца.

Затем она присела, подхватила кота за спину и подняла его на руки.

— Теперь отправляемся в штаб-квартиру.

—А? А как же птенец? Это нормально?

— Он спит, так что это наш шанс.

Брюнхильд опустила кота на землю и направилась к шкафчикам. В комнате изобразительного искусства они размещались у стены. На ходу она ослабила галстук своей формы и сняла пиджак.

Как только девушка добралась до шкафчиков, она накинула его на руку. Брюнхильд дотронулась до двери и отворила ее.

— Прости, Реквием Зензе. Твое время еще не пришло.

Громадная коса, размещенная в шкафчике, рассыпала вокруг световые шары. Наблюдая за этими бледно-окрашенными светлячками, Брюнхильд подхватила со дна шкафчика сложенную одежду.

Когда девушка подняла ее и развернула одной рукой, кот произнес его название.

— Черное одеяние ведьмы.

С ее руки свисали черное платье и треугольная шляпа того же цвета.

Едва лишь Брюнхильд придвинула одеяние к себе поближе, она забросила свой пиджак в шкафчик.

Ее пустая рука начала выполнять привычные движения. Юбка формы упала с талии на пол, она расстегнула рубашку и выскользнула из нее.

На полдороги ее рука застряла в правом манжете, но девушка прикусила пуговицу, чтобы освободиться.

На ней остались только черное нижнее белье и чулки.

Затем Брюнхильд снова несильно взмахнула черным одеянием, чтобы его распрямить.

На черной одежде не было швов на воротнике и груди. Она втянула воздух, чтобы сделать свое тело как можно тоньше, и скользнула головой в подол платья, протащив его по всему телу. Она выдохнула, и трехмерная форма образовалась выточкой под ее грудью, а складки на талии идеально совпадали с формой ее тела без необходимости в поясе.

Брюнхильд вытащила из нагрудного кармана медальон с вставленным в него голубым камнем и повесила его на шею.

Она подняла двумя руками треугольную шляпу и надела ее на голову.

— Готово.

Даже не взглянув в зеркало, Брюнхильд начала двигаться. Девушка подхватила рубашку и юбку у ног и зашвырнула в шкафчик без малейшего намерения их складывать.

— Ой.

Рубашка случайно попала на Реквием Зензе, потому она лихорадочно ее убрала.

Она покраснела и глянула вниз. Черный кот, взиравший на нее, быстро покачал головой.

— Я ничего такого не подумал! Я не смеялся! Я не думал «что за дурочка», или «что за обезьяна»!

— Тогда ладно, — произнесла она тихо.

Брюнхильд закрыла шкафчик, и бледный свет, плавающий по округе, растворился.

Она осмотрелась, чтобы убедиться, что нигде не осталось огоньков. После этого Брюнхильд направила взгляд на шкафчик с принадлежностями для уборки, стоящий через три слева от нее.

Девушка направилась к нему, открыла деревянную дверь и вытащила метлу. Длиною в полтора метра, она предназначалась для использования обеими руками. Часть с щеткой обладала пластиковым покрытием с цветочным узором.

Брюнхильд перекрутила ее вокруг одной рукой, дабы убедиться, что щетинки не выпадут из рукоятки.

— Надеюсь, сгодится. Во время большой уборки первогодка корчил из себя с ней хеви-метал гитариста.

— И кто же его оглушил, внезапно долбанув рукой по затылку?

— Я п-просто немного запаниковала. Больше ничего в голову не приходило.

— Твоя натура превосходно подходит для спонтанных идей.

— Замолчи. Так или иначе, нам нужно спешить туда, и поспешить обратно .

Брюнхильд двинулась, и кот вздохнул перед тем, как последовать за ней.

Девушка открыла дверь комнаты изобразительного искусства и вышла в коридор. Затем она направилась к лестнице. Их целью была крыша.

●

Когда они достигли крыши, их поджидали ветер и луна.

Брюнхильд посмотрела вверх на бело-голубой диск и нахмурилась.

— Это все осложнит. Если я полечу, меня заметят.

Она взглянула вниз на себя и обнаружила, что ее черное одеяние отражает лунный свет, окрашивая ее в синий.

В ответ тени от метлы и треугольной шляпы, спадающие на крышу, отразились черно-голубым.

Выпустив воздух из носа, Брюнхильд вытащила из кармана небольшой мешочек. Кожаный и прямоугольной формы, он открывался исключительно со сложенного верхнего угла.

Когда черный кот увидел мешочек, его хвост оттопырился и задрожал.

— Мне достаточно будет страха от твоего вождения… а ты хочешь воспользоваться еще и этим?

— Да брось. Если я вылечу, полагаясь только на собственную силу, шум и свет тут же меня выдадут.

— Лоу-Гир такой неудобный, — произнес кот, поникнув.

— Да, — было единственным ответом, перед тем как открыть мешочек и наклонить его вниз.

Наружу высыпался песок.

Брюнхильд зашагала вперед. Она двигалась к западному краю крыши. Девушка держала метлу в левой руке и слегка трясла мешочек в правой.

Вдруг она начала напевать. Мелодию гимна Silent Night.

Песок, сияющий белым в лунном свете, осыпался на крышу на фоне ветра и как будто смешался с музыкой ее дыхания.

Несмотря на дуновение ветра, песок падал прямо, не рассыпаясь. Путь, по которому шагала Брюнхильд, и движение ее руки выписывали определенный узор.

Им оказался символ письма . Этот одинокий символ из 1-го Гира растянулся на метр.

От центра крыши до западного края девушка вывела сорок таких же символов и вслед за ними двадцать других.

Когда она закончила выводить шестьдесят символов, Брюнхильд немного потрясла мешочек у своего уха. Она удовлетворенно кивнула тому, сколько осталось, и спрятала мешочек обратно в карман.

Затем девушка вернулась к черному коту, что недвижимо стоял в стороне. Она стала у изголовья первого символа и повернулась к восточному небу.

— Теперь отправляемся.

Брюнхильд вытащила из кармана синий камушек. К нему сверху крепилась тонкая цепочка. Она закрутила эту цепочку вокруг середины метлы.

Девушка опустила щетку метлы на землю и поместила правую стопу на соединение между рукоятью и щеткой. Она двинула правой рукой, сжимавшей рукоять, вперед. Это создало перевернутый треугольник между ее телом и метлой.

Девушка беспечно подхватила черного кота у ног за шею и закинула его на переднюю часть метлы.

— Только не вперееееееееееееееееееед!

— Заткнись, — приказала Брюнхильд, слегка топнув левой ступней, находящейся на земле.

Первый символ располагался как раз там.

В миг, когда прозвучал звук ее топота, все шестьдесят символов начали изменяться.

Изменение приняло форму бледного света и движения. Песок первых сорока символов испустил слабое голубоватое свечение, а песок следующих двадцати засиял оранжевым. Пласт из всех шестидесяти символов начал движение с двадцатью буквами впереди.

Начиная от стопы Брюнхильд, шестидесятиметровый пласт, созданный из шестидесяти символов, образовал пологий скат , ведущий в небо.

Примерно через 30 секунд горка из символов сложилась полностью с концом, поднятым на три метра.

Этот пологий скат нельзя было заметить, не поднявшись на крышу одного из школьных корпусов.

И будто омывая его поверхность, с востока подул ветер.

Затем Брюнхильд снова наступила на символ под ее ногами.

Это случилось за секунду.

Символ под ее стопами образовал ветер. Только он не дул, а толкал.

—!

Ветер, вобравший массу стены, толкнул ее в стопы и спину. Он направил девушку, метлу, и кота прямо на скат.

Она набирала скорость. Сначала Брюнхильд почувствовала плотность атмосферы. Затем она ощутила скорость.

Пока ее тело опускалось на метле, девушка могла видеть местность впереди и линию символов, вспыхивающих под ее ногами. Когда Брюнхильд миновала символ, он терял свой свет, оборачивался в песок и рассыпался по земле.

За время, равное мгновенью , первые сорок символов рассеялись.

Когда Брюнхильд достигла оставшихся двадцати оранжевых, ее тело начало парить.

Она стала ускоряться сильнее по прямой линии.

Ветер, толкавший ее сзади, начал так же подталкивать ее диагонально со спины и снизу.

Когда Брюнхильд увидела край горки и западное звездное небо впереди, она опустилась на метле еще ниже. Девушка прижалась к ней всем телом.

Не успела она вздохнуть, как все символы на земле рассеялись, и Брюнхильд взметнулась в воздух.

Ее тело прошиб ревущий звук.

—!

Девушка находилась в свободном полете.

Ее ничего не поддерживало. На миг, это все, что она могла осмыслить.

Испытав инерцию, все ее пять чувств потерялись.

Однако она вскоре пришла в себя. Девушка ощутила холодный ночной ветер, щекочущий ее по шее спереди и сзади.

—…Ах.

Когда ее слегка помутневшее зрение восстановилось, Брюнхильд заметила шеренгу частных домов, пролегающую под ней.

Метла двигалась на высокой скорости, и она падала, словно выворачивая наизнанку свои внутренности. Брюнхильд прижалась к рукоятке всем телом, и метла яростно тряслась налево и направо, упорно не желая угомониться.

Девушка подняла голову. Она оглянулась, чтобы удостовериться, что бело-голубой свет исходит от цветочного узора на покрытии щетки метлы. Затем отпустила кота с того места, где прижимала его к рукоятке левой рукой.

Пока она неслась сквозь ветер, море огней, плывущих внизу, приближалось. Ей понадобилось всего мгновение на то, чтобы принять решение.

Нужно набирать высоту. И чтобы это сделать…

— Продолжить в форме полета.

Брюнхильд сжала камушек, привязанный к метле, и толкнула ногой щетку в сторону земли.

По принципу рычага конец метлы заострился в небо.

Это дало старт.

И будто в ответ цветочный узор на покрытии щетки начал производить собственную движущую силу.

Нижняя часть испустила свет в сторону земли.

Он выстрелил слева, справа и сверху от кончика рукоятки. Этот свет образовал небольшие крылья с фиксированным положением, что напоминали крылья птицы.

С напором, крыльями и верхним направлением, метла будет послана в небо.

Ночная местность, раскинувшаяся внизу, продолжала приближаться, но Брюнхильд не заботил видимый городской пейзаж.

— И поехали!!

Свет, выпущенный сзади от метлы, неожиданно взорвался.

Наружу вырвался мощный звук.

Кончик метлы произвел кольцо пара и получил разрешение ускориться в небо.

С раскатами, напоминающими артиллерийский огонь, она устремилась прямо в небеса.

Брюнхильд летела.

К тому времени, как она ощутила отдачу, девушка оказалась высоко в небе.

Метла продолжала подниматься. Однако…

—…

Брюнхильд неожиданно осмотрела море огней, раскинувшейся под ней.

Там лежал Токио.

Но Брюнхильд выдала горький смех навстречу ветру и повернулась к небесам. Она уставилась на звездное западное небо. На такой высоте луна пропала из виду.

Девушка сжала камушек в правой руке и ускорилась еще сильнее. Она направила весь разгон на подъем и двинулась на запад.

Брюнхильд летела. Она возносилась в ночные небеса. Каждая частичка тела убеждала ее закружиться в небе и продолжить путь на запад. Ощущение выброса в небо вызывало у нее радость. И поэтому она прибавила еще скорости.

Кот что-то вопил, но замолк, когда девушка ответила улыбкой.

Она неслась вперед и вверх.

Едва промчавшись прямо под облаками, Брюнхильд решила не униматься и не сбрасывать скорость до тех пор, пока не достигнет желаемой высоты.

1. *Речь идет о крупнейших памятниках древнеяпонской литературы. Подробнее на Википедии

2. *Тифон — в древнегреческой мифологии могущественный великан, порожденный Геей; олицетворение огненных сил земли и её испарений, с их разрушительными действиями.

3. *Вритра — в индуизме змееморфный демон хаоса. В его распоряжении гром, молния, град и туман.

4. *Радужный змей — персонаж мифологии аборигенов Австралии, покровитель неба, воды, дождя, плодородия, шаманов и знахарей. У разных народов Змей известен под разными именами, одно из которых — Вонамби.

5. *Заххак — в иранской мифологии трёхглавый змей. Подробнее на Википедии

6. *Более известное название — «Откровение Иоанна Богослова», или «Апокалипсис».

7. *Речь идёт о Вавилонской башне. Бабель — еврейское название Вавилона. Подробнее на Википедии

8. *Testament в переводе с английского означает "Завет". Имеются ввиду Ветхий и Новый Заветы, из которых состоит Библия.

9. *Law-Gear(Ло-Гир) — «законный, правовой» Гир, тогда как Low-Gear(Лоу-Гир) — низший Гир.

Послесловие

Прошу прощения, я только что закончил корректуру, потому я немного взволнован. Для тех, кто здесь в первый раз: добро пожаловать. Для тех боевых командиров, что воскликнут: «Первый раз? Скорее уже второй или третий раз. Му-ха-ха!», сядьте вон тут и высуньте головы. Для всех остальных: Ничего тут не поменялось. С возвращением.

Если оглянуться назад, я писал CITY серию на протяжении шести лет с тех пор, как выиграл Dengeki Game Novel Prize, но сейчас это моя первая новая серия (есть ли в этом вообще смысл?).

На этот раз, я полагаю, вы можете называть ее волшебной сказкой, происходящей в современности. Некоторые географические проблемы и отдельные явления полностью выдуманы, потому прошу отнестись к этому с пониманием.

Как бы то ни было, у меня заготовлен весь сюжет до самого конца, потому я надеюсь оправдать ваши ожидания как можно сильнее. Конечно, надеяться просто, потому я могу надеяться на все, что угодно(ха ха).

Прошу, продолжайте читать и все последующие книги.

Так или иначе, 2005-й — это 60 лет после Второй Мировой Войны. Поначалу я думал поместить эту историю в 80-е, и изначально я планировал ее о двух поколениях: отце и сыне. Однако, это совсем не подходящая эпоха для подобного сюжета…

Я изучал множество вещей и обнаружил, что мой дед по материнской линии занимался строительством боевых кораблей на фабрике Ниттецу в Акаси, что едва не подверглась бомбардировке. Когда ты попадаешь на подобные случаи, история становится гораздо ближе.

Как бы то ни было, у меня был небольшой чат с другом, когда я выискивал подобные вещи.

— Эй, что ты думаешь о моей новой серии?

— Ну что ж, посмотрим… я думал, у тебя было правило, что все героини должны быть блондинками с большой грудью.

— Что это за правило такое, ты житель Сисько Префектуры? И это серьёзно твой первый комментарий?

— Но это всегда было так. Просто взгляни на свое уголовное прошлое. Из 15-ти романов, соотношение блондинок являлось 11/15 и соотношение очевидно большой груди — 4/15.

— Ваша честь! Я верю, что в эти расчеты закралась софистика! Можно мне назвать его прогнившим ублюдком!?

— Тишина в зале. Я правосудие. К твоему огорчению.

— Это первый раз, когда правосудие заявило мне «к твоему огорчению»…

— Смирись. Так или иначе, на этот раз ты выбрал черноволосую героиню, хм? Смахивает на то, что обвиняемый раскаивается в своих былых поступках. В таком случае, я признаю тебя невиновным и приговариваю к смерти.

— Ты ужасен. И мы серьёзно начнем с этого в первом же послесловии новой серии?

— Не переживай об этом. Что более важно, как ты поживаешь в последнее время? Не преследовал, часом, каких-нибудь кошек?

— Нет. Я не «I», потому я за ними не гоняюсь. Черный кот приходит и уходит со двора наполовину заброшенного дома по соседству. Похоже, он чей-то питомец, но я недавно узнал, что их оказывается двое. Когда я приближаюсь, один перекатывается и показывает мне животик, а второй на меня шипит. Это очевидный пример соблазна против злости.

— Звучит почти как двойняшки из какой-то игры. Обычно оказывается так, что шипящая девушка на самом деле тебя не ненавидит.

— Для того, кто меня не ненавидит, взгляд глаз у этого кота был весьма серьёзным.

— Постарайся на полную. Если ты сможешь закричать «Это не больно! Это не больно!» когда он тебя укусит, любое животное сможет к тебе привязаться.

— Тебе не кажется, что ты смешал в этом многовато шуток?

— Не переживай об этом. Как бы то ни было, согласно Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов, местность вокруг дома моих родителей — это Марокко.

— О, а что не так с Марокко? Не переживай, что попал в Марокко. Отныне я буду звать тебя Марокко. И что если я добавлю к этому «детектив»? Хм? Что скажешь, Детектив Марокко? Я могу звать тебя Марок покороче.

— Ты определенно умрешь страшной смертью.

Я бы мог сказать то же самое и про него, но что думаете вы?

В общем, что-то вроде этого будет каждый раз, так что можете на это рассчитывать.

Я только что закончил корректуру, слушая фоновую музыку, которую я использовал во время написания этой книги. Конкретнее, Jinnouchi Taizou “Boku wa Nanika wo Ushinaisou da”.(Я плачу каждый раз, когда ее слышу.)

«Кто именно это начнет?»

Оно снова вызывает у меня подобную мысль.

Так или иначе, часть B выйдет в скором времени. Просто подождите еще немного.

Март 2003. Раннее аллергическое утро.

— Каваками Минору.

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon (переводчик)

Приветствую всех, кто дочитал первую арку Owari no Chronicle до конца (а тех, кто не дочитал — не приветствую, и вообще вам тут делать нечего).

На этот раз хочу немного поговорить о структуре сюжета. Как вы могли заметить из авторского послесловия, каждую арку следует воспринимать как один роман, разделенный на «тома» скорее для удобства. Только последняя арка будет издана одной книгой — и в ней будет больше тысячи страниц, что являлось рекордом издательства Dengeki Bunko на тот момент (этот рекорд Каваками побил своим же Хорайзоном 2B через четыре года). Также вы могли заметить, что история подается в виде нескольких одновременно идущих сюжетных линий. В первой арке это линия Саямы и Синдзё, линия Брюнхильд и связующая их линия прошлого 1го-Гира. Все остальные персонажи и сюжетные линии так или иначе связаны с этими тремя, и им уделяется меньше внимания. Подобным образом будут строиться и все последующие арки, только персонажей и сюжетных линий станет заметно больше.

Первая арка — очень вводная, потому в ней присутствует немало сцен, значение которых будет понятно лишь дальше. Даже я, перечитывая том во время перевода, обнаруживал для себя много новых деталей. Что еще интересно, все события в арке (если не считать пролог и финальную главу), длились всего три дня и три ночи. То же самое будет происходить и дальше, потому можете на это рассчитывать.

Далее, я начинаю рубрику «о смысле», которую буду писать в конце каждой арки.

В основе этой арки лежит два слова: «гордость» и «сомнение». Как же снова вернуть утраченную гордость? Как научится гордиться своими решениями? Может ли сомнение послужить источником силы, или оно разрушает тебя изнутри? Не прорастает ли сомнение в себе и сомнение в других из одного корня? На эти вопросы предлагаю ответить самостоятельно, на основе этой книги.

На этом все, впереди 2А — GO AHEAD!

Искренне Ваша

Бландинка.

●

От Shrrg (редактор, один из)

Также приветствую всех, кто читал эту арку, отредактированную мной и Мульпеусом, и смею надеяться, отредактированную неплохо. Несмотря на странный слог автора, небольшие разногласия с переводчиком, СПИДОМЕТР НА ВЕРШИНЕ, изгибание прищуренных глаз и брови, направленные внутрь себя, мне было интересно читать эту книгу и работать над ней. Следующий том редактирую уже не я, но, возможно, я буду редактировать последующие книги серии, благо из-за скорости нашего уважаемого Орофина работы у редакторов хватает.

До встречи когда-нибудь потом,

Shrrg.

●

От Malfurik (обработка иллюстраций)

Всем привет!

Несмотря на то, что Orophin сказал, что не читавшим тут делать нечего, я все же тут (отчего я чувствую одновременно гордость и стыд).

В очередной раз извиняюсь за качество ч/б-иллюстраций. Ну не может ваш покорный слуга отклинить этот ужас. Ну как, может — со скоростью одна иллюстрация за двое суток подряд. Но столько времени у меня, к великому сожалению, нет. Извините. Тем не менее работы хватало и без ч/б. Причем заключалась она в основном в тайпе иллюстраций. В очередной раз я ругался на последнюю цветную иллюстрацию (обзоры от трио), мысленно проклиная придумавшего ее. Про остальные иллюстрации вроде ругаться особо не о чем.

И все же хорошо, что 1B закончен. В Овари к концу подошла первая арка, теперь мы переходим ко второй (где Orophin'а ждут тонны текста, редакторов — куча правок, а меня — куча тайпа).

Хроники трудоголизма РуРы продолжаются!

С наилучшими пожеланиями, Malfurik

Начальные иллюстрации

Доказательство решимости

После получасового полета на полной скорости Брюнхильд начала планирование.

Девушка наблюдала за проносящимся с огромной скоростью пейзажем. Местность внизу ненадолго потемнела, но через некоторое время там снова показался свет.

Она могла видеть огни города внизу и залив, врезавшийся в сушу на юго-западе.

— Кобе, Осака и Сакаи.

Брюнхильд пробормотала названия городов, видимых внизу, и пальцами правой руки слегка постучала по философскому камню, которым управлялась метла. Едва ее скорость упала, она удостоверилась, что с нижней части метлы выдвинулось вертикальное крыло-стабилизатор. Рассекая телом ветер, девушка приподнялась вверх.

Ее пятки по-прежнему опирались на щетку, так что ее поза напоминала сэйдза*. Сияние, исходящее из метлы, снова стало бело-голубым, поэтому Брюнхильд слегка нажала на камень, чтобы вернуть свет в видимый спектр.

— Подобные маневры на низкой скорости поглощают немало топлива.

Она вздохнула, стряхнула иней с полов треугольной шляпы и вновь глянула вниз.

Количество огней под ней снова сокращалось. Внизу темнела горная местность.

Всматриваясь вниз, она обратилась к коту, цеплявшемуся за кончик рукояти.

— Гляди, вот и лес.

Девушка подождала пять секунд, но не получила ответа. Затем наклонила голову и взглянула перед собой.

Кот прижался к рукоятке метлы всем телом. И это была единственная его реакция.

Почему-то шкурка кота слегка сверкала в лунном свете.

— ?..

Брюнхильд пригляделась и обнаружила, что все тело кота покрылось инеем. Эта изморозь и отражалась в свете луны.

— Как красиво, — промолвила она как раз перед тем, как кот свалился с рукояти.

Он потерял равновесие и начал падать вниз. Мгновение на это посмотрев, Брюнхильд ойкнула и вытянула руку. Она подхватила кота за хвост и вернула назад.

Девушка удерживала черного кота на уровне лица. Его глаза были широко распахнуты и уставились прямо перед собой, а уголки рта примерзли к месту, распахнувшись на максимальное расстояние. Брюнхильд нахмурилась и потрясла кота вверх-вниз.

— Что ты творишь? Это же опасно.

Наконец, кот завелся.

— Вааа! — воскликнул он, и затряс лапами. — Я-я-я-я умираю! Ты меня убиваешь!

— Что случилось? Ты произнес это так взволновано. У тебя снова был плохой сон?

— Д-д-д-да, да, да! У меня был сон, в котором меня швырнули в воздух и я заледенел! Это был сон, правда?..

— Конечно, сон. Но как необычно. Ты уснул с самым забавным выражением лица в истории, — Брюнхильд держала кота одной рукой. — Ладно, даже если у тебя был страшный сон, не переживай. Я с тобой.

— А тебе можно верить?..

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего, — прозвучал ответ из-под руки Брюнхильд.

В этот момент землю внизу полностью скрыла тьма.

Брюнхильд слегка наклонила метлу вниз и направо. Она повернула в глубину гор.

Медленно, но уверенно ее высота уменьшалась. Но из-за темноты гор внизу и ночного неба сверху было сложно сказать, что они опускаются. Чтобы проверить уровень горизонта, Брюнхильд поискала позади себя свет Осаки.

Она спускалась.

Тьма впереди постепенно обретала форму. В лунном свете вырисовывались голые скалы и очертания деревьев.

— Почти на месте, — пробормотала она, сосредоточившись на лесе, проплывающем в свете луны.

Брюнхильд могла разглядеть шеренгу прямоугольных искусственных объектов — здания.

Этот ряд неосвещенных строений в горном лесу составлял деревню.

Черный кот у ее груди заговорил:

— Там никогда никого нет. Это действительно город-призрак.

— …Найти заброшенные области в твоем Гире — наивысшая роскошь.

— Люди, жившие в этой деревне и люди, что живут в громадном городе позади, не знают ничего о разрушении твоего Гира. Если бы они знали, они, возможно, выразили бы какое-то сожаление.

Заброшенная деревня проносилась прямо под ними.

Наблюдая за ней, Брюнхильд произнесла:

— Но почему UCAT никому не рассказали о Концептуальной Войне?

— Они, наверное, хотели сыграть роль героев. Они планировали тайком все закончить прежде, чем вызвать в мире смятение… Это полная противоположность королю 1-го Гира. Для его защиты король делал всё возможное. Он применил механических драконов для обороны и разделил Концептуальное Ядро на две части.

— И Зифгрид этим воспользовался. Королевский дворец был разрушен, и командная структура развалилась. Доктор Регин соединился с механическим драконом Фафниром и попытался защитить половину концептов 1-го Гира, что хранились внутри, но Зигфрид похитил священный меч Грам, созданный Доктором Регином, и… — Она вздохнула. — Если бы Фафнир доктора Регина был Фафниром Возрожденным Преподобного Хагена, всё могло обернуться иначе.

— Как? Чем так отличается модифицированная версия?

— Ой, подожди секунду. Я уже вижу штаб-квартиру.

Неподалеку от заброшенной деревни угадывались два громадных строения. Там находилась школа. Здания были школой и спортзалом. Брюнхильд опустилась в направлении спортзала.

— Модифицированная версия механического дракона усилена для защиты. Она обладает двумя реакторами: один для движения и один для вооружения. У старого Фафнира, с которым соединился Преподобный Регин, был всего один реактор, так что он умер, когда священный меч Грам разрушил реактор, в котором содержалось Концептуальное Ядро.

— А Фафнир Возрожденный Преподобного Хагена?..

— Обладает оставшейся половиной Концептуального Ядра, запечатанной в реакторе вооружения. Эта сила — средоточие недовольства всего 1-го Гира. Даже если мы ее утратим, оставшийся реактор движения будет использован, чтобы раздавить врага или взорвать.

Брюнхильд почувствовала, что кот задрожал.

— Тебе страшно? Не переживай. Преподобный Хаген не будет побежден.

— Эм, нет. Дело не в этом. После такого охлаждения мне захотелось в туа… Эй, прекрати меня так поднимать! А-а, ходить под себя — это так унизительно!

●

Ночью в Библиотеке Кинугасы Казами и Изумо занимались подсчетом финансов.

— Сейчас, может, и весенние каникулы, но у нас накопилось немало работы с тех пор, как мы взялись за это в прошлом семестре… О, Каку. Тебе не нужно так увлекаться копированием этих расписок, а то ты начинаешь выглядеть как робот. У тебя, оказывается, бывает серьёзный взгляд.

— Ох, как бы это так сказать? Меня привлёк запах клея. Думаю, ты бы сказала, что это привычка?..

Казами его проигнорировала. Она усердно расчерчивала бухгалтерскую книгу в руках на дебет и кредит.

Но неожиданно она взглянула вверх. Со своего места рядом с ней, Изумо обратил на это внимание.

— В чем дело? Что-то не так с… гах!! Дурилка! Я еще даже ничего не сказал!

Казами пропустила возражения Изумо мимо ушей и вернула назад руку, которой ударила влево. Зигфрид глянул на нее из-за стойки, но она ему помахала, говоря, что это ничего. Затем она поднялась.

— …Звук? Как странно, — пробормотала она перед тем, как зашагать к западному краю Библиотеки Кинугасы.

Там находилась подсобка. Девушка протиснулась через узкий проход в небольшую комнатку, где хранились стопки книг и свернутые карты.

— Что там такое? — окликнул Зифгрид через пространство протяжностью в четыре класса от стойки до подсобки. Казами повернулась, и окинула взглядом всю ширину Библиотеки Кинугасы. Она заговорила достаточно громко, чтобы ее услышали от входа в подсобку.

— Вы не слышали только что птичий щебет?

— Стена с этой стороны, должно быть, резонирует, поэтому можно услышать звуки из верхних этажей. Комната изобразительного искусства на третьем этаже и музыкальная комната на втором расположены отдельно.

— Но почему здесь птица? Мне что, послышалось?

Едва задав этот вопрос, она взглянула вверх, поняв. Она услышала это снова.

— Хм. Насколько я помню, Брюнхильд Шильд, глава клуба изобразительного искусства, выращивает одну у себя. Она единственная, кто пользуется комнатой изобразительного искусства во время весенних каникул.

— Вы многое об этом знаете, — заметил Изумо.

Зигфрид кивнул и ответил:

— Она, похоже, меня недолюбливает.

Он говорил настолько убедительно, что Казами не смогла ничего возразить.

Она вернулась назад за стол. Пока Изумо вслушивался в ее шаги, он задал вопрос, чтобы смягчить ситуацию.

— Если подумать, — он осторожно подбирал слова. — Насколько вообще силен 1-й Гир? Все что осталось — это Городская фракция, ведь так? Как много у них сил?

Он направил свой вопрос Зигфриду.

Мужчина глянул на него из-за стойки.

— У нас сегодня был конфликт, припоминаешь?

— Ага. Насколько они сильны, если сравнивать с этим?

— Сегодняшняя битва не более чем детская забава. Истинная сила 1-го Гира не в магии, созданной словами. А в чистом насилии, поддерживаемом словами.

●

Над школьными строениями, вокруг которых скопилось немало мусора, снижалась Брюнхильд.

Повсюду лежали сухие листья, и ни в школьном здании, ни в спортзале не оставалось ни единого целого окна.

То была заброшенная школа.

Развернув крылья вокруг себя, Брюнхильд опустилась перед спортзалом. За пять метров от земли девушка начала приготовления к посадке.

В правой руке она сжимала синий камушек и рукоятку метлы. Брюнхильд медленно расслабила хватку правой руки, опуская часть со щеткой вниз. Она постепенно выровняла метлу вертикально.

Едва ветер от щетки прокатился по земле прямо под ней, черный кот спрыгнул вниз, как будто отслоившись от рукоятки. Затем Брюнхильд поместила стопы на землю и полностью остановила отдачу метлы.

Она издала вздох.

Затем отвязала синий камушек, прикрученный к метле цепочкой, постучала по рукоятке и произнесла:

— Отличная работа.

Вслед за этим они оба потянулись, разминаясь, практически одновременно.

— Аах… Стоять на земле определенно лучше всего.

— Я только что услышал самое эгоистичное заявление на свете…

— Я в хорошем настроении, потому это проигнорирую, — сказала Брюнхильд с улыбкой перед тем как зашагать к спортзалу.

Дверь помещения висела на одной петле. Сквозь проем можно было заглянуть внутрь. Пол прогнил, обшивка разодралась, и повсюду виднелись громадные дыры. Из баскетбольных колец, заготовленных для двух площадок, одно свисало вниз под углом, а второе обвалилось на пол.

Брюнхильд зашла в заброшенный спортзал через главный вход.

Как только она пересекла порог, синий камень в медальоне на ее шее окружил слабый свет.

Она услышала голос. Это Концептуальный Текст, произведенный Концептуальным Ядром внутри механического дракона. Он поддерживал мировоззрение 1-го Гира.

— Слова обладают способностью наделять силой.

В тот же миг слова, выгравированные на медальоне, засветились.

Кота под ее ногами тоже на мгновение окружило светом.

И затем мир изменился.

Когда Брюнхильд взглянула вперед еще раз, она увидела крепость.

●

Пол и сцену внутри спортзала убрали и заменили ангаром с деревянным полом. Там выстроилось множество шкафов, заполненных боевыми метлами, винтовками, копьями и прочим оружием. Помимо этого там лежали тщательно собранные рюкзаки и другое снаряжение для выхода наружу.

В центре ангара находился громадный деревянный лифт, ведущий под землю. Рядом с ним виднелся одинокий проем с пандусом, тоже ведущим в подземелье.

Брюнхильд направилась к пандусу и поприветствовала гигантских солдат, патрулирующих ангар.

— Я давно уже не заходила, но у вас тут все нормально? Надеюсь, Вас не обнаружили?

— Всё хорошо, — ответил старый гигант, слегка помахав и развернувшись.

Брюнхильд помахала в ответ и продолжила путь к спуску. Взглянув на лифт, она увидела вырезанное на обшивке слово «сталь».

Но это слово пересекали многочисленные царапины.

Их оставили громадные когти. Брюнхильд глянула вниз на кота.

— Преподобный Хаген любит лунный свет, потому он выбирается наверх при любом случае, — вздохнула она.

Глядя на эти царапины, девушка продолжила путь вниз по скату.

Внутри спуск освещался словом «свет», написанным на потолке. Пол покрывали слова для нескольжения , потому у нее не было проблем с тем, чтобы идти прямо.

Она добралась до пролета на полпути и продолжила двигаться вниз.

Скат закончился у двери, которая изначально принадлежала главному входу здания школы. Внутри громадной двери был вставлен большой стеклянный кусок, и его поверхность покрывало слово «крепкий». Это не давало увидеть внутренние помещения, не смотря на прозрачность стекла.

Брюнхильд толкнула дверь внутрь.

●

Под землей было вырублено обширное пространство. Площадью пятьдесят метров, оно поддерживалось квадратными балками и деревянным настилом. Потолок, излучавший бледно-алое сияние, находился на высоте семи или восьми метров. Когда лифт поднимался с пола, дверь в перегородке по центру потолка открывалась.

В данный момент перед платформой лифта собралось множество фигур.

То было собрание людей и прочих существ.

Фигуры разделялись посередине, приблизительно по пятьдесят с каждой стороны. Одни стояли, другие смотрели друг на друга и обменивались словами. Слова были настолько громкими, что их можно было назвать криками.

С левой стороны расположились по большей части молодые люди с отличным телосложением, тогда как справа стояли в основном худощавые старики.

Голоса эхом отзывались в подземелье, достигая Брюнхильд в виде простого гула.

Черный кот у ее ног проговорил:

— Представители радикалов и консерваторов снова взялись за свое.

— Как удручающе. Если бы я работала тут, я бы наверняка кричала бы с этого места, с тобой на моей стороне.

— Я просто кот, которого ты подобрала, когда отсюда ушла. Если бы ты была тут, я бы с тобой не был.

— Полагаю, что так, — произнесла Брюнхильд, бросив взгляд в сторону выхода.

Там расположился шкаф с несколькими личными метлами. Взглянув на его содержимое, Брюнхильд насупилась.

— Детишки в эти дни полностью забывают о традициях и хватаются прямо за странный ноуз-арт* . И что это за шестицветный рог?

— На покрытии нашей метлы цветочный узорчик, ничего?

— Не называй его «покрытием». Это направляющее сопло.

После этого Брюнхильд поставила свою метлу рядом с остальными.

Позади нее в собрании людей раздался особенно громкий голос. Черный кот навострил уши.

— Фафнер.

— Он определенно горит энергией. Хотя когда он прибыл сюда, оставив мирную фракцию, он едва не умер.

— Ну, концептуальная среда Лоу-Гира совсем не приспособлена для его расы.

— Ну что за напасть, — произнесла Брюнхильд, развернувшись.

С левой стороны собрания виднелась странная фигура. Она высилась на два метра и была покрыта черной броней. Она обладала острым угловатым лицом, тремя рогами и длинными белыми волосами. В отличие от одежды, покрывавшей Брюнхильд с головы до ног, он носил куртку с открытой спиной и рубашку, что крепилась к плечам. Причиной того были…

— Крылья на его спине подняты. Он что, пытается их запугать?

Очертания, напоминающие руки, покрытые чешуей, являлись двумя крыльями. Они оба были черными и распрямились к потолку в форме V.

Пока Брюнхильд его осматривала, Фафнер окинул взглядом своих оппонентов и воскликнул:

— Что же нам нужно?!

●

Пока он говорил, Фафнер развернул свои покрытые чешуей крылья. Он взмахнул своими длинными опущенными руками.

— Нам нужно вернуть мир 1-го Гира, что мы потеряли! Мы должны отобрать Грам у UCAT и сделать Концептуальное Ядро нашим. Высвободив его и заставив противостоять отрицательным концептам Лоу-Гира, мы сможем превратить этот мир в 1-й Гир!

В ответ с противоположной стороны вышел юноша. Он покачал головой:

— Нет! Что нам нужно — это права здесь, в Лоу-Гире. После того, как мы вернем Грам из UCAT, мы должны им воспользоваться, чтобы слиться с мирной фракцией! После этого мы сможем высвободить концепты 1-го Гира и использовать это как преимущество в переговорах! — Юноша продолжал. — Фафнер, мы тут не для того, чтобы драться. Наша конечная цель — возвращение Грама и получение социальной позиции на уровне Лоу-Гира. Мы не желаем ничего сверх этого, и даже если мы должны сражаться, дабы это получить, мы не желаем идти по этому пути без крайней необходимости. Твои идеи ни что иное, как обратное вторжение!

Голос юноши эхом отразился в подземном пространстве, и все фигуры, сидящие рядом с ним, слабо закивали.

Едва Фафнер увидел так много согласных, он изумленно наклонил голову.

— Обратное вторжение? Нет. Называй это возвращением утраченной территории. Землю, что защищали наши предки, уничтожили. Разве это не естественно — сражаться за землю, что займет ее место?

— Лоу-Гир никогда этого не позволит! Если они позволят нам вернуть утраченную территорию, им придется принять такие же требования от прочих Гиров. Ты действительно думаешь, что Лоу-Гир позволит этому случиться?

— Поэтому мы и сражаемся. Разве вы не понимаете? — спросил Фафнер.

Он пренебрежительно согнул обе руки, словно зачерпывая сидящих рядом с ним, и сжал свои громадные пальцы.

Багровый свет, льющийся с потолка, отразил движения его пальцев на пол в форме тени.

— Выслушайте. Лоу-Гир ведет себя так, будто Концептуальной Войны никогда не происходило. Они запечатали всю информацию о ней, и любые действия, направленные на возмездие или попытки раскрыть эту информацию, пресекаются либо UCAT, либо военными других стран и их правительствами... Позвольте мне задать вопрос — где мы находимся в этом Гире? — он указал себе под ноги. — Ныне мы у этого Гира в тени. То же самое было в резервации UCAT. Нас затолкнули на жалкий клочок земли. Небо затворено низко над нашими головами, и мы не можем взаимодействовать с внешним миром.

— Разве не затем мы пытаемся выиграть эту битву и получить право на свободу в этом Гире?

— Свободу?.. Пока этот мир не заполнен теми же концептами, что и в 1-ом Гире, я и некоторые другие расы не могут даже дышать нормально. Наша сердечно-легочная система не поддерживается концептами этого Гира. Когда ты говоришь о свободе, ты подразумеваешь свободу каждого из нас?

— Ну…

— Тебе не понять. Твоя раса подобна людям тут, в Лоу-Гире. Твое тело может функционировать под концептами этого Гира и ты можешь слиться с их обществом. До тех пор, пока ты будешь находиться полдня в воде… Древесный дух, тебе никогда не постичь нашей боли. Или боли тех, кто всегда сражается на передовой.

Фафнер проигнорировал то, как его оппонент стиснул зубы.

Вместо этого он взглянул на вход в обширный холл. Направляясь дальше, их обходила стороной фигура.

То была девушка, одетая в черное, в сопровождении черного кота. Фафнер ее окликнул.

— Ты держишь путь вглубь? Лорд Хаген пребывает во сне.

— Я не сомневаюсь, что твой голос его уже разбудил.

— Ха! Я надеюсь на это! Как бы то ни было, как обстоят дела с твоего конца, Найн?

Это имя заставило девушку остановиться.

То была не естественная реакция. Она остановилась, топнув ногой по земле.

Когда прогремел звук ее топота, Фафнер сложил руки на груди. Девушка устремила на него недовольный взгляд.

— …Только Преподобному Хагену дозволено называть меня этим именем. Ты вознамерился посягнуть на его авторитет?

— Мои извинения, Брюнхильд. Я полагал, ты сражаешься, чтобы вернуть это утраченное имя, — произнес Фафнер с ноткой веселья в голосе. — Разве ты не должна следить за Зигфридом и убить его, если представится возможность? Прошло уже три года и ничего, кроме регулярных донесений. Я искренне надеюсь, что ты не пытаешься отделаться от этого отговорками. В конце концов в юности ты и Зигфрид…

Фафнер замолчал из-за громкого крика, раздавшегося от ног девушки.

— Хватит!

Крик исходил от черного кота, что следовал за ней. Он вонзил когти в пол и принял агрессивную позу.

— Мы делаем свою работу, Фафнер! И что это у вас сегодня за разговоры? У вас совещание по поводу сражения фракции Королевского Дворца, которое мы наблюдали, не так ли? Все, что вы делаете — это совещаетесь! Мы же на самом деле работаем! — Кот слегка улыбнулся, все еще не меняя позы. — Если вы хотите ее поддержать, как насчет того, чтобы сделать это немного прямолинейнее?

— В последнее время попытки поддержать людей действуют на меня угнетающе. Я прошу прощения за мою иносказательность, — ответил Фафнер, по-прежнему улыбаясь. Затем он повернулся к девушке. — Отправляйся, девушка-долгожитель. Позже мне тоже нужно с ним поговорить.

После этого полудракон снова уставился прямо перед собой.

Он глянул на лица своих оппонентов одно за другим.

— До вас дошло, наконец? Не все тут могут жить под концептами этого Гира, как вы. Добыть нашу свободу и обернуть этот мир в 1-й Гир — это одно и то же, — Фафнер хлопнул в ладоши, — Пока мы не превратим этот Гир в 1-й Гир, мы не можем здесь существовать! Мы, возможно, получим какие-то права и без этого, но будут ли справедливыми эти права? Что за польза от благоприятного отношения, если вы застряли в тесном пространстве?

Юноша, выступавший против него, заскрипел зубами.

Едва он начал отступать, кто-то поддержал его сзади. То был старик, сидящий рядом с ним.

Седовласый мужчина положил руку на плечо юноши и заставил его сесть. Затем, старик вышел напротив Фафнера.

И он тут же проговорил:

— Превосходная речь, Фафнер. Но ты позабыл одну вещь.

— Какую же?

Старик указал на Фафнера и покачал головой.

— Ты еще даже не родился, когда 1-й Гир был уничтожен. То был не твой мир, который уничтожили. Это был наш мир. Ты же…

— Но я полудракон 1-го Гира. — прервал его Фафнер, не дав старику закончить. — Послушай. Я верю, что я родом из 1-го Гира. И с этого все начинается, — Фафнер слегка наклонился, чтобы взглянуть старику прямо в глаза, — Я ничего не знаю. Я не знаю моих бесчисленных предков. Я не знаю королевства или его короля. Я не знаю той ограниченной земли. Я не знаю безлунной ночи. Я не знаю неба, в котором могу летать. Я не знаю дня разрушения, в котором мы проиграли. И я не знаю, что я должен защищать. И вот почему я не знаю, что такое гордость! — Он перевел дыхание. — Но вы, старейшины, знаете. Вы знаете, что есть гордость. Вот почему вы можете положиться на вашу гордость, когда вас втолкнули в эти тесные клочки земли. Но у нас нет ничего. И несмотря на это, мы все равно из 1-го Гира. Мы желаем такими быть… В таком случае, что же нам делать? Как же нам обрести эту гордость?!

Пока Фафнер на него взирал, старик нахмурился, но сохранил молчание.

Приняв это молчание как ответ, Фафнер снова выпрямился.

Он заставил свой голос звучать по всему холлу, а не только для тех, что собрались в центре.

— Чего я хочу, так это доказательства, что 1-й Гир все еще с нами! Если вы знаете способ, не требующий превращения этого мира в 1-й Гир, тогда позвольте мне его услышать!

●

В Библиотеке Кинугасы звучал голос. Он принадлежал Зигфриду.

— У 1-го Гира была проблема с переходом в другие Гиры. Различие между их расами так велико, что многие из них могли жить только под концептами 1-го Гира.

Он стоял напротив стола с чашкой в руке, а Казами смотрела на него со своего места.

— Как они выживали в 1-ом Гире?

— Благодаря силе письма. Не проводилось никакого глубинного исследования, но предположительно их генофонд несет в себе среди прочего и функцию письма. То же самое относится и к их миру. Воздух и небо содержат духов, что переносят значение письма.

— Выходит, концепты мира и его жители идеально подходят друг другу, — произнес Изумо, сидящий рядом с Казами. — Тем, кто привязался к этому Гиру, будет тяжеловато отправиться в другие.

— Да. 1-й Гир никогда не был могущественным Гиром. Но они усиливали свои расы, периодически сражаясь с другими Гирами, до тех пор, пока они, наконец, не достигли успеха в создании механических драконов, которые считались мастерами земных сражений. Под конец своих исследований они сконструировали двух Фафниров, как своих флагманов-драконов. Но механические драконы 1-го Гира обладали определенным дефектом.

— Дефектом?

— Когда с ним соединялся пилот, это вызывало сильную отталкивающую реакцию, которая убивала большинство пилотов. И даже если пилот сумел выжить, они никогда больше не могли вернуться в свою первоначальную форму. Они оставались механическими драконами до конца своих дней.

— И один из этих выживших до сих пор существует, так? Один из главных, называемый Фафнир Возрожденный.

— Верно. Из двух Фафниров я убил того, что служил внутри королевского дворца. Но в то же время другой, которого модифицировали в оружейной лаборатории, избежал разрушения 1-го Гира.

— Зачем они вообще их создали? Представители 1-го Гира, должно быть, очень любили воевать.

Зигфрид покачал головой.

— Они ненавидели воевать. Король 1-го Гира утратил в Концептуальной Войне свою королеву. Вот почему он создал для обороны механических драконов. Он не желал, чтобы кто бы то ни было проник в 1-й Гир до часа разрушения. Он также разделил извлеченное Концептуальное Ядро на две части, использовал концепты, что контролировали сооружение мира, для того чтобы запечатать мир, и сосредоточился на оборонительной роли.

— Разве это… не то же самое, что отказаться от Концептуальной Войны?

— Да, то же самое. И вот почему…

Зигфрид неожиданно замолк. Он поднес свою чашку ко рту и произнес кое-что другое:

— В зависимости от действий Саямы, вы, вероятно, узнаете в скором времени остальное.

●

В задней части обширного зала под базой 1-го Гира находилась огромная перегородка.

Брюнхильд двинулась в направлении бокового входа рядом с ней.

Она все еще слышала голос Фафнера позади себя, но он исчез, едва дверь позади нее закрылась.

Теперь вокруг потемнело. Черный кот и ее стопы растворились в этом мраке.

— А тут прохладно, — сказала она, кивнув, перед тем как взглянуть вверх.

Потолок терялся в высоте, и в центре находился малиновый свет. Он исходил от небольшого свисающего колокола со словом «факел», запечатленным на нем.

И как только ее глаза привыкли к свету, Брюнхильд глянула вниз.

Она стояла в громадном холле, почти таком же, что остался позади нее.

— Но это не общественное помещение. Это отдельная комната…

Когда она опустила свой взор, перед глазами Брюнхильд возник гигантский гороподобный силуэт.

Но то была не гора. А скопление форм с несколькими поверхностями, и все они составляли семь гор, окрашенных белым. Голова, тело, четыре конечности, и хвост вместе составляли семь.

Перед ней лежал стальной дракон.

Этот механический дракон был свыше тридцати метров длиной, и сейчас развалился на полу. Его базовая расцветка состояла из белого и темного зеленого, но движущиеся части блестели черным. И большая часть его оружия была убрана.

К каждой из точек крепления присоединили черные муляжи оружия. Помимо радиаторов, что выглядели как сложенные крылья, и стандартных клинков на спине и четырех конечностях, никакие атакующие приспособления не были видны. Большинство его стандартного вооружения хранилось внутри, но все закрывающиеся бойницы на броневых листах покрывали желтые метки, что служило знаком завершения обслуживания.

— …

Пока Брюнхильд молча осматривала дракона, сверху ее неожиданно позвал голос:

— Ты что-то хотела, Брюнхильд?

Она удивленно подняла глаза и обнаружила фигуру, стоящую у дракона на спине.

То был высокий пожилой мужчина. С длинными, седыми волнистыми волосами и бородой под стать им. Он, естественно, накинул темно-зеленый плащ.

Мужчина слегка сиял в тусклой тьме, и он был прозрачным.

Глядя на него, Брюнхильд поклонилась.

— Я, Брюнхильд, вернулась, Преподобный Хаген. Вы спали?

— Нет, я бодрствовал. …Хорошо, что ты вернулась.

Глаза старика прищурились, и на его губах появилась улыбка, но его голос исходил из другого места. Он прозвучал из черной прорези на спине дракона, напоминающей вентиляционный канал, что расположилась прямо перед ее глазами.

Когда Брюнхильд снова двинулась, в теле механического дракона раздался слабый звук. Этот звук, напоминающий отблеск, исходил от вспомогательных объективов, покрытых защитным материалом. То был звук взора дракона, следующего за ней.

Но Брюнхильд не обращала на это никакого внимания, глядя прямо на старика. Он же заговорил с ней, словно был не более чем простым стариком.

— Как все прошло?

— Мой фамильяр предоставит все детали… Что собирается делать фракция Королевского Дворца?

— Похоже, они сдадутся через три дня после этого. Гонец сказал нам, что их действия завершены после той последней атаки.

— Ясно, — произнесла Брюнхильд, соглашаясь.

Черный кот у ее ног вздохнул и сказал:

— Так вот почему Фафнер и остальные так возбуждены. Остановите их, Преподобный Хаген.

— Эй, что ты такое говоришь?

Брюнхильд подхватила и прижала к себе кота, тогда как старик, Хаген, горько улыбнулся.

— Я не могу так поступить, мой маленький товарищ.

— Серьёзно? Это из-за того, что они ваши товарищи?

— Нет. Если бы я так поступил, они бы погибли, даже если бы я сдерживался. Мы не можем такого допустить.

Кот глянул на Брюнхильд.

— Мне следует на это рассмеяться или проигнорировать?

— Тебе следует избегать задавать подобные вопросы, — произнес Хаген с еще одной горькой улыбкой. Затем он озабоченно нахмурился. — Брюнхильд, я могу получить подробный отчет от этого кота позже. Есть ли еще какая-то информация, которой ты желаешь со мной поделиться?

— Да. UCAT послала специальное подразделение для Пути Левиафана в бой, по-прежнему собирая его вместе. Также Фасольт, что сотрудничает с UCAT как часть мирной фракции, вероятно, встретится завтра с лицом, ответственным за Путь Левиафана.

— Они определенно с этим спешат. Значит, Фасольт окончательно встал на сторону Лоу-Гира…

— Я понимаю, почему Фафнер ведет себя так безрассудно. В конце концов, он сын Фасольта.

— Воин, зовущий своего отца неудачником… он спорит с остальными сейчас, не так ли? Как он там? Молод?

— …Я бы сказала, скорее неопытен, чем молод. Похоже, он использует детские аргументы и утверждает, что они справедливы.

Горькая улыбка Хагена усилилась после слов Брюнхильд.

— Ему ничего не остается, кроме как оперировать детской аргументацией. Это дитя, пытающееся убедить взрослых, которым нужна причина для того, чтобы делать что-либо. Но…когда взрослые приучат себя действовать на основе произвольных причин, они в итоге проиграют, когда дитя начнет всерьёз настаивать на детской справедливости. Они проиграют не детским аргументам, но чему-то гораздо более опасному.

— Чему-то… более опасному?

— Да, чему-то очень опасному. Чему-то, что у нас некогда было, чему-то, чего у нас никогда больше не будет, и чему-то, чем мы однажды воспользовались, чтобы оттеснить взрослых. — Он оперся рукой на подбородок и взглянул вверх. — Сын Фасольта получил хорошее воспитание.

— Похоже на то, что в резервации UCAT Фасольту довелось пройти немало трудностей.

— Да, — ответил Хаген, по-прежнему взирая вверх. — По правде сказать, Фасольт сделал в этой резервации немало. Он смирился с поддержкой UCAT в контроле над концептами, сосредоточившись на безопасности крошечной резервации. Все жалуются на то, что он не сделал ничего кроме этого, но жизни мирной фракции в той резервации находятся в руках UCAT.

— Если Концептуальное Пространство удалят, большинство из них не продержатся и месяца.

— Фасольт и остальные получили возможность жить, как они живут, только благодаря переговорам, что они провели, используя имущество и знания, с которыми бежали… и благодаря милости UCAT, я полагаю.

— Вам не следует говорить это остальным.

Брюнхильд нахмурилась и глянула на Хагена.

По-прежнему поддерживая подборок рукой, старик слабо улыбнулся. Эта улыбка медленно усилилась.

— Я это знаю. В конце концов, именно я привел всех сюда и воспользовался Концептуальным Ядром для создания этого пространства. …Как бывший проводник и нынешний защитник, я необходим в качестве лидера для всех. Как бы мучительно это ни было. — Он повернулся к Брюнхильд. — Как насчет того, чтобы обменяться? Ты можешь забрать моего Фафнира Возрожденного, а я заберу твою Реквием Зензе. Я буду чувствовать себя гораздо счастливее, болтая о старых временах с жителями Преисподней.

— Это невозможно. После слияния с механическим драконом вы не можете отделиться, не так ли? И концепт создания Преисподней здесь, в Лоу-Гире, слишком слаб. Даже если вы отворите ее с Зензе, жители смогут выходить наружу лишь на небольшие периоды времени.

— Правда… Если бы мы могли поговорить с ними надлежащим образом, это помогло бы уменьшить всеобщую враждебность.

Хаген поднял голову и взглянул на перегородку, отделяющую холл от остального помещения.

— Не опасайся мы разрушения мира, то могли бы спасти гораздо больше жизней.

Он опустил взгляд. Когда теневые фильтры добавились к приборам видения, из Фафнира послышались тихие звуки.

— Жаль, что то же случилось с той птицей.

— Это его вина. Он ее бросил.

— Может, он и был тем, кто ее бросил, но мы были теми, кто ее не спас.

На этих словах Хаген открыл глаза. И следом он вдруг вымолвил единственное имя во тьму.

— Фафнер.

Приборы видения зашевелились, и лицо Хагена повернулось к месту за спиной Брюнхильд.

Она обернулась и увидела в темноте черную бронированную фигуру. Брюнхильд и черный кот резко отступили назад и насторожились.

●

— Я только вошел. Не нужно так настораживаться. Мой элемент — это темнота. Я путешествующий во тьме полудракон. Я могу переместиться куда захочу, до тех пор, пока это место заполнено тенями.

Фафнер переменил свою сущность от простого присутствия в темноте до полноценного физического тела.

Не поворачиваясь к Брюнхильд, он поклонился Хагену.

— Что мы собираемся делать? — спросил он.

Хаген сел и указал на перегородку своим подбородком.

— У вас было совещание на той стороне, не так ли?

— Наша точка зрения одержала верх, и поэтому мы пришли к выводу, что следует оставить окончательное решение за Вами, Лорд Хаген.

— Я вижу, ты снова начал разговаривать формально, — промолвил Хаген, почесав голову. — Хмм. Что ты скажешь на то, если я приму решение после того, как увижу, что Фасольт предпримет завтра? Брюнхильд сообщила, что они проводят завтра предварительные переговоры с UCAT, не так ли?

— Да. Эта информация получена от мирной фракции, так что ей можно доверять.

Соглашаясь, Брюнхильд кивнула и глянула на Фафнера.

Фафнер глянул на нее, опустил плечи и вздохнул.

— Э-э, Лорд Хаген, наверное, мне не стоит этого говорить, но…

— О, ты вернулся к своей привычной манере. Говори свободно.

Фафнер мастерски сложил свои длинные руки и подпер подбородок кулаком.

— Почему Вы откладываете с решением? Мы собрались вокруг Вас, и Вы завели нас так далеко.

— Я бы предпочел, чтобы ты не говорил так, словно у меня нет никакой независимости.

— Это ваш долг как того, кто стоит над всеми нами.

— Я полагаю, ты прав… Прости.

Когда черный кот это услышал, он постучал по ноге Брюнхильд.

— …Кто из этих двоих удерживает более высокое положение?

— Я, — ответила Брюнхильд, и Фафнер и Хаген оба к ней повернулись. Она кивнула и произнесла. — Прошу, продолжайте вашу конструктивную дискуссию.

Фафнер вздохнул, убрал руку от подбородка и поднес ее к голове.

Он постучал по броне на его голове когтем перед тем, как снова заговорить:

— Лорд Хаген, Ваш младший брат, Преподобный Регин, и Ваша племянница, Леди Гутрун, были убиты Зигфридом, а вы не смогли защитить короля. Где же ваше недовольство по этому поводу?

— Это очень хороший вопрос. Я знаю, что оно где-то внутри меня, но я позабыл, где именно. Фафнер, я уверен, ты рассчитываешь на то, что оно где-то в районе моего реактора вооружения. И…— Хаген слегка кивнул. — В то время погибла не только моя семья. Я принял решение не действовать на основе личных чувств. Я начну действовать, когда все будут согласны с этим или когда появится подходящая возможность. В данный момент такой возможности не появилось. Не следует спешить, Фафнер. Поспешность может привести к потере чего-то важного.

Хаген на этом не остановился. Он продолжил, задавая вопрос.

— И ради чего же сражаешься ты, Фафнер?

Фафнер поднял голову. Он встретил взгляд Хагена и медленно заговорил:

— Чтобы восстановить… то, что некогда у нас было.

— Вот как, — ответил Хаген. Он не отвернул взгляд от глаз Фафнера, когда продолжил. — В таком случае, запечатлей эти слова в своем сердце. …Никогда их не забывай.

●

Саяма и Синдзё шагали ночью через территорию школы.

Передние и задние двери общего корпуса второго года были закрыты, потому они не могли войти.

С Баку, сидящим на его плече, Саяма попытался несколько раз повернуть ручку.

— Не выходит… Мне бы сейчас не помешали навыки Кодзи.

— Ты говоришь о том Кодзи, который подобрал тебя вчера?

Саяма начал кивать в ответ, но остановился. Он глянул на фигуру, стоящую рядом с ним.

— Я упомянул его вскользь лишь сейчас… но откуда о Кодзи известно тебе, Синдзё-кун?

Через секунду Синдзё замахал руками.

— Ой, ну, мне рассказывала сестра, как прибыл некто удивительный, чтобы тебя подобрать. — Синдзё перестал махать руками, и уставился на Саяму. — Что за недоверчивая мина? Не говори мне, ты подозреваешь меня в том, что я — это моя сестра.

— Нет. Я снял эти подозрения после того, как ранее проверил твое тело. Ты выглядишь, на удивление, как она, но ты парень.

— Ты бы предпочел, чтобы на моем месте была моя сестра?

— Но она не пришла, поэтому незачем это обсуждать… Во всяком случае, нет смысла стоять тут, если я не могу провести тебя внутрь. Ранее, я услышал странный звук с крыши, потому подумал, что, может быть, кто-то остался внутри. Мы можем вернуться в общежитие на ночь.

Когда Синдзё услышал последнее предложение, его плечи поникли.

— Я хочу еще немного прогуляться по округе.

— Но ты не открыл даже пять своих коробок.

Синдзё застонал и сложил руки на груди.

Затем Саяма сказал:

— Мне нужно будет уйти с утра по кое-каким делам, но когда я вернусь, мы сможем сходить купить какие-нибудь повседневные принадлежности. Я могу сводить тебя по магазинам поблизости…но если ты будешь ждать со своим багажом до завтра, ты не будешь знать, что тебе нужно, не так ли?

— Думаю, нет. Но я удивлен, Саяма-кун. Ты, оказывается, можешь выдавать приличные аргументы.

— У меня такое чувство, что мне нужно сесть и втолковать тебе некоторые вещи…

— Хе-хе. Как бы там ни было, я не привык к этому месту, поэтому тебе придется о многом мне рассказать: о дорогах, о магазинах, и о людях. Я слышал, баню здесь нельзя использовать во время весенних каникул.

— Да. В это время доступен только душ в общежитии. Если тебе не к спеху, то тут есть круглосуточная баня как раз за школьными воротами.

— Хорошо, — кивнул Синдзё.

Затем он опустил глаза, слегка улыбнулся и зашагал рядом с Саямой.

Вдвоём они продолжили путь бок о бок.

Лунный свет отбрасывал на землю их тени. Неожиданно Синдзё указал в направлении школьного двора рядом с корпусом.

— Саяма-кун. Что это за башня на другой стороне школьного двора?

— О, это подъем банджи-джампинга, который клуб альпинизма создал в прошлом году для школьного фестиваля. Несколько страховочных тросов свисают сверху, ты привязываешь их к своим лодыжкам, взбираешься на двадцатиметровую стену своими силами, и затем прыгаешь оттуда вниз.

— Это действительно эффектно…

— Да. Неудивительно, но у них возникли проблемы, когда люди, падающие сверху, врезались в тех, кто подымался снизу. Ха-ха-ха.

— Это совсем не смешно!

— Не переживай об этом. Люди на удивление крепкие создания.

— Серьёзно? — вздохнул Синдзё. После чего указал на стеноподобное произведение искусства рядом со зданием столовой. — А это что?

— О, это было создано в память о выпускниках много лет назад. Они сделали глиняные версии своих отпечатков и запечатлели их на доске. Это одно из самых знаменитых мест в школе.

— О. Так это знаменитое место.

— Именно. Оно предполагалось как памятная декорация, но в итоге превратилось в какое-то ужасающее произведение искусства, из-за участия более тысячи учеников. Они пытались ее убрать, но экскаватор перевернулся, и оставил свои отпечатки по всей доске. Ха-ха-ха.

— Прекрати рассказывать такие вещи так весело.

— Это еще не все. Громадная рука, видимая на другой стороне принадлежит… А-а, стой. Прекрати меня тянуть.

Синдзё схватил Саяму за рукав и потянул его к общежитию.

На миг Саяма бросил взгляд на корпус второго года.

Сбоку от здания он увидел пролет аварийной лестницы. Парень обратил внимание на него и этим утром.

По какой-то причине, у него было чувство, что ситуация меняется каждый раз, когда он на него глядел. Саяма горько усмехнулся.

Синдзё должно быть заметил, куда он смотрит, потому что спросил:

— Что там?

— С твоим прибытием и прочими вещами я стал замечать, что моя повседневная жизнь меняется.

Как сильно она переменится? Спросил Саяма самого себя.

И затем пришло темное чувство, напоминающее беспокойство.

Смогу ли я вообще измениться?..

Едва он промолвил эту мысль в своем сердце, Синдзё склонил голову, глянул на него и заговорил:

— Тебе любопытно, как сильно все переменится?

●

Услышав этот вопрос, Саяма оглянулся на Синдзё.

— …

В свете луны, лицо Синдзё находилось так близко, что Саяма мог достать до него и дотронуться.

Черные волосы Синдзё развевались в бело-голубом сиянии луны. Его черные глаза смотрели прямо на Саяму.

Саяма узнал движение этих волос и цвет этих глаз.

Глаза и волосы Синдзё Садаме, подумал он. Но это иллюзия.

Он ощутил, что это грубо по отношению к Сецу, но его сердце поглотили другие чувства. Саяма понимал — это так сильно тяготило его разум потому, что он ее принял.

…Она моя противоположность.

Он и Синдзё. Заурядное и незаурядное. Обычные и конфликтные идеи пересекались между собой.

Когда эти мысли пришли ему в голову, его губы невольно зашевелились, и Саяма негромко заговорил.

Сперва он ответил на вопрос Синдзё.

— Мне… любопытно.

Глаза Синдзё слегка сузились. Саяма не был уверен, из-за улыбки это или нет.

Но Саяма кивнул в сторону Синдзё, и на его губах появилась легкая улыбка.

— Но… Мне любопытно не то, насколько все изменится. Мне любопытно, буду ли я в состоянии измениться сам.

— Ты очень серьёзный человек, Саяма-кун.

— Вовсе нет.

Едва он заявил это о себе, его улыбка приобрела оттенок самоиронии.

И будто в ответ на слова Саямы возникло одинокое движение.

Это ветер.

Он задул с востока, но не в виде свиста или звука. Он неожиданно ударил с неодолимым напором.

— !..

Этот ужасающий ветер словно обрушился на них.

Его мощь стерла все прочие звуки.

Едва он захлестнул Синдзё, тот придержал свои волосы и пригнулся. И как только Саяма это увидел…

Он принял меры. Пока Синдзё морщился от ветра, Саяма притянул его к себе и прикрыл руками.

— Ах, — все, что Синдзё смог произнести, когда руки Саямы окружили его стройные плечи.

В тот же миг, ветер взвалился на плечи Саямы, словно физическая масса.

Баку едва не сдуло, но зверек лихорадочно прижался к плечу Саямы.

На фоне того громадного ветра, Саяма увидел клубы дыма, вылетевшего с крыши корпуса второго года.

— ?!

Он прищурился и присмотрелся сквозь ветер. Белый дым расстелился как туман и быстро исчез в небе.

…Что это было?

Подозрения Саямы усилил вопрос, заданный Синдзё вслед:

— Песок? Но этого не может быть. Откуда песок возьмется на крыше?..

Но Саяма не мог придумать ничего другого, чем бы мог оказаться этот дым.

Ветер утих и постепенно исчез.

И словно в ответ на ослабший ветер, тело Синдзё в его руках слегка напряглось.

Его тонкий палец ткнул в грудь Саямы и его черные глаза глянули вверх.

— Э-эм, я в порядке, так что…

Голос Синдзё звучал слегка растерянно, и он слегка заерзал в руках Саямы. Когда Саяма ослабил хватку, Синдзё освободился от этих пут и отступил на шаг.

Саяма принял топот Синдзё по гравию как остатки того западного ветра, что пронесся между ними.

Ощущение стройных плеч оставалось в руках Саямы, когда Синдзё заговорил:

— Это меня удивило. Я совсем не ожидал, что ты ни с того ни с сего меня обнимешь.

— Выглядело так, словно ветер причиняет тебе боль.

— Н-но… Я парень.

Саяма на это наклонил голову. Он удивился, почему Сецу вдруг об этом заговорил.

— Разве есть связь между тем, что ты парень и тем, что тебе могло быть больно?

— Н-наверное, нет …

— Мы соседи по комнате. Нет ничего плохого в подобных действиях. Если ты желаешь этого, и я желаю этого, в таком случае, я выполню это твое желание. Вот и все, что нужно сделать. Таков этикет семьи Саяма, в который я верю.

Он тряхнул правой рукой, чтобы расправить рукав рубашки, и затем протянул ее Синдзё:

— Если тебе больно, а я захочу тебя защитить — я встану на твою защиту. Если ты не желаешь одиночества, а я захочу с тобой общаться — я с тобой поговорю. Если ты решишь нести свои заботы самостоятельно, и я о тебе забочусь — я оставлю тебя в одиночестве. Если ты не желаешь быть здесь, а я желаю тебе только лучшего — я тебя возненавижу.

И…

— Если ты пожелаешь стать к кому-то ближе, а я это замечу — я тебя поддержу. Как это звучит?— спросил Саяма. — Я не потребую ничего от тебя. Я потребую только с себя. Чтобы заложить основу этого этикета, я должен внушать доверие. Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Поэтому, если ты не выступишь против меня, я попросту вознагражу тебя этим. …А ежели выступишь, то я не стану ничего возвращать.

Синдзё глянул на протянутую руку Саямы. Затем он слегка поднял свою правую руку, чтобы протянуть ее Саяме.

— …

Но он остановился.

Саяма поднял глаза и увидел лицо с опущенными бровями над застывшей рукой Синдзё.

С этим неловким выражением лица, Синдзё наклонил голову и задал вопрос:

— Не слишком ли ты формален, Саяма-кун?

— Я дарую тебе мой этикет и доверие. Думаешь, я похож на того, кто бросает слова на ветер?

Синдзё на несколько секунд на него уставился.

Затем открыл рот, желая что-то сказать, но остановился. И следом…

— Нет.

Он потряс рукой, и плечи Синдзё расслабились. С по-прежнему опущенными бровями, он горько улыбнулся.

Вслед за этим, Синдзё протянул правую руку Саяме и пожал его руку.

Рука Синдзё была мягкой. Саяма бережно держал эти пальцы, кивнул и вздохнул с облегчением перед тем как заговорить.

— Тогда позволь сказать мне это официально: приятно познакомится, Синдзё-куни

1. *Сэйдза — поза сидящего, означающая уважение и, отчасти, подчинение, хорошо знакомая всем любителям аниме.

2. *Ноуз-арт(от англ. Nose Art)- декоративный стиль, который заключается в раскрашивании фюзеляжей боевых самолетов.

Непрерывный шум ветра

Во дворе заброшенной школы, окруженной лесом, стояла Брюнхильд, сжимая обеими руками метлу.

Она находилась лицом к спортзалу в тени, отбрасываемой луной. На этот раз кота у ее ног не оказалось.

— Как он там справляется, рассказывая Преподобному Хагену и Фафнеру о том, что случилось сегодня? — пробормотала она.

Единственным ответом было дуновение ветра.

Он задул с востока. Его движение в воздухе наполняла мягкость, но в то же время в нем ощущалась некая мощь.

Сопротивляясь сильному восточному ветру, Брюнхильд придержала волосы.

— Ветер не так и…

Ее голос затих, до того как она успела сказать «плох». В лесу вокруг нее послышался шелест.

Он шел не от листьев, задевающих друг друга. Когда ветер мягко толкнул деревья, они изогнулись и весь лес закачался. Этот ветер обладал особой силой, несравнимой с быстрым порывом.

Брюнхильд услышала в лесу пронзительные крики птиц.

Когда она оглянулась, стая птиц вырвалась из залитого лунным светом леса.

— Никакой ветер, созданный духами земли и ветра 1-го Гира, не погнал бы прочь птиц.

По-прежнему клоня деревья, восточный ветер громко зашумел. Он звучал подобно прибою. Крики пробудившихся птиц и животных наполнили ветер пронзительным диссонансом.

Это выглядело так, словно весь лес шагал с востока на запад. Брюнхильд, стоявшей на школьном дворе, окруженном лесом, показалось, что вокруг нее шумели волны.

Однако они не приближались ни на шаг.

Звук постепенно утих, как отступившая волна. Ветер, скрип леса, крики птиц и животных постепенно истаяли. .

— …

Услышав последний птичий щебет, Брюнхильд вздохнула.

Девушка вдруг осознала, что крепко сжимает рукоятку метлы.

Я что, испугалась? — спросила она насмешливо саму себя.

В это же время Брюнхильд почувствовала у себя за спиной движение в воздухе.

Она обернулась, подумав, что это черный кот, но ее взор заполнило нечто гораздо большее.

Из спортзала возникла громадная белая фигура — Фафнир Возрожденный.

Механический дракон частично покинул Концептуальное Пространство, обволакивающее спортзал. Все, что находилось внутри Концептуального Пространства, не просматривалось снаружи. Это означало, что Фафниру Возрожденному нужно было лишь немного выдвинуть морду из здания, чтобы увидеть окружающий мир.

Его громадная продолговатая изящная морда уже высунулась наружу.

Он, должно быть, сделал из Концептуального Пространства всего шаг. Область от его морды до основания шеи и до передней правой ноги, казалось, вынырнула из ниоткуда. Металлические когти впились землю школьного двора и издавали особые скрежещущие звуки. Следом из спортзала выбрались его передняя левая нога, его тело, его спина и задняя правая нога, задняя левая нога, и, наконец, его хвост.

Движения дракона полнились силой и уверенностью. Тяжелый металлический грохот заставлял землю содрогаться.

Пока Брюнхильд за ним наблюдала, вся фигура дракона вышла на лунный свет.

Этот могучий белый с зеленым дракон был более тридцати метров в длину, и выше семи метров в плечах. Кроме красного свечения основных приборов видения на морде, ничто в нем не выдавало его существование во внешнем мире.

Все его тело бледно сияло в лунном свете.

Фафнир Возрожденный повернул морду к Брюнхильд.

Он сделал всего три шага из спортзала и остановился ровно за три метра от девушки. Он мягко опустил тело, породив ветер, овевающий школьный двор.

Наблюдая за тем, как ветер поднимает сухие листья с земли и подбрасывает их в воздух, Брюнхильд задала дракону вопрос:

— Вы уже давненько не выходили наружу, Преподобный Хаген?

Фафнир Возрожденный ответил на вопрос голосом и тоном Хагена:

— У нас в последнее время было немало собраний… И Концептуальное Пространство исчезает через пару часов после моего ухода, потому мне все сложнее и сложнее подгадать время. Я вышел сейчас только для того, чтобы тебя проводить.

Брюнхильд порадовала улыбка в его голосе, когда он произнес последнюю фразу.

Вслед за тем над головой Фафнира Возрожденного прозвучал голос.

— Брюнхильд, — промолвил черный кот.

Она подняла глаза и увидела, как черная тень уже спускалась с носа Фафнира Возрожденного. Кот попытался здесь остановиться, но…

— Ой… Нет… А-а-а!

Его лапы разъехались, и он соскользнул вниз прямо с головы дракона. Когда кот полетел наискось в направлении земли, Брюнхильд шагнула вперед, чтобы его поймать.

— Берегись, — крикнула она.

Кот врезался в колено, которое девушка выставила вперед.

Столкновение вызвало тихий звук. В ответ кот выдал придушенный вздох вместо вопля.

— Х-хорошая попытка, — сказал он перед тем как съехать вниз по голени Брюнхильд.

Девушка подхватила небольшое тело кота левой рукой и перевела взгляд обратно на Фафнира Возрожденного, по-прежнему сжимая метлу в правой руке. Как оружию, Фафнир Возрожденному были недоступны на морде никакие выражения. Однако Брюнхильд вздохнула.

— Я знаю, выглядело странно, но, если что, это было не нарочно.

— Нет, мне кажется, все в порядке. Я могу видеть гораздо лучше, чем раньше, и я рад, что ты остаешься в хорошем настроении.

— У меня просто не остается времени на то, чтобы быть серьёзной. Преподобный Хаген, тяжело сохранять серьёзность всё время?

— Хороший вопрос… — отозвался Фафнир Возрожденный, что не являлось ни подтверждением, ни опровержением. Затем он слегка опустил свое тело, и спросил:

— Брюнхильд, ты видишь себя как ту, что уходит, или как ту, что возвращается домой?

— Э?.. — Брюнхильд изумленно открыла рот. — П-преподобный Хаген… Вы думаете, что я позабыла 1-й Гир?

— Нет, я вовсе так не думаю. Однако, твое мнение о нынешнем положении в штаб-квартире не выглядит особо благосклонным.

— Мне не нравятся подобные споры… Я думаю, всему виной природа расы долгожителей.

— Может быть. Но послушай, Брюнхильд. Даже если ты не особо доброжелательна к другим, тебе не следует взращивать к ним ненависть. Держаться на расстоянии и ненавидеть — это две разные вещи.

— Я-я не…

— Если бы только у тебя был кто-то долгоживущий, кто мог бы оставаться с тобой всегда. В твоих глазах все остальные, включая меня, должно быть, торопятся и направляются по эгоистичному пути.

Черный кот в ее руках поднял голову. Он глянул на Фафнира Возрожденного и произнес:

— Вы говорите как старик, Преподобный Хаген!

— Прекрати! — обругала его Брюнхильд.

Фафнир Возрожденный обратился с улыбкой в голосе и к ругающему, и тому, кого ругали.

— Ха-ха. Это потому, что я и есть старик. Мое тело долго не протянет. Я уверен, многие это понимают. И я не подразумеваю продолжительность жизни этой машины. Моя собственная жизнь подходит к концу.

— Преподобный Хаген…

Услышав это имя, основные объективы Фафнира Возрожденного повернулись точно на Брюнхильд.

— Только благодаря этому телу я смог прожить последние шестьдесят лет. Я слышал, в UCAT есть средства долголетия, включающие в себя реконструкцию человеческого тела и использования техник, что они называют магией. Мне интересно, достигнут ли они того же одиночества, что и ты…— Фафнир Возрожденный горько рассмеялся. Его тело слегка покачнулось. — Причина, по которой Фафнер и прочие так спешат, скорее всего, в том, что они думают обо мне. Они хотят это закончить, пока я еще жив.

— Фафнер лишь хочет тебя использовать.

— Нет, он желает действовать. Это навевает воспоминания. Ты помнишь тот день, когда Фафнера впервые сюда привели?

— Его растили как следующего лидера резервации, но он сбежал с одним из четырех проводников, когда узнал о нашей истории. Он был неопытен, и прибыл полумертвым, пройдя сквозь тонкие концепты Лоу-Гира. …И теперь он лидер группы второго поколения. — на этих словах Брюнхильд кивнула, но затем продолжила. — Я не понимаю, почему все так спешат. После смерти Саямы Каору, который вместе с Зигфридом и остальными был членом прежнего Департамента Национальной Безопасности, UCAT усилило активность. Что они собираются предпринять?

— Они делают что-то для предотвращения падения этого мира под отрицательными концептами. Естественно, это лишь прикрытие для чего-то другого.

— Чего же они хотят на самом деле?

— Я не знаю. Даже Фасольт и остальные, сотрудничающие с UCAT, не знают всего. UCAT что-то скрывает. Я могу лишь думать, что на протяжении шестидесяти лет со времени уничтожения нашего Гира они чем-то занимались. Но так как мы покинули линию фронта для того, чтобы восстановиться, мы не имеем понятия, что это может быть.

— Мог ли почивший Саяма об этом знать? Или Зигфрид?

— Вполне допустимо. К тому же… — Хаген затих. Когда Брюнхильд наклонила голову, Фафнир Возрожденный спросил. — Не пора ли возвращаться? Когда ты прибыла, ты будто бы торопилась.

Черный кот среагировал на эти слова раньше Брюнхильд. Он постучал своей мягкой передней лапкой по её груди.

— Птенец. Просто потому, что у тебя такая плоская грудь, тебе не стоит забывать о… Аа! Удушение -это в новинку!!

Закончив сжимать кота за шею, Брюнхильд повернулась к Фафниру Возрожденному. Затем она поместила кота на плечо.

Пока девушка неуверенно держала свою метлу, Фафнир Возрожденный заговорил:

— Птенец?

— Ага. Она совсем не учится на своих ошибках. Она подобрала птенца, который упал с гнезда.

— О, вот как. Рад слышать, Брюнхильд… Нет, быть может, мне стоит называть тебя Найн.

— Я… оставила это имя давным-давно.

— Но именно такой я тебя и помню. Маленькой девочкой, которую подобрала моя племянница Гутрун, жившей в лаборатории моего младшего брата Регина. Возможно, я возложил на тебя нелегкое решение. Для Гутрун и для Регина Зигфрид был…

— Прошу, ни слова больше. Слышать имена людей, что мы оба знали — хуже, чем называть их самой.

На этих словах, Брюнхильд попыталась слабо улыбнуться.

Но она не смогла приподнять поникшие брови, и в ее улыбке не было силы.

Она опустила голову и глянула на свою метлу. Затем безмолвно вытащила синий камушек с цепочкой из кармана и привязала его к рукоятке. Она сжала камушек и цепочку в правой руке.

У щетки метлы возникло синеватое свечение, и она попыталась оторваться от земли. Брюнхильд удержала ее двумя руками.

— Нам пора уходить.

Только тогда она, наконец, смогла улыбнуться.

Но это продолжалось всего миг.

Брюнхильд напрягла правую руку. С усилением хватки на синем камне бледный голубой свет из щетки также усилился. Вокруг не было никого, кто бы мог ее увидеть.

— Я взметнусь вверх со всей силы, потому, пожалуйста, отойди.

— Дракону вроде меня не страшен урон от ветра, вызванного милой ведьмой.

— Нет, но Вы можете увидеть мое нижнее белье.

— Мои извинения.

Фафнир Возрожденный отступил назад, и Брюнхильд поклонилась вместе с черным котом.

Одновременно она провела левой рукой вниз по рукояти метлы. Девушка крепко сжала правую руку, приняв позу, походившую на перетягивание каната против неба.

Бледно-голубое сияние, исходившее из щетки метлы, стремительно потускнело. Вместо него на школьном дворе вокруг метлы начал скапливаться ветер.

Могущественный ветер распространялся от метлы, прокатившись по округе школы.

Сквозь его дуновение зазвенел пронзительный звук. И как только он достиг определенного уровня…

— Я отправляюсь.

Произнеся это, Брюнхильд расслабила все тело, кроме рук.

Все случилось за миг. Словно швырнув свое тело вперед, она прижалась к рукояти метлы. Как только сопротивление, удерживающее ее на месте, ослабло, метла выстрелила в небо, словно ее неистово рванули вверх.

Она взлетела в небеса по небольшой дуге.

— !..

Пока ветер толкал ее вверх, Брюнхильд оглянулась вниз.

Очертания леса уже скрылись из виду, и заброшенная школа выглядела меньше чем пару сантиметров вширь и становилась все меньше.

Но в то же время в лунном свете, заливающем поляну у заброшенной школы, виднелась одинокая бледная фигура.

— …

Брюнхильд закатила глаза, продолжая обнимать поднимающуюся рукоятку метлы.

Она держала путь на восток. Как только она запомнила курс, то пробормотала голосом, заглушаемым ветром:

— Направление ветра, что колышет лес…

●

Фафнир Возрожденный взирал в небо, на котором сияла луна.

Как раз на востоке, куда умчалась Брюнхильд, виднелось скопление бледных облаков.

Фафнир Возрожденный провожал ее взглядом до тех пор, пока эти облака не растворились в ветре.

— Что ж, а теперь… — пробормотал он перед тем, как повернуться к западному краю школьного двора.

Это было в противоположной стороне от спортзала. Рядом со школьным зданием стоял склад спортинвентаря с прогнившей крышей. Лунный свет заполнял это место ночными тенями.

Фафнир Возрожденный повернул в том направлении свои багровые объективы.

— Я полагаю, пришло время с вами поговорить… Вы, стоящие там.

Вслед раздавшемуся металлическому голосу из темноты, нависшей над западным краем школьного двора, появились три фигуры.

Они принадлежали людям.

Впереди стоял высокий пожилой мужчина, одетый в песочно-желтый летний плащ.

Под пестрым платком, завернутым подобно тюрбану, виднелось загорелое лицо араба с крючковатым носом и впалыми глазницами. Но лишь из правой глазницы взирал черный глаз.

Под плащом, слегка распахнувшимся под ветром, были жилет и брюки. Он большими шагами двигался в сторону Фафнира Возрожденного.

Слева и справа за ним следовали две девушки.

С правой стороны находилась высокая девушка с черными волосами, связанными сзади. Под черным летним плащом она носила то же одеяние, что и мужчина, но слева от талии висел какой-то стержень, обмотанный шелком.

С левой стороны оказалась девушка с длинными волосами, развевающимися на ветру. Она носила черную накидку на плечах, но под ней виднелись белая блузка и черное платье.

Высокая девушка справа выглядела старше. Острым взглядом своих глаз, сжав губы, она глянула на Фафнира Возрожденного. Невысокая девушка слева слегка опустила ресницы.

Эти две контрастирующие между собой девушки примыкали к мужчине сбоку, когда они приближалась. Наблюдая за этим, Фафнир Возрожденный неожиданно услышал музыкальный напев.

Девушка слева слегка приоткрыла губы и начала петь в лунном свете.

— Silent night, Holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Фафнир Возрожденный знал эту песню.

— Брюнхильд обычно пела ее после нашего побега. Это песня из Лоу-Гира. Мне кажется, ее название Silent Night.

Продолжая пение с опущенными глазами, девушка вдруг слегка приподняла правую руку.

Едва она это сделала, от ночного неба отделилось несколько миниатюрных фигур.

Это были птицы.

Тех птиц, чьи крылья окрасились в синее и черное лунным светом, прогнало из лесу дуновение ветра. Эта стая, что потеряла свое место, ныне собралась вокруг вытянутой руки девушки.

Хлопанье крыльев наполнило ветер в ночи.

Птицы вызвали улыбку в прищуренных глазах девушки, и она слегка подняла брови.

— Ха-ха, — выдохнула она. — У меня для вас нет еды. Поэтому летите, — девушка указала в направлении леса позади Фафнира Возрожденного. — Отправляйтесь домой.

Едва девушка это произнесла, птицы порхнули в небо и обернулись силуэтами в лунном свете.

Их черные крылья создавали в темно-синем небе тени. Рассеянные звуки взмахивающих крыльев вмиг пронеслись мимо Фафнира Возрожденного и исчезли позади него в лесу.

Фафнир Возрожденный прислушался всеми своими устройствами к тому, как птичий щебет растворился в листве.

Наконец, он полностью угас, и наступила тишина.

Мужчина и две девушки остановились. Примерно двадцать метров оставалось между ними и Фафниром Возрожденным.

Даже механическому дракону придется сделать пару шагов, чтобы пересечь такое расстояние.

Три человека и Фафнир Возрожденный уставились друг на друга издалека.

Дракон двинулся первым. Он расставил свои четыре ноги и поднял заднюю часть.

Он готовился для атаки. И в этой позе, Фафнир Возрожденный произнес:

— Ты вновь объявился без спроса, торговец информацией. Или мне следует именовать тебя Хаджи из так называемой «Армии»?

Человек, называемый Хаджи, улыбнулся в ответ. Его белые усы и покрытый щетиной подбородок приподнялись:

— Впервые за много лет кто-то назвал меня так. Я поражен, Хаген.

— У тебя нет права называть меня по имени… Я даже не знаю, из какого Гира ты родом. Все что я знаю — ты торговец информацией, предоставляющий оружие и ценные сведения. Мне бы хотелось сохранять отношения между нами исключительно на профессиональном уровне, — сказал Фафнир Возрожденный. — К тому же, кто эти безумные девицы рядом с тобой?

По-прежнему улыбаясь, Хаджи взглянул на девушек слева и справа от него. Он слегка развел руки и произнес:

— Можешь считать их моими дочурками. Ту, что повыше зовут Микоку. Та, что пониже — Сино. Я подумал, пришло время им узнать, как выполнять эту работу. Милые, правда? Хм?

Когда их представили, Микоку кивнула, а Сино поклонилась.

Хаджи продолжил:

— По ним, может, и не скажешь, но они обе могущественные боевые джинны. И…

Его улыбка неожиданно исчезла.

Но мужчина тут же прикрыл лицо своей широкой ладонью. Он трижды вздохнул перед тем, как снова опустить руку. Едва Хаджи ее убрал, улыбка вернулась.

— Это не имеет значения. На сегодняшнюю ночь у меня есть для тебя дополнительная информация.

— Ты снова попросишь меня перевести мои силы под твое командование?

— Я никогда не говорил ничего о переводе твоих войск под мое начало. У меня и в мыслях такого не было. Но мы оба пытаемся остановить Путь Левиафана Лоу-Гира. Я считаю, что наши интересы совпадают. Я не прав? Хм?

— Прости, но мой ответ такой же, как и ранее. Мы решим эту проблему по-своему. Я не намерен сражаться бок о бок с теми, чьи личности мне не известны.

— Если ты присоединишься к нам, я сообщу тебе о наших личностях и о наших целях.

— Я бы поразмыслил над этим, если бы не твоя притворная улыбка… Но "нет" означает нет.

Услышав слова Фафнира Возрожденного, Хаджи вновь прикрыл рот правой рукой.

Ни намека на улыбку не было видно в его глазах, когда голос просочился из скрываемого ладонью рта:

— Вот как…

И не успели эти два слова угаснуть, как Фафнир Возрожденный выстрелил.

Он нацелился на Микоку, девушку справа.

— !!..

Высокую девушку откинуло назад, словно ее ударила машина. Она вознеслась выше собственного роста и пролетела на расстояние в несколько раз больше этого.

Фафнир Возрожденный воспользовался правой стороной своего тела. В наиболее защищенном месте был установлен метровый противопехотный пулемет. Он высунулся из бойницы и выстрелил сквозь ночной воздух. Атака поглотила три страницы заряженных в него книжных пуль. Три световые пули два сантиметра в диаметре выстрелили практически одновременно.

Все произошло слишком быстро для человеческой реакции. И все три выстрела достигли цели.

Одежда Микоку разорвалась на груди и спине, куда попали пули из света.

Ошметки разлетелись по воздуху, и ее тело упало вниз головой.

Она ударилась о землю.

С неприятным звуком ее шея скрутилась в неправильном направлении. Она скрутилась так, после чего ее уже не спасти.

Затем ее тело перекатилось два или три раза. Когда она, наконец, остановилась, ее шея, должно быть, вернулась на место, потому что воздух из ее легких прошел сквозь горло и вырвался изо рта. Это вызвало короткое покашливание.

Фафнир Возрожденный посмотрел на нее всеми своими передними объективами.

— Ты хорошо ее обучил, Хаджи. Когда твоя улыбка сошла с губ, она незаметно развернула ту шелковую обмотку.

Он наблюдал за ней. Даже после того, как ее отнесло прочь, Микоку удерживала правую руку с левой стороны талии. Эта рука сжимала рукоять чего-то, выпирающего из-под обмотки.

Она не двигалась. Убедившись в этом, Фафнир Возрожденный сосредоточил свои устройства видения на Хаджи.

Тот по-прежнему держал правую руку у рта, но наконец поднял ее вверх вместе с левой.

Фафнир Возрожденный спросил:

— Девушка, которую ты называл джинном, повержена. Зачем ты взял с собой этих детей? И что тебе известно? Мы не ведаем ничего помимо уничтожения 1-го Гира. Но вы называете себя Армия…— Фафнир Возрожденный переводил взгляд с Хаджи на девушку слева. — Вы армия, состоящая из разных Гиров, не так ли? Судя по всему, Хаджи, ты происходишь из 9-го Гира. И эти две девочки происходят либо из 2-го Гира, либо из Лоу-Гира.

— Ты на удивление любознателен, Хаген, разве нет?

— Я говорю о том, что вы располагаете чем-то настолько значительным. Ты же понимаешь, не так ли, Хаджи?

Едва Фафнир Возрожденный закончил приготовления для атаки и намеревался сделать обычный шаг вперед, его объективы уловили отблеск.

— !

Дракон отбросил заготовленные заранее мощные движения, и прыгнул налево. В суставах его ног произошло изменение. Выходные связки и деревянные трубы, что обеспечивали движущую силу ног, перестроились в миг с обычного режима в режим движения на короткую дистанцию.

Он прыгнул на десять метров влево кошачьим движением.

Дракон отскочил таким образом, что морда оставалась направленной в сторону отблеска, но его задняя часть вращалась вокруг.

Его ноги опустились и вырыли на школьном дворе кривую дугу.

Фафнир Возрожденный с грохотом опустил свое тело и увидел два изменения на том месте, где он только что стоял.

Первым оказалось воронка пятиметровой глубины, появившаяся на земле.

Вторым…

— Почему… девушка, которую я убил, там?

То была Микоку. В разорванной в клочья одежде, Микоку стояла перед дырой, возникшей на школьном дворе. В ее правой руке было…

— Концептуальное оружие с философским камнем внутри. Это Облаченный Меч?

— Да. Не многие способны их использовать, но у нас в Армии есть замечательный инструктор. Эта девочка может переместиться так далеко и создать столько разрушения вмиг.

Микоку сохраняла молчание. Левая рука, не сжимавшая Облаченный Меч, придерживала у груди остатки своей оборванной одежды.

Фафнир Возрожденный поймал ее взгляд всего раз.

Ее лицо ничего не выражало. Однако она не сдерживала свои эмоции, как Брюнхильд.

— Она словно говорит, что ей нет до этого никакого дела.

— Превосходное выражение лица, не думаешь? Она непременно станет потрясающей красавицей, когда вырастет, разве нет? Хм?— сказал Хаджи с улыбкой. — Я предоставлю тебе сегодня специальный сервис. Я расскажу тебе, чего мы добиваемся, перед тем, как мы перейдем к основной теме. Как тебе это?

— Вот как, — произнес Фафнир Возрожденный, оставаясь настороже. — Ты создаешь организованную повстанческую армию из остатков каждого Гира, чтобы противостоять Пути Левиафана?

Хаджи опустил глаза и покачал головой.

— Увы. Дело не в этом. То, чего мы хотим, — он перевел дух, широко раскрыл глаза и поклонился, сохраняя улыбку на лице, — это аннигиляции концептов всех Гиров.

— Что?!..

— Я не вижу нужды прояснять. Я подразумевал именно то, что сказал, Хаген. Мы, члены Армии, желаем исчезновения всех концептов, за исключением тех, что сохранят нас. Такова наша цель.

— …Почему?! Вы отказываетесь от собственных Гиров?!

— Мы видим в этом причину, значение и ценность. Уверяю тебя, мы видим, — сказал Хаджи. И словно он потерял весь энтузиазм, улыбка исчезла с его лица. — Священный меч Грам, хранящийся в UCAT в штаб-квартире ИАИ, в Симанэ, завтра будет переправлен в Токийский Отдел UCAT. Самолет должен пролетать как раз над этим местом.

— Почему ты рассказываешь мне об этом? Мы вернем концепты 1-го Гира, но мы не желаем их ликвидировать, как вы. …Мы станем вашими врагами.

— Я об этом знаю. Это еще один специальный сервис. Я сегодня прямо разбрасываюсь специальными сервисами. — Он опустил взгляд без улыбки на лице. — Что ж, пока нас не волнует то, чем вы тут занимаетесь. По крайней мере, мы хотим избежать того, чтобы концепты оставались в UCAT. Если вы вернете Грам, мы сможем начать переговоры.

— Переговоры о чем?

— Для начала, мы расскажем вам и потребуем от вас правды, не обращая внимания на Лоу-Гир. Мы должны превратить Лоу-Гир во что-то настоящее, в истинном смысле слова.

— В истинном смысле слова?

— Да, — ответил Хаджи, подняв правую руку и щелкнув пальцами.

Микоку отступила. Она большими шагами назад вернулась на свое место рядом с Хаджи, ни на секунду не отводя глаз от Фафнира Возрожденного.

Одновременно Хаджи и Сино также отступили. Они двинулись в сторону тьмы позади них.

— Прощай, Хаген. Наши позиции, скорее всего, переменятся, когда мы встретимся вновь.

— Погоди! Ответь мне, Хаджи! Что ты имел в виду под «что-то настоящее»?!

Хаджи ответил на этот раскатистый вопрос улыбкой.

Микоку с ним поравнялась, и они растворились во тьме позади них.

За миг до того, как его песочно-желтый летний плащ погрузился во мрак, голос Хаджи произнес:

— Это простой вопрос. В истинном смысле слова мы передадим все тому, кто займет место после нас!

Его ответ перерос в крик, содержащий намек на улыбку.

Фафнир Возрожденный расслышал этот ответ.

Три фигуры исчезли из его взора.

В какой-то момент, вокруг него начал развеваться восточный ветер.

Под этот ветер Фафнир Возрожденный негромко пробормотал самому себе:

— Выходит, Грам будет переправлен завтра…

Условия доброжелательности

После приземления на крышу Брюнхильд вошла в школьный корпус с треугольной шляпой и метлой в руках. Девушка «открыла» дверь крыши своим философским камнем и быстро направилась в комнату изобразительного искусства на третьем этаже. Пока она спускалась вместе с котом по лестнице, её шаги эхом отзывались в коридорах.

Брюнхильд открыла комнату изобразительного искусства и вошла, обнаружив ту же тусклость, что она оставила уходя.

Часы на стене показывали два часа ночи.

На рабочем столе рядом с зашторенным окном стояла картонная коробка.

Она находилась на том же месте, где девушка ее оставила. Ни намека на то, что кто-либо к ней прикасался.

Брюнхильд облегченно вздохнула.

Она поместила шляпу и метлу на стоящий рядом стол и заглянула в коробку.

Птенец был внутри.

Однако он не спал в центре. Его миниатюрное тельце опало на краю блюдца с едой.

Он не шевелился.

Колени Брюнхильд подкосились, и она рухнула на пол.

●

Брюнхильд неожиданно осознала, что находится на полу.

Она не могла вспомнить, когда села.

И до того, как она сумела найти ответ, девушка ощутила холод на ее заду и бедрах. То была температура деревянного пола.

Это вызвало в ее голове тот же вопрос: почему она сидит на полу?

И затем…

— Брюнхильд!

Знакомый голос черного кота вонзился ей в уши, и ее плечи содрогнулись.

Она пришла в себя. Брюнхильд осознала положение. И затем ее тело налилось силой. Это ощущение в ее спине, плечах, руках, талии и ногах вернуло назад ее решимость.

Что мне делать?— Подумала она, вскочив на ноги.

И затем девушка увидела черного кота, опершегося на картонную коробку.

— Что ты…?

До того, как она произнесла «делаешь», кот остановил ее взглядом. Его взор был прямолинеен, и глаза наполнились беспокойством.

— Брюнхильд.

Брюнхильд хотела не дать ему произнести больше, но он открыл рот, несмотря на это.

— Он все еще жив.

— Э…?

Взор Брюнхильд неожиданно начал затуманиваться, но она выровняла дыхание и задала вопрос:

— О чем ты?

— Похоже на то, что еда застряла в его горлышке. И мне кажется, он проголодался. Возьми пинцет.

Брюнхильд начала искать пинцет. Она паниковала, потому ей потребовалось пару секунд на то, чтобы вспомнить, что она оставила его рядом с картонной коробкой. Когда девушка направила взгляд вперед, держа его в руках, кот легонько удерживал птенца на месте передними лапами.

Клювик птенца распахнулся, и в нем виднелось нечто желтое.

— Ты не смог это проглотить, не так ли?

Брюнхильд попыталась пинцетом вытащить кусочек зернышка, застрявший в горле птенца. Девушка потянула, но дважды неудачно из-за того, что использовала недостаточно силы. Если она потянет слишком сильно, то может повредить его горлышко.

Брюнхильд опустила кончик пинцета в воду для птенца. Затем медленно подхватила еду и вытащила ее из клювика. Кусочек оказался меньше тех, что она давала ему этим вечером.

Кот со вздохом сказал:

— Он, наверное, еще не привык к тому, чтобы кормиться из блюдца. Если еду не подавать ему сверху, она не пролазит в его горлышко. …Смотри, он дышит, но тяжело. Что же нам делать?

Брюнхильд задумалась на этот вопрос.

Что же ей делать? Она размышляла и начала говорить то, что звучало для нее правильно, дабы натолкнуть себя на решение.

— Мы должны мягко обернуть его в тряпье, согреть и дать какую-то еду…

— Ты не можешь кормить его в таком состоянии.

Это заявление заставило Брюнхильд заволноваться. Кот был абсолютно прав. Чем же она должна его кормить?

Девушка не знала.

— Но в таком случае…

Все оборачивалось скверно. Вот почему Брюнхильд приняла решение. Она поместила руки на картонную коробку.

— Мы должны отыскать того, кто знает, что делать.

— Разве кто-нибудь такой найдется тут? Ты ведь практически одна в общежитии, помнишь? И ты оставалась одна в клубе из-за весенних каникул.

— Но это единственный выход.

— Для начала тебе нужно переодеться.

Брюнхильд взглянула на себя и осознала, что по-прежнему одета в черное платье ведьмы.

— Если мы привлечем слишком много внимания, нам конец, — добавил кот.

— Но, — начала Брюнхильд перед тем, как скрипнуть зубами.

Она стиснула зубы, но кивнула.

— Я из 1-го Гира…

Она подошла к шкафчику и открыла его. Реквием Зензе встретил ее тусклым светом, но девушка ничего не произнесла. Брюнхильд подхватила форму, лежащую под ним, и положила ее на рабочий стол.

Она сняла черное одеяние. Затем осознала, что одежда, идеально прилегающая к ее телу, вызывала неудобства в попытке быстро ее снять.

Пятнадцать секунд. Столько времени ушло у Брюнхильд, чтобы содрать с себя черное одеяние. Подхватив рубашку и форму, она открыла шторы. От школьных корпусов и общежитий не исходило ни единого огонька.

Там никого не было, или все уже спят? Помогут ли они ей? Уставившись во тьму, пока эти мысли поглощали ее разум, она подумала, что ее колени снова подкосятся. Девушка покачала головой, подняла взгляд и осознала, что рука, сжимавшая рубашку, дрожит.

Она услышала тишину. Ничего, кроме тишины.

Брюнхильд сжала рукав в зубах, когда засовывала в него руку, и приглушенный голос вытек из него:

— Что же я должна делать…?

●

Поздно ночью Саяма вошел в корпус 2-го года обучения на пути в Библиотеку Кинугасы.

Он возвращался из магазина, что находился как раз у входа в академию. В пакете, свисающем с его руки, содержались упаковочные ленты, две пластиковые бутылки с напитками и немного легкой еды, вроде рисовых шариков.

Синдзё Сецу в данный момент распаковывал багаж в их комнате. Во время небольшого периода, когда пол был занят, Саяма отправился наружу с Баку, чтобы прикупить еды на ночь, но на обратном пути заметил свет в окнах Библиотеки Кинугасы.

— Мне казалось, мы закрылись на ночь, когда Синдзё-кун прибыл ранее…

… Быть может, прибыл кто-нибудь из 1-го Гира?

Взгляд на часы сообщил ему, что было 2:01 ночи. Когда Саяма шагал через неосвещенный центральный холл, ночная атмосфера заставила его насторожиться.

Баку оглядывался по сторонам, сидя верхом на плече Саямы. Маленькое создание, скорее всего, пыталось подражать впередсмотрящему. Саяма улыбнулся на ту капельку уверенности, что зверек ему подарил. Затем он испытал напряжение во всем теле и слабую призрачную боль от шрамов на левой руке.

Когда парень представил себя со стороны, улыбка окрасилась горечью.

— Я шагаю через школу ночью с пакетом из магазина в руках, в ожидании вражеской атаки.

…Что я делаю?

Но мир становился для него очень опасным местом.

Источник этой опасности исходил от Пути Левиафана и приближения решения, будет ли он принимать в нем участие, или нет.

Что я должен делать? Задумался Саяма, прислонившись к стене. Если он свернет налево на следующем повороте, то окажется в коридоре перед Библиотекой Кинугасы.

Тогда он будет знать, почему горит свет. Саяма кивнул и глянул вперед.

Он увидел только тьму.

Темная пустота перед его глазами неожиданно заставила вспомнить о вчерашней битве.

Парень припоминал лес, тяжелое дыхание оборотня и его выражение лица перед тем, как все завершилось.

— …

В ту минуту он решил сразить своего врага, а Синдзё позади него — нет.

Но выражение лица этого оборотня заставило его задуматься о том, действительно ли следовало его побеждать.

И то же самое произошло сегодня. Он решил сражаться, а Синдзё решила спасать.

Но действительно ли нужно было побеждать этого рыцаря и остальных?

Саяма сохранял молчание. Он подумал о Синдзё, частично закрыл глаза и подумал о себе.

…Я был не прав.

Почему он не мог принять иное решение, кроме того, что принял?

…Если бы я мог принять то же решение, что и Синдзё-кун, я наверняка обрёл бы в себе уверенность.

Но этого никогда не случится. И поэтому ему не нужно об этом думать.

— Как мне суметь гордиться собственными решениями?

Такому дед его и не научил.

И это было необходимо. Не просто присоединиться к Пути Левиафана, но стать серьёзным во всем.

Саяма вздохнул. Он открыл глаза и тут же начал двигаться.

Парень направился дальше по коридору к Библиотеке Кинугасы, стараясь шагать как можно тише. Он оценил обстановку. Дверь была открыта, и он мог заглянуть внутрь. Библиотека выглядела освещенной и опустевшей.

— …

Саяма вошел, закрыл за собой двери, и присел. Пакет из магазина будет издавать шум, потому он крепко связал его пониже ручек, чтобы удержать содержимое на месте.

Парень уставился прямо перед собой и обнаружил Зигфрида рядом со стойкой у входа.

Высокий пожилой мужчина спал. Он сидел неглубоко на стуле, его руки были сложены над животом, и он выглядел совершенно спокойно.

Пакет из магазина, идентичный тому, который держал Саяма, содержал пустое бенто и расположился на стойке.

— …Так вот что случилось.

Саяма выпрямился и вздохнул. От небольшой пузатой печки, стоящей рядом со стариком, исходило красное пламя. Саяма ощутил тепло, исходящее от пламени, и взмахнул руками, чтобы снять скопившееся напряжение.

Баку на его плече потянулся. Он, должно быть, тоже находился в напряжении, потому что издал вздох следом.

— Мы определенно начинаем ладить, — пробормотал Саяма, погладив Баку по головке.

Вслед за этим взор Саямы соскользнул от зрелища перед его глазами.

●

Саяма увидел тускло освещенное пространство.

Это была не Библиотека Кинугасы. Он очутился в одинокой деревянной комнате площадью в пять метров. В центре стоял стол.

Комнату заполнял слабый багровый свет. Он освещал высокий потолок, который оставил скат крыши открытым. Стены не доходили до потолка и, судя по длине балок, там было ровно шесть комнат. Саяма находился в наибольшей из них.

И затем он взглянул на самого себя.

…Я опять существую в виде восприятия.

Это прошлое, показанное Баку. Саяма не знал этого места.

Как только он задумался над тем, чье же это прошлое, то заметил за столом напротив него две фигуры. Первой оказалась молодая женщина, а вторым был мужчина, спящий в кресле рядом со столом. Мужчина расположился спиной к Саяме.

Женщина поправила покрывало на мужчине. У неё были длинные и мягкие рыжие волосы и тонкие черты лица. Она носила блузку и палантин поверх бледно-зеленого платья.

Присмотревшись к женщине, Саяма подумал, что это походило на одежду из Средневековья. По отсутствию внешнего осознания своих действий и тому, как она шла на цыпочках, Саяма мог догадаться, к какому социальному статусу она принадлежала. Неожиданно парень улыбнулся. Он заметил на рукаве ее блузки пятно.

…Это что, краска?

В своих мыслях Саяма опустил голову и двинулся вперед. Он направился к противоположной стороне стола, откуда мог наблюдать за обоими.

У стены в противоположной стороне от стола расположился камин. В нем не было ни дров, ни огня.

…Что?

Внутри поместили одну каменную плиту.

На синей надтреснутой плите тридцатисантиметровой площади было написано одно слово. Оно казалось иностранным, потому Саяма не мог его прочесть. Однако он мог понять значение слова.

Огонь.

От каменной плиты исходил бледный багровый свет. Она даже производила тепло и трепещущее мерцание пламени.

Это сообщило Саяме определенную истину: он находился в 1-м Гире.

Парень посмотрел на двух людей перед камином. Женщина поправляла подол покрывала спящего человека. Со своего нового положения Саяма мог рассмотреть человека спереди.

Мужчина был молод. Широкоплеч и с носом красивой формы. Он имел короткие светлые волосы, и его глаза закрылись во сне. Длинные черные одежды облачали его высокое тело, явно не помещавшееся в кресле.

Саяма узнал мужчину. И женщина, выравнивающая подол покрывала, назвала его имя:

— Зигфрид…

Повернутая спиной к Саяме, женщина вдруг наклонила голову. Затем потянулась рукой мимо покрывала вниз под кресло. Она, похоже, что-то обнаружила.

Через некоторое время женщина медленно толкнула рукой под креслом в сторону. Что-то, спрятанное там под покрывалом, выталкивалось из-под кресла.

То, что показалось наружу, оказалось клеткой. Это была новая клетка, сделанная из связанных вместе деревянных веток. Внутри стояла синяя птица, с повязкой вокруг правого крыла.

Женщина вздохнула. Она встала с клеткой в руках и повернулась в сторону Саямы.

Она глянула вниз, слегка нахмурившись. И снова вздохнула, перед тем, как произнести:

— Найн вымолила его об этом, я уверена. И он даже смастерил клетку…

Язык совпадал с тем, на котором рыцарь и остальные разговаривали днем. Он слышал значение, а не сами произносимые слова.

Птица в клетке подняла глаза. Она воззрилась на женщину со своей жердочки и расправила не перебинтованное левое крыло. Оно изогнулось в двойку посередине. Показывая женщине крыло, она издала резкий пронзительный щебет.

Этот щебет заставил женщину лихорадочно повернуться к Зигфриду позади нее.

Он спал, но она повернула свою голову в сторону и нахмурилась.

Женщина поспешно поместила клетку с птицей над камином. Она проигнорировала птицу, что склонила голову, глядя на нее. Женщина прикрыла клетку наполовину вязаной коричневой шерстяной тканью.

Она глянула туда-сюда между спящим Зигфридом и щебечущей птицей. Затем прошептала в сторону клетки. Саяма улыбнулся, когда ощутил, что ее слова означали «сиди тихо» и «ложись спать».

Слова женщины, похоже, достигли птицы, потому что она затихла, после того как еще немного пощебетала.

Женщина тяжело вздохнула и заговорила, поднеся свои руки к птичьей клетке.

— Я полагаю, нам придется ее оставить…

— Да, — ответил тихий голос.

Саяма оглянулся одновременно с женщиной. Рядом с камином из-за перемычки, ведущей к проходу, высунул лицо старик.

Его темно-зеленая одежда выглядела почти черной. Он был низкорослым и сухощавым, макушка его головы полностью облысела, лицо покрывали морщины, но глаза содержали могущественный свет.

Мужчина вошел в комнату и остановился перед камином. Он поместил руки за спину.

— Леди Гутрун, он солдат из другого Гира. Нам следует сохранять бдительность.

— Но, Доктор Регин, он спас нашу деревню. И… — Женщина, Гутрун, указала в направлении клетки, прикрытой вязаной тканью. — Почему он так поступил? Он прибыл, дабы разрушить наш мир, но остановил разрушение созданного Вами механического дракона моего отца, короля, а еще старался излечить раненую птицу.

— …Где Найн?

— Спит… я полагаю. Едва лишь закончив ужин, она не делала ничего, кроме как слушала его истории и играла на том музыкальном инструменте.

Гутрун взглянула в сторону прихожей, и Саяма проследил за ее взглядом.

Он не мог ничего рассмотреть, но старик по имени Регин так же проследовал туда глазами.

— Давненько уже не играли на этой шестирядной клавиатуре. Что за песню он играл?

— Я не узнала ее. Он сказал, что выучил ее давным-давно у себя на родине.

— Значит, прочие Гиры обладают культурой, подобной нашей.

— Да, — произнесла Гутрун, соглашаясь. Она перевела взгляд на Зигфрида и проговорила более тихо. — На этом инструменте не играли годами, но это не потому, что мы о нем позабыли. С тех пор, как мой отец начал ужесточать защиту этого Гира, мы были так заняты. …Нам пришлось создать механических драконов, извлечь концепты, дабы создать Концептуальное Ядро, и запечатать или защищать каждый вход в 1-й Гир.

— Что Вы о нем думаете, принцесса? Может ли сердобольная принцесса вроде Вас помыслить, что он нарочно защитил эту деревню и спас эту птицу для того, чтобы втереться к нам в доверие?

— Зачем ему совершать все это ради такого маленького мира? С его силой, я думаю, он бы мог с легкостью уничтожить всё и без подобных хитростей. И все же он не свершил этого и ныне пытается выучить наш язык.

— Он поведал, что прибыл из страны с похожей структурой языка, схожими терминами, и схожими письменами.

— Да. И сегодня он обучил нас значению слов той песни, что мы пели, играя на инструменте. — Саяма увидел, как Гутрун прищурилась, взирая на Зигфрида, — То была святая песнь. То была песнь о не демонах, как говорят те, что сомневаются в нем.

— Вы подразумеваете меня?

— Нет, Доктор Регин. Я не могу сказать, что Вы в нем сомневаетесь. Вы лишь скептически относитесь ко всему.

На этом Гутрун погладила Регина по лысой голове.

Регин остановил ее двумя руками, и неуверенный, что дальше делать с этими руками, сложил их ей на груди.

— Похоже, мужчины не любят, когда их гладят по голове.

— … Ты делала такое же и с ним?

— Да. Когда я обучила его паре слов, и он сумел осознать их значение. По какой-то причине ему это не понравилось. Но при этом он выглядит так счастливо, когда это делает Найн. — Гутрун вздохнула, но быстро взяла себя в руки и снова взглянула на Зигфрида. — Но все ли в том Гире подобны ему? Они тоже, в итоге, спасают людей, несмотря на намерение сражаться?

— Вам, быть может, следует сказать, что он сражается, несмотря на намерение спасать людей.

— Возможно, так и есть. …Но я вижу в этом перспективу. Это может быть опасно от того, насколько смутна эта идея, но если и правда найдется множество подобных ему людей, они могли бы спасать других в своих попытках уничтожить.

— Принцесса, Ваше превосходное воспитание заставляет Вас размышлять о вещах в таком замечательном свете.

— А как насчет этого? Мог бы кто-нибудь, вроде него, использовать священный меч Грам, что вы сотворили? Мог бы этот священный меч, наделенный собственной волей, избрать простого человека в качестве своего господина?

Неожиданно Гутрун повернулась туда, где находилось восприятие Саямы.

— Здравствуй, — произнесла она с улыбающимися глазами. Ее взор встретился прямо с ним.

Вслед за этим Саяма осознал, что произошло. Ее слова были направлены позади него в угол комнаты.

Саяма обернулся и обнаружил во тьме угла, куда не достигал свет от камина, невысокую фигуру.

Там стояла девочка. Она была низкорослой и худощавой. У неё были серые волосы и фиолетовые глаза. Она стояла позади Саямы, взирая на Гутрун. Девочка пыталась достать клетку на вершине камина.

Позади нее Гутрун произнесла с улыбкой в своем голосе.

— Где ты пряталась все это время? Не волнуйся. Я больше не буду убирать ее прочь. Раз она важна для тебя так, что ты пыталась ее спрятать и наблюдать за ней в столь поздний час, ты можешь забрать ее в свою комнату.

Эти слова вызвали на губах девочки улыбку. Гутрун издала вздох, в котором не звучало и намека на несогласие.

— Тебе следует его отблагодарить. Хорошо, Найн?

Это было имя девочки.

Едва Саяма услышал это короткое имя, он пробудился от прошлого, словно проснувшись ото сна.

●

Когда он пришел в себя после прошлого, то обнаружил, что находится, как и прежде, в Библиотеке Кинугасы.

Однако кое-что изменилось: Зигфрид проснулся. Он поднялся со своего стула и произнес:

— Баку показывал Вам прошлое?

— Вы можете определить?

— Мы в свое время использовали тот же метод. Вы можете увидеть многое, всего за пару секунд.

Саяма проверил часы и обнаружил, что было 2:03. Как Зифгрид и говорил, прошло всего пару минут.

Зигфрид вытащил упаковку растворимого кофе из небольшого холодильника, установленного под стойкой. Он также взял из-под стойки два бумажных стаканчика.

Саяма наблюдал, как Зигфрид подхватил чайник из пузатой печки.

— Мне казалось, немцы придирчивы в своем выборе кофе.

— Кто-то может придираться к качеству, а кто-то — к количеству. И я не настолько невоспитанный, что буду настаивать на наивысшем качестве в месте, предназначенном для книг. — Затем он указал на несколько документов и книг в твердом переплете, расположенных на стойке. — Я рад, что Вы здесь. Прибираясь в каморке, я нашел это. Взгляните на вершину.

— ?

Саяма подошел к стойке, и в то же время кофейный аромат ударил ему в нос.

Поместив свой пакет из магазина на стойку, он заметил фотографию, лежащую на горе документов и книг.

То оказалась большая черно-белая фотография в деревянной рамке. Она была старой, запятнанной, и угол сморщился из-за расширения. Левая сторона, скорее всего, находилась слишком много на свету, потому что она выглядела так, словно ее покрывал белый туман.

— Она чересчур поблекла, чтобы что-либо разглядеть…

— Похоже, она уже была в таком состоянии, когда ее обнаружил мой предшественник.

— В таком случае, уже слишком поздно. …Это памятная фотография, сделанная где-то в горах?

Местоположением являлась какая-то гора. На фоне также виднелось небо, с лесом и степью немного ниже.

На сохранившейся половине фотографии просматривались около десяти человек. Некоторые оделись в военную униформу, другие носили самуэ*1 буддийских монахов, прочие были в альпинистском снаряжении. Среди группы людей находилось несколько женщин.

Зигфрид поставил на стойку чашку для Саямы.

— Это времен Департамента Национальной Безопасности. После фотосъемки мы дискутировали, кто из нас больше всех походит на злодея. Позже ее оставили здесь в качестве украшения, ибо иначе это место выглядело бы слишком мрачно, но я и помыслить не мог, что она все еще находилась тут.

— И кого, в конечном счете, посчитали наиболее похожим на злодея?

— Мне запрещено раскрывать эту информацию по условиям Пути Левиафана.

— Выходит, Вы не хотите рассказывать мне, — со вздохом произнес Саяма.

Но в то же время он почувствовал в левой стороне груди внезапный трепет. Парень поднес туда правую руку и задумался о причине.

Саяма тут же осознал почему. Если это — памятная фотография Департамента Национальной Безопасности…

— …Где стоит мой дед?

— Рядом со мной. Вы его не узнаете?

Саяма выискивал изображение Зигфрида, которое увидел в прошлом незадолго до этого, но, к сожалению, самая середина фотографии была слишком запятнанной, чтобы хорошо ее разглядеть. Едва он это осознал, давление в его груди ушло, подобно убывающей волне.

Парень тяжело вздохнул.

И тут же его глаза замерли на месте. Он узнал одежду одной из фигур на черно-белом изображении из прошлого.

В центре заднего ряда кое-кто повернулся спиной к камере. Саяма узнал человека, взиравшего в небо, как первооткрывателя Бабеля, которого видел во сне. Это однорукий старик.

Зигфрид заметил его взгляд и сказал:

— Это Тэнкё-сенсей. …Он основал эту школу. Он говорил, что потерял руку во время Русско-Японской Войны.

— Каждый раз, когда я слышу это имя, я не могу не думать, что Тэнкё — несколько странное имя.

— Я слышал теории, что его имя на самом деле читается как Амаёси или Амаясу, но никогда не слышал, чтобы он употреблял хотя бы одно из них. Близкие всегда звали его Тэнкё.

— Отсылка к небесам*2 , хм?

— Похоже, это было настолько напыщенное имя, что он его стыдился. Вот почему мы также подозревали, что его фамилия "Кинугаса" тоже была вымышленной. Если бы я мог описать его одним словом, я бы назвал его «эксцентричный».

— Превосходный выбор.

Саяма подхватил со стойки бумажный стаканчик.

Он выпил кофе, который, разумеется, был горьким. Парень смотрел на фотографию и смаковал горечь, прислушиваясь к Зигфриду.

— Как бы то ни было, ему нравилось подшучивать над людьми. Каждому довелось пасть жертвой этого рано или поздно.

— Мне достаточно услышать, как серьёзно Вы об этом говорите, чтобы в этом убедиться.

Саяма положил фотографию назад на стойку и начал шагать через библиотеку. Он направлялся к полке с книгами, написанными Кинугасой. Она находилась недалеко. Он добрался туда почти мгновенно. Книги, на которые он смотрел этим утром, стояли в третьем ряду снизу.

Саяма открыл первый том, который посвящался Скандинавским легендам. Текст был написан горизонтально справа налево.

— Постойте…

Саяма поместил книгу на близстоящий стол. По-прежнему не в состоянии двигать левой рукой, парень осознал нечто насчет горизонтально написанной книги.

— Она сделана таким образом, чтобы страницы было легко переворачивать правой рукой.

— Он и впрямь был эгоистичной личностью. Он сообщил, что прибыл из Императорского Двора, но впоследствии я узнал, что это ложь.

— Эта школа основана не подобающим взрослым, не так ли?

— Он был хвастлив и обладал весьма широким кругозором. Во время создания Департамента Национальной Безопасности он уже занимался исследованиями различной мировой мифологии еще до того, как мы узнали о Концептуальной Войне. …Он знал, что различные Гиры сражались между собой, но ждал, пока мы сами это осознаем, — сказал Зигфрид. — Он являлся основателем этой школы и был авторитетом в области фольклора и мифологии. Он также спроектировал эту библиотеку. Во времена Департамента Национальной Безопасности он нередко приходил сюда, когда нуждался в материале для изучения. Я слышал, он сконцентрировался в основном на мифологии после обнаружения Бабеля, но больше занимался технологией, когда работал на Корпорацию Изумо. Он был первым, кто сконструировал наше раннее концептуальное оружие.

Саяма взглянул на прочие ряды книжных полок и увидел книги, связанные с мифологией и машиностроением.

Книги по мифологии обычно повествовали о мифологии разных миров, но многие также были связаны с Библией.

— Другими словами… Можно сказать, наше место тут было создано под влиянием Концептуальной Войны?

— Многое случилось в то время.

Саяма кивнул, вернул книгу на полку и вернулся назад к стойке.

Зигфрид поднял черно-белую фотографию.

— Департамент Национальной Безопасности после Второй Мировой Войны преобразовался в UCAT. До этих пор вот его основные члены. Оглядываясь назад, мы отдавали тогда себя этому целиком.

— Почему он превратился в UCAT после войны?

— Ну, UCAT изначально являлась американской и европейской организацией. Они узнали о нашем существовании, когда Германия проиграла, и с обнаружением отдельных документов, что я туда посылал. И после этого Япония была раздавлена Америкой.

— Выходит, Германия всего лишь «проиграла», тогда как Япония была «раздавлена»?

— В Германии всего-навсего оккупировали ее столицу. Она никогда не сдавалась.

— Не поздновато ли для правой идеологии?

— Не обращай внимания, — ответил Зигфрид, передавая фотографию над стойкой Саяме. — Так или иначе, прибыли Америка и Англия и обнаружили наше существование. Каждая страна несла потери от странных чудовищ, возникающих во время войны. Они создали UCAT в качестве контрмеры.*3 Однако исследования и технологии Департамента Национальной Безопасности намного их превосходили.

— Ну, неудивительно. Благодаря стимулированию лей-линий, используя Взаимодействие Мира и Божественных Штатов, Япония активнее контактировала с Концептуальной Войной, чем любая другая страна.

— Верно. Они находились на стадии расследования происходящего, в то время как мы добрались уже до сражений. Но во имя гордости Америки Департамент Национальной Безопасности реорганизовался в японский UCAT, и мы согласились сотрудничать с Америкой. Однако лишь тех, кто находился на сцене, отправили в бой, так что большинство прибывших из победоносных наций оттеснили в сторону. И после непродолжительного конфликта мы окончательно уничтожили прочие Гиры.

Зигфрид затих на несколько секунд, пока неожиданно не поставил свой стаканчик на стойку.

Тот издал громкий звук, ударив по дереву. К тому времени старик уже двигался прочь.

— ?

Саяма проследил за его широкими шагами.

Высокий старик преодолел расстояние от стойки до двери всего за пять секунд.

Перед тем как парень успел спросить в чем дело, Зигфрид поместил руку на дверную ручку и потянул ее в сторону.

Саяме показалось, что в эту минуту он услышал голос.

Он не знал, был ли то шепот Зигфрида или пережиток прошлого, что он наблюдал в библиотеке, но голос произнес имя, которое Саяма запомнил.

— Найн.

Вслед этому тихому голосу дверь распахнулась, явив прохладный коридор позади.

●

Брюнхильд стояла у двери Библиотеки Кинугасы. Ее комнатная обувь покрылась грязью с улицы.

Ее плечи, ее ноги, поддерживающие тело, слегка дрожали, и девушка не могла унять эту дрожь.

Птенец в картонной коробке, которую она держала, лежал на боку и едва дышал.

Губы Брюнхильд зашевелились. Ее голос не зазвучал, но движения губ сформировали слова, что она должна была произнести.

Прошу.

Она должна произнести только одно слово.

Девушка отправилась сквозь кафетерий, через женское общежитие, в учительский корпус, но не встретила никого, кто мог бы это слово услышать. Только одно место и оставалось. Библиотека Кинугасы была ее последней надеждой. И едва это осознав, она поспешила туда.

Но теперь, когда она тут…

— …

Дрожь в ее ногах не унималась, кончики ее бровей опустились, а голова поникла. У нее было чувство, будто что-то тяжелое застряло в ее животе.

— Почему? — дрожащим голосом прошептала она, — Почему это опять он?

Но ее опущенный взгляд показал ей птенца.

Его дыхание было слабым. Когда она узрела легкое покачивание его тела, Брюнхильд приняла решение.

С непрекращающейся дрожью она двинулась по направлению к двери.

Ее шаг был тихим.

Однако ответ оказался волевым и громким.

Дверь распахнулась у нее на глазах.

Преграда перед ее глазами исчезла, и она увидела свет.

Высокая тень стояла в центре этого света.

Зигфрид Зонбург. Так звали эту тень.

Его голубые глаза взирали прямо на нее, а на лице не читалось и капли суровости.

Его окруженный бородой рот зашевелился, произнеся вопрос. Его голос прозвучал для нее ностальгически:

— Что-то случилось?

Затем он назвал ее имя:

— Брюнхильд Шильд-кун.

Он использовал ее нынешнее имя. Как бы в ответ на это, ее взгляд помутнел.

— А…

Наружу вырвался вздох и превратился в небольшой кашель. Она попыталась произнести слова, заготовленные заранее.

Прошу. Спасите этого птенца.

Брюнхильд должна произнести эти слова. Произнести твердо, чтобы выразить свои намерения. И она должна убедиться, что он при этом не раскроет ее личность.

Она заговорила. Или, вернее, попыталась заговорить:

— …

Ее губы безмолвно затрепетали, еще один ком воздуха вырвался наружу, и она звучно вдохнула его назад.

Продолжая стоять с дрожащими плечами и тяжелым дыханием, Брюнхильд осознала, как что-то скатывается по ее щеке. Оно ощущалось теплее, чем температура ее тела.

Что это было?

Девушка не знала.

Что она знала — так это слова, которые должна произнести. Брюнхильд взглянула вперед. В ее размытом взоре фигура, стоящая перед ней, также предстала размытой. Брюнхильд заговорила с этим человеком, что будто бы обладал неопределенной формой.

Прошу.

— Спасите…

Спасите этого птенца.

— Спасите!..

Когда она говорила, ее дыхание словно застряло в горле.

И тогда нечто пронеслось мимо ее ног. Это был шорох черного кота. Девушка глянула вниз, и размытость ее взгляда скатилась по щекам. Едва в глазах немного прояснилось, она увидела черного кота, трущегося о мужскую голень. И сверху ей послышался голос:

— Понял. …Я помогу Вам.

Брюнхильд взглянула наверх. Это движение вынудило нечто большое скатиться с ее глаз, и ее взор обрел кристальную чистоту.

В своем поднятом взгляде она увидела Зигфрида. Он взирал на нее сверху вниз. На его угловатом лице не было ни улыбки, ни злобы, ни печали. Он смотрел на нее самым обычным образом.

Брюнхильд повысила свой дрожащий голос вопросом:

— Правда?

— Между нами, безусловно, порой возникали конфликты, — он кивнул, шагнув в сторону, приглашая ее одной рукой. — Однако Вы пришли ко мне, признав, что есть нечто, с чем вы не можете справиться самостоятельно. Вы сформировали слова и пытались открыть эту дверь. И все это Вы проделали ради кого-то другого. — Он перевел дух. — Подобные действия требуют мужества. У меня нет причин Вам отказывать. И у Вас нет причин для слёз. В конце концов, я спасу эту птицу, и она отблагодарит Вас за то, что вы приняли правильное решение. … Проходите, юная девушка. Это было ваше решение.

●

Когда выяснилось, что Зигфрид останется в библиотеке на всю ночь, Саяма его оставил и вернулся в свое общежитие.

Перед тем как уйти, он набрал в чайник свежей воды и купил три кукурузных супа в торговом автомате рядом со зданием школы.

… Я действительно стал внимательным.

С этой мыслью парень направился на второй этаж здания общежития. Он вошел в коридор и отметил, что багаж, стоявший у его комнаты, пропал.

— О?

Парень заглянул внутрь и обнаружил, что в комнате не горел свет.

Неужели Синдзё-кун лег спать, не дожидаясь меня? — Любопытствовал он, входя в комнату.

Комната освещалась бледным светом луны, и в ней навели порядок. Несколько коробок оставались на полу, но…

— Это багаж для совместного использования?

Не похоже было, чтобы Синдзё прикасался к полкам сбоку от кровати, чемодану у стены, или другим местам хранения, что он делил с Саямой. Закрытые коробки стояли перед ним в ожидании распаковки.

Я полагаю, мне следовало вернуться раньше, подумал Саяма, поместив пакет из магазина на стол.

Он обнаружил на столе записку. Она была написана на оторванном листе бумаги. В центре значилось: «Я устал, потому иду спать, не дожидаясь тебя. Извини».

Прочитав записку, Саяма посмотрел на нижнюю койку. Он увидел силуэт Синдзё, лежащий поверх матрасов.

…Вот, значит, как это, иметь соседа по комнате.

Когда он кивнул и положил записку назад на стол, Баку неожиданно спрыгнул туда с его плеча. Зверек побежал и скакнул дальше к столу, который принадлежал Синдзё.

Письменные принадлежности, принесенные парнем, оставались лежать на столе.

Там находились красный тканевый пенал для карандашей, связки с отрывными листами и компьютер, похожий на ноутбук. Отрывные листы были двух типов. Одни в линейку, а другие — рукописная бумага японского стиля.*4

Баку забрался на одну из связок бумаги и тут же заснул.

…Это важно для Синдзё-куна?

Баку не ответил и даже не повернулся в сторону Саямы. Он уже свернулся калачиком и крепко спал.

Саяма выдал небольшую улыбку.

Он повернул глаза на свой собственный стол и увидел учебные принадлежности, которыми пользовался с первого года.

Парень потянулся к углу стола. Там разместилась фотография в рамке.

Он подхватил небольшую деревянную рамку перевязанной левой рукой и выставил ее на лунный свет.

На фотографии изображался обширный спортзал. Он ярко освещался, и в нижней части виднелась белая платформа для победителей. На первом и третьем месте стояли парни, одетые в кимоно для каратэ.

Саямы на фотографии не было.

Парень молча вернул рамку на прежнее место. Шрамы на левой руке сияли белизной в лунном свете.

— …

Он услышал неожиданный звук. Шуршание ткани.

Осознав, что это такое, ппрень повернулся к источнику звука.

Шорох был вызван Синдзё, что повернулся на нижней койке.

Распущенные волосы парня раскинулись по всей кровати. Его тело согнулось в пологую форму «V», и тонкое одеяло его прикрывало. Он был одет в белую ночную рубашку.

Одеяло слегка раскрылось, и его ступня и белые бедра показались наружу.

— Мм…

Слабый голос вырвался из его губ, и его выражение лица слегка изменилось.

С коротким вздохом он поправил свое положение. Эти слабые движения углубили V-образную форму его тела.

Одеяло сползло в сторону и из-под рубашки выглянуло белое нижнее белье, прикрывающее его зад. Саяма взглядом сопроводил линии его бедер, одно из которых находилось слегка впереди другого. Линии продолжались длинными изгибами, изогнутыми во всех необходимых местах.

Саяма присмотрелся к белому нижнему белью, скрывающему его зад, и наклонил голову:

— Это серьёзно не Садаме-кун?

Парень поднес руку к подбородку и задумался. Он осознал, что узнает раз и навсегда, если снимет нижнее белье прямо перед его глазами.

И он продолжил размышления.

Саяма обдумал положение, его внезапность, что произойдет после, и как он сможет справиться с последствиями. И в итоге он выработал план:

— Если я объясню ситуацию, он наверняка поймет.

Саяма веско кивнул и ощутил, что эти слова содержали в себе огромную силу убеждения.

Его сомнения развеялись. Пришло время действовать. Парень наклонился над кроватью, словно прикрывая Синдзё собственным телом.

Следом он начал тянуться к ткани, выставившей напоказ округлые формы зада Синдзё.

Но вдруг с губ Синдзё сорвался тихий голос. Он заговорил дрожащим, надломленным голосом:

— …Прости.

Саяма поднял голову и посмотрел Синдзё прямо в лицо.

Парень стонал, и его глазницы дрожали под закрытыми веками. Его рот слегка приоткрылся, когда он промолвил:

— Я всегда ошибаюсь…

Его частично сбитое дыхание поглотило эти слова. Он больше не мог говорить, но его лицо оставалось неизменным.

Саяма припомнил слова, которые говорила Садаме, и покачал головой.

За последние несколько дней он начал придавать значение тому, что люди говорили во сне.

…Я настолько неясный человек?

Саяма глянул на лицо Синдзё, но проговорил так, словно предупреждая себя.

— Дело вовсе не в этом. …Я гарантирую это.

На этих словах Саяма воспользовался своей вытянутой рукой, чтобы схватить одеяло. Он укрыл им назад тело Синдзё.

После этого легонько похлопал Синдзё по спине. Саяма сделал это медленно, словно убаюкивая ребенка.

— Мм…

Дыхание Синдзё постепенно успокоилось. Однако строгое выражение не сошло с его лица.

На данный момент это мой предел, осознал Саяма.

Парень понимающе кивнул и поднялся с кровати. Он выглянул в окно и увидел на небе белую луну. Саяма проговорил, пока смотрел, как луна посылает свой свет, который можно было назвать холодным:

— Я делаю нехарактерные для себя вещи, но это может быть моя единственная возможность. Продолжу ли я накапливать ненависть на себе до тех пор, пока мое тело не разрушится, или же от всего отрешусь? ...В скором времени мне следует выбрать одно или другое.

Он потянулся рукой к луне. Боль в перебинтованной левой руке пронеслась сквозь плечо ему в голову.

Однако Саяма раскрыл свое изрубцованное левое запястье, затем сложил его в кулак, словно хватая луну.

Он выпустил дыхание и определенные слова:

— Каковы условия для злодейства?

1 Самуэ (яп. 作務衣) — одежда японского дзэн-буддистского монаха. Сделана из хлопка или льна, традиционные цвета коричневый или индиго. Монахи одевают самуэ во время выполнения трудовых обязанностей, таких как поддержание храма и полевые работы.

2 Это буквальное значение кандзи в имени, что можно прочесть как Тэнкё, Амаёси или Амаясу.

3 UCAT на самом деле переводится как Universal Counter Attack Team (Международный Отряд Контрнаступления). Но в тексте это нигде не упоминается вплоть до иллюстрации в 7-м томе.

4 Гэнко-ёси — японская линованая бумага для письма. На ней размечены квадраты, обычно 200 или 400 на лист, причём в один квадрат предполагается поместить один знак японского письма или пунктуации. Подробнее на Википедии

Недвижные цветы

Пробуждение Брюнхильд началось с неожиданности.

На ее щеке вдруг появилось слабое ощущение.

— !..

Ее плечи содрогнулись, и она открыла глаза. Брюнхильд глянула на правое плечо, но ничего там не обнаружила.

Что это было? Задумалась она, когда увидела незнакомую сцену. Девушка находилась не в своей родной тусклой комнате общежития. Потолок был высоким, и вокруг выстроились книжные полки. Она заметила утренний свет.

Часы на стене оказались больше, чем в ее комнате, и стрелки на них показывали 6:30 утра. Осознав, который час, она слегка запаниковала. Ее паника повысила сердцебиение, которое смело остатки сонливости. В ее голове всплыл ясный вопрос.

— Где я?

Девушка находилась не в комнате общежития. Это другое место. Намного больше и теплее.

Она сосредоточила взгляд, но в обзор попадал только потолок, книжные полки и обширное пространство. Однако Брюнхильд его узнала. Ее память приняла форму слов.

— Библиотечная стойка.

Девушка уснула на стуле, а не на кровати. То, что она заснула, печка рядом с ней, и зеленое одеяло, которым кто-то ее укрыл, заставило ее осознать свою оплошность.

Но вместе с тем Брюнхильд задавалась вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикрыл ее одеялом. Она едва проснулась, но поместила одеяло обратно на плечо, с которого оно соскользнуло, и отдалась его теплу.

Вслед за этим девушка увидела то, что ее разбудило. На одеяле рядом с ее грудью стояла небольшая фигура.

Солнечный свет, поступающий через окно между двумя книжными полками, вместе со светом от потолка осветили птенца с синей головкой и черными крылышками.

Глаза Брюнхильд встретились с птичкой. Птенец поднял хвостик и тихонько защебетал.

Брюнхильд замерла на месте.

— Ах…

Слабый голос вырвался из ее губ, и ее ресницы опустились.

Она пошевелила руками, чтобы поднять одеяло, и мягко поддержала птенца сквозь ткань.

Со скрипом стула Брюнхильд поднялась. Стоя на ее руке поверх одеяла, птенец склонил головку. Он поклевал внутри своих крылышек, но в остальном находился на месте.

— Ты можешь выпрыгивать из коробки, но по-прежнему не можешь летать, не так ли?

Брюнхильд потянулась к картонной коробке.

Птенец спрыгнул с горки на одеяле прямо внутрь.

Состояние содержимого коробки с прошлой ночи изменилось. Блюдце для еды ныне содержало крохотные желтые зерна.

Это просо. Зигфрид рассыпал его для птиц утром, и, похоже, птенец уже немного поклевал, пока Брюнхильд спала. Однако он глянул вверх на девушку и приоткрыл свой перевёрнутый рот.

Замечание насчет птенца пришло откуда-то сбоку.

— Похоже, Вы ему весьма приглянулись.

Этот низкий голос сопроводил белый бумажный стаканчик в вытянутой руке. Из сосуда исходил пар и слегка кисловатый запах. Там находилось кофе.

Брюнхильд повернулась к человеку, сжимавшему стаканчик.

Рядом с ней стоял высокий пожилой мужчина — Зигфрид. Он кивнул.

— После того, как это выпьете, возьмите своих птенца с котом и уходите, — произнес он, делая упор на то, что она должна идти.

Старик поставил стаканчик на стойку.

Он повернулся к ней спиной, потушил печку и начал разбирать вещи под стойкой.

Брюнхильд положила одеяло на стул и разбудила черного кота, свернувшегося калачиком под стулом. Кот поднялся и осмотрелся по сторонам. Его спящие глаза повернулись к спине Зигфрида.

Затем он кивнул и постучал по ноге Брюнхильд.

Кот указал передней правой лапой на Зигфрида перед тем, как соединить лапы вместе, словно в молитве.

Брюнхильд кивнула и встала.

— Эм, — пробормотала она себе под нос. Девушка дотронулась до лица и обнаружила, что сохраняла свое неизменное невозмутимое выражение. Ее волосы растрепались, но она решила, что это в допустимых пределах. Брюнхильд подхватила стаканчик со стойки и отхлебнула кофе.

Девушка испытала себя так, будто впервые за долгое время вкусила настоящую еду или напиток. Остатки ее напряжения оставляли во рту странный привкус железа, но кофе смыло его прочь.

Тот вкус, похоже, согрел ее тело. Выпив кофе до дна, Брюнхильд осознала, что на донышке оставался сахар. Но она ничего не могла с ним поделать, потому что у нее было ложки. Девушка едва не наградила горькой улыбкой согнутую спину, продолжавшую организовывать вещи под стойкой.

— …

Брюнхильд вернула свое привычное выражение лица. Стаканчик издал легкий звук, когда она поставила его на стойку. Брюнхильд знала, что ей следует сказать.

— Я извиняюсь за… прошлую ночь.

— Вы имеете ввиду Ваш неожиданный визит?

— Не только это, — ответила Брюнхильд на вопрос спины. — Но и то, что Вам пришлось меня согреть после того, как я заснула, и вы дали мне суп…

— Моя помощь подошла к концу к тому времени, как Вы уснули. Можете не волноваться. Вы попросили меня помочь. В ту минуту всё, что вам оставалось, это уснуть.

На этих словах Зигфрид подобрал какие-то документы.

Пока он медленно оборачивался, Брюнхильд тихонько шагнула назад. Однако нечто столкнулось с задней частью ее голени. Это спина черного кота.

Брюнхильд перестала отступать. Она остановилась прямо напротив Зигфрида. Он был на две головы выше нее. Брюнхильд взглянула в его голубые глаза. В них не виднелось никаких эмоций, и девушка осознала, что взгляд его глаз такой же, как и у нее.

Она ощутила опасность. Не от него, а от ее прошлого. Поддерживать эмоциональную связь еще сильнее может быть опасно.

И поэтому она опустила голову, отводя взгляд.

— Большое Вам спасибо.

Брюнхильд задумалась, что ей делать дальше. Во-первых, она поднимет голову. Во-вторых, подхватит коробку с птенцом. В-третьих, она развернется. В-четвертых, по привычке пнет черного кота. И в-пятых, она выйдет за дверь. И вот так девушка начала воплощать в жизнь свой план.

Но ее неожиданно остановило на первом же шаге.

— А…

Когда девушка начала поднимать голову, что-то большое мягко надавило на нее сверху.

Это рука Зигфрида. Он гладил ее по голове.

— Ты хорошо справилась.

Она почувствовала, как на его словах ее щеки краснеют, и это чувство пронзает ее волосы.

— П-пожалуйста, прекратите.

Брюнхильд покачала головой и, чтобы избавиться от его руки, попыталась поместить ладони на голову. Девушка поспешно положила руки на картонную коробку с птенцом, чтобы ее поднять. После чего она повернулась.

И когда Брюнхильд развернула голову, чтобы глянуть назад, то увидела Зигфрида с тем же выражением лица, что и до этого.

— Прощу прощения.

Эти слова заставили Брюнхильд осознать, почему она его избегала.

Девушка отвела взгляд, полностью развернулась к нему спиной и опустила края своих бровей.

— Нет… я просто была немного удивлена.

— Я некогда знал девочку, которой нравилось, когда я так делал.

Услышав это заявление, Брюнхильд закрыла глаза.

— …Зонбург-сан? — произнесла она.

— Слушаю Вас.

— Почему Вы решили спасти этого птенца прошлой ночью?

— Потому что…

— Вы решили спасти птенца, потому что я Вас попросила?

После того, как она прервала ответ Зигфрида своим вопросом, ее встретила непродолжительная тишина.

Брюнхильд вздохнула. Вздохнула раз, второй, третий, четвертый и пятый. На пятом вздохе она получила ответ.

— Для меня это способ искупления. Даже если это идет вразрез законам природы…

Слушая его голос, Брюнхильд открыла глаза.

— Я не хочу потерять то, что невозможно вернуть.

Брюнхильд слегка шевельнулась на эту фразу. Она поднесла руки с коробкой ближе к груди и направилась к двери.

Незаметно для нее самой сила покинула ее тело.

Задумавшись, почему же, Брюнхильд достигла двери и открыла ее.

Голос Зигфрида догнал ее сзади:

— Если случится еще что-нибудь, или Вам понадобится на некоторое время уйти, Вы можете оставить птицу со мной.

Брюнхильд кивнула и вышла в коридор. Она закрыла за собой дверь. Это коридор школы, но ранним утром и во время весенних каникул. Вход тускло освещался, а в воздухе стоял холод.

Тьма и зыбкость пробудили ее тело быстрее, чем разум.

И даже когда ее тело проснулось, в нем по-прежнему ощущалась слабость.

Брюнхильд вздохнула. Она направилась в центральный холл и прислонилась к стене. Девушка ощущала прикосновение коробки к груди и холодную стену за спиной. Чириканье птенца и прохлада на спине заставили ее тело дрожать.

Кот подошел к ее стопам.

— Ты в порядке? Может тебе стоит отдохнуть в комнате изобразительного искусства, вместо того, чтобы возвращаться в общежитие.

— Возможно, — произнесла Брюнхильд, кивнув.

Девушка втянула воздух, глянула на потолок, открыла рот и выпрямила горло.

Я выгляжу как птенец, выпрашивающий еду, подумала она.

Брюнхильд набрала воздуха в легкие и поразмыслила, почему ее тело чувствовало себя так устало.

Она не знала.

Но она понимала одну вещь: Зигфрид.

— Искупление…

Брюнхильд закрыла глаза и рот и опустила лицо.

Она отгородилась от всего, но задумалась всем своим сердцем. Она задумалась над тем, что узнала после шестидесяти лет.

Он совсем ничего не позабыл.

●

Большие часы на школьной стене показывали девять часов утра.

Из-за весенних каникул звонок не прозвучал. Вместо него можно было услышать звук мотора мотоцикла.

Черный прогулочный мотоцикл пересек центральный вход и двинулся дальше к парковке за общежитиями. На нем ехала парочка. То были Изумо и Казами.

Двигатель мотоцикла сбавил обороты, когда поравнялся с шеренгой школьных корпусов. С коричневым плащом, развевающимся на ветру, Изумо сжал сцепление, позволив двигателю реветь. Он поставил стопу на землю и уменьшил скорость.

Изумо снял шлем правой рукой и пробормотал без конкретного адресата:

— …Выходит, упрямство оставит тебя без сна.

— Прости, что вынудила тебя поехать со мной, — произнесла Казами, расположившись в тандеме с ним.

Изумо остановил мотоцикл и развернулся. Девушка, одетая в теплую безрукавку и мужскую кожаную куртку, держала шлем вместе с рюкзаком.

Лицо Казами взирало на него с легко нахмуренными бровями. Несмотря на это, на ее губах сияла улыбка. Увидев ее лицо, Изумо еще раз глянул вперед.

— Ладно, я залипну с тобой, пока мы не договоримся.

— Прости. По-моему, все так и останется, пока Саяма не определится.

— Нет, правда, меня совсем не напрягает. Твой друг успеет подготовить новую песню для Фестиваля Всеобщего Отдыха в мае? А то мы уже печатаем плакаты для соревнования школьных групп.

— У нас и так хватает песен в запасе. И, если что, я могу сгонять домой и выпросить помощь у отца, так что все будет отлично.

— Правда?

Бросив взгляд назад, Изумо увидел кивок Казами и смену выражения ее лица. Ее брови слегка приподнялись и глаза взглянули прямо на него.

— Друзья — это важно, но сейчас есть кое-что поважнее. Давай начнем отсюда.

— Путь Левиафана?

— Да. Как те, кто уже в этом завяз, не следует ли нам кое-что ему показать?

— Ну да, я могу придумать парочку вещей, что он был бы не прочь увидеть. Например… Оу, стой! Я еще ничего не сказал!

— Tц. Ты становишься умнее.

Казами опустила правый кулак, что занесла для того, чтобы разделаться с Изумо.

Она вздохнула. C ее поникшего плеча соскользнул ворот куртки.

На ее открытом правом плече показалось нечто помимо кожи.

Изумо потянулся рукой без предупреждения. Он поместил ладонь на слегка прохладную ключицу Казами.

— Ах… Что там?

Казами слегка поежилась, обхватывая руками ее рюкзак и шлем, но Изумо быстро переместил руку к ее плечу. Когда девушка глянула на него с встревоженным выражением, он показал ей то, что держал между пальцами.

Это был маленький желтый цветочный лепесток.

— …

Выражение лица Казами омрачилось, когда она увидела его цвет и форму. Она немного опустила глаза и ее брови поникли.

Изумо вздохнул.

— Чисато.

— Хм? Ч-чего?

Когда девушка приоткрыла рот, чтобы заговорить, Изумо неожиданно засунул туда палец с цветочным лепестком.

— Мм! — Казами хватанула ртом воздух, после чего проглотила цветочный лепесток.

Изумо вытащил палец и сказал:

— Слушай. Такой мрачный взгляд совсем тебе н… Ай-ай-ай! Проклятье, а вот это вполне по тебе!

— Заткнись! С чего ты внезапно все это сделал?!

— Тебе не понравилось, потому что внезапно? Ладно, в следующий раз я спрошу разрешения.

— Дело! Вовсе! Не! В! Этом!

Повторяющиеся удары Казами звучали в стаккато*. Она ударила ему в грудь, когда его голова высунулась вперед — заехала слева в лицо обратной стороной левой руки, врезала в его незащищённый правый фланг хуком и заготовила апперкот с левой.

— Оу?

Но на этом она остановилась. Изумо перевел дух в ожидании неминуемого апперкота.

— Х-хех? Что-то как-то малова… нет, я хотел сказать, в чем дело, Чисато?

— Я услышала орган, — ответила Казами, указывая на общий корпус 2-го года обучения, задняя часть которого открылась перед их взором.

Изумо повернул ухо в этом направлении и осознал, что тоже может его слышать. Он исходил из музыкальной комнаты на втором этаже здания.

— Это Silent Night? Его частенько оттуда слышно. В этой комнате что, плохая звукоизоляция, или что-то такое?

— В какой это музыкальной комнате будут проблемы со звукоизоляцией? Гляди, окно открыто.

Изумо глянул в направлении второго этажа, и окно музыкальной комнаты было действительно распахнуто.

— Видишь? — сказала Казами. — И в комнате музыки и в комнате изобразительного искусства на деле превосходная звукоизоляция. Мы пользуемся музыкальным классом для репетиций, так что я знаю.

— Ты так говоришь, но мы явно слышали ту птицу сверху, когда сидели вчера в Библиотеке Кинугасы.

— Должно быть, через вентиляцию. …Ты ничего не слышишь сверху, потому что в библиотечной каморке всегда тихо. — Взгляд Казами остановился на третьем этаже. — Как необычно. Одна из штор в комнате изобразительного искусства открыта. …А, это черный кот Шильд.

Заинтересованный словами Казами более чем достаточно, Изумо повернул взгляд к окну комнаты изобразительного искусства на третьем этаже. На подоконнике в одиночестве сидел черный кот. Он, скорее всего, их не замечал. Казами сжала свой шлем у груди.

— Какой милашка. Такой вот котик просто идеально подходит для совсем отмороженной немецкой девочки вроде Шильд.

— Мне кажется, твои слова звучат более отморожено…

В миг, когда Изумо повернул взор на Казами, она открыла рот и расширила глаза от изумления.

Изумо проследил за ее взглядом, направленным на окно комнаты изобразительного искусства, и обнаружил, что шторы закрылись.

— К-к-к-каку?

— Что?

— К-кот только что задвинул шторы. Он их задвинул. Реально!

— Как?

— О-он встал, схватил их лапами и потянул вот так.

— Понятно. …Ты, наверное, переутомилась, Чисато.

Не говоря больше ни слова, Изумо глянул прямо перед собой, оттолкнулся от земли и повел мотоцикл вперед.

— Что ж. Пора нам домой и в кроватку.

— Прошу, поверь мне!!

Пока спина Изумо содрогалась под непрерывными ударами, он пробормотал с разраженным выражением:

— Будто это так странно для того мира, где мы живем.

●

Саяма прибыл в интегрированный госпиталь ИАИ, расположенный на противоположном от ИАИ берегу реки Тама.

От вестибюля ИАИ появилась Синдзё и привела его к центральному из пяти строений, составляющих госпиталь. Девушка показала пропуск у приемной, и затем их сопроводили к лестнице сбоку.

Они спустились где-то на пять этажей и пересекли несколько барьеров, что открывались перед ними. Достигнув лестницы, которая разделилась на две стороны, Саяма спустился за Синдзё налево. Там они обнаружили…

— Комната? Это зал ожидания, ведущий в обширный холл?

В конце лестницы находилась небольшая бетонная комната, и за ней открылось темное пространство.

На северном конце располагался большой лифт, но, судя по дисплею, он не поднимался на первый этаж. Он двигался вниз от В3 до В7.

Саяма хмуро посмотрел на атмосферу в зале. Нос Баку подергивался с того места, где зверёк сидел на плече парня.

Саяма узнал запах в зале. Это был запах ладана. Совсем недавно он уже ощущал его на похоронах своего деда.

И еще он мог слышать шум кондиционера.

Как запах, так и шум исходили от темного пространства за пределами зала.

В зале находилась каменная раковина с проточной водой, урна для мусора рядом с ней и диван для ожидания. В урне виднелись высокие увядшие цветы и белая ткань.

— …

Синдзё развернулась в центре комнаты и взглянула на Саяму. Она сняла свою коричневую куртку, открыв черную блузку и черные брюки под ней. Только шарф на ее шее оказался белым.

— Э-эм. Я тут второй раз, но… ну… это…

— Тебе не нужно объяснять. Если бы ты предупредила, что мы отправимся сюда, я бы одел траурную одежду.

— Ооширо-сан сказал привести тебя сюда перед переговорами. Он поднял большой палец вот так.

— Вот почему на тебе сегодня нет лица? Ты, похоже, совсем не слушала, когда я рассказывал о прибытии твоего брата.

— О, т-так и есть. Прости. Вот, возьми.

Из внутреннего кармана куртки, свисавшей с ее руки, Синдзё вытащила черный галстук и небольшой пластиковый пакет. Галстук был для похорон, а внутри пакета находились…

— Это вещи, что были у меня позавчера.

Там лежали мобильный телефон ИАИ, который мог записывать аудио и видео микрофоном и камерой, портативный цифровой диктофон и черный кожаный чехол для печати.

— Мне сказали, что ручки и сломанные часы отправили на анализ.

Саяма сперва взял и открыл пластиковый пакет. Батарея портативного диктофона села.

— Кто-то что, случайно его включил?

Он положил его в карман вместе с мобильником и печатью, перед тем как поместить пластиковый пакет на диван.

Саяма мгновенно снял свой нынешний галстук и взял черный галстук у Синдзё.

Он наклонил голову, завернул галстук на шее и завязал.

— Ой, малость криво.

Синдзё подошла к нему и схватила галстук.

Пока она поддерживала узел на месте правой рукой, кольцо на ее пальце слегка блеснуло. Девушка подправила галстук, шагнула назад, выдала небольшой стон и поправила его еще раз. Двигая основание галстука, она задала вопрос.

— Как там Сецу?

— Похоже, сегодня утром он решил посетить дом. Его уже не было, когда я проснулся.

— Оу, эм, я не это хотела сказать. Что ты о нем думаешь?

— Я стараюсь не говорить о людях за их спиной.

Это вызвала горькую улыбку на лице Синдзё. Она погладила по голове Баку, который сидел у Саямы на плече.

— Это так на тебя похоже, Саяма-кун.

— Разве? Ну, есть пара человек, к которым это ограничение не относится. Изумо и старик, к примеру.

— И это тоже на тебя похоже, — произнесла Синдзё, усмехнувшись. Затем, она спросила, — Сецу сказал, что ты странный человек.

— Оу, это, наверное, потому что я неожиданно стал проверять его тело. Возможно, для этого было немного рановато.

— Я хотела бы знать, что это «немного» означает…

— Не переживай об этом. Я поступил так потому, что думал, что Сецу-кун мог быть тобой.

— Э? — переспросила Синдзё.

Саяма ответил:

— Прошлой ночью я думал о том, чтобы снять с Сецу-куна нижнее белье во сне, чтобы проверить, является ли он тобой.

— С-Саяма-кун? …Ты что, больной?

— Как грубо. ...Что если я спрошу, почему ты завязываешь мой галстук с улыбкой на лице?

— А мне не позволено этого делать? И, ну, Сецу — парень. Ты понимаешь, что это значит, правда?

— Конечно понимаю. И я только-только его встретил. Вот почему у меня есть просьба к тебе.

— Э? Какая?

— Прошлой ночью, я запомнил очертания ног и зада Сецу-куна. Я бы хотел сравнить их с твоим телом, чтобы я мог…

До того, как он успел договорить, его галстук затянулся до предела.

●

Пару минут спустя Саяма и Синдзё поклонились в приветствии и вошли в следующий зал. Он был весьма обширным. В четыре ряда и пять столбцов расположились каменные платформы. Семь из них в данный момент использовались.

Шесть были накрыты белой тканью и одну покрывала черная.

У каждого покрывала поместили цветы. Однако одну платформу с белой тканью украсили светло-фиолетовым цветком, который Саяма не узнал.

— Это Примула Модеста. Они растут в цветнике UCAT. Сибил, отвечающая за связь, подобрала их рано утром. Ты же еще не встречался с ней, Саяма-кун? …Я уверена, эти цветы от нее.

— Ясно. Кто эти шестеро?

— Члены отряда наступления. Они преследовали того оборотня. Их обычная обязанность заключается в охране, но они попросили, чтобы их отправили из-за чрезвычайной ситуации. Это в привычных обязанностях UCAT — захват подозрительных личностей и радикалов.

И чтобы узнать, во что это вылилось, достаточно взглянуть перед собой, — подумал Саяма. — Вот почему Синдзё-кун попросила меня отказаться от Пути Левиафана.

Синдзё вытащила из заднего кармана своих штанов закрытую упаковку с ароматическими палочками и зажигалку. Дешевая и поношенная зажигалка принадлежала Ооширо. Его имя и предполагаемое местоположение («На телевизоре») были написаны маркером.

Девушка ее зажгла.

Они оба поместили ароматическую палочку рядом с огнем и сложили руки вместе у каждой из шести каменных платформ.

— У нас есть разрешение от семей этого и вот этого, так что ты можешь на них взглянуть.

— Вот как.

Саяма еще раз сложил руки вместе, после чего поднял ткань. Он не колебался и не выказывал удивления. За время, проведенное с кланом Тамия и его дедом, ему доводилось видеть подобное несколько раз.

Но впервые парень увидел тело, которое порвало на куски животное.

Первое тело выглядело так, словно область снизу шеи справа налево выкорчевали лопатой. Ее, должно быть, вырубили некачественным клинком, потому что среди почерневших складок плоти виднелись белые осколки костей.

На втором теле не было видимых внешних ран, кроме трех крупных и небольших кровоподтеков на голове. Однако шея и живот осели, словно спущенный воздушный шар. Эту область, должно быть, раздробили мощным ударом.

Саяма вернул назад ткань и снова сложил руки вместе. Синдзё рядом с ним сделала то же самое.

Девушка сказала, что для нее это второй раз, но ее лицо побледнело. Саяма же не выказывал беспокойства.

В этом месте царила смерть.

Синдзё окинула взглядом ткань, скрывающую одно из тел.

— Похоже, это происшествие привело к некоторым размышлениям о нынешней системе. Конкретнее, о вступительных требованиях для специального и стандартного подразделения, о разделении труда и о том, как разбираться с подобными ситуациями, если они повторятся.

— Если кто-нибудь умирает, как оповещают его родственников?

— Официальные сотрудники якобы находятся за границей, так как пребывают на военной службе. В этом случае родственникам сообщают, что произошел несчастный случай, когда они караулили в опасной части мира. Что же до родственников в составе UCAT — то им просто говорят правду.

— А что если погибнет ученик вроде Казами?

— Она не связана с UCAT или ИАИ, потому сообщат, что был несчастный случай. — Синдзё глянула на Саяму, — Ты сердишься?

— Разумеется нет. Это в порядке вещей для корпорации — пытаться себя защитить. И… с подобными конфликтами они никогда не поймут, если ты попытаешься рассказать им правду. Я уверен, что UCAT каждой страны сотрудничает с правительством и корпорациями, дабы сохранить определенную информацию в тайне.

— Так и есть, — кивнула Синдзё.

Затем девушка повернулась к оставшейся плите. Ее покрывала черная ткань, и она размещалась подальше от остальных.

Саяма догадался, кто находится под этой тканью.

— Там тот оборотень, с которым мы столкнулись позавчера?

— Да, — подтвердила Синдзё.

Она передала Саяме кусочек ткани, который вытащила из заднего кармана. Это был белый пергамент. На нем виднелись буквы, написанные черной краской.

— Помещать это возле тела при первом визите — традиция 1-го Гира.

Саяма присмотрелся и увидел, что несколько кусочков ткани уже поместили у ног, тогда как цветы расположили у головы.

Пока Саяма возлагал ткань, Синдзё опустила палец в стеклянный стакан с водой, стоявший рядом с цветами. Она позволила каплям влаги скатиться на ткань, покрывающую грудь.

Саяма проделал то же самое.

Пока холодные капли воды стекали вниз, его взор задержался на расположении цветов.

Помимо белых цветов, которые поместили и у остальных шести, там лежало два букета желтых хризантем. По количеству упавших цветочных лепестков Саяма сделал вывод, что один букет принесли накануне, а второй — сегодня.

Вода в чашке была холодна и не содержала осадка или пузырьков.

…Выходит, кто-то должным образом за этим следит.

Вдруг его глаза переместились на стебли возложенных хризантем. На каждом цветке виднелась прямая горизонтальная царапина довольно высоко на стебельке.

Саяма вздохнул, когда увидел тонкий водянисто-зеленый цвет царапин.

— Что такое, Саяма-кун?

— О, похоже, меня повсюду окружают одни лишь мягкосердечные люди. Но раз такова их воля, я ничего не имею против.

— Э? — спросила Синдзё, наклонив голову.

— Не переживай об этом, — ответил Саяма.

Он положил руку на черную ткань.

— У нас есть разрешение по поводу него?

— Да, мы получили его как от мирной фракции, так и от тех, кого захватили вчера. …Фракция Королевского Дворца, так вроде их звали?

— Понятно, — произнес Саяма, кивнув.

Они, вероятно, желали пойти на переговоры без каких-либо секретов.

Парень сложил руки вместе, поклонился и поднял ткань.

В своей голове он представлял выражение лица оборотня, которое стало завершением их позавчерашней схватки.

…Что я буду делать, если это выражение по-прежнему там?

Саяма не колебался и не выказывал удивления. Он просто опустил ткань вниз с этим вопросом в голове. Однако…

— Человек?

Под тканью находился темноволосый мужчина-иностранец. Он обладал короткими, неряшливыми волосами и угловатым лицом. Его глаза были закрыты, и от того он походил на спящего.

Саяма услышал, как Синдзё произнесла:

— Оборотни 1-го Гира превращаются в волков в минуты напряжения. И они возвращаются в норму, когда это напряжение проходит. Они не могут превращаться в волков под концептами Лоу-Гира, но в его желудке был обнаружен философский камень, сделанный из уменьшенной копии концепта письма 1-го Гира. …Ты можешь разглядеть следы того сражения?

Саяма пригляделся и обнаружил, что губы мужчины были разделены, и в центре его груди виднелись колотые раны. Область вокруг них была выжжена. Это определенно вызвали шариковые ручки Саямы.

Его левый и правый бок прорезала линия, шириною в визитную карточку. Это был след от снайперского выстрела Казами.

— По-видимому, мирная фракция дала разрешение стрелять на поражение, когда они узнали о ситуации.

— И в итоге он покончил с собой…он, должно быть, знал, что у него не осталось союзников.

Саяма накрыл обратно тело погибшего.

Он поклонился и осмотрелся по сторонам. В этом тихом, тускло освещенном зале лежали семь человек, которых уже не вернуть.

…И то же самое может произойти со мной.

Он на миг задумался, и следом пришел одинокий вопрос. Это может произойти с ним, но если этого не произойдет…

— Это может произойти с кем-то другим…

— Э?

Едва раздался вопросительный голос Синдзё, она и Саяма переглянулись.

Саяма взглянул в черные глаза Синдзё, и его посетила внезапная мысль:

«Выберет ли Синдзё поле боя, на котором может умереть?»

1.*Стаккато — музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами.

Треснувший горизонт

Саяма следовал за Ооширо в резервацию 1-го Гира. Они поднимались на холм позади UCAT.

Они прошли мимо управления транспортировками UCAT, пересекли огороды и цветники, и наконец, добрались до асфальтированной дороги. Ооширо развернулся к Саяме. Он приподнял подол своего прожженного в нескольких местах белого лабораторного халата.

— У тебя нет никаких предметов с высеченным или начертанным на них письмом?

Саяма уже собирался ответить, но неожиданно глянул в сторону окружающего леса.

— ?..

Что-то не так, — подумал Саяма.

Парень ощущал какое-то присутствие.

Однако он не заметил ничего вокруг. Была лишь тишина.

— Тут на удивление тихо.

— Может, потому, что мы рядом с Концептуальным Пространством. Но я бывала тут пару раз давным-давно. И в те визиты, — Синдзё склонила голову, — я припоминаю, что слышала больше птиц.

Мне нужно быть настороже, — подумал Саяма.

Он кивнул, и ответил на предыдущий вопрос:

— Я решил соблюдать осторожность, и не стал приносить какие-либо предметы с письмом на них. Но будет ли внутри работать электроника?

Саяма достал со своего кармана мобильный телефон. В нем были микрофон и встроенная камера, позволяющие записывать аудио и видео.

Саяма указал на камеру и Ооширо почесал затылок.

— Хм, должна работать. Чтобы предотвратить восстание, резервация построена на основе концептов Лоу-Гира. Если ты воспользуешься этим с умом, то сможешь получить дополнительные способности от концептов, добавленных к резервации. Но…

— Но он не будет работать, как телефон, да? Телефонная башня расположена снаружи.

— Есть специализированные устройства, позволяющие тебе связаться с внешним миром, но их сложно достать.

Услышав это, Саяма вернул свой телефон в нагрудный карман костюма. Он выставил объектив камеры вперёд.

Затем Саяма глянул на левую руку Ооширо. Тот прижимал к боку лэптоп.

Когда Ооширо это заметил, то постучал по серому корпусу устройства и поднял большой палец.

— Это для записи всего разговора. Клавиатура и переключатели не содержат надписей. И с нажатием кнопки он может переключиться в режим, когда ничего не отображается.

— Я и не знал, что ты так хорошо управляешься с компьютером, старик.

Синдзё глянула на Саяму. Она немного запыхалась от восхождения на небольшой холм.

— В своем кабинете он играет в компьютерные игры. Но как только Sf, остальные или я пытаемся взглянуть на экран, он паникует и выключает дисплей. Мне кажется, Итару-сан однажды на него за это ворчал.

— …Вот как?

— Да. И стены кабинета Ооширо-сана обклеены вертикальными плакатами. На всех них безвкусные рисунки похотливых девушек.

Задумавшись над словами Синдзё, Саяма глянул на Ооширо. Он слегка улыбнулся старику, сжимавшему лэптоп.

— Старик.

— Т-тебе что-то нужно?

— Я скажу это косвенным образом: ты умрешь не своей смертью, старый извращенец.

— Надо же, ты вправду это сказал… И Синдзё-кун, тебе не стоит наговаривать на людей!

— Э? Н-но мне казалось, часок видеоигр в день вполне допустимый способ расширить свои увлечения, — с по-прежнему наклоненной головой, Синдзё вытащила из заднего кармана что-то, похожее на карточку. — У меня есть вот это. Он не такой же, как у Вас, но это портативная игровая система, которую мне дали в UCAT.

Саяма взял ее у девушки и понял, что это небольшая игровая приставка с жидкокристаллическим дисплеем. В центре разместился черно-белый экран, с обеих сторон от него находилось по одной круглой кнопке, и были две кнопки выбора. Cудя по картинке на мониторе, игра заключалась в ловле прыгающих со зданий людей, которых игрок должен ловить носилками и относить в карету скорой помощи.

— У нее есть режим часов, а у игры есть обычный режим А, и режим высокой сложности B. Однажды я выбила максимальное количество очков в А режиме, но батарейка села и мой рекорд потерялся.

Слушая ее, Саяма понимающе кивнул, но затем обратился к Ооширо.

— До меня только что дошло — в том, что Синдзё такая странная, виновато UCAT, но что мне следует по этому поводу предпринять?

— Я-я совсем не странная.

— Тебе промыли мозги. В видеоигры обычно играют на телевизоре или на жидкокристаллическом мониторе.

— Э? Можно играть в игры на телевизоре?

— Старик! Это доходит до уровня модификации личности!

— Я и сам не уверен, как так получилось, — ответил он. — Я полагаю, люди передавали ей то, что им уже не нужно.

— Ясно, — кивнул Саяма. Он вернул карманную игровую приставку Синдзё. — Позаботься об этом… Но будь готова, потому что я сделаю всё для того, чтобы Сецу-кун проконсультировал тебя по этому поводу. У меня вроде бы остались кое-какие вещи в каморке, которые выпускник оставил после себя.

— Э? Тебе не нужно этим заниматься. Мне будет неловко.

— Нет, это отличная возможность обучить тебя тому, что мы живем уже не в эпохе Сёва.

Саяма вздохнул и двинулся вперед. А Ооширо, шагающий перед ним, неожиданно исчез.

Саяма нахмурился, задумавшись над тем, что произошло, но затем его часы на левом запястье неожиданно завибрировали.

— Письмена — это воплощение силы.

Он услышал голос, и над циферблатом прокрутились красные слова.

Саяма понял, что это был тот же концепт, что и в Императорском Дворце.

Но парень не почувствовал никаких изменений.

Место вокруг него практически не поменялось. Вид деревьев немного отличался, и запах земли стал сильнее, но это всё. Он не мог не сравнивать его с Концептуальным Пространством, изменившим направление гравитации.

— Это несколько разочаровывает.

— Не все из них настолько впечатляющи.

Он оглянулся и обнаружил Ооширо и Синдзё, стоящих рядом с ним.

Саяма кивнул, и они снова двинулись вперед. За лесом по обе стороны тропы расстилались поля.

Саяма продолжал шагать по земле между деревьями, глядя на посевы вдалеке. Вскоре он добрался до вершины холма.

Перед ним открылось обширное пространство.

Сверху нависало голубое небо и белые облака, а внизу располагалась деревня. Поля по обе стороны до самых домов тянулись тропы.

Большинство деревьев в поселении остались нетронутыми, и на них соорудили несколько домов. Множество из них выстроили из заостренных камней, с цементом, заполняющим щели. Крыши покрывало дерево. Рядом с каждым домом располагались небольшой огород и сарай.

И еще большее открытое пространство раскинулось позади деревьев и домов. Там виднелось зеленое море.

— Пшеница?

— Да. Картошка и прочие овощи растут отдельно. Выращивание посевов в Концептуальном Пространстве бывает нестабильным. Около двадцати лет назад большое количество почвы было завезено извне, чтобы сделать его самодостаточным.

— Это входит в обязанности UCAT?

— Да, но бюджет UCAT ограничен. Для чего-то большего жители резервации должны работать сами. Они это делают, обмениваясь техниками и знанием или работая на UCAT. И если они желают акклиматизироваться, мы с радостью им поможем.

— Потому что чем меньше людей в резервации, тем проще их прокормить?

Как только Ооширо кивнул в ответ, от полей сбоку раздался низкий голос.

— Да. И если мы принимаем новых жителей, то должны отослать тех, кто может уйти.

Фигура, поднимающаяся на дорогу, была огромной. Саяма окинул взглядом этого двухметрового пришельца.

— Дракон?

Перед ним стоял человекоподобный дракон, покрытый черной броней и кожей.

Его заостренное лицо и проницательные глаза повернулись к Саяме. Низкие плечи под его весьма длинной шеей прикрывала простая белая одежда с рыбацким жилетом, одетым поверх. На его ногах были…

— Дзика-таби?*

Они продавались в супермаркетах по дешевке. Носки покрывали грязь и мох.

Он, наверное, заметил взгляд Саямы, потому что открыл рот и засмеялся во весь голос. Дракон пнул землю, чтобы сбить грязь и мох и покачал цветы и солому в левой руке.

— Эта обувь лучше всего подходит для трех когтей, что мне достались в наследство от бога драконов. Они также хороши для работы в полях. Вы не согласны? Как твое имя, молодой человек, сын Лоу-Гира? Я Фасольт, лидер и сказитель этой резервации 1-го Гира.

Его легкие, должно быть, могли удерживать немало воздуха, потому что все эти слова раздались на одном дыхании.

Саяма увидел, как Баку завернул свой хвост и отпрянул назад с того места, где он сидел на плече Саямы.

— Меня зовут Саяма Микото. Похоже, я временный представитель Лоу-Гира. Приятно познакомиться, лидер из другого мира, — сказал Саяма, протянув правую руку.

— Аах, — прокряхтел Фасольт, протягивая правую руку в большой рабочей перчатке. Но его вытянутая рука сложилась в кулак. — В 1-м Гире мы делаем это так, Саяма Микото. Согласно фольклористам, смысл в том, чтобы показать, что у тебя нет оружия, но на самом деле, пожимая руки, многие из нас могут друг друга ранить.

И действительно, на руке Фасольта виднелись когти, торчащие из рабочей перчатки. Концы были закруглёнными, но они белели от полировки. Саяма решил сжать свою правую руку в кулак вслед за ним.

Фасольт ударил кулак Саямы его собственным. Саяма в ответ сделал то же самое.

— Прекрасно. Не забывай использовать ладонь, когда приветствуешь женщину. Если ты хочешь знать, как здороваться с людьми в 1-м Гире, просто запомни, что нужно бить мужчин и гладить женщин. Эта поговорка происходит из города в 14-м блоке, и я следовал ей немало в свое время.

Слова Фасольта шли одно за другим, но их было легко слушать.

Они идут в идеальном ритме, — понял Саяма.

Ооширо сказал:

— В 1-м Гире письмо создает силу, потому жители не смогли развиться до того, чтобы хранить документы и записи. Раса драконов обладает долгой жизнью, большой емкостью легких и превосходной памятью, потому они обычно выступают хранителями записей, судьями и сказителями истории.

— Да. Я оставил пост судьи из-за возраста, но я буду сказителем до самой своей смерти. Немногие способны говорить ныне таким образом, но, я полагаю, таков наш век. О, но я несколько разочарован, что ты не особо удивлен меня увидеть, Саяма Микото. Синдзё была весьма удивлена, когда впервые со мной встретилась.

— Я-я была тогда еще ребенком. Я совсем ничего не понимала.

Синдзё опустила голову и покраснела, тогда как Ооширо сложил руки на груди и заговорил:

— Когда мы впервые встретили Фасольта, она забралась ему на спину и удивилась, не обнаружив там молнии.

— Н-но я смотрела Литого Аретормана, и у него была молния на спине…

— Почему ты смотрела детское токусацу-шоу времен эпохи Сёва? Телепередачи что, доходят до Окутамы с задержкой во времени?

Фасольт рассмеялся во весь голос, и ностальгически закрыл глаза.

— Было еще удивительней, когда ребенком меня впервые встретил Ооширо. Он обмочился, едва меня увидел, и был настолько поражен, что издал какой-то странный крик и побежал меня атаковать. Я пристукнул его, не задумываясь. Просто удивительно, как это нисколько не повлияло на все последующие переговоры.

— Ударить того, кто этого заслуживает — не то, что должно влиять на переговоры.

— Вот как, понятно. Спасибо за решение этой пятидесятилетней загадки, Саяма Микото.

Саяма и Фасольт слегка стукнулись кулаками. Полудракон игнорировал Ооширо, который, похоже, хотел что-то сказать.

— Итак. Если ты не против, мы можем начать предварительные переговоры. Общественные вопросы следует решать в общественных местах, потому наша традиция — заниматься этим на общественной площади.

Саяма кивнул, но затем произнес:

— Если возможно, Вы бы не могли для начала выступить в качестве сказителя?

Фасольт и Ооширо вдвоем на него глянули, но Синдзё кивнула.

— Именно. Синдзё-кун и я не знают многого о 1-м Гире.

— Ты заметно отличаешься от Ооширо, несмотря на то, что принадлежишь к той же расе. Я слегка тронут. Тэс.

Дав свое согласие, Фасольт повернулся спиной и начал двигаться.

Ооширо последовал за Фасольтом, но сперва обернулся к Саяме и опустил большой палец вниз.

— Я тебе это припомню.

— Разве взрослым пристало так себя вести? — ответил Саяма.

Ооширо побежал за Фасольтом с демонстративно плаксивым выражением лица.

Саяма переглянулся с Синдзё и вздохнул. С горькой улыбкой он двинулся за Фасольтом.

Начав идти, Саяма взглянул на спину полудракона. Из-под ворота одежды торчали его низкие плечи. С каждой стороны находилась часть, не покрытая броней или чешуей. Эта область была длинной и тонкой, как рука, и темно-красная кожа затвердела, словно после ожога.

Синдзё прошептала Саяме, двигаясь рядом с ним:

— Это шрамы, оставшиеся после того, как он отрезал себе крылья. Ну, так я слышала.

Услышал ее Фасольт или нет, но он заговорил, глядя через восточную общественную площадь, расположившуюся между деревьями, домами и пшеничным полем.

— В солнечный день воздух, ветер и сказания о прошлом растекутся широко и далёко. Прежде чем перейти к переговорам, я поведаю вам историю о нашей земле.

Вместо того, чтобы просто перевести дух, Фасольт похоже заготовил еще больше вдохов перед тем, как снова заговорить.

— Равно как и о её разрушении.

●

Брюнхильд спала. В ее сне повторялось уничтожение 1-го Гира.

Во тьме ночи их маленькая хижина покачнулась. Земля содрогнулась, будто от ударов.

Брюнхильд бежала через хижину. Она сжимала птичью клетку в руках и звала по именам тех, кому она верила, заглядывая в комнату за комнатой.

Вдалеке девочка слышала дрожание земли, словно ощущая его нутром. Близкие колебания сотрясали ее кости.

Услышав все эти звуки, Брюнхильд закричала, почти плача. Она снова побежала сквозь комнаты, которые осматривала до этого уже множество раз.

Камин в центральном зале обвалился, и камень внутри обгорел и рассыпался.

У стены в задней комнате под упавшей балкой раскололась шестирядная клавиатура.

Стену и потолок мансарды украсили раскатанной тканью с надписями, желающими удачи. Ее заготовили для фестиваля.

— Почему это произошло в день фестиваля?..

Дрожь земли усилилась, и Брюнхильд споткнулась. Клетка упала на пол, и она едва не повалилась на нее сверху.

Как раз тогда к ней потянулась рука и поддержала её сзади.

Она подхватила клетку и обернулась, обнаружив рыжеволосую женщину.

— Леди Гутрун…

— Да, — кивнула женщина.

Она попыталась обнять Брюнхильд, но ее глаза остановились на клетке. В этой шатающейся хижине женщина улыбнулась и поцеловала Брюнхильд в щеку.

— Послушай, Найн. Мне нужно отправляться в королевский дворец. Могу лишь предполагать, но с Концептуальным Ядром там нечто произошло.

— Э?..

Брюнхильд, которую назвали Найн, удивилась, но земля содрогнулась вновь, и крыша заскрипела.

Гутрун подняла взгляд и сказала:

— Оружейная лаборатория, скорее всего, закрыта. Если что-то случится, врата откроют, поэтому жди там. Доктор и Лорд Хаген в лаборатории. Они дадут тебе что-нибудь поесть, хорошо?

— Нет, я хочу быть со всеми. Где доктор и остальные? Они не тут?

Гутрун замолчала, но Брюнхильд продолжала задавать вопросы:

— Из задней комнаты исчезла книга о Граме. А еще книга о Фафнире… Где Зигфрид? Он что, нас предал? Эй, он правда нас предал?!

Гутрун встретила вопросы в лоб. Она закрыла глаза, и приоткрыла рот, чтобы ответить.

— …

Но женщина тут же его закрыла.

Гутрун перевела дух, и открыла глаза. Она смотрела прямо на Брюнхильд.

— Он…мог так поступить. Но мог так и не поступить.

Услышав это, Брюнхильд осознала, что ее лицо посветлело. Она знала, что Гутрун тоже ему доверяла.

Гутрун притянула Брюнхильд к себе, слегка обнимая ее вместе с клеткой.

— Я пойду проверю, потому ты беги вперед меня.

— А т-ты не можешь пойти со мной?

Гутрун мягко отстранилась и погладила ее по голове.

— Я член королевской семьи. На время фестиваля знать вернулась домой, потому только доктор и я могут войти в подвальные помещения. И что-то, должно быть, там произошло. Я должна идти.

— Почему? Почему тебе нужно идти?

— Я уверена, мне удастся кого-то или что-то спасти, — она горько улыбнулась. — После смерти моей матери отец ослаб. Мне следовало его спасти… но, похоже, я могу сделать это сейчас. Чтобы ни случилось, и как бы всё не обернулось, есть кое-что, что я должна сделать как член королевской семьи.

— Что ты будешь делать, если Зигфрид нас предал?

— Не волнуйся. Что бы ни случилось, я постараюсь его убедить. Вместе мы сможем сохранить и спасти этот мир… Но как член королевской семьи, мне, возможно, придется быть с ним настойчивой. Если это произойдет, позаботься о нем.

— И… и если это случится, мы однажды снова сможем быть вместе?

— Конечно. Я буду его убеждать, а ты — поддерживать. И… мы всегда будем вместе.

— Обещаешь? — спросила Брюнхильд.

Гутрун улыбнулась и ответила:

— Да. Я обещаю, что мы всегда будем вместе.

Она погладила Брюнхильд по голове. Мягкое прикосновение успокоило девочку, и она, наконец, улыбнулась.

— Ты хорошая девочка, Найн, — произнесла Гутрун со своей обычной улыбкой.

Птица в клетке защебетала в унисон содроганию и звукам тряски.

Едва Брюнихьд услышала этот щебет, как пробудилась ото сна.

●

Когда Брюнхильд открыла глаза, она увидела повернутую набок комнату изобразительного искусства.

Девушка уснула, положив голову на рабочий стол. Ее лицо было повернуто налево. Шея занемела, когда она попыталась выпрямиться.

Брюнхильд дотронулась до щеки, и обнаружила там черепичный узор, отпечатавшийся от поверхности стола.

— Это не лучший образ жизни.

Она глянула вниз и увидела, что птенец оставил свою коробку и поднял на нее глаза.

Содержимое блюдца с едой определенно уменьшилось. Птенец, похоже, сильно проголодался.

Девушка вытянула руку, и птенец, захлопав крылышками, вскарабкался на ее плечо.

Брюнхильд засмеялась. Ее шея слегка болела при повороте, но она себя пересилила. Затем взглянула чирикающему птенцу в глаза. Девушка не могла сказать, были ли слёзы на ее глазах ото сна, от боли в шее, или от выздоровления птички.

Брюнхильд глянула вниз и поискала глазами черного кота.

Но его тут не было.

Она задумалась, и в ее голове возникли события, случившиеся перед тем, как она заснула.

Девушка повернулась к двери и обнаружила, что та не заперта.

— Мне удалось отправить его на регулярный отчет…

Хозяйка кота облегченно вздохнула. Она отвернулась от двери, и ее взгляд сам по себе устремился к центру комнаты изобразительного искусства.

Там на мольберте стояла незаконченная картина.

В черно-зеленом лесу виднелась одинокая маленькая хижина. Брюнхильд заговорила с птенцом, глядя на хижину, которую начали окрашивать темно-серым.

— Вот мир, из которого я родом, — она горько засмеялась. — Последнее обещание, данное мне там, никогда не было выполнено. Она так и не возвратилась. Вряд ли она смогла его убедить. И… похоже, он предал и покинул нас. Единственной, кто остался, была я, та, что доверяла всем остальным.

Брюнхильд глянула на птенца.

— Но, — начала она, -…

Птенец чирикнул. Он счастливо замахал хвостиком вверх и вниз.

Слушая его чириканье, Брюнхильд села на стул перед мольбертом. Она слегка опустила голову.

— Мне не следовало у него спрашивать, почему он тебя спас, — пробормотала Брюнхильд, вспоминая сцену из своего сна. — Почему она это сказала, отправившись во дворец, и приняв от его руки смерть? Почему она попросила меня позаботиться о нем и сказала, что мы всегда будем вместе?

Никто не мог ответить на эти вопросы. Вместо этого птенец перестал чирикать и наклонил головку.

●

В центре общественной площади резервации 1-го Гира несколько синих плит были перевернуты. Внизу этих плит находилась надпись «пол», а сверху — «общественная площадь».

Саяма и остальные сидели на этих плитах на «полу», слушая рассказ Фасольта.

Он вёл рассказ, охватывающий огромный период времени, начиная от создания земли богом драконов.

Ведя повесть об этом несколько минут, полудракон перешел к созданию человека и основанию королевства.

— То было Королевство Вотана? — спросил Саяма, и Фасольт кивнул.

Он продолжал свой рассказ даже когда селяне проходили мимо и когда он приветствовал крылатых людей и гигантов.

Когда Фасольт дошел до лидера королевства три поколения назад и черного дракона, захваченного во время перелета из мира бога драконов, закончился пересказ чужих слов.

Время шло своим чередом, и однажды в их мире объявился одинокий странный гость.

— Он не был потомком бога драконов, и прибыл из земли, что ничего для нас не значила. Король Вотан потерял свою жену, и когда один из его механических драконов вышел из себя, пришел тот человек и одолел его.

Фасольт вздохнул. От задней части шеи и от его боков слышались звуки продолжительного дыхания.

Когда через минуту он снова открыл рот, чтобы продолжить, то говорил скорее в ритме беседы, чем в ритме сказания.

— Дабы помочь королю защитить концепты, Регин воссоединился с Фафниром, но Зигфрид убил их обоих священным мечом Грамом и вывел концепты из-под контроля, что привело 1-й Гир к его закрытой аннигиляции. Многие верят, что он также убил Принцессу Гутрун, когда она прибыла. Зигфрид сам это признавал.

И…

— Большинство жителей 1-го Гира по-прежнему ничего не забыли и даже после побега в Лоу-Гир жаждут смерти Зигфрида и уничтожения Грама.

— Почему они желают уничтожить Грам? Мне казалось, это оружие из вашего мира.

— Священный меч Грам был создан как концептуальное оружие, наделенное собственной волей, Саяма Микото. Они видят преступление в том, что меч согласился принять Зигфрида как своего хозяина. Вооруженные формирования 1-го Гира желают свершить возмездие над Грамом, после того как извлекут из него Концептуальное Ядро.

— Понимаю, — сказал Саяма. — Значит, таково прошлое Зигфрида.

— Спасая деревню, он был ранен. Мудрец Регин взял его к себе. На попечении Преподобного Регина также находились Принцесса Гутрун — после того, как король отдалился от нее, потеряв свою жену, и девочка по имени Найн из расы долгожителей, что осиротела во время Концептуальной Войны. Поначалу он намеревался узнать у Зигфрида информацию о Лоу-Гире.

— Между ними не было вражды?

— Я слышал, было несколько конфликтов, но Зигфрид и принцесса хорошо ладили. Музыка… Да, Зифгирд был искусен в музыке, и это их роднило. Но, — промолвил Фасольт, — всё закончилось в день фестиваля звезд. Это случилось, когда королевский дворец практически опустел, потому что все вернулись в земли, которыми управляли. Произошло внезапное землетрясение, и небо раскололось на части. Мир так никогда и не оправился.

— Это сделал Зигфрид?..

— К тому времени он уже сбежал через врата в королевском дворце. Мы больше никогда с ним не встречались. По желанию принцессы мы привели ее на смотровую площадку дворца и дали произнести речь. Она сообщила жителям, что 1-й Гир потерпел поражение и будет уничтожен. Она велела им бежать в Лоу-Гир через врата в королевском дворце или врата в городе. Если бы она этого не сделала, я сомневаюсь, что хаос в городе улегся бы, но на то ушли ее последние силы…

— …

Когда Саяма ответил молчанием, Фасольт закрыл глаза и кивнул.

— Пока мир рушился, мы разделились между западными и восточными вратами. Врата возле королевского дворца вели сюда. Врата рядом с оружейной лабораторией, скорее всего, появились где-то посреди Японского региона Тюгоку. Наши врата в основном вели в европейскую страну Германию, потому это стало нашими основными вратами. И такова история разрушения 1-го Гира, какой я ее знаю, — завершил Фасольт.

Ооширо заложил ногу на ногу рядом с ним, печатая на лэптопе, размещенном у него на коленях.

— Трудности не прекращались и после всего этого. Мирная фракция, сбежавшая через врата королевского дворца, попала под защиту UCAT, но радик… воинствующая фракция отказалась от защиты и продолжает сражаться. И из тех, кто прибыл сквозь врата в королевском дворце, еще одна воинствующая группа, именуемая фракцией Королевского Дворца, отделилась, завладев технологией Концептуального Пространства. Но ты видел, что осталось от них вчера. — Ооширо кивнул и улыбнулся. — Эти предварительные переговоры включают в себя все это… Как бы там ни было, главное, расслабся.

1. *Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Таби также важны при ношении традиционной одежды — кимоно и пр. Подробнее на Википедии

Преждевременность мыслей

Предварительные переговоры с Фасольтом начались с проверки первоначальных предположений.

— В данный момент нет никаких предпосылок на то, что Городская фракция собирается к нам присоединиться. Переговоры по большей части сосредоточатся на присоединении фракции Королевского Дворца. Эти переговоры — предварительная подготовка к Пути Левиафана.

Начав с этого, Фасольт сообщил Саяме о некоторых деталях.

UCAT попросила, чтобы Фасольт оставался представителем 1-го Гира; после того как прибудет фракция Королевского Дворца,некоторое время в резервации будет сохранять присутствие караул спецподразделения UCAT, и ввиду культурных сходств резервация предпочла бы, чтобы этот караул был направлен из немецкого UCAT.

Саяма ответил, что он понимает, Синдзё кивнула, и Ооширо напечатал это на компьютере, ведя отчет.

Когда главные вопросы были выяснены, Фасольт произнес:

— Послезавтра сюда прибудут сто шестьдесят семь членов фракции Королевского Дворца. У нас нет никакой возможности обеспечить для всех них необходимое количество пахотных земель.

— Вы просите расширения Концептуального Пространства, создавшего резервацию?

Фасольт не стал кивать. Саяма повернулся к Ооширо.

— Что произойдет, если его расширить?

— Оно уже занимает радиус в один километр. Если радиус увеличить на сто метров, площадь вокруг увеличится на 21%. …Это простые расчеты, но ты понимаешь, что значит увеличить их годовой бюджет на 20%, правда? Чтобы поддерживать это место мы и так выделяем десятизначную сумму из бюджета в год.

— Понимаю, — Саяма повернулся к Фасольту и произнес. — Просто потому, что фракция Королевского Дворца к вам присоединяется, я не могу одобрить простое увеличение резервации.

— Почему нет?

— Вы ранее упомянули, что существует процесс акклиматизации. Что означает, вы не пытаетесь брать сюда всех, кто может выжить за пределами концептов 1-го Гира, верно?

— Да.

— В таком случае, мы должны пройтись по списку прибывших и выяснить, как много из них принадлежат к расам, которых можно акклиматизировать. Мы можем построить для них временное жилье, временно акцентировать внимание на распределении продовольствия, и построить дома и расширить поля для тех, кто определенно останется. Я думаю, мы можем провести новые переговоры по поводу земельного вопроса, когда вы выясните, многие ли останутся, — Саяма горько улыбнулся. — Но думаю, Вы обо всем этом знали. Вот почему Вы сказали то, что сказали: «У нас нет никакой возможности обеспечить для всех них необходимое количество пахотных земель». И поэтому Вы не ответили на мой вопрос, не так ли?

После небольшой паузы Фасольт загоготал во всю глотку.

— Да. Я всего лишь сообщил правду, Саяма Микото. А неверно всё истолковал уже ты, мальчик.

Саяма улыбнулся, и Синдзё рядом с ним вздохнула.

Что-то начинается, — подумал Саяма.

Парень быстро начал просчитывать, что он и его оппонент имели в своем распоряжении.

Благодаря UCAT Саяма обладал полномочиями делать с Концептуальным Пространством все что угодно. Но в то же время, если он воспользуется этими полномочиями, то отдалит сотрудничество 1-го Гира с Путем Левиафана.

С другой стороны, его оппонент располагал прошлым, о котором Саяма не знал, и мог выдвигать требования с позиции жертвы. Когда полудракон воспользовался неожиданным прибытием фракции Королевского Дворца как щитом, Саяме стало сложно определить истинность его требований из-за недостатка информации.

…Так или иначе, он будет выдвигать требования.

Фасольт предоставит причины для своих требований, какими бы нелепыми они ни были. Если Саяма недооценит и примет ситуацию, его оппонент этим воспользуется.

Мягкосердечие станет здесь только помехой.

Саяма доверился своему предположению, что переговоры уже начались.

Он вздохнул, достал платок из нагрудного кармана, и вытер лоб.

●

Фасольт наблюдал за Саямой.

Одной рукой парень сложил платок, который вытащил из грудного кармана.

Поудракон поднял взгляд и обнаружил солнце в зените.

— Сегодня жарковато, — произнес Саяма, словно информируя взиравшего в небо Фасольта.

— Да, жарко, — согласился Фасольт, опуская взгляд.

Он очень молод, подумал Фасольт о Саяме, который смотрел прямо на него.

Фасольт задумался о прошлом разговоре. На его небольшой тест парень ответил должным образом, и разгадал его намерения. На такое способны даже обычные посредники UCAT. Достаточно было простой внимательности.

Но этот парень нарочито сделал вид, что ошибся, и обдумал пускай и поверхностные, но конкретные способы решения проблемы.

Его решение было незавершенным, но последующее лежало на плечах специалистов.

Для лидера главное вести переговоры без каких-либо ошибок и определять общий курс действий.

Фасольт еще не сложил о Саяме окончательное впечатление.

Саяма поднял взгляд на солнце в небе и начал снимать пиджак.

Он грубо подхватил рукава, сложил их так, чтобы передняя часть оставалась на виду, и передал его Синдзё рядом с собой.

Едва он это сделал, глаза Синдзё расширились, и она прошептала Саяме:

— Ч-что ты такое говоришь? Я н-не могу этого сделать…

Синдзё глянула на Фасольта. Затем лихорадочно выпрямилась, взяв у Саямы пиджак.

Со слегка разочарованным лицом Саяма вернулся на свое место. Он вытер лоб платком и поместил его в карман рубашки. Уголок слегка оставался торчать.

Как бы то ни было, Саяма повернулся к Фасольту.

Рядом с ним Синдзё продолжала на него поглядывать, но парень, похоже, этого не замечал.

Затем Фасольт взглянул на пиджак, который Синдзё держала в руках. Грудной карман был повернут в его сторону.

Фасольт задумался о парне у него перед глазами. Он действительно молод, решил он перед тем, как сделать следующий шаг.

●

Саяма услышал, как Фасольт заговорил.

— Наши требования очень просты, Саяма Микото. Мы хотим, чтобы вы передали нам Зигфрида, священный меч Грам и Концептуальное Ядро, содержащиеся в мече. До тех пор мы не позволим использовать Концептуальное Ядро 1-го Гира и не станем помогать в убеждении Городской фракции.

— Что?

Фасольт на его вопрос даже не обратил внимания.

— После Концептуальной Войны резервация согласилась сотрудничать с UCAT, но мы не принимали никаких соглашений касаемо Пути Левиафана. Вот почему мы требуем начать всё заново. Передай нам военного преступника. Если ты это пообещаешь, фракция Королевского Дворца и Городская фракция обе подчинятся решениям мирной фракции. Мы обезпечим их повиновение.

— Ты хочешь, чтобы мы вернули Грам и находящееся внутри него Концептуальное Ядро?

— Мне кажется, это будет необходимо, дабы убедить Городскую Фракцию, не думаешь? Даже если мы их убедим к нам присоединиться, я сомневаюсь, что они станут делать то, что мы им скажем, если не получить определенную силу.

Саяма хранил молчание. Пока он тихо сидел, Фасольт за ним наблюдал.

— Просто на всякий случай, угрозы удалить Концептуальное Пространство, дабы получить преимущество в переговорах, ничего тебе не дадут.

Саяма не говорил, что это сделает. Если придется, он бы мог. Фасольт его предупредил, что это бесполезно, но это всего лишь слова. Невозможно предугадать, что будет, если он всё же это сделает.

Однако то было крайнее средство. Воспользоваться им означало разорвать с ними последующие отношения.

Саяма перевел дух.

— Может, Вы перестанете меня испытывать? Ненужные заявления лишь замедлят наши переговоры, — произнес он.

— Сообщать множество вещей в быстрой последовательности — особая характеристика сказителя.

Дракон не стал извиняться. Это дало Саяме странное чувство спокойствия.

Его оппонент являлся гордым существом. Это общая характеристика 1-го Гира. Не важно, как низко они падут, не важно, какие средства они станут использовать, они всегда будут ставить самоуважение превыше всего.

…Они упрямы и прямолинейны.

С ними легко иметь дело в качестве союзников, но невозможно избежать как врагов.

С этой мыслью Саяма еще раз вытащил из грудного кармана платок.

Он вытер лоб, и плечи Синдзё, сидящей рядом с ним, слегка дернулись.

В это же время Фасольт глянул на девушку.

— Здесь нечего бояться. Как и сказал Ооширо, просто расслабьтесь.

— Да, конечно, — промолвила Синдзё, слегка расслабив ноги, которые строго держала в положении сэйдза.

Едва она это сделала, рука Фасольта двинулась.

— А, — вскрикнула Синдзё, но Фасольт уже схватил пиджак с ее колен.

— Какой хороший пиджак. Не против, если я на него взгляну?

Когда Фасольт закончил вопрос, из кармана пиджака в его руках выпал предмет.

Саяма четко увидел, как падает мобильный телефон. Он мог записывать звук.

— О-ой, — сказал Фасольт, подхватив его в воздухе.

И с резким треском он раздавил телефон рукой.

— Ой, моя ошибка. Я глубоко извиняюсь. Однако, — Фасольт вернул пиджак Синдзё, сжимая остатки телефона в другой руке. — Он не случайно был включен, не так ли? Ты не особо обращал внимания на меня, потому ты решил дать знак, чтобы снимать меня сбоку, не так ли?

●

Фасольт увидел, как выражение лица Саямы изменилось дважды в ответ на его слова. Оно сменилось от напряжения до суровости, и затем от суровости до радости. Мысли Фасольта пронеслись, когда он увидел эти изменения.

…Он заметил мой трюк?

Когда Фасольт присутствовал на вскрытии оборотня, совершившим позавчера самоубийство, он осмотрел имущество Саямы. И зная, что парень будет его оппонентом на переговорах, полудракон придумал определенный трюк.

Чтобы разрядить батарею, он включил цифровой диктофон, но оставил телефон нетронутым. Если Саяма возьмет на переговоры оба этих предмета, ему придется использовать телефон для записи любого доказательства того, что говорилось.

Но в то же время, микрофон мобильного был слаб, потому встроенная камера должна оставаться на виду.

Определить тайник Саямы для него оставалось несложно. Камера торчала из кармана его пиджака.

Фасольт не сомневался, что парень его записывает. Он увидел небольшой обмен между Саямой и Синдзё, и отметил движения девушки.

Какое неуклюжее взаимодействие, — подумал Фасольт.

Вот почему он подхватил пиджак и раздавил телефон.

Использование телефона Саямой подтверждало, что парень считал переговоры опасными и хотел тайно оставить после них некоторые доказательства. Забрать это у него и уничтожить, одновременно предупредив, должно было оказать на парня неизбежное давление.

Саяма взирал на раздавленный телефон.

— Я сомневаюсь, что он работал, — произнес он, опустив голову, словно припоминая.

Лжец, — подумал Фасольт, горько улыбнувшись в своем сердце.

Пока Фасольт наблюдал, Саяма повернулся к Ооширо слева от него.

— Это не играет роли. Старик занимается записью всего, что говорят.

Фасольт проследил за взглядом Саямы, и увидел, как Ооширо набирает.

Он кивнул и сказал:

— К сожалению, как доказательство записи Ооширо не пройдут.

— П-почему нет? — спросила Синдзё, держа пиджак.

Фасольт кивнул и ответил:

— Его данные легко изменить. Вот почему я бы хотел разрешить эти переговоры таким образом.

Фасольт вытащил из внутреннего кармана жилета лист пергамента.

Его покрывали письмена 1-го Гира. Саяма мог их прочесть, потому что смысловое изображение было здесь главным.

Это контракт, сообщающий, что UCAT принимает требования резервации. Под соглашением оставалось место для подписи.

Когда взгляд Саямы остановился на пустом месте, Фасольт заговорил тоном, содержавшим в себе легкую улыбку.

— Ты поставишь здесь свою печать. …Твоя печать с тобой, не так ли? Она вместе с цифровым диктофоном с разряженной батарейкой.

●

Синдзё обняла пиджак Саямы. Она сжала его между руками.

И девушка бросила взгляд на Саяму рядом с собой.

Что он теперь будет делать? — Задумалась она.— Сможет ли он сделать что-нибудь?

Пока она на него взирала, Саяма невозмутимо уставился на контракт.

Затем, он неожиданно двинулся. Парень вытянул платок из грудного кармана правой рукой и слегка покачал запястьем.

Он глянул на Фасольта и сказал:

— Выходит, Вы заметили. Да, батарейка действительно села. В таком случае, мне это больше ни к чему.

Саяма вытащил цифровой диктофон из под платка. Индикатор питания был выключен, указывая на то, что он не работал. Однако парень смотрел не на диктофон. Он смотрел на сломанный телефон, валявшийся на земле.

— Я планировал записать любые твои обещания, чтобы потом, возможно, изменить наши требования.

Саяма вздохнул и свободной левой рукой достал из кармана чехол для печати.

Парень поместил цифровой диктофон и платок рядом с ним, и положил печать перед ним.

— Но я еще не готов поставить мою печать, — произнес он.

— Ты хочешь сказать, что в итоге это сделаешь?

Саяма никак не ответил.

Он хранил молчание, и его лицо ничего не выражало.

Столкнувшись с этим, Фасольт замер.

Синдзё слегка сглотнула, впервые увидев у Саямы это безмолвие и безразличие. Однако…

— …

Его пульс спокоен.

Почему это? — Любопытствовала она.

Она ощущала, что раньше его уже таким видела.

Когда это было?

Она покопалась в глубинах памяти и прибыла к определенной сцене в прошлом.

Позапрошлой ночью, когда он заслонял ее собой, стоя перед оборотнем.

Что случилось в тот момент? — Задумалась она.

Девушка вспомнила. В ту минуту Саяма вышел вперед и заговорил с их врагом. Он его спровоцировал. И сейчас…

— Вам стоит запомнить, что те, кто доверяют письму, могут быть преданы письмом, — Саяма небрежно поднял правую руку, — Позволь мне ответить предельно ясно — я не соглашаюсь ни с какими требованиями, что Вы выдвигаете.

— В таком случае, что ты скажешь на это?

Фасольт вытащил из-под жилета толстую книгу, и взял ее так, чтобы Синдзё и остальные могли увидеть.

То была книга в толстом переплете, сшитая из листов пергамента и ткани. Девушка видела ее ранее.

— Эта книга была у вчерашнего рыцаря.

— Именно. Это доклад о результатах расследования разрушения нашего Королевства Вотана. Дабы собрать записи и ее создать, добровольцы из фракции Королевского Дворца посетили мирную и Городскую фракцию. Эти записи могли быть созданы только фракцией Королевского Дворца, что выступала посредником. Ни мы, ни Городская фракция не могли бы их сделать.

Саяма взял и открыл доклад.

Синдзё заглянула в его содержимое со стороны. Там перечислялись расчеты общего количества уничтожения, используя написание, избегавшее любой опасной терминологии. Каждый раз, когда Саяма переворачивал страницу, Синдзё могла осмыслить образ разрушения, описанного внутри.

Центральная улица Артона была разбита, вместе с украшениями для фестиваля в небольшом парке: 38 погибших.

В 3-м Районе Этоса находилась деревянная школа, но она была раздавлена вместе с людьми, что нашли убежище внутри: 91 погибший.

Предупреждение об эвакуации так и не достигло 3-го сектора перепланировки, и деревня родоначальников была ликвидирована, ведь они не знали, что произошло: 46 погибших.

К тому же, перечислялись повреждения домов в нескольких секторах или на природе, потеря активов и скота, и выводилась стоимость потерянной земли. Это все было просчитано, чтобы вычислить окончательную сумму за ущерб.

— После преобразования в валюту философских камней, UCAT должно содержать эту резервацию 7022 года. Мы прожили тут 60 лет, таким образом, остается еще 6962 года. Обменять этот долг на одного человека и меч звучит для меня как хорошая сделка.

Это абсурд, — подумала Синдзё, сглотнув.

Чтобы Фасольт не заметил ее внутреннюю панику, она медленно повернула взгляд на Саяму. Она обнаружила, что Саяма, как и раньше, молчалив и невозмутим.

Что он теперь будет делать? — Подумала она.

И ее посетила еще одна мысль.

Она припомнила, что Фасольт сказал, когда он сломал мобильный телефон:

«Ты решил дать знак, чтобы снимать меня сбоку».

Она не понимала, что он этим подразумевал. Такую роль ей вовсе не поручали.

Но пускай она и не понимала, Синдзё знала, что всё развивается. И еще она знала, что у Саямы наверняка есть какой-то план.

●

Саяма глядел на Фасольта.

Фасольт взирал на него уже некоторое время. С этой мыслью парень заговорил:

— Устанавливать конкретную цену человеческим жизням — еще одна вещь, которую я не желаю делать.

— Если подобное необходимо для переговоров, мы воспользуемся этим в качестве оружия.

— И таким образом, Вы требуете жизнь человека вместо денег?

— Требуем? Нет. Моя роль тут заключается лишь в том, чтобы предоставить тебе возможности. Это твоя роль — выбирать, Саяма Микото. Я предоставил тебе способ выплаты репараций за ущерб. Теперь тебе решать, заплатишь ли ты за ошибки своих предков семью тысячами лет расходов, или передашь нам этого человека и Грам.

— И если я его передам, я бы определял цену человеческой жизни?

— Да, так и есть. Мы бы заготовили иной путь, но ты бы выбрал этот, потому что не можешь заплатить. Нам бы это в любом случае не повредило.

Саяма задумался. Согласно Ооширо, не было возможности увеличить ежегодное обслуживание резервации даже на 20%. Это означало, что сверх каких-либо возможностей выплатить долг стоимостью в семь тысяч лет прямо сейчас. И вот почему он задал следующий вопрос.

— Жизни Зигфрида и Грама в самом деле такие ценные?

— В самом деле.

— Вот как, — Саяма подхватил контракт и лежащий перед ним чехол с печатью. — Синдзё-кун, передай мне ручку из грудного кармана пиджака.

— О, сейчас.

Синдзё вытащила серебряную шариковую ручку, и протянула ее парню.

Саяма перевернул договор и, используя обложку доклада о расследованиях в качестве стола, что-то написал. Он поставил штамп под написанным, воспользовавшись печатью, вытащенной из чехла, и поместил контракт перед Фасольтом.

— Если Вы запрашиваете чего-то такой немыслимой стоимости, как насчет того, что разрешить это вот так?

Все глянули на заднюю часть контракта.

Синдзё сглотнула, Фасольт сжал кулаки, а Ооширо горько улыбнулся.

Саяма прочел то, что он только что написал на задней части контракта.

— Семь тысяч лет следует добавить к нынешнему долгу в семь тысяч лет. Взамен, мы покупаем полудракона Фасольта и все его права… Это не должно вызвать проблем у всех, кто дает денежную цену человеческим жизням.

●

— Ты покупаешь своего оппонента в переговорах?! — взревел Фасольт.

Повеял ветер и всколыхнул волосы Саямы, но он проигнорировал его и произнес.

— Если подобное необходимо для переговоров, мы воспользуемся этим в качестве оружия. Это Ваши слова. И я верю, что мы согласились с такой точкой зрения. …Вы попросили меня продать чью-то жизнь, если я не смогу заплатить, — он горько улыбнулся. — Но это так же означает, что я могу купить чью-то жизнь, если могу заплатить.

— …

— Мы заплатим то, что необходимо. Не важно, сколько лет на это уйдет, кто может пострадать, и даже если вы откажетесь. Так позвольте же сказать мне это: вы можете думать, что у вас всех есть гордость, но на деле ваш дух как у бедных рабов.

— Рабов? Ты зашел слишком далеко, абориген.

— Абориген? Вы определенно эволюционировали. Я скучаю по денькам, когда вы звали нас желтыми обезьянами, — горькая улыбка Саямы расширилась. — Фасольт, позволь мне тебе объяснить, что мы на самом деле за раса. Мы — японцы, «экономические животные». Когда дело доходит до денег, нам нечего бояться. Долг? Нам просто нужно поднакопить. Правительство? Оно работает на деньги. Обиды? Не более чем предрассудки бедняков. Теперь, Фасольт, за четырнадцать тысяч лет мира своих товарищей, ты будешь принадлежать нам. И позволь мне добавить: физически ты останешься с 1-м Гиром, но как наше владение, — он кивнул, — ты отзовешь все свои требования. Не нужно опускать голову. Раз мы тебя купили, теперь ты наш товарищ. Мы имеем на это право. Именно ты завел разговор о покупке человеческих жизней, чего мы раньше не делали никогда.

В этот момент Саяма швырнул доклад на землю.

— Это же абсурдно, Фасольт, — он перевел дух, — Что это еще за «доклад о результатах расследования»? В нем может и есть какая-то правда, но как много ее там на самом деле? Если вы собирались провести расследование, следовало привести третью сторону, или хотя бы сделать это в нашем присутствии. Иначе это не более чем справочный материал… Предоставление ненадежных материалов на стол переговоров — вот как 1-й Гир решает свои дела?!

Фасольт ответил на последнюю часть резче, чем на все предыдущее.

Из его сжатого рта можно было услышать скрежет клыков.

Но на большее Фасольта не хватило.

Полудракон медленно потянулся рукой и подобрал с земли книгу. Он выдал длинный вздох.

— Это правда, что как для расследования тут содержится некоторое количество личного мнения. Но ты действительно будешь использовать отсутствие записи этого разговора, чтобы произносить такие оскорбительные вещи?

Саяма повернул улыбку в направлении Фасольта.

— Оскорбительные? Это был упрек тому, насколько бесполезен ваш доклад о расследовании… Я пытаюсь сказать, что ваши действия продемонстрировали неуважение к ценностям 1-го Гира. Если ты неправильно меня понял, то прошу прощения.

— Нет нужды, — Фасольт отступил и прижал книгу к груди. Он снова заговорил, сдерживая ярость в голосе. — Так или иначе, мы не дадим вам право использовать Концептуальное Ядро, если вы не примете наших требований. …Как ты собираешься получить от меня это право?

Саяма осмотрелся. У домов поблизости были открыты окна из-за солнечного дня, поэтому он мог заглянуть внутрь. Там, в тенях парень мог разглядеть немного непривычные для себя предметы. В каждом доме стояли голые стены, и повсюду выращивали цветы.

Саяма искал внутри этих домов определенный объект.

Но судя по тому, что можно было разглядеть с расстояния, его там не было. Это совершенно естественный объект для его мира, но там он отсутствовал.

…Это вполне могли принести снаружи, но этого нигде нет.

Возможные причины для этого просты. Он мог никогда не существовать в 1-ом Гире, и в нем не было надобности, или UCAT боялась, чтобы 1-й Гир им обладал, и поэтому отказывалась это передавать.

Одна из этих, или обе возможности имели место быть.

Едва он это осознал, до Саямы дошел еще один факт. Он понял истинную причину, стоящую за этими переговорами.

— …

Саяма незаметно расслабился. Он взял себя в руки.

Если я прав в понимании истинной сути этих переговоров, — подумал Саяма, — пытаться сокрушить Фасольта будет не лучшей стратегией.

Вот почему Саяма решил сказать следующее. Он выдохнул, вдохнул, и затем произнес спокойным голосом:

— Вместо Зигфрида и священного меча Грама мы предоставим вам технологию, эквивалентную сумме бюджета семи тысяч лет, или позволим вам использовать названную технологию.

— Технологию стоимостью в семь тысяч лет бюджета? — переспросил Фасольт перед тем, как рассмеяться во весь голос, — Что ты под этим подразумеваешь? Мы вполне поддерживаем сами себя. Разве есть технология, которую бы мы захотели, разве существует технология, которую Лоу-Гир способен нам предоставить?

— Есть.

— И что же это?

Саяма задумался и сказал:

— Ее можно использовать в качестве оружия. Ее можно использовать в культуре и в цивилизации. Она может быть силой, и стать всем, что существует.

— Ха! Как забавно! Мы в 1-ом Гире живем за счёт силы письма, так какая еще нам потребуется культура и цивилизация?! И с нашими механическими драконами, зачем нам оружие? — Фасольт крепко прижал к груди книгу в твердом переплете. — Скажи мне, Саяма Микото. Что это за технология, на которую, ты думаешь, мы обменяем Концептуальное Ядро? Что это за технология, которую UCAT от нас скрывает?

Саяма кивнул и произнес одно слово.

— Бумага.

●

Фасольт едва не выпустил книгу, которую сжимал у груди.

— С чего ты взял, что нам нуж…?

— Всё ваше письмо либо на пергаменте, либо на полотне. И в этих домах 1-го Гира я не вижу ни одной книжной полки. Бумага — необходимый предмет для того, чтобы общество преодолело определенную черту, но на нее по какой-то причине наложено тут ограничение. Вот почему я подумал, что могу использовать удаление этого ограничения как преимущество в переговорах.

Фасольт понимал, что подразумевает Саяма.

В 1-м Гире письмо обладало силой, потому запись что-либо влекла за собой определенную опасность. Не говоря уже о том, что наделять это письмо подходящей формой для создания силы было тяжело, и оно было не более чем каракулями, если сделать неверно.

Но нет ничего страшнее, чем неожиданный инцидент.

Вот почему сказители вроде Фасольта передавали письмо в виде звука, и большинство записей хранили, используя символы, которые сложно было назвать письменами. Письмо в докладе о расследовании тщательно подобрали так, чтобы оно обеспечивало надлежащие образы, но не имело фактической силы.

Согласно условиям их мира, технология письма не развивалась. Большинство инструментов, служивших для письма, находились под контролем королевской семьи, и было изготовлено всего несколько.

Как сказитель, Фасольт имел хорошее представление о том, как на этом строилась культура 1-го Гира.

Но он задавался вопросом, что бы произошло, если бы это предположение удалили.

Парень перед ним заговорил.

— Что, если вы используете безопасное письмо, как в этом докладе, в качестве основы для тщательно отобранного набора повседневного письма с минимумом силы? Позволит ли это вам передавать вашу нынешнюю культуру и даст ли возможность любому заниматься исследованиями?

Он говорил, что нынешнее положение культуры 1-го Гира изменится.

Саяма вытянул к нему руку. Он потянулся к книге у его груди.

Фасольт передал парню книгу в толстом переплете, которую парень хотел взять.

Саяма раскрыл ее и пролистал несколько страниц.

— У вас так много домов. И люди, живущие в них, работают в школах, магазинах и государственных учреждениях. Но ввиду страха опасного письма вы не можете ничего записывать. Вы не имели возможности расширить технологию письма, что поддерживала бы эти записи, и UCAT ныне держит от вас нашу технологию в стороне.

— Это правда…

— В форме репараций, UCAT уберет ограничение на эту технологию, — произнес Саяма.

Фасольт повернулся к Ооширо, который глянул на него в ответ.

— Ну, нам придется провести насчет этого переговоры с UCAT других стран. Вот незадача, — сказал старик.

Фасольт выдал тихий гортанный смешок, и прислушался к дальнейшим словам Саямы.

— Наш мир незрелый, Фасольт. Всего тысячу лет назад мы верили, что наш мир такой же плоский, как и ваш. Но наши люди двигались, оставляли записи, и изменили наши верования, чтобы они соответствовали действительности. И даже сейчас мы накапливаем всё больше и больше записей, дабы отделять правду от вымысла.

— И ты говоришь нам сделать то же самое? Понимаю, — согласился Фасольт.

То была хорошая идея. Если они получат письменные инструменты массового производства, им всего лишь понадобятся люди со способностью записывать все должным образом. И вместо ограничения на использование письменных инструментов, как поступала королевская семья, они ограничат слова, наделяющие силой, и распространят безопасные слова.

Знание будет разноситься, и они даже смогут взаимодействовать с другими культурами. Однако…

— Саяма Микото. Это хорошая идея, но проблема остается. Наши переговоры продолжаются.

— Э? — выдала Синдзё, и Фасольт повернулся к Саяме.

Саяма не выказал на его слова удивления или паники.

Он просто сказал:

— Верно, ты же понимаешь? Письмо может предать тех, кто им пользуется. Накапливание и распространение записей может не только создавать, но и разрушать. — Саяма сжимал книгу в толстом переплете, — Если вы получите технологии для печатания книг, вы получите книги вроде этой. И это перенесет ваши обиды будущим поколениям. Сила, которую мы вам дадим, создаст для нас больше врагов.

— И вот почему я должен кое-что спросить, мальчик…нет, ты уже не мальчик. Ты просто Саяма Микото. Можешь ли ты передать нам эту технологию, не опасаясь распространения наших обид, защитить Зигфрида и священный меч Грам, а также добыть Концептуальное Ядро?

— Конечно, — ответил Саяма.

●

Глаза Синдзё расширились, когда она услышала слова Саямы.

— Т-ты не можешь, Саяма-кун! Ты не можешь становиться его врагом!

— Я думаю, все будет нормально. Фасольт понимает, что этот доклад не более чем справочный материал. После того, как я его упрекнул, он признал, что тот содержит субъективное мнение.

— Он признал, но…

Фасольт кивнул:

— Эти комментарии и их записи ничего не стоят. За столом переговоров имеет вес лишь окончательное решение.

Ооширо поднял глаза и произнес:

— Эм, ты же знаешь, что я очень стараюсь набирать всё, что было сказано, правда? Прошу, не говори, что это ничего не стоит.

Фасольт его проигнорировал. Полудракон глянул на остатки телефона, лежащие между ним и Саямой.

— Мое заявление о том, что доклад о расследовании содержит личное мнение, останется вне записей. Это означает, что я могу настаивать на его легитимности. Что бы ты ни сказал, он будет рассматриваться как точный. Даже если ты опротестуешь, его напечатают и распространят среди всех. Множество людей поверят скорее ему, чем тебе!

— Фасольт, я собираюсь проверить, насколько внимательным ты был все это время. Ничего?

Неожиданные слова Саямы заставили Фасольта поднять взор.

— Что?

— Я задам некоторые вопросы, а ты на них ответишь. Понял? Когда ты сломал мобильный, остатки которого валяются передо мной, ты проверил, был ли он включен?

Синдзё не понимала смысла вопроса.

И Фасольт, похоже, тоже.

Он слегка опустился и спросил:

— Ты хочешь сказать…он был выключен?

Эти слова, которые звучали невнятно для полудракона, заставили Синдзё удивленно наклонить голову.

— Это Вы о чем? — спросила девушка, и Фасольт быстро повернулся к ней.

— Почему ты спрашиваешь?

— О, эм, это ничего. Совсем ничего. Возможно, тут небольшое недопонимание.

Она лихорадочно замахала руками перед собой, но Фасольт сосредоточил на ней взгляд. Он открыл свой клыкастый рот и произнес:

— Что происходит? Синдзё, мне казалось, что вы с Саямой заодно. Он подаст тебе знак, и ты начнешь запись того, что я…

— С-секундочку!

Синдзё не понимала часть того, что он сказал. И это напомнило ей еще одну загадочную вещь, которую Фасольт сообщил ранее. Синдзё переспросила насчет запутанных кусков.

— Что Вы хотите сказать — мы с Саямой заодно? И какой еще знак?

Фасольт наклонился вперед, но тут же выпрямился опять.

Глядя на Синдзё, он оскалился и задрожал.

— Вместе с этим пиджаком Саяма Микото передал тебе телефон. Когда он поднял платок в качестве знака, ты начала записывать, разве нет? Он хотел, чтобы ты записала оскорбительные замечания.

— Э? Н-нет. Мне этого не поручали.

Он где-то просчитался. По какой-то причине, полудракон сосредоточился на ней, несмотря на то, что она просто сидела и слушала.

Фасольт продолжал предоставлять доказательства.

— Тогда почему ты начинала ерзать каждый раз, когда Саяма Микото вытаскивал свой платок и вытирал лоб? Он предоставил тебе инструкции, когда передавал пиджак, верно? Я слышал, как ты сказала, что не можешь чего-то сделать.

Синдзё открыла рот.

— Н-нет!

Она глянула в сторону и обнаружила Саяму, невозмутимо уставившегося в небо. Он, должно быть, заметил ее взгляд, потому что подобрал Баку с левого плеча и поместил его на голову.

Взирая на небо, парень и зверек прищурились.

Он был полон решимости ее игнорировать.

Это не оставляло ей выбора. Приготовившись покраснеть от стыда, Синдзё доказала свою невиновность Фасольту.

— Я-я расскажу Вам, что Саяма-кун заявил мне, когда передавал пиджак! — Она засомневалась на мгновенье. — «Я так взволнован, что мне реально нужно почувствовать твой зад. Если я не смогу больше сдерживаться, то подам тебе знак, подняв платок. Когда я это сделаю, подвинь свой зад в моем направлении!» Но я не могла этого сделать. Н-но то была просьба от Саямы-куна, п-потому когда он доставал свой платок, я каждый раз подскакивала немного в шоке!

Пока она краснела, давая это объяснение, челюсть Фасольта отвисла.

Пока его открытый рот продолжал безмолвствовать, полудракон медленно повернулся вперёд.

Он уставился на Саяму, у которого по-прежнему сидел на голове Баку.

●

В ответ на все взгляды, Саяма подобрал то, что лежало перед ним, и поднял вверх.

Это был цифровой диктофон, завернутый в платок. Его красный индикатор питания горел.

Саяма кивнул и взглянул на Синдзё. Затем к собственному удивлению он заговорил тихо.

— Прошу, продолжай дальше, Синдзё-кун. Что случилось после того, как ты подскочила в шоке?

— Почему он работает?! Разве батарейка не села?!

— Ты бы не мог помолчать, Фасольт? Это осложнит последующий монтаж.

— С-сложность не имеет значения! Объясни, что происходит! — потребовала Синдзё.

Саяма подобрал обломок от мобильного телефона.

Это была сильно согнувшаяся батарейка.

— Ты хочешь узнать, почему он работает? Если ты не в состоянии ответить на столь простой вопрос, я предвкушаю сложности, с которыми ты столкнешься, когда получишь бумагу, Фасольт. Ответ прост. Перед тем, как войти в Концептуальное Пространство, я поменял батарейку от телефона. Большинство современных портативных приборов используют стандартный тип батареек, независимо от того, сделали их в ИАИ или нет. Тебе следует это запомнить. — Он кивнул и спросил. — Фасольт, как раз перед нашим приходом ты находился вне этого места, разве нет? Ты использовал свое ограниченное время снаружи, чтобы вести за мной наблюдение. Разве не так?

— Как ты об этом узнал?

— В лесу было слишком тихо. Когда человек скрывается в лесу, птицы и звери настораживаются, но вокруг стояла вообще загробная тишина. Другими словами, там находилось нечто даже большее, чем человек. К тому же, ты прибыл с полей, но к твоим дзика-таби прилип мох. Это доказывает, что ты бежал через лес. Когда ты заметил, что я на них смотрю, ты яростно начал его стряхивать, — Саяма показал Фасольту цифровой диктофон. — Когда я заметил, что батарейка диктофона села, я осознал, что кто-то пытается что-то провернуть. Едва я узнал, что мой оппонент пытается устранить мое использование этого устройства, мне просто оставалось этим воспользоваться. Когда я получил их от Синдзё-кун, я поменял батарейки и решил использовать мобильный телефон в качестве приманки.

— Выходит, Саяма-кун, все эти переговоры…

— Были записаны, да. Но недостает небольшого куска, который я сказал, когда вытаскивал его и поместил с собой рядом. Мне пришлось его выключить, дабы создать впечатление, что он не работает.

Фасольт сглотнул, вспомнив, что Саяма тогда говорил.

— Ты сказал, что батарейка диктофона села, и ты планировал записать любые обещания, которые я сделаю, мобильным телефоном… И это все для того, чтобы я расслабился и высказал более высокие требования?!

— Ну, ну. Прошу, прекрати обсуждать комментарии, на которые у тебя нет доказательств того, что они вообще произносились, — сказал Саяма. — Или мне следует проиграть то, что я записал? У меня есть то, как в ответ на мои упреки ты назвал нас аборигенами.

— Нет, гораздо важнее… чего ты хочешь?

Саяма покачал головой в ответ.

— Я ничего не хочу. Но позволь нам сделать то, что само собой разумеется. Если ты позволишь нам использовать Концептуальное Ядро, я дам согласие на предоставление вам технологии. И ты можешь провести расследование разрушения 1-го Гира, если это будет сделано в сотрудничестве с UCAT. Для взаимопонимания и примирения мы должны получить записи, если они у вас есть. И когда это будет завершено, мы начнем думать о том, что делать дальше. …Я не прав?

Вместо ответа, Фасольт поднял обе руки.

Саяма вздохнул.

Выходит, это всё, — подумал он.

Он опустил Баку с головы, и пробормотал:

— Ну что за фарс.

●

Раздраженный комментарий Саямы заставил Синдзё склонить голову. Она увидела, как он хмурится.

— Фарс? Почему? Ты выглядишь недовольным.

Саяма кивнул, глянул в ее сторону, и затем повернулся к Ооширо.

— Старик, прошу, не заставляй меня делать это снова.

Ооширо поднял глаза и горько улыбнулся. Синдзё не могла уловить смысл этого обмена.

— Ч-что ты хочешь сказать? Что сделал Ооширо-сан?

— Я осознал посреди разговора. Старик все подстроил. Подумай. Почему Фасольт мог притронуться к моим вещам? И кто попросил тебя их мне вернуть? Как Фасольт смог поджидать снаружи Концептуального Пространства, во время своего ограниченного времени там? И кто остановил нас перед входом, спросив, не несу ли я что-либо? — Он перевел дыхание. — Проще говоря, эти предварительные переговоры — испытание. Я осознал это, едва заметил проблему с бумажной технологией. 1-й Гир покорный настолько, что согласился на ограничения Лоу-Гира. В таком случае для Фасольта было странно занимать агрессивную позицию. Мне стыдно, что я не осознал почему, и так разошелся из-за розыгрыша.

Саяма сложил руки на груди и закрыл глаза. Синдзё не знала, что ему на это ответить.

Фасольт загоготал во всю глотку.

— Не расстраивайся, Саяма Микото. Ты наверняка мне не поверишь, но я был серьёзен.

— Серьёзен, хм?

Саяма вздохнул с закрытыми глазами.

Его плечи поникли, и, похоже, его поглотили свои мысли по этому поводу.

…Он наверняка думает, что Фасольт сдерживался?

— Ооширо-сан. Сегодняшние переговоры были эффективными?

— Да. Убрать ограничение на производство бумаги действительно полезная идея. Мне кажется, это было бы эффективно.

— Отнеситесь к этому серьёзней. Саяма-кун дискутировал не для забавы.

Услышав это, Саяма открыл глаза. Синдзё взглянула ему в глаза и подумала.

…Он может выкрутиться в любой ситуации.

— Ты словно злобный король софистики.

— Благодарю за такое прямолинейное мнение, — с горькой улыбкой произнес Саяма.

Но Синдзё снова на него взглянула. Столкнувшись с оппонентом, выдающим абсурдные аргументы, этот парень отказался вести переговоры должным образом и ответил собственным абсурдным аргументом.

…Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея. Это так?

Она вспомнила, как Саяма говорил, что наделен способностями, необходимыми для свершения зла.

Он это подразумевал? — Подумала Синдзё.

Ей было интересно, что бы сделала она, оказавшись на его месте.

…Если бы я отпарировала должным аргументом, я бы наверняка столкнулась с очередным абсурдным аргументом.

Но правда никогда не будет выяснена. И факт оставался в том, что абсурдный аргумент Саямы заставил Фасольта отступить.

Единственная информация, что у нее оставалась, это выражение лица Саямы и его поникшие плечи.

…Он не стал действовать всерьёз. Наверное, потому, что он осознал на полпути намерения Ооширо-сана.

Она кивнула и решила, что охотно сыграет роль слушателя, если он захочет на что-то пожаловаться.

Подобное непременно окажется полезным после того, чем всё сегодня завершилось.

И едва только Синдзё определилась, Фасольт повернулся к Саяме и заговорил.

— Всё действительно пошло не так, как планировалось. Возможно, от внука Саямы мне следовало подобного ожидать.

Синдзё увидела, как Саяма схватился за левую сторону груди. Он скривился и глянул на Фасольта.

— Ты знал моего деда?

— Знал, пускай и недолго. Когда мы впервые прибыли в этот мир, он был членом UCAT, который готовил эту местность стать будущей резервацией. Зигфрид передал ему священный меч Грам, откуда он извлек концепты, необходимые для создания этого места. Я, правда, не видел его с тех самых первоначальных переговоров.

— Вот как. Тогда, я полагаю, ты ничего не должен знать о моем отце. Он работал на ИАИ.

— Мы не покидали это место, потому ничего об этом не знаем. Однако твоего деда я помню довольно хорошо, — сказал Фасольт. — Шестьдесят лет назад мы обменивались аргументами весьма похожими на эти предварительные переговоры. Он тоже яростно на меня кричал, когда я потребовал репарации, равные количеству умерших. Он сказал мне не подсчитывать количество и ценность мертвых, и вместо этого мирно жить здесь и составлять план по восстановлению нашей утраченной гордости, пускай и остается противоположная фракция. Правда, мы до сих пор этого не сделали.

Синдзё неожиданно повернулась к Ооширо, который сел рядом с Фасольтом. Старик покосился Фасольту за спину.

На спине, за которую она когда-то цеплялась, находились шрамы отрезанных крыльев.

О, — осознала Синдзё в своем сердце. — Так вот в чем дело.

Последовала небольшая тишина. Что бы Фасольт не думал во время этого затишья, он медленно повернулся к Ооширо, глядевшему на него. Осматривая старика, он заговорил критическим тоном.

— Это скорее ваша проблема, чем моя, но UCAT полна множества загадок.

— Это организация, скрывавшая себя от мира, дабы спасти этот мир. Естественно, она хранит множество тайн.

— Выходит, даже представитель 1-го Гира не знает деталей, — заметил Саяма.

Фасольт кивнул и сказал:

— Мы не знаем ничего о деятельности UCAT. Единственное, что всем известно, это крупномасштабное изменение в 1995-м. Японский UCAT был временно распущен и реорганизован.

Синдзё и Саяма выдали в унисон:

— Временно распущен и реорганизован?

●

Саяма увидел взгляд Фасольта, обращенный на них с Синдзё.

— Значит, вы не в курсе. Это произошло неожиданно в конце 95-го, практически в то же время, когда Синдзё взяли в UCAT. Весь персонал, за исключением лидеров, оставил организацию.

— Почему?

— Я не знаю, Саяма Микото. Я был бы рад, если бы кто-нибудь мне об этом рассказал. Полагаю, только Ооширо тут и несколько других знают, что действительно за этим стоит. Одна из теорий — они взяли на себя ответственность за множество смертей во время операций по оказанию помощи после Великого Кансайского Землетрясения.

— Ясно, — сказал Саяма, кивнув.

Он не унывал.

Путь Левиафана шёл вместе с несколькими условиями, добавленными его дедом. Одним из них было то, что им следовало собирать всю необходимую информацию самостоятельно.

Здесь ему необходимо узнать лишь о 1-м Гире. И…

…Это лишь означает, что, в дополнение к десяти Гирам, мне придется исследовать сущность UCAT.

Саяма кивнул, и Фасольт кивнул в ответ. Затем полудракон повернулся к Синдзё и открыл рот для беседы:

— Я долго колебался по поводу того, стоит ли мне рассказывать тебе об этом или нет, но я все же скажу, раз ты вернулась после стольких лет.

— Э? Мне? — спросила девушка.

— Да. Это будет давняя история для вас двоих. Это Концептуальное Пространство было сконструировано Саямой Каору, но он говорил, что сумел это сделать лишь на основе на неких данных, которые ему передали.

— Передал другой сотрудник UCAT?

— Нет, он сказал, это от еще одного члена бывшего Департамента Национальной Безопасности. Занимаясь исследованиями для Департамента Национальной Безопасности, этот человек сумел вычислить, какие концепты используются различными Гирами. Саяма Каору говорил, что всего лишь следовал данным с того времени.

Фасольт взглянул на небо. Его взор медленно двигался по кругу, словно он мог увидеть невидимую стену, формирующую Концептуальное Пространство.

— Этот человек изначально связался с Департаментом Национальной Безопасности, работая ассистентом Профессора Кинугасы, но они никогда не присоединялись к UCAT. Я не знаю, что случилось с этим человеком.

— Как звали этого человека? — спросил Саяма.

Фасольт произнес только фамилию.

— Синдзё. Вот все, что мне сообщили.

Сущность осознания

Несмотря на начало дня, в Библиотеке Кинугасы было темно.

Лампы дневного света на потолке горели, но он находился высоко, и множество книжных полок отбрасывали тени.

В полутемной библиотеке были три человека.

Один из них — Зигфрид — говорил по телефону за стойкой.

Другим был Ооширо Итару, который сидел на стуле в центре ярусного пола. Его металлическая трость стояла прислоненной к столу.

Последней была Sf, изучавшая книжную полку позади.

Ооширо бросил взгляд на высокую спину за стойкой.

Зигфрид разговаривал по телефону уже некоторое время, и не похоже, что он скоро закончит.

Итару немного опустился в кресле и заложил ногу на ногу. Он потряс гостевой тапок на конце своего носка.

— Итару-сама.

Мужчина повернулся к голосу, и обнаружил невозмутимо стоящую Sf с каким-то предметом в руках.

— О, ты обнаружила одну из клякс на записях моей жизни.

— Тестамент. Это Ваш выпускной альбом. Но, несмотря на то, что его называют «альбом», это простая печатная книга.

— Вот так неожиданность. Лекция по английским словам от немецкой автоматической куклы. Мне казалось, это язык твоего врага.

— Нет, мой истинный враг — это Советский Союз. У британских и американских тонкая броня, поэтому они не угроза.

— О чем ты вообще говоришь?..

— Тэс. Я говорю о куклах. Что за взгляд в Ваших глазах?.. Это общеизвестное знание в индустрии. Разве есть какие-то проблемы?

— Согласно моему «общеизвестному знанию», Советский Союз перестал существовать, до того как тебя вообще создали. Или мне это просто показалось.

— Тэс. Вы абсолютно правы. Однако Советский Союз живет в Вашем сердце, Итару-сама.

— О? Еще одна неожиданность. Кукла говорит о человеческом сердце. И это означает, что мое сердце является твоим врагом?

— Нет, но мною было определено, что оно советского производства. Его броня крепка, а атаки гарантированно смертельны, но у него маловато индивидуальности. Также необходимо отметить, что броня наклонена диагонально. У серийных моделей, правда, всё иначе.

— Тебе стоит добавить, что оно весьма холодное.

— У меня нет сердца, поэтому я не могу определить этого самостоятельно.

Sf невозмутимо поклонилась. Она протянула запыленный синий альбом.

Итару молча взял бархатную книгу в руки.

Он ее открыл, пролистал страницы и вздохнул, глядя на фотографии класса. Sf позади него подала голос:

— Мне видно множество выражений лиц, которые демонстрируют отсутствие мыслей в их головах.

— Не воруй мои реплики.

— Это моя обязанность — освобождать Вас от любых ненужных усилий.

— Как насчет усилия выбросить тебя прочь, когда ты сломаешься?

— Не волнуйтесь. Мне установлено прекратить функционирование в то же время, как вы будете уничтожены. Не потребуется ника…

Итару закрыл глаза и оборвал Sf:

— Не говори так. Я уже столько раз это слышал, — сказал он безо всякого выражения.

— Тэстамент, — ответила Sf.

Sf замолчала, и Итару продолжил листать альбом. Он дошел до выпускных пожеланий.

— Вот и оно. Прочти эту нелепую запись.

— Тэс. Мне следует прочесть ее вслух?

— Да.

— Тэс. Вы не просили меня прочесть что-либо уже долгое время. Ничего с тех пор, как прошло пять дней после моего прибытия в Японию. Я проверила свою память до 5-го уровня глубины, поэтому в этом не должно быть ошибок.

— Да, я припоминаю. Забавы ради, я передал тебе порнографическую мангу, которую я конфисковал у работника, но ты неожиданно начала читать ее во весь голос. Твои этические стандарты ориентируются на зарубежный уровень?

— Вы никогда не говорили мне ее выбросить, а читать записи для хозяина — важная работа для горничной или дворецкого. Однако недостаток эмоций делает меня неподходящей кандидатурой для чтения текста с таким количеством выкриков и обилием звуковых эффектов.

Итару промолчал. Он повернулся к Sf с полузакрытыми глазами и протянул ей альбом.

Она взяла его и прочла:

— Название: Стимул.

— Нет, вон то, что под этим.

— Тэс. Название: Без названия.

"Как мы и думали, долгожданное время достигло нас.

Время пришло, где мы снова можем лишь ждать.

Нас обучали лишь тому, как заниматься накапливанием времени.

И новое время не ждет нас за мечтаниями.

Мы выучились тут лишь как умело воспользоваться временем.

И пониманию того, что небытие — это время спасения."

Едва Sf закончила читать. Итару приложил правую руку к лицу.

— Намного приятнее, когда это читает кто-то работающий на меня. Люблю это чувство, когда мои волосы становятся дыбом.

— Я пришла к заключению, что это было написано вами, Итару-сама.

— Так и есть. Это заметно?

— Тэс. Я могу увидеть умышленные усилия сделать каждую строчку длинною в 8 слов. И мне видится в смысле этого текста одно лишь раздражение.

— Ха. Ты действительно превосходная машина. Я говорю серьёзно, так что возрадуйся, и вырази это в своих действиях.

— Тэс, — Sf невозмутимо подняла руки над головой и их опустила. — Это удовлетворяет Ваше требование? Если Вы желаете более энергичного выражения радости, я могу проделать это три раза подряд.

— Немцы умеют создавать лишь высокопроизводительные машины.

— Тэстамент. Их служба поддержки также превосходна. Не стесняйтесь использовать меня, как Вам будет угодно.

Вместо согласия Итару указал подбородком в глубину библиотеки. Sf повернулась в том направлении с альбомом в руках.

— …

Светло-голубой тапок на конце согнутой ноги Итару едва не свалился, поэтому сперва горничная его поправила.

Затем Sf невозмутимо отошла прочь.

Едва она это сделала, от стойки позади нее прозвучал тихий звук. То был стук положенной трубки телефона.

Итару развернулся и обнаружил Зигфрида, смотревшего на него.

Итару приподнял свои очки и спросил:

— Мужчинам не следует так долго болтать по телефону.

— Я не разговаривал со старым товарищем целых десять лет. Теперь, Ооширо Итару, что тебе нужно?

— Как надзиратель Отряда Левиафана, я пришел проверить некоторые вещи, связанные с транспортировкой священного меча Грама. В конце концов, мистер Зонбург, Вы больше всех связаны с разрушением 1-го Гира.

●

На базе Городской фракции 1-го Гира, расположенной в подземелье спортзала, спал белый механический дракон Фафнир Возрожденный.

Во тьме повеял ветер.

Он обладал цветом. Его цвет был черным. Черный ветер пронесся взад и вперед над телом Фафнира Возрожденного, словно в танце, и затем взлетел к потолку. Там висел одинокий маленький колокольчик, с вырезанным на нем письмом.

Ветер столкнулся с колокольчиком, и тот зазвонил.

Он издал пронзительный звук, и ветер неожиданно соткался в тело.

Это был черный кот. Точнее, кот, принадлежащий Брюнхильд.

— Вот и я.

Черный кот кувыркнулся в воздухе и приземлился на спину Фафнира Возрожденного. Вместо того чтобы воспользоваться когтями, он пробежался по наклонной броне подушечками лапок. Зверек медленно улегся.

— Преподобный Хаген, — произнес кот.

— Я здесь, — перед черным котом возник бледно сияющий старик. Он зевнул и промолвил. — Ты со своим периодическим докладом?

— Именно так. У меня нет новостей, как вчера, потому я просто появился на глаза.

— У нас тоже ничего нового. Пока звук колокола не угас, ты можешь поискать что-нибудь поесть снаружи. Найн не заметит.

Хаген снова зевнул и кот глянул на профиль старика.

— Вам тоже снятся сны, Преподобный Хаген?

— А? — Хаген глянул на черного кота и затем улыбнулся. — Да, снятся. Мне как раз снилось то, как заплаканная Брюнхильд попросила о помощи.

— Это случилось в тот день, когда вы соединились с Фафниром Возрожденным? …Почему вы решили так поступить, ведь вы член королевской семьи?

— Лишь я обладал достаточным социальным статусом, чтобы руководить всеми. И когда мы переместились в этот мир, было необходимо высвободить концепты для создания Концептуального Пространства, где люди 1-го Гира смогли бы жить. Это означало, что кто-то должен был слиться с Фафниром Возрожденным. — Он подпер подбородок кулаком и выдал бессмысленный вздох. — Я совершил нечто непростительное по отношению к Брюнхильд… нет, к Найн. Как складываются ее дела с Зигфридом?

Черный кот хранил молчание. Он отвернулся от Хагена и три раза вздохнул перед тем, как ответить.

— О-она за ним наблюдает. …И она сохраняет дистанцию, чтобы… да, чтобы убедиться, что ее не обнаружат.

— Понимаю, — кивнул Хаген.

На его лице стояла улыбка, но кончики его бровей слегка опустились.

— Понимаю, — пробормотал он снова, — Эй.

— Ч-что такое? — спросил черный кот.

Хаген разок кивнул, глянул вперед, и затем опустил глаза.

— То, что нам необходимо делать в соответствии с нашим положением может вызывать немало хлопот. Но…

— Но?

— По крайней мере, я хочу, чтобы ты оставался ее союзником.

Черный кот слушал слова Хагена, и понимающе кивнул в тусклом полумраке.

В следующий миг в дверь постучали, и вошла женщина в простом белом одеянии.

Она спешила. Быстро войдя, женщина взволнованно заговорила.

— Расследование… расследование завершено. Все так, как Вы и сказали, Лорд Хаген, — женщина перевела дух и продолжила говорить, когда дыхание выровнялось. — В штаб-квартире ИАИ готовится к взлету транспортный самолет. Скорее всего, во время транспортировки этой ночью священный меч Грам пролетит у нас над головой!

●

В Библиотеке Кинугасы эхом разносились слова Зигфрида.

— Значит, Грам будет переправлен этой ночью. Путь Левиафана 1-го Гира, наконец, начнется всерьёз.

Зигфрид стоял за стойкой, тогда как Итару продолжал сидеть.

— Мой отец, должно быть, впал в маразм, собираясь оставить это все в руках какого-то юнца. Предварительные переговоры вроде как закончились хорошо, но судя по тому, что я слышал, те переговоры были липовыми.

— Ты определенно суров.

— Я мягок к самому себе. И этим я отделываюсь от умников. Они от меня удирают.

— Значит, ты надеешься, что Саяма Микото и остальные откажутся от Пути Левиафана?

— Только дети решают что-либо, основываясь на надеждах, — Итару поправил темные очки на носу. — Но как только Грам поместят в штаб-квартиру UCAT, начнутся настоящие переговоры с 1-м Гиром.

— И это послужит истинным началом Пути Левиафана?

— Да. Если он все еще будет принимать участие, то не сможет отступить. Прибытие Грама — крайний срок для Саямы Микото. К этому времени он должен все для себя решить.

Итару потянулся к своей стопе и вернул тапок, поправленный Sf, в полуснятое состояние.

Он повертел светло-голубой тапок кончиком пальца ноги, и спросил:

— С кем Вы говорили по телефону?

— Я же сказал, это был старый товарищ, разве нет? Он был в восторге от того, что Саяма Микото начал действовать. Он сказал, что Саяма Микото, скорее всего, узнает множество вещей, не понимая направления, в котором движется, прямо как мы много лет назад.

— И хотя бы одна из сотен вещей, что он совершит, будет успешной?

— Да. Человек достигает истины лишь после множества ошибок и сомнений, — на губах Зигфрида появилась легкая улыбка. — Я припоминаю, когда мы впервые узнали о Концептуальной Войне еще в дни Департамента Национальной Безопасности. Да, как раз когда они обнаружили, что я лишь делал вид, что сотрудничал с Департаментом Национальной Безопасности, и что я прибыл для уничтожения объектов модификации лей-линий для немецкого региона, — его улыбка приобрела горечь. — Я пытался разрушить объект, но его разрушили до меня. Мои товарищи думали, что это моя работа, поэтому начали меня преследовать, и началось сражение. И вот тогда это случилось.

— Я об этом слышал. Небо вдруг раскололось, и вниз рухнули механический дракон и Бог Войны.

— То была битва между 1-м Гиром и 3-м Гиром. С того момента мы узнали, что работа Департамента Национальной Безопасности выходит за рамки нашего мира, — сказал Зигфрид. — Так много было обнаружено и так много было утрачено. И далеко не все нами. Если Саяма Микото примет Путь Левиафана и ринется вперед, увидит ли он это всё?

— Кто знает? Он может сбежать или умереть до того как это случится. Ты помнишь, что его дед постоянно твердил?

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея?

Итару кивнул и ухмыльнулся.

— Сможет ли Саяма Микото гордиться злом, которое свершит? Я говорю не о перепалке с небольшой радикальной группировкой или о предварительных переговорах с тем, кто ему поддается. Встретившись с настоящим противником, сможет ли он разрешить всё, используя зло как добродетель?.. И главное, решится ли он шагнуть на поле боя? На все эти вопросы я не знаю ответа.

Пока Ооширо говорил, Зигфрид закрыл глаза.

— Ооширо Итару, ты очень привередлив к фамилии Саяма. От Дианы я узнал причину.

— Тогда ты должен понимать, почему я ненавижу этого юнца. Я даже видеть его не хочу. Фамилия "Саяма", которую я знаю, совсем на него не похожа. Она не принадлежит какому-то невежественному пацану, которого все защищают.

— Итару-сама.

Тело Итару расслабилось, когда Sf позвала его сзади.

Он обернулся, как раз когда Sf нагнулась.

Sf вновь молча поправила его тапок.

Итару встал, но его правая нога задрожала и едва не подкосилась.

Sf подхватила его сбоку и молча поддержала.

— Возьмите, — произнесла она, схватив его металлическую трость.

Итару на нее оперся.

Он выпрямил спину и кивнул в сторону Зигфрида.

— Но… если Путь Левиафана продолжится, мои товарищи примут участие?

— Да, Диана, выжившие из Департамента Национальной Безопасности, и выжившие из оригинального UCAT вмешаются. Мистер Зонбург, Ваш друг всё еще жив.

— Мне сообщили то же самое по телефону. Ты подразумеваешь Сандерсона, не так ли? — Зигфрид нахмурился. — Какая жалость, что этот янки всё еще жив. Он, вроде как, в течение года должен прибыть сюда со своей правнучкой.

Заявление Зигфрида усилило ухмылку на лице Итару.

Чтобы скрыть свои глаза, он поправил темные очки и поклонился, стоя на краю долины, созданной книжными полками Библиотеки Кинугасы.

— Воспринимайте это, как неудачное воссоединение класса, Мистер Зонбург.

Увидев его действия и услышав его слова, Sf c опозданием поклонилась. Итару медленно выдал последнее заявление:

— Это еще один способ смотреть на наш Путь Левиафана.

●

Саяма и Синдзё потягивали напитки на Станции Окутама на закате.

Деревянное строение станции стояло бетонном основании. Парень и девушка сидели на деревянной скамейке у стены рядом с входом.

Чтобы сюда добраться, им нужно было сесть на автобус UCAT до входа в ИАИ, и затем на еще один оттуда. Поезд Саямы прибывал через 20 минут, поэтому у них оставалось достаточно времени для беседы.

Ещё стоял день, но из-за весенних каникул зал ожидания практически опустел. Синдзё прислушивалась к звукам машин и автобусов вдалеке, глядя на напиток в ее руках.

Девушка никогда раньше не пробовала лимонную газировку. Она подумала, что вкус был менее выразительным, чем у газировки в UCAT.

Она вздохнула и глянула на Саяму, сидящего рядом с ней. Он давал минералку Баку, сидевшему на его плече, хотя только что закончил набирать номер на мобильном, полученном от UCAT.

…Он из тех людей, кто не может сидеть без дела?

Собственный вопрос Синдзё вызвал на ее губах горькую улыбку. Она подыскивала, что бы сказать.

— Э-э, что ты думаешь о том, что нам недавно рассказали? О том, что священный меч Грам неожиданно сегодня перевозят.

Саяма отвернулся от Баку.

— Ну, — он кивнул и посадил зверька на бутылку рядом с ним. — Неожиданные новости. Сообщение пришло, едва мы покинули UCAT, но я полагаю, всё начинается, когда начинается.

— Что ты будешь делать, Саяма-кун? Ты примешь участие в Пути Левиафана?

— Ты примешь, не так ли? Ты хочешь преследовать этого Синдзё из Департамента Национальной Безопасности, которого упомянул Фасольт.

— Да. Но я говорю о тебе, Саяма-кун, а не о себе.

— Вот как, — негромко начал Саяма. — В данный момент, думаю, я склоняюсь к тому, чтобы отказаться.

— Правда?

Она наклонила голову, и Саяма кивнул.

— Да, правда. В итоге я так и не нашел для себя ответ. И теперь, время пришло. Это будто отправиться на экзамен, толком не подготовившись. Проблема в том, что я предпочел бы отступить, вместо того, чтобы получить на этом экзамене плохие оценки.

— Когда ты говоришь, что не нашел для себя ответа, ты подразумеваешь связь с фамилией "Саяма", предписывающей роль злодея?

Услышав это, Саяма слегка удивился. Но он тут же взял себя в руки и медленно кивнул.

— Быть тем, кого все ненавидят — это непростая вещь. И… что группа рыцаря вчера, что Фасольт сегодня действовали, подготовившись заранее. Оба раза я достиг неплохих результатов, но я не дотягивал до них там, где это действительно важно, — он вздохнул. — Возьми, например, Фасольта. Он желает продолжения мира. Подобное требует компромисса и действий, которые могут расценить как предательство. Но он готов через это пройти, несмотря ни на что. Почему так?

— Потому что это правильный подход. Ты же не думаешь, что радикальные фракции действительно чего-то добьются сражением?

— Добьются, — сказал Саяма. — Если они победят, и их противник перестанет существовать, они получат мир во всем мире для самих себя. И даже если они потерпят поражение, до тех пор, пока они демонстрируют свою силу, они смогут принудить их боязливого врага к компромиссу.

— Но решать всё посредством силы…

— Сила — недоразвитая форма речи, Синдзё-кун. Если вы согласны — вы пожимаете руки, а если нет — вы бьете их кулаком. Даже без слов это донесет твой смысл. И поныне на земле живут племена, что используют силу в своих привычных обычаях. Позволь лучше спросить: почему всё должно решаться на словах? Слова — аспект цивилизации, которым человечество изначально не обладало. Они являются заменой силы. Почему же обязательно решать все через них?

— П-потому что они не нанесут вред тебе или твоему оппоненту, — ответила Синдзё, подсознательно сжав кулаки.

Из банки в ее руках выплеснулась зеленая пена.

— Ой, — произнесла Синдзё, лихорадочно доставая платок из кармана.

Пока Синдзё вытирала руки, она задумалась, как ее беспокоит непонимание Саямой совсем простых вещей.

…Это важно. Должно быть важно.

Девушка внутренне кивнула, и задумалась, что же ей следует ему сказать. Ее брови налились силой, и она сложила свой платок.

— Э-эм, Саяма-кун…

Синдзе остановилась, не договорив.

Она увидела, как Саяма смотрит на нее с бессильной улыбкой на лице.

Простая улыбка и ничего более. Но…

…Почему он так на меня смотрит, когда я злюсь?

Вскоре раздался его ответ.

Он кивнул и сказал:

— Это твой ответ, Синдзё-кун. У тебя есть право принять экзамен. Ты лучше подходишь, чем я.

Его последнее предложение вызвало холодок на спине Синдзё.

— Н-нет. Я…я…

— Ты хочешь сказать, что не смогла бы говорить с Фасольтом и его абсурдными аргументами сегодня, с той группировкой вчера, или с тем оборотнем позавчера? Ты хочешь сказать, что и сражаться с ними не сможешь?

Синдзё кивнула.

— Почему они не хотят просто договориться? — спросил Саяма.

— П-потому что… э-э…у них есть обиды, которые невозможно решить словами?

— Да. И поэтому они отказываются сесть за стол переговоров и всё уладить. Иными словами, те, кто желают мира могут говорить лишь с теми, кто желает мирного исхода. Однако…

— Однако?

— Даже те, кто не желает мира, несут потери в войне. На самом деле… как раз они не могут простить эти потери, и потому, возможно, именно они поистине эту войну ненавидят.

— …

— В таком случае, что вообще значит — искупить наши преступления? Разве достаточно будет искупления лишь перед теми, кто уже предполагает мирное урегулирование конфликта? Разве будет лучше даже не притрагиваться к тем, кто желает нашей смерти?

— Н-но, если мы выступим против них, они могут нас убить, Саяма-кун.

— Вот почему Путь Левиафана дает нам силу, — произнес Саяма. — Мне кажется, я понимаю причины, лежащие за начальными условиями, наложенными на Путь Левиафана моим дедом. Я думаю, что понимаю, почему он не дал нам никакой информации, и разрешил нам сражаться.

●

Саяма сложил руки на груди и прислонился спиной к деревянной лавке. Он ощущал холод грубых деревянных досок, расположенных на разной высоте.

— Некоторые в десяти Гирах рассчитывают на нашу смерть или поражение. Почему они желают нашей смерти? Мы не получили о прошлом никакой информации, чтобы могли действительно это понять и воспользоваться их причиной.

— Ты хочешь сказать, что знание, данное нам без его поиска, не имеет цены?

— Именно. Знание лишь тогда становится мудростью, когда у тебя есть желание познавать. Если ты получишь заготовленное знание и попытаешься использовать его как щит, прочие расы не ощутят в нас искренности.

Саяма подобрал Баку. Зверек засунул свою голову в прозрачную бутылку с водой, а теперь он замахал лапками, повиснув в воздухе. Едва его взгляд встретился с Саямой, он успокоился.

Парень опустил Баку и наклонил бутылку на бок. Баку засунул голову в горлышко и начал пить воду.

Синдзё горько улыбалась, наблюдая за поведением зверька. Саяма выдал похожую улыбку.

— В нашем расследовании мы используем Баку, дабы увидеть прошлое без прославления или искажения. Исходя из этого, мы должны решать все сами. И…

— Мы должны вести переговоры, используя силу, слова, и любые доступные нам средства?

— Да. И поэтому мой дед оставил Путь Левиафана мне. Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея, поэтому он хотел, чтобы я взял это знание и мудрость, и принимал необходимые решения.

Саяма закрыл глаза.

Он не смотрел на Синдзё и всё, что было вокруг него.

— Но, — начал он. — Сам факт наличия у меня этого знания и мудрости не означает, что мое зло необходимо. В конце концов, мой дед далеко не всегда использовал этот метод.

Саяма почувствовал, как Синдзё рядом с ним напряглась. В конце концов, она заговорила:

— Тебе, наверное, стоит все переосмыслить. Может, это и будет для тебя хорошей ролью, Саяма-кун. Но это неправильно. Неправильно сводить всё к тому, чтобы ставить кого-то злодеем. Даже если это для тебя важно, мне кажется, что так нельзя.

— Но я заинтересован в Пути Левиафана. …Если возможно, я бы хотел принять участие.

— Но… сможешь ли ты доверять себе, когда возьмешься всерьёз?

Саяма вздохнул.

Он открыл глаза. Синдзё уставилась на него исподлобья.

Ее хорошо иметь поблизости, — подумал он.

Он смотрел ей в глаза и за этим последовало несколько секунд тишины.

Наконец, Синдзё опустила взгляд и сказала, словно желая что-то уточнить.

— Саяма-кун, ты действительно хочешь принять участие в Пути Левиафана?

Саяма задумался над ее вопросом. Он обдумал всё предыдущее, и обнаружил лишь один ответ.

— Да.

— Ясно. Тогда…подумай о способе, который позволит всё разрешить. Подумай о способе, при котором ты мог бы действовать всерьёз, сохраняя уверенность. — Синдзё слегка себя обняла, все еще глядя вниз. — Если бы только существовал какой-нибудь стандарт, который ты мог бы использовать, когда теряешься по поводу того, являются ли твои действия необходимым злом или нет… Хотя я не знаю, как бы ты мог это определить.

— Стандарт для необходимого зла?.. Другими словами, критерий злодея, — пробормотал Саяма.

Он глянул вниз на свои стопы и задумался.

…Стандарт, чтобы знать наверняка, поступаю ли я неправильно, хм?

Когда парень на этим задумался, всё стало на свои места. Чтобы знать, ошибается он или нет…

…Мне всего лишь нужен кто-то рядом со мной, кто прав.

Саяма нуждался в ком-то, кто был бы его противоположностью. Когда он это осознал, его пульс участился.

— …

Ему нужен кто-то, кто мог бы стать для него стандартом. Кто-то, кто позволит удовлетворить должные критерии. И кто-то подобный уже находился рядом с ним.

Он мог легко узнать, ошибался ли он или нет, если взглянет на этого человека.

Но Саяма пытался выбросить этого человека из головы.

В конце концов, если он примет участие в Пути Левифана, это означает, что тот человек должен будет стоять вместе с ним. Этот человек будет стоять на одном конце всех обид и может погибнуть. Он хотел бы подобного избежать.

— …

Саяма безмолвно начал потеть. Его пульс участился еще сильнее.

Что это? — Подумал он. — Это совсем на меня не похоже.

Ему всего лишь нужно сказать этому человеку, что он в нем нуждается. Он должен попросить этого человека встать вместе с ним на поле боя, и сесть вместе с ним за стол переговоров. Он должен попросить этого человека принять враждебность и смерть вместе с ним.

Это было эгоистично.

Сосредотачивать ненависть на себе в качестве злодея было проблемой его одного, но это затянет вниз вместе с ним еще одного человека.

Однако голос этого человека достиг его ушей. Мягкий и тихий голос.

Он сказал:

— Я надеюсь, ты сможешь найти для себя стандарт, Саяма-кун.

Саяма встал.

Шурша костюмом, парень взглянул на нее. Он глядел на свою противоположность, которая может выступить в качестве его стандарта.

Саяма глядел на девушку по имени Синдзё.

●

С банкой газировки в руках, Синдзё слегка попятилась.

Перед ее глазами Саяма поднялся после того как сидел некоторое время с поникшей головой. Он смотрел на нее. Парень наморщил лоб, и, похоже, хотел что-то сказать. Вот почему Синдзё пришлось отступить.

— Ч-то там?

Ее вопрос заставил Саяму подпрыгнуть, словно он неожиданно что-то понял.

Его лицо осунулось. Привычная маска быстро вернулась. Она не выражала почти ничего. Однако Синдзё подумала, что его слегка опущенное лицо сковало противоречием.

…Что-то случилось?

Синдзё удивленно наклонила голову.

— Что-то произошло? Это о Пути Левиафана или о твоем стандарте?

На этих словах Синдзё задумалась, что же ее беспокоило.

Девушка сказала, что Путь Левиафана опасен, но едва он отметил, что хочет принять участие, она дала ему заносчивый совет и попыталась снова ему помочь.

Я, должно быть, действительно хочу… — начала она тихо.

Синдзе хотела, чтобы он принял участие в Пути Левиафана.

Она не желала его смерти, или чтобы его ненавидели, но парень мог делать вещи, которые она не могла. Она этого хотела.

Девушка вспомнила, как они впервые встретились. Вспомнила, как позволила ему отдохнуть на своих коленях в лесу. Он признал, что она была права. Синдзе всегда думала, что ошибается, но он сказал, что она права.

И на пути назад той ночью, девушка извинилась за то, что навязывала ему свои мысли, но он улыбнулся и сказал, что она ничего такого не делала.

Ей было интересно, не странно ли чувствовать счастье, когда твои мысли отрицают.

…Для меня он прав и его приятно иметь рядом. — Синдзё кивнула в своем сердце.

…Интересно, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы ему помочь.

После переговоров с Фасольтом, когда он расстроился, что не смог стать серьёзным, она не смогла ничего сказать.

Синдзе решила, ей следует сделать это сейчас. Девушка приоткрыла рот, чтобы заговорить. Сначала, ее губы зашевелились. Затем, она произвела голос.

— Могу ли я что-либо для тебя сделать?

Саяма повернулся к ней спиной. Он снова опустил голову, поднял взгляд и…

— …

Раздался громкий гул поезда, подъезжающего к станции. Колеса заставили рельсы заскрипеть, и Саяма обернулся.

Звуки поезда замедлились и в итоге остановились.

Когда Саяма повернулся к ней, его лицо пришло в норму. Но в то же время это не вызвало у Синдзё облегчения. Он всегда вел себя так, потому что хотел быть сильным.

Пока они слушали шаги людей, идущих от платформы к входу, Саяма на нее взглянул.

— Синдзё-кун, одна мелочь.

Когда он заговорил, его голос вернулся к обычному тону.

Слова, что он собирался произнести с этим дрожащим выражением, не придут. Синдзё испытала пустоту разочарования в своей груди, но всё равно вопросительно наклонила голову. Если у него есть какие-то жалобы, девушка их выслушает.

— Да? Что там такое?

Удивленно взглянув, она увидела, как Саяма вытащил из кармана цифровой диктофон и приподнял его вверх.

Пространство на платформе заполняли шаги и прочие звуки людей.

Саяма их проигнорировал и заговорил с серьёзным выражением лица.

— Я забыл спросить тебя о продолжении того, что случилось ранее. Ты сказала, что подпрыгнула, когда подумала, что я собираюсь потрогать тебя за зад, но что произошло после? Прошу, расскажи мне во всех подробностях.

Когда ее взгляд метнулся с мыслями вроде «ах ты упрямый ублюдок», она увидела, как Саяма глядит на часы на левом запястье.

— У меня нет времени, но мне дико любопытно. Ну же. Тебе нечего бояться. Расскажи мне это неистово и интенсивно!

После чего Синдзё неистово и интенсивно влепила Саяме пощечину.

●

Занавески комнаты изобразительного искусства начали окрашиваться багряным.

Когда черный кот встал перед Брюнхильд на полу, она ошеломленно поднялась. Ее правая рука сжимала синий камушек, используемый для возвращения кота из формы ветра. Птенец сидел на ее плече, и она заговорила слегка дрожащим голосом:

— Священный меч Грам…что?

Черный кот тяжело дышал, раскинув лапы на полу.

— Похоже, штаб-квартира ИАИ посылает Грам по воздуху в Токийский Отдел ИАИ. Он сказал… — кот перевел дух. — Они собираются его сбить.

— Выходит, битвы уже не избежать.

— Фафнер говорил, тебе следует немедленно вернуться. Он сказал, мы предоставим разбираться с Зигфридом тебе самой.

— Э?

Невозмутимая маска Брюнхильд на мгновение спала. Ее лицо исказила судорога.

Когда черный кот это увидел, он отвернулся.

— Если Грам вернут, его хозяин, Зигфрид, определено начнет действовать. Фафнер сказал, что это твоя забота. Брюнхильд, — позвал черный кот. — Все жаждут увидеть крики негодования, заключенные в косе из Преисподней.

Брюнхильд покачала головой и замерла.

Птенец на ее плече чирикнул.

Услышав его, Брюнхильд не шевельнулась.

С ее лица исчезло всякое выражение. Его невозможно было даже назвать невозмутимым. Из него как будто высосали весь цвет.

— …

Брюнхильд молча опустила голову, и закрыла глаза.

Она прикусила нижнюю губу и наморщила лоб.

Из глубины ее горла вырвался тихий вздох.

Черный кот не отрывал от нее взгляда. Когда он понял, что она закрыла глаза, то полуприкрыл собственные, опустил голову и слабо кивнул.

— Ладно, — изрек кот, перед тем как поднять взгляд. — Брюнхильд?

Девушка открыла глаза. К тому времени, как их взгляды встретились, кот глядел на свою хозяйку так же, как и всегда.

— Брюнхильд, — произнес он снова. — Я сделаю все возможное, чтобы оставаться твоим союзником.

Путь к облегчению

Саяма вернулся в школу и зашел в Библиотеку Кинугасы.

Парень сел за стол у стойки, открыл книгу и начал читать.

Он положил одну сторону книги на стол, листая страницы только правой рукой. Это был первый том книг по исследованию мифологии, написанных Кинугасой Тэнкё. Саяма читал раздел, посвященный эпической поэме Нибелунгов.

Из-за старого стиля высокой печати, иллюстрации растекались по страницам, но это не мешало разобрать написанное.

«Песнь о Нибелунгах» была европейским эпосом, по большей части распространенным в Германии, и базировалась на скандинавской легенде, известной как «Сага о Вёлсунгах».

— Согласно саге, юноша по имени Сигурд обучался мужчиной по имени Регин, и убил дракона по имени Фафнир священным мечом Грамом, который ему вверили. Когда он испил немного крови Фафнира, он получил способность слышать голоса животных. Птицы сообщили ему, что Регин собирается его убить и присвоить его славу себе.

Он перевернул страницу.

— После убийства Регина Сигурд полюбил женщину по имени Брунгильда, но его заставили забыть ее при помощи магии и вместо этого избрать женщину по имени Гудрун. Однако Брунгильда, когда всё выяснила, разгневалась на него и решила погубить их всех.

Как только Саяма закрыл книгу, другой голос продолжил рассказ.

— В саге Сигурд погиб во сне от руки убийцы, но в эпической поэме он умер после удара в сердце в место слева на спине, которое не было покрыто кровью Фафнира из-за упавшего туда листка.

Слова произнес высокий мужчина, стоящий за стойкой с бумажным стаканчиком.

Саяма повернулся к нему и спросил:

— Некоторые мифологические имена совпадают с реальностью. ...Вы не заметили? В Германии Сигурд носил имя Зигфрид. И Гудрун стала Гутрун. …Разве никто не сверял совпадение этих имен?

— Нет, они не сверялись.

— Вот как, — Саяма постучал по корешку книги в твердом переплете. — Я полагаю, таким же будет ответ на вопрос, стоило ли их вообще сверять.

Легкое постукивание заставило Баку поднять головку и подражать движению Саямы, постукивая по его плечу. Парень горько улыбнулся.

— Каково это — быть тем, кого все ненавидят?

Зигфрид отхлебнул от своей чашки, после чего ответил:

— Единственное достоинство в том, что вся эта враждебность закончится в час моей смерти. В прошлом на меня несколько раз покушались, но попытки были несовершенны, поэтому я не умер.

— Ха. У вас весьма сильное желание умереть. …В таком случае, какой же смерти вы хотите?

— Умереть от руки того, кого я предал, и кто по-прежнему меня ненавидит — попросту слишком ужасно, чтобы мне это принять. Это будет идентично смерти Сигурда.

Зигфрид поставил стаканчик на стойку и рассмеялся на глухой звук бумаги.

— Саяма Микото, задумайтесь над этим. Задумайтесь со всей серьёзностью. Ненависти не избежать. Вопрос в том, насколько вы сможете уменьшить эту злобу, и кто в итоге сможет Вас понять.

— И Вы не преуспели в обоих случаях?

Зигфрид ничего не ответил, потому Саяма вздохнул.

— Что за хлопотная идея. Быть взрослым действительно сложно. Вы знали, что подобного не избежать, тогда почему?

Саяма повернулся к Зигфриду. И затем медленно произнес, словно самому с себе.

— Почему вы ввязались в Концептуальную Войну?

В середине взора Саямы старик уставился прямо на него и не двигался.

Саяма ждал. Он ждал, пока его слова растворятся в воздухе библиотеки.

И едва все вернулось к тишине, последовал ответ.

— Это случилось после того, как я сумел избежать участия во Второй Мировой Войне. Я прекрасно понимал, что что-то потеряю, если буду сражаться. Я не хотел еще одной войны. Однако…

Зигфрид запнулся, но не остановился. Он покачал головой и продолжил.

— У каждого есть свои причины, из-за которых они сражаются. Нет смысла сообщать Вам мои. Независимо от того, как много в вас идеалов, человек умирает всего от одной пули. Когда Вы увидите правду у себя перед глазами, то поймете, каковы Ваши истинные мотивы.

— Вы хотите сказать, я пойму, стоит ли риск потерять свою жизнь от единой пули?

Зигфрид кивнул.

— Я не скажу Вам не бояться смерти. Но не оглядывайтесь. Если Вы хотите оставаться идеалистом, не ступайте на поле боя. И если Вы всё же ступите на поле боя, то постарайтесь не умереть. Вы понимаете, что это значит, хотя бы частично? Вы дважды испытали поле боя, благодаря Вашим перепалкам с 1-м Гиром. Что Вы думаете о тех людях и о себе?

Саяма кивнул, задумался об оборотне и о рыцаре и, наконец, подумал о Синдзё.

Он хранил трепещущую мысль о ней в своем сердце, но всё же собирался ступить на поле боя и затем попытался кое-что сказать.

— …

Он не сумел это произнести.

Но парень понимал, что было у них двоих общего. Он понимал, чего они оба хотели.

— Поле боя, на котором мы можем умереть, хм?

Не было никаких сомнений, что они там обнаружат.

Все остальное зависело от него. С этой мыслью Саяма встал.

— Спасибо Вам. Вы помогли указать мне правильный путь.

Он скользнул книгой по столу и подхватил ее правой рукой, когда она чуть не упала с края. Его левая рука все еще не зажила.

С книгой, свисающей в правой ладони, Саяма направился к полкам книг Кинугасы.

И едва он до них добрался, как взглянул наружу через узкий оконный просвет, видимый между книжных полок.

За окном показались юго-западное солнце, и семенившая вниз по дороге к главному входу фигура.

Это Синдзё Сецу. С завязанными снизу шеи волосами он сжимал перед собой умывальный таз и полотенце.

…Он направляется в публичную баню, о которой я рассказывал ему вчера ночью?

Было немного рановато для купания. Взгляд на часы показал ему 16:30.

Заинтересовавшись, почему Синдзё отправился в баню так рано, Саяму посетила мысль.

— Что если он на самом деле она?

— Мне показалось, или Вы произнесли нечто странное?

Саяма проигнорировал старика.

…Вот поэтому он купается в то время, когда никого не будет рядом?

Это лишь предположение. Ему никогда не узнать ответа, если не проверить самому.

А раз так, Саяма должен идти. Он должен еще раз проверить, является ли Синдзё Сецу на самом деле Синдзё Садаме.

Парень принял решение и двинулся.

— …

Саяма торопливо вернул книгу на полку и быстрыми шагами пересек библиотеку.

Его шаги гулко отзывались в помещении, поэтому Зигфрид нахмурился.

— Прошу прощения, — произнес Саяма, махая рукой.

Чтобы покинуть библиотеку и добраться до школьного общежития понадобится две минуты. Если он погонится за Синдзё, то прибудет к моменту, когда парень зайдет в ванную комнату. Он сумеет поймать его на месте преступления.

Саяма окажется победителем. С этой мыслью он открыл библиотечную дверь. Но тут…

— О.

Он заставил себя остановиться.

Прямо перед ним кто-то стоял. Между открытой дверью и коридором, залитым светом заходящего солнца, расположилась небольшая фигура.

У ее ног стоял черный кот. То была девушка, сжимавшая картонную коробку с птенцом внутри.

Зигфрид за спиной у Саямы назвал ее имя

— Брюнхильд-кун.

●

Брюнхильд наблюдала, как мимо нее пронесся Саяма Микото. Он бессмысленно бормотал «баня» снова и снова, а значит, скорее всего, это не имело отношения к 1-му Гиру.

Вслушиваясь в его затухающие шаги, Брюнхильд двинулась вперед.

Как только она вошла, Зигфрид вышел из-за стойки. Он торопливо направился к ней широкой походкой. Это заняло у него всего пять шагов.

— У Вас снова какая-то неприятность с птицей?

Брюнхильд бесстрастно покачала головой. Она приготовилась кое-что сказать.

…Смогу ли я произнести это на этот раз?

Брюнхильд приоткрыла рот, вспомнив вчерашнюю ночь. Ее губы зашевелились, словно практикуясь в произношении.

Сам факт, что она заметила эти движения, говорил о том, что ее ноги не дрожали и тело не съежилось.

И поэтому Брюнхильд подняла голову. Ее волосы всколыхнулись, девушка напустила на себя, как она полагала, непроницаемую маску и поймала взгляд его голубых глаз.

— Мне нужно будет уйти до завтрашнего утра, потому, пожалуйста, присмотрите за птенцом.

— Это весьма неожиданно.

Похоже, глаза Зигфрида немного расширились.

Однако он ее не отрицал и не укорял. Она закрыла глаза, опустила голову и вытянула вперед руки с коробкой.

— Да, но… позаботьтесь о нем, — ее голова опустилась ещё сильнее. — Прошу. Вам нужно будет присмотреть за ним только до завтрашнего утра.

Брюнхильд подняла голову. Она постаралась, чтобы ее движения не притянули назад коробку.

Пока девушка на него взирала, Зигфрид, наконец, кивнул.

— Завтра утром, Вы сказали?

— Да. Я вернусь к тому времени.

— Вот как.

Зигфрид снова кивнул и взял коробку.

Брюнхильд едва не выдохнула с облегчением, но удержалась.

Не меняя выражения лица, она глянула на птенца в коробке. Он повернулся к ней, наклонив голову. Зигфрид забрал коробку и птенец должно быть испугался ее покидать, потому что расправил крылышки.

И затем он ими затрепетал.

— …

Однако птенец не мог взлететь. Он опрокинулся, поднялся на ноги и глянул на нее снова.

Брюнхильд обратилась к птенцу.

— Не волнуйся. Он понимает язык птиц.

Едва это сказав, Брюнхильд услышала тихий смех. Она подняла глаза на лицо Зигфрида, но его выражение оставалось неизменным.

— Что-то случилось?

— Н-нет. Ничего. …Спасибо за помощь.

С быстрым комментарием Брюнхильд развернулась.

После третьего шага она услышала, как библиотечная дверь за ее спиной закрывается, и чириканье птенца отдалилось сильнее.

Она пересекла центральный холл и направилась в комнату изобразительного искусства. Черный кот вздохнул у ее ног.

— Ты сумела выговорить заготовленные слова.

— Да. Интересно почему.

— Потому что знала, что это нечто важное.

— Правда? — переспросила Брюнхильд, задумавшись.

Если кот говорил правду, то кого же она считала важным — птенца или человека?

●

Прямо за выходом из школы выстроился торговый район.

Там находилась круглосуточная общественная баня под названием «Вечный Подсолнух».

То было старомодное бетонное сооружение с черепичной крышей, но оно выделялось обширной оранжерей с металлическим каркасом на юге. Тропические растения и внесезонные подсолнухи виднелись из этой трёхъярусной структуры.

На занавесках, обозначавших мужскую и женскую бани, было напечатано изображение подсолнуха.

— Круглосуточная баня под названием «Вечный Подсолнух» использовала подземные трубы, чтобы собирать тепло из школьной бойлерной. За пределами школы есть и другие подобные сооружения, но как раз об этом я сообщил Синдзё-куну вчера.

Саяма прошел мимо кабинки дежурной, поздоровался с пожилой женщиной, работавшей там в дневную смену, и поместил монету в 100 йен в билетный автомат.

Парень взял карточный ключ, который выдал ему автомат, и передвинул Баку с плеча на голову. Он снял одежду в раздевалке, поместил ее в шкафчик и накинул полотенце через плечо.

Саяма размотал бинты на левой руке, выставив напоказ талисман, покрывающий рану. Он совсем не намочился во время его вчерашнего душа, потому Саяма решил, что в нем есть какая-то сила.

С закрытием шкафчика его приготовления подошли к концу.

Просто для проверки он взвесился на весах. Его вес был таким же, как и вчера.

Все шло замечательно. Осталось только направиться в баню с одним лишь полотенцем. Мыться в общественной бане — это стильно. И открывать двери двумя руками вполне соответствовало манере Саямы.

— Вот и я, — сказал Саяма, сделав шаг внутрь.

Заполненное паром банное помещение было обширным. Слева и справа выстроились четыре прямоугольные ванные десяти метров в ширину, а у стен расположились области для мытья.

Саяма двигался по центральному проходу между ванными, и его шаги снизу тихо хлюпали по охлажденной воде.

Загороженным белым цветом зрением Саяма выискивал свою цель.

И он ее обнаружил. Она находилась в самой дальней ванной слева от Саямы. Парень заметил черный цвет в ближайшем углу этой ванной.

Это был цвет волос.

Саяма направился туда сквозь пар перед собой.

Когда он приблизился, то увидел стройные плечи и черные волосы, спадавшие на умывальник, стоящий за пределами ванной.

Эта чернота терялась в воде ниже плеча, но она определенно принадлежала Синдзё.

… Ему следовало погрузиться в воду по самую шею.

Решив дать Синдзё такой совет, Саяма начал раздумывать, как бы к нему приблизиться.

Судя по реакции парня в их первую встречу, Синдзё Сецу, похоже, был чрезмерно подозрительным.

Саяме следовало приблизиться к нему так, чтобы тот расслабился.

Он обдумал демонстрацию неожиданности, резко запрыгивая в ванную, или чистосердечия, наступая Синдзё на голову, но заключил, что чем безопаснее будет способ, тем лучше.

Даже во время раздумий Саяма продолжал приближаться и наблюдать. Он мог увидеть лицо Синдзё, погрузившегося в ванну, со стороны. Его глаза закрылись, а на лице запечалилось расслабленное выражение. Его тело, о котором так любопытствовал Саяма, сидело на одной из ступеней внутри ванной, а руки обнимали себя.

Они и полотенце, одетое внутри ванной, скрывали его фигуру.

…Он не снял полотенце внутри ванной?

Действия Синдзё слегка ошеломили Саяму, но он перетерпел. Парень не должен позволить Синдзё насторожиться. Но в то же время он не мог осмотреть его тело, пока его скрывало полотенце. Он должен устранить эту помеху.

Прежде всего, перед ним стояла подозрительность парня. Если Саяма сумеет ее преодолеть, остальное будет просто.

Саяма тихонько встал на колени позади спины, погруженной в ванную. Он подобрал рядом стоящий таз для умывания и заговорил, чтобы ослабить оборону парня:

— Сэр, не желаете ли, чтобы я помыл Вам спину?

Синдзё ошалело обернулся и…

— А-ааааааа!!

Он заорал и со всей силы завалился в ванную.

Всплеск и крик заполнили пространство, и его волосы потянулись за ним.

Саяма перелез за край ванной и поместил ноги в волны горячей воды, оставаясь на коленях.

— Какой шумный ребенок. Ты не должен плавать внутри ванной.

— П-почему ты ни с того ни с сего заговорил у меня за спиной?!

— Я всего лишь хотел помыть тебе спинку. В этом нет ничего подозрительного.

— Это более чем подозрительно!!

Он не приемлет логичные доводы, — подумал Саяма, поднеся руку ко лбу.

Синдзё стоял, скрывая свое тело полотенцем и замерев. Сквозь пар Саяма мог увидеть, как брови Синдзё поднимаются.

— Почему ты такой подозрительный?

— Да причем тут подозрительность. …Ты хотя бы попытался задуматься, что могут подумать люди, это увидев?!

Синдзё указал в направлении мест для мытья у стены. На краю ванной с распростёртыми руками мылся…

— А, так это Изумо.

— Здоров, — произнес Изумо и поднял руку в приветствии.

Саяма кивнул и продолжил:

— Не переживай, Синдзё-кун. Это не человек, поэтому его мнение можно не учитывать.

— Саяма, придурок, ты хотя бы видел мои хромосомы?

— Я могу сказать и так. У тебя определенно на две больше, чем у человека.

— Правда? Я, должно быть, очень крут, раз у меня и хромосом больше, чем у людей.

— Это… вроде бы у шимпанзе на две хромосомы больше, чем у людей? — прокомментировал Синдзё.

— Что? А, чтоб тебя, Саяма… Ты… Ты, оказывается, довольно умный придурок.

— Это не имеет значения, потому успокойся.

Изумо собирался встать, но согнулся обратно и вздохнул. Он глядел туда-сюда между Саямой и Синдзё.

— Я не знаю, что там у вас за сумбур, Саяма, но тебе следует помыться перед тем, как залазить в ванну. Это одно из пяти правил Вечного Подсолнуха.

Саяма кивнул и повернул взор к Синдзё. Тот стоял в центре ванны.

— Почему ты так сердишься? — спросил Саяма.

— П-потому что, ну…

— Я не верю, чтобы успел что-нибудь с тобой сделать.

— Как насчет сказать, что всё его существование странное? И стоп… что еще за «успел»?

Саяма проигнорировал совет от Изумо. Так или иначе, Синдзё не улизнуть после того, как Саяма помоется.

Он встал и направился к местам для мытья. Позади себя он слышал, как Синдзё вернулся в ванну на свое прошлое место. Парень это увидел в зеркале мест для мытья. Саяма сел на сиденье, расположенное у этого зеркала рядом с Изумо. Перед тем, как воспользоваться душем, Саяма заполнил рядомстоящий таз водой несколько прохладнее человеческой кожи и поместил Баку туда.

Баку поплавал немного, затем безвольно утонул.

Саяма вытащил его наружу и поставил передними лапками на край таза. Баку, похоже, был нестойким животным.

Саяма вздохнул, распутал свои зачёсанные назад волосы и пригладил их руками.

— Изумо, — произнес он тихо.

— Чего тебе, придурок?

— У меня вопрос.

— О? Каким же нижайшим вопросом ты хочешь побеспокоить мою великую персону?

Саяма кивнул и начал втирать заготовленное мыло в кожу.

— Как тебе тело Синдзё-куна?

Саяма увидел, как Изумо повернулся к зеркалу. Он разок кивнул с серьёзным выражением лица.

— Вот мое мнение по этому вопросу: ты сдурел. Как? Дошло до тебя? Если нет, давай-ка попроще. Ты. Не. Нормальный. Ну а теперь? Сечешь?

— Я вижу, что ты все так же не сдерживаешься говорить обидные вещи. Пошел к черту, сукин сын, — Саяма вздохнул и уставился через зеркало прямо на Изумо. — Я не шучу. Я абсолютно серьёзен. …Как тебе тело Синдзё-куна?

В зеркале лицо Изумо помрачнело, словно его заволокло тучами, и он отвернул взгляд.

— Прости. Я и не понял, что ты всерьёз.

— Всерьёз. Надеюсь на твое понимание.

— Ага, извини. Никогда бы не подумал, что ты это взаправду. Я вполне удовлетворен Чисато.

— Понимаю. В таком случае, полагаю, я спросил нечто, на что ты не можешь ответить. Разве не тут обычно говорят: «чтоб ты сдох, бесполезный ублюдок»?

— Разве не здесь я должен сказать: «отвали, голубой ублюдок».

Как только Саяма тихонько подхватил душ в левую руку и краник горячей воды в правую, он услышал позади всплеск.

Парень заглянул в зеркало и увидел, как из ванны пытается выскользнуть спина с длинными черными волосами.

Тебе так просто не уйти, — подумал Саяма, зачесав разок волосы, развернулся, согнул колени и бросился вперед.

— Подожди-ка секунду!

На бегу он увидел, как Синдзё пытается повернуться.

Он не мог позволить Синдзё подготовиться. Сделать так, чтобы Синдзё его не заметил, стало основным приоритетом.

Чтобы избежать его взгляда, Саяма рухнул коленями на мокрый кафельный пол.

Парень заскользил ими по лужам воды.

Поскольку это произвело влажный звук, он увидел, как взгляд Синдзё пересек пространство горизонтально, словно он потерял что-то из виду.

В следующий миг он ухватил Синдзё за талию.

●

Повернутое спиной голое тело зашевелилось, когда руки Саямы обхватили его талию.

Синдзё глянул вниз на Саяму. Ему пришлось вывернуть плечи и шею назад, чтобы это сделать.

— Ч-что ты делаешь, Саяма-кун?!

Стоя на коленях, Саяма схватился за Синдзё, пока тот пытался вывернуть тело и вырваться.

— Успокойся.

— Ч-что?! Я не понимаю, что все это значит!

— Не понимаешь? Я прошу тебя оставаться спокойным и расслабленным, а не паниковать.

— Я совсем не об этом!! — Синдзё заорал, но оставил свои попытки убежать. Он покраснел и спросил. — З-зачем это все? Если тебе что-то нужно, просто скажи!

— Мне непременно нужно кое-что увидеть. Тебе не достаточно просто об этом сказать. И… это чрезвычайно для тебя важно.

— Важно? — Синдзё нахмурился и отвел взгляд. Наконец, он сказал. — Т-ты же не собираешься сделать со мной еще что-нибудь странное, да?

— Конечно, нет. Когда это я делал с тобой что-то странное?

— Э-э, Саяма-кун? …Пожалуйста, поверни голову направо или налево.

Саяма выбрал лево. Он повернулся и увидел себя и Синдзё в зеркале на стене.

Саяма стоял на коленях, и его руки обнимали зад Синдзё.

Это был всего лишь первый шаг в процессе проверки того, был ли Синдзё девушкой, или нет.

— Я не вижу тут ничего странного, — заявил он.

С понимающим взглядом, Синдзё опустил голову.

— О, до меня, наконец, дошло. Странные люди не осознают, насколько они странные.

— Какая грустная история.

— Я говорю о тебе!!

— Мне кажется, у тебя мания преследования. …Так или иначе, стой смирно.

— Ууу… — застонал Синдзё.

Саяма опустил голову и глянул вперед.

Там он обнаружил зад. Два круглых горбика торчали немного вперед из-за того, как он обхватил Синдзё. По ним растекались капли воды из бани. Линии его тела растягивались вверх и вниз до его талии и вздувались на бедрах.

Он весьма округлый, — подумал Саяма. — Как изумительно.

Парень слегка сжал руками эти округлые горбики, и они мягко исказились. Капли воды, скопившиеся между плотью, скатились по телу вниз. Увидев это, Саяма мысленно выдал вздох восхищения.

…Как эротично, — искренне восхитился он.

Но едва до него дошло, о чем он думает, он покачал головой.

Ему нужно проверить, девушка Синдзё, или нет. Не было времени на созерцание его задницы. Однако…

— Как бы мне описать эту красоту одним словом?

Он округлый и эротичный. Саяма на миг задумался, перевел дух и выразил это в одном слове.

— Эрокруглично.

— Ч-то? Ты что сейчас сказал?!

— Я всего лишь обнаружил новое выражение. Не бери в голову.

Саяма осознал, что не сможет определить пол Синдзё по заду. Это было очевидно. И поэтому он произнес:

— Теперь займемся этим. Повернись ко мне, Синдзё-кун.

— Э-э-эм, Саяма-кун? Ты понимаешь, что вообще говоришь? И что ты имеешь ввиду под «займемся этим»?

— Не время задавать вопросы! Это важно! — вскричал Саяма.

Сила оставила тело Синдзё. Саяма поднял глаза и увидел, как ресницы парня опали.

— М-мне действительно…нужно к тебе повернуться?

— Да. Иначе я не смогу кое-что выяснить.

— …

Синдзё безмолвно отвел взгляд и Саяма ослабил хватку на заду парня.

Синдзё медленно повернулся к нему. Он стоял с сжатыми коленями, но Саяма не выказывал милосердия.

— Почему ты такой стеснительный? Убери полотенце и руки.

— М-мне правда нужно тебе показывать? Э-это неправильно. Ты собираешься сделать что-то странное, да?

— Сколько раз я должен тебе повторять? Это важно для тебя, Синдзё-кун.

— Точно? Это точно важно для нас обоих? Серьёзно?

Саяма выдал молчаливый взгляд и Синдзё слегка прикрыл глаза. Его щеки покраснели, он прикусил нижнюю губу, и его тело напряглось.

— Не делай ничего странного.

Синдзё отпустил полотенце. Мокрая ткань мягко упала на пол.

Но Синдзё по-прежнему прикрывал руками грудь и область между ног.

— Убери руки, — сказал Саяма.

Синдзё не стал кивать. Однако он поднял руки, простонал и прикрыл ладонями лицо.

Саяма наблюдал за его поднятыми руками, но затем медленно опустил взгляд.

Глаза на этом покрасневшем лице глядели на него вниз сквозь щели между пальцами.

Его плечи поникли, и грудь между ними была плоской. К этой самой груди Саяма дотрагивался днем ранее.

Капли воды стекали по его влажной коже от груди до его боков и живота. Вода как будто растворялась в его коже.

Саяма сопроводил взглядом стекающие капли. Он, наконец, добрался до промежности Синдзё.

— Хм…

— Ч-что это значит? Н-нет, не смотри так.

— Прошу прощения.

Саяма убедился, что Синдзё парень. Доказательство лежало у него перед глазами. Он определено находился там.

У Саямы не оставалось места для сомнений, и он испытал чувство потери от того, что его подозрения развеялись.

Синдзё заговорил сверху дрожащим голосом:

— Т-ты закончил? Закончил, да? Ты уже всё увидел?

Саяма собирался согласиться, но вдруг его мысли застопорились.

…Секундочку. Я определенно вижу его перед глазами, но…

Вдруг это какая-то хитрость?

Он знал об уровне технологии, доступной UCAT. Они вполне могли провернуть и что-то подобное.

Если он собирается проверить, ему следует подойти к этому со всей тщательностью, дабы не оставить и капли подозрений.

Однако, Синдзё в данный момент весьма насторожен. Спрашивать разрешения, скорее всего, только потратить время впустую.

И потому Саяма мягко его схватил.

Строение, тепло, вес и материя — все подверглось проверке. Осталась только прочность.

Под конец своей проверки, что более походила на экспертизу, Саяма потянул его вниз.

Он потянул целых три раза, каждый раз немного меняя направление.

— Хм.

Но он не отвалился. Что означало — это вовсе не обман.

Теперь он знал наверняка. Ошибки быть не могло. Его подозрения, наконец, развеялись.

Да, это все подтверждает, — подумал Саяма, поднимая голову.

Он облегченно вздохнул, и его плечи поникли. Он глянул Синдзё в глаза, и на его губах сама собой появилась легкая улыбка. Это были хорошие новости. Он кивнул и заговорил:

— Можешь спать спокойно, Синдзё-кун. Ты парень.

— Я это знаю без тебя!!

Шлепок настиг его снизу поля зрения, словно рука что-то зачерпнула.

Синдзё заехал Саяме в челюсть, его голова перекрутилась назад, и он рухнул на бок.

●

Закатное солнце скрылось за горной грядой на западе.

В городе движение того багрового света просматривались лишь с высоты.

С крыши общеобразовательного корпуса 2-го года обучения Академии Такаакита за заходящим солнцем наблюдала пара глаз. Они находились выше колокольни, расположенной на крыше. Там сидела одинокая фигура.

Она носила черное одеяние и треугольную шляпу. Той девушкой, сжимавшей метлу и привязанную к ней громадную косу, была Брюнхильд.

Она посмотрела в направлении силуэта западной гордой гряды, подсвечиваемого светом солнца. Девушка оставалась совершенно неподвижной, положив руки на колени и скрывшись от глаз тех, кто мог заметить ее снизу.

Рядом с ней сидел черный кот. Он поднял взгляд, и его неподвижная хозяйка наклонила голову.

По-прежнему глядя на запад, Брюнхильд невозмутимо произнесла:

— Не волнуйся. Я уже разобралась с моей проблемой.

— Правда?

— Да, это определит для меня всё. Если он прибудет, когда мы попытаемся вернуть Грам, получится, что он бросил птенца, которого я ему доверила. Тогда я буду знать, что он меня предал.

— А если он не придет?

— Тогда я его прощу, — произнесла Брюнхильд, слегка прищурившись. С ее губ сорвался небольшой вздох. — Но этот вопрос — билет в один конец. Сюда я уже не вернусь. Если мы одержим победу, я присоединюсь к переговорам вместе с Лордом Хагеном как член 1-го Гира. Если мы проиграем — я умру.

— Значит, ты не вернешься, — голова черного кота поникла. — В таком случае, мне нужно кое в чём признаться. Это я разорвал календарь в твоей комнате.

— Это ничего. Его купила школа, потому я тебя прощаю.

— Спасибо. Но еще, это я разбил чашку, которую тебе дала школа.

— Вот как…мне очень нравилась эта чашка, но ее все равно не вернуть. Я тебя прощаю.

— А еще я обслюнявил твою подушку и подстроил все так, будто это сделала ты.

— Понятно…так вот, что случилось.

— А еще, я скрыл, что немного обмочился у тебя под одеялом. Вот почему оно недавно так воняло.

— …Ясно. Так вот откуда этот запах. Если есть что-нибудь еще, скажи сейчас. Ты будешь освобожден от всякой боли.

— Просто из любопытства, что ты хотела сказать под «освобожден от всякой боли»?

— Ты больше никогда ничего сможешь почувствовать… Стой, не удирай!

Когда Брюнхильд начала подниматься, она увидела, как закатное солнце освещает городской пейзаж.

— …

Девушка замерла и осмотрелась по сторонам. Она увидела дома, строения, поля, небольшие леса и сетку дорог.

Весь городской пейзаж не осознавал, что она возвышалась тут под легким ветром.

По какой-то причине она нахмурилась. Черный кот повернулся к ней.

— Что такое?

— Ничего, — Брюнхильд потянулась рукой и схватила кота. — Прощай, пейзаж. Ты совершенно не похож на лес, в котором я когда-то жила.

На этих словах Брюнхильд кивнула и начала осуществлять свое наказание.

●

Сидя на лавочке у входа в Вечный Подсолнух, Саяма и Изумо вдвоем пили кофе с молоком. Красная рассохшаяся деревянная лавка скрипела под Изумо.

Когда у Саямы осталось совсем немного молока, парень поставил бутылку рядом с собой. Он опустил Баку с головы, и зверек засунул голову в расположенную боком бутылку, принявшись вылизывать оставшееся молоко.

— Какое бесполезное животное.

— Судя по всему, он живет с того, что показывает и наблюдает прошлое и сны других людей. Несмотря на это, он будет поедать всё, что ты ему дашь.

— Но что ты думаешь, Саяма? Положить руку на бедро во время питья кофе с молоком — обычное дело, но что если воспользоваться двумя руками?

С контуром от бутылки вокруг его рта, Изумо оглянулся через плечо. Саяма проследил за его взглядом и обнаружил занавески женской бани.

— Ты ждешь Казами?

— Ты вообще слушал мое грандиозное заявление?

— Я избегаю делать вещи, которые не привносят пользу в мою жизнь.

— Я не представляю, как твои причудливые действия в бане могли принести тебе какую-то пользу.

— Принесли. Отныне у меня не будет никакого недопонимания с Синдзё-куном.

— Мне кажется, отныне как раз ты будешь служить источником всеобщего недопонимания… Это была блестящая развязка. Совершенно неописуемое зрелище — парень, развалившийся посреди бани с выпирающим вверх задом.

— Я не получал такого крепкого удара уже довольно давно. Должно быть, расслабился.

Услышав это, Изумо вздохнул. Он оглянулся, дабы убедиться, что вокруг ни души.

Затем поставил свою пустую бутылку на землю и заговорил:

— Говоря о полезных вещах, что ты собираешься делать с Путем Левиафана?

— Ты хочешь напомнить о той сцене смерти?

— Да. Ты видел выстрел Чисато, ведь так? И после этого враг покончил с собой. Подобное может случиться и в следующий раз.

— Тогда почему вы с Казами этим занимаетесь?

— Я сын президента ИАИ… и есть еще другие заморочки, — Изумо повернулся к Саяме, и улыбку стерло с его лица. — Мы готовы. Ну а ты как? Тебя не волнует школьная жизнь, но это лучше, чем умереть, правда?

— Это так, но что, по-твоему, случится, если я не соглашусь на Путь Левиафана?

— Наше подразделение будет расформировано. Взрослые возьмут все на себя. В конце концов, наш надзиратель Ооширо Итару.

— Ооширо Итару… У него такое огромное влияние?

— Честно говоря, не знаю. Большинство сотрудников Японского UCAT погибли вместе с командой помощи ИАИ во время Великого Кансайского Землетрясения в конце 1995-го. Насколько я слышал, их поглотила вторичная катастрофа.

— И в результате этого японское UCAT временно расформировали? Я слышал об этом от Фасольта.

— Ага. После этого, похоже, только наивысшие чины и Ооширо Итару остались. Более того, похоже, он единственный оставшийся сотрудник среднего поколения японского UCAT.

— Слишком много «похоже»…Мне казалось, ты наследник корпорации Изумо?

— Прости, меня тогда там не было, — произнес Изумо, сложив руки на груди. Он прокряхтел, глянул вверх, вниз, и наклонил голову. — Дело в том, что я…Ладно, придется рассказать. Я непослушный ребенок, родившийся от моего отца из Лоу-Гира и девушки из 10-го Гира.

— Серьёзно? Вот так сюрприз. Какая неожиданность.

— Не отвергай мое важное заявление, как будто это ерунда…

— Мне от него никакой пользы. И смешение кровей в эти дни весьма обычно.

— Ха-ха. Полагаю, так подумает кто-то вроде тебя с беспокойной семейкой. Но дай-ка сказать что-то еще: даже если ты не примешь Путь Левиафана, Казами и я останемся частью Отряда Левиафана с Ооширо Итару, выступающим в качестве посредника.

— Почему? Звучит так, будто вы не можете отказаться.

— Мы и не можем, — сказал Изумо. — Наше оружие — это концептуальное оружие, полученное в заварушке, когда я прибыл два года назад. Мой V-Sw — это Ваджра и Вритра 6-го Гира. А G-Sp2 Казами — Гангир 10-го.

Саяма вспомнил громадный однолезвийный меч Изумо и длинное однолезвийное копье Казами.

— Они оба дают Концептуальному Ядру облачение в форме оружия. В основе существования концептуального оружия лежит концепт, так что оно создает собственное поле и его силу можно использовать под эффектами любого концепта. К тому же, наше оружие наделено гораздо большей силой, чем обычное, использующее философские камни, потому что они питаются от Концептуальных Ядер. Их обладателям придется увидеть все до самого конца.

— И оба оружия приняли вас как своих хозяев?

— Да. Они оба наделены собственной волей. Мы получили их в беспорядках два года назад, когда 6-й полностью согласовался с UCAT и 10-й по большей части присоединился к UCAT. По крайней мере, Путь Левиафана с 6-м и 10-м Гирами уже завершён, — Изумо горько ухмыльнулся. — Эти концептуальные пушки реально прилетят к тебе, если ты их позовешь.

— Весьма экстравагантное явление.

— Ха-ха-ха. Ты мне не веришь, ведь так, тупой ублюдок?

— Ха-ха-ха. Хватит нести чепуху вслух, сукин ты сын.

Они оба выдали вздох. Саяма поднес руку к подбородку и произнес:

— Выходит, Путь Левиафана продолжится и без меня. С тобой, Казами и Ооширо Итару.

— Ага. Я слыхал, давление твоего дедушки подскочило, когда он узнал, что моя беспорядочная заварушка разрешила часть переговоров. Мне кажется, его завещание включало в себя какой-то способ решения, если ты откажешься, но у UCAT, скорее всего, была какая-то еще причина, чтобы это принять.

— Как раз два года назад мой дед разговаривал со мной о вступительных экзаменах. Ему было особо тяжело угодить. Теперь я понимаю почему.

— Но Синдзё отличается от меня и Казами. Если ты откажешься от своих полномочий в Пути Левиафана, её, скорее всего, исключат из подразделения. Ооширо Итару и начальство всегда очень щепетильны, когда дело доходит до Синдзё.

Саяма нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Они не воспринимают ее всерьёз. Или мне только кажется. Ее взяли в отряд по рекомендации старика Ооширо, но, похоже, Ооширо Итару хочет ее от всего этого отгородить. И еще, — добавил Изумо, — Ооширо Итару, похоже, по какой-то причине тебя ненавидит.

— Я понял это по тому, как он вел себя вчера.

Саяма кивнул и услышал рядом с собой громкий звук. Он опустил взгляд и обнаружил Баку, который пытался вытащить голову из бутылки, но не мог. Пока он лихорадочно вертел своими лапками по кругу без особого результата, Саяма подхватил зверька и вытащил его наружу, словно пробку.

Тем временем он услышал голос Изумо.

— Как бы то ни было, попытайся сохранять хорошие отношения с Синдзё Сецу. Тебе, наверное, не понять, но обычные люди теряют бдительность, когда ты хоть малость о них беспокоишься.

— Благодарю покорно за совет, — с горькой улыбкой произнес Саяма. Он подхватил пустую бутылку, поставил ее рядом с лавкой и повернулся спиной к Изумо. — Я постараюсь оставаться с ним в хороших отношениях. Передавай привет Казами.

●

Изумо вздохнул вслед уходящему Саяме. Он прислонился к спинке лавочки и позвал Чисато.

Занавески женской бани раскрылись, и оттуда показалась голова Казами. Он увидел, как она оглядывается по сторонам.

— Почему ты его избегаешь? Разве мы не должны продемонстрировать ему нашу строгость как нынешние члены Пути Левиафана?

— Да, но… это просто слишком неожиданно.

— Ох и сложная девочка, — пробормотал Изумо, пока Казами добралась до лавочки и села рядом с ним.

Изумо нахмурился, увидев, что она держала в руках.

— Что это ты пьешь?

— Томатный сок. Мне нужно восстановить железо после приема ванной. Я девушка, в конце концов.

— Я и не думал, что моя Чисато относится к тем девушкам, которые имеют предрассудки по поводу своего пола…

— Да ну. Подними голову и убери эту натянутую рожу. Разве так важно, чтобы я пила молоко?

— Если ты не будешь пить молоко, твоя грудь больше не вырастет.

— Она и так довольно большая!

— Правда? — Изумо наклонил голову, легонько похапал руками воздух и наклонил голову в другую сторону. — Может, ты и права.

— Даже не знаю, хочу ли с этим соглашаться… — Казами открыла язычок, отхлебнула и глянула в небо. — Но это серьёзная проблема…

— Какая? Размер груди? Ну, полагаю, что да… Что?

— Я не об этом говорю, дурак. …Я говорю о том, что происходит.

На этих словах из женской бани вышел кто-то другой. Изумо обернулся.

— О, это же Ооки-сенсей, — позвал он ее.

Ооки была одета в спортивные штаны и футболку.

— Приветик! — окликнула она Изумо.

Неожиданно Казами заехала локтем Изумо в бок, попивая томатный сок.

— ? — подумал Изумо, глянув на Ооки. Когда он увидел, что она держала в руке, он шепнул Казами.

— Газировка, хм? Она растолстеет.

— А еще они растворяют кости. Она будет выглядеть жалко, когда ее зубы повыпадают.

— Ч-что за зловещие вещи вы двое тут обсуждаете?!

Ооки простонала и остановила их обоих. Затем она выпила газировку у них на виду.

— Э-это вкус, который вам, детям, не понять.

— Неужто? — произнесла Казами и с полуприкрытыми глазами уставилась в землю. Затем она добавила. — Но Вам не следует так говорить, когда от углекислоты у вас текут слёзы.

Незабвенные секреты

В городе под заходящим солнцем стоял Саяма вместе с Синдзё Сецу.

Саяма был одет в свой привычный костюм. Синдзё носил рубашку и коричневые шорты.

Саяма двумя руками держал бумажный пакет из «Хобби Центра», который Синдзё должен был нести. Баку сидел у него на голове.

Они стояли перед огромным поместьем, окруженным зеленым забором. Они взирали на него сбоку. Им открылся вид на большой газон с соснами, вишневыми деревьями и садом камней. Главное здание позади всего этого было обширным домом японского стиля с черепичной крышей.

Область вокруг него потемнела, но раздвижные двери и окна поместья сияли ярким светом.

Синдзё вертел глазами туда-сюда, осматривая стометровый забор.

— Ух ты… Э-то твой дом, Саяма-кун?

— Это не мой дом. Это дом клана Тамия. Они заправляют темной стороной Акигавы и окружающих областей. Проще говоря, они народная дружина. Они держат охранную контору в качестве своего основного учреждения.

— Как удивительно.

Саяма глянул на Синдзё и немного приподнял в руках бумажный пакет.

— Я подумал поужинать тут в качестве извинения за сегодня. Ты не будешь против?

Синдзё на него глянул. В итоге его глаза засияли, и он показал зубы в улыбке.

— Совсем нет. С удовольствием.

Синдзё вытянул к нему руки. Он, похоже, так просил вернуть ему пакет, но Саяма горько улыбнулся.

— Я решил нести его по собственной воле. И мне необходимо продемонстрировать гостю должную обходительность.

— Наверное… Спасибо. Я никогда раньше не бывал в таком поместье.

— Это место также используется для празднований после разнообразных событий. Тебе нечего бояться. Хотя, на Изумо однажды напал ручной аллигатор, после того как он заплыл в пруд.

— Я проигнорирую последнюю часть, но почему ты не ходишь в школу отсюда?

— Это моему деду клан Тамия чем-то задолжал. Они мне особо об этом не рассказывали, но, похоже, их бы уничтожили, если бы не он. …Но достижения моего деда не имеют никакого отношения ко мне.

— Какой ты строгий … Ты не считаешь их семьей?

— Было бы неплохо, если бы я мог. Сюда, ворота в этом направлении.

Саяма указал подбородком на восточный край забора. Синдзё глянул чуть выше его головы и рассмеялся.

— В чем дело?

— Он скопировал твое движение у тебя на голове.

— О, Баку? Он, похоже, постепенно ко мне привязывается.

— Все и всё вокруг тебя кишит странностями, не так ли?

— Да, и это создает бесконечные проблемы такому обычному человеку, как я.

— Н-ну да, — сказал Синдзё, отводя взгляд.

Саяма кивнул, как раз когда от входа в поместье на востоке прозвучал голос.

— !..

Они не смогли его разобрать, но кто-то кричал. Они взглянули вперед, где у центра восточного забора перед небольшими деревянными воротами остановилась большая черная машина. Между ней и воротами молодой мужчина и женщина разбирались с толстым пожилым человеком.

— Что тут происходит? Тут что, стрелка?

— Где ты узнал этот термин? Так или иначе, тут ничего серьёзного. Это Тамия Кодзи и его сестра Рёко. Они являются нынешними опорными столбами клана Тамия. Я не знаю, кто этот человек, но просто смотри, — Саяма наблюдал за молодым мужчиной, одетым в разноцветную рубашку и брюки, и за молодой женщиной, одетой в синее кимоно. — Я по-прежнему неопытен, чтобы думать о них как о семье.

●

Женщина, одетая в синее кимоно, стояла спиной к огням поместья. Ее узкие опущенные глаза прикрывали очки, и она взирала на черную машину и человека, стоящего перед ней.

Грузное тело человека прикрывал серый костюм-тройка и белый шарф. Во рту он держал сигарету.

Женщина в синем кимоно ласковым голосом обратилась к мужчине:

— Я рада видеть вас в добром здравии, президент.

— Мне плевать, если Вы назовете меня жирным или лысым, Тамия Рёко-сан. Я сейчас собираюсь…

— Да, — кивнула Рёко. Она провела рукой по волосам, собранным на затылке в пучок. — Один из ваших молодых сотрудников, похоже, имел какое-то полуночное дельце с одной из компаний, которую мы защищаем.

— Да, это. И как я сказал ранее, это недоразумение, потому…

— К сожалению, ну, дело уже передано полиции. — Рёко сложила руки вместе у талии и улыбнулась. — Вопросы доверия стоят для нас превыше всего. Мы не можем просто закрыть на это глаза.

— Вы что, идиоты? Речь не о вашей выгоде, — тон пожилого мужчины постепенно снизился, когда он зыркнул на Рёко. — Если вы, молодняк, думаете, что сможете от этого отделаться, пользуясь авторитетом ваших пред…

— Хорошая мысль, — сказала Рёко, по-прежнему улыбаясь. — Президент, как долго будет продолжаться эта речь?

Это заявление слегка остепенило мужчину, и он вытащил изо рта сигарету.

— Проклятье…

Как только он открыл рот, Рёко неожиданно двинулась.

Она шагнула вперед, и сигарета в его руке нажала ей в грудь.

— Ох, батюшки. Горячевато.

Со слабым шипением на кимоно возникла дыра. Мужчина лихорадочно отдернул руку.

— В-вот дура… — начал он говорить, но глаза Рёко за очками сузились сильнее.

— Вам не следует внезапно трогать женщину за грудь.

Все еще улыбаясь, Рёко в тут же подняла руку.

Мгновенное движение также резко остановилось. К тому времени в открытый рот пожилого мужчины на место сигареты вонзилось кое-что другое.

То была масса черного металла. Это был пистолет.

Рёко неожиданно нажала на спусковой крючок.

— !..

Мужчина издал безмолвный крик, и курок пистолета дернулся.

— Ой?

Рёко удивленно наклонила голову.

Она не могла выстрелить. Ее стройный палец пытался сделать выстрел, но спусковой крючок остановился, двинувшись всего на пару миллиметров. Мужчина прерывисто дышал и напряг колени, которые вот-вот могли обвалиться под ним. И затем Рёко обратилась к своему младшему брату, стоящему рядом с ней.

— Кодзи, эта штука сломалась.

— Ну и дела, — выдал молодой мужчина в темно-синей рубашке и со стрижкой-ёжиком. — Э-э, сестра.

— Да, Кодзи? Что я должна делать в таких случаях?

Пока брат и сестра говорили, пожилой мужчина медленно поднял руки. Он собирался убрать пистолет изо рта и оттолкнуть руки Рёко. Он просчитал время, успокоил себя, сделав три глубоких вдоха, и вознамерился действовать.

В тот же миг Кодзи кивнул и ответил на вопрос старшей сестры.

— Ты должна снять его с предохранителя. Разве я не учил тебя этому раньше?

— Ой, точно, точно. Я поторопилась и подумала, что он сломался, — восхищенно сказала она. Затем Реко опередила действия пожилого мужчины, сняв предохранитель. — Извините за задержку.

И она нажала на спусковой крючок. Женщина сделала шесть выстрелов за раз. Прогремел повторяющийся звук, и мужчина вздрогнул.

Едва эхо последнего выстрела затухло в небе, пожилой мужчина осел и рухнул вниз.

В то же время дверь водителя в черной машине открылась.

— Чтоб вас!

Из машины выпрыгнул молодой шофер.

В мгновение, за которое он достиг своего кармана, на капоте автомобиля как будто бы вырос объект.

С металлическим лязгом в капот вонзился нож для нарезания мяса.

Шофер замер на месте, продолжая держать руку в кармане.

Он уставился на нож перед глазами и на человека, который его бросил.

Тамия Кодзи небрежно протянул руку к шоферу.

— Я прошу прощения, но наша семья в данный момент готовит трапезу для некоторых посетителей, и поэтому находится во всеоружии.

На этих словах в руке Кодзи появилось что-то сверкающее. То был кухонный нож с прямоугольным лезвием.

Ухватив клинок указательным и средним пальцем, он немного прикрыл веки.

— Я как раз занимался рубкой капусты. Если я вскоре не вернусь, бедные овощи завянут.

Затем Рёко заговорила с того места, где она присела рядом с распластавшимся пожилым мужчиной.

— О? — Она повернулась к Кодзи и слегка постучала по лезвию ножа в его руке. — Кодзи, Кодзи. Он не выстрелил ни одной пули.

Изо рта пожилого мужчины поднимался дым, но, похоже, он остался невредим. Кодзи стал рядом с мужчиной, изрыгающим дым.

— Я зарядил туда холостые. Ты получишь настоящие патроны только тогда, когда научишься пользоваться пистолетом.

— Ну же, Кодзи. Почему ты всегда относишься к своей старшей сестре как к ребенку?

— Если ты хочешь, чтобы всё поменялось, сестра, тогда научись пользоваться пистолетом. Не говоря уже о видеоплеере, печи, музыкальном центре и стиральной машине.

— Мне не даются машины, у которых больше двух функций.

Когда Рёко стукнула Кодзи по колену, нож выпал из его руки.

— Ой, — произнесли родственники.

— Аааа! — закричал шофер.

Нож упал как раз возле макушки пожилого мужчины.

Следом раздался чистый звук.

Прямоугольное лезвие вонзилось на пять сантиметров в асфальт и остановилось, слегка закопавшись в волосы мужчины.

Шофер неистово оббежал вокруг машины. Когда троица присмотрелась, они обнаружили пожилого мужчину, лежащего на спине с растянувшимися конечностями. Его глаза широко распахнулись, и оба уголка его рта, извергающего дым, приподнялись.

— Как странно. Он почему-то выглядит вполне довольным, — заявила Рёко, погладив ручку ножа, торчавшего в земле.

— Т-тупица!

Шофер лихорадочно попытался помочь мужчине встать, но Рёко глянула на него и улыбнулась.

— Тупица?

— Ой, эм. Нет. Я это… Я хотел сказать, это я тупица. Простите.

— Ясненько… но тебе не стоит на себя наговаривать.

— Сестра, ты только что согласилась, что он тупица.

— Разве?

Рёко вытащила из кармана небольшое черное устройство. Это был простой однокнопочный фотоаппарат.

Она сделала пару снимков пожилого мужчины, не используя вспышку, и улыбка на глазах под ее очками приобрела удовлетворенное выражение.

— Как бы там ни было, вы можете идти.

Не говоря ни слова, шофер затащил пожилого мужчину на заднее сиденье. Тем временем Кодзи безмолвно вытащил нож из капота машины и неожиданно повернулся в сторону.

— О, молодой господин, — произнес он, поклонившись.

Рёко развернулась, услышав голос Кодзи, и автомобиль быстро умчался прочь.

Пока звук выхлопов отдалялся, к ним приблизились две фигуры.

Одним был парень, одетый в костюм и несший коричневый бумажный пакет. Второй носил рубашку и шорты. Вторая фигура сложила руки у талии с натянутой улыбкой.

Одетый в костюм парень улыбнулся и сказал:

— Рад видеть, что вы не изменились. Мы прибыли на ужин.

●

Оказавшись в поместье Тамия, Синдзё обнаружил себя за помощью в приготовлении ужина.

Всё, что парень увидел на своем пути в поместье, заставляло его изумленно открывать рот. Он взирал на широко распахнутый вход, на коридор, сквозь который пять человек в ряд могли пройти без проблем, и на кухню с двумя раковинами. Он также увидел слуг и служанок, которые выполняли свою работу без лишних движений.

Синдзё был невысок, и приветствовал этих высоких людей улыбкой, перед тем как отправиться на кухню.

Саяма находился в гостиной, рядом с кухней. Синдзё мог заметить его спину сквозь широкий коридор, где он сидел на подушках, читая газету.

Синдзё чистил картошку между Кодзи и Рёко, которые переоделись в оранжевые кимоно.

Слева от Синзё, Кодзи одел передник. Движения его рук отличались скоростью, эффективностью и разнообразием. Пока Синдзё наблюдал, он порезал овощи, рыбу и мясо, которое принесли ему слуги, помыл их в раковине и перешел к следующей задаче.

Повторяющийся стук ударов ножа по разделочной доске, звуки разрезаемых ингредиентов и шум воды в раковине, похоже, шли без перерыва.

Справа от Синдзё, Рёко заняла позицию перед кастрюлей, стоящей на слабом огне. Она ничего не делала, но…

— Ладно, сестра. Уйти с дороги. Рыба подгорает.

— Кодзи, ты опять ведешь себя так, будто я тебе мешаю. Старшая сестра важнее.

— Да, ты очень важна. Но ты всё равно мешаешь.

— Ты ведешь себя прямо как молодой господин, Кодзи.

— Я все равно решительнее, — окликнул Саяма из гостиной.

— Кодзи, где Сейдзо и остальные?

— Отправились в Атами в составе поездки местного самоуправления. Он сказал, что собирается посетить Тропический Сад с аллигаторами «Атагава», но почему-то прихватил с собой ружье.

— Ну что за рассеянная семейка, — пробормотал Синдзё себе под нос, чистя перед глазами картошку.

Рёко беспокойно оглядывалась, словно желая помочь.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Сестра, тебе лучше сосредоточиться на том, что у тебя под носом.

— Смотреть, как что-то варится, скучно.

— Да, да, — кивнул Кодзи. — Но все говорят, что оно вкуснее, если приготовишь ты.

— Правда?

Рёко улыбнулась к Синдзё, и он удержался от комментария на эту тему.

— …У вас всегда так?

— Да. Молодой господин в последнее время не появлялся, но мы наслаждаемся жизнью и без него.

Синдзё кивнул и осознал, что тембр голоса Рёко отличался от того, которым она обращалась к Кодзи или Саяме.

Он кивнул еще ниже по этой причине и по другим.

— Что за человек Саяма-кун? — спросил он.

Руки Кодзи остановились, когда он услышал вопрос. Он уставился перед собой с серьёзным лицом.

— Молодой господин — это человек, который непременно совершит нечто грандиозное. У меня нет доказательств, что так будет, но нет и сомнений.

— Ч-что Вы...?

— Сецу-кун, тебе лучше отступить. Когда речь заходит о молодом господине, Кодзи немного заносит.

Говоря это, Рёко положила руки на плечи Синдзё сзади, отчего Синдзё не был уверен, как ему ответить. Затем она заглянула на него через плечо. Ее глаза под очками мягко прищурились в улыбке.

— А что за человек ты, Сецу-кун?

— Э-э…

Руки Синдзё, сжимавшие картошку и нож, остановились.

Тогда же Синдзё осознал, что взгляд Рёко остановился на пальцах его правой руки.

Пока Рёко глядела на совершенно голое правое запястье, она неожиданно отпустила его плечи.

— Прости. Мне не следовало отвлекать тебя от работы.

— Д-да.

Синдзё снова принялся чистить картошку. Он услышал, как кастрюля слева извергает пар, и Кодзи ушел с кухни.

Синдзё остался с Рёко в одиночестве.

Он поднял глаза и увидел, как Рёко с улыбкой глядела на кастрюлю.

— Готовить я люблю ~ — напевала она себе под нос.

Судя по взгляду ее глаз, женщина действительно наслаждалась своим занятием. Синдзё решил, будет неправильно прерывать ее работу, если она так увлечена, но затем осознал, что так и не ответил на предыдущий вопрос Рёко. Он заговорил, продолжая чистить картошку.

— Я…не многое о себе знаю. У меня нет воспоминаний о детстве, начиная с шести лет.

— Вот как? Но тут тебе ничего не грозит. У них, может, и есть воспоминания, но у многих людей тут нет паспортов.

— П-понятно…

— Хе-хе, — засмеялась Рёко. — Но не часто молодой господин проявляет интерес к другому человеку.

Синдзё прислушался к голосу Рёко. Она говорила так тихо, что лишь они вдвоем могли это услышать.

— Он, похоже, заинтересован в тебе и твоей сестре.

— Э? — ответил Синдзё, краснея.

Не отрывая взгляда от кастрюли, Рёко горько улыбнулась.

— Думаю, это хорошо. Но, похоже, он серьёзно травмирован, когда дело доходит до женщин.

— Что Вы хотите сказать под «травмирован»?

— Ну, — небрежно произнесла Рёко, — Я переспала с ним много лет назад.

●

Руки Синдзё остановились. Он почувствовал, как его тело покрылось потом.

— Э-эм…а…

— Хм?.. Ты не должен останавливаться.

Синдзё снова принялся за чистку. Однако он не мог налить свои руки силой и сосредоточился на извлечении глазков из картошки.

Рёко выдала горькую улыбку и наблюдала за его слабыми движениями.

— Не волнуйся об этом. Да не волнуйся ты об этом. Это случилось под влиянием момента. И было десять лет назад.

— Но десять лет назад будет значить…

— Я была тогда молода. Я и сейчас довольно молода, если подумать.

Рёко выговорила последнее предложение с особым нажимом, продолжая взирать на кастрюлю. Она неожиданно перемешала содержимое горшка палочками для приготовления еды. Поднялся пар, разнеся аромат соевого соуса и сахара.

— Я влюбилась в отца молодого господина. Но во время спасательной операции того Большого Кансайского Землетрясения его отец погиб. И потом его мать взяла его и… — Она кивнула. — В то время его дед полностью ударился в работу, поэтому молодой господин впал в депрессию. И потому… ну, ты понял суть.

— У Саямы-куна правда была депрессия?

— То была отрицательная реакция на случившееся. После смерти отца, он был очень привязан к своей матери, но его мать зачастую ему твердила, как надеется, что он что-что однажды свершит. Но это не было обещанием. Мне кажется, это простые материнские надежды на своего ребенка. Но… — Рёко запнулась и сделала паузу перед тем, как продолжить. — Комната, в которой он оставался со своей матерью, до сих пор стоит закрытой.

— …

— Но молодой господин действительно мальчик. Он пытался взять на себя ответственность со мной. Но он умный, и поэтому кое-что понял.

— Что же это?

— Он понял, что я этого не хочу.

— Значит…

— Мне кажется, он думал, что от него никто ничего не ждет. И вот почему он всегда хотел суметь что-то однажды сделать.

И…

— Я многовато говорю?

Секунду подумав, Синдзё кивнул, но, с опущенной головой, он заговорил сам.

— Саяма-кун всегда говорит о себе, словно о ком-то другом.

— Ты хочешь побольше о нем узнать?

— Да…

— Понимаю, — все, что ответила Рёко. Ее плечи расслабились, и она продолжила. — Я бы рада, чтобы кто-нибудь такой оказался рядом с ним. Кто-нибудь, кто на что-нибудь от него надеется.

— …

— Он ушел жить в общежитие, и я стала главой клана Тамия. С тех пор он смог заговорить со мной снова…и теперь он привел друга вроде тебя, Сецу-кун. Однако…

Рёко уставилась на Синдзё, продолжая помешивать палочками в кастрюле. В ее глазах проглядывалась тонкая улыбка.

Ее губы, покрытые тонким слоем помады, открылись, и она произнесла:

— Слушай. Я твой союзник, потому не хочу тебя ни к чему принуждать. И если он на тебя наседает, то, может, из-за меня его потянуло не туда, потому жалуйся лучше мне, чем ему. Вообще, будет лучше, чтобы он наседал на твою сестру.

— Что значит так будет лучше?! И кстати, Саяма-кун и я просто друзья!

— Ясно. Значит вы просто друзья, — Рёко многозначительно кивнула, и улыбка вернулась на ее лицо. — Выходит, когда твой друг дергает тебя за пенис в ванной — это нормально. Дружба в наше время удивительно продвинулась.

— С-саяма-кун! Что ты рассказываешь людям?!

Синдзё услышала шуршание газетой в гостиной.

— Я всего лишь рассказал правду. Я попросил их провести банкет в качестве извинения за то, что тебя разозлил.

Плечи Синдзё поникли, и он глубоко вздохнул.

Затем он понял, как сила снова вернулась в его руки.

●

Когда Зигфрид повесил трубку, Библиотеку Кинугасы заполняло птичье чириканье.

— Значит, транспортный самолет с Грамом вылетел, — промолвил он себе под нос.

В тот же миг раздался стук в библиотечную дверь, она открылась, и вошла одинокая фигура. То была Ооки, одетая в белый спортивный костюм. Зигфрид удивленно наклонил голову.

— Вы снова запираете, Ооки-сенсей? У нас есть на это вахтеры.

— В этой школе еще так много , к чему я не могу привыкнуть. — Ооки улыбнулась и зазвенела ключами в руках. — Вы не видели Брюнхильд-сан?

— Видел. Она сообщила, что у неё дела, и ушла. Сказала, что вернется к завтрашнему утру.

— Понятно… Похоже, она до сих пор не подала свою регистрацию в общежитие на следующий семестр. Я только что закрывала наверху, но комната изобразительного искусства стояла открытой. — Она наклонила голову. — Картина завершена. В лесу стоит хижина, четыре человека и птица.

— Вот как.

Зигфрид глянул вниз на картонную коробку, стоящую на стойке. Ооки проследила за его взглядом.

— О, это японская синица.

— Хм? Вы разбираетесь в птицах?

— Да. Рядом с моим домом куча деревьев, потому я много знаю! — Ооки цокнула языком несколько раз, потянулась рукой к птенцу и прищурилась. — Вы заботились об этом птенце прошлой ночью, не так ли? Вот почему утром Вы были в комнате музыки.

— О? — Зигфрид приподнял брови. — Вы заметили? Но Вы здесь совсем недавно.

— Да. Я слышала, что два года назад, до того, как я прибыла в эту школу, вы начали посещать комнату музыки каждые выходные и в свободное время. — Ооки прикрыла глаза, заговорив тихо. — У вас есть какая-то причина? Есть некто, для кого вы исполняли эту органную музыку?

●

У ворот, ведущих в резиденцию Тамия, стояли две фигуры.

Это Рёко и Кодзи, снявший свой передник. Они глядели вслед уходящим Саяме и Синдзё.

— Они ушли. …Кодзи, ты должен позаботиться о том, чтобы люди оставались подольше.

— Это из-за тебя, сестра, они тут не задерживаются. Молодым в наше время неинтересны модельки Чогокина.

— И я только получила его от клиента. Этот «Гигантский Соединяющийся Бог Чак и Норрис» невероятно редкий. Но, — продолжила Рёко, улыбаясь и поднеся руку к щеке. — Сецу-кун, похоже, хорошо ладит с молодым господином.

— Просто на всякий случай, сестра, Сецу-кун — парень.

— А что такого? У него есть сестра, помнишь? Молодого господина это должно вполне удовлетворить.

— Удовлетворить что? Насколько я вижу, Сецу-кун и Садаме-кун совершенно обычные.

— Ты такой страшный, когда глядишь на меня так сбоку. Тебе стоит поучиться у сестры, как вести себя мягче.

Кодзи вздохнул.

— Хорошо, хорошо, — он погладил сестру по плечу. — Но я заметил подозрительный взгляд на твоем лице, когда ты глянула на правую руку Сецу-куна. Что это было?

— О… У меня есть некоторая связь кое с кем по имени Синдзё…это, правда, кое-кто другой. Тот человек умер, потому я ничего больше не скажу. …Короче говоря, короче говоря, — Рёко наклонила голову и подняла правую руку, — На пальце Сецу-куна есть небольшой след от места, где он носил кольцо. — Улыбка исчезла с лица Рёко, — Это вполне нормально, носить модное кольцо, но разве не странно, что он его снял? …Интересно, почему?

Несмотря на вопрос, легкая улыбка Рёко вернулась, и она глянула прямо на младшего брата.

— Ну, я уверена, молодой господин что-нибудь предпримет.

●

В ночном небе поднялась луна.

Ее тусклый свет ниспадал на горы, и над ними пролетала одинокая тень.

Этот объект с громадными крыльями и толстым телом был транспортным самолетом с четырьмя двигателями.

Пролетая высоко-высоко над полями и перелесками, самолет купался в лунном свете. Шум раздавался далеко-далеко и спускался с неба, как пятно.

Самолет вот-вот должен был промелькнуть на фоне луны.

И в этот миг, снизу потянулась белая линия.

Даже после того, как полоса начала размываться, она продолжала движение диагонально вверх, пронзила самолет и словно разделила луну надвое.

Все заняло пять секунд.

После этого в небесах возник багровый цветочный бутон.

Грянул тяжелый звук.

Приглушенный, но в то же время мощный звук.

Это звук взрыва на большой высоте.

Багровый бутон расцвел багровым цветком, но его лепестки быстро свернулись и потемнели.

Два цвета, багровый и черный, рассыпались во множество форм и опали, волоча позади черный цвет. Они падали все ниже и ниже, они разлетались, кружили, скользили и дрожали сквозь небо, растворяясь в глубине теней.

Самолет падал. Он падал ниже. И когда он упал в темноту леса, рассеянную внизу, все прикрыл лунный свет.

Он потерпел крушение.

Ветреное, лунное небо

Саяма и Синдзё шагали сквозь школьную территорию.

Они шли по гравию рядом с линией деревьев позади корпуса 2-го года обучения. Они направлялись в студенческое общежитие.

Заливаемый лунным светом Саяма держал в руках бумажный пакет, а Баку сидел у него на голове. Синдзё улыбался, шагая рядом с ним с пустыми руками.

— Быть может, прозвучит заносчиво, но мое мнение о тебе несколько улучшилось, Саяма-кун.

— Серьёзно?

— Да. Во время моего разговора с Рёко-сан я узнал, что ты на удивление робок.

— Почему твое мнение обо мне улучшилось от этого? — спросил Саяма, горько улыбнувшись.

Синдзё заговорил в ответ на его горькую улыбку. Его собственная улыбка пропала, но лицо оставалось расслабленным.

— Все это время, ты о чем-то размышлял, да? Ты постоянно думал о чем-то важном, о чем ты не можешь мне рассказать. Причина, по которой ты не можешь сразу все решить, несмотря на важность для тебя этого вопроса, должно быть, в том, что это затрагивает связь с другим человеком. Я прав? — Он вздохнул. — Люди робеют, размышляя о ком-то, потому что хотят быть с этим человеком.

Одна пара шагов остановилась.

То был Саяма. Он замер на месте.

Обогнав его на два шага, Синдзё обернулся, купаясь в лунном свете. Их глаза встретились. Когда Саяма принял взгляд Синдзё, он немного прищурился и приоткрыл рот. Он попытался сказать что-то в ответ.

— …

Но на землю из его рта упала лишь тишина.

Саямв опустил голову и кивнул. Затем снова поднял глаза. Он вернул взгляд на Синдзё, удостоверившись, что Баку не слетел с его головы.

— Ты и твоя сестра интересные люди. Вы всегда знаете, как ударить меня по больному месту, и затем вынуждаете сказать, что именно болит.

— Правда?..

— Да, правда. Ты сумел попасть в самую точку насчет того, что вызывает у меня наибольшее противоречие.

— И что же тебя так грызет, Саяма-кун?

Саяма снова открыл рот и наконец-то выдал ответ.

— Меня грызет то, что, судя по всему, отказаться от попыток действовать всерьёз будет лучше для всех.

— …Э?

— Все вокруг меня говорят, что я должен просто уйти. У меня нет уверенности в себе. Мир, в котором я живу сейчас, невелик, но он обеспечивает достаточно возбуждения. К тому же… — он кивнул. — Взявшись за дело всерьёз, я хочу, чтобы кое-кто выступал в качестве моего отражения. Я хочу того, кто является моей противоположностью. …Но это значит подвергнуть того человека опасности. В таком случае, — сказал Саяма. — Отказаться от всего не вызовет проблем. Кроме тех, что останутся внутри меня.

— Понятно, — сказал Синдзё, кивнув.

Но затем он небрежно ударил ногой в землю. Парень пнул в сторону немного белого гравия, покрывавшего землю, и снова повернулся к Саяме. Брови Синдзё распрямились, его взор смотрел прямо, и он просто открыл рот, дабы задать вопрос.

— Ты… действительно этого хочешь?

Он спросил, но не пытался получить ответа.

Он невольно обнял собственное тело и задал другой вопрос:

— Слушай. Насчет всего сказанного… О ком именно ты думал?

— Ну…

— Это твоя мать, которая хотела, чтобы ты однажды что-то совершил? Рёко-сан, что о тебе заботилась, пускай и недолго? Или тот человек, которого ты не желаешь подвергать опасности? Человек, который твоя противоположность…

Синдзё собирался произнести определенное имя.

Но между ними вклинился электронный тон.

Он прозвучал от телефона в кармане Саямы. Электронный свист звучал в заданном интервале, словно его призывая.

Синдзё и Саяма переглянулись.

Затем Синдзё кивнул и приблизился к Саяме. Когда он оказался на расстоянии вытянутых рук, он протянул их вперед.

Синдзё перехватил у Саямы большой пакет.

Освободив руки, Саяма достал мобильный телефон из кармана и приложил к уху.

— Это я.

Из телефона раздался голос и прозвучал у него в ухе.

То был женский голос, которого он никогда не слышал. Он проговорил следующие слова:

— Здравствуйте, Саяма-сама. Меня зовут Сибил, я офицер связи Отряда Левиафана японского UCAT, — представившись, женщина по имени Сибил произнесла. — Я бы хотела с Вами немного поговорить. Вы согласны?

●

— Конечно, — ответил Саяма, бросив взгляд на Синдзё и затем подняв глаза к небу. — Что Вам нужно?

— Тэс. Я бы хотела получить либо согласие, либо отказ на запрос передислокации в связи с чрезвычайной ситуацией, — сказала Сибил. — Сегодня, в 18:37, во время перелета над горой Хёно на восточном краю гор Тюгоку, была утеряна связь с грузовым самолетом, транспортирующим священный меч Грам. В 18:59 рядом с Горой Хёно было обнаружено развернутое Концептуальное Пространство. Никаких следов крушения самолета в реальном мире не обнаружилось. Скорее всего, его перенесли в это Концептуальное Пространство.

Саяма взглянул на часы. Было 19:12.

— В ответ на это был достигнут какой-то прогресс?

— Тэс. Письмо, заявляющее об ответственности за инцидент вместе с памятной фотографией было получено от Городской фракции 1-го Гира. UCAT и штаб-квартира ИАИ ныне вступили в бой с наступательным подразделением 1-го Гира, занимаясь поисками священного меча Грама. Надзиратель Отряда Левиафана, Ооширо Итару, заявил, что это послужит истинным началом Пути Левиафана.

— Вот как. В таком случае… я могу что-нибудь сделать?

— Вы до сих пор не приняли ваши полномочия на переговоры для Пути Левиафана. Однако было определено, что проблемы с 1-м Гиром будут разрешены в этой битве. Если вы не примете участие, мы будем расценивать это как отказ от ваших полномочий.

— …

— Прошу Вас прибыть в Центральный Парк Акигавы к 19:30. Мы пришлем вертолет, который Вас подберет.

— А если не прибуду?

— Мы разорвем с вами всякую связь, Саяма-сама.

После чего она произнесла то же самое, что в начале их разговора.

— Вы согласны?

— Я не могу пока еще ответить Тэстамент, — ответил Саяма.

— Тэс. Тестамент или договор — это большое обещание хозяина со своим мечом.* Это слово используется, когда вы осознаете ту силу, которой обладаете, и желаете подтвердить миру, кто вы есть. У Вас осталось немного времени, но я молюсь, чтобы вы приняли свое решение без сожалений. До свидания.

Звонок подошел к концу.

Саяма убрал телефон от уха и вздохнул.

Он повернул взор на школьный корпус, окрашенный в ночи темно-синим. Затем взглянул на ночное небо.

Баку свалился с его головы на плечо и посмотрел вверх, повторяя его движение. Они подняли взгляд в небеса, где проплывала луна.

●

Я должен решить, — думал Саяма.

В ночном небе белела луна, а все остальное заполнили звезды и ветер.

Под этим всем ночной пейзаж слева направо пересекали темно-синие прямоугольные школьные строения.

Отсюда виднелся лишь небольшой отрезок вышины.

— …

Если он немного опустит взгляд, то увидит сбоку общеобразовательного корпуса 2-го года обучения аварийную лестницу.

Взирая на обрезавшее небо очертание, и на небольшой балкон аварийной лестницы, выпирающий из него, Саяма размышлял.

Он любопытствовал, будет ли небо с той лестницы выглядеть обширнее.

…Оно не изменится.

Парень всего лишь изменит свой угол обзора. Он все равно не покинет пределы школьного корпуса.

В конце концов, Саяма так и не смог выбрать ничего больше..

— Это же…

Вот и ответ ко всему? Он был не в состоянии обрести уверенность или гордиться собственными решениями, и не мог повести никого глубоко на поле боя. И вот почему Саяма никак не мог стать серьёзным. Он просто осел в небольшом месте.

Вот чем парень занимался все это время.

Я действительно робок, — подумал Саяма.

Однако теперь все решится. Это маленький мир, и он не мог позволить себе его потерять.

Таков был правильный способ мышления.

Но он был тем, кто ошибается.

И в этом вся его дилемма.

Ему нужно решить. Если он возьмет пакет Синдзё еще раз и вернется с ним в общежитие, то всему придет конец.

Саяма опустил голову и взглянул на землю.

И в этот миг к нему пришло понимание.

Он осознал, что его размышление незрело.

●

То, что заставило мысли Саямы нестись с новой силой, лежало у ног. Его взгляд обреченно поник и то, что он там увидел, находилось на земле между двух школьных корпусов. Или, должно было находиться. Однако…

— Это вовсе не оно…

Перед его глазами поверх гравия лежало нечто, соединявшее небо и свет, на который он до этого взирал. Нечто крепко связанное с этим огороженным миром небес упало у его ног.

Это тень.

— …

Тусклое сияние луны отбросило его тень поверх гравия.

И окружающие корпуса также накрыли землю своими тенями соответствующей высоты.

Отсюда небо было огорожено.

Но оно не закрыто. Оно соединялось с землей у его стоп.

— …

Саяма взглянул обратно в небеса. Глядел на небо, заполненное тусклым светом.

И он шагнул на землю у ног. Шагнул на землю, покрытую тенями, потому что она соединялась с небом.

Над его головой сиял свет, а у ног раскинулись тени.

Ночные тени были не более чем противоположностью света ночи.

И едва он начал прикрывать глаза, как ощутил что-то еще, соединяющее небо и землю.

Ветер.

Он появился нежданно.

— …Кх!

Саяма услышал рев и ощутил, как с ним столкнулся холодный порыв.

Его окружило движение воздуха. Он услышал, как оно проносится сквозь его уши.

Этот могучий и сильный ветер пришел не с запада, востока, юга, или даже севера.

Он обрушился сверху.

— !

Ветер задул на большой высоте, поразил стену школьного корпуса, и скатился вниз.

Саяма понятия не имел, откуда возник этот ветер, но он танцевал вокруг них, когда он услышал слабый голос.

— Ах!

Легкий удивленный голос заставил Саяму вытянуть руку.

Он дотянулся до Синдзё, сжимавшего свой бумажный пакет. Саяма притянул его тело к себе и обнял, защищая от ветра.

Пока ветер кружил и рассеивался, Саяма почувствовал стройные плечи и тонкую спину. Он ощущал температуру тела Синдзё в своих руках, и ему в голову пришло слово «теплый».

В его объятьях Синдзё неожиданно обмяк. Бумажный пакет в его руках выскользнул и упал.

При падении пакета затрещал гравий. Синдзё погрузился в его объятья и прижался к груди.

Ветер утих и угомонился. Его место занял голос.

— Ты собираешься решить…да?

Саяма осознал, что Синдзё на него смотрит. Его волосы были заплетены, но ветер завернул несколько прядей вокруг рук Саямы. Черные глаза Синдзё уставились прямо на него.

Он приоткрыл рот и перефразировал свой предыдущий вопрос:

— Ты на пути к решению, да?

●

Когда Синдзё спросил, его лицо сияло под луной. Оно выглядело бледно белым, а его глаза выглядели голубыми.

Саяма встретил взгляд Синдзё. Он кивнул и произнес:

— Синдзё-кун, — сказал он. Парень обратился к человеку, кто был ближе к нему, чем кто-либо другой. — Я… — он колебался. — Скорее всего, я втяну в то, что я делаю, кое-кого еще.

— Именно это тебя грызет? Именно этого ты боишься?

Саяма кивнул.

— Да. Я раздумывал над этим. Тот человек для меня важен, но я не уверен, сможет ли он совладать с опасностью.

— Саяма-кун, что ты думаешь об этом человеке?

— Он важен для меня. Практически так же, как я сам важен для себя.

— Вот как, — Синдзё вздохнул. Он слегка закатил глаза и промолвил. — Саяма-кун… ты ведешь себя как злой человек, но на самом деле ты не такой.

— Тогда какой я?

— Ну, — сказал Синдзё, слегка опустив голову.

Брови его опустились, но улыбка показалась на губах.

Он прищурился и поднял голову, чтобы взглянуть Саяме в глаза.

— Ты «злодей». Ты просто играешь роль злого человека, — он перевел дух. — Если бы ты был по-настоящему злым, то не раздумывал бы о том, втягивать ли других или нет. Но ты так не поступаешь, — Он шевельнул разок губами и продолжил. — Тебя приятно иметь рядом, Саяма-кун, — он кивнул. — И я уверен, что тот, о ком ты так переживаешь, это понимает. Именно поэтому, мне кажется, он и пытается тебя остановить. …Но это ничего, если ты малость эгоистичен, когда дело касается других. Не как злодей, а как личность.

— Ясно, — ответил Саяма, кивнув.

Он убрал руки и отпустил Синдзё.

Тот горько улыбнулся, по-прежнему слегка обнимая свое тело:

— В самом деле… Я же парень, ты знаешь?

— Как и я.

Когда он это услышал, плечи Синдзё поникли.

— Кто бы тебе сейчас подошел лучше?

— На некоторые вопросы лучше не отвечать, Синдзё-кун, — Саяма улыбнулся и повернулся к Синдзё спиной. — Мне нужно уходить. И я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Могу я спросить, куда ты идешь?

— Примешь ли ты «туда, где я должен быть» в качестве ответа?

— Да, — сказал Синдзё. Он с легким сердцем поднял руку. — Постарайся изо всех сил.

Саяма кивнул и умчался прочь с Баку, сидящим на плече. Даже когда он покинул школу, то продолжал наступать на собственную тень.

●

Сквозь тьму, Брюнхильд услышала череду шагов.

Ее глаза были закрыты. Все, что она слышала, это топот двигавшихся в заданном интервале.

Ее зад и ноги ощущали сырость покрытой мхом земли, ее спина ощущала твердость ствола кедрового дерева, ее руки ощущали вес клинка и рукоятки металлической косы, и на ее щеках стояло мягкое, влажное ощущение.

— …

Брюнхильд открыла глаза и увидела темный цвет, отличавшийся от того, что был под ее веками.

Она быстро привыкла к этой новой темноте.

Девушка находилась в лесу. Деревья выстроились беспорядочными линиями вдоль склона. Она сидела на вершине склона на низком утесе.

Брюнхильд задремала, прислонившись к дереву.

— Ты меня разбудил, не так ли?

Напротив ее лица стояла небольшая темная фигура.

Это черный кот. Только его глаза и сияли во тьме желтизной. Они выдали девушке местоположение и выражение морды кота.

— Брюнхильд, все начали выдвигаться.

Она села и глянула вниз. Девушка глядела на лес на пологом склоне в паре метров под ней. Через этот лес шагало множество, множество темных фигур. Они все двигались в одном направлении: восток.

Некоторые из них обладали человеческими очертаниями. Некоторые — нет. У одних были крылья, другие выглядели как люди, но были слишком для этого велики, а некоторые походили на драконов.

— Это…не все. Остальные собираются с авангардом, что отправился первым.

— О, я этого не знал… Значит, они нашли Грам?

— Он, видимо, упал на востоке, внутри Концептуального Пространства, которое установил Преподобный Хаген. Равно как и механизм, делающий его невидимым. Всё это было считано в момент создания Концептуального Пространства.

— Понятно, — сказал кот, наблюдая, как Брюнхильд подтянула ноги к себе и обняла руками колени.

— В данный момент ведется концептуальный анализ на основе записей, созданных от считывания Преподобным Хагеном грузового самолета. Едва это будет завершено, мы сможем узнать, какие концепты использовали для сокрытия Грама. Я лишь надеюсь, чтобы поисковая команда не пропустила его заранее.

— Выходит, все очень мотивированы, но они просто направляются вразброс в общем направлении?

— Не говори так. Нет ничего плохого в том, чтобы выдвигать армию вперед, если это позволит нам овладеть Грамом. — Брюнхильд кивнула. — Мы устраним UCAT, когда они прибудут. Я полагаю, Фафнер и остальные уже начали сражение.

— Да, я это видел. …Он выглядел очень возбужденным.

Брюнхильд вздохнула. Она проводила глазами всеобщий марш внизу, и затем подняла взор в небо.

Там она увидела луну. Там она увидела свет.

— Этот свет нам помеха, — пробормотала девушка.

Это сияние во время ночи создавало тени, отличавшиеся от тьмы, и становилось сложнее разобрать окрестности.

— Темнота должна быть только темнотой.

— Интересно, появится ли Зигфрид, — неожиданно сказал черный кот.

— Не имеет значения. Мы уже сделали то, что должны, — сказала Брюнхильд, обнимая Реквием Зензе в руках.

Она взирала на лунный свет, но не могла его прекратить.

●

Саяма бежал под лунным светом.

Его шаги эхом отзывались сквозь Центральный Парк Акигавы, расположенный на южном краю территории Академии Такаакита. На Дороге Ицукайти, соединяющую территорию академии с окружающим миром, находился центральный парк. Он также содержал стадион для легкой атлетики.

Если вертолет где-то и приземлится, то определенно там.

Саяма бежал сквозь парк, окруженный деревьями, соскочил с покрытой красным кирпичом области и добрался до стадиона.

Благодаря лунному свету и наружным фонарям, парень хорошо видел у себя под ногами. Его шаги и дыхание выражали все его действия.

Он спешил.

Его часы показывали 7:28 вечера. Он был уже у места назначения, поэтому бежать дальше было бессмысленно.

Но он всё равно спешил.

Саяма прибыл к сиденьям стадиона. Выбрался из теней деревьев, пробежал между рядов сидений и одним шагом скакнул на беговую дорожку. Он приземлился с мягким звуком и обнаружил себя окруженным красной глиной и белыми полосками. В центре находилась травянистая площадка.

Я успел, — подумал Саяма.

И…

— Я должен идти, — пробормотал он перед тем, как перейти на шаг после бега.

Парень направлялся к центру стадиона.

Сила наполнила его правую руку. Боль наполнила левую. Но…

…Я могу ей двигать.

Этого достаточно. Впервые за долгое время, он использовал свободно обе руки. Саяма поместил Баку в карман жилета и подхватил воротник пиджака двумя руками, продолжая идти.

После чего с усилием поднял обе руки и взмахнул ими влево и вправо. Ткань на рукавах распрямилась и произвела звук, схожий с ударом по бумаге.

Поправив растрепанную одежду и издав этот чистый звук, парень опустил руки к бокам.

Пока он двигался сквозь нежный ветер, кожаные туфли Саямы издавали громкие шаги. Он направлялся в центр стадиона. Он устремился в самый центр, который освещался фонарями с четырех сторон.

Саяма посмотрел на свое место назначения. Там стоял одинокий человек.

То был высокий пожилой мужчина. С лысой головой и седой бородой. Он носил свой привычный черный жилет, черные брюки и черный пиджак.

Саяма заговорил, приближаясь к мужчине, чьи черные одежды развевались на ветру.

— Добрый вечер, Чародей Зигфрид Зонбург.

Зигфрид кивнул, когда его имя назвали.

И он взглянул вверх, в небо. Саяма последовал за его взглядом.

На фоне плывущей белой луны в небесах, навстречу к ним устремилась летящая тень.

Темная, долгая, и узкая тень принадлежала вертолету.

Сверху повеял ветер, и на стадионе отразился прерывистый шум.

Ветер и шум танцевали вокруг, срывали окружающую траву и заставляли ее порхать подобно горизонтальному дождю.

На фоне этого Зигфрид приоткрыл рот. Он заговорил ясным тоном.

— Добро пожаловать в то место, которое ты избрал, Саяма Микото.

1. *Японское слово «договор» состоит из кандзи 約,означающее «обещание», и кандзи 契, которое можно разбить на кандзи для «большой»(大) кандзи для «хозяин»(主),и кандзи для «меч» (刀).

Вступление в танец

Саяма и Зигфрид направлялись к западному побережью Японии.

Вертолет доставил их в Токийский отдел ИАИ. Самолет переправил их оттуда до центрального отделения в Нагое. Там они пересели на другой вертолет до гор Тюгоку. Они направлялись к базе, которую основали на южной стороне горы Хёно.

Несмотря на шум вертолета, завывание ветра и холод воздуха, Саяма спал в лётной куртке, которую ему дали.

И перед ним открылось прошлое.

— …

Во сне он увидел тихую деревянную комнату.

Парень ее узнал. То была небольшая комнатка в 1-ом Гире, где проживал старик по имени Регин.

Внутри стоял полумрак, и плита в камине испускала слабое багровое свечение.

В этом бледном мягком свете два человека стояли друг напротив друга.

Одним из них был старик, которому принадлежала эта комната. Регин носил зеленую одежду.

Вторым — высокий молодой мужчина. Зигфрид носил длинную черную одежду.

Прохаживаясь к камину и назад, Регин объяснял положение 1-го Гира Зигфриду. Зигфрид кивал в такт словам старика, и Саяма понимал их по образам, которые появлялись в его голове.

В 1-ом Гире король опасался Концептуальной Войны и поэтому начал массовое производство механических драконов для обороны.

1-й Гир извлек Концептуальное Ядро мира для защиты.

Для исследовательских целей большинство концептов из Концептуального Ядра, связанных с письмом, поместили в оружейную лабораторию. Концепты, связанные с конструкцией мира, были помещены под королевским дворцом с целью управления миром.

И на случай вторжения другого Гира был создан священный меч Грам, дабы запечатать Концептуальное Ядро. Регин сообщил все это Зигфриду.

Однако старик перестал расхаживать, опустил взгляд и закрыл глаза.

— Даже создай мы армию, 1-й Гир не обладает достаточными человеческими ресурсами, чтобы одолеть прочие Гиры.

— Как мудро. В отличие от нас.

Они оба в ответ горько ухмыльнулись.

Но их улыбки тут же пропали.

Регин выпрямился и уставился на Зигфрида. Он поднял голову и глянул прямо на молодого мужчину. Ни намека на улыбку не виднелось на его лице.

— Принцесса Гутрун объяснила тебе строение 1-го Гира, не так ли?

— Да. Это замкнутый на себя мир, окруженный куполообразным космосом.

— Наш король желает использовать концепт замкнутости 1-го Гира, чтобы запечатать его полностью. Он говорил, что желает принять курс на ненападение, и затем вести переговоры с Гирами, уцелевшими до часа разрушения, но я сомневаюсь, что это его истинные намерения.

— У Вас есть какие-то доказательства?

— Священный Меч Грам должны были преподнести ему сегодня ночью во время фестиваля, но он сказал, что в этом нет необходимости, и запечатал его под дворцом. Он также сообщил, что мы начнем абсолютную оборону. Я хочу отправиться и увидеть, что он под этим подразумевал, — сказал Регин. — Ему не составит проблем настроить наши концепты так, чтобы Гир закрылся, и врата невозможно было открыть навеки. В конце концов, он обладает Концептуальным Ядром. Я хочу знать, не зациклился ли я на этом, потому собираюсь всё проверить сегодня ночью во время фестиваля, когда помощники короля либо вернутся на свои территории, либо уснут.

— Если это не более чем Ваши необоснованные подозрения, то все будет нормально. Но что Вы предпримете, если король действительно собирается так поступить?

— В таком случае принцесса возьмет командование на себя.

На этих словах выражение лица Зигфрида переменилось. Оно изменилось от напряженного до сурового.

Регин продолжал говорить, глядя прямо ему в лицо.

— Принцесса согласилась. Прочие же наверняка назовут меня предателем.

— Это действительно необходимо?

— Да. И когда все закончится…я умру, не оставив записей о своих действиях сказителю. Я возьму всю злобу на себя.

— …

— Не смотри на меня так, отрок из другого мира.

— Я вовсе на Вас не смотрел.

Регин слегка улыбнулся. И с этой улыбкой он поднял голову.

— Принцесса сказала, что заключит соглашение с твоим Гиром, если она вдруг получит власть. …Ей, должно быть, действительно приглянулась музыка, которую ты ее научил играть на клавиатуре. — Он кивнул. — Ты пойдешь со мной? Если король планирует не оборонять этот Гир, а закрыть врата и быть уничтоженным в час разрушения, я открою путь в подземные концептуальные помещения и соединюсь с Фафниром, механическим драконом, предназначенным для защиты королевского дворца, дабы отобрать Концептуальное Ядро. Ты возьмешь Грам из хранилища под дворцом, где он запечатан, и направишься в подземелье. Вместе у нас будет больше шансов его превзойти.

— А что насчет Гутрун и остальных?

— Пускай они спят. Это может привести к предательству. Сегодня ночью во время фестиваля все ненужные политики отправятся по домам. Представь себе, если принцесса проберется во дворец посреди ночи во время этого. Такое не получится выдать за шутку.

Зигфрид нахмурился и вздохнул.

— Регин, Вам не приходила в голову возможность моего предательства? Если я украду Грам и Концептуальное Ядро и затем сбегу прочь, то могу разрушить этот мир.

— Если ты так поступишь, я соединюсь с Фафниром. Ты полагаешь, что сможешь с ним совладать?

— Я уже побеждал механического дракона. Я сильнейший чародей в моем мире.

— Вот как, — сказал Регин. Но он всё равно похлопал Зигфрида по плечу. Раздалось три тихих звука. — Но Найн никогда бы не привязалась к тому, кто бы так поступил. Эта девочка — единственная выжившая из расы долгожителей нашего Гира. Она застенчива. Она сторонилась даже приютившей ее принцессы.

Регин глянул вверх, на камин. Он осмотрел птичью клетку, прикрытую вязаной тканью.

При взгляде на нее его лицо смягчилось и он наконец, произнес:

— Надеюсь, это всё моя ошибка и ничего не произойдет.

Его голос начал постепенно стихать.

Саяма ощутил, как его взор тускнеет.

Он пробудился от прошлого. Старое воспоминание растворилось, и шум вертолета и ветра вернулись на свои места.

●

Открыв глаза, Саяма увидел темную спинку сиденья вертолета и его потолок.

Дуновение свежего воздуха вместе с тряской и ревом мотора сообщили ему, что они по-прежнему в полете.

Справа от него сидел Зигфрид. Он поднял воротник и рылся внутри пиджака. Судя по всему, мужчина приводил в порядок внутренний карман.

Саяма глянул на часы и увидел, что уже почти девять вечера. Старик по имени Ёнкичи, служивший навигатором и сидевший на сиденье второго пилота, обернулся. Он был младшим братом Ницзуна, которого Саяма встретил в медицинской палате. Его длинные черные волосы развевались на ветру.

— Слушай. Мы почти прибыли в регион Осаки, — объяснил он голосом, практически утонувшем в ветре.

Саяма глянул в окно.

Он увидел далеко впереди бисеринки света. Этот свет протянулся, словно дуга, вдоль побережья от Осаки до Кобе и терялся вдали, не доходя до региона Сакаи.

Внизу виднелось нечто, походившее на темные волны. То были горы и леса, освещаемые луной. Скорость вертолета заставляла землю вздыматься подобно волнам.

Саяма припомнил свои знания географии и предположил, что они в горах Икома.

Он кивнул. И затем местность внизу неожиданно раздалась вширь. Лес закончился, и на глаза показалась открытая равнина.

И сразу после этого Саяма увидел в небе сбоку от вертолета громадную тень.

— ?!..

То была широкая тень. Она раскинулась на все его поле зрения, подобно стене. То, что открылось в лунном свете, оказалось строением шириной более километра. Саяма глянул в небо, и ввысь, сколько хватало глаз, тянулась башенная стена. Он не мог рассмотреть вершину.

Я узнаю это.

— Бабель?!

Едва Саяма прислонился к окну, как услышал голос с сиденья справа от него:

— Не говори глупостей. Бабель существует внутри Концептуального Пространства. Ты не сможешь его увидеть.

Саяма глянул назад в окно.

Ее там не было.

Гигантская башня, видимая всего за миг до этого, исчезла.

Саяма отодвинулся от окна в полнейшем изумлении. Он услышал, как Зигфрид проговорил позади него:

— Твое струнное колебание случайно приблизилось к тому Концептуальному Пространству? Или Баку его тебе показал?

Невозможно было определить. Саяма снова глянул вниз на травянистую равнину, с которой исчезла башня.

Он задумался, как много из виденного действительно реально. И…

…Что вообще такое «реально»?

Он размышлял об этом, пока огни Сакаи проплывали под ними. Ёнкичи заговорил с сиденья рядом с пилотом:

— Слушай. Мы прибудем в опасную зону через пять минут.

●

На краю обрыва в лесу сидела Брюнхильд. Она наблюдала за светом, опускающимся с неба.

До него около пяти километров. Свет исходил от искусственного летательного аппарата; вскоре он пропал за горной цепью.

Повеял ветер и принес отдаленный шум, звучавший так, словно ее настигли волны.

Свет окончательно растворился за горной грядой.

Рядом с ней стояла небольшая фигура. Это черный кот. Он наклонил голову.

— Они не теряют времени даром. Еще один приземлился за десять минут до этого.

— Но мне кажется, что это последний. Небо спокойно.

— Не пора ли нам выдвигаться к Фафнеру и остальным?

— Пора, — сказала Брюнхильд, поднимаясь.

А затем она услышала под горой за их спинами несколько криков.

За ними последовали металлические удары и выстрелы.

Эти звуки не прекращались.

Глаза Брюнхильд сузились, пока она вслушивалась в крики и дрожащий шум.

— Те голоса принадлежат нашим… Мы прорываемся.

— Ну, мы знаем эту местность.

Кот кивнул, и Брюнхильд двинулась вперед. Они зашагали в направлении голосов и шума.

Но сделав всего пару шагов, девушка оглянулась через плечо. Она повернулась в сторону скрывшегося ранее света.

Брюнхильд прищурилась, и с ее губ сорвался едва слышный голос.

— …Не приходи.

Ее мольбу поглотил ветер и звуки выстрелов, что он принес.

●

В горном лагере организовали базу UCAT.

Установив посадочные огни на покрытой грязью из-за межсезонья поляне, оборудовали две посадочных площадки для вертолетов. У начала горного склона поставили палатку для груза и палатку для персонала.

Базу окружали искусственные огни, освещая ее белым, и местность вокруг нее окутала тьма. Лопасти вертолетов гнали волны ветра и прерывистый шум рассекаемого ими воздуха.

На ярко освещенном пространстве перед палаткой стояли Саяма и Зигфрид.

Парень снял свой костюм. Он оделся в боевую анти-гировскую униформу, которую ему дали.

Она состояла из белого нательного костюма и тонких, черных трико. Поверх них одевались белые шорты и плащ. Ее дизайн походил на те наряды, что Изумо и Казами носили в Императорском Дворце, а Синдзё носила в лесу позавчерашней ночью.

Пока Баку продолжал сидеть у Саямы на голове, из палатки вышла фигура.

Ей оказалась Чжао. Она потребовала, чтобы старик позади нее объяснил назначение снаряжения.

Там стоял пожилой мужчина с короткими седыми волосами и в белом халате. От него веяло такой же атмосферой, как и от Ницзуна с Ёнкичи. Его глаза прищурились.

— Привет, Саяма-сама. Меня зовут Мицуаки. Как ощущения от нового наряда?

— Неплохо. Он легче, чем я предполагал, но это необходимо для длительных маршей.

— Его разрабатывали на протяжении шестидесяти лет.

В различных местах на форме разместились пластины, подкладки и небольшие фрагменты печатного текста, которые призваны были отображать защитную силу под большинством концептов.

— Вы не думали о том, чтобы замаскировать его для тайных операций? На мой взгляд, белый только делает тебя удобной целью в ночи.

— Тэс. В прочих Гирах есть множество людей, которые не определяют нас по цвету. В униформе содержится философский камень маскировки, использующий концепт «сложно заметить для противника». Любой шаблон, вроде маскировки, скрывающей его индивидуальность, рискует изменить «значение» униформы или того, кто носит ее под определенными концептами.

Он принялся объяснять, что подразделение, испытывавшее маскировочное снаряжение, однажды слилось с лесом и исчезло.

— Значит, это вроде современной брони.

— Тэс. Чтобы обеспечить свободу обзора, голову оставили открытой, но она покрыта защитным…я полагаю, вы назовете это полем. Никакой физический удар его не пробьет, разве что он обладает импульсом огромной силы, или концептуально изменен для того, чтобы делать что-то другое. Однако, концепт позволит проходить медленным вещам, поэтому будьте осторожны в ближнем бою.

— Понятно, — кивнул Саяма, после чего повернулся к Зифгриду, стоящему рядом.

Зигфрид оставался в той же одежде, в которой прибыл. Он носил длинное черное одеяние. Кроме своих черных кожаных перчаток, он не взял никакого снаряжения.

— С Вами все будет в порядке в этих горах?

— Я не тот, что 60 лет назад. Сила Чародея пропорциональна его возрасту, — Зигфрид горько улыбнулся и повернулся к Чжао. — У Вас нет для него оружия, Чжао?

— Ты защитишь его, не так ли? К тому же, оружие Саямы находится с основным подразделением впереди.

— …Основное подразделение?

— Да. Изумо, Казами и прочие отправились вперед. Идите и догоняйте их.

Когда Саяма кивнул, Чжао оскалилась в ответ.

— Ты должен отвечать «Тэс».

Затем она взяла левую руку Саямы. Та была перевязана от запястья перчатки до плеча.

— С тобой все будет хорошо, но не утруждайся. Если рана снова откроется, мне придется все переделывать.

— Тэс, — ответил он, и Чжао улыбнулась.

— Лжец, — произнесла она и шлепнула его по заднице.

В палатку вошел еще один старик. Он носил похожую белую боевую униформу, как у Саямы, и нес белый военный рюкзак. Его волнистые седые волосы были связаны на затылке. Когда он глянул на Саяму, они всколыхнулись.

— Вы только посмотрите. Я Икко, старший из четырех братьев.

— Вы все какие-то незапоминающиеся.

— Мы и сами об этом переживали. Мы однажды попытались наделить себя определенной индивидуальностью, используя каждый уникальную манеру речи. К сожалению, Ёнкичи выбрал манеру речи, которая… скажем так, нас всех довольно бесила. В итоге мы втроем выбили из него потроха. С тех пор, мы решили, что быть незапоминающимися — это к лучшему.

— Беру свои слова назад. Мне кажется, я запомню вас как группу, если не по личностям.

— Спасибо тебе большое. Так, в этом рюкзаке содержится еда и вода. В боковых карманах находятся письменные принадлежности и ручной фонарь. Кстати говоря… мы потеряли связь с лагерем на линии фронта.

Чжао цокнула языком.

— Саяма, послушай. Я постараюсь объяснить твой маршрут: проверь телефон. Это всё.

Саяма проверил телефон, который он взял со своим костюмом.

В какой-то момент жидкокристаллический экран начал отображать карту горы Хёно.

— Ты, скорее всего, не сможешь использовать его для связи находясь внутри, но необходимый минимум философских камней упакованных внутри позволяет функционировать ему в качестве автономной базы данных. Инструкция находится в его памяти, и он может показать тебе маршрут перемещения наших сил и оптимальный путь туда. Понятно?

Карта горы Хёно отобразила кривую, движущуюся на север, огибая гору к востоку. Линия обрывалась на полпути, и в этой точке был нарисован небольшой кружочек.

— Прочие члены уже выдвинулись к передовому лагерю. Они, вероятно, после этого начнут преследовать отряд возвращения Грама. И кстати, Синдзё прибыла за десять минут до вас обоих.

— Синдзё-кун?

— По-видимому, она поздно покинула UCAT. Она прибыла на вертолете перед вами. Поторопись, — сказала Чжао. — Чтобы разрушить передовой лагерь, понадобится нечто этакое. Скорее всего, за этим стоит Фафнир Возрожденный. Они, должно быть, уже сражаются, потому поспеши. Ты должен прибыть до того, как 1-й Гир отыщет священный меч Грам.

— А возможно ли во избежание опасности переместится через реальный мир, а когда мы доберемся до точки, в которой мы должны быть, войти в Концептуальное Пространство?

— Струнные колебания порождаются в центре, потому центр словно скопление звука. Если ты туда запрыгнешь, тебя разорвет на части и больше тебя никогда не увидят. Если твое дочернее струнное колебание зарегистрировано, когда Концептуальное Пространство создавали, это возможно сделать, но нынешнее сконструировал 1-й Гир. Наша единственная возможность — нападать снаружи. Понятно?

— Тэс. Значит, всё будет не так просто.

Саяма кивнул, взял рюкзак и закинул его за спину.

Он и Зигфрид глянули на север, в сторону горы. Они смотрели на темный лес и темно-синее ночное небо позади него. Саяма и остальные начали двигаться в том направлении. Они шагали сквозь ночной ветер, доносивший запах деревьев.

И как только они вступили в лес, часы на левом запястье Саямы завибрировали.

В то же время он услышал голос.

— Письмена обладают способностью наделять силой.

Этот концепт был сильнее любого, слышанного прежде.

И он услышал вместе с ним кое-что еще.

Воздух всколыхнулся, и небо наполнил низкий звук. Это был отдаленный взрыв.

Брови Саямы поднялись, и Зигфрид обратился к нему:

— Нам нужно спешить. Изумо и Казами наверняка оттягивают врага на себя. Изумо наследник ИАИ, и их оружие содержит концептуальные ядра 6-го и 10-го. Они послужат хорошей наживкой.

●

Лес пересекала небольшая прогалина пятнадцати метров шириной.

Она стала полем боя.

В центре поляны двигалась пара, одетая в белую бронированную униформу. То были Изумо и Казами.

Они окрасились белым и черным. Громадный меч и копье с прикрепленным к нему щитом, были того же цвета.

Вокруг того места, где они стояли, раскинулись белые лоскутья. Это остатки палатки, стоявшей здесь. С рваной тканью перемешались угли тлеющего костра.

— А-а-а, да что ж вам так неймётся?! Вы что, идиоты?!

Окружающую их местность заполнял иной цвет. Тот цвет на прогалине, в лесу, и в небе над ними был темно-зеленым, ясно различимым под луной. Он принадлежал плащам отряда 1-го Гира.

На глаз вокруг скопилось не менее пятидесяти человек, одетых в темно-зеленое.

Враги зашевелились, и Изумо с Казами двинулись следом. Их шаги порой были легкими, порой тяжелыми, но они двигались быстро, и ни на секунду не останавливались.

Изумо отбрасывал приближающихся врагов, тогда как Казами пронзала тех, кто следовал за ними или пытался зайти за спину.

Они услышали топот ног и шелест листьев. Звуки смешивались, создавая неясный шум.

Изумо откинул трех приблизившихся врагов низким ударом.

— Как думаешь, всем удалось сбежать?

— Не знаю. Так или иначе, положение не ахти.

Казами подняла брови и глянула на полностью облаченное однолезвийное копье и щит в своих руках.

Искривленной формы белое копье сбоку носило маркировку «G-Sp2». Сверху рукояти в основании клинка находилась небольшая консоль, походившая на спидометр. Там на жидкокристаллическом мониторе отобразились слова.

[У тебя проблемы?]

— Представь себе, G-Sp2. Что ты думаешь теперь, после того как поразил парочку из них?

[Они могучи]

— Ты вообще в курсе, что Концептуальное Ядро 10-го Гира?

[V-Sw рядом думает так же]

Изумо приподнял громадный однолезвийный Облаченный Меч, что он держал в правой руке. Консоль на рукояти отобразила слова:

[Разве не весело? Разве не весело?]

Казами сжала Облаченное Копье G-Sp2 правой рукой и вздохнула. Она держала продолговатый узкий щит в левой.

— Они оба словно непослушные собаки.

Произнеся это, девушка шагнула влево.

После чего Изумо выстрелил из дробовика в левой руке туда, где Казами только что стояла.

Звук выстрела и звук столкновения раздались почти одновременно.

Прочь отбросило силуэт. Темная фигура, что поднялась с земли, отлетела назад с запрокинутой головой. Затем она тяжело рухнула на землю.

Изумо глянул в направлении плоской тени, раскинувшейся на земле.

— Если они могут поражать Тени, нам лучше экономить патроны. Их броня должна меняться в соответствии с любой входящей атакой.

— Вместо того чтобы усиливать защиту, они обращаются в форму, в которой могут выстоять.

Изумо засунул дробовик в кобуру на поясе. Внутри она автоматически заменяла магазин, и он был готов к использованию уже через две секунды. Едва он услышал звук замены магазина, Изумо вытащил дробовик опять.

И в следующий миг…

— !

Изумо швырнул дробовик в воздух и оттолкнул Казами в сторону.

Он прыгнул в противоположном направлении от девушки.

— Ч-что?!

Не успела Казами закончить вопрос, оно пришло.

Это был черный ветер. Он появился из земли и дугой вырвался вверх.

Он рванулся от силуэта, в который Изумо стрелял из дробовика. И форма, которую приняла тень, была…

— Полудракон?!

— Именно. Запомни имя Фафнер и умри.

Двухметровая тень, взмахнувшая крыльями, наполнилась яростной силой.

Черные когти полудракона вонзились в землю, преодолевая пространство между ним и людьми одним шагом. Он нацелился на Изумо.

Парень задохнулся, когда увидел черный Облаченный Меч, покоившийся на плече Фафнера.

Взмах черного прямоугольного клинка Фафнера оставил после себя мерцание в воздухе.

Изумо прочел слово, выгравированное на лезвии, через достигший его образ.

— Давление!

В миг его крика та сила качнулась вниз. Мерцание воздуха вскипело по пути клинка и превратилось в палицу нескольких метров в поперечнике. На половине пути свечение поглотило дробовик, который Изумо отбросил в воздух.

Дробовик рассыпался, словно сделанный из песка.

Но Изумо не услышал ничего кроме громкого шума мерцания, поглощающего атмосферу.

Парень клацнул зубами и попытался взмахнуть V-Sw.

И в ту же секунду он услышал крик, пронзающий воздух.

Это был голос девушки, призывающий всех остановиться.

— Нееееет!

Хоть он и находился в бою, Изумо отвернулся от Фафнера.

В лесу справа от него стояла белая фигура.

То была Синдзё.

●

Синдзё не обращала внимания на сбитое после бега дыхание и сжимала свой Облаченный Посох.

Ей нужно это прекратить.

Она паниковала. Однако, это позволило ей проигнорировать всё, кроме того, что ей надобно сделать. Девушка не обращала внимания на то, как окружающие враги повернулись в ее сторону, и не волновалось о сбитом дыхании. Она сфокусировала свой разум перед собой.

Синдзе видела, как эта искаженная сила взметнулась в направлении Изумо.

Изумо взмахнул Облаченным Мечом снизу, но все будет кончено, если он не успеет.

Синдзё подняла свой посох. Она положила центральную изогнутую рукоять на правое плечо, и поместила руки вдоль прямоугольной пушки, тянущейся вперед.

— Кх…

Когда девушка присела и глянула перед собой, то увидела три книги в толстом переплете, прикрепленные к верхней части пушки, которая именовалась Ex-St. Каждая из них являлась словарем второстепенного языка, и все они были первым изданием.

Словари завибрировали, и перед ее глазами в пустоте расширился прицел. Двухмерное изображение площадью в десять сантиметров. Этот дисплей, плавающий в воздухе, показал Фафнера и Изумо, так как пушка нацелилась на них.

Перекрестье в центре прицела выбрало Фафнера.

Стреляй, — подумала Синдзё.

Ей всего лишь нужно нажать правой рукой на спусковой крючок у боковой ручки. Это высвободит силу посоха.

Но она колебалась.

— !..

По какой-то причине, девушка не могла наполнить силой кончики своих пальцев.

…Почему?!

На ее удивленный вопрос ответили воспоминания.

Ответ был неясным. Она припомнила лицо оборотня, когда смотрела на него в лесу позавчерашней ночью.

Она припомнила эмоцию на лице того зверя. В миг, когда его лицо врезалось в поверхность ее памяти, Синдзё выкрикнула:

— Нееееет!

Девушка кричала на себя и закрыла глаза. Она попыталась спустить курок.

Синдзе пыталась себя убедить, что перед ней ничего нет, и что она не более чем нажимает на спусковой крючок.

Неожиданно, в ее голове появился вопрос.

Почему я пытаюсь сражаться?

Девушка гадала, было ли это от чувства вины, что она использовала это сражение, дабы преследовать своих родителей.

…Или я…

К Синдзё неожиданно пришла мысль. В ее разуме возник тот парень, чья позиция была противоположна ей.

— …

Она удивилась, что вспомнила о нем, и привела мысли в порядок.

Нет, — думала она. — Я не должна использовать свою силу с закрытыми глазами!

Синдзе не понимала значение этой мысли, но она больше не станет их закрывать.

Девушка открыла глаза и глянула перед собой.

В этот же миг, взор Синдзё заполнила вспышка. Деревья на противоположной стороне от прогалины исчезли.

Лес расступился, и из него появилось нечто.

Это был белый дракон.

— Фафнир Возрожденный?! — вскрикнула Синдзё.

В ответ на ее крик всё пришло в движение.

И в результате произошел взрыв.

Путь преодоления подозрений

Саяма и Зигфрид бежали по темному горному склону.

Единственная карта находилась у Саямы в телефоне. Их нынешним расположением было…

— Тень горы с этой стороны подразумевает, что мы почти добрались.

Лесная чаща перед ними выглядела скорее синей, чем черной. Это место ярко освещал лунный свет. Там лежала цель их пути.

Со взрыва, который они услышали ранее, прошло пять минут.

Саяма спешил. Он ступал по траве, наступал на грязь и бежал вперед. Лишь одна мысль заполняла его разум.

…Я по-прежнему не нашел Синдзё-кун.

Она определенно вошла на поле боя перед ним.

Что она делает?

Было кое-что, чего он от нее желал. Саяма не хотел потерять ее до этого.

Когда парень ускорился еще сильнее, лес перед ним расступился. Перед его глазами разлился лунный свет.

По ту сторону оврага около метра глубиной находилась прогалина.

Саяма оттолкнулся от земли и прыгнул. Зигфрид следовал за ним, и, похоже, совсем не запыхался.

Находясь в воздухе, Саяма осмотрелся.

В центре прогалины распластались остатки белой палатки, но все прочая местность полнилась разрушением.

На земле появилось несколько воронок. В них свободно могло поместиться пару человек, и они выглядели так, будто их вырыл гигантский ковш. Лес с противоположной стороны прогалины также пострадал от взрыва. На ширину около пяти метров хвойные и широколиственные деревья, росшие в лесу, обрушились.

— Это… — пробормотал Саяма, когда приземлился.

— Саяма.

Подгоняемый Зигфридом, Саяма начал бежать.

Он бежал уже долгое время, но рванулся со всей силы с первого же шага.

●

Пока Саяма бежал, он заметил позади себя движение воздуха.

Он пришло от пули на краю его зрения. Она сияла словно светлячок.

Из леса на севере прозвучало несколько звуков рвущейся бумаги.

И в их направлении выстрелило идентичное количество световых пуль.

Они мчались быстро. Они преследовали Саяму и Зигфрида, и в воздух взлетали грязь и трава.

Услышав, как пули столкнулись с землей, Саяма собрал силу в ногах. В их звуке он заметил нечто странное.

…Темп слишком вялый.

На основе этой мысли он двинулся.

Парень наклонился вперед, а затем изо всех сил изогнулся назад.

Сразу же после этого у него перед глазами пронеслись световые пули. Это был один выстрел.

Саяма снова наклонился, и подскочил вперед. Он услышал как выстрел, которого он избежал, резанул сквозь поле.

…Выходит, настоящий целится в лицо.

Саяму интересовало, что бы случилось, если бы он не обратил внимания на их темп.

Он бежал.

Парень осознал, что звуки пуль, ударяющих в землю, прекратили его преследовать.

Это означало, что противник перестал валять дурака. Саяма понял, что ему нельзя терять бдительность.

Он решил, ему лучше было избежать первой пули не так легко или даже позволить ей себя задеть. В этом случае его противник не стал бы так настораживаться.

Саяма цокнул языком и прыгнул прямо к одной из дыр, образовавшихся на земле.

То было отверстие из мягкой свежей земли. Он не съехал вниз, а спрыгнул внутрь.

Едва его стопы достигли дна, парень прислонился спиной к северному склону.

Чтобы не дать ему высунуть голову, край земли над ним тут же задела пуля.

…Какой своевременный ответ.

Саяма опустил голову вниз, и осмотрелся. Дыра была около метра в глубину и трех — в ширину.

От его позиции северный лес находился на склоне горы. Чтобы на него взглянуть, он всего чуть-чуть приподнял голову. Однако темнота не дала ничего рассмотреть.

Земля у него перед глазами разорвалась. Подкинутые комки грязи разлетелись вокруг его головы и опали.

После этого он снова услышал из северного леса звук рвущейся бумаги.

…Снайпер. Он один? Нет.

Саяма отклонил собственный простой вопрос.

Во время бега до этого пули шли от скорострельного оружия. И в следующий миг одинокий выстрел нацелился ему в голову. Принимая во внимание эти два факта…

— Скорее всего, там их как минимум двое.

У него не было практически никакой информации об оружии 1-го Гира.

Но скорее всего, они вооружены винтовкой такого же типа, что рыцарь использовал вчера. В таком случае, враг использовал книгу или другой соответствующий объект в качестве патронов. В результате оружие становилось весьма громоздким. Враг выбрал прицельную стрельбу, потому что оружие было велико и не очень мобильно.

Причина того, что там два врага, крылась именно в этом. Со скорострельной винтовкой и снайперской винтовкой они могли вместе определить расстояние и спокойно разобраться с врагом, собирался тот атаковать их или бежать.

Скорострельную винтовку использовали для просчета расстояния до цели, а снайпер выводил врага из строя. Таким должен быть их алгоритм.

Но Саяма вздохнул.

Эти враги стреляли малыми световыми пулями. В результате их положение будет проще определить. Днем это не проблема, но такие пули не годились для ночной снайперской стрельбы. По поводу причин этого у него нашлось две догадки.

Либо враг не принимал его всерьёз, либо они пытались отвлечь его от чего-то другого.

Когда он задумался о последнем, Саяме сперло дыхание.

…Мы должны догнать Синдзё-кун и остальных.

Зигфрид куда-то пропал, но Саяма предположил, что тот в одной из других воронок.

— Только не говорите мне, что он ждет, как я разберусь с ситуацией.

Едва ухмылка появилась на его губах, в воронку упал камень.

— ?

Саяма глянул вниз на то, что докатилось до его стопы. Это оказался круглый камень, идеально помещающийся в кулак. На его черной поверхности были высечены слова.

В голове парня возникло значение надписи. Она значила: «Взрывается — Через Пять Секунд».

— !

Его забросили в отверстие с северного леса.

Саяма не выказал удивления, страха или тревоги. Он инстинктивно подобрал камень.

На его губах сама собой появилась улыбка. Слова полились с его уст, что никак не вязались с желанием спешить в его сердце.

— Этой смерти я смогу избежать.

И он принялся действовать.

●

В лесу на склоне горы, глядя вниз на прогалину, два солдата 1-го Гира караулили свою цель.

Они оба прикрыли головы капюшонами темно-зеленых плащей и нацелили установленные на сошках винтовки на прогалину.

В правой винтовке сверху крепилась книга в толстом переплете. В ней легко менялась обойма, но она обладала плохой стабильностью. В винтовке слева книга крепилась снизу. Замена магазина требовала больше усилий, но каждый выстрел был весьма стабилен.

Первую обычно использовали для быстрой стрельбы, а вторую по большей части для снайперских выстрелов.

Снайпер отдернул назад руку, которой швырнул взрывной камень, и вернулся на место.

Он проверил, что магазин винтовки правильно крепился, использовав рычаг взвода сбоку от рукоятки, и затем переместился, чтобы глянуть сквозь прицел.

В то же миг снайпер увидел движение в воронке, в которую он зашвырнул взрывной камень.

Над правым краем отверстия появилась голова цели, и она выпрыгнула наружу.

Автоматчик справа от радости цокнул языком.

Снайпер подумал, что издавать подобные звуки — плохая привычка, и нажал на спусковой крючок, не глядя через прицел.

Винтовка дернулась. Рычаг взвода рвануло вперед, и пуля света вылетела следом.

И она попала.

Объект, который появился из дыры, похоже, действительно был головой. Нечто белое разлетелось, когда пуля определенно попала.

Как только снайпер слегка приподнял голову, солдат справа произнес:

— Он все еще жив!

Снайпер прищурился и заметил, как белая фигура по-прежнему пытается выпрыгнуть справа от дыры.

Скорее всего, он получил не смертельную рану. Снайпер спокойно взирал сквозь прицел.

Белое, что он увидел, оказалось плащом. Несколько пуль из скорострельной винтовки пронзили его насквозь.

От этого оружия прозвучали повторяющиеся звуки рвущегося пергамента. Такое же количество желто-зеленых световых пуль вылетело и пробило дыры в белой фигуре, выпрыгивающей из отверстия.

Обложка книги-магазина правой винтовки вспыхнула и разлетелась. Книга использовала всю свою силу.

Но в следующую секунду снайпер кое-что осознал.

Этот враг был ложным.

Из дыры выпрыгнул вовсе не человек. Это просто плащ. Враг все еще жив.

Он поместил руку на рычаг взвода и собирался его потянуть. Но пока его глаза смотрели сквозь прицел, они сошлись на плаще, который мягко упал в дыру.

Куда подевался парень, носивший его?

— ?..

Снайпер убрал глаз от прицела и глянул перед собой.

Он находился там.

Парень уже выпрыгнул с левой стороны дыры. С противоположной стороны от той, куда он швырнул плащ.

Он прыгнул в тот же миг, когда солдаты смотрели сквозь прицелы и целились в плащ.

Снайперу стало не по себе. Враг что, просчитал их действия?

Автоматчик, судя по всему, тоже это понял. Он громко клацнул языком и начал заменять книгу.

Это означало, что пришло время снайпера.

Враг начал бежать в их сторону.

Они находились примерно в двадцати шагах друг от друга. Парень мог преодолеть это расстояние за пять секунд.

Но снайпер среагирует быстрее. Он взведет винтовку за секунду, еще одна секунда понадобится на подъем ее вверх со звуком пергамента с-под нее, нацеливание без прицела займет еще секунду, и на нажатие спуска уйдет последняя. Он сможет закончить в целом за четыре секунды. Но…

— Эй, — произнес второй солдат, — Что случилось с взрывным камнем, который ты забросил?

Снайпер убрал палец прочь от спускового крючка.

Он осознал единую истину.

Парень остановился.

Он бежал в их направлении, но теперь стоял прямо с небрежно раскинутыми руками в стороны, словно желая быть подстреленным. Свет полной луны, плывущей по небу, освещал его улыбку.

В ту же секунду между двумя солдатами что-то упало.

Снайпер предположил, что это фрукт, но он ошибался.

Это был круглый камень. Знакомые слова читались на его поверхности: Взрывается — Через Пять Секунд. И черная краска добавляла на камне еще пару слов.

Письмо было незнакомым, но он понял его по образу, возникшему в голове. Там говорилось:

— Плюс пять секунд!

Брошенный плащ служил не для того, чтобы выиграть время на прыжок из отверстия. Это нужно было чтобы отвлечь их от камня, подброшенного в воздух. И причина, по которой он бежал к ним, заключалась в том, что…

— Он хотел, чтобы мы нацелились на него и не сдвинулись с места…

Но понимание этого ничего не поменяло.

Как только парень взмахнул руками вверх, камень рядом с ними взорвался.

●

Саяма увидел, как вспышка и дыма в лесу подбросила двух солдат в воздух.

Они находились в он него десяти метрах. Их окружал пламенный ветер, обжигающий деревья и листья. Взрывная волна выбросила их на прогалину. На первый взгляд им обоим обожгло лица, но они всё еще дышали.

Саяма оглянулся по сторонам.

Он заметил темную фигуру, стоящую рядом с ним. Это Зигфрид.

— Значит, это стоило тебе плаща. Ты не сможешь проделать такое же дважды.

— Не нужно стесняться. Я не откажусь от откровенной похвалы.

— Не говори то же самое, что когда-то Саяма Каору.

— Вот так другое дело. Если я произношу те же слова, что и дед, завтра я буду говорить еще более удивительные вещи, чем он.

Зигфрид улыбнулся, и Саяма тоже, с горечью.

— Что более важно, — сказал Саяма, глянув вперед.

Он взирал на лес за увядающим дымом от взрыва.

Там стояла одинокая фигура. Фигура, окрашенная в черный цвет.

Невысокого роста, она носила черное платье и треугольную шляпу, скрывающую лицо.

— Новый противник…ведьма? — пробормотал Саяма, но тут же взял слова назад. — Нет, жнец смерти.

Фигура сжимала длинную косу.

Саяма неожиданно осознал, что Зигфрид принимает защитную стойку.

Он подозрительно глянул на старика, и Зигфрид взмахнул правой рукой вниз.

— Я слышал об этом, находясь в 1-м Гире. Мне рассказали о том, куда утраченные души отправлялись в том закрытом плоском мире.

— Интересная тема. Пожалуйста, продолжайте.

— В какой-то момент истории была разработана преисподняя, чтобы заблудшие души могли там жить. Та Преисподняя являла собой особый тип Концептуального Пространства, чье струнное колебание находится на границе между положительным и отрицательным, поэтому его можно было расширить в любом Гире.

— И что за устройство использовалось для открытия той Преисподней?

— Коса, известная как Реквием Зензе. Старший брат Регина, старик по имени Хаген, ныне слившийся с Фафниром Возрожденным, работал в качестве управителя Преисподней.

Будто в ответ, раздался одинокий звук. Мяуканье кота.

— …

И затем, жнец смерти шевельнулся.

Она держала косу вертикально над правым плечом.

Ее правая рука подняла рукоять прямо над ней, и пробежалась пальцами по письму, вырезанному на поверхности рукояти.

Саяма услышал голос. То был высокий и монотонный голос девушки.

— Я та, что пребывает с вами.

При этих словах письмена на рукояти и лезвии косы начали сиять.

— Услышьте меня, те, чьи души утеряны, но не утрачены.

Сначала свет изменился на синий.

— Такова ваша гордость.

Он превратился в белый.

— Такова ваша память.

Затем желтый, красный, и в итоге багровый.

— Таков ваш дух.

И как только свет стал черным, девушка приоткрыла рот и направила кончик косы позади себя.

И будто в ответ, рядом с Саямой задул ветер.

Прежде чем парень успел произнести «дело дрянь», Зигфрид двинулся вперед.

В своем черном одеянии он безмолвно ринулся к лесу. Чародей взмахнул правой рукой, и из его рукава появился одинокий лист бумаги. Всё, что Саяма мог разобрать, это какую-то надпись, начертанную на нем.

Слово потянулось из листка в воздух. То немецкое слово засияло бело-синим и удлинилось на метр.

— Schneide!*

Зигфрид сжимал бумажную рукоять и быстро преодолевал расстояние между собой и противником.

Целясь в шею своего врага, он взмахнул начертанным клинком.

Мужчина выбрал кратчайший путь, прицелившись снизу. На его пути рассекло несколько деревьев. С треском рвущегося волокна Зигфрид продолжил движение, оставляя их позади.

Он добежал.

Его атака пронеслась сквозь цель.

Однако девушка в черном избежала удара. Она спокойно отступила на шаг назад.

Саяма смотрел в спину старика.

Напор взмаха клинка Зигфрида откинул треугольную шляпу девушки немного вверх. Лезвие разрезало самый кончик, и полы шляпы приподнялись.

Лицо, скрывавшееся под головным убором, показалось на глаза. Начертанный клинок Зигфрида его осветил.

— Брюнхильд Шильд, — пробормотал Саяма.

И он осознал кое-что еще: Зигфрид остановился.

В ответ Брюнхильд повернула голову, откинутую назад для уклонения.

Ее привычное невозмутимое выражение лица пропало. Кончики ее бровей опустились, а губы искривились в стороны.

— !..

Она опустила голову. Затем крепко сжала рукоять косы двумя руками и произнесла:

— Откройтесь…

Она перевела дух.

— Откройтесь, врата бездны!

●

Брюнхильд развернула косу назад. И опрокинула ее прямо вниз.

Коса рассекла пространство позади нее.

Это походило на звук рвущейся бумаги.

Метровый разрез остановился внизу, когда рукоять достигла земли. Клинок остановился всего в паре сантиметров над плечом ее задней одежды.

Затем Брюнхильд схватила рукоять и развернула ее, чтобы направить кончик вперед.

В ответ, у нее за спиной возник свет. Желто-зеленое свечение заполнило линию, оставленную после лезвия косы. Она раскололась вертикально, разорвалась горизонтально и расширилась.

— Почему? — промолвила Брюнхильд.

Высокий мужчина в черном стоящий перед ней, насторожился.

Увидев это, Брюнхильд вскрикнуласо все еще опущенной головой.

— Почему?!

Она толкнула косу вперед и воскликнула:

— В атаку, рыцарь мести!

Едва Брюнхильд отступила на шаг, как из открытого светового разлома что-то появилось.

То оказался гигантский рыцарь, одетый в полную броню.

Сотканный из света, он высунул из этого пространства лишь верхнюю часть тела. В нем было около шести метров росту. Он сжимал в каждой руке по мечу, что по длине превышали его рост почти вдвое.

Те два меча издали могучий рев, когда рыцарь взмахнул ими вниз.

В небо рванулся звук, и воздух сдвинулся, когда атака обрушилась вниз.

Громадный двойной удар пронесся к земле, словно падая.

Брюнхильд закрыла глаза.

И в этот же миг из леса справа и с неба над головой выкрикнула пара из мужского и женского голоса.

— Вот балбес!

●

Саяма это увидел. Когда пара громадных мечей взмахнула вниз, в них врезались две силы.

Справа появился Изумо, одетый в белую защитную униформу.

Громадный однолезвийный меч в его руке выстрелил из клинка белым светом.

И сверху прыгнула Казами, одетая в такую же белую униформу.

Она рухнула прямо вниз с десятиметровой высоты над рыцарем из света. Девушка нацелила свое длинное копье вниз на своем пути. Заостренный с одной стороны кончик копья также испускал свет.

Они оба встретили мечи рыцаря своим собственным оружием.

Она оба издали напряженный крик, начавшийся с «а».

— !..

И всё столкнулось между собой.

Раздался металлический звук, подобный разбиванию стекла.

Изумо отклонил правый меч рыцаря внутрь.

Казами отклонила левый меч рыцаря тоже внутрь.

Клинки рыцаря столкнулись друг с другом в воздухе.

Разнесся новый металлический лязг.

В следующий миг Изумо крутнулся под руками рыцаря и ударил два меча снизу.

Казами откинуло в воздух от своей предыдущей атаки, поэтому она обрушилась на мечи сверху во второй раз.

Казами развернулась в воздухе к Саяме, а Изумо для оборота к нему использовал завершение своего взмаха.

Вслед за этим, начиная от двух мечей, сквозь шестиметрового рыцаря пробежались прямолинейные трещины.

— Не стой столбом! Беги! — крикнул Изумо.

После такого очевидного предупреждения рыцарь взорвался.

●

Сквозь лес пронесся могучий ветер.

Брюнхильд стояла, удерживая Реквием Зензе перед собой.

— …

Лес перед ней исчез.

За исключением веерообразной поляны, где она стояла, впереди возникла десятиметровая воронка. Брюнхильд вздохнула, увидев исходящий от лезвия косы слабый красный цвет.

— Ты их вернула? — спросила она у клинка, оглядываясь по округе, где несколько огоньков пролетали подобно светлячкам.

Брюнхильд взмахнула Реквием Зензе вокруг обеими руками. Инерция, созданная весом клинка заставила ее откинуться назад, на пятки, чтобы сохранить баланс. Огоньки приближались к вертящемуся лезвию и поглощались им.

Прокрутившись около пяти раз, местность вокруг нее вернулась к потемкам.

— Но в этой тьме по-прежнему остается лунный свет.

В очередной раз, она оглянулась вокруг себя.

На прогалине, соединенной с воронкой, находилось лишь двое упавших солдат 1-го Гира. Те, кого девушка считала своими врагами, ушли.

Брюнхильд тяжело вздохнула и глянула себе под ноги. Она взирала на черного кота, прятавшегося за ними.

— Давай разбудим тех двоих, и отправимся на встречу с остальными.

— Да. Но… это сбрило шерсть у меня на хвосте.

— Вот как.

В ответ кот наклонил голову.

— Ты в порядке, Брюнхильд? Ты не выглядишь особо энергичной.

— Со мной все хорошо. Всё вернулось на круги своя.

— На круги своя?

— Да, — произнесла Брюнхильд без какого-либо выражения. — Моя обида и все остальное вернулось на круги своя.

●

Саяма бежал вслед за Изумо, который вырвался вперед.

После двух минут бега они покинули лес и добрались до широкого котлована.

Там находилось травянистое поле, на котором расположили новую базу UCAT.

Площадь освещало пламя ламп, и вокруг собрались прочие в похожей одежде.

Помимо Изумо и Казами там расположилось большое количество людей, но Синдзё все равно отсутствовала.

— Понятно, — сказал Саяма, кивнув, после того как отдышался.

Ему придется продолжить ее поиски.

Определившись, Саяма еще раз осмотрел людей.

Там было около пятидесяти человек. Они в основном носили белую защитную униформу, но одна пара оделась в черное, прямо как Зигфрид. Ооширо Итару, стоявший с металлической тростью, и Sf, несшая большой тюк на спине.

Итару поправил темные очки на носу и глянул на Саяму.

— Значит, ты явился, невежественный юнец, — произнес он хмуро.

Саяма кивнул и сложил руки на груди.

— Явился, за тем, чтобы все познать.

Этот обмен словами заставил окружающих людей одного за другим обратить на них внимание. Когда все повернулись в их сторону, Саяма услышал шаги, шорох одежды и лязг металлического оборудования.

В ответ Саяма выпятил грудь и окинул их всех взглядом. Он принял взгляды каждого из них и заговорил:

— Специальное подразделение для Пути Левиафана здесь?

— Здесь. Для начала, есть я.

Человеком, вышедшим первым, оказался Изумо, что стоял рядом с ним.

— Как насчет того, чтобы быстро пройтись по всем членам Отряда Левиафана?

●

Он улыбнулся, сжимая свой громадный Облаченный Меч:

— Ну что ж. Ты можешь начать с того, что назовешь мое имя. Я бы не прочь, чтобы под конец ты добавил «великий».

— Тебя зовут Изумо, Великий Идиот. — Саяма подождал три секунды, уставившись на лицо Изумо снизу. — Хм. А ты не выглядишь особо довольным.

— Да уж. Было глупо рассчитывать от тебя на здравый смысл.

— Почему вы оба ведете себя как придурки? — спросила Казами, стоящая рядом с Изумо.

Саяма глянул на нее и Изумо.

— Я полагаю, вы двое что-то вроде форвардов команды.

— Да. Во время миссий Каку и я выступаем в авангарде. Поддержку для авангарда обеспечивает Синдзё. И арьергард…

Из задней части толпы вышла фигура, чья голова возвышалась над остальными. Она принадлежала мужчине с темно-коричневой кожей. Он был лысым, и на его подбородке виднелась короткая бородка. Его защитная униформа, судя по всему, ему не подходила, так как его шея оставалась открытой.

Он вышел вперед и протянул руку.

Когда Саяма ее пожал, он ощутил огромную силу, сжимавшую его ладонь. Мужчина улыбнулся и произнес:

— Меня зовут Роберт Болдман. Несмотря на имя, я принадлежу к второму поколению натурализованных людей из 6-го Гира.

— Он бывший майор ВВС США. Занимается командованием и координированием с основным подразделением, равно как и поддержкой во время чрезвычайных ситуаций, — объяснила Казами с улыбкой.

— Его кличка Болди. Не прикалывайся над ним, лады? — добавил Изумо с улыбкой.

— У меня такое чувство, что ты не знаешь значение этого слова. Это только у меня так?

По-прежнему улыбаясь, Казами пнула Изумо прочь и позвала следующего члена.

— Это Сибил. Ты получил сообщение от нее, не так ли?

— Да, — ответил Саяма, когда цвет окружающих огней немного поменялся.

Вперед вышла высокая женщина с длинными белыми волосами. Она носила женскую версию белой защитной униформы с обтягивающей юбкой и длинными рукавами. Она повернула свои голубые, опущенные глаза к Саяме.

— Меня зовут Сибил. Я отвечаю за связь и поддержку оборудования на базе. Я вижу, Вы решили прийти, Саяма-сама.

Она поклонилась, и Саяма кивнул в ответ.

— Решил.

Это вызвало улыбку на губах Сибил, и она молча отступила назад.

На ее место вышел Ооширо Казуо, с лэптопом под мышкой.

Он поднял вверх большой палец, на что Казами улыбнулась и кивнула.

— Я думаю, хватит. Так, следующий.

— Аа, Казами-кун! Это злоупотребление старостью! Ах ты ж дьявольская жена!

— Заткнитесь. Дальше, тот, кто занимается управлением Концептуальных Пространств и тому подобным, это…

Не успела Казами договорить, как Саяма обнаружил Ооки, стоящую перед за ним в той же белой униформе.

По какой-то причине уши Ооки удлинились в стороны.

Ее глаза прищурились при улыбке. Она протянула руку, глядя прямо на Саяму:

— Приветик!

Саяма неожиданно щелкнул ее по лбу правой рукой.

— А-ай! Что это ты…ай-ай-ай-ай!

Саяма потянул за длинные уши Ооки, но они не оторвались. Похоже, настоящие.

— Это еще что? Вы Ооки-сенсей? Действительно она? Если да, предоставьте доказательство.

— Эм…ух…ну… доказательство? Аааа! Я не могу ничего так быстро придумать!

— Проклятье. Только настоящая будет вести себя так глупо. Тогда ладно, — Саяма по-прежнему держал Ооки за уши. — Почему Вы здесь, Ооки-сенсей? Это опасное место. Возвращайтесь в ваши апартаменты в Окутаме и истребите тараканов, которые, по Вашим словам, появились у Вас на кухне. И вынесите мусор.

— Ч-чтобы избавиться от тараканов, я уже распылила средство от насекомых! Но вот мусор вынести забыла, — Ооки, вздохнула. — Так или иначе, я член Отряда Левиафана. Я тут была дольше тебя, так что тебе бы лучше это помнить.

— Иными словами, Вы будете моей подчиненной.

— Ммм, — простонала Ооки, и Саяма отпустил ее уши.

Он обернулся к Казами для подтверждения.

— Да. Ооки-сенсей — древесный дух 10-го Гира. Я и сама толком не понимаю, но так вот оно есть.

— Тебе не обязательно было говорить, что ты не понимаешь.

— Всё верно, Казами-кун. Ооки-кун делает замечательную работу. …Пускай это и выглядит так, словно она от балды жмет по кнопкам.

Люди в толпе начали кивать и шептаться в согласии с заявлением Ооширо.

Ооки сжала кулаки, подняв их к плечам.

— Я не делаю это от балды! Я нажимаю их, как только идеи приходят в голову!

— Это и зовется «от балды»! — выкрикнули все в унисон.

Саяма похлопал Ооки по плечам, которые уныло поникли.

— Так или иначе, вы дали всем общую идею, с которым все могут согласиться, Ооки-сенсей. Это замечательная вещь.

— Я-я не хочу, чтобы вы соглашались с этим!

Саяма проигнорировал ее протест и сказал:

— Ну что ж, народ. Давайте теперь начнем.

1. *Schneide (нем.) — лезвие, резец.

Рекомендация пасть ниц

Прежде чем выдвинуться, Саяма и остальные занялись разбором кое-каких вещей.

Для начала они поставили простой стол в центре низины и собрались вокруг него.

Ооширо Итару и Sf стояли на стороне стола, направленной к горе.

С противоположной стороны от них стоял Саяма, окруженный остальными.

Пока Саяма наблюдал, Итару поставил трость на землю.

— Окончательная цель Пути Левиафана в том, чтобы доставить все концепты в UCAT и высвободить их одновременно. Это подавит отрицательные концепты тут, в Лоу-Гире. Ты понимаешь, не так ли?

— Где именно находятся отрицательные концепты? Я слышал, концепты 1-го Гира содержатся в Концептуальном Ядре, что ныне разделено между мечом, известным как Грам, и Фафниром Возрожденным. Но как насчет отрицательных концептов Лоу-Гира?

Ооширо ничего не ответил, но Саяма задумался, увидев улыбку, возникшую у него на устах.

И после раздумий он произнес:

— Концептуальное Ядро каждого Гира содержится в оружии или чем-то уникальном для этого Гира.

— И?

— Отрицательные концепты содержатся в мифологии, которая не вписывается в прочие десять Гиров. Конкретнее, в Библии.

— И что, если так? Где же тогда будут содержаться отрицательные концепты Лоу-Гира?

Саяма кивнул в ответ и бросил взгляд на Баку у себя на плече.

— Они находятся… в Бабеле. Я не прав?

Все повернулись к Итару. Изумо и Казами кивнули, а все остальные нахмурились.

И когда пару человек прошептали: «Бабель?», Итару слабо кивнул, по-прежнему улыбаясь.

— Ты действительно невежественный юнец. Ты прав. …Ты видел башню?

— Да.

— Понятно. Это твоя окончательная цель. Десять отрицательных концептов находятся в той башне, и она стоит в эпицентре Великого Кансайкого Землетрясения. Чтобы достичь ее, ты должен разобраться со всеми остальными Гирами.

Произнеся это, Итару достал из-под стола металлический контейнер.

Контейнер, поставленный с тяжелым металлическим звуком на стол, был цвета стали и около тридцати сантиметров в поперечнике. Его высота не превышала 10 сантиметров, и на его поверхности была высечена буква «L».

Саяма глянул на Итару, но мужчина просто молча толкнул контейнер к Саяме.

Словно занимая место Итару, Ооширо встал справа от него и кивнул.

— Открой.

Саяма уже начал открывать замок на боку контейнера.

С шипением сжатого воздуха крышка сдвинулась.

Саяма положил на нее руку и открыл контейнер.

Внутренность делилась на два блока.

Слева содержался металлический медальон. На его серебряной поверхности виднелся символ плюса. И с правой стороны находилась…

— Перчатка?

Черная беспалая рукавица лежала в полости в блоке, созданном под ее форму.

Ее сделали для защиты запястья, и сверху крепилась круглая металлическая застежка.

Она предназначалась для левой руки.

Пока Саяма ее осматривал, Ооширо заговорил:

— Мы передаем ее тебе. Она зовется Георгиус. Это имя священного копья.

Саяма нахмурился.

— Ты подразумеваешь копье, которое Святой Георгий использовал, чтобы сразить дракона? Я знаю теорию, согласно которой оно звалось Лонгинус, копье, котором пронзили Сына Божьего.

— Да. Похоже, ее назвали в честь этого. Ее именовали в честь копья, которое смогло ранить бога и победить дракона. Однако… — Ооширо смолк, и Саяма на него глянул. Когда их глаза встретились, старик кивнул и продолжил. — Мы не знаем, какой силой обладает этот Георгиус. У нас нет никаких подробностей о том, что это вообще такое. Это концептуальное оружие, окутанное множеством тайн.

Саяма осмотрелся по сторонам. Все сосредоточились на Георгиусе перед ним. Казами, стоявшая за Саямой, вдруг осознала, что он смотрит на нее.

— Я ее в первый раз вижу.

Она кивнула, и вместе с ней все остальные.

На их лицах читалось замешательство, поэтому Саяма сформулировал их и собственные сомнения в вопросе, обращенном к Ооширо:

— Если ты не знаешь, какой прок от этой перчатки, почему ее хранили так рьяно?

— Это реликвия твоей матери.

В миг, когда Саяма осознал его слова, он ощутил, как что-то сжалось в левой части груди.

Его тело наполнила жгучая боль. Она была сильнее, чем когда-либо до этого.

—…

Он мог сказать, как все замерли на месте и уставились ему в спину. Саяма положил руку на грудь и сжал ее.

Сзади, лишь слабое движение должно быть видимо, но они все равно могли заметить.

Но это не важно. Если даже они заметят, то ничего не смогут поделать.

Он пересилил боль и тяжело вздохнул. И затем, с противоположной стороны стола заговорил Итару:

— Значит, когда ты слышишь что-либо о твоих родителях или деде, у тебя болит в груди. Ты собираешься следовать по Пути Левиафана с этой странной бомбой внутри тебя, разве нет? Твой отец умер и оставил тебя, мать пыталась убить вместе с собой, а дед скончался, не сообщив ничего важного. …Саяма Микото, ты жалкий человек. Ты действительно заслуживаешь жалости.

Слабая тревога пробежала по окружающей толпе. Сочетание голосов и вздохов ответило на последние слова Итару.

Жалкий.

Саяма энергично поднял голову, сопротивляясь против этой давящей на него атмосферы.

Парень сверкнул глазами. Он зыркнул прямо перед собой, где Итару опустил свои очки и глядел на Саяму словно бы вскользь. И как только парень собирался швырнуть ругательство в эти глаза и в улыбку на губах…

— У каждого есть слабости, — произнес человек, стоявший слева.

Итару, Sf, Ооширо и даже Казами с прочими, стоявшими сзади, глянули туда.

Все эти взгляды сошлись на Ооки.

— Эм… — сказала она, поместив руку на грудь и глянув в небо. — Но именно преодоление этих слабостей дает нам ценный опыт. Например, Итару-сан, у вас есть ваша трость и Sf-сан, чтобы помочь вам с инвалидностью ног. Саяма-кун может найти что-то или кого-то, что будет служить его опорой, или его Sf-сан. Я не знаю, правда, будет ли это вон та перчатка или кто-то из UCAT. Но…

Ооки кивнула и скользнула взглядом вокруг. Она глянула на Итару, Sf, Изумо, Казами, Сибил, Болдмана, Ооширо и прочих своих товарищей.

— Саяма-кун не пропадет. Я гарантирую это. — Ооки казалась невероятно довольной собственными словами. — Да-да. Так вот оно есть. К примеру, Изумо-кун дурачок, но Казами-сан его поправляет. Казами-сан вспыльчива, но Изумо-кун берет всё на себя. Мистер Болдман лысоват, но все делают вид, что не замечают, и это помогает ему выделяться на фоне других. Я не права?

— Мне кажется, вы только что развалили все, что пытались создать, Ооки-сенсей.

— Э? — спросила Ооки, когда три руки подхватили ее за воротник и утащили в толпу.

Вслушиваясь в ее «Хьяяяаааа!», Саяма вздохнул.

Боль в его груди ушла, полностью исчезнув. И тогда он обратился к Итару:

— Отныне ты можешь решать, жалок я или нет, на основе моих результатов. Позволь мне кое-то спросить: мои родители были сотрудниками UCAT?

— Да. Они маскировались под персонал ИАИ, и получили Георгиус во время определенной миссии, — Итару цокнул языком, но его ухмылка не исчезла. — Вот еще одна дополнительная работенка для Пути Левиафана. Вроде как у Георгиуса должна быть еще десница, но она была потеряна, и даже UCAT не может ее найти. Ты отыщешь ее самостоятельно.

— Это необходимо для завершения Пути Левиафана?

На этот вопрос ответил Ооширо Казуо.

Он кивнул и произнес:

— Всё, что мы можем тебе сказать — это оружие, которое может подчинять любой концепт твоей воле, и что есть значение в обладании левой и правой рукой. Всё остальное, включая ее создателей, неизвестно.

— Это все… что рассказала моя мать?

— Да. Твоя мать, Юме-сан, сообщила нам об этом и оставила ее нам. Мы поверили, что в ней содержится какой-то смысл для Пути Левиафана.

После того, как Ооширо договорил, Саяма неожиданно понял, что с его губ сорвался вздох.

Парень припомнил свои воспоминания о прошлом и о его матери, проведя черту у опасной грани.

Он вспомнил женщину с короткими черными волосами и пронзительным взглядом. Это было придуманное воспоминание.

У него не хватало воспоминаний о том, что она делала для него или что говорила.

Она надеялась, что я стану кем-то, кто сможет что-то совершить, подумал он. И она пыталась меня убить.

Его воспоминания были туманны, но его голова получила нечто новое, что следовало к ним добавить.

Георгиус.

— Всё так сложно понять. Она надеялась на меня, пыталась меня потерять и дала мне вот это.

Она была эгоистичной, это уж точно. Однако Саяма глянул вниз, на Георгиус.

— Я могу его взять?

— Да, но будь осторожен. Никто из нас не может носить Георгиус. Пытаясь до него дотронуться, мы пространственно отталкиваемся. Попытка засунуть в нее руку оторвет тебе все пальцы.

Ооширо выставил напоказ левую ладонь. На ней виднелись белые шрамы от небольших разрывов.

— Вот как, — произнес Саяма.

Но он схватил Георгиус без сомнений. От того, как Ооширо опасливо отдернул левую руку, похоже на этом месте должна была возникнуть реакция отрицания.

— Кажется, ничего не случилось.

Саяма одел Георгиус на главную левую руку. Он был немного великоват, но если подтянуть ремешок на запястье, перчатка ложилась на место. Шрамы на его кулаке скрылись, и его руку покрыла характерная теплота кожи.

Перчатка обладала неглубокой полусферической металлической частью, соответствующей точке крепления на задней части руки. На той полусфере был высечен знак плюса. Помимо этого рукавица выглядела невзрачно.

Саяма вытащил медальон со знаком плюса из контейнера. Он поместил его на круглую точку крепления сверху Георгиуса. Тот идеально подошел.

Как только он это сделал, Георгиус неожиданно начал вибрировать.

—…

Скопился ветер и был втянут в пространство между медальоном и Георгиусом.

Вокруг Саямы все застыли. Изумо прекратил дергать Ооки за уши и выкрикнул:

— …Это еще что за спецэффект?!

Перекрыв прочие протестующие возгласы, громко прозвучали слова. От поверхности перчатки раздался незнакомый мужской голос.

— Я!..

Но на этом всё закончилось. Ветер исчез так же внезапно, как и появился.

Георгиус перестал трястись и спокойствие восстановилось.

Все уставились на Саяму, оставаясь настороже. Когда их взоры обрушились на него, Саяма небрежно покачал левой рукой с Георгиусом на ней. Ничего не произошло. Убедившись в этом, Саяма обратился к остальным:

— Похоже, нечто более удивительное произойдет, когда их будет две.

●

С черным котом на плече Брюнхильд встретилась со своими товарищами и встала в строй.

Их громкие и торопливые шаги направлялись к месту падения священного меча Грама. Они недавно вычислили его общее местоположение, так что их приоритетом стало получение контроля над этой областью.

Команда возвращения Грама из UCAT была ближе, чем они. Им нужно догнать этот отряд и разгромить.

Во главе марширующей армии находился Фафнир Возрожденный.

Он пытался свалить как можно меньше деревьев, но всё равно создавал тропу остальным.

По округе разносился грохот его четырех массивных ног и поваленных деревьев.

Брюнхильд шагала вперед быстро, не забывая глянуть на слом каждого упавшего дерева, чтобы их запомнить. Все, кто вокруг нее, поступали так же. И, скорее всего…

…Преподобный Хаген делает то же самое.

Они периодически попадали в засаду врагов с огнестрельным оружием и изредка натыкались на взрывчатку.

Но всех их останавливал и быстро сметал Фафнир Возрожденный.

Оказываясь под выстрелами и взрывами, дракон изрекал:

— Не вмешивайтесь.

Прочие ему подчинялись. Они не обнажали мечей и не нацеливали ружей.

Наблюдая за этим, Брюнхильд увидела, что Фафнер, шагая позади Фафнира Возрожденного, поступал так же.

Белый стальной дракон взял всё сражение на себя.

Группа в зеленых и черных плащах просто двигалась следом.

А затем перед Фафниром Возрожденным показалось несколько белых фигур. Их было около десяти.

— Мы нагнали UCAT!

Фафнер повысил голос, и все ускорили шаги.

То была команда UCAT, посланная вперед. Пока Брюнхильд наблюдала, стоя позади Фафнира Возрожденного, они остановились и повернули оружие к дракону. Похоже, они планировали здесь защищаться.

Это невозможно, — подумала Брюнхильд.

Вдруг она ощутила мягкое прикосновение на щеке. То был хвост кота, сидящего у нее на плече.

— ?..

Кот встретил ее взгляд всего на миг, и затем оглянулся.

Темп Брюнхильд слегка замедлился на ходу.

Она и сама оглянулась за спину.

Сперва девушка увидела только остальных, шагающих в ее сторону. Их изогнутый вперед строй создавал впечатление, что они приближались лично к ней.

Когда она немного присела, их зеленые и черные плащи проскользнули мимо нее и направились дальше. Никто не сказал ни слова. Они лишь взирали вперед и маршировали навстречу поджидающему сражению.

Но Брюнхильд увидела и кое-что еще. Оно находилось дальше, далеко позади шагающих солдат.

Это отдаленный лес за пределами горного хребта. Она увидела свет, столь слабый, что ей пришлось сильно присмотреться, дабы его разглядеть.

Там располагалась лесная впадина, которую они миновали не так давно.

Как точка сбора она была оставлена, потому никто там не должен оставаться.

—…Они идут, не так ли?

Пробормотав эти слова, Брюнхильд полностью остановилась.

Остальные продолжали двигаться вперед, словно мутный поток, протекающий мимо. Они не прерывали преследование их врага, чтобы добыть Грам.

Но Брюнхильд посетила мысль: они действительно оттесняют врага прочь?

Со стороны, куда все направлялись, она услышала голос Фафнера.

— Что там такое? — спросил он.

Полудракон получил ответ от Фафнира Возрожденного еще дальше впереди. Его голос частично утонул в ветре.

— Я попросил ее остановить вражеское преследование. Мы поспешим дальше и вернем Грам.

На этих деликатных словах Брюнхильд прикрыла глаза. Девушка не припоминала, чтобы он просил ее об этом.

Она не могла отблагодарить Хагена. Брюнхильд лишь слегка сжала Реквием Зензе. Его вспомогательные объективы это заметят.

Словно скользя по изгибу косы, вниз ниспадал лунный свет.

Брюнхильд двинулась, раздумывая о том, какой же этот свет назойливый.

Девушка зашагала вперед. Она шла в противоположную сторону от остальных.

●

Саяма и прочие готовились к выступлению назад, в бой.

Саяма стоял у впадины. Остальные собрались в паре метров перед ним, будто соорудив стену.

Саяма взмахнул перед ними правой рукой. Его ладонь рассекла воздух и остановилась, сжимая шесть клочков бумаги. Он использовал большой палец, чтобы развернуть эти шесть карточек.

На каждой из них было написано слово «сталь».

— Что ж. Все это — наша неразрушимая и негнущаяся «сталь». Sf-кун, если ты не против.

Едва Саяма закончил, Итару сказал:

— Вперед. Заработай себе немного благодарности.

— Тэс.

На этих словах Sf вышла вперед.

Саяма взмахнул правым запястьем и швырнул шесть листков бумаги в воздух.

Они двигались вовсе не как бумага. Они вращались и взлетели с реальным весом в каждом листке. Та бумага ныне превратилась в «сталь».

Когда огни, установленные во впадине, осветили эти листки, они блеснули багровым светом.

Sf подняла правую руку.

Ко времени ее полного подъема звуки шести выстрелов у земли и шесть металлических лязгов в воздухе уже затухли.

Рука Sf вернулась в свое первоначальное положение.

Не обращая внимания на дым, расстелившийся перед ее глазами, она безмолвно поклонилась Саяме и затем всем остальным. Пока ее беловолосая голова опускалась, у ног упало шесть небольших огоньков.

То были гильзы от пуль.

Все в округе сглотнули, но Sf совершенно безразлично вернулась к людской стене. На этот раз, толпа расступилась и дала ей пройти.

И едва она повернулась спиной, шесть листков бумаги упали на землю.

Саяма их подобрал. Он опустился и подхватил бумагу, которая вонзилась в мягкую почву.

— Что ж, теперь. Этот, этот, и вот этот никуда не годятся. Они пробиты.

В четвертом виднелась большая вмятина, изогнутая в форме пули.

— Этот, похоже, обладает эффектом на уровне пуленепробиваемого текстиля. Почерк же весьма неплох.

— Аа, — застонала Казами перед стеной, и поднесла руку ко лбу. — Но я ведь получила средний уровень в каллиграфии.

— Этот, с курсивом, оказался прочнее. Он лишь согнулся.

— О! Это я! Вот этот мой!

Ооширо прервался от набора записей на лэптопе и радостно поднял большой палец.

Саяма его проигнорировал. Он подобрал последний листок бумаги и нахмурился.

— Вот этот превосходен. Он не изогнулся, и на нем нет ни царапины.

Он показал его всем.

— Но что это за почерк? Он выглядит словно предсмертные муки дождевого червя, страдающего спазмами кишечника. Кто написал это проклятие?

— Это был я, придурок конченый! Ты что, нарываешься?!

Вперед шагнул Изумо, и плечи у всех позади него поникли.

— Так и знали, — произнесли они в унисон.

— Что это такое было?! — вскричал он.

— Всё нормально, всё нормально, — сказала Казами, похлопав его по плечу. Она вздохнула и добавила. — Я не могу поверить, что мой средний уровень каллиграфии проиграл этим червям…

— Эй. Ты меня утешаешь или жалуешься? Определись как-то.

— Похоже, более важен образ, который дает тебе письмо, чем техническая форма символов. Вместо аккуратного почерка, чтобы японец мог его прочесть, нам нужно написать так, чтобы его смог понять каждый … Письмо, напоминающее рисунок может оказаться в этом мире более эффективным. Вот, лови, — Саяма бросил листок Изумо. — Теперь, Изумо. Собери все письменные принадлежности тут и напиши это на всех объектах, каких успеешь. Напиши его на снаряжении, на нашей бумаге, камнях на земле, и палочках, что сможешь отыскать. Укрепи все, чем мы можем воспользоваться.

Саяма кивнул.

— Значит, письменная информация в этом Концептуальном Пространстве наделена силой…

Парень зашагал вперед. Он добрался до Ооширо, стоящего с лэптопом под мышкой.

— Старик.

— Хм? Что там?

— Ты бы не мог передать мне все винчестеры этого компьютера, чтобы использовать их в качестве взрывчатки?

— Что?! О ч-чем ты говоришь?! Взрывчатка?! К-какое письмо сделает его взрывоопасным?!

— Заткнись, древний отаку. Отвечай честно на вопрос. …Как много дискового пространства компьютера забито играми 18+?

— Т-тридцать гигов, наверное?

— Тридцать?..

— П-пятдесять… Н-нет, я думаю, может быть и 120.

— Ты полностью прошел все эти игры под своим реальным именем?

— К-конечно же нет. У меня нет времени на…

— Эй! Кто-нибудь, подойдите и замучайте этого болезненного старика!

— Прошел! У меня есть время! У меня предостаточно времени! Кроме той, над которой я сейчас работаю, я прошел их все самостоятельно!

— Вот как. Это, скорее всего, наделит эту бомбу мирского желания разрушительной силой ядерной бомбы. Очень хорошо.

Саяма кивнул, отступил на шаг и бросил взгляд на молчаливую шеренгу людей.

— Прошу, поймите. Он всего лишь жертва современной Японии.

Услышав это, сначала мужчины, а затем и все остальные выстроились в очередь и постучали Ооширо по плечу один за другим.

— П-подобное утешение сделает мне только больнее!

— Тебе не о чем беспокоится. Отныне ты можешь нагло прыгать в мир эроса, находясь на работе. Просто повесь табличку на спине, что производишь бомбы.

— О, а ты прав!

Как только лицо Ооширо просветлело, Итару схватил его за плечо, вместо того, чтоб постучать.

— После того как все это закончится, у нас состоится семейный совет.

●

Синдзё бежала через лес.

Позади она слышала поступь Фафнира Возрожденного, звучавшую как треск камня, и шаги марширующих сил 1-го Гира. Их продвижение сопровождалось падающими деревьями и разбитыми камнями.

Преследуемая разрушительным грохотом, Синдзё сопровождала раненых сотрудников UCAT.

Согнанная с остатков базы Фафниром Возрожденным и разделенная от Изумо и Казами, Синдзё встретилась с этими людьми.

Они сказали, что принадлежат к команде возвращения Грама. Говорили, что подкрепления все нет, но всё равно продолжат двигаться вперед.

И теперь их нагоняет этот белый механический дракон.

— Ах.

Синдзё не хватало дыхания.

Она ощущала в своих руках вес Облаченного Посоха, под названием Ex-St.

Когда девушка столкнулась с Фафниром Возрожденным у остатков базы, это Казами в итоге завершила атаки Изумо и Фафнера. Она вмешалась сбоку и отразила натиск Фафнера так, что он обрушился на землю.

Синдзё не смогла поделать ничего.

Она вконец запыхалась. Ее оружие тяжелым весом навалилось на руки.

Но она подумала о раненых людях, бегущих вместе с ней. И поэтому девушка втянула еще воздуха.

— Послушайте все.

Синдзё повернулась к мужчине, бегущему рядом. Этот мужчина подставил плечо раненому товарищу.

— Я отвлеку его атаки на себя. Взгляните вправо впереди, — сказала она ему.

Пока они продолжали нестись между деревьями, впереди показался камень, торчавший посреди леса.

— Давайте разделимся за тем камнем. Вы спрячетесь.

— Не говори глупостей! Ты ничего не сможешь поделать сама!

Синдзё глянула на мужчину и выжала из себя улыбку.

— Не волнуйся. Отряд Левиафана скоро нас нагонит… Они мои товарищи.

Выражение лица мужчины исчезло вмиг, когда он услышал это название. Затем он выдал беспокойную улыбку.

— Тяжеловато слышать.

— П-почему?

— Позавчера, когда Отряд Левиафана показался слишком поздно, погиб мой друг.

Синдзё не знала, что сказать. Она почувствовала, как ее улыбка пропала.

Девушка бежала с поникшей головой, и начала извиняться.

— Не говори так. Извинения не хватит, чтобы я тебя простил, — сказал он. — Но те, кто в обычном подразделении, ниже рангом, чем спецподразделение. Эти отношения нерушимы. Однако если ты и вправду хочешь сохранить их нерушимыми, постарайся сдержать слово. Если ты это запомнишь, то и я не забуду.

—…Чего ты не забудешь?

— Небольшую мелочь. Кто-то оставил цветы для нашего товарища.

Едва Синдзё услышала его слова, они прибыли к дереву, что они использовали в качестве ориентира.

Не говоря ни слова солдаты выстрелили назад и прыгнули вправо.

Синдзё рванулась влево, и развернулась, чтобы проверить позади себя. Выстрелы и пули полетели в направлении, где Фафнир Возрожденный валил деревья, и искали укрытия остальные.

Синдзё не была уверена, увидели ли они действия мужчины.

Но она всё равно побежала.

Дабы убедится, что враг ее заметил, девушка откинула подол своей защитной униформы в воздух.

●

Белый механический дракон увидел перед глазами свою добычу.

Той белой фигурой оказалась одинокая девушка.

Она бежала рядом с мужчинами, которые были впереди всего за миг до этого. Тот факт, что она осталась одна, означал…

Она прикрывает своих товарищей, — подумал Хаген внутри Фанфира Возрожденного.

Он увидел, как она раскинула одежду широкими движениями, чтобы белизна ее одежды легко виднелась во тьме.

И она бежала. Девушка повернулась к нему спиной и бежала сквозь лес.

Как бы там ни было, она двигалась в ту же сторону, что и они.

Выбор пал на нее сам собой. И словно преследуя убегающую добычу, механический дракон повалил еще больше деревьев и поспешил вперед.

— ————————

Он взревел. Этот гремящий, высокий, скрипучий звук сообщил его товарищам, куда им следует повернуться.

Фафнир Возрожденный создавал путь и гнался за добычей. Горячий реактор вооружения, расположенный под его шеей, испускал нагретый ветер. Внутри должным образом функционировало Концептуальное Ядро.

Фафнир Возрожденный бежал без проблем.

Но, — подумал Хаген, соединенный с механическим драконом.— Я долго не протяну.

Он мог двигать телом, но испытывал легкое ощущение, похожее на усталость. Механическое тело не должно уставать.

Соединение с механическим драконом не означало просто стать вставленным внутрь компонентом машины. Вся информация о личности преобразуется в письменные данные и синхронизируется с машиной. Такой была модификация 1-го Гира синхронизации механической формы жизни, созданной в 5-м Гире и 3-м Гире.

Так же, как письмо на бумаге давало этой бумаге силу, живое существо можно было преобразовать в письмена и добавить к машине.

В результате такой синхронизации появлялось отклонение.

Оно заставило письменные данные Хагена со временем вырождаться. Хоть он и находился внутри машины, то было доказательством, что он все еще жив. Это напоминание, что он не потеряет самого себя, но вместе с тем и его слабость.

Вслушиваясь в собственную продвигающуюся поступь, Хаген задумался о себе.

Прошу, скорее.

Он находился на поле боя. Чем больше Фафнир Возрожденный двигался, тем больше он будет расширять пределы своих способностей, и тем сильнее разрушительное отклонение будет расти. Ему нужно всё разрешить, пока он еще в состоянии двигаться.

Он задумался о священном мече Граме, о Брюнхильд и о Фафнере.

Прошу, скорее. Прошу, скорее, мой враг.

Из Фафнира Возрожденного Хаген следил за своим врагом. Он следил за спиной девушки впереди него.

Прошу, скорее.

Мне нужен враг, дабы разрешить всё.

С этой мыслью Фафнир Возрожденный издал рев. Его гулкий голос как будто управлял Концептуальным Пространством, которое он создал.

Он поместил в этот рев все свои мысли.

…Я желаю здесь победить.

●

Пока Саяма и остальные бежали сквозь разрушенные остатки леса, они услышали нечто, напоминающее отдаленный рев животного.

— Это Фафнир Возрожденный.

Все напряглись, когда услышали разъяснение Зигфрида. Но в то же время…

— Скорее.

Такого решения они достигли.

Эта группа в бело-черной одежде бежала по тропе, озаряемой лунным светом, оставленной после дракона. Их шаги не звучали в унисон, их оборудование не было идентично, и свист, издаваемый несколькими из них, рассеивался.

Но все они торопились. Они неслись всё дальше и дальше вперед.

И пока они бежали, с левой стороны леса, выступив в центр лунного света, появилась черная тень.

— ?!

Все приняли защитные стойки и остановили свои торопливые шаги.

Тень перед ними обладала человеческой формой.

Этот человек носил треугольную шляпу и черное одеяние. На ее плече сидел черный кот. Казами назвала имя девушки, сжимавшей длинную косу:

— Брюнхильд Шильд, — с горькой улыбкой она поправила рюкзак на спине. — Какое совпадение. Мы лишь недавно виделись тут неподалеку… Ты что-то забыла?

— Да, забыла. Президент школьного совета, вице-президент, казначей и…школьный библиотекарь.

Брюнхильд обеими руками горизонтально держала косу.

В ту же секунду вперед шагнул Изумо и произнес безразличным голосом:

— Дай угадаю: ты позабыла наши жизни.

— Нет. Я позабыла лишь одну вещь: свою пощаду, — Ее лицо совершенно ничего не выражало. — И я только сейчас вспомнила, где ее позабыла… Мне кажется, она осталась в школе.

— Ну, это прискорбно. Надеюсь, ты написала на ней свое имя. Прелестным почерком, под стать моему.

Изумо рассмеялся, и Зигфрид схватил его за плечо.

— Отправляйтесь дальше. И поправь свое замечание насчет почерка.

— Старик, замечание о почерке — это шутка за мой счет. Ты должен был рассмеяться.

Зигфрид ничего не ответил Изумо. Он заговорил, глядя на девушку, стоящую в лунном свете впереди них.

— Это моя судьба. Я не могу передать ее кому-нибудь еще.

Когда Изумо это услышал, он наконец начал двигаться.

Его плечи поникли, и парень вздохнул. После чего оттолкнул руку Зигфрида с опущенного плеча.

— Старик, те, кто по маленьким девочкам, обычно долго не живут.

Изумо горько улыбнулся, и Казами улыбнулась ему в ответ. Саяма кивнул и глянул на Ооширо рядом с собой.

— Похоже, ты долго не проживешь.

— Ты до сих пор зациклился на этом?!

Саяма горько ухмыльнулся, постучал Зигфрида по плечу, и затем поднял руку вверх.

— Поторопимся вперед. У нас есть свой противник, у него свой, и у меня есть мой драгоценный человек.

Он перевел дыхание, и все начали движение. Они зашагали по направлению, огибающему Брюнхильд.

Каждый бросал ей прощальный взгляд, но вскоре они поспешили к своему месту назначения.

И едва все они скрылись из виду, Брюнхильд подняла косу.

Она повернула лезвие вверх к ночному небу, словно отображая частично заслоненную луну.

Под ним Брюнхильд взирала на Зигфрида.

Она зашевелила своими небольшими губами, и тихо произнесла совершенно обыкновенные слова:

— Что ж, не пора ли нам начать?

●

Синдзё слышала мощную поступь, преследующую ее.

Когда она обернулась, то увидела приближающуюся гигантскую белую фигуру, ломающую деревья под ногами.

Синдзё слегка поежилась на бегу, но ее брови сдвинулись, и она решительно кивнула.

…Да. Так будет лучше всего.

Девушка не могла нормально сражаться, но сможет хотя бы это.

На бегу Синдзе освободила свой разум. Это очищение мыслей вызвало движение, и она ухватила Облаченный Посох двумя руками.

Синдзе бежала и подпрыгнула. Она перекрутила тело назад и выстрела в миг, когда повернулась позади себя.

Девушка нацелилась на ноги белого механического дракона, примерно в ста метрах позади нее. Это отвлекающий маневр без намерения попасть, но его хватит, чтобы привлечь внимание и остановить шаг врага.

Всё верно,— подумала Синдзё.

У нее был свой способ борьбы. Она не могла пока придумать ничего, кроме этого, но в нее вселилась уверенность.

— Я знаю, что тоже могу…

Пробормотав эти слова, девушка приземлилась. Она развернулась, и снова начала бежать вперед.

— Я тоже могу?..

С кем она себя пыталась сравнивать?

— Я тоже могу… что? Что же я хочу сделать?

Неожиданно, ее пульс ускорился. В ее сознании всплыли мысли об определенном парне.

Что это было?

Что означали ее мысли о нем? Почему она о нем думает?

Пока эти вопросы неслись сквозь ее разум, перед ее глазами раскинулся свет.

Синдзе добралась до опушки леса.

— !

Перед ней лежало пространство без укрытия. Там лежал лишь лунный свет и травянистая равнина. Где-то в двухстах метрах впереди она увидела еще один лес. Он побледнел под луной и терялся в отдаленных тенях горного хребта.

Травянистая равнина продолжалась налево и направо сколько хватало глаз. Мимо нее повеял ветер.

— Кх.

Синдзё бежала. Она бежала к лесу на другой стороне.

Тяжелая металлическая поступь преследовала ее позади.

●

— Вот и они! Команда возвращения, что отправилась вперед!

У каменистой области на пути Саяма и прочие спасли своих раненых товарищей.

Окружающая площадь уже наполнилась сражениями против 1-го Гира.

Когда исходные звуки выстрелов пронеслись у них над головами, те, кто оставался без работы, начали оказывать помощь десяти или около того раненым.

Ооки и Сибил накладывали на их раны талисманы, полученные от Чжао, и перебинтовывали сверху. Пока их лечили, мужчины заговорили, пытаясь отдышаться:

— Девушка, что из Отряда Левиафана, отправилась вперед…

Брови Саямы зашевелились, когда он это услышал. Он глянул на мужчину среднего возраста, который походил на лидера группы. Тот кивнул и произнес, пока кровь стекала с его головы, и закрыв один глаз.

— Священный меч Грам расположен как раз за лесом.

— Ясно, — кивнул Саяма.

Ему этого достаточно.

Он повернул глаза вдаль. За обожжённой местностью, которой полнился лес, находился их враг. И этот враг что-то преследовал.

Во главе виднелась спина белого механического дракона.

Они были приблизительно в двухстах метрах впереди. Отстающие члены вражеской группировки заметили их и начали приближаться.

Механический дракон двигался в направлении открытого пространства, где заканчивался лес. Там располагалась травянистая равнина, наполненная лунным светом.

Там наверняка находится и Синдзё. Саяме следовало прорваться сквозь вражескую армию.

Он встал, прислушиваясь к звону мечей, к выстрелам и взрывам, что начали оглушительно греметь сквозь местность.

Его окружали члены Отряда Левиафана. Итару и Sf просто наблюдали сзади, тогда как Ооки и Сибил занимались лечением раненых. Но в то же время Изумо и Казами стояли справа и слева от него, и Болдман возвышался сзади.

— Ладно, — сказал Саяма. Он глянул на приближающихся силы врага. — Изумо, создай для меня путь.

Едва это услышав, Изумо наконец улыбнулся.

— Вот это другое дело! Болдман! Прикрой меня сзади!

Изумо достал из разорванного рукава своего плаща нечто, похожее на кусок белой тряпки.

— С этим я неуязвим!

●

Синдзё сражалась, опрокинувшись назад.

Она бежала по залитому лунным светом полю, развернула тело назад, подняла вверх Облаченный Посох, и выстрелила. Его свет рванулся ногам белого механического дракона в ста метрах позади нее.

Ей также приходилось отвлекать внимание и направлять атаки в небо.

Оставить лес означало, что солдаты крылатых рас могли взлететь в воздух.

Их стрелы света проносились прямыми линиями к ее нынешнему местоположению или туда, где она скоро окажется.

Звук их атак походил на белые брызги.

Девушка хватала ртом воздух.

Она стреляла.

Этот Облаченный Посох, маркированный сбоку Ex-St, был персональным оружием Синдзё. Это концептуальное оружие, функционирующее благодаря философскому камню, расположенному около заднего конца. Чтобы убедится, что его можно использовать под любым концептом, передний край, где накапливалась атакующая сила, мог быть заменен на другие части.

…Его атакующая мощь пропорциональна силе моих намерений.

Это не вызовет больше разрушений, чем желает пользователь. То было единственным запросом Синдзё. И это также являлось ее наибольшим ограничением. Если она колебалась атаковать и не могла вызвать эффективный выстрел, могущественное оружие было не сильнее палки.

Но Синдзе выстрелила.

Коса света вырвалась и столкнулась с передней правой ногой белого механического дракона. Коса разлетелась со звуком бьющегося стекла, но драконья нога осталась невредимой.

В центре ее взора Синдзё увидела, как на переднем краю Ex-St из книжного держателя выбросило одинокую книгу. Она использовала всю силу, собранную внутри.

У нее оставалось только две книги.

Ее боеприпасы на исходе, но ее атаки не вызывали эффекта.

Как только девушка об этом пожалела, она узрела в небесах свет.

— !

Синдзе отпрыгнула назад, когда ее ноги заплелись вместе. Снова и снова, свет вонзался в место, где она только что стояла.

Громадный удар разлетелся осколками.

Грязь и обрывки травы подбросило в воздух, покрыв ее лицо и ноги. И не успела Синдзё этому возмутиться, как выстрелила в небо, отступив назад.

Но в то же время, она ощутила, как нечто непреодолимое обрушилось у ее стоп.

Это снаряд, выпущенный Фафниром Возрожденным.

— …Ах!

Земля разверзлась пополам, и из ее ушей исчез всякий звук.

Ее взор на мгновение потемнел.

Она избежала потери сознания только благодаря страху. Ее страх потерять себя ускорил пульс заставил спину задрожать и не дал ее сознанию погрузиться во тьму.

Синдзе пришла в себя, будто просыпаясь. И вслед за этим ее взор заполнился темно синим.

...Что?..

Не успела эта мысль дойти до конца, как ее разум прояснился.

То, что она увидела, оказалось ночным небом.

Судя по всему, девушка завалилась на травянистую землю. Ее тело практически лишилось чувств.

С ее губ сорвался слабый вскрик. Или она подумала, что сорвался.

Синдзе ничего не услышала.

Ее разум сообщил ей, что у нее неприятности, и она торопливо поднялась. Но в ее действиях не было силы. Основа ее тела онемела, и лишь познание двигало ее вперед. Невыносимо грубыми движениями она перевернулась на бок, поместила руки на землю, и поднялась.

Синдзе встала, и ее взор вернул должный угол.

Над ней высилось ночное небо, и под ней находилась травянистая равнина с громадной дырой посреди. Так все и должно было быть.

Ее взор качнулся влево и вправо. Девушка уперла ноги в направлении покачивания, и сбалансировала себя. Она выдала горькую улыбку в сердце, и задумалась, не так ли ощущает себя пьяный.

Синдзе глянула вперед, где в ста метрах он нее стоял белый механический дракон. Ей было некуда бежать, и она не могла передвигаться должным образом.

Звук начал возвращаться к ее ушам. Она сумела сосредоточить свой взгляд.

Прямо перед ней сияли красным глаза механического дракона.

…Он двинется?

Как только она спросила это у себя, белый механический дракон, Фафнир Возрожденный, произнес:

— Я даю тебе пять секунд. Сдавайся на милость 1-го Гира.

Стремление к правде и лжи

Наступающих сзади членов UCAT перехватил Фафнер.

Он не остался на травяном поле, позади Фафнира Возрожденного. Полудракон расположился в лесу, еще дальше него.

Эта арена была ему намного выгоднее. Все черное тело полудракона обладало информацией «тьмы». В определенной степени он мог свободно двигаться сквозь тьму и тени. Он мог перемещаться по ним.

Фафнер ринулся к штурмовой группе UCAT, которая прибыла первой.

Его врагом оказались четыре человека, одетые в белую защитную униформу, но Фафнер их не опасался. Он использовал крылья, чтобы двинуться горизонтально на большой скорости.

Пока полудракон мчался на них, враги без колебаний отбросили свои ружья и обнажили короткие мечи, висевшие на поясах.

Отметив, что они хорошо обучены, Фафнер столкнулся с одним из них, не выбирая.

Все полудраконы были как минимум два метра ростом. Их тела покрывала бронированная оболочка, и они состояли из громадных мускулов, что позволяли им летать, используя крылья. Ускоряясь с помощью них, они могли вызвать столкновение, сравнимое с громадным камнем.

Фафнер врезался в мужчину правым плечом.

В ответ раздался сокрушительный звук.

Тело мужчины перекосилось и отлетело в воздух. Он даже не успел закричать.

Фафнер воспользовался отдачей, чтобы остановить свой импульс, и затем повернулся по часовой стрелке вправо.

Мужчина слева нанес короткий горизонтальный удар.

Он нацелился в живот Фафнера, который являлся слабым местом его громадного тела, но полудракон не волновался.

Он воспользовался движением поворота направо, чтобы ударить с разворота левой ногой. Фафнер направил ее в бок мужчины. На то же место, в которое мужчина планировал его ударить.

Но его вращение опаздывало. Короткий меч врага достигнет цели раньше.

Вмиг Фафнер взмахнул левым крылом вперед.

Позади взорвался ветер, словно толкая левую часть его тела прямо. Он крутанулся на огромной скорости, будто его что-то толкнуло.

— !

Фафнер отбил прочь короткий меч врага левой рукой и врезал левой ногой в его бок.

Мужчина согнулся и отлетел.

Вместо того чтобы остановить вращение, Фафнер совершил полный оборот. Он на секунду развернулся к врагам спиной и взмахнул правой рукой назад. На пути его удара оказалось лицо третьего человека.

Его рука врезалась в лицо.

Легкое колебание, которое Фафнер испытал сквозь броню правого кулака, оказалось звуком сломанных зубов и челюсти этого человека.

Но на тело Фафнера, которое оказалось полностью открыто, уже нацелился четвертый мужчина.

Он сжимал короткий меч двумя руками и рванулся вперед, будто планируя убить полудракона. Мужчина держал рукоять правой рукой и поддерживал ее снизу левой.

Превосходная стойка, — подумал Фафнер, кивнув.

Полудракон взглянул в небо, отчасти заслоненное лесными деревьями.

Там находилась луна. Фафнер считал, что этот источник света, который не существовал в 1м-гире, был только помехой.

— Но я воспользуюсь этим. Словно матерь теней, она поможет нам развеять нашу злобу.

Он опустил взор. Четвертый мужчина добрался непосредственно до него.

Не торопясь, Фафнер расположил правую стопу прямо у стопы своего противника.

Как раз туда спадала тень мужчины, освещаемого луной. Фафнер опустил в эту тень правую ногу до бедра.

Его стойка опустилась ниже вражеского меча. Глаза мужчины широко распахнулись.

— Чт…?!

Подобное не стоит твоих возгласов, — подумал Фафнер, взмахнув локтем, на ходу сметая стопы мужчины.

Человек перекрутился в воздухе и рухнул наземь. Как только его тень исчезла, тело Фафнера вернулось в норму.

Полудракону оставалось только обрушить свою пятку вниз на упавшего мужчину, чтобы устранить всех четырех.

— Остальные враги в пути?

Удивленно оглянувшись, он заметил в лесу движение. На расстоянии приблизительно пятидесяти метров рассредоточилась группа из белых силуэтов. Они захлебнулись в защитном строе 1-го Гира и не могли продвинуться дальше. Периодически некоторые люди вроде той группы из четырех прорывались вперед, но Фафнер их быстро перехватит.

Битва может завершиться здесь, — подумал Фафнер, двинувшись вперед.

Он направился в сторону поля боя.

И вслед за этим заметил новое движение.

Из группы врагов неожиданно вырвалась вперед одинокая белая фигура.

В нее выстрелило оружие и заклинания, но это ее не остановило. Наоборот, она ускорилась, будто ринувшись прямо на Фафнера.

…Это еще что?

Фафнер прищурился, и присмотрелся к ней.

То был молодой парень из UCAT. С этим же парнем Фафнер сражался на прогалине ранее. Согласно его данным, он являлся наследником семьи Изумо. Парень держал громадный Облаченный Меч в обеих руках, словно щит.

— Хьёуууу!

Он сокращал расстояние между собой и Фафнером, издавая странный вопль.

Осознав, куда парень направляется, товарищи Фафнера из 1-го Гира запаниковали. Они стреляли в него снова и снова, но это почему-то совсем не работало.

Что происходит? — любопытствовал Фафнер, поместив руку на Облаченный Меч, висящий на поясе.

Его противником был человек. Он, может, и обладает отличным телосложением, но его не покрывала тяжелая броня, как Фафнера.

Фафнер наблюдал.

Практически все тело парня что-то покрывало. Оно было белым, и походило на броню. И оно идеально защищало от их атак. Предположив, что это новое оружие, Фафнер вскрикнул своим товарищам:

— Слушайте! Цельтесь по новому оружию Лоу-Гира!

И Фафнер продолжил исследовать приближающегося парня.

Новое оружие, которое он носил, оказалось вычурным женским передником.

На его груди и рукавах виднелись размашистые письмена. Собственного знания Фафнера хватило лишь на то, чтобы сказать, что оно напоминает письмо Лоу-Гира, но сквозь образы значение достигло его разума.

Письмена на груди означали «стойкий», и письмена на рукавах гласили «твердый».

Едва он это понял, Фафнер указал на врага и прокричал еще раз:

— Цельтесь в того идиота!

●

Изумо преодолевал расстояние в лесу с потрясающей скоростью, мчась под своей непоколебимой защитой.

Саяма и Казами бежали позади него, тогда как Болдман командовал огнем прикрытия.

От поверхности брони Изумо слышался непрерывный металлический лязг.

— Кто бы мог подумать, что передник Sf-кун так сможет пригодиться… Кажется, она говорила, что это ее боевой передник.

Саяма был совершенно спокоен, но брови Казами поникли.

— Э, — начала она. — Т-ты там так, Каку? Я слышу кучу резких ударов!

— Аха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Бесполезно, Казами. Он принял на себя столько выстрелов, что они разбалтывают его мозг. Когда это случится, он больше никогда не оправится…

— На некоторые темы лучше не шутить!!

Как только Казами принялась душить Саяму на бегу, с Изумо напрямую столкнулся взрыв.

— !

Следом возникли искры, оглушительный грохот и взрыв воздуха.

Разразился брызг металлических звуков, когда передник разлетелся на части.

Взрывная волна образовала вокруг Изумо белое кольцо водяного пара, что разлилось во всех направлениях.

— Меня так просто не пробить! Военные повара неуязвимы!

Тело Изумо осталось целым и невредимым.

Он потерял передник, но на защитной униформе под ним также виднелось письмо.

Сверху вниз магическим маркером были написаны слова «очень стойкий».

●

— Похоже, уменьшение количества подвижных частей того стоило!

Изумо рванулся вперед. Его защитная униформа стала еще тверже, поэтому ей не хватало мягкости для движения. Однако он по-прежнему достаточно быстро бежал по прямой линии. Он крикнул младшекласснику, который догонял его, заметив его краем глаза.

— Вперед, Саяма! Иди, куда ты должен идти!

Они покинули лес. В пятидесяти метрах впереди находился белый механический дракон.

Он был минимум тридцать метров в длину и стоял к ним спиной. Изумо ринулся вперед без колебаний.

— V-Sw! Вторая форма! — крикнул он на бегу.

Парень крутанул верхней частью тела назад.

Затем нажал на кнопку на рукоятке Облаченного Меча.

Задняя часть толстого лезвия V-Sw открылась. Опустилась бронированная пластина и на ее месте возник линейный двигатель малой тяги.

В то же время, лезвие V-Sw поменяло форму. Обтекатель, формирующий клинок, скрылся, словно разделившись на части. Из отверстия возник чистый свет, медленно поднимаясь.

Изумо наполнил силой хватку своего меча.

V-Sw содержал Концептуальное Ядро 6-го Гира. Оно состояло из комбинации энергетического оружия под названием Ваджра*1, и энергетического существа по имени Вритра. Его следовало использовать аккуратно. Он открывал его лишь для атаки в чрезвычайных случаях.

И Изумо понимал, что этот вполне подходящий.

Я могу это сделать, — Изумо, крепко сжимая эфес.

И словно в ответ воля меча заговорила через консоль V-Sw:

[Наша добыча здесь.]

В следующий миг позади V-Sw произошел взрыв света.

То была реактивная струя, приводящая в движение меч.

Используя поворот тела Изумо в качестве оси, этот очень толстый клинок из света нацелился на механического дракона, стремительно ускоряясь.

Это должно было быть прямое попадание.

Однако, это лезвие высокого давления с чем-то столкнулось, и его отразило сквозь воздух с могучим ревом.

— ?!..

Изумо повернул тело вправо, используя V-Sw в качестве опоры, пока тот качнулся горизонтально.

Парень скакнул на пять метров в правую сторону, держась параллельно лесу.

Он глянул в направлении места, где только что стоял. Там по-прежнему оставалась его тень.

— Полудракон, ходящий сквозь тени!

Громадное черное тело стояло на освещенном луной поле. Его крылатую фигуру окружала черная броня, кожа и одежда.

— Фафнер!

Фафнер, полудракон, сжимал Облаченный Меч, поднявшись из тени.

— Идеально. Я рассчитывал на противника, который спасет меня от скуки.

●

Саяма и остальные не стали поворачиваться к Изумо и Фафнеру, что двинулись в сторону.

Они продолжали бежать все дальше и дальше. В пятидесяти метрах от них стояла гигантская масса.

Тот механический дракон был явно не меньше тридцати метров в длину и семи в высоту. Он шагал вперед с той же скоростью, с которой они бежали.

Им нужно спешить.

Саяма ускорил свой темп и издал вздох. В их направлении быстро опускалось крылатое подразделение 1-го Гира.

Увидев эти приближающиеся с неба тени, Саяма обратился к Казами, позади себя:

— Враги прибывают сверху. Прошу, прикрой меня.

— Почему именно я?

— Во время битвы в Императорском Дворце ты появилась с неба, разве нет? И ты атаковала с неба, когда сражалась с тем гигантским рыцарем раньше. …Казами, у тебя есть сила, оправдывающая твое имя, разве нет? *

Пока говорил, Саяма наблюдал за движением летящих противников.

Ответ Казами пришел с небольшой задержкой. Он прозвучал в форме вопроса, словно пытаясь что-то подтвердить.

— Саяма… Ты понимаешь, не так ли? Прямо сейчас, ты пытаешься достичь пика этой битвы. Ты готов? Готов потерять нечто и забрать нечто у кого-то другого?

— А ты?

— Я…подстрелила врага и довела его до самоубийства. Такого ни ты, ни она не делали. Поле боя совсем не приятное место.

— Понимаю, — Саяма втянул немного воздуха, и проговорил. — Вот почему ты оставила цветы у его останков? И вот почему ты приносила их каждый день?

— !

Стоявшая сзади Казами напряглась.

— Н-не говори ерунды! Я не оставляла никаких цветов!

— Хризантемы, оставленные для оборотня, имели горизонтальные царапины по стеблю. Если ты оставишь цветы высунутыми из рюкзака, перевозя их, замок расцарапает их таким образом.

Саяма опустил тело вниз, и ринулся дальше вперед. Не оборачиваясь, он оставил последнюю просьбу.

— Казами, прошу, прикрой меня.

●

Казами замедлила скорость. Она скрежетнула зубами, свела брови и остановилась.

— Кх.

Девушка стиснула зубы и глянула в небо.

Она находилась в тридцати метрах от Фафнира Возрожденного. Если Казами замедлится, то не сможет догнать громадного дракона, двигающегося вперед от нее.

Она вздохнула и остановилась полностью.

Девушка заметила, как крылатые солдаты сооружают в воздухе формацию. Их луки нацелились на Саяму, который побежал вперед.

Казами глянула вниз. Она увидела свет консоли на G-Sp2, Облаченном Копье в правой руке.

[Казами? Тебе нездоровится?]

Уставившись на дисплей на короткое время, девушка прикрыла глаза. Она открыла рот, все еще сжимая зубы.

— Почему парни так любят выпендриваться?

[Потому что это круто.]

— Спасибо за ценный вклад.

Казами вздохнула и подняла голову.

Её лицо разгладилось, и взор наполнила сила.

Она всмотрелась в небеса. Там находились вражеские силы, но Казами глядела мимо их крыльев, летящих сквозь небо.

Она смотрела на луну.

Направив взор на эту бледную арку света, Казами приоткрыла рот.

— Х-Wi! — воскликнула она, и звук раздался от ее спины.

То был металлический шум. В ту же секунду, на ее наручных часах прокрутились слова.

— Свет это сила.

И словно в ответ на эти слова, из бэкпака, который она носила, вырвался свет.

Следом раздался звук взмаха.

Тот крик, что сдул воздух прочь, сопровождался возникновением желтых крыльев из света. Они появились как струи света, но в следующий миг сложились в твердую форму. Два резко очерченных световых крыла с эффективным диапазоном в два метра вонзились вверх в небеса.

Этот свет рассекал ветер, сиял и втягивал воздух внутрь.

Свет полнился напряжением силы и издавал пронзительный шум.

Едва луна омыла своим светом сияющие крылья, звук стал еще пронзительнее и окончательно превысил звуковой диапазон.

Позади девушки возник ветер.

— !..

Казами собрала силу в спине.

Давление ее лопаток сообщило X-Wi в ее бэкпаке, в чем заключалась работа.

И той работой был взмах.

Крылья ударили в воздух.

Со звуком, подобным взрыву, у спины Казами взревел ветер.

Она взлетела высоко в небеса.

Казами затанцевала в воздухе, с траекторией, предполагающей скорее выстрел вверх, чем прыжок.

Ко времени своего следующего вздоха, девушка увидела одно только небо. Она достигла света луны.

Крылатые враги под ней потеряли ее из виду и озадачились.

Казами удостоверилась, что крылья на ее спине раскрыты. И затем она перевернула себя в воздухе с ног на голову. Она сориентировала голову вниз, направила G-Sp2 к поверхности и убрала продолговатый узкий щит с левого запястья.

Это действие заняло всего мгновенье. Казами присоединила щит вдоль нижнего края наконечника копья. И едва щит полностью закрыл лезвие…

— G-Sp2! Давай во вторую форму!

На этих словах Облаченное Копье трансформировалось.

Сначала поднялась изогнутая спина держателя. Затем от основы наконечника слева от консоли выдвинулась рукоять. В то же время покрытие на прикладе копья открылось, и оттуда торчало сопло.

И наконец, глубоко в щели похожей на пасть дракона между облачением наконечника и щитом, прикрепленным снизу, возник белый свет. То видимое скопление света было истинной формой G-Sp2, содержавшейся под покрытием.

Копье стало громадным ружьем.

— Священное копье 10-го Гира, Гангнир. По сравнению с вашими луками и стрелами оно довольно-таки впечатляюще.

Казами сжимала изогнутую ручку правой рукой и схватила рукоятку у наконечника левой.

Она поместила палец на спусковой крючок. Уже зная, кто был ее врагом.

Своим перевернутым зрением она могла заметить под ногами луну.

Она улыбнулась.

И сохраняя улыбку, Казами взмахнула крыльями. Она рванулась прямо вниз.

●

Синдзё никак не ответила Фафниру Возрожденному.

Она дрожала. Ее ноги дрожали. Ее зубы слегка стучали.

Но девушка зашевелилась. Медленно, очень медленно она села, и потянулась рукой к своим стопам.

Ее Облаченный Посох, Ex-St, упал там.

Как она смогла заметить, он остался цел. Дотронувшись до него, она ощутила холод металла.

Словно подчинившись этому холоду, Синдзё обняла Ex-St.

Она встала и слабо нацелила оружие. Таков был ее ответ. Таким был ее однозначный ответ.

Прямо перед ней раздался голос.

— Почему? — спросил Фафнир Возрожденный, остановившись.

Отвечая на его спокойный тон, Синдзё покачала головой.

— Я думаю, что вы просто неправы.

И поэтому…

— Я не приму поражение от тех, кто неправ, как вы.

Что я такое говорю? — задавалась вопросом Синдзё.

Ей было некуда бежать. Простого удара дракона хватит, чтобы ее убить, даже если он будет сдерживаться. Однако…

Я не отчаиваюсь.

Она ощутила значение в словах, которые произносила.

Фафнир Возрожденный опустил тело.

— Вот как? — произнес он. — Я не понимаю, как мы можем быть неправы. Мы лишь хотим вернуть то, что по праву наше.

Синдзё приметила во рту его главное орудие. Глубоко в круглом дуле уже возник свет.

Фафнир Возрожденный произнес цифру.

— Пять.

Синдзё знала, что эта цифра означает, но она не могла бежать. Девушка расставила ноги на ширину плеч и уставилась на дракона.

Она припомнила определенные воспоминания: последнее выражение лица того оборотня, останки ее товарищей и…

Одного парня.

— Я…— начала Синдзё. — я знаю того, кто действительно неправ. Я знаю того, кто критикует других и живет этим.

Синдзё вспомнила спину, которую он ей показывал. Она вспомнила ту стойку, когда он готовился к бою. Но…

— Он не такой, как вы. Он… знает, что он неправ. И это его пугает. Это пугает его настолько, что он готов себя сдерживать.

По какой-то причине она вытягивала избыточную энергию со своего тела.

— Четыре.

Синдзе продолжала говорить.

— Он хочет быть неправым. Не как вы. Он думает о том, что было бы, если бы он был прав, но он не хочет быть правым. И, сравнивая себя со мной…

Она перевела дух:

— Он сказал, что я права.

Ее слова вели в глубины ее памяти.

— Три.

Синдзё задумалась о нем, и о себе.

— Вы все неправы. Вы все неправы неправильным способом. Не как он. Он пытается быть неправым правильным способом. И вот почему я не приму поражение против вас!

Лёгкое «ах» сорвалось с ее губ.

— Два.

Ей следовало решить, наполнить силой пальцы, или нет.

— Его способ быть неправым единственный, что я приму! И…

Она призвала себя сражаться. Так же, как он желал поля боя, ей тоже следовало этого желать.

Она должна быть с ним. Ей нужно сделать большее, чем просто прикрывать ему спину.

Синдзе не выбирала из представленных вариантов, и не получала готовый путь. Она будет здесь потому, что сама того возжелала.

У нее заготовлена вполне хорошая причина: она будет его противоположностью.

— И я буду нести свою силу, оставаясь права!

— Один.

Использовав эту произнесенную цифру как сигнал, Синдзе со всей своей мощи спустила курок.

Едва из ее посоха выстрелил свет, Фафнир Возрожденный воскликнул:

— Ноль! Твои усилия тщетны!

Главная пушка механического дракона выстрелила светом.

Громадный луч вырвался безмолвно. Сияющая линия, выпущенная Синдзё, столкнулась с этим светом из письма, наделенным собственной массой. Она пронзила центр толстого луча и пробила в нем дыру.

Следом раздался чистый звук.

Фронт драконьей струи вздулся и расширился, подобно зонтику. Он взорвался.

Драконья атака была уничтожена, но это все, на что у Синдзё хватало сил.

Механический дракон издал рев, разнесшийся сквозь небеса и землю. Он выстрелил второй луч.

— !..

Второй выстрел драконьего света поглотил атаку Синдзё и мгновенно разросся в два раза.

Синдзё увидела, как свет расширяется перед глазами Фафнира Возрожденного и направляется к ней.

Массивное сияние неслось в ее направлении небольшой дугой.

Синдзё стояла у него на пути, но она не дрогнула. Девушка стиснула зубы и устремила взор вперед.

Эта могучая масса пыталась ее уничтожить. За ней виднелся силуэт механического дракона.

— —————!

Она выкрикнула чье-то имя.

И затем, этот человек возник у нее перед глазами.

●

Между Синдзё и светом появилась спина человека.

Он достал что-то из своего кармана и швырнул в направлении Фафнира Возрожденного. Оно выглядело как прямоугольная коробочка.

Вслед за этим он медленно развернулся к ней лицом.

Он был парнем с проницательными глазами, и на его плече сидел Баку. На фоне рева приближающегося от дракона света, его губы зашевелились.

— Я скучал по тебе, Синдзё-кун.

Он притянул ее к себе, обхватил руками и обнял.

Она без колебаний обхватила его руками и обняла в ответ.

И в следующий миг, между ними и Фафниром Возрожденным вспыхнул чудовищный взрыв.

1. *Ваджра или ваджр — ритуальное и мифологическое оружие в индуизме, тибетском буддизме и джайнизме. Подробнее на Википедии

2. *Первое кандзи в «Казами» означает ветер

Их подтверждение

То, что швырнул Саяма, оказалось жестким диском ноутбука.

На поверхности черной краской была написана одна строчка: «локализированная бомба».

Когда он бросил жесткий диск как можно дальше, тот, естественно, пролетел сквозь воздух. Столкнувшись с лучом, выпущенным Фафниром Возрожденным, диск оказался ближе к дракону, чем к Саяме и Синдзё.

В пяти метрах над землей и в двадцати метрах перед Фафниром Возрожденным полыхнул взрыв.

Он начался со света.

Словно под давлением этого света, трава на равнине пригнулась.

И затем все разлетелось в стороны.

Взрыв и разрушение раскололи надвое ночь, оглушительно громыхнув.

Свет стал силой. Звук стал давлением. Налетел ветер и смыл все прочь.

Сила, порожденная центром взрыва, создала пятиметровый радиус разрушения.

Свет выжег воздух, но тот распространялся с нарастающей скоростью. Ослепительно-белая вспышка отразилась в ветре, земле и в облаках.

Фафнир Возрожденный был поглощен белым светом и исчез.

Прозвучал могучий рев.

Но истинный звук пришел следом.

То был белый, кипящий звук. Вспышка, испепелившая все в радиусе взрыва, пронеслась по ветру и вознеслась вверх. Звук и ветер ускорились и разрывали на части траву, танцующую в воздухе.

Облака, видимые в свете луны, исчезли, и когда нарастающий звук и ветер столкнулись с внешней стеной Концептуального Пространства, они породили низкий гул.

Все взлетело в воздух, и отголоски разнеслись по округе.

●

Посреди земли и ветра, проносящегося сквозь деревья в лесу, люди как UCAT, так и 1-го Гира рухнули на землю и наблюдали за разрушением.

Ооки и Сибил увидели, как Ооширо Казуо рядом с ними шагнул вперед.

Посреди ревущего шума и ветра Ооширо потянулся руками перед собой, словно пытаясь что-то ухватить.

— Миёкооооооооо!!

И…

— Сачико, Эми, Сати, Нанае, Ханако, Джане, Элли, и Решающая Девушка Лундгрен!!

— Вам туда нельзя, Ооширо-сан! Вам их уже не вернуть!

Ооки и Сибил удерживали Ооширо. Как только грохот растворился в небе, Ооширо поник головой и заплакал.

— Это жестоко, — сказал Итару, подойдя к ним. Он смахнул несколько клочков травы, осыпающихся сверху. — Ну, ему, наверно, было одиноко. Миёко — имя моей покойной матери…

— Вот как. Так вот почему он постоянно играл в эти игры поздно ночью, — произнесла Сибил.

— Да, — ответил Итару, вздохнув. И с серьёзным выражением лица добавил. — Но я все равно его не прощу.

●

В лесу, где сражались Зигфрид и Брюнхильд, они почувствовали взрыв только после вспышки и ветра, которые он породил.

Деревья вокруг них покачнулись, и ярчайший свет залил их сбоку.

Взгляд Брюнхильд на миг скользнул к полю.

Что произошло? Она знала ответ, но ей нужно сосредоточиться на враге у себя перед глазами.

Девушка снова глянула вперед и сфокусировалась на высокой фигуре, бегущей рядом с деревьями.

То был Зигфрид.

Столкнувшись с ним, Брюнхильд взмахнула косой, не давая проплывающим деревьям себя отвлечь.

Она рассекла само пространство. Из открывшегося бело-синего просвета высунулись бело-синий лук и стрела.

Их сжимал двухметровый лучник, сотканный из света. Его молниеносный выстрел разбился на множество стрел, что полетели в сторону цели. Стрелы света петляли между деревьями, порождали ветер и неслись на огромной скорости.

В ответ Зигфрид развернул в обеих руках листки бумаги. На этих прямоугольниках, напоминающих страницы из блокнота, было написано одно и то же слово: Schild.

Зигфрид швырнул листки в воздух, и они зависли вокруг него. После чего стрелы вонзились в бумагу.

Наружу вырвались повторяющиеся пронзительные звуки, и Зигфрида окутал свет.

Но чародей остался невредимым. Он отмахнулся от света и продолжил бежать.

Тогда Брюнхильд помчалась за ним, пытаясь понять.

…Почему?

То был вопрос, который она задавала себе множество раз на протяжении шестидесяти лет. То был вопрос, что рос внутри нее все эти шестьдесят лет. То был вопрос на который она никогда не получит ответа, не спросив его напрямую.

…Почему?

Все началось здесь, и все здесь и закончится. Но Брюнхильд не могла больше спрашивать словами.

Почему? Спрашивала она, взмахивая косой.

Почему? Спрашивала она, призывая дух воина.

Почему? Спрашивала она, атакуя.

Почему? Спрашивала она сильнее и сильнее.

Почему? Почему всё обернулось именно так? Почему он это сделал? Почему всё обернулось именно так? Почему? Почему?

Ее мысли порождали действия, и когда ее вопросы ускорялись, ее атаки становились всё быстрее.

Брюнхильд бежала, прыгала, приближалась, отступала, и швыряла в него силу вопроса «почему?».

Она задумалась о том птенце, который не мог летать. Она вспоминала о той раненой птице.

Она задумалась о школе. Она вспоминала свою родину.

Она задумалась о тех, кто был важен для нее, о себе, о поглаживании ее головы, и о том, что она потеряла.

Она задумалась обо всем и спросила: «почему?»

Они покинули лес.

Даже когда они вышли на залитое лунным светом поле и мимо них пронесся ветер, они оба продолжали бежать.

Почему?

Брюнхильд опустила голову и взмахнула косой.

Девушка размышляла. Она размышляла обо всем, и о своем безответном вопросе. Почему?

Почему она не могла получить ответа? И она задумалась о людях, которые должны были ей дать ответ. Она задумалась обо всех, о птицах, о лесе, о ветре и о небе.

— Почему это все должно быть уничтожено?! — вскричала Брюнхильд, взмахнув своей косой.

Ее ноги несли ее по полю к следующему лесу.

●

Саяма задумался, почему он тут.

Он видел обширный каменный холл площадью в пятьдесят метров. Потолок находился где-то на двадцать метров от пола. Это напомнило Саяме какой-то ангар, но он также гадал, где именно находился.

Парень вспомнил, как обнял Синдзё, и как их отбросило взрывной волной.

В своей мудрости он намеревался сразу встать, поднять Синдзё и получить слова благодарности. Однако когда Саямп глянул вниз в надежде увидеть Синдзё в своих руках, он осознал, что бестелесен.

Существовал только его взор, а значит, это должно быть прошлым.

Парень оглянулся и понял, что стены холла дрожали и растрескались. Помещение сотрясали резкие толчки.

И в центре этой тряски происходила битва.

Она шла между белым механическим драконом, известным как Фафнир, и молодым мужчиной.

Сценой для этой битвы служил некий каменный алтарь в центре зала. По платформе белого цвета были разбросаны обломки белого камня. И под этим камнем распластался седовласый старик в черных одеждах. Рядом с его головой упало золотое украшение, и он больше не двигался.

Двигались только молодой мужчина и Фафнир.

Будто пытаясь взобраться на вершину алтаря, дракон вскинул верхнюю часть тела.

Его когтистая передняя лапа рванулась вперед.

Пока когти механического дракона приближались, молодой мужчина стоял на вершине алтаря. Он стоял спиной к Саяме, но носил черное одеяние и сжимал в руках меч длиною почти два метра.

Это Зигфрид.

Он пытался справа взмахнуть мечом вверх.

Мужчина не мог избежать атаки Фафнира в этом положении.

Приготовившись получить удар дракона, он сократил расстояние между ними и нацелился на его горло.

— !

Саяма думал, что увидел, как когти Фафнира вонзились в Зигфрида.

Но нет.

Зигфрид отступил на шаг, но не в попытке увернуться. Его назад оттолкнули.

Саяма не мог заметить это ранее, но перед Зигфридом стояла женщина. Той женщиной, одетой в багровое одеяние, оказалась Гутрун.

Она схватилась за Зигфрида, а затем обессилено опала вниз. В ее теле зиял огромный след от когтя. Он напоминал порез громадного меча.

Гутрун упала поверх алтаря. Она перекатилась на бок и замерла.

Что это? — Подумал Саяма.

Словно в ответ на его мысль, раздался крик.

Это механический дракон.

И будто осознавая нечто, тот белый механический дракон неожиданно вознес голову к потолку и взревел.

То был могучий рев — «Грааа!». Его голос можно было принять за удивление или печаль, и он раскатился через все помещение. Холл задрожал. Мощь этого крика слилась с тряской и ослабила скрепы каменной кладки.

Полоток начал обваливаться.

И Зифгрид, стоя под ним, совершил новое движение.

Он взмахнул огромным мечом и пронзил гигантскому дракону горло.

То был стремительный удар.

Звук меча, вонзающегося в чешую, прекратил тряску.

Все, что осталось — лишь движение.

Бронированные пластины и движущиеся части горла Фафнира разнесло на куски. Образовавшаяся щель открыла путь к ядру Фафнира. Это был реактор внутри его горла.

Меч вонзился в него наполовину.

Реактор перестал функционировать.

— —————

Стоя среди дрожащих стен, Зигфрид с последним усилием вытащил меч.

Едва клинок вышел наружу, тело Фафнира лишилось сил..

Металлические передние лапы подогнулись, челюсть упала, и все тело рухнуло на пол, разбивая алтарь.

С потолка продолжали падать камни.

Содрогание не прекращалось.

И тогда Зигфрид встал на одно колено.

Он поместил меч рядом с собой, и потянулся к Гутрун, что распласталась у его ног.

Мужчина поднял ее и обнял.

Вслед за этим Фафнир заговорил с того места, где он рухнул на пол.

— Все кончено?

— Ты пришел в себя? — спросил Зигфрид, поместив руку на живот Гутрун.

— Да. Похоже, я доставил тебе немало хлопот, Зигфрид. Священный меч Грам послужил своей цели?

Передние объективы Фафнира сверкнули красным при взгляде на Грам у ног Зигфрида, после чего повернулись к нему самому. Мужчина убрал окровавленную руку от Гутрун и повернул на нее взгляд.

Цвет, окрасивший его ладонь, заставил его скривиться.

Фафнир произнес:

— Король начал запечатывать мир, и он уже качнулся в сторону разрушения. Мне казалось, что это мой единственный шанс. Я попытался нейтрализовать вышедшее из под контроля Концептуальное Ядро внутри реактора.

— Но Ядро вызвало реакцию отрицания. Когда дракон вышел из-под контроля, его мощь оказалась слишком велика?

Фафнир кивнул.

Зигфрид вздохнул и глянул на Гутрун в своих руках.

— Она приняла удар вместо меня…

— Зигфрид, ты можешь взять принцессу с собой? Если ты возьмешь ее в свой Гир, тебе, возможно, удастся ее спасти.

Зигфрид собирался кивнуть.

Но затем что-то дотронулось до его щеки.

В форме чистого восприятия Саяма наблюдал. Находясь в объятьях Зигфрида, Гутрун потянулась к мужсине окровавленной рукой.

— Нет, — промолвила она. Дрожь, исходящая от пола, периодически вызывала горькую улыбку на ее лице. — Послушай, Зигфрид. Твой Гир сможет нас принять?

Он кивнул, и она улыбнулась.

— Тогда я должна сообщить об этом всем. Это моя обязанность. Ты отправляйся вперед. Возьми Грам и создай землю, в которой мы сможем жить.

— Но… — начал Зигфрид.

Фафнир встал.

Механический дракон слабо покачивался, но по-прежнему взирал на Зигфрида.

— Прошу, иди. Если ты не похитишь нашу силу, ничего от этого мира не останется. Из-за действий короля этот Гир сейчас запечатывает сам себя, бесконечно сжимаясь. Концепты пока нормализовались, но мир уже зашел слишком далеко по пути разрушения. Это уже не остановить. Нашему миру пришел конец.

Фафнир повернулся к вершине алтаря. Там, засыпанный камнями, лежал старик. Голова механического дракона поникла.

— Это наша работа. …Теперь, отправляйся. Я присмотрю за королем до самого конца. Это меньшее, что я могу сделать как предатель.

Зигфрид кивнул и повернулся к Гутрун в своих руках.

Женщина с рыжими волосами закрыла глаза, улыбаясь.

Зигфрид соединил свои губы с ее.

Минуло несколько секунд.

После того, как его голова приподнялась, Гутрун открыла глаза и кивнула. Она встала и оперлась на алтарь.

— В глубине королевского дворца расположены врата. Жди с другой стороны. Установи выход в месте, важном для тебя, — Гутрун улыбнулась. — Жди там. Я уверена, все еще раз сумеют собраться вместе.

Зигфрид поднялся и кивнул.

Он осмотрелся и увидел, что в глазах белого механического дракона потух свет.

Зигфрид поклонился, распрощавшись с ним.

И, сжимая Грам в руке, он повернулся спиной к Гутрун.

— Скажи им, что это я уничтожил 1-й Гир. Скажи им, что король, мудрец и ты доблестно сражались за 1-й Гир, но были побеждены.

— Но это ложь… Мой отец — вот кто разрушил этот мир. И все ради того, чтобы никто больше не пострадал.

— Но если ты расскажешь им это, люди твоего Гира будут знать, что преданы своим же повелителем, — сказал Зифгрид. — Гутрун, ты исполнишь свою роль члена королевской семьи, а я исполню свою роль захватчика. Вы трое потерпели от меня поражение, а я сбежал вместе с Грамом. …Я приготовлю резервацию 1-го Гира для тех, кто примет это поражение. А те, кто не смогут его принять, могут ненавидеть меня и преследовать.

— И ты думаешь, это позволит большинству в 1-м Гире эвакуироваться? — Горький смешок раздался из ее уст. — Иди, Зигфрид, глупый захватчик и лицемерный чужеземец… Я всегда тебя ненавидела.

— А я тебя, — ответил он, отступая прочь.

Его шаги сменились бегом, и черное одеяние растворилось у лестничной клетки.

Обширный холл продолжал содрогаться. Среди этого хаоса Гутрун вздохнула, отошла от алтаря и двинулась дальше.

Она положила руку на лицо короля. Его лицо исхудало, а глаза закрылись, будто во сне.

Прижав левую руку к животу, Гутрун спустилась с алтаря.

Шагая сквозь холл, она хваталась за громадное развалившееся тело дракона.

И Саяма, наблюдавший за ней, услышал песню.

Он ее узнал. Это был гимн Silent Night.

Спина Гутрун двигалась прочь. Она шагала дальше и постепенно отдалялась.

Потолок медленно просел и окончательно рухнул.

●

Саяма очнулся от видений прошлого.

— …

На миг он не понял, где находился.

То была небольшая, залитая лунным светом прогалина недалеко от леса. Деревья колыхались на ветру, и воздухе стоял жар. Саяма определил, что со взрыва прошло совсем немного времени.

После того, как его отбросило взрывной волной, парень рухнул на бок в подлеске, кого-то обнимая.

Прямо перед собой он увидел знакомое лицо девушки, лежащей на его левой руке.

Это была Синдзё.

Кончики ее бровей слегка опустились, и в ее черных глазах виднелось недоумение.

— Спасибо тебе, — произнесла она, благодаря за что-то. — Э-эй, ты это видел?

Она тоже увидела прошлое. Он кивнул, и Баку подскочил к ее плечу. Его следующий кивок ссылался на образы из прошлого, которые они увидели.

— Это была правда, — пробормотал Саяма, перед тем как оглянуться.

Нечто, виденное им в прошлом, находилось там. В землю вонзился почти двухметровый меч.

— Значит, эти воспоминания твои, священный меч Грам.

В ответ по поверхности меча пробежался слабый свет. Он походил на пульс. Меч выглядел живым.

И вслед за тем они услышали голос.

— Да, я Грам. Просто Грам. Я не свершил ничего достойного титула «священного меча», — он замолчал на один удар пульса. — В этот год мне исполнилось шестьдесят, считая летами Лоу-Гира, но я провел большую часть этого времени спящим.

●

На фоне луны в ветреном лесу, на дереве рядом с обрывом расположились две фигуры.

Они обе были девушками.

Первой оказалась высокая девушка, с черными волосами, связанными сзади. Она лежала на толстой ветке, скрестив ноги. Она оделась в черный летний плащ поверх плотной черной рубашки и коричневых брюк.

На ветке ниже нее, сидела длинноволосая девушка, сложив ноги вместе. Она носила черную накидку на плечах, и ее слегка качающиеся ноги почти полностью скрывало длинное черное платье.

Девушка выше глядела в сторону леса. Она взирала на искры и взрывы, мелькающие в той глубокой тьме. Она также прислушивалась к звукам.

— Ну что ж. Как ты думаешь, какая сторона победит, Сино?

Девушка по имени Сино повернула шею вверх и одарила горькой улыбкой другую девушку.

— Я не знаю… Тебе любопытно, сводная сестрица Микоку?

— Нет, не особо. Я уверена, наш отчим Хаджи уже в курсе, чем все кончится. Не существует ничего, чего бы торговец информацией Хаджи не знал.

— Конечно, но Путь Левиафана начался, да? — Сино услышала взрыв. — Ух ты! Всё стало так сверкать!

— Судя по всему, это конец Городской фракции. Продолжительность жизни Фафнира Возрожденного на исходе… Шестьдесят лет — долгий срок.

— Да, — согласилась Сино, болтая ногами.

Микоку закрыла глаза и ощутила вибрацию, исходящую от древесного ствола.

— Опять эта песня, Сино?

— Да. Там был еще один взрыв, правда? Когда я слышу кучу стрельбы, у меня такое чувство, что я теряю связь с миром.

— Чем чаще ты будешь приходить в подобные места, тем больше неподходящих тонов ты услышишь в своей голове.

— Да, — согласилась Сино, пробормотав кусочек гимна, играющего в ее сердце. — All’s asleep, one sole light, just the faithful and holy pair.

С все еще закрытыми глазами, Микоку кивнула. Она сложила руки на груди и произнесла:

— Тихая ночь… Святое Дитя родилось в эту ночь, хм?

●

Саяма стоял под лунным светом, обнимая Синдзё. Он схватил эфес Грама правой рукой и вытащил его из земли.

— Ты легкий…

— Я практически полностью пуст внутри. Однако внутренняя конструкция обладает полостью, расширенной в семь тысяч раз с помощью письма. Большая часть ее заполнена уплотнением и запечатывающими словами.

— Вот как.

Саяма поднял Грам вверх правой рукой и попытался им взмахнуть.

Он рассек окружающий жар, издавая свист. Судя по всему, меч весил три килограмма, и этот вес равномерно распределялся по всей площади. Саяма назвал его легким, но осознал, что ошибался. Он был отлично сбалансирован. Казалось, что центр тяжести меча смещался вместе с его рукой. Он был так легок в использовании, что парень, без сомнения, мог размахивать им как угодно.

Саяма держал Грам правой рукой и повернулся к Синдзё, которую обнимал левой.

Синдзё глядела на него. Когда их глаза встретились, она резко опустила взор.

— Т-тебе удалось вернуть Грам.

— Почему ты отводишь глаза?

— Э? О, ну… Ты слышал, что я сказала Фафниру Возрожденному ранее?

— Нет, вообще ничего, — честно признался Саяма.

— О. Ну раз ты так говоришь, Саяма-кун, значит, наверняка слышал…

— Синдзё-кун, похоже, у тебя сложилось обо мне несколько ошибочное мнение.

Саяма наклонил голову и услышал голос из своей правой руки.

— Саяма и Синдзё?

Это Грам. Брови Саямы вздернулись, когда он услышал его низкий голос. Синдзё также повернула на него взгляд. Как и Баку.

Но до того, как они успели что-то сказать, Грам заговорил снова.

— Этот мир управляется Лоу-Гиром, верно?

Саяма кивнул. Похоже, Грам и вправду спал.

Это означало, что им необходимо общее понимание ситуации. Думая об этом, Саяма произнес:

— Да. В данный момент мы начали послевоенные переговоры с выжившими из прочих Гиров.

— Вот как, — вымолвил Грам. — Значит, во время моего девятнадцатилетнего сна мир решил попросить прощения.

— Девятнадцатилетнего? Ты уверен, что не подразумевал шестьдесят лет? Мне казалось, как раз тогда тебя погрузили в сон…

— Я не могу дать на это ответа. Я пообещал тому, кто пробудил меня. — изрек Грам. — Вы сказали, что ваши имена Саяма и Синдзё, разве не так?.. Чего вы хотите отныне? Вы ищете прошлого, которого не знаете?

В ответ на этот вопрос Саяма ощутил легкое давление в левой части груди.

Если он продолжит следовать по Пути Левиафана, ему придется столкнуться с прошлым, которое породило эту боль.

Но Саяма сказал:

— Я желаю боли. И причину этой боли.

— Ты хочешь сказать, что не станешь отрицать кончину Гиров, вызванную твоими предками? Ты не станешь отрицать всё то, что началось со зла, свершенного моим кратким хозяином, Зигфридом?

Я полагаю, что так, — подумал про себя Саяма.

Парень узнает прошлое своей семьи в форме боли, но это ему и следовало узнать. В конце концов…

…Вот где я смогу стать серьёзным.

Он не нуждался ни в чьем разрешении. Парень самостоятельно желал быть здесь. И поэтому он кивнул.

— Да. Я не стану отрицать или отвергать это. Вот чего я хочу.

— Вот как. Тогда послушай, юноша, несущий фамилию Саяма, — меч замолчал на секунду. — Юноша, ты есть скопление невежества, кто по-прежнему не знает ничего, и кому ничего не рассказали. Приготовься. Если ты желаешь обладать мною сейчас, ты усомнишься в себе в будущем. Ты узнаешь, что ты потомок великих преступников.

— Великих преступников?..

— Значение этого ты должен возжелать и добыть самостоятельного.

— Какие безответственные слова.

— Если ты возжелаешь этого в мучительной степени, это тебя спасет. Потому не перекладывай обязанность отвечать на меня. Такова моя вера, как жителя 1-го Гира, содержащего концепты письма: письмо обрело форму, желая оставить после себя то, что лежит внутри сердца… Это то же самое. Лишь возжелав всего сердцем и наделив это формой, ты сможешь что-то предпринять.

— Если я сегодня одержу победу, ты думаешь, я получу ответ на свою боль?

— Да, — сказал Грам. — Твоя боль, связанная с первым Гиром, исчезнет. Однако…

— Однако?

— Ты узришь лишь частицу всего. Это положит начало. Так готовься же. Едва ты станешь у входа, ты не сможешь повернуть до тех пор, пока не узришь всего до самого конца. Ты узришь создание истории, которая началась с нас, — он замолк, — и закончится на этой девушке. Ты узришь историю того, как всё подошло к концу. Ты узришь хроники конца света.

— Синдзё-кун?.. Почему?

— Она ключ, связующий все воедино… Ты узнаешь, почему, если будешь продолжать сражаться.

Рукой, обнимающей Синдзё, Саяма ощутил, как она сглотнула.

И Саяма понял, что он сглотнул в тот же самый миг.

— Так как же ты поступишь, юноша? Ты всё еще желаешь этого?! Ты все еще желаешь использовать меня, чтобы отсечь боль 1-го Гира?! Если поистине этого желаешь, я стану твоим священным мечом!

На этих словах Саяма заметил на поле боя движение.

Сквозь лес в центре поля, ветер сдул прочь мерцание в воздухе.

И на том месте, где растворилось дрожание атмосферы, показалась гигантская фигура.

— Это…

Фафнир Возрожденный.

Оружие на его поверхности пропало, но первичные бронированные панели этого поднимающегося белого механического дракона оставались целыми. Точки выхода тепла по всему его телу полностью распахнулись. Пар и дрожь воздуха исходили от каждой частички его тела.

Белый механический дракон готовился к бою. Защитные жалюзи над его красными глазами открылись, и он уставился прямо перед собой. Его взор, скорее всего, сосредоточился на Граме в правой руке Саямы.

Понятно, — подумал Саяма. — Вот первый противник моей боли, и первая цель, за которую я возьмусь всерьёз.

И Саяма открыл рот. Он повернулся к девушке, которую обнимал левой рукой.

— Синдзё-кун.

Парень вздохнул. Он вспомнил слова своего деда, и заговорил.

— Мне кажется, я попытаюсь стать злодеем.

●

Синдзё подняла голову, чувствуя на плечах руку Саямы.

Девушка увидела, как его острый взгляд слегка прищурился, когда он посмотрел на нее сверху вниз.

Она задала ему вопрос, дабы подтвердить то, что он хотел сказать.

— То есть… как Зигфрид-сан?

Она получила в ответ тишину. Он ничего не сказал, но всё еще на нее глядел.

Синдзё ощутила биение и слабый трепет своего сердца.

— Ты собираешься так поступить, несмотря ни на что?

Вот чего он желал. Она знала. То, что девушка сказала ранее Фафниру Возрожденному, определенно было правдой. Однако, когда он сказал ей напрямую, это вызвало у нее больше слов.

— Я не хочу, чтобы ты брал всю вину на себя.

— Но я неправ, и я желаю это делать.

— Но!..

Когда Синдзё повысила голос, Саяма слегка похлопал ее по талии.

Он будто говорил ей успокоиться, и она смутилась.

Синдзё глянула на Саяму. Их глаза встретились. Он отвел взор, будто сопротивляясь.

Это был первый раз на ее памяти, когда он так поступал, поэтому она немного озадачилась и наклонила голову.

И он заговорил.

— Так… ты пойдешь со мной, Синдзё-кун?

Синдзё не могла отреагировать на слова парня перед ее глазами.

Девушка понимала, что он хотел сказать. Она просто хотела услышать больше его слов, чтобы убедиться окончательно.

И поэтому Синдзё произнесла:

— О чем это ты?

Саяма нахмурился, и снова на нее глянул.

— Ты права, а я неправ. А значит… я хочу, чтобы ты была со мной.

— …

Синдзё утратила дар речи. Саяма мягко отпустил ее тело.

Отодвинувшись немного, Саяма протянул левую руку, которую прикрывала черная броня.

Он ничего больше не сказал.

Настал ее черед отвечать. Девушка хотела дать откровенный ответ на его окольную манеру говорить. Она улыбнулась, и сжала его руку.

— Как и я, — ответила она просто. — Как и я!

И затем они оба повернулись к своему противнику. Повернулись к белому механическому дракону, принимающему защитную стойку посреди травянистой поляны.

●

Тем временем, Фафнир Возрожденный, стоя на все том же перепаханном поле, использовал все свои чувства.

Во всем его теле что-то ощущалось не так. Чувство можно охарактеризовать как предчувствие или предупреждение.

Когда он получил визуальную информацию от его механического зрения, то испытал рассинхронизацию между собой и Фафниром Возрожденным.

Это отклонение прогрессировало со временем и предвещало его кончину.

Это отклонение создавало в его сознании брешь.

После повреждений от того взрыва, его тело выстояло. Но в то же время его сознание пошатнулось.

Прошу, поспеши, — подумал Хаген.

Он перестал сознательно управлять машиной. Управление ориентацией и визуальная коррекция осуществлялись на основе его прошлых действий и записей, что хранились внутри Фафнира Возрожденного.

Прямо перед ним, в центре его поля зрения, на лесной прогалине стояли две фигуры.

Девушка и парень, одетые в белую униформу. Парень стоял рядом с девушкой и переместил Грам в левую руку.

Девушка подобрала свой посох, упавший неподалеку, и взяла его в правую руку.

Они были теми, кто желал всё завершить.

Девушка, что пыталась придумать ответ, в итоге оказалась не одна.

…Я хочу победить.

Кивнул Хаген в своем сердце. Собственной волей он торопливо вмешался в движения Фафнира Возрожденного. Старик оптимизировал различные решения, принимаемые на основе воспоминаний и записей.

Он удостоверился, чтобы, когда придет время, это громадное белое тело могло действовать с максимальной эффективностью.

Хаген полностью открыл системы охлаждения. Позволил смазке для движущихся частей свободно течь.

Он использовал полную мощность реактора движения и реактора вооружения.

И запустил всё свое оружие.

Он определил, что понадобится пять минут на приведение его в боевую готовность, но Хагена это не волновало.

И он позволил машине сделать шаг вперед.

Договор дракона

В лесу Изумо скрестил мечи с Фафнером.

— Серьёзно, почему я должен тратить на тебя время?

Он взмахнул в направлении Фафнера своим громадным испускающим свет мечом.

Но до того как клинок света столкнулся с противником, черный полудракон растворился в тенях деревьев и исчез.

Вслед за этим Изумо ощутил возмущение в воздухе у себя за спиной и прыгнул.

Он подпрыгнул вперед.

Оттолкнувшись одной ногой, парень перелетел вперед на четыре метра. В миг, когда его стопа приземлилась, он нанес удар в тень позади себя, словно оборачиваясь.

Перед тем, как меч достиг цели, гигантская черная форма исчезла еще раз в тенях.

— Проклятье, — пробормотал Изумо.

Парень бежал, надеясь отыскать место без теней, но он находился в лесу. Куда бы он ни пошел, на расстоянии вытянутой руки расстилались тени.

Справа от себя парень услышал, как кто-то наступил на камень.

— !

Изумо взмахнул направо V-Sw.

В тот же миг, на консоли V-Sw появилось письмо.

[Неверно.]

Изумо присмотрелся и ничего не увидел справа.

Тогда чей же это был шаг?

V-Sw прорезал пустоту, и свет, сочившийся из его клинка, осветил местность. Бело-голубое сияние показало на земле камень размером с кулак.

Его туда закатил Фафнер. Скорее всего, он сделал это в качестве отвлекающего маневра, прямо перед погружением в тень.

Изумо клацнул зубами.

Он уже нанес удар и промахнулся. Настало время его врага.

Ему следовало увернуться. Право, лево, фронт и тыл. У Изумо было несколько вариантов, но он избрал один.

Низ.

Он швырнул себя на землю, словно позволяя взмаху V-Sw потянуть себя вниз.

Едва его челюсть столкнулась с травой, над головой пронесся чудовищной мощи импульс. Это Облаченный Меч Фафнера. Сферический сгусток энергии обрушился на деревья слева, и они взорвались. Целых двенадцать деревьев было уничтожено одновременно. В лесу образовалась яма, и по округе раздался волокнистый треск.

Изумо поднялся.

Однако, ему в живот угодил пинок. Удар скользнул у земли и взметнулся вверх в последнюю секунду.

К тому времени, как он ощутил боль, его тело уже летело по воздуху.

— !..

Отлетев в сторону, Изумо уперся ногой в землю и вернул контроль над телом. Он сделал два широких шага и остановил импульс, прижавшись спиной к толстому дереву.

Не успев даже перевести дух, парень услышал позади рев воздуха.

— Ох! — вскричал он и прыгнул влево.

Он развернулся и увидел, как Фафнер взмахнул горизонтально Облаченным Мечом из тени позади ствола дерева, к которому Изумо только что прислонился. Мерцание, окружающее меч, разрубило ствол на уровне пояса Изумо, и подняло воздушную волну.

Дерево повалилось.

Опавшая листва разлетелась под лунным светом, со звуком, подобным убывающей волне.

И под листьями, падающими, как снег, Изумо вернулся назад. Он стал лицом к лицу Фафнеру.

Их разделяло четыре шага. Изумо придется ступить вперед, чтобы его атака достала. К тому же, между ними оставалась нижняя часть срубленного ствола. Она служила преградой для Изумо, но не означала ничего для полудракона, скользившего сквозь тени.

Изумо вздохнул, и Фафнер опустил кончик своего Облаченного Меча.

— Ты сдаешься, потомок 10-го Гира и Лоу-Гира?

— О? Я удивлен, что ты об этом знаешь.

— Знать своего врага — это естественно… Но почему ты сражаешься за Лоу-Гир? Если судить по тому, что я слышал, ты должен сражаться за 10-й Гир.

— С чего ты это взял? Расскажи-ка, что ты слышал.

Перед тем, как ответить, Фафнер на секунду замолк.

— Предположительно, твое оборонительное божественное ограждение передали тебе после смерти матери. Это твоя божественная защита, как потомка богов 10-го Гира.

— Ты хорошо осведомлен. Но, кажется, кое-чего не знаешь.

— Чего же?

— Ты не знаешь, почему люди получают эту божественную защиту, — он горько улыбнулся. — Божественная защита не передается с родословной или вроде того. …Она означает, что ты можешь покинуть свою семью.

Говоря это, Изумо указал кончиком V-Sw на Фафнера. С улыбкой на устах он глянул на поваленные вокруг них деревья.

— Я махну этим Облаченным Мечом всего раз. …И затем одержу победу.

Фафнер принял защитную стойку.

В тот же время, по округе разлился голос. Этот отдаленный голос прозвучал от травянистой равнины за лесом.

И пока он наполнял ветер, преодолел громадное расстояние и парил в небесах, они его услышали.

Изумо знал, кому он принадлежит.

Это Саяма.

Сквозь Концептуальное Пространство, ставшее полем боя, голос Саямы мощно звучал.

— Господа!

Он начал с того, что обратился ко всем здесь. И Изумо услышал продолжение его слов.

Саяма произнес слова, которые только он и мог произнести.

— Позвольте кое-что сказать. …Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея!

●

Болдман и остальные члены UCAT, начавшие перестрелку в лесу, услышали голос, прорезавший деревья. Голос Саямы так же раздался из коммуникаторов на их шеях.

— После шестидесяти лет здесь пройдут истинные переговоры.

Расписывая лечебные талисманы в тени дерева, Ооки подняла голову, прислушиваясь.

— Слушайте все! Приготовьтесь к сражению! Наполните ваши обоймы и клинки вопросами осуждения, и наполните вашу броню голосами возражения. Выражая свои мысли таким образом, сегодня ночью мы будем здесь вести переговоры. …Внимайте все!

Занимаясь починкой перегретой винтовки, Сибил вслушивалась в звук, исходящий из ее коммуникатора.

— Вперёд, вперёд, неситесь вперёд! Эти люди пытаются вернуться в прошлое! Схватите их за шиворот и притащите сюда!

●

Пролетая как раз над верхней стеной Концептуального Пространства, Казами услышала голос, возносящийся к ней.

— Я, Саяма Микото, пользуясь полномочиями представителя Отряда Левиафана, делаю это заявление. Путь Левиафана начинается здесь. Мы не подчинимся никакой силе. Мы правы, и мы же неправы. И…мы увидим все до самого конца! — Он перевел дух. — Вот мой первый приказ: всем членам, приведите их сюда, даже если вам придется оглушить их, дабы сделать это. Приведите их в мир, где эти слова до них пробьются. Выбейте этих затворнических писателей из тьмы, где они связаны письмом!

Казами глянула вниз на крылатых солдат, направляющихся к ней.

На травянистой равнине, где белого механического дракона окружал мерцающий жар, стояли парень и девушка, одетые в белую защитную униформу.

Парень занес вверх меч, вздохнул, и спросил:

— Каков ваш ответ?

Казами приоткрыла рот.

Она выдала одно слово.

Ее брови приподнялись, и она улыбнулась.

— Тэстамент!

●

Столкнувшись с Фафниром Возрожденным на поле, Саяма услышал ответы его воле.

Тэстамент.

В лесу, в ветре, в небе, десятки голосов ответили вместе с этим священным мечом.

Тэс. Тэс. Тэс. Мы заключаем договор.

Омываемый этим множеством договоров, Саяма шагал вперёд.

Он уставился на белого механического дракона перед собой, прибавил шагу, и ускорился. Девушка с ним поравнялась.

Они неслись вперёд.

Фафнир Возрожденный бросился им навстречу.

Белый цвет приближался. Земля содрогалась, и впереди слышался могучий рев. Со всем этим перед его глазами Саяма повернулся к Синдзё. Удерживая в руке Облаченный Посох, она кивнула со значительным выражением лица. Девушка говорила: «Идем».

Вместо того чтобы произнести Тэстамент, Саяма кивнул. Он глянул на Грам в левой руке. Из металлической пластины, добавленной к поверхности клинка, сочился зеленый свет. На ней появилось письмо.

Он не мог его прочесть, но понимал значение. Оно изрекало: «сила».

Саяма наполнил своей истинной силой левую руку. Он ощутил боль, но это доказывало, что всё взаправду. Саяма занес Грам над головой, положил правую руку на эфес, и взмахнул им вниз.

Механический дракон уже прибыл достаточно близко.

Произошло столкновение.

Со звуком битого стекла в ночное небо отлетела белая пластина брони.

Тело механического дракона скользнуло в сторону, и воздух всколыхнулся.

Битва действительно началась.

●

Вслушиваясь в отдаленный шум битвы, Изумо пробормотал себе под нос.

— V-Sw, не оборачивайся в третью форму. Давай разберемся и так.

[Ты готов выдвигаться?]

— Конечно, — ответил Изумо, поднимая V-Sw на уровень живота.

Он повернул клинок горизонтально и наклонился вперед. Сияние от заднего сопла V-Sw усилилось.

Но Фафнер не двигался со своей позиции перед Изумо. Он немного присел, но не принимал защитной стойки.

— В чем дело, полудракон?

— Ты пытаешься использовать ускорение двигателя этого меча, чтобы атаковать меня перед тем, как я нырну в тень?

Изумо нахмурился.

Голос Фафнера поутих.

— Я ведь тоже боец. Ты только что объявил свою атаку, значит, я объявлю свою. Я уклонюсь от твоего основного удара и снесу тебе голову сзади, — Фафнер кивнул. — Победа, которую ты предвкушал, не настанет.

— Вот как?

Изумо приготовился, согнул колени, и сделал вдох.

И затем он двинулся.

— !

Он нанес всего один удар.

Изумо швырнул тело вперед и взмахнул V-Sw горизонтально. Парень направил его к Фафнеру.

Вспыхнул взрыв.

С задней части клинка выстрелил белый свет. И в тот же миг он ускорился.

Световой отблеск нарисовал гигантскую дугу, и меч набирал скорость.

Проносясь на высокой скорости, он увлек за собой ветер, рассек воздух, и взлетел, пока свет становился еще сильнее.

— Вперёд!

Этот низкий горизонтальный удар должен был достичь Фафнера даже в последние секунды его побега в тень.

И при его приближении, Фафнер нырнул вниз.

Изумо был поражен.

…Этот болван всерьёз собирается это сделать.

Он развернул тело, слабо посвистывая. Последующее его движение ускорилось еще сильнее, и Изумо нажал на спуск на рукояти.

В ответ появился дополнительный свет. На этот раз он возник со стороны лезвия. То белое сияние превосходило по качеству и количеству вспышку ускорения, исходившую от задней части клинка. Этот свет устремился вперёд.

То было гигантское световое лезвие. Громадный меч увеличился более чем на десять метров.

Ускорение с задней части второй формы V-Sw предназначалось не для того, чтобы отправить меч в противника. Оно служило противодействием отдачи этого удара. Так или иначе, вся сила тела Изумо требовалась для того, чтобы взмахнуть этим клинком сейчас.

Парень развернулся всем телом, и заорал, продолжая взмах мечом вперед.

— Ааааааааааааааааааааааааааа!

Но в лесу, который четко делился на черное и белое из-за клинка V-Sw, он увидел, как крылья Фафнера взмахнули вверх, и затем вниз.

Он услышал рев.

Полудракон ускорился вниз, в тень обрубленного ствола дерева.

В тот же миг, световой клинок V-Sw рассек Фафнера.

Но было слишком поздно. Лишь часть полудракона оказалась отсечена: его крылья.

Те черные крылья перерезало у основы, и они отлетели в воздух. Его теневое тело исчезло внизу.

Он сумел скрыться во тьму.

— !..

Словно пытаясь разрезать воздух, Изумо продолжал взмах V-Sw.

●

Фафнер ощутил, как боль вонзилась ему в спину, но он знал, что победил.

Полудракон быстро продвигался в темноте. Это походило на плаванье.

Он не мог смотреть из мрака наружу. Внутри не существовало ничего кроме тьмы. Уйти означало снова наделить тело физической формой.

Но Фафнер обладал определенной свободой: как, например, контроль расстояния, которое он преодолевал.

Фафнер вспомнил свое обещание. Он пообещал появиться за спиной у своего врага.

Тот враг продолжит взмах громадного Облаченного Меча, пытаясь сохранить свою стойку.

Начав движение таким тяжелым оружием, он не сможет его тут же остановить.

Фафнер победил. Этот мальчик родился между 10-м Гиром и Лоу-Гиром, и взял 6-й Гир под контроль Лоу-Гира два года назад, получив его Концептуальное Ядро. Фафнер посчитал, что потеря крыльев — малая цена за победу над подобным врагом.

Фафнер поднимался. Полудракон нацелился на спину своего врага. Он появится из теней деревьев. Этот лес ничтожен в сравнении с лесами 1-го Гира, но он послужит сценой победы над этим врагом.

Полудракон вознесся наружу.

Фафнер выпрыгнул из тени и оказался на поверхности.

Он услышал тишину. Окруженный остатками тени, полудракон поднялся в воздух и посмотрел перед собой.

Но он не обнаружил вообще ничего.

Лес исчез. Лес, создававший его драгоценную тьму, пропал.

●

Фафнеру сперло дыхание.

— ?!

Лес пропал. Спины его врага перед глазами не оказалось.

Это неправильно, — подумал Фафнер, пока лунный свет омывал его спину. — Что произошло?

Он оглянулся по сторонам, и увидел, как сильно ошибался. Эта местность определенно была лесом.

Однако все деревья на расстоянии десяти метров обвалились на уровне пояса Фафнера. Сруб был ровным, но деревья над ним отбросило на расстояние, где они столкнулись с окружающим лесом.

Местность рядом с ним превратилась в прогалину.

И на краю этой прогалины Фафнер нечто увидел.

На земле лежал громадный Облаченный Меч. То был вражеский меч, маркированный V-Sw сбоку. Он потерял весь свой свет, и облачение закрылось. На консоли у основания меча появились слова.

[Как весело.]

Едва он прочел эти обрадованные слова, Фафнер кое-что понял.

Он осознал, что стоит спиной к луне.

Полудракон глянул под ноги. Там находилась тень.

В центре этой, предположительно, пустой прогалины, находилась чья-то тень. Ее образовал лунный свет у его спины.

Кто же ее отбрасывал?

Это человек, что взмахивал Облаченным Мечом и срубил все окружающие деревья, которые Фафнер мог использовать для побега.

Это человек, который отбросил Облаченный Меч, потому что не мог остановить его вовремя, и который повернулся спиной к луне.

Фафнер услышал позади себя голос.

— Обернись.

Фафнер заскрежетал зубами и…

— Ох!..

Полудракон развернул все тело с Облаченным Мечом в руке. Он атаковал позади себя на большой скорости, игнорируя боль на спине.

Там стоял один парень.

До того, как меч Фафнера его достиг, в полудракона врезался его правый кулак. Удар столкнулся с кончиком его угловатой челюсти. То была лучшая точка, чтобы послать сокрушительные колебания в его мозг.

Перед тем, как он заговорил, вздохнул, или даже ощутил столкновение, его сознание окутала тьма.

●

Брюнхильд слышала звуки разношерстных атак.

Неподалеку она услышала повторяющийся звон металла.

Вдалеке она услышала оружейные очереди и лязг мечей.

Это все началось и ускорилось со словами Саямы.

…Нынешнее положение…

Девушка не знала. Она была занята преследованием своего врага.

Зигфрид периодически атаковал. Он целился в землю у ее ног и деревья вдоль ее пути, чтобы замедлить ее или задержать.

Как малодушно, — размышляла Брюнхильд. — Почему он не сражается со мной всерьёз?

Она предчувствовала, что он избегает ее вопросов.

…Он пытается выиграть время, пока остальные сражения не закончатся.

С точки зрения Пути Левиафана он может игнорировать их связь и расценивать это как одну из множества битв. Какая бы сторона не победила, все прочие сражения должны будут остановиться.

Скрипя зубами, Брюнхильд подумала: разве он не понимает, как серьёзно она к этому относится?

— Это тоже часть твоего искупления?

Он не желал ей навредить.

На бегу Брюнхильд глянула вперед.

Приблизительно в десяти метрах прямо от нее, лес обрывался, и за ним открывалось травянистое поле.

Девушка решила закончить всё там.

Брюнхильд прекратила атаковать и начала приготовления.

Она собрала силу в руке, сжимающей Реквием Зензе.

Со звучным топотом пробегая между деревьями, Брюнхильд положила косу на плечо.

Она направила кончик лезвия к небу. И приняла решение. Девушка находилась всего в десяти метрах и в паре шагах от поля. Она использовала это расстояние, скорость, и сомнение, чтобы открыть всю Преисподнюю.

Брюнхильд бежала сквозь лес и пронеслась мимо Зигфрида.

Девушка вырвалась вперед него в первый раз. Направив взгляд за пределы леса, Зигфрид что-то ей крикнул.

Но она его не расслышала.

Брюнхильд опустила голову и ринулась на поле.

— ————

Луна ярко сияла.

Она ступила на траву и услышала влажный шелест. Но то, что девушка услышала гораздо ярче, было звуком Реквием Зензе, рассекающим ветер у ее уха.

Брюнхильд зашевелилась. Будто наклоняя тело назад, она взмахнула клинком вперед и вниз от ее плеча.

— Откройтесь, врата бездны! Откройтесь широко, здесь, откуда можно взглянуть вверх, в небеса! — воскликнула она, когда лезвие вонзилось в землю.

В то же мгновение, над ее головой и за ее плечами возник свет. Он принял форму разрыва.

Следя за частью света краем глаза, Брюнхильд продолжила:

— Явись, властитель косы!!

Ко времени ее разворота, он уже появился.

Жнец смерти около десятка метров высоту, закутанный в плащ из бело-голубого света и носивший невзрачную маску. Невозможно определить, принадлежало лицо за этой пустой маской мужчине или женщине, старику или молодому. Смерть беспристрастна ко всем.

Это была кристаллизация силы, что содержалась внутри Преисподней 1-го Гира. Этот жнец смерти, наполненный злобой, сжимал громадную косу в руках и взмахнул ей вниз.

Клинок метнулся к Зигфриду.

Едва выбежав из леса, он приготовился принять удар лезвия, словно удар от каунтера. Но эта атака наделена гораздо большей массой, чем предыдущие. Он не мог принять ее так просто.

И поэтому Брюнхильд предположила, что Зигфрид будет удивлен.

Но в итоге она увидела нечто совсем другое.

Брови Зигфрида вскинулись, и он воскликнул ей:

— Найн!

Брюнхильд подняла голову на его скверный тон, и глянула вверх.

И она кое-что осознала: ее больше не освещала луна.

— !..

Девушка развернулась и обнаружила громадную белую массу.

То был Фафнир Возрожденный.

Перемещаясь во время сражения, механический дракон оказался рядом с ней.

Вспомогательные устройства видения, установленные на его теле, заметили ее и засветились красным.

Прозвучал рев необычайной силы, как будто разверзлась земная твердь.

И в то же время все тело механического дракона попыталось затормозить.

Но ударная волна, пришедшаяся на землю, и ветер, проносящийся сверху, разом набросились на Брюнхильд. Девушка потеряла равновесие, ее тело подкинуло вверх, и она взлетела в воздух. Ее отбросило в сторону леса в направлении Зигфрида.

Как только девушка осознала, что ее отнесло в воздух, она заметила жнеца смерти, плывущего в ночном небе.

Клинок, которым он взмахнул, в полете вонзится в нее.

Он приближался. Это почти десятиметровое лезвие взмахнуло вниз, чтобы перерубить все на своем пути. Ее рассечет надвое.

— !

Едва лишь она подумала, что умрет, как кто-то неожиданно подхватил ее талию сбоку.

●

…Э?

Не успела Брюнхильд удивиться произошедшему, как ее взор перевернулся. Ее тело с огромной силой швырнули в сторону.

Она пронеслась по воздуху.

И затем ее правое плечо столкнулось с травой.

Девушка ощутила боль, и озадачилась тем, что произошло, но сначала она задала другой вопрос.

— Почему?!

Брюнхильд поместила руки на траву и поднялась.

Она решительно подняла голову и глянула вперед. На пути у вращающейся косы жнеца смерти стояла высокая фигура в черном.

Ей оказался Зигфрид.

Он стоял лицом к лицу к руке, взмахнувшей оружием в его направлении.

И она увидела его лицо.

В его острых глазах виднелась открытая улыбка, соединяющая уголки рта.

Кончик косы достиг его левой руки.

Брюнхильд увидела точку атаки, посланной ей, и увидела его улыбку. Она открыла рот, но слово «почему» больше не прозвучало. Слово, которое пришло прямо из сердца, было:

— Нет! — закричала она. — Нет!!!

И на своем крике Брюнхильд увидела это.

Она увидела ответ на ее слова.

●

Обменявшись атаками с Фафниром Возрожденным, Синдзё увидела это.

За миг до того, как коса жнеца смерти обрушила смерть на Зигфрида, она остановилась в воздухе.

— …Ах.

Тот высокий мужчина в черном стоял на поляне. В метре справа от него остановился громадный бело-голубой клинок. Его остановила женщина, стоящая между ним и клинком.

Рост этой женщины не доходил Зигфриду до плеч.

Она была повернута спиной к Синдзё, и ее окутало такое же прозрачное бело-голубое сияние, что и жнеца смерти.

Та женщина явилась из Преисподней. Синдзё знала ее имя.

Громадный дракон перед ней негромко его произнес:

— …Принцесса Гутрун.

Она повернулась к нему. Отпустила клинок и повернула все свое тело к ним.

Жнец смерти и его коса исчезли над ее головой. Увидев это, Гутрун глянула на них. Глаза под ее мягкими волосами просветлели, а на губах появилась улыбка.

С этой мягкой улыбкой королевна из разрушенного мира молча взирала на всех них.

Она взирала на солдат в лесу, на крылатую расу в небе, и на белого механического дракона в поле.

Оглянувшись на их всех, женщина совершила действие, присущее члену королевской семьи.

Она молча поклонилась.

Синдзё могла лишь потрясенно стоять, но услышала голос. Он прозвучал из уст человека в черном, стоящего рядом с Гутрун. Пожилой человек опустил руки, сжал кулаки, и, содрогнувшись, произнес.

— Почему?.. — Он сделал вдох. — Почему ты снова меня спасла?!

Гутрун к нему не повернулась. Она всего лишь опустила ресницы и кивнула, по-прежнему улыбаясь.

И затем все кончилось.

Тело принцессы рассыпалось осколками света и растворилось в лезвии косы, вонзенной в землю.

Никто не шевелился.

Над полем прокатился ветер, и под лунным светом колыхнулись тени травы.

Лишь одинокий пронзительный звук раздавался в округе.

Чириканье птенца.

●

Брюнхильд оглянулась. Она бросила взгляд на карман Зигфрида, стоящего с опушенной головой.

Оттуда высунулась головка птенца.

— ————

Птенец глянул на лунный свет, и склонил головку.

Он тихонько чирикнул, вылез из кармана, и выпрыгнул на ворот Зигфрида.

И затем взглянул на нее. Он развел свои крылышки, взмахнул ими, и полетел к ней.

То был неумелый полет, скорее даже планирование, и он продлился всего пару метров.

Однако птенец добрался до ее плеча почти мгновенно и приземлился на черную ткань там. Он вскочил, изменил направление, и заглянул в ее широко раскрытые глаза под треугольной шляпой.

— А…

Изо рта Брюнхильд вырвался слабый голос, и перед ней возникла небольшая темная тень.

Это был черный кот.

Его желтые глаза взирали на ее лицо и на птенца на ее плече. Наконец, он проговорил:

— Брюнхильд… Чего же ты сейчас хочешь?

Брюнхильд не могла ответить.

Девушка опустила голову, поднесла руки к лицу, широко раскрыла рот, и ее голос вырвался наружу.

Она зарыдала громким, громким голосом.

Брюнхильд рыдала и продолжала рыдать.

●

Хаген кивнул внутри Фафнира Возрожденного.

Он не знал правду об уничтожении 1-го Гира.

Но Гутрун, появившись из Реквием Зензе, поклонилась.

Это всё, что имело значение.

Его окружал только звук ветра. Повсеместное движение прекратилось.

Все кончено? — гадал Хаген.

Дискомфорт, растущий внутри него, становился сильнее и отчетливее.

На этом все и кончится?

Нет, — возразил Хаген внутри Фафнира Возрожденного.

Так всё вернется к тому, что и было.

...Я не могу допустить такого неопределенного конца.

Было нечто, что он должен получить. Лишь столкнувшись со своим врагом, он мог это уладить.

То было нечто, что они потеряли с разрушением 1-го Гира, и что они не могли передать Фафнеру и остальным.

Без обретения этого все закончится так же, как и раньше.

Но на этом поле боя всё кончено, и его тело приближалось к финальной черте.

Всё было безнадежно?

Слегка опустив свои основные объективы, Хаген глянул вперед.

Там стоял одинокий юноша. Священный меч Грам покоился в его левой руке. Он был тем, кто отвечал за Путь Левиафана.

Он глядел прямо на Хагена.

Его брови приподнялись, а губы плотно сомкнулись. Он крепко сжимал Грам и не собирался отпускать. Его ноги развелись шире плеч, он согнул колени, и ждал. Юноша ждал, когда Хаген начнет действовать.

Он ждал.

— …

Хаген определенно его видел, и он задал юноше вопрос:

— Результат, достигнутый в эмоциональном порыве, может быть опровергнут, когда эмоции позабудутся. Вот о чем ты думаешь?

— Да, — ответил юноша, кивнув.

Используя тело Фафнира Возрожденного, Хаген кивнул.

— Юноша, если ты победишь, то изменишь этот мир. В каком-то роде это будет означать его уничтожение. Ты готов так поступить?

Не дожидаясь ответа юноши, Хаген выговорил дальнейшие слова.

— Прежде чем ответить, хорошо подумай. Неискренний ответ и неискренний договор недостойны разрушения мира. Необходимо доверие, подобающее разрушению мира. Ты понимаешь? Вот что означает быть искренним.

— Я понимаю. Слово «искренность» — это сердце, подобное солнцу, образованному из слов…* И сейчас я тебе это докажу.

Через всех в округе пронеслось оживление. Девушка, стоящая рядом с парнем, бросила изумленный взгляд. Она задала юноше вопрос, и Хаген знал почему.

…Девушка, это потому, что ты права.

И…

…Я хочу победить.

Продолжая взирать на Хагена, юноша обратился к девушке:

— Прошу, пойдем со мной, Синдзё-кун.

И затем он развернул свои откровенные слова к Хагену:

— Я видел прошлое, буду сражаться в настоящем, и уверен, что будущее с нами. В таком случае, мы думаем об одном и том же.

— Тогда позволь мне сказать одну вещь: убедись, что ты не изменишь тому, чего добьешься здесь, и не пойдешь против этого обещания. Юноша, взявший на себя роль злодея, ты можешь пообещать мне, что разрешишь всё здесь?

— Тэстамент!

Когда парень воскликнул это слово, Фафнир Возрожденный начал движение.

1. *Японское слово «искренность» (誠意) можно разбить на кандзи, означающие «слова»(言), «образованный»(成立), «солнце»(日), и «сердце»(心).

Наследие воли дракона

Когда Фафнер покинул лес, превратившийся в прогалину, и вышел на травянистую поляну, он увидел белого механического дракона, сражающегося с парнем и девушкой, будто в танце.

Его стальные шаги разрывали земную твердь, а его гигантское тело раздувало ветер. По округе разносился лязг и скрежет металла. Пока те фигуры перемещались в лунном свете, товарищи Фафнера из 1-го Гира и члены UCAT наблюдали за ними с расстояния.

Все молчаливо застыли, не говоря ни слова.

Фафнер содрогнулся от боли в спине, но, продолжая шагать сквозь сильный ветер, приоткрыл пасть:

— Почему?! — он уставился прямо на белого механического дракона. — Лорд Хаген! Вы избегали сражения, так почему?

Жгучая боль пронзила его сзади. Фафнер упал на колени, ощутив себя так, словно его спину сжимали тиски.

И рядом с ним стояла фигура.

Он поднял голову и увидел знакомое лицо.

То был черный полудракон, такой же, как и он. У этой фигуры на спине также не было крыльев.

— Отец…

— Похоже, я успел вовремя. Фафнер, сын мой, взгляни на Лорда Хагена.

И Фафнер сделал, как ему велели.

Он посмотрел, как этот дракон бежал на огромной скорости, выворачивал тело вокруг, выбивал в воздух грязь и ревел.

Пока он стоял на коленях, низкий голос произнес у него над головой.

— Вот чего ты желал, Фафнер. Вот чего ты ждал всё это время.

●

Сердце Хагена пульсировало вместе с Фафниром Возрожденным.

Предыдущее отклонение растворилось. Он знал почему — старик начал исчезать.

Когда избыток пропал, его сознание обострилось до предела.

Он ощущал ветер на своей коже, и осязал запах травы.

Он испытал грязь у себя под пальцами, и то, как когти отбрасывали на бегу небольшие камешки.

Все движения его тела полностью синхронизировались с машиной.

Предыдущие корректировки окупились. Его воля идеально совмещалась с машиной, не оставляя ничего лишнего.

Хаген двигался.

Он выдвигал свои когти и преследовал парня. Он расширял свои бронированные панели, и защищался от атак девушки.

Парень нацелился на его шею. Там находились оба реактора. Скорее всего, он хотел Концептуальное Ядро в реакторе вооружения спереди, но единственный способ его получить — это забрать его жизнь.

С другой стороны, девушка целилась в его приборы видения, ноги и суставы. Однако ее атаки не дотягивали до той, что перехватила его луч из основной пушки.

Вот как, — подумал Хаген. — Значит, ты еще не до конца осознаешь свою роль в этой битве. Но ты сумеешь отыскать этот ответ лишь отсюда, девочка.

Хаген смеялся.

— Ха.

Его голос вырвался наружу. Минуло очень, очень много времени с тех пор, как он смеялся вот так. Старик сомневался, что с тех пор, как получил это тело, когда-либо использовал свой голос на полную. Он не испытывал такого счастья уже долгое, долгое время. Хаген сражался, дабы все прочие могли смеяться, едва лишь этому придет конец.

Он хотел победить.

Оглянувшись вокруг в наслаждении, Хаген увидел их всех. Они все пришли вместе с ним.

И теперь он сражался там, где они не могли. Для него оставалась лишь одна работа. Лишь кто-то близкий к королевской семье, кому дарована величайшая атакующая мощь 1-го Гира, способен это свершить.

Хаген вспоминал.

Король Вотан был робким, но добродушным. Младший брат Хагена, Регин, имел привычку читать нотации другим, но делал это ради их же блага. Хаген любил бесстрашие принцессы Гутрун, хоть та и часто из-за этого страдала. И весь тот мир существовал до тех пор, пока они там были.

Он, может, и утратил все, но знал, что это все было по-настоящему.

— !

Хаген впитал в себя полный спектр видения.

Он увидел поле, лес, горы, небо, облака, и луну, плывущую в центре небес.

…Да.

Едва эта битва закончится, придет черед ему покинуть это место.

…Так много времени минуло.

Перед ним находились враги, что могли решить ошибаться правильным способом, и быть правы способом ошибочным.

Эти враги двигались. Парень занес вверх громадный меч и рванулся налево от Хагена. Девушка выстрелила косой света в сторону его правой ноги.

Она попала. Земля под его правой ногой обрушилась, и его положение сместилось в сторону.

Его тело наклонило вправо и левая сторона его горла и его левый бок оказались на виду у врага.

Пользуясь удобным случаем, парень бросился вперед, но это была ошибка. Внутри Фафнира Возрожденного размещалась пушка. Она прострелила насквозь мечницу по имени Микоку, когда торговец информацией Хаджи привел ее с собой на тот заброшенный школьный двор.

Хаген высунул эту пушку, гадая, сможет ли он так победить.

Он выстрелил.

Старик целился не в своего врага; а в священный меч Грам, который тот сжимал.

— !

Он выстрелил три раза с ближнего расстояния.

Ударные волны вызвали белый дымовой зонтик, и удары отбросили парня прочь. Он оказался прямо перед Фафниром Возрожденным. Это положение позволяло Хагену любезно уменьшить максимальную огневую мощь.

Объективы Фафнира Возрожденного оценили результат его атаки. Священный Меч Грам в руках врага утратил свое свечение. Металлическая пластина, на которой появляются слова, потемнела. Вместо этого раздался Голос Грама:

— Четыре секунды на восстановление! Швыряй меня прочь и беги!

…Так долго? Мне потребуется всего одна.

Хаген привел в движение Фафнира Возрожденного. Он открыл пасть и напрягся всеми четырьмя ногами.

Его враг почти выпустил Грам во время столкновения и развернулся к девушке у себя за спиной.

Это конец, — подумал Хаген.

С наслаждением в сердце он выстрелил из основной пушки с одной мыслью.

…Я хочу победить.

●

Саяма собрал силу в своем теле, которое дрожало от предыдущего столкновения. Он ощущал землю у себя под ногами, и следом в его поле зрения попала левая рука.

Там находился Грам. Двухметровый меч в настоящее время затих.

Но, — подумал Саяма. — Я должен закончить всё, используя это оружие. Это чистая вежливость.

— !..

Он наполнил силой свою дрожащую левую руку.

В ту же секунду парень ощутил резкую боль. Кровь стекала с повязки на этой руке, вырвавшись наружу. Он смутно ощущал свои мышцы и сухожилия.

Но это его не заботило. Боль была настоящей. Эта боль, пульсирующая по всему телу, доказывала, что его тело существует.

Его чувства вернулись.

Его осязание, слух, и зрение восстановились, и он сосредоточился на том, что лежало у него перед глазами. Фафнир Возрожденный открыл свою пасть.

В дуле, торчавшем глубоко в его горле, проглядывался свет.

И Саяма никоим образом не мог его избежать.

Раз так, Саяма не стал выбирать, что делать. Он просто желал победы.

Едва лишь парень попытался двинуться вперед, кто-то встал рядом с ним, словно поддерживая.

То была Синдзё.

— Оставь мне все, что ты не сможешь сделать, — сказала она.

При этих словах она двинула рукой. В миг она окунула свои пальцы в кровь, стекающую с его левой руки, и написала нечто на металлической пластине Грама.

Она написала «священный меч».

И в то же время, основная пушка выстрелила. Саяма взмахнул священным мечом Грамом в сторону этого света, наделенного массой.

— !..

Парень воспользовался всей своей силой. То, чего он желал, лежало перед ним.

Саяма улыбался. Он улыбался из глубины своего сердца. И вместе с тем, его левая рука испытала легкое столкновение.

— !?

Саяма глянул вниз на Георгиус в левой руке. Значок плюса на медальоне посреди его черной поверхности испускал белый свет.

И словно в ответ, Грам издал рев. На поверхности клинка засверкал зеленый свет.

— Что это за рукавица?! — спросил Грам.

— Я не знаю! Но это сила, которую я унаследовал!!

Саяма взмахнул священным мечом Грамом.

Металлический клинок рассек надвое атаку дракона. Он услышал бушующий звук разрезаемого и рассыпающегося света. И перед собой Саяма решительно повернул меч вверх, развернул его себе за спину, и двинул снова вперед.

Практически за мгновение расстояние сократилось в ничто.

Он ринулся в направлении горла Фафнира Возрожденного.

Саяма нанес диагональный удар, напоминающий с горизонтальное сечение. То был одинокий взмах.

Грам окутывал свет. На пике его дуги он перережет реактор вооружения в горле. На конце его дуги он нацелится на реактор движения у основания шеи. Таков был стиль боя Саямы. Он полностью обезвредит своего врага.

Но неожиданный удар сзади попытался его остановить.

То оказалась световая атака.

Едва лишь Грам достиг горла Фафнира Возрожденного, и Саяма ощутил разрушение металлической брони и внутреннего ядра реактора вооружения, из-за спины появился тонкий луч света и промелькнул мимо него.

Тот луч пронзил и разнес переднюю правую ногу Фафнира Возрожденного.

С чистым звуком дракон обрушился на землю. Казалось, что он прилег отдохнуть, или низко кланяется.

Движение дракона прервало траекторию меча. И когда он упал на землю, детали внутри его шеи искривились и впились в Грам.

Рубящее движение священного меча прервали механически части, что сложились вместе, подобно молящимся рукам.

Саяма усмотрел это сопротивление по скрежету металла, но он продолжал взмах Грама.

— ———

Парень махнул рукой, продолжил движение вперед, и добрался до другого конца горла Фафнира Возрожденного.

Он глянул на свою руку. Окровавленный Георгиус на его левом запястье не сжимал ничего.

Саямв понял.

Он отнял у механического дракона его мощь, но драконье горло похитило с его руки священный меч Грам.

И эта развязка служила завершением всему.

●

Саяма оглянулся назад.

В свете луны Фафнир Возрожденный поднимался на ноги.

Но с разрушенной передней правой ногой он больше не мог двигаться для сражения.

Фафнир Возрожденный медленно поднял взор к небу и изогнулся вверх.

Из его горла действительно торчал похищенный меч.

Белизна его брони и чернота меча создавали силуэт в лунном сиянии и отбрасывали тень.

Во тьме, которую механический дракон сам же и создал, он взглянул на луну своими красными глазами.

Пасть Фафнира Возрожденного приоткрылась. Его горло было пронзено, но он открыл эту клыкастую пасть, будто пытаясь поглотить луну.

И совсем не звериный крик вырвался сквозь его металлические клыки. Вместо этого, он кое-кого позвал.

— Юноша, — Этот тихий голос, продолжил, задавая вопрос из глубины драконьего сердца. — 1-й Гир был грозным врагом?

Саяма успокоил дыхание, и сжал свой опущенный левый кулак. Он выдавил собственную кровь и произнес:

— А что, бывают другие?

Произнеся это, Саяма взглянул на силуэт дракона в лунном свете.

Он дожидался ответа.

Однако не получил ничего.

Парень услышал песню, принесенную ветром. Его ушей достигла всего одна строчка.

— Schlafe in himmlischer Ruh.

Неожиданно, Синдзё приблизилась к нему слева. Она мягко ступала по траве и произнесла: «Эй».

Саяма осознал, что ее голос трепетал. Рука, обернутая вокруг его левого локтя, также дрожала. И потому он завернул свою руку ей за талию, чтобы приблизиться к ней.

Парень обнял стройное тело Синдзё и притянул к себе, не сводя глаз сверху. Он продолжал смотреть на силуэт дракона под луной.

Свет в красных глазах механического дракона полностью угас.

●

В лесу, скрываясь в ветвях дерева, вздохнули две девушки.

Низкорослая, Сино, пела песню, что уже слышалась от поля.

Сидевшая на верхней ветке, Микоку, горько улыбнулась.

— И вот так Путь Левиафана начался.

Она легко спрыгнула вниз с четырехметровой высоты. Она выждала, пока Сино допоет, и затем подняла руки. Младшая девушка без колебаний спрыгнула вниз в объятья Микоку.

— Ты заметно потяжелела, — сказала Микоку, и Сино зыркнула на нее искоса и отодвинулась.

Сино слегка наклонила голову и затем оглянулась за спину.

— Нам можно уже идти, Тацуми-сан?

В ответ из темноты леса выступила женщина.

Она была высокой. Микоку тоже не была низкой, но женщина оказалась еще выше. Ее длинные волосы развевались, ниспадая за спину, она носила коричневый свитер и длинную белую узкую юбку. На ее стопах были…

— Я не уверена, что тебе следовало одевать сандалии, Тацуми.

— Но я сумела добраться так близко незамеченной, разве нет?

Женщина по имени Тацуми с опущенными глазами и улыбкой без намека на сарказм глянула на двух девушек.

— Ну, как все прошло?

— Неплохо. Синдзё может теперь действовать, а Изумо и его партнер должны быть достаточно полезны. Саяма… Саяма Микото получил Георгиус.

Произнеся это, Микоку повернулась спиной к полю. Скорость, с которой она развернулась, заставила плечи Сино слегка подпрыгнуть, но Тацуми взяла ее за руку, чтобы унять дрожь.

— Пойдем домой. Это Концептуальное Пространство становится тоньше. Всё придет к своему завершению, и это место вернется в норму. Но Микоку, как себя показал Георгиус? Даже у нас нет почти никакой информации об этом концептуальном оружии.

— Я не знаю. Я увидела лишь часть какой-то странной силы, но…

— Но?

— Геогриус — это латинское имя Святого Георгия, победившего дракона. Но считалось, что это вымышленная история, потому его святость пересмотрели в 15-м веке. — Микоку выдала горькую улыбку. — Ложный святой. Весьма подходящее имя для концептуального оружия из Лоу-Гира, — сказала она, шагая сквозь лесную темень.

Родословная гордости

Весенние каникулы подходили к концу.

На площадке аварийной лестницы на втором этаже общеобразовательного корпуса 2-го года обучения под дневным небом стоял Саяма.

По всему школьному двору, куда падал глаз, цвели вишневые деревья.

Под мягким ветерком опадали и танцевали в полете цветочные лепестки.

Вишневый цвет разлетался подобно метели.

По дорогам и каменистым тропам, на которые ниспадали лепестки, шагали ученики, возвращавшиеся в общежития.

Они носили повседневную одежду и с нетерпением ждали новой встречи друг с другом. Школьники спешили проверить свои учебники для новых занятий, или подготовить способы приглашения новых членов в их клубы на завтрашней церемонии открытия.

На общем фоне Саяма заметил два знакомых лица. Той парочкой, обсуждающей что-то с представителями спортивных клубов, оказались Изумо и Казами. Они оба носили повседневную одежду. В руках у них виднелся пластиковый пакет с разнообразными принадлежностями.

Казами заметила Саяму и глянула вверх.

Она…

— ————

Лишь улыбнулась и отвела взгляд, ничего не сказав.

Саяма поднял левую руку в приветствии, но этим всё и ограничилось.

И он глянул на свою поднятую руку. Левое предплечье и локоть были обвязаны новой повязкой. На среднем пальце находилось кольцо его матери.

На задней части руки виднелся шрам, и он ощущал призрачную боль, когда сжимал кулак.

И простое размышление о прошлом стиснет левую сторону его груди.

…Что случилось с людьми 1-го Гира после этого?

Грам поглотил остальную часть Концептуального Ядра из Фафнира Возрожденного, и Саяме сообщили, что он хранится под японским UCAT. Его позже выпустят в свет, когда придет время высвобождения всех концептов.

В данный момент полудраконы и прочие расы, которым тяжело выжить без концептов, поселены в резервации 1-го Гира. Проводятся разнообразные расчеты, связанные с ее поддержкой и расширением. Когда результаты будут готовы, начнется реальное расширение резервации, и всех желающих призовут к натурализации.

Оставались повреждения во время битвы, и с ответственных сторон будет взыскано за эти преступления, но Хаген взял большую часть на себя. До сих пор не было отмечено особых разрушений.

— Они могут все компенсировать, сотрудничая с нами в полной мере.

Среди всей этой работы Фасольт собирался наладить производство бумаги внутри резервации. Они не хотели поставок снаружи. Они создадут свои собственные записи.

Саяма любопытствовал, пойдет ли его сын, полудракон Фафнер, в итоге по стопам отца.

Их история и гордость больше не передавалась в устной форме. Эта смена способа передачи данных позволит им развернуться гораздо шире.

Слова, которыми Саяма обменивался с этим драконом, будут переданы и вплетены в канву реальности.

И Саяма…

— …

Решил, что отныне всегда будет драться всерьёз.

Парень размышлял о грядущих сражениях, которые наверняка будут кем-то записаны. Размышлял о своих противниках и о своих товарищах.

Он поднял взор в небо и его мысли, наконец, вернулись к белому механическому дракону.

…Мои слова смогли его достичь?

Саяма неожиданно отвел взгляд от небес и повернулся.

Сбоку от аварийного выхода находилась стена. Песок со школьного двора наслоился на поверхность и затвердел от ветра и дождя.

Он потянулся левой рукой и прикоснулся к стене.

Саяма написал несколько слов своим плавным почерком.

Он написал «1-й Гир — Фафнир Возрожденный».

— Как сентиментально, — пробормотал парень без улыбки в голосе.

Затем убрал палец от стены, отступил назад, и вздохнул.

Как раз после этого по аварийной лестнице загремели шаги.

Саяма глянул вниз и увидел покачивание длинных волос, пока кто-то поднимался по ступенькам.

Это был Синдзё Сецу.

Должно быть из-за весенней погоды он носил белую рубашку с коротким рукавом и коричневые шорты. Он держал небольшую коробку. Он глянул вверх и забрался к Саяме с улыбкой.

— Так вот где ты был. А я тебя искал.

— В чем дело? Нет, что это за коробка?

— Ну, — сказал Синдзё, упершись коленом в перила и открывая коробку.

Внутри находилось два небольших пирожных. Синдзё выдал небольшую улыбку и глянул в глаза Саямы снизу.

— Это чтобы отпраздновать мое новоселье. …Саяма-кун, ты, похоже, был занят, отчего твоя рана ухудшилась, и затем ты вернулся. В-вот. Я знаю, уже поздновато, но тебе не кажется, что подобные вещи важны?

Празднование, хм? — Подумал Саяма. — Если подумать, возможно, нам стоит отпраздновать присоединение 1-го Гира к UCAT.

Да.

Оставалось еще немало дел, и вместе с ними наверняка последуют безрассудные заявления.

Но в округе стояла весна. Пшеница на поле резервации 1-го Гира хорошо росла, и цветы будут ярко цвести. Весна была замечательным сезоном для празднований.

Подумав немного об этом, Саяма горько улыбнулся. Он решил, что пришла пора возвращаться к жизни.

Саяма глянул в глаза Синдзё. Он изучал его черные глаза. И…

— Да. Позже, я тоже подарю тебе кое-что к празднику. Вроде игровой системы.

Улыбка возникла на губах Синдзё и он удовлетворенно вздохнул.

— Давай вернемся в нашу комнату. С этой левой рукой одни проблемы, да? Я могу покормить тебя пирожным.

— Я продолжаю зависеть от тебя, разве нет?

— Э? Не переживай об этом. Поэтому я и тут.

— Тогда ладно, — согласился Саяма.

Он последовал за Синдзё вниз по лестнице и разминулся с группой людей, направляющихся вперед.

Это были члены клуба изобразительного искусства.

Группа в составе около двадцати человек в повседневной одежде поднималась на крышу.

Они вероятно, собирались набросать пейзаж, видимый оттуда. Они несли с собой напитки и сладости, продававшиеся только в школьной столовой, равно как этюдники и коробочки с художественными принадлежностями.

С медленными шагами, их болтающие и смеющиеся голоса продолжали подниматься вверх.

Саяма обратил внимание на одну из девушек в хвосте группы.

Это Брюнхильд.

Она оделась в свою униформу и остановилась с невозмутимым взглядом, когда поравнялась с Саямой.

На ее плече сидел птенец, а у ее ног стоял черный кот. В правой руке она держала этюдник и пенал с художественными принадлежностями. И небольшую коробочку с едой для птенца в левой.

Остальные направились вперед, оставив лишь Саяму и Брюнхильд позади.

Она осознала, что Саяма смотрел на этюдник, и поэтому немного отвела взгляд.

— Начиная с сегодняшнего дня, я решила попробовать нарисовать пейзаж Лоу-Гира. …Я закончила масляную картину, над которой работала ранее.

— Да. Я ее видел. Ее повесили в холле учительского корпуса, не так ли?

— Да, — подтвердила Брюнхильд, и птенец на ее плече наклонил головку.

Последовала тишина.

Через несколько секунд Брюнхильд приоткрыла рот, по-прежнему глядя в сторону.

Она пыталась что-то сказать.

Но словно ее останавливая, вниз спустилась пара шагов. Они принадлежали девушке в повседневной одежде.

— Президент, мы идем наверх.

Брюнхильд удивленно подпрыгнула, подняла голову, и глянула себе за спину.

— Хорошо, — сказала она, кивая, перед тем, как развернуться обратно к Саяме.

Но затем остановилась на полпути.

Она застыла из-за отдаленной музыки.

Органная музыка разлилась в весеннем воздухе. Саяма и Брюнхильд узнали песню.

Это была Silent Night.

— Что?.. — пробормотала Брюнхильд, и девушка на пролете улыбнулась.

— Президент, вы ни разу ее не слышали? Это потому, что вы все время замыкаетесь в комнате изобразительного искусства. Каждый раз во время перерыва старик Зигфрид из Библиотеки Кинугасы играет эту песню. Вроде как он начал два года назад.

Саяма увидел, как спина Брюнхильд дрогнула.

Но это было единственной ее реакцией.

Она вернулась на ступеньки.

— …

Брюнхильд молча поднималась по лестнице. С черным котом и птенцом, она шагала рядом с девушкой, которая ее позвала.

Она развернулась у балкона, и Саяма продолжал смотреть ей вслед, пока она не исчезла у следующего пролета.

Затем он спустился вниз с лестницы, не говоря ни слова.

Синдзё ожидал его внизу у входа на первый этаж.

— Почему ты так долго? — спросил Синдзё с улыбкой на устах, когда его увидел.

Однако, когда Саяма с ним поравнялся, Синдзё глянул на его лицо. Улыбка исчезла, и он наклонил голову:

— Саяма-кун?

— Да? — спросил Саяма, продолжая идти.

— Ну, — произнес Синдзё, следуя за ним. — Случилось что-то печальное?

— Твоя сестра наверняка знает. …Я уверен, однажды она тебе расскажет.

Не говоря больше ни слова, Саяма обнял за плечо человека, идущего рядом с ним.

— Ах, — сказал Синдзё, но не сопротивлялся.

Саяма вздохнул и притянул Синдзё поближе.

Он ощущал тепло и мягкость его тела, но определенная мысль возникла у него от того, как он позволил Синдзё на себя опереться.

…Это самая приятная вещь.

Пока он шел, Саяма взглянул на небо. Вишневые цветы разлетались сквозь голубое небо как снег.

— Завтра снова начнется школа.

Синдзё кивнул под его рукой, и он ощутил в груди слабое давление.

Задумавшись об этих двух вещах, Саяма посмотрел в небеса еще выше.

Сумел ли он хоть что-нибудь свершить?

Послесловие

Послесловие

Вот и вторая часть. Называть роман «1-B» кажется удивительным, но мне просто хочется писать все больше и больше, сколько бы я ни написал. Мне кажется, я буду продолжать в том же духе, потому прошу вашего снисхождения.

Теперь немного информации о романе.

Количество вариаций гимна Silent Night, основанных на оригинальной немецкой версии, исчисляется трехзначными числами. Люди поют переводы на десятках языков. В этой книге используется одна из таких вариаций, и перевод сделан от нее соответственно, потому не воспринимайте его как настоящий. История за всем этим довольно интересная, так что, если хотите, можете поискать ее сами.

Вообще, если подумать, шестьдесят лет пролетают очень быстро. Я родился через тридцать лет после войны, и мой отец испытал ее на себе, но многие читатели этой книги относятся к поколению, никогда не знавшему войны. Сейчас, когда я думаю этом, многие из вас наверняка родились уже после войны в Персидском Заливе…Так и есть. Когда я еще глубже задумываюсь об этом, школьники в эти дни(2004) родились во время эры Мега Драйв. Вы уже поколение Мега Драйв. (Не совсем).

Так или иначе, давайте перейдем к моему чату с другом.

— Ладно, давай свой комментарий на вторую часть.

— Ты не можешь просто взять и облизать его, знаешь?

— Бзз. Неверно. Никакого облизывания не было. Все ограничилось хватанием и подергиванием!

— Оу! Проклятье. Ты выяснил, что я ее не читал!! И что это за подозрительное последнее предложение?

— Возвращайся после того, как прочтешь. Я буду вежлив, потому слушай внимательно: исчезни, идиот.

— Ты сегодня слишком настойчив. Как бы там ни было, я пролистал ее и прочел все важные куски.

— И какие же куски ты прочел?

— Послесловие.

— Эй! Кто-нибудь, вживите что-нибудь в голову этого лжеца!

— Подари мне чип рентгеновского зрения, если можешь. А вообще, разговор об имплантатах навевает воспоминания о прошлом. Когда я был в старшей школе, парень, сидящий у меня за спиной, упал и вонзил мне в шею механический карандаш. И так его стержень имплантировался в меня.

— Он доберется до твоего мозга послезавтра и у тебя начнутся судороги.

— Нет, не доберется. Но это еще не все. В младшей школе, этот же парень загнал стержень карандаша себе в руку, чтобы сделать татуировку Дораем*на. Когда он вырос, Лицо Дораем*на жутко удлинилось и стало напоминать коня. В дизайне Дораем*на довольно много свободного места под носом.

— Такое лучше сохранить в секрете от других.

— А то. Он не плавал в бассейне во время старшей школы.

— Этот чат отдалился от обсуждения романа и перешел на обсуждения болезненных историй из прошлого.

— А что с этим не так? Люди, читающие это, будут как раз в решающей фазе своей жизни. Я уверен, найдется хотя бы один человек, носящий татуировку, которая продолжает расти. Обсуждать ошибки своей юности — хорошее занятие.

Я не уверен, что это настолько хорошее занятие.

Да, кстати, я создал веб-сайт. Вот URL:

http://www.din.or.jp/~arm/

У Сатоясу, моего иллюстратора, тоже есть свой сайт. Вот ссылка:

http://www.din.or.jp/~fnitt/ *

И наконец, есть сайт Tenky, компании, в которой я работаю. Вот ссылка:

http://tenky.co.jp/

Я только что закончил корректуру, слушая Zabadak — Michishio no Yoru, которую я использовал в качестве фоновой музыки во время написания этой второй части романа.

Кто именно все начал?

Мне кажется, я задумаюсь об этой вещи еще раз.

Теперь я спешу взяться за следующий.

Март 2003. Утро вкуснейшего мороженного.

— Каваками Минору.

1. *Ныне неактивен.

Начальные иллюстрации

Пролог. Начало лжесвидетельств

Небеса наполняли тёмные цвета ночи, но без единой звезды.

Это был Токио. Идущие куда-то люди сотрясали воздух, а искусственные огни стирали звезды с ночного неба.

С одной из улиц города раздавался определенный звук.

Он был объемным. Металлический кончик ударял об асфальт.

К звуку присоединился голос.

— Sf, что ты думаешь о ночном районе Канда?

Слова произнес седовласый мужчина, одетый в черный костюм. Он шагал, опираясь на трость, рядом с беловолосой горничной по имени Sf.

Услышав его вопрос, Sf развернулась и окинула взглядом район.

— Тротуары забиты людьми, а дороги — машинами, но я пришла к заключению, что все они движутся в направлении станции.

— О? И мудрая кукла, вроде тебя, знает почему?

— Тэс. Мной было определено, что они спешат домой, Итару-сама.

— Ясно, — сказал седовласый мужчина, кивнув. Sf остановилась перед ним. — В чем дело, глупая кукла? Ты пытаешься перекрыть дорогу своему хозяину?

Sf протянула обе руки. Ее небольшие ладони что-то сжимали.

— Что это за клочок бумаги и печать?

— Проще говоря, это карточка для очков: «Я сделала то, чего хотел Итару-сама». При наборе двадцати очков у меня появляется возможность себя похвалить. Я обычно сама ставлю штамп, но это двадцатое очко. Поэтому, Итару-сама, предоставляю эту честь вам.

Итару прищурился, глядя на карточку и печать, и поставил штамп.

— Что это за чудное супер деформированное лицо на штампе?

— Это Вы, Итару-сама. Его изготовили в отделе разработок UCAT.

Sf приняла карточку обратно и поклонилась.

— Прощу прощения за предстоящую заминку.

Она погладила себя по голове правой рукой, опустила руку и произнесла без каких-либо эмоций:

— Тэс. Я закончила.

— Одного раза хватит? Ты на удивление сдержанна.

— Если Вы пожелаете, я могу сделать это сколько угодно раз.

— Одного раза достаточно. Не делай этого у людей на виду. …Кто знает, что им взбредет в голову.

— Тэс. Я буду делать это лишь перед Вами, Итару-сама.

— О? Прости, но я тоже человек.

— Как пожелаете, Итару-сама.

Итару ничего не ответил.

Мужчина снова зашагал вперед. Его нога и трость сошли с тротуара.

Он оставил людей, спешащих домой вдоль основной дороги.

— Итару-сама, разве этот путь ведет не…?

— Да. Ты уже была тут для кое-каких настроек.

Итару остановился перед обширным белостенным строением, занимавшим огромное пространство в городе.

— Официально, оно известно как больница, но на самом деле это Токийская лаборатория японского UCAT. Она работает вместе с отделом разработок Окутамы. Я слышал, они занимаются улучшением анти-3го Бога Войны.

— Почему мы сегодня здесь? — спросила Sf.

Итару вытащил из кармана конверт.

— Мне нужно передать это определенному человеку. Он потомок 2-го Гира, основанного на японской мифологии.

— Потомок 2-го Гира?

— Да. …Он носит имя Касима, будучи одновременно сильнейшим оружейным богом и создателем мечей 2-го Гира.*1 Сегодня ночью он покинул UCAT в Окутаме и прибыл сюда.

— Вы не могли бы подождать до завтра и передать ему конверт, когда он вернется в UCAT?

— Среди прочих вещей атмосфера очень важна. Запомни это, Sf.

— Тэс. Среди прочих вещей бессмысленные дополнения важны. Я запомнила.

Итару вернул конверт назад в карман и зашагал к белому строению.

Sf следовала прямо за ним.

— Но кто этот Касима?

— Ну, это прозвучит как косвенный ответ, но… не хочешь ли ты услышать о 2-м Гире?

— Нет, не особо.

— Тогда я расскажу. — Итару замедлил темп и улыбнулся. — Шестьдесят лет назад 2-й Гир принял сторону Департамента Национальной Безопасности Института Авиации Изумо прежде, чем любой другой Гир.

— Я об этом слышала. Во время Концептуальной Войны был утрачен контроль над системой управления Концептуальным Ядром 2-го Гира, и оно превратилось в огненного дракона Ямату*2. Они подписали договор и попросили ИАИ о помощи.

— Да, но помощь не подоспела в срок. 2-й Гир был сожжен и уничтожен Яматой. …И в 46-м, после окончания войны, Ямата был запечатан тут, в Лоу-Гире. Его запечатали, используя гигантскую человекоподобную машину, созданную неким исследователем из Лоу-Гира, равно как и… — он перевел дух. — Мечом, созданным дедом Касимы. Но…

— Но что?

— Но, когда его запечатывали, огненный дракон Ямата утратил доверие к людям 2-го Гира, которые допустили то, что он вышел из-под контроля. Его запечатали, опираясь на доверие некоего исследователя из Лоу-Гира. Право на контроль Яматы должно было передаваться определенным людям во 2-м Гире, но из-за нехватки доверия со стороны Яматы Лоу-Гир похитил это право. — объяснил Итару с горькой улыбкой. — Но исследователь из Лоу-Гира, произнесший слово, запечатывающее Ямату, в процессе был сожжен дотла жаром пламени дракона.

— Выходит, слово, используемое для запечатывания Яматы, не было передано никому?

— Оно известно только семье Касимы.

— Тэстамент. И поэтому Вы встречаетесь с Касима-самой. Когда будут высвобождать Концептуальное Ядро 2-го Гира, Ямата должен быть под контролем.

Sf глянула вперед. Итару последовал ее примеру.

Перед белыми стенами здания был установлен прилавок с Одэном*3.

— Этот прилавок — маскировка UCAT, не так ли? Это центральный пропускной пункт.

В данный момент на стуле за прилавком сидел одинокий мужчина.

Он носил очки, рабочую одежду и лабораторный халат. На вид ему было около тридцати, он имел худощавое строение и уставился на лэптоп, помещенный на небольшой стойке.

Когда Sf к нему приблизилась, она прищурила глаза. В итоге, она произнесла:

— Тэс. Я проверила его дочернее струнное колебание. Он - Касима Акио из отдела разработок японского UCAT. Он занимает должность старшего сотрудника. В нем, его родителях, и в родителях его родителей течет чистая кровь 2-го Гира. Однако…

— Однако?

— Его телосложение не годится для титула сильнейшего военного бога.

— Действительно, не годится, — сказал мужчина за стойкой, поднимаясь.

●

Касима стоял в непринужденной позе и улыбался Итару и Sf.

Он сделал пару шагов к ним.

— Я предпочитаю, когда люди не думают обо мне, как об оружейном боге.

Касима выдал небольшой поклон. Sf опустила голову вместо Итару, но затем нахмурилась.

Касима при виде этого от удивления наклонил голову.

— Вам что-то показалось странным?

— Тэс. Касима-сама, почему Вам понравилось то, что я не оценила Вас по достоинству?

— Дело в том, что мне не нравится сила. …Моя собственная сила меня тяготит.

— Вот и все дела, Sf, а посему, лучше не допытывайся. Он сотрудник отдела разработок. Ты хочешь посеять зерно раздора среди товарищей, излишне к нему придираясь?

— Я и не знала, что у Вас есть товарищи, Итару-сама.

— О? Похоже, современные куклы спокойно отталкивают индивидуальность своих хозяев.

Касима вдруг понимающе улыбнулся, глядя на эту парочку.

— О, так вы случайно не Надзиратель Ооширо из Отряда Левиафана? Что Вас сюда привело?

— Я здесь для встречи с Вами. Я отвлекаю Вас от работы? Из того, что я слышал, Вы отправились в караул, дабы одолеть каких-то настойчивых хулиганов, одновременно тестируя Облаченный Меч.

— Да. По неизвестной причине исследовательские лаборатории в округе в последнее время подвергаются частым атакам. И за этим стоит какая-то загадочная группа. Мой друг Ацута и я остаемся тут в карауле, но я прибыл немного раньше.

Касима поднял правую руку. Он держал в ней лэптоп, до этого стоявший на стойке.

Итару глянул на открытый жидкокристаллический монитор.

— Вы убивали время, исследуя Облаченные Мечи как носитель имени Касима?

— Нет, я перестал их разрабатывать восемь лет назад. Я тратил время, просматривая видео своей дочки. Ей всего четыре месяца, но она такая лапочка. Глядите.

Когда на экране отобразилось видео малышки, Итару схватил Sf за плечи и небрежно подтолкнул вперед.

Горничная глядела на младенца и женщину с короткими волосами на экране.

— Я не могу подобрать визуальное совпадение. …Эта женщина и ребенок родом из Лоу-Гира?

— Она была моей однокурсницей ещё в то время, когда я учился в университете. Мою жену зовут Нацу, а дочку — Харуми. Ой, глядите. Харуми собирается поднять свою ручонку. Глядите, глядите, глядите. Ах, она ее подняла! Какая прелесть!

— Итару-сама, как мне следует на это отреагировать?

— Похвали его.

— Тэс. Касима-сама, я пришла к заключению, что Харуми-сама очень хорошо постаралась.

— Спасибо, ой спасибо. …Так, ладно, чего вы от меня хотите?

— Ну, Касима-кун, все очень просто. Если подойти издалека — что Вы думаете об Отряде Левиафана?

Касима обеспокоено улыбнулся на его неожиданный вопрос, но ответил после небольшой паузы.

— Мне кажется, это потрясающе, — сказал он, пожав плечами. — У Вас есть запрещенное оружие, использующее Концептуальные Ядра, Вы собрали квалифицированных людей со всего мира, и показали себя на деле, сумев заключить союз с 1-м Гиром. Я думаю, вы весьма неплохо справились.

— Тогда, как бы Вы сравнили нас с вашей собственной силой, Касима-кун?

Улыбка Касимы исчезла, но Итару продолжил говорить.

— Я слышал, что Облаченный Меч, которым Вы обладали восемь лет назад, мог излучать силу, соперничающую с V-Sw Изумо.

— Он…был уничтожен тогда же, — сдержанно ответил Касима.

Sf, должно быть, заметила изменение в его поведении, потому что сразу насторожилась. Она быстро переместилась между Итару и Касимой.

— Я прошу прощения. Касима-сама, Ваши плечи напряглись…

Sf запнулась из за положенной ей на голову руки Касимы.

Непроницаемое лицо Sf стало еще тверже. Касима вздохнул и кивнул.

Он погладил Sf по голове.

— Прости. У меня не было намерений причинять вред твоему хозяину.

— Тогда, пожалуйста, перестаньте гладить меня по голове, — Sf вытащила бумажную карточку из кармана и протянула ее вперед. — Если Вы желаете подобных действий, возьмите это. Если моя полезность наберёт 20 очков, Вы сможете погладить меня по голове.

— Спасибо. …Так или иначе, я надеюсь на Ваше понимание. После того случая восемь лет назад я запечатал собственную силу. Я запечатал силу создавать мечи и носить их. Почему Вы тут, Надзиратель Ооширо? Только не говорите, что для того, чтобы копаться в моем прошлом.

— Я с удовольствием сообщу, что как раз за этим. Можете удивляться, если хотите. — Итару кивнул с горькой ухмылкой. Он вытащил белый конверт из кармана и протянул его Касиме. — Следующие переговоры Пути Левиафана пройдут со 2-м Гиром. Цукуёми*4, директор отдела разработок, сказала, что вы будете выступать в качестве представителя.

— …

— 2-й Гир уже в союзе с Лоу-Гиром, так чего ж Вы еще можете хотеть? И чего может хотеть оружейный бог, запечатавший собственную силу? Я бы не отказался, чтобы Вы нам это продемонстрировали.

Касима оставался совершенно неподвижным, и Итару поклонился.

Стоя перед ним, Sf сделала то же самое.

Вслед их поклону, в ночи прозвучал голос и стук металлической трости.

— Ради искупления нашего прошлого, согласно желанию покойного Саямы, Вы примете участие в Пути Левиафана, дабы отыскать некий ответ. Вот чего мы все желаем.

●

Ни океан, ни город не являлись местами, лучше всего поглощающими ночную темень.

Таковым был лес.

В Токио такой лес находился к западу от центра города. Он располагался в местности, известной как Окутама.

Под луной, плывущей в ночном небе, стояли деревья в окружении темноты.

Лишь одно место в том мрачном лесу не было наполнено тенями. Туда мог свободно попадать лунный свет.

Там виднелись ряды бело-стенных строений.

Те здания относились к Токийскому Отделению ИАИ.

Еще дальше, за ИАИ, находилась длинная взлетно-посадочная полоса и белое здание.

Оно являлось административным строением транспортировок, равно как и штаб-квартирой UCAT.

Из холла сего места сияли огни.

Свет заливал вестибюль с высоким потолком, и на его стене висела картина.

Обрамленное маслом полотно площадью в два метра изображало Деву Марию, обнимающую свое плачущее дитя. Внизу под картиной на металлической пластине были вырезаны шесть строчек английского теста.

Они содержали английский перевод гимна Silent Night.

В вестибюле с красным ковром, прямо под картиной, сидели два человека.

Одним была темноволосая девушка. Она сидела на диване, в черной футболке и белом джинсовом платье. Она разговаривала со стариком, сидевшим напротив.

Седоволосый старик носил лабораторный халат и улыбался, пока девушка жестикулировала и говорила.

Она подняла обе руки, и ее улыбка расширилась.

— И Саяма-кун просто удивителен, Ооширо-сан. То, на что я потратила месяц упорных тренировок, он закончил всего за неделю. Он порой странно относится к некоторым вещам, но по мне, он все же удивительный человек.

— Это потому, что Микото-кун в свое время тренировался в довольно странном додзё - «Хиба Додзё». Синдзё-кун, ему стоит как-нибудь тебе об этом рассказать. Как и о том, что с ним случилось.

— Наверное, — сказала Синдзё Садаме, опустив руки.

— А где Микото-кун сейчас? — спросил Ооширо у девушки, чьи щеки слегка покраснели.

— Из-за начала школы в этом месяце и из-за занятости в школьном совете, он еще не закончил со своими тренировками. Он сказал, что останется допоздна. …Он на удивление энергичен.

Ее брови слегка опустились, и она глянула на картину на стене.

Ее рот немного приоткрылся, и Синдзе прошептала первую строчку английских слов.

После чего, девушка снова опустила взгляд.

— Похоже, левая рука Саяма-куна почти полностью зажила. Роль Сецу скоро подойдет к концу? Сецу больше не понадобится ему помогать, — голос Синдзё немного притих. — И когда он покинет Саяму-куна, моя ложь будет наполовину завершена.

— Ты действительно хочешь того, чтобы Сецу-кун его оставил?

Синдзё подняла голову, глянула на Ооширо своими черными глазами и улыбнулась.

— Мне кажется, все прошло гладко. Обычно мне… Сецу и мне не позволяли покидать UCAT. Отправиться в школу и оказаться рядом с кем-то, вроде него, было более чем достаточно. — Она кивнула. — Когда Путь Левиафана подойдет к концу, у Саямы-куна не будет причин со мной оставаться. …Когда это случится, мне тоже придется распрощаться с Саямой-куном?

— Ну, — Ооширо сложил руки на груди. — Синдзё-кун. У меня к тебе гипотетический вопрос.

— Хм? Какой, Ооширо-сан?

— Что если Саяма-кун скажет, что хочет остаться с тобой и после Пути Левиафана?

Синдзё на секунду задумалась и зарделась.

— Э-этого никогда не случится. Саяма-кун со мной только для того, чтобы высвободить свою серьёзную сторону, и открыто встретить Путь Левиафана. Я не могу просто так решить, что дело не только в этом. И…

— И?

— Если я все время буду с ним, он раскроет мою ложь. Саяма-кун умен. Это опасно и так, как есть. …Если он раскроет мою ложь, то наверняка начнет меня избегать.

Синдзё слегка обняла собственное тело.

Она вздохнула, словно говоря, что это нечестно.

— Я могу оставаться с Саямой-куном лишь благодаря моей лжи. Вы понимаете, не так ли, Ооширо-сан? Вы и остальные, знающие причину моей лжи, так хорошо обо мне заботились.

После долгой задержки, Ооширо наконец кивнул. Он выдал глубокий вздох и расположился удобнее на диване.

Одновременно с этим, снаружи вестибюля, рядом с административным зданием, послышался звук выхлопа.

Синдзё и Ооширо глянули в громадное окно и увидели огни трех отъезжающих в сторону ИАИ автомобилей.

— Если подумать, Вы даже ночью используете эти грузовики, замаскированные под передвижные киоски. Куда они направляются?

— Ты знаешь о Токийской Лаборатории UCAT в Канда, не так ли? Они исследуют приборы создания Концептуального Пространства и улучшают Бога Войны. Недавно появились попытки взлома, потому мы немного усиливаем охрану.

— Охрану? Это какое-то специальное подразделение?

— Нет, это подразделение разработок. Группа из 2-го Гира сказала, что это хорошая возможность протестировать новый Облаченный Меч. Директор Цукуёми всегда помогает нам с оборудованием, потому я не мог ей отказать.

— Понятно. 2-й Гир хорошо адаптировался к японскому UCAT, и уже полностью натурализован, да? В конце концов, 2-й Гир основывается на японской культуре.

— Да. Их невозможно отличить от обычных японцев. Некоторые из старших иногда проводят занятия по истории 2-го Гира с молодыми, но в остальном они как обычные граждане Лоу-Гира.

— Понятно, — вновь сказала Синдзё, кивнув.

Она глянула в большое окно, показавшее часть ее отражения. Огни машин уже скрылись из виду.

Затем посмотрела на себя в этом окне и с удивлением заметила собственные опущенные ресницы.

Девушка покачала головой своему же отражению.

— Надеюсь, я смогу к себе привыкнуть.

●

В районе Канда тишина поздней ночи окружала Токийскую Лабораторию UCAT.

В этот час Токио окунается в короткий сон при свете уличных огней.

Но в то же время, парочка шумов вокруг бело-стенного здания нарушала его сон.

Всего тех звуков было три.

Первым являлся шорох ветра сквозь деревья вдоль дороги, вторым оказался пронзительный скрежет металла, и третьим была песня.

С первым, последние следы ветра знаменовали окончание весны, со вторым — лязг мечей означал начало сражения, и третий был всего лишь фальшивым мужским голосом.

— Скажиииии им всем прощаааааааай! Оглушииии их с одного удааааааара!

Пока песня разливалась по воздуху, ветер, похоже, совсем поутих, но звуки мечей ни на секунду не прекращались.

Голос и шум исходили от пространства меж зданий, расположенных отдельно от Токийской Лаборатории UCAT.

Песня раздавалась из тени.

Эта тень пела, выписывая кренделя по деловой улице, без каких-либо жилых домов.

Несколько других теней ринулись на первую. Они достигли её, но были тут же отброшены.

— Они прольюуууут немного слееееез! Скажи прощаааааай три раза топнуууув!

Тень, бегущая вперед, продолжала сопротивляться.

Не замедляясь, она пересекла дорогу, петляла между деревьями и срезала между

зданиями.

После семи серьёзных столкновений семь других теней рухнули, и песнопение подошло к концу.

Едва тень закончила пение, она умчалась с переулка и вернулась на улицу.

Она остановилась под уличным фонарем.

Свет озарил молодого человека, одетого в белый боевой плащ UCAT.

У него были короткие, выкрашенные в белые волосы, стройные плечи, и тонкие ясные глаза.

— Я не могу так продолжать. Просто не могу. У меня даже закончились энка песни. …Мне нужно больше топлива.

На этих словах он потянулся правой рукой к плечу. Он носил черную перчатку, чтобы меч не скользил в его ладони. На поверхности белого покрытия меча находилась черная пометка «7STAR».

Он небрежно сжал меч между правым плечом и шеей, дабы обеими руками порыться в своих карманах.

Как раз тогда от его шеи прозвучал голос на фоне помех.

— Ацута. Я не получаю никаких данных от Облаченного Меча. Чем ты там занимаешься?

Голос шел от небольшого коммуникатора. Молодой человек по имени Ацута нахмурился.

— Я остановился на нико перерыв.

— Нико перерыв?

— Это значит курево, Касима. Ну, типа никотин и все такое? По мне это звучит позитивнее, чем звать его перекуром*5.

— Я проигнорирую большую часть, но никаких перекуров на работе. Ради твоего же здравия, возьми одну из никотиновых жвачек из коробки, что я тебе дал. Это сделает некоторых людей счастливыми. Особенно меня.

— Ага, ты бросил курить, едва родилась твоя малая. Но с чего ты вдруг ко мне в доктора навязался? Лучше топай сюда и зацени мою битву и сольное выступление. Не сомневаюсь, оно тебя растрогает.

— Растрогает, хм? Мы так говорим, когда что-то наполняет нас чувством. Вопрос в том, каким именно чувством ты собираешься меня наполнить.

— Давай же, придурок. Это в сто крат нормальнее, чем втыкать на фотки твоей женушки и дитяти.

— Втыкать? Ты ничего не понимаешь. Я ими любуюсь.

— Это один хрен, придурошный папаша.

— Ха-ха-ха. Спасибо за комплимент, Ацута. Что более важно, мне нужно с тобой кое-что обсудить, потому сопроводи меня в поездке домой на поезде.

— Что ты там хочешь обсудить?

— Путь Левиафана. Надзиратель Ооширо отправился аж сюда, чтобы лично принести мне документы. Похоже, Директор Цукуёми передает мне все полномочия. Честно говоря, я не знаю, что делать.

— Ну да, ты растерял всю свою напористость восемь лет назад.

Ацута решил не обращать внимания на Касиму.

Но когда он вытащил руки из карманов, в них оказалась продолговатая, узкая упаковка жевательной резинки.

На никотиновой жвачке виднелся символ UCAT. На этикетке находился рисунок улыбающегося мужчины с широко распахнутыми глазами, бегущего по железной дороге. Имя продукта гласило: «Никотиновая жевательная резинка — Опасный Паровозик Томас»

— Касима, можно вопрос. …Что не так у тебя со вкусом, что тебе взбрело в голову такое?!

— Но продажи продолжают расти.

— Ты уверен, что правильно читаешь график? Он поднимается, если смотреть справа налево?

— О чем ты говоришь? Тебе так сильно не нравится Опасный Паровозик Томас? …Детишки его обожают.

— Э, но детишкам не нужно бросать курить. Ты не мог сделать никотиновую жвачку для взрослых, полную секса и насилия? Что-то вроде: «Никотиновая жевательная резинка — Возбуждение с Учительницей».

— Успокойся. Если б я такое сделал,то бы не мог продавать ее на нормальном рынке.

— Ты что сдурел, наивный папаня? Ты собираешься продавать эту жвачку широкой публике?

— Судя по всему, ее будут продавать как продукт ИАИ. Проверка авторских прав прошла со всей строгостью. Что-то там про улыбку, требующую доработки.

Не говоря больше ни слова, Ацута выключил передатчик. Он подхватил меч, лежащий между шеей и плечом, и глянул в небо.

— Мне нужно забыть этот неприятный разговор.

Он начал жевать резинку.

— Вкус соленого лосося. Теперь мне захотелось риса, — пробормотал он, медленно оглядываясь по сторонам.

В какой-то момент, Ацуту полностью окружили.

●

Ацута стоял в центре освещения фонаря, и вокруг него стояло несколько различных силуэтов.

Их было четверо. И все — мужчины, одетые в длинные черные одежды.

Присмотревшись к ним, Ацута понял, что все четверо имели видоизменённые части тела.

— Ха-ха. Вы получили бронированные телесные модификации от 3-го Гира. Не лучше ли прикрепить эти игрушки к автоматическим куклам? …С какого вы Гира?

Мужчины молча приняли защитные стойки, но Ацута опустил белый меч в правой руке.

— Ну, нет. Так не пойдет. Это просто неправильно. А ну-ка слушайте, дурачье. Когда я задаю вопрос, вы на него отвечаете. Попробуем еще раз. …Вы — часть так называемой Армии, о которой ходят слухи, что она принимает людей из любого Гира?

Единственным ответом была тишина. Ацута продолжал жевать резинку, и на его глазах и губах образовалась улыбка.

— Вы тут, чтобы украсть Бога Войны, которого совершенствуют в Токийской Лаборатории UCAT, правда? Вы собрали такую многочисленную группу на вашу ночную вылазку, и это всё что осталось на то, чтобы меня свалить? Скукота. С таким же успехом вы можете развернуться и уйти.

В следующий миг Ацута двинулся.

Он небрежно шагнул вправо.

Все произошло быстро.

Он двинулся в сторону солдата в черном, у которого обе руки были механизированы.

Тот неистово поднял свои металлические конечности в защитное положение.

Но он не успел вовремя.

Ацута уже приблизился достаточно близко.

В следующий миг его Облаченный Меч просвистел перед грудью мужчины.

Этого хватило, чтобы разнести его руки, словно лед.

— ———!

Одетый в чёрное солдат в бессловесном крике открыл рот. Ацута вытащил жвачку из кармана и запихнул её туда.

— Она популярна среди детишек, побежденный ты новичок.

Не дожидаясь вкусовой оценки мужчины, Ацута оттолкнул его незащищенное тело.

Лишившись рук, солдафон рухнул, и его падение сопроводил металлический грохот.

Но Ацута на него даже не взглянул. Он развернулся и уставился на оставшихся троих.

— Спокойно. Я вас не убью. Иначе Касима мне этого не спустит.

— О? — ответил голос.

Он раздался от мужчины с двумя протезами, стоящего в центре троицы, в десяти метрах от него.

— Ходили слухи о безумном воине из UCAT. Он происходит от семьи богов меча из 2-го Гира, который основан на японской мифологии. Его фамилия Ацута, и его имя Юкихито.

— Я удивлен, что ты об этом знаешь. Ты, похоже, здравомыслящий человек.

— О чем ты говоришь? Ты потомок безвольного Гира, который сдался UCAT прежде чем все остальные!

— Заткнись. Собрался разглагольствовать о делах шестидесятилетней давности, когда еще не родился даже мой отец? Такое не катит. Это просто не правильно. …И откуда ты взял, что мы сдались, дурачье? Слушай, — начал Ацута. — Культура местной Японии, с ее редкими вкраплениями секса и насилия, основана на 2-м Гире. Наши предки не сдавались. Они сочувственно спустились до местных примитивных аборигенов, круглое ты дурачье.

Его слова и тон стерли с лиц трех солдат всякое выражение.

Но через один вдох предыдущий мужчина снова заговорил.

— В таком случае, мне стоит предположить, что 2-й Гир будет сотрудничать с Путем Левиафана? Священный меч Тоцука*6, запечатавший Ямату, содержится в UCAT вместе с гигантской человекоподобной машиной Сусаоо. Значит, вы тоже…

— Вступим в союз в UCAT на Пути Левиафана? — спросил Ацута. — Не знаю. Мы привыкли к этой стране за шестьдесят послевоенных лет, но Лоу-Гир не знает о нас правды.

— Правды?

— Слово, контролирующее Ямату. Исследователь из Лоу-Гира, запечатавший Ямату, умер, когда его запечатывал, потому его не передали никому в Лоу-Гире.

Единственный, кто знает это слово — мой друг Касима.

В таком случае…

— Лоу-Гир не может в данный момент контролировать Ямату.

Ацута кивнул и глянул на трех мужчин.

— Ладно, пора кончать. Я и так сегодня разболтался. Сейчас я вас порублю.

Сохраняя взгляд на врагах, Ацута увидел, как их лица застыли. Один находился справа, один был прямо перед ним, и еще один стоял слева.

— О, а вы можете скорчить неплохие рожи. В награду я покажу вам кое-что крутое.

— Что?

— Просто смотри. Если сможешь.

Едва он это произнес, Ацута зашагал вперед. Он направился прямо к мужчине справа.

Ацуиа шагал без напряга, не приглушая свою поступь. Однако мужчина не реагировал.

Он просто ждал его приближения, словно не замечая Ацуту.

Ацута приблизился к мужчине.

В конце концов, солдат запаниковал. Он оглядывался налево и направо, как будто не видя Ацуту, стоявшего прямо перед ним.

— Э-эй, куда этот придурок поде…?

Его крик прервался на полуслове.

Ацута срубил его мечом.

— Я тебя не убью. Не торопись и наслаждайся вкусом.

Ацута засунул кусок жвачки в рот мужчине и повернулся к мужчине, стоящему слева.

Совершенно то же самое произошло следом.

Как только Ацута развернулся, мужчина слева потерял его из виду.

Он оглядывался по сторонам и сгибался вниз, словно не замечая человека, стоящего у него перед носом.

— К-куда он…?!

Его вопрос прервался.

Ацута преодолел шесть шагов налево и сбил его с ног.

И опять Ацута запихнул жевательную резинку ему в рот.

Мужчины слева и справа не реагировали до тех пор, пока их не атаковали.

Все, что осталось — это два фантика, которые Ацута скрутил и отбросил в сторону.

— Когда вернешься домой, можешь рассказать о ней своим детям. Она скоро будет в продаже.

С этим заявлением Ацута, на лице которого отображалась полнейшая скука, остановился перед мужчиной, стоящим в центре.

— Что ж. Че ты такой бледный, макака? Я не пролил ни капли вашей крови. Или ты трясешься, подумав, что я какой-то маньяк или типа того?

Ацута сжимал Облаченный Меч перед лицом мужчины.

Увидев белый кончик меча, он отшатнулся немного назад.

— Эта техника, — пролепетал он.

— Это Искусство Ходьбы 2-го Гира. Ты приближаешься, избегая восприятия противника, и затем — забираешь его жизнь. В японской мифологии полно историй о приближении к врагам и их незаметном убийстве, не так ли? Все, кто более-менее известен во 2-м Гире, могут как минимум это.

— У тебя так много мастерства и силы, и ты все равно им прислуживаешь?

— Заткнись, дурачье. …Дело в том, что, важная для меня женщина родом из Лоу-Гира. Пускай это всего один человек но, ну… она для меня важна.

Ацута горько улыбнулся. И с этой смущенной улыбкой, он почесал голову.

— Н-ну же, дурачье. Не заставляй меня в таких случаях рассказывать такие стыдливые вещи.

На этом заявлении Ацута заехал коленом мужчине в живот.

С громким звуком удара механические руки на пару органическим телом завалились, перестав двигаться.

— Ах, ах, — вздохнул Ацута. — Не забудьте прибраться после своего ухода. И не плюйте жвачку на дорогу. Усекли?

— Мне нет нужды спрашивать, могу ли я остаться.

— Я уже решил, что остаюсь.

1. *Речь идет о Такэмикадзути (建御雷 или 武甕槌), японском божестве, воплощении меча и божестве грома. Также известен как Касима-но-ками. Подробнее http://godsbay.ru/orient/takemikadzuti.html

2. *Ямата-но ороти (яп. 八岐の大蛇, восьмиглавый и восьмихвостый великий змей) — дракон в синтоистской мифологии.

3. *Одэн (яп. おでん, 御田) — японское «зимнее» блюдо, состоящее, как правило, из нескольких компонентов, таких как варёные яйца, дайкон, аморфофаллус коньяк и рыбные котлеты, тушённое в бульоне даси и заправленное соей.

4. *Цукиёми (яп. 月読 или ツキヨミ) или Цукуёми (яп. ツクヨミ), также Цукуёми-но-микото (яп. 月読命 или 月読尊), Цукуёми-но-ками, также встречается в мифологии как божество женского пола по имени Цукиёмо — бог луны в синтоизме, управляющий ночью, приливами и отливами. Наряду с Аматэрасу и Сусаноо является потомком Идзанаги. Подробнее наВикипедии

5. *Нико – японское звукоподражание слову «улыбка».

6. *Тоцука-но цуруги (яп. 十拳剣, меч [длиной в] десять кулаков), также Ама-но Хабакири (яп. 天羽々斩, рубящий небесные крылья [клинок]), Амэ-но Охабари (яп. 天の尾羽張, длинное перо из хвоста небес) или Ороти-но Арамаса — легендарный меч японской мифологии, принадлежащий Сусаноо.

Двое в пламени

Саяма Микото пребывал во сне.

Он осматривал убранство огромного деревянного строения. Его взор существовал ровно посередине.

Структура здания напоминала собой интерьер Синтоистского храма.

Однако оно было гораздо большего размера, чем какой-то храм. Потолок возвышался не менее чем на тридцать метров над головой, а вход, сквозь который проглядывалось небо, растянулся на пятьдесят метров в ширину.

…Я не узнаю это строение. Это действительно должен быть сон.

Саяма переместил свое восприятие, чтобы рассмотреть вход. На той стороне виднелось красное небо. Горящее, и мерцающее небо.

Мне снится пожар, — подумал Саяма.

Небеса покрывало мерцание и пламя, а вниз осыпались искры, словно дождь.

Это воздушная бомбардировка? — подумал он, но тут же поправился, — Нет, это другое.

Звук, наполнивший воздух, не походил на рев пролетающих над головой самолетов, или свист бомб, падающих с неба. То был звериный рык, напоминающий отдаленные грозовые раскаты.

Этот звериный голос разрывался в пространстве.

И пока крик отражался в воздухе, Саяма заметил внутри здания новое движение.

По обе стороны от переднего входа закрывались огромные врата.

Саяма наблюдал за сужением разрыва между двумя их краями.

Над ним было багряное небо. Он находился на некоей возвышенности. По-видимому, на вершине какой-то горы.

Когда парень глянул вниз, на землю, то узрел море пламени, идентичное небу.

Вероятно, изначально ландшафт состоял из полей, лесов, селений и отдаленных гор, но всё это обернулось багровым полем, нарастающим в одних местах, и спадающим в других. Как только какая-то область возносилась и обрушивалась, в небеса поднималось еще больше искр.

Саяма неожиданно осознал, что за закрывающимися вратами стояла женщина.

Престарелая фигура повернулась к нему спиной. У нее были черные волосы, а носила она простое белое одеяние и желтый плащ поверх него.

Затем, Саяма увидел двух мужчин, бегущих из-за пределов его поля зрения в сторону входа.

Впереди бежал мужчина средних лет. На нём были грязный лабораторный халат и очки.

Он бежал к закрывающимся вратам и женщине, стоящей за ними.

Второй же был невысок, и носил простое черное одеяние.

Он спешил за мужчиной в лабораторном халате.

Саяма увидел, как мужчина в черном догнал бегущего впереди, и повалил его на землю.

На фоне горящего снаружи мира и звериного рыка послышался звук падения двух мужчин.

Человек в лабораторном халате заорал, но не на мужчину, который его удерживал.

Он закричал сквозь закрывающиеся врата:

— Вы не можете! Вы… Вы же их лидер, разве нет?! Почему же Вы вознамерились здесь умереть?!

Женщина, стоящая снаружи, не оборачивалась к мужчине. Вместо нее ответил мужчина в черном.

— Таково правило! Так мы вершим свои дела!

Мужчина в халате собирался выкрикнуть еще один вопрос, но остановился.

Мужчина, удерживающий его на земле руками и коленями, поник головой.

Не успела тишина нависнуть над ними двумя, как от закрывающихся врат неожиданно прозвучал голос.

— Оружейный бог, позаботься о нем.

Мужчина в черном кивнул, не говоря ни слова.

Врата не прекращали закрываться. Оставалась всего метровая брешь, но из нее по-прежнему слышался голос женщины.

— Инженер из страны, связанной с нами иным Гиром, эти семена были посеяны нами. Если Ямата поглотит наш мир, он, скорее всего, доберется сквозь эти врата и до вашего.

Мужчина в лабораторном халате поднял голову.

— Если бы… если бы только у меня было больше силы… Если бы только я принял решение раньше!..

— Да, — ответила пожилая женщина. Она продолжила чуть более ласковым тоном. — Каждый мыслит так. Те, кто не сумел достичь этого места, и те, кто сумели. Но, как и тебе, нам не хватало силы. …Защити собственный Гир.

И…

— Сможешь ли ты уберечь свой мир от разрушения?

Мужчина в лабораторном халате не смог ответить. Он лишь скрипнул зубами, удерживаемый на земле.

Пока врата закрывались, окружающие стены окрашивались мраком.

— Послушай, — произнес мужчина в черном. — Две тысячи человек, что уместились в этом храме, будут перемещены в твой мир. Наша слава, говорят, некогда была неизмеримой, но она была разрушена и потеряна. В итоге, мы лишимся и нашего мира!

— Кх, — заскрипел мужчина в лабораторном халате.

Его перекошенное лицо повернулось к закрывающимся вратам. Саяма развернул свой взор в том же направлении.

Та пожилая женщина, видневшаяся сквозь небольшую щель, оставалась за ними.

Она повернулась к небесам, и в серебряном небе, что был на краю взора Саямы, показался одинокий язычок пламени.

Пламя приняло форму дракона. Подобный змею огненный дракон имел восемь голов.

Он был не менее километра в длину и продолжал растягиваться еще сильнее.

Проносясь сквозь небо, он развернулся к ним и открыл всё восемь ртов.

Мгновение позже Саяма услышал голос.

Он принадлежал женщине, возвышавшейся за вратами. Она произнесла с интонацией в голосе:

— Я…

Едва ее ритм начался, врата с грохотом затворились.

С исчезновением внешнего света строение окутала тьма. Но из-за врат все еще слышался голос.

И то был новый голос. В сравнении с голосом женщины ранее, он полнился силой и сотрясал окружающую площадь. Это…

…Голос дракона.

Он не использовал слова.

То был звериный вопрос. Это был клич, заполненный интонацией, сотканной из единого чувства и решимости.

То был драконий плач.

Тот клич, спадающий с небес, являлся голосом дракона.

И он впитал в себя значение вопроса.

— ————!!!

Он спрашивал.

Он требовал две вещи от своего слушателя.

Он призывал к ответу и к разрушению.

Тот крик пронзал пространство в поиске ответа и в желании уничтожать.

И в тот же час всё окружающее охватила темнота.

И в тот же миг Саяма услышал протяжный крик, наполненный как грустью, так и возмущением.

И едва лишь крик начало насыщать мучение, образы и звуки, которые Саяма воспринимал, исчезли.

●

Саяма проснулся.

В утреннем воздухе веяло прохладой, а восходящее солнце сияло так ярко, что выглядело почти белым.

Парень сел на своей кровати общежития.

Но отголоски сна отчетливо грохотали в голове, поэтому он ощущал себя немного оторванным от реальности.

Пока его заспанные глаза трудились над фокусировкой внимания, Саяма вспоминал свой сон.

Мир был сожжен, многое было утрачено, и, в конечном счете, его покинули.

Вот что ему приснилось.

…Это разрушение другого мира? Другого Гира?

— Это была весьма трудновыносимая сцена. …Но мне кажется, я понимаю, почему ее увидел.

Саяма молча потянулся к своей макушке. Мягкое ощущение над его головой оказалось Баку.

Баку был четвероногим зверьком с телом, покрытым тонким мехом. Саяма подобрал его и понял, что маленькие глаза зверька закрылись во сне.

Это животное, несомненно, являлось тем, кто показал ему прошлое.

Затем Саяма потянулся в сторону.

Он обнаружил там книгу. Это часть исследовательского доклада, написанного Кинугасой Тэнкё, в котором содержались легенды и мифы со всего света.

…Баку, должно быть, призвал прошлое в ответ на то, что я читал прошлой ночью.

Это был второй том, подробно описывающий японскую мифологию.

Скорее всего, это 2-й Гир был уничтожен в моем сне, — подумал Саяма, бросив взгляд в потолок.

Но, потянувшись к книге, его рука дотронулась до чего-то теплого и мягкого.

—…Э-э.

Прикосновение сопровождалось голосом.

Любопытствуя, что же произошло, Саяма глянул вниз. И когда его зрение обрело четкость, парень направил взгляд на одеяло, укрывающее его тело.

Но он обнаружил кое-что другое.

По какой-то причине в боковом положении от него торчал зад.

Две голые ноги расположились в воздухе у лестницы слева, и спина, прикрытая рубашкой, виднелась у стены справа. Между ними расположился зад, плотно прикрытый нижним бельем.

— А…нет, стой…

Как только Саяма услышал этот взволнованный голос, заметил колыхающиеся волосы и увидел ёрзанье округлой кожи перед ним, он выдал сонный комментарий:

— Почему ты неожиданно выделываешь такие непристойные действия, Синдзё-кун?

— Эт-то потому, что ты неожиданно поднялся! И как раз перед тем, как я пытался тебя разбудить.

— Вот как, — пробормотал Саяма, но его разум все еще путался ото сна. — Значит, я сел и потянул тебя к себе, когда ты склонился над кроватью.

— П-почему ты так спокойно анализируешь это с раннего утра?

— Тогда позволь мне выдать другой анализ. …Оу! Какая задница, Синдзё-кун!

— Лучше помоги мне, вместо того, чтобы вести себя ошалело!

— Хм, — Саяма наблюдал, как зад двигался вверх и вниз перед его носом. В конечном счете, он заговорил с мягким, но уверенным тоном в голосе. — Восхитительно.

— Ч-что? Мне показалось, или ты только что-то сказал нечто странное?!

— Я всего лишь констатировал факт. Так или иначе, тебе нужно успокоиться. Вот, я помогу тебе подняться.

— Э? Ах! Н-нет, перестань. Не трогай мой зад!

— Я его не трогаю. Я за него хватаюсь!

— Это одно и то же! Прошу, проснись перед тем, как… Ай, н-нет! Не тяни за мое нижнее белье! Оно поднимается!

— Тогда как же мне ухватиться, чтобы помочь тебе подняться?

— Эм…— пролепетал Синдзё, повернув голову к Саяме.

Их взгляды встретились, из-за чего Синдзё смутился и выглядел взволнованно.

— Что я должен делать? — пробормотал Синдзё, перестав беспорядочно мотылять ногами.

Его ноги теперь свисали с края кровати и их вес начал тянуть его вниз.

— Ой!

Когда Синдзё запаниковал, Саяма подхватил его талию двумя руками.

Все произошло за секунду.

Саяма развернул Синдзё лицом вверх и посадил его к себе на колени.

Синдзё бессмысленно мотнул ногами два или три раза.

— Мм, — вздохнул он, оказавшись пониже плеч Саямы.

Его вспыхнувшее лицо глянуло вверх.

— П-прости, что вызвал такую сумятицу с самого утра.

— Не переживай об этом. Быть разбуженным другим человеком — одно из проявлений счастья.

— Правда?

— Я полагаю, ты не поймешь, ибо всегда просыпаешься раньше меня. Возможно, нам следует однажды поменяться местами.

— Саяма-кун, а как бы разбудил меня ты?

— Ну, чтобы уж наверняка, я бы проделал утренний борцовский захват, или лег рядом с тобой и нашептывал бы тебе нескончаемые сладенькие речи, пока бы ты не проснулся. Неплохо будет, не думаешь?

— Нет.

Синдзё отвёл глаза, вздохнул и отодвинулся от Саямы.

Поставив ноги на лестницу, он повернул озадаченный взгляд к Саяме.

— Эм… После того, как ты проснешься, как насчет завтрака на террасе столовой?

— Звучит неплохо. Помнится, в утреннем меню тороро соба и лимонный коктейль.

— Почему они всегда подают тут такие странные комбинации?

Синдзё склонил голову, пока его стройная спина и волнистые черные волосы опускались по лестнице.

Наблюдая за его спуском, Саяма кое-что осознал. Когда он только что подобрал Синдзё, его перебинтованная левая рука совсем не болела.

…Она почти полностью зажила.

Как только его рана заживет, у Синдзё не останется причин находиться в школе.

Парень неожиданно ощутил разочарование и горько улыбнулся.

Если он думал об этом таким образом…

…Я принял Синдзё как близкого мне человека.

Так что же он будет делать, если Синдзё и вправду уйдет?

— ————

Одной ветреной ночью он обменялся с Синдзё Сецу определенным обещанием.

— Если ты не желаешь быть здесь, а я желаю тебе лучшего — я тебя возненавижу.

Саяма добавил «как злодей» себе под нос, и кивнул.

После чего, он подхватил правой рукой толстую книгу в твердом переплете и вылез из-под одеяла.

●

После 6:30 город полнился светом.

Система общественного транспорта работала уже с самого утра.

Некая железнодорожная станция была частью Линии Тюо, что пересекала Токио с востока на запад. Утренний поезд, покинувший Токио, прибыл на Станцию Отяномидзу, третью с востока.

В такую рань в поезде находилось всего несколько человек.

В первом вагоне сидело всего двое.

Ими оказались Касима и Ацута, возвращавшиеся с ночного караула.

Касима надел очки и открыл свой ноутбук на коленях.

Он разговаривал с Ацутой, сидящим справа, не поворачиваясь к нему лицом.

— Ацута, как ты можешь садиться в поезд в таком наряде? Ты выглядишь как косплеер.

— Перед тем как давать мне советы, аки мамочка, тебе не мешало бы разобраться с собственным ненормальным прикидом. Лабораторный халат поверх рабочих шмоток? Твоя жена никогда не спрашивала об этом дома?

— Нацу-сан очень понимающе относится к моей работе.

— Что удивительно для кого-то родом из Лоу-Гира. …Ты до сих пор ей не рассказал?

— Нет. Она по-прежнему не в курсе о UCAT. Ничего не поменялось с наших университетских дней. Она думает, что я решил взбираться по корпоративной лестнице в ИАИ.

Молодой мужчина по имени Касима управлялся с сенсорной панелью, и на мониторе запустилось несколько разных программ.

— С тех пор, как у меня родился ребенок, я не удержался и открыл вебсайт. Глянь на это видео с ней. Смотри, смотри. Она собирается заплакать. Ах, она плачет. Какая прелесть.

— Ты заставляешь плакать меня, придурошный папаша.

— О чем ты говоришь, дурачок? Ты не можешь отрицать какая она прелесть. Мне нужно повторить еще раз? Она такая прелесть.

— Это и делает тебя придурком, придурок. Малыши ничем не отличаются от обезьян.

На эти слова Касима выдал зубастую улыбку.

— Обезьяны? Мне не послышалось? Ты это сказал? Но у меня сейчас такая счастливая жизнь, что я не разозлюсь даже на это. На самом деле, мне жаль, что ты не можешь понять, насколько она милая, Ацута.

— Это пугает. Ты утратил важную эмоцию.

— Ха-ха-ха. Прости, прости. В свое время я так же смеялся с родителей, но, как только родился мой собственный ребенок, то сразу же пошел и купил видеокамеру. Я действительно сошел с ума.

Двери поезда закрылись, он качнулся и начал двигаться.

Тем временем Касима закрыл видео на компьютере.

— Но Ацута, ты их всех отпустил, не так ли? Что это за такой фальшивый защитник справедливости из тебя получился?

— Не глупи. Принцип «Поймай и отпусти» — стандартный подход, когда дело касается злодеев. Если сделать что-нибудь еще, в итоге не останется кого побеждать.

— Как твоя мама вообще тебя растила?

— Она говорила мне всегда быть честным.

— Замечательный урок. Я возьму это на заметку, когда буду учить свою дочку.

Касима вздохнул.

— Что ж, теперь, — сказал он, и его выражение лица поменялось. На нем возникло едва заметное напряжение. — Кто же они такие? Они, похоже, происходят из разных Гиров. Это жутковато.

— Почем мне знать? Для меня они просто кучка врагов. Мне нужно спрашивать у людей их имена, возраст, домашний адрес и род занятий, перед тем как их отделать? — Ацута вздохнул, засунул руку в карман плаща, и вытянул ноги на проход между сиденьями. — Ты и дальше будешь заниматься одной только регулировкой Облаченных Мечей?

— Тот случай восемь лет назад дал мне понять, что создавать их — не мое. Ты в курсе, что мой отец делает сельскохозяйственные орудия и работает фермером?

— Мне всегда неловко от того риса, который он присылает мне каждый год. …Но твой дед был величайшим кузнецом мечей 2-го Гира, разве нет? И ты по-прежнему не решаешься напрямую создавать орудия для убийства людей?

— Я скажу — да, — отрезал Касима, уставившись вперед. — У меня есть определенная сила, но я решил ее не использовать. Так проще жить. …И я ничего не стану рассказывать моей семье. Я не сомневаюсь что те, кто натурализовались из прочих Гиров, сталкиваются с теми же проблемами.

Договорив, Касима задумался. В конце концов, он выдал горькую улыбку и снова проговорил:

— Который раз уже мы с тобой ведем подобный разговор?

●

На втором этаже школьной столовой находилось всего несколько школьников с утренних занятий, так что было очень тихо.

Окно западного стиля распахнули, чтобы обеспечить циркуляцию воздуха.

Это вызвало прохладный сквозняк и отдаленный шум и крики от тренировок спортивной команды. И…

— Я слышу ударные и электрогитары.

— Они готовятся к Фестивалю Всеобщего Отдыха, весеннему школьному фестивалю, который проводится во время длинных выходных, что не за горами. Ты знаешь Казами, казначея, не так ли? Ту, которая часто лупит людей. Она со своей группой будет выступать на фестивале. Это они репетируют.

Саяма и Синдзё несли подносы с завтраком к сиденьям у окна.

Они заранее заняли себе места за столом.

— Саяма-кун, ты сегодня тоже работаешь?

Сецу ничего не знал о UCAT, потому Саяма рассказал ему, что подрабатывает в ИАИ.

Саяма кивнул и припомнил свой утренний сон.

— Да. Я думаю, мне понадобиться кое-что там сегодня сделать.

За разговором они добрались до стола.

Саяма глянул на кое-что внизу.

На столе со стороны Синдзё у окна стояла кожаная сумка, и поверх нее лежала стопка бумажных листков.

Когда они покинули свою комнату, Синдзё торопливо подхватил эту бумагу со стола.

Саяма наклонил голову, приглядевшись к неопрятной стопке.

— Н-нет! Не смотри!

Синдзё лихорадочно юркнул к сиденью, практически швырнув поднос на стол.

— Ой, — произнёс Синдзё, осознав, что он наделал, но все равно прикрыл кучу разбросанной бумаги перед собой.

Поправив положение подноса, который чуть не свалился, Синдзё повернул глаза к Саяме. Кончики его бровей опустились.

— Т-ты видел?

— Нет. Я всего лишь увидел что-то вроде названия.

— Ты не прочел больше ничего?

Саяма мысленно вернулся назад, но он увидел текст всего на полсекунды.

Однако он мог догадаться, почему Синдзё так смутился.

— Так я был прав. Ты пишешь что-то непристойное…

— Вовсе нет. И что это за «я был прав»?

— Мне кажется, ты выдаешь мгновенное цуккоми* гораздо чаще в последнее время, Синдзё-кун.

— Я пытаюсь этого избегать. Подхватывать твою манеру опасно.

— Но тогда мне будет грустно.

— М-мне кажется, в данном случае это не страшно. Ну же, поешь и затем прими душ. Гляди, я могу отдать тебе вишенку из моего газированного коктейля. Смотри, две вишенки. Ты не будешь грустить после этого, правда? Правда?

— Бьюсь об заклад, это отлично сработает на маленьких детей, — произнес Саяма, глядя на свой коктейль с двумя вишенками.

…Ну, возможно, это и к лучшему.

Посерьёзнев, он поставил свой поднос на стол. Плечи Синдзё расслабились, и он облегченно вздохнул.

Он засунул бумажную стопку в черную папку в сумке.

Саяма присел, наблюдая, как Синдзё убирает бумагу.

— Так вот чем ты занимаешься поздно ночью и по утрам в последнее время? — спросил он.

Синдзё развернулся, отвел взгляд, и заговорил взволнованным тоном.

— …Да.

— Ясно. Удачи, но постарайся себя чересчур не утруждать. Кому-то вроде тебя необходимо следить за здоровьем. Если у тебя когда-нибудь возникнут трудности, приходи ко мне. Я могу посоветовать тебе хорошую больницу.

— Чисто из любопытства, какого рода эта больница?

— Больница, которой пользуется клан Тамия. Даже полнейший трус вернется храбрецом, потратив там три часа. Правда, через три дня, они почему-то начинают унывать.

— Они явно делают там что-то нехорошее.

Синдзё вздохнул, но затем сел и откинулся на стуле.

— Прости.

— За что ты извиняешься?

— Ой, ну… Я запаниковал и оттолкнул тебя всего минуту назад.

— Нет, не оттолкнул. Это моя вина. Я попытался заглянуть в то, что принадлежит тебе.

— Да, но…прости, — произнёс он, но смиренное выражение быстро возникло на его лице. — Саяма-кун, ты порой выглядишь как псих, и неожиданно делаешь странные, даже уголовные вещи, но ты очень строг, когда дело касается других людей и их секретов.

— У меня такое чувство, что у тебя сложилось неправильное суждение обо мне.

— П-правда? Но все говорят, что ты идиот, живущий во вселенной Саямы, где мир вращается вокруг тебя.

— Хм, если признать всё, что идет после этого, мне как-то тяжеловато понять, как кого-то с моими оценками могут звать идиотом.

— Э-э, идиот может означать разные вещи. …Стой, тебя не смущает все, что последовало после?

— О? — Саяма наклонил голову. — Ты думал это всерьёз, Синдзё-кун? Не переживай. Это была шутка. Я знаю, что мир вращается вокруг солнца.

— А-ах ха-ха-ха. Н-ну конечно. Ты и вправду порой будто витаешь в собственном мире, потому я не был уверен.

— Ну, бояться нечего, Синдзё-кун. Еще со времен средневековья, мир следует гелиоцентрической теории. Со мной в качестве солнца, естественно.

— Э?! Ч-что? Что это было в конце?

— Ха-ха-ха. Сущая мелочь, Синдзё-кун. Не обращай внимания.

Саяма засмеялся, но неожиданно глянул в окно.

рядом с отцветшими вишневыми деревьями выстроились школьные общежития. Перед ними расположилась стоянка для машин преподавателей и посетителей.

Саяма увидел женщину, шагавшую вдоль гравия у стоянки.

У нее были волнистые белые, почти серебряные, волосы, и она оделась в черный костюм из двух частей, разбухавший в плечах.

Подол ее длинной узкой юбки непрерывно покачивался взад вперед, потому что она шла, будто ступая вдоль одной линии.

Едва Саяма собирался отвести от нее взгляд, женщина неожиданно отреагировала.

Она мгновенно повернулась к нему и ее глаза озарила улыбка.

Их взгляды встретились.

Выглядело так, словно она его заметила. Саяма слегка сглотнул.

Между ними находилось не менее тридцати метров, и шла она в противоположную от него сторону.

Даже так, она повернула свои голубые глаза прямо на него, и на ее лице виднелась легкая улыбка.

Эта улыбка заставила Саяму нахмуриться, но он быстро переменился в лице.

Он ответил на ее улыбку спокойной своей.

И женщина отреагировала, едва ее увидела.

— ———

Она улыбнулась на полную. Ее слабая улыбка получила радостный взгляд в ответ.

С такой же приятной улыбкой, она повернулась назад и зашагала прочь.

Совершенно не заметив их обмена, Синдзё наклонил голову перед Саямой.

— Что это было?

— Приветствие, я полагаю. Кто-то захотел обменяться приятными улыбками, и я подчинился.

Начинается нечто новое, — подумал Саяма.

●

Стоя на гравии под ранним утренним солнцем, женщина, разодетая в черный двойной костюм, выдала приятный вздох.

— Это был хороший ответ. Лучше бы он конечно покраснел. Интересно, понял ли он, кто я.

Она улыбнулась и продолжила движение, зашагав на высоких каблуках вдоль каменной тропы, но не издавая ни звука.

Перед ней открылась задняя часть общеобразовательного корпуса 3-го года обучения.

— Ну а теперь, пришло время встретиться с Зигфридом Зонбугом, библиотекарем Библиотеки Кинугасы, — сказала она со вздохом, осматривая очертания здания. — Мне нужно проверить состояние Лоу-Гира.

●

— Все сводится к тому, как нам следует жить тут, в Лоу-Гире.

Нет, серьёзно. Сколько уже раз я себя об этом спрашивал? — думал Касима, сидя в поезде.

Уставившись в потолок, Ацута тихонько проговорил:

— Твоя проблема в том, что мы так похожи на людей из Лоу-Гира, но все же, не совсем как они, так? Почему бы тебе просто не заморачиваться?

— Желая следовать последним словам моего деда, я так и делал. Но… в том случае восьмилетней давности я кое-что узнал. Я начал терять кое-что важное для себя, и больше не мог принимать собственную силу.

Закрыв глаза, он мог все это вспомнить.

Это случилось в дождливую ночь восемь лет назад.

В то время Касима занимался созданием Облаченных Мечей.

Он был в восторге от качества одного меча, и отправился в одиночку в горы на испытательный полигон неподалеку от UCAT.

…И я стал причиной тому несчастному случаю.

Касима слишком хорошо помнил результат своих действий и единое чувство, которое они вызвали.

Взирая вниз с горы в ту самую ночь, мужчина видел, как разверзлась земля.

Заливаемый дождем и сжимающий рукоять того сломанного Облаченного Меча, он бежал в сторону крупномасштабного разрушения.

Касима до сих пор помнил чувство, наполнявшее его в ту минуту.

…Чувство превосходства.

Он не был завершен, но Касима все равно гордился своей способностью создать такой могущественный Облаченный Меч.

Но в следующий миг все его чувства заледенели.

С расстояния в несколько десятков метров вниз по склону Касима услышал голос.

Под непроглядной темнотой он явственно услышал крик.

Это был крик испуга. И он раздался из-под обрушившейся земли, где…

— !..

Пульс Касимы резко подскочил, и он открыл глаза.

Мужчина ощутил пот по всему телу, и неожиданно понял, что находится внутри поезда.

На него уставился Ацута.

— Ты в порядке, придурок? Не ныряй так глубоко в воспоминания. Это вредно.

— Да уж… Но я ничего не могу поделать.

— Если тебя слишком далеко уносит, начинай думать о груди своей женушки.

Касима с покорностью так и поступил.

— Да, они довольно хороши. С этим не поспоришь.

— Не начинай месить воздух прямо в поезде! Я же сказал только подумать о них, придурок!

— А-ага, но честно говоря, грудь Нацу-сан действительно расслабляет.

— Тебе сказать начистоту? Оружейный бог не должен быть так сексуально озабочен. А вообще, чего ты хочешь? Ты сказал мне проехаться с тобой до дома, потому что хотел мне что-то рассказать, нет?

— О, да-да. Подожди секундочку.

На словах Касимы поезд дернулся.

После нескольких секунд замедления, он прибыл на следующую станцию, Ёцуя.

Никто не зашел. Лишь слегка прохладный сквозняк принес дыхание утра поздней весны.

Как только двери снова закрылись, Касима вытащил из кармана белый конверт.

— Надзиратель Ооширо передал мне вот это. Директор Цукуёми передала мне всё полномочия.

— Дай-ка взглянуть. Старушка Цукуёми пытается так от тебя отделаться? Ты сказал это о…

— Пути Левиафана, да.

Увидев недовольный взгляд Ацуты, Касима выдал горькую улыбку.

Его друг отображал его собственные чувства на удивление точно.

...Что позволяет мне вести себя более взросло.

— Мне даже сказали подготовиться к высвобождению концептов 2-го Гира.

— Посмотрим, посмотрим. Вот этот документ. Э-э, что тут написано? Л-л-леви…

— Путь Левиафана. Ты даже прочесть это не можешь? Я немного в шоке.

— З-заткнись. Читать утомительно, потому просто объясни на словах.

— Способ ведения переговоров оставлен всецело на меня. Директор Цукуёми, может, и лидер 2-го Гира, но она утверждает, что слишком занята, чтобы заниматься этим самой.

— Старушка просто хочет спихнуть эту мороку на кого-то другого.

На его словах поезд снова начал замедляться. Они приближались к Синдзюку.

— Ты пересаживаешься тут на другой поезд, так? И вернешься в UCAT, после того как поприветствуешь свою жену и малую, да?

— Да, — ответил Касима, забрав конверт у Ацуты. — Но нормально ли нам отвечать за Путь Левиафана?

— А чего бы и нет?

Касима не смог сразу же ответить. Он закрыл свой лэптоп, и вернул конверт обратно в карман.

…Как бы получше объяснить?

Пока он размышлял, светлая платформа Станции Синдзюку промчалась за окном, словно их догоняя.

— Ну, во-первых, тот случай, а во-вторых — мне как-то не интересен Путь Левиафана.

— А, ты о последних словах твоего деда.

— Да, последние слова. Он однажды носил меч, который запечатал Ямату, но его последние слова потеряли смысл девять лет назад. Как раз тогда мы осмотрели Сусаоо, гигантскую человекоподобную машину, созданную, чтобы сдержать Ямату. — Он устало вздохнул. — Высвободить концепты 2-го Гира подразумевает войти в Концептуальное Пространство, где спят те двое, и освободить печать Тоцуки, чтобы призвать Ямату.

— Ты говоришь так, словно есть одно большое «но».

Касима горько улыбнулся.

Поезд начал останавливаться, и прозвучал шум его металлических колес.

Окружаемый этим звуком и покачиванием поезда, Касима задумался. О том, что было у него на уме уже долгое время.

— Никто из нас не видел Концептуальной Войны. Даже Директор Цукуёми. В таком случае, имеем ли мы…нет, имею ли Я какое-либо право брать на себя освобождение концептов? — Он вздохнул. — У меня нет особой враждебности к этому Гиру, но я и не особо благодарен. Я родился тут, и жить тут — для меня совершенно естественно. …Так как же мы должны с этим разбираться?

На его вопрос Ацута нахмурился.

— Да ну, ты слишком сильно заморачиваешься. Представь, что это такой фестиваль. Устрой его красиво и захватывающе.

— Бывают моменты, когда я до боли завидую твоему характеру.

— А что ты думаешь о моем характере в большинстве случаев?

— Мне тебя жаль. Мне интересно, почему мир позволил такому существу родиться на свет.

— Пошёл к черту. Я расскажу твоей женушке, что ее муженек на работе смотрит на людей свысока.

— Вот незадача, — сказал Касима, кивая, и поднимаясь. — Но это ничего. Нацу-сан очень понимающе относится к моей работе.

— Не потому ли, что ей просто нет до нее дела?

Касима схватился за поручень рядом с сиденьем, и повернулся к Ацуте.

— И я благодарен за это, — сказал он с улыбкой.

1. *Два человека бокэ и цуккоми — отличительная черта мандзая, японской комедии. Бокэ (яп. ボケ / 呆け) — дословно означает маразм или человека не от мира сего. Бокэ постоянно путается, забывает разные вещи и рассказывает глупости. Напротив, цуккоми (яп. ツッコミ / 突っ込み — «вклинивание») играет роль реалиста-прагматика и пытается поправлять первого. Подробнее на Википедии

Урок из прошлого

Путешествие до дома Касимы требовало поездки как на поезде, так и на автобусе.

Желтый поезд от Станции Такаданобаба Линии Яманотэ и до Станции Танаси Линии Сейбу доезжал примерно за полчаса.

С уходящими рассветными сумерками Касима прошел через южный вход бело-стенной станции, залитой светом утреннего солнца..

Доехав на автобусе до Мукоудаи Парка и сойдя рядом с Рекой Сякудзи, он оказался почти дома.

Одноэтажное здание, стоящее в слегка прохладном воздухе рядом с Рекой Сякудзи, и небольшие заросли за ним были обителью Касимы.

— Полагаю, я отправлюсь в UCAT после того, как немного посплю.

Он стоял перед домом с красной крышей, окруженным металлическим забором.

За ним на небольшом дворике виднелась многоуровневая площадка для цветов.

Касима добрался до входной двери, остановился, и вздохнул. Он глянул вниз и поправил воротник.

И неожиданно мужчина увидел движение прямо перед ним.

Дверь тихонько скрипнула и открылась.

На входе, тускнеющем на фоне улицы, появилась женщина.

Первым, что заметил Касима, были цвета.

Он увидел черноту ее коротких волос, белизну рубашки, черноту ее джинсов, и белизну кожи.

Ее небольшие темные глаза взирали на него и улыбались в сочетании с губами.

— Ты услышала мои шаги? …У тебя со времен университета прекрасный послужной список в идентификации людей по их шагам, правда?

Когда он ее увидел, на лице Касимы сама собой возникла улыбка.

— Я дома, Нацу-сан, — произнес он, кивая.

— С возвращением, Акио-сан.

Женщина, Нацу, отступила назад и поприветствовала главу семейства.

— Ночная смена, должно быть, утомительна. Ты и сегодня уйдешь?

— Сначала поем, немного посплю, но затем мне придется идти. Я ужасный муж.

— Ты поправишься, — сказала Нацу, закрывая глаза в слабой улыбке.

Она слегка хихикнула своим носом. Этот смех служил доказательством ее хорошего настроения, и Касима, сочтя его достаточно забавным, слегка улыбнулся.

Когда он вошел в дом, то по привычке вздохнул.

— Родной дом все же самое приятное место. …Нацу-сан, где Харуми?

— Спит. Если хочешь ее увидеть, то только после ванной. Вода готова, но, может, ты сначала поешь?

— Да, сначала поем. …Мне следует переодеться?

— Это не твое рабочее место, — решительно заявила Нацу, не теряя улыбки. — Благодаря твоей работе у нас такой прекрасный дом, но тем более желательно отрешиться от нее, пока ты тут. …Я уверена, Хару-тян скажет то же самое.

— Ты знаешь, что я не могу перечить, если ты привлечешь к этому Харуми.

Касима признал поражение, и решил сменить свою рабочую одежду. Он согласился переодеться в спортивный костюм, или что-то вроде того.

— Твой спортивный костюм рядом с комодом. Подожди секундочку. Я грею мисо суп.

Не забыв сказать спасибо, Касима открыл раздвижную дверь с матовым стеклом, ведущую от прихожей в гостиную.

Большое окно слева с видом на дворик было распахнуто и яркий свет, заливший комнату, словно пробуждал его к жизни.

В центре этого света расположился низкий стол.

Справа стоял комод, а у левой стены между окном и раздвижной дверью в спальню находился книжный шкаф.

Телевизор слева от входа показывал новости.

В программе обсуждали технологию.

Касиме показалось, что подобные новости в последнее время зачастили.

Все недавние технологические прорывы могли быть побочным эффектом активности положительных концептов различных Гиров, чтобы затем противостоять отрицательным концептам.

— Но реальность, по-прежнему, не столь богата.

С горькой улыбкой на лице Касима начал переодеваться.

Он услышал голос Нацу с кухни.

— Кстати говоря, от твоих родителей пришло немного пекинской капусты.

— Тогда нам нужно покончить с тем, что в тарелке уже сегодня.

— Не волнуйся, я её замариную. Я уже покрошила немного в мисо суп. Временным рабочим, похоже, очень полюбились наши маринованные овощи. Они называют их супер смак и чертовский смак… В наши дни такой чудаковатый сленг.

Касима услышал из кухни вздох.

— Но мне всегда неловко получать от них овощи и не давать ничего взамен.

— Да, но моим родителям просто нравится это делать. Ты им очень полюбилась, Нацу-сан. Только ради меня они бы никогда ничего не присылали.

— Ты говоришь так серьёзно, что я не стану отрицать. Но овощи в наше время дорогие. …Тебе не кажется, что они просто пытаются быть со мной тактичными? Мои родители до сих пор…

— Я говорю, они делают это, потому что им хочется, Нацу-сан.

— Ладно. Но я благодарна. О, и я благодарна за этот нож, которым пользуюсь, тоже.

— Нож?

Когда Нацу-сан ответила, в ее голосе проявилось слабое смущение:

— Да, э, ну нож, которым я пользуюсь. Лезвие, сделанное твоим отцом, кажется каким-то особенным.

— Ну, мой отец слеплен из другого теста, чем большинство людей. Моя мама, кстати, тоже.

— Я и не спорю, но…ну, я не об этом хотела сказать. Я могу пользоваться им, не опасаясь порезаться. С тех пор, как твой отец подарил мне этот нож на свадьбу, я ни разу не поранилась вообще никаким лезвием. Даже когда я пользовалась иголкой, или чем-то еще. …Будто этот нож вроде защитного талисмана.

Его изменил человек с именем оружейного бога Касимы, и к нему добавили философский камень, поэтому ничего удивительного.

Клинок, измененный руками бога станет талисманом и его владелец не получит порезов от меньших клинков.

Однако Нацу ничего не знала о 2-м Гире, потому Касима просто притворился дурачком.

— Акио-сан, твоей семье действительно подходит имя небесного бога Касимы, не правда ли?

— Моему отцу бы понравилось, что ты сравнила его с богом.

— Но когда я посещала дом твоих родителей, там не нашлось никакой связи с небесным богом. …Я исследовала великий меч небесного бога Касимы в университете, потому сразу же загорелась, когда узнала, что твой отец затачивает клинки.

Касима услышал вздох, сопровождаемый репликой, которую слышал уже много раз:

— Не то что моя девичья фамилия.

— Мне кажется, Такаги замечательная фамилия. Она означает, что ты можешь достичь небес*1.

Нацу ничего не ответила.

…Мне не следовало этого говорить?

Подумав об этом, Касима глянул на книжный шкаф, стоящий перед ним.

На верхней полке была наклейка с надписью «Нацу». Там содержались исследования по японской мифологии, что остались с её университетских дней.

Касима заметил среди них название, навевающее ностальгию.

…Я был студентом инженерного факультета, но посещал семинар по исследованиям древних цивилизаций, дабы узнать что-нибудь о 2-м Гире.

Он написал доклад, на основе той самой книги на полке.

— И там я повстречался с Нацу-сан, — сказал он так тихо, чтобы никто не мог услышать. — Я довольно счастлив сейчас.

Он оглянулся, чтобы убедиться, что Нацу не покинула кухню, затем забрал книгу из полки.

К задней стенке прижались две тонкие книги.

То были книжки с иллюстрациями.

Этот изношенный антиквариат рассказывал легенду о Сусаноо*2. Имя автора было…

— Такаги Масамичи.

…Признает ли она когда-нибудь это имя?

Касима закончил переодеваться, открыл шторы, и сел на пол.

Он услышал лязг керамической посуды, исходящий из кухни.

— Тебя опять сегодня сопроводил Ацута-сан?

— Он в последнее время начал возвращаться домой на поезде. У него осталось совсем мало очков на правах. Вообще, он говорил, что осталось всего одно.

— Ясно. …Может, я лезу не в свое дело, но Ацута-сан собирается когда-нибудь жениться? В последнее время он не приходил в гости.

— Он питает чувства к одному человеку. Вроде как, она была его одноклассницей в школе, а сейчас работает президентом охранной фирмы. И причина, по которой, по его словам, он в последнее время не появляется, заключается в том, что он не любит младенцев.

— Как по-детски с его стороны.

— Мне кажется, он не достиг и уровня ребенка. Или человека, раз уж на то пошло.

— Тебе не следует говорить так о своем друге.

— Это не отменяет того, что он на уровне обезьяны…

— П-правда?

С взволнованным заявлением, Нацу вошла в комнату.

●

Широкий поднос в руках Нацу содержал две чашки чая, две миски мисо супа, и два рисовых блюда.

И в глубокой тарелке находилось…

— Это не ролл капусты, но я набила немного напы фаршем, оставшимся со вчерашней ночи. Ты сможешь взять ее палочками без проблем.

Касима увидел горячий суп с двумя длинными и немного бледно-зелеными пучками внутри.

— Ты ничего не ела с утра?

— Я знала, что ты вернешься, Акио-сан. И я уже покормила Хару-тян молоком, так что не переживай.

Глаза Нацу сузились в небольшой улыбке, и она присела рядом с ним.

— Или ты хотел бы на это посмотреть?

— Хотел бы, — ответил Касима, и Нацу слегка смутилась.

Воздух наполнила суетливая атмосфера.

В то же время, новости в телевизоре дошли до прогноза погоды.

Согласно погодной карте, этиv вечером обещали…

— Дождь? Но снаружи сейчас так солнечно.

— Я поспешу домой. Я не могу оставить тебя одну в дождливую ночь.

Касима повернулся к Нацу, и обнаружил, что с ее лица пропала улыбка.

Ее руки оставались неподвижны, и она уставилась на погодную карту, обещающую дождь.

Женщина не шевелилась.

Касима молча убрал сетчатую скатерть со стола.

Слабое колебание воздуха и белизна покрывала заставила Нацу слегка содрогнуться.

— П-прости.

Она быстро открыла крышку небольшого блюда и приготовила небольшую тарелку.

Ее выражение лица пришло в норму.

— Я в порядке. Если с зонтиком, я могу даже выходить наружу. Как бы там ни было, давай завтракать.

Погодная карта на экране телевизора сменилась деревенскими пейзажами.

Он показывал рисовые поля в горах. Они готовились к посадке раннего риса.

Едва лишь Нацу это увидела, как с облегчением вздохнула. Она подхватила рисовое блюдо и заговорила:

— Они так рано садят рис в эти дни. Твои родители тоже скоро должны приступить.

— С меня хватило помощи им в прошлом году.

Слабо улыбнувшись, Нацу протянула ему рисовое блюдо.

— Спасибо, — сказал Касима, потянувшись за ним.

В блюде находился рис из фермы Окутамы семьи Касима. И…

— Но мне бы хотелось иметь рис, который мы сами помогали садить. Если возможно, я бы хотела поехать к ним и в этом году.

Пока она говорила, Касима дотронулся до руки, держащей миску.

На левой руке Нацу кое-чего недоставало.

Там не хватало мизинца и безымянного пальца.

●

С приближением дня в Академии Такаакита началась четвертая пара.

Несмотря на то, что уроки шли своим ходом, было время для подготовки к весеннему школьному фестивалю, известному как Фестиваль Всеобщего Отдыха.

По всей школе сновали работающие ученики, освобожденные от занятий.

От дороги до спортивных площадок, от общежитий до столовой, и даже на асфальтированных и каменных дорогах, члены различных групп носились туда-сюда, перенося материалы или компоненты.

Сверху за всеми ими наблюдало несколько человек.

Они находились на лестнице второго этажа общего корпуса 2-го года обучения.

На балконе сидели Изумо, снявший пиджак и выставивший напоказ свое хорошо сложенное тело сквозь рубашку, и Казами, что разворачивала домашнее трехслойное бенто на скатерти.

И еще одна девушка сидела перед ними.

Эта платиновая блондинка носила зимнюю форму под весенним солнцем.

Казами назвала имя девушки, на плече которой сидела маленькая птичка, и у ног которой стоял черный кот.

— Брюнхильд, у тебя есть заявка от клуба изобразительного искусства?

Брюнхильд протянула ей лист бумаги.

Это был бланк для стенда клуба изобразительного искусства на фестиваль.

Казами подобрала папку с кучей бумаги внутри, и сравнила листок Брюнхильд с образцом.

Она проверила, убедившись, что все заполнено правильно, и что печать поставлена.

— Бланк выглядит правильно, но что это за название? Курица-гриль Авангардного Искусства «Кадмий 2005»? Оно что, токсично?

— Мы проголосовали и выбрали это. Она изумительна.

— Изумительна?

— Да.

— Как именно?..

— Ну, приправа зеленая, вроде этой, и она определенно убивает с одного удара.

— Эй, Чисато. Если ты продолжишь допытываться, мы станем сообщниками преступления.

Казами чуть не упала вперед, но тут же выпрямилась и Брюнхильд горько улыбнулась.

— Младшеклассники сказали, что если вы зайдете, они устроят для вас банкет.

— Это совсем необязательно. …Но Брюнхильд, разве тебе не болезненно подавать курицу гриль, когда ты растишь птичку?

— Да, но все решалось голосованием. Для меня, как главы клуба, это, может, и проблематично, но я решила держаться подальше от покупки продовольствия и готовки пищи. Я возьму на себя только финансы.

— Это может доставить хлопот. …Но куры гриль обычно дико хорошо продаются, потому я надеюсь на ваш успех.

— А ты немало об этом знаешь.

— Мой отец любит такие вещи. У него всегда есть прилавок на фестивалях местного самоуправления. Он продает их по 50 йен за штуку, тогда как покупает всего за 20. Он зарабатывает около 30 000 йен в день, потому берется за это со всей серьёзностью, жаря и жаря, практически, как обезьяна.

— Вот как. Что за человек твой отец, Казами? Он и сам похож на обезьяну?

— С ним было бы проще иметь дело, если б так.

— Что за раздраженный вздох?

— Ну, моя мама была идолом периода Сёва и очень красиво пела, но совсем не продавалась из-за ужасной организации бизнес вопросов. Мой отец знал ее со школы и некоторое время работал ее менеджером, — Казами горько улыбнулась. — Но на деле я ни разу не слышала пение своей мамы. Это ее смущает, потому она прячет все фотографии с тех времен, и переключает канал, едва на экране появляется программа про старые песни.

— Почему бы тебе не глянуть их, когда ты у меня дома? Ты и сама вечно переключаешь канал.

— Я не могу просто взять и посмотреть то, что она пытается скрыть.

— Вот оно как, — сказал Изумо, кивнув.

— Понимаю, — произнесла Брюнхильд, опустив голову.

Казами поместила бланк Брюнхильд в папку и сменила тему.

— Между тем, как идут дела с 1-м Гиром?

— Резервацию собираются расширять.

— Правда? Они наконец-то определились?

— Это всё еще внутренняя информация, но, похоже, было выбрано место в немецком UCAT, дабы нас принять. Европейские UCAT возьмут на себя часть расходов на содержание, при условии, что мы поделимся с ними нашими техниками. Они принимают лишь членов второго поколения и далее, но и это немало.

— Ясно. Немецкий лес будет отличным жилищем для 1-го Гира.

— К сожалению, я член первого поколения, потому не смогу отправиться туда, даже если натурализована.

— Ой, извини. …Мне следовало держать рот на замке.

— Ничего. Как только положительные концепты высвободят для запечатывания отрицательных, концепты 1-го Гира постепенно распространятся в этом Гире. И едва это случится, мы станем свободны от мелких резерваций. — Она слегка улыбнулась.

— Разумеется, нам по-прежнему придется жить в местах, где обычные люди этого Гира нас не обнаружат.

Последнее заявление Брюнхильд заставило Казами замереть на месте.

На них обрушилась тишина.

Казами пыталась подыскать слова, но не нашла ничего подходящего.

Тем временем, что-то легко стукнуло ее по бедру.

Это был черный кот Брюнхильд.

Он мяукнул, наклонил голову, глянул на нее, и она улыбнулась в ответ.

— Это твое безмолвное проявление внимания? — спросила она.

Кот прищурил глаза и начал взбираться к ней на колени.

Однако, Брюнхильд молча его остановила.

Она схватила кота за хвост и потянула прочь.

— Тебе не нужно меня жалеть, Казами.

— Эм, нет. Я и не собиралась. Это просто кот…

— Забудь про кота. …Как бы то ни было, это просто мысли вслух. — Брюнхильд подняла кота вверх за хвост и слегка улыбнулась. — Позволь мне сказать следующее: мы считаем, что наше положение улучшилось. Мне бы хотелось, чтобы ты запомнила хотя бы это.

— Фасольт старается изо всех сил, потому что тоже так думает, да?

— Да, но, похоже, в последнее время он не ладит с Фафнером.

— Серьёзно?

— Да, — сказала Брюнхильд, кивая. Ее тон приобрел задумчивость. — Бои полудраконов — то еще зрелище. Их броня очень крепка, так что обычные атаки не наносят никакого урона.

— Э…Брюнхильд? Я думала это просто перепалка между отцом и сыном. Почему ты говоришь о «получении урона»?

— О? А разве это не обычное дело?

— Чисато, мне кажется 1-й Гир тебе отлично подойдет.

— Что ты хотел этим сказать?! Получи! И еще! И еще!

— Да, Казами. Мне кажется, это в порядке вещей.

— А мне так не кажется. Ай-ай-ай. Моя рука не должна так сгибаться!

Услышав вопль Изумо, Брюнхильд горько улыбнулась.

Птичка сидела на её плече, и у нее в руке вверх тормашками болтался кот.

Как только она встала, прозвенел звонок, указывающий конец четвертой пары.

— Обеденный перерыв… После остановки в библиотеке, я пойду помогу с постройкой прилавка.

— Все члены твоего клуба получили освобождения от занятий?

— Да, но вам следует усложнить процедуру их создания. Сейчас их невероятно просто подделать.

— Э-это специальное право, данное тем, кто достаточно сообразителен, чтобы такое провернуть, — сказал Изумо, застрявший в захвате двух рук.

Брюнхильд выдала небольшой смешок, и добралась до запасной двери рядом с ними.

— Я надеюсь, что вы сохраните такое же спокойствие и в следующем Пути Левиафана, — сказала она.

В тот же миг через дверь, которую она открыла, вошел парень.

Это Саяма.

Он взмахнул левой рукой, пригладив волосы назад, и произнес:

— Хм. Какое неожиданное сочетание.

— Ты один? Синдзё Сецу не с тобой?

Саяма вздохнул и начал говорить увещевательным тоном:

— Он не всегда со мной. Я ему сказал, что у меня дела в школьном совете, поэтому он отправился в столовую, говоря, что купит обед и для меня. Я весьма благодарен.

На этих словах у него за спиной появилась еще одна фигура.

— Приветик! Как у всех дела?

То была Ооки, и на ее лице сияла улыбка.

— Ой, а все уже тут? Если б только все уже успели прихватить обед, — она кивнула. — Как насчет того, чтобы обсудить следующий Путь Левиафана? Саяма-кун, ты здесь потому, что решил, каким Гиром мы займемся следующим, да?

1. *Такаги буквально переводится как «высокое дерево».

2. *Сусаноо или Такэхая Сусаноо-но Микото (яп. 須佐之男命 суса но о но микото, «доблестный быстрый ярый бог-муж из Суса») — бог ветра, в японской мифологии последний из божеств, появившийся из капель воды, которыми первый на свете бог-мужчина Идзанаги омыл свой нос после того, как вернулся из ёми-но куни (страны мертвых). Подробнее на Википедии

Прогресс по наблюдению

Библиотека Кинугасы тянулась вдоль на четыре классных комнаты и ширилась на две.

Во время обеденного перерыва она полнилась учениками. Помимо книг в твердом переплете в библиотеке содержались разнообразные и в мягком.

Старые и новые книги попадались на глаза и расхватывались на лету.

Однако учащиеся в библиотеке не смотрели на книги.

Они все повернулись к стойке, находившейся у входа.

Там стояло два человека.

Одним был высокий старик. Он носил белую рубашку, черный жилет и брюки. Это библиотекарь по имени Зигфрид.

Вторым оказалась высокая женщина. Она носила черный костюм, и ее длинные белые волосы почти отсвечивали серебром.

Взгляды всех с любопытством и интересом сосредоточились на женщине.

Но она не на них смотрела. Женщина стояла спиной к большой доске объявлений, размешенной за стойкой, и ее улыбающиеся голубые глаза оглядывали всю библиотеку.

Бледно-алые губы под этими глазами слегка шевелились.

Тихий голос достигнул Зигфрида у стойки.

— Я мешаю?

— Если ты и сама в курсе этого, то прошу, покинь помещение,— ответил Зигфрид, заполняя ручкой бумаги на стойке.

Они оба приглушили голоса так, чтобы никто вокруг их не услышал.

— После всех этих лет, ты совсем не изменился.

— Сколько десятилетий уже минуло?

— Как безжалостно. Прошло едва ли больше десяти.

— Так или иначе, это территория, о которой я ничего не знаю. Диана, я совсем не как ты.

Женщина, названная Дианой, вместо ответа улыбнулась чуть более ярко.

Она повернула взор к центру библиотеки, где размещались книги по мифологии.

— Кинугаса Тэнкё, японский авторитет по мифологии, основатель этой школы, и японец, побудивший начало участия Лоу-Гира в Концептуальной Войне.

— Ты хорошо осведомлена.

— Хе-хе. Я левша, поэтому благодарна его книгам. Составляя отчёт, я могла листать страницы правой рукой и писать заметки левой.

Однако Зигфрид не повернул лицо к Диане.

— Почему ты здесь? Я больше не вмешиваюсь.

— О? Чародей не может отойти от дел. И я слышала, ты недавно сражался с 1-м Гиром.

— То было мое искупление за 1-й Гир. Меня не волнуют прочие Гиры. …Чего ты хочешь?

Сила его последнего утверждения заставила Диану пожать плечами и вздохнуть.

— У меня для тебя предупреждение: ты должен отступить. Если ты примешь участие в переговорах по убеждению драконов, то утратишь свое место и в последнем оставшемся Гире.

— ?..

— Путь Левиафана и 1-й Гир больше не могут повернуть назад.

Зигфрид, наконец, развернулся. Ее лицо не изменилось — она по-прежнему улыбалась.

— Вот и всё, что я хотела сказать. Я не из тех женщин, кто повторяют дважды, — она слегка высунула язык и прищурилась, осматривая библиотеку. — С моего последнего посещения люди читают другие книги?

— Нынче в моде самурайская серия «Решимость Цудзигири». Когда он периодически не в состоянии разрешить какую-то проблему, то не выдерживает и кого-то рубит, но я слышал, это добавляет ко всему человеческий фактор. …А что было популярно, когда здесь обитала ты?

— Ну, я ее не читала, но вроде как причудливая серия по эпохе Сенгоку «Захватывающий Барон-тян».

— Она у нас сейчас есть до 170-го тома. Занимает большую часть нового Причудливо-Замысловатого уголка, потому что у нас скопилось слишком много книг такого же жанра. Насколько я помню, последняя зовется «Волнение в Навалоне».

— Значит, она добралась до самой Второй Мировой. В мое время вышло только три или четыре тома, и там дошло до монголов.

Пока Диана серьёзным тоном бормотала себе под нос, она повернула взгляд в сторону полки с мифологией.

И прищурила глаза.

— Одной книги не хватает. По японской мифологии, что соответствует 2-му Гиру.

— Я одолжил её вчера юноше с фамилией Саяма.

Его слова вызвали горькую улыбку на лице Дианы.

— Вот как, — проговорила она. — Значит, таким будет следующий Путь Левиафана…Становится интересно.

— Что?

Диана сохранила небольшую горькую улыбку, проговорив:

— Выступив против 2-го Гира, они столкнутся с определенной проблемой. С ней и мы однажды пересеклись. …Она сводится к смыслу слова «переговоры».

— Ты думаешь, Саяма сможет преодолеть эту проблему?

— Не знаю. Но ему, по крайней мере, хватило любезности вернуть улыбку.

Она оглянулась и у входа в библиотеку увидела небольшую фигуру.

У двери лежал черный кот и молча на нее уставился.

Едва его заметив, женщина приоткрыла рот и произнесла веселым тоном:

— Тот юноша начинает всё с улыбки, так как же он встретит эту проблему?

●

Саяма уставился на Изумо и остальных на балконе аварийной лестницы и рассказал им о разрушении мира, которое увидел во сне.

— Я решил, что это 2-й Гир.

— Ясно. 2-й Гир, это мир японской мифологии.

— Если принять во внимание Теорию Взаимодействия Мира и Божественных Штатов, место действия в этот раз перенесется на Острова Идзу?

— Нет, все из 2-го Гира живут в регионе Окутамы.

Саяма увидел, как Изумо подобрал курицу из многоуровневой коробочки с бенто и разделил ее на полу.

— Как много ты знаешь о 2-м Гире?

— Практически ничего. …А что насчет всех вас?

— Эм… Я знаю лишь то, что это Гир, в котором имена наделены силой, — сказала Казами. — А Вы что скажете, сенсей?

Ооки с серьёзным выражением лица быстро поглощала содержимое бенто.

— С-сенсей? Вам не нужно поедать всё это с таким рвением. Я потом заверну для Вас немножко, потому притормозите. И я не уверена, что Вам следует есть тост с джемом вместе с тушеным мясом.

— Н-но тосты с джемом такие вкусные, — заявила Ооки, повернувшись.

Саяма кивнул в ответ.

— Мы это знаем, но как насчет того, чтобы присоединиться к беседе?

— Знаешь, Саяма-кун. Как твой учитель я считаю, тебе нужно сбавить обороты и относиться к жизни проще.

— И кто же тут только что ел, ни на миг не останавливаясь, голодающий учитель? …Что более важно, ответьте на вопрос. Вы что-нибудь знаете о 2м Гире?

— Хм… Мне кажется, отдел разработок, который занимается созданием оборудования UCAT, состоит из потомков 2-го Гира. Но я ничего не знаю об этой штуке с именами, которую упомянула Казами-сан.

Саяма задумался о том, что Казами сказала по поводу имен, обладающих силой.

— Другими словами, именование объекта дает ему соответствующую силу? Это оно?

Изумо кивнул в ответ.

— Да. Называя меч мечом, а человека человеком, они становятся этой вещью. К примеру, если ты назовешь меч «Меч Воинственной Молнии», он не превратится в молнию; он станет мечом со способностью посылать атаки молнией.

— То есть взамен обычного меча, ты даешь ему имя Меч Чего-то-там, и получаешь соответствующую способность, — произнес Саяма, поразмыслив над этим. — В таком случае, могут ли люди 2-го Гира использовать силу собственного имени в качестве их способности?

— Ну да. Судя по всему, 2-й Гир был гигантской биосферой, заселённой людьми с такими вот сверхъестественными способностями.

Услышав слово «биосфера», Саяма и Казами выдали восхищенные охи и ахи.

Ооки неистово заговорила рядом с ними.

— О, я знаю что это. Правда, знаю.

— Серьёзно? Ну, так поведайте нам, Ооки-сенсей, — окликнул Саяма.

— Ну, это… Как бы его объяснить? Это… ну…ну…

— …

— П-почему ты смотришь на меня таким недоверчивым взглядом, Саяма-кун?!

Саяма ее проигнорировал. Вместо него Казами с улыбкой постучала Ооки по плечу.

— Ооки-сенсей. Проще говоря, биосфера это замкнутый мир. Он может поддерживать среду, необходимую для подходящей экосистемы. Вы понимаете теперь?

— К-казами-сан, почему ты обращаешься ко мне, как к ребенку?

На этот раз уже Казами ее проигнорировала.

— Ладно, Каку. Почему мир с подобной силой был уничтожен драконом, по имени Ямата?

— О, система управления биосферой обладала собственным разумом и была создана из Концептуального Ядра 2-го Гира. Она-то и превратилась в Ямату.

Саяма нахмурился, а тело Казами визуально немного напряглось.

Изумо в ответ почесал затылок.

— Похоже, чтобы защитить людей система управления ему сопротивлялась. Род, отвечающий за нее, сумел его успокоить, но система управления не в состоянии была удержать его мощь в достаточной степени, чтобы поддерживать мир. Это походило на расплавление.

— Другими словами, она пыталось удержать мир, но не смогла, и была вынуждена его уничтожить?

— Да. Ямата вышел из-под контроля и стал полыхающим драконом, и потому затаил злобу против людей. Он принял эту форму и уничтожил людей и мир, все потому, что был объектом защиты. — Он выдал преувеличенный вздох. — После того, как 2-й Гир был разрушен, я слышал, выжившие из него и UCAT работали вместе, чтобы запечатать Ямату тут, в Токио.

— Я полагаю, когда ты говоришь «тут в Токио» имеется в виду Концептуальное Пространство, где ничего не просочится, даже если открыть «врата». Но…Ямата, хм? Это из легенды Сусаноо, — пробормотал Саяма. — Это был гигантский змей с восемью головами и восемью хвостами. В японской мифологии стратегия Сусаноо заключалась в том, чтобы напоить его саке и затем во сне отсечь головы мечом Тоцука. Когда он это сделал, то обнаружил внутри его тела меч под названием Кусанаги*.

— Если твой сон был правдив, он должно быть огромен. Как мы должны контролировать что-то, вроде этого? Нам нужно хорошенько об этом подумать.

— …Выходит, Ямата не был убит.

— Нет. Его лишь запечатали. Он всё еще жив.

Когда Изумо произнес последнее слово, все оцепенели.

И затем он продолжил:

— Где-то в Токио существует громадное Концептуальное Пространство… и Ямата находится внутри.

— Тогда первый вопрос в том, где именно это Концептуальное Пространство.

— Ну, они, скорее всего, скажут нам, если мы спросим. Я бы не отказался и об информации, что случилось, когда его запечатывали. Чисато, оставь свою дневную работу на младшеклассников. Мы отправимся в UCAT.

— Хорошо. Давайте исследуем то, что может помочь нам на Пути Левиафана, — подытожила Казами.

Неожиданно, Ооки наклонила голову.

— Э, Казами-сан? Один вопрос.

— Хм? В чем дело, Ооки-сенсей?

— Ну, — начала она с любопытством в голосе, — Почему нам нужно проводить Путь Левиафана со 2-м Гиром?

●

Саяма мгновенно понял, что означает вопрос Ооки.

Не поднимая головы, Ооки подхватила палочками шиитаке.

— А хоу аать…

— Прожуйте перед тем, как говорить. Да, жуйте, жуйте, и медленно глотайте. ...Вот, а теперь, что там?

— А… Да-да-да. Я хочу сказать, люди из 2-го Гира работают на отдел разработок UCAT, создавая концептуальное оружие и прочее. Они — наша инженерная группа.

— Да, Ваш японский превосходен. Можете продолжать.

— Да-да. Меня это немножечко волнует… Э… Люди 2-го Гира внешне неотличимы от обычных японцев, и большинство из них уже натурализованы, так что…

— Так зачем нам сейчас проводить с ними Путь Левиафана?

Это довольно хороший вопрос, — подумал Саяма.

Зачем им копаться в прошлом людей, которые уже на их стороне?

Ооки продолжила говорить:

— Если мы вступим с ними в переговоры, все может оказаться сложнее, чем покажется на первый взгляд. В конце концов, нам нечего предложить 2-му Гиру взамен.

— Мы можем дать им деньги или землю взамен на…

— Если люди, стоящие на равных, так поступят, ты думаешь, они останутся в таких же отношениях и дальше? Что, если бы Изумо-кун сделал что-нибудь для Казами-сан, и она неожиданно дала ему за это деньги?

Изумо замолчал.

— Прости, — бросила Ооки в его направлении и повернулась назад к Саяме. Кончики ее бровей слегка опустились. — Неудачные переговоры могут вызвать раздор в отношениях между 2-м Гиром и Лоу-Гиром. В отличие от 1го Гира, Путь Левиафана со 2-м Гиром проводится не для того, чтобы нечто разрешить. Скорее это…

Ооки задумалась.

— Скорее это…

Она поразмыслила еще немного, и стукнула себя по лбу палочками.

— Э-э, ну же… Я почти нашла… ай…ай…

— Эй, помогите ей кто-нибудь.

— Хм, как насчет такого? Скорее Путь Левиафана проводится для того, чтобы нечто перепроверить.

— О! Это оно! Вот это как раз! Молодец, Саяма-кун. Я знала, что мой ученик сможет найти ответ. …Эй, почему ты игнорируешь меня и глядишь в небо?

— О, ну, мне показалось, я услышал что-то странное.

Казами пожала плечами со своего места напротив него.

— Так или иначе, с войны прошло шестьдесят лет. Если они по существу такие же, как и мы, большинство из них не видело Концептуальной Войны. Как и сказала Ооки-сенсей, переговоры будут непростыми.

— Выходит, в первую очередь мне нужно думать о том, какой смысл во всех этих переговорах.

Казами глянула на небо.

Над головой медленно перемещался силуэт, напоминающий чёрную птицу.

Это самолет, вылетевший из Авиабазы Ёкота и направляющийся в соседний город.

Саяма вдруг понял, что все уставились на самолет.

В конце концов, кто-то вздохнул.

Это был Изумо. Он заговорил раздраженным тоном:

— Нам реально нужно это расследовать, так? Нам нужно разузнать, желает ли 2-й Гир договориться, и почему 2-й Гир сдался Лоу-Гиру в прошлом.

— Все верно, Каку. Не узнай мы, что произошло с ними в прошлом, то не сможем даже начать переговоры. …Ладно, сегодня днем мы отправляемся в UCAT. А ты как, Саяма?

Ооки приподняла голову.

— Саяма-кун не сможет. Он сегодня дежурный, потому должен остаться на последний урок.

— Какой у тебя последний урок, Саяма?

— Английский у Ооки-сенсей. …И я в ответе за растолкование ее слов, и за то, чтобы урок прошел гладко.

— А, понимаю. Так это ее урок.

— Да. Саяма-кун всегда мне помогает, и остальные студенты тоже такие любезные.

— Я полагаю, под любезными Вы подразумеваете покорные.

— В-вовсе нет. Они все отвечают в унисон и приносят мне чай, даже если их не просишь.

— Это и значит быть покорным!!

Крик Казами отозвался эхом вдалеке.

1. *Кусанаги-но цуруги (яп. 草薙剣, «Меч, скашивающий траву», Амэ-но муракумо-но цуруги (яп. 天叢雲剣, «небесный меч из кучащихся облаков»)) — мифический японский меч типа цуруги, фигурирующий во многих легендах. Является одним из символов власти японских императоров.

Постоянные вопросы

Частично из-за того, что обеденный перерыв прошел, школы сами собой стали оживленнее.

С обширным пространством и множеством школьных строений, Академия Такаакита не была исключением.

В Классе 2-D в общеобразовательном корпусе 2-го года учился Саяма. В этом классе пришло время последнего занятия.

Однако Ооки-сенсей еще не закончила урок.

— Простите, ребята. Мои уроки всегда такие длинные.

Все тут же закивали, и Саяма заговорил из центра заднего ряда:

— Не волнуйтесь. Мы все привыкли к этому еще с прошлого года.

— Правда? Какие молодцы. Но, но… самое удивительное как этот класс взял 1-е место на академическом экзамене в Апреле. Я так хорошо преподаю?

— Конечно. Ваши уроки замечательно приучают учеников к самостоятельности.

— Серьёзно?

— Когда учитель просыпает, забывает свой журнал, выходит с поезда не на той станции, и не может прочесть, что сама напишет доске, ученикам ничего не остается, кроме как учить всё самим. …Отличная работа.

— …Это комплимент?

— Ха-ха-ха. Раз Вы это так восприняли, то, должно быть, очень счастливый человек. Мои поздравления Вашему счастливому жизненному пути.

— Йей! Это был комплимент, если упустить детали!

На улыбку Ооки все ученики ответили угрожающим взглядом.

Когда она повернулась спиной, чтобы раздать распечатки другому ряду, Саяма кивнул в ее сторону.

И этот человек занимается спасением мира, — подумал он, наблюдая за Ооки.

Остальные ничего не знали об этом пугающем факте.

У тех, кто работал ради спасения мира, не было чувства превосходства.

Никто не знал, чем они занимаются.

Точно так же никто не знал ничего о Концептуальной Войне, которая шла во время Второй Мировой.

Саяма неожиданно припомнил, что Ооки сказала сегодня чуть раньше.

…Почему нам нужно проводить Путь Левиафана со 2-м Гиром?

Что об этом думают люди из 2-го Гира? Они испытывают то же самое?

Когда Изумо ушел во время обеда, он сказал Саяме посетить отдел разработок UCAT, если он хочет узнать о концептах 2-го Гира и об истинных обстоятельствах, окружающих его людей.

Когда он заикнется о Пути Левиафана, они станут союзниками или врагами?

— Хм.

Саяма сложил руки на груди.

Ему и вправду следует отправиться в UCAT после уроков.

Ему по-прежнему нужно завершить запланированные на эту неделю тренировки, он хотел встретиться с людьми из 2-го Гира, ему нужно поговорить с Изумо и Казами о том, что они выяснят, отправившись перед ним, и…

…Возможно, если пойду, я увижу Синдзё Садаме.

С этой мыслью, он окончательно определился.

Парень направится в UCAT.

И ему нужно сообщить кое-кому о своем решении.

Справа от него сидел Синдзё Сецу с длинными черными волосами завязанными за спиной.

Синдзё выглядел так, словно прислонился к парте, записывая что-то на листах бумаги, но…

…Он спит.

Саяма потянулся к Синдзё, чтобы постучать его по плечу и разбудить.

Но едва он это сделал, Синдзё нахмурился и произнес сквозь сон:

— А… Н-нет, Саяма-кун…

Саяма инстинктивно вытащил свой портативный цифровой диктофон.

Скорее, — подумал он. — Смогу ли я вовремя склеить это вместе? Надеюсь, я не затру прошлую запись.

Как только Синдзё поставил ногти на стол, Саяма торопливо нажал на кнопку записи и поднес диктофон поближе.

— Подожди… Разве тебе не нужно разогреть его сильнее? — Синдзё скорчился. — Я-я не смогу совладать с чем-то настолько большим!

— Хм. С чем это ты не можешь совладать?

— Я…

— Я?

— Якинику!

Как только Синдзё выдал этот крик, он поднялся с такой силой, что его стул отскочил назад, а парта — вперед.

Его тканевый пенал упал на землю и со стола разлетелось несколько листков бумаги.

На Синдзё нацелились молчаливые взгляды.

После небольшой паузы Саяма произнес:

— Что за волнующее зрелище только что тебе снилось?

— Э? Ой… ну… Ты настаивал на последовательности мясо-мясо-овощи-мясо-овощи, но я говорил, что овощи-овощи-мясо-мясо-овощи будет лучше. Тогда ты попытался засунуть недоваренные овощи в…Стой, сон?

Синдзё оглянулся по сторонам, и увидел, как на него уставился весь класс.

— Ой, — сказал он.

Похоже, до него дошло, поэтому Саяма кивнул.

— Я рад, что ты сумел проснуться самостоятельно.

— Я ни за что не поверю твоим словам, когда в руках у тебя цифровой диктофон! Что ты записал?

— Всего лишь мимолетные комментарии о якинику с твоей головы. Ха-ха-ха. Но можешь не волноваться. Я найду им хорошее применение.

— Н-нет. У меня насчет этого очень, очень плохое предчувствие, потому лучше отдай его мне.

— Эй, вы двое. Я тут пытаюсь вести урок, — окликнула Ооки.

Синдзё смутился, но затем удивленно наклонил голову, глянув на часы.

— Эм? А разве урок уже не закончился?

— Ай! Мне вряд ли стоит такое говорить, но это было критическое попадание!!! — затем Ооки кивнула с улыбкой и указала на Синдзё, — Так или иначе, тебе не нужно просыпать.

Все в классе разом кивнули и произнесли:

— И вы это говорите после того, как опаздываете на каждый урок?!

●

Дневное солнце освещало наклонный лес.

Он находился в горах, что простирались от железнодорожной станции Окутамы.

Посреди горной чащи изгибалась дорога, берущая начало от шоссе Оуме.

Она придерживалась естественных линий гор и рек.

Однако в какой-то момент изгибалась в углообразную форму.

Дорога поворачивала в сторону, огибая одинокую гору. Ту гору покрывал подлесок, но на ней не росло ни одного дерева.

Это все, что осталось после крупномасштабного оползня.

С севера на юг на сто метров вширь и на двести вдоль тянулась груда грязи.

За ней лежала небольшая гора высотою около ста метров, где сбоку раскинулся открытый земляной пласт.

На вершине того наслоения стоял человек.

Молодой мужчина по имени Касима.

Он носил свою привычную рабочую одежду, лабораторный халат и очки.

За следующей горой, покрытой лесом, проглядывалось несколько белых строений.

— В светлый день, вроде этого, спокойно можно разглядеть ИАИ.

…Он отлично просматривается отсюда.

И точно так же перед мужчиной открылось небо.

Касима сел на траву и глянул вверх в это голубое небо.

Отсюда до дома его детства было всего ничего. Пока он глядел в небеса, к нему пришли воспоминания об одном человеке.

— Я играл тут с моим дедушкой.

Его слова вернули воспоминания о прошлом.

…Мой дедушка…

Дед Касимы пережил Концептуальную Войну.

Предположительно, он служил опытным кузнецом мечей, но оставил это, когда Касима был еще молод. Количество друзей, посещающих его обитель, с каждым годом сокращалось, а отец Касимы выбрал путь фермера, хотя и унаследовал способности своего отца.

Когда они сидели на крыльце, его дед нередко рассказывал о 2-м Гире.

Касима посещал школу Лоу-Гира, потому не думал, что истории дедушки об ином мире правдивы.

Война, о которой он рассказывал, отличалась от Второй Мировой Войны Лоу-Гира, которую проходили в школе.

Однако в тех историях было множество разных людей, множество разнообразных битв, и множество различных потерь.

Махали мечами, звучали выстрелы, и появлялись громадные драконы и корабли. И среди всего этого дедушка рассказал ему следующее:

— Когда мы прибыли в этот мир, имя Касима обрело смысл величайшего оружейного бога. Он не столь силен, как император, но это имя позволяет нам говорить с небесами с помощью инструментов с лезвиями.

Касима думал, что военные истории дедушки — просто сказки, но всегда оставался один вопрос.

…Он никогда не рассказывал мне о том, как война завершилась.

Сколько бы раз Касима не спрашивал, старик всего лишь улыбался и говорил: «Это не важно».

Он задавался вопросами, почему это не важно, и почему улыбку дедушки переполняла печаль.

Когда Касима окончил среднюю школу, ему сообщили, что он родом не из этого мира, и те вопросы переросли в сомнения.

Согласно его родителям, когда Ямата уничтожил 2-й Гир, люди сбежали в Лоу-Гир, создали гигантскую человекоподобную машину и меч, и запечатали с их помощью Ямату.

Его дедушка, вроде как, играл в укрощении Яматы важную роль. Он создал меч, используемый для запечатывания Яматы, который являлся Концептуальным Ядром 2-го Гира, и помогал контролировать человекоподобную машину.

И всё это оказалось правдой. Касима это расследовал, едва присоединился к UCAT.

Но в то же время, сомнение оставалось.

Например, при жизни его дед никогда не писал «Касима» используя кандзи Лоу-Гира.

…Он так и не позволил себе полностью адаптироваться к Лоу-Гиру. Неужто война для него так и не закончилась?

Касима не знал правды. И то время, когда он ближе всего приблизился к ней, настало не во время его вступления в UCAT.

Это случилось ночью тринадцать лет назад.

— В ночь, когда мой дедушка скончался.

Касима закрыл глаза и припомнил то мгновение в прошлом, что ознаменовало для него начало этого всего.

●

Едва взор Касимы потемнел, он обнаружил себя в старом, деревянном доме.

Он находился в гостиной своего дома детства.

В нем был высокий потолок и стены, и толстые балки и перемычки покрывала темная сажа. На всем дереве виднелись родовые кольца, и комната освещалась одной лишь лампочкой, свисавшей с потолка.

Снаружи стояла ночь, наполненная суровым зимним ветром.

Худой старик лежал на футоне, поверх покрытого татами пола.

Этот человек был дедушкой Касимы.

Его волосы поредели, лицо побледнело, а глаза безучастно уставились в потолок.

Держал ли я его тогда за руку? — задумался Касима.

Ему на ум приходили лишь родители, пытавшиеся удержать его на месте сзади.

Он припоминал, как они просили его уйти и не тревожить старика. Но одна вещь ему запомнилась больше всего.

— Вы ошибаетесь! Вы не должны нести грехи своих отцов самостоятельно!

Те слова напомнили Касиме кое-что еще.

…Да, я держал его тогда за руку.

У его дедушки еще оставалась сила на то, чтобы сжать его руку в ответ, и ясно произнести:

— Акио.

Когда он услышал свое имя, Касима оттолкнул руки родителей, удерживающих его.

После чего он приблизился к лицу своего деда.

Он не помнил, что тогда ему говорил, но помнил, что его дедушка промолвил в ответ.

— Ты можешь выбрать такую же жизнь, как и твой отец.

Но…

— Но, Акио, если… если у тебя есть вопросы, отправляйся в корпорацию Изумо. Там есть организация под названием UCAT. И…

Его дед на этом замолчал.

Но Касима ему не позволил. Он схватил свободной рукой дедушку за шиворот.

— Скажи мне! Что ты хочешь рассказать?! Ты сдерживался все это время, да?! Ты всегда рассказывал мне о своих погибших товарищах, но никогда не говорил мне ничего о себе! Мне нужно идти в UCAT, понял! Что я там должен делать?!

В ответ прозвучало всего одно слово.

— …Татикава.

— Татикава? — повторил он, удерживая воротник дедушки.

Старик кивнул и сделал вдох.

— Там аэродром, и гигантская…

В то время, он не знал, о чем говорил его дед.

— Гигантское что?! Там… там что-то есть, да?! Мне просто нужно пойти туда, да?!

— Да. Оно в передней панели моста на голове… Тебе нужно передать это дальше.

— Кому?! Кому и что передать?!

Старик не давал ответа. Взамен, он произнес иное слово. То было…

— Имя? — спросил Касима.

Его дедушка не стал кивать. Он лишь говорил, прерываемый короткими вдохами.

— Это слово, контролирующее Ямату. Это правда 2-го Гира.

— ?!

— Возьми это… и иди…

Касима сглотнул, и глаза его дедушки зашевелились.

Они повернулись в направлении небес, не фокусируясь на Касиме, глядящем на него сверху вниз. Они всматривались куда-то вдаль.

Когда старик произнес короткую фразу, напряжение его взора не колебалось:

— Вы можете меня простить?

И это были его последние слова.

Худое тело старика содрогнулось.

Этот трепет ознаменовал его конец. Сквозь воротник в своей руке Касима почувствовал последний удар его сердца. Его собственное тело вздрогнуло в ответ.

Такими были воспоминания Касимы о той ночи много лет назад.

Хоть он и позабыл некоторые детали, но одно сомнение так и не исчезло.

…Для моего деда война действительно завершилась?

С этой мыслью он открыл глаза и встал.

Под ним раскинулся склон оползня.

Взгляд Касимы остановился на одной точке нагромождения грязи. Чуть ниже от центра склона угадывался цвет.

Белый.

Он принадлежал обломку окрашенного металла.

Под насыпью был неразрывно похоронен белый автобус среднего размера, завалившись на бок.

Касима уставился на белый автобус, торчащий из оползня, и пробормотал себе под нос:

— Моя война уже подошла к концу.

●

После школы Саяма и Синдзё помогали другим с уборкой класса.

Едва закончив, они решили поговорить, пока остальные собирались уйти.

Саяма засовывал учебник в сумку, тогда как Синдзё сложил руки у ног и опустил голову.

— Э-э, Саяма-кун. Прости за то, что случилось.

— Хм? О чем ты говоришь?

— Когда я был…ну… полусонный, я сказал что-то о странном сне, не так ли?

А, это, — подумал Саяма, горько улыбнувшись внутри.

— Нет, я не думаю, что твой сон такой уж и странный, Синдзё-кун.

— П-правда? Он не был странным?

Синдзё кивнул с облегченной улыбкой, и Саяма вытащил и включил свой портативный диктофон:

— Я-я не могу совладать с ч-чем-то настолько большим!

— Ха-ха-ха. Разве в этом есть что-нибудь странное?

— Э-это весьма странно! Н-ну же! Прекрати сопротивляться и отдай мне диктофон!

— Успокойся, Синдзё-кун. Никто не говорит, что ты сделал что-то не то, не так ли?

— Н-ну, нет…

Синдзё как будто сжался.

— Тебе не о чем волноваться. Саморазрушение Ооки-сенсей бросается в глаза гораздо сильнее. Хотя, возможно, она намеренно разрушает себя, чтобы прикрыть тебя, но вероятность этого крайне мала.

— Ты пытаешься меня одурачить?

— Вовсе нет. Я искажаю факты, давая тебе более позитивное мировоззрение.

— Это то же самое, что и дурачить. …Серьёзно.

— Серьёзно? Серьёзно что, Синдзё-кун?

— Ммм, — промычал Синдзё, поднимая руки. — Эм, насчет того, о чем мы говорили ранее.

Синдзё собрал листки бумаги со стола и поднес их к груди.

— Ты хотел узнать, чем я занимался утром и чуть раньше?

— Хотел, — согласился Саяма.

Ну что за сложный человек, — подумал он.

Синдзё отказывался говорить утром и вызвал смуту во время занятий. Эти два факта привели Саяму к одному решению.

…Он решил, что будет лучше просто мне все рассказать?

— Вот как. Позволь мне снова подготовить диктофон. …Ладно, теперь можешь спокойно выкладывать.

— Прошу, прекрати этот вежливый допрос.

— Как пожелаешь. Я бы хотел услышать, что ты хочешь сказать. Ты мне расскажешь?

— Да. Но сперва, Саяма-кун, ты читаешь романы?

— Читаю.

— Например?

— Вплоть до прошлогодних летних каникул, я прочел каждую книгу, выставленную в Библиотеке Кинугасы. Я нацелился на конкретные знания, которые мне нужно было обрести, но могу прочесть что угодно.

— Ясно, — плечи Синдзё немного расслабились. — А к-какие истории тебе нравятся? Что-то вроде Самурая Цудзигири?

— Там нет ничего интересного, кроме самого Цудзигири. …Та книга ничего, до тех пор, пока ты не воспринимаешь ее всерьёз.

На этих словах, он горько улыбнулся в своем сердце.

…История, достойная того, чтобы принять ее всерьёз.

И тут он кое-что понял.

Понял, что Синдзё хочет ему сказать.

Саяма указал на то, что Синдзё держал в руках.

— Вот как. Синдзё-кун, ты пытаешься написать что-то подобное, не так ли?

●

Синдзё поднял глаза.

Миндалевидные глаза Саямы взирали на него без намека на улыбку.

Саяма попал в яблочко. Листки бумаги в руках Синдзё были…

— Прочитав некоторые истории, мне захотелось написать свою. Я подумал, что должно быть нечто получше этого, и размышлял о том, что бы я сделал иначе. …И эти мысли вылились на бумагу.

— Понимаю.

Саяма кивнул, но Синдзё снова опустил взор.

Он глянул на стопы Саямы, и осознал, что его комнатная обувь на удивление грязная.

— Но я раньше никогда не пытался ничего писать. Мне кажется, что мне чего-то недостает.

— Недостает? Чего же? Общих знаний? Или, может, самообладания или объективности?

— Прости, но я должен перенаправить эти вопросы тебе же, Саяма-кун. Ладно, проехали. Я всегда бросаю писать, не закончив, потому боюсь, что то же самое случится и в этот раз.

— Вот как, — Саяма кивнул, но в итоге задал вопрос. — Синдзё-кун, почему ты мне сейчас это рассказываешь?

— Мне показалось, что будет лучше тебе рассказать.

— И почему же?

Синдзё задумался о своем утреннем отказе и происшествии во время урока.

Он хотел оправдаться и убедиться, что не осталось недоразумений. Однако…

…Почему меня так сильно волнуют недоразумения?

После чего он ответил не задумываясь:

— Я хочу, чтобы ты узнал обо мне больше…

Что я такое говорю? — Он неожиданно осознал.

Его лицо было на удивление горячим.

Синдзё поднял взгляд, уставившись на Саяму. Глядя на него сквозь свои кудри, он разглядел улыбку в его глазах. Саяма кивнул и произнес.

— Это и значит рассказывать историю, Синдзё-кун. Не забудь это ощущение.

— Э?

Но Саяма не стал отвечать на его односложный вопрос. Он произнес кое-что другое.

— Какую историю ты сейчас пишешь? Это экстравагантный детектив, обещающий удивительную любовную линию?

— Я не пытаюсь сочинить какой-то новый жанр. …Недавно, я немного заинтересовался японской мифологией.

— О? Какое совпадение. Я тоже.

— Знаю. Вчера ночью ты читал книгу по мифологии авторства основателя этой школы, да?

— Так ты заметил. Я бы хотел поискать легенды, связанные с Сусаноо и Ямата-но Ороти. Ты бы не мог мне что-нибудь посоветовать?

Синдзё задумался на минутку.

— Хм… Быть может, тебе стоит сосредоточиться на мечах и героях.

— Мечах и героях?

— Да. В японской мифологии фигурируют несколько различных божественных мечей. Самый известный — Кусанаги, и второй по известности — Тоцука-но цуруги, сразивший Ямату-но Ороти. Есть еще малоизвестные, вроде Фуцуномитамы. Среди этих трех, Кусанаги имеет наибольшее значение, — Синдзё попытался припомнить, что он читал. — Кусанаги преподнесли главному богу Аматерасу, и по какой-то причине его имя изменили на Меч Муракумо.

И…

— Тем, кто носил меч в эпоху людей, был Ямато Такэру*1. Он герой того же уровня, что и Сусаноо. Изначально он звался Осю и желал воссоединить Японию, потому сначала отправился в Кумасо в Кюсю и встретился там с Кумасо Такэру. Однако Ямато Такэру его обманул, дабы неожиданно напасть.

— Он переоделся в женщину, чтобы приблизиться к нему и убить. Побежденный Кумасо Такэру назвал его героем и дал ему имя Ямато Такэру. Я не прав?

— Прав. Оба этих героя были невероятными людьми. …Сусаноо был груб и агрессивен, и боги ненавидели его, но он был честен с самим собой. Однако Ямато Такэру от него отличался. Он был смел, и люди его любили, но…

— Он жил в окружении лжи.

На этих словах Синдзё замер на месте. В конце концов, он кивнул.

…Ложь.

Он взглянул на левую руку Саямы.

Она по-прежнему была перебинтована, но рука под перевязкой наверняка уже полностью зажила.

Синдзё придется в скором времени его оставить.

И с этой мыслью он невольно проговорил:

— Я бы сказал, что ты походишь на Сусаноо, Саяма-кун.

— Для меня большая честь, что ты приравниваешь меня к богу.

Саяма слегка улыбнулся, и Синдзё улыбнулся в ответ.

Но после этого, Синдзё снова начал говорить.

Слова, которые он выдавал, нависали над его разумом уже давно.

То был источник вины, которую он испытывал по отношению к Саяме, и желание рассказать побольше о себе.

Эта мысль вылилась из его уст в форме, выражавшей все под другим углом.

— Саяма-кун, что бы ты сделал, если бы я был Ямато Такэру?

●

Занятия кончились, и уборка подошла к концу.

Школу частично заливал свет полуденного солнца, и внутри отдавались новые звуки.

Это крики спортивных команд во время тренировок и удары отскакивающих мячей. Сверху на все остальное навалился шум строительства для Фестиваля Всеобщего Отдыха.

Однако некоторых участков школы никакой шум не достигал.

Одним из них была западная сторона общеобразовательного корпуса 3-го года обучения.

Первый этаж использовали для хранения учебных материалов, потому там редко появлялись люди.

В тени школьного здания стояла высокая женщина.

Ей оказалась Диана, наряженная в черный костюм.

Она провела рукой по волосам и повернулась к школьному корпусу.

У входа в здание располагались шкафчики для обуви. Рядом с ними кто-то стоял.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка.

С серыми волосами и в школьной форме, она стояла приблизительно в пяти метрах от Дианы. Небольшая сине-черная птичка сидела у нее на плече, а у ног находился…

— Этого котенка я видела в Библиотеке Кинугасы.

Диана поднесла левую руку к щеке и вздохнула.

Ее ресницы слегка опустились, и она глянула на острый взор девушки с фиолетовыми глазами.

— Чем обязана, Брюнхильд Шильд из 1-го Гира?

— Так ты в курсе? Это все упростит, — Без малейшего проявления эмоций, девушка свободно сложила руки у талии. — Я услышала от кота. Ты сказала Зигфриду держаться подальше от Пути Левиафана, не так ли? Полагаю, ты прибыла из UCAT, но что у тебя на уме?

Диана горько улыбнулась.

— О? Почему это тебя так волнует? Ты им проиграла, разве нет?

— Так и есть, но благодаря им, я также кое-что приобрела. Если ты сделаешь хоть что-нибудь…

— И что ты планируешь сделать, если я причиню им вред, девочка?

Все так же сохраняя невозмутимость, Брюнхильд разложила руки.

Она сжимала в правой ладони голубой камушек.

Движение ее руки было мягким, но в то же время быстрым и точным. Путь камня начертал в воздухе слова.

— Я не потерплю, чтобы меня называл девочкой кто-то столь молодой, как ты.

— Я? Молода? Ну, полагаю, я и вправду выгляжу молодо. …Но я бы предпочла, чтобы ты звала меня Дианой. Я думаю, мы поладим.

Ответом Брюнхильд послужил белый свет, рванувшийся от ее правой руки.

Он сформировал одно звено из цепи.

Сияющий тридцатисантиметровый эллипс неожиданно на высокой скорости устремился вперед.

Он нацелился на шею Дианы.

Но как раз перед тем, как он обхватил ее тонкую шею, Диана подняла левую руку.

Она запустила пальцы в свои волнистые волосы.

И когда вытащила их обратно, они сжимали узкий бумажный треугольник.

— !..

Сияющая цепь столкнулась с бумагой.

Прогремел металлический звон и разразился мгновенный порыв ветра.

Все, что осталось — выжженное слово на бумаге Дианы.

— Kette*2… Девушке не следует размахивать подобным по округе. Или, после такой продолжительной жизни, это вошло у тебя в привычку?

Глаза Дианы сузились, и она слегка обняла собственное тело. Все это время на ее губах сохранялась улыбка.

— Я узнала сегодня одну вещь: глупец не станет слушать.

— И кому же предназначается этот урок, Диана?

— Скорее всего…

Ее последующие слова сопроводило движение.

— Всему миру.

●

Саяма нахмурился на вопрос Синдзё. Он задумался, что бы это значило.

— Что ты подразумеваешь, спрашивая, что бы я сделал?

— Именно это. Что бы ты сделал, если бы я был Ямато Такэру?

В ответ Саяма кивнул.

Он немного подумал, и затем с серьёзным выражением лица постучал Синдзё по плечу.

— Как насчет того, чтобы сходить к врачу? Ты разволновал меня своими разговорами о прошедшей жизни.

— Э-то совсем не та реакция, которую я ожидал.

— Ха-ха-ха. Не переживай. Я могу познакомить тебя с замечательным нейрохирургом. Всё будет хорошо. Ты почувствуешь лишь небольшой укольчик. А еще я могу предложить тебе отличный санаторий. И, полагаю, я буду тем, кто будет ставить тебя обратно на ноги. Санаторий в Каруидзаве… Как поэтично… Горы, широко распростёртые небеса, тихие ночи… Ах, ах!

— Прекрати смотреть вдаль, воображая какую-то драму.

Синдзё зыркнул на него полуприкрытыми глазами, но его лицо быстро окрасилось раздражением.

— Прости тогда. Наверняка это прозвучало странно.

Синдзё выдал смущенную улыбку.

Саяма же на деле понимал, что означал его неожиданный вопрос.

Едва лишь Саяма произнес, что Ямато Такэру жил в окружении лжи, Синдзё спросил: что, если он такой же.

…Синдзё-кун скрывает какую-то ложь?

Он хотел узнать, как Саяма отреагирует на его ложь, а значит, вряд ли это что-нибудь обыденное.

…Причина, по которой он спросил так неожиданно, должно быть, связана с тем, о чем он упоминал до этого.

Синдзё говорил, что хочет, чтобы Саяма узнал о нем больше.

И с заживлением левой руки Саямы, им скоро придется распрощаться.

…Синдзё-кун не уверен, стоит ли ему перед этим мне кое-что рассказывать?

Саяма задумался о слове «ложь».

Он хотел узнать, какого рода эта ложь, но Синдзё лишь смущенно улыбался.

Если он спросит, Синдзё едва ли ответит.

Потому Саяма аккуратно выбрал слова, и заговорил:

— Ты выслушаешь одну вещь, Синдзё-кун? Нет, я настаиваю, чтобы ты выслушал.

— Э? С ч-чего это ты вдруг?

— Похоже, ты скрываешь какой-то секрет, и поэтому, если тебе когда-нибудь захочется мне его рассказать, прошу, не стесняйся.

Лицо Синдзё налилось изумлением.

По этому выражению Саяма понял, что не ошибся.

И будто усиливая подтверждение, выражение лица Синдзё сменилось на облегчение.

— Хорошо. Так и сделаю.

— Но будь осторожен, Синдзё-кун. Я злодей, даже если дело касается тебя. Поэтому…

— Знаю. Как бы сильно я тебя не проверял, ты не должен поддаваться, Саяма-кун. Ты сдвинешься с места, лишь когда я стану серьёзным и сам попытаюсь тебе кое-что сказать. …Так?

— Именно. Когда придет время, я столкнусь с тобой как злодей, и ты столкнешься со мной, основываясь на своем стандарте.

Синдзё вздохнул. Это был вздох облечения.

— Хорошо. …Я создаю немало хлопот, правда?

— То же самое ты можешь сказать и обо мне.

Синдзё горько улыбнулся и Саяма ответил тем же. В попытке положить конец этому раздражительному настрою, Саяма засунул свои школьные документы в сумку.

Но неожиданно остановился.

Парень держал в руках атлас Японии.

Он стремительно раскрыл карту Токио на столе.

…Казами и Изумо должно быть сейчас собирают информацию о 2-м Гире.

К примеру, они могут узнать, где запечатан Ямата.

Синдзё сбоку бросил взгляд на карту.

— В Токио что-то есть?

— Да. В скором времени, я собираюсь кое-что поискать. Если бы в Токио существовало место, где нечто огромное могло бы устроить дебош, где бы это могло быть?

— Ты говоришь вроде о каком-то ужастике. Я бы сказал парк, но в парках многовато деревьев и холмов. Тебе нужно что-то плоское, вроде аэродрома?

— Аэродром, хм? Не уверен, что прямо в Токио есть хотя бы один.

Заявление Саямы получило ответ из классного окна.

— Есть Авиабаза Ёкота.

Саяма и Синдзё подняли взгляд и повернулись налево.

У задней части класса из окна показалась чья-то спина.

На подоконнике сидел парень среднего телосложения, сняв пиджак своей формы.

С довольно загорелой кожей, он носил мешковатые штаны и рубашку, расправленную снизу.

Он повернул точеное лицо и волнистые черные волосы в их сторону.

— Что у вас тут за безумные разговоры? — спросил он, скрывая голубые глаза под темными очками.

— Все должно быть понятно и так, Харакава. И что ты вообще здесь делаешь?

— А, Ооки-сенсей сломала вчера окно, помнишь? Ну, она попросила меня его подправить.

— Я помню. Она открыла окно как обычно, но по какой-то причине оно отвалилось.

— Да, и оно вонзилось в клумбу внизу. Выглядело словно какая-то авангардная скульптура. Я состою в автомобильном клубе, так что это не совсем моя специальность. Между тем, если у вас есть дела в Ёкоте, могу вас провести. Я работаю там на полставки.

— Нет, мне нет дела до Авиабазы Ёкота. Мне нужен аэродром еще с довоенных времен.

Саяма неожиданно развернул атлас на весь стол.

Еще до войны в Токио действительно находилось большое летное поле.

Саяма быстро открыл увеличенную карту западного Токио, и Харакава окликнул со своего места:

— Татикава?

— Да. Похоже, твои прогулы ради подработок на военной базе пригодились, Дан Харакава. Тут, в Токио, и вправду располагался военный аэродром: Аэродром Татикава. Сейчас он известен как Мемориальный Парк Сёва, но он служил аэропортом перед войной и…

Саяма провел пальцем по карте.

Рядом с Мемориальным Парком Сёва проходил железнодорожный маршрут.

Это Линия Оуме Японской Железной Дороги, что выходила из Татикавы. Она тянулась к западу в сторону Окутамы. Она продолжалась прямо до Окутамы, где располагалось UCAT.

— Понятно, — пробормотал Саяма.

Неожиданно, он услышал одинокий шум.

Это был металлический звук.

Харакава, должно быть, уронил инструмент, потому что забегал взглядом по полу.

Комната наполнилась атмосферой растерянности, и только Саяма зашевелился. Он встал.

— Это был звук битого стекла.

— Т-ты что-то сказал, Саяма-кун? Что-то про стекло?

— Прости, — произнес он, протягивая свою черную кожаную сумку Синдзё. — Ты не мог бы занести ее в общежитие? Когда я разберусь с кое-каким делом, я, пожалуй, направлюсь прямиком на работу.

— Кое-каким делом? — спросил Синдзё, глядя на сумку.

Саяма кивнул.

— Мне нужно кое-где прибраться.

1. *Ямато Такэру (яп. 日本武尊 / 倭建命, やまとたけるのみこと — «силач из народности ямато», годы жизни — предположительно 82 — 113) — синтоистское божество, легендарный герой-полководец в японской мифологии. Сын императора Кэйко.

2. *Тут и далее Диана использует немецкие слова в своей речи. Для сохранения колорита они оставлены без перевода.

Взаимное знакомство

Сражение Брюнхильд и Дианы переместилось в здание школы.

Они столкнулись на первом этаже общего корпуса 3-го года обучения. В коридоре разбивалось все больше и больше окон.

Двигаясь дальше, между небольшими осколками проскальзывали две фигуры.

С востока, носившая гостевые тапочки Диана держала в правой руке свои туфли.

С запада, Брюнхильд стреляла атаками сияющего письма.

В общем ходе сражения Брюнхильд нападала, а Диана отбивалась.

Однако как раз Брюнхильд вынуждали отступать.

Едва свет заходящего солнца залил безлюдный коридор, раздался свист от нахлынувшего свечения и всплеск от разрушительного письма.

С птицей, по-прежнему сидящей у нее на плече, и котом, всё ещё находившемся у ее ног, Брюнхильд нагнулась и устремилась вперед.

Она уставилась на своего противника и задумалась.

…О чем вообще думает эта женщина?!

Девушка не могла ее прочесть.

Отчасти ей было плевать, но она так же хотела узнать, чего же ее противник добивается.

Эта женщина сказала Зигфриду оставить Путь Левиафана.

…И говорила, что Путь Левиафана и 1-й Гир больше не могут повернуть назад!

Отчего они теперь не смогут повернуть?

Сомнительно, что Диана ответит, если Брюнхильд ее спросит, особенно как тот, кто близко связан с Путем Левиафана.

Каждый человек, связанный с этими переговорами, скрывал определенную правду и лишь сообщал нынешние факты.

И поэтому, намереваясь спросить, Брюнхильд шагнула вперед.

Она достигла своего противника за два шага.

— !..

Камнем в правой руке девушка начертала символы.

Слово, которое появилось, значило «железная труба».

Вспыхнувший свет образовал двухметровое оружие. Легче железного штыря и крепче деревянного посоха.

Она атаковала.

Диана стояла прямо перед ней. Брюнхильд нацелилась на ноги женщины, покрытые серыми чулками.

Девушка двинула коленями вперед, чтобы сократить расстояние, одновременно взмахнув справа к ногам женщины центром железной трубки.

И в тот же миг…

— Ох, батюшки.

Диана попыталась уклониться.

Переместившись налево от Брюнхильд, она шагнула к окну коридора. Однако длина железной трубки Брюнхильд доставала до стены, и если женщина прижмется к стене…

…Она не сможет ее избежать!

В следующий миг Диана совершила неожиданное действие. Она поставила ногу в тапке на стену.

— Надеюсь, снаружи никто не наблюдает.

Она поднялась вверх по окну и переместилась на потолок.

— !

Брюнхильд выпрямилась, но скорее из-за движения женщины, чем из-за уклонения от ее атаки.

Брюнхильд изумилась.

Это указывало на то, что ей угрожала опасность, потому она непроизвольно отпрыгнула.

Девушка подбросила тяжелую железную трубку света и сделала широкий скачок назад движением заводной куклы.

Она вовремя глянула вверх, увидев, что женщина, стоящая на потолке, двинулась вперед.

Та потянулась рукой к железной трубке света, которую Брюнхильд швырнула до этого в воздух.

— Тебе следует за собой прибраться.

Ее поглотил клочок бумаги.

В тот же миг Брюнхильд приземлилась. Ее стопы слегка поскользнулись на деревянных плитах пола.

— Ты используешь философский камень, чтобы присосаться к потолку?

— Да. Я использую заклинание, немного корректирующее гравитационное притяжение.

— Как?

— Не знаю. Мне известно лишь, что заклинание высвобождает силу. Я не знаю теорию за этим, — она выдала горькую улыбку, стоя вниз головой. — Если ты настаиваешь на ответе, полагаю, можно сказать, что это заклинание было получено нашим Гиром вместе с некоторыми философскими камнями, когда мы впервые вошли в контакт с вашим миром и обрели его культуру. Этот метод высвобождения силы использует философский камень в качестве катализатора и письмо в качестве ключа.

Диана подняла левую руку. В ней находился белый клочок бумаги.

— Некоторые пренебрежительно называют это магией.

— Понятно. А я по глупости подумала, что цепляние к потолку это твоя специальная способность. Как у жабы или геккона.

Брюнхильд увидела, как улыбка ее противницы расширилась.

Брюнхильд приняла низкую стойку и повернулась левым боком вперед.

— Покажи мне эту магию, основанную на наших техниках.

Затем девушка кивнула и подняла левую руку. Она подняла пальцы и поманила ими к себе:

— Иди ко мне, малышка Диана.

В ответ Диана слегка опустила голову, по-прежнему оставаясь на потолке.

— Как пожелаешь.

И она двинулась вперед.

●

Внутри прямого коридора активизировалось сражение.

Оно началось, когда Диана стремительно помчалась по потолку.

В правой руке болтались её туфли, а в левой она держала листки бумаги.

Наклонившись в сторону потолка, женщина провела по бумаге ногтем большого пальца.

Это вызвало появление черного цвета.

Чувствительная к давлению бумага создавалась путем обработки философского камня.

Диана продолжала чертить узор своим ногтем.

Рисунок сформировал образ огня, отчего бумага начала гореть.

В то же время из бумаги вырвалось пламя.

Это был огнеметный выстрел.

— Brand!

Ровно посередине между ними двумя огонь превратился в массу достаточную, чтобы обвиться вокруг рук.

Она пальнула в сторону Брюнхильд.

Но перед ее попаданием девушка пригнулась.

С улыбкой на глазах она начертала в воздухе слово.

— Металлическая пластина.

Пламя расщепилось перед правой рукой Брюнхильд.

Чувствительная к давлению бумага разорвалась на части.

Пламя разрушило металлической плитой света, возникшей в правой руке Брюнхильд.

В ответ её враг приблизился.

Диана двинулась вперед в направлении Брюнхильд и сделала еще один стремительный шаг.

Она потянулась левой рукой и провела сзади по волосам.

Волосы Дианы взъерошились в воздухе.

И с ее локонов слетели белые фрагменты.

Это клочки бумаги. Шестнадцать бумажных ошметков неистово затанцевали по воздуху. На каждом из них заранее был вырезан узор.

Он означал «стрела».

— Pfeil!

В общей сложности шестнадцать острых наконечников пронеслись по воздуху. Они, естественно, нацелились на Брюнхильд.

Эти металлические стрелы парили дугой, словно их кто-то швырнул.

Они двигались невероятно быстро.

Однако Брюнхильд не колебалась с ответом.

Она горько улыбнулась.

И ее улыбка переросла в слова:

— Достаточно лишь наделить силу формой, но ты пошла дальше, и придала ей физическую форму, разве нет?

— Потому что твои способности ограничены твоим Гиром, мы решили продвинуть их дальше. Моя страна полнится перфекционистами. Она самая замечательная в мире.

— Вот как, — понимающе кивнула Брюнхильд.

Она написала что-то в воздухе и позволила стрелам себя достичь.

Возникло шестнадцать металлических болтов света.

Они разлетелись по воздуху и столкнулись с наконечниками стрел, наделенными весом настоящего металла.

Болты действовали автоматически.

Стоило наконечнику вонзиться в груду щелевых болтов, как он тут же подпрыгивал.

Действие, вызванное болтами, без сомнения, оказалось вращением.

Они изменили траекторию стрел.

Все они отклонились и пролетели мимо Брюнхильд.

Не достигнув цели атаки, стрелы застряли в потолке или в полу.

Едва Брюнхильд услышала шестнадцать колющих звуков, Диана достигла приемлемого расстояния, продолжая бег.

Их разделяло всего три метра. Если она сделает один шаг и потянется вперед, то сможет схватить своего противника за шиворот.

Но вместо этого, Диана качнулась всем телом.

Как только ее тело повернулось вправо, она провела левой рукой по волосам.

Ее волосы колыхнулись, бумажные трубочки, спрятанные внутри, разболтались, и начали развертываться.

— И это все, на что ты способна? — спросила Брюнхильд. — Надеюсь, ты не против, если я сокрушу этот повторяющийся трюк!

●

Брюнхильд знала, что может победить.

Волосы Дианы пронеслись мимо, и с них слетела бумага.

Чтобы остановить движения Дианы, Брюнхильд бросилась вперед.

Выпустив клочки наружу, Диана провела руками по волосам, что оставило тело беззащитным.

Если Брюнхильд рванется в ту эе секунду, то справится, что бы не случилось.

…Я получу от тебя ответ.

Почему она решила, что Путь Левиафана опасен?

Брюнхильд выдвинулась вперед.

Вслед за этим она испытала что-то в ее животе.

Это боль, словно от удара.

— ————

Там оказалась железная труба света.

Она глянула вниз и увидела, что правая рука Дианы сжимала клочок бумаги, вместо ее обуви.

На листке содержалось одно слово, означающее железную трубу: Eisenrohr.

Это труба, которую создала Брюнхильд.

Бумага, поглотившая ее, переместилась в какой-то момент в правую руку Дианы.

И затем Брюнхильд обнаружила кое-что еще.

На ошметках, разлетевшихся от волос Дианы, не написано вообще ничего.

— Волосы были уловкой. …Это не был повторный трюк, да?

Диана улыбнулась и с силой перенаправила вес в живот Брюнхильд.

— !

Брюнхильд отшвырнуло назад вместе с железной трубкой.

Ее легкое тело как будто вознеслось в воздух прочь от Дианы.

…Почему?

Почему она дает Брюнхильд набрать расстояние?

Брюнхильд приземлилась, и железная труба, сотканная из света, упала на пол. В ту же секунду она услышала крик от черного кота у ее ног:

— Брюнхильд!.. Оглянись!

Обернувшись, девушка обнаружила определенные объекты, вонзенные в четыре стены, пол и потолок.

То были металлические стрелы Дианы, которые она отразила ранее.

На каждой из них виднелся узор. Он служил активацией заклинания.

— Не может быть. Ты высекла заклинание прямо на стрелах?

— Да. Эта техника возможна лишь в том случае, если ты наделяешь силу физической формой. Настоящие стрелы можно использовать в качестве катализатора для другого заклинания. Это весьма проблематично для тебя из 1-го Гира, кто лишь придает своей силе форму.

Слова Дианы заставили шестнадцать стрел засиять.

Брюнхильд оставалось только уклониться.

Но ей в шею врезалась неожиданная боль.

— ?!

Она пригляделась и увидела, что Диана вытянула к ней левую руку.

Женщина держала в ладони листок бумаги, испускающий белый дым. Вокруг шеи Брюнхильд было нечто обернуто.

— Kette. Я возвращаю ее назад. И пока ты связана, мы можем позабавиться с одним из наших последних разработанных заклинаний, — сказала Диана с улыбкой. — Schlag. Давай добавим пару витков твоим волосам.

На этих словах внутри коридора взорвалась молниеносная атака.

●

Казами и Изумо прибыли на четвертый подземный уровень UCAT.

Вместе с этой парочкой сквозь белый коридор шагала женщина.

Она носила белую боевую униформу UCAT, экипированную юбкой и рукавами. Ее длинные, мягкие на вид белые волосы были зачесаны назад.

— Сибил, ты тоже впервые во Втором Справочном Помещении?

— Тэстамент, Чисато-сама. Даже руководителям отделов не позволяют посещать его без веских причин.

— Просто удивительно, что мы получили пропуск. Путь Левиафана настолько важен? Ну, вряд ли Ооширо-сан рассказал бы нам, спроси мы его напрямую, — заявила Казами.

Сибил выдала небольшую улыбку и кивнула, сверкнув голубыми глазами.

— Чисато-сама, почему мы исследуем 2-й Гир? Разве вы не посещаете отдел разработок каждый раз, когда Вам необходима корректировка и настройка G-Sp2?

— Вроде того. Проще говоря, как раз потому, что я их так хорошо знаю, не хочется на них нависать.

Когда Казами привела мысли в порядок с неуверенным выражением лица, глаза Сибил озарила улыбка.

— В таком случае, разве Вы бы не хотели избежать поиска ненужной информации? Подумайте об этом таким образом: Вы просто получаете удовольствие от изучения людей, которые Вам знакомы, и от сбора новых знаний.

— Честно говоря, я не особо люблю что-то изучать…

— Это роковая ошибка.

— Оу! Ты меня только что вконец оборвала?! Вообще, если подумать, я что, просто дурочка?!

— П-пожалуйста, успокойтесь, Чисато-сама. Мое истинное мнение случайно вырвалось наружу.

— Твое истинное мнение?!

— Ааа, Изумо-сама. В-вы бы не могли что-нибудь с этим поделать?

— Запросто. …Чисато! Быть дураком не беда! Бери пример с меня!

Его последние слова заставили Казами запустить кулак в его сторону.

— Ах, так-то лучше. Так или иначе, думаю, для тебя все кончено, если ты просто сдашься. …Но сегодня ко мне на помощь пришла Сибил. И когда мы тут закончим, мы направимся в тренировочные помещения. Тренировки мне гораздо больше по душе.

Едва Казами договорила, на глаза показался конец коридора.

Там ничего не было. Только тупик и белая стена. Однако…

— Истина скрывается в невидимых местах.

Они услышали голос.

— !

По циферблату часов, которые они носили, пронесся красный текст, излагающий услышанные ими слова.

От легкой вибрации, ощутимой от часов, Казами слегка содрогнулась.

В тот же миг пространство перед ними открылось.

●

Ветер хлестнул вверх, жгучий запах наполнил воздух, и по округе раскинулось большое количество дыма.

Под давлением ветряных волн танцевали серебряные волосы. Волосы Дианы.

Глядя в заполненный дымом ветряной поток в центре взрыва, она прищурилась, но ее губ не покидала улыбка.

…Что ж, как тебе это?

— Если ты и с этим справишься…

На этих словах завеса дыма покачнулась и открылась.

Там стояла девушка, одетая в школьную форму. Она выглядела невредимой.

Улыбка Дианы углубилась.

— Herrlich!

Диана взирала на девушку, стоящую в центре коридора.

Левая рука девушки находилась на цепи вокруг ее шеи, а правая приподнялась.

Ее звали Брюнхильд.

Поднятая рука невозмутимой девушки показывала, как она заблокировала молнию.

Металлическая пластина, металлические болты, железная труба, и металлическая цепь — все разом парили вокруг ее ладони. Они как будто ее обволакивали. Предметы помогли отразить молниеносные атаки и избежать прямого попадания из-за того, что она наделила свою силу формой «железа».

Лишь мгновенное решение и оставалось.

Начиналась следующая битва. Диана увидела собственными глазами и услышала собственными ушами.

Она увидела, как правая рука Брюнхильд порождала письмо и как ее губы издавали слова:

— Ты тот, что поразит врага.

В пространстве за пальцами Брюнхильд, металлическая плита скрутилась и стала каркасом.

— Ты тот, что нацелится на врага.

Железная трубка в центре стала дулом ружья.

— Ты тот, что очень тверд.

Винты пролетели сквозь воздух и соединили каркас с дулом.

— Ты тот, что подчиняется мне.

Цепь рассоединилась, удваивая сама себя снова и снова, и, наконец, присоединилась к основе дула.

Брюнхильд невозмутимо подняла голову и начертала окончательный термин: гладкоствольная пушка.

Пока Диана наблюдала, соединенные части сомкнулись вместе, произведя необходимую форму.

Они образовали металлическую пушку.

Письмо, порожденное кем-то из 1-го Гира, наделено силой контроля над каждым аспектом своей цели.

— Все предыдущее было лишь подготовкой к тому, чтобы создать это?

— Хмф. Просто из-за твоих жалких попыток продемонстрировать что-то своими поздними техниками, мне незачем сдерживаться своими первичными техниками. Теперь, получи это осадное орудие, используемое еще до основания королевства Вотана.

Брюнхильд вытащила из кармана книгу в мягкой обложке.

Она установила ее в слот для магазина сверху каркаса.

На губах Дианы появилась новая улыбка, и она потянулась к волосам.

Сразу же после этого Брюнхильд без колебаний спустила курок.

●

Пространство задрожало.

Так это выглядело для Казами и остальных, пока у них перед глазами открывался нескончаемо огромный файловый архив.

Огни дневного света с низкого белого потолка освещали книжные полки внизу.

Дешевые металлические каркасы шкафов полнились громадным количеством документов.

Там были диаграммы, отчеты, заметки, контракты, и множество других наименований. Забитые документами книжные полки тянулись, насколько хватало глаз.

— Вау.

Казами начала отступать, но рука остановила ее сзади.

Это Сибил. Она покачала головой.

— Если вы двинетесь назад, то вернетесь в нормальный мир.

— Кажись, у нас не остается выбора. …Может нам воспринимать это, как концептуальную битву против документов?

— Такое мышление вполне в вашем стиле, Чисато-сама, — Сибил слегка улыбнулась и произнесла, глядя на обширный архив. — Во времена Департамента Национальной Безопасности было создано множество подземных помещений для экспериментов с Концептуальным Пространством. UCAT унаследовало немало одних, и немного других…

— Об этом знают лишь наивысшие чины, да? Вокруг этого ходит немало слухов. Говорят, существуют области даже ниже самого последнего уровня. …Как бы там ни было, это одно из мест, которые мы унаследовали?

— Тэстамент. Судя по всему, этот основывается на первом архиве, созданном во время Департамента Национальной Безопасности. Документы, по-прежнему существующие в реальном мире, содержатся в Библиотеке Кинугасы, поэтому здесь должно быть собрано знание, добытое в сражениях, и знание, производное от предыдущего.

— Понятно, — произнесла Казами, кивнув. Она пораженно оглядывалась по округе. — Значит, тут немало информации, которую они не раскроют без хороших причин.

— И мы тут, как уполномоченные Пути Левиафана.

Изумо шагнул вперед и постучал по книжной полке.

Шкаф, полный знаний и памяти, не покачнулся от его большой ладони.

— Кажись, я не скоро смогу отблагодарить Ооширо-сана, что он дал нам разрешение. Сибил, помоги нам отыскать документы, связанные с разрушением 2-го Гира. …Нам нужно хорошее представление о том, с кем мы имеем дело.

— Тэстамент. Я сделаю все, что в моих силах, — Сибил шагнула вперед и поклонилась с небольшой улыбкой. — Давайте соберем данные о людях 2-го Гира, которых мы так хорошо знаем. Может это и немного, но я помогу со своей способностью к сбору информации.

●

— Явись, сила его величества!

Этот крик утонул в могучем грохоте разрушения, пронзившем коридор.

На заклинание Брюнхильд и на заклинание Дианы обрушилось неожиданное изменение, ровно между ними.

Это изменение вызвало еще большее разрушение.

Две атаки были сметены кем-то другим.

Уничтожение двух сил произвело огромное взрывное давление.

— !..

По коридору разнеслись ветер и искры.

Сначала наружу вырвались жар и давление воздуха. За этим последовали серый дым и звук разбитого стекла.

И словно отталкиваемые ветром, Брюнхильд и Диана отпрыгнули и их одежды всколыхнулись вверх.

И словно глядя друг на друга, они уставились в пространство между ними.

Пушка и бумага, что они использовали, уже исчезли.

Но что же уничтожило их атаки?

Пока они взирали вперед, дым поднимался вверх и ветер начал вращаться и рассеиваться.

В центре стоял разрушитель.

Им оказался мужчина.

Высокий пожилой мужчина встал на одно колено. Он был лыс, носил черный жилет, и кисти рук в кожаных перчатках указывали на Брюнхильд и Диану.

Увидев старика, Брюнхильд нахмурилась.

— Зигфрид…

— Хватит, вы двое.

И будто в ответ на его слова, ветер утих. Однако обе ведьмы оставались неподвижны.

Шевелился лишь один человек.

Он шагал от центрального холла. Это парень, безупречно наряженный в школьную форму.

В его зачесанных назад волосах виднелись белые пряди слева и справа, а его миндалевидные глаза глянули на Брюнхильд, Зигфрида, а затем на Диану.

— Прощу прощения за беспокойство, Мистер Зонбург. Пацифист, вроде меня, не мог ничего с этим поделать.

— Я пропущу мимо ушей очевидную ложь, Саяма Микото, но здесь и вправду лучше было оставить разбираться тому, кто больше подходит.

— Действительно. Но у меня ко всем вам один вопрос: что здесь вообще происходит? — спросил Саяма.

Он повернулся к Диане, и она разочарованно вздохнула.

— А я как раз собиралась победить, дядя.

— Это моя…

Не успев договорить «реплика», Брюнхильд запнулась.

— Дядя? — спросила она взамен.

— Да, — подтвердила Диана перед тем, как повернуться к Саяме.

Она сложила пятки вместе, выпрямилась, и бросила улыбку.

— Тэстамент. Меня зовут Диана Зонбург, я представитель немецкого UCAT. Меня послали сюда в качестве инспектора от Европейских UCAT для Отряда Левиафана. — Она повернулась к Брюнхильд. — И как свидетеля принятия 1-го Гира в немецкий UCAT.

— Вот как. Значит, прислали племянницу Мистера Зонбурга.

— Ха. Ты выглядишь скорее как внучатая племянница.

— Это благодаря улучшению моим дядей технологии вечной юности. Она, правда, лишь предотвращает мое старение. Я не проживу дольше обычного.

— В любом случае, для меня ты маленькая девочка. …Ну? Что дальше? Мне плевать, что ты свидетель принятия 1-го Гира. Продолжим, где остановились?

Кот у ее ног неистово закачал головой, но Брюнхильд не обращала на него внимания.

Она оставалась невозмутимой.

— Все в 1-м Гире меня поддержат. Не в наших-то привычках — отступать под давлением авторитета противника.

Диана снова улыбнулась и покачала головой.

— К сожалению, мне придется отступить. …Маловероятно конечно, но если закончится тем, что я покажу тебе свои воспоминания, это будет оскорблением прошлого.

— Трусость. Но мне полегчало. Нечасто встретишь женщин, готовых сдерживать обещания после своего поражения.

Они обе слегка хихикнули.

Зигфрид стоял между ними с раздраженным взглядом.

— Попытайтесь поладить ради блага 1-го Гира, — он ослабил галстук, — Я настаиваю на том, чтобы вы приложили к этому как можно больше усилий.

Былое восхищение

Когда Ооширо Итару проснулся, был уже день.

Вместо привычного личного кабинета он находился на крыше здания UCAT.

Мужчина спал в кресле для отдыхающих, накрытый покрывалом, находясь под громадным зонтиком.

Рядом с ним стоял астрономический телескоп и…

— Sf, что ты делаешь с этим блокнотом?

— Тэс. Я веду записи о небесных телах, которые мы увидели прошлой ночью.

— О? Помнится, я показывал тебе лишь темные участки неба, со словами «Гляди, темная материя».

Он выпрямился в кресле, и заметил, что Sf закрашивает весь блокнот черным цветом.

— Постой. Ты хочешь сказать, что это я виноват?

— Таковым было Ваше желание, Итару-сама.

Итару прилизал волосы и положил руку на телескоп.

— Не хочешь поглядеть на звезды днем?

— Тэс. Премного Вам благодарна. Теперь, я смогу воспользоваться другим цветным карандашом.

— И какой же цвет ты теперь возьмешь?

— Тэс. Только голубой.

— То есть ты думаешь, что увидишь только небо, не так ли? Пришла пора мне передать брюзгливой немецкой машине знания о существовании звёзд.

Sf наклонила голову в ответ.

— Вы уверены, что хотите завести разговор о звездах?

— Для меня, по крайней мере, они бесполезны. Но я интересовался подобными вещами. Запомни это.

— Тэс, — произнесла Sf, кивая.

— С тех пор, как я уснул прошлой ночью, что-нибудь произошло?

— Согласно утверждению делового отдела, Саяма-сама желает встретиться с представителем 2-го Гира.

— Ха. Они даже еще не пришли к взаимной договоренности, а он уже тут как тут для предварительных переговоров? Есть намеки на то, что он придет ко мне?

— Тэс, совершенно никаких. Казами-сама и Изумо-сама прибыли раньше него и получили разрешение на посещение Второго Справочного Помещения вместе с Сибил-сама. Я предполагаю, что он отправится на встречу с ними.

— Понятно, — сказал Итару со счастливым лицом. — Пускай копается в прошлом со своими друзьями и обманывает себя мыслями, что всё знает, — он горько улыбнулся. — 2-й Гир во многом похож на нас, но это не значит, что они откроются нам.

●

Саяма вместе с Ооширо шагал по коридору UCAT.

Парень направлялся на встречу со 2-м Гиром.

Он решил провести встречу в одиночку, потому что Казами и остальные сосредоточились на поиске документов.

— Большинство отдела разработок сейчас спит после ночной смены, а представитель Пути Левиафана еще не прибыл? Звучит так, будто я не смогу с ними встретиться.

Пока они шагали по коридору, Ооширо кивнул в ответ.

— Я все еще могу познакомить тебя с директором отдела разработок. И тебе следует испытать концепты 2-го Гира на себе, не так ли?

— Верно.

Они оба остановились, издав громкий топот.

Они стояли у 1-го Арсенала Стандартного Подразделения, на 2-м уровне UCAT.

Когда камера автоматической двери заметила Ооширо, дверь отворилась.

— Ты видел, Микото-кун? Я настоящий VIP. Тебе следует проявлять побольше уважения.

— Надо же, просто удивительно… Этого хватит?

Ооширо его проигнорировал, и шагнул во тьму, лежащую перед его глазами.

Саяма последовал за ним.

Он услышал голос.

— Имена наделяют силой.

Саяма глянул на красный текст, прокатившийся по циферблату часов на левом запястье.

Он уставился прямо перед собой, и увидел, как перед ним постепенно открылся тускло освещенный склад.

Потолок испускал бело-голубой свет, а на бесконечных рядах стальных полок нагромоздились мечи.

По всему складу виднелось бесчисленное количество мечей в ножнах, прикрепленных к полкам.

— Послушай. До тех пор, пока мы тут, мы получаем силу просто от наших имен.

— Вот как. Тогда что дает мне «Саяма»?

— Хмм… Согласно одной из теорий, фамилия «Саяма» ссылается на определенную территорию. Вместо того, чтобы наделять тебя особой способностью, она дарует тебе социальный статус для обладания этой землей. Мое же имя, «Ооширо», означает, что я стойкий*1.

Ооширо вытащил из кармана канцелярский нож.

Он прижал его к запястью, начертав линию.

— Видишь? Ничего не случилось.

— О, а вот это неожиданно. Но не уверен, что мне по душе организация, лидер который расхаживает по округе с ножом. Мне стоит сдать тебя полиции? И кстати, старик, в твоей теории есть просчет.

Саяма отобрал у Ооширо канцелярский нож.

И тут же провел лезвием по собственной руке.

— Аа! Микото-кун следует веяниям моды!

По неведомой причине Ооширо поднял на своем возгласе большой палец. Саяма показал ему правую руку, которую пытался порезать.

Однако она была невредимой. Остался лишь небольшой красный след, как если бы он просто сильно перетянул руку верёвкой.

— Этот нож массового производства, потому не обладает унаследованным «именем».

Саяма вытащил из кармана ручку и написал слово «клинок» на лезвии ножа.

— В 1-м Гире, это бы сделало его клинком.

Он без колебаний вонзил нож в живот Ооширо.

— Ааа! Что ты делаешь, Микото-кун?!

— Прекрати орать. Он всего лишь разрезал твою одежду. К сожалению, он не сделал ничего с тем, что расположено за ней. Мне следует назвать его «какой-то там нож», чтобы он заработал? …Весьма требовательное ограничение.

На этих словах кто-то бросил на него взгляд полуприкрытых глаз, но это был не Ооширо.

Он получил ответ от насмешливого женского голоса, раздающегося из дальнего конца арсенала.

— Что-то вроде того. …А ты сумасбродная личность, носитель Пути Левиафана.

На этом слегка горьковатом тоне, Ооширо почесал затылок и оглянулся.

— Эй, Директор Цукуёми, не могли бы Вы подойти и помочь в изучении 2го Гира?

— Конечно, но подожди минутку. Мне нужно немного прихорошиться для встречи с молодым человеком.

— К чему заботы? — спросил Ооширо.

Едва он это договорил, старик отлетел назад.

Прогремел звук столкновения.

Что это было? — Подумал Саяма, как только заметил свет.

Бело-голубой свет отбросил Ооширо за автоматическую дверь.

Но он тут же растворился.

— Что это было?

— Интересно? А ты отлично сосредоточен. Конечно, это может однажды стоить тебе жизни.

Женский голос неожиданно раздался совсем рядом.

Саяма повернулся налево и увидел, что там кто-то стоит.

Под тусклым светом стояла пожилая женщина в лабораторном халате. Ее прищуренные глаза повернулись к нему.

— Ты здесь из интереса ко 2-му Гиру, я правильно понимаю? — она вздохнула. — Меня зовут Цукуёми Сидзуру, я руководитель отдела разработок. Я научу тебе парочке вещей о концептах 2-го Гира.

●

Второе Справочное Помещение было огромным.

Между двумя серыми шкафами на белом полу Казами бродила туда-сюда с парой стопок офисной бумаги в руках.

На боках выстроившихся рядами книжных полок указывалась тема документов, по которой они классифицировались.

— И шкафы, посвященные одной и той же теме, разделялись по годам и прочим подразделам.

На данный момент Казами осматривала личные дела сотрудников.

Как раз там она обнаружила данные о членах 2-го Гира, работающих на UCAT.

Документы на полках были оригиналами, и ксерокс, расположенный в комнате, использовался для создания копий, которые можно вынести наружу.

Но в то же время, некий концепт оказывал воздействие, в результате чего часть документов затемнялась на самой копии.

— Истина скрывается в невидимых местах, хм?

Более того, похоже, некоторую из прочтенной информации они забывали сразу же после прочтения, и часть они истолковывали как совершенно другой текст, пытаясь ее прочесть.

Предположительно, чтобы украсть отчеты о доходах и расходах сюда однажды пробрался человек, но, вернувшись домой, он обнаружил, что вместо этого напечатал 26 глав истории, повествующей о больной сводной младшей сестре.

Казами предполагала, что этим человеком был Ооширо.

— У меня такое чувство, что это лишь подстегнет еще больше людей к проникновению сюда… Как бы то ни было, нельзя вынести отсюда вообще ничего, если не изменить его струнное колебание. И у нас есть разрешение унести лишь то, что мы напечатаем на выделенной нам канцелярской бумаге.

…Интересно, смог бы Саяма найти брешь в местных концептуальных законах, и вынести любую информацию, что ему нужна.

— Наверное, смог бы…

Она горько улыбнулась.

Наш младшеклассник обладает замашками настоящего вора, да и цель для него оправдывает средства, — подумала Казами. — Но что будет, если с ним окажется Синдзё?

Близнецы Синдзё служили своеобразным ограничителем эксцентричных действий Саямы.

Садаме выполняла эту роль во время битвы с 1-м Гиром, но в школе, Синдзё Сецу нередко замещал Саяму и предупреждал или останавливал его, будь то его речь или поведение.

Казами толком ничего не знала о Синдзё.

Она впервые встретила Садаме, когда Отряд Левиафана собрали вместе, и впервые встретила Сецу во время весенних каникул. До этого она лишь слышала, что где-то под защитой UCAT есть некто по имени Синдзё.

Чего Казами действительно не понимала, так это почему Саяма даже не пытался узнать, откуда эти близнецы взялись, несмотря на то, что они оба его поддерживали.

...У него должна быть какая-то причина, и, может, ему просто хватает того, что Синдзё с ним.

Ее отношения с Изумо мало отличались.

Они знали семьи друг друга, но подробности насчет их родителей по большей части оставались неизвестными.

Их вполне устраивало чего-то не знать, и это могло значить, что им хватает того, что уже есть.

— Я вот, правда, не знаю, — бурчала Казами, раздумывая. — Даже если ты не против не знать чего-то о других, ты все равно хочешь, чтобы они узнали о тебе.

И чем ближе вы становитесь друг к другу, тем сильнее растёт это желание.

…И секреты Синдзё наверняка похлеще наших.

Для этих замкнутых близнецов желание должно быть еще сильнее.

— Но сможет ли Синдзё раскрыть ее тайну?

Казами просто хотелось, чтобы Синдзё не чувствовала себя виноватой, если она продолжит молчать об этом важном секрете.

Размышляя об этом, она услышала вдалеке голос Сибил.

— Чисато-сама.

Казами пожала плечами и повернулась к книжной полке.

К сожалению, ей еще предстояло собрать документы, которые на нее возложили найти.

…Сибил слишком быстрая.

Она вроде и не хотела огорчаться из-за того, что справляется медленнее Сибил, но ей все равно заболело в животе от того, как Сибил не прекращала ее звать.

— Э, ну, Чисато-сама…

— Да-да. Подожди минутку.

Я одной минуткой не отделаюсь, — подумала Казами, глянув вперед.

Перед ней по отделам выстроились личные дела сотрудников.

Она скользнула взглядом по номерам на краю прозрачных файлов с документами, и потянулась к файлу, что ее заинтересовал.

Но неожиданно Казами заметила определенную вещь.

— Здесь…

— Недостающий период, ага?

Казами повернулась, услышав голос Изумо справа от себя.

Он держал десятисантиметровую стопку скопированных документов, содержащих детальную информацию о разработке концептуального оружия 2-го Гира, но наклонил голову, глянув на Казами.

Та сначала взглянула на пустой отрезок полки, и затем на документы в руках Изумо.

— Тут и вправду пустой период… но что это за документы?

— А, Сибил помогла мне соб.. ай, ай! С какого перепугу ты вдруг начала меня лупить?

— Заткнись. Парням, выбирающим легкие пути, в жизни ничего не светит.

Навыки же Сибил просто потрясали.

— Она специалист по информации. Имя Сибил происходит от богини, не так ли?

— Да, Цибела*2. Интересно, кто ее так назвал.

— Наверное, кто-то связанный с UCAT, но точно не знаю.

— Чисато-сама!

— Ой, прости. Меня тут отвлекли, потому подожди еще чуть-чуть.

— Отвлекли?

— Да, ужасно отвлекли. …Каку, ты чего так огорчился?

Не обращая внимания на физиономию Изумо, Сибил позвала снова.

— Чисато-сама, что если я помогу вам с поисками?

А это хорошая мысль, — подумала Казами. Она уже почти согласилась, но проглотила свои слова. — Нет, нет. Мы попросили ее помочь, потому не стоит нагружать ее еще сильнее.

Во время тренировок Сибил всегда приносила им чай и сладости.

Более того, Казами казалось, что порой она приносила им даже бенто. Бенто, которые сама же Казами и научила ее делать.

…Непорядок. Она обгоняет меня, а я этого даже не заметила. Что же мне делать?

— Чисато, ты выглядишь дико озадаченной, но иногда легче просто отступить.

— Замолчи. Твой комментарий все решает.

Верно. Я не могу на нее полагаться. Я должна упрямо ей отказывать, — подумала она.

— Я уже иду, — произнесла Сибил.

Плечи Казами поникли, и девушка глянула в потолок.

Проклятье, — подумала она, тогда как Изумо произнес:

— Сибил из тех, кто не особо задумывается о наших чувствах. Но теперь тебя затянуло в тот же мир лени, что и меня. Ва-ха-ха! Подчинись сиянью лени, и бездельничай до самой смерти.

— Я это проигнорирую, но с тобой было то же самое, когда она взялась тебе помогать?

— Она проходила мимо и, улыбаясь, начала вытаскивать и складывать документы, которые я собирал. Я ничего не смог поделать.

— Сибил очень любит помогать людям, не правда ли?

— Страшно, что это подобно беспорядочной бомбардировке. Некоторые люди терпеть такого не могут, и есть вещи, которые люди пытаются сделать самостоятельно, так что лучше в таких случаях оттаскивай ее прочь.

— Непременно, — сказала Казами. — Но, Каку, что за дела с этим пустым периодом?

— Судя по тем шкафам, что я видел, некоторые полки вообще пустуют. Кроме пары покинутых документов ничего не осталось. Интересно, есть ли еще Третье Справочное Помещение, где действительно важные вещи рас…

— Их не перемещали никуда таким образом, — произнесла Сибил, подходя к ним сзади.

Казами обернулась и увидела, как Сибил обходит шкаф, выстукивая своими высокими каблуками по полу.

— Согласно записям отдела технического обеспечения об обслуживании помещений с Концептуальным Пространством, UCAT не обладает другими Концептуальными Пространствами такого же типа, — продолжила Сибил. — Я осмотрела большинство шкафов, и, судя по всему, пустой период существует тут же, во Втором Справочном Помещении.

— Тут же?

— Тэстамент. UCAT обладает прошлым, которое скрывают ото всех.

●

В тусклом арсенале перед глазами Саямы появился алый свет.

Он появился от меча в руке Цукуёми. Матовый черный меч изрыгал красное пламя.

Она повернулась к нему с уверенным взглядом.

— Это часть снаряжения, используемого стандартным подразделением. Это Облаченный Меч, названный Хинокагуцучи. С философским камнем, он может произвести достаточно высокую температуру, чтобы прорезать метал. В этом Концептуальном Пространстве, его имя дает ему способность извергать огонь.

— Огонь поддается контролю?

— Кто-нибудь с именем бога мечей или кто-то с большим мастерством, скорее всего, сумеет это сделать.

Цукуёми показала ему клинок. Огонь, что он испускал, осветил имя «Ичиромару».

— Мы нумеруем их таким образом, но это все равно имя*3.

— Весьма основательно. Но разве удобно призывать силу, используя имена? Если сравнивать с концептом письма 1-го Гира, выглядит более ограниченно.

— Разве отсутствие ограничений 1го Гира не привело к тому, что они не в состоянии были оставить какие-либо записи? — Цукуёми горько улыбнулась и вернула меч в ножны. — Во 2-м Гире носитель силы четко определен. Различные силы контролируются теми, кто ими наделен, и используются на полную, когда их высвобождают. 2-й Гир был миром, специализирующемся на мастерстве и способностях.

— В таком случае, представитель 2-го Гира для Пути Левиафана это…?

— Да, человек необычайной силы. Касима Акио является величайшим оружейным богом 2-го Гира и кузнецом мечей.

— Он будет вести переговоры со мной? — спросил Саяма, перед тем, как задать иной вопрос, что всплыл в его сердце. — Вы сделали оружейного бога вашим представителям в предвкушении того, что Путь Левиафана повлечет за собой сражение?

— Это реальная возможность, разве нет? — Выражение лица Цукуёми поменялось. Ее брови опустились, и она встревожено глянула вверх. — Но этого может и не случиться. Я всего лишь надеюсь, что мы сможем встретить Путь Левиафана всерьёз.

— У него нет желания вести переговоры из-за того, что 2-й Гир уже на одном уровне с Лоу-Гиром?

Чтобы прощупать почву, Саяма бросил вопрос, который он и остальные поднимали до этого.

Однако Цукуёми не дала ему ответа.

— У Касимы свои причины. Но именно поэтому я его и выбрала. Саяма-кун? У тебя есть немного времени?

— Я намеревался заняться тренингом с моими товарищами и обменяться информацией по 2-му Гиру. После этого я планировал сообщить старику, которого вы выбросили прочь, собираюсь ли я начинать Путь Левиафана со 2м Гиром, или нет.

— Понимаю. В таком случае, незачем спешить. Но будет лучше тебе поскорее встретиться с Касимой. Тогда ты сможешь понять свой вопрос ко 2-му Гиру.

Саяма ответил со слабой улыбкой в голосе.

— Директор Цукуёми, могу я спросить кое-что об этом вопросе?

— Что именно?

Перед тем как продолжить, Саяма припомнил еще раз слова Ооки.

— Люди 2-го Гира, предположительно, несколько отличаются от людей из этого мира. Но как вы сами считаете? Вы и остальные смогли полностью натурализоваться в Лоу-Гире?

— Посмотрим, — Цукуёми немного призадумалась, возвращая меч на полку. — Те из нас, кто не знают ничего 2-м Гире и о концептах, скорее всего, не сомневаются, что их место здесь. Моя дочь как раз из таких.

— Ясно. Вы подразумеваете, что Вы и остальные отличаетесь?

— Хм, не знаю. Все отличаются. У нас есть определенная сила, но каждый из нас смотрит на нее по-разному. Лично я не собираюсь передавать эту силу своей дочери, но, по-моему, она полезна.

Цукуёми добавила к своему заявлению еще один ответ.

И улыбка на ее губах вместе с тем стала шире.

— Как насчет того, чтобы из первых рук узнать, насколько полезна сила «имен» 2-го Гира?

Цукуёми клацнула пальцами правой руки.

В ту же секунду Саяма ощутил, как что-то приближается сверху.

Он поднял взгляд и увидел свет. Тот же бело-голубой луч, откинувший Ооширо прочь чуть раньше.

Саяма принял защитную стойку против ниспадающего света и услышал голос Цукуёми.

— Имя «Цукуёми» буквально означает «считывать луну», следовательно, оно позволяет мне управлять лунным светом. Тусклый свет в этом помещении смоделирован по образцу лунной среды, и, как следствие, свет здесь является моим союзником. Это сила имени, принадлежащего бывшему императорскому роду 2-го Гира.

Тем временем, свет прибыл.

Саяма рефлекторно двинулся. Он отступил назад, отдаляясь от Цукуёми. Однако…

— Свет…

Он должен был упасть на пол, но вдруг наклонился и искривился.

Затем пронесся у пола и подпрыгнул в направлении живота Саямы.

Парень стоял в узком пространстве между полок, потому не мог увернуться.

Улыбка Цукуёми пропала, и она произнесла:

— Если ты это преодолеешь, я признаю, что ты кое-что о нас понимаешь. И если так, в качестве награды я покажу тебе определенную технику. — Она перевела дух. — Это боевая техника против чужого мира, которую мы можем использовать, не полагаясь на концепты нашего Гира.

●

Перед рядами полок с документами Сибил обратилась к Казами и Изумо.

— Часть документов была удалена, в том числе и из свободного для посещения Первого Справочного Помещения. Период, похоже, тянется от 1985-го примерно до 1995-го. Половина 96-го также отсутствует.

Казами узнала одну из этих дат.

— Значит, это десять лет, ведущих к 95-му, когда отрицательные концепты этого Гира начали активизироваться?

— Тэстамент. Это десять лет, ведущих к Великому Кансайскому Землетрясению. …Я уверена, вы слышали информацию о том, что когда мы потеряли множество людей в том землетрясении, UCAT едва не распустили. Дабы избежать инспекций и правдоискателей, документы были уничтожены. Некоторые люди называют его пустым периодом UCAT.

— Выходит, они решили, что безопаснее, если важной документации вообще не будет существовать, так? Секретность в этом месте доходит до абсурда.

— Разве? — спросила Казами, с намеком на сомнение.

— Ага, — ответил Изумо, кивая. — Я глядел на порно журнал, обнаруженный среди конфискованных документов, и ничего из содержимого не достигало моего мозга.

— …Может, ты перестанешь болтать о таких глупостях всерьёз?

— Чисато-сама, такова природа Изумо-самы. Я была бы поражена, скажи он что-нибудь стоящее.

— Эй, вы двое? Вам что-то во мне не нравится?

Они обе проигнорировали его бодрое заявление.

— Как бы там ни было, Сибил, спасибо за помощь. …Мы реально много насобирали.

— Следующим делом вы отправляетесь на тренировку, не так ли? Я систематизирую все документы к тому времени, как вы закончите.

— Спасибо, — снова проговорила Казами, перед тем как вздохнуть. — Сибил, даже игнорируя пустой период, остается по-прежнему обширная брешь между нами и начальством. Дед Саямы и дед Каку скончались до того, как они смогли что-либо о них узнать, — она повернулась к Изумо. — И он не смог найти документы о своем отце.

— …Я ничего и не искал.

— Ладно-ладно. Как скажешь. Я все равно видела, как ты бродил в одиночку.

Казами взъерошила ему волосы под пристальным взглядом его глаз, а после забрала у него документы.

Копии описывали прошлые разработки концептуального оружия 2-го Гира.

Она прочла верх довольно старой на вид бумаги.

— Бог Войны?

Напечатанный сверху листа А4 заголовок гласил: «Общая Диаграмма Человекоподобной Машины».

Сибил глянула через плечо Казами на размытые линии.

— Довольно таки необработанный дизайн. Он не является прямым потомком тех, что из 3-го.

— Ну, он очень старый. Гляди, тут говорится 1945…

Казами перехватило дух, когда она поняла, что означали ее слова.

— Это ж год основания японского UCAT!

●

Перед приближением лунного света, Саяма выполнил определенное действие.

Он глянул вверх на шеренгу бело-голубых ламп на потолке.

Они выпускали «лунный свет».

Проверив слабые огни, заполняющие арсенал, Саяма устремил взор вперед.

Цукуёми слегка удивилась.

— Ты планируешь принять атаку? Она отшвырнет тебя прочь!

— Я ей не позволю!

Саяма уставился на луч света, который собирался его поразить, после чего взмахнул левой рукой.

Резким движением он сбросил свой пиджак и переместил Баку из кармана себе на голову.

— Если это лунный свет…

Пока луч света приближался спереди, Саяма подбросил пиджак над головой.

Все случилось за мгновенье.

— Если лунный свет отрезать от луны, он не сможет меня достичь!

Когда пиджак отсек луч от ламп на потолке, он заметно ослаб.

Вместе с тем, Саяма пнул лунный свет вверх, в спутанный пиджак.

Звук удара напоминал всплеск.

Частички лунного света разлетелись под пиджаком.

И, наконец, сияние исчезло.

Пиджак упал на пол, но Саяма оставил его там и продолжил движение.

Он сделал еще шаг в сторону Цукуёми.

…Покажи мне боевую технику 2-го Гира против чужого мира!

Парень шагнул вперед левой ногой и нанес удар правой. Он направил его ниже колен, чтобы сложнее было уклониться.

Саямп не сдерживался из-за того, что его противник женщина, или из-за ее возраста.

— Вот что значит сражаться.

Саяма ударил.

В следующий миг произошло немыслимое.

Цукуёми исчезла перед его глазами.

— ?!

Его нога пролетела сквозь пустое пространство, и парень насторожился.

Любопытствуя, куда она подевалась, он начал разворачиваться.

— Посреднику не следует ронять свой пиджак.

Услышав голос позади себя, Саяма ускорил свой поворот. Он обнаружил пиджак у себя перед носом.

Парень медленно забрал его у Цукуёми, которая его держала.

На основе того, как быстро она протянула пиджак, Саяма просчитал время, необходимое ей для перемещения.

— После того как я нанес удар и потерял Вас из виду, Вы зашли мне за спину и подняли пиджак?

За это время он потерял её из виду.

Что произошло? — Раздумывал он, тогда как Цукёми горько улыбнулась.

— Загадочно, не так ли? 2-й Гир разработал техники вроде этой, которые мы можем использовать без концептов. Так мы можем победить, независимо от места сражения, — сказала она с самодовольным выражением лица. — Ты будешь исследовать наше прошлое, не так ли? Надеюсь, после этого ты проведешь превосходные переговоры.

●

Казами глядела на человекоподобную машину, нарисованную на диаграмме в ее руке.

Это был металлический гигант, сооруженный путем соединения тел военных кораблей, используя в качестве болтов громадные цилиндры. Торс был простой Т-образной формы, но руки и ноги выглядели толстыми, словно у игрушки.

Даже современные Боги Войны, которые UCAT все чаще посылала на сражения, гораздо более напоминали человека, чем это.

— Человекоподобная Машина Подавления Яматы, под названием «Сусаоо». Совместное производство Лоу и 2-го. …Центральный формат указан как «Микаге формат»?

Казами показалось, что она услышала, как Сибил выдохнула слово «Микаге».

Но Казами не стала об этом спрашивать. Если Сибил захочет об этом поговорить, то скажет сама.

Она горько улыбнулась внутри и продолжала глядеть сквозь размытые слова на копии.

Насколько продвинутую машину они могли создать, когда японский UCAT был только основан?

— Проект его строительства утвердили 12-го марта 1945-го и закончили в августе того же года. Выходит, они начали его за полгода до окончания войны. …Я поражена, что они смогли создать такое в то время, как Япония поддавалась тонне бомбардировок.

— Его разрабатывали вместе со 2-м Гиром, потому, скорее всего, он работает под концептами 2-го Гира, а не 3-го Гира, мира Богов Войны. Должно быть, поэтому она зовется «человекоподобная машина», а не Бог Войны.

— Вот как.

Казами кивнула и проверила размеры, указанные для Сусаоо. Она прочла размытое письмо.

— Размер экипажа: ок. 200 человек. Общая высота: ок. 500…

Девушка запнулась. Ее голова не в состоянии была переварить то, что она прочла.

— …Что это такое? Высота около пятисот риса? Вроде, пяти сотен рисовых зерен?

— Нет, Чисато-сама. Это значит 500 метров. Метр записывали тем же иероглифом, что и рис.

— Э-э, Сибил. Даже в Концептуальном Пространстве, это великовато, чтобы быть правдой.

— Но эти документы настоящие, — сказал Изумо. Он вздохнул и встретил ее взгляд.

— Твои мысли, часом, не привязаны к здравому смыслу?

— Е-естественно привязаны.

— Ну, эта громадина находится где-то в Токио вместе с Яматой. И в копии есть нечто еще более удивительное.

Изумо приблизился к ней и указал на одну строчку на листке.

Там перечислялись имена капитана Сусаоо и его первого помощника.

— Капитаном был Ооширо Хиромаса, а первым помощником — Касима. … Теперь ты видишь связь с UCAT?

— Мне не знакомо имя Касима, но Ооширо…

— Именно. …Все взаимосвязано с тем, что произошло 60 лет назад, и сегодняшним.

1 Ооширо означает «Великий Замок».

2 Кибе́ла (др.-греч. Κυβέλη, лат. Cybele), Цибела, иногда Кибеба (греч. Κυβήβη) — в древнегреческой мифологии богиня, имеющая фригийские корни. Известна также под именами: Кивева, Диндимена, Идейская мать, Великая Мать богов. По функциям близка к богине Рее, иногда вплоть до отождествления. Подробнее на Википедии

3 Имя Ичиромару можно перевести как номер 160.

Лживый сосед

После того как Саяма расстался с Цукуёми, он вошел в тренировочный комплекс, находящийся на третьем подземном уровне UCAT.

Ныне он находился в раздевалке. Это было помещение из нескольких уровней, созданных Концептуальным Пространством.

Комната около двадцати метров в длину граничила с душевой.

У стены выстроились высокие шкафчики для одежды, изготовленные из сухого белого материала.

По пути туда Саяма подобрал Ооширо с пола в коридоре и сказал ему следующее:

— После встречи с Казами и остальными в тренировочном зале, я желаю решить, займемся ли мы Путем Левиафана со 2-м Гиром или нет.

Но, несмотря на эти слова, он уже намеревался направиться вперед на переговоры.

…Я заинтересован. Какие же переговоры нам следует провести?

Он по-прежнему не увидел, как 2-й Гир относится к Пути Левиафана.

Это-то он и хотел разузнать.

— Ко всему прочему, та техника, которую использовала Директор Цукуёми…

Что это было?

Саяма понимал, что преследование чего-то из чистого любопытства влекло за собой опасность.

Однако он не мог остановить собственную любознательность.

В приемной ему сообщили, что Казами и остальные уже находятся на тренировке.

Они все желали покончить с этим как можно быстрее, чтобы оставить больше времени на обмен идеями по различным вопросам.

Размышляя о разных вещах, Саяма поместил Баку на голову и переоделся.

— Интересно, закончили ли все свою бразильскую гимнастику для разогрева.

Единственными именами на шкафчиках были Изумо, Болдман и Саяма.

Эта раздевалка находилась в эксклюзивном пользовании Отряда Левиафана, и Казами сообщила, что нечто подобное есть и у девушек. Но Казами так же сказала, что отношение к Синдзё отличалось.

Синдзё использовала девятую женскую раздевалку, но она предназначалась для людей, так называемого «Уровня VIP».

— Если верить словам Казами, UCAT, должно быть, ей очень дорожит.

Она действительно находилась под особой защитой, и почти никогда не покидала UCAT.

У них наверняка есть на то причины, — подумал Саяма, закончив переодеваться.

Теперь он носил тонкую защитную униформу, выкрашенную в черные и белые цвета.

Она состояла из рубашки и трико, покрывающих почти все тело, а также жилета и штанов.

Когда он надевал свою повязку, глаза остановились на кольце на среднем пальце.

— Они до сих пор не вернули мне Георгиус.

Ооширо даровал ему эту перчатку во время битвы с 1-м Гиром.

Это загадочное концептуальное оружие якобы обнаружила его мать, но после сражения Ооширо и остальные его забрали.

Учитывая все окружавшие его тайны, Саяма решил, что это подходящий способ иметь с ней дело.

Несколько секунд он просто смотрел на кольцо, одетое на палец левой руки.

Но затем покачал головой.

Парень пересилил боль в груди и оборвал свой ход мыслей.

Сейчас в приоритете лежало нечто иное.

На официальном уровне ему следовало размышлять о том, как провести Путь Левиафана со 2-м Гиром.

И на индивидуальном…

…Как только левая рука полностью заживет, Сецу-кун меня оставит.

Рано или поздно, но ему придется столкнуться с обеими проблемами.

Неожиданно он припомнил свой разговор с Синдзё перед уходом из школы.

В том классе после уроков, Синдзё поник головой, засомневался, объяснил, что собирается написать книгу, и сказал, что похож на Ямато Такэру.

Все эти действия намекали на его желание что-то рассказать.

…Если Синдзё-кун возьмется за это всерьёз, мне придется столкнуться и с ним лицом к лицу.

— Да.

Саяма кивнул и закончил размышления. Затем он направился вперед.

Сделав несколько шагов, парень дошел до автоматической раздвижной двери. За ней лежал тренировочный зал.

От двери раздался электрический тон, и Саяма услышал голос:

— Люди не переоценивают свою силу.

Сила, которой, по мнению кого-то, он обладал, не была переоценкой; он действительно ей обладал.

Этот концепт соединял раздевалку с тренировочным залом, распространяясь на них обоих.

Затем дверь отворилась.

За ней находились белые стены, пол и потолок помещения, площадью в тридцать квадратных метров.

●

Вместо обширного пространства, Саяма сперва увидел нечто странное.

То было тело, одетое в белую защитную униформу. Человек лежал на спине прямо в воздухе. Его громадная фигура летела в сторону Саямы.

Саяма мгновенно присмотрелся поближе и обнаружил, что это Изумо.

— О? Твои естественные причуды достигли того уровня, что ты наконец-то может летать, Изумо?

— Саяма?! Стой! Это опасно! Прекрати говорить глупости и лови его!

О, это же Казами, — подумал Саяма. — Казами сама всегда использует против него насилие, так почему же она меня просит его словить?

Полет Изумо — не ее работа?

На второй взгляд, Изумо летел по воздуху не так, как обычно.

— Когда Казами посылала его в полет, это выглядело более… как бы это выразится? Роскошно и насыщенно?

— Этот его полёт опасен, потому лови его! Или ты хочешь, чтобы я отослала в полет тебя?!

Саяма мгновенно сориентировался.

— Вовсе не в моем стиле ловить парней вроде Изумо, но раз я должен…

Глядя, как тот подлетает ближе, Саяма подготовился к процессу ловли.

Траектория полёта Изумо находилась достаточно высоко, потому Саяме придется поймать его снизу.

Чтобы широко раздвинуть ноги, Саяма сделал шаг назад.

Вслед за этим дверной сенсор потерял его из виду, и дверь тут же закрылась.

— О? — пробормотал он.

— Гбх?!

Закрытую дверь тряхнуло, и Саяма услышал с другой стороны поросячий визг и звук столкновения.

Шум всколыхнул шкафчики и издал скрип, от которого по телу забегали мурашки.

— …

Саяма оставался неподвижен. Он молча уставился на дверь, сохраняя позу, чтобы поймать Изумо.

Его посетило несколько мыслей, но он отбросил их все прочь с единым вздохом.

— Некоторые вещи просто вне человеческого контроля. Какая досада.

Парень шагнул к двери, и она открылась в ту же секунду.

За ней он обнаружил Изумо, стоящего с разбитым лбом.

— О, так ты в порядке. Какое разочарование для человечества.

— Б-будь ты проклят! Это, по-твоему, выглядит «в порядке», придурошный Саяма!

— Все, у кого остается столько энергии, вполне для меня в норме. И в твоем случае, Изумо, все, что тебя не убило, можно считать как «в порядке».

— А что, если б меня убило?

Саяма задумался над этим вопросом. Наконец, он хлопнул в ладоши, и Баку на голове скопировал его движение.

— Царапинка?

— Ладно, придурок. Ничего, если я кое-что скажу? Ради твоего же блага.

— И что же? Если ты собираешься меня похвалить, то я бы предпочел, чтобы ты выждал до тех пор, пока я не закончу какую-нибудь грандиозную работу.

— Твое место в психушке.

— Ты действительно любишь говорить грубости, не так ли? Ха-ха-ха, ублюдок ты немыслимых масштабов.

— Ва-ха-ха. Я ничто в сравнении с тобой, жестокий ты ублюдок. И что более важно…

Изумо встал и развернулся к углу тренировочного зала.

Со стороны Саямы, это был задний левый угол. Там стояли Казами и трое других.

Первой оказалась Сибил, одетая в белую защитную униформу, включающей юбку и все остальное.

Второй была Синдзё, носившая такую же униформу и сжимавшая металлический посох.

И третьей являлась женщина, наряженная в черную защитную униформу, юбку, и черную треугольную шляпу.

Саяма узнал эту женщину с бамбуковой метлой в руках, и разбухшими на плечах рукавами.

— Диана Зонбург.

— О, ты наконец-то пришел? Из того, что я слышала, ты встречался с Директором Цукуёми из 2-го Гира. Ты уже решился вести с ними переговоры?

— Пока еще нет. После того как закончу здесь тренировку, я подумал обсудить это со стариком.

— Ясненько, — с облегчением в голосе произнесла Диана. — В таком случае, у тебя остались о 2-м Гире лишь небольшие вопросы?

— Это имеет значение?

— Да. Мне следует кое-чему тебя научить, чтобы убедиться, что ты не будешь несерьёзно воспринимать эти переговоры. Это нечто важное для Пути Левиафана, на который вы собираетесь направиться.

●

Сквозь окна без стекол свет заходящего солнца залил холл первого этажа общеобразовательного корпуса 3-го года обучения Академии Такаакита.

Подметая, Ооки остановилась у стены.

Позади нее метлу так же сжимал и Зигфрид.

— Так нормально? — спросила она.

Зигфрид перестал мести и провел пальцем по оконной раме.

— Тут все еще довольно грязно…

— Это совсем не от недавней драки!

Ооки выдала усталый вздох и оглянулась по сторонам.

Она увидела окна без стекол и обожжённый коридор.

Взглянув на ситуацию под другим углом, учительница произнесла свои мысли вслух:

— Зигфрид-сан, кто была эта женщина, Диана?

— Моя племянница.

— Я не об этом, — Ооки бросила взгляд на осколки стекла в совке. — Кто она для Саямы-куна и остальных?

Ее брови поникли на этом вопросе, и Зигфрид поначалу сохранял молчание.

На его безмолвие Ооки оглянулась и удивленно наклонила голову.

Наконец, он ответил, задавая вопрос и глядя на нее сверху вниз.

— А почему Вы этим интересуетесь?

Ооки улыбнулась и выдала:

— Потому что они мои ученики, — сказала она, словно это само собой разумеющиеся, — Это меня беспокоит.

— Вот как.

Выражение лица Зигфрида изменилось.

Он слегка улыбнулся.

Не выказывая больше никаких чувств, чародей заговорил.

— Я и сам не в курсе деталей, но Диана прибыла в японский UCAT в 80-х. Она работала консультантом магических заклинаний. И… оставалась до конца 95-го.

— Вы хотите сказать… она оставалась до того землетрясения?

— Да, — ответил Зигфрид. — Так же как у изначальных членов UCAT были Восемь Великих Королей Драконов, похоже, в старом UCAT перед землетрясением существовала группа, известная как Пять Великих Столпов. Диана была одной из них. …В то время, они, по-видимому, пытались разузнать и использовать боевые техники каждого Гира. Почему — мне не известно.

— В таком случае, это была не вся ее сила.

Ооки взглянула на коридор. Окна повыбивало, и некоторые участки обожгло, но помимо этого разрушений было не много.

Зигфрид кивнул и произнес:

— Должно быть, она воспринимала владельца истинной силы 1-го Гира как возможность испытать собственную силу, ни у кого не заимствованную. Но сомневаюсь, что она относилась к этому всерьёз, — Он вздохнул. — Перед тем, как покинуть школу, она мне сказала, что собирается обучить кое-чему тех, кто собирается следовать по нашим стопам.

●

Наблюдая учебный бой в тренировочном зале, глаза Синдзё распахнулись от изумления.

Саяма сражался, но…

— Он ничего не может сделать…

У неё на глазах Саяма периодически отступал, перемещаясь по полу тренировочного зала.

Он преследовал женщину в черной защитной униформе и треугольной шляпе. Женщину по имени Диана из немецкого UCAT.

Сегодня Синдзё увидела ее впервые.

Как только она закончила переодеваться в женской раздевалке, женщина ее удивила, неожиданно зайдя туда.

…У нее очень хорошая фигура.

Синдзё тут же направилась в тренировочный зал, потому не разговаривала с женщиной, пока та переодевалась.

Однако, кивок, который она выдала вместо приветствия, показался довольно доброжелательным.

Синдзё не думала об этой женщине, как о злой персоне. Но, возможно, причиной тому её наивность.

Так или иначе, женщина определенно заставляла Саяму попотеть.

Она двигалась простым шагом, а ее оружием была метла.

Диана подходила и пыталась сделать Саяме подсечку метлой.

Вот и все, что она делала. Диана широко размахивала метлой, сохраняя расслабленную походку. Она не использовала никаких заклинаний.

И в то же время…

— Саяма-кун! Перед тобой! Она наступает!

Диана атаковала прямо перед Саямой, но он не делал ничего, н смотря на то, что вооружился мечом.

В очередной раз, он реагировал лишь в момент ее крика.

— …

Ее глаза неожиданно сосредоточились на Диане, которая стояла прямо перед ним.

Она удивленно наклонила голову.

— Что такое?

Брови Саямы немного вздернулись, и он скакнул налево.

В следующий миг Диана провела метлой по тому месту, где парень стоял секунду назад.

Синдзё услышала, как бамбуковая щетка шаркнула по полу.

Казами, стоявшая слева от Синдзё, наконец, заговорила:

— Каку был побежден той же метлой. Она отправила кого-то его габаритов в полет одним взмахом метлы. Кто она такая?

Сибил, стоявшая от Казами по левую руку, наклонила голову.

— Эта женщина пришла из той же раздевалки, которую всегда использует Синдзё-сама, разве нет? Я предполагаю, что она близка либо к Ооширо-сама, либо к Итару-сама.

— Наверное, — сказала Казами, складывая руки на груди и поворачиваясь к залу.

Синдзё проследила взгляд Казами и увидела Диану, снова вышагивающую к Саяме.

Казами на эту сцену клацнула языком.

— Почему Саяма ничего не может сделать?

— Хм… Может, она использует какую-то способность? Вроде какого-то физического приема?

— Ты имеешь в виду боевое искусство вместо магии?

— Да. Я не знаю, как именно это сформулировать, но она не использует никаких заклинаний или концептов. В таком случае, мне кажется, она использует какое-то дезориентирующее боевое искусство.

Насколько Синдзё могла видеть, Диана шагала совершенно обычно.

Однако Саяма терял ее из виду.

— И когда она останавливается, он замечает ее снова.

Именно это произошло опять, и Саяма попятился.

Наблюдая, как эта сцена разыгрывается снова и снова, Синдзё припомнила, что она только что сказала.

Диана останавливается, едва лишь Саяма ее замечает.

…Выглядит так, словно Саяма-кун замечает Диану-сан и затем смещается прочь, но что если на самом деле происходит не это?

— Вдруг Диана-сан специально останавливается, чтобы дать ему себя заметить?

— Если так, она весьма странная персона. Она ждет, когда Саяма опустит руки.

Услышав заявление Казами, Синдзё не выдержала и воскликнула:

— Продолжай в том же духе, Саяма-кун!

И будто в ответ, Саяма прыгнул в ее направлении.

●

С расстояния около пяти метров, Саяма окликнул Синдзё.

— Синдзё-кун.

Синдзё не знала, как ей ответить, когда он неожиданно назвал ее имя.

— Синдзё-кун, — позвал он снова.

— Э? Ч-что там?

Саяма кивнул.

— Похоже, я сейчас немного запутался. Я бы не отказался от помощи, чтобы успокоиться, потому…

— Не смей повторять шутку о том, что я должна выставить мой зад напоказ, ладно?

— …

— П-почему ты вдруг так растерялся?

Она на удивление строга, — решил Саяма. — Так или иначе…

— Синдзё-кун, давай поговорим об этой битве. Ты обращалась ко мне, чтобы сообщить о приближении Дианы, не так ли?

— Да… Выглядело так, будто ты ее не видишь.

— Я и не вижу.

— Э? — спросила Синдзё. — Э-эй, Саяма-кун, о чем ты говоришь? Витая проводка твоих мозгов наконец повлияла и на твое зрение?

— Похоже, нам предстоит немало обсудить после того, как все это кончится, но я пока это пропущу. …То есть ты хочешь сказать, что видишь ее, Синдзё-кун?

— Д-да. Казами-сан и Сибил-сан тоже видят.

— Понятно, — сказал Саяма, кивнув.

Он кое-что после этого понял.

Техника, которую использовала Диана, была такой же, как применяла Цукуёми.

Он по-прежнему не знал, что это было, но начал ее анализировать.

— Эффект ограничивается мной, а раз так, она не может просто где-нибудь прятаться. Значит ли это, что она не дает моим чувствам ее заметить?

И…

— Казами, один быстрый вопрос. Как Изумо проиграл?

— Ну… Э-э, он повернулся к ней правым боком и…

— И он атаковал ее в лоб, едва она начала движение?

— Да, но она с легкостью уклонилась и… ну, ты видел, что произошло.

— Ясно, — сказал Саяма, еще раз кивнув.

Затем Синдзё спросила позади него.

— Я могу что-нибудь сделать, Саяма-кун? Ты не видишь ее, когда она приближается, да?

— Дело не в том, что я ее не вижу. Мне кажется, со мной что-то сделали, чтобы я не мог ее увидеть.

Парень послал самокритичную улыбку в пол, и задумался.

Он по-прежнему не знал, по какому принципу эта техника функционировала. Однако…

— Даже если так, существует способ победы над невидимым врагом, — сказал Саяма.

Он держал Облачённый Меч, сжимаемый левой рукой, справа.

После чего опустил наконечник в стойке иай*.

Его взгляд был устремлён вперед на улыбку Дианы в десяти метрах от него.

Женщина сказала, что собирается его чему-то научить.

Она подразумевала эту технику?

…Или есть нечто большее?

●

Синдзё увидела, как атмосфера вокруг Саямы переменилась.

Его спина немного напряглась, и он сосредоточился.

Девушка не считала приемлемым разговаривать с ним сейчас, потому что его заставит дернуться малейший раздражитель. Но в то же время она услышала, как к ней тихонько обратилась Казами.

— Дело дрянь. То же самое произошло, когда Каку был побежден. Единственная разница — его стойка.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Каку прекратил двигаться и принял защитную стойку, помнишь? Знаешь, как атаковать кого-то невидимого?

Синдзё задумалась, но взгляд на Саяму и Диану дал ей понять, что у нее нет времени.

Поэтому она произнесла:

— Прости, но расскажи мне так.

— Ладно. Держу пари, идея Каку была в том, чтобы напасть на врага, когда он потеряет ее из виду.

— То есть… Когда она исчезла, он знал, что она собирается атаковать?

— Тэстамент, — ответила Сибил. — Но взгляните. Диана-сама исчезает из взора Саямы-самы когда она приблизительно в семи шагах от него.

Синдзё внутренне представила расстояние в семь шагов, и ее лицо напряглось.

— Ты понимаешь теперь, Синдзё? Семь шагов это около четырех метров. С такого расстояния она с легкостью может кружить вокруг него или оставаться на том же месте. Но раз ее противник не знает, что она предпримет, остается лишь атаковать вслепую. Вот почему Каку взмахнул V-Sw как битой.

Казами бросила взгляд в правый угол тренировочного зала.

В белую стену вонзился громадный меч.

Это V-Sw. Его консоль все еще работала, и на ней отображалось короткое предложение.

[Как одиноко.]

— Вот морока, — вздохнула Казами, — Ему следовало растянуть его до второй формы.

Что же мне делать? — Задавалась вопросом Синдзё.

Как и прежде, она могла сообщить Саяме, что Диана делает. Однако…

…Саяма-кун сказал, что у него есть способ.

Синдзё уставилась на спину Саямы.

Поджидая своего противника, он сохранял неподвижность.

Раз так, Синдзё решила молчать и ждать.

Подобно Саяме, она ожидала, пока все начнется.

●

Диана с любопытством наклонила голову, увидев стойку Саямы.

Его стойка отличалась от той, что была у Изумо, когда она отбросила его прочь.

Изумо сжимал Облаченный Меч двумя руками подобно бите, но Саяма держал свой в левой руке у правого бедра.

Эта иай стойка напомнила Диане об ударе слева в теннисе.

Он определенно это обдумал.

Но, — подумала Диана. — Это не сработает.

У нее была причина так думать.

И если бы Саяма знал эту причину, то не бегал бы кругами все это время.

Раз так, Диана подумала: Твой способ мышления в корне ошибочен.

— Я не стану тебя предупреждать.

…Неопытные сильнее всего растут над собой после поражения.

Перед дверью позади нее сидел Изумо. Он не видел ценности в своем поражении, а ощущал разочарование и растерянность.

Это ничего.

Те, кто не восхваляют поражение, а вместо этого пытаются ему противостоять — были наиболее пугающи, когда их встречаешь снова.

Диана неожиданно глянула на грудь собственной защитной униформы.

— Эмблема немецкого UCAT.

Знак отображал Германию, разделенную на лево и право, и крест, соединяющий две половины.

Глядя на это изображение, она произнесла:

— Саяма Микото-кун, ты столкнулся ныне с несколькими вопросами, не так ли? Ты хочешь узнать, как тебе следует разбираться со 2-м Гиром в качестве посредника Пути Левиафана. И…

— И?

— Ты хочешь понять, как относиться к кое-кому, по имени Синдзё.

Выражение лица Саямы не изменилось, и он ничего не сказал. Но в то же время, это отсутствие реакции давало красноречивый ответ.

Диана перевела дыхание и произнесла:

— Сейчас, я нанесу тебе поражение.

Ответ Саямы был прост.

— Это невозможно, — изрек он.

— Хе-хе. Звучит многообещающе. Ты скажешь так и после того, как я тебя немного попинаю?

— Меня пинали множество раз мой дед и другие в прошлом, — ответил он невозмутимо. — И с психологической точки зрения, ничто не тяготит меня сильнее, чем прошлое. …Вот почему я никогда не признаю поражение, даже если умру. Пока вы позволите мне уточнить «в конечном счете», я могу самоуверенно провозгласить свою победу.

— Herrlich.

На губах Дианы появилась легкая улыбка. Она пришла из ее сердца.

— В таком случае, вместо того, чтобы подарить тебе поражение, я оставлю его на время с тобой. Такое тебя устроит?

— Да. В таком случае, полагаю, мне стоит произнести Тэстамент. Мне следует отплатить за это с процентами?

— Тэстамент. Но прошу, отошли эту оплату своим врагам. И, пока я оставлю это поражение с тобой, пожалуйста, подумай, почему это случилось. Если ты это сделаешь, мне кажется, ты поймешь нечто интересное.

— Нечто интересное? Это имеет связь с моими вопросами насчет 2-го Гира и… Синдзё-кун?

— Выискивать ответы — твоя прерогатива. А это мое испытание, — она кивнула. — Отряд Левиафана слишком неопытен, чтобы увидеть сквозь мою технику, но ты можешь подать некоторые надежды. … И сейчас я это на тебе проверю.

Улыбка на ее губах приобрела превосходство.

Все, что вызывает улыбку, вызовет и радостный конец.

Подумав об этом, Диана выставила метлу вперед.

— Вопросы. Они формируют испытания, сомнения, загадки, поиск правды, изыскания, и некие проявления сопротивления.

Она шагала вперед.

— Думай и задавай вопросы. Посылай вопросительные знаки самому себе, для того чтобы давать отпор.

На этих словах Диана продолжила движение к Саяме.

●

Саяма наблюдал за приближением ведьмы.

С ее текущей походкой она находилась от него в двенадцати шагах.

Шаг быстро уменьшил это расстояние до одиннадцати. Каблук сократил его до десяти.

Едва оно сократится до девяти, восьми и семи, она окажется на своей территории.

С обычным темпом, женщина добралась до седьмого шага.

И в тот же миг Диана исчезла из органов чувств Саямы.

Нет, — подумал Саяма.

Парень видел Диану немного справа.

Он ее видел, но его разум не мог ее ощутить.

Ее шаги и ее присутствие были там, но его органы чувств не хотели этого принимать.

…Что же это?

Его восприятие не синхронизировалось с органами чувств. С улыбкой Диана приблизилась на расстояние шести шагов.

Саяма испытал холодок.

Обычно в это время он отступал назад.

Диана там останавливалась, и его восприятие возвращалось.

Но на этот раз женщина не остановилась.

Она продолжала идти.

На миг он засомневался, стоит ли ему уклоняться, или нет.

Это стремление увернуться и заставило Изумо атаковать ранее.

Саяма посчитал, что Изумо достоин похвалы за свое сопротивление уклонению.

Но атака Изумо прошла мимо, и его отбросило прочь.

Семь шагов или четыре метра было достаточно для того, чтобы избежать практически любой удар ближнего боя.

Столкнувшись с этим фактом, Саяма понял, что должен ухватить местоположение Дианы прямо перед собой.

Гадая, что же ему делать, Саяма обнаружил определенный способ.

●

Синдзё увидела, как Саяма неожиданно шагнул навстречу Диане.

С ее губ сорвался возглас.

Она осознала, что Саяма делает.

— Он собирается драться, хоть ее и не видит.

То, что он не мог ее заметить, не означало, что она исчезла.

Диана была там.

Если противник будет кружить за пределами радиуса его атаки, ему всего лишь следует заполнить этот пробел самостоятельно.

Вот какой способ выбрал Саяма, продолжая двигаться.

Шагнув вперед, он вытянул правую руку перед собой.

Диана двигалась прямо на него, но вытянутая рука ее остановила.

Не в состоянии дальше идти вперед, Диана решила уклониться. Ее тело переместилось в сторону, начав сходить с пути.

В то же время, в левой руке Саямы рванулся Облаченный Меч. Он нарисовал белую дугу от правого бедра и до пространства перед его глазами.

— !..

Даже не видя своего врага, парень может направить ее парой различных движений.

Если он остановит ее от продвижения вперед, она определенно двинется либо налево, либо направо.

И взмах меча от правого бедра продлит дальний край налево. В таком случае…

…Она уклонится вправо!

Диана сместилась за пределы меча, направо от Саямы.

Ведьма спокойно избежала клинка.

Однако Синдзё заметила еще одну улыбку. Она появилась на губах Саямы.

Синдзё догадывалась, почему он улыбнулся. Основным оружием Саямы был не меч.

— Ха!

В сверхскоростном ударе к Диане устремилась его правая нога.

Он направил свои бедра за этим ударом так, как смог бы только человек, обученный рукопашному бою.

Все произошло за секунду.

Острая траектория его ноги столкнулась с ведьмой, и раздался звук столкновения.

●

Саяма ощутил удар своей ноги. Однако…

— Это было не прямое попадание!

— Нет, не прямое. Ты слишком о себе возомнил, но для своего уровня неплохо постарался.

Он мог видеть Диану.

Черная ведьма не выказывала и намека на боль, и ни намека на то, что она приняла удар.

Парень заметил, что его нога в нее не попала.

В левой руке перед собой она держала метлу. Его нога столкнулась с ее рукояткой.

— …

Женщина не принимала никакой стойки. Она просто сжимала метлу спереди. Выглядело так словно…

…Словно моя нога ударила метлу, которую она заготовила заранее.

— Я знала, что ты делаешь, — сказала она.

— Ты знала?

— Прости. Я могла отбросить тебя прочь прежде, чем ты вообще нанес удар, но такой результат ты бы не принял. Я должна была тебе показать, что твой метод не сработает.

Диана принялась описывать стратегию Саямы.

— Ты решил предотвратить мое движение и направить меня по своему усмотрению, не так ли? Но это не сработает против того, кто знает, как ты думаешь.

Диана убрала метлу, и Саяма опустил ногу.

Они оба перевели дух, и…

— !

Неожиданно Саяма нанес удар левой ногой.

Он был быстр, и выбрал момент, когда она расслабилась.

Однако…

— Как легкомысленно.

Удар Саямы заблокировала рукоятка метлы, будто это был естественный результат.

Саяма нахмурился, а Диана улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь?

Он понял. В какой-то момент ее метла переместилась с левой руки в правую.

Подобно ее ходьбе, парень был не в состоянии заметить это движение метлы.

Что же случилось?

Саяма понимал лишь то, что он не понимает.

— Если ты столкнешься с врагом, который может это делать — ты и те, кто за тобой, обречены, — сказала Диана.

Саяма слушал ее и вымолвил тяжелый вопрос сквозь стиснутые зубы.

— Почему?

— Почему что?

— Почему я не могу тебя увидеть, даже если тебя вижу? — спросил он, словно отбрасывая дыхание.

— Тэстамент.

Диана подняла голову. Ее брови вернулись в норму, и сила оставила ее лицо, показывая настоящую улыбку.

— Этот противоречивый вопрос весьма в японском стиле. Помнится, мужчина в японской мифологии по имени Ямато Такэру использовал подобный метод для победы над своим врагом. Он не дал своему противнику ничего заподозрить, приблизился, и напал.

— !..

Саяма вспомнил, о чем после школы говорил ему Синдзё Сецу.

…Что если бы я был Ямато Такэру?

Ему показалось, это значит, что Синдзё Сецу скрывает какую-то ложь.

И на эти слова он выдал определенный ответ.

Он заключил с Синдзё Сецу некое обещание.

…Когда Синдзё-кун захочет всерьёз мне что-то рассказать, я столкнусь с ним лицом к лицу.

Он сосредоточился на идее «столкнуться с ним лицом к лицу».

Саяма осознал новое значение этой фразы.

Он осознал новый способ размышлений о его обещании с Синдзё, его тренинге с Дианой, о приспособлении 2-го Гира к Лоу-Гиру, и как следует провести Путь Левиафана.

Это все едино.

Если он должным образом не столкнется с этими вещами, то может нечто потерять.

И поэтому Саяма кивнул.

Он приоткрыл рот, и перефразировал свой предыдущий вопрос в новый:

— Почему я тебя не вижу, хотя и должен тебя видеть?

Этот вопрос позволит ему узреть истинное лицо своего противника. За его вопросом лежала уверенность.

Само собой, Диана не могла прочесть его мысли.

Но даже так, она кивнула в ответ.

— Тэстамент. Подумай об этом. Узри все, что стоит перед тобой так, чтобы не потерять его из виду. …Биться над подобным вопросом хорошее занятие для тебя, и твоих товарищей.

Он услышал ее слова.

И едва он это осознал, Саяма увидел нечто белое.

Это был потолок.

Он даже не понял, когда его откинули в воздух.

Разве об этом мне следует спрашивать? — Подумал Саяма под конец.

1 Иайдо (яп. 居合道 иайдо:, дословно, искусство встречать сидя) — это искусство внезапной атаки или контратаки с использованием японского меча. Подробнее наВикипедии

Начало ответа

На втором подземном уровне UCAT, рядом со складом технического обеспечения и арсеналом, находился отдел разработки концептуального оружия.

Он разделялся на четыре обширные секции: конструкторское бюро, производственное помещение, экспериментальное помещение и хранилище.

Конструкторское бюро было площадью в пятьдесят квадратных метров и делилось на сектора перегородками.

В одном из секторов Касима и Цукуёми смотрели на проектную схему Сусаоо.

Пока Касима снаружи взирал на обвал, Цукуёми, похоже, встретилась с представителем Отряда Левиафана.

Он также слышал, что прочие члены Отряда Левиафана посетили Второе Справочное Помещение.

— Они любопытные дети.

После этого введения началось обсуждение былых времен.

Осматривая документы на Сусаоо, Цукуёми произнесла:

— Это случилось всего девять лет назад, но все равно навевает ностальгию. Отдел разработок едва лишь реорганизовали под меня. Как только тебя назначили в отдел, ты сразу же меня спросил, что находится в Татикаве. Но я, как и ты, была новичком в UCAT, потому ничего не знала.

Цукуёми горько улыбнулась, и Касима ответил ей тем же.

— Так и есть. Но Вы вели переговоры с начальством, и добыли необходимые документы из Второго Справочного Помещения. Вы передали мне документы о Сусаоо, который существует в Концептуальном Пространстве на месте бывшего Аэродрома Татикава и нынешнего Мемориального Парка Сёва.

— Но Сусаоо не оправдал твоих надежд.

— Так и есть, — снова сказал Касима.

Он отправился увидеть Сусаоо всего однажды.

— Изучение Сусаоо было первой работой отдела разработок, вслед за реорганизацией после Великого Кансайского Землетрясения. Но…

Касима отобразил на своем лэптопе одно изображение.

Это была фотография. На фоне голубого неба стояла громадная фигура, голову которой окружали облака.

Эта гигантская форма высилась на пять сотен метров.

Однако ее очертания были немного искажены.

— Да, если подумать, в этом есть смысл. Даже девять лет назад, прошло около пятидесяти лет с того времени, когда Сусаоо был активен. И Сусаоо — человекоподобная машина, построенная для противостояния и изоляции сверхвысокой температуры Яматы. Подержанное оружие всегда приходит в негодность.

Он приблизил изображение.

Возвышаясь под ярким солнцем, Сусаоо увеличился.

Части почерневшей брони на громадных конечностях его тела расплавились, а мостик на голове исчез, словно его выдолбили.

— На своем смертном ложе мой дед упомянул коробку на мостике на голове, но она больше не существует.

Голова была уничтожена.

Металл расплавился и образовал квадратную сцену с пятнадцатиметровыми сторонами. Из неё торчал лишь один объект.

Это был ровный кусок металла, около полутора метров в длину.

— Всё, что осталось на остатках мостика — это Тоцука, Облаченный Меч, который мой дед создал для запечатывания Яматы. Вот и всё.

Пробормотав в жидкокристаллический монитор, он услышал позади себя вздох.

— И чтобы добраться туда, мы прошли через все формальности. Хоть он и под контролем UCAT, мы получили разрешение от UCAT всех стран.

Когда Цукуёми наклонилась к монитору, её слова прозвучали ближе.

Затем она произнесла, словно тоскуя по прошлому:

— После этого ты начал исследовать концептуальное оружие, но вскоре отступил от полноценной конструкции и разработки. Теперь ты аки демон тонкой настройки, и занимаешься лишь проверками пригодности новых моделей.

— Это не всё, что я делаю. У меня есть и другая работа. Помните тот странный проект с жевательной резинкой?

— Но ты избегаешь любую работу, использующую силу 2-го Гира и имени Касима, не так ли? Этот несчастный случай с оползнем восьмилетней давности все еще тебя тяготит?

Касима ничего не ответил. Взамен, он подобрал другие слова.

— Прямо сейчас мои интересы лежат в другом месте.

Фотография Сусаоо была не единственным изображением на мониторе.

Он также отображал фотографии его жены и новорожденной дочери.

Цукуёми горько ухмыльнулась.

— Ха-ха. Полагаю, с твоей семьей нам не тягаться.

— Директор Цукуёми, как идут дела относительно предыдущего директора?

— А, ты о моем муже? Ну, было бы не плохо, если бы я нашла что-нибудь из того, что он оставил, но все документы с его времён здесь исчезли в пустом периоде. Чем он тут занимался без моего ведома, пока я работала в ИАИ?

Касима продолжал взирать на экран монитора, потому Цукуёми постучала его по плечу, в попытке поддержать.

— Обожать своего ребенка это хорошо, но не забывай, что ты тоже чей-то ребенок. Моя дочь всегда поздно приходит после поиска работы и информативных семинаров. Когда она возвращается домой: то ест, принимает душ, и засыпает перед тем, как наутро снова отправиться прочь. Она не палубный самолет, потому ей и правда стоит немного отдохнуть.

— Тогда что ваша дочь, Ф-14? Но вы не рассказали ей о UCAT и 2-м Гире, верно? Вы вроде бы приспособились к Лоу-Гиру, но…

— Из-за этого ты так озадачен? Ты не можешь понять, почему эксцентричный директор оставил полномочия Пути Левиафана кому-то, кто пытается быть жителем Лоу-Гира, вроде тебя?

— Мы…

Касима начал говорить, но замолк.

—…

В конце концов, он покачал головой.

Цукуёми снова постучала его по плечу. Она сделала это мягче и нежнее, чем до этого.

— Послушай, Касима. Мне в этом году исполнится пятьдесят, и я не проходила сквозь процедуры омоложения. Я сомневаюсь, что смогу оставаться на передовой разработок последующие десять лет. Отныне, всем будешь заправлять ты и прочие из твоего младшего поколения, ничего не знающего о войне. Вот почему я считаю, что ты должен немного над этим поразмыслить.

— Немного поразмыслить? Последние слова моего деда и моя собственная сила достаточны…

Касима встал, но остановился, увидев взгляд Цукуёми.

Она все так же стояла между перегородками, но выражение ее лица было очень нежным.

Лишь взглянув на него, он отбросил всё, что хотел сказать.

С этим я соревноваться не могу — подумал Касима, замолчав.

Она немного улыбнулась, увидев, как он садится на место и ожидает, пока она заговорит.

— Приятно видеть мужчину, дающего женщине слово. Заставляет завидовать твоей жене.

— Простите, директор, но Ваш возраст не соответствовал этому вкрадчивому голосу.

— Оставь меня в покое. …Как бы там ни было, тебе следует задуматься о своей позиции как члена 2-го Гира. А еще…

— А еще?

— Это, скорее всего, будет наша последняя возможность что-либо сделать с Сусаоо.

— Не имеет значения. Останков, что упоминал мой дедушка, больше нет. Только Тоцука и остался.

Касима открыл на ноутбуке текстовый файл.

Документ содержал некие результаты проведенного им исследования. Они предоставляли причину, по которой 2-й Гир не может покинуть UCAT.

— Записи содержат неоспоримый факт. Капитан Сусаоо произнес слово для контроля над Яматой и запечатал дракона в Тоцуке, но он умер. Это всё.

— И с его смертью Лоу-Гир потерял слово для сдерживания Яматы, — со вздохом пробормотала Цукуёми. — Это сложный вопрос. Если бы инженер Лоу-Гира, однажды запечатавший Ямату, выжил, и то слово оставалось с Лоу-Гиром, мы бы заключили с ними полную преданность.

— Да, — кивнул Касима, и назвал имя инженера. — Ооширо Хиромаса. Отец лидера UCAT Ооширо Казуо, дед надзирателя Отряда Левиафана Ооширо Итару, и человек, на которого мой дед гневался за то, что тот не спас 2-й Гир. — Касима горько улыбнулся. — Естественно, я не унаследовал его злобу. Но…

— Но?

Цукуёми повторила последнее слово, и Касима беспокойно улыбнулся.

— Но поэтому-то мне так тяжело принять решение.

●

По коридору UCAT шагали Саяма и Ооширо Казуо.

После того как Диана покинула тренировочный зал, Саяма рассказал остальным, что Цукуёми использовала технику схожую с той загадочной, которую использовала Диана.

Для всех этого было достаточно, чтобы согласиться на проведение следующего Пути Левиафана со 2-м Гиром.

— Некто словно подталкивает нас в этом направлении. Неведенье немного разочаровывает.

Заявление Казами подытожило мысли каждого.

Саяма также интересовался, какие же переговоры ему следует провести.

Синдзё осталась в тренировочном зале, сообщив, что собирается дополнительно попрактиковаться в стрельбе, но Казами и остальные согласились встретиться в столовой, едва они закончат сортировать собранные ими документы.

Работа Саямы заключалась в том, чтобы сообщить Ооширо об их планах: направиться на предстоящий Путь Левиафана со 2-м Гиром.

Однако Ооширо в эту минуту быстро шагал рядом с ним.

Переодевшись обратно в костюм, Саяма ускорил свой темп, чтобы с ним поравняться.

— Старик, ты торопишься ещё больше, чем раньше?

— Нет-нет. Я просто тестирую новый прототип.

Он показал Саяме цифровой педометр на своем запястье.

Это был желтый пластиковый прибор с жидкокристаллическим дисплеем, отображающим стилизованную девочку, выполнявшую своего рода ритуальный танец. Она будто находилась в своеобразном трансе.

— Я многое бы хотел об этом сказать, но в сравнении с прочими вещами, разработанными в UCAT, это относительно нормально.

— UCAT может и занимается их разработкой, но их продают как продукт ИАИ. Мы не можем делать их слишком не от мира сего.

— Как сей продукт называется?

Ооширо ответил, самодовольно подняв большой палец:

— Это цифровой педометр «Мамбо-тян». Ее персонаж — шаман эзотерический религии.

— О? Какое банальное имя.

— Увы. Чтобы продемонстрировать ее желание шагать с тобой со всей силы, я хотел назвать ее Педо Люб, но это тут же отклонили.

— Так будет лучше. Но у меня такое чувство, что в наши дни можно купить педометр где угодно.

— Этот немного отличается. Мамбо-тян на удивление прямолинейна. Если ты остановишься перед тем, как достигнешь заданного количества шагов, она накажет тебя шаманской силой.

— Чисто из любопытства, что это за сила?

— Семнадцать полных шоковых зарядов на уровне электрошоковой дубинки.

— Вот как. Если ты будешь сачковать, то обнаружишь себя без сознания на дороге. Вы собираетесь продавать их морской пехоте для маршевых тренировок?

— Не переживай. Случаи, когда тебе нужно остановиться, редки, и напряжение ускорит твою диету. Видишь? Я шагаю без проблем.

Саяма на секунду задумался.

— Старик, — выдал он наконец. — Где именно ты тестировал прототип?

— Внутри UCAT. А что?

— У меня один вопрос.

— Что такое?

Саяма на ходу глянул на потолок, и его лицо, наконец, приобрело серьёзное выражение.

— Ты когда-нибудь слышал о светофорах или железнодорожных шлагбаумах?

Ооширо на ходу глянул на потолок, и его лицо, наконец, посерьёзнело.

— И что же мне теперь делать?

— О? Выходит, ты, наконец, осознал правду? Теперь, нынешняя проблема это автоматическая дверь, виднеющаяся вдалеке. Сколько времени займет активация электрических зарядов?

— Мамбо-тян вспыльчива, потому она неожиданно нападет на тебя, если ты остановишься даже на секунду.

— А как насчет разворотов? Мы можем быстро развернуться дугой и вернуться туда, откуда пришли.

— К сожалению, Мамбо-тян настаивает, чтобы ты решительно двигался прямо. Если ты развернешься, она разозлится. …Ааа! Мы действительно приближаемся к двери! Микото-кун! Ты бы не мог отправиться вперед и открыть ее для меня?

— Меняя тему, это ничего, если мы проведем следующий Путь Левиафана со 2м-Гиром?

— Не съезжай с темы! И прошу, скорее! У меня осталось меньше пятидесяти метров!

— Хм, — с кивком головы сказал Саяма. — В таком случае, я бы желал у тебя снова кое-что спросить. Прошу, ответь мне честно.

— Нашел же ты время! Аа, Синдзё-кун, будь она тут, обязательно бы мне помогла. Она все еще на тренировке?

— Да. Она сказала, что собирается немного попрактиковаться в стрельбе, но ей и вправду нужно столько тренироваться?

Выражение лица Ооширо горело нетерпением, но он все равно выдал улыбку.

— Он-на всегда показывала высокие результаты во время тренинга. Ее проблемой были реальные сражения. Она колебалась и не могла выстрелить.

— Но…

— Да, это несколько улучшилось после битвы с 1-м Гиром, но выходные записи отдела разработок для Ex-St показывают, что она не до конца это преодолела.

Саяма припомнил битву с 1-м Гиром. Синдзё выпускала силу, соперничающую даже с Фафниром Возрожденным.

— Ты хочешь сказать, она может зачерпнуть еще больше силы, чем это? Что же сдерживает ее мощь?

— Она не сказала тебе причину?

Саяма на миг задумался.

— Она не помнит ничего о себе до шести лет.

— Вот как. Помимо этой есть ещё и большая причина.

— Большая причина?

Ооширо кивнул.

— Микото-кун, — он начал, будто предупреждая. — Похоже, ты не понимаешь. Но опять-таки, это вполне в твоем духе.

— Что ты хоч…?

Перед тем, как договорить, Саяма вспомнил кое-что с сегодняшнего дня.

…На это намекает «Ямато Такэру»?

Синдзё Сецу сказал, что в этом его «ложь».

Но что если у Синдзё Садаме тоже есть нечто подобное?

Саяма кивнул и произнес:

— Если я не пойму, что сдерживает силу Синдзё-кун, то буду ей убит как Кумасо Такэру. Ты об этом думаешь?

Ооширо ничего не ответил, но мысли Саямы неслись дальше.

Он вспомнил, как Кумасо Такэру был убит от руки Ямато Такэру.

— Он переоделся в девушку и, несмотря на то, что стоял прямо перед Кумасо Такэру, маскировка сработала, и его истинная форма оставалось скрытой.

Он припомнил, о чем подумал во время своей битвы с Дианой.

…Почему я тебя не вижу, хотя должен тебя видеть?

Это привело Саяму к неожиданному пониманию.

Он понял еще одно сомнение, связанное с Синдзё Сецу и Садаме.

— Ох, до меня теперь дошло. Я как-то совсем упустил это из виду.

— Ты понимаешь, почему Синдзё-кун не может использовать свою полную силу, Микото-кун?

— Да. Как же я великолепен.

— Последняя часть неважна, потому не мог бы ты перейти к сути?

— Я в хорошем настроении, потому произнесу Тэстамент, — Саяма самоуверенно выдал свой ответ. — Синдзё-кун наряжается в другого. То бишь, Сецу-кун наряжается в девушку, чтобы быть Садаме-кун.

— Микото-кун…

— В чем дело? Почему ты так подозрительно на меня уставился?

— Ты из тех людей, которые отвечают на вопросы, особо не раздумывая?

— Когда это я делал поспешные выводы? Скажи это еще раз, и я собью тебя с ног.

— Куда уж тут поспешнее!

— Спокойно, спокойно, — сказал Саяма, вытянув руку, чтобы удержать Ооширо. — Так или иначе, похоже, в присутствии Синдзё-кун я несколько расслабился.

Саяма снова начал размышлять. Он подтвердил, что Синдзё Сецу это парень в публичной бане.

…Но я никогда не проверял, что Садаме-кун девушка.

Он видел раньше грудь Синдзё Садаме, но это могла быть уловка UCAT.

Если так, у них ужасающая технология,— подумал Саяма, покрывшись холодным потом. — Чтобы удостовериться, я должен был к ним прикоснуться.

Он знал ее уже месяц, так почему ему ни разу не пришло в голову мягко их ощупать?

…Я был беспечен.

— М-микото-кун, не знаю, о чем ты там так серьёзно размышляешь, но позволь тебя предупредить.

— О чем же?

— Совершать преступления — не-не-не.

— Ха-ха-ха. И это говорит старик, само существование которого — преступление? И ты серьёзно думаешь, что кто-нибудь с моей смекалкой до такого опустится?

— Ха…ха-ха-ха. П-полагаю, даже ты не сможешь.

— Именно. Если я объясню ситуацию — она поймет.

— Ч-что ты только что сказал?

— Ничего. Что более важно, тебе стоит посмотреть прямо.

Ооширо выглядел так, будто собирался что-то сказать, но запаниковал, едва глянул перед собой.

— А! До автоматической двери осталось меньше тридцати метров! Микото-кун! Прошу, скорей её открой!

— Ну что ж, старик. Проблема, связанная с Синдзё-кун, была достойным отклонением, но нам нужно вернуться к основной теме.

— Ты меня игнорируешь?! И нам действительно нужно разговаривать сейчас?!

— Нужно. Теперь, спокойно выслушай, что я собираюсь сказать за оставшиеся 25 метров. И мой первый вопрос: был ли кто-то из твоих родственников связан с разрушением 2-го Гира?

— Да! Да! Один отправился во 2й-Гир в качестве инженера!

— Расскажи мне в подробностях, почему он это сделал.

— В каких подробностях?!

Саяма на миг поразмыслил над нетрепливым вопросом старика.

— Стоимостью около двадцати метров, я полагаю.

— Я пропущу это мимо ушей. В общем, 2-й Гир не мог контролировать Ямату собственными техниками, потому они надеялись на помощь инженеров из прочих Гиров! Они считали, что идея с точки зрения другого Гира может решить проблему! Но… Аааа! До двери меньше десяти метров! Скорее, скорее, скорее!

— Быстрый вопрос: ты действительно думаешь, что я открою дверь, не услышав всё, что я хочу услышать?

— Эта реакция меня жутко бесит! Посмотрим… В общем, мой отец не успел вовремя! Потому, хоть они и гневались на инженеров, которые эвакуировались, они работали вместе над строительством человекоподобной машины и запечатывающего меча, и использовали их, чтобы вместе противостоять Ямате!

— В заключение, как эти машины называются?

— Гигантская гуманоидная машина это Сусаоо! Запечатывающий Облаченный Меч это Тоцука!

— Ясно. Вот и все, что я хотел узнать. Так можно ли нам провести следующий Путь Левиафана со 2-м Гиром?

— Да, да! Давай быстрее!

— Похоже, ты не особо над этим раздумывал, — ответил Саяма, поспешив к двери.

Едва дверь открылась, Ооширо выдохнул с облегчением.

Однако на его пути встало два больших препятствия.

То были два человека.

●

Надземная часть комплекса UCAT была замаскирована так, что выглядела как административное здание транспортировок.

На пятом этаже этого строения находился этакий личный кабинет.

Комната была забита разбросанными грудами документов и мусора, а за горами документов на столе виднелась одинокая фигура.

В кресле сидел мужчина в черном костюме и очках.

Он держал местную газету.

Его взгляд скользил по тексту, но, похоже, совсем его не читал.

Мужчина сложил газету, чтобы увидеть заднюю страницу, и прилизал свои белые волосы.

— …

Неожиданно, он глянул вверх.

Итару услышал тихие шаги, раздавшиеся от двери кабинета.

Он быстро сложил газету и бросил ее к двери.

Та упала на пол с сухим шорохом.

В следующий миг дверь кабинета открылась и вошла горничная, одетая в черное платье и передник.

Она несла серебряный поднос с чашкой.

Но горничная не стала оглядываться, сидел ли мужчина за столом. Его присутствие тут было словно само собой для нее разумеющееся.

После того как она вошла, ее невозмутимый взгляд заметил у ее ног газету. Она подобрала ее одной рукой.

— Итару-сама, прибыла сегодняшняя утренняя газета. Не желаете ли её прочесть?

— Какой там заголовок, Sf?

— Тэс. «Во время сходки якудзы в Синдзюку прошлой ночью, один из наших журналистов встретил неожиданный конец!».

— Нет, спасибо. Швырни её туда.

— Тэс.

С одним лишь покачиванием своих коротких волос, Sf зашагала прямо по документам, разбросанным по полу.

Но она не оставляла на этих документах никаких следов. Ни одна бумажка не шелохнулась.

Как только Sf добралась до Итару, она протянула вперед серебряный поднос в руках.

— Итару-сама, я принесла вам кофе.

— Я не хочу.

— Тэс. Я просто хотела это сообщить, поэтому не переживайте. Мне следует здесь от него избавиться?

— В последний раз, когда я сказал тебе от него избавиться, ты разлила его прямо сюда на пол.

— Тэс. Это было через две недели после моего прибытия. Я проверила эту память до глубины пятого уровня, поэтому ошибки быть не должно.

— Да уж, это я тоже помню. В конечном счете, мне пришлось самому вытирать пол. Тогда же я впервые подумал тебя демонтировать, так что это памятная дата. Высококачественные машины настолько удивительны потому, что делают то, что ты говоришь им делать.

— Тэс. Я пришла к заключению, что вы должны быть очень методичным, раз готовы были демонтировать меня для ремонта в течение двух недель. Но не стоит беспокоиться. Я гордость немецкого UCAT, и моей внутренней автоматической чистки гарантированно хватит на 666 лет.

— О? Так ты проводишь автоматическую чистку?

— Тэс, — ответила Sf, кивнув. Она немного покрутила запястьем. — Ночью, когда у меня нет работы, я снимаю детали самостоятельно, и усердно их очищаю.

— «Автоматическая» подразумевает, что ты делаешь это сама? Как бы там ни было, я не хочу кофе, потому выпей его вместо меня.

— Я не снабжена пищеварительной системой, поэтому не могу его выпить.

— Вот как. Ну, тогда я выпью его сам. Какая жалость, что ты машина, не способная испытать такой чарующий вкус.

Итару повернулся к Sf c улыбкой, но горничная оставалась невозмутимой.

— Я рада, что вы удовлетворены. Пожалуйста, не торопитесь.

— …Если подумать, дефективная машина вроде тебя не понимает сарказм, не так ли?

— Тэс. Я пришла к заключению, что таково ваше желание. Если вы передумаете, я всегда могу добавить эмоциональную функциональность.

— Эмоциональную функциональность? И что случится, если ее подключить?

Sf на секунду задумалась, но в итоге склонила голову на бок.

— Тэс. Ее подключение будет лишь мешать. Я установлю ее внутренне.

— И что случится, если ты ее установишь?

— Тэс. Как только я ее установлю, у меня появятся эмоции.

— Например?

— Независимо от того, насколько неразумной будет команда, я буду отвечать с улыбкой. Независимо от того, насколько неприятный господин, я буду рыдать после его смерти.

— Это не эмоциональная функциональность. Это функциональность робота, неисправная ты машина.

Итару взял чашку, протянутую Sf, и сделал глоток.

Увидев это, Sf безэмоционально наклонила голову.

— Вы теперь можете пить кофе?

— Это всего лишь вода, кофеин, ароматизатор и окрас. Называть его ядом не будет преувеличением. Я терпеть его не могу.

— Тогда почему Вы его пьете?

— Потому что ты сказала, что не можешь, Sf. И это делает тебя виноватой.

— Тэс. Я постараюсь приносить его Вам каждый раз после еды.

— С чего бы? Своего рода ненужное внимание к своему хозяину?

— Потому что Вы этого хотите, Итару-сама, — произнесла Sf безо всякого выражения.

Итару взглянул на ее лицо, и, наконец, протянул ей чашку.

— В следующий раз, принеси мне что-то бесцветное. Цвет окрашивает мне рот, — он провел рукой по волосам. — Я принимаю лишь бесполезные вещи, вроде цвета и вкуса.

— Тэс, — кивнула Sf.

Пока Итару наблюдал, горничная быстро развернулась.

— !..

Sf без промедления повернулась к выходу. Из двух рук, сжимающих поднос, она пошевелила правой.

В ее правой руке появился черный пистолет, который горничная направила к входу.

Затем Итару заметил женщину, стоящую у двери.

Эта высокая женщина нарядилась в черный костюм.

Ее длинные серебряные волосы колыхнулись, когда она небрежно подняла руку перед уже закрывшейся дверью.

— Ох, батюшки. Я не ожидала, что ты заметишь сразу, как только я войду. Я просчиталась.

Она говорила шутливым тоном, но поза Sf не поменялась.

Поднос все еще находился в ее левой руке, а пистолет — в правой.

— Я детектирую могущественный философский камень. Ваша принадлежность мне неизвестна, поэтому прошу Вас представиться. У Вас пятнадцать секунд.

— Ох-хо-хо. Итару-кун, можешь ей что-то сказать?

Итару вздохнул.

— Она чрезвычайно незваный гость. Sf, делай, что хочешь.

— О? Не суровое ли приветствие для того, кого ты не видел десять лет? И, Sf, разве ты забыла одного из людей, кто помогал тебя создавать?

— Когда меня повторно отрегулировали в японском UCAT, я была отформатирована для японского использования.

— Э?! Ты шутишь! — Женщина удивленно поднесла руку ко рту. — Т-тогда, неужто они удалили все эпизоды мультфильма «Гер Гимлер», что я упрятала в уголке твоей памяти?! Даже редкий эпизод «Гебельс Негодует»?!

— Я только что провела поиск и обнаружила обширный пробел в избыточной памяти на пятом уровне глубины. Я пришла к заключению, что это всё, что осталось.

— Ах, и это после того, как я вернулась, чтобы забрать их назад.

— Эй, Sf, ты можешь не сдерживаться и ликвидировать ее.

Sf молча нацелила пистолет.

Женщина легкомысленно помахала рукой.

— Она совсем не понимает шуток, не так ли? Но вдруг это относится и ко мне? — С горькой улыбкой, она назвала свое имя. — Меня зовут Диана Зонбург, я из немецкого UCAT. Damit Gut?

●

В коридоре третьего подземного уровня Саяма увидел двух человек, преградивших ему путь.

Одним был немолодой лысый чернокожий мужчина в белой защитной униформе и жилете.

Саяма познакомился с ним во время битвы с 1-м Гиром. Его звали Болдман и он помогал скоординировать стандартные боевые единицы.

Второго Саяма не узнал.

Это был крупный пожилой араб, носивший песочно-желтый боевой плащ поверх белой защитной униформы.

Он одел ткань, свернутую на голове подобно тюрбану, и устремил взор на Саяму.

Он, может, был и стар, но возвышался на два метра и обладал весьма цепким взглядом.

Его белые брови и длинная белая борода зашевелилась.

— Саяма? — спросил он низким голосом.

Сразу же после этого, Саяма испытал боль в левой части груди.

Саяма задавался вопросом, почему, до тех пор, пока не заметил взгляд мужчины. Он глядел в сторону Саямы, но…

…Он смотрит не на меня.

Он будто глядел на Саяму, в то же время, припоминая что-то в прошлом.

Как только Саяма это понял, боль в его груди усилилась.

— С дороги, Абрам! — прокричал Ооширо.

Его худое тело в лабораторном халате находилось в трех шагах от двери.

Мужчина, названный Абрамом, начал отходить в сторону.

— …

Но с Болдманом, стоящим рядом, проход был забит. Он не мог сдвинуться.

Заметив это, Саяма повернулся к Ооширо и кивнул.

— Какая досада.

— Я знаю, что на самом деле ты так не думаешь! — воскликнул старик, едва лишь одна из дверей вдоль коридора открылась.

Но Саяма знал, что эта дверь ведет в Концептуальное Пространство офисного этажа.

Из темноты с противоположной стороны двери неожиданно вынырнул еще один старик.

Он был тощ и обладал длинными черными волосами. Его звали Ёнкичи, и он служил навигатором вертолета, перенесшего Саяму на битву с 1-м Гиром.

Едва Ёнкичи торопливо вышел, Ооширо рванулся в офисную дверь.

Мамбо-тян, может, и настаивала на решительном продвижении прямо, но, похоже, повороты под верным углом были приемлемыми.

Дверь быстро закрылась, а Ёнкичи выглядел озадаченным.

— Э-э, о чем это все?

— Всего лишь досуг одного старика. Если он не отправится на прогулку, то не вычистит из своего тела токсины.

— Тэстамент. Между тем, я должен идти!

Ёнкичи спешно помчался в направлении, откуда пришли Ооширо и Саяма.

Саяма выдал вздох, осознал, что боль в его груди ушла, и глянул на двух габаритных мужчин, шагнувших от двери в его направлении.

Болдман указал на Абрама рядом с ним.

— Мне следует звать тебя командиром, Саяма Микото? Это начальник отдела боевых операций, Директор Абрам Месам. Ты с ним еще не встречался, не так ли?

— Отряд Левиафана это спецподразделение отдела боевых операций, а значит, Вы нами руководите? — спросил Саяма.

Абрам ответил низким, чистым голосом.

— Нет, Отряд Левиафана, по существу, независимый орган. Его прямой надзиратель, Ооширо Итару, и человек, который только что ушёл, Ооширо Казуо, оба обладают большими полномочиями, чем я, когда дело касается тебя. — Его загорелое лицо исказила улыбка. — Приятно познакомиться. Мое имя Абрам Месам, и я руковожу твоим прикрытием с остальными членами боевых подразделений. Если тебе что-нибудь понадобится, Болдман об этом позаботится.

— Тэстамент, — ответил Саяма.

Он больше не ощущал боли от взгляда Абрама.

Торопливо кивнув на ответ Саямы, мужчина начал отдаляться. Вслед за этим подол его плаща перекрутился, и он задал вопрос.

— На Пути Левиафана 2-й Гир будет следующим?

— Таков наш план на данный момент.

В ответ на тон Саямы, Абрам выдал горький смешок.

Этот смех напомнил Саяме, как после битвы в Императорском Дворце на его слова отреагировал Зигфрид.

— Директор Месам, вы были одним из изначальных членов UCAT?

— Тэстамент.

— Мне известно, что изначально в UCAT были Профессор Кинугаса во главе, дед Изумо, мой дед, отец старика, и Зигфрид. Сколько еще основных членов там находилось?

— Включая меня — четыре. Под началом Кинугасы Тэнкё в общей сложности собрались восьмеро, и каждый из них был чуднее меня. И если ты того пожелаешь, то непременно встретишься со всеми ими.

— Среди оставшихся четверых был некто по имени Синдзё?

— Нет.

Его ответ выразил мгновенный отказ.

Саяма ожидал такого ответа. Как и сказал Фасольт, Синдзё из Департамента Национальной Безопасности исчез перед тем, как он вошел в состав UCAT.

Саяма не понимал, что это значит, но, как и сказал Абрам: если он того пожелает, то определенно с ними встретится.

Абрам не поворачивался, но его голос слился с отбывающими шагами.

— Ты завтра отправишься в Мемориальный Парк Сёва в Татикаве?

Саяма нахмурился.

Эта локация всплыла лишь сегодня в школе, и Казами также упомянула ее после тренировки.

— Вы хотите сказать, к местоположению той гигантской человекоподобной машины?

— Тэстамент. Две машины, спасшие Лоу-Гир от Яматы, расположены там. Первая, это пятисотметровый с лишком Сусаоо. Второй — божественный меч Тоцука.

— Значит, оно следует легенде о Сусаноо?

— Да. Концептуальное Ядро, которым и является Ямата, закрыто внутри Тоцуки. Я на пути в отдел разработок, чтобы посоветовать им подготовить на завтра Концептуальное Пространство вокруг Сусаоо. …Как насчет того, чтобы ты провел там предварительные переговоры с представителем 2го-Гира?

— Тэстамент.

Абрам не стал оборачиваться.

Вместо этого, Болдман повернулся к Саяме и поднял руку в прощальном жесте.

Саяма развернулся к двум мужчинам спиной, как раз когда из тьмы офисного помещения сбоку выскочил еще один старик.

Он был худощав, с длинными седыми волосами и в белом халате.

— Ты Ницзун, которого я встречал в свое время в медицинской палате. Почему ты так спешишь?

— О, Саяма-сама. Ты случайно не видел моего младшего брата?

— Ты имеешь в виду Ёнкичи? Он промчался в том направлении совсем недавно.

— Вот как? — Ницзун вытащил из кармана мобильный телефон. — Брат, передай Мицуаки. Этот придурок, скорее всего, на пути ко второму этажу.

— Что вообще здесь происходит? — спросил Саяма.

— Этот придурок снова попытался выстроить себе характер, независимо от нас. На этот раз, он начал добавлять «гелге» в конец своих предложений. Как старшие братья, мы как раз собираемся его наказать.

— Понимаю. С четырьмя братьями, должно быть, непросто скоординировать свои действия.

— Еще как. О, вот и мой брат. Я вижу, он взял с собой Меч Лазурного Дракона… В таком случае, я удаляюсь.

Стараясь не смотреть в сторону новоприбывшего брата, Саяма быстро задал вопрос.

Он полюбопытствовал об определенном несущественном вопросе.

— Прошу прощения, но мне казалось, что старик с наивысшим уровнем глупости недавно забежал внутрь.

— Значит, это сделает его преглупейшим? Нет, кажись, и слова такого нет. Между тем, ты говорил про Ооширо-сама, верно? Совсем недавно он наполовину ошалело забежал внутрь, но…

— Но?

— Сотрудница остановилась перед ним и протянула чай, но в миг, когда он остановился и начал его пить, он упал на пол. Он оставался валяться на полу и бился в конвульсиях раз в пять секунд. Все предположили, что это какая-то его новая забава, потому оставили так, как есть.

— Ничего страшного. Эта игра закончится через 17 раундов. Я подберу его, когда электрические импульсы закончатся.

— До свидания, — сказал Ницзун слева.

Саяма раздраженно вздохнул, вслушиваясь в шаги старика.

— Почему это место всегда так оживлено?

●

Над личным кабинетом Ооширо Итару нависла непродолжительная тишина.

Ее вызвало столкновение Sf и Дианы.

Едва представление Дианы закончилось, глаза Sf прищурились.

— …

И она неожиданно опустила пистолет.

— Тэс. Я проверила Ваше дочернее струнное колебание. Имя: Диана Зонбург. Место работы: немецкий UCAT. Ранг: Начальник отдела. Пол: Женский. Возраст:…

— Тебе не нужно его раскрывать. Будь хорошей девочкой.

Диана без промедления подошла к Sf, обняла, и погладила её по голове и щеке.

Итару, хозяин комнаты, вздохнул и поднял на Диану взгляд полуприкрытых глаз.

— Почему ты здесь, старомодная немка? Захотелось увидеть моё нынешнее состояние?

— Японцам вообще известно, что такое эмоциональное воссоединение?

— Значит, ты тут, чтобы вернуть воспоминания о моем прошлом? Ты и так должна знать, что я никогда не смогу его забыть.

Из голоса Итару ушло всякое выражение.

Тем временем, Sf небрежно оттолкнула руку, поглаживающую ее по голове.

Она сделала неполный шаг, вставая между Дианой и Итару.

— Мне необходимо осмотреть ваши вещи.

— Этого желает твой господин?

— Тэс. Это также и мое решение. Но прошу Вас, Диана-сама, имейте в виду, что я не собираюсь расслабляться, даже если у Вас нет никаких опасных предметов. Даже слова в эти дни могут быть опасны.

— Да, — произнесла Диана, вздыхая, пока тонкие пальцы Sf шарили по ее плечам и волосам.

Ее улыбка растворилась.

— Полагаю, я всё ещё не могу разговаривать о старых деньках с Итару-куном.

— Ты сможешь наговориться, когда я умру. Но как насчет того, чтобы обратиться не ко мне, а к их пустым могилам?

Диана не стала кивать в ответ, и ее улыбка не вернулась.

— В Отряде Левиафана собралось парочку интересных членов, — сказала она.

— О, так ты с ними виделась? Величайшая немецкая ведьма, когда-то известная как Матушка Кошка. Что ты здесь забыла? Вознамерилась раздавить любого глупца, что собирается нам противостоять, как поступала в наше время?

Диана по-прежнему не кивала, но на ее губах возникла тонкая улыбка.

— Ты действительно не изменился. Но я рада. Я вижу, что ты и твой отец все так же манипулируют событиями из-за кулис. Я и не думала, что ты наберешь в Отряд Левиафана столько людей. И ты соберешь даже больше, не так ли?

— С чего такая уверенность?

— Я видела чуть раньше Директора Абрама. Пускай и издалека, но он выдал редкую улыбку.

— …Так он улыбался.

— Тэстамент. Он улыбается, лишь когда разговаривает о прошлом. Он называет себя самозванцем, а потому, должно быть, счастлив поговорить об истинной восьмерке. — Она кивнула. — Рано или поздно, ты соберешь их всех, не так ли? UCAT изначально сформировали из разрушителей миров, известных как Восемь Великих Королей Драконов, плюс Кинугаса Тэнкё в качестве девятого члена. В конечном счете, ты соберешь людей, которые сменят их и отправятся дальше, чем мы когда-то могли, не так ли?

— Хах. Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Тэстамент. Если хочешь, можешь говорить так. Мы единственные… нет, ты единственный, кто понимает. …Я работала над тем, чтобы забыть, кем некогда была, но ты по-прежнему активно участвуешь, — произнесла она. — Но пообещай мне одну вещь. Не позволяй им стать такими же, как мы. А еще, подари им будущее… Если ты это сделаешь, я полностью поддержу Отряд Левиафана.

— Я не могу этого обещать, но ты все равно должна помочь. Вовсе не обязательно оказывать полную поддержку.

На его безразличные слова плечи Дианы поникли.

Она выдала фальшивый вздох.

— Какой же ты сложный человек. Когда женщина просит тебя об обещании, ты должен соглашаться.

— Мне не нужны обещания. Мне нужны люди, которые работают, чтобы не пришлось ничего делать мне. Я не торгуюсь. Разве Матушка Кошка просит у хозяина дома разрешения поиграть с ее игрушками? Какая же работа у тебя?

— Мне кажется, я одолею их столько раз, сколько потребуется.

— О? Судя по твоему лицу, как я понимаю, ты уже охотно это сделала.

Они оба горько улыбнулись, и Диана кивнула.

— Я буду являться на тренировки все чаще и чаще, и позволю им проиграть множеству разных вещей. У них нет времени, и для них непозволительно проигрывать в реальном сражении.

— Только тот, кто проиграет и восстановится — станет сильнее. Это кредо немецкого UCAT, разве нет?

— Япония следует по тому же пути. Хотя ты, похоже, ценишь слабость современности.

— Мы — счастливая страна, способная свершить путешествие поиска самого себя в собственном разуме. Естественно, этот метод обнаружит лишь ту версию себя, которая нам подходит. Любой настоящий философ назвал бы это смехотворным.

Диана не стала кивать, а взамен одарила Итару улыбкой.

— Тэстамент. От этого немного отлегло.

— Эта Sf, кажись, всерьёз принялась за дело, игнорируя ее странную интерпретацию приказов?

— Конечно, почему бы и нет. …Я, правда, только с ней воссоединилась.

Затем Диана глянула на Sf.

— Sf?

— Вам что-нибудь нужно?

— Ну, — начала Диана, со слегка смущенным взглядом.

Женщина наклонила голову, определенно теряясь, как бы это выразить.

Она глянула более прямо на горничную, продолжающую ощупывать ее тело.

— Почему ты уже некоторое время массируешь мою грудь?

— Тэс. Она столь без нужды огромна, что у меня закралось подозрение, что вы что-то внутри нее прячете.

— Зная ее, там может быть напалм, потому осторожнее, — прокомментировал Итару.

— Я вполне её заслужила.

— Тэс, — сказала Sf, продолжая ощупывать Диану.

— Sf, — позвал Итару. — Если ты ищешь концептуальное оружие, используя реакцию философского камня — бесполезно. Она модифицировала все тело, чтобы сделать себя снова молодой. Так же как и у Доктора Чжао, все ее тело будет выдавать реакцию философского камня.

— Тэс. Понимаю. Реакция, исходящая от ее подбородка, груди, и нижней части груди особенно…

— Тебе не нужно раскрывать излишние детали! Ну же, глянь, какая ты миленькая.

Диана насильно обняла Sf и взъерошила ей волосы, уставившись на Итару полуприкрытыми глазами.

— Ты не устанавливал ничего странного после ее форматирования, правда? — спросила она уголком своего рта.

— Я воспользовался заготовленным тобой методом, — ответил он без кивка.

Ограниченное восприятие

На первом подземном уровне UCAT рядом с выходом для надземного оборудования располагалась обширная столовая.

Площадью в сто метров, она была почти полностью забита. Столы на восемь человек полнились людьми, и у стен выстроились торговые автоматы и кондиционеры, замаскированные под декоративные растения.

Часы, прикреплённые к потолку в заданных интервалах, все показывали 18:15. Вечерело.

За столом почти в самом центре комнаты сидели Саяма и остальные, в окружении нагромождения голосов и шагов.

— П-прости. Переодевание заняло больше времени, чем я рассчитывала, — произнесла Синдзё в своей повседневной одежде.

Одетая в белую рубашку и оранжевую юбку, она несла кастрюлю, содержавшую местную порцию дория.

Место рядом с Саямой было свободно, поэтому девушка села там и снова глянула на людей вокруг стола.

Помимо нее, Изумо и Казами сидели вместе, а у Саямы на плече сидел Баку. Сибил выглядела как обычно. Перед всеми ими стояла еда, и они держали копии документов, принесенные группой Казами.

Саяма передал копию Синдзё, и она пробежалась по ней взглядом.

— Громадная гуманоидная машина и Облаченный Меч, запечатавший Ямату?

— Оба созданы технологией 2-го Гира. К тому же…

— К тому же?

— Проект строительства Сусаоо начался 12-го марта 1945-го.

Саяма, похоже, обдумывал дату, которую произнес.

— Тебе что-то пришло в голову, Саяма-кун?

— Нет, просто кое-что бросилось в глаза. Я расскажу об этом, когда получу определенное подтверждение.

Синдзё кивнула и начала листать страницы, чтобы сохранить знания в голове.

Неожиданно она осознала, что Саяма наблюдает за ней со стороны.

— Что такое? У меня что-то на лице?

— Да. Глаза, нос, рот и волосы.

— Эта старая шутка, но последняя часть в новинку. …В общем, ты что-то хотел?

Саяма замолчал, на минуту задумавшись.

Удивительно, но у него возникли трудности с подбором слов.

— Ничего. Я кое-что осознал после недавнего разговора со стариком, но все еще не решил, что с этим поделать.

— Вот как, — сказала Синдзё, решив оставить эту тему.

Она почувствовала, правда, что ее пульс немного участился.

Девушка тоже некоторое время кое о чем думала.

Это касалось ее разговора с Ооширо прошлой ночью.

…Моя ложь.

Прямо сейчас ее беспокоило это слово.

…Вот о чем Саяма-кун начал говорить?

Синдзе ни разу не упоминала ему о своей лжи, но он был умен.

Что если бы он вдруг спросил ее о правде, которую она скрывает?

— …

Задумавшись об этом, Синдзё торопливо покачала головой.

Сейчас не время думать о себе.

— Так или иначе, — начала Синдзё, вернув назад документы.

Она всегда любила читать. Даже на документах, письменность всегда поглощала ее внимание.

И множество той информации для нее было ново.

Ее удивило увидеть, что капитаном Сусаоо значился некто, кто, скорее всего, приходился Ооширо отцом.

А еще удивили громадные размеры машины.

Завлеченная этими неожиданностями, она пронеслась сквозь весь документ, не переживая, что ее еда остынет.

Пока девушка читала, Саяма сообщил им детали его встречи с Директором Цукуёми из отдела разработок.

Примерно через пятнадцать минут, Синдзе закончила читать до конца.

Она перевела дух, сложила бумагу в ровную стопку, и проверила, как продвигаются дела у остальных.

Сибил, чтобы все запомнить, перечитывала с начала снова и снова, Казами листала страницы туда-сюда, а Изумо…

— К-казами-сан, почему он спит с отрытыми глазами?

— Он думает это забавно. Но гляди, Каку, твое пиво нагрелось. Гляди.

Даже после того, как она постучала ему по щеке, Изумо не отреагировал.

Он крепко спал, поэтому Казами тяжело вздохнула.

— Эй, Каку. Вставай. Ну давай же. Вставай. Ну же… Просыпайся!

— Гах! …А, ч-чего? У меня перед лицом что-то только что взорвалось?

— О чем ты говоришь? Вот твое пиво.

— О-ох. Спасибо, Чисато. Но я по-прежнему немного растерян…

Надо же, — подумала Синдзё, закончив сортировать документы.

— Значит, в данных UCAT есть пустой период, — пробормотал Саяма, организовывая собственные документы рядом с ней. — Синдзё-кун, не могла бы ты передать мне Вустенширский соус?

— Да, конечно. Ты кладешь Вустерширский соус в темпуру?

— Клан Тамия подает с соевым соусом все, поэтому с тех пор, как я переехал в общежитие, у меня остался небольшой реакционный период.

— Понятно, — сказала Синдзё, кивнув.

У нее был белый дория с супом и салатом. Напротив нее, Сибил взяла себе хлеб и мясное рагу. Рядом с Сибил, перед Казами и Изумо стояла порция якинику и пиво для Изумо.

Изумо, должно быть, заметил ее взгляд, потому что приподнял пенистый стакан.

— Просто на всякий случай, мне уже двадцать.

Не говоря ни слова, Казами принялась за свою порцию, а Сибил слабо кивнула.

— Как вы двое познакомились? — спросила Синдзё из любопытства.

— Тебе не следует такое спрашивать, Синдзё-кун. Не сомневаюсь, у этой парочки есть причина для их насилия.

— Я ценю твое внимание, Саяма, но что ты этим хочешь сказать?

Когда Казами улыбнулась и хрустнула костяшками, Саяма торопливо отвернулся.

— Но почему ты спрашиваешь, Синдзё?

— Ну, мне немного любопытно, как вы оказались в таких отношениях, — объяснила Синдзё, размышляя о слове «ложь» и о Саяме.

В ответ Изумо поставил на стол пустой стакан и вздохнул.

— Полагаю, мы можем рассказать. Да, Чисато?

— Хм. Ну, если ты не против.

— Значит, в-вы мне расскажете?

— Ага. Я никогда не забуду тот день. Это случилось… э-э… снежным днем… летом.

— Казами, не обращай внимания на этого идиота, который все забыл, и расскажи сама.

— Что ж, ладно…

Пока она раздумывала, Саяма немного покормил Баку из своей порции.

Казами коротко фыркнула и произнесла:

— Проще говоря, Каку — ребенок принцессы 10-го Гира и президента корпорации Изумо. Мирной фракции 10-го Гира когда-то предоставили резервацию в регионе Кинки. На пути оттуда на него напала группа из 6-го Гира, затаившая злобу против семьи Изумо.

— В той атаке меня ранили, и Чисато меня приютила. Она тогда была просто удивительной.

— Ой, перестань, Каку. Не было там ничего удивительного.

— Было. Ты взяла меня в женское общежитие, потому что мне негде было остаться.

— Э? Т-ты привела его в свою комнату, едва познакомившись?

— Нет, она забросила меня в кладовку для воска и забыла обо мне на целых полдня.

— Погоди. Прекрати, Каку!

— Стояла середина лета, потому я чуть не обезумел от боли в моих ранах, обезвоживания и закрытого пространства, забитого восковыми испарениями. П-пажди, Чисато. Я не вру. Не время поднимать кулаки. Ты пытаешься замолчать истину!

Казами цокнула языком, и рот Синдзё широко открылся.

— Казами-сан…

— Давайте лучше поговорим о том, что произошло после? — произнесла Казами с улыбкой.

Синдзё быстро кивнула.

Окинув взглядом помещение, она обнаружила, что некоторые люди в обширной столовой прислушиваются к рассказу Изумо и Казами.

Казами оглянулась и, на некоторое время, умостилась в кресле.

— Это случилось два года назад. Я оказалась практически в том же положении, что и ты, Саяма. Каку забрали в UCAT, и я попыталась вернуть ему кое-что, что он оставил, но меня затянуло в битву с 6-м Гиром.

— Болдман был лидером группы из 6-го Гира, и они пытались похитить G-Sp и прототип X-Wi, которые перевозили UCAT.

— Когда я попала в Концептуальное Пространство, они оба оказались у меня перед носом. Грузовик с ними перевернулся на бок.

— После этого Концептуальное Ядро 6-го Гира переместили в UCAT, и поместили внутрь V-Sw, потому что это было на руку. Много чего случилось после, но Путь Левиафана для 6-го и 10-го закончился тогда.

Синдзё взирала на взгляды трех человек перед ней и прочих сотрудников UCAT вокруг.

Выражения их лиц были совершенно серьёзны, и они кивали, встречая ее взгляд.

Рядом с ней, Саяма подобрал немного из своей еды и заговорил:

— Ты выглядишь гораздо взрослее, рассказывая об этом, чем когда пьешь пиво.

— Да уж. Обычно ты так не выглядишь. Мне следует пересмотреть о тебе свое мнение. Возможно, мне стоит начать называть тебя Изумо-сан, — добавила Синдзё.

— Каку, они небрежно отрицают весь твой характер.

— Чё, правда? Я обычно не улавливаю деталей, но можешь со спокойной душой меня уважать, Синдзё.

Не зная, как ему ответить, Синдзё повернулась к Саяме.

— Просто скажи слова, которые переполняют сердце, — сказал он ей.

— Я-я не могу этого сделать. Казами-сан сделает со мной что-то ужасное.

— Синдзё-сама? — ответила Сибил с совершенно серьёзным выражением лица, — Если мне дозволено вмешаться, Чисато-сама сделает все возможное, чтобы Вы остались живы.

— Любопытно, что ты хотела этим сказать, — заявил Саяма. — Что бы там ни было… Казами, тебе когда-либо приходила в голову мысль, что ты совершила ужасную ошибку?

— Да, но, только, когда я с Каку… Кстати, я собираюсь отправиться сегодня ночью в дом моих родителей, так что на некоторое врем смогу вернуться к нормальной жизни.

— О? — произнес Саяма.

— Правда? — сказала Синдзё.

— Я обычно возвращаюсь на выходные, — ответила она. — Но выглядит так, будто с сегодняшнего дня мы будем довольно заняты. Отправившись сегодня, я могу вернуться завтра и оставаться в общежитии все выходные. Мы собираемся завтра в Мемориальный Парк Сёва, да?

— Я это планировал, да. Мне многое нужно обдумать касаемо предварительных переговоров.

— Хм. Но в том парке реально находится пятисотметровая человекоподобная машина? Я не раз там пробегала во время клубных марафонов в средней школе.

Ответ для Казами пришел не от Саямы или остальных.

Мягко колыхавшийся воздух донес голос из-за спины Саямы.

— Она там, — начал голос. — Отправившись туда завтра, вы узнаете правду о Токио.

— Э? — спросила Синдзё, оборачиваясь.

Она повернулась налево.

Казами и остальные насторожено развернулись в сторону говорящего, тогда как Изумо попивал еще одно пиво.

В какой-то момент с левой стороны стола появился человек.

Им оказался молодой мужчина в очках, носивший лабораторный халат поверх рабочей одежды.

Он держал коробочку с бенто в левой руке, а лэптоп — подмышкой в правой.

Он повернул взгляд приятных черных глаз в их направлении.

— Меня зовут Касима Акио, я из 2-го Гира. Я представитель, с которым Вы должны вести переговоры по поводу высвобождения концептов 2-го Гира.

Они все разом сглотнули.

Это было имя оружейного бога, о ком Саяме рассказывала Цукуёми.

И в документах, которые они только что читали, имя Касима значилось в качестве первого помощника гигантской гуманоидной машины.

…Не может быть.

Но, скорее всего, может. Она ощутила, как Саяма справа от нее напрягся.

…Следующий Путь Левиафана уже начался.

— Ну что ж, теперь, — произнес мужчина по имени Касима с кивком головы. — Как же нам провести этот самый Путь Левиафана?

Его вопрос звучал так беззаботно, словно он говорил о какой-то игре.

Саяма был тем, кто ему ответил.

Он начал с вопроса.

— Вы упомянули Путь Левиафана, но разве ваше Концептуальное Ядро готово?

— Да, нам известно, где именно оно находится. Концептуальное Ядро 2-го Гира перевоплотилось в огненного дракона Ямату, что в данный момент запечатан внутри божественного меча Тоцуки. И Тоцука вонзен в мостик Сусаоо. Но мне кажется, вы уже об этом знаете, — сказал он, бросив взгляд на их документы. — Все сводится к тому, как пройдут наши переговоры, и примет ли вас Ямата, или нет. — Он вздохнул. — В этом главнейшая проблема.

●

В ночном городе находился лес.

Он расстелился, на сколько хватало глаз.

Но в то же время, к югу от него, расположилась обширная парковка, граничившая с вокзалом.

Знак перед парковкой отображал три слова: «Мемориальный Парк Сёва».

Это был государственный природный парк.

Большие часы, стоящие на стоянке, показывали 7:30 вечера.

К этому времени парк уже закрылся.

Ночная тьма охватывала лишь деревья леса и узкую асфальтированную дорогу.

В дальней части этого обширного пространства виднелись погруженные во мрак громадный пруд и зона отдыха.

Неожиданно, с юга раздались звуки поезда.

Он проезжал через станцию Ниси-Татикава Японской Железной Дороги.

По искусственному лесу мягко разлился шум.

Никто не должен был его слышать, но кое-кто все же к нему прислушивался.

Внутри закрытого парка на пути, используемом днем для велосипедных прогулок, стояли две девушки.

Одна из них была высокой. Она возвышалась во тьме с завязанными сзади черными волосами, одетая в черную рубашку и белый жилет.

Она просто стояла во мраке.

Вторая девушка торопливо шагала позади.

Эта девушка была ниже, обладала длинными черными волосами и носила белую блузку с черным жилетом.

Ее черные глаза глядели прямо на девушку перед ней.

— Ты слишком быстро ходишь, Микоку. Я не успеваю.

— Вот поэтому я и говорила тебе остаться, Сино. Нам еще далеко идти.

На слова Микоку, высокой девушки, Сино вздохнула.

— Но мне казалось, мы отправимся на хайкинг впервые с тех пор, как мы посетили убежище 1-го Гира, — разочарованно заявила Сино.

— Мне кажется, хайкинг означает вовсе не то, что ты думаешь.

— Тогда что он означает?

— Бегать по сельской местности в солнечное воскресенье, попевая песни и поедая самодельный обед, который приносишь с собой. Весьма утонченно, не находишь? Можно растратить ленивые выходные, пересекая горы и распевая песни с одними лишь солеными рисовыми шариками в качестве еды.

— Мне кажется, твое определение тоже неправильно. Ты случаем, и сама не знаешь, что это значит?

— Н-не смеши. Оно зовется «high-king», потому что ты ведешь себя как король вершин.

— Правда?

— Не смотри на меня так подозрительно.

— Я совсем так на тебя не см… Ай-ай! Не тяни меня за щеки!

Микоку отпустила щёки Сино и вздохнула.

— Так или иначе, сегодняшняя прогулка сентиментальна сама по себе. В этот раз мы не станем выходить на контакт со 2м Гиром.

— 2-й Гир правда так близок к UCAT?

— Да. Если верить Хаджи, контакт с ними влечет за собой громадный риск попадания сведений о нас в руки UCAT. — Микоку повернулась в сторону, куда они шли. — Он также сказал, что люди 2-го Гира уже стали жителями Лоу-Гира, поэтому не примкнут к нам, даже если мы выйдем с ними на связь.

— Очень плохо. Именно отдел разработок японского UCAT создал V-Sw Отряда Левиафана и модифицировал G-Sp до G-Sp2.

— И это не всё. Тоцука, Облаченный Меч, запечатавший тут Ямату, также из 2-го Гира.

Микоку сдвинулась с места и услышала шаги, последовавшие за ней через пару секунд.

— Н-но почему бы нам не украсть Тоцуку? Если он расположен в этом Концептуальном Пространстве, разве мы не можем туда пробраться и его забрать? Ты ведь сможешь, правда?

— Это место находится под контролем UCAT. Если я войду в Концептуальное Пространство, они могут заметить изменение в струнном колебании. Для меня будет проблематично похитить его самостоятельно, — объяснила Микоку. — К тому же, способ освобождения Яматы и способ его запечатывания во 2-м Гире знают, судя по всему, лишь малое количество людей. Даже получив Тоцуку, мы ничего не сможем с ним сделать.

— Что это за способ освобождения и запечатывания?

— Я слышала, это слово. Однако оно требует кого-то, связанного с императором 2-го Гира, или того, кто способен дать должный ответ. Но в Армии нет влиятельных членов 2-го Гира или кого-нибудь, знающего ответ. …Мы ничего не можем поделать.

— Вот как, — раздался за ее спиной разочарованный голос.

На ходу Микоку горько улыбнулась и подняла взор в небеса.

За древесными ветвями показались звезды.

— Во всяком случае, сегодня мы можем расслабиться. Это просто прогулка.

— Ладно. Но что нас ждет впереди?

— Нечто сентиментальное: Сусаоо и Тоцука, вершина технологии 2-го Гира.

●

Мужчина по имени Касима поставил стул у стороны стола, повернутой к коридору, и сел. Если смотреть от Саямы, он сидел с противоположной стороны от Синдзё.

Он открыл свое бенто, содержащее приготовленную дома порцию в западном стиле.

Когда Саяма увидел яблоки, почищенные в виде кроликов, он сделал вывод, что это приготовлено членом семьи.

Пока он ел, Касима дополнил то, о чем они узнали в своем расследовании.

Мужчина наметил общие рамки, доел корокке, и закончил говорить.

— Как вы и сказали, Ямата по-прежнему запечатан в Тоцуке в том Концептуальном Пространстве.

— Довольно дерзко было для них запечатывать его в Токио.

— Я слышал, что теорию за этой печатью разработал твой дед, — сказал Касима.

Внезапное откровение о прошлом деда заставило Саяму поднести руку к левой стороне груди.

И словно в ответ на его действия, парня пронзила боль.

— Кх…

Его стон заставил брови Касимы приподняться.

Он глянул на Саяму и остановил движение своих пластиковых палочек.

— В чем дело? Ты болен? — торопливо спросил он.

Плечи Синдзё содрогнулись, и она повернулась к Саяме. Со смущенным выражением лица она горько улыбнулась, чувствуя его боль.

Саяма оперся на ее протянутую руку и ощутил небольшое облегчение.

Он не мог нормально дышать, поэтому артикулировал слова.

Синдзё прочла по его губам и повернулась к Касиме.

— Он сказал об этом не волноваться.

Саяма кивнул, ощутил себя лучше и глубоко вздохнул.

И затем, он выпрямился.

Увидев это, Казами, Изумо, и Сибил тоже немного выровнялись.

Тот факт, что все они о нем переживали, заставил его почувствовать себя еще лучше.

— Когда я слышу о прошлом своих родственников, я испытываю боль в груди, — объяснил он Касиме.

— Это, должно быть, тяжело. …Прошлое твоих родственников, хм?

Глаза Касимы сузились, и он с облегчением вздохнул.

…Он что-то подумал о своих родственниках или о собственном прошлом?

И Саяма продолжил свою мысль.

…Я полагаю, у каждого есть какие-то сложности.

— Теперь, не скажите ли Вы нам, что имелось в виду? Ранее, Вы сказали, что Концептуальное Ядро 2-го Гира, оно же Ямата, расположено в мече, вонзенном в мостик на голове Сусаоо. И Вы сказали, что оставшаяся проблема в том, как мы будем вести переговоры, и примет ли нас Ямата.

Но…

— Что Вы подразумеваете под «примет нас»?

Касима с тревожным выражением лица провел рукой по волосам.

— Скажу прямо. Концептуальное Ядро 2-го Гира превратилось в Ямату, когда вышло из-под контроля во время его синхронизации с системой управления. Следовательно, если вы желаете получить Концептуальное Ядро…

— Да?

— Необходимо получить разрешение Яматы. Вы должны ответить на вопрос Яматы и обрести с ним понимание.

— То есть, я должен вести переговоры с Яматой?

— Нет. Вам нужен посредник, потому что Ямата не понимает человеческий язык. Я спрошу вместо вас. В качестве вопроса, я назову слово, контролирующее Ямату.

— В качестве вопроса? — переспросила Казами.

— Ямата ищет ответа на определенный вопрос, — сказал Касима, повернувшись к ней. — Некто однажды ответил на этот вопрос, но был сожжен дотла, когда Ямату запечатали. Иными словами, печать была наложена, но человек, который знал ответ, погиб.

— Значит, от меня требуется освободить Ямату, ответить на его вопрос, чтобы заслужить его преданность, и при этом не умереть.

Касима кивнул, а Саяма глянул на Баку, сидящего у него на плече.

— Я слышал вопрос Яматы в образе из прошлого.

— И что же это был за вопрос?

Саяма припомнил, что увидел в том сне.

Он услышал пламенный океан за закрывающимися вратами.

— Это был рев. Он звучал подобно… подобно дракону, пытающемуся донести значение.

— Ты увидел ответ?

— Нет. Как только дракон спросил, врата во сне закрылись.

— Это хорошо, — сказал Касима, слегка улыбнувшись. — Вопрос и ответ Яматы были известны лишь императору 2-го Гира и главному инженеру. … Род Касимы, создавший Облаченный Меч Тоцука, относится к последним. Вот почему он известен мне.

Мужчина подобрал еще один корокке из бенто и проглотил его.

— Так что же вы собираетесь предпринять? Если будете проводить Путь Левиафана со 2-м Гиром, что вы планируете дать взамен нашего с ним согласия?

Все за столом оцепенели.

Нависла тишина.

Вот в чем заключается реальная проблема, — среди этой тишины подумал Саяма.

Баку, должно быть, ощутил смену атмосферы, потому что повернулся к Синдзё, Казами и остальным, склонив на бок головку.

Касима поставил локти на стол и подпер руками подбородок.

— Послушайте. 2-й Гир уже натурализован. Мы можем жить в этом мире без проблем. Мы вполне удовлетворены нынешним положением, и не хотим причинять беспокойство. В таком случае, я могу проигнорировать волю твоего деда, не заморачиваться Путем Левиафана, и…

— Будет намного проще, если Вы безоговорочно скажете мне вопрос и ответ Яматы, не так ли?

После небольшой паузы, Касима, наконец, кивнул наводящим словам Саямы.

— Да. Так будет проще, разве нет?

●

Продолжая путь через лес, Микоку и Сино вели беседу.

— Мы все еще не у Сусаоо?

— Осталось немного. Ты здесь впервые, Сино?

— Ты только сейчас это поняла?

Сино вздохнула, и поправила воротник против растущего холода в воздухе.

— Да, я здесь в первый раз. Но я немало видела это место с поезда.

— Понятно. Ну, для меня это только второй раз. Тацуми затянула меня сюда однажды ночью. В конце марта, парк открыт до девяти вечера на обозрение цветов.

— Эй, а я об этом не знала. Нечестно.

— Не говори так. Это случилось около семи лет назад. Ты была еще маленькой, так что, мне кажется, тогда уже спала. Хаджи сказал, что Тацуми и я должны увидеть иную сторону этого мира.

Последнее предложение заставило ресницы Сино немного опуститься.

— У Тацуми-сан есть какая-то давняя привязанность к Лоу-Гиру, да?

— Для нее всё немного иначе.

— Наверное, — сказала Сино, подняв голову. — Но почему мы сегодня тут?

— Разве я не сказала, что это сентиментальная прогулка?

— Сентиментальная для чего?

Микоку с раздражением немного сморщила лоб:

— Сусаоо находится здесь, в Концептуальном Пространстве, но из страха быть обнаруженными мы не можем туда войти.

— Да?

— Но, я думаю, это важно, размышлять о нем, даже если нельзя его увидеть напрямую. — Она перевела дух. — Здесь произошло сражение. Что случилось потом? Нам не следует говорить о прошлом, не задумываясь о нем.

Сино шагала рядом с Микоку, и ее лицо расслабилось.

— Правда.

— Раз ты согласна, слушай внимательно, Сино. С твоей силой, ты должна ясно понять, что произошло с этим миром.

— Да, — сказала Сино, двигаясь прямо и глядя на деревья во тьме.

— …

После кратковременного молчания, она горько улыбнулась.

— В чем дело, Сино?

— Все уснули: деревья, цветы, птицы, и звери.

— В самом деле? Возможно, нам следовало прийти днем.

— Нет. Я бы лучше пришла утром, чем при яркости дня. Тогда все будут более оживлены.

— Ясно, — Микоку молча оглянулась по сторонам. — Интересно, знают ли они, что их дома под контролем людей. — Она направила свой спокойный взгляд в небо. — Если нет — то это доказательство превосходного контроля Лоу-Гира.

— Разве находиться под контролем так плохо?

— Хороший контроль лучше плохой свободы. Но если бы не сражение, это место никогда бы и не возникло. Оно бы попросту являлось частью природы.

Микоку увидела небольшой огонек, пересекающий ночное небо. Это самолет, вылетевший из Авиабазы Ёкота.

— Судя по всему, Мемориальный Парк Сёва изначально был аэродромом, принадлежавшим старой японской армии.

— Ты об Аэродроме Татикава? Это еще во времена, когда мертвая петля для винтовых самолетов была пределом мечтаний.

— Да. Его захватили после войны американские военные, и UCAT создало здесь громадное Концептуальное Пространство. И, в 1946-м, UCAT удалось запечатать в этом пространстве Ямату. В 69-м, стабильность печати Яматы была подтверждена, и американская армия перестала использовать этот аэродром. — Она перевела дыхание. — В 75-м, празднуя пятидесятилетие правления Императора Сёва, верхи Японии приняли определенное решение. Чтобы сохранить Концептуальное Пространство, где запечатан Ямата, они решили создать парк во имя выжившего Лоу-Гира и уничтоженного Гира.

— И этот парк?..

— Да. В 77-м, американская армия достигла серьёзного прогресса в исследовании и разработке в сторону возвращения Аэродрома Татикава. К 83-му, летное поле стало обширным природным парком, в котором даже появились холмы. Там была вода, там была растительность, он заботливо поддерживался и превратился в место для выживших, где они могли наслаждаться жизнью, не осознавая истины. Так что это, по существу, громадный памятник для погибших.

Лес открылся, и показалась водная гладь. На озере имелась небольшая пристань для лодок, и тут и там плавали спящие утки.

Микоку остановилась.

— Вот это место, — сказала она, вздыхая. — Сусаоо находится здесь.

●

— Что вы собираетесь предпринять? — спросил Касима, когда прозвучал слабый стук.

Все обернулись на Изумо, поставившего пустой стакан на стол.

Столовая наполнилась звуками шепчущих голосов и шаркающих стульев.

Но в то же время, Саяма и остальные за столом создали задумчивую тишину и неподвижность.

— Что вы собираетесь предпринять? — снова спросил Касима.

…Если я спрошу вопрос и ответ Яматы здесь, он мне скажет?

Саяма решил, что это было испытание.

Он получит свой ответ, но поступив так…

…Этот Касима во мне разочаруется.

Он вряд ли таким образом заслужит доверие этого человека.

Саяма глянул на рабочую одежду, лэптоп Касимы, и внутренне кивнул.

Инженеры гордятся своей работой.

Парень не может просто так его спросить.

Но он не может и просто вести переговоры ради ответа. 2-й Гир удовлетворен своим положением.

…Если подумать об этом, нужно ли мне сталкиваться со 2м Гиром?

Задумавшись, Саяма сложил руки на груди.

И неожиданно ощутил рядом с собой чье-то присутствие.

— !..

Он обернулся и увидел мужчину, сидящего на пустом стуле возле него. Короткие волосы мужчины были выкрашены в белый, он носил белый боевой плащ, скрывающий его худую стать, и уже наполовину доел кастрюлю с собой.

В сторону Саямы он не глядел. Он использовал китайскую ложку, чтобы взять яйцо и медленно поднести его себе в рот, и отхлебнул бульон.

Как раз тогда Казами его и заметила.

— Чт..?

Изумо, Синдзё, и Сибил по очереди обратили на него внимание и торопливо повернулись в его сторону.

Однако мужчина, громко сёрбая бульон, даже на них не глянул.

Пока они на него уставились, Касима проговорил.

— Прекрати использовать Искусство Ходьбы, Ацута.

Мужчина, названный Ацута, закончил хлебать где-то половину бульона и поднял голову от кастрюли.

Он глянул прямо на Саяму, прищурил темные глаза, и повернулся к Касиме.

— Эй, Касима, — от его дыхания воняло тунцом. — Что бы там кто ни говорил, ты не можешь закончить все на словах.

Саяма нахмурился.

Он был наполовину удивлен, наполовину раздражен тем, что во 2м Гире выискались подобные личности.

— Это не тебе решать, — сказал он.

— Ах, — сказала Казами в следующий миг.

В чем дело? — Любопытствовал он, но ответ пришел почти сразу.

Палочки в руке Ацуты сжимали знакомый объект.

Это был Баку.

По-прежнему глядя на Саяму, Ацута поднес зверька к кастрюле.

— Плюх.

Он уронил создание, после чего сжал палочки в своем кулаке и перемешал бульон, создавая водоворот.

— Чё ты будешь делать, пацан? Позволишь мне вытворять такое с твоим питомцем?

На словах Ацуты Баку быстро вращался в кастрюле. Но едва он добрался до центра водоворота, как поднял передние лапки и начал крутиться словно балерина.

Саяма задумчиво наклонил голову:

— А разве что-то не так с тем, что ты делаешь?

Ацута нахмурился и глянул вниз на Баку.

— Проклятье, выглядит так, будто ему весело…

— Он всегда живет мгновением, потому все для него в радость. Он легковозбудимый мазохист.

Как раз тогда зашевелилась Синдзё.

— П-почему ты пытаешься это сгладить, Саяма-кун?! Он над ним издевается, потому ты должен вернуть его!

Паника в ее голосе дала Саяме понять, что она только сейчас заметила Баку.

А еще он понял определенную вещь.

…Это та же техника, что мне показывали Директор Цукуёми и Диана?

В тот миг, когда к нему пришла эта мысль, парень кое-что сделал.

Он засунул в кастрюлю Ацуты правую руку.

— …

Это было внезапное действие. У него не оставалось выбора.

Он применил неожиданную атаку до того, как мужчина сможет отреагировать за пределами его восприятия.

Его рука отбросила прочь китайскую ложку с кастрюли, схватила Баку, и послала брызги соба бульона в воздух.

В следующий миг Ацута в улыбке оскалил зубы.

— Интересно.

И в ту же секунду кастрюля, в которой предположительно находилась рука Саямы, лежала отброшенной на полу.

Баку должен был находиться в его правой руке, но зверек пропал.

Парень глянул вверх и увидел, что Баку удерживали палочки Ацуты.

Он улыбнулся и поднял Баку повыше.

— Ну?

Саяма глянул вниз на свою правую руку. Рукав его костюма окрасился в коричневый и от него поднимался пар.

— Понятно. Ты можешь даже на мгновенье удалить что-либо с моего восприятия.

— Ишь какой спокойный.

— Естественно. Моему спокойствию позавидуют небеса, — сказал Саяма с улыбкой. — И, сохраняя спокойствие, я хочу любезно тебе кое-что сказать: посмотри на кастрюлю, которую ты опрокинул.

— Что?

Все еще удерживая Баку палочками, Ацута глянул вниз.

Кастрюля лежала на плиточном полу, с разлитым вокруг нее бульоном. Но в то же время, кое-чего не хватало.

— Неужели… — пробормотал Ацута.

Недостающий объект упал сверху.

Это китайская ложка.

— Я совал руку в кастрюлю с таким напором не просто так.

Китайская ложка, которую рука Саямы отбросила ранее, теперь упала и ударилась с палочками Ацуты.

Небольшое столкновение вынудило мужчину глянуть вниз.

Это заставило его отвлечься.

В следующий миг, Саяма правой рукой выбил Баку из палочек.

Он отбросил зверька себе за спину и сделал шаг в сторону Ацуты, чтобы удержать его от преследования создания.

Ацута бросил взгляд на Баку и горько улыбнулся.

— Куда ты его откинул? Бедняжка упадет на стол.

— Не о чем беспокоиться. Я превзошел тебя по всем статьям.

Едва договорив, Саяма услышал, как Баку позади него кто-то поймал.

Саяма обернулся и проверил, кто же словил создание.

— Ой.

Как он и думал, это был Касима. Мужчина держал Баку с раздраженным взглядом.

— Прошу прощения за беспокойство, вызванное моим другом. Позволь за тебя убрать. Я могу также вычистить твой костюм, — сказал он со вздохом. Затем, повернулся к Ацуте. — Так, почему ты здесь?

— Я зашёл посмотреть, как много нужно сделать, чтобы взбесить этих детишек.

Услышав это, Саяма неожиданно повернулся к Касиме.

Он понял, что означала подобная провокация.

— 2-й Гир испытывает трудности с тем, как с нами проводить переговоры, не так ли?

— К сожалению, да, — Касима вытер Баку о рукав своего халата, положил его на стол и пожал плечами. — Мое имя, Касима, является родовым именем сильнейшего оружейного бога и кузнеца мечей 2-го Гира. Но я так не выгляжу, правда?.. В этом и причина. Большинство во 2-м Гире не в состоянии сказать, что они действительно из 2-го Гира.

Кто-то воскликнул на это в ответ.

— Это не так!

То был Ацута.

●

Слова Касимы и возглас Ацуты заставили Синдзё сглотнуть.

— Для большинства во 2-м Гире это может быть и так, но ты просто скрываешь свою си…

Он сумел сказать лишь это.

Ацута проглотил собственные слова и напрягся, словно чему-то сопротивляясь.

Синдзё задумалась о Касиме, на основе того, что Ацута сказал.

…Он скрывает свою силу? Почему?

На этот внутренний вопрос девушка не могла найти ответа.

Но она знала одну вещь.

…Этот человек, Ацута, считает Касиму-сана сильнее себя.

Ацута только что продемонстрировал свое мастерство.

Чтобы уйти из их поля зрения, он использовал Искусство Ходьбы.

Когда Диана воспользовалась этим в тренировочном зале, эффект ограничивался одним человеком, но с Ацутой все было иначе.

Ему под силу было уйти из восприятия каждого человека, находящегося в столовой.

Казами и Изумо находились в авангарде Пути Левиафана, но они не смогли его усмотреть. Равно как и Саяма.

И кто-то настолько могущественный ставил Касиму выше себя.

…Но Касима-сан говорил, что не может сказать, действительно ли он со 2-го Гира.

Почему?

Почему он был не в состоянии признать силу, которой обладал?

Она задала этот вопрос себе.

И Синдзе нашла ответ.

…Всё дело во лжи.

Слова, что девушка произносила Ооширо, наполнили ее грудь.

И тогда же, она произнесла другие:

— Касима-сан… Быть может Вы кому-нибудь лжете?

Ее голос разлился по столовой.

Но Синдзе не колебалась.

Она глянула на Касиму и Ацуту и задала вопрос, словно спрашивая у самой себя.

— И из-за этой лжи, Вы не можете думать о себе как о человеке со 2-го Гира?

Ее слова получили два ответа.

Первым была тишина.

— Не веди себя так, будто знаешь, что говоришь!!

И вторым был возглас Ацуты.

Едва он принял атакующую стойку, кое-кто другой отреагировал в ответ.

Это был Изумо.

●

Микоку взирала на звезды, отражаемые водной гладью.

Ночной ветер пересек искусственное озеро и пронесся мимо нее. Он повеял дальше в лес у нее за спиной, зашелестев ветвями.

Неожиданно она услышала нечто отличное от звуков природы.

То была песня. Конкретнее — гимн Silent Night.

— Silent night, holy night.

Она обернулась в сторону чистого голоса, который не нарушил окружающее ее спокойствие, и увидела Сино, стоящую с опущенной головой и приоткрытым ртом.

В действительности она пела для себя, отчетливо произнося слова.

Теплый ветер весенней ночи уносил ее голос в небеса.

— Promised to spare all mankind.

Promised to spare all mankind.

Песня закончилась, и Сино подняла голову.

Микоку увидела, как ее черные глаза повернулись к водной глади.

Ее худенькая рука потянулась к Микоку.

Она ухватилась за левый рукав Микоку сзади. Слабый рывок заставил Микоку слегка вздохнуть.

— Чувствуешь?

— Да, чувствую. Сусаоо определенно здесь.

Микоку кивнула и повернулась к стоячей воде. Она окрасилась в цвета ночного неба над головой, и, куда ни посмотри, на её поверхности не было и малейшей ряби.

— Озеро поместили в ту же локацию, что и Сусаоо, чтобы усилить смысл сдерживания огненного дракона Яматы. Я слышала, что озеро поместили также вокруг Сусаоо в Концептуальном Пространстве.

Сино окинула взглядом местность.

Их окружал искусственный лес и озеро.

— Я слышала, что 2-й Гир был биосферой. Это место такое же, да?

— Эту локацию Лоу-Гир получил после множества жертв. Это мирное место, но ирония в том, что они не могут считать что-то мирным, не создав его искусственным путем.

— …

— Мы не можем зайти дальше, но запомни, какие чувства вызвала у тебя эта мирная атмосфера. Чтобы здесь ни случилось в будущем, это хорошее место для пребывания в настоящем.

— Да, хорошее, — согласилась Сино, и Микоку кивнула в ответ.

— Но все же жалко, что мы не смогли завлечь жителей 2-го Гира в нашу Армию.

— Межличностные отношения всегда непросты. Люди из 1-го Гира тоже не особо бы с нами поладили.

— Ну, Хаджи любит рисоваться сверх меры. Мне кажется, какая-то его часть любит заставлять людей его опасаться. Нам нужно позаботиться о том, чтобы он себя сдерживал.

Хватка на ее рукаве усилилась.

— Я думала, что ты умерла.

Прошло пару секунд перед тем, как Микоку ответила.

— А, ты имеешь в виду, когда Фафнир Возрожденный меня подстрелил. Почему ты вдруг сейчас об этом вспомнила?

— Я думала, что ты умерла, — повторила она с таким же выражением.

— Я не умру, поэтому не переживай, Сино.

Микоку подняла руку, за которую Сино ухватилась.

В пальцах ее левой ладони проглядывалась твердость мечника, и она поместила эту ладонь на голову Сино.

Когда Сино не стала отпускать ее рукав, она выдала горький смешок.

— Ч-что здесь смешного?

— Выглядело так, будто ты ухватила мою руку и заставила погладить себя по голове.

Глаза Сино слегка расширились, она покраснела и отпустила рукав.

Микоку провела ладонью по волосам Сино, погладив ее по голове. Ее брови опали.

— Как насчет того, чтобы немного повзрослеть?

— Это не делается по твоему хотенью.

Сино поднесла руку от груди до шеи и засунула ее за шиворот.

Там висела металлическая цепочка. Она подхватила ее одним ногтем и высунула украшение, что к ней крепилось.

Это был маленький голубой камушек. Она вздохнула, глядя на исходящий от него слабый свет.

— Мне следовало встроить его в тело, как твой.

— Сино.

Это слово не дало Сино продолжить.

— Однажды настанет день, когда ты отбросишь кое-что прочь. У тебя не станут этого отбирать. Ты оставишь это сама.

— …

— В конце концов, мы возложили на себя множество вещей во имя каждого мира, — сказала Микоку. — Но чем больше отбрасываешь прочь, тем счастливее ты был изначально. И тем счастливее станешь после. Потому, не пытайся сделать все своим.

— Но это так туманно…

— Может быть, но ты несомненно обладаешь множеством вещей. По крайней мере, гораздо большим, чем я.

Микоку слегка постучала по голове Сино два или три раза. Кончики ее бровей опустились, и она улыбнулась.

— Ну, тратить все время на размышления об этих философских вопросах лишь сделает тебя тупее. …Как насчет того, чтобы взяться хоть раз за взрослую работу?

— Э? — спросила Сино, подняв голову. Она зарделась, переплела пальцы и потерла их друг о друга. — Э-э, когда ты сказала о взрослой работе…ну… Ты подразумевала что-то н-неприличное?

— Нет. Тебе стоит прекратить читать газеты, которые приносят люди, обслуживающие Алекса.

— Э? Но мне казалось, все начальники подразделений и отделов — извращенцы, и их жертвой всегда оказывается женщина заместитель под ними.

— Такое случается только в определенных типах романов. Кстати говоря, настоящий приз это красавчик, работающий их сотрудником.

— Видишь, ты тоже их читала.

— Дерьмо, — пробормотала Микоку, перед тем как слегка стукнуть Сино по голове несколько раз ладошкой.

— Ай… ой… П-прекрати уходить от темы.

— Послушай, Сино. 2-й Гир к нам не присоединится, но мы по-прежнему должны кое-что сделать.

Сино остановила руку, которой обороняла голову.

— Должны кое-что сделать? Э, то есть, у нас есть работа, требующая чего-то…неприличного?

— Перестань думать о старых извращенцах. Ты серьёзно думаешь, что какого-то парня заинтересует ребенок, вроде тебя?

— Но в газете писали, что в последнее время таких немало.

— В таком случае, ты хочешь попасть к ним на работу?

Сино неистово покачала головой и Микоку кивнула.

— Хорошо. Мне давно известно, что ты прячешь под кроватью романтическую сёдзе мангу, ты знаешь? К тому же, тебе пора прекратить втайне настраивать телевизор на запись фильмов про якудзу, просто потому, что мы с Хаджи не знаем как. …Хм? Что такое? Почему ты так сильно краснеешь?

— Э-это вторжение в личную жизнь! И не веди себя так, будто сама тайком не читаешь журналы вроде месячника: «Как Поразить Жизненно Важные Органы». Если с этим что-то не так, то почему ты их прячешь?

— Это моя доброжелательность, как старшей сестры. Если бы ты увидела статью этого месяца, об ударе в активную точку под носом, то наверняка бы упала в обморок.

— Уух, — застонала Сино, отшатнувшись от одного названия.

Микоку сложила руки на груди и вздохнула.

— Как бы там ни было, мы должны кое-что сделать. Я предложу это Хаджи завтра.

Сино удивилась, услышав это.

— Ч-что это? Это действительно так важно?

— Да, — начала Микоку, — Мы возьмем небольшой отгул.

●

— Ну что ж, а теперь, — сказал Изумо, поднимаясь.

Ацута повернул на него взгляд.

— Ха. В чем дело, богатенький мальчик? Ты воспользуешься своим влиянием и денежками, и попросишь слугу выкинуть меня на мороз, чтобы ты мог вернуться к попиванию пивка со своей содержанкой? Хорошо же быть тобой. Ну? Так сделаешь, или не?

— Не знаю, — все, что ответил Изумо перед тем, как повернуться к Саяме. — Саяма, хватай Синдзё и сваливай. Я с этим разберусь. И…

Он вытянул руку в сторону на уровне головы и небрежно произнес.

— Ради забавы, я призову свое оружие.

— О?

Ацута кивнул и засунул руку в правый карман.

Саяма подхватил со стола Баку, обнял Синдзё за плечи и сделал шаг назад.

Тогда же, Касима подал голос. Его брови немного приподнялись.

— Ацута.

— Дай мне пару секунд. Это покатит в качестве небольшой потехи, — Он оскалил зубы в улыбке. — V-Sw 6-го Гира, хм? Мне всегда хотелось с ним потягаться. Ты рванешься на меня силой Концептуального Ядра и создашь кратер? Звучит весело, — Он неожиданно повернулся к кому-то рядом с Изумо, — Да не крадись ты исподтишка, содержанка! Если хочешь позвать свою пушку — вперед! Одного мальца все равно не хватит, чтобы меня одолеть!

Ацута увидел, как Казами крепко сжала свой рот и встала. В какой-то момент, на ее руках появились повязки. Она подошла к Изумо.

— Каку.

Она положила руку на его подбородок и притянула его голову вниз.

—…

Их губы встретились.

Через три секунды они разомкнулись, и девушка подняла руку так же, как и он.

— Я не его содержанка. Ты что, слепой? Ты пожалеешь о том, что вообще это сказал.

Сквозь собравшуюся толпу прокатилось одобрение, и Изумо кивнул.

— И если ты все еще не можешь сказать, что она не моя содержанка, мы можем сделать и кое-что по... гвох!

— Ой, прости. Мой локоть соскользнул. Я попала тебе в солнечное сплетение? Прости, Каку.

Толпа выдала низкий стон.

Ацута, с другой стороны, усмехался как и раньше.

Его, казалось, забавляла перспектива сражения с двумя людьми, обладающими оружием, питавшимся от Концептуального Ядра.

И он проговорил тоном, под стать выражению лица:

— Ха. Дай-ка сказать тебе одну вещь. Я знаю боевое Искусство Ходьбы, передающееся во 2-м Гире по наследству. Большинство значительных членов 2-го Гира и могущественные члены UCAT могут его использовать.

И…

— Узри его, и отправляйся в ад.

На этих словах, все в столовой потеряли Ацуту из виду.

Глаза Изумо и Казами так же сузились, потому что и они не могли его уловить.

— !

Они открыли рот, намереваясь назвать имена своего оружия.

Едва ли не началась потасовка.

Но кто-то её резко остановил.

— Давайте оставим все, как есть, — сказал Касима с встревоженным лицом.

Изумо, Казами и Ацута уставились друг на друга в столовой.

И Касима в какой-то момент возник между ними.

К тому же, его правая рука держала лицо Ацуты.

— Ты преодолел Искусство Ходьбы и схватил его за голову, — беспомощно пробормотала Казами.

Всем, до кого дошло, что это значит, сперло дыхание.

Однако Касима не стал кивать. Его плечи поникли, и он убрал руку от лица Ацуты.

— Прости, Ацута. Я знаю, что ты пытался мне по-своему помочь.

Он развернулся к Казами и Изумо, а затем к Саяме и Синдзё.

— Прошу прощения. Мы так ничего и не решили.

— Я рад был видеть, что вы двое так хорошо ладите. Но… что нам делать касаемо Пути Левиафана?

— Ну… — Касима выглядел утомленным. — Я был бы благодарен, если бы вы дали мне немного времени. И когда я всерьёз насчет кое-чего определюсь, то хотелось бы получить ваш ответ. Этого пока хватит?

Саяма прищурился, и осторожным голосом произнес:

— Мне всего лишь нужно подождать?

— Хороший вопрос, — Касима бросил взгляд на Синдзё, и похоже, аккуратно подобрал слова: — Я бы хотел, чтобы ты задумался о том, что она говорила по поводу «лжи». Чтобы я ни решил, не сомневаюсь, что ответ будет следовать из этого. Я не хочу потерять кое-что для меня важное.

Это последнее заявление заставило Ацуту клацнуть зубами.

— Звучит так, будто ты уже всё решил.

Касима не ответил.

И поэтому Саяма кивнул.

— Тэстамент, полагаю, должен я сказать. Сказать по правде, я не думаю, что могу просто стоять и ждать. Мне нужно поразмыслить над различными вопросами, чтобы должным образом узреть 2-й Гир.

— Должным образом узреть 2-й Гир? — переспросил Касима.

— Да, — ответил Саяма, кивая. Он заговорил медленно, словно вгоняя слова в самого себя. — Прямо сейчас, я воспринимаю Путь Левиафана со 2-м Гиром как нечто необходимое, перед тем, как столкнуться с прочими Гирами и всем остальным, с чем мне предстоит столкнуться.

Эти слова вызвали на лице Касимы небольшое изумление.

Но он тут же вернул спокойное выражение и высказал мысли по этому поводу:

— Ты… смелый человек.

— Нет, я только сейчас это решил.

Касима горько улыбнулся.

Саяма улыбнулся в ответ, взмахнул левым предплечьем и оглянулся на всех остальных.

— В таком случае, Отряд Левиафана вновь расследует историю 2-го Гира и запечатывание Яматы. Это первый шаг, дабы увидеть вас должным образом. Если возможно, мне бы хотелось, чтобы завтрашние предварительные переговоры позволили нам узреть друг друга с хорошей позиции.

— Да. Возможно, в хорошей позиции, о которой ты упоминал, буду и не я, но пока произнесу тэстамент, — сказал Касима с улыбкой.

Но затем…

— Ого? Все уже разрешилось? Или…

Они услышали неожиданный женский голос.

Все повернулись к входу в столовую. К громадной открытой двери прислонилась пожилая женщина.

Это Цукуёми.

С лабораторным халатом, накинутым на ее худое тело, она поправила рукой полу-длинные седеющие волосы и двинулась вперед.

Ацута отступил на шаг, и она вздохнула.

Брови над ее прищуренными глазами не поднимались.

— Переговоры еще не начались, потому давайте на этом прекратим, непослушные дети. — Она повернулась к Саяме. — Я извиняюсь, что среди нас так много глупцов. Я урежу им зарплату, потому прошу, простите их. Это все уладит, не так ли?

Призыв на лжесвидетельство

Внутри раздевалки перед тренировочным залом находились Саяма и Синдзё.

На скамейке рядом с входом Саяма переодевался в чистую рубашку.

Он воспользовался влиянием Отряда Левиафана, чтобы на некоторое время зарезервировать помещение. Практически никто не пользовался тренировочным залом в столь поздний час, потому он получил разрешение использовать его около получаса.

Синдзё сидела слева от него, вытирая Баку полотенцем.

Баку взирал на Синдзё прищуренными глазками.

— Мыло плохо пахнет? Прости.

Она горько улыбнулась и с взволнованным лицом повернулась к Саяме.

Однако на этом улыбка сошла с ее уст.

Девушка выдала вздох, позволила плечам поникнуть, и опустила голову.

И она не стала поднимать взгляд.

У меня чувство, что я сегодня вижу эту сцену не впервой, — подумал Саяма, глядя на поникшую голову Синдзё.

Мог ли он как-то донести свои мысли до Сецу или Садаме?

Его размышление неожиданно прервало невнятно сказанное слово и вздох, вырвавшийся из уст Синдзё.

— …Прости.

— За что ты извиняешься? — спросил Саяма, удивленно наклонив голову.

Ему казалось, что он понимал, почему она извиняется. Однако…

— 2-й Гир обладает способностью, с которой мы не можем совладать, но разве есть что-то еще?

Синдзё не стала бы извиняться, касайся дело положения, где никто ничего не мог бы сделать.

Девушка, похоже, поняла, что он хотел сказать, поэтому покачала головой.

— И это тоже, но я немного не о том. Все дело в моем вопросе Касиме-сану, от которого Ацута-сан так распалился, помнишь? — она вздохнула. — Я сказала, не подумавши. И я ничего не могла сделать после.

— Рано или поздно ты сможешь что-то сделать. Как насчет того, чтобы я привел тебя в скором времени к своему учителю?

— Э?

Синдзё подняла глаза в замешательстве, а Саяма в ответ улыбнулся.

— В «Хиба Додзё» я выучился боевым искусствам. Мой учитель оттуда был другом моего деда. Попав туда, ты непременно получишь хорошую трепку, поэтому мне следует взять подарок, чтобы поддержать тебя после.

Саяма неожиданно припомнил старые времена.

Определенно существовал некто, кому он не чета, как ни посмотри.

То был низкорослый старик, наиболее заметной особенностью которого являлся его красный правый глаз.

Интересно, в добром ли он здравии, — подумал Саяма. — Он наверняка в порядке.

В отличие от деда, тот старик каждый день бегал через горы.

— Но Хиба-сенсей порой весьма упрям, так что сомневаюсь, что он даст нам подсказку. Но держу пари, что он сможет воссоздать это Искусство Ходьбы, едва лишь услышав описание.

— Понятно, — сказала Синдзё, восхищенно кивнув.

Она вдруг повернулась к левой руке Саямы.

Тот проследил за ее взглядом до рукава белой рубашки, прикрывающего его тело.

Рана за этим рукавом почти полностью зажила.

— Сецу скоро уедет, да? — спросила Синдзё, немного прикрывая глаза.

Несмотря на неожиданность вопроса, Саяма сумел сохранить невозмутимость.

Его волновал как сам вопрос, так и тихий тон, которым она его задавала.

…Пока атмосфера не накалилась сильнее, мне нужно отвлечь ее беззаботной болтовней.

Но какую тему ему выбрать?

Ведомый чувством долга, он пытался что-нибудь придумать.

Как насчет нового блюда в столовой, арбузного рамена? Или, может, о том, как Казами легко выкинула Изумо со второго этажа, во время репетиции школьной группы? Нет, веселая тема, связанная с Синдзё Сецу, подойдет лучше. Он может ей рассказать, как сильно восхищается задницей Сецу.

…У меня так много вариантов!

— С-саяма-кун? Ты выглядишь так, будто чем-то невероятно озадачен.

— Тебе не о чем беспокоиться, Синдзё-кун. Я всегда очень тщательно все обдумываю.

— Другими словами, ты как обычно думаешь над чем-то слишком много, и в итоге выбираешь нечто странное?

У него появилось ощущение, что разговор уходит в неверное русло.

Почему это? — задумался он.

На миг Саяма решил вернуть его в правильное русло, и потому прочистил горло, чтобы произнести:

— Но я смогу видеться с Сецу-куном, даже после того, как он уедет, разве нет?

— Э?

Его вопрос заставил Синдзё вздрогнуть.

Он продолжал говорить, чтобы убедиться, что она его поняла.

— Если ты и Сецу-кун оба живете в доме, оставленном вам UCAT, я всегда смогу посетить его после тренировок.

— Т-тебе не следует этого делать, — настояла Синдзё со все еще опущенной головой.

Саяма слегка наклонил от этого голову.

— Почему ты…

Он начал говорить «решаешь это сама», но остановился.

…UCAT присматривает за близнецами Синдзё очень тщательно.

Задумавшись, не в этом ли причина, Саяма выразился иначе.

— Почему бы нам не оставить это решение за Сецу-куном?

— Это, может, и не лучший способ выразиться, но… Ты мне не доверяешь?

— Я вовсе не это хотел сказать. Если возможно, я бы хотел уважать желания самого Сецу-куна, вот и всё.

— …

— Или ты считаешь, что я тебе не верю?

— Считаю.

— Но я верю тебе.

— Т-тогда, если я скажу, что у меня неизлечимый порок сердца, ты мне поверишь?

— Поверю.

— П-правда?!

— Да. В таком случае, я бы попросил врача научить меня превосходному массажу сердца, дабы я смог проделывать этот массаж самостоятельно.

— Почему ты тогда с таким серьёзным тоном хапаешь пальцами воздух? — воскликнула она.

Последовавшую тишину прервал вздох Синдзё.

Но, должно быть, она ощутила, что тишина возникла по ее вине, потому, продолжая вытирать Баку, девушка ее нарушила.

— Э-эм, Саяма-кун? Ты для меня очень, очень важен. Я серьёзно.

— Насколько важен?

— Больше, чем Ооширо-сан.

— По мне так это совсем не важность…

— Э, тогда, если прямо… Ты второй, после родителей, которых я никогда не знала.

— Вот как. Спасибо.

— Ах, нет. Не благодари, — Синдзё держала голову опущенной, но остановила движение полотенца. — Но, э, Саяма-кун?

— Слушаю.

Она прикусила губу, ее лицо покраснело, и она отвела взгляд.

— Я бы не хотела, чтобы ты доверял мне слишком сильно…

Саяма не спросил почему.

Синдзё оставалась молчаливой, ожидая его вопроса, но затем покачала головой.

По ее трепету Саяма понял, что она решилась.

— Помнишь, о чем я сегодня спросила Касиму-сана? — наконец спросила она. — Я спросила его, лежит ли причина, что он не может думать о себе как о человеке из 2-го Гира в том, что он кому-то лжет. Я будто бы задавала этот вопрос себе, — она перевела дух. — Я обманываю тебя, Саяма-кун.

●

На юг сквозь ночную Окутаму двигались Изумо и Казами.

Они ехали на старом черном мотоцикле «Кавасаки», рассекая ветер на своем пути в Акигаву.

Изумо сидел прямо, спокойно управляя мотоциклом, а Казами свободно цеплялась к его спине. Ни один из них не одел шлем. Их шлемы тряслись, повиснув рядом друг с другом, сбоку. Вместо этого они носили кое-что другое.

— Защитные философские камни.

Казами неожиданно глянула вниз на браслет, одетый как раз на левую руку. К нему крепился небольшой синий камушек.

— Эти философские камни прочнее шлема, но ты уверен, что мы не смешиваем работу с личной жизнью?

— Директор Цукуёми раздала их всем, так что не вижу в этом ничего плохого. И мы и вправду иногда попадаем в заварушки.

— Эти предназначались для того, чтобы мы молчали о случившемся, но интересно, как поведет себя Саяма. Не в его стиле прощать кого-то просто потому, что они ему что-то дали.

— Нет, не в его, — согласился Изумо. — Впереди поворот налево.

Это был узкий угол. Казами глянула мимо широкой спины Изумо во тьму ночи впереди.

А, это угол, на котором мы всегда затормаживаем, — подумала она, наклонив тело, когда ее короткие волосы всколыхнулись вправо.

Девушка прильнула к его спине, прислушиваясь к горному ручью слева.

— Ты отвезешь меня домой?

— Конечно. Кажись, твой отец во мне души не чает.

— Две недели назад моя мама была поражена, когда вы вдвоем наелись и напились как чокнутые.

— Он бросил мне вызов, потому я не мог просто отступить. То же самое было и два года назад.

— В тот раз он пытался устранить мужчину, что, по его мнению, похитил его дочь. Он неплохо справился для организатора мероприятий.

— Ага, это закончилось совместным нокаутом, благодаря самоубийственному двойному нельсону с балкона второго этажа. Ха-ха-ха. Твой папаша — единственный обычный человек, которому удавалось меня ранить.

— Мама записала это на видео и по-прежнему нам показывает. Она добавила кантонскую песню.

— О? — ответил он, выравнивая мотоцикл.

Ветер задул ему в спину, и Казами вздохнула ему вслед.

— Мой папа видит в тебе хорошего собутыльника…

— Он, вроде, во время своих мероприятий немало пьет?

— Мне кажется, ты ему нравишься, потому что он может так пить вне своей работы.

— Так вот в чем дело? Если подумать, то мы всегда, когда пьем, разговариваем о тебе.

— Стоп. Тебя обычно нехило развозит, так что же именно ты рассказываешь? Признавайся.

— Да что там, мы расхваливаем тебя как замечательного человека, котор… ай-ай-ай! Не по хребту!

— Заткнись. Слышала я чуток ваших разговоров. Вы разговариваете о том, как долго я принимала ванну с родителями и прочее в том же духе.

— Да уж, это продолжалось до второго года средней школы, ведь так? Твой батя говорил, что ему там без тебя одиноко, так как насчет того, чтобы сделать для него фото? По идее в такой час никого не должно быть в женской бане Подсолнуха, потому… Арх! Стой, перестань! Ты собираешься превратить это в испытание философских камней, Чисато?!

Вздохнув, Казами расслабила хватку на его горле.

Она какое-то время сидела молча, глядя ему через плечо.

Впереди, она увидела ночное небо и уличные фонари, прорезающие его тут и там.

Вокруг их окутывала лесная темень, а снизу раздавался шум ручья.

Казами опустила руки с шеи Изумо и переместила их ему на грудь.

— Как думаешь, что бы случилось, сразись мы тогда в столовой? — спросила она.

— Мы бы проиграли.

— Тоже так думаешь?

— Ты видела Саяму, да? Он не стал ничего делать сам, но и не стал нас останавливать. Если лидер Пути Левиафана поступает так, он говорит нам сражаться, — сказал Изумо. — Кажись, я знаю, о чем он думает. Он думает, что нам не помешает какой-нибудь разлад, если мы собираемся достичь чего-то там, где все уже удовлетворены.

— И Синдзё не остановила его, несмотря на то, что обычно это делает. Надеюсь, с ней все хорошо. Она сказала, что пойдёт с Саямой после, но, по-моему, ее что-то беспокоит.

— Синдзё, хм? Честно говоря, в ней есть что-то, чего я совсем не понимаю.

— Не люблю говорить о людях за их спиной, но я тебя понимаю. Оба, Садаме и Сецу, будто все время нас избегают. Может это из-за того, что они вечно липнут к Саяме.

— В этом должна быть причина, и Саяма должен сам приблизиться к этой причине.

— Ты будто знаешь, о чем говоришь.

— А я и знаю, — сказал Изумо, кивая. — Два года назад, когда ты меня приютила, я хотел разговаривать только с тобой. Мне кажется, всегда был только один человек, который по-настоящему тебя понимает.

— Э? — промолвила Казами, но не получила никакого ответа своему возгласу.

Девушка заволновалась.

Она хотела выдать что-то о понимании его, но не смогла подобрать слов.

Вместо этого Казами свободно обняла сзади его грудь.

Она услышала, как он заговорил в ответ:

— В общем, поехали домой. Завтра — вот когда все начнется. В конце концов, мы не получили вопрос и ответ Яматы от Касимы сегодня, — проговорил он. — Мы повернем сейчас направо, чтобы пересечь гору.

Мотоцикл наклонился, и ветер переменился. Ветер, что собирался у подножья горы, обернулся ветром, ниспадающим с неба.

Казами нахмурилась от неожиданного ощущения в воздухе.

— Мы ничего не узнали, и вот теперь начинается дождь.

●

Саяма ответил Синдзё вопросом:

— И в чем же твоя ложь?

— Я должна тебе рассказать?

Ее лицо и тон наполнились оттенком страха.

Она, похоже, просила ее не торопить, поэтому Саяма проглотил свои слова.

И, наконец…

…Эти слова подойдут лучше?

— Какого рода эта ложь? — спросил он вместо этого.

Плечи Синдзё расслабились, и она будто задумалась, что ответить.

— Ну, это сложно сказать, но эта ложь позволяет мне быть с тобой.

И…

— Без этой лжи все бы смотрели на меня странно и относились ко мне, как к сокровищу. Так это всегда было с теми, кто знает о моей лжи. Потому…

— Потому тебе кажется, что я поведу себя так же?

Синдзё кивнула.

— Сецу… такой же, — сказала она.

— Ясно, — ответил он, кивнув.

…Так они действительно лгут.

Это нечто, с чем ему придется столкнуться.

Осознание этого факта вызвало у него вздох облегчения.

…Но какого рода эта ложь?

Задумавшись над этим, Саяма неожиданно кое-что припомнил.

— Ах да.

— Э?

Он лишь недавно обнаружил догадку, насчет лжи Синдзё.

Это отличная возможность, — подумал он. — У меня будет возможность разрешить все, касаемо «лжи» Синдзё.

— Синдзё-кун. Я бы хотел кое-что проверить. Ты не против?

— Э? Ну, ладно.

Она смотрела на него с сомнением, но все равно дала свое разрешение.

— Пожалуйста, разденься, — поручил Саяма с улыбкой.

●

— Что?!

Саяма кивнул.

— У меня есть определенный вопрос, который может быть связан с твоим обманом.

— Ч-что? …Л-ладно. Саяма-кун, мне нужно, чтобы ты успокоился.

— Я всегда абсолютно спокоен.

— Да-да, конечно. Но прошу, сделай глубокий вдох, а затем выдох… Хорошо, теперь, перед тем, как ты начнешь вдруг что-то делать, не мог бы ты объяснить, что тебе взбрело в голову?

Саяма уверенно ответил на ее окольный вопрос.

— Синдзё Садаме-кун, на самом деле ты — Синдзё Сецу-кун, переодетый в девушку.

Едва это услышав, Синдзё на секунду сперло дыхание, но затем она помрачнела, закрыла глаза и отвернулась.

— О-ох… Да что с этим человеком не так?

— Ха-ха-ха. Незачем стесняться. Многие люди увлекаются неординарными вещами.

— Я совсем не об этом, — с все еще опущенной головой, Синдзё положила руку Саяме на плечо. — Моя ложь вовсе не так проста. И слушай внимательно: Я Садаме, и я девушка.

— Серьёзно?

— Разве не видно и так, если присмотреться?

— В таком случае, я собираюсь присмотреться.

— Э? П-постой!

Синдзё встала, чтобы попятиться, но с ее талии слетела юбка.

— Э? Когда это случилось?!

— Когда ты дала свое разрешение ранее, я расстегнул застежку. Мой дед научил меня, как это делать.

Саяма подобрал юбку и со скамейки глянул на Синдзё.

— Ты дашь мне увидеть, не так ли?

— Стой… Подожди секундочку. Мы что, вошли в Зону Саямы?

— Это еще что за несуразица? Такой вещи не существует.

С понимающим взглядом Синдзё повернулась в сторону.

— Правду говорят, что люди никогда не осознают свою среду обитания…

— Почему ты поднимаешь философские проблемы?

— Вовсе нет.

Синдзё сжала кулаки, подняв их вверх, но неожиданно открылась рубашка и ее бюстгальтер соскользнул.

— Э? Что? Как ты это сделал?!

— Техника моего деда позволяет в мгновение ока снять всю женскую одежду. Я рад, что ты носишь бюстгальтер с передней застежкой.

— В-вот как это работает?

— Да. Снимать спереди те, что с задней застежкой, довольно проблематично, поэтому я практиковался со своим дедом. Однажды летней ночью во время моего первого года в средней школе он оделся в одни лишь боксерки и бюстгальтер с задней застежкой. Мы тренировались над этим в поте лица. …Мы даже переплелись вместе ногами и завалились вместе на татами.

— Старик, одетый в женское нижнее белье катался по полу в обнимку с молодым парнем посреди летней ночи?..

— Хе-хе-хе. Услышав шум, примчалась Рёко, и после этого не разговаривала со мной целых три дня.

— Хватит странных историй из твоего прошлого. Не мог бы ты вернуть мне юбку?

— Разумеется. Но, сперва, ты позволишь мне увидеть?

Лицо Синдзё окаменело.

— С-саяма-кун? Эм, меня вдруг посетила мысль… Ты вообще слушал, что я говорила?

— Разумеется слушал. Но проверка превыше всего.

— Я-я тебе уже сказала! Я девушка, и моя ложь не в этом.

— Но перед этим ты дала мне разрешение.

— Ты не говорил, что собираешься делать! Я-я тебе доверяла!

Саяма кивнул.

— И я хочу, чтобы ты доверяла мне и впредь. Прежде чем я доберусь до твоей лжи, мне бы хотелось развеять в своем разуме сомнения. Мне бы хотелось тебя должным образом узреть.

— Узреть меня? — пробормотала Синдзё, и кончики ее бровей опустились. — Я п-правда могу тебе верить?

— Я хоть однажды тебя предавал?

— Если учесть неожиданные действия, на ум приходит немало.

Синдзё опустила голову, покраснела и выдала смущенный взгляд.

— Ты не будешь делать ничего странного?.. Нет, говорить это в данной ситуации бесполезно, да? Да? Потому, ну, э… — Она обняла свою грудь и расстегнутую рубашку. — Т-тебе не разрешается больше ничего снимать.

— Вот как. Значит, ты будешь определять способ, которым я буду это делать. Понятно.

Синдзё облегченно вздохнула и засунула Баку в грудной карман рубашки.

— Но как ты собираешься проверить, что я девушка? Я не собираюсь тебе больше ничего показывать.

— А раз так, моим единственным вариантом остается прикосновение.

— То есть, что-то вроде мягкого касания кончиками пальцев?

— Да, вроде хорошего решительного сжатия.

— Это совсем другое!.. Слушай. Тебе можно использовать только пальцы и ладонь, и ты можешь только трогать.

В тоне Синдзё звучала твердость, но ее шаг вперед был робким.

— И я не позволю делать подобное больше никому.

Со смущенным лицом, Синдзё подняла воротник рубашки и убрала бюстгальтер в сторону.

Грудь под ее рубашкой теперь оголилась.

Капельки пота виднелись на этих округлостях плоти, когда они поднимались вверх и вниз в такт ее плечам и дыханию.

С тем же взволнованным выражением лица она выставила свою грудь немного вперед к нему.

— Т-ты можешь теперь потрогать.

Саяма кивнул и вытянул руки.

Его правая рука мягко обняла ее за спину, щека и ухо прислонилось к ее груди, а его левая рука…

— Э? П-постой! Ты не можешь совать руку ко мне между ног!

— Но ты сама сказала, что я могу к тебе прикоснуться.

— Но…— произнесла Синдзё, пока он слушал сквозь кожу ее пульс.

— Прошу, потише. Я хочу услышать твой пульс.

То, что он услышал, оказалось чуть быстрее слышанного ранее, но, по сути, тем же самым.

Как и прежде он ощутил тепло ее тела и немного влаги на своей щеке. Сладостные вздохи Синдзё были такими же, как и раньше.

Но в то же время они напоминали то, что он ощущал от Синдзё Сецу.

И потому он перевел свое внимание на левую руку.

Она расположилась у Синдзё между ног. Его пальцы и ладонь чувствовали определенное ощущение, теплоту, и плотность.

— Ах… Подожди…

Саяма никак не ответил на ее голос и содрогания. С термином «непоколебимость анализа» в глубине его души, он двинул правой рукой, находящейся у нее за спиной. Он подхватил ее руки, блуждающие в воздухе, и поместил их себе за спину.

— Саяма-кун…

Синдзё теперь двумя руками его обнимала. Так будет лучше всего.

Затем, он вернул внимание назад к тому, что ощущал левой рукой.

…Его там нет?

Кое-что, необходимое каждому мальчику, отсутствовало.

Саяма припомнил события в публичной бане месяц назад.

Ощущение от мягкой хватки Синдзё Сецу вернулась в его руку. Но прямо сейчас…

…Его там нет? Странно. Он должен там быть…

— Мм… П-постой! Не так сильно…

Бедра Синдзё заерзали. Она сжала ноги вместе, чтобы не дать ему больше двигать рукой.

— Э-э, Саяма-кун. Этого достаточно? Ты можешь сказать, правда?

Он услышал ее вопрос, доносящийся сквозь плоть ее груди.

К прискорбному изумлению Саямы ему придется принять неоспоримый факт: его определенно там не было.

…Не может быть. Мое предположение не должно быть ошибочным.

Он выразил свои мысли в форме вопроса:

— Синдзё-кун, кое-что странно. Но… я не могу понять, что.

— Это ты!!

Саяма пропустил это мимо ушей и продолжил размышления.

…В таком случае, в чем же ее ложь?

Он подтвердил, что Синдзё Садаме действительно девушка.

— А, не так сильно…

Но когда он проверял до этого, Синдзё Сецу определенно был парнем.

— Прошу, ты не должен этого делать. Это не нормально…

Он пришел к ошибочному выводу?

— П-прошу, убери свою руку у меня между ног… Ты вообще слушаешь?

— Хм, — промычал Саяма.

— Что значит этот стон? Ты обнаружил что-то странное? Это насчет моего тела… или насчет твоей вменяемости?

— М? Что за грубые заявления, Синдзё-кун?

— О, ты пришел в себя. В т-таком случае, ты не мог бы убрать левую руку?

Саяма глянул вперед, услышав ее нерешительный вопрос.

Его рука была зажата между ее бедер, и ее нижнее белье скользнуло немного на бок.

Увидев это, он осознал определенный факт: расследование уже завершено.

— Синдзё-кун, как долго ты планируешь держать мою руку между своих бедер? …Гха!

— И кто ж-же, по-твоему, в этом виноват?!

— Хе… хе-хе-хе. Схватить мою руку и пнуть меня коленом? Неплохо.

Синдзё не убрала руки с его спины, потому он попытался убрать их самостоятельно.

— Нет. Ты снова попробуешь сделать что-нибудь странное. Не двигайся. Шевельнешься — снова получишь коленом.

— Успокойся, Синдзё-кун.

— С-скажи то, что меня успокоит.

— Очень хорошо, — произнес Саяма, кивая. — Как-то ночью на пути в кровать на верхнюю полку, я невольно скользнул взглядом вниз, где спал Синдзё Сецу. Я так сильно отвлекся на его зад, что весьма резко вонзил ноготь моего мизинца в лестницу.

— Ваа! Не рассказывай вещи, от которых я еще сильнее разволнуюсь!

— Вот как, — Саяма выдал вздох, на секунду задумался и сообщил свои предыдущие мысли. — Судя по всему, твоя ложь и мое подозрение — это две разные вещи.

Лицо Синдзё налилось изумлением.

— Какая невероятная проницательность с твоей стороны.

— Мне кажется, у нас с тобой недопонимание фундаментального уровня.

Саяма снова прикоснулся к ее рукам и сумел их убрать.

Парень встал и осознал, что она глядела на него с опущенной головой.

Когда он увидел ее трепещущие плечи и стройное тело, то без колебаний ее обнял.

— Ах…

— Прости, но это устранило мое недоразумение.

— У меня такое чувство, что позже неожиданно появится второе или третье недоразумение…

— Уверяю, этого не случится. …Так, ты расскажешь мне в итоге свою ложь?

Синдзё немного сжалась, и, в конце концов, покачала головой.

— Я не хочу тебе рассказывать… Едва ты узнаешь правду, боюсь, ты меня оставишь.

— Но не рассказав, ты никогда не узнаешь, оставлю я тебя или нет.

— Но если я тебе расскажу, ты определенно узнаешь правду. Это меня пугает.

— Понимаю.

— Мне не следовало ничего говорить… Путь Левиафана уже начался, и мы зашевелились, потому я не хочу вызывать никаких разладов.

Саяма ничего не ответил, потому что не знал, в чем заключалась ее ложь.

Но она торопливо подняла голову.

Она убрала его руки и отступила на шаг.

— М-мы можем поговорить о чем-то другом?

Саяма кивнул и попытался придумать какую-то приятную тему для беседы.

Когда он обнаружил что-то подходящее, парень глянул в ее черные глаза.

— Школа, которую я посещаю, проводит небольшой фестиваль, известный, как Фестиваль Всеобщего Отдыха.

— Да… Сецу мне об этом рассказывал. Это не тот причудливый фестиваль, где людей сжигают на костре в качестве жертвоприношений? Ты уверен, что это нормально?

— Несколько разочаровывает видеть, что Сецу-кун не понял моей бесстрастной шутки. Как бы там ни было, фестиваль начнется послезавтра. Ты не хочешь прийти?

— Э? Правда?

— Правда. Наш академгородок пропускает не только учеников. И, как у сестры Сецу-куна, у тебя есть полное право на визит.

Лицо Синдзё просветлело. Но затем…

— Как насчет того, чтобы ты, Сецу-кун и я насладились фестивалем вместе? Я могу поводить вас обоих по округе.

Ее выражение лица неожиданно расстроилось.

— Э-э. Если возможно, я бы хотела, чтобы мы были только вдво…— Она запнулась, покачала головой, и опустила плечи. — Прости. Я снова едва не солгала.

— Солгала? Ты имеешь в виду, что не хочешь сходить со мной на фестиваль?

— Нет, я хочу. Но я собиралась солгать, чтобы это осуществить. — Ее ресницы опустились, и она улыбнулась. — Спасибо, но дай мне немного подумать. И… позволь мне кое-что тебе пообещать.

— Что же ты хочешь пообещать?

— Насколько возможно, я постараюсь избегать говорить тебе ненужную ложь.

Ложь, — подумал Саяма. — Скажет ли она мне когда-нибудь, что под этим подразумевает?

Сразу же после этого, боковая дверь неожиданно открылась.

— Я зашла вас проверить, потому что вы на удивление долго переодеваете одну лишь рубашку, — сказала Диана, заходя в раздевалку.

Она увидела Саяму, стоящего перед Синдзё, которая была полуголой.

Улыбающиеся щеки Дианы тут же окрасились пунцовым.

— Ох-хо-хо, батюшки мои!

Женщина поднесла правую руку к щеке.

И левой она оперативно нажала на кнопку внешнего интеркома на стене.

Кнопка активировала аварийную трансляцию по всему зданию.

— Ох, батюшки! Вы только посмотрите, чем тут занимаются этот молодой парень и девушка!

Последовала секундная пауза.

Саяма и Синдзё переглянулись, и парень кивнул. Он улыбался.

— Значит это уже официально, Синдз… гвох!

— Я не хочу, чтобы что-либо становилось официальным вот так!

Колено Синдзё заставило Саяму рухнуть на пол.

Тем временем, из интеркома прозвучало сообщение:

— Э, мы только что получили сигнал на закрытие тренировочного зала. Согласно аварийной трансляции, наши гости зашли слишком далеко. Э-э, официальный представитель уже на пути, чтобы проверить ситуацию. Э-э, прошу всех оставаться на местах и немного подождать.

Синдзё начала лихорадочно одеваться.

●

Ночь на западной стороне Акигавы насыщали огни некой резиденции.

Это было поместье Тамия. Раздвижные двери выплескивали наружу свет изнутри.

На большом дворе находилось пару худых белых собак, но ни одного человека.

Собаки защищали дом вместе с камерами наблюдения и сенсорами, расставленными по двору.

Псы, охраняющие вход в дом, в эту минуту приближались к одинокой цели.

В деревянные ворота яростно стучали, и женский голос восклицал:

— Эй! Кодзи! Как ты можешь не впускать свою сестру домой?!

Голос, исходящий с другой стороны врат, принадлежал Тамии Рёко, нынешней хозяйке поместья. Не зная, как поступить, собаки поблуждали немного по округе, глядя в сторону врат.

Затем они услышали за забором тихий повторяющийся шум.

Секунду позже в доме заиграла быстрая электронная мелодия.

После всплеска помех за воротами из интеркома раздался голос Кодзи.

— Прекрати так сильно звонить в дверь. Старик Нгуйен вспомнил свою вьетнамскую травму, и у него начались судороги. У него нет медицинской страховки, поэтому если так и продолжится, это приведёт к беде.

— Прости, Кодзи, я слишком увлеклась.

Из интеркома прозвучал вздох.

— Но Кодзи, — ответила Рёко, — ты не можешь выставлять меня за дверь просто потому, что мама и папа взяли спасательный круг и отправились на случайные горячие источники.

— Я поступлю так, что бы там ни говорили мама с папой. Тот, кто во время еды трижды разливает свою чашку с водой, должен быть наказан.

— Э-это не моя вина. Это вина моего локтя.

— Ты должна подумать сейчас о трех вещах. Первая — не оправдывайся. Вторая — подумай о том, что ты натворила. И третье — стань полноценным человеком. Последнее, наверняка, недостижимо, но, может, хотя бы попытаешься?

— Э? Что? Я запуталась в этих номерах. Ты не мог бы объяснить так, чтобы я поняла?

Интерком надолго оставался молчалив.

— Э… А молодой господин смог бы это объяснить? — спросила Рёко после раздумий.

— Он бы не принял это всерьёз. Он всегда был чересчур мягок к тебе.

— Это естественная реакция. Тебе следует относиться к девушкам с заботой.

— Девушкам? Прошу прощения, но сколько тебе лет?

— Чего ты валяешь дурака? Мне 18. В следующий раз постарайся запомнить.

— Полагаю, это значит, что мне 14. Ха-ха-ха. Мне завтра вставать в среднюю школу.

— К-кодзи только что сошел с ума.

— Прости, я просто ощутил желание физически отключить этот интерком. Можно?

— Конечно. Но почему?

— Могу я воскликнуть «из-за характера моей сестры»?

— Да брось, это совсем не в твоем духе. …А, он вправду его выключил. Кодзи!!

Когда стук по воротам возобновился, собаки переглянулись.

— Пэс!

Лидер стаи собак навострил уши.

— Пэс! Подойди на секунду!

Интересуясь, что же происходит, Пэс вышел вперед. Окружающие его собаки нервно отошли в сторону. Пэс тихо гавкнул и завилял хвостом, приблизившись к воротам.

— Открой ворота, — прошептала Рёко.

Пэс замер.

— Ты это умеешь, правда? Правда?

Пэс туда-сюда покачал головой. Когда Пэс оглянулся, группа черных собак разбежалась. По какой-то причине их хвосты и уши выглядывали из близлежащих кустов и камней.

— Ну же, скорее.

Рёко выдала несколько причудливых собакоподобных поскуливаний, и поскребла ногтями по поверхности врат.

Пэс спрятал хвост между ног и начал бесшумно пятиться.

В ту же минуту издалека раздалось два звука.

Первым был пронзительный шум мотоцикла. Вторым оказался человек, поющий в такт ускорению мотора. Его фальшивая песня разносилась вдали.

— Обжигаааающий удааааар прямо мужику в промееежноооость!

Рёко перестала тарабанить в ворота и выдала вопрос.

— А? Юкихито-кун?

●

Рёко обернулась к модифицированному мотоциклу, остановившемуся перед воротами.

Свет перед входом освещал мотоцикл с тремя фарами, прикрепленными к рулю.

Опиравшимся на спинку сиденья был Ацута Юкихито.

— О, Рёко. Я думал, ты пьяна.

— Давненько не виделись, Юкихито-кун.

Ацута, одетый в белый летний плащ, приближался, самостоятельно заворачивая мотоцикл на холостом ходу вперед.

Он носил только темные очки на голове, и повернулся к Рёко.

— Да уж, давненько. Как поживаешь?

— Да так себе. Ты просто проходил мимо?

— Вроде того. Чем занимаешься?

— Меня не пускают в дом.

И, словно вспомнив об этом, Рёко затарабанила в дверь у себя за спиной. Ацута держал мотоцикл на холостом ходу.

— Я не могу сказать, что твой брат поступил правильно, выкинув на мороз почти тридцатилетнюю женщину, но что ты делаешь? Почему бы просто не выбить дверь?

— Я не могу. Это игра, чтобы увидеть, кто первый согнется, и правила запрещают что-либо ломать. Но если я вызываю здесь смуту, Кодзи всегда поддается и открывает ворота. Я никогда не проигрывала, — Рёко глянула на Ацуту через плечо. — Почему ты проезжаешь тут сегодня ночью?

— Да хочу выкинуть из головы кое-что неприятное.

— Ты что, проиграл в патинко? Ты всегда прогуливал уроки и играл прямо в своей форме. Но если ты выигрывал что-нибудь вкусненькое, то всегда делился со мной. Печенья, которые ты все время выигрывал, были замечательны.

— У меня нет ничего такого. Я вырос из патинко.

— Э-это совсем не тот Юкихито-кун, которого я знала!! Какой от тебя прок, если ты не приносишь печенья?!

— Не суди о людях по тому, приносят ли они тебе еду!

— Мм, — застонала Рёко. — Ну, принесешь немного в другой раз. Так, что там за неприятная вещь?

— Кое-что на работе. Возможно, я немного вспылил.

— У тебя есть работа?

— Что за человеком я рисуюсь в твоих мозгах?

— Хм? Точно таким же, каким ты выглядишь. Тебе еще многое следует о себе понять. Я живу жизнью, которая идеально соответствует моему внешнему виду, — затем, она наклонила голову. — Так что же это за работа?

Ацута горько улыбнулся.

— Можно сказать, что я занимаюсь опасными вещами. Действительно бесполезная работа.

— Ты делаешь что-то плохое?

Ацута взглянул прямо на Рёко.

Ее брови слегка опустились, и ее голова удивленно наклонилась.

— Вот заноза, — вздохнул он. — Расслабься, дурочка. Я вовсе не тот, что в школе. Теперь я на стороне справедливости.

— Э? На стороне справедливости?.. Какая-то организация промыла тебе мозги?

— Нет чтоб сказать, что я исправился, дурочка. В общем, я просто немного напряжен из-за того, что сотрудник не прекращает говорить глупости.

— Хм. Звучит непросто. …Но если ты на стороне справедливости, мир, должно быть, подходит к концу.

— Это уж точно. Кое-что не так и плохо, но я упиваюсь собой на грани между жизнью и смертью.

— Похоже на нашего молодого господина.

— Твоего молодого господина?

— Да, — ответила Рёко. — Я, разве, никогда его не упоминала? Он мальчик родом из семьи Саяма, которая нам помогла.

— Не припоминаю, чтобы ты о нем рассказывала.

— Это могло быть давным-давно, потому, может, ты просто забыл. Он сын Саяма Асаги-сана, единственного мужчины, которого я когда-либо любила. Еще недавно он был совсем ребенком, но в последнее время он очень вырос. …И, похоже, его временная работа ворочает опасными вещами.

Она вздохнула.

— Его зовут Саяма Микото. Ты его знаешь?

— …

Когда Ацута услышал это имя, выражение его лица вмиг переменилось. Его беззаботная физиономия наполнилось напряжением.

Но она продолжала говорить, и он молча слушал. Она рассказала ему, что мальчик Саяма живет теперь в школе, но все равно приходит сюда поиграть. Она так же рассказала, что он подружился с кем-то по имени Синдзё.

— Он совсем как Асаги-сан.

Рёко улыбалась, и ее щеки зарделись.

И затем женщина вдруг кое-что осознала.

— Ой, прости. Я так разговорилась о том, кого ты даже не знаешь.

— Не переживай. …Но это может быть опасным.

— Что опасным?

— Если работа этого Саяма Микото вроде моей, ему угрожает опасность. В конце концов, ты можешь умереть в любой момент. Я бы такого не рекомендовал.

— Ясно. Если ты работаешь в схожем месте, то можешь где-то его встретить. И если он попытается сделать что-нибудь опасное, останови его, ладно?

— Ладно, — произнес Ацута. Он отвернулся от нее, словно пытаясь с чем-то совладать. — Между тем, я буду отчаливать. Рад, что мы смогли приятно поговорить.

— Каждый разговор для меня приятен.

— Это уж точно, — он горько улыбнулся. — Скоро начнется дождь, потому постарайся проникнуть внутрь. Тебе же лучше не заболеть.

Рёко протянула руку в воздух, и небольшая капля упала ей на ладонь.

— А вот и он. Ну… Как-нибудь свидимся, Рёко.

— Пока, — сказала она, кивая.

Он крутанул педаль газа, и мотоцикл помчался вперед.

Моргнули четыре задние фары, и звук выхлопа на пару с его пением исчезли в ночи.

Оставшись одна, Рёко подняла взор в небо, и затем снова начала стучать в ворота.

— Пэс? Пэс! Ты что, убежал?! Я тебя кастрирую!!

Звуки капающего дождя

Касима возвращался домой сквозь дождливую ночь.

Однако он держал путь не с работы, и был не один.

Мужчина возвращался с супермаркета, где на полставки работала Нацу.

Нацу стояла справа от него с зонтиком, и он держал в руках Харуми.

Харуми находилась в сумке, приспособленной для ношения младенцев. Ребенок выглядывал из цилиндрической тканевой сумки, и вертикальный ремешок, обернутый ему за спину, помогал удержать ее перед собой.

Она предназначалась для Нацу, с ее слабой хваткой левой руки, но прямо сейчас ремешок был обернут вокруг шеи Касимы. Харуми спала, завернутая в покрывало внутри сумки.

Касима нес ее, напевая на ходу, но голова Нацу поникла, и она выглядела уставшей.

Когда женщина приоткрыла уста, глядя вниз, то произнесла те же слова тем же тоном, что и несколько раз до этого.

— Я… Мне очень жаль.

— Тебе не нужно извиняться. Кто-то по ошибке взял твой зонтик, вот и все.

— Все равно, это непозволительно. Я не только не вернулась домой перед главой семейства, но еще и вынудила его прийти меня забрать, — решительно сказала она с немного опущенной головой.

Даже во тьме он заметил, что движениям ее белой джинсовой рубашки не хватало энергии.

Касима глядел на Нацу, которая придвинулась к центру зонтика и уставилась в землю.

Она выглядит, как обруганный щенок, — подумал он.

Когда Нацу повернулась к нему со смущенным выражением лица, на его лице возникла небольшая улыбка.

— Это непростительно, правда?

— Правда, правда. Так какой зонтик забрали?

— Я взяла дешевый пластиковый, так как не хотелось, чтобы его украли. …Но мне кажется, кто-то подумал, что его забыли.

— Может нам стоит купить именной.

— О, я знаю магазин в Асакусе, производящий отличные зонтики. Мы бы могли… — Она запнулась, и покачала головой. — Нам следует экономить наши сбережения.

— Не говори так разочарованно. Ты вполне можешь потратить немного денег.

— Я не должна. К тому же, в тот магазин всегда ходят мои родители.

— Ясно, — сказал Касима, кивнув.

Мужчина подумал потянуть ее к своему плечу, но, к сожалению, его руки были заняты.

Пока он внутренне на это посетовал, Нацу снова произнесла:

— Но как ты узнал, что я все еще была в супермаркете, Акио-сан?

— Ну, честно говоря, я искал тебя повсюду.

— Хе-хе. Ты волновался?

— Ага, — сказал он.

Касима не знал, что ему сказать на некоторое удивление, читаемое на лице Нацу.

— Я очень переживал. Давно уже такого не случалось, чтобы парадная дверь не открылась, когда я вернулся домой.

— Этого не случалось с тех пор, как я помчалась в больницу рожать, не так ли? Прости.

— Может нам стоит приобрести мобильные телефоны.

— Для тебя он может и пригодится, но я обойдусь. И у меня есть плохая привычка очень долго висеть на телефоне. Мне кажется, если я получу мобильник, счета будут просто баснословные. — Нацу улыбнулась, и глянула на их дочку. — Она действительно хорошо спит. Она никогда не плачет в твоем присутствии. Ты в курсе? Как будто Касима, великий бог нашего семейства, дает нам покой.

— Ты ведь тоже теперь часть семейства Касима. Думаю, Харуми не плачет потому, что мы оба вместе с ней.

— Большое тебе спасибо.

Разве на подобное стоит отвечать с улыбкой и благодарностями? — Подумал Касима, глядя на нее.

У ее шеи нечто блеснуло. Это кольцо, висящее на коротенькой серебряной цепочке.

Он неожиданно ощутил вес в своей правой руке, той, что сжимала зонтик.

Левая рука Нацу ухватила его за рукав лабораторного халата. Три пальца этой руки держались очень слабо.

Женщина продолжала смотреть вперед, и ее брови немного расслабились, но она произнесла:

— Я, правда, была счастлива, когда ты пришел за мной, пускай я тебе и не звонила, — ее ресницы опустились. — Ты всегда приходишь меня спасти.

— Я… — начал Касима, но не смог подобрать слов.

Следует ли ему согласиться или не согласиться с ее использованием слова «спасти»?

Он не знал, что было верным ответом для нее, и что было неверным ответом для него.

…Я просто не знаю.

Его неуверенные мысли сами собой вызвали тишину. Нацу улыбнулась, с по-прежнему полуопущенными ресницами.

И затем, в руках Касимы задрожало маленькое тело Харуми.

В миг его остановки, они оказались рядом с перекрестком.

И он увидел справа свет. То были фары автомобиля.

Они поворачивали в их сторону, словно задевая внутренний угол.

— ———

Нацу обронила свой зонтик под дождем.

●

Штаб-квартиру UCAT, замаскированную под административное здание транспортировок, заливал дождь.

Брызги, ударяющие о землю, виднелись с холла первого этажа.

На диване у окна, откуда хорошо обозревалась дождливая ночь, сидела Синдзё.

С другого края в лабораторном халате сидел Ооширо, и они оба наблюдали за белой дождливой тропой, тонущей во тьме.

— Поразительно…

— Весна подходит к концу. Это дождь, знаменующий смену сезона. Незадолго после его завершения, придет пора для фермеров высаживать рис.

Синдзё услышала вздох Ооширо.

Он прозвучал многозначительно, так что она отвернулась от окна в его сторону.

— Почему Вы показываете мне большой палец, Ооширо-сан?

— Ну, Синдзё-кун. Я слышал, что ты оказалась одна в мужской раздевалке с Микото-куном.

— Мы не делали ничего неприличного, — сказала она почти мгновенно, — Правда, из-за Дианы-сан поползли слухи.

— Ох, батюшки, — Ооширо преувеличено прикрыл лицо руками. — Когда это ты выучилась так огрызаться?

— Вам не нужно было так выделываться.

— Какая же ты скучная. Тебе следует подыграть, Синдзё-кун.

— Как насчет того, чтобы Вы отправились в свой кабинет и поиграли еще в эту вашу игру с девочками? Она звалась «Улица Осака Нанба»? Вы сказали, что забросили ее раньше времени, из-за шокирующего проигрыша, будучи увлечённым трансвеститом, да?

— Надо же, и теперь такое каменное заявление, раскрывающее все тайны?!

Синдзё его проигнорировала и глянула за окно, сложив голову на руки. Стекло отражало картину Девы Марии с противоположной стены. Она подумала, что вид ее отражения внизу, смотрящую на дождь, сделает ее похожей на героиню романа или что-то такое. Однако…

— Я выгляжу просто сонной…

Синдзё услышала еще один вздох Ооширо.

Только не снова, — подумала она, поворачиваясь в его сторону.

— …

Он сидел на диване, устремив на нее взор.

— Ты рассказала Микото-куну свою ложь? — спросил он.

Синдзё неторопливо покачала головой.

— Но я сказала, что Сецу и я оба его обманываем.

— Ясно, — он кивнул, и снова сказал, — Ясно.

Он больше ничего не говорил, потому Синдзё обессилено наклонила голову.

— Что же мне делать?

— Я думаю, тебе не следует спрашивать у меня.

— Почему нет?

— Если ты у кого-то спросишь — то сразу получишь ответ. Ты понимаешь, что это значит?

— Да, но разве не поэтому ты спрашиваешь у людей?

— Если хочешь, можешь меня спросить, и я дам тебе подсказку. Но разве Микото-кун не думает о твоей лжи, не спрашивая ни у кого о помощи?

Синдзе об этом задумалась. Она задумалась снова. Задумалась в третий раз. Но…

— Да уж… Он никогда никого не спросит.

А раз так…

— Вы советуете мне не торопиться?

— Ты должна дать ему время подготовиться. Ему нужно подготовиться, чтобы тебя принять.

Она немного содрогнулась, но вспомнила, что Саяма сказал ей в раздевалке.

…Он хочет должным образом меня узреть.

Девушка поместила значение этих слов глубоко в свое сердце.

— Синдзё-кун, ты можешь раздумывать вместе с ним. Даже если ваше физическое местоположение и координаты разнятся, ты можешь размышлять одновременно с ним. Ты можешь решить, что делать после этого.

Синдзё кивнула, и Ооширо уселся неглубоко на диване, раздвинув немного ноги.

— Садаме, это сестра, а Сецу — брат…Этот болван Итару выдумывает чрезвычайно ненужные вещи.

— Но это имя всегда меня защищало.

— И поэтому ты сейчас в замешательстве, разве нет? По мне, так оно больше помеха, чем достоинство.

— Н-не ведите себя так, будто Вы в этом не замешаны.

— Но я не замешан, нет, нет, нет!

— Ах, как же меня это выводит!

— Ва-ха-ха, — рассмеялся Ооширо, поднимая большой палец правой руки, и глядя в окно.

Дождь усилился еще больше.

Синдзё увидела, как его лицо на мгновение поменялось.

Она наклонила голову на этот намек на резкость.

— Дождь вызывает у Вас какое-то плохое воспоминание? Вы таете, если он на Вас попадет?

— Я что, по-твоему, Ёкай? …Как бы там ни было, ты помнишь ночь восемь лет назад, когда за три горы отсюда случился обвал?

— Я… кажется, припоминаю. Это когда все ринулись на помощь, потому что произошел несчастный случай, но Вы все проспали, и Итару-сан Вас потом поколотил?

— Т-тебе не нужно было запоминать вторую часть.

— Я не особо помню аварию, но я хорошо помню, как Итару-сан схватил Вас за шиворот и нанес шквал ударов по телу, тогда как Sf-сан заваривала сбоку чай. Печенья были вкусные. Ребенком мне казалось, что веселая часть оставляла большее впечатление, чем катастрофа.

— Ты думаешь, это весело, когда твои ребра сломаны? В дождливые дни вроде этого мой левый бок начинает ныть.

Плечи Ооширо поникли, и Синдзё дважды извинилась.

— Это был ужасный оползень, правда? — продолжила она. — Вроде бы автобус, направляющийся в горы, попал под обвал?

— Да. Единственный пассажир получил тяжелое ранение. Она была студенткой университета на пути обозрения реликвий с периода Дзёмон, что были раскопаны в горах. По крайней мере, так мне рассказывал Итару.

— Что с ней случилось?

— Битое стекло очень сильно повредило ее левую руку. Но гораздо хуже то, что обвал замуровал её в автобусе. Она вообще не могла пошевелиться, и застряла под проливным дождем на целых два часа. Я слышал, что в дождливые дни она больше не может выходить на улицу, и что она бросила университет.

Синдзё осознала, что пока она слушала, ее выражение лица изменилось. Ее брови опустились, и она попыталась что-то сказать, но Ооширо заговорил раньше.

— Что бы ты подумала, если бы я сказал, что на самом деле за обвал несет ответственность UCAT?

— …Э?

— В то время, в UCAT проходила реорганизация. Отдел разработок почти полностью поменялся, потому им нужно было войти в курс дел. И, так как отдел по большому счету заполнился людьми из 2-го Гира, они исследовали Сусаоо, который запечатал Ямату, Концептуальное Ядро 2-го Гира. Но когда они увидели повреждения на мостике Сусаоо, они поняли, что им тут делать нечего.

— И ч-что случилось потом?

— 2-й Гир полон инженеров, потому они начали исследовать могущественное концептуальное оружие. …В то время, они уже предполагали, что мы будем сражаться с оружием, питаемым от Концептуальных Ядер. Они хотели создать оружие, не уступающие по силе тем, что у Изумо-куна и Казами-кун. — Он перевел дух. — И их испытательная площадка была…

— В-вы же не хотите сказать…

— Да, на месте той аварии. 2-й Гир создал прототип Облаченного Меча, сделанного лишь из необходимых частей, но тестер не мог совладать с силой, и перерубил гору. К этому времени она наверняка уже немного размякла под дождем, но даже так, это потребовало бы силы на уровне второй формы V-Sw Изумо-куна.

Синдзё сглотнула.

Человек по имени Ацута, похоже, совсем не опасался Изумо и Казами.

…Они нацелились на создание оружия такого же типа, как и у них.

— Но UCAT в этом не обвиняли, не так ли?

— Нет. Это был несчастный случай, и мы — организация, скрытая от общественности. Всё, что мы можем, это обеспечить непрямую финансовую помощь.

— Я с-совсем не об этом, — Синдзё встала, не задумываясь. — Вы как-нибудь искупили то, что совершили?

— Хороший вопрос, — Ооширо склонил голову. — Но после этого, исследование концептуального оружия 2-го Гира сосредоточилось на практичности, вместо силы. V-Sw, G-Sp2 и твой Ex-St исключения. К тому же, инженер, вызвавший инцидент перестал разрабатывать оружие, и вместо этого занялся регулировкой производительности. И…

— И?

— Женщина, травмированная в инциденте, судя по всему, была его знакомой из университета, и после всего этого они поженились. Согласно Директору Цукуёми, он не рассказывал ей о UCAT, но в этом году у них родился первый ребенок.

— Он взял на себя ответственность за эту аварию?

— Ответственность? Какую ответственность? — спросил Ооширо. — Он не может рассказать ей про UCAT, потому она до сих пор не знает правду об инциденте. Ты видишь в этом какую-то ответственность?

— Ну…

Синдзё начала что-то говорить, но Ооширо поднял руку, призывая ее успокоиться.

Затем она осознала, что, на удивление, зациклилась на этой теме.

…Это потому, что мы похожи.

Она лгала, и раскрытие правды могло причинить Саяме боль.

Этот инженер солгал, и продолжал жить с пострадавшей, не раскрывая ей правду.

— …

Девушка смолкла, прикрыв рот ладонью, и Ооширо вздохнул.

— Мне кажется, Микото-кун сказал бы на это: он пытается искупить свое преступление, но разве он, попросту, не продлевает его?

Синдзё не была в этом уверенной. Она задавалась вопросом, как бы поступила на его месте.

…Постойте-ка. Этот инженер?..

— Кто этот инженер?

— Касима Акио.

— !..

Она его знала, и Ооширо кивнул в подтверждение.

— Ты встретилась с ним в столовой, не так ли? Он посредник 2-го Гира.

Синдзё неожиданно ощутила, как сила ушла из ее ног, и она безвольно поникла на диване.

В столовой, она спросила его, не лжет ли он кому-нибудь.

…Он продолжает лгать ради того, о ком заботится.

Он оставался с ней так долго, скрывая тот факт, что причинил ей боль.

Это было его решением. Но…

— Я…

Синдзе почувствовала, что ее лицо побледнело.

Она увидела кивок Ооширо.

— Долг и человечность. Это вполне в духе 2-го Гира и вполне в духе Японии. Это мудреная вещь, Синдзё-кун. 2-й Гир, это мир японской мифологии, но тебе известно, что в этой самой мифологии обитают два контрастирующих героя?

— Сусаноо и Ямато Такэру, да?

— Верно, — Ооширо улыбнулся и кивнул. — Японская мифология очень глубока. Одного героя ненавидели за его жестокость, но он прожил честную жизнь. Другого героя хвалили за его красоту, но он прожил жизнь во лжи. Однако…

— Однако?

— После того как Сусаноо стал героем, он продолжил свою жизнь в качестве Штормового Бога Сусаноо. Ямато Такэру, с другой стороны, изначально именовался Осю, но после разрушения Кумасо, его одарили именем Такэру от Кумасо Такэру. …Ты можешь считать это различием между ними.

Эти слова удивили Синдзё.

Но, на минутку задумавшись, она кивнула.

Мысли о двух героях прошлого проносились у нее в голове.

Один герой увяз в своих собственных методах и жил, не меняя имени, тогда как другой герой изменился.

…Что если?..

Что если бы эти двое встретились?

Едва эта идея пришла ей в голову, Синдзе ощутила себя так, словно ее зрение пропало. Она могла слышать дождь как белый шум, но голос Ооширо неожиданно вмешался.

— Так или иначе, пора уже отправляться домой. Ты можешь попросить Sf-кун подогнать машину и отвезти тебя туда, где тебе место.

●

Во тьме ночи, Касима вслушивался в дождь.

Мужчина ощущал дыхание своей маленькой дочки в левой руке, и дождь, тарабанивший в зонтик в правой.

И в той же руке он ощущал пульс и содрогание женщины.

То была Нацу.

Когда фары приблизились, он притянул ее к себе рукой, сжимавшей зонтик.

Прямо сейчас, она прижималась к нему, словно обнимая.

Машина проехала мимо, не обращая на них внимания, и Касима уже даже ее не слышал.

Но Нацу по-прежнему к нему прижималась так близко, что он ощущал ее пульс.

— Всё хорошо.

Чтобы ей стало легче, Касима прижался к ней правой рукой.

Но она не успокаивалась даже в его объятьях.

— Мм, — простонала женщина, и прижалась к нему еще крепче.

Это выглядело так, словно его объятья давали ей разрешение приблизиться еще ближе.

Его правая ладонь обернулась вокруг ее левой, поддерживающей их ребенка.

— …

Ее левая рука схватилась за спину его лабораторного халата, словно расцарапывая, отпустила, и затем схватилась за другое место.

Нацу повторяла это неуклюжее действие снова и снова, но не останавливалась.

Со слабой хваткой ее запястья, она, должно быть, не чувствовала, что сжимает достаточно крепко.

Касима держал как зонтик, так и ребенка, потому не мог взять ее за руку.

— Я ненавижу дождь, — вдруг произнесла Нацу.

Касима немного удивился услышать ее дрожащий голос, произносящий ему в грудь.

— Нацу-сан.

— Ненавижу его.

Она начала плакать.

— Ненавижу.

То, как она дрожала, прижалась к нему, и опустила взгляд в землю, походило на поведение ребенка. Касима согнулся, чтобы приблизить голову к ней.

— Ты его не любишь, правда?

Нацу покачала головой, сделала вдох и сильнее поскребла левой рукой по его спине.

— Акио-сан.

— Я здесь. Как и Харуми.

Касима оглянулся в поисках зонтика Нацу.

…Вот и он.

Красный зонтик отнесло в сторону ветром от машины, и он откатился в центр дороги.

Уличные огни освещали его силуэт. Он лежал перевернутым, и его круглая форма обрушилась. Два или три стержня сломались, а значит, он пришел в негодность.

Плохи дела, — подумал Касима.

У них был всего один зонтик, и мужчина не мог позволить дождю попасть на Нацу или Харуми.

Плечи Нацу содрогались, поднимаясь и опускаясь в такт ее дыханию.

Она немного успокоилась?

Когда он наклонился, холодный дождь намочил его спину. Этот озноб полностью отличался от тепла, исходящего от двух живых существ в его руках.

Но…

...Это моя ответственность.

Он даст им то, чего они пожелают.

Если они спокойны, Касима оставит их как есть. Если они дрожат, он это прекратит.

Мужчина вспомнил тот дождливый день восемь лет назад.

…Я переоценил свою силу.

Это привело к определенному случаю тогда, и к тому, что лежало у него перед глазами сейчас.

На миг, ученый опьянел от собственной разрушительной силы, но это быстро сменилось паникой, когда он осознал, что наделал.

Чтобы добраться по дождю, понадобились часы.

Продравшись сквозь грязь, он обнаружил раненую руку своей старой одноклассницы.

Касима не мог сейчас взять ее за эту руку, потому позвал.

— Нацу-сан.

Тогда, мужчина звал ее по фамилии с их университетских времен.

Он называл ее «Такаги», распространенной фамилией в Токио.

Но сейчас, поскольку у них была общая фамилия, Касима звал ее по имени.

— Нацу-сан.

…Она не знает правду.

— Нацу-сан.

…Она не знает про UCAT.

Она медленно подняла голову.

…Она не знает о 2-м Гире.

Она все еще плакала.

…Она не знает обо мне.

Он кивнул, и расслабил свои объятья.

…Но…

Она дрожала, и он протянул Харуми к ней.

…Я сделаю для нее все.

Женщина перевела взгляд между ним и Харуми, кивнула, и выбрала Харуми.

Затем поддержала сумку правой рукой и убрала ремешок с его шеи.

Она закинула его себе за шею, и обернула руку вокруг Харуми и сумки.

Малышка открыла глаза, и глянула на заплаканное лицо Нацу.

— А, — сказала Харуми с улыбкой.

Нацу, наконец, улыбнулась в руках Касимы.

Чтобы уравновесить дыхание малышки, она мягко качнула Харуми вверх и вниз.

— А, — снова сказала Харуми.

Она продолжила, издав несколько легких смешков, походивших на «а» и «хья».

Нацу глянула вниз на Харуми и кивнула.

— Молодчинка, — сказала Нацу, вздыхая.

Она вернулась в норму.

…За исключением румянца на ее щеках и влаги в уголках ее глаз.

Подумав это, Касима внутренне вздохнул с облегчением.

…Слава богам.

— Я пойду, подхвачу другой зонтик и вернусь домой. Ты продолжишь путь сама? — спросил он.

Нацу глянула ему в лицо и на зонтик над их головами.

— Когда ты нагнулся, чтобы сравняться с моим ростом, твоя спина высунулась. — Она неожиданно кое-что осознала. — Т-твоя спина уже намокла.

— Но я не могу дать промокнуть тебе и Харуми.

— Спасибо. Но я не могу дать промокнуть главе семейства.

Нацу заволновалась, но вскоре присела, поддерживая Харуми и глядя на него.

— Эм…

— Ты хочешь, чтобы я тебя понес?

Нацу покраснела, но не стала отрицать.

Она была весьма хлопотной женой, но Касима выполнил ее желание.

Касима тоже покраснел, но для его действий было достаточное оправдание.

Мужчина решил, что сделает все ради них двоих.

Касима присел, удерживая правой рукой зонтик, и обернул обе руки сзади Нацу, сжимающей Харуми.

И он ее подхватил.

— Кья.

Она была легкой. Касима думал так и прежде. Он счастливо делал это во время их свадьбы, и когда она вынашивала Харуми.

Тогда он держал ее в руках, и осознал, насколько же она легкая и как же она для него важна.

Она была словно букет цветов.

Зонтик в его правой руке скрывал небо над их головами, и защищал всех троих от дождя.

Его большая ноша улыбнулась у груди и проговорила:

— Нам следовало прихватить видеокамеру. Мы не сможем этого сделать, когда Хару-тян подрастет.

— Я бы тогда слишком смутился.

— Не волнуйся. Никто кроме нас этого не увидит.

— Полагаю, — согласился он.

Теперь им следует поспешить. Когда он даст Нацу потянуться и подобрать другой зонтик, они будут всего в трехстах метрах от дома. Его руки смогут столько протянуть.

Касима зашагал с двумя улыбками в своих руках.

Он глянул на них с собственной улыбкой и подумал про себя.

Мужчина задумался о Пути Левиафана.

…Следует ли мне принять в нем участие?

В столовой Ацута сказал, что выглядело так, будто он уже все решил.

Ацута мог быть и прав.

Прислушавшись к дождю, он припомнил тот случай и его собственную силу, создавшую меч, который его вызвал.

Это была его истинная сила.

…Это сила, которую я должен отринуть.

Но Касиму посетила еще одна мысль, на которую он внутренне вздохнул.

….Почему же я не могу забыть об этой силе?

Утренний план

Даже в субботу семейство Казами рано вставало.

Отец был специалистом по планированию мероприятий, поэтому мог выбрать себе выходные, но не имел устойчивых выходных.

Он обычно брал их, когда Казами сообщала, что вернется домой, но ее решение в этот раз было нежданным. Раз так, отец начал завтракать в семь утра.

Ее семейная обязанность перевесила сонливость, потому Казами присоединилась к ним за завтраком.

Небольшая встроенная кухня как обычно сияла чистотой.

На столе расположились чашки супа и ингредиенты для утренних сэндвичей.

Родители Казами глядели на нее из-за стола.

— Ох, — длинные волосы ее матери всколыхнулись, когда она встала. — Что будешь пить?

— Кофе. Чисато, ты хочешь кофе, верно? — ее отец закончил готовить сэндвич на своей тарелке и глянул на нее сквозь очки. — Я знаю, что ты устала, но мне бы хотелось, чтобы ты полностью проснулась к завтраку.

— Да, конечно. Я буду чай.

Даже сама Казами не была уверена, кому отвечает, когда садилась на свое место.

Ее отец бросил разочарованный взгляд и потянулся над столом.

Там стояло несколько тарелок, забитых салатом, слегка поджаренными яйцами, ветчиной, луком, помидорами и прочими ингредиентами.

Стиль создания сэндвича семейства Казами заключался в том, чтобы взять всё, что тебе хочется, и наложить это на хлеб.

— Пап, ты набрал слишком много.

— С-серьёзно? Ну, может быть. Это просто так весело.

— Ты когда-нибудь повзрослеешь?

Ее мать беспокойно вздохнула, увидев ингредиенты, наваленные на десять сантиметров.

Наблюдая за матерью в голубом платье, готовившей чай, и отцом, сидящим со сложенными руками в сером спортивном свитере с капюшоном, Казами наконец ощутила, что действительно дома.

— Ты тоже одеваешься, мам? Вы вдвоем куда-то собираетесь?

— Да. Я отправляюсь с ним на съемочную площадку.

От этого заявления сонливость Казами как ветром сдуло.

Девушка ощутила, как ее плечи подпрыгнули. Она запоздало обратила внимание на холод утреннего воздуха.

— Ты снова поёшь?

— Я просто иду вместе с ним.

В голосе ее матери прозвучали предостерегающие нотки, но затем заговорил отец.

— Но у нас планы на совместный рождественский концерт к концу года. Основными выступающими будут, само собой, те, кого выберут спонсоры, но все равно останется место для приглашенных исполнителей. Что же мне делать?

— Понятно.

Казами кивнула и повернулась к матери, готовившей чай.

В ее поведении не было ничего необычно, а раз так, Казами не могла разгадать, о чем она думает.

…Может ей кажется, что это его обычная глупость?

Однако очарованный взгляд на лице ее отца не оставил у Казами почти никаких сомнений в его серьёзности. То, как он бестолково начал поедать свой сэндвич выглядело как обычно, от чего ее уверенность только возросла.

Затем прибыла ее чашка вместе с двумя кусками хлеба.

— Я вижу, вы вдвоем усердно трудитесь, — отметила Казами, размазывая маргарин по ломтику.

— А как ты, Чисато? Хорошо ладишь с Изумо-куном?

Ей бы хотелось, чтобы они об этом не вспоминали.

— Ну… — сказала она, задумавшись.

— Не забудь его как-нибудь пригласить. Не прогоняй его у порога.

— Я вовсе его не прогоняю…

— Но ты пинаешь его ногами, и он уходит, разве нет? — сказала мама, присев за стол.

Ее губы улыбались, но глаза — нет.

— Я приглашу его на следующей неделе, — покорно пообещала Казами.

— Отлично!

Ее родители улыбнулись и одобрительно подняли большой палец.

…Почему этот балбес такой популярный?

Казами внутренне вздохнула, но ее мать уже напевала себе под нос.

— Я сделаю к следующей неделе короккэ* . Я уверена, что твой папа и Изумо-кун будут есть и пить как сумасшедшие в еще одном соревновании, потому я наделаю достаточно. Я сделаю беленькие, с карри, кремовые, и редкие, очень острые с васаби в качестве сюрприза.

— Звучит шикарно. Не забудь добавить побольше рубленой капусты. Мы должны раз и навсегда решить, кто тут настоящий мужик. Я ему покажу! Пускай это и бессмысленно!

— Кья! Какой ты классный! Пускай это и бесполезно.

— Э-э, мама, папа? Почему вы обсуждаете будущую неделю, если еще эта не закончилась?

— Хм? Ты что-то сказала, Чисато? Не могла бы повторить?

— Нет, забудь. …И мама, почему у тебя в последнее время такой страшный взгляд в глазах?

— Не обращай внимания. На следующей неделе тебе нужно болеть за Изумо-куна. Мы бессмысленно делимся на команду родителей и команду дочки и зятя, так что…

— Прости, папа, но над каким проектом ты сейчас работаешь?

Он глянул на секунду в потолок.

— Должно быть из-за материала, который я подобрал, что использовали в этой подозрительной образовательной программе «Вы Можете Это Сделать?» на прошлой неделе. В общем, я работаю над проектом, который заменит аниме «Мистер Гуевара», снятое с эфира из-за цензуры.

— Я проигнорирую половину твоих слов, но что это за замещающий проект?

— Сиквел к Ареторману. Ну знаешь, культовый сериал эпохи Сёва. Мы делаем Ареторман Шток, который продолжает сюжет Литого Аретормана. В первом эпизоде, Шток отказывается пожимать монстру руку, залезает ему на спину и лупит его последующие три минуты. Он не останавливается, даже когда монстр пытается его стряхнуть. Это очень захватывающе.

— Дай угадаю. Во второй серии, монстр заходит ему за спину, заламывает руки и заставляет терпеть три минуты?

— Как ты узнала? Вот значит дочь своего отца. Едва Шток осознает, как развернуть положение в свою пользу, он постепенно учится, как правильно вести борьбу. Он обучается этому на Тренировочной Базе Аретор, известной как Мужская Дырка.

— У меня такое чувство, что это снимут с эфира по другой причине.

— Хм.

Ее отец сложил руки на груди в раздумьях.

Казами увидела, как ее мама наливает ему чай, но не сомневалась, что в его чашке изначально было кофе. Ее бросило в пот, но затем он отхлебнул.

— Вкуснотища. Твой чай всегда прекрасен.

Она знала, что ей никогда не сравниться с своими родителями. А еще девушка задалась вопросом, станет ли такой же в будущем.

Но Казами проигнорировала эту мысль, и ее отец задал вопрос:

— О чем ты так задумалась? Если у тебя какие-то сложности в школе, просто расскажи мне. Разве большая разница, если я все равно никак не смогу помощь?

Неуверенная, как на это ответить, она сменила тему.

— Как насчет того, чтобы вы двое сейчас успокоились? У нас время завтрака.

Девушка вздохнула и принялась складывать себе сэндвич. Она начала со слегка прожаренной яичницы, салата и майонеза. Затем…

— Давай добавим еще джем, соленую комбу, батат и… Ай! Чисато! Семейное насилие это плохо!

— Мам, сделай с ним что-нибудь.

— Плохой папа.

И это все? — Подумала она, но ее отец действительно взялся за голову и задрожал.

Казами осознала, что это еще один метод кого-то обругать.

— Чисато, просто смирись. Твое возвращение заставило папу немного съехать с катушек.

— С последним я, пожалуй, соглашусь.

Неожиданно, Казами осознала, как может воспользоваться своим отцом.

— Слушай, пап. Какие-то из твоих прошлых проектов имели дело с японской мифологией?

Ее отец поднял голову.

— Хм? О. Да, было дело.

— Я исследовала кое-что с Каку и парой младшеклассников, так что ты не знаешь ничего интересного, связанного с Ямата-но Ороти?

— Хм. Ямата-но Ороти, да?.. С этим связано немало. У тебя есть какие-то ключевые слова для поиска?

— Ну…

Поднеся руку к подбородку и покачав головой, девушка осознала, что ее мать в задумчивости приняла такую же позу. Она, правда, не обратила внимания на Казами, от чего та горько улыбнулась.

…Что послужит хорошим ключевым словом? 2-й Гир известен только UCAT, следовательно, они не будут знать этот термин. Тогда что? Концепты 2-го Гира имеют дело с…

— Имена. Знаешь что-то интересное, связанное с именами?

— Имена? — спросил ее отец, снова поднимая взгляд вверх.

Улыбка на его лице дала ей понять, что она выбрала правильно.

— Чисато. Расскажи мне историю победы над Ямата-но Ороти.

— Ну, — начала Казами, — После того как Сусаноо сослали на землю, он полюбил Кусинаду-химэ, которую собирались принести в жертву Ямате-но Ороти. Она пообещала выйти за него замуж, и Сусаноо напоил Ороти и отсек все его головы. Этого хватит?

— Ты сократила ее до безумия, но в общих чертах так и было.

— Я в последнее время ее изучала. О, и меч, срубивший головы Ороти, называется Тоцука. В процессе меч затупился, и когда Сусаноо решил проверить, что произошло, он обнаружил внутри Ороти еще один меч. То был хороший меч, и он испытал его, без труда перерубив окружающую траву. Это был Кусанаги, или Меч Скашивающий Траву.

И…

— Сусаноо женился на Кусинаде и обосновался в провинции Изумо. Когда его потомок преподнес Кусанаги Аматерасу, он вернул свой божественный статус. Вот и вся история, верно?

Ее отец кивнул и пробормотал слово «имена».

— Я постараюсь объяснить это косвенным путем, Чисато. В древней Японии, люди изменяли свои имена при достижении совершеннолетия. Ты изучала это на уроках стародавней литературы, правда?

Казами кивнула, но на деле совсем этого не помнила.

— Хорошо, хорошо, — сказал ее отец, не осознавая правды.

Горькая улыбка на лице ее матери недвусмысленно заявила, что она все поняла.

Казами в очередной раз осознала, что никогда с ними не сравнится.

— Ладно, Чисато. Как думаешь, почему люди станут менять имена? — спросил отец.

— Э?

Она не знала, но всерьёз над этим задумалась.

— Потому что они повзрослели?

— К сожалению, нет. Подумай. В японской мифологии, Ямато Такэру получил это имя, убив своего врага, Кумасо Такэру. Смена имени не подразумевает взросление.

Тогда что же это?

В своих раздумьях, она заметила, как ее мать немного покачивается туда-сюда. По какой-то причине, ее правая рука поднималась и опускалась, но Казами не обращала на нее внимания.

Девушка продолжала размышлять, и осознала, что ответ на удивление близок.

Когда она впервые встретила Изумо Каку, он использовал язык 10-го Гира. Его язык и имя разнились между собой. И сейчас он говорил по-японски.

— Потому что менялся их статус?

— Верно. В древние времена, имя человека указывало на его профессию или положение в обществе. Когда это менялось, менялось и их имя. Возвращаясь к Ямато Такэру, имя «Такэру» означает «герой». Героем Кумасо был Кумасо Такэру, и парень, сразивший его, получил статус героя Ямато.

Мама Казами незаметно щелкнула пальцами и стала в позу.

Ее отец не заметил действия своей жены и поднял три пальца правой руки.

— Теперь, учтя все это, вернемся к основной проблеме. Существуют три загадки, связанные с историей Сусаноо и Яматы.

Он опустил безымянный палец.

— Первая загадка — почему имя Ямата-но Ороти не ссылается на его профессию или статус.

— …Э?

— Подумай об этом. На что ссылается Ямата-но Ороти?

Оно означает «Разделенный на Восемь Частей Великий Змей», а значит, ссылается на его форму.

— А, — сказала Казами, когда до нее дошло, — Ты спрашиваешь, почему у Яматы нет имени?

— Именно. На Ямату-но Ороти была возложена важная роль — произвести на свет меч Кусанаги, но он не получил никакой профессии или статуса. Это идет в разрез укоренившимся правилам. Так почему же этот гигантский восьмиглавый дракон японской мифологии не получил имени?

Он опустил свой средний палец.

— Следующая загадка связана с Сусаноо.

Об этой Казами знала, потому взяла на себя инициативу, подняв руку.

— Это о том, почему он сохранил имя Сусаноо после того, как его изгнали с небес, верно?

— Да. Он спустился в мир людей, но оставил свое имя. Почему же? Мы имеем великого змея без имени, бога грома, чье имя не изменилось, и затем еще одну загадку.

— Последняя связана с Кусанаги, да? — вклинилась ее мать.

Казами и ее отец повернулись к ней. Она съежилась и сказала «извините», высунув язык.

Но девушка все равно не понимала.

— А что не так с Кусанаги?

— О? — Ее отец повернулся к ней с физиономией, близкой к улыбке. — Как насчет того, чтобы обсудить это с твоими друзьями? Эту тему я пытался поместить в образовательную программу, но никто не хотел ее брать. Надеюсь, она станет для тебя полезной, Чисато.

Насчет этого не стоило переживать.

…Этого более чем достаточно.

Она не только получила некоторые подсказки, но так же осознала кое-какие вещи сама. Ей показалось, что для спортсменки это весьма неплохо. Вдобавок ко всему, у нее остались несколько загадок, требующих решения.

— Я рада, что выбралась домой, — сказала она.

Ее родители воодушевленно подняли большой палец.

Ей никогда с ними не сравниться.

●

Было еще утро, но Касима уже находился в столовой UCAT.

Ее заполнили лишь работники ночной смены, потому там было спокойно и тихо.

— Зачем ты притащил меня сюда, Ацута? Я не успел даже зайти в конструкторское бюро.

— В это время ты обычно получаешь от своих родителей пекинскую капусту. А значит, попытаешься избавиться от лишних маринованных овощей. Давай их сюда.

Ацута, одетый в боевую униформу, протянул вперед палочки и миску, забитую белым рисом до краев.

— Ты будешь есть одни только маринованные овощи и рис?

— Не стоит меня недооценивать, оружейный бог. Старая пословица учит есть овощи с рисом и миской супа. Это то же самое.

Он вытащил что-то из кармана и поставил на стол.

Это оказалась банка кофе UCAT бренда под названием «Утреннее Кофе Готз». Чтобы приумножить утренний образ, на банке напечатали контрастное красно-белое изображение здоровенного дворецкого, одетого в один лишь передник.

— Это и есть твой «суп»? Полагаю, цвет напоминает мисо суп, но если взять на завтрак это, пекинскую капусту и рис — получится дикая смесь японского и западного, не думаешь?

— Какие-то проблемы? Кхе. Ты стал вконец эгоцентричным.

— Ты вообще знаешь, что «эгоцентричность» означает? В общем, ты хочешь, чтобы я обеспечил тебя овощами? — С раздраженным вздохом, Касима вытащил домашнее бенто Нацу из сумки, — Нацу на деле это предугадала. Гляди, она даже положила маринованный вишневый цвет, который ты любишь.

— Ох, где она замариновала цветочные лепестки? Они немного горьковаты, так что хорошо идут с выпивкой. …В отличие от тебя, твоя жена делает все настолько хорошо, что это чуть ли меня не бесит.

— Мне сложно сказать, ты жалуешься на нее или хвалишь.

— Придурок. Мужик не может так просто похвалить женщину.

— Хочешь сказать, что должен похвалить ее сложно?

— Э? Ох, ну, э… чего? Наверное, э… придурок!

— Я не уверен, как ты к этому пришел, но вышло неплохое умозаключение. Так или иначе, я сообщу Нацу-сан, что ты сказал.

— Ага, вперед. Скажи ей: «Пожалуйста, сделай еще, чтоб тебя!»

— Я порой совсем не понимаю, что ты пытаешься сказать, — промолвил Касима, с его типичным вздохом.

Он неожиданно осознал, что Ацута открыл упаковку в руке и начал есть.

Он не одобрял использования Искусства Ходьбы на друзьях, но использование его, должно быть, стало второй натурой Бога Мечей Ацуты.

— Ну как, вкусно?

Касима принял его молчание как знак согласия.

Не успел он глазом моргнуть, как Ацута наполнил по новой свою миску с рисом, а маринованные овощи почти исчезли.

Затем Ацута проговорил, словно на своей волне.

— Так что ты собираешься делать с Путем Левиафана?

— Я не уверен. …Как насчет того, чтобы занять мое место?

— Да ладно, — Ацута перестал шевелить палочками. — У тебя совсем нет мотивации, да?

— Честно говоря, да. Вчерашняя сумятица мне напомнила, что у меня совсем нет причины заботиться о 2-м Гире.

— Перестань относиться к этому так серьёзно и придумай себе причину, дурень.

— Не говори так. У меня действительно нет причины. Когда я увидел повреждения на Сусаоо, слова моего деда утратили смысл, и теперь у меня есть семья.

Касима вспомнил вчерашние слова Саямы.

…Он хочет должным образом узреть 2-й Гир.

— Они все так серьёзны, и поэтому мне кажется, что они заслуживают кого-то лучшего, чем я.

— Тогда уходи.

Ацута перевел дух и выплеснул больше слов:

— Просто увольняйся из UCAT.

●

Касима некоторое время раздумывал над предложением Ацуты.

— А это не такая и плохая идея.

— Стой.

— Не смотри на меня так, Ацута. Сказать по правде, с моим-то безволием, в моем-то положении, и с моими-то мыслями, убежать, просто все бросив, может быть проще всего.

Если он уйдет, ему больше не придется волноваться. У него не останется причин за все это цепляться.

Касима неожиданно подумал о том, как жили его родители. Вместо того, чтобы выбрать путь кузнеца мечей, они выбрали фермерство. Единственными клинками, которые они когда-либо держали, были кухонные ножи и серпы.

Получая от них овощи, Нацу испытывала неловкость, но это их радовало.

— У некоторых людей больше одного пути. Вот как это устроено.

— И ты один из таких людей, Касима?

— Не знаю, но после того случая восемь лет назад я оставил путь кузнеца мечей. Мои руки никогда больше не держали резец, и я лишь занимался корректировкой законченных продуктов, используя клавиатуру. — Касима слегка постучал пальцами по столу. — С тех пор, я не сделал ни единого Облаченного Меча. Если бы у меня была возможность уйти…

— Ты хочешь сказать, что эта возможность пришла? Хочешь сказать, что убежишь, как только получил важную роль посредника Пути Левиафана?

— Да, это я и хочу сказать, — он вздохнул. — Я не могу ничего раскрыть. Я не могу даже рассказать своему ребенку о навыках создания оружия, унаследованных от предков. Если я собираюсь уйти, время как раз подходящее. Я могу присоединиться к Лоу-Гиру и жить в счастливой семье. …Я всегда сомневался, житель ли я Лоу-Гира или нет, но моему ребенку об этом думать не придется.

— Тогда что ты собираешься делать с правдой 2-го Гира, которую ты упоминал ранее? Только твоя семья о ней и знает.

— Я передам ее Директору Цукуёми, и оставлю решение за ней.

Он глянул вперед и увидел, как Ацута немного приподнялся со стула.

— Ты это серьёзно?

— Я не уверен. Я просто пытался поддержать беседу. Но это непросто, — его плечи поникли. — Я совсем не могу решить, что мне делать.

Ацута цокнул языком и опустился на стул.

— Тебе не нужно никаких причин, знаешь? Мне нравится колотить людей без особых причин.

— Ты надеешься найти того, кто согласится с тем, как работает твой мозг?

Касима горько улыбнулся, и Ацута прищурил глаза.

— О? Думаешь, у меня нет причин заморачиваться Путем Левиафана, да?

— Н-не может быть… У тебя есть причина?

— Не веди себя так удивленно, придурок. Да, есть. Это связано с девушкой, в которую я влюбился.

— Та одноклассница со школьных времен? Какая странная связь. Ну, я не буду влезать, но звучит как персональная обида.

— И это называется «не влезать»?

С раздраженным взглядом Ацута скользнул по пакету с маринованными овощами.

— Что? Больше не хочешь?

— Придурок. Я не могу есть маринованные овощи от женщины, охмурившей оружейного бога.

— Ха-ха-ха. Ты просто завидуешь, что у меня такая замечательная жена.

— Ты вообще слушал?.. — Ацута кашлянул и сделал глоток кофе. — Собирай свои манатки и проваливай, неудачник. Жалкое зрелище. Невероятно жалкое зрелище. Касима рода Такэмикадзути, сильнейшего оружейного бога и кузнеца мечей 2-го Гира, бросает все ради своей женушки и ребенка? Удачи в семейной жизни, чтоб ей пропасть.

— Поразительно, что ты умудрился так много об этом сказать.

Ацута клацнул языком, откинулся назад и глянул в потолок.

Касима на него не обижался. Он считал его хорошим другом, которого неплохо иметь рядом.

— Я еще не решил, собираюсь ли увольняться. У меня просто нет запала заниматься Путем Левиафана. UCAT хорошо платит, и оставаться с ними позволит мне погасить мой кредит. …Я просто в сомнениях, потому что совсем не получаю от этого удовольствия.

— Хорошо, хорошо.

Ацута выпрямился и подобрал свою миску. Он схватил соль из приправ на столе и насыпал немного в рис.

— Эй, Касима.

— Чего тебе, Ацута? И почему ты сыпешь на это столько соли?

— Придурок, мне нужна соль, потому что у меня низкое давление. Не знал?

— Первый раз слышу. Если сравнить с тобой, у всего остального человечества, должно быть, необычайно низкое давление.

— Раз ты так говоришь, я скажу кое-что другое. Я спрошу это вместо прощального подарка: что это за правда 2-го Гира и вопрос Яматы?

— Я сначала скажу об этом Директору Цукуёми.

— Это так важно?

— Я толком не знаю, — Касима склонил голову. — Мои предки передавали это из поколения в поколение, потому мы как-то позабыли его важность. И вот поэтому, судя по всему, Ямата перестал доверять ответу моих предков, когда 2-й Гир был разрушен.

— Тогда, разве от этого есть прок?

— Это по-прежнему полезно в качестве инструмента на переговорах. Лоу-Гир хочет это знать, — Касима сложил руки на груди и сказал кое-что, как ему казалось, для него не свойственное. — Ооширо Хиромаса нашел это слово в обмен на свою жизнь. Мой дед на него гневался, и это слово заставило его страдать и пообещать полное подчинение Лоу-Гиру. …В этом должна быть ценность, — Касима горько улыбнулся и с таким же лицом продолжил. — Но прошло уже 60 лет. На нас слишком повлиял Лоу-Гир.

Когда он закончил говорить, Ацута остановил свои палочки и бросил на него раздраженный взгляд.

Касима задумался на миг почему, но затем осознал ответ.

…Ох. Я странно улыбаюсь, не так ли?

Его брови обессиленно приподнялись, а голова опустилась, но улыбка оставалась.

Гадая, как такую улыбку назвать, голос Ацуты проткнул его раздумья.

— Что ж, если желание уйти не пропадет, зайди в третье производственное помещение конструкторского бюро.

— Третье…

Касима неожиданно помрачнел.

Третье производственное помещение было запрещенной зоной в отделе разработок.

Оно оставалось закрытом с той ночи восемь лет назад.

— Там, где я запечатал…

— Не можешь произнести? Но ты не забыл, правда? Там кое-что лежит, что нельзя просто выбросить, как крупногабаритный мусор. Там находится сила, которую ты запечатал.

Касима неожиданно вспомнил.

Восемь лет назад он спас Нацу из-под завала, и донес в машину скорой помощи.

После этого, продолжая мокнуть под дождем, он поднял нечто из грязи, даже не стирая кровь со своих пальцев.

Это был меч, расколотый на две части.

…Я запечатал его глубоко в корпорации, несущей имя Изумо.

— Врубился теперь, Касима? Ты запечатал то, что должно принадлежать мне: Облаченный Меч Фуцуно. Даже запечатанный, он испускает столько остаточного страха, что не подпускает к себе новичков. — Он перевел дух. — Если ты уволишься, избавься от него. Чисто из вежливости.

●

Пока утро подходило к концу, Саяма и остальные шагали по городу в своей школьной форме.

Они были на пути в резиденцию Тамия — место, где парень вырос.

Саяма, Ооки, и Синдзё Сецу шли во главе, а прочие волонтеры из их класса следовали за ними.

Они все несли деревянные доски, краску, металлические трубки, или другие материалы.

Синдзё обернулся к шеренге, следовавшей за ними, и обратился к Саяме.

— Мы пропускаем четвертый урок, чтобы построить фестивальный прилавок в твоем поместье. Это несколько удивительно.

— Ооки-сенсей, как всегда, постаралась и забыла заказать материалы. Позже у меня дела в Татикаве, но до этого я могу помочь. Нам нужно построить этот прилавок как можно скорее.

Днем, он должен провести предварительные переговоры с 2-м Гиром в Концептуальном Пространстве внутри Мемориального Парка Сёва.

…Интересно, покажется ли Касима.

Пока Саяма размышлял, Ооки его обогнала.

Она оделась в блузку и размахивала руками, напевая веселенький мотивчик.

— Обед в доме Саямы-куна наверняка будет изумительным!

Синдзё ткнул Саяму в руку.

— Саяма-кун, ты бы не мог как-то воздержать её от того, чтобы произносить мысли вслух?

— Нет. Если бы это было возможно, мне бы удалось еще в прошлом году. Результаты были неудовлетворительны.

— Это, наверное, тяжело.

Ооки неожиданно обернулась, с улыбкой на лице.

— Я бы хотела прийти со всем классом, но, видать, не получится. Многие заняты подготовкой ларьков для их клубов, или на подработках. Харакава-кун умчался на своем мотоцикле сразу же.

Саяма бросил взгляд за спину, и Синдзё последовал за ним, держа в руках папку с бумагой для письма. За ними следовало около тридцати учеников.

— Но около 70% класса сочли это своим основным приоритетом.

Саяма увидел, как Синдзё восхищенно повернулся к Ооки. Та, со своей стороны, выглядела обеспокоено.

— Прости меня, Саяма-кун. Я вообще-то хотела укрепить узы нашего класса пикником, кемпингом, или тренировочным лагерем в стиле морской пехоты.

— Я любезно проигнорирую последнее, но Вам не нужно огорчаться, что вместо этого вам досталось поместье Тамия.

— Я знаю. И твой дом славится хитростями для создания хорошего фестивального прилавка.

Синдзё на это удивленно склонил голову.

— Мне казалось, клан Тамия держит охранную фирму? Они занимаются еще и строительством?

— Нет, просто у них как-то нашлось немало специалистов в этой сфере. Мистер Ким из Китая присоединился к компании около четырех лет назад, и он очень хорош в постройке крепких переносных прилавков.

— Правда?

— Да. Единственная проблема в том, что он любит добавлять пуленепробиваемые щиты, GPS, и спасательные устройства, на случай непредвиденных обстоятельств. …Он воспринимает это всерьёз, как думаешь? Ха-ха-ха.

— М-мне кажется, что он строит нечто другое, вместо фестивального прилавка.

— Но он выиграл награду за лучший прилавок в прошлом году! — добавила Ооки.

— Именно. Утончение брони окупилось в высокоскоростном планировании. И поместив внутрь электронное управление, командир и водитель могут самостоятельно разобраться с огромным количеством людей. Он весьма могущественен.

— П-прости, но о чем мы тут говорим?

— О креповом прилавке. Ты никогда их не видел? Они довольно распространены.

— О? Так значит летающие прилавки это обычное дело?

— Не переживай об этом.

Саяма постучал Синдзё по плечу.

Тот глянул на него со слегка недовольным взглядом.

Но глаза Саямы сосредоточились на папке, которую Синдзё держал в руках.

Он, должно быть, это заметил, потому что сжал ее сильнее, словно пытаясь защитить.

— Э-эм. Я…ну… взял это не для того, чтобы отлынивать от помощи.

— Ты просто не хочешь ее оставлять, да?

Частично это было так, но Синдзё опустил голову и покраснел.

— Я закончил сюжет, потому мне хотелось, чтобы ты на это взглянул. …Это вызовет трудности?

— Почему это вызовет трудности?

— Ну… — сказал Синдзё, оглянувшись по сторонам.

Ооки снова повернулась вперед, напевая. Остальные ученики разговаривали между собой. Никто не обращал на них внимания.

Синдзё торопливо придвинулся поближе и прошептал так, чтобы услышал только Саяма:

— Мне кажется, ты сможешь понять, если прочтешь.

— Понять что?

Синдзё на миг остановился.

Его голова поникла, и он не смотрел на Саяму.

И раз так, Саяма задал еще один вопрос:

— Ты хочешь сказать, что я пойму что-то, если я прочту этот сюжет, верно?

— Д-да.

Синдзё поднял голову, показав слегка покрасневшее лицо.

И затем…

— …

Плечи Синдзё содрогнулись, и он сложил руки у живота.

●

Едва Синдзё как будто сжался, Саяма обернул руки ему за спину.

— Что-то не так?

— Н-нет. Я в порядке.

Синдзё поднял голову, отображая слабую улыбку.

Убедившись, что никто за ними не наблюдает, он проговорил.

— Э-это иногда случается. Примерно раз в месяц, у меня появляется чувство, будто мой живот сползает вниз. …Недавно все было нормально, но вот только что снова пришло.

— Хм. Это щекотливая тема, потому я постараюсь спросить тактично: у тебя что, месячные?

— Значение слова «тактично» поменялось с тех пор, как я в последний раз его проверял? — вздохнул Синдзё. — Не говоря уже о том, что у меня нет месячных.

Если судить по выражению лица на этих словах, Синдзё вроде бы полегчало.

Но когда он закончил говорить, его брови опустились, и Саяма был абсолютно уверен, что заметил разочарованный взгляд.

Так или иначе, Саяма кивнул.

— Когда мы прибудем в поместье Тамия, я попрошу Кодзи приготовить тебе горячий напиток. А еще мне кажется, у Рёко есть чудесное обезболивающее. Ты можешь немного принять.

— Лекарства мне не особо помогают.

— Не переживай. Секретная оригинальная формула клана Тамии не использует никаких химических добавок. Согласно Рёко, половина препарата состоит из «сострадания».

— А вторая половина состоит из «абсолютной серьёзности»? Ты уверен, что оно нормальное?

— Конечно нормальное. Я однажды его пробовал. Следующее, что я помню — прошло три дня и меня окружало множество людей.

— Это совсем не нормально!

Синдзё кивнул, опустил плечи, и глянул вперед.

Саяма также повернул взгляд прямо.

Перед ними открылась дорога и большой плоский силуэт, окруженный забором.

Этот особняк с черепичной крышей и большим двором и был поместьем Тамия. Через высокий забор виднелись деревья, большие камни и пруд, а в центре находилось обширное здание.

Синдзё снова вздохнул, на этот раз со смешанным чувством облегчения и любопытства.

Он осознал, что все остановились, и Ооки встала перед воротами.

— Э… Оряяяяяя!

Она толкнула ворота, но они не открылись.

Саяма и Синдзё наблюдали, любопытствуя, что она собирается делать. Ооки задумчиво наклонила голову, а затем хлопнула в ладоши с пониманием. Она постучала в ворота, воскликнув:

— Я требую аудиенции с хозяином дома!

— Ооки-сенсей, в какой эпохе Вы, по-вашему, живете?

— Э? Но когда они вчера сказали такое по телевизору, ворота открылись сами.

— То был телесериал по «Самураю Цудзигири», который начали транслировать вчера в восемь вечера. Разве вы не видите рядом с воротами интерком?

— О, точно, — Ооки поднесла палец к интеркому. — Динь-дон, Динь-дон, Динь-дон, дзинь, дзинь, дзинь… Шестнадцать подряд! Ай-ай-ай-ай! Что за ученик бьет своего учителя по голове шестнадцать раз подряд, Саяма-кун?!

— Замолчите. Во имя здравомыслия всего человечества, больше никогда не прикасайтесь к этому интеркому. Понятно?

Как только он договорил, Саяма ощутил справа чье-то присутствие.

Он почувствовал движение воздуха в сторону его не ведомой руки.

— Я вижу, что ты совсем не изменился, Микото.

Саяма услышал хриплый голос, и неожиданно его взгляд подняло в небо.

Его швырнули в воздух.

1 Короккэ (яп. コロッケ) — блюдо японской кухни. Представляет собой котлету из толчёного картофеля с добавлением мяса, морепродуктов или овощей, обваленную в муке, яйцах, хлебных крошках и обжаренную в масле.

Цветущий мир

Саяма лихорадочно размышлял в полете.

Его взор подняло вверх, и поворот его тела был плотным.

Это оказался на удивление быстрый бросок.

Если он развернет тело, чтобы поставить ноги на землю, импульс его опрокинет.

Что же ему предпринять?

Верным ответом было развернуть тело, поставив одну стопу на землю, швырнув вторую вперед.

Парень воспользуется импульсом броска, чтобы побежать вперед.

И он так и сделал.

Его стопа столкнулась с землей.

Сделав один шаг, Саяма двинул вторую стопу вперед, чтобы шагнуть с импульсом его вращения.

Он не смог устранить импульс, но мог его контролировать. Чтобы повернуться к своему противнику, парень крутнул каблуками.

После чего сделал широкий шаг назад и согнул колени, на случай следующей атаки.

Он потянулся к Баку на плече, но зверек не свалился.

Проводя эту проверку, Саяма закончил свою защитную стойку.

Но следующая атака не последовала.

— …

Саяма уставился перед собой, немного расслабившись.

Он увидел удивленные лица Ооки и Синдзё, но к ним присоединилась небольшая фигура.

То был старик, одетый в черную футболку и горный жилет.

У него были короткие седые волосы, а его правый глаз сиял красным цветом.

Увидев этот цвет, Саяма произнес его имя.

— Хиба-сенсей.

— Привет, — сказал Хиба.

— Давно не виделись, бессмертный старик, — сказал Саяма с небольшой улыбкой, и его рука поднялась в приветствии. — Почему ты спустился сегодня с гор? Позабыл, как разговаривать на языке людей, и пришлось прийти, дабы выучить его вновь?

— Давненько я уже не слышал твою бестолковую вежливую речь, — Хиба улыбнулся, и тоже поднял руку. — Я все гадал, почему ты в последнее время не заходил в додзё, а ты, оказывается, ведешь нормальную жизнь. Я собрал сегодня немного горных овощей, потому притащил часть для клана Тамия. Когда я услышал, что ты собираешься прийти, то понял, что мне следовало показать, кто тут главный.

Синдзё подошёл сбоку и потянул Саяму за рукав.

— Как я понимаю, он твой учитель, но вы что, не ладите?

— Разумеется ладим. Мы ладим так хорошо, что опрокидываем друг друга на землю. Верно, Хиба-сенсей?

— Так и есть. Мы всегда так себя ведем.

Осматривая стойку Саямы, с глаз Хибы исчезла улыбка.

Она осталась только на губах.

— Ты беспечно позволил своему другу тебя отвлечь, но ведь не заржавел, правда?

●

В одной из секций конструкторского бюро отдела разработок UCAT Касима и Цукуёми встретились друг с другом.

Остальной персонал уже отправился в Мемориальный Парк Сёва.

Касима немного поговорил с Цукуёми в пустом помещении.

Однако когда он рассказывал о своей семье, она неожиданно глянула на часы.

— Что ж, пожалуй, я отправлюсь в Мемориальный Парк Сёва, как и предлагал Директор Абрам.

— ?

— Я возьму на себя предварительные переговоры Пути Левиафана, а как насчет тебя? Придешь?

— Честно говоря, не думаю, — пожал он плечами. — Он придет?

— Ты имеешь в виду Саяму Микото? Естественно, он будет там. Касима, ты думаешь, он сможет отыскать ответ?

— Не знаю. Но мне кажется, мы должны передать ему ту же вещь, что мой дед оставил Ооширо Хиромасе. Возьмите это на предварительные переговоры.

Касима вставил рядом лежащий флоппи диск в свой лэптоп.

Мужчина провел действия на лэптопе всего за секунду.

Он скопировал определенные данные и вытащил диск.

Затем поместил немеченый флоппи в коробочку и написал на ней что-то маркером.

Он написал «Список жителей 2-го Гира».

— Это бесчисленное количество имен, что использовались для создания Тоцуки. Второй файл содержит вопрос Яматы.

— Имена, использованные для создания Тоцуки?

— Да. Тоцука требовал достаточной силы и ёмкости, чтобы запечатать Ямату, и поэтому в его конструкции использовались имена. В металл были встроены несчетное количество имен жителей 2-го Гира, связанных через них с биосферой. — Касима кивнул. — Но поскольку запечатывание должно было произойти в Лоу-Гире, взамен использовалась имена этого мира. Иными словами, они использовали наши нынешние имена. …Мой дед передал этот список кое-кому, кто позже исследовал японские святыни и храмы, чтобы отыскать имена, отвечающие нашим оригинальным именам.

— Это Ооширо Хиромаса занимался поиском тех имен?

— Да. Судя по всему, мой дед выковал Тоцуку, глядя на список имен, который ему написал Ооширо Хиромаса. — Он перевел дух. — Ооширо Хиромаса также обнаружил ответ на вопрос Яматы, но мне кажется, что тот список послужил ему намеком. Следовательно, если Вы передадите флоппи диск тому парню, положение будет почти совпадать с тогдашним. Он получит наши имена и вопрос.

— Но как насчет него? Ооширо Хиромаса рисковал своей жизнью, чтобы запечатать Ямату, но думаешь, этот мальчик сможет зайти так далеко?

— Да. Мне кажется, он считает Путь Левиафана со 2-м Гиром достаточно важным, чтобы поставить на кон все свое существование.

За день до этого тот парень сказал, что хочет пройти сквозь этот Путь Левиафана, чтобы столкнуться с прочими Гирами после.

…Он не станет отступать.

И как же этот парень поступит затем?

Познает ли он прошлое, узнает ли, что думали те, кто были перед ним, и попытается самостоятельно приблизиться к их мыслям?

Затем Касима вспомнил, как Саяма сжимал в столовой свою грудь.

Когда этот парень узнавал о прошлом, он испытывал боль.

— …

…Так вот оно что. Он принял даже это прошлое. Он Сусаноо.

Этот парень был честен с самим собой, не лгал, и получил всё.

В таком случае, кем был Касима?

…Нет. Я еще не определился, противостоять ли мне ему, а раз так, мне рановато об этом думать.

Касима неожиданно осознал, что на него уставилась Цукуёми.

Он вспомнил о флоппи диске, пожал плечами, и протянул его ей.

Женщина взяла его с горькой улыбкой.

Затем другой рукой дала ему по голове.

— У тебя есть дурная привычка теряться в собственных раздумьях. Ты это знаешь?

И неожиданно, она спросила кое-что еще:

— Я слышала, ты думаешь о том, чтобы уволиться из UCAT.

Ее неожиданное заявление заставило Касиму засуетиться.

— Э-это Вам Ацута рассказал, что ли? — сказал он, почесав затылок. — Он любит болтать о всяких странных вещах.

— Он за тебя переживает, потому не будь с ним слишком строг. …Но ты об этом серьёзно?

— Я не собираюсь передать Вам увольнительное письмо прямо сейчас, если Вы переживаете об этом. UCAT хорошо платит, и я останусь, пока не выплачу мой кредит и не накоплю на обучение Харуми.

— Ох, как ответственно с твоей стороны. Она едва родилась, а ты уже собираешься отослать ее в частную школу?

— Не знаю, но мне кажется, я съезжу и обсужу это с родителями.

— О том, выбрать ли частную школу?

— Нет. Обо мне и о моей семье. Мой выбор здесь непосредственно влияет на финансы семьи.

— Полагаю, что так. Ты можешь взять отгул на сегодняшний день и съездить к своим родителям. — Горькая улыбка Цукуёми расширилась, и в ее тоне добавилось раздражения. — Ты действительно об этом переживаешь, не так ли?

— Естественно переживаю. Нет никакой связи между мной и 2-м Гиром, а раз так…

— А раз так, ты хочешь скинуть правду 2-го Гира на меня, и уйти с передовой?

— Да, мне кажется, так будет лучше. У этого парня, Саямы, с которым я встретился вчера ночью, есть собственные взгляды на Путь Левиафана: фамилия «Саяма» предписывает роль злодея. Эти взгляды привели 1-й Гир на нашу сторону, и теперь он сталкивается с нами.

— Он весьма отважен.

— Да, но при таком раскладе, я передам ему ответ, без своей собственной позиции. — Он кивнул. — Так что вместо того чтобы притворяться, будто я понимаю, лучше передать слово для контроля Яматы кому-то другому, и затем я уйду. Поручить это Вам должно сработать.

…Что подумает об этом тот парень, Саяма?

Учитывая историю 2-го Гира и его связь с UCAT, примет ли он это?

Касима осознал, что его мысли поворачиваются в удобное для него русло, потому перестал думать.

Тем временем, Цукуёми пожала плечами и вздохнула.

Но ее выражение лица неожиданно посерьёзнело, и она произнесла:

— Одна вещь.

— Какая?

Последовала небольшая тишина.

Эти пару секунд наполнились сомнением.

Женщина использовала эту паузу, чтобы глянуть на него, словно изучая.

Затем она почесала голову, будто не могла подобрать нужных слов.

— Касима, тебе кажется, что ты озадачен этим вопросом?

— Да, весьма.

Его слова прозвучали совершенно непринужденно.

Цукуёми ответила одним вопросом.

— Касима, — начала она. — Почему ты в таком смятении?

●

Нацу разговаривала по телефону.

Она сидела на полу у окна, находящегося от нее слева.

Женщина держала запеленатую Харуми в правой руке, а ее левая слабо сжимала черную трубку телефона.

Она смотрела прогноз погоды на приглушенном телевизоре, но, увидев значок дождя, закатила глаза.

Вместо этого, Нацу приоткрыла рот и произнесла:

— Да, спасибо Вам большое за овощи. Я приготовила их сразу же. Да, Акио-сан, кажется, считает это докучливым. — Она слегка рассмеялась. — Я бы хотела отблагодарить и Вашего мужа тоже. …Э? Он рассердил Вас во время спора из-за пульта управления телевизором, и вы закрыли его в сарае? С того времени прошло уже 12 часов? Вы всегда так хорошо ладите. Хе-хе. Кстати говоря, я бы хотела в ближайшее время Вас посетить. Вы собираетесь скоро высаживать рис? О, в течение трех дней?

Она повернулась к стене.

На календаре, висящем там, не было красных кружочков вокруг дат последующих пары дней.

Проверив это, Нацу вернула свое внимание к разговору.

— Это будет просто прекрасно. Я возьму Харуми с собой, но мне кажется, Акио-сан попытается найти какую-то отговорку, чтобы не ехать.

Ее глаза озарила улыбка, и она опустила взгляд вниз.

Харуми свернулась в ее руке во сне.

— Да. Вы мне очень помогли с Харуми. Вы научили меня, как ее правильно держать и как о ней заботиться. Акио-сан думает, что я знала все это с самого начала. Э? Если он не будет думать, что я сообразительна, то не позволит мне контролировать финансы? И мне следует в качестве изюминки добавить немного насилия? Подобные вещи мне даются не очень. Я не уверена, что смогу это сделать.

Нацу горько улыбнулась, но ее ресницы неожиданно опали.

Она немного опустила глаза.

— Мне кажется, Акио-сана в последнее время что-то тяготит. Может он думает, что наш брак… Ох, ясно. Простите. Но что же тогда? — Она удивленно наклонила голову. — Должно быть, это связано с его работой, но у него на работе есть надежный друг, в некотором смысле слова.

Последовала короткая пауза.

После того как это обескураживающее время прошло, Нацу получила ответ. Но в то же время, этот ответ заставил ее лицо помрачнеть.

— Вы не знаете? Я и не думала, что Вы будете знать.

Она почти вздохнула, но вместо этого сглотнула, чтобы трубка этого не уловила.

— Я пытаюсь не говорить о его работе, но все равно очень переживаю. Его чувство ответственности порой слишком сильное.

Она бросила взгляд на левую руку, сжимающую трубку и затем вниз к шее. Там на цепочке висело кольцо.

— Да, спасибо за Вашу заботу. Да, он все воспринимает так серьёзно, и потому мне бы хотелось не возлагать на него ненужных хлопот. …Я могу примерно предположить, о чем он думает.

Через пару секунд, Нацу подняла голову и кивнула.

— Да, я уверена в этом.

Ее лицо отобразило уверенность ее слов, но также слегка покраснело.

— Мне кажется, он хочет работать. Ему за тридцать, потому как раз время ему задуматься о том, что он может, а чего не может сделать в своей жизни. …Нет, эта мысль пришла ко мне после того, как я вышла за него замуж и родила Харуми. Пока я жила в семье Такаги, я ничего не знала о мире и ни о чем не думала.

Она горько улыбнулась, и приподняла брови.

Харуми в ее руках открыла глаза. Нацу слегка покачала малышку, и та прищурилась.

— Ох, Харуми только что проснулась. Я дам ей трубку. Хару-тян?

Нацу поднесла трубку к Харуми, и малышка протянула к ней свои маленькие ручки.

— А…ах… — сказала Харуми.

Нацу улыбнулась и вернула трубку к своему уху.

— Вы ее слышали? — Ее улыбка ослабла на ответ из телефона. — Спасибо вам больше. Да, довольно много. Да, я постараюсь вытащить Акио-сана в скором времени. Да, девушки превосходят его по численности 2 к 1, а раз так, ему не победить.

С улыбкой, она произнесла слова прощания, притянула черный телефон к себе и положила трубку.

Вслед тихому звону последовала полнейшая тишина.

Нацу глянула на Харуми и повернулась к веранде.

За большим открытым окном большинство горшечных растений, выстроившихся на полке небольшого дворика, расцвели.

Цветы были белыми, голубыми, пурпурными, красными, алыми, и еще белыми.

Цветы, которые не цвели, расцветут в другом сезоне.

— Хару-тян, это весенние цветы.

Она глянула на разноцветные цветы, и затем на небо.

С голубым в небесах смешалось немного белого. На юге скопились тучи, предвещая приближение дождя.

Глядя на эти серые тучи, Нацу несильно прикусила губу.

— И снова пойдет дождь, — в итоге сказала она.

●

Цукуёми спросила, почему Касима был в таком смятении.

Простая строка слов зацепила самую суть проблемы.

И поэтому Касима обнаружил, что не может сразу же ответить.

Мужчина слегка прикрыл глаза и задумался.

…Почему?

Он хотел ответить. Хотел ответить со своими мыслями.

Сперва он подумал о Нацу.

— Я отрицаю свою силу.

В миг, когда он это сказал, Цукуёми произнесла:

— Нет. Ты не отрицаешь свою силу.

— …

Касима невольно поднялся со стула.

…Как?

— Как Вы можете так говорить? Уже восемь лет, как я…

— Ты в смятении.

Цукуёми предстала перед ним с приятной улыбкой на губах.

— Но, — сказала она. — Почему ты в смятении? Разве не потому, что ты не можешь отринуть свою силу? Если бы ты ее отринул, разве бы ты не ушел из UCAT давным-давно, и сосредоточился бы на семье?

И…

— И чувствуя свои противоречия, ты увидел кого-то, кто сражается со своими собственными противоречиями, не так ли?

У Касимы не было на это ответа.

Цукуёми вздохнула с обеспокоенным взглядом.

— Запомни: чем больше ты чего-то желаешь, тем большее противоречие ты будешь ощущать. Ты хочешь быть одновременно частью Лоу-Гира и 2-го Гира, и из-за этого ты оказался не в состоянии выбрать, и продолжаешь лгать. Но…

— Но?

Цукуёми сложила руки вместе и провела ими по волосам.

— Мне кажется, таково положение 2-го Гира в целом.

Услышав это, Касима почувствовал, как немного содрогнулся.

— Касима, тебе следует над этим подумать. Твои родители выбрали верный путь полного присоединения к Лоу-Гиру, но это решение способны принять немногие. Даже я не рассказываю моей дочери о UCAT и 2-м Гире.

—…

— Вот почему ты годишься, чтобы представлять нас на Пути Левиафана. Не нужно торопиться. Придет время, когда ты примешь решение, и выберешь Лоу-Гир, 2-й Гир, или может быть какой-то третий путь. Но вместе с тем…

— Вместе с тем?

— Не пытайся отвечать до тех пор, пока это время не придет. И пока тебя снедают противоречия, и ты не можешь решиться, не пытайся передавать кому-то другому слово, контролирующее Ямату. — Цукуёми сделала вдох, и задала последний вопрос. — Это ясно?

— Тэстамент.

Его слабое подтверждение встретилось с поникшими плечами и кивком от Цукуёми.

— В таком случае, я отправляюсь в Татикаву. Я скажу Саяме Микото, что ты рано или поздно примешь решение.

— Спасибо Вам.

— Не смотри на меня так. Отдохни и съезди за советом к родителям. Ты можешь обнаружить путь к твоему ответу там. А еще…

Она засунула флоппи диск в карман лабораторного халата.

Вместо него, она вытащила белую карточку.

— Что это?

Пропустив его вопрос мимо ушей, она положила карточку на стол.

— Твое прошлое лежит здесь.

— Не может быть!

Он инстинктивно отступил назад и увидел, что карточка была ключом к производственному помещению.

И на карточке не было единицы для 1-го Производственного Помещения новичков, или двойки для 2-го Производственного Помещения для исследований.

— Эта тройка соответствует 3-му Производственному Помещению…

— Да. То, что ты оставил, до сих пор находится там. И как раз потому, что ты это оставил, тебе так хочется его сейчас. — Цукуёми кивнула в его сторону. — Ты в смятении, потому что хочешь ответа, и ты хочешь, чтобы ответ положил конец твоим противоречиям. Если будет желание, сходи, глянь на то, что лежит в той комнате. Тогда ты сможешь понять, что утратил, стоя на грани между противоречием и ответом.

С этими словами, она развернулась.

Касима услышал отдаляющиеся шаги и ее последнее замечание.

— Стоит сделать хотя бы это.

●

В полпервого Саяма оставил поместье Тамия и отправился к железнодорожной станции.

На этот раз, Изумо и Казами пошли вместе с ним пешком.

— Похоже, у Чисато появились идеи насчет парочки загадок, — сказал Изумо.

Судя по всему, у нее скопились некоторые вопросы, которые они могли обсудить в поезде на пути к предварительным переговорам.

После того как Саяма сообщил Хибе и остальным, что ему нужно идти, Синдзё кое-что ему передал.

То была черная папка для бумаги, которую он носил с собой.

Саяма не забыл следы опасения на его лице, когда он передавал ему папку.

Чтобы его успокоить, Саяма пообещал Синдзё непременно это прочесть, и теперь он держал папку под мышкой.

Небо над головой было чистым, но вдалеке собирались тучи, и усиливался ветер.

— Это хорошая погода для предварительных переговоров. У меня появилось желание напеть йодль.

— Эй, придурок. Хватит про пение. Просто скажи мне, что ты планируешь делать на этих переговорах и о Пути Левиафана 2-го Гира в целом. Они не выглядят особо заинтересованными.

— Мой ответ невероятно прост, так что слушай внимательно, — Саяма вздохнул, и глянул в небо. — Я столкнусь с ними с надеждой увидеть и понять кто они — ленивая змея или спящий дракон.

Послесловие - Послесловие команды

Послесловие автора

Вот мы и у Owari no Chronicle 2-A.

К счастью, первый том получил хорошие отзывы, потому я смогу написать и остальное. Это подобно чуду.

И это благодаря всем вам, так что премного вам благодарен.

Я постараюсь и дальше, так что прошу, продолжайте читать.

Теперь, немного информации касаемо этого романа.

Мемориальный Парк Сёва — реально существующее место (Сусаоо, правда, там нет.) У него есть вебсайт, потому посетите его, если Вам интересно. Я надеюсь, что это привлечет интерес к этому месту.

Бывшее летное поле рядом с парком по-прежнему ни для чего не используется, но недавно его открыли для посещений. Железная дорога, которую я всегда использую, находиться рядом с той, что ведет к тому летному полю. Если изучить это поближе, вы обнаружите, что имена мест и подобное позволяет осколкам прошлого жить и дальше.

И, как я говорил ранее, вы можете найти немало связей с войной даже после шестидесяти лет.

Так или иначе, время для моего чата с другом.

— Для начала, ты ее читал?

— Да, я пролистал ее. Но…

— Но что?

— Я слышал, что ты собираешься менять тех, с кем разговариваешь в послесловии.

— Ну, людям надоедает видеть одну и ту же чокнутую личность каждый раз. Даже звезды иногда могут напортачить.

— Прости, что я слишком рассудительный человек, чтобы тебе помогать.

— Ты и так достаточно помог, идиот. Что более важно, скажи свои мысли по поводу романа.

— Почему так мало кота? В прошлый раз кота было так много. Эта книга ужасна!

— Не суди о книге по количеству кошачьего контента!

— А по чём же мне еще ее судить? Между тем, Сецу-кун говорил во сне какую-то бессмыслицу, но я вроде как говорю во сне просто удивительные вещи.

— Знаю. Когда ты остался у меня как-то на ночь, ты спал на боку, начал двигаться как землемер и промычал «ананас, ананас!». Что это было?

— Может, я был одержим демоном.

— Это и я могу засвидетельствовать. Но у тебя есть какие-то еще истории о странных вещах, которые ты говорил во сне?

— Ну, я как-то заснул в старшей школе, и, проснувшись, обнаружил себя лежащим на полу в крови между двумя столами.

— Прости, но это не про разговоры во сне.

— Судя по всему, я неожиданно воскликнул «невесомость!» и запустил себя со стула. Было очень неловко, когда в больнице у меня спросили, как я поранился. Мой учитель объяснил ситуацию, используя стул.

— Мне жаль твоего учителя.

— Мне сказали больше так не делать, но я совсем не помню «запуска». В следующий раз, когда я это сделал, это было словно впервые.

— Не делай этого, балбес. Но звучит так, будто ананасовый инцидент, что я наблюдал, был еще нормальным.

— У меня есть множество вариаций.

Мне бы хотелось, чтобы у него их не было.

Как бы там ни было, фоновой музыкой для написания этого романа служила Himekami — Kamigami no Uta. Я слушаю ее снова, занимаясь корректурой.

— Кто же именно лжет?

Этот вопрос заставляет немного задуматься.

Надеюсь, различные персонажи начнут двигаться немного быстрее во второй части.

Неожиданно солнечным июньским утром 2003-го.

— Каваками Минору.

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon (переводчик)

Как обычно, приветствую всех, кто меня еще читает. Вот и закончилась вторая арка.

Как она вам понравилась? Не показались ли некоторые повороты сюжета слишком шокирующими, а другие, наоборот — слишком предсказуемыми? На мой взгляд, эта книга — испытание для читателя даже большее, чем 2А. Если вы сможете воспринять(и принять) всё, что было в этой книге — то будете готовы ко всему, что последует дальше. Впереди еще множество неожиданностей и немало странностей.

Теперь, немного пройдемся по деталям. В этой арке немало говорилось о значении имен героев, но некоторые могли от вас ускользнуть. Например, имена «Харуми», «Нацу» и «Акио» созвучны с японскими временами года: весна(хару), лето(нацу) и осень(аки). В имени «Рютецу» содержится иероглиф, обозначающий «дракон». Имя «Юкихито» состоит из кандзи «снежный человек». У имен некоторых других героев тоже довольно интересные значения, но это раскроется уже в дальнейших книгах.

Вообще, во всей 2-й арке выразительно прослеживается дуализм. Второй Гир, два героя, два инженера, два меча, две пары, два имени, и две лжи. В отличие от первой книги, где герои скорее пытались найти правильное решение, здесь речь идет о балансе внутри себя. Вся история и развязка 2-го Гира крепко переплетается историями и судьбами героев, как бы отражая их суть. Не всегда нужно выбирать что-то одно, не всегда нужно идти по одному пути. При этом решения, которые в итоге принимают Синдзё и Касима — диаметрально противоположны. Каждый из них может жить лишь так, как он может жить, и для каждого из них душевный баланс различен. Так же, как в японской мифологии могут существовать два диаметрально противоположных героя, так же и в этой книге присутствуют их различные репрезентации. Но при этом, кто-то остался Ямато Такэру до самого конца, а кто-то — нет.

Ну а теперь, как и обещал в послесловии 1B, немного вопросов для размышления.

В основе этой книги лежит два слова: «ложь» и «выбор». Можно ли строить отношения, начиная со лжи? И есть ли у таких отношений будущее? Выбирая одно из двух, можно ли выбрать третье? Всегда ли выбор влечёт за собой перемены?

Как обычно, можете над этим подумать, перед прочтением следующей книги.

На этом всё, жду вас в следующей арке.

Искренне Ваша

Бландинка.

● От Malfurik (обработка иллюстраций)

Всем доброго времени суток.

Ну как, прочитали 2-B? Если нет, то ничего страшного. Сегодня будем без спойлеров.

Вы когда-нибудь слышали о бонито? Это стружка тунца. Используется в японской кухне. Теперь к теме.

Опуская тот факт, что последние 10 иллюстраций были заклинены за 4 часа из-за того, что меня "ждут и не релизят том" (а я не люблю, когда что-то начинает тормозить), я был довольно вымотан. Но все это ничто по сравнению с бонито.

Итак, у нас есть цветная иллюстрация с эпичным приготовлением какой-то неведомой штуки из черт пойми чего. Все бы ничего, если бы не один ингредиент - бонито-бульон. Изначально Ороф перевел его "бонито-соус". Но я решил проверить на всякий случай... дальше мы "споем".

Я спросил у Яндекса:

Соус или же бульон?

Яндекс отвечает мне

Бульон. Это Бульон.

Ороф спросил у google.com:

Соус или же бульон?

Гугл прошептал ему

Соус - не бульон

Я спросил у Тапыча (прим.: Taptaptap - анлейтер сао)

Sauce or the broth it is?

Тапыч не ответил мне

Он сам не знал ответ

Ороф спросил знакомого

Соус или же бульон?

Знакомый дал ответ "бульон..."

"...а может быть соус."

Я спросил у Готыча (прим.: Samogot - член команды)

Соус или же бульон?

Самогот послал меня

На работе он.

Друг ты мой единственный,

Соус или же бульон?

Рин скажи, где ответ сей? (прим.: Rindroid - член команды)

Знаешь, что это?

Рин ответил преданный, Рин ответил искренний:

— Бонито-соус был тебе, Бонито-бульон был тебе,

Бонито-даши был тебе, а это стружка ведь.

Я спросил у Яндекса...

Я спросил у Тапыча...

Я спросил у Готыча...

Возвращаяемся из мира спонтанной лирики к делам житейским. По прошествии 5 часов мы с Орофом так и не поняли: был это соус или бульон. Возились с кандзи, смыслами, рецептами и прочей чепухой и пришли к выводу, что это все же бульон. Вот такие дела.

Мораль сей басни такова: ненавижу бонито.

● От Kandaru (редактор)

Приветствую всех. Впервые меня таки уговорили написать послесловие, которое я, собственно, писать не умею. По сему я просто извинюсь перед вами за задержки в релизах, которые в основном сейчас происходят ввиду моей лени и небольших трудностей. Так что, дорогие читатели, прошу у вас прощения.

Ну, теперь немного ближе к теме. Мы таки окончили полностью этот том, обе его части. К сожалению, я слишком поздно спохватился подать анкетку на вступление в команду(я появился тут в начале августа), и из-за этого меня, не читавшего 1-й том, поставили на редактуру 2-го. Очень многое было не понятно, особенно в начале, когда были Синдзё Сецу и Садаме. Благодаря этому чуду я не раз переделывал главы, пока, наконец, не вчитался. Тут, также, не обошлось без помощи Орофа(хотя он так и не рассказал мне, за что прозвался Бландинкой*хнык*). Спасибо Малфу, за то, что тоже не обделял меня вниманием.

На этом, думаю, всё. Далее я постараюсь работать оперативней, а так же поработать над 1-м томом, который я начинал читать, и в котором я нашёл небольшие косяки. Всем спасибо, всем удачи, и надеюсь, что мы ещё встретимся.

Начальные иллюстрации

Расположение ответа

Комнату площадью в десять метров покрывал деревянный пол и коричневые обои.

Это кухня.

Просвет на белой крыше пропускал лучи полуденного солнца. У стены стояли раковина, плита и холодильник. За столом в центре обедали три человека.

На восточной стороне стола рядом с входом сидели две девушки. Их звали Микоку и Сино.

На западе рядом с холодильником сидел пожилой араб. Его звали Хаджи.

Его левый глаз прикрывала белая повязка, и он держал в левой руке газету. А в его правой руке…

— Не рановато ли для выпивки, отец? — спросила Микоку.

Он отвернул взгляд от стакана в руке и сосредоточился на ней.

Микоку взирала на него, поедая пасту, приправленную одним лишь оливковым маслом.

— А в чем дело, Микоку? Всё так же, как и всегда.

Хаджи знал, о чем говорит, указывая на то, что Микоку ведет себя не как обычно.

— У тебя есть какая-то просьба для Сино? Есть, разве нет? Хм?

— Мм… Ты как всегда наблюдателен. Сино.

— Э? Ох, да, — Сино не прикасалась к пасте, стоящей перед ней на тарелке. — Ну-у, отец. У меня к тебе просьба.

— Какая же? Я сделаю все, что в моих силах, — после чего, Хаджи принялся размышлять, с рукой, сжимающей газету. — Ты бы не могла чуток подождать? Давненько у нас уже не было подобного разговора, поэтому мне бы хотелось сохранить атмосферу настоящего семейства и догадаться, чего же ты хочешь. Посмотрим…

— Ты знаешь?

— Да, — Хаджи тут же кивнул. — Ты, наверное, влюбилась?! Хм? Это оно, разве нет? Я завидую этому парню. Ха-ха-ха, — рассмеялся он. — Я сожгу его на костре!

— Это запрещено в Японии, отец. И Сино совсем не такая.

— Кха! Ты непроницаема как всегда, Микоку.

Похоже, его догадка оказалась ошибочной, поэтому Хаджи прикрыл рот рукой.

— Это была шутка. Это была лишь первая попытка, потому она не считается, хорошо? В следующий раз будет взаправду.

— Ты все равно не сможешь догадаться, так что давай быстрее.

Хаджи проигнорировал Микоку и задумался на целую минуту. Однако…

…Я не знаю.

Он начал потеть.

…Непорядок. Думай сильнее.

С едой в последнее время проблем не было.

Сино сама ходила за покупками и предложила готовить по очереди, поскольку блюда Микоку обладали лишь тремя вариациями: жареные, вареные, и сырые.

Разве было что-нибудь еще?

— …

С другой стороны стола, Микоку прыснула на свою оливковую пасту соевым соусом.

— Судя по всему, бывший генерал 9-го Гира не знает, как совладать с семейными вопросами. Вполне возможно, это просто профессиональная некомпетентность.

— П-погоди, Микоку. Не нужно недооценивать своего отца.

— Так дай же мне ответ.

Хаджи подумал еще немного. И затем…

— Ах.

Но и это не подходит. Они переставили порядок купания всего полмесяца назад.

Мне нужно отнестись к этому всерьёз, — подумал он, откладывая газету в сторону.

— Понятно, — наконец сказал он.

— Ты нашел ответ?

— Нет, не имею ни малейшего представления. …Ай! Ч-что ты делаешь, Микоку?!

— Микоку, это был подходящий момент для цуккоми, но получить солонкой, наверное, слишком больно.

Хаджи подхватил солонку перед тем, как она упала на пол, и насыпал в свою пасту немного соли.

Микоку индифферентно продолжала есть с другой стороны стола.

— Микоку, в последнее время ты со мной особо не общаешься.

— Швырять в тебя вещи — более быстрый способ коммуникации, чем слова.

— Вот как, — сказал Хаджи, кивая.

У старшей девочки, похоже, недавно начался переходной возраст. Он попытался подумать о причинах.

— Это потому что… как там их зовут? Вторичные половые признаки? Это, должно быть, прелестно. Я вспоминаю, как попадал в различные неприятности, под влиянием своих гормонов. В этом все дело? В этом, да? Нгх!

— Прости, отец. Мне показалось, ты хотел, чтобы я передала тебе перец. — Затем она повернулась к Сино. — Сино, если это продолжится, я достигну третьей стадии в «недовольна — раздражена — зла».

— Ох, точно. Отец, во имя мира в нашем доме, я перейду сразу к делу: мы можем быть свободны сегодня днем?

Держа в руках перечницу, Хаджи уставился в потолок.

…Это еще с чего?

Армия использовала немало людей и занималась различными видами деятельности. Однако…

— В последнее время все на фабрике под Такао занялись техобслуживанием и наладкой Алекса. И Отряд Левиафана сегодня направляется в Концептуальное Пространство в Мемориальном Парке Сёва, но нам там делать нечего. Ты об этом говоришь?

Хаджи кивнул на собственный вопрос.

Когда наладка закончится, для Армии не останется текущей работы. До тех пор, пока Отряд Левиафана не закончит свои переговоры со 2-м Гиром, не останется ничего, кроме как отправиться с небольшой группой на контакт с остатками прочих Гиров.

— Ясно, — пробормотал Хаджи, перед тем, как снова кивнуть. — Ну, один день можно и освободить.

— Правда?

— Я не могу отказать. Я не настолько невнимательный, чтобы остановить дочерей, которых получил по завершению всего. Это специальный сервис вашего приемного отца.

— Йей! Большое тебе спасибо.

— Но постарайтесь отныне предупреждать меня за ночь до этого, хм? К тому же, не забудьте сообщить остальным. Твоя тренировка с Тацуми не для того, чтобы просто убить время, хорошо? — сказал Хаджи с улыбкой.

Сино кивнула и сама улыбнулась в ответ.

— Так чем же вы двое собираетесь сегодня заняться? Хм? — спросил он, увидев ее улыбку.

— Микоку сказала, что хочет немного пройтись по магазинам, и я подумала, что мы можем зайти в ближайший супермаркет, где я могу найти себе что-нибудь почитать.

Сино повернулась к Микоку и замерла.

В какой-то момент Микоку поставила на стол свою солонку с кунжутной солью. Теперь она держала ежедневную газету.

— Э-э, Микоку? Почему ты смотришь на страницы магазинов в Харадзюку и Сибуе?

— Потому что мы сегодня собираемся туда. Нам нужно пополнить вещи первой необходимости, следовательно, придется многое закупить.

— Секундочку. Ты сказала, что мы лишь немного пройдемся по магазинам. Ты хоть представляешь, как долго придется тащиться с Хатиодзи отсюда до Харадзюку и Сибуи? Стой, не добавляй еще и Синдзюку в список! Где же это «немного»?!

— Это расстояние всего в тридцать километров, и практически без каких-либо препятствий. Это не вызовет трудностей. — Микоку повернулась к Хаджи. — Ладно, отец. Я сопровожу Сино в ее поездке по магазинам.

— Э? А я надеялась обратно ехать, не торопясь. И ты явно находишь себе оправдания, — жаловалась Сино.

— Не переживай об этом. Теперь, нам нужно отправляться. Необходимо подыскать для тебя какое-нибудь снаряжение. …Я вообще-то раньше никогда не была в Харадзюку. Надеюсь, у них там есть мои размеры. Я невероятно взволнована и в то же время полностью владею собой.

— …Микоку. Постарайся не смешивать вот так свои оправдания и истинные намерения, — предупредил Хаджи.

Микоку подняла свое улыбающееся лицо от журнала.

— Как насчет того, чтобы пойти с нами, отец? Ты можешь понести наши сумки. Считай это специальным сервисом для своих приемных дочерей.

●

На крыльце поместья Тамия сидел Синдзе Сецу.

Сидел под теплым солнцем, попивая сливовый чай, который принес ему Кодзи. Во дворе перед ним его одноклассники занимались приготовлениями для Фестиваля Всеобщего Отдыха.

Ученики конструировали прилавок, используя дерево, металлические трубки и прочие материалы.

Между ними блуждала Ооки, но ученик, на спине которого была бумажка с надписью «управляющий», следовал за ней в качестве гарантии, чтобы она ничего не испортила.

Саяма ушел со словами, что у него есть дела, связанные со школьным советом. Он сказал, что встретится с Изумо и Казами в Татикаве.

Рядом с Сецу сидел одинокий старик.

Его звали Хиба Рютецу.

Он держал в Окутаме додзё боевых искусств под названием Хиба Додзё, и был другом деда Саямы.

Правый глаз старика сиял алым цветом.

Синдзё разговаривал с ним о Саяме.

— У этого балбеса Микото начался бунтарский период, когда он вступил в среднюю школу. Он был тогда таким милым. Если ты его бил, он всерьёз говорил тебе «спасибо за урок».

— Э-это довольно суровый тренинг.

— Не особо. Я был с ним мягок. Например, взять случай, когда он впервые пришел ко мне в додзё. Он был новичком, потому я потащил его в горы.

— И Вы тренировались там?

— Нет. Я столкнул его с края утеса. Когда он и вправду упал, я запаниковал и убежал домой. Я дрожал всю ночь в моем футоне, ожидая появления копов. Ха-ха-ха.

— Это совсем не смешно! Это покушение на жизнь!

— Ой, да ладно, — Рютецу почесал затылок. — Говорят же, что львы сбрасывают своих детенышей на дно ущелья, да? Я знал, что такого случая больше не представится, потому просто не смог удержаться. Кончилось, кстати, тем, что позже я это сделал еще три или около того раза.

— Э… Я проигнорирую все проблемы, связанные с этим, но что произошло с Саяма-куном?

— Он возвращался живым каждый раз и пытался убить меня во сне. Само собой, я избивал его до тех пор, пока он не мог подняться. Затем, мы ели. Я поражался, как он умудрялся еще есть после всего этого.

— Мне кажется, я понимаю, почему Саяма-кун такой, какой он есть, но что Вы думаете о нем сейчас?

— Ему нужно продолжать расти. Он все еще нам не ровня.

— Нам?

— Людям, вызвавшим его боль здесь.

Рютецу положил руку на левую грудь.

Синдзё не заметил в его алом глазу злобы.

Такой красивый, — подумал Синдзё. — Он напоминает глаз женщины.

После чего Синдзё осознал, что смотрит на его глаз слишком долго.

— П-простите, что я так уставился.

— Ничего. Взгляд юнца вроде тебя заставляет меня краснеть, — затем Рютецу выдал горькую улыбку. — Но мне хотелось бы, чтобы Микото преодолел множество разных вещей… Ты слышал, что комната в его доме, где он жил с матерью, никогда не открывается, да?

— Да.

— Этот балбес, наверное, доставляет тебе немало хлопот?

— Я не уверен, стоит ли называть это «хлопоты», но он делает множество вещей, о которых я не знаю, что и думать…

— Тебе не нужно на этих словах безучастно глядеть вдаль.

Синдзё горько улыбнулся.

— Я всегда был в одиночестве, так что иметь поблизости Саяму-куна оказалось довольно весело. …Мало того, что когда-то давно я был одинок, но меня к тому же и предали.

— Предали?

— Однажды я был один, и никто за мною не пришел, — ответил Синдзё. — Человек, смотревший за мной на базе, сказал, что кто-то непременно за мной придет, но они так и не пришли. …Воспоминания о моем одиноком плаче до сих пор стоят перед глазами.

— У нас есть привычка запоминать неприятные вещи, — произнес Рютецу со спокойной улыбкой.

Затем Синдзё заметил нечто похожее на шрам над и под правым веком старика. Из-за его загара сложно было сказать, что именно это такое.

…В его прошлом наверняка тоже что-то произошло.

Синдзё неожиданно задумался, как сильно бы заболела грудь этого человека, если бы размышления о прошлом влияли на него так же, как и на Саяму.

Однако этого никогда не случится.

Синдзё сделал глоток сливового чая, и Рютецу задал ему вопрос:

— А что ты думаешь о себе сейчас?

— О, теперь я определенно чуточку изменился. В прошлом я только и делал, что ждал, но сейчас у меня такое чувство, будто ждать недостаточно. И все же…

— Что?

Синдзё почувствовал, как опустил голову.

— Я пришел сюда, чтобы помочь с раной Саямы-куна, но теперь она зажила. Мне следует в скором времени его оставить. Моё беспричинное присутствие здесь будет его утруждать.

— А ты спрашивал, будет ли это его утруждать?

— Я боюсь спрашивать.

Вот почему он мог лишь думать о причине, по которой пришел изначально.

Едва эта причина исчезнет, ему придется уйти.

— Вот как, — сказал Рютецу, — Ну, тебе следует об этом поразмыслить. Кстати говоря, я видел, как ты передал что-то Микото перед тем, как он ушел. Не прочь сказать, что это было?

— Папка для бумаги. Там содержится сюжет для книги, которую я планирую когда-нибудь написать.

— Книги? Литература — замечательная вещь. Вилла в Каруидзаве, горные вершины, широко распростертые небеса и тихие ночи…

— У меня такое чувство, что недавно я уже слышал что-то подобное…

— Ха-ха-ха! Это сказал тот балбес Микото, да?

Рютецу рассмеялся и, неожиданно, потянулся и погладил Синдзё по голове.

— Ну, дерзай. Похоже, ты из тех, кто очень упорно старается.

●

Саяма, Изумо и Казами ехали в поезде к Татикаве. Изумо и Казами обычно отправлялись вдвоем на мотоцикле, но Казами хотела обсудить несколько тайн, связанных с Яматой.

— Саяма, тебе правда стоило уходить, пока твои одноклассники работают над прилавком?

— Путь Левиафана превыше всего, Казами. И там не о чем волноваться. В этом году, Мистер Ким не единственный специалист, оказывающий нам помощь. Братья Мышцековы из старой Советской Армии также отозвались помочь. Глядя на их фамилию, я рассчитываю, что они довольно сильные.

— У меня предчувствие, что прилавок твоего класса будет выглядеть как гигантская металлическая масса.

— Ха-ха-ха. Ты можешь хвалить нас заранее сколько пожелаешь. Меня больше волнует то, что пришлось оставить позади Синдзё-куна. Похоже, он не в духе. Но…

— Но что? — спросила Казами.

Саяма улыбнулся, и показал черную папку в левой руке.

— Хе-хе. Синдзё-кун доверил мне свои секреты. Содержимое, должно быть, полнится… ах… Не думаю, что смогу больше устоять!

— Прекрати раскачиваться туда-сюда, придурок, — вклинился Изумо. — Разве ты не говорил, что это сюжет романа, который он собирается написать? Сомневаюсь, что там и близко есть что-нибудь волнующее, как ты думаешь.

— О? Ты завидуешь тому доверию, которое сформировалось между мной и Синдзё-куном? Тогда, я подарю тебе один лишь шанс, Изумо.

— Шанс на что?

— Один лишь в жизни шанс заслужить мое доверие. Каждое утро поднимайся на крышу своего общежития и восклицай следующие слова: «Саяма-сама №1 во вселенной! Я посвящаю свою жизнь ему!» Если ты продолжишь это делать сто дней подряд… Стой, почему ты и Казами вместе отвернулись в окно? Это серьёзная дискуссия.

— Каку, не дай ему на тебя повлиять. Не хватало, чтобы ты стал еще страннее, чем сейчас.

— Не волнуйся. Чаша моей терпимости заполнена до краев, и только поверхностное натяжение удерживает ее от того, чтобы переполнится. Ничего больше не влезет.

— Звучит, как сложная ситуация, — прокомментировал Саяма.

— И кто, по-твоему, в этом виноват?!

Так или иначе, они продолжили разговор.

Казами изложила следующие загадки:

1. Имя Яматы не ссылается на его профессию или положение в обществе.

2. Имя Сусаноо не изменилось, даже после того, как он вернул свой изначальный статус.

3. Также некоторая тайна, окружающая Кусанаги.

Их встреча в поезде должна была продлиться пятнадцать минут, пока они не прибудут в Мемориальный Парк Сёва.

Когда они начали обсуждение, Казами уверенно высказала свое мнение:

— Я раздумывала о вопросе Яматы, который Саяма слышал в своем сне. Это просто догадка, но мне кажется, что он спрашивает свое имя.

●

В конструкторском бюро на втором подземном уровне UCAT, Касима поднял взгляд от лэптопа.

Он осознал, что помещение опустело.

— Ох, все ушли в Мемориальный Парк Сёва, — пробормотал он себе под нос.

Заметив, как же вокруг тихо, он перевел взгляд на стол.

Там лежал карточный ключ.

Это ключ от 3-го Производственного Помещения, который передала ему Цукуёми.

— То, что я оставил, все еще там ожидает.

…Чего я вообще сейчас об этом думаю?

Чтобы прервать свои мысли, Касима неожиданно встал.

Он уставился на карточный ключ на столе с единой мыслью.

…Путь Левиафана.

Затем произнес слова, что следовали его неуверенным мыслям.

— Этот парень по имени Саяма в скором времени должен начать предварительные переговоры с Директором Цукуёми. Если они действительно пытаются узнать о 2-м Гире, они скоро должны понять, в чем заключается вопрос Яматы.

Касима положил руку на ключ.

— Какое у Яматы истинное имя?

●

В поезде, Изумо наклонил голову в ответ на слова Казами.

— Имя Яматы? Разве оно не «Ямата»?

— Ты вообще слушал? Почему змей, поглотивший божественный меч Кусанаги не получил имени, отражающего эту роль? Я думаю это относится и к Ямате из 2-го Гира. Почему система, контролирующая биосферу 2го-Гира, получила имя «Ямата»?

На этих словах, брови Саямы немного зашевелились. Он все еще держал в руках папку Синдзё.

— Ранее ты сказала, что твое имя меняется, когда меняется роль. И система управления 2-го Гира вышла из-под контроля и стала огненным драконом. То есть ты хочешь сказать, что эта трансформация заставила его утратить старое имя, и получить имя жгучего огненного дракона Яматы?

— Да. С такой точки зрения, можно понять, почему Ямата разгневался на жителей 2-го Гира и не мог им верить, разве нет? Люди 2-го Гира заставили его утратить изначальное имя, потому он спрашивает у них, чем он изначально был. Другими словами, он просит их назвать имя мира, который был разрушен, когда они о нем позабыли.

— Значит, это гнев на уровне целого мира? Совсем не шуточки.

— Но в таком случае, имя Яматы это простой вопрос, — промолвил Саяма.

Казами и Изумо несколько удивились.

Увидев это, Саяма удовлетворенно вздохнул и провел левой рукой по волосам.

— Хе. Если вы взмолитесь передо мной на коленях, я, может быть, вам расскажу.

— Хе-хе. Саяма? Ты знаешь, что божья кара может настигнуть людей даже в поездах?

— Теперь, в качестве особой услуги, я вам расскажу. В сущности, Ямата — это результат падения чего-то истинного на сторону зла. Подумай о том, что свершил Сусаноо, когда отсек зло Тоцукой, и произвел на свет его надлежащую форму.

— Ты хочешь сказать, что имя Яматы это Кусанаги? И имя «Ямата» ссылается на внешнюю форму, скрывающую его?

Казами выглядела одновременно удивленной и счастливой, но Саяма снова заговорил:

— Еще рановато расслабляться.

Казами бросила на него озадаченный взгляд.

— Э? П-почему?

— Казами, по-прежнему остается последняя загадка, связанная с Кусанаги. Слушай внимательно. У Кусанаги два имени. Когда его преподнесли на небеса, его имя изменилось на Амэ-но-Муракумо. Имя Кусанаги можно трактовать как прохладный бриз, веющий сквозь траву, следовательно, Муракумо может ссылаться на ветер, который приносит дождь.

— Погоди, погоди, погоди. Так какое же из них настоящее имя меча?

— Я не знаю, но это и есть вопрос, который у нас спрашивают. Это определит, рассматриваем ли мы 2-й Гир должным образом, или нет.

— То есть все зависит от того, выберем ли мы Кусанаги или Муракумо?

— Человек по имени Ооширо Хиромаса однажды дал правильный ответ и умер. Нам, возможно, следует немного о нем поискать. Мы должны разузнать, почему он был так привязан к своему ответу, что готов был рисковать ради него жизнью. — Саяма нахмурился. — Но я знаю ответ на одну из твоих загадок, Казами. Я знаю, почему имя Сусаноо не изменилось.

— Э?

Казами удивленно наклонила голову, и Саяма скорчил самодовольную мину.

— Имя Сусаноо может также ссылаться на героя, преподнесшего Кусанаги небесам. Оба имени, Кусанаги и Муракумо, связаны с ветром, следовательно, он обладал именем короля штормов. Воспроизведи ты его как Сусаноо или Сусаоо, имя короля ветров не изменится, пока он овладевает мечом ветра.

— Хм. Но это не поможет нам решить, какое же имя настоящее — Кусанаги или Муракумо, — произнесла Казами, выжав жесткую улыбку. — Мы найдем правильный ответ, правда?

— Не волнуйся. Я намереваюсь со всем столкнуться, и обнаружить ответ. Я неуязвим, ты знаешь?

— Может ты и № 1 во вселенной, в какой-то степени, но какое у тебя доказательство, что ты неуязвим? — спросил Изумо.

Глядя, как поезд останавливается у их места назначения, Саяма ответил:

— Не существует такой вещи, как доказательство неуязвимости. Но я неуязвим, и поэтому ты можешь спать спокойно даже без доказательств.

Точка обретения

В коридоре за конструкторским бюро, ведущем к производственным помещениям, стоял Касима.

Он носил свою привычную рабочую одежду и лабораторный халат, и сжимал карточный ключ, оставленный ему Цукуёми.

— Что я должен делать? Директор Цукуёми сказала мне это увидеть, но…

Чему это меня научит? — Любопытствовал он.

В его сердце ощущалась тревога, и чтобы избавиться от пустоты, которую там испытывал, мужчина глянул вперед.

В прошлом, он обычно использовал этот белостенный коридор, но теперь лишь изредка проходил мимо его входа.

…Новички, наверное, думают, что я бестолковый парень, околачивающийся у входа.

Это недалеко от правды.

Его работа заключалась во внедрении окончательных модификаций, но новички, похоже, считали, что он отбирает их последние задачи.

Некоторые из них избегали с ним общаться.

Род Касимы брал своё начало с родов богов мечей и кузнецов, вроде Котори и Миками.

— Оружейные боги Касима в итоге выковывали мечи, которые должны были выковать эти рода.

Он слышал об этом от своего деда.

В то время как Концептуальная Война набирала обороты, оружейные боги 2-го Гира начали ковать собственные мечи, потому что испытали сражения на себе.

…Изначальные кузнечные боги пришли к тому, что начали ковать мелкие инструменты и бытовые предметы.

— Но в эти дни положение вывернулось на изнанку.

Касима выдал горькую улыбку в пол, и затем направил взор вперед.

1-е Производственное Помещение находилось по правую сторону коридора, а чуть дальше слева располагалось 2-е.

Но значение имела лишь комната за углом в самом конце.

Это область, существующая со времен Департамента Национальной Безопасности.

…3-е Производственное Помещение.

— Я использовал то место постоянно, но теперь им не пользуется никто.

Касима кивнул и начал движение.

Через десяток или около того секунд он миновал 1-е Производственное Помещение.

После такого же количества времени прошел мимо взрывоустойчивой двери 2-го Производственного Помещения.

Коридор повернул направо, и в ста метрах впереди лежало 3-е Производственное Помещение.

—…

Касима шагал.

…Я на удивление спокоен.

Его темп был ровным, а его хватка на карточном ключе в правой руке расслабленной.

…И это всё.

В его шагах не слышалось ни намека на дрожь, и они не особо гремели. Он попытался пошевелить плечами, и сделал это без усилий.

Мужчина ощущал в своем теле странное чувство потери. Он чувствовал себя, будто отрезанным от чего-то, словно заявляя, что прошлое было только прошлым.

Касима приблизился к углу.

Он повернул направо.

Учены вновь сосредоточился на своих действиях, но его темп был по-прежнему ровным, и он все так же смотрел вперед.

Белая взрывоустойчивая дверь 3-го Производственного Помещения находилась в ста метрах дальше по коридору.

Толстая двойная дверь белела так же, как в день, когда ее установили.

И это всё.

—…

Касима дотронулся до левой стороны груди, как делал парень по имени Саяма в столовой.

Всё было в норме. Его пульс не ускорился, и он не чувствовал боли.

…Почему я так спокоен?

По какой-то причине, тот случай восьмилетней давности ощущался как давно минувшее событие.

Он вспомнил ощущение от дождя, от грязи, и от руки Нацу.

…Все они так далеки.

Касима гадал почему. Это полностью шло в разрез с тем, что он предполагал.

Он думал, что попытка вспомнить заставит его пережить прошлое в реальном времени.

— Но прошлое не более чем прошлое, — пробормотал мужчина со вздохом.

Он снова расслабил тело, устремил взгляд вперед, и начал идти.

…В таком случае, мне придется пересмотреть собственную самооценку.

Касима предположил, что сможет дойти и открыть 3-е Производственное Помещение, словно это для него ничего не значило. Затем сможет подобрать две части сломанного тела Фуцуно.

— Мне нужно что-то с ним сделать.

Учитывая его нынешнее спокойствие, его возможности неограниченны.

Он может разбить его на месте и выбросить вниз в мусоропровод.

Может его перековать, доставить Ацуте, и получить от него благодарность. Однако…

— Так или иначе, я могу уволиться из UCAT.

Если с прошлым его больше ничего не связывает, ему больше незачем винить себя за Нацу.

…Я еще смогу стать для нее лучшим мужем.

Ему оставалось до двери всего двадцать метров.

Касима продолжил шагать, размышляя, что его ожидает.

Он думал о том, что сможет сделать, когда ему не придется переживать о прошлом.

…Я даже могу помочь с реабилитацией Нацу-сан. Она может оправиться до такой степени, что ее рука и дождь перестанут ее волновать.

Возможно, это и высокомерно, но этот взрыв уверенности показал, как сильно его тяготило прошлое.

Но отныне прошлое — это всего лишь прошлое.

Он так его боялся, но теперь, когда приблизился и столкнулся с ним лицом к лицу, оно ничего не значило.

— И я, как глупец, избегал его все это время.

Касима снова нацелил взор вперед.

Он не сдвинулся ни на шаг к двери 3-го Производственного Помещения.

●

К заднему входу резиденции Тамия прибыл Ацута на своем мотоцикле.

Перед ним оказались небольшие деревянные ворота. Ацуту встретил молодой мужчина в костюме — Кодзи.

Пока легкий полуденный ветерок омывал его фигуру, он сложил руки на груди.

— Давно не виделись. Что привело тебя к заднему двору нашего дома?

— А ты, как всегда, упрям, Кодзи. Что вообще происходит у входа? Там так шумно, что я не хотел даже близко туда подъезжать.

— То же самое, чем ты и моя сестра занимались в ваши школьные дни: приготовления к Фестивалю Всеобщего Отдыха.

— А, фестиваль. Рёко была президентом школьного совета, потому фестивали в наше время были просто очумелыми. Мы, правда, не занимались приготовлениями у тебя во дворе.

— Я знал, насколько разрушительно твое пение, поэтому через своих родителей пытался предотвратить это всеми возможными способами.

— Знаешь, а ты тот еще грубиян.

Кодзи его проигнорировал, вздохнул, и сменил тему.

— К слову сказать, моя сестра в данный момент отсутствует.

— Вместе с Саямой?

Кодзи тут же отреагировал на это имя.

Его тело лишь слегка шевельнулись, а правая рука Ацуты рванулась вверх.

Между его указательным и средним пальцем неожиданно появился объект.

— Нож для сасими? Где-то на 0.2 секунды быстрее, чем раньше. Ха!

Последний возглас Ацуты прозвучал в миг его прыжка с мотоцикла. Он оставил руки на руле и сделал кувырок. В то же время, левая рука Кодзи наотмашь послала кухонный нож в воздух.

— У тебя прибавилось техник с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Ацута-сан.

Кодзи воззрился в спину Ацуты, когда тот приземлился.

Вслед за этим Кодзи взмахнул двумя руками и одновременно бросил два кухонных ножа.

Но Ацута даже не оборачивался.

— Если я не справлюсь даже с таким, то никогда не смогу защитить Рёко!

Ацута взмахнул пойманным ранее ножом для сасими.

Раздалось два металлических лязга.

Пока он медленно оборачивался, два сломанных по центру ножа упали у его ног.

Он глянул вперед и увидел Кодзи, стоящего рядом с мотоциклом и сжимающего новый нож обратной хваткой.

— Ацута-сан, где ты услышал о молодом господине?

— Рёко упомянула его прошлой ночью.

— И что тебя связывает с молодым господином?

— Так я тебе и скажу.

— В таком случае, пожалуйста, уходи. И прошу, не делай ничего, что может навредить молодому господину.

— Да ну, Кодзи. Ты серьёзно будешь говорить это мне? Ты же знаешь, что тебе со мной не справиться. Так же как я знаю, что только ты можешь справиться с проблематичной стороной Рёко.

— Я в курсе, что мне с тобой не совладать, — Кодзи показал в сторону мотоцикла рядом с ним. — Вот почему взамен я сделаю с этим мотоциклом вещи, что заставят тебя рыдать.

— Что заставят меня рыдать?

— Да. Сперва, я вырежу на нем этим ножом «настоящие Янки вечно живы». Затем, я периодически буду использовать сеть осведомителей моей семьи, чтобы определить местоположение мотоцикла, и вырезать на нем новые заявления.

— Прошу, не надо. Вообще, когда это ты стал таким коварным?

— С такой сестрой, как у меня, постоянно создающей неприятности, любой бы стал коварным.

Кодзи уставился в голубое небо, и Ацута вздохнул.

— Не говори так, — сказал Ацута, вспоминая о прошлом. — Она мне немало помогла. Она ходила извиняться перед семьями людей, которых я бил, и приносила мне обед, когда у меня не было денег.

— Вот как. По какой-то причине мои воспоминания о средней школе всегда связаны с получением выговоров вместе с сестрой в странных домах, и с вынужденным подъемом на рассвете, чтобы делать для нее два завтрака. Полагаю, это важно — видеть все в позитивном свете.

— Что-то не нравится? И почему ты продолжаешь смотреть вдаль?

— Так или иначе, пожалуйста, уходи. Что вообще сегодня за особенный день? Ты все делаешь только для себя. У тебя какие-то неприятности с другом?

Ацута горько улыбнулся, забрался назад на мотоцикл, и убрал подставку.

— Так и есть. У моего друга кое-какие неприятности. Он, похоже, не может понять, кто он.

●

Уставившись на толстую дверь, Касима сглотнул.

Он не приблизился ни на шаг к белой металлической двери с тех пор, как в последний раз на нее смотрел.

Мужчина глянул вниз и убедился, что стоит. Его ноги не дрожали. Он ощущал пол под своими стопами, и то, что пояс и живот поддерживаются его ногами.

Но хотя он и думал, что двигался, Касима не сделал и шага с тех пор, как добрался до расстояния в двадцать метров от двери.

— Я стоял на месте, убеждая себя, что иду вперед.

Ученый проверил левую руку на предмет эффекта какого-нибудь концепта, но с тех пор, как он вошел в конструкторское бюро, черные часы не реагировали.

Что же случилось?

…Я не могу двигаться вперед.

Чувство, хлынувшее из его сердца, словно скользнуло по спине.

Он не знал, как толком описать ощущения или эмоции, которые оно у него вызывало. Его желание отрицания породило слова.

— Моя неспособность принять прошлое достигла подсознательного уровня.

Он не испытывал страха, но не мог приблизиться к этому месту.

Касима уставился на взрывоустойчивую дверь, задумавшись, почему же.

Рядом с запечатанным белым металлом двери к стене крепилось несколько разукрашенных металлических пластин.

На них были выгравированы фамилии бывших управляющих этого производственного помещения.

На дальней левой плите виднелось имя «Касима»

Однако мужчина сфокусировался не на своем собственном имени.

Он начал с самого раннего. То имя принадлежало самому первому управляющему 3-го Производственного Помещения.

— Ооширо Хиромаса.

Рядом с ним находилось имя второго управляющего.

— Касима.

На этот раз, «Касима» писалось не с помощью кандзи. Дед Касимы отказывался писать его так, потому что протестовал против полной натурализации, даже после того как оставил свою старую фамилию Такэмикадзути.

Увидев два этих имени, Касима наконец начал дрожать.

Он ощутил особо сильное сердцебиение. Мужчина не знал, как его назвать.

Он ничего не знал о своем деде или об Ооширо Хиромасе.

Не смотря на это, эти два имени находились там. Его собственное имя напечатали далеко слева.

…Как такое возможно?

В этой стали высекли имена из прошлого, и имя того, кто унаследовал прошлое.

Лишь тот, кто был таким же, как и те, кто в прошлом, мог сюда прибыть.

Касима припомнил свое прошлое. Тот день девять лет назад.

Он, наконец, смог увидеть то гигантское человекоподобное оружие, но мостик на голове был практически уничтожен.

…Последняя воля моего дедушки отправиться к Сусаоо утратила смысл.

Чтобы преследовать своего деда, он сосредоточился исключительно на демонстрации собственной силы в 3-м Производственном Помещении.

И в своей погоне за собственной силой, Касима совсем позабыл о девушке, с которой сблизился во время университетских дней.

— Что произошло со мной после?

Он неожиданно услышал шум.

Это был звук дождя.

…Не может быть.

Мужчина находился под землей. Никоим образом он не мог этого слышать здесь.

Но Касима, несомненно, слышал дождь.

В ту дождливую ночь, когда обрушилась земля, Касима чего-то достиг.

Что это было? Как он это получил?

Мужчина рассеяно поднял вверх левую руку перед своим лицом. Его движение было чрезвычайно медленным.

Но он не смог ее полностью поднять. Касима остановил ее в положении диагонально вниз.

Выглядело так, будто он протягивает кому-то руку.

…К кому?

— Остановись.

…Не думай об этом. Не думай о том, к чему ты потянулся, и чего достиг.

Он думал, что вырезал это в сердце, но на самом деле избегал к этому прикасаться и попросту себя обманывал.

…Не смотри на это прямо.

Но его левая рука определенно ухватилась за что-то в пустом пространстве.

Мужчина ухватил за руку того, кто был ему дорог. Он ощущал недостающие пальцы, и теплую влагу.

— !..

Как и прежде, Касима издал разъяренный крик.

Он сжал руку, которую покрывало призрачное тепло и жар. И устремил свой взгляд вперед.

Он узнал всего лишь три имени: два имени с правого края, и собственное слева.

— Почему?..

Почему он хотел, чтобы его имя высекли здесь?

В то время, я видел это как мой обет преследовать прошлое, — подумал Касима. — Прошу. Прошу, пускай это будет ложь.

Он хотел стереть факт, что он когда-либо этого желал.

Иначе, все, что у него было сейчас, окажется ложью.

Нацу, Харуми, их дом, цветы в саду, заботы его родителей, его собственные заботы… все это.

Но в своей руке он ощущал лишь недостающие пальцы и влажную кровь.

— Это правда, — провозглашали буквы на той стали. — Все, что ты получил — не более чем ложь, чтобы вырваться от нас.

Касима отдаленно припомнил свое чувство от создания Фуцуно.

…Я чувствовал такое превосходство.

Он испытывал радость, но эта радость застыла в миг, когда он услышал крик.

Ученый содрогнулся, вспомнив эмоции, которые ощущал.

— Прошу, — он бормотал.

…Мне больше ничего этого не нужно.

— Прошу, избавь меня от этого имени.

Его дрожащий голос не получил ответа. Выгравированные имена посылали ему только тишину.

Те имена не сдвинутся с прошлого.

Та правда заставила его неосознанно попятиться. Он сделал шаг назад, и тут же сделал еще один.

— Ах, — промолвил Касима тихо, поворачиваясь спиной к тем именам, — Аах…

Он споткнулся и едва не упал, перейдя на бег. И уже никак не мог себя остановить. Он, наконец, осознал, что все его тело дрожало.

…Беги.

— Аах…

Ему казалось, будто дверь позади него открылась, и наружу вырвалось неведомое присутствие.

Оно уже прямо у него за спиной. Имена из прошлого и настоящего пытаются его поглотить.

Вот, что я покинул? — снова подумал он.

— !..

Касима бежал. Сделав пару шагов, он осознал, что все так же держал в правой руке карточный ключ. Мужчина отшвырнул его за спину.

Он сделал то же самое со всем, что, как думал, встанет на пути его побега: ручкой в кармане лабораторного халата, его калькулятором, платком, самим халатом, и очками на лице. Он бросил их всех в присутствие, следовавшее за ним по пятам.

Но прошлое его не покидало. То чувство, что заставляло его содрогаться, отказывалось уходить.

Ему казалось, что оно не уйдет больше никогда.

Он проглотил свой крик и продолжил бежать.

…У меня теперь есть Нацу-сан и Харуми.

Касима повернул за угол и вбежал в пустое помещение конструкторского бюро, ни разу не оглядываясь.

…Так почему же моя сила меня не покидает?

●

— Ладно. Как мы будем с этим разбираться?

Под ясным небом стояла женщина в лабораторном халате.

Это была Цукуёми.

Она находилась внутри Концептуального Пространства 2-го Гира, содержащего Сусаоо. Она стояла на небольшой открытой области перед озером Сусаоо.

Помимо озера слева, ее окружал лес.

С прогнившим пирсом, тянущимся к Сусаоо за ее спиной, женщина стояла под прохладным ветром со сложенными руками и улыбкой на губах.

Она глядела на парня, одетого в костюм. То был Саяма Микото.

Поприветствовав его улыбкой, она медленно начала говорить:

— Саяма Микото-кун, ты один?

— Да. Остальные не любят переговоры, и занялись исследованием местности. А как насчет Вас?

— Я тоже сама. Касиме нужно немного собраться с мыслями, потому он не придет. Я, Директор Цукуёми Сидзуру из отдела разработок, возьму на себя предварительные переговоры вместо него.

— Выходит, Вы будете моим оппонентом, так?

— Да.

Она кивнула, перед тем, как ее лицо переменилось.

Из леса за спиной у парня кое-кто вышел.

Этот человек носил оранжевую куртку и белое платье.

Она запыхалась, и Саяма повернулся в ее сторону.

— Синдзё-кун, — сказал он.

— Да, — ответила Синдзё Садаме, когда назвали ее имя. Она посмотрела на него и следом на Цукуёми, перед тем, как выдать усталую улыбку. — Извините за опоздание. Это предварительные переговоры, да?

Неподвижный предшественник

Под голубым небом и в окружении леса, в центре озера находился определенный объект радиусом около километра.

Это громадная человекоподобная машина под названием Сусаоо. Гигантскую массу металла покрывала черная броня и выжженная ржавчина.

Она находилась в Концептуальном Пространстве, созданном во времена, когда Мемориальный Парк Сёва был аэродромом.

Сусаоо стоял в самом центре. С виду его громадное тело сконструировали из соединенных боевых кораблей, а пояс слегка наклонился. Две его длинных руки поднялись на уровне лица.

Местность вокруг озера под Сусаоо покрывал зеленый цвет.

Там находился лес, травянистая поляна, река и озеро. Последнее сохраняло свою форму, не переливаясь, благодаря окружающему грунту и растениям, выполнявшим их природные функции.

В данный момент, в лесу Концептуального Пространства происходила небольшая суматоха.

— Ваа! Я парю в воздухе!

Голос принадлежал Казами.

Она парила на четыре или пять метров над небольшой прогалиной в лесу.

Внизу в панике моталась Сибил. Она тянулась руками вверх и подпрыгивала.

— Чисато-самааааа! Прошу, спускааайтесь!

— Я-я не могу этим управлять! Это из-за концептов 2-го Гира, да?!

Казами размахивала руками и ногами в воздухе, но все так же продолжала парить.

Когда они вошли в Концептуальное Пространство, то все услышали следующие слова:

— Имена наделяют силой.

Этот концепт проявлял себя через кандзи «ветер» в имени Казами.

— Я чувствовала, как мое тело становится все легче, и следом — я оказалась тут! Что же мне делать, Сибил?

— Чисато-сама, прошу, постарайтесь упорнее. Делайте так: хууу, хууу!

— Ух ты, твой жест такой милый, Сибил!

— Я-я говорю это делать Вам. Что если вы никогда больше не вернетесь на землю?

— Т-ты права. Без меня, кто встанет на защиту мира Академии Такаакита от тех двух придурков?

— Эй, чё это вы двое делаете? — из лесу, почесывая затылок, появился Изумо. — Прекратите так шуметь, пока я пытаюсь вздремнуть ради нашего расследования.

— Это еще что за чепуха? …Ладно, что я должна делать?

— Хм?

Изумо выглядел озадаченным, и приблизился к Казами.

— Нет, погоди, Каку! От тебя дует ветер! Ветер!

— Ах, да. Имя «Изумо» означает «от облаков», так что, я думаю, оно порождает ветер. Вот почему пока я спал, было так прохладно.

— Аааа, Чисато-сама отнесло на запад!

— Ладно уж, — буркнул Изумо, побежав за ней.

Он обогнал собственный ветер и добрался прямо под Казами.

Направление ветра, влияющего на нее, изменилось. Дуновение исходило от Изумо во все стороны, следовательно, он подул на нее снизу.

Она повертелась еще немного, но кое-как сумела зависнуть в воздухе.

— Слава богам. Меня едва не выдуло из Концептуального Пространства, словно дрейфующую медузу.

— Этот мир — настоящая заноза в заднице… Но все не так уж и плохо.

— А что в нем хорошего?

Казами глянула вниз на Изумо, и обнаружила, что он счастливо смотрит вверх.

— Белые…

— Почему ты заглядываешь мне под юбку?! Ты и так их видишь каждый день!

— Не глупи. Трусики, которые ты видишь все время, и те, которые подсмотрел — совершенно разные вещи. Парень всегда не прочь что-то подсмотреть!

— У тебя совсем нет стыда? А-а, я до тебя не дотянусь!

Пока Изумо счастливо кивал, Казами перекрутилась вверх головой, поддерживая снизу подол обтягивающей юбки.

И в ту же минуту девушка неожиданно утратила всю свою плавучесть.

— Э?

На этом растерянном возгласе, она упала прямо вниз.

— Ваа! Ой-ой-ой-ой!

— А! К-колено Чисато-сама ударило голову Изумо-самы сбоку, будто она в него целилась!

Казами встала, и глянула вниз на Изумо.

Он распластался на земле с причудливо-счастливым выражением на его бессознательном лице, потому она решила, что все обернулось хорошо.

— В-вы в порядке? — обеспокоено спросила Сибил.

— С ним все хорошо. У меня, правда, нет реальных доказательств.

— Да, я знаю, что с ним все хорошо. У меня, правда, тоже нет реальных доказательств. Но как насчет Вас?

— Хм. Мне кажется, с этим разговором есть небольшая проблемка… Как бы там ни было, я в порядке. И, что более важно, почему, по-твоему, я так свалилась?

— Я предполагаю, Ваш вес неожиданно увели… Кхем. Я неправильно выразилась, так что прошу, не смотрите на меня так грустно. Я прекрасно знаю, сколько усилий Вы вкладываете в свою диету.

— Ну, я думала немного похудеть, потому что переборщила с костюмом для моей школьной группы…Но не говори таких вещей. На мгновение я подумала, что это правда, и это вызвало боль в животе.

— Т-так или иначе, вернемся к теме. Это случилось сразу после того, как Вы повернулись лицом к земле, — отметила Сибил.

Чтобы отогнать мысли по поводу своего веса, Казами наклонила голову и затем кивнула.

— Но не простой же взгляд вниз заставил меня упасть. Должно быть другое условие.

Она подумала немного, и наконец, отыскала ответ.

— Я увидела ветер.

— Э?

Встретив растерянный взгляд Сибил, Казами задумалась о собственной фамилии.

— Стойте, Чисато-сама! Вы снова начинаете парить.

— Не волнуйся. На этот раз, я сразу же вернусь, — сказала Казами, опускаясь на землю.

Девушка улыбнулась Сибил, схватившей ее за руку. Вместо того чтобы ее успокоить, она объяснила.

— Мы не раздумывали о моем имени достаточно. Мы так сильно сосредоточились на символе для «ветра», что позабыли о символе для «увидеть». Вот поэтому меня и относило прочь. — Она перевела дух. — Имя «Казами» изначально ссылается на того, кто может прочесть ветер, и как следствие, я неожиданно получила силу читать ветер, когда столкнулась с ветром Каку. Меня больше не относило ветром; я узрела ветер.

Казами подняла взор в небо.

Она могла заметить возвышающуюся фигуру Сусаоо, равно как и несколько человек в лабораторных халатах, шагающих по небу.

Они были со 2-го Гира. Большинство сотрудников отдела разработок пришли исследовать Сусаоо.

— Они используют эту силу гораздо лучше нас. Интересно, что произойдет на этом Пути Левиафана.

— Директор Цукуёми должна скоро начать предварительные переговоры с Саямой-сама.

— Это точно.

Казами кивнула, и опустила взгляд.

Изумо оставался лежать на земле, но пришел в себя, и глядел прямо на нее.

— Как мило, Чисато. Нечасто выпадает взглянуть из лихого угла обзора, как… гвх!

Звуки, исходящие от Изумо, раскатились по пространству 2-го Гира.

●

Три фигуры стояли на поляне перед Сусаоо.

Саяма, Синдзё и Цукуёми.

Помимо них там никого не было. Обменявшись взглядом с другими, Саяма начал со вздоха.

То был не вздох разочарования или облегчения. А выжидательный и успокаивающий вздох, сделанный в предвестии начала.

Он глянул прямо на Цукуёми. Ему следовало сказать лишь одно, потому парень просто кивнул.

…Пришло время начать предварительные переговоры.

— Я смогу поладить с этой старой каргой? — сказал он, взъерошив волосы под теплым ветром.

Синдзё бросила на него панический взгляд, и ее рот бессловесно затрепетал, открываясь и закрываясь.

Он решил пересмотреть то, что сказал, и сложил руки на груди в раздумьях, пока Баку сидел у него на голове.

— Ох, похоже, я произнес свои истинные мысли вслух, и подумал то, что я хотел сказать. Говорят, что тело перехватывает контроль во время экстремальных ситуаций, и, видимо, вот что произошло.

— Мне нет особого дела, но ты не собираешься извиниться за свое грубое заявление?

— Д-да, Саяма-кун! Даже если это правда, тебе нельзя так говорить!

— А ты не собираешься извиниться за свое грубое заявление?

На этот раз уже Синдзё пришлось пересмотреть то, что она только что произнесла.

Саяма спрятал Синдзё у себя за спиной и поклонился перед Цукуёми.

— Похоже, мы сделали неуместные замечания.

— О, так ты извиняешься? И пускай предварительные переговоры это только начало?

— Да. Но, Директор Цукуёми, Вам не следует переживать из-за своего возраста. Такова жестокая реальность. Распрощайтесь со своими идеалами, и поприветствуйте реальность. …Теперь, давайте начнем предварительные переговоры для Пути Левиафана.

— …

Цукуёми затихла и кивнула.

— Хорошо, но чего ты пытаешься здесь добиться?

— Что Вы хотите этим сказать?

— Не веди себя так, будто не знаешь.

Он знал, но знание отличалось от того, как бы это сказал его оппонент.

— Я хочу услышать от Вас, — промолвил он.

Цукуёми выдала смиренную улыбку.

— Касима сказал тебе тогда в столовой. 2-й Гир ничего не требует от UCAT. Мы вовсе не как Фасольт из 1-го Гира.

Цукуёми окинула взглядом город в реальном мире, видневшийся за поляной и лесом.

— Нас удовлетворяет этот мир. У нас нет причин нарушать спокойствие и портить наши отношения с вами. Вместо того чтобы зацикливаться на гордости, мы предпочитаем получать преимущества этого мира.

— Ясно.

— После того как Ямату запечатали, люди 2-го Гира полностью натурализовались. Похоже, оставшаяся оппозиция того времени была убеждена Касимой, создавшим Тоцуку.

— Это был дед Касимы Акио-сана, верно? Он был первым помощником капитана Сусаоо.

— Да. Он сменил свою фамилию «Такэмикадзути» на «Касима», но отказался записывать ее при помощи кандзи.

Синдзё в недоумении наклонила голову, и сделала неполный шаг вперед.

— Почему он так поступил?

— Из того, что я слышала, он был сложным человеком. К примеру, он, судя по всему, никогда не ладил с Ооширо Хиромасой, который руководил конструкцией Сусаоо.

— Никогда не ладил?

Они оба являлись инженерами, и обоим нужно было работать вместе, чтобы запечатать Ямату.

Саяме это показалось странным, но он сохранил вопрос в сердце.

То был Касима из прошлого, а ему следует сосредоточиться на предварительных переговорах.

— Того Касимы уже нет. Вы говорите, всех во 2-м Гире убедили натурализоваться, верно?

— Да. Если 2-й Гир и захочет что-либо попросить у Лоу-Гира — так это сохранения статус-кво. Вот чего мы желаем от Лоу-Гира.

— Вот как. Статус-кво, говорите? Это простое требование.

Саяма улыбнулся, кивнул, и мягко выдал свой ответ.

— Я отклоняю это требование.

●

Полуденное солнце освещало ферму внутри леса.

Обширное здание расположилось рядом с многоуровневым рисовым полем. Деревянный дом покрывала соломенная крыша, и в потемках скрывалась веранда.

На ней сидела одинокая белая фигура.

Это был Касима, одетый в повседневный наряд.

Его плечи опустились, и он сидел, словно пытаясь сжаться еще сильнее. Позади него находилась большая старомодная гостиная японского стиля с покрытым татами полом.

Однако мужчина не смотрел в дом.

Сняв очки, он взирал на рисовые плантации, отражающие полуденное солнце и небо.

Многоуровневое поле окружали горы и леса, и они все еще стояли залитыми водой в ожидании, когда рис будет посажен.

— Снова дома…

— Почему ты говоришь это так, будто только сейчас понял, где находишься? — спросил женский голос.

Он обернулся в сторону гостиной и обнаружил пожилую женщину в японском наряде и белом переднике.

Она принесла чай на подносе, и Касима взял чашку и немного отпил. Он глянул в сторону седых волос женщины.

— Мама, где отец?

— Читает газету, мучаясь в туалете. Он сказал что-то о страданиях, как при родах.

— Я уже закончил, дурёха. Это были тяжелые роды.

Наружу вышел пожилой мужчина в футболке и шортах.

Он подошел поближе и сел рядом с Касимой.

Отец Касимы простонал, когда умостился, и с раздражением задал вопрос:

— Ну? Что там? Ты поругался с На-тян? Чего ты прибежал сюда, наполовину в слезах?

— Я вовсе не плакал.

— Тогда, отчего у тебя такая рожа? — спросил он, словно ему это допекало.

Касима на минутку задумался, гадая, не слишком ли это неожиданно.

— Что бы ты сказал, если я бы сообщил тебе, что увольняюсь из UCAT?

— Понятно, — отец Касимы наклонился вперед, словно в большом кивке. — Я не думаю, что это хорошая мысль.

С задумчивым лицом он растянул большой и указательный палец на небольшое расстояние.

— Вот насколечки это плохо. …Но что ты будешь делать, если уволишься?

— Я все еще не решил, потому не могу точно сказать.

— Тогда почему ты здесь? Мы начнем высаживать рис лишь через три дня.

— Будь я занят тяжелой работой, то бы не смог приехать завтра. Я просто хотел задать сегодня пару вопросов.

Затем он спросил то, что его волновало.

— Как мой дед мирился со своей силой? А его товарищи? Ты знаешь? Как они решали, стоит ли им использовать их силу, или бросить её?

— Почему тебе захотелось это узнать?

— Это связано с моей работой, так что не могу сказать. Но… как раз это я и хочу сейчас знать.

Озадаченный взгляд отца заставил его на миг засомневаться, но Касима все равно произнес:

— Мне нужно решить, что я собираюсь делать с собственной силой.

— Вот как. В таком случае, Аки, я знаю, как ты можешь узнать.

Его отец понимающе кивнул, и потянулся вперед.

Касима глянул на руку отца.

—…

И через секунду сглотнул.

В руке отца перед его глазами находился обнаженный японской меч.

— Все просто, Аки. Если твоих мыслей достаточно, чтобы оставить тебя в смятении и заставить положиться на твоих предков, воспользуйся ими, чтобы одолеть эту могущественную правую руку и это украшение из гостиной. Сегодня суббота. Субботняя ночь — время для лихорадки, правда?

Старик улыбнулся, и неожиданно взмахнул мечом в сторону своего сына.

●

— Ты его отклоняешь? — повторила Цукуёми.

Саяма хранил молчание и даже не кивнул.

По лицу Синдзё было очевидно, что это неожиданность и для нее.

То, как она ахнула и глянула на него, не походило на игру.

У него наверняка были причины, чтобы отклонять эту просьбу, потому Цукёми об этом спросила.

— Почему? Разве что-то не так с желанием сохранить вещи, в том виде, в котором они есть?

— Не так, — решительно заявил он.

Саяма оставался невозмутимым, и в его голосе не содержалось никаких эмоций.

— Во-первых, я бы хотел услышать, что Вы можете нам предложить, — спросил он негромко.

Это опасный вопрос, — подумала Цукуёми.

Тщательно подбирая слова, она выдала ответ, с чувством предосторожности во всем ее нутре.

— Две вещи. Первая — мы сообщим тебе вопрос и ответ Яматы. Вторая — мы высвободим Ямату, и Касима даст ответ вместо тебя.

— Ясно, — сказал Саяма. В его голосе содержался намек на улыбку. — Вы можете предложить нам лишь половину, — он перевел дух. — В конце концов, мы уже достигли вопроса и ответа Яматы самостоятельно. Вам не нужно нам их передавать. Если мы заключим сделку сейчас, вы получите лишь половину желаемого вами статус-кво. Вас это устроит?

Услышав это, Цукуёми кое-что осознала.

…Злодей, хм?

Говорили, что фамилия «Саяма» предписывает роль злодея.

Его фамилия помогала ему выступать в качестве злодея в Концептуальном Пространстве 2-го Гира?

Эта неожиданная мысль привела ее к ответу, который она произнесла вслух.

— Ты хочешь сказать, что не против нарушить спокойствие между нами?

— Не будьте такой подозрительной. Я всего лишь проверял то, что Вы можете предложить, — невозмутимо выдал Саяма. — Сохранение статус-кво. Весьма удобная фраза. Звучит так, словно миром можно разрешить что угодно. Но это просто еще один способ сказать, что вы не можете придумать ничего другого.

— И? А что же нам еще нужно?

— Если вы так думаете, то позвольте мне сказать: вы глупцы.

Последние слова парня заставили Цукуёми нахмуриться.

— Позвольте мне сказать это снова: вы глупцы. И позвольте сказать это третий раз: вы глупцы. Если вы до сих пор не поняли…

— Прекрати, — сказала Цукуёми, осознав, как опасно раздражение, которое она ощущала. — Ты думаешь, что сможешь спровоцировать нас стать врагами, непрерывно называя глупцами?

— Вот поэтому я и зову вас глупцами, Директор Цукуёми. Вы не станете даже задумываться о том, отчего именно вас так назвали? — Саяма глянул на землю с горькой улыбкой. — Позвольте Вас спросить: если вы действительно желаете сохранить статус-кво, почему один из ваших людей в смятении из-за своей собственной силы?

Цукуёми вспомнила определенного человека. Именно на его противоречия Саяма и ссылался.

…Этого человека я выбрала в качестве представителя 2-го Гира.

Саяма, похоже, осознал, о чем она думает, и задал еще один вопрос.

— Вы собираетесь оттолкнуть таких, как он, и продолжите искать статус-кво. Разве подобное не заслуживает осуждения в глупости?

Вот как, — подумала она в молчаливом понимании. — Он хорошо расследовал это и должным образом обдумал.

Проблема 2-го Гира вовсе не проста.

Если бы они адаптировались к Лоу-Гиру и утратили свою индивидуальность, у них не осталось бы выбора, кроме как приспособиться.

Но хотя они и собирались утратить свою индивидуальность, их сила осталась.

Когда те, кто из 2-го Гира, узнали о своем мире и вошли в контакт с их концептами, они познали силу, содержащуюся в их именах. Они поняли, что отличаются от людей из Лоу-Гира.

Это вызвало ликующее чувство, схожее с превосходством, но вместе с тем привнесло отрешенность и меланхолию.

Как раз с этим столкнулся Касима, и он был не единственным с этой проблемой. Многие в отделе разработок и те, кто более приобщились к нормальной жизни, относились к этому так же.

Но…

— Это будет тревожить мое поколение, и поколение прямо под нами, но не продлится вечно. Нашим детям ничего не расскажут. Они сольются с этим Гиром, и ничего не будут знать о своих предках. Наши заботы — словно жертва во имя перехода от старой эры в новую. Разве не так?

Цукуёми горько улыбнулась, и снова задумалась о Саяме.

…Злодей.

Его метод заключался в настойчивой атаке их слабостей, игнорируя плохую репутацию, которую это вызовет.

Но, — размышляла Цукуёми. — Ему не нужно этого делать. Эти заботы досаждали нам шестьдесят лет со времен войны.

И все же, каждый из них соглашался принять статус-кво.

Не было причин сейчас причинять беспокойство.

Она воззрилась на Саяму, размышляя о собственной дочери, о семье Касимы, и о семьях тех, кого она знала.

— Я ценю твое внимание, но мы должны сохранить статус-кво. Без этого наши потомки смогут жить здесь, в Лоу-Гире, без тех же неприятностей, что давят на нас. Мы скроем собственную силу, скроем наши заботы, и сольемся с Лоу-Гиром. И если ты настоишь на том, чтобы мы изменились…

— Что вы тогда сделаете?

Она посмотрела на непроницаемое лицо парня, и подумала про себя.

…Он что, наивнее, чем я думала?

Саяма ранее подтвердил, что она может предложить, и уменьшил ее предмет торгов наполовину. Но…

— В таком случае, я вытащу скрытый козырь, который держала в резерве. Это вернет все к двум. Мы не примем лишь половину статус-кво.

Саяма отрешенно ее слушал, но Синдзё рядом с ним от неожиданности отпрянула.

Увидев это, Цукуёми произнесла скорее ей, чем ему.

Она заявила о «козыре», который держала в резерве.

— Если вы откажетесь сохранять статус-кво, 2-й Гир откажется в малейшей степени сотрудничать с UCAT. В зависимости от ситуации, мы можем даже продать собственные навыки и услуги противоположной организации. …В случае, если ты не знаешь, в мире действительно существуют организации, противостоящие UCAT.

●

У Синдзё сперло дыхание.

…Что?

— Если вы так поступите, японский UCAT не сможет функционировать!

Они не смогут производить, разрабатывать, или поддерживать любое оборудование, и сведения об их технологии смогут просочиться к врагу.

Они потеряют материалы и снаряжение, необходимое им для функционирования как организации.

Пока Синдзё гадала, что же делать, выражение лица Цукуёми окрасилось беспокойством.

— Не принимай это как угрозу, ладно? Это вопрос труда и компенсации за этот труд. UCAT платит нам за работу, но нам необходима и социальная компенсация.

Цукуёми указала на Саяму с улыбкой на губах.

— Он отказывается предоставлять социальную компенсацию, а раз так, мы отказываемся предоставлять вам в дальнейшем свою рабочую силу. И мы не примем денег или землю в качестве замены. Единственная вещь, которую мы желаем — статус-кво. …Он первым принялся нарушать правила, так что если ты собираешься кого-то обвинять, вини его и его упоение собственным злодейством.

Не смотря на все это, Саяма продолжал молчать.

Даже Синдзё не могла прочесть на его лице никаких эмоций.

Все будет хорошо? —Любопытствовала Синдзё.

Но она быстро пересмотрела свой ход мыслей.

…Я в него верю. Я знаю, что он сможет как-нибудь выкрутиться.

В задумчивости, она уставилась на его профиль.

●

Во дворе дома родителей Касимы происходило некое действие.

По кругу бегали отец и сын.

Касима пытался уклониться от отца на отцовском дворе.

— П-постой, папа! Отчего ты вдруг так эксцентричен?!

— Эксцентричен?! Не употребляй при мне незнакомых зарубежных слов!

Его отец взмахнул мечом сверху вниз, от чего Касима двинулся в сторону.

Он увернулся, но его движения были притуплены.

…А как же иначе!

Его образ жизни не включал в себя особой физической нагрузки. Из-за напряженного положения он уже тяжело дышал.

Но его отец был другим.

— Не уклоняйся с пути. Почему бы тебе не остановить отцовскую атаку, укрепленную долгими годами фермерства?

— В миг, когда я это сделаю, ты разорвешь мою плоть, прямо как ты культивируешь землю! …Ваа!

Пожилой мужчина взмахнул мечом горизонтально, словно скашивая траву.

Касима пригнулся и отскочил назад, насколько смог.

Затем он вспомнил, что он оружейный бог.

— Стой! Ты не можешь навредить мне клинком!

Подобно тому, как Нацу находилась под защитой, он сам не мог быть ранен меньшими клинками.

Действия его отца не имели смысла. Это не более чем угроза.

Однако…

— Не так быстро, Аки. Я помогал ковать этот меч.

— Э? Тогда…

— Он тоже носит имя «Касима»! Я перерублю тебя без проблем!

В то же время, когда он выгнулся назад, кончик меча зацепил его тело.

Клинок рассек ворот его рабочей одежды, отправив его в полет. Он так же оцарапал его щеку, оставив неглубокую рану.

…Он серьёзен!

Что ему делать? Это был его отец. Будет ли приемлемым его ударить?

— Я-я был относительно послушным ребенком во время моего, так называемого, переходного возраста! Так что теперь я могу…

— Ты никогда меня не ударишь, если тебе приходиться выдумывать для этого отговорки!

Меч рассек воздух.

Задыхаясь, Касима уклонился.

Его отец нападал справа, справа, слева, снизу по центру, и, наконец, сверху.

Когда отец поднял меч над головой и взмахнул им вниз, Касима развернулся спиной и побежал.

— Стой, Аки! Я не могу тебя перерубить, если ты убегаешь! Руку! Оставь мне хотя бы руку!

— Мне не нравится звук последнего заявления, папа!

Едва Касима это воскликнул, из-под него вышибло ноги.

— !?

Его взор упал вперед.

Он увидел веревку, которая, в какой-то момент, обернулась вокруг его ног.

Второй конец веревки сжимала пожилая женщина в японском наряде, стоящая на краю дома.

Затем, он полностью рухнул на землю.

— Мама, ты на его стороне?! — крикнул он, лихорадочно пытаясь подняться.

Но его отец приблизился к нему раньше.

Он держал меч сверху, намереваясь им взмахнуть.

В ответ, Касима молниеносно скинул один из своих сандалий.

— Падай!

Его сандалий упал на бок как раз туда, куда его отец собирался поставить стопу.

Отец на него наступил, потерял равновесие и споткнулся.

Пока его отец падал, Касима осознал определенный факт.

Заставить споткнуться того, кто приближается на тебя с мечом, чревато тем, что он упадёт на тебя сверху.

— А.

Его отец рухнул как падающее дерево, взмахнув мечом вниз.

По какой-то причине, он выглядел несколько счастливым.

— Ааааа! Нацу-саааааан!

Чтобы не оказаться придавленным отцом, Касима неистово попытался убежать.

Он попытался отползи вперед, но затем услышал отцовский голос.

— Рад слышать, что ты зовешь На-тян на помощь, но разве ты не окажешься в том же положении, что и она, когда потеряешь правую руку и не сможешь работать?!

— !

Слова его отца вызвали в его голове мысль.

…Я…

Эта мысль заставила его остановиться.

И затем, отцовский меч вонзился Касиме в правое плечо.

●

Саяма в отсутствующе глядел на Цукуёми.

Пока она и Синдзё на него взирали, он провел рукой по волосам.

— Вы хотите выставить вашу рабочую силу на переговоры, от которых зависит судьба мира? Вы не собираетесь все упрощать, не так ли?

И…

— Почему вы так хотите присоединиться к Лоу-Гиру?

— Нет смысла на это отвечать. В данный момент, вопросы здесь задаю я.

С улыбкой, Цукуёми не дала ему продолжить.

Она указала себе под ноги.

— Ответь мне, носитель Пути Левиафана: какое оружие останется у UCAT без нас? А как насчет брони? Инструментов? А прочего снаряжения? Если у тебя нет ответа, то остается лишь один выход. — Она перевела дух. — Ты должен поддержать сохранения статус-кво со 2-м Гиром.

Саяма сохранял полнейшее безмолвие.

Пока он удерживал свое отсутствующее выражение лица, Синдзё за ним наблюдала.

Ее лицо окрасилось беспокойством, но там был намек и на кое-что другое.

Когда Саяма заметил, он спросил ее об этом беззаботным тоном.

— Синдзё-кун, почему ты выглядишь такой спокойной?

— П-потому что у тебя есть какой-то план, правда?

— О? — Саяма склонил голову, и чистосердечно произнес. — У меня нет никакого плана.

В миг, когда он это сказал, у Синдзё сперло дыхание, а Цукуёми не сдержала улыбку.

Рот Синдзё безмолвно раскрылся, тогда как улыбка Цукуёми расширилась.

— Интересно. Все говорят, что фамилия «Саяма» предписывает роль злодея, но, быть может, тебе еще есть к чему стремиться. Не похоже, что бы ты стал истинным злодеем под концептами 2-го Гира.

Гадая, что она имела в виду, Саяма удивленно наклонил голову.

— Мне можно сказать одну вещь?

— Какую же? Ты позволишь нам сохранить статус-кво?

Ее ответ сопровождался улыбкой, но ответ Саямы был коротким.

— Позволь мне сказать это снова: вы глупцы.

И…

— Позволь мне выразиться предельно ясно: ваш труд не сможет функционировать в качестве разменной монеты на переговорах.

●

Саяма частично прикрыл глаза, и приоткрыл рот.

— Это был интересный аргумент, — сказал он восхищенным тоном. — То, как Вы говорили о технологии 2-го Гира…

— Да?

— Вы говорили так, словно единственные в мире, кто способен разрабатывать технологии.

Его слова обрушились в землю с горькой улыбкой, и тело Цукуёми напряглось.

Но Саяма не остановился.

— У немцев есть собственная технология, известная как заклинания. Быть может, они смогут достичь вашего уровня? Подумайте о компьютерах, что мы используем, кандзи, которыми мы пишем, или об английском языке. Если хотите оглянуться еще дальше, распространение железа пошло от древних хеттов, — сказал он. — Я не вижу здесь ни единой вещи, которую изобрели вы.

Это заявление вызвало реакцию у Цукуёми.

— В таком случае, на что ты рассчитываешь?! Может быть, мы и не изобрели каждую технологию на свете, но V-Sw и Ex-St созданы нами. Не говоря уже обо всем остальном снаряжении, которое вы используете! Что вы будете делать, если нас потеряете?!

Ответ Саямы был прост.

— Мы наймем кого-нибудь другого.

Он сделал вдох.

— Вот как работает сфера трудоустройства.

— !..

Он проигнорировал интенсивность ее взгляда и продолжил:

— Хватит нести чушь, Директор Цукуёми. Надеюсь, вы заметили погрешность в ваших расчетах. И позвольте мне сказать следующее: мы сможем прекрасно обойтись и без вас.

— Ха. Не зазнавайся. Думаешь, вы сможете использовать и превзойти то, что мы создали?! Вы, японцы, создали вашу культуру и общество, копируя 2-й Гир!

— Копируя? Какой прелестный комплимент. Это означает, что мы смогли наладить массовое производство.

И…

— Знайте же: мы раса, способная создать из копии нечто новое. Континентальная Азия? Запад? 2-й Гир? Каждая культура и общество для нас не более чем передовой фасон. В конце концов, мы можем украсть это для себя, сымитировать и вызвать новую эпоху. Прощай, устаревший оригинал. Привет, наша новая причуда. Если вам это не нравится, защитите вашу культуру и общество авторскими правами. …Но опять же, мы все равно сквозь них прорвемся.

Перед тем, как продолжить, Саяма сложил руки на груди.

— К тому же, вы пытались использовать вашу технологию в качестве разменной монеты, ссылаясь на ваш труд, не так ли?

— Да. А что с этим?

Саяма кивнул, и начал говорить.

— Если вы решите уйти, произойдут три вещи. Первое — ваши последователи будут умело продолжать вашу работу. Второе — вам не позволят забрать с вами любые данные, связанные с технологией. И третье, — Саяма улыбнулся. — Всё, что вы здесь создали, снабжено торговой маркой и защищено авторскими правами японского UCAT, следовательно, приготовьтесь. Где бы вы в будущем не работали, убедитесь, что разработаете совершенно новую технологию с чистого листа.

Цукуёми неподвижно стояла, не зная, что сказать в ответ.

Синдзё сглотнула и подняла взгляд на Саяму.

Саяма, однако, к ней не разворачивался.

После небольшой паузы, он задал Цукуёми следующий вопрос.

— Это спустило вас на землю?

●

Над двором с тертой грязью повеял ветер, принесший легкий холодок.

Ощутив его дуновение, Касима неожиданно открыл глаза.

Он обнаружил себя сидевшим на корточках на дворе. И…

— Моя правая рука…

Она осталась целой. Он нервно ощупал ее левой ладонью, но рука по-прежнему крепилась к его плечу. Однако…

— Меч…

На его плече определенно располагался клинок.

Японский меч прорезал правое плечо его рабочей одежды и рубашки под ней. Лезвие продолжало касаться его кожи.

Но в то же время, он чувствовал на ней лишь неглубокий след. Там была всего лишь царапина.

Рана на его плече оказалась не более той, что он получил на щеке ранее.

Она была настолько слабой, что даже не кровоточила.

Меч был выкован с фамилией Касима, так почему он на этом остановился?

Ему ответил голос позади.

— Я не поддавался тебе, или лгал, — сказал его отец. — Твой ранг просто гораздо выше моего, как оружейного бога и кузнеца мечей.

Люди с общей фамилией будут стоять выше или ниже друг друга, в зависимости от их уровня тренировок.

Этот факт и правда, которую он ему сообщал, на миг остановил дыхание Касимы.

— До тебя дошло, наконец, Аки?

—…

— То, что ты узнал от моего отца и твой опыт в UCAT сделал тебя лучше меня. Ты можешь отрицать свое имя оружейного бога, но это имя никогда тебя не оставит. Имена не уходят просто потому, что мы от них отрекаемся.

Эту силу он не мог просто так отпустить. Касима мог лишь стать могущественнее, чем больше он к ней стремился.

…Едва лишь я воспользовался этой силой, я потерял возможность ее лишиться или снова уменьшить?

На какую бы жизнь он отныне не надеялся, он никогда не сможет потерять эту силу.

Такова правда.

— Значит, я навсегда таким и останусь? — пробормотал он.

И получил ответ почти мгновенно.

— Способ есть.

— Э?

Касима обернулся, и обнаружил, что его отец смотрит на него сверху вниз.

Он разок кивнул, и проговорил.

— Дай своему имени иное значение.

— Иное значение?

Его отец вытащил меч, по-прежнему находившийся у Касимы на плече.

Однако он не разрезал его плоть. Он ощутил, как тот слабо оцарапал его кожу, но рассекло лишь его одежду.

— Послушай, Аки. Простое отрицание своего имени не отринет твою силу, потому тебе следует над этим немного подумать.

— Подумать над тем, кем я хочу быть с этим именем?

— Я этого не говорил, — в словах его отца слышалась улыбка. — Только ты можешь наделить свое имя смыслом. Имя «Касима» изначально ссылалось на оружейного бога. Его смысл, как «кузнец мечей», был добавлен позже нашими предками. В таком случае, ты можешь…

— Я действительно могу это сделать?

Касима медленно встал и оглянулся.

Там стоял его отец, сжимая меч.

Мужчина запоздало припомнил, что отец был его ниже.

Он посмотрел отцу в глаза, переформулировав свой вопрос.

— Я действительно могу наделить свою силу другим значением?

— Откуда мне знать, дурачок. Прежде чем привнести силу кузнеца мечей к имени «Касима», у наших предков ушли многие годы. Это должно было наделить нас силой, чтобы помочь выиграть Концептуальную Войну. Не знаю, справишься ли ты с этим самостоятельно, но одну вещь я знаю наверняка. — Он вздохнул. — Если ты не будешь делать ничего, то никогда не узнаешь, сможешь ты или нет.

— …

— Мой отец и остальные были такими же, когда создавали Сусаоо и Тоцуку, так что если у тебя возникли перемены в сердце, взгляни на это.

Его отец клацнул пальцами левой руки.

В какой-то момент из дома вышла его мама и подошла к отцу.

Она протянула большой коричневый водонепроницаемый конверт.

Судя по всему, в нем находился какой-то документ.

Касима его взял, и по гибкости бумаги внутри определил, что там содержался сверток японской бумаги.

Его родители кивнули, когда он на них глянул, потому он открыл конверт и вытащил содержимое.

На бумаге были написаны…

— Имена?

Множество фамилий перечислялись на сотнях листов японской бумаги.

— Кажись во время создания Тоцуки, Ооширо Хиромаса создал это из списка имен 2-го Гира, который мой отец ему передал. Эти символы и фамилии использовались в Тоцуке.

— Значит, это принадлежит человеку, выступавшему против моего деда…

Касима уставился на конверт.

Прошлое здесь сохранило физическую форму. Он мог держать его в руках и видеть глазами.

— Если моя память верна, «множество» имен разделили согласно профессиям, соединили вместе, и затем сжали примерно в одну тысячу имен. Вроде бы, он начал создавать его 10-го марта 1945, и закончил ранним утром 12-го.

Если отец Касимы не ошибался, потребовалось два дня на создание сжатого списка имен 2-го Гира. Размышляя, возможно ли это, Касима начал говорить:

— Почему он это сделал? Мне казалось, он не ладил с моим дедом.

— Дурачок. Разве я не сказал, что не знаю? Мне этого достаточно, но тебе не подходит. А значит — бери. Если ты собираешься что-то решить, глянешь тогда на них, — сказал отец с улыбкой. — Ты переживаешь об этом уже восемь лет, правда? Пришло время тебе решиться и выбрать путь, по которому ты хочешь идти.

●

На поляне, с которой обозревался Сусаоо, неподвижно стояли три фигуры.

Саяма, Синдзё и Цукуёми не сдвинулись ни на миллиметр даже после того, как мимо них повеял полуденный ветер.

Голова Цукуёми все еще была приподнятой, и Саяма взирал прямо на нее.

Взгляд его глаз был молчаливым и предостерегающим. Он произнес с тем же тоном, что и его глаза.

— Не ввязывайте в это культуру и общество, Директор Цукуёми. Эти вещи лишь материал, из которого соткан мир, и человек, обладающий ими, неизбежно меняется. Им нет места в переговорах о мире.

Эти слова, в конце концов, вызвали движение.

Цукуёми обняла собственное тело, и выглядела настороженной.

— Что же ты хочешь этим сказать? — Она продолжила свои протестующие слова. — Ты говоришь, что мы не вправе желать мира для наших потомков, просто потому, что у нас нет ничего, кроме технологии? Ты считаешь себя каким-то богом?

В ответ Саяма улыбнулся и поднес черную папку к груди.

— Да. К сожалению, я сегодня в очень хорошем настроении, поэтому чувствую себя даже больше, чем богом. А раз так, позвольте мне сказать следующее: это естественно. — Он вздохнул. — Послушайте, Директор Цукуёми. Мир — это не то, чего ты желаешь. Это нечто, что само собой должно быть. Вы не должны работать ради него, или желать его. Вы заявляете, что это ради ваших потомков, но какое оправдание вы для них найдете, когда повесите на них несчастье?

— Ты говоришь, оно должно быть там, но его нет. И поэтому…

Вместо Саямы, ее прервал кое-кто другой.

— Что Вы имеете в виду, говоря, что его нет?

Это была Синдзё.

— Э-э, Директор Цукуёми. Вы сказали, что хотите сохранить статус-кво, так? Но теперь говорите, что у Вас нет мира. В таком случае…

Вопрос Синдзё оборвался и исчез, но плечи Цукуёми по-прежнему дрожали.

Затем, Саяма кивнул никому конкретному, будто говоря «Дошло, наконец?»

— Да. У вас нет того, что естественно, и вы даже не знаете, что делать, дабы его вернуть. Вот почему вы должны «желать» этого, верно? Вы ничего не понимаете, но хотите сохранить все, как есть, в надежде, что с течением времени проблема решится сама собой.

Однако…

— Это ничего не поменяет. Даже если вы запечатаете всю информацию, рано или поздно о прошлом кто-то узнает, и будет переживать о тех же вещах, что и вы сейчас. И это еще не всё.

●

Саяма глянул на небо. Затем окинул взглядом лес в трех направлениях и в итоге поднял взор на Сусаоо перед ним.

— Я здесь ради Пути Левиафана. Что, по-вашему, для меня значит «статус-кво»? Вы хоть раз попытались об этом задуматься, Директор Цукуёми?

— Ну…

Цукуёми не смогла ответить, и поэтому Саяма продолжил:

— Как только Путь Левиафана закончится, концепты каждого другого Гира будут высвобождены, чтобы противостоять отрицательным концептам этого Гира. Я не знаю, что произойдет после, а раз так, не могу сказать, останется ли мир таким, каким он есть.

…Я не знаю, можно ли сохранить статус-кво.

С этой мыслью в голове, еще одна воспарила в его груди.

Это уведомление, которое он вырезал в своем сердце.

— Я хочу столкнуться с каждым Гиром. Я хочу узреть всё. И это включает то, что последует после Пути Левиафана. Вот что я имею в виду, говоря, что отклоняю требование 2-го Гира сохранить статус-кво. Вы должны быть готовы к встрече с будущим, и совладать с ним, каким бы оно ни было. И это включает в себя возможность того, что после окончания Пути Левиафана, этот Гир будет уничтожен.

— Уничтожен?..

В качестве ответа было достаточно легкой усмешки.

— Вас это так удивляет? Если Путь Левиафана потерпит крах, Лоу-Гир будет уничтожен. Однако, вполне возможно, что некоторые переживут это уничтожение. Если такое случится, вы по-прежнему будете желать статус-кво?

— …

— Как насчет этого? Как насчет того, чтобы вы пересмотрели вашу позицию касаемо статус-кво?

С этим вопросом Саяма вытянул левую руку к ней.

У Цукуёми ушло несколько секунд на понимание, что это значит.

Она отвела взгляд, и выдала горький смешок.

— Выходит, Отряд Левиафана не хочет, чтобы 2-й Гир заключал с вами союз так просто, в этом все дело?

— Дело не в том, что мы хотим все осложнить. Нам необходимо разрешение, которое не оставит после себя никаких обид или сожалений.

Цукуёми выдала еще один горький смешок.

— Почему ты протягиваешь руку старушке, вроде меня?

Несмотря на ее слова, она покорно вытянула собственную худую руку.

Равно как и другую руку.

— …

Саяма переглянулся с Синдзё, но быстро бросил горькую улыбку.

Саяма протянул левую руку, Синдзё протянула правую и они оба подхватили одну из рук Цукуёми.

Хотя именно она это инициировала, Цукуёми неловко улыбнулась.

Через несколько секунд женщина выдала усталый вздох, отпустила их руки и произнесла.

— Но что бы ни случилось, решение за Касимой. Подожди своего ответа еще немного.

— Надеюсь, он оправдает ваше доверие.

Услышав это, Цукуёми расслабила плечи и снова вздохнула.

— Ты можешь быть Ооширо Хиромасой по версии Касимы.

— Отец старика, который не смог предотвратить разрушение 2-го Гира?

— Похоже, ты кое-что о нем знаешь. Когда наши предки эвакуировались из Лоу-Гира, Касима, предположительно, сказал Ооширо Хиромасе следующее: «У тебя не было намерения истинно узреть уничтожение 2-го Гира».

Цукуёми снова глянула себе за спину.

Она уставилась на 500-метровую человекоподобную машину с разрушенным мостиком на голове.

— Строительство Сусаоо началось 12-го марта 1945.

— 12-го Марта…

— Тебе это что-то напоминает?

— Да. Когда я увидел вчера эту дату в столовой, она напомнила мне об определенном инциденте. Скорее всего, он связан с тем, о чем Вы только что сказали. Инцидент, в котором Ооширо Хиромаса узрел разрушение, произошедшее с девятого по десятое марта 45-го.

— И это?..

— Я планирую немного это изучить и шагнуть навстречу пониманию вашего Гира.

Саяма улыбнулся, и Цукуёми улыбнулась в ответ.

Он выглядит совсем не так, как всего за миг до этого, — подумала Цукуёми. — Фамилия «Саяма» предписывает роль злодея, хм?

Эта последняя мысль побудила ее предоставить дальнейшие сведения.

— Сусаоо был завершен 1-го августа 1946-го. Окончательный результат произошел на две недели позже. Никто не знает, что именно там случилось, и Касима однажды преследовал этот вопрос. Он хотел узнать, почему его отец и Ооширо Хиромаса так отчаянно работали ради единой цели, несмотря на свои разногласия. Он хотел узнать, что у его деда было на уме.

— Это заслуживает пристального внимания, как для нас, так и для него. Если собираемся уладить розни между Лоу-Гиром и 2-м Гиром, начавшиеся шестьдесят лет назад, мы должны узнать друг друга.

— Да, — Цукуёми кивнула, и засунула руку в карман халата. — Касима передал мне эту дискету. В ней содержится список имен 2-го Гира, который его дед предоставил Ооширо Хиромасе. На нем также находится вопрос Яматы.

— Тэстамент. Я с радостью это приму.

— Но вы хотя бы приблизительно ухватили, в чем заключается вопрос Яматы, не так ли?

— Тэстамент. Мне кажется, я знаю, что это: имя Яматы?

Цукуёми не ответила, но она улыбнулась.

Саяма потянулся рукой и взял дискету.

— Когда Ооширо Хиромаса нашел ответ, он использовал этот список в качестве подсказки, не так ли?

— Похоже на то. В следующий раз, когда мы соберемся, нам понадобится ваш ответ. Касима, наверняка, в скором времени выскажет свою позицию. Мы воспользуемся его решением для определения даты Пути Левиафана.

— Тэстамент.

— Ну что ж, очень хорошо.

Цукуёми опустила руки к бедрам и кивнула.

Под полуденным солнцем в небе проплыло немного облаков.

Крик под дождем

Едва лишь облака скрыли полуденное солнце, повеял ветер.

Под его дуновением слегка содрогалось бело-стенное здание штаб-квартиры японского UCAT.

Шум можно было услышать в холле первого этажа.

Внутри находились две фигуры, слышавшие его: Ооширо Итару и Sf.

Итару сидел на диване, попивая воду из стакана.

— Sf, как поживает мой старик?

— Тэстамент. Он отсиживается в своем кабинете. Мне стоит проверить внутри с помощью моего термозрения?

— А лазеры ты выпускать умеешь? Ели он играет в 18+ игры, поджарь его задницу.

— Лучи из глаз — одна из доступных функций. Пожалуйста, отправьте по электронной почте запрос Официальному Разработчику Sf в немецкое UCAT. Школьники получают 50% скидку, так что, в случае необходимости, я могу подделать вам ученический билет.

— О? Как мило с твоей стороны. Что вообще происходит у тебя в мозгах?

Sf кивнула, и показала пальцем на собственную голову.

— Тэстамент. Искусственные синапсы моего искусственного мозга содержатся при температуре минус сорок градусов, достаточно холодной, чтобы забить гвоздь с помощью банана.

— Ясно. Так вот почему ты такая отмороженная?

— Нет. Масло, которое выполняет функцию моей крови, сохраняет комнатную температуру. Чтобы воссоздать искусственную холодность, моя наружность поддерживается на несколько более низкой температуре.

— Это и делает тебя отмороженной.

Итару уселся поглубже на диване, и, даже не поворачиваясь к Sf, проговорил:

— Ты тоже садись.

— Тэстамент.

Sf cела сбоку на колени Итару.

Он наполовину прикрыл глаза.

— Это еще что? Разве я просил использовать твоего хозяина в качестве стула?

— Тэстамент. Вы сказали мне сесть. В моей глубокой памяти хранится случай, когда Вы попросили меня сесть в поезде и остановили, когда я попыталась сесть на пол. Если пол вне вашего предпочтения, я могу переместиться сюда.

— Вот как, вот как. Я шокирован. Ты, оказывается, можешь учиться? Я действительно шокирован.

— Тэстамент. Если Вы довольны, пожалуйста, поставьте штамп на этой карточке.

Итару безмолвно поставил печать и вернул карточку. Sf поклонилась.

— Тэстамент. Казуо-сама в последнее время определенно остается в своей комнате на длительный период. Он что, пытается там сгнить?

— Пускай гниет. Это потому что… его старик разрушил 2-й Гир.

— Это утверждение некорректно. Согласно записям, которые я недавно просматривала, и недавнему разговору, 2-й Гир был уничтожен по причине злоупотребления людьми того мира их системы управления, до тех пор, пока они не потеряли над ней контроль.

— Именно поэтому. Если бы люди 2-го Гира могли что-нибудь сделать, они бы разделили грех. Но старик моего старика был как раз тем, кто мог что-то сделать. Он оплошал самостоятельно, и понес грех самостоятельно, — объяснил Итару. — Запомни: у моего старика по этому поводу сложные чувства. Он тот, кто знает всю историю.

— Всю историю?

— Именно. Его старик был тем, кто не смог остановить Ямату во 2-м Гире, так почему же смог сделать это здесь, в Лоу-Гире? Мой старик был тогда еще ребенком, поэтому знает ответ.

Итару глянул на Sf.

— Ты хочешь узнать почему?

— Не особо.

— Тогда, я тебе не скажу. …Теперь, я немного поговорю сам с собой, так что не слушай.

— Тэстамент. Я тоже начну разговаривать сама с собой.

Итару отпил немного из стакана, глянул на потолок, и проговорил:

— Проект по строительству Сусаоо начался 12-го марта 1945. За три дня до этого в Токио произошло определенное событие. И старик моего старика принял участие в том событии, хоть его друзья и пытались его остановить.

— Я могу определить, что это событие было весьма ярким. …Кстати говоря, это я говорила сама с собой.

— Тогда и я говорю с собой. …То был яркий фестиваль. Настолько яркий, что о нём по-прежнему пишут в книжках по истории. — Итару вздохнул. — В конце концов, он породил такой вопль боли, что Токио был практически уничтожен.

●

Синдзё и Саяма прибыли в Синдзюку в Токио.

Саяма сказал, что им нужен кое-какой материал по Второй Мировой Войне, так что отправился по различным большим книжным магазинам и купил несколько книг. Синдзё никогда раньше не видела большой город, потому была потрясена размерами книжных магазинов.

— Тебе бы хотелось жить в подобном месте?

Когда Саяма ее об этом спросил, она кивнула.

Покинув Мемориальный Парк Сёва, он ничего о ней не спрашивал.

Он не спрашивал, почему она опоздала, или о лжи, которую она упоминала прошлой ночью.

В данный момент, он просто тянул ее за руку, на пути к Станции Синдзюку.

Их окружали толкотня и шум города. По всем направлениям растеклись люди и их голоса.

И, словно охватывая всю эту толпу, раскинулись ряды строений и дороги, забитые машинами.

Когда, под давлением тускло-гнетущей атмосферы, девушка подняла взор к небесам, то увидела мрачное небо и ощутила исходящий от него ветер.

Сырой ветер полнился запахами города.

Влажность в воздухе сообщила Синдзё, что скоро пойдет дождь, и она начала оглядываться.

— М-мы направляемся к станции? Мы возвращаемся? Скоро пойдет дождь?

— Ха-ха-ха. Я отвечу на все твои вопросы по очереди: мы можем добраться до станции откуда угодно, мы можем вернуться когда угодно, и у нас еще осталось время перед тем, как пойдет дождь. В конце концов, мы на пути к моменту в прошлом.

Саяма отпустил ее руку и вытащил книгу из бумажного пакета под мышкой.

— Я наконец-то нашел точку соприкосновения между 2-м Гиром и этим Путем Левифана. Вот она.

— Обзор американских воздушных миссий во время Второй Мировой Войны? Как… как это может быть точкой соприкосновения?

— Ты помнишь, когда начался проект по строительству Сусаоо? 12-го марта 1945. …Если задуматься над этим, лучшей точки и не найти. Помнишь, как в столовой UCAT я сказал, что вспомню о чем-то, едва получу подтверждение?

— Ох, точно. Ты нашел какое-то значение в этой дате?

— Замечательный вопрос, Синдзё-кун. Я чувствую себя так, будто возвращаюсь к простым временам. …За три дня до той даты, здесь в Лоу-Гире произошло нечто очень похожее на разрушение 2-го Гира.

— Э?

О чем он говорил?

Прочие Гиры были связаны с Лоу-Гиром в заданных местах посредством лей-линий. Однако она не слышала о подобных непрямых эффектах. И это будет нечто схожее с разрушением.

— Т-ты шутишь, да? В конце концов, Токио прямо тут. Он не был разрушен.

— Нет, не был. Он выжил и восстановился.

Саяма неожиданно остановился.

Они стояли в центре большого пешеходного перехода, пересекающегося у восточного входа Станции Синдзюку.

— Смотри, Синдзё-кун.

Привлеченная его словами, Синдзё оглянулась по сторонам.

Мимо них шагали и двигались в стороны множество людей. Шеренги машин ожидали, пока толпа перейдет на другую сторону.

И на асфальтированной дороге, поддерживая их всех, находились сделанные из металлического каркаса конструкции.

Синдзё ощутила, как к ее горлу подступила влага.

Левая рука Саямы неожиданно обняла ее за спину.

— Оживленное место, не так ли?

— Если взглянуть на это снова… Токио удивительное место.

— Да, но этот город однажды едва не разрушили. И это факт.

— Э?

Ее вопросительный тон вынудил взгляд Саямы повернуться к ней.

— Это случилось 9-го марта 1945-го года. Приблизительно за пять месяцев перед сдачей Японии во Второй Мировой Войне. И за три дня до того как начался проект по строительству Сусаоо. В тот день американские войска провели в Токио некий эксперимент.

— Э-эксперимент? Какой эксперимент?

— Тот же эксперимент они ранее проводили в Гамбурге, в Германии, но потерпели неудачу. Во время бомбардировки вместо обычной взрывчатки использовалось легковоспламеняющиеся топливо. Они провели напалмовую бомбардировку, — сказал Саяма. — Токио был построен из дерева, так что результат эксперимента был очевиден. За одну ночь погибло приблизительно 120 тысяч человек, и в Токио были уничтожены почти все здания. Этот эксперимент вызвал величайший вопль боли, который Япония издавала за время Второй Мировой Войны.

— Ты имеешь в виду…

— Да, напалмовую бомбардировку Токио.

И…

— Почему Ооширо Хиромаса вдруг так посерьёзнел по поводу создания Сусаоо и Тоцуки, после того, как не спас 2-й Гир?.. Ответ прост.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Когда Токио бомбили, он находился здесь. Он видел это собственными глазами. Он видел, как его собственный мир, Лоу-Гир, пожирает пламя.

Саяма остался на этих словах невозмутимым.

И Синдзё увидела Баку, высунувшего головку из грудного кармана костюма Саямы.

●

Первое, что Саяма ощутил, оказалось светом.

Он увидел багровый. Он увидел цвет пламени.

Парень также услышал шум, уловил движение, и узрел пейзаж. Но…

…Это все слилось между собой.

Пламя пылало.

Он находился в деревне, поселении, или в городе?

Саяма знал ответ: это был Токио.

Небо покрывали темные облака и дым. Над землей проносились ветер и пламя.

Бесчисленные оттенки алого окрасили осыпающиеся строения и людей.

Саяма слышал несметные звуки чего-то, падающего с небес.

Он слышал звон пожарных колоколов и голоса людей.

Жар возносил плачь неисчислимого количества людей разом в небеса.

Среди тех голосов кто-то рыдал по своему отцу, матери, сыну, или дочери. Некоторые рыдали по их дедам или бабушкам.

Все эти вопли собрались вместе, но не пришло ни единого ответа.

Звуки разрушения и свист пламени швыряли плачущие голоса в землю, а в небо вырывался цвет пламени.

Перед глазами Саямы лежала сцена горящего Токио.

— !..

Он ясно ее видел.

Парень видел темные тени. Они осыпались в пламени, что даже нельзя разобрать, были то люди, или строения. И пока люди бежали и восклицали в замешательстве, атаки над ними сверху рассыпали алый цвет.

Повеял ветер, но он не принес с собой дождь. Он только заставил пламя танцевать.

Этот воздушный поток возник в ответ на горение обширной площади. Сперва он накопил вокруг себя пламя, и затем пронесся над городом в поисках кислорода.

Воздух был не просто горячим; он пылал.

Ветер горячее огня разнесся над Токио во всех направлениях и выжег напрочь ряды домов, едва их касаясь.

Восток, запад, север и юг. Яростный ветер направлял пламя во все стороны.

Ветер мчался по округе в поисках воздуха.

Реки, протекающие сквозь Токио, наполнились людьми, пытавшимися избежать жара, но горящий ветер опрокинулся на реку, выжигая даже их.

Людей стоящих на мостах, поразил обжигающий ветер, пронесшийся сбоку.

Жар раскалил металл мостов, с легкостью их сгибая. Едва воспламенившись от напалма и открывшись палящему ветру, арочные конструкции расплавились и в мгновение ока обрушились в реку.

Прежде чем вода успела расплескаться, поднялась чернота дыма и мерцание пламени.

Никто не мог убежать. Они этого не позволяли.

Большинство бомбоубежищ зажарило изнутри и снаружи, потому что их двери высосало прочь из-за разницы в давлении, созданной пламенем.

Дороги, здания, реки, подвалы, люди. Все, к чему прикасался воздух, сгорало, являя в тот же миг, как выглядит настоящий уголь.

В небе, над возносившимся дымом, мерцанием и криками, виднелись бесчисленные темные очертания и темный дождь.

Очертания принадлежали большим истребителям B-29, а дождь оказался шквалом зажигательных бомб.

Время от времени некоторые бомбардировщики снижались и пролетали вблизи Токио.

И пока могущественный рев и жар набрасывался на Токио снова и снова, Саяма кое-что увидел.

Перед грузовиком Изумо, горящим посреди города, стоял мужчина.

Саяма узнал, кто это.

— Ооширо Хиромаса!

Хиромаса был одет в лабораторный халат, и стоял в городе, наполненном одним лишь мерцанием и светом.

Висящий на его шее камень вовсю испускал синее свечение.

Оно защищало его, не давая испачкаться, но не сгореть. Он что-то выкрикивал, и спрашивал у города.

— ———?!

Есть тут кто-нибудь? Быстрее эвакуируйтесь. Убирайтесь отсюда. Все его крики тонули в бомбардировке и ветре. Жар перекручивал крики, что он слышал, отчего мужчина даже не мог уловить, как далеко до них было.

Но Хиромаса продолжал восклицать и бесцельно носиться по городу. Он перепрыгивал через нечто похожее на глыбы угля, лежащие на дороге, споткнулся об одну, упал, и продолжил бежать.

Пытаясь найти безопасную улицу, Хиромаса помчался через заполненную пламенем аллею.

Но едва он до одной такой добрался, палящий ветер пронесся по улице, словно стена.

— !

Один этот резкий порыв принес собой оглушительный рев.

Едва пламенный ветер миновал, ничего не сохранилось.

Здания, люди, и всё остальное покрыло пламенем до неузнаваемости, оставив только черные силуэты.

Куда ни посмотри, мужчина видел лишь опаленную землю и ночные, насыщенные искрами, небеса.

Хиромаса рухнул на колени, потянувшись к пустой, пламенеющей улице.

Наблюдая за ним со спины, Саяма неожиданно заговорил.

Он произнес неслышным голосом, который не мог достичь прошлого.

— Твои усилия канули в Лету.

Голова Хиромасы поникла.

— Ты понимал, что ничего не мог поделать, но все равно хотел собрать выживших ради чувства, будто ты их «спас». Это желание привело тебя сюда, верно? Ты хотел искупить свою вину за то, что не спас 2-й Гир.

Но…

— Но разрушение не позволит тебе даже этого.

Хиромаса дотронулся до синего камушка, висящего на шее.

— Так что же, ты уничтожишь себя? Если разрушение — единственный путь, доступный миру, ты получишь одинокое превосходство, уничтожив себя раньше времени? Если ты этого желаешь, просто взгляни перед собой.

Перед глазами Хиромасы, на улицу набросилась багровая волна.

Она напоминала гигантскую змею. То был громаднейший поток огня, созданный в центре горящего Токио. Он вздымался, проносился над шеренгами домов и приносил горящий ветер.

— А теперь, Ооширо Хиромаса. Это развилка. Чтобы взять на себя ответственность за неспособность что-либо сделать, отбросишь ли ты свой защитный камень, возжелав разрушения со всеми остальными? Или же будешь цепляться за свою мелкую жизнь и подвергнешь себя позору?

Разносящееся пламя как будто вторило словам Саямы.

Хиромаса отреагировал. Он сжал философский камень в правой руке.

— !

Мужчина сорвал его с веревки на шее.

— Теперь, что ты будешь делать с этим камнем? Решайся!

И словно отвечая на вопрос Саямы, Хиромаса медленно поднял голову.

Он собирался его отбросить.

Но затем кое-что увидел.

Приближающееся к нему пламя осветило округу, сделав ее очертания предельно ясными.

— …

Нечто завалилось перед его взором.

Нечто неподвижно сидело на коленях.

Нечто неподвижно накрывало ребенка.

Нечто поместило покрывало над ребенком, чтобы его защитить, но стало таким же неподвижным, как и ребенок.

У самого Хиромасы был сын. Но пламя игнорировало этот факт, с легкостью сжигая всё на своем пути.

Всё пылало. Всё обращалось в уголь.

Вскоре после этого Хиромаса приоткрыл уста.

— Ох…

Вырвался голос.

— Оаааааааа!

Его голос обернулся громогласным криком, как у новорожденного, и разносился без конца.

И затем мужчина зашевелился.

Он не выбросил камень. А сжал его в руке, сложив крепкий кулак.

Философский камень, оберегающий его жизнь, больше не висел на его шее тяжелым грузом. Теперь, мужчина стиснул его в кулаке.

Хиромаса решительно поднялся, продолжая кричать.

Саяма существовал лишь в форме восприятия, но он улыбнулся его действиям.

— Значит, ты выбрал жить в позоре, инженер из прошлого! Таково действие того, кто продолжает двигаться вперед, не боясь поражения!

С распластавшимся перед ним пламенем, Хиромаса взглянул в небеса.

Он открыл рот, выгнул спину и прокричал нечто вдаль.

Это был возглас протеста. Это был голос ярости.

Наблюдая за ним, Саяма произнес ответ на этот протест.

— Кричи! Почувствуй свою ярость! Разрушь свое нерешительное сердце! Узри непомерное зрелище перед тобой!

Он глянул на пламя перед его глазами.

— Высвободи же крик!

И Хиромаса сделал именно это. Мужчина высвободил громкий, громкий голос в сторону бесчисленного, бесчисленного пламени перед собой.

— Я…

Он запустил свой кулак в сторону палящего ветра, сорвавшего его с земли, и отнесшего прочь.

— Я!..

И когда Саяма услышал этот крик, его выбросило из прошлого.

●

Через лес в горах Окутамы пролегала узкая дорога.

По ней не ехало ни единой машины, и пока в небе скапливались тучи, лишь человек в рабочей униформе шёл вперед.

Это Касима.

Правое плечо его одежды было всё так же разорвано после недавнего удара мечом.

Ну а в левой руке он сжимал толстый водонепроницаемый конверт, который передали родители.

Под напором холодного дождливого ветра в спину мужчина размышлял.

…Что я должен делать?

Эта мысль заполнила его разум и не собиралась уходить.

Что он должен делать?

С его прошлым в 3-м Производственном Помещении, стоящим перед глазами, он убежал. Это напомнило ему определенный факт.

…Вот где я раньше пребывал.

Давным-давно, когда Касима не смог исполнить последнюю волю деда, он попытался забыться, отдавшись на волю своей силы, как потомок 2-го Гира.

И поступив так, он забыл о человеке, которым дорожил как житель Лоу-Гира.

— Нацу-сан…

Мужчина позабыл о ней и вспомнил лишь тогда, когда причинил ей вред и спас ее.

Он никогда больше этого не забудет.

Но в то же время, Касима начал нечто отрицать.

Он отрицал эту мысль уже так долго.

— Я отрицал, что не позабыл свою силу.

Порез на правом плече его одежды сообщил ему всё, что он должен об этом знать.

…Я никогда не смогу по-настоящему быть жителем Лоу-Гира.

Он выглядел как они, его культура была похожей, и даже завел здесь семью, но ничего не мог поделать со своим собственным существованием в основе всего этого.

Но мысль по-прежнему его не покидала.

— Что я должен делать?

Ответ был прост: ему лишь нужно перестать об этом думать.

Ему лишь нужно забыть о своей силе. Иначе, он не сможет быть откровенным с Нацу и Харуми.

…Я должен продолжить лгать и вновь потерять себя в своей силе?

Нет, — подумал Касима.

— Но, — пробормотал он следом.

…Но что же я должен делать?

Неожиданно, мимо него вновь повеял холодный ветер.

Озноб вырвал его из раздумий, и мужчина осознал, что остановился.

Впереди, дорога резко поворачивала направо. Для того чтобы обогнуть крутой склон, выступавший на пути.

— Это…

Место, на котором восемь лет назад произошел обвал. Место, где это все было определено.

Касима остановился у местоположения своего прошлого.

И пока он молча стоял, на его плечо упало нечто небольшое.

Дождь.

Он полил с неба, мягко заморосив по Касиме и окружающей его местности, постепенно усиливаясь.

Дождь не прекращался.

Он лишь становился все интенсивнее.

●

На площади перед Станцией Синдзюку ветер заслонил небо дождевыми облаками, но поток людей не уменьшился.

Пока все направлялись к их месту назначения, дабы избежать предстоящего дождя, на каменной ступеньке сидела одинокая фигура.

Ей оказалась Синдзё, согнувшаяся на корточках под всеобщим шумом.

К ней подошла еще одна фигура.

Это Саяма. Он держал в руках чашку, и протянул ее Синдзё.

— Не желаешь выпить? — спросил он.

Синдзё подняла глаза и слабо улыбнулась.

— Ох, конечно. Спасибо. А что это? Только не говори, что принес 100% сок морского ежа или что-то такое.

— Ха-ха-ха. Мы сейчас не в сомнительной секретной организации под Окутамой. Это просто чай.

— Вот как. Немного разочаровывает, — сказала она с горькой улыбкой.

Саяма задумался над ее комментарием.

…Я бы соответствовал ее идеальному образу, если бы принес что-нибудь странное?

Поищи он торговый автомат ИАИ, то мог бы отыскать что-то, попавшее в цель. Вряд ли бы оно оказалось на уровне того, что можно найти в UCAT, но это было бы началом.

…Я сделал неправильный выбор? Нет, но… Нет, нет.

— С-Саяма-кун? Похоже, ты о чем-то глубоко задумался. В-всё хорошо?

— Д-да. Прости. Я просто думал о своем идеале.

— Звучит подозрительно… Но что ты взял попить себе?

— Клубничное молоко.

— …

— Мне многое предстоит обдумать, так что моему мозгу необходим сахар. Мне также не помешает кальций для концентрации, а значит, это наилучший выбор. Да. Теперь, когда я снова об этом думаю, мой выбор достоин того, чтобы меня похва… Что это за взгляд?

— Ничего. Я просто подумала, что мои слова все равно тебя не остановят.

Выражение лица Синдзё вернулось в норму.

— Я не могу поверить, что ты так спокоен, после того как увидел такую суровую часть прошлого. Ты действительно сильный, Саяма-кун.

— Серьёзно? Сецу-кун однажды сказал, что я на удивление робок.

— Хватит об этом, — сказала она с раздраженным взглядом.

Он не знал, как на это отреагировать, и Синдзё похоже заметила это по его лицу. Она опустила голову, сказав «извини».

— Но интересно, смог ли отец Ооширо-сана действительно прочувствовать уничтожение 2-го Гира под этой бомбардировкой, — произнесла она.

— Думаю, нам стоит это предположить. Он увидел, что случится с этим миром, если здесь появится Ямата. И поэтому направил все свои мысли на создание Сусаоо и поиск ответа на вопрос Яматы, — Саяма кивнул. — И людей 2-го Гира занимали такие же мысли. И по-прежнему должны занимать.

— Э?

Саяма прищурился и кивнул в ответ на вопросительный тон Синдзё.

Он произнес то, в чем убедился во время предварительных переговоров.

— Я считаю, что 2-й Гир — это спящий дракон. Они желают мира, но по-прежнему способны избрать лучший вариант. Вот что они сделали шестьдесят лет назад. Те, кто создал Сусаоо и Тоцуку должны были поднять крик сопротивления в ответ на то, что потеряли.

Он вздохнул и задал вопрос.

— Ты слышишь это, Синдзё-кун? Ты слышишь, как 2-й Гир издает крик, пробуждаясь от спячки?

●

Касима мок под дождем, но продолжал взирать на раскинувшийся перед ним склон.

Его глаза уставились вперед, на ограждение, отделяющее его от холма.

Оно поворачивало направо, следуя за новой дорогой, но старая дорога лежала за ней, похороненная за насыпью.

Большую часть нижней части склона покрывала твердая масса.

То было место воспоминаний. Оно однажды получило этот бетонный макияж, но дождь заставил твердую грязь извергнуться из щелей и сверху. Его старое лицо проглядывалось наружу.

И пока грязь стекала вниз, Касима услышал мягкий шум. Он словно спрашивал нежным тоном: почему ты здесь?

Солнце, должно быть, прогрело землю, потому что над местностью начал подниматься туман.

Мужчина стоял в окружении дождя, тумана и легкого ветра.

Скопившиеся над ним тучи порождали дождь.

И вслушиваясь в его поток, Касима перевел взгляд на лес, и вверх, в небо.

— Однажды существовал мир, подобный этому.

Люди, которые пытались и не смогли защитить тот мир, спорили друг с другом.

Но даже так, они работали над тем, чтобы защитить этот новый мир.

Почему?

Почему двое сражались, но в то же время пытались вместе защитить этот мир?

…Я не знаю.

То было прошлое, и оно принадлежало другим. Касима никак не мог об этом знать.

Но в прошлом ему приходила в голову определенная мысль.

— Даже не в состоянии понять полностью, я все равно могу приблизиться к пониманию.

…Так и есть.

Его дед рассказывал ему истории о войне в другом мире.

Он не думал, что они правдивы, и дед рассказывал их с упоением, но по завершению почему-то выглядел грустным.

…Я никогда ничего не говорил об этом грустном взгляде.

— Можем ли мы просто всё забыть?

Разве они могли просто забыть о его дедушке и о мыслях, которые он оставил?

— Можем ли мы просто всё забыть?

Касима осознал, что нет. И осознал, что никто кроме него не сможет к этому прийти.

— …

Небо неожиданно размыло в его взоре. Мужчина предположил, что капля упала ему в глаз.

Дождь казался на удивление теплым. Он словно обладал температурой тела. И ощущая этот дождь, Касима произнес самому себе.

— Я должен решить.

О чем ты говоришь? — Подумал он, но даже это не могло остановить его слова.

— Это должно быть, и есть место, где мне следует принять решение.

Именно сюда Касима приходил, опасаясь собственной силы, и здесь обрел нечто драгоценное.

Он содрогнулся, уставившись на склон, отчасти покрытый насыпью.

Дрожь, ощутимая им перед 3-м Производственным Помещением вернулась.

Выбор старой тропы неминуемо вызовет дрожь.

С этой мыслью мужчина повернулся в сторону новой дороги сбоку. Эта безопасная дорога не вызывала дрожи.

Но торопливо покачал головой. Выглядело так, словно он что-то отряхивал.

— Перед тем как отправиться этой дорогой, мне кое-что необходимо.

Касима испустил вздох и сдвинулся с места.

Он пересечет ограждение. И направится на другую сторону, где поджидал склон.

На фоне дождя он сделал один шаг, и затем другой.

С этим действием мужчина перемахнул ограждение и остановился с другой стороны.

Касима не мог унять дрожь.

Даже так, он решил оставаться здесь.

Таково его решение.

Он воспользовался дрожью своего тела, чтобы набрать дыхания.

Мужчина открыл рот и произнес, словно к кому-то обращаясь.

— Вот способ, который я выбрал.

Касима вздохнул.

— Я буду нести прошлое, шагая по новому пути.

Он шагал сквозь дождь, приближаясь к склону.

Мужчина дрожал, но дрожь постепенно утихла, пока он продолжал двигаться вперед.

И шагая, Касима вспоминал прошлое.

Он вспоминал, как его дед в самом конце попросил прощения.

Вспоминал свое разочарование, обнаружив, что мостик на голове Сусаоо разрушен.

И вспоминал, как вызвал обвал и подхватил поврежденную руку Нацу.

Среди всех этих воспоминаний, одну вещь он мог сказать точно.

Только одна вещь объединяла все его вопросы, ярость, негодование и радость.

…Это все произошло из-за того, что у меня есть сила.

Касима не мог забыть или избавиться от тех воспоминаний.

Они оставляли его в смятении так долго, и он не мог стряхнуть их, даже заведя семью.

— Но лишь одну вещь я никогда не спрашивал у силы, что породила это все.

Мужчина стоял у склона и произнес скрипучим голосом:

— Может ли моя сила не только отбирать?

Он набрал в грудь воздуха и положил левую руку на грязь склона.

Затем медленно поднял правую руку и покачал головой.

— Я знаю, это эгоистично! Но я…я хочу использовать эту силу, которая причинила боль самому дорогому для меня человеку!

Касима взмахнул правым кулаком в топкий склон перед его глазами.

Раздался всплеск от удара.

— Я хочу использовать ее, чтобы вернуть всё, что потерял!

Его рука погрузилась в грязь по запястье. Мягкий и влажный ил был теплым от солнца.

И пока он ощущал жар в правой руке, капли дождя на его лице попали ему в рот.

Теплый дождь капнул ему на язык, и Касима его опробовал.

…На вкус прямо как кровь.

Мужчина попробовал этот вкус, и ощущал правую руку в грязи.

Влажное чувство в его кулаке походило на то, что он испытал, когда держал тогда Нацу за руку.

Касима не забыл.

Дрожь в его спине выражала эмоции, вызванные теми же ощущениями, что и восемь лет назад.

Но он больше не мог поворачиваться к склону спиной.

— Я…

Его голос дрожал, как будто сдавливаемый чем-то.

— Я собираюсь тебе лгать, Нацу-сан.

Прости, — подумал он. — Прости меня, Нацу-сан.

Я собираюсь снова использовать ту силу, которая причинила тебе боль.

Прости меня, Харуми. Твой отец — лжец.

Но я больше не буду извиняться за ложь после этого. Я больше не скажу «прости».

— Потому что я пришел к решению.

Касима решил лгать и защитить всё собственной силой.

И с принятым им решением, мужчина повернулся направо.

Он ухватил чувство восьмилетней давности, равно как и немного грязи, и глянул в сторону новой дороги.

Асфальтированная трасса продолжалась без конца.

— …

В каждой частичке его тела ощущалось тяжелое дыхание и учащенный пульс.

Но его сердце оставалось спокойным.

…Я не выбираю 2-й Гир или Лоу-Гир.

— Я собираюсь скрывать свою силу 2-го Гира, и оставаться в Лоу-Гире.

…Место, в которое я направляюсь, ни то и ни другое.

Касима принял решение. Он ощущал, что это было эгоистично, но не мог найти большего сопротивления идеи, чем это.

И раз так, он решился.

Мужчина вытащил правую руку из земли и открыл рот.

— Ох…

Наружу вырвался голос.

У него не было причин противиться своим мыслям.

Он распахнул уста в сторону небес и высвободил их.

Касима закричал. Криком, как у новорожденного.

Его дрожь исчезла, словно сброшенная с него, а голос стал еще громче.

— !

Касима повернул тело, наклонился вперед и откинулся назад.

Его тело вытянулось к небу, дыхание пронеслось от легких до горла, и, вырвавшись изо рта, породило крик.

Его могучий рев пронзил скопившиеся в небе облака.

●

Под темными тучами и посреди оживленного Синдзюку, плечи Синдзё содрогнулись на вопрос Саямы.

— Крик?

— Да.

Саяма кивнул, и провел рукой по волосам на ветру.

Со спокойным выражением лица парень поднял взор к небу. Он произнес, словно нечто припоминая.

— Люди, которые преодолевают трудности и которые сражаются, воспользуются голосом своих мыслей, дабы поднять крик, звучный или молчаливый. Так же, как поступил Ооширо Хиромаса.

И…

— Так же, как непременно поступит 2-й Гир.

Синдзё вздохнула.

Она вспомнила две вещи: то, что Ооширо сказал ей о Касиме прошлой ночью, и прошлое, которое она только что увидела.

…Он в итоге решится, как и отец Ооширо-сана?

Решится. Она в этом не сомневалась. В конце концов, он знал, какой обладал силой.

…Но…

Как насчет нее?

У нее не было ответа. Волнение, вызванное этим фактом, заставило ее содрогнуться.

— !

Синдзё непроизвольно двинулась.

Чтобы отринуть свои мысли, девушка встала и собралась с силами.

Но…

— …

Едва осознав, что сделала, она повернулась к Саяме, глядевшему на нее.

Синдзё выдала вопросительный взгляд, который вновь заставил ее осознать свое поведение.

— П-прости. Мне немного нехорошо.

Ее плечи опустились, и она сделала вдох.

И неловко сев назад на свое место, девушка услышала слова Саямы.

— Я могу понять, что тебе сложно оправиться после той сцены из прошлого, но излишнее напряжение пойдет лишь во вред.

— Я знаю…

Чтобы не дать ему осознать, как сильно ее потрясло, Синдзё выдавила улыбку и задала вопрос.

— Т-тогда, ты бы не мог предложить какую-то тему для разговора, чтобы меня отвлечь?

Саяма задумался.

Через пару секунд он хлопнул в ладоши. Баку на его голове повторил это действие. Затем парень повернул голову вместе с Баку в ее сторону.

— В таком случае, как насчет того, чтобы я снова пригласил тебя завтра на Фестиваль Всеобщего Отдыха?

Всего на мгновение слово «фестиваль» озарило лицо Синдзё радостью.

Но она тут же кое-что осознала, и ее плечи задрожали.

…Я не могу.

Девушка лихорадочно помахала руками в сторону Саямы.

— Э-э, мне нужно завтра тренироваться, так что…ну… наслаждайся фестивалем с Сецу.

— Это звучит неплохо, но…

Вялый тон Саямы вызвал у Синдзё мгновенный вопрос.

— Тебе не нравится Сецу?

— Конечно, он мне нравится, — он поправил папку у себя под мышкой, — Но я спрашивал, пойдешь ли ты.

— Ах, — выдохнула Синдзё.

Девушка осознала, что означал ее вопрос, и что подумал Саяма.

Осознала его внимание, и ее причины для отказа.

— …

Синдзё не знала, какое выражение стояло на ее лице.

Несколько хмурый взгляд Саямы сказал ей ответ: она готова была расплакаться.

— Синдзё-кун.

— П-прости.

Девушка встала и отступила на шаг.

После чего глянула на часы и обнаружила, что было уже почти 5:40 вечера.

— Э-эм, Саяма-кун. Я… мне малость нехорошо, потому… Я отправлюсь назад сама.

Брови Саямы приподнялись.

Он приподнял голову, будто в понимании, и его лицо приобрело серьёзность.

— Учитывая щепетильность темы, я задам вопрос косвенно, но все дело в твоих месяч… гвх!

Ее колено влетело ему в живот на половине предложения. Он согнулся, и она запаниковала еще сильнее.

— П-прости, но оно вырвалось, потому что мне кажется, будто слово «косвенно» означает кое-что другое.

— Хе… хе-хе-хе. Это была превосходная атака, Синдзё-кун. И поскольку это было повторение шутки, можно сказать, что я заслужил. Однако…

— Хватит об этом. Раз уж на то пошло, у меня до сих пор не начались месячные.

— Вот незадача, — пробормотал он.

Но затем, его брови зашевелились. Парень скорчил озадаченное лицо и произнес озадаченным голосом.

— До сих пор не начались?

— Ах, — произнесла Синдзё, осознав, что сказала.

…Но это правда.

Чтобы укрепить свою защиту, девушка обняла собственное тело. Затем сделала глубокий вдох так, что бы суметь взглянуть ему в глаза.

— Это…странно?

Ей казалось, что это странно, но она спросила, чтобы убедиться.

Но его ответ был другим. Отвечая, Саяма поправил свой галстук и воротник.

— Ответ различен, в зависимости от человека, так что я не могу ничего сказать однозначно.

— Ясно.

Даже кивая, Синдзё ощущала, что ее лицо покраснело.

Что ей следует здесь сказать?

— Прости, я просто ребенок. Но у этого есть причина…. И мне кажется, та же причина вызывает у тебя трудности.

— Этой причиной является ложь, которую ты упомянула прошлой ночью?

— …Да. Но я не могу сказать больше.

Синдзё тихо кивнула, и затем повернулась в направлении станции.

— Если скажу сейчас что-нибудь еще, я не думаю, что смогу этого вынести… Но хочу спросить одну вещь. Ты позволишь мне задать неожиданный вопрос?

— Если ты желаешь об этом спросить, то вперед.

Она получила разрешение. Сей факт вызывал облегчение, и она произвела слова:

— Я говорила, что хочу, чтобы ты пошел на Фестиваль Всеобщего Отдыха с Сецу, да? Ну, я не уверена, как это выразить… Ты не будешь против, если Сецу уйдет?

— ?..

— Не смотри на меня так. Твоя рука уже зажила, правда? И… и даже если Сецу уедет, у тебя все равно останется Садаме… у тебя все равно останусь я. Так что, тебе не нужен Сецу, да?

Синдзё как-то сумела выжать слова, которые тонули в ее нутре.

— Но прямо сейчас — всего немного — побудь вместе с Сецу.

Это всё, что она смогла сказать. Девушка не смогла продолжить.

Она бросила взгляд на его лицо, и увидела легкое удивление. Это выражение заставило ее почувствовать себя виноватой.

И потому Синдзё развернулась спиной, наполнила силой ноги, и начала идти.

— Прости. …Увидимся позже! Позже, хорошо!

Девушка тут же глянула на время и перешла на бег.

Саяма встал, но он явно за ней не поспеет.

Она скользнула в толпу между двумя женщинами с большими сумками.

Нечто упало с неба, приземлившись на плечо ее куртки.

Упавшее оказалось вовсе не зажигательной бомбой. На мир настоящего ниспадало нечто другое.

— Дождь.

Требование боли

На горы Окутамы опустилась завеса ночи.

За комплексом UCAT находился мир, отличный от реальности.

Там располагалась резервация 1-го Гира. Пространство радиусом в километр обычно полнилось зеленью, но в ночи её было не разглядеть.

Из окон домов и временных жилищ на улицу выливался свет, а из труб на крышах поднимался дым.

Но одно каменное здание в центре немного отличалось.

У него не хватало фронтальной стены. Судя по всему, она изначально там была, но её разрушили.

Внутреннее пространство того сломанного дома насыщал свет.

Внутри виднелись две фигуры: полудракон, покрытый черной броней, и старик, одетый в лабораторный халат.

Они сидели друг напротив друга на бамбуковых лавках, поставленных на грязный пол.

Между ними стояла доска для Го, заполненная черными и белыми фигурами.

Полудракон выпятил грудь и скрестил руки, тогда как старик наклонился вперед и уставился на игральную доску.

Затем он положил руку на подбородок и проговорил:

— Фасольт, если бы мы играли в гундзин сёги*, я был бы непобедим.

— В прошлый раз, когда это было, ты уронил фигурку мины, и она взорвалась, Ооширо Казуо.

— Да уж, это вызвало немалый урон. Мне.

Ооширо вздохнул, и Фасольт склонил голову.

— Я слышал, что Путь Левиафана со 2-м Гиром продвигается хорошо.

— Т-ты в самом деле любишь без промедления переходить к сути вопроса, да?

— Если сказитель будет ходить вокруг да около, истина ускользнет, Ооширо Казуо. Тот Саяма Микото и Синдзё работают над этим, не так ли?

— Синдзё-кун та еще проблема. Тебе известна её ложь, верно?

— Ясно, — сказал Фасольт, — Значит, она думает о том, чтобы раскрыть свою ложь Саяме Микото?

— Как ты узнал?

— Это подходящий путь для развития истории, Ооширо Казуо. Принцесса всегда скрывает секрет.

— Принцесса? Когда это ты начал говорить о сказках, Фасольт?

Полудракон проигнорировал его замечание.

— Твой отец был замешан в уничтожении 2-го Гира, и ты не можешь дать им слишком много информации, следовательно, не можешь слишком активно ввязываться в их дела. Вот оно как?

— Фасольт, ты замечательно умеешь все резюмировать, — Ооширо поставил фигурку Го. — Но еще у меня чувство, что когда дело касается моего отца, я теряю самообладание.

— Это доказывает, что ты молод. Когда ты достигнешь моего возраста, то практически перестанешь сомневаться.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Однажды Фафнер высказал излишние замечания по поводу его работы по производству целлюлозы, и я без сомнений его вырубил. Эта стена стала жертвой нашей небольшой семейной драки. Подобное заставляет меня думать, что сомневаться не так уж и плохо.

Ооширо повернулся к разрушенной фронтальной стене дома.

— Я смотрю, ты живешь полноценной жизнью. …И как там Фафнер?

— Он проходит церемонию покаяния.

— Церемонию покаяния?

— Я его связал и подвесил вниз головой с утёса снаружи на три дня. Это должно заставить его покаяться, но если нет, я просто хорошенько качну его туда-сюда и оставлю висеть еще на три дня.

— Это не покаяние! Это принудительная переделка разума!

Фасольт, само собой, проигнорировал этот комментарий, и поставил фигурку Го.

— Так или иначе, у молодых достаточно энергии и здоровой доли сомнения. Во 2-м Гире нет долгожителей, потому молодые могут сомневаться и найти собственный ответ, пока молоды. — Он выдал глубокий смешок, — Но как члена 1-го Гира, меня волнует кое-что другое. Я слышал, что старшая группа зашевелилась. Сильнейшая ведьма немецкого UCAT здесь, не так ли?

— Ты о Диане-кун? Как ты знаешь, она племянница Зигфрида, но…

— До меня доходили слухи, но я никогда не думал, что племянница этого человека станет помогать 1-му Гиру.

Ооширо кивнул.

— Мы живем сейчас в совсем другой эпохе. В общем, похоже на то, что Диана-кун заинтересована в Пути Левиафана.

— И?

— Ей известно о пустом периоде UCAT. Это должно тебе всё объяснить, правда? Тот, кому известна часть прошлого UCAT, о котором даже ты не знаешь, вернулся, чтобы проверить Путь Левиафана.

И…

— Не знаю, о чем она думала прошлые десять лет, поэтому мне бы хотелось дать ей ассистента, который бы за ней присматривал.

— В таком случае, я знаю идеального человека, — уверенно заявил Фасольт. — В 1-м Гире есть кое-кто, кого не сможет превзойти ведьма немецкого UCAT. Отбрось свои сомнения, Ооширо Казуо. Это во благо Саямы Микото и Синдзё из Отряда Левиафана, которые сделали 1-й Гир вашим союзником.

●

Конструкторское бюро на втором подземном уровне UCAT неожиданно наполнилось напряжением из-за одного человека.

Им был Касима.

Он промок до нитки. Его белая рабочая форма потемнела от влаги, и с его обычно причесанных волос капала вода, стекая на лицо и шею.

Его левая рука сжимала толстый водонепроницаемый конверт, а правая была запятнана грязью почти по локоть.

Однако это его, похоже, совсем не волновало. Его влажные шаги всё также направлялись вперед.

Он направлялся к самому краю комнаты. У задней стены находился большой проектор, и перед ним стоял одинокий стол. Это открытое пространство, не разделенное перегородками, принадлежало Цукуёми.

Она осматривала фотографии Сусаоо, но неожиданно подняла взгляд.

Женщина увидела, как от входа прибыл Касима. Она смотрела на источник напряжения в помещении.

— Ты определился, Касима?

Как только он без кивка к ней приблизился, она улыбнулась.

Мужчина оставался молчалив, но выражение его лица было сдержанным и не выказывало колебания или силы.

Наблюдая за ним, Цукуёми внутренне кивнула. Это хороший знак.

Вдруг, из-за перегородки справа встал молодой мужчина.

Тем человеком с короткими волосами в лабораторном халате оказался инженер, присоединившийся всего три года назад. Его звали Миками.

Насколько Цукуёми помнила, он не особо жаловал Касиму.

Миками принадлежал к семье чистокровных литейщиков и кузнецов мечей 2-го Гира. Но ещё во времена существования Гира род Касимы их превзошёл, и они отказались от первой позиции, когда дело касалось мечей.

Скорее всего, поэтому Миками и остановил Касиму.

За один шаг он быстро переместился к Касиме справа.

— Заведующий Касима, Вам не следует небрежно входить в конструкторское бюро промокшим насквозь. В этом отделе мы имеем дело с огнем и металлом, так что…

Он замолк, из-за взгляда Касимы.

Касима ничего ему не сделал, просто посмотрел.

Несмотря на это, Миками опустил руки и отступил.

Никто не смеялся над решением Миками.

Вновь наступила тишина, напряжение нарастало, и Касима продолжил путь к Цукуёми.

В его глазах не было силы, но они и не утратили её.

— Почему ты здесь? — спросила Цукуёми.

— Путь Левиафана между 2-м Гиром и Лоу-Гиром пройдёт в это же время через два дня.

— Каким образом он пройдёт?

Как только она спросила, дверь конструкторского бюро отворилась, и прозвучала песня.

— Яяяяяяяя силен, прям как Эболаааа! Даже еееееесли ты предо мной поклонииишься, ты высрешь свой громадный кишечнииииик!

Все остальные нырнули обратно в свои сектора от страха. Прибыл Ацута.

Цукуёми увидела, как Касима замолчал и помрачнел.

— Я вижу ты в хорошем настроении, Ацута. Почему ты здесь?

— Погоди, а почему ты здесь? Я думал ты уволился и отправился домой лапать сиськи своей женушки?

С приближением Ацуты Касима выдал раздраженный взгляд и вздохнул.

Он перевел взгляд на Цукуёми, и затем обратно на Ацуту.

— К твоему сведению, рабочий день еще не закончился. К тому же, это было сексуальное домогательство в адрес моей жены. Почему ты здесь?

— У меня есть хорошая причина, но я не скажу тому, кто без умолку твердит, что собирается увольняться. Ке.

— Я не увольняюсь, так что рассказывай.

— Ты надо мной издеваешься? Начни канючить, чтобы я тебе рассказал.

— Хорошо, хорошо. Умоляю тебя. Прошу, расскажи мне.

— Я не стану рассказывать тому, у кого нет ни капли гордости!

— Я ни капли тебя не понимаю. Давно уже ты меня так не впечатлял.

— Вот как? — Кивнул Ацута. — Ну, хрен с ним. Мне уже полегчало, так что подарю тебе небольшое благословение и расскажу: это Путь Левиафана.

На последний термин все разом высунулись из своих перегородок.

Все гадали, о чём он думает, и Касима, почесав затылок, проговорил от их имени:

— Ох, конечно же. Тогда в столовой, ты сказал, что увязнешь в Пути Левиафана из-за какой-то девушки, в которую влюбился.

— Ну, и это тоже. Но во всей своей мудрости, ко мне пришла мысль, — Не обращая внимания на всех, кто на него смотрел, Ацута продолжил говорить. — Даже если мы адаптировались к Лоу-Гиру, почему мы должны просто так отдавать Отряду Левиафана наше Концептуальное Ядро? Мы сильнее Лоу-Гира, они сильнее нас, или мы равны? Как мы можем передать Концептуальное Ядро, не зная этого? — Он перевел дух, и скорчил довольную рожу. — Я не приму это, пока мы всё не решим. И это относится как к Концептуальному Ядру, так и к девушке, о которой я упоминал.

Первым отреагировал Касима. Он кивнул.

— Директор Цукуёми, чтобы обосновать свою личную обиду, это животное выдало на удивление громкое мнение.

— П-проклятье, Касима! Как ты можешь такое говорить о блестящем мнении, которое я только что придумал в туалете?!

— Замолчи, — сказала Цукуёми, глянув Ацуте за спину.

Все, кто высунул голову из перегородок, выглядели раздраженно, но уставились в их сторону.

Они, похоже, соглашались с мнением Ацуты.

Вот как, — подумала Цукуёми. — Значит, у всех них были сомнения по этому поводу.

— Ладно, Ацута. Что нам нужно сделать, чтобы тебя убедить?

— Хм, — задумался он. Через некоторое время, он улыбнулся. — Как насчет сражения на смерть?!

— Не говори с такой самодовольной улыбкой, идиот. Если мы их убьем, UCAT мало будет просто выкинуть нас прочь.

— Не критикуй мою идею, не предлагая ничего взамен, — Ацута цокнул языком. — Ладно. В качестве компромисса, как насчёт тренировочного боя? Мы проводим открытые тренинги, верно? Мы можем устроить крупномасштабную версию против этих детишек. Если они смогут нас победить, мы не будем жаловаться на освобождение концептов.

— Тренировочный бой? — пробормотала Цукуёми, глядя за Ацуту и Касиму.

Остальные смотрели на этих двоих, но в итоге молча повернулись к ней.

Их глаза сияли силой. Они все сделали собственные выводы, но оставляли решение за ней.

И поэтому, Цукуёмм сложила руки за спиной и произнесла:

— Это может сработать.

— О, так мне удалось до тебя достучаться?! Какое удивительное открытие! Эй, Касима, смотри-ка! Эта баба такая старая, но мой современный японский все равно сумел до неё достучаться!

— Директор Цукуёми, это создание всегда грубое, но в этот раз я прошу к нему особого снисхождения.

— Он может получить его лишь в этот раз, — раздражённо сказала женщина, перед тем как встать, посмотреть им в глаза и кивнуть. — Местом послужит Концептуальное Пространство Мемориального Парка Сёва. Способом будет тренировочный бой. Победителя определит то, чей представитель добудет Тоцуку из его места на мостике Сусаоо. В качестве награды проигравший выполнит все требования победителя. …Как это звучит?

— Вы произнесли это совсем без сомнений. …Вы всё это уже спланировали, не так ли?

Вместо ответа, Цукуёми просто улыбнулась.

Она по большей части уже всё поняла.

Мальчик-злодей, с которым она вела переговоры сегодня ранее, привел её к решению.

…Выходит,не смотря ни на что, мы отбросим статус-кво и нашу надежду на мир.

— В таком случае, мы используем этот величайший способ, чтобы выиграть наше принятие. Ну? Жалобы есть?

Ацута удовлетворённо покачал головой, а Касима почесал затылок.

Он выглядел взволнованным, но Цукуёми не пропустила на его лице самодовольную усмешку.

— Хм… Директор Цукуёми, если Вы на этом настаиваете, полагаю, у меня нет претензий.

— Значит, ты готов это сделать?

И…

— Ты собираешься восстановить Фуцуно, и вернуть величайший меч 2-го Гира?

Рядом с Касимой, Ацута выдал изумлённый взгляд, но Касима проигнорировал его и ответил:

— Да.

— П-постой, Касима. Ты серьёзно? Мне кажется, ты будешь чувствовать себя счастливее, лапая сиськи своей женушки.

— Несомненно. И вот поэтому я и принял решение, которое принял: я перекую Фуцуно и буду лапать грудь Нацу-сан.

Затем Касима задумался на секунду, и удивленно наклонил голову.

— А? Это придало моей решимости несколько иной нюанс. Прозвучало как-то диковато.

— Никому нет дела, так что шевелись. Сделай необходимые приготовления, чтобы найти все свои ответы.

Эти двое мужчин неотличимы от детей, — с горькой улыбкой подумала Цукуёми.

Затем она хлопнула в ладоши в направлении людей, выглядывающих над перегородками.

— Ладно, народ! Сегодня ночью отправляйтесь и сделайте подношения вашим предкам и семье! Убедитесь, что хорошо ухватитесь за собственное имя! Это дождливая ночь, а раз так, не кажется ли вам, что получится сентиментальная сцена?

●

Пока дождь моросил во тьме, на запад сквозь Токио направлялся некий поезд.

Он покинул Синдзюку на линии Кеио и останавливался на каждой станции по пути к Такаосангути.

В самом первом вагоне ехало относительно немного людей. В нём расположились лишь двое, которые несли больше бумажные пакеты.

Одной из них оказалась Сино, одетая в белую футболку и черное платье. Второй была Микоку, носившая синюю куртку и джинсы.

Сино держала один бумажный пакет, но Микоку, сидящая справа от неё, несла два. Микоку также расположила еще один пакет под её сиденьем, и один сверху в багажной полке.

Выражение лица Микоку, сидящей спиной к покрытому каплями дождя окну, было серьёзным. Она торжественно произнесла:

— Что ж, итак. Наша миссия пополнения запасов увенчалась успехом.

— Ты не проведешь меня напускной серьёзностью! Ты даже купила ту пушистую подушку! Обманщица!

— Ты сама заявила, что тебе её хочется.

— Нет, не заявляла. Я просто сказала, что она выглядит комфортно.

— Это то же самое, — сказала Микоку с улыбкой.

Но затем Сино увидела, как улыбка с лица Микоку неожиданно пропала.

Микоку уставилась в дождливую тьму за окном, и её брови слегка опустились.

Она, должно быть, заметила, что Сино на неё смотрит, потому что задала ей вопрос.

— Ты видела это в Синдзюку?

— Да. Мы всего лишь прошли мимо, но это определенно была Синдзё.

Сино вспомнила, как их рты изумленно открылись, и она едва не расплакалась, когда они разминулись с этим человеком.

Она отвела взгляд от Микоку, сильнее сжала пакет в левой руке, и дотронулась до локтя Микоку правой.

— Бесполезно… Она нас не помнит. Она совсем нас не заметила.

— Да. Все так, как мы и слышали. У неё не осталось воспоминаний о детстве.

— Что если в следующий раз я с ней заговорю. С моей силой…

— Нет. Использование твоей силы заставит её насторожиться.

— Но…

— Всё хорошо. Рано или поздно, мы встретимся с Синдзё. Я не могу сказать, правда, будет ли она тогда врагом или союзником. Кстати, ты видела, кто еще был там? То был Саяма Микото, мой враг, — Микоку немного тряхнула головой и вздохнула. — Это сложный вопрос. Синдзё рыдала в своем сердце. Быть может, этот Саяма сумеет остановить её слезы, а может и нет, но в любом случае, это навредит мне и заставит меня его ненавидеть.

●

Под дождем Саяма вернулся в своё общежитие.

Пройдя через холл, он увидел на часах, что уже 20:10.

Синдзё всегда отправлялся в купальню к четырем или пяти, после этого он занимался, и они ужинали в школьной столовой не позднее восьми.

— Интересно, поел ли Синдзё-кун без меня.

Отчасти проблема в том, что Синдзё не носил мобильный телефон.

…Но, возможно, мне стоило позвонить главе общежития, чтобы передать ему сообщение.

Саяма поспешил к своей комнате. Он обнаружил, что дверь не заперта, потому тут же её открыл.

Когда дверь плавно открылась, парень увидел противоположную сторону.

— Тут темно?

Комнату не освещало ни единого огонька.

…Где же Синдзё-кун?

Едва Саяма начал паниковать, Баку неожиданно высунулся из его грудного кармана, и кивнул головкой в сторону кровати.

Любопытствуя, что все это значит, Саяма пригляделся и заметил фигуру, спящую на нижней полке.

Это Синдзё.

Почему он спит так рано? — Задавался вопросом Саяма. — Возможно, сегодняшняя боль в животе вернулась.

Саяма закрыл дверь, и в темноте подошёл к окну.

Он поместил папку и Баку на свой стол.

После чего услышал шелест ткани, и, обернувшись, обнаружил белую рубашку, сидящую в темноте.

— Саяма…-кун?

— Прости. Я тебя разбудил?

— Нет. Ты можешь включить свет.

— Нет нужды, — сказал Саяма, присев на корточки рядом с кроватью.

Он обнаружил перед собой ослабшее выражение лица.

Изучая глаза Синдзё, парень неожиданно осознал, что кожа вокруг его глаз немного покраснела.

…Он что, плакал?

Но вместо этого Саяма спросил кое-что другое.

— Тебе что-нибудь нужно? Если хочешь поесть, я могу тебе принести.

— Нет, — снова произнёс Синдзё, слегка нахмурившись.

Парень выглядел подавленным и слегка держался за низ своего живота, спрятанного под одеялом.

Он также продолжил говорить, не давая Саяме возможности что-либо сделать.

— Не волнуйся. Это пройдет к завтрашнему утру. Надеюсь, под Фестиваль Всеобщего Отдыха будет солнечно.

— Да, мы можем насладиться фестивалем вместе.

— Да… Эм, Саяма-кун?

— Слушаю.

— Ты читал сюжет, который я тебе сегодня дал?

Саяма онемел. После того, как ему передали папку, он направился на работу и только сейчас вернулся назад.

За это время он никак бы не успел его прочитать.

…Вот должно быть, как для него это важно.

Его мысли породили тишину. Когда Синдзё осознал, что эта тишина означает, его ресницы опустились.

— Прости. Я попросил от тебя слишком многого.

— Вовсе нет.

…Сказать, что я был занят, прозвучит как неприкрытое оправдание.

Но у него действительно не оставалось времени, чтобы нормально его прочесть. Ему казалось, что это важно.

— Я прошу прощения за сегодня, но если позволишь, я бы хотел немного времени.

— Немного времени? Зачем?

— Вчера ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя узнал, — Саяма произнес напрямую слова из своего сердца. — Так же, как ты пытаешься себя выразить, мне бы хотелось времени и решимости, чтобы должным образом тебя узреть.

— И если у тебя это будет, ты прочтешь?

— Да, прочту.

— Но я могу завтра уехать.

Правая рука Синдзё ухватилась за левый рукав Саямы.

Он его сжал, но торопливо отпустил и медленно вернул руку назад.

Синдзё выдал слабый стон, и слегка согнулся.

Затем расслабил тело и, продолжая глядеть на Саяму, залез обратно под одеяло спиной вперед.

— Прости.

Синдзё спрятал голову под одеялом, поэтому Саяма ничего не мог больше поделать.

Он подумал над тем, чтобы прочесть сюжет сейчас, но решил, что в такой атмосфере лучше не стоит.

…Это будет означать излишнюю спешку и попытку уклонится от проблемы.

С этой мыслью он неожиданно замер.

Парень услышал, как Синдзё подавил еще один стон в тот же миг, когда сам Саяма ощутил боль в груди.

Гадая, откуда эта боль пришла, он неожиданно припомнил старое воспоминание.

Давным-давно, Саяма ощущал посреди ночи боли в животе.

В детстве, когда тело еще полностью не сформировалось, все испытывают такого рода боли.

Оно вызывало определенную боль у того, кто её чувствовал, но все вокруг будут вести себя так, словно это мелочь, и действительно, она исчезнет следующим утром.

Он вернулся туда мыслями. Его родители были рядом, но как они поступали?

Пока Саяма пытался припомнить, боль в его груди усиливалась, но он должен был это сделать.

— Мм…

Стон Синдзё заставил Саяму торопливо поместить правую руку к левой стороне груди.

Как злодей, он должен кое-что сделать.

1. *Довоенная настольная игра, напрямую не связанная с сёги, схожая с армейскими шахматами или стратего. У каждого игрока есть 23 фигуры: флаг, 12 офицеров, 2 самолета, 2 танка, кавалерия, 2 инженера, шпион и две мины. Цель: захватить вражеский флаг.

Ночь компенсации

В небольшой гостиной тихо раздавались звуки ночного телешоу.

Это была жилая комната поместья Касимы.

Два человека смотрели телевизор, улавливая слабый шум дождя снаружи.

То были Касима и прислонившаяся к нему Нацу.

Они сидели перед столом на подушках.

На столе находились две бутылки саке и две соответствующие чашечки.

— Я смотрю, тебе понравилась обжаренная песчанка.

Касима неожиданно осознал, что продолжал возвращать свои палочки в кастрюлю с небольшой рыбой.

— Фишка в том, чтобы раздельно приготовить песчанку и жареный тофу в бонито бульоне, и смешать их вместе потом.

Мужчина не знал, какой эффект это вызывало, но количество рыбы, что он уже подхватил, говорило само за себя.

— Она хорошо идет с саке.

Он отхлебнул саке, которое они редко когда выставляли на стол.

Затем припомнил ужин прошлой ночи.

Основными блюдами был сквош и блюдо из угловатой фасоли с варёными побегами бамбука, завёрнутыми в ветчину.

Это всё хорошо шло с рисом и мисо супом.

Находясь дома, Касима чувствовал себя гораздо лучше.

Помогало то, что рядом с ним был дорогой человек.

Пребывание с ней вызывало у него ощущение, что он постепенно преодолевает мысли, которые угнетали его все это время.

Пространство, откуда пришла его дрожь перед 3-м Производственным Помещением, заполняло нечто новое.

Что же он выбрал?

Всё будет хорошо, — подумал Касима, пересмотрев свои размышления.

Но поймет ли Нацу, где блуждали его мысли? Она поднесла толстую чашку саке ко рту, и тихонько рассмеялась кошачьим голосом.

Касима улыбнулся и налил в её чашку еще саке.

— Ой, Акио-сан. Почему ты пытаешься меня напоить? Ты что-то замышляешь?

— Мне больше нравится смотреть, как пьешь ты, чем пить самому.

— Правда? — спросила Нацу, выпив ещё одну стопку и снова рассмеявшись.

Затем, она подняла свою чашку.

— Ты это помнишь? Это с университетской поездки в наш четвертый год.

— Да. Это когда студентов семинаров заставили маршировать как рабов во имя раскопок в Инавасиро, не так ли? Ты вызвала огромный переполох, когда получила солнечный удар.

— Т-то было моё наказание, за попытку произвести впечатление. Когда меня отправили назад в Токио, ты прибежал за мной к платформе, и передал мне это.

— Твой оте… Профессор был очень строг. Я подумал, что насильно отправлять тебя домой даже без сувенира, это неправильно.

Припоминая, Касима горько улыбнулся. Мужчина попросту за неё переживал, но ему нужен был тогда повод. Он решил, что сейчас должен рассказать о своих истинных причинах.

Касима попытался сказать, что за неё переживал.

— …

Но остановился.

Расскажи он ей правду, это ничего не изменит в настоящем.

Сейчас Нацу рассматривала толстую чашечку для саке в своей ладони.

— Если оглянуться назад, было весьма забавно. Ты сказал, что у тебя есть для меня сувенир, но передал мне то, что можно купить в любом магазине. Поэтому я спросила, почему ты подарил мне её. — Она улыбнулась, сохраняя при этом спокойный взгляд. — И ты мне сказал, что хотел что-нибудь, что не разобьется, если уронить, потому что я бываю неосторожной. Естественно, есть немало других вещей, которые бы подошли.

И…

— Ты тогда очень спешил, не правда ли?

Надо же, — подумал Касима, съежившись. — Она меня на этом подловила.

— Это всё, что я видел в то время. Но я никогда не рассчитывал, что после летних каникул ты преподнесёшь мне такой же подарок в ответ.

Он слегка приподнял чашечку саке в руке. Она была такой же толщины, как и её.

— Ты купила её в какой-то поездке, не так ли? Твоя семья порой весьма требовательна насчет таких вещей.

— Я с радостью это сделала, потому что хотела тебя как-то отблагодарить. Но порой я бываю неосторожной, потому мне хотелось найти что-нибудь, что я не уроню или разобью перед тем, как подарить тебе.

…Какой ужасный способ отплаты.

Касима не мог подобрать на её улыбку слов в ответ, поэтому почесал затылок.

Затем Нацу безмолвно кивнула.

— Но мои переживания оказались напрасными. — Она подняла чашечку в левой руке. — В конце концов, ты готов был что-то принять даже после того, как его уронили и сломали.

По-прежнему улыбаясь, женщина немного отодвинулась.

Вот как, — подумал Касима, увидев это. — Я заставил ее волноваться.

Он заставил свою жену затронуть тему, к которой должен был подвести самостоятельно. Этой темой являлись его истинные чувства о прошлом.

И поэтому он кивнул и произнес:

— Нацу-сан.

— Да? — сказала она, вежливо присев рядом с ним и приглушив телевизор с помощью пульта. — Это о твоей работе?

— Да. Откуда ты знаешь?

— Я не знаю об этом практически ничего. Я не знаю, что вызывает это твое неуверенное выражение лица, или эту недавнюю скрытность. Но… это и дает мне понять, что речь о твоей работе.

— Я заставил тебя волноваться?

— Нет. Я знаю, что ты в итоге со мной об этом поговоришь, или извинишься. После того как ты внезапно купил ту дорогущую видеокамеру, ты целый месяц предо мною кланялся и каждый день приходил домой вовремя.

— Ну, во многом это потому, что я хотел использовать ту видеокамеру… Ну да ладно.

Они переглянулись и улыбнулись друг другу.

Вздохнув, Нацу поднесла руки к груди.

— Это ничего. Я пью, так что если начну плакать, можно обвинить в этом алкоголь.

— Ты хорошо подготовилась, — Касима мягко подвел этим заявлением к следующему. — Я могу получить примерно два дня? Чтобы закончить важное дело, мне нужно оставаться на работе. Честно говоря, мне кажется, что я не захочу контактировать ни с кем за пределами офиса. И после этого…

— Время от времени это будет происходить снова, не так ли? Ты будешь периодически ставить работу выше своего дома.

Услышав это, Касима поднял взгляд.

Нацу держала руки у груди так, словно от чего-то защищалась

…Она знает, что я собираюсь сказать.

И поэтому мужчина без колебаний кивнул.

— Так и есть, — сказал он прямо.

— Понятно, — сказала она, со слегка смущенным взглядом, — Тогда, пока тебя не будет, я вернусь в семейный дом.

●

В темноте кто-то шевелился.

Это был Синдзё, проснувшийся под одеялом.

Поговорив с Саямой около восьми, он вырубился из-за боли.

Сколько времени прошло? Казалось, что прошел всего миг, но могли миновать и часы. Парень хотел, чтобы уже настало утро, но тьма и тишина за одеялом дала ему понять, что была поздняя ночь.

Странное чувство в животе сохранилось, но он ощущал теплоту вокруг его тела, лежа свернувшись калачиком на левом боку.

Одеяло, должно быть, хорошо удерживало тепло, потому что Синдзё совсем не чувствовал холода.

Боль должна скоро уйти, — подумал он с облегчением.

Затем вздохнул, расслабился, и его пульс прозвучал громче обычного. Он ощущал пот на своем челе, но не хотел убирать от себя руки. Это было непристойно, но чтобы вытереть пот, Синдзё попытался потереться лбом об простыню.

— Э?..

Он неожиданно осознал, что его голова лежала на чем-то напоминающем подушку.

Синдзё засунул голову под одеяло, поэтому она не могла находиться на его подушке.

Любопытствуя, что это был за подушкоподобный объект, он поднял голову.

Холодный воздух за пределами одеяла коснулся его лица, и его ночное зрение сообщило ему, что это было.

— Саяма-кун?

Саяма спал, легонько обнимая Синдзё.

Его правая рука скользнула под левой щекой Синдзё и за его спиной. Его левая рука обернулась вокруг правого плеча Синдзё и так же обнимала его за спину.

Находясь в руках Саямы, Синдзё хранил молчание. Он ещё сильнее ухватился за собственное повернутое налево тело, и свернулся ещё больше.

Он видел эту композицию ранее. Куплет из песни, которую он знал, превратили в картину, и эта картина отображала богородицу, обнимающую её плачущее дитя.

— Christ the Savior is here…

Что он делает? — Задавался вопросом Синдзё, пробормотав строчку из песни.

Но он знал, почему богородица обнимала свое дитя.

…Вот что ты делаешь, когда кто-то важный для тебя плачет.

Ощущение от левой руки на спине, словно возвращало его к прошлому.

У него было воспоминание, как кто-то слегка похлопывал его спине, тогда как он страдал.

Это было воспоминание того, что Саяма только что сделал, или это воспоминание о забытой матери Синдзё?

Неважно, — подумал он. — Как бы там ни было, это приятное воспоминание.

Синдзё осознал, что левая рука Саямы немного напряжена у плеча.

Когда Саяма припоминал прошлое, он подносил правую руку к левой стороне груди.

Но прямо сейчас, эта рука служила для Синдзё подушкой. В таком случае, почему его левая рука выглядела таким образом?

Прости, — подумал он. — Причина, наверное, в его матери.

Синдзё кивнул, и перевел взгляд к изголовью кровати.

Будильник показывал, что было около двенадцати.

Пока он лежал без сознания, Саяма обнимал его целые часы?

…Прости.

Выражение лица спящего Саямы отличалось от того, с которым Синдзё будил его утром.

То было мирное выражение человека, закончившего свою работу. Он принял свою боль в груди как норму.

…Мне нужно пересмотреть свои действия.

До этого он пытался оставить всё на его боль, намекал, что исчезнет, и пытался навязать свой рассказ Саяме.

— Почему я это делал?

…Он, так или иначе, прочтет мой сюжет, даже если бы я этого не делал.

Синдзё прижался лбом к груди Саямы.

— Что ты обо мне думаешь?

Он закрыл глаза.

— Что ты обо мне подумаешь, разузнав мою ложь?

●

Касима мгновенно отреагировал на заявление Нацу о возвращении в семейный дом.

Он ожидал, что жена это скажет. Она находилась тут, потому что тут был он. Значит, если он уйдет…

— Так будет лучше.

— Да. Я уже давненько там не была, так что это вызовет поначалу некоторое недоумение.

— Наверняка.

Но её отец рисовал книги с картинками и любил детей. Если она возьмет с собой Харуми, он не станет её ругать и не откажется впустить.

— Там, наверное, предстоит немалая уборка.

Это правда. Касима слышал, что с тех пор, как Нацу ушла, её комната оставалась нетронутой.

…Это вызовет у неё немало хлопот.

Она, должно быть, осознала, о чём он думал, потому что кивнула и произнесла:

— Но как раз время им высаживать рис, не так ли? Я люблю этим заниматься.

— Э?

— Что? Чем ты так озадачен?

— Погоди минутку, Нацу-сан. Когда ты сказала, что вернешься в семейный дом, что именно ты подразумевала?

— Я подразумевала дом твоего отца и матери, конечно же.

Она удивлённо наклонила голову на своем ответе, и Касима почувствовал, как его покидает сила.

Он упал на спину и развалился на полу. В такое время Татами были ужасно холодны и комфортны.

— Ах, — сказала Нацу, словно кое-что осознав. — П-прости. Но… э… Я сейчас Касима Нацу.

— Нет, это я сделал неправильные выводы. Полагаю, ты можешь называть оба этих дома семейными.

— Я-я не могу в это поверить. Я вовсе не из тех жен, кто будет так поступать.

— Нет, не из тех. Действительно не из тех, — сказал он, садясь обратно.

Касима скрестил ноги и уставился перед собой, где Нацу и зарделась со смущенным выражением лица. Он вздохнул.

— Думаю, если ты неожиданно появишься, они не будут жаловаться.

— Вообще-то, сегодня я им звонила. Они намекнули, что им не хватает рук для посадки риса, потому я подумала, что раз ты на некоторое время уйдешь, я им помогу. — Она воззрилась на него. — Они должны дать нам немного риса, так что, мне можно поехать, да?

— У меня такое чувство, что мои родители подкупают мою жену едой… Но как насчёт Харуми?

— Твоя мама сказала, что научит меня новому способу её держать. Судя по всему, это связано с поддержкой её на спине с помощью пояса. А еще я наверняка наслушаюсь, как она в свое время носила так тебя.

— Прости, но, кажись, я завтра пойду куплю скрытый микрофон. Прошу, позволь мне проконтролировать, что они расскажут.

Касима горько улыбнулся. Он сожалел о семье Нацу, но для него так будет лучше.

Мужчина едва не извинился вслух, но удержался.

— Как бы там ни было, Нацу-сан.

— Да?

— Я знаю, что это очень для тебя хлопотно, но я по-прежнему не могу рассказать тебе о своей работе.

Он медленно потянулся, и взял Нацу за левую руку. На ней не хватало безымянного пальца и мизинца. Касима закрыл оставшиеся пальцы своими ладонями, и Нацу задала вопрос.

— Это означает, что ты обманываешь меня в том смысле, что скрываешь правду, не так ли?

— Да. Это происходит с тех пор, как я впервые вот так взял тебя за руку.

— Тогда, для этой предстоящей работы, ты возвращаешься к тому, кем был, перед тем как взял меня за руку?

— Да. Я стану тем, кем был до того, как оставил университет и встретил тебя той дождливой ночью.

— Ясно, — сказала она, немного наклонив голову.

Она перевела дух, улыбнулась с опущенными ресницами, и задала другой вопрос:

— Эта работа имеет какое-то отношение к моей руке?

На вопрос Нацу, и на взгляд, направленный прямо на него, Касима дал ясный ответ.

— Имеет. Но я не могу сказать ничего больше.

— Ясно, — сказала она снова, перед тем как на пару секунд прикусить нижнюю губу.

Но женщина не опускала головы. Она продолжала смотреть прямо на него и задала еще один вопрос.

— Но дома все останется как прежде, правда?

— Останется. Как и прежде, я продолжу тебе лгать.

Выражение лица Нацу переменилось. С опущенными ресницами она образовала улыбку и опустила голову.

— Прошу, продолжай. И не извиняйся. Не жертвуй собой ради нашей с Харуми жизни.

Перед тем как воспользоваться правой рукой, чтобы вытереть глаз, женщина отпустила вторую руку.

Обеими руками она вытерла свои щёки.

Она прищурилась и сделала один грубый вдох.

— Акио-сан, я не знаю, да?

— Чего не знаешь?

— Я…вышла за тебя замуж, полностью тебя не зная, так что если ты не будешь продолжать лгать, это вызовет проблемы.

Слова Нацу заставили Касиму напрячься.

Увидев это, она подняла голову и произнесла озорным голосом:

— И знаешь, я ведь тоже тебя обманываю.

— Обманываешь?

Ее заплаканное лицо немного улыбнулось.

— Да. О моем детстве, моих шалостях и романтических отношениях в школе, о моих родителях и моих нынешних отношениях с людьми на работе. Я… тоже очень много обманываю.

Из её прищуренных глаз полились слёзы.

— Ты такой обманщик, Акио-сан. Ты Ямато Такэру.

— Это несколько зловеще. Согласно легенде, разве жена Ямато Такэру, Ототатибана-химэ не утопилась, чтобы угомонить шторм?

— Да, но жена обманщика, разумеется, сама будет обманщицей. Она утопилась, но на самом деле этого не хотела. Вот почему история на этом не заканчивается.

— Э?

Вытерев слёзы, Нацу схватила Касиму за руки.

— Ямато Такэру её искал, и обнаружил, что её выкинуло на некоем пляже. Тот пляж именовался Сога, потому что там её вернули к жизни. Этот пляж находится в Тибе, рядом с Токио. — Она перевела дух. — Сога означает «воскресить себя». Это прямо как мы двое, разве нет?

— …

— И после этого Ямато Такэру продолжал работать и умер от изнеможения. Но ни он, ни его жена не умерли от потери их лжи. Мир — это жестокое место. Но не пытайся перетрудиться до смерти.

Нацу подняла голову, и это движение заставило пару слезинок скатиться с уголков её глаз. Затем, она снова улыбнулась.

— Теперь, у меня есть просьба для Великого Бога нашей семьи Касимы и Ямато Такэру.

— Что же это, Ототатибана-химэ нашей семьи и плаксивая жена?

— Ох, батюшки.

Нацу покраснела, но ее выражение лица быстро успокоилось.

— Ты можешь работать, сколько захочешь. Ты можешь лгать, сколько захочешь. Ты можешь ввязаться в ночное перепалки с этим хулиганом Ацутой-саном на его мотоцикле, если захочешь. — Она перевела дух. — Но прошу, всегда возвращайся домой.

У него был только один ответ. Касима едва не произнес «тэстамент», но поймал себя на этом.

— Я обещаю.

Он ее обнял, взял её левую руку и нежно поцеловал.

— Ах.

Она выглядела взволнованной, но поднесла недостающую часть руки к его рту.

На обрубках двух пальцев были небольшие углубления из-за морщин.

Когда он их чмокнул, Нацу тихо засмеялась.

Пока он зализывал её шрамы, она немного содрогнулась и произнесла:

— Для меня это место — включая ложь — и есть правда.

Её вытянутая рука покрылась потом, на вкус напоминающим кровь.

Когда они говорили, она выглядела спокойной, но наверняка волновалась.

Это относится и ко мне, — подумал Касима, твердо держа её левую руку.

Он сможет теперь услышать её пульс.

— Я вернусь домой, и не стану извиняться. И это определенно не ложь.

— Спасибо.

Нацу с закрытыми глазами приподняла голову, и мужчина убрал губы от её руки.

Он будет делать то, что должен, и там, где нужен.

Она снова услышал снаружи шум дождя.

— Акио-сан.

— Что там?

Касима глянул на неё, но Нацу улыбалась, не опасаясь дождя.

— Мне неловко поступать так по отношению к Хару-тян.

Она произнесла тихую просьбу:

— Но не мог бы ты выделить немного времени только для меня?

Намерение сбежать

Утро фестиваля в целом было шумным.

За Фестиваль Всеобщего Отдыха отвечали разнообразные комитеты, различные кружки и волонтеры с разных классов.

Из-за того что в воскресенье не было уроков, принимало участие множество школьников, но утро первого дня всё еще утихали приготовления.

С музыкальных центров и прочих колонок вокруг школы играла музыка. Вместе с ней раздавались звуки проверки микрофонов и стук молотков, а велосипеды и мотоциклы с прицепом тут и там перевозили материалы.

На фоне всего этого рядом с шеренгой деревьев, согреваемых солнцем, стоял Синдзё с поникшей головой.

Саяма водил его по округе, представляя различные палатки, но ему из этого запомнилось немногое.

На то было несколько разных причин.

Проснувшись около семи утра, он обнимал Саяму.

Его пробуждение разбудило Саяму, который заметил его действия.

Саяма заверил его, что все хорошо, но затем…

— Нас увидели.

После того, как Харакава привёз материалы для их прилавка на своем мотоцикле, он и прочие одноклассники зашли к ним в комнату. При нормальных обстоятельствах они бы известили Ооки, но та как обычно опаздывала.

…Они выглядели ошарашенными.

Они с Саямой объяснили ситуацию, и Харакава, похоже, её принял.

Но, судя по всему, остальные начали распускать слухи. Когда они покинули общежитие и пока ели в столовой, у них брала интервью собирающая сплетни газета, принадлежащая одному из множества клубов журналистики.

…Саяма-кун ответил им так просто.

Он всего лишь настоял, что здесь не о чем беспокоиться.

Однако Синдзё всё равно казалось, что это вызовет у него неприятности.

И подобный слух имеет свойство приживаться надолго.

…Он уже снискал славу эксцентричного вице-президента школьного совета, широко известного своими странностями.

Изумо отсутствовал, поэтому Саяма взял церемонию открытия на себя.

Синдзё угнетало вспоминать злословие и насмешки, прозвучавшие от пары человек.

— Не хочешь?

Что-то протянули к его опущенному взгляду. Оно напоминало большую сушеную сливу, и поддерживалось парой палочек. Ее покрывало нечто напоминающее осколки стекла.

— Что это?

— Т-ты серьёзно никогда раньше не видел абрикосовую конфету? Это… это шокирующее откровение.

— П-почему обязательно так выезживаться и выдавать такую преувеличенную реакцию?

— Вот как. Как насчет того, чтобы мы оба успокоились?.. Слушай. Эта конфета — неотъемлемый предмет для присутствия на фестивале.

— Правда? Подобные вещи нужны на фестивале?

— Да. Есть и другие предметы, к примеру, пластиковая коробочка с золотой рыбкой, которую ты украл из бака, или вырезанные изо льда лезвия с канцерогеном сверху. И в центре всего этого играющая чарующую музыку деревянная башня, вокруг которой все водят хороводы, танцуя в трансе. Вентура! Вентура!

— У меня такое чувство, что твои описания не совсем точны…

Синдзё наклонил голову и лизнул конфету.

— Сладкая. Я думал, она будет кислой.

— Снаружи один лишь сахарный сироп. Она твердая, потому что её держали во льду. Хитрость в том, чтобы съесть её всю, только лишь облизывая.

Синдзё кивнул, и начал вытаскивать из кошелька мелочь, но Саяма его остановил.

— Не нужно денег. Первогодка на том прилавке дала мне её бесплатно. И пожелала удачи. Я поражен, что первогодки в эти дни пытаются создать связи со школьным советом, подкупая их едой.

— Я уверен на 100%, что она имела в виду не это. Что ты сказал в ответ?

— Я сказал, что сделаю все, что в моих силах, так что предоставьте это мне. Она возбужденно вскрикнула, поэтому я подумал, что у нее может быть заболевание головного мозга.

— Ааа…

Синдзё ухватился руками за голову.

— В чем дело, Синдзё-кун? Мигрень? Если ты не избавишься от причины, мигрень может быть опасной.

— Я не хочу этого слышать от источника опасности, — буркнул он, уставившись в пространство.

Затем он услышал у себя за спиной шум мотора.

Он обернулся и увидел большой черный мотоцикл с коляской. Им управлял Харакава. Смуглый парень с волнистыми черными волосами опустил солнцезащитные очки.

— Эй.

Он остановил мотоцикл рядом с ними.

Парень, должно быть, с трудом различал японцев между собой, потому что относился ко всем в классе одинаково. Он вел себя естественно даже рядом Саямой, от которого все держались на расстоянии.

— В чем дело, Харакава? Уже уезжаешь?

— Ага. Автомобильный клуб всё уже установил, так что я собираюсь встретиться с матерью и затем отправлюсь на работу в Ёкоту.

— Подкручивать болты и сортировать старые книги? Удачи. …О, и как поживают новички в твоем клубе?

— Есть один озабоченный паренек, желающий прицепить коляску, в которой можно возить девушку. Мне нравится его стиль. И после демонстрации во время фестиваля к нам наверняка присоединится больше людей.

— Демонстрация? О чем это?

— О, тебе никто не рассказывал, Синдзё? Ну, сначала мы прокатимся на наших мотоциклах бок о бок вдоль шеренги деревьев у главного входа.

— Хорошо.

— Затем, мы все воскликнем: «наш бюджет слишком мал, и мы не можем поддерживать наши тормоза!» и рванемся в сторону школьного здания.

— Это нелегально! Саяма-кун, ты ничего об этом не скажешь?

— Постарайтесь не ездить по ступенькам. В прошлом году некоторые мотоциклы слетали с крыши, но я не уверен, что это был трюк.

— Мы целились в толпу у мотокросса. Не давать переднему колесу опуститься было тяжело.

— Я начинаю понимать, почему эта школа такая странная, — прокомментировал Синдзё.

— Да. Даже кто-то вроде меня, кто практически переполнен здравым смыслом, испытывает трудности в понимании многого об этой школе.

— П-прости, но если ты «переполнен здравым смыслом», сколько его, по-твоему, у меня?

— Ты? Здравый смысл? Я смутно припоминаю, как ты спрашивал, что это за «вращающаяся квадратная штуковина», когда в общежитии я включил игровую приставку. Как ты мог не знать о правиле вращающихся полигонов?

— Н-но я действительно впервые видел нечто подобное…

Когда голова Синдзё поникла, Харакава вздохнул.

— Ну, можно сказать, что эта школа притягивает людей со странным пониманием здравого смысла.

— Я-я вовсе не странный.

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, все странные люди такое говорят.

— Саяма-кун, я вполне уверен, что это должен был сказать я.

Харакава горько улыбнулся и снова привлек к себе внимание.

— Что более важно, я извиняюсь за сегодняшнее утро, Синдзё Сецу.

— Ох, ну, ничего. Это была случайность, и ты даже позволил нам объяснить. И если собираешься извиняться, извинись перед Саямой-куном. Я собираюсь в скором времени покинуть школу.

— Серьёзно? Для меня это новость.

Харакава повернулся к Саяме, но Синдзё не смог заставить себя поступить также.

— Да, это правда.

Когда Саяма не стал отрицать, Синдзё безэмоционально кивнул.

— К тому же, Харакава-кун. Мне бы не хотелось оставлять каких-то недоразумений. Тот, в ком заинтересован Саяма-кун это…

Синдзё остановился.

— Да. Тот, в ком заинтересован Саяма-кун — это не я. Это моя сестра…к сожалению.

●

Он непроизвольно добавил «к сожалению».

Ах, — вздохнул Синдзё в своем сердце.

Ему наверняка не следовало этого говорить. Ради Саямы, и ради самого себя.

Чтобы избежать вопросов от Саямы, он опустил голову.

Но тем, кто отреагировал, оказался Харакава. Уставившись на Саяму, он кивнул и ткнул его в плечо.

— …

Парень, похоже, делал ему за что-то выговор, и после этого безмолвно отъехал на своем мотоцикле.

Рев мотора медленно, но уверенно отдалялся. Тем временем, Синдзё вонзил зубы в абрикосовую конфету, чтобы потянуть время. К сладости добавилось немного кислинки, но столь незначительно, что он с трудом и заметил.

— Синдзё-кун.

Голос, которого он опасался, прибыл.

Раздумье, что именно тот скажет, вызвало определенную эмоцию.

…Я напуган.

Будет ли Саяма искать какое-то завершение всему этому?

— Тебе всё еще нездоровится?

У Синдзё ушло два вздоха на то, чтобы понять неожиданный вопрос, и затем он над ним задумался.

Ответ всплыл в его сердце, и он проговорил, потупившись в землю.

— Я не знаю…

— Не знаешь?

— Я не знаю, что мне делать. Я напуган, и я продолжаю думать лишь о себе.

Объятья Саямы прошлой ночью вызвали у него такое облегчение, но теперь, ему казалось, что он должен этого избегать.

…Какое у меня сейчас выражение лица?

— Это странный вопрос, но… Саяма-кун, тебя интересуют мальчики?

— Нет, не интересуют. Я нормальный в этом смысле.

— Ясно.

Синдзё выдал слабый кивок, и Саяма наклонил голову.

Во взгляде Саямы стояло беспокойство, потому Синдзё заговорил раньше, чем он что-нибудь скажет.

— Т-тогда… Какие у тебя чувства к Синдзё Садаме?

Чтобы ответить на этот испытательный вопрос, у Саямы ушло мгновение. Он оставался невозмутимым как всегда.

— Она для меня важна.

— Да, — сказал Синдзё, — Я полагаю, она должна быть.

Он кивнул, и его взгляд помутнел.

— Садаме — девушка, а ты парень. Тебя не взволновало то, что люди этим утром нас увидели, потому что ты выберешь Садаме. Ты… ты не можешь выбрать меня, да?

— Синдзё-кун.

Саяма попытался сказать «Что?», но его остановили иные слова.

— Прости, я не хочу этого слышать.

Саяма потянулся рукой, но Синдзё увернулся от неё секундой позже.

Он развернулся к Саяме спиной и опустил голову. Помутнение с его взгляда скатилось на землю.

Сецу глянул вперед, где дорога вела прочь от школы. Повеяло неожиданной прохладой.

— Прости. Мне нужно отойти немного успокоиться.

Синдзё помчался вперед, прочь от школы. Он со всей силы убегал от слов Саямы как можно дальше.

— Синдзё-кун!

Синдзё не оборачивался на голос. Он услышал преследующие его шаги, но тропу пересекла группа учеников младшей школы на посещении, перегородив Саяме путь.

Синдзё вздохнул, выпрямился и миновал школьные ворота.

…Я только что сделал то, чего не следовало.

●

Саяму окружали ученики младшей школы, наседающие от ворот.

Он увидел, как Синдзё завернул за отдаленный угол и исчез.

— Синдзё-кун!.. Да что с этой толпой детей?!

— С таким количеством, так тяжело их вести.

Саяма повернулся в сторону и обнаружил Ооки, почёсывающую затылок посреди моря детей.

— Так значит, за них в ответе наш медлительный учитель. Вы, похоже, не в состоянии пошевелиться, так когда же Вы успели появиться рядом?

— Меня просто затянуло потоком.

— Рад видеть, что Вы нисколько не меняетесь. А теперь, что это за дети?

— На пути сюда директор детского дома попросил меня повести детей на фестиваль, так как я все равно опоздала. Я довольно популярна, видишь ли.

— То есть, даже детские дома знают, что мой классный руководитель всегда опаздывает.

— Если возможно, мне бы хотелось услышать, что ты имеешь против моей популярности.

Саяма её проигнорировал.

Он огляделся и обнаружил, что толпа высотою по пояс пристально смотрит на него.

— Как бы там ни было, Ооки-сенсей. Почему Вы пытаетесь этими детьми перегородить мне дорогу?

— Когда я пришла, то увидела, что ты и Синдзё-кун играете в догонялки, так что решила, пускай детки присоеди… ай-ай-ай!

— Как вообще мозгам в Вашем черепе пришла такая идиотская мысль?

Едва Саяма оставил Ооки красное пятно, вокруг них начали копошиться ученики младшей школы.

— Не обижай ее!!

— Не дайте себя обмануть! Она нехороший человек!

Его убедительный возглас заставил детей застопориться. Они все разом на него уставились.

— Н-нехороший человек?

— Н-нет! Саяма-кун, почему ты называешь своего учителя нехорошим человеком?

— О? Положите руку на сердце, и хорошенько подумайте. Вы хоть раз в жизни совершали что-нибудь плохое?

Ооки поднесла руки к груди и задумалась.

— Ммм… — Она наклонила голову на несколько секунд, и в итоге без малейших колебаний улыбнулась. — Нет, ни разу.

— Согласно кодексу законов Саямы, ложь карается смертью. Вы уверены, что не хотите передумать?

Саяма зыркнул на нее полуприкрытыми глазами, но сзади неожиданно отозвался кто-то другой:

— Почему это вы все с самого утра так оживлены? Вы преграждаете путь.

Он развернулся и обнаружил Брюнхильд, стоящую за детьми.

Позади неё на тротуаре стоял прилавок клуба изобразительного искусства.

Он имел форму Венеры Милосской, по размерам более десяти метров в высоту. Статую сделали с увеличенной грудью, и ей в живот встроили прилавок с жареной курицей. Выше из носа валил зеленый дым.

Брюнхильд улыбнулась группе детей.

— Добро пожаловать.

Черный кот на её плече мяукнул, и дети расступились.

Когда группа детей ушла с дороги, подобно убывающей волне, Саяма вышел вперед.

— Мои благодарности.

— Нет нужды. Если они будут толпиться здесь, это повлияет на продажи. Что гораздо важнее, ты готовишься к Пути Левиафана со 2-м Гиром?

— Тебе рассказали Казами или остальные?

— Нет. …Изумо сегодня отсутствует, не так ли? Ты не слышал почему?

— Не слышал. Казами лишь сказала, что он упал вчера с крыши.

— Это звучит, как одна из её отговорок. …Из того, что я слышала, прошлой ночью на крыше они занимались какой-то тренировкой. Она сказала, что они поняли, в чем трюк, или вроде того, но из-за ушиба Изумо должен выспаться.

Саяма горько улыбнулся. Эта тренировка, скорее всего, проводилась с целью найти контрмеру для Искусства Ходьбы 2-го Гира.

Но на то, что они ему ничего не сообщили, ему нечего было сказать.

— У них, вероятно, появилась иная странная идея.

— Что ты будешь делать? Отправишься в UCAT, где находится сестра твоего сбежавшего друга?

— Да, таков мой план. У меня еще есть другое дело в Окутаме. Я как раз собирался попросить главу общежития мне позвонить, если Сецу-кун вернется, и затем поговорить с Садаме-кун в UCAT.

— Поговорить о чем?

— О том, почему я, должно быть, выглядел таким подавленным.

— Э?

Вопросительный голос и выражение лица Брюнхильд вызвало у Саямы горькую улыбку.

— Мне есть что сказать, но, судя по всему, Синдзё… Сецу-кун не хочет слушать.

— Бывают подобные времена.

— Но я не могу этого стерпеть. И… сомневаюсь, что он действительно этого хочет.

Саяма произнёс свои истинные чувства девушке, с которой он когда-то сражался.

— Кто еще станет слушать то, что мне есть сказать?

— Не скромничай. Кое-кто из 1-го Гира, слушающий тебя, стоит прямо здесь.

— Не пойми меня неправильно. Я заставил тебя и твой Гир слушать меня силой. Но с Синдзё-кун… обоими Синдзё-кунами, я хочу, чтобы они слушали меня по собственной воле.

— У тебя запущенная стадия практически любой болезни, что мне приходит в голову.

— Это меня устраивает. Как говорится, преодоление всяческих заболеваний ведет к удаче. …Пришло время для меня решить, как с ними столкнуться.

— Тогда, что ты собираешься сейчас делать? — спросила Брюнхильд.

Неожиданно, левая сторона груди Саямы завибрировала.

Это мобильный телефон.

Он вытащил из кармана Баку и затем подхватил телефон.

— Это я.

— Саяма-сама? Это Сибил из Отряда Левиафана. У Вас есть минутка?

— Тэстамент. В чем дело?

— 2-й Гир объявил подробности Пути Левиафана. Время и место — завтра в 8 часов вечера в Концептуальном Пространстве внутри Мемориального Парка Сёва. Представители 2-го Гира проведут совместную тренировку с Отрядом Левиафана и его отрядами поддержки. Победителем будет тот, кто добудет Тоцуку из мостика на голове Сусаоо. Проще говоря, это будет тренировочный бой. Что Вы думаете?

— Значит, оружейный бог наконец-то решился.

— Я предполагала, что Вы скажете что-то подобное.

В ответ на промелькнувшее в её голосе удовольствие Саяма нахмурился.

— Остальные выдали другие комментарии? — спросил он.

— Некоторые, но один человек сказал то же, что и вы.

— Кто это был?

— Ооширо Итару-сама.

Саяма сглотнул.

Почему он? — задумался парень, тогда как Сибил продолжила.

— Прошу Вас прибыть в UCAT как можно скорее. Мы должны обменяться необходимой документацией, и подготовить бумаги, связанные со 2-м Гиром.

— Тэстамент, — ответил Саяма, после чего убрал телефон.

Он поднял взгляд и обнаружил взиравшую на него Брюнхильд.

— Значит, ты отправляешься в UCAT? У меня тоже там дела.

— Посещение резервации 1-го Гира? Передавай привет Фасольту и Фафнеру.

— Эта семья недавно всерьёз попыталась создать целлюлозу из кухонного мусора. Она воняла так сильно, что невозможно было подойти к их дому. И на днях они затеяли серьёзную драку, разрушив часть дома.

— Кто знал, что гигантские монстры будут драться так близко от дома?

— Да, — сказала Брюнхильд. — Но ты упомянул оружейного бога, не так ли? Представители божественного класса из каждого Гира сильны. Тебе жить надоело?

— Этот оружейный бог хочет, чтобы мы с ними столкнулись. И если ты помнишь, я однажды столкнулся с девушкой, которая была богом Преисподней, и с драконом, которого можно победить лишь священным мечом. Тем не менее, вот он я живой.

— Ты не только глупый, но еще и самонадеянный.

— Я приму это в качестве комплимента. Некто, к кому обращались подобным образом, сумел победить бога. …И мне уже известно, что те, с кем мне предстоит столкнуться, противники, по силе не уступающие тебе.

— Ясно, — Брюнхильд кивнула и невозмутимо продолжила. — Хотелось бы тебе напомнить, что я по-прежнему бог Преисподней. …Но я больше тебе не противостою.

— В таком случае, ты не против отправиться в UCAT вместе? Я планирую отправиться, когда тут возьмет на себя обязанности дневная группа.

Брюнхильд собиралась кивнуть, но кто-то неожиданно задрал ее юбку.

— !..

Она обернулась и увидела одного из учеников младшей школы из прошлой группы. Мальчик в шортах ей улыбался.

— Ура! Это трусики отмороженной дев…гвх!

— Хм? Начинаешь с железного когтя? Весьма сурово, тебе не кажется?

— Прости, Саяма. Я отправлюсь в UCAT самостоятельно, после того как разберусь с этим мальцом.

К ней лихорадочно подбежала Ооки.

— Ааах! Прошу прощения, Брюнхильд-сан! Тут просто так много энергичных и озабоченных детей!

— Не волнуйтесь об этом. Не останется никого, кто смог бы об этом волноваться.

— Не говори такие зловещие вещи с таким каменным лицом!

На фоне паники Ооки, Брюнхильд улыбнулась и указала на прилавок за ней.

— Хочешь увидеть? Не волнуйся…Я смогу тебя убедить.

●

На северном краю Акигавы, на горе рядом с Оуме, находилось кладбище.

У входа стояла вывеска с надписью «Кладбище Ниситама» и пара посетителей.

Под лучами полуденного солнца шагали мужчина и женщина, одетые в черное. Волосы у обоих окрасились белизной.

Первым был Ооширо Итару, а второй — Sf.

Поднимаясь по ступеням к кладбищу, Итару держал свою трость в одной руке, и букет хризантем в другой.

Sf рядом с ним несла в правой руке ведро с водой.

— Итару-сама, может, мне понести цветы вместо Вас?

— О? Поразительное внимание с твоей стороны. Тебе так хочется их понести?

— Нет, не особо.

— Тогда, я тебе их отдам.

Итару передал Sf цветы. Она поместила их в ведро с водой и огляделась.

Вдоль горного склона выстроились надгробия, а между ними пролегал путь.

— Я пришла к заключению, что это непостижимое место.

— Почему?

— Тэс. Если мегалитическая культура способна сконструировать подобные лей-линии, почему она была уничтожена?

— Похоже, твой мозг врубил какую-то особую программу. …Запомни: культура, построившая это, вполне себе жива. Она не была уничтожена. К тому же, это не имеет никакого отношения к лей-линиям.

— Значит, это кладбище? В таком случае, я пришла к выводу, что это ещё более непостижимо.

Sf cнова всмотрелась в могильные камни.

— Если чувства одних людей были настолько сильны, что они установили для других могильные камни, почему они поместили их так далеко за пределами города? Если у тебя есть сильные чувства, разве не следует поместить их поблизости? Я не вижу в этом никакого смысла, следовательно, я пришла к заключению, что ответ базируется на эмоциях.

— Есть вещи, которые важны для тебя и к которым питаешь сильные чувства, но ты хочешь держать их на расстоянии. …Ты этого не понимаешь?

— Тэс. Я не могу понять действия, направленные на отдаление чего-то, или отдаления себя от чего-то.

— Вот как?

— Тэс. Например, с тех самых пор, как я была активирована в Японии, я не отдалялась от Вас далее, чем на 100 метров. Я осуществляю наблюдение за вашим сердцебиением, дыханием и температурой тела в реальном времени.

— О? Я вижу, что немцы установили на свои машины экстремальные протоколы преследователя. Я всегда думал, что горничные стараются держаться от своих хозяев на расстоянии, но, наверное, мне просто показалось.

— Нечто подобное я не могу понять без эмоций.

— Понимаю, понимаю.

Итару остановился у вершины лестницы.

Перед ним, на мягко опускающемся склоне, лежало кладбище.

Едва он двинулся вперёд, Sf последовала за ним.

— Моя память сообщает, что мы однажды уже здесь были. Это было на обратном пути после нашей встречи с Саямой-сама.

— Не напоминай.

— Тэс. Из моих различных опций извинения, я выбрала поклон.

Итару остановился, и Sf поклонилась.

Пару секунд спустя, она начала поднимать голову, но что-то с ней столкнулось.

— Итару-сама, на мой затылок пришёлся рубящий удар ладонью.

— Это форма молчаливого общения. Подобные вещи время от времени не помешают.

— Тэс. Но я пришла к заключению, что это была не ваша идея.

— О, да ну?

Он убрал руку, и она поправила чепчик на волосах.

— Тэс. За исключением случаев, когда у вас трудности, Вы не станете ко мне прикасаться.

— Ты запоминаешь чертовски много.

— Тэс. Моя способность скрашивать день моего господина очередным невиданным свойством как раз и делает меня секретным шедевром немецкого UCAT. Прошу, с нетерпением ожидайте в будущем новых открытий. …Стоит ли мне добавить броский комментарий под конец?

— Я был бы непомерно рад, если бы ты сказала «умри» или «отправляйся в ад» с улыбкой на лице.

— Тэс.

Sf поклонилась, неожиданно остановилась и записала всё услышанное.

Она повернула своё непроницаемое лицо к своему хозяину и удивленно наклонила голову на его действие.

— Итару-сама, что это был за слабый удар?

— Я когда-то знал парня, который делал подобные глупости, — сказал он тихо, остановившись у могильной плиты. — Sf, дай мне цветы.

— Тэс.

Она передала ему цветы, и он начал помещать их в вазу перед могильным камнем.

Но кто-то уже был тут перед ним, потому что в вазе уже находились свежие цветы. И светлые цветы оказались не хризантемами.

— Диана…

— Диана-сама? Почему?

— Ты не поймешь, Sf. Да и я тоже.

С горькой улыбкой он ослабил черный галстук, колыхающийся под горным ветром.

— Этот мир полон непонятных мне вещей. Не только это, но лишь мне и нескольким другим известна истинная тайна этого мира.

— Истинная тайна этого мира?

— Всё верно, Sf. Ты когда-нибудь об этом задумывалась? В этом Гире нет ничего, кроме отрицательных концептов, так почему же он никогда раньше не опускался так далеко в отрицательном направлении и не был уничтожен? — Его горькая улыбка расширилась. — Этот Саяма должен отыскать ответ на этот вопрос…нет, он должен отыскать даже больший ответ. Те, кого однажды знали как Восемь Великих Королей Драконов задали вопрос, и Пять Великих Столпов запечатали ответ.

Он поставил собственные цветы в вазу.

— Sf, вода…. Нет, постой!

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Sf собирается выплеснуть содержимое ведра на могильный камень.

— Но Вы сделали это в прошлый раз, когда мы здесь были … Что-то не так? Я даже проверила мою память три раза подряд.

— Не повторяй то, о чем в какой-то миг думает каждый японец.

— Тэс. Мне понятно. Вы хотите сказать, что я не должна повторять хохму, верно? Какую хохму нам следует учудить на этот раз?

— Немецкие машины — заноза в заднице. …Сделай это так, будто поливаешь надгробие.

— Тэс.

Sf вытащила из своего передника небольшую лейку.

— Просто из любопытства, почему ты разгуливаешь с этим по округе?

— Тэс. Это для того, чтобы я могла выполнить любое требование, которое у Вас может возникнуть. Было верным решением взять мое снаряжение «Р», которое я беру с собой для прогулок. «Р» означает «разгуливать», и снаряжение определяется строгой лотереей. Не желаете посетить следующий отборочный тур? Приз за посещение — блокнотик и ручка.

— UCAT превратилась в очень расточительную организацию.

— Тэс. Это знак стабильности. …Хм?

— В чем дело, Sf?

— Я только сейчас заметила имя на этом надгробии.

Носик лейки указывал на лицевую часть могильной плиты. Разбрызганная вода явила написанное на ней имя.

— Саяма.

●

На диване перед подземными тренировочными помещениями UCAT, в ожидании сидела Синдзё, накинув на себя куртку.

На часах стояло четыре часа дня, и девушка ожидала, когда тренировочные залы освободятся. Взрослые вокруг неё делали то же самое. Женские и мужские раздевалки находились друг напротив друга, следовательно, в холле собрались люди всех возрастов.

— При таком раскладе свободного тренировочного зала вообще не окажется. Но я сказала Саяме-куну, что собираюсь сегодня на тренировку.

На стене перед раздевалками содержались электрические доски объявлений, отображающие статус каждого зала.

…2-й Гир занял их все для официальной тайной тренировки.

В связи с подготовкой к противостоянию Пути Левиафана, они имели наивысший приоритет. Даже Отряду Левиафана приходилось ждать окончания, которое могло и не настать.

Она любопытствовала, чем же занимается 2-й Гир.

…Они определенно зашевелились.

Эта мысль вытеснила из её тела всяческое спокойствие.

Синдзё сидела, скрестив ноги, на которых были белые джинсы. Она положила локти на колени, держа в руках портативную игровую приставку.

Рабочий UCAT передал ей двухкнопочный прибор. Действие игры происходило в южном океане, где игрок периодически собирал сокровище со дна, избегая ног гигантского океанского создания, пытавшегося выйти на контакт.

Но старый и размытый жидкокристаллический экран показывал «конец игры» и отключался всего через десять очков.

Она не заметила среди ожидающих знакомых лиц.

Осмотревшись вокруг, девушка увидела, что это действительно странное скопление людей.

Большинство из них даже не было людьми, и это большинство выделялось больше всех.

Затем, Синдзё кое-что осознала. Ооки, к примеру, показывает свои длинные уши только в Концептуальном Пространстве.

Они не слишком сочетаются с этим Гиром? — Гадала она. — А Саяма-кун и я хорошо сочетаемся?

Последняя мысль заставила ее покачать головой.

…Почему я думаю о таких мрачных вещах.

Синдзё засунула приставку во внутренний карман куртки и поднялась.

Скорее всего, ни один из тренировочных залов так и не откроется, потому ожидание лишь вызовет больше мрачных мыслей.

Как только она решила отправиться куда-нибудь еще, все вокруг неё вдруг всполошились.

— …

Девушка обернулась в том же направлении, что и остальные, и увидела, что одна из пометок на электронной доске поменялась. Алый индикатор исчез, и с динамика на потолке прозвучал голос:

— Э, спасибо вам большое, э, за использование тренировочного зала японского UCAT. Эм, что там дальше?.. А, Тренировочный Зал 7, Тренировочный Зал 7. Тренировка 2-го Гира завершена. Дверь скоро откроется, так что будьте осторожны. Та же комната сейчас будет использоваться немецким UCAT. Э, все, кто попытаются силой протиснуться туда, будут… Я же сказала не лезть, проклятущая ты обезьяна!! Хорошо, двери теперь закрываются.

Синдзё услышала несколько разочарованных стонов, и её собственные плечи поникли.

Из-за желания уйти прочь, Синдзё отошла от остальных на два или три шага.

Но до того как она смогла это сделать, сквозь толпу прошла новая суматоха.

Из мужской раздевалки появилась группа людей.

Мужчины были одеты в белую боевую униформу UCAT.

По-прежнему сохраняя боевой дух, вышло десяток или около того человек.

Их суровая атмосфера заставила толпу притихнуть.

Синдзё заметила в группе Касиму и Ацуту.

Касима стоял в центре, так как единственный носил рабочую одежду.

Он объяснял какие-то номера Ацуте, жестикулируя руками.

Позади этой парочки стояло несколько пожилых мужчин с инструментами, висящими на поясах, и люди с компьютерами и большими приборами на носилках.

Ждущие своей очереди мужчины прокомментировали, проходя мимо:

— Они собрали всех инженеров 2-го Гира, не так ли?

И затем, когда из раздевалки вынесли следующие носилки, всем сперло дыхание.

На них находился большой белый стол, на котором лежала груда фрагментов Облаченных Мечей.

Изначально все это было как минимум тридцатью мечами.

Такое оружие создавалось для сражения в альтернативных мирах, но все они переломались.

— Вы можете уничтожать их? — пробормотал кто-то.

Больше никто заговорить не осмелился.

— …

Синдзё тупо уставилась на качающиеся носилки и мужчин.

Как раз тогда Касима поднял взгляд.

Ее глаза встретились с его напрямую.

— Ах…

Девушка отступила на шаг, но диван находился прямо у неё за спиной.

К тому времени, как Синдзё задумалась, что сделать, Касима уже оказался возле неё.

Пока она насторожено стояла, он приоткрыл рот и произнес:

— Ты Синдзё Садаме из Отряда Левиафана, да? У тебя есть минутка?

●

Касима глядел на Синдзё перед ним.

Она была одета в оранжевую куртку, белую рубашку и белые джинсы.

Ему подумалось, что её тело выглядело настороженным не только в его воображении. Девушка приняла оборонительную позу.

…Но она дрожит.

Перед тем как войти в тренировочный зал, Цукуёми проинформировала Ооширо Итару о том, когда начнется Путь Левиафана.

В то же время, Цукуёми получила документы о членах Отряда Левиафана.

Поскольку информация была засекреченной, на всех бумагах часть данных затемнилась.

Но документ по Синдзё Садаме содержал определенную запись.

…Если основываться на ее образе мышления, вполне возможно, что она непригодна для атакующей роли.

Он копнул глубже и узнал, что её Ex-St ни разу не использовался на полную мощность.

Большинство полученных данных останавливались, не достигнув наивысшего выходного диапазона. Единственным исключением был случай во время битвы с 1-м Гиром, когда выходная мощь оказалась довольно близка к пределу.

Он вспомнил, что когда они встретились в столовой, девушка выглядела так же.

Она стояла рядом Саямой, когда Ацута провоцировал парня, но при этом не двигалась.

Он не знал почему.

Затемненные участки её файла возможно бы это объяснили, а возможно и нет.

Касима точно знал одно — она стояла на стороне Саямы.

Но, — подумал он. — Тот парень надеется на сражение.

А что думает эта девушка?

— Синдзё Садаме-кун, после того случая в столовой мы больше не пересекались, не так ли?

— Ч-чего Вы хотите? — осторожно спросила она.

Он разок кивнул, чтобы её успокоить.

Раздумывая о ней и Саяме, Касима проговорил.

— С тех пор, я решил сражаться. А как насчет тебя?

Он увидел, как, услышав его вопрос, Синдзё сжалась.

Она испустила короткий вздох и посмотрела на него обессиленным взглядом.

— Я не знаю…

— Но ты хочешь знать, не так ли? Ты спросила меня о моей лжи в столовой.

Она на секунду задумалась, перед тем как ответить.

— Я хочу знать?.. Какого ответа Вы хотите?

Скорее всего, девушка задавала себе такой же вопрос, потому он кивнул.

Глядя, как она дрожит перед его глазами, он произнес, словно желая её научить и предупредить:

— Во имя того, что грядет, я хочу получить ответы на все мои вопросы.

Он окунулся в мысли, и обвал восьмилетней давности вплыл у него перед глазами.

— Почему я не смог позабыть свою силу, даже когда так сильно пытался забыть?

Он припомнил руку Нацу, которую ухватил.

— Почему я причинил вред человеку, с которым так хотел быть?

Он задумался о родителях.

— Почему я чувствую одиночество, когда обо мне заботится столько людей?

Он припомнил своего деда на смертном ложе.

— Почему я чувствую себя так, словно несовместим с этим миром?

И воскресил в памяти воспоминания за все прошедшие восемь лет.

— Почему я чувствую, будто не могу просто выбрать одно или другое?

Касима задал каждый вопрос спокойным тоном, но Синдзё съеживалась всё сильнее и сильнее.

Он снова приоткрыл рот, словно пытаясь вернуть её назад.

И произнеся этот последний вопрос, мужчина подумал о Нацу, о Харуми, и о будущем.

— Почему же я хочу достичь всего своей собственной силой, даже когда меня снедают эти вопросы?

Синдзё прикусила нижнюю губу и содрогнулась.

Она опустила голову, словно в знак благодарности. Затем, её плечи поникли, и она вздохнула.

— Касима-сан, вы думаете получить свой ответ, если будете сражаться?

— Я не получу ответа. Я отправлюсь и возьму его сам. …Хотя это меня пугает.

Она подняла голову и глянула на него со слегка заплаканными глазами.

Он положил руку ей на голову и, чтобы успокоить, мягко погладил.

— Я не знаю, правда или ложь заставляет тебя бояться себя. Но уверен, что человек, которому ты не безразлична, ожидает тебя на стороне правды.

Касима вздохнул.

— Я провел во лжи восемь лет. Когда же ты сможешь выбрать себя, несмотря на страх?

Искренние намерения

В поместье Тамия завтрак и ужин разделяли пополам.

Семья заведовала охранной компанией, поэтому они подавали пищу для сотрудников, живущих в доме. Они ели сначала перед тем, как отправлялись на работу, и затем, когда возвращались.

Ныне было шесть часов вечера, время первого ужина.

Японская еда, приготовленная Кодзи и теми, у кого был выходной, лежала на обеденных столах, выстроившихся в главном зале.

У верхнего края стола сидели те, кто только что вернулся со смены, и на паре этих столов стояло пиво. Все три центральных почетных места оставались свободными, тогда как на двух сиденьях слева от них сидели Кодзи и Рёко.

Кодзи будет есть поздний ужин, потому он пожевал немного бобов, отпил немного чая и вздохнул.

Рёко ела на этом раннем ужине, поэтому весело качалась взад и вперед, тыкая в еду на своей тарелке.

Наблюдая за тем, как старшая сестра поедала свою порцию, Кодзи не удержался от комментария:

— Сегодня определенно спокойно.

Он перевел взгляд в сторону тех, кто сидел вокруг столов.

В данный момент их было 51, и в большинстве своем там оказались сотрудники дневной смены или те, у кого сегодня был выходной. Если добавить тех, кто сейчас отправился на ночную смену, в доме находилось в общей сложности 77 человек.

Он глянул на них, на свою сестру, и медленно проговорил.

— Прошу всех смириться со всем еще три дня. К этому времени вернуться отец и мать.

Как только все с облегчением вздохнули, плечи Рёко слегка приподнялись.

— Простите, но наши родители недавно звонили. Они сказали, что им приглянулись горячие источники, на которых они остановились на пути назад, так что они хотят, чтобы мы прислали им ту доску для серфинга. Ну, знаете, ту, что они купили в прошлом году. Вот, тут адрес гостиницы, и когда они вернутся.

Она вытащила записку из рукава кимоно и передала её Кодзи. Выражение лица Кодзи затянуло тучами.

— Они не вернутся до следующей недели?

— Я сказала что-то не то? — спросила Рёко.

— Нет, тебя не в чем обвинить. Это все равно как обвинять само существование ядерной энергии.

— Кодзи, постарайся не упоминать ядерную энергию. Глянь, Шиге-сан ухватился за голову и задрожал.

— Прости, прости. Эй, кто-нибудь может принести его книгу по Марксизму?

Когда с этим покончили, и ужин возобновился, Кодзи снова вздохнул.

— Кстати говоря, я слышал той ночью, когда ты стояла запертой снаружи, ненадолго остановился Ацута-сан.

— Ага, остановился. Мы немного поболтали. Откуда ты знаешь?

— Я встретил его вчера, и он об этом упомянул, — Кодзи нахмурился. — Но, как я понимаю, ты рассказала ему о молодом господине.

— Рассказала. С чего ты об этом вспомнил? Молодой господин больше не расстроен, так что ничего, если я о нем говорю, разве нет?

Лицо Кодзи побледнело.

— Сестра, ты знаешь, почему Ацута-сан проезжал мимо нашего дома?

— Просто случайность, да? Он сам так сказал.

— Как ты к нему относишься?

— Кажись, он хороший парень, — она наклонила голову, тогда как бледное лицо Кодзи напряглось. — Когда мы играли в патинко в наши школьные дни, он одалживал мне шарики. И еще он хорошо попадал в слоты. А когда он отправлялся в одиночку, то приносил мне подарки. Это обычно были печенья, или другие сладости.

— Он пытался подкупить тебя едой. …В общем, как и в былые времена, не рассказывай никому о молодом господине.

— Э? Так неинтересно. Мне нужно похвастаться о нем соседям.

— Но ты и так помогаешь соседям и работаешь в местном самоуправлении.

— Перестань со мной спорить.

Как только Рёко начала наигранно плакать, раздался звук от ее правого локтя.

Кодзи глянул туда и обнаружил, что она опрокинула свою чашку, и по столу разливался чай.

— Ой, — сказала она.

— Сестра, — произнес Кодзи, с холодным взглядом.

— Н-на этот раз я не виновата. Стой, не тащи меня снова за дверь. Аай, Кодзи! Почему ты тянешь меня за ухо?!

Не обращая на нее внимания, Кодзи встал, по-прежнему держа ее ухо между пальцами, и окинул взглядом остальных.

— Прощу нас извинить. Можете продолжать трапезу.

— Ай-ай-ай-ай! Стой, Кодзи! Народ, помогите! Я президент компании!

— Да, да. Мы все знаем, насколько ты важна, сестра. Теперь, пойдем на улицу. …Прошу, не обращайте на это внимания. Это семейная проблема.

— Н-ну же! Если вы будете относиться к предизентше так сурово, произойдет убийство!

— Это убийство произойдет во вторник в девять вечера, и будет раскрыто к одиннадцати. Всё будет хорошо.

— Неправильно! Оно будет раскрыто в 10:45! Ай-ай-ай-ай!! П-погоди! Кто, по-твоему, платит тебе зарплату?

— Маса-сан из бухгалтерии.

— Масааа! Почему ты покупаешь людей?!

Этот возглас был проигнорирован, пока раздвижная дверь открывалась и закрывалась. Родственники и их голоса вскоре растворились в коридоре.

Несколько человек молча вытерли разлитый чай и продолжили ужин.

●

Синдзё находилась в Окутаме.

К этому времени практически полностью потемнело. Её часы показывали 6:30 вечера.

Чтобы добраться до города, достаточно было сесть на автобус ИАИ, но она решила пройтись. Девушка выбрала длинный путь, занявший у неё около двух часов.

Сев на автобус, она могла натолкнуться на Саяму.

Это еще одна причина, по которой Синдзё отправилась в город.

— Я не знаю, куда мне идти, — пробормотала она.

В данный момент девушка находилась на территории Храма Хикава рядом со Станцией Окутама. Если покинуть станцию, миновать окружную и перейти через перекресток — храм окажется прямо перед глазами.

Автобус проезжал через этот район, но святыня располагалась рядом с ниспадающим горным ручьем на нижнем уровне.

С транспорта, пересекающего дорогу сверху, виднелась лишь храмовая крыша.

Синдзё сидела перед храмом на каменной ступеньке, холодной от вечернего воздуха.

Поскольку было поздно, вокруг не виднелось играющих детей, и её кожу щипала прохлада.

Она просчитала, что как раз в этот час Саяма покинет UCAT и вернется в школьное общежитие.

Он ужинал в восемь, поэтому в такое время всегда возвращался.

Единственным исключением было, когда он встречал в UCAT Синдзё Садаме и ужинал там.

Но поскольку она в данный момент была здесь, он определенно вернется в школу к восьми.

— …

На путешествие от Окутамы до Акигавы уходило полтора часа автобусом и поездом.

Чтобы вернуться к восьми, ему понадобится отправиться на Станцию Окутама от UCAT сразу после шести.

Ранее, она видела крышу автобуса ИАИ, проезжающего по верхней дороге. Он держал путь на север, в сторону станции. Скорее всего, это и был автобус, на который сядет Саяма. Когда проедет следующий, девушка вернется в UCAT.

— Давно уже я не спала в UCAT.

Комната для отдыха в UCAT была «домом» Синдзё.

Но сейчас там почти ничего не осталось.

— Сецу взял всё вместе с ним.

Синдзё обняла собственное тело, окунувшись в раздумья. Она думала о том, как ей не хочется видеть Саяму, и о том, что сказал Касима.

— Что же я выберу?..

В своих размышлениях она нагнулась вперед. Положила подборок на приподнятые колени и обеими руками смахнула песок с каменных ступеней.

И затем, она кое-что осознала.

…Я хочу выбрать, но я этого боюсь.

Продолжит ли она свою ложь, или остановится?

— Это меня пугает…

Синдзё подняла с колен голову и вздохнула.

Неожиданно, по дороге сверху проехал автобус.

Это автобус ИАИ. Внутри него находился Саяма?

— Если так, он поедет на станцию.

Автобус остановился.

— И он выйдет наружу.

Синдзё припомнила проворные действия Саямы. После высадки из автобуса он доберется до станции за пару секунд. Нарисовав эту сцену в голове, она горько улыбнулась и пробормотала себе под нос:

— Это прощание, не так ли?

Девушка встала, отряхнулась сзади, снова оглянулась, и осознала, как сгустилась темнота.

Единственный свет исходил от храмовых ламп.

Синдзё двинулась вперед. Омываемая легким ночным ветерком, она молча спустилась по каменной лестнице, покинула храмовую площадь, и поднялась на склон рядом с ней.

На пути к выходу из святилища девушка услышала свист поезда, покидающего станцию.

За наружными фонарями, она увидела линию огней, быстро движущихся сквозь горную темень. Когда поезд проехал вдоль возвышающейся структуры, он направился на восток в сторону Токио.

Саяма, скорее всего, был на этом поезде.

…Он уехал, даже не подозревая, что я здесь.

И эта мысль вызвала кое-что другое.

— Ммм… — простонала она.

По какой-то причине, Синдзё неожиданно остановилась, и за ее губами собралась сила.

— Что я...?

Что я делаю? — Запоздало подумала она.

Девушка вспомнила, чем занималась весь день.

…Тогда как он все это время меня искал.

— Я убегаю, потому что слишком боюсь ответа, который могу получить…

Эта мысль, похоже, ударила её по голове сильнее всего. В её животе появилась тяжесть, а взор помутнел.

Она ощутила, как в уголках её глаз скапливается тепло, выдала еще один тихий стон и вытерла глаза о рукав.

Скользнув на него после этого взглядом, Синдзё поняла, что её глаза увлажнились.

Почему они увлажнились?

Ах, я совершенно безнадежна, — подумала она, осознав почему.

Девушка сдерживала в своем сердце нечто тяжелое.

— И в то же время, я избегаю Саяму-куна.

Она не пыталась с ним поговорить.

Перед залами для тренировок, Касима сказал ей выбрать, но Саяма уже ушел.

— И все потому, что я солгала… и сбежала.

На этих словах, необъяснимое чувство сдавило её грудь и начало разрастаться.

Синдзё не могла его стерпеть, поэтому двинулась под громадный кедр у входа в храм.

— Почему же я так опасалась Саяму-куна, что выбрала мою ложь?

Словно в ответ на болезненное чувство, рвущееся изнутри, с её глаз полились слезы.

С её губ сорвался всхлип, и она лихорадочно вытерла глаза об рукав куртки.

Но слёзы лились снова и снова, и она не могла за ними поспевать.

Ей ничего не оставалось, кроме как приложить рукав к глазам, и прикрыть лицо.

И будто в ответ на затемнение её взора, последовала дрожь в плечах и беспорядочное дыхание.

Синдзё рыдала.

Она начала кашлять, и, не в состоянии сформировать слова, предалась мыслям.

…Саяма-кун. Я вправду хочу тебя увидеть.

Девушка подумала, какая же это сейчас глупая мысль, но когда помыслила о том, что он ушёл, с её губ наконец-то сорвался сиплый голос:

— Я хочу тебя увидеть.

…Вот о чем я действительно думаю.

Если она его увидит, что он ей скажет? Если он у нее что-нибудь спросит, как же она ответит?

Синдзё не знала. Она просто хотела его видеть. Это ее пугало, но она ничего не могла с собой поделать.

— Ах…

Слёзы не собирались останавливаться, а раз так, девушка отдалась своим рыданиям.

Пока желание его увидеть и знание, что она не может, смешивались между собой, Синдзё попыталась прислониться к стволу кедрового дерева.

Она хотела, чтобы что-нибудь её поддержало.

И…

— Синдзё-кун.

Голос, который она услышала, заставил её содрогнуться и задержать дыхание.

●

В своем заплаканном взоре, Синдзё увидела парня и старика, освещаемых уличными фонарями.

Парень, сжимавший бутылку саке, приближался от тротуара перед храмом.

Синдзё насторожено подняла руки на уровень груди, но…

— Саяма-кун?

Она не попятилась. Лишь задала вопрос, переполняющий её разум.

— Почему?

— Что за глупый вопрос, Синдзё-кун. Ты хотела меня видеть, разве нет? Не желаешь ли к нам присоединиться? Я направлялся на ужин в удивительное додзё захудалого Хиба-сенсея.

— Микото, мне кажется, ты перепутал описания меня и додзё.

— Сенсей, слушай внимательно. Появление людей не играет роли. Гораздо важнее первое впечатление.

— Это то же самое, балбес.

Саяма пропустил мнение Рютецу мимо ушей и протянул правую руку к Синдзё.

Синдзё уставилась на его ладонь и сделала вдох. Ее дрожащие губы несколько раз шевельнулись, и она выдохнула:

— Почему ты здесь?..

— Потому что ты этого желала, и этого желал я, — сказал он, пока ветер колыхал его волосы, — Если тебе больно, и я захочу тебя защитить — я встану на твою защиту. Если ты не желаешь одиночества, а я захочу с тобой общаться — я с тобой поговорю. Если ты решишь нести свои заботы самостоятельно, а я о тебе забочусь — я оставлю тебя в одиночестве. Если ты не желаешь быть здесь, а я желаю тебе только лучшего — я тебя возненавижу.

И…

— Если ты пожелаешь стать к кому-то ближе, а я это замечу — я тебя поддержу. — Он держал свою руку вытянутой в её сторону. — Как это звучит?

Но в ответ Синдзё не взяла его руку.

То, что, по её мнению, она потеряла, теперь стояло у нее перед глазами.

Этот факт развеял её страх. Девушка высвободила голос, расколовший ночное небо, и бросилась к нему в объятья.

— Ах!

Саяма решительно её поймал.

Все что она могла — проливать слёзы, прижиматься к его груди, и говорить.

— Я не хочу…

Синдзё вдыхала и произносила свои беспорядочные мысли.

— Я не хочу лгать…

Ее руки терлись о его костюм, рубашку и жилет, пока она к нему прижималась.

— Но…но…если ты узнаешь мою ложь… ты меня возненавидишь… я этого боюсь…

Она всхлипывала на каждом вдохе и выдохе.

— Сецу и я одинаково важны.

— Я знаю.

— Сецу такой же.

— Я знаю.

— Н-но Сецу продолжает доставлять тебе неприятности. Он не может быть с тобой, но все равно хочет.

Синдзё не знала, что ей делать.

— Я не знаю, что мне делать… Не знаю, и это меня пугает!!

— Вот как, — сказал Саяма, потянувшись руками ей за спину.

Поначалу он неуклюже её обнял, но затем выровнял свою хватку, приведя её в порядок.

Едва сила наполнила его руки, девушка услышала, как у её ног разбилась бутылка.

Старик сбоку выдал встревоженный крик, но они оба его проигнорировали.

— Я хочу быть с тобой…

Тяжелое дыхание Синдзё вонзалось ему в грудь, и слезы лились с её глаз.

— Я хочу быть с тобой…

Она чувствовала, что Саяма кивнул.

Но он не сказал ничего в ответ. Лишь слегка похлопал её по спине левой рукой. Он раз за разом повторял это действие, будто говоря ей успокоиться.

И по какой-то причине Синдзё ощутила, как ее тело покидает излишняя сила. Она слегка ослабила на нем свою хватку, и её слезы замедлились. Должно быть, в его похлопывании было нечто ностальгическое.

Оно напоминало тоску по части её забытого прошлого.

Сквозь ухо, прижатое к его груди, девушка слышала его пульс.

Звук был немного ускоренным, но все равно спокойным.

Синдзё поровняла своё дыхание с его и расслабилась сильнее.

Это было утомительно.

Из глубины её тела поднималось изнеможение. Внезапное чувство усталости, похоже, заполнило суть ее сознания.

— Прости. Я всегда лишь причиняю тебе беспокойство…

Его ответ пришел только после этой фразы.

Саяма уверенно кивнул и проговорил:

— Это не так.

Так же, как и в прошлом, он отрицал ее слова. Она не знала, как на это ответить.

Ей следует улыбнуться, или покачать головой?

Прежде чем прийти ответу, она потеряла сознание в его руках и опрокинулась вниз.

●

Несколько больших машин заполняли обширное белое пространство.

Это было 3-е Производственное Помещение. Перед большим, плоским рабочим столом в центре комнаты находился одинокий раскаленный меч.

Он имел толстое лезвие свыше двух с половиной метров длиной.

Его именовали Фуцуно.

Меч раскололся пополам. Эфес и лезвие были сломаны и разделены.

Такой урон вызвал несчастный случай во время эксперимента.

Перед разломанной формой Фуцуно стоял человек, одетый в рабочую форму.

Это Касима.

Но мужчина направил взгляд скорее вперед, а не на Фуцуно. Он повернулся к входу 3-го Производственного Помещения.

Касима глядел на пять молодых людей в идентичной одежде.

— Ну что ж, — обратился он к ним. — Мы закончили первый этап восстановления. Его больше не нужно отбивать чеканом, так что теперь мы вновь высечем имя, которое меч потерял, когда был сломан.

Пухлый молодой человек с короткой стрижкой задал вопрос:

— Заведующий, у нас есть остов для Облаченного Меча, но когда мы сделаем обтекатель, чтобы контролировать и направлять силу?

— Замечательный вопрос, Катори. Но для Фуцуно он нам не нужен.

У всех остальных сперло дыхание.

— Но подобное концептуальное оружие будет слишком опасно.

— Опасность определяется тем, кто его использует. Когда отбирают чью-то жизнь, вы обвиняете оружие?

Один из ассистентов начал движение к Касиме.

Молодого человека звали Миками, и у него в глазах стоял пронзительный взгляд.

— Я против всего того, что здесь происходит.

— Против? Почему?

Касима небрежно кивнул в сторону Миками, и молодой человек нахмурил брови.

— Тобой движет высокомерие. Ты полагаешь, что мы на стороне справедливости, и что для нас приемлемо носить разрушительное оружие.

— Да ну. Звучит как-то неправдоподобно, — сказал Касима саркастичным тоном.

Миками в тот же миг бросил на него сердитый взгляд.

Но он быстро повернулся к Фуцуно и заговорил.

— В зависимости от того, кто его использует, могущественное оружие может стать инструментом для убийства.

— Хм. Полагаю, что так, — Касима расслабил плечи. — Но что если оружие, которое ты создал, не остановит нашего врага?

— Ну…

— Что ты тогда будешь делать? Винить в этом оружие? Разумеется нет. Вина лежит на нас, тех, кто создал это непригодное оружие.

Остальные вздохнули, когда Касима сказал «нас».

Пока они на него смотрели, он опустил взгляд на безымянный палец и мизинец собственной левой руки.

— Это, конечно, звучит неправдоподобно, но в этом есть справедливость.

— Где?!

— В доверии. Но не в доверии силе оружия. А в доверии между тем, кто его создал, и тем, кто его носит. К примеру, Ацута мне пообещал, что не будет убивать.

— …

— Мечи это мечи, а люди это люди. Оружие существует, чтобы исполнить свою роль оружия. Разве я не прав? — Он перевел дух. — Не бойтесь своей силы, не бойтесь своего оружия, и не гордитесь сверх меры ни тем, ни другим. Мы создаем оружие. Наши мысли передаются клинкам и достигают тех, кто их носит. Поэтому соберите свои убеждения, выковывая меч, и передайте его тому, кому можете доверять. Если вы это сделаете, они продемонстрируют только ту силу, которую вы захотите.

Касима отступил назад, наклонившись к Фуцуно и мерцающему жару, который он испускал.

Затем, мужчина глянул на Миками и остальных.

Кивнув, он перевел взгляд на скопление машин за их спинами.

Там находились станки и термостойкое оборудование, которое они перенесли из 2-го Производственного Помещения.

Заметив взгляд Касимы, Катори озадаченно наклонил голову.

— Какие-то проблемы?

Его голос слегка дрожал. Это была слабая дрожь, и он потупил взгляд.

Но Касима проигнорировал это дрожание и эмоции. Он ответил, как ни в чем не бывало:

— Зачем все это оборудование? Только не говорите, что собираетесь использовать его на Фуцуно.

— Но, чтобы работать над высокотемпературным остовом, нам нужно…

Слова Катори прервал небольшой смешок.

Он раздался не от Касимы. Горький смешок пришел из-за его спины.

Плечи Касимы поникли, и он обернулся.

Перед белой установкой, на которой закалялся металл, стоял пожилой сотрудник.

Одноглазый мужчина повернул к Касиме помрачневшее лицо.

— Всё правильно, Касима. Ты должен научить их с нуля. Эти ребята начали путь кузнеца мечей с интеллектуальной точки зрения.

— Что за напасть. …Так, ладно, вы все имеете понимание о собственном имени?

Глядя на молодых людей, Касима положил руку на клинок Фуцуно.

Металлическая масса раскалилась добела, и над ней мерцал воздух.

Пять человек перед его глазами разом ахнули. Но…

— Ничего не произошло? — с побледневшим лицом спросил Миками.

Касима кивнул.

Как и сказал Миками, левая рука Касимы не пострадала от клинка высокой температуры.

— Мы боги мечей, оружейные боги, и кузнечные боги. Вам не может причинить вред то, что вам предназначено использовать. С металлическим блоком, который следует превратить в клинок, вам не нужно ничего, кроме кокиля и чекана. Вообще, даже этого многовато. Чем больше вы работаете с ненужными инструментами, тем сложнее вам будет общаться с металлом.

Касима подхватил сломанный эфес Фуцуно.

Он поднял его вверх, покрутил вокруг, и протянул рукоять к пятерке человек.

— Если вы доверяете своему имени достаточно, чтобы к этому прикоснуться, то можете помочь с работой над Фуцуно. Вам ясно?

Призыв подняться

Саяма глядел на ночное небо.

Парень лежал, распластавшись на земле.

Я испачкал свою одежду, — подумал он, поднимаясь на ноги в жилете.

Поворот головы вызывал тупую боль. И более чем в одном месте.

…Это говорит о том, сколько раз уже меня швыряли на землю.

За холодным ночным воздухом он мог видеть темное небо и темные очертания гор.

Саяма находился в открытом додзё, расположенном рядом с домом/додзё Хибы Рютецу в горах Окутамы.

Додзё стояло на возвышенности, и поэтому звездного света хватало, чтобы разглядеть землю.

Окруженный вечерней росой в воздухе, Саяма поднялся и глянул через плечо.

Он был внутри пятнадцатиметрового прямоугольного деревянного додзё. Центр был истоптан настолько, что не осталось травы, и в данный момент там стоял старик.

Это Хиба Рютецу.

Его красный глаз и белая рубашка отлично просматривались в ночи.

Низкорослый силуэт старика сложил руки на груди.

— В чем дело? Надеюсь, ты не будешь говорить, что погрузнел из-за переедания.

— Нет, дело не в этом. Как ни странно, я не припоминаю, чтобы ел довольно много из той горячей кастрюли, что выставили на ужин.

— О? И почему же?

— По какой-то причине, мелкая обезьяна спустилась с гор и съела всю мою порцию. Когда я ударил её в висок и назвал недисциплинированным животным, она потащила меня сюда.

Саяма поднес ладонь к подбородку и глянул на лицо Рютецу под диагональным углом.

— Кстати, эта обезьяна выглядела до ужаса похожей на тебя.

— У тебя есть хоть малейшее понятие об уважении к старшим?

— К сожалению, все старшие вокруг меня наихудшие из представителей своего рода. Я поистине ненавижу старость. — Он снова глянул на Рютецу и вздохнул. — И прямо передо мной стоит пожилой человек. Может ли этот день стать еще хуже?

— Ладно, Микото. Я надеру тебе задницу потом, но пока минуточку послушай.

— Как скажете. Прошу, говорите, Хиба-сенсей.

— Меня уже достало бороться с твоей неуместной вежливостью. …В общем, этот придурок Каору периодически приходил сюда на тебя жаловаться. В начале весны на твоем втором году средней школы, он сказал, что вы повздорили, и ты отказываешься с ним говорить.

— Я занимался подготовкой к экзаменам в конце семестра, но он ворвался ко мне с криком «месть за великий пудинг!» Я всего лишь опрокинул его на стойку в ответ. Он сказал, что купленный им пудинг исчез, и мы начали пятичасовой кулачный бой. В итоге мы узнали, что его съел сторожевой пес Пэс. Собака, открывающая холодильник, неприятность сама по себе, но мне кажется, такой вспыльчивый старик заслуживает, чтобы его тут же кастрировали. Сейчас уже, правда, для этого поздновато.

— Вижу, этот придурок так и не изменился.

Заявление Рютецу вызвало в левой части груди Саямы легкую боль.

…Если подумать, мне известно лишь то, что они оба были старыми приятелями.

Мог ли Рютецу быть частью Департамента Национальной Безопасности?

Слишком рано говорить, — подумал парень с горькой улыбкой. — Но он наверняка слышал условия моего деда для Пути Левиафана.

Те, кто связаны с Путем Левиафана, не могут предоставлять информацию о Гирах, не имеющих к ним отношения.

И поэтому Саяма уставился на Рютецу, по-прежнему ощущая слабую боль в груди.

— Ещё раз.

— Ты уверен, что от этого есть прок?

— Разумеется. Ты сумел воссоздать Искусство Ходьбы от простого объяснения. Простое знание того, что любой сможет это повторить — большой шаг вперед.

Это было обычное додзё без Концептуального Пространства, но Рютецу всего лишь сказал «кажись, они делают вот это», и вдруг воссоздал ту же технику.

На уровне восприятия, Саяма мог видеть его лучше, чем Диану или Ацуту.

Но всё равно не успевал реагировать.

Рютецу отказывался ему говорить, как это делается. Он сказал Саяме догадаться самостоятельно. Вот как это всегда было.

— Я бы хотел сделать это еще раз, даже если ты этого не желаешь.

— Ты не оставляешь мне выбора. Но мне бы не хотелось оставаться на ногах так поздно в моем-то возрасте, знаешь?

— Я слышал, твоя жена поздно ночью поймала тебя за просмотром программ для взрослых, и швырнула после этого в колодец.

— Не дури. Никуда она меня не швыряла. Я запрыгнул туда, чтобы от неё убежать. Стояла середина зимы, но она всё равно закрыла его крышкой, поставив сверху груз.

Спокойно это рассказывая, он приближался.

— Может несколько поздновато мне это говорить, но я рад, что у тебя все хорошо, Хиба-сенсей.

Саяма также сдвинулся с места. Парень перехватил инициативу и атаковал.

Левым ударом ноги он нацелился в колени.

— Вы только посмотрите! Ты можешь выдать должное приветствие. …Но ты слишком медлишь.

Его ногу отбили прочь.

Как только Саяма потерял равновесие, Рютецу ринулся вперед.

Едва старик приблизится, он ухватит парня за шиворот и швырнет.

Поэтому Саяма нырнул вниз, положив руки на землю в сидячем положении.

И пнул вперед той ногой, которую оттолкнули.

Но…

— Глупец. Разве я не учил тебя не наносить прямой удар, если он не сможет попасть.

С этим замечанием старик схватил ногу Саямы.

Он ухватился за колено и заднюю часть бедра.

— !

Будто выпрямляя колоду, он поднял тело Саямы за эту ногу.

Старик вернул Саяму в стоячее положение.

В следующий миг парень обнаружил себя стоящим на ногах, и Рютецу находился прямо перед ним.

— Как тебе это?

— Хитрый трюк. Заставляет думать, будто ты пытаешься меня надуть наличием у тебя хоть какого-то мастерства.

— Ты никогда не затыкаешься, да? Мог бы хоть попытаться проявить уважение.

С горькой улыбкой, Рютецу исчез. Или точнее, глаза Саямы перестали его видеть.

Но он всё ещё мог его воспринимать.

— Слушай. Есть только один способ одолеть это Искусство Ходьбы. Ты должен разгадать хитрость.

Затем Саяма ощутил, как нечто схватило его за воротник жилета.

— Этого всё ещё недостаточно? Ты уверен, что смотришь на эту девочку должным образом?

●

В темноте, Синдзё открыла глаза.

Сперва она заметила, что лежит в футоне, и что на ней другая одежда.

Девушка быстро села, и футон тут же с неё спал.

Вокруг неё по-прежнему было темно, но она могла разглядеть бледный свет, исходящий от раздвижной двери справа.

Синдзё находилась в продолговатой комнате, площадью около восемнадцати метров. Она спала у входа, и единственной мебелью оказалась расположенная у её ног перегородка, покрытая курсивом.

В комнате больше никого не было.

Когда девушка вздохнула и пригляделась к себе, то обнаружила, что одета в белую юкату.

На левой груди юкаты было написано «Хиба Додзё»

…Значит, это внутри додзё?

Синдзё никогда здесь раньше не была, потому не могла с уверенностью сказать.

— Но я голодна.

В её животе было совершенно пусто. Потому-то она и проснулась. Печально, — подумала девушка, придерживая живот.

Неожиданно, справа от неё появился свет. Его сопровождал звук отъезжающей перегородки и женский голос.

— Ты голодна?

Прищурив глаза от неожиданной яркости, девушка увидела, как в комнату заходит пожилая женщина.

Она носила наряд японского стиля и несла поднос с небольшой миской на нём.

Синдзё гадала, кто это был, но пожилая женщина с короткими седыми волосами не выказывала ни малейшей опаски.

— Я проглажу твою одежду, так что подожди до завтрашнего утра. Это я тебя переодела. Дети в наши дни, несомненно, замечательно сложены.

— Это… не так.

Синдзё увидела, как женщина села рядом с ней и поправила футон, сползший на колени.

После того как толстый футон выровнялся, женщина поставила на него поднос и небольшую миску.

Синдзё воспользовалась подушкой за её поясом, чтобы усесться поудобней, и глядела туда-сюда между подносом и пожилой женщиной.

— Э-эм…

…Где Саяма-кун?

— Если тебе интересно, где молодой Саяма, он с моим мужем практикуется над чем-то на боковом дворе. С тех пор, как он это делал в последний раз, прошло уже два года. Он сказал, что должен кое-кого одолеть.

…О, я поняла.

Саяма упоминал, что собирается спросить Рютецу об Искусстве Ходьбы 2-го Гира. Когда он с ней встретился, то, наверное, был на пути туда после того, как покинул UCAT.

…Не могу поверить, что он отправился попросить кого-то о помощи.

Скорее всего, это говорило о том, как сильно он доверял этому месту.

Но затем Синдзё вспомнила, почему она здесь.

…Я наговорила странных вещей, разрыдалась, и прижалась к нему у Храма Хикава.

Пока Синдзё размышляла, пожилая женщина открыла крышку небольшой миски на подносе. Обилие пара донесло к её носу аромат бонито.

— Ваа, — сказала девушка, глянув в миску.

— У остальных было жаркое, и поэтому я сделала из него одзия.

— Одзия?

Она увидела влажный, цветной рис с разбросанными внутри овощами.

Желтизна, покрывающая рисовую поверхность, скорее всего, была яйцом.

— Выглядит, может, и не очень, но это такой рисовый суп без особой жидкости. Ты можешь поесть и вернуться ко сну. Я слышала о тебе от молодого Саямы. Похоже, он хочет с тобой о чём-то поговорить, но ты еще не готова, не так ли?

Синдзё на секунду задумалась, а затем кивнула.

— Я все еще не собралась с мыслями.

Несмотря на эти слова, в своем сердце она приняла решение.

Это решение и заставило её прижаться к груди Саямы.

— Я не хочу больше лгать. — Она перевела дух. — И поэтому, когда я успокоюсь, думаю, я раскрою Саяме-куну свою ложь.

— Вот как.

С этими словами, на её голову опустилась ладонь.

Она взъерошила её волосы.

Обнадеживающее тепло, которое Синдзё ощутила, похоже, выдавило из её глаз слёзы.

— …Хья.

— Ох, батюшки.

Пожилая женщина убрала ладонь с её головы и погладила по спине.

Рука на её спине помогла угомонить её всхлипывающее дыхание.

— Интересно, возненавидит ли он меня…

— Я этого не знаю, но знаю то, что ты усердный труженик, и небеса таким людям помогают.

Синдзё на это горько улыбнулась.

— Если слёзы остановятся, можешь поесть. И мы можем сохранить в секрете твое пробуждение. И когда доешь, ты можешь вернуться ко сну.

— Н-но мне нужно домой…

— Молодой Саяма связался кое с кем ранее и сказал, что ты проведешь ночь здесь.

Скорее всего, он разговаривал с Ооширо. Это немного успокоило Синдзё, и она снова горько улыбнулась.

Вздохнув, девушка осознала, что ей больше ничего не остается.

Она должна поесть. Проблемы подождут до завтра.

Девушка подняла ложку и зачерпнула слегка подсохшее яйцо.

Синдзё неуверенно взяла его в рот.

— …Мм.

Поверхность остыла, но внутри оно было теплым.

Во вкусе толстого и влажного риса улавливался бульон, сделанный из нежного бонито. Она ощущала между рисом мягкую лапшу.

Синдзё начала размеренно пережевывать, словно выискивая отличительные черты блюда, и нечто напоминающее травяной стебель распалось на её языке. По её рту разлилась сладость.

— Яйцо приготовлено как раз так, как нужно, да?

Синдзё кивнула и немного улыбнулась.

Затем, она взяла еще одну полную ложку в рот.

Девушка решила оставить яйцо на потом и снова горько улыбнулась.

— Ты немного взбодрилась? — спросила пожилая женщина, снова погладив Синдзё по голове. — Ты славный ребенок. Я скажу остальным, что ты всё еще спишь, так что можешь поспать до утра. Тебе завтра упорно работать, правда? Так что воспользуйся этим временем и отдохни.

●

Заявление Рютецу показалось Саяме странным.

— Ты хочешь сказать, Синдзё-кун связана с Искусством Ходьбы?

На этих словах его тело потянули вперед, и он услышал голос Рютецу.

— А ты смотрел на неё должным образом?

— Я…

— Заткнись. Я задаю вопрос. И не тебе на него отвечать. Ответ придет в результате того, чего ты и она достигнете.

Тело Саямы поднялось на уровень пояса Рютецу.

— Ты прав. И ты ошибаешься правильным способом. Но хорошенько ли ты узрел эту девочку как злодей, когда заставил её плакать? Ты знал, что она действительно плакала, не так ли?

Рютецу потянул его сильнее вперед, и переместился, чтобы выбить землю у него из-под ног.

— Только что, ты правильно на неё смотрел? Ты видел её истинную сущность?

Его тело швырнуло в воздух.

— Если бы ты был злодеем как положено, и глядел на истинную сущность этой девочки, то понял бы, что это значит, видеть и не видеть вещи.

Ощущение хватки Рютецу неожиданно исчезло.

— Я это сделал. Я идеально всё провернул. Это был безудержный незаметный бросок. Теперь, прорвись сквозь него. Если не сможешь — ты упадешь на голову и умрешь.

Саяма ощутил, словно его швырнули со всей силой, что была у старика.

— !..

Он не мог усмотреть того, кто его швырнул, и даже утратил последовательность движений, с которыми это произошло. Независимо от того, насколько умелой была его способность приземляться, парень ничего не мог поделать без начальной точки.

Саяма не понимал в данный момент ничего.

Он не знал, в какую сторону вращается, или как должен приземлиться.

Хиба Рютецу был человеком, который действительно попытается его прикончить.

Без сомнения этот бросок может его убить.

Раз так, ему нужно уловить это невидимое ощущение.

— …

Неожиданно, он припомнил похожую ситуацию. Парень вспомнил, когда Диана послала его в полет.

Что он тогда сказал?

— Почему я не могу тебя увидеть, даже если тебя вижу?

Саяма должен им противостоять, и подумать о том, что это значит — узреть их.

Когда парень недавно узрел Синдзё, его ответом послужили объятья.

Тогда, он получил её пульс, дыхание, температуру тела, дрожь, голос, прикосновение и слёзы.

И Саяма собрал свою уверенность и ответил на её слова.

…Это не так.

Парень не смог бы произвести это отрицание, если бы её не узрел.

И поэтому, он подумал.

…Мы столкнулись друг с другом, оба находясь на стороне правды и неправды.

Пускай она колебалась и плакала, сожалея о лжи, но даже это было правильным.

Так, когда же он потеряет Синдзё из виду?

…Она моя противоположность, значит, это когда я не смотрю на неё напрямую.

— Это тогда, когда я отклоняюсь от тебя!

Едва он удостоверился в этом факте, Саяма понял Искусство Ходьбы.

Собрав воедино идеи столкновения с кем-то лицом к лицу, и отклонения от них, парень пришел к ответу.

— Это оно? — прошептал он, используя все свои органы чувств.

И Саяма это увидел.

Он увидел состояние своего тела. Он увидел состояние своего окружения.

Но едва он воспринял всё, его тело обрушилось на землю.

●

Перед ночным ветром разлеглась возвышенность.

Это была крыша.

А именно — верх первого здания из ряда женских общежитий Академии Такаакита.

Там стояли две фигуры. Одной оказалась девушка, сжимавшая двумя руками швабру. Вторым — парень, держащий одной рукой щетку от неё.

То были Казами и Изумо, одетые в спортивные костюмы.

В данный момент они оба сохраняли неподвижность.

Изумо опустил громадное тело в попытке приблизиться к Казами.

Казами остановила его движение, держа рукоятку швабры горизонтально между руками.

Неожиданная остановка их резких движений вызвала напряжение, упрочнив их тела и отразив окружающий ветер.

Но Казами в итоге вздохнула и опустила плечи.

— Я…видела это. Я смогла защититься.

— Вот как. Значит, ты видела, — сказал Изумо, выпрямляясь.

На его щеках виднелось парочку свежих царапин, но он улыбнулся в сторону Казами, стоящей под светом звезд.

— Ну, вот и весь трюк за Искусством Ходьбы 2-го Гира.

— Но Каку. Я не могу поверить, что ты сумел провернуть их технику. Вчера ночью ты не мог этого сделать вообще, и потерял сознание от моей контратаки. Сегодня ночью во сне к тебе пришло какое-то странное озарение?

— Нет, это случилось прошлой ночью, когда ты лечила мои раны этим сексуальным…ках! Д-дай хотя бы закончить шутку!

Казами его проигнорировала, отдернула конец швабры и улыбнулась.

— Давай не будем все усложнять, а наоборот — упростим. …Так в чём же хитрость Искусства Ходьбы 2-го Гира?

— Хм, ну… — Изумо сложил руки на груди и бросил на неё взгляд. — Честно говоря, меня так и подмывает пошутить.

— Вот как. Тогда, позволь-ка сообщить тебе полезную информацию. Эта крыша находится на высоте шестнадцать метров.

Они глянули в сторону забора на краю. Услышав нерешительный стон Каку, Казами нахмурилась.

— Тебе прям так сильно хочется сострить? Ладно, можно, только маленько.

— Э? Правда? Правда? Так, мне следует решить, какая шутка подойдет. О, я знаю! Вот эта как ра… гвх!

— Ладно, этого хватит. Ты превысил тайм лимит. Теперь, гони свой ответ.

Изумо держался за солнечное сплетение и зыркнул на неё полуприкрытыми глазами.

— Тебе хочется ответа? Ну, все довольно просто. — Он стал напротив неё и выставил перед её глазами указательный палец. — Это центр твоего взора. Ясно? …Теперь, смотри сюда.

Не меняя положение пальца, парень слегка сдвинул всё своё тело направо.

Затем он опустил поднятый палец.

Глаза Казами не смотрели в центр его тела. Они смотрели на его бок.

Она более-менее осознала, что это значит, потому произнесла вслух сама.

— Ты смещаешься с их взора таким образом, чтобы они не заметили?

— Не только это. В сущности, ты отклоняешься от всех их чувств и координации ровно настолько, чтобы они не заметили. — Он посчитал примеры. — Дыхание, движение, пульс, слух и так далее. Ты изменяешь каждую отдельную характеристику лишь малость. И когда все это соединить вместе…

— Они не могут тебя усмотреть?

— Именно. Чем сильнее мы фокусируемся, тем сильнее оттачиваем наши ощущения, и тем проще им от них отклониться. Это не имеет ничего общего со скоростью или силой. Если ты не можешь их воспринять, то не можешь уклониться от их атаки, даже если они просто к тебе подойдут.

К тому времени, как Изумо договорил, он неожиданно оказался с ней рядом.

Это и было Искусство Ходьбы.

— Я могу проделать это с тобой из-за того, насколько хорошо я знаю твой ритм. Потребуется обильная тренировка, чтобы проделать такое против незнакомца вроде Дианы, и просто сносит крышу от мысли, что кто-нибудь способен не давать множеству людей себя углядеть, как делал Ацута из 2-го Гира.

— Понятно, — Казами кивнула, и ветер всколыхнул её волосы. — Значит, на твоем уровне ты не сможешь подглядывать за купанием девушек, или входить в женскую раздевалку.

— О-о-о-о-о ч-ч-чем ты говоришь?

— Незачем так суетиться. С тобой позже произойдет нечто ужасное, так что успокойся. В общем, как ты планируешь победить это Искусство Ходьбы?

— Ты только что это сделала, помнишь? Всё просто, когда ты поймешь как.

— Но как хорошо это сработает в реальном бою?

— Кто знает. Но пока это всё, что у нас есть. Мы обнаружили этот способ, так что нам стоит его придерживаться, — сказал Изумо. — Но Искусство Ходьбы грустная техника, если подумать.

Он перевел дух.

— Можно смотреть на это как на технику, когда ты убегаешь от своего противника, отказываясь с ним столкнуться.

Избравший силу

Утреннее небо было всё ещё затянуто тьмой и ждало восхода солнца.

Однако в горах Окутамы виднелось несколько огней.

Большинство из них исходили от ранних пташек с фермерских угодий, но один отличался.

Свет исходил из поместья Хибы, где на возвышенности располагалось додзё с открытой крышей.

Исходил из кухни и отбрасывал тени двух людей, стоящих перед входом.

Под прохладным утренним воздухом стояли Синдзё и пожилая женщина из прошлой ночи.

Тень Синдзё двигалась, пока она кланялась пожилой женщине снова и снова.

— Спасибо Вам большое за всё.

Со смущенным выражением лица она держала бумажный пакет с завтраком, который передала ей пожилая женщина. В нём находились онигири и овощи.

Пожилая женщина была одета в фартук и улыбалась. Она вытерла руки о низ фартука.

— Бегом домой. Ты же не хочешь будить молодого Саяму, правда?

— Нет, — сказала Синдзё, вспомнив, как проснулась этим утром.

Когда она впервые открыла глаза в темноте, в футоне рядом с ней спал Саяма.

Его шея и правое плечо были перевязаны бинтами, и он спал так глубоко, что не выказывал и намека на пробуждение, пока девушка переодевалась.

Когда Синдзё вышла в коридор, из кухни показалась пожилая женщина.

— Э, Саяма-кун весь обвязан бинтами. Он в порядке? Он что, ударился головой и…ну…

….Я очень надеюсь, что он не стал еще безумнее.

Она искренне переживала, поэтому пожилая женщина немного задумалась, перед тем как ответить.

— Я слышала, он сумел подготовиться к падению, пускай и в последний момент, а раз так, сомневаюсь, что он станет еще безумнее, чем уже есть.

— Похоже, когда дело касается этого, мы смотрим на него одинаково.

Девушка вздохнула, и пожилая женщина горько улыбнулась.

— Ну, после нашей полуночной беседы, я поговорила с ним немного дольше. Синдзё…Садаме-сан, да? Похоже, между вами много чего происходит. О, и с твоим братом, Сецу-куном.

Слова пожилой женщины напомнили Синдзё о прошлом. Она, правда, не смогла вспомнить ничего конкретного.

— Да, действительно очень много происходит.

— Я слышала, он засунул руку тебе между ног, когда ты была в нижнем белье.

— П-почему он так открыто об этом говорит?!

— Ха-ха-ха. Не переживай об этом. Он нечасто говорит о людях своего возраста. …Но ты, похоже, испытываешь некоторые трудности.

— Я бы не назвала их трудностями, но я определенно нахожу новые сюрпризы каждый день.

— По нашему мнению, это хорошо. И мы не будем больше ни о чем расспрашивать.

— Почему нет? Вы не хотите узнать обо мне больше?

— А ты хочешь, чтобы я спросила?

Синдзё покачала головой. Она приняла решение прошлой ночью.

— Я расскажу ему сама.

Пожилая женщина кивнула.

И её улыбка неожиданно пропала.

Пока Синдзё гадала, что произошло, пожилая женщина бросила взгляд на её правую руку.

Она задала вопрос с любопытством в голосе.

— Кстати говоря, кто дал тебе это кольцо?

— А? Это?

Синдзё глянула на кольцо на среднем пальце правой руки.

У неё было чувство, что можно рассказать этой женщине о его происхождении.

— Оно у меня, сколько я себя помню. …У меня есть это кольцо, песня и мое имя.

— Сколько из этого знает молодой Саяма?

— Он знает о кольце и песне, но он не знает о нашем имени. Он не знает правду об именах Синдзё Сецу и Синдзё Садаме.

— Правду? — спросила пожилая женщина.

Синдзё кивнула, на минутку задумалась и тщательно подобрала слова.

— Дело в том, что мое настоящее имя не Садаме или Сецу.

Она еще не рассказывала об этом Саяме.

…Он никогда этого не увидит, если я не раскрою мою ложь.

— Моё нынешнее имя что-то вроде псевдонима. Все будут относиться к моей истинной личности как к чему-то особенному, поэтому мне дали нынешнее имя. Вот почему я никогда особо и не использовала мое настоящее имя.

— И тебя это устраивает?

— Мое нынешнее имя более подходит для того, кем я являюсь сейчас. Вот почему я…нет, мы лгали Саяме-куну всё это время. Я никогда не показывала ему свою истинную личину. Даже единожды. Поэтому…

Синдзё запнулась, и пожилая женщина покачала головой.

— Разве дальнейшее ты должна рассказать не молодому Саяме? Такое не следует рассказывать старушке вроде меня.

Её ворчливый тон заставил Синдзё кивнуть. И…

— Вы знаете что-то об этом кольце?

— Я не уверена, — пожилая женщина в замешательстве наклонила голову, осторожно подбирая слова. — Я не хочу давать тебе мнимую надежду, так что скажу прямо: это кольцо — распространенное изделие, которое можно купить где-угодно. Я просто подумала, что смогу начать разговор, если узнаю, кто тебе его дал.

— Н-но вы знаете кого-то, кто носил такое же кольцо?

Её вопрос окутали настойчивость и надежда, но пожилая женщина покачала головой.

— Я не могу говорить об этом так просто, — сказала она. — Неважно когда, но если тебе однажды захочется, и у тебя будет свободное время, поищи этого человека, и попытайся об этом подумать. Надеюсь, ответ, который ты найдешь, окажется тем же, что есть у меня.

— …

Синдзё ничего не сказала, но внутренне надеялась на то же самое.

Едва улыбка соскользнула с лица девушки, пожилая женщина кивнула.

— Но кое-что я знаю наверняка. Ты желаешь того же места, что и молодой Саяма, не так ли? Ты желаешь места, где можно сражаться и преследовать себя.

— Я…

Синдзё задумалась.

Нет, у неё заготовлен ответ и без раздумий. Она отыскала ответ еще тогда, во время битвы с 1-м Гиром.

— Да, я приняла решение. Я останусь вместе с Саямой-куном. Это меня пугает, но я предоставлю ему выбирать. Я раскрою свою ложь…и увижу, какую версию меня он предпочтет.

— Какую версию тебя? А ты знаешь, кого он хочет?

— Да. Я знаю, какую версию меня он выберет. …Он выберет Садаме. Он выберет девушку по имени Синдзё Садаме, ту, что приведет его к судьбе*. — Синдзё вздохнула и тихонько продолжила. — Я отплачу за свою ложь, поступая согласно желаниям Саямы-куна. В последнее время, он постоянно сбивал меня с толку…и это помогло мне понять.

— Понять что?

— Если вести себя так, как мне выгодно, причиняет боль, я должна попробовать действовать себе наперекор. Вот что я решила делать. — Синдзё кивнула. — Я уверена, что ответ, которого я так достигну, не будет болезненным.

…Мое решение не ошибочно.

Неожиданно Синдзё услышала вдалеке мотоцикл.

Пожилая женщина пригляделась.

— Это наш внук. Он обещал зайти, набрать немного маринованных овощей. Вроде как, его девушка не хочет завтракать без них.

— Ваш внук?

Пожилая женщина кивнула, и Синдзё осознала, что ей пора уходить.

А раз так, девушка поклонилась. Хиба Додзё прекратит быть местом для неё и Саямы, и станет местом для этого внука и его бабушки с дедушкой. Как только она решила уйти, Синдзё запоздало кое-что осознала.

— Э-эм.

Ей нужно было кое-что спросить. Она не могла поверить, что до сих пор этого не сделала.

— Я ни разу не спрашивала Вашего имени. …Вы не против мне сказать?

— Тоси.

Тоси-сан, — подумала она вмиг.

Синдзё ощутила, словно гора свалилась с её плеч. Она обняла бумажный пакет, вздохнула и произнесла:

— Большое вам спасибо, Тоси-сан. В следующий раз, когда мы увидимся… — она перевела дух. — Я прекращу лгать и приеду к вам вместе с Саямой-куном.

●

Существовало место, куда утренний свет не достигал.

На третьем подземном уровне UCAT при выключенном освещении спало несколько человек.

Вокруг меча длиною в два с половиной метра уснули пять молодых людей в рабочей одежде. Они все сидели или лежали на полу, как им было удобно.

На небольшом расстоянии от той пятерки находился один, который бодрствовал.

Рядом со шлифовальным станком, расположенным чуть дальше от центра комнаты, сидел Касима.

Он носил лабораторный халат поверх рабочей одежды, и его небритое лицо повернулось к клинку.

Меч зафиксировано парил в воздухе, и на нём не оставалось никаких повреждений или накала.

Черный металл заточили, и он испускал гладкий блеск.

Наблюдая за ним, Касима засунул руку в карман. Спустя пару секунд, он будто бы что-то осознал.

— Ох, точно. Я…

— …бросил курить некоторое время назад. Мои поздравления, папаша.

Касима услышал позади мужской голос. Не оборачиваясь к нему, он высунул руку с кармана.

Кто-то вытянул пластинку никотиновой жевательной резинки перед его лицом.

— Ацута, — произнес Касима, глянув на того, кто держал жвачку.

— Твои воспоминания о курении тоже вернулись на восемь лет назад?

Когда Касима взял жвачку, молодой мужчина в белом плаще испустил вздох.

Он вышел вперед.

Этот бог мечей всегда говорил неподобающие вещи, когда что-то делал, но сейчас не сказал ничего.

Он всего лишь дотронулся до клинка.

Наблюдая за его спиной, рукой, коснувшейся металла, и поддерживающими его ногами, Касима вспоминал прошлое.

… Давным-давно такое уже случалось.

Касима создаст клинок, и этот бог мечей будет его оценивать. Восемь лет назад, это происходило практически каждый день.

Поначалу Ацута не хотел иметь с ним дело, но постепенно признал его мастерство. В какой-то момент, это переросло в их нынешние отношения.

Прошло около десяти секунд.

После короткой, но в то же время длинной тишины, спина перед глазами Касимы заговорила:

— Что это за хреновина?

Он провел рукой по лезвию.

— Ты безнадежен.

— Безнадежен?

— Ага, — сказал Ацута. — Ты пошел на все эти усилия, но он устареет, как только новая технология войдет в обиход.

Слова Ацуты помогли Касиме кое-что осознать.

Ацута не глядел на клинок. Он повернулся к пятерым юношам, спящим вокруг него.

— Теперь, мы станем в какой-то степени первопроходцами. Мы создали сильнейший Облаченный Меч 2-го Гира.

— Эй.

Ацута глянул через плечо, повернувшись к Касиме. Он улыбался, и его брови изогнулись. Сложно было сказать, это недовольная улыбка или радостная.

И с этой улыбкой он задал вопрос:

— Я могу использовать этот меч?

Касима кивнул.

— Ацута, скажи мне правду.

— О чем?

— У меня… хорошо получилось?

— А то, — всякое сомнение покинуло лицо Ацуты. — Но от похвалы ты начнешь о себе воображать, так что я больше ничего не скажу. Даже этот молодняк на что-то сгодился. Но… — Он перевел дух, начал говорить, но остановился, подбирая слова. — Жалко, что ты не можешь похвастаться своей женушке.

— Жалко, — согласился Касима, кивая.

Он развернул обертку со жвачки, и поместил тонкую пластинку себе в рот.

Затем разжевал её немного и с улыбкой произнес:

— Эта штука просто ужасна на вкус.

●

Утреннее солнце начало подниматься к полудню.

В горах Окутамы от родительского дома Касимы раздался одинокий голос.

Он принадлежал Нацу. Она читала книжку с картинками.

Женщина сидела на деревянном полу южной веранды, повернутой к рисовому полю. Она оделась в спортивные штаны с белой футболкой и держала Харуми.

Рядом с ней стоял открытым синий ранец, принесенный из дому.

Нацу держала книжку с картинками, озаглавленную «Ямата-но Ороти».

Пока она читала книгу, на её губах стояла улыбка.

— Кусанаги преподнесли на небеса, и он стал известен как Муракумо.

Эти финальные слова знаменовали счастливый конец, и, прочитав их вслух, Нацу с улыбкой закрыла книгу.

— Ты устала? — спросила она.

Однако её дочка уже закрыла глаза.

Нацу услышала, как кто-то шагает позади неё по татами.

Она обернулась и обнаружила, что это мама Касимы. Пожилая женщина носила одежду в японском стиле и всматривалась в неё сзади.

— Мне стоит принести футон?

— Да, пожалуйста.

Пожилая женщина кивнула и отправилась к шкафу внутри дома.

Держа на руках ребенка, Нацу встала.

— Э, а где же отец? Он даже не вышел косить сегодня утром.

— Ох, этот старик надулся прошлой ночью из-за того, что ты с ним не пила, хоть он и приготовил саке. Он становился все назойливее, и много чего произошло, но в итоге я зашвырнула его в сарай.

— Сегодня утром я слышала, как из сарая доносится какой-то шум, но я подумала, что это просто кот.

— Он уже утих, правда?

— Да. Честно говоря, я не слышу никаких признаков жизни.

— Если я его сейчас выпущу, он не раскается в содеянном, потому лучше подождать до полудня. — Пожилая женщина разложила футон. — Это просто милая ревность старушки. Ке-ке-ке.

Рассмеявшись, она расположила футон в тени рядом с солнцем и поместила поверх него одеяло.

— С другой стороны, ты решила пить только с Аки, верно? Ты не можешь делать исключение здесь для его родителей. …Теперь, иди сюда.

Нацу положила Харуми на футон. Затем вытащила полотенце из рюкзака, мягко обернула его вокруг младенца и убедилась, что шея ребенка расположена правильно.

— Ты хорошо в этом приноровилась.

— У меня был хороший учитель.

Нацу и пожилая женщина обменялись слабыми улыбками.

Вслед за этим старушка глянула на улицу. Она смотрела далеко на восток. На вершине горы виднелись белые строения ИАИ.

Если стоять во дворе ясным днем вроде этого, можно беспрепятственно окинуть взглядом всю округу до самого города.

— Как этот дурачок Аки мог пренебречь такой чудесной женой в такой прекрасный день?

Пожилая женщина взглянула на две книги с картинками, лежащие на веранде.

— Нацу-сан, это то, что я думаю?

— Да. Их нарисовал мой отец. Акио-сан о них не знает.

— …

— Моя мать сказала мне давным-давно, что он нарисовал эту серию, как только узнал, что у него будет ребенок.

Нацу перевела дух, глянула на Харуми, и прищурилась.

— Я подумала, что смогу понять своего отца немного лучше, если сейчас их прочту. Как Касима, и как Такаги Нацу.

— И ты поняла?

— Нет. …Но как только я вернусь домой вместе с Акио-саном, думаю, я позвоню моим родителям.

— Ситуация с тобой и твоими родителями звучит непростой.

— Так и есть, — Нацу слабо улыбнулась. — Могу я спросить, какая Ваша девичья фамилия?

— Касуга. Можно сказать, у тебя есть защита одновременно от Храма Касима и Храма Касуга.

— К тому же, друг Акио-сана может быть Храмом Ацута, и компания, на которую он работает, носит имя Изумо. …Это, может быть, всего лишь совпадения, но их так много, что это наверняка хороший знак. — Нацу повернулась к книгам с картинками. — Мне кажется, вы поймете. …Мы обе принцессы и Кусанаги, не так ли? Выйдя замуж за властителя силы, мы получили фамилию, и вместе с тем изменились. А еще, мы придаем носителю силу.

— Я не уверена, как это работает с моим дурнем, закрытым в сарае, но ты и впрямь придаешь силу Аки.

— Большое Вам спасибо. …Мы недавно закончили наш семейный совет решением, что Акио-сан — это Ямато Такэру. В таком случае, кто для него герой? Кого он видит как Сусаноо? И есть ли у этого человека собственная принцесса и их собственный Кусанаги?

— Которая из них сейчас ты? — спросила пожилая женщина. — Ты Кусанаги, носимый руками человека, или Муракумо, представленный небесам?

— Я Кусанаги. Я не Муракумо, который не знает ничего о мире, и служит лишь декорацией. Я Кусанаги, рассекающий траву в землях людей.

Она кивнула.

— Вот как я должна использовать силу, дарованную мне моим властителем.

●

Железнодорожная станция на западной стороне Токио соединяла несколько разных колей.

Она именовалась JR Станция Хаидзима.

На станции было четыре плоских платформы, но утром здесь останавливалось всего несколько поездов. Переход между колеями также занимал немного времени.

На первой платформе Линии Ицукайти в направлении Акигавы остановился поезд. В данный момент он ожидал десять минут, перед тем как отправиться дальше.

Запах от магазина с раменом перед станцией наполнил передний вагон. Внутри него сидел одинокий человек.

Это Саяма. С пиджаком, сложенным на коленях, и локтем на поручне, он устремил взгляд перед собой.

Сохраняя привычную невозмутимость, парень был на обратном пути от Хиба Додзё. Но в то же время, его лицо выглядело несколько задумчивым.

Ранее он связался с общежитием, но Синдзё Сецу по-прежнему не вернулся.

— Его там не было, даже когда я прошлой ночью позвонил главе общежития. Куда он пропал?

Саяма выдал обескураженный вздох.

Садаме скорее всего знала, где находился Сецу, но она оставила Хиба Додзё до того, как парень проснулся.

— Когда я спросил старушку Тоси, она не дала прямого ответа.

…Оба члена этого пожилого семейства очень странные.

Однако ему определенно представится шанс увидеть Садаме сегодня.

Этим вечером в восемь, Отряд Левиафана и UCAT будут проводить в Мемориальном Парке Сёва тренировочный бой.

— Как мне следует там разобраться с Синдзё-кун?

Как только он начал думать об их обоих, Баку высунул головку из грудного кармана.

Оттуда завибрировал мобильный телефон.

Саяма поднялся и вышел на платформу.

Ощутив холодный воздух, он вытащил телефон.

— Алло?

— О, Саяма-кун? Это Синдзё Сецу.

Услышав этот голос после такого длительного времени, с губ Саямы сорвался смех.

— Звонок от тебя? Какая редкость. С тобой всё хорошо?

— Д-да. Я в порядке.

— Серьёзно? Ты уверен, что когда покинул школу, тебя на самом деле не похитила сомнительная группа, требующая теперь выкуп? Если так, я бы хотел получить твою похвалу, изящно уладив вопрос.

— П-прости, но я звоню с таксофона, так что не могу долго разговаривать.

— Какая жалость. Тогда, тебе что-нибудь нужно?

— Ну, — сказал Синдзё. — Я вернусь сегодня в школу к пяти вечера. Ты будешь в нашей комнате?

Тренировочный бой в Мемориальном Парке Сёва начнется в восемь. Если они соберутся к 7:30, он спокойно успеет, покинув школу сразу после шести, потому он кивнул.

— Меня устраивает. Пять, ты сказал? Я обещаю, что буду в нашей комнате в общежитии.

Он услышал, как из трубки пришел вздох.

Это был вздох облегчения.

И только Саяма задумался, что это значит…

— Спасибо. Значит, договорились.

Синдзё положил трубку.

Услышав от Синдзё некоторую нетерпеливость, Саяма уставился на свой черный телефон.

Но от него не прозвучало больше никаких слов.

Он всего лишь услышал на платформе звонок, означающий, что поезд скоро тронется.

1. *Игра слов, соединяющая кандзи Садаме и Микото, чтобы создать слово «судьба».

Шепот традиции

За белостенным зданием UCAT находилась обширная зеленая площадь, обильно освещаемая солнцем.

То была ферма. Там росли разнообразие растения, включая цветы и овощи.

С одной стороны под открытым небом высадили овощи, а с другой — цветы в теплице. Однако всё это было создано рабочими в качестве хобби. Им приходилось поддерживать растения самостоятельно, и поэтому почти всегда здесь находились люди.

Перед цветочной клумбой к западу от леса сидел один человек в лабораторном халате.

Это Цукуёми.

На клумбе перед ней росли парочку подающих надежды хризантем, с наливающимися соком листьями и стебельками.

Глядя на цветы, она удовлетворенно кивнула.

— Дорогой, сегодня, наконец-то, это произойдет. Мы проводим Путь Левиафана с Лоу-Гиром, — произнесла она тихонько, вытащив из кармана старую фотографию.

На фото отображались мужчина и она в молодости.

На заднем фоне стояло здание ИАИ.

— Только одна я ничего и не знала, до тех пор, пока ты не умер в том землетрясении.

Её голос полнился сожалением, пока она переводила взгляд от фотографии к цветам.

Вдруг женщина осознала, что к ней кто-то приближается.

Женщина, идущая в её сторону, нарядилась в черный костюм, и Цукуёми её узнала.

— Диана Зонбург.

Услышав это имя, Диана обернулась и остановилась рядом с Цукуёми.

— Кажись, меня здесь хорошо знают. Вы директор отдела разработок, верно?

— Да. Любой на уровне директора будет знать, кто ты такая. — Цукуёми встала и отступила назад. — Ты ведьма, принудительно реформировавшая немецкий UCAT в 96-м. Вскоре после этого была создана Sf и в Германии было разработано несколько типов чародейского оружия. Я слышала, это все твоя работа.

— Ох, батюшки. Я так понимаю, ты ничего не знаешь обо мне до этого.

— До этого? Ты имеешь в виду во время пустого периода UCAT?

— Это секрет, — Диана немного высунула язык. — Я по-прежнему не имею намерения рассказывать кому-либо, кто уже не знает, что тогда произошло. …И мне лишь хотелось сегодня сделать ностальгирующую прогулку. Давайте помолчим.

Ведьма с улыбкой глянула вниз на цветы.

Увидев, что Цукуёми тоже на них смотрит, она произнесла.

— Это Вы высадили эти хризантемы, Директор Цукуёми?

— Мой муж оставил их после себя. …Вы когда-то здесь что-то посадили?

— Да. Я высадила одну из этих ребенкоподобных штук, которые орут, когда ты их вытаскиваешь. …Почему Вы попятились?

— В отделе разработок не многие заинтересованы в оккультизме.

— Ясно.

Диана кивнула и выдала горькую улыбку.

Она присела, чтобы рассмотреть хризантемы поближе. И через пару секунд заговорила, словно спрашивая подтверждение:

— Много чего сегодня произойдет, не так ли? Чтобы проинспектировать, я отправлюсь с вами. — Она перевела дух и протянула руки к цветам. — Ваш Гир выбирает путь, с которого не сможет повернуть назад. Почему?

Диана, очевидно, пыталась этим вопросом испытать Цукуёми, и поэтому та ответила не сразу.

Женщина повернулась к зданию UCAT за фермой и расслабила плечи.

— Похоже, все это время наши люди создавали мечи для UCAT. …Как потомок бывшей императорской семьи, у меня есть некоторые мысли по поводу разрушения 2-го Гира.

— Как член императорской семьи, ты желаешь силы вместо мира? Вот почему ты на это согласилась?

— Да. Мне кажется, так будет лучше всего, — Цукуёми горько улыбнулась в землю. — И я должна поддержать детей, волнующихся о том же, разве нет?

Диана ответила ей шутливым голосом и слабым смехом.

Её смех прозвучал для Цукуёми приятно. То был порядочный и аутентичный смех.

— В таком случае, смотри внимательно, — сказала Диана. — Присматривай за детьми с фамилиями Саяма и Синдзё.

— Тебе известно что-то об этих двоих?

— Немного, — ответила Диана. Теплый горный ветер всколыхнул её волосы. — Некто с фамилией Саяма однажды появился передо мной. И…

Обдуваемая ветром, она замолчала, подбирая слова.

— Во время Великого Кансайского Землетрясения, те, кто желали быть с ним, выбрали путь, не дарующий вознаграждения.

— Э? Во время того землетрясения?

Услышав этот вопрос, Диана встала и её глаза озарила улыбка.

— Вот и всё, что я могу сказать.

— Т-тогда, скажи мне хотя бы это, — Цукуёми не могла сдержать свое нетерпение. — Люди, которые, вроде тебя, были с Саямой… Они были счастливы? Пускай и не получили вознаграждения?

Диана ответила собственным вопросом.

— Разве не это вы собираетесь выяснить? — Она вздохнула. — Так же как и 1-й Гир, вы выберете путь, с которого не сможете свернуть, и затем выясните всё самостоятельно. Выясните, каким именно злодеем оказался их ребенок, именованный Саяма. …Надеюсь, ответ, который ты отыщешь, такой же, как и у человека, который для тебя дорог.

Диана слегка улыбнулась и повернулась спиной.

Цукуёми вздохнула, глядя, как женщина молча отдаляется к ферме.

— Мой ответ…

Она глянула вниз и увидела, как одна лунная белая хризантема расцвела.

●

Конструкторское бюро UCAT почти полностью опустело.

Часы на стене показывали начало первого. Все закончили производство оружия для тренировочного боя. Пришло время последней проверки собственного снаряжения и отдыха перед боем.

Но в одном из секторов всё еще кое-кто оставался.

Это Касима.

Как обычно, он носил лабораторный халат поверх рабочей одежды, но не держал ни чекан, ни лэптоп.

Мужчина держал связку японской бумаги. Это содержимое толстого конверта, который передали ему родители.

Касима перелистал более половины стопки, и уже почти закончил. По завершении ремонта Фуцуно, он начал просматривать это, отказавшись от отдыха.

Касима совсем не спал, но был на удивление сосредоточен.

Он мог спокойно прочесть список имен на японской бумаге перед глазами.

— Очень аккуратный почерк.

…Это написано Ооширо Хиромасой, что однажды противостоял моему деду?

В голове у Касимы всплыли две загадки.

— Почему мой дед на своем смертном одре просил прощения?

И…

— Что находилось в панели на мостике Сусаоо, о которой он упоминал?

Рассчитывая на подсказку, Касима потратил свободное время перед тренировочным боем, чтобы просмотреть эти бумаги.

Письмо определенно было тем, что Ооширо Хиромаса написал шестьдесят лет назад.

Но почерк местами казался кривоватым.

Написание было уверенным и устойчивым, но конструкция символов выглядела как-то неровно.

— Это же…

Касима наклонил голову, придя к теории.

Он снял очки и глянул на бумагу. В его размытом зрении, почерк выглядел нормально.

…Ооширо Хиромаса терял зрение?

Мужчина не знал почему. Возможно, из-за переутомления или недоедания…

— Или какой-то яркий свет выжег его глаза?

Знал ли об этом дед Касимы?

Мужчина протяжно вздохнул и сел на стул.

Затем перевернул еще одну страницу.

В его руках оставался всего десяток листов.

Касима глянул на одно из двух предложенных имен и повторил процесс около десяти раз.

— …

Он быстро приближался к последней странице.

Похоже, они пролетели довольно быстро. Он не обнаружил ничего полезного.

Неохотно соглашаясь, Касима кивнул.

Но всё равно решился и перевернул следующую страницу. Скоро всё закончится.

Его действия явили предпоследний лист.

Он увидел имя, написанное на белой бумаге, с видимыми растительными волокнами.

Ученый узнал это имя.

— Касима?

Имя было написано катаканой. От одного лишь взгляда, его пульс ускорился.

…Мой дедушка…

Он же не жаловал Ооширо Хиромасу, ненавидел полное приспособление 2-го Гира к Лоу-Гиру и отказывался записывать имя «Касима» при помощи кандзи? Тогда, почему такое написание имени оставлено здесь Ооширо Хиромасой?

— Быть может, Ооширо Хиромаса передал ему это написание катаканой?

Касима не знал. И без ответа, он пролистал страницу, чтобы глянуть на последнюю. Мужчина надеялся найти там ответ.

Но он его не обнаружил.

На последней странице было написано какое-то имя.

Но почерк принадлежал не Ооширо.

То был неряшливый, дрожащий почерк кого-то, не знакомого с иероглифами. И судя по огромному Х поверх него, это была неудавшаяся попытка.

Касима узнал то неряшливое, дрожащее письмо.

— Это почерк моего дедушки.

Он взглянул на имя, за отрицающей Х.

Касима взглянул на имя, написанное его дедом.

●

По округе разливался свет полуденного солнца, но одного места он не достигал: Библиотеки Кинугасы.

Она занимала пространство размером в восемь классов и располагалась на первом этаже общеобразовательного корпуса 2-го года обучения Академии Такаакита.

У стен и окон нагромоздились книжные шкафы. Во время полудня она послужит местом передышки для Фестиваля Всеобщего Отдыха.

Но прямо сейчас в библиотеке находилось всего несколько человек.

В центре, на нижнем уровне ступенчатого пола, вокруг стола сидели Саяма, Изумо и Казами.

Перед Саямой стояли стопки, содержащие сотни листов распечаток.

Это было содержимое флоппи диска, который Цукуёми передала ему позавчера. Он уже их просмотрел, но…

— Я не могу. Даже если бесчисленные имена рассортировать по профессиям, их слишком много.

За бумажными стопками, Казами глядела на него с унылым выражением лица.

— Но у тебя вроде бы хорошее настроение. Что-то случилось? — озадачено спросила она.

— Да. Синдзё Сецу-кун возвращается этим вечером. Сказать по правде, мне немного отлегло.

— Понятно.

Пока Казами кивала, Изумо держал книжку с картинками в форме кролика на расстоянии подальше от глаз.

— Видеть, как он спит с открытыми глазами странно, но эта шутка меня уже доконала.

— По крайней мере, он постепенно добавляет разновидностей.

— Так вот, — Казами постучала по документам перед собой. — Отец Ооширо-сана осознал истинное имя Яматы, просматривая это, верно?

— Да, но здесь имена бесчисленных богов, создавших 2-й Гир. …Это не Кусанаги или Муракумо, как мы ожидали.

— Что если имя Яматы скорее одно из этих имен, а не Кусанаги или Муракумо?

— Тогда Ямата сжарит меня живьем.

— …

Казами замолчала, но раздраженно пожала плечами.

Затем, кто-то подошел и встал с ней рядом.

Это был Зигфрид. Он носил свой привычный черный жилет и рубашку, и поставил на стол три бумажных стаканчика кофе.

— Судя по всему, вы испытываете трудности, — сказал он своим низким голосом. Затем кивнул. — Но я не могу вам помочь.

— Вы пришли сюда просто для того, чтобы над нами поиздеваться?

— Я всего лишь не хотел вас обнадеживать, поэтому мне показалось, что будет лучше вам об этом напомнить.

— Спасибо за внимание и кофе.

Казами взяла стаканчик и повернулась к Изумо.

Затем протянула стаканчик к его уху, пока он спал в идеальной позе для чтения.

— Мне просто нужно наклонить край стаканчика и…полилось!

— Хьёёёёёёё!

Держась за ухо, Изумо вскочил на ноги.

— Д-дура! Т-ты что вообще чудишь?!

— Иначе бы ты не проснулся.

— З-знаешь, Чисато. Я собираюсь подарить тебе необыкновенно богатую и счастливую жизнь в будущем, так что тебе следует быть поосторожнее.

— Прости, Изумо. Я только что проверила будущее с помощью машины времени, и ты живешь под мостом.

— Т-тебе нужно завязывать с этими бредовыми идеями.

— Скажи это в следующий раз зеркалу, Каку. — Казами вздохнула и задала Изумо вопрос. — Что ты думаешь?

— Думаю о чем?.. Постой, Чисато. Если будешь так клацать суставами, нарушишь форму своих пальцев, так что тебе лучше прекратить. А если конкретнее, то я против насилия.

— Тч… Ладно уж. Как ты думаешь, какое у Яматы имя?

— Разве это не Кусанаги или Муракумо?

— И что ты думаешь об этой бумаге перед тобой?

Изумо окинул взглядом стопки на столе.

— Они Кусанаги или Муракумо, да?

— Хм? Что ты имеешь в виду? — спросила Казами.

Изумо глянул на потолок и задумался над тем, что только что сказал.

— Э? …Я просто ляпнул, не подумавши, но, наверное, в этом нет никакого смысла.

— Э-эм, Каку? Ты бы не мог в следующий раз думать, перед тем, как говоришь? — Казами выглядела растерянной, и затем удивленно наклонила голову. — С этим кофе же все нормально, да?

Но Саяма, глядя на них обоих, кое-что осознал.

…Должно быть, это Изумо и пытался сказать.

— То есть, если ты соберешь все эти бесчисленные имена вместе, они означают либо Кусанаги, либо Муракумо?

— Да, это оно! Это как раз оно, Саяма! Какой ты сообразительный. Я на меньшее и не рассчитывал от вице-президента, работающего под моим началом.

— Казами. После этого, казначей должен поколотить придурка, руководящего мной.

— Меня вполне устраивает.

Но Зигфрид рядом с ней покачал головой.

— Послушай, — наставительно сказал он. — Днем прибудут люди, желающие отдыха, и вместе с ними обычные посетители библиотеки. Когда они придут, библиотека не может быть покрыта обломками и телесными жидкостями. Оставьте насилие за дверью.

Инструкции Зигфрида вызвали на лице Изумо недовольное выражение.

Но Саяма его проигнорировал, сложил руки и проговорил:

— Возвращаясь к тому, что сказал Изумо: его рассуждения, возможно, и сомнительны, но принятое им решение довольно вероятно. Бесчисленные имена могут подпадать под контроль силы имени Кусанаги или Муракумо.

— Э? Но эта сила — ветер, правильно? Они реально под контролем ветра? — спросила Казами.

— Ветер постоянно меняется, Казами, — сказал он с улыбкой.

— Ты хочешь сказать, он в постоянном состоянии потока? — спросил Зигфрид.

Саяма кивнул и обратился к Казами и Изумо, которые, похоже, не понимали.

— Нечто, лишенное формы. Нечто изменчивое. То, что приходит и уходит. Ветер — символ всех этих вещей. Разве это не идеальная сила для того, что собирает вместе все многообразие богов, включая погоду и их способности?

И…

— К тому же, ветер обладает силой усиливать пламя и призывать дождь, дабы его загасить. В таком смысле, Кусанаги и Муракумо оба подходящие термины, для контроля над Яматой.

Глядя на груды распечаток, Саяма задумался.

…Задавал ли Ооширо Хиромаса определенный вопрос, когда увидел все эти имена?

Чем был 2-й Гир, если он управлял всеми этими вещами?

Эта мысль вызвала у Саямы облегчение.

Они уже подобное предугадали, но теперь, он получил поддержку их размышлений.

— Но настоящий вопрос в том, какое имя является истиной 2-го Гира. Несчетное количество богов 2-го Гира управлялись Кусанаги, который путешествует у земли, или Муракумо, который путешествует в небесах?

— Другими словами — они боги, или же люди? — спросила Казами ни у кого конкретного.

В этот же миг, кто-то открыл библиотечную дверь и вошел.

Человеком, выискивающим кого-то, оказалась Ооки.

— В чем дело, Ооки-сенсей? Вы совершили очередную нерасторопную ошибку?

— Н-нет, не совершила.

Ооки прошлась по длинным ступеням и протянула конверт.

— Глава общежития только что мне это передал. Это личное письмо для тебя, Саяма-кун.

— Для меня?

Озадаченный, Саяма взял конверт и нахмурился, увидев имя отправителя.

Там говорилось «Синдзё Садаме».

●

На первом этаже большого холла штаб-квартиры UCAT стояло два человека.

Одной была Синдзё, одетая в оранжевую куртку, белую блузку и юбку. Вторым оказался Ооширо, накинувший лабораторный халат.

Старик почесал голову под картиной Девы Марии.

— Пока 2-й Гир готовится к тренировочному бою, разве тебе следует находиться тут?

— Нет, не следует… Но я собираюсь положить конец чему-то важному.

— Положить конец чему-то важному?

Синдзё кивнула, опустила голову и тщательно подобрала слова:

— Сецу позвал Саяму-куна и сказал ему ждать в школе в пять часов вечера, — объяснила она. — Но Садаме послала ему письмо, говоря прийти на крышу UCAT к четырем, поскольку она хочет сказать ему нечто важное.

Ооширо ахнул.

Синдзё поняла почему.

— Да. На путь между школой и UCAT уходит полтора часа. …Саяме-куну придется выбрать между Сецу и Садаме.

— Тебя это устраивает?

— Да, — ответила Синдзё после небольшой паузы.

Но она улыбалась, слегка подергивая край юбки.

— Я знаю, кого он выберет.

— …

— Поэтому, если он свяжется с Вами, не давайте ему говорить со мной. Я хочу раскрыть свою ложь, когда он выберет.

Синдзё глянула дальше по коридору.

Сбоку располагалась лестница, выложенная красными плитами. Если она заберется по ней выше пятого этажа, то выйдет на крышу.

Глядя на лестницу, исчезавшую вверху, девушка пробормотала себе под нос:

— Таков мой ответ, да? — она вздохнула. — Итару-сан меня приютил, но, интересно, что он подумает о моем отречении от Сецу.

— Не знаю, — ответил Ооширо, вздыхая.

Синдзё повернулась и глянула на него с опущенными ресницами.

— Не смотрите на меня так, Ооширо-сан.

— Но…

Она кивнула в сторону его разочарованного взгляда, и, чтобы его не волновать, бодро произнесла:

— Я на пути, чтобы дать свой ответ.

●

Было десять минут третьего.

Прочитав в комнате общежития письмо Синдзё Садаме, Саяме следовало принять решение.

Ему нужно выбрать между Садаме и Сецу.

— Она хочет сообщить мне нечто важное, хм?

Повторив написанное в письме Садаме, Саяма вздохнул.

Он повернул взгляд к пустой кровати.

— Не слишком ли это неожиданно, Синдзё… Садаме-кун? Мне хотелось бы поговорить и Сецу-куном тоже.

Он потянулся к столу рядом с кроватью и кое-что подобрал.

Нечто, оставленное для него Синдзё Сецу.

— Время как раз подходящее. Я приму решение, как только я столкнусь и с тобой тоже.

Глядя на то, что он держал, Саяма выровнял дыхание.

Он приготовился молча кое-что узреть. И медленно произнес вопрос:

— Синдзё-кун, ты помнишь, что означает рассказывать историю?

Ложное имя

Заходящее солнце освещало лестницу.

Плитка на её стунпеньках в данный момент служила единой цели. Она несла кого-то по ступеням со звучными шагами.

И человеком, издававшим их, оказался не кто иной, как Синдзё.

Она бежала выше и выше.

За лестницей лежало место встречи. Там поджидал её ответ.

Её плечи поднимались и опускались в такт её резкому дыханию, доказывая, что она в спешке бежала к цели.

Подол её платья немного помялся, и куртка соскользнула с одного плеча, но выражение её лица сохраняло силу. Синдзё провела рукой по волосам.

— Саяма-кун…

Пробормотав это имя, она схватила и повернула дверную ручку перед собой.

Как только дверь отворилась, девушка увидела вовсе не крышу UCAT, которую назначила местом встречи.

Это была комната школьного общежития.

Часы на запястье, сжимавшем ручку, показывали начало седьмого.

На фоне приближающейся ночи и звуков Фестиваля Всеобщего Отдыха, раздающихся вдалеке, Синдзё негромко пробормотала:

— Почему?

В пространстве, которое открылось перед Синдзё, некто сидел на стуле у окна.

Там находился Саяма. Он повернулся к ней с улыбкой и с Баку на плече.

Увидев улыбку в его миндалевидных глазах, Синдзё уняла свое дыхание, и снова спросила:

— Почему?

— Почему что? — переспросил он.

Синдзё вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

— П-почему ты не пришел в UCAT? Я ждала более получаса, и ты не показался, потому я п-поспешила сюда. Я могла лишь подумать, что ты дожидаешься здесь Сецу!

— Вот как. Синдзё-кун, позволь мне спросить. — Он вздохнул, и произнёс, словно в подтверждение того, что уже знал. — Тогда зачем мне нужно ехать в UCAT?

Плечи Синдзё непроизвольно приподнялись. Она сжала в кулаки обе руки, опущенные рядом с телом.

— Потому-что!..

…Почему он не понимает?

— Ты всегда выбирал Садаме! Я хотела, чтобы ты наверняка выбрал и решился в пользу Садаме! Но…но ты!..

На этих словах сила покинула её ноги, и она больше не могла себя поддерживать.

…Почему он не дает мне ответа?

Подумав об этом, Синдзё медленно прислонилась к двери. Она едва не соскользнула вниз вдоль холодной поверхности.

— Что…что я должна делать?

В глазах у неё поплыло и начало меркнуть, но она увидела встающего со стула Саяму.

Он приближался.

Это её удивило, потому она изогнула талию, толкнув дверь в попытке бежать.

Но дверь оставалась закрытой. Синдзё не могла сбежать.

Она слегка присела, и, обнимая собственную грудь, сползала всё ниже.

— Н-не подходи, Саяма-кун. Прямо сейчас… прямо сейчас я…

— Я понимаю. Или скорее, мне следует сказать, теперь я понимаю.

Как только его голос раздался прямо перед ней, Саяма мягко её обнял.

— Нет…

Он проигнорировал её сопротивляющийся голос и подобрал её сползающее тело.

Она больше не могла сбежать.

— Мм…

Синдзё выдала протестующий стон и узрела перед собой его серьёзное выражение лица.

Но не в состоянии вынести того, что он просто так на неё уставился, она приоткрыта уста:

— С-саяма-кун? Ты сказал…что понимаешь. Что ты имеешь в виду?

Саяма ответил резким движением.

Парень посмотрел себе за спину.

Он глянул в сторону стола у окна. Синдзё тоже увидела, что находится там.

— Это же…

Папка Синдзё Сецу.

— Синдзё-кун, я только что прочел сюжет, написанный Сецу-куном. …Это история о нахальном и глупом парне, который ведёт переговоры и сражается с остатками десяти альтернативных миров затем, чтобы исполнить последнюю волю его деда.

И…

— О подобном Сецу-кун не должен был знать.

— Е-ему могла рассказать Садаме.

— Ты действительно говоришь «могла» о своих собственных действиях?.. Но ответ предельно прост. Мне казалось, что имея дело с существами вроде старика и Изумо, я отбросил весь здравый смысл, но я настолько рассудительный человек, что, похоже, здесь просчитался. Я должен вернуться к своему изначальному предположению.

С играющей вдалеке фестивальной музыкой, Синдзё слушала его слова.

— Синдзё-кун, ты одновременно Сецу-кун и Садаме-кун, не так ли?

●

Саяма глядел на Синдзё, находившейся в его руках между ним и дверью.

Она не ответила на его вопрос. А оставалась неподвижной и уставилась на него взглядом колеблющихся глаз.

Её тишина и неподвижность красноречиво давала ответ. Синдзё говорила, что его утверждение было верным.

…Но я не получу сиюминутного ответа, независимо от того, что сейчас спрошу.

И поэтому парень попытался обнять её сильнее. Саяма хотел проверить определенный факт.

Когда он приблизился, Синдзё отстранилась.

— П-постой. Я-я…

— Как твоя противоположность, я вижу эти словах только как одобрение.

— Э? Ну… В т-таком случае, вперед.

— С удовольствием.

— Ваа!

Синдзё вскрикнула в протесте, когда Саяма крепче её обнял.

Её грудь прижалась к нему, и он обнаружил ответ, которого хотел.

Тело, прильнувшее к нему, принадлежало Синдзё Сецу.

— Т-теперь ты понимаешь? Ты не можешь этого делать, Саяма-кун. Ты не можешь делать этого с парнем…

— Тогда, когда я могу это делать?

После секундного колебания, Синдзё ответила:

— Когда я стану Садаме. …Так что решай. Множество различных людей странно на меня глядели в прошлом, но кого из двоих выберешь ты?

Синдзё продолжила, открыто заявляя о себе.

— Я живу поочередно как Садаме и Сецу, а значит, буду соответствовать тому, кого ты выберешь.

●

Неуверенные слова Синдзё сопровождались взглядом, говорившим «Я наконец-то это сказала».

Саяма кивнул вслед её неловкому выражению лица. Он снова к ней обратился, будто прося успокоиться.

— Синдзё-кун, я намереваюсь дать тебе ответ, но могу сначала кое-что спросить?

— Ч-что?

— Ты сказала, что живешь поочередно как оба, но что ты под этим подразумеваешь?

После короткой паузы, она кивнула и ответила:

— Я не могу изменяться по собственной воле. Мое тело меняется между ними само по себе. Прямо сейчас я Сецу, но через некоторое время стану Садаме. Потому…

Она попыталась сказать «решай», но, слегка содрогнувшись, замолчала.

Синдзё дрожала от страха. Это укрепляло факт, что она говорила правду.

И поэтому Саяма мягко похлопал её по спине, обнимая так же, как и той ночью.

— Понятно. И из-за этого, ты думаешь, что я выберу Садаме-кун?

— …Да. Это будет естественным, правда? Сецу будет причинять тебе беспокойство. Поэтому этим утром я приняла решение. Если ты выберешь Садаме, отныне я буду вести себя как девушка. — Она выдала покорную улыбку. — И Садаме может оставаться с тобой на протяжении всего Пути Левиафана.

Теперь я понимаю, — подумал Саяма. — Ход её мыслей проистекает из расположения ко мне.

Он был парнем, а значит, она будет вести себя соответствующе.

— Вот как. Синдзё-кун, позволь мне сказать одну вещь перед тем, как ответить.

Он должен был кое-что сказать ей снова.

— Ты права.

— …Э?

Саяма произнес её удивленному лицу.

— Твой выбор правильный. Ты себя сдерживаешь, но не причинишь никому боль. И сбережешь себя и своё окружение от перемен, — Саяма наклонил голову. — Но если ты так поступишь, как я смогу сделать что-нибудь неправильно, как злодей? Ты только что сказала: Садаме может оставаться со мной на протяжении всего Пути Левиафана. Но это означает и кое-что другое. Если я выберу Садаме, я смогу видеть тебя лишь во время Пути Левиафана.

Саяма припомнил недоразумения последних дней и чувства, которые Синдзё ему даровала.

Какое убожество, — в самоуничижении подумал он.

Пообещав, что этого никогда больше не повторится, парень продолжил.

— А теперь я дам свой ответ, Синдзё-кун. Есть только один человек, которого я могу выбрать.

— И-и…

Её взгляд спрашивал: «который же?», так что он тут же ответил.

— Я не могу выбрать Садаме-кун, или Сецу-куна. Я выбираю тебя, Синдзё-кун. Я хочу, чтобы ты оставалась такой, как есть.

— Я-я не могу так поступить!

— Это звучит для меня как похвала. И раз так, позволь мне сказать: сегодня ты пришла ко мне. Отныне, я тоже приду, где бы ты ни была. Я пойду туда, чтобы быть непонятым. И вместе, мы можем быть непонятыми правильным способом.

…Возможно, мне не следует говорить о своих чувствах ничего более.

Саяма придвинулся к лицу Синдзё.

— С-стой! Может быть, ты эксцентричный и сумасшедший, но ты об этом пожалеешь. И ко мне, как и раньше, будут относиться как какому-то драгоценному сокровищу. Я не могу возлагать что-то подобное на тебя. Я…

Саяма запечатал её губы своими.

Синдзё проглотила дыхание, вяло попытавшись сбежать, но Саяма, наклонив голову, ей не позволил. Своими губами он впился в её мягкие и округлые уста.

И чтобы она повернулась вперед, он потащил её губы за собой.

— Мм…м.

Они оба закрыли глаза. И ощущая их совместное дыхание, Саяма крепко её обнял.

Напряжение в теле Синдзё не спало, но и не усилилось.

Он отпустил её губы и ощутил её теплое дыхание. Её длинные волосы были немного растрепаны.

— Почему?.. Ты об этом пожалеешь. Ты целуешь сейчас тело парня…

Саяма её проигнорировал и снова приложил свои губы к её.

— …

Синдзё открыла глаза и тут же их закрыла.

Они оба сделали вдох, и их губы снова разлучились.

— Синдзё-кун, я буду продолжать это делать до тех пор, пока тебе это не нравится.

— Т-тогда, мне это нравится…

— Тогда, мне следует дать тебе то, чего ты хочешь.

Он сделал это в третий раз.

— Т-ты лжец, Саяма-кун.

— Я пытаюсь следовать моим истинным желаниям и жить в скромности, ты знаешь?

Саяма горько усмехнулся тому, как их действия контрастировали со звуками фестиваля снаружи.

— Теперь, Синдзё-кун. Я бы сначала хотел кое-что спросить. …Ты мне позволишь?

— Э? — в замешательстве спросила Синдзё.

— Если возможно, дабы подтвердить твою ложь, я бы хотел увидеть всю тебя еще раз.

— То есть… ты хочешь убедиться, что я не просто один из двоих?

— Да.

Синдзё покраснела и опустила голову.

Но в итоге слегка махнула головой вниз.

Она согласилась.

●

На крыше бело-стенного здания UCAT два человека стояли под небом, затянутым сумерками.

Теми людьми, одетыми в чёрное, были Ооширо Итару и Sf.

Sf глядела на Итару. Он же направил взгляд в сторону Токио на востоке.

— Итару-сама. Я пришла к заключению, что нам следует в скором времени отправиться в Мемориальный Парк Сёва.

— Не торопись. В кои-то веки, я теряюсь в эмоциях.

— Тэс. Я пришла к заключению, что это редкий случай. Мне следует сделать памятную фотографию?

Итару обернулся и обнаружил, что Sf установила большую фотокамеру.

— Тэс. Скажите «чиз». …Что это за взгляд, Итару-сама?

— Разве немецкой машине следует употреблять английское слово «чиз»?

— Меня изготовили на уровне мировых стандартов. Однако это не включает в себя север. Но…

Итару вздохнул и проговорил то, что она собиралась сказать:

— Синдзё тоже стала скучным человеком.

— Она некоторое время находилась здесь, но ей это быстро наскучило.

— Да, — Итару кивнул и глянул на звезды, видимые в небе. — В итоге, она ушла, чтобы создать значение для себя. Она пошла наперекор судьбе и встретила Саяму.

На этих словах, в воздух поднялся дым, и его ослепила вспышка.

— Тэс. Я сделала фото. Я пришла к заключению, что это выражение лица достойно запечатления на пленке.

●

На кровати перед глазами Саямы сидела Синдзё со снятой юбкой и носками.

Кончики её бровей по-прежнему были опущены, но её лицо зарделось.

— Прошу, позаботься об остальном…

Произнеся это, Синдзё медленно завалилась на кровать. Она поместила под голову подушку и сложила руки за ней.

Затем немного приподняла правое колено и переплела ноги, но не могла больше скрывать тело с руками, сложенными за подушкой. Единственными препятствиями для Саямы оставались одетые на ней белая рубашка и белые трусики.

Он кивнул и наклонился вперед над её телом.

Синдзё выдохнула в ответ.

Чтобы её успокоить, он погладил её по голове и поцеловал. Это вызвало бледную улыбку.

Увидев её кивок, Саяма поместил пальцы на рубашку перед своими глазами.

Он положил левый локоть на кровать и той же рукой погладил её по голове. Тем временем, его правая рука расстегнула пуговицы.

— Ты можешь теперь увидеть, да?

Когда белая одежда открылась, под низом стала видимой её бледная плоть.

Её стройное и хрупкое белое тело покрылось потом, и оно поднималось и опускалось в такт её дыханию.

Капельки пота, появившиеся не только от её бега сюда, отражали комнатный свет.

Взгляд Саямы уставился в центр её живота, дрожащего от дыхания, и затем переместился вверх по прямой. Когда их глаза встретились, парень остановился.

С серьёзным выражением лица он попытался её успокоить.

— Ты поразительно эротична, Синдзё-кун.

— М-мне кажется, ты совсем не это должен тут говорить.

— Прощу прощения. Похоже, мой разум вытеснил мои слова.

Произнеся это, руки Саямы приблизились к оставшейся части её одежды.

Он глянул на неё, и она застенчиво кивнула, почти полностью прикрыв глаза.

Парень кивнул в ответ и опустил её трусики до колен.

Тихонько визгнув, Синдзё отодвинула тело назад на кровати.

Она попыталась сложить колени вместе, но её трусики уже миновали эту точку.

Саяма развернул её трусики вокруг её лодыжек, и мимо пяток.

— А.

С удивленным взглядом, она увидела в его руках свое нижнее белье.

Он их сложил и положил поверх её юбки.

— Теперь, Синдзё-кун, прошу, раздвинь свои ноги. Я хочу ясно увидеть, что ты в данный момент, парень.

— Э-эм, Саяма-кун. Когда ты увидишь, что я парень…

— Это может вызвать затруднения, потому позволь мне сказать начистоту: ранее я целовал не Сецу-куна или Садаме-кун. Я целовал тебя, Синдзё-кун. …Как насчет того, чтобы это здесь протестировать? Давай посмотрим, пожалею я об этом, или нет.

Синдзё немного опустила веки, её брови опали, а губы затрепетали.

— …

Она развела немного приподнятые локти, полностью раскрыв лицо.

И в то же время расслабила свои зажатые колени и развела их в стороны.

Синдзё раскрыла свое тело.

Её рубашка скрывала плечи и руки, но её грудь была оголена.

Её ноги раздвинулись, словно создавая горы слева и справа.

— Теперь, ты видишь меня?

— Вижу.

— Н-ну? Ты вдруг пожалел, что только что меня целовал?

— Нисколько. Я извиняюсь, что не оправдал твоих ожиданий, Синдзё-кун.

Синдзё произвела единую реакцию.

Она испустила вздох, и её тело и выражение лица лишилось силы.

В уголках её глаз блеснули слёзы, и она произнесла дрожащим голосом:

— Который час?

— Согласно будильнику у кровати, 17:58. Фестиваль снаружи должен скоро закончиться.

— Тогда, осталось немного, — с облегчением в голосе сказала Синдзё.

И Саяма неожиданно заметил перемену.

Воздух вокруг них слегка зашевелился. Выглядело так, словно вокруг взвихрился мягкий бриз.

— Что это?

Оглянувшись по сторонам, он увидел, что выражение лица Синдзё изменилось.

Она удовлетворенно улыбнулась.

— Смотри, Саяма-кун. Поскольку ты не пожалел о своем решении, я хочу, чтобы ты увидел мою ложь.

После этих слов появился ветер. Вместе с ним вокруг её тела поднялось нечто, похожее на белый туман, и Синдзё прикрыла глаза.

Саяма наблюдал, как её вспотевшее тело как будто бы колышется за туманом.

— Твое тело…

Тело Синдзё изменилось. Не то что бы оно постепенно превращалось. Выглядело скорее так, словно её поменяли местами.

Перемена произошла вмиг. К тому времени, как Саяма успел еще раз вздохнуть, мягкий ветер и тонкий туман растворились.

Перед его глазами осталось только покрытое потом тело Синдзё.

Но это было не тело парня. Грудь этого женского тела увеличилась.

Как только он услышал анонс окончания фестиваля, губы Синдзё вымолвили слова, открывающее о себе всё:

— Это тело Садаме, Саяма-кун.

●

Как только все звуки снаружи растворились, Синдзё болезненно осознала, что раскрыла о себе всё перед Саямой.

Она задумалась, что же делает, и гадала, закончится ли всё на этом.

— Ты понимаешь? Вот почему я преследую моих родителей. Я не знаю, из какого Гира я родом.

— Твой пол изменяется в заданное время каждый день?

— Да. …Обычно это между 5:30 и 6:00 утром и вечером. Вот почему я всегда парень, когда принимаю ванну вечером.

— Ты всегда это делала?

— Да. Я всегда принимаю ванну и затем жду в душевой общежития, пока не изменюсь. После ужина я буду девушкой, и поэтому была дико удивлена, когда ты залез ко мне в кровать ранее. …Это было непросто. Чтобы убедиться, что ты не прознаешь, я буду отходить в туалет. Для создания алиби Ооширо-сан и остальные присылали за мной вертолеты и самолеты.

К тому же…

— В UCAT, я ношу женское снаряжение, даже когда парень, потому что только Садаме входит в состав UCAT.

— Ясно. Но почему эти взрослые так упорно это скрывают?

— Мне кажется, им нравится придавать всему чрезмерную значимость. … И всё же, я им благодарна.

Было кое-что еще, что ей следовало сказать.

— Прости, что я тебя обманывала. Это моя ложь. А значит…

Её голос дрожал.

— Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты же помнишь, да? Ты дважды спасал мне жизнь. Первый раз, когда мы впервые встретились, и второй, когда столкнулись с Фафниром Возрожденным.

И что более важно, он также спасал её несколько раз своей волей и отношением.

— Саяма-кун, я не вправе жаловаться, даже если ты меня убьешь, так что не смогу выдержать, если ты не поступишь со мной так, как захочешь. Даже если ты меня отринешь, возненавидишь или обозлишься за мой обман, я всё это стерплю. Будь то Садаме или Сецу, я буду вести себя согласно твоему выбору.

В конце концов…

— Вот как сильно я хочу быть с тобой.

От этих слов на её глазах неожиданно появились слёзы. Она продержалась так долго, так почему же они полились сейчас? Ей не нравилось, что это выглядело так, будто она давит на жалость.

И затем Синдзё услышала его слова.

— Синдзё-кун, давай урегулируем это в простой форме. …Слушай внимательно, что я собираюсь тебе сказать.

— …Э?

— Я выбираю не Садаме-кун или Сецу-куна. …Я выбираю твое истинное имя. Я хочу быть с твоей истинной сущностью.

Эти слова заставили её содрогнуться.

Когда Саяма увидел её лицо, он кивнул. Она предположила, что на нём отразилось изумление.

— Девушка Садаме-кун и парень Сецу-кун были разделенными именами, чтобы сделать жизнь в Лоу-Гире более удобной. У тебя должно быть оригинальное имя, данное тебе родителями. …Вот поэтому я бы хотел спросить твое имя.

— Т-ты не можешь…

— Почему нет?

— Мое настоящее имя… будет для тебя плохим знаком. Я не могу сказать тебе такое зловещее имя, как раз перед нашим сражением со 2-м Гиром, где имена наделены силой.

— Мне всё равно. Скажи мне. Я не соглашусь больше ни на что.

Тон Саямы был на сто процентов серьёзен, так что Синдзё проглотила свое дрожащее дыхание и решилась.

…Хорошо. Я раскрою всё.

Этот парень хотел её истинную форму, которую даже она не была в состоянии принять.

Синдзё произнесла быстрее, чем смогла бы противостоять этой мысли.

— Садагири.*1

Она сделала глубокий вдох.

— Имя, отсекающее жизнь от судьбы.*

…Почему у меня такое имя? Отсечь жизнь от судьбы, звучит, словно…

— Саяма-кун, я наверняка положу конец твоей жизни.

Но его ответ был иным.

— Ты ошибаешься, Синдзё-кун. — парень улыбнулся, провел рукой по её волосам, погладил по голове и произнес с силой в голосе. — Я не верю в судьбу. А значит ты человек, который отсекает узы судьбы, освобождая мою жизнь.

За его словами последовал низкий поцелуй её согласия.

Через несколько секунд, он медленно убрал свои губы и приложил щеку и ухо между её грудью.

— Ах.

Синдзё съежилась, но всё равно позволила ему услышать своё сердцебиение.

Оно бьется сильно? Он наверняка осознал, как сильно я взволнована, — подумала она.

— Садагири-кун, до тех пор, пока этот пульс и твоя воля останется неизменной, я продолжу выбирать тебя.

●

Саяма кивнул собственному заявлению и поднялся.

— Ну а теперь, так как это в целом улажено, давайте проверим положение.

— П…положение? — спросила Синдзё.

Она глянула на его и свое тело, и он кивнул, уловив её взгляд.

— Ты в весьма опасном положении, Синдзё-кун. Твои ноги просто очаровательно раздвинуты.

— Ах! Н-нет, это…ну… Я…я!..

— Ха-ха-ха. Это то, что я думаю? Феномен, когда даже самые серьёзные люди идут по самому эксцентричному пути, оказываясь в незнакомой ситуации? Тебе не следует терять самообладание, Синдзё-кун!

— Э-то ты тут эксцентричен!

Синдзё вытащила руки из-под подушки, прикрыла ими лицо и сдвинула колени вокруг Саямы.

— С-саяма-кун, сдвинься… отодвинься подальше. Я н-не могу сложить ноги.

— Успокойся, Синдзё-кун. Если ты так поступишь, я больше не смогу ничего видеть.

— Эт-то ты успокойся. Эм? Знаешь, Саяма-кун? Я знаю, что ты идеально скрываешь безумие за своей совершенно спокойной физиономией, но тебе нужно сейчас немного успокоиться.

— Ясно. Изумо и старик это одно, но из твоих уст это звучит почти убедительно.

— В-видишь? Так что сделай глубокий вдох и попрактикуйся отодвигаться.

Саяма сделал глубокий вдох и, затем, раздвинул обе ноги Синдзё в разные стороны.

— Н-нет! Ч-то ты делаешь?!

— Ты имела в виду не это?

— Не спрашивай с таким серьёзным лицом! Прошу, всего разочек подумай нормально…

— Хм…

После того, как он на пару секунд задумался, лицо Синдзё налилось паникой.

— Б-безнадежно! Тебя наверняка занесло далеко за пределы нормальности.

— Почему ты так скептична? Я всего лишь размышлял о нормальном способе раздвинуть твои ноги.

— Даже твое основное предположение ненормально…

— Вот как. Тогда, я могу сделать одну здравомыслящую вещь?

— Э? Полагаю м… нет, стой! Я не могу соглашаться на бессмысленные вопросы, если исходить из твоего определения здравомыслия! Из подобной комбинации никогда не выходило ничего хорошего!

— Ну что за сложный человек. Ты в курсе, что люди вроде тебя неоправданно всё усложняют?

— Саяма-кун, ты хоть раз задумывался о собственных действиях?

— Я думаю о себе всегда. «Я великолепен» — отвечает мой мозг. Что ещё нужно?

Синдзё повернулась на бок с холодной улыбкой на лице.

— Не думаю, что кто-то кроме меня сможет это исправить…

— В таком случае, я не буду сдерживаться.

— Я сказала нет. Ты вообще слу… Что ты делаешь?!

— Именно то, чего ты хотела. Ты попросила меня поступать с тобой, как пожелаю.

— А, — сказала Синдзё, и её лицо напряглось. — Ну, м-может, я такое и говорила. Но сейчас, поскольку я успокоилась, мне можно у тебя кое-что спросить?

— Что же?

— Моя личность не у меня между ног, ты знаешь?

— Верно, но не переживай. Искать сочувствие во всем является важной чертой. Если я попытаюсь — даже пространство у тебя между ног не искл…Гвх?!

После того, как она заехала коленом ему в живот, Саяма согнулся.

— П-превосходная атака. Хе-хе. Вижу, ты не сдерживаешься, Синдзё-кун.

— Теперь, когда ты знаешь, что я могу нападать с такого положения… ч-что ты будешь делать?

— Я всего лишь желаю проверить одну вещь, — сказал он.

Синдзё нахмурилась.

— Ну…

— О чём тут еще думать? Тебе просто нужно спросить, что это.

— Да, но спрашивать тебя всё равно, что наскочить на ядерную мину.

Она задумалась.

— Э-это ничего, пока в рамках приличия.

— В таком случае, здесь не о чем беспокоиться.

Саяма сделал вдох и улыбнулся.

— Это правда, что у тебя до сих пор нет мес… гфх!

— Японский словарь поменялся с тех пор, как я в последний раз его проверяла?

— У м-меня такое чувство, что общение в Японии стало несколько прямолинейнее. Так или иначе, Синдзё-кун, это важно. Прекрати сверкать на меня своими полуприкрытыми глазами. Послушай. Если то, что ты сказала правда, я не могу пока тебя обнять.

— Э? П-подожди секунду. Я много чего хочу спросить, но… что ты подразумевал под «обнять»?

— Синдзё-кун, воображение жизненно важно для человека.

— Д-да, но… твои чувства ко мне такого рода? — спросила она, прикрыв руками грудь и область между ног. — Но ты сказал, что не можешь этого делать. Из-за того, какая я?

— Нет. Всё очень просто. Половой акт может повлиять на баланс роста взрослеющего тела.

— Ладно.

— К примеру, у некоего мальчика произошел акт в очень юном возрасте, и это заставило его расти.

Он рассказывал случай из прошлого.

— Это прекратилось в какой-то момент, но внутренности его костей были не в состоянии справиться. Во время определенного спортивного соревнования, его кулак треснул при ударе о своего противника, и он до сих пор ощущает призрачную боль, когда сжимает свой кулак.

— ....Тот мальчик об этом сожалеет?

— Нет. Но ему кажется, что нет причин для спешки.

— Понятно, — Синдзё кивнула. — Но у меня может никогда и не быть месячных. Я могу навсегда остаться полу сформированным человеком, как сейчас. Похоже, UCAT не знает ни одной расы, соответствующей моему состоянию.

— Вот как? В таком случае, мы не знаем, будут ли у тебя когда-нибудь месячные.

Саяма дотронулся до её живота, и она сделала легкий вдох.

— Но ты говорила, что раз в месяц ты ощущаешь тяжесть в животе. Вполне возможно, что желание избежать своего состояния останавливает твое тело от нормальной работы. У тебя также ничего нет, когда ты Сецу-кун?

После секундного размышления, Синдзё кивнула.

Но затем, она в замешательстве наклонила голову.

— Разве у парней тоже есть месячные?

— Было бы довольно ужасающе, если бы она фонтанировала раз в месяц, но есть нечто похожее.

Синдзё начала думать, и медленно кивнула несколько раз.

Но затем, её лицо неожиданно просветлело.

— Значит, если я приму свое тело?..

— Вполне возможно, твои месячные и вроде того появятся. А значит, как насчет того, чтобы периодически выполнять действия, которые убедят твое тело? Исходя из этого, мы увидим, что произойдет.

— Но что это будут за действия?

— Всё очень просто. Всего лишь обследовать собственное тело. …Ты можешь делать это самостоятельно, я полагаю.

— Э? Самостоятельно? Ч-что делать самостоятельно?

На её озадаченный вопрос Саяма ментально склонил голову.

…Только не говорите, что она совершенно ничего об этом не знает.

Он задумался, что это значит, но толком не знал, как спросить.

— Синдзё-кун, какие у тебя были оценки на уроке полового воспитания?

— У м-меня ничего такого не было. Я проводила всё свое время в комплексах UCAT. Иногда, правда, мне случалось видеть удивительные вещи в журналах, оставленных людьми.

— Похоже, твое образование пропустило несколько шагов. Получается, ты ничего об этом не знаешь?

— В-верно. Я немного знаю о том, как делаются дети, но разве есть что-нибудь еще?

— Есть. Как для мальчиков, так и для девочек.

Услышав это, Синдзё покраснела.

— Значит, есть, — пробормотала она, перед тем, как наклонить голову. — В т-таком случае, ты меня научишь?

— А ты не против того, чтобы я научил тебя этому?

— У м-меня больше никого нет, кто бы мог меня научить.

— В таком случае я… гвх!! А это-то за что?

— П-прости. Мне не понравилась бодрящая улыбка на твоем лице. …Ох, но ты научишь меня этим вещам, правда?

— Да, разумеется.

— Ты выглядишь невероятно счастливым. Ты в курсе, как сейчас выглядишь?

Синдзё вздохнула и расслабила плечи.

— Я доверюсь тебе, Саяма-кун. Но это значит, что я доставлю тебе немало хлопот.

— Не о чем беспокоиться. У меня тоже немного опыта, так что с нетерпением жду работы с тобой.

— Я не уверена, что согласна с последним… но мне действительно жаль. — Она кивнула. — Как только я разузнаю некоторые вещи, я смогу вернуть услугу, потому ты меня простишь?

— Мне кажется, ты пожалеешь об этом, едва узнаешь, о чем говоришь, но меня вполне устраивает. Жду с нетерпением.

— Э? С н-нетерпением ждешь чего именно?

— Давай оба постараемся изо всех сил.

— Э, ну, это…

Синдзё выглядела нерешительно, но затем повернулась в сторону.

— Э-э, уже 18:30. Н-нам нужно отправляться в Мемориальный Парк Сёва.

— Ты права. Нам нужно спешить. Нам нужно спешить и закончить всё здесь.

— А! Стоп! П-почему ты раздвигаешь мои ноги?!

— Среди всего, начало самое важное, Синдзё-кун. Я не могу позволить тебе потом передумать. …Не волнуйся, — он перевел дух и улыбнулся. — Я тоже взволнован. Я бы хотел услышать твой пульс. Как насчет тебя, Синдзё Садагири-кун?

— Н-ну… — Задумалась она. — Да.

Синдзё покорно расслабила тело.

Она покраснела, глянула на него и тихонько произнесла.

— Прошу, научи меня, чтобы я могла быть тем, кем действительно есть.

●

На севере Мемориального Парка Сёва находилась большая стоянка.

Под ртутными лампами, освещающими ночь, припарковали несколько замаскированных транспортных средств UCAT.

Чтобы защититься от наружного обзора, машины поставили полукругом. Под светом ламп стояло несколько человек. Две группы примерно по сто человек образовали отдельные большие круги.

Люди, составлявшие их, были одеты в одинаковые бело-черные наряды.

Но над двумя группами нависла совершенно разная атмосфера.

Кольцо подальше, и ближе к центру парка, составляли люди с выразительными японскими чертами. Они молча проверяли свои ружья и мечи, и выглядели так, словно готовы действовать сию же минуту.

В ближнем кольце не было общих черт. Расы людей отличались, и их действия разнились. Одни готовили снаряжение, другие разговаривали, а некоторые ели.

И один человек был весьма разъярен.

— Ааа! Где же этот придурок Саяма?!

Звучный голос Казами наполнил пространство. Девушка сидела за столом собраний в центре круга. Она уже оделась в боевую униформу, равно как Изумо, который поедал окономияки на палочке, принесенные им из передвижного киоска с едой.

— Ну, он не станет убегать от драки, так что не паникуй.

— Н-но уже 7:20. Тренировочный бой скоро начнется. Когда мне позвонил Директор Абрам, выступающий в качестве рефери, я и не знала, что сказать.

— Сибил с ним связывается. К тому же, Доктор Чжао и та четверка престарелых братьев собирается отправиться за ними, так что просто чуток подожди. …О.

Изумо глянул в сторону.

— Э?

Казами повернулась туда за ним, с полуоткрытым ртом.

И затем, он засунул окономияки ей в рот, вместе с палочкой.

— Если тебе невтерпеж, просто поешь что-нибудь да успокойся. Ты в последнее время ничего не ела, потому что костюм школьной группы выставляет твой живот напоказ, да? Твоему мозгу недостает питательных веществ. И если ты продолжишь в том же духе, твои сиськи сморщ… гаа?!

Отфутболив его вдаль со всей силы, Казами вздохнула.

Она съела половину окономияки и затем вытащила его изо рта.

— Нет, ну правда, это превышает мой повседневный лимит на 300 калорий.

— Мне кажется, ты только что более чем превысила свой дневной лимит насилия. Кстати, ты собираешься доедать?

— А что-то не так?.. Стой, там внутри яйцо. Это еще 100 килокалорий!

— Чисато, тебе нужно что-нибудь сделать с привычкой заводиться по пустякам. И кстати, тебе не следует считать калории в кило единицах. При таком раскладе, ты не успеешь оглянуться, как доберешься до сотен и тысяч.

— А есть какой-то способ получше?

— Думай об этом в мегакалориях.

— У меня сегодня было 1800 килокалорий, значит…

— Это 1.8 мегакалорий. Чувствуешь себя худее, правда?!

— Какой от этого прок, если это всего лишь чувство?!

Как только она в него запустила шквал ударов, приблизилась Сибил.

Её золотые волосы развевались среди кольца людей, собравшихся в какой-то момент вокруг.

— Чисато-сама, у меня есть сообщение от Саямы-сама.

— Он здесь?!

— Нет, его здесь нет. Я беспокоилась, поэтому позвонила в его студенческое общежитие.

— Он всё еще там?!

— Нет, я только что разговаривала с главой общежития, и, похоже, что он только что ушел.

— Он что, разносчик собы?!

— Чисато-сама, ваше кровяное давление заметно увеличилось.

— Ууу… — Казами отшатнулась. — Прости. Криком на тебя делу не поможешь.

— Чисато, почему со мной ты себя так не ведешь?

Казами его проигнорировала. Он начал наиграно плакать, но девушка проигнорировала и это.

— Как бы там ни было, это означает, что он точно придет? — спросила она Сибил.

— Да, и судя по всему, Синдзё-сама находится с ним. Они оба определенно будут здесь.

— Рада слышать, — произнес женский голос.

Все обернулись в сторону голоса, пришедшего вне толпы.

За пределами кольца под мягким ночным ветерком стояла пожилая женщина, одетая в белый боевой плащ.

Люди разошлись, и она подошла ближе, сжимая черный кожаный чехол.

Сибил назвала имя женщины.

— Директор Цукуёми.

— Да. Что более важно, вы готовы?

— Ну… — Казами почесала голову. — Саяма и Синдзё еще не прибыли, но, похоже, они в пути.

— Но они будут здесь, не так ли? Тогда что нам делать? Ждать?

— Нет необходимости. Мы можем продолжать, — произнес из толпы мужской голос.

Перед Цукуёми и Казами появились седоволосый мужчина в черном костюме и беловолосая горничная. Мужчина вошел в кольцо, опираясь на металлическую трость, и его глаза улыбались под темными очками.

— Давайте начнем Путь Левиафана. Я, Ооширо Итару, своими полномочиями надзирателя Отряда Левиафана декларирую продолжать без этих двух членов.

— З-знаете…

Едва лишь Казами нахмурилась и повернулась к Итару, его горничная молча вышла ей навстречу. Её белые кудри разок качнулись, и она глянула на девушку.

— Если Вам что-нибудь нужно, я об этом позабочусь.

— Назови его мудаком.

— Тэс.

Sf поклонилась, и вытащила из скрытого кармана юбки бумажную карточку. Она также вытащила небольшую печать, и использовала её на карточке.

— Благодарю Вас за то, что воспользовались моими услугами. Я недавно начала использовать эту оценочную карточку, так что прошу, предоставьте её мне в следующий раз. Если Вы соберете двадцать очков, я куплю для Вас баночку кофе.

— Полагаю, у невероятного господина просто должна быть невероятная горничная.

— Ваша похвала делает мне честь. Согласно стандартам отдела разработок немецкого UCAT, вы переместились на одно место в моем внутреннем списке приоритетов, а Изумо-сама упал на три. Еще два потерянных места будут стоить Изумо-саме дисквалификации.

— Минуточку. Почему я так низко?

Sf и Казами обе его проигнорировали. Горничная передала ей карточку и вернулась к Итару.

Казами глянула на карточку и увидела, что штампом была супер деформированная версия лица Sf.

Что это такое? — Подумала она со вздохом.

Девушка оглянулась и, среди прочих, обнаружила в толпе Диану. Она оделась в черный боевой наряд и помахала ей, когда заметила, что Казами на неё смотрит.

— Эта большегрудая иностранка может и улыбается, но она нас инспектирует, — прокомментировал Изумо.

— Мне кажется, в этом прозвучало сразу две дискриминации. …Но что ты имеешь в виду, под «инспектирует»?

— Зарубежным UCAT не нравится, что лидерство в Пути Левиафана удерживает Япония. Она выискивает причину, чтобы вмешаться.

— То есть, таким и было намерение немецкого UCAT всё это время?

— Да, и вот почему они согласились приютить 1-й Гир. Французский UCAT занимает про-немецкую позицию, чтобы разделить выгоду. Американский UCAT работает с британским UCAT, пытаясь найти способ на нас повлиять. …Но, опять-таки, похоже, у этой женщины есть скрытая причина находиться тут, помимо инспекции. — Он перевел дух. — Так или иначе, и опоздание Саямы с Синдзё, и то, что произойдет на тренировочном бою, достигнет ушей прочих UCAT через неё. Нам нужно быть настороже.

Что за напасть, — подумала Казами.

Она снова оглянулась, но Диана уже пропала.

Приятная улыбка женщины и предостережение Изумо заполонили её разум, пока она раздумывала, что же из этого правда.

— Должно быть, и то и другое.

Присоединившись к тренировке, женщина и правда предоставила намек, связанный с Искусством Ходьбы 2-го Гира.

Может, и наивно с её стороны, но Казами решила ей довериться.

— Но она реально нас инспектирует, так что не следует терять бдительность.

Казами повернулась к Цукуёми. Женщина положила руки на пояс и улыбалась, но Казами собрала столько силы во взгляде, сколько смогла.

— Ладно, давайте начнем. Вы можете выбрать правила.

— Правила просты. Мы войдем в Концептуальное Пространство с юго-восточной стороны, вы войдете с юго-запада. Первый, кто достигнет Сусаоо в центре и добудет Тоцуку на его мостике, окажется победителем.

— Если мы победим, вы примете все требования Лоу-Гира?

— Да. Но если победим мы, то ничего особо не потребуем. — Цукуёми кивнула. — Может показаться, что наша битва бессмысленна, но она расставит всё на места. Это заставит нас переосмыслить, что означает быть людьми из 2-го Гира.

На мгновение она оглянулась.

— Немного разочаровывает, что вашего посредника здесь нет. …Директор UCAT Ооширо тоже отсутствует?

В ответ на этот вопрос Sf рядом с Итару повернулась.

— Судя по всему, Казуо-сама совсем недавно оставил UCAT. Он сказал, что с ним связался Саяма-самой, поэтому перед тем, как уйти, он подготовил Георгиус и некоторые другие вещи.

— О? Так он придет. И с Георгиусом, хм?

— Вы знаете о Георгиусе, Директор Цукуёми? — спросила Казами.

— Я знаю, что мы ничего о нем не знаем. — На губах Цукуёми появилась улыбка. — А это мысль. Если вы победите, отдел разработок исследует Георгиус за наш счет. Как это звучит? Мы можем что-нибудь о нем узнать.

1. *Садагири это комбинация кандзи для Садаме и Сецу.

2. *Игра с кандзи. От судьбы(Садаме+Микото) отсекается(Сецу) иероглиф жизнь(Микото), чтобы получить Садагири(Садаме+Сецу).

Начало противостояния

Над Окутамой веял прохладный ночной ветер.

Под луной, на фоне ветреных гор и лесов, редкие дома испускали свет.

Одним из таких домов было поместье Касимы. Оно граничило со ступенчатым рисовым полем, и яркий свет ниспадал на его двор.

Он освещал одинокую фигуру, идущую от крыльца.

Она носила лабораторный халат. Это был Ооширо Казуо.

Он держал что-то под правой рукой. Бутылку, завернутую в коричневую бумагу.

Старик слегка похлопал бутылку правой ладонью и улыбнулся в сторону крыльца.

— Это хороший подарок. И так мы сможем удовлетворить требования наших оппонентов. …Благодарю вас.

На крыльце сидел пожилой мужчина в рабочей рубашке и штанах. Это отец Касимы.

Он держал во рту сигарету.

— Ха. Можешь забирать. Это моя плата за продолжительную беседу. Другое дело, ты всё ещё ни на что не годен, старый извращенец?

— А ты всё такой же беззаботный, эксцентричный старик.

— Хе. Ничего хорошего не выйдет из встречи человека с первого прижившегося поколения, и человека, родившегося во время войны. Ты даже не пришёл на похороны моего старика.

— Да уж, но ты решил не иметь ничего общего с UCAT.

В ответ на понурый комментарий Ооширо отец Касимы зашикал.

Отвернувшись от дома, Ооширо повернул к нему вопросительный взгляд.

— Здесь жена Аки. Она ничего не знает о UCAT, поэтому говори потише. А вообще, убирайся отсюда. Если возможно, просто исчезни насовсем.

— Мне бы хотелось остаться, чтобы посмотреть, какую ложь ты придумаешь, чтобы меня представить.

— Ва-ха-ха. Вот как? Тогда, я скажу, что ты новый вид вора нижнего белья, и заброшу тебя в сарай.

— Попадание в сараи было моим специальным навыком со времен детства. …Что более важно, что за человек жена Акио-куна?

— Можешь меня извинить, пока я схожу, позвоню в полицию. Мне нужно сообщить об извращенце, нацелившемся на чужую молодую жену.

— Ты прав, Касима. Явиться с повинной — всегда лучший выбор. В тюремной камере в это время года прохладно, поэтому я могу принести тебе чего-нибудь горяченького.

— Это ты сядешь в камеру, глупый старик! И откуда ты знаешь, что там прохладно?!

На этот раз уже Ооширо зашикал на отца Касимы.

Тот цокнул языком, и Ооширо немного принюхался.

— Что-то вкусно пахнет. Это фуки цукудани? Если так, вашим основным блюдом сегодня должна быть рыба или говядина. Вы еще можете добавить тофу.

— Перестань гадать, что у нас будет на ужин. Мы готовим мисо суп с пекинской капустой, но мы ничего не дадим тебе, так что вали.

— Хм. Мне можно кое-что сказать?

Выражение лица отца Касимы говорило «что?», и Ооширо с серьёзным взглядом показал на него пальцем.

— Скупой старик вроде тебя не заслуживает друзей.

— В отличие от тебя, у меня есть друзья в горсовете! Аки мне всё про тебя рассказывал. Он говорил, ты проводишь всё своё время в кабинете, играя в порно игры. Он переживает, что у тебя не в порядке с головой.

— А! Он выдает наши секреты! Кстати говоря, как ты ответил? Ты не рассказал ему, что мы знакомы, не так ли?

— Делая вид, что я тебя не знаю, я сообщил ему следующее, — он перевел дух. — Аки, доверяй своим первичным инстинктам.

— Как ты мог ему такое сказать?!

— Заткнись, идиот. Пошёл прочь отсюда. И не вздумай возвращаться до моих похорон.

— Знаешь, мы ведь друзья детства. Разве это обычно не ведёт к жестокому, но преданному браку?

— Эй, жена! Этот старик пытается склонить меня к гомосексуальным отношениям с ним.

— Ладно, твоя жена реально страшный человек, так что я думаю, это хороший сигнал к уходу.

Несмотря на свои слова, Ооширо улыбнулся, ступив во тьму из света.

— Приятно, после столь долгого времени, вот так поболтать. Моя работа в последнее время была чересчур вязкой.

— Ты говоришь о моем старике? Аки в последнее время тоже был занят.

— Это секретные сведения, но я могу сказать, что это нечто важное для твоего отца и Акио-куна. И, скорее всего, будет важным и для жены Акио-куна.

После небольшой паузы отец Касимы кивнул.

— Скорее всего. Аки уже решил оставаться с UCAT.

— Да. Несмотря на всё случившееся, он получил хорошую жену. Мне слышно шум готовки от двух человек. Которая из них твоя жена?

— Престарелый шум исходит от моей жены. …Не то что бы ты мог услышать. С тех пор, как они поженились, жена Аки часто приходила сюда учиться готовить. — Отец Касимы выдал тихий смешок. — Она говорила Аки, что кто-то нагрузил её дополнительными делами на работе, и затем приходила сюда каждый день. Поначалу она даже не знала, как мыть рис, но этот дурачок Аки думает, что она отродясь была отличным поваром.

— Выходит, она хороша в белом обмане.

— А как это было с тобой? У тебя есть сын, да?

— Он безнадежен, — Ооширо помахал туда-сюда рукой. — Но помимо него, есть, конечно, некоторые любопытные люди. Я направляюсь сейчас на встречу с ними.

— Они интересный коллектив?

— Да. Они совершенно не умеют лгать. Они даже не способны на белый обман. …И поэтому я надеюсь, что они поладят с людьми, которые умеют лгать.

Ооширо повернулся на восток. С возвышенности этого двора он мог увидеть за горами море огней. Собрание света постепенно уплотнялось. Начиная с запада, они принадлежали Оуме, Фуссе, Татикаве и центру города.

Отец Касимы проследил за взглядом Ооширо.

— Сусаоо где-то среди тех огней, да?

— Да, — согласился Ооширо.

— И… когда мы были детьми, все эти огни были однажды утрачены.

— Они не были утрачены.

Отец Касимы поднял взгляд. Он повернулся к Ооширо, но тот продолжать взирать на ночной пейзаж.

— Если бы они были утрачены, они бы не вернулись. Мой отец, твой отец, люди, погибшие среди тех огней в прошлом, и те люди, что пережили это всё, сделали так, чтобы они не были утрачены.

— Ты уверен, что это не банальная сентиментальность старика?

Ооширо обернулся, выдал свою привычную улыбку и поднял большой палец вверх.

— Вовсе нет. Вот почему я направляюсь на встречу с ними.

●

На южном конце Концептуального Пространства через лес продвигалась группа.

Её составляло около сотни человек из 2-го Гира, одетых в боевую униформу.

Касима шел во главе, вместе с Ацутой, несшим на плече громадный Облаченный Меч под названием Фуцуно.

В рабочей униформе и лабораторном халате, Касима набирал на своем лэптопе.

— Разведывательный отряд сообщил нам о продвижениях Отряда Левиафана? — спросил он, глядя на жидкокристаллический монитор.

— Отряд Левиафана установил штаб-квартиру для их оснащения и выслал три подразделения вперед, — ответил голос сзади. — Основное подразделение в центре, и стандартные по обе стороны от него. В составе каждого около тридцати членов. Другими словами, три из четырех их подразделений направляются в нашу сторону. Это девяносто человек.

— Ясно, — сказал Касима, кивая. — Похоже, они принимают всё всерьёз, пускай это и тренировочный бой. Я предполагал, что они сосредоточатся на условиях победы и пошлют всех, кто может летать, в сторону Сусаоо.

— Если они так поступят, я их оттуда сброшу. Хе-хе-хе. Пускай только попробуют.

— Я действительно не могу понять ход твоих мыслей. Так или иначе, Ацута… и Директор Цукуёми.

— Да? В чём дело? — Цукуёми поравнялась с ним, держа за спиной длинный чёрный кожаный чехол. Она улыбалась. — Что мы должны делать? Предположительно, все три подразделения атакуют с расстояния.

— Нам не нужно брать в расчет их все. Единицы слева и справа состоят из обычных людей. Мы позволим их центральному подразделению приблизиться к нам на расстояние атаки. И затем… — Касима бросил взгляд в сторону кожаного чехла на спине Цукуёми. — Директор Цукуёми, прошу, доведите все их подразделения, включая то, что в штаб-квартире, до грани уничтожения.

— Ого. Ты так сильно на меня полагаешься.

— Вы носите фамилию императорского рода 2-го Гира, поэтому обладаете величайшей индивидуальной боеспособностью, — сказал Касима. — Миками, Катори, после атаки Директора Цукуёми, вы двое возьметесь за истребление стандартных подразделений по обе стороны. Вы создавали их оружие, так что с легкостью с ними справитесь.

— Так точно, — ответили двое молодых людей.

Касима кивнул и глянул им за спины. Из дальнего края отряда ему кивнули пожилые сотрудники.

Эти престарелые солдаты отвечали за поддержку атак Цукуёми и двух неопытных молодых людей.

— Хорошо, — сказал Касима, кивнув еще раз. — После стремительного появления, Ацута и я направимся к Сусаоо и будем поджидать там. Если Отряд Левиафана до нас доберется — это ничего. Если остальные добьются успеха — так даже лучше. Я рассчитываю на хорошие новости.

— Серьёзно?

— Чтобы высвободить Концептуальное Ядро 2-го Гира и освободить его концепты, Ямату необходимо освободить, усмирить и, затем, запечатать снова. Я бы предпочел сделать это после победы 2-го Гира.

Серьёзное лицо Касимы повернулось на северо-запад.

Сквозь лес он мог заметить искусственное озеро, лежащее в центре Концептуального Пространства.

Громадную чёрную тень, будто бы заполнявшую ночь, отбрасывал Сусаоо.

— Вопрос в том, насколько хорошо они над этим раздумывали. Как хорошо они понимают значение имени, выискиваемое Яматой, Концептуальное Пространство, оставленное нашими предками, и что это значит — утихомирить Ямату.

— Если они не смогут предоставить имя, их сожгут на месте.

— Если они не понимают, что значит утихомирить Ямату, их сожгут, как Ооширо Хиромасу, несмотря на печать. Но в таком случае, мы их защитим. Мы не позволим им сгореть в пламени Яматы. И у нас есть Фуцуно.

— Да, — произнесла Цукуёми, кивнув. — Но почему «они»? Мне казалось, только один человек даст Ямате ответ.

Касима покачал головой.

Он был уверен, что парня, с которым он разговаривал в UCAT, будет сопровождать девушка, что содрогалась при встрече с ним.

…Так же, как и меня, есть тот, кто тебя поддерживает.

Он слышал, что эти двое еще не прибыли.

— Скорее всего, лишь после того, как они прибудут, Отряд Левиафана возьмётся за дело всерьёз. Не теряйте бдительность.

На этих словах он услышал впереди частые шаги и голос.

— Разведывательный отряд столкнулся с врагом!

Он глянул вперед и услышал выстрелы за лесом, напоминающие хлопки одежды.

— Это именное оружие? В противном случае, от них никакого толку.

Пробормотав себе под нос, Касима остановился.

И словно в ответ, Ацута, Цукуёми, Миками, Катори и все остальные сотрудники тоже остановились.

Он подумал о значительном присутствии у себя за спиной.

…Выходит, это мой итог.

Или, возможно, это было его началом.

Мужчина подумал, что никогда по-настоящему этого не узнает, но затем решил, что выяснит сейчас же.

Он кивнул и сделал вдох.

Холодный лесной воздух находился под влиянием концептов 2-го Гира.

…Но его запах не отличается от лесного воздуха Лоу-Гира.

Возможно, именно поэтому его родители решили жить в этом Гире. Но как насчет его деда?

Касима убрал правую руку от лэптопа и положил себе на грудь.

В грудном кармане рабочей униформы находился клочок японской бумаги, написанный его дедом.

Если с этим в руках он столкнется с прошлым на вершине Сусаоо, то может найти ответ на свои вопросы.

Касима поднял правую руку на уровень лица.

— Слушайте все! Отдел разработок японского UCAT ныне вступает бой с Отрядом Левиафана!

И устремив взор вперед, он опустил руку и воскликнул.

— Теперь, пробудите свои фамилии!!

●

На травянистой поляне между лесами Изумо и остальные начали сражаться с разведывательным отрядом 2-го Гира.

За исключением их V-Sw и G-Sp2, их товарищи использовали оружие, предназначенное для тренировочного боя. Ружья стреляли резиновыми пулями, а мечи обладали покрытием на лезвии.

Они по-прежнему нанесут значительные повреждения, но…

— Похоже, промышленное наименование не особо сильное имя! — крикнула Казами, взмахнув G-Sp2.

Наконечник копья был заключён в обтекателе, но оно всё равно отбросило со своего пути несколько человек.

Но прочие члены подразделения не обладали такой могучей силой. С первой же атаки, они отставили мечи и были оттеснены врагом, ринувшимся вперед, игнорируя их пули.

Причина того очевидна.

Концептуальное оружие использовало внутри философские камни, чтобы обеспечить собственную силовую среду. Это позволяло им сохранять силу оружия под любым концептом. Но даже так…

— Узы, созданные силой имен, слишком сильны! Каку и я в порядке с V-Sw и G-Sp2, потому что их названия включают в себя имена «Ваджра», «Вритра» и «Гангнир», но серийное оружие имеет в имени лишь название модели.

Когда оружие с именем и без него сталкиваются между собой, именованное одержит верх, разве что имела место огромная разница в силе.

— Судя по всему, враг оснащён именным оружием.

2-й Гир вооружился исключительно модифицированными версиями серийного концептуального оружия.

Они добавили украшения и выгравировали на каждом из них имена.

Молодой человек, ныне стоящий перед Казами, держал оружие, названное «Специальный Меч Воинственной Молнии», и он испускал молнию ограниченного радиуса.

Однако…

— Уу, вот заноза! Мне просто нужно смести его до того, как он меня ударит!

Она пригнулась под атаку молнии и отбросила парня прочь.

Ощущение от удара дало ей понять, что G-Sp2 сохранил свою силу.

И девушка воскликнула:

— Народ! Повысьте выходную мощность ваших философских камней! Снимите ограничитель топлива! На обычном уровне вас оттеснят!

Вслед своему крику, Казами помчалась вперед. Прямо сейчас они с Каку должны прорваться сквозь передовую шеренгу врага.

Сумей они остановить их даже на мгновение, их беспорядочные товарищи восстановятся.

И поэтому, они двинулись.

Она бросила взгляд на Изумо, и тот кивнул.

— После этого вступят в бой основные силы врага. Скорее, Чисато.

— Действительно. Но нам реально нужно называть их врагами?

Она горько улыбнулась и снова глянула вперед.

Четыре члена разведывательного отряда 2-го Гира попятились, принимая защитные стойки.

Полем боя служила грунтовая область с клочками травы по колено. Чтобы продвинуться, ей просто нужно протоптать эту траву.

— Каку, позаботься об остальном. Я разберусь с этой четвёркой.

●

Казами бежала наперегонки с ветром.

Начиная с ближайшего, враги находились слева, слева, по центру, и справа. Они все вооружились мечами.

Все готовились к её атаке, не отводя от неё глаз.

Они не боялись.

Казами не смогла их узнать, поэтому устранила всякое сомнение.

— !..

На бегу она нацелилась на первого врага слева.

Молодой человек, одетый в белую боевую униформу, атаковал мечом, обнаженным справа на поясе.

Клинок двинулся, словно желая отсечь ей голову.

Но…

— Прости.

Воспользовавшись щитом в левой руке, Казами отразила меч вверх.

С твердым звуком и легким столкновением, эфес вырвался из руки мужчины, и меч отлетел в воздух.

Опустив тело низко к земле, она попыталась вонзить в противника G-Sp2.

Но неожиданно траектория меча, летящего над головой, изменилась.

Белая линия, предположительно отброшенная вверх, теперь падала клинком вниз.

Пока Казами гадала, что произошло, молодой мужчина выдал ответ:

— Мы боги мечей!

Он поднял над головой пустую руку, и взмахнул ей вниз.

— Проткни её!

— Как наивно, — произнесла Казами.

Сразу же после этого, торец G-Sp2 рванулся в воздух, и отразил падающий меч.

— Тебе не хватает реального боевого опыта. Есть более одного способа использовать копье!

Острым концом щита она оттолкнула мужчину прочь.

Её левая рука почувствовала приглушенный крик и ощущение, как что-то ломается.

Как только тело молодого мужчины немного отлетело, девушка скользнула мимо него.

И затем, прибыл следующий. Еще одна атака пришла слева.

Сила порождалась хорошо сложенным юношей. Он взмахнул длинным мечом словно битой.

Это было резкое движение, но взгляд Казами остановился на клинке.

— Лезвие завернуто в воду?! Только не говори, что оно зовется Тама-тян, потому что использует воду реки Тама.

— Нет. Это прототип Облаченного Меча, использующего воду реки Абукума. Его имя Абу-сан!

— Мне кажется, это заходит за пределы прототипа.

Окутанный водой клинок явил свою силу.

Жидкость обволокла G-Sp2, не давая ему пошевелиться.

Казами больше не могла использовать своё оружие.

— !..

Тогда же третий враг приблизился спереди.

И когда его меч пронзил пространство перед ним, девушка приняла мгновенное решение.

Она отпустила G-Sp2.

Её следующие действия произошли за секунду.

Казами воспользовалась щитом, чтобы отразить атаку спереди, и развернулась по часовой стрелке.

Она запустила удар ногой с разворота в спину молодого человека с водяным мечом.

Её правая рука наотмашь врезалась во врага, прибывшего спереди.

Прозвучали сразу два звука столкновения.

Водяной меч и G-Sp2 отбросило в воздух.

Продолжая поворот, Казами словила G-Sp2.

[Не бросай меня] — пожаловалось копье.

— Прости.

С горькой улыбкой, Казами уставилась перед собой и взмахнула копьем.

Горизонтальная атака устранила последнего врага, пришедшего справа.

Она оглянулась и увидела, что Изумо отбросил остальных врагов и закончил битву.

Девушка выдала вздох, но затем сглотнула.

В какой-то момент на обширной ночной поляне появилось множество белых фигур.

— Это…

Не менее сотни белых фигур стояло на траве примерно в ста метрах от них.

— Основное подразделение 2-го Гира?!

Это именно оно и было.

Основные силы 2-го Гира выстроились в шеренгу. В центре Казами увидела Касиму, Ацуту и Цукуёми.

Один из трёх вышел вперед.

Ацута.

Он держал самый громадный Облаченный Меч, который Казами когда-либо доводилось видеть.

Одна только его длина превосходила V-Sw Изумо.

И приближаясь, Ацута пел.

— Тууунееееец в мооооооре свежааааайше свеееж!

Его песня вызвала недовольство на лицах взрослых вокруг него, но его это не заботило.

Мужчина держал рукоять меча подобно микрофону.

— Соооолнце садится над Тихим Океааааанооом!

Едва он закончил припев, как тут же с удовлетворенным лицом глянул на Казами.

В уголках его рта появилась самодовольная улыбка.

— Хе. Моё особое выступление определенно собрало немало посетителей. Сегодня хорошая ночь. А теперь, как насчет еще одной песни?

— Прекрати, Ацута. Ты ведёшь себя грубо.

— Касима, ты меня предаешь?

— Не знаю, как это разыгрывается у тебя в голове, но я бы с удовольствием получил звание предателя, если это остановит твоё пение.

— Вот как? — Ацута вздохнул, и небрежно взмахнул Облаченным Мечом в одной руке. — Ладно уж. Сегодня ночью мы можем начать с одной атаки абсолютного оружия, созданного мною и моими веселыми друзьями. Это Облаченный Меч Фуцуно.

Облаченный Меч медленно рассек ветер и вонзился в землю.

И в следующий миг двухсотметровая площадь земли разверзлась надвое.

●

Казами увидела разрушение земной тверди.

Перед её глазами земля раскололась и расслоилась. И на этом всё не закончилось.

Мощь взмаха, рванувшегося в её сторону, образовала каньон.

— ?!..

Её окружал ветер и шум, предшествующий разрушению.

И верхом на этом импульсе прибыла разящая атака.

Не успела Казами подумать, что ей конец, как перед ней нависла тень.

Тень испустила голос.

— Ааааааа!

Крик и звук столкновения произвели мгновенный результат.

Центр режущей силы треснул.

— !

Он пронесся по обе стороны.

Грохот и разрушение земли продолжались у неё за спиной, и их преследовал ветер.

Но это всё.

Как только ветер успокоился, наступила тишина, и Казами глянула на стоящую перед ней тень.

— Каку.

— А то.

Спина Изумо поднималась и опускалась, пока он ловил ртом воздух. Облачение V-Sw вогнали в землю, и консоль на рукояти отображала одно слово.

[Ай]

Казами горько улыбнулась и снова оглянулась по сторонам. Разрушение земли вокруг них отличалось от того, что позади. Начиная с того места, где V-Sw вогнали в землю, веерообразная область была гораздо слабее повреждена.

…Разрушительная сила V-Sw пересеклась с этой ломающей силой.

Но Изумо не смотрел в её сторону. Он повернулся вперед.

Девушка сделала то же самое и увидела, что белая армия позади разрушения не сдвинулась с места.

И Изумо воскликнул в их сторону:

— Этот Облаченный Меч создан с упором на рассечении?

Положив Облаченный Меч на плечо, Ацута поднял взгляд.

— Так и есть. Фуцуно в этом мире известен как Фуцу-но-митама. Если взять «Фуцу» в значении «резать», это означает «режущая душа».

То есть…

— В этом пространстве, управляемом именами, Фуцуно может рассечь что угодно. Даже свет и тьму.

Ацута подобрал с земли камушек и подбросил его в воздух.

Когда он подлетел на пару метров, притяжение потянуло его вниз.

На обратном пути он упадет на Ацуту.

Как только камушек начал падать, мужчина взмахнул Фуцуно над головой сквозь пустое пространство.

Клинок даже не прикоснулся к камушку.

Но едва камень пролетел сквозь путь взмаха Фуцуно, он переместился направо и уклонился от Ацуты.

— Камень… сдвинулся с пути?

Ацута объяснил это Изумо.

— Не въехал? Я рассек неудачу. Мечи некогда использовали в качестве талисманов на удачу, потому что они могут отсечь неудачу. Ну что, понял? Никакая атака не сможет достигнуть Фуцуно, и против него не сработает никакая защита. Куда бы ни достал клинок, он сможет это разрезать. Вам стоит запомнить, малышня.

Сказав это, Ацута отошел назад.

В то же время, 2-й Гир зашевелился. Авангард двинулся вперёд и несколько человек из арьергарда сделали кое-что другое.

…Они летят.

Пару человек в белых боевых нарядах взошли по воздуху на небо, словно поднимаясь по ступенькам.

Казами заметила в их руках винтовки и луки.

Девушка тут же приняла решение: она не позволит им летать. Вот и всё.

— …

Казами вздохнула и наклонилась вперед.

Если она не выступит против них с Х-Wi на её спине, они достигнут превосходства в воздухе.

Девушка представила, как у её лопаток собирается сила.

Х-Wi среагировал на её волю и на движение её мышц.

Он испустил свет.

Белый свет разлился из двух сфер, находящихся сверху Х-Wi, что формировали основу для крыльев.

— !

Затем девушка глянула вперед и оторопело замерла.

На то была простая причина.

Она увидела вспышку света.

Громадная вспышка выстрелила прямо в её направлении.

Казами почти-что спутала её с основной пушкой дракона, которую видела во время их битвы с 1-м Гиром.

— Чт…

Казами попыталась спросить, что это было.

— Ложись, дура!

Но голос и руки Изумо толкнули её на землю.

Следующее, что она поняла — непреодолимая сила пронеслась у неё над головой и поглотила сияние, растущее на её спине.

Этой силой оказался белый свет.

Громадный луч, наделенный массой и радиусом более трех метров.

Звуком стремительного сияния служил рев в воздухе. Запах можно было описать лишь как белый. И воздействие…

— !..

Звук посыпавшейся позади неё земли красноречиво описал его силу.

Когда Казами обернулась, она увидела глубокую выемку в земле и своих товарищей, разбросанных повсюду.

Все лежащие были без сознания и не двигались.

— Вот и доигрались…

Казами глянула вперед.

Она ясно увидела одну фигуру, стоящую в центре войск 2-го Гира.

Это Цукуёми.

Она возвышалась в ста метрах прямо и носила черно-белую боевую униформу.

Пожилая женщина накинула поверх плеч белый плащ, колыхавшийся на ветру.

Она вытянула руки, сжимавшие в направлении Казами некий объект.

То был гигантский черный лук, обрамленный обтекателем.

Длинною более двух метров, лук изогнулся мощной дугой, без какой-либо стрелы на нем.

Цукуёми держала громадный лук.

Ей нужно было сосредоточить внимание Отряда Левиафана на себе.

В конце концов, Ацута отступил, чтобы вместе с Касимой направиться к Сусаоо. Если Отряд Левиафана их заметит…

…Они как минимум потеряют терпение.

Это её устраивало.

— Но нам нужно, чтобы сначала вы исправно выступили против нас.

Произнеся это, Цукуёми увидела парня и девушку, стоящих на разрушенной поляне.

Ими оказались наследник семьи Изумо и его партнер. Их оружием были Облаченный Меч V-Sw и Облаченное Копьё G-Sp2.

Оба создала её команда.

И согласно данным, полученным после каждого их боя, ни один из них не использовал это оружие на полную мощность.

…Они оба использовали вторую форму лишь несколько раз, и не использовали третью форму с тех пор, как оружие впервые попало к ним в руки.

G-Sp не являл свою третью форму с того времени, как был переделан в 2.

Это означало, что им просто не попадался достаточно могущественный враг.

…Но они могли не использовать и всю мощь второй формы.

Их оружие обладало собственной волей.

На покрытии высекли их имена, и они имели поддельные воспоминания, чтобы заложить им волю.

Это произошло после запечатывания Фуцуно. Благодаря горькому опыту, они потратили несколько лет в попытках создать облачение, способное подавить собственную силу оружия.

До какой степени они используют это оружие, наделенное собственной волей? Как сильно они ему доверяют?

— Пожалуй, мне следует здесь это испытать.

На её лице сама собой возникла улыбка, которую женщина не потеряла, натягивая тетиву.

Цукуёми подумала о том, как давно уже не использовала этот лук.

— Это оружие создано для Концептуальной Войны и передавалось по наследству в императорской семье 2-го Гира Цукуёми. Оно известно как Лук Небесной Луны, и мой муж оставил его после себя.

— И это только что была его сила? Оно наверняка пробьет насквозь механического дракона, но…

— Ох, батюшки. Скучные объяснения — моя прерогатива. Прошу, не перебивайте.

Цукуёми рассмеялась. Это был слабый смех, который можно назвать хихиканьем.

— Сын Изумо, только что я не более чем настраивала свой лук. Подумай об имени, которое я упомянула.

— Небесная луна, — пробормотала девушка рядом с ним.

— Да. Что если я тебе расскажу, откуда взялась световая технология твоих крыльев?

Цукуёми глянула на небо.

Она подняла глаза к небесам, где прямо над головой плыл круглый белый свет.

Цукуёми казалось, это был очаровательный и приятный свет.

…Я провела столько времени под землей. Мне нужно чаще выходить купаться в лунном свете.

Затем женщина уставилась перед собой, глянув на двух врагов, стоящих спереди.

— Я удерживаю эту тетиву уже длительное время.

— Вы хотите сказать, что всё это время целились в нас?

— Нет.

Цукуёми улыбнулась и повернула лук в небо.

Направив громадную дугу непосредственно на луну, она произнесла:

— Я накапливала силу.

Женщина отпустила тетиву, и звук, напоминающий кото*, звучно прозвенел в воздухе.

Ветер вознес ноту высоко в облака.

— Звучи, музыкальный лук лунного света! Рассей несчастье, которым мы не смогли воспользоваться во время Концептуальной Войны.

Ветер мощно задул сквозь небо, разом растворив всякий звук.

И в следующий миг в ночном поднебесье возникло множество мелких огней.

Эта группа огоньков мерцала подобно звёздам, появившись у потолка Концептуального Пространства на двухкилометровой высоте.

Пятнышки света исчислялись как минимум сотнями.

И все они разом рухнули вниз.

Те огоньки оказались не метеорами или кометами. Это гигантские столбы света, падающие к земле по вертикали.

Каждый из них был не менее пяти метров в поперечнике, и сотни столбов расфасованы плотно вместе.

Они упали.

— Рази, атака лунного света!

Как только Цукуёми воскликнула, сотни световых огней распороли землю на куски.

И в то же время все силы 2-го Гира ринулись вперед, начиная индивидуальные сражения.

●

Когда пыль и ветер взметнулись вверх, громадный шум и дрожь заставили землю под ногами обвалиться.

Столбы лунного света сыпались вниз один за другим, и это продолжалось, не прекращаясь ни на миг.

И посреди всего этого, Казами и Изумо бежали.

Чтобы отдалиться от их врага, они помчались назад.

— Отступаем!

Совершенно не ясно, сумели ли их расслышать товарищи.

Они могли заметить, как молоты света также поражали стандартные подразделения слева и справа.

Пока Изумо бежал рядом с Казами, он периодически взмахивал V-Sw над головой, рассекая столбы света, падающие на них.

Они бежали.

Парень с девушкой двигались в сторону области, куда не мог достать лунный свет.

И лишь одно место приходило им на ум.

— Лес!

Они бежали к лесу на южном краю Концептуального Пространства. К лесу, через который они прошли, чтобы прибыть сюда.

Лунный свет, ниспадающий сверху, избегал леса. Вполне возможно, что его могли ослабить тени.

…Наша штаб-квартира находится за лесом. Надеюсь, с ними всё в порядке.

Но Казами не могла сейчас на этом заострять внимание. Опасность перед её глазами взяла верх.

Лунный свет избегал леса, но он, по сути, заточит их там.

Ей это не нравилось, но до тех пор, пока они не перегруппируются, у них не оставалось выбора.

Они бежали.

Лес находился примерно в ста метрах прямо перед ними, и они не знали, смогут ли все продержаться так долго.

Краем глаза Казами заметила несколько убегающих человек, подобно ей и Изумо, но столбы периодически попадали в них, после чего их отбрасывало в воздух и раскидывало по земле.

— А это почти что весело, — произнес Изумо.

— Если тебе так хочется попробовать, я швырну тебя на землю! — прокричала она на бегу в ответ.

Их товарищи, достигшие леса впереди, выкрикивали в их сторону.

Поначалу она подумала, что они говорят им поторопиться.

Но затем осознала, что они показывают ей за спину.

— Казами! Позади! Позади!

Она оглянулась и увидела Цукуёми, готовящую очередной горизонтальный выстрел. К тому же, несколько юношей из 2-го Гира преследовали её с мечами наголо. Около десятка из них растянулись в горизонтальную шеренгу.

— Умри!!

— Я думала это тренировочный бой!!

И вслед её возгласу их настиг свет. Изумо начал разворачиваться, но не успевал.

Однако, преграждая путь, навстречу свету ринулась тень.

Нет, две тени.

Казами узнала двух людей, но произнесла одно имя:

— Саяма?!

Одна из теней кивнула и назвала второе имя:

— Синдзё-кун также здесь.

На этих словах Саяма вытащил что-то из-за пояса.

Это был японский меч с коротким, тонким клинком.

— Старик только что мне его передал. И как же меч с именем Лоу-Гира справится с лунным светом?!

Он держал меч обратной стороной и ткнул лезвием вперед.

Горизонтальный луч лунного света и траектория стали Саямы пересеклись.

— !

Это вызвало звук, напоминающий удар по медному духовому инструменту.

●

Свет перед глазами Саямы был отклонен.

Белое сияние породило брызги, подобные водопаду, и рассыпалось.

Саяма убрал назад меч, расщепивший лунный свет, и исследовал клинок.

Тот не раскололся, но парень ощутил в руке отдаленную вибрацию. В случае повторения клинок будет изгибаться сильнее и сильнее, пока не придет в негодность.

…Я не могу делать это часто.

Затем Казами бросила вопрос, продолжая бежать.

— Где ты был?!

— Я объясню позже. Пока позволь мне сказать, что наша штаб-квартира уничтожена.

Казами нахмурилась, и Изумо раздраженно вздохнул.

Когда эти двое замолчали, Синдзё толкнула Саяму локтем в бок.

— Ты объяснишь позже? Мне правда стоит рассказывать им о своей сущности?

— Да, это устранит твои сомнения. И чтобы помочь их убедить, возможно, именно мне следует им рассказывать.

— Э?

— Казами, пока бежишь, слушай внимательно. Ранее в моей комнате общежития я раздвинул ноги Синдзё, чтобы проверить…

— Ваа!!

Синдзё заорала, чтобы заглушить его голос.

Она кричала даже громче, чем звуки падающего лунного света, поэтому Казами выглядела озадаченной.

Тем временем, Синдзё лихорадочно замахала руками.

— Э-это ничего. Ничего особенного. Саяма-кун просто немножко не в себе.

— С-серьёзно? Ну, с Саямой ничего не поделаешь, но постарайся сама не подхватить его безумие, Синдзё.

— В последнее время стало очевидным, что люди вокруг меня имеют обо мне искаженное представление…

Казами и Изумо проигнорировали Саяму, ринувшись вперед в лес.

Но враг по-прежнему их преследовал.

Синдзё повернулась к Саяме и кивнула. Её стройные плечи налились силой.

— Нам нужно возместить за наше опоздание.

Он отступил на шаг, наблюдая, как молодые парни из 2-го Гира приближались со своими мечами.

В то же время Синдзё также отступила назад и вертикально прокрутила Облаченный Посох в правой руке .

Двухметровый белый Облаченный Посох именовался Ex-St.

Она расположила изгиб в центре оружия на плече и ухватила посох как ствол ружья.

И Ex-St начал менять форму.

Сначала, с правой стороны поверхности возникло шесть кнопок.

Следом, спереди слева высунулась рукоять.

Синдзё ухватилась за неё, чтобы стабилизировать посох и удержать его на месте. Затем она глянула на часть Ex-St, содержащую пушку.

Сбоку на белом облачении виднелось имя, определяющее снаряжение. Это было второе имя, данное Ex-St.

— Тигровая Звезда.

Как только Синдзё промолвила это имя, обрушился лунный свет. Но девушка не обращала на него внимания.

Она направила посох, уставившись на врага.

Один из них крикнул своим товарищам.

— Не о чем беспокоится! Ex-St ни разу не выдавал особой силы!

— Правда. Моя решимость слишком слаба, — пробормотала Синдзё. — Но это не значит, что я не придумала способ, как сражаться в такой ситуации!

Как она может усилить слабую атаку?

Тому был один ответ. Она подняла пять пальцев над шестью кнопками спуска на внешней поверхности.

— Скоростной огонь!!

Синдзё трясла запястьем налево и направо, шевеля пальцами вверх и вниз над кнопками спуска.

При каждом ударе по кнопке вылетала белая пуля.

Она стреляла снова и снова.

Щелканье кнопок звучало почти как музыкальный инструмент.

Когда девушка превзошла шестьдесят выстрелов за секунду, Саяма выдал вздох любопытства.

— Синдзё-кун, где ты научилась этой коварной технике?!

— В игровом кафе UCAT! Я не хочу сломать ногти, так что не могу продолжать слишком долго.

Удар нагромождался поверх удара, полностью поглотив врага.

И затем, это всё взорвалось.

Цепная реакция взрывов создала громадную стену света, вознесшуюся в небеса.

●

В небо поднялась стена света. Она была сто метров в длину и сорок в высоту.

Она возвысилась как столб воды и обрушилась на вершине.

Свет просматривался из леса.

За ним наблюдали четыре человека.

Они располагались в восточном лесу, далеко от поля боя.

Там находилась небольшая прогалина.

Пока они наблюдали за светом, рассеявшимся в воздухе, женский голос проговорил:

— Фейерверки!

— Тацуми, это не фейерверки, — сказала Микоку. Она носила черную рубашку и потягивала из пластикового стаканчика. — Фейерверки случаются летом.

— Микоку, мне кажется, проблема вовсе не в сезоне, — произнесла Сино в белой рубашке. Она держала в руках палочки. — Вообще, мне кажется, проблема в том, чем мы тут занимаемся.

Перед ней стоял деревянный стол, портативная плита, стальная тарелка, мясо и овощи. За всем этим стояли Хаджи в черной рубашке и Тацуми в оранжевой футболке и белом жилете.

Хаджи плеснул себе пива и выпил.

— Ну, в этот раз нам нечего делать. Из-за тренировочного боя их система безопасности несколько ослабла. Так что же плохого в том, чтобы проскользнуть в Концептуальное Пространство и посмотреть за перемещениями? Хм? В чем дело, Сино? Твое мясо готово.

— Ох, точно.

Взяв мясо на пластиковую тарелку с соусом на ней, Сино озадаченно наклонила голову.

Это действительно разведывательная миссия?

У неё были сомнения, но вкус еды от этого не поменяется.

Рядом с ней Микоку всё еще глядела за лес. Старшая девушка, наконец, приоткрыла рот и произнесла:

— Этот падающий лунный свет просто удивителен. Отец, мы не могли бы пригласить 2-й Гир к нам чисто как боевую силу, а не ради их способностей в разрабо… Это мое мясо!!

— Тебе не следует терять бдительность, Микоку. Я филантроп, когда дело касается всего, кроме свинины. Хм?

Ясно, — подумала Сино. — Всё так же, как и всегда.

И поэтому, она подхватила морковь.

— Этот соус — твоя работа, Тацуми?

— Да. Перед этим я выпросила у Алекса его семейный рецепт. Я, правда, убрала немного чеснока.

— Вот как? — промямлила Сино.

— Возможно, нам следовало взять Алекса с собой, — сказал Хаджи, глянув в небо. — Это место довольное темное и просторное.

— Он не может, — объяснила Тацуми. — Пока с его телом еще возятся, он сказал, что простое прикосновение к внешнему воздуху оставляет у него ощущение, словно он распадется на куски. …Наверное, он пробудет в таком состоянии еще месяца два. К тому же, он не может есть.

— …

— Да ладно, не нужно так унывать. Ты тоже поешь, Микоку. Чтобы мы не говорили, это ничем ему не поможет. Он упорно работает над тем, чтобы превратиться в величайшую силу Армии, а значит, нам не следует жаловаться.

Тацуми швырнула немного жареного мяса в тарелку Микоку.

И Микоку нахмурилась.

— Без риса всё как-то не то.

Неожиданно, перед лицом Микоку появилось нечто, блеснувшее в свете.

Сино осознала, что это был кончик меча.

Его держала Тацуми.

В какой-то момент она сменила палочки в правой руке на меч.

Наконечник белого меча и совершенно искренняя улыбка указывали в направлении Микоку.

— Я извиняюсь, что о нём забыла. Ты не против обойтись и так?

Плечи Микоку поникли, и она начала подбирать мясо и овощи.

Сино рядом с ней горько улыбнулась.

— Даже ты не можешь перечить Тацуми, Микоку.

— Кто сможет перечить женскому оружию, способному противостоять Облаченному Мечу с деревянным мечом? У неё даже Алекс под контролем. Можно сказать, она эффективно контролирует всю атакующую силу Армии.

— Я была бы очень признательна, скажи ты хотя бы, что полна решимости меня когда-нибудь одолеть. …Плюс ко всему, Микоку, ты слишком сильно полагаешься на силу.

Женщина, чьи длинные волосы были зачёсаны назад с обеих сторон, улыбнулась. С такой улыбкой учитель присматривает за учеником.

В какой-то момент в её руке снова появились палочки.

Когда Сино это заметила, она тут же прокомментировала:

— Тацуми, ты от природы поразительна, да?

— Благодарю. Мой мастер хорошо меня обучил. За пару лет, с тех пор, как я прибыла в Лоу-Гир, я бегала по горам, плавала по рекам и всячески взращивала свою интуицию в открытом мире, вместо додзё.

— И поэтому никто не может тебя превзойти. …Я и не поняла, что ты пробудила свою дикую сторону в наш современный век.

— Не знаю, можно ли называть меня дикой или нет, но я бы не сказала, что никто не может меня превзойти.

Тацуми подхватила палочками лук как раз перед тем, как он загорелся. Затем она кинула его в свою тарелку.

— Я по-прежнему не считаю, что могу сравниться с моим мастером, да и остальные меня догоняют. Например, ты, Микоку. А еще, есть внук моего мастера и ребенок, которые относились ко мне некоторое время как к сестре. Интересно, как они поживают, — Тацуми вздохнула, и откусила кусочек лука. — Ой, он сладкий. Микоку, перестань поедать одно мясо и попробуй хоть немного овощей. Я тайком купила лишь общеизвестные и дорогие марки.

— Ты купила их тайком?

— Да. Я сумела выклянчить деньги у техников и администрации, сказав, что мы проводим секретную встречу со 2-м Гиром.

— Выходит, если мы скажем, что переговоры со 2-м Гиром провалились, всё будет хорошо? Хм? — спросил Хаджи.

— Т-так нельзя! — воскликнула Сино. — Вы не должны врать! Микоку, ты не можешь есть это мясо!

Пока Сино кричала, Микоку своими палочками засунула кусок мяса ей в открытый рот.

Сино прожевала и проглотила его, не задумываясь.

— Теперь, ты соучастник преступления. Хм?

— Микоку, если ты собираешься мне подражать, тебе следует сделать чуть больше… ну, ты знаешь. Хм?

Микоку пропустила замечание Хаджи мимо ушей и задала ему вопрос.

— Отец, Сусаоо находится в центре озера за лесом, и Концептуальное Ядро 2-го Гира запечатано внутри Тоцуки на мостике…

— И тебе интересно, почему мы его не возьмём? Это оно, не так ли? Разве нет?

Словив свирепый взгляд полуприкрытых глаз Микоку, Хаджи продолжил говорить:

— Всё дело в вопросе Яматы.

— Вопросе… Яматы?

— Да. Ямата подчинится лишь тому, кого признает. И вот почему ответ на вопрос Яматы — это риск. Если ты потерпишь неудачу — ты умрешь, но успех тоже не предрешён. Кое-кто, в прошлом давший правильный ответ, всё равно был сожжён особым пламенем Яматы. …Если Отряд Левиафана сможет предоставить верный ответ и выжить, мы можем проследить отсюда, как они это сделали.

Хаджи неожиданно повернулся к Сино.

— Я слишком много говорю? А? Хм?

— Мне кажется, иногда это полезно. — Она повернула взгляд за лес. — Но Отряду Левиафана приходится нелегко. Они так стараются собрать Концептуальные Ядра, не зная, что мы непременно сделаем.

— Ну, нам наверняка следует в скором времени объявиться. Гиры, с которыми мы ныне ведем переговоры, и те, с которыми мы не можем их вести, не знают, чем заняты другие, но, насколько я могу сказать, их действия хорошо переплетаются между собой.

Он прикрыл губы ладонью.

— Возможно, в следующий раз. Хм?

1. *Ко́то (яп. 箏) или японская цитра — японский щипковый музыкальный инструмент. Кото наряду с флейтами хаяси и сякухати, барабаном цудзуми и лютней сямисэном относится к традиционным музыкальным японским инструментам.

Твое имя

Все, кто смог благополучно сбежать, находились на небольшой лесной прогалине.

Включая Отряд Левиафана, собралось приблизительно пятьдесят человек.

Сквозь лес на поле, разрушенном лунным светом, виднелись люди 2-го Гира.

Но они не выказывали никаких признаков движения.

Перед тем как атаковать или дать отпор, обеим сторонам следовало перегруппироваться.

И перед людьми, сидящими на прогалине, Синдзё рассказывала свою историю.

С Саямой по её сторону, она смущенно опустила ресницы и сложила руки у груди.

— Вот и вся правда. Вот какое у меня тело.

А значит…

— Простите, что ничего вам не рассказывала.

Саяма увидел, как девушка опустила голову.

Она очень усердна, — подумал он.

Это усердие порой отрицательно на ней сказывалось.

…Но что же сейчас?

Синдзё медленно подняла голову.

Группа людей изучающе смотрела на её стройное тело. Большинство их взглядов выглядело просто озадаченными.

…Ничего удивительного.

Посреди поля боя Синдзё выдала неожиданное признание.

Они не смогут по-настоящему понять, что она имела в виду, пока не пройдет некоторое время.

И среди всех этих озадаченных взглядов кое-кто поднялся.

— Я до конца не понимаю, но можно минутку.

Это Казами.

Она пихнула G-Sp2 и его щит в сторону Изумо и зашагала вперед.

Её лицо было спокойным, и она ничего не произнесла. Ровно за десять шагов Казамм подошла прямо к Синдзё.

Там она вздохнула и слегка опустила плечи.

— Саяма, попридержи-ка её.

Её слова сопроводил резкий хлопок от щеки Синдзё.

Саяма поддержал Синдзё, когда она немного содрогнулась.

И в последующей позе пощечины правой рукой, Казами произнесла:

— Это должно всё уладить. Но позволь-ка дать тебе совет. Если еще хоть раз извинишься за что-то подобное, я снова тебя ударю. Вот и весь сказ.

— …Ты уверена, что это всё?

Прощупывающий вопрос Синдзё заставил Казами вздохнуть.

— Знаешь, наша работа тут заключается не в том, чтобы раскрывать о себе всю подноготную. Тебе самой решать, говорить нам что-то, или нет. И ответственность тоже лежит на тебе, Синдзё.

Синдзё не стала кивать или качать головой. Вместо этого, она задумалась.

Поддерживая её спину, Саяма осознал, что Казами сверкнула на него взглядом.

— У меня, разумеется, нет никаких проблем с тем, что Синдзё-кун об этом умалчивает.

— Видишь? И я не припоминаю, чтобы сама когда-то либо видела в этом проблему. …И если придурку, который всё время с тобой, от этого никакого ущерба, то разве тебе нужно вообще спрашивать у тех, кто не особо к тебе близок? — Казами повернулась спиной к Синдзё. — Но ты не можешь просто извиниться. Извиняйся, когда сделаешь что-то неправильно. И если ты извиняешься, когда не делала ничего неправильного, то значит, всё твое существование неправильно. Ты рассказала нам об этом, потому что не хотела, чтобы этого произошло, верно?

— В-верно.

— Тогда всё нормально. Извини, что тебя ударила. Я сдерживалась, так что, пожалуйста, прости меня.

— Конечно.

Синдзё веско кивнула, и нечто красное капнуло с её носа в рот.

— А-аа! С-саяма-кун! Дай мне платок или что-то такое!

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, ты выглядишь очаровательно, даже с кровотечением из носа.

— С-сейчас не до этого! Дай мне что-нибудь, чтобы вытереть кровь.

— Подожди секундочку. …Казами, ты же вроде сдерживалась?

Все повернули осуждающие взгляды в сторону Казами.

— Э? Э? — произнесла Казами, оказавшись под вниманием холодных глаз. — Э-это всего лишь 1/10 того, что я всегда применяю на Каку.

— Я всегда получаю в десять раз больше этого?

— Да ладно, вы двое. Не время для телячьих нежностей влюбленной парочки.

— В её насилии нет ничего нежного!!

Все проигнорировали мнение Изумо.

Саяма вытащил из грудного кармана Баку и платок.

Он поместил зверька себе на голову и вытер платком у Синдзё под носом и вокруг рта, обнаружив, что кровотечение уже замедлилось.

Её выражение лица словно говорило «Это ничего?», и поэтому он улыбнулся. Казами с облегчением вздохнула перед тем, как снова заговорить:

— Кстати, почему вы оба так опоздали?

— Ну, Синдзё-кун хотела убедить меня в значимости её тела, поэтому отправилась в постель и показала мне…

— Вааа!! — закричала Синдзё, схватив его за шиворот.

Толи из-за того, что они не смогли расслышать слов Саямы, толи из-за странного крика Синдзё, Казами и остальные замерли, повернув удивленные взгляды в их сторону.

Казами наклонила голову и произнесла в качестве представителя всей толпы:

— Чего? Я как-то не расслышала. Она хотела убедить тебя в её значимости, поэтому… что?

Через голову Синдзё, Саяма глянул на Казами и остальных, и кивнул.

— Поэтому я раздвинул её…

— Ты не можешь им это рассказывать!!

Едва начав говорить, Синдзё потрясла его за воротник.

В его покачивающемся зрении, к нему пришла определенная мысль.

…Вот как. Так вот, что значит «телячьи нежности». Хе-хе. Я никогда ничего подобного не переживал. Флиртовать, как обычный человек, это…

— Очаровательно…

Причиняй больше телячьих нежностей. Сотрясай меня еще сильнее, — подумал он как раз перед тем, как его галстук затянулся.

— П-постой, Синдзё-кун. Если ты продолжишь в том же духе, мой нирванометр* войдет в красную зону!

— Я остановлю твои слова в зародыше!

Саяма попытался её остановить, но этой ночью Синдзё ни капли не сдерживалась.

Казами кивнула, увидев разъярённый взгляд на лице Синдзё и борьбу их рук за воротник.

— Понятно. Значит, вы уже в таких отношениях.

— К-Казами-сан, прошу, не делай странных, неприличных предположений!

— Саяма, делай всё как положено, ладно? Ей это в новинку.

— Не переживай. Я всегда мягок с Синдзё-кун. К остальным, правда, я отношусь одинаково.

— П-перестань создавать недоразумения над моей головой! И Казами-сан! Почему твое неприличное умозаключение привело тебя назад к исходному предположению?!

— Всё верно, — произнес другой голос. Саяма оглянулся и увидел Ооки. — Как ваш учитель, я не могу позволить непристойных взаимоотношений с противоположным полом!

— Успокойтесь, Ооки-сенсей. Синдзё-кун обоих полов. Как одновременно и парень и девушка, непристойность отменяет сама себя.

— Ох. Ну… Вот как это работает?

— Кто-нибудь, скажите ей, — прошептала остальная толпа, но Ооки, похоже, их не услышала.

— Н-но я рада, — сказала она с улыбкой. — Я поняла, что Сецу-кун это Садаме-кун с момента его прибытия.

После секундной паузы, все воскликнули в унисон.

— Вы шутите!!

— Н-не шучу. Любой нормальный человек смог бы это понять.

— Даже если бы нормальный человек смог, я по-прежнему сомневаюсь, что смогли бы Вы.

Услышав всеобщее заявление, Ооки гордо выпятила грудь.

— Хе-хех. Но я смогла это сообразить. И я никогда не думала, что Синдзё-кун — или будет лучше сказать Синдзё-сан? — вызывал какие-то неприятности. Я даже симпатизировала. Мне нужно прятать уши в школе, но я бы рассказала людям, если б могла. Я должна думать об эпохе и мире, в котором мы живем, но у меня есть и персональные чувства. И главное — уметь эти две вещи совмещать.

Саяма ощутил, как Синдзё расслабилась в его руках.

— Но, — сказала Ооки, очевидно чувствуя удовлетворение от предыдущих слов. — Вырываться и избавляться от этих хлопот — тоже хорошо. Например, Казами-сан проявляла свои воинствующие тенденции на всех и… Хьяяяя! Так быстро!

Несколько рук потянулось сзади Ооки и затащили её в группу сидящих людей.

Саяма проигнорировал крики на заднем плане и отпустил Синдзё.

Отодвинувшись от него немного, она повернула к нему обеспокоенный взгляд.

— Это действительно правильно?

— Спросишь, когда мы увидим окончательный результат. Процесс еще не закончен.

— Т-ты прав.

Синдзё кивнула, и её лицо расслабилось.

Как раз тогда они услышали голос с юга, где находилось основное подразделение.

Саяма присмотрелся и увидел Ёнкичи, бегущего с кем-то позади него. Он носил лётную куртку и махал рукой.

— У нас неприятности, пи! Штаб-квартира действительно была уничтожена лунным светом, пи! Гвхх!!

По какой-то причине, Ёнкичи отлетел в сторону. Вслед за этим показался Мицуаки, старик в лабораторном халате.

— Я извиняюсь за неуместную «пи» шутку моего глупого братца! Е-его старшие братья позже сурово его накажут.

— Это увлекательное введение довольно мило, но прошу, ближе к делу.

Мицуаки подбежал к Саяме, замедлив свой темп.

— Всё наше оснащение было потеряно. Иными словами, нам придется сражаться только личным составом и снаряжением, которое у нас осталось!

Все встали и осмотрели собственное снаряжение.

Они вспомнили, что совершили перед тем, как лунный свет обрушился во время сражения.

— Мы сняли ограничители нашего концептуального оружия, — буркнула Казами. — Наше топливо философских камней практически на нуле.

— Всё верно, Чисато. Враг хорошо нас подловил.

Вслед за причитаниями Изумо, за Мицуаки прибыли оставшиеся члены штаб-квартиры.

Люди выглядели как бело-синие тени.

Среди них виднелись Ооширо Итару с металлической тростью, Sf, Диана, и…

— Брюнхильд Шильд сопровождает меня в качестве специального инспектора из 1-го Гира, — объяснила Диана.

У девушки в черном одеянии и треугольной шляпе на плече сидела птица, а у ног стоял кот.

— Вы те, кто разговаривали с драконом 1-го Гира, так какую же битву вы продемонстрируете нам здесь? — спросила Брюнхильд. — Мы не можем позволить вам здесь проиграть. Я и помыслить не могла, что меня атакуют в вашей штаб-квартире, пока я пью чай. Я его пролила.

— Вижу, ты надеешься на чайную баталию. Весьма подходяще для такого исторического сражения.

Затем Саяма увидел кого-то за спиной Брюнхильд и остальных.

— Старик.

— Звездный игрок прибыл.

Ооширо, одетый в свой привычный халат, нес металлический контейнер и нечто длинное и узкое, обернутое в бумагу. Приближаясь, он поднял большой палец правой руки.

— Я принес Георгиус и то, что ты попросил, Микото-кун. Но, похоже, у вас некоторые неприятности. — Он горько улыбнулся. — Что произошло?

●

Над водной гладью озера разносился голос Ацуты.

— Теперь Отряд Левиафана не сможет ничего сделать.

Он находился в центре Концептуального Пространства. А именно — стоял на южном берегу искусственного озера, где Саяма и Цукуёми проводили предварительные переговоры.

Тридцатиметровая прямоугольная площадь создавала лесную прогалину, окруженную сорняками.

— Отряд Левиафана остановил передвижения, — сказал Касима, стоящий рядом с Ацутой. — Это говорит о том, что лунная бомбардировка поразила их штаб-квартиру, как и планировалось.

— Там же, кажись, были инспектора? Мы не испортим так о себе впечатление?

— Разве ты не хотел этого, Ацута?

— Это уж точно.

Ацута горько улыбнулся, и Касима глянул в сторону озера.

Через поверхность озера раскинулся плавающий пирс из гниющей древесины.

Он тянулся к центру, где стояла громадная металлическая масса.

— Какой громадный…

Луна обеспечивала подсветку пятисотметровому железному гиганту.

Это Сусаоо.

Его руки соорудили довольно длинными, чтобы помочь балансировке при ходьбе, и они вытянулись вперед, как будто что-то удерживая.

Остатки мостика тонули в груди, и кругооборот ветра окутал их облаками.

Касима уставился на Сусаоо.

…И вот я снова здесь.

Но смогут ли добраться остальные?

Небрежно размахивая Фуцуно перед собой, Ацута задал вопрос:

— Хе-хе. Интересно, смогут ли они сюда дойти. У меня, кстати, есть вполне легальная причина, чтобы врезать тому парню. Просто нельзя, чтобы юнца приняла взрослая женщина. Так не пойдет.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, но звучит как персональная обида.

— Да, и чё с этим не так? Нельзя просто так начинать драку без оправдания. Это означает, что мне не придется волноваться, когда я ему врежу. …Кажись, после того, как выиграю, я спою.

— Прости, но мне кажется, тебе следует проиграть.

— Что ты сказал?

Ацута взмахнул Фуцуно горизонтально над головой.

На землю под траекторией меча неожиданно повалилась тьма.

Это была иссиня-черная тень.

Тому находилось единственное объяснение.

Фуцуно рассек лунный свет.

Как только Ацута перестал вертеть Фуцуно, тьма поредела и в итоге исчезла.

Затем он поднял Фуцуно вверх и глянул на небо.

— Интересно, как много этот Саяма сможет сделать.

●

— Вы слушаете? Я теперь сообщу основополагающий метод для победы над 2-м Гиром.

Саяма держал два пистолета. Пока они висели в его руках как фрукты, остальные образовали полукруг и наблюдали.

Он дал им внимательно их рассмотреть.

— Я попросил доставить мне эти пистолеты с определенными условиями. Оба не более чем стандартные модели американского UCAT. Вам это видно, так?

Все молча кивнули.

— И у моего меча есть имя. Само собой разумеется, это имя происходит от чьей-то фамилии.

Пару человек в толпе подняли руки.

Это была Казами, стоящая рядом с Изумо, Сибил и другими.

— Но твой меч перерубил лунный свет, разве нет? — спросила она. — Почему? Даже с именами мечей вроде Мурамасы или Масамунэ* , они по-прежнему просто имена Лоу-Гира, так?

— Отличный вопрос. Сейчас я покажу тебе, что это значит.

Саяма подбросил два пистолета в воздух.

И…

— !..

Обратной хваткой парень обнажил меч, висящий сзади у него на поясе.

И таким же движением он им взмахнул.

В следующий миг раздалось два звука и на землю упало три объекта.

Саяма глянул себе под ноги.

— Пистолет, который меч поразил первым, отразил клинок, но второй…

Он поднял разрушенное оружие, которое ныне превратилось в не более чем кусок металла, рассеченный пополам. Сруб был острым и выглядел почти как нарезанный овощ.

Но затем парень подобрал второй, и тот остался невредимым.

— Теперь кто-нибудь знает разницу между этими двумя пистолетами?

Все на несколько секунд замолчали.

Пока они переглядывались, с левой стороны группы поднялась рука.

Это был Болдман. Он указал на Саяму и пистолеты, которые тот держал.

— Саяма… или мне следует называть тебя командующий? В общем, дай мне увидеть бок целого пистолета.

Саяма протянул ему левый пистолет.

Лунный свет, ниспадающий между деревьями, осветил его со стороны. Это кое-что там раскрыло.

Увидев что, Болдман выдал короткий смешок.

— Чей это пистолет?

Ответ ему пришел совсем рядом.

Из основного подразделения поднял руку седоволосый пожилой солдат. Болдман тут же глянул в его сторону.

— Что именно вырезано на его боковой стороне?

— Крис. Имя моей дочери. Она всегда приглядывает за мной с небес.

Когда все немного сглотнули, Саяма кивнул.

— Я прошу прощения, что так грубо обошелся с Вашей дочерью. Но теперь вы все понимаете? Вот что значит имена, хранящие силу.

Казами удивленно наклонила голову.

— Выходит сила, данная прозвищами, равна именам, с которыми ты родился?

— Верно. Вопрос в том, как это имя воспринимается. Если подумать над этим, всё очевидно. К примеру, бог мечей 2-го Гира носит имя Ацута. Но имя Ацута не имеет отношения к мечам, но они воспринимают его как имя бога мечей.

— Ты хочешь сказать, имена обладают?..

— Да, у имен есть два значения: буквальное значение символов и восприятие людьми самого имени. И в этом Концептуальном Пространстве оба значения наделяют силой.

Саяма указал на свой меч на поясе и пистолет в руке.

— Этот меч предназначается для победы над злом, а значит, ему даровано имя, символизирующее меч, побеждающий зло. А этому пистолету даровано имя женщины, заботящейся о своем отце. Как следствие, он предоставляет защиту для этого отца. Имя, которое не безразлично множеству людей, наделит силой множество, и имя, важное для индивида, предоставит силу этому индивиду.

Саяма повернулся к пожилому солдату.

— Твоя дочь действительно приглядывает за тобой.

Старик кивнул, и Саяма кивнул в ответ, перед тем как вернуть пистолет.

— Те из вас, кто привязан к своему оружию, должны ему доверять. Я также попросил старика взять еще пять таких же мечей, как и у меня. Всем, кто специализируется на ближнем бою, стоит их взять.

— Ой, но Саяма-кун? Что должны делать те, у кого нет навыков или оружия вроде этого? — спросила Ооки.

— Я сейчас объясню.

Он поманил Болдмана к себе.

Толпа расступилась, пропуская громадного человека, и Саяма жестом показал ему сесть прямо перед ним.

— Враг будет использовать силу своих имен, чтобы на нас наседать. Цукуёми и её контроль над луной — их краеугольный камень. Она их храмовая жрица, способная использовать силу луны, и будет использовать эту силу, чтобы поддержать своих союзников.

Саяма увидел, как Болдман сел.

— Мы воспользуемся похожим методом. У нас имеется некая греческая богиня.

— Цибела. Прочти это немного иначе, и оно станет Сибил, — с улыбкой произнесла Сибил рядом с Казами. — Саяма-сама, Вы просите меня сыграть роль богини, чтобы противостоять Директору Цукуёми?

— Да. И Сибил-кун? Ты также поможешь с нашим снаряжением. Если у кого-то есть прозвище для оружия, возьми на себя роль жрицы и высеки на нем это имя. И для оружия, у которого нет прозвища, вырежи свое собственное имя, обеспечив защиту богини.

После этих слов по младшему мужскому персоналу пробежался гул.

— Мы можем получить автограф Сибил-сан.

— Это прекрасно. Просто прекрасно. Раз уж на то пошло, я бы хотел, чтобы она мне и спину подписала.

— Теперь мне хочется использовать свое оружие как можно меньше.

Мужчины в предвкушении выстроились перед Сибил.

В конце шеренги встал Ооширо.

— Так, это конец очереди. Только один на человека. Кто полезет без очереди отправиться в самый конец.

Пока Саяма взирал на выстроившихся людей, Болдман глянул на него со своего места.

— Так почему я здесь сижу?

— Ох, прошу прощения. Я забыл это объяснить. В общем, я начну с наиболее важной информации.

Он перевел дух.

— В данный момент, мы окружены.

Все разинули рты и оглянулись по сторонам.

Там оказался враг.

В какой-то момент несколько фигур появилось внутри и снаружи леса. Они сформировали широкое кольцо вокруг группы.

Это был не тот отряд, что находился с Цукуёми на травянистом поле.

Группы, атакующие левые и правые подразделения, пробились вперёд и медленно их окружили.

— Судя по всему, враг закончил свои приготовления. Надеюсь, и мы тоже сможем поторопиться.

Саяма глянул на окружающие их фигуры. Они бесстрашно стояли в лесу.

…Какая отвага.

— Но в результате их истории, 2-й Гир полностью не осознал возможности их концептов.

— Э?

Все вокруг него наклонили головы.

— Что вообще такое «имя»? — спросил он их.

Синдзё предоставила ответ.

— Это собственное существительное, да? Существительное, ассоциирующееся с чем-то конкретным. Это такой символ, используемый для отличия людей или вещей от прочих людей и вещей.

— Да, и вот в чём основная проблема. По факту, я бы сказал, проблемы даже две, — объяснил Саяма. — Первая довольно проста, так что давайте её сразу испытаем.

Он ухватил голову Болдмана, сидящего перед ним, после чего посмотрел на запад.

Его взор остановился на трех фигурах, приближающихся из лесу.

Через мгновение они остановились.

Саяма предположил, что они в пятнадцати метрах. Всё трое в темноте вооружились мечами.

Саяма жестом руки остановил всех, кто собирался что-то предпринять.

— Теперь, давайте проведем урок языка. Разве имена дают только физическим объектам?

И вслед его вопросу, враги присели и приготовились рвануться вперед.

Едва они сделали первый шаг, раздался голос Синдзё.

— Н-нет! Еще их дают физическим явлениям и абстрактным теориям!

В следующий миг лес наполнился ревущими голосами и бесчисленными шагами.

2-й Гир пришел в движение.

И в ожидании их атаки, на лице Саямы стояла улыбка.

Он глядел на клинки и приближающихся врагов.

— Именно, Синдзё-кун. 2-й Гир так сильно зациклился на именах, которые они давали себе, что упустили из вида всё остальное. И вот почему это никогда не приходило им в голову.

Враг покинул лес и вышел на прогалину.

В то же время Саяма повернул голову Болдмана в сторону противника.

— Имена атак приобретут форму самой атаки! — Воскликнул он. И затем повысил голос еще сильнее. — Болдман — Лысая Вспышка!!

С ревом из Болдмана выстрелил свет.

●

После того, как свет появился в центре леса и устремился на запад, его сила мгновенно себя проявила.

Это выглядело, по меньшей мере, как сияющая сфера, а скорее как увеличенная версия лица Болдмана.

Гигантское лицо, сотканное из света, оскалило зубы и расширилось еще сильнее, поглощая деревья, землю и воздух.

В мгновение ока оно превратилось во взрыв света радиусом в две сотни метров.

Свет звучал подобно водяным брызгам.

Он вызвал достаточное воздействие, чтобы разнести всё прочь.

— !..

Не оставляя времени для вздоха, западную сторону леса взорвало на расстояние.

Нападающие члены 2-го Гира не успели даже прижаться к земле. Расширение сияющей сферы снесло их с земли.

Свет породил разрушение.

Но в следующий миг он исчез.

Однако даже этого небольшого времени хватило, чтобы оставить свой след.

Он подхлестнул ветер, шуршавший сквозь оставшиеся деревья. За ним на поверхности обнажилась земная кора.

Отброшенные прочь люди и деревья летели дальше в параболической траектории. Как только они приземлялись и прекращали вращение — они больше не двигались.

Все, увидевшие разрушение, замерли на месте. Это особенно повлияло на членов 2-го Гира, пытавшихся окружить Отряд Левиафана со всех направлений.

Они повернулись к источнику разрушения и взвихрившегося ветра. Там они увидели парня.

Саяма Микото держал голову громадного чернокожего мужчины.

●

Помимо ветра и листвы на деревьях ничто не шевелилось.

На фоне всего этого Саяма повернулся к своей группе.

— Это была своеобразная авантюра, но, похоже, всё сработало нормально. Судя по всему, оно должно базироваться на общепринятом представлении, которое никто не сможет отрицать.

— Т-ты идиот!

Болдман встал перед Саямой.

Саяма поднял на него взгляд.

— Хм. Не понимаю, почему ты так разъярен. Это было полезно, разве нет?

— Т-ты может и командующий, но некоторые вещи делать просто непозволительно! …А.

Затем колени Болдмана подкосились, и он упал на них.

Саяма понял, почему мужчина в недоумении качал головой.

— Похоже, использование этой способности отбирает физическую силу. Это могло сократить твою оставшуюся жизнь где-то на 100 дней.

— З-знаешь… Кх!

Болдман попытался встать, но выдал странный возглас и опрокинулся вперед.

Вместо того чтобы его поймать, Саяма оставил всё на волю гравитации. Когда он рухнул, за его спиной появилась Казами с рукой в рубящей позе.

— Каку, свяжи его, — сказала она с серьёзным выражением лица. — Пускай им воспользуется кто-нибудь без оружия.

— Ага, я никогда не видел лучшего живого оружия.

— Но постарайтесь не стрелять без разбора. Вы же не хотите попасть по своим. …В чем дело? Разве что-то не так?

— Мне плевать, если это шутка. Но ты могла хотя бы сказать, что тебе не всё равно?

Несколько человек появилось с веревкой, которой они связали Болдмана, превратив его в оружие.

— Что ж, а теперь. Я уверен, в фантазиях каждого из вас есть нечто подобное. Будучи специалистами ближнего боя, вы должны были хотя бы немного об этом задумываться. Вы непременно ощущали, что атака, которую вы придумали, непобедима. Если у вас есть идея и вы верите в эту идею, тогда выкрикните её. Если ваши чувства реальны, атака последует в ответ.

— Вот как, — сказал Изумо, пока затягивал веревки, сдерживающие Болдмана.

Он мягко ухватился за грудь Казами, словно приподнимая.

— Казами Сиськолу… Гвх?!

— Я не дам тебе стрелять чем-то оттуда!

Ткнув локтем позади себя, Казами нахмурилась.

— У нас уже есть оружие, так что нам это не нужно. …Хм? Что? Чем ты так недоволен?

Когда все понимающе кивнули, кружащийся ветер Лысой Вспышки наконец-то исчез в небе.

Саяма наблюдал за тем, как все сопроводили глазами уходящий ветер.

Его взгляд встретился с Ооширо, держащим в руках контейнер с Георгиусом.

Именно тогда кто-то поднял руку. Это была Синдзё.

— Э-э, Саяма-кун? Меня так ошеломила Лысая Вспышка, что я забыла кое-что спросить.

— М? Что там?

— Что это за вторая проблема, связанная с именами 2-го Гира, о которой ты упоминал? Ты так нам и не сказал.

— О, всё просто, поэтому я планировал объяснить это в последнюю очередь.

Саяма кивнул и огляделся.

После того, как их остановила предыдущая атака, Силы 2-го Гира начали движение.

Но вместо того, чтобы броситься вперед, они приближались медленно и осторожно.

И Саяма, наблюдая за ними, произнес:

— Подумай об именах Сусаноо, Такэмикадзути и Цукуёми. С позиции Лоу-Гира, им всем кое-чего не хватает. Кое-чего, что есть у каждого в Лоу-Гире. …Можешь сказать, что это?

— Э? — спросила Синдзё, нахмурив брови.

— Подумай об этом, Синдзё Садагири-кун.

1. *Нирванометр — измеритель нирваны в данном случае.

2. *Мурамаса и Масамунэ — имена легендарных японских кузнецов мечей.

Боевая песнь

Битва снова началась.

На северном поле перед лесом стояла Цукуёми. Оттуда она увидела, как из противоположного леса появились враги.

Их насчитывалось вдвое меньше чем когда они вошли в лес. Саямы и его группы среди них не было.

Но они продвигались могучей силой.

…У них наверняка есть какой-то план.

Она услышала их шаги, боевые кличи и дуновение ветра.

Оседлавши импульс этих трех звуков, белые боевые униформы снова схлестнулись друг с другом.

Под защитой своих концептов 2-й Гир имел превосходство.

Но нечто не давало Цукуёми покоя: парень и девушка, вступившие в битву ранее. Саяма и Синдзё.

Особенно…

…То, как Синдзё использовала Ex-St.

Согласно записям, она никогда не использовала свой Облаченный Посох на полную мощность. В соответствии с волей своего пользователя, Ex-St снимет ограничитель и даже разрушит себя максимальной силой.

Та стена света явила не всю мощь оружия.

— Но это отличалось от нормы.

Что же она сделала?

Цукуёми знала ответ: Синдзё начала считаться со своими желаниями. Это можно сравнить с новорожденным животным, осознающим собственное тело и поднимающимся, чтобы присмотреться к лицу своего родителя.

— Возможно, нам следует взглянуть на всё иначе.

Я лишь надеюсь, что это не запоздалое решение, — подумала Цукуёми, обратившись к управляющим вокруг неё.

— Слушайте все, выдвигаемся!

Множество мужских голосов воскликнули в ответ.

Вперед.

Они будут топтать траву и идти вперёд к земле, освещаемой луной.

Но на своём пути их авангард по другую сторону поля налетел на врага.

Наблюдая за этим, Цукуёми заметила кое-что странное.

— Свет?

Это был враг.

2-й Гир предположительно истощил вражеское оружие и оборвал их поставки, но они стреляли светом, тьмой, огнем и льдом. Попытавшись вспомнить, создавали ли они оружие вроде этого, пожилой сотрудник произнес рядом с ней:

— С моей стороны выглядит так, будто они стреляют диковинными лучами из рук, ног и глаз.

При ближайшем рассмотрении стало ясно, что большинство снарядов исходит от Ооширо Казуо.

Пока он принимал странные позы, выкрикивал странные вещи и улыбался, из его рук и ног выстреливал свет. Он даже призывал из монитора своего лэптопа странную черную тень, которая отбрасывала прочь врагов.

— Ва-ха-ха-ха-ха! Получите! Миёко Гнеееев!

Цукуёми без колебаний выстрелила в него лунным светом.

Это вызвало взрыв, но…

— Миёко Барьееееер!

Посреди поля возник черный купол, и невредимый голос раздался изнутри:

— Что это Вы делаете, Директор Цукуёми?! Это моя юность!!

Как только Цукуёми осознала, что словами до него не достучаться, она запустила по барьеру больше лунного света.

— Ты позор всей Японии!!

Она выстрелила пять раз подряд. Третий выстрел пробил барьер, и четвертый попал в цель.

По какой-то причине, когда старика откинуло прочь, он выглядел довольным.

И поэтому женщина выстрелила еще раз. Свет вырвался наружу, и его сопроводили одобрительные возгласы окружающих людей.

Но Ооширо быстро встал и поднял руки вверх.

— П-прекрати! Разве так весело швырять меня по всему полю?!

— Попытайся вести себя согласно возрасту, Директор UCAT Ооширо! Твой сын снова тебя поколотит!

Предупреждение Цукуёми вызвало аплодисменты от пожилых сотрудников вокруг неё. Затем они начали скандировать.

— Ещё! Ещё! Мы хотим увидеть Вас во всей красе ещё раз!

— Ладно уж. На этот раз, я сделаю всё поярче, — Она улыбнулась, натягивая тетиву. — У меня, правда, сейчас не полная зарядка, но сойдет и так!

Едва сияние рассеялось, Цукуёми отпустила тетиву, повернув лук к небесам.

Это вызвало пронзительный звук, и с неба полился свет.

— Явись, сиянье луны!

В этот раз обрушилось не так уж и много света, и всё ограничилось травянистым полем.

Землю пронзило всего несколько десятков сияющих лучей.

…Это всё закончит?

Но затем, она замерла.

В центре её зрения, из отдаленного леса выходила новая группа.

Цукуёми их узнала.

Во главе находились Саяма, Синдзё, Изумо и Казами. За ними следовала группа людей в боевой униформе.

Казами и Изумо бежали в её направлении.

Саяма и Синдзё тоже бежали к…

— Нет.

Эти двое ни на кого не смотрели.

Они сфокусировались на Сусаоо у неё за спиной.

Но…

— Перед тем как достигнуть Сусаоо, вам нужно избежать падающего света! Как вам это удастся?!

Громогласный вопрос Цукуёми получил ответ.

То была песня. Это был гимн из Лоу-Гира.

Женский голос из лесу мягко пел Silent Night.

Silent night Holy night

Brought the world peace tonight,

From the heavens’ golden height

Shows the grace of His holy might

Jesus, as man on this earth

Jesus, as man on this earth

И будто среагировав на эти слова, молот лунного света ослаб.

Он становился всё тише и тоньше. Лунное сияние вернулось к своей нормальной форме — обычному свету, освещающему поле.

— !..

Цукуёми задохнулась, а голос певца продолжал звучать из лесу.

У певца были золотые волосы. Один из пожилых сотрудников рядом с Цукуёми назвал её имя.

— Сибил. Девушка из обслуживающего персонала, много знающая о Богах Войны и автоматических куклах. У неё имя богини и золотые волосы, так почему бы нам не пригласить её в отдел разработок?

— Я не обеспечиваю достаточно женственности в наш отдел?

— Недостаточно, — сказали все пожилые сотрудники.

Цукуёми горько улыбнулась, но не расслабила руку, натянувшую тетиву.

— Ну, эта битва еще не закончена, и у нас есть преимущество.

Появление новых врагов из леса заставило её союзников изменить их средства нападения.

Те, у кого имена ассоциировались с полётом, атаковали с воздуха.

Насколько Цукуёми помнила, Казами была единственным членом Отряда Левиафана, способным летать.

Фамилии остальных не имели подобного значения.

— Вот и они, — сказал один из пожилых сотрудников, со слабой долей удивления в голосе.

И затем Цукуёми увидела, как несколько членов Отряда Левиафана совершили нечто неожиданное.

— Они летят?

Их движения были неуверенными, но, словно шагая по ступенькам, они поднялись в воздух и начали использовать своё оружие.

Задумавшись, что вообще происходит, Цукуёми натянула тетиву еще туже. И она нацелилась горизонтально на Казами и Изумо.

— Этого не может быть!!

●

Среди тех, кто остался в лесу, стояла небольшая фигура с котом и птицей.

— Система из двух имен, хм? — раздраженно сказала Брюнхильд. — Значит, это и есть простая вещь, связанная с именами, о которой Саяма говорил ранее.

Рядом с ней Sf, стоящая вместе с Итару, кивнула.

— Имена 2-го Гира указывают на роль, и поэтому они аналогичны фамилиям Лоу-Гира. 2-й Гир это группа инженеров, следовательно, они относятся к своим фамилиям как к истинным именам. Они считают свое данное имя не более чем номером, отличающим их от прочих членов семьи.

Диана, стоящая рядом с Sf, подхватила с того места, на котором кукла остановилась.

— Но в Лоу-Гире, фамилии стали символом, а имена приобрели большее значение.

Она продолжила, объясняя, почему те члены Отряда Левиафана могли летать.

— В их именах есть небо, ветер и прочие символы, связанные с погодными явлениями и животными. В этой стране символы для полета, тумана, света и дракона почти всегда используют в имени, а не в фамилии.

Брюнхильд кивнула и глянула за пределы леса.

За деревьями открывались небеса. Там порождались возгласы и свет.

— Ты за них переживаешь? — спросила Диана.

— Я бы так не сказала. Меня просили проинспектировать, а значит, я наблюдаю.

— Ох, дорогуша, — Диана пожала плечами и повернулась к Итару. — Итару, мне казалось, что твой отец выбрал её в качестве инспектора 1-го Гира, чтобы…

— Всё верно. Чтобы приглядывать за тобой.

— Хе, — хмыкнула Брюнхильд.

Чтобы отодвинуться от Дианы, девушка попятилась.

И затем сверкнула на неё глазами.

— Мне всё равно, почему мне поручили эту должность. Но до тех пор, пока я смогу наблюдать за такой несносной женщиной, мешая ей выдавать мелкие жалобы в адрес Отряда Левиафана, этого достаточно. Так что давай постараемся поладить, как и просил нас Зигфрид.

— Не лучший способ об этом заявить. Я не собираюсь выдавать никаких мелких жалоб, — Диана резко прищурилась и выдала мягкую улыбку. — Едва лишь обнаружив проблему, я раздавлю её на месте.

— Во имя немецкого UCAT?

— Нет. Не ради себя или немецкого UCAT. Я бы могла сказать, что это ради всего, что было утрачено на пути к этой точке.

— Всего, что было утрачено? Что именно? Уничтоженные Гиры?

— Ты так думаешь лишь потому, что ничего не знаешь.

— …

— Никто не знает, что действительно случилось в нашем прошлом.

Брюнхильд молча слушала это заявление.

Через некоторое время она подобрала черного кота у ног.

— Хорошо. Сегодня я закрою на это глаза. Я не могу толком использовать мои заклинания под концептами 2-го Гира.

— О? Меня совсем не волнует, если ты закроешь на это глаза. Мои заклинания в совершенстве работают 24/7.

— Вот как? — Глаза Брюнхильд сузились и уставились на Диану. — Я полагаю, это неизбежно, когда ты носишь в своих дойках топливо. Возможно, мне нужно больше симпатизировать твоему недостатку опыта. К твоему сведению, в школе я показала около 20% моей истинной силы.

— Ох, батюшки. Тогда было лишь 15% от меня.

— Постой, я просчиталась. Это наверняка было около 5%.

Наблюдая, как эти двое с улыбкой периодически переоценивают свои номера, Sf повернулась к Итару.

— Которая из них выдает ложный отсчет?

— Ни одна из них не говорит правду, но они обе не шутят.

Вслед за словами Итару, Диана и Брюнхильд отодвинулись друг от друга.

Кот в руке Брюнхильд поднял взгляд.

— Э? Стой. П-почему ты меня не отпускаешь?

— Этот кот не сможет послужить щитом. Я прострелю прямо сквозь него.

— Хмф. Он необычный кот. Вполне возможно, он сможет выдержать один выстрел. …Повиси тут, хорошо?

— Т-ты не поняла, что я сказал?!

Протесты и сопротивления кота были подавлены крепкими объятьями.

Две ведьмы обменялись улыбками и обе сказали «ну что ж».

И следом, справа из леса выбежало пять фигур.

— Надзиратель Отряда Левиафана Ооширо Итару! Это Миками и Катори из отдела разработок!

С мечами наголо появилось пять молодых мужчин.

Человек во главе, Миками, повернулся к остальным четырем.

— Давайте воспользуемся стандарт…

Мужчина замолчал.

Он заметил двух ведьм, свирепо уставившихся друг на друга.

— …

Повисла тишина.

Пока Миками и остальные сохраняли неподвижность, Брюнхильд медленно повернулась в их сторону.

— Хе. Похоже, к нам подоспело парочку хороших мишеней, на которых можно сравнить нашу силу.

— О? Не часто я с тобой соглашаюсь. Кто начнёт?

— Э? — попятившись, произнесла группа из пяти.

— С-секундочку, — Миками развел руки, — Почему это немецкий UCAT и 1-й Гир…

— Замолчи, мишень! Но когда я отброшу тебя прочь, не забудь хорошенько закричать.

— Всё верно.

Две ведьмы заставили лица пяти мужчин напрячься и застыть.

И затем…

— Прошу, остановитесь, — Сохраняя достоинство в голосе, перед Дианой и Брюнхильд выбежала Sf. — Инспекторам не разрешается принимать участие в сражении.

Обе ведьмы что-то простонали и остановились.

Через мгновенье, Миками начал лихорадочно кивать.

— В-всё верно. Если кто и собирается нас атаковать, пускай это будет Отряд Левиафана.

Sf кивнула и глянула на группу из пяти и группу из двух.

Убедившись, что все они на неё смотрят, горничная кивнула и сложила вместе каблуки.

— Тэс. Я рада, что вы все понимаете. Я пришла к заключению, что это благодаря программе переговоров, которую я установила. Если это произвело на вас впечатление, прошу, отправьте электронное письмо с вашими мыслями команде разработчиков Sf в немецкое UCAT. В последнее время их удовлетворит, даже если вы напишете «браво», но «хорошо» по-прежнему строго запрещено.

— Э-эм? Sf? Это всё приятно и мило, но что нам делать со сложившейся ситуацией?

После секундного замешательства мужчины 2-го Гира начали кивать.

За спиной Миками пухлый Катори вытер со лба пот и глянул на Sf.

— Само собой, вы не собираетесь с нами драться. Оружие Лоу-Гира практически полностью тут бесполезно.

— Тэс. Я ценю ваше беспокойство, но я существую как часть снаряжения Отряда Левиафана. Можете спать спокойно, воспринимая меня как часть снаряжения.

Слова Sf вызвали на лице Итару недоуменный взгляд.

— Мне ни разу не удавалось поспать спокойно рядом с тобой.

— Итару-сама, когда вы действительно спокойно спите, вы даже не замечаете, что это происходит.

— О? Тогда, что за странный трепет я чувствую вокруг тебя каждый день?

— Тэс. Это щепотка специй, чтобы побороть скучную повседневную рутину.

Итару молча повернулся к Диане, и та лихорадочно покачала головой:

— Т-ты уверен, что этот мыслительный процесс появился не от твоего форматирования?

— Так и знал, что ты снимешь с себя всю ответственность.

— Эм… послушай, Sf. Итару говорит, что ему любопытно, как ты будешь сражаться.

Торопливый комментарий Дианы заставил Sf повернуться к Итару. Он раздражённо кивнул.

— Разберись с этим так, чтобы порадовать своего противника, хорошо?

— Тэс. В таком случае, прошу всех взглянуть на это снаряжение.

Sf кивнула. Затем, она приподняла правую сторону своей юбки и засунула туда руку.

— Это было разработано с целью мгновенной победы над сотней приближающихся врагов. Едва оно доказало, что способно именно на это, все начали называть его именем создателя, и это имя приобрело значение единоличной победы на поле боя над значительным количеством врагов.

Когда она вытащила свою руку, её сопровождала черная масса металла, почти двухметровой длины.

Толстый ствол с легкостью можно было бы спутать с пушкой, и его соорудили, закрепив вместе шесть дул от ружья.

— Это пулемет Гатлинга. Когда я готовила это на сегодняшнюю ночь, я пришла к заключению, что смогу более чем удовлетворить вашим требованиям.

Держа в руках тяжелое оружие, Sf согнула колени.

— К тому же, мое имя Sein Frau. Я существую и сражаюсь, чтобы удовлетворить требования моего господина. Я прошу вас также постараться изо всех сил.

При её словах выражения лиц мужчин из 2-го Гира ожесточились.

— Т-ты просишь?.. И как ты смогла вместить такую громадину у себя под юбкой?!

Sf уставилась на них, отвечая:

— У меня есть множество еще нераскрытых функций, чтобы приносить радость каждый новый день. Я скрытый шедевр немецкого UCAT, так что прошу, с нетерпением ожидайте моих будущих свершений.

Sf cформировала механическую улыбку.

Итару поручил ей это сделать, а раз так, она знала, что ей предстоит сказать после.

Итару говорил, эти слова порадуют человека, к которому обращены.

И поэтому с механической улыбкой на лице она сказала Миками и остальным:

— Умри или отправляйся в ад.

●

Атака началась.

Сибил пела в центре подразделения, тогда как Саяма и остальные мчались вперёд.

Они находились в центре группы и намеревались пробиться сквозь вражеские силы.

Саяма взмахнул вверх Георгиусом в левой руке и воскликнул:

— Вперёд!

Остальные закричали в ответ, приготовившись столкнуться с врагом.

На травянистой поляне под луной Саяма бежал вместе с Синдзё, в то время как Изумо и Казами его обогнали.

Приближаясь к металлическому гиганту, расположенному за вражескими силами и лесом, они выбивали почву из-под ног.

Казами вела группу, держа направление прямо в его сторону.

И её прикрывал поющий голос Сибил.

— Brought the world peace tonight.

Именно так, — подумал Саяма, размышляя о значении слов песни.

Он осознал, что Синдзё тихонько подпевала рядом с ним.

— Show the grace of His holy might.

…Именно это мы и должны сделать сегодня ночью.

И раздумывая на бегу, он приближался к основному отряду врага.

До них оставалось тридцать метров.

Группа Цукуёми и группа Саямы уставились друг на друга.

Одна группа бросилась вперед в атаку, тогда как вторая поджидала.

И затем, враг начал действовать.

Конкретнее, только Цукуёми.

Сжимая свой громадный черный лук, она неожиданно отошла от основного отряда.

— Она пытается уйти за пределы песни Сибил? — спросил Саяма.

Прямо перед ним Казами клацнула языком.

— Как для тренировочного боя, они воспринимают это всерьёз. Они знают, что выиграют, если одолеют нас здесь!

Казами начала бежать еще быстрее. Она начала двигаться в том же направлении, что и Цукуёми.

— Я позабочусь об этой старушке! И Саяма! Ты знаешь вопрос и ответ Яматы, верно? И придумал способ, как разобраться с пламенем и жаром, когда Ямата вырвется, да? Хотя меня реально обрадует, если тебя сожгут дотла!

— К сожалению, Казами, я не думаю, что ты будешь радоваться, когда всё завершится.

Синдзё повернула к нему обеспокоенный взгляд, поэтому Саяма продолжил:

— Я подумал о том и о другом, и сделал необходимые приготовления. Отправляйтесь, вы двое. Закончите ваше сражение. Вам нужно отплатить ей за предыдущую бомбардировку вас лунным светом, не так ли?

— Мы совершим триумфальное возвращение раньше тебя!

Казами сделала большой шаг вперед, полностью развернувшись к Цукуёми.

Изумо последовал за ней, и поэтому путь к Сусаоо продолжили только Саяма и Синдзё.

●

Цукуёми горько улыбнулась, когда увидела Казами и Изумо, преследующих её через лес.

…Да. Вот так это и делается.

Это тренировочный бой. Это сражение между товарищами, когда все сдерживались и никого не убивали.

…Но это финальная битва 2-го Гира против Лоу-Гира.

Если бы 2-й Гир не был уничтожен Яматой за шестьдесят лет до этого, такая битва могла произойти по-настоящему.

— Возможно и к лучшему, что Ооширо Хиромаса не сумел спасти 2-й Гир.

Если бы 2-й Гир не адаптировался к Лоу-Гиру, Казами и Изумо не ринулись бы за ней с горящими глазами, и Саяма с Синдзё не направились бы к своей цели с такой решимостью.

…И Касима, Ацута и остальной молодняк, вовсе не вели бы себя так, как сейчас.

Женщина гадала, что бы об этой битве подумал её муж, если бы был всё еще жив.

Ей сообщили, что он пал вторичной жертвой Великого Кансайского Землетрясения в конце 95-го, но она в это не верила.

Цукуёми не верила, что это был несчастный случай, и считала, что «что-то» тогда произошло.

…Знал ли он, что мир обернется таким образом?

Цукуёми не ведала ответа.

…Что если он умер как раз для того, чтобы этот мир так и обернулся?

— И подобно тем, кто остался позади, наша работа: придать этому миру значение.

Продолжая бежать через лес, женщина подняла взгляд.

Она могла заметить сквозь листья луну. Но её сияние ослабело под тенями.

И около пятнадцати метров позади её энергично преследовали два человека.

Ими были Изумо и Казами. Даже во тьме леса они идеально держались друг друга.

Из них получилась хорошая пара.

Но что ей следует предпринять?

Размышляя об этом, Цукуёми глянула в сторону Лука Небесной Луны в левой руке.

— В таких условиях у меня остается только один выстрел.

●

Саяма и Синдзё покинули лесную тропу.

Их глаза уже привыкли к темноте, и поэтому лунный свет их немного ослепил.

Однако этот свет не собирался атаковать.

Они безопасно вошли на прогалину перед озером.

Как только их глаза адаптировались, они взглянули на покрытую лишайником прогалину, озеро и пирс.

— Сусаоо…

Посреди озерной глади возвышалась его гигантская темная тень.

И прямо перед пирсом, ведущим к Сусаоо, стояли две фигуры.

Одной был Касима, с лэптопом в руках.

Второй — Ацута, с громадным металлическим мечом на плече.

Обменявшись с ними взглядами, Саяма кивнул.

— Мы прибыли.

— Значит, вы добрались.

В голосе Касимы слышалось облегчение, и он кивнул перед тем, как глянуть на лэптоп.

— Во время последующей битвы я буду корректировать выходную мощность Фуцуно в реальном времени. Я хочу проконтролировать, чтобы диаграмма силового вращения постоянно росла. Это означает, что, по существу, мы будем сражаться вдвоем.

— Ты говоришь, что мы вдвоём должны разбираться с этим махающим без разбору мужиком?

— Ха! Не смеши меня, отпрыск Саямы! Даже объединившись, у вас нет против меня ни единого шанса!

Слова Ацуты заставили Саяму обратить внимание на зуд в груди.

— Отпрыск?..

Заявление Ацуты подразумевало, что он ребенок Саямы.

…Он знал моего отца?

Когда Саяма на него глянул, Ацута выдал улыбку, оскалив клыки.

— Рёко была моей одноклассницей. Я всегда слышал, как она с нежностью говорила о твоем отце. Я могу знать его лучше, чем ты. И мне известно и про бомбу у тебя в груди. …Я видел, что случилось, когда ты разговаривал в столовой с Касимой.

Саяме немного сперло дыхание.

К его левой груди вернулась привычная боль.

Ацута продолжил говорить, сосредоточившись на правой руке Саямы, которой он ухватился за грудь.

— Что ж, ночь только начинается. Я могу покончить с тобой после того, как немного повеселюсь. Рёко просила остановить тебя, если ты захочешь сделать что-то опасное, поэтому я остановлю тебя от опасных действий насовсем.

— Я отказываюсь от этой просьбы вместо неё. Она сваляла дурака.

— Что?

— Она прекрасно знает, что я могу двигаться вперёд лишь тогда, когда испытываю опасность, — изрек он.

Что-то обвилось вокруг его левой руки. Это была правая рука Синдзё.

Её стройная ладонь сжала Георгиус в его левой руке.

Её брови слегка приподнялись, но она с улыбкой кивнула.

— Давай его победим.

Её слова вызвали у Касимы горький смешок.

И услышав это, Саяма кивнул.

Он повернул взгляд вперёд и воззрился на двух мужчин 2-го Гира и гиганта за их спинами.

— Мы победим, — сказал он, двинувшись вперёд.

●

Казами и Изумо бежали через лес.

Они преследовали Цукуёми, находящуюся в пятнадцати метрах впереди.

Однако…

— Мы не можем приблизиться!

В их сторону метнулось свечение. Его выстрелил лунный свет. В тени леса он был тоньше и слабее.

Но с расстояния в пятнадцать метров свет ослабел не до предела.

Если он попадет в них во время бега, их откинет прочь.

— Как же это некстати!!

Изумо перерубил летящий луч света своим V-Sw, и на консоли оружия появилось слово:

[Скучно?]

— Мои тактики не очень сочетаются. Если бы только я мог использовать вторую форму…

Но правила тренировочного боя это запрещали, потому Казами могла только согласиться.

В лесу девушка не могла вытащить крылья X-Wi и летать. Попробуй она, то сразу же нарвалась бы на дерево.

И раз так, Казами раздумывала на бегу.

…Нас что, испытывают?

Спереди прибыло больше света, и Изумо снова его уничтожил. Выстрелы Цукуёми были одновременно точно нацелены и точно просчитаны. Она не давала сбоя и стреляла каждый раз, когда они пытались передохнуть.

…Но они слабые.

Это, должно быть, из-за леса, но Цукуёми не стреляла толстым лучом света с тех пор, как они вошли в чащу.

И раз женщина периодически стреляла таким образом…

— Она не может зарядить вверх и послать лунный свет с неба.

Затем Казами задумалась, какова же её цель.

Лунный свет ослабевал в лесу, так почему же она в него вошла?

— Здесь нет ничего подходящего для луны.

…Погодите. Ведь есть.

На бегу девушка подняла взгляд. Она увидела, что лежало впереди.

Нечего и говорить, её взор преградили шеренги деревьев, потому Казами не смогла легко распознать, где именно находится.

Но ей была известна местность после исследования леса в другой день.

— Этот лес окружает искусственное озеро, и через него протекают реки!

Даже если это и лес, в реке затеняющих свет деревьев не окажется.

Если Цукуёми станет у освещаемого светом ручья, она сможет вызвать всю силу лука и своего имени.

И в точности это Казами и увидела.

В лесу вдалеке виднелся разрыв.

Один лишь взгляд туда заставил её вздрогнуть.

И словно усиливая панику, до её ушей донеслись звуки реки.

Изумо рядом с ней цокнул языком.

— Что мы будем делать, Чисато? Стоит ли нам продолжать, зная, что она нас заманивает?!

Казами прикинула силу Цукуёми и их собственную.

Ей и Изумо не хватало мобильности.

Цукуёми не хватало атакующей силы. Даже на реке, если она собирается не прекращать огня, то сможет стрелять только горизонтально.

Это оставляло единственный ответ. Казами воззвала к собственному снаряжению.

— Мы должны победить её до того, как она доберется до реки! X-Wi, отправляемся!

— Дура! Ты собираешься взлететь?!

— Нет! — крикнула Казами, наклонившись вперед.

И в то же время по циферблату часов на её левом запястье прокрутились слова.

— Свет это сила.

И будто доказывая, что эти слова правдивы, из её бэкпака вырвались крылья света.

Казами знала, что делать.

Она видела этот метод во время битвы с 1-м Гиром. Полудракон по имени Фафнер использовал свои крылья не для полёта.

— Он использовал их, чтобы ускоряться и поворачиваться!

И как только крылья приняли форму, девушка уставилась перед собой.

Цукуёми как раз собиралась покинуть лес.

Если она собирается что-то сделать…

— То только сейчас!

Выкрикнув это, Казами двинулась прямо. За её спиной появился взрыв ветра.

Вместо того чтобы лететь, она начала мчаться вперёд.

Распознавание лжи

Саяма двигался через прогалину, освещаемую луной.

Его левая рука, однажды сложившаяся в кулак, теперь держала Георгиус с мечом.

От шрамов на запястье он ощущал слабую призрачную боль, но столь незначительную, что с ней можно было смириться.

Парень шагнул вперед.

Затем взмахнул мечом в сторону Ацуты.

Ацута увернулся, согнувшись вправо.

Он взмахнул Фуцуно горизонтально.

И тут же позади Саямы пришел заградительный огонь.

Синдзё выстрелила из своего посоха тремя лучами света. Они помчались к Ацуте, оставляя вертикальные и горизонтальные щели.

И лучи попали. Или должны были попасть.

Саяма увидел, как Ацута изменил направление Фуцуно.

Меч, шедший горизонтально в сторону Саямы, внезапно вскинулся вертикально.

Оставив веерообразный след, меч переместился на правую сторону мужчины.

Поворот громадного клинка вызвал определенный результат.

Свет, выпущенный Синдзё, пролетел мимо Ацуты.

— …

Саяма услышал, как Синдзё ахнула.

Но парень этого ожидал и уже заготовил следующее действие.

Ацута обрушил меч вниз с правой стороны, в результате чего открылся его левый бок.

Саяма воспользовался моментом и взмахнул серебряной дугой в левой руке.

Ацута горько улыбнулся.

— У тебя хорошие инстинкты. Где ты учился?

Часть тренинга в Хиба Додзё включала в себя техники противостояния холодному оружию. Саяма использовал эти техники, чтобы вмиг приблизиться к Ацуте, когда меч мужчины просвистел сквозь воздух.

Ацута отступил.

Саяма услышал лишь один шаг, но мужчина быстро переместился на громадное расстояние.

В мгновение ока он создал пространство около пяти метров между собой и рассекшим воздух клинком Саямы.

Между ними теперь возникла брешь.

— …

Они оба подготовили свои следующие стойки в одно и то же время.

Саяма приготовился к атаке.

Он хотел устремиться вперёд.

И в этот миг Ацута неожиданно заговорил.

— Кажись, для разогрева достаточно.

И затем он исчез.

Или точнее, Саяма больше не мог его усмотреть.

— !

Это Искусство Ходьбы.

●

Продолжая бег, Казами сжимала G-Sp2.

Она находилась в пятнадцати метрах от своего противника. Ей нужно было мгновенно сократить его до нуля.

Когда крылья на её спине произвели ветер, девушка натурально полетела вперёд.

Она двигалась быстро.

И её сверхскоростные движения приближали край леса всё ближе и ближе.

Её напряжение сузило взор, поэтому Казами воспринимала деревья, мчащиеся к ней, как тени.

Прямо, направо, и прямо.

Затем она с усилием скорректировала свой путь налево.

— !..

Девушка слегка махнула крыльями и ступила на землю.

Комбинация двух действий согласовала её движения.

Казами двигалась так быстро, что её пот сметало за миг.

Простой взмах крыльев запускал её вперёд.

Двигаясь с такой скоростью, она могла полагаться лишь на собственные чувства.

…И на мое имя.

Казами Чисато.

Как Казами, её глаза считывали ветер. Как Чисато, её бегущие стопы преодолевали большую площадь.

Расстояние сократилось до пяти метров.

Спереди взметнулся одинокий свет.

Но это не имело значения. Она наклонила голову на бок, и он пронесся мимо щеки.

— И я не остановлюсь!

Девушка не прекратила свои движения или рассеяла свое внимание. А просто продолжала ускоряться до предела.

— Вперёд!

Под её стопой вспыхнул белый дым атмосферного взрыва, и она рванулась всем телом вперёд.

Казами полетела.

Но не в небеса. А прямо.

На высокой скорости Казами скользнула между последними деревьями и преодолела последний клочок расстояния.

И в то же время перед её глазами возник свет.

Это был прицельный выстрел лунного света. Чтобы контратаковать, Цукуёми стреляла почти что в упор.

— !

Но Казами не колебалась.

Она взмахнула G-Sp2, толкнув его прямо.

Окутанное белым паром, Облаченное Копье пронзило пространство и столкнулось со светом.

Девушка ощутила, как оно ударило.

Раздался белый шум и свет рассыпался во всех направлениях.

И Казами глянула мимо него.

Если она продолжит движение и опрокинет Цукуёми, они победят.

Однако…

— Она исчезла?!

Позади рассеявшегося света Цукуёми пропала из виду.

Или точнее, Казами не могла её усмотреть.

— Чисато!

Голос Изумо заставил её вздрогнуть.

Перед тем, как девушка даже успела помыслить о термине «Искусство Ходьбы», она задержала дыхание и напряглась.

Существовал один способ прорваться сквозь Искусство Ходьбы 2-го Гира, которое работало путем синхронизации со своим противником.

…Намеренно нарушить свое сердцебиение и прочее, чтобы разорвать связь!

Казами преуспела в этом против Изумо на крыше прошлой ночью.

Она задержала дыхание, собрала силу, подстегивая циркуляцию крови, и расширила фокус своего зрения.

— …Вот здесь!

Прямо перед ней, Цукуёми сжимала свой громадный лук с изможденным выражением лица.

Но потерянного момента было достаточно.

Цукуёми уже развернула тело, уклонившись от атаки.

Она выпрыгнула из лесу.

Тем временем, Казами вылетела из чащи прямо мимо неё.

Перед её глазами протекал ручей.

Проточная вода ширилась всего на пять метров, но этого хватало, чтобы искупаться в лунном свете.

Как только девушка настороженно рассмотрела позицию Цукуёми, у неё вырвался вздох.

Падая в сторону ручья, Казами увидела, как Цукуёми направляется к реке и нацеливает в небо лук.

— После стольких выстрелов, разве ты сможешь зарядить…

Её протестующий возглас прервался, когда она увидела правду у себя перед глазами.

Пока Цукуёми натягивала лук правой рукой, центр тетивы был завернут вокруг локтя.

Этот локоть крепко натягивал лук.

Тетива погрузилась в её кожу до такой степени, что оттуда потекла кровь.

— Только не говори, что ты всё это время натягивала тетиву своим локтем!

— Я стреляла по вам, дёргая лишь за половину тетивы над локтем. Всё это время в лесу я заряжалась, используя мой локоть.

Как только пожилая женщина договорила, Казами и Цукуёми обе приземлились на ручье.

Они находились примерно в пяти метрах друг от друга.

Цукуёми стояла на русле реки, но стойка Казами потерпела крах.

Она приземлилась в ручей в крутящем движении и ткнула руки в воду, чтобы себя остановить.

Взглянув на Цукуёми, девушка торопливо выпрямилась.

— Ты хорошо постаралась. Этого не отнять.

Пожилая женщина кивнула и выстрелила в небо.

Вибрация заставила кровь на её руке разбрызгаться, окрасив воздух слабой краснотой.

И в следующий миг с неба обрушился свет. И гораздо сильнее всего, что лук порождал ранее.

Он рухнул в сторону Казами вмиг.

●

Ацута двинулся вперёд.

Стоящие перед ним два человека на него не смотрели, не решаясь пошевелиться.

Их глаза слегка двигались, но взгляды беспорядочно блуждали.

Это говорило о том, что его Искусство Ходьбы работало.

Он неожиданно глянул вниз на свою правую руку.

Чуть правее и сзади него перед пирсом стоял Касима, работая на своем ноутбуке. Ацуте казалось, будто пока он держит Фуцуно, внутри покачивалась вода. Это из-за того, что Касима распределял его вес в реальном времени.

— Не увлекайся, Касима. Уже пора с ними кончать.

— Я близок к построению алгоритма. Плюс, я хочу получить данные о медленных движениях вроде этого, равно как и с обычного боя.

— Я хочу быстрый спорткар, а не Royal Saloon*1, годящийся лишь для медленных поездок.

— Инженер должен стремиться к стабильности как во время интенсивного использования, так и наоборот.

— Вот как?

Плечи Ацуты поникли, и он направился к Саяме.

Тот находился от него в трёх метрах. Чтобы атаковать мечом, Саяме понадобиться сделать два шага, но длина Фуцуно требовала всего одного.

Ацута шагнул вперёд, но затем он остановился.

Он не атаковал.

После секундного раздражения, мужчина произнес:

— Что ж, а теперь. Нанести смачный удар и заставить тебя кланяться предо мною голышом было б неплохо, но в своей непомерной мудрости меня занимает одна вещь. — Его голос полнился уверенностью. — Саяма Микото. Как представитель Пути Левиафана, я очень сомневаюсь, что ты не раскусил наше Искусство Ходьбы.

●

Саяма услышал, как Ацута заговорил.

Парень уже раскусил Искусство Ходьбы этого человека.

Он видел долю его способностей в столовой, и когда его швырнул Рютецу, осознал принцип за его техникой.

Искусство Ходьбы было непросто использовать, но очень легко сломать, когда ты знал, что за этим кроется.

Ему всего лишь оставалось притвориться, что он попал под его влияние, и контратаковать, как только Ацута приблизится.

Но Ацута преувеличено покачал головой.

— Например, ты мог освободиться, задержав дыхание в тот миг, когда упустил меня из виду. Это разрушит синхронизацию, — сказал он. — Но я не собираюсь проверять, проделал ты это или нет.

Он поднял Фуцуно.

По выражению его лица было ясно, что мужчина перестал валять дурака. И в его голосе не осталось ни намека на высмеивание.

— Слушай, Саяма. Кончай придуриваться и нападай.

Саяма сохранил молчание.

Он не мог определить, что Ацута собирался сделать.

Не мог даже сказать, понял ли Ацута, что парень сломал Искусство Ходьбы, или просто его проверяет.

Но затем Ацута дал ответ.

— Рёко тебе доверяет. Не может быть, чтобы кто-то такой не освободился от моего Искусства Ходьбы.

Саяме сперло дыхание.

— …

И он тут же напрягся. И вслед за этим услышал вздох Синдзё за спиной.

Но его это не волновало. Он воззрился на Ацуту и проговорил:

— Боги мечей в эти дни стали весьма сентиментальны.

— Благодарю, — Ацута повертел Фуцуно. — Давай сразимся по-настоящему, бабский угодник. В отличие от того, что было только что, я использую Искусство Ходьбы заточенное сугубо под тебя. Попробуй-ка прорваться сквозь него и атаковать.

— Искусство Ходьбы заточенное сугубо под меня?

Ацута сжал хватку на Фуцуно.

— Всё просто. Я заставлю тебя со мной синхронизироваться. Другими словами, я буду контролировать твое тело.

— Ты не можешь контролировать мое…

— О да, могу. С тобой, я могу.

— Со мной?

Что он собирается делать? — Задавался вопросом Саяма.

Следующее заявление Ацуты словно ответило его мыслям.

— Ну? Хочешь, чтобы я тебе сказал, да? Хочешь узнать, какими словами я буду контролировать твое тело. — Он наклонил голову. — Ты когда-нибудь задумывался, почему Рёко вообще тебе доверяет?

— Задумывался. Это немного таинственно, почему Рёко так высоко меня ценит.

Ацута шагнул вперед и поднял Фуцуно над головой.

— Я тебе расскажу, — сказал он безо всякого выражения. — Я слышал, как она говорила о нём множество раз. Она говорила, что твой отец был добр и умён. По её словам, не существовало проблемы, которую он не смог бы решить. Вот как она относилась к Саяме Асаги, твоему отцу!

Саяма неожиданно услышал имя своего отца.

Он ожидал услышать что-то о себе, но взамен в него вонзилось это имя.

— !

Одно лишь имя вызвало в левой части груди рефлекторный крик.

Саяма непроизвольно согнулся от боли, и Ацута воскликнул, словно нанося завершающий удар:

— И однажды она восхищенно мне заявила, что его сын такой же, как и он!

Его слова пробудили прошлое.

Всего на миг парень припомнил своего отца.

…Нехорошо!

Его опровергающая воля переборола воспоминания.

Саяма знал об этом существовании даже меньше, чем о его матери, и запечатал воспоминания глубоко в сердце. Эти отзывы о нём вызвали в груди давящую боль. Она набирала интенсивность.

—…Кх.

Из глубин его горла просочился стон, а легкие сдавило тисками.

— Что, больно? Эта боль послужит моим контролем!

И в тот же миг Ацута исчез из его восприятия.

Мужчина вошёл в его боль.

На мгновение Саяма погрузился в воспоминания, задаваясь вопросом, действительно ли его отец был тем человеком, о котором говорила Рёко, но затем вернул свои мысли к реальности.

…Это действительно слова, способные контролировать мое тело.

И скрючившись от боли, он услышал голос Ацуты.

— Какая жалость, отпрыск Саямы. С Рёко многое не так… но она не врет! Ты хорошо постарался, но на этом всё закончится!

После чего Ацута действительно исчез.

●

С небес в направлении реки ниспадал лунный свет.

Стоя посреди ручья по колено в воде, Цукуёми уставилась на свою добычу.

Этой добычей была Казами.

Она была одной из двух основных членов авангарда Отряда Левиафана. За два года до этого её затянуло в бой, начатый остатками 6-го Гира, когда они напали на транспорт Концептуального Ядра. В результате, она стала хозяином G-Sp и X-Wi.

Именно Цукуёми и отдел разработок изменили для неё G-Sp в G-Sp2 и настроили X-Wi.

…Ты для нас что-то вроде дочери.

— А значит, должна быть в состоянии отринуть силу этого света.

Но ныне Казами находилась руками и коленями в ручье и не могла пошевелиться. В таком положении она не сможет прочесть ветер. Крылья света, растущие с её спины, потускнели и начали растворяться.

— В таком случае… — ответил кто-то другой.

Это был Изумо. Он выбрался из леса и подпрыгнул к спине Казами.

Находясь в воздухе, парень опустил свой меч вниз и открыл рот.

— А!

Едва он приземлился в ручей, как крикнул и запустил атаку.

Бесполезно, — подумала Цукуёми.

Она знала способности V-Sw наизусть.

…Его первой формы недостаточно, чтобы победить падающий лунный свет.

Что они собираются делать? Воспользуются своим оружием просто как инструментами силы?

Сразу же после этого Изумо закричал, пошатнув размышления Цукуёми.

— Ааааааа!

С неистовым ревом парень взмахнул V-Sw снизу.

Но он нацелился не в свет.

— Вода?!

В своем взоре Цукуёми увидела, как за спиной Казами поднялся громадный всплеск.

Удар, применивший полную силу оружия, основательно подбросил речную воду над головой.

Это произвело обратный водопад.

И громкий возглас Изумо перекрыл шум воды:

— Чисато! Прекрати таращиться на меня своей задницей и шевели крыльями!

Казами подняла голову.

Она глянула в небо, где увидела падающий столб лунного света.

Цукуёми также наблюдала за тем, как он опускается у них над головами, и…

— Прямо в брызги…

Вода, которую Изумо послал в воздух, достигла света.

Столкновение между сиянием и луной продлилось миг.

Но оно не вызвало разрушения. Не вызвало взрыв, ударную волну, или крушение.

Оно вызвало гармонию.

Это была вода и свет. Огромное количество распылённой воды отразило сияние, поглотило внутрь, переломило внутри себя и рассеяло повсюду.

Лунный свет затанцевал сквозь небо.

И Цукуёми увидела, как под крышей воды и сияния Казами присела.

Выражение её лица можно было описать как «остроугольное», и с её горла вырвался голос:

— Спасибо, Каку.

Произнеся это, она выдала улыбку, и с двух крыльев, поднимающихся с её спины, вырвался свет.

Активировался концепт:

— Свет это сила.

В миг её крылья света увеличились за два метра, и на этом не остановились.

Они взяли лунный свет в себя.

— Эта сила… такая же!

Крылья ответили на крик Казами. И поднимаясь в небо, они вонзились в сияющую воду и впитали рассеянный в ней свет.

С парящим звуком крылья затрепетали, словно вздрогнув в агонии, и продолжали расти, поглощая окружающее их сияние.

Как только крылья всё проглотили, свет окончательно исчез.

И на его месте остались два крыла, размером около десятка метров.

●

Ацута шагнул вперёд.

Его легкое отклонение от синхронизации было превосходно, как никогда.

За сильную боль ухватиться проще всего.

Единой боли, разом наполнившей всё тело, было достаточно, чтобы подчинить каждое ощущение своей воле.

Теперь ему нужно только напасть.

Это был тренировочный бой, на его мече находилось защитное покрытие, и оба, Касима и Цукуёми, сказали ему не убивать, но Ацута всё равно будет избивать парня массой металла до тех пор, пока тот не сможет драться.

— Не обижайся на меня, Рёко! — воскликнул он, взмахнув Фуцуно вниз.

Прямо перед ним скрючился Саяма. Выглядело так, словно парень ему кланяется.

Это вызывало у него приятное чувство.

Оставалось только сокрушить тело Саямы при помощи Фуцуно.

— …

Но Саяма неожиданно шевельнулся.

На глазах Ацуты парень разжал правый кулак и схватился за левую сторону груди.

До того, как Ацута успел подумать о дальнейших действиях, Саяма произнес:

— Я помнил своего отца! Совсем немного! — Он сжал зубы до скрежета, но продолжил. — Но это всё равно больше того, что знаешь ты!!

Саяма встал.

Он использовал всю силу, словно вырываясь от пут.

Он всецело полагался на силу, словно непослушное дитя.

Он наморщил лоб, и его лицо перекосилось, но парень поистине узрел Ацуту.

Саяма прорвался сквозь Искусство Ходьбы, заточенное сугубо под него.

Как? — Любопытствовал Ацута, нахмурившись.

— Я могу причинить себе гораздо больше боли, чем когда-либо сможешь ты! — крикнул Саяма. — Я могу воспользоваться прошлым, о котором ты ничего не знаешь!

Парень глянул в небо и повысил голос.

— Господа!

Он перевел дух.

— Пришло время всё разрешить!

●

Поглощенная пением на травянистой поляне, Сибил услышала голос, доносящийся от Сусаоо.

— Чтобы победить, придётся приплести даже прошлое, так что позвольте нам начать истинные переговоры.

Сосредоточенный на выпускании лучей, Ооширо услышал из коммуникатора слова Саямы.

— Слушайте все! Соберите вашу волю в фамилию и зачерпните из имени смысл вашего рождения. Сегодня мы будем задавать вопросы, с нашей родиной в руках. Вы слышите меня?!

Стреляя Болдманом вместе с остальными, Ооки повернулась к Сусаоо и с улыбкой прищурилась.

— Понимание, мир, примирение и всё остальное придет потом! Мы должны вбить немного смысла в тех, кто желают статус-кво, и научить их, каково это восклицать и сопротивляться, освобождаясь от статус-кво!

●

Наблюдая за формировавшимися перед ней крыльями, Цукуёми услышала одинокий голос.

— Я, Саяма Микото, пользуясь своими полномочиями представителя Отряда Левиафана, делаю это заявление. Мы столкнемся с разрушением в целом. Мы не прогнемся ни под каким прошлым. Мы припомним всё и увидим, что лежит впереди. И мы останемся вместе до самого конца!

Он набрал воздуха в грудь.

— Вот мой приказ. Всем членам отряда — наседайте на них. И убедитесь, что вы вернёте их, даже если придется вбить в них повиновение. Верните их в мир, в котором есть не только имена. Втолкните прошлое в руки этих одержимых именами людей и вытолкните их из мирной постели!

Перед глазами Цукуёми громадные крылья Казами закончили возноситься в ночное небо. Они прорéзали лес и ночь.

Тем временем вода, утратившая свет, опала вниз под действием притяжения.

— !..

Один удар от лунных крыльев заставил воду брызнуть, обратившись в туман.

И со стороны Сусаоо нагрянул вопрос.

— Где же ваш ответ?

Согнувшись с крыльями, направленными в небеса, Казами приоткрыла уста.

Она выдала в ответ всего одно слово.

Позади неё Изумо выкрикнул это же слово.

— Тэстамент!

●

Саяма услышал слово «тэстамент».

Оно раздавалось из леса, за лесом и даже в небесах.

Тэстамент, тэстмент, тэстамент.

Это уже вышло за пределы Отряда Левиафана. К ним присоединились члены 2-го Гира.

Вот как, — подумал Саяма. — Это весьма приятно.

Парень начал понимать, чего же они хотели.

— Мы желаем лишь победного конца! — воскликнул он, перед тем как снова начать действовать.

Его тело по-прежнему переполняла боль, но он мог двигаться, отгоняя её прочь.

Тогда как перед его глазами приближался Фуцуно, Саяма отскочил назад.

Он вложил в этот обходной прыжок всю свою силу.

И едва его стопы достигли земли…

— !

Парень швырнул свое тело вперёд.

В своем рывке он обнажил меч и нанёс удар.

Серебряная линия промчалась к Ацуте.

— !..

Взмахнув Фуцуно до самой земли, мужчина изогнул его вверх.

И перехватил удар снизу.

Но не успел вовремя. Он попытался перерубить клинок, но сумел всего лишь отразить его наверх.

Лезвие с именем Лоу-Гира столкнулось с лезвием, именованным 2-м Гиром, и прогремел металлический лязг.

Вспыхнули искры, осветившие обоих мечников.

И затем Ацута отступил.

Он создал брешь расстоянием в пять метров. И на таком удобном расстоянии подготовил следующую стойку.

Тем временем Саяма оставался в том положении, в котором приземлился. Наблюдая за Ацутой, он цокнул языком.

Ему не удалось победить мужчину.

…Если я не смогу в скором времени нанести удар…

Едва он останавливался, боль в груди снова овладевала его телом.

Боль, с помощью которой парень вырвался из уз Искусства Ходьбы, стала новым набором цепей.

Ацута больше не разговаривал. Но и не двигался вперёд.

Он держал Фуцуно обеими руками.

— !..

И неожиданно взмахнул им вниз.

Он использовал режущую способность Фуцуно, чтобы рассечь всё в радиусе напора меча.

— Бесстыдный метод для бога мечей, но это единственный способ гарантировать победу!

Просвистев сквозь воздух, клинок вонзился в землю.

С грохочущим ударом произошло изменение.

От Фуцуно и до нескольких сотен метров позади Саямы возникло мерцание.

Это был ранний след разрушительной силы меча. Это предварительная стадия клинка, рассекающего всё.

— Вперед, Фуцуно! Используй свою режущую силу, чтобы пронзить Микото!! Рассеки его жизнь!!

В следующий миг Саяма увидел взрыв силы бога мечей.

До него донесся разрушительный звук.

Но на фоне всего этого он также услышал голос.

— Саяма-кун!

Это был голос Синдзё.

●

Синдзё зашевелилась под мерцанием.

Она неожиданно вспомнила день, когда впервые встретила Саяму.

Столкнувшись с оборотнем, девушка не способна была ничего поделать и подвергла его опасности.

…Как долго я буду оставаться для него обузой?

Ей казалось, что она никогда не сможет этого забыть. И даже если забудет…

…Я не смогу его спасти.

Синдзё спросила себя, что ей теперь делать.

Она знала ответ.

И поэтому девушка налила голосом свои слова самопонимания. Она произнесла так, чтобы сама могла услышать:

— Концепты 2-го Гира! Земля, воздух и небо, наделяющие имена силой!

Синдзё подняла посох, лежащий на её плече, и сместила взгляд вперёд. Она уставилась в спину Саяме.

Его спина оставалась неподвижной, словно в ожидании её слов, и поэтому девушка проговорила:

— Согласно моему имени, я отрицаю режущую силу, пытающуюся рассечь Саяму Микото!

Прими это, — думала она. — Ты больше не Садаме или Сецу. Прими вновь свое истинное имя.

— Мое имя, Садагири, не отсекает жизнь, — воскликнула она, — Оно отсекает узы судьбы, освобождая жизнь!

На этих словах, Синдзё нажала на кнопку спуска.

Вспыхнул свет.

Прямой луч света, наделенный, казалось бы, бесконечной силой.

Свечение выстрелило из лежащего на её плече Ex-St. То была пушка с именем Тигровая Звезда.

— !..

С металлическим грохотом отдача оттолкнула Синдзё назад, и раздался чистый звук.

Передняя часть Ex-St треснула.

В ответ на волю своего господина машина с готовностью разрушила сама себя.

Со звуком металлического взрыва тело Синдзё отнесло назад.

Но свечение устремилось вперёд.

Белый свет вошел в дугу и столкнулся с режущей силой Фуцуно в лоб.

Круша последовательно каждый слой, он порождал звук, напоминающий бомбардировку.

Чистые и глубокие звуки врезáлись в пространство.

Луч продолжил двигаться дальше.

В то время как режущая сила пыталась распространиться на широкую площадь, свет сохранял свою сжатую форму, прорвался сквозь неё и ринулся дальше.

И он столкнулся с Фуцуно.

С пронзительным звуком, разнесшимся в воздухе, Фуцуно отлетел в небо.

Меч, символизирующий нынешнюю форму 2-го Гира, медленно вращался, устремляясь в небеса.

●

На лесном ручье Цукуёми увидела, как Казами исчезла.

Нет, она не исчезла. Девушка взлетела.

Всего на миг она воспарила к облакам.

Цукуёми подняла взгляд.

В ночном небе, осыпанном именованными звездами, виднелись два крыла.

То были крылья света. Они ударили небо и словно отскочили в её направлении.

Цукуёми глянула на крылья, летящие прямо к ней, и копье, следующее за ними.

— Тэстамент, хм?

Женщина улыбнулась.

И осознав, что в её выражении лица не было сомнения или ошибки, она нацелила в небо громадный лук.

Цукуёми прицелилась над головой, мимо приближающихся крыльев и копья.

Она целилась в сферу с её именем и окровавленными пальцами спустила тетиву.

С треском, ночное небо наполнил пронзительный звук, и тот, кто нёс в себе завершение, рухнул вниз.

●

Касима увидел в небе одинокий объект.

Под лунным светом в ночном небе падал и вращался меч.

Осматривая его форму, он заметил нечто, связанное с облачением, покрывающим клинок.

…Оно исчезло.

Выстрел от девушки по имени Синдзё снёс облачение прочь, выставив напоказ клинок цвета стали.

Касима наблюдал, как изгиб этой металлической дуги отражает лунный свет.

…Это опасно. Он может отскочить от земли и кого-то ударить.

Касиме, происходящему из семьи оружейных богов, не впервой было иметь дело с опасными вещами.

С этой мыслью он вытянул руку над головой. Меч упал в его открытую ладонь.

Его руки разом коснулись холод, вес и прочность стали.

— Ой, — сказал он, роняя лэптоп.

Тот отскочил от земли, и жидкокристаллический монитор повернулся в его сторону.

На мгновение Касима не мог решить, что выбрать — меч в правой или лэптоп в левой.

На экране компьютера открылось окно.

Должно быть, при падении сама собой щёлкнула клавиша мыши.

И от этого на экране нечто появилось.

— Видео…

Оно показывало его дом в солнечный день. Перед куклой, стоящей во дворе, женщина держала младенца.

Камера приблизилась к малышке, но она не понимала, что перед ней находится.

А всего лишь уставилась перед собой.

И повернувшись к камере и всему, что за ней, она улыбнулась и заговорила.

Колонки были выключены, а раз так, Касима не смог услышать её голос.

Но мог прочесть по губам ребенка, и пересматривал это видео уже множество раз.

Он точно знал, что она говорила. Ребёнок сказал следующее:

— А.

И затем, она снова приоткрыла ротик.

— А.

Она повторилась.

Что она имела в виду под «а, а»?

Камера отодвинулась и показала женщину, держащую ребенка.

Её короткие волосы качнулись, и она выдала удивлённый взгляд.

Но затем улыбнулась и приоткрыла уста.

Касима помнил и то, что она тогда произнесла.

— Думаешь, это значит «папа»?

Он попытался вспомнить, что ей ответил.

…Она могла сказать и «мама».

Должно быть, это. А может, и нет. Касима мог приукрасить важные части.

Мужчина горько улыбнулся и глянул на Фуцуно в правой руке.

…Я не ощущаю его вес.

Любопытствуя почему, он осознал, что ему не нужно спрашивать почему.

— Я человек из 2-го Гира, и вспомнил мою силу, как таковой. …Вот почему.

Он кивнул.

— Фамилия «Касима» предписывает роль оружейного бога.

Наполнив силой правую руку, мужчина глянул вниз.

В окне лэптопа женщина смотрела в камеру и махала, по-прежнему удерживая ребёнка. Она махала левой рукой, на которой не доставало двух пальцев.

Видео закончилось и окно закрылось.

Касима посмотрел вперёд и увидел, что Ацута, стоящий с пустыми руками на покрытой лишайником прогалине, на него смотрит.

— Закончил с семейными видео? Иди, разберись с ними.

Ацута подбородком указал направо.

В том направлении стояли два человека.

Саяма и Синдзё.

Они стояли друг рядом с другом, но Саяма держал у пояса меч.

А раз так, Касима задал вопрос беззаботным и манящим голосом:

— Пойдём, закончим это?

Он поднял Фуцуно и указал его наконечником на Саяму.

Синдзё повернулась к парню со смущенным лицом.

Касима уловил её эмоции и понял их связь.

И поэтому он заговорил:

— Сусаноо убивает змея и женится на принцессе. Разве не так?

— Ещё рановато для этого. Восемь драконов ещё ждут впереди. Женитьбе придется подождать.

Заявление Саямы заставило Синдзё покраснеть.

Затем она будто кое-что осознала и повернулась к мечу в его руке.

— Саяма-кун, можно на минутку твой меч?

— А в чем дело?

— Просто защитный талисман.

Синдзё подхватила клинок и медленно отрезала прядь своих волос.

Она вздохнула и взяла волосы.

— Извини, если тебе это покажется жутковатым, но это такой талисман на счастье, хорошо?

Затем девушка легко обвязала волосы вокруг меча и левой руки Саямы.

Касима растолковал это как своеобразный тип симэнавы*2.

— Этого достаточно, — сказал он. — Волосы кого-то с именем Садагири должны даровать мечу защиту этого имени.

Будет нелегко перерубить его даже с Фуцуно.

Саяма сделал испытательный взмах мечом и повернулся к Касиме.

— Я бы хотел, чтобы во время нашей битвы Синдзё оставалась со мной. Это приемлемо?

— Да, вперёд.

Прямо сейчас с ним всегда в какой-то мере были его жена и ребёнок.

— Но если с ней что-нибудь случится, ответственность возляжет на тебя.

— Разумеется. И пока это Синдзё-кун, меня устроит даже труп.

Затем Саяма задал ему вопрос:

— А как насчёт тебя?

— Я не думаю, что такой же…

— Хе-хе-хе. Раз так, я выиграю этот раунд. Возрадуйся, Синдзё-кун!.. Что это за взгляд?

— Н-не говори, что ты выиграешь, если я умру!

Какие странные Сусаноо и принцесса, — с горькой улыбкой подумал Касима. — Интересно, насколько странные «Ямато Такэру и принцесса» мы?

Но стер собственную улыбку с лица и поднял Фуцуно.

Касима принадлежал семье оружейных богов. Меч, который он держал, сам скажет, как им пользоваться.

В его руках практически идеально настроенный Фуцуно действительно станет могучим оружием.

— Давай начнем, носитель Пути Левиафана. Давай направимся по тропе сражения, ведущей к завершению.

— Да. Я возьму Тоцуку и отвечу на вопрос Яматы.

— А ты сможешь? — спросил Касима. — Если да, то решай, что нас ждёт впереди после того, как мы освободимся от статус-кво. Лоу-Гир или 2-й Гир? Правда или ложь? Или…что-то совсем другое?!

1. *Марка машины

2. *Симэнава (標縄・注連縄・七五三縄, буквально «ограждающая верёвка») — верёвка, сплетённая из рисовой соломки, с прикреплёнными бумажными лентами сидэ, которой в традиционной японской религии синто отмечали священное пространство.

То место, куда стремится душа

На травяном поле, служившем первым полем боля, Отряд Левиафана и 2-й Гир завершили битву, которая переросла в одиночные схватки.

В центре всего этого Сибил закончила петь и подняла взгляд.

Она вытерла пот со лба:

— Шум?

Глядя мимо северного леса, Сибил нахмурилась и удивленно наклонила голову.

Там она увидела пятисотметрового гиганта под названием Сусаоо.

Громкий шум раздавался как раз оттуда.

Это был лязг металла.

Глубокий звук эхом отзывался в её нутре и разносился снова и снова.

Он громыхал, не прекращаясь.

●

Перед озером, от которого доносился металлический лязг, два человека стояли на прогалине, где Саяма и остальные ранее сражались.

Это Изумо и Казами.

Казами держала V-Sw и G-Sp2 в руках и Лук Небесной Луны Цукуёми через плечо.

Консоль G-Sp2 отобразила пару слов:

[Вот это силища.]

— Некрасиво говорить такое девушке.

С этим раздражённым комментарием она повернулась направо, где Изумо нёс кого-то на спине.

Это была Цукуёми. Пока она лежала, наклонив подбородок ему на голову, к ней обратилась Казами.

— Директор Цукуёми, повредить спину во время боя — весьма банально.

— У меня тонкая талия. Я вовсе не как вы, современные спортивные девочки. И что более важно…

Цукуёми глянула в сторону пирса, построенного над озером.

На лишайнике, скрестив ноги, сидел человек, уставившись на лэптоп.

Это был Ацута. Он озадаченно наклонил голову.

— Что с этой карточной игрой? Явный мухлеж. Я не могу выиграть.

— Ацута, прекрати причитать о своей глупости и расскажи, что случилось. Где Касима и остальные?

— Просто взгляни. Для меня там не осталось места.

Он поднял руку и указал большим пальцем назад.

В сторону Сусаоо.

Цукуёми окинула мрачным взором громадную форму, стоящую во тьме под луной.

— Ты хочешь сказать, этот металлический лязг то, что я думаю?

— Так и есть. Они натурально проводят финальное сражение наверху.

Ацута повернул голову и глянул себе за спину.

В то же время из части живота Сусаоо вспыхнуло нечто, напоминающее белый туман.

Казами знала, что это.

— Дым взрыва от объекта, перемещающегося на большой скорости.

За ним последовал металлический грохот. Он отразился у них в нутре и звучал так, будто нечто сломалось.

И сражение не замедляло ход.

●

Продолжая лязг металла, Касима двигался всё дальше и дальше вверх по гигантской массе металла.

Он взбирался на Сусаоо.

Сбоку громадных частей, сконструировавших пятисотметровую форму, была построена зигзагообразная лестница.

Металлические ступени тянулись где-то на пять метров в ширину. Застарелая ржавчина делала восхождение ненадёжным.

— Но это бесполезная преграда для оружейного бога и того, кто с ним сражается.

На этих словах он глянул на парня, который его нагонял.

В своем преследовании парень бежал, отталкивался от земли, и даже скользил по перилам. И всё это время он сражался с мечом в руках.

Касима ощущал, что это превосходный противник.

Сам Касима не знал почти ничего о том, как орудовать мечом, но клинок научил его всему, что нужно знать.

Для оружейного бога меч был чем-то вроде слуги. Он научит своего владельца, как использовать его мощь. Он предоставит ему знание, опыт и мастерство.

Касима мог сражаться.

Он ощущал металл на каждом своем шаге.

Его собственное тело сражалось с врагом на фоне ветра.

Всё громыхало как музыка, и трепыхалось как в танце.

И пока он мчался всё дальше и дальше, его взор поднимался всё выше и выше.

Касима уже прибыл на уровень груди Сусаоо.

Ещё сотня метров — и они доберутся до мостика на голове.

Они уже рядом.

И чем ближе он подходил, тем сильнее учащался пульс.

Ощущение, однажды заставлявшее его дрожать, теперь его опьяняло.

…Я стремлюсь достичь этого места.

Касима взмахнул Фуцуно.

Его клинок пронесся по воздуху, перехватив восходящий удар.

С металлическим лязгом два меча скрестились между собой.

Вспыхнули искры, и по его руке прокатилась на удивление тяжелая отдача.

На мгновение его уши наполнились грохотом, и с пути, сквозь который пронесся клинок, повалил белый дым.

Как быстро они двигались? Касима не знал, и ему было наплевать.

Мужчина всё так же продолжал подниматься.

Следующее, что он заметил — его взор оказался ещё выше.

С позиции приблизительно в четыреста метров над землей Касима мог видеть луну, иссиня-черное небо и раскинувшийся внизу пейзаж.

— Выходит, это ночной Токио.

Скопление огней на востоке являло собой городской центр.

Эти огни однажды были утрачены. Во время Второй Мировой Войны.

Но Касима не многое знал об этом.

Он знал лишь истории о Концептуальной Войне, которые рассказывал ему дедушка.

Мужчина горько улыбнулся.

И с этим повернул взгляд на запад.

Касима увидел в ночи ещё больше света.

Огни Токио нарисовали линию от Накано, Митаки, Кокубундзи и до самой Татикавы, где находился он.

Они тянулись всё дальше на запад, уменьшаясь в числе.

Городские огни пролегали сквозь Хаидзиму, Оуме, и затем до гор Окутамы.

Как раз там у подножья гор находилась его семья и Нацу.

Касима гадал, чем они занимаются.

Они и представить бы себе не могли, что он сражается в подобном месте.

…Я всегда буду им об этом лгать.

Мужчина не сомневался, что никогда не расскажет им правду.

Он продолжит лгать, никогда не рассказывая им о сегодняшней битве, о вещах, что были ранее, и вещах, что придут после, но из всего этого он кое-что обрел.

— Разве не так?

С этим неумышленным вопросом своему врагу он взмахнул Фуцуно.

Враг перехватил звон металла, и Касима ощутил в своей руке эффект.

Вслед его мыслям вибрация достигла головы.

…Какого конца я желаю?

Касима больше не принадлежал 2-му Гиру или Лоу-Гиру. Он находился в неопределенном состоянии.

Сможет ли он получить ответ, обманывая себя попыткой получить оба?

…Что если я не получу ответа?

Мужчина задал себе вопрос, который не следовало задавать.

Но он швырнул вопрос в самого себя и пробормотал новейший ответ:

— Ничего, если и так.

В его сердце возникла некая женщина и некий ребёнок.

Касима не мог поверить, что его мысли возвращались к ним посреди этой решающей схватки.

…Я хочу вас увидеть.

Подумал он.

…Я хочу вас увидеть, Нацу-сан, Харуми. Моя семья.

— Да.

Глядя на западные огни, где находилась его семья, Касима кивнул.

Он вернется.

Как только эта битва завершится, он обязательно вернется.

…Но не ко 2-му Гиру или Лоу-Гиру, или чему-то, вроде этого.

Он вернётся туда, где они.

Когда на следующее утро Касима появится у порога, он, несомненно, проголодается.

Мужчина задавался вопросом, приготовит ли ему Нацу завтрак в родительском доме.

Она может сделать свежий рис или мисо суп, но его родители не захотят рыбы. В таком случае, она приготовит яйца и овощи. Предыдущие вареные побеги бамбука, завернутые в ветчину, были весьма хороши.

…Аах, звучит замечательно.

Когда он вернется домой, это будет его поджидать.

И пока мечи скрещивались, издавая металлический лязг, Касима размышлял.

…Нацу-сан, Харуми. Я обязательно к вам вернусь. И затем мы сможем вместе пообедать.

Но сперва он должен был кое-что сказать. Эта фраза послужит доказательством, что Касима вернулся в надлежащее ему место.

Это было не имя, а лишь простая фраза, которую нужно сказать.

Ему следовало сказать: «Я дома».

— Да.

…Я вернусь, чтобы сказать эту фразу, потому дождитесь меня. Дождитесь своего мужа лжеца, моя лгунья жена и наш ребёнок. Я вернусь к любой группе или в любой Гир. Я вернусь к тебе.

— Я позабочусь об этом!

●

Как гостья, Нацу чувствовала, что затворять штормовые ставни на веранде — это её обязанность.

Их было восемь, и они тяжело закрывались. К тому времени, как она затворила их все, то уже успела немного вспотеть.

Закрыв последнюю, Нацу засунула в карниз деревянный ключ и окинула взглядом левую руку.

На ней недоставало мизинца и безымянного пальца. При закрытии штормовых ставней ей всегда не хватало силы.

Она вздохнула, и как раз тогда сзади её позвала мать Касимы.

— Спасибо, Нацу-сан. Мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь насовсем.

— Мне бы тоже этого хотелось, но Акио-сан никогда не согласится.

— Он дурачок, но у него есть гордость, — она горько улыбнулась. — Но скажи ему, что если его уволят — мы его наймем. На ферме не хватает рук и не хватает наследника.

В гостиной, граничащей с верандой, она заготовила три половых подушки. Три чашки чая уже стояли горячими.

После того, как Нацу поблагодарила её и села, мать Касимы села на одну из трех подушек.

Затем из коридора появился отец Касимы, одетый в юкату.

— Хару-тян уснула? — спросила она у него.

— Да, уснула, уснула. Я всегда был специалистом по усыплению детей. С Аки, я всегда сжимал часть его шеи и…

— Помолчи, старик. Просто сядь.

Муж покорно последовал инструкциям жены.

Он опустил плечи и вздрогнул, вежливо сев рядом с ней.

— Ты знаешь, зачем я тебя сюда позвала?

— П-потому что тебе одиноко?

— Нет.

Нацу осознала, что мама Касимы на неё смотрит.

Затем пожилые люди вздохнули в унисон и уселись поудобнее.

— В очередной раз мы должны попросить тебя позаботиться о Касиме Акио.

Они поместили руки перед собой в сидячем поклоне.

Нацу лихорадочно вытянула руку.

— Э-эм, прошу, не нужно. Я, ну, хотела бы тоже…

Она поместила собственные руки впереди и опустила голову, словно начиная соревнование, кто поклонится ниже.

После десяти секунд в такой позе, все трое сели прямо.

Кончики бровей Нацу опустились.

— К чему всё это?

— Мы проделаем это столько раз, сколько потребуется. Аки сказал, что возьмется за свою работу всерьёз, и поэтому он наверняка станет несколько тобой пренебрегать, — сказала его мать. — К тому же, он наверняка будет о многом тебе лгать, вот почему мы хотели бы…

— Вам не нужно просить у меня за него прощения, — сказала Нацу. Её выражение лица смягчилось, и она поднесла руку к груди. — Я тоже о многом его обманываю.

— Вроде твоей готовки?

— Не только об этом, отец. У девочек есть немало тайн, о которых мальчики и не подозревают.

— Не нравится мне, как это звучит.

Он засмеялся, а Нацу кивнула.

— И я говорила ему одну большую ложь.

— Э?

— Одной дождливой ночью, едя на автобусе по дороге здесь внизу, я попала под обвал, помните?

Родители Касимы переглянулись.

— Э-это правда, — неуверенно сказал его отец. — Ты направлялась к раскопкам каких-то руин сверху, да?

— Да, это… Ну, ложь, которую я упомянула, уже достаточно старая, так что я могу вам рассказать. В ночь того случая восемь лет назад…

Она немного опустила голову, отвернувшись от них.

— Я направлялась не к руинам.

— …

Она подняла глаза, чтобы встретить их молчаливые взгляды.

— Я сказала родителям, что отправлюсь на руины, но на самом деле собиралась приехать сюда. Я обменивалась письмами с Акио-саном со времен выпуска, но я по-прежнему гадала, как он поживает… Я планировала посетить его ночью, чтобы он увидел меня дома, и…

Она чувствовала, как на этих словах её щеки становятся всё краснее и краснее.

— Оглядываясь назад, это было невероятно неприлично.

— Нет, мм…

— И после аварии я была ошеломлена, когда человеком, спасшим меня, оказался тот, кого я желала больше всего увидеть. — Она кивнула и негромко произнесла. — Все думали, что я попала в аварию на пути к руинам, и он остался помочь мне с реабилитацией. И затем попросил меня за него выйти.

Она снова опустила голову.

— И поэтому я испугалась.

— …

— Я направлялась сюда с такими непристойными планами, и авария словно была моей карой, но он остался со мной, не зная или не спрашивая о правде. — Она перевела дух. — Я вовсе не та женщина, за которую он меня принимает. Я ничего не знаю о мире, всегда притворяюсь что знаю, как себя вести, и я полна непристойных мыслей. И всё равно он на мне женился.

Она сложила пальцы левой руки вокруг правой.

— И по какой-то причине, мне стало страшно спрашивать, почему он на мне женился.

Нацу вздохнула и обнаружила, что родители Касимы пристально на неё смотрят.

— Ах, — она торопливо разделила ладони и замахала ими туда-сюда. — Э-эм, это уже прошло. Я могу говорить об этом как раз потому, что уже оправилась.

— Серьёзно? Но…

— Да, теперь со мной всё хорошо. Это прошло, как только внутри меня сформировалась Харуми. Может это и нечестно, но рождение ребёнка заставило меня осознать, что между нами есть что-то ещё, помимо ответственности и жалости.

Она горько улыбнулась.

— И если бы тебе не было до кого-то дела, ты бы не стал записывать своего с ней ребёнка на пленку, и не старался бы приходить домой каждый день, разве нет? И я кое-что поняла. Каждый раз, когда он возвращается, то непременно говорит мне «Я дома», и когда мы едим, он непременно говорит мне «Спасибо». Он всегда это делал, но я никогда особо не присматривалась.

— Полагаю, даже от Аки иногда бывает прок.

— Ой, но когда он без спроса купил видеокамеру, я три дня отказывалась с ним разговаривать.

Её улыбка утратила горечь, и она выпрямила спину.

— Поначалу это могла быть как ложь, так и правда, но сейчас Акио-сан, я и Хару-тян — настоящая семья.

— Да, — согласилась мать Касимы с небольшой улыбкой. — Ты приложила к этому немало усилий, не так ли?

— Нет, — Нацу покачала головой. — Это всё усилия Акио-сана. Вот почему я должна вернуть все усилия, которые он направляет в нашу сторону. Быть может, мне и одиноко, когда его нет рядом, но Хару-тян отныне станет нашей поддержкой. С нами всё будет хорошо.

На этих словах Нацу обхватила три пальца левой руки своей правой.

И она медленно сложила руки перед собой, глубоко поклонившись.

Но когда женщина заговорила, это был твердый голос.

— Как Такаги Нацу и ныне как Касима Нацу, я прошу вас позаботиться об Акио-сане, Харуми-тян и обо мне.

●

Сражение достигло вершины Сусаоо.

Остатки мостика образовали площадку обожженного металла.

Пространство в пятнадцать квадратных метров тускло отражало луну.

И подобно могильному камню, в центре стоял силуэт.

Это был громадный меч не менее двух метров в длину, созданный путем сплетения множества тонких металлических пластин.

Он вонзился в металлический пол, находясь перпендикулярно небу.

На остатки мостика примчались две фигуры, и ещё одна прибыла с небольшим опозданием.

Первыми появились Саяма и Касима. За ними последовала Синдзё.

Касима вскочил в центр мостика прямо перед Тоцукой.

Но он не потянулся к мечу, знаменующему его победу.

Это больше не являлось его условием победы, а раз так, он продолжил сжимать Фуцуно.

— Подходи, жаждущий контроля над драконом!

— С удовольствием, — ответил Саяма.

Он бросился вперед и, в качестве отвлекающего маневра, сместил тело вправо.

На рывках и прыжках вокруг него обвивался ветер. Его движения походили на того, кто освободился от сковывающих его пут.

Он был быстр.

Но Касима мог видеть и кое-что ещё.

Чтобы использовать всю силу на Фуцуно, он отклонился телом назад, замахнувшись двумя руками.

В следующий миг Касима направил клинок Фуцуно туда, где, по его предположению, окажется Саяма.

— О-ох!

Потомок оружейных богов влил всё свое внимание в тот взмах.

И в этот же миг, глянув Касиме прямо в глаза, Саяма продемонстрировал определенную технику: Искусство Ходьбы.

— ?!..

Касима увидел, как Саяма неожиданно пропал.

…Он научился, как это делать?

Обмениваясь ударами мечей и синхронизировав дыхание в своих действиях, ему хватило лишь одного взгляда в глаза, чтобы достичь определенного уровня общей синхронизации.

И его враг сделал именно это под самый, самый конец.

— Выходит, Лоу-Гир использует для победы технику 2-го Гира?!

Как интересно. Касима ощутил радость.

Да, — подумал он. — Неплохо.

Он понимал, насколько сильно Саяма сосредоточен на победе. Парень даже готов был воспользоваться техниками 2-го Гира.

Когда на кону победа, различия между Лоу-Гиром и 2-м Гиром не имели значения.

И поэтому Касима не остановил взмах меча.

Саямы на пути клинка больше не было. Вне восприятия Касимы, он, скорее всего, резко остановится и в следующий миг атакует с другого положения.

Касиме нужно было разглядеть сквозь его Искусство Ходьбы.

И чтобы это сделать, ему нужно выбить себя из синхронизации.

Ранее Саяма сумел это сделать, ещё сильнее окунувшись в прошлое.

В таком случае, как же поступит Касима?

— Я…

Его зрение донесло до него ответ.

За ночным небом, на востоке виднелись горы Окутамы.

…Всё верно. Там находятся люди, которые меня ждут.

Ему было куда возвращаться.

И осознав это, он перестал стремиться к тому месту. Вместо этого — Касима его принял.

Он не сражался ради победы, убийства, или потери.

— Я сражаюсь, чтобы туда вернуться!

Сразу же после этого мужчина ощутил в ладони вес.

Он ощутил вес металла, вес клинка, и вес рассекающего ветра.

И пусть всего лишь на миг, но мысли о том, что ему важно, сделали его — оружейного бога — чем-то иным.

Это действительно длилось всего мгновение, но его было достаточно.

Освободившись от уз оружейного бога, Касима покинул синхронизацию Саямы.

И так, он прорвался сквозь его Искусство Ходьбы.

Саяма был всего в шаге слева.

Чтобы нанести последнюю атаку по Касиме, он опустил свой меч к поясу.

Вероятней всего, парень планировал напасть в ту же секунду, когда Касима обрушит меч Фуцуно об пол.

Вот когда это должно закончиться.

Но Касима принял молниеносное решение.

Направляя клинок вниз, он убрал от эфеса правую руку.

И…

— О-ох!

Наполнил всей своей силой правый кулак и врезал в правый бок Фуцуно.

В то же мгновение кулак треснул, и через затылок до его мозга пронесся тупой импульс.

Но ему было плевать.

Касима успешно изменил траекторию гигантского меча.

Теперь Фуцуно направлялся к Саяме.

Он войдет через верх его головы и выйдет через левый бок.

— !..

И Саяма отреагировал.

Он взмахнул мечом у пояса и перехватил громадную массу, ниспадающую сверху.

Но толку не будет. Удар Касимы отличался от предыдущих. Он обладал начальной скоростью оружейного бога, и был нанесен с должной опорой под ногами. Этот удар не предполагал удерживание меча только левой рукой.

Он проявил свою силу за миг.

Прежде чем удар достиг клинка Саямы, волосы, обвязанные вокруг лезвия и его руки, рассыпались. Оберегающая его защита принцессы покорёжилась вмиг и, в заключении, разбилась.

И под рассыпающимися в воздухе волосами, два меча пересеклись.

— Саяма-кун!

Касима услышал крик девушки, но это ничего не изменило.

Меч Саямы неожиданно сломался.

Это породило громадный металлический звон.

Скорость взмаха Фуцуно не замедлилась, и у Саямы не осталось защиты.

А Касима тоже никак не мог его остановить.

— И это!.. — закричал он. — И это твой ответ?!

И услышав, как его собственный голос заливает пространство, Касима кое-что увидел.

Он увидел ответ.

Сначала мужчина услышал новый металлический лязг.

— Фуцуно…

Разлетелся на куски.

— !

Массивный кусок режущего металла сломался. Тот меч заставлял его усомниться во всем восемь лет назад, но теперь рассыпался, словно слепленный из песка.

Он покрылся трещинами, не сумев устоять под нисходящим движением.

Словно обнимая воздух, рассекающий клинок треснул и раскрошился.

— Что?!..

До того как Касима успел задать дальнейшие вопросы, он это увидел.

В правой руке Саяма кое-что держал.

Это был небольшой черный флоппи диск.

— Это собрание имен, принадлежащих несчетному количеству богов 2-го Гира, которые, можно сказать, являются самим 2-м Гиром. Фуцуно создавался как символ 2-го Гира, и поэтому он не сможет это рассечь!

Сжимая оставшуюся рукоять Фуцуно, Касима слушал слова парня.

— Это доказательство, что ты поистине создал что-то из 2-го Гира!

Саяма двинулся.

Парень крутанулся, повернувшись спиной, подпрыгнул и, в прыжке, нанёс удар ногой с разворота.

Он попал в цель.

— !..

Грудь Касимы налилась тупым звуком, и его откинуло назад.

Но…

— Это ещё не конец!

— Согласен, — воскликнул Саяма.

Они оба одновременно улыбнулись.

Касима развел руки в стороны, отмахнулся от осколков Фуцуно, рассеянных в воздухе, и мощно ступил на металлический пол.

Он выдал вдох, проигнорировал боль в груди и устремился вперёд.

— Носитель дракона! Как у потомка тех, кто не смог подчинить дракона, у меня к тебе вопрос!

Перед его глазами лежал Тоцука.

Этот меч из 2-го Гира был выкован его дедом. Он по-прежнему не знал, какой от него придёт ответ.

Касима потянулся сломанной правой рукой и схватил Тоцуку.

И в ту же секунду он увидел, как из грудного кармана защитной униформы Саямы вытащило головку животное.

Это был Баку.

●

Саяма увидел прошлое.

Он находился внутри металлической комнаты с низким потолком. Она напоминала мостик корабля.

В центре была платформа, по виду похожая на контейнер для гуманоидного объекта.

Но в данный момент она пустовала, и на том мостике находилось лишь два человека.

Их фигуры освещал алый свет из окна.

И за стеклом тут же показалось массивное пламя.

Оно вздымалось, мерцало назад и вперед, и снова вскипало. Однако то пламя было не бесформенным.

Оно приняло форму гигантского дракона. Дракона с восемью головами.

Громадные руки, видневшиеся с обеих сторон мостика, тянулись вперёд и охватывали пламя.

Два человека внутри общались между собой. Тот, что повыше и в рабочей одежде, держал в правой руке меч.

Второй, что пониже, носил рабочее одеяние японского стиля. Он беспрестанно кричал.

То были Ооширо Хиромаса и дед нынешнего Касимы.

Этот Касима уговаривал второго мужчину эвакуироваться.

Пока он говорил, алый свет снаружи становился ярче. В ответ синие камни, висящие на их шеях, начали испускать свечение. И разрастаясь всё сильнее и сильнее, оно озарило их синим.

На фоне того света Хиромаса улыбнулся Касиме.

— Я не могу. Теперь, когда Микаге отсоединили, кто-то должен вручную управлять Сусаоо. И кто-то должен дать ответ, чтобы запечатать Ямату в Тоцуке.

— Но!..

Хиромаса покачал головой.

Он снял очки и отшвырнул их на пол.

Даже не успев долететь, очки неожиданно расплавились.

— Теперь иди. Становится жарко, и я не уверен, что защиты философского камня будет достаточно. Касима, ты можешь не успеть благополучно сбежать.

Он глянул прямо на низкорослого пожилого мужчину по имени Касима.

Когда тот увидел его глаза, он сглотнул.

Глаза Хиромасы не фокусировались, и в них не было света.

— Ты видишь? Я ослеп от разрушения твоего Гира и от той бомбардировки.

— …

— Собери остальных. Ты обещал, не так ли? Дабы собрать вместе Лоу-Гир и 2-й Гир, ты выступал в качестве представителя 2-го Гира и сначала жёстко нас отклонил. Но ты сказал, что убедишь оппозицию сдаться Лоу-Гиру, едва лишь Ямата будет запечатан. Ты сказал, что поведёшь всех вместо меня.

— Вы глупец.

— Возможно, но я принял решение. Я принял его, когда не сумел спасти твой Гир, и ты кричал на меня в знак протеста после прихода в Лоу-Гир.

Он улыбнулся.

— Это весьма пригодилось. Мне следовало услышать, что я не имел намерения по-настоящему узреть разрушение 2-го Гира.

— Э-это мне следовало услышать.

— Мы одинаковы, Касима. Мы оба инженеры.

Хиромаса кивнул и повернулся невидящими глазами к окну.

В ночное небо вонзились восемь одновременных кличей пламенного дракона и покачнули мостик.

То были крики протеста, в попытке всему отомстить, но в них ещё звучало и сопротивление сдерживанию.

Однако Хиромаса не мог видеть дракона. Его расфокусированные глаза смотрели мимо дракона и мимо стен Концептуального Пространства. Они глядели в сторону небольшого ночного пейзажа, видневшегося вдали.

— Ты это видишь, Касима? Токио ещё не начал восстанавливаться, но тебе видно редкие огни, что по-прежнему живут, правда?

После вопроса мужчина снова приоткрыл уста.

— …

Но он остановился. Перевел дух, чтобы себя успокоить, перед тем как снова заговорить.

— Для контроля над Яматой Сусаоо недостаточно. Чтобы ответить на вопрос Яматы, я воспользуюсь твоим Тоцукой,

— Глупец!! Р-разве Вы знаете ответ?!

— Да, — Хиромаса кивнул и поднял громадный меч в правой руке. — Теперь я определённо тот, кто знает ответ.

Касима попытался в ответ что-то сказать.

Он приоткрыл рот, скривился и попытался вытащить слова из глубины своего нутра.

— Я… Я… на самом деле не…

Но Хиромаса его оборвал.

— Иди, Касима. Такова моя первая команда, оружейный бог и кузнец мечей.

В ответ на его слова Сусаоо затрясло.

Дракон бушевал и пытался вырваться из сковывающих его пут.

Мостик наклонился, металл заскрежетал, и Касима опрокинулся.

Наклон подбросил его в воздух и впечатал в дверь.

— !?

Она неожиданно отворилась, поглотила мужчину за собой и снова закрылась.

С того места, где его прижало к передней части мостика, дверь контролировалась Хиромасой.

Но он услышал Касиму, оказавшегося за дверью. Его заплаканное лицо повернулось к Хиромасе.

— ————!

Возглас мужчины принял форму вопроса. Он ретранслировал волю дракона. Он задавал вопрос, который только он мог задать.

Покинув мостик, Касима оставил всё на Хиромасу.

Мостик вернулся в свое изначальное положение и, отвечая на голос Касимы, Ямата заревел.

Но руки Хиромасы неожиданно остановились на консоли.

Он мягко ухватился за край коробки, прикрепленной спереди.

Через мгновение мужчина наклонил голову и слегка приоткрыл коробку.

И вытащил лист японской бумаги.

На огнеупорной бумаге виднелись громадные буквы, написанные чернилами.

Хиромаса не мог видеть, но дал алому свету Яматы осветить бумагу, проведя по ней пальцами. Он, должно быть, мог прощупать чернило, потому что улыбнулся после прикосновения.

Ощутив письмо, мужчина произнес небрежно написанную катакану вслух.

— О-о-ши-ро…

Его улыбка расширилась, он сложил бумагу и поместил её в грудной карман рабочей униформы.

Затем он повернулся вперёд и направил невидящий взгляд в сторону Яматы.

— У тебя ужасный почерк, — пробормотал он, едва лишь мостик залило алым светом.

И как только Хиромаса приоткрыл рот, чтобы произнести ответ, прошлое подошло к концу.

●

Развернувшиеся на берегу озера члены UCAT увидели над головой свечение.

Оно пришло от имен, быстро разносящихся под небесной сферой, подобно диаграмме.

Имена образовали тонкие строки письма, которые плыли от мостика в ночном небе, волоча за собой бело-синий свет.

Имена удлинялись по прямой, подобно нотам изгибались дугами параллельных линий по небу, окружали облака и вращались бесчисленными слоями.

Распространяясь, они быстро двигались вдаль. Различие в скорости заставляло бело-синие имена формировать множественные слои. Некоторые поднимались эллиптичной орбитой, другие летели идеальным кольцом. В конце концов, под завесой неба образовалась громадная небесная сфера.

Эти имена были истинной формой Тоцуки и предназначались для запечатывания Яматы.

На фоне стремительно расширяющихся имен, всем слышался мелкий металлический звон.

Один старик из 2-го Гира, услышав его, пробормотал себе под нос:

— Металлические осколки, образующие Тоцуку, распаковывают имена, вырезанные в нём…

Словно соглашаясь, свет промчался дальше.

И как только небесная сфера достигла пределов Концептуального Пространства, прибыло кое-что другое.

Сначала, в пустом подлунном пространстве возник алый цвет.

И будто разливаясь в воздух, он разросся и образовал пламя.

Пламя текло. Оно шевелилось подобно воде, подобно змею, подобно дракону.

Наконец, огонь поистине превратился в дракона.

— Вот и он! — кто-то закричал, как только он обрёл форму.

С ревом, восьмиглавый, восьмихвостый пламенный дракон показался на глаза.

В миг он вырос больше чем на километр, и продолжал расширяться у самой вершины Концептуального Пространства.

В небесах расцвел громадный красный цветок.

И распускаясь, алый дракон издал крик. Его крик протеста покачнул воздух и землю.

— ———!

Его рев прогремел, его пламенный шум насыщал воздух, а небесная сфера имен…

— Она трещит?!

Движение Яматы заставило бесчисленные имена печати закричать.

— Скорее, — пробормотал кто-то, когда услышал звук, напоминающий натужный скрип судна.

— Прошу, скорее! Если Ямата освобожден, Концептуальное Пространство может не выдержать!

Этот крик пришёл от сотрудников отдела разработок, присоединившихся к Цукуёми. Они обладали наибольшим знанием о печати Яматы.

Но пламенный дракон в ночном небе не обращал на них внимания.

Он поднял свои восемь голов.

— ———!

Восемь звериных голосов раскатились прямо к луне.

И затем, Ямата зашевелился.

Он рухнул в сторону железного гиганта на озере, приблизительно в 1500 метрах внизу. Он опускался в сторону того гиганта, раскинувшего руки, словно для объятий.

С распахнутыми пастями во главе, пламенный дракон собирался поглотить меч, что однажды его запечатал.

Воля дракона водяных капель

В миг пробуждения от прошлого, Касима осознал в увиденном то, что всегда хотел увидеть.

В его правой руке форма Тоцуки изменилась. Металлические фрагменты, образовывающие меч, с вырезанными на них именами простирались подобно распускающимся цветкам. Как единое целое, они сформировали спираль.

Тем временем, его левая рука вытащила из грудного кармана клочок японской бумаги.

Это листок с надписью от его деда.

Он разложил его и увидел имя, написанное катаканой, с большой «Х» начертанной поверх.

Оно читалось «Ооширо».

…Похоже, у тебя был ужасный почерк, дедушка.

Касима задумался, о чём его дед просил прощения.

…Всё хорошо, дедушка. Он улыбался, когда увидел написанное тобой имя!

Касима выдал такую же улыбку, какую видел в прошлом, и приложил листок его деда к Тоцуке.

И в ту же секунду вытащил меч из пола.

Появился спиральный клинок.

Мужчина повернулся вперед и увидел Саяму, стоящего с Синдзё.

И будто отвечая их взглядам, воздух за спиной Касимы наполнился ревом.

Он доносился от Яматы.

Касима мог его понять. Впервые за шестьдесят лет находясь на открытом воздухе, Ямата излучал одновременно радость и злость.

Пылающий ветер, надвигающийся с небес, явил, что Ямата направил свои восемь пастей и восемь наборов клыков в их сторону.

Меньше чем за минуту эта область будет выжжена, и Ямата освободится.

И…

— Без Фуцуно я не смогу отсечь жар. Но ты можешь ответить на вопрос Яматы, чтобы усмирить его, и затем запечатать снова в Тоцуке?

Как только Касима протянул металлический меч, Саяма ответил действием.

Он приблизился и схватил Тоцуку Георгиусом.

…Вот как.

Незачем было спрашивать. Саяма пришёл сюда, чтобы дать свой ответ.

Следом, сбоку к парню приблизилась девушка.

И Тоцука затрепетал в руке Саямы.

— Сообщи нам вопрос, представитель воли дракона.

Он двинулся к переднему краю мостика, где расплавленный металл образовал обрыв.

Эта ветреная пропасть была идеальным местом для столкновения с Яматой.

Саяма и Синдзё направились туда, и, вслушиваясь в их шаги, Касима приоткрыл уста.

Он распростёр руки в стороны, взглянул на небо и произнёс от имени рева, ниспадающего с небес.

— Я…

Он вещал.

— Я когда-то носил имя, которое ныне не в состоянии вспомнить.

Его голос разносился вдаль и вширь.

— Я вопрошаю! Из двух имен Яматы, Кусанаги и Муракумо, какое же имя истинно?!

Он перевел дух.

— Ответь же! Которое же из них истина 2-го Гира! Какова же истинная форма наших людей?!

●

Саяма бежал, подняв взгляд на огненного дракона, опускающегося вниз головой.

В небесах он видел Ямату и печать, сотканную из бесчисленных имен.

В столовой UCAT Касима сообщил, что то была идея его деда.

Эта правда вызвала в его груди боль.

Он с трудом дышал, и его тело могло в любой миг окоченеть.

…Но этой правды я не могу избегать!!

С возгласом его духа парень мчался к позиции для удара по Ямате.

И пока он бежал, у него вопрошали восемь драконьих голов.

Они ревели.

Это был голос, слышанный им однажды во сне. Он полнился злобой и возмущением, но его связывали ещё более глубокие чувства. Его эмоции угадывались скорее в звуке, чем в словах.

Саяма кивнул в сторону Яматы.

…Я понимаю твой плач. Это может прозвучать надменно, но если ты не веришь в себя…

— Ты не сможешь быть искренним!

На этом крике парень остановился.

Он занял положение на вершине металлической пропасти, где ветер будет омывать его сильнее всего.

И пока драконьи головы приближались сверху, заслоняя его взор, Саяма прокричал в сторону этих пятнадцатиметровых широких морд.

— Я дам тебе ответ! Я дам тебе имя, характеризующее весь твой мир!

В ответ, не снижая скорости снижения, Ямата распахнул свои пасти.

Вопрошая, драконий рев всколыхнул воздух.

Что у меня за имя? Каким же миром я управлял, и кем же были люди, живущие там?

И Саяма произнес изначальное имя Яматы.

Его вариантами были Кусанаги и Муракумо, два имени ветра.

— Кусанаги…

Но он на этом не остановился. Не отворачиваясь от Яматы, Саяма продолжил говорить.

— …и Муракумо!

И выбрав свой ответ, он кивнул.

— Ты тот, кто носит два имени одновременно!

●

Услышав ответ Саямы, Касима кивнул.

Но, несмотря на удовлетворенную улыбку на лице, он всё равно переспросил:

— Ты уверен, что это твой ответ? Если ты ошибаешься…

— Не глумись надо мной, оружейный бог! Когда говорит носитель фамилии «Саяма»…его слова абсолютны! — Слова Саямы донеслись у него за спиной. — Слушай. Кусанаги это ветер земли, танцующий с людьми на земле! С другой стороны, Муракумо это ветер небес, на который люди взирают с уважением! Они оба ветер, оба простираются бесконечно, и оба олицетворяют все вещи, поскольку сами не имеют формы. Это и есть имя, ненавистное пламени Яматы! Это и есть имя небесного дракона, порождающего водяные капли! Ямата, ты носишь оба имени, и твоя истинна сущность — дождевой дракон!

И…

— Великий дракон 2-го Гира, ошибки быть не может. Этот мир однажды управлялся созданными тобой небесными и земными ветрами, разве нет? Тогда, Ямата, возьми два этих различных имени вновь. Назови себя Кусанаги, находясь в земле людей, и Муракумо, наблюдая за ними с небес!

Услышав это, Касима с улыбкой прокричал:

— Верно!

И Ямата взревел.

Услышав своё имя, дракон согласился и понял, но остаточное тепло и ярость сохранились.

В качестве последнего испытания дракон намеревался сжечь того, кто обладал Тоцукой. Так же, как поступил с Ооширо Хиромасой.

Но Касима услышал крик Саямы, с его собственной улыбкой.

— Старик! Твой черед!!

●

Названный человек стоял у озера вместе с Изумо.

Ооширо не заботили ни грохот, ни движения дракона над головой. Он просто вытащил объект, завернутый в бумагу у него под мышкой.

Это была стеклянная бутылка. Письмо на ней гласило…

— Священное саке. Возможно, нам следовало назвать его «Касима».

Он вытащил пробку.

Но вместо того, чтобы выпить содержимое или вылить его в озеро, старик подбросил бутылку в воздух.

Проследив взглядом за взмахом руки и летящей бутылкой, он повернулся к ночному небу.

Там он увидел алый свет и восьмиглавого дракона, зажатого в небе Концептуального Пространства.

— После запечатывания Яматы, люди 2-го Гира по совету их Касимы окружили Сусаоо водой. Они поступили так, потому что согласно легенде японской мифологии Лоу-Гира великий змей был повержен при помощи саке.

И бутылка достигла зенита своего полёта.

В этот же миг что-то разбило её сверху.

Это был V-Sw Изумо, после того как он подпрыгнул в воздух.

Облачение вокруг клинка V-Sw сместилось, и в его второй форме развернулись задние сопла.

Разбив бутылку, Изумо взмахнул клинком света вниз вместе с саке.

Меч направлялся к поверхности озера.

— Старик Ооширо, в такие моменты, самое время показать класс.

— Нет нужды. Я всегда показываю класс.

Изумо его проигнорировал и нажал кнопку спуска на рукоятке V-Sw.

[Я постараюсь] — сказала консоль оружия.

Сначала, из клинка разразилось свечение.

Затем, из сопла на противоположной стороне, словно комета, вырвался свет.

— Ааааааааа!

Удар вызвал ускорение, его крик заставил поверхность озера взорваться.

Но на том всё не кончилось.

Изумо стоял на раскрывшемся дне озера и врезал по окружающей воде снизу.

Парень нанёс удар одновременно в четырех направлениях.

Его окружил шум водопада, и вода вокруг Сусаоо впитала саке и затанцевала в воздухе.

Возникло четыре водяных столба, содержащих священное саке, именованное оружейным богом, и они рванулись вверх, контратакуя Ямату.

И в центре величественных водопадов Изумо отозвался к дракону в ночном небе:

— Изумо! Это имя ветра, собирающего облака, и теперь имя того, кто желает драконов! Запомни это!

Его слова сыграли свою роль.

Поднимаясь с мощнейшим ускорением, водяные столбы взвихрились друг вокруг друга и образовали водяных драконов, наполненных священным саке.

Четыре водяных дракона разрослись на несколько сотен метров.

Вытанцовывая в направлении Яматы, их кличи слились в единый могучий рев.

И два типа драконов приступили к атакам. Водяные драконы обернулись паром и выдолбили внутри Яматы отверстия.

Однако…

— ———!

Чтобы избежать прямого удара от водяных драконов, Ямата разделил свое тело.

Он разделил восемь голов во все стороны и проскользнул между столбами воды, получив лишь скользящий удар.

Но его движение остановило нечто другое.

Это был свет.

А именно — лунный свет.

C потолка Концептуального Пространства обрушились шесть толстых сверкающих столбов и остановились с разных сторон Яматы, как клетка.

Три столба света с каждой стороны окрасились цветом луны, и они заточили Ямату внутри.

Сдерживаемый между ними и уже находившийся в клетке небесной сферы, Ямата выдал крик.

В то же время священное саке пропитало водяных драконов обратным вращением в воздухе и вонзилось в Ямату.

Ночь наполнилась звуком столкновения и воплем пламени.

Тот, кто управлял лунным светом, стоял на берегу озера.

С Ацутой, поддерживающим её спину, в небо нацелила лук Цукуёми.

— Мне очень жаль, Ямата. Но пришло время тебе нас простить.

— Цыц. Хватит выпендриваться. …И с чего вдруг мои руки рядом с задницей старой бабы?

— Заткнись. И даже не думай лапать.

— Что? Да кому сдался ваш морщинистый… Ай-ай! Вы чё творите?!

Цукуёми проигнорировала раздражение Ацуты и подняла взгляд. Её лицо напряглось.

— Ямата всё ещё двигается.

Огненного дракона сдерживали столбы света и поражали водяные драконы, но он поднял восемь голов и собрал всю свою силу, чтобы ускориться вниз.

Четыре водяных дракона тотчас испарились.

Чем сильнее его сдерживали, тем безжалостнее он становился. Его огневая мощь заметно возросла.

Все разом сглотнули, подумав, что это конец.

Они повернулись к остаткам мостика Сусаоо, где стояло два человека.

Саяма низко удерживал Тоцуку, чтобы нанести удар вверх по надвигающемуся дракону. К его спине прижималась девушка.

Все увидели их там.

И кто-то прокричал в их сторону.

— Вперёд!

И они ответили.

●

Стоя на краю остатков мостика, Саяма воззрился на Ямату.

Восьмиглавый огненный дракон опускался, сопротивляясь в своей клетке света.

Даже утратив силу, он порождал жар.

— !..

Приготовившись взмахнуть Тоцукой навстречу могучему реву, Саяма содрогнулся.

Но он ощутил что-то ещё более определенное, чем его дрожь.

Парень услышал слова Синдзё, прислонившейся к его спине.

— Не волнуйся. Что бы ни случилось, я останусь с тобой. Мы сможем отсечь любую скверную судьбу!

— Да, — ответил он. — Оставайся со мной, Синдзё-кун!

Он собрался с силами и глянул вверх. Морды дракона уже опустились достаточно близко.

Но имя Садагири ослабляло исходящий от них свет и жар.

Им всего лишь нужно до них достать.

Едва лишь Саяма взмахнул Тоцукой, дракон оскалил восемь клыкастых пастей.

В едином взмахе клинок столкнулся с пламенем. И в этот же миг произошла некая перемена.

Будто в ответ на силу Синдзё, прильнувшую к нему сзади, Саяма ощутил в левой руке вибрацию.

— !..

Это Георгиус. Медальон, помещенный внутри этой перчатки, испускал бело-голубой свет. Он закружился и окутал Тоцуку.

— Что это?

Саяма не ответил на удивлённый вопрос Синдзё.

Если Ямата был тем, что оставлено 2-м Гиром, то эту перчатку оставила его мать.

Этот свет что, вопрос Георгиуса? — Любопытствовал Саяма. — Так же, как Ямата спрашивает свое имя, Георгиус спрашивает что-то о себе?

— Это сентиментальность! — воскликнул он.

Несмотря на слабую боль в груди, он припомнил определённый факт.

Во время битвы с Ацутой, он вытащил этот момент из прошлого, чтобы сбежать от синхронизации.

Когда его родители были ещё живы, был ли его отец тем человеком, о котором говорила Рёко?

И выглядела ли его мать так, как видится в его воспоминаниях?

…Ответ на это…

Саяма скрыл ответ в сердце и завершил взмах Тоцуки, который запечатает Ямату.

— Господа! — прокричал он.

●

Под взглядами всех находящихся в концептуальном пространстве, в небе разразился пламенный взрыв.

На высоте пять сотен метров огонь вспыхнул восемь различных раз, и следом в разные стороны пронеслись восемь ветряных порывов.

И посреди неистового грохота можно было расслышать голос.

Он принадлежал Саяме Микото.

Как и провозглашало его имя* , слова налились мощью, доносились до неба и пронизывали землю.

— Слушайте все! Как только эта битва закончится, мы доверимся недоразумению, известному как понимание, и поприветствуем 2-й Гир!

Пламенный дракон вспыхнул в небе, и в центре разнесся голос.

— Я прошу всех прислушаться к голосу своего соседа. Взгляните вашему соседу в глаза. Взгляните на правду 2-го Гира, и на очертания тех, кто отныне будет вместе с вами. Фамилия «Саяма» провозглашает следующее: 2-й Гир такой же, как мы!

И словно в ответ на последнее утверждение, всё тело Яматы разлетелось на куски.

— Божественный меч Тоцука возьмет Ямату, и произведёт Кусанаги в человеке, и Муракумо в небесах! И мы поприветствуем их. И обращаясь к людям изменчивого ветра и божественного меча, наделенного волей земли и неба — не бойтесь своей силы, ибо мы будем с вами!

Он на мгновение замолк.

— Где же ваш ответ?! Сегодня — ночь приятного празднества!

В ответ на его слова поднялось множество голосов.

— Тэстамент!

Голоса людей присоединились к последнему звериному реву, залившему небо.

Это был клич дракона.

В наполнившем Концептуальное Пространство яростном взрыве голос зверя рассеялся.

Но этот клич отличался от предыдущих.

Это был пронзительный крик радости.

В знак доказательства того, что дракон вернул свою форму, его песня как ветер промчалась сквозь небо и эхом отразилась в вышине.

Концептуальное Ядро было запечатано внутри Тоцуки.

И в ответ всё внутри Концептуального Пространства изменилось.

Сначала развеялись брызги пламени, покрывающие ночное небо.

Затем мгновенно растворилась небесная сфера имен, и от центра взрыва сквозь Концептуальное Пространство пронесся ветер.

Могучий ветер покачнул лес, задул над шероховатой поверхностью озера и взобрался на стены Концептуального Пространства.

И приближаясь к его пику, он столкнулся с самим собой.

Соударение воздуха вызвало молнию.

И после этого начался дождь.

Вслед за вздохом Кусанаги, ветер земли породил дождь Муракумо, полившийся ниже луны.

Он моросил по деревьям, земле, людям и даже железному гиганту, стоящему в центре Концептуального Пространства.

Все уставились на Сусаоо.

И пока дождь заливал его фигуру, он едва ли не выглядел так, будто плачет.

●

На остатках мостика Сусаоо под дождем стояли Саяма и Синдзё.

С обычной формой Тоцуки в левой руке, и с Синдзё справа, Саяма повернулся вперёд.

У задней части мостика, где всё ещё оставалась стена, в одиночестве стоял Касима.

Он просто позволил дождю по себе разливаться.

Аналогично промокая, Саяма глянул на человека.

— Спускаемся?

— Нет, я хочу немного подумать.

— Ясно.

Затем Саяма попытался передать ему Тоцуку, но Касима поднял левую руку с улыбкой, пропитанной дождем.

— Можешь его оставить. Он послужит доказательством всего, что случилось.

В ответ Саяма просто кивнул.

Он подтолкнул Синдзё сзади правой рукой и начал идти.

Синдзё провела рукой по влажным волосам и последовала за ним.

По завершению битвы мостик казался довольно маленьким. Не успели они оглянуться, как добрались до ступеней.

Приблизившись к ним, Саяма увидел, как Касима сел на пол мостика.

Он сжимал рукоять Фуцуно, чей клинок был разрушен Саямой.

Но парень ничего не сказал.

Синдзё бросила на него взгляд.

— С ним всё будет хорошо?

— Он пришёл как раз ради этого.

— Правда?

Синдзё удивленно склонила голову, и затем осознав, что усомнилась в его словах, горько улыбнулась.

— Мы противоположны как всегда.

— Так и должно быть, Синдзё-кун.

Саяма снял плащ и накинул его Синдзё на плечи.

Она выглядела смущенной, но не стала сопротивляться.

Она просто прижалась к его правой руке.

В данный момент Синдзё была девушкой, и выдала вопросительное выражение лица.

— Ты не против?

— Вовсе нет. Не стесняйся, даже когда парень. …В том или ином случае, это ты.

— Я ещё достаточно нормальна и не могу к этому привыкнуть, но… эм… Много чего случилось в последние дни, поэтому…ну…

Она одними губами произнесла «Прости», но затем улыбнулась и сказала кое-что другое.

— Спасибо.

— …

— Может мне и вправду нужно извиниться, но спасибо. Я до сих пор этого не говорила, да? Я всегда только извинялась.

— Выходит, отныне ты будешь произносить это?

— Да. Пока я с тобой, я хочу это говорить. Если я извинюсь, значит, ты остаешься со мной только потому, что у тебя нет выбора. Поэтому…

Девушка кивнула и отпустила его руку.

На одном из пролётов лестницы она вытянула правую руку, на которой виднелось кольцо.

После секундного колебания Саяма неожиданно отодвинулся от неё на шаг назад.

— Это моя ведущая рука.

Он переместил Тоцуку в правую руку, освобождая левую.

— Разве не так следует держать руку принцессы?

Он взял её правую руку, словно зачерпнув снизу.

Кольцо на его пальце звякнуло о то, которое было на её правой руке.

После того, как Синдзё покраснела и кивнула, она шагнула вместе с ним вниз.

За звуком её шага последовали следующее, пока они спускались по лестнице вместе.

Они опускались в направлении пирса, и люди поджидали их за ним.

Во время их спуска дождь постепенно утих.

И в скорости над головой остался только лунный свет.

1. *Имя «Микото» записывается кандзи, что означают «почтенные слова».

То, что доносит ветер

Утром до первого поезда Касима прибыл в Окутаму.

Покинув Концептуальное Пространство в западной Татикаве, он встретился с группой зачистки и попросил их организовать поездку до станции Окутама.

Мужчина чувствовал себя довольно легко. Он по-прежнему ощущал боль в исцеленной правой руке, но ему казалось, что она его взбадривала, не давая уснуть.

На пути к родительскому дому Касима шагал сквозь предрассветную Окутаму.

Его родители наверняка уже проснулись.

Сегодня они собирались приступить к посадке риса, а раз так, ему нужно решить, останется он им помогать, или нет.

— В любом случае, Нацу-сан захочет помочь.

Он выдал горькую улыбку и вспомнил времена, когда помогал им в прошлом.

…Тогда, я садил рис вместе с дедушкой.

Касима вспомнил ощущение на своих ногах, тонущих по щиколотку в грязи.

…Возможно, мне стоит помочь.

Фактически, отдел разработок возьмет небольшой отпуск в начале мая, поэтому с одним телефонным звонком он мог взять пару выходных за свой счёт.

И как только эти выходные закончатся…

…Как дела пойдут дальше?

Отряд Левиафана определённо начнет переговоры с остальными Гирами.

Он вспомнил парня и девушку, спускающихся рука об руку с Сусаоо.

Сусаноо и его принцесса выбрали ветреную землю Изумо. Касима не сомневался, что они добудут ещё немало Концептуальных Ядер, дабы преподнести их небесам. И чтобы их поддержать, кому-то понадобится делать снаряжение и оружие.

— Это наша работа.

Мужчина кивнул, спрятал эту мысль глубоко в сердце и сосредоточился на другом.

…Мне нужно поспешить домой.

Если его родители уже не спали, Нацу и Харуми наверняка тоже.

Когда его не было, Харуми обычно плакала, потому он надеялся, что она не вызывает множества хлопот.

Касима поспешил по наклонной дороге, ведущей сквозь лес.

Он завернул за резкий поворот и обнаружил перед собой место аварии.

Но это не было его местом назначения. Мужчина собирался продолжить подниматься на склон, и достичь дома своих родителей.

Скорее, — подумал он и ускорил свой темп.

И затем как раз перед склоном, который Касима корил в другой день, он кого-то заметил.

На ограждении перед ним сидела женщина в сорочке и джинсах.

Это Нацу.

Она держала Харуми, и пуговицы её рубашки были расстегнуты, оголяя правую грудь.

— …

Неожиданно заметив его, она прищурилась.

— Акио-сан?

Женщина содрогнулась и поднялась. Кольцо на цепочке вокруг её шеи покачнулось.

— Акио-сан.

Приближаясь, она повысила голос, но затем покраснела, кое-что осознав.

Нацу опустила взгляд и увидела свою открытую грудь и спящую Харуми.

Её шаг замедлился, и её лицо разволновалось. Она в замешательстве металась между Касимой, Харуми и собой.

Касима приблизился к ней с горькой улыбкой.

— Стой смирно.

Он оглянулся, убедившись, что никого нет, и потянулся к её груди.

Затем дотронулся до неё и передвинул бюстгальтер, вернув его на место.

Она щекотливо хмыкнула, и Касима сам наградил её смущённым взглядом.

Он застегнул её рубашку и, затем, проговорил.

— Нацу-сан.

— Э, да? Что-то не так?

— Полагаю, ты отправилась на утреннюю прогулку, но что бы ты делала, если бы вместо меня появился кто-то другой?

— Э? Т-тогда, я бы отнеслась к ситуации более серьёзно. К сожалению, я больше никого тут не знаю.

— Тогда почему ты так разволновалась, когда пришёл я?

— Потому что мне не хотелось, чтобы ты думал, что я непорядочна…

Покраснев и прищурив опущенные глаза, Нацу вздохнула.

Касима не знал, как на это реагировать, но она кивнула в его сторону.

После чего они вдвоём начали идти.

— Твои родители уже на ногах. Они сказали, что мы позавтракаем после моей прогулки.

— Но мне бы хотелось поесть твоей стряпни.

— Я приготовлю дополнительную порцию.

Её глаза снова сузились, и женщина выдала мягкий смешок.

Затем, она наклонила голову.

— Ты не будешь спрашивать, почему я тут?

— Если спрошу, ты солжешь?

— Да. Я знаю, что ты поймешь, даже если так.

Она была очень непрямолинейной женой, но в её улыбке не было злого умысла.

Шагая рядом с ней, Касима задумался.

…И ты не спросишь, чем я занимался. Хотя и видишь, что с моей рукой что-то произошло.

Причина, по которой она не спрашивала, была той же, которую только что упомянула.

— Мы Ямато Такэру и его принцесса, — пробормотал Касима, повернув полуприкрытые глаза к Нацу.

Он хотел ей столько всего рассказать.

О видневшемся вдали городе, пережившем полнейшее разрушение.

О дедушке и его товарищах, сделавших всё, чтобы разрушение, которое они пережили, никогда больше не повторилось.

О дедушкиных чувствах и инженере, который на них ответил.

О том, как он искал силу и, преследуя её, вызвал несчастный случай.

И о той битве, что произошла прошлой ночью.

…Я хочу рассказать ей всё, что я видел, что испытывал, ответы, которых достиг, вопросы, которые они вызвали, и всё остальное.

Но Касима ощутил, что ему не следует ей говорить.

Это было так же, как и с Сусаоо.

Железный гигант стоял внутри Концептуального Пространства в городе у него за спиной. Никто не ведал о нем, и даже если он позабыт…

…Сам факт, что он спас этот мир, никогда не будет потерян.

Даже если всё будет забыто, оно не будет утрачено.

— …

Своей перевязанной правой рукой Касима обнял плечо человека, идущего рядом с ним.

— Мм, — выдохнула Нацу, когда прильнула к нему поближе, по-прежнему удерживая Харуми.

Неожиданно, позади них повеял ветер.

Он пришел с востока. Этот могучий ветер знаменовал начало утра.

— Рассвет, — произнесла Нацу, как только утренний свет осветил их сзади.

И под дыханием ветра, женщина наклонила голову и оглянулась.

За лесом она должна была разглядеть очертания Токио.

— Э? — прищурилась Нацу. — На миг мне показалось, что я увидела посреди города гигантскую фигуру.

Касима ахнул, но затем закрыл глаза и предположил, что она ошиблась.

Но всё равно произнес, тщательно подбирая слова:

— Присмотрись хорошенько.

— Хорошо, — она кивнула, и прищурила глаза в сторону восходящего солнца. — Как странно. Токио покрыт утренним туманом, но солнечный свет освещает его золотом. Это напоминает иллюстрации из книг моего отца.

— Разве? — Касима вздохнул. — Тогда, должно быть, эту землю защищает Сусаноо.

— Да, — сказала она со слабой улыбкой.

И между ними двумя повеял ветер.

В такое время года восточный ветер всё ещё полнился прохладой. Незадолго после посадки риса настанет сезон дождей, и, следом, наступит лето.

Поразительно чистое небо скоро затянет сыростью и густотой.

Ветер Кусанаги, что пересекает землю и проносится по растениям, скоро превратится в ветер Муракумо, нагоняющий дождь дождливого сезона.

…Ну, дедушка? Ветер этого мира такой же, как ветер из мира, в котором ты жил?

Касима не ведал ответа, но у него было чувство, что он понял.

…Вот как это работает?

И приглядевшись к уходящему ветру, он кое-что вспомнил.

Касима вспомнил, что ему следовало сказать человеку, с которым он шёл.

Мужчина решил сказать фразу, которая была у него на уме во время битвы.

Он один раз кивнул.

Когда он повернулся, Нацу на него посмотрела. Её голова удивленно склонилась, и она ждала его слов.

Касима приоткрыл уста и обратился к ней и к ребенку, спящему у неё на руках.

— Я дома.

…Восточный ветер, ветер Кусанаги, что непременно обернется Муракумо, мои слова вас достигли? Я больше не отрицаю силу 2-го Гира, которую вы оставили позади. Но…

— Я вернулся к вам двоим.

На этих словах Нацу кивнула, а Харуми открыла глаза.

— А…а.

Нацу улыбнулась её слабенькому голосу.

Это улыбка указывала на нечто для неё важное, и затем, она повернула её к Касиме.

— Акио-сан.

Со слегка влажными глазами, она сопроводила его имя двумя простыми словами.

Эти дорогие слова были причиной, по которой он стремился к вечно переменчивому ветру, путешествующему повсюду.

Нацу произнесла их тихим, но уверенным голосом.

И он задавался вопросом, прислушивается ли ветер к её словам.

Послесловие

Послесловие

Здравствуйте. Серия Ahead — Owari no Chronicle 2 <B> завершена.

Что удивительно, эта книга оказалась ещё толще, чем предыдущая, но мне кажется, рост на этом остановится. Так произошло из-за того, что я хотел написать много всего, потому благодарю всех тех, кто со мной остался.

Теперь, немного информации насчёт романа.

Суждения о напалмовой бомбардировке Токио различны в зависимости от того, какую книгу вы прочтете, но я отношусь к этому так, как описано здесь. Во время пятидесятилетней годовщины события я был студентом, и поэтому мне было довольно просто отыскать информацию, но не уверен, как просто это будет сейчас. К тому же, бомбардировки происходили по всей территории Японии, так что если присмотритесь, вы можете обнаружить, что шрамы войны существуют под вашими ногами.

К слову сказать, судя по всему, мой отец пережил воздушную бомбардировку, купаясь в реке. Согласно ему…

— Я запаниковал как сумасшедший.

Да, не сомневаюсь.

По поводу задней обложки — вся эта Хроника будет первым эпизодом Ahead, следовательно, даже эта вторая часть относится к 1-й. В этом смысле, это не отличается от City. Спасибо за ваше понимание.

Между тем, перейдем к привычному чату.

— Доброе утро, издатель странных заявлений. Я готов сегодня тебя выслушать, так что попытайся что-то сказать.

— Ты не меняешься. И когда-то это я говорил что-либо странное? Я требую поправки.

— Ладно. Я сделаю поправку, но постарайся об этом не забыть.

— Спасибо. Я в последнее время не ел рыбы, поэтому у меня нехватка ДГК в мозгу.

— Ты скармливаешь рыбу коту, но сам её не берёшь?

— Не учи меня, что есть. Ты мне что, жена или мамаша? В общем, мы изрядно отклонились от темы, так что же нам делать?

— Хм. Говоря прямо, ты её читал?

— Читал. И опять, в ней совсем не было кота. Обе половины этой истории ужасны!!

— Можно я это проигнорирую?

— Да как хочешь. Но вот часть про пускание лучей с головы была отличной.

— Ты такое пробовал?

— Не лучи, нет.

— Ты пробовал что-то другое?!

— Да. Однажды проснувшись во времена старшей школы, по какой-то причине я сделал Шорюкен* посреди своей комнаты. Движение вышло отличным, но я разбил лампу на потолке и оказался весь в крови.

— Ох, конечно. Неуязвимость проходит на вершине прыжка.

— Я испортил приземление и упал на осколки, рассыпанные на полу. Затем, корчась от боли, я порезался ещё сильнее. Это было ужасно.

— Удвоение очков за дополнительную атаку, хм? Но почему ты вообще это сделал?

— Я, наверное, устал после подготовки к вступительным экзаменам. Во всем виновата японская система образования.

— С образовательной системой определенно что-то не так, если она выпускает в свет кого-то, вроде тебя. И у меня такое чувство, что ни у кого из моих знакомых нет нормальных воспоминаний об их школьных днях.

— У меня такое чувство, что мы не разговариваем о романе вообще.

— Тогда скажи о нём что-нибудь. Что-нибудь, не связанное с котом.

— Ох, это трудно.

Вовсе нет. И мы действительно закончим на этом?

В общем, моей фоновой музыкой на этот раз была Sada Masashi — Kanpaku Sengen (мне нравятся слова).

— Кто сохранил свою ложь до самого конца?

Можете об этом подумать.

Теперь, когда была заложена основа, следующий том направится дальше и ускорится.

Сентябрь 2003. Утро с прекраснейшей луной.

— Каваками Минору.

1. *Удар в Street Fighter.

Начальные иллюстрации

Пролог. На пути самобичевания

Две автоматические двери вели к обширному герметичному месту. Белые стены, пол и потолок размерами в пятьдесят квадратных метров покрывали панели, излучающие свет.

Освещаемая ими вывеска на входе отображала название места: 9-й Тренировочный зал.

В самом центре того помещения сидело четыре человека. Они отдыхали, закончив тренировку. Все они носили чёрно-белую защитную униформу и глядели на небольшие документы, написанные от руки.

Первым заговорил хорошо сложенный молодой парень в центре. Он держал при этом документы в руках.

— В общем, осталось три дня до летнего тренировочного лагеря Отряда Левиафана, известного как «у нас осталось меньше пяти месяцев до того, как мир увязнет слишком сильно в отрицательном направлении и будет уничтожен, поэтому давайте отправимся на пляж и понадеемся, что чей-то лифчик соскользнёт» тренировочный лагерь, но… В чём дело, Саяма-полудурок?

Перед тем, как он смог продолжить, парень, поднявший руку, заговорил.

— Изумо, несмотря на удивительно удачно подобранное имя лагеря, я должен спросить…

— Знаю, знаю. Ты хочешь узнать о следующем Пути Левиафана, да?

Саяма кивнул, и повернулся к длинноволосой девушке слева.

— Нам нужно в скором времени действовать, но это, скорее всего, создаст нам немало лишних дел. Синдзё-кун, у тебя есть какие-то планы на летние каникулы?

— Хм. Я бы хотела пройти парочку новых игр, но, полагаю, Путь Левиафана гораздо важнее, — Синдзё горько улыбнулась и повернулась к двум другим. — Казами-сан, а как у вас?

— Нет, не думаю, что у нас что-нибудь есть, — ответила девушка прямо напротив неё. Она взъерошила свои короткие волосы и продолжила. — Но тебе известно, где находится 3-й Гир, Саяма? Я слышала, у нас по-прежнему есть несколько кукол из 3-го Гира, попавших к нам в руки, когда 3-й был уничтожен, но я никогда не слышала ничего о расположении прочих выходцев из 3-го Гира.

— На днях старик мне намекнул на этот счёт. Он упомянул обширную аномалию струнного колебания в районе Курасики около пяти лет назад.

— Курасики? Ты хочешь сказать?..

Синдзё задумчиво глянула на потолок, и Казами тут же проговорила:

— Это в Окаяме. На Полуострове Кодзима. Согласно Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов — это Греция. Так они там?

— Нет. Похоже, отделение Окаямы тут же провело расследование, но так и не смогло определить присутствие 3-го Гира. Но если мы направимся туда, то можем отыскать какую-нибудь зацепку. И до этого мне бы хотелось повидаться с куклами на попечении UCAT.

— Ясно, — пробормотала Синдзё.

…3-й Гир.

Этот Гир лёг в основу греческой мифологии и занимался созданием автоматических кукол и громадного человекоподобного оружия, известного как Боги Войны.

— Концептуальное Ядро было разделено на две части, и одна из них содержится в Тифоне, так?

— Да, и, скорее всего, Тифон это Бог Войны, — Изумо почесал затылок и продолжил. — Но мы не знаем, где находится вторая часть. И с 3-м Гиром, нам, видать, придётся противостоять Богам Войны, так что Путь Левиафана наверняка будет непростым.

Синдзё кивнула.

Благодаря активации концептов десять лет назад, UCAT сумела стабилизировать функционирование кукол и Богов Войны. Перед этим они могли лишь сконструировать нестабильное Концептуальное Пространство для человекоподобных машин, и поэтому разработка кукол и Богов Войны строилась по большей части на домыслах.

— Интересно, живут ли с Тифоном потомки 3-го Гира.

— Если они избежали разрушения 3-го, то должны. Правда, скорее всего, там их немного.

— Почему ты так говоришь?

— Всего лишь догадка. Они до сих пор ничего не предпринимали, а раз так, велика вероятность того, что у них имеется мало пригодного персонала. Вот и всё.

Услышав слова Саямы, Синдзё наклонила голову. У неё появилась определённая мысль.

— Тогда, — начала она. — Почему они скрываются? Если у них, как ты и сказал, действительно мало людей, они всегда бы могли сдаться. А раз нет, им следует действовать.

— Ответ прост: они испытывают за что-то чувство вины. Если они покажутся, тот, кто их обнаружит, захочет как-то отомстить. Их нежеланием выходить в свет может двигать подобная причина.

На этих словах Саяма глянул на Синдзё, Изумо, и, наконец, Казами.

— Нам нужно быть настороже. Путь Левиафана с 3-м Гиром не разрешится без проблем.

— А когда это мы решали что-то без проблем? Может, если бы у нас не было одного придурка, который всё усложняет.

Заявление Изумо заставило Саяму глубоко кивнуть, сложить руки и произнести с серьёзным выражением лица.

— Да, ты совершенно прав. Но тебе не стоит называть себя придурком. Позволь мне вместо тебя это перефразировать: ты треклятый придурок. Как тебе такое? Сможет ли это послужить достаточной заменой твоему самоуничижению?

Изумо его проигнорировал и бросил раздраженный взгляд в сторону Казами.

— Я хочу вернуть этот разговор в нужное русло. Ты не могла бы подстегнуть его туда?

— Конечно. Я хороша в подстёгивании вещей. …В общем, давайте перейдем от Пути Левиафана к тренировочному лагерю. Синдзё, ты видела, куда мы направляемся?

— Э? Нет. Каждый год место выбирается случайным образом, и воспоминания о прошлогоднем умеренном туре на гору Осоре меня дико угнетают, так что я не проверяю до самого дня поездки. Так я смогу смириться, как только это увижу.

— Идеально. Я уверена, что с Саямой то же самое.

Казами с улыбкой повернула к ним памфлет. Она прищурилась и рассмеялась.

— Хе-хе. Мы отправляемся на Внутреннее Японское море. Конкретнее, на покинутый остров, принадлежащий ИАИ. Официально это полигон, но на самом деле там тренировочная площадка UCAT. И… похоже, что эта местность связана с 3-м. Верно, Саяма?

Саяма отреагировал не сразу, но после небольшой паузы, он прочистил горло и разочарованно произнес:

— Звучит, как хорошее место.

Его небрежный тон заставил Синдзё глубоко улыбнуться в своем сердце.

…По правде, он очень счастлив.

— У нас будет возможность предварительно исследовать 3-й Гир, Саяма-кун.

— Возможно и так, Синдзё-кун. Но…Казами, как будут организованы палатки?

— К сожалению, вы двое будете разделены. Там будет палатка для мальчиков, и палатка для девочек.

— Я н-не вижу в этом ничего плохого, — сказала Синдзё.

— А вот я вижу. И главное, с этим разделением значительная проблема, — Саяма смиренно кивнул. — Если нас разделят, я не смогу продолжить свой стандартный осмотр тел…

— Вааа!!

Синдзё лихорадочно затянула галстук Саямы. С поднятыми бровями, она слегка покачала его туда-сюда.

— Прекрати говорить об этом на людях. Твои моральные устои, может, и на зарубежном уровне или даже на уровне животного, н-но мне бы хотелось, чтобы ты относился к таким вещам более… Ты слушаешь?

— Синдзё, я отвечу вместо этого придурка: ему нечем дышать.

Она глянула мимо затянутого галстука и увидела на лицо со счастливым выражением, не оказывающее сопротивления.

— Ой!

Когда он безвольно рухнул, Синдзё его поддержала.

…О нет. Я переборщила. Ну и ладно.

Изумо заметил, как Баку на голове Саямы сымитировал его падение.

— Ладно, оставим этого придурка как есть и сворачиваемся. Меня прямо тянет выиграть ещё какой-нибудь приз в бейсбольном центре наверху. У них тонна классных призов, и Чисато их любит.

— Но Каку, прекрати выставлять себя дураком, выигрывая призы, которые у тебя уже есть. …О, и кажись, будет опасно бросать Саяму тут. Те, кто займет зал следующими, будут переживать. Верно, Синдзё?

— Ну, да… Полагаю, остальные относятся к нему так.

Синдзё вздохнула, но Саяма по-прежнему выглядел спящим. После секундного колебания она положила его голову на свои покрытые чулками колени.

Девушка подобрала с его головы Баку, поместила зверька на плечо и уставилась вперёд.

— Казами-сан, отчего такой восхищенный взгляд?

— Я просто удивлена, что ты сделала это, не спрашивая, — сидя слева от Изумо, Казами шлепнула по своим коленям. — Положила его голову себе на колени, то бишь.

— Да…

Синдзё кивнула и глянула на лежащий сбоку от неё белый посох, с выгравированным на нём «Ex-St». Она вспомнила первый раз, когда сделала это несколько месяцев назад… нет, всего три месяца назад.

—Саяма-кун захотел этого в ночь нашей первой встречи. И попросил меня об этом однажды ночью. Мне кажется, ему иногда хочется вот так вот на кого-то положиться.

— Однажды ночью?

— Да, мы играли с ним в карты, и я ужасно проиграла. И затем…ну…

Его просьба не ограничилась одним лишь лежанием на коленях, но она, естественно, не решилась об этом упомянуть.

Она рассеяно улыбнулась, и попыталась сменить тему.

— С-саяма-кун сказал, что в карты его научил играть дед. Он очень хорош. Я могу у него выиграть только в видеоиграх. В новом файтинге «Virtua Leader 2», играя за представителя Америки, я могу выдавать довольно неплохие воздушные комбо.

— Чисато. Кажись, она пытается что-то скрыть.

— Ага, и мне так показалось.

— Я-я ничего не скрываю. Вовсе нет.

Она в отрицании замахала руками, на лице Казами мало-помалу возникла горькая улыбка.

Она пренебрежительно пожала плечами, и глянула Синдзё в глаза.

— Ну, как знаешь. Но не давать себе это делать до тех пор, пока не выиграешь в карты, звучит вполне в его духе.

— Да уж, — Синдзё тоже горько улыбнулась и слегка провела пальцами по локонам Саямы, который неподвижно лежал на её коленях. — Я готова к этому, когда бы он не захотел, но, похоже, его это беспокоит.

— Ясно. Это хорошо. …Кстати говоря, Чисато, иногда я хочу…

— Кулаком в морду? Без проблем. Ты хочешь правой? Левой? Или, может, двумя?

Синдзё окинула взглядом тренировочный зал, игнорируя Изумо, который наигранно плакал, упав на бок. Она увидела, что кроме них тут никого не было.

— А где Сибил-сан и остальные?

— Сибил ушла вместе с Ооширо-саном. Вроде как, им нужно кое с кем встретиться.

— Понятно, — Синдзё кивнула, и опустила взгляд на брошюру тренировочного лагеря в руке. Затем перевела глаза на лицо Саямы, который мелко дышал у неё на коленях. — Кстати говоря, Саяма-кун был несколько раздражен тем, что Путь Левиафана прогрессирует так медленно.

— За два месяца с переговоров со 2-м Гиром мы получали лишь приказы тренироваться и не пытались выйти на контакт с остальными Гирами. И теперь отправляемся в тренировочный лагерь? Для непоседы вроде него это должно быть ужасно.

— Но установка лагеря рядом с землёй, связанной с 3-м, явный замысел старика Ооширо, — сказал Изумо. Он сел, сложил руки на груди и бросил взгляд на Саяму. — Это правда, что после разборок с Яматой UCAT других стран жаловались на наши действия. Они сказали, что детей нельзя посылать на такую опасность без подготовки. Американский UCAT докучало больше всех.

— Теория Взаимодействия Мира и Божественных Штатов ассоциирует Америку с 5-м Гиром, верно? Что-то наверняка произошло между ними в прошлом. Может американский UCAT не хочет, чтобы мы перехватили инициативу в переговорах и продвинулись к переговорам с 5-м. Скорее всего, они вмешаются в этот Путь Левиафана.

— Этот мир реальная болячка.

— О? Перестань вести себя так, будто всё понимаешь. Проблема не в мире — а в гордости людей, живущих в нём. …У меня есть собственная гордость, и я уверена, что у Синдзё тоже.

Услышав это, Синдзё задумалась. Ей казалось, что у неё действительно была гордость, но ещё она задавалась вопросом, что же именно внутри неё было.

Сосредоточившись на этой мысли, она опустила глаза, и в её поле зрения оказался парень, спящий на коленях. Она пригладила его волосы правой рукой, той самой, на которой было кольцо. И тогда сама собой достигла ответа.

— Да. Мне кажется, со мной то же самое.

Она кивнула, и Казами улыбнулась.

— И Саяма не отличается. И как раз понимание всего этого его так раздражает. А ещё он хочет нагнать своего деда, и поэтому, должно быть, хочет начать Путь Левиафана со следующим Гиром прямо сейчас.

Синдзё кивнула и кое-что вспомнила.

— Тренировочный лагерь и Путь Левиафана важны, но мне ещё нужно позаботиться о домашнем задании на лето. У меня его немало.

— Довольно беззаботная мысль, когда мир на грани уничтожения.

— Я тебя понимаю, но Ооки-сенсей пользовалась в нашем первом семестре не той книгой. Мы выяснили об этом позавчера, и Саяма-кун организовал комиссию по расследованию, но единственным результатом было «О, нет! Мне так жаль!» …Наша школа на удивление беспечная организация.

— Хе-хе-хе. Не переживай, Синдзё. Как мне кажется, это на удивление захватывающая организация. …И я забыла, что для тебя это впервой. Что означает, это будет твой единственный раз. На третьем году нет домашних заданий, потому что нам нужно позаботиться о вступительных экзаменах.

Услышав это, Синдзё неожиданно подняла голову. С другой стороны, Казами и Изумо оставались расслабленными.

— Отчего такой заинтересованный взгляд, Синдзё?

— Мне вдруг пришла мысль: что вы будете делать после выпуска?

— Нечего и говорить, Чисато и я… гах! Я даже не успел начать!

— Заткнись, — пробормотала Казами, игнорируя Изумо, который снова улегся набок и принялся хныкать. — Я собираюсь пойти в университет, но мы будем заняты Путем Левиафана, да? Значит, по окончании старшей школы я попытаю счастья в различных университетах за рубежом. Кто знает, что случится с миром к этому времени, но разные UCAT будут завалены делами. Я подумывала им немного помочь. О, и Каку будет со мной.

Синдзё не знала, что и сказать.

— Вы об этом раздумывали… Удивительно.

— Звучит вовсе не как комплимент.

— П-прости. Но… ну… как же это сказать?

— Если продолжишь, только погрязнешь еще глубже, так что хватит. И это естественно. В следующем году ты тоже будешь об этом думать. На твоем третьем году над тобой никого не останется, и простое перелистывание календаря заставит тебя задуматься. Ты думаешь об этом, даже глядя в классное окно.

Произнеся это, во взгляде Казами неожиданно промелькнуло осознание того, что она делает, и её брови слегка приподнялись, пока губы пытались сохранить улыбку.

— Я практически читаю тебе нотацию, упиваясь самоудовлетворением, разве нет? Ну, мне можно побыть твоей старшеклассницей время от времени, правда? Я не могу говорить на эту тему перед Саямой.

— Правда. Саяма-кун на удивление много волнуется о людях, и поэтому он наверняка будет к этому чрезмерно внимателен.

Синдзё опустила взгляд на Саяму.

Он неподвижно лежал на её коленях. Она просто на него смотрела, но это всё равно вызывало на её губах улыбку.

Глядя на них, Казами преувеличенно вздохнула.

Изумо оставался в своей лежачей позиции возле неё.

Как тихо, — подумала Синдзё.

Но затем, тренировочный зал наполнился шумом.

— Сирена?

Казами встала, и в пространство вонзился повторяющийся пронзительный звук.

Следом в зале прозвучало объявление.

— Эм, это официальное извещение. Ныне, эм, два громадных показания счетчиков философских камней летят с левой стороны Японии. Поэтому, эм, специальное подразделение и э…стандартное подразделение? Оба посылают весь персонал на тренировке или в режиме ожидания к главному входу.

Услышав голос Ооки, Синдзё лихорадочно глянула на Саяму. Его глаза оставались закрытыми, поэтому она произнесла.

— Саяма-кун! Саяма-кун! Проснись! Просыпайся же! Ооки-сенсей говорит что-то странное!

Но его глаза не открывались, Синдзё запаниковала, на секунду задумалась и, затем, прошептала ему на ухо:

— Я направляюсь в ванную.

— Подожди меня!

Он вскочил на ноги с вытянутой рукой, как будто держа под ней умывальный таз.

●

Небо, озарённое лунным светом, окрасилось тёмно-синим.

Небеса, воздух и тени, создаваемые луной, полнились одними оттенками и словно сливались друг с другом.

И под всем этим тёмно-синим виднелись горы и долины, покрытые лесами.

Местность насыщали журчание рек, протекающих сквозь долины, и звуки лесных насекомых.

Шум воды словно бы продолжался до бесконечности.

Но звуки насекомых отличались. В отдельных участках гор их стрекотание умолкало.

Эта внезапная тишь не ограничивалась одним местом. Она поднималась по неосвещённой тропе, ведущей в горы.

На этой тихой горной дороге угадывались две фигуры.

Одним из людей, шагающим по опавшим ветвям, был старик в лабораторном халате.

— Сибил-кун, как бы это выразиться… Мы можем немного передохнуть?

Пока он ловил ртом воздух, блондинка, одетая в белый летний плащ, повернулась в его сторону.

Голубые глаза Сибил озарила улыбка.

— Прошу прощения, Ооширо-сама. Я потеряла счёт времени, отчего начала ускоряться, даже не заметив.

— И мы остановимся на передышку?

— Тэстамент. Нет, не остановимся.

На её улыбке Ооширо поднял взор к небу и продолжил идти. Он уставился мимо нависающих над головой листьев и веток.

— У меня такое чувство, что в последнее время все установили меня очень низко в своем уровне приоритетов…

— Тэстамент. Вам не о чем беспокоиться. Если все установили его низко, это означает, что Вам не придется переживать из-за того, что люди относятся к Вам по-разному.

— Аа! Люди в наше время эксплуатируют стариков с помощью софистики?!

Его возглас сопроводили крики птиц над головой. Испуганный щебет перерос в хлопанье крыльев, и Сибил замерла на месте.

Ооширо тоже остановился, и она обернулась к нему без улыбки на лице.

Он подождал, пока крики птиц и хлопанье крыльев утихнет, и проговорил.

— Извини.

Старик поклонился, и к тому времени, как он поднял голову, Сибил исчезла из виду.

— Ах! Хуже всего, когда тебя игнорируют!

Ооширо перешёл на бег, но горная тропа вскоре оборвалась на краю леса.

— Старое Хиба Додзё.

С этим заявлением он вышел на лунный свет.

Пространство размером в двадцать квадратных метров было протоптано неисчислимыми шагами.

Но хотя земля оставалась твердой, она также была неухоженной. Тут и там виднелись трещины с растущей из них травой.

Это и было старое Хиба Додзё.

— Род Хибы использовал это открытое додзё до конца войны.

Окинув взглядом неухоженное пространство, старик заметил на северном краю двух людей.

Одной была Сибил, в своем белом летнем плаще. Второй носил белую футболку и шорты.

— Хиба-сенсей.

— О? Сынок Ооширо тоже здесь?

Под луной, Хиба Рютецу поднял руку и уставился на Ооширо.

Вслед за улыбкой его красный правый глаз отразил лунный свет.

— Почему в эту раннюю летную ночь ты позвал меня в подобную локацию из прошлого?

— Это снова начинается, Рютецу-сама.

— «Это» подразумевает зачистку того итога?

Купаясь в свете луны, Сибил повернулась на голос Рютецу.

Издалека донёсся звук поезда, и луна осветила на её лице небольшую улыбку.

— Всё верно. Мы очистим пережитки той битвы, посвященной поиску человеческой формы, — сказала она. — Вот почему мы Вас позвали, главный старшина бывшего Департамента Национальной Безопасности, и носитель силы, уничтожившей 3-й Гир.

●

Под светом луны Ооширо вытащил из кармана лабораторного халата стопку документов.

Когда Рютецу взял у него скрепленную бумагу, его выражение лица посерьёзнело.

— От такой суровой рожи мне прям захотелось пошутить.

— Да вперёд. Но ты лишишься руки, если будет не смешно. Таково правило.

Услышав это, Ооширо замер, и Сибил ему улыбнулась.

— Ооширо-сама? Вам не нужно себя принуждать.

— Как же меня это бесит! Я определённо скажу сейчас что-то забавное!

— Лучше не стоит, мальчик. В твоём случае даже пяти рук не хватит.

Услышав, как его назвали «мальчиком», Ооширо горько улыбнулся. Не зная, как и ответить, он почесал затылок.

— Это действительно навевает воспоминания.

— Держу пари, немногие сегодня так тебя называют, но я помню, когда ты родился. Хиромаса был так счастлив. Мне было…24, а Хиромасе, кажись, 37.

Рютецу пролистал документы, которые ему передали. В лунном свете он выглядел просто как низкорослый старик.

Однако…

— Ты выглядишь неплохо для того, кому в этом году стукнуло 85.

— Я не получил омоложения как Чжао и Зигфрид, и я вовсе не горазд для боя под любыми концептами как Абрам, потому годы, наконец, начали брать свое. К счастью, моя жена того же возраста, — сказал он. — Но мне кажется, что Сандерсон или я окажутся первыми из группы, кто умрет.

Его слова заставили стоящую рядом Сибил закрыть глаза.

Она подумала так утаить своё выражение лица, но Рютецу ей ничего не сказал. Он продолжал листать страницы, после чего снова заговорил.

— Завтра ты собираешься вернуть сам-знаешь-что из Лаборатории Канда в UCAT?

— Да. Его восстановили в лаборатории Канда, поэтому мы подберем это завтра. Не желаешь пойти с нами?

— После всего этого времени — нет. Я вернул его лишь потому, что было жалко выбрасывать. И в любом случае, это уже юрисдикция Каору. — Он поднял взгляд. — Но помни. Я даю его вам, но в обмен…

— Да. UCAT не будет препятствовать действиям твоего внука.

— Хех. Когда это ты стал таким послушным? Что случилось с десятилетней любопытной Варварой, подглядывающей вместе со мной за женской баней?

— Ох, да ладно тебе, — Ооширо почесал затылок, но неожиданно повернулся к Сибил. — С-сибил-кун? Почему ты молча всё записываешь?

— Тэстамент. Мне кажется, что эта информация пригодится Чисато-сама.

— К-какая информация! И зачем?!

Сибил его проигнорировала. Она продолжала его игнорировать, даже когда он сел на землю, обхватив руками колени.

— Как бы там ни было, Рютецу-сама, — произнесла она. — Японский UCAT желает взаимовыгодной сделки. В обмен на объект, который мы вернём завтра…

— Вы временно отложите Путь Левиафана с 3-м Гиром. Официально, по крайней мере.

Заявление Рютецу вызвало молчание.

Повеял тихий ветер, и воздух снова наполнился голосом Рютецу, пока тот же ветер вновь шелестел в ветвях.

— 3-й Гир наделен скверной, так что с ним Путь Левиафана проводиться не должен. Выжившие с того времени и прочие UCAT сообщили тебе то же самое, разве нет? Если мы примем на нашу сторону 3-й Гир, произойдет нечто, чего лучше всецело избегать.

— Что это за «скверна»?

— На самом деле их две. Первая официальна, и вторая более личная. Последняя должна быть известна только выжившим из 3-го Гира, так что прочие UCAT будут говорить о первой. Но обе будут в скором времени очищены. 3-й Гир приближается к своему второму уничтожению.

— Вы хотите сказать?..

— Я сейчас вам об этом расскажу. Я расскажу, чем 3-й Гир, скорее всего, занимается в эти минуты, и чем занимаемся мы. Когда вы всё услышите, вам придется задуматься о Пути Левиафана с 3-м Гиром с точки зрения взрослого. — Уголки губ Рютецу поднялись в улыбке. — Интересно, что же произойдет. Едва взрослые прознают об этих сквернах, они наверняка зашевелятся, дабы остановить Путь Левиафана с 3-м Гиром. Но как поступит Микото и его друзья?

— Тэстамент, — Сибил выглядела несколько разочарованной, но всё равно выдала небольшую улыбку. — Саяма-сама и остальные до определенной степени обладают свободой в проведении Пути Левиафана. Если они выйдут на контакт с вашим внуком, исследовав прошлое самостоятельно, и попытаются преодолеть этот барьер…

— Это изменит то, куда те неопытные дети направляются?

— Тэстамент, — Сибил кивнула, но теперь она действительно улыбалась. — Я думаю, это изменит и наше направление. Они может и неопытны, но… Чисато-сама сказала, ей интересно, что они будут делать, когда Путь Левиафана подойдет к концу.

Она продолжала улыбаться.

— Они уже устремились вперёд вместе со всем миром. Независимо от ваших на то желаний.

— Хе-хе. Ненавижу, насколько ты проницательна в подобных вещах. …Я действительно постарел. Я начал волноваться посылать детишек в опасные места.

Неожиданно Рютецу поднёс руку к лицу.

— …

Он приложил ладонь к алому правому глазу.

Его движения заставили лицо Сибил напрячься, и Ооширо обернулся.

— Не может быть…

— Может. Этот дурень действительно тащит битву в эту сторону.

— Какой дурень?

— Угадай, — сказал Рютецу. Его брови поднялись, но на губах показалась улыбка. — Тот самый, которому я позволил очистить скверны!

●

Под луной, на восток путешествовали огни поезда.

Они направлялись в Окутаму по линии Оуме. Покинули Станцию Икусабара рядом с Оуме и двигались на запад вдоль реки Тама.

Огни просматривались с рисового поля на южной части реки.

По округе не было внешних фонарей, и свет луны освещал зеленые головки риса. Местность полнилась звуками насекомых в траве и жаб на рисовом поле.

Ветер, покачивающий рис, ниспадал с гор и через реку, и поэтому отдавал прохладой.

Озаряемый луной бриз пересёк поле и повеял вниз по течению, преследуя поезд.

Но тот ветер неожиданно закружился.

На каменистой фермерской дороге, проходящей сквозь центр рисового поля, стояла одинокая фигура.

Эта молодая женщина повернулась спиной к отдаленным огням станции.

Её помятый бежевый пиджак свисал с левого плеча, а туфли путаными шагами шаркали по графию. Она небрежно размахивала сумочкой в правой руке.

— А-ах… — выдала женщина уставшим голосом и взъерошила левой рукой волосы.

Под едва доходящими до плеч локонами виднелось лицо с покрасневшими щеками. Но оно сопровождалось запахом алкоголя в дыхании и рассеянным взглядом под бровями.

Движение руки к волосам заставило пиджак упасть с её плеча.

Женщина на секунду остановилась и опустила взгляд на распластавшийся на гравии пиджак.

Затем села прямо на него, начав скрещивать ноги.

— …

Но полы её облегающей юбки были слишком узкие, так что женщина оставила колени поднятыми. Цокнув языком, она открыла свою сумку, откуда вытащила один листок бумаги: её резюме.

В поле с именем значилось «Цукуёми Мияко».

Молодая женщина по имени Мияко взяла резюме двумя руками, приняв позу для чтения. Она выдала тошнотворный стон, перед тем как с тупым взглядом посмотреть на письмо.

— Что я должна делать? Мама меня прибьёт, когда услышит, что я не смогла на собеседовании и слова сказать.

Мияко неожиданно бросила взгляд направо, где находился запад. Во тьме гор Окутамы она увидела несколько небольших скоплений огней.

— Она всегда говорит, что представит меня ИАИ, но я не собираюсь получать работу по блату.

По-прежнему сидя, Мияко провела правой рукой по волосам и вернулась к резюме.

Документ ясно описывал результаты, достигнутые ей к этому времени: средняя школа, старшая школа, университет, клубы, к которым она принадлежала, и наличие водительских прав.

— Но…

Женщина опустила правую руку и пошарила в сумке. Она вытащила оттуда сигарету и закурила.

Мияко вдохнула ароматный дым себе в рот, просмаковала его, и выдохнула одним комком.

— Совсем не это я хотела им показать…

Она повернула взгляд к полям для хобби и особых навыков. Шариковой ручкой там было написано «готовка» и «инженерное дело».

Это совсем не прокатит, — подумала женщина, прочтя их.

— Ненавижу полагаться на других, но уже конец июля, а у меня до сих пор нет работы.

Мияко сложила резюме напополам, и затем сложила его ещё раз.

Со вздохом она засунула его в сумку. И с сигаретой во рту упала спиной на землю.

Она подумала, что это убого, но подхватила сигарету и вытянула её в сторону луны.

— Даже бывшая хулиганка вроде меня хочет сбежать от этого жестокого мира.

Мияко горько улыбнулась, сбила с сигареты пепел, и проследила, как он развеивается по ветру.

— Может ли хоть раз произойти что-то хорошее? Как скажем, упадет метеорит и разрушит общество, или Прекрасный Принц предложит руку и сердце, умрёт сразу после свадьбы, и оставит мне лёгкую жизнь с кучей служанок, выполняющих за меня всю работу. — Она оскалила зубы в улыбке. — Идиотизм.

Её улыбающееся лицо постепенно посерьёзнело.

— Я просто хочу быть полноценным взрослым.

Едва это пробормотав, женщина услышала голос.

Он прозвучал скорее не в ушах, а в голове, и он напоминал её собственный.

— Минералы наделены жизнью.

—…Чего?

Гадая, что это был за голос, Мияко поднялась.

Она собиралась спросить «кто тут», но так и не закончила.

Непосредственно справа от неё на землю обрушилось нечто.

— ?!

Это была громадная масса ветра. После того, как её чуть не сдуло оглушительным ревом и порывом, она подняла взгляд.

— Это не метеорит…

Лунный свет озарил белого гиганта.

●

Посреди залитого лунным светом поля стояла громадная белая фигура.

Бронированный воин возвышался более чем на десять метров над землей.

Сидящая у его стоп Мияко осознала, что эта белая странность не пропадает, и поэтому медленно оглянулась по округе.

Когда ветер, породивший гиганта, исчез, всё затихло.

Движения, звуки насекомых и кваканье жаб пропали без следа.

Тишина и неподвижность своими масштабами обрушили на неё чувство недоумения. Выглядело так, словно со всей округи высосали жизнь. И гигант, стоящий перед ней, сбивал её с толку больше всего.

Мияко вытащила из опьяненного разума все свои инженерные навыки и знания, и поднялась.

— Это не аниме, так насколько же крепкой должна быть эта штука, чтобы так стоять?

Неподвижный белый гигант находился так близко, что можно потянуться к нему и дотронуться. И поэтому, чтобы сделать как раз это, она приблизилась на шаг.

И в ту же секунду на его громадной голове возникло два огонька.

Они образовали глаза на том, что напоминало его лицо. Огни были жёлтыми, и она ощущала от них определенную теплоту.

Возможно, они служили сигналом для активации чего-то.

…У меня такое чувство, что я раньше уже их видела. Но где? Нет, я никогда не видела этих сияющих глаз. Скорее общее чувство, которое от них исходит.

Взгляд в эти глаза вызвал в её груди ярко-теплое и слабое ощущение.

…Что это?

С этой мыслью, в её пьяном уме взяло верх любопытство. В искушении она потянулась рукой в сторону белого гиганта.

И как раз перед тем, как Мияко до него дотронулась…

— !..

Свет в глазах гиганта неожиданно усилился и зашевелился.

Словно её избегая, он сделал неполный шаг в сторону.

…Он убегает.

Отреагировав словно испуганное животное, он вызвал могущественный шум и ветер. Ступив на рисовое поле, гигант со всплеском оборвал рисовые головки. Стопа погрузилась в грязь, и аналогичное количество мутной воды выплеснулось на гравий.

Он переместился приблизительно на три метра, и Мияко по-прежнему не слышала насекомых и жаб.

В этой тиши она глянула на пальцы своей вытянутой руки и стоящего за ними гиганта.

Мияко увидела, что белый гигант смотрит на неё сверху вниз, будто опуская голову.

—————

От его головы неожиданно донесся какой-то звук. Женщина разобрала мужской голос, но не понимала языка.

Но после своих слов гигант повернулся спиной.

— Подожди, — позвала она.

Но затем в понимании охнула.

…Что я делаю?

Мияко напилась, провалив собеседование, и теперь говорит белому гиганту подождать.

Едва лишь она задумалась, как много из этого в порядке вещей, гигант сделал следующее движение.

На его спине развернулись шесть громадных крыльев.

— Вау…

Он обладал тремя парами главных крыльев с элеронами. Они были более пяти метров в длину, и их взмахи поднимались и опускались. Женщина даже увидела встроенные в крылья реактивные двигатели, которые не должны существовать в реальности.

Крылья развернулись как у живого создания и распустились в лунном свете.

Что это? — Гадала Мияко. — Этого не должно существовать.

Но это чувство реальности стёрла правда у неё перед глазами.

Под светом луны раскрытые крылья испускали величественное свечение, и затем неожиданно взорвался ветер.

Белый гигант взлетел в небеса.

— !

Мияко с опозданием скрестила перед собой руки. Ух, ох, — подумала женщина, когда её тело немного отлетело. В следующий миг она упала прямо на ягодицы.

Толчок был не таким уж и сильным в сравнении с болью вонзившегося в неё гравия.

Но, пересиливая ветер, она тут же поднялась обратно на ноги.

Мияко увидела, как в миг своего прыжка белый гигант к ней повернулся.

Его желтые глаза выглядели испуганными.

— …

Она приоткрыла уста, но слов не последовало. Мияко не знала, что и сказать.

Женщина ощутила странное чувство разочарования, но чтобы прочесть страх в его глазах, она должна была симпатизировать гиганту. Нечто схожее с его страхом покоилось у неё внутри.

Но что же это было?

Вместо ответа Мияко услышала шум. Это был приглушенный голос чего-то, разрывающего ветер.

Со спокойного до этого неба обрушились ветряные раскаты.

Она глянула вверх и увидела одинокое белое облако, прочертившее линию через ночь вдоль пути, куда улетел белый гигант.

Но…

— !..

С неба позади неё появилось нечто другое.

Со звуком разрывания ветра над её головой быстро пронеслась новая фигура.

Не выказывая намерения подстегивать ветер, фигура над ней быстро ускорилась. Она пролетела по ночному небу, издавая цепочку хлопков, напоминающих взмах крыльев.

На этот раз, наблюдая, Мияко устояла под напором ветра. Той обёрнутой в ветер и шум новой фигурой оказался ещё один гигант, почти такой же, как недавний белый.

Но он был выкрашен в чёрный цвет.

Пронзая ночную высь, чёрный гигант преследовал белого.

●

Ночное небо полнилось чистотой и прохладой.

Со спины летящего в воздухе чёрного гиганта вытянулись четыре металлических крыла.

Две пары четырехметровой длины развернулись, направив одни в сторону неба, а другие в сторону земли.

Такое движение должно было создавать сопротивление воздуха, но его не возникало. Бледный свет, выпущенный из фронтальной части крыльев, рассекал воздух, и лишь необходимое его количество затягивало в переднюю прорезь внутри.

Повернутая вниз часть крыла затем выбивала воздух вниз.

Атмосферный взрыв, выпущенный из нижнего сопла крыльев, ускорял металлического гиганта вверх.

Расстояние до неба впереди сокращалось вмиг.

И пока он поднимался, на его лице проявился леденящий красный свет в качестве глаз.

Затем гигант обнаружил своего врага в ветре, в ночи, и в небе.

Этим врагом был белый гигант.

Его спина виднелась на высоте достаточно высокой, чтобы назвать её «раем».

Он поднимался, и поэтому чёрный гигант поднялся ещё выше.

Взмахнув крыльями на спине, от чёрного гиганта донесся звук.

Это был голос, исходящий из ротовой части лица.

— Они что, собираются покинуть ими же установленное Концептуальное Пространство?

Голос, спрашивающий самого себя, мог принадлежать парню или молодому мужчине.

И другой голос мгновенно ответил. На этот раз от той же самой машины раздался женский голос.

— Не знаю. Но если сможем закончить всё здесь, то стоит воспользоваться нашим оружием уничтожения.

Мужской и женский голос произнесли одновременно одно и то же.

— Керавнос!

Это имя вызвало движение.

Вокруг чёрной правой руки растянулось Концептуальное Пространство, и оружие, известное как Керавнос, возникло по частям.

Сперва из пространства извергся каркас копья. Когти внизу каркаса замкнулись на руке и соединились с перекладиной, предназначенным для запуска снарядов. Следом из пространства показались боковые направляющие рельсы и верхний навес. Эти части окружили верх и обе стороны, образовав пушку.

После чего появился амортизатор и присоединился сзади. Когда внутренняя часть была готова, вложился снаряд копья.

Он состоял из трех сияющих белых копий. Они все окрасились цветом молнии.

Наконец, из пространства возникли двенадцать стальных болтов. По шесть с каждой стороны, они закрутились в Керавнос по одной паре за раз. Шестикратная гармония металла закрыла оружие, закрепила его на месте и убедилась, что оно не шелохнётся.

Это все произошло вмиг.

— Готово. У нас получится!

Следом за женским возгласом над головой чёрного гиганта нечто произошло.

Белый гигант перевернулся от луны над ним к чёрному гиганту под ним.

Он словно рухнул назад, до тех пор пока голова не указала в сторону чёрного гиганта.

Сразу же после этого белый гигант взмахнул крыльями.

Он рванулся вниз к земле в сторону другого гиганта.

За его каждым плечом крепился меч, и теперь он держал правый внизу у левого бедра.

— Он приближается!

Но чёрный гигант тоже взлетел. С обширным взмахом крыльев, он спокойно вспорхнул ввысь.

И затем, изо рта чёрного гиганта донеслась музыка.

Мужской голос напевал песню.

— Silent night Holy night

И словно оседлав нежный ритм гимна, чёрный гигант неспешно ускорялся.

— God’s Son laughs, o how bright

На таких громадных скоростях контакт продлится лишь мгновенье.

— Love from your holy lips shines clear

Нисхождение, превышающее свободный полет, и восхождение, сопротивляющееся силе притяжения, пересеклись путями.

— As the dawn of salvation draws near

Меч слева и копье справа столкнулись.

— Jesus, Lord, with your birth

— Вперёд!

Последняя строчка песни превратилась в крик, когда копье с легкостью разнесло меч.

Однако…

— !..

Произошло нечто странное.

Белый гигант пропал и неожиданно появился сбоку. Он появился справа с нулевой временной задержкой.

— Он снова забрал нашу атаку?! — слова парня будто насильно переворачивали небо. — Микаге-сан, что это было?

— Бесполезно! Атака уже здесь!

На её словах меч белого гиганта уже направлялся вниз.

— Это не просто телепортация! Это мгновенная атака!

С телепортацией, последующие движения гиганта будут продолжать предыдущие, но когда он появился в миг после исчезновения, то уже наносил удар.

Это была не громадная скорость, неуязвимость или телепортация.

Выглядело так, будто атаку чёрного гиганта отобрали.

— Что это за трюк?!

И на этом вопросе уклонение и атака скрестились.

С оглушительным грохотом гигантский меч искривил спусковое устройство у основания копья.

И затем белый гигант врезался в чёрного.

Воздух налился металлический грохотом.

Звуки боли и удивления донеслись от обоих, и результат столкновения явил себя.

Белый гигант был больше и двигался быстрее. Чтобы избежать затяжного эффекта столкновения, он крутнулся и рухнул прямо вниз. Но чёрного гиганта отбросило по воздуху с разломанными крыльями и нагрудной броней.

Его высота стремительно падала, и он приближался к поверхности.

— Кх.

Чёрные крылья раскрылись. Чтобы швырнуть себя в сторону, он взмахнул ими как раз над землей, но этого оказалось слишком мало и слишком поздно.

— !..

Со всей силой своих ног чёрный гигант оттолкнулся от земли и вымучил ещё один удар крыльев, чтобы скорректировать путь. Он перешёл на высокоскоростное горизонтальное скольжение и бросился за белым гигантом, который похожим образом мчался вдоль поверхности примерно в ста метрах впереди.

— Проклятье.

— Прости. Это из-за моей незавершённости.

Парень не ответил на комментарий от женского голоса. После небольшой паузы она заговорила снова.

— Ты видел тогда Тифона?

— Да, а что с ним?

После небольшой паузы, женский голос произнёс, словно желая убедиться.

— Его глаза были желтыми. …Когда мы сражались с ним ранее, цвет был иной.

— Правда, — пробормотал парень.

Голова чёрного гиганта наклонилась, словно в вопросе, но женский голос прервал озадаченность парня.

— Тифон замедляется.

— Почему?

— Не знаю, но это наш шанс!

На её слова чёрный гигант кивнул.

Он продолжил двигаться вперед. Ещё раз оттолкнулся от земли, подпрыгнул в воздух и затем взмахнул крыльями. Он нырнул под низким углом, но на высокой скорости.

И ринулся вниз. Он взмахнул Керавносом в правой руке в сторону приближающегося белого гиганта.

— Вопи, сокрушающий удар молнии!

Женский и мужской голос воскликнули в унисон, и обернутое белым светом копьё выстрелило.

Скользящий вдоль земли белый гигант неистово обернулся и взмахнул мечом в сторону другого гиганта.

— Что?!

Керавнос поглотил меч. Металлический клинок разбился вмиг и разлетелся по небу.

Но чёрный гигант увидел, куда белый гигант направлялся.

— Человек?!

Женщина, одетая в белую рубашку и бежевую юбку взирала на небо на ходу. Выглядело так, будто она выискивает гигантов, потеряв их из виду. Женщина медленно повернула голову в их сторону.

— …

Она уловила приближение белого гиганта, и её лицо побледнело и налилось изумлением.

Увидев это, белый гигант отреагировал. Он полностью развернул крылья, резко снизил скорость, нагнулся, и развёл руки.

Гигант двинулся, чтобы защитить женщину от надвигающейся сзади атаки.

И продолжая взмах правой руки, чёрный гигант отклонил её траекторию в сторону от белого.

— Проклятье!

Атака не могла пронзить белого гиганта.

Но выстрелившее копьё произвело удар молнии.

Свет окутал двух Богов Войны и раздался неистовый грохот.

●

Мияко стояла на выжженной, покорёженной каменистой дороге, выделяющей жар.

Её окружал упавший с воздуха интенсивный свет, но женщина не закрывала глаз.

Она увидела всё, что произошло. Наполненный жаром и светом ветер вызвал слёзы на её глазах и заставлял содрогнуться, но она продолжала смотреть.

Всё началось, когда летящие белый и чёрный гиганты опустились в её сторону.

Едва лишь тот, что с белыми крыльями, приземлился перед ней, извергся свет.

Пронёсся звук, подобный окружающему её водопаду, и всё залилось свечением. Мияко ощутила, как у неё под ногами задул горячий ветер.

Женщина не помнила больше ничего. Она вдруг просто обнаружила, что перед ней стоит белый гигант.

…Он защитил меня, пока я беспечно бродила по округе?

Мияко попыталась высказать своё удивление вслух, но не смогла подобрать слов.

Её губы дрожали. И вместе с ними лицо, голова, живот и колени.

Но её глаза пристально взирали вверх на белого гиганта. Она глядела ему в лицо.

Глаза, излучающие желтый свет, должны были быть там.

И словно отвечая её мыслям, гигант немного опустил голову. Теперь она могла рассмотреть его лицо.

…Оно отличается.

Оно было бледно-голубым.

Вместо желтого света, лицо белого гиганта отдавало бледным свечением.

Тот же цвет, что и у луны, — подумала Мияко.

В следующий миг белый гигант зашевелился. Словно отказываясь дальше склонять голову, он неожиданно развёл руки в стороны и согнулся назад.

—————— !

Гигант выдал рёв. Он звучал как сочетание «а» и «граа», но это определенно был женский голос. Иностранный мужской голос, слышимый ранее, исчез. Теперь он издавал чистый, звериный, вопящий голос.

Его крик сдул прочь дым и раскрыл луну над головой.

Теперь показалась вся полнота холодного неба. Этот вид заставил Мияко вздрогнуть. Затем она услышала шум. Нечто дрожало в воздухе, приближаясь позади белого гиганта.

— Чёрный…

Тёмный гигант приближался. Он на огромной скорости скользнул вдоль разорённого рисового поля и мгновенно прибыл с расстояния. Он уже взмахивал копьем, присоединенным к правой руке.

Мияко услышала боевой клич.

В ответ белый гигант прервал этот клич, махнув правой рукой в сторону женщины.

— Что? — спросила Мияко, когда белый гигант её схватил.

В мгновение ока стальные пальцы сомкнулись вокруг её напряженного тела.

Она была поймана.

Её тут же подняли и затем с силой сдавили.

Пока она гадала, что произошло, белый гигант обернулся, таща её с собой.

И он протянул её в сторону чёрного гиганта.

— Я что, заложник?!

Даже несмотря на то, что Мияко почти потеряла сознание, она увидела, как чёрный гигант остановился, когда её заметил.

Она вновь задалась вопросом, что же происходит.

Показавший ранее страх белый гигант её защитил, но затем, когда цвет его глаз изменился, взял её в заложники.

Тем временем, чёрный гигант, увидев её, остановился, несмотря на постоянные атаки испуганного белого гиганта.

…Кто из них хороший, а кто плохой?

Сдерживаемая пятью стальными пальцами, её дыхание выдавливало с лёгких, и она с трудом могла зачерпнуть больше воздуха. Её вздохи поредели, а взор помутнел.

И затем белый гигант взмахнул крыльями.

Едва лишь её тело потяжелело, Мияко обнаружила себя в небе.

Её взор достиг небес.

Прямо над головой виднелась огромная луна.

Мияко увидела бледный цвет как раз перед тем, как её сознание отключилось.

●

На каменистой дороге, пересекающей рисовое, поле стоял чёрный гигант.

После того, как тройное копье на его правой руке разобралось и сложилось в Концептуальное Пространство, он опустил правую руку.

Следом его плечи заметно поникли.

Лицо ясно повернулось в сторону двух вещей на земле.

Прямо на гравии лежали свернутый женский пиджак и чёрная сумка.

После секундной тишины, он заговорил голосом парня:

— Концептуальное Пространство скоро исчезнет, но стоит ли нам их преследовать? Они вовлекли кого-то ещё.

От слабого и тихого женского голоса прозвучал ответ.

— Мы не можем. Я не могу толком послать силу в крылья.

— Ясно, — пробормотал голос парня.

В то же время появился свет. Он исходил не от луны сверху. А пришел прямо спереди чёрного гиганта.

— !?

Белый свет указывал ему точно в лицо.

С боков и со спины его лицо и тело осветило больше огней.

И затем, чёрный гигант это увидел. За руками, держащими фонари, показалось огромное количество громадных форм. И сверху на них угадывались человеческие очертания.

— Это же?..

Грузовики. Огромные автомобили окружали гиганта, словно баррикадой.

Огни находились на расстоянии приблизительно в пятнадцать метров. Гигант не заметил их приближения. Что означало…

— Они использовали какой-то концепт? — пробормотал женский голос.

Он получил ответ от парня, который стоял в центре людей, собравшихся перед одним из грузовиков. Его волосы с проблесками белизны были зачесаны назад, и его точёное лицо повернулось в сторону гиганта.

— Говоря в стереотипной манере: вы окружены! Можете сопротивляться, если хотите. Мы уже заготовили тупой, но крепкий щит и очаровательного стрелка, способного простреливать что угодно до тех пор, пока у неё будет достаточно жара в крови!

— Кого это ты назвал щитом, сукин сын? — сказал хорошо сложенный молодой человек, который стоял слева от парня и держал громадный меч.

Девушка, стоящая от парня справа произнесла, сжимая огромный посох:

— Э-эм… Мой Ex-St не использует жар в крови в качестве выходной мощи. Он использует мой дух.

— Это то же самое!

Под всеобщими возгласами девушка съёжилась, но парень с острыми чертами лица в центре похлопал её по плечу.

Затем он снова повернулся к чёрному гиганту.

— Теперь, что ты будешь делать?

Вместо мужского, ответил женский голос гиганта.

— Что мы будем делать?

Услышав её вопрос, шеренга людей насторожилась. За исключением одного из них.

Им оказался парень с резкими чертами лица, говоривший ранее.

Вместо того чтобы насторожиться, он свободно сложил руки на груди и подпёр подбородок ладонью. Выглядело так, словно он оценивает чёрного Бога Войны.

— Вы будете драться? — спросил парень.

— А вы нарываетесь на драку?

— Зависит от вас, — он кивнул и спокойно продолжил. — Если мы будем драться, вы можете об этом пожалеть.

Чёрный гигант не шевелился, но мужской голос пробормотал сам себе.

— Я сдаюсь…

— Рюдзи-кун?

— Прошу, выключи его, Микаге-сан. Это люди нам не враги. Но и не союзники.

Он вздохнул.

— Вы ведь из UCAT?

— Верно.

Когда парень с острыми чертами лица ответил, чёрный гигант содрогнулся.

Внизу живота открылся наружу люк.

Оттуда на землю выпрыгнула низкорослая фигура. Ей оказался парень, одетый в чёрные джинсы и белую майку. Его короткие волосы у лба охватывала бандана.

— Красные глаза…

Услышав комментарий от окружающих его людей, он рассеяно улыбнулся.

— Эти красные глаза мне достались от дедушки. …А ещё, я прошу защиты. Этого хватит, члены школьного совета?

— ?..

Ощутив удивление и замешательство, красноглазый парень с улыбкой ответил.

— Меня зовут Хиба Рюдзи, я с класса 1-F Академии Такаакита. Того, кто сейчас появится с этого Бога Войны, зовут Хиба Микаге. Саяма-сан, ты меня помнишь? Я внук того беспокойного старика, Хибы Рютецу.

●

После того как парень по имени Хиба договорил, он поднял руки. Он также остановился между ногами чёрного гиганта.

Парень вытянул поднятые руки перед собой, будто собираясь что-то поймать.

— Микаге-сан.

Едва он произнес это имя, чёрный гигант трансформировался.

Нет, это была не трансформация. Начиная с конечностей, все его тело сложилось и согнулось внутрь до тех пор, пока не растворилось в воздухе.

Со звуком нагромождения строительных блоков чёрный аппарат исчез.

И в самую последнюю секунду его спина открылась и оттуда выпала человеческая фигура.

Она оказалась женской. Беловолосая девушка была одета в чёрную рубашку и белое платье.

У самой земли Хиба подхватил её снизу.

Девушка, Микаге, не двигалась. Она не поправила свои растрёпанные волосы, и всего лишь непрерывно и глубоко дышала.

…С ней все хорошо?

Подумав об этом, Хиба ощутил в правой ладони что-то влажное. Его руку начало покрывать нечто теплое.

И как только эта теплота заставила его ахнуть, он услышал сверху голос:

— Она ранена? Мы можем её вылечить.

— Мы всегда справляемся сами, но, похоже, сегодня этого не случится.

Парень осознал, что окружающие его люди уставились на Микаге.

Он знал, почему она привлекла их внимание. Видимая кожа на её шее и руках отличалась от человеческой. Материал напоминал человеческий, но суставы были чёрными и обладали геометрической структурой.

— Кукла, — произнес кто-то.

От этого комментария нависла ещё более гнетущая тишина, что Хибе не понравилось.

Но её прервал Саяма, дающий указания.

Когда Хиба услышал приближение торопливых шагов, он вздохнул.

Быстро прибывшая спасательная команда в белых одеждах развернула белую простыню, и поэтому он опустил Микаге на землю перед собой. Парень поместил её на простыню и легонько сложил её руки на животе.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе произнес он, и спасательная команда ему улыбнулась.

— Мы о ней позаботимся.

Его ответная улыбка была слабой, но парень поднял голову и услышал звуки медицинского снаряжения.

Хиба обернулся и направил красные глаза в ту сторону.

— Большое спасибо. Прошу, отведите её к хорошему врачу.

И затем парень снова огляделся вокруг.

Сначала он заметил Саяму, смотрящего в его сторону.

— Это Отряд Левиафана, да?

— Ты слышал о нас от Хиба-сенсея?

— Да, но совсем малость. Что-то о привлечении каждого Гира на вашу сторону, правильно?

— Верно. Ты сражаешься с 3-м Гиром?

Хиба задумался, стоит ли ему отвечать, но Саяма продолжил говорить.

— Это не просто какая-то второстепенная просьба. Не сомневаюсь, что у тебя есть свои причины, но ты бы не мог прекратить своё сражение? Это воспрепятствует Пути Левиафана с 3-м Гиром.

— Нет, — инстинктивно ответил Хиба. Его брови приподнялись. — 3-й Гир — это наш противник. И… я не могу передать их вам. Если вы хотите Концептуальное Ядро 3-го Гира, тогда подождите, пока с ними разберемся мы.

— Почему?

— Скверна, — Хиба тщательно подбирал слова. — 3-й Гир осквернен. Если вы к ним прикоснётесь, это запятнает и вас, так что мы очистим скверну и тогда передадим вам Концептуальное Ядро.

— И до тех пор ты хочешь, чтобы мы оставили вас одних?

Хиба кивнул.

Через некоторое время Саяма сложил руки на груди и небольшой зверек, взобравшийся на его голову, скопировал его позу.

— Вот как. Интересное предложение. Согласно моему гороскопу, я сегодня немного нетерпелив, и моё счастливое слово «ярость», так что…

— П-погоди, Саяма-кун! Не принимай необдуманных решений, основываясь на ложных гороскопах астрономического отдела! — воскликнул голос позади грузовика.

Саяма нахмурился и повернулся в ту сторону.

Подумав, что голос звучит знакомо, Хиба удивленно наклонил голову.

— Э-э, я только что получила весточку от Ооширо-сана. Тут должен быть Хиба-кун?! Если так, подыми свою ручку!

Хиба выполнил просьбу. Но после нескольких секунд тишины Саяма глянул на него, затем снова на другую сторону грузовика.

— Вам видно его оттуда?

— К-конечно видно!

— Тогда ответьте на вопрос: какую руку он поднял?

— Э-эм… Ну, э… Среднюю!

— Прошу, повторите свой эволюционный процесс, начиная с микроскопической стадии. Как бы там ни было, что случилось?

— Ну, — сказал голос, — Похоже, нам следует сопроводить Хиба-куна и девушку с ним, ничего у них не спрашивая! Звучит как сложная ситуация, и я толком ничего не поняла.

— Ха-ха-ха-ха. Спасибо за вашу удивительную бесполезность, Ооки-сенсей.

— Э-хе-хе. Не надо мне льстить.

Это была лесть? — Подумал Хиба, но затем упомянутое Саямой имя заставило его вспомнить известного учителя их школы. — А, так тот учитель тоже часть Отряда Левиафана.

…Теперь мне страшно за этот мир.

Повернувшись к нему, как и остальные, Саяма невозмутимо посмотрел на Хибу.

— Мне бы многое хотелось у тебя спросить, но здесь мы поставим в приоритет организацию.

— Ясно.

Хиба оглянулся на окружающих его людей.

Они были членами UCAT, но большинство из них выглядели молодо. Немалое число девушек было одного с ним возраста.

То же относилось к девушке, стоящей рядом с Саямой. Кажется, она не была в школьном совете, но…

— А?

Она выглядела знакомо, потому он наклонил голову.

…Разве это не Синдзё, что вечно с Саямой-саном? Но разве Синдзё не…

— …парень? — пролепетал он.

Хиба неожиданно вздрогнул.

Пока пот скатывался по его спине, Синдзё к нему обратился.

— Что-то не так? Ты выглядишь не очень.

— Э? Ох… Н-н-н-ну… Это…

Он огляделся по сторонам, выискивая, что бы сказать. В итоге его взгляд остановился на девушках.

— С этим дизайном женской униформы, такое ощущение, что я подсматриваю им под юбки, — пробормотал он с серьёзным выражением лица. — Такие мысли делают из меня извращенца?

В его сторону полетело множество молчаливых атак.

— Считать, что ты особенный — старомодно.

— Cчитать, что ты обычен — еще более старомодно.

Утренняя перемена

По городу проносилось дыхание летнего утра.

Солнце начало подниматься, но через улицы, покрытые утренним туманом, проезжало лишь несколько машин.

Но в то же время на тротуаре виднелись две фигуры. Они бежали, пока слабое утреннее солнце омывало их сбоку. Одним был парень в чёрном спортивном костюме, а вторая — девушка в белом спортивном костюме.

Это Саяма и Синдзё.

В своей пробежке они вошли на обширную школьную территорию, расположенную вдоль дороги.

Их путь изогнулся на 90 градусов прочь от вишневых деревьев и направился в сторону здания школы слева. Со спортзалом по левую руку, они миновали первый общеобразовательный корпус, и затем второй(содержащий Библиотеку Кинугасы) по правую.

Затем повернули направо и срезали между зданиями второго и третьего года, чтобы добраться до их края.

После чего Саяма начал последний рывок, чуть ли не разбрасывая гравий под ногами.

— А, слишком быстро.

Саяма помахал Синдзё позади себя, двинувшись вперёд. Он также вытащил из кармана Баку и поместил создание себе на голову.

Парень быстро добрался до аварийной лестницы с восточной стороны общеобразовательного корпуса 2-го года.

Он бегом поднялся на пролёт второго этажа, преодолевая три ступеньки за раз. Это было их привычное место сбора для встреч и личных обсуждений.

— …

И Саяма прибыл.

Он глянул через перила на безлюдный школьный двор и восходящее в небе солнце. Вдали на обширном дворе виднелись силуэты странных монументов, созданных каждым последующим выпускным классом.

…Какой величественный пейзаж.

Парень сделал глубокий вдох, расстегнул воротник спортивного костюма и удостоверился, что Баку не слетел с головы. Затем он вытащил из кармана секундомер.

Дисплей часов отображал 5:50 утра. Следом Саяма глянул на экран секунд под часами.

— Четырнадцать минут на половину круга. Нам ещё есть куда стремиться.

Вслед своим мыслям вслух, он повернулся к ступенькам у него за спиной.

Поднимаясь по лестнице, Синдзё глянула на него от изгиба.

— Ах.

Как только их взгляды встретились, она споткнулась, будто потеряла силу в ногах.

Удивлённо вскрикнув, её тело рухнуло в его сторону. Она упала на спину, поддерживая волосы, чтобы не испачкаться.

— Ха-ха. Кажись, я совсем расслабилась.

Она засмеялась, переводя дыхание, тогда как Саяма стоял, согнув колени и вытянув руки вперед.

…Я думал, она прыгнет ко мне в объятья.

— Саяма-кун, почему ты принял такую позу напротив пустого пространства?

— Похоже, не всё складывается так, как хотелось бы.

Он кивнул, и Синдзё наклонила голову, после чего глянула через пролёт. Утренний свет отобразил на стене у лестничной площадки две вещи.

Саяма написал на запыленной поверхности две строчки текста.

1-й Гир — Фафнир Возрождённый.

2-й Гир — Ямата.

Он неожиданно прищурился, глядя на написанные одна над другой строчки.

— Что-то случилось? — спросил голос снизу.

Он опустил взгляд и увидел Синдзё, всё ещё лежащую на полу. Она расправила свои кудри, слипшиеся на лбу от пота.

Девушка глянула на стену, но с этого угла свет мешал ей прочесть написанное.

— ?..

Она удивлённо наклонила голову, снова повернулась к нему и одарила его улыбкой.

— Не имеет значения, Синдзё-кун. Тебя это волнует?

— Да, — она кивнула и села, немного опустив ресницы. — Когда ты испытываешь боль в груди, у тебя такое же лицо.

— Это весьма тревожно. Возможно, мне следует сходить к врачу.

— Да… Нет, стой! Тебе нельзя показываться ни одному из известных тебе врачей! И-и что более важно…

По какой-то причине она торопливо встала и стукнула по полу правой пяткой, несмотря на то, что только что бежала.

— Э-эм? Что мы собираемся делать с этим парнем из прошлой ночи? Хиба…Рюдзи-кун, так его звали?

●

Вопрос Синдзё заставил Саяму скрестить руки на груди.

— Хм, — он кивнул. — Ты хочешь знать, что мы будем делать?

— Да. Мне любопытно… Нет, стой! Тебе не стоит слишком много думать, Саяма-кун! Особенно поутру!

— Почему ты так паникуешь? Я думаю об этом в совершенно нормальном режиме.

— …Просто запомни. Некоторые вещи делать просто непозволительно.

— Ха-ха-ха. Не переживай, Синдзё-кун. Я идеален. …Почему, когда я это сказал, ты схватила меня за шиворот?

— Ну, полагаю, ты идеален, в каком-то роде.

— Успокойся.

Он вытянул руку, чтобы её остановить.

Она сверкнула на него глазами, прислонившись вместе с ним к перилам.

— Так или иначе, мы не смогли встретиться с малышом Хиба с того самого случая.

Саяма вспомнил прошлую ночь. Парень, называющий себя внуком Хибы Рютецу и его напарница, женская автоматическая кукла, были взяты под стражу UCAT, но с тех пор они ничего не слышали.

С чем он сражался с помощью этого Бога Войны?

Судя по всему, следственная группа обнаружила на земле фрагменты белой брони.

Тогда как Бог Войны Хибы был чёрным.

— Должно быть, он сражался с белым Богом Войны. …Скорее всего, принадлежавшим 3-му Гиру.

— Ты думаешь, это был Тифон?

— Я не могу сказать наверняка, но шансы немалые. Бог Войны малыша Хибы обладает крыльями, и он использовал их в бою. В сравнении с Богом Войны из UCAT, пробовавшим тройной аксель под землей, это совершенно иной уровень. И ты помнишь объявление Ооки-сенсей как раз перед нашим выдвижением?

Он перевёл дух.

— Она сказала, что обнаружены два громадных показания. …Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь научит нас чему-то полезному?

— Я проигнорирую последнюю часть, хорошо? …В общем, она использует заточенное под концепты оборудование, а значит, мы можем предположить, что для того, чтобы назвать их «громадными», эти были на уровне Концептуального Ядра?

— Если так, белый должен быть Тифоном, питаемым от половины Концептуального Ядра 3-го Гира. Мы не знаем, откуда появился чёрный, но это предполагает, что он обладает половиной Концептуального Ядра. Если бы мы только знали, где он получил этого Бога Войны.

Они ожидали в главном холле возможности поговорить с Хибой и остальными, но прибыл Абрам и приказал им уйти.

…Путь Левиафана с 3-м Гиром ещё не начался, но нас вынуждают избегать связанных с ним людей.

Это практически подтверждало, что парень по имени Хиба имеет какую-то связь с 3-м Гиром.

— Настоящая загадка в том, почему нам не позволяют с ним говорить.

— Начальство, вероятно, решило, что есть некая причина, по которой нам не дозволено с ним встречаться. Он почему-то отказывается сотрудничать с Путем Левиафана, и UCAT также считает, что мы должны держаться от него подальше.

— Он сказал что-то про скверну, и что собирается её очистить.

— Да, но нам не разрешено даже спрашивать об этом.

После того как прошлой ночью Изумо, Казами, Синдзё и Саяма покинули UCAT, они поехали на поезде и мотоцикле на повторную встречу уже в Оуме. Покинув станцию, они обсудили свои планы в ресторане быстрого питания.

Сложив руки над перилами, Саяма повторил принятое на той встрече решение.

— UCAT не позволяет нам к нему приближаться, но мы желаем узнать, что это за скверна и с кем он сражается. И поскольку паренек посещает нашу школу, мы можем добраться до него, если захотим. …UCAT наверняка это поймет.

Тогда…

— Что если мы подойдем не со стороны Отряда Левиафана, а со стороны учеников? Мы недавно обнаружили интересного младшеклассника, и желаем поговорить с ним в школьном совете. Пока мы там, мы можем обсудить его личную ситуацию.

Улыбка в его голосе вызвала у Синдзё горькую улыбку.

Её брови слегка расслабились, и она окинула его взглядом.

— Это нарушение приказов.

— Не более чем обычная деятельность школьного совета. Скорее всего, Казами прямо сейчас с ним связывается. Малыш Хиба получит сообщение от своего классного руководителя, что его вызывает школьный совет. По сути, ему скажут встретиться с нами за школой. Хе-хе-хе. Никто в школе не сможет ослушаться Казами, если она им это скажет. Мы можем с нетерпением ждать предстоящей встречи, Синдзё-кун.

— Да… Она вроде как довольно известна среди новичков. Мне кажется это оттого, что она отфутболила Изумо-сана со сцены на крыше во время выступления школьной группы на майском Фестивале Всеобщего Отдыха.

— Это связано с силой его крика, разве нет? Первогодки запаниковали, но ученики второго и третьего года были к этому готовы. Аплодисменты для Казами и возгласы «ган-хо» сделали довольно изумительное выступление. Очевидно, что для Казами это давно стало нормой. Она постаралась допеть все песни перед тем, как подобрать Изумо с бассейна, в который он упал.

— Школы созданы как для хороших, так и для плохих воспоминаний, правда? И я пытаюсь сказать это как можно мягче.

Плечи Синдзё поникли, и она вздохнула. Затем ухватилась за перила и слегка потянулась.

— Между тем, Саяма-кун, ты планируешь проводить следующий Путь Левиафана с 3-м Гиром?

Саяма ответил не сразу.

Он глянул назад в сторону надписи на стене и только потом кивнул.

— Он будет следующим, если продолжить по порядку. К тому же… всё зависит от нашей сегодняшней встречи.

— Ясно. Интересно, как всё пройдет. И если мы выступим против 3-го, то действительно столкнемся с Богами Войны, да?

Пробормотав это, Синдзё почувствовала, как вокруг тела неожиданно собрался ветер.

— …Ах.

Когда её волосы покачнулись, и девушка слегка повернула тело, вокруг неё появился слабый туман.

Но он растворился в миг, и Синдзё осталась на месте, мягко обнимая собственное тело. С раскрасневшимися щеками она поежилась.

— Я-я только что стала Сецу…

— Не вижу причин из-за этого краснеть.

Синдзё покачала головой.

— Э-то неловко. Когда я выбираю, что одеть, то решаю, кем буду. Когда с тобой в общежитии, я могу расслабиться и оставаться Садагари, но снаружи мне нужно быть либо Садаме, либо Сецу. До того как раскрыть свою сущность, мне приходилось быть Садаме днем, и поэтому я одевалась как девушка, но…

— Но теперь всё иначе?

Она слабо кивнула.

— Мне кажется, это потому что в последнее время я не одевалась особо как девушка, из-за моего пребывания в общежитии. Может, я слишком застенчива, но когда я изменяюсь без предварительной подготовки, мои приготовления в плане одежды все спутываются. …Я чувствую себя от этого голой. Мне тяжело смотреть вперед и продолжать идти.

— Но в UCAT ты всегда носишь снаряжение Садаме-кун и иногда тренируешься от вечера до ночи…

— Я воспринимаю это скорее как личное снаряжение, чем конкретно снаряжение Садаме. Ещё есть обычная одежда, в которой мне удобно и так и так. Как, например, пижамы. Вдобавок, мне намного удобнее, если после изменения я переодеваюсь, даже когда надеваю обратно ту же самую одежду. В доме Тамия я использую для этого их ванную.

На этих словах она как будто бы что-то осознала и горько улыбнулась, поднеся ладошку ко рту.

— Спасибо что остаёшься со мной, даже когда я продолжаю болтать о Сецу и Садаме, после того, как ты предпочел Садагири.

— Если простого пребывания с тобой достаточно, чтобы получить твои благодарности, то как насчет того, чтобы быть вместе даже чаще, Синдзё-кун? …Кстати говоря, прямо сейчас, будучи Сецу-куном, ты тоже чувствуешь себя голой?

— Да. Особенно в районе груди и зада… Я не хочу ни с кем видеться до того, как мы вернёмся в общежитие.

Саяма осознал, что, несмотря на спортивный костюм, она прикрывает себя руками.

— Есть способ это разрешить.

— Э? Серьёзно?

— Да. Чтобы почувствовать себя более комфортно, переодеться прямо здесь.

— …Что?

После небольшой паузы, она начала паниковать.

— Нерасторопность! Забудь! Забудь об этом, Саяма-кун! Я-я-я в порядке!

— Не о чём беспокоиться. Я вовсе не столь бессердечен, чтобы позволить тебе разгуливать на улице ментально голой. — Он повернулся спиной, взглянул на голубое небо и развёл руки в стороны. — Теперь, переодевайся, пока я отвернулся.

Саяма подождал пять секунд. Не услышав шороха одежды, он обернулся назад. Парень увидел, что Синдзё медленными шагами на цыпочках спускается по ступенькам.

— Синдзё-кун! Не нужно себя принуждать!

Но он осознал её намерения. Саяма молча бросился вниз за Синдзё, которая достигла поворота лестницы.

— Ясно. Ты собираешься переодеться в тени ступенек? Это наиболее рассудительная мысль, Синдзё-кун!

— В каком мире это рассудительно?!

Она остановилась и обернулась к нему с поднятыми бровями.

И Саяма, сбегающий вниз по ступенькам, с ней столкнулся.

— Э? А… ваа!

Они вместе опрокинулись вниз.

В этот миг Саяме следовало принять решение. Ему нужно решить — защитить ли Синдзё от вреда или помочь ей переодеться.

…Что же мне выбрать?!

Он скатился вниз по ступенькам на школьный двор под корпусом.

Я ударился спиной, — осознал парень, глянув вверх. Там он увидел небо…и лицо Синдзё.

Она нахмурилась с закрытыми глазами, прижимаясь к его груди пока он лежал на спине.

Синдзё была невредима, так что он пробормотал себе под нос.

— …Хорошо.

— Н-ничего хорошего. Вдруг бы ты ушибся?

Она лихорадочно поднялась и глянула на него. Увидев её беспокойный взгляд, Саяма кивнул, поднял руки и произнес спокойным тоном:

— Я невредим, равно как и ты. …Вот что я посчитал хорошим. Я сделал правильный выбор.

— Какой выбор?

— Выбор между защитой тебя от вреда и помощью в твоем переодевании.

— Между этими двумя вариантами немалая разница. Но всё же…

Сиедзё вздохнула, и её тело расслабилось. После чего вновь прильнула к нему своим теплым и мягким телом.

— Спасибо.

— Рад это слышать. Я действительно не ошибся выбрать оба варианта.

— …Э?

Она вопросительно дотронулась до своего зада и ощутила нижнее белье.

Лицо, лежащее на его груди, на секунду удивленно побледнело и быстро зарделось.

— П-постой! Саяма-кун! Где мои штаны?!

— Если ты хочешь их переодеть, тебе сначала нужно их снять, Синдзё-кун. — Затем он вытащил из-под головы сложенные спортивные штаны. — И без этого я бы ударился головой. Моя очередь тебя благодарить.

— Да, да. Я рада, что смогла помочь. …Теперь, давай их назад.

— Тебе сначала нужно снять верх.

— Э? П-прекрати! Не пытайся снять куртку!

Когда он поднял спортивную куртку так, чтобы открыть её вспотевший живот, она лихорадочно опустила её руками вниз.

— У-у-у-с-с-с-сп-п-покойся, Саяма-кун.

— Мне кажется, сначала нужно успокоиться тебе. И после этого, я обо всем позабочусь.

— Э? — спросила она, когда он потянулся к нижнему белью, обтягивающему её зад, и попытался его снять. — Н-нет!! Низ ещё хуже! Тебе нельзя здесь этого делать!

Синдзё торопливо встала.

Она оседлала его тело, не давая снять с себя нижнее белье.

Но, несмотря на её протесты, Синдзё сама предложила переодеться, а раз так, он не видел в своих действиях никаких проблем.

— Синдзё-кун, почему ты так разволновалась и отрицаешь то, что сама же и предложила?

— Потому что ты сдурел!!

Неожиданно, несколько шагов прошли мимо.

Линейка синих униформ женской волейбольной команды отправилась на регулярную утреннюю тренировку.

Проходя мимо, они все улыбались и кивали, поэтому Саяма помахал и закивал в ответ.

Через некоторое время шаги исчезли вдалеке, и Синдзё медленно рухнула вниз. Её лоб стукнулся об его грудь.

— …Всё кончено. Это повлечет за собой ещё больше странных слухов.

— Хе-хе-хе. Обычные ученики не знают правды. Это наполняет меня чувством превосходства.

— Дело вовсе не в этом! Что мы будем делать? Они пустят слух, что я сидела на тебе верхом в женском нижнем белье!

— Это не слух, если это правда, Синдзё-кун. Я намереваюсь с радостью принять эту правду во имя истории.

— Это ещё одна сфабрикованная правда в Истории Согласно Саяме!!

Пока её голос эхом разносился по округе, прозвучал электронный сигнал.

Это телефон Саямы. Он вытащил его из кармана и увидел, что звонок шёл от UCAT. Уловив удивленный взгляд Синдзё, он ответил:

— Это я.

И…

— В чем дело, Сибил-кун? Я занят раздеванием Синдзё-кун.

Неожиданно что-то начало его душить.

●

В тускло освещённой комнате кто-то внезапно вскочил на кровати.

Это был парень. Он был низкого роста и не снял чёрную футболку и шорты, даже когда спал. Под его короткими волосами по лбу диагональной линией пролегал шрам, а его глаза обладали неестественным цветом.

Они были красными.

Парень задохнулся и потянул на себя легкое одеяло, поднеся руку к лицу с пустым, но в то же время паническим выражением.

— …

Он скрестил ноги и наклонился вперёд на кровати. Затем наморщил лоб и сосредоточился на комнате перед собой.

Шторы прикрывали окно и заслоняли свет летнего утра.

Рядом стоял металлообрабатывающий стол с прикрепленными к нему тисками.

В книжном шкафу возле стола находились карты и специализированные книги по использованию холодного оружия и рукопашного боя.

Во всём остальном — на стенах везде висели жилеты, рабочие штаны и прочая одежда. И все они испачкались от многолетнего использования.

Единственными непрактичными предметами на всю комнату были две рамки, висящие над столом.

В них находились школьные дипломы. Один из младшей школы, и один из средней, и они оба содержали имя «Хиба Рюдзи».

Парень глянул на собственное имя, написанное там.

— …

Не говоря ни слова, он провел двумя пальцами по лицу. Дотронувшись до лба, Хиба испустил медленный вздох. Он потратил на это несколько минут.

И на каждом выдохе по его пальцам со лба скатывался пот.

Вместо того чтобы стереть ощущение, он закрыл глаза, вдохнул и открыл рот.

— Что за ужасный сон.

Его сон воссоздавал сражение с Богом Войны 3-го Гира.

…Это был прошлогодний бой?

В ту ночь чёрный Бог Войны, пилотируемый им и Микаге, полетел на запад в поисках штаб-квартиры 3-го Гира. Они остановились в регионе Осаки.

Как их, так и вражеский Бог Войны могут функционировать в этом Гире при помощи философского камня, не разворачивая Концептуальное Пространство.

Но 3-й Гир всегда сражался, затягивая их с Микаге Бога Войны в Концептуальное Пространство.

Хиба никогда не разговаривал с 3-м Гиром. Согласно его деду, большинство выживших из 3-го Гира были автоматическими куклами, и большая часть их не может функционировать в Лоу-Гире.

Появившийся у него перед глазами зеленый Бог Войны, скорее всего, дистанционно управлялся куклами, и битва произошла внутри Концептуального Пространства на равнинах Осаки.

— Металл живой.

В этом концепте металлические тела действительно обладали жизнью. Чтобы функционировать в Лоу-Гире, Бог Войны Хибы и Микаге подвергся обработке философским камнем, но это не имело значения. Та обработка позволяла ему использовать способности как машина.

Настоящий Бог Войны был своеобразной живой машиной.

Под воздействием концепта, наделяющего жизнью металл, тело Хибы, в котором содержалась жизнь, разбивалось демонтирующим устройством Бога Войны и внедрялось в различные его механизмы. Это позволяло ему соединяться с Богом Войны. Вместо пилотирования походило на то, словно его тело трансформировалось в машину. Он не знал точную методику за этим.

…Но по ощущениям это походило на расплавление.

Восьмиметровый гигант был оружием. Он, использующий каркас в качестве костей, заменял свои мышцы цилиндрами с искусственными мышцами, ощущал с помощью приборов и управлял своей силой живым разумом.

Хиба понимал, что вот так Бог Войны и работал.

Той ночью битва закончилась быстро.

Когда зеленый Бог Войны, стоящий на поверхности, взмахнул мечом, Хиба попятился.

С его губ сорвалась песня. Это был гимн, названный Silent Night.

…Песня из моих воспоминаний.

Микаге пела её в ту ночь, когда его семья приютила её как автоматическую куклу.

Его отец оставил Микаге с ними и затем так и не вернулся со своей работы.

Это случилось десять лет назад.

Хиба сражался, воспевая насквозь пронизывающую его песню.

Вражеский меч направлялся к нему вдоль кратчайшего пути.

Он пронесся горизонтальной линией направо и затем назад налево. После того как между противниками возникла небольшая брешь, меч вонзился прямо вперед в миг, когда Хиба приземлился.

Это совпало с его расчётами.

Вместо того чтобы прямо смотреть на вражеский меч, он глядел на отбрасываемую луной тень на земле.

Удар следовало рассматривать в трех измерениях, но тень была плоской. Воспользовавшись этим, Хиба просчитал только высоту и нырнул под меч.

С грохотом он достиг успеха.

Его правый кулак с неполным нажимом пробил зеленого Бога Войны. Броня раскололась, искусственные мышцы и внутренний каркас прогнулся и треснул, а брюхо отшвырнуло диагонально.

Это произвело звук разрушения тяжелого металла.

Как только его противник не мог больше двигаться, Хиба пнул зеленого Бога Войны, словно сметая его прочь.

Со звуком осыпающейся грязи зеленые обломки покатились под луной.

…Теперь я могу мгновение передохнуть.

Но едва он об этом подумал, возникло кое-что другое.

Справа от него с неба опустилась гигантская белая фигура.

Хиба однажды слышал об этом Боге Войны от своего деда. Слышал, что его создали парой к его чёрному Богу Войны, и он использовал в качестве источника энергии половину Концептуального Ядра. Это был Тифон.

Хиба мгновенно его узнал.

И он двигался совсем иначе.

…Там кто-то внутри.

Победа над ним убьет пилота.

Но Хиба инстинктивно решил нападать.

Он поступил так, потому что враг ринулся в его сторону.

…Смогу ли я?! Нет… я должен!

Он подобрал меч зеленого Бога Войны и атаковал Тифона.

Серебряное оружие просвистело с нижнего левого угла практически по прямой.

Даже если враг уклонится, Хиба сможет защититься, удерживая меч по центру справа.

И словно в ответ, Тифон шагнул вперед и обнажил собственное оружие с правого плеча. Это был громадный белый меч. Прямолинейный толстый клинок налился томительным светом.

Его движениям не хватало упорядоченности дистанционных моделей, и он атаковал чистейшей силой.

На своем ударе Тифон взревел.

— !..

Кто-то определенно его пилотировал, но голос не походил на человеческий.

Он напоминал женский и пронзил пространство подобно крику или яростному кличу.

Собрав всю свою силу, Хиба оттолкнул рев. Он насильно его проигнорировал и отреагировал действием.

В следующий миг его меч столкнулся с мечом врага.

Он крепко сжал клинок и заготовил вторую атаку.

На угловатой структуре лица врага сверкали голубые огни глаз.

…Они выглядят как лунный свет.

Едва он это подумал, их мечи скрестились. Или, они должны были скреститься.

Вместо этого произошло кое-что странное.

Белый Бог Войны неожиданно пропал.

— ?!..

И в следующий миг, Хиба услышал голос Микаге.

— Рюдзи-кун! Справа идет атака!

Он отреагировал на крик Микаге, исходящий от голосового устройства.

— !!

И всё началось по новой.

Все мысли растворились в его разуме, и Хиба двинулся чисто на рефлексах.

Он полетел вперёд, чтобы уйти с пути.

И это решение его спасло.

Он избежал атаки.

Огромный меч оцарапал металл его правой щеки, проносясь мимо.

Парень ощутил кожей Бога Войны вызванный взмахом ветер. Он знал, что удар был достаточно мощным, чтобы снести ему голову.

Хиба услышал позади себя быстрые нагоняющие шаги.

…Что происходит? Мне казалось, это я его атаковал!

Его враг похитил его очередь атаки.

И поэтому он обернулся. Опасаясь предыдущего исчезновения, Хиба принял защитную стойку.

Атака его настигла. Она была быстрой, тяжелой, повторяющейся, но при этом обычной атакой.

Когда он отразил ниспадающий на него меч собственным клинком, враг перекрутился на высокой скорости, создавая взрыв воздуха с левых крыльев. И на своем вращении он послал второй удар. Когда Хиба отступил назад и яростный горизонтальный взмах прибыл, белый Бог Войны намеренно позволил мечу пронестись широко сквозь воздух и, крутясь, запустил удар ноги с разворота.

Повторяющиеся громадные, размашистые атаки походили на непрерывное вращение.

И Хиба, столкнувшись с этим, принял определенное решение.

— !..

Он взлетел.

Чёрный Бог Войны уклонился вверх в небо позади себя. Пока ночь приближалась к утру, он вознёсся в сторону луны.

Гигант увеличил расстояние между ними, но не собирался на этом останавливаться. Если его противник продолжит вращать так мечом…

— Я могу швырнуть клин, чтобы его остановить!

Пока белый Бог Войны вращал громадный меч в приподнятом положении, Хиба швырнул свой клинок на него вниз.

Он запустил его на близком расстоянии, словно копье. Парень нацелился в лицо белого Бога Войны.

Но раздавшийся в результате металлический лязг означал, что меч разлетелся на куски.

Но это не имело значения.

Хиба взмахнул правым кулаком и быстро опускался.

В мощном пикировании он вложил всю свою силу в кулак. Если он достигнет цели, это искалечит его руку, разгромив лицевую структуру врага.

— !!

Хиба ускорился.

…Давай.

Опускаясь, чёрный гигант взмахнул вниз правым кулаком.

И в этот миг он кое-что увидел.

На этот раз Хиба рассмотрел это яснее.

Белый Бог Войны исчез у него перед глазами.

— Что?

Произошло то же, что и до этого. Так же, как когда их мечи не пересеклись ранее, он нейтрализовал его атаку.

Хиба вспомнил, что увидел за миг до этого.

…Когда я напал, он исчез и атаковал из слепого пятна!

— Значит, он снова нападет из слепого пятна?

Не успел Хиба договорить, как истина явила себя в форме атаки.

Но эту атаку нельзя было точно назвать таковой.

Не успел чёрный гигант приземлиться, как сзади в него врезался кулак.

— !?

Это был лёгкий удар, словно толкавший его на землю или освобождающий пространство.

Но время атаки было странным. Мгновения, после которого Тифон пропал, не хватило бы на то, чтобы взмахнуть кулаком. Он врезался в тот же миг, когда Тифон исчез.

Он не успел бы применить удар за это время.

Все атаки начинаются со стойки, с которой они наносятся и переходят в движение, позволяющее достичь врага. Эти вещи требовали определенного времени.

Но в миг, когда Хиба атаковал со своей стойки, Тифон появился в его слепом пятне и нанёс удар без заготовленного времени.

Парень не знал, как это работало. Всё что он знал — время атаки было забрано.

Чёрный Бог Войны упал на колени, так что ему пришлось лихорадочно встать и быстро шагнуть вперёд.

Затем он развернулся, чтобы посмотреть назад. Там Хиба увидел парящую в облаках белую форму.

Это был Тифон. Белый Бог Войны возвышался к нему спиной на том же месте, где находился за миг до этого.

…Что это была только что за атака?

Если бы удар был нанесен мечом вместо кулака, он был бы убит.

— Это должно послужить предупреждением?

Не давая ответов, Тифон повернул к нему голову.

Хиба увидел его глаза. Ранее, в них стоял бледно-голубой цвет, схожий с луной.

— Они жёлтые.

И словно в подтверждение голоса, донесшегося от чёрного Бога Войны, Тифон устремился вперед.

И в следующую секунду произошёл взрыв ветра.

Тифон взлетел.

Хиба потянулся за ним рукой, но не успевал вовремя.

— !

До того, как он даже начал преследование, Тифон умчался прочь.

У него была сила, но он не мог преследовать или сражаться.

— Кх…

Как раз тогда Хиба и проснулся ото сна.

Он вздохнул и открыл глаза.

Парень больше не находился в том тёмном месте с луной на вершине небес. Он оказался в маленькой комнатке, залитой утренним светом. Это была его комната, выстроенная вокруг сражения.

— Это действительно маленькая комната.

Хиба вытер пот со лба, дотронулся до шрама и вылез с кровати.

Ощущение от зазоров между половицами на его ступнях сильно отличались от ощущения земли под ногами Бога Войны во сне. Размер был гораздо меньшим, но более расслабляющим.

Затем парень покинул комнату. Он открыл дверь и вышел в коридор второго этажа. Там не было ничего, кроме ступенек, ведущих вниз, и комнаты Микаге с противоположной стороны.

Окно коридора не завешивали шторы, потому он увидел утренний свет и услышал щебетание птиц.

Хиба вздохнул, и его плечи, наконец, расслабились. Затем он уставился на противоположную дверь.

— Мне нужно разбудить Микаге-сан.

●

Утро для Цукуёми Мияко порой наступало рано, а порой нет.

На своем четвёртом году в университете у неё было немного занятий, и она могла выбрать посещение тех, что начинались ближе к полудню. Недавно ради поиска работы она начала вставать пораньше, но никогда не просыпалась рано без будильника.

И в то мгновение она не слышала звонка.

Когда Мияко снова начала дремать, то ощутила свет снаружи век .

…Должно быть, уже утро.

Прикинув время, она вспомнила, что у неё сегодня полностью свободный день. Занятий не было, отдел занятости ей не звонил и никаких собеседований по расписанию. Её мама будет на работе в ИАИ.

…Думаю, я как-нибудь позавтракаю, отдохну и возьму на прокат DVD или что-то такое.

Ей полюбилась романтическая драма «О-очередное предложение», которую она недавно начала брать на прокат. Протагонист был отпетым преследователем, и его настойчивые продвижения вперёд со словами «только в этот раз, только в этот раз», полнились настоящим накалом. Во время последней серии его избили и швырнули с моста в ущелье, но Мияко знала, что его так просто не убить.

— Надеюсь, у них осталась ещё копия.

Говоря сквозь сон, её голос звучал на удивление ясно. Девушка решила, что её тело уже проснулось. Она сосредоточилась и заметила, что её укутывало мягкое покрывало, и положила голову на большую подушку.

Но затем Мияко вспомнила, что спала на футоне и использовала гречневую подушку.

— ?..

В её разум закралось сомнение, но она не понимала, что именно оно значит. Девушка мирно спала, но её постель отличалась. Что из этого следовало?

И будто усиливая её сомнения, молодой женский голос произнес:

— Принцесса, обед готов.

Слова странно накладывались одно на другое, словно она слышала два голоса за раз. Мияко не могла точно уловить один, но второй слышала довольно ясно и совершенно понятно.

— Кого это ты назвала принцессой?

На этом вопросе Мияко открыла глаза. И когда они сфокусировались, девушка увидела цвет.

Точнее, она увидела белый.

Громадный потолок был чистого белого цвета. Высушенная поверхность тридцати квадратных метров поддерживалась стенами из такого же материала. Тонкое окно на стене слева впускало наружный свет. Мияко спала на кровати, была укрыта покрывалом из глянцевого белого материала, и справа от неё кто-то стоял.

— Ты кто?

С подушки она глянула на человека.

…Иностранка?

У неё были длинные белые волосы и голубые глаза. Она выглядела немного старше Мияко, и её одежда оказалась довольно уникальной.

— Горничная?

И эта женщина была не одна. Мияко опустила взгляд и увидела не менее нескольких десятков окружающих её людей, старательно разместившихся так, чтобы не заслонять свет от окна. И все они носили одинаковую одежду.

—…Чего?

Она оглядела неожиданную сцену.

Все горничные выдали удивленные и радостные взгляды тому факту, что девушка проснулась.

Они все испустили выжидательный вздох и попытались шагнуть в её сторону.

— Пожалуйста, подождите все минутку.

Тот же голос, что и до этого, остановил остальных.

Мияко повернулась к старшей горничной, стоящей справа от кровати.

Та встретила её расслабленным выражением лица.

Она повернулась, чтобы смотреть на неё прямо, а не снизу. Заметив это, Мияко села. Остальные в ответ зашевелились, но рядомстоящая горничная легким взмахом руки их остановила.

…Значит, она главная.

Как только Миякр уселась, и с неё соскользнуло покрывало, она осознала, что была голой.

— Ох! Я голая?! Где мои шмотки?!

— Они сильно испачкались, поэтому мы утилизировали всё, кроме нижнего белья. Вас подвергли карантину и помыли, поэтому Вы не грязная, принцесса.

— Что?

Мияко озадачено наклонила голову и горничная улыбнулась.

— Вы не грязная, поэтому не о чем беспокоиться.

— Знаешь, тебе не следует говорить о людях, что они грязные. …Что более важно, как тебя зовут?

— Я Мойра 1-я.

— Чего? Скажи-ка ещё раз?

Мияко взъерошила волосы, подняла колено и уставилась на горничную. Она полностью сморщила лоб, но улыбка горничной даже не шелохнулась.

— Я первый юнит серии «Мойра», и поэтому я Мойра 1-я.

Мияко действительно слышала какой-то другой язык, накладывающийся на голос горничной, но для человека говорить так было бы невозможно.

…Я слышу радио или телевизор откуда-то неподалеку?

Подумав об этом, Мияко поразмыслила о том, что ей только что сказали.

Она не знала, что горничная подразумевала под «юнит» или «серия», но она явно не местная. Её речь, может, и была вежливой, но существовал немалый шанс, что её понимание японского ошибочно. Такова грустная история удивительной глубины японского языка. И если в этом всё дело…

— Это место принадлежит какой-то другой стране?

— Да. С Вашей перспективы, оно принадлежит иному миру.

— Ясно, — сказала она, кивая.

Мияко нашла правду. Она находилась в каком-то диковинном особняке иностранцев.

Пытаясь разобраться, почему она тут оказалась, к ней пришло определенное понимание.

…Я не помню ничего о прошлой ночи.

Что происходит?

— Что-то не так? Проводка Вашего мозга вышла из строя?

— Нет. Эм… слушай. Почему я тут?

— Прошлой ночью… мы обнаружили Вас, когда вы напились до потери сознания, и поэтому доставили сюда ради Вашего же блага.

После слов «прошлой ночью» была небольшая пауза. Мияко внутренне присвистнула и спросила у себя, что бы это значило.

— Я напилась? Я помню, как пила в Синдзюку. И на этом всё обрывается.

— Вы…помните?

— Ага.

Она глянула на лицо горничной и обнаружила ту же улыбку, но ей это показалось странным.

Обычно, выражение лица человека меняется, когда он что-то спрашивает.

— К тому же, я не позволяю себе напиваться до потери сознания или типа того. Я помню, как ехала в поезде до Оуме. Какой-то старый извращенец в пути лапал меня за задницу, так что я его пнула, поставила на колени, и наступила ему в промежность. Помню, как вытащила его из вагона в Оуме, пересела на поезд до Окутамы и вышла на станции Икусабата.

Проговорив до этого момента, её воспоминания вернулись. Мияко обошлась без объяснения, что заставило её напиться. Она совсем не упоминала, что работодатель ей тогда сказал.

…Могу ли я себя проявить, хм?

Мияко не могла. Никоим образом не могла. Она никогда раньше не имела дела с такого рода работой. И поэтому она отправилась пить.

Девушка напомнила себе, что это уже в прошлом, и сосредоточилась на возвращении воспоминаний.

— …

Но она ничего больше не могла сказать.

Её воспоминания о том, что произошло после выхода из станции Икусабата, отсутствовали. Её осознание собственного существования пропало.

— Что же я потом делала?..

— Как я и сказала, Вы потеряли сознание от выпивки.

— Ты издеваешься? Этого точно не было, — заявила она твёрдо.

— Почему Вы так говорите? — спросила Мойра 1-я, лишь слегка ослабив улыбку.

— Я пообещала давным-давно.

Мойра 1-я кивнула на её краткий ответ и не стала допытываться дальше.

Затем она произнесла так, чтобы расслышали остальные.

— Принцесса, я полагаю, Вы устали. Следует ли нам принести Вам еду?

— Как пожелаешь. А ещё, принеси одежду. И…

На этих словах Мияко пошарила в сознании, но так и не смогла найти воспоминаний. Такое чувство, что она не могла прояснить голову.

— Курнуть. …У вас есть, не так ли? Какие-нибудь получше. Мне нужно что-то крепкое, чтобы проснуться.

— Курнуть?

— Ах, вот беда с этими иностранцами. …Сигарета. Табак.

Несмотря на объяснение, Мойра 1-я лишь наклонила голову. Мияко горько улыбнулась в сердце и осознала, как же плохо эти люди понимают язык.

— Ладно уж, — она жестом показала, как держит что-то во рту. — Ну, знаете, длинные тонкие штучки, сделанные из завернутой бумаги. У вас должны быть, правда?

— Правда!

Голос донесся от входа за спинами остальных.

Мияко глянула в сторону оживлённого голоса и увидела девушку, бегущую мимо волн горничных.

Эта горничная тоже была блондинкой, но её волосы доходили только до плеч. Её голубые глаза приближались всё ближе.

— Это призы, купленные Эгеоном! Ты этого хотела?!

Горничная протянула белую палочку, высунутую из небольшой бумажной пачки.

Подобрав её, Мияко осмотрела девушку. Она была невысокого роста и с миловидными голубыми глазами. Она выглядела лет на пять младше Мияко.

…Это вроде младшеклассников, которые будут одержимо таскаться за мной в старшей школе.

— Ты кто?

— Мойра 3-я! Я создала твою ложную пам… гх!

Мойра 1-я мягко но твердо схватила девушку сзади.

— Прошу прощения. Это наша младшая сестра. Её выпустили в свет до того, как она достаточно узнала.

— Я толком не въехала, что ты хотела сказать, но это хорошо, когда дети полны энергии.

— Видишь, сестрёнка! Она меня похвалила за энергичность! Это хорошо!

— Хе-хе. 3-я? Ты не энергична; ты гиперактивна. Понизь уровень мышления своего мозга до «энергичный». Ты хочешь, чтобы тебя снова отшлепали до тех пор, пока ноги не выпадут из суставов?

— Кех…

Мияко вздохнула, глядя на Мойру 3-ю и держащую её Мойру 1-ю.

…Та ещё семейка.

Но если существовали 1-я и 3-я, то наверняка была и 2-я. И у этого места должен быть хозяин.

Мияко любопытствовала, где же они.

В неудовольствии от того, что не может увидеть всё, она расслабила плечи.

— Когда я смогу покинуть это место?

— Мы обсудим это позже. Пожалуйста, немного подождите. Сначала мы принесем Вам еду и одежду.

— Спасибо, — сказала она, сохраняя настороженность.

...Как-то всё тут подозрительно.

Так или иначе, у неё была сигарета для подзарядки. Теперь Мияко собиралась это серьёзно обдумать. Чтобы включить мозг, ей нужен только огонёк.

Девушка гадала, принесет ли ей кто зажигалку, если она засунет сигарету себе в рот.

Под наблюдением горничных Мияко так и сделала.

Понимая, что на неё направлены все их взгляды, она вдохнула незажжённую сигарету.

— Постой-ка, дурёха! Это же шоколадная сигарета! Да ещё и со вкусом маринованных водорослей?! Это что, сделано в ИАИ?!

●

Комнату заливал свет.

Белые кружевные занавески были отдёрнуты, и окно оказалось открыто.

На кровати рядом с окном никто не лежал, и никто не сидел на стуле рядом со столом, стоящим напротив.

В комнату заглянул парень по имени Хиба.

Он постучал в дверь, которую начал открывать.

— Микаге-сан?

Её там не было. Он не увидел никого и на бледно-зеленом коврике.

— Микаге-сааан. Если ты не выйдешь, я начну искать по комнате.

Тихонько позвав, он на цыпочках вошёл в комнату.

Сперва парень заглянул под кровать, но там никого не оказалось.

Странно, — подумал Хиба, бесцельно глядя по сторонам.

Он положил руку на кровать Микаге и по-прежнему мог ощутить тепло. Это было тепло её тела.

Такая теплая, — спокойно подумал парень, перед тем как торопливо покачать головой.

— От э-этого я выгляжу как извращенец. Нужно прекратить.

Но она теплая, — подумал Хиба, успокоившись.

Мешало ещё то, что парень устал от прошлого сна. Он встал на колени перед кроватью и рухнул на неё верхней частью тела, словно в поклоне.

Она была теплой. Он заметил слабый цитрусовый аромат, напомнивший ему запах её волос.

Пролежав так около десяти секунд, Хиба медленно и уверенно поднялся.

Он заглянул под стол у себя за спиной, но и там никого не оказалось. Затем посмотрел на стол.

— …

Хиба увидел там три вещи: толстый дневник, толстую красную металлическую ручку и тетрадь японского языка.

Тетрадь была с первого года средней школы. На задней обложке, повернутой наверх, виднелось имя «Хиба Рюдзи».

Едва это увидев, он встал. Его лицо смягчилось, и со слабой улыбкой парень повернулся в сторону окна.

Оно вело на балкон, но…

— Микаге-сан туда не пойдет, потому что её ноги не очень хорошо работают.

И поэтому он приблизился к окну и присел. С одной стороны повернутого на запад окна скопились занавески, и в тканевых волнах затонула фигура.

Это Микаге.

Её белые волосы были растрепаны после пробуждения, и она завернулась в кружевные шторы, одетая в то же платье, в котором спала.

Хиба глянул на её шею.

Кожа, видневшееся сквозь кружева и платье обладала другим цветом.

Часть её цвета оказалась настолько светлой, что почти побелела, и часть почти почернела. Чёрными частями были начертаны сухожилия её шеи. Они обладали той же композицией, что и мышцы под кожей.

И верхняя часть её грудины от шеи до груди окрасилась другим цветом.

Синим.

В её кожу был внедрен небольшой синий камушек.

Он наблюдал, как синий камень мягко отражает утреннее солнце.

— Она в таком состоянии уже пять лет. Её тело, ноги, голос.

Хиба немного поник головой.

— И всё потому, что я не могу её защитить, и не могу собрать Концептуальное Ядро.

Его слова тихо упали на пол.

Он должен победить. Парень должен одержать победу в бою ради её же блага.

…Но что произойдёт потом?

Что случиться, когда сражение закончится?

Незнание этого факта вызвало на его лице перемену. Его брови и рот скривились.

В то же время Микаге немного зашевелилась.

Это было слабое движение. Её веки открылись, а глаза сфокусировались.

Хиба быстро привел свое выражение лица в норму.

Её чёрные глаза взглянули на него.

На миг замешкавшись, парень повернул свои красные глаза к ней.

Она наклонила голову, словно спрашивая, почему он здесь.

Но её выражение лица быстро сменилось улыбкой, а губы слегка шевельнулись.

— …

Она не издала голоса.

Хиба знал почему. Её голосовые связки до сих пор не развились.

…Она может разговаривать, только когда соединяется со мной в Боге Войны.

Микаге произвела молчаливый голос. Они непрерывно практиковались вместе в надежде, что она заговорит, и поэтому он мог прочесть по губам.

— Ююи-уух.

Рюдзи-кун.

— Ф еу ео?

В чем дело?

Он прочел её губы и кивнул.

— Прошлой ночью мы вернулись поздно, и я подумал, что ты всё ещё спишь.

Затем он мягко убрал вокруг неё занавески. Словно счищая кожуру, парень вытащил изнутри фигуру в белом платье. Он вздохнул и поднял её тело, которое было выше его собственного.

Она не удивилась. Хиба делал это всегда.

…Мне нужно победить.

По крайней мере, он чувствовал, что должен выиграть ради защиты этих повседневных вещей.

Но ему в голову закралась неожиданная мысль о Тифоне, белом Боге Войны, с которым он столкнулся прошлой ночью.

Согласно словам его деда, это был сильнейший Бог Войны 3-го Гира.

…Он может мгновенно переключаться между защитой и нападением.

Если он способен делать это без перерывов, Хиба сомневался, что сможет его одолеть.

Задаваясь вопросом, что же делать, он увидел, как рот Микаге приоткрылся.

— Ф еу ео?

— Э? О, ни в чем. Я просто задумался.

Кончики её бровей опустились, и поэтому он успокаивающе улыбнулся.

Как раз тогда Хиба услышал от лестницы за дверью женский голос.

— Рюдзи-сан? Звонили со школы.

— А? Что там такое, мама?

— Ох, вот те на. Ты снова отправился в комнату Микаге-сан? Слушай. Ты уже взрослый.

— Да-да-да. Можешь отчитать меня потом.

Плечи Микаге в его руках слегка затряслись от смеха.

Увидев это, он снова услышал голос матери.

— Твой классный руководитель сказал, что с тобой хочет поговорить школьный совет. Они вроде как сказали, это о прошлой ночи, и что ты поймешь, о чем речь.

В голосе его матери не содержалось эмоций.

— Похоже, эти члены UCAT весьма сообразительны.

Стальная встреча

В белом коридоре, лишённом окон, была лишь надпись на стене.

Она гласила «BF2».

Это второй подземный уровень японского UCAT, и коридор пролегал перед отделом разработок. В центре коридора находилась зона отдыха с диванами и торговыми автоматами.

Перед автоматом, выдающим кофе, стояла женщина, уставившись в пол.

Её длинные седые волосы свисали до груди лабораторного халата, к которому крепился бейдж с надписью «Цукуёми Сидзуру».

Она отхлебнула холодного кофе с пластикового стаканчика в руках.

— Что происходит?

— А в чём дело? — неожиданно спросил женский голос.

Цукуёми резко обернулась и увидела того, кто шагал по коридору.

— Диана Зонбург.

— Что-то случилось? — Диана нарядилась в чёрный костюм и несла коричневый бумажный пакет. — Я слышала, вы днём отправляетесь в Канда, чтобы вернуть устройство для исследования Георгиуса.

— Э? Ох, значит, разговор об этом достиг высших чинов? Директор UCAT Ооширо выступал против идеи, но наши младшие сотрудники предложили сделать для него взамен эротическую игру.

— Выходит, загадочное концептуальное оружие стоит столько же, сколько и игра для взрослых?

— Только если измерять валютой Ооширо. …Что более важно, что ты здесь делаешь?

Цукуёми допила свое кофе, тогда как Диана сжала бумажный пакет в руках.

— Я только что купила купальник в магазине наверху и прогуливалась по UCAT на пути назад.

— Купальник? Как расточительно.

— Нет, это часть моей инспекторской работы. По-видимому, Отряд Левиафана послезавтра отправится в тренировочный лагерь на Внутреннем море, поэтому я буду их сопровождать. …Это работа. Позволь мне ещё раз доходчиво объяснить: это ра-бо-та.

— Ну, это весьма расточительная работа.

— Ты мне не веришь?

— Спасательный круг, оттопыривающийся с твоей сумки, вызывает сомнения.

— Э-это не спасательный круг. Это пляжный матрас, чтобы лежать на нём, попивая напитки.

— Насколько расточительно ты распоряжаешься временем?! — вскрикнула Цукуёми, перед тем как вздохнуть и глянуть на Диану, поправляющую содержимое сумки. — Была бы я на пять лет моложе, то поехала бы с вами.

— Э-эм, мне только что послышалось? Кажется, я услышала номер в десять раз меньше нужного.

— Тебе следовало рассмеяться. Но глядя на тебя и Доктора Чжао, подумываешь, что техники омоложения и долголетия весьма неплохи. Я, правда, была уже на пути к старости, когда присоединилась к UCAT.

— Хе-хе. Но ты решила остаться с Лоу-Гиром, верно?

После небольшой паузы, Цукуёми кивнула и прищурилась.

— Да. У меня есть дочь, так что я не могу подвергнуться омоложению, — сказала она. — Ты слыхала? Мою дочь похитили. И по слухам это сделал тот самый Тифон, Бог Войны 3-го Гира. Но они, должно быть, ужасно разбираются в людях, раз похитили её.

Диана хранила молчание, но её лицо немного смягчилось.

Кончики её бровей опустились, и она кивнула.

— У меня нет детей, так что я не особо тебя понимаю.

— Это ничего. Я не сомневаюсь, что в каждой женщине есть часть, которая сможет понять. — Цукуёми в ответ горько улыбнулась. — Её сумку и пиджак обнаружили на месте падения летающего объекта прошлой ночью. Её, вероятно, случайно затянуло в Концептуальное Пространство, но…

— …

— Не смотри на меня так. Всё нормально. Эта девочка так просто не умрёт. После всего, что эта дурочка сделала для того, чтобы меня ослушаться и поступать по-своему, она не пропадёт.

— Я вижу, ты о ней переживаешь.

— Давай оставим.

Горькая улыбка Цукуёми расширилась, и Диана кивнула.

В какой-то момент до них донесся новый женский голос.

— Я не уверена что вам двоим следует разговаривать о 3-м Гире так открыто.

Диана узнала голос.

— Sf?

Она наклонила голову, огляделась, и обнаружила Sf.

Та стояла боком в небольшом проеме между торговыми автоматами.

— Э-э, Sf? Ты набралась каких-то странных привычек после форматирования под японский язык? Почему ты зажата в этом узком пространстве?

— Тэс. Непрерывное наблюдение за Итару-сама является одной из моих обязанностей, но он вышел за пределы моих сенсоров. Я пришла к заключению, что он созерцает небо с угла крыши.

— И это место едва в пределах диапазона?

— Тэс. Я пришла к заключению, что это опасная ситуация. Я была на обратном пути после утилизации некоторого мусора в подземной мусоросжигательной печи, и впервые бы его потеряла, если бы оказалась немного медленнее.

Цукуёми переводила взгляд между Sf, зажатой между торговыми автоматами, и Дианой, стоящей рядом с ней.

— Выходит, это и есть хваленое «немецкое качество»?

— В-всему виной местное форматирование.

Диана в отрицании замахала руками и глянула на Sf.

— Мне стоит пойти и попросить Итару спуститься с крыши?

— Тэс. Однако в этом нет необходимости. Согласно статистике, он никогда не занимается одним и тем же делом подолгу, следовательно, я пришла к заключению, он скоро вернется в свой офис. До этих пор, я останусь здесь в режиме ожидания. Его аномальные действия, скорее всего, вызваны размышлениями о предстоящем Пути Левиафана.

— И правда, у него привычка выходить на воздух во время раздумий.

Замечание Дианы заставило Sf наклонить голову между торговыми автоматами.

— Эту информацию стоит добавить к моим записям.

— А ты не знала? Когда мы все оказывались в тупике, меня обычно тащили наружу. Как он, так и ещё кое-кто, кого я хорошо знаю.

— Кто это был? — спросила Цукуёми, но Диана в ответ лишь слабо улыбнулась.

— Если вы продолжите двигаться вперёд, то, рано или поздно, кое-куда прибудете. Ты тоже это запомни, Sf. И не оставляй больше Итару одного.

— Тэс. Я постараюсь никогда больше его не оставлять, когда он размышляет.

Sf поклонилась между торговыми автоматами.

— Моя способность к ожиданию бесконечна, но я никогда не позволю себе его оставить.

●

Солнце поднялось высоко в небе.

Под его лучами выстроилось несколько больших строений.

Все эти здания принадлежали школе. Солнечный свет заливал обширный кампус, и между корпусами шагали ученики в летней форме.

Большинство направлялось к общежитиям или по делам клубов. Некоторые держали в руках выпускные тесты.

Среди их всех, пару человек сидело в центре кампуса перед зданием школы.

На лужайке у выпирающей из школьного корпуса библиотеки расположились четыре ученика. Три носили мужскую форму, и один — женскую.

Это были Саяма, Синдзё, Изумо и Казами.

Между ними стояли огромная многоуровневая коробка бенто и небольшая многоуровневая коробочка.

Сидя рядом с чёрной папкой, Синдзё потянулась к меньшей коробке. Она подобрала палочками крокет и протянула его Саяме, который был от неё справа.

— Вот, Саяма-кун. На этот раз я даже сама сделала наполнитель.

Едва взяв её в рот, Саяма тщательно проживал и проглотил котлету.

Увидев неуверенный взгляд Синдзё, он на секунду задумался и затем произнес:

— Да. Превосходный вкус, Синдзё-кун.

— Надо же, я рада. Я почти ощутила, как внутри меня исчезает ужасный утренний слух.

Она улыбнулась и ухватила новый крокет.

— Чтобы их приготовить я воспользовалась кухней столовой, и в этой содержатся какие-то странные листья, которые, по словам старушки Томе, станут хорошим секретным ингредиентом. Она сказала, они растут только на её балконе.

— Хм. Мне кажется, я понимаю, почему в этой столовой столько постоянных посетителей. Я бы предпочел не знать больше никаких подробностей.

Саяма приятно улыбнулся под солнцем, а щеки Синдзё слегка покраснели.

Казами и Изумо напротив взирали на них полуприкрытыми глазами.

— Хоть я и знаю правду, странно видеть их флиртующими в мужской форме.

— Не могу поверить, что они так себя ведут после слуха, начатого этим утром.

Они оба наклонили голову, но Синдзё продолжала кормить Саяму.

Несколько девушек из проходящих мимо учеников опустили головы в сторону Казами.

— Здравствуйте, Казами-сан.

Когда она подняла взгляд и кивнула в ответ, они снова поклонились и ушли.

На её самодовольном кивке Изумо выдал восхищённый взгляд.

— А ты довольно популярна.

— Хе-хе. Это потому, что я единственная, кто может остановить тебя и Саяму.

Как раз тогда их поприветствовало больше людей. Мимо проходили парочку парней в растрепанной форме.

— А… К-казами-сан. Доброе утро!

Они тут же прикрыли лица своими открытыми сумками и быстро убежали, оставив за собой лишь порывы ветра.

После паузы Изумо кивнул безо всякого выражения.

— Чисато. Я останусь с тобой, несмотря ни на что, так что расскажи, что случилось. Только честно.

— О чем ты говоришь? Я не делала ничего особо ужасного.

— Э? — сказала Синдзё. Она взялась за нос и изобразила жест, словно с него что-то капает. — Кап-кап?

— Синдзё-кун, даже милое звукоподражание не сможет этого смягчить, так что даже не пытайся. Теперь, Казами, по поводу прошлой ночи.

Казами замерла, когда услышала фразу «прошлая ночь».

После небольшой паузы, она осмотрелась по сторонам и кивнула.

— Ты о Хибе Рюдзи? Не переживай. Я позвала его через классного руководителя, поэтому он скоро будет тут. Что более важно, вроде бы Сибил связывалась с тобой этим утром.

Она перевела дух.

— Ты слышал, что дочку Директора Цукуёми похитили, да?

●

Услышав слова Казами, Синдзё подняла взгляд.

— Это случилось в битве, в которой сражался тот парень, Хиба, разве нет?

— Да. Предметы, оставленные внутри Концептуального Пространства прошлой ночью, дали понять, что дочь Директора Цукуёми находилась там. И Хиба Рюдзи наверняка знает правду о том, что случилось. Его взяло под стражу UCAT, и, скорее всего, он им об этом рассказал.

Она горько улыбнулась.

— По мнению Ооки-сенсей и на основе фрагментов белой брони, оставленных на месте происшествия, аппараты Хибы Рюдзи и его противника оба наделены силой уровня Концептуального Ядра. Мы не можем сказать ничего о машине Хибы, но его противником, скорее всего, был Тифон. Это доказывает, что какие-то потомки 3-го Гира сохранились. …Сибил также упомянула, что обсуждала с вами другой вопрос.

— Да. Саяма-кун получил ещё один звонок.

Саяма кивнул, и Баку на голове повторил его движение.

— Директор Цукуёми отправляется в лабораторию UCAT района Канда, чтобы получить устройство, необходимое для изучения Георгиуса, и ещё один важный предмет. Синдзё-кун и я будем её сопровождать в качестве свидетелей данного события.

— Георгиус собираются изучить? Но зачем идти Синдзё, если только ты возвращаешь снаряжение?

— Скорее всего, дабы отвлечь меня от интереса к 3-му. Даже если я по какой-то причине откажусь выступать в качестве свидетеля, Синдзё-кун отказаться не может. …И раз так, я тоже поеду с ней.

— Уу… Я-я вправду не могу отклонить работу, которую мне поручают люди.

— Ох, так значит Синдзё — это соблазн, чтобы затянуть тебя туда.

— Каку, не говори это так. Ты хотел сказать «наживка». Так звучит гораздо нормальней.

— Т-тебе не нужно делать это нормальным!!

Услышав это, Саяма многозначительно покачал головой.

— Синдзё-кун, нормальность для людей лучше всего. Если тебе когда-нибудь понадобится пример, просто взгляни на меня.

— Ты прав. Глядя на тебя, прекрасно понимаешь, что нормальность лучше всего.

Так и неясно, дошли ли до него её слова, потому что он глубоко кивнул и сложил на груди руки.

— Так или иначе, Путь Левиафана с 3-м Гиром ещё не начался, а мы уже встречаем парня, который лично сражается с 3-м Гиром, и 3-й кого-то похитил. Если японский UCAT не желает доставлять прочим UCAT дополнительных недоразумений и причин для вмешательства…

— …значит они не захотят того, чтобы Отряд Левиафана занимался чем-либо проблематичным?.. И затем, есть ещё эта «скверна», о которой Хиба упоминал прошлой ночью. Он сказал, что ему нужно время.

— Да, но UCAT, видимо, ожидает от нас каких-то действий. Мы призвали малыша Хибу на встречу с нами, но никто не вмешался. И в Канда отправляемся только Синдзё-кун и я. Изумо, Казами, это означает, что вы двое можете поступать, как пожелаете.

На этот раз в голосе Саямы слышалось явное раздражение. К тому же, в его выражении лица появился намек на резкость.

Увидев это, Синдзё улыбнулась в своём сердце.

…Он хочет взять на себя инициативу и собрать информацию самостоятельно.

И поэтому своей правой рукой, с одетым на ней кольцом, она подхватила его под левый локоть.

— Давайте обедать.

— …Да.

Он кивнул, на секунду закрыл глаза и вернул свою привычную невозмутимость. Синдзё переживала, что заставила его это сделать, но он посмотрел ей в глаза.

— Если подумать, Казами, разве ты не должна кое-что передать Синдзё-кун?

— Э? Казами-сан, у тебя что-то для меня есть?

Что это может быть? — Гадала она.

Через секунду, когда плечи Казами в понимании поднялись, Синдзё покачала руками в отрицании.

— О, тебе незачем об этом беспокоиться! В качестве благодарности за недавнюю помощь с покупками, я купила ей гюдон* с сырым молоком в столовой UCAT, но тебе не нужно мне за это отплачивать.

— Чисато, так вот почему ты в последнее время переживала о своей талии?

— Н-нет. Я пробежалась вокруг школьных корпусов сразу после того, как вернулась той ночью.

После оправдания своего дела перед Изумо, Казами вытащила из кармана конверт и протянула его Синдзё.

— Мне можно открыть? — спросила Синдзё, неуверенно его взяв.

— Какой тогда в этом смысл, Синдзё-кун? Это для тебя.

Вслед за секундным колебанием она его открыла.

Девушка прочла документ, что находился внутри, и затем произнесла:

— Меня назначают секретарём школьного совета?

Её лицо налилось удивлением, за которым последовал жар.

…Постойте. Это же?..

— Я получила эту должность по блату, игнорируя выборы? Ура-а.

— Синдзё-кун, выбери либо подозрение, либо возбуждение. Казами, объясни ей.

— Хотя это и игнорирует выборы, школьный совет наделён властью утверждать новых членов. Все низшие должности, начиная с секретаря, в этом году свободны, потому что во время выборов из кампании вышли множество людей.

— Правда?

— Да. В прошлом году некая школьница нанесла удар в прыжке по большому, но тупому кандидату во время его речи. Это привело к тому, что число кандидатов померкло, подобно убывающей волне.

— Ох, П-понятно.

— И что ты этим хотела сказать? — спросила Казами с улыбкой.

Синдзё съежилась, но Казами продолжила говорить.

— Ну как, ты принимаешь эту должность? Если тебе не нравится секретарь, есть ещё куча других: директор по общим вопросам, менеджер, представитель животных и неудачник. Ты можешь также отклонить предложение вообще.

В её вопросе звучал увещевательный тон.

Синдзё немного поколебалась и глянула на чёрную папку, лежащую рядом с ней.

…Стоит ли тратить время на что-либо ещё, оставляя меньше на работу над этим?

— Э, ну… А что именно делает секретарь?

— Ну, ты делаешь записи во время совещаний. Я переведу Каку, так что об этом не переживай.

— У меня такое чувство, что ты только что небрежно оскорбила мою человечность, — сказал Изумо. — Вообще, я знаю, что так оно и было.

— Ха-ха-ха. Перед тем как предъявлять жалобы, попытайся записать это так, чтобы смог понять современный человек, глупый примитив, — произнес Саяма.

— Ха-ха-ха. Должно быть, неплохо жить вообще без человечности и затерять своё мышление в отдалённом будущем.

— О, и я возьму муштру этих бесчеловечных людей на себя, так что можешь не переживать и об этом, — добавила Казами. Она продолжила, под холодными взглядами двух парней. — И когда ты присоединишься, мы сможем говорить о Пути Левиафана, заявляя, что это совещание школьного совета. Мы сможем резервировать библиотеку и звать Ооки-сенсей, чтобы она присоединилась к нам. Звучит неплохо, не так ли?

Она горько улыбнулась.

— Эта школа станет нашей базой.

— А…

С этим голосом осознания, Синдзё обнаружила ответ.

…Это даст мне идеи для романа и поможет Пути Левиафана.

Ей показалось, что она смотрела на это слишком просто, но всё равно кивнула.

— Т-тогда, я буду вашим секретарём.

— Ты уверена, Синдзё-кун? Если ты присоединишься к той же группе, что наш безумный президент и агрессивный казначей, это повлечет за собой ненужные слухи.

— Саяма-кун, мне кажется, ты забыл кое-кого упомянуть.

— Ха-ха. Конечно, забыл. Неправильно хвалить себя без нужды.

Казами на него зыркнула, но затем проигнорировала и глянула на часы.

— Разве вам не пора уходить? Исчезни, Саяма. Мы поговорим с Хибой и затем пойдем по магазинам. Нам нужно подготовиться к послезавтрашнему тренировочному лагерю.

— Ясно.

Саяма встал, и Синдзё встала рядом с ним.

Вслед за этим, она неожиданно увидела странный цвет. Он был красным и напоминал цветок или свежую кровь.

Синдзё сосредоточилась на этом цвете, который не часто увидишь на открытом газоне.

— Глаза?

Она обернулась и увидела мотоцикл, припаркованный у дороги, пролегающей вдоль двора. К нему крепилась коляска, и на самом мотоцикле сидел парень.

У него были короткие волосы. Он носил белую бандану вокруг головы и смотрел в их сторону своими красными глазами.

Его звали Хиба Рюдзи, и на его лице стояло рассеянное выражение.

— Вот и я. Как вы и просили.

Как только он это сказал, Синдзё увидела, как на голове Саямы зашевелился Баку.

И затем их окутало прошлое.

●

— …

Синдзё обнаружила себя стоящей на дороге, окружённой со всех сторон зелеными деревьями.

Она превратилась в не более чем взгляд и слух.

…Это прошлое.

Девушка находилась в горах, и с холма ниспадала грунтовая дорога. Светло-коричневый грунт покрывали следы шин, и тут и там прорастали сорняки.

…Где же это?

Она оглянулась и увидела слева и справа искусственные объекты.

Это столбы. Деревянные столбы, укреплённые смолой, стояли по обе стороны дороги.

Передняя часть ряда бревен была разделена вертикально, и вырезанные слова на гладкой поверхности заливал лак.

«Авиационная Лаборатория Изумо — Токийский Филиал»

Это означало…

— Вход в Департамент Национальной Безопасности!

Когда Синдзё внутреннее вскрикнула, её пульс ускорился.

Если Департамент Национальной Безопасности лежал впереди, её интерес подогревал определенный факт.

…Там должен находиться кто-то с моей фамилией.

Этот человек был ассистентом Профессора Кинугасы во времена Департамента Национальной Безопасности, но ко времени основания UCAT все записи о нем пропали. Тот человек носил её фамилию и был связан с Саямой Каору, дедом Саямы.

…И он может иметь связь с моими родственниками.

С этой мыслью Синдзё попыталась передвинуть свой разум вперёд. Она не знала, как далеко простиралось воссоздание прошлого, но тот человек может находиться в Департаменте Национальной Безопасности впереди.

— Я хочу его увидеть.

Этот комментарий заставил её осознать свои мысли.

…Меня туда тянет.

Но у неё не было прямого ответа, куда именно её тянет. Ей приходили в голову лишь незрелые слова, но она никогда не думала о том, чтобы отринуть это желание.

И поэтому Синдзё шагнула вперёд.

— ?..

Но остановилась, когда услышала шум.

Из-под горы за её спиной нечто приближалось. Ей стало ясно, что это несколько машин. Она могла расслышать металлический гул десятка или около того колёс и шасси.

…Что это за машины?

Синдзё обернулась и увидела приближающийся конвой.

Это была колонна зелёных джипов и грузовиков.

На плоском капоте джипа, едущего во главе колонны, виднелась звезда на белом фоне.

Это Вооружённые Силы США.

Но Синдзё обнаружила нечто странное. В джипе ехало несколько человек, но с их униформой было что-то не так. Она не могла точно сказать, что именно, но поняла ответ, едва конвой приблизился, и когда рассмотрела их поближе.

—…Ах.

Дело было в гербе на плече их курток.

Там были изображены синий щит и скопление линий, окруженных белыми крыльями.

Они происходили из UCAT.

Ближайшее рассмотрение показало, что люди в джипе и те, что в грузовиках за ними, состояли из разнообразных рас.

— Американский UCAT главенствует над различными UCAT союзников.

Конвой надвигался, выступая в качестве части оккупационной армии.

…Что происходит?

Синдзё знала о происхождении UCAT, но её информация ограничивалась тем, что Департамент Национальной Безопасности стал японским UCAT.

Она не знала деталей, как это произошло.

Тем временем, конвой приблизился к двум столбам, образовавшим вход.

Она слышала шум их моторов.

И как только ощутила, что они проедут сквозь её зрение, прямо перед ней нечто упало с неба.

Оно было серебряного цвета и по форме напоминало длинный клинок.

Это японский меч.

Изогнутый клинок со звуком пронзил траву, мощно вонзившись перед её глазами.

— !

Пожилой солдат, сидящий на пассажирском сиденье джипа, поднял руку.

В ответ конвой остановился. Тормоза всех машин запищали, их шасси покачнулись, и они разрыли дорожное покрытие.

Звуки около десятка транспортных средств всколыхнули листья в лесу.

Синдзё услышала дуновение ветра, неожиданно прибывшего со спины.

Она обернулась и увидела движение.

Там был огромный зелёный военный мотоцикл.

— Ха-ха!

Со смехом, мотоцикл повернулся боком и скользнул в сторону Синдзё.

Им управлял низкорослый молодой мужчина, и его короткие волосы развевались на ветру.

— Значит, вы таки решили показаться? Вы здесь, чтобы украсть наши должности? Мы работаем в одной и той же отрасли, разве нет?!

На этих словах мужчина резко поставил стопу перед скользящим мотоциклом.

— Погнали!

И он воспользовался этой ногой, чтобы развернуть мотоцикл перед Синдзё.

Высокоскоростной спин остановился идеально на 180-ти градусах.

Молодой мужчина находился прямо перед японским мечом, вонзенным им ранее. Теперь он уставился на конвой мимо клинка, разделяющего их.

Мужчина поддерживал мотоцикл обеими ногами и обследовал прибывших своими черными глазами.

— Нарываетесь на драку?

Он прищурился и слез с мотоцикла.

Его военные туфли вызвали громкий топот по грязи.

И в то же время все зашевелилось.

Люди в ведущем джипе и в кузовах грузовиков поднялись. Синдзё заметила среди них немало женщин.

…И у них оружие.

Помимо винтовок, они носили множество мечей, копий и щитов. В отличие от обычных клинков, их были модифицированы с открытыми шнурами, деталями и баками.

Технология выглядела недоработанной, но это оружие модифицировали обтекателями.

Затем пожилой солдат вышел из джипа. Он держал копьё.

— Я прошу вас сдаваться.

Она услышала японское значение его слов поверх английского, на котором он говорил. Его тон был вежливый, но напористый.

Однако улыбка молодого мужчины сохранилась.

— Я понятия не имею, что ты там лепечешь, старый чужеродный засранец.

Копьё пожилого солдата слегка шевельнулось.

И это вызвало шум совсем рядом с рулем мотоцикла молодого мужчины. Одно из зеркал заднего вида с правой стороны отлетело в небо.

— Меня зовут Сэйл Нортвинд, я представитель американского UCAT. Мой северный ветер может пронзить даже сталь.

— О, ловкий трюк, — улыбка молодого мужчины не колыхнулась. — Кажись, я понял, что ты пытаешься сказать. Вот, что ты говоришь, — он указал на лицо пожилого солдата. — «О, это было чертовски яркое появление! Да ты реально крут!»

Как только он это произнес, все, кто привстал в машинах, спрыгнули на землю. Как минимум сотня вооруженных людей заполонило дорогу и лес, приготовившись к атаке.

Воздух наполнился неисчислимыми шагами и лязгом оружия.

Но из дальнего конца дороги появилось нечто даже более впечатляющее.

Неожиданно позади молодого мужчины и его мотоцикла возникла гигантская фигура.

— !!..

Её сопровождал звук ударов по земле чего-то невероятно тяжелого. Земля разверзлась и Синдзё наконец увидела, что это было.

…Бог Войны.

Она услышала, как всем спёрло дыхание, и человекоподобная машина серебряного цвета встала за молодым человеком и его мотоциклом. Приблизительно восьми метров в высоту, она напоминала женщину-воина в доспехах и обладала двумя парами крыльев на спине.

Бог Войны уже сжимал в руках длинный узкий меч.

С механическим шумом, крылья на его спине зашевелились. Они сложились, чтобы упростить перемещение на земле.

Тем временем противостоящие солдаты не двигались. Они скрипели зубами и уставились на Бога Войны, стоящего за спиной молодого мужчины.

Выражение лица вооруженного копьем пожилого солдата было единственным исключением. Улыбка оставалась в уголках его рта, и он продолжал смотреть на молодого мужчину. Тот отвечал на его взгляд таким же выражением лица.

Казалось, время затягивается, но неожиданно всё завершилось.

Сперва серебряный Бог Войны присел.

Следом из-за его спины появилась стройная фигура и взобралась на его правое плечо.

Это была молодая женщина. Её белые волосы разлились по спине. Вглядевшись в её тонкие брови и волевое лицо, Синдзё заметила определенный цвет.

…Глаза.

Они красные. Этот глубокий алый цвет под её неприметными бровями взирал на молодого мужчину сверху вниз.

Когда ветер хлестнул по её белой сорочке и блестящей юбке, она приоткрыла свои тонкие губы.

— Не надо валять дурака, Хиба.

Как её неуклюже сказанный японский, так и упомянутое ей имя встряхнули разум Синдзё.

…Хиба? То есть, Хиба-сенсей?

Но что-то отличалось. Правый глаз Хибы Рютецу в настоящем был окрашен глубоко алым, тем же цветом, что и глаза женщины на плече Бога Войны.

…Что это значит?

Не дождавшись ответа, женщина продолжила говорить.

— Кто-нибудь из вас может помериться со мной силой? Если так, я буду с вами биться. Если не так, с этим разберётся Хиба.

— Кто ты такая? — спросил старик, который назвал себя Нортвинд.

Услышав его превосходный японский, молодой мужчина ухмыльнулся.

— О, так ты, оказывается, знаешь японский.

Женщина слабо улыбнулась.

— Я Рея, беглец из 3-го Гира. И я приняла решение искать убежища в Департаменте Национальной Безопасности Японии. Если вы попытаетесь забрать у меня это место, я буду биться с вами, сравнимы вы со мной силой, или нет.

— !..

Когда пожилой солдат услышал слова Реи, его улыбка укрепилась.

В то же время, рядом с Хибой возникла чёрная фигура. Синдзё узнала высокого мужчину, одетого в чёрный плащ.

…Зигфрид-сан!

Молодой Зигфрид молча появился рядом с Хибой, словно вырос из теней деревьев. Он носил чёрные перчатки и уже сжимал несколько клочков бумаги.

Когда пожилой солдат увидел его и бумагу в его руках, он задал улыбчивый вопрос.

— Зигфрид Зонбург?!

— Приятно наконец-то встретится с вами, Лорд Нортвинд. Вы, вероятно, прочли отчеты, которые я посылал своей нации?.. Однако здесь вы чересчур поторопились.

— Похоже на то, но я разузнал одну вещь. Это место, которое желает мир, — сказал Нортвинд.

Хиба сложил руки на груди и кивнул.

— Ты попал в точку. Но подумай хорошенько, старик Нортвинд. Департамент Национальной Безопасности Института Авиации Изумо работает сейчас на важных людей, но если «это» даст слабину, мы будем работать на кого-то другого.

— И что же именно «это»?

Хиба не ответил. Вместо него величественным голосом заговорила женщина, по имени Рея.

— Это, естественно, будет сам мир. Этот мир не имеет ничего и сидит на низшем уровне, но именно поэтому у него есть всё!

Синдзё, так же как и остальные, подняла взгляд. Красноглазая женщина улыбалась. Вместо того чтобы смотреть на людей свысока, она открыто взирала на них всех.

— Я бежала в этот мир. Я покинула собственный концепт в Тартаре и явилась сюда как индивид. Однако ко мне отнеслись как к гостю, а не как к пленнику войны. Не обошлось без недоразумений и конфликтов, но сейчас я стою здесь как солдат, потому что сама того желаю! Я желаю сражаться за этот мир. И…

Она осмотрелась по округе. Глянула на голубое небо, деревья, землю и шелест ветра. Женщина улыбнулась и мягко поднесла руку к животу. Только тогда она снова взглянула вниз на остальных.

— И для того, чтобы я могла быть с этим ребёнком здесь. Мы уже начали подготовку к битве. Если вы пожелаете с нами быть, тогда позвольте нам говорить. Но если вы малейшим образом нам воспрепятствуете, мы будем вашими врагами!

— Рея, твоя речь гораздо более надменна, чем у кого-либо из нас. Кажись, мы зря доверили Каору твое обучение японскому.

— Ха-ха. Вы мужчины всегда очень медленны. Когда женщина готовится стать матерью, она хочет немедленных решений. Если вам это не по нраву, тогда принесите мне поесть чего-нибудь кислого. …Солдаты, дайте ваш ответ.

В её голосе угадывалась явная улыбка.

— Кто-нибудь из вас желает стать союзником моего ребенка?!

Этот гулкий вопрос знаменовал завершение прошлого.

Пока её зрение и слух стремительно неслись во тьму, Синдзё задумалась над словами Реи.

…Её…ребёнок?

Это произошло шестьдесят лет назад, и где же этот ребенок сейчас, если он родился?

Синдзё находилась в UCAT дольше всех из группы, но она никогда не слышала о потомках из 3-го Гира. Девушка слышала лишь то, что 3-й Гир был миром Богов Войны и кукол.

— Если подумать, впервые я услышала упоминание о том, что там жили люди.

Синдзё задумалась, оказался ли Саяма прав, и в Гире обитало мало людей, но никак не могла узнать. Девушка предположила, что сможет выяснить об этом позже. Если она останется с Саямой и остальными, то узнает это вместе с тем, как они были уничтожены.

Но, — подумала она. — Что если её потомки всё ещё живы?

Так же, как и у Синдзё, у них не останется никаких членов их расы, и они не будут знать своих родителей.

— Интересно, будут ли они тоже чувствовать себя потерянными…

●

Синдзё проснулась от прошлого.

— …

Она перевела дух и сосредоточилась на сцене перед глазами.

Вокруг неё на дворе стояли Изумо, Казами, Саяма и Хиба.

Чуть поодаль множество учеников возвращалось со школы. Прошло всего несколько секунд.

Она тяжело вздохнула и осмотрелась. Пейзаж оставался тем же. Казами и Изумо обменивались изумленными взглядами, но Саяма переживал прошлое уже не первый раз.

— Значит, это одна из связей между Хибой-сенсеем и 3-м Гиром.

Он положил руку на грудь, вздохнул, и повернулся к Хибе.

— Оказывается, существовал беженец из 3-го Гира.

— Да. Но я впервые увидел что-то подобное.

Лицо Хибы, сидевшего на мотоцикле, побледнело. Он слабо кивнул и сошёл на землю. Затем приблизился к остальным, но остановился на расстоянии шага.

— Что это было?

Саяма подхватил Баку с плеча и поднял зверька над головой.

Баку огляделся по сторонам, но неожиданно поник головой и начал спать, когда заметил, что все сосредоточились на нём.

Саяма глубокомысленно кивнул.

— Уверен, что теперь ты понимаешь.

— Я совсем ничего не понимаю!!

— Тогда позволь мне упростить. Слушай и удивляйся. Ты готов? Вот Баку, и он может показывать людям прошлое.

— Ох, ясно. …Я-я хотел сказать, надо же! Удивительно! Я поражен!

Мог бы сделать это менее очевидным, — подумала Синдзё, уставившись на него, но Саяма удовлетворенно кивнул.

— Хиба-сенсей был довольно молод, но он выглядел почти как ты, малыш Хиба.

— Ты намекаешь, что я буду выглядеть как он, когда состарюсь?!

Синдзё кивнула и похлопала Саяму по плечу.

— Будет лучше не продолжать. И чем больше я слышу о деде Саямы-куна, тем больше они походят друг на друга.

— Синдзё-кун! Это весьма грубое утверждение. Разве я чем-то похож на того эгоцентричного старика, который только и делал, что красноречиво глумился над другими?

В ответ все замолчали.

На фоне тишины Саяма кивнул, улыбнулся Синдзё, и медленно развел руки в стороны.

— Просто взгляни. Все выражают согласие своим молчанием.

— Я перейду сразу к делу: тебе нужно лечиться.

Перед тем, как Саяма успел ответить, она повернулась к Хибе, и тот, похоже, подхватил её намерение.

— Э-э, в общем…

Он лихорадочно окинул взглядом группу.

Синдзё рассматривала его лицо. Парень выглядел рассеяно, и его брови слегка опустились. Похоже, он сомневался, стоит ли ему говорить что-то, или нет.

Девушка наклонила голову в сторону того же выражения лица, что сама делала до недавнего времени. Она также опустила брови.

— Ты что-то хочешь сказать, да?

— Э? Ох, да. Я слышал, вы все занимаетесь чем-то под названием Путь Левиафана.

— А что с этим? Ты хочешь попросить нас остановить Путь Левиафана с 3-м Гиром?

— Да. Это просьба от того, чей дед уничтожил 3-й Гир.

Его мгновенный ответ пришёл с облегчением, что он это сказал.

Синдзё и остальные оценили его значение и на некоторое время замолчали.

Но затем…

— П-подожди-ка минутку. Разве нормально так вот внезапно сообщать, что твой дед уничтожил 3-й Гир?

Синдзё поняла, почему Казами так торопливо его останавливает. Они хотели узнать, что он подразумевал прошлой ночью.

… И поэтому нам нужно разбираться с этим постепенно.

Синдзё немного выпрямилась и произнесла:

— Рюдзи-кун… Да, я буду звать тебя так, чтобы отличать от Хиба-сенсея. В общем, ты из этого Гира, правда? Так почему же ты останавливаешь нас от переговоров с 3-м Гиром?

Саяма кивнул и добавил ещё один вопрос.

— Мы можем обсудить неисчислимые проступки Хиба-сенсея в другой раз, но ты упомянул скверну, предполагающую большую причину. Основываясь на ситуации прошлой ночи, у тебя есть автоматическая кукла, твой дед принадлежал к Департаменту Национальной Безопасности, и в то же время ты сражаешься с Тифоном без поддержки UCAT.

При упоминании имени «Тифон» выражение лица Хибы поменялось.

Он слегка нахмурился, после чего Саяма невозмутимо продолжил.

— И UCAT официально сообщило нам с тобой не связываться. Иными словами, вмешательство в твоё сражение окажет на нас негативное воздействие. Ты пришёл сюда, чтобы рассказать, почему это так, малыш Хиба?

— Д-да. Это долгая история и я не уверен, какое решение вы все примите, но кое-что знаю наверняка, — сказал Хиба. — Если вы проведёте Путь Левиафана с 3-м Гиром и склоните их на свою сторону, это запятнает имя Пути Левиафана.

●

— Запятнает? — спросила Казами.

Хиба кивнул.

— Существует две скверны, которые мы должны очистить. Я пришёл сюда, чтобы рассказать об одной из них.

— Всё это звучит очень претенциозно.

— Я вас понимаю. Но… несмотря на то, что я намереваюсь разбираться с этими сквернами, я не знаю что случится, когда действительно с ними столкнусь.

— Другими словами, ты нас испытываешь, да? Ты собираешься рассказать нам о более лёгкой скверне, чтобы увидеть, готовы ли мы встретиться с истинной скверной, — Казами горько улыбнулась. — Ты нас недооцениваешь.

Но Хиба только горько улыбнулся в ответ.

Увидев его улыбку, Казами подумала.

…Горькая улыбка, хм?

Такую улыбку выдает лишь тот, кто раздумывал об одном и тоже уже множество раз. Это была улыбка человека, у которого не оставалось иного выбора.

Казами хотела его выслушать и поговорить с ним, но у кое-кого из них были другие дела.

— Эй, — сказала она и показала свои часы Саяме.

Он кивнул.

— Малыш Хиба. Я прошу прощения, но я должен попросить тебя оставить свой тест для Казами и Изумо. У меня с Синдзё-кун уже есть планы.

— И эти планы важнее, чем разговор со мной?

— А разговор со мной важнее, чем разговор с Изумо и Казами? Эта парочка экстремального насилия ввязалась в Путь Левиафана раньше меня.

— О, я-ясно. Простите.

Хиба торопливо кивнул.

Казами горько улыбнулась, а Изумо торжественно сложил руки на груди и кивнул.

— Видал, Саяма. Младшеклассники в наши дни такие вежливые.

— Малыш Хиба, любезность — невозвратимая роскошь. Выбирай с умом на ком её использовать. К примеру, ты можешь использовать её всю на меня.

— Ох…

Хиба, похоже, растерялся, поэтому Синдзё повернула к нему натужную улыбку.

— Н-не переживай особо об их словах. Они все очень странные.

— Ох, Я-ясно…

Его взгляд остановился на руке Синдзё.

Затем Казами осознала, что Синдзё взяла Саяму под руку.

— О, какая пылкая страсть.

— Э? А! Ой! Э-это просто…

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, почему ты краснеешь? Мнения тех, кто не знают о нас правды, не имеют значения.

— Прекрати говорить вещи, которые ещё сильнее всё запутают!!

Глядевший на них полуприкрытыми глазами Хиба попытался отдалиться.

…Что он делает?

Казами встала и похлопала его по плечу. С преувеличенной улыбкой, она развела руки в стороны.

— Теперь ты понимаешь, кто самый благоразумный и нормальный из всех нас?

— …Методом исключения?

— Это ещё что?

— Ничего, ничего.

Он покачал головой, и кто-то другой вклинился в разговор.

— Подожди-ка минутку, Хиба.

Изумо неожиданно встал, и Казами увидела, что он смотрит Хибе в глаза.

— Как насчёт того, чтобы продолжить наш разговор в Библиотеке Кинугасы? Ты ведь хочешь нас испытать, так?

— Да, извините.

— Незачем извиняться. Я тоже собираюсь тебя испытать. Хотелось бы узнать, что ты за человек.

— Э?

Хиба удивленно наклонил голову и насторожился.

Со скрещенными руками, Изумо вышел вперёд. Изумо был приблизительно 190 сантиметров, тогда как Хиба выглядел где-то на 160. Казами подумала, что Изумо попытается как-то воспользоваться этой разницей, но вместо этого он заговорил:

— Испытание просто, Хиба. У меня один вопрос о прошлом, которое нам только что показали. …Ты видел?

На этих словах Изумо скользнул глазами немного в сторону, и взгляд на лице Хибы переменился. Его глаза наполнились остротой.

Но в итоге он лихорадочно замотал головой.

— Я-я ничего не видел. …Какой смысл этого неожиданного испытания?

Хиба развел руки, словно начался дождь.

…Он определённо что-то видел.

Будто понимая мысли Казами, Изумо продолжил говорить. Он похлопал Хибу по плечу и снова глянул ему в глаза.

— Ты увидел в прошлом то же, что и я, разве нет?

— Н-нет. Я ничего не увидел.

— Нет, ты должен был увидеть их снизу. Хотя бы мельком. Синие, разве нет?!

— Нет, они были белыми! Я хорошо их рассмотрел!

Рефлекторный ответ Хибы заставил всех замереть.

Сквозь тишину, продлившуюся несколько секунд, повеял ветер.

— …Ой.

Как только Хиба осознал свою ошибку, Изумо несколько раз понимающе кивнул.

Он сложил руки и проговорил серьёзным тоном:

— У тебя многообещающее будущее. Надеюсь, ты сможешь усердно…

Казами взмахнула правой ногой, и Изумо исчез.

После небольшой паузы она услышала звук удара человекоподобного объекта в стену слева, но не обратила на это внимания. Ей не привыкать.

— А теперь.

Казами глянула на остальных, которые повернулись к ней после того, как посмотрели налево.

Она увидела, что с плеча Саямы на неё жёстко уставился Баку.

…Это впервые, когда он посмотрел мне в глаза.

Это её осчастливило, но следовало кое-что сказать.

— В следующий раз, когда захочешь показать нам прошлое с девушкой или женщиной в нём, сделай это, когда Каку не будет рядом, хорошо?

Улыбка на её лице заставила Баку неистово закивать.

— Хороший мальчик.

Когда она потянулась, чтобы его погладить, зверек распушил мех и позволил ей это сделать.

Стоящая возле Саямы Синдзё натянуто улыбнулась.

— Е-если подумать, ты впервые погладила Баку, Казами-сан. Разве это не мило?

— Хе-хе. Кажись, звери и правда чувствуют эмоции людей. Я сейчас очень спокойна. Настолько спокойна, что у меня сильное желание это сделать.

Саяма, судя по всему, решил не комментировать, поэтому Казами взяла Баку с его плеча и прижала зверька к груди.

Синдзё торопливо взяла Саяму за руку и глядела туда-сюда между Хибой и Казами.

— Эм…что мы теперь будем делать? П-получается, с Рюдзи-куном будет разбираться Казами-сан.

— Э? Э-э? О-она меня переломает!

— Хе-хе-хе. Не будь таким стеснительным, новичок. Не переживай. Это совсем не больно.

С той же улыбкой Казами клацнула костяшками пальцев правой руки и повернулась к Саяме.

— Вы двое можете идти. Я займусь этим допросом… То есть принудительным извлечением информации… нет, и это не то. Э-э… Как бы это выразиться? — Она разок кивнула в сторону Хибы. — Я заставлю тебя рассказать мне всё об твоём испытании, скверне и всём остальном. Как насчет этого?

Хиба неоднократно кивнул, чувствуя, как каждый волосок на его теле встаёт дыбом.

●

Солнечный свет заливал коридор.

Через него шла высокая горничная. Это была Мойра 1-я, которая до этого разговаривала с Цукуёми Мияко.

Она катила перед собой украшенную орнаментами металлическую тележку. На плоской поверхности стояли серебряные тарелки с полусферическими крышками.

За окнами коридора виднелся лес, холм и город. Последний полнился небольшими зданиями и домами. Горничная скользнула по ним взглядом и прищурилась.

— Принцесса не будет нас помнить, когда вернётся туда.

— Это не обязательно верно, — тут же ответил довольно низкий женский голос.

Мойра 1-я медленно обернулась и увидела двух людей, стоящих у стены сзади. Одной была высокая женщина в красном костюме, и вторым оказался громадный мужчина, одетый в футболку, джинсы и синий передник. Мойра 1-я глянула на них обоих.

— Госпожа Гиес и Господин Эгеон. Вы работаете, Господин Эгеон?

Громадный мужчина, названый Эгеон, провел рукой по коротко стриженным светлым волосам и глянул на свою одежду. На толстом материале его синего передника значилось белым «Драконий Бакалейщик».

— У меня нет выбора. Я просто отвлекся ненадолго от доставок, как только услышал, что принцесса проснулась.

— Я говорила тебе держаться подальше, потому что твоё здоровенное тело только мешает.

Гиес, женщина с короткими тёмными волосами, покачала головой.

— Но Котт начал хвастаться, что первым увидел принцессу, — сказал Эгеон. — В конце концов, его позиция внизу позволила ему первым её увидеть, когда Тифон её принес.

— Мойра 1-я, почему Тифон похитил эту женщину?

Мойра 1-я покачала головой.

— Согласно словам техобслуживающих горничных, на спине у Тифона обнаружен интенсивный ожог. Судя по всему, он остался от Керавноса.

— Выходит, он пересёкся с тем чёрным Богом Войны. Это означает, что он взял заложника в результате шока от того самого удара?

— Скорее всего, — сказала Мойра 1-я.

Неожиданно новый мужской голос вмешался в разговор.

— Вы трое Гекатонхейров в ней заинтересованы?

Голос прозвучал от стены ещё дальше по коридору. К ней слабо прислонился молодой человек.

Он носил белые одежды и имел длинные, золотые волосы. Мойра 1-я повернулась к нему с поднятыми бровями.

— Господин Аполлон, вам действительно следовало вставать?

— Со всем этим шумом тут гораздо интереснее, чем в кровати или саду.

Мужчина отошел от стены и перевёл взгляд своих жёлтых глаз.

Затем повернул слабую улыбку в сторону тарелок, которые перевозила Мойра 1-я.

— Она проснулась?

— Она весьма энергична, Господин Аполлон.

В ответ на информативный тон Мойры Гиес качнула головой.

— Это наверняка временно. Все прочие, кто забредал сюда, поначалу вели себя так же.

Как только она закончила говорить, выражение её лица изменилось.

Суровость его покинула, и Гиес выдала сожалеющий вздох.

— Простите. Я знаю, что для вас это редкое удовольствие.

— Незачем извиняться. Ваши слова правдивы. Но… — Мойра 1-я наклонила голову, подбирая слова. — Говоря прямо, она прорвалась сквозь манипуляцию памяти, которую Мойра 3-я с таким упоением наложила.

— Вряд ли это можно назвать неожиданностью. Если запечатанная тобой память или рассказанная Мойрой 3-й история включала в себя что-то важное для неё, она естественным образом всё оттолкнёт. Печать и история исчезнут, верно?

— Да, но печать по-прежнему на месте. Новая принцесса верит, что эти воспоминания отсутствуют. Возможно, нам следовало лучше продумать историю Мойры 3-й.

— А какую историю рассказала Мойра 3-я? Принцессу доставили сюда с восточной части страны. Ни одна нормальная искусственная память не сформирует должную связь.

— Да, — Мойра 1-я кивнула с серьёзным лицом. — Всё было просто. Поезд, на котором принцесса перемещалась от станции под названием Синдзюку, похитила летающая тарелка, и всех людей на борту подвергли медосмотру инопланетяне. После того как её сидячий рост ошибочно завысили, принцесса яростно вступила в драку с серыми человечками до тех пор, пока не получила контроль над мостиком. Затем она воскликнула «отвезите меня на Гаваи!», но летающая тарелка испытала голландский шаг* и потерпела крушение в Окаяме! Название: «Голая принцесса в космосе: навстречу Терре»

— Звучит захватывающе, но не хватает героини.

— В этом случае, протагонист в лице принцессы выступает в роли сильной героини. Бессмысленная сцена в душе, где она моет только плечи, обязательна. Я изучила это на основе доступных мне ограниченных ресурсов.

— Понятно.

Эгеон и Аполлон сложили руки на груди и кивнули, но Гиес с сомнением нахмурилась.

— Как бы там ни было, плод твоих исследований отвергнут. …Ты собираешься опробовать вторую историю?

Мойра 1-я опустила голову, но в итоге произнесла:

— Думаю, это будет проблематично. Истории Мойры 3-й необходимо помещать поверх запечатанных мною воспоминаний, но там должна сейчас находиться наполовину стёртая пустота. Если мы насильно попытаемся изменить историю…

— Это может надавить на её воспоминания вплоть до того, что они уничтожатся, разрушив её личность. …С людьми тяжело иметь дело, — сказав это, Гиес торопливо повернулась к Аполлону. — Прошу прощения. Я не пыталась сказать, что с вами тяжело иметь дело.

— Но ведь так и есть. Я ничего не делаю, и от меня никакого толку.

Гиес замолчала, и Эгеон ткнул её локтем в бок.

Мойра 1-я горько улыбнулась, глянув на них обоих и затем на Аполлона.

— Другими словами, вы чувствительны.

— Да, именно. Хорошо сказано, Мойра 1-я. Теперь, Господин Аполлон, Мойра 2-я сообщила, что вы в последнее время в добром здравии, а раз так, не хотите ли выйти сегодня наружу?

— Куклы переживают о своем хозяине?.. Но я действительно думал выйти побродить немного по округе.

Аполлон горько улыбнулся, как раз когда с конца коридора прибыла ещё одна горничная. Мойра 1-я увидела её пробежку к ним.

— Не бегай по коридорам, 43-я. Так, что там случилось?

Горничная, названная 43-й, кивнула и присела на одно колено перед Мойрой 1-й.

— Я прошу прощения. Но… принцесса сбежала!

— Сбежала? — спросила Гиес вместо Мойры 1-й.

Горничная кивнула и вытащила от груди клочок ткани. Это была наволочка с толстыми буквами, написанными на ней чем-то коричневым.

— Это написали шоколадом, который ей передала Мойра 3-я.

Мойра 1-я прочла надпись, выдала смешок и затем повернулась к Гиес.

— Тут сказано: «Благодарю за гостеприимство».

— У тебя счастливый голос, Мойра 1-я. Ты знала, что это произойдет?

— Нет. — Мойра 1-я наклонила голову и обратилась к Гиес, которая выглядела подозрительной, и двум мужчинам, которые выглядели немного удивленными. — Но если помните, я говорила, что она энергична.

1. *Гюдон (яп. 牛丼), буквально «чаша говядины», — японское блюдо, состоящее из миски риса, покрытого варёной говядиной и луком

2. *Термин, обозначающий определённый тип колебания самолёта в воздухе.

Запах света

Мияко бежала по широкому коридору.

Она оделась в белую простыню, завернутую вокруг плеч и талии. Её наряд не мог быть ещё проще.

…Но бежать от этого не легче.

Однако после пробежки через коридор с белыми стенами и красным ковром, к ней пришла определённая мысль.

— Нужно бросать курить!

Мияко очень скоро запыхалась.

Во времена её хулиганства девушка была специалистом по преследованию и убеганию ночи напролёт, но теперь осознала, как сильно обветшала.

Она хотела найти путь вниз. Судя по виду из окна в предыдущей комнате, она находилась в каком-то городе.

Это здание, казалось, находилось в горном лесу. Комната на глаз располагалась на восьмом этаже, и Мияко не была уверена, есть ли этажи ещё выше.

…Но что это за заведение?

Какая-то большая местная корпорация?

В белом коридоре шириною около четырёх метров не было ни окон, ни пылинки. К тому же, он тянулся уже довольно долго.

На бегу она вспомнила, что за город видела снаружи. В нём располагались здания небольшого размера вдоль архаичной уличной структуры.

Скорее всего, это какая-то историческая область.

Несколько зданий побольше вдалеке наверняка были железнодорожной станцией и гостиницами. Но она не заметила следов зонирования, как в Наре или Киото, или озеленения, как в Канадзаве.

— Но он выглядел несколько знакомым.

Любопытствуя, где же Мияко видела его раньше, девушка наклонила на бегу голову. Тем временем, она услышала шаги с противоположного направления.

Мияко остановилась у поворота, чтобы выждать того, кто приближался. Вслед за этим через Т-образный перекрёсток впереди пронеслись несколько горничных. Она прислонилась к стене и перевела дух.

…Будет слишком опасно двигаться сейчас.

Затем её слабое воображение разгулялось в догадках, что с ней случится, если её поймала какая-то развратная корпорация, создавшая подобное заведение горничных.

На минутку Мияко представила, как сама превратилась в горничную. В её голове она сидела одним коленом на полу и курила сигарету.

— Кхе.

Девушка разок цокнула языком, глянула на стену, и увидела рамы для картин.

— ?..

Их было три, и в каждой содержались портреты. Вместо фотографий, там оказались масляные картины.

На левом портрете изображался седовласый старик. В центре виднелся хорошо сложенный мужчина со светлыми волосами и бородой, чуть моложе старика. Правый отображал молодую женщину с длинными золотыми волосами и стройным лицом.

Она предположила, что это владельцы здания.

…Значит, они действительно иностранцы?

Она взглянула в бледно-голубые глаза улыбающейся женщины и удивлённо наклонила голову.

— Хм?

Мияко осознала, как сзади по правой ноге её слегка что-то постукивает.

Там что-то находилось.

Этот факт и её собственная неосмотрительность заставили сердце пропустить удар.

Она тут же скользнула взглядом влево и насторожено опустилась.

— …Водяной фонтанчик?

Оно выглядело как управляемые кнопками водяные фонтаны, которые она видела в углу школьной столовой.

…Эти штуки никогда не дают тебе достаточно воды, но не перестают брызгать в воздух после того, как пару раз врезать по кнопкам.

Один из таких оказался здесь.

Бело-коричневый прибор смотрел на неё с высоты талии.

Он молча на неё уставился.

…Смотрел…на меня?

Наклонив голову под влиянием собственной мысли, Мияко присмотрелась к машине, продолжая стоять перед картинами на стене.

И чтобы совпасть с наклоном её головы, водяной фонтанчик мягко повернул свое металлическое тело.

— ?..

Что-то было не так. Но что?

…Нет, очевидно, что тут не так. Это просто на таком громадном уровне, что я сразу и не смогла врубиться.

Подумав это, она потянулась, чтобы проверить правду, которую игнорировала.

Машина придвинулась к её руке и позволила ей до себя дотронуться. Её металлическое тело согнулось так, чтобы потереться об Мияко, подобно собаке.

— Оно хочет, чтобы я его погладила?

Пробормотав свой вопрос вслух, девушка присела и медленно прикоснулась к машине обеими руками.

Прибор радостно и мягко покачал телом туда-сюда. Если бы у него был хвост, это движение было бы вилянием хвоста. Мияко прочесала по всему его телу, чтобы убедиться, что он сделан из металлического материала.

…Это машина.

По-прежнему на корточках, она попятилась на шаг.

И машина согнула установленные снизу части, чтобы приблизиться, используя движения, свойственные гусеницам.

Потираясь об неё снова и снова, водяной фонтанчик счастливо наклонил тело.

— Это прототип какой-то новой техники? — промолвила Мияко, поднеся руку к подбородку.

Девушка попыталась погладить «голову» водяного фонтанчика, и он прислонился к её ладони.

Какой дружелюбный, — подумала она, нажимая на кнопку водяного фонтанчика, чтобы посмотреть на результат.

С верхнего края полилась вода. Мияко дотронулась до неё и обнаружила, что это обычная холодная вода.

Водяной фонтанчик стоял смирно, чтобы вода не пролилась, и ожидал, когда девушка начнет пить.

И поэтому она попыталась попить.

— …

Вода была нормальной. Довольно холодной, так что хорошо ощущалась в её горле после бега.

Но…

— Спасибо.

Она снова погладила голову машины и поклонилась.

После очередного счастливого покачивания, водяной фонтанчик обернулся и умчался, сжимая и разжимая ноги.

Мияко встала и озадачено наклонила голову.

…Что за дела с этой машиной?

Она была металлической, но выглядела живой.

— !..

Неожиданно что-то шевельнулось в её голове. Или это ей лишь показалось.

…Э?

Такое ощущение, что она что-то забыла и не могла припомнить.

Это было воспоминание. Девушка попыталась вспомнить, но, по какой-то причине, память не возвращалась.

Мияко ощутила толстый туман забывчивости.

Она не знала, что пыталась вспомнить от мысли, что металл был жив.

Но девушка кое-что поняла. Это воспоминание пришло от прошлой ночи. После провала на собеседовании, пьянки и возвращения домой, она направилась по дороге от Станции Икусабата.

— …

Мияко прислонилась к стене, положила руку на голову и задумалась.

…Что это было?..

Ей казалось, что-то на грани появления из глубин её памяти.

— Ах.

По какой-то причине, в голове возник образ себя, ударяющей серого пришельца железным кулаком.

Чтобы победить маленького серого человечка, Мияко усилила удар движением талии.

После одного, двух и затем трёх мощных ударов, малыш начал кланяться до земли и просить прощения.

— Это не оно… Откуда вообще эта второсортная память?

Мияко проигнорировала странный образ и осознала, что там был заслон.

Заслон, запечатывающий её воспоминания. Девушка ощущала, словно из-под него выкрикивает её истинная сущность. Она задавалась вопросом, находится ли версия себя, которая всё понимает, там.

…Мне кое-что нужно.

Ей нужно было нечто, что послужит ключом к открытию этого заслона.

И едва лишь она кивнула…

— А! Я её нашла! Она перед портретом господина Зевса!

Из Т-образного перекрестка впереди появились три горничные.

Мияко цокнула языком и повернула голову. Вмиг она оценила, что надвигающиеся горничные располагаются справа, слева и справа.

Девушка получила немного воды, отдышалась и захотела узнать правду о своих воспоминаниях.

Ничего не указывало на её поражение.

И поэтому, Мияко приготовилась. Она встала по центру и собиралась встретить каждую горничную по очереди.

Первая горничная справа была беезоружной, вторая слева держала метлу, и третья тоже ничего не несла.

Скорее всего, они планировали, что первая зажмёт её в тиски, вторая метлой удержит её в узде или начнёт бить, а третья её повяжет.

Сначала Мияко сделала широкий шаг назад.

— Подождите!

Крикнув, горничные ускорились.

Однако Мияко скакнула назад, по-прежнему глядя в их сторону.

Отступая назад, она частично сравняла скорость с первой белокурой девушкой.

Горничная открыла рот, наморщила лоб и выкрикнула вопрос:

— Почему Вы пытаетесь от нас убежать?!

На мгновение, Мияко не поняла, что это значит.

…Звучит чуть ли не так, словно они не хотят, чтобы я уходила.

Неожиданно Мияко припомнила кое-что из давно минувшего прошлого.

Одной ночью, она прижалась к боку мужчины в рабочей одежде, когда он пытался куда-то уйти. Она была ещё ребенком, и её не могло угомонить простое поглаживание по голове.

Мияко знала, каково это — не хотеть, чтобы кто-то ушёл.

Несмотря на воспоминания о тех чувствах десятилетней давности, она ответила, продолжая двигаться назад.

— Я отказываюсь принимать ситуацию, в которой оказалась!

Горничная не ответила. Она просто двинулась вперёд с лицом, выражавшим готовность поймать Мияко.

Горничная достаточно приблизилась, и её правая рука потянулась к груди Мияко.

И не успела эта рука до неё достать, девушка сделала внезапное действие.

Она замедлила своё отступление.

Горничная выдала удивленный взгляд, когда смена относительной скорости заставила их неожиданно сблизиться.

Вмиг Мияко оттолкнула вытянутую руку девушки вверх…

— Ах.

…и толкнула своё тело в открытый бок горничной.

Со слабым ударом она прижала плечо к горничной и ухватила её стройное тело. Девушка воспользовалась приближающимся импульсом горничной, чтобы поднять её на плечо и, используя мышцы спины, прогнула её назад.

— !

И она снова начала пятиться.

В сопровождении вздоха девушки на её плече, Мияко повернулась направо.

Она крутнулась на одном носке.

— Лево!

И швырнула девушку со спины на горничную с метлой слева.

На секунду вооружившаяся метлой девушка тупо уставилась на тело, летящее в неё.

И поэтому Мияко закричала:

— Лови её!

— Ох, да!

Горничная отбросила метлу в сторону, как только Мияко закончила вращение.

Она теперь стояла в направлении горничных, куда ей изначально и нужно было идти.

Таким образом, её отступление закончилось, и Мияко могла снова бежать вперёд.

Она опрокинула весь свой импульс движения назад в подошвы стоп. Она ринулась вперёд. Девушка наклонилась, словно пытаясь прижать грудь к полу, оттолкнулась от земли и побежала на полной скорости с первого же шага.

Мияко мчалась, словно в полёте.

Слева от себя она увидела, что горничная, оставившая метлу, поймала отброшенную блондинку. Мияко мгновенно пронеслась мимо них, но белокурая девушка и прежняя горничная с метлой не могли за ней поспеть.

Две позади.

Мияко столкнулась с последней.

Но эта горничная внимательно наблюдала за её движениями. У третьей девушки были чёрные волосы, и она остановилась, приготовившись.

…Хорошее решение!

Мияко неслась вперёд без остановки и потянулась к чему-то в воздухе.

Это оказалась метла, которую вторая горничная отбросила прочь.

Она воспользовалась пальцами второй руки, чтобы перекрутить её и взмахнуть. Конец щётки шаркнул по стене.

— С дороги! С дороги! С дороги!

Её крик заставил противницу дёрнуться.

Но последняя горничная не сдвинулась с места. Похоже, она приняла какое-то решение, потому что протянула руки в белых перчатках навстречу метле.

Она планировала её остановить и отреагировать потом.

Её поза заявляет, что она уверена в своём превосходстве, — подумала Мияко. — Какие милые девочки.

В уголках её губ появилась улыбка.

…Если бы на моей стороне была кучка людей вроде этих, я смогла бы завоевать как минимум Канто.

С этой мыслью она взмахнула метлу вниз в направлении головы горничной.

В ответ черноволосая девушка согнула колени в защитной стойке.

И…

— Можешь забирать. Уборщик из меня никакой.

Мияко отшвырнула метлу вперёд.

Горничная увидела, как рукоятка метлы взлетела перед её глазами.

— Э?

Пока рукоятка медленно двигалась в её направлении, она инстинктивно потянулась к ней.

И это знаменовало конец игры. Мияко тут же проскользнула от неё сбоку. Она ускорилась сильнее прежнего. Прежде чем горничная успела обернуться в неожиданном осознании, девушка уже умчалась прочь.

Мияко прорвалась через всех горничных одновременно.

Даже их взгляды не могли за ней поспеть, когда она добралась до развилки и повернула направо, потому что так ближе к концу здания.

Девушка повернула голову одновременно со сгибанием колен. Она сделала шаг одновременно с броском направо.

Правый коридор был пуст, и воздух, казалось, говорил ей не останавливаться.

Мияко ощутила ветер. Вместо воздуха душной комнаты, снаружи исходило прохладное дуновение.

И пока она бежала, размахивая руками, её снова поглотили мысли.

…Что это за воспоминание? Что это за воспоминание с прошлой ночи, которое я не могу вспомнить?

Оно было слабым, но ей казалось, что она начала что-то припоминать.

Гадая, что же это было, нечто возникло в её разуме.

— Цвет?

На миг, ключевое слово «ночь» вызвало в её создании блеск бледной луны. Прошлой ночью она увидела почти полнолуние.

…Но дело не в этом.

Цвет, периодически возникающий в её разуме, был не бледно-голубым цветом луны.

Задумавшись, что же это было, девушка увидела цвет.

Впереди неё по коридору находился открытый аварийный выход. Через распахнутую дверь Мияко увидела наружный свет. Она увидела цвет жёлтого солнца.

— !

Это оно.

Как раз этот цвет она хотела увидеть, и этот цвет с её фрагментированных воспоминаний. Но что этот цвет означал?

Её воспоминания были о прошлой ночи, так где же она увидела солнечный свет?

С этим вопросом в разуме, Мияко продолжила бег. Она двигалась к аварийному выходу, игнорируя лежащую рядом лестницу.

В то же время от внутренних ступенек правее аварийного выхода появилась небольшая фигура.

Это Мойра 3-я. Видимо, она тоже пыталась остановить Мияко. Поднимаясь по лестнице, горничная вытянула вперёд руки в перчатках.

С другой стороны, Мияко не обратила на девушку внимания. До того, как руки юной горничной до неё дотянутся, она прибудет к аварийному выходу. Или должна была прибыть.

— Бах!!

Мияко услышала радостный крик Мойры 3-й и затем ощутила, как что-то ударило её снизу и справа.

…Что?

Девушка ощутила, будто масса воды ударила нижнюю правую часть её тела, но её удивление оказалось даже больше, чем толчок.

В конце концов, Мойра 3-я ещё полностью не поднялась по ступенькам и была слишком далеко, чтобы до неё достать.

Не успела Мияко оценить произошедшее, как различные замешанные в этом силы произвели определённый результат.

Девушка вылетела через аварийный выход в открытый воздух на восемь этажей над землей.

●

Пролетев мимо перил лифта аварийного выхода, первым, что Мияко увидела, оказалось небо.

Её взор был повернут вверх. Сверху она увидела голубой цвет и редкие облака.

Оно такое обширное, — подумала девушка, пока её взгляд изогнулся дальше вниз, и внёс в поле зрения город.

Это был плоский город. Единственным высоким местом оказалась гора, на которой расположилось это здание. Все остальное было лишь тупым скоплением строений и домов на плоской земле. Она также увидела на противоположной стороне горы Синтоистское святилище.

Знакомое ощущение от города заставило её сосредоточиться на одной точке.

Углообразная площадь на южном краю города выглядела старой. И казалась как-то искусственно старой. Среди линий белых стен и черепичных крыш, Мияко приметила западную архитектуру, которую видела в учебниках.

…Это что, Курасики?

Девушка ездила сюда на экскурсию в старшей школе. Та старая часть города называлась историческим районом Бикан. В таком случае, то громадное здание будет художественным музеем. Она бывала здесь всего пару лет назад, но не помнила почти ничего, кроме покупки панциря мечехвоста в качестве сувенира.

— Но, наверное, здесь я и нахожусь.

Неожиданно, движение её взора остановилось.

Мияко достигла пика своей дуги. Теперь она начнёт падать.

Сила быстро покинула её тело, и ей показалось, будто что-то потянуло её вниз.

…Я сейчас умру?

С этой беззаботной мыслью, вся сила растворилась в её теле.

Мияко вспомнила множество разных вещей. Вспомнила прошлое и свои потаенные воспоминания.

Сначала девушка вспомнила случай в младшей школе. Мияко играла в бейсбол бумажным мячиком и тряпичным футляром, содержащим её диктофон. Она совсем промазала по мячу, диктофон развалился в футляре, и микрофон вылетел наружу. Он врезался в лоб питчеру, оставив рубец в виде полумесяца. В результате питчера отправили в больницу.

Мияко вспомнила ещё один случай со времён, когда девушка начала обращать внимание на противоположный пол в средней школе. Ей приглянулся один старшеклассник с бейсбольной команды, и она наблюдала за его тренировками. Когда мяч подкатился к её ногам, Мияко швырнула его назад в собственном женском броске, и он затерялся в лучах солнца. Как только старшеклассник опустил взгляд, мяч упал прямо на твердый, кнопкоподобный шарик наверху его бейсбольной кепки. Из-под его головного убора полилась кровь, он упал на колени и затем рухнул наземь.

— Это всё ужасные воспоминания!

Мияко пришла в себя и замахала конечностями, но её руки ощущали лишь пустое пространство.

Она оглянулась по сторонам в надежде найти, за что ухватиться.

Со взором направленным вверх, девушка глянула на город, а затем снова на здание.

Это было гигантское белое строение, сооружённое из камня.

Каменное здание отполировали до такой степени, что оно отражало свет подобно стеклу. От земли до шестого этажа растянулась громадная, словно от ангара, дверь. Над ней находилось четыре этажа жилого пространства. Его покрывала мелкая треугольная крыша, дающая зданию определённую форму.

— Оно выглядит, как храм.

За этой мыслью тут же последовал внезапный толчок во всех частях тела.

— !

До земли ещё далеко. Её парящее изумление вызвало столкновение с чем-то на её заду, спине и ногах. Однако поверхность продолжала снижаться, будто поглощая удар.

Любопытствуя, что же случилось, Мияко заставила своё онемевшее тело сесть. Она перестала двигаться и увидела, что лежало внизу.

— Рука?

Оно имело форму руки, но было гораздо больше. Человеческая рука определённо не будет шириною в метр. Она также не будет окрашена в синий, или сделана из твердого материала, похожего на пластик.

— Что это такое?

Со странным чувством дежавю Мияко повернулась в сторону запястья синей руки.

Похожая на ворота дверь распахнулась, и синяя рука высунулась примерно на трехметровую высоту над землей.

Хозяин руки вышел из двери.

Им оказался гигантский воин, одетый в синюю броню.

В нём было около десяти метров росту. Суставы его гигантской руки покрывала похожая на пластик субстанция, но Мияко не ощущала пульсацию живого существа.

А раз так, она пришла к следующему решению относительно поддерживающего её гиганта.

— Робот? Это что, аниме?

Пробормотав себе под нос, девушка взглянула на его лицо. Лицевая структура состояла из скопления металла, и огни на месте его глаз светили зелёным и продолжали слабо мигать.

Когда она оценила цвет глаз воина, пришла определенная мысль .

…Это не оно.

Но Мияко не знала, что её мысль означала.

— …

Затем она увидела нечто позади воина в синей броне.

Внутри помещения, напоминающего ангар, расположился гигантский воин в белой броне.

По размерам он был выше синего гиганта и стоял прямо в поддерживающем его ангаре. На стене тёмной овальной ниши сбоку от него появилось бело-голубое письмо.

Мияко никогда не видела подобные письмена, и ей оставалось только предположить, что они принадлежат какой-то другой культуре. Однако девушка могла понять, что там написано. В нише ангара значилось «Тифон».

Она не знала, что это слово означает, но поняла, что это имя белого гиганта.

Как раз тогда к ней вернулась память.

— Прошлой ночью.

На мгновение все скрытые воспоминания прошлого воскресли внутри неё.

Сперва Мияко вспомнила себя.

…Я облажалась на собеседовании и…

Покинув Станцию Икусабата, она плакалась на каменистой дороге, пролегающей через рисовое поле.

— И затем я оказалась посреди сражения между этими аниме роботами.

Проигрывая в голове свои воспоминания, она кое-что сделала.

Девушка глянула вверх.

— !

Игнорируя растрёпанность её прически, она глянула в голубое небо и увидела в его центре некий свет.

Это было сияние солнца.

Тёплый свет, окутанный жёлтым, вызвал ещё одно воспоминание. Прошлой ночью белый гигант опустился перед ней, и Мияко увидела цвет его глаз.

…И тогда я кое-что почувствовала.

Что это было?

Мияко не знала.

Но скоростной повтор воспоминаний заставил её беспомощно осесть в громадной руке.

Её только что спасли он падения, потому её напряжение уменьшилось, и она просто неподвижно сидела.

В ответ, синяя рука начала опускаться. Это было медленное и мягкое движение, призванное уберечь её от вреда.

— …Ах.

Мияко глянула вниз.

Там собралась громадная толпа. Все они оказались горничными.

Мойра 1-я была там, Мойра 3-я была там, и горничная с коротко стрижеными волосами такого же цвета была единственной, кто не смотрел в её сторону. Должно быть, это и есть Мойра 2-я.

Все прочие взирали на неё с облегчением.

…И с надеждой.

Выглядело так, словно её спасение знаменовало собой продолжение чего-то радостного.

В ответ на взгляды на их лицах Мияко вздохнула.

…Почему они смотрят так на кого-то, вроде меня?

Приветствие у входа

Даже в начале весны дневной горный ветер полнился прохладой.

Его чистое дуновение не содрогалось или изгибалось, и омывало вовсе не горы и реки.

Он окружал высокое место. Конкретнее, крышу здания транспортировок японского UCAT, которое возвышалось в горах Окутамы.

В данный момент на краю этой крыши стояла одинокая фигура.

Человек в чёрном костюме не обращал внимания на утренний свет солнца и позволял ветру обдувать свои седые волосы.

Глянув вниз через тёмные очки, он увидел одну только длинную взлетно-посадочною полосу и дорогу, покидающую UCAT.

Мужчина посмотрел вдаль на восток и не заметил никого на дороге рядом с полосой или тропой, отделяющей эту область от территории ИАИ.

— Они ушли.

После невыразительного ворчания, он услышал внизу женский голос.

— Ох, батюшки. Итару, ты провожаешь взглядом принцессу и принца?

— Уйди, немецкая ведьма.

Его мгновенный ответ сопроводило появление фигуры от края крыши. Она стояла на внешней стене.

Женщина, шагавшая по стене и одетая в чёрный костюм, ступила на край крыши. Её длинные, мягкие и пепельные волосы развевались на ветру.

— Диана, почему ты здесь? И пользуйся аварийным выходом, как все нормальные люди.

— Похоже, ты призадумался, поэтому я спряталась на случай, если ты скажешь что-то волнующе сентиментальное. Если бы я воспользовалась аварийным выходом, меня бы выдал скрип двери.

— О? И я сказал что-нибудь странное, женщина-тритон?

— Геккон был бы удачливее.*

Диана улыбнулась и слегка покрутилась на краю крыши.

— Итару, ты много чего говорил. Большинство из этого только мы теперь и знаем.

— Вот как? Я не припоминаю, чтобы говорил вообще.

— Ты не использовал слова, но ко мне донёсся голос твоей воли, — тут же ответила она. Её улыбка углубилась, и женщина закрыла глаза. — Каждый раз, когда я дразню тебя вот так, это навевает воспоминания.

— Забудь об этом. И исчезни. Ради твоего же блага, Диана Зонбург, — Итару вздохнул. — Я сам проведу всё это безнадёжно жалкое, безнадёжно пьяное, безнадёжно сломленное и безнадёжно тупое время. Тебе лишь нужно притворяться. Если так, всё это закончится тем, что никто ничего и не узнает.

— Выходит, ты собираешься жадно держать всё в себе? Это потому, ты наблюдал за всем со стороны, не являясь одним из Пяти Великих Столпов? И…потому, что тогда ты рыдал и кричал?

Едва она это сказала, Итару неожиданно махнул горизонтально правой рукой.

Он сжимал там металлическую трость, и она метнулась в сторону ног Дианы.

Но женщина избежала удара. Она слегка переместила тело прочь с крыши.

И она сделала шаг.

Этого движения хватило, чтобы убраться и поместить стопу на внешнюю стену здания.

Диана упала горизонтально к земле вмиг и затем качнула тело назад в сторону края крыши.

И когда бетонный пол крыши снова вошёл в её поле зрения, Итару распластался на нём.

— Ох, батюшки, — Диана небрежно скрестила руки на груди и улыбнулась. — Конечно же, ты упадешь, если взмахнешь своей тростью. И кстати, вставать будешь без моей помощи. Мне будет очень стыдно, если ты заглянешь ко мне под юбку.

— Раз так, немецкий UCAT должен пройти обработку философским камнем и для предотвращения старения человеческого стыда. Так или иначе, исчезни. Моя выносливость на сегодня уже израсходована. Мне пришлось иметь дело с огромным количеством бесполезного дерьма и бесполезных людей.

— Если они так бесполезны, почему ты провожаешь их взглядом?

Диана вытащила из кармана носовой платок.

Она развернула тонкую ткань с коричневым узором и толкнула её пальцем вниз. Несмотря на дуновение ветра, ткань упала прямо вниз без колебаний и приземлилась на краю крыши.

Затем она беспечно села на платок и скрестила ноги.

— Ну, я могу понять, почему ты о них переживаешь.

— Ха. По-твоему все в мире думают так же, как ты.

— Разве это столь странно? Например, я нахожу этот ветер прохладным, а прошлое — ностальгическим.

— О? Ну, я нахожу этот ветер назойливым, а прошлое — неприятным.

— Это одно и то же.

— Как?

— Они снабжают нас эмоциями.

Итару замолчал, и Диана вздохнула. Её улыбка приобрела горечь.

— Тебя и вправду весело дразнить.

В какой-то момент аварийный выход на крышу открылся, и вошла небольшая фигура.

Это была Sf.

●

Сквозь ветер Sf засеменила к Итару и поклонилась Диане.

— Благодарю вас за ненужное и излишнее внимание касаемо перемещений Итару-самы.

— Я занималась совсем не этим. Я лишь хотела с ним немного позабавиться.

— Тэс. В таком случае, я отменяю моё предыдущее заявление и мои благодарности.

— …

Диана сверкнула взглядом на Итару, и он поднялся.

— Разве это не твоя работа, немка?

— Ты всё ещё оправдываешься?

Итару её проигнорировал и встал без помощи Sf. Он поддержал своё нестабильное тело металлической тростью, и горничная держала его справа, чтобы помочь. Затем Sf вновь повернулась к Диане.

— Вы помогали Итару-сама в моё отсутствие?

— Нет, конечно же, нет.

— Тэс. Я пришла к заключению, что это было превосходное решение. Только мне, выпущенной немецким UCAT Sf, дозволено ему помогать. Если кто-то другой попытается это сделать, я вынуждена буду ему отплатить, помогая им каким-то способом.

— Ой, я только что вспомнила. Мне кажется, я действительно в различной степени его только что поддержала.

— Тэс, — Sf кивнула. — В таком случае, в качестве платы я принесу вам ужин. В составе сегодняшнего меню безвкусный мисо рамен и мягкие крекеры.

— Мне не нужен такой ужин. …Итару, почему ты глядишь на меня с такой жалостью?

Sf наклонила голову, глянула на Диану, и затем на Итару.

— Саяма-сама, Синдзё-сама и Директор Цукуёми только что отправились в лабораторию Канда.

— А ты не хочешь туда? То место имеет связь с 3-м Гиром и там находятся те, кого можно назвать твоими родственниками.

— Нет, я принадлежу только Вам, Итару-сама. Я не считаю, что у меня есть какая-либо семья. К тому же, согласно моим данным, 3-й Гир был миром Богов Войны помимо автоматических кукол.

Познания Sf заставили Диану похлопать в ладоши с восхищённой улыбкой.

— Хорошая работа. Я вижу, что ты училась.

— Тэс. Премного Вам благодарна. Будучи прославленной машиной немецкого UCAT, я не забуду ни одной похвалы, так что можете не переживать. С другой стороны, я автоматически отклоню любые жалобы. Но…

— Твои комментарии выглядят несколько бессвязными. Между тем, что за «но»?

Sf снова наклонила голову.

— Тэс. Во всех упоминаниях 3-го Гира, которые я могу вспомнить, дискуссия идет о Богах Войны и куклах. Но что насчёт людей? Я автоматическая кукла. Меня создали люди. То же касается Богов Войны. Они созданы людьми. В таком случае, где же люди 3-го Гира?

Диана прищурилась, подпёрла подбородок рукой, помещённой на закинутую ногу, и глянула на Итару.

— Эта наблюдательность пошла от тебя.

— Нет, она пошла от форматирования под японский язык японского UCAT.

— Тэс. Давайте разрешим это по чести, используя камень-ножницы-бумагу. Начинайте с камня… Почему вы оба начали с бумаги?

Под наблюдением Sf, мужчина и женщина разом вздохнули.

И вслед за этим, Итару заговорил к Sf.

— В мире множество разных сложностей, Sf. В каком-то смысле, 3-й Гир может быть тем, куда нас заведёт прогресс современного мира.

— Прогресс современного мира?

— Ты вскоре всё узнаешь. Группа в Канде расскажет тебе, что все мы перед этим бессильны.

Итару ударил об бетонную крышу кончиком металлической трости.

— И затем ты поймешь, почему 3-й Гир был так быстро уничтожен.

●

С востока на запад через центр Токио пролегала автотранспортная эстакада.

Центральное шоссе было длинным асфальтированным участком с четырьмя полосами.

Эту громадную дорогу построили после войны и по ней непрерывно перемещались автомобили и мотоциклы.

Возвышенный отрезок прямо в центре города именовался Шоссе №4. Под ранним полуденным солнцем, транспорт двигался в восточном направлении, пересекал несколько зеленых зон и подземных туннелей в Синдзюку и соединялся с внутренним кольцевым маршрутом в Тиёде.

После путешествия на север по внутренней кольцевой дороге, машины быстро двигались под землю. По возвращению на поверхность, они оказывались на севере от Императорского Дворца. Двигаясь на восток между дворцом и «Будоканом»*, автомобили достигали области, известной как Канда.

Транспорт покидал шоссе и выезжал на улицы Канды. Одно из этих транспортных средств было особенно большим.

Им являлся жёлтый грузовик. Грузовой контейнер был закрыт и имел поддон в нижней части. В целом, он походил скорее на гусеничный транспортник, чем на грузовой автомобиль. Сбоку машины виднелась эмблема ИАИ.

В передней части грузовика находилось четыре сиденья, и за рулём сидела Цукуёми.

Она посмотрела через зеркало заднего вида на Саяму и Синдзё, сидящих сзади. Саяма переоделся в серый костюм, который оставил в UCAT, и Цукуёми глянула ему в глаза.

— Ну, как тебе поездка? Я же говорила, что не будет никаких проблем.

— Мне показалось, что была небольшая проблема, но с ней можно смириться. Что это была за чёрная иномарка, пытавшаяся нас подрезать?

— Не знаю. Она казалась опасной, поэтому я слегка оттолкнула её прочь.

С таким беспечным заявлением, Цукуёми переключила передачу. После того как трижды ошиблась, она горько улыбнулась.

— Ну, я не такой уж и плохой водитель. Твой сосед не сдвинулся с места.

— Вот как?

Саяма повернулся к Синдзё, сидящей левее него.

Она не оставляла сменной одежды в UCAT, поэтому оставалась в летней школьной форме и пристегнулась ремнём.

Рядом с ней лежала чёрная папка, и девушка уставилась прямо перед собой с пустым выражением лица.

Синдзё сохраняла идеальное молчание и слабо покачивалась от тряски грузовика. Отскакивание её головы создавало ощущение, что её шея сломана.

…Она что?..

Она потеряла сознание.

— Синдзё-кун, проснись.

Даже когда Саяма схватил её за плечи и потряс, она не отвечала. Лицо Саямы налилось неожиданным осознанием.

— Дела плохи. Мне нужно сделать массаж сердца.

— Мне кажется, ты только что пропустил последних три шага.

Парень пропустил слова пожилой женщины мимо ушей и начал расстегивать рубашку Синдзё. Только тогда она открыла глаза с заспанным взглядом.

— О, Саяма-кун. Доброе ут… Что ты делаешь?! Я сейчас Сецу!

— Разве это важно? Независимо оттого, Сецу-кун или Садаме-кун, я должен сделать массаж сердца. И оба тела одинаково щупательны. …Но, полагаю, эти спинки будут мешать.

— Аах… Я даже не знаю, откуда здесь начать.

— В таком случае, я не стану сдерживаться.

— Стой! — воскликнула Синдзё, одновременно с поворотом грузовика направо.

Цукуёми резко повернула рулевое колесо, шесть колес внизу тягача выполнили поворотное действие, и на дороге возникла кривая траектория, схожая с изогнутым стержнем.

Внутренний динамик искусственным женским голосом проиграл предупреждение правого поворота.

— Поворот направо. Резко направо.

Следом огромный грузовик, наконец-то, развернулся.

— Ах, — сказала Синдзё, когда всё за толстым задним окном начало вращаться.

Закрытый паллет присоединённого грузового контейнера виднелся в тени.

…Что мы собираемся перевозить в этом громадном пространстве?

Факт, что он запечатан, привёл Саяму к определенному выводу, который парень озвучил, положив голову на колени Синдзё.

— Бог Войны? Вот что мы собираемся вернуть вместе с устройством для исследования?

— Всё верно, похотливый ловелас.

Как только поворот закончился, небо снаружи окна перестало двигаться, и прибыл следующий вопрос.

— Ты слышал, что мою дочь похитили, не так ли? Мне говорили, ты был на месте преступления прошлой ночью.

— Пилотами оставшегося Бога Войны оказались ученик нашей школы и кукла. С кем они сражались? Мы полагаем, это был Тифон 3-го Гира.

— Отдел разработок подозревает то же. Мы получили запрос как раз перед вашим уходом прошлой ночью. Нас попросили проанализировать диаграммы струнного колебания двух громадных показаний приборов философских камней, которые летели в западном направлении. — Она перевела дух. — Мы обнаружили концепты металла и инертного контроля, схожие с автоматическими куклами в UCAT. Тебе известно, что в лаборатории Канда, куда мы направляемся, находятся кое-какие беженцы из 3-го?

— Беженцы? Они автоматические куклы? — спросила Синдзё.

— Да, — Цукуёми кивнула. — Они сообщили немногое, но некоторые вещи сказали точно. После разрушения 3-го Гира, большинство врат было нестабильно, и немало автоматических кукол бежало в этот мир. К тому же, куклы, попавшие в этот мир, были «найдены» в различных местах. Однако их создали исключительно для функционирования в 3-м Гире, следовательно, UCAT не могло их запустить до активации концептов десять лет назад.

Цукуёми продолжала говорить, глядя на них сквозь зеркало заднего вида.

— Все автоматические куклы наделены как минимум двумя способностями: могущественным гравитационным контролем, чтобы поддерживать свои движения, и беспроводной мысленной связью с идентичными типами. Благодаря последнему, куклы под защитой UCAT знают о существовании другой силы 3-го Гира где-то в Японии. Они не могут связаться, потому что разделены Концептуальным Пространством, но они по-прежнему могут ощутить их присутствие.

— Тогда почему они присоединились к нам? Разве им бы не хотелось спасти остальных?

На вопрос Синдзё ответил Саяма.

— Должно быть, они боялись, что их возьмут в заложники против основных сил 3-го. Если их будут считать врагами, 3-й может действовать, не задумываясь о них. Я ошибаюсь, Директор Цукуёми?

— Нет. Таковы слухи. Звучит как мыслительный процесс боевых автоматических кукол, разве нет?

— Но разве это не значит, что мы предполагаем сражаться с ними без надежды на переговоры?

— Предположительно, куклы не знают всей правды. Однако известные им основные силы 3-го Гира не та группа, которая сдастся просто потому, что их мир был уничтожен. Моя догадка в том, что те куклы вырезали это в своей памяти.

Цукуёми кивнула в сторону Саямы, который лежал на коленях Синдзё.

Вслед за этим он продолжил.

— Концептуальные Пространства Лоу-Гира были несовершенны, и поэтому те куклы не могли нормально двигаться вплоть до событий десятилетней давности, но что же основные силы 3-го Гира? Если они могут использовать Тифона для создания Концептуального Пространства, это означает, что они были активны уже шестьдесят лет, но всё время скрывались.

Саяма глянул снизу в зеркало заднего вида и сквозь обширное ветровое стекло увидел белое здание. Закрытые металлические врата отделяли их от строения, напоминающего больницу.

— Это лаборатория Канда. Наш отдел в последнее время помогал им с охраной. Но, Саяма Микото, ты протестовал сегодняшнему приезду сюда?

— Так и есть. Я намеревался встретиться с пилотом того Бога Войны.

— Ну, я позабочусь о Георгиусе, так что можешь потратить время на получение как можно большей информации от автоматических кукол. Так же, как ты поступил с нами.

— Вот как. Судя по всему, нелюди становятся моей специализацией.

— Кого это ты прозвал нелюдями?

— Разве нельзя сказать, что женщина, выносившая человека и родившая его на свет, превзошла удел человечества?

Этот вопрос вызвал несколько секунд молчания.

Посреди возникшей тишины, Саяма почувствовал слабое похлопывание по плечу.

Это Синдзё. Он увидел, как она опустила на него взгляд с покрасневшими щеками.

— Мм, Саяма-кун? Этот вопрос мне напомнил, — она тихонько произнесла со смущенным лицом. — Ты думаешь, я смогу это сделать с таким телом?

Саяма прямо ответил её неуверенному вопросу, лежа у неё на коленях.

— Сможешь.

Синдзё прищурилась.

— Надеюсь.

— Не переживай. Ты определенно сможешь.

— …Правда?

— Правда. В конце концов, чтобы помочь, я сделаю свою часть.

— Х-хорошо, но ты бы мог выразиться иначе…

Она отдёрнула голову, чтобы скрыть свое раскрасневшееся лицо.

— Спасибо, — сказала она ещё тише. — Я ещё немного поищу на эту тему… И обсужу с тобой это снова.

— Да. Давай усердно поработаем.

— Усердно поработаем?.. Мне кажется, мы разговариваем о разных вещах.

— Вовсе нет, — сказал Саяма. — Если мы будем усердно трудиться, то не только превзойдем человечество, но сможем превзойти даже божественность.

— Э? Ах, с-стой! Ты неожиданно ушёл слишком далеко от того, о чём я говорила!

На её панический возглас Саяма нахмурился.

— В чем дело, Синдзё-кун? Я пытался составить точный план.

— Не упоминай, что этот план подразумевает!!

Едва она воскликнула, Саяма услышал кое-что ещё.

— Металл не мертв.

Эти неожиданные слова заставили его сесть.

— Концепт!

— Я рада, что ты быстро переключаешься, — сказала Цукуёми. — И, похоже, они кого-то прислали нас поприветствовать.

Грузовик постепенно замедлился.

Когда он покачнулся от торможения, и Синдзё облегчённо вздохнула, Саяма повернулся к сиденью водителя.

Белое строение всё ещё виднелось сквозь смотровое окно.

Но три здания выглядели теперь иначе.

— Что-то не так.

Во-первых, металлические врата были распахнуты настежь.

Во-вторых, несколько десятков фигур, одетых в форму горничных, выстроились перед ними в ожидании.

И в-третьих, за их спинами стоял гигантский воин в зеленой броне. Это был Бог Войны.

Одна из горничных вышла вперёд.

У неё были рыжие волосы.

Грузовик остановился в пятнадцати метрах перед ней.

Рыжеволосая горничная неожиданно потянулась рукой к воротнику.

— …

И расстегнула его, чтобы показать шею.

Но кости и плоть там отсутствовали.

Вместо них виднелся механический блок соединения.

Два сокета соединялись вертикально и провода соединяли ключицу с головой. Синдзё ахнула, когда это увидела.

— Автоматическая кукла.

Рыжеволосая кукла глянула в их направлении.

Её оранжевые глаза пристально в них вглядывались.

— Добро пожаловать, но, пожалуйста, уходите.

Она не кричала, но её голос достиг кабины грузовика.

Казалось, что голос спокойно пронизывал местность на её словах.

— Я уверена, что это часть вашей работы, но когда дело касается родственника Саямы, мы должны сделать исключение. Как автоматическая кукла 3-го Гира, у меня есть просьба для этого родственника Саямы. Здесь находится кто-то, кого Вам не позволено видеть. Раз так, пожалуйста, уходите. Если Вы этого не сделаете…

Саяма увидел движение.

Громадный бронированный воин позади горничных шагнул вперёд.

В концепте его металлическое тело обладало легкостью и мягкостью живой плоти, но также и громадным весом.

Один лишь шаг вызвал тяжелый металлический звук. Затем он сделал второй шаг и третий. Четвёртый шаг переместил Бога Войны вперёд кукол и рядом к рыжеволосой горничной.

Он расставил громадные ноги на ширину плеч и слегка раскинул руки по обе стороны.

Таким образом, он мог спокойно начать битву в любую минуту.

Однако рыжеволосая кукла произнесла, даже не удостоив его взглядом.

— Пожалуйста, уходите. Я также прошу Вас не проявлять никакого интереса к 3-му Гиру. Отношения с 3-м Гиром запятнают Путь Левиафана.

●

Мияко привели в предыдущую комнату.

Мойра 1-я вела её за руку. После нескольких секунд движения на лифтоподобном устройстве от бокового входа девушка оказалась прямо перед запасным выходом, с которого выпала.

Что здесь происходит? — гадала она.

Мойра 1-я хранила молчание и не винила её за случившееся. Остальных горничных с ними не оказалось. Отсутствие защиты и наказания, похоже, указывало на то, что они не считали её врагом.

…Они сказали, что не причинят мне вреда и поэтому я не должна убегать.

Прежде чем войти в предыдущую комнату, Мойра 1-я глянула на неё через плечо.

С легкой улыбкой на губах она миновала белую дверь без ручки и зашла за порог.

— Прошу, принцесса, входите.

Мияко положила руку на дверь и задала горничной вопрос.

— Почему ты заходишь первой? Вдруг я закрою дверь и убегу?

— Если Вы готовы это сказать, я могу предположить, что Вы этого не сделаете.

— О? А если сделаю?

— Ваше право.

Мияко резко захлопнула дверь.

Грохот несколько её удовлетворил.

…Что я должна делать?

Несмотря на свои мысли, она оставалась неподвижной перед закрытой дверью. Если Мойра 1-я её испытывала, Мияко испытает Мойру 1-ю. Она не собиралась убегать, но хотела увидеть, как горничная отреагирует.

Прибегут все остальные горничные? Мойра 1-я сама бросится за ней? Так или иначе, они попытаются её задержать. Как только они её поймают, их манера поведения без защиты и наказания окажется пустым звуком. У неё появится масса причин для непослушания.

— …

Но ничего не произошло. Мойра 1-я не выказывала попыток заговорить с комнаты, и не появилось никаких следов прочих горничных, реагирующих на хлопнувшую дверь.

Раз так, чтобы продолжить испытание, Мияко отошла от двери. Она намеренно издавала громкий топот по красному ковру, но по-прежнему не было намеков на что-либо от комнаты или откуда-то ещё.

И поэтому, Мияко продолжала идти. Девушка завернула несколько раз и добралась до предыдущего аварийного выхода. Ранее это казалось длительной пробежкой, но он оказался на удивление близко.

Выход по-прежнему стоял распахнутым.

Мияко двинулась дальше. Ветер и свет, исходящий из открытой двери, знаменовали лето, но с ветром было что-то не так.

Она подумала, в чем же дело.

… От города не исходит никаких запахов.

В ветре не содержалось и капли тепла, гнёта или выхлопов, которые порождал город.

Это место не имело смысла. Когда она задумалась над этим, гигант, опустивший её на землю, и тот, что стоял в ангаре, тоже были странными. Если бы они показались за пределами здания, кто-то бы заметил.

…Что это за место?

Она подняла взгляд и увидела сквозь аварийный выход Курасики.

…Это должно быть реально.

Мияко вышла за дверь аварийного выхода. Там не оказалось ступенек, но был лифт, окружённый перилами.

Чтобы избежать двери ангара внизу, рельсы лифта сворачивали в сторону.

Дверь ныне была закрыта, и синего гиганта нигде не оказалось. То же касалось и белого.

— …

Облокотившись на перила и приглядевшись к отдалённому городу, она неожиданно кое-что заметила.

За двадцатиметровой земляной поляной перед ангаром в лесу, по большей части состоявшем из широколиственных деревьев, стоял человек.

Молодой мужчина носил белые одежды. Он был повернут к ней спиной, и его волосы оказались длиннее, чем у неё. Мужчина не поворачивался к ней и просто стоял в лесу, всматриваясь вдаль.

— Он смотрит на город?

Этот молодой человек здесь живёт?

Когда Мияко попыталась убежать, она не видела его среди висящих картин. Если на этих портретах отображались почившие, он мог быть нынешним хозяином.

В таком случае, девушка ощутила, что сможет прояснить немало сомнений в своём сердце.

Она подумывала отправиться на лифте вниз, но затем остановилась.

Позади неё не было движения. Никто не бросился её преследовать, и никто на неё не кричал.

— Проклятье. Что они делают?

С неохотой оставив фигуру, стоящую внизу, Мияко вернулась в коридор. После того как она большими шагами прибыла к двери, она распахнула её настежь.

— Чем вы здесь занимаетесь?! Что это за место?! Кто вы все такие?!

Задавая эти вопросы, она увидела, что Мойра 1-я стоит у стола перед кроватью. Она перекладывала блюда с подноса, который принесла сюда. Горничная улыбнулась и повернулась к ней.

— На сервировку уйдёт ещё немного времени, поэтому вы можете пока осмотреться снаружи, если желаете.

— …

Мияко приблизилась к Мойре 1-й, осознавая жесткость своего лица.

Подойдя так близко, что их лбы чуть не столкнулись, она произнесла слова, которые заготовила в сердце.

— Вы никогда не впадаете в ярость, если кто-то ведёт себя как я?

— А разве Вы хоть раз сделали что-либо вредоносное по отношению к нам, принцесса? — спросила Мойра 1-я. — Разве Вы хоть раз пытались нас уничтожить?

— Ну… — начала Мияко, припоминая свои действия.

По крайней мере, у неё хватало достоинства не бить кого-то, кто не выказывал против неё злобы.

Но она всё равно неуверенно наклонила голову.

— Твое «уничтожить» неприятно отзывается в ушах. И почему твой японский такой убогий? С этим и тем гигантским роботом внизу, это место какое-то странное.

— Нет ничего странного в том, что естественно.

Мойра 1-я закончила сервировать стол.

Она поднесла руку к шарфу у воротника и убрала его с шеи.

— Это временный альтернативный мир, существующий в иной фазе с вашим. Он известен как Концептуальное Пространство. Я объясню детали позже, но мы всего лишь его жители.

Она раскрыла воротник до груди, но это явило нечто совершенно неожиданное.

Кожа и кости, которые должны формировать шею, ключицу и грудь, отсутствовали.

Вместо этого там находились круглые белые части, соединяющиеся в суставах, как у куклы.

— Наши тела сделаны из металлического и керамического каркаса с добавлением плоти, смоделированной на основе человеческой. Суставы сделаны из проводов и пластика. Мы автоматические куклы.

Улыбка Мойры 1-й расширилась, и движения проводов заставило её голову наклониться над шеей, что соединялась схожим образом со светлой выпуклой впадиной.

— Этого будет достаточно, чтобы Вы поверили мне, принцесса?

1. *Согласно японцам, гекконы приносят удачу, потому что их слово записывается кандзи, означающими «защитник дома».

2. *«Ниппон Будокан» (яп. 日本武道館) или «Будокан» — закрытая арена в центре Токио. Арена была построена в 1964 году для соревнований по дзюдо на XVIII олимпийских играх. Её название переводится как «зал боевого искусства».

Механический топот

Через обширную площадь между большими зданиями Канды продувал ветер.

Но он происходил не из этого мира. В нём узнавался слабый запах альтернативного мира.

На пути этого ветра стояло несколько автоматических кукол, которые слегка пахли металлом.

Бог Войны и рыжеволосая кукла, стоявшие перед ними, воззрились на своего противника.

Перед грузовиком, остановившимся в пятнадцати метрах от них, находился парень. Он носил серый костюм.

— Я полагаю, ты Саяма Микото, — произнесла рыжеволосая кукла. — Почему ты покинул грузовик? Я попросила вас уйти.

— Это не имеет значения. Однако я бы хотел узнать твое имя.

— И что ты будешь делать с этим знанием?

— Я буду вести с тобой переговоры. Я спрошу о том, что запятнает Путь Левиафана, и обсужу способы очищения этой скверны.

— Понимаю, — сказала рыжеволосая горничная, кивнув.

Она пришла к заключению, что для гладкого продолжения разговора ей следует ему ответить.

— №8. Таков мой идентификационный номер, — №8 кивнула. — Ты сказал, что желаешь знания о скверне?

— Я не стану повторять дважды. Или трижды. Постарайся запомнить.

— Понимаю. Но я не могу говорить о том, что эта скверна подразумевает. Это вызовет излишнее любопытство и повлечёт за собой необратимые последствия. Попросту считайте 3-й Гир неприкосновенным и уходите.

— Знание повлечёт за собой необратимые последствия? В таком случае, я не понимаю, как кто-либо может о нём знать.

Решив, что его точка зрения небезосновательна, №8 кивнула и тщательно обдумала, как себя выразить.

— Может ли кто-нибудь опустить ногу в грязную воду, не испачкавшись? Мы заботливо пытаемся предотвратить загрязнение кого-либо ещё.

Саяма улыбнулся, когда это услышал.

— Выходит, вы прогоняете людей из-за заботливости? И поэтому предали UCAT и вернулись к 3-му Гиру?

Горничные позади неё на это замечание зашевелились. Они собирались его задержать.

Но, слегка подняв правую руку, №8 их остановила.

— Почему ты думаешь, что мы предали UCAT?

— За время нашего разговора ты ни разу не произнесла «тэстамент». Та, что я знаю, может быть немного уникальной, но куклы должны строго следовать собственным определениям. В таком случае, отсутствие «тэстамента» означает, что вы покинули UCAT.

— Вот как. И в самом деле, важность слова «тэстамент» для нас понизилась. Ты знаешь, что это означает?

— Если вы столпились у входа после предательства UCAT, это означает, что вы взяли под контроль лабораторию Канда, — сказал Саяма. — К тому же, в результате некоего условия, ваши определения беженцев сменились на определения 3-го Гира. Что это может быть за условие?

— Совместные инстинкты самообороны автоматических кукол. Особым условием послужило твоё прибытие. Мы считаем, что твоё присутствие определённо причинит нам вред.

— И что это будет за вред?

— Это личный вопрос автоматических кукол лаборатории Канда, поэтому я не могу ответить.

— И поэтому ты меня прогоняешь во имя защиты от какой-то скверны?

— Да, — ответила №8. — Переговоры уже начались. Ты уйдешь?

На своих словах она махнула двумя руками.

Это движение выкинуло из её рукавов чёрные металлические части.

Они принадлежали пистолетам.

В воздух выплеснулись стволы, рукоятки, механизмы и обоймы.

— Или будешь здесь уничтожен? Это единственные доступные варианты.

При помощи гравитационного контроля металлическое оружие было собрано в воздухе.

Когда части встали на свои места и закрепились, воздух наполнился всплеском металлических шумов, и оружие влетело в каждую её руку.

Теперь горничная сжимала два пистолета.

— Мы однажды поприветствовали кого-то таким же образом. После попадания в этот мир шестьдесят лет назад нас собрали тут, но после пробуждения, когда концепты активировались десять лет назад, мы взяли эту лабораторию под контроль.

№8 вонзила каблук в землю.

Этот металлический топот служил сигналом движения для Бога Войны рядом с ней. Он обнажил два меча, висящих у него на поясе.

И затем она произнесла вровень металлическому лязгу, который они издали.

— Те переговоры привели к тому, что мы здесь поселились. Но мы не можем позволить тому же результату повториться. Прошу, уходи, посредник. Мы должны позаботиться о том, чтобы скверна 3-го Гира осталась нетронутой, чтобы люди лаборатории Канда остались в безопасности, и чтобы никакого вреда не было причинено нашим автоматическим куклам.

— Вот как, — ответил парень. — Выходит у вас есть три рычага давления, чтобы заставить меня уйти: ваша забота касаемо скверны, ваши заложники, и вред вашим родным куклам.

— Я пришла к заключению, что этих трёх достаточно.

— Да, этого достаточно. Этого хватит, чтобы прорваться и проложить путь.

На этом заявлении Саяма кое-что сделал.

Он вытащил из своего костюма два объекта: дробовик и автомат.

Затем развел руки в стороны, с дробовиком слева и автоматом справа, и уставился перед собой.

— А теперь, я устраню основание твоих рычагов давления единым утверждением.

— И что же это?

— Всё просто, — сказал он. — Фамилия «Саяма» предписывает роль злодея. Всё невероятно просто, кукла.

●

Что за морока, — подумал Саяма. Поистине морока.

Кто-то уже сражается с 3-м Гиром. И этот человек был моложе, ему определённо не хватало опыта, и его решимость явно колебалась.

Но он отчаянно сражался, словно за что-то цепляясь. У него была на то причина, и он готов ради держаться в стороне от Пути Левиафана.

А раз так, Саяма подумал о своей роли, как посредника Пути Левиафана.

…Я должен стать ещё более отчаянным и столкнуться с 3-м Гиром.

— Ты собираешься стоять у меня на пути, кукла? Я пытаюсь узнать о мире, с которого ты родом.

— Мы стоим у тебя на пути как раз потому, что это наш мир, о котором ты желаешь узнать.

— Если ты собираешься звать его неприкосновенным, не называй его «нашим» миром.

Саяма опустил оружие в руках и двинулся вперёд.

— Если никто не может к этому прикоснуться, оно не принадлежит никому. Это становится закрытым миром, где вы не в состоянии даже обеспечить себе прочную опору. Но мир — открытое место по своей природе.

Поэтому…

— Не существует такой вещи, как неприкосновенный мир.

Он помахал дробовиком в правой руке и взглянул в голубое небо.

— Внутри неприкосновенной клетки: безопасно небо, безопасен ветер, безопасна земля, и безопасны ночь с днем. Но именно поэтому никто не сможет отчаяться в окружении стен. Ты и дальше будешь демонстрировать свою заботу, лицемерная кукла? Только ребенок радуется заботе от кого-то из стеклянной коробки.

Наблюдая за его походкой и горькой улыбкой, №8 задала вопрос:

— Но я пришла к заключению, что именно дети любят пачкаться в грязи. Разве взрослые этого не избегают?

Первый рычаг давления, — подумал Саяма. — Переговоры начались.

Он кивнул и произнёс:

— Так ты говоришь, что взрослые избегают грязи?

— Разве я не права? И, пожалуйста, не говори просто, что я ошибаюсь. Дай мне причину.

— Вот как. Тогда позволь мне сказать следующее: ты ошибаешься. — Горькая улыбка. — К сожалению, кукла, бывают два типа взрослых: те, кто расстраивается, когда пачкается в грязи, и те, кто смеётся над собой, когда пачкается в грязи. И есть два типа тех, кто смеётся над собой: те, кто обижается, когда их бранят, и те, кто высмеивает любую брань. …Слушай.

Он продолжил двигаться вперёд и сократил расстояние до десяти метров.

— Я не знаю, в чём заключается ваша скверна, но определенно найдутся люди, которые отнесутся к ней не просто, как к грязи.

— И ты один из таких людей?

— Сложно сказать, — он наклонил голову. — Может, и нет.

— Тогда!..

— Но я не единственный человек в мире. По крайней мере, в этом мире существует моя полная противоположность. А ещё есть глупая садомазо парочка, развратный старик, учитель, который симулирует невежество, а также немало товарищей, врагов и прочих.

И…

— Даже те, кто уже умер, и те, кто ещё не родился — мои союзники.

Услышав это, выражение лица №8 изменилось.

Её брови распрямились, и всякое выражение исчезло с её лица.

Этот холодный взгляд мог означать лишь одно.

…Её рычаг давления поменялся.

Дискуссия о первом была завершена. Саяма не знал, что она решила, но он не станет терять бдительность до тех пор, пока все эти переговоры не подойдут к концу, и они не пожмут руки в согласии.

Когда парень подошёл ещё ближе, №8 задала ещё один вопрос, поднимая пистолет в левой руке.

— В таком случае, что насчет сотрудников лаборатории Канда?

Ответ на этот вопрос был даже проще, чем с первым рычагом давления.

На ходу он пожал плечами.

— Разве мне нужно что-либо говорить, когда они уже давно могут быть мертвы?

— В таком случае, что если ты сможешь подтвердить их сохранность?

В то же время она спустила курок поднятого пистолета.

В воздухе прогремел выстрел.

С этим в качестве сигнала, дверь лаборатории открылась.

Из стеклянной двери выступили мужчины в рабочей униформе с поднятыми руками. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что ещё больше людей находятся во тьме позади.

С ними и их мрачными взглядами у неё за спиной, №8 опустила левую руку и произнесла:

— Наша меткость не имеет себе равных. Что ты скажешь теперь?

— Вот как. Тогда я могу сказать им лишь одно.

— Что же?

— Удачи. Вот и всё.

…Это естественно.

— Я здесь, чтобы закончить Путь Левиафана. Следовательно, разве моя работа заключается в том, чтобы вызволять захваченных сотрудников лаборатории Канда? Нет, не правда ли? Они могут разбираться со своими проблемами, пока я разбираюсь со своими.

— …Тебя не волнует, если они умрут?

— Будет проблематично, если они умрут, но за свою жизнь они в ответе сами. Какое бы решение я не принял, они не должны перекладывать своё выживание на других. Если они не желают умереть от вашей руки, то не должны умереть исходя из моего решения. Вот и всё.

— Я пришла к заключению, что это софистика.

— Но я продвинулся вперёд. Тебе следует усвоить, что мир зиждется на фактах, а не на софистике.

Теперь он находился в пяти метрах.

Брови №8 зашевелились. Горничная попыталась решить, стрелять или нет, но её решение не было мгновенным.

Она колебалась.

…Она в них выстрелит?

С горьким смешком, Саяма решил заговорить.

— Что ж, а теперь. Давай перейдем к нашему последнему рычагу давления.

Это заявление вернуло брови №8 в предыдущее положение.

Она посмотрела ему в глаза и затем немного опустила взгляд. Всего на миг её взгляд скользнул на рабочих у неё за спиной.

— Спасибо за твое понимание, — в итоге сказала она.

— Не обманывайся на этот счёт. Я всего лишь нахожу эти переговоры напрасной тратой времени и желаю их поскорее закончить. Тебе не о чем благодарить.

— Понимаю. В таком случае, давай обсудим последний рычаг давления.

— Да. Ты сказала, что моё прибытие нанесет вред одной из вас, разве нет?

Его отделяло всего три метра от №8.

И он внезапно поднял левую руку, направив пистолет вперёд.

Парень нацелился на №8.

— Вот мой ответ, — невозмутимо сказал Саяма. — Если я сокрушу вас здесь, то докажу, что даже этой вашей надежде не суждено сбыться.

Едва он договорил, №8 двинулась. Сперва, её глаза расширились.

— !!

И она решительно взмахнула левой рукой ещё раз.

Прежде чем Саяма отреагировал, появилось нечто.

Это был ветер. Меч Бога Войны подстегнул ветер со взмахом над головой.

В ту же секунду прозвучал металлический грохот, и Бога Войны отнесло в воздух.

— …

С чистым звуком его нагрудник треснул, и луч белого света вырвался из спины.

Даже не оборачиваясь, Саяма улыбнулся.

— Замечательная работа, Синдзё-кун.

●

Стоя на крыше грузовика, Синдзё сжимала Ex-St.

Его быстро подготовили, когда они покинули UCAT и Саяма, скорее всего, не смог бы взять с собой оружие, если бы с ними не поехала Цукуёми.

С потяжелевшей головой после выстрела, Синдзё опустила Ex-St с плеча.

Она услышала, как Бог Войны рухнул.

Звук падения тяжёлого металла напоминал какофонию расстроенных музыкальных инструментов.

Осознав, что это случилось по её вине, она опустила взгляд.

Внизу и справа, Цукуёми высунулась из окна грузовика и наблюдала за Саямой.

— Итак, что он предпримет? Мне было интересно, что случится с того самого момента, как этот глупый мальчик заявил о вероятности сражения, если мы имеем дело с куклами из 3-го Гира.

— Да, — согласилась Синдзё. — Наверное, так работает Путь Левиафана. Раз мы собираемся пересмотреть наши отношения после войны, нам также придется переделать всё с самого начала.

Синдзё начала разбирать Ex-St, чтобы вернуть его в футляр в кузове грузовика.

— Позволь мне этим заняться. А ты поспеши к нему.

— Э?

— Только ты или его скудный самоконтроль в состоянии его остановить, верно?

Синдзё задумалась об этом, и в итоге горько улыбнулась.

— Надеюсь, Вы правы…

Затем она услышала несколько звуков перед грузовиком, исходивших с направления Саямы.

Это выстрелы. И сразу несколько за раз.

Она обернулась и воскликнула:

— Саяма-кун!

●

На фоне грохота от падения Бога Войны Саяма услышал крик №8.

— Оборона!

Горничная не сказала, что оборонять.

Но, в ответ на её крик, четыре куклы скакнули вперед налево от него и четыре куклы сделали то же самое справа.

Их формы горничных затрепыхались, и они образовали напротив парня полукруг, с оружием в обеих руках у каждой.

Но Саяма уже начал двигаться.

Он ринулся вперёд.

Оценив, как они позиционировали себя дугой, парень подумал.

…Они оставили между собой зазоры, чтобы избежать дружественного огня.

Его противники, как и он, были вооружены огнестрельным оружием.

В таком случае, победу определят факторы, не имеющие отношения к огневой мощи.

Таких факторов три.

Первым была скорость.

Вторым была позиция.

И третьим был склад ума.

На все эти факторы может повлиять тактика.

До своего переезда два года назад, Саяма проживал с кланом Тамия. Они изначально были кланом якудза, и у них имелось оружие.

… А у меня есть тренинг моего деда!

И поэтому он без колебаний двинулся вперёд. Опытная группа и предстоящая перестрелка располагались совсем близко. Расстояние здесь теряло всякий смысл, значение приобретало кое-что другое.

…Позиция!

Какая позиция сыграет ему на руку и поставит противника в невыгодное положение?

Это будет расположение прямо перед врагом. Опасаясь дружественного огня, прочие не смогут стрелять.

Третья горничная справа с чёрными волосами подняла пистолет в левой руке.

Похоже, она единственная оказалась с пистолетом.

И малокалиберное оружие достигнет огневой позиции быстрее всего.

Вот почему Саяма выбрал её и рванулся к ней первым.

Оттуда пошла в ход его скорость.

Не замедляя импульс своего рывка, он воспользовался дробовиком в левой руке, чтобы оттолкнуть её руку, сжимающую пистолет.

— !?

С лёгким толчком рука двинулась налево.

Она оказалась на пути четвёртой горничной справа, замедлив её движения.

Затем Саяма прыгнул налево и бросился в сторону четвёртой горничной справа, которая немного замешкалась.

Отклоняя руку третьей горничной наверх, он врезал левым локтём в теперь открытый бок четвёртой.

— !

Четвёртая горничная согнулась и опала.

С одной разобрались.

В ответ, вторая горничная справа и пятая горничная справа подняли автоматы.

Они двинулись, чтобы заточить парня в том положении, где он оказался перед третьей горничной и упавшей четвёртой.

Но куклы не успевали. Его левая рука оставалась согнутой от предыдущего удара локтём, поэтому ствол дробовика был повернут направо. Парень также направил автомат под левой рукой, чтобы нацелится налево.

Со скрещенными руками, словно обнимая самого себя, Саяма выстрелил обоим оружием.

Он попал дважды.

Вторую и пятую горничную отшвырнуло в разные стороны. Считая четвертую, лежащую перед ним, с тремя было покончено.

Но первая горничная справа и шестая, седьмая и восьмая справа начали действовать.

Та, что справа и три слева уже подняли оружие.

— Мм!

Вслед за этим прозвучали четыре выстрела. Как и ожидалось, один пришел справа и три слева.

Пули приближались. К тому же, третья горничная перед ним опустила назад руку.

Саяма со скрещенными руками поспешил вперёд.

Он подпрыгнул вверх. В процессе возвращения в нормальное положение, его руки вновь отразили руку третьей горничной наверх.

— …

Он услышал лязг, и её пистолет отлетел в небо.

Она оказалась полностью открытой.

Парень развел руки и двинулся вперёд, вслушиваясь в свист проносящихся позади четырех пуль.

Шагнув, он поднял правую ногу и запустил колено в бок третьей горничной.

Удар оттолкнул её прочь, увеличив счет до четырёх.

Он воспользовался импульсом удара коленом, чтобы развернуться через спину направо.

Проделав это, он увидел №8, стоящую за остальными.

— Жди там!

Он, несомненно, до неё доберется.

Саяма ощутил слабое раздражение, задаваясь вопросом, почему представитель Пути Левиафана должен сражаться с горничными, которые не являлись представительницами 3-го Гира.

Даже так, парень был в курсе, что отчасти этого желал.

…Они тоже доведены до отчаяния?

Он хотел знать почему. Ему казалось, что он должен узнать. Саяма ментально дважды кивнул, закончил свой правосторонний поворот и устремился к ней. Он быстро побежал направо.

Единственной горничной справа оставалась та, что изначально стояла там первой.

У неё были каштановые волосы, и она подняла ружьё в левой руке.

В миг, когда горничная прицелилась, Саяма взмахнул своим автоматом направо.

И она тотчас спустила курок.

Ружье выстрелило в то же мгновенье, когда его оружие столкнулось с рукой и отбило его вправо.

Пуля скользнула справа от его лица и задела волосы, но не попала.

Саяма шагнул вперёд и поднял дробовик в левой руке, сдерживая ружье автоматом в правой.

К этому времени горничная защитилась.

Кукла отступила назад и смела дробовик вверх свободной рукой.

И на этом она не остановилась.

Оттолкнув дробовик вверх, горничная ухватилась за ствол.

Чтобы не дать ей его вырвать, Саяма потянул оружие назад.

Но затем он ощутил боль. Это было призрачное ощущение в его правом кулаке. Та былая боль заставила его скривиться.

— !..

Дробовик резко выдернули из его хватки.

Горничная перед его глазами улыбнулась, сжимая его оружие.

Она отбросила дробовик себе за спину и посмотрела за Саяму.

— Огонь!

Саяма не стал оглядываться.

Он понял, чего добивалась стоящая перед ним горничная. Она его остановит, и позволит трём оставшимся позади него себя застрелить.

…Возмутительное решение!

— Выходит, вы куклы решили пожертвовать собой?!

И поэтому парень двинулся. Он не даст этой кукле попасть под огонь своих союзников. Они пытались получить что-то от смерти.

…Что бы ни случилось, я не могу позволить им этого достичь!

Его единственным оружием был автомат в правой руке. И он использовал его, чтобы отталкивать ружьё в сторону.

Но Саяма выпустил его из рук.

Парень потерял своё оружие.

Однако…

— У меня есть не только пушки.

Глаза горничной удивленно расширились, когда он ринулся к ней и ткнул локоть ей в живот.

Со звуком столкновения её отбросило прочь.

Видя, как его автомат и ружье падают на землю, Саяма обернулся.

Позади себя он увидел оставшихся трёх, нацеливших на него винтовки.

Они прицеливались и готовились спустить курок.

В тот же миг он вытянул руку в их направлении.

Ладонь была пуста, но что-то в неё упало.

Это пистолет.

Тот самый, который парень выбил ранее скрещенными руками с руки третьей горничной справа.

Как только он сжал его в ладони, последовал выстрел.

В воздухе разлился оглушительный звук.

Из трёх горничных среднюю откинуло прочь. Оставшиеся две выстрелили, но их пули просвистели с обеих сторон от него.

И в то же время Саяма услышал металлический грохот у себя за спиной.

Автомат, который он выпустил из рук, и горничная, которую он оттолкнул, столкнулись с землёй.

Со щелчком запястья парень подбросил пистолет над головой.

Он присел, взмахнул обеими руками назад, после чего схватил автомат и ружье, отскочившие от земли.

Саяма поднял оружие перед собой и выстрелил.

Две оставшиеся горничные получили прямое попадание и рухнули назад.

Восемь были повержены.

Но Саяма не расслаблялся. Он отшвырнул автомат и ружье в сторону и левой рукой подхватил пистолет, который подбросил над головой.

Парень развернулся в сторону кого-то справа.

Там была №8.

●

— !..

Саяма бежал.

В ответ, №8 быстро отреагировала.

Она попыталась поднять оба своих пистолета, нацеливаясь ему в лицо.

— Я не шучу!

Её крик, казалось, пронзает воздух, но Саяма не обращал на него внимания и двинулся вперёд.

Но он не успеет вовремя. Кукла поднимет пистолеты в мгновение ока. Она держала их рядом друг с другом, чтобы направить в центр его лица.

— Таково твое решение?!

Саяма ответил своими действиями.

С последним шагом левой ноги, он поднял колено вверх и взмахнул голенью и коленом прямо к небесам.

— !..

Когда №8 попыталась поднять руки, они оказались по обе стороны от его колена.

Её руки остановились.

— !?

И в ту же секунду Саяма швырнул свое тело вперёд. Он прижал голову к поднятому колену.

Его лицо оказалось между пистолетов, разделённых коленом.

И №8 спустила курок.

Выстрелы прозвучали с обеих сторон от его лица.

Но, естественно, горничная промахнулась. Саяма махнул вниз поднятой ногой, чтобы врезать пяткой вниз. В то же время №8 лихорадочно отступила.

И парень бросился вперёд, чтобы её преследовать.

Саяма сохранял свой передний рывок и швырнул опущенную левую ногу прямо. Он находился уже достаточно близко, чтобы столкнуться с №8, смотревшей на него с изумлением.

И в то же мгновение как его левая нога достигла асфальта, Саяма сделал шаг.

Воспользовавшись силой своего рывка, он направил пистолет в левой руке на №8.

И в этот же миг…

— Саяма-кун!

Он услышал голос Синдзё.

И поэтому парень кое-что сделал. Сперва, он выпустил свой пистолет.

— Теперь, я покажу тебе моё решение.

Произнеся это, он обернул руки вокруг талии №8 сзади и поместил её на плечо.

— А!..

Поднимая её с земли, Саяма ощутил, что она на удивление лёгкая.

С горькой улыбкой парень сделал несколько небрежных шагов вперед, замедлился, и остановился.

Пока №8 сопротивлялась на его плече, он обеими руками остановил болтание её ног и заговорил.

— Я чуть не забыл. К куклам следует относиться бережно.

И…

— Я уважаю подобное мышление.

●

Всего на мгновение после его замечания, №8 перестала дёргаться.

Но затем она снова начала вырываться, словно неожиданно вспомнила своё положение.

— Ч-что всё это значит?!

— Лежи смирно. Или желаешь пройти через ритуал поражения перед своими приятелями куклами?

— Что ещё за ритуал поражения?

— Я буду относиться к тебе, как к кукле. — Саяма кивнул и заговорил к остальным куклам в округе. — Раздев догола, я стану наряжать тебя во всевозможные наряды, которые мне придутся по вкусу. Затем, я посажу тебя на сиденье, где ты не сможешь двигаться и будешь наслаждаться со мной фальшивой едой, сделанной из грязи и листьев. И мы будем петь: «Хи-хо! Хи-хо!». Для автоматических кукол, живущих по принципу скромного служения, это будет невыносимо болезненно, не так ли?

№8 ахнула, и окружающие куклы разом испуганно шагнули назад.

Саяма кивнул в сторону их всех.

— Пока я в духе, я могу поместить тебя в стеклянную коробку и беспрестанно играть мелодию музыкальной шкатулки, пока ты не заснёшь. Что скажешь?

— Т-ты не можешь всерьёз этого делать. Если ты так поступишь, поползут слухи, что к поверженным на Пути Левиафана жестоко обращаются.

— Всё зависит от вас, произойдет это, или нет. Я верю в демократию и поэтому уважаю мнение каждого индивидуума. И, в соответствии с демократией, каждый, кто выступит против меня, получит индивидуальное самоуправное наказание.

№8 замерла. Окружающие его куклы сделали то же самое.

Повисла тишина.

И едва неподвижность напомнила им о присутствии ветра, Саяма сосредоточился на собственном теле.

Тепло, растекающееся с правой стороны его лба, скорее всего, было кровью. Парень вспотел и заметно устал.

Затем он услышал шум у себя за спиной: шаги.

Вздохнув и оглянувшись, он, с облегченным взглядом, увидел бегущую к нему Синдзё.

Она кивнула и улыбнулась с опущенными ресницами. Её улыбка говорила, что с ней всё хорошо, и что ему следует повернуться к своим противникам.

Саяма уставился перед собой, по очереди посмотрел каждой автоматической кукле в глаза и затем бережно опустил №8 с плеча.

Её рыжие волосы растрепались, плечи поникли, а с лица пропало всякое выражение.

— Я пришла к заключению, что это было неблагоразумно, — произнесла она. — Почему мы должны слушать то, что ты желаешь сказать?

— Всё просто: потому что, выслушав меня, вы желаете отыскать новый ответ, — сказал он. — У вас уже есть ответ, но разве не может быть другого допустимого ответа? Чтобы это выяснить, выслушайте, что я собираюсь сказать. Я хочу, чтобы вы помогли мне придумать новый ответ.

— Но…

Не в состоянии принять решение, №8 повторила это же слово.

— Но!..

Как только она себя продублировала, её прервали.

— Я пришла к заключению, что этого достаточно.

Прозвучал новый голос.

Все автоматические куклы, включая №8, повернулись к главному входу. Перед белым зданием стояло множество фигур.

Большинство из них являлось рабочими лаборатории Канда, но одна фигура, стоящая перед остальными, отличалась. У неё были светлые волосы и униформа горничной, и Синдзё произнесла общий термин для их описания.

— Автоматическая кукла?

— Тэстамент, — ответила она. — Я №4. Лидер местных автоматических кукол. — Её лицо ничего не выражало. — Мне стыдно за действия моих сестёр. Надеюсь, вы не разочаровались в их боевых способностях.

— Нет, они оказались превосходным противником для моего первого боя за долгое время.

На этих словах Саяма осмотрелся.

Горничные, которых он победил, медленно начали вставать.

— Хорошо, что вы носите формы горничных UCAT. Я предположил, что вы будете как минимум пуленепробиваемыми.

— Отличная работа. Я теперь понимаю, что этот новый посредник, возникший перед нами, также вынудит нас ему противостоять. В таком случае, прошу, сюда, — сказала №4. — Я расскажу Вам всё, что смогу, касаемо скверны 3-го Гира и его уничтожения. Мы ожидали с тех пор, как Ваш дед предоставил нам это место десять лет назад.

Слово «дед» вызвало у Саямы боль.

— …

Он поднес правую руку к груди, и Баку резко выпрыгнул из его кармана на плечо. Несмотря на боль и пульсацию в груди, Саяма сдержанно перевел дух.

— Мой дед оставил вам это место?

— Тэстамент. Когда мы пробудились в результате активации концептов десять лет назад, мы взяли это место под контроль. Однако мы столкнулись с двумя проблемами. Во-первых, основа наших воспоминаний базируется на идее служения людям, поэтому если другие станут нас защищать, это вызовет внутреннее противоречие, которое мы оттолкнём, прекратив функционировать. Во-вторых, служение кому-то из этого мира будет предательством по отношению к 3-му Гиру. — №4 кивнула, продолжая улыбаться. — Десять лет назад Ваш дед был послан сюда, чтобы провести переговоры и устранить наш контроль над этим местом. Он приказал нам присоединиться к Лоу-Гиру и служить тому, кто живет здесь. Он сказал, что это не будет предательством по отношению к 3-му Гиру, потому что в случае непредвиденной ситуации, мы не окажемся для них обузой.

— И поэтому, вы работали здесь десятилетие с того времени?

— Тэстамент. И мы ожидали прихода ни на что не годного внука, о котором Ваш дед нередко упоминал. Я должна попросить вас смириться с этими давнишними чувствами куклы ещё некоторое время.

Она кивнула.

— Я считаю, что пришло время рассказать вам о прошлом, и предоставить Вам тест. Как тот, кто однажды вёл переговоры с Вашим дедом, я определю, что Вы за человек, и действительно ли Вы являетесь ни на что не годным.

Ведущие вопросы

К полудню перед днём церемонии закрытия в Библиотеке Кинугасы оставалось всего несколько учеников.

От школьного двора доносились крики и шум спортивных команд.

Они служили фоном для трёх человек, неподвижно сидящих за столом в центре библиотеки.

Тканевая карта Японии была развернута перед сидящими вокруг неё Изумо, Казами и Хибой.

Хиба начал с того, что с серьёзным выражением лица задал Казами осторожный вопрос:

— Ты не собираешься меня бить?

— Знаешь, мне кажется, у тебя сложилось обо мне неверное впечатление. Я не буду тебя бить, если ты не будешь делать глупостей.

— Э? П-правда? Странно. А все говорят совсем другое…

Пока он несколько раз наклонил голову, Казами клацнула кулаком под столом, подумывая действительно его ударить. Хиба, похоже, уловил намёк, потому что быстро заулыбался.

— Ой, и-извини. В общем…

— Да. Что ты хотел?

— Ну… Перед тем как объяснить о скверне 3-го Гира, я бы хотел быстро пробежаться по их истории.

— Звучит неплохо.

С её мотивирующим согласием, он потянулся к листку бумаги на столе. Он также подобрал шариковую ручку и принялся рисовать.

Его рисунок выглядел как несколько парящих островов.

— Ну, в общем-то, это вид в профиль. 3-й Гир вроде как был скоплением гигантских плавающих в воздухе континентов, — Хиба постучал по центру рисунка задней стороной ручки. — Предположительно, когда-то там был и океан, но мир всегда был такой формы, так что там жило не так уж и много людей. Люди 3-го Гира были наделены долголетием, и каждый из них обладал особой способностью, происходящей от одного из концептов, поддерживающих мир. Другими словами, они жили несколько тысяч лет, и силы, поддерживающие мир, распределялись между ними.

— Распределялись?

— Да. Концептуальное Ядро было разделено, и они получали часть его при рождении. Можно сказать, они являлись гуманоидными концептами, а не людьми.

— Когда они умирали, их концепт извлекался и возвращался?

— Не только это. Из того, что я слышал, они обладали единым устройством, которое собирало воли тех, кто носил концепты, и хранило их в Концептуальном Ядре. Вы понимаете, что это значит?

— Их Концептуальное Ядро работало как загробный мир, так? — ответил Изумо со слабым интересом в голосе. — Когда носящие концепты умирали, их остаточная воля и концепт отправлялись на хранение в Концептуальное Ядро. И когда рождалась новая жизнь, концепт повторно использовался в них, но воли будут просто скапливаться в Концептуальном Ядре. Это искусственный Тартар.

— Да. Вот почему 3-й Гир называл их Концептуальное Ядро Тартаром, а устройство, посылающее их туда, именовал Тартарос Махина.

Казами с улыбкой задумалась о словах Хибы.

— Если у них была подобная технология, 3-й Гир, наверняка, был весьма продвинутым миром.

— Да. Вот почему их цивилизация развивалась с чрезмерным упором в одном направлении. Они изменяли мир по своему усмотрению, создавали автоматических кукол, чтобы компенсировать недостаток рабочей силы, и изобрели машины, смоделированные на основе самих себя, чтобы увеличить индивидуальную силу. Вы знаете, как пилотируются Боги Войны?

Казами подумала об устройстве под UCAT. Организация экспериментально создала ту громадную человекоподобную машину, и она первоначально управлялась дистанционно, но Казами знала, что это не единственный метод.

— Человек соединяется с ним, верно?

— Верно. Благодаря тому, что они могли превратить металл в живую материю, Бог Войны содержит ту же систему, что и человек. Пилот распадается и помещается внутрь этой системы.

Хиба поднял правую руку и небрежно ей покрутил, словно размешивая тёплый мягкий воздух библиотеки.

— По ощущениям ты скорее не управляешь им, а будто вырастаешь и присоединяешь к себе броню и усиленные части. Повредив Бога Войны ты получаешь те же раны, когда возвращаешься к обычному состоянию.

Серьёзное выражение лица Хибы неожиданно сменилось горькой улыбкой. Он знал, что они не поймут.

Он, должно быть, не раз уже до этого сражался, — подумала Казами, глядя на него.

Паренек определенно знал, что бывали времена, когда остальные не смогут понять его позиции.

…Надеюсь, мы сможем понять.

Она внутренне вздохнула.

— В общем, ближе к теме. Как 3-й Гир был уничтожен?

— Ну, это была цивилизация парящих континентов, но одна вещь действительно подтолкнула их прогресс.

— Концептуальная Война?

— Да. Когда они узнали о концептах их мира и надвигающемся разрушении, то осознали, что их цивилизация и концепты очень могущественны и давали им преимущество. Но… — Хиба покачал головой и помедлил. — Из-за того, что я упоминал ранее, их цивилизация зашла в тупик.

— Тупик?

Хиба поднял взгляд и сравнил выражение лиц Казами и Изумо.

— Каким образом вообще повышается население?

Казами и Изумо молчали.

После примерно пяти вздохов, Изумо поднял правую руку, уставившись вперед.

— Чисато-сенсей, могу я дать ясный и эротичный ответ?

— …Мы все и так знаем ответ, так что тебе не нужно его говорить.

— Хм, — промычал Изумо, опустив руку.

В знак согласия Хиба медленно сжал кулак.

— Хорошая работа, Изумо-сан. Ты именно таков, каким тебя описывали.

— Вот как. Тогда постарайся проявить ко мне уважение. В последнее время слишком много людей не в состоянии увидеть мою значимость. …Чисато, что за недовольный взгляд?

— Честно говоря, мне уже особо нет дела. Между тем, Хиба-кун… Нет, думаю, достаточно звать тебя Хибой.

— П-почему ты отбросила «-кун»? Разве я не ваш милый младшеклассник?

Казами проигнорировала его замечание.

— В общем, Хиба, какое отношение увеличение населения имеет к уничтожению 3-го Гира?

— Ну, знаешь, как говорят, что популяция животных должна быть выше определенного уровня, чтобы увеличится в числе? Что если они были всего на самый минимум выше этого уровня перед Концептуальной Войной? — Он перевел дух. — У них всегда было столько же людей, сколько концептуальных осколков, поддерживающих мир. …И что произойдёт, если они отправятся на войну?

Казами замерла. Постойте-ка, подумала она, чтобы удержать себя от поспешных выводов.

— Подожди секундочку. Разве обычно перед войной не поощряют рост населения?

— Концептуальную Войну нельзя просто так предугадать. Сражение нагрянуло нежданно. По крайней мере, так это произошло с 3-м Гиром. Когда силы 9-го вторглись в 3-й, их сдержали Боги Войны и куклы, но 3-й Гир запаниковал. Они не знали, следует ли им укрепить оборону, или отправиться на войну.

— Тогда… — подумала Казами. Она глянула на потолок и вздохнула, когда пришла к выводу. — 3-й Гир отправился на войну, не так ли? Они хотели всё закончить до того, как их население упадет слишком сильно.

— Да. Их нынешнего короля звали Кронос. Я слышал, он был искусен в создании автоматических кукол и Богов Войны, и что он создал методы долголетия, чтобы удержать народ от вымирания. И он также модифицировал Тартарос Махину для предстоящих набегов. Он сделал так, чтобы концепты людей можно было извлекать ещё при жизни. Иначе, 3-й Гир был бы уничтожен, если бы более половины его жителей отправилось на вторжение. — Хиба пожал плечами. — Но Кронос не мог полностью стереть человеческие страхи, поэтому трон был узурпирован его сыном.

— Его сына звали Зевс? Согласно греческой мифологии, Зевс сбросил Кроноса с трона и под его правлением была создана культура сражения и наслаждения.

Уголки губ Изумо поднялись в улыбке, и он поднёс руку к карте на столе.

Парень указал в сторону Окаямовского Полуострова Кодзима в регионе Сетоути.

— Это «сражение и наслаждение» и относится как-то к твоей скверне?

— Ты близко. Но оказавшись на служении войне, чем оно становится? — спросил Хиба. — Мы переходим теперь к основному вопросу.

●

Ненавижу учиться, — подумала Мияко.

Она глядела перед собой, почёсывая затылок и сидя на кровати с одним поднятым коленом.

Мойра 1-я находилась с противоположной стороны от тележки, на которой до этого содержалась еда.

Горничная наклонилась и держала двумя руками что-то над коляской.

Это была повернутая в сторону Мияко тонкая картинка формата В4 с рисунком сбоку. На ней изображалось разрушение их мира, и кукла читала объяснение, написанное сзади.

Это камисибай*.

Согласно Мойре 1-й, когда их подручные куклы отправились наружу, учебное заведение обучило их законам общества, используя этот метод.

…Должно быть, они попали в детский сад.

Это наверняка произошло много лет назад, где-то в середине Эпохи Сёва. Если их рассказ был правдивым, это случилось около шестидесяти лет назад.

Пока Мияко размышляла о прошлом, Мойра 1-я перевернула следующую картинку.

Король по имени Зевс давал указания людям.

Это был сырой карандашный рисунок, но Зевс являлся одним из людей, которых она видела на картинах в холле. Он был мужчиной с белокурой бородой.

За картинкой, Мойра 1-я произнесла со слабой улыбкой.

— Теперь король с нетерпением приступил к делу. «Ва-ха-ха. Плодитесь и размножайтесь». Отныне можно было спокойно иметь детей между членами семьи.

— Подожди секунду. Не говори это так взволновано и радостно!

— Но так вот оно случилось. …А, у Вас закончились сладости?

— У меня всё ещё есть сигаретная жвачка.

— Ясно.

С улыбкой, Мойра 1-я сменила картинку на изображение тюрьмы.

В тюрьме находилась какая-то лаборатория, и внутри стоял седовласый старик. Он выглядел так же, как один из людей на портретах в холле. Старик держался за тюремную решетку как обезьянка.

— Но количество людей по-прежнему уменьшалось. Это происходило частично из-за недооценки скорости развития цивилизаций других миров, но Лорд Кронос восклицал из своей темницы, заявляя: «вы не должны делать этого с членами семьи!» Однако это происходило в основном из-за потерь на войне.

Пока Мияко пыталась решить, к чему же именно придраться, открылась следующая картинка.

— Всему пришел конец, когда девятый мир разрушил один из наших континентов. «Получай! Ярость террориста-смертника! Бдыщ! Тыдыщ!»

— Стой. Твоя манера повествования не совпадает с содержанием рисунка! Людей разорвало на куски!

— Мы разделили работу, и каждый нарисовал по одной, но Мойра 2-я очень хороший художник.

Следующая картинка изображала Зевса и ещё несколько человек.

— Война затянулась, и люди по какой-то причине не могли больше иметь детей. Или из-за ограничения нашего вида, или просто из-за жалкого существования, количество мужчин и женщин, способных иметь детей, резко упало. И с потерей континента мир начал терять равновесие.

Следующая картинка изображала Зевса, сидящего на стуле.

— Король изнывал. Они опробовали клонирование, но технология, должно быть, оказалась непригодной, потому что клоны не могли иметь детей. Количество людей продолжало падать. Когда никого кроме его семьи не осталось, король принял решение.

— Какое? — спросила Мияко.

Через секунду она ахнула в понимании собственного вопроса: её заинтересовал 3-й Гир.

Девушка подняла взгляд и увидела, что Мойра 1-я улыбается за картинкой. Она перевернула следующую картинку, которая показывала шеренгу гигантских роботов, похожих на тех, что Мияко видела ранее.

— Неспособные иметь детей переместили свои концепты и воли в Тартар, тогда как их тела соединились с машинами и сражались. Те, кто мог иметь детей, делали всё, что могли, дабы продолжить род людей в их мире, и его непрерывное существование.

Горничная снова перевернула картинку и отобразила рисунок четырёх мужчин и женщины. Одним был Зевс, одним Кронос, а двумя другими — молодой мужчина и женщина. Молодая пара оба имели длинные светлые волосы, но у мужчины были желтые глаза, а у женщины — красные.

Их обоих не оказалось на портретах в холле, но мужчина выглядел знакомым.

…А?

Мияко вспомнила силуэт, который видела в лесу, взирая вниз с лифта.

Но она совсем не узнала женщину.

У женщины на портрете глаза были бледно-голубыми.

За спиной у всех, кроме Кроноса, стоял робот. Позади Зевса был серый робот, позади молодого мужчины находился бледно-голубой робот, и позади женщины — серебряный робот.

— Все оставшиеся люди также стали машинами. Только четверо остались людьми: король, его сын, Господин Апполон, Госпожа Рея, служившая королю, и Господин Кронос, который был заточен. И Госпожа Рея несла ребенка короля.

Мойра 1-я продолжала рассказ, но заговорила тихо, словно испытывая Мияко.

— Стало известно, что ребёнок Госпожи Реи будет девочкой. Если ребёнок сможет иметь детей, король намеревался воспроизвести её с помощью находящейся в разработке новой технологии клонирования, и затем создать для их мира огромное количество людей.

Когда Мияко это услышала, нечто выпало с её руки на пол.

Это была никотиновая жвачка, которой она забавлялась вместо настоящей сигареты.

Но девушка даже на неё не взглянула.

— Постой.

Она сама не была уверена, почему заговорила.

…Это не нормально.

Но, несмотря на свои мысли, Мияко произнесла тихим, но одновременно дрожащим голосом.

— Другими словами, т-ты хочешь сказать, что король…

— В чем дело? — спросила Мойра 1-я.

Рот Мияко открылся, и она ощутила эмоцию, побудившую её уронить жвачку.

— То есть… До того, как этот ребенок вообще родился, ваш король думал использовать её как образец для клонирования?

Она не хотела слышать ответ.

— Да, — Мойра 1-я выдала слабую улыбку. — Для поддержания юности, ребёнка поместят в специальную капсулу. Её рост будет остановлен на стадии наивысшего потенциала для роста, клетки будут извлечены, и стаз будет удалён, чтобы позволить ей расти.

— Стоп! — закричала Мияко.

Она вспомнила свое вчерашнее собеседование. Как на неё тогда смотрели работодатели?

…Как на безликого члена толпы, или безжизненный винтик в машине.

Ей показалось, что в этой интерпретации промелькнуло немного от мании преследования, поэтому девушка встала с кровати, чтобы выбросить мысли из головы.

— Ребёнок этой женщины, Реи, он же ребёнок короля, да?! Это его родной ребёнок, разве нет?! Как он мог игнорировать её волю и… делать все это дерьмо!

— Это не «дерьмо», — заявила Мойра 1-я.

Её слова угрожали разорвать чувства Мияко в клочья, но это остановила улыбка все той же Мойры 1-й и её величественный голос.

— Весь мир находился на грани уничтожения. Было только два варианта: постараться выжить всеми доступными средствами, или сдаться и пасть.

Мойра 1-я задала тихий, но ясный вопрос.

— Вы когда-нибудь пытались выбрать первое, или сталкивались с тем, кто пытался, принцесса?

●

Некое подземное пространство не казалось темным или замкнутым. Эта подземная площадь технического обслуживания на полную использовала выделенную под неё территорию.

На несколько сотен метров во все стороны тянулся бетонный пол и полнился людьми, светом и звуками.

На стене отображался логотип UCAT, и чёрным готическим шрифтом значилось «Лаборатория Канда».

В отличие от комплекса UCAT в Окутаме, обширное подземное пространство разделялось перегородками на исследовательские блоки. В каждой секции виднелись разнообразные объекты и раздавался шум.

— Основное назначение этого первого уровня — исследование Богов Войны. Второй подземный уровень используется для исследования Концептуального Пространства и теории производства.

В окруженни звуков шлифовальных станков и запахов сварки Саяма и Синдзё шагали по центральному пути между секторами. Впереди шагала автоматическая кукла в форме горничной.

Горничная, №4, послала других вместе с Цукуёми вернуть исследовательское устройство для Георгиуса, тогда как сама повела их по округе. Шагая вместе с ними, она объясняла разрушение 3-го Гира.

— Господин Зевс выбрал путь выживания любой ценой, — она оглянулась с непроницаемым взглядом под её короткими светлыми волосами. — Теперь Вы понимаете, в чём заключается скверна 3-го Гира?

Саяма увидел, как Синдзё рядом с ним кивнула.

Она обняла свою папку, словно полагаясь на неё, и немного побледнела.

…Отношение к людям, как к инструментам — непростая для неё тема.

И поэтому он взял на себя инициативу и заговорил.

— Ты это пытаешься сказать? Чтобы выжить в Концептуальной Войне, 3-й Гир в тех внутрисемейных браках и человеческих модификациях не относился к собственному народу как к людям.

— Я не знаю, как именно Вы представляете себе ситуацию, но вот что случилось. В то время 3-й Гир был миром с величайшей технологией в таких вопросах, — кукла закрыла глаза. — То, что вы упомянули, было одним из способов, используемых на ранней стадии. Подобным образом относились ко всем, за исключением знати. Большинство тех, кто не подчинялся, посылали в Тартарос Махину, из пустой оболочки их тела извлекали органы, и оставшиеся части закреплялись внутри Бога Войны. После присоединения временной воли, Бога Войны посылали в бой.

— Полагаю, эта часть требует корректировки. Речь идет не просто о «большинстве» тех, кто не подчинялся, разве нет? — спросил Саяма. — Чтобы уничтожить Гир, более половины его Концептуального Ядра должно быть потеряно. Но разве концептами 3-го Гира не располагал каждый его житель? Чтобы потерять половину ядра, более чем половину жителей придется послать в Тартар, собрав ядро вместе в единую массу.

Он услышал, как Синдзё ахнула.

Но парень продолжил говорить правду, которую она осознала.

— Король 3-го Гира забрал жизни почти всех жителей и послал их в Тартар, разве нет?

— Тэстамент. Это верно.

И…

— Но можете ли Вы сказать ещё больше касаемо действий 3-го Гира?

— Разумеется, — ответил Саяма с лёгким смешком.

…Всё очень просто.

— Тот, кто готов ради выживания на всё, никогда не ограничится собственным Гиром. 3-й Гир достиг прочих миров. Они наверняка похищали людей, разбирали их на части, модифицировали и использовали в качестве деталей для собственного выживания. Я не прав?

— Тэстамент. В таком случае, Вы понимаете, в чем заключается скверна 3-го Гира?

— Они Гир, который нарушил великое табу и свершил холокост, в котором они не считали людей людьми.

№4 кивнула и слегка опустила взгляд.

— Этот факт известен как минимум тем Гирам, что стоят выше 3-го. Особенно 9-му, который напрямую сражался с 3-м. И в то время 3-й Гир был известен как «Гир сражения и наслаждения». Сражение ссылалось на Богов Войны, и «наслаждение» саркастично ссылалось на принудительное производство детей. — Она закрыла глаза. — Но если Отряд Левиафана примет 3-й Гир на свою сторону, это будет означать признание их прошлых злодеяний. К людям нашего Гира относились как к ресурсам, и к людям прочих Гиров относились так же. В то время люди, сражающиеся с 3-м Гиром, знали, что некоторых из их родственников использовали в качестве частей для Богов Войны и кукол, и поэтому брали на себя инициативу, чтобы покончить с ним.

— Но в итоге это сделал Лоу-Гир?

— Тэстамент. Я слышала, как некоторые восхваляют Лоу-Гир за то уничтожение. Но что они скажут, если Отряд Левиафана теперь примет 3-й Гир?

— Иными словами, мы столкнемся с недовольством прочих Гиров?

— Тэстамент. Ошеломляющий акт убийства всех жителей Гира и жестокий акт желания жителей прочих Гиров в качестве запчастей накрыл 3-й Гир тенью недоверия. Путь Левиафана не может быть проведен, не очистив эту скверну.

— Очистить скверну, хм?

Саяма подумал о скверне, которую упоминал Хиба, и об итоге мыслей парня.

…Почему он сказал, что очистит скверну?

Как он собирается полностью очистить преступления, которые являлись чем-то вроде прощального подарка разрушенного Гира?

Саяма произнёс ответ, к которому пришёл.

— Остались выжившие из 3-го Гира, не так ли? И сражение ещё не закончено, разве нет? Сражение между желанием выжить 3-го Гира, и желанием Хибы очистить скверну по-прежнему продолжается.

— Тэстамент. Вы видели начало того сражения? — голос №4 заполнил пространство. — Вы видели Госпожу Рею, бежавшую в Лоу-Гир от недовольства той скверной?

●

Мойра 1-я не закончила говорить.

— В своём отчаянном желании выжить, они осквернили себя.

С напряжением в плечах, Мияко вздохнула.

— Ваш король использовал все доступные средства и перестал относиться к людям по-человечески.

Девушка не могла этого принять, но задавалась вопросом, как бы сама поступила, оказавшись на его месте. И что если бы она была жителем 3-го Гира, и король сообщил бы ей, что она бессильна.

…Как бы я тогда поступила?

Мияко вспомнила остаток вчерашнего собеседования.

Она всегда ярко выражалась громкими возгласами, соблюдая при этом серьёзный вид, но не смогла сказать вообще ничего на решение работодателя, которое тот выдал, увидев её резюме.

…Он сказал, что мне нечего делать в их компании.

Согласно Мойре 1-й, всех неспособных иметь детей в 3-м Гире насильно состыковывали с машинами, известными как Боги Войны.

В сравнении с миром, где ни на что не годных посылали в Тартар, её положение выглядело чуть ли не беззаботным.

…И ко мне по-прежнему относятся как к человеку.

Ей казалось, что они ошибались, но ей не хватало уверенности это доказать.

Что может поделать человек?

— Что Вы можете поделать?

— Э?

Голос Мойры 1-й заставил Мияко осознать, что она произнесла свой вопрос вслух.

Девушка подняла взгляд и увидела, что горничная ей улыбается.

Убожество, — откровенно осудила она себя и разволновалась. — Ах, нельзя же так.

— Ну-у, разве ничего нельзя поделать, когда кто-то настолько глупый тобой управляет?

— Да. Вот почему нашелся один человек, который выбрал иной метод.

С улыбкой, Мойра 1-я перевернула следующую картинку. Она показывала серебряного робота, окутанного тьмой. Стройный аппарат выглядел женоподобно.

— Госпожа Рея их предала.

— Э?

Мойра 1-я кивнула на недоумение Мияко и глянула назад на картинку.

— Когда было решено, что ребёнка Госпожи Реи заберут, она сбежала в другой мир. Она сбежала в слабейший и нижайший мир, на который никто не обращал особого внимания. Ей казалось, что там она будет в безопасности.

Нижайший мир.

В предварительном объяснении, Мияко сообщили, что это её мир.

— …

Девушка неожиданно села обратно на кровать.

Когда она увидела изображение перед собой и услышала слова Мойры 1-й, всё её тело обмякло.

Почему? — Спросила Мияко у серебряного робота на картинке, но тот не ответил.

Но отсутствие ответа не заставило её вопрос исчезнуть.

…Почему она выбрала это место?

Но настоящий вопрос был не в этом.

…Почему она решила действовать?

Почему сумела полностью довериться своему желанию отвергнуть её ситуацию?

Естественно, Мияко не получила ответов на свои вопросы.

Она просто услышала, как Мойра 1-я выдала звук отлёта серебряного робота.

— Вжух!

— Прошу, прекрати добавлять звуковые эффекты.

Мияко вздохнула, подняла колено и глянула на картинку, которую перевернула Мойра 1-я.

Её взгляд заметно посерьёзнел.

●

В подземном пространстве, горничная шагала через зону для техобслуживания и исследования.

Звуки сварки и шлифовки служили фоном её голосу.

— В своей неприязни к скверне, Госпожа Рея направилась в Лоу-Гир. После её побега Господин Зевс заключил союз с 9-м Гиром.

Шагая позади, Саяма и Синдзё слушали.

И Саяма спросил о том, что она только что упомянула.

— Он заключил союз с Гиром, который пытался уничтожить его мир?

— Это не такое уж невероятное решение во время войны, поэтому позвольте мне продолжить. Господин Зевс решил вернуть ребёнка Госпожи Реи, самостоятельно войти в Тартар, оставить всё на Господина Аполлона и подготовить Бога Войны с копией его мыслей в качестве советника.

— И… что произошло потом? — спросила Синдзё с очень плохим предчувствием по поводу ответа.

№4 молча кивнула и ответила.

— Господин Зевс планировал, чтобы Господин Аполлон начал вторжение против всех остальных Гиров. По приказу Господина Зевса, Господин Кронос уже создал основу для Тифона, сильнейшего Бога Войны, и разработал Керавнос, его оружие уничтожения. В них обоих содержалось Концептуальное Ядро.

— Э?

Синдзё задумалась над тем, что №4 только что сказала.

Её обыденное заявление содержало два фрагмента информации. Во-первых, выяснилось, что недостающая часть Концептуального Ядра находится внутри оружия, под названием Керавнос. И во-вторых…

…Если Тифон создали как оружие вторжения…

— Если Тифон покинет 3-й Гир с половиной Концептуального Ядра внутри и половиной в Керавносе, 3-й Гир будет полностью уничтожен.

— В этом нет никакой проблемы. 3-й Гир намеревался покинуть собственный мир.

Остановившись, №4 взмахнула правой рукой и равнодушно указала на пол. Кукла указывала на сам мир.

И она улыбнулась.

— Господин Зевс намеревался создать новый опорный пункт здесь, в Лоу-Гире, который был оставлен и игнорирован прочими Гирами ввиду отсутствия концептов.

Синдзё сглотнула, и №4 продолжила:

— Тем временем, возникло несколько недоразумений между людьми Лоу-Гира и Госпожой Реей, но определенный инцидент заставил их сплотить силы. А именно — рождение ребёнка Госпожи Реи.

— Что случилось с этим ребёнком?

Но №4 не ответила на вопрос Синдзё.

Она молча повернулась спиной и снова зашагала вперёд. Кукла направилась к громадной металлической двери на одном конце этажа.

…Она не хочет нам этого говорить?

Синдзё видела Рею в прошлом, и раз так, немного об этом поразмыслила.

И следом задала предварительный вопрос спине, ведущей их к большой двери.

— Люди 3-го Гира обладают долголетием, верно? Если бы этот ребёнок 3-го Гира был всё ещё жив, как бы сильно он вырос?

— Прошло всего 60 лет, поэтому человек 3-го Гира по-прежнему был бы маленьким ребёнком.

— Ясно…

Синдзё кивнула на её лаконичный ответ и продолжила шаг.

Она подумала о Микаге.

Задумалась о женской автоматической кукле, которая появилась из чёрного Бога Войны и была поймана Хибой прошлой ночью. Эта девушка оставалась с Хибой, стоявшим в центре инцидента.

Они предположили, что она помогала ему пилотировать Бога Войны.

…Но меня кое-что волнует.

Воображение вело её к возможности, которую они не предполагали.

И Синдзё над этим поразмыслила.

…Что если она вовсе не стоит в стороне? Что если она стоит в центре всего этого?

И…

…Что если Рюдзи-кун с ней для того, чтобы её защитить?

Так же, как она и Саяма стояли на поле боя вместе.

В таком случае, что делало её такой важной?

…Ребёнок Реи-сан.

Она некоторое время продолжала размышлять с этим скачком логики.

— …

Но покачала головой и собралась с мыслями.

Микаге была куклой. Она не человек.

И она спокойно отвечала Хибе, используя рот Бога Войны. Её манера общения явно не на уровне ребёнка того возраста, о котором упоминала №4.

Она не человек и не маленький ребёнок, как следствие, у Синдзё было две причины против такой возможности.

Но её постигла неожиданная мысль.

…Э?

Она задумалась над именем «Микаге».

Сирндзё слышала это имя до прошлой ночи, и это произошло относительно недавно.

…Когда это было?

Её мысли оборвал вопрос от №4.

— У Вас есть ко мне вопрос?

●

На ходу №4 глянула на Синдзё. Краем глаза она заметила, как прочие куклы с помощью гравитационных техник переносят инструменты и материалы между перегородками на разные стороны.

…Потише.

Выдав эту команду по коллективной памяти, горничная ждала, пока Синдзё заговорит.

Та сжимала чёрную папку подле парня с фамилией Саяма.

— Э-эм? — Она выровняла дыхание и произнесла. — Э? Прошлой ночью, мы встретили кое-кого по имени Хиба, и он сказал, что очистит скверну 3-го Гира. Но теперь, когда я знаю историю 3-го Гира, звучит так, словно необходимо некое право на очистку этой скверны. Например, Рея-сан сбежала к Департаменту Национальной Безопасности из-за своей неприязни к скверне, поэтому у Лоу-Гира есть оправдание для участия в делах 3-го Гира.

— Понимаю, — сказала №4, кивая.

Её заинтересовало то, что Синдзё поставила вопрос о правах.

Чтобы вытащить дальнейшую информацию, куда девушка поведёт дальнейший разговор?

— Прошу, продолжайте.

Синдзё кивнула и поднесла руку к груди над папкой.

— Какими правами обладает этот Рюдзи-кун? Само собой, есть факт уничтожения 3-го Гира его дедушкой, но если существует другая причина, то какая?

Она опустила руку от груди и обняла собственное тело, словно пытаясь его поддержать.

Основываясь на этом действии, №4 оценила её скелетную структуру. Она выглядела мужской, но вместе с тем существовала немалая вероятность, что она женская.

Пока кукла собирала о ней данные, Синдзё заговорила, тщательно подбирая слова.

— Если существует что-то ещё, значит тогдашний спутник Рюдзи-куна должен похожим образом относиться к Рее-сан или, по крайней мере, не принимать скверну 3-го Гира. Тот человек выглядел как вы, автоматические куклы, но что если он стал таковым по той или иной причине?

…Вот как.

— Это домыслы, — произнесла №4, не дав Синдзё сказать что-либо ещё.

Синдзё хотела узнать об автоматической кукле, которая была с парнем семьи Хиба.

№4 могла рассказать ей, но сперва она решила её испытать. Сможет ли она уловить намек, который №4 собиралась ей дать?

С лицом безо всякого выражения, №4 наклонила голову и задала вопрос.

— Если мне дозволено спросить, почему Вы думаете, что она человек?

Кукла увидела ответ на свой вопрос в смене выражения лица Синдзё.

…Она заметила?

По-прежнему никак не реагируя, горничная увидела, как Синдзё едва заметно улыбнулась. Это была улыбка облегчения.

— Этот вопрос был испытанием, разве нет?

— Что Вы имеете в виду?

— Слишком очевидно. Вы спросили меня, почему я думаю, что она человек. Но…

№4 получила ответ.

— Я ни разу не говорила, что тот человек «она».

●

Синдзё расслабленно вздохнула. Затем она задумчиво наклонила голову в сторону №4.

— Вам известно об автоматической кукле, о которой я говорила, да? Вы подразумевали Микаге-сан, разве нет?

Её вопрос метнулся прямо к №4.

Но…

— …

№4 провела рукой по волосам, чтобы создать период тишины, и испустила вздох в направлении пола.

Пока её выдох растворялся в полу, она повернула свои стеклянные глаза к Синдзё.

— Вы сказали, что тот человек был с парнем по имени «Рюдзи-кун», поэтому я предположила, что она была девушкой. Это вполне естественное предположение. Что ничем не отличается от того, как вы тут вдвоем вместе.

Саяма тут же на это ответил:

— Прости, №4-кун. Синдзё-кун в данный момент парень.

Его заявление заставило №4 торопливо взглянуть на Синдзё.

Вполне возможно, что правда о ней не выходила за пределы UCAT Окутамы.

…Если подумать, никому и не нужно знать, потому что я не буду с ними работать.

Внутренне кивнув, она глянула вниз на собственное тело.

Синдзё носила летнюю школьную форму и обладала мужским телом Сецу.

— Я правда выгляжу как девушка?.. В-вы хотите проверить?

— Синдзё-кун, тебе незачем себя принуждать.

— Нет, мне просто стало интересно, что автоматическая кукла может ошибаться в подобных вещах.

— Хм. В таком случае, смотри внимательно, №4-кун. Я посодействую мужеству Синдзё-кун.

Когда её пояс неожиданно сняли сзади, она неистово заехала локтем назад.

— Гх… Что ты делаешь, Синдзё-кун? Это вообще ни с того ни с сего.

— Прекрати притворяться удивленным. …Ой, прошу прощения за шум, №4-сан.

— Не волнуйтесь. Это вполне вероятный поворот событий.

— И в то же время, ты не смогла предугадать этот «вероятный поворот событий». Синдзё-кун, это означает, что ты одержала победу в этом раунде.

— Я не уверена, хорошо ли это…

Вслед опущенным плечам Синдзё, №4 к ней повернулась.

— Так или иначе, давайте вернёмся к этой Микаге, о которой Вы ранее упомянули. Если Вы желаете доказать, что она ребёнок Госпожи Реи, то должны прояснить её происхождение хотя бы в некоторой степени. У Вас есть какое-либо доказательство, что эта Микаге существовала шестьдесят лет назад?

— Есть.

Синдзё без колебания кивнула.

Фраза «шестьдесят лет назад» помогла ей вспомнить.

…Вот где я услышала имя «Микаге».

Она слышала его всего два месяца назад. Прошлое, полученное ради сражения, дало ей ответ.

— Когда запечатывали Ямату из 2-го Гира, в управляющей кабине Сусаоо находилось странное устройство, похожее на кровать. Создатель этой системы управления называл её «Микаге формат». Автоматическая кукла по имени Микаге, должно быть, лежала там.

— Но это не доказывает, что она ребёнок Госпожи Реи.

— Нет, не доказывает, — сказала Синдзё.

У неё не было тому доказательств. Это факт. Но…

— Но как раз доказательство этого мы сейчас и ищем. Почему ребёнка Реи-сан сделали автоматической куклой, после того как Рея-сан сбежала в Лоу-Гир? Почему она выросла так сильно всего за шестьдесят лет, если она человек из 3-го Гира? Я хочу отыскать ответы. Разве это неправильно?

Когда №4 это услышала, с ней произошла заметная перемена.

Её невозмутимый взгляд сменился другим невозмутимым взглядом.

…Э?

Синдзё не понимала. Она не могла определить, что это лицо выражало.

То было слабое изменение, которое с трудом можно описать, но Синдзё попыталась.

…Это… доброжелательность?

Не осталось и намека на напряжение. Синдзё подумала, что это вполне естественное выражение лица, и быстро осознала, как кукла его сделала.

… Наклон её головы.

Само лицо не изменилось, но то, как она подняла голову, взглянув напрямую на Синдзё, оставило впечатление, будто горничная слегка улыбается.

Синдзё ощутила, что подобное выражение лица способна сделать только автоматическая кукла.

…Она воспринимает меня всерьёз.

И №4 приоткрыла уста, чтобы ответить на это чувство.

— Вы не собираетесь бросать вашу заинтересованность 3-м Гиром, несмотря ни на что?

— А разве похоже на то? — спросил Саяма.

Он потянулся и взял Синдзё за руку, на которой она носила кольцо.

И перед тем, как продолжить, парень сделал неполный шаг вперед.

— Остальное — моя работа, Синдзё-кун. Так что позволь спросить у тебя, №4-кун. Разве похоже на то, что мы отступаем от скверны, которую ты нам описала? Если нет, то испытай нас чтобы увидеть, сможем ли мы очистить её, или нет.

— Испытать?

— Мы участвовали в некоторых сражениях. Однако не получали никаких боевых способностей, чтобы противостоять автоматическим куклам или богам, способным контролировать Богов Войны собственными телами. Тот объект, который мы собираемся отсюда забрать, позволит заполнить этот пробел? Полагаю, старик планировал предоставить нам некоторую силу, — он перевел дух. — Прочие куклы нас уже испытывали, но ты ещё нет. И после получения этой силы, есть ещё немало вопросов, и я ещё немало чего хочу спросить. Это, разумеется, включает в себя куклу по имени Микаге, но также относится к выжившим из 3-го Гира.

Он держал правую ладонь Синдзё своей левой таким образом, что сжимал её, повернув тыльную сторону перед собой.

Она усилила хватку, предоставляя ответ.

Кожа их рук сомкнулась, и они услышали слова №4.

— Понимаю. В таком случае, я предоставлю вам тест. Но сначала, позвольте мне кое-что сказать.

— И что же?

— Последующие ответы, которые Вы ищите, также ищем и мы. Как 3-й Гир был уничтожен? Что произошло с основными силами? К тому времени, как мы заметили, разрушение мира уже началось, и нам оставалось только бежать через врата, созданные в различных местах.

Она опустила ресницы в сожалеющем взгляде.

— Всё что нам известно о времени, приведшем ко дню последней битвы, это то, что ребёнок Госпожи Реи был возвращён, что Господин Зевс оставил Бога Войны с копией своей воли, и что Господин Зевс отправил Господина Кроноса в Тартар тогда же, когда отправился туда сам. И когда произошла финальная битва, в центральном храме находились только Господин Аполлон и Госпожа Микаге.

— Значит, основными силами, о которых ты говорила, должен был командовать этот Аполлон. У тебя есть к этому какие-то вопросы?

— Тэстамент. В отличие от Господина Зевса, Господин Аполлон был пацифистом.

●

Синдзё не сразу поняла, что только что услышала.

…Следующий король 3-го Гира был пацифистом?

И ей пришла в голову мысль: если этот человек всё ещё жив, будет ли возможен Путь Левиафана?

Через пару секунд №4 продолжила говорить.

— Он ненавидел 3-й Гир. Когда стало ясно, что его младшая сестра Артемида не сможет иметь детей, он отказался посылать её в Тартар, что привело к конфликту с Господином Зевсом. Если перед ним предстанет Путь Левиафана, он с радостью его примет. Он не из тех, кто посылает Богов Войны в бой.

Голова №4 поникла.

Синдзё задумалась об этом человеке, названном Аполлоном, которого она никогда не видела.

…Эти куклы действительно ему доверяют.

И поэтому она спросила:

— Выходит, в этом Ваш вопрос? Основными силами, предположительно, командует Аполлон, так почему же они скрываются и полагаются на сражение?

— Тэстамент. И есть ещё один вопрос. Прошлой ночью мы получили сведения, что Тифон кого-то похитил, но зачем Господину Аполлону пилотировать Тифона и совершать нечто подобное? Это правда, что его создавали как персонального Бога Войны Господина Аполлона. — Она покачала головой. — Но его прошлый Бог Войны был создан из тела Госпожи Артемиды. В качестве примера для Господина Аполлона и Господина Кроноса, Господин Зевс послал волю Госпожи Артемиды в Тартар и использовал оставшееся тело в качестве частей.

Синдзё утратила дар речи, и №4 слегка покачала головой.

— Чувствуя ответственность за случившееся с сестрой, Господин Аполлон заявил, что это его личный Бог Войны, чтобы никогда больше не потерять его из виду.

— Ты уверена, что он не был разрушен в финальном сражении?

— Когда Бог Войны уничтожается, умирает его пилот. До тех пор, пока Господин Аполлон жив, бледно-голубой Бог Войны Госпожи Артемиды остается. — Она перевела дух. — Прошу, отыщите ответы. На всё должна быть причина. Должна существовать вторая скверна, превосходящая ту, о которой известно нам. Господин Кронос создал четыре типа автоматических кукол. Тремя были ориентированные на сражения Гекатонхейры, которые защищают Тифона и служат его телохранителями. Четвертый — три Мойры, созданные для манипуляции и управления воспоминаниями людей и серийных моделей, как мы. Те автоматические куклы, должно быть, сражаются ради скверны, о которой мы ничего не знаем.

№4 затем глянула вперед в направлении стены.

Там находилась громадная металлическая дверь.

Она поспешила на пару шагов вперёд и обернулась с идеально беззвучными шагами.

— Сила, которую мы заготовили для вас, лежит за этими дверями. Эта сила позволит вам найти все ответы. Но перед тем как предоставить эту силу, я должна вас испытать.

— Понятно. И в чем же это испытание?

— Ну, — сказала №4. — Я испытаю Ваши намерения.

1. *Камисибай (紙芝居) — своеобразное зрелище, берущее начало с буддиских храмов XII-го века, представляющее собой показ иллюстраций к какому-либо произведению с их устным пояснением.

Болезненный страж

В стене находилась металлическая дверь.

Подвальное помещение лаборатории Канда полнилось запахами стружки со звуками сварки и шлифовки металла. Грузовой коридор на одном конце этажа вёл к металлической раздвижной двери как минимум восьми метров в ширину и четырёх в высоту.

Перед той двойной дверью стояло три человека.

Автоматическая кукла по имени №4, ведущая Саяму и Синдзё.

Позади пары находилось рабочее пространство лаборатории, где множество людей и кукол занимались своими делами.

Перед ними №4 остановилась у переборочной двери, и она слегка расставила ноги, чтобы преградить остальным путь.

На её лице виднелась улыбка.

— Теперь, давайте начнём испытание.

Кукла развела руки в стороны позади себя и ухватилась за замки перегородки.

Её взгляд оставался сосредоточенным на Саяме и Синдзё.

— Если Вы не предоставите должный ответ, прошу, покиньте это место. То, что лежит за этой дверью, является олицетворением нашей великой злобы. Я определю, можете ли вы этим обладать.

— О-определите? Что Вы собираетесь спросить?

Тревожный вопрос Синдзё получил в ответ лишь улыбку от №4.

И поэтому, Саяма шагнул вперёд.

— Они рассчитывают на злодея, Синдзё-кун. Удивительного злодея, который готов достичь их скверны. …Ты не сможешь ответить.

— Тэстамент, — негромко произнесла №4, кивая. — У меня есть один вопрос. Люди 3-го Гира, обладавшие долголетием, легли в основу легенд этого мира, и их культура действительно могла контролировать погоду, небесные тела и использовать гигантских Богов Войны в качестве оружия.

— Ты, может, и приравниваешь их к богам, но по твоим словам они больше походят на демонов.

— Тэстамент, — №4 не стала отрицать и медленно продолжила. — Если Вы продолжите этот Путь Левиафана, то будете сражаться с теми демонами и, затем, примите их на свою сторону. Но если Вы столкнетесь и объединитесь с теми почти всемогущими демонами, это заставит прочие Гиры Вас избегать. Как представитель вашего мира, что вы думаете о подобных действиях?

— Понятно, — кивнул Саяма. У него был только один ответ. — Никчёмный вопрос.

●

Саяма поднял левую руку с легкостью, но с достаточной силой, чтобы издать звук от верхней части рукава.

Прозвучал громкий хлопок одежды.

И словно по сигналу, шум работы у него за спиной медленно угас.

Саяма мог сказать, что они все повернулись к нему. Мог ощутить их сосредоточенность и готовность внимательно слушать.

Перед ним неподвижно стояла №4 с разведёнными руками, защищая дверь.

Теперь здесь воцарилась тишина.

Но в напряженной атмосфере этого безмолвия, Саяма медленно опустил руку.

И начал говорить.

— Ты желаешь знать, что я думаю о противостоянии и покорении демонов? Позволь мне сказать ещё раз: никчёмный вопрос.

— Разве? Это ничем не отличается от приглашения убийцы в свою семью. Возможно, Вы и не видите в этом проблемы, но как насчёт прочих членов Вашей семьи?

Взгляд №4 повернулся налево, где стояла Синдзё.

Она ответила на её взгляд и затем повернулась к Саяме. Кончики её бровей опустились, и она попыталась, но не смогла выжать улыбку.

— Э-эм, Саяма-кун? Что если ты посмотришь на это с политической точки зрения? Может, я и не вправе этого говорить, но в прочих Гирах есть люди, чьи члены семей были убиты 3-м Гиром. И не на войне. Их похищали и убивали ради экспериментов.

— Если Вы заключите с ними союз, скорее всего, Вам потребуется предоставить таким людям некоторую компенсацию.

Вот как, — подумал Саяма. — Этот вопрос действительно затрагивает последующие переговоры с остальными Гирами. Но…

— Ты действительно думаешь, что я совсем об этом не думал, Синдзё-кун?

Выражение лица Синдзё изменилось. Её брови приподнялись, и она подняла взгляд.

— Т-ты правда об этом думал, Саяма-кун?

— Ха-ха-ха. Разумеется, я вовсе над этим не задумывался.

— Э?

Лицо Синдзё застыло.

Атмосфера от стоящих позади них накалилась, и с лица №4 исчезло всякое выражение.

Но Саяма с готовностью ответил окружающей его атмосфере, утратившей всякие эмоции.

— Почему мне сейчас следует об этом думать?

Он снова поднял левую руку. С хлопком рукава, парень провел ладонью по волосам.

— В этом Пути Левиафана мы должны вести переговоры с 3-м Гиром и склонить их на нашу сторону. Это не имеет никакого отношения к прочим Гирам. Почему я должен слушать мнения остальных? Весь мир в равной степени под нашим контролем.

— Но…

Синдзё не могла проронить и слова, поэтому №4 произнесла вместо неё.

— Вы хотите сказать, что Лоу-Гир стоит над всеми остальными Гирами и будет ими править? Вот как Вы видите Путь Левиафана?

— Не поймите меня неправильно, — сказал он. — Склонить все Гиры на одну сторону не удавалось ни одному другому Гиру. Подобное требует поставить все Гиры, кроме Лоу-Гира, на один уровень. Иными словами, завершение Пути Левиафана автоматически поставит Лоу-Гир над всеми прочими Гирами. …И как только я соберу каждый Гир таким образом, есть лишь одна вещь, которую я собираюсь им сказать.

— Какая же?

Саяма ответил на вопрос №4 без колебаний.

— Лоу-Гир стоит над вами, так что теперь приведите нас на вашу сторону.

— …

— Я не знаю, как это случится, когда это случится, или даже закончится ли когда-нибудь Путь Левиафана. Но если они это сделают, мы станем равны. В обмен на объединение со всеми прочими Гирами, Лоу-Гир возьмет на себя ответственность за все их отрицательные аспекты и падёт. И это послужит завершением всему.

●

№4 слушала стоящего перед ней парня.

Остальные, выглядывавшие из-за перегородок, были также неподвижны, как и она.

…Привести Лоу-Гир на их сторону?

Саяма заговорил, словно в ответ на её вопрос.

— №4-кун, ты спросила, что я думаю о противостоянии и покорении этих демонов или богов. Не заблуждайся. Демоны и боги не более чем классификация рас. Даже если они превосходят нас способностями, они такие же, как и ты и твои родные куклы. Чего же здесь бояться?

— Даже если различие в способностях как между муравьем и человеком?

— Если я увижу их рядом в баре, то похлопаю по плечу и угощу выпивкой.

Саяма опустил поднятую левую руку и задал вопрос:

— Что есть «демон» или «бог»? Тот, кто искушает людей и ведёт их к падению? Всеведущий и всемогущий властитель? Демон или бог не более чем личность, использующая силу, чтобы творить все эти вещи.

Он выдал горькую улыбку. Скорее всего, она была направлена на его же слова.

Эта улыбка вызвала у №4 неожиданное чувство ностальгии.

Однажды кукла уже видела кого-то, кто выдал такую же улыбку.

И поэтому она задала вопрос.

— И что ты намереваешься делать с этими личностями?

— Ну, если я обнаружу того, кого боятся или почитают как демона или бога, я сброшу их на землю и приведу в чувство. Я покажу им, что в мире есть более приятные вещи. Да, они гораздо сильнее будут наслаждаться жизнью, если отбросят своё разложение и всемогущество, и вместо того отдадут его вам.

— Отдадут…нам?

— Вы служите людям, разве нет? — сказал он. — Демоны и боги могут оставить своё всеведение и всемогущество вам и стать людьми. Разве это не замечательно? Вы сможете служить людям, не ощущая ограничения своих способностей. К тому же, демоны и боги создаются посредством веры. Иными словами, они искусственные. В таком случае, нет никаких возражений в том, чтобы превратить искусственных созданий вроде вас — в них.

Её слова вызвали неожиданную перемену в выражении лица №4.

Активировалась определенная функция. Её мыслительный процесс вызвал некую реакцию от её эмоциональной функциональности.

Она засмеялась. С её губ сорвался небольшой смешок.

— Тэстамент. Прошу прощения за это. Я редко использую эту функцию.

— В таком случае, это была подходящая возможность для её проверки, — Саяма вытянул опущенную левую руку к ней и обратился прямо к №4. — Теперь, возьми мою руку, и воспользуйся второй, чтобы открыть дверь у тебя за спиной. Такова твоя работа. Сделай это с гордостью, кукла. Мы получим то, что лежит по ту сторону, исследуем прошлое, о котором ты не в курсе, и направимся на бой. …И всё ради того, чтобы призвать этих ошибающихся демонов и богов выпить с нами.

— С Вами?

— Поэтому мы и здесь. Вечеринка непременно будет шумной. Недоразумения каждого Гира будут собраны вместе, и ты будешь нашей официанткой. Хотя, мне бы хотелось, чтобы ты посидела и посмеялась с нами, если возможно.

— Вот как? — №4 кивнула. — Я пришла к заключению, что это непременно будет весело.

Активировалась другая функция. Эта вызвала улыбку. №4 пришла к заключению, что подобное стоило редкого использования функции, но также определила, что это было не совсем в рамках машины.

Её улыбка, вероятно, возникла в результате реакции от её эмоциональной функциональности. На её щеках собралась тепло, и глаза наполнились мягкостью.

Сама того не осознавая, кукла слегка опустила голову, потому что не хотела, чтобы кто-либо ещё кроме Саямы заметил её улыбку.

И в её мозгу воскресла старая запись.

Десять лет назад кто-то заставил её использовать ту же самую функцию, и этот человек нередко рассказывал о некотором мальчике. Он говорил, что мальчику многого недоставало, но всегда рассказывал о нём с улыбкой.

Этот человек недавно умер, и на его месте разум куклы заполнил определённый вопрос.

…Каким человеком стал этот мальчик?

Она гадала, какая улыбка стоит на её губах.

И №4 закрыла глаза, перед тем как произнести:

— Добро пожаловать ко входу к вопросу 3-го Гира, Саяма Микото-сама.

●

За словами №4 последовала пауза.

Но Саяма не пытался её торопить. Он не вытягивал руку дальше и ничего больше не говорил.

И стоя перед ним, №4 оставалась неподвижной. Её руки по-прежнему были разведены сзади, и она по-прежнему улыбалась.

Её голова оставалась слегка опущенной, а глаза — закрытыми.

— …

Тишина продлилась несколько вздохов, пока не прервалась движением.

Это движение пришло не от №4. Не сделали его и Саяма с Синдзё.

Из-за спины Саямы, протягивающего руку, прибыло несколько невысоких фигур.

Это автоматические куклы.

Несколько десятков автоматических кукол медленно их окружили. Несколько приблизилось к металлической двери.

Когда Саяма в недоумении нахмурился, Синдзё справа от него содрогнулась.

Она смотрела вперед на №4, которую окружало несколько кукол.

— Она…

Её голос направил внимание Саямы также в сторону №4.

— …не двигается?

№4 действительно не шевелилась.

Даже лёгкие движения куклы исчезли, и она застыла на месте, словно всё её тело затвердело.

Её руки, касающиеся двери, её ноги, прокладывающие путь, её голова, клонившаяся до этого несколько раз, и её выражение лица все разом сохраняли идеальную неподвижность.

Как автоматическая кукла она остановила все свои функции и никогда больше не шелохнётся.

— П-почему?

Практически направленный самой себе вопросительный возглас Синдзё послужил напоминанием, насколько безмолвным было их окружение. Одна из кукол, стоящих вокруг №4, повернулась к ним.

Это была №8. Её рыжие волосы всколыхнулись вместе с покачиванием головы. Она сообщала, что №4 больше не будет двигаться.

— №8-кун, ты сказала, что моё прибытие навредит одной из твоих родных кукол?

— Тэстамент.

— Почему так? Почему №4-кун причинила себе вред?

Спросив это, Саяма поместил правую руку на левую сторону груди.

Слабая боль послужила прелюдией тому, как №8 повернулась к нему и произнесла отрешенно, но тихо.

— Когда десять лет назад мы взяли это место под контроль, №4 занялась переговорами. Она подготовила план дезертирства, влекший за собой предательство 3-го Гира, и планировала взять ответственность за наше предательство своим собственным уничтожением, но её остановили.

— Кто остановил её от саморазрушения и как?

— Тэстамент. На неё возложили долг. Она должна была прислуживать определённой личности. И позволив вам пройти, этот долг подошел к концу.

— Этот долг поручил ей тот, о ком я думаю? — спросила Синдзё.

На это ответил Саяма.

— Мой дед.

— Тэстамент. №4 задала вопрос, не так ли? Твой дед однажды ответил на тот же вопрос. После этого, он попросил №4 защитить то, что было запечатано здесь после окончания Концептуальной Войны. Он оставил её с тем, что они хранили нетронутым пятьдесят лет. И сказал ей пропустить лишь того, кого она признает.

Саяма ощутил боль.

Он проглотил стон, и Синдзё обняла его справа.

Тепла и мягкости, которых парень почувствовал сквозь одежду, хватило, чтобы урегулировать его дыхание.

— …

Он оправится. На его лбу выступил пот, но напряжение спало.

— Я в порядке, Синдзё-кун.

Саяма убрал ослабшую правую руку от груди и подтянул Синдзё поближе.

— Мм, — промычала она, прислонившись и поддерживая его.

Парень снова выпрямился и устремил взор вперёд.

Там он увидел дверь и теперь неподвижную куклу, стоящую перед ней.

— …

Все хранили молчание.

В неподвижном воздухе он отодвинулся от Синдзё и приблизился к №4. Вслед за этим кто-то заговорил.

Это была рыжеволосая автоматическая кукла, стоящая рядом с №4.

— Твой дед время от времени приходил сюда и предлагал, чтобы она взяла нового хозяина, когда её долг будет завершен. Однако она отказывалась отклоняться от собственного решения. — №8 наклонила голову. — Почему это так? Люди наделены сердцем, а значит, ты можешь понять?

— Я могу понять здесь лишь одну возмутительную истину: она ужасно разбиралась в людях.

— Тэстамент. Твой дед сказал то же самое.

— Вот как? — Саяма пересилил легкий трепет в груди. — Как мой дед ответил на вопрос, который она задала ему на переговорах?

— Тебе следовало спросить №4, так как она единственная, кто слышал ответы от обоих, носящих фамилию «Саяма».

Кожа №4 была тверда, как у куклы, и больше не шевелилась.

Однако одна вещь виднелась на её губах: улыбка.

Эта неподвижная улыбка оставалась.

Сосредоточившись на этом, Саяма снова поднес руку к груди.

— Я благодарю тебя, — он вздохнул и глянул на неё безо всякого выражения. — Но, к сожалению, похоже, ты не сможешь взять мою руку и открыть дверь самостоятельно.

На этих словах он понял, почему она не взяла его руку.

Её собственные ладони лежали на замках двери у неё за спиной.

Но её пальцы больше их не сжимали.

Дверь уже была открыта.

…Если подумать, она произнесла «добро пожаловать».

— Ты проделала замечательную работу.

Саяма поднял левую руку и воскликнул в сторону автоматических кукол, собравшихся с обеих сторон и позади:

— Давайте откроем дверь.

— Тэстамент!

И как только куклы кивнули, Саяма шагнул вперёд.

Он поднял руку над головой №4 и поместил пальцы в щель между двумя створками металлической двери.

Вопрос, откроется ли она, растворился в его голове за миг.

Автоматические куклы не прикасались к двери.

…Если эти хорошо сделанные куклы ничего не предпринимают, дверь должна быть уже готова к открытию.

Парень развел руки в стороны, и врата быстро разъехались, полностью открывшись.

— !

Металлические створки загромыхали вдоль рельс и звучно врезались в край прохода, оставив его распахнутым.

Повеял ветер. Он высвободился от площади за дверью и сопровождался светом.

Саяма отступил на шаг и осмотрелся.

Ветер подстегнул одежду №4, стоявшей с разведёнными руками, и подсветил её светом изнутри.

Она продолжала улыбаться и всё так же не шевелилась. И кое-что стояло позади.

На вершине длинной десятиметровой грузовой платформы свет освещал нечто.

— Чёрный Бог Войны!

Он напоминал того, которого они видели прошлой ночью.

№8 заговорила сбоку, отходя от №4.

— Его соорудили на основе Бога Войны 3-го Гира, восстановленного во время Концептуальной Войны. Это единственный Бог Войны, созданный Лоу-Гиром, способный использовать философские камни, чтобы функционировать за пределами Концептуальных Пространств. Это Сусахито Возрождённый. Он пережил почти два полных уничтожения, и одно меньшее уничтожение, и это жнец смерти прошлого 3-го Гира!

Глядя в сторону металлической фигуры, названной жнецом смерти, Саяма ощутил щекотание на груди.

Это был Баку.

●

Из-за спины Саямы Синдзё увидела, как Баку взобрался на его плечо.

…Надвигается прошлое.

Она переживала это не в первый раз, поэтому могла идеально определить его заранее. И все её чувства с ней соглашались. Синдзё вошла в прошлое в виде чистого восприятия.

Былое, раскрывшееся перед ней, происходило ранним утром. Местность казалась туманной, и шёл дождь.

Судя по всему, это где-то в горах. Её окружали звуки дождя и тени горной гряды, поэтому она ясно видела только то, что у неё под ногами.

Это была пустынная местность двадцатиметровой площади, которую полностью очистили.

Земля закалилась неисчислимыми шагами, но обширная часть поверхности растрескалась.

По-видимому, это небольшое поле боя.

…Что это?

Местность почти полностью скрывалась в потёмках, но Синдзё могла разглядеть два гигантских очертания.

Одним оказался чёрный Бог Войны, стоящий на растрескавшейся земле. Его правая рука и крылья, с белой надписью «Сусахито», были сломаны. Бронированные панели его туловища изогнулись внутрь в грудь.

Вторым являлся серебряный Бог Войны. Он стоял перед чёрным, и его туловище было перерублено на части. Как верх, так и низ рассеченного Бога Войны согнулись от массивного воздействия, и из разреза и обеих частей тела вытекало масло и смазочный материал.

Синдзё знала, что урон Бога Войны возвращается пилоту.

— Серебряного пилотирует Рея-сан.

Не успев помыслить, что это за собой влечёт, она увидела движение.

Позади чёрного Бога Войны поднялся человек.

Невысоким мужчиной оказался Хиба Рютецу. Он небрежно носил военную форму, его правая рука безвольно свисала, и он волочил ногами сквозь дождь. Его правый глаз был поврежден чем-то вроде вертикального пореза клинка, а левый не мог нормально видеть из-за крови, стекающей с головы.

Но его единственный глаз разглядел две гигантские фигуры, стоящие ещё дальше впереди.

— Серый Бог Войны и бледно-голубой Бог Войны!

Два великана, ещё бóльшие, чем чёрный и серебряный, стояли во тьме.

Один был серым, а второй — бледно-голубым. Они оба раскрыли крылья, но правая рука серого сжимала меч, покрытый чёрным маслом, а от его левой доносился звук.

Это был плач младенца.

Он раздавался от громадной левой ладони серого и насыщал дождливое небо.

Зрение Синдзё увидело красноглазого младенца, проливающего слёзы в детской одежде, сотканной из кусков ткани.

Его протяжный, прерывистый плач побуждал Рютецу двигаться вперёд.

Он схватил неподвижную правую руку левой ладонью и поднял взгляд к серому и бледно-голубому Богам Войны.

— Таков… таков ваш ответ?!

Серый Бог Войны не отвечал на его слова. Бледно-голубой всего лишь слегка скользнул взглядом по серому.

Похоже, он у него что-то спрашивал.

Затем серый двинулся, как будто отвечая. Он поднял меч в правой руке.

— !..

И рассек клинком ветер в направлении Рютецу.

В то же время серебряный Бог Войны, рухнувший перед Рютецу, зашевелился. Только разрубленная верхняя часть тела взмахнула правой рукой, как живое существо.

Чистый звук породил разрушение. При столкновении с клинком всё, что выше правого локтя серебряного гиганта, разлетелось. Но верхняя часть серебряного неожиданно подскочила и врезалась в серого.

Нечего и говорить, после этого он больше не двигался.

Поверхность содрогнулась, и когда серебряный Бог Войны упал назад на землю, вокруг расплескалась мутная вода. С голосом, сдерживающим слёзы, Рютецу прокричал сквозь дождь:

— Рея!

Ответа не последовало. Но серый Бог Войны всё же глянул вниз на серебряного у себя под ногами.

После этого мимолетного взгляда, он уставился на масло серебряного Бога Войны на своих серых пальцах.

— —————

Он издал звук, наполовину между стоном машины и вздохом.

Тем временем, позади серого и бледно-голубого Богов Войны появилась темнота. Это была глубокая темень. В отличие от тьмы, уже окружавшей их, эта темень словно застывала. Она вмиг растеклась, будто обволакивая серого Бога Войны.

Это были врата.

Серый Бог Войны протянул вверх плачущий голос в левой руке и нырнул в ворота.

Закончив то, зачем пришел, он вернулся в 3-й Гир даже без прощального взгляда в сторону Рютецу.

Следом, бледно-голубой Бог Войны повернулся спиной, но на мгновение остановился.

— ————

Он что-то сказал.

И затем его гигантская форма исчезла с ветряным порывом.

Всё что осталось — треснутая земля, два разрушенных Бога Войны и Рютецу.

Мужчина сидел на коленях перед предрассветным небом. Его голова поникла, он согнулся и выдал стон.

Синдзё попыталась закрыть уши от криков страдания, но не смогла.

— Не прощу…

Его крик сменился плачем, но прошлое спешно подходило к концу. Синдзё не могла затворить свой взор, но теперь он потемнел, будто сообщая, что она увидела то, что должна была увидеть.

И затем прошлое переменилось.

…Э?

Оно не закончилось. Было ещё. Словно говоря, что ей следует увидеть больше, началась следующая сцена.

Вместо затухания в чёрное, мир изменился, будто бы она перемещалась.

●

Второе прошлое, представшее перед Саямой, явило тусклый склад, окутанным туманом.

Его первым впечатлением о громадном здании было то, что оно старое. Но не потому, что оно из других времен. Оно состарилось от постоянного использования.

У склада не было дверей или окон, и его пол покрывал бетон. Поверхность затёрлась от громадных грузов, протаскиваемых по ней, так что самая малость оставалась ровной.

В центре складского помещения находилось нечто, напоминающее громадную гору.

Она глубоко затонула во тьме и тумане.

Но в предрассветном складе просматривались определённые очертания.

Это были обломки двух Богов Войны. Один серебряный, а другой — чёрный. Серебряного рассекли на две части через туловище, и его конечности были раздроблены. Однако чёрный выглядел почти целым, за исключением помятого торса и правой руки.

К тому же, позади двух Богов Войны появились три фигуры.

Та, которая во главе, шагала вдоль Богов Войны, оценивая их состояние.

Саяма его узнал.

— Ооширо Хиромаса.

Тем, кто избегал смотреть на Богов Войны, оказался Хиба Рютецу.

Один его глаз и одна рука были перебинтованы.

Он молча оглянулся себе за спину, где шагал старик. Тот носил белый плащ. Его спина согнулась, а седые волосы и борода свисали на одном уровне.

Он шёл медленно, но Саяма увидел в его глазах силу.

Мужчина воззрился на двух Богов Войны и неожиданно остановился.

— Весьма интересные изобретения.

Поверх его слов слышался другой язык.

Пока Саяма любопытствовал, кто же это был, Хиромаса остановился и обернулся.

— Большое спасибо. Услышать подобные слова от ведущего члена мира Богов Войны много для нас значит, Король Кронос.

— Я больше не король, — отозвался Кронос безо всякого интереса. — Теперь я человек, который может посещать Лоу-Гир, только когда его сын потеряет бдительность.

— Какая жалость, что мы должны встречаться в подобном месте. И Вам скоро придётся уйти, не так ли? В связи с чем Ваш сегодняшний визит? Несомненно, Вы тут не просто для того, чтобы увидеть Рею-сан.

— Рея явилась сюда после того, как исправно извлекла свой концепт и отправила его в Тартар. В её трупе не остаётся никакой воли, так что нет причин её видеть. Распоряжайтесь ей по законам людей этого мира. — Кронос поправил воротник своего плаща. — Я должен сообщить три вещи. Первое — 3-й Гир заключил союз с 9-м Гиром, и они решили перенести сражение сюда, в ваш мир.

Его слова заставили Хиромасу и Рютецу замереть.

Рютецу взглянул на Кроноса одним глазом, но старик ничего не сказал.

Вместо этого, Хиромаса поправил очки на носу и спросил:

— Мы сможем победить с этими нашими изобретениями?

— Нет. Похоже, у вас есть механические драконы и концептуальное оружие, но будет ничья, если они того же уровня, что и их, и поражение, если уровень более низок. …К тому же, они прибудут сюда, когда в этом мире наступит весна. Децентрализуйте всё, что важно, и эвакуируйте ваших женщин и детей. Оставьте позади лишь тех, кто готов умереть или желает собрать с поля боя обломки.

— Ясно, — сказал Хиромаса, кивнув.

— Эй, — выдал Рютецу.

Мужчина сделал медленный вдох и повернулся к Кроносу. Всякое выражение исчезло с его лица, и он слабо задал вопрос, словно давая словам выпадать изо рта.

— Зевс и Аполлон придут?

— Вы не сможете их одолеть.

— Я спросил тебя, придут ли они.

— Зевс да. Но Аполлон останется в храме. Он раздосадовал Зевса своей неспособностью убить Рею.

— Вот как? — Рютецу оскалил зубы в кончиках рта. — Прискорбно, что Аполлон не придет, но мы по-прежнему можем открыть врата, так? Не вроде тех, что посылают одного человека и закрываются, которые используешь ты. А те, через которые может туда и назад проходить Бог Войны.

— Почему ты желаешь зайти так далеко?

Кронос не стал спрашивать, что он собирался делать.

Но на это ответил не Рютецу.

То был Хиромаса. Он схватил неподвижное правое плечо Рютецу.

— Хиба, отступись. Тебе нужно повернуть взгляд на близких тебе людей.

— Знаю, — сказал Рютецу. — Но от некоторых вещей отступаться нельзя. Хиромаса, у тебя тоже есть ребенок, разве нет? Здоровенький такой и с глупой мордашкой. Почему ты его так назвал?

— Потому что мне хотелось, чтобы он был первым во всём, будь то здоровье или глупость.*1

— Ха. Народ с Лоу-Гира определённо любит получать со всего выгоду. Я, наверное, такой же. Если у меня будет ребенок, я думаю, что назову его именем, которое поможет что-то из себя сделать. Но… — Он смёл руку Хиромасы левой рукой и улыбнулся. — Рея назвала свою дочь «Микаге». Когда малышка родилась, вот каким её мать увидела утренний пейзаж за пределами открытого додзё рядом с моим домом. Это было всего лишь восходящее солнце, но она подумала, что это оправдывает имя «прекрасная тень». …Но она сказала, что в 3-м Гире нет даже этого. Рея сказала, что её дочь была ребёнком Лоу-Гира, и дала ей имя, призванное ей об этом напоминать.

Поэтому…

— Микаге часть нашего мира. Я верну её назад, несмотря ни на что.

— Я бы не был так уверен.

Сразу же после того, как голос Кроноса разнесся по складу, Рютецу схватил его левой рукой за воротник.

— Мне плевать на твои слова! Если враг хочет напасть — пускай нападает. И теперь наш черёд отправляться к ним. Вот и вс…

— Это не всё. Не когда дело касается Микаге.

— А что с этим ещё?!

— Микаге не может иметь детей.

Слова словно выплеснулись из уст Кроноса.

Рютецу и Хиромаса были ошеломлены. Глаз Рютецу широко раскрылся, а рука лишилась силы и выпустила ворот Кроноса.

— Зевс дал мне её осмотреть. Когда я наблюдал будущее её роста на генетическом уровне, стало ясно, что она вырастет человеком, который не сможет иметь детей.

Потребовалось несколько секунд, чтобы его заявление растворилось в воздухе, и чтобы понимание запало в двух мужчин.

Первым отреагировал Рютецу.

— Ха, — засмеялся он, пока его плечи дрожали.

Они молчаливо содрогались некоторое время, но его голос быстро присоединился к ним, и затем, он согнулся.

— Ха-ха! Э-этот ублюдок Зевс что, идиот? Он вызвал такую взбучку, войдя в наш мир, и даже убил женщину, но ребёнок, которого он получил, даже не может иметь детей? 3-й Гир падет! У вас, может, и есть Аполлон, но у него нет партнера!

— Вот почему я создал для него партнера. Партнера, созданного используя Микаге.

— Чт…?

Рютецу неожиданно рухнул на бок.

После звука столкновения, он упал на колени, явив стоявшего позади него Хиромасу. Хиромаса положил металлическую трубку ему на плечо и улыбнулся Кроносу.

— Простите за это. Похоже, у обезьян в наши дни высокое давление. Я буду разговаривать вместо него, следовательно, что именно вы подразумевали? Вы закончили способ изменения бесплодной матери?

— Нет. В последнее время я работал над автоматической куклой.

— То есть?

— С точки зрения функциональности, это обычная кукла, не включающая в себя способность к управлению гравитацией. …Однако она может эволюционировать в человека.

Значение его слов заставило Хиромасу онеметь. Перед тем как продолжить, Кронос выдал самоуничижительную улыбку.

— Металл наделён жизнью. И поэтому, металл должен быть способен эволюционировать в жизнь и стать человеком. Я закончил автоматическую куклу, разработанную для этой цели. Как раз перед моим прибытием сюда, я трансплантировал Микаге как управляющее тело для этой куклы. И операция прошла успешно. Микаге отбросила бесплодное тело и теперь живет внутри автоматической куклы, которая со временем сможет иметь детей.

Хиромаса хранил молчание, а Рютецу медленно поднялся, выравнивая дыхание.

Поднимаясь, он тут же выхватил металлический прут у Хиромасы.

— Сколько же ещё ты будешь с нами забавляться?!

Со всей силы мужчина взмахнул прутом в Кроноса.

Он нацелился на макушку старика. Прут не промахнется.

— …

Но Рютецу остановился у лба Кроноса на расстоянии волоса.

И в то же время старик даже не взглянул на оружие, которое едва его не ударило. Он взирал только на обладателя прута.

— Ты собираешься меня ударить?

— Сделай я так, этот ублюдок Зевс заметит, что поставит под угрозу жизнь Микаге.

— Ты уверен, что это не потому, что ты не можешь меня ударить? Потому что не желаешь опускаться до нашего уровня?

Рютецу выдал смешок и ткнул Кроноса локтем.

Старик споткнулся на два шага, но устоял. Он также на секунду взглянул на Рютецу. Молодой мужчина наморщил лоб и наполнил плечи силой.

— Интересно, — кивнул старик с восхищенным взглядом. — Люди весьма интересны. Ха-ха. Особенно те, которые из этого Гира!

Он поднес ладонь к морщинистой щеке и, смеясь, дотронулся до губ.

— Разве сейчас время для смеха? Я прошу прощения, но это было так давно, что я вконец позабыл. Ха-ха. Но ты весьма забавен. Уже давненько я не видел никого такого забавного.

— Ты тоже человек, знаешь? Ты видел мою атаку, но не стал её избегать. Думаешь, тебе пора умирать? Как наивно.

Рютецу отвернулся от Кроноса и повернулся к собственному Богу Войны.

— Просто подожди, старик. Клянусь, я доберусь дотуда. И если уж убивать тебя, то тогда.

— Я сомневаюсь, что ты сможешь добраться туда живым.

— Просто заткнись и сваливай, — сказал Рютецу. — Хиромаса, я знаю, ты вовсю забавляешься со 2-м Гиром, но помоги мне модифицировать мой Сусахито. Как только я верну Микаге, я отплачу тебе за превосходную работу.

— Как самонадеянно. Я обещаю, что попрошу тебя отплатить наихудшим образом. Я больше не могу заботиться о чужом мнении, имея дело с Яматой.

Хиромаса горько улыбнулся и повернулся к Кроносу.

— И все же, я постараюсь сделать так, чтобы эта обезьяна добралась до 3-го Гира, Бывший Король Кронос, — Он вздохнул. — Микаге действительно дитя Лоу-Гира. Только после её рождения Рея-сан начала с нами сотрудничать. Она поделилась с нами информацией о Концептуальной Войне и убедила механического дракона Шолотля3 *2 открыть путь в 5-й Гир. …Мы не можем игнорировать её, или её семью.

— Какой глупый Гир. Весьма подходяще для низшего уровня.

— Разве не поэтому Вы смеётесь?

Кронос кивнул и сдвинулся с места. Он зашагал наружу, где было всё ещё темно.

— Позже я пришлю гонца. Ваши возможности в модификации этого Бога Войны весьма ограничены.

— Мы не станем тебя благодарить.

— Мне и не нужно, — произнёс старик, минуя вход склада.

Он растворился в темном и туманном предрассветном утре.

— Какая жалость, что я должен идти, так и не увидев мир, который узрела Рея. Я также сообщу вам ещё одну вещь, в которую я ввязался. — Он на мгновение замолчал. — Я установил путь эволюции Микаге, чтобы она была максимально приближена к людям Лоу-Гира. Как только её эволюция начнётся, у неё не будет долголетия, как у нас, и она лишится концепта управления природой. Она будет бессильной матерью. Но для защиты она получит запасной агрегат для Тифона, который разрабатывается в данный момент.

— Ты думал о ней как о части этого Гира с самого начала…

— Всего лишь ради забавы. И в качестве доказательства, я оставлю вас с некой игрой. Едва этот запасной Бог Войны будет завершён, половина Концептуального Ядра 3-го Гира отойдет Тифону, вторая же половина останется оружию, под названием Керавнос, и затем Зевс и я отправимся в Тартар.

— Что?! Этот ублюдок собирается уйти, удерживая лидерство?!

— Он создаёт копию своей воли. Эту копию поместят внутрь серого Бога Войны в качестве советника 3-го Гира. И вместо Тифона, Керавнос запечатают в запасном агрегате, переданном Микаге.

— Что?

— Если желаешь уничтожить 3-й Гир, иди и захвати Микаге. Но она младенец. Как ты победишь армию Богов Войны под командованием Аполлона, утихомиришь плачущее дитя и заберешь её с собой? Вот и игра. Это моя последняя кроха веселья, после забавы с таким количеством жизней.

Слова Кроноса растворялись на складе.

И затем прошлое медленно растворялось во тьму, в ничто.

Наблюдая, как прошлое подходит к концу, Саяма пробормотал себе под нос.

— Выходит, Микаге-кун в центре всего этого.

●

В доме находилась деревянная лестница.

Узкие ступени освещались красными лампами потолка. Стороны оставались открытыми, отчего они выглядели больше, и единая спираль лестницы имела толстый поручень с обеих сторон.

Лампы на половине пути наверх освещали одинокую фигуру.

Это была девушка со светлыми волосами.

Она, носившая чёрный свитер с длинными рукавами и белое платье, сидела сбоку на лестнице. Девушка писала дневник, помещённый на ступеньке выше над её локтем.

Она написала строчку на белой странице дневника.

«Что Произошло Сегодня — Хиба Микаге»

Она писала с ощутимым нажимом, но её почерк был аккуратным.

Девушка глянула на белые перчатки на руках, глянула на слова и кивнула. После чего перелистнула прошлые страницы и сравнила своё имя.

Сегодняшний почерк больше напоминал вчерашний и позавчерашний.

Микаге быстро пролистала страницы, окунаясь всё глубже и глубже в прошлое толстого дневника. Местами были вставлены фотографии, и местами она снабдила письмо рисунками.

Рисунки выглядели очень подробными. Карандашные скетчи практически не уступали чёрно-белым фотографиям.

Когда Микаге посмотрела на них, её лицо немного помрачнело. Она взглянула на свои пальцы, но продолжила переворачивать страницы прошлого.

Самые ранние датировались январём.

Первая заметка была о Кагами Бираки*3. Девушка сравнила тогдашний почерк с нынешней записью.

Микаге могла сказать, что прошлая заметка использовала гораздо меньше кандзи, чем текущая. Это потому, что она много с тех пор занималась, и в то время её не заботила так их сложность. А ещё…

— Оу аои ауаыи.

Он такой аккуратный.

Несколько символов с прошлой записи оказались гораздо детальнее, чем в нынешней. Они выглядели как произведение искусства.

— …

Микаге глянула на правую руку и покрывающую её перчатку.

Она медленно поместила левую ладонь на перчатку и сняла её.

Снятие белой ткани явило руку, по цвету слишком белую для плоти. Суставы и ладонь по-прежнему были сделаны из материала, напоминающего чёрный пластик.

— Оа иеся.

Она движется.

Рука совершила точные движения согласно её воле.

Она опустила ресницы, и её плечи поникли.

Но затем перевернула назад дневник одной рукой.

Микаге вернулась на нынешнюю страницу, и ещё больше силы покинуло её плечи. Она вздохнула и постучала несколько раз по дневнику кончиком металлической ручки.

— Я оааюс.

Я постараюсь.

Микаге кивнула, и сила вернулась к плечам. Затем перехватила ручку поудобнее и начала записывать сегодняшние события.

…Что сегодня произошло?

Ей нужно было многое записать. Она писала, чтобы не говорить, чтобы не издавать звуки.

Вместо того чтобы отбирать время у Хибы на чтение по губам, ей казалось, будет гораздо удобнее вести дневник и давать ему читать написанное.

Едва это стало привычкой, Хиба начал читать заметки вслух, и она шевелила губами, повторяя за ним. Такой была их тренировка речи.

Когда я проснулась, Рюдзи-кун оказался тут.

По какой-то причине, Хиба всегда смущался, когда она писала это в заметке дневника. Он невероятно смутился, когда она написала о том, как он мыл её тело в ванной. Микаге по-прежнему не могла двигать нормально руками, и её тело было твёрдым. Она нуждалась в том, кто мог бы для неё это делать, и могла расслабиться, если это Хиба, поэтому для неё это было в порядке вещей.

Микаге задавалась вопросом, в чём же проблема. Его мама сказала, что это потому, что её тело и разум должны вырасти, как женщина. Но в таком случае, она не понимала, почему её неопытная и незавершённая сущность заставляла Хибу так смущаться.

Микаге написала о дне, о пробуждении, об утре, о полудне, о времени после полудня, о вечере, о ночи, о том, что придет, и о том, что она никогда не позволит себе забыть.

— Ах я сея усоаа?

Как я себя чувствовала?

Как она себя чувствовала о чем?

Микаге не была уверена.

Девушка обычно не знала, что чувствует о вещах. Она задумывалась о многом, её клонило в сон, заворачивалась в занавески, и засыпала, ожидая восхода солнца. Когда Микаге снова просыпалась, становилось светло. Что она должна на это чувствовать? Как раз тогда прибыл Хиба и её разбудил.

— Я была счастлива, — написала она.

После чего Микаге добавила, что счастлива, что смогла честно это записать.

Её заметка много перескакивала во времени и содержала множество комментариев.

Ей о многом следовало написать. Она заполняла страницу, словно вытаскивала слова со своей системы.

Вечером Хиба её позвал. В месте под названием школа он разговаривал с людьми, известными как старшеклассники. Он рассказал им об одной из двух скверн 3-го Гира.

Среди тех старшеклассников были двое по имени Саяма и Синдзё, с которыми Хиба ещё толком не говорил, и Хиба предполагал, что они активная гомосексуальная пара. Микаге не понимала, что это значит, но не часто голос Хибы дрожал так от страха. Она могла лишь предположить, что эти двое очень страшные.

Он сказал, что встретится с ними следующим утром и поговорит ещё.

Он неуверенно спросил, не хочет ли и она с ними увидеться.

По его тону Микаге поняла, что он не уверен, как поступить.

И если честно, Микаге и сама испытывала трудности с тем, как разрешить битву с 3-м Гиром.

Её тело эволюционирует в человеческое.

Но эта эволюция остановилась пять лет назад.

Она прекратилась, когда Микаге в первый раз призвала чёрного Бога Войны для их первой битвы с 3-м Гиром.

Они опробовали различные методы, чтобы начать её снова.

…Но у нас есть только половина Концептуального Ядра.

Такой была теория Хибы. У них есть половина Концептуального Ядра в Керавносе, но сильнейший Бог Войны 3-го Гира обладал второй частью. Хиба предположил, что её оставшаяся эволюция не может быть завершена без получения второй части.

С другой стороны, их противник хотел её тело. Они хотели её как человека из 3-го Гира и последнюю возможность для матери.

Но Микаге толком не понимала, что слово «мать» означает.

Она думала, что это кто-то, способный иметь детей, готовить и присматривать за остальными, но сомневалась, что сама когда-нибудь сможет вести себя соответствующе матери Хибы.

У неё не было голоса, она не могла нормально ходить и мало что знала о мире.

— О я оа еа?

Что я должна делать?

У неё было предчувствие, что она знала, что случится.

…Я не могу этого сделать.

Микаге никогда никому не говорила об этой мысли. Даже Хибе.

Она просто хотела быть с ним рядом. Её не волновала эволюция, или становление матерью. До тех пор, пока она сможет оставаться вместе с ним и видеть с ним разнообразные вещи — этого достаточно.

Но он сражался ради её эволюции и защиты.

Микаге не знала почему. Но в то же время не хотела, чтобы он пострадал, и поэтому перенаправляла весь нанесённый урон Бога Войны на себя.

Повреждение его крыльев со вчерашнего дня осталось в виде раны на плоти, полученной в результате эволюции. Однако рана скоро залечится, благодаря её естественному заживлению.

Это наибольшее, что она могла для него сделать.

— …

Микаге гадала, сможет ли записать эту мысль.

Она заставит Хибу волноваться. Стоит ли ей раскрыть всё своё несовершенство и неопытность и оставить решение за ним?

Микаге услышала шум.

— ?

Отворилась дверь внизу. Шаги от входа принадлежали новым туфлям Хибы, купленным для школы в апреле.

…Мне нужно идти.

Она поместила руку на стену у лестницы. Затем схватилась за поручень, подтянула тело вверх, повернула талию, согнула спину и подняла плечи выше перил.

Ей нужно идти. Если он увидит её сидящей здесь, то тут же подхватит и понесёт. Микаге была признательна его заботе, но ей не нравилось, что не оставалось ничего другого.

…Ах.

Микаге задумалась, было ли неправильным радоваться, когда он что-то для неё делал.

Она поднялась.

Девушка стояла на своих дрожащих ногах и слабых коленях. Когда она держалась за поручень, её уровень обзора поднялся довольно высоко.

Когда она впервые это сделала, высота её изрядно удивила. Вспоминая об этом, Микаге опускалась по лестнице. Девушка передвигалась довольно медленно туда, где он снимал туфли внизу.

Она приближалась к нему так же, как и всегда

1. *В имени «Казуо» содержится кандзи «1».

2. *Шолотль((/ˈʃolot͡ɬ/) — бог молнии и смерти в мифологии древних ацтеков. Брат-близнец Кетцалькоатля. Также ассоциируется с планетой Венерой.

3. *Кагами-Бираки — древний японский ритуальный праздник с демонстрацией военных искусств.

Ночной посетитель

На сто метров во всех направлениях тянулось громадное белое пространство. В этой столовой находился всего один стол длиною почти на всё помещение, и он ярко сиял под лампами потолка.

Их свет также ниспадал на женщину в белой одежде.

Темноволосую женщину звали Мияко. Она сидела на стуле со скрещенными ногами и сложенными на груди руками. Её ноги тряслись вверх и вниз, что вызвало комментарий от Мойры 3-й, сидевшей на земле у её стоп.

— Волнуешься, принцесса?

— Это признаки никотиновой ломки. Серьёзно, у вас есть хотя бы зубочистки?

— Зубочистки?

Мойра 3-я сначала наклонила голову, но затем с неожиданной идеей поднялась.

Она побежала на кухню и две куклы, стоящие у входа, дали ей пройти. Наблюдая за этим, Мияко озадаченно почесала затылок.

На столе перед ней находилась обычная вилка, ложка и нож, но рядом по какой-то причине лежали палочки и китайская ложка.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что китайская ложка предназначалась для детей, и на ней выгравировали рисунки персонажей из нового популярного детского аниме под названием «Первый Бронированный Манга Пехотинец». А именно — протагонист младший лейтенант Хаято и броня-маскот Днище-тан.

В последнее время повсюду одна меха, — подумала Мияко. — И они наверняка установили этот стол на основе увиденного в какой-то книжке.

Ей казалось, они пытаются быть тактичными, но она чувствовала и кое-что ещё.

…Еда до сих пор не готова?

Едва лишь Мияко подумала, что они слишком тянут, из кухни выбежала Мойра 3-я. Она держала в руках бутылку.

— Принцесса! Вот зубочистки, которые ты хотела!

— Это виски, дурёха! Я не могу использовать это в качестве замены куреву!

Она стукнула девушку по белокурой голове рубящим движением.

— Ай! Я-я всего лишь чуть-чуть ошиблась! Правда?!

— Чуть-чуть?! «Зубочистки» и «виски» рифмуются, но это всё!

Мияко толком не понимала, почему важно то, что они рифмуются, но вырвала бутылку у неё с рук и поставила на стол.

— Мне не нужно относить её назад? — спросила Мойра 3-я с поворотом головы.

— Если ты принесешь что-то невкусное, я могу выпить это, чтобы забить вкус.

— Ух ты! Культура Лоу-Гира удивительна!

— Естественно!

Но еда всё ещё запаздывала. Мияко подпёрла голову рукой и задала неожиданный вопрос.

— Кстати говоря, Мойра 3-я, я когда-нибудь смогу увидеть 2-ю?

— Хм. Наша средняя сестра довольно нелюдима. Хотя она не всегда была такой.

— Что?

Мияко удивлённо наклонила голову, и Мойра 3-я выдала стон и тоже наклонила голову.

Похоже, с этим серьёзная проблема.

…Вот как. Мне не стоило спрашивать.

Она потянулась и погладила Мойру 3-ю по голове, даже не глядя в её сторону.

— Ва-ха-ха. Господин Кронос тоже это делал.

— Вот как?.. О, и ещё кое-что. Ваш господин будет ужинать с нами?

Объяснения Мойр закончились на возвращении ребенка Реи в 3-й Гир, и на том, как Зевс и Кронос вошли в Тартар.

Рея не вернулась, но Мияко предположила, что они сомневались, стоит ли рассказывать ей причину.

Она до сих пор не знала имени ребёнка Реи. Зевс не сделал этого достоянием общественности, потому что это было нечистое имя, но Мияко даже не знала, жив ли ребёнок, или мертв.

…Подобные подозрения характерны для ужасных взрослых.

Но в зависимости от того, как разыгралась последняя битва, вполне возможно, что мужчина по имени Аполлон и ребёнок Реи выжили.

— Ну? — спросила Мияко снова.

— Наверняка будет, — кивнула Мойра 3-я. — И Тифон сегодня не шумит.

— Тифон? Ты об этом белом роботе, что подхватил меня прошлой ночью?

— Э? А, да. Мы, правда, его ненавидим.

— Его пилотирует ваш хозяин?

— Нет, нет. Господин Аполлон слишком жалок для этого.

Брови Мияко вздёрнулись, когда она услышала имя.

— Аполлон здесь?

— Э? — Мойра 3-я наклонила голову и заговорила, словно объясняя очевидное. — Конечно здесь. Он жив. Просто он настолько жалок, что не может сейчас сражаться по своей воле. Думаю, можно сказать, что Тифона пилотирует кое-кто другой.

Верно, — ментально согласилось Мияко.

Она вспомнила, что Мойра 1-я рассказывала во время камисибай.

…У него была младшая сестра, которую превратили в Бога Войны после отказа отправляться в Тартар.

Бледно-голубой Бог Войны во время камисибай, скорее всего, принадлежал Аполлону.

— Второй пилот ребёнок Реи? Или кто-то другой?

— Ну… — в голосе Мойры 3-й слышалось беспокойство. — Дело не в этом. Ребёнок Госпожи Реи не здесь. Наша старшая сестра могла этого не объяснить, но много чего случилось, и тот, кто пилотирует Тифона это…

— Еда готова!

Когда величавый голос Мойры 1-й заполнил комнату, плечи Мойры 3-й подпрыгнули и она, похоже, нарочно не стала договаривать.

…У них наверняка есть на то причины.

Как гость, Мияко не хотела совать нос в их дела. Она горько улыбнулась Мойре 3-й, которая спряталась за ней, и повернулась к Мойре 1-й, которая торопливо толкала тележку.

Там находился громадная круглая металлическая кастрюля. Она оказалась почти метрового радиуса, и Мойра 1-я улыбнулась, поставив её на стол.

— Прощу прощения за задержку. Мы сделали это специально для Вас, поэтому не жалели сил и использовали кое-какие ингредиенты, которые Господин Эгеон принес в спешке.

— Что это?

— Сможете догадаться?

Мияко начала размышлять. Если это что-то из их культуры, она никогда не сможет угадать. Однако должны быть какие-то сходства, поэтому девушка предположила простейшее, наибольшее и самое дорогое блюдо, которое ей пришло в голову.

— 250-грамовый стейк.

— Хм, не совсем.

— Свиная поджарка.

— Нет, и не это.

— Темпура, порция Б.

— Принцесса, все ваши догадки очень жирные. И что означает «порция Б»?

Она хотела сказать, что это из её школьной столовой, но сдержалась. Она гадала, чему потребуется такая большая кастрюля.

— Хм… Не уверена.

Улыбка Мойры 1-й сменилась на очевидное удовольствие, и она подняла крышку. Вырвался огромный клуб пара, и блюдо показалось на глаза.

— Та-да! Это вареные крабы!

— И как ты вообще могла подумать, что я угадаю это?! Не говоря уже о том, что сейчас лето.

— Вы не любите крабов? В книге Господина Эгеона говорилось, что это популярное японское блюдо.

— Я люблю крабов, но… что случилось с греческой мифологией? И…

Она начала возмущаться, и Мойра 1-я взяла черпак с дырочками.

Мияко встала и, не задумываясь, подхватила красную ручку. Черпак ей поклонился, и затем выпрямился.

…Какой вежливый черпак.

Неожиданно, все лампы над головой выключились. Откуда-то раздался барабанный бой.

— Хорошо, а теперь принцесса займётся разрезанием кастрюли!

— П-прекратите! Не знаю, на какой свадьбе вы это подсмотрели, но такое делают только с праздничными тортами! И вообще, как можно разрезать кастрюлю?!

Лампы снова зажглись, явив разочарованную Мойру 1-ю и автоматическую куклу с барабаном в руках.

Мияко преувеличено вздохнула.

Но затем в столовую вошла новая фигура. Ей оказался белокурый мужчина, одетый в белое.

Это был Аполлон.

●

Мужчина зашагал через столовую, улыбаясь и махая в сторону кукол.

Золотые волосы порхали вокруг его доброжелательного лица.

Когда Мияко вспомнила человека, которого видела ранее со спины, то поняла, что это он.

…Он похож на женщину с одного из портретов в холле.

Та женщина, скорее всего, была его сестрой Артемидой.

Звучит, как печальная история, — подумала она. — Мне нужно прекратить задавать вопросы.

Чтобы сменить свой ход мыслей, Мияко бросила на него взгляд и прошептала на ухо Мойре 1-й.

— Он сможет меня понять?

— Если Вы можете понимать нас, всё будет хорошо. Это означает, что концепт общего языка функционирует.

Я толком не понимаю всего этого, — пробормотала она в сердце.

Вероятно, Мойра 1-я уловила её чувства, потому что расслабила улыбку и кивнула.

— Не волнуйтесь. Господин Аполлон занимался чтением и изучением книг, которые ему приносил Господин Эгеон. Он, по крайней мере, знает японские слова, которые известны по всему миру: коничива, коре икура, харакири и.т.д.

— Теперь ты позоришь нашу страну?!

Мойра 1-я проигнорировала её с улыбкой.

— Так или иначе, он королевского рода, поэтому предоставит величайшее и наиболее вежливое приветствие вашего мира.

Услышав слова «королевский род», Мияко тут же застыла.

Но цокнув языком позже, девушка вернулась в норму.

Она трижды вздохнула. К тому времени, как запах крабов добрался от носа в рот, Аполлон прибыл к ней.

Он был высок. Мияко всегда оказывалась на последних партах в классе из-за своего роста, но он оказался на две головы выше. Ей казалось, что его длинные золотые волосы выглядели слишком старомодно, но также подумала, что его стройное лицо довольно мило.

…Чего?

В голове возник неожиданный вопрос.

…Почему от этого веет тоской?

Мияко озадачено наклонила голову с черпаком в правой руке.

— Ах.

Она заметила глаза молодого человека, улыбку которого можно было описать как слабую, или даже болезненную.

Его глаза окрасились той же желтизной, что и у Бога Войны, увиденного ей прошлой ночью.

Мияко ощутила, как по спине пробежалась тёплая дрожь.

— !

Девушка не знала, как назвать этот пришедший с пониманием трепет.

Но сильнее окунувшись в воспоминания прошлой ночи, она кое-что вспомнила.

Когда Мияко увидела глаза Бога Войны, она ощутила неописуемое чувство.

Что это было?

И теперь глаза Аполлона оказались такого же цвета.

…Он вызовет у меня такое же чувство?

Но её вопрос остался без ответа.

Сохраняя неподвижность, Мияко закрыла глаза и выдала улыбку с намеком на горечь.

И Аполлон развел руки в стороны.

В подготовке к приветствию он элегантно поклонился.

— Ты выйдешь за меня замуж?!

Мияко инстинктивно врезала черпаком по его опущенной голове.

Величественный металлический звук громко разнесся по округе.

●

Штаб-квартиру 3-го Гира окутала тьма.

Белостенное здание бледно сияло под лунным светом, и у одной стен стояла небольшая фигура.

Это автоматическая кукла по имени Гиес.

Краснота её костюма тонула во тьме под ночным небом.

— …

Она неожиданно глянула в сторону света.

Он исходил с верхнего уровня четырехэтажной жилой площади над дверью громадного ангара позади.

— Как необычно, — пробормотала Гиес. — Там находится столовая.

Скорее всего, Мойры работали там для принцессы, которую доставили прошлой ночью.

Ей показалось, что она услышала металлический шум, но предположила, что это сбой слуховых устройств, потому что подобное не могло прозвучать от столовой.

Ранее во дворе принцессу представили ей, Эгеону и Котту.

Мойрам, похоже, полюбилась эта принцесса. Только 2-я, судя по всему, хотела держаться в стороне, потому что отсутствовала на официальном представлении, но остальные горничные имели благоприятное мнение на её счет. Им пришлась по нраву суматоха, вызванная её побегом, и нравилось её поведение.

— Она совершенно перед нами не сдерживается.

Гиес горько улыбнулась.

Это хорошо, — решила она. — Если бы только хорошие вещи, вроде этих, могли продолжаться.

— Как обычно, она утратит воспоминания и вернётся в течение трех дней, но это впервые. Если ситуация не изменится, возможно, нам придётся избавиться от неё за спиной у Мойр.

Мойры будут критиковать такое решение, но оставлять кого-то в живых с нетронутыми воспоминаниями слишком опасно. Опасность берёт верх над критикой Мойр. В конце концов, Гекатонхейры предназначены для защиты этого места.

Затем Гиес услышала шум. Она выявила движение в зарослях на холме около десяти градусов налево от прямолинейного направления. Её глаза видели в темноте, поэтому кукла с легкостью обнаружила силуэт человека и назвала его имя.

— Хаджи из Армии?

— Да. Всё верно. Совершенно верно, Гиес. Давненько не виделись.

Из зарослей вышел высокий пожилой мужчина со смуглой кожей и белой тканью, завёрнутой вокруг головы. Он был худым, но весьма широкоплечим. На его правом плече висела тряпичная куртка, а его брюки держались на подтяжках.

— Сегодня у меня для вас немало информации. Вы желаете её, разве нет? Несомненно желаете.

— Разумеется, — Гиес сложила руки на груди и глянула на левый глаз мужчины, скрытый чёрной повязкой. — Говори, что у тебя есть, и проваливай, бывший генерал 9-го Гира. Мы гадали, где же ты пропадал после уничтожения 9-го Гира, но не ожидали, что ты забредёшь сюда пять лет назад с организацией под названием «Армия».

— Мои мотивы комплексны. Полагаю, это утончённость человеческой натуры. Вы оставались в этой местности всё это время, а значит, не знаете, что произошло в этой стране десять лет назад и как всё изменилось со времён уничтожения изначальных Гиров, разве нет? Хм?

— Меня это не интересует. Одна лишь надежда позволяла нам оставаться активными пятьдесят лет после разрушения нашего мира. Надежда на выживание народа 3-го Гира.

Слова Гиес заставили Хаджи остановиться. Он находился в трёх метрах от неё и стоял, позиционируя себя прямо под луной.

Но его единственный глаз смотрел не на Гиес, а на громадную дверь ангара позади.

— Выживание, хм? — Он поднёс ладонь ко рту и сдержал улыбку в глазах. — И ваша надежда оправдалась, когда я нашёл это место пять лет назад, разве нет? Благодаря материалам, которые вы не могли добыть, и философским камням, которые я собрал.

— Даже не рассчитывай на что-то большее. Пять лет назад мы пообещали тебе отплатить за пробуждение нашего господина, и мы не те машины, что нарушают обещания. — Гиес вздохнула и сверкнула глазами на Хаджи. — Если нам больше не понадобится Концептуальное Ядро 3-го Гира, мы отдадим тебе обломки Тифона, использующие его в качестве реактора. Вполне ожидаемая просьба от Армии, которая вряд ли обладает Богами Войны.

— Ты думаешь, это произойдёт в скором времени? К примеру, если Тифон будет побеждён.

Гиес неожиданно подняла руку.

Её правое запястье окутал свет. У основания каждого пальца было встроено кольцо.

Она направила указательный палец на Хаджи.

— !..

И он резко развернулся направо.

Словно следуя его движениям, темноту прорезала серебряная дуга.

Звук рассечения воздуха остановился перед его лицом.

Дугу породил длинный меч. Он был около метра в длину и парил в воздухе.

Хаджи уставился на наконечник клинка.

— Как страшно.

И его выражение лица переменилось, потому что меч перерезал верёвку повязки на глазу.

Пока чёрная повязка падала на землю, он ничего не говорил. Его выражение лица сменилось с удивления на смесь гнева и улыбки.

— !

И Хаджи выдал быстрый, острый крик.

●

Перед глазами Гиес всё произошло за миг.

Левая рука Хаджи подхватила падающую повязку, и его правая вздернулась вверх.

Этого хватило, чтобы разнести её меч. Но это не всё. Начиная от местоположения меча и продвигаясь в её сторону, всё, включая воздух, было с грохотом уничтожено.

— Чт...?!

Не успев договорить слово до конца, Гиес решила защищаться.

Она развела обе руки в стороны и из длинных рукавов вылетели шесть мечей. Клинки выковали из мягкого металла, и они выгнулись вдоль мятой поверхности её костюма, но с помощью гравитационного контроля кукла уплотнила их в твёрдую форму. Все они превратились в длинные, крепкие мечи.

— Сейя!!

Она махнула руками вниз и шесть мечей метнулись в сторону разрушения воздуха, надвигающегося по центру.

Раздался металлический лязг.

Шесть клинков мгновенно разбились в прах, но её это не волновало. Гиес столкнулась с человеком, способным атаковать силой целого Гира. Эта атака не предназначалась для победы; она должна была выиграть время на уклонение.

— Что это за сила?!

Она попыталась определить природу этой силы.

…Дезинтеграция? Нет, и это явно не концепт разрушения. Чтобы ликвидировать так много…

На этом её размышления прервались. Гиес осознала, что будет полностью уничтожена, если не увернётся.

И поэтому она использовала гравитацию на спину, чтобы с силой развернуть себя назад и направо.

Отскакивая, её красные каблуки подняли грязь в воздух. Сдвинувшись на четыре метра, её спина оказалась почти у белой стены, но предупредительный звоночек в голове всё ещё звенел.

Гиес отпрыгнула в сторону.

В следующий миг, «это» прибыло к тому месту, где она только что стояла.

Разрушительная атака звучала как нагромождение ударов.

Невидимая сила пробила воздух и выдолбила в стене громадную дыру. Вслед за этим, она создала восемнадцать звуков и шрамов, словно от вбивания свай. Осколки стены превратились в пыль, и ничего не осталось.

— Что это было?

Гиес сохраняла неподвижность слева. Дыра в стене напоминала следы когтей гигантского животного. Она выглядела так, словно кто-то вонзил в неё громадное, кривое и тупое копьё.

— Извини.

Гиес повернулась к голосу.

Хаджи стоял в том положении, что и до этого, но его правый глаз закрывала опущенная часть белой ткани с волос. Он поднес ладонь ко рту.

— Я пришёл сюда по делам, но я едва тебя не потерял. По крайней мере до тех пор, пока вы не проиграете ваше сражение, мы… как бы это выразиться? Деловые партнеры, я полагаю. Разве не так?

Гиес не ответила и удостоверилась, что по-прежнему может вытащить из костюма три других меча.

— Что это за сила? Концептуальное Ядро 9-го Гира?

— Твой вопрос имеет отношение к делу? — Несмотря на вопрос, его глаза улыбались. — Что ж, я могу рассказать тебе столько задаром. Чисто по доброте душевной, ладно? Это не Концептуальное Ядро. Это моё концептуальное оружие, и его истинная форма находится не здесь.

Он убрал руку ото рта и слегка похлопал по глазу, скрытому под белой тканью.

— Если выразиться иначе, это злоба.

Он горько улыбнулся и затем снова спрятал губы за ладонью. Но улыбка расширилась, и он тихонько засмеялся. Он согнулся вперёд и засмеялся ещё сильнее.

— Прости за это. Мне действительно жаль, Гиес. Я должен поблагодарить тебя, и не только за деловое партнерство. Это напомнило мне о том, что случилось после поражения 9-го Гира, и почему я создал Армию. Ты говоришь, что не понимаешь моих мотивов, разве нет? Ну, нет ничего проще. — Он выпрямился, но оставил ладонь у рта. — Я уничтожу злодеев. Тех злодеев, которые притворяются, что просто играют роль злодеев, дабы избежать встречи с их собственным злом, но я уничтожу их, как падший злодей, ни разу не преуспевший в прошлых попытках разрушить иные Гиры.

— Весьма безумная причина. И почему ты это делаешь? Ради личной обиды?

— Нет, — заявил Хаджи. — Разве я не говорил тебе ранее? Я передам этот Гир тем, кому он действительно принадлежит.

— Что ты под этим подразумеваешь?

Вместо ответа Хаджи покачал головой.

— Если хочешь это узнать, Гиес, ты должна присоединиться к Армии.

— Ха. Так всё сводится к этому? Это невозможно и бессмысленно. Мы желаем лишь мирной жизни. До тех пор пока Господин Аполлон, которому мы служим, в порядке, ничего не имеет значения.

— О? — произнес Хаджи. — Если вы желаете мира, почему тогда периодически отправляетесь на бой?

— Ну…

…Так они заметили.

Хаджи, похоже, прочёл её мысли.

— Тифон питает половина вашего Концептуального Ядра, но только половина. Его таким разработали, но вы надеетесь, что добавление второй части позволит Аполлону…

Гиес ощутила в его словах опасность. Они находились в Концептуальном Пространстве, так что слова не вырвутся наружу.

…Но он использует возможность утечки этой информации в качестве угрозы!

У неё в костюме всё ещё оставалось три меча. Её способность к принятию решений сделала вывод, что она 100% одержит поражение, но Гиес могла пожертвовать собой, если отсечёт расчеты самосохранения.

— Постой!

Крикнув, Хаджи вытянул вперёд правую руку. Гиес остановила руки, занесённые за спину.

Под её пристальным взглядом он вытянул и левую руку и слегка ей помахал.

— Это такой секрет? Хм, прости. Я не удержался об этом упомянуть.

— В следующий раз я снесу тебе голову.

Она вернула руки вперед и возвратила расчеты самосохранения в исходное состояние.

— И ты можешь звать это боем, но в последнее время мы посылали наши дистанционные обманки на поиски того чёрного Бога Войны. Мы, Гекатонхейры, делаем это без разрешения Господина Аполлона. И Тифон ведет себя так, как ему хочется. Он ищет недостающую половину Концептуального Ядра.

— Понимаю, — Хаджи кивнул и перевёл дух. — Тогда давай вернемся к делу.

— Эта преамбула слишком затянулась. И ты ещё в состоянии при этом руководить организацией?

— Я хорош в захватывании внимания людей. Действительно важны только первые тридцать секунд. Лидер должен быть умелым оратором. Разве не так? Хм? И за десять лет с основания Армии, я собрал необходимых нам людей. В скором времени мы захватим UCAT. — Он горько улыбнулся. — Теперь, почему же я здесь. Тифон вчера улетел на запад, разве нет? Он больше не мог сопротивляться отсутствию остального Концептуального Ядра, и, следовательно, от вас улетел. И затем он был перехвачен…

— Мы знаем. Когда Тифон вернулся, остались следы от Керавноса. Он пересёкся с тем чёрным Богом Войны.

— Да, и тот Бог Войны встретился с UCAT.

— Что?

Глаза Хаджи сузились.

— Эта информация для тебя нова, разве нет? Организация, в которой находится пилотируемый Бог Войны, разрушивший 3-й Гир, вышла на контакт с пилотом Бога Войны, что ныне сражается с 3-м Гиром. К тому же, в тренировочном полигоне на Внутреннем Японском море стали появляться огни. Они готовятся к прибытию гостей.

Гиес прикусила нижнюю губу.

…Надеюсь, Тифон не оставил никаких следов своих вчерашних перемещений.

Так или иначе, чёрный Бог Войны часто их атаковал. Они напали первыми, но у другой стороны, похоже, были свои причины для сражения.

…Особенно у того чёрного Бога Войны.

С этой мыслью она кивнула.

— Мои благодарности.

К тому времени как Гиес подняла взгляд, Хаджи пропал из виду. В отличие от прибытия, он даже не оставил топота.

И затем от зарослей неподалёку прозвучал мужской голос.

— Он ушёл. И после того, как я удержался от просмотра той ночной игры, чтобы стоять на страже.

Из зарослей вышел громадный мужчина. Он носил горный жилет и рабочие штаны, и с его пояса свисало полотенце с логотипом бакалейщика. Он клацнул языком и осмотрелся.

— Интересно, выиграли ли «Хансин».

— Этот мир действительно тебя изменил. Гораздо важнее, что ты думаешь о словах Хаджи?

— Разбираясь с тобой, он не сделал и шага в мою сторону. Если бы он попытался, я планировал раздавить его конечности с гравитационной силой уровня Бога Войны.

— Не злись, Эгеон. По нему не скажешь, но он генерал 9-го Гира. Это Гир чистой боевой направленности, где всё известно как священная война, и люди обладали божественной защитой бога героев. Они уничтожили нашу землю, наполнив людей силой бога, и используя их в качестве бомб. И этот человек хладнокровно ими командовал.

Гиес с помощью гравитации вытащила три меча из-за пояса и заставила их воспарить перед её глазами.

— Если возможно, я бы хотела воспользоваться и этими…

Она запнулась. Когда Эгеон спросил, в чём дело, она поместила мечи на кончики пальцев.

Остались только рукоятки. Клинки, сделанные из мягкого металла, рассыпались в прах.

— Он что, направил предыдущую атаку на них?

Это было предупреждение, — подумала она. — Если бы он взялся всерьёз, то мог бы уничтожить меня в любой момент.

— Вот как, — пробормотала она. — Армия нам не союзник. Я уже это знала, но утратила бдительность. Нам нужно самим проложить путь вперёд.

— Что мы должны делать?

— Как только они закончат ужин наверху, я попрошу Мойр заняться Коттом и моей сменой. Когда я увидела вчера Тифона, в его кулаке оказались обломки чёрного Бога Войны. Тот Бог Войны повреждён. Если он вступил в контакт с UCAT, нам нужно атаковать как можно скорее, — заявила она. — Завтрашним утром мы нападаем на чёрного Бога Войны и, если возможно, завладеем им. Это ради человеческой расы 3-го Гира.

То, чего желает бог

Сквозь ночь протекала река.

Река Аки пересекала с востока на запад южный конец Акигавы, который находился к западу от Токио. Город был назван в честь реки, на её северном берегу находилось несколько полей с пустыми участками, а вдоль гор на юге расположилось парочку жилых районов.

В центре одного из жилых районов у основания горы рядом со святилищем Синто находилось здание с красной крышей.

На табличке чёрными символами значилось «Казами».

Во тьму ночи испускало свет кухонное окно.

Оттуда исходили звуки беседы от людей за ужином.

На кухне площадью десять квадратных метров стоял в центре стол, и вокруг сидела семья Казами.

Родители Казами ужинали, но сама Казами к еде не притрагивалась. Она положила большой рюкзак на гостевой стул рядом со столом и паковала вещи.

Её отец высыпал на рис немного фурикаке* и проговорил:

— Если ты уезжаешь послезавтра, не могла бы тогда заехать сюда завтра? Твой отец очень огорчён.

— Мы встречаемся в школе, так что я хочу на всякий случай быть завтра в общежитии. И тебе завтра на работу, разве нет?

— Да. У меня встреча, по поводу запуска нового игрового проекта. Он зовется «Папина Принцесса 2». В первом было двенадцать пап. Одиннадцать из них были франтами и специалистами в какой-то отрасли, и последний был фаном «Хансин», вечно мертвецки пьяным, зависимым от патинко, но это лишь сделало его более популярным.

— Смотрю, твои проекты как обычно полны странностей. Должно быть, это непросто.

— Твой тренировочный лагерь тоже будет непростым, да? Дети и взрослые одинаковы, в конечном счете.

Слово «дети» вызвало на губах Казами улыбку.

…Так ко мне относятся только дома.

— Ну, я постараюсь. И прости, что не смогу вернуться завтра.

Казами задавалась вопросом, не это ли тот случай, когда ребёнок не понимает, как сильно переживают его родители. Затем подумала, не значит ли её вопрос, что она на самом деле понимает, но в тоже время ощутила, что это просто отговорка.

Как бы там ни было, у неё была причина для ухода завтрашним утром.

Девушка собиралась с Саямой и остальными посетить дом Хибы.

В Библиотеке Кинугасы, Хиба спросил, готовы ли они столкнуться с первой скверной, и они нашли свой ответ.

…Нам ничего не остаётся, кроме как что-то сделать.

И Казами сказала, что хочет услышать мнения Саямы и Синдзё.

Но послезавтра отбытие в тренировочный лагерь, поэтому они решили встретиться следующим утром. Она связалась с Саямой после его возвращения с Канда, и он согласился.

Мне нужно завтра утром рано встать, — подумала девушка, пакуя вещи. Она оставила в сумке пустое пространство, но тому была простая причина.

— Какой сувенир вы хотите? — спросила Казами.

Её мама задумалась с пальцем на подбородке.

— Хм. Твоего благополучного возвращения будет достаточно. И у меня уже накопилось множество сувениров от деловых поездок твоего отца. Мне точно не нужен ещё один гигантский человекоподобный мечехвост, как тот, что свисает с потолка на втором этаже. Я пришлепну тебя, если принесёшь мне такое.

— Э-э, мам? Я не стану покупать подобную глупость.

— Верно, мама. И то вовсе не сувенир. Это костюм, который я носил для эксклюзивного Кансайского токусацу сериала: «Сокацу — Зачистка Уберменша»

— Там была шикарная музыкальная тема. Молния ~сверкает~от~электрического стула~! Так оно было? Я знаю, что поздновато заглядывать в тайны моих родителей, но откуда он у нас взялся?

— Ну, — сказал её отец, скрестив руки на груди. — После завершения съёмок я сидел рядом с фонтаном и почувствовал дикое обезвоживание, потому свалился прямо в фонтан. Все смотрели и смеялись над «плавучим мечехвостом», но я едва не умер. Я забрал его домой, чтобы просушить, но шоу отменили, и я так его и не вернул.

— Ещё одно отмененное шоу? О чём оно было?

— Замечательный вопрос. Для адаптации под нетерпеливых современных детей уже через семь секунд после начала шоу Сокацу стрелял Специальным Арестантским Лучом и начинал выбивать признания под пытками. Оставшиеся 25 минут тратились на подтверждение злодеяний своего противника. Он восклицал: «найдите доказательства!». Но реальность сурова, поэтому иногда выяснялось, что зачистка оказывалась ошибочной.

— Нельзя такое делать в детском шоу!

— Не волнуйся. Он выдавал жизнеутверждающее извинение в конце каждой серии. «Привет, народ! С вами Сокацу! Похоже, я сегодня убил невиновного! Я действительно об этом сожалею!» Мне кажется, оно не прижилось среди детишек, потому мир был для них чересчур комплексным.

— Я уверена, что не только у детей была проблема с этим шоу.

…Мне нужно перестать задавать подобные вопросы. Посмотрим… Мне нужны туалетные принадлежности, и мы будем купаться в море, так что нужно взять в два раза больше нижнего белья. Остаётся только…

— Чисато? Твой отец, может, немножко сумасшедший, но ты должна его слушать. Опасно давать ему говорить самим с собой.

— Э-эм, мам? А ты не можешь его послушать?

— Чисато, я разговариваю с тобой, а не с твоей матерью. Даже если я говорю о совершенно бессмысленных вещах!

— Кья! Твой отец всегда очень строг в самых бессмысленных вещах!

На смех своих родителей Казами вздохнула. Ей напомнили, что она никогда с ними не сравнится.

Но затем её мать задала новый вопрос.

— Ты сказала, этот школьный тренировочный лагерь на покинутом острове Внутреннего Моря, да? С остальными всё будет в порядке?

— Я была бы признательна, если бы ты волновалась и обо мне.

— Ты не пропадешь. На недельке заходили проповедники религии большого самопожертвования, и я попросила их помолиться за мою дочку, вместо меня.

— Прошу, не делай этого, мама!

— Чисато, у меня есть для тебя замечательная цитата: один за всех и… я забыл, что дальше.

Голова Казами опала. Она попыталась засунуть её в открытый рюкзак перед собой, но внутри не оказалось подходящего Концептуального Пространства, чтобы удачно скрыться.

— Чисато? Почему ты там закрываешься? Я не припоминаю, чтобы учил тебя такой игре.

— Тебе и не нужно меня учить. Это результат местной окружающей среды.

— Ясно, — её мама кивнула. — Кстати, ты будешь уезжать с острова?

— Нет. А что, надо?

— Твоя мама хороший человек, поэтому она немного переживает о Кансае.

— Прекрати, — сказала её мать, взглянув на отца и вздохнув. В кои-то веки, она выглядела обеспокоено. — Несомненно, ты слышала о Большом Кансайском Землетрясении.

— Это случилось, когда ты была ещё ребёнком, Чисато. Через год, мы вместе провели благотворительный концерт.

— Папа, ты, может, и пытаешься мне помочь, но помолчи. — Её мать снова вздохнула, и повернулась к Казами, расслабив лицо. — Тогда, я всё ещё отказывалась петь, потому что сосредоточилась на себе. Глупо, правда? Есть люди, которые хотят услышать моё пение, несмотря на мои заморочки.

Казами замерла, услышав это внезапное заявление.

Девушка осознала, что поза, в которой она паковала вещи, не подходила для слушателя, поэтому быстро выпрямилась.

Она терялась в словах, но хотела сказать что-то, подходящее ей, как дочери.

— Ты об этом жалеешь?

Я чувствую себя так, будто копаюсь в её прошлом, — подумала Казами, но её мама с улыбкой покачала головой.

— В определенной степени — да, но ещё я чувствую, что не должна петь, обманывая себя. По сути, проблема в зацикленности на своих проблемах. Пока они остаются, как пение, так и не пение ведёт к сожалению. …Прости, что я такая эгоистка, папа.

— Но, судя по всему, твоя мать примет участие в мероприятии в конце года, Чисато.

Казами повернулась к пожавшей плечами матери.

— Интересно, что случится с моим самообманом. Ладно, возвращаемся к тебе. И поторопись со сборами, Чисато.

— Верно.

Казами подняла голову и задумалась. Сумев вырваться от предыдущего настроения, она гадала, можно ли как-то добыть от родителей нужную информацию.

Спрашивать о Внутреннем Японском Море, скорее всего, нежелательно. Это вызовет неприятные воспоминания.

— Кстати говоря…

Размышляя о прошлом и о Средиземноморье, Казами вспомнила о Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов.

— Вы когда-нибудь были в Греции?

Её родители переглянулись.

— А ты хочешь туда съездить? У меня есть будущий проект под названием «36-я Гробница Олимпа», так что –гвох!

— Прости. Моя рука соскользнула, и я уронила на тебя будильник.

— Не делай этого, Чисато. Только мне разрешается бить твоего отца.

— Ладно, ладно. Но, исходя из этого, могу предположить, что ты там был. Ты знаком с местной мифологией?

— Опять мифология? В наши дни её изучают на уроках мировой истории?

— Верно, — сказала она, кивая.

Её отец сложил руки на груди и восхищённо хмыкнул. Её мать удивленно наклонила голову, но ничего не спросила.

— Что об их мифологии ты хочешь узнать? — спросил её отец.

●

Вопрос отца Казами вызвал у неё облегчение, и она расслабила плечи.

— Ну, может о драконах и божественных мечах… Вроде того, как я раньше спрашивала о японской мифологии. Тебе есть что об этом рассказать?

— Хм.

Её отец ещё сильнее скрестил руки, её мать глянула на часы.

— Двадцать секунд!

— Ах, не слишком ли сурово?! Моё сердце стучит как безумное!

После небольшого расслабления, он, наконец, заговорил.

— В таком случае, я начну с драконов. Как ты, наверное, знаешь, благодаря созвездиям и прочему, греческая мифология довольно популярна.

— Ага.

— Дело в том, что по нашим современным меркам в этой мифологии нет ни одного дракона. По большей части, там или многоголовые змеи, или могущественные рептилии. Помимо того, они все человекоподобные боги со змеиным строением. Есть ещё Медуза со змееподобными волосами, но большинство монстров греческой мифологии основываются на людях. Гиганты, к примеру. В той местности шло множество войн, так что, вероятно, они воспринимали людей как истинных чудовищ.

— В таком случае, в греческой мифологии нет ни одного очевидного примера дракона или божественного меча?

— На самом деле есть. Дракон был воплощением того, с чем человек не в состоянии совладать. Другими словами, как великий дракон в греческой мифологии трактовалось то, чему не могли противостоять даже гиганты. И это был Тифон.

— И чему же не могли противостоять даже гиганты?

— Подумай о том, как «Тифон» произносится.

— А, — сказала Казами.

До неё, наконец, дошло, что он отличался на пару букв от «тайфун».

— О тайфунах, создаваемых бесформенными ветрами, воображалось, что в их центре вращался дракон. Этот Тифон являлся величайшим монстром греческой мифологии, и говорилось, что он обладал телом человека, хвостом дракона, и множеством драконьих голов. После того как он одолел Зевса, его обманули и заточили под вулканом. Для этого использовалось божественное копьё Зевса из небесной молнии, — он горько улыбнулся. — Но всё удалось только благодаря трём Мойрам, управляющим судьбой, которые его обманули. Если подумать, даже с судьбой на их стороне и силой вулкана и молнии, его смогли всего лишь заточить.

— Они не смогли его победить?

— Нет. В каком-то смысле, это величайшая проблема греческой мифологии. Вопрос совсем простой: как можно победить Тифона, которого даже Зевс, отец богов, не смог победить?

Её отец говорил беззаботным тоном, но Казами не могла и слова сказать.

В 3-м Гире Тифон был Богом Войны. К тому же, Хиба столкнулся с ним дважды.

Но он не смог его победить.

Гигантский белый Бог Войны мог мгновенно переключаться между защитой и нападением.

…И это отличается от Искусства Ходьбы.

Они гадали, могло ли это быть Искусство Ходьбы 2-го Гира, поэтому Изумо использовал его на Хибе. Даже в забитой библиотеке против кого-то, кого он едва знал, Изумо сумел это провернуть.

Но Хиба сказал, что дело не в этом. С Искусством Ходьбы, по-прежнему тратится время на движение. И он сказал, что техника Тифона не могла быть телепортацией, потому что он атаковал в следующий же миг после исчезновения.

Бог Войны обладал силой, превосходящей даже ветер.

— И как же такое победить? — пробормотала она вслух.

— Да, — её отец поднял взгляд на потолок, с всё ещё скрещенными руками. — Но есть способ.

— Э?

— Подумай об этом. Зевс заточил Тифона и привнес в мир процветание. Почему так? Почему он повернулся к миру, оставив за спиной монстра, которого не смог одолеть?

Казами толком не понимала, что отец хотел сказать.

Он говорил, что есть способ победить дракона, которого не смог победить даже сильнейший из богов?

И пока она хмуро наклонила голову, её отец улыбнулся и кивнул.

— Подумай об этом. Твой тренировочный лагерь на Внутреннем Японском море, да? Возможно, это поможет тебе поразмыслить о Греции, которая также граничит с внутренним морем.

Казами выдала восхищенный вздох и поместила в рюкзак сложенное полотенце.

— Мои родители действительно удивительны.

Её родители воодушевились и показали друг другу большой палец.

В очередной раз она осознала, что не сравнится с ними никогда.

●

Под ночным небом, снаружи запасного выхода сидели Мияко и Мойра 1-я, освещаемые светом луны.

Они находились высоко. Как только Мойра 1-я принесла то, что по её словам было саке, Мияко настояла, чтобы они его выпили, созерцая луну. Они принесли несколько ингредиентов из кастрюли с крабами на закуску, и Мияко пила, пока Мойра 1-я сидела справа от неё.

Луна сияла бледно-голубым.

Немного света исходило от двери ангара внизу, но это не мешало наблюдению за луной.

Мияко хотела выйти пораньше, но ей мягко отказали.

— Нам нужно будет сначала прибраться.

Саке принесли, чтобы отвлечь её внимание от местных секретов, поэтому она напилась.

Чашечка, похоже, была сделана из алюминия и становилась мягче с каждой новой стопкой. Вероятно, ей было стыдно.

…Какой диковинный мир.

Мияко огляделась и увидела вдалеке Курасики. Было уже начало десятого. Если верить её воспоминаниям со школьной поездки, город рано закрывался. Даже парк развлечений на северном краю города погасил огни.

Девушка кивнула.

— Мистер Богатенький Мальчик оправится после того, как я ему врезала?

— Вы имеете в виду Господина Аполлона? Мойра 2-я сказала, что с ним всё будет в порядке.

Это имя напомнило Мияко о горничной, вошедшей в столовую, схватившей Аполлона за шкирку и унёсшей его с остальными. Мияко увидела короткие золотые волосы и голубые глаза, но горничная ни разу не взглянула в её сторону.

…Я ей не нравлюсь?

Будто в ответ Мойра 1-я покачала головой, и брови Мияко вздернулись.

— Ты не можешь читать мысли, правда?

— Нет, но, честно говоря, я могу сказать по вашему выражению лица.

— Не дури. Я всегда была непослушной.

Мойра 1-я в ответ только улыбнулась.

Мияко ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и опустить голову на руки. Она глянула на небо и увидела луну.

— В общем, если разобраться, я не могу отсюда уйти?

— Да. Мне очень жаль, — ответила Мойра 1-я после небольшой паузы. — И я должна снова попросить прощения, потому что мы не можем позволить вам уйти до тех пор, пока наши проблемы хотя бы частично не уладятся. Всему виной возвращение вашей памяти.

— Вы не можете снова вживить мне новую память?

— Принудительное наложение второй раз может создать помехи и, предположительно, зажарит Ваш мозг, поэтому, пока наши проблемы не разрешатся, Вы должны оставаться с нами.

Если подвести итог всему, что она узнала за сегодня: 3-й Гир не сдаётся организации под названием UCAT, и помимо этого они сражаются с чёрным Богом Войны, который не является частью UCAT.

…Обе стороны наверняка хотят с этим разобраться.

— Звучит сурово.

— Что именно?

— Вы ставите на кон ваш мир и всё остальное. Это довольно удивительно. Мне до такого далеко.

Мияко вздохнула и снова глянула на луну. Бело-голубое сияние имело связь с её фамилией.

Цвет заставил её задуматься о глазах белого Бога Войны. Она размышляла о чувстве, которое у неё вызвал исходящий от них желтый цвет, а бледно-голубой — не вызвал.

…Что это было?

Только она способна это понять? Мияко не могла определиться, радует или огорчает её такая возможность. Она ничего не понимала.

…В конце концов, этот белый Бог Войны неожиданно подхватил меня и унёс прочь, после того, как я на него наткнулась.

Когда его глаза окрасились бледно-голубым, движения стали более стремительны.

Ей неожиданно стало дико интересно почему.

— Я спросила Мойру 3-ю о названии белого Бога Войны, и она сказала, что это Тифон.

— Да, но почему Вы об этом заговорили? Он взял Вас в заложники лишь потому, что опасался впервые получить атаку. От имени пилота я прощу прощения.

Мияко удивленно наклонила голову и неуверенно приоткрыла уста:

— Нет, мне просто интересно, могу ли я с ним поговорить. …Ну, полагаю, встретиться с пилотом было бы неплохо, но вы мне не разрешите, да?

— Нет. Тифон полон тайн. Если мы сможем стереть Вашу память, Вы получите разрешение, но только в этом случае.

Горничная закончила своё заявление с улыбкой, и Мияко протянула чашечку, чтобы получить ещё саке.

— Я прошу прощения за все ограничения Вашей свободы, но взамен, Вы можете свободно нас использовать, пока находитесь здесь.

— Да ладно, это уже перебор. Если я скажу вам раздеться, вы это сделаете?

— Вас интересуют мои суставы?

Мойра 1-я потянулась к платью, из-за чего Мияко лихорадочно её остановила.

Она не шутит, — подумала девушка. — Хотя, это скорее походит на глупость, чем на покорность.

— Когда ты сказала «мы», как много вас тут?

— Тут находятся три изначальные модели с определением «Мойра», нумерованные от 1-го до 3-х, и ещё 63 других. У нас у всех есть номера, но они не последовательны, потому что в нашей семье изначально было 120 членов.

— Значит, мне следует просто использовать номера? У вас троих есть имя «Мойра», но простого номера недостаточно.

— Но мы никогда не осмелимся взять себе имя.

Это замечание заставило Мияко наклонить голову.

— Моя мать всегда говорила, что даже машинам нужен какой-то указатель, помимо номера. …Это мир живых машин, разве нет? Если вы живы, почему вас нужно считать как мертвецов?

— Но… что же нам делать?

Мойра 1-я определенно была старше Мияко, поэтому девушка не знала, что и сказать, когда горничная растерянно об этом спросила.

— Как насчет того, чтобы дать себе имена? Или назови их сама. Ты же старшая горничная, правда?

— Хм… Их 63. В этой стране существует пятьдесят комбинаций звуков, следовательно, если использовать комбинацию из двух, можно сконструировать необходимое количество имен. …Имена вроде Геру и Гугу достаточно простые, верно?

— Да ну. Не могла придумать что-то более милое?

— Хм… Принцесса, а Вы не можете что-то придумать?

Она задумалась над этим. Когда Мияко время от времени играла в видеоигры, то выбирала женского персонажа.

Но девушка всегда играла под настоящим именем. Видеть, как персонаж с твоим именем повышает уровень и побеждает врагов в финальном подземелье без малейших усилий, вызывало у неё чудеснейшее ощущение.

— Следовать зову этого замечательного чувства тут не прокатит.

— Имена настолько удивительны?

— Поиграй в игры под своим реальным именем — поймешь.

Пока Мияко гадала, что же делать, позади неё неожиданно возник свет. Она обернулась и увидела мужчину, освещаемого сзади. Он был более двух метров росту и носил синий передник.

— Господин Эгеон, я правильно помню?

Эгеон кивнул и повернулся к Мияко.

— Так значит новая принцесса с вами. Её поведение весьма…несдержанно.

— Не заморачивайся с вежливостью, старик. …И твой передник принадлежит продавцу овощей в этом мире?

Воздух налился смехом Эгеона.

— Гиес и я приносим запасы снаружи, и мне так полюбился внешний мир, что я живу рядом с вокзалом.

— И помогаешь в овощной лавке?

В голову Мияко пришла неожиданная мысль, и она повернулась к Мойре 1-й и её наряду горничной.

— Это ты выбрала для них эту форму?

— Хм? А что-то не так? Я подыскивала одежду, пригодную для готовки и уборки, и поэтому позаимствовала эту форму с хранилища огромной столовой поздно ночью.

— Не шныряй по округе, обворовывая странные рестораны!

— Успокойтесь, принцесса. Нам очень приглянулись эти наряды. Мы выглядим в них мило, разве нет?

— Я чувствую, что должна спросить: сколько тебе лет?

— Хм…. Мы проходим определённый уровень форматирования каждый день, поэтому мой возраст будет равен нулю.

— Это мухлёж.

— Машины долговечны. Если заменять старые части, они могут жить вечно. — Затем Мойра 1-я повернулась к Эгеону. — Господин Эгеон, Вам что-нибудь нужно?

— Да. Завтра утром мы отправимся наружу, так что все, кому нечего делать, должны заняться стандартными приготовлениями Гиес и Котта.

— Котта?

— Это он поймал вас в полёте, принцесса. Несмотря на его громадные размеры, он по-прежнему автоматическая кукла.

— Вот как, — сказала Мияко, задумавшись над словами Эгеона.

Когда он сказал «отправимся наружу», то подразумевал нечто большее, чем простую прогулку.

— Вы отправляетесь на бой?

— Вы видели чёрного Бога Войны, верно? Это он уничтожил 3-й Гир, так что мы не можем его простить.

— Но разве его пилотирует не человек из моего мира?

Эгеон и Мойра 1-я переглянулись, и горничная заговорила, аккуратно подбирая слова.

— Принцесса, мы не хотим убивать этого чёрного Бога Войны. По ряду причин и если будет возможно, мы бы хотели его защитить.

— Звучит так, словно вы говорите мне не вмешиваться, — Мияко горько улыбнулась. — Когда я услышу о ситуации, различных возможностях, и о том, что вы можете и не можете сделать, то действительно захочу вмешаться. Но я не ничего не знаю о случившемся шестьдесят лет назад, и я не потомок тех, кто с этим связан. Я пытаюсь не забывать, что всего лишь гость из внешнего мира.

Мияко вспомнила чёрного Бога Войны, увиденного прошлой ночью. Пытаясь припереть к стенке Тифона, он использовал могущественный удар молнии.

…Но Тифон успешно от него защитился.

Дело не в том, что чёрный Бог Войны превосходил белого. Если взять в расчет разницу в строении, она предположила, что чёрный на деле слабее.

…То была отчаянная атака.

У пилота чёрного Бога Войны наверняка есть свои причины, так же, как и у людей перед её глазами. Ей ничего не оставалось, кроме как поразмыслить над этим, и она могла сказать лишь одно.

— Постарайтесь поладить.

— Э?

— Давным-давно, когда я не могла вписаться в своё окружение, кое-кто мне сказал «если не вписываешься, по крайней мере, попытайся с ними поладить». Я знала, что не смогу вписаться, поэтому мне пришлось сдерживать своё желание начинать конфликты и действительно попытаться с ними поладить. …И вот так я стала той девушкой, что сейчас перед вами.

Мияко горько улыбнулась.

— Может, и не мне говорить, когда вы занимаетесь этим тысячи лет, но почему бы не попытаться, если вы до сих пор не пробовали? Кстати говоря, это нотация.

Она глянула вперёд и обнаружила, что Эгеон и Мойра 1-я слегка удивленно на неё уставились.

— Перестаньте на меня таращиться и наливайте.

— Ох, да. Сию же минуту.

— Верно. Лей-лей, не жалей. И, ну, не смейся, когда смотришь на людей, старик.

— Но Вы весьма забавны. Люди в этом мире поистине забавны, принцесса.

— Да хватит звать меня принцессой. Я гость, и можете называть меня Мияко. Принцессой будет жена вашего хозяина.

И этим хозяином должен быть молодой мужчина, которого она нокаутировала с одного удара ранее. Он выглядел ненадёжно, но ещё у него был такой же цвет глаз, как желтизна в глазах Бога Войны.

— И как гость, у меня есть насчёт всего этого парочку мыслишек. Я думаю, что попытаюсь вас немного мотивировать. Старик, раз ты торгуешь зеленью, то не мог бы завтра утром мне помочь?

— Мы завтра утром отправляемся по делу, но если Вам что-нибудь нужно, я могу оставить записку владельцу. И мы должны вернуться к вечеру. Скорее всего.

— Ладно, рабочий мужик — хороший мужик. И хорошая баба помогает по дому. Мойра 1-я, можешь заготовить две вещи? Записку для него и документы на всех вас.

— Да, сию же минуту.

Как только Мойра 1-я встала, Мияко сделала то же самое и прислонилась к перилам перед собой.

Чтобы поддержать её вес, металл слегка согнулся дугой.

Это на удивление податливый мир, — подумала она, глядя в ночное небо.

Мияко взирала на луну, плывущую в облаках.

— Завтра здесь предстоит немало дел.

1. *Фурикаке(振り掛け / ふりかけ) — японская сухая приправа, предназначенная для посыпания риса. Обычно состоит из сухой измельченной рыбы, семян кунжута, нарезанных водорослей, сахара, соли и глуамата натрия.

Случайная встреча вопросов

Небольшая комната площадью десять квадратных метров граничила с кухней шести квадратных метров. В комнате не было окон, но мягкий свет раннего утра слабо просвечивал сквозь сами стены.

Бледное освещение явило книги, компакт диски и разбросанные на полу пустые бутылки минеральной воды.

В центре комнаты находился один громадный объект.

Он имел форму пончика и был как минимум два метра в ширину. Пластиковый обод обрамлял круговое пространство в центре, где-то на тридцать сантиметров наполненное водой.

Это был детский бассейн.

В данный момент прямо в воде кто-то спал.

Женщина скрутилась калачиком, повернувшись направо. Её уши были длиннее человеческих, а лицо находилось под водой. Она носила блузку вместо пижамы, её каштановые волосы полностью промокли, но плечи и бок до самого живота поднимались и опускались над поверхностью в невероятно медленном ритме.

— …

Вода неожиданно зашевелилась вместе с её ногой внутри. Подошва её стопы слегка ударила о край.

Водная гладь бассейна, сбоку которого фломастером значилось «Ооки», покрылась рябью.

Небольшие волны столкнулись с ухом, высунувшимся над поверхностью воды, и лицо Ооки под ней дёрнулось, словно от щекотки.

Именно тогда комнату заполнил электронный сигнал. Слабый свет и зябкий расщепляющий воздух шум исходил с кухни. Сверху портативной плиты, на которой стоял неиспользованный горшок, начал мигать мобильный телефон.

Звук заставил Ооки закрыть её длинные уши, не просыпаясь. Она отталкивала звук.

— Ммм…

Но звон из кухни продолжал доноситься.

Это не прекращалось несколько минут. Ещё немного подремав, она медленно подняла закрытое ухо.

Ооки высунула его полностью из воды и заметила, что звук не пропал.

— …

Она недовольно нахмурилась под водой, но все-таки поднялась.

— Фуэ?

С мягким всплеском и с блузкой, прилипающей к коже, Ооки села, не убирая мокрые волосы со спящего лица. Её равнодушные глаза уставились на игрушечную уточку, плавающую в воде.

Но звон раздавался от кухни.

— Замолчи.

Она медленно встала со спящим взглядом в глазах, и с неё вовсю начала стекать вода.

— Так устала…

Ооки немного пошатывалась, но сумела пригладить волосы и шагнуть вперёд. Деревянный пол мгновенно поглощал воду, капающую с её кожи. За семь шагов она прибыла на кухню и взяла трубку.

— Ооки-сама? Это Сибил из Отряда Левиафана.

Ох…— подумала Ооки.

Её мозг не до конца функционировал, но она попыталась вспомнить, что должна говорить.

— Ах-гаах…

Похоже, что Сибил кивнула.

— Тэстамент. Вы сегодня быстро проснулись. На семь минут быстрее, чем вчера.

Она меня похвалила. Ура! — Подумала Ооки, но тело её не слушалось. — Саяма-кун и остальные всегда полны запала с самого утра. Вот бы и я так умела.

...С другой стороны, я не уверена, что мне это понравится.

Размышляя, её мозг понемногу расшевеливался. Она выдала слабый смешок и спросила:

— Эм… В чем дело?

— Тэстамент. Вы слушаете?

— Хм, полагаю.

— Тэстамент. В таком случае, я не стану тянуть. …Вы опаздываете. Прошу, поспешите в UCAT.

— Хех?

Ооки глянула на часы, висящие на кухонной стене.

— Ооки-сама, Ваши кухонные часы остановились на 2:30 три месяца назад. Вы сами сказали, что должны вставить новые батарейки, но который час на них в данный момент?

— 2:30.

— Тэстамент. Сейчас приблизительно два часа после этого. Ооширо-сама уже здесь.

— Э? Уже 4:30? Я не отбываю в школу до семи, и почему Ооширо-сан в школе?

По прошествии пятнадцати секунд Сибил прочистила горло.

— Начиная с прошлой недели, штаб-квартира японского UCAT работала с кансайским UCAT над поиском любых реакций философских камней. Отряд Левиафана оказывает поддержку, и вы отвечаете за операции, связанные с концептами. К тому же, ваша смена длится с четырех до семи, как утра, так и вечера.

— Правда?

— Тэстамент. Вам сообщали об этом на предварительном совещании каждое утро примерно в этом часу. Сегодня мы засекли слабую реакцию в Кансае, так что существует возможность появления ещё одного летающего объекта.

— Ох, ясно. Но я и вправду занималась этой работой?

— Тэстамент. Обычно, Вам требуются ещё около пяти минут на вспоминание этой недавней работы. И затем Вы всегда громко извиняетесь.

— О, серьёзно? …А! Извините!!

— Это на пару минут раньше. Вы наконец-то проснулись.

Она проснулась, поэтому неистово сжала мобильный телефон плечом.

— Н-не переживай! Ваш заказ уже в пути!

— Ооки-сама, Вы продавец лапши?

— Нет, нет, нет, нет.

Ооки надела рабочие туфли на каблуках и осознала, что должна будет работать в UCAT после семи, чтобы наверстать за опоздание. Она приготовилась опоздать в школу.

Но Ооки переживала из-за того, что это был последний день первого семестра. Если она опоздает или не придёт, смогут ли дети без проблем продолжить занятия? Ооки читала в газете, что современные дети плохо работают в коллективе и, как правило, быстро совершают ошибки. Она не думала, что это коснется и её учеников.

— Но я всё равно волнуюсь. Особенно, за кое-какую парочку.

С серьёзным заявлением, она закончила надевать туфли, открыла дверь и ушла.

Снаружи сквозь лес пролегала горная тропа. Минуя окружающее деревья, её тело впитывало утренний воздух и свет.

Позади неё находилась гигантская деревянная стена.

Глянув вверх, Ооки обнаружила громадное дерево, возвышавшееся в лесу. Его столб был не менее двадцати метров в поперечнике и то был её дом.

— Я действительно подросла.

Дверь у основания вела к жилому помещению, смоделированному на основе апартаментов, увиденных ею в газетной рекламе. Она создала интерьер после того, как начала осознавать себя и стала выходить наружу. Дочернее струнное колебание пространства совпадало с её. Ооки сказала ученикам, что живёт на квартире, но никто бы не смог заметить дверь снаружи, или войти внутрь. Но как ни странно, тараканы всё равно сумели туда пробраться.

Даже так, она никогда не забывала замыкать за собой дверь или выключить новую модель электромагнитного реле, установленного в стволе.

Ооки потянулась к карману у пояса, где всегда хранила ключи.

— Э?

Их там не было. Как ключи, так и сам карман отсутствовали. Едва лишь она начала размышлять, где же уронила карман, от телефона на её плече донесся голос.

— Ооки-сама, вы как обычно забыли переодеться.

●

По утренней дороге на одном мотоцикле ехали два человека.

Небо было ясным, и по пути на север солнце находилось сбоку.

Мотоцикл с выключенным сцеплением двигался прямо у тротуара, и Изумо подталкивал его вперёд ногой. Сзади сидела Казами, одетая в футболку и толстовку, и несла большой рюкзак.

Саяма и Синдзё в своей школьной форме шагали рядом по тротуару.

Саяма глянул на часы, и Баку выглянул из грудного кармана, но не было ещё и семи.

— Я не ожидал, что малыш Хиба позовёт нас сюда с самого утра. Он не боится Казами?

— Чисато, не бей его. Отдача толкнёт мотоцикл на полосу движения.

— Каку, я ещё даже не ничего пыталась сделать.

— Ещё? — спросила Синдзё. Казами к ней повернулась, так что она лихорадочно замахала руками. — Н-ничего. Я ничего не говорила. И совсем не думала, что ты собиралась что-то сделать. М-м-между тем, ну… Рюдзи-кун правда попросил нас посетить его утром?

— Он, наверное, подгадал время так, чтобы никого не было рядом. А ещё сказал, что хочет кое-что нам показать.

— Ясно, — Синдзё кивнула, и задумчиво наклонила голову. — Что он за человек?

Казами отрешённым взглядом глянула на небо.

— Он выглядит достаточно покорным, но мне кажется, ему не хватает хорошей трёпки.

— Чисато, прекрати выражать всё через насилие. Ты была бы замечательной девушкой, если бы не это.

— Ой, да ладно, перестань меня так хвалить.

Чтобы скрыть своё смущение, она послала в сторону головы Изумо левый хук.

Вместо крика, Изумо неуклюже хрюкнул и рухнул в сторону линии движения вместе с мотоциклом.

— Ой, — сказала Казами, спрыгнув с мотоцикла, но Изумо приземлился, распластавшись на дороге.

В следующую секунду, покрышки 12-тонного мусоровоза, пронесшегося гораздо быстрее установленной скорости, задели его волосы.

Он резко поднялся на фоне грохота мотора и содрогания земли.

— О-ох! Дура, твои заигрывания чуть меня не убили!

— Это весьма абсурдная причина смерти, — вздохнул Саяма, после чего развел ладони в стороны. — Взгляд на нынешнее состояние этой неприличной парочки заставил меня побеспокоится о вашем будущем.

— Надо же, — сказала Синдзё с фальшивой улыбкой. — Ты, оказывается, можешь волноваться о других, Саяма-кун?

Изумо выпрямил мотоцикл, убедился, что упор не сломался, сел за руль и вздохнул. Казами извинилась и села сзади.

— Между тем, возвращаясь к Хибе. Разве ты не должен знать больше, Саяма? Вы оба ученики Хиба Додзё, верно?

— Я посещал это причудливое додзё, начиная со средней школы, но с ним пересекался раз или два в году. Если верить прочим давним ученикам, Хиба-сенсей выделял время на обучение его техникам, которым не учил остальных.

Саяма вспомнил чёрного Бога Войны с прошлой ночи.

— После разговора с ним, что вы о нём думаете? Чтобы сразу перейти к делу: вы считаете его опасным?

— Я не уверена. Он не особо похож на негодяя. Наоборот, он вроде как очень любит людей. Он из тех, кто непременно купит тебе банку кофе, если ты его попросишь. Хотя только в том случае, если попросишь.

На последнее замечание Саяма горько улыбнулся.

— Человек, который проводит подобную черту, может стать наиболее опасным.

— Это не всё, — кивнул Изумо и пожал плечами. — Сразу после вчерашнего разговора этот парень позвонил со своего мобильного. И звонил он той самой Микаге.

— Ты хочешь сказать?..

— Ага. Он слегка извращенец, но дорогая ему девушка стоит на первом месте. Я такой же, так что мне кажется, что мы поладим!

— В твоем случае, это совсем не «слегка»!

Саяма проигнорировал возглас и действия Казами. Парень обнял Синдзё за плечи и зашагал вперёд. Позади он мог слышать удары по плоти, сгибание металла и множество проезжающих мусоровозов, но не обращал внимания.

— С-саяма-кун? Я не уверена, как описать звуки у нас за спиной. «Бум» и «бдыщь» их толком не передают.

— Синдзё-кун, хватит полагаться на звукоподражание. И это чересчур брутальная сцена для практики над словесными описаниями. Давай продолжим путь. Дом Хибы должен находиться прямо впереди, так что скажешь?

Синдзё вздохнула в его руке, её плечи поникли, и она неожиданно оглянулась по округе.

Затем достала из папки в руках карту города.

— Эм, мы отправляемся в семейный дом Хибы, да? Да, он должен быть где-то тут… Это совсем рядом от школы.

Как только она договорила, они услышали перед собой звук мотора.

Они оба взглянули вперёд и увидели парня, сидящего верхом на мотоцикле с коляской.

— А? Харакава-кун?

— Привет — сказал парень, останавливая мотоцикл.

Их одноклассник, Харакава, повернулся к ним. Его кожа была смуглой, а волнистые чёрные волосы ниспадали назад, и он небрежно носил свою школьную форму.

— Что вы двое тут делаете в такую рань?

— Мы по работе школьного совета, дабы спасти мир.

— О, звучит как что-то важное. А озабоченный президент и драчливый казначей не с вами?

Саяма оглянулся, осознал, что эта парочка с их мотоциклом в какой-то момент исчезли с дороги, и услышал тупые звуки подвешенных ударов, исходящие от зарослей парка рядом с тротуаром. При ближайшем рассмотрении обнаружилась нога Изумо, высунувшаяся из кустов, и дрожащая в такт беспорядочным звукам столкновения.

— Судя по всему, они заняты, — сказал он, повернувшись к Харакаве.

— Саяма Микото. Ненавижу, что из твоих уст это звучит как правда.

Выдав горько улыбку, Харакава переводил взгляд от Синдзё на Саяму.

— Вижу, вы двое хорошо ладите.

— Ха-ха-ха. Вне всякого сомнения. Каждое утро, я помогаю развить телесное осознание Синдзё-кун тем, что…

— Вааа!! Сколько ж раз тебя просить, не говорить об этом на людях?!

Она затянула его галстук до предела.

Саяма как раз смеялся, поэтому его зрение неожиданно задрожало, но быстро убрал её руки. На её лихорадочных попытках его придушить, он начал бороться с её руками и галстуком.

— Х-харакава-кун, что ты здесь делаешь? — спросила Синдзё, разбираясь с руками Саямы. — Мне казалось, ты живёшь в другой стороне.

— Синдзё-кун, преступник старается избегать сцены преступления.

— Хватит нести чепуху, Саяма Микото. Я отнёс кое-какие запчасти младшекласснику по имени Хиба.

Услышав это, Синдзё наконец оставила попытки ухватится за галстук.

Она повернулась к Саяме, разок кивнула и затем взглянула обратно на Харакаву.

— Т-тогда, ты сейчас на пути в школу? У нас сегодня церемония закрытия, но разве ещё не рано?

— Рано, но я должен прибраться в автомобильном клубе, и сразу же после окончания церемонии закрытия у меня есть работа.

— Понятно. Но ты так и не получил наклейку одобрения работы, потому что пропустил в тот раз последнее занятие, да? У Ооки-сенсей она осталась, поэтому тебе, наверное, стоит его забрать, пока она не забыла, что это такое, и не приклеила на свою кафедру.

— Она что, ребёнок? Как бы там ни было, я по-прежнему могу работать без одобрения, Синдзё Сецу, — Харакава горько улыбнулся и недовольно потряс браслетом на правой руке. — Что более важно, я знаю, что вы двое поймете, поэтому можете попросить Ооки-сенсей прекратить спрашивать обо мне в больнице? Моя мама так узнает, что я пропускаю уроки. …К тому же, скажите, чтобы не звонила мне на мобильник, когда я на работе, просто потому, что она не помнит, как добраться домой.

— Скажи ей сам, Харакава. Это твоя обязанность как ученика.

— Вот как? — с ещё одной горькой улыбкой, он двинул мотоцикл вперёд и продолжил путь мимо них. — О, и ещё одно. Постарайтесь обращать внимание на чужие взгляды, когда обнимаете друг дружку за плечи. Не всем это настолько безразлично, как мне.

Синдзё опустила плечи и покраснела, тогда как Саяма просто кивнул.

— Нечего бояться. Я вовсе не смущаюсь.

— Это зовется не иметь стыда!

— Успокойся, успокойся.

С рукой, по-прежнему на её плечах, Саяма снова двинулся вперёд. Пока они вслушивались в отдаляющийся звук мотоцикла, перед ними возник новый вид.

Среди двухэтажных зданий находился дом с синей крышей, перед которым стоял парень, полирующий мотоцикл.

К тому же, рядом с ним на инвалидной коляске сидела девушка с длинными светлыми волосами.

Саяма приблизился к Хибе, и парень в понимании поднял глаза.

Он торопливо встал и затем поклонился.

Тем временем Синдзё прошептала Саяме с его руки:

— Не говори ничего странного, хорошо? Ты, считай, впервые с ним разговариваешь, так что начни с каких-либо общих интересов. С мотоциклов, или чего-то такого.

— Не о чем беспокоиться. У меня в голове уже идеальная тема для беседы.

Синдзё облегченно вздохнула, и он кивнул.

Саяма поднял руку в сторону Хибы и очаровательно поприветствовал его темой, которая для них была общей.

— Доброе утро, слегка развратный Хиба Рюдзи-кун! Мне хорошо известно, что ты слегка извращенец. Но не переживай! Я тоже парень, так что не стесняйся обсуждать... Постой, малыш Хиба! Почему ты убегаешь?!

Нечто начало душить Саяму сбоку.

●

Даже ранним утром отдел разработок и склады оружия на втором подземном уровне UCAT Окутамы полнились активностью.

Причина тому — сообщение Ооки, посланное только этому отделу.

— Эм… похоже вокруг Акигавы замечены какие-то показатели счетчиков философских камней. Три. Выглядит подозрительно, поэтому будет желательно, чтобы вы подготовили подходящее снаряжение.

Цукуёми всю ночь сидела за компьютером, но сумела тут же отреагировать.

Она встала и обратилась ко всем, кто уже зашевелился внутри своих секторов.

— Несмотря на то, что вы можете подумать от слов Мисс Ооки, это может оказаться серьёзной проблемой. Оставайтесь в боевой готовности и подготовьте анти-концептуальное снаряжение для наземного боя! Возможно, нам придется прорываться в Концептуальное Пространство, так что подготовьте штурмовые модели.

Множество голосов ответило пониманием, поэтому женщина клацнула пальцами и зашагала в сторону громадной двери в коридор.

Пока остальные покидали свои сектора и следовали за ней, она выкрикивала инструкции.

— Те, кто остаются в отделе, будут в режиме ожидания 3-го уровня! Мы не знаем, какое подразделение выберут для чрезвычайной ситуации, так что соберите всё необходимое снаряжение, словно это тренировка! И все, кому нечего делать, должны убрать в складах! Мы не часто всё оттуда выносим, так что это отличная возможность. Подготовьте пылесосы, которые можно засунуть в щели в поддонах!

Цукуёми резко распахнула дверь в коридор и те, кто собрались за ней, побежали вперёд. Они отправились на склады оружия, на этаж ремонтной бригады и к грузовому лифту. Те, кто остались в помещении, связались с прочими отделами, необходимыми для переноса снаряжения, и обеспечивали безотказную работу организации.

Стены коридора открылись, и появились вспомогательные транспортные рельсы, ведущие к грузовому лифту. Под взглядом Цукуёми, рабочие в коридоре разделились на внутреннюю и внешнюю команды.

Они открывали двери оружейных складов, снимали платформы с оружием из внутреннего гаража, ставили их на рельсы и отсылали вперёд. Поддоны побольше устанавливали на транспортные рельсы основного снаряжения, которые вели на поверхность, и они мчались к тем, кто в них нуждался. Рельсы визжали, когда платформы быстро двигались к посту ожидания на поверхности.

— Живее! Ты! Если его нужно растопить, засуньте в большую печь!

На словах Цукуёми все вокруг неё разбежались в разных направлениях.

— Всё идет хорошо, — пробормотала она.

В этот же миг мимо неё, почесывая затылок, промчался Касима. Он тоже оставался на всю ночь. Мужчина отвечал за мечи и клинки, и направлялся к своим подчиненным.

— А, Касима!

— Ох, да. В чём дело?

В следующую секунду после вопроса, он с понимающим выражением вытащил лэптоп.

— Я понимаю, Директор Цукуёми! Чтобы снять напряжение, вы хотите увидеть, как сильно моя Харуми подросла, да? С-смотрите на это удивительное ценное видео! Она так заинтересована в этой игрушке!

С натянутой улыбкой, Цукуёми резко вырвала лэптоп одним лишь большим и указательным пальцами правой руки. Затем она швырнула его на пол со щелчком запястья.

— Аааа! И я только закончил монтировать сегодняшнюю коллекцию Хару-тян!

— Успокойся. Это тревога. Что более важно, э… ну…

— Вы об Ацуте?

— Да, как раз. Где этот придурок?

— Это создание в последние три дня пребывает в Ниигате.

— Что? Там что-то есть?

— Только в его голове. Он сказал, что к нему взывает Японское море.

— Скажи ему, пусть в следующий раз отправляется зимой! А я надеялась послать его против Бога Войны и посмотреть, как из него сделают отбивную.

Касима с серьёзным взглядом поправил очки на носу.

— Бог Войны?

— Тэстамент.

Донесшийся холодный голос словно игнорировал всю окружающую активность.

Цукуёми и все остальные повернулись в сторону входа в коридор и обнаружили, что там стоит женщина.

— Сибил из отдела технического обслуживания.

— Тэстамент. Но в данный момент я здесь в качестве члена Отряда Левиафана.

Шагая вперед, Сибил уже оделась в белую защитную униформу, и её бойкая походка заставляла юбку вздергиваться и шелестеть по ветру.

— Вы слушаете? Когда Ооки из Отряда Левиафана беспорядочно управляла нашей машинерией, она обнаружила несколько реакций философских камней рядом с городом Акигава. Их оказалось три, и все они класса Бога Войны. Их оценили как автоматических кукол 3-го Гира, известных как Гекатонхейры.

— Оценили? Как? Ты проверила их дочерние струнные колебания?

— Тэстамент. Это было моё решение.

С улыбкой, Сибил миновала Цукуёми и медленно подняла правую руку.

— Прошу, вывезите мой транспортный контейнер с восемнадцатого блока на пятом уровне. Помимо этого, мне необходим лишь достаточный персонал для его транспортировки.

— П-подожди минуту. Пятый уровень?

— Не удивляйтесь. С осуществляемым Путем Левиафана, оружейная Отряда Левиафана определенно будет использоваться гораздо чаще. И там даже гораздо меньшая охрана, чем в хранилище Георгиуса и оружия Концептуальных Ядер, чьё местоположение неизвестно и напрямую подконтрольно Ооширо-саме.

По-прежнему улыбаясь, Сибил повернулась к Цукуёми, кивнула и произнесла ко всем остальным, кто перестал слушать.

— Пользуясь полномочиями Отряда Левиафана, позвольте мне вас заверить, что эта битва произойдет в Концептуальном Пространстве. Прошу, помогите мне положить ей конец.

●

Синдзё и Саяма двинулись в сторону дома Хибы.

Местность походила на переулок. Между забором вокруг дома Хибы и бетонной стеной соседнего дома за деревьями пролегала двухметровая полоса грязи.

На шаг впереди от Синдзё, Саяма глядел сквозь тускло освещенную долину.

— Почему мы должны разговаривать здесь? Ты чувствуешь себя виноватым, слегка развратный малыш Хиба?

Хиба тяжело дышал, после неистового толкания инвалидной коляски с девушкой в долину, и бросил взгляд на Синдзё и Саяму.

— Г-где вы об этом услышали? Вчерашнее заглядывание под юбку в прошлом было простым проявлением любопытства.

— Но… Если подумать, то ты заглядывал под юбку матери Микаге-сан.

— Синдзё-кун, тебе не следует такого говорить. Если ты скажешь, что у парней его возраста учащается пульс, когда они замечают девушку, это может прозвучать достаточно невинно, но гораздо точнее будет выразиться, что они ведут себя как собаки.

— Прекратите шептаться!

Синдзё осмотрелась и увидела, что Микаге подозрительно уставилась на Хибу.

Она держала трость для ходьбы и воспользовалась ей, чтобы ткнуть его в бок, поэтому он рассеяно улыбнулся в её направлении.

— П-похоже, эти люди немножко ошибаются. Хорошо, Микаге-сан? Хорошо?

— Он пытается её обмануть, — пробормотала Синдзё с взглядом полуприкрытых век, но затем наклонила голову и шагнула налево от Саямы. — Эм, я так понимаю, эта девушка — Микаге-сан.

— Да, — сказал он, повернув к ним инвалидное кресло. — Всё верно. Вы слышали подробности, касаемо неё, верно?

— Да. Она родилась шестьдесят лет назад, и мы слышали, что Кронос-сан сделал с ней в другом мире. Всё это правда?

Микаге слабо наклонила голову и повернулась к Хибе.

Вместо Синдзё она обратилась к нему, и говорила преувеличенно тихими движениями губ. Они слышали об этом позавчера по телефону от Казами. Это часть незавершенной эволюции Микаге.

После того как Микаге закончила говорить, Хиба удивлённо наклонил голову.

— Ты им покажешь?

Микаге кивнула.

Она снова повернулась к Синдзё и Саяме. Девушка носила черный гольф и бежевое платье. Оба были для неё несколько великоваты, поэтому выглядели мешковато.

Она подняла правую руку и сняла белую перчатку.

Синдзё произнесла то, что открылось под тканью.

— Кукла…

Правое запястье Микаге было сделано из бежевого материала, выглядевшего почти белым. Подвижные части суставов оказались из такого же чёрного материала, как и мягкая броня защитной формы UCAT. При движении пальцев, на коже её руки появлялись чёрные закругления.

Сохраняя молчание, она опустила ворот своего гольфа.

Её шея была такой же. Там находилось немало подвижных точек, так что соединение между её шеей и грудиной выглядело почти полностью чёрным.

Микаге безэмоционально открыла рот и что-то произнесла. Хиба прочел её губы и передал сказанное.

— Нужно ли вам увидеть что-то ещё, чтобы подтвердить правду прошлого?

Молчаливые слова Хибы вызвали инстинктивное качание головой Синдзё. Она отлично понимала, насколько пугающим может быть показывать кому-то своё тело.

— Это тело автоматической куклы, эволюционирующее в человека.

Синдзё замолкла и задумалась о прошлом, которое увидела прошлой ночью.

Если то, что она слышала, соответствовало действительности, Кронос передал Микаге Бога Войны, предназначенного служить заменой Тифону.

Хиба, похоже, подхватил её мысли, потому что кивнул.

— Микаге-сан получила Сусамикадо, Бога Войны, который должен был быть резервом для Тифона, и смоделированного на основе Сусахито Возрождённого моего деда. Кронос поместил в её тело Концептуальное Пространство, с которого она может его вытаскивать. — Он перевёл дух. — Но половина Концептуального Ядра находится не в Сусамикадо, потому что это сделает эволюцию нестабильной. Вместо того оно запечатано в Керавносе, специальном оружии Сусамикадо. В греческой мифологии так звалась тяжёлая молния, запечатавшая Тифона.

Саяма ответил справа от Синдзё, вытянув правую руку в останавливающем движении.

— Сусамикадо? Это впервые мы слышим его имя. …Выглядит как хорошая возможность, — он клацнул пальцами, показывая, что меняет тему. — Мой вопрос может прозвучать неожиданно, но не мог бы ты рассказать нам о финальном сражении с 3-м Гиром?

Синдзё опешила.

Она вспомнила, что автоматическая кукла по имени №4 сказала вчера.

…Существуют аспекты разрушения 3-го Гира, о которых те куклы не знают.

Саяма преследовал ответ на эти вопросы.

Она повернула лицо к нему, и парень невозмутимо произнес:

— Вчера мы получили значительное количество информации, но насчет этой части многое осталось неясным. Я бы хотел об этом узнать.

●

Саяма увидел, как Хиба нахмурился и наклонил голову.

— Почему ты вдруг хочешь это узнать?

Не было необходимости давать подробный ответ на этот вопрос.

— Некая личность попросила у меня эту информацию, и мне самому хочется выяснить. Почему 3-й Гир до сих пор сражается? Судя по тому, что я слышал, уцелевший человек Гира, Аполлон, является пацифистом, но…

— Чушь, — оборвал его смехом Хиба. — Тогда что ты предлагаешь? Серьёзно, ты же не думаешь, что 3-й Гир сражается потому, что на них нападаю я, пытаясь получить Концептуальное Ядро для ускорения эволюции Микаге.

— Это определённо один из возможных вариантов.

— Ну, это не так. Пять лет назад они сами начали драку. Перед нами неожиданно появился Бог Войны и атаковал. Именно тогда Микаге-сан впервые призвала Сусамикадо, — его голова немного поникла, и он приложил ладонь к белой бандане.— Извини. Я не могу больше ничего сказать. Но с тех самых пор, мы с ними сражаемся. Недавно, мы сознательно пролетали сквозь Кансай, чтобы их выманить, но площадь поисков штаб-квартиры сузилась лишь до общего региона Окаямы.

— Понятно, — сказал Саяма, кивнув.

Как странно, — подумал он с обновлённым пониманием значимости вопроса №4.

Если их сражение началось пять лет назад и продолжалось таким образом, это означало, что у них не было ни единой возможности для переговоров. Если Аполлон — пацифист, почему он атаковал первым и почему позволил продолжать сражение, когда это не улучшало ситуацию? Вполне возможно, что его окружение действовало самостоятельно.

…Но это значит, что у его последователей есть собственная причина ставить нападение над желаниями своего господина.

Саяма не понимал, поэтому перестал об этом думать.

Дальнейшее обдумывание может быть опасным.

Он повернулся к Хибе, чья голова виновато опустилась.

— По поводу прошлого вопроса, я не так и много знаю о поколении моего деда. Всё, что я знаю — он вошёл в 3-й и вернулся, используя Сусамикадо, который нёс тяжело повреждённого Сусахито Возрождённого. И после этого, рефлексивные механизмы Микаге-сан использовали как посредник для контроллера гигантской машины, известной как Сусаоо. — Он кивнул. — А ещё, я не знаю, где Микаге-сан спала до 95-го.

— Выходит, тебе ничего не известно о результате финального сражения 3-го Гира?

— Я знаю результат, но не знаю, как это случилось.

— Ты можешь сказать нам результат?

— Что именно вы хотите узнать?

Как осторожно, — подумал Саяма, ощутив сопротивление, и решил спросить всё и сразу.

— Мне бы хотелось узнать, что произошло с Аполлоном. В то время он должен был пилотировать бледно-голубого Бога Войны. Тифон сделали специально для него, и сейчас он активен, так почему же Аполлон сменил машины?

Хиба немного засомневался, но, в итоге, произнес.

— Я тоже не знаю почему.

Он преувеличенно пожал плечами, и Саяма ментально кивнул.

Синдзё ткнула локтем ему в бок и произнесла так, чтобы услышал только Саяма.

— Он сумел ответить, но мне кажется, ты спросил за раз слишком много.

— Нет, его ответ многое мне дал. Этого достаточно.

Хиба успешно проглотил наживку, и Саяма планировал позже раскрыть, что же он узнал, и получить за это похвалу.

…Комплименты от Синдзё-кун поистине очаровательная вещь.

Хиба бросил на него подозрительный взгляд, поэтому Саяма снова заговорил:

— Теперь, вернемся к теме.

— Прошу, давай.

— Очень хорошо. Микаге-кун, ты не помнишь прошлое, не так ли?

Микаге кивнула.

Саяма увидел, как на этот кивок на лице Синдзё промелькнула тревога.

…Синдзё-кун тоже не знает о своём прошлом.

Они обе ничего не знали о своих родителях, но Синдзё до этого видела мать Микаге. Возможно поэтому её выражение лица и сменилось.

И раз так, Саяма спросил у Хибы кое-что другое.

— Ты рассказывал Микаге-кун о прошлом, которое мы видели вчера?

— Да. Я бы хотел вас за это поблагодарить. Это была полезная запись о её матери.

Выражение лица Синдзё частично смягчилось.

Незачем так шуметь, — подумал он. — О ней уже есть кому волноваться.

— Тогда, позволь мне кое-что прояснить, — сказал Саяма. — У нас есть способность видеть прошлое. Будет ли эта способность эффективным козырем против тебя?

Синдзё вздрогнула, когда это услышала.

— С-саяма-кун!

Суетливый и эмоциональный голос Синдзё дал понять, что они не должны этого делать.

— Мы не можем! Это чужое прошлое! Люди хотят узнать их прошлое, и мы не можем извлекать из этого выгоду.

— О? Прошу, не относись к переговорам небрежно, Синдзё-кун. Я не пытаюсь извлечь выгоду из этого желания. — Он глянул ей прямо в глаза и, не отрывая взгляда, продолжил. — Мы также хотим кое-что узнать. Используй он это как козырь против нас, посмотришь ли ты на это, как на извлечение выгоды из нашего желания узнать? Если обменять это на что-то эквивалентной стоимости, получится отличная разменная монета.

— Н-но… — Её губы скривились, и она крепко сжала его левую руку. — Мне не нравятся подобные сделки.

Её голос задрожал, и что-то навернулось в уголках её глаз.

Сменой плана из-за чьих-то слёз ничего не добьёшься, поэтому Саяма последует собственным принципам.

Но в то же время слёзы на её глазах вызвали улыбку на его лице и облегчение в сердце.

— И в этот раз, правда вновь на твоей стороне, Синдзё-кун.

— Э?

Сила покинула руку, которой она за него держалась.

Вздохнув, Саяма пригладил волосы правой рукой и подождал, пока дыхание Синдзё успокоится.

— В таком случае как насчет небольшой поправки, Синдзё-кун?

Он повернулся к Хибе, который выглядел немного напряженным.

— Что, если изложить это так: начни мы работать вместе, ты непременно сможешь увидеть прошлое, так же, как и до этого. …Что скажешь теперь, малыш Хиба? Ты ничего не получишь и будешь сражаться с 3-м Гиром, тем самым препятствуя нашим действиям, или увидишь прошлое и будешь сражаться с 3-м Гиром, тем самым впутавшись в наши действия? Что это будет?

Он кивнул.

— Я приглашаю тебя присоединиться к нам.

●

…Присоединиться к нам?

Синдзё беззвучно повторила слова Саямы и уловила смысл.

…Он дает Рюдзи-куну к нам присоединиться?

Что это значит? Во-первых, она подумала о положительных элементах.

1. UCAT получит нового Бога Войны.

2. Отряд Левиафана получит нового члена, и их связь с Департаментом Национальной Безопасности возрастёт.

3. Больше людей её возраста — особенно младшеклассник — сделает её счастливой.

Затем она подумала об отрицательных элементах.

1. Она волновалась о приглашении постороннего.

2. Что он подумает, когда разузнает о её сущности?

3. Станет ли он жертвой атак Казами или дурного влияния Изумо и Саямы?

Она взвесила все «за» и «против». Положительные стороны выглядели прилично. Первая отрицательная прояснится позже, вторая была проблемой её собственных чувств и с третьим ему просто придётся смириться.

— Саяма-кун, моё мнение о тебе чуточку улучшилось. Ой, но… на самую малость, хорошо?

— Ха-ха-ха. Не стесняйся хвалить меня сильнее. В последнее время обо мне было так много недоразумений, что мой измеритель удовлетворения просто зашкаливает. Между тем, малыш Хиба.

— Д-да?

Он принял мелкую защитную стойку перед Микаге, что удивило Синдзё. Он так естественно её защищает, — подумала она, бросив взгляд на Саяму. Но тот в данный момент сосредоточился на Хибе.

— Слушай. В настоящее время все, кто к нам присоединяется, также получают должность в школьном совете. Как тебе нравится помощник казначея?

— Помощник казначея? Я-я не могу. Это поставит меня как раз возле сильнейшего бойца школы!

— В каком-то смысле, ты будешь на шаг от величайшего влияния. Не то, чтобы ты сам мог на что-то повлиять. Но я думаю, ты справишься, Хиба-кун. Ты сможешь уклоняться от атак.

— Я заметил, ты не отрицаешь моих слов…

— Не переживай об этом, малыш Хиба. Теперь, выбери один из следующих вариантов: А) Стать моим слугой. B) Взмолиться, чтобы быть слугой великого Саямы. С) Выполнять мои приказы до конца своих дней.

— Как насчет «D) Ничего из предыдущего, засранец»?

Хиба почесал затылок.

— В общем, я не уверен, что сказать о присоединении к вам.

●

Договорив, Хиба повернулся к Микаге. Её брови и вся голова слегка опустились.

…Она немного настороже.

В последнее время, они начали показывать и рассказывать людям то, что ранее было их тайной.

Микаге спокойно показала своё тело, но, скорее всего, у неё были и другие мысли по этому поводу. Мне нужно об этом помнить, — подумал он.

Той ночью, когда их забрали в UCAT, он много разговаривал со стариком в лабораторном халате, равно как и с мужчиной в чёрном костюме и с седыми волосами, которого сопровождала горничная. Микаге показала им своё запястье, и горничная показала свою руку.

…Это странная организация.

Куклы и люди работали там сообща.

…Если я к ним присоединюсь, получит ли Микаге-сан больше свободы?

Но Хиба покачал головой и решил, что слишком рано судить.

— В данный момент, я хочу лишь одного: прошу, поймите, что мы уже разбираемся с 3-м Гиром, — сказал он. — Где-то через пять лет после пробуждения Микаге-сан, они начали на нас нападать. Нам хватало забот просто от них отбиваться, но после уничтожения нескольких дистанционных Богов Войны на горизонте, наконец-то, показалась истинная награда.

— И вы заявляете, что это ваша цель?

Хиба кивнул, зашел за спину инвалидной коляски и взялся за ручки.

Он глянул на ослабшие ноги Микаге.

— У нас есть половина Концептуального Ядра 3-го Гира, и у них вторая половина. Если мы её получим, Микаге-сан…

— …может стать человеком, — закончила Синдзё.

Хиба увидел, как она немного себя обняла. Это было мимолётное действие, но что-то об этой ситуации, должно быть, до неё достучалось. Затем она повернулась к Саяме.

— Что же нам делать? Если у них есть половина Концептуального Ядра, получение половины 3-го Гира не закончит Путь Левиафана.

— Действительно, — Саяма скрестил руки на груди. — Это каверзный вопрос. Всё сводится к тому, чья сторона сдастся, и как.

Последовало молчание.

Какая тяжелая тишина, — подумал Хиба.

Ни одна из сторон не желала отступать.

…Что же мне делать?..

Неожиданно, он увидел слабое движение.

Небольшой зверёк на плече Саямы скрестил руки, прямо как его хозяин.

Плечи Микаге затряслись, и она выдала забавный смешок.

— …

Смех был не к месту, но не часто она вообще смеялась. Вот почему Хиба улыбнулся и поддержал её позади инвалидной коляски.

Но Саяма и Синдзё не видели источник смеха.

— А.

Через секунду Синдзё догадалась и улыбнулась. Саяма затем сделал то же самое. Баку переглянулся между ними и скрестил свои коротенькие ручки ещё сильнее.

— Баку, должно быть, хотел присоединиться к беседе.

Саяма горько улыбнулся и небрежно переместил стопу в сторону, но с чем-то столкнулся.

— Хм?

Он опустил взгляд к основанию деревьев, окружающих дом, и обнаружил тридцатиметровый металлический кол.

— Что это?

— Это защитный штырь с философским камнем внутри. Он сдерживает силу машин. Эффективный радиус мал, так что мы можем двигаться вокруг них, но Бог Войны не сможет.

— Значит, вы используете это в качестве защитных талисманов вашего дома?

— Да, но соседские собаки и коты любят выкапывать их из земли. Нужно вернуть его на место.

Едва лишь Хиба подобрал штырь и на него глянул, его лицо переменилось.

Верхняя часть кола была раздавлена.

— Э? — спросила Синдзё.

— Местные собаки и коты должно быть, просто невероятны, — произнёс Саяма. — Судя по всему, они могут ломать металл.

— Да, я тоже удивлен. …Только произошло явно не это!

Хиба осмотрелся по сторонам и обнаружил больше штырей под деревьями, окружающими дом. Они все были выкопаны так, чтобы посторонний не заметил.

— Они все сломаны.

Когда по спине пробежался холодок, Хиба вздрогнул, а Саяма огляделся.

— Этот концепт ограничивается Богами Войны?

— Из-за того, что Микаге-сан тут живёт, он в первую очередь влияет на большие объекты.

— Тогда, я полагаю, автоматическая кукла будет в порядке. Кукла, способная функционировать в Лоу-Гире. И теперь, поскольку от них избавились…

— Надвигается Бог Войны?!

Хиба глянул сквозь деревья в сторону своего дома. С отсутствием его матери он опустел, но прямо перед ним стояли два человека.

Одной оказалась черноволосая женщина в красном костюме, и вторым был громадный мужчина, одевший передник овощной лавки.

Женщина стояла впереди и сделала шаг в сторону, тряхнув подбородком в сторону мужчины.

Дела плохи, — подумал Хиба, приготовившись к сражению.

Мужчина согнулся и нажал на кнопку домофона.

— Хозяйка, это 3-й Гир. Мы доставили вам сражение.

Женщина подняла обе руки, и Хиба увидел, как позади неё возникли гигантские мечи.

Прямоугольные клинки тянулись на пять метров, и их было шесть штук в ряд.

— ———!

Женщина выдала крик, и между ней и мечами появилась красная фигура.

— Бог Войны?!

И словно крик Синдзё послужил сигналом, шесть мечей врезались в дом Хибы.

Мгновенная атака пронеслась сквозь дом и вызвала взрыв.

— !..

Неожиданный поворот событий заставил Хибу принять боевую стойку.

Подготовившись к сражению, он попытался выбрать себе напарника. Парень потянулся к руке Микаге, но обнаружил лишь пустое пространство.

Он смотрел на неё сквозь вонь горящего дерева, разлетающиеся обломки, и дым от взрыва.

Но она пропала. Остались только пустая инвалидная коляска и трость.

— …Э?

Хиба беспомощно гадал почему, поскольку раньше такого никогда не случалось.

Они были вместе на протяжении долгих лет, так как же она исчезла и куда?

— Что ты делаешь, малыш Хиба? Похоже, 3-й Гир питает слабость к похищениям, потому что на этот раз они забрали Микаге-кун. Одновременно с атакой дома теми мечами, они развернули Концептуальное Пространство и взяли с собой только Микаге-кун!

Саяма на него орал, отмахиваясь от взрыва и дыма рукой, и затем указал на пустое инвалидное кресло.

— Она ждет тебя прямо там. Готовься к вхождению в Концептуальное Пространство и борись!

Бегущий металл

Под голубым небом, город, в котором ещё не настало утро, наполнился движением.

Перед разрушенным двухэтажным домом с красной крышей стояли на холостом ходу два мотоцикла двух парней.

Мотоциклы принадлежали Хибе и Изумо. Машины являлись старыми однолитровыми моделями, и оба производили низкое рычание, подобное барабанному бою. Саяма помог Изумо отсоединить коляску от мотоцикла Хибы и теперь подошёл к Синдзё, стоявшей без дела.

— Как малыш Хиба?

— Пошёл сообщить соседям, что произошёл взрыв газа, заставивший обрушиться подземный гараж.

— Полагаю, UCAT свяжется с её матерью и с полицией. Замаскированные машины полиции скоро должны прибыть, так что остаёмся только мы.

— Саяма! Синдзё! Мы уже готовы! Как насчёт вас?!

Казами, с машинным маслом на щеке, стояла подле мотоцикла.

Однако девушка не услышала ответа от парочки. Вместо этого она услышала звонок мобильного Саямы.

Все повернулись в сторону парня, и он небрежно поднял руку, вытаскивая чёрный телефон. Он не забыл включить громкую связь.

— Это я. Синдзё-кун и та разношёрстная парочка со мной.

— Да, да. Тэс, тэс. Это ваш учитель.

— О, в чем дело, Ооки-сенсей? Вы хотите предупредить, что опаздываете? Не рановато ли для этого? Ха-ха-ха. И как Вы оправдаете опоздание в последний день первого семестра?

— Дело не в этом. Эм, рядом с вами случайно нет огромного Концептуального Пространства?

Когда все это услышали, их взгляды налились силой.

Обдуваемый утренним ветром, Саяма задал Ооки вопрос:

— Ясно. Вы действительно сделали свою работу с утра, Ооки-сенсей? Мои поздравления. Вы сделали один шаг по лестнице нормальности. Боюсь, правда, вы скоро споткнетесь и упадёте на несколько шагов вниз.

— Ваа! Саяма-кун, почему ты всегда так! Ты заставляешь меня злиться!

— Тогда, злитесь.

— Я злюсь!

— Вы уже закончили?

— Да. Хватит с меня злости.

Синдзё справа сомнительно указала пальцем на свой висок и покрутила туда-сюда, но Саяма это проигнорировал. Он был в курсе ещё с прошлого года.

— Теперь, Ооки-сенсей, прошу, разъясните детали. Я подозреваю, мы прямо перед ним.

— Ох, точно-точно. Кажись, оно 3-х Гировое. Сибил-сан готовится выдвигаться, но у вас у всех есть струнные часы?

Саяма глянул на чёрные часы UCAT на своём запястье. Синдзё и Казами сделали то же самое.

— А?

Но Изумо наклонил голову и с натянутой улыбкой показал свои пустые запястья.

— Дело дрянь. В мою защиту, никто не говорил мне их сегодня надевать.

— По доброте душевной я замечу, что Каку никогда не надевает часов и не берёт телефон, когда не на задании.

— Ха-ха-ха. Если ты настойчиво отвергаешь современное общество, тебе стоит переселиться в горы Окутамы. Можешь там жить в глуши со стариком, отвергающим человеческую мораль, и учителем, отвергающим концепт времени.

— В-вообще-то сегодня утром я проснулась!

Они все пропустили заявление Ооки мимо ушей.

Казами сложила руки на груди, гадая, что же делать, но Синдзё протянула свои часы.

— Изумо-сан, почему бы тебе не взять мои?

Все повернулись к ней с вопросительным взглядом, и поэтому она немного съежилась.

— Н-ну, если подумать, то скорее всего, мне нечего там будет делать. Без Ex-St, мне нечем будет стрелять, так что… э…

— О чём ты говоришь, Синдзё-кун? С тобой рядом, моя мотивация увеличивается восьмикратно!

— Синдзё, давай сюда часы, прежде чем Саяма сделал какую-нибудь глупость.

— Э? Почему ты, Казами-сан?

— Подумай об этом, Синдзё-кун, — вклинился Саяма. — Если Изумо поместит твои часы вокруг своего грязного запястья, они будут инфицированы Изумо-вирусом и сделают тебя очень странной и озабоченной. Хотя, если подумать, это звучит чудесно.

— Ага, я как раз предчувствовала, что этот ненормальный скажет что-то такое.

— Ты права, — произнесла Синдзё, передавая Казами часы.

Казами отдала свои часы Изумо, одела часы Синдзё и положила руку на головку часов.

— Слушай, Каку. Мы должны инициировать автоматически записанное дочернее струнное колебание. Просто нажми на эту кнопку. …Нет, не туда. Ох, ну давай же. Ты должен знать, что и это не то. Да, теперь жми до отвала.

— Разве это подходящая беседа для предрассветного утра? — прокомментировал Саяма.

— Э? Ладно, теперь он автоматически считает новое колебание, так же, как и когда ты впервые его надел.

Казами и Изумо немного повертели запястьем, удостоверившись, что они не спадут.

Саяма кивнул, но Синдзё выглядела встревоженной.

— Что такое, Синдзё-кун?

Она кивнула и повернулась к фигуре у них за спиной.

Это был Хиба. Он добавил куртку и очки к своему наряду, и его лицо посерьёзнело.

— Что мне делать? Я не могу входить в Концептуальные Пространства без Сусамикадо Микаге-сан.

Он получил мгновенный ответ от Саямы.

— Возьми мои часы, малыш Хиба. Ты наверняка более нормален, чем Изумо.

— Я толком не понял, что последнее значило, но ты уверен? Ты представитель Отряда Левиафана, разве нет?

— Высокомобильная садомазо парочка у меня за спиной отвечает за сражения. Исходя из вида тех двоих, я сомневаюсь, что они обладают Концептуальным Ядром, поэтому для переговоров места не останется. Действуй со всей неистовостью и верни то, что для тебя важно. И за часы ты у меня в долгу. Неплохая сделка, как думаешь?

После небольшой паузы, Хиба горько улыбнулся.

— Не стану спорить, — сказал он, забирая с улыбкой часы. — Но тебе не следует неприкрыто делать из других должников. Кстати, как это работает?

— Ты нажимаешь на кнопку здесь. …Нет, не сюда. Нет, и это не туда. Теперь, жми до отвала.

— Саяма-кун, мне кажется, ты становишься ещё безумнее.

— Хм?

К тому времени как Саяма развернулся, Хиба закончил настройку часов.

В ту же секунду из телефона заговорила Ооки.

— Только что прибыло новое дочернее струнное колебание, которого я не узнаю. И судя по показаниям Казами-сан, у неё расстройство желудка. Тебе не следует перекусывать поздно ночью.

— Она права…

Казами с недовольным взглядом взялась за живот, и Саяма понимающе кивнул.

— Ооки-сенсей, ты можешь забросить их внутрь?

— Да, да. UCAT как раз собирается вторгнуться в Концептуальное Пространство, чтобы послать тех, кто носит часы, и подготовить вхождение Сибил-сан. Мы его не создавали, так что прошу, не снимайте часов. Кто знает, что случится, если ваша стабильность хоть немного нарушится.

На упоминании Сибил лицо Казами напряглось.

Изумо похлопал её по спине, и она кивнула, вернув своё привычное выражение лица.

— Как насчет нашего оружия?

— Похоже, Сибил-сан погрузила V-Sw, G-Sp2 и Ex-St на грузовой вертолёт. Как только она прибудет, будут использованы подробные данные Концептуального Пространства, чтобы позволить пройти тем, кто без часов. Ладно?

— Тэстамент, — ответил Саяма, и Ооки продолжила.

— Форма Концептуального Пространства, похоже, была модифицирована. Это перевёрнутая воронка диаметром в два километра. Конец воронки достигает около 15 километров в воздухе. Враг использует это, чтобы избежать обнаружения, путешествуя через Лоу-Гир на высоте 12 или 13 километров.

— И не зная внутреннее строение Концептуального Пространства, мы не можем ждать их у точки выхода. Наш единственный шанс — разобраться с этим внутри.

— После встречи с Саямой-куном и Синдзё-кун, Сибил-сан войдет с северо-запада. Изумо-кун, твоя группа должна…

— Отправляться отсюда, да? Так мы сможем преградить им путь с юга.

Казами оседлала мотоцикл Изумо и скользнула к заднему сиденью.

— Сенсей, передайте Сибил оставить наше оружие в открытых контейнерах в месте запуска.

— Э? Серьёзно?

— Да. Эти милые создания так хотят быть с нами, что прилетят сами. И Хиба, у тебя есть оружие?

— Да. Меч с философским камнем. Мне оставил его мой отец.

— Твой отец? — переспросила Казами.

Хиба неуверенно улыбнулся.

— Я толком не знаю, чем он занимался, но десять лет назад он неожиданно принял Микаге-сан в нашу семью, и затем в тот же вечер куда-то ушёл. Это было в ночь Великого Кансайского Землетрясения.

Его последнее заявление заставило Саяму поднести руку к левой стороне груди.

Лица Казами и Изумо ожесточились, и Синдзё прильнула к Саяме. Этого хватило, чтобы он убрал назад руку. Парень сказал, что в порядке, но его лицо немного побледнело.

Когда Хиба с любопытством на него взглянул, Саяма кивнул.

— Теперь, пора выдвигаться. Мы сможем поговорить потом, когда сражение закончится. — Он перевёл дух. — Мы увидим, могут ли наша и твоя битвы действовать вместе с этими сквернами, о которых ты говорил.

●

По пустынной дороге путешествовали две фигуры.

Утреннее солнце освещало мужчину и женщину, двигающихся на север вдоль основной дороги.

Это Гиес в красном костюме и Эгеон.

Они оба отталкивались от асфальта, быстро передвигаясь на север. На бегу они рассекали воздух, и каждый шаг перемещал их от одного уличного фонаря к другому, так что их бег состоял из несколько-метровых прыжков.

Гекатонхейры весьма торопились.

Они миновали скопление пустых и неподвижных машин и поспешили на север.

Гиес бежала перед Эгеоном, которого сопровождала девушка в белом платье, парящая немного впереди. Она свернулась как дитя и возвышалась немного над его головой.

Он удерживал Микаге при помощи гравитационного контроля.

Эгеон глянул на её закрытые глаза и неподвижное тело. Его расцарапанная щека расслабилась.

— Она неплохо сопротивлялась.

— До самой потери сознания она верила, что её напарник её спасет. …Она человек?

Эгеон глянул на шею Микаге.

— Нет. Чтобы удостовериться, её должна осмотреть Мойра 2-я, но я никогда не видел таких людей.

— Как и я.

Она дотронулась правой рукой до щеки, на которой также осталось четыре параллельных пореза, но они исчезли, едва она провела по ним пальцами.

— На её доставку ушло гораздо больше времени, чем мы ожидали. Нам следует позвать сюда Котта?

— Пересесть на твоего Бога Войны будет быстрее.

— Я могу использовать его лишь ограниченное время. Мне не нужна эта машина, но я хочу сохранить как можно больше силы на случай преследования врага.

— Как благонадёжно.

Неожиданно над их головами спереди и назад пронёсся свет. Четыре луча света продолжались несколько секунд.

— Это оружие Котта!

Как раз перед ударом бомбардировки, Эгеон подхватил Микаге на руки и прыгнул с Гиес вперёд.

В то же время за их спинами разнесся расщепляющий камни взрыв.

Могущественный порыв ветра позади угрожал оторвать их стопы. Давление воздуха соперничало с прочной стеной и толкнуло их вперёд ещё сильнее. Гиес оглянулась через плечо прямо в воздухе.

— Котт! Почему ты стрелял?!

— Приближается враг.

Это переданное сообщение заставило Гиес сильнее сосредоточиться на округе, и она проверила движение позади себя.

От главной дороги разлетались осколки, а за ними расстилался дым.

Гиес не замечала там ничего до тех пор, пока что-то не вырвалось из дыма.

Кукла увидела два мотоцикла. Они нередко видели эти машины на дорогах Лоу-Гира. Зависело от конкретной модели, но они, как правило, имели хорошее ускорение и являлись неплохими машинами для транспортировки небольшого количества людей.

И громкий рев их моторов предполагал, что они могут ехать на большой скорости.

Гиес не узнала парня и девушку на одном из них, но парень на втором — совсем другое дело.

— Потомок Хибы!

Находясь в воздухе, Гиес приняла несколько решений, и опасность, ощутимая от этого противника, заметно возросла.

Враг обладал мобильностью, скоростью, вероятностью наличия концептуального оружия, боевым опытом, знанием концептуального боя и чёткой целью.

Она приняла непреклонное решение, как с ними разбираться.

Они затянут врага туда, где тот лишится преимущества мобильности и скорости. Если враг обладает концептуальным оружием, им лишь придётся использовать больше силы, чем то оружие. Она и её сородичи куклы имеют за плечами тысячелетний боевой опыт и знания. И если этот враг обладает чёткой целью, им всего лишь нужно отвлечь их от неё.

— Эгеон! — воскликнула Гиес, приземлившись.

— Понял, — откликнулся он, глянув направо от дороги.

Там он увидел большое скопление зданий. Главный вход громадного учреждения гласил «Академия Такаакита».

— Давай закончим всё здесь!

Гиес вытащила из кармана металлический листок размером с ладонь со встроенным в него голубым кристаллом. Пробегая через ворота с ним в руках, она рассмеялась.

Кукла направила смех в сторону преследующих их двух мотоциклов.

Ветер задул вдоль двух транспортных средств, когда они резко повернули с заносом заднего колеса. Гиес повернулась к тому, на котором сидели парень и девушка, и произнесла к ним.

— Мы используем эту табличку философского камня, чтобы устранить двух чужаков!

Уставившись на них и двигаясь спиной, она подняла металлическую пластину и воскликнула:

— Мы добавим ещё один концепт!

В следующий миг небольшая металлическая табличка взорвалась, и мир соответствующе изменился.

И за мгновенье всё переменилось так, как того хотели Гиес и Эгеон.

Послесловие

Был небольшой перерыв, но вот Owari no Chronicle 3-A.

Это очень длинная история, так что спасибо, что остаётесь со мной. Недавно меня посетила надежда, что я всё же смогу дописать всю книгу до конца.

В общем, 1 и 2 заложили основу, и теперь, в 3, история начинает двигаться вперёд. Позиции всех и их связь с прошлым отныне будут вовлечены активнее, так что история может стать ещё длиннее.

Я наконец-то чувствую, что мне гораздо проще это писать. Но по-прежнему есть немало сложностей, и у меня ещё множество домашней работы. Так или иначе, я постараюсь делать всё от меня зависящее.

Теперь, давайте перейдем к привычному чату.

— Ты читал её?

— Я просмотрел послесловия с другим моим бывшим старшеклассником, и у меня сложилось чувство, что мне не обязательно её читать.

— Если не будешь следовать традициям надлежащим образом — тебя проклянут, потому будь осторожен.

— Как именно проклянут?

— Ты проснёшься посреди ночи и обнаружишь меня у твоей подушки, попивающего томатный сок и играющего в Famicom*. Я скажу «Ну же, я точно попал!», так что не забудь согласиться.

— Прошу, избавь меня от этой ужасной сцены. Кстати говоря, вижу, ты наконец-то поместил в книгу одного из любимых тобою персонажей.

— Что за персонаж?

— Мойра 1-я.

— Так ведь уже были автоматические куклы.

— Нет, я имею в виду блондинок с громадными сиськами. Ты действительно их любишь, разве нет?

— О, ты наконец-то используешь слово «сиськи». Ты действительно изменился.

— Я ожидал вовсе не такой реакции!

— И разве ты забыл, что она кукла? Нельзя смотреть на них в этом смысле. …Шучу. Ты вправду думал, что я это скажу? Главное — это романтика. Не сбрасывай оборотов!!

— Вот это другое дело. Я ожидал подобную самоуничижительную шутку.

— Рад оправдать твои ожидания, но в последнее время использовал эту шутку слишком часто. Мне нужно придумать что-то новое. Может, эффект был бы сильнее, если бы я был как ты и настоял на ком-то меньше десяти лет.

— Это будет читать моя девушка, так что прекрати на меня наговаривать!! Мы собираемся скоро пожениться, поэтому говорить, что мне нравятся младенцы — это ничего, но маленькие девочки вне обсуждения.

— Я уверен, что и то, и другое вне обсуждения, потому не волнуйся. И это станет достоянием целой страны, так что самое время начать сожалеть.

— У меня было плохое предчувствие по этому поводу, когда другой бывший старшеклассник сказал, что рекомендовал меня, и что мне следует «подготовиться». Ты всегда оправдываешь ожидания людей, да?

— Просто к твоему сведению, тот парень ужасный человек, который является без приглашения и талдычит лишь о кошках да видеоиграх, пока я страдаю от простуды.

— Ага, он и со мной такое проделывал. Говорил, что подумывает начать рисовать додзинси, потому что ему исполнилось тридцать.

— Это какая-то извращенная версия заниматься банджи джампингом, когда тебе стукнуло тридцать? Вокруг меня действительно нет ни одного нормального человека. …И ты совсем не помогаешь!

— Прошу, прекрати кипятиться без причины. Что более важно, почему сведения о следующем томе говорят, что это средняя часть?

— Хи-хи.

— Это превратится в текст, потому говорить, что это мило, не поможет. Почему вторая часть не последняя?!

Не переживайте об этом.

На этот раз, моей сверочной музыкой служил “Art of Fight” из игры Ryuuko no Ken. (Я единственный, кто думает, что можно понять это как «эстетика боя»? И люди по-разному относятся к музыке без явного контекста, но я нахожу её хорошей для воодушевления.)

— Кто именно надеется на сражение?

Вы можете над этим подумать.

В общем, следующая книга выйдет в июне, поэтому подождите совсем немного.

Февраль 2004. Утро с приближающейся пыльцой.

— Каваками Минору.

1. *То же, что и NES — игровая приставка.

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon (переводчик)

Приветствую всех, кто дополз почти до середины серии. Третий(или восьмой, кто как считает) том Owari no Chronicle позади.

Одна из главных особенностей этой серии в том, что в ней Каваками берёт какой-то привычный сюжет — и переворачивает его с ног на голову. В данной арке взята классическая история «бесполезной принцессы, и представшего перед ней Принца на Белом Коне». При этом раскрывается она с двух сторон — с позиции Мияко, перед которой появился Принц на Белой… Мехе, и спас её от «мирской жизни», и с позиции Рюдзи, который стал Бел.. Чёрным Рыцарем, защищающим свою «бесполезную принцессу». Но на самом деле, всё вышло не так, как предполагалось. Встреча с Прекрасным Принцем оказалась вовсе не таким уж и счастьем, в его жизни проблемы еще больше и сложнее, чем в «обыденной жизни» Мияко, а «бесполезная принцесса» Микаге как раз таки и дарует силу Рюдзи, чтобы её защищать. Но кто же кого в итоге спас, и кто же кого в итоге защитил? Кто в большей степени повлиял на жизнь другого? Это интересно, потому что хотя история и не рассматривается всецело с «идеалистичного сценария», она сохраняет ту же основу до самого конца.

К Каваками можно серьёзно придраться в том плане, что он любит использовать ход «судьбоносной встречи», который в современной литературе воспринимается довольно архаично. Ну как же можно в наш прагматичный век всё ещё писать о «любви с первого взгляда» или «родстве душ». Но дело ж не в том, с чего всё началось, а как и во что всё развилось. И в этом плане Каваками обычно заходит гораздо дальше, чем большинство авторов ранобэ, и не боится весьма открыто говорить и показывать вещи, на которые другие не решаются. Кто-то, правда, может негодовать, что отношения между некоторыми персонажами развивались аж слишком скоротечно, но, если немного разобраться, на то есть своя причина, которую я затрону ниже.

Еще один важный тематический аспект арки — взаимоотношения родителей и детей. Для произведений подобного типа характерно винить родителей во «всех смертных грехах» и обвинять их «в непонимании детей и навязывании им своего мнения». Но вопрос здесь стоит не в том, имеют ли родители право распоряжаться жизнью детей или навязывать им своё счастье, а в том, готовы ли дети самостоятельно принимать решения и столкнуться с последствиями таковых. Это-то и означает «вступление во взрослую жизнь». Для этого необходимо выйти из своей зоны комфорта и начать брать на себя ответственность. Очень легко обвинять других в своих бедах, гораздо сложнее — исправить их самому. Каваками приверженец мысли, что «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», и поэтому никто из персонажей ничего не получает просто так.

И теперь, подводим итоги. В основе этой арки лежит два слова «утешение» и «ответственность». По поводу первого есть такой вопрос: когда, как, и при каких обстоятельствах человек имеет право получать утешение? По поводу второго… Вправе ли родители перекладывать ответственность за свои поступки на детей? Как долго можно убегать от ответственности? И под конец, ещё раз вспомните о Мияко. Вспомните всё, что с ней случилось, что послужило причиной того, что с ней случилось, и всё, что написано выше.

Кто-то может подумать, что я слишком глубоко во всём этом копаюсь, но мне бы всё же хотелось, чтобы эти книги были для вас не просто сиюминутным развлечением, но и чем-то большим. Возможно, после этих послесловий вы сможете оглянуться на прочитанное и увидеть там то, чему не придавали особого значения.

На этом всё, встретимся в следующем послесловии.

Искренне Ваша

Бландинка.

От Kandaru (редактор)

Атата! Всем привет! Давно я не появлялся в послесловиях, ибо не знал, что можно сказать(как, в принципе, и сейчас). Но просто грех ничего не написать в конце этой огромной арки с третьим Гиром. Да-да, опять эта дикая задержка. Такая была последний раз когда я только начинал работать над Овари с Орофом(о боги, как он только пишет такие послесловия0_о). Все эти долгие начала развития событий так долго тянулись, и сложно было заставить себя вчитываться, но последние 3-4 главы откровенно порадовали. Особенно если вспомнить сурьёзное оружие горничных. Также нельзя забыть кучу драматичных моментов, несколько из которых чуть до кандратия не доводили. Ещё хотелось бы вспомнить кульминацию битвы Сусамикадо и Тифона, которая мне немного напомнила конец первого сезона Hamatora. Битва не нереальных скоростях. Количество глаголов меня дико выматывало. xDD

Жаль, что из-за любителей почитать сперва послесловие сильно не поспойлеришь, ведь просто намёком отделаться сложно, столько уж эмоций хотелось бы вписать.

На этом я наверно завершу своё недопослесловие.

Увидимся когда-нибудь в будущем.

Кандару.

От Samogot (работа с изображениями)

Поздравляю всех с окончанием очередной арки в Овари! С вами ленивый тайпер Самогот. Должен перед вами извинится — в этот раз я задержал релиз тома практически на целую неделю так как у меня постоянно не не доходили руки. Правда в итоге я, не смотря на охоту поспать сел и сделал весь тайп в течении часа, так что наверняка это же я мог сделать и раньше. Сегодня я буду не многословен, так как на часах время позднее и больно спать охота. Хочу только сказать спасибо Орофу за то, что время от времени меня пинает, не давая расслабится, Кандару за все выловленные им ошибки, и вам, читатели, за активную поддержку в комментах, которую вы непременно будете оказывать. Спокойной ночи и до новых встреч.

Начальные иллюстрации

Одна сторона их чувств

Поле боя находилось в движении.

Двухполосную дорогу, ведущую к главному входу Академии Такаакита, застало утро.

Концептуальное Пространство опустошило кампус, и дорога за воротами продолжалась на пятьдесят метров ровной линией. В этой точке она достигала школьного двора и поворачивала налево под прямым углом.

За ним продолжали свой путь Эгеон, поддерживающий белокурую Микаге, и Гиес, одетая в красный костюм.

Несколько метров позади, через ворота проехали два мотоцикла. Оба имели большой объём двигателя, но у одного был обтекатель, а у второго нет. Первым управлял низкорослый парень по имени Хиба, а на втором сидели Изумо и Казами.

Изумо лихо повернул за угол от главной дороги, и Гиес приоткрыла уста, двигаясь впереди.

Она подняла металлическую дощечку, содержащую философский камень.

— Мы добавим ещё один концепт! — воскликнула кукла.

В следующий миг небольшая металлическая дощечка разорвалась, и мир изменился.

— Люди понимают чувства друг друга.

— Ха-ха, — рассмеялась Гиес. — Этот нелепый концепт создали путём перестройки концепта, позволяющего людям соединяться с машинами, но он весьма эффективен против человеческих врагов.

И…

— Возрадуйтесь новоприобретённому пониманию, люди!

●

Едя на мотоцикле Изумо, Казами услышала Гиес.

…Что это за концепт?

На секунду она сосредоточилась на своём окружении, но не обнаружила ничего странного с её органами чувств. Казами не заметила ничего ошибочного в гравитации, звуке, ветре, свете, или форме и состоянии материи.

Тогда, в чём же дело? — Гадала она, как раз когда кое-что заметила.

Местность вокруг неё почему-то выглядела иначе, чем раньше. Впереди должна была находиться спина Изумо в рубашке, но она увидела нечто совсем другое.

— Руль мотоцикла?

Знакомый вид рук Изумо тянулся справа и слева, сжимая ручки.

Казами двинула головой, чтобы посмотреть на себя и осознала, что случилось.

— Каку и я…?

— Мы поменялись местами.

Слегка высокий голос сзади заставил Казами вздрогнуть.

Она торопливо обернулась и обнаружила себя. Чтобы проверить, находился ли Изумо внутри, она задала прощупывающий вопрос.

— Э… Это ты внутри меня, Каку?

— Нет? Не глупи. Я Чисато. …Гвох! Ты осмелилась себя ударить?!

— Я не выдаю во время разговора кокетливую улыбку, так что перестань меня дразнить. …Ой, погоди! Я только что ударила себя, не подумавши?! Я в порядке?

— А-ага. Наверное, это из-за твоей деликатной стати, но у меня немного закружилась голова.

— А, не могу поверить, что просто взяла и ударила себя!

— Чисато, глянь вперёд!

Было странно получать приказы от самой себя, но Казами развернулась.

Приближался левый поворот на 90 градусов, и прямо за ним лежал школьный двор. Справа от них Хиба наклонил мотоцикл, чтобы повернутся вместе с ними.

— Ну же, разворачивайтесь быстрее! Я не смогу повернуть, пока вы тут!

Они не только преграждали Хибе путь, но и ехали прямо на школьный двор.

Границу между двором и дорогой образовывал белый бордюр, так что проехать через него чревато серьёзным падением.

Казами выдала крик, но она не умела управлять мотоциклом.

— Каку! Что я должна делать?!

— Не сбрасывай скорость!

Она подчинилась собственным инструкциям. С зафиксированными на месте руками и ногами, её тело обернуло руки вокруг её нынешнего тела. Прислонившиеся к спине тепло и мягкость её немного удивили.

…Может, мне стоит быть чуточку увереннее.

В следующий миг её собственное тело позади быстро наклонилось налево.

— !

Не в состоянии сопротивляться, Казами наклонилась вместе с ним.

Высокоскоростной поток воздуха вокруг них изменился.

Мотоцикл наклонился и занял положение для поворота налево, но этого было недостаточно. Справа на второй полосе заворачивал Хиба, и так он в них врежется.

…Плохо дело.

Казами вмиг приняла решение. Во-первых, она попыталась вспомнить, что Изумо всегда делал при повороте.

Она набрала воздуха в грудь, сгорбилась на сиденье и дёрнулась назад.

Переместив назад центр тяжести, Казами направила больше веса на заднее колесо. Это превысило предел трения шины, поэтому его начало заносить и скользить в сторону, эффективно заостряя поворот.

Приближаясь справа, Хиба газанул и двинулся вперёд после того, как преодолел поворот.

Он рванулся через метровую щель между смещённым набок мотоциклом Изумо и бордюром школьного двора.

— Я отправляюсь вперёд!

Когда он пронёсся мимо, их заднее колесо выровнялось, и они выбрались из угла.

— Мы не отстаём!

Казами крутанула ручку газа, рёв мотора остановил мотоцикл от вибрации, и они устремились вперёд.

Мотоцикл промчался по бордюру, граничащему со школьным двором.

Казами выписала дугу, чтобы вернуться на асфальт.

— Ты справишься, Чисато?! — спросил голос у неё за спиной.

— Справлюсь! — крикнула она в ответ, повернув тело Изумо вперёд.

Мотоцикл Хибы теперь находился на пару метров впереди, но они вернулись на дорогу.

На двадцать метров дальше от Хибы бежали две автоматические куклы. На их нынешнем пути, они минуют общеобразовательные корпуса и достигнут мощёной дороги к школьным общежитиям.

— Изумо-сан, — спросил Хиба, глянув через плечо.

— Что там? — воскликнул голос позади Казами.

Хиба выглядел озадаченным.

— Почему Казами-сан начала разговаривать как парень, и почему Изумо-сан начал вести себя, как гей?!

— До тебя не дошло?! Мы поменялись из-за этого концепта! Твой разум меняется с человеком, который понимает твои чувства!

Когда Хиба это услышал, его лицо переменилось.

Сначала он выглядел удивленным, но затем немного помрачнел.

…Э?

Казами удивленно наклонила голову и быстро нашла ответ.

Она поменялась с Изумо, но Хиба не поменялся с Микаге.

Условие, похоже, заключалось в понимании чувств друг друга.

…И в том, чтобы быть человеком.

Жалея о своих словах, она обдумывала, стоит ли выдавать бесполезное извинение.

— Хиба!

Её собственный голос прокричал одновременно с перемещением мотоцикла на мощёную дорогу.

— Продолжай за ними! Эта наша родная земля, потому не дай этим чужакам делать всё, что им вздумается!

— Я-я?!

— Конечно. Ты наш младшеклассник, разогрев, новичок и начинающий боец, который слишком легко пугается. Но не переживай. Если тебя победят, мы сможем показаться и драматично сообщить, что ты был слабейшим из группы.

Хиба проигнорировал Изумо и ускорился, но Изумо не умолкал.

— Езжай! Нам нужно лишь сделать некоторые приготовления, и мы тебя нагоним!

Её собственная стопа поставила кроссовок на её нынешнюю левую ногу, и нажала, чтобы затормозить. В воздух разлетелся гравий и мотоцикл остановился.

— Что ты делаешь, Каку?

Она обернулась и увидела, как её тело кивает, цокает языком и складывает руки на груди.

— Это реально напрягает. Я поведу, но не уверен, как хорошо смогу контролировать байк твоим телом.

— Действительно. Но ты довольно высок, знаешь? Я удивлена, насколько я высоко.

— Ага, и твоё тело на удивление легкое, мягкое, и неудобное.

— Прекрати попутно расстегивать платье и лапать мою грудь!

Её собственное тело замахало рукой, чтобы её успокоить, и затем слезло с мотоцикла. Её нынешняя личность двинулась назад, и её тело село спереди. Казами никогда не замечала, насколько её тело худое.

…Этот громадный мотоцикл совсем мне не идёт.

Оседлав сиденье в юбке, её тело задумчиво наклонило голову.

— Странно сидеть таким образом. Ну, э… область между ног… Как бы это выразиться?

— Скажи что-то ещё, и я оторву то, что тут!

Изумо молча сжал сцепление и завёл мотоцикл.

Хорошо, хорошо, — подумала она, по привычке обнимая спину впереди себя.

— Квох! Ч-чисато, это прям медвежьи объятья.

— А? Слишком крепко?

Она отпустила своё тело, хватающее ртом воздух, и, разгромно помахала рукой.

Как бы там ни было, Казами обняла нынешними руками талию своего тела. Она сделала это так неуверенно, что после глубоко вздоха Изумо рассмеялся во весь рот.

Он крутанул ручку газа, и мотоцикл, встряхнувшись, двинулся вперёд. Приближаясь к звуку мотоцикла Хибы, она громко пробормотала.

— Это для нас новый опыт, но нам просто следует доверять другу!

●

После того, как Хиба оставил Изумо и Казами позади, он преследовал Эгеона.

Они миновали шеренгу школьных зданий и добрались до школьных общежитий на северо-западном краю Академии Такаакита. Ныне парень мчался на запад мимо шеренги общежитий.

Впереди него находилась автоматическая кукла, захватившая Микаге. Судя по всему, он был одним из Гекатонхейров. Гиес получала поддержку от Бога Войны, и Котт сам являлся Богом Войны, поэтому Хиба сражался с ними обоими несколько раз в прошлом на земле и в воздухе, но никогда раньше не видел этого, мужеподобных размеров. Парень лишь слышал от деда его имя.

После того, как Эгеон разделился с Гиес, он продолжал бежать, удерживая Микаге.

Хиба его преследовал, несмотря на то, что его явно куда-то затягивали.

Кукла превосходила его размерами, силой и атлетизмом. Эгеон забежал в западный вход общежития и легко помчался по тёмному коридору на скорости, не уступающей мотоциклу.

…Это истинная сила автоматических кукол?

Они не были людьми, и хотя сконструированы, чтобы выглядеть так же, определённо их превосходили.

Затем Хиба задумался, была ли Микаге такой же.

Он был не уверен.

Парень продолжил размышлять о прошлом и его самых ранних воспоминаниях о Микаге.

Десять лет назад, в канун Рождества, его отец принёс её к ним, и на следующий день она неожиданно проснулась.

Тогда её суставы и общий вид более походили на куклу, чем сейчас, и её разум находился на уровне младенца.

Поначалу Хиба её опасался, потому что она не человек, но после того как с ним поговорил дед, его взгляды поменялись.

…Со временем она станет человеком.

Как и сказал его дед, парень провёл с ней пять лет, наблюдая её эволюцию. Сначала за ней присматривала его мать, но едва лишь Хиба увидел начало её эволюции, он всегда сам пытался возить её инвалидную коляску.

…Она кукла, которая может приблизиться к человечеству, если того пожелает.

Микаге хотела стать человеком.

Путешествуя между додзё деда, домом и другими местами, она испытала и получила множество вещей. Она приобрела пять органов человеческих чувств, получила настоящую кожу, плоть, ногти и волосы, и приобрела ещё немало всего.

В то время додзё посещала девушка, которую приютил его дед. Она была старше и тренировалась вместе с ними, но Хиба сосредоточился на мысли, что Микаге была с ним, и верил, что она однажды станет человеком.

Она не могла нормально ходить и говорить, но он верил, что рано или поздно, это изменится.

Но пять лет назад, девушка, которую он почитал как старшую сестру, неожиданно исчезла, Микаге заплакала, и прибыло нечто другое.

Когда они вышли из додзё его деда, перед ними появился громадный зелёный воин.

Хибу отбросило вмиг, и он ощутил порез на лбу и сломанные рёбра.

Микаге поймала его низкорослое тело с инвалидной коляски, и парень потерял сознание.

Следующее, что он помнил: бронированный воин лежал перед ним побежденным.

Хиба взирал на его сломанное тело с высоты и осознал, что его собственное тело стало гигантским чёрным воином.

Он помнил, как его выбросило на землю от бронированного воина, и как Микаге упала сверху.

На лбу сохранился неглубокий порез, но рана на рёбрах пропала.

Взамен, были сломаны рёбра Микаге.

И с этого момента, её эволюция остановилась.

…Она меня тогда защитила!

Парень вынудил её себя защитить. Он заставил её призвать Бога Войны, и его раны были переданы ей, когда они соединились.

Это случилось потому, что я не смог её защитить, — подумал Хиба. — Она желала силы, чтобы сражаться, поэтому остановила человеческую эволюцию, обратившись к силе автоматической куклы.

Хиба верил, что именно это остановило её эволюцию.

Он крутанул ручку газа.

Затем послал мотоцикл с собой в тёмный коридор, в который забежал Эгеон.

— Я!..

Парень не смог закончить предложение.

Как бы сильно он отныне не сражался, это не изменит того факта, что он находится под защитой.

Именно она обладала силой, чтобы закончить это сражение.

…Что же я должен делать?

— Я!..

Произнеся это, Хиба рванулся в студенческое общежитие.

●

Было 7:27.

На вертолётной зоне сбоку от протяжной взлётно-посадочной полосы UCAT произошло две вещи.

Два белых контейнера, посланных на поверхность грузовым лифтом, начали вибрировать.

Сибил намеренно выгрузила их из вертолёта.

Под надзором Ооширо обслуживающий персонал вертолётной площадки и члены отдела разработок окружили два контейнера на расстоянии. Вслед за этим, вибрация усилилась.

— Замки открываются, — произнёс молодой человек из отдела разработок.

И действительно, замки на обоих тонких трёхметровых контейнерах раскрылись. Это произошло одновременно, словно они хотели быть вместе.

С лязгом разлетевшегося металла два контейнера открылись, и в воздух вылетели громадный меч и длинное копьё.

Оба обладали обтекаемыми формами, сделанными из белого и чёрного, и двинулись дальше в утреннее небо. Звук, напоминающий лязг металлических обломков, будто налил окружающий воздух, и два оружия расположились вертикально, повернув наконечники ввысь.

Меч и копьё покачнулись всего раз.

Это движение отбросило остатки крепежей, всё ещё цеплявшихся за них.

Через мгновение слева и сверху клинков открылись бронированные панели.

Являя наружу свои сопла, активирующие консоли налились зелёным светом, и активационные сигналы заморгали в различных местах, подобно пульсу.

На консолях возник текст активации, и они назвали сами себя.

[V-Sw. Contact — OK]

[G-Sp2. Contact — OK]

Когда Ооширо это увидел, его плечи расслабились.

— Выходит, драконы подчиняются героям, которые их покорили.

[Доброе утро] — отобразил V-Sw, мягко качнув тело.

G-Sp2 рядом с ним покачнулся похожим образом.

[Вы нас звали?]

— Мы вас звали? — повторил Ооширо. Через секунду, он хлопнул в ладоши. — О, я как раз думал, что мне нужна хорошая чесалка для спины!

[Без шансов.]

— Ой, да ладно!!

Пока все кивали, будто соглашаясь, что поделом старику, Ооширо глянул назад и увидел тот же вопрос на консоли, как и до этого.

— Я вас не звал, — сказал он. — Но ваши хозяева позвали вас на площадку для игр драконов.

Словно кивая, два клинка слегка похлопали друг друга.

Этот металлический лязг сопроводило идентичное сообщение от их консолей.

[Мы отправляемся на забаву.]

Два оружия, содержащие драконов, воспарили в воздух.

Сначала они немного опустились, но затем взмыли в сторону небес.

Ооширо и остальные ощутили лишь взрыв ветра, звук, похожий на хлопок бумажного пакета, и как порывом отбросило несколько человек.

— Гляньте в небо.

Оружие драконов исчезло, но на их месте оставались две белые полосы.

Два дымовых следа мягко изгибались в южное небо, и по округе разносился звук их отправления.

Ооширо даже не стал поправлять развевающийся на ветру халат, и поднял к южному небу большой палец правой руки.

— Это было несколько напыщенно, но освободило нас от необходимости их перевозить.

Круговой танец ожиданий

Хиба развернул свой мотоцикл с утреннего двора в пятиэтажное мужское общежитие.

…Скорее.

В этом опустевшем Концептуальном Пространстве здание внутри тускло освещалось утренним солнцем. Поначалу этой разницы было достаточно, чтобы почувствовать себя в полной темноте, но это помогло устранить всякое сомнение из его мыслей.

Парень решительно крутанул ручку газа.

— !

Поддерживаемые большим объёмом двигателя, шины вдавились в пластиковый пол.

Их сцепление вызвало скорость, и мотоцикл помчался по коридору.

Окружаемый скоростью и дребезжанием мотора, Хиба приметил впереди свою цель.

…Вот и он!

Глазами, привыкшими к темноте, парень увидел Эгеона в двух метрах перед собой.

Не замедляя бег, он удерживал Микаге над своим плечом и развернулся, чтобы посмотреть в прыжке на Хибу.

Эгеон улыбался.

— Позволь мне снова представиться, потомок Хибы!

Он спокойно пролетел по воздуху и снова скакнул, едва приземлился.

— Я Эгеон, один из Гекатонхейров. Мой рост 2 метра 31 сантиметр, мой вес 150 килограммов, я работаю в овощной лавке, и моё хобби — патинко! А как насчет тебя?!

— Я не из тех, кто представляется парням!

Эгеон отреагировал на ответ Хибы смехом.

— Ха-ха, — громко рассмеялся он, приземлившись. — Как скучно!

С ещё одним смешком Эгеон развернулся лицом к Хибе и махнул рукой в сторону бетонной стены сбоку.

Его громадная рука врезалась в искусственную стену. С рыхлым звуком его ладонь утонула в ней по запястье, и он на этом не остановился.

На бегу Эгеон разодрал в стене линию, размером с запястье.

Пока он бежал и крушил её, повсюду разлетались звуки разрушения и осколки бетона.

— Куклы не люди, поэтому им кое-что необходимо. Как искусственному продукту, им необходима точка реализации себя. Так же, как серийные куклы могут контролировать гравитацию, а Мойры заведуют людьми, у нас есть собственная возможность проявить себя.

— И что же это?

Брови Эгеона поднялись, и его улыбка расширилась.

— В моём случае, я обладаю очень точным и ослепительным гравитационным контролем.

Он развернул запястье, вонзённое в стену, словно хватаясь за что-то и вырывая наружу.

Его громадная ладонь, вытащенная из стены, что-то сжимала.

Это был толстый и круглый кусок стали. Если точнее — основная часть железобетона, используемого для постройки здания.

— Пришло время тебе обрушиться, металлическая структура, что стоит, сопротивляясь земле!

Вслед его гремящему голосу Хиба услышал звук гигантского обвала.

К тому времени, как он осознал, что это содрогается земля, неожиданная тряска подбросила мотоцикл вверх.

Парень оставался в воздухе больше секунды.

— !..

Шины отскочили от пластикового пола, и затем осели. Прокрутившись в воздухе, они снова вгрызлись в пол.

В то же время потолок и стены рушились, как закрывающаяся книга.

Гравитационный контроль Эгеона распространился по остову арматуры и без труда его согнул.

Мужское общежитие взрывалось вовнутрь.

— Что?!

Разрушение явило себя через дробление бетона и дерева.

Цепочка обломков пронеслась над головой Хибы и поглотила потолок, колоны, стены и комнаты, выстроившиеся в коридоре.

Как только стены раскололись, потолок осел, неся за собой четыре этажа объема.

Хиба решил две вещи: избежать разрушения и вернуть Микаге.

Был лишь один способ достичь обоих.

— В любом случае, мне нужно тебя преследовать!!

Он ускорился до предела, и мотоцикл рванул вперёд.

Рев мотора пронзил звуки крушения бетона, треска, разбивания армированного стекла, и повсеместного скрипа. Но Эгеон не переставал смеяться.

— Не отставай, не отставай. Но это конец, потомок Хибы!

— Ты…

Хиба пригнулся, и ещё усилил хватку на ручке газа.

— Не тебе решать, когда всё кончится!

— Мне, раз я с этим покончу!

И…

— Я сделаю тебя ещё скучнее, чем ты уже есть!

На этих словах Эгеон поднял Микаге над головой.

...Осторожней!

Хиба едва не прокричал это вслух, но затем тело Микаге рассыпалось.

— ?!..

Парень увидел правду. То, что по его мнению, было Микаге, оказалось всего лишь глыбой металлических обломков. Её одежда являлась простым скоплением белых песочных слепков.

— Ха-ха-ха! Я сложил эту куклу из мусора и обломков при помощи гравитационного контроля! Как тебе это? Это кукла, сделанная куклой. Гиес забрала настоящую и отправилась вперёд!

— Что?..

Хиба сглотнул.

…Я так сильно торопился, что погнался за фальшивкой!

Его негодование привело к гневу.

— Проклятый мошенник!

— Тихо. Ты сам позволил себя обмануть!!

Он прав, — подумал Хиба, стиснув зубы.

Парень выкрутил ручку до упора, поэтому сосредоточился на переключении передач, игнорируя ливень обломков.

Он подумал об этом Концептуальном Пространстве. Металл был жив…

— Прошу, — сказал он мотоциклу, — Прошу, помоги мне догнать!

Масса металла ответила на призыв. На секунду затрясшись, мотор взревел, и сам акселератор, казалось, был готов начать гонку.

— !..

Мотоцикл понизил свой центр тяжести. Он опустил подвеску почти до предела, вгрызся в дрожащий пол, и устранил излишние повороты колёс.

Вперёд.

Мотоцикл подстегнул ветер и промчался между падающим потолком и рушащимися стенами.

Но…

— Я не успею?!

Эгеон выпрыгнул из западного выхода в двадцати метрах впереди, но разрушение над головой уже почти завершилось. Мужское общежитие будет полностью уничтожено до того, как Хиба выберется наружу.

Дерьмо, — подумал парень, не ослабляя хватку на руле.

В то же время услышал голос и приближающийся снаружи мотоцикл.

— Хиба!

Это был женский голос Казами, но говорил Изумо.

Перед тем, как Хиба успел задуматься, чего тот хотел, женский голос заговорил снова:

— Пригнись! Мы снесём это всё прочь!

И в следующую секунду мужское общежитие окончательно обрушилось.

●

Мотоцикл Изумо и Казами рванулся к южной стороне обваливавшегося мужского общежития.

После фиксации заднего колеса и скольжения в сторону, они оба подняли правые руки и закричали в унисон.

— Приди!

В следующий миг с северного неба прилетели две белые линии, и врезались рядом с дальней стороной третьей стены здания.

Удар от столкновения остановил коллапс.

Это вызвало короткую отсрочку.

Весь дым и тряску от разрушения подбросило в воздух в кратком периоде относительного спокойствия.

— !

И затем в двух точках столкновения возникли тихие и невидимые взрывы.

Они напоминали ударную волну, образованную массивным снарядом, влетевшим на огромной скорости.

Эта ударная волна обогнала звук и пронеслась сквозь северную сторону общежития. Она мигом сорвала камень, стекло и внешние материалы, и от двух точек столкновения вырвались клубы пара.

За ними последовали два оглушительных звука и два удара.

Эгеон создал обвал, направленный вниз, но эти атаки изменили всё так, что взрыв разлетелся во всех направлениях. Пятиэтажное здание накренилось, покоробилось и треснуло, словно в него врезало два апперкота.

По округе разнёсся неистовый грохот, но на этом всё не остановилось.

Среди разрушения, звучащего как рёв животного, на северной стороне здания возник свет.

Это был свет драконов. Он образовал двух змеев, создавших гигантскую спираль.

Драконий свет поглотил разрушенные обломки, сформировал круг и впитал в себя всё остальное.

Мужское общежитие было уничтожено.

Остался только первый этаж, избежавший разрушения.

— Я ваш должник!

Равно как и мотоцикл Хибы, вырвавшийся из западной стороны.

Он произнёс к парочке перед зданием, каждый из которой держал в руках соответствующее оружие.

Они уже снова завели свой мотоцикл.

Девушка держала громадный меч с полностью открытыми соплами, и на его консоли появилась надпись.

[Давай позабавимся]

— Ага, — на губах девушки возникла решительная улыбка. — Время для второго раунда!

●

На западе от кампуса Академии Такаакита располагался громадный дом японского стиля.

Его окружал зелёный забор, и вдоль него в направлении главных ворот бежали два человека.

Это Саяма и Синдзё. Оба оделись в летнюю форму, и Синдзё повернулась направо к Саяме, с покачиванием длинных волос.

— С домом Рюдзи-куна всё будет нормально?

— Прибыли замаскированная полиция и пожарные UCAT, так что всё будет хорошо. Им просто следует подождать приезда замаскированных подрядчиков, замаскированных архитекторов, замаскированных строителей и замаскированных ремесленников, и восстановить дом.

— Звучит совсем не нормально.

— Мы можем с нетерпением ожидать, что же они придумают. Но пока, мы должны заняться своей работой.

— Точно.

Синдзё кивнула и вспомнила, в чём заключалась их работа.

Она выглядела простой, но в то же время сложной.

— Срочное обеспечение питания… Меня почему-то не удивило, что Ооки-сенсей попросила об этом.

— Все замаскированные рабочие и группа Сибил-кун выдвинулись без завтрака. К тому же, мы всё равно пройдем мимо поместья Тамия на пути к месту встречи с группой Сибил-кун. Может показаться, что мы просто оказались на подхвате, но кто-то же должен это сделать.

И…

— Если такова необходимость, я не стану придираться к работе и с лёгкостью всё организую. Я сообщил Кодзи, что в доме моего знакомого случился пожар, и этого должно хватить, чтобы всё уладить.

Голова Синдзё немного поникла, когда Саяма сказал «знакомый» вместо «друг».

…Мы до сих пор не в курсе всей ситуации.

Ещё один ученик их школы сражался, используя концепты независимо от UCAT.

В данный момент, они могли оказать помощь в этом сражении.

— Мы просто поздороваемся и передадим всё замаскированным волонтёрам, когда они прибудут, да?

— Да. И те замаскированные волонтёры будут группой Сибил-кун, спущенной с вертолёта. Как только мы с ними встретимся, мы можем последовать за Сибил-кун в Концептуальное Пространство.

— Верно, — сказала она, кивая.

Наличие чёткой цели её немного подбодрило, поэтому Синдзё начала быстрее шевелить ногами.

Впереди стояли деревянные ворота дома. Перед ними находилась чёрная машина и женщина, одетая в красное кимоно. Синдзё её узнала.

— Рёко-сан.

Услышав своё имя, Рёко повернулась к Синдзё. Она рылась в своей сумочке, лежавшей на капоте машины, но остановилась и улыбнулась.

— Молодой господин и Сецу-тян. В чём дело? Вас выгнали из школы? Какое счастье!

Женщина сделала пару шагов в их направлении, и её деревянные туфли стучали по земле на каждом шагу.

Когда Рёко неожиданно обняла Синдзё, та удивленно вскрикнула.

— Мм, мы так давно не виделись. Как поживаешь, Сецу-тян?

— Э? О, хорошо. И мы виделись три дня назад.

Несмотря на это, Рёко с удовлетворённым выражением лица потерлась подбородком о голову Синдзё.

— Почему мне всё время кажется, что ты девочка? Ты же не девочка, правда?

— Э? Нет, конечно же, нет…

Только тем, кто в UCAT, известна правда о ней, поэтому Рёко ничего не знала. С руками на плечах Синдзё и подозрением во взгляде женщина наклонила голову.

— Но ты серьёзно пахнешь как девочка. Ты принимаешь какие-то странные уколы?

— Прости, Рёко, но я не знакомил Синдзё-куна ни с чем подобным.

— Ясно. Тогда, это, наверное, от природы… Сецу-тян, как насчет того, чтобы съездить ненадолго в Марокко? Мне кажется, это поможет тебе поправиться, так как насчет того, чтобы подписать пока бумаги?

— Нет, спасибо. Меня устраивает моя заурядная жизнь.

Синдзё торопливо покачала головой. Она столкнулась с двумя людьми, чьи мозги принадлежали другому миру. Если она позволит им увлечься, то всего через три часа может обнаружить себя на операционном столе под анестезией.

…Мне нужно сменить тему.

— Вы куда-то собираетесь, Рёко-сан?

— Да. У нас посетители от компании, которой помогает кое-кто из наших людей.

Рёко повернулась к машине. На первый взгляд, она выглядела как обычный легковой автомобиль, но он был глянцево-чёрный, стекло затемнили, чтобы не дать рассмотреть салон, и сбоку золотой краской виднелась надпись «Служба Охраны Тамия». Ближайшее рассмотрение выявило несколько маленьких дверей, которые открывались, чтобы выставить что-то наружу.

— Саяма-кун, мне можно прокомментировать эту машину?

— Разве с ней что-нибудь странное? О, ты когда-нибудь видела наклейки «Опасность. Бегите»? Такие используют для любой машины, где за рулём Рёко.

— Кодзи думает, что я опасный водитель, несмотря на то, что я лишь изредка на что-то наезжаю.

Рёко преувеличенно вздохнула, приблизилась к капоту, и начала снова рыться в сумочке.

— Что-то не так? — спросила Синдзё.

— Я потеряла свой пистолет для самозащиты. Я потеряла и прошлый, так что это уже во второй раз. Кодзи просто ужасен, когда узнаёт о подобных вещах, поэтому я пытаюсь его найти.

— Подводя итог одним словом: как?

— Ну, когда я припарковалась прошлой ночью, вокруг игрались собачки. Это так мило, но сторожевым псам не следует так себя вести, знаешь? В общем, я выстрелила пару раз в землю, чтобы их угомонить.

— Не об этом ли пистолете случайно идет речь?

Саяма указал на чёрный револьвер на крыше легковой машины.

— О, какая же я растяпа. Но от такого людям захочется меня защитить, правда? Так что в итоге всё складывается к лучшему, да?

— Это беспокоит меня в некоторой степени… — выдала Синдзё.

— Никто не узнает, а значит, моя взяла, — сказала Рёко, подбирая пистолет и восхищённо размахивая им двумя руками.

В следующий миг Саяма потянул Синдзё назад за воротник.

— Э? Что?

Затем она услышала выстрел, и что-то пролетело через пространство, где только что находилось её лицо.

Рёко выглядела озадаченной, и от дома позади них раздался звук разбитого стекла.

Вслед за этим из ворот сбоку от них кто-то выбежал.

Это был Кодзи, одетый в костюм и сжимавший пакет рисовых крекеров.

— Молодой господин, Синдзё-кун, доброе утро. Прошу прощения, но я должен сходить извиниться.

— Вам явно приходится нелегко, Кодзи-сан.

— Ха-ха. Я уже привык.

Его последнее предложение прозвучало после того, как он отвел взгляд и громко побежал в сторону противоположного дома.

Наблюдая, как её брат убегает, Рёко вздохнула, наклонила голову и глянула на пистолет в руке.

— Кодзи действительно тяжко. Между тем, вторая ступень курка всегда была такой лёгкой?

— Не заглядывай в дуло!

— Да не бойся. Я не такая глупая, чтобы себя застрелить.

Рёко положила пистолет в карман. Синдзё не понравилась мысль, что он хранится там, но решила промолчать, потому что как раз там, похоже, он обычно и находился.

…Мне не хочется вызвать своими словами вторичный урон.

Как раз время переходить к делу, так что она сверкнула глазами на Саяму, и тот кивнул.

— Рёко, насчёт того, о чём я говорил с Кодзи по телефону…

— Ох, точно. Кодзи заканчивает на кухне, так что просто скажите вашим волонтёрам забрать всё с собой, когда они сюда доберутся. Там онигири со вкусом сушёных слив, кацуобуси, морских водорослей и пудинга. Пудинговые — это секретный вкус, которые я сделала без ведома Кодзи, так что попытайтесь подхватить эти, если сможете.

— Ах…ха-ха-ха. Рёко-сан. Я был бы признателен, если бы вы сказали, которые из них Ваши.

— Хм. Но это против моих принципов, и даст вам незаслуженное преимущество.

— П-пожалуйста?

Синдзё выдала настойчивую улыбку и Рёко прикрыла рот ладонью и задумалась.

— Хм, — сказала она снова. — Мне кажется, молодой господин их узнает.

— Э? Правда?

Она повернулась к Саяме, который оставался невозмутимым.

— Синдзё-кун, я сперва их попробую, и ты сможешь доесть те, что безопасны.

— Кья! У вас двоих будет непрямой поцелуй через онигири? Я тоже хочу!

Вслед кокетливой радости Рёко, Синдзё покраснела.

…Она права, но моя жизнь слишком важна, чтобы переживать ещё и из-за этого.

Саяма кивнул с серьёзным выражением лица, и она не смогла отклонить его внимание.

— Будьте осторожны, вы двое. На месте пожара может быть опасно. Особенно ты, Сецу-тян. Тебе нужно присматривать за руками. Ты же не хочешь понизить свою коммерческую ценность.

Синдзё не была уверена, что это значило, но не решилась спросить.

Вместо этого, она улыбнулась и увидела, как Рёко подобрала свою сумку и открыла дверь автомобиля. Внутри был установлен каркас, панель с кнопками, на которых большими буквами значилось «турбо буст» и «масло», и металлический цилиндр с включателем, висевший на потолке спереди.

…Это, должно быть, неброско для машины в мире Саямы.

Синдзё увидела, как Рёко погладила небольшого игрушечного кота, свисающего с цилиндра на потолке.

— Не унывайте, вы двое. После того как Кодзи закончит с извинениями, он поможет доставить еду волонтёрам. Как же скучно, когда вся его еда такая вкусная. Ему не помешает внутри немного сладостных сюрпризов.

Синдзё ни капли не сомневалась, что сюрпризы Рёко будут фатальными, но к ней пришла другая мысль, когда она вспомнила улыбку женщины и наблюдала за её спиной, мостившейся на сиденье.

…Если подумать, мы обманываем Рёко-сан и Кодзи-сана.

И они обманывали ещё множество людей.

Поведение Рёко может и странновато, но это неизбежно, если взять во внимание Зону Саямы. Синдзё рассеяно заговорила, когда осознала, что выдавливает улыбку.

— А, Рёко-сан!

— Хм? Что там?

Синдзё облегчённо вздохнула на улыбающееся лицо, что повернулось к ней.

Это делает нас лицемерами? — Задавалась вопросом она, но вслух произнесла скорее к женщине, чем к себе.

— Спасибо Вам за помощь в столь ранний час. И будьте осторожны.

Рёко удовлетворенно кивнула, протянула руку и взъерошила Синдзё волосы.

— Молодец, Сецу-тян. А как насчет Вас, молодой господин?

— Мне нечего сказать.

— Молодой господин?

— …Береги себя, — сказал он со вздохом.

Глаза Рёко озарила улыбка, она кивнула и убрала руку от головы Синдзё.

— Славно, славно. Я рада видеть вас двоих вместе. Ну, я поехала.

Она снова повернулась к Синдзё и горько улыбнулась.

— Сецу-тян, не смотри на меня так, ладно? Не волнуйся. Это работа, а я президент компании.

И закрывая дверь с улыбкой, она продолжала говорить.

— Я всего лишь должна физически убедить около тридцати человек. Вы тоже постарайтесь, хорошо?

●

Внутри Концептуального Пространства, Казами и Изумо отправили Хибу вперёд мимо мужских общежитий, но Эгеон доставлял им хлопот.

Он передал Микаге Гиес, и они не могли тратить время на разборки с ним, но гекатонхейр выбрал простой, но ужасно эффективный способ их остановить.

— Он не спешит…

Эгеон отступал впереди них, но совсем не торопился и медленно запускал атаки.

Любая атака, которую они посылали в ответ, отражалась землей и камнями, вытащенными с помощью гравитационных способностей.

Они слезли с мотоцикла у здания, которое уничтожили, и вдвоём нападали и защищались, но никак не могли покинуть территорию мужского общежития.

…Это никогда не закончится.

Имея вид Изумо, Казами размахивала G-Sp2 и противостояла своему противнику.

Эгеон отступал разминочным темпом, и его руки вытянулись в обе стороны, чтобы использовать гравитационные техники.

— В этом мире много всего закопано.

Из земли прямо в его правую руку вырвалась водяная труба. Земля, покрытая гравием, разверзлась, и труба диаметром в тридцать сантиметров вознеслась словно змея, поднявшая голову.

— Получите.

Едва лишь труба высунулась приблизительно на тридцать метров, она изогнулась кнутом.

Она махнула горизонтально справа, словно пытаясь обвиться вокруг них.

Конец взметнувшейся трубы без промедления рассёк воздух.

— Ох!

Казами отступила назад от Эгеона, но нехватка X-Wi на спине оказалась роковой ошибкой. Тело Изумо не предоставляло необходимое ей расстояние и скорость.

Наблюдая за горизонтальным приближением металлической трубы, Казами имела лишь один способ её избежать: двинуться вниз.

— !..

Она обняла G-Sp2 и завалилась на спину, как раз когда металл пролетел у её лица налево.

Вслушиваясь в свист ветра, Казами вонзила G-Sp2 в землю, чтобы толкнуть себя обратно на ноги. Затем увидела, как металлическая труба возвращается для второго удара.

Этот возврат был на удивление быстрым.

— Какой же ты настойчивый!

Она двинулась обратно и осознала, что после того, как труба пронеслась мимо и в этот раз, ей оставалось только броситься вперёд.

Казами поставила стопу назад. Тело Изумо давало ей широкий размах рук и ног, но оно было тяжёлым.

Больше мышечной массы не обязательно перерастало в большее ускорение.

Когда Казами сделала этим телом шаг, то ощутила сначала тяжесть, лежащую на плечах. Следом она сумела широко отпрыгнуть, словно прорываясь сквозь этот вес.

Это отличалось от нормы.

Длина её шагов, центр тяжести и всё остальное изменилось. Это напоминало сражение в чужой одежде и обуви.

В своём теле Казами отпрыгивала назад, едва касаясь земли. Его тело, возможно, и предоставляло в итоге больше скорости, но ужасно справлялось с резкими поворотами и начальным рывком.

…И всё же, он всегда не отстаёт от меня в этом теле.

Бегая по округе, она любопытствовала, не благодаря ли нагрузке на его коленях и спине он держался с ней на равных.

Это дало ей новую почву для размышлений, но совсем не помогало уклоняться.

Металлическая труба приближалась.

Казами видела, как она с легкостью валила деревья на своем пути. С волокнистыми трескучими звуками, несколько деревьев во дворе переломилось пополам и отправилось в полёт.

Но металл не замедлялся.

…Он догоняет!

Её страхи подтверждались. Её отскакивание просто не поспевало.

Металлическая труба прибыла так быстро, как будто бы собиралась её ужалить.

По спине пробежал холодок, и её разум наполнило странное спокойствие.

…Значит, тело Каку тоже может так дрожать.

В миг этой мысли Казами услышала, как сзади зовет её настоящий голос.

— Эй, Чисато! Глянь сюда!

Она оглянулась назад и увидела себя в трех метрах позади, как раз за радиусом атаки металлической трубы.

С совершенно серьёзным выражением, её тело схватило обеими руками подол юбки и подняло её до живота.

— Глянь-ка на это, Чисато!

— Ты что это вытворяешь?!

Её нынешним телом завладел гнев. Она с легкостью перепрыгнула оставшиеся три метра и выдала солидный удар в стиле французского бокса.

Прозвучал звук столкновения и её собственное тело отлетело к ближайшему общежитию, но затем быстро поднялось на ноги.

— В-вот дура! Это-то та за что?!

— Это моя реплика! С чего ты вдруг поднял так мою юбку?!.. А! Я снова себя ударила.

— Не переживай об этом. Ты уклонилась от атаки, разве нет?

— Я не уклонилась от атаки! Я прыгнула для атаки новой цели!

Они оба пригнулись, и металлическая труба, после небольшого приближения, пронеслась у них над головой.

Порыв всколыхнул их волосы, и Казами увидела, как её собственное тело встает перед ней.

— Мне показалось, ты сдалась, и я знал, что такой вид даст моему телу мотивацию.

— И?

— О, ну… — Её собственное тело задумчиво наклонило голову, и, в итоге, уверенно надуло грудь. — Всё вышло хорошо!!

Она захотела ударить Изумо, но по возвращению в своё тело это вызовет затруднения.

Но вся эта несуразица напомнила ей об определённом факте.

…Мы позже вернемся в норму. Прямо сейчас, просто поменялось наше сознание.

С этой мыслью Казами шагнула вперёд и указала на свою грудь.

Металлическая труба позади неё врезалась в землю и вернулась, но сначала ей нужно было кое-что скорректировать.

— Эти тела двигаются по нашему желанию, но наш разум не соответствует телам. Разве не так?

— Да уж. А что?

Она увидела улыбку на собственных губах.

Судя по всему, Изумо осознал ту же вещь, что и Казами, поэтому она выдала похожую улыбку.

— Другими словами, есть способ разрешить эту ситуацию: мы не будем сдерживаться.

Казами продолжила, подводя итоги, кивая и обмениваясь взглядом с Изумо.

— Я пыталась нормально контролировать твоё тело, а раз так, мне приходилось заботиться о всяких мелочах. Но если я не буду сдерживаться и высвобожу всю силу этого тела, то могу оставить всё на него. Мы перестанем думать о нашем темпе или охвате, не будем переводить дух, загоним наши мышцы до изнеможения, и врежем наши тела во врага. Если мы двинемся на всех парах, нам не придётся заботиться ни о каких корректировках.

— Звучит неплохо и глупо. Всё сводится к одной попытке, так что никаких сожалений, ладно?

— Конечно. Как насчет тебя? Если мы оплошаем, то можем умереть.

— Я к этому готов.

— Правда? — Сказала она с сомнением.

Её тело кивнуло, взяло меч под мышку, наигранно поднесло ладонь ко рту и покраснело.

— Я ни о чём не сожалею.

— С-секундочку! Чем это ты занимаешься, пока мы сражаемся?!

— Ну… Не знаю, как это назвать. Важное исследование?

— Ясно.

Казами кивнула, неожиданно стиснула правый кулак, и заехала несколько раз в промежность своего нынешнего тела.

— Это всё вина этой штуки! Это всё потому, что эта ужасная штука существует! Ох, ай-ай-ай-ай! Так до тебя реально дойдет.

— Это важный опыт, который ни одна женщина раньше не испытывала. …И прекрати, Чисато. Теперь мне не хочется возвращаться.

Несмотря на крики, они оба одновременно отступили друг от друга.

Металлическая труба рухнула между ними сверху. Хлыстоподобный удар заставил гравий разлететься, но труба не стала подниматься.

Гадая, в чём же дело, Казами глянула в сторону другого конца трубы. Эгеон стоял там же, где и раньше, но теперь смотрел на них, наклонив голову.

— Вы теперь сражаетесь друг с другом?

— Хе-хе-хе. Дилетанту никогда не понять. Гляди, Чисато. Он завидует нашим отношениям.

— Каку, — сказала она с улыбкой. — Мне снова тебя ударить?

Она подняла копье, но Эгеон покачал головой и немного опустил брови.

— Простите, но моя победа уже обеспечена.

— Что ты имеешь в виду?

Громадный мужчина поднял обе руки. До этого, он держал водяную трубу только в правой руке, но теперь держал их в обеих.

— Вылезайте.

Вслед его улыбчивому голосу на поверхности показались две металлические трубы.

Когда они появились: разорвалась грязь, разлетелся гравий, и раскололся бетон. И на этот раз, трубы оказались более чем пару метров длиной.

— !..

Казами увидела, как на земле вокруг них появляются тени. Подобно кровеносным сосудам, они покрыли всю поверхность и окружили школьные корпуса, общежития, близлежащий спортзал, крытый бассейн и прочие здания.

Она услышала как строения и земля трещат по швам, пока эти металлические сосуды поднимались над широкой площадью.

Скопление водяных труб, соединяющих дюжину или около того близлежащих зданий, разом подпрыгнуло вверх.

И все металлические трубы сделали одно и то же. Возносясь в воздух, подобно змеиным головам, они поднимали объекты, с которыми соединены.

— Водяные резервуары.

— Да. В некоторых содержится несколько десятков тон воды.

На сотню метров в воздухе возникли очертания. Металлические трубы образовали решетчатую форму, которая поддерживала металлические кубы, заполненные водой. Кубы различались размерами, но Казами смогла насчитать восемнадцать штук.

Глянув вверх, она увидела то, что можно было назвать прелюдией к атаке.

Некоторые из водяных труб сформировали громадную спираль и опускались на неё и Изумо.

Они упали.

— ?!

Рухнувшая спираль вызвала неисчислимый металлический грохот.

После её завершения, парочку окружила стена металлических труб радиусом в двадцать метров.

Она окольцевала внутренний двор мужского общежития.

Стена возвышалась примерно на три метра. Между трубами оставались щели, но слишком малые, чтобы через них пролезть.

…Это же…

— Клетка?!

— Да. Это огромная зона крушения. Вы будете раздавлены насмерть более чем сотней тон воды и металла.

Казами расслышала, как кукла заговорила:

— Падите.

В следующий миг водяные резервуары повалились на землю.

●

Пока металлические сосуды растягивались по небу, вдоль дороги бежала одинокая фигура.

Женщиной в красном костюме оказалась Гиес. Она держала Микаге над своим плечом и быстро направлялась на запад.

В данный момент кукла находилась на краю учреждения, известного как школа. Дорога сменилась с гравия на тротуар, и она бежала в сторону широкого шоссе на запад.

Гиес могла видеть металл, парящий в небе.

…Эгеон превратил это в зрелище.

Он отвлечёт врага, пока она убегает.

…Мне нужно покинуть это место и встретиться с Коттом.

Впереди кукла приметила боковые ворота учреждения. Раздвижные врата сконструировали из двух металлических стен четырёх метров шириной и двух высотой, но они стояли открытыми.

Гиес находилась от них примерно в трёхстах метрах, но кого-то там заметила.

— Кто ты?!

Она нахмурилась и крикнула в сторону девушки и стены в воротах.

Стеной оказался громадный белый контейнер для транспортировки. Пустой грузовик рядом намекал на то, что после вхождения в Концептуальное Пространство девушка привезла его сюда.

Она безупречно нарядилась в чёрно-белую защитную форму. Её длинные, мягкие на вид золотые волосы развевались под лёгким ветерком, а голубые глаза уставились прямо перед собой.

Пока Гиес приближалась, девушка произнесла без какого-либо выражения на лице.

— Наш представитель занят подготовкой, поэтому прибыла я, чтобы встретить Вас первой. Я прошу проявить благоразумие в Ваших действиях, автоматическая кукла 3-го Гира.

— Назови себя, прежде чем что-либо просить!

— Тэстамент, — ответила девушка. — Я Сибил из Отряда Левиафана.

Гиес узнала имя этой боевой единицы. Хаджи несколько раз её упоминал.

…Это боевая единица UCAT, которая переметнула на свою сторону 1-й Гир и 2-й Гир!

Она слышала, что они нацелились на Концептуальное Ядро Тифона, независимо от чёрного Бога Войны. И в таком случае…

— Я не буду слушать твоих просьб!

Едва лишь Гиес пришла к заключению, что девушка была врагом, она услышала у себя за спиной звук.

Это был металлический грохот, затрясший землю и атмосферу.

Звук словно пронзал воздух и тело.

Сибил глянула в небо и немного нахмурилась.

— Что это за шум?

— Ты не знаешь? Это громадная масса воды и металла, падающая на землю!

Гиес не нужно было даже думать о результате, потому она засмеялась на бегу.

— Ха-ха, — начала кукла. — Пока ты со мной разговаривала, твоих товарищей раздавили до совершенно неисправимого состояния! Ты последуешь по тому же пути, девушка?!

Приближаясь, Гиес кое-что увидела.

Её противник улыбался. Это была совершенно естественная улыбка.

— Судя по всему, 3-й Гир совсем размяк. …Ты бы умерла от подобной атаки?

— Что?!

Сибил опустила руки, немного их развела и выставила ладони в сторону Гиес.

— Если бы этого было достаточно, чтобы их убить, Чисато-сама и Изумо-сама умерли бы уже сотню раз.

— Значит на этот раз они, наконец, умрут!!

Гиес решила, что Сибил готовится к атаке, и контейнер позади неё настораживал.

Не сбрасывая темп, она оттолкнула Микаге в воздух, вообразила на среднем пальце левой руки гравитационный контроль, и оставила куклу парить вне досягаемости Сибил.

Затем все так же на бегу подняла руки с обеих сторон.

— Явись, моя сила!

Ответ на её крик пришёл с неба.

Это был красный Бог Войны. Ту машину можно считать частью её тела, и она хранилась в излишке, данном её дочернему струнному колебанию. Прямо сейчас она расщепила небо и появилась оттуда.

Его красное тело было восьми метров в высоту.

Он обладал тонким лицом, телом и ногами, но ему недоставало кое-чего важного.

Конкретнее, плеч.

Вместо этого, всё, что ниже локтя, парило в воздухе с обеих сторон. К тому же, их было три с каждой стороны, составляя шесть.

Словно подстёгивая ветер, Гиес махнула руками вниз. Она управляла машиной с помощью гравитационного контроля, и движения её пальцев линковались с шестью руками позади.

Шесть рук Бога Войны ухватили воздух и двинулись вперёд.

Несмотря на хватку пустого пространства, они вытащили что-то наружу.

Это клинки.

Широкие прямоугольные лезвия вытащили в мир из Концептуального Пространства.

— Будь уничтожено, человечество!

С парящей за её спиной Микаге, Гиес помчалась вперёд и взмахнула руками. Она выглядела так, словно обнимает собственную талию, глядя вверх.

Кукла увидела красного Бога Войны, шагнувшего вперёд и обгоняющего её.

Он высвободил шесть ударов.

Шесть мечей взметнулись в сторону гигантского контейнера, стоящего в воротах, и собирались разрубить Сибил на шесть частей.

— !?

Но вслушиваясь в звуки высокоскоростного удара, Гиес увидела нечто неожиданное.

Сибил подняла руки, и контейнер позади неё распахнулся.

Когда куски запирающего механизма разлетелись во все стороны, раздался чистый звук.

Шесть атак Гиес столкнулись с поднявшейся крышкой контейнера.

На фоне разлетающихся обломков Гиес уставилась перед собой, махнув мечами дальше.

…Что?!

Она увидела, как фрагменты контейнера распались, и оттуда нечто поднималось.

И этим «нечто» оказался гигантский бронированный воин.

— Бог Войны?!

Серебряный Бог Войны с усилием встал из контейнера и воздел руки, соответствуя Сибил.

Взмахнув конечностями вверх, он подхватил что-то с разрушенной задней части контейнера.

Это оказались два меча, которые были присоединены к внутренней стороне.

После захвата Богом Войны их рукояток, рухнувшая стена контейнера автоматически убрала ножны.

Чтобы перехватить шесть мечей Гиес, два обнажённых меча поднялись.

Восемь траекторий столкнулись на огромной скорости, отражая друг друга.

Гиес попятилась с красным Богом Войны.

Сибил попятилась с серебряным Богом Войны.

Гиес приняла боевую стойку, но устремилась вперёд не сразу.

Она скрестила руки перед собой и воззрилась на Сибил и серебряного Бога Войны у неё за спиной.

— Этот Бог Войны!

— Ты узнаешь его, не так ли?

Гиес даже не стала кивать.

— Это Бог Войны Госпожи Реи!

— Да. Это Бог Войны, который Господин Зевс уничтожил шестьдесят лет назад. Его восстановили и модифицировали, чтобы управлять дистанционно.

— Это более чем низко, Лоу-Гир! Сначала вы разрушаете наш Гир, а теперь создаёте кукол из имущества наших правителей?!

— И что ты с этим сделаешь?

Ответ Гиес и её действия согласовались друг с другом.

— Уничтожить тебя — это обязанность слуги! — воскликнула она, снова двинувшись вперёд.

Шесть мечей красного Бога Войны скрестились с двумя линиями, пронёсшимися от серебряного Бога Войны.

С множественным металлическим лязгом два Бога Войны обменялись атаками.

Варианты от страдающего крика

На землю мгновенно упали металл и вода.

Произошла простая вещь.

Восемнадцать водяных резервуаров рухнули внутрь громадной круглой клетки, созданной водяными трубами.

С падением последнего оставшегося резервуара и металлической сетки, из щелей между трубами, соорудившими клетку, полилась вода. Огромное давление воды включало в себя гравий и металлические обломки.

Она стерла стены ближайших зданий, пробила окна и породила туман.

Внутри движения и звуков тумана стояла одинокая фигура.

Громадный мужчина носил передник зеленщика и держал в разведённых руках металлические трубы.

Это Эгеон.

Его окружал плеск воды, выливающейся из клетки.

И он уставился перед собой сквозь туман.

Где-то в пяти метрах от него виднелась вонзённая в землю вертикальная белая линия.

Это было копьё длиною более двух метров.

— То же копьё ранее уничтожило здание, — пробормотал он. — Оно должно содержать Концептуальное Ядро.

Эгеон подошёл, чтобы забрать оружие в качестве победного трофея, но затем глянул на металлическую клетку, где должны были затонуть враги.

…Это было аж слишком просто.

Согласно его визуальным записям, они оба присутствовали в центре металлической клетки, как раз перед падением всего металла.

Парень держал девушку сзади, но дополнительный концепт, добавленный Гиес, подразумевал, что на самом деле это девушка держала парня.

Эгеон кое-чего не понимал об этом факте.

— В Лоу-Гире обычно мужчина пытается защитить женщину.

Во всех сюжетах Лоу-Гира, которые он видел на телевиденье и прочем, практически всегда происходило так. Младшая дочь владельца овощной лавки недавно начала смотреть детское токусацу шоу «Уберменш Освободитель — Гевальт», которое на поверхности выглядело как стандартная история обратной политической зачистки, но по-прежнему следовало в корне общей идее.

По воскресеньям каждую неделю владелец обычно кормил его ужином, и младшая дочь всегда давала ему сыграть роль монстра.

…Почему эти двое не последовали стандартной схеме?

Эгеон быстро достиг ответа. Основываясь на их прошлых действиях, он смог принять решение почти мгновенно.

— Их мозги, должно быть, дали сбой.

Людей сложно понять. Раздумывая, что ему необходимо больше данных, Эгеон остановился.

Из земли торчало одинокое копьё, омываемое водой.

У него не было данных об этом оружии. Ему нужно получить его и громадный меч, которым вооружилась девушка, для того, чтоб их исследовать.

Он потянулся правой рукой, чтобы вытащить копьё с помощью гравитационного контроля, но затем услышал шум.

Этот звук был совсем не к месту на фоне быстро разбрызгивающейся и текущей воды.

Это был шаг.

Эгеон услышал чей-то громкий топот, приземлившийся на какой-то возвышенности.

— …

Одного шага было для него достаточно, чтобы определить расположение и черты того, кто его издал.

Он находился в пятнадцати метрах впереди, на восемь метров выше, около пятидесяти килограмм, и немного уставший. Затем Эгеон воспользовался зрением, чтобы подтвердить ответ, к которому привёл его слух.

…Кто-то стоит наверху покорёженных водяных резервуаров?

Он находился там.

За туманом, на груде металлических обломков стояла фигура.

Это девушка.

Её белая рубашка и серая юбка развевалась на ветру. Она держала громадный белый меч, выглядевший в её худых руках неуместно.

Её плечи поднимались и опускались от тяжёлого дыхания, и она повернулась к нему.

Она была полностью невредима.

Её брови приподнялись, а на лице стояло явное намерение атаковать.

Эгеон убрал руку, протянутую к копью, стал в боевую стойку и задал вопрос:

— Тебя только что не раздавило в клетке?

На его вопрос откликнулись не вербально.

Девушка молча ответила действиями.

— …

Она правой рукой направила на него оружие.

Эгеон заметил, что белый меч изменил форму.

Покрытие на клинке оставалось закрытым, но заднее сопло открылось, и над ним дрожал воздух.

Девушка небрежно приподняла меч и проговорила:

— Всё верно.

Она глянула через плечо на студенческое общежитие.

Окну, ведущему в коридор третьего этажа, не хватало армированного стекла.

Видя это, Эгеон понял, что произошло.

— Ты воспользовался реактивным двигателем меча, чтобы залететь в это окно?

В таком случае он понял, почему парень подхватил её как раз перед прибытием атаки.

— Ага. Она использовала моё тело, чтобы смягчить удар, когда мы пробили стекло.

Его тело не появилось.

— Столкновения хватило, чтобы моё тело потеряло сознание, так что разум Чисато наверняка нехило тряхнуло, — он улыбнулся. — Значит, мне нужно вернуть услугу…используя её тело.

Он поднял меч и скакнул к Эгеону.

По звуку его прыжка стало очевидно, что он собирался броситься вперёд.

— Ты нацелился прямо на меня?!

— Конечно. Это третий раунд!

●

Едва приземлившись, Изумо побежал.

У него под ногами был мокрый гравий, один враг и G-Sp2 Казами между ними.

Существовало множество элементов в битве, но общая композиция проста. Ему лишь нужно рвануться вперёд и врезать по врагу своим мечом.

Он побежал.

Изумо обнаружил, что тело Казами оказалось лёгким.

И также заметил, что оно двинулось вмиг, когда он об этом подумал.

Изумо задумался над этим с самой их первой встречи.

Но тогда он не очень хорошо знал язык, и мог просто быть рядом с ней.

Казами нередко жаловалась, хотя он и не мог понять, что она говорила.

Он не понимал язык, но понял, что произошла какая-то проблема и её частично вынудили что-то бросить. Когда парень извинился, что заставил её так много плакаться, она произнесла следующее:

— Я пыталась извиниться первой, но всё время только жаловалась. Это реально нечестно, да?

Изумо запоминал звуки и после того, как начал здесь жить, выучил, что они значат.

Он также выучил значение улыбки, которую она тогда выдавала.

Еще позже парень узнал, что Казами была частью какого-то атлетического клуба, но произошёл несчастный случай, из-за которого кто-то поранился, и ей пришлось оставить клуб.

К тому времени когда Изумо это понял, девушка перестала жаловаться.

…Она перестала жаловаться, как только я выучил японский?

Или у неё больше не было времени жаловаться теперь, когда он вместе с ней?

Изумо не знал и не хотел знать. Он, может, и получил её тело, но по-прежнему не понимал её разум.

…Но я никогда не забуду её выражение лица или тон голоса, когда она тогда жаловалась!

С тех пор прошло два года.

После тренировок в UCAT Казами научилась двигаться гораздо проворнее, чем тогда. Даже так, её способность создавать лёгкие, точные движения накладывала громадную нагрузку на длину её шагов и скорость.

…Я поражён, что она может поспевать за выносливым идиотом, вроде меня.

Изумо бежал и размахивал оружием, используя тело, которое обычно бежало рядом с ним. Он обнаружил, что её грудь немного мешала его рукам.

Но её размер был как раз подходящим, и всё остальное в её теле приходилось как раз ему по вкусу.

…Она такая чудесная девушка. Надо будет как-нибудь сводить её в кино.

На бегу Изумо не чувствовал веса оружия. Это доказывало, что V-Sw распознавал его, как своего хозяина. Поскольку он мог определить хозяина даже с разным телом, это означало, что V-Sw подчинялся его разуму.

…Я много чему научился. Этот концепт не так уж и плох.

Он двинулся вперёд, и Эгеон приближался.

Изумо атаковал.

Он выбрал горизонтальный взмах от правого плеча.

На подъёме его меча на лице Эгеона появилась улыбка.

— Если сравнить твоё лицо с прошлыми воспоминаниями, я определил, что ты опасен!

С этим замечанием кукла отступила, но Изумо продолжил за ним.

— Я не дам тебе уйти, зеленщик!

С нажатием кнопки на рукояти, реактивный двигатель V-Sw воспламенился.

Он издал рев и ускорил его вперёд.

После этого могущественного шага он нанёс удар.

Шаги Эгеона назад не могли преодолеть скорость Изумо.

Он не сомневался, что попадёт, но Эгеон спокойно завел руку за спину.

— Мне не нужно сопло для дополнительного ускорения! И если я один раз уклонюсь, всё кончено!

Его тело неожиданно толкнуло назад.

Он воспользовался управлением гравитации.

Вместо того чтобы притянуть что-то к себе, Эгеон потянул себя к точке позади.

И проделав это, он избежал атаки Изумо.

Центробежная сила промаха заставила его перекрутиться.

— !..

Тем временем, Эгеон улыбнулся и махнул правым кулаком в движении назад.

С семиметрового расстояния его удар не достанет, но перед кулаком возник пятидесятисантиметровый мерцающий шар.

То была масса собранной гравитации.

Эта пуля могла изгибать свет, и сожмёт всё, с чем вступит в контакт, разорвав на куски.

Кукла согнула тело в подготовке к броску и прокричала:

— Ну и что ты теперь предпримешь?!

●

Эгеон задавал вопрос.

…Что он предпримет?!

Если он швырнет скопление гравитации, его противник не сможет избежать его во время взмаха мечом, так что ему придётся умереть.

Убийство было единственной работой боевой куклы.

…Но это будет скучно.

Ему не выпадало много случаев для драки.

Если бы он смаковал этой возможностью, то не смог бы действовать со всей силы и тут же прикончить своего противника.

Но у него не было намерения сдерживаться.

Это сложно, — подумал Эгеон. Желая насладиться всем подольше, он хотел помочь своему врагу, но не мог сделать этого так, чтобы на него полагаться.

Покажи всё, на что способен, — подумал он. — Покажи всё, на что способен, враг.

С этой мыслью Эгеон швырнул скопление гравитации со всей силы.

— !

Его громадная правая рука запустила бросок сверху вниз.

Это был могущественный фастболл.*

В мгновение после взмаха правой руки он увидел, как вооружённая мечом девушка неожиданно начала атаковать.

— …

Она неожиданно изменила направление своего вращения.

…Как она поменяла направление с таким громадным мечом?

Эгеон вскоре увидел ответ.

Задний двигатель меча закрылся и открылся передний клинок.

Оттуда вырвался свет, превзошедший даже предыдущее сопло.

Тот свет создал ускорение, и девушка сменила своё направление.

— Этот свет… Это действительно оружие Концептуального Ядра!

— Заткнись и лови мою атаку!!

Это второе ускорение было полной неожиданностью, но оно не ударило Эгеона.

Задняя часть меча столкнулась со скоплением гравитации между ними.

Воздух наполнился звуком бьющегося стекла, и покрытие сзади меча сломалось. Взамен, мерцание гравитации треснуло и разлетелось.

Столкновение вырвало рукоять меча из руки девушки.

С металлическим лязгом оружие отлетело в воздух.

Услышав этот звук, Эгеон улыбнулся. Сначала Хиба, теперь эта парочка.

…Эти враги знают, как завязать драку!!

И поэтому он решил не сдерживаться.

Они оба потеряли оружие, но двинулись вперёд в одну и ту же секунду.

●

Изумо побежал.

Он ничего не держал в руках, но у него было оружие. Он поднял левую руку на бегу.

— G-Sp2!

Копьё стояло между ним и Эгеоном.

Кукла тоже это просекла. Поэтому Эгеон поднял руку, пытаясь забрать G-Sp2 себе. Изумо сначала подумал, что он схватит его гравитационной техникой.

…Но он не может воспользоваться этим так быстро после той атаки скопления гравитации!

Доверившись своему предположению, Изумо без колебаний ринулся вперёд.

…Я успею!

— Чисато успеет!

Произнеся это, он действительно преодолел расстояние.

Изумо добрался.

— !

Но он всё ещё находился в стойке для бега. Расположение G-Sp2 в пределах досягаемости не означало, что он может вовремя воспользоваться им против Эгеона, поэтому он выполнил некое действие.

— Не боись!

Изумо пнул основу клинка G-Sp2, вонзённого в землю.

Он успешно запустил копьё вверх.

[Я потерплю] — отобразило копьё.

Пока G-Sp2 вращалось вверх, он пробежал под ним.

Изумо поймал вращающееся древко плечом и схватил торец на его повороте вверх. Едва он зафиксировал рукоять на плече, ему лишь оставалось взмахнуть им вперёд.

Изумо опустил древко вниз, словно вбивая его в землю, и запустил атаку.

С плечом в качестве точки опоры, клинок пронёсся сверху.

И он нацелился на голову Эгеона, приближаясь спереди.

Но Эгеон поднял руки и улыбнулся.

— Защитите меня!

Изумо увидел две атаки. От покрытой туманом земли подпрыгнуло два объекта.

Это водяные трубы.

— !

Двойные металлические змеи перехватили G-Sp2 снизу.

Копьё знало Изумо, но оно не позволит себя контролировать так, как хозяин. Без силы Концептуального Ядра это всего лишь гигантский клинок.

Трубы откинуло прочь, но они сумели отразить G-Sp2 в воздух.

Худые руки Казами отдёрнуло вверх от удара.

Он снова потерял своё оружие.

Тем временем, Эгеон резко остановился и выдал смешок.

Но Изумо заговорил в ответ на его смех:

— Не так быстро, кукла.

Он подбросил вверх руки, и в них что-то упало.

Это был меч. После того, как его отбросили прочь ранее, рукоять V-Sw упала в его руку.

[Я вернулся.]

Эгеон замер и с его лица пропало всякое выражение.

— Не может быть…

— Не могу же я чересчур напрягать тонкие пальцы Чисато. Ранее я лишь кратковременно отпустил моё оружие!

Он крепко сжал V-Sw и махнул им диагонально налево.

Эгеон оставил водяные трубы и отпрыгнул назад.

— !..

Он полетел.

Он запустил себя гравитационным контролем и мгновенно покинул радиус V-Sw.

Эгеон оказался приблизительно в десяти метрах, тогда как Изумо не собирался останавливать оборот взмаха V-Sw и сделал полное вращение влево, как волчок.

Во время поворота он увидел, как Эгеон поднимает кулак. Его быстро обволокло мерцание.

Кукла планировала закончить всё дистанционной атакой с десяти метров.

…Какой предсказуемый парень.

Изумо горько улыбнулся и проговорил:

— Я как раз представился Хибе!

Он представится и здесь тоже.

— Меня зовут Изумо Каку, наследник семьи Изумо! Мой нынешний рост, вес и прочие характеристики полностью меня устраивают! Прямо сейчас убиваю время в качестве ученика, и моё теперешнее хобби…

Он вращался. В момент, когда он снова уставился вперёд, Изумо нажал на переключатель V-Sw во время своего взмаха.

— …выигрывать призы в бейсбольном центре!

Он нацелился на то, что упало прямо перед ним: G-Sp2.

После того, как длинное копьё откинуло в воздух, оно упало и вращалось, поэтому он нацелился на нижний конец.

На своем взмахе Изумо держал облачение клинка закрытым и открыл заднее сопло.

Едва лишь G-Sp2 оказалось параллельно земле, он ударил в торец.

— Бдзинь!

Металлический звук, почти такой же, как произнесенный Изумо звуковой эффект, разлился в воздухе, и G-Sp2 запустило по прямой линии.

Эгеон попытался воспользоваться гравитацией вокруг своего кулака, чтобы защититься.

— !..

Но не успевал.

Копьё, содержащее дракона, вонзилось ему в грудь.

— И игрок выбывает с поля!

Изумо медленно перекрутился и глянул себе через плечо. Он увидел, как громадную автоматическую куклу отбросило назад и как скопление гравитации вокруг его руки рассеивается.

Взрыв, наполненный туманом и грязью, породил оглушительный грохот.

И затем белое копьё снова отлетело в воздух.

Изумо поднял правую руку, схватил падающее копьё, упал на колени и тяжело вздохнул.

Его лицо охватила тревожная улыбка.

— Как Чисато справляется с таким телом?

●

Вдоль покинутого перекрестка перед школой с севера на юг носились несколько звуков.

Они принадлежали лязгу мечей и издавались гигантским красным Богом Войны и гигантским серебряным Богом Войны.

Ими управляли две женские фигуры, которые словно танцевали у ног собственных машин.

Оператор красного Бога Войны носил красное, а оператор серебряного — белое.

Та, что в красном, Гиес, управляла пальцами шестью мечами, двигаясь вперёд и атакуя.

Над ней бушевало множество ветряных порывов, и раз за разом раздавался лязг. Каждый раз она двигалась немного вперёд, но её разум призывал её продолжать.

…Скорее.

У неё было три причины.

Одной из них являлось время работы её машины.

…Этот Бог Войны часть меня.

Он должен быть запечатан внутри Концептуального Пространства. Если Гиес слишком устанет или её искусственное сознание окажется в смятении, открытое Концептуальное Пространство дестабилизируется, и Бог Войны может исчезнуть.

Ей нужно было разобраться с этим быстро. Её опыт ей говорил, что до предела осталось всего пару минут.

Её второй причиной торопиться была Микаге, парящая в воздухе за спиной. Гиес могла ощутить, как та постепенно приходит в себя, и всё усложнится, если она проснется.

…Мы должны её заполучить.

Она была дочкой Реи и одним из двух оставшихся людей 3-го Гира. Что бы там ни думал Аполлон, второй выживший, Микаге абсолютно необходима для сохранения родословной 3-го Гира.

И последняя причина спешить стояла перед ней.

Этот серебряный Бог Войны однажды принадлежал Рее. Гиес не видела его с тех пор, как шестьдесят лет назад Рея сбежала в Лоу-Гир, но теперь он прямо перед ней сжимал мечи.

Некоторые его части разнились с её воспоминаниями. Заметнее всего, туловище было полностью заменено.

…Господин Зевс сказал, что перерубил его напополам.

Рея не находилась внутри.

— Но вот почему я не могу этого позволить!

Гиес толкнула правую ладонь вперёд.

Три гигантские руки красного Бога Войны одновременно атаковали серебряного. Одна рука взмахнула сверху вниз, одна ткнула вперёд на средней высоте, и одна выдала диагональное сечение снизу.

Сибил отпрыгнула назад, перекрутилась и махнула вниз правой рукой.

В ответ серебряный Бог Войны двинулся. Он повернулся в сторону, чтобы избежать атаки сверху, кончиком меча отразил центральный укол вверх, и оттолкнул диагональный взмах снизу, опустив гарду другого меча.

В ответ разлетелись искры и набор металлических звуков, и они все исчезли в открытом воздухе.

Сибил попыталась приземлиться, но Гиес воспользовалась этим, чтобы двинуться вперёд.

Перед тем, как девушка достигла земли, Гиес с помощью гравитационного контроля швырнула себя прямо к ней.

— !..

Гиес не могла устранить инерционное давление, но могла отрубить некоторую функциональность, чтобы его игнорировать.

И кукла поступила именно так.

Она синхронизировала движения её ног, бёдер и рук и махнула руками сзади себя.

Гиес воспользовалась управлением гравитацией, чтобы запустить шесть мечей со своего костюма в сторону места приземления Сибил.

Она направила их к лодыжке, бедру, талии, животу, груди и повернула один горизонтально в сторону шеи.

Это была мгновенная атака, но её блокировало нечто неожиданное: стена.

— ?!

Ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что белой стеной между ней и Сибил оказался белый меч другого Бога Войны.

Громадный клинок поднялся с земли, но Гиес продолжала, не меняя своих атак.

Прозвучал лязг, и её мечи переломались один за другим.

Первый, второй и третий просто разлетелись, но четвертый оставил в стене трещину. Она мгновенно изменила скорость пятого и шестого, и запустила горизонтальный рубящий взмах вперёд.

В конечном счете, меч Бога Войны сломался.

В окружении пронзительного звона расколовшегося металла Гиес запустила последнюю атаку.

Удар намеревался проткнуть грудь Сибил, и он достигнет её, минуя разрушенную стену.

— Вперёд!

Кончик меча преодолел ветер и вонзился вперёд, сшибая с пути фрагменты громадного меча.

Гиес ощутила отдачу удара, но увидела, как Сибил отскакивает ещё дальше сквозь разлетающиеся металлические осколки.

…Что?

В следующий миг, она поняла. Сибил пнула утолщение клинка, который Гиес вонзила вперёд.

— Ты планируешь использовать меч Бога Войны в качестве опоры?!

Несмотря на это, клинок Гиес достиг груди Сибил. Он вонзился в нагрудник, и её собственное движение разорвало одежду.

Это раскрыло кожу от её шеи до груди.

— Значит, ты человек.

Сибил знала о 3-м Гире и сражалась с ними, поэтому Гиес подумала, что она может быть куклой.

…Но это ещё одна причина для твоей смерти!

Гиес потянула назад меч и двинулась вперёд. У Бога Войны её противника остался всего один меч, так что самое время атаковать.

Едва лишь меч куклы метнулся вперёд, её цель выполнила определённое действие.

Она повернулась в сторону и указала правой рукой на Гиес.

Глядя, как серебряный Бог Войны сделал то же самое, Гиес задумалась, что всё это значило. Но затем он швырнул меч в правой руке.

Гиес мгновенно решила отразить наверх летящий меч своим Богом Войны.

Это сделало её открытой.

И серебряный Бог Войны этим воспользовался, но не атакой меча.

Он попытался её схватить.

— !

Гиес засомневалась, как отреагировать на такую неожиданную атаку, но начала быстро тянуть красного Бога Войны назад.

— Такой грубый способ сражения! Это повредит и твоего!

Ответ сопроводила рассеянная улыбка.

— Тэстамент. Я отвечаю за ремонт, поэтому могу думать только о методах, которые предоставят мне причину работать.

И словно давая согласие, серебряный Бог Войны без колебания шагнул вперёд, чтобы столкнуться с красным.

Они сцепились.

На миг серебряный Бог Войны отскочил в воздух.

И пока он наклонялся вперёд в подготовке к прыжку, его достиг могущественный горизонтальный удар.

— …

Он неожиданно врезался в землю.

Падение сопровождалось грохотом разрушения тяжёлого металла, и его вызвала громадная дыра, пронзившая спину Бога Войны до земли.

Со всех сторон от дыры вырвался ветер. Это был горячий порыв с выжженным запахом.

…Это было?..

Едва лишь осознав, что это был снайперский выстрел, Гиес глянула в небо.

— Ты успел, Котт!

●

Сибил подняла взгляд к небесам.

В центре голубого неба виднелась громадная форма.

Она напоминала Бога Войны, была синей и в целом её смоделировали на основе человеческого тела. Несколько прямоугольных объектов на спине и поясе, скорее всего, были пушками.

Серебряного Бога Войны разорвало этим синим гигантом.

Плечи Сибил обессилено поникли и она опустила взгляд в сторону врага.

За ветром, Гиес и красный Бог Войны отступали.

Они двигались в сторону точки, куда спускалась та громадная машина. Это был Гекатонхейр по имени Котт.

— Гигантский Бог Войны…

— Да. Он автоматическая кукла, использующая каркас Бога Войны. В отличие от человека, он может сражаться без привязки ко времени и психологическим действиям. Однако Котт — единственная модель, которую закончил Господин Кронос.

— Представление необязательно, — произнесла быстро опускающаяся фигура. — Требую скорого возвращения. Надеюсь на мгновенное отступление.

— Верно, — сказала Гиес, кивая.

Она слабо махнула ладонью, и красный Бог Войны словно сложился сам в себя. Сначала, его руки поглотил тонкий воздух. С ногами, туловищем и головой произошло то же самое.

Сибил прикусила губу и глянула на Микаге, парящую за Гиес.

— Подождите!

— Ты проиграла, осквернитель имущества Госпожи Реи.

Гиес вернула оставшийся меч в свой костюм и подняла другую руку.

Микаге притянуло к ней.

— Полагаю, мне нужно сказать «прощайте», — сказала Гиес.

Почти что у самой земли, Котт глянул вверх зелёными огнями на лице, напоминающими глаза.

— Обнаружена опасность.

— Опасность? Что ещё может…

Вопрос Гиес кто-то оборвал.

Это был Хиба.

Его мотоцикл пронесся совсем рядом с ней.

К тому времени как Сибил торопливо ахнула, он уже закончил своё действие.

Парень поднял левую руку и вырвал Микаге с воздуха.

— Котт!

Не успела Гиес закончить свой крик, как с запада появился свет.

Котта, пытавшегося взмахнуть кулаком в Хибу, поразил белый горизонтальный луч. Оторвало мелкий кусок лицевой брони, и он покачнулся.

На западном краю проселочной дороги, ведущей к городской улице, стояли две фигуры.

Одной была Синдзё в летней форме, а вторым оказался Саяма, который держал на плече длинную пушку.

— Я рад, что мы всё же успели вовремя! — прокричала Синдзё. — Вперёд, малыш Хиба!

Удерживая Микаге наверху остановившегося мотоцикла, Хиба кивнул.

С ней на руках он выдал крик.

— Микаге-сан!

Сибил увидела, как в ответ на его голос веки Микаге приподнялись, и она кивнула, когда увидела его красные глаза.

Затем Сибил услышала, как Хиба проговорил, потому что она не могла.

— Сусамикадо!

Сибил сглотнула, когда увидела, как после их прыжка с мотоцикла за ними начал появляться каркас металлического туловища. Призывались движущиеся части с устройствами органов, а появившиеся руки, голова, ноги и четыре крыла закрепились на место.

Пока воздух наполнял металлический скрип болтов, Микаге окутало чёрное туловище, и Хибу поглотила присоединённая к животу броня.

Четырёхкрылый чёрный Бог Войны сложился воедино.

— Сусамикадо завершён!

●

Хиба ощутил в получении тела Бога Войны удовольствие и боль.

Его зрение двигалось выше, и он приобрел осознание сторон и спины, которые обычно не видел.

Он поднялся в сторону Котта, представлявшего наибольшую угрозу.

Его высокое зрение зашевелилось, и Хиба начал двигаться на огромной скорости. Каждый шаг преодолевал около четырёх метров, и Сусамикадо крушил на бегу асфальт.

Он рванулся на полную с первого же шага.

— !..

Движение ощущалось чудесно. Расширенное зрение и тепло, окутавшее его, чувствовалось особенно хорошо.

Его тело уже соединилось с Богом Войны. Хиба не знал точный процесс, в результате которого его разбивало внутри металла, но понимал одну вещь.

…То же самое происходит с Микаге-сан.

Его собственное тело находилось не здесь, но он ощущал обёрнутую вокруг себя теплоту.

Парень подумал, что это напоминает объятия Микаге сзади.

Завернутый в это ощущение, он полностью использовал своё новое тело.

Его стопа впечаталась в асфальт, и его зрение сориентировалось прямо на Котте.

Мгновением позже, Котт в него выстрелил.

В его сторону полетели пули.

Они состояли из света. Эти массы громадного тепла и давления были тридцати сантиметров в поперечнике и четыре из них приближались, волоча кометоподобный хвост.

Рефлексов Хибы недостаточно для уклонения.

Однако он услышал, как его собственное тело голосовым устройством Бога Войны выпускает голос Микаге.

— Рюдзи-кун.

Она могла издавать этот тихий голос только при соединении с Сусамикадо. Девушка всё ещё не развила способность говорить, и Хиба верил, что она получила этот голос специально для сражения.

Но только так он мог слышать её естественный говор.

— Ты сможешь увернуться, — продолжила она.

Наряду с голосом прибыло ощущение.

Скорость восприятия машины совпадала с его собственной ментальной скоростью.

Это предоставляло ему сверхскоростное восприятие, поддерживаемое прогностической скоростью машины.

— …

Оно неслось на него.

Вмиг огромное количество информации врезалось в его тело, будто музыка.

Он громко услышал тепло солнечного света. Земля получала его и отражала, ветер порождал протяжную музыку, похожую на дыхание, и деревья и прочие растения пели пульсоподобный шум их множества жизней.

Здесь находились люди. Девушка, управлявшая серебряным Богом Войны, стояла рядом, Саяма с Синдзё ощущались дальше, и Изумо вместе Казами тоже были здесь. Вся их музыка слегка ускорялась, и тон цвета содержал бледный жар. Это был тон упования.

С другой стороны, куклы играли более спокойный и холодный тон. Женская по имени Гиес находилась близко, Эгеон приближался и его тон дребезжал из-за ранения, а Котт расположился впереди.

…Пули…

Хиба воспринимал как музыку даже их.

Могущественный тон, напоминающий свист, приближался спереди. Он слегка выбивался из всего остального. Это был тон разрушения.

…Что за неприятный цвет тона!

Хиба мог видеть их баллистические траектории.

Мгновением позже, его усиленное восприятие ушло. Его способность обработки информации была перегружена, и, не давая ему утонуть во всём этом, сработал ограничитель.

Но он уже переместился вперёд.

— !

Стопа Сусамикадо раскрошила асфальт, и всё его тело полетело вперёд, словно преследуя тон цвета, увиденного ранее.

Хиба двинулся к центру атаки.

И устремившись вперёд, с его губ сорвалась песня.

— Jesus, Lord, with your birth.

И будто преследуя песню, Сусамикадо проскользнул мимо летящего света.

Он нырнул вниз и ринулся вперёд.

Шагнул, забуксовал, наклонил тело вперёд, шаркнул по асфальту и побежал.

Одна пуля задела его плечо, но это в пределах ожиданий. Если бы Сусамикадо не избежал этой, следующая бы ударила ему в брюхо.

…И следующая не попадёт!

Чтобы доказать правдивость своих слов, Хиба шагнул вперёд. Затем вытянул ноги в коленях и буквально швырнул себя прямо.

Он прорвался.

— Shows the grace of His holy might.

Но перед ним стояла синяя машина, поэтому он заготовил правый кулак.

Котт поднял одну из пушек на своём поясе и выстрелил с близкого расстояния, но Хиба мгновенно проскользнул под ней и запустил правый апперкот, поднимаясь назад.

Удар глубоко зарылся в броню на животе Котта.

— !!

Воздух наполнился тяжёлым грохотом металла, и тело Котта немного подлетело.

Но Хиба не унимался.

Он продолжил и послал левый кулак в бок Котта, чтобы выбить его нагрудник.

— !

Затем крутанулся, чтобы заехать правой ногой ему в грудь.

Трёхударная комбинация прогнула и разбила нагрудник Котта, и оттолкнула его назад.

Хиба продолжил двигаться вперёд. Он знал, что это его шанс, поэтому ощущал что-то сродни нетерпению. Парень хотел победить одного из Гекатонхейров и положить конец этой болезненной битве как можно скорее.

…Я должен действовать сейчас!

Но что-то остановило движения Сусамикадо.

Это был ещё один звук, но он принадлежал голосу, и определённо человеческому.

— …Кх.

Микаге выдала его ртом стон боли.

●

Хиба отреагировал на стон Микаге.

Он отдалённо ощущал, что его ныне несуществующее сердце пропустило удар, и заблаговременно остановился. Его стопа врезалась в землю внизу, и он принял оборонительное положение.

— Микаге-сан?!

— Больно…

Понадобился вздох, чтобы понять, о чём она говорила.

Хиба вспомнил урон нагрудника и крыльев с недавней ночной битвы.

И вспомнил, что Микаге взяла все эти раны вместо него.

Хиба даже не чувствовал боли, потому что она перенаправляла всё на себя. Но если он сейчас двинется, то причинит ей боль. Это вполне естественно.

— …

Что же я наделал, — подумал он. — Как же я этого не осознал?

Сейчас Хиба был с ней так близок, и они разделяли одно тело.

…Так почему же я не думаю ни о чём, кроме сражения?

Хиба полностью прекратил движение.

Он увидел, как Котт после отступления принимает защитную стойку.

Подоспел Эгеон, так что он и Гиес стояли на плечах Бога Войны.

Все трое измождены и в какой-то мере повреждены.

Как раз идеальное время для преследования.

— Рюдзи-кун…

Налитый болью голос, исходящий из его рта, удерживал Хибу от действий.

И словно делая ему выговор, заговорил другой голос.

Он принадлежал Синдзё.

— В чем дело, малыш Хиба?! Ты сам остановил наши переговоры, так почему прекратил сражаться?!

Саяма и Синдзё бежали от проселочной дороги, а Синдзё за спиной у Котта выкрикивал в его сторону.

Но Хиба не шелохнулся. Он мог определить состояние Микаге только по её голосу, но этого хватило, чтобы его сковать.

Это напоминало прямое прикосновение к её ранам.

Он просто не мог пошевелиться.

…Разве не я должен её защищать?

— Прости.

И словно произнося слова в его сердце, голос Микаге сорвался с его рта.

Он стиснул кулаки и уставился на Котта и двух кукол.

— …

Хиба хранил молчание.

Он ничего не мог сказать. Если парень сделает что-либо ещё, это лишь усилит её боль.

Он больше не мог нападать. Таков вот сейчас его выбор.

Хиба неподвижно глядел на тех, кто теперь контролировали поле боя. Синдзё бежал от западной дороги к городской дороге, а Саяма следовал за ним, сжимая длинную белую пушку.

Гиес, стоящая на плече Котта, провела рукой по волосам и произнесла:

— Я полагаю, вы из Отряда Левиафана. Что вы теперь собираетесь делать?

— Ну, — сказал Синдзё. — Мы желаем выступить в роли посредника.

1. *Фастболл (агл. Fastball — быстрый мяч) — прямая подача мяча в бейсболе, при которой упор делается на скорость полёта мяча, является наиболее распространённой подачей.

Иллюзия чувства

Когда Гиес, стоящая на правом плече Котта, услышала слово «посредник», она замерла.

Кукла увидела, как черноволосый парень скрестил руки на груди и поднял одну руку.

— Мы желаем провести переговоры с 3-м Гиром и с этим вот парнем, Хибой. Следовательно, если вы желаете продолжить этот бой…

Он проговорил с улыбкой.

— Это будет значить, что вы растоптали наши попытки мирного урегулирования конфликта и выбрали сражение. В таком случае, мы не станем сдерживаться.

— Ха. Не смеши. Вы серьёзно думаете, что сможете сейчас дать нам отпор? Котт легко сможет раздавить вас под ногами.

— Вот как. И нога этого Котт-куна достанет до Сибил-кун вон там?

Гиес повернулась к Сибил.

Она находилась приблизительно в десяти метрах. Чтобы её достичь, выстрелу или какой-то другой атаке потребуется мгновение.

До куклы снова донёсся голос черноволосого парня.

— Стоящий рядом со мной уже готовится стрелять, и двое с оружием Концептуальных Ядер должны бежать оттуда. Сибил-кун, у меня для тебя приказ: беги.

— Тэстамент.

Сибил отпрыгнула назад, бросив повреждённого серебряного Бога Войны.

Гиес наблюдала, как девушка сделала первый широкий шаг и затем осмотрительно помчалась прочь.

— Не преследуйте её. Если вы попытаетесь, мы будем вынуждены вас остановить.

— Значит, что мы просто должны вас одолеть.

— И если вы нас убьете, Сибил-кун использует UCAT, чтобы сообщить множеству других о том, что именно произошло. Она предоставит доказательства, что 3-й Гир отказался от мира.

Этого недостаточно, — подумала Гиес. — Ты не можешь использовать это в качестве козыря.

Сибил покинула городскую улицу, вошла в переулок и исчезла, но её будет легко обнаружить, отследив её шаги. Они могут начать преследование позже.

Поэтому Гиес вздёрнула брови и произнесла:

— Прочие Гиры уже ненавидят 3-й Гир. Ты серьёзно думаешь, что мы этого опасаемся?

3-й Гир взрастил их скверну на протяжении тысячелетий, за которые продолжалась Концептуальная Война. Это так просто не исчезнет.

…И как сильно мнение низшего Гира повлияет на прочие Гиры?

Черноволосый парень ответил на вопрос не сразу.

Сперва, он раздраженно пожал плечами.

— …

Затем, словно взмахнув телом, он указал указательным пальцем на Гиес.

— Как Гир, который ненавидят прочие Гиры, 3-й Гир не боится создавать новый повод для недовольства. Ты об этом говоришь, не так ли? Вы определенно отважный Гир. Но…

— Но что?

— Отправляясь на это сражение, вы предполагали эту ситуацию? Если нет, это означает, вы приняли своё решение касаемо посредничества Лоу-Гира на ходу. И в то же время это нечто, затрагивающее будущее 3-го Гира, — он помахал указательным пальцем, направленным на неё. — Насколько мне известно, автоматические куклы 3-го Гира должны следовать намерениям своего господина. Ваш господин одобрил ваш отказ от посредничества представителя Гира?

— Ну…

— Если нет, вы игнорируете вашего господина и втаптываете его лицо в грязь. …И вместе с тем заявляя, что вы автоматические куклы. Если это случится, разнесётся следующий слух: хозяин 3-го Гира не в состоянии контролировать своих кукол, и эти куклы — дефективные юниты, которые игнорируют их хозяина и оскверняют его имя.

Парень опустил руку.

Наблюдая за его движением, Гиес чуть ли не пробуравила его взглядом.

Ощущая, что срабатывает её функция предосторожности, она задала вопрос:

— И если мы примем ваше предложение посредничества?

— Мы возблагодарим вашего господина.

— Ясно.

…Значит, это их оправдание.

Кукла взвесила все «за» и «против», и быстро пришла к решению, основываясь на гордости автоматической куклы.

Она повернулась к чёрному Богу Войны.

— Нас прервали, а раз так, это может подождать следующего раза. Такое вас устроит?

●

Удерживая Ex-St, Синдзё заимствовала тело Саямы.

…Пока что мы сумели всё уладить.

Она вздохнула и увидела, как синяя человекоподобная машина нацелила все свои пушки в небо. Паря в воздухе, она опустилась ещё на десяток метров.

Это доказывало, что он не собирался нападать.

В ответ, Хиба заставил чёрного Бога Войны исчезнуть.

Так же, как и той ночью, Хибу выбросило наружу, и затем гигант разобрался на части.

Суставы и броня исчезли в иное пространство, и из нижней половины торса, как раз перед его окончательным исчезновением, высвободилась Микаге.

Хиба её подхватил.

— Словил.

Когда он её поймал, Микаге была без сознания. Её высокое тело обмякло так, что его можно было схватить не сложнее, чем покрывало.

Хиба был невысок, но сумел поддержать её, обнимая спереди.

Затем Синдзё увидела, почему парень перестал сражаться.

Левая сторона спины Микаге окрасилась темно-красным.

Это кровь.

Сосредоточившись на этом цвете, Синдзё услышала голос.

— Прости.

Голос пришел от Хибы.

Когда парень произнёс слово, которое она сама произносила несколько месяцев до этого, Синдзё удивленно к нему повернулась. Но к тому времени, он поник головой и его рот закрылся.

Следующие слова донеслись от автоматических кукол, державшихся от них на расстоянии.

— Мы позволим вам на этот раз сохранить лицо, но вы не сможете угнаться за битвами между потомком Хибы и нами. …Что вы предпримете отныне? Вмешаетесь и в следующий раз?

— О? Хотите сказать, что не позволите нам отныне сохранять лицо?

Синдзё увидела, как её собственное тело перед ней пожало плечами.

Ощутив в этом действии присутствие Саямы, она приподняла на всякий случай Ex-St.

…Я и не думала, что моё тело сможет так хорошо воссоздать действия Саямы-куна.

Затем её тело задало их противникам вопрос.

— Почему вы настаиваете на сражении? У вас нет намерения вести переговоры?

— Разумеется нет. В конце концов, в итоге мы одержим победу. Через переговоры мы получим гораздо меньше.

— Почему вы так в этом убеждены?

— Тифон, — ответила женская кукла. — Никто не может убить Тифона.

— Разве это невозможно даже с Керавносом Бога Войны малыша Хибы?

Когда тело Синдзё произнесло имя этого оружия, брови автоматической куклы слегка приподнялись.

— Вы о нём знаете? — спросила она.

— Керавнос это оружие, данное Сусамикадо Кроносом, — сказал Саяма. — Тифон был передан Зевсу, а Зевс пленил Кроноса, поэтому вы не могли помыслить, что Керавнос это оружие, созданное, чтобы победить Тифона?

— Только если он попадёт. Я уверен, потомок Хибы знает, что это значит.

Женская кукла горько улыбнулась, и Хиба, удерживая Микаге, принял защитную стойку.

— Ты ударил один раз Тифона той ночью, но знаешь, почему это произошло?

— Да. Тифон кого-то защищал.

…Дочку Директора Цукуёми?

Синдзё не была уверена, но ответ, скорее всего, в этом.

— Саяма-кун, — прошептала она, и Саяма кивнул ей, не поворачиваясь.

Он понимал, что это их шанс получить как можно больше информации, поэтому она оставила всё на него. Впервые глядя вниз на собственную спину, она улыбнулась и дождалась его слов.

— Значит, вы говорите, что Тифон непобедим? — спросил он.

— Он недостижим. Даже для нас. — Женская кукла глядела на них сверху вниз с плеча человекоподобной машины. — Чтобы всегда атаковать, Тифон стирает время.

— Что?

— Не понимаете? Тифон всегда атакует. Он никогда не получает урон. В конце концов, если он близок к получению урона, то стирает своё время на защиту и время на движение и перемещается прямо к атакующему времени.

— …

Синдзё ахнула. Поддерживая Микаге, Хиба задержал дыхание и слушал.

…Он стирает время?

Она слышала, что Тифон обладал загадочной техникой, которая избегала атак Бога Войны Хибы и Микаге, и вместо этого атаковала в ответ.

— Он не уклоняется от атаки. Он отменяет её?

— Да. Он передвинется в положение, являющееся слепым пятном для всех атак и с которого может убить своего противника. Если вы атакуете, Тифон вернёт безошибочную атаку вслед. Если вы будете придерживаться обороны, Тифон прорвётся сквозь неё своей силой. Будь у вас Керавнос или что-либо другое, это не имеет значения, если вы не сможете попасть. Напротив, атака обеспечит собственное уничтожение.

Громадная кукла, стоящая на противоположном плече, подняла взгляд.

— Эй, это вообще-то секрет.

— Что изменится от того, если они узнают? Мы опасались Керавноса, но даже он не смог нанести реального удара. Нет больше ничего, что может победить Тифона.

Тон женской куклы звучал холодно.

Но…

…А?

Синдзё ощутила в этом тоне нечто странное.

Любопытствуя, что же это было, она наклонила голову и произнесла свои мысли.

— Э-эм…

Кукла повернулась к ней с озадаченным взглядом.

— Почему?..

Она подумала, как ясно выразить свой вопрос.

— Почему вы не выглядите особо радостно оттого, что Тифон непобедим?

— …

Женская кукла закрыла глаза и подняла голову к небу, словно переводя дух.

— Ну… — она на секунду замешкалась. — Поскольку я не наделена эмоциями, то не могу ответить даже себе. Моя функциональность, скорее всего, отреагировала на какой-то факт, но я не могу сказать, что это за реакция по людским меркам.

— Грусть. Мне кажется, как раз это Ваша реакция.

— …

Женщина замолчала и опустила взгляд. Её глаза прищурились, но, глядя прямо на Синдзё, она не хмурилась.

— Почему? — Спросила Гиес. — С чего бы мне грустить из-за Тифона?

— Я… не могу этого знать.

— Но я тоже не понимаю, поскольку не наделена эмоциями… Но ты наделена, не правда ли?

Синдзё задумалась о значении её слов. Кукла без эмоций не будет знать, что вызвало подобное выражение лица, даже если она его достигла.

Предположительно, у неё нет эмоций, так какое же решение привело её к тому, чтобы сделать такое лицо?

Единственным способом отыскать ответ будет вопрос к человеку, имеющему эмоции.

…Она кукла.

Они стояли на стороне людей, обладали человеческой формой и помогали людям. Куклы превосходили людей во множестве вещей, но их сходства подразумевали, что им необходимо ясно определить самих себя.

Синдзё задумалась, как ответить на её вопрос.

Они, предположительно, не обладали эмоциями, но эмоции могут быть узнаны в них другими. Эта была форма, которую принимали эмоции куклы.

Поэтому Синдзё ответила на вопрос.

— Нет, я не понимаю.

Женщина нахмурилась, но Синдзё кивнула и продолжила:

— Я, может, и смогла увидеть Ваши эмоции, но я не знаю, что их вызвало. С Вами то же самое, да? Вы можете видеть эмоции, но не можете их толком осознать. И так же, как и Вы хотите знать, что их вызывает, так и я.

— Почему ты хочешь знать?

— Потому что я заметила ваши эмоции.

Она такая же, — подумала Синдзё. — Она такая же, как и я, Саяма, Казами, Изумо и множество других.

Существовали вещи, которые стоило расследовать дальше после того, как ты их заметишь и задумаешься над ними. Это привело к её нынешним отношениям с Саямой и отношениям Отряда Левиафана с остальными Гирами.

Она знала, что это самонадеянно, но решила, что самое время дальнейшего расследования.

— Если мы узнаем причину Вашей грусти, то можем почувствовать ту же эмоцию.

— Ха. Вы действительно думаете, что сможете понять нас вот так? И что случится, если вы почувствуете другую эмоцию?

Несмотря на её слова, женщина выдала определённое выражение лица.

Синдзё озадачилась на поднятые брови Гиес и её распахнутые глаза.

Но женщина вскоре снова рассмеялась.

— Какое забавное предложение. Как бы там ни было, Тифон непобедим. Для боевых кукол, вроде нас, ничего не может быть лучше, и у меня нет никаких эмоций. И в то же время ты заявляешь, что меня огорчает непобедимый статус Тифона, и хочешь знать, почему это так. Ты наверняка заблуждаешься.

— Меня устраивает, если так.

— Почему?

— Потому что я в это верю. Я верю, что куклы, с которыми мы говорили, обладают эмоциями, как куклы.

— Вот как, — не пытаясь стереть довольную улыбку с лица, она вытащила с пояса меч. — Как я вижу, ваши методы заключаются в сближении с 3-м Гиром с возмутительным тщеславием и навязывании ваших ошибочных идей. Но если мы примем то, что вы сказали, и признаем, что наделены эмоциями, это позволит мне дать этому надежду: мы, автоматические куклы, действительно не отказались бы получить эмоции ради нашего господина.

Клинок меча трепетал как бумага, но он выпрямился, едва лишь Гиес к нему прикоснулась.

Она его швырнула, и он звучно вонзился в землю перед Синдзё.

— Отряд Левиафана UCAT, в данный момент у нас нет намерения вести с вами переговоры. Мы не можем победить Тифона так же, как и вы. Этот Бог Войны неприкосновенен.

— У него есть пилот? — спросил Саяма. — Мы можем переговорить с этим человеком?

— Ввиду определенных обстоятельств это невозможно, и мы начисто отрицаем такую возможность. И… Хиба знает, что это за обстоятельства.

Все повернулись к Хибе.

…Он знает, почему это невозможно и почему они начисто отрицают эту возможность?

Их вопросительные взгляды заставили Хибу стиснуть зубы.

— …

Он покачал головой и опустил её, показывая, что ему нечего сказать.

— Потомок Хибы, ты понимаешь, не так ли? — сказала Гиес. — Если ты раскроешь этот секрет, Отряд Левиафана возложит на себя ту же скверну, что и ты. Они возложат на себя скверну тех, кто использует для персональной выгоды любые доступные средства.

— Скверна?

Плечи Синдзё задрожали.

Скверна, о которой знал только Хиба, подразумевает вторую скверну. Только он и 3-й Гир её понимали, и Отряду Левиафана, рано или поздно, придётся с этим столкнуться.

Синдзё на него глянула, задумалась, что это было, но он держал голову опущенной.

Женщина на плече Котта покачала головой.

— Мы не можем вам сказать, что это за скверна. Но вместо этого… — Она указала на меч перед Синдзё и улыбнулась. — Вместо переговоров, мы дадим вам шанс выйти с нами на контакт персонально. …В конце концов, тот прошлый разговор сообщил мне, что вы не настроены к нам враждебно.

— Почему разговор с Синдзё-кун сказал вам, что мы не настроены против вас враждебно?

На вопрос Саямы женщина горько улыбнулась.

— Видеть эмоции в машинах — это ход мыслей тех, кто быстрее всех становится жертвой машин. Куклы, вроде нас, не могут предать доверие, но мы можем предать эмоции. Мы готовы уничтожить себя, не страшась урона. Тот факт, что она этого не понимает, является доказательством того, что она не видит в нас врагов, — произнесла Гиес. — Послушай. Моё имя Гиес. Этот меч имеет внутри своего философского камня достаточно силы, чтобы сохранить гравитационный контроль на три дня. Если вы обнаружите нашу крепость в течение трех дней, поместите этот меч там. Если мы обнаружим его после того, как покинем Концептуальное Пространство нашей крепости, то мы с вами поговорим.

— Вы желаете поговорить, вместо того чтобы вести переговоры?

— Если мы не передадим Концептуальное Ядро, то мы ваши враги? 3-й Гир действительно не желает больше врагов, чем необходимо. Мы бы хотели устранить любое ненужное вмешательство, так что если вы обнаружите местонахождение нашей крепости, мы оговорим условие, согласно которому, вы сохраните это в секрете. Но если вы её не обнаружите и вмешаетесь снова, мы, несомненно, убьём всех вас первыми.

— Понятно, — сказало тело Синдзё, подбирая меч.

Затем Гиес повернулась в сторону Синдзё в теле Саямы.

— Я не понимаю людей. С одной стороны, вы желаете дальнейшего сражения, несмотря на столкновения с громадными трудностями. С другой стороны, вы останавливаете сражение, несмотря на обладание громадной силой. — Она задумчиво наклонила голову. — Что же из этого правда?

Тело Синдзё не стало кивать, равно как и Хиба.

Затем Синдзё увидела у задних ворот школы Изумо и Казами.

Гиес, похоже, тоже их заметила.

— Вот незадача, — пробормотала она.

— Желаю реванша. Имя — Котт, — произнесла человекоподобная машина, на которой стояли другие.

— Я Эгеон, — сказал громадный мужчина на противоположном плече от Гиес, — Мы трое известны как Гекатонхейры.

— В следующий раз мы встретимся на поле боя? — спросил Саяма.

— Неопределённо, — ответил механическим голосом Котт.

Он взглянул в небо и через секунду начал лететь.

Бог Войны поддерживал гравитационный контроль реактивными двигателями на спине, и их выхлоп тряхнул землю.

— !

Его синяя форма исчезла за стеной поднявшегося ветра.

…Удивительно.

Истребители и разработанные UCAT самолеты не могли и рядом стоять.

Синдзё глянула на небо, но там уже ничего не было.

Она увидела только облака и голубое небо.

Затем в изумлении опустила взгляд и увидела себя, повернувшуюся с бесстрастным выражением лица. Её тело оглядывалось с мечом в руке.

Синдзё оглянулась вместе с ним и увидела, как издалека приближаются Изумо и Казами.

— Эта парочка…

Поддерживая бессознательное тело Микаге, Хиба присел.

Парень выглядел как сплошной массивный объект на широкой дороге.

Его голова поникла, и он совсем не двигался.

Цветы на выбор

Холл с окнами на южной стене. Противоположную стену украшала масляная картина Девы Марии с ребёнком на руках, и на медной плите под ней выгравировали шесть строчек песни.

На диванах у окон сбоку сидели три фигуры.

Одним был старик в лабораторном халате.

Двумя другими оказались чёрный кот и девушка в чёрном с птицей на голове.

Рядом с ней лежала треугольная шляпа, и девушка уставилась перед собой.

Между ней и стариком стояла доска для игры в сёги.

Она водила рукой по доске.

— Директор UCAT Ооширо, я слышала, что Саяма и остальные перехватили 3-й Гир. Шах.

— Надо же, ты не сдерживаешься… Тебя тогда здесь не было, Брюнхильд-кун?

— Этим утром я выявила странные показания философского камня, но всё завершилось к тому времени, как я вышла наружу. Чтобы остановить их уход, я швырнула кота в замаскированный прилавок с едой и спросила у них, что случилось. Я также получила онигири. Шах.

— О, точно. Они там подавали завтрак. Я завидую.

Чёрный кот зыркнул на свою хозяйку сбоку, но Брюнхильд не заметила.

— К сожалению, я не жалую пудинги. Карамель для меня горькая на вкус. Шах.

— Проклятье, а ты настойчива. Кстати говоря, почему ты сегодня здесь?

— Я расспрашивала Зигфрида о 3-м Гире, но он мне ничего не сказал. Шах.

— Ого. Мне кажется, ты можешь знать об этом больше, чем он. Когда 1-й Гир и 3-й Гир прибыли в этот мир, вы находились прямо рядом друг с другом в регионе Тюгоку и Сетоути, разве нет?

— Всё, что мне известно — они не предпринимали никаких действий вплоть до пяти лет назад. Шах.

— Что значит это всё, что тебе известно?

Брюнхильд на некоторое время остановилась и, в итоге, подхватила пешку.

— Ты отдашь мне это серебро? Я люблю серебро. Оно красиво и изыскано.

— Хорошо.

Ооширо передвинул серебряного генерала вперёд.

Брюнхильд вернула пешку на его предыдущее место, вместо этого схватила слона и передвинула его за серебряного генерала.

— Шах.

— Аа! Это уж совсем по-детски, Брюнхильд-кун!

— Как насчет того, чтобы вернуться к беседе?

— Хорошо.

Когда Ооширо успокоился, Брюнхильд безразлично скрестила ноги.

— Всё просто. Пять лет назад, Городская фракция 1-го Гира обдумывала передвижение на запад, но обнаружила, что местность уже занята. Занята 3-м Гиром. Шах.

— Вы их поприветствовали?

— Да. Наши разведчики выдали вежливое и враждебное приветствие оружием и заклинаниями. Они встретили тёплый приём автоматических кукол 3-го. Шах.

— Тёплый приём?

— Да, — кивнула Брюнхильд. — Судя по всему, у них происходила вечеринка сукияки* . И лидер их кукол, Мойра Что-то-там, сказала им отныне держаться подальше от их Концептуального Пространства с восьми вечера и до четырёх утра. Это предотвратило наше перемещение. Шах.

— Ясно. Но, я полагаю, у радикалов Городской фракции были другие идеи.

— Да. Мы хотели большей территории. И…

Брюнхильд сделала ход, снова объявила «шах» и негромко продолжила.

— В 1-м Гире были те, кто затаил злобу против 3-го за похищение их родственников. Прежде чем Преподобный Хаген смог решить, как разбираться с 3-м, те люди организовали карательный отряд.

— И что случилось потом?

— На следующий день после того, как они без позволения ушли, их тоже встретил тёплый приём. Шах.

— Ещё один тёплый приём?

— Да, — Брюнхильд снова кивнула. — На этот раз, это была убойная вечеринка. Мы обнаружили их всех в качестве трупов, и, похоже, это служило сообщением для нас, никогда больше к ним не приближаться. …К тому же, крепость 3-го Гира исчезла.

— Исчезла?

— Её больше не было на прежнем месте. Судя по всему, её переместили вместе с пространством, в котором она существовала, — Брюнхильд глянула в лицо Ооширо. — Я слышала, в то время там обнаружилось UCAT. Они преследовали струнное колебание перемещённой крепости 3-го Гира, не так ли? Шах. Соседство с 3-й Гиром проблема сама по себе, и поблизости еще шныряло UCAT, поэтому мы оставили наши попытки сменить дислокацию. Шах.

Птичка на её голове тихонько чирикнула, и девушка вытащила из кармана маленькую деревянную коробочку.

Она её открыла, выставив напоказ жёлтый птичий корм и переносную водяную бутылочку.

Птица начала клевать еду.

Кот сосредоточенно на неё уставился, но Брюнхильд схватила его за хвост и потянула к себе.

— Последний переданный текст от погибших гласил: «белый Бог Войны», «непреодолимый противник» и «не можем атаковать, или даже защититься». Преподобный Хаген понял, что это значит. Я расскажу тебе об этом, так что дай мне это золото.

Ооширо двинул вперёд золотого генерала, и на этот раз, она всё же забрала его пешкой.

— Я не понимаю культуру этой страны. Какое отношение минералы имеют к войне?

— Война — это экономическая активность.

— Мне нет дела, так что отдай этого коня.

Ооширо сделал, как она просила, и с серьёзным лицом произнёс:

— Прошу, пощади меня на этот раз. Я буду плакать.

— Я не остановлюсь, даже если ты заплачешь, потому не переживай. Или ты признаешь поражение?

— Нет, нет. Я смогу ещё выкрутиться.

— Тогда, давай продолжим сражаться и говорить. Белым Богом Войны наверняка был Тифон, сильнейший Бог Войны 3-го Гира, разработанный для их королевской семьи. Преподобный Хаген это осознал, поэтому резня и загадочные сообщения напомнили ему ещё один факт: следующий король 3-го Гира и его сестра обладали концептами времени 3-го Гира.

— Другими словами, следующий король 3-го Гира и его сестра пилотировали Тифона и контролировали время, содействуя их атакам?

— Не совсем. Шах. Хотя я согласна, что атаки включают в себя управление временем, — сказала Брюнхильд. — Те, кто встречался с 3-м Гиром ранее, узнали от их автоматических кукол несколько вещей: Аполлон был единственным выжившим 3-го Гира, ему нездоровилось, и поэтому они хотели держать его в неведении. Шах.

— Понятно. Это означает, Артемиды там не было.

— Да. Но это оставляет загадку. Если Тифона действительно создали для королевской семьи, и он управлял временем, его должен пилотировать Аполлон. Но вы думаете, больной человек сможет пилотировать Бога Войны и использовать что-то могущественное, как концепт времени? Его может истощить и убить одно лишь пилотирование этой машины. О сражении не может быть и речи.

— Возможно, автоматические куклы лгали.

— Чтобы соврать о своем хозяине потребуется кукла особого рода. Их встречало несчётное количество кукол, но ни одна не сомневалась в своих словах. Шах. — Брюнхильд подняла оба указательных пальца. — Похоже, концепт времени 3-го Гира разделён на две половины. Аполлон контролировал дневное время, а Артемида — ночное. Вы серьёзно думаете, что только с одним из них 3-й Гир сможет свободно использовать концепт времени в случае срочной битвы? Вдобавок, разве Артемиду не должны были превратить в Бога Войны?

— Тогда, кто пилотирует Тифона? — Ооширо подчёркнуто наклонил голову. — Какая тайна.

— Похоже, у Преподобного Хагена была смутная идея того, что произошло. Шах. Он сказал, что это имеет отношение к связи между детьми Зевса. Я слышала, UCAT приостанавливает с ними Путь Левиафана, но сомневаюсь, что вы остановите Саяму и остальных. Как насчет того, чтобы тайно рассказать им, где находится крепость 3-го Гира? Шах.

Ооширо наклонил голову ещё сильнее.

— Честно говоря, я точно не знаю, где она находится. UCAT по-прежнему её ищет. Мы знаем, что она где-то в районе Курасики, но там так много обманок, и их сложно засечь, потому что они перемещаются на очень больших высотах.

— Я была бы рада, чтобы вы их сокрушили. Я говорю это не как инспектор; это личное мнение. Они, может, и не самая сообразительная шайка, но группа моих сородичей была убита 3-м. …И тебе пора сдаваться. Шах.

— Брюнхильд-кун, тебе следует проявлять больше уважения к старшим.

— О? И сколько тебе лет? Шах.

— Около шестидесяти. Я в том возрасте, когда, наконец, получаю изысканный шарм.

Он поднял большой палец правой руки, и Брюнхильд ответила взглядом в сторону и несколько расслабила плечи и лицо.

— Хех.

— Это был смех презрения, не так ли?!

— Замолчи. Шах, — сказала она. — Слушай. Пока я занята делами клуба и моим летним исследовательским проектом, Отряд Левиафана наверняка будет развлекаться на пляже. Звучит восхитительно. Шах. Как насчет того, чтобы в кои то веки, дать им какую-то работу? Мне казалось, вы японцы должны работать не покладая рук.

— Брюнхильд-кун, я не имею ничего против того, чтобы послать ещё одного человека на пляж.

— О, а я и не говорила, что хочу с ними. С чего бы это мне вдруг захотелось промокнуть в солёной воде и нарушить содержание соли в моём теле? Все, кто принимает это за веселье, могут пойти и прочистить нечистоты своего тела солью. Шах.

— В таком случае если я выиграю, вместо того, чтоб отправиться на пляж, тебе придётся провести фотосессию в подземном бассейне соленой воды.

Брюнхильд нахмурилась.

— Как ты собираешься выиграть в таком положении? Двинуть своего короля в сторону моих фигур не поможет.

Ооширо молча передвинул слона вглубь фигур Брюнхильд.

— Это его повышает.

Он перевернул слона, но на лакированной гравировке значилось «ядерная бомба».

— М-минуточку! Это что такое?!

— Ты никогда не слышала про Ооширо сёги? Какая жалость! Это ядерный смертник, превращающий все в радиусе трех клеток в «пыль». Ух, это сурово!

Не говоря ни слова, Брюнхильд перекинула доску сёги.

●

Под полуденным небом находилась покрытая лесом гора с громадным белым зданием на вершине.

На пустынной земле перед зданием стояло несколько фигур.

Двадцать из них были горничными в чёрном, и одной оказалась принцесса в белом.

Все горничные держали в руках горшки для цветов, и принцесса размахивала перед ними мотыгой.

Они все одновременно говорили.

Принцесса изъяснялась в довольно мужской манере и поручила им отвечать ей с «так точно». Горничные подчинились.

Её голос доносился до автоматических кукол, открывавших окна в жилом пространстве наверху белого здания.

Они все взирали вниз на суматоху.

— Ладно, народ. Возвращаемся к работе. Госпожа Мияко как раз занята с остальными, но она приготовила достаточно для всех.

По комнатам разлился голос Мойры 1-й, и куклы вернулись к своей работе.

Они подметали пол или вытирали стены, но всё равно переглядывались. Высокоскоростные разговоры, доступные благодаря устройствам коллективной памяти, шли исключительно о тех, кто внизу.

Мойра 1-я шагала между комнатами и просматривала всеобщую коллективную память.

Только идентичные модели получали к ней доступ, и это напоминало телефонную связь с несколькими линиями. Мойра 1-я прислушивалась к разговорам здесь, но всё равно задала вопрос от комнаты принцессы.

— Чем они там внизу занимаются?

Она не знала всех подробностей.

Прошлой ночью Мияко попросила у неё список всех автоматических кукол. После получения списка, она выдала веский кивок и поблагодарила Мойру 1-ю, но не сказала, для чего он ей нужен.

…Что она делает?

Мойра 1-я задала вопрос скорее от предвкушения, чем от подозрения, и горничная перед ней взглянула из окна вниз.

— Ну, исходя из того, что я слышу…

— ?

— Похоже, принцесса даёт всем имена, — объяснила горничная, водя пылесосом по полу.

— Имена?

Мойра 1-я выглянула из окна и увидела разговаривающую Мияко, которая жестикулировала с мотыгой в руках.

— Мы сказали ей, что у нас нет имён, — сказала горничная рядом с Мойрой 1-й. — Мы сказали, что это не входит в наши функции. Но затем она попросила Господина Эгеона подготовить всё это перед тем, как он ушёл утром.

— Что «всё»?

— Горшки, которые они держат, и цветочные семена.

Мойра 1-я присмотрелась поближе к тому, что держали те, кто находился внизу.

— Она сказала, что мы должны позаботиться о цветке, чьё имя выберем. Она сказала, что существуют осенние цветы, зимние цветы и весенние цветы, но мы должны выбрать одно из их имён, потому что они все равно со временем расцветут.

●

Под голубым небом перед входом в громадное белое здание выстроились горничные.

Все двадцать стояли бок о бок в одной шеренге.

Напротив них Мияко, одетая во что-то напоминающее белое платье, упёрлась локтем в ручку мотыги.

— Ладно, все получили семена?

— Так точно!

Мияко кивнула на их ответ.

…Всё идет отлично. С такой послушной группой, я, наверное, смогу покорить как минимум Канто.

Но девушка заметила одну горничную с опущенным взглядом, которая не смотрела на свой горшок, как остальные.

Она стояла в конце шеренги, имела заплетённые в косы волосы и очки, и намеренно втупилась в землю перед собой, вместо цветочного горшка с семенами. Кончики её бровей немного опустились, а лицо сковала нерешительность.

Мияко озадачено наклонила голову и осознала, что даже среди одинаковых моделей автоматических кукол существовали различия.

Но в то же время ей было любопытно, что вызвало опущенный взгляд горничной.

— Что случилось?

— Э?

Горничная быстро подняла очки вверх и, увидев горькую улыбку Мияко, снова торопливо заговорила.

— Ой… Т-так точно.

— Хорошо, хорошо. Всегда пытайся ответить как можно энергичнее. …В общем, что случилось? Почему ты выглядишь такой хмурой?

— Т-так точно. У меня нет подобной эмоциональной функциональности. У меня просто проблема с решением.

— Что ты имеешь в виду?

Мияко остановилась перед ней.

— Ты выбрала цветок, правда? Ты не хочешь брать это имя? Если тебе не хочется имени, тогда ладно. Я просто надеялась, что ты возьмёшь его, вот и всё.

Горничная в очках снова опустила голову.

Должно быть, дело не в этом, — подумала Мияко. — За её взглядом стоит что-то другое.

…Но что?

Она вспомнила, что происходило, когда куклы брали горшки. Они подходили к ряду семян и горшков и выбирали один, который хотели, раздумывая и общаясь между собой.

…Ох.

Мияко вспомнила, что эта горничная в очках не присоединилась к остальным.

Она была той, которая взяла последний оставшийся вариант. Мияко вздохнула и осознала, почему у неё возникли сложности с выбором.

— Тебе не нравится имя, которое ты не выбрала?

…Не то, что бы я сама выбрала своё имя.

Её назвали родители, но она догадывалась, в чём здесь заключалась проблема.

— Ты думаешь, что могла бы выбрать что-то другое, если бы выбрала самостоятельно, не так ли?

И…

— Ты думаешь, что это имя тебе не идёт, да?

Горничная подняла взгляд в удивлении и начала что-то говорить, но остановилась.

— …

Она снова опустила голову, но Мияко этого не пропустила.

Девушка подтолкнула голову горничной пальцем под челюстью и глянула ей прямо в глаза.

— Где твой ответ?

Мияко не сомневалась, что права, но горничная покачала головой. Не отвечая, она отрицала собственную волю.

Мияко понимала почему. Если горничная скажет «да», получится, что она жалуется на тех, кто выбрал первым, и лично признает, как ужасающе взять себе имя.

…Это её забота, как автоматической куклы.

Но что-то в этом выглядело странным, поэтому Мияко мысленно наклонила голову. Они все были автоматическими куклами, почему же только эта поставила себя ниже других, отдавая приоритет остальным?

…Это, должно быть, разница в способностях. Или разница в работе, которую они могут выполнять, как автоматические куклы.

Между куклами должны были быть различия. Не только в данной им разной внешности, но также в качестве составных частей и в том, как эти части согласовываются между собой. Так же как человеческий рост или распределение мышц повлияет на функциональность тела и определяет сильные и слабые стороны.

Эта горничная, скорее всего, имела огромное количество слабостей, и её долг заключался в том, чтобы действовать после всех остальных и, таким образом, не стоять на пути. И она сделала вывод, что те, кто больше работают, заслужили больший приоритет в выборе имён, чем она, которой не шло даже имя, не выбранное другими.

Не глупи, — подумала Мияко. — Если посмотреть с обратной стороны, это очевидно, что ты хочешь имя больше, чем кто-либо другой.

— Где твой ответ? — спросила она.

Горничная начала трясти головой, но Мияко пальцами удержала её челюсть на месте и уставилась на неё.

— Глупая горничная, «так точно» не обязательно должно быть подтверждением. Тут, в Японии, оно работает и как отрицание, так что спокойно его используй.

— Т-так точно.

Мияко кивнула, отпустила её и засунула руку в карман.

Она вытащила кучу документов, сделанных из странных листков, которые явно были не бумагой. На них выгравировали данные о горничных. По сути, там содержалась вся информация о 63-х горничных, которую ей передала прошлой ночью Мойра 1-я.

Мияко запомнила эту информацию ночью. Она занималась кое-каким преподаванием в университете и обнаружила, что запоминание имён людей помогало ей успокоиться, и благодаря этому другие тоже расслаблялись.

Вот почему девушка вытащила документы, но смотрела перед собой, не глядя на них.

Эта горничная была №13, но Мияко не использовала этот номер. Взамен она подобрала семена из горшка, который та держала.

В белом цветочном горшке находился пакетик семян, купленных в цветочном магазине, и на нём были нарисованы фиолетовые цветы.

Мияко подняла пакетик и глянула направо.

На одном конце пустынной площади находился Эгеон, одетый в передник бакалейщика и перевязанный бинтами. В данный момент у его ног стояла большая груда цветочных горшков. Когда он вернулся в середине дня, он сказал «мы оплошали», но принёс всё, о чём она просила. Чувствуя благодарность, Мияко повернулась обратно к горничной.

— Этот мужик купил их и убедился, чтобы все были разными.

Она протянула семена к 13-й и спросила:

— Так почему ты выбрала эти?

— Так точно…

— Когда все их разбирали, ты отказалась присоединяться, колебалась, даже когда тебя приглашали, и просто выбрала то, что осталось, не так ли?

— Так точно…

— Это были остатки?

— Так точно…

— Если так, разве не ты сама сделала их остатками?

— Так точно…

Все её ответы были одинаковыми, поэтому Мияко ощутила, что она повторяет в голове то же решение. Мияко не знала, как индивидуальные куклы получили их индивидуальность, но 13-я понимала, что была необщительной в группе, и пыталась сдерживаться, чтобы остаться такой же.

…Сейчас не время для этого.

А раз так, Мияко задала вопрос:

— Тебе не нравится этот цветок? Его имя тебя пугает?

— Так точно…

— Это потому, что ты выбрала то, что осталось? И потому, что ты низкосортна?

— Так точно…

— Правда? Ты действительно выбрала этот, потому что больше ничего не оставалось? Ты и вправду не подходишь этому имени?

— Так точно…

— Понятно, — Мияко кивнула. — Тогда позволь мне выбросить этот остаток и неподходящее имя.

— !

В миг, когда Мияко отпустила семена, 13-я инстинктивно потянулась и схватила пакетик.

Кукла поднесла его к груди, словно обнимая, вздрогнула и глянула на Мияко с очевидной предосторожностью.

— Понятно, — Мияко снова кивнула. — Ты лгала, когда говорила, что не хочешь его, не так ли?

— Э?

— Где твой ответ?!

— Т-так точно.

— Хорошо, — Мияко оперлась локтем о ручку мотыги. — Тогда, давай-ка спросим ещё раз. Тебе не нравится этот цветок, не так ли?

— …Так точно.

— Ты не хотела его выбирать, не так ли? Ты считала, что он на тебя потрачен, так?

— Так точно…

— Но ты по-прежнему думаешь, что он достался тебе, разве нет? Пускай ты и думаешь, что имя тебе не идет, ты благодарна за него и хочешь сделать так, чтобы оно тебе шло. Разве не так?

— Так точно.

Она повторяла те же слова, но сила за ними изменилась.

Мияко улыбнулась.

— Я поддалась старым привычкам и говорила чуть жёстче, чем следовало. Ты уж прости.

— …Так точно?

Наклон головы горничной углубил улыбку Мияко, и она приложила кулак к рукам у груди горничной, сжимающим семена.

— Слушай. Имя этого цветка — фиалка. На языке цветов это означает «скромность». Вот какое имя пришло к тебе. Если ты решишь довериться этому имени, тогда используй его, как собственное.

— …

Пустой взгляд на лице автоматической куклы не означал, что она нерешительна. Он означал, что она поистине не могла принять решение.

Поэтому Мияко воскликнула, чтобы пробудить ту, кому даровано имя этого цветка.

— Где твой ответ?!

— Так точно!

Услышав это, Мияко подняла мотыгу и врезала ей вниз.

Когда та закопалась в землю, это вызвало чистый звук.

— Так, народ, слушать сюда! Я ещё раз обучу вас именам, которые вы выбрали! И с этого момента, даже после того, как я уйду, позаботьтесь о себе сами вместо того, чтобы ждать прибытия какой-то там принцессы! И позаботьтесь об именах, которые пришли к вам!

●

Мойра 1-я улыбнулась голосам внизу.

Она повернулась к задней части комнаты, где за вертикальными жалюзи окна притаилась горничная.

— Мойра 2-я.

Мойра 2-я повернула свои голубые глаза на Мойру 1-ю и вопросительно наклонила голову.

Мойра 1-я приблизилась к окну и взглядом спросила, что происходит.

Внизу Мияко объясняла, как сажать семена. Рядом с ней стояла Мойра 3-я, и она, должно быть, что-то сделала, потому что Мияко стукнула её по голове ударом карате.

Снизу поднялся смех.

— Мы не часто пользуемся этой функцией.

Мойра 1-я глянула на Мойру 2-ю и обнаружила, что она слегка опустила ресницы.

— Мне кажется, мы можем ей доверять.

Но Мойра 2-я покачала головой.

В ответ на отрицание своей младшей сестры, старшая сестра поднесла руку к щеке и вздохнула.

— Это правда, что ты можешь думать не так, как я. Данная тебе способность подразумевает, что ты должна быть к принцессе ближе всех. Я стираю воспоминания, Мойра 3-я создает новые, но ты созерцаешь дочерние струнные колебания. Ты Мойра, предназначенная для того, чтобы следить за здоровьем принцессы.

Мойра 2-я ничего не сказала, но Мойра 1-я продолжила.

— Неужели так сложно забыть прочих принцесс, которые сюда приходили? Неужели так сложно забыть тех, кто боялись нас, когда узнавали, что мы куклы, кто желал вернуться в Лоу-Гир как можно скорее, и кто даже не пытался покинуть эту комнату? Неужели так сложно забыть тех, кто не стал тебя звать? И…

И…

— Ты по-прежнему настойчиво хранишь молчание, потому что тебе не дали возможности работать, когда ты того хотела?

Вопрос был тихим, но вполне решительным.

Мойра 2-я закрыла глаза, повернувшись к окну.

Мойра 1-я опустила ресницы.

Неожиданно от входа комнаты кто-то появился, и Мойра 1-я повернулась к ней.

— Госпожа Гиес. Если Вы вернулись, Вам следует отдохнуть.

— Благодаря информации от Мойры 2-й у меня появилась новая работа.

Мойра 1-я увидела, как лицо Мойры 2-й напряглось, но младшая сестра не ответила. Она держала глаза закрытыми и рот на замке.

Мойра 1-я потянулась и схватила свою сестру за плечи.

— Мойра 2-я, что ты ей рассказала?

— Не ругай её, Мойра 1-я. Это важно.

— Это важно и для нас тоже. Ты позабыла наш смысл существования?! — выкрикнула Мойра 1-я, по-прежнему сжимая плечи сестры. — Во время Концептуальной Войны в один из прочих Гиров могла попасть женщина из 3-го Гира. Если мы такую найдём, нам нужно обучить её истории 3-го Гира и стабилизировать её тело. Вот почему, чтобы уберечь судьбу 3-го Гира, были созданы мы, три сестры. И Господин Кронос однажды сказал нам следующее.

Она перевела дух.

— Мы должны поддержать выживший в Концептуальной Войне мир, даже если он наполнен народами из прочих Гиров. Мы не должны принимать решение, которое приведёт к утрате даже одной жизни!

— Даже если эта твоя принцесса может быть из UCAT?!

— ?..

Мойра 1-я замерла на месте, поэтому Мойра 2-я мягко взяла её руки и убрала их с плеч.

Мойра 1-я увидела, как её сестра с открытыми глазами выглянула в окно.

— Согласно Мойре 2-й, эта принцесса — чистокровный член 2-го Гира. Мы также получили некоторую внутреннюю информацию из UCAT, благодаря небезызвестному торговцу информацией. Цукуёми Мияко, вероятнее всего, дочь Цукуёми Сидзуру, директора отдела разработок японского UCAT. Она часть императорской семьи 2-го Гира! Она наверняка даёт имена этим серийным моделям для того, чтобы подчинить их, как член 2-го Гира!

— Я пришла к заключению, что в этой информации слишком много сомнительных факторов. Например, принадлежность её матери к UCAT не означает, что и она их часть.

— Правда, — Гиес скрестила руки на груди и вошла в комнату. — И поэтому я предлагаю её испытать. Прошлой ночью, ты дала ей столько информации, сколько тебе позволено. И прямо сейчас, Господин Аполлон кое-что со мной обсудил.

— Что вы обсуждали?

— Он предложил позволить ей уйти, несмотря на то, что куклам она нравится, и на наличие у неё воспоминаний. — Гиес кивнула. — Господин Аполлон ничего не знает, даже того, что она потомок 2-го Гира, но если она примет его предложение и попытается покинуть Концептуальное Пространство…

Гиес подошла к окну и глянула на Эгеона внизу.

— Эгеон и я от неё избавимся. Мы должны устранить эту возможную опасность.

— Выходит, таково решение боевой куклы.

Мойра 1-я не могла этого осмыслить, поэтому оставалась неподвижной несколько секунд.

В конечном счёте, её мозг отбросил такой ход мыслей и произвёл другую мысль из её воспоминаний. Она вспомнила свой вчерашний разговор с Мияко. Мойра 1-я доверилась тому, что Мияко не убежит.

Она вздохнула, повернулась к Мойре 2-й с Гиес и воспользовалась дыханием, чтобы подкорректировать её механизм управления.

— Что ж, ладно, — сказала она. — Я знаю, что Госпожа Мияко скажет на это испытание: если вы хотите меня испытать — то вперёд, но убедитесь, что хорошо подготовились.

— Тебе действительно полюбился Лоу-Гир.

— Я испытала её и получила взамен нечто подходящее, — Мойра 1-я приложила руки к груди и улыбнулась. — Она не убежала, попыталась о нас узнать и постаралась не забывать о своём положении здесь. Благодаря всему этому, я приняла совершенно новое решение довериться ей ещё сильнее. Моей платой за её испытание стала моя покорность и использование функций, к которым я редко прибегаю.

Мойра 1-я снова улыбнулась, и в отличие от прошлого раза, эта улыбка полнилась уверенностью.

Она глянула вниз и увидела белокурую фигуру, приближающуюся к Мияко и горничным, которые перемещали горшки на солнце.

Той фигурой был Аполлон.

Он поднял руку в приветствии, и Мияко с недовольным взглядом опёрлась на мотыгу.

Мойра 1-я увидела, как Мияко задала вопрос, и Аполлон почесал затылок.

— Я надеюсь, вы подготовились, Госпожа Гиес. И Мойра 2-я, если ты действительно не доверяешь Госпоже Мияко, тогда отправляйся вниз и посмотри, что она делает. Иди и посмотри на это, и узнай возможности, которые содержит в себе Лоу-Гир.

1. *Сукияки (яп. すき焼き) — блюдо японской кухни из разряда блюд набэмоно, главным компонентом которого традиционно являются тонко нарезанные ломтики говяжьего мяса (или тофу, в вегетарианской версии). Особенностью этого блюда является то, что употребляется оно в процессе варки.

Полуденное пространство

К западу от Токио находились три горные гряды.

На дальнем севере расположилась горная гряда Окутамы, на юг до холмов Акигавы раскинулась долина Акигавы, и к югу от неё разместились горные гряды Хатиодзи и Такао.

Глубоко в горах Хатиодзи с востока на запад тянулась автомагистраль. Громадная дорога пролегала сквозь южную часть Хатиодзи, давая проход в Каннагаву, поэтому это была удобная область для транспортировки, несмотря на горы.

Давным-давно, Хатиодзи славилось множеством прядильных фабрик. После этого разрослись другие отрасли промышленности, но в горах по-прежнему сохранились остатки устаревших предприятий.

Одно из таких скрывалось там, хотя и занимало обширный участок земли.

Несмотря на то, что предприятие забросили, земля и дорога к нему по-прежнему поддерживались.

В дневной час, когда полуденное солнце пропитывало гору жаром, и воздух полнился стрекотанием цикад, на старый участок фабрики вошла небольшая фигура.

То была девушка, одетая в платье сафари и соломенную шляпу.

Неся в правой руке громадную плетёную корзину, она вошла на пустынную площадь перед фабрикой.

Вслед за этим, она подняла левую руку, средний палец которой обрамляла цепочка. Конец цепочки упал ей на ладонь и содержал синий камушек.

Она оглянулась, чтобы удостовериться, что никого вокруг нет, и шагнула вперёд.

— Минералы наделены жизнью.

В следующий миг её окружение полностью переменилось.

Стрекотание цикад пропало, и в воздухе слабо повеяло смазкой.

— …

Но что гораздо сильнее бросалось в глаза — фабрика перед ней больше не выглядела заброшенной.

Она осталась такой же дряхлой, но её явно до сих пор использовали. Вокруг строения лежали жаростойкие доски, и в тени сидело множество людей в рабочей одежде.

Старый кассетный плеер проигрывал радио-запись с прошлой ночи.

Воспоминания ди-джея об эпохе Сёва служили фоновым звуком для пожилого прораба, дающего собственные комментарии молодым рабочим.

Девушка засеменила к громадному входу фабрики, который стоял распахнутым, но перед этим повернулась к тени здания.

— Я приготовила кое-какие закуски.

Рабочие радостно подняли руки, но пожилой прораб встал.

— Сино-сан, горячий чай вкуснее всего, пока он не остыл. У тебя есть? Этим ребятам он нужен больше всего. Я не могу позволить дать им вконец истощиться.

— Да. Я предчувствовала, что Вы это скажете.

Молодые рабочие выдали протестующие стоны, но пожилой прораб утихомирил их взглядом.

Сино им всем улыбнулась.

— А ещё у меня есть холодные напитки.

— Сино-сан, не балуй их. Они и так уже медлительнее некуда.

— Иногда вам необходим отдых.

— Точно, точно, — согласились с улыбками молодые рабочие.

Сино поставила корзину, вытащила всё ей приготовленное и разложила на развёрнутую скатерть.

Она выложила маринованные в мёде лимоны и бутылки охлаждённой газировки. Конфеты оказались домашнего изготовления. У неё также были бутерброды с арахисовым маслом, довольно тонко нарезанные, но на пустой желудок вполне кому-то сгодятся.

Но гвоздем программы был чай и ёкан*. Сино разрезала последний, но молодые рабочие начали тянуться к нему до того, как она закончила, и пожилой прораб повысил голос.

— Не жадничайте, ребятишки! И нижний край принадлежит Сино-сан. Даже не вздумайте к нему прикасаться.

Она горько улыбнулась и воспользовалась своим повседневным опытом, чтобы аккуратно разделить ёкан даже для нечётного количества людей.

С нетерпеливо ожидающими рабочими за спиной, она вонзила в каждый кусок по зубочистке.

— Ах.

Нечто прибежало на четырёх ногах.

Это была собака.

Большой белый пёс размером ей по пояс нетерпеливо бегал вокруг.

— Широ.

Пёс игриво потёрся о её голову. Он счастливо толкал её за собой и прижимался к ней, но окружающие рабочие прекратили всякое движение.

Она проследила за их взглядами и глянула себе под ноги. От её присевших ног потянулась тень, но только её тень.

При ближайшем рассмотрении на Широ выяснялось, что собака была слегка прозрачной.

Затем Сино глянула себе на грудь.

На её воротник от шеи ниспадала цепочка. К ней крепился голубой камень, и в данный момент он испускал голубой свет.

— Это беспокойный свет, Сино-сан, — произнес старый прораб. — Но он любит тебя, потому не будь жестокой.

Со смущенным лицом Сино улыбнулась.

— Я могу общаться и наделять формой разумы различных типов. Это унаследованная мной сила, поэтому она меня не беспокоит. И Широ придёт ко мне, даже если я его не позову. Как он сделал в тот самый раз.

Сино повернулась ко входу на территорию фабрики.

За границей Концептуального Пространства находились врата в реальный мир. Врата были открыты, но с одной стороны у дороги лежал камень.

Плоскую плиту, по размерам напоминающую ту, которой накрывают закатанные банки, покрывал мох, но перед ней стояла ёмкость с водой и цветы.

— Когда я впервые выпустила его наружу, то так обрадовалась своему счастью, что выбежала прямо на дорогу. И потом…

— Не переживай из-за этого так сильно, Сино-сан. Широ всё ещё жив. Это его дом, и твоё окружение — его территория.

— Да. Я всё ещё помню, что Микоку мне тогда пообещала. — Она улыбнулась в землю. — Она пообещала, что однажды… однажды создаст мир, который сможет покорить смерть.

Сино потянулась рукой к плечу Широ, и пес её облизал.

Она могла его ощутить, но знала, что это не более чем сила её камня. Форма собаки была создана концептуальной силой, которую камень производил через неё.

— Иногда я опасаюсь, что использую эту силу и на всех вас.

— Не волнуйся, Сино-сан. Иногда ты готовишь не очень вкусно, но на лицах парней всё написано, разве нет? Если ты контролируешь нас своим концептом, мы всегда бы были довольны едой.

Она и Широ оглянулись и увидели на лицах нескольких рабочих неловкие взгляды.

Не зная, как отреагировать, Сино горько улыбнулась, и они сделали то же самое.

— Эм… Когда это случится, прошу, сделайте мне выговор. Так я буду чувствовать себя лучше.

— Но… ну… Как же мы можем… О, прораб! Ты тоже с нами ешь, так что ты и сделай!

— Не глупи. Я родился во время войны. Понадобится нечто этакое, чтобы я жаловался на еду. К тому же…

Он глянул на восток. Между деревьев виднелся Такао, и ещё дальше просматривался Хатиодзи, окутанный слабым маревом.

— Она приёмная дочь людей, которые нашли применение мне и этой фабрике после того, как казалось, что не осталось никакой надежды. Даже если она предложит мне яд, я его съем.

— Прораб! Вы так говорите, но вы всегда первый в очереди после Сино-сан за ёканом!

— Смотрите внимательней, дурачьё. Мой тест на диабет оказался положительным. Я рискую здесь своей жизнью.

— Э-э, прораб? Это на деле очень серьёзно.

Сино начала гадать, сможет ли она сделать ёкан с низкой концентрацией сахара.

Продолжая глядеть в сторону Хатиодзи, в уголках губ прораба возникла улыбка.

— Ну, всё обернулось довольно забавно. Эта фабрика почти полностью набита людьми из других миров, а я единственный из этого мира. Моя семья думает, что я просто вожусь со старым барахлом, — сказал он. — Между тем Сино-сан, тебе известно, что Хатиодзи, этот город западнее Токио, бомбили во время Второй Мировой Войны?

— Э?

— Странно, не правда ли? Со всеми этими прядильными фабриками, при кройке одежды во время войны он извергал в воздух дым. От этого, должно быть, они напоминали военные заводы. Ранним утром второго августа 1945-го, сто семьдесят В-29-х сбросили 67 000 напалмовых бомб и убили свыше четырёхста человек. Более восьмидесяти процентов города было сожжено дотла.

Старый прораб потянулся к карману и вытащил сигарету.

Несмотря на топливные и масляные баки вокруг него, он зажёг спичку.

— И это не всё. Пятого августа, когда после бомбардировки снова пустили эвакуационный поезд, его разнёс воздушный налет Грумманов на туннель Такао. Они обстреляли пулемётным огнём набитый толпой поезд и убили около девятисот.

На своих спокойных словах он вдохнул и выдохнул сигаретный дым.

— Но и после этого не пришло никакой помощи. Даже от того спецподразделения в Окутаме.

— …

— После того как я услышал о них от Хаджи, я осознал, что с концептуальной силой, которая у них была, они наверняка могли бы что-то сделать. Я знаю, что просто жалуюсь, и у меня теперь семья, но всё равно думаю, что нужно выразить какой-то протест, — Он улыбнулся, и подхватил сигарету. — Не рассказывай Микоку. По ней и не скажешь, но эта девочка порой бывает слишком отзывчивой.

— Вам не нужно об этом переживать до тех пор, пока Вы сами ничего не расскажете.

Сино встала и погладила Широ по спине.

— Мне бы хотелось, чтобы Вы как-нибудь показали мне окрестности Хатиодзи.

— Этот молодняк может показать тебе места получше. Разве что ты хочешь, чтобы люди подумали, будто ты присматриваешь за своим дедушкой или вроде того. — Прораб указал в сторону задней части здания. — Что более важно — Микоку вон там. Она тренируется с Тацуми, перед тем как отправиться в Курасики сегодня ночью. Какая ерунда.

— А что там с Алексом?

— Его вооружение ещё не прикрепили, но он должен быть готов. Он успеет как раз вовремя, чтобы получить то, что вам нужно. Если весь этот молодняк будет делать своё дело, то так и будет.

Молодые рабочие протестующе застонали, но Сино заговорила на их фоне.

— Так или иначе, мы ждали этого десять лет. Армия, наконец-то, начинает выдвигаться.

●

Зелень деревьев выглядела почти голубой.

За листвой проглядывалось предвечернее солнце, но яркость его летнего света не угасала.

В резком лесном контрасте света и тени выделялось две фигуры.

Молодой человек в белом шагал впереди.

Пока он без каких-либо усилий продвигался через лес, его длинные золотые волосы развевались за спиной.

За ним следовала женщина с волосами до плеч. Она хмурилась и связала сбоку подол своего белого одеяния.

— Эй, богатенький мальчик, — позвала она мужчину. — Куда ты меня ведёшь?

— Ну, увидишь, — он остановился и не стал к ней поворачиваться. — Мияко, я даю тебе сбежать.

— Что?

Мияко остановилась у него за спиной, но он всё равно оглянулся по сторонам.

— Всё не так просто. Горничные могут за нами наблюдать.

— И если так?

— Они меня обругают.

Аполлон повернулся к ней и улыбнулся, но Мияко не сомневалась, что он лжёт. Улыбка не достигла его глаз.

Должно быть что-то ещё. У них есть автоматические куклы, способные стирать воспоминания, поддерживать воспоминания и управлять гравитацией. Это должно храниться в секрете и то же касается их хозяина.

…Если меня поймают на побеге, только меня и накажут.

Тогда почему Аполлон осматривался по сторонам?

Осознав, почему он это делает, она цокнула языком.

— Спасибо, богатенький мальчик.

— Прошу, зови меня Аполлон, Мияко. Ты дала куклам имена, но по-прежнему обращаешься ко мне дворянским титулом.

— «Богатенький мальчик» это не дворянский титул.

— Правда? — Он приложил руку ко лбу. — Но концепт общего языка сообщает мне, что он ссылается на сына богатой семьи.

— В словах иногда кроются нюансы. Но если ты их не улавливаешь, полагаю, это не важно.

— Как скажешь.

Его глаза озарила улыбка.

Какой безобидный дурачок, — подумала Мияко. — Ну, кажись, это лучше дурочки вроде меня, которая вечно подозрительно косится по сторонам.

У неё было чувство, что Мойра 1-я и остальные обращаются к нему «господин» не только из чувства долга.

…По крайней мере, мне не хочется его обманывать.

Она внутренне вздохнула.

— Так что же тебя так разжалобило, что ты решил дать мне шанс побега?

— Проще говоря, от тебя слишком много хлопот.

Он снова выдал свою улыбку одними губами.

Это ложь, — подумала Мияко, но постаралась, чтобы её мысли себя не выказали.

— Совсем неудивительно, — пожала плечами она. — Я проигнорировала твои намерения и дала твоим горничным имена. Мне нечего жаловаться, если ты прогонишь меня прочь.

— Я рад, что ты понимаешь.

Лицо Аполлона выглядело несколько бледновато.

Возможно, виной тому просто тени деревьев. В конце концов, они лишь шагали вокруг небольшой горы. От такого Мияко никак не могла устать, и он был мужчиной.

…Я чересчур переживаю.

— Так как же отсюда выбраться?

— У этого Концептуального Пространства ослабленные границы. Чем дальше ты отходишь, тем слабее становится концепт. Жизнь машин должна быть тут довольно слабой. Окончательная черта в паре метров впереди.

Аполлон вытащил из-под плаща металлический стержень. Он взмахнул им, и тот удлинился в посох.

— Чтобы прорваться сквозь эту линию, держись за это и шагай прямо сквозь неё.

— О? Но, ну, я оставила там все мои вещи.

— Не переживай. Я прихватил твой… кошелек для мелочи?

— Не глупи. Тут все мои кровные деньги.

— Мои извинения. Этот мир использует бумажные деньги, не так ли? Видимо, у вас острая нехватка ресурсов.

— У тебя, видимо, острая нехватка мозгов. Смотри внимательно. Если ты возьмёшь эту банкноту и согнёшь часть с лицом так, а потом вот так… Гляди, снизу он улыбается, а сверху плачет.

Она протянула банкноту Аполлону, и он пристально на неё уставился.

— …

Через некоторое время, он развернулся, и его плечи затряслись.

Это был полный провал, — подумала Мияко про себя.

— Если уж хочешь посмеяться над моей глупостью, не сдерживайся, дурачок.

— Д-дело не в этом. Я просто осознал, насколько мягка на самом деле культура Лоу-Гира.

— Если пытаешься быть тактичным, постарайся получше. И это далеко не все мои пожитки.

— Да, я взял и остальное. Вот твоё нижнее бе… гвх!!

Мияко шагнула вперед, ткнула его локтем в бок и выхватила два куска белой ткани. Она стиснула зубы и выплеснула слова в скрюченную покрытую плащом спину.

— Я смотрю, бог солнца Аполлон такой же извращенец, как и рассказывают мифы.

— Вот что они говорят обо мне в этом мире?

— Ага, и что ты аж слишком хорошо ладишь со своей сестрой. Ты никогда не слышал о моральных устоях?

— У 3-го Гира не было иного выбора. Я единственный, кто оставался со способностью иметь детей, поэтому пытался делать это с множеством разных женщин, извлекал их концепты и воли в Концептуальное Ядро и превращал их в Богов Войны. …И всё по указанию моего отца.

— Ты просто делал то, что тебе велело начальство? — бросила она в ответ.

Мияко внутренне вздохнула.

…Мы во многом схожи, так что не мне говорить. Вообще, я даже не дошла до того, чтобы выполнять указания начальства. Меня отшили на собеседовании.

Но Аполлон не возражал. Он лишь опустил ресницы и выпрямился.

— Семья не была под запретом, поэтому Артемиду действительно проверили в самом конце.

Фраза «в самом конце» привлекла внимание Мияко. Она любопытствовала, почему он оставил свою сестру напоследок.

…Обычно, разве ты не проверишь такого важного человека перед всеми остальными, чтобы его у тебя не забрали?

Нет…

…Он боялся узнать, что это не сработает?

От домыслов на эту тему ей стало не по себе.

Мойра 1-я ей не рассказала, что случилось с Артемидой.

Зевс и остальные вернули дочь Реи, разделили Концептуальное Ядро на две части, передали одну половину Тифону и вторую его оружию, под названием Керавнос. Но во время атаки Лоу-Гира Керавнос был украден. С пропажей половины Концептуального Ядра, 3-й Гир постигло уничтожение.

Мияко не знала, что произошло с Артемидой, но, похоже, её больше здесь не было.

— Я толком ничего не понимаю, но постарайся и ради своей сестры тоже.

— Постараюсь.

На губах Аполлона образовалась слабая улыбка.

Он лжёт, — снова осознала она.

Мияко не знала, почему он лжёт, но понимала, что эта улыбка олицетворяет ложь.

Девушка подумывала допытываться дальше, но он пытался её выпроводить. Она решила не преследовать правду, потому что была не более чем временным посетителем.

— Но что ты будешь делать с этого момента?

— Я не уверен.

— Постой-ка. Как это место протянет с таким хозяином? Ты можешь использовать этого гигантского белого Бога Войны, ведь так?

— Не я его пилотирую.

— А кто же тогда? Разве ты не единственный человек на этой базе?

— Даже если так, его пилотирую не я.

— Ясно, — сказала она, кивая.

Когда дело касалось Тифона, все они смыкали губы. Мияко не получит ответа, спрашивая об этом здесь, поэтому она вздохнула.

— Ну, ты будешь сражаться с людьми из моего мира, разве нет? И ты не остановишься, если я тебя попрошу.

— Нет. У нас есть на то причины. Я уверен, ты в курсе.

Услышав это, Мияко спросила о том, что её интересовало.

— Ваш противник — ребёнок Реи?

●

После небольшой паузы, Аполлон кивнул.

На его губах не было улыбки, так что Мияко ему поверила.

Повисла тишина.

Это давало ей причину сбежать. Она ощущала, что, в отличие от него, принадлежала к миру, который ничего не знал о сражении.

Мияко приоткрыла уста и в шутку произнесла:

— Значит, если выиграешь, ты на ней женишься?

— Да, полагаю, что так.

Мияко нахмурилась, потому что это прозвучало, будто до него только сейчас дошел сей факт.

— Ты никогда раньше об этом не задумывался? Как ты можешь двигаться дальше, если даже не думаешь о таких вещах?

— Это не я сражаюсь. Должно быть, я особо об этом не думал из-за того, что полагаюсь на других. …Хотя это несколько проблематично. Как только мы выиграем это сражение, я подумывал переехать в другое место. — Он глянул в сторону Курасики. — За этим городом ещё больше городов, гор и океанов, не так ли?

— Конечно же.

— Ясно, — его лицо смягчилось. — Мой дед говорил мне, что это огромный мир. Я бы не прочь сперва увидеть эти вещи. Я хочу увидеть мир, купаясь в лучах утреннего солнца. Если рядом будет жена — так даже лучше.

— Прекращай уже грезить. Разве это не произойдет только в случае победы?

— Да, и наш противник силён.

Он продолжил и задал вопрос:

— Ты видела битву Тифона и того чёрного Бога Войны?

В воспоминаниях Мияко возникла некая сцена. Тифон пролетел в небе мимо чёрного Бога Войны. Тифон неожиданно сменил расположение и нанёс удар другой машине.

В самом конце чёрный Бог Войны атаковал молнией, но Тифон устоял.

— Этот чёрный и вправду такой опасный противник?

— По могуществу он не уступает Тифону. Хотя с чисто механической точки зрения, Тифон сильнее.

— Тогда, чёрному не победить, — откликнулась Мияко, почёсывая затылок.

Попыталась бы сказать это более разочарованно, — подумала она про себя.

Но Аполлон прищурился.

— Он вполне может победить.

— Как?

— Хороший вопрос. Я точно не знаю. Но мой дед сказал, что если Тифон однажды будет повержен тем чёрным Богом Войны, то следует оставить всё Лоу-Гиру.

— Старик любил загадки, да? Мне это не по душе. Так что же ты должен делать? Если тот чёрный Бог Войны победит Тифона и убьёт тебя, 3-й Гир просто продаст себя Лоу-Гиру?

…Не смешите.

— Ведь никого из людей 3-го Гира больше не останется.

— Есть ещё дочь Реи, — заметил он.

— Рея переметнулась в Лоу-Гир! Она присоединилась к этому миру. Для нас чёрный Бог Войны вроде героя, который сталкивается с гигантскими мехами злобной организации.

— Я не уверен, что это значит, но это правда, что она официально известна как житель вашего мира. Но…

— Но?

Она нарочито не скрывала своё негодование, и Аполлон медленно продолжил.

— В данный момент тот чёрный Бог Войны не может победить Тифона, и всё это в скором времени разрешится. Я бы хотел выиграть, пока возможно, и ныне мы в выигрышной позиции. Разве с этим какие-то проблемы?

— Да нет никаких проблем, дурачок. И если это твоё решение, почему ты вообще говоришь, что чёрный может выиграть, и начинаешь об этом спорить? Прекрати всё запутывать и будь проще. Скажи, что другая сторона сильна, но это не проблема.

…Аа, почему я отчитываю этого идиота?

Она нахмурилась и глянула Аполлону в глаза.

Он вернул взгляд с серьёзным выражением лица.

В его глазах стояла такая же желтизна, как и у Тифона той ночью, но эмоции сейчас отличались.

Что это была за эмоция? Ей казалось, что Аполлон знает ответ.

— Ну, как знаешь. Останься я тут спорить против мыслительного процесса богатенького мальчика, на это уйдет целый день. …Ты хочешь, чтобы я ушла, да?

— Да, — серьёзность покинула его лицо, и на губах появилась улыбка. — Но я не стану тебя принуждать. Ты упивалась собой, убегая от реальности с горничными, не так ли?

Эти слова подхлестнули её бунтарскую натуру, и сама собой дернулась рука.

Мияко вырвала у него металлический посох и отвернулась спиной.

…Проклятье.

Если девушка пройдет вперед с этим посохом, всё закончится. Её одежда была нелепой, и она носила сандалии вместо туфель, но у неё было нижнее белье и кошелек. Если Мияко купит футболку или вроде того, то как-то переживёт. А начнет кто на неё странно смотреть — она умела отпугивать людей одним взглядом.

…Пора уходить.

Мияко фыркнула в сторону человека у себя за спиной и начала идти.

После первого шага, её тело само собой подхватило темп.

В её походке не было лишнего напора или вины, поэтому девушка вздохнула с облегчением и продолжила движение.

Она немного засомневалась, когда подумала о Мойре 1-й.

Раздавая горничным имена, Мияко пыталась внести в их среду приятные изменения.

…Но это действительно докучает их господину.

Она решила уйти.

Хозяин этого места замешан в странном конфликте, и он, похоже, не хотел её ввязывать.

Мияко вспомнила свои непрекращающиеся попытки найти работу. Вплоть до последнего момента, она думала о том, что бы делала, если бы присоединилась к той компании, но всегда уходила до того, как всё действительно началось.

Это то же самое, — сетовала она в своём сердце.

Аполлон за ней не последовал. Это её раздражало, потому она ускорила темп.

Но…

— …

Мияко неожиданно остановилась.

…Что же я делаю?

Это мысль началась с её правой руки, сжимающей посох.

Девушка ощутила в этой руке тепло.

Днём она непрерывно размахивала мотыгой. Тепло её хватки напоминало боль.

Мияко использовала мотыгу, чтобы выкапывать грязь, накладывала её в горшки и сажала семена, с которых куклы себе взяли имена.

Их горшки теперь выстроились вдоль южного края белого здания.

Она была частью всего этого.

— …

…Разве я могу просто уйти?

В её голове всплыли «наивность», «детская забава» и прочие термины, которые ей то и дело говорили люди.

Но её внимание переместилось на боль в руке.

…Я сумела чего-то достичь, разве нет?

Автоматические куклы взяли себе имена и хотели их использовать. Чтобы идеально их записать, наверняка лучше всего, чтобы эти имена использовал надёжный человек.

Около шестидесяти лиц, которые она запомнила прошлой ночью, совпадали с таким же количеством имён.

Фиалка, первая кукла, которую назвали, затем спросила об её имени.

Девушка в очередной раз ответила: «Мияко».

Её отец назвал её так, чтобы вокруг неё собралось огромное количество людей. *

Она задумалась о собственном имени и имени, которым куклы начали её называть.

…Ну?

— Я что?..

…Я что, пытаюсь сбежать от своего имени?

— …

На ответ ушло некоторое время. В её голове множество возникало разных мыслей, но она тут же их отбрасывала.

Мияко хорошо умела продираться к ясному ответу. А ещё хорошо умела сожалеть и прощать.

Она повернула свои остановившиеся стопы назад. Мияко насупилась, стиснула зубы и, вероятно, имела очень мрачное лицо, но понимала, что это для того, чтобы спрятать её истинные мысли.

И даже попытайся она их спрятать, они всё равно никуда не денутся.

Поэтому Мияко приняла определённое решение.

…Я остаюсь здесь.

— Тут есть кое-какие незаконченные дела.

Мияко развернулась, чтобы сказать кое-что Аполлону. Он пытался её спровадить, поэтому девушка хотела как-то получить его разрешение остаться.

Но она увидела нечто неожиданное.

— Постойте-ка.

Аполлон сидел на земле там, где стоял за миг до этого.

Он выглядел так, словно утонул в траве и, похоже, совсем не дышал.

— Ты что делаешь, идиот?

Она двинулась, побежала и поспешила к нему, отбрасывая металлический посох.

…Что происходит?

Разве на границе Концептуального Пространства должны ослабевать не только машины?

Мияко подбежала и торопливо села рядом с ним. Мужчина обильно вспотел, слабо дышал и его лицо почти полностью побелело.

Когда он выглядел бледным ранее, она не обращала внимания.

— Вот же идиот.

На этих словах ей показалось, будто вся сила покинула её ноги.

— А?

Она глянула вниз, и травянистая земля дрожала.

В этот же миг Мияко заметила, что они с Аполлоном находятся рядом с краем обрыва в лесу.

И земля рушилась под ними и в сторону склона.

— !..

Она упала.

●

Некая деревянная комната имела площадь шесть квадратных метров, полки и корзины у стены, весы и холодильник.

Сбоку холодильника значилось: «Недвижимость клана Тамия — никаких изменений».

Это была раздевалка в мужской ванной дома Тамия. Часы на одной из полок показывали 17:50.

Через раздвижную дверь рядом с часами вошла фигура.

Это была Синдзё.

Она несла в руках голубую юкату, и была одета в школьную форму.

— Эм…

Чтобы убедиться, что в раздевалке никого нет, она огляделась по сторонам и затем открыла дверь с матовым стеклом в ванную комнату.

За тёплым и влажным воздухом Синдзё увидела выложенную плиткой ванную. Место для мытья было около шести квадратных метров, и довольно глубокая ванна оказалась ничуть не меньше. В площади для мытья находилось четыре крана и душа, поэтому девушка предположила, что её обычно использовали посменно четыре человека.

— Разве обычный дом может себе позволить такую ванную?

Ей была знакома лишь громадная купальня для сотрудников UCAT, и даже большая публичная баня под названием «Вечный Подсолнух», так что она не знала, как судить о купальном помещении клана Тамия.

…Я совсем не ожидала, что проведу ночь здесь.

Это случилось из-за разрушения дома Хибы.

Изумо и Хиба остались в комнате общежития Саямы и Синдзё, тогда как Микаге и Казами остались в комнате Изумо и Казами. Кто-то предложил позволить Хибе и Микаге разделить комнату, но первый семестр только закончился, и множество учеников ещё не вернулись домой. Изумо и Саяма это обсудили, и пришли к следующему выводу:

— Если заметят, как первогодка и блондинка заходит в комнату прославленного своим идиотизмом Саямы, поползут слухи.

— Глупец. Если заметят, как они вошли в комнату некой неугомонной парочки, люди подумают, что это какая-то новая спальная игра.

После этого все остановились на нынешнем распределении.

Микаге выглядела обескураженной, что волновало Синдзё, но, похоже, немного успокоилась, как только Изумо передал ей дневник из вещей, собранных под разрушенным домом.

Когда Синдзё представила, что дневник сродни её папке, она ощутила облегчение.

…У каждого есть что-то подобное, не так ли?

— Да уж, — сказала она перед тем, как затворила стеклянную дверь в покинутую ванную.

Девушка на всякий случай проверила все корзинки для одежды, но они все пустовали. В ванной действительно никого не было.

Кодзи и остальные готовили на кухне ужин для ночной смены.

Она и Саяма поели рано, и парень отправился в гостиную читать газету, но в какой-то момент исчез.

Если Синдзё хотела безопасно принять ванную, это её шанс. В конце концов, этот дом постоянно находился под влиянием пространства Саямы. Она должна поскорее закончить купание и отправиться спать пораньше в подготовке к завтрашнему тренировочному лагерю.

Синдзё потянулась к обратной стороне раздвижной двери и поместила на наружный столбик табличку «занято гостем».

После этого, она молча разделась. Сняла рубашку, штаны, нижнее белье и носки, оголив кожу.

Под одеждой показалось тело Сецу.

Синдзё потянулась за полотенцем, слабо обняла грудь и продолжила. Она открыла дверь в наполненное паром пространство.

— Ух.

Пар оказался гораздо плотнее, чем в привычных для неё больших банях, и она быстро начала потеть.

Солнце за окном ещё не зашло. В привычных больших банях Синдзё не могла увидеть этот свет. Чтобы убедиться, что никто не сможет подсмотреть, она проверила, что окно закрыто, и даже осмотрела углы ванной на наличие скрытых камер.

Синдзё обеспечила себе личное местечко.

…Ура.

Она присела, словно скрывая тело за паром, и подтянула ближайший таз для мытья.

— Хм?

Он оказался довольно тяжёлым, потому что уже был наполнен водой.

Она никого не обнаружила в ванной, но вода почему-то была тёплой. Гадая почему, Синдзё присмотрелась к нему поближе.

Внутри плавало нечто знакомое: Баку.

У края таза маленький зверёк отрабатывал передними лапками порхающие движения кролем.

На издаваемый им тихий плеск Синдзё нахмурилась. Она огляделась вокруг и даже на потолок, но…

— Его хозяина здесь нет.

Баку здесь один? — Любопытствовала она.

Как бы там ни было, Саямы определенно здесь не было, и у неё нет времени для сомнений.

— Мне нужно закончить купание.

Синдзё громко произнесла самой себе, подхватила другой таз и наклонилась над ванной.

Она глянула вниз и её глаза встретились с Саямой, который лежал лицом вверх на дне.

— …

Заметив её с голубых плиток под водой, он поднял руку.

Она даже увидела, как его рот зашевелился в повседневном приветствии.

— В-ваааа!!

Саяма ответил на её крик быстрым подъёмом из воды. В воздух поднялись брызги и пар, и он пригладил свои волосы левой рукой.

— Хух. Почему ты кричишь, Синдзё-кун? Ты увидела нечто странное?

— Перед тем как спрашивать, загляни в зеркало!

Саяма повернулся к зеркалу на боковой стене ванной, и затем нахмурился.

— Ясно. Так вот в чём проблема.

После нелепого комментария парень поправил свои мокрые волосы. Он попозировал перед зеркалом, подправил прическу ещё раз и затем проверил форму своего лица под углом.

— Это должно всё уладить. Ты на удивление придирчива к внешности, Синдзё-кун.

— Конечно, — она кивнула и улыбнулась. — Эм, Саяма-кун? Я только что сделала поразительное открытие: ты сумасшедший!

— Это действительно неожиданно. Успокойся, Синдзё-кун. Мы можем уладить это недоразумение. У тебя есть ко мне какие-то вопросы?

— Я бы лучше не спрашивала ради моего здравомыслия, но… почему ты лежал в ванной под водой?

— А, это, — он поднял правую руку, показывая на запястье часы UCAT. — Со времён далекой юности я тренировался задерживать дыхание. Мне по-прежнему далеко до моего лучшего времени.

— Со времен далекой юности?

— Да. Я обычно соревновался с моим дедом. Он говорил, что я не могу подниматься, пока не досчитаю до ста, после чего этот ужасный старик держал мою голову под водой, что я едва не умер. Позже, когда погружался он, я вылил кучу моющего средства, чтобы его стерилизовать. Сцена его буйства в пузырях словно сошла с экранов фильма катастрофы. … Все пожилые люди в наши дни настолько ужасны. К счастью, их количество недавно уменьшилось на один.

— Мне кажется, кое-кто быстро растёт ему хорошей заменой.

— Ха-ха-ха. Не о чем беспокоится. Я из гораздо высшей касты, чем он.

Синдзё казалось, что это достаточный повод для беспокойства, но затем он задал другой вопрос:

— Ты желаешь ещё каких-нибудь объяснений?

— Э… Ну, в раздевалке не было твоей одежды.

— Как странно. Я как обычно поместил её в холодильник.

— Что значит «как обычно»?!

— Там говорится «Недвижимость Клана Тамия», разве нет? На самом деле он функционирует как сейф. Он раньше стоял на кухне, но ключ потерялся на целых полгода. Содержимое после этого выглядело неописуемо, я тебе скажу.

— Ладно, мне кажется, я понимаю ситуацию. …Глупо рассчитывать от тебя на здравый смысл внутри пространства Саямы.

Осознав, что всё пропало, Синдзё повернулась спиной. Купание ей больше не светит. Она также решила вести себя осторожно у холодильников в доме. С этими решениями её улыбка приобрела натянутость.

Но затем за стеклянной дверью в ванную появилась фигура. Синдзё могла разглядеть только цвет плоти, завернутый в розовое полотенце.

— Яху, Сецу-тян? Я тут, чтобы помыть тебе спинку.

— Э? Рёко-сан?

На этих словах замешательстве, Синдзё неожиданно окутал небольшой ветер.

В мгновение ока её тело поменялось на Садаме.

— !..

Девушка ахнула как раз когда дверь начала открываться.

Она неистово ухватилась за дверь с матовым стеклом, чтобы не дать Рёко её открыть.

— Э? Эта дверь что, неправильно стоит?

— П-проблема не в этом! Э-э, Саяма-кун!! Саяма-кун, эм…

— В чем дело, Синдзё-кун? Это всего лишь Рёко. Тебе незачем так сопротивляться.

— Незачем? Н-но мы не можем позволить ей нас увидеть!

Рёко отреагировала на этот крик.

— Сецу-тян? Что значит, вы не можете дать вас увидеть? Вы двое занимаетесь чем-то удивительным?

…Недоразумение! Как я должна это объяснить? Нет, мне лучше избегать всяких объяснений.

Она испытывала трудности с расстановкой приоритетов для различных вещей, и начала колебаться.

— Э? Ну, дело не в этом. Видите ли… Почему ты просто смотришь, Саяма-кун?!

— В последнее время я стал задумываться, не был ли я к тебе ненамеренно груб, Синдзё-кун.

— С-сейчас не время для внезапного проявления чуткости. Прекрати смотреть и подойти сюда!

— О! Я тоже хочу посмотреть! Впустите меня!!

Рёко начала трясти дверь подобно обезьянке, но Синдзё выдержала.

— Аай, Саяма-кун! Прошу, хватайся! Хватайся и помоги мне!

— Как пожелаешь, — услышала она его слова.

В следующее мгновение, его руки крепко ухватились… за её зад.

Он твердо сжал её пальцами, пропитанными теплом ванной, и спокойно произнес:

— Синдзё-кун, я ухватился, но что я должен теперь делать? Ты просила о помощи, но я практически ничего не в состоянии поделать из этого положения.

— Саяма-кун, это одна из тех ненамеренных вещей, о которых ты только что упоминал. …Аа! Прекратите, Рёко-сан!

На её крике от раздевалки приблизились новые шаги, и дверь, ведущая к ней, распахнулась.

— Сестра! Что ты делаешь в мужской ванной?!

— Хм? Ты ещё и спрашиваешь, Кодзи? Я хотела помыть Сецу-тяну спинку.

— Тебе известно, что Сецу-кун парень, верно? И он не часть нашей семьи.

— Не глупи, Кодзи, проказник. Раз он в нашем доме — он часть нашей семьи.

— Слушай внимательно. У различных семей есть собственные правила, поэтому прошу, когда они здесь, постарайся их придерживаться. Ты не можешь неожиданно навязывать им нашу манеру поведения. Сецу-кун может так никогда больше не прийти.

— Не переживай. Чтобы убедить его вернуться, я прихватила водонепроницаемую камеру. …А! Почему ты её забрал?!

— Чтобы не дать тебе совершить преступление!!

За дверью раздался задумчивый стон Рёко, но она тут же беспечно произнесла:

— Слушай, Кодзи, слушай. Ну, мне кажется, что Сецу-тян во многом как мы.

…Она на удивление наблюдательна.

Но мысли Синдзё не достигли Кодзи. Она услышала его вздох.

— Сестра, ты когда-нибудь слышала о здравом смысле?

— Естественно. Я получила 5 на уроках японского языка.

— В процентной шкале, я полагаю? К тому же, это мужская ванная. Как твой помощник, я не могу позволить президенту подрывать нравы компании.

— Э? Кодзи, ты такой строгий. Я сейчас не на работе, поэтому я тут как личность, а не как президент.

— Хорошо, хорошо. В таком случае, я скажу то же самое, как твой брат. Покинь это место, сестра.

— Нечестно!! Ты хочешь сказать, что позволяешь находиться в ванной молодому господину и Сецу-тяну, но не мне?

— Да, потому что они оба парни! Даже если Сецу-кун из тех, кто наверняка станет жертвой чего-либо, не пройдя и пяти метров по Бронксу!

О, значит, вот как они меня видят, — подумала Синдзё со странным чувством понимания. — И Кодзи относительно нормален, так что это довольно убедительно.

Сила с обратной стороны двери исчезла, и она услышала отступающие звуки сопротивления старшей сестры.

— А! Стой, Кодзи! Ты действительно собираешься выбросить меня наружу в одном полотенце?! Ты не можешь этого сделать просто потому, что мама с папой отправились на охоту за медведями в Каруидзаву. Ох, ну давай же! Я прокляну тебя до бесконечности!!

…Никогда бы не подумала, что она такое скажет.

Плечи Синдзё расслабились, она смахнула руки, восхищающиеся её задом, и схватила таз для мытья.

— Эм, Саяма-кун? Тут всегда так?

— Живенько, не правда ли?

У неё не было причин отрицать, потому она вздохнула и кивнула.

После того как девушка облилась водой и вошла в ванную, всё её тело расслабилось.

Синдзё вздохнула, и Саяма сел рядом с ней. Она ощутила, как горячая вода пропитывает тело, но едва лишь присела, немного сжалась.

Девушка задумалась почему, и быстро нашла ответ.

…Если подумать…

— Э-эм, это первый раз, когда мы вместе в ванной, со мной в теле Садаме, разве нет?

●

Синдзё спрятала руками тело под водой, и Саяма рядом с ней горько улыбнулся.

— Расслабься. Я не сделаю с тобой ничего, чего ты не захочешь.

Ей захотелось выразить сомнение, но она решила, что не стоит.

Бывали времена, когда это правда.

— Да, я знаю. Я всегда сопротивляюсь и почти плачу, но ты останавливаешься.

— С тех пор как мы это делаем, прошло около двух месяцев, но в твоём теле произошли какие-то изменения?

Синдзё покачала головой.

Она пообещала той ночью два месяца назад, когда впервые раскрыла свою личность.

Девушка давала ему время от времени проверять свое тело, но у неё по-прежнему не было месячных.

— С моим мужским телом тоже никаких изменений.

Ей показалось, что такой формулировкой перекладывает вину на него, поэтому захотела сказать что-то ещё. Она глянула на него с готовностью во взгляде, и он вопросительно наклонил голову.

— В чём дело?

— Ох, ну…

Синдзё не нравились такие прямые вопросы, но были вещи, которые она могла сказать только в такие минуты.

— Н-ну, я счастлива с тем, что ты для меня делаешь, поэтому не переживай. Даже если я так себя не веду.

Она давно уже хотела об этом сказать, но, выразив это сейчас словами, покраснела.

Не в состоянии выдержать на себе его взгляд, девушка отвернулась. Пока Синдзё пыталась убедить себя, что раскраснелась из-за тепла в ванной, Саяма кивнул и выдал небольшую улыбку.

Она отвела взгляд от этой улыбки, опустив голову.

Синдзё потянулась вперёд, схватила колени и потянула их к себе. Когда она обняла ноги под водой, верхушки её колен поднялись над поверхностью. Девушка опёрла на них щёки и сменила тему.

— М-м, мне кажется, это может быть безнадёжным.

— Что именно?

Его ответ, похоже, охладил тепло её тела.

Синдзё вздохнула и произнесла мысли, которые пришли к ней, когда как обычно ночью в конце прошлого месяца прибыла одна только боль в животе.

— Моё тело может никогда нормально не развиться. Я могу всегда получать одну лишь боль.

Синдзё глянула на дно ванной, которое колебалось в воде.

Но затем к её щеке прикоснулось нечто теплое. Влажным и твердым объектом оказался палец Саямы.

Она удивленно подняла взгляд и услышала справа от себя голос.

— Ты помнишь, когда Казами тебя ударила?

— …

— Я не хочу, чтобы это повторилось. И чтобы убедиться в этом, я помогу тебе иным способом. В конце концов, я тоже этого хочу, — его голос полнился улыбкой. — И если получение одной лишь боли означает, что ты не можешь развиться во взрослого, то я такой же.

— …Ах.

Синдзё быстро перевела взгляд к своему влажному плечу.

Она увидела, что он смотрит на неё своим бесстрастным лицом, но там виднелась сила и жёсткость.

Глядя на это, она прильнула к нему. Девушка ухватила его левую руку своими ладонями, согнула локоть, чтобы притянуть его к себе, и поместила свой опущенный лоб на его плечо. Когда она снова приоткрыла уста, донеслось вовсе не извинение.

— Спасибо.

Синдзё кивнула. И когда опустила голову ещё сильнее, её рот утонул в воде и снова поднялся. Она решила отныне думать более позитивно и произнесла:

— Э-эм, мы сегодня поменялись местами, да?

— Да. В том Концептуальном Пространстве, ты была мной, и я тобой.

Они этого ещё не обсуждали, но его слова вызвали у неё облегчение. Это означало, что их мысли достигли друг друга, и что она была человеком.

— Эм, Саяма-кун? …Как тебе моё тело?

Саяма кивнул с серьёзным выражением лица, и глянул ей в глаза.

— Оно было очень, очень щупким.

— Да, я знаю, что мне хочется сказать, но не знаю, как это выразить. Это действительно раздражает.

— Ясно. Поистине хорошие слова даются непросто.

Саяма прислонился к внутренней стенке ванной и задумчиво сложил руки.

Синдзё гадала, что у него на уме, но затем вспомнила утро.

Тело Саямы отличалось от её. Она изначально удивилась, насколько выше оказался её взор. И затем осознала кое-что ещё, глядя на своё тело сверху вниз.

…Он всегда достойно на меня смотрит.

Вместо того чтобы взирать на неё свысока, он поворачивал к ней лицо, поэтому она делала то же самое.

Синдзё запоздало задумалась, не смотрела ли она на него всё это время исподлобья.

Когда ей передали Ex-St, её удивление сменилось полным изумлением. Посох оказался гораздо легче, чем когда Синдзё носила его с собой. Она смогла бежать, не теряя баланс и без необходимости в одышке.

…И он всегда равняет свой темп с моим.

Когда Синдзё бежала в своём привычном темпе в Концептуальном Пространстве, то заметила, как её собственное тело отстает.

Мне с ним не сравниться, — подумала она, опуская голову ещё ниже.

— Заимствование твоего тела заставило меня задуматься.

— Ты хочешь использовать моё тело, чтобы испытать различные вещи в мужском теле?

— Д-да. Как ты узнал?

— Ха-ха-ха. Мне и самому захотелось это попробовать. Я подумал, это поможет понять, что тебя беспокоит. Если тебя сдерживает на уровне психики, то, что произойдет с моим разумом?

— С моей стороны будет неправильно заимствовать твоё тело?

— Если это поможет тебе легче относиться к переменам в собственном теле, я не вижу в этом проблемы.

…Правда?

Синдзё с волнением обняла собственное тело, стиснула зубы и сглотнула.

Но вскоре снова приоткрыла уста.

— Правда, уже поздновато пробовать. Жалко.

— Нормальному человеку такого шанса и не представится. Даже если мы и не смогли воспользоваться таким удобным случаем, то по-прежнему обладаем теми же возможностями, что и все остальные.

— Ты убедительный оратор…

Синдзё горько улыбнулась, испытывая к нему благодарность. Она приняла решение и выровняла дыхание.

— Ты помнишь, что я до этого говорила?

— О чём?

— Это было давно, но я сказала, что… верну услугу. Я знаю, ты говорил мне себя не принуждать, но я сумела ощутить твоё тело сегодня очень близко. Мне бы хотелось использовать это как ориентир для самой себя. И если это сделает тебя счастливым, то и я буду счастлива. Поэтому… эм… ну…

— Ясно. Давай оба постараемся изо всех сил.

— Точно. …Нет, стой! Твоя идея «изо всех сил» на совершенно другом уровне от моей!

— Ха-ха-ха. Иными словами, твоя на более высоком уровне?

Прежде чем она успела возразить, он с улыбкой её обнял.

И пока они прижимались телами друг к другу, эта улыбка заставила её расслабиться и тихо произнести.

— Давай постараемся отныне делать всё, что в наших силах, во всём, что мы делаем.

1. *Ёкан, Yōkan (яп.羊羹) — национальное японское лакомство. Представляет собой густую желеобразную пастилу, основными компонентами которой являются паста из красных бобов (иногда из белых бобов), агар-агар и сахар. Продаётся обычно плитками.

2. *Мияко означает «столица».

Будущие обстоятельства

Когда Мияко пришла в себя, её зрение заполнял алый свет.

Каждую часть её взора, от центра до краёв, заливали оранжевый и красно-жёлтый.

Чуть позже она заметила состояние своего тела. Мияко лежала на спине, и перед ней распростёрлись небо и листва.

Даже слои зелёных листьев приобрели красный оттенок.

…Уже вечер.

Она огляделась по сторонам и увидела смутные очертания. Они принадлежали мужчине, которого она узнала.

— Эй, идиот!

Мияко быстро вскочила по двум причинам. Во-первых, она лежала вовсе не на земле. Её держал Аполлон. А во-вторых…

— Ты истекаешь кровью!

Она встала и повернулась, обнаружив его, прислонившегося к земле, которая обвалилась с обрыва.

Его золотые волосы спутались, и с головы стекало нечто тёмное, подсвечиваемое краснотой. На миг Мияко вспомнила старшеклассника из средней школы, которого ударила в голову бейсбольным мячом, но покачала головой.

Аполлон кровоточил не так, как в том случае.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что его правая рука согнулась в неестественном положении. Одна из двух костей его предплечья сломалась.

— Вот идиот…

Ей стало ясно, что он её защитил. Она ощутила боль от её расцарапанной правой голени, но это была слабая рана, в сравнении с его. Мияко может втереть в неё слюну, и оно заживёт само.

Она осмотрелась и увидела, что вокруг никого не было. Это определённо был большой оползень, и утёс обрушился диагонально внутрь Концептуального Пространства.

Когда они находились сверху, Аполлон сказал, что концепт ослабевает вокруг внешнего края, но насколько он силён здесь? Они оказались дальше от внешнего края, чем до этого.

Мияко приготовилась кого-то позвать, но что-то её остановило.

— Не о чем волноваться. Мои раны вскоре залечатся, — произнёс тихий голос.

Мияко изумленно повернулась и в облегчении вздохнула, что он жив, но заговорила, чтобы скрыть своё облегчение.

— Не пытайся набить себе цену тем, что защитил меня, дурачок. Ты слишком слаб для этого.

— И тут я подумал, что ты меня отблагодаришь.

Он устало прикрыл глаза, но выдал улыбку одним лишь ртом.

Это было выражение его лжи, поэтому Мияко его проигнорировала и взяла правую руку Аполлона.

— Будет немножко больно, но потерпи. Я её вправлю.

— Нет нужды. Это бесполезно, так что, пожалуйста, остановись. Ты только мешаешь.

— Не глупи. Разве такое говорят человеку, которого ты только что пытался спасти?

— А разве ты ведёшь себя иначе, Мияко? Ты жалуешься на человека, который тебя спас. — Он снова выдал улыбку одним лишь ртом. — Почему ты не ушла? Сейчас твой единственный шанс. Эта база скоро будет готовиться к битве, и мы не сможем тебя отпустить. …Я слышал, ты занимаешься поиском работы. Другими словами, тебя испытывают с целью вступления в организацию.

— Это пустяки. Тебе не нужно об этом переживать.

— Это не пустяки, — настоял он. — Мияко, ты живёшь в мире за стеной. Ты должна покинуть нас, живущих по эту сторону стены. Вместо нас, ты должна отдать предпочтение своему будущему.

— Даже если тут у меня остались неоконченные дела?

— Ты говоришь об именовании кукол? Нет особой разницы, есть у них имена или нет.

— Разница есть!! — взревела в ответ она.

Мияко понимала, что теряет самообладание, но было слишком поздно.

Она схватила его за воротник и повернула его лицо к себе. Как только он открыл свои прищуренные глаза, девушка в них уставилась.

— Меня зовут Мияко. Отец дал мне это имя, чтобы вокруг меня собралось огромное количество людей. У тебя имя бога солнца, и ты ведь обладаешь этой силой, нет? И смеешь говорить, что бессмысленно давать тем горничным имена и позволить им поверить в собственные силы?!

— Ты поистине веришь в своё имя, да? — Его брови выпрямились, и он глянул ей прямо в глаза. — Но мой отец был совсем не похож на твоего. Он дал мне имя, управлял моими действиями и затем ушёл, взвалив всё на меня. Солнце 3-го Гира утрачено, и больше нет людей, желающих короля. Обладание имени включает в себя и такие вещи.

Аполлон выплюнул короткий смешок.

— Иди домой, Мияко. Иди домой и скажи своему отцу, что ты дала имена и силу громадному количеству людей, собравшемуся вокруг тебя, но затем бессердечный человек воспрепятствовал тебе сделать что-либо ещё. Это даст тебе достаточно причин, чтобы пойти поплакаться твоему отцу, не так ли? Возвращайся к этому отцу, который тебя понимает, в отличие от меня.

— Мой отец умер десять лет назад! Он отправился спасать остальных и погиб! — сказала Мияко. — Ты хотя бы знаешь, что такое Рождество, чужеземец?! В детстве я попадала в кучу неприятностей и всегда думала, что в какой-то момент смогу быть честной со своим отцом. Я использовала это как повод для покупки ему небольшой бутылки в качестве подарка на Рождество, потому что он любил выпить. Он рассмеялся, и мы оба пообещали никогда сильно не напиваться. Как раз тогда он впервые мне рассказал, почему дал моё имя. Он сказал, что у него есть работа и мы сможем обсудить это позже, но то был последний раз, когда я его видела!

Он понимал её или нет?

…Я никогда не узнаю, что он обо мне думал.

Затем Мияко осознала, что они, можно сказать, спорят о том, кто из них несчастнее.

Ей это не нравилось, но она не могла простить того, кто считал себя несчастным.

…Даже в похожих обстоятельствах, я никогда не считала себя несчастной.

В конце концов…

— После этого много чего случилось. Я не пытаюсь обелить прошлое, но одну вещь не забуду никогда: значение моего имени. И я пытаюсь жить достойно этого имени! Пускай моего отца больше нет, и никто от меня ничего не ждёт, но если речь заходит об имени — я не отступлю!

Она акцентировала свои слова ударом головой и ощутила столкновение.

Это вызвало боль, но мужчина затряс головой и сверкнул на неё глазами за этой болью.

Мияко услышала его слова.

— Ты пытаешься прожить жизнь, чтобы не было стыдно? Ты не отступишь? Не будь наивной!

Её достиг ответный удар головой.

Сквозь её череп прозвенел звук столкновения.

Он звучал довольно прилично.

Этот ублюдок не так уж и плох, — подумала Мияко после толчка назад и быстро восстановилась.

Она начала с ответного удара.

— Кийа!

Но звук удара был слаб, потому что он удержал голову от опрокидывания назад.

Они прижали лбы друг к другу, Аполлон стиснул зубы и снова произнёс.

— Уходи, Мияко. Если ты столь настойчива, воспользуйся своим именем и покори мир снаружи.

— Ага, я уйду, и возьмусь за тот мир. Но сперва я закончу здесь то, что осталось.

— Что здесь ещё заканчивать? Тебе так нравится, когда тебе потакают автоматические куклы?

— Я преодолею это потакание!

Она решительно врезала лбом, оттолкнув его прочь движением головы.

— Куклы стали говорить, что они благодарны за то, что я делаю. Я перестану быть просто гостем и стану тем, кто сможет делать для них то, чего они не могут! Что с этим не так?!

— Это привилегия их господина!

— Если бы ты этим занимался, мне бы не пришлось занимать твоё место!

— Значит, ты пытаешься стать их хозяйкой?! И поступая так, отбрасываешь последнего человека 3-го Гира и игнорируешь его решения? Как ты возьмёшь за это ответственность? Автоматические куклы не изменились бы, если бы ты сама благополучно ушла, так как же ты возьмёшь ответственность за то, что их изменила?!

Его вопрос сопровождал удар лбом, и он был весьма эффективным.

Мияко испытала лёгкое головокружение и несколько переоценила своё к нему отношение.

…Ему вполне хватает решимости.

В драке одной решимости недостаточно, но в определённых вещах это может стать решающим фактором. Без решимости невозможно собраться с силами, чтобы выдержать боль.

Его вопрос покачнул решимость Мияко, и Аполлон сам ей наполнился. Это взаимодействие вызвало двойной урон.

Его вопрос об ответственности, скорее всего, был его истинными мыслями, поэтому Мияко подготовилась ответить.

Чтобы вернуть свою покачнувшуюся решимость, она не стала просчитывать всё в голове. Если он швырял в неё свои истинные мысли, она тоже скажет то, что было у неё на уме.

— Ты не знаешь, что тебе делать, да? Ты потерял свой мир, потерял отца и теперь не знаешь, что делать.

Я прорываюсь в его проблемы, — осознала она. — Но я также обращаюсь к своей старой личности.

Но это были её истинные мысли. Она не сдерживалась и не думала о последствиях.

Мияко продолжила и произнесла то, чего не следовало бы говорить, желай она сохранить дружественные отношения.

— Мне плевать на ответственность. Мне нет дела до того, что твой мир был уничтожен. — Она подняла голову. — Но я знаю, что бы сделала, окажись на твоём месте. Я непременно бы нашла работу во внешнем мире. Уж я бы постаралась. Едва лишь я этого пожелала, то пошла бы туда, куда мне хотелось; работала бы там, меня бы там приняли, я бы совершала ошибки, жаловалась, пнула моего начальника, получила по голове от начальника, подружилась с начальником и вместе с этим что-то бы создавала и зарабатывала деньги. И…

— И?

— Я бы использовала эти деньги, чтобы прокормить здешних кукол.

Она устремила взгляд перед собой и увидела, что жёлтые глаза Аполлона смотрят в её сторону.

— Автоматические куклы не нуждаются в тебе, чтобы себя прокормить. Они обеспечивают сами себя. Более того, им не нужно никакой еды, кроме небольшого количества топлива. И как ты прокормишь всех кукол здесь? Ты заработаешь достаточно денег, чтобы платить им всем зарплату?

— Совсем тупой? Люди едят не еду. Они едят удовлетворение.

Ей казалось, что она наивна, но таковыми были её истинные мысли.

Хватка на его вороте налилась силой. Это сработает, — сказала Мияко себе перед тем, как произнести то, что хотела сказать на собеседовании компании.

— Деньги, еда, вещи, социальный статус, вопросы, ответы, куда-то идти, возвращаться домой, что-то делать, что-то ломать, с кем-то быть и кого-то бросать — это всё формы одного и того же чувства удовлетворения!! — Сказала она. — Если служение людям — это работа кукол, то даже небольшое количество денег оставит запись об их службе. Даже добавление одной монетки в кучу вызовет звук, который они могут хранить в своей механической памяти, и количество этих сохранённых звуков явит течение времени, потраченное на службу их господину. Эти воспоминания докажут, что все случилось в реальном мире, а не просто в их головах.

— И чего ты так добьёшься? Это сентиментальность, которую ты им навязываешь.

— А что плохого в сентиментальности? Даже машины помнят о прошлом, и, чтобы гордиться своей работой, им нужно какое-то доказательство. Если подобная сентиментальность ошибочна, ты хочешь сказать, что чудесно не иметь эмоций вообще, Аполлон?! Если не будешь ничего делать и избегать всяких эмоций, ты никогда не обретёшь гордость, которую можешь потерять, и никогда не испытаешь боли в прошлом! Но разве не отсутствие этих вещей привело к разрушению людей 3-го Гира и оставило только машины?!

Она рассмеялась.

— Безнадёжные люди, утратившие свои эмоции, сгинули, тогда как машины, со способностью получить эти вещи, выжили. И где же бог, который сделал твой мир таким?

— Ну…

— Этот бог теперь не только у нас в голове. Он в небе над теми машинами, выращивающими цветы! Когда эти цветы неизбежно умрут, это оставит шрам в воспоминаниях тех кукол, и я скажу им не бояться увядания цветов. Так же как они дали цветам расцвести, чтобы создать собственное прошлое, цветы создали их прошлое, чтобы оставить после себя семена. Такое же удовлетворение лежит как в куклах, так и в цветах. Я отыщу своё удовлетворение в увеличении таким образом сентиментальности 3-го Гира, и поэтому буду дико счастлива игнорировать тебя, который это удовлетворение отрицает!

Мияко отдернула голову назад и ощутила, как всё её тело наливается силой.

…Это непременно сработает.

Она выдала последний комментарий, махнув головой в сторону его лба.

— Вот увидишь! Если ты настаиваешь на том, чтобы быть безэмоциональным хозяином, я стану сентиментальной хозяйкой!

На её крик тут же ответил голос от утёса над головой.

— Это правда, Госпожа Мияко?!

Неожиданный голос Мойры 1-й сопроводило несколько десятков фигур, высунувшихся над обрывом.

Мияко замерла на месте, когда услышала звук одновременного движения нескольких человек. По-прежнему удерживая ворот Аполлона и притянув его к себе, она подняла взгляд к утёсу.

Под алым небом собрались Мойра 1-я и прочие горничные. Мойра 2-я отсутствовала, но все, кого она именовала, были здесь.

Стоя на коленях, Мияко глянула на них.

— Ч-что вы тут делаете?

— Мы прибыли, чтобы вас спасти, но Господин Аполлон сказал, что желает сначала с вами поговорить.

Услышав это, Мияко глянула вниз и увидела, что молодой мужчина отвёл взгляд и его плечи тряслись.

…Вот сукин сын.

— Когда ты до этого лежал без сознания, ты притворялся?

— Да, полагаю, можно сказать и так.

— И… ты направлял мои мысли?

— Какое жестокое подозрение, Мияко. Я просто хотел поговорить с тобой начистоту.

— О? Это удивляет.

Мияко кивнула, и в глубине её нутра вскипела новая тёмная эмоция.

Она приоткрыла уста, но вырвался только простой глагол.

— Умри.

— Ха-ха. Ни к чему такая агрессия, Мияко. Женщины должны говорить более милым языком, чем этот.

— Прими милую смерть.

— П-постой. Успокойся, Мияко.

— Смерть это миг. Даже я не могу заставлять её ждать.

— А ты весьма поэтична.

— Значит, мне нужно сочинить тебе элегию? Вива загробная жизнь.

На этих словах, Мияко кое-что осознала.

…А?

Она схватила его правую руку, и глянула на предположительно сломанную кость.

— В чем дело, Мияко? Что-то не так с моей рукой?

Она больше не была сломана.

Мияко ощутила на спине дрожь, но не от страха или удивления. Она не понимала правду в её руке, потому получила чувство неведомого.

Но пока девушка хранила молчание, Аполлон вытащил свою руку из-под её и слегка потряс.

— Похоже, она зажила. Люди 3-го Гира обладают долголетием, в конце концов.

— В-вроде того, — согласилась Мияко, задумавшись.

Согласно Мойре 1-й, народ 3-го Гира имел долгую жизнь, но их метаболизм не отличался от людей Лоу-Гира.

…Так почему же его рука так быстро зажила?

Рана на его лбу также пропала. Мияко дотронулась до собственной головы, и не обнаружила там крови. Это означало, что его рана зажила до того, как начался обмен ударами.

…Что происходит?

Пока она размышляла, Аполлон поднялся, а горничные спустились с холма ему навстречу. Они держали ладони внизу, воспользовались управлением гравитации, чтобы прижать и вернуть рухнувший край утёса на место, и засеменили вниз.

Мойра 1-я находилась во главе, и она с улыбкой глядела туда-сюда между двумя людьми.

— Мы теперь подтвердили, что вы двое наши хозяева.

— Нет, эм. Я просто…

Не успела Мияко рассеяно встать, как Аполлон повернулся спиной и его плечи затряслись.

Как только она осознала, что он смеётся, то ощутила, что её щеки зарделись. Мияко предположила, что под вечерним солнцем никто не заметит, поэтому повернулась к Мойре 1-й, расслабила плечи и подумала.

…Ну, вот как всё обернулось.

— Ладно уж. Я помогу по мере своих сил. Студент университета, занятый поиском работы в современной Японии, знает только идеальную форму корпорации, и я слышала, что поиск места работы для достижения своих целей это способ преодоления экономического спада. Простите, мне не хватает опыта сказать что-нибудь не вырванного из учебника.

Мияко вздохнула и произнесла в ответ на расширение улыбки Мойры 1-й и улыбки упования за её спиной.

— Но ничего не делать — тоже приемлемый курс. Это в сто крат лучше, чем активно всё ухудшать. И всё же, мне бы хотелось сделать что-то с этим миром, который тратится впустую.

●

— Серьёзно, что происходит?

Голос заливал небольшую, продолговатую комнату.

В комнате мужского общежития находилась двухъярусная кровать и шкафчики рядом со входом, на которых значилось «Пуп земли — Саяма» и «Здравомыслящий — Синдзё».

Из окна напротив входа проглядывалось начало ночи, и у стола перед ним кто-то сидел. Невысокий парень повязал бандану вокруг головы и носил чёрную футболку и штаны от школьной формы.

Он разговаривал с кем-то по мобильному телефону.

— Как там Микаге-сан? А, это её дневник. Она пишет в нём каждый день. Ты можешь на секунду дать ей трубку?

Через несколько секунд, он проговорил к звукам, исходящим из трубки.

— Микаге-сан, ты пишешь в дневнике, да? Не думаю, что смогу его сегодня прочитать, но ничего, если я прочту завтра утром, когда мы отправимся с остальными в Окаяму?

После кратковременной тишины, он немного опустил голову.

— Извини. Я не должен был тебя подводить. В общем, я снова позвоню утром, но если возникнут проблемы, ты можешь попросить Казами-сан мне позвонить. Не переживай. Она старшеклассница, поэтому занимает положение выше меня, и ты можешь ей доверять. Я обещаю, что она не сделает ничего против твоей воли. Можешь передать ей назад трубку?

После ещё одной паузы, он почесал затылок.

— Ах, да. Так и есть. Я как-то могу её понимать, пускай она и не может говорить. Мне просто приходит в голову мысль, о чём она вероятно думает. Конечно, я передам трубку Изумо-сану.

Из нижней койки появился Изумо, одетый в чёрную спортивную куртку, и поднял руку в сторону парня у окна.

Парень бросил ему телефон, и Изумо его поймал.

— Что там, Чисато? Тебе одиноко? — заспано спросил он. — Ага, Хиба сказал что-то о понимании её, даже когда она не говорит. Все эти домыслы выглядят по мне довольно опасными.

— И-изумо-сан! Ты всё испортил!

— Хм? Не переживай об этом, Чисато. Это просто жалобы мелкой сошки. Мы тоже можем понять без слов чего хотим. Вроде, когда мы в постели каждую ночь и — ты убьешь меня, если я скажу что-то ещё? Сбросишь меня завтра с вертолета? Ха-ха-ха. Незачем стесняться.

— Это называется «стесняться»?

Хиба зыркнул на него от окна, но Изумо не обратил никакого внимания.

— Ну, надеюсь, ты приятно проведешь время с Микаге. У тебя давненько уже не было женского соседа по комнате, ведь так?

— Ох, ты бы не мог кое-что передать Казами-сан? Скажи ей не помогать Микаге-сан, когда она ходит с тростью, и не помогать, даже если она споткнётся. И даже если проще общаться через письмо, скажи ей по возможности этого избегать. Это может занять больше времени, но она сможет понять, что Микаге-сан говорит на основе её ограниченного произношения.

— А ты строг.

— Микаге-сан сама этого хочет.

— О? — поражённо проговорил Изумо. — Ты это слышала, Чисато? Конечно, я слыхал, что поднялся немалый шум, когда ты зарезервировала для неё женскую баню. Она довольно взрослая.

Некоторое время Изумо просто кивал и слушал голос из трубки.

После изрядного количества замечаний и около семи кивков, он повернулся к Хибе.

— Тебе есть ещё что сказать?

— Нет, — ответил Хиба.

Изумо передал, положил трубку, вздохнул и поместил телефон на зарядное устройство на полу.

— Что ж, а теперь.

Изумо повернулся к Хибе, и тот нахмурился.

— Что такое? Выглядит так, будто ты хочешь что-то сказать.

— Я просто подумал как это странно, что мой дед, твой и Саямы знали друг друга.

— Странноватое чувство. Но…

— Но?

Хиба примирительно почесал затылок.

— Я всё так же не собираюсь рассказывать тебе о второй скверне. Извини.

— Это ничего, но наша утренняя битва не вызвала у тебя желание примкнуть к нам?

Хиба рассеяно улыбнулся и не ответил, поэтому Изумо выдал тихий смешок.

— Хиба, что ты собираешься делать, когда битва с 3-м Гиром завершится?

— Это просто. Это будет значить, что Микаге-сан сможет снова эволюционировать, поэтому я оставлю Керавнос со всеми вами и заживу в мире.

— Ты сражаешься ради её эволюции?

— Да, — ответил он. — Мне кажется, что она не эволюционирует, потому что мы вынуждены сражаться, и потому что у нас нет Концептуального Ядра. Я просто хочу быть с ней и…

— Можешь не говорить. Ты слишком развеешь чувство по воздуху.

— Возможно, но у тебя есть что-либо похожее?

— Ага. Я всегда думаю о… ну, несказанно грязных вещах, которые я мог делать с Чисато и… Что за взгляд? Разве ты не об этом?

— Нет, но я немного тебя зауважал. Где-то на 20%... нет, 15%.

Изумо удовлетворенно кивнул.

— Но мне кажется, что это не всё. У тебя есть другая причина?

— Да. Тифон 3-го Гира в ту ночь кое-кого похитил, помнишь? Ну, давным-давно я потерял старшую сестру. Она пропала.

— Старшую сестру?

— Да. Около десяти лет назад мой дед её приютил. Это произошло где-то через три месяца после прибытия Микаге. Он сказал, что сделает её своей внучкой.

— Какой она была?

— Несмотря на то, что девушка, она была невероятно хорошей мечницей. Я никак до неё не дотягивал. Я пытался много раз приблизиться и пощупать её грудь, но мне ни разу не удавалось.

— Ясно. Если кому-то с твоим проворством этого не удалось, она наверняка была что-то с чем-то.

Хиба кивнул, но стиснул правый кулак и наполнил его силой.

— Не знаю, как бы всё обернулось сейчас. В то время мой отец умер, и я думаю, дед хотел сделать её своей наследницей, но она неожиданно исчезла около года после.

— Исчезла? Как её звали? Я могу проверить через разведывательную сеть ИАИ.

— Её звали Мики. Ты знаешь Хибу Мики?

— Нет. — Изумо почесал затылок. — Извини. Но ты думаешь, что за этим мог стоять 3-й Гир, да?

— Мы более или менее рассмотрели, почему сражаюсь я, но как насчет тебя?

— Потому что это весело. С чего бы ещё?

Его мгновенный и небрежный ответ заставил Хибу замереть.

После пары секунд тишины, он нахмурился.

— Весело? Люди умирают в этих битвах.

— Я не могу ничего поделать с тем, что нахожу это весёлым, и незачем об этом врать. Я довольно много об этом размышлял, хотя у меня и нет столько боевого опыта, сколько у тебя. — С его губ просочился горький смешок. — Я получил божественную защиту от моей матери, место, где можно разгуляться на полную, мои узы с Чисато, доверие с моими глупыми младшеклассниками и товарищами и прочие вещи, в которые ты не поверишь, если я скажу их вслух. И в эту минуту я нахожу все эти вещи там, на поле боя. С обычной жизнью, правда, я бы, наверное, нашёл их в спортивной команде или клубе.

— Ты относишься к концептуальным битвам как к спорту?

— Школьная парта и рабочее место — тоже своего рода поле боя. Или ты думаешь, что твои поля сражений особенно трудны в сравнении со школой или работой? — Изумо глянул прямо на Хибу. — Если так, тебе нужно извиниться перед всеми, кто уставился в школьное окно или калякал в классе. И тебе нужно извиниться перед людьми, стоящими за регистрационными стойками или разъезжающими на мопеде, доставляя пиццу. Ты можешь извиниться, раздевшись догола, поклонившись низко до земли и сделав фотосессию. И непременно сделай это на улице.

— Я не хочу делать это на улице! Ох, но я не хочу этого делать и в помещении.

— Вот как. Значит, тебе не по нраву эксгибиционизм. Тогда, запомни это, — сказал Изумо. — Ты найдешь поле боя везде. Куда бы ты ни пошёл: кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, кто-то достигает успеха, кто-то терпит неудачу. И люди могут жить или умереть в несчастном случае повсюду. Всё, что я хочу сказать — мне хочется насладиться этим всем, если возможно. В каком-то роде, в мирной жизни, где ты ничего не делаешь, нет никакого веселья. Если ты хочешь найти настоящий покой…

— Да?

— Это когда ты спишь рядом с девушкой, которая значит для тебя мир. Хотя можно сказать, это тоже своеобразное сражение. Ну, так что, ты собираешься ничего не делать, но спать с Микаге?

— Это невозможно… И ты просто ужасен. Хотя моё уважение к тебе поднялось до 30%.

— Хорошо, хорошо, — Изумо кивнул. — Кстати, я слышал от Чисато, что ты каждый день принимаешь ванну с Микаге.

— П-погоди-ка минутку! Кто-то же должен вытирать её тело и помочь ей, когда она не может подняться с ванной.

Хиба неистово встал со стула, но чтобы его остановить, Изумо вытянул руку, не вставая с кровати.

— Незачем паниковать. Я тебя не критикую. Наоборот, я слышал, что её тело ещё до конца не сформировано. Это правда?

— Да, — Хиба медленно сел и скрестил руки и ноги. — Я не мог сказать этого раньше, потому что она была с нами, но ничего, имеющего отношения к её полу, не развилось. Мне кажется это потому, что её эволюция остановилась до того, как она получила какое-либо знание на эту тему.

— А сейчас она об этом знает?

— Да. Старшеклассник с моего клуба подрабатывает в Ёкоте, поэтому я попросил его достать мне зарубежный учебник. Вопросы Микаге-сан, когда она его читала, были настолько ненамеренно тяжелы, что даже если б ты попытался, тебе трудно было бы смутить меня до такой же степени. Она то и дело ко мне прислонялась, неожиданно раздевалась, чтобы сравнить себя с содержимым учебника. Я просто… как бы это выразиться? Не знал, как себя вести!

— Успокойся, парень. С её точки зрения, она просто пыталась учиться. Тебе нужно сдерживаться. Хотя я полагаю, даже если б ты не смог, она не оборудована для этого.

Хиба прищурился и сполз немного вниз на стуле.

— Она иногда спрашивает, был бы я счастливее, будь она полноценной девушкой.

— И что ты говоришь?

— Я не отвечаю.

Хиба горько улыбнулся и Изумо сделал то же самое.

— Ну, из того, что я вижу, она хорошая девушка. Я думал, она будет более зависима от тебя, но на деле она делает то, что Чисато ей говорит.

— Она нейтральна ко всем, кого я не считаю врагом. Единственные люди, которым она будет улыбаться, или позволит к себе прикоснуться без опаски, это моя мать, бабушка с дедушкой и я.

— Она улыбается?

— Это первая вещь, которую она выучила в своей эволюции.

— Понятно.

Изумо кивнул, но больше не расспрашивал.

Затем Хиба, похоже, что-то осознал, огляделся по сторонам с серьёзным выражением лица и пожал плечами.

— Между тем, что за дела с Саямой-саном и Синдзё-саном?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Изумо.

— По школе ходят слухи, что они в гомосексуальных отношениях, — сказал он тихо. — Ежедневная «Роза Така», газета, распространяемая газетным клубом девушек, начала выпускать роман; на всеобщем школьном гей опросе Саяма-сан на первом месте, и этим утром их видели в обнимку друг с другом. — Хиба хлопнул по коленям. — О, точно. Казами-сан должна что-то знать. Я слышал, она вместе с Синдзё-саном покупала купальники в школьном универмаге. И они оба купили женские купальники.

— Подожди минутку. Мне нужно кое-что проверить.

Хиба удивленно наклонил голову, тогда как Изумо вытащил свой телефон.

— Эй, Чисато? Мы не рассказывали Хибе про Синдзё?

Пока Хиба продолжал недоумевать, Изумо тихо что-то сказал в трубку, и пару раз кивнул. Наконец, он медленно вернул телефон на зарядку.

— …

Парень опустился на край кровати, поник головой и подпёр её рукой.

— Ч-что-то случилось? — спросил Хиба.

— Ну, похоже, мы некоторое время будем много видеть друг друга, так что я, наверное, должен тебе рассказать.

— Это о Саяме-сане и Синдзё-сане?

— Ага, — Изумо кивнул и уставился на Хибу с серьёзным выражением лица. — Держи это в секрете, но всё, что ты слышал — правда.

— Серьёзно?

Изумо ничего не сказал и не стал кивать, но затем он вздохнул.

— Как твой старшеклассник, я приказываю тебе спать сегодня на верхней полке. Я не хочу подхватить микробы Саямы.

— Разве кровать Синдзё-сана не такая же? — спросил Хиба, вставая.

Его нога стукнулась о стул, и колесики послали его к комоду сбоку. Столкновение породило тупой звук.

— Ой, и-извини. И это даже не моя комната.

— Я бы лучше туда не заглядывал. Ты можешь обнаружить какие-то улики.

— П-прошу, не пугай меня так.

Хиба двинулся к комоду, стоящему за кроватью, поэтому скрылся из вида Изумо.

— Похоже, что-то упало с…

Хиба запнулся, и тишина продолжалась несколько секунд.

После ещё парочки секунд молчания, Изумо озадаченно наклонил голову.

— Эй, Хиба. В чем дело?

— Э-э, Изумо-сан?

Хиба вышел из-за кровати, держа что-то белое. Он развернул белый объект между ладоней.

— Оно упало с комода.

— Выглядит как женское нижнее бельё.

— Н-не веди себя так, будто это нормально! Почему оно здесь?

— Позволь мне сказать прямо: с Саямой и Синдзё это нормально.

— Подожди минутку! Нравы этой школы вконец рухнули?!

— Не переживай об этом, — сказал Изумо, вставая и хлопая себя по груди. — Ну? Ты видишь, насколько я сейчас нормален?

— Мне кажется, ты делаешь нечестное сравнение.

— Можешь не переживать и об этом. В общем, в завтрашнем тренировочном лагере на Внутреннем Море, я приказываю тебе разделить палатку с Саямой. Удачи. Я знаю, что ты справишься.

— Нет, не справлюсь!!

Едва он выкрикнул с женским нижним бельем в руках, раздался звонок, указывающий на отбой.

●

Сквозь неподвижность пробивался тяжёлый звук.

В лесу под ночным небом позади освещённой фабрики расположилась прогалина.

Пятидесятиметровое пространство создали, выкопав участок земли, и на нём находились две фигуры.

Две фигуры во тьме оказались женскими.

Они обе были высокими, имели длинные тёмные волосы, и обе держали деревянные мечи, но одна завалилась на землю.

Та, которая упала в сидячем положении, была младшей из двух. Девушка обладала пронизывающим взглядом, оделась в белую джинсовую рубашку с джинсами и цокнула языком.

— Ты как всегда на высоте, Тацуми.

Она зыркнула на свою противницу. Деревянный меч девушки по имени Тацуми висел внизу, и вовсе не наготове.

Тацуми носила жёлтое платье и белый джемпер, и в глазах под её зачёсанными в стороны волосами стояла улыбка.

— Если ты так на меня смотришь, Микоку, у тебя подходящий настрой. Тебе скоро уходить, верно? Если ты хочешь успеть на десятичасовой поезд в Йокогаму, тебе нужно уйти отсюда в восемь.

— А не рановато?

— Ты отправляешься в Йокогаму и будешь ужинать там, верно?

Микоку вздохнула, проигнорировала последующую жалобу Тацуми и махнула головой в сторону фабрики.

— Я бы с радостью посетила там Чайнатаун, но Сино кое-что на сегодня приготовила.

— Правда? Но у неё есть свои дела. …Алекс, где Сино?

[Спит. На мне.]

Голос, похоже, исходил от мегафона, но не достигал окружающей местности. Это был направленный голос.

— Понятно, — ответила Тацуми, и её плечи поникли. — Если Сино что-то приготовила, это, наверное, к лучшему.

— Так будет лучше всего. Я уверена, она приготовила гораздо больше необходимого.

Микоку начала вставать.

— !..

Но Тацуми шагнула к ней и взмахнула деревянным мечом к лодыжке младшей девушки.

Микоку уклонилась от скоростной атаки, подпрыгнув в своём подъёме вверх, и направила деревянный меч в сторону Тацуми.

— !

Тацуми уже изогнула тело вверх.

Меч, несущийся вниз, ответил на перекручивание прыжком в обратном направлении.

Воздух наполнился треском, и деревянный меч Микоку сломался напополам. От ворота её одежды разлетелись клочки ткани, и в её щеку дунул ветер.

Она не могла ничего поделать, когда в воздухе что-то ударило её в грудь.

Этот твёрдый и мягко направленный объект оказался кончиком деревянного меча Тацуми.

Деревянное оружие слегка ткнуло в её грудину, и улыбка с другой стороны выдала предупреждение.

— Открой рот и выдохни.

До того, как она успела, что-то произошло.

Кончик меча медленно наполнился силой. Её было недостаточно, чтобы вызвать боль, но он ускорился в серию мгновений.

— Это откинет тебя прочь, так что приготовься приземлиться!

По-прежнему не вызывая никакой боли, произошло именно это.

Тацуми исчезла из взора Микоку, и на её месте возникло небо.

Микоку не знала, что случилось.

Она, наконец, осознала, что перекрутилась в воздухе, но затем её спина столкнулась с травянистой насыпью, обрамляющей край поляны.

— !..

Она знала, что это случится, поэтому распласталась на земле и расслабилась. Из её лёгких исчез воздух, и её расслабленные мышцы освободили её грудь до того, как она попыталась вдохнуть.

Микоку сумела сделать обычный вдох кислорода, что стабилизировало её зрение.

Где Тацуми? — Подумала она.

Расположение той девушки сообщит ей, как далеко её отбросили.

Но это идея оказалась бесплодной, потому что Тацуми стояла справа от неё.

— Ты абсурдна.

— Ты и сама должна быть в состоянии на такое.

— …

Микоку не думала, что сможет, но сейчас ей не хотелось этого говорить. Они спорили множество раз, и она всегда проигрывала.

Пока Микоку хранила молчание, Тацуми прищурилась и протянула руку.

— Я немалому тебя научила на сегодняшнем уроке. Ты это осознала?

— Да, — согласилась она, протянув руку к ней навстречу.

Их руки соприкоснулись.

— …

В следующий миг Микоку услышала позади себя собственный шаг.

Это потому, что Тацуми вмиг её подняла. Этот шаг был звуком её подъёма.

Тацуми как обычно стояла перед ней, и это заставило Микоку сглотнуть.

— Придерживайся этого, ладно? В последнее время ты не особо стараешься, — Тацуми снова прищурилась. — Тебя взяли в этот раз в качестве телохранителя Хаджи не из-за доверия или обязательств. Конечно же, не поэтому. Ты понимаешь, не правда ли? Ты тоже можешь использовать эту технику.

— Но во время тренировки мне ни разу не удавалось по тебе попасть.

— Ты из тех, кто блещет в реальном бою, — Тацуми выстрелила этой отговоркой и с улыбкой наклонила голову. — Фокус в том, чтобы внимательно наблюдать за своим противником и использовать свою силу по максимуму. Если ты за ними наблюдаешь, то сможешь увидеть, как уклоняться или блокировать как можно чаще, верно? Я предпочитаю блокировать и отбрасывать их прочь, но ты, скорее всего, преуспеешь в уклонении и использовании их собственных движений, дабы их одолеть.

Тацуми сделала небольшое спиральное движение вытянутой рукой.

В этом действии скрывался трюк к вырыванию силы противника и использования её против него.

Микоку ни разу не преуспела в его использовании.

…Я лучше справляюсь, когда просто использую всю свою силу.

— Я не думаю, что могу драться как ты, Тацуми.

— Тебе и не нужно, но у тебя будут неприятности, если ты даже не сможешь избежать попадания под огонь пушки Фафнира Возрождённого. Что если бы сразу после этого выстрелили в Хаджи или Сино?

На словах Тацуми Концептуальное Пространство омыл мягкий летний бриз.

— Не переживай, Микоку. Ты сможешь достичь даже больше силы, чем это, и во имя твоего мира ты сумеешь ей овладеть.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что таково твоё желание, — сказала Тацуми. — Подумай об этом. Чем больше силы или желания есть у людей, тем тяжелее для них использовать эту силу на полную. Я не желаю много силы, но даже я могу достигнуть такого уровня.

А значит…

— Тот факт, что ты по-прежнему не способна использовать свою силу на полную говорит о том, что ты вырастешь до невероятных высот.

— Ты меня переоцениваешь. Я желаю очень простой вещи, — она оттолкнула руку Тацуми в сторону, развернулась спиной и шагнула на насыпь. — Я разбужу Сино, поужинаю и отправлюсь в Курасики. У Сино есть собственная миссия.

Она услышала позади себя вздох.

— Ты волнуешься о Сино?

— Да. Даже если с ней будет Широ, она всё ещё…

— С ней всё будет хорошо. Проблема в том, как сильно ты переживаешь, Микоку, — произнёс голос у неё за спиной. — Я давно об этом думала, но мне кажется, что пришла пора тебе сказать, что ты считаешь миссии Армии слишком личными. Микоку, за что ты сражаешься? Ответь мне, будто это подростковый фильм.

●

Микоку не могла ответить на вопрос Тацуми.

…За что я сражаюсь?

Она знала ответ, но ни с кем не собиралась им делиться. Даже с Тацуми.

Она хранила молчание, шагнула на травянистую насыпь и начала двигаться прочь.

— Ты не можешь ответить как в подростковом фильме?

— Нет, — произнесла она. — Я не могу сказать это и в стиле фильмов про якудзу или фильмов с монстрами.

— Ага, так, наверное, не получится. Хотя сделать это как в «Хейди против Меха Ондзи» на прошлой неделе, было бы неплохо.

— Они так и не показали чем закончился бой между Мах Питером и Гигантской Кларой, следовательно, я поставлю этому D. В общем, если тебе есть что сказать, хватит ходить вокруг да около и говори.

Она развернулась на насыпи и обнаружила, что Тацуми не двигается.

На её приподнятом взгляде, лунный свет осветил её тихую улыбку.

Этого выражения лица хватило, чтобы Микоку отступила.

— Если ты хочешь, чтобы я рассказала, то пожалуйста, — сказала Тацуми, по-прежнему улыбаясь. — Мне верится, я знаю, что ты думаешь касаемо Сино. Как только грядущая битва с UCAT завершится, и этот мир станет нашим, ты оставишь всё на Сино и исчезнешь.

— …

На секунду Микоку не знала, что и сказать.

…Откуда она знает?

Чтобы скрыть изумление в сердце, она заставила себя пожать плечами. Девушка выдала издевательский смешок и попыталась отвергнуть заявление Тацуми.

Микоку приоткрыла уста, но Тацуми заговорила раньше.

— Не волнуйся. Я не расскажу Сино, и она не сможет понять, насколько ты безрассудна, разве что скрестит с тобою мечи.

— Постой, Тацуми. Хватит твоего безумного бреда.

— Ты же хотела, чтобы я рассказала, разве нет? Ты не имеешь права меня останавливать, так что я буду говорить, и ты будешь слушать до конца. Если у тебя есть жалобы, тогда можешь впасть в отчаяние и сделать это с громким звуковым эффектом.

[Пича-а-аль!!]

— Алекс, помолчи. И не подслушивай разговор между девочками.

[Пича-а-ль…]

Тацуми вдохнула, но Микоку провела рукой по волосам, чувствуя внутри себя нетерпение.

Тацуми была абсолютно права.

Армия рано или поздно столкнётся с UCAT и использует свою силу, чтобы занять в этом мире лидирующее положение.

Но Микоку знала определённый факт.

…Победа силовым путём редко приводит к хорошему результату, даже если ты сумеешь после этого удержать контроль.

Если Армия получит права на мир после их победы, Микоку казалось, что лучше всего будет оставить эти права человеку, который находится от силы Армии дальше всех.

И как та, кто использует эту силу, она отдалится от этого человека.

…Мне необходимо отдалиться от Сино.

Но Тацуми также упомянула, как она это осознала.

…Она осознала, что я в отчаянии, когда мы скрестили мечи?

— Тацуми, — позвала Микоку. — Какое отношение моя отчаянность имеет к Сино?

Ответ пришёл без промедления.

Тацуми проговорила, разведя руки под лунным светом.

— Всё просто. Отчаяние подразумевает, что ты готова умереть, но почему ты готова умереть? Обычно, люди умирают не ради себя. Это означает, что дело в ком-то другом, и раз речь о тебе, кто бы это был кроме Сино?

Плечи Тацуми зашевелились, и она прибыла к глазам Микоку до того, как та сумела приготовиться.

Она не могла даже удивлённо вскрикнуть, перед тем как Тацуми подняла руку над её головой.

Рука сложилась в кулак и направилась вниз.

— Вот дурочка.

С пространства между кулаком и головой вырвался оглушительный звук, от макушки до зада пронеслась боль, и сила покинула её ноги.

— !..

Микоку ухватилась за голову и присела, тогда как Тацуми вздохнула и поставила руки на пояс.

— Знаешь, — сказала Тацуми, словно прося её подготовиться к последующим словам.

Микоку подняла взгляд к своему учителю фехтования, которая перестала улыбаться и расслабила лицо.

— Микоку, ты сражаешься ради Сино, — донёсся голос Тацуми. — Но если ты умрёшь, это будет вина Сино. Вот что значит сражаться ради кого-то другого. Ты можешь сражаться из-за них, но также умираешь из-за них. Выходит, ты бы не умерла, если бы их не было.

— …

— К счастью, Сино не осознает, о чём ты думаешь. Иначе бы не дала тебе ступить на поле боя. Она бы сказала не делать такого ради неё. Однако речь бы шла скорее о побеге от ответственности, чем о заботе за твою сохранность.

— Сино никогда бы не вздумала бежать от ответственности! — Инстинктивно воскликнула Микоку. — Она волнуется за других и никогда не будет переживать о собственной ответственности!

— И поэтому ты можешь с легкостью винить в своих ранах её. Это нечестно, Микоку.

— !..

— Что это за взгляд? Я попала по больному месту? Можешь злиться, сколько захочешь. Выплесни хороший взрыв ярости.

Микоку на это отреагировала.

Её движение было внезапным, но Тацуми спокойно отступила назад, словно этого ожидала.

Однако Микоку сумела заметить Тацуми.

…Направо!

Она положилась скорее на инстинкты, чем на зрение, чтобы шагнуть на насыпь и послать правый кулак в удар.

В следующий миг что-то обернулось вокруг её руки.

Её что-то схватило.

— Кх.

Микоку не могла пошевелиться. Её запястье зафиксировали на месте, а ноги остановило давление на бедре.

Но в то же время её рука пробилась.

— Это впервые твоя атака меня достигла?

Микоку повернулась к вопросу и обнаружила, что они обе уставились друг на друга на полпути вверх на насыпи. Правая рука Тацуми схватила её запястье, и чуть дальше находилось привычное бесстрастное лицо девушки.

— Эта ярость привела твою атаку на меня, но на кого она направлена?

Зрение Микоку перевернулось.

К тому времени как она осознала, что её швырнули, в поле зрения оказалась луна. Ей показалось, что её бледный свет напоминает сверкающий драгоценный камень.

— !..

Когда Микоку рухнула на землю, то оказалась совсем не рядом с насыпью. Она приземлилась почти у центра прогалины в двадцати метрах от края. Столкновение заставило её кашлянуть, и с расстояния до неё донёсся голос Тацуми:

— Порой ты действительно ведёшь себя глупо. Почему ты потеряла бдительность? Не забывай готовиться к падению, и тем самым уменьшишь напряжение на лёгкие.

Ей не хватало самообладания, чтобы ответить, и, поднимаясь, она продолжала кашлять, и Тацуми подбежала к ней сбоку.

— Ну же, ну же. Вставай и думай. Тебе следует принять решение. Решишь ли ты сама сражаться или перекинешь всю вину на Сино? Я не скажу, что из этого правильно, а что нет. Решив сражаться ради себя, ты можешь эгоистично отправиться на смерть, — сказала Тацуми. — Но Сино делает всё возможное, чтобы вы все её признали. Она делает это не ради тебя, правда. А ради самой себя.

— Я… — начала Микоку, пока Тацуми не стукнула её по голове.

— Тебе не нужно отвечать сейчас. Не торопись, — рассмеялась Тацуми. — Подумай об этом сколько потребуется. Когда бы ты не сражалась: ты ранишь своего противника, они ранят тебя, кто-то важный для тебя может пострадать, но всё же ты выживешь. Что бы не случилось, посмотри, сможешь ли радоваться тому, что выжила. Посмотри, сможешь ли эгоистично более радоваться своей сохранности, чем вреду, нанесённому противнику.

На этих словах Тацуми неожиданно глянула в глаза Микоку, и её выражение лица рассыпалось в улыбке.

— Не заставляй меня слишком тебя отчитывать, ладно? Сино послушна, поэтому выговаривать её скучно. Ты, с другой стороны, сопротивляешься, поэтому выговаривать тебя гораздо веселей.

— Эта последняя часть просто-таки навязывала твоё мнение.

Но поднявшись, Микоку спросила:

— Если я буду сражаться, то со временем смогу говорить без умолку о такой же ерунде?

— А тебе хочется?

— Мне некому такое говорить, — сказала Микоку. — И я думаю, что если хочу отыскать собственную причину сражаться, то нуждаюсь в партнёре. Мне нужен кто-то, кто не содрогнётся, когда я спрошу о значении моих действий, кто примет это всё с улыбкой.

— А я не подхожу?

— Прости, но ты просто тот, с кем я тренируюсь. Партнер, в котором я нуждаюсь, чтобы сражаться — это враг. Мне нужен враг, который займет место Сино.

Произнеся это, Микоку кое-что осознала.

…Ох. Я отталкиваю идею сражения ради Сино. Я действительно простодушна.

Девушка это не подтвердила, и Тацуми могла ненамеренно её туда направлять, но Микоку пыталась выбрать какого-то неизвестного врага вместо Сино, ради которой так долго сражалась.

…Но я не хочу заставлять Сино плакать, когда пострадаю.

Однажды была некая собака, и она спасла Сино ценой собственной жизни.

Этот пёс поступил так ради Сино? Если нет, то почему же?

… Он думал, что это его удовлетворит?

Или это был внезапный порыв без особых мыслей за ним?

Микоку не знала, и Сино, наверняка, тоже.

Но Микоку знала, что Сино по-прежнему не забыла этого пса, что она будет оставлять для него цветы и воду, и что будет его обнимать, когда призывает силой её философского камня.

…Если я умру, случится то же самое?

Часть её на это надеялась, но другая часть знала, что это будет болезненно.

— Болезненно…

Она приняла решение.

— Но если сделаешь что-то ненормальное частью повседневной жизни, то боли не избежать?

Микоку кивнула, и с её лица пропала суровость. Она повернулась к Тацуми и обнаружила привычное прищуренное выражение лица.

— У тебя есть враг, Тацуми?

— Да, есть. И я сражаюсь, чтобы задать вопрос.

— Какой вопрос?

— Это известно лишь моему врагу.

Микоку не знала, что это значило, так что могла только кивнуть в сторону смущенной улыбки другой девушки.

— Ясно. Интересно, есть ли враг и у меня.

— А разве нет? Например, в Отряде Левиафана есть некто, по фамилии Саяма.

— Я не уверена. Этот парень ничего не знает. …Ты думаешь, он станет моим врагом, едва только узнает истинное значение Пути Левиафана?

И…

— Смогу ли я отыскать собственную причину сражаться до того, как это случится?

Она подняла взгляд к луне.

Взирая на холодный свет этой бледной дуги, Микоку кивнула.

— Мне нужно отправляться на моё задание по защите Хаджи. Если это перерастёт в сражение, я, возможно, что-то пойму.

Она опустила взгляд и посмотрела Тацуми в глаза.

— Но почему ты вдруг об этом заговорила?

— Всё просто, — произнесла Тацуми. — Мне так захотелось.

Преследование в глубинах

Чёрные часы на стене показывали четыре утра, но на белых стенах не было окон, пропускающих утреннее солнце.

Громадное подземное пространство разделяло несколько перегородок, и вдоль западной его стороны шагала женщина. Она, Цукуёми, шагала к директорскому столу на южном конце, сжимая стопку документов.

Звук шагов её сандалий неожиданно остановился.

У её стоп нечто лежало. Конкретнее, прямо перед ней на полу распласталась фигура в лабораторном халате.

Она присмотрелась и заметила рядом лэптоп.

— О, так это Касима.

С этим она прошла мимо него, и он произнёс у неё за спиной:

— Вы будете меня игнорировать, Директор Цукуёми?

— Да, я предположила, что ты спишь.

— Взрослые не спят на полу.

— Вот как.

Цукуёми снова начала идти, но он быстро сел.

— Вы не хотите знать, почему я рухнул от шока?

— Я действительно не хочу, но ты всё равно мне расскажешь, так что давай быстрее.

— Нацу-сан так жестока. Вы знаете про унитаз, который мы разрабатываем?

— Ты имеешь в виду прототип, названный «Прямо сюда?!» Прошлой ночью ты принес его к себе домой, не так ли?

— Да. Перед уходом я его подсоединил и установил уровень смыва на «противокорабельный луч», так как это его главная особенность. Ну, Нацу-сан позвонила мне среди ночи и с легкой улыбкой в голосе сказала мне в качестве наказания не возвращаться домой три дня. Она даже подозревала, что он может фотографировать. Серьёзно, она так мила!

— Хм. И к чему всё это? — безразлично спросила она.

Касима тупо на неё уставился, глянул в сторону и со вздохом поник плечами.

Наконец, он устремил взор вдаль и откровенным тоном произнес:

— В последние пару месяцев это рабочее место стало насколько брутальным. Наш босс игнорирует, что ей говорят подчинённые.

— Ты совсем не сдерживаешься со своими любовными замашками. И ты заставляешь своего босса это всё слушать.

— Дело не в любовных замашках. Просто так получилось, что субъективное объяснение ситуации делает меня таким счастливым.

— Мои симпатии. …В общем, иди спать. Ты инструктор Отряда Левиафана, не так ли? Я слышала, у тебя в последнее время сложности с организацией уроков.

Касима встал, когда это услышал.

— Я сумел включить в программу кое-что из собственных интересов.

Он подобрал лэптоп и показал ей экран. В отображаемом окне виднелось несколько нарисованных сфер: десять небольших красных сфер и одна синяя.

Мужчина глянул на экран, улыбнулся и повернулся к ней.

— Это симуляция происхождения одиннадцати Гиров, чтобы подтвердить значение за Путем Левиафана. Различные UCAT исследовали это со времён Второй Мировой Войны и достигли определённых результатов, но я сомневаюсь, что кто-нибудь из них знает ответ. Происхождение одиннадцати Гиров по-прежнему покрыто тайной. — Касима озадачено наклонил голову. — Между тем, я слышал, что они отправляются в тренировочный лагерь.

— Они улетели на вертолёте около трёх, вместе с парнем по имени Хиба и той автоматической куклой по имени Микаге. К этому времени они должны прибыть в Нагою.

— Ясно.

— Ты заинтересован в Микаге, из-за твоего деда и Сусаоо?

Он немного подумал и в итоге слабо улыбнулся.

— Немного. В конце концов, эту Микаге, предположительно, использовали для управления Сусаоо. Но я слышал, что она сама того не помнит, поэтому я не решаюсь спросить её напрямую.

— Да, тактичность — часть нашей работы. Ну, если повезёт, у тебя будет возможность спросить.

— Возможно, — сказал он, глянув на то, что она держала.

Взгляд на эти документы натолкнул его задать вопрос:

— Это бумаги для тренировочного лагеря?

— Я не собираюсь с этим считаться. Как директор, у меня есть право всё отменить.

— Но Внутреннее Японское море это где 3-й Гир…

— Если ты о моей дочери, то не переживай. Её так просто не убьют. Плюс, я думаю, тебя больше заинтересует это.

Она протянула к нему документы так, чтобы он мог видеть.

— Это отчёт с анализов Георгиуса.

Касима поправил очки, засунул лэптоп под мышку и уставился прямо перед собой с улыбкой в уголках рта.

— Славно. Что Вы нашли? Каковы его свойства и происхождение?

— А что ты думаешь, как тот, кто увидел всё воочию, когда запечатывали Ямату?

— Его функция заключается в усилении концептов, его предназначение в увеличении силы концептуального оружия, а его происхождение — Лоу-Гир. Я на правильном пути?

— Хороший вопрос, — Цукуёми выдала небольшую улыбку. — Ты можешь быть прав, а можешь быть и не прав.

— Почему вы говорите столь туманно?

— Потому что это всё, чем он может быть, — Цукуёми пожала плечами, и её улыбка приобрела горечь. — Я не знаю ответов. Когда я задействовала вокруг него концептуальные поля с исследовательским устройством, он не среагировал. Насколько я могу сказать, Георгиус не более чем…

— Перчатка?

— Да. То, что мы видели воочию, противоречит результатам анализов.

Цукуёми это узнала, экспериментируя целый день.

Она вспомнила лицо Ооширо, когда тот согласился передать ей Георгиус. Там определённо была широкая улыбка.

…Он сомневался, что я смогу что-либо узнать.

И действительно, женщина не определила особенности Георгиуса. Она узнала немного другого, но один факт выделялся.

— По крайней мере, Георгиус необычен. Когда Тоцука запечатал Ямату, Георгиус испускал свет, и сила меча возросла. И, предположительно, то же самое произошло в сражении с 1-м Гиром.

— Да, Грам явно получил силу, когда ослаб, чтобы выдержать атаку Фафнира Возрожденного.

— Если Георгиус в ответе за это, должно быть что-то ещё, не думаешь?

Цукуёми вытащила из отчёта особую страницу.

Когда она протянула её к Касиме, он глянул на неё руку перед тем, как посмотреть на документ.

— Директор Цукуёми.

Её правая кисть была перевязана до запястья, и женщина рассмеялась, глядя на белую ткань, слабо обагрённую кровью.

— Ха-ха. Мне следовало лучше поберечься. Когда я ничего не обнаружила, то безрассудно опробовала это. Я убрала машину, покрытую специальным защитным концептом, и схватила его голой рукой, попытавшись надеть.

Результат находился перед ними.

— Доктор Чжао сказала, что на полное восстановление уйдет две недели. Она отправляется в тренировочный лагерь, поэтому не начнёт полноценное лечение, пока не вернётся. Мне некоторое время придется обедать снаружи.

— Вот как, — медленно проговорил Касима.

Что бы мужчина там не думал, он взял бумагу, глядя на её руку, и затем опустил на неё взгляд.

— Это же?..

— Выглядит как ЭКГ, не так ли?

— Да, — согласился он.

На бумаге находились прямоугольные волны, тянущиеся вдоль графика. На подобном графике обычно было немало других записей, но на этом оказалось только три волны.

— Но что это за случайные скачки?

— Проверь единицы времени.

Касииа глянул наверх графика, и Цукуёми поняла, что он разберётся, если соображает.

И действительно, мужчина нахмурился.

— Что? Один импульс примерно каждые восемь часов?

— Именно. Это слабая вибрация внутри Георгиуса. Все, кто любит спешить с выводами, скажут на это, что Георгиус живой.

— …

— Даже в 3-м Гире для поддержки пульса механических частей понадобится какой-то внутренний механизм. Однако Георгиус не более чем кожаная перчатка и металлический чип, и в то же время от них обоих исходит пульсация.

Цукуёми не знала, почему это происходило, поэтому спросила у него.

Касима ответил не сразу, но, в конечном счете, произнёс:

— Даже так, будет проще предположить, что Георгиус живой. Если мы зацепимся за эту теорию и копнём глубже, то, по крайней мере, узнаем, что он неживой, когда выясним, что ошибались.

— Почему ты думаешь, что он живой?

Этот вопрос получил незамедлительный ответ.

— Он выбрал в качестве своего хозяина человека по имени Саяма. — Касима перевёл дух. — Что если это не настройка, и он возжелал Саяму по собственной воле?

Цукуёми не ответила, потому что не могла, не зная правды. Касима, похоже, это осознал, потому что опустил голову и извинился.

— Простите, но если продолжить, Георгиус передала Саяме Микото его мать. Можем ли мы предположить, что он обладает собственной волей, и ждал его?

— Почему ты игнорируешь возможность, что его так настроили, и вместо этого настаиваешь на наличии собственной воли?

— Если это всего лишь настройка, то когда его оденет кто-то другой, ему всего лишь нужно оставаться неактивным. Однако он отталкивает остальных вплоть до нанесения им вреда. — Его выражение лица было совершенно серьёзным. — Это действие, свойственное только существу с собственной волей.

— Значит, ты тоже так думаешь?

— Что?

Его брови недоуменно приподнялись, поэтому Цукуёми подняла правую руку и клацнула окровавленными пальцами, чтобы подозвать его поближе.

— Иди-ка сюда. Я думаю, тебе это понравится.

Цукуёми развернулась и подошла к собственному столу.

Это заняло у неё всего пару шагов. Часы на стене приближались к 4:10. Судя по всему, время пришло.

— Ночью перед началом анализа Георгиуса, я установила вот это.

— Ч-что это?

— Я взламываю глубочайшие глубины базы данных UCAT. Я нелегально подключаюсь к версии Второго Справочного Помещения на серверах данных. Их могут просматривать только VIP, и там содержится информация о пустом периоде UCAT, Концептуальных Ядрах и Департаменте Национальной Безопасности. — Она улыбнулась. — Изучая Георгиус в их кабинете для исследований, я получила к этой информации весьма ограниченный доступ, поэтому использовала это как способ войти оттуда. Я всё установила для того, чтобы собрать всю засекреченную информацию в ядре серверов данных.

После небольшой паузы Касима отреагировал.

— Директор Цукуёми, Вы предаёте UCAT.

— Ты собираешься меня остановить?

— Нет. Я просто хотел это сказать. О, и если кто спросит, это значит, что я пытался Вас остановить.

Она обернулась перед своим столом и увидела, как Касима пожимает плечами.

Его лицо смягчилось, и он вздохнул.

— Дело не только в Георгиусе, не так ли? Вы пытаетесь получить информацию о Департаменте Национальной Безопасности и помочь Отряду Левиафана, да?

— Ну, если я добуду всю информацию, наверняка что-то такое там будет. И получив её, я могу и передать её им.

И, — сказала она себе. — Если найду данные о пустом периоде UCAT, я узнаю о своём муже.

— …

Она решила оставить свою сентиментальность на потом и включила питание дисплея.

●

Цукуёми глянула на только что зажжённый монитор.

В чёрном окне, заполнявшем экран, было несколько символов и слова, пробегающие через него.

Когда Касима это увидел, он горько улыбнулся.

— Вы используете программу для взлома «Гениальная Девочка Хакер — Гомез»? Эта наиболее гадкая, но её тяжело использовать, потому что все настройки задаются текстовыми командами.

— Да, но у неё больше всего возможностей и она довольно умна. Когда отдел разработок реорганизовали, какой-то идиот на демонстрации в надежде увеличить наш бюджет зашёл слишком далеко.

— Они взломали базу данных некой страны, проверили, носит ли их государственный секретарь парик и добавили защиту от изменения данных. Они проделали всё это, оставаясь незамеченными, но когда Директор UCAT Ооширо проверил, верна ли информация, это вызвало в той стране небольшой переполох.

— Как хорошо, что у той страны есть чувство юмора. Когда государственный секретарь давал официальный ответ на обвинения, он сказал, что раскроет величайший секрет своей нации, и затем снял парик.

— Я слышал, с тех пор Гомез несколько раз обновляли.

— Это четвёртая версия. После всей работы, которую я в неё вложила, она для меня как ребенок, — Цукуёми указала на монитор. — В общем, это карта местности вокруг защитников строжайшей части серверов японского UCAT. Десять лет назад мы заложили основу, поэтому должны суметь её пробить, даже если не знаем, какие модификации с тех пор добавил Директор UCAT.

На серверном пространстве, показанном на экране, происходило преследование на скорости электричества.

В попытке продвинуться дальше, программа взлома подключалась к доступным ей областям. Иногда она удаляла данные, использовала это как дыру, погружаясь глубже, и восстанавливала оригинальные данные, чтобы скрыть следы.

Но в то же время фаерволл, работающий чтобы прервать взлом, тоже не уступал. Он периодически делал проверку на нелегальный доступ, но её объём расширялся или сужался так, чтобы не перегружать основные функции сервера. Отслеживая движения программы взлома, фаерволл также работал над определением изначальной точки нелегального доступа.

Программа взлома записывала каждую точку, через которую проходила, и постоянно пересчитывала кратчайший путь для использования на своём возвращении. Местом назначения этого пути была исходная точка.

Записывание маршрута было чем-то сродни инстинкту возвращения домой.

При поимке эта исходная точка будет проверена, так что в таком случае программа взлома самоуничтожится.

В электронном мире, где одно прикосновение означало конец всего, преследование не замедляло ход.

Стандартные настройки, используемые Цукуёми, подготовили одну программу взлома для достижения ядра серверов и посылали огромное количество подставных программ.

Слишком много обманок активирует тревогу, в результате которой вырубаются все сервера, поэтому их количество отслеживалось в реальном времени и в случайно заданных направлениях высылались новые.

— Судя по тому, как всё выглядит, было выслано и уничтожено уже несколько миллионов обманок.

— Тут говорится, что семь обманок было поймано.

— У этих исходная точка задана в отделах общего делопроизводства и безопасности. Это вызовет у них некоторые проблемы, так что нам нужно тайно передать им какое-то хорошее снаряжение.

— Если они скажут нам за это "спасибо", я буду чувствовать себя виноватым, так что давайте пошлём всё анонимно. …Но что случится, если они поймают обманку с нашей территории?

— Там говорится, что это проделки машины Ацуты, а значит, не о чем беспокоиться. Если кто-то придёт, включи его машину и всё. Я сделаю вид, что играю в игру или что-то такое.

— На рабочем столе машины Ацуты «Сутра сердца»* . Мне действительно нужно её запускать?

— Постарайся не оплошать, — сказала она со вздохом.

Неожиданно изображение на экране изменилось.

Чёрное окно отобразило прямой вертикальный коридор. Он был нарисован двумя зелёными линиями и выглядел как поперечное сечение трубочки, но это абстрактное изображение, олицетворяющее цифровой мир.

— Вот и добрались. Он на пути к ядру.

Зелёные линии находились в десяти сантиметрах друг от друга. Синяя линия, указывающая на программу взлома, падала между ними.

— Эта синяя линия длинная. Вы уверены, что она не записала слишком много на своем пути? Насколько она оптимизирована?

— Я бы хотела сделать несколько поворотов, чтобы оторваться от преследования на пути назад. Это предел.

Перекрывая путь, зелёный коридор пересекло несколько жёлтых линий.

Это был фаервол, но синяя линия мигом сквозь них пробилась и продолжила двигаться дальше.

Синяя линия открыла консоль и утвердила своё присутствие:

[I’m 2nd-Gear]

Снизу вылетели красные точки, чтобы её перехватить, но она выстрелила голубые точки и кривые, уничтожившие их всех.

— Вижу, Вы дали ей больше атакующих программ. Когда я на ней работал, у неё был только бластер и заппер.

— Это чтобы избежать заградительного огня, поэтому я попыталась добавить эффектов. Лично мне больше по нраву, когда ты по-прежнему можешь усмотреть расположение всех пуль.

— Времена меняются. Хотя я не люблю так говорить.

На этих словах, синяя линия в качестве одной из опций разбросала вокруг себя светло-голубые линии.

Особенно толстая жёлтая линия образовала внизу дверь, и одна светло-голубая точка подлетела к ней и разрушила.

В этот момент экран неожиданно потемнел.

Они покинули коридор, поэтому он открылся как перевёрнутая воронка и затем образовал кольцо.

Синяя линия вошла в громадное круговое пространство.

— Это ядро.

Оно полнилось таким количеством красных точек, что полностью покрыли экран, и в самом центре расположилась белая сфера.

Синяя линия не обращала внимания на красные точки. Проскальзывая мимо их массы, чтобы достичь пустого пространства за ними, она выстрелила светло-желтые точки. Это было безопасное место, где никто не сможет её атаковать, и локация, где она сможет всё осмотреть.

Линия кружила вокруг, чтобы проверить белую сферу в центре.

Сфера была около пяти сантиметров в поперечнике, и всё круговое пространство занимало около тридцати сантиметров.

— Это не то место, где ты захочешь сражаться.

И словно проверяя это пространство, синяя линия облетела его вокруг, проскальзывая мимо преследующих её красных точек.

Она наконец-то прибыла на расстояние десяти сантиметров прямо перед белой сферой.

— Что она будет делать?

И будто в ответ на вопрос Цукуёми, из синей линии появился свет.

Из кончика удлинился синий пунктир и направился к белой сфере в центре.

Этот пунктир олицетворял предсказанный маршрут доступа, и всего на мгновение открылось окно:

[Go ahead? Y/N]

Но у них даже не было времени нажать на кнопку, потому что программа отдела разработок действовала автономно.

[Y]

В следующий миг синяя линия рванула во тьму.

После чего на неё набросилась масса красных точек.

Красная волна хлынула в направлении цели синей линии, и та швырнула светло-голубые точки подобно спрею на перехват.

Аквамариновый всплеск погасил красные точки.

Тихое исчезновение обоих создало открытое пространство, и синяя линия продолжила погружаться в эту тьму, не выказывая намерений отступать.

Прибыла красная группа, и им навстречу выплеснулось больше светло-голубого.

Красный и голубой растворились, и синяя линия продолжила продвигаться сквозь тьму.

Это столкновение и отмена света продолжалась на громадной скорости.

И производя мгновенные спреи светло-голубого, синяя линия прорвалась сквозь центр их вспышек.

Она неслась в сторону белой сферы. Как только она достигла расстояния в 64 пикселя, красная группа сменила тактику.

Она сформировала стену.

Красная группа осознала, что не может предугадать действия синей линии, поэтому попыталась окружить белую сферу, чтобы предотвратить доступ с любого положения.

Другими словами, ядро UCAT становилось полностью отрезанным.

Ожидаемый результат этого действия отобразился на мониторе надписью в круглых скобках:

«Emergency»

Сервер закрывался.

Фаервол, олицетворяемый красной группой, определил, что единственный способ защитить себя — это полное отключение собственной системы.

Стена красного приближалась к завершению, но синяя линия не колебалась.

Она продолжала собственный прогнозированный маршрут под белой сферой, потому что это был кратчайший путь от её нынешнего расположения.

Линия вмиг рассекла тьму и приблизилась к красной группе, пытающейся выстроить стену.

— !!

Она танцевала.

Линия быстро перемещалась ко всем точкам доступа вокруг себя и выстреливала при этом свои атакующие программы, чтобы обрушить красную стену.

Светло-голубой спрей налетел на красный.

Даже не проверяя прогресс этой атаки, синяя линия подскочила прямо к белой сфере.

Как только она прибыла, на экране возник текст:

[Mission complete!]

Синяя линия выстрелила светло-голубой полосой с обеих сторон своего тела, и обе эти линии сформировали защитный коридор, оттолкнувший красную группу.

Затем она быстро начала собирать данные с белой сферы, и светло-голубой коридор отображал в разных местах уровень разрушения.

— Это должно продержаться достаточно, чтобы перевести данные!

Цукуёми следила за индикатором на мониторе. Окно, разделённое на 100 сегментов, медленно, но уверенно сообщало ей о скорости передачи данных.

Она задала программе дальнейшие инструкции.

— Пропустить поддельные данные ядра!

[Select option: call keyword]

— Какое ключевое слово мне использовать, чтобы запустить пропуск?

Она на секунду задумалась, но Касима потянулся к клавиатуре.

— 18+.

Как только он нажал на «Энтер», скорость индикатора подскочила. Синяя линия больше не считывала ложные данные и быстро извлекала важную секретную информацию.

Цукуёми вздохнула в сторону Касимы, смотревшего в монитор.

— Неплохо. …Стой. Почему это ядро в основном содержит данные 18+?

— Вам необходимо было загрузить лишь несколько файлов, но теперь Вы загружаете все данные ядра UCAT, не так ли? Это влезет на вашу машину?

— Разумеется, нет.

— Но сервер отдела разработок напрямую связан с прочими серверами, так что если вы поместите всё здесь, они без труда нас поймают. Что Вы собираетесь делать?

— Не волнуйся, — кивнула она. — Я все зашифровываю и посылаю на машину каждого члена отдела разработок. Согласно моим расчётам, если удалить ненужные данные, места должно хватить.

— Вот как. На наших машинах действительно стоит эксклюзивная защита, так что никто снаружи отдела не сможет их просмотреть. …Постойте, Директор Цукуёми! На моей машине последние семейные фильмы!!

Монитор перед ними отобразил расположение столов в отделе. На карте, показывающей перегородки белыми линиями, стол Касимы постепенно заполнялся синевой.

— Ааа!!

Перед его глазами стол на карте стал полностью синим.

После тихого перезвона, данные переместились от его компьютера на машину рядом.

— Аа…— Касима упал на колени. — Я не смог защитить свою семью…

— Да ладно тебе, прекрати. Тебе необходимо отличать 2D и 3D.

В следующий миг комнату наполнил шум.

Сработал сигнал тревоги.

— Э?

Цукуёми проверила монитор, но голубой коридор, защищающий синюю линию, не был пробит.

Это означало, что электронную битву внутри сервера не обнаружили.

…В таком случае…

— Это должно быть что-то другое.

Касима встал, и оповещение объяснило ситуацию.

— Эм, извините, что отрываю вас всех от ночной смены, но, эм, это отдел охраны UCAT. На первый этаж вошёл нарушитель, и, ну, отдел охраны не успел прибыть вовремя, чтобы остановить упомянутого нарушителя от дальнейшего продвижения. Эм, мы бы хотели попросить содействия всех членов отдела боевых операций, находящихся в режиме ожидания.

С коридора донеслось бормотание, и некоторые люди начали действовать.

Пока не прибыло дальнейшее извещение, можно было услышать крики друг на друга и звуки одеваемой экипировки.

— Эм, это отдел охраны. У нас есть дополнительная информация касаемо нарушителя. Ну, она девушка. Я повторяю, она девушка. Её красоту оценили как «Класс А». Мы имеем прекрасную девушку, в сопровождении огромного количества собак. Это действительно трогательный вид. Даже если вам больше нечего делать, прошу, оставайтесь на своих местах!

Голоса в коридоре на удивление оживились, и шум стал ещё громче.

1. *«Сутра сердца» — один из самых известных первоисточников буддизма Махаяны. Подробнее на Википедии

Шумное испытание

По белому коридору шагала Сино.

Это было её первое посещение UCAT, и она, вероятно, первый член Армии, не считая разведки, который тут оказался.

Разведывательный отдел использовал невидимость и обесшумливающие философские камни, чтобы добыть план коридора UCAT вплоть до второго подземного этажа. Они не смогли продвинуться дальше, потому что двери очень хорошо защищались, но миссия Сино не требовала прохождение через них.

— Широ.

Девушка произнесла в землю на пути по коридору.

Рядом с ней шагала большая белая собака, но она была не одна.

Весь коридор полнился десятком собак.

Они были разных вариаций: маленькие, большие, белые, чёрные, бурые, полосатые, пятнистые, с поднятыми ушами, с висящими ушами, с выдающейся переносицей, с отсутствием таковой, с короткими и длинными ногами.

Ни одна из этих множества собак не отбрасывала на пол тень. Все они постоянно оглядывались на Сино и сопровождали её, словно защищая.

Девушка встречала взгляды собак, охраняющих её, со всех сторон, и продолжала путь.

— Спасибо вам.

…Я всего лишь прошла от станции Окутама досюда, но собрала так много.

Сино ухватилась за висящий на её шее философский камень. Синий камушек сиял, и этот свет использовал её волю, наделяя формой остаточные мысли.

Она не знала, можно ли их называть привидениями.

Пускай философский камень и позволял им существовать, больше в этом ничего не было.

Хаджи спекулировал, что их утрата создала «брешь», что функционировала как шаблон для их формы. Философский камень Сино действовал как концепт синхронизации мыслей, поэтому Хаджи сказал, что, вероятно, он посылает их остаточные мысли в этот шаблон и отливает для них новую форму.

Сино вспомнила, что ещё говорил Хаджи:

— У тебя недостаточно силы, чтобы наделить формой людей, или ты решила специализироваться на собаках, когда наделила формой Широ? Хм?

Теперь она могла находить остаточные воли собак, синхронизировать их со своим философским камнем и позволять им прикасаться к объектам помимо неё самой. Когда девушка это проделывала, большинство из них впадали в замешательство от получения формы и пытались на неё напасть. Это походило на то, будто она лишала их покоя.

Когда это происходило, Сино с ними разбиралась.

Собаки, собранные здесь, являлись теми, кто присоединился к ней и Широ. Она была их хозяйкой, и Широ был их вожаком.

Глядя на них, девушка хотела дать им еду, но не могла.

— Но мы можем потом сходить к вашим хозяевам.

Сино пообещала взять их к каждому из бывших хозяев, после того как они поиграют вместе. Когда они с ними встретятся, их разумы достигнут сильнейшей точки. Бывший хозяин либо на мгновение их увидит, либо перед тем, как они исчезнут, услышит их призыв.

Иногда у бывшего хозяина оказывалась новая собака, но в таких случаях они решали с ними не встречаться. Они осознавали, что их присутствие будет ненужным вторжением, но всё равно лизали ладонь Сино и исчезали.

…То же произойдет однажды и с Широ?

Но у неё была и другая мысль.

…Куда они отправляются после исчезновения?

У Лоу-Гира есть царство мёртвых?

Сино слышала, что в большинстве других Гиров оно было. В 1-м Гире это Реквием Зензё, а в 3-м Гире — Тартар, но как насчет Лоу-Гира?

— Если концепты высвободят, будет ли создано царство мёртвых?

Она задумчиво наклонила голову, Широ тревожно на неё глянул, и остальные собаки к нему присоединились.

Сино заставляла их волноваться, поэтому улыбнулась и сказала, что в этом нет нужды.

Она вытащила из кармана бумагу. Это была карта второго подземного уровня UCAT, и Сино направлялась к центральному холлу.

— В северной стене есть линия связи с центром UCAT.

С картой в одной руке, девушка вытащила второй философский камень на верёвке.

— Хаджи получил этот ослабленный концепт от 3-го Гира. Он превращает мысли в информацию.

Она обернула верёвку синего камня вокруг ладони и опустила её вниз. Собаки её окружили и лизнули руку с камнем на ней.

Давая им облизать ладонь, Сино повернула в их сторону карту.

— Так, ладно. Время кормёжки. Ваша еда на сегодняшнюю ночь — это данные. Как только вы превратитесь в информацию, прошу, съешьте всё, что найдете в глубине UCAT.

Сино перевела дух, уставилась перед собой и вытянула указательный палец.

— Вперёд!!

Группа собак тут же отреагировала.

Сначала они подняли глотки к облакам и завыли.

Несколько десятков воев всколыхнули белый коридор и привели к следующему действию.

И как только звук подошёл к концу, они побежали.

— !..

Они помчались волнистой линией.

Помня о миссии, собаки не оборачивались к Сино. Они быстро образовали группки по несколько собак в каждой. Некоторые продолжили путь прямо, а другие неожиданно прошли сквозь стены.

Эти информационные звери бежали сквозь белый коридор и продолжали бежать.

Дожидаться их возвращения и защищать свою хозяйку остался только Широ.

Сино наблюдала, как в стене исчезла последняя группа.

— Надеюсь, с ними всё будет в порядке.

Она остановилась, и Широ повернулся к ней, оббежав по кругу. Под его острым носом виднелась решительная мордочка, и он словно говорил ей не волноваться.

Девушка кивнула, улыбнулась, сжала философский камень, висящий на шее, и приоткрыла уста.

Движения её маленьких губ произвели песню

Silent night, Holy night

God’s Son laughs, o how bright

Love from your holy lips shines clear,

As the dawn of salvation draws near,

Jesus, Lord, with your birth

Jesus, Lord, with your birth

Величие этой песни пронеслось сквозь камень и достигло собак и их силу информации. Это их подбодрило и сказало, что хозяйка всё ещё тут.

Сино услышала вдали ответный вой.

Завывания раздались от коридора впереди, от пересечений с другими проходами и прямо из стен. Они отвечали на песню и на заботу своей хозяйки.

Подталкиваемые её голосом, голоса собак не содержали страха.

Чтобы подтолкнуть их ещё сильнее, Широ завыл.

— ———

В воздухе воцарились звериные раскаты.

До тех пор пока прямо спереди их не оборвал другой звук.

До них донеслось несколько шагов твёрдой обуви и лязг металла.

…Вот и они.

Сино приготовилась, и Широ высунул когти.

— UCAT.

В следующую секунду прибыли именно они.

Слева и справа от пересечения с другим коридором впереди выбежали люди.

Они носили белую бронированную униформу и прочие белые одежды. Их оказалось не меньше двадцати и они, должно быть, знали, что у неё не было дальнобойного оружия, потому что заняли позицию, чтобы преградить путь.

Те, кто в передней шеренге, слегка присели, держали что-то обеими руками, и заглянули в это.

…Оружие?!

Сино собиралась уже посетовать на то, что они стреляют без предупреждения, но осознала, что слишком наивна. Вместо этого, она выкрикнула имя, сорвавшееся с её губ.

— Широ!

Пёс опустил передние лапы и отпрянул назад. Едва он начнёт, она знала, что несколько врагов разлетятся вмиг.

Однако…

— Хорошо! Цель в фотографическом диапазоне!!

Одно чуждое слово её озадачило.

— …Э?

Сомнение в её сердце заставило Широ в недоумении к ней повернуться.

И в то же время передняя шеренга врагов активировала их оружие.

— !..

Сино лихорадочно подготовилась и услышала на удивление сдержанный механический шум.

И больше ничего не произошло. В её стороны не полетели пули, и тело не налилось болью.

…Э?

Когда Сино посмотрела сквозь пальцы, то увидела, что передняя шеренга врага отступает, и вперёд выходит вторая.

Наконец, она заметила, что у них за оружие: фотоаппараты.

●

— Э? Н-ну…

Сино расслабила позу, и отступающая передняя шеренга лихорадочно к ней обернулась.

— А! О-она опустила руки! Я не смог хорошо заснять её лицо, потому что её руки всё заслоняли! Эй, вторая шеренга! Дайте второй шанс!

Один мужчина пытался выйти вперёд, но члены второй шеренги потянули его обратно.

— Не глупи! Это порядок, к которому мы пришли путем просьб, рекомендаций и официальных игр в камень-ножницы-бумагу! Ты сам виноват, считая, что лучше всего снимать первым!

— Верно, — сказал один мужчина, стоящий перед остальными. — И к третьему раунду она привыкнет, так что важен как раз второй.

Старик носил лабораторный халат, на его шее висела фотокамера с прикреплёнными к ней телеобъективами, размером с противотанковое ружьё, и он вытянул большой палец вверх в направлении Сино.

Девушка его знала, потому что он был известен даже в Армии.

…Ооширо Казуо?

Её вопрос, должно быть, передался через философский камень, потому что Широ наклонил голову в её сторону.

Сино гадала, что же делать, но Ооширо проговорил до того, как она нашла ответ.

— Да, это превосходное выражение лица. Народ, не пропустите эту возможность, выпадающую раз в жизни.

Он лёг на пол и опустил сошки снизу объектива, установив камеру как снайперскую винтовку.

— Ладно, поехали!

— Э? Ну, ладно.

Услышав звук затвора, Сино посадила Широ, и выпрямилась.

Ооширо улыбнулся и встал.

— Большое тебе спасибо. Третья шеренга, ваш черёд!

Третья шеренга торопиво направила свои фотокамеры,и сделала снимки.

— Так, ладно, трёхлинейная фотосессия завершена.

Вся группа начала радостно расходиться, но Сино лихорадочно произнесла:

— Эм! И-и это всё, что вы делаете?

— Конечно всё. Мы сейчас не на дежурстве.

— Тогда где те, кто на дежурстве?

— Пока они собирали снаряжение прибыли собаки, так что им приходится разбираться и с этим. С такой дополнительной работой не думаю, что они уже успели определить твоё местоположение. Они отгоняют собак, визуально выискивая тебя, но мы решили пока есть возможность наделать снимков, а затем рассказать где ты есть, когда вернёмся.

— П-почему вы не рассказали им сразу?! Я нарушитель.

Она не понимала, почему спорит, но Широ гавкнул в знак согласия.

Однако Ооширо кивнул, положив громадную фотокамеру на плечо.

— Ты действительно нарушитель и мы всё ещё члены UCAT, даже не на дежурстве, — отозвался он. — Но у каждого своя работа. Группа боевых операций в данный момент носится вокруг, чтобы тебе противостоять, но мы взяли на себя роль записи действий нарушителя, пытаясь их не отвлекать. По какой-то странной случайности, мы наткнулись на тебя раньше них.

Все вокруг старика зааплодировали.

Комментарии «шикарная отговорка» и «прирождённый юрист», убедили Сино, что всё это столкновение дело рук Ооширо.

…Слухи о нём не обманывали.

Её совсем не удивит, если для того чтобы просто её сфотографировать, ему пришлось послать прочим подразделениям ложные сведения.

— Значит, у вас с собой нет боевого снаряжения? — спросила Сино просто на всякий случай.

— Разумеется нет. Нет ничего более неуважительного, чем заставить нашу модель тревожиться.

Так и знала, — подумала она со вздохом.

— А что вы будете делать, если я на вас нападу?

— Ч-чепуха. Разве искренняя красавица, вроде тебя, может атаковать группу беззащитных людей?

Старик выровнялся и раскрыл лабораторный халат, демонстрируя свою беззащитность. Он выглядит как позёр, — подумала она, но на внутренней стороне его халата чернилами было написано слово «невинный».

Её плечи поникли.

— Извините, но, пожалуйста, уходите. Я тут занята серьёзной работой, — сказала Сино. — А-а ещё, не делайте со снимков кучу копий и не распространяйте где попало.

— Вы слышали модель! Не издавать их без разрешения!

А вы собирались? — Осознала она. — Кажись, это просто такое место. UCAT ужасающее заведение.

Её плечи поникли ещё сильнее.

— А ещё, я хочу, чтобы вы кое-что сказали иначе, — Она кивнула и продолжила. — Мне не нравится, когда меня зовут «красавицей», потому, пожалуйста, перестаньте.

— Э-э-э?!!

Инстинктивный возглас всей группы заставил её отпрянуть, но девушка быстро пришла в себя.

— П-почему вы так удивлены?!

— У-у-у-успокойся! К-как насчет того, чтобы сперва определить наши условия?!

— Ч-что значит определить условия? Я просто не хочу, чтобы меня так называли!

— Нет! Чего ты хочешь, не имеет значения! Важны только наши фантазии! Разве не так?!

Сино улыбнулась и тут же ответила на вопрос Ооширо.

— Широ, фас!!

Группа взрослых в панике разбежалась от сорвавшегося зверя.

●

Атмосфера комнаты отдела разработок полнилась двумя эмоциями.

Одной было стремительное нетерпение и второй — напряжение, вызванное им.

Источником этих эмоций являлся стол Цукуёми на южной стороне помещения. Если точнее, он исходил от Касимы, глядевшего в монитор, и Цукуёми, набирающей на клавиатуре.

— Откуда вдруг взялись эти разрастающиеся повреждённые области? — спросил Касима, не отрывая взгляда от экрана. — Данные UCAT забирают с сервера!

На карте данных росло количество серого, указывающего на недоступные повреждённые кластеры. Эти испорченные участки появлялись во всех направлениях и росли, словно вырисовывая линию к белой сфере ядра.

— Директор Цукуёми, вы думаете, что это действия нарушителя?

— Я бы сказала так. Повреждённые участки появились практически в то же время, как и прозвучала тревога… Ух, ох. Оно надвигается к нашей линии.

Белая сфера и синяя линия по-прежнему были в безопасности, но серые участки надвигались всё ближе.

Касима повернул к себе клавиатуру и начал печатать.

— В приоритете у этого урона наибольшие кластеры данных, следовательно, не лучше ли будет вместо установки защитной стены собрать в качестве наживки подставные данные?

Красная группа, пытавшаяся блокировать программу Цукуёми, атаковала повреждённые участки, но красный переписывался серым без малейшего сопротивления.

— Похоже, атакующие программы поглощаются как небольшие фрагменты данных.

— У нас достаточное количество ложных данных для наживки?

— К сожалению, почти все ненужные данные на наших персональных машинах удалены. Как насчет семейных фильмов, оставшихся на твоём лэптопе?

— Это не ненужные данные. Это неотъемлемая часть жизни оружейного бога.

— Нехилый скачок логики. В общем, какие здесь ещё есть ненужные данные?

Они переглянулись между собой, сделали вдох и одновременно воскликнули:

— Игры 18+!!

Касима указал на белую сферу в центре монитора.

— Директор Цукуёми, там же их целая куча! Это настоящий клад!

— Прекрати орать и показывать пальцами, и сделай что-нибудь годное!

Касима дал программе свои инструкции. Не прерывая извлекать данные для себя, она создала второй маршрут и послала огромное количество подставных данных к повреждённым участкам.

Передача данных прервалась, но их ужасающее количество замедлило расширение повреждённого региона. Цукуёми и Касима наблюдали, как на пути к уничтожению прокручивались имена файлов. Они напоминали имена на военном мемориале, и Касима, читая их, произнёс серьёзным тоном:

— Довольно неприятные названия. Как вот это: «Повторение школьного года». И слоган: «Оставайся насовсем!»

— Меня не интересует. Меня больше волнует этот: «Создателя Эсперанто Звали Заменхоф(Серьёзно)»*1 . И её слоган: «Пришло время покорять мир!», но о чём вообще она?

— Может быть, это и в самом деле ценная коллекция.

— Не говори такое с каменным лицом. Что более важно, глянь на это… Стой. Почему мы обозреваем названия и слоганы игр для взрослых?!

Её крик сопроводили странные звуки с коридора.

Они услышали топот и лай.

После того как громадная группа шагов прошла мимо и выдала множество испуганных возгласов, за ними погналась собака с одним набором тихих шагов следом.

— Что это было? — спросил Касима.

— Как насчёт того, чтобы выглянуть и узнать?

На мониторе формировалась стена из подставных данных.

— Не думаю, что мы сможем собрать все данные ядра до того, как ложные данные проедят.

Тем не менее, Цукуёми уже группировала их собранные данные в другом окне.

Просматривая список имён, она улыбнулась.

— Похоже, у нас немало данных о Департаменте Национальной Безопасности. Есть даже оцифрованные фотографии. Касима, иди узнай, что происходит в коридоре. К тому времени как ты вернёшься, я здесь приберусь и всё распечатаю.

— И затем мне придётся что-то с этим сделать?

— Да. По факсу или как-то иначе пошли всё, что выглядит важным, группе в Окаяме. Чтобы не прознало начальство, воспользуйся супермаркетом или вроде того. — Она кивнула. — Те дети тоже захотят эту информацию.

●

В центральном коридоре второго подземного этажа Сино столкнулась с гадкими взрослыми.

Она некоторое время бежала, но в целом продвигалась к выходу. На пересечении белых коридоров враг встретился с подразделением боевых операций, и они переводили дух за их спинами.

Они удерживают выход.

Десяток или около того членов боевого подразделения направили на неё ружья. Они целились прямо на неё и явно не собирались начинать с предупредительных выстрелов. Мужчина среднего возраста с командирской шляпой держал в руке мегафон «Хансин Тайгерс»*2 .

— Э, ты меня слышишь? Мы просим тебя сдаваться подобру-поздорову.

— Не буду.

— Э, в таком случае, ты не могла бы сообщить своё имя и принадлежность?

Она сомневалась, стоит ли им говорить.

— Меня зовут Сино. Я принадлежу к… Армии.

На это имя подразделение одеревенело.

…Неудивительно.

UCAT и Армия имели несколько стычек, которые ограничивались Японией, и большинство из них включали в себя кражу информации, материалов и секретов UCAT. Армия рассматривала битвы как нечто вторичное, и в случае поимки всем приказано было совершить суицид.

…Но почти все возвращались, избежав попадания в плен.

Возможно, это первый раз, когда кто-то столкнулся с ними напрямую и назвал организацию.

Сино заметила, что боевое подразделение, включая командира, разговаривает с группой с фотокамерами позади них.

— ?

Она наклонила голову, и командир повернулся к ней.

— Каковы твои цели?

— Вы в курсе, что прямо сейчас происходит с серверами данных UCAT?

— В курсе.

В его голосе содержался отголосок грусти, что заставило Сино почувствовать себя виноватой. Но в то же время она была рада, что собаки делают свою работу.

…Я действительно эгоистична.

Но девушка знала, что её поведение должно оставаться непоколебимым, и что перед ней враги.

— В таком случае, пожалуйста, сдавайтесь. Обычными атаками моих собак не остановить. Если возможно, не могли бы вы разойтись и дать мне пройти? Если вы так поступите, я скажу собакам вас не трогать.

Сино налила слова силой и приготовилась к атаке.

И…

— Это выражение лица моё!!

Позади врага высунулся сверхдальний телеобъектив, и она услышала звук затвора фотокамеры.

— Нечестно!! — Воскликнуло большинство врагов.

— Я не давала вам разрешения меня фотографировать! — воскликнула Сино.

— Верно, верно, — сказало боевое подразделение, схватив фото группу за шиворот.

— Слушайте, вы все, — сказал представитель подразделения. — Не заставляйте нас наставлять оружие на красавицу, пока вам достаётся все веселье!

— Я-я сказала, перестаньте меня так называть. В этой организации что, одни извращенцы?!

Они все повернулись к ней.

— Ты просто не понимаешь собственную ценность! Иди, глянь в зеркало и подумай о том, что действительно важно.

— М-мне не нужна такая ценность! П-пожалуйста, перестаньте фотографировать!

Ооширо держал свой телеобъектив и ёрзал туда-сюда позади остальных.

— Как… как ты можешь лишать старика его милого хобби?

— Широ, Широ. Нападай сразу на него. Можешь смело его покусать.

— Когда это красавицы стали такими непробиваемыми?!

— Просто дайте мне уйти!! — закричала она. — У вас в привычках задерживать молодых девушек?!

…Мне нужно убрать их с дороги, чтобы я могла уйти.

После окончания поглощения данных и хранения их в собственных телах, собаки вскоре должны её догнать. Как только Сино извлечёт всё с них и переместит в философский камень, её миссия завершится. UCAT потеряет большинство своей базы данных, а Армия получит все эти сведения.

…Давайте уберёмся из этого неприятного места как можно скорее.

Даже без собак, Сино может использовать свой философский камень, чтобы пробиться в мысли противника и вынудить их делать то, что она говорит.

— Пожалуйста, уйдите с дороги, — сказала камню, висящему на шее.

В следующий миг несколько человек, преграждающих путь, нетвёрдо встали.

Это сработало. Сила философского камня действовала как концепт, и невозможно было противостоять тому, что просто заявляло вещи напрямую.

— …

Сино перевела дух. Пока несколько человек расступились в стороны, люди за ними лихорадочно произнесли:

— П-погоди-ка! Ты ими управляешь! Это какая-то чудесная сила красавицы?!

— Это не сила красавицы! Это философский камень!!

— Э-э-э?!

Она проигнорировала их протестующие возгласы и шагнула вперёд.

Ооширо тут же выбежал навстречу, вытянув обе руки.

— Принимаю!!

— Пожалуйста, уйдите с дороги.

Её приказ звучал чуть ли не наигранно, но затем между ней и Ооширо пробежалось что-то вроде трещины.

— Э?

Сино услышала треск стекла и увидела, что Ооширо не двигается.

Девушка нахмурилась тому факту, что философский камень не работает.

— Пожалуйста… уйдите с дороги, — сказала она, наклоняя голову.

Сквозь воздух пронеслась ещё одна трещина, и задул порыв ветра, но Ооширо оставался неподвижным.

Это не срабатывало.

Но когда Ооширо вытянул руки вперед, его лабораторный халат качнулся и с ладони выпал синий камень на цепочке.

— Ха-ха-ха. Какая досада. Я думал, что неплохо будет взять ослабленную копию концепта, который отторгает всё.

— Но…

— Я просто отклонил твою силу. Почему бы тебе не попросить более ласково?

— Пожалуйста, уйди с дороги!!

Её крик породил ещё один пространственный треск, и полы лабораторного халата Ооширо затрепетали. Окружающие его солдаты согнулись назад и прилипли к стене со щёлкающими от напряжения костями.

— Гвах! Директор UCAT Ооширо! Нам уже дальше некуда уходить!!

— Просто уйдите с дороги!!

— Аааа!

— Вам всем, похоже, весело.

Ооширо выдержал её силу в лоб.

Его выражение лица и стойка демонстрировали, насколько он спокоен.

…А?

Затем Сино кое-что осознала. Если его отражающий концепт связан с руками, вытянутыми вперёд…

— Ой.

Она специально как бы невзначай посмотрела налево, где в стене находилась одинокая дверь.

Как только Ооширо тоже туда оглянулся, его стойка сместилась как раз настолько, чтобы изменить угол защитной силы, и его швырнуло диагонально направо. Он врезался в стену и энергично прокатился два или три раза.

— Ай! Тебе нужно бережнее обращаться со старостью!

— Пожалуйста, замолчите и дайте мне уйти!

Сино его проигнорировала, и через философский камень её крик заглушил всех противников.

Она получила желанную тишину, но задумалась о своем возгласе.

…Эти слова совсем не в духе нарушителя.

Девушка осознала, что покраснела, и взрослые сползли вниз по стене, прижали головы вместе и начали что-то обсуждать. Некоторые из них порой бросали на неё взгляды, и миновало около минуты.

Когда они снова к ней повернулись, все их лица демонстрировали ту же спокойную улыбку.

— Теперь, давай серьёзно. Мы не позволим тебе сегодня уйти.

— В-вы говорите так, будто обманываете. Вы что-то скрываете?

— Н-нет. К-к-конечно же нет. Никто из вас ничего не скрывает, правда?

Они все торопливо кивнули три раза, и на Сино снизошло озарение, что все взрослые — лжецы.

— В общем, пожалуйста, не двигайтесь. Мне нужно продолжить путь и уйти.

— Да-да. Продолжай, как пожелаешь.

Тон голоса Ооширо её озадачил, но Сино не знала почему.

Она удивлённо наклонила голову, и к ней неожиданно повернулся Широ.

— В чем дело, Широ?

Он повернулся к правой стене, и Сино проследовала взглядом за ним.

— Аа! Не смотри на эту стену!! Она разъест твои глаза насквозь!

Девушка повернулась, несмотря на это, и обнаружила на белой стене табличку.

На ней находилась зелёная стрелка, указывающая в обратную сторону, и одно слово под ней.

— Выход, — прочла она вслух.

…Я что, развернулась, пока их преследовала?

— Ох, ну, вон там живёт человек по имени Мистер Выход, — сказал Ооширо впереди. — Ну… настоящий выход сюда! Давай же, сюда!

— До! Свиданья!

С этим стаккатным восклицанием, Сино начала разворачиваться.

Её больше волновало собственное чувство направления, чем то, что она позволила им себя обмануть, поэтому по возвращении в Армию Сино решила заняться боевой тренировкой в закрытом пространстве.

Но едва развернувшись, девушка услышала голос от выхода, ведущего на первый подземный уровень.

Это был мужской голос, и он пел.

— Обмеееен поцелуями посреди ноооооочи, это поцелууй нооооочи!

— Он здесь! — крикнул кто-то у неё за спиной.

— Ч-что это за странная песня?!

— Наше секретное оружие. Оружие, которое мы хотим держать в секрете!

●

Сино услышала пение.

И пока оно продолжалось, она остановилась и увидела, как дальше по коридору кто-то появился.

— Тыыыыы и яяяяя в наших сердцааааах!

Пауза.

— Даааааа!!

Как только молодой мужчина остановился примерно в трёх метрах впереди, крик завершился.

Сино его осмотрела.

У него были коротко стриженные светлые волосы, и он носил летний плащ.

Похоже, ему что-то слышалось, потому что он развёл руки в стороны, словно тихо представлял аплодисменты.

— На бис не будет. Куда уж тут, если не успел я вернуться с Японского моря, как на меня повесили работу.

Услышав это, Сино догадалась, кто он, и с облегчением вздохнула.

Скорее всего, это глубоководный рыбак из берегов Японского моря. Экстремальное одиночество моря определённо свело его с ума.

Он глянул на неё, Широ и солдат UCAT в пересечении коридоров позади неё.

— Я здесь. Ацута Юкихито, с команды охраны отдела разработок.

— Э? Ты не глубоководный рыбак?

— О чём ты говоришь, малявка?

Молодой мужчина по имени Ацута нахмурился в её сторону и затем повернулся к людям у неё за спиной.

Ей было ясно, что это враг, но исходящая от него атмосфера не давала ей двигаться. Он выглядел совершенно расслабленным, но она понятия не имела, как он отреагирует на её действия.

Сино чувствовала такую же подавленность, когда сталкивалась на тренировке с Тацуми.

Широ опустился рядом с ней, но не терял бдительности.

Что мне делать? — Гадала она, как раз когда Ацута спросил у своих союзников.

— Ну, так где этот предполагаемый противник? Давайте их сюда.

Девушка проследила за его сконфуженным взглядом и увидела, как все в коридоре показывают на неё.

Увидев это, Ацута перевёл взгляд на неё и затем повернулся обратно к своим союзникам.

— Вы чё, сдурели? Эта мелкая козявка не враг! Если собрались шутить, так хоть придумали бы что получше. Эй, малявка. Не знаю, где они тебя выискали, но будешь якшаться с людьми с прогнившими мозгами — так и свои вытекут из ушей.

— Н-нет. Я…ну… я и есть враг.

— Не тупи, малявка! Кончай придуриваться, иди домой и выспись!

Всё, что он говорил, её раздражало.

Он, должно быть, заметил её строгий взгляд, потому что наклонил голову.

— Чё? Ты мне чёто хочешь сказать, малявка?

Вот когда её самоконтроль достиг предела.

Сино сделала только один вздох, стиснула опущенные кулаки и вскрикнула в ответ:

— Я совсем не туплю! И что с тобой не так?! Почему ты всё время зовешь меня малявкой?!

— Заткнись. Ты выглядишь как малявка, вот я и зову тебя малявкой. Разве сейчас не каникулы? Иди поспи, отправляйся завтра утром на радио зарядку и получи отметку за присутствие!

— О? Ты продолжаешь называть меня малявкой, но сам поёшь странные песни и слышишь странные вещи. Ты гораздо в большей степени ребенок, чем я. Вообще, ты вконец пропащий! И кстати, радио зарядка будет не завтра утром. Она будет сегодня утром, потому что уже начало пятого утра! Дебил!!

Её тирада получила ответ, но не от Ацуты.

Группе позади неё спёрло дыхание, и они, похоже, в страхе отступали.

Но Сино больше не боялась и перед тем как продолжить высунула язык.

— Если тебе это не нравится, тогда скажи что-нибудь! Глупый взрослый!

Она увидела, как брови молодого мужчины приподнялись, и он оскалил зубы.

— Т-т-ты… ты… ты…

— О-о-о? У тебя проблемы с речью? Хе-хе-хе. Да ты вдвойне дебил!

— Я тебя изнасилую, малявка!!

Его крик пронзил её насквозь, но ей понадобилось время, чтобы осознать, что он хотел сказать.

Над всей площадью нависла тишина, и среди абсолютной неподвижности Сино окунулась в раздумья.

Что именно эти слова означали?

— Э-эм…

Её знание пришло от газет и журналов. Когда девушка смешала это с нынешней ситуацией, то почувствовала слабость.

Что-то упало с её глаз.

Сино моментально подумала позвать на помощь Микоку, но её здесь не было. Она должна быть сильной.

Девушка перетерпела и медленно подняла на него взгляд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Сино заготовила для хмурого лица Ацуты одно слово. Она уставилась в потолок, сделала вдох и широко раскрыла рот:

— Насильник!!

— Д-дурёха! Не воспринимай это буквально!!

— Ваааааа!!

— Не реви!!

Следующий голос донёсся от пересечения коридора.

— Ах ты ублюдок!

Громогласный голос сопровождало нацеливание несчётного количества ружей.

— Ацута! Ты довел одно из самых драгоценных ресурсов нашей планеты до слёз! Но это выражение лица тоже сойдет!

— Хватит уже вашей непоследовательной распущенности! — воскликнул он в ответ. — Короче, она и есть враг?!

— Ты враг всей вселенной!!

— Не дурите! Хотите, чтобы я порубил вас всех на куски?!

Пока голос Ацуты эхом разносился по коридору, проговорил новый человек.

— Подождите секунду. Послушайте.

Сино обеими руками вытерла с глаз слёзы и, повернувшись, обнаружила молодого мужчину в лабораторном халате и сандалиях, бегущего с левой стороны перекрёстка.

— Чем вы все занимаетесь?

— О, Касима. Эти придурки по какой-то причине считают меня своим врагом.

Молодой мужчина по имени Касима повернулся к Ооширо и вздохнул.

— Директор UCAT Ооширо, Ацута всегда подходит к сражению всерьёз. Я не могу представить, зачем бы вам понадобилось направлять на него оружие. Должно быть, здесь какая-то ошибка.

— Верно, так и есть. Скажи этому старому извращенцу, насколько я великолепен.

Ооширо кивнул и поманил Касиму к себе.

Касима наклонился, и Ооширо прошептал ему на ухо.

Он пару раз кивнул, и повернулся к Ацуте.

— Так делать нельзя, Ацута.

— Не предавай меня так просто!

— Да замолчите!

Сино увидела появление ещё одного человека.

Дверь на стене слева отворилась, и вышла невысокая девушка.

У неё были длинные серые волосы, и у её ног стоял чёрный кот.

Сино знала, что её звали Брюнхильд, и что во время битвы с 1-м Гиром она была частью их основных сил.

Девушка посмотрела сначала на пересечение коридоров и затем на Сино.

— Это вы так расшумелись?

Она определённо не ожидала ответа, потому что нахмурилась и произнесла быстрым, раздражённым тоном:

— Я серьёзно занята, поэтому тише.

Почувствовав, что её обругали, Сино лихорадочно проговорила:

— И-извините.

— О? Ты действительно думаешь, что извинения достаточно?

Хмурое лицо повернулось в сторону Сино.

Ой, — подумала она. — Моё инстинктивное извинение дало ей повод для обвинений.

Брюнхильд прищурилась, наклонила голову и глянула диагонально вниз на Сино.

— Хочешь знать, чем я занимаюсь?

— Н-не особо.

— Ясно, — Брюнхильд улыбнулась. — Я тебе расскажу: я работала над моим домашним заданием на лето.

Сино раньше уже слышала этот термин. Она никогда не ходила в школу. Взрослые в Армии давали ей достаточно профессиональных знаний, но девушка обладала лишь поверхностными сведениями об особенностях обычных школ.

Из того, что она слышала: домашнее задание на лето являлось чем-то, чему все придавали огромное значение, но вместе с тем всегда откладывали под самый конец каникул. Люди, которые заканчивали его в самом начале летних каникул, предположительно, были довольно исключительны.

И одна из таких исключительных персон стояла прямо перед ней.

Её радость от встречи с таким человеком приняла форму вопроса.

— Ч-что ты делаешь в своём домашнем задании?

Этот любопытный и заинтересованный вопрос заставил Брюнхильд вытянуть руку на расстоянии десяти сантиметров от лица Сино и показать, что она держала.

— Цикады. Я собираю насекомых.

— …

— Я поймала их вчера вечером. И как раз закончила приготовления к процессу создания из них образцов. Знаешь, как это делается? Сначала, ты вкалываешь иглой анестетик в кончик их зада. Едва лишь они перестанут дёргаться, ты вводишь в них ядовитый отвердитель, тоже через зад. Затем вонзаешь булавку в центр вот так.

На проколотый живот цикады у Сино спёрло дыхание.

— Не волнуйся. Я вколола анестетик. Но когда вводила отвердитель, местная шумиха заставила иглу войти под углом, и отвердитель вытек наружу.

— Э?

— Она всё ещё жива.

Цикада неожиданно зашевелилась. Пока она стрекотала, её шесть ножек задрожали и скорчились.

Звук насекомого заставил Сино отступить.

— Не-ет!!

Но Брюнхильд продолжала на неё взирать, не особо одаривая вниманием цикаду.

— Я сказала тебе не кричать.

Она прижала ко лбу Сино нечто твёрдое. Оно было слегка острое, шевелилось и болезненно хваталось за её кожу.

Как только Сино подумала о том, что это, то едва не потеряла сознание.

Стрекотание цикады прекратились и ей в лоб впились шесть острых предметов.

Сино начала слышать вдалеке собачьи шаги и лай, и любопытствовала, не мерещится ли ей это, но затем её лба достигла ещё одна острая боль.

Едва лишь она задумалась, что это было, Брюнхильд произнесла.

— О, она присосалась.

Её инстинкты ей сообщили, что присосалось, поэтому Сино открыла рот и её конечности напряглись.

— Цикадаааааа!!

Она заорала и с потолка и стен вырвались собаки.

Под аккомпанемент лая, криков взрослых и выстрелов, девушка с цикадой готовилась к сражению.

Она швырнула скальпель из своего набора для сбора насекомых к Ацуте.

— Бог мечей, не стой без толку!

— Не говори мне, что делать!

Как только Ацута подхватил клинок, Широ начал двигаться, и с рукава Брюнхильд вылетела бумага.

Это была взрывная бумага.

Разразился взрыв, и началась битва на мечах.

●

В предрассветной ночи виднелась луна.

Половина убывающей луны уже плыла на западе. Её высота напоминала о приближающемся рассвете.

На неё уставилась женщина.

Она стояла у белого здания на вершине небольшой горы рядом с широким, плоским городом.

Она была одета в белую ночную рубашку и стояла поверх лифта на высоте восьмого этажа. Женщина прислонилась к перилам и взирала на луну, но неожиданно остановилась.

Она опустила взгляд к городу.

— Курасики. Странно думать, что я могу видеть их, но они не могут видеть нас.

В этом историческом городе ночь наступала рано, но его утра выглядели обычными. На небе стояла луна и часы 3-го Гира указывали на начало рассвета, но…

— Там не особо много огней.

Этот плоский населённый пункт не полнился агрокультурой и не имел гавани, поэтому люди работали, чтобы защитить историю и сохранить свой город.

…Но они всё так же живут настоящим.

— Как нравоучительно, — обреченно пробормотала Мияко, глянув в небо.

Когда этим вечером она решила остаться, Мойра 1-я и Гиес сообщили ей две оставшиеся части информации, давая ей возможность передумать.

Она вернулась мыслями к одной из них.

— Я из 2-го Гира.

Её мать не говорила об этом ни слова.

Согласно Мойре 1-й, она, скорее всего, была натурализована, и многие из 2-го Гира присоединились к Лоу-Гиру после завершения Концептуальной Войны. Она также упомянула, что Цукуёми — это фамилия императорского рода 2-го Гира.

— Хех.

…Выходит, я принцесса.

Ей это не нравилось, и Гиес продолжила, заявив следующее:

— Согласно некоторой информации, которую мы получили, женщина по имени Цукуёми занимает должность директора отдела разработок Токийского филиала UCAT, организации Лоу-Гира, противоборствующей Концептуальной Войне и нашему врагу.

— Это определённо моя мама, — ответила Мияко.

…Что с этим такое? Меня наконец-то приняли, и я так резко выражалась, но выясняется, что я не из Лоу-Гира и моя мать лидер во вражеской организации.

Мойра 1-я и остальные попросили её решить до следующего утра, останется ли она, или уйдет.

Мияко размышляла о переменчивой ситуации и начала напевать песню.

— Silent night, Holy night.

Какая памятная песня, — подумала она.

Последней ночью, которую девушка провела со своим отцом, семья пела эту песню.

Мияко пела её по случаю, вспоминая то время.

Её мама наоборот этого избегала, но неожиданно начала напевать её снова в мае. Это началось, когда мать осталась ночью в ИАИ на «вечеринку» и вернулась с ушибленной спиной.

Что с ней тогда случилось, — любопытствовала Мияко.

После чего выдала ещё один самоуничижительный смешок.

— Хех. Сначала это собеседование, а теперь я не могу разобраться в себе.

…И я не знаю ничего о других.

— Тебе ещё далеко до полноценного взрослого, Мияко.

Едва она пробормотала это в небо, то увидела свет.

Бледное свечение напоминало луну, но оно исходило не с неба.

— Изнутри?!

Бледный свет двигался по тусклому коридору, видневшемуся через запасной выход у неё за спиной.

Он обладал человеческой формой.

…Женщина?

Женщина, испускающая бледное свечение, и длинные волосы того же цвета пронеслись по воздуху, спускаясь по ступенькам рядом с аварийным выходом.

Она не человек, — осознала Мияко.

В конце концов, люди не сияют, и сквозь них не просматривается фон.

— И разве они могут делать такое лицо?

Мияко увидела лицо с поникшими бровями. Рот перекосило, словно в рыдании, а глаза были обессилены, словно что-то выискивая.

Если бы она была человеком, то ревела, — подумала Мияко. — Её выражение лица выглядит так, словно замерло в миг перед плачем.

Но если она не человек, то кто же?

Призрак? — Предположила Мияко, перед тем как покачать головой.

Когда Мойра 1-я позавчера рассказывала ей о 3-м Гире, то упомянула Тартарос Махину. Души людей полностью помещались внутрь, но конкретного человека нельзя было призвать.

Это означало, призраков индивидуальных людей не должно существовать.

— Тогда, что же это?

Мияко поднялась от перил лифта, но сияющая женщина больше не виднелась у подножья лестницы. Она знала, что ступеньки ведут к ангару внизу.

Гадая, стоит ли ей сходить проверить, Мияко кое-что вспомнила.

— Эта женщина была на портрете в холле?

…Артемида?

Это сестра Аполлона.

Она в той или иной форме находилась внутри базы?

— Или у меня начались галлюцинации от усталости?

Мияко приложила ладонь ко лбу и обнаружила пот.

Эта влага и холодный лоб сообщили ей правду.

И затем вместо света пришёл шум.

Снизу к ней донесся крик.

— ———!

Это был механический голос, исходящий от входа в ангар. Он как будто затряс даже свет, сочившийся из приоткрытой двери, и звучал почти по-звериному.

…Это вопль.

Пронзительный вопль продолжался снизу.

Мияко узнала в нём крик Тифона, но не понимала, почему он сейчас поднял голос.

Что происходит?

Мияко попыталась прислушаться, но вопль потряс её спину.

— Кх.

Завертевшееся в глубине неприятное чувство послало её внутрь.

От красного ковра под её стопами исходила приятная мягкость, и вопль из входа в ангар исчез.

Когда Мияко осознала, что он не исходит от подножья лестницы, она облегчённо вздохнула.

С этим теплым вздохом женщина прислонилась к стене.

…Что это был за вопль?

Он уже растворился, и она не услышала второго.

Это обрадовало её ещё сильнее, но в то же время…

…Прости.

Толи из-за того, что она видела лицо бледно-сияющей женщины, толи из-за понимания вопля Тифона, ей хотелось что-то с этим сделать.

— Проклятье.

Мияко вытянула перед глазами правую руку.

— Проклятье!

Она стиснула левый кулак и врезала в стену.

Мияко в очередной раз осознала, насколько самодовольна. Днём она раздавала горничным имена и находилась в их окружении. Вечером разговаривала с Аполлоном. После этого ей показалось, что она в какой-то степени их поняла.

…Но это не так.

Мияко решила здесь остаться. Завтра девушка позавтракает и отправится в ангар. Там она честно и справедливо встретится с Тифоном, пока остальные заняты.

— Проклятье…

На этих словах Мияко осознала, что в её ушах застоялся звук: вопль Тифона.

Интенсивность того крика соперничала с желтизной, увиденной в его глазах.

— Кх!

Мияко прикрыла лицо вытянутой рукой и вспомнила молодого мужчину с тем же цветом глаз, что и у Тифона.

Что бы он сделал, если бы услышал крик, который обладал той же интенсивностью, как и его глаза?

И кто заставил Тифона так вопить?

…Это не Аполлон?

Мойра 1-я говорила, что он единственный человек на базе, и это подразумевало, что только он мог пилотировать Тифона.

Но кто же тогда эта женщина?

…Тифон закричал после того, как она туда спустилась.

Но Мияко покачала головой. Чтобы пилотировать Бога Войны необходимо живое тело. Тело этой женщины было соткано из света, и она даже не производила шагов.

В таком состоянии она не сможет заставить что-либо зашевелиться.

— Что происходит? Я думала, это земля машин.

Мияко подумывала спросить Аполлона, но покачала головой.

Она подождет до завтра.

Затем отправится в ангар и выяснит там правду.

— Этот богатенький мальчик мне не ответит, даже если я его спрошу.

1. *«Замен» в «Заменхоф» произносится в японском так же, как «сперма».

2. *Японская бейсбольная команда.

Тихо прочтённые воспоминания

Под голубым утренним небом раскинулся темно-синий простор, отражающий лунный свет и вздымающийся и ниспадающий волнами.

Это было море, но оно не тянулось до горизонта.

За кораблями и водоплавающими птицами лежал противоположный берег и голубовато-серые горы.

В сторону моря отправился голос.

— Внутреннее Японское море!

Женский голос принадлежал Казами.

Он исходил от пристани, врезавшейся в море. На бетонной гавани собралось несколько десятков человек, и Казами стояла во главе, держась руками за ручки инвалидной коляски.

Каталка перевозила вдоль гавани девушку с длинными светлыми волосами.

Эта девушка, Микаге, глянула на Казами, приоткрыла уста и тихо произнесла:

— Эо уеее яохое ое?

— Верно, — ответила улыбающаяся Казами. — Внутреннее Японское море.

Микаге кивнула и глянула за спину другой девушке.

Там стояло два парня: Изумо и Хиба. Последний наградил Казами восхищённым взглядом.

— Казами-сан, ты определённо сблизилась с Микаге-сан.

— Мы были вместе с прошлой ночи, включая автобус, вертолет и поезд на пути сюда. Ты ревнуешь, Хиба?

— Ревную я, Чисато. Я переживаю, как бы в тебе не пробудилась любовь, что пересекает половой барь… гфх.

Казами преждевременно закончила ненужный комментарий и огляделась по сторонам.

Люди, ожидающие корабль на пристани и гавани, были Отрядом Левиафана, а также членами специального и стандартного подразделений, которые обычно с ними работали.

Тренировочный лагерь находился на необитаемом острове, и они уже проделали путь от Окутамы до Окаямы на вертолете UCAT и оттуда на поезде до Курасики.

Они прибыли в порт Мидзусимы на юго-западной стороне Полуострова Кодзима, но это был не рыбный порт. Он функционировал как промышленная гавань, и туда можно было добраться на поезде от Курасики. Индустриальная область использовалась множеством корпораций, как например Мицубиси.

— Компания Изумо, по-видимому, использовала его с ранних дней Института Авиации Изумо.

Исходя из того, что Казами рассказывал отец, судостроение в местности процветало даже больше, чем в Йокосуке во время Второй Мировой Войны.

Она повернулась к Хибе, затем к Микаге и, наконец, к западному морю.

— Это Куре, а вон там Хиросима. Во времена Департамента Национальной Безопасности там строились военные корабли вроде Ямато.

— Теперь они строят пассажирские суда и танкеры, не так ли?

— О, ты об этом знаешь, Хиба? Ты увлекаешься подобными вещами?

— Нет, но мой дед да. В дни Департамента Национальной Безопасности военные вроде бы спрашивали его поделиться какой-то технологией для громадного боевого корабля. Они спроектировали крейсер, который летал и стрелял из лука разрушительным лучом, но военные подумали, что они шутят, и отказались от этого.

Они наверняка говорили всерьёз, — подумала Казами. — Если чертежи всё ещё существуют, мой папа мог бы найти им применение.

Затем Микаге приподняла тело и глянула на Хибу.

Казами предположила, что Микаге не слышала эту историю и хотела узнать от Хибы как можно больше.

Прошлой ночью они разговаривали между собой, и Казами время от времени давала Микаге звонить Хибе, так что сейчас в определённой степени могла понять ход мыслей девушки.

…Но наверняка не так хорошо, как мне кажется.

Сегодня ранним утром её разбудили звуки Микаге, пытающейся самостоятельно выйти из комнаты.

Нынешнее настроение Казами менялось в зависимости от того, желала ли тогда Микаге увидеть Хибу или убраться от неё.

Я не должна терять бдительность, — подумала она. — У Микаге есть собственные мысли. Пока я опрометчиво не буду предавать чрезмерное значение её действиям, то рано или поздно получу свой ответ.

Неожиданно Хиба огляделся по округе.

— Если подумать, я не видел Саяма-сана и Синдзё-сана со станции Курасики.

— А, та парочка не могла больше сдерживаться, и они не могут делать это прямо перед нами, так ведь?

— …Что?

— Такое нередко случается.

Казами поманила Хибу к себе. После того, как Микаге удивлённо наклонила голову и Хиба подошёл, Казами присела, приложила палец к губам и жестом сказала ему тоже опуститься.

— ?

Он опустил голову, и Казами потянулась к его воротнику и к колесу инвалидной коляски Микаге.

Она порыскала там немного руками.

…Вот и они.

Когда она вытащила два небольших устройства размером с рисовое зёрнышко, Хиба одними губами произнёс слово, почти как Микаге.

— Уох?

Жучок?

Казами кивнула, быстро открыла рюкзак у себя за спиной и вытащила портативный диктофон практически такой же, как у Саямы. Она его включила, и Хиба прошептал комментарий на звук, который он произвёл.

— Казами-сан, что это за звук ударов по костям и плоти?

— Ш-ш. Саяма смонтировал четырехчасовую подборку моих атак. В данный момент звучит так, будто я бью Каку.

Она положила жучки в небольшую коробочку для таблеток, вытащенную из рюкзака, и засунула её обратно с включённым диктофоном.

Она бросила рюкзак к Изумо, который распластался на земле. Столкнувшись с его лицом, он издал тупой звук, значит, внутри там завалялось какое-то оружие. Она решила об этом не думать и перевела дух.

— Ну а теперь, начинаем серьёзный разговор.

— Звучит неплохо… Постой. Почему на нас жучки?!

— Не так громко, Хиба. Всё не так просто. Есть люди, которые заинтересованы в наших действиях, поэтому они организовали за нами слежку. Наверняка с другой стороны моря, — Казами указала на воротник Хибы и инвалидную коляску Микаге. — Они, должно быть, всучили вам их во время обыска перед посадкой в вертолёт. Я верну их на вас назад, так что нам нужен другой способ, как их устранить. Хиба, когда потом будешь сходить с корабля, намеренно упади в океан и смени одежду. Микаге, а ты попытайся использовать вместо коляски свою трость. К тому же, постарайтесь каждый день проверять свою палатку.

Хиба торопливо закивал, и Казами улыбнулась, когда Микаге его скопировала. У Хибы имелось немало боевого опыта, а у Микаге было длинное прошлое, но сражения один на один не подготовили их к подобным действиям.

…Я в кои-то веки чувствую себя старшей.

— Так где же Саяма-сан и Синдзё-сан?

— Когда мы покинули вертолёт в Окаяме филиале ИАИ, Саяме позвонили, помнишь?

— Да. Группа под названием Армия напала на UCAT и скрылась. Разве вам всем не нужно возвращаться? Я слышал, большинство внутренних данных было уничтожено.

— Они нацелились на центральный сервер данных, поэтому сервера индивидуальных отделов остались нетронутыми. Похоже, перенос данных с этих серверов восстановит большинство из потерянного. Более того, IT отдел был рад отправить всем новый бекап. Многие отделы не заморачивались с периодическими бекапами центрального сервера, потому что это слишком проблемно.

— Тогда, чего добивался враг?

— Ну, — сказала Казами, прищурившись. — Ты реально думаешь, что в базе данных UCAT нет ничего, кроме резервных данных разных отделов?

— Э?

— К тому же, тот звонок Саяме шёл не от официального контакта UCAT. Это было тайное сообщение от оружейного бога 2-го Гира из отдела разработок.

Казами намеренно подчеркнула их связь с другими Гирами.

…Мне не особо нравится раскрывать нашу силу.

Но им нужно продемонстрировать их прошлые достижения.

Она увидела, как лицо Хибы напряглось, и взгляд в глазах Микаге изменился.

— Что сказал этот оружейный бог?

— Нечто очень интересное. Его начальник сохранил большинство данных с центрального сервера. Она действовала заранее и скопировала большинство того, что Армия захочет украсть и уничтожить.

— Но как она…?

Казами его оборвала, качнув головой.

— Невежливо об этом спрашивать. Так вот, там содержалось множество документов касаемо Департамента Национальной Безопасности, включая некоторые изображения. Оружейный бог поручил Саяме подобрать важные документы факсом, чтобы верха не прознали. Он, наверное, прямо сейчас ожидает возле факса в супермаркете рядом со станцией Курасики.

— То есть, идея, что он и Синдзё-сан отправились делать грязные дела просто камуфляж?

— Ну… — Казами задумчиво затихла, глянула в небо, и собралась с мыслями. — Может это и не совсем ложь.

●

Курасики располагалcя немного западнее от центра Окаямы.

Он раскинулся несколько западнее Полуострова Кодзима, который омывало Внутреннее Японское море.

До города было двадцать минут езды поездом от столицы префектуры Окаяма. К югу от той железной дороги, идущей с северо-востока на юго-запад, находились музеи и экскурсионный район, известный как Бикан, который полнился антикварными домами. К северу расположился парк развлечений и плоский, как будто бесконечный, жилой район.

Станция Курасики находилась в центре города, над зданием станции располагалась гостиница, которая с обеих сторон соединялась с универмагами.

За южным входом станции была большая кольцевая, сделанная с учётом туристов, и в трёх направлениях от неё тянулись основные дороги.

На центральной улице в основном выстроились бары, бизнес-отели и рестораны. Между различными магазинами и ресторанами располагались супермаркеты.

Перед одним из таких магазинов с синей вывеской слева от дороги стояло два парня. Один был одет в жилет и брюки. Второй носил белую рубашку, шорты и белую соломенную шляпу.

Сияние летнего солнца набирало силу, приближаясь к полудню, поэтому они вдвоём стояли в тени дерева в стороне от шагающей толпы.

Тот, что в соломенной шляпе, посмотрел на рюкзак того, что в пиджаке.

— Саяма-кун, ты несёшь его вместо меня всё это время. Тебе не тяжело?

— Ха-ха-ха. В этой сумке находится твоя папка, Синдзё-кун. Для меня это никогда не будет тяжёлым.

— Я положила туда запасные очки Изумо-сана, потому что они не помещались в его сумку.

— Так вот почему правая сторона на удивление тяжёлая. Здесь нигде нет поблизости урны для мусора?

— Эм… — Синдзё задумалась и, чтобы сменить тему, глянула на часы. — Саяма-кун? Сейчас уже 11:55, так что у нас осталось пять минут до того, как Касима-сан сказал ему позвонить. Ты позаботился о жучках?

— Позаботился. Всё займет около 90 минут, но этого должно хватить.

Саяма вытащил из бокового кармана рюкзака пластмассовый футляр.

В нём находилось два устройства для прослушивания и портативный диктофон. Эта комбинация заставила Синдзё удивлённо наклонить голову.

— Это правда сработает?

— Сработает. Я проигрываю смонтированный мною фиктивный разговор.

Он повысил громкость диктофона, чтобы она могла услышать.

[Я-я не могу совладать с чем-то настолько большим!]

[Мы теряем время. Ты, похоже, проявляешь к этому экстраординарный интерес. В общем, отринь свои страхи. Попроси этого жёстко и грубо!]

[Я знаю, что так говорила… но…]

[Ну а теперь. Не останавливайся, Синдзё-кун. …Хм? Почему ты только что отдернулась?]

Саяма повернулся к Синдзё с серьёзным выражением лица.

— Какой изумительный монтаж. Теперь, ты видишь в этом какую-то проблему, Синдзё-кун?

— Я вижу одну в твоих мозгах!! …Постой-ка. Ты же не записываешь всё, что я когда-либо говорю?

— К сожалению, это оказалось невозможным, поскольку в нашу первую встречу мы разговаривали внутри Концептуального Пространства, где не работали батарейки.

Синдзё неожиданно ослабла и упала на колени, поэтому брови Саямы приподнялись.

— О нет. У тебя анемия, Синдзё-кун? Здесь случайно поблизости нет ресторана, подающего сасими из печени? Нет, мы не должны вести себя как плотоядная пара. Более подходящим будет…

— Э-эм, до того, как ты придёшь к безумному решению, попытайся успокоиться. Давай сосредоточимся на более актуальных вещах.

Она встала, обхватив ладонью лоб, нахмурилась и наклонила голову.

— Ты проигрывал это для жучков всё это время?

— Разумеется. Команда прослушки специального подразделения UCAT, скорее всего, прислушиваются к своим наушникам со смиренными взглядами на лицах. Но не переживай. Если они попытаются сделать несанкционированные копии или продать это, я намереваюсь подать на них в суд за нарушение авторских прав.

Это безнадёжно, — осознала Синдзё. — Наверное, мне стоило подготовиться получше.

Она могла лишь вздохнуть, но после второго вздоха сумела проговорить:

— Ну, в любом случае отправляйся по своим делам, Саяма-кун.

— Почему ты махаешь ручкой, словно пытаешься прогнать меня в супермаркет?

— Ох, ну… Оно само вот так получилось.

Она глянула на часы и увидела, что уже ровно полдень. Он сверил собственные часы, поместил Баку назад в грудной карман и повернулся к супермаркету.

— По возможности, я надеюсь получить некую информацию касаемо Синдзё из Департамента Национальной Безопасности, — неожиданно выдал он.

Синдзё слегка ахнула, когда он произнёс с честностью во взгляде, хотя и смотрел мимо неё.

…Он, оказывается, думал об этом.

Она была счастлива, но прочистила горло, в знак того, что её следующее заявление будет тем, что она должна сказать, а не тем, что она хочет сказать.

— Я рада это слышать, но тебе не следует отдавать предпочтение мне. Ты должен учитывать всех.

Он выдал горький смешок, кивнул и повернул своё невозмутимое лицо в её сторону.

— Я прекрасно понимаю. Прежде всего, информация о Департаменте Национальной Безопасности также должна включать сведения о горной обезьяне с тем же именем, что и у меня. Я должен устранить более постыдные вещи до того, как их кто-либо увидит.

— Мне кажется, это неправильно по другой причине…

— Понимаю. Так или иначе, я надеюсь, мы сможем что-то из этого узнать. Как о наших родственниках, так и о 3-м Гире.

Он повернулся к свёртку ткани, прикреплённому ремешком сбоку рюкзака. Там содержался меч, который им передала Гиес, обещая с ними поговорить.

— Мы должны поместить это там, где, как нам кажется, расположена база 3-го Гира, верно? У тебя есть какие-то идеи? — спросила она.

— У меня есть общая идея. Когда мы сюда прибыли, я услышал об атаке Армии, которую старик назвал «восхитительным вторжением красавицы», но он также упомянул о сведениях, которые слышал от Брюнхильд-кун.

— От Брюнхильд-сан? Почему ей известно о 3-м Гире?

— Неподалеку находилась штаб-квартира городской фракции 1-го Гира. Похоже, в прошлом они пересекались, и после этого 3-й Гир передислоцировался. Когда разведгруппа 1-го Гира снова посетила участок, ничего не осталось.

— Но ведь так ещё сложнее узнать, где они находятся. Если бы они всё ещё оставались на своём изначальном месте, мы бы могли, по крайней мере, строить догадки на основе Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов.

— Предугадать расположение того, кто исчез, может быть весьма очаровательным и познавательным. И это включает в себя твоих родителей, Синдзё-кун. Так что давай пока не заморачиваться. Мне бы хотелось поразмыслить о некоторых вещах.

— Каких вещах? — спросила Синдзё.

— К примеру, о второй скверне, которую не раскрывает нам малыш Хиба.

Синдзё вспомнила прошлое утро. Саяма в разговоре с Хибой был на удивление напорист, и после этого вёл переговоры с Гиес.

— Ты что-то понял, после тех вчерашних дискуссий?

— Да. Прошлой ночью я размышлял в ванной перед твоим появлением и…

— Ты внезапно растерял всю убедительность…

— Просто слушай. Прошлым утром я спросил у малыша Хибы, почему Аполлон сменил машину на Тифона, если он в прошлом использовал бледно-голубого Бога Войны.

— Да, и он тебе сказал, что не знает почему.

— Сказал, но он не отрицал, что Аполлон сменил прежнего Бога Войны на Тифона. Ты понимаешь, что это значит?

— А, — ахнула Синдзё, припоминая, что говорила Гиес. — Гиес сказала, что невозможно вести переговоры с пилотом Тифона, что они полностью отвергают эту возможность, и что каждый, кто знает секрет, возложит на себя скверну.

— Да, но Аполлон жив. Почему же тогда невозможно вести переговоры? Почему они всецело это отвергают? Я думаю, все эти загадки можно свести к одному: почему Аполлон сменил Богов Войны? У меня уже есть теория, но не хватает доказательств.

Он выглядел уверенным, поэтому Синдзё ему поверила. Когда он говорил с уверенностью, это могло вызвать проблемы, но он никогда напрямую не ошибался. Это само собой привело к следующему заявлению.

— Саяма-кун, ты удивителен.

Он прищурился, кивнул и выдал очарованный вздох.

— Это наивысший комплимент, Синдзё-кун. …Исходя из поведения малыша Хибы, мне кажется, он чувствует, что уже утратил свой шанс нам рассказать.

— Тогда… — Синдзё тщательно подобрала слова. — Это вроде того, как я сомневалась, раскрывать ли мне правду о себе?

— Да. Скорее всего, он невероятно добрый человек, поэтому слишком сомневается из-за заботы о других. Он видит всё, как неудобство для других. Его также сдерживает присутствие Микаге-кун, — сказал он. — Ты думаешь, он когда-либо давал ей себя утешить?

Она не смогла тут же ответить.

Она задумалась, что это значит, и применила концепцию себе с Саямой.

…А.

Она осознала, что он ссылался на то, как лежал у неё на коленях.

…Он не будет этого делать, разве что поранится, спасая меня, или выиграет у меня в карты.

Когда он чувствовал, что в состоянии свободно об этом попросить, он выкажет необходимость в ободрении.

— Интересно, Рюдзи-кун такой же? — подумала она вслух. — Получает ли он утешение от Микаге-сан, которая не может эволюционировать, говорить, или ходить?

— Я уверен, Микаге-кун с радостью это сделает, но мне кажется, он не решится спросить. Он как минимум подсознательно отнесётся к этому, как к возложению на неё ещё большей ноши, и сочтёт это высокомерием, — произнес Саяма. — Но бывают минуты, когда он может принять это утешение без чувства вины.

— Э?

Синзё подняла взгляд, и в ответ он ей улыбнулся.

— И это связано с его причиной сражаться. Вопрос в том, осознаёт ли он это или нет.

— У него и правда бывают такие минуты?

— Бывают. У всех бывают.

— Правда?

Она не знала ответа.

Ей казалось, что Саяма утешает её слишком часто.

Даже пребывание с ним было частью этого.

— Мне кажется, лишь малое количество людей смогли реализовать это желание утешения, — сказала она.

— Серьёзно?

Он наклонил голову, и она увидела на его обычно непроницаемом лице нечто похожее на сомнение.

Он словно сомневался, стоит или нет ему кое-что сказать.

Наконец, он пригладил волосы, поднял правую руку и начал, назвав её имя:

— Синдзё-кун, однажды была некая автоматическая кукла.

— Э?

Его неожиданное заявление вызвало у Синдзё лишь недоумение, но она быстро осознала, что в кои-то веки он думает, перед тем, как говорит.

Она не знала, что он подразумевал, и кто эта кукла, но понимала, чего он желал. Он хотел, чтобы кто-то выслушал его ответ, поэтому произнесла:

— Э-эм… А что с этой автоматической куклой? Ты мне расскажешь, Саяма-кун?

— Расскажу.

Он вздохнул, отвёл от неё взгляд и продолжил.

— Эта кукла была весьма глупой, — он сделал небольшую паузу. — По какой-то причине, она была настроена на собственное уничтожение и при этом никак не пыталась этого изменить. Даже когда её хозяин просил изменить эту настройку, она с улыбкой отказалась.

— …

Он оставался невозмутимым, но поднял повыше взгляд, пригладил волосы и тщательно подобрал слова.

— Возможно, докучать своему хозяину и беспокоить его таким вот образом, было её способом утешения.

И…

— Каждый получает утешение по-своему. И именно поэтому у каждого есть свой способ.

Он выдал небольшой вздох, затянул галстук и вернул своё привычное безразличное выражение лица. Выглядело так, словно его предыдущие слова никогда не произносились.

— Ну, большинство того, что я говорил, это домыслы, и тот самый человек не с нами. Ты можешь это игнорировать.

— Я не хочу, — сказала Синдзё.

Она чувствовала, что её брови немного опустились, и на губы подкралась небольшая улыбка.

…То, что случилось с №4, действительно его беспокоит.

Она, с другой стороны, почти об этом позабыла.

— Я признательна, что порой ты говоришь о подобных вещах.

— В таком случае мы действительно противоположны, Синдзё-кун. Я отношусь к этому, как к ужасному провалу.

Он выплёскивал слова и не смотрел ей в глаза, но вскоре торопливо глянул на часы.

— Время пришло.

— Ох, ты прав. Мы можем на этом закончить.

— Какой у тебя вдруг раздражительный тон.

— Мы и правда противоположности. Я вовсе не раздражительна. Я просто подумала, что ты на удивление…

Она задумалась.

— Озорной, да больно замороченный. Что получится из этой комбинации на языке Саямы? И если ты попробуешь соединить «оз-» «-а» «бо-» «-ченный» не думая, как это звучит, то я не буду принимать с тобой ванну долгое время.

— …

— Тебе не нужно так серьёзно об этом размышлять.

— Вот как. Но это доказывает, что ты не считаешь это чем-то существенным. Я бы предпочёл, чтобы ты выбросила этот разговор из головы.

В ответ она высунула язык, и он всего лишь горько улыбнулся.

Если будет возможность, она решила напомнить об этом в следующий раз.

Тем временем, Саяма шагнул в сторону супермаркета.

— Прошу, жди здесь, Синдзё-кун. Затем, мы можем прогуляться, собираясь с мыслями. Как насчет того, чтобы осмотреть район Бикан?

— Остальные будут жаловаться на наше опоздание. Нам нужно установить палатки и обогреватели.

— Наша спортивная парочка может взять всю грязную работу на себя. Чтобы они всё позабыли, мы можем купить им сувенир.

Он сделал пару шагов и прошёл через автоматическую дверь супермаркета. Взгляд на открывающуюся дверь, которая словно его избегала, заставил Синдзё улыбнуться.

Она наблюдала сквозь стекло, как он зашёл внутрь и заговорил с клерком.

…Район Бикан, хм?

Когда он упомянул посещение Курасики, Казами стало завидно. Это был старый город, где оставались некоторые старинные районы. Их сохранили и превратили в места для экскурсий.

…Обычная девушка будет счастлива, если её возьмут в подобное место.

Она засунула руку в карман шортов и вытащила тайком купленный экскурсионный буклет Окаямы. Когда Синдзё покупала с Казами купальник, то спросила у девушки совета, и на основе её ответов сделала в буклете кое-какие пометки.

Она подумала, что график тренировок не оставит времени для развлечений, поэтому такое неожиданное прибытие в Курасики выпало ей на руку. На странице района Бикан как раз стояла пометка, и эта поддержка от Казами позволила ей с облегчением вздохнуть.

— Может, я могу позволить ему еще немного себя побаловать, — пробормотала она.

Мимо проехала машина с мужчиной в костюме за рулём, поэтому она отступила. С деревом позади, оставалось не так много пространства, но на один шаг должно хватить.

— А.

Её спина столкнулась явно не с деревом. Оно оказалось более гибким и покачнулось.

Это был человек.

Она лихорадочно обернулась. Вот и результат чрезмерной сосредоточенности на буклете и размышлений об ободрении от Саямы. Ей нужно извиниться.

Она обнаружила девушку примерно своего возраста. Та была высокой и обладала длинными волосами, завязанными за спиной. Она носила чёрный рюкзак с прикрепленным к нему тряпичным чехлом для удочки.

…Надеюсь, она не злится.

Синдзё присмотрелась, но выражение лица девушки казалось странным.

Когда кто-то натыкается на незнакомца, они опускали брови и хмурились, но эта девушка смотрела на неё со слегка приподнятыми бровями.

Она выглядела почти удивлённой.

Это и правда было так неожиданно?

— Прошу прощения. Вы в порядке?

Девушке понадобилось время на то, чтобы отреагировать. Пауза затянулась так, что Синдзё заволновалась, вдруг девушка её не расслышала.

— …

Первой реакцией девушки оказалась расслабление лица и плеч.

Затем она перевела дух и провела рукой по волосам.

— Не о чем беспокоиться. Эм… Как тебя зовут?

Девушка спрашивала испытующе, но Синдзё не видела причины ей отказывать.

— Садагири. Синдзё Садагири.

На этих словах Синдзё заволновалась, не станет ли девушка требовать с неё деньги. На мгновение её разум заполнили грубые термины вроде вымогателя, мошенника и похитителя.

…Но рядом со мной есть кто-то ещё более удивительный.

Эта мысль её успокоила, поэтому она расслабилась и выдала вздох так, чтобы девушка не заметила.

— А тебя?

Девушка ответила, словно ожидала этого вопроса.

— Тода. …Тода Микоку.

●

Микоку видела Синдзё прямо перед собой.

Услышав её имя, Синдзё слегка приподняла взгляд и зашевелила губами, поразмыслив над её именем.

— Тода-сан? Мне очень жаль.

Она поклонилась. Слова, сопровождаемые движением длинных, чёрных волос, принадлежали тому, кто обращался к незнакомцу.

Этот факт заставил плечи Микоку немного поникнуть.

— Так и знала.

— Э?

— Ничего. Что более важно, тебе следует быть осторожнее. На большой дороге, вроде этой, может и обойтись, но внутренние дороги в этом городе узкие, и во многих местах выпирают телефонные будки. Опасно не обращать внимания на своё окружение.

— Ох, ясно.

Синдзё окинула взглядом главную трассу, и затем узкие дороги между зданий.

Убедившись в том, что ей рассказали, она кивнула.

— Ты живешь здесь? — спросила она.

— Нет, я из Токио.

Когда Синдзё это услышала, её лицо оставило опасливое напряжение.

— Ой, и я тоже. А где в Токио ты живешь? Я из Акигавы.

Микоку уже собиралась ответить, но словила себя на этом и недовольно нахмурилась.

— Не имеет большого значения где.

— Ясно…

Когда Синдзё разочарованно опустила голову, Микоку торопливо заговорила:

— Ох, но я слышала, что в Акигаве мило. Например, после того, как центральный парк перестали использовать для множества официальных мероприятий, его открыли для горожан; там полагаются на вывоз мусора из других городов, так что не особо загрязняют собственный воздух и используют изрядное количество денег налогоплательщиков на укрепление речных берегов и удержание реки от наводнения.

— Э-это вправду такое хорошее место? И ты так много о нём знаешь. Ты живешь в близлежащем городе?

— Можно и так сказать.

Она должна удержать Синдзё от дальнейших вопросов, и как члену Армии, ей и самой немало следовало узнать.

Ей нужно тайно спросить о важных пунктах.

— Эм… Какие у тебя увлечения?

— Э?

Она вовсе не об этом должна спрашивать. Микоку слишком сосредоточилась на личной стороне вопроса, поэтому шлёпнула себя по щеке.

— Я здесь по работе, но как насчёт тебя?

Микоку переживала, что её вопрос прозвучал слишком бесцеремонно, но Синдзё приложила палец к губам и окунулась в раздумья.

— Ну… Тренировочный лагерь, наверное. Да, тренировочный лагерь школьного совета. Мы остаёмся на необитаемом острове Внутреннего моря.

— Звучит как занятное приключение. Я слышала, на Внутреннем Японском море водятся пираты, известные как Вокоу, поэтому будь осторожна.

— Сейчас уже не период Сенгоку, потому я не думаю, что они всё ещё есть.

— Вот как. Я не расследовала это так далеко. …Как бы там ни было, почему ты в Курасики? Занимаешься покупками?

— Да, мы кое-что подбираем.

Синдзё повернулась в сторону супермаркета и Микоку проследила за её взглядом.

— !..

Она увидела через окно парня. Он держал в одной руке трубку факса, просматривая напечатанные документы.

— После того, как мы тут закончим, мы сходим осмотреть район Бикан.

Её тон был бодрым, но это заставило Микоку задержать дыхание. Внутри тряпичного чехла удочки у неё находился меч. Она сможет войти в супермаркет и со всей силы взмахнуть мечом, пока он зажат в факсовом углу.

…Он не сможет этого избежать.

По её лицу пронеслось напряжение, и она ухватилась за чехол.

Однако…

— Эм, можно у тебя кое-что спросить?

Синдзё повернула к ней улыбку, поэтому выражение лица Микоку вернулось в норму.

Она вернула свою слегка расслабленную улыбку.

…Я чересчур размякла.

Она обругала саму себя, но затем нашла себе отговорку.

…Это лучше, чем вызывать у неё подозрения и настороженность.

Микоку дважды вздохнула перед тем, как медленно ответить:

— Что ты хочешь у меня спросить?

— Э? Ой, да.

Синдзё протянула буклет с нарисованными от руки картами Курасики, на котором была открыта карта района Бикан.

— Тебе, похоже, немало известно о Курасики, так, может, ты знаешь какие-то интересные места в районе Бикан?

Микоку не знала, что ответить.

Во время ночной поездки на поезде она сама тщательно прочла экскурсионный буклет. Она составила список мест для посещения после окончания её охраны Хаджи, но сосредоточилась на местах, где можно купить сувениры для Сино.

— Ты отправишься туда с ним?

— Э? Ох, да, — Синдзё покраснела. — С ним.

— Ясно. — Микоку ментально кивнула. — В таком случае у меня есть для тебя предложение. В районе Бикан можно найти фотостудию. К тому же, ты можешь сделать милую памятную фотографию на этой улице здесь. Я предлагаю тебе это сделать, — она кивнула. — Таким образом, у тебя останется об этом запись, даже если ты потеряешь память.

— Э?

Микоку запоздало осознала, что сейчас сказала.

…Ах.

Она осознала, насколько была неосторожной, но не стала этого выказывать.

После секундного колебания, Микоку вытянула руку, чтобы отвлечь Синдзё от вопроса. Она подняла руку над шляпой Синдзё и мягко дотронулась до верха.

Через выкрашенную белым солому она могла ощутить волокнистость и мягкость волос Синдзё.

Синдзё немного напряглась, но Микоку не убрала руку.

…Она такая мягкая.

С этой мыслью повеял ветер.

Курасики был плоским городом, так что его летний ветер полнился мягкостью и теплотой. На её лице возникло несколько капелек пота, и окружающие голоса зазвучали громче обычного.

— Я должна спешить, поэтому больше не могу тут оставаться. Однажды мы встретимся снова.

— Да. Тогда до встречи, Тода.

— Зови меня Микоку. Это означает «высекать в жизни». Почти как твоё имя, Синдзё Садагири.

Глаза Синдзё несколько расширились, Микоку постаралась хорошо запомнить это выражение лица.

И затем, она повернулась спиной.

— А.

Синдзё подала голос, но Микоку не оборачивалась. Но она всего лишь подняла руку.

— Передавай привет тому парню. Тому счастливому парню.

Пульс подтверждения

Существовало место, где летний ветер веял холодом.

А именно — вершина горы.

На высотах можно было погрузиться в прохладный летний воздух, не полагаясь на ветер.

Летом температура в горах к западу от Токио на два-три градуса меньше, чем в среднем в городе. Лесные деревья и грунт удерживали влагу, поэтому земля тоже была холодна.

В тех горах находилось некое кладбище. Вход располагался у подножья горы, и указатель называл его «Кладбище Ниситама».

Обон* ещё не наступил, но на длинной лестнице, ведущей к вершине кладбища, стояло два человека.

Одним был мужчина, одетый в чёрное, и второй — горничная, тоже в чёрном.

Последняя держала в правой руке ведро с цветами. Несмотря на подъём по ступенькам с полным ведром воды, её походка была легче, чем у мужчины рядом с ней. Ему приходилось помогать себе тростью.

Когда она пропустила его на пять шагов вперед, её белые волосы покачнулись, после чего она вновь последовала за ним.

После того как они поравнялись, мужчина в солнцезащитных очках повернулся к ней.

— Ты можешь идти вперёд, Sf. И это не ограничивается этой лестницей. Ты можешь меня бросить и свалить куда пожелаешь. Да, даже в иную жизнь.

— Тэс. Если таково Ваше желание, я повинуюсь. Но я не думала, что Вы верите в загробную жизнь.

— Я поверю в неё ради тебя, так что будь благодарна.

— Тэс. Я активирую мои схемы благодарности.

Sf опустила ведро, повернулась к Итару и трижды хлопнула в ладоши.

— Наму.

— Вот так ты выражаешь благодарность, Sf?

— Тэс. Немецкое UCAT идеально изучило Японию. Это выражение благодарности символизирует единение синтоистских святилищ и буддистских храмов, но его также определили как подходящий символ объединения Восточной и Западной Германии.

Sf повернула взгляд на Итару, но тот уже молча продолжил восхождение по ступенькам.

Она последовала за ним лишь после завершения своего выражения благодарности, сложив ладони вместе и поклонившись.

— Итару-сама, куда мы сегодня отправляемся?

— Не скажу.

— Тэс. Понимаю. Выходит, это секрет. Прошло немало времени с тех пор, как вы захотели поделиться со мной секретом. В последний раз это произошло через три недели после моего прибытия в Японию.

— Мы разделили секрет?

— Тэс. Убирая в комнате, которую вы мне предоставили, я засекла странную пустую зону под полом и отодрала паркет, обнаружив огромное количество фигурок. Они все были модифицированы в позы «сиии» «команечи», «гачон» и «просто шучу». Три часа позже, вы допросили Казуо-саму и заставили его рассказать правду, но упомянули, чтобы я держала это в секрете. Я пришла к заключению, что это ценное воспоминание.

— Прошу, забудь об этом вообще. Это позор семьи Ооширо.

Итару продолжал подниматься. Sf следовала за ним, и он продвинулся ещё дальше.

С повторением этого процесса они добрались до вершины. На кладбищенском входе их встречал лёгкий ветерок и светлое солнце.

Итару направился на запад, словно навстречу ветру, а Sf обратилась к нему, указывая перед собой.

— Итару-сама, могила семьи Саямы в ту сторону.

— Сегодня мы идём в эту. У меня есть обязательства на другой могиле.

— Тэс. Я пришла к заключению, что у Вас имеется огромное количество друзей.

— Разве мертвецы считаются друзьями? Они больше не существуют в реальности.

— Тэс. Я пришла к заключению, что у людей непревзойденное воображение. Они, правда, никогда не используют его на нечто стоящее.

— Вот как, — сказал Итару. — А ты не пользуешься воображением?

— Тэс. Я могу делать предположения, но то, как вы люди фабрикуете в своих мыслях бессмысленные желания, сбивает меня с толку, и я не вижу в этом необходимости. Почему реальности для вас недостаточно?

— Спроси у моего старика. Он и близко ей не удовлетворён.

— Тэс. Я однажды спросила его напрямую, но он убежал в слезах, — сказала она. — Но почему воображаете Вы?

— Оглянись по сторонам.

Sf так и сделала, не замедляя шаг.

— Тэс. Я пришла к заключению, что это кладбище. А что с этим?

— Как ты думаешь, почему здесь находятся могильные камни?

— Тэс. Они служат знаком, что земля во владении могилы, и доказывают, какой семье принадлежат.

Этот ответ вызвал на губах Итару горькую улыбку.

— И поэтому у тебя нет воображения. В твою теорию закралась дыра, а раз так, ответь: если эти надгробия здесь на самом деле не ради отметки занятости места или принадлежности к той или иной семье, какое, по-твоему, люди воображают им предназначение?

— Поскольку я автоматическая кукла, а не человек, то не понимаю предпосылки вопроса.

— Тогда почему ты спрашиваешь о нашем воображении?

— Тэс. Потому что это нечто, чего я не могу делать.

— Что если мы добавим новые схемы? Тогда ты сможешь это делать?

— Тэс, — ответила Sf. — Это будет невозможно, согласно моему определению воображения.

— И что же это за определение?

Sf кивнула.

— Тэс. Оно исходит от моих основополагающих воспоминаний. В моих глубоких глубинах существует место, даже ниже языка, формирующего для всего основу. Там расположены чьи-то мысли. Я считаю, люди воображают вещи, потому что не содержат этот важный фактор.

Итару глянул в небо, нахмурился и стиснул зубы.

— Что-то случилось, Итару-сама?

Мужчина не ответил на её вопрос. Вместо этого он скрипнул зубами и тихо пробормотал:

— Диана…

Sf наклонила голову, но он спросил, не отрывая взгляда от небес.

— Но если ты это знаешь, то почему бы не сделать для себя то же самое? Потеряй этот важный фактор и затем воображай.

— Это невозможно. Когда я вас потеряю, я себя уничтожу. У меня не будет времени на воображение, — Она наградила Итару невозмутимым взглядом. — Я ошибаюсь, Итару-сама?

— Тэс. Я пришел к заключению, что ты права, — Итару цокнул языком. — Тебя действительно отформатировало немецкое UCAT. Диана просто не может стоять в стороне, да?

— Тэс. Но меня создали специально для Вас. Если Вы довольны, отправьте свои мысли электронным письмом команде поддержки Sf немецкого UCAT. Сделав это сейчас, Вы вступите в розыгрыш с призами для трёх победителей.

— Что за призы? Подарки на Обон?

— Тэс. Это праздничные билеты Sf. Соберите пять штук, и я возьму выходной.

— Надо же, это впервые, когда я благодарен за информацию, которую ты мне сообщила. Неплохо бы послать письмо прямо сейчас. И прошу, продолжай брать выходные до конца своих дней.

— Тэс. Сейчас, я передам Ваш приз за участие: 10 билетов усердной работы Sf. За каждый, я буду сопровождать Вас 24 часа. Я буду заведовать их использованием, так что… Что это за выражение лица, Итару-сама? Я не могу его охарактеризовать.

— …

— Итару-сама, вот присказка, чтобы помочь вам успокоиться: разозлитесь и вы проиграете. Как Вам такое?

— Ты действительно знаешь, как пробудить мои эмоции.

— Тэс, — она поклонилась. — Для меня большая честь получить Вашу похвалу. И поскольку эта фраза послужила возникновением неразгаданного вторичного эффекта, я, вероятно, буду произносить её всегда. Я должна послать отчёт в немецкий UC… Почему Вы продолжили путь вперёд?

— Разбираться с тобой морока.

Мужчина зашагал дальше, и горничная последовала за ним, чтобы не дать ему уйти слишком далеко.

Однако он вскоре остановился.

— ?

Sf глянула на него и его очки. Тёмные очки уставились на надгробие под деревом.

— Я вижу слова «Семья Хиба», — сказала она. — Я также вижу женщину в японской одежде.

Женщина, стоящая у могилы, повернулась к голосу Sf. Она была низкорослой, в её волосах виднелась седина, глаза прищурились в улыбке, и она поклонилась.

— Давненько не виделись, Ооширо-кун.

— Да, — кивнул Итару. — Действительно давно, Миссис Хиба. С самых похорон Рюичи, не так ли?

●

Под солнцем, близким к полудню, находилось здание с высокими белыми стенами.

Это была база 3-го Гира. Боковой запасной выход у самого верха оказался открытым, и на торчащем там лифте стоял молодой мужчина.

Это Аполлон.

Он облокотился на перила и взирал на город за горным лесом.

Мужчина прищурился и проследил взглядом за поездом, направляющимся на запад от отдалённой станции. Едва он скрылся из виду, Аполлон принялся рассматривать множество машин и автобусов, двигающихся по улицам.

Он прислушивался к неотчётливым звукам моторов.

— ?..

Но затем он услышал песню.

Чтобы определить, откуда она исходит, мужчина прочистил уши.

Песню образовывало несколько женских голосов.

Их гармония звучала неподалеку. Она исходила от распахнутой двери ангара прямо внизу.

В таком случае он знал, кто поёт.

— Это автоматические куклы, Господин Аполлон.

Услышав позади себя голос, он поднял взгляд, но не обернулся.

— Что всё это значит, Мойра 1-я?

— Госпожа Мияко сказала, что собирается после завтрака в ангар.

— Почему ты ей позволила? Никому из прочих гостей никогда не позволялось приближаться к Тифону.

— Она одна из наших хозяев, — ответила Мойра 1-я. — К тому же, завтракая, она спросила, действительно ли у 3-го Гира есть привидения. Это напоминало праздное любопытство, поэтому я сказала, что из-за того, что Тифон содержит половину Концептуального Ядра, которое является Тартаром, возле него могут появиться призраки.

— Мияко видела предположительно невозможное остаточное изображение отдельной души 3-го Гира?

— Мы видели одно множество раз. Тифон, вероятно, заинтересован в Госпоже Мияко, но он и его Тартар никогда ранее не проявляли интереса к живым.

Мойра 1-я улыбнулась, а Аполлон горько усмехнулся.

— Ты действительно жестока, — сказал он. — Собираешься рассказать ей всю правду?

— Она приблизится к ней самостоятельно. Мы просто должны переоценить всё после. Я уверена, она покажет нам то, что мы упустили из-за того, как много знаем.

— Значит, она здесь останется?

— Она не останется здесь. Она просто здесь.

Его плечи затряслись от смеха.

— Ха-ха. Тебе действительно она полюбилась. Тифон может её устранить, ты знаешь?

— Возможно, но я слышала, что приближается наше столкновение с Лоу-Гиром, и думаю, кто-то должен увидеть всё, что мы на себя возложили.

— Даже если Лоу-Гир не сможет одолеть Тифона?

— Даже это часть нашей нынешней ситуации.

Пение изменилось. Аполлон мог определить, что одна кукла пела аккомпанемент, тогда как остальные пели слова.

Затем он услышал, как Мойра 1-я заговорила с улыбкой в голосе:

— Госпожа Мияко научила нас этой песне. Когда она увидела девушек внизу, работающих в тишине, то отметила отсутствие радио. Когда мы спросили, что это, она сказала, что Лоу-Гир нередко во время работы включает музыку. Молчаливое её прослушивание предположительно помогает сосредоточиться и поднимает настроение.

— И так всё пришло к той песне?

— Песня, которой она нас обучила, была тихой, поэтому мы внесли некоторые изменения.

— Ясно.

Аполлон кивнул.

— Ясно, — мягко повторил он. — Я слышал, во времена поколения моего деда 3-й Гир делал то же самое.

— Да. Я припоминаю, как Господин Кронос об этом упоминал, — она сделала небольшую паузу. — Он также говорил, что тот, кто унаследует позицию бога солнца, будет отвечать за музыку.

— Музыка не была концептом, поэтому я её не унаследовал.

— В таком случае почему бы не научиться сейчас?

— Ты имеешь в виду обучение музыки Лоу-Гира, с которым мы на пороге сражения?

— Воздух, которым Вы теперь дышите, также принадлежит Лоу-Гиру.

И…

— Разве музыка Лоу-Гира не такая же, как в 3-м Гире? Я не боевая модель, но я верю, что могу различить между тем, что является враждебным, а что нет. А как насчет Вас, Господин Аполлон?

Аполлон опустил плечи и вздохнул.

— На меня сегодня наседают со всех сторон. Но…

— Но?

— Что означают слова этой песни?

— Ну, — ответила Мойра 1-я. — Это песня, благословляющая ночь, когда родился святой человек, важный для этого мира.

●

В окружении песни, Мияко наблюдала за ходом работы.

Автоматические куклы осуществляли уход за Богами Войны комбинацией чистой силы и мастерской техники. Они могли управлять гравитацией, поэтому одним взмахом руки поднимали части больше них по размерам и фиксировали их в воздухе.

Наблюдая, Мияко осознала, что здесь не было крана.

Там находились только опоры, поддерживающие Богов Войны, и строительные леса, которые куклы использовали для перемещения. Они двигались от одного к другому быстрыми скачками, но эти скачки измерялись несколькими метрами.

Ближайшая кукла объяснила систему, позволяющую подобное движение.

— Нас притягивает направленной гравитацией, которая тянется как раз на расстояние до цели.

Повторяя движение в воздухе, они, судя по всему, могут двигаться туда-сюда как маятник.

Когда нужно спешить, те, которые сверху, поднимут тех, что снизу, и они объединят своё ускорение.

Над головой Мияко пролетела рука зелёного Бога Войны, и одна из кукол прекратила пение. Это была та, которую назвали Фиалкой, и она обратилась к кукле, перемещающей руку:

— Ну как же так можно! У Госпожи Мияко нет гравитационного контроля, так думайте о том, что бы случилось, если бы она упала!

— Ох, прошу прощения! Но она сможет поймать что-то вроде этого, разве нет?

— Мне казалось, куклы не могут шутить, — пожаловалась Мияко, уперев руки в бока.

Все куклы рассмеялись и снова начали петь. Они пели видоизменённую версию Silent Night. Они не знали, что такое песня, и захотели, чтобы Мияко спела для них, поэтому она, нервно потея, так и поступила.

Темп песни не годился для работы, поэтому куклы взяли на себя его изменение, чтобы подогнать под свои действия. Поначалу их голоса копировали Мияко, но после корректировки темпа они вернулись к своему обычному тембру.

Мияко решила за них только две вещи.

— Пускай одна из вас аккомпанирует любым звуком, каким ей хочется. После куплета, аккомпанировать начинает следующая. Вы можете так установить чередование.

Аккомпанемент снова изменился. Предыдущая кукла использовала звук «ля», но эта использовала «а».

Она обнаружила в их голосах поразительное мастерство, и предположила, что их создавали для пения.

Во время утреннего перерыва девушка расспросила о воздействии пения на их работу, и они ответили следующее:

— Основываясь на нашей статистике, частота сделанных записей и количество выполненных тестовых мыслей возросло. Даже если производительность остаётся такой же, записи и тестовые мысли должны увеличить нашу точность.

Когда Мияко попросила разъяснить, они обменялись взглядами и достигли единодушного ответа.

— Войдя во время работы в заданный поток, такой как музыка, условия для создания записей становятся яснее. К тому же, разносторонние мысли по поводу работы устраняются песней, поэтому мы можем полностью сосредоточиться на работе.

— То есть, проще говоря, вы можете запоминать и концентрироваться гораздо легче?

— Не только это. Мы обязываемся делать всё идеально, поэтому чистое пение во время работы для нас своеобразный тест. Особенно, когда поёшь аккомпанемент. С таким количеством людей наша очередь наступает нечасто, поэтому, когда в следующий раз приходит твое время, ты думаешь о том, как спеть лучше, уменьшаешь помехи и используешь движения работы для устранения малейшей дрожи в голосе. Ты хочешь, чтобы твоя очередь пришла как можно скорее и хочешь как можно быстрее и усерднее выполнить работу.

— Не слишком-то теряйтесь в мыслях, а то перестанете обращать внимание на работу.

Это замечание вызвало у них улыбки.

Прямо сейчас шёл второй утренний период работы, и он закончится обеденным перерывом.

Поев, Мияко планировала отправить кукол посмотреть на посаженные вчера семена и сделать записи наблюдений. Она подумывала в дополнении к записям в их мозгу дать им возможность записать ручкой на бумаге.

…Это оставит лучшую живую запись?

Тем временем, с охапкой огромных болтов мимо прошла Мойра 3-я.

Мияко проследила взглядом за ней, пока та донесла свою ношу, и окликнула вслед.

— Вы всегда реконструируете все восемь Богов Войны?

— Раньше их было больше, и некоторые стояли в подземном холле. Однако прошло немало времени с тех пор, как мы проводили капитальный ремонт их всех. Мы занимаемся этим, потому что Лоу-Гир и UCAT прибыли в место, известное как Внутреннее Японское море.

— Вы собираетесь драться?

— Хм? Мы не боевые модели, так что сомневаюсь.

— Ясно.

Мияко с облегчением вздохнула и глянула на Богов Войны.

— Кто пилотирует эти штуки? Уж точно не богатенький мальчик, да?

— Моя средняя сестра. Она использует основное дистанционное устройство внизу. Оно изначально предназначалось для объединения кое-кого, но теперь их нет. Кокпит остался неизменным, и в нервную систему была установлена система дистанционного управления. Она может пересекать барьеры между Концептуальными Пространствами, так что между ними можно посылать не особо много информации, и Боги Войны движутся не всегда правильно. Но вот урон Бога Войны пилоту назад не передаётся.

— Понятно. Выходит, с пилотом всё будет в порядке, и это по силам даже кукле.

Но если объяснение Мойры 3-й было точным, это означало, что Гекатонхейры по имени Гиес, Котт и Эгеон вскоре, возможно, отправятся на бой с Лоу-Гиром.

— А значит, и Тифон.

Мияко глянула дальше в ангар.

Она присмотрелась ещё сильнее и увидела того белого Бога Войны.

Гигантскую шестикрылую машину ремонтировало несколько кукол.

Предположив, что его ночью позвали на очередное сражение, она осмотрела его повреждённую форму.

— …

Мияко кивнула и начала идти.

Она добралась до него, зная, что Мойра 3-я последует в шаге позади.

Женщина подошла к Тифону, у которого имелись слабые повреждения правой руки и головы.

●

Песня разливалась во тьме.

Под ангаром находился холл.

В помещении, разделенные несколькими толстыми колоннами, хранились запасные части Богов Войны, но в одном углу располагалось некое устройство.

Машина напоминала разрезанную кабину автомобиля, включая крышу и пол.

Внутри находился монитор и сиденье, с обеих сторон от которого установили клавиатуры под пять пальцев.

Рядом с креслом имелись педали для каждой ноги и рычаги для каждой руки. Эти четыре точки соединялись с сиденьем проводами, поэтому все движения человека, сидящего внутри, записывались.

В данный момент в том кресле сидела автоматическая кукла.

Стройную девушку с заметными даже во тьме золотыми волосами звали Мойра 2-я.

— …

Она открыла глаза в темноте, и передняя консоль зажглась и отобразила текст.

[Дистанционное управление Бога Войны — Подготовка к переустановке брони для боя — Переключение в спящий режим.]

Она кивнула и встала с сиденья.

Это завершало её работу на сегодняшнее утро. Как только остальные изменят детальное расположение драйверов конечностей, она проведёт следующую проверку, но Мойра 2-я предположила, что это произойдёт не раньше пяти вечера.

Она зашагала вперёд.

Было слишком темно, чтобы увидеть пол, но консоль позади неё предоставляла остаточный свет, и она привыкла здесь ходить.

Её шаги предполагали, что кукла идет по камню, и она двигалась к западному краю. Миновав громадную колонну, Мойра 2-я глянула направо.

Там находился огромный силуэт.

Рухнувшим гигантом оказался Бог Войны. Его туловище перерубили напополам. Он был бледного цвета. Нечто вытащили из его спины с того места, где должен находиться кокпит.

— …

Она отвела взгляд от Бога Войны, закрыла глаза и продолжила шаг.

Когда невидимый пол обрёл наклон, звуки её шагов изменились.

Пройдя определённое расстояние, кукла вытянула руку перед собой.

Неожиданно её окружил дневной свет.

— !..

Мойра 2-я закрыла глаза, но по-прежнему существовала.

В следующий миг с закрытием чего-то у неё за спиной повеял ветер.

Когда её зрение привыкло к свету, она оглянулась.

— …

Мойра 2-я стояла на западе здания 3-го Гира. Вход в ангар находился на востоке, так что это был задний вход.

Пройдя на юг вдоль стены, которая отражала лунный свет, она увидела карниз, образованный с металлического каркаса и металлических панелей.

Под низким карнизом стояли ряды цветочных горшков.

В них содержалась земля, и она наклонила голову, обследуя этот слегка сухой грунт.

Кукла не получала вчера от Мияко никаких семян.

По её коллективной памяти автоматической куклы она понимала, что они посадили семена и собирались дать им расцвести.

Но Мойра 2-я здесь не была, поэтому не понимала причину этих действий. Нечто, ощутимое только от непосредственного присутствия, не может быть схвачено на основе воспоминаний.

— …

Она бессловесно изучала горшки и снова тихо задала вопрос.

…Какой в этом смысл?

Они непременно завянут и исчезнут.

…Разве они не более чем это?

Опустив голову, Мойра 2-я вспомнила разнообразных гостей, которые забредали сюда на протяжении шестидесяти лет. Поначалу кукла со всеми ими общалась, но они всегда были так настороженны и едва лишь узнавали, кто она на самом деле, умоляли отправить их назад.

Её старшая и младшая сестры всегда переписывали их память, а Гиес с Эгеоном выводили наружу.

Это повторялось снова и снова, и однажды прибыли на переговоры выходцы из 1-го Гира.

Сперва всё шло хорошо. 1-й Гир держался настороженно из-за прошлого 3-го Гира, но они обрадовались, узнав, что их встретили только автоматические куклы. Вот почему куклы относились к ним, как к гостям.

Но второе посещение было атакой, и ситуация только ухудшилась.

Причиной тому стал Тифон. Сначала как предупреждение отправились Гекатонхейры и дистанционно управляемый Бог Войны, но Тифон вмешался позже.

Битва закончилась вмиг, и возможность последующего прибытия 1-го Гира в качестве гостей была исключена.

…С меня хватит.

Не было причин для улыбки, причин говорить и причин использовать её способность осматривать чьё-то самочувствие.

Она ни разу не получала удовлетворения в приёме гостя и не получала в ответ радость.

Всё, что ей нужно делать — оптимизировать свои навыки дистанционного сражения с врагом.

Вот и всё.

— …

Однако Мойра 2-я перевела взгляд к белой стене. Солнечный свет, отражаясь от неё, не давал ей смотреть на неё прямо, без уменьшения яркости приборов видения.

Кукла видела эту стену уже шестьдесят лет, но теперь слышала некий шум, исходящий от ангара с другой стороны.

Она слышала поющие голоса.

Мойра 2-я однажды слыхала от Котта, что, используя физические голоса, люди производят примитивную музыку.

…Даже эта песня в итоге не имеет смысла.

В конечном счете, всё будет утрачено и потеряет смысл.

Однако…

— …

…Этот гость об этом знает, даруя им все эти вещи?

Знает?

…Что если действительно есть смысл?

В миг, когда эта мысль всплыла в её голове, Мойра 2-я ощутила невозможное ощущение: пульс.

Её механическое тело подобным не обладало. Она однажды слышала этот звук снова и снова, проверяя, могут ли определённые люди иметь детей.

— ?..

Мойра 2-я не могла слышать пульс Мияко, потому что её способность работала лишь на близком расстоянии.

Тогда…

Она вскоре обнаружила ответ.

У её ног стоял ряд цветочных горшков, заполненных грунтом.

— …

Мойра 2-я использовала свою способность, чтобы прислушаться. Цветочные семена в земле ещё даже не пустили ростки, но она могла слышать начало движения, которое можно назвать пульсом.

Семена медленно поглощали воду, и та мягко в них циркулировала.

Когда ряд нескольких десятков семян вместе дышал, это порождало громкий шум.

Кукла его слышала.

И словно призывая её слушать, эти несколько десятков новых движений затрепетали на способность, которую она так долго не использовала.

Их движения прозвучали вновь.

— …

Словно сопротивляясь шуму цветков, Мойра 2-я закрыла глаза.

Но она не могла противостоять тому, что ощущала способность. Пульс отдавался в её теле, и песня достигала её ушей.

Кукла слышала вокальный аккомпанемент и поющие голоса.

— …

Что она должна понять из этих вещей, о которых никогда не знала, но которые однажды существовали в 3-м Гире?

Мойра 2-я устремила взор на восток.

Если она обойдёт с той стороны, то достигнет входа в ангар.

1. *Обон (яп. お盆) или Бон (яп. 盆) — японский трехдневный праздник поминовения усопших. Подробнее на Википедии

Уличённый в нападении

Мияко остановилась рядом с Тифоном.

Стоя в пяти метрах от него, она находилась на расстоянии его вытянутых рук.

Однако в его глазах не было света.

Он не активен, — подумала девушка.

По Тифону и опорам вокруг него двигались горничные. Их основная работа заключалась в замене бронированных пластин, ремонте головы и правой руки, а также регулировке движущихся частей под бронёй.

Они пели во время работы.

Если смотреть с такой точки зрения, Тифон был всего лишь оружием. Он мог просто стоять здесь как кусок металла.

Он не кричал и не делал больше ничего.

…Как странно.

Свет в его глазах прошлой ночью делал его похожим на живое существо, но причиной тому, вероятно, являлось наличие внутри пилота.

Мияко глянула в сторону и увидела синюю фигуру Котта.

— Ты всегда тут?

— Подтверждаю.

— Гиес и Эгеон не помогают с ремонтом?

— Другая работа. Заняты.

— Я знаю, что Эгеон зарабатывает деньги в овощной лавке, но чем занимается Гиес?

Вместо Котта ответила Мойра 3-я, подбежавшая справа.

— Она патрулирует и осматривает область вокруг. Для охраны она покидает Концептуальное Пространство, и в последнее время отправляется в места, где есть нечто, под названием «интернет», чтобы проверить кое-какую информацию.

— Ясно.

Мойра 3-я продолжала говорить, потягиваясь.

— Те двое обладают философскими камнями для работы снаружи. Боги Войны и Котт имеют их тоже, но они не могут показываться на публике вот так, понимаешь? Мне бы хотелось и самой иметь философский камень, чтобы выйти наружу.

Её голос был весёлым, но Мияко догадалась, что последний комментарий раскрывал её истинные мысли.

Мияко слышала, что они могли перемещать свою базу. Несколько раз в прошлом они передвинули всё пространство так, чтобы базу не нашли, но всё равно не могли выходить за её пределы.

…Это сродни нахождению в клетке?

Их желание иметь гостей и хозяина, видимо, происходило от их неспособности отсюда уйти.

— Эй-эй-эй-эй. Мияко. В следующий раз, когда выйдешь наружу, принесёшь мне чего-нибудь?

— А чего ты хочешь? Просто скажи.

— Хм. Тогда, принеси мне шоколадные конфеты «Человек Внезапная Смерть», которые раньше приносил Эгеон.

— А, те, с Ангелом Больного Образа Жизни и Переутомлённым Демоном? А ты вообще можешь есть конфеты?

— Нет. Я возьму наклейку, а шоколад оставишь себе. Остальные, наверное, тоже будут не против.

— Погоди-ка. Чтобы хватило всем, мне придётся купить целую коробку.

Тут находилось приблизительно 60 горничных. Если каждая конфета стоила 30 йен, это будет 1800 йен. Если она отправится в супермаркет, где получит 10% скидку…

…Эм…

Мияко плохо считала в уме. Она перевела это в 1600 йен, и, добавив налог, подняла до 1700. Это было дешевле, чем компакт диск.

— Ладно, я могу это потянуть.Сойдёт!

— Эм, Мияко? Что сойдёт?

Она решила не отвечать Мойре 3-й.

Неожиданно кукла начала парить. Мияко присмотрелась и увидела, что в какой-то момент приблизилась Мойра 1-я и за шиворот потянула куда-то Мойру 3-ю.

— Ой, старшая сестрёнка. В чём дело? Куда ты меня тащишь?!

Старшая автоматическая кукла её проигнорировала и вышла из поля зрения Мияко.

— Прекрати делать нерациональные просьбы! Госпоже Мияко следует заботиться о своём финансовом положении.

— Н-но она сказала, что всё нормально.

— Это естественно не нормально, если ей пришлось над этим сначала раздумывать. Не говоря уже о том, что она занята.

— Э-э-э? Она явно не занята.

Вы обе правы и я могу вас слышать, — подумала Мияко, когда за пределами её зрения началось что-то новое.

— Если ты так говоришь, у меня не остаётся выбора, кроме как тебя наказать. Теперь, пришло время надавать по этой заднице!!

— Вааа! Сестрёнка! Ты выбила мои тазобедренные суставы.

— Тебе не обмануть меня ложными слезами. Я могу всё видеть термальным зрением. И чтобы ты осознала свои ошибки, я заберу болты твоих тазобедренных суставов.

— Хмф. Да пожалуйста. Я смогу удержать всё на месте одним гравитационным контролем. Мне не нужны ноги.

В воздухе раздался тупой металлический звук.

— Ваа! Ты его погнула!

Погнула что? — Подумала Мияко, но повернулась спиной, потому что как-то неправильно подслушивать небольшой конфликт сестёр.

Она вздохнула и подняла взгляд на Котта.

— Тебе когда-нибудь хочется выйти наружу?

— Запрос на сражение?

— Нет, ну, я вообще-то не об этом.

Котт наклонил голову, и его действие кое-что сообщило Мияко.

…Для него, уход отсюда означает сражение.

— Может, я просто сентиментальна. Ну, если тебе когда-нибудь захочется выйти, просто скажи.

— Принято.

Он кивнул, и Мияко вспомнила вчерашний день. Аполлон передал ей свою трость, и с её помощью девушка могла бы уйти, но вот она здесь.

…Только два других Гекатонхейра могут выйти наружу.

Пробормотав в своём сердце, Мияко осознала, что кое-чего не хватало.

Раздумывая о том, кто может уйти, она упускала из виду члена группы 3-го Гира. Девушка выбросила из головы человека, кто само собой сможет выйти наружу.

— Это будет…

Мияко вспомнила.

— Тот дурачок.

Когда она припомнила имя «Аполлон», то в осознании ахнула.

Несмотря на перепалку с разбитыми лбами прошлым вечером, девушка совершенно о нём забыла. Он её спровоцировал и заставил высказать свои истинные мысли.

…И когда обрушился утёс, он меня защитил.

Проклятье, — подумала она. — Он так зарисовался, а затем вынудил меня сболтнуть, что я на самом деле думаю.

— Всё началось с того, как тот дурачок неожиданно сел.

Мияко досадно пошаркала подошвой об пол, но затем вспомнила кое-что странное.

Концепт, позволяющий машинам жить, в том месте ослабевал, поэтому куклы могли функционировать лишь небольшой период времени.

Так почему человеку, вроде Аполлона, стало нехорошо?

— ?..

Она сложила руки на груди. Мияко знала, что не особо сообразительна, поэтому хорошенько поразмыслила.

…Он что, чем-то болен? У него случился какой-то припадок?

Но если так, почему вскоре после этого он был в состоянии спорить? Тот, кому станет плохо от простой прогулки, должен совсем обезуметь, чтобы поднять своё кровяное давление, схватив кого-то за ворот, раскричавшись и устроив потасовку лбами.

…Он от этого кровоточил, поэтому не может быть автоматической куклой.

Однако во время того спора куклы наблюдали сверху. Это означало, что они находились едва ли на краю внешней границы.

У Мияко не было доказательств, но ей пришла в голову идея.

…Он человек, который может жить только там, где функционируют автоматические куклы?

Что это означало?

Чтобы найти ответ она поискала Мойру 1-ю, но не услышала ничего с того места, куда та пропала с Мойрой 3-й. Снаружи, возможно, происходит уже что-то новое.

— Ну, раз тут не повезло, тогда…

Вместо этого она повернулась к куклам, ремонтирующим Тифона. Одна с чёрными волосами закончила снимать с его ноги бронированную пластину и отдыхала.

— Эй, — окликнула Мияко.

Когда горничная повернула улыбку в её направлении, Мияко осторожно подобрала слова.

— Аполлон часто сюда приходит?

— Он появляется с периодичностью, которую я бы назвала «изредка».

— Вот как? — она добралась до своего настоящего вопроса. — Этот дурачок когда-нибудь уходил наружу?

Брови горничной на этот вопрос слегка опустились.

Она не знала, что предпринять.

Увидев это, Мияко начала допытываться дальше, прежде чем горничную скуёт механическое замешательство.

— Он не может уйти, да? Почему?

— Ну…

— Он болен?

— Нет.

— Он кому-то что-то пообещал?

— Нет.

— Он просто предпочитает здесь оставаться?

— Нет.

Тогда, что же это? — Подумала Мияко.

После чего ей пришло в голову слово.

…Но это сгодится разве что как шутка.

Мияко пожала плечами и спросила, предполагая, что горничная не поймет, о чём она говорит.

— Это проклятье?

— Да.

Её ответ заставил Мияко замереть прямо с приподнятыми плечами.

Она некоторое время хранила молчание, пытаясь понять, что подтверждение горничной означало.

— У 3-го Гира есть проклятья?

— Концепт перевода, скорее всего, передаёт наше слово «проклятье» в то слово, которое Вы слышите. Наше слово определяется как дефект, который дистанционно накладывается на кого-то другого, и который можно снять при определённых условиях.

Мияко повторила услышанное определение в голове.

Другими словами…

— Кто-то возложил на богатенького мальчика какое-то ограничение или затруднение?

— Да.

— А его можно как-то снять?

Горничная ответила на этот медленно заданный вопрос сомнением. Она пыталась решить, отвечать ей или нет.

Но после нескольких вздохов, она шагнула вперёд и опустила голову.

— Есть один способ.

Она не решалась продолжать и замолчала, поэтому Мияко почесала затылок.

Проклятье.

Этот термин не особо подходил механическому миру 3-го Гира, но прошлой ночью она видела нечто похожее.

— Это странное место. У вас есть проклятья, и появляется странная призракоподобная женщина.

— Э? Призракоподобная женщина?..

— Ох, по твоему тону, я так понимаю, ты в курсе, о чём речь. Бледная сияющая женщина с длинными волосами. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет.

И…

— !

Неожиданно Мияко оттолкнули вправо.

…Что?!

Когда её взор перевернулся, Мияко увидела, как на место, где она только что стояла, выскочила другая горничная.

…Мойра 2-я?!

Эта автоматическая кукла оттолкнула Мияко и горничную, с которой она разговаривала.

Любопытствуя почему, Мияко подняла взгляд.

Гигантская тень, которая выглядела почти как громадное дерево, ниспадала сверху.

Это была рука. Металлическая рука, покрытая белой броней.

Рука Тифона падала от плечевого сустава.

В следующий миг Мойра 2-я повернулась к Мияко и их взгляды встретились.

— …

Кукла улыбнулась в тот же миг, как стальная рука на неё упала.

●

Мияко услышала, как пение оборвалось.

Оглушительный грохот уже отзвучал, и девушка слышала лишь дребезжание разлетающихся осколков.

Низкий, ритмичный звук в её ушах оказался её собственным пульсом, усилившимся от паники и удивления.

…Что это было?!

Эмоции за этим внутренним криком ускорили её пульс ещё сильнее.

Мияко осознала, что не дрожала и может шевелить ногами, поэтому начала вставать.

— Ах.

Но она зашаталась. Это случилось не столько из-за неустойчивости ног, а скорее из-за чрезмерного напряжения.

Мияко положила ладони на пол перед собой и сумела подняться.

Затем увидела всего в трёх шагах от себя гигантскую руку.

Это левая рука Тифона, покрытая бронированными пластинами и буферной бронёй. Верхняя часть руки по толщине не уступала туловищу Мияко. Плечевой коннектор распахнулся, выставив напоказ повёрнутую вверх стальную втулку тридцати сантиметров толщиной.

Рука практически впритык прижалась к полу, и нечто раскрошило под ней: компоненты из тонкого металла и керамики, равно как и обломки от них.

Части, которые не разнесло на куски, лежали между Мияко и рукой.

Оставшимися частями был лишь кусок женского верхнего тела.

Голова, правая сторона спины и рука лежали лицевой стороной вниз. Чёрная униформа горничной зацепилась и растянулась рукой по полу, и выглядело так, словно горничную выдавили между ними.

Её короткие светлые волосы покачнулись, глаза закрылись, и она не двигалась.

За одним исключением — её губ.

Мияко услышала её голос.

— Прошу, помогите…

— Э?

Мияко лихорадочно присела и прислушалась, как Мойра 2-я одними губами произносила очень тихие слова.

— Прошу, помогите Господину Аполлону. Он жертва Концептуальной Войны. Он нестабилен, как человек… и поэтому должен получать ограничения машины.

— Как снять эти ограничения? Наверняка у вас есть способ, используя вашу технологию.

Её торопливый вопрос не получил от Мойры 2-й никакого ответа, и она перестала двигаться вообще.

Но Мияко рявкнула:

— Не засыпай!!

Это вызвало у куклы небольшую улыбку.

— Принято…

Она приоткрыла уста и с усилием произнесла следующее:

— М-метод в том…

— В том?

— Что… Господин Аполлон н-не м-может… с-сделать… с-само-сто-ятельно.

— Ясно.

Мияко кивнула и дотронулась до щеки Мойры 2-й, чтобы сообщить ей, что она поняла.

Тело куклы полностью покинула сила, и она больше ничего не говорила.

Никто не шевелился, поэтому Мияко встала, повернулась во все стороны и прокричала:

— Кто-нибудь, окажите помощь Мойре 2-й!

Понимающе вздрогнув, несколько ближайших горничных, включая ту, которая избежала урона благодаря Мойре 2-й, быстро подбежали. Увидев это, Мияко с облегчением вздохнула.

— Она не умрёт от этого, правда? Правда?

— Не о чем беспокоиться. До тех пор, пока её голова цела, память можно вернуть.

— Вот как.

Мияко глянула на Мойру 2-ю с молчаливым выражением лица.

— Спасибо.

После благодарности кукле за своё спасение, брови Мияко налились силой.

…На этом всё можно закончить, но…

Она глянула на плечо Тифона, но ни одной горничной там не оказалось.

Те, что работали над ним, занимались заменой брони у пояса. Пять из них замерли посреди совместного поднятия громадной металлической пластины.

В таком случае…

Рука Тифона свалилась с плеча самостоятельно.

— Это не случайность из-за плохого ремонта, правда?

Мияко присмотрелась.

…Глаза Тифона.

Она увидела в них слабый свет.

— ?!..

И он был бледным голубовато-белым. Такой же холодный свет исходил от него во время её похищения.

— Там кто-то есть?!

…Кто это? Нет, не важно.

Тифон определённо пытался прервать её разговор с горничной. И пытался предотвратить это её смертью.

Мияко не слышала от рабочего помоста над головой никаких шагов, поэтому пилот Тифона должен был находиться в кокпите всё это время.

Она гадала, кто это был. Сияющая женщина с прошлой ночи? Аполлон? Прямо сейчас не имело значения, кто из них.

— Жди там!

Она подняла пятку, развернулась и побежала.

●

Мияко бежала.

На стене ангара находилась лестница к рабочему мостику, поэтому девушка неслась туда, не теряя из вида Тифона, чтобы не упустить никого, кто может сбежать с его кокпита на спине.

…Отныне эти горничные вообще ничего мне не расскажут об Аполлоне и Тифоне.

Эта падающая рука служила предупреждением от того, кто управляет Тифоном.

Кто это? — Задавалась вопросом Мияко.

Это последний член 3-го Гира, который отказывался показываться. Это личность, контролирующая Тифона, личность, не позволявшая Мойре 1-й и остальным показывать ей ангар до сих пор, личность, державшая Аполлона внутри Концептуального Пространства, и личность, способная раздавить собственную автоматическую куклу в качестве предупреждения.

Мияко вспомнила, что 3-й Гир вершил во время Концептуальной Войны.

…Это звучит как тот, кому такое по плечу.

Она бежала по ступенькам.

Помост находился на уровне третьего этажа, что помещало его на высоту спины Бога Войны.

Пустой проход продолжался прямой линией и достигал левой части спины с шестью крыльями.

Девушка не видела, чтобы кто-то появлялся от спины, поэтому громко бежала, размахивая руками.

Мияко преодолела расстояние вмиг и добралась.

— Попался!!

Она остановилась и встала на спину Тифону. Кокпит располагался между шести крыльев выпирающих немного дальше, чем у других Богов Войны, и внутри блока, образующего резервуар, который раскладывал пилота.

— !..

Но он был пуст.

— Ах?

Мияко затаила дыхание и заглянула внутрь с рукой на одном крыле.

— Секундочку. Почему?

Почему никого нет внутри?

Это жульничество, — произнесла Мияко одними губами, и, чтобы заглянуть внутрь кокпита, нагнулась сильнее вперёд.

Но увидела лишь тускло освещённое пустое пространство и металлический пол.

— Постойте-ка…

Она перевела дух, вздохнула и ощутила глубоко в груди тонущее чувство. Это было тёмное предчувствие. В нём смешалось нетерпение и страх, так как она знала, что что-то происходит, но не понимала что.

И пока её наполняло это чувство, Мияко увидела свет. Он образовал письмо. Панель внутри кокпита содержала слово в бледном свете. Девушка не могла его прочесть, но могла понять, что оно значит.

Мияко знала слово.

— Что это?

До того как девушка сумела представить в голове символы, они исчезли. Кокпит полностью окутала тьма, и она осознала, что Тифон не собирается больше двигаться.

Вместо этого Мияко увидела цветную нить.

— Волосы?

В двери кокпита застрял один волосок. Чтобы вытащить, она завернула его вокруг пальца, и тонкая и мягкая белая нить затрепетала в воздухе.

Мияко узнала её длину и цвет.

…Это Аполлона.

Его не было внутри, потому его просто могло занести сюда ветром.

В таком случае кто пилотировал Тифона?

Едва лишь Мияко себя об этом спросила, как увидела свет. Он принял форму тонких пальцев и приблизился сзади к её затылку.

— ?!..

Она лихорадочно обернулась, но обнаружила пустое пространство.

— Что?

Там никого не было, но Мияко не сомневалась, что был.

Завтракая, Мойра 1-я ей рассказала, что рядом с Тифоном может появиться призрак или что-то подобное, поскольку он содержал в себе Концептуальное Ядро, которое функционировало как Тартар. Это нечто не сможет ни к кому прикоснуться, но оно будет существовать.

От самого факта, что подобное существовало, по её коже прошёлся холодок. Как только Мияко затаила дыхание, она напрягла спину.

— …

И молча пошла назад по мостику.

Мияко не рассеивала внимание и заметила, что в глазах Тифона больше не было света. Упавшая левая рука и коннектор на плече не выказывал признаков взлома или выкрученных снаружи болтов. Основание крепления, к которому нельзя было добраться снаружи, открылось само собой. Отверстие этого крепления, в отличие от правой руки, не имело никаких повреждений, трещин на броне или царапин на каркасе.

Левая рука Тифона определённо была отсоединена пилотом, но Мияко обратила внимание на другую руку, которую ремонтировали.

Она сосредоточилась на повреждённой правой руке и…

— Немного повреждённой голове.

К тому же…

— То письмо и присутствие за спиной.

В этот момент она ощутила что-то, имеющее отношение к повреждениям Тифона.

Нечто выглядело необычно, и у неё появилось странное чувство дежа вю.

…Что это? Такое чувство, что здесь есть какая-то важная связь.

Затем её взор уловил подсказку.

Прямо внизу занимались перемещением руки, которая раздавила Мойру 2-ю. По указаниям Мойры 1-й её поднимали шесть автоматических кукол.

Однако Мияко глядела не на руку Тифона, а на автоматическую куклу, которая её спасла. Голова куклы опустилась, и она распласталась на полу, но Мияко взирала на её целую правую руку.

Указательный палец Мойры 2-й показывал в определённом направлении.

Он указывал прямо вниз, к какому-то месту под полом.

●

Под голубым небом лежало раздолье белого песка.

Тут же за ним находилась тонкая каменистая местность, граничащая с лесом. Она шла под откос вверх, разделяя лес и пляж, а морской бриз достигал ветвей сосновых деревьев.

У опушки леса установили несколько зелёных палаток, и у всех них имелось толстое водонепроницаемое полотно в качестве крыши.

Мелкая скалистая местность подразумевала, что палатки не могли закрепляться кольями к земле.

— Берите камни и используйте деревья в качестве опоры. Но не ломайте деревья. Только попробуйте, и вы потеряете очки и будете заниматься ужином. Я бы не отказалась от карри. А как насчёт вас? Оно вкусное.

Ооки раздавала инструкции, нетвёрдо шагая через каменистую местность.

Её указания были не особо полезны, но палатки как-то устанавливались одна за другой.

Те, кто закончил, конструировали свои обогреватели, душевые и прочие сооружения и затем разделились на две группы. Одна группа отправилась на тренировку, а вторая…

— Перерыв! Я первая!!

Воскликнув это, Казами понеслась к океану. Одетая в оранжево-чёрное бикини, она рванула через искусственный пляж с G-Sp2 в руках. Вода брызнула вверх, и девушка нырнула в море.

— Я добыла нам ужин!!

Вследствие этого с океана вознёсся взрывной всплеск воды. Водяной столб поднялся на десяток метров, и солёный дождь добрался до самого пляжа. Те, кто стояли там, завопили и разбежались от дождя, в котором смешалось несколько рыб.

Рыба шлёпалась по округе, словно от удивления после падения на пляж, и Сибил, одетая в лёгкую куртку, её собирала.

Как только громадная корзина наполнилась до краёв, Казами покинула океан.

Не обращая внимания на воду, стекающую по её телу, она подняла правой рукой G-Sp2.

— Ах, как же хорошо. Но реально не стоит недооценивать море у необитаемого острова. Вот это как раз шумное и глубокое. Нам, наверное, стоит протянуть верёвку от скалистых выступов с обеих сторон, чтобы было видно, где твои ноги достигают дна.

— Хорошая мысль, но как насчёт Изумо-самы? Он почти наверняка рассмеётся, пересечёт верёвку, и его отнесёт в море.

— Не переживай. Он не умрёт просто от того, что перестанет дышать. Что более важно, где Микаге?

— Вон там.

Казами глянула туда, куда показывала Сибил, и увидела, что кто-то в платье сидит на каменистом пляже. Девушка держала трость и просто взирала на небо.

— Судя по всему, она не взяла с собой купальник.

— Ага, кажись, она всё ещё не расположена показывать своё тело. Ну, на этом острове можно увидеть не только океан, потому надеюсь, что-нибудь здесь поможет ей эволюционировать.

Позади каменистой местности приблизились два парня с корзинами за спинами.

Изумо и Хиба оба оделись в футболку и шорты.

Казами увидела, что как только Микаге заметила Хибу, она попыталась встать. В её действиях виднелось оживление, отсутствующее на её привычном невыразительном лице.

…Хиба действительно ей дорог.

Казами улыбнулась, а Сибил шепнула рядом с ней:

— Вы выглядели так же счастливо, когда появился Изумо-сама.

— Я вовсе не так прямолинейна.

На приближении Изумо она пожала плечами и улыбнулась. Он опустил корзину со спины в паре шагов от неё.

— Чисато.

Он повернулся к ней, глянул на её лицо, грудь, бедра и ноги.

— Чисато, слушай внимательно.

— В чём дело?

— Честно говоря… — Он положил ей руку на плечо, поднял взгляд в небо и аккуратно подобрал слова. — Мне всегда не хватало смелости, когда дело касается купальников, потому я думаю, что проявлю чуть больше смелости и… Не швыряй меня так быстро!

Она обездвижила запястье на своём плече одновременно с тем, как выбила почву у него из-под ног, и крутанула его вокруг.

Он полностью перевернулся в воздухе.

Казами лишь недавно выучила эту технику. Удары и пинки причиняют противнику вред без особого труда, а замыкающие техники могут победить только одного противника. Но в то же время существовал приём другого типа, способный победить одного противника и нарушить или повредить окружающих.

…Бросок!

Основной трюк заключался в том, чтобы потянуть руку противника вперёд и вниз, создавая круговое движение.

Как результат, Изумо быстро перевернулся в воздухе.

Его спина вскоре врежется в землю, но девушка доверила ему подготовку к приземлению. Это доверие пришло от годов, проведённых с ним, и позволяло ей использовать свои полные навыки без особых волнений.

Хорошо, хорошо, — подумала Казами о собственных движениях, когда Сибил неожиданно произнесла:

— Ч-чисато-сама! Изумо-сама упадёт в океан и промокнет!

— Ну, нет.

Она быстро скорректировала его траекторию, и его макушка стукнулась о достаточно твёрдый пляж.

В воздухе раздался звук столкновения, а звук установки палаток остановился.

Пока песок вознёсся от земли и рассыпался обратно, Казами выдала вздох и вытерла пот со лба.

— Спасибо, Сибил. Зная Каку, я сомневаюсь, что он захватил сменную одежду.

— Да. Оставить его сновать по округе в мокрой одежде повлияет как на его здоровье, так и на нашу общественную мораль.

Казами глянула на каменистый пляж и обнаружила Хибу, по какой-то причине сверлящего её взглядом.

Она озадаченно наклонила голову, и он торопливо взял Микаге за плечи и попятился.

— Э-эм, кажись, я должен спросить: он в порядке?

— Хм? А, в порядке. Давай, поднимайся, Каку.

Казами подняла Изумо на ноги и стукнула его по голове кончиком G-Sp2.

Чтобы разбудить его по утрам она лупила его вазой, но недавно даже с этим уходило кучу времени.

Девушка порой задумывалась, не оставалась ли у него какая-то причина не спешить.

Теперь он медленно открыл глаза.

— Ува-а. Уже утро?

— Да просыпайся. Мы в тренировочном лагере.

— Ой, точно. Так, чем я занимался? Последнее, что я помню: мы с Хибой собирали фрукты в лесу.

— Ты, наверное, упал с дерева. Хе-хе. Да, пускай будет так.

По какой-то причине, Хиба держал Микаге за плечи, развернулся и попытался улизнуть.

— Эй, не убегай, Хиба.

— М-мне кажется, Микаге хочет отправиться в тень.

— Это правда, Микаге?

Микаге повернулась к Казами и покачала головой.

— Аа, Микаге-сан, ты не понимаешь, — лихорадочно проговорил Хиба. — Прямо сейчас мир движется в странном направлении!

— Твой мир направляется прямиком в ад, — предупредила Казами.

Услышав это, Сибил нахмурилась.

— Чисато-сама, я не думаю, что Вам следует косвенно угрожать расправой тем, кого вы не слишком хорошо знаете.

— Да уж, ты, наверное, права. Но…

— Да. Он не знает Вас очень хорошо, поэтому не поймёт, если Вы не сделаете угрозу явной.

— Сибил? Это очень точно подмечено, но как насчёт того, чтобы держать такие дельные замечания между нами?.. Я сказала не убегай, Хиба!

— Но я не вижу причин здесь оставаться.

Хиба посмотрел на Микаге. Её лицо как обычно ничего не выражало, но она, похоже, не приняла собственное решение. Она взирала на него, ожидая, что он скажет ей делать.

Он вздохнул и с поникшими бровями повернулся к Казами.

— Разве я могу здесь чем-то заняться?

— Вон там идёт тренировка. Быть может, ты бы лучше присоединился к ним?

Казами перевела взгляд к восточной части пляжа. Она и остальные находились на западной стороне, тогда как восточную использовали для тренировок. Для обучения проникновению в ряды противника подготовили пустую машину и макет здания, и перед теми, кто нуждался в тренинге, стоял Болдман.

Несмотря на палящее солнце, они все носили костюм-тройку, галстуки и кожаные туфли.

Казами наблюдала как Болдман поправил на носу круглые очки (без стёкол), и затянул галстук.

— Итак, — сказал он с учебным пособием под мышкой. — Курсанты, тренировочный лагерь для стандартного и специального подразделения Токийского Филиала японского UCAT приступает к работе. Меня зовут Роберт Болдман, и я выступаю в роли инструктора по боевой подготовке, начиная с прошлого года. Я не прошу от вас ничего сложного. Просто отвечайте «йес, тича»* на всё, что бы я ни говорил.

— Йес, тича!

— Так держать.

Молодой японец с одной стороны, чей серый костюм уже потемнел от пота, поднял руку.

— Йес тича! Не позволено ли будет мне задать вопрос?!

— Вопросы обычно не допускаются, но мы только начали, поэтому я позволю в порядке исключения.

— Йес, тича! Почему мы нарядились в костюмы и разговариваем в излишне вежливой манере, будто какая-то кучка гомиков? Разрешается ли мне назвать Вас придурком?!

Около двадцати других в шеренге выдали одобрительные взгляды.

— Понимаю, — Болдман приложил ладонь ко лбу, напрочь лишенному пота. — Во время прошлогоднего тренировочного лагеря на горе Осоре, я выступал инструктором американского подразделения морских котиков, к которому принадлежал. Я начал с выкрикивания оскорблений вдоль берега реки Сандзу и марафона вокруг горы Осоре, напевая приятный залп эротической песни. Так вот, один из стажёров полнился духом бунтарства.

Он вздохнул.

— Я попытался подавить это бунтарство, но бунтарь… для сохранения истории давайте назовём его «она». В общем, она сказала, что слова песни просто ужасны, и я послал за ней своего помощника, но она врезала ему по лицу и заехала ногой в пах. Её напарник был человеком, которого не свалить, как бы сильно его не пинали, поэтому закончилось тем, что я получил от них обоих кое-какие ушибы.

Болдман указал на область вокруг задней части шеи.

— Тогда это не вызывало проблем, но в последнее время последствия травмы начали проявляться, и моя жена переживает. Как бы там ни было, я поговорил после этого с начальством и осознал, что мой метод обучения просто слишком устарел, поэтому часть вины лежит на мне.

Он сжал кулаки и глянул в небо.

— И вот поэтому я вдохнул в саму концепцию тренировок новую жизнь. Она перешла от дикости и хулиганства к стильности и вежливой интеллигентности! Тренинг форева!!

— …

— Где ваш ответ?

— Йес, тича.

— Я вас не слышу.

— Йес, тича!

— Ещё раз.

— Йес, тича!!

— Так, попытайтесь хоть раз сделать это громко! Раз, два!!

— Йес, тича!!

— Так держать! Теперь, народ, оббегите три круга вокруг острова. Если станет тяжко, просто скажите. Мы будем бежать один за другим, и самый медленный станет во главе. Вы знаете, в чём хитрость бега?

— Йес, тича!

— Вы можете сказать, в чём?

— Йес, тича!

— Вы на самом деле не знаете, правда?

— Йес, тича!

— Так держать, — Болдман снова поправил очки. — Хитрость в том, чтобы бежать БЕ-ШЕ-НО. «БЕ» означает «бежать только вперёд». ШЕ для «шевелиться всё быстрее» и «НО» — «носиться не останавливаясь». Если вы не будете следовать этим правилам, мы сделаем то же самое завтра.

— Йес, тича! Мы постараемся бежать БЕШЕНО!

— Хорошо, теперь ты, становись первым. Все остальные, выстраивайтесь за ним.

—Й-йес, тича!

Ответивший мужчина в сером костюме побежал по пляжу со всех ног, словно от чего-то убегая. Следующий человек вздохнул и лихорадочно помчался следом. После чего последовало всё больше и больше людей, без какой-либо дискриминации полов или чего-то ещё. В заключение, за ними помчался Болдман.

— Ладно, народ, чтобы укрепить наши узы, давайте споём песню. Просто повторяйте за мной.

— Йес, тича!

— Цветёёёёт, цветёёёёт, цвееееток в мишени цветёёёёт.

— Цветёёёёт, цветёёёёт, цвееееток в мишени цветёёёёт.

— Они всеее, в рядууу, ровном прямом рядуууу. Красные одежды, чёрные одежды, белые одежды. Какой бы цветок ты не видел, просто кричи йехуу!

— Они всеее, в рядууу, ровном прямом рядуууу. Красные одежды, чёрные одежды, белые одежды. Какой бы цветок ты не видел, просто кричи йехуу!

Попеременная песня растворилась вдали.

Наблюдая за их уходом, Казами повернулась к Хибе.

Он указал в сторону уже неслышной песни и повернул голову к ней.

— Это вообще нормально? По мне, так цвета довольно предвзято подобраны.

— Не переживай. Наберётся достаточно жалоб, чтобы всё поменяли на следующий год.

— Ясно. Но, наверное, я не могу сейчас жаловаться.

— Потому что тебе не терпится к ним присоединиться?

— Я не это хотел сказать!

Он выдал долгий, усталый вздох и широко развёл губы.

— Эта тренировка — чересчур.

— Тогда, ты будешь тренироваться со мной.

Он глянул вниз в сторону неожиданного голоса от земли и увидел Изумо. Тот сидел на песке и уставился на Хибу, стоящего на каменистой местности.

— Я спрашивал у тебя насчёт присоединения прошлой ночью, но ты так и не ответил, хотя мы и показали тебе, как хорошо можем драться. …Конечно, я не сомневаюсь, что у тебя есть свои причины.

Изумо поднялся прыжком с сидячего положения.

— …

С одним скачком он оказался на уровне глаз.

— Хиба, ты думаешь, что сильнее нас, да? Как насчёт того, чтобы это проверить?

Он приземлился, вонзая стопы в песок.

— Подходи. Давай подерёмся.

— Подерёмся? Мы проведём спарринг? Но у тебя вообще есть опыт рукопашного боя?

— Конечно же, нет. Только то, чему они учат при подготовке специального подразделения.

Хиба выглядел ошарашенным.

— Тренинг UCAT в целом смоделирован на основе вооруженных сил разных стран, разве нет? Кое-что из него может и наполнено оригинальностью, вроде того, что мы только что увидели, но мой дед тренировал меня в военном стиле, доводя до слёз, и помимо этого обучал боевым искусствам в стиле Хибы.

— Ну и отлично. Мне двадцать, а тебе шестнадцать. Когда ты родился, я мог с лёгкостью тебя убить. Прямо сейчас, я могу голосовать и курить, не скрываясь. Я без труда прорвался сквозь барьер 18+ целых два года назад. Как тебе это?!

— Ну, последнее звучит неплохо.

— Вот как?

Изумо проигнорировал взгляд полуприкрытых глаз Казами и указал на Хибу.

— Как насчёт этого? Давай подерёмся, используя деревянные мечи или что-то такое. Если я выиграю, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нашему сражению.

Кто-то отреагировал на это предложение, но не Хиба. Это была Микаге.

— …

Она торопливо заглянула в лицо Хибы и зашевелила губами, издавая тихий голос.

— Я эоо е хоу.

Я этого не хочу.

Казами прочла её губы и выражение лица.

…Что это значит?

Хиба использовал для сражения Бога Войны, так что вполне естественно, если он не захочет к ним присоединиться, но почему против Микаге, если она просто содействует?

…Не может быть.

Казами пришла в голову мысль. Микаге хочет, чтобы дрался только Хиба?

Если так, это нелепая идея. Это означало, что она хочет, чтобы тот, кто ей больше всего дорог, сражался.

Но таковы ли её чувства?

Пока она взирала на Хибу, кончики её бровей совсем немного опустились, и Казами представила беспокойство, свойственное этому взгляду.

…Она переживает, что мы отберём у них сражение?

Если так, что им двоим с этим делать?

— Что будем делать?.. Каку, я знаю, что означает выиграть в этом матче.

— Ага, но если мы будем стоять на месте, ничего не произойдёт. Пассивность лишь ведёт к звонку, указывающему, что время истекло.

Тон Изумо звучал легко, но она могла заметить на его лице суровость.

Казами предположила, что в прошлом с ним произошло нечто, о чём она не знала. Нечто, когда он не решился действовать, и о чём пожалел.

Брови Хибы медленно приподнялись, и парень кивнул, приблизив Микаге к себе.

— Поразмыслить о том, чтобы в случае победы Изумо-сана присоединиться к вам может сработать, но что если выиграю я? Будет весьма самодовольно с твоей стороны об этом не думать.

— Ладно, как насчет такого? — воскликнул Изумо с улыбкой. — Хиба, если победишь, я выступлю от твоего имени и проявлю мужество по отношению к купальнику Чисато! Что ты об этом думаешь?!

— Вот что я об этом думаю!!

Казами ударила Изумо.

1. *Yes, teacher (англ.) — Да, учитель.

Следы приближающегося врага

Это был старый район.

Древний канал окружали ивы, и с обеих сторон у белых стен и деревянных зданий тянулись грунтовые дороги.

Канал начинался с запада и на половине пути поворачивал направо, на север. Оба участка канала были приблизительно двести метров длиной.

— Это район Бикан, да?

Перед чайной на южном краю района раздался голос Синдзё.

Она носила белую соломенную шляпу, а Саяма, одетый в жилет и брюки, сидел вместе с ней на лавочке, покрытой красной тканью. Они оба держали стопки распечаток, но внимание Синдзё постоянно отвлекал Саяма рядом с ней, и необычный пейзаж вокруг.

Она знала, что ей следует отнестись к этому серьёзнее, поэтому опустила взгляд на документы, продолжая поглядывать по сторонам.

Эти бумаги переслал им Касима от центрального сервера UCAT. Предположительно, на них в основном содержалась информация о Департаменте Национальной Безопасности, но они не могли прочесть большую часть. Они могли определить, что текст написан на японском и что там были диаграммы, но попросту не осмысливали содержание.

— Это концепт сокрытия информации, — объяснил Саяма. — Он должен влиять и на любую копию информации.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слышала городские легенды об информации, которая проклянёт тебя просто от того, что ты её услышишь, не так ли? Это то же самое. На центральный сервер данных наложили концепт, который работает даже на информацию, что была распространена. — Он горько улыбнулся. — Они словно ожидали, что мы так поступим.

Судя по всему, Касима тоже не мог прочесть большую её часть, но опираясь на то, что сумел понять, он выбрал из нечитаемой информации наиболее важную.

То, что Касима не мог читать, было помечено сверху страницы, но они обнаружили, что могут прочесть часть того, чего он не может. В данный момент Саяма вместо прочих документов просматривал отчёт Цукуёми по Георгиусу.

Синдзё наблюдала за его чтением и произнесла:

— Директор Цукуёми очень нам помогла.

— Касима объяснил причину этого. Судя по всему, она ищет Облачённый Меч.

— Облаченный Меч?

Он кивнул и показал чертежи под отчётом Георгиуса.

Это была проектная схема Облачённого Меча. Он выглядел как японский меч почти без искривления, но рукоять оказалась на удивление длинной. Эфес на диаграмме, скорее всего, изготовили из какой-то твёрдой субстанции, и он был почти такой же длинный, как и клинок.

— Почему она разыскивает это?

— Похоже, во время пустого периода UCAT его создал её муж. В этом причина, по которой она согласилась присоединиться к UCAT после Великого Кансайского Землетрясения десять лет назад. Она обнаружила эти чертежи в задней части ящика стола, который унаследовала вместе с отделом разработок, и ныне это всё, что она о нём знает.

Копия проектной схемы была подписана Цукуёми Арухито.

Саяма отложил отсчет по Георгиусу в сторону и потянулся к тем документам, которые читала Синдзё.

— Что там говорится о Георгиусе?

— Похоже, много чего неясно, но Директор Цукуёми и Касима оба думают, что перчатка может быть живой и просто дремлет, обладая собственной волей.

— Тогда, её сделал 3-й Гир? Живой металл это концепт 3-го.

— Когда я впервые её надел, она говорила по-японски, а не на каком-то странном языке Гира. — Он вздохнул. — Отчёт теоретизирует, что она служит нагнетателем концептов, но так и не ясно, почему она реагирует только на Концептуальные Ядра, или почему только я могу её носить.

Синдзё едва ли не вымолвила, что они толком ничего не узнали, но проглотила собственные слова. Саяма и так это знал, и они ничего не могли с этим поделать.

Затем девушка осознала, что его правая ладонь уже некоторое время лежит на левой груди.

Когда он испытывал эту боль, Синдзё знала, что может лишь положить руку ему на спину. Однако её мысли как будто донеслись до него, потому что в итоге он заговорил, приводя в порядок на коленях последние страницы отчёта Георгиуса.

— Говорили, что его получила моя мать и оставила для меня. В таком случае, лучше всего предположить, что он был создан в UCAT, используя низшие копии концептов из 3-го и других Гиров. Похоже, Директор Цукуёми и остальные планируют более детально изучить эти данные, поэтому будем надеяться, что они смогут что-то выяснить. …Более важно, что там с твоими документами?

— Э?

— Только не говори мне, что ты их не читала.

Он был абсолютно прав.

— Эм, ну. Э… О, вроде бы уже прошло полтора часа? Твой портативный диктофон скоро проиграет всё до конца, да? Н-ну же, давай вернёмся и прочтём всё с остальными.

Пока Синдзё пыталась выкрутиться, Саяма снял сумку, содержащую диктофон и жучки. Он убрал диктофон из сумки, вытащил другой из кармана и засунул его в сумку.

— Саяма-кун, что это было?

— Не о чем беспокоиться. Это второй сценарий. Предыдущий был комнатной версией, а это уличная. У меня также есть приключенческая версия, счастливая версия, версия короля демонов и прочие. Как насчёт того, чтобы послушать одну с целью накопления идей для твоего романа?

— Нет, спасибо. Я наверняка захочу от этого многое переосмыслить.

— Вот как. Несколько разочаровывает. Так или иначе, время для уличной версии. Не подкачай, диктофон.

— С-стой! Н-на улице?! Я не из тех, кто предпочитает такое!

— О чём ты говоришь? Интересы не присутствуют сами по себе. Их нужно развивать, Синдзё-кун.

— Может, и так, но не нужно это здесь подчёркивать!

— В общем, не забывай, что раз ты сорвала осмотр этих документов, я позже попрошу о компенсации.

Синдзё простонала, но всё же почувствовала угрызения совести.

— Почему ты так беспечно относишься к чему-то настолько важному? — спросил он, наклонив голову.

— Эм, ну… Это первый раз, когда я выбралась куда-то с тобой.

Синдзё не знала, что сказать, но, немного обняв тело, пришла к решению. Она съёжилась и задумалась, простит ли он, если она объяснит.

— У меня маловато опыта в посещении подобных диковинных мест, но ты можешь сидеть тут, читать документы и пить чай, как будто это ничего не значит. …Я вдруг осознала, насколько ты загадочный человек.

— Вот как. И поэтому ты уставилась на окрестности и на меня? В особенности, пока я был поглощен работой?

— Ну…

— Хех… Быть может, я и привлекаю постоянно внимание общественности, но даже мне будет неловко, если ты будешь так себя вести, Синдзё-кун.

— Э-э? Прошу, не дразни меня так. Н-но… — Она ощутила, как заливается краской, и опустила голову. — Я и вправду на тебя уставилась.

— Понимаю. В таком случае я тебя прощу, но только если ты позволишь мне когда-нибудь очарованно на тебя уставиться.

— Ладно, это сойдет… Стой, нет! Ты никогда не говорил, на какую часть меня, когда это будет, и как ты будешь это делать!

Несмотря на её протесты, Саяма вытащил из кармана блокнот, сделал заметку, озаглавленную «Обещание», и написал под ней: «Всю её — В любое время — Развёрнутую».

— Ты не будешь меня «развёртывать»!

Он кивнул и добавил «Необходимо обсуждение».

— О-ох…

Голова Синдзё безвольно опустилась. Об обсуждении не может быть и речи. Особенно если дело касается обсуждения с Саямой. У неё не было шансов. Слово «обсуждение» принимало совершенно иное значение, и он вынудит её принять его взгляды.

…Можно ли тут как-то ему возразить?

Задумавшись над этим, она ощутила, как на лице собирается жар, но сказала себе, что это из-за погоды.

Тем временем, Саяма рядом с ней медленно закрыл блокнот.

Когда Синдзё подняла взгляд и повернулась к нему, он воспользовался стопкой бумаг как веером, чтобы создать ветер в её направлении.

— Так или иначе, я лишь скользнул взглядом по этим документам, но, похоже, они содержат некоторые увлекательные сведения. Давай отправимся на прогулку. Мне бы хотелось выяснить кое-какие вещи, включая расположение базы 3-го Гира.

Как только Саяма договорил, из его кармана прозвучал электронный сигнал.

Это был его мобильный телефон, поэтому он вытащил сначала Баку, поместил его на голову и достал трубку.

— ————

— Это Казами, — сообщил он Синдзё.

Обменявшись парой фраз, парень повесил трубку.

Затем перевел дух, опустил на неё взгляд и невозмутимо произнёс:

— Похоже, малыш Хиба и Изумо собираются провести спарринг. Гораздо смешнее то, что они поставили на этот матч сотрудничество малыша Хибы.

— Т-ты хочешь сказать?..

— Да. Им не следовало решать такое самостоятельно, но теперь они получили моё согласие.

— Ты не против этого?

— Если победит Изумо, всё будет хорошо. Если победит малыш Хиба, я могу стать его следующим противником, как истинная звезда. Если малыш Хиба начнёт жаловаться, я могу заявить, что Изумо не имеет человеческих прав или выдумать какую-то другую отговорку.

— А подобная отговорка пройдет?.. Нет, не сомневаюсь, что ты сможешь её протолкнуть своей софистикой.

— Софистика? Как грубо, Синдзё-кун. Называй это «креативным аргументом». В любом случае мы не можем прибыть вовремя, так что должны оставить это на них.

Он глянул внутрь чайного домика и обратился к работнице там:

— Прошу прощения, я бы хотел счёт и шесть завернутых палочек данго, чтобы мы могли их есть на ходу.

●

На пляже стояло два человека.

Оба носили футболки и шорты, и оба держали в правой руке деревянные мечи.

Они обладали разным телосложением.

Один был низкорослым, а второй покрупнее и на голову выше, и их обоих омывал шум моря.

Перед каменистой областью напротив океана собрались зрители. Во главе толпы стояла девушка в футболке и купальнике, со свистком в руке.

— Так, ладно, Представитель Отряда Левиафана Изумо Каку против…

— Казами-сан, как насчёт: Представитель Славных Парней Хиба Рюдзи?

Без какого-либо согласия, Казами вяло подула в свисток.

— Ладно, ладно. Начинайте.

— А, это даже хуже, чем когда тебя игнорируют!! — прокричал Хиба.

Однако едва он взглянул на девушку, сидящую рядом с Казами, его выражение лица переменилось.

Его рассеянную физиономию озарила улыбка.

Она была направлена к девушке с длинными, светлыми волосами, которая, несмотря на одетые на ней длинную чёрную рубашку и белое платье, совсем не потела. Она просто ответила на его взгляд без ясно различимого выражения.

— Не волнуйся. Я как-нибудь с этим справлюсь, Микаге-сан.

После небольшой паузы, Микаге кивнула.

Она придвинула свою трость поближе и снова кивнула.

Со свистка прошло около десятка секунд, но на пляже у разбивающихся волн Хиба и Изумо сохраняли неподвижность.

Хиба уставился перед собой, где приблизительно в пяти метрах от него стоял Изумо.

Он находился на плоском пляже с океаном по правую руку и каменистой областью по левую.

Они вооружились деревянными мечами. Хиба специализировался на бою без оружия, но благодаря своему деду был хорошо подкован в использовании меча.

…И я нередко пользуюсь мечом, сражаясь с Богами Войны.

У 3-го Гира имелось дальнобойное оружие, но, соединяясь с машиной, получаешь улучшение зрения и прогностический расчёт скорости. Одно лишь желание служило переключателем для детализации движений противника, рассмотрения их в замедленном темпе или даже предвидения.

Было возможно увидеть траекторию пули и большинство оптического оружия, питаемого от концептов, не в состоянии пробить его броню, поэтому он мог заранее увернуться или игнорировать снаряды.

Тем не менее, неоднократное выполнение таких действий повлечет за собой нагрузку на машину.

Хиба сосредоточился на силе и скорости больше, чем на уклонении.

Он нуждался в иай ударе или серии атак с близкого расстояния, не давая времени отреагировать.

И с его низкорослым телом Хиба тренировал способы нападения, включающие в себя быстрое вращение.

Это был эффективный метод против крупных противников, и он мог закончить всё быстрой серией атак, если достаточно приблизиться.

Его нынешний противник, Изумо, казался как раз подходящим для этого.

Хиба был приблизительно 160 см, тогда как Изумо — 190 см.

Хиба мог целиться в живот, просто пригнувшись, в то время как Изумо мог атаковать только сверху.

…Он предложил деревянные мечи, чтобы обеспечить себе размах для удара?

Даже если его руки не достанут, он может ударить мечом снизу.

…Если таков его ход мыслей, мне нельзя терять бдительность.

С лёгким щелчком запястья Хиба крутанул меч и устремил взор вперёд.

— Ну, давай начинать.

— Угу.

Какое-то время Изумо балансировал своим мечом на макушке, поэтому он снова взял его в правую руку.

Окружающая толпа перестала копошиться, и вокруг них разлилась напряжённая атмосфера. На фоне этой тишины, Изумо произнёс:

— Мне немного неохота это делать, но давай уж.

В ответ на это Хиба нахмурился.

— Что? Ты же сам это предложил, так чего сомневаться?

— Выиграешь ты или проиграешь, но всё равно появятся неприятные мысли.

— Мне казалось, тебе нравится драться.

— Ох, драка доставит удовольствие. По крайней мере, мне, — сказал он. — Но как насчет тебя? Как старшекласснику, мне тяжеловато настроиться.

Затем Изумо небрежно шагнул вперёд.

Расстояние между ними сократилось и поле боя уменьшилось.

По-прежнему глядя перед собой, Хиба боковым зрением оценил окрестности.

Он увидел справа океан, слева камни, и перед камнями Микаге и Казами.

Рядом с Казами на сиденье под пляжным зонтиком попивала сок инспектор немецкого UCAT по имени Диана, но ему казалось, что её золотой купальник — откровенное преступление.

…Микаге-сан выглядит встревоженной, но это тоже мило. А-ах, мне прям хочется погладить её по голове.

Как раз на этой мысли Изумо перед ним остановился.

Их разделяло пять метров, так что ни один не мог атаковать, пока не сделает пару шагов.

Хиба видел, как Изумо взирает на него, краем глаза оценивая Казами.

Хиба подозревал, что он думает нечто похожее, или, возможно, что-то более удивительное.

Он испытал на этом поле боя неожиданное родство со своим противником.

— …

Но Изумо выровнял хватку на деревянном мече в правой руке.

Он действительно собирался напасть снизу. Более того, положив ладонь на рукоять, Изумо направил меч вниз, словно посох.

…Он готовит одноручный удар?

Использование двух рук даёт силу для рубящей атаки, но меньше скорости. Её обеспечит одноручный взмах с рывком запястья и поднятым локтем.

Стойка Изумо демонстрировала настороженность по отношению к скорости Хибы.

Выражение его лица выглядело немного сонным, и оттого трудночитаемым, но Хибе показалось, он увидел там кое-какую мысль.

Изумо немного выставил вперёд левую ногу. Это позволит ему мгновенно переместить тело, если Хиба двинется направо.

Если же Хиба повернёт налево, ему всего лишь нужно взмахнуть мечом в правой руке.

В таком случае…

Ринуться прямо будет безопаснее всего.

Если он так поступит, деревянный меч в правой руке Изумо будет наибольшей угрозой. Рывок запястья пошлёт кончик меча вверх от земли и в случае приближения он окажется вне поля зрения Хибы.

Вполне возможно, он получит неожиданный удар в челюсть или бок.

Собственная атака Хибы к тому времени достанет, но разница в телосложении создаст различие в поглощении урона, и скорость продвижения Хибы добавится к силе контратаки против него.

Его противник, вероятно, выдержит удар, но сам может и не устоять.

И что он будет делать после уклонения от первой атаки?

Изумо был крупнее его, и не повалится от любой обычной атаки. Его совершенно не брали удары Казами, поэтому чтобы его одолеть, понадобится солидный урон.

Тем не менее, Хиба знал, что сможет это сделать.

Он хотел победить Изумо, пускай это и не будет полная победа.

У него на то одна причина.

…Я больше не могу позволить им вмешиваться.

Хиба хотел защитить своё особое право сражаться с 3-м Гиром. Он осознал это снова, когда Микаге прильнула к нему ранее. Сражаться с 3-м Гиром будут лишь он и она.

Парень не хотел полагаться на их силу, и — как бы грубо это не было по отношению к старшеклассникам — своей победой над Изумо он ясно даст понять, кто сильнее.

Хиба мимолетно подумал о присутствии Саямы, но сомневался, что тот парень превзойдёт Изумо, когда речь заходит о боевых способностях.

В таком случае в победе над Изумо заключалось истинное значение.

…Что я должен делать?

Хиба ответил на свой вопрос вмиг.

В мгновение ока он осознал, какие действия ему следует предпринять.

В этом не было ничего особенного. Долгие годы боевого опыта сложили воедино необходимые ему действия и последовательность событий, ведущих к победе.

— …

Оставался только стартовый сигнал. Он дожидался момента, в котором его противник откроется.

И этот миг настал.

Он принял форму голоса Казами от группы зрителей.

— Каку! Попытайся скорчить более серьёзную рожу.

Хиба истолковал это как своеобразное ободрение, просто не такое, какое бы получил он.

В ответ Изумо нахмурился и повернулся к Казами.

— Знаешь…

Хиба воспользовался этим мгновением, чтобы двинуться в его направлении, оттолкнувшись от песка и наклонившись вперёд.

— !

Парень преодолел половину расстояния в первый же шаг.

Он был на пути к завершению этого спарринга.

Послесловие

Вот и Часть B. Впервые за долгое время мне оставили на послесловие всего две страницы, поэтому я обрезал раздел Я-сана.* Я извиняюсь перед всеми, кто его ждал. Обычно он и выпрашивал у меня сократить книгу. Ты это слышал, Я-сан? Тебя вырезали.

В общем, я могу это делать только благодаря вашей поддержке. Большое вам спасибо.

На этот раз у нас необычная структура из трёх частей. Как это произошло? О, и прошлым летом, собирая материал для этой книги, я посетил Курасики. Парк развлечений к северу от станции Курасики поставил несколько диорам и роботов внутри павильона рядом с домом моих родителей, так что это выглядело на удивление знакомо.

Путешествие за сбором материала прошло весьма занятно. Я едва не умер от чрезмерной ходьбы под палящим солнцем; парень, отвечающий за чёртово колесо, после того, как я катался снова и снова, чтобы хорошо осмотреть город, спрашивал, не одиноко ли мне, и переживал о моей жизни; а ванная в гостинице забилась, и вода чуть не затопила мой номер. О, но еда была вкусной, а пейзаж милым.

Так или иначе, мне бы хотелось думать, что плоды этих трудов проявляются здесь.

Теперь, принудительный чат. Давайте начнём.

— Ты бы не мог рассказать болезненную историю со времён средней или старшей школы?

— Хм. Когда я был в средней школе, на уроке труда был прибор, демонстрирующий, как вращается цепь колеса. С него поснимали все ненужные покрытия, чтобы ты мог рассмотреть, как оно работает внутри.

— И?

— Однажды я вращал его во время урока и захотел проверить, как быстро двигается цепь, поэтому дотронулся до неё пальцем. За неё зацепилась моя рабочая перчатка, и мой палец затянуло как раз между передней шестерней и цепью.

— У-у, ай! И под «болезненным» я подразумевал не совсем это.

— Им пришлось сделать три дырки в шестерне, мне наложили четыре шва, и доктору пришлось удалить ноготь.

Это постепенно превращается в раздел неприятных воспоминаний.

Как бы там ни было, вы можете использовать Underworld — Two Months Off в качестве боевой фоновой музыки для второй части этой тройной истории. (Мне бы хотелось сражаться под подобную экспансивную песню.) Я немало её слушал, занимаясь редактурой.

— Кто именно убьет себя?

Я также размышлял об этом.

Ну а теперь, ну а теперь. Часть С выйдет в скором времени.

Апрель 2004. Утро падающего снега.

— Каваками Минору.

1. *Так автор называет Сатоясу — иллюстратора.

Начальные иллюстрации

Послеполуденная размолвка

На дневном пляже два парня с деревянными мечами столкнулись друг с другом.

С правой стороны, на фоне океана, бежал низкорослый, и слева его встречал высокий.

Хиба и Изумо проводили тренировочный бой.

С теней деревьев, направленных к пляжу, за ними наблюдали члены UCAT.

Среди них, наблюдая за движениями Хибы, одиноко сидела девушка.

Это Микаге.

Перед её глазами Хиба, не теряя из виду опущенный меч Изумо, двинулся быстро и низко.

Она предугадала его действие.

Соединяясь с Сусамикадо, Хиба всегда так поступал. Это был его конёк.

Опустив тело и быстро перемещаясь, он нырял под поле зрения своего врага. Даже если противник снова его приметит, его опущенное тело скроет движения рук и ног.

…С крыльями Сусамикадо он быстрее.

Микаге знала, что Хиба победит. Хоть она практически не наблюдала за сражением кого-то другого, но всё же Хиба ни разу не проигрывал Богам Войны, которые пытались её убить.

К тому же, он изучил множество техник от своего деда, который живет в Окутаме.

Микаге не знала, как его дед уничтожил 3-й Гир.

Он использовал Сусамикадо, но она не знала, как он призвал этого Бога Войны. Несмотря на тело куклы, она была слишком маленькой, чтобы узнать в те времена лица своих родителей.

…Сусамикадо.

Эту силу оставили ей вместе с разрушительным оружием под названием Керавнос.

Подобно ей, Бог Войны появлялся с некоторыми дефектами. Быть может, Кронос не успел его вовремя закончить, или Зевс понял, в чём дело, и поторопил его, но это был незаконченный продукт.

Микаге припоминала, что впервые его призвала, когда внезапно появился Бог Войны 3-го Гира, а Хиба получил ранение.

Той ночью остановилась её эволюция.

Хиба сказал, что ей, возможно, необходимо для этого Концептуальное Ядро 3-го Гира.

…Так почему же я здесь?

Перед её глазами Хиба ринулся к Изумо.

Окружающие люди закричали, но Микаге обняла свои ослабленные ноги и губами вымолвила слова:

— Что я делаю?

…Я постоянно полагаюсь на Рюдзи-куна.

Прямо сейчас он сражался не ради её эволюции. Девушка понимала, что у него есть собственная жизнь, поэтому корила себя за чувство разочарования. Такое ощущение, будто она его ограничивает, и ей это не нравилось.

…Это моя проблема, не его.

Добавив этот комментарий в своём сердце, Микаге услышала больше голосов.

Изумо среагировал на Хибу.

Он нанес первую атаку, но не с помощью опущенного меча.

— !

Стоя на левой ноге, выдвинутой вперёд, он пнул правой.

Удар, словно ковш, врезал в Хибу снизу на бегу.

Микаге услышала звук столкновения и заявление от Казами рядом:

— Так-то.

Хибу отбросили назад.

●

Казами стиснула кулаки и наблюдала за Изумо.

Он заманил Хибу опущенным мечом и контратаковал ногой, поставленной сзади.

…Это была простая уловка, но такой способ довольно подлый.

Изумо специально держал меч так, чтобы отвлечь взгляд и скрыть, что его первой атакой будет пинок. Это лучше всего работало против оппонента с боевым опытом, способного к молниеносным решениям.

Удар Изумо столкнулся с Хибой и послал его небольшую фигуру в воздух.

Затем он двинул стопу вперёд, отталкивая парня назад.

Или только попытался.

— Тч.

Изумо цокнул языком и убрал ногу.

Гадая, что произошло, Казами присмотрелась и заметила, что локти Хибы, скрутившегося в воздухе, согнулись назад.

Он взял меч в рот и плечевой частью рук с ладонями защитился от ноги Изумо. Казами также осознала, почему он выставил вперёд запястья.

— Он пытался ухватиться за лодыжку?

На вопрос Казами выразительно ответило быстрое возвращение ноги Изумо.

В миг своего полета Хиба убрал меч изо рта и взял его в правую руку. Он съёжился и приземлился, опустившись ещё ниже. Едва не завалившись, парень воспользовался в качестве опоры кончиком меча.

— !..

Несмотря на то, что он находился на расстоянии вытянутой руки от Изумо, Хиба всё равно ускорился.

Однако Казами увидела, как Изумо отступает, отводя ногу ещё дальше необходимого. Учитывая его рост, один шаг преодолевал заметное расстояние.

Ускорение Хибы и отступление Изумо развело их примерно на метр.

Когда левая стопа Изумо достигла песка, он повернул носки налево, зарыв их в землю.

— Получи!

Единым взмахом опущенный деревянный меч в правой руке вскинулся в сторону Хибы.

Как только Казами подумала, что он попадёт, Хиба на бегу выполнил неожиданное движение.

Он вонзил свой меч в землю.

Древко и песок послужили мощным тормозом.

Песок поднялся в воздух и Хиба неожиданно остановился на достаточном расстоянии, чтобы меч Изумо только зацепил его локоны.

Парень избежал удара и продолжил, словно дёрнув рычаг.

Хиба выдал крик и, не сходя с места, вытащил меч из земли.

Со взмахом справа он врезал Изумо в бок.

— Каку!

Крик Казами сопровождался мощным звуком удара.

Меч Хибы выбило из руки и тело Изумо начало немного смещаться налево.

Но Казами увидела, как Хиба поворачивается слева направо и запускает с противоположной стороны левый хук.

Со звуком удара по плоти, тело Изумо перестало отклоняться.

Однако Хиба на этом не остановился.

Как только его повернутое вправо тело вернулось в первоначальное положение, он вытянул правую руку в воздух.

Там находился вырванный из его руки меч.

Казами знала, что деревянного меча недостаточно, чтобы навредить Изумо. С его божественной защитой, кончик меча будет не больнее стеганья прутиком.

Чтобы удар достиг недр его тела, он должен быть достаточно массивным, и Хиба заготовил как раз такой.

Пока меч вращался в воздухе, парень схватился за наконечник.

Он взмахнул им как битой и шарахнул Изумо толстой округлой рукоятью.

Молотоподобный удар нацелился на то же место, что и предыдущий.

Он попал.

— !

Воздух налился неприятным звуком, и Изумо завалился вперёд.

Но Хиба не прекращал движения.

Едва лишь завершив левый взмах, он уже клонился направо.

Он отпустил наконечник меча и пальцами оттолкнул его прочь.

Качнувшись телом вправо, он снова схватил меч, но на этот раз за рукоять.

Но парень держал его задом наперёд, чтобы врезать обратной стороной. Тем временем, тело Изумо клонилось ему навстречу.

Когда Казами увидела эти два действия, она раскусила тактику Хибы.

…Вот чего он добивается, да?

Хиба нацелил деревянный меч на челюсть Изумо. Если он заедет под челюсть, словно подтягивая её к себе, голова Изумо отдёрнется, и принцип рычага растрясёт его мозг вплоть до контузии.

Наилучшим манёвром для такого удара будет поворот задней стороны меча вперёд и дуговой взмах.

Зрители, включая Казами, увидели множество атак и движений Хибы.

Парень продемонстрировал уровень своего мастерства.

Если он нанесет удар и оглушит Изумо, всё пройдет идеально.

Хиба вовсе не намеревался закончить это чем-то вроде удара «свечой».

Это было для вида, тогда как он нацелился на полную победу, собираясь нокаутировать Изумо.

Теперь, когда челюсть Изумо находилась в пределах досягаемости, начиналось настоящее сражение.

Хиба двинулся, нанеся горизонтальный удар в челюсть Изумо.

При попадании тот прозвучал скорее как треск, чем как глухой стук.

●

После взмаха деревянного меча Хиба взирал на сцену перед его глазами.

В его руках оставалась рукоятка, но деревянный клинок исчез на середине.

Нет, он переломался.

Я взмахнул слишком сильно? — Гадал Хиба. — Мне стоило немного сдержаться при ударе в челюсть?

Но за разлетающимися щепками парень кое-что увидел.

Там, где должна была находиться челюсть Изумо, оказалось нечто другое.

И именно, его лоб.

— Э?

Что произошло?

Ответ прост. Изумо принял удар лбом вместо челюсти, и отдача оказалась настолько сильной, что сломала деревянный меч.

…Невозможно.

Боль от предыдущей атаки должна была оставить его полностью беззащитным, поскольку он валился вперёд.

Его дыхание должно остановиться, а боль быть настолько интенсивной, что её невозможно будет вынести.

Однако…

— Чёрт, это больно, — пробормотал Изумо за летящими осколками.

В следующий миг Хиба ощутил что-то тяжёлое на правом плече.

Это была рука Изумо, после того как тот отпустил меч; и она достала только потому, что тело крупного парня согнулось вперёд.

…Он начал валиться вперёд не от боли, а чтобы меня схватить!

Хибе спёрло дыхание, и Изумо выровнялся, делая обильный вдох.

Изумо со спящим видом уставился на Хибу и затем повернулся налево к зрителям.

— Эй, видали навыки Хибы? По мне, так это всё, на что он горазд.

— Я видела, и он явно старался выложиться на полную.

На раздражённый голос Казами Изумо кивнул.

— Ясно, — сказал он. — Ладно. Гляди-ка, Чисато. Я буду хорошим старшеклассником, и пощажу его.

Затем, он повернулся к Хибе.

— Хиба, сколько раз ты меня ударил? Три, да?

До того как Хиба успел сказать, что четыре, первый удар поразил его в солнечное сплетение.

Он пришёл от навершия рукояти, которую сжимал Изумо.

Это походило на вбитый в лёгкие кол, но Хиба уменьшил урон, двинувшись назад.

Ничего, — сказал он себе. — Я попадал в такую же ситуацию с Богом Войны, но всегда умудрялся не останавливаться и побеждать моего противника. Мне просто следует сделать то же самое.

— Кха…

Но по какой-то причине, Хиба не мог пошевелиться. Воздух покинул его рот, а тело оставалось неподвижным.

Почему? — Спросил он у себя.

Это обычный удар, и в битвах против Богов Войны случалась такая же ситуация. Противник с особенно толстой бронёй иногда отклонял его оружие, и мог подойти достаточно близко.

— Почему ты просто принимаешь удар? Ты что, дурак?

В момент, когда бы он отступил против вражеского Бога Войны, прибыл второй удар Изумо.

Сама атака была простой. Он просто сложил кулак рукой, что лежала на плече Хибы, и взмахнул им вниз.

Однако движения Хибы были вялыми, и чтобы уклониться назад, он согнулся вперёд, поэтому принял полноценный удар по спине.

Атаки в грудь и спину выбили из его лёгких весь воздух.

Его разум твердил ему уклоняться, но начиная с первого удара, парень не мог пошевелиться.

Он крайне недоумевал, потому что обычно выдерживал подобный урон без проблем.

— Давай же, соберись, младшеклассник.

Изумо схватил плечи Хибы, выпрямляя парня, и в его тело быстро вошёл кислород.

— Мои атаки совершенно обычны. Ты знаешь, почему они так эффективны? Вот тебе последняя.

Изумо шагнул вперёд и врезал Хибе в правый бок.

Через его нутро глухо разнесся звук столкновения, и он ощутил во всём своём теле вибрацию.

Он окоченел, и из-за пределов встряски донёсся голос Изумо.

— Ты силён. С тех пор, как я прибыл в этот Гир с резервации 10-го Гира, единственный, кто, на моей памяти, не уступает тебе в скорости, это дворник по имени Танака, мой партнёр по подглядыванию. Но знаешь что? Ты не умеешь использовать эту скорость. Даже когда ты сражался с Богами Войны, они дистанционно управлялись куклами. Ты вполне мог растерять хватку.

Когда Хиба начал заваливаться, рука Изумо толкнула его в плечо.

— И знаешь что ещё? Ты чересчур избегаешь возможных смертельных атак. Ты не знал, что мы сражаемся в этих наших тренировочных матчах по-настоящему, поэтому сдерживался, когда услышал, что это тренировка. И поэтому начал сильнее вращаться только с середины, ведь так? Если бы ты начал так сразу, то мог и вывернуться мне за спину. …В общем, вот тебе четвёртый бесплатно.

Изумо воспользовался другой рукой, чтобы ударить как раз пониже пупка.

— !..

Сила покинула колени Хибы, и он запоздало осознал, что конкретно проигрывает.

— Ну, Хиба? Я силён, ага?

Парень хотел сказать, что слово «крепкий» подойдет лучше, но его челюсть дрожала, и он не мог пошевелиться.

— Ладно. Я тебе отплатил, и даже накинул бонусный удар, так что теперь моя очередь.

— Э?

— Не подкачай, Хиба. И не подкачай, я. Народ нетерпеливо ждёт. …Раз, и погнали!

Размашистый удар неожиданно влетел ему в живот.

— Ладно, Хиба, слушай сюда. Сейчас ты проиграешь.

Его ткнули в грудь, а затем потянули за ворот.

— Но решать не мне. Это в руках всех остальных. После созерцания, как мои сдержанные атаки превратят тебя в старую тряпку или ошмётки, а то и вообще в что-то настолько жалкое, что и мужиком не назовёшь, они проголосуют за то, кто выиграл, а кто проиграл. И ты не сможешь этому перечить.

Ещё один тяжёлый удар всадили ему в живот.

— Поэтому, я не буду делать ничего, что тебя оглушит. Я хочу, чтобы ты поистине испытал поражение, когда ты рухнешь перед всеми и упадёшь в море, полное стыда «нет, не смотрите на меня!». Для остроты ощущений я даже выдам смачный смех.

Хиба не мог двигаться, но всё равно попытался принять защитную стойку. Словно цепляясь за мысль, что его дух ещё не сломлен, он был полон решимости не распыляться до самого конца.

Но эта атака отличалась от предыдущих.

Изумо медленно вытянул руку и указательным пальцем ткнул Хибе в грудь.

— За ужином я расскажу об одной из причин твоего поражения. До тех пор, можешь спать.

И это всё.

Хиба выдал вздох и ощутил, как под его ногами поднимается мир.

У него ушло несколько секунд на понимание того, что он падает.

Независимо от его духа, тело парня достигло предела.

— …

Хиба не ощущал своего приземления на песок, но услышал, как это случилось.

Парень услышал восклицания от каменистой области и увидел, как зрители встают.

Но среди тех, кто поднимался и шагал, он также увидел лишённую эмоций и неподвижную девушку.

Микаге.

На фоне всего движения и голосов, лишь они двое сохраняли неподвижность и безмолвие.

Затем Хиба отвёл взгляд и посмотрел на небо. Оно полнилось пронзительно-синим, которого, казалось, он никогда раньше не видел.

— Проклятье…

На этих словах его тело слабо содрогнулось.

— Я жалок…

●

Солнце достигло зенита.

Тени сократились до минимума и температура в городе, полном строений, резко возросла.

На улице по чёрному раскалённому асфальту прогуливались лишь несколько человек. Это были лишь жители, не привыкшие к городу, те, кто ездил по работе, и туристы.

Два человека, подходящих всем трём категориям, направлялись к небольшой горе в городе.

Это Саяма и Синдзё. Приближаясь к покрытой деревьями горе, они оба расстегнули воротники. Баку тяжело дышал, поэтому Саяма поместил его на плечо, где его могло обдувать ветерком. Парень также на ходу пролистывал документы.

— Мы вскоре должны прибыть ко входу в Святилище Ати. Это единственная гора на восточной стороне Курасики.

Синдзё кивнула, быстро шагая по узкой дороге, выложенной у домов.

Они направлялись к святилищу Синто на вершине небольшой горы. Только два места в Курасики полнились обилием естественных деревьев. Одним из них была гора Цуругата на восточной стороне города. Вторым оказался Парк Мукояма на юго-восточном краю, но он был так далеко, что они не планировали его сегодня посещать.

Святилище Ати находилось всего в паре минут ходьбы на северо-восток от района Бикан, и обход горы на север приближал к железнодорожной станции.

Когда они покинули Бикан, Саяма предложил следующее:

— Согласно старику, UCAT cчитает, что база 3-го Гира где-то рядом с Курасики, так как насчёт того, чтобы мы осмотрели город со Святилища Ати и поразмыслили о том, где их база может быть?

Затем они двинулись в путь, но после ухода с чайной быстро стало жарко.

Поворачивая вместе с Саямой налево за угол, Синдзё чувствовала под ногами жар. Знак сообщал, что дорога ведёт к Святилищу Ати, но путь был таким узким, что она засомневалась.

— А.

Вот и он.

На вершине бетонного склона находился тории с белой стеной слева и покрытый деревьями склон справа. Тории был не красным, как тот, что она видела в Святилище Хикава в Окутаме. Его соорудили из искусственного камня, и он обветшал.

За тории простирались каменные ступени.

— Эта лестница довольно крутая.

— О? Ты уже устала, Синдзё-кун? В случае чего, тут есть поручень.

Если она ничего не поделает, Саяма вполне может предложить понести её на спине и так и поступить, поэтому она молча взбежала на каменные ступеньки. Они выглядели недавно отремонтированными, потому что тут и там проглядывались пятна белого бетона.

Пока Синдзё поднималась, её сандалии звучно отзывались по ступенькам, и она обернулась, достигнув половины пути. Девушка обнаружила, что Саяма неторопливо продвигается по два шага за раз, не отрывая взгляда от документов.

Как только парень догнал, она перевела дух и начала потеть, словно до этого сдерживалась. Подобная влага возникла на её спине и ногах не от тренировок, но это было неплохое чувство.

— Вон, тут есть тень, — сказала Синдзё, осмотревшись.

Чем дальше они поднимались, тем сильнее разрастались тени деревьев, тянущиеся справа.

Она заметила, что Саяма не запыхался, и в какой-то момент отвлёкся от документов. Вместо этого он взирал на город позади них.

Синдзё сделала то же самое и узрела нечто неожиданное.

— Тут можно увидеть небо.

Незаметно для неё их точка обзора значительно возросла.

Город находился внизу. Они поднялись над домами, поэтому могли видеть далеко за Курасики.

— Смотри, Синдзё-кун, насколько плоским он выглядит отсюда.

Сосредоточившись на зелени далеко за пределами городского пейзажа, парень указал на юг.

— Юг Курасики, приблизительно за четыре километра отсюда, с востока на запад протекает река Ёсиока, а ещё южнее лежит низкая гористая местность. Она видна отсюда без каких-либо преград. К тому же, город сохраняет свою древнюю форму, и дороги проложены небольшими изгибами. Ты понимаешь, что это значит?

— Эм, ну…

— Это обширная плоская территория. Если посмотреть на это, как на поле боя, оно удобно для оружия, способного перескакивать через здания, и использовать дороги в качестве обходных путей. Такое оружие может пользоваться зданиями в качестве укрытия и прыгать через них, если кто-то другой попытается сделать то же самое. Бог Войны будет идеально для этого подходить.

— А, я поняла. Но девушка, которую я недавно встретила, говорила, что местные дороги узкие.

— Девушка? Какая девушка?

— Ох, точно. Я тебе об этом не говорила, — начала Синдзё.

Она поспешила рассказать ему о девушке, с которой столкнулась перед супермаркетом и добавила, что та была родом из Токио.

— Ты определённо становишься экстравертом, — Саяма ей улыбнулся. — Не хочешь в следующий раз опробовать себя в переговорах?

— Я-я не могу. Я не особо хороша в софистике.

— То, что я делаю — не софистика. Это… ну, мы можем обсудить это позже. Как звали ту девушку?

— Тода. Тода Микоку. Когда я услышала её имя, моё сердце ёкнуло. Я удивилась обнаружить кого-то ещё с именем, вроде нашего.

Затем она повернулась к Саяме и обнаружила нечто странное.

Парен сжимал грудь правой рукой, в которой держал документы.

Он испытывал боль в груди.

●

Синдзё заметила, что лицо Саямы побледнело, и что он вспотел.

— С-саяма-кун? Ты в порядке?

— Да. Я просто выравнивал дыхание. Всё хорошо, Синдзё-кун.

— Почему? Почему у тебя вдруг схватило грудь? Я ведь не говорила о прошлом, да?

Я пытаюсь скинуть с себя вину, — осознала она, увидев кивок Саямы.

— То, что ты сказала, напомнило мне о ком-то знакомом. Вот и всё.

— Что я сказала? Ты имеешь в виду девушку, по имени Тода?

Её вопрос прозвучал нерешительно, но ничего не изменилось, когда он кивнул.

Синдзё не знала, о ком напомнила ему Тода.

…Интересно, расскажет ли он мне.

Но не успела она закончить мысль, как парень сказал нечто, что можно принять за ответ.

— Как бы там ни было, если мы будем сражаться в Курасики, нашим сильнейшим бойцом, скорее всего, будет Казами. Если битва пройдет на прямолинейном поле боя, мы можем использовать стремительную силу Изумо. Возможно, мы можем воспользоваться ими в качестве партизанского юнита, пока специальные и стандартные подразделения медленнее продвигаются оборонительным строем.

Синдзё рассчитывала обсудить вовсе не это, поэтому внутренне кивнула.

…Он, наверное, так и не расскажет мне о своём прошлом.

Конечно же, ей пришла в голову и другая мысль.

…А я не знаю и собственного прошлого.

За этим тут же последовал голос Саямы:

— Я извиняюсь, Синдзё-кун. Пускай я и считаю, что моё очарование не имеет границ, некоторые части себя я нахожу нежелательными.

— Э?

На её вопросительный слог, Саяма взял правую руку Синдзё. Он поднимался по ступенькам, преодолевая по одной за раз, и его лёгкий рывок медленно потянул её за ним. Как только они поравнялись, он продолжил:

— Сказать по правде, пока мы пролетали через утреннее небо Осаки на пути сюда, на меня навалилось гнетущее ощущение. Когда мы сражались с 1-м Гиром, я не смог всё хорошо рассмотреть, потому что стояла ночь, и меня отвлекали мысли о тебе да громадная башня, которую увидел на пути, но при свете утра всё стало до боли очевидно.

Он перевёл дух.

— Последствия Великого Кансайского Землетрясения несомненны.

— Да, — согласилась Синдзё, поднимаясь по ступенькам.

Десять лет назад произошло крупномасштабное землетрясение, как раз в то время, с которого у неё нет воспоминаний.

С вертолёта на пути в Окаяму она видела его последствия.

Сначала их заметила сидящая за ними Казами. Взирая на ландшафт внизу, Синдзё выдавала комментарии вроде «ух ты» или «удивительно», но затем она услышала слова Казами:

— Это похоже на следы от когтей.

Выискивая то, о чём говорила девушка, Синдзё заметила.

Землю вокруг Осаки пересекали громадные разломы и трещины, напоминающие следы от когтей.

Великое Кансайское Землетрясение — это громадное землетрясение с эпицентром в юго-восточной Осаке, произошедшее ранним утром 25-го декабря 1995-го года. Осака, известная как наклонный город, и окружающая его территория потерпели коллапс, а некоторые участки были повреждены до неисправимого состояния.

В этих областях, не подлежащих восстановлению, в породе образовались громадные разломы. Опасаясь вторичного урона от оползней и трещин, территорию, где сместилась земля, сочли непригодной для жизни. Вода, электричество, газ и прочие вены цивилизации были отрезаны.

В результате большая часть времени на восстановление Кансая ушла на постройку новой инфраструктуры, взамен отрезанной. Для использования земли, Кансай насчитывал множество густонаселённых жилых областей, и даже больше технических сооружений понадобилось на обход разломов. Однако задержка в постройке могла увеличить время на нормальное функционирование центрального Кансая, и это могло нанести серьёзный ущерб всей Японии.

Чтобы всё ускорить, на Осакском заливе временно был построен плавучий остров. Его и быстро восстановленный Международный Аэропорт Кансая эксплуатировали как базу для хранения и транспортировки разнообразных типов топлива и строительных материалов. Океан и судоходные пути использовались кораблями для перевозки машин с генераторами и водоснабжением и для создания сети связи, сосредоточенной на мобильных телефонах и беспроводном интернете.

Проходящую через центр Осаки эстакадную автомагистраль быстро реконструировали, но она ни с чем не соединялась и использовалась транспортными самолётами, груженными строительными и расходными материалами. Хотя некоторые оставались недовольны тем, что прилетающие раз в сорок минут высокоскоростные транспортники также привозили ненужные вещи, от центра города распространялся снос и работы по реконструкции.

Затем Казами проговорила так, будто только что об этом вспомнила:

— Всё руководство взяла на себя штаб-квартира ИАИ в Симанэ. Кто-то говорил, будто ИАИ используют зону бедствия Кансая для испытания своей технологии. С того времени осталось множество объектов с их именем.

Затем она глянула на остальных в забитом вертолёте.

Синдзё сделала то же самое и увидела Саяму, выглядывающего в противоположное окно с сиденья рядом с ней.

На самом заднем сиденье Хиба глядел в окно, обнимая за плечи спящую Микаге.

Парень, который сейчас тянул её за руку, во время вторичного урона того землетрясения потерял своего отца.

— Землетрясение, вроде как, было вызвано активацией отрицательных концептов Концептуального Ядра Лоу-Гира в Башне Бабель, которую ты видел, верно?

— Это справедливое предположение.

На это она наклонила голову:

— Ты думаешь, дело не в этом?

— Обычно, землетрясение такого широкого охвата породит лишь изменения в коре. Если его вызвало что-то другое, множество следов указывают на активацию отрицательных концептов, и я думаю, что это, скорее всего, правда. — Он перевёл дух и ступил на верхнюю ступень. — Но мы по-прежнему многого не знаем. Но проведя расследование, я уверен, что мы найдем ответ.

Он ещё раз вдохнул и осмотрелся.

Они оказалась на половине пути к вершине святилища. Они повернули направо на пролете, который скрывался в тени деревьев, и обнаружили парковку для машин, которые заезжали сюда. Дальнейшая лестница лежала слева от парковки.

Направляясь к тем ступенькам, Саяма задал вопрос:

— Почему тебя так сильно заботит Великое Кансайское Землетрясение?

— Ну, это, похоже, значительная причина, по которой ты сжимаешь свою грудь, и тогда же я потеряла свою память. Мне вдруг стало интересно, что если…

Она запнулась, ощутив, как учащается пульс.

●

— ?..

Из глубины её груди пришло тяжёлое биение тревоги, но она не знала почему.

…Что?

Синдзё могла описать это чувство как «неприятное», и замедлила шаг. Саяма рядом с ней выдал участливый взгляд, поэтому девушка засуетилась. Она сказала себе, что дрожащее чувство всего лишь в её воображении, и произнесла дальше:

— Ох, ну… Как я и говорила, мне вдруг стало интересно, что если мои родители тоже были на месте Великого Кансайского Землетрясения.

Как только Синдзё это произнесла, она осознала, что не задумывалась об этом раньше. Ей выпадало на то немало возможностей, но она намеренно этого избегала.

Мои родители…

— Они могли быть в Осаке и, как и твой отец, могли…

Синдзё не смогла продолжить.

После взгляда этим утром на шрамы землетрясения и слов Саямы подобно предостережению прибыла мысль, которую она так долго избегала.

…Моих родителей… уже нет? Почему я раньше никогда об этом не задумывалась? Я старалась об этом не думать?

Синдзё была частью UCAT, поэтому существовала немалая вероятность, что они также к ним принадлежали. Если так, десять лет назад они могли оказаться на том землетрясении.

— !

Нет, — подумала Синдзё с дрожью в спине.

Всё её тело затряслось, и она тяжело дышала.

Девушка и дальше внутренне отталкивала эту идею и попыталась унять дрожь, но не могла.

Чтобы отказаться от того ужасного предостережения, её мыслей было недостаточно.

Едва лишь Синдзё осознала, что не контролирует дрожь, её покинула вся прочая сила.

Даже так, она попыталась заговорить и сказать Саяме, что всё в порядке.

— Хья…

С её глаз неожиданно полились слёзы, колени подкосились, стопы не могли продолжить путь, и она хотела присесть на месте.

— Синдзё-кун.

Саяма неожиданно обвил вокруг неё руки.

— !

Он обнял её с настойчивым звуком сжатия.

После того, как от поддержки Синдзё облегчённо вздохнула, он аккуратно обернул руку вокруг её головы и прислонил щекой к своей груди. Его тело было тёплым на ощупь, и обильные слёзы стекали по её щекам.

Синдзё сделала пару вдохов, словно её сейчас вырвет.

— Это будет значить… что я одна. Я не хочу быть одной.

— Дело не в этом.

— Э? — сказала она, поднимая взгляд.

Он приблизил свои губы к её.

— Мм…

Она наполовину сопротивлялась от удивления, и наполовину расслабилась от доверия, но после пары секунд полностью вверила себя ему.

С головой и спиной в его руках Синдзё закрыла глаза и поддалась его языку.

После нескольких всхлипов и слёз из прикрытых век, Саяма отстранился.

Затем она вздохнула. Это был широкий и тёплый вдох, но её дыхание успокоилось.

— Ты прав. Я не буду одна, — сказала она тихо. — Со мной будешь ты.

— Дело не в том, что я буду с тобой. Я уже с тобой.

— Да, н-но… Я сейчас Сецу.

— А это проблема, Садагири-кун?

Услышав, как он назвал её имя, она вновь подумала о том, что он подразумевал под: «дело не в этом».

…Так же как и мои родители, он должен доверять моему имени.

В таком случае, Саяма не будет единственным. Казами, Изумо и прочие в UCAT такие же.

— Да…

Синдзё закрыла глаза, сделала глубокий вдох и ощутила, как к ней возвращается сила.

Находясь в его крепких объятьях, которые не дадут ей больше размякнуть, она услышала его голос:

— Мне не следовало этого делать. Судя по всему, мои излишние домыслы подстегнули твоё беспокойство. …В качестве извинения, давай отыщем твоих родителей.

— Э?

Синдзё в его объятьях подняла взгляд и обнаружила, что он смотрит на неё безо всякого выражения.

— Я не верю, что люди просто так исчезают. Они могут пропасть, но к всеобщему раздражению не исчезают полностью. Некая старая обезьяна вполне это доказывает. Так что давай отыщем родителей, которых ты потеряла из виду.

— Н-но мы не знаем, где они.

— Нет, не знаем. Мы не знаем, где они сейчас или чем занимаются. Но, по крайней мере…

Он убрал правую руку со спины и дотронулся до её груди. Левой стороны груди.

— Я чувствую здесь боль, но как насчёт тебя, Синдзё-кун? Кстати говоря, у нас уже есть подсказка.

— Э?

— То, чего ты не знаешь, всегда лежит на пути к освобождению. …К тому же, я более или менее знаю, где находится база 3-го Гира. Едва лишь мы прибудем к святилищу сверху, я тебе об этом расскажу. И сегодня ночью или в другое время, мы обсудим подсказку, которую получили здесь.

Затем он вытянул кое-что перед её глазами.

— Подсказка содержится в документах, которые прислал нам Касима. Быть может, и хорошо, что ты не особо внимательно их читала. Поскольку теперь именно я сообщу тебе информацию, которая может послужить подсказкой для нахождения твоих родителей.

Направляющий выпад

С океаном граничила узкая полоса пляжа.

За ней лежал лес, и между ними раскинулась каменистая область.

На камнях сразу при выходе из лесу стояла женщина.

То была Ооки, одетая в белую тенниску и серые шорты.

Прогуливаясь от ближайшей медицинской палатки, она потягивалась на камнях.

— Мм. Какое чудное место.

…Хотя мне и не нравится вся эта солёная вода.

Солёный ветер был на удивление бодрящим. Это вредило её здоровью, и она собиралась позже смыть его весенней водой, но, похоже, он заставлял её тело напрягаться.

— Это поможет мне похудеть?

— О? А ты совсем не выглядишь как те, кого должно такое заботить, — произнёс женский голос.

Он донёсся снизу, поэтому Ооки остановилась и перестала потягиваться.

Внизу на пляжном матрасе лежала женщина с длинными серебристыми волосами. Она носила чёрно-золотой купальник.

— О, Диана-сан.

Ооки спрыгнула с каменистой области. Высота была около метра, но она приземлилась на пляже. Песок должен был поглотить удар, но по какой-то причине, её стопа скользнула и женщина упала вперёд.

Она очутилась рядом с Дианой, лежащей в том же положении.

— Ай…

Не реви. Не реви, — сказала она себе. Женщина, лежащая рядом с ней, являлась инспектором немецкого UCAT. Те дети так старались, поэтому ей будет неловко, если Германии расскажут, что люди японского UCAT плачут от малейшей провокации.

Ооки села, вытерла уголки глаз и стряхнула песок с одежды и волос. Немного солоноват, — подумала она, повернувшись к Диане, которая лежала с открытым верхом бикини.

Диана опустила солнцезащитные очки и слегка нахмурилась.

— Ты в порядке?

— Ой, д-да. В порядке.

Ооки выпрямилась и тут же поклонилась, в надежде на то, что женщина доложит о вежливости людей японского UCAT.

Затем она глянула назад на Диану, лежащую на пляжном матрасе.

— Вы загораете?

— Да. Подобное солнце в Германии редкость, так что это и для моего здоровья.

— Ясно.

Ооки гадала, что ей делать. Она обычно сама занималась тестированием и проверками, поэтому разнервничалась, оказавшись под надзором. Ооки слышала, что наилучший способ привлечь внимание на собеседовании и быстрейший способ произвести впечатление — это сделать человеку комплимент.

…Такой вот случай показывали в сериале, который я недавно смотрела. Как там звучал тот комплимент?

— Хе-хе-хе. Деваха, да у тебя шикарная кожа.

— Это кеч фраза Извращуги из сериала «Возвращение Мито Кимона» в воскресенье в восемь утра, да?

— О, так Вы её узнали. Тот народ всегда использует для нападений задние ворота. И когда их ловят, они говорят «У-у, что за напасть. Щуга-сан, Каку-сан, идите разберитесь!» Мне кажется, как-то это плохо вяжется.

— Да. А теперь для внезапной смены темы я спрошу: малыш Хиба, в порядке?

— Ох, да. Неожиданно, но да. Изумо-кун постарался не избивать его слишком сильно. В данный момент его лечит в медицинской палатке Доктор Чжао, и к вечеру он должен полностью прийти в себя. Ему дали успокоительное, поэтому сейчас он спит.

— Gut. Тогда, как там паренёк Изумо?

Ооки на секунду задумалась и гадала, стоит ли ей рассказывать.

— Вообще-то он спит в палатке Казами-сан и прочих девушек. Вроде как к вечеру он оправится сам по себе.

— О? Но во время недавнего боя он выглядел в порядке.

— Судя по всему, он играл на публику, — Ооки улыбнулась, чувствуя, как её лицо смягчилось. — Он сказал, что иначе Хиба-кун слишком возомнит о собственной силе.

— А что насчет Микаге?

— Ох, точно. Чтобы не дать усилиям Изумо-куна пропасть всуе, Сибил-сан показывает ей остров. Тут есть фруктовый сад, и Сибил-сан сказала, что она сможет много чего увидеть. — Ооки немного задумалась. — Похоже на то, что поражение Хиба-куна для неё стало немалым потрясением.

— Я не заметила особой разницы.

— Из того, что я могу сказать, она может доставить непредвиденные сюрпризы, но обычно она ещё более непроницаема, чем Саяма-кун. Как ваш учитель, я… Ой, извините, Диана-сан. Я не Ваш учитель. Это моя плохая привычка.

Она почесала затылок, и плечи Дианы затряслись от смеха.

— Вы бы не могли продолжить, учитель?

— Ох, да-да.

Ооки вытянула колени вперёд и задумалась, будет ли полезен загар и для её здоровья.

— Я размышляла о том, как Микаге-сан представляет себе это место. Хиба-кун вынужден был сюда прийти, потому что его дом развалили и по настоянию его матери, но для Микаге-сан…

— Она просто хочет быть с малышом Хибой, верно?

— Да, но вдруг Хиба-кун попытается пойти туда, куда Микаге-сан не захочет?

— Например?

— Ну…— задумалась Ооки. — Место, в котором ему будет хорошо даже без неё.

Она кивнула, и перед тем как продолжить задалась вопросом, верно ли использует японский.

— Место, где даже в случае поражения Хибы-куна она не будет частью этого. Место, где у него будет сила сражаться без Сусамикадо и где все остальные поприветствуют его вместо неё.

Ооки уставилась в море перед тем, как закончить мысль.

— Например, здесь.

— Какой необычный ход мыслей.

— Разве?

— Если он отправится в место, куда она не хочет, это приведёт к потере его силы сражаться. И в таком случае, почему все будут его приветствовать?

Диана потянулась к подстаканнику рядом с её пляжным матрасом. Стекло в пенопласте издало лёгкий звон, указывающий, что внутри оставался лед.

И словно этот звук был сигналом, Диана произнесла:

— Или они смогут принять его после поражения, потому что уверены в своей победе? Проигравший должен подчиняться победителю, даже если он того не хочет. Ты об этом? Однако цель и нынешнее положение малыша Хибы отличается от твоего.

— Конечно отличаются.

— Э?

Диана удивленно наклонила голову, поэтому Ооки объяснила:

— Они не могут быть такими же. В конце концов… ну… как бы это выразиться? Эм… ну…

Ооки скрестила руки на груди. Она толком не понимала, что хочет сказать, но слова Дианы совсем не то. Она была почти что уверена, поэтому тщательно и неспешно поразмыслила.

— Вот.

Она глянула на море. Диана сделала то же самое, и, в конце концов, снова наклонила голову.

— Там ничего нет.

— Нет, ну, я хочу сказать, что… Вы всё равно видите тот же пейзаж, да?

Ооки выдала внутренний крик радости.

— Даже если у нас разные цели, и мы находимся в различных положениях, мы всё равно, если попытаемся, можем увидеть один и тот же пейзаж.

— …

— Победа поражение это ещё не всё. Если ты этого не понимаешь, то будешь думать только о том, как нанести своему противнику поражение. Но мои инстинкты учителя считают, что Хиба-кун смотрит на то же место, что и мы.

Ооки снова подчеркнула свой статус учителя, но это её больше не заботило.

— Но в какой-то момент, он, наверное, начал смотреть вниз, себе под ноги, и я не думаю, что он дал об этом знать Микаге-сан. Но он хороший ребёнок. Все они: Изумо-кун, Казами-сан, Саяма-кун, Синдзё-сан, Хиба-кун и Микаге-сан.

— Ох, батюшки. У меня такое чувство, что ты и врагов назовёшь хорошими детьми.

— Они, наверное, тоже. Враг или нет, все должны смотреть на одно и то же. Например, они, наверное, очень-очень хотят выспаться и наверняка не прочь побездельничать.

— Похоже, весь этот разговор оказался на гораздо более низком уровне, чем я думала.

— Н-не грубите.

Ооки повернулась к Диане и обнаружила, что женщина улыбается.

— В общем, ты говоришь, что бывают разные типы хороших детей?

— Да, они все хорошие дети. Даже если их уровень распущенности, насилия или софистики варьируется.

— Это небольшие, но на удивление выразительные вариации.

— У м-меня больше нет подходящих примеров.

На этих словах Ооки услышала шаги от каменистой местности у себя за спиной.

Она обернулась и обнаружила Казами, заглядывающую на них над камнями.

— Ооки-сенсей… И Диана-сан вместе с ней?

— О? Ты о чём-то не хочешь говорить в моём присутствии?

Диана прикрыла грудь рукой и повернулась к каменистой местности.

Когда женщина на неё глянула, Казами замешкалась. С ней обычно был Изумо, и он бы как-то её направил, но прямо сейчас на это рассчитывать не приходилось.

— Э-э…

Девушка колебалась, пока Ооки не предположила:

— Саяма-кун что-то сделал?

Его не было видно с тех пор, как он сообщил, что купит в Курасики всё, что потребуется в первую очередь.

Ооки подозревала, он что-то задумал, но не знала что. Так или иначе, если Казами что-то сейчас хотела, это наверняка связано с ним.

Затем Диана с улыбкой задала другой вопрос:

— Он разыскивает 3-й Гир, не так ли? Благодаря UCAT и прочим инспекторам вроде меня взрослые ничего не могут делать, поэтому вместо них действуют дети. — Она кивнула. — Ладно уж. Я возьму перерыв в своей работе и сделаю вид, что ничего из этого не слышала.

— Почему мы должны Вам верить?

— О? В серьёзном отношении к перерывам немцы соперничают с британцами.

— И перерыв здесь подразумевает, что Вы передохнёте от этих немецких традиций?

— Herrlich. Я вижу, ты хороша в логических играх. Полагаю, это сойдёт за проходной балл.

Диана легла обратно, одела верх купальника, села и перевязала его за спиной.

— В таком случае, я выполню свою работу. Например, пропустив эту информацию, я получу что-то позже. …Как насчет такого? Ты сможешь полезно воспользоваться информацией, которую я сейчас пропущу? Как допустим… О, я знаю. Успешно закончив Путь Левиафана с 3-м Гиром.

— Мы это можем, — тут же ответила Ооки вместо Казами.

Диана повернулась к ней, но она не обратила внимания.

— Всё пройдет хорошо, да, Казами-сан?

— Э? Ох… да. Конечно, хорошо.

Диана выдала горький смешок и прикрыла губы ладонью, чтобы его сдержать.

— А теперь, прошу, поделитесь информацией, которую я пропущу. Что тому пареньку Саяме есть сообщить?

— Насчет этого... Ооки-сенсей, Сибил поблизости?

— А? Она ранее отправилась с Микаге-сан. А что тебе нужно?

— Ну… — Казами выставила на их обозрение объект в правой руке. — Мне звонил Саяма. Он сказал, что знает, где расположена база 3-го Гира.

— Ох, батюшки, — сказала Диана, подняв взгляд. — Но даже филиалу Окаямы японского UCAT и западной штаб-квартире Симанэ об этом не известно.

— Да, но он сказал, что расскажет нам после того, как впечатлит своим рассказом Синдзё. Мне от этого захотелось его прибить, но, кажись, сначала я должна собрать вместе Отряд Левиафана (не считая двух спящих балбесов). Мне нужна Сибил, потому что своим передатчиком она может связаться с мобильными всех.

— Ох, теперь понятно, — произнесла Ооки. — Да, её пикающая штучка поможет. Вот, я сделаю это вместо неё.

— Стоп! Вы его сломаете! И что Вы подразумевали под «пикающей штучкой»?

— Она издает странные звуки, когда ты жмёшь по кнопкам. Кстати говоря, та, что от телевизора, зовётся кликающая штучка. Правда?

Ища поддержки, она повернулась к Диане, но женщина лихорадочно покачала головой.

— Я просто зову его кликер.

— О, так вот как они называют это в Германии.

Глядя на них вниз с камней, Казами подпёрла голову рукой.

— Я думала, что это только мои родители, но оказывается, все остальные такие же.

●

Территория Святилища Ати занимала обширную площадь.

Наверху ступенек находилась большая мощёная площадка. Главное здание лежало прямо впереди, а остальные строения расположились широким кругом со всех сторон.

К западу от окрестностей святилища установили деревянную смотровую площадку. У неё была крыша, и платформа выпирала от остро-наклоненной земли подобно балкону. Её поддерживало снизу несколько толстых деревянных колонн.

В данный момент Синдзё выглядывала за край.

— Саяма-кун, такое ощущение, что нас закинули на деревья в лесу.

— Да. Это как небольшая гора с удивительно крутым склоном.

Саяма сидел на деревянном выступе из стены и поместил в карман мобильный телефон.

Слева от него сидела Синдзё и потянулась к Баку на его плече.

— Ну так… Где база 3-го Гира?

— Хе-хе-хе. Хочешь узнать?

— Э-эм… Прошу, прекрати меня дразнить и просто скажи.

— Я тебя не дразню. Я просто наслаждаюсь твоим разрастающимся нетерпением.

— Это и зовётся «дразнить».

Глядя на то, как она в нетерпении нахмурилась, Саяма задумался.

…Как приятно.

Но мир функционировал на принципах взаимного обмена. Мир требовал, чтобы он заплатил одну единицу сложности Саямы за эту одну единицу удовольствия Саямы.

— В таком случае, у меня к тебе простой вопрос: где, по-твоему, находится база 3-го Гира?

— Здесь, — тут же ответила она. — Если база 3-го Гира в Курасики, она должна быть здесь. Мы ранее хорошо осмотрели Курасики, помнишь? Это старый город и за последние шестьдесят лет он совсем не изменился. В таком случае…

— Укрепление на возвышенности поможет в случае нападения врага со всех сторон?

— Да. Вот почему я думаю, что это наилучшее место. И, может прозвучать странно, но… это святилище. Если люди 3-го Гира суеверны, мне кажется, они выберут это.

— Понимаю.

Саяма кивнул, и ощутил, что это убедительный довод.

— Но Синдзё-кун, ты осознала, что в твоих рассуждениях есть недостаток?

— Да. То, что…

— Что 3-й Гир передислоцировался после их столкновения с 1-м Гиром, верно?

Синдзё кивнула и наклонилась перед ним.

…Она хочет положить голову мне на колени?

Он приветственно развёл руки в стороны, но вместо этого она открыла сумку на противоположной стороне.

— Посмотрим… Где же карта?.. Саяма-кун, что это за поза глубокого вздоха?

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, ты удивительный человек, намного превзошедший мои ожидания.

— Я не уверена, что только что произошло в твоей голове, но спасибо. В общем, смотри.

Она развернула большую обзорную карту Курасики так, чтобы он увидел.

— Мы упоминали об этом, поднимаясь по ступенькам, но в Курасики есть ещё одна гора. Мукояма приблизительно в четырёхстах метрах к востоку отсюда, и даже больше, чем эта.

— Но если бы они находились там, UCAT бы заметило. И 3-й Гир наверняка осознал, что за ними следят.

Саяма подхватил с рюкзака тряпичный свёрток. Он вытащил оттуда меч Гиес. Тонкий металлический клинок тянулся на метр, и в то же время…

— Он лёгкий. Как будто ты держишь алюминиевую линейку.

— Н-не перемещай его особо без надобности. Там может быть какая-то ловушка.

— В нём нет никакой опасности. Автоматические куклы 3-го Гира рациональны. Они поймут, что подобные действия дадут нам оправдания для атаки. — Он вздохнул. — Одна из этих кукол сказала нам их найти, и это заявление пришло от её веры, что UCAT ещё не нашла крепость 3-го Гира.

— Ох, ты прав, — Синдзё словно кое-что осознала. — Значит, это оно. Они столкнулись с 1-м Гиром пять лет назад? Ооширо-сан сказал, что они пропали и больше с тех пор не появлялись, да?

— Именно так.

— Тогда где же на этой карте их база?

Синдзё глянула на карту и увидела несколько предположительных локаций. Она прикинула, что для большого объекта лучше всего подойдет широкая плоская территория, и задумчиво наклонила голову.

— Это может быть парк развлечений или железнодорожная станция… и окружная к югу от станции тоже подойдет. Станция позади них образует баррикаду от атак с воздуха. Но…

— Но…

— Эти места уже осматривали, не так ли?

— Ты хочешь сказать, что 3-й Гир может быть вовсе не в Курасики?

— Ага…

— Ясно, — Саяма пробормотал эти слова уже несколько раз. — Проскользнуть в слепое пятно всё равно, что вообще здесь не быть. Это весьма напоминает Искусство Ходьбы 2-го Гира.

— Ты хочешь сказать, что они действительно в Курасики?

— Да, — ответил он, кивнув.

Саяма глянул на карту и осознал, что ему мешает меч в руке.

Парень выбросил его за край смотровой площадки.

Он услышал, как что-то упало на листья, покрывающие склон у них за спиной, и затем Синдзё слева от него закрыла карту и неистово встала.

— С-саяма-кун! Ты не можешь его просто выбросить!

— Но он нам больше не нужен, Синдзё-кун. Что более важно, дай мне увидеть карту.

— Э?

Он сложил руки на груди и произнес:

— Синдзё-кун, открой карту ещё раз.

— Л-ладно…

Она так и сделала, и Саяма поблагодарил её перед тем, как провести по карте пальцем.

— 3-й Гир передислоцировался. Как только UCAT засекла возмущение струнного колебания, они всё осмотрели, и одновременно с тем проверил 1-й Гир, но никто из них ничего не обнаружил. Разве не так?

— Да. Вот почему они проверили в другие места тоже, но так и не нашли 3-й Гир.

— Однако они просмотрели два важных фактора.

— Э?

— Автоматические куклы, которых мы видели вчера, могут перемещаться через Лоу-Гир, и они были уверены, что UCAT не обнаружила их крепость. Почему же так?

— Потому что у них есть информация с UCAT?

— Именно, — сказал Саяма. — А теперь, где они получили эту информацию? Либо у них есть шпион, либо опытный торговец информацией обеспечивал их обрывочными сведениями. Я бы поставил на последнее.

— Почему? У тебя есть причины?

— Когда 1-й Гир вновь осмотрел местность, 3-й Гир не обнаружился. После убийства своих собратьев 1-й Гир сразу бы послал разведгруппу. Разведгруппу с миссией отомстить. Чтобы переместиться до этого, 3-й Гир либо должен быть трусливым, либо кто-то дал им информацию о 1-м Гире. Если объединить это с их знанием о действиях Лоу-Гира, легче всего предположить существование общего торговца информацией, чем двух различных шпионов, — сказал Саяма. — Теперь, если 3-й Гир обладал всей этой информацией, где он скрылся?

— Э?

Синдзё выдала озадаченный возглас, но вскоре её брови приподнялись.

— Ты же не хочешь сказать…

— Хочу, Синдзё-кун. Нам больше не нужен меч. 3-й Гир отсюда ушёл, но как только 1-й Гир и Лоу-Гир закончили осмотр… им всего лишь нужно было вернуться назад. — Он горько улыбнулся. — Чем глупее организация, тем более ограничены низшие чины. Ты действительно думаешь, что члены UCAT на месте предложили бы подобное своему начальству? «Простите, но не могли бы мы вернуться и проверить территории, на осмотр которых вы уже потратили столько людских ресурсов?» Разумеется, если бы у них был начальник, который на такое согласился, я бы проиграл. Но…

— Но?

— Старик сказал, что филиал UCAT Окаямы проверил везде, но проверка проходила один раз, и база не исчезла. Они проехали через всё и пришли к выводу, что её здесь нет.

Саяма встал.

— Я выиграл.

Он вытянул руку, и Синдзё торопливо сложила карту и взяла его ладонь.

— Ты определённо уверен в себе. …Если ты не прав, будут немалые неприятности.

— Если я прав будут даже большие неприятности, Синдзё-кун. Теперь, приготовься.

Он потянул её за руку, чтобы помочь подняться и притянул к себе.

— Мы теперь уладим этот конфликт с богами.

●

На фоне белой железнодорожной станции виднелась зелёная гора.

На вывеске значилось «Станция Окутама», и её омывало полуденное солнце.

Окутама являлась конечной станцией Токийской линии Оуме. За исключением утра и вечера она редко была забита, не учитывая туристов. В данный момент на станции находилось только два человека, вышедших под дневное солнце.

Оба носили чёрное и имели белые волосы, но одним был мужчина среднего возраста в тёмных очках, а второй — горничная.

Мужчина среднего возраста взглянул на небо.

— Sf, подгони машину.

— Тэс. Итару-сама, подождите минутку. Я скоро вернусь.

Горничная, Sf, побежала вниз по дороге у станции. Местность вокруг постепенно снижалась к востоку, и кукла проносилась мимо ресторанов и путеводительных знаков для туристов.

В итоге она прибыла к перекрёстку внизу холма.

— Разве парковка там? — гадал Итару.

Sf продолжила путь и зашла в полицейскую будку перед перекрёстком.

Вскоре оттуда вышел вместе с ней полицейский среднего возраста, и Sf подняла правую руку. Полисмен поклонился, и Sf зашла за будку.

Через некоторое время оттуда выехала машина, и полицейский отсалютовал.

Легковой автомобиль был чёрного цвета и содержал знак ИАИМ, дочерней компании ИАИ. Sf сидела за рулём, и машина мягко остановилась перед Итару, просигналив своим шести-тональным клаксоном.

— Ты что, сдурела? Почему ты привлекаешь к нам излишнее внимание?

— Тэс, — ответила Sf, вручную опустив окно. — Я подумала, что Вы не заметите.

— Я рад, что заметил. Кстати говоря, почему ты пару дней назад пересела на эту машину? Я припоминаю, как глупая кукла говорила, что немецкие машины самые прочные в мире.

— Времена меняются, Итару-сама. Вплоть до последних двух дней, Вы катались на замечательной машине немецкого UCAT, копирующей прочность BMW, Porsche, Benz и AMG. Она известна как «BPornzMG Максимум», но я её продала.

— Я спрашиваю почему. Эта штука была настолько прочной, что ты даже не замечала, как во что-то врезалась.

Sf кивнула на месте водителя, по-прежнему глядя вперёд.

— Тэс. Это, в самом деле, поразительно прочная машина. Она была настолько поразительной, что в нашей поездке на обозрение осенних листьев понадобилось 72 секунды на осознание того, что я врезалась в машину Казуо-самы и столкнула её с обрыва.

— И ты заметила только из-за странного взрыва позади нас, правда?

— Тэс. Когда я сдала назад, то нанесла солидный удар по Казуо-саме, звавшему на помощь. Попадание в него с неприятными последствиями заработало 300 дополнительных очков Sf. Однако я немного запоздало заметила и это, поэтому наехала на него следом. Я пришла к заключению, что это был прочный автомобиль. …Казуо-сама также прочен, потому что сумел отделаться после этого парой царапин.

— Прекрати напоминать мне о неприятных вещах. И снова, что это?

— Тэс. Это легковой автомобиль, созданный благодаря чрезмерному свободному времени и ненужным затратам, которых у отдела разработок японского UCAT имеется в изобилии. Он известен как «Освежитель». Для сравнительной рекламы немецкий UCAT инсценировал столкновение на полной скорости на заднем ходу посреди автострады, но, похоже, Освежитель сумел освежающе проехать прямо сквозь BPornzMG. Немецкий UCAT предложило тяжело оборудованную версию BPornzMG, но я выбрала эту из-за более дешёвых взносов.

— Понятно, понятно. Это немного затянулось, но теперь я понял. …За чьи деньги ты её купила?!

— Тэс, — Sf кивнула. — Я использовала мои сбережения. Вы хотите сказать, что не в курсе о моих сбережениях, Итару-сама?

— В курсе. Теперь скажи, что ты под этим подразумеваешь.

— Тэс. Это мой термин для кредитной карточки внутри кошелька, который Вы мне оставили.

— Это. Принадлежит. Мне. Ты потратила мои деньги без спроса, да?!

— Нет, я спросила и получила ваше разрешение. Как-то раз я спросила, могу ли я потратить немного денег.

— Постой, — сказал Итару. — Это когда я просил тебя купить сверхчистой воды.

— Тэс. Вы, похоже, не заметили каталог, который я держала за спиной. Это разрешило все загадки?

— Я не могу в это поверить. Кстати, почему ты заняла парковку у той полицейской будки?

Он указал на полицейскую будку и зыркнул на Sf, но она была не против.

— Ранее, когда я спрашивала у Вас как мне обеспечить поблизости парковку, Вы сказали опробовать обольщение.

— И ты?

— Тэс. Я активировала мою функциональность обольщения в полицейской будке и приподняла юбку на целый сантиметр. В этот момент на пол выпал частично собранный у меня под юбкой пулемет Гатлинга.

— Это не обольщение! Это угроза!

Итару выругался, открыл заднюю дверь 4-хдверного автомобиля, швырнул свою трость на узкое заднее сиденье и затем залез сам.

— Просто отвези меня домой. Всё вокруг меня окрашивается в наихудшие тона.

Когда он закрыл дверь и проговорил, Освежитель совершил поворот на 180 градусов, словно вращаясь, но Итару к этому привык. Он выдвинул двойной диван вперёд, устраняя пространство пола, и сел боком. После чего просунул неподвижную ногу к противоположной двери и расположился.

Наконец он засунул руку в карман и что-то оттуда вытащил.

— Это конверт с документами, который передала вам та женщина Хиба, разве не так?

— Ты хочешь узнать, что внутри?

— Нет, я занята вождением.

— Тогда я тебе расскажу.

На этих словах Итару схватил конверт.

— …

Он разорвал его напополам. Внутри было около дюжины страниц, но по звуку было ясно, что разорвались они все.

— Это информация о Хибе Мики, которая оставалась с Хиба-сенсеем. Она хотела, чтобы я воспользовался этим для её поисков.

Итару подхватил разорванные документы и разорвал их вновь. Он рвал их снова и снова, пока от них не остались лишь клочья.

— Это, несомненно, вся информация, которую она собрала после продолжительных поисков.

— Почему Вы её отбрасываете?

— Потому что она бессмысленна. Та девушка ищет место, которое ей предназначается.

Он забросил измельченную бумагу в сторону багажника, и она разлетелась, как снег. И рассыпая этот снег сзади, Итару заглянул в зеркало заднего вида.

Там он заметил, что Sf продолжает смотреть перед собой.

— Это сложный вопрос. Ты знаешь, когда Хибу Мики оставили с Хиба-сенсеем?

— Совершенно нет.

— Это произошло задолго до твоего прибытия сюда. В ночь Великого Кансайского Землетрясения Хиба Рюичи оставил у себя дома куклу по имени Микаге, и затем сгинул во вторичном уроне землетрясения. Активность положительных концептов, вызванная активацией отрицательных, заставила Микаге в ту ночь пробудиться. — Он перевёл дух. — И после этого на Хибу-сенсея оставили девушку по имени Мики. С ней была записка с почерком Рюичи, где говорилось: «Я подобрал её на базе 9-го Гира. Относитесь к ней как к члену семьи Хиба»

Едва лишь он хотел отбросить последний клочок бумаги, то осознал, что тот не разваливается.

Итару присмотрелся и увидел, что куски документов сдерживает чёрная скрепка. Он её убрал, и разбросал последнюю бумагу на багажник.

— Уберёшь это потом.

— Тэс. Это всё горючий мусор?

— Да, — сказал Итару, засунув скрепку в карман.

— Каким человеком был Хиба Рюичи? — спросила Sf.

— Он изначально не работал в UCAT. Он был мечником, и его работа заключалась в уничтожении остатков различных Гиров, известных как монстры Лоу-Гира. Особенно тех, которые убивали без разбора. Он выделялся своими красными глазами. — Итару выдал горький смешок. — Вот тебе постыдная история. Мы пару раз с ним пересекались, но в какой-то момент некий человек и я пришли к нему на поклон. Мы умоляли его оказать нам помощь в качестве независимого члена специального подразделения UCAT.

— Вы добились успеха?

— Я не смог ничего добиться, но человек, с которым я был, сказал, что всё уладит, и затем разговаривал с Хибой Рюичи в его кабинете один на один. Всего через три минуты они оба вышли, и Хиба Рюичи подписал соглашение о помощи в качестве независимого члена, но только когда ему захочется.

— Я никогда не слышала о независимом члене.

— Это чисто для виду. Сама должность по-прежнему существует, но её получают только люди, способные в одиночку расправиться с Богом Войны или механическим драконом. У нас сейчас никого такого нет. …В истории раннего UCAT было пригодно всего несколько человек. Условиям соответствовали пару человек из Восьми Великих Королей Драконов Департамента Национальной Безопасности, и затем парочку из Пяти Великих Столпов. — Он прищурился. — Хиба Рюичи был одним из Пяти Великих Столпов вместе с Дианой. Каждый из Пяти Великих Столпов был авторизован как независимый член, за исключением человека, который убедил Хибу Рюичи.

— Тэс, — кивнула Sf. — Исходя из этой истории, я пришла к заключению, что Вы бесполезны.

— Да. Ты совершенно в этом права. Машины весьма наблюдательны. Особенно те, что с эмоциями.

Итару вытащил из кармана скрепку, глянул в сторону клочков бумаги в багажнике и забросил её туда.

Тем не менее, он вскоре потянулся, спокойно подобрал скрепку и снова засунул в карман.

— Но это ничего. Время от времени ты говоришь неплохие вещи. Ты точно определила мою ценность.

— Тэс. Я пришла к заключению, что это также связано с тем, почему Вы не даёте мне излишней работы. Если вы удовлетворены, прошу, отправьте электронное письмо со словами восторга или ободрения команде технического обеспечения Sf немецкого UCAT. Если Вы так поступите…

Sf замолкла.

— Я уверена, они пришлют ещё более удивительные функции.

Новоявленное поведение

Ночное море освещалось пляжными фонарями и редкими кострами.

Под светом двигалось несколько силуэтов и издавалось немало шума. Шум состоял из голосов, треска дров, и шипения масла на стальных посудинах над костром.

Вскоре один голос заглушил остальных. Это была Казами.

— Ладно, говорит Казами Чисато из Отряда Левиафана, и кажись, я просигналю начало ужина. Директор UCAT Ооширо и Надзиратель Ооширо должны были сюда приехать, но первый сказал, что занят проявкой каких-то фотографий, а второй, что не любит солнечные места.

Казами, одетая в синюю футболку, почесала затылок, стоя в центре группы.

Она огляделась и увидела на стальных тарелках мясо и овощи. Все уже взяли палочки, вилки и тарелки с соусом, а значит, их боевые приготовления завершены.

Стальная посудина Отряда Левиафана выделялась больше всех.

Прямо над тарелкой нагнулся Изумо и нюхал мясо.

Рядом с ним Саяма пытался окунуть лицо в горячую поверхность.

— О-остановись, Саяма-кун! Казами-сан тебя убьёт!

Я не зайду так далеко. Но постараюсь к этому приблизиться, — внутренне поправила Казами, глядя на них, и пожала плечами.

— Ну, это также значит, что мы избавились от присутствия нашего надоедливого и причудливого начальства.

Она сделала глубокий вдох.

— Приступай!

Воздух всколыхнулся от неожиданного движения, и Казами рванула на своё место.

— А? К-казами-сан, почему ты сидишь рядом с Изумо-саном? Места девочек вон там.

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, замечания по поводу её плотоядной диеты действительно поставят твою жизнь под угрозу.

— Заткнись.

Казами хотела отметить, что Синдзё тоже здесь, несмотря на то, что в данный момент была девушкой, но прикусила язык. Хиба и Микаге не знали о ней правды.

Она отвела взгляд и тихонько позвала Синдзё позади Изумо.

Синдзё повернулась с жеванием во рту, и Казами прошептала, прячась у Изумо за спиной.

— Что ты будешь делать с палатками? Хиба с тобой, разве нет?

Чтобы сохранить своё состояние в секрете, Синдзё не присоединилась к женским палаткам. Она отправится туда только на сон ночью, но нужно удачно подгадать время.

— Ночью чтобы убить время пока все заснут, я отправлюсь на прогулку и затем присоединюсь к вам.

— С нами тут Микаге, так что тебе придётся спрятаться в спальном мешке.

— У меня нет выбора, — сказала Синдзё с рассеянной улыбкой.

Казами хотела сказать, что у них есть выбор, но она придержала собственное мнение при себе.

Ей казалось, что в последнее время рядом с другими она стала более сдержанной.

…Это и значит «повзрослеть»?

Она осознала, что Саяма стал проницательнее и в то же время менее резким в своих замечаниях, а Изумо начал говорить о других.

…Я лишь надеюсь, что не совсем расслабилась.

Казами убедила себя, что всё в порядке, и продолжила на это надеяться.

Она заметила, что Изумо разговаривал с Хибой, сидящим напротив. Они жестикулировали, показывая, как наносили урон в сегодняшней драке и объясняя наиболее эффективные способы движения. Саяма, похоже, не обращал внимания, но почти наверняка всё запоминает. Синдзё просто недоумевала от глубины разговора.

…Может, мы всё-таки сможем поладить.

Как раз тогда Казами услышала, как кто-то встаёт за спиной.

— ?

Она гадала, кто это, и Хиба перед ней ответил:

— Микаге-сан.

Казами обернулась и увидела, как Микаге уходит с тростью в руке. Она направлялась в сторону каменистой местности и палаток.

Хиба торопливо встал.

— Микаге-сан.

Но девушка не оборачивалась. С немного опущенными плечами, она положила руку на камни, медленно села на них и потянулась вперёд, словно ползла.

Хиба сдвинулся с места.

— Мне казалось, что не помогать ей — ключ к её эволюции, — отметил Изумо.

Затем подхватил с земли свою банку пива и закрыл глаза. Когда он поднес её ко рту, Казами на него покосилась и ткнула локтем в его руку.

— Эй! Ты его пролила. За что это, Чисато?! Теперь пена по всему паху.

— Можешь разбираться со своим пахом самостоятельно. …Что более важно, следи за языком, Каку.

Хиба повернулся к ней со слегка приподнятыми бровями, но вскоре выдал смущённую улыбку. Он глянул во тьму, куда исчезла Микаге, и покачал головой.

— Нет, это я был не прав.

— Она доверилась твоей силе.

— Да, — Хиба сел и вздохнул. — Но я действительно не думал, что проиграю.

— Не переживай, малыш Хиба. Этот парень аномальная форма жизни.

— Саяма-сан, я знаю, но Тифон тоже аномален, — он опустил голову. — И если что-то подобное произойдёт в будущем…

В этот момент Хиба неожиданно улыбнулся.

Он глянул с этой улыбкой на всех и потянулся палочками к стальной тарелке.

— Но давайте не унывать. Поспешим же и отведаем мяса.

— Тебе стоит это обсудить.

Эти слова заставили Хибу замереть, и они донеслись от Синдзё.

Она наклонила голову, отставила тарелку и сложила руки на коленях.

— Даже если мясо подгорит, Изумо-сан всё равно его съест, поэтому потом мы просто можем приготовить ещё. Если тебе есть что обсудить, мне кажется, тебе следует это сделать. В конце концов, ты… ну… — Она задумалась. — Ты выглядишь так, будто у тебя совсем нет друзей.

— Теперь ты отрицаешь весь мой характер?!

— Не переживай об этом, Хиба, — вклинилась Казами. — Так или иначе, если тебе есть что сказать, то валяй. Эти ребята может и психи, но они умеют хранить секреты. Разве не так, Каку?.. Хватит жрать мясо!

— Эм, прошу прощения. Вы всё же дадите мне сказать?

На этих словах Хиба поднял руку, и Казами, удерживая Изумо за воротник, повернулась к нему.

Хиба уставился на неё с опущенными плечами, положил в свою тарелку сухую капусту и произнес:

— Из-за того, что вы не едите овощи, они подгорают. Вы не должны этого делать.

— Конечно должны, — Изумо убрал руку Казами и встал. — Глупец, который уступает перед девушкой, идёт против законов природы. Его следует кастрировать и казнить.

— К-как грубо! — запротестовал Хиба. — Я может и глупый, но хочу оставаться полноценным мужиком!

— Казами, ты можешь что-то сделать с этими двумя, у которых имеется то, что квалифицирует их как мужчин, но не как людей? — прокомментировал Саяма.

Рядом с ним Синдзё глянула на Казами, а затем закрыла глаза и прикрыла уши.

— Я-я не буду смотреть и слушать, так что д-делай то, что необходимо, Казами-сан.

Изумо и Хиба повернулись к Казами и обменялись серьёзными взглядами.

— Мы можем обсудить это позже.

— Звучит неплохо.

Они пожали руки через стальную тарелку.

Со мной что-то не так, если я хочу поколотить каждого из них до потери сознания? — Любопытствовала Казами.

Но не успела она продолжить мысль, как Изумо обратился к Хибе:

— И всё же, ты так быстро продул в этой битве, несмотря на всю болтовню о её защите.

— Каку, тебе не следует мерить всех по себе.

— Но дело ж совсем не в этом. Эй, Саяма-полудурок, что ты будешь делать, если кто-то попытается тебя ударить?

Саяма глянул на Синдзё, которая только сейчас убрала руки от ушей. Он взял её ладонь и приложил к своей щеке.

— Э? — выдала Синдзё, потому что не слушала.

— Если это будет Синдзё-кун, я могу счастливо принять удар.

— Ладно, ему слова больше не давать. Чисато, что ты сделаешь?

Казами задумалась над вопросом. В прошлом ей приходилось получать удары в сражении. Недавно она стала защищаться с помощью G-Sp2, но если она не сможет…

— Если я не смогу блокировать их G-Sp2, то уклонюсь. У меня нет твоей защиты.

— Но когда Хиба принял мой удар, он даже не пытался уклониться. Я мог тут же ударить второй раз. Почему так, Хиба?

— Потому что… я подумал, что смогу устоять, но удар оказался сильнее, чем я рассчитывал.

— Вот и ответ, Хиба. Я не делал ничего необычного. Ты знаешь, что это значит, когда удар сильнее, чем ты его себе представлял? Это значит, что у тебя слабое воображение.

Изумо почесал затылок, а Казами задумчиво наклонила голову.

У Хибы имелось больше боевого опыта, чем у них, и само собой у него будет больше опыта в получении урона.

Но, — подумала Казами как раз перед тем, как Синдзё выразила прочие её мысли.

— Рюдзи-кун, у тебя недостаточно опыта в получении атак?

Она спросила неуверенно, и Хиба тут же отреагировал.

Он резко вздохнул, и его выражение лица сменилось с усталой улыбки на напряжение.

…Что?

Казами глянула на Изумо, и обнаружила, что тот воспользовался шансом и поглощает мясо, поэтому запустила в него правый хук.

— Э-эй, Каку. Что это значит?

— …

— Ну же, не замолкай.

— Д-да слушай, я задыхался! А если серьёзно, то Синдзё совершенно права. Когда речь заходит о нанесении атак, у Хибы превосходные инстинкты, но ему не хватает инстинктов в их получении. И ты знаешь, почему так, верно?

— Да, — он кивнул, опустил голову и прикусил губу. — Это Микаге-сан.

— Э? Микаге? Почему?

— Урон по Сусамикадо перенаправляется пилоту, но она принимает всё на себя, оставляя меня невредимым, — парень вздохнул. — Атаки Изумо-сана оказались на удивление мощными, потому что обычно урон принимала она. Бог Войны несколько понижает его броней и устройствами буферизации, но она всё равно принимает столько урона. Хотя я всё же дерусь в додзё.

— И много людей в додзё дерутся изо всех сил? Тебе нужно это запомнить. Твой нынешний метод атаки основывается на уроне, направленном на Микаге, пускай ты и не хочешь подобных жертв. Ты заявляешь, что защищаешь её, но твои действия с трудом можно так назвать. Если ты умрёшь, пытаясь её защитить…

Саяма закончил за него:

— Микаге-кун умрёт вместо него?

Этот вопрос вызвал тишину, и Казами слабо вздохнула.

…Так вот оно как.

С точки зрения Хибы, он не мог позволить врагу ранить Микаге, но это выливается в нанесении ей вреда самому ради её же защиты.

Но с точки зрения Микаге, как того, кто не мог нормально ходить и говорить, получение этого урона является для неё единственно возможным способом помочь человеку, который пытался её защитить.

…Какая нелепость.

Это было нелепо, но Казами казалось, что они оба желали проявить свою заботу в точной манере.

Она и Изумо не опасались ранить друг друга в бою до тех пор, пока они не выиграют и выживут. Они оба неуклюжи и неточны.

Но не все ведут себя так же. Вполне возможно их метод в определённых ситуациях мог с лёгкостью привести к смерти, и Казами не знала, что будет делать, если Изумо умрёт.

По этой причине, она ничего не сказала о ситуации Хибы.

…Я малодушничаю. Но всё же…

— В общем, давайте ужинать в предвкушении завтрашнего дня.

…Мы как-нибудь сможем справиться.

●

В пропитанном нефтью бетоне было вырыто тускло-освещённое помещение, которое окружали тридцатиметровые сборные стены. Глубина дыры скрывались в тени, и в центре находилось нечто с протяжными, узкими очертаниями.

Рядом с входом дыру пересекал подвесной мост. Его едва освещало несколько ламп с потолка.

По тому мосту переправлялись шаги.

Они принадлежали Сино.

Пока она пересекала помещение в жёлтом платье с корзиной в руке, металлический проход слегка затрясся.

Девушка приоткрыла уста и произнесла:

— Это не смешно, Алекс.

— Как ни крути, испугаться цикад звучит вполне в твоём духе.

Сино ответил мужской голос, исходящий от колонок на потолке.

Голос, названный Алексом, засмеялся перед тем, как продолжить.

— Так или иначе, какое счастье, что ты вернулась. Даже я волновался.

— Ох, вот как?

— Можешь спросить у Тацуми. Микоку же разволновалась так, что чуть не вернулась из Окаямы.

— Она всегда волнуется сверх меры. Значит, все в заднем офисе?

— Если моя священная память верна, трое в комнате для отдыха, а прораб и ещё один в офисе. Мне следует активировать супер поисковый режим справедливости?

Сино остановилась.

— Хм. Наверное, тебе следует к нему привыкнуть, так что давай.

После совсем небольшой паузы, голос Алекса снова донёсся от потолка.

— В спальной комнате: один на верхней комнате, один на нижней и один на полу. Они все спят. Тот, что на полу, говорит: «Акеми, с меня хватит. Я больше не могу». Прораб и Тацуми в офисе. Они играют в карты. Что такое «куитан»? Тацуми пьёт, насколько я могу судить, алкогольные напитки.

— Погоди-ка, Алекс! Почему ты нас подслушиваешь?!

Дверь сзади открылась и впустила немного света. В центре освещённого прямоугольника стояла Тацуми, уперев руки в бока. Она согнулась назад и выпила содержимое своего пластикового стаканчика.

— Разве борцы за справедливость в наши дни снуют по округе, занимаясь подглядыванием?

— Нет, Тацуми-сан. Я сказала ему…

Сино торопливо попыталась объяснить, но Алекс её оборвал:

— Этот инцидент всецело на моей совести. Сино никак за него не в ответе.

— Вот как? Алекс, я вижу, что ты защитник маленьких девочек не меньше, чем справедливости.

— Я-я вовсе не маленькая девочка!

— Тебе не следует такое говорить поле того, как из-за страха перед цикадами ты не смогла приехать днём! Благодаря этому, меня заставили для всех готовить. Серьёзно.

Тацуми схватила стаканчик с выпивкой обеими руками и пьяно рухнула на пол.

Прораб, стоящий у неё за спиной, кивнул.

— Попробуй представить, каково после Вашей стряпни было нам, мисс Тацуми. Ох, и ещё кое-что.

Он засунул фишку, указывающую на ставку, ей в волосы.

— Не пытайся улизнуть. Это повышает мою ставку до 3000 йен.

Он схватил её сзади за шиворот и развернул, поэтому Сино лихорадочно подняла корзину.

— Э-эм, прораб. У меня есть исправленная версия ужина.

— Я поем это позже, Сино-сан. Прости, но просто оставь всё здесь. Кстати, я слышал, что прошлой ночью тебе пришлось несладко. Ты в порядке?

— Да. Меня немного травмировало, но когда отпущу всех собак, я должна прийти в себя. Вроде как разведывательная группа Хаджи может воспользоваться добытой нами информацией, но на ней концептуальный барьер.

— Со своей стороны я могу разве что их поторопить. Но если они постараются, обещаю, что мы разберёмся во всем и либо нагоним, либо воспроизведем технологию. Ты тоже скажи им поторопиться, Сино-сан.

— Скажу.

Мужчина кивнул, потянулся к двери, таща Тацуми за собой, и затем поднял взгляд.

— Сино-сан, ты можешь поговорить с Алексом? Это новое тело, поэтому даже борец за справедливость будет переживать.

— Поговорю, — ответила она, как только дверь закрылась.

— Они действительно к тебе добры, — сказал через некоторое время Алекс.

— Хм. Я к этому привыкла, потому сложно сказать.

Сино горько улыбнулась и побежала к двери. Она поместила корзину рядом с ней и глянула в сторону.

Проходы и освещение, окружающие громадную дыру в земле, размещались только в четырёх углах потолка. Девушка глянула направо от двери и прошла под северо-западной лампой. Там она постучала по перилам слева от себя.

— Как твоё новое тело, Алекс?

— Я полагаю, что это, скорее всего, будет моим окончательным телом.

— Т-ты не можешь так говорить. Мы победим UCAT и затем будем все вместе.

— Ты наблюдательная девочка. Я говорил то же самое Тацуми, и она меня проигнорировала.

— Это потому что…

Сино запнулась, поскольку разговором о разнице в мышлении между ней и Тацуми ничего не добьёшься.

После некоторого колебания, она выдала безопасный вопрос:

— Как ты себя чувствуешь?

— Я всё ещё не достиг идеального состояния. Следует провести ещё некоторые модификации, и, похоже, мои доспехи справедливости не будут готовы вовремя. Во время завтрашней атаки я должен явить себя, но наибольшая проблема в том, что моя покраска будет не готова.

— Твоя покраска?

— Да, — произнес Алекс. — Борец за справедливость должен быть выкрашен в более великолепные цвета, чем всё, что вокруг него. В моём случае, мне понадобится синий и красный, указывающий на мою справедливость и свободу, и сияющие звезды вместе с тем.

— А какая разница в том, покрашен ты или нет?

— Справедливость должна быть тут же узнаваема, — объяснил он. — Как только они меня увидят, люди, дрожащие от страха, поймут, что прибыла справедливость. Когда они поймут, что судьба на их стороне, то тут же успокоятся. Чтобы это произошло, мне необходим соответствующий внешний вид.

— Значит… это то же самое, что облегающий костюм на человеке?

— Именно. Какие же это превосходные наряды.

Сино приложила ладонь ко лбу. Ей казалось, что в последнее время у всех вокруг неё нарушилось понимание здравого смысла. Она гадала, что же делать, но заставила себя считать это всего лишь сменой времён.

— Но если ты присоединишься к завтрашней атаке, разве ты не отправишься в открытую? — Спросила она.

— Да. Сказать по правде, если я буду взывать к справедливости в таком виде, мне не хватит убедительности. Завтра, я ограничу себя незаметным перемещением в этой временной форме, — сказал он. — В конце концов, это мой шанс воспользоваться этим телом, чтобы быстро воспарить по небу.

— Ты немало летал в своём прошлом теле, да?

— Но не так. На этот раз не будет никаких ограничений. Это будет отличаться от тренировочных полётов внутри Концептуальных Пространств или того, как для испытания моих боевых способностей Хаджи заводил меня в горячие точки мира. Я буду парить через единственно оставшееся небо по моей собственной воле и во имя справедливости. — Он перевёл дух. — Я должен поблагодарить тех, кто мне помог. Особенно мать Тацуми. Чтобы наверстать за проведённое с ней время, что потеряла Тацуми, я должен продемонстрировать свою благодарность за крошечную частичку жизни, которой она меня наделила. И я сделаю это, вылетев навстречу справедливости.

— Эй, Алекс. Я могу задать вопрос?

— Какой, Сино?

— Почему ты сражаешься? — спросила она.

— Чтобы воплотить мою справедливость.

— Т-тогда… что это за справедливость?

— Ну, — мощно сказал Алекс. После чего он выдал своей ответ через колонки. — Послушай, Сино. Справедливость, которую я ищу, предельно проста. Дабы убедиться, чтобы люди в этом мире не испытали того же, что и я, я их спасу, вдохновлю и постараюсь сделать так, чтобы они реабилитировались. — Он перевёл дух. — Для достижения этого я готов влить огромные усилия и боевой дух.

Его громыхающий ответ заставил Сино поднять взгляд. Ей показалось, что его голос сотрясает её тело.

— …

После непродолжительной тишины, она улыбнулась и кивнула.

— Вот как? Алекс, я думаю о том же. И не сомневаюсь, что Тацуми-сан и остальные тоже. Так что давай постараемся.

Она произнесла эти слова в сторону дыры внизу.

Её голос доносился вниз до гигантского силуэта, слабо освещённого на дне фабрики.

Пропитанный маслом промышленный лифт содержал выкрашенную сталью машину с длинным телом.

Это был механический дракон.

●

Ужин Саямы и остальных подошёл к концу.

Они всё ещё не наелись, но мясо уже закончилось.

— Некоторые продолжают держать своё оружие, даже когда кончатся патроны, — пробормотал Саяма.

Парень глядел на тарелки в руках Изумо и Казами.

Когда он повернулся направо, Хиба кивнул и пожал плечами. Снизу парня подсвечивал костёр.

— Ты думаешь, наши деды много лет назад делали то же самое? Вы слышали, что позволило Департаменту Национальной Безопасности узнать о ходе Концептуальной Войны?

Саяма знал благодаря документам, которые сегодня прочёл. Синдзё окинула его взглядом, но он к ней не повернулся.

Будет лучше дать слово ему, — подумал Саяма. — Это позволит ему чуть больше втянуться в коллектив.

Казами наклонила голову, надела рабочие перчатки и открыла сосуд с рисом.

— Их натолкнуло что-то конкретное?

— Ты ещё не дое… ладно, отвечу я, отвечу. Н-ну, они заметили тогда, когда некоторые из построенных ими объектов по извлечению лей-линий были уничтожены. Они подумали, что это сделали намеренно, поэтому для обеспечения охраны различных полигонов послали моего деда. И когда он прибыл на объект в Окаяме, то пересёкся с некой личностью. — Он рассмеялся. — Это был Зигфрид Зонбург, консультант Департамента Национальной Безопасности.

— Ты хочешь сказать?..

— Да. Он получил секретные приказы. Зигфрид должен был демонстрировать содействие, тогда как на самом деле отслеживал их технологию и разрушал объекты, манипулирующие лей-линиями рядом с его родной страной. Но произошло нечто странное. За одну ночь объект, к которому он не прикасался, был уничтожен. Это случилось с тем, который в Окаяме.

Хиба перевёл взгляд к морю. В том направлении находилось Сикоку, но его взгляд не отрывался от моря, пока не вернулся назад.

— Из того, что я слышал, мой дед и мистер Зонбург ввязались друг с другом в драку, не заморачиваясь с вопросами и разъяснениями. Однако они никак не могли закончить сражение. Они оба знали способности друг друга слишком хорошо. Даже сейчас они иногда разговаривают по телефону. Короче говоря, на том месте, где они сражались, нечто неожиданно упало с неба: Бог Войны и дракон.

— Бог Войны послужил моделью для того, которого позавчера забрал Саяма, не так ли?

— Да. Они оба были мертвы, поэтому их подобрали и изучили. И только когда Департамент Национальной Безопасности воспользовался технологией извлечения лей-линий, которой можно засечь Концептуальные Пространства…они осознали, что Концептуальная Война проходит здесь, в Лоу-Гире. Прочим Гирам было не по нраву превращать собственные Гиры в поля сражений, поэтому они обычно выбирали этот, так как никого из них не волновало, если он будет разрушен. Позже мистер Зонбург узнал, как входить в Концептуальные Пространства, и они сумели добыть оттуда некоторое количество обломков и снаряжения. Это и послужило началом Концептуальной Войны для Департамента Национальной Безопасности.

— П-прошу прощения, — оборвала Синдзё рядом с Саямой. — Хиба-сенсей тебе не рассказывал, кто был в Департаменте Национальной Безопасности? И если рассказывал, не было ли там кого-то по имени Синдзё?

Её голос звучал достаточно спокойно, но сам вопрос был неожиданным. Хиба наверняка ощутил отчаяние в этом вопросе, потому что помедлил с ответом.

Через несколько секунд он, наконец, проговорил:

— Мне говорили только то, что некто по имени Синдзё работал ассистентом руководителя Департамента Национальной Безопасности.

— Вот как…

— По ходу дела, ты уже об этом знаешь. Эм, а я могу кое-что спросить?

Все кроме Саямы на это нахмурились, но Хиба всё равно продолжил:

— Я иногда слышал о группе, под названием Армия, но кто они? Я сражался только с 3-м Гиром.

— Это простой вопрос, — ответил Саяма. — Мы сами никогда с ними не встречались, но, судя по всему, они группа выживших из разрушенных Гиров, которые собрались вокруг 9-го Гира. Они также довольно новая группа. Это лишь предположение, но я подозреваю, что они собрались вместе после активации концептов десять лет назад.

— Вот как? — сказал Хиба.

Его плечи опустились, и на этот раз спросил Саяма.

— Тебя это чем-то волнует?

— Да. Перед смертью у моего отца была явно липовая работа «убийцы монстров», и он пользовался мечом, который мой дед получил от друга. …Мне стало интересно, вдруг на самом деле он сражался с Армией, перед тем как они полностью собрались.

Он не остановился на этом.

— А ещё, это может объяснить кое-что ещё. Я упоминал это вчера Казами-сан и Изумо-сану, но около восьми лет назад исчезла моя сводная сестра Мики. Я гадал, не могло ли и это иметь отношение к Армии. Ох, но я не собираюсь валить прямо всё на Армию.

— Да. О действиях и целях Армии мы не знаем абсолютно ничего, так что нам стоит избегать поспешных выводов. Но в то же время весьма очевидно, что им не по нраву Путь Левиафана.

Саяма слышал, что они становятся активнее, а ещё, что рано утром они напали на UCAT. Хотя виновнику происшествия, судя по всему, удалось сбежать.

— Малыш Хиба, позволь сказать тебе одну вещь. Если ты одолеешь 3-й Гир, существует немалая вероятность того, что Армия нацелится на тебя.

— Я тоже об этом думал… А ещё есть шанс, что они заметят меня с вами вот так. Они вряд ли мне поверят, если я буду настаивать, что не работаю с вами.

— А ты начнешь работать с нами?

Он не ответил, но с рассеянной улыбкой закатил глаза.

Саяма кивнул и решил, что нет нужды торопить парня с ответом.

Как следствие, он скрестил ноги и вернулся к предыдущей теме.

— Но мне интересно, что же это за Армия и о чём они думают.

— Э?

— Слушай. Они похитили данные из ядра UCAT и, вероятно, могут использовать их для производства оружия. Но что, если после окончания Пути Левиафана с 3-м Гиром они сделают это снова? Они получат полную информацию о Богах Войны. Дабы это предотвратить, мы должны обратить внимание не только на Путь Левиафана.

Остальные выглядели удивлёнными, что несколько его обрадовало.

…И я наслаждаюсь таким ребячеством.

С этой мыслью Саяма выдал своё предположение.

— Если они действительно намереваются стать нашими врагами, на этот раз они должны сделать какой-то ход.

●

Тусклый свет луны окрашивал большую белую стену. Сверху находились окна, но низ занимала гигантская дверь. Судя по размеру окон, она высилась на восемь этажей.

Окна отражали свет, и от них доносилось пение, но от двери внизу не исходило ни единого звука.

Только движение сбоку знаменовало спуск лифта от верхней запасной двери.

Лунный свет явил стоящую на лифте женщину с тёмными волосами и в белых одеждах.

Сопротивляясь ветру, возникшему от спуска, она придерживала полы своего наряда и буркнула себе под нос с улыбкой в голосе:

— Что ты делаешь, Мияко?

Пока она рассматривала ночной пейзаж Курасики, лифт остановился.

Перила отодвинулись в сторону, и консоль наклонила голову. Она так интересовалась, довольна ли девушка спуском, поэтому Мияко мягко её погладила.

— Подожди немножко.

Ей следовало кое-что разузнать.

Она надеялась кое-что проверить с Аполлоном, но этой ночью он не явился на ужин.

— Тут есть подвал?

Даже повторив вопрос, на который не могла ответить, девушка не сомневалась, что он существует. Днём Мойра 2-я после того, как пожертвовала собой ради спасения Мияко, указала на пол.

С тех пор Мойру 2-ю забрали на ремонт. Согласно Мойре 1-й, после замены тела она будет как новенькая, но необходимы некоторые корректировки и вполне вероятно не обойдётся без дефектов.

— Как только моя средняя сестрёнка вернётся, обязательно её похвали вместо того, чтобы переживать, — сказала Мойра 3-я.

— Похвалю, — ответила Мияко.

Делая сейчас первый шаг, она это повторила.

— Похвалю.

Мияко зашагала в сторону подвала, о котором ей сообщила Мойра 2-я.

Это не означало входить в ангар за дверью. Исходя из того, что она видела днём, внутри ангара не было никакого прохода, ведущего под землю.

…И даже если есть, Тифон будет его охранять.

К тому же…

— Мойра 2-я вообще не была в ангаре. Если она пришла с подвала, то должна была обойти сначала снаружи. И в ангаре нет заднего входа, поэтому есть только одно подходящее место для попадания в подвал.

Западная стена здания.

Почему я этим занимаюсь? — Гадала Мияко, ускоряя темп.

Она получила ненадежную информацию от куклы, которая до этого момента была совершенно нелюдима. Вполне возможно, её палец был чистым совпадением.

— Но он мог и не быть совпадением.

Мияко вспомнила улыбку на лице Мойры 2-й перед тем, как её раздавило.

…Это извиняет её за прошлую нелюдимость.

Едва она завернёт за угол, то обнаружит вдоль южной стены здания ряд горшков с насаждениями. Горничные, взявшие имена этих цветов, занимались уборкой на верхних этажах. Пение сверху служило тому доказательством.

— Они все работают вместе, поэтому мне следует сновать тут в одиночку.

Она повернула за угол и тут же обнаружила кого-то на пути.

— Ты.

Мияко хорошо знала, кто это был.

— Мойра 1-я.

— Да, Госпожа Мияко.

Мойра 1-я слегка приподняла юбку, сделала реверанс и повернула улыбку к Мияко.

— Куда Вы направляетесь?

— К подвалу.

— Вы бы не хотели объяснить, почему занимаетесь этим без нашего ведома?

— Нет.

Мойра 1-я наклонила на это голову.

— Почему Вы так говорите? Вы пытаетесь выяснить секреты нашего Гира, ничего нам не сообщая. Разве Вы от этого не чувствуете себя виноватой?

Мияко выдала на это короткий ответ: она рассмеялась.

— Ха-ха. Не чувствую, Мойра 1-я. Кончай уже меня испытывать. Я больше не боюсь делать то, что мне нужно. Я хочу больше узнать о 3-м Гире, и готова пробиться через всё до тех пор, пока это не личное.

— Вы оборачиваетесь против нас?

— Нет, это моё естественное право. И если вы действительно меня приняли, то мне можно это делать без каких-либо объяснений. Если мне захочется тебя об этом спросить, получится, что я тебе не доверяю. Если мы действительно друг другу доверяем, мы должны договориться, даже если мне придётся прорываться к тому, что не следует видеть. Мы можем договориться держать это в секрете.

Она глубоко вздохнула и шагнула к Мойре 1-й.

— И если это не испытание, тогда уйти с дороги. Я должна кое-что узнать.

— Даже если то знание приведёт к боли и страху?

Отвечая, Мияко продолжала идти вперёд.

— Если из этого слеплен 3-й Гир, я должна знать. Знание гораздо важнее боли и страха.

— …

— И следом мы можем попытаться найти способ избавиться от боли и страха. Ты не признаешься, но я более-менее просекла, что 3-й Гир сбился с гуманного пути даже больше, чем я слышала. И поэтому теперь вы относитесь к людям чуть ли не с чрезмерной заботой. Но еще вы думаете, что не можете сосуществовать с Лоу-Гиром, правда?

Она теперь стояла перед Мойрой 1-й.

— Я может и дурочка, но столько-то могу сказать. И поскольку я дурочка, я всё равно хочу с вами поладить.

На этих словах Мияко выдала внутренний стон.

…Звучит как слова какого-то подростка.

То, что она хотела сказать, гораздо проще.

— Отойди, Мойра 1-я. Мне нужно кое-что увидеть.

Едва лишь она это произнесла, её тела достигло внезапное движение. Оно пришло он неожиданного действия другого.

— !

К её щеке прислонилась упругая масса, завёрнутая в ткань. Вокруг её спины обернулись два объекта, по ощущениям как тонкие упругие стержни, и потянули вперёд.

У неё ушло несколько секунд на понимание, что Мойра 1-я её обняла.

— А… Эй, ты что вообще делаешь?

— Прошу меня извинить, Госпожа Мияко. Я отключила мою коллективную память, поэтому не переживайте.

— Что значит «не переживайте»?

— Это произошло импульсивно, — Мойра 1-я засмеялась. — Я прошу прощения за прижимание к Вам, но это в первый раз я пришла к заключению, что будет лучше переложить всю мою власть на кого-то другого.

— Что?

— Поскольку я лидер, когда речь заходит о вверении себя кому-то другому, стандарты для моих решений установлены довольно высоко. Это приводит к весьма бурной реакции, когда это случается, поэтому… ну… Я прошу прощения.

— Ты называешь этого богатенького мальчика жалким, тогда как сама тайно говоришь нечто довольно рискованное, знаешь?

— Р-разве? Но, несмотря на то, что раньше я принимала такое решение для младших горничных, впервые я делаю это для себя. Госпожа Мияко, я прошу прощения, но, пожалуйста, постойте немного вот так.

По её тону стало очевидно, что мнение Мияко здесь не имело значения. Для Мойры 1-й это редкость.

Она, должно быть, очень этого хотела, — подумала Мияко. — И я не могу позволить это увидеть кому-то ещё.

— Ну, лидерство, должно быть, несладко.

— Благодарю за ваше понимание.

Мияко услышала ещё один смешок и затем отстранилась от груди Мойры 1-й.

…В её теле есть твёрдые части, но у неё довольно большая грудь. Если бы был слепок для этих кукол, он бы наверняка дорого стоил.

Гадая, проиграла она или нет, Мияко глянула на Мойру 1-ю. Горничная закрыла глаза и чуть ли не выглядела спящей.

…Она чувствует облегчение?

Подобное выражение лица выдавал кто угодно, даже ребёнок, когда чувствовал облегчение.

Если это случилось впервые…

Мияко вспомнила, что Мойре 1-й было тысячи лет, и ощутила, что нужно что-то сказать.

— Ну, это ничего, если… эм…хм.

…Как бы это выразиться? Нет, главное внимание.

Она вытянула левую руку и слегка обняла спину Мойры 1-й. Мияко ощутила, что кукла немного содрогнулась, поэтому мягко её погладила, будто успокаивая кошку.

— Ты через многое прошла, не так ли?

По прежнему поглаживая спину Мойры 1-й левой рукой, Мияко положила правую ладонь ей на голову. Ей показалось, что расточительно окунать пальцы в эти тонкие, но в то же время пышные волосы, но всё равно погладила её по голове.

— Если хочешь, то всякий раз, когда накопится стресс, можешь приходить ко мне. Иначе ты просто себя доконаешь.

— Да.

Мойра 1-я кивнула, сила в её руках на спине Мияко уменьшилась.

…И это всё что ей нужно, чтобы наверстать за тысячи лет?

Она едва не спросила, не сдерживается ли Мойра 1-я, но остановилась. Если Мияко спросит, Мойра 1-я, скорее всего, преждевременно отодвинется, поэтому она продолжала её обнимать и поглаживать по голове.

— Э-эм, если Вы будете так делать слишком много, это будет нечестно по отношению к младшим горничным.

— Я дала им имена, а раз вас уже назвали Мойрами вы трое себе ничего не взяли. В качестве отплаты, можешь считать это высвобождением.

— Высвобождением?

— Это когда ты наконец-то выпустишь что-то, что очень долго сдерживала. …И я вовсе не о чём-то неприличном.

Мойра 1-я на это засмеялась, и сила покинула её тело.

Затем горничная отодвинулась.

Отступив на шаг, её выражение лица вернулось в норму, и она поклонилась.

— Я прошу прощения за проявление такого возмутительного поведения.

— Я всегда веду себя гораздо возмутительней, — сказала Мияко. — И что более важно, уйди с дороги. Мне нужно кое-куда пройти.

— Я не могу этого сделать.

— Почему нет?

Мияко помрачнела, но Мойра 1-я выдала свою привычную улыбку.

— Дверь в подвал весит пятьсот килограмм. Мы открываем её нашим гравитационным контролем, но сможете ли Вы это сделать без моей помощи, Госпожа Мияко?

Противостояние открытия

Во тьме виднелся бледно-зелёный свет, и перед ним кто-то стоял.

Этим человеком была Мияко.

Она находилась в подвале 3-го Гира, и свет располагался в центре.

— Это дистанционное управление для Богов Войны?

Она прошла так далеко, используя этот свет.

Мойра 1-я открыла путь в этот громадный подземный склад. Внутри твёрдых коробок хранились запчасти кукол и Богов Войны, и некоторые пакеты были помечены как еда.

Мияко запоздало осознала, что значит для горничных использование ингредиентов, купленных снаружи вместо еды, собранной внизу. Она кивнула в молчаливой благодарности и снова осмотрелась.

…Я видела к северу от входа громадную тёмную область.

— Мне, наверное, стоит проверить там.

Её глаза привыкли к темноте настолько, что она, сдвинувшись с места, не спотыкалась и не натыкалась на предметы.

Затем Мияко кое-что увидела.

— ?

Во тьме развалился громадный объект.

— Это Бог Войны?

Мияко пробормотала вопрос и ускорилась.

После двух или трёх шагов, она засеменила быстрее и вскоре перешла на бег.

Девушка откинула волосы назад и прибыла к объекту. Это действительно был Бог Войны. Его громадный каркас покрывала бледно-голубая броня и толстые защитные пластины.

— Почему он так похож на Тифона?

Мияко заметила, что Бога Войны рассекли пополам.

Рухнувшее туловище расщеплял неглубокий диагональный удар. Когда она обошла ему за спину, чтобы оценить урон, то заметила, что из неё нечто было вырвано. Там теперь находилось лишь пустое пространство.

— Откуда здесь эти царапины?

Мияко приблизилась и попыталась заглянуть в повреждённую часть.

Затем притронулась к броне и глянула в вырванный кусок. Если основываться на том, что она видела в Тифоне, здесь должен был находиться кокпит.

…Кокпит нарочно удалили?

Мияко проверила рассечение, и увидела, что оно лишь диагонально зацепило удалённую часть. Кокпит, скорее всего, избежал урона. Однако за своё пребывание здесь она кое-что узнала о Богах Войны.

— Любой урон по Богу Войны возвращается пилоту.

Если туловище так эффектно перерубили, пилот должен был умереть.

— Так почему же они его здесь держат?

Заглядывая в повреждённый участок, Мияко заметила нечто странное.

…Чего?

Она гадала, что это, и затем произнесла свои мысли вслух:

— Слишком глубоко.

Это оно. Дыра оказалась на удивление глубокой.

Мияко подняла взгляд и снова осмотрела урон. Дыра была около трех метров в глубину. Она могла определить, что удалили цельный блок, поскольку внутренняя структура имела гладкую поверхность, предназначенную для переноса чего-то.

На спине также находился каркас, созданный для поддержки кокпита.

— Он, должно быть, неплохо выпирал со спины.

Мияко проверила, и действительно, спину Бога Войны соорудили с выступом.

Она припомнила спину Тифона. Это не так бросалось в глаза из-за крыльев, но она выпирала практически так же.

— А?

Мияко вспомнила о сегодняшнем дне кое-что ещё. Мойра 3-я говорила, что остальных Богов Войны сделали дистанционными, не изменяя кокпит.

Пробегая по рабочему мосту, она видела их спины.

— Но они не настолько толстые.

Её грудь наполнило неестественное чувство.

Мияко осознала, что это тревога. Тревога от столкновения с тем, чего она не могла предугадать.

Девушка вздрогнула от понимания и начала пятиться.

— ?..

Но когда Мияко убрала левую руку, синяя бронированная панель отреагировала. Небольшой участок брони слегка опустился и затем снова приподнялся. К тому времени, как она осознала, что это переключатель, под её левой рукой появился свет.

По броне прокрутилось письмо. Мияко не узнала зелёные символы, но могла их прочесть.

[Подготовка к активации]

Появление письма сопровождалось минутным дрожанием бледно-голубого Бога Войны. Он начинал запускаться.

И словно продолжая процесс, прокрутилось большее письмо.

[Основной пилот: Неизвестен. Неактивен]

У него не было кокпита, поэтому ничего удивительного.

Однако письмо на этом не закончилось. Оно растворилось, и появились новые символы.

[Стандартный второй пилот:]

Увидев имя, которое он отобразил, Мияко ахнула. Так вот почему блок кокпита размещался так глубоко.

…У него было два пилота! И это имя?!

Но к тому моменту текст был переписан.

[Удалено]

— Эй! — тщетно воскликнула она.

Письмо и дрожание прекратилось.

Не оставляя ничего позади, вернулись тьма и тишина.

Будто отступая от аппарата перед своими глазами, Мияко шагнула назад.

После чего её спина к чему-то притронулась.

Она врезалась в кого-то, стоящего за ней.

— ?!

Едва лишь сила наполнила её плечи, на одно из них легла ладонь.

●

Под луной ревел океан.

На краю этого шума по волнам легко шагали два человека.

Один носил рубашку и хлопчатобумажные штаны, тогда как второй был длинноволосым и носил рубашку с короткими рукавами и кюлоты. Тот, что в штанах, пригладил свои зачёсанные назад волосы.

— Синдзё-кун, ты это впервые дурачишься в волнах?

— Да, — ответила Синдзё, кивая.

Удерживая в одной руке сандалии, она избегала надвигающихся волн, преследовала убывающую волну и порой негромко вскрикивала, когда намеренно позволяла воде омыть свои ноги.

— Саяма-кун, со мной это впервые. А, я уже вся мокрая.

Вот как? — Задумался Саяма. — Мне нужно сохранить этот комментарий для будущего использования.

Нахлынула громадная волна и почти достигла её стоп. Убегая от неё, Синдзё засмеялась и прижалась к нему.

Она без колебания схватила его под руку, поэтому парень беззвучно обратился к океану.

…Я должен благодарить природу.

Затем он глянул на руку, за которую держалась Синдзё, и увидел там толстую пачку распечаток.

Саяма неожиданно осознал, что она смотрела ему в глаза, и её радость сменилась спокойствием.

— Э-эм, прости, что я так сильно увлеклась. …Ты размышлял о том, что мы ранее обсуждали?

— Да, — ответил он, возвращаясь мыслями назад.

Синдзё подразумевала разговор, на который они потратили свободное время после ужина. Основные силы Отряда Левиафана одолжили одну из мужских палаток и прошлись по документам, полученным днём.

Чтобы не дать кому-то за пределами палатки услышать, они общались в основном через письмо, и Хиба тоже принял участие. Микаге не покидала женскую палатку и поэтому не присоединилась к ним.

— У всех были документы, которые они могли прочесть, и которые не могли, да?

— Казами могла прочесть меньше всех, потому что имеет наименьшую связь с каким-либо из Гиров. Сибил-кун тоже молчала, но она определённо просмотрела большую часть.

Саяма держал документы, переместив их в правую руку, поэтому Синдзё не нужно было от него отстраняться.

Он пролистал их пальцами, и со щелчком запястья разложил.

— На ранних стадиях Второй Мировой Войны у Департамента Национальной Безопасности имелись сведения о мирах с 1-го по 8-й. Они обладали минимумом информации о 9-м и 10-м, и решили отложить разбирательства с 5-м и 7-м. 5-й был миром воздушных механических драконов, так что они решили подождать, пока сами не разработают соответствующее оружие. 7-й попросту отталкивал их врата, поэтому они ничего не могли сделать.

— И так основные силы Департамента Национальной Безопасности сосредоточились на мирах с 1-го по 4-й, 6-м и 8-м.

Синдзё глянула на документы в его руке.

Парень остановился и протянул их в её сторону так, чтобы письмо осветил лунный свет.

Она выдохнула смешок.

— Тут оказывается можно читать под луной. А в Акигаве такое случается лишь изредка.

— Вместо того чтобы сказать, что здесь всегда так, лучше заявить, что это нормальное состояние мира.

Она кивнула и начала читать:

— 1942 год, Главный Представитель Департамента Национальной Безопасности, Изумо Зен, 27 лет, лейтенант — 6-й Гир.

«Директор Технологического Отдела, Ооширо Хиромаса, 36 лет, лейтенант — 2-й Гир.

Директор Охранного Отдела, Хиба Рютецу, 23 года, старшина — 3-й Гир.

Директор Особого Отдела, Саяма Каору, 25 лет, лейтенант — 4-й Гир.»

На следующей строчке её голос замедлился.

— Заместитель директора Особого Отдела… Синдзё Канаме, 24 года, главный старшина — 8-й Гир.

И она продолжила дальше обычным тоном.

— Консультант, Зигфрид Зонбург, 27 лет, лейтенант — 1-й Гир.

«Консультант, Кинугаса Тэнкё, 64 года. Он не отвечал ни за один Гир.»

— Несмотря на наличие официальных позиций, выглядит так, что они, по большей части, были боевым подразделением со специальными способностями. Они являлись небольшой элитной группой, почти как мы сейчас.

— Нам и вправду стоит себя так превозносить?

— Точное суждение о себе — это хорошая вещь, Синдзё-кун.

Саяма пролистал документы и нашёл нечто наподобие хронологии.

Это оказалась запись Синдзё Канаме о 8-м Гире. Скорее всего, она изначально писалась от руки, но почерк был напрочь лишён индивидуальности, потому что его оцифровали и напечатали.

Даже так, это важные сведения. Текст сообщал, что жизненные формы 8-го Гира состояли из телесных тканей, совершенно нехарактерных для Лоу-Гира. Рапорт сообщал, что по виду они не отличались от камня.

— 8-й звучит как мирный Гир, — прокомментировала Синдзё.

— Если восприятие времени существа отличается, оно по иному примет участие в войне. Между Гиром людей и Гиром камней, последний будет вынужден вести себя в основном в роли зрителя. Записи сообщают похожее о 4-м Гире, который населяли растения. Хотя и не до такой степени, как Лоу-Гир, эти два мира не воспринимались как враги или, по крайней мере, откладывались до поздних этапов Концептуальной Войны.

— Этот Синдзё и твой дед, выходя на контакт с 4-м и 8-м, наверняка пытались ухватить истинное состояние Концептуальной Войны.

Припоминая записи о своём деде, Саяма ощутил боль в груди, но в его правой руке находились документы, а левую заняла Синдзё. Я должен стерпеть, — сказал он себе, перед тем, как вздохнуть.

— Такое место не идет моему деду. 4-й Гир был миром, где пересекались три кольца земли. Солнце находилось в центре, и внутренние стены колец покрывали бурные реки. Мой старик что, спал?

— Я уверена, это действительно существовало. …Тут говорится, что твой дед испытывал трудности в общении с Древесным Змеем Мукити, из-за того, сколько времени на это уходило. — Она горько улыбнулась. — Вроде как на один ответ уходило несколько часов, поэтому позже он эволюционировал в более скоростные растения.

— Должно быть, благодаря тому опыту эта обезьяна и стала такой раздражительной. Как бы там ни было, жаль, что ничего в записях не затрагивает период после дней Департамента Национальной Безопасности.

— Да. Мы не знаем, что произошло с Синдзё Канаме.

Она вытянула руку и пролистала бумаги.

Документ о 8-м Гире обрывался на половине, и внизу значилось следующее:

— 21-е июля 1945. Я поручил продолжение исследования Саяме Каору.

— Похоже, он заболел. В документе 4-го Гира говорится: начиная с 25-го июля, я займусь исследованием 8-го Гира вместо госпитализированного Синдзё Канаме.

— Интересно, ладили ли эти двое.

— Кто знает? Но этот Синдзё Канаме мог быть твоим дедушкой или каким-то другим родственником.

— Мы этого не знаем.

Её лицо было совершенно серьёзным, и она словно обращалась сама к себе.

— Нам не следует себя обнадёживать. Синдзё довольно распространённая фамилия, и этим сведениям шестьдесят лет. Если в 1942-м ему было 24, то сейчас будет 87. А значит, в моё рождение ему должно быть около семидесяти. Можно вполне вместить в этот период два поколения.

— И если хоть однажды родилась дочь, фамилия «Синдзё» оборвётся.

— Да. Увидев имя Синдзё, я уже в прошлом несколько раз испытывала кратковременную радость, — добавила она. — Но всё же интересно, что с ним случилось. Тут говорится, что его госпитализировали, и мы знаем, что он был в Департаменте Национальной Безопасности, но не в UCAT, да? Так вдруг его болезнь…

— Даже если в этом всё дело, ты всё ещё здесь, Синдзё-кун.

Синдзё на это содрогнулась, и он проговорил прямо к взгляду под её поникшими бровями:

— Что бы там не случилось, я сейчас смотрю на тебя, так что не переживай.

— …Верно.

Она опустила голову, перед тем, как неожиданно произнести:

— Ой. С-саяма-кун!

Синдзё лихорадочно произнесла его имя и дотронулась до левой стороны его груди.

— В чём дело, Синдзё-кун? — спросил он, ощутив прикосновение её ладони. — С чего вдруг хватающий за грудь массаж сердца? Если ты собираешься это делать, то можно смелее и чувствительнее!

— Перестань делать около трёх скачков логики за раз!.. Э-эм, мы разговаривали всё это время о твоём деде, так разве твоя грудь не болит?

Он игнорировал боль.

— Нет? Я в полном порядке.

— Не делай так. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

— У меня такое чувство, что в последнее время ты меня не слушаешь.

— Э? — Синдзё задумчиво наклонила голову и глянула на небо, подбирая слова. — Н-ну, в таком случае мы квиты.

Она вздохнула, и чтобы убедиться, что никого нет рядом, огляделась по сторонам.

— В чём дело, Синдзё-кун?

— Ох, ну… Я просто подумала, что мы далеко ушли.

— Далеко. Мы можем быть на противоположной стороне от лагеря.

Отдалённые огни мерцали уже не от Сикоку. Они исходили с севера.

— Это полуостров Кодзима. Огни от промышленных комплексов Мидзусимы довольно организованы. К тому же, за ним, судя по всему, продолжается ещё один остров, но эти наверняка от Моста Сэто. Мы не увидим его днём, но огни должны осветить его ночью.

— Вот как…

Глядя в направление, куда он указывал, Синдзё прозвучала равнодушно.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросил он.

— Э? Ну, да.

Она слегка обняла тело через рубашку и снова оглянулась.

— Это только между нами, но ты сказал, что сейчас на меня смотришь, помнишь?

На своих словах она потупила взгляд.

Синдзё медленно расслабила руки и потянулась к одежде.

В следующий миг её кюлоты сползли вниз на песчаный пляж.

Повернув на него взгляд, она залилась краской, но затем медленно расстегнула пуговицы на груди рубашки.

— Это не потому, что ты сказал, но… ты посмотришь на меня?

С этим её белая рубашка упала с плеч.

●

Под луной находилось громадное белостенное здание.

У его южной стены виднелось три человека. Они были женщинами, и двое из них взирали на третью.

Третья носила красный костюм и уставилась перед собой. Её пронзительные глаза сперва повернулись к блондинке в костюме горничной. Она приоткрыла уста, покрытые красной помадой.

— Мойра 1-я, ты осознаёшь последствия своих действий? Внизу расположено множество секретного оборудования, и ты пропустила туда постороннего.

— Да, я понимаю, Госпожа Гиес. Однако таково было желание Госпожи Мияко.

Гиес повернулась направо к Цукуёми Мияко, темноволосой женщине рядом с Мойрой 1-й.

Она посмотрела ей в глаза, и Мияко хмуро ответила на её взгляд.

…Она определённо в курсе, что не совладает с моими боевыми способностями.

Гиес не понимала, но ситуация складывалась в пользу боевой автоматической куклы.

Однако не стала этого выказывать и снова обратилась к Мойре 1-й.

— Ты хочешь сказать, что перекладываешь вину на Цукуёми Мияко?

— Нет.

Мойра 1-я ответила без промедления, и Мияко резко подняла взгляд, но прежде чем протестующий вид женщины мог привести к словам, горничная с улыбкой продолжила.

— Мои решения всецело на моей ответственности. Я помогла Госпоже Мияко, потому что сама того желала. Я сделала это ради себя.

— Ты говоришь, что теперь у тебя имеется чётко определённый хозяин? Как лидер Мойр ты тысячелетиями работала во имя всех и каждого, но избрала эту женщину всего за несколько дней?

— Да.

Она улыбнулась на своём ответе, и это сообщило Гиес, что её способность формировать выражения значительно возросла. Гиес задумалась, отчего это произошло.

…Ох.

— Мойра 1-я, ты заняла позицию, отличную от 3-го Гира Господина Аполлона, не так ли?

Гиес вытащила из своего костюма меч, и Мияко инстинктивно встала перед Мойрой 1-й с раскинутыми руками:

— Ты что вообще делаешь?! Разве вы не заодно?!

Гиес нахмурилась и взглянула на Мияко.

— Именно поэтому я и должна так поступать. Машину, утратившую свою цель, следует ликвидировать или отправить на обозрение в музей. И Мойра 1-я, почему ты не заступаешься за эту женщину? Если она твой господин, твой долг её защищать.

— Так и есть, но я счастлива, что Госпожа Мияко за меня заступается.

— Автоматические куклы не могут чувствовать «счастье».

— Но я могу проводить ассоциации. Автоматические куклы являются машинами, но мы понимаем, что для нашего господина целесообразно извлекать нашу функциональность по максимуму и относиться к нам бережно, чтобы мы дольше прослужили. Отсюда, мне лишь необходимо ассоциировать счастье с улыбками и действиями, которые мы принимаем для подтверждения существования нашего господина. — Она с улыбкой продолжила. — Если мы сделаем это в достаточной степени, наше доверие к господину возрастёт, и мы должны быть счастливы постоянно.

— Значит, ты меня ранее обняла, потому что твой измеритель доверия зашкалило?

— Госпожа Мияко, В-вам не следовало об этом упоминать.

Мойра 1-я поместила ладони на плечи Мияко сзади.

— Теперь, — сказала она, наконец выйдя вперёд. — Премного Вам благодарна за вашу заботу, Госпожа Мияко. Этого более чем достаточно. Я позабочусь об остальном.

— Вот как?

Гиес наблюдала, как Мияко с неохотным видом отступила назад.

— Не смотри на меня так. Когда она так говорит, какой у меня выбор, кроме как позволить ей всё уладить?

— Вы завидуете, Госпожа Гиес?

— У меня нет подобной эмоции. К тому же, с тех пор, как Господин Аполлон пробудился пять лет назад, к нам относились довольно бережно. У меня нет претензий.

— Да, но Господин Аполлон не даёт нам ничего делать. Вы никогда не хотели снять проклятье, наложенное на него?

— Не говори этого, Мойра 1-я! — рефлекторно воскликнула Гиес.

Однако…

— Бесполезно. Госпожа Мияко уже осознала, что Господина Аполлона окружает тайна.

Не может быть, — подумала Гиес, как раз перед тем как услышала голос Мияко.

— Причина, по которой богатенький мальчик не может отсюда уйти, связана с Тифоном и тем Богом Войны в подвале? — Она вздохнула и почесала затылок. — Когда я проверила сегодня спину Тифона, то увидела на консоли кокпита имя. Там говорилось «Артемида». Но Артемида, которую я видела, явно была каким-то привидением, шагающим сквозь здание. Сомневаюсь, что она может пилотировать Тифона. Вдобавок… консоль Бога Войны в подвале выдала имя Артемиды в качестве второго пилота.

— И что, по-вашему, это означает?

— Почём мне знать? Я не настолько умна, чтобы сразу придумать ответ. Но как Бог Войны в подвале, так и Тифон связаны с именем «Артемида». А ещё с Тифоном есть некоторые странности. — Мияко сложила руки на груди и глянула на Гиес. — Когда раздавило Мойру 2-ю, я снова взглянула на Тифона и кое-что приметила. Сегодня ремонтировали лоб и правую руку. Именно в эти места Аполлон и поранился вчера, когда упал с холма. Что с этим такое?

Она получила один ответ.

— ———

Гиес зашевелилась.

Её механический разум пришёл к заключению, что это опасно. Здесь лежал один из секретов 3-го Гира.

…Этот секрет необходим для дальнейшего существования 3-го Гира!

Если его раскроют, основание, которому они служили, пошатнется.

— Ты узнала слишком много!

Атакой был прямой укол. Воздух прорезала серебряная линия и расколола темноту ночи.

— !

Однако звук, который она произвела, был не пронзанием плоти или треском костей.

Это был лязг металла.

Гиес осознала, что меч в её руке переломился.

Почему? — Гадала она, но ответ лежал у неё перед глазами.

Между ней и Мияко нечто вонзилось в землю.

— Мой меч.

На её предполагаемый вопрос ответил глубокий мужской голос:

— Ты забыла обещание, данное Лоу-Гиру? Ты обещала с ними поговорить, если они поместят этот меч туда, где, по их мнению, находится наша база.

Она ощутила позади себя два человека.

— Эгеон и…

— Мойра 3-я! — Объявила младшая горничная.

— Что вы оба здесь делаете?

— Я бы не прочь тоже это узнать, — пожала плечами Мияко. — Я поняла, что с богатеньким мальчиком что-то происходит, но что? Как Бог Войны в подвале и Тифон связывают этого дурачка?

— Почему мы должны тебе говорить?

— А что, если Господин Аполлон на самом деле этого хочет, Госпожа Гиес?

— Что?

Гиес нахмурилась, и Мойра 1-я кивнула.

— Когда вчера он кричал на Госпожу Мияко, я впервые за долгое время увидела в нём столь сильные эмоции. Насколько я помню, это впервые с момента пробуждения Тифона пять лет назад. Нечто подобное мы не смогли вызвать у него за все пять лет.

— Я не хочу заставлять моего господина восклицать в негодовании!

Но Мойра 1-я лишь с мирной улыбкой произнесла:

— Я прошу прощения, Госпожа Гиес, но Господин Аполлон улыбался после того спора. И подобную улыбку мы не видели за все эти пять лет. Это улыбка, которую он выдавал перед тем, как 3-й Гир начал противостояние в Концептуальной Войне. Вот к какому заключению я пришла.

Автоматические куклы не могут лгать, так что это должно быть правдой.

…Эта женщина напомнила Господину Аполлону о чувствах, которые мы не могли ему дать?

— Почему ты смогла вытащить улыбку из Господина Аполлона?

Мияко шагнула вперёд, нахмурившись и наклонив голову.

— Вытащила из него улыбку? Ты вообще о чём?

— Разве ты этого не осознала сама, споря и улыбаясь с ним? Мы провели вместе с ним пять лет, и всё же не смогли вызвать у него естественную улыбку. Он нередко улыбается, но характер движений лицевых мышц указывает на то, что за этими улыбками нет силы.

— Может, ваше служение совсем дрянное. Вдруг он не может улыбаться, потому что вы чересчур неуклюжи.

— Эм, Госпожа Мияко, но это наша работа, — возразила Мойра 1-я.

— Прости, прости.

Приблизившись к Гиес, уголки губ Мияко исказились.

Девушка уже находилась достаточно близко. Если Гиес вытащит меч, остальные не успеют её остановить, но сначала она должна кое-что сказать.

— Человек, как ты вызвала у Господина Аполлона это выражение лица?

— Всё просто. Я слишком сильно шарахнула его по башке, и у него слетела крыша.

— Будь ты проклята!

Гиес потянулась к спине своего костюма, но увидела, как Мияко уже отклоняется назад.

— Удар лбом!

Удар Мияко поразил Гиес прямо в лоб.

Атака стала для неё полной неожиданностью. Гиес не переключилась в боевой режим, поэтому её единственной защитой являлась оборонительная мембрана кожи и скелетная структура. К сожалению, защитной мембраны было недостаточно, чтобы подавить вибрацию.

— !..

Колебания достигли искусственного черепа, и её мозг ощутил опасность. Чтобы предотвратить отправку вибрацией случайных команд через нервную систему, Гиес выключила проводку. На повторное подключение ушло всего мгновенье, но во время вмешательства она не могла двигаться.

Утратив силу в коленях, кукла рухнула вниз.

Мгновением позже сработало подключение, и она вернула чувства зрения, слуха и осязания.

— А…

Но Мияко держала её за шиворот и приложила пустую левую ладонь к собственному лбу.

— Этот богатенький мальчик просто что-то с чем-то, если улыбался, получая раз за разом такие удары. Скажи-ка мне, Гиес. В чём его секрет?

— Почему? Почему ты так сильно хочешь знать?

— Да ничего особенного.

Мияко отвела взгляд и, заметив, что Мойра 1-я заглядывает на неё сбоку, торопливо произнесла:

— Ох, но… ну… Я не хотела сказать, что совсем ничего. Что-то есть. Просто…

— Да? Что это?

— Ну… Вы знаете цвет глаз богатенького мальчика? Тот жёлтый? У Тифона иногда такой же цвет, не так ли?

— Да, такое бывает, — ответила Гиес. — Пускай и кратковременно.

Услышав это, Мияко ослабила напряжение. Её плечи опустились, она вздохнула и глянула на остальных.

— Слушайте. Только никому не рассказывайте. …Честно говоря, я и сама толком не въезжаю, но у меня такое чувство, что этот цвет глаз для меня очень важен.

— Что ты имеешь в виду? Если тебе хочется такого цвета глаз, то можешь поменять свой… За что ты так, сестренка!!

Сопроводив взглядом, как тащат Мойру 3-ю, Мияко повернулась к Гиес.

— Ответь мне это, — начала она. — У богатенького мальчика всегда был такой взгляд? Ну, знаешь… такой слабый.

— Нет. Это произошло, когда 3-й Гир начал превращать людей в Богов Войны для боя, и он остался совсем один.

— Ясно. Каким этот дурачок был раньше?

— Он был силён. Он был добр, и ему предназначалось стать королём, но… это у него отобрали.

— Почему?

— Он был убит дочерью предательницы и членом вашего Гира. Бог Войны снизу — пережиток того.

— Бессмыслица какая-то. Аполлон был убит? Но тот дурачок жив.

Гиес не ответила ничего, но Мияко продолжила говорить.

— Так вот в чём проклятье? Что-то поддерживает его жизнь, одновременно его связывая? Оно движет Тифоном и не даёт ему покинуть это место?!

Что это может быть?

— Это Артемида?!

Едва Мияко воскликнула это имя, она услышала шум. Это был низкий стон, походивший на дрожь земли.

— Дверь ангара.

Заявление Эгеона заставило её повернуться на восток, где теперь осветился лес. Дверь ангара распахнулась, и от свечения оттуда появилось нечто.

— Артемида!

Женщина из света покидала ангар.

Когда она парила над травой перед зданием, её мягкие движения напоминали танец.

Её выражение лица застыло на грани плача, она обнимала себя руками, ветер развевал её волосы, и она глядела в небо.

Там находилась луна.

Артемида открыла рот и выдала голос, принявший форму вопля и крика.

— ———!

Но в то же время из ангара раздался ужасающий крик, и за ним последовала громадная белая фигура.

Это Тифон.

Когда они все затаили дыхание, Тифон остановился перед Артемидой.

Белый шестикрылый Бог Войны потянулся к ней и поднял на ладонь.

Он взирал на небо. Гигантские глаза бледно сияли, и они повернулись к луне, плывущей в ночных небесах.

Тифон поместил Артемиду на плечо и снова взревел.

— ———!

С этим глубоким механическим голосом, гигант вознёсся в небо.

Он оставил позади ветер и шум.

— !

На фоне ветреного порыва Гиес прикрыла глаза, но всё равно заметила, что Мияко продолжает держать её за шиворот и поднимает взгляд к небесам.

Ветер закрутил листья в воздухе, но в небе виднелась только луна.

— Аполлон внутри Тифона? — спросила Мияко.

Гиес понадобилось несколько секунд, чтобы сделать вывод, что вопрос предназначался ей.

Но не успела она ответить, как Мияко снова спросила:

— Он там, да, Гиес?

— Почему?

— Почему что? Ты несёшь бессмыслицу.

— Это не имеет значения. Ответь мне, человек. Почему ты так сильно сосредоточена на Тифоне?

— Ну, — пробормотала Мияко, глядя в ночное небо. — Как и Аполлон, я раньше была сильной. И недавно я кое-что поняла. Правда в том, что тогда я тоже была слабой, и что я сильная сейчас. И к этому пониманию меня привёл тот цвет глаз.

Мияко кивнула.

— Да, вот в чём всё дело, — она отпустила воротник Гиес. — И вот почему я так заинтересована в этих глазах. Мне хочется знать, могу ли я что-нибудь сделать, даже если это нежелательно.

— …

В голове Гиес возникло слово «сожаление».

Так же как и сказала Мойра 1-я, она ассоциировала слова Мияко с собственными желаниями.

Было неясно, осознавала ли Мияко или нет, но суждение Гиес об Аполлоне совпадало с суждением Мияко о себе.

Это означало, что с Мияко произошло нечто похожее на то, что случилось с Аполлоном.

— Мияко, несмотря на различие в Гирах и короткое время, что ты его знаешь, ты ближе к нему, чем кто-либо из нас?

Мияко не смотрела в сторону Гиес, поэтому кукла поднялась и стала рядом с женщиной.

— Пойдём.

— Ты чего это вдруг? Куда пойдём, дурочка?

— Преследовать Тифона. Когда Тифон звереет, долг Гекатонхейров его остановить. И раз уж на то пошло, мы позволим тебе это всё увидеть. Поэтому, идём с нами. И… — Она кивнула. — И если после всего увиденного, ты пожелаешь что-то сделать, я предпочту тебе доверять!

●

Под луной вытанцовывали тёмные волосы.

Этот цвет пускался в танец девушкой в белом купальнике, которая плескалась в море.

Омываемая волнами до колен, она расплёскивала их ладонями, медленно кружилась и всячески наслаждалась собой. Её движения колыхали чёрные волосы, а тёмный всплеск воды достигал её кожи и одежды, покрывающей её грудь и нижнюю часть тела.

Когда она заговорила, голос полнился удивлением и восторгом.

— Ха-ха! Саяма-кун, ночью дно и в самом деле холодное.

Она повернулась к парню, сидящему на пляже.

У него на голове сидел Баку, и сброшенная одежда Синдзё неряшливо лежала рядом.

С одним приподнятым коленом парень не отрывал от неё взгляда.

— Ты наслаждаешься океаном, Синдзё-кун?

— Да. Я рада, что пришла.

Синдзё завалилась назад, но до того, как её спина достигла воды, на неё выплеснулась волна. Она затонула в неожиданном холоде и напоре.

— Ваа!

Девушка лихорадочно встала и расправила слегка влажные волосы.

Полный провал, — подумала она, повернувшись к Саяме.

Синдзё развела руки, словно показывая своё тело.

— Как я выгляжу? Я боялась, что белый не особо отличается от обычного нижнего белья или боевой формы.

— Бояться нечего, Синдзё-кун. Купальники совершенно иной породы. Ты выглядишь очаровательно.

— Раз ты не делал никаких странных замечаний, я в самом деле рада это слышать.

Но в то же время Синдзё со смущенным видом обняла своё тело. После купания ей стало немного холодно.

…Вообще-то, пока в воде оно и не так холодно кажется.

Зачерпывая волны и расплескивая воду по коже, девушка подумала, что это странно.

— Волны такая диковинная вещь, Саяма-кун. Интересно, как они работают.

— Ветер, приливы, отливы и непрерывное наложение движений образуют цикличность волн.

— Такой ответ как-то рушит атмосферу…

Но Синдзё всё равно улыбнулась, не самому ответу, а тому, как быстро он пришёл.

Пока Саяма закапывал Баку в песок по самую шею, эта улыбка вызвала у него вопрос.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет. Я просто подумала, что у тебя всегда есть ответ на любой мой вопрос.

— Я столь щедрый на слова лишь когда дело касается тебя, Синдзё-кун.

— Спасибо, но не нужно меня так выделять. — На этих словах она прищурилась. — Быть может, это и не совсем то, что я чувствую… но ты должен продолжать Путь Левиафана и продолжать говорить, даже если меня с тобой больше не будет.

— Как зловеще. Тебе не следует говорить о подобных вещах.

— Почему? В Лоу-Гире нет концепта, делающего слова материальными.

— Возможно и нет, но моя мать говорила, что мы отправляемся на встречу с кем-то важным, а затем только она к нему и отправилась.

В лунном свете его лицо выглядело белым, но Синдзё заметила, что его правая рука на груди.

…Ах.

Она осознала, что направила их разговор в нежелательное русло.

Намереваясь взять его за руку в лунном свете, лучше увидеть лица друг друга и устранить недоразумение быстрее слов, Синдзё торопливо двинулась к нему.

Но песчаная земля, размытая морем, была рыхлой, и убывающая волна оттянула её ноги.

Тем временем Саяма произнёс:

— К тому же, автоматическая кукла известная как №4 определила собственную смерть и действительно умерла, как только её определение было воплощено.

Его рука оставалась на груди.

— И в то же время, здесь нет концепта, наделяющего слова силой.

— Это…

Пересекая волны, Синдзё хотела добавить «не правда». Она не знала о его матери, но могла ответить о №4.

— Это не может быть правдой, Саяма-кун, если ты будешь брать всё на себя, то… А!

Убывающая волна заставила песок под её стопами обвалиться, и она споткнулась вперёд.

Вода была всего лишь по колено, но волна накатила сверху, и Синдзё опустилась на дно. Тёплое море и песок щекотали её руки, локти и колени, оттягивая назад.

Синдзё быстро поднялась и села на песчаную землю под водой.

— А.

Она выплеснула солёную воду изо рта. В глазах щипало, но от растирания их руками станет только хуже. Она стряхнула воду с волос, тогда как новая волна нахлынула до талии и затем пошла на убыль.

Едва Синдзё подняла голову и открыла глаза, то обнаружила, что Саяма стоит прямо перед ней.

…Ах.

Он вошёл в океан по щиколотку прямо в туфлях и одежде. Парень был как обычно невозмутим, и Баку сидел у него на голове.

— Ты в порядке, Синдзё-кун? Тут на пляже камни и ракушки, ты нигде не поранилась?

— Я-я в порядке, но твои штаны и туфли…

— Не о чем беспокоиться, — он сделал неглубокий вдох. — Это произошло сразу же после моего странного заявления. Совсем другое дело, если бы что-то случилось с тобой.

Синдзё осознала, что он имел в виду.

…То, что произошло с его матерью и №4 очень много для него значит.

Она хотела ему сказать, чтобы он так не думал, но знала, что всё не так просто.

Вместо этого, девушка потянулась к его правой ладони. Эту руку он всегда подносил к левой стороне груди.

Синдзё ухватила его ладонь и потянула к себе.

— Давай всегда будем вместе.

Прошло несколько секунд, но Саяма в итоге кивнул в ответ.

Его невозмутимое лицо сменилось небольшой улыбкой, и он промолвил:

— Сказать это один раз едва ли отменяет то, что ты говорила прежде, Синдзё-кун.

— Т-тогда, я скажу это второй раз: давай всегда будем вместе. Если хочешь, я могу сказать в третий и четвертый раз.

— Вот как?

Саяма кивнул и потянул её за руку, помогая встать.

Он окинул взглядом её влажное тело, и Синдзё решила предположить, что Саяма проверяет, нет ли ушибов. Чувствуя благодарность, она обернулась.

Вдали виднелись огни Окаямы. За ними сияли огни Моста Сэто, и, как ранее объяснял Саяма, наверняка тянулись до самого горизонта.

— Твои родители защитили огни этого города от Великого Кансайского Землетрясения, да?

— Вернее будет сказать, что они позволили им остаться. …Или, возможно, они не смогли добиться даже этого.

Он сделал глубокий вдох и глянул в том же направлении.

— Мои родители определённо были частью ИАИ и, по-видимому, также работали на UCAT, но у меня нет особо желания вспоминать былое. Много всего случилось, и воспоминания, которые я желаю отринуть, на деле гораздо сильнее. Но… думаю, в отличие от моего деда, мой отец был покорным человеком.

— …

— Великое Кансайское Землетрясение в 1995-м создает точку разделения для всего этого, — сказал он. — Старик сказал, что эпицентр находился в Бабеле, древней башне, содержащей отрицательные концепты этого мира. В ту ночь моих родителей позвали на помощь, и отец не вернулся. Моя мать говорила лишь то, что он попал под вторичный урон. Однако… я не знаю, что действительно произошло.

— Э?

Саяма кивнул.

— Ты помнишь, что я сегодня говорил? Мы до сих пор многого не знаем об том землетрясении. Вот к чему я веду. Мы знаем, что вызвало землетрясение, но мы не знаем, что вызвало активацию отрицательных концептов.

— Р-разве это не просто совпадение, или от чего-то, о чём мы пока не знаем?

— Да. К примеру, вмешательство Армии или группы, которая им предшествовала.

●

Синдзё спёрло дыхание.

…Вмешательство Армии или похожей группы?

Что если активация отрицательных концептов была целенаправленным действием некой группы?

— Это значит, та группа активировала отрицательные концепты по какой-то причине? Скажем, для разрушения Лоу-Гира?

Могло произойти сражение, и отрицательные концепты не были полностью активированы.

— Выходит, твой отец и остальные пытались их остановить?

— Нам по-прежнему недостает информации, чтобы узнать наверняка. Мы не знаем, существовала ли подобная группа вообще, и происходило ли вокруг Бабеля сражение. Однако…

— Однако?

— Вот тебе любопытные сведения. В ту последнюю ночь, мой отец сказал, что у него работа в ИАИ, ушёл вместе с матерью, и затем погиб, когда его отправили на помощь после утреннего землетрясения. Иными словами, моих родителей позвали в UCAT до того, как землетрясение вообще произошло.

Он вздохнул и приложил правую ладонь к груди.

— Я бы хотел изучить записи. Какие должности в UCAT занимали все, кто умер от «вторичного урона»? Если все они были опытными бойцами, почему их позвали как раз перед землетрясением? Разумеется, есть вероятность, что их совместная ночная смена всего лишь совпадение.

— Это всё домыслы, да? Трудно поверить, что десять лет назад происходила какая-то решающая битва между UCAT и противоборствующей силой.

— Да, — сказал он с закрытыми глазами. — У нас недостаточно информации для поддержки или отказа от этой теории. И если она верна, то нет ничего более унизительного.

— Почему это будет унизительным?

Саяма открыл глаза, повернулся к ней, и серьёзным тоном ответил:

— Это будет значить, что я провожу Путь Левиафана, чтобы загладить неспособность моих родителей в той битве полностью предотвратить активацию отрицательных концептов. К тому же, это будет значить, что в той битве участвовали те, кто намеревался поистине уничтожить Лоу-Гир. Именно таких людей я и желаю одолеть в переговорах.

— Мне кажется, твои желания доходят до крайностей.

— Полагаю, что так. Но помни, Синдзё-кун, что это всего лишь предположения. Скорее всего, в будущем мы узнаем правду, но я намереваюсь не попадаться в ловушку собственного воображения и испытывать разочарование, когда с ней столкнусь. В конце концов, я знаю, что я и есть мир. Истина, найденная в этом мире, должна согласиться с моими мыслями, и вот почему я желаю удостовериться, что в этом всё дело.

Он вздохнул.

— Так или иначе, я по-прежнему не знаю, что тогда произошло. Я знаю лишь то, что мой отец умер, и после этого мать впала в депрессию.

Это заявление заставило Синдзё на него взглянуть.

Саяма отвёл глаза от огней за океаном и направил на неё.

Она встретила его взгляд с одной только мыслью.

…С каким бы прошлым он не столкнулся, я буду с ним.

— Да, всё будет хорошо. Я буду за тобой присматривать и постараюсь не пропадать у тебя из виду.

Синдзё не говорила, что превзойдет его мать или №4. Вместо этого, она обратилась к его невозмутимому взору. Девушка знала, что он больше ничего не скажет о своих чувствах, но…

— Если тебе когда-нибудь захочется высказаться, я выслушаю.

Он кивнул и без колебаний обвил её руками. Её пульс участился, и Синдзё ощутила, что её влажная кожа намочила его рубашку.

— А, Саяма-кун! Я вся мокрая!

— Мне казалось, что мы всегда будем вместе.

Не успела она ответить, как его губы прикоснулись к её лбу. Через некоторое время, его язык лизнул её лоб и опустился к губам.

Пока он стирал оставшуюся соленую воду из её рта, Синдзё закрыла глаза. Это было неплохое чувство.

Когда она, наконец, выдохнула, он проговорил:

— У тебя сегодня дикий соленый привкус, Синдзё-кун. И твой купальник очаровательно тонкий и просвечивающий.

— Прошу, прекрати говорить в такой странной манере. …И что значит просвечивающий?!

Синдзё лихорадочно отклонилась назад в его руках и глянула на свою грудь.

Правда лежала у неё перед глазами. Пока она заливалась краской, он произнёс:

— Для ношения белого купальника необходимо некоторое умение. Ты об этом не знала?

— Нет. К-казами-сан ничего не говорила.

— Она носит купальники, сделанные из материалов для водолазных костюмов, поэтому ей никогда не приходится об этом переживать. К тому же…

Последние слова прозвучали зловеще. Она удивлённо наклонила голову, и он глянул на её одежду на пляже.

— Синдзё-кун, возможно, поздновато об этом спрашивать, но ты взяла какое-нибудь нижнее белье на смену?

— Э? Я носила это под низом, так что… — К ней пришло неожиданное понимание. — Но если я оденусь поверх этого, то испорчу весь наряд. И я только переоделась перед ужином.

— Я сомневаюсь, что кто-нибудь станет винить, если ты снимешь купальник и оденешь свои вещи на голое тело.

— Мне не хочется оставаться в таком незащищенном виде.

— Понимаю. Я предполагал, что подобное может случиться, поэтому заготовил нижнее белье для тебя.

— И где ты его украл?!

Синдзё не сдержала крика, когда он вытащил нижнее белье из грудного кармана, словно какой-то фокус.

Но он покачал головой.

— Я его не крал. Я купил его в качестве подарка.

— Чисто из любопытства, где ты его купил?

— В большом супермаркете UCAT.

Третий этаж UCAT занимали магазины. Она представила Саяму, растягивающего трусики в магазине белья под взглядами женского персонала. У него, естественно, сидел на голове Баку.

…Я вполне могу это представить.

— Мне бы хотелось отогнать этот неприятный образ, но откуда ты знаешь мой размер?

— Ха-ха-ха. Это было просто. Я всегда тебя обнимаю, поэтому я сумел воспользоваться методом, которому меня научил дед. Для определения нужного размера я обнимал в магазине всех манекенов. Это затрачивает немало усилий, но это лучший способ подготовить подарок, не спрашивая размер у получателя.

…Я больше никогда не смогу ходить по третьему этажу UCAT вместе с ним.

Однако он обнял её за плечи.

— Теперь, давай вернёмся на пляж, чтобы я мог вручить тебе подарок. Вытерев тебя руками насухо, я надену на тебя нижнее бельё.

— О чём ты говоришь?! Вытереть меня руками насухо? Надеть на меня нижнее бельё?

— Это мой тебе подарок, следовательно, я должен увидеть всё до конца. А ты можешь придумать другой способ, как это сделать?

— Нет, но я могу придумать хорошие способы, как тебя придушить.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Саяма. — Ты сегодня весьма озорна, да больно заморочена.

Он ненадолго задумался, и его выражение лица полностью посерьёзнело.

— Ты поистине озабоченная личность, Синдзё-кун.

— Саяма-кун, ты помнишь, что я тебе сегодня говорила?

Она решила, что завязка её купальника вполне сгодится, чтобы его придушить.

Мгновение спустя, со стороны палаток до них донёсся неожиданный голос. Это была Казами.

— Саяма! Синдзё! У нас тут небольшое ЧП! Вы тут ничем неприличным не занимаетесь, а?!

— Ха-ха-ха. Казами, мы как раз собирались. Просто смотри и –гва!

— М-мы ничего не делали. В общем, что там такое?!

Встревоженный голос Казами ответил из тьмы за пляжем.

— Ну! Микаге пропала!

— Микаге-сан?!

Хиба и Изумо вывалились из леса с биноклями в руках.

— Это большое дело! — воскликнул Изумо.

— Нет, эти двое гораздо большее дело! — закричал Хиба.

Он уставился на Синдзё, которая лихорадочно пыталась спрятать своё тело.

— П-почему Синдзё-сан девушка?!

Она не знала, что и ответить, когда спрашивают вот так напрямую, и подумала, как бы это объяснить.

— Ну, эм, это долго объяснять.

— Не говори мне, что ты сделала операцию в Марокко!

Едва лишь Синдзё подумала, что это сгодится в качестве лжи, Саяма вышел вперёд, чтобы её закрыть и затем повернулся к ней.

— Будет лучше дать быстрое объяснение, которое устранит недоразумение. …Малыш Хиба, слушай внимательно.

— Д-да? Что там?

— У каждого есть свои предпочтения, и Синдзё-кун не исключение. Попытайся прочесть между строк.

— Это не устраняет недоразумение!!

Синдзё пнула Саяму сзади.

— Нам нужно найти Микаге-сан!

Готовность к воссоединению

Лунный свет омывал причал.

Короткая пристань выпирала из каменистой местности примерно на десять метров. Чтобы создать путь, убрали достаточно камней, но в такой поздний час никто его не использовал.

К причалу не пристало ни единого корабля, но на его конце виднелся человек.

Там сидела, обнимая трость, светловолосая девушка по имени Микаге.

Своими чёрными глазами она взирала на луну. Шум моря достигал её ушей, и морской бриз колыхал волосы.

— Ах ауо.

Как странно.

Она в прошлом видела океан.

— Оииу аиу.

Токийский залив.

Четыре года назад мать Хибы на церемонии под названием «художества горсовета» получила какие-то странные бумаги.

Она назвала их «бесплатные билеты в Токио Мелти Ленд», и они отправились туда втроём. Поскольку тогда Микаге ещё не могла ходить с тростью, Хиба вез её на инвалидном кресле. Там был известный аттракцион Шестиколёсный Тайрелл Поплавок, представляющий собой постепенно расплавляющуюся двухпедальную мышь на птичьих лапках, которую носками пинала вперёд собака, которая настолько расплавилась, что могла только плестись позади. Хиба очень, очень хотел на нём покататься, и вызвал шумиху до такой степени, что его мать пожаловалась охране.

Вспоминая то время, Микаге улыбнулась, но затем опустила взгляд.

— Ое.

Море.

Она видела похожее раздолье воды во время прогулочного рейса назад с Мелти Ленда. Микаге заметила несколько объектов, плавающих на этом громадном плоском пространстве воды, и Хиба называл их лодками. А ещё он сказал, что лодки бывают разных размеров и типов так же, как Боги Войны и автомобили.

— Что ты думаешь? — сказал он. — Они действительно большие, правда?

Микаге с этим согласилась, но море перед ней сейчас заметно отличалось.

Тёмная вода обладала вариацией высот, которые накатывали на землю и разбивались. Ветер тоже был силён.

— Я е оу ои оой.

Я не могу пойти домой.

В то время, в порту стояла лодка, они втроём поели и отправились домой на поезде.

…Но сейчас всё иначе.

Она не знала, почему здесь не было лодок.

…Мне здесь не нравится.

Микаге не имела ничего против Казами или Изумо. Наоборот, она могла рядом с ними расслабиться.

Микаге провела прошлую ночь с Казами, и девушка вскакивала от малейшего шороха, но в то же время не особо с ней разговаривала. Микаге была особенно благодарна за то, как Казами выучила, что Микаге может, а чего нет просто от небольшой беседы.

…Есть люди, которые думают, что я совсем ничего не могу.

Но, — подумала девушка. — По какой-то причине это место слишком стесняет.

Она так долго сражалась только с Хибой, но здесь множество других делали то же самое.

Микаге так превозносила Хибу за некоторые умения, но здесь выяснилось, что на такое способен каждый. Это осознание странно сдавило её грудь.

К тому же, Хиба начал с ними ладить.

За ужином, когда Микаге увидела его болтающим с Изумо и остальными, тяжесть в её груди вернулась.

Она не понимала, что это напряжение означало, и не могла нормально разговаривать, чтобы спросить.

С другой стороны, он мог говорить.

Во время ужина Микаге не разговаривала с женщиной по имени Ооки, сидевшей напротив, и женщинами по имени Сибил и Диана, сидевшими по обе стороны. Сибил пыталась читать по её губам, но этот способ не позволял быстрого общения как с Хибой или остальными.

Это выводило её из равновесия и не имело смысла, поэтому она совсем перестала говорить.

Микаге казалось, что это эгоистично, но разговор всё равно не поможет ей чувствовать себя менее лишней.

Хиба однажды говорил по возможности не раскрывать правду о себе, потому что до тех пор, пока она не может эволюционировать — это опасно.

— Мы обладаем опасной силой, — сказал он.

Дело не в этом, — подумала она. — Я одна обладаю разрушительной силой Керавноса.

— Оао.

Опасно.

Микаге понимала, что это слово означает. Согласно дедушке Хибы, шестьдесят лет назад Керавнос нанёс завершающий удар королю 3-го Гира. Его впервые призвали для того, чтобы одолеть Зевса.

Она об этом не помнила, но, по-видимому, Керавнос в то время был единым копьём.

…Он стал тройным благодаря моей эволюции.

Его способности разрушительного оружия возрастали.

Хиба говорил, что они обладают опасной силой, но одного он не осознал.

…Опасна здесь я, и только я.

Хиба просто это использовал.

…И вот почему я не хочу проигрывать.

Но в итоге, скорее всего, так и будет. Во время битвы сегодня днём, она узнала, что он может проиграть.

— Оу оиау.

Он проиграл.

На самом деле, Микаге до сих пор не могла в это поверить. Если он проиграет в реальном бою, они умрут.

…И это означает, что он меня обманывал.

Микаге хотела верить, что он просто расслабился, но вызвала из своих воспоминаний определённую сцену.

Она представила Тифона.

Они пересекались с ним уже дважды, и дважды их сокрушала необычная техника. Когда они пытались ускорить свою победу, Тифон спокойно уклонялся чем-то наподобие телепортации и затем атаковал.

Её сила разрушительного оружия не поразила того Бога Войны.

Микаге не знала, как его одолеть, но поражение означает смерть.

— Оеу…

Конец.

Это конец. — Сказала она себе, глядя на луну, которую видела до этого множество раз.

— Это конец, — выразила она губами к ней.

Микаге часто говорила луне то, чего не могла сказать Хибе. Просыпаясь от кошмарного сна, она заворачивалась в занавески и обращалась к утренней луне.

— ы е оем оеить.

Мы не сможем победить.

Тифон был могуч. Хиба потерпит поражение, а она всего лишь разрушительное оружие.

…Мне не нужно эволюционировать.

Микаге не хотела увидеть, как Хиба снова проиграет. Она никогда раньше не представляла его смерть, но попыталась сделать это сейчас.

…Нет.

Сидя на причале, среди ветра и шума моря, она опустила голову, прижала трость к груди и задрожала.

Микаге молча заплакала, но нечто неожиданно остановило её дрожь.

— !..

Девушка услышала заглушающий море рёв.

Микаге подняла взгляд, и в её лицо ударил ветер, подобный твёрдой стене, но её глаза не увидели тьму ночи.

Посреди внезапного ветра появилась гигантская белая фигура.

Это был Тифон.

●

Глаза Микаге широко распахнулись.

…Что? Почему Тифон здесь?

Она смогла ответить на собственный вопрос. Керавнос содержал половину Концептуального Ядра. Она эволюционировала в человека и как следствие не обладала подобной способностью, но Тифон, похоже, умел засекать силу, производимую Концептуальным Ядром.

Они находились рядом с вражеской базой, так что найти её не составит труда.

Микаге в осознании ахнула и увидела, что белый Бог Войны стоит на воде, выдувая из шести развернутых крыльев мерцающий жар. Океанские волны поддерживались его гравитационным контролем, и его стройные ноги стояли на них сверху.

Бледное сияние приборов видения на его лицевой структуре взирало на неё сверху вниз.

Он смотрел на неё, пока девушка поднимала трость и отклонялась назад.

Однако…

— ———

Микаге развернула талию и спину, чтобы отползти лицом вверх вдоль шероховатого бетона пристани к океану.

Но она не успевала.

С металлическим скрежетом над головой, два меча, торчащих над плечами Тифона, автоматически отделились от ножен.

Тифон поднял руки и ухватил оба за рукоять.

Взмах этих мечей запустит двойную атаку сверху, и Тифон сделал именно это.

— !..

Во время атаки Бог Войны выдал вопль, напоминающий женский крик.

Микаге увидела две серебряные дуги, приближающиеся вместе с ударом, и попыталась позвать чьё-то имя.

Однако голоса не последовало.

…Так и знала.

Значит всё здесь и кончится?

Едва лишь она над этим задумалась, на пристань рухнула сила стали.

Микаге осознала, что её тело подняло в воздух, но кое-что не вязалось. Грохот разбитого бетона донёсся после того, как её откинуло.

Стремительно падая, она задавалась вопросом почему.

Затем Микаге увидела, что на пристани стоят два парня.

— ?!..

Это Саяма и Хиба.

●

Игнорируя всех остальных, Хиба принялся действовать.

Саяма был тем, кто обнаружил Микаге, но Хиба подоспел первым.

Микаге ползла на пристани, повёрнутая к нему спиной, и Тифон стоял в океане слева.

На спасение у него оставался всего миг.

Когда руки Тифона поднялись к рукояткам мечей, он слегка закрыл себе обзор локтями. Бог Войны по-прежнему мог оценивать окружение вторичными объективами, но скорость опознания, скорее всего, упадёт.

Чтобы отвлечь его внимание, Хиба рванулся в это крошечное слепое пятно. Если Тифон хоть немного откроется, это приведёт к методу спасения Микаге.

…Скорее.

С этой мыслью он подчёркнуто двинулся вперёд. Парень практически пролетел вдоль левого края гавани, чтобы оставаться как раз за пределами основных приборов видения Бога Войны.

Тифон быстро атаковал.

Хибе теперь следовало увидеть, смогут ли второстепенные объективы Тифона его заметить с их низкой скоростью опознания. Если да, ему потребуется время на повторную проверку.

И как раз это произошло.

Движение Тифона на мгновение отклонились, и ближайший меч нацелился на Хибу.

Однако дальний меч продолжал нестись к Микаге.

У него было два меча, а Хиба всего лишь один, поэтому он не сможет защитить Микаге.

— !..

Тифон взмахнул мечом вниз, но Хиба услышал голос.

— Полагаю, моя очередь.

Сказав это, Саяма ринулся сзади. Хотя Тифон и начал уже атаку, он без сомнения вышел вперёд.

…Он не чувствует страха?

У них не было времени что-либо вдвоём планировать.

Хиба просто подумал, что Саяма что-нибудь сделает.

…Надеюсь, он что-нибудь предпримет.

Но Саяма не уступал Хибе в скорости и понимал его намерения.

Что это за дрожь в глубине Хибы, которая напоминала воплощение угрозы?

Тем временем Саяма перед глазами Хибы кое-что предпринял.

Он достиг Микаге без промедления или сомнений. Уворачиваясь, Хиба бы поднял её на руки, в процессе щупая за грудь.

— !

Но Саяма прижал голень бегущей левой ноги к боку Микаге и мгновенно наполнил силой. Вместо того, чтобы её пнуть, он собрал силу в стопе и ноге для того, чтобы подбросить её вверх.

Она вскинулась в воздух, словно её зачерпнули вверх, и полетела направо от пристани, в противоположную сторону от Тифона.

Если Микаге упадёт в океан за гаванью, Бог Войны не сможет до неё сразу достать. Она не умеет плавать, но у них хватит времени её спасти.

Хиба увидел, как Саяма скользнул ногой, которой запустил Микаге, вперёд и затем подпрыгнул. Он спешил к противоположной стороне от двух мечей.

Хиба также развернул тело, но чтобы привлечь внимание Тифона, скользнул между двумя клинками.

Грохот разбивающих пристань ударов проиграл в стерео.

Хиба оттолкнул руками разлетающиеся снизу бетонные осколки, и снова перекрутил тело, чтобы вернуться туда, откуда пришёл. Отдаляясь от Саямы, он рассредоточит внимание Тифона на двоих.

Обдумывая эту тактику, он кое-что осознал.

…Почему я так уверен в тактике, которая включает в себя его, несмотря на то, что мы с ним заранее ничего не обсуждали?

— Как странно.

И пока Хиба продолжал гадать почему, Тифон сделал следующий ход.

На этот раз последовал не удар мечом. Он неожиданно растянул основание крыльев.

С его спины высунулись восемь пушечных дул, и из некоторых из них уже сочился свет.

Хиба узнал это свечение, поэтому прокричал к Саяме, которого не видел со своего положения:

— Это, должно быть, дальнобойное оружие 3-го Гира! Они наверняка самонаводящиеся!

Парень видел меньшие версии у прочих Богов Войны, и, похоже, Тифон тоже оснащён дальнобойным оружием.

…Мечи это не всё его оружие?!

Хиба увидел бледный свет. Он совпадал с глазами цвета луны Тифона.

Парень начал двигаться. В Сусамикадо его реакция улучшалась и крылья обеспечивали ускорение, поэтому он мог уклоняться.

…Но как я преуспею самостоятельно?

Как раз тогда свет и прибыл.

Тифон испустил рёв и выстрелил со спины, словно разворачивая крылья.

Ночное небо заполонили в общей сложности тридцать три луча голубого света. В мгновение ока они переплелись, скрестились и сменили траекторию в направлении Хибы.

И затем ему за спину.

— Э?

Он сделал широкий шаг назад и глянул в пространство позади.

Это была противоположная сторона пристани от Тифона, и там появилась гигантская фигура.

Тем чёрным Богом Войны оказался Сусамикадо.

— Микаге-сан!

Едва он назвал её имя, весь свет вонзился в Бога Войны.

●

Когда проплывающая в океане Микаге увидела свет на спине Тифона, она приняла решение.

…Рюдзи-кун снова проиграет.

Это отличалось от того, что произошло днём. На этом поле боя она может ему помочь.

В таком случае, как Микаге ему поможет, не оставаясь обузой в своей неспособности свободно передвигаться?

…Я могу стать приманкой.

Микаге лишь нужно призвать Сусамикадо. Тифон, видимо, атаковал любую добычу перед его глазами, значит в случае появления предначертанного врага, он, скорее всего, нацелится на него.

Микаге не нравилась сила Сусамикадо. Он её поддерживал и защищал, но всё равно являлся разрушительным оружием. Хиба хотел, чтобы она эволюционировала в человека, но у неё имелись иные мысли по этому поводу.

…Что если Сусамикадо от моей эволюции усиливается?

Дизайн Сусамикадо основывался на Боге Войны, которого дедушка Хибы пилотировал в 3-м Гире.

Его создал Кронос, заточённый собственным сыном, Зевсом.

Когда Керавнос одолел Зевса, то был лишь одним копьём, но теперь состоит из трёх.

…Если это и значит эволюционировать, мне это не нравится.

Микаге ощутила у себя на спине тепло. Это знаменовало призыв Сусамикадо.

Он начался с тонкого поля гравитационного контроля, заготовленного, чтобы взять её внутрь. Пока Микаге качалась на волнах, он отделил её от воды и поднял. Её поместило в то же положение, что и внутри кокпита: колени слегка вперед, и руки слегка разведены.

Следом позади неё появился телесный каркас. Это произошло вмиг. После чего вокруг возникли механические системы, служащие частью внутренних органов и нервная система, но всё произошло одновременно.

Затем появился каркас и нервная система конечностей. Возникли искусственные мышцы и приводы, и десятки тысяч болтов несметного количества размеров прикрепило всё на места.

И после того, как всё сложилось воедино и обволокло вокруг бронёй, Сусамикадо был завершён.

Однако Микаге не вошла в открытый кокпит второго пилота.

Без Хибы в этом не было смысла. Она не могла особо перемещать Сусамикадо самостоятельно.

Руки Бога Войны слегка раскинулись в стороны, но затем он выполнил автоматические действия защиты. Независимо от её желаний, система управления ощутила опасность и проделала самый минимум оборонительных действий.

Она защищалась от приближающегося света.

Микаге услышала крик Хибы.

— Микаге-сан!

Она попыталась сказать, что всё в порядке, но изо рта не донеслось голоса.

Микаге увидела Тифона, испускающего свет в центре, Хибу слева и Саяму справа.

Судя по всему, два парня действовали сообща. И так же, как и она, они не разговаривали.

…Тогда, всё будет хорошо. Рюдзи-кун справится и без меня.

Микаге предполагала, что этот миг настанет, с тех пор, как впервые призвала Сусамикадо пять лет назад. Она знала, что Хиба, рано или поздно, сможет сражаться без неё.

…В конце концов, я ведь разрушительное оружие и ничего кроме этого.

Девушка не могла двигаться, говорить или обеспечить его тем, что могли другие.

И поэтому она закрыла глаза.

●

Саяма увидел, как на чёрного Бога Войны обрушилось тридцать два луча света.

В воздух расплескалась вода и чёрная броня треснула. Вознёсшийся всплеск, должно быть, несколько ослабил последующие атаки, потому что после самых первых, они скорее ударялись в броню, чем пробивали.

Несмотря на это, Бога Войны отбросило назад.

Броня правой ноги раскололась, и показались внутренние части. Наверняка урон не ограничился этим, но Саяма не мог рассмотреть, потому что как только Сусамикадо наклонился назад и упал в море, он мгновенно исчез.

В воде оставались только рябь от ниспадающего всплеска, качание волн и…

— Микаге-сан!

Хиба позвал девушку в белом платье, покачивающуюся на волнах.

— Не расслабляйся, малыш Хиба!

Над головой возник меч. Это громадный меч Тифона, и Саяма хорошо ощутил, насколько клинок Бога Войны огромен.

…Но это незрелый удар.

Как и с предыдущими атаками, Тифон сражался, швыряя в своего противника силу. С половиной Концептуального Ядра его мощь должна быть почти безграничной. При правильном использовании Бог Войны мог бы выдавать скорость не уступающую Фафниру Возрождённому.

…Но почему же не выдаёт?

Говорили, что Тифона пилотировал Аполлон, сын Зевса из 3-го Гира. №4 и №8 обе сказали, что Аполлон должен быть мёртв.

— Но разве это объясняет, почему атаки Тифона столь неопытны?

Саяма избежал меча простым поворотом тела. Клинок упал почти вертикально, поэтому его траекторию было легко предугадать. Лезвие раскрошило бетон, но ничего кроме этого.

— Малыш Хиба!

В подготовке к прыжку Хиба повернулся к морю, поэтому не видел меча, ниспадающего у него над головой.

Однако нечто остановило ту атаку Тифона.

Это был голос. Если точнее, женский голос, разносившийся сквозь ночное небо.

— Аполлон!!

Саяма увидел, как Тифон в ответ на это имя содрогнулся и остановил атаку.

…Что происходит?

Он увидел, как произошли две вещи.

Первая — Хиба прыгнул в море.

Вторая — на пристань приземлился новый Бог Войны.

Он оказался красным. У него не было рук, и вместо них в воздухе, болтаясь вниз, парило шесть мечей. К тому же нечто находилось с обеих сторон его шеи.

— Гиес?!

На голос повернулись две фигуры: Гиес, одетая в красный костюм, и темноволосая женщина в белом наряде.

Саяма нахмурился, и они обе явно смотрели в его направлении. Но в то же время темноволосая повернулась к Тифону.

У неё сильный взгляд, — подумал Саяма. — Выглядит так, словно она прибыла сюда, дабы что-то подтвердить.

…Это взгляд большой решимости.

Как выяснилось, Тифон не мог пренебречь её взглядом.

— !..

Он мгновенно поднял два меча, но не вложил их в ножны.

Тифон прикрыл лицо обеими кулаками и Саяма услышал его крик.

Его издал мужской голос, переполненный эмоциями. Их можно было назвать страданиями или негодованием.

— ———!

В следующий миг взорвался ветер.

Тифон взлетел в небо вместе с поднятыми над ним мечами.

Он двинулся на такой скорости, что даже Саяма мог уловить лишь остаточное изображение.

Следом в воздух поднялся и красный Бог Войны. Этот двигался медленнее, словно размахивая крыльями.

И пока он отлетал, его подъём ускорился. Вероятно, он преследовал Тифона или, возможно, направлялся к луне в небесах.

И только когда красный Бог Войны скрылся из виду, Саяма опустил взгляд.

— И это всё, что осталось.

Он увидел лишь разбитую пристань и Хибу с Микаге на руках.

От каменистой области в их сторону засияло несколько зажжённых фонарей, и он услышал, как их зовут Синдзё и Казами. Он проигнорировал голос Изумо, который оскорблял его интеллект.

Саяма вздохнул, и количество огней и голосов возрастало.

— Мы опоздали?

Саяма повернулся к океану, но из-за качания волн и контраста между лунным светом на воде, он не мог хорошо рассмотреть Хибу и Микаге. Однако мог сказать, что Хиба что-то кричит.

Увидев это, Саяма пробормотал самому себе:

— Нет, это, возможно, как раз вовремя.

Стычка разглашения

Темноту заполонили различные световые очертания.

Они принимали форму двухметровых трёхгранных пирамид и кубов.

Это свет из палаток, дюжина или около того из которых располагалась у леса рядом с морем.

Одна из таких палаток стояла распахнутой. Она была белой, и табличка обозначала её как «медицинскую палатку». Передняя часть открылась, и из света вышло два человека. Одной была девушка с короткой стрижкой, а второй — невысокая женщина с волосами, связанными сзади.

Девушка со вздохом закрыла за собой палатку, тогда как женщина слева от неё достала сигарету.

— Множество царапин и порезов, равно как рваные раны с контузией правой ноги. Обычно на полное восстановление ушло бы две недели, но здесь нет серьёзных внутренних повреждений. У тебя нет причин волноваться сверх меры, Казами.

— Но Доктор Чжао…

— Всё наладится. Я приложила все силы на лечение, и с ней остаётся Сибил.

Мужской зажигалкой, вытащенной из белого халата, Чжао зажгла сигарету. Казами могла унюхать газ и увидеть свет пламени.

— Я постаралась сделать так, чтобы раны залечились ко времени, когда её возьмут на поле боя. Если она человек, конечно.

— А что же она?

— Ну, я бы сказала, что человек. Некоторые части её тела и вправду всё ещё механические, но они сливаются с человеческой тканью. Эти части, по сути, протезы, которые нельзя удалить.

Когда Чжао так легко назвала Микаге человеком, брови Казами удивлённо приподнялись.

— Значит, она реально не автоматическая кукла?

— Ещё рановато об этом судить, Казами. Весьма рановато.

Чжао взяла сигарету в губы, и пламя мгновенно продвинулось до самого фильтра.

Она выбросила окурок в переносную пепельницу, которую вытащила из кармана, и открыла рот.

После чего выдохнула громадный клуб дыма, и её фигура затонула в обильной туче, которую сама же произвела.

— Ах, аж в глазах защипало. Если я не буду этого делать после работы, то потеряю весь стимул.

— Доктор Чжао, Вам не нужно устраивать передо мной одиночное цирковое представление.

— Несёт дымом, знаю, но смирись. …И слушай, Казами. Как в моей родной стране, так и в этой маленькой стране ходит сказ, что болезнь происходит от твоей жизненной силы. Это всё едино. Всё приходит от жизненной силы: твоё здоровье, телосложение, рост и характер.

— Тогда, в случае Микаге?..

— Она человек с телом куклы, которое эволюционирует в человеческое. Она одна цельная версия этого. Раз её создателя и родителей больше нет, только она имеет право определить саму себя. Она определяет себя как куклу, но почему?

— Э?

Казами наклонила голову вперёд.

…Что я должна сказать?

Она знала, что не особо сообразительна, когда дело касалось других и их чувств, но попыталась понять.

— Это потому, что она не может эволюционировать? Другими словами, она кукла, потому что не становиться человеком?

— Ха-ха. А ты сразу хватаешься за простой ответ, не так ли? Может и так, а может и эдак. Это определённо часть проблемы, но она образует с…сп…спариль.

— Спираль.

— Ты глумишься над историей в четыре тысячи лет?!

— Прошу, прекратите перескакивать на неоправданную злость со скоростью Маха. В общем, что Вы пытаетесь сказать?

— Всё просто. Она решила для себя, почему не может эволюционировать, и в ответ это предотвращает её эволюцию.

— Э?

— Что за сила предотвращает её эволюцию?

Казами нахмурилась, но на этот раз у неё был заготовлен мгновенный ответ для Чжао.

— Разрушительное оружие Сусамикадо и Керавнос, верно? Она боится эволюционировать в оружие.

— Ты и вправду глупая. Это часть её, потому оно становится сильнее, когда она эволюционирует. Даже если она превратится в человека, оно никуда не денется. Она просто сменит своё тело куклы на человеческое. Слыхала? Это не более чем смена одного на другое. Ничего не пропадёт. Само собой разумеется, что вместе с её эволюцией Сусамикадо станет сильнее.

— Т-тогда… — задумалась Казами. — Её эволюция остановилась из-за недостающей части Концептуального Ядра?

— Тоже неверно, и молодой Хиба наверняка это смутно понимает. Спроси потом у Саямы.

— Что же тогда останавливает эволюцию Микаге?

— Я ж тебе уже сказала: жизненная сила.

Неожиданно от палатки за их спинами прозвучал необычный звук. Он нарушил ход беседы, поэтому Казами покосилась в ту сторону.

— Доктор Чжао, почему это звучит так, словно кого-то бьют?

— Ох, Ёнкичи попытался посетить Микаге раньше прочей троицы, потому они с ним разбираются.

— Ясно. Так, возвращаясь к теме, что вы имели в виду под её жизненной силой?

— Жизненная сила это жизненная сила.

— Вы не особо над этим раздумывали, да?

— В последнее время ты серьёзно начала дерзить. Не смотри на старушку свысока, ладно? Это относится и к той спарили, о которой я ранее упоминала.

Казами решила в этот раз её не поправлять. Когда она дважды кивнула, Чжао вытащила из кармана новую сигарету и засунула её в рот.

— Предположим, у нас есть больной. Пока он болеет, его кладут в больницу, волнуются о нём, и он может расслабиться, зная, что вылечится, пускай и не без труда. Но что произойдет, когда он поправится?

— Разве он не будет счастлив?

— Возможно, но даже если по возвращению домой на выходе из больницы его встретят люди и обнимут, эти взаимоотношения на следующий же день вернутся в норму. Вот почему некоторые люди осознают, что им нравилось больше, когда о них все волновались. …Ну всё, лекция Мисс Чжао на этом завершена! Так теперь ты можешь ответить на вопрос?!

— «Мисс» немного перебор, как насчет «леди»?

— Это просто твоё личное мнение.

А Ваше нет? — Подумала Казами, почесав затылок.

В любом случае, ей казалось, что она поняла, к чему вела Чжао.

— Микаге боится стать человеком, да? Сколько себя помнит, она была автоматической куклой, её нынешняя жизнь сосредоточена на сражении, и у неё никогда не было нормальной жизни обычного человека. От этого оставаться куклой кажется безопаснее, чем терять свою нынешнюю жизнь и эволюционировать в неизвестный мир людей.

Казами сделала глубокий вдох.

— Стань она человеком, её жизнь тоже сменится на человеческую. Эволюция не обязательно равносильна улучшению. …Однако она предпочитает свою нынешнюю жизнь с Хибой, а не то, что получит став человеком.

— Именно. Наличие молодого человека для воплощения всех твоих потребностей определённо лучший выбор.

— Я проигнорирую такое различие в ценностях, но разве это не значит, что вам не нравится та четвёрка братьев?

Едва она это спросила, потасовка позади них затихла.

Чжао горько улыбнулась.

— Они незаменимая шайка.

Потасовка возобновилась, и Казами позволила звукам слиться с фоновым шумом природы.

…Люди вокруг Микаге, должно быть, податливы. Податливы настолько, что она замыкается в себе.

Микаге ведёт себя глупо.

Хиба практически такой же, даже когда не с ней.

Тем не менее, он всегда о ней говорит. Но не потому, что волнуется. Речь всегда о том, как сильно ему нравится быть с ней.

— Вот вам и ответ. Просто удивительно, что при этом она не выросла избалованной.

Казами испытывала трудности в самоконтроле, но подумывала использовать это как воспитательную модель, когда у самой будут дети. Ей нужно будет как-нибудь спросить об этом у Хибы… нет, у его матери.

…От моих родителей толку совсем не будет.

— Казами, кажись, ты думаешь о чём-то совсем не по теме.

— Э? Нет, я всё ещё думала о Микаге. Вроде того.

— Серьёзно?.. Ну, возможно, брать с нами Микаге было ошибкой. Она увидела здесь Хибу таким, каким он будет, когда она станет человеком и больше не будет его сдерживать. Он может свободно драться, может проиграть и может выбрать кого-то, кроме неё.

Казами вспомнила, как перед остальными появился Тифон. Согласно Саяме, Микаге призвала Сусамикадо в качестве приманки. Это необязательно было плохим решением.

…Но это означает, что она может призвать Сусамикадо и без Хибы.

— Вместо того чтобы выбрать человека как Хибу, она позвала Сусамикадо, который, по её мнению, останавливает её эволюцию.

Из палатки позади них не исходило никакого движения. Микаге спала под успокоительным, обёрнутая бинтами и лечебными талисманами, но с ней оставалась Сибил.

Когда Чжао зажгла очередную сигарету, её выражение лица на секунду осветилось. Это был жёсткий взгляд с хмурым лбом.

Выдохнув дым, она тихо произнесла:

— Я поделюсь с тобой занятной информацией, Казами. Японский UCAT начинает выслеживать расположение базы 3-го Гира, используя маршрут Тифона и того красного Бога Войны. А ещё прочие UCAT запрашивают истребления остатков 3-го Гира.

— Зачем остальным UCAT вмешиваться таким образом? И откуда Вы об этом знаете?

— Я отвечу на второй вопрос позже. А насчёт первого, то он простой. О прошлом 3-го Гира ходит много нехороших историй. Дабы заслужить благосклонность прочих Гиров, эти UCAT решили, что переговоры с 3-м Гиром того не стоят, и, как следствие, хотят, чтобы мы их искоренили. Поставив 3-й Гир ниже всех прочих, от того прошлого можно отмахнуться.

Она горько улыбнулась.

— Звучит вполне логично, но на самом деле, они пытаются сокрушить Путь Левиафана. Если они так поступят, японский UCAT не сможет взять всё на себя. Теперь, слушай внимательно.

— Х-хорошо.

Казами нервно ответила, и Чжао улыбнулась.

— Незачем так суетиться. 3-й Гир не глуп. Они должны знать, что раскрытие их расположения сосредоточит на них гнев всех прочих Гиров. Когда они пытались поладить с 1-м, те в ответ напустили на них отряд, чтобы отомстить. Это оставляет им только один путь побега. Ты можешь сказать какой?

— Путь Левиафана?

Казами это понимала. Путь Левиафана представлял собой серию переговоров, выходящих за рамки Гиров и направленных на то, чтобы собрать их всех воедино.

Чжао кивнула и выдохнула дым.

— Вы все будете сражаться с 3-м. Если всё должным образом установлено, 3-й перейдет в наступление в тот момент как ощутит угрозу. Они попросят, чтобы их включили в Путь Левиафана. Естественно, они не возьмут и просто так заявятся с этим. А раз так, Казами, где тот дурень?

— Вы о Саяме? Он отправился на пляж поговорить с Хибой.

На её губах появилась улыбка.

…Точно. Этот придурок должен всё понимать.

В конце концов…

— Он хочет, чтобы Хиба рассказал ему о второй скверне 3-го Гира. Он сказал, что во время Пути Левиафана это, вероятно, станет наибольшей преградой.

— Вот как? Действия 3-го Гира сами по себе что-то с чем-то, но… ну, 7-й Гир совершил нечто похожее. Будет совсем не весело, если нечто это не превзойдет.

Казами повернулась к Чжао.

— 7-й Гир?

— Это сущая мелочь, но ты наверняка не сможешь ничего вычитать в тех документах, что вам сегодня достались. Они покрывают только дни Департамента Национальной Безопасности.

— …

— Это произошло после. В дни старого UCAT, когда различные UCAT по всему свету ещё полностью не собрались, японский UCAT был более или менее центральным. Хотя Американские и Европейские были больше и лучше финансировались. В общем, в том старом UCAT находились люди, отвечавшие за исследование и сражение с различными Гирами. Если исключить Синдзё, оставалось пять из Департамента Национальной Безопасности, и по одному идиоту из Ближневосточного, Американского и Китайского UCAT. Эти восьмеро были известны как Восемь Великих Королей Драконов.

Она горько улыбнулась.

— В те времена я принадлежала к китайскому UCAT, и у меня по-прежнему есть там связи. Вот как я узнала о предыдущей теме. Держи это в секрете, но я Чжао Цин, один из Восьми Великих Королей Драконов, ответственный за 7-й Гир.

●

На залитом лунным светом пляже Саяма уставился на Хибу.

— Ну а теперь, — сказал он, пригладив волосы под напором морского бриза. — Много всего случилось, но пора тебе уже отвечать, малыш Хиба.

— Отвечать на что?

— Присоединишься ты к нам, или нет.

Этот ответ заставил выражение лица Хибы перемениться. Он помрачнел и отвернулся.

— Сейчас совсем не до этого. Ты сам видел, что произошло с Микаге-сан.

— Но теперь, когда 3-й Гир проявил себя, остальные, скорее всего, поступят так же. Независимо от ранения Микаге-кун мир продолжает вращаться вокруг меня. Разве я ошибаюсь?

— Э-э… Я не уверен, на какую часть я должен возразить.

— Если все части ошибочны, они отменяют сами себя и становятся истинными, малыш Хиба. — Саяма сохранял полную невозмутимость. — Разве это не идеальная возможность? Как насчет того, чтобы поведать о второй скверне 3-го Гира и объединиться с нами?

— Я не могу. Я всё это время сражался затем чтобы…

— Чтобы защитить Микаге-кун и продолжить её эволюцию? Ты утверждаешь, что если вы добудете полное Концептуальное Ядро, она станет человеком?

Саяма глянул на Хибу, который хмурился под лунным светом.

Однако…

…Это выражение лица неискренне.

В таком случае, я его уничтожу, — подытожил Саяма.

Он ткнул в Хибу указательным пальцем правой руки, и Баку скопировал его действие на макушке.

— Ты перекладываешь вину за отсутствие её эволюции на концепты.

— О чем ты говоришь? В Керавносе только половина Концептуального Ядра.

— Прошу прощения за то, что вся моя информация из чужих уст, но я должен здесь задать вопрос.

Саяма взмахнул вверх рукой, указывающей на Хибу, и от плеча его рубашки раздался хлопок.

— Ты говоришь, что Керавнос хранится здесь и что его механизм действительно может быть частью Микаге-кун. Однако, несмотря на наличие внутри Концептуального Ядра, и нахождение внутри её Концептуального Пространства, действительно ли он часть её тела?

— Ну…

Он знает ответ, — подумал Саяма.

Суть была очень проста.

— Будь он частью её тела, то должен функционировать как реактор, аналогично Фафниру Возрождённому и Тифону. Однако Керавнос просто боеголовка. Даже если вы вернете вторую часть… — Он блеснул улыбкой. — Она лишь усилит Керавнос. Что ещё сильнее приблизит Микаге-кун к разрушительному оружию.

Брови Хибы немного дернулись.

Это выражение лица кое-что сообщило Саяме.

….Этот везучий парень и не ведает, что сам является причиной, по которой её эволюция остановилась.

Но она, похоже, осознала, что служит для него ограничением.

Саяма считал, что призыв Сусамикадо над океаном послужил во благо.

…Что бы там ни случилось, она задумалась о возможности расставания с ним.

— Единственная оставшаяся проблема — ты, малыш Хиба. Что ты будешь делать теперь, когда Микаге-кун тебя оттолкнула? У тебя больше нет силы, чтобы сражаться с 3-м Гиром, и у тебя больше нет причины. Но ты всё равно будешь с ними драться?

— Ну…

После паузы, Хиба, наконец, ответил.

— У меня особо нет выбора, правда?

— Почему нет? Из-за того, что произошло в поколение твоего деда?

— Честно говоря, мне не особо рассказывали о том, что с ним случилось.

— Значит, ты выполняешь несуществующую ответственность просто на автомате?

— Нет. У меня всё ещё есть долг того, кто знает правду, Саяма-сан. У меня есть долг того, кто знает о второй скверне, — сказал он. — В каком-то роде, этого я и хочу. Микаге-сан сейчас ничего не может, но мне известно о второй скверне и я смогу очистить её самостоятельно.

— Понятно.

Саяма кивнул, и выдал небольшую улыбку.

…Интересно. Даже сейчас, он держит её в уме.

Саяма подумал о Синдзё. Подай она хотя бы вид, что отвергает его, продолжил бы он о ней думать?

…Несомненно.

Он припомнил несчетные образы телесного цвета и мягкие прикосновения из прошлого, и проверил воспоминания о множестве слов, которыми они следом обменивались. Чтобы удостовериться, Саяма сделал это трижды. По завершении он понял, что они идеальны, и поэтому кивнул.

— Малыш Хиба, ты наверняка похож на меня. В особенности — как мы оба всего в одном неверном шаге от того, чтобы называться преследователями.

— Э-эм, основываясь на том счастливом взгляде, который только что у тебя промелькнул, мне кажется, мы похожи максимум на 10%!

— Не нужно скромничать. Я вовсе не такой Извращуга, чтобы делать вид, будто мою своего партнера и вместо этого щупаю её за зад. Я прикасаюсь к моему партнеру, чтобы обрести понимание. Твой метод гораздо более развратный.

— Раз ты старшеклассник, я постараюсь сказать повежливее, но ты псих!

— Успокойся. Те, кто не понимают самих себя, первыми умрут на поле боя.

Хиба в ответ промолчал.

…Синдзё-кун сопротивлялась бы гораздо дольше, перед тем как согласиться.

Младшеклассники действительно покорны, — осознал он. Как очаровательно.

По какой-то причине Хиба потупил взгляд, но Саяма решил это игнорировать.

— Давай вернемся к начальной теме, малыш Хиба. Мы обсуждали эволюцию Микаге-кун.

Хиба повернулся к Саяме, скрестившему руки на груди, и поэтому он кивнул в сторону парня.

— Ну так что, по-твоему, предотвращает её эволюцию?

— Концептуальное Ядро, но это ты уже легко отклонил.

— Разве ты сам не понимаешь, почему так?

— Ну, — начал он.

Саяма шагнул ему навстречу.

— Давай обсудим гипотетическую ситуацию.

— Какую?

— Однажды, некто хранил секрет; но он не мог разгласить этот секрет тому, кто говорил, что хочет быть с ним. Другой человек пришел к смутному пониманию того нераскрытого секрета, но решил оставить всё, как есть.

После последней фразы, от палатки на каменистой местности раздался голос Синдзё:

— Обманщик!!

Всего на мгновенье Саяма углядел стоящую на камнях Синдзё, но рука Изумо в два раза быстрее затянула её вниз.

Хиба не успел вовремя обернуться, но все равно попытался осмотреться по сторонам.

— М-мне послышалось, или кто-то только что на тебя кричал?

— Это Внутреннее Японское море. В период Сенгоку земля полнилась пиратами, и от этого я слышал ночью появляются привидения.

— Х-хорошо, пускай будет так. На чём мы остановились?

— Мне стоит сказать тебе следующее: я считаю, что эволюционировать нужно вам обоим, но вы боитесь разрушать ваши нынешние отношения, и, как следствие, выдумывайте причины, чтобы не развиваться.

И…

— Это не всё, малыш Хиба. Ты говоришь, что желаешь защитить Микаге-кун, но такое не станут говорить те, кто уверен, что сами способны защитить. Малыш Хиба, ты веришь, что она защищает тебя даже сейчас.

Хибе разинул рот, но Саяма покачал головой.

— Разумеется, даже если всё так, в этом нет ничего плохого.

Хиба нахмурился.

— Нет ничего плохого? Несмотря на то, что выходит, я не защищаю её как положено?

— Это проблема самосознания. Даже если ты находишь в себе недостатки, ей этого может быть достаточно. И положительное мышление о своей незрелости не даст тебе стать неосмотрительным и приведет к улучшению. Я и сам таким вот образом пытаюсь держать свои мысли в позитиве. К примеру, я часто задаюсь вопросом, почему рядом с Синдзё-кун я так просто поддаюсь.

От каменистой местности донеслись звуки борьбы, но всё быстро успокоилось. Хиба снова осмотрелся.

— Мы и правда можем это игнорировать?

— У меня нет друзей среди камней. А у тебя? — спросил Саяма. — В общем, малыш Хиба, в твоем случае есть небольшая проблема. Ты веришь, что она защищает тебя, и используешь это в качестве оправдания своей слабости, не так ли?

— Н-но Сусамиадо и всё остальное это её сила.

— Но сражаешься именно ты. Она всего лишь одалживает тебе свою силу. Ты тот, кто использует силу, пришедшую из 3-го Гира для сражения с 3-м Гиром. И твоя конечная цель в очищении второй скверны 3-го Гира, — объяснил Саяма. — Ты должен быть в курсе о смысле своего сражения. Теперь, что это за вторая скверна? Я бы не прочь услышать твою причину сражения с 3-м Гиром, чтобы мы также могли получить право сражаться с ними. Мне следует добавить «пожалуйста»?

— Ты правда думаешь, что я тебе скажу?

— Нет, но как насчёт Микаге-кун? Ради твоего спасения она призвала Сусамикадо по своей воле, так что, полагаю, она ответит самостоятельно.

— …

Хиба инстинктивно принял боевую стойку.

Он всадил стопы в песок и отвел правую ногу назад.

— Ты хочешь сказать?..

— Присоединиться к нашему бою звучит как неплохая награда, не так ли?

Саяма тоже принял боевую стойку. Хиба медленно начал кивать, но затем быстро покачал головой и горько улыбнулся.

— Н-нет, погоди. Ты не говорил, чья это будет награда. Если выиграю я, пожалуйста, расскажи, какую ты видишь во мне слабость. Изумо-сан уже многое мне рассказал, но мне кажется, что есть ещё. Я должен держать это в уме в своем сражении с 3-м Гиром.

— Ты не попросишь нам помочь Микаге-сан?

— Вы за ней присмотрите, даже если я не попрошу, правда? — Его горькая улыбка углубилась. — Если я попрошу, это заставит её волноваться. Она будет переживать, что вы добры исключительно из-за моей просьбы.

— Она должно быть действительно больна, если волнуется о доброте.

Саяма опустил свою стойку, чтобы соответствовать Хибе.

Верх его обзора заполняла луна, и он осознал, насколько уже поздно. Это унесло его мысли к Токио, где сейчас пребывали семьи Тамии и Хибы.

…Неожиданный матч между учениками общего учителя.

В своих туфлях он небрежно присел, расслабил плечи, и опустил Баку на землю.

Саяма наблюдал, как Баку торопливо убегает к камням.

— Не сдерживаться и не поддаваться. Я когда-то сломал кулак, поэтому не могу им бить. И твои дневные ушибы, скорее всего, по-прежнему ощутимы.

— Понял. Что определит результат?

— Когда это случится, мы оба поймем. Тебе не кажется, что мы уже на таком уровне?

— Ты прав, — согласился Хиба.

В следующий миг парень ринулся к Саяме.

●

Хиба сосредоточился на расстоянии между ними.

Всё сводилось к мгновению.

Ни один из них не обладал выносливостью Изумо.

Это означало, что всё закончится, если хоть одна атака достигнет Хибы.

Но то же относилось и к его противнику. Если атака Хибы пройдет успешно, тело Саямы не устоит, даже если он останется в сознании. В своей схватке с Изумо Хиба очень хорошо это освоил.

К тому же, они оба были учениками одного и того же додзё. Школа боевых искусств Хибы преподавала боевые техники за пределами простой самообороны и сосредоточилась на рукопашном бою, допуская использование холодного оружия. Она включала в себя практически любой тип атаки и защиты.

Хиба мог твёрдо сказать, что овладел техниками, которые обычно упирались на скорость для выполнения цикла атак.

Однако его противник был таким же. Он знал возможности своего оппонента и его скорость.

— !..

И поэтому Хиба сделал первый ход.

Не считая лунного света, было темно, но это придавало всему глубокий контраст. Когда Хиба пригнётся и двинется, Саяма не сможет всё идеально разглядеть. Даже тень, которая раскроет его движения, ниспадала теперь прямо вниз.

Он сократил расстояние.

Саяма взмахнул левым кулаком, но Хиба решил, что это ложный выпад. Если Саяма ударит кулаком, которого не мог толком сжать, это не возымеет особо эффекта.

…Его настоящая атака в другом месте!

Саяма двинул правой ногой. Вот его истинная цель.

Но он не собирался пинать.

Дело в песке.

— !..

Хиба это предвидел, но тяжело противостоять песку, распылившемуся снизу. Закрытие глаз лишит его зрения, но оставить их открытыми позволит песку сделать то же самое. К тому же, при попытке отмахнуться рукой он моментально потеряет возможность атаки.

Тогда он услышал голос Саямы:

— Такого опыта у тебя никогда не было на грязном полу того открытого додзё, разве нет?

Он был прав.

Но Хиба принял решение. Он рванулся вперёд и выбрал простейший из доступных способов.

Парень закрыл только правый глаз.

Песок прибыл и попал в левый глаз, но едва он коснулся кожи, Хиба вновь открыл правый.

Правая половина его обзора сохранилась, и он увидел, как Саяма готовит противоположную ногу.

— Медлишь!

Хиба бросился направо от Саямы.

Тем временем Саяма отступил с ногой, заготовленной для удара, и начал готовить защитную стойку. Он оттянул живот назад, чтобы выдержать удар.

Но Хиба планировал не это. У него остался только один глаз, и он не настолько безрассуден, чтобы атаковать с потерянным чувством расстояния.

Хиба глянул на левую руку Саямы, которую тот использовал ранее.

В сравнении с прочим его телом, она запаздывала на пути назад.

Хиба потянулся двумя руками и ухватился за неё. С одним глазом было тяжело определить расстояние, но использование обеих рук позволило пальцам сначала прикоснуться и затем замкнуть хватку.

Он нащупал запястье.

Это означало, что Хиба не может ударить Саяму. Вместо этого, он сделал упор на скорость.

— !

Парень врезался ногами в землю настолько, что песок брызнул назад, когда он ринулся налево от Саямы.

Вмиг он крутанулся парню за спину.

Саяма оставался невозмутимым, поэтому Хиба не мог определить, о чём он думает. Это не отличается от нормы, — подумал Хиба.

Он видел Саяму несколько раз в додзё своего деда и думал тогда, что Саяма развит не по годам.

Хиба также припомнил истории о деде Саямы, которые его дед ему нередко рассказывал.

Его дед отзывался о деде Саямы с одной лишь бранью. Он не особо рассказывал Хибе о том, что случилось во время войны. Похоже, у него было немало других друзей, но лишь малая часть той дружбы сохранилась после войны: дед Изумо, чародей по имени Зигфрид и старик в Америке по имени Сандерсон.

Он всех их проклинал с глупыми послевоенными байками про них.

…Верно.

Хиба подумал о своей боевой стойке.

…Если я найду кого-то, кто сможет понять мои мысли, догонит, продолжит двигаться вперёд и встретит меня без страха — когда я вырасту, я буду бранить их так же.

Заворачивая в сторону Саямы со всей силы, он вспомнил увиденное недавно прошлое, встречу в Библиотеке Кинугасы и сегодняшнее поражение от Изумо.

Хиба продолжил.

Он развернул левое запястье Саямы наружу, будто толкая, и рванул его вверх.

— …

Парень услышал, как что-то в левой руке Саямы сдвинулось с места, но это оказался не металлический компонент какой-то машины. А соединение плоти и кости.

Хиба вывихнул левое плечо Саямы.

Едва он ощутил, как рука Саямы обмякла, Хиба оттолкнул её вверх.

Он вложил в ту атаку всю силу, не пытаясь сдерживаться. Если Саяме не повезёт, у него могут остаться продолжительные эффекты.

…Но здесь я должен победить.

Саяма наверняка уже порвал часть своих мышц и ощущал болезненное царапание сустава, повернутого неправильно. Боль от вывиха исходила от скрученных мышцами и костями нервов, поэтому отдавалась прямо в мозгу. Пока кость не станет на место, невыносимая боль продолжится.

Хиба кивнул и мгновенно остановился. Притормаживая, его правая стопа вонзилась в землю.

С песком, разлетающимся в воздух, он обернулся себе за спину.

— Кто-нибудь, позовите вра…

Обернувшись, Хиба увидел в воздухе перед собой нечто немыслимое: подошву кожаного туфля.

— ?!

Едва лишь парень задумался, что произошло, носок туфля въехал ему в солнечное сплетение. Он, похоже, ударил в плоть между его грудью и животом.

Острый носок остановился где-то на пять сантиметров в его теле.

Хиба не шевелился.

И в своей неподвижности он осознал, что не может дышать.

Его тело быстро окоченело и потяжелело, и хозяин ноги невозмутимо произнес:

— Да, судя по всему, нам нужен врач.

Затем он ткнул свою стопу вперёд ещё сильнее, отталкивая Хибу прочь.

— …

Не в состоянии снять напряжение с тела, Хиба безвольно завалился назад.

…Я проиграл, так же, как и сегодня днём.

Но падая, он не проглядел левую руку Саямы. Она вяло свисала сбоку.

— Ты не чувствуешь боли? — спросил он, медленно падая на песок.

Или, по крайней мере, попытался.

Однако изо рта не исходило даже его дыхания. Шок удерживал его диафрагму от движения.

Не в состоянии дышать или заговорить, Хиба всего лишь взирал на луну.

Затем этот бледный диск света пересекла неожиданная тень.

Она приняла форму подошвы туфля.

Сразу же после этого пятка опустилась вниз на его живот в сопровождении могучего столкновения.

— Кха!!

— О? Похоже, ты теперь дышишь. Возможно, моё лечение оказалось суровым, но я рад, что оно сработало.

Сила вернулась в тело Хибы, но вместе с ней и боль. Странное чувство жара сверху живота заставило его открыть рот, и воздух попытался вырваться из тела. И в то же время он услышал голос.

— Раз ты дышишь, то тебе, вероятно, больше не нужен врач. Теперь, полагаю, мне следует взять с тебя плату за медицинские издержки на мою руку. Не волнуйся. Это тривиальная сумма. Включая страховку, это всего лишь 73,500,000 йен.

Хиба попытался спросить, откуда такая сумма.

— Кха… ха!

Но донёсся только этот странный звук.

…А-а, наверное, это и зовется садомазохизм. Со мной такое впервые.

Как только он осознал, что вспотел, голос заговорил снова.

— Так ты платишь, или нет? Если да, продолжай корчиться от боли. Если нет, оставайся неподвижным.

Хиба задержал дыхание и растянулся на песке, но не продержался и трех секунд.

— Га-ах!

— Близко. А я вот думал тебя простить, если продержишься пять секунд. Какая жалость.

— О чем ты, Саяма-кун?!

Хиба с заплаканными глазами повернулся к каменистой местности и увидел Синдзё, одетую в белое платье.

…Как женственно.

Но за этой мыслью мгновенно последовала следующая.

…Прости, Микаге-сан. Меня очаровала другая девушка.

И затем…

— Погодите! Это же парень!

Хиба лихорадочно поднялся. В результате он закашлялся, но определённый вопрос был гораздо важнее физической боли.

….О нет. Я стал таким же извращенцем, как Саяма-сан и Синдзё-сан?

— В чём дело, малыш Хиба? Если у тебя неподобающие мысли о Синдзё-кун, я залью тебя цементом и закину в реку Аки, для предотвращения паводков. Как горожанину, вполне естественно протянуть городу руку помощи, как ты считаешь?

— Н-не смеши. Я нормальный! Я определённо не гей!

— Саяма-кун, могу я попросить тебя протянуть руку помощи Рюдзи-куну?

Синдзё суховато улыбнулась.

Видя в её руках аптечку, Хиба испустил вдох и опустил голову.

— И-извините. Я больше ничего не буду говорить о ваших личных предпочтениях. …Кстати, я проиграл, да?

— Да. Я проигнорирую первую часть, но ты определённо проиграл. Хотя мне кажется, что ушиб Саямы-куна хуже.

Саяма глянул на свою левую руку, которая неподвижно и безвольно свисала.

Он задумчиво наклонил голову.

— Да, это похоже на серьёзную травму. Боль уже некоторое время отзывается эхом по всему телу. Ох, но я думаю, немного самоотверженного ухода от Синдзё-кун и колени в качестве подушки как раз сгодятся в качестве лечения. Если принесёшь мне еду, я бы не отказался от маринованных персиков.

— Ты действительно спокоен насчёт этого, — прокомментировала Синдзё.

Глядя на них, Хиба вздохнул.

— Я и не надеюсь до такого дорасти, — пробормотал он, завалившись назад на пляж.

— Я бы не был столь категоричным. Перед дракой ты сам сказал, что у тебя есть слабость. Я всего лишь раскрыл в этом бою меньшую из моих слабостей. Я знал, что боли не избежать, поэтому смог к ней подготовиться.

— Ты хочешь сказать, что предугадал, что случится?

— Нет. Ты не предугадываешь бой. Ты повелеваешь им.

— А в чём разница?

Хиба услышал горький смех, но он быстро растворился.

— Мои извинения. Это столь элементарный вопрос, что я не смог сдержаться. …Позволь мне спросить следующее: что ты постоянно предугадываешь?

— Течение боя.

— Нет. Малыш Хиба, ты только что потерял очки. Молчи и выжги мои слова в своём разуме. Ты предугадываешь не бой; ты предугадываешь собственную победу. Конкретнее, победу, которая оставит тебя невредимым, — объяснил Саяма. — Поэтому когда предположение, которое ты так удачно выстроил, заканчивается, но бой продолжается, ты проигрываешь, несмотря на уверенность в своей победе. Если взамен ты будешь повелевать боем — такого не произойдёт. Повелевая сражением, ты одновременно принимаешь силу врага и не позволяешь ему эту силу использовать. Это означает продолжать драться с надеждой, что ты сможешь привести бой к завершению.

— Но это…

— Я считаю, что теперь, когда Микаге-кун не с тобой и урон направлен на тебя, тебе это по плечу. Ты так сильно сосредоточился на её защите, что мог предугадать лишь быстрые и краткие пути к победе. Неожиданность урона была одной из причин, по которой ты проиграл сегодня Изумо, но ещё потому, что ты поверил в свою победу, после того как провёл по нему хорошую комбинацию.

Луну снова пересекла тень.

На этот раз это была рука. Правая рука Саямы.

— Возьми мою руку, малыш Хиба, и мы выйдем плечом к плечу на поле боя, где тебе предначертано повелевать. Если ты настаиваешь на очистке скверны 3-го Гира, мы тебе в этом поможем, — сказал парень. — У тебя наверняка есть время, когда Микаге-кун тебя утешает. Это происходит когда вы вместе в Боге Войны, и ты можешь слышать её голос. Иными словами, после ваших сражений с 3-м Гиром. Но если она эволюционирует, вам больше не придётся сражаться для того, чтобы получать это утешение. И чтобы этого достичь, ты должен взять на себя ответственность.

— Ответственность? Что ты имеешь в виду?

— Как тот, кто очистил скверны 3-го Гира, ты возложишь нечто себе на плечи. Это нечто может быть даже частью 3-го Гира. Малыш Хиба, Отряд Левиафана и школьный совет Академии Такаакита желает принять тебя в наши ряды как того, кто должен жить, возложив на себя бремя 3-го Гира.

И…

— Ты уже определился, не так ли? Я как-то могу сказать. Эта белая бандана у тебя на голове, вероятно, сентиментальный предмет, который скрывает и защищает шрам, напоминающий тебе о ней. Но по причине этого же сентиментализма я должен спросить у тебя о второй скверне того бессердечного Гира.

Процесс очищения

Белое строение, служившее базой 3-го Гира, омывал лунный свет.

Но хотя луна уже пошла на убыль, в здании по-прежнему горел свет. И это относилось не только к жилым этажам. Ангар в самом низу тоже освещался.

Его дверь приоткрылась, и у входа стояло два человека.

Женщиной в белом и женщиной в костюме горничной были Мияко и Мойра 1-я.

Мияко по белому полу направлялась к ступенькам, ведущим к ангарной палубе Бога Войны. Её шаги гулко отзывались в помещении, и она не выказывала намерений сдерживаться.

Окинув взглядом ангар, Мияко нахмурилась. В дополнение к выстроившимся девяти Богам Войны, включая Котта, там находилась громадная белая фигура.

Это Тифон.

Она заметила отсутствие света на его приборах видения.

— Где Аполлон?

— Он не выйдет некоторое время после возвращения, — ответила сзади Мойра 1-я. — Где Госпожа Гиес?

— Она снова улетела, сказав, что у неё дела. Но что за дела с Тифоном? Я только что его видела, и им управлял явно не богатенький мальчик. Он вёл себя как животное.

— А что Вы думаете о Тифоне, Госпожа Мияко?

Этот вопрос заставил Мияко остановиться.

Она схватилась за перила лестницы к помостам на втором этаже. Когда девушка не стала подниматься, металлические поручни наклонили голову, но решили, что лучше подождать.

Мияко повернулась к Мойре 1-й.

— Тифон боится всего, кроме себя.

— Верно, — Мойра 1-я улыбнулась, но затем глянула прямо на Мияко с встревоженным лицом. — Тифон скован страхом, и поэтому взывает к Господину Аполлону. Он хочет, чтобы Господин Аполлон пилотировал его, сражался и устранил страх, который он однажды приобрёл.

— Страх, который он однажды приобрёл? Что ты хочешь…

Мияко запнулась, помыслив о том, чего может бояться машина.

…Полагаю, это будет его уничтожение.

Девушка припомнила три факта.

Первый: она видела имя «Артемида» в кокпите Тифона и Бога Войны в подвале. Второй: Тифон был повреждён в тех же местах, что и Аполлон, когда упал с холма. И третий…

…Урон Бога Войны передаётся пилоту.

Исходя из этого, Мияко не знала, есть ли связь между Богом Войны в подвале и Тифоном.

…Но Мойра 2-я намекнула, что есть.

Предположив, что это правда, Мияко произнесла:

— Что, если Тифон однажды умирал?

— Вы спрашиваете у меня, Госпожа Мияко?

— Нет, я спрашиваю у нас обоих.

Она продолжила размышления о связи и сходствах между подвальным Богом Войны и Тифоном.

— Артемида.

В обоих их кокпитах отобразилось это имя.

Мияко слышала, что Аполлон пилотировал Бога Войны, созданного из тела Артемиды.

— Бог Войны в подвале принадлежал Аполлону.

Но, — подумала она, останавливая себя от поспешных выводов. И затем Мойра 1-я сообщила основной факт, противоречащий этой теории.

— Тот Бог Войны разрублен на две части. Господин Аполлон был бы мгновенно убит.

— Да. Но был ещё второй пилот. Это означает… Как в том случае, так и в случае с Тифоном их не пилотировал только Аполлон! Кто-то ещё пилотировал их вместе с ним!

На этих словах её знание начало связываться воедино.

Мияко делала предположения и выкрикивала выводы с таким напором, что не могла себя остановить.

— Боги Войны посылают их урон обратно пилоту, но что если пилотов два? Что случилось со вторым пилотом Бога Войны в подвале? Как насчет такого? Кокпит Тифона пересадили с того Бога Войны, и в нём содержится второй пилот, который умер на месте Аполлона.

И имя этого пилота:

— Артемида! Имя, написанное в кокпите Тифона, принадлежало сестре Аполлона! Она не могла иметь от него детей, но он всё равно держал её возле себя. …Вот что тогда случилось?!

— Нет, — тревожным тоном ответила Мойра 1-я.

Мияко выдохнула и чуть не упала на колени в странном чувстве разочарования, но остановилась от того, что Мойра 1-я сказала следом.

— Это не совсем верно, Госпожа Мияко.

— Не совсем?

— Тем, кто умер, был Господин Аполлон.

Мияко задумалась над этим, но в итоге снова нахмурилась и в недоумении наклонила голову.

— Но тот дурачок жив.

— Да, ему поддерживают жизнь, — брови Мойры 1-й распрямились, она глянула прямо на Мияко, и та кивнула. — Бога Войны в подвале создали, используя тело Госпожи Артемиды, но этот процесс не был завершён. Это было лишь частичное объединение. Следовательно, когда он получил урон, который Вы видели, Господин Аполлон мгновенно умер, а Госпожа Артемида получила тяжёлое ранение.

— Тогда… почему этот дурачок всё ещё жив?

— Данные о тех, кто соединён с Богом Войны, содержатся отдельно внутри машины; но что, Вы думаете, произойдёт, когда один повреждён и второй пожертвует собой, чтобы спасти первого?

— …

Мияко попыталась представить, что это значило, но испытала трудности.

…Этот дурачок и его сестра поменялись смертями?

В её голове мелькали вопросы «что?», «как?» и «почему?» и она не могла собраться с мыслями. Правда Тифона и Аполлона перед её глазами будто отрицала всю цепочку вопросов.

…Погодите.

Едва лишь она попыталась закончить хаос в своём сознании, Мойра 1-я произнесла:

— Тело Господина Аполлона мгновенно умерло, но благодаря остаточному кислороду его мозг остался жив. После чего Госпожа Артемида отсекла ограничители их разделения внутри Бога Войны. Это удалось только потому, что их Богами Войны были Тифон и его прототип, и потому что большую часть тела Госпожи Артемиды модифицировали во внутреннюю сердечно-сосудистую систему.

— То бишь она отдала собственное тело, чтобы воссоздать тело мертвого брата? Чтобы его воскресить?

— Нет, он не был воскрешён. Мы не обладаем концептом, создающим что-то из ничего. Вот почему мы переписали его смерть с её жизнью.

Плечи горничной поникли.

— Чтобы это совершить, необходима отрезанная от внешнего вмешательства локация и вливание в кокпит огромного количества силы. Когда 3-й Гир был уничтожен, мы поспешно использовали кокпит того Бога Войны в качестве кокпита Тифона и извлекли незавершённое тело Госпожи Артемиды, ставшее переписанным трупом. …Мы совершили всё это, чтобы не потерять нашего господина.

— Последнее замечание излишне, Мойра 1-я. Вы сделали то, чего хотели ваши хозяева. Автоматическим куклам не следует добавлять сюда собственные мысли.

— Прошу меня извинить, — с горькой улыбкой сказала Мойра 1-я.

Мияко кивнула.

— Так что, этот дурачок вернулся в норму?

— Мы ждали пятьдесят пять лет. Первые пятьдесят прошли без каких-либо изменений, но концепты неожиданно начали активироваться, и через пять лет Мойра 2-я засекла мысленные волны их обоих.

Мияко обнаружила нечто странное в том, что Мойра только что сказала.

…Мне неловко её обрывать.

— Почему там были мозговые волны Артемиды? После переписывания, разве она не была мертва?

— Она выжила… как Тифон.

Мойра 1-я глянула на лестницу впереди.

— Тифон был тем, кто умер. …Нет, Госпожа Артемида взяла его под контроль. Его система управления, мыслительная система и всё остальное стало её, — сказала она. — И Господин Аполлон не вернулся в норму. Разделение и реконструкция прошли неидеально, поэтому он сохраняет некоторые механические свойства Тифона.

— Так вот почему он рухнул на краю Концептуального Пространства?

Наверняка непросто было пройти с ней до самой границы.

Проклятье, — подумала Мияко. — Такое чувство, что этот идиот во всём меня обскакал.

— Так значит, вот что случилось? Страх Тифона основывается на воскресших воспоминаниях Артемиды о своей смерти?

— Да. И соединившись с Тифоном, она имеет беспрецедентный контроль над Тартаром, позволяющий ей появляться снаружи. С приближением её смерти внутри Тифона, она вопит и зовёт Господина Аполлона себе на помощь.

Мияко вспомнила выражение лица той сияющей женщины, шагающей сквозь ночь, и припомнила крик Тифона.

…Выходит, даже Тифон — жертва войны.

— Так как они оба отвечали за управление временем в 3-м Гире, Господин Аполлон имеет больший контроль днём, а Госпожа Артемида — ночью. Судя по всему, когда Тифон впервые пересёкся с Вами, Леди Мияко, Господин Аполлон заполучил мимолётный контроль. Когда глаза Бога Войны жёлтые — управляет он.

Услышав это, Мияко опустила голову и повернулась к Мойре 1-й спиной.

— Проклятье, — пробормотала она, поставив ногу на первую ступеньку. — Я сама проверю остальное, но у меня последний вопрос. Ты сказала, что Тифон обладает половиной Концептуального Ядра 3-го Гира, верно? И что Концептуальное Ядро сделало Тифона и Аполлона такими, какие они сейчас, да?

Она подняла голову и взглянула на конец ступенек к помосту.

— Так что произойдёт, если Тифона уничтожить?

— Всё просто. Поскольку реконструкция Господина Аполлона прошла неидеально, он синхронизирован с Тифоном. Если Тифона уничтожить или удалить Концептуальное Ядро…

Автоматическая кукла помедлила.

— Он умрёт.

●

— И в этом вторая скверна, — сказал Хиба, стоя на каменистой местности.

Парень приложил к животу завёрнутый в полотенце лёд из холодильника. Он повернулся в сторону, где Синдзё накладывала на Саяму сильные лечебные талисманы.

Саяма ответил на его взгляд с Баку, сидящим на голове, и поднял левую руку, которую держала Синдзё.

— Значит, ты это хочешь сказать? Получение Концептуального Ядра 3-го Гира убьёт Аполлона?

— Да. Концептуальное Ядро, необходимое для предотвращения отрицательного уничтожения этого мира, может быть добыто в обмен на его смерть. Вообще это довольно неплохая сделка. Как по мне, то я убиваю его ради мира и эволюции Микаге-сан.

На его самоуничижительное заявление ответил голос. Он донёсся от Синдзё.

— Но… это плохое решение.

— Жизнь одного человека действительно весит больше, чем целая планета. И основываясь на справедливости Пути Левиафана, мы не можем забрать что-либо ценою человеческой жизни, даже если это Концептуальное Ядро.

— Вот почему я намереваюсь драться, — сказал Хиба. — Потомки тех, кто сражался в прошлом, будут сражаться без связи с Отрядом Левиафана. Для нас, это будет второй раунд Концептуальной Войны, и никто не будет спрашивать, если один из нас умрёт. Но…

Он опустил голову и приложил руку ко лбу.

— Это больше не пройдёт. Теперь, раз я тебе рассказал, Отряд Левиафана не может позволить мне продолжать. Если вы так поступите, то получается, что я совершаю убийство по доверенности. И это означает, что Отряд Левиафана даже не попытается заполучить Концептуальное Ядро 3-го Гира. Подобные действия будут означать убийство ради спасения мира.

— Верно, — согласилась Синдзё. — Мы взвешиваем целый мир против одной жизни… Но если Путь Левиафана означает поступать по справедливости, мы не можем принять убийство даже ради спасения мира, Саяма-кун.

— Я не вижу здесь никакой проблемы.

— Верно. Никаких проб… Стой, Саяма-сан!

Голова Хибы вздёрнулась, и он увидел, что на него взирает невозмутимое лицо Саямы. Рядом с ним, глаза Синдзё расширились, и её бледность можно было заметить даже в ночи.

Саяма посмотрел туда-сюда между ними.

— В чём дело, Синдзё-кун? Я бы хотел залечить этот ушиб как можно скорее, но перевязка моего плеча всё ещё не готова?

— Не готова… С-саяма-кун? Что ты только что сказал?

— Я сказал, что не вижу никакой проблемы.

Он выдал небольшую улыбку, и Хибу бросило в пот даже холоднее льда на его животе.

…Этот парень…

Он с лёгкостью принял решение о том, что мучило Хибу годами.

Тем не менее, спросил об этом не Хиба.

Это была Синдзё.

— О чём ты говоришь, Саяма-кун?!

Она произнесла так громко, что все в округе обернулись в их сторону.

— Я… я этого не хочу! Мы, может, и противоположности, и если я говорю, что не хочу кого-то убивать ради спасения мира, пускай это и значит, что ты скажешь противоположное…

Её слова неожиданно рассыпались, брови ощетинились, и рот искривился.

— Но… Я не хочу, чтобы ты такое говорил.

Она опустила голову, и Хиба увидел, как что-то блестящее капнуло вниз.

…Синдзё-сан, должно быть, он действительно дорог.

Но как поступит Саяма?

Он поднял голову и в самом деле повернулся к Синдзё. Всего на миг его глаза прищурились, и он кивнул, несмотря на то, что Синдзё не могла увидеть это с опущенной головой.

Вот и всё. Когда он повернулся к Хибе, то вернул свою невозмутимость.

Прежде чем Саяма успел что-то сказать, Хиба вздохнул и произнес:

— Если не дашь своему партнёру ясно увидеть свои чувства, это вызовет разногласия.

— Подобное только поставит нас в неловкое положение. Кроме всего прочего, мы не вправе заниматься обсуждением и разрешением данной проблемы. Истинное невежество принимать подобное решение без присутствия пострадавшего. В данный момент, нам необходимо лишь закрепить наши персональные аргументы. Разве я не прав?

Саяма повернул голову и глянул Хибе за спину.

— Э?

Синдзё подняла своё плачущее лицо и взглянула в том же направлении.

В заключение обернулся Хиба.

Вслед за ним прочий народ, разрозненный по округе, посмотрел туда же и прекратил движение.

В какой-то момент на каменистой местности появилась женщина. Её сзади подсвечивал лунный свет.

Она носила красный костюм, и Саяма произнёс её имя:

— Гиес-кун, верно? Что тебе нужно в столь поздний час?

— Всё просто.

Гиес легко развела руки.

— Я прибыла ради Пути Левиафана, чтобы 3-й Гир мог продолжить существование.

●

Некую комнату заливал красный цвет.

Она была приблизительно шести квадратных метров, и в ней находились рабочий стол, раковина и переносная плита с чайником сверху. На столе выстроились чаны, полные жидкости.

Около потолка натянули провода, и с них свисало нечто, напоминающее чёрные пояса.

Это была тёмная комната для проявления фотоснимков.

Единственным человеком, таившимся внутри и занятым делом, оказался старик в лабораторном халате.

— Цифра не может превзойти аналог. Интересно, какие выражения лиц мне достались.

Он надел красные резиновые перчатки, маркированные «Только для персонального использования Ооширо — х3», и заглянул в один из чанов.

— Ну что ж, не пора ли их вынимать?

В следующий миг дверь позади него открылась, и раздался женский голос.

— Эй.

— Аааа!

Ооширо окинул взглядом материалы, выставленные на свет. Он раскинул руки в стороны в центре комнаты, и медленно развернул стопы, продемонстрировав самодельный разворот в замедленном движении.

— Ты уничтожила мою вновь обретенную юность, которую не по силам одолеть даже собакам или цикадам!!

— Дурак что ли? И эта комната воняет. Запашок от тебя, не так ли? Я не прощу тебя, даже если ты падёшь ниц.

— Ты выпалила так много на одном дыхании, Брюнхильд-кун!

Брюнхильд вздохнула, стоя в своей униформе под светом зала ожидания у неё за спиной.

Затем Ооширо заметил, как позади неё заглядывает в комнату человек в лабораторном халате.

— Касима-кун? Какое необычное сочетание. Что привело сюда вас обоих?

— Ну, дело в том, что…

— Ох, подожди минутку. Вы не прочь отведать чая? Глядите. У меня есть отличный чёрный чай, который недавно попал мне в руки.

Когда Ооширо поднял чайник с плиты, Брюнхильд подобрала кота у себя под ногами и швырнула его в открывшееся сверху отверстие. Чай и пар, которые выплеснулись наружу, попали Ооширо на руки, всё ещё одетые в кожаные перчатки.

— Ааааа! — завопили вместе кот и старик.

— Замолкните, оба. Считайте это стерилизацией и смиритесь.

Кот вытащил из чайника верхнюю часть тела, наклонился назад и заорал:

— Б-брюнхильд! Я тебе этого не прощу! Прости!

— Ох, бедняжечка. Ты, кажется, сбит с толку.

— И чья это вина?! А ещё, смотри мне в глаза, когда обращаешься, Брюнхильд!

Глянув на выкрикивающего чёрного кота, чей живот и выше будто выросли из белого чайника в руках Ооширо, Брюнхильд нахмурилась.

— Какой неудачный баланс цветов.

— И это всё, что ты скажешь?! Всё?! Наверняка есть что-то ещё!

— Успокойся. И мы растратили слишком много времени. Представитель 2-го Гира, объясни ситуацию максимально коротко.

Когда Брюнхильд увидела, что Касима снимает кота небольшой видеокамерой, она снова нахмурилась.

— Что ты делаешь?

— Моя Харуми начала проявлять интерес к подвижным вещам, поэтому я подумал, что подобное видео весьма пригодится. Не переживай. Когда я принесу видеозапись домой, то переделаю звук и фон. Может, всё перенесётся в космос.

Брюнхильд схватила камеру сверху и запустила её в пол.

Можно было услышать треск, и Касима, после короткой задержки, закричал:

— Ааааа!

— Затихни. Ни один из вас не сдвигает этот разговор с места.

— Мне не хочется напоминать, но это полностью твоя вина!

Брюнхильд проигнорировала замечание кота, скрестила руки на груди и глянула на Ооширо.

— Я слышала, что с тобой связались прочие UCAT. Почему?

— А… Я не могу об этом рассказывать.

— Позволь сказать начистоту, Ооширо. Мы представители наших Гиров. Ты должен раскрывать всю свою информацию касаемо Пути Левиафана.

— Ясно. И что ты дашь нам взамен?

Брюнхильд вздохнула.

— Отсутствие подозрений по отношению к действиям UCAT. Разве это вам не пригодится в будущем?

Она произнесла полуутвердительно, но Ооширо наигранно наклонил голову.

— Хм. Но некоторые будут подозревать нас независимо от твоей позиции.

Брюнхильд на это нахмурилась, а Касима присел рядом с ней.

— Тогда, как насчёт такого, Директор UCAT Ооширо?

Поднявшись, он держал в руках кассету от сломанной камеры. Плёнка уцелела.

— Что если я Вам скажу, что использовал эту камеру для съёмки прошлой ночью Девочки-Собачницы и Происшествия с Цикадами?

— Хм. Но это видеокамера. В сравнении с фотографиями качество изображения падает.

— Всё зависит от вашего восприятия. Почему бы не отринуть статичные изображения ради чудес видеоряда? Хотя качество видео и выглядит ниже, когда вы ставите на паузу, в движении оно выглядит чудесно. Записи дочки и жены могут быть особенно прекрасны. Что скажете? Готовы отдаться новому хобби?

— Твои действия только увеличат преступную деятельность внутри UCAT, — заметила Брюнхильд.

Ооширо, с другой стороны, почесал голову и промычал.

— Хм-м-м. Но, в отличие от тебя, у меня нет жены и дочери. Всё, что мне досталось — странный сын и его отмороженная горничная. У тебя нет более привлекательного предложения?

— Ну…

После некоторых раздумий, Касима хлопнул в ладоши.

— С недавнего времени отдел разработок UCAT проводит определённый эксперимент. Мы используем видео и фотографии врагов, сделанные во время битв, чтобы создавать 3D модели.

Он вытащил из лабораторного халата лэптоп и отобразил реалистичное 3D изображение женщины.

— Что Вы думаете о последней версии Полигональной Нацу-сан?! Она может двигаться по сетке и прочее.

— А у тебя есть на это её разрешение? — спросила Брюнхильд.

— Не имеет значения, пока это для моего личного пользования. Плюс, у меня всё равно есть настоящая. Это просто эксперимент.

— Это восхитительно! — неожиданно воскликнул Ооширо. — С помощью этого любой враг, зафиксированный камерами UCAT, станет моим, верно?! Я даже смогу сделать виртуальную Миёко, основываясь на её фотографиях! Моя страсть к фигуркам снова разожглась!

— У меня такое чувство, что Вы путаете виртуальные изображения с реальными, но вы действительно это сможете!

— Вот теперь мне жаль врагов UCAT по-настоящему.

Касима проигнорировал Брюнхильд и вытащил из кармана белую карточку.

— Пока что, я вручаю вам это. Там содержится путь для создания трёх фигур, так что прошу, используйте его с умом. К тому же, каждая фигурка добавляет к вашей карточке очко. За тридцать очков вы получите на месяц сотрудника отдела разработок. Не стесняйтесь использовать их для разработки игр.

— Вот как. А еще меня заботит безопасность.

— Волноваться не о чем. На обёрточной бумаге напечатана на санскрите «Сутра Сердца», поэтому ваша семья ничего не узнает и не заподозрит. Даже если посылка прибудет, когда они дома, они просто подумают, что вы пробудились к Буддизму.

— Разве это не вызовет больше подозрений?

— Мы распланировали и это. Посылка отражает инфракрасные, рентгеновские и прочие странные лучи и не вскроется, даже если на неё наступят сотня механических драконов. Для открытия она потребует ваши отпечатки пальцев, но при попытке открыть силой весьма эффектно самоуничтожится.

В следующий миг вдалеке раздался впечатляющий взрыв, в сопровождении небольшой дрожи.

После короткой задержки прозвучала тревога, и в коридоре стало шумно.

— И вот так, не останется никаких доказательств, — добавил Касима.

— Так остается немало! Но вы хорошо подготовились, этого не отнять.

— Тебе следует добавить к этому «в каком-то роде», — вклинилась Брюнхильд. — Между тем, мне бы хотелось вернуться к теме.

— Конечно, — сказал Ооширо, подняв чайник с котом. — Всё просто. Мы прознали, где находится 3-й Гир, и прочие UCAT настаивают на его немедленном уничтожении. Они заявляют, что 3-й Гир это табуированный Гир, и мы должны победить его до того, как прочие Гиры узнают о его дальнейшем существовании. По сути, мы действуем сейчас, чтобы избежать грядущих проблем.

— Но это будет означать отказ от Пути Левиафана, разве нет?

— Да, но именно этого они и хотят. Микото-кун и остальные неожиданно начали приобретать реальное влияние. Используя сеть связи китайского, немецкого и японского UCAT, начинаются предварительные переговоры Пути Левиафана с представителем 3-го Гира.

При упоминании немецкого UCAT Брюнхильд цокнула языком и пробормотала «она».

Ооширо горько улыбнулся.

— Да, Диана-кун открыла линию связи. Остальные UCAT сейчас в смятении. Переговоры с 3-м Гиром начали передавать в реальном времени в Китай, Германию и Японию. Прочие UCAT, особенно американский, пытаются держать этих троих под контролем в случае их попытки наладить связь с 3-м Гиром раньше остальных, — объяснил он. — Я отправлюсь позже, но, похоже, Микото-кун сказал вам двоим не вмешиваться.

— Почему?

— Он сказал, что это необходимо для «ходьбы в ногу» с 3-м Гиром. Если покажутся 1-й и 2-й, это заставит прочие Гиры насторожиться. К тому же… в этот раз существует опасность нарушения определённых скверн, и он не хочет, чтобы на вас пала вина за простое присутствие.

— Он и правда думает, что мы сделаем то, что он скажет?

— А ещё он сказал, что рассчитывает на вас в том случае, если с ними что-нибудь случится.

На мгновение брови Брюнхильд приподнялись, но она вскоре нахмурилась.

— Хмпф. Если он собирается сам за нас волноваться, то может пойти и сам всё завалить. …Мы можем послушать, разве нет?

— Да. Мы можем слушать всё в Окутаме, пока переговоры с 3-м Гиром не подойдут к концу.

— Ясно, — Брюнхильд повернулась спиной, подхватив чайник с котом. — Это означает, что 3-й Гир уже движется к Пути Левиафана. Что бы ни произошло на этих переговорах, Саяма не даст им сбежать. Единственный вопрос в том, как он очистит преступления прошлого 3-го Гира.

Ооширо пожал плечами.

— Переговоры проходят не в одиночку. Я уверен, они продемонстрируют нам чудесный ответ.

●

Под луной происходил обмен словами.

Их произносили Саяма и Гиес, стоящие на пляже.

Между ними установили раскладной стол, на котором находился только микрофон. Они стояли по обе стороны, и Синдзё сидела на стуле и делала заметки в качестве учётчика.

Пространство позади Синдзё опустело до самой каменистой местности. Вот насколько неприкосновенным воспринимали стол переговоров.

Более того, Гиес с помощью своего гравитационного контроля окружила их барьером на расстоянии нескольких метров. Для Синдзё окружающий пейзаж периодически искажался.

…Это, наверное, искажает и оптическое оружие. Интересно, сработает ли Ex-St.

Даже с этой мыслью она продолжала делать заметки. Девушка записывала слова Саямы и Гиес, но в этом не было особо смысла, так как встреча записывалась микрофоном. Саяма сказал ей сделать обзор беседы и если возникнут проблемы предоставить собственное мнение.

В данный момент они обсуждали то, что известно как первая скверна 3-го Гира.

Со сложенными на груди руками, Гиес произнесла:

— Другими словами, Отряд Левиафана не видит проблемы в прошлых деяниях 3-го Гира?

Синдзё внутренне кивнула. Гиес подразумевала то, что они называли «скверной», но она намеренно избегала говорить об этом в негативном свете. Она ссылалась на это как сейчас, или как о «курсе» 3-го Гира.

…С точки зрения 3-го Гира это правильный подход.

Тем временем, Саяма не пытался выказывать недоверия или придираться.

— В конечном счёте, мы примем значимость каждого Гира и сделаем их всех равными, — сказал он со своей привычной невозмутимостью. — Как только это случится, все, кто проявит по отношению к вам враждебность, будут расцениваться как террористы. Я не прав?

— Подобные террористы могут возникнуть внутри вашей же организации.

— Чего добьёшься непрерывным страхом? Я прошу вас об этом подумать. В нашем нынешнем состоянии, некоторые действительно могут восстать, но даже мы растём. Кто, по-вашему, вырастет больше всех в числе и силе? Предсказывать ужасное будущее, не пытаясь это учитывать, действия даже не труса. Это действия глупца. Пускай мы и идиоты, смотрящие в будущее, я не хочу, чтобы мы были глупцами, выдающими красноречивые, но, в конечном счете, бесполезные аргументы. А как насчёт тебя?

— Ты определённо самоуверен. И это хорошо подмечено. Однако…

Гиес приподняла брови, но на её губах возникла улыбка.

Синдзё поняла, отчего эта улыбка пришла. Саяма говорил практически то же, что однажды рассказывал №4, но кое-что, в чём не было необходимости тогда, отсутствовало здесь.

— Разве ты не осознал, что у нас нет никаких причин доверять твоим словам?

Синдзё не пропустила записать это в своих заметках и добавила собственные мысли.

…№4 в этом не нуждалась, потому что она доверяла деду Саямы-куна.

Гиес им не доверяла.

Даже заяви они, что защитят 3-й Гир от мстительных нападок остальных, это не более чем обещание на словах. И даже если они заключат официальное соглашение, Синдзё не знала, могут ли они действительно это гарантировать.

— Как вы докажете вашу способность нас защитить? — спросила Гиес. — И это включает в себя вашу способность защитить прочие Гиры, если они попросят такого же отношения. Защита десяти Гиров потребует существенных затрат персонала и финансирования. И…

— И даже если мы обеспечим этот персонал и финансирование, вы не знаете, сможем ли мы действительно вас защитить?

— Да. К примеру, те, кто противостоят Лоу-Гиру, могут обвинить другие Гиры своим самоубийством, демонстрируя, что защита Лоу-Гира не идеальна, и обвиняя в этом вас. Что ты скажешь о такой возможности?

Синдзё повернулась к Саяме.

Если он не сможет ответить на подобный вопрос, это докажет, что их обещание ничего не стоит.

Однако Саяма ответил не сразу.

Парень небрежно сложил руки перед животом и уставился на Гиес. Затем он поднял правую руку к щеке.

— Что за чепуху ты здесь наговорила? — спросил он. — Спроси у самой себя, может ли такое сработать.

●

Саяма увидел, как его слова стёрли улыбку с губ Гиес.

Синдзё, сидящая справа от него, удивлённо наклонила голову.

Её нынешние мысли могли подтолкнуть Гиес к разговору, поэтому она повернулась к ней, чтобы прервать молчание.

Когда их взгляды встретились, плечи Синдзё отдёрнулись. Переключение внимания, судя по всему, заставило её разволноваться, потому что она покосилась на Гиес и прижала заметки к груди.

— Э-эм, — наконец выдавила Синдзё.

— Говори. Гиес-кун тоже ждёт.

— Л-ладно… Эм, Саяма-кун? Гиес-сан спрашивает, можем ли мы защитить 3-й Гир. Так почему ты перенаправляешь вопрос 3-му Гиру?

— Всё просто, Синдзё-кун. Как раз они и будут защищать 3-й Гир, — перед тем как продолжить, Саяма повернулся к Гиес. — Позволь мне прояснить. Присоединись к нам даже каждый Гир, UCAT и Лоу-Гир не обладает землёй и деньгами, необходимыми для защиты их всех. Доказательство тому 1-й Гир. В лучшем случае, мы можем построить резервацию.

— В таком случае, что вы собираетесь делать?! — Гиес упёрла руки в стол. — Выходит всё, что ты только что сказал, не более чем идеал?! Ты будешь раскидываться нереалистичными отговорками о недостижимом будущем, будучи не в состоянии ничего осуществить?!

— Кто из нас нереалистичен, кукла? В твои глаза закрался дефект? — вздохнул Саяма. — Вот незадача. Всё это время я использовал слово «мы». А как насчёт тебя, Гиес-кун?

— Я делала то же самое.

— Нет, это не то же самое.

Саяма убрал руку от щеки, чтобы указать вперёд, скользнув взглядом по кольцу на левом среднем пальце.

— Когда ты говоришь «мы», то подразумеваешь людей 3-го Гира.

Он снова двинул пальцем, но указал вниз, а не на себя.

— Когда Я говорю «мы», то подразумеваю нас, вас и народы всех остальных Гиров.

— А, — сказала Синдзё.

…Синдзё-кун осознала, что я пытаюсь сказать.

Но Саяма не расслаблялся. Он находил вполне естественным факт, что Синдзё уловит суть. Но личность, стоящая перед ним, по-прежнему не понимала, поэтому он с хмурым лицом произнёс:

— Мне нужно для тебя разжевать? Если 3-й Гир находится под полной защитой Лоу-Гира, это означает, что он под контролем Лоу-Гира и, как следствие, занимает низшее положение.

— …

— Путь Левиафана сделает все Гиры равными, и Лоу-Гир не исключение. Но мы не настолько глупы, чтобы принимать одни потери. Мы понемногу за это восполним. …И, безусловно, Лоу-Гир поможет восполнить остальным Гирам, но мы не станем делать более чем это. Иными словами, защищайте сами себя. Вы достаточно взрослые, чтобы самим подняться на ноги, если споткнётесь, разве нет? Или вы нуждаетесь в опоре под ногами от Гира, известного как низший?

— Ты говоришь нам работать самим, чтобы компенсировать то, чего вам, идеалистам, не хватает?

— Тогда никто никому ничего не будет должен. 25-го декабря этого года грядёт конец Лоу-Гира, так как насчет того, чтобы мы спасли друг друга от этого конца? Ваши Боги Войны особенно желанны. К тому же, я уверен, что множество других Гиров захотят подобной защиты, даже если им придётся платить. Раз уж на то пошло, что если вы заготовите к грядущему концу Бога Войны в костюме Санты?

Гиес выдала небольшую улыбку со всё ещё поднятыми бровями, но она вскоре улетучилась.

— Но в таком случае, как мы обоснуем законность нашей самозащиты? Некоторые, несомненно, будут счастливы, если вдруг на нас нападут и уничтожат террористы. И попытайся мы себя защитить, разве некоторые не встанут на сторону террористов, основываясь на том, что произошло в прошлом?

— Незачем об этом спрашивать. Это явно произойдет, — согласился Саяма. — Если кто-либо станет подобное отрицать, ему необходимо быть либо богом, либо мной.

По какой-то причине Синдзё быстро начала стирать строчку, которую только что написала.

— Синдзё-кун, ты не должна изменять то, что было сказано.

— Я ничего не изменяю. Я стараюсь убедиться, что этой записи не было.

Синдзё затем вздохнула и задала вопрос:

— Что мы должны делать, если люди будут критиковать такую вот самозащиту 3-го Гира?

— Это просто. Путь Левиафана предоставляет одну вещь, отличную от физической поддержки.

А именно…

— Умеренное количество оправдания.

— Что?

— Вы ещё не поняли? Как только каждый Гир согласуется между собой, они больше не будут идти в разном темпе. Единственным различием станет размеры их стоп. Как следствие, если какая либо группа выдвинет такую нелепую критику в попытках сорвать общий темп, их можно игнорировать или отвергать. Распоряжайтесь своей силой, 3-й Гир, чтобы вы могли шагать вперёд вместе с нами.

— Понятно, — сказала Гиес, кивая. — Хорошо сказано.

Но затем её голос сорвался на крик.

— Ты используешь эти звучные слова, чтобы просто превратить нас в наёмников?!

●

Гиес рассмеялась.

…Понятно. Так вот оно что. В итоге, Лоу-Гир действительно всего лишь Гир без силы.

Нечто пришло ей в голову. Пейзаж, который она видела каждый раз, когда покидала базу на пути в город. Чтобы компенсировать свою недостачу концептов, жители этого мира разработали механическую цивилизацию, но те машины не обладали собственной волей и легко приходили в негодность. И, в конечном счёте, их ожидало место на свалке.

Эта мысль заставила её механический разум произвести больше смеха.

— Ха-ха. Да. Мир, который ежедневно использует и отбрасывает ценные машины, действительно отличается. И теперь вы обнаружили нас — живых машин, ещё большей ценности — и планируете использовать и отбросить нас в ваших будущих сражениях?!

Она выдала крик.

— Если так, то устыдитесь, Лоу-Гир!

Но затем парень по имени Саяма ответил на слова, которые она в него всадила.

— Вот как? — тихо спросил он.

Пока Гиес гадала, что ему есть сказать, он скрестил руки на груди.

После паузы парень произнес:

— Устыдиться? — Его бесстрастный голос продолжал. — В таком случае, я устыжусь как представитель человечества и воспользуюсь вами в качестве наёмников.

— Что?

Гиес не могла осмыслить то, что он сказал. Перед тем как продолжить, она подробнее проанализировала слова.

— Ты собираешься продать нас в рабство в обмен на стыд одного парня?!

— Это дешёвая плата за то, чтобы заставить меня испытать стыд, — Он кивнул со скрещенными руками. — Какая очаровательная история о самопожертвовании. Под моим началом окажутся величайшие силы Богов Войны. Моё имя будет вписано в историю Лоу-Гира.

Вслед за этим на его губах образовалась улыбка.

И Саяма рассмеялся.

Но затем он продолжил.

— Слушай. Использовать и отбрасывать? Замечательная фраза, Гиес-кун.

— Ты осознаешь, что это провокация против машин 3-го Гира?

— Такова правда, так что я не многое могу ей противопоставить. Ныне, Гиес-кун, мы живём в мире отходов. Переработка? Экономия? Забота об окружающей среде? Ничего из этого не предназначено для улучшения мира. Это всё отговорки для еще большего количества отходов. И в итоге, машины отправляются в Тартар, известный как мусорный ящик, и становятся частью нашей земли. Поэтому, Гиес-кун, я устыжусь, как ты и просила. …А-а, мне стыдно признавать, насколько наш мир великолепен.

Прежде чем снова заговорить, он сделал вдох.

— Если тебе это не по нраву, устыдись за всё топливо, что поглотила в прошлом!!

●

— Я не могу принять твоё возражение.

Саяма обратился к Гиес, чьи брови вздёрнулись.

…Какой нелепый аргумент первородного греха.

— Машины, топливо, ветер, вода, земля и всё остальное — предметы, используемые в этом мире. Даже люди, Гиес-кун. Только для тех, с кем у нас есть связь, мы оставляем могилы и записываем воспоминания, но через несколько поколений и эти связи с прошлым растворятся, а даже самые подробные записи станут не более чем материалом для чтения. Вот и весь сказ. В конечном счёте, мы не более чем топливо, которые используется для постепенного продвижения мира. И нет в этом ничего большего или меньшего.

Слева от него раскинулось чёрное море, небо и огни города.

— Но разве земля и желает большего? А ветер? Или море? Желают ли большего огни этого города?.. Желаешь ли ты чего-то большего, чем оставаться топливом, которое движет миром своей собственной волей?

Он перевёл дух.

— Если подобное стоит того, чтобы устыдиться, я надеюсь, весь мир наслаждается стыдом. Вот почему я должен кое-что у тебя потребовать. Важней всего не сиюминутный поиск признательности. А совершение того, что тебе предназначено свершить. Отправляйся вперёд. Мы пойдем по Пути Левиафана, устраним обиды Концептуальной Войны и отправимся к чему-то новому.

— Ха, — Гиес покачала головой. — Ты думаешь, мы создаём новую эру?

— Не пойми меня неправильно, кукла. Не так и просто создать эру, чтобы мы сами могли с этим совладать. К тому же, Путь Левиафана вряд ли будет отмечен в мировой истории.

— Тогда почему ты заявляешь, что вы отправитесь к чему-то новому? Разве ты не упиваешься в самоудовлетворении созданием новой эры и возможностью нас туда провести?

Саяма вздохнул. Он мог улучшить своё положение в переговорах, отметив, что она уходит от заданной темы, но решил, что его положение по-настоящему не улучшится до тех пор, пока он не ответит на вопрос.

И поэтому парень заговорил.

— Мы просто направляемся к чему-то новому, не оглядываясь назад. У нас нет намерения оставаться здесь или размахивать нашим флагом. Наши имена не сохранятся, и мы, скорее всего, не в состоянии сделать ничего, кроме как доказать, что люди могут туда отправиться.

— Не в состоянии? — спросила Синдзё.

На её вопрос Саяма кивнул и спросил с расслабленным выражением лица.

— Да, Синдзё-кун. Даже по завершении Пути Левиафана, нескольким членам Отряда Левиафана, включая тебя и меня, по-прежнему необходимо будет закончить обучение. Мы отправимся как можно дальше и затем, ради нашего же будущего, уйдём с поста. После чего мы сможем сказать взрослым, что если дети в состоянии зайти так далеко, они смогут справиться даже лучше.

Он выдал горький смешок.

— Интересно, насколько мир разрастётся к тому времени, как мы повзрослеем.

●

Синдзё глянула на Саяму.

Она осознала, что он прав. Путь Левиафана должен закончиться в течение года.

Наверняка после этого останутся какие-то дела, но есть и другие вещи, с которыми они должны разбираться ради себя: школа и прочее образование, необходимое для жизни.

Саяма повернулся к Гиес и произнёс:

— Отряд Левиафана независимое подразделение. С завершением Пути Левиафана, он будет распущен. И UCAT это не армия. Они могут запросить нашего участия в дальнейшей работе, но не могут нас принуждать.

— Ты говоришь, что будешь делать всё, что тебе вздумается, а затем сбежишь от ответственности?

— У нас нет намерения сбегать. Мы просто отступим. Ничего не исчезнет. Если ты затаила злобу, можешь спокойно нападать. Если мы в чём-то оплошали, можешь спокойно критиковать. Но независимо от этого, мы возлагаем на взрослых большие надежды. — Он кивнул. — И мы возлагаем большие надежды на себя, когда мы станем взрослыми. Интересно, что мы будем делать в будущем. Некоторые из нас, вероятно, отправится путешествовать по свету, некоторые наверняка останутся в UCAT, участвуя в политической деятельности с прочими Гирами, и некоторые непременно будут дремать со своими любимыми, взирая на мирный пейзаж из окна.

Он повернулся к Синдзё.

— И, по крайней мере, один будет усердно трудиться как автор.

Это наполнило Синдзё паникой, потому что она всё ещё по большей части хранила это в секрете.

— Я-я всё ещё не решила, действительно ли я им стану… и хочу ли я…

— Давай пока оставим это, Синдзё-кун. А что касается прочего…

Он схватил микрофон на столе и сделал глубокий вдох.

— Я наверняка начну денно и нощно счастливо жить с Синдзё-кун! Мы будем неразделимы!

— Вааа!! — заорала Синдзё, выхватив микрофон.

Тот микрофон вещал не только всему миру, но и всем остальным Гирам.

…Это только что записали? Да?

Гиес выдала озадаченный взгляд, но она его проигнорировала.

— Ничего страшного, — повторяла Синдзё снова и снова, сдавливая микрофон.

Это, должно быть, дало Гиес что-то понять, потому что она вздохнула и пригладила волосы.

— Вот как. Я теперь понимаю цель Лоу-Гира.

Она сделала упор на Лоу-Гире, а не на Отряде Левиафана.

…Она не собирается останавливать эти переговоры только на Отряде Левиафана.

Это будет общая точка зрения каждого Гира.

Вполне возможно, Саяма это осознал, потому что никак ей не ответил.

Гиес мягко положила правую ладонь на стол и глянула на Саяму.

— Я поверю тебе. Это наше первое соглашение.

Воздух наполнился странным звуком. Он раздался от стола.

Синдзё глянула вниз и увидела, что пальцы Гиес вонзились в поверхность стола. Более того, её рука впечаталась почти на сантиметр.

Она молча подняла руку, оставив после себя округлый отпечаток.

— Я воспользовалась своим гравитационным контролем, чтобы повысить плотность вдоль поверхности. Узор отпечатков пальцев можно воссоздать, но давление подобной плотности невозможно без той же самой руки и способности. Я оставлю это в качестве доказательства, — сказала она. — Но существует ещё одна проблема, и она гораздо важнее.

— Это связь между Тифоном и Аполлоном? — спросил Саяма.

Синдзё ахнула.

…Что он собирается делать?

Удаление Концептуального Ядра с Тифона приведёт к смерти Аполлона, но иначе концепты нельзя будет высвободить, и Путь Левиафана потеряет смысл.

— …

Синдзё стиснула микрофон в руке, и гадала, не стоит ли его выключить.

Это не даст миру услышать слова Саямы, что они решат, и всё нежелательное в процессе.

— Не выключай микрофон, Синдзё-кун.

Услышав его голос, Синдзё подняла взгляд.

Он уже повернулся к Гиес. Его лицо оставалось невозмутимым, но она увидела в нём намёк на жёсткость. Выглядело чуть ли не так, будто он зол на Гиес.

…Почему он злится?

Синдзё озадачено наклонила голову, а Саяма заговорил, словно это был сигнал.

— Удаление Концептуального Ядра с Тифона приведёт к смерти Аполлона, истинного представителя 3-го Гира.

Но на этом он не остановился.

— Если мы желаем Концептуального Ядра, то у нас не остается выбора, кроме как довести дело до конца.

●

Гиес слушала слова парня.

…Этот парень станет в итоге нашим врагом?

Его голос словно отвечал на её мысли:

— Что вы пытаетесь здесь провернуть?

Она увидела, как Саяма скрестил руки на груди и наклонил голову.

— Мы должны извлечь Концептуальное Ядро, но, похоже, забрать его из Тифона означает смерть Аполлона, законного наследника 3-го Гира.

— Именно так. Но у вас нет иного выбора, кроме как так поступить, верно?

Саяма замолчал.

Тишина продлилась пару секунд, десяток, а затем больше минуты.

С шумом моря слева, Гиес взирала на парня, но тот просто смотрел в ответ, не двигаясь.

…Странно.

Она задала вопрос, так что он должен предоставить ответ. Таковы правила переговоров.

Но он просто стоял, уставившись на неё.

— …

Кукла не была уверена, как на это реагировать, но затем осознала, что ей следует сделать. Она должна зашевелиться.

Это движение сформировало слова, которые в ответ образовали вопрос.

— В чём дело? Ты не отвечаешь.

— Само собой не отвечаю.

— Что?

— Не заблуждайся, кукла. Я задал вопрос: что вы пытаетесь здесь провернуть? После этого, я всего лишь повторил факты. Однако ты не дала ответа на мой вопрос и просто сказала «именно так». Это был ответ на моё повторение фактов и не ответ на вопрос, который им предшествовал.

Он опустил плечи.

— Я сделаю это снова. Вот о чём я спрашиваю: 3-й Гир, что вы пытаетесь сделать, связывая смерть вашего представителя с извлечением Концептуального Ядра?

Его голос наполнил воздух. Он не говорил громко, но в нём была неподвижность, затонувшая в волнах.

— Отряду Левиафана всего лишь необходимо Концептуальное Ядро, но вы построили систему вокруг смерти вашего собственного лидера, дабы спихнуть эту смерть на нас?

Гиес подумала, что он имел в виду.

…Ясно.

Как он и говорил, именно 3-й Гир заточил Аполлона в смертельную клетку.

— Мы просто забираем Концептуальное Ядро. Если ради этого мы должны кого-то убить, у нас не остаётся выбора, кроме как убийство. Но в то же время, наше возвращение Концептуального Ядра и сооружение этой убийственной системы — две разные вещи. Мы не пытаемся его убить. Это вина тех, кто построил эту убийственную систему. …Разве нельзя посмотреть на это под таким углом?

— Ты пытаешься оправдать свои действия? Вы, так или иначе, кого-то убиваете.

Комментарий Гиес должен был лишь выиграть время. Ей необходимо подготовить слова, чтобы развернуть ситуацию на ответ Саямы.

…Это действительно было желанием Госпожи Артемиды. Но…

Она подумала о том, что поистине для них важно.

…Выживание Господина Аполлона.

Едва лишь она принялась размышлять, как этого достичь, до неё донёсся голос.

— Ты думаешь, Гиес-кун?

Она подняла голову, которую неосознанно опустила, и обнаружила стоящего там парня.

Его лицо как обычно ничего не выражало, и он смотрел прямо на неё.

— Ты всегда предполагала, что, вынеся на обсуждение смерть своего господина, всё разрешишь, не так ли? Но если необходимо, я без колебаний доведу дело до конца.

— Это зло.

— Для меня зло это комплимент. С каждым разом, когда ко мне так обращаются, я словно повышаюсь в должности. — Он оставался невозмутимым. — Так что подумай об этом. Вместо того чтобы полагаться на чувства других, подумай за себя. И вместо того, чтобы сразу же мыслить о своей победе, подумай, как защитить то, что для тебя важно. Вот решение, которому 3-й Гир должен следовать, и которого желает Путь Левиафана.

Он перевёл дух.

— И если тебе потребуется помощь, мы без колебаний её предоставим, значит ли это сохранение жизни, или её прекращение.

●

Саяма взирал на Гиес.

Автоматическая кукла в красном костюме ответила на его взгляд.

— …

И она закрыла глаза.

Её поведение заставило Синдзё встревожиться и наклонить голову.

— Что-то случилось?

— Ничего. Я просто задумалась, — сказала Гиес. — Задумалась о том, как кукла может спасти своего господина.

— Всё просто, — Саяма выдал горькую улыбку. — Если этот господин бодрствует, он может подумать за себя. Но чем ты и твои родные куклы занимались всё это время? Разве вы не защищали его сон, вместо того, чтобы его пробудить?

В самом деле, что здесь происходит? — любопытствовал Саяма.

Согласно греческой мифологии, Аполлон был сыном Зевса, и, таким образом, являлся престолонаследником. Однако он оказался захвачен и обездвижен Артемидой, которая стала Тифоном.

— Аполлон — бог солнца. Не пора ли ему пробудиться?

— Существует способ освободить Господина Аполлона от проклятья Тифона.

Слова Гиес заставили плечи Синдзё вздрогнуть от удивления.

Она глянула на Гиес, которая кивнула, после чего продолжила:.

— По факту, есть два способа, но один теперь невозможен.

— Н-но что это?

Гиес снова кивнула.

— Тартар. Он состоит из концептов каждого индивидуального человека, контролирующего 3-го Гир. Другими словами…

— Если Аполлона или Артемиду перенесут в Тартар как концепты, их смерть с шестидесяти лет назад осуществится должным образом?

— Да, — сказала Гиес. — Если их перенесут в Тартар, ни один из них не исчезнет. Они оба изначально отправлялись на смерть. Я не вправе принимать это решение, но пришла к заключению, что такова их законная форма.

— …

— Но Тартарос Махина, необходимая для этого, утеряна во время разрушения 3-го Гира. Концептуальное Ядро также разделили, и одна его часть стала незавершённым оружием. Это всё исходит от недовольства Господина Кроноса. Судя по всему, он планировал не дать никакому потомству Господина Зевса оставаться в 3-м Гире.

Нависла тишина, и на фоне шума моря Синдзё закрыла заметки.

— А какой другой способ?

Гиес кивнула, подняла голову и улыбнулась с опущенными бровями.

— Используя термин, который упоминался несколько раз в нашей прошлой дискуссии, это нелепый способ.

Она задала вопрос.

— Вы хотите об этом услышать?

Гиес снова кивнула.

— Это способ, который может создать третью скверну.

Компенсация за ложь

Мияко шагала по мостику, направляясь к спине белого гиганта.

Её целью был вход в кокпит в центре шести крыльев.

Пока топот её ног отсчитывал шаги, она мысленно спросила у самой себя.

…Что мне сказать, когда этот дурачок выйдет?

«Привет» или «как дела» будет слишком странно. Она видела озверевшего Тифона, поэтому «что ты делаешь» казалось наилучшим выбором.

Но Мияко хотела сказать вовсе не это. На самом деле, она хотела поговорить о жёлтом свете, присущем пустым глазам Тифона, но не могла подобрать слов.

— …

Она замешкалась, поднесла ладонь ко лбу и взъерошила волосы.

— Ах.

Всё случилось без предупреждения.

Спина Тифона разделилась вверх и вниз, явив человека.

Это был Аполлон.

Его волосы пропитались влагой. Он оделся в белые штаны и белую рубашку, расстёгнутую спереди, но ноги были босые.

Его лицо побледнело, а опущенные глаза растеряли всякую сосредоточенность.

Он выглядел так, словно только что бегал под дождём.

Мужчина вышел на мостик и сделал шаг, но быстро утратил равновесие, завалился вперёд и поймал себя на перилах.

Пока Мияко уставилась на его руки, схватившиеся за поручень, он испустил вздох.

Аполлон держал голову опущенной, выдал ещё один вздох и двинулся к ней.

Он шагал, но из-за неустойчивости ему приходилось опереться на перила всем телом и с тяжёлым дыханием проделывать даже шаг.

Его пот струился на мостик, но Мияко сосредоточилась на человеке, а не на падающих каплях.

…Почему?

Несмотря на желание что-то сказать, она не могла подобрать слов.

Молодой человек перед ней едва держался на ногах.

…Но он не позовёт даже одной горничной.

Почему так?

Затем она услышала лязг его падения на колени. Его руки соскользнули с перил, а тело сгорбилось.

Его плечи поднимались и опускались в такт циркуляции воздуха в лёгких, которая звучала ближе к удушью, чем к равномерному дыханию.

Аполлон несколько раз попытался встать или поднять колени.

— !..

Но потерял равновесие, и его правое плечо ударилось в стойку перил. Столкновение резко согнуло его тело, поглощая шок, но он воспользовался этим временем, чтобы ухватиться за несущую конструкцию двумя руками.

Он попытался дрожащими руками себя подтянуть, но не смог.

Мияко шагнула вперёд, глянула на него сверху вниз, и пока он отрывисто дышал, попыталась что-то сказать. Она открыла рот, чтобы произнесли «ты в порядке» или «не сдавайся».

— Вставай.

Блин, — тут же подумала она. — Это совсем не то.

Но Аполлон замер, и в итоге произнёс:

— Мияко?

— Что если б это была не я, дурачок?

Аполлон сделал ещё один тяжёлый вдох, и его плечи продолжили медленно подниматься и опускаться.

— Прости, но мне сейчас не до тебя. Но… ты видишь? Нет, видела, не так ли? Я получил контроль всего на миг, но я видел тебя в лунном свете на плече Бога Войны Гиес.

Он сделал ещё один вдох.

— Вот что представляет собой безуспешное становление лидером 3-го Гира, Мияко.

— Лидером?

— Ты уже слышала, не так ли? Я не могу покинуть Тифона, и в конце года этот мир будет уничтожен. Для его спасения необходимо Концептуальное Ядро, но это же Концептуальное Ядро поддерживает меня.

На этих словах он подтянул себя вверх.

Аполлон двигался медленно и непрерывно дрожал, но сумел встать, опираясь на перила.

Однако его голова оставалась опущенной, и он произнёс в пол:

— Убей меня и забери Концептуальное Ядро с собой, Мияко. Умереть от руки другого — всё, чего я хочу.

— Н-не глупи.

Она машинально схватила его левой рукой за шиворот. Поскольку он нагнулся вперёд, Мияко могла ухватиться только за левую сторону его ворота, развернув запястье.

— Ты хозяин этого места, разве нет?! Разве таким должен заниматься король 3-го Гира?!

— Я не король!

Она услышала в этом крике дрожь.

— Как у наследника трона, у меня однажды было немало подчинённых, и меня поддерживало множество людей. Мой отец вершил своей властью ужасные вещи и полагал, что мой долг очистить это зло. Но!..

Он запнулся, чтобы перевести дух.

— С продолжением Концептуальной Войны люди вокруг меня исчезали. Даже семью и мою родную сестру превратили в машины! И затем я был убит до того, как официально вступил на престол. И так всё должно было завершиться… если бы я не выжил.

Он тихонько рассмеялся в пол, и его плечи немного затряслись.

— Забавно, правда? Всё уже было кончено, но теперь, как единственный выживший 3-го Гира, я должен взять титул короля? Я не смог защитить отца, меня защищала родная сестра, и теперь Гир, который я должен защищать, ненавидят за его прошлые дела. Иными словами, никто не ждёт ничего от меня, как от короля.

Произнеся это, Аполлон поднял голову и повернул свои жёлтые глаза на неё из-под растрёпанных золотых волос.

— Почему ты плачешь?

— Потому что я завидую тебе, Мияко.

Захваченная врасплох, она присмотрелась и заметила, что его влажные глаза прищурились.

— Той ночью управление вернулось ко мне по чистой случайности. Когда я пытался прийти в себя, уходя от преследования, то с удивлением увидел тебя. Это в первый раз я увидел, как кто-то вмешивается в наше сражение. Когда я увидел тебя с неба, помнится, ты была пьяна и бранилась.

— Не напоминай о том, как жалко я выглядела.

— Я однажды сделал то же самое. И вот почему я это сказал, когда к тебе приблизился.

Аполлон приоткрыл уста и проговорил. Её достигла его переведенная воля, но вместе с тем она услышала звук. Это были те же слова на незнакомом языке, которые она услышала той ночью от Тифона.

— Мне бы хотелось с тобой поговорить, но, полагаю, это невозможно.

Он снова засмеялся.

— В каком-то роде моё желание осуществилось, когда Артемида стала безумным повелителем и защитила тебя.

— Вот дурачок… — пробормотала она, и он снова рассмеялся.

Мияко нашла, что хотела сказать. Она отыскала так много подходящих слов.

…Я такая же, дурачок.

Она практически зашла так далеко, преследуя его цвет глаз.

…Как и ты, я сомневалась, что это возможно.

Затем Мияко поняла, что за эмоции ощущала, увидев жёлтые глаза Тифона.

…Это была я.

Я увидела там себя, — подумала она. — Я увидела себя в те минуты, когда мне приходится с чем-то разбираться.

— …

Но Мияко не смогла сложить слов, и последовала лишь тишина и пару слёз. Аполлон кивнул и закрыл глаза.

— Не плачь, Мияко. Мы можем поговорить потом. Я больше ничего не буду скрывать.

С этим сила покинула его тело, и он рухнул ей навстречу.

Мияко лихорадочно отпустила его ворот и поймала Аполлона.

Она не могла его отпустить.

…Если я его не поддержу, внутри меня что-то перевернётся.

Но Аполлон был тяжёлым. Он был высоким и крепко сложенным.

— Ты говоришь, что не хочешь, но всё равно немало вкладываешь в поддержку 3-го Гира.

Он ничего не сказал в ответ, потому что уже потерял сознание.

— Как насчёт того, чтобы малость отдохнуть? Я могу…

Мияко засомневалась, что сказать дальше. И вот, наконец, обратилась к тому, кто по её мнению был таким же, как и она.

— Если ты не против, я могу помочь.

С взвалившимся на неё весом она отступила на шаг, но затем что-то поддержало её спину. Это «что-что» имело твёрдое тело.

— Мойра 1-я.

— Не только я.

Мияко оглянулась на голос и увидела, что на мостике собрались все горничные.

Среди них была Мойра 2-я с отремонтированным телом, но она как обычно повернулась в сторону и отвела взгляд. Но в то же время, Мойра 3-я рядом с ней выглядела радостно.

Это ответ.

Поддерживая Мияко, Мойра 1-я улыбнулась.

— Добро пожаловать снова в 3-й Гир, Госпожа Мияко. Мы ждём Ваших инструкций.

— Запросто, — Мияко кивнула, и движение сорвало слезинку с уголка её глаза. — Есть ли способ снять с этого дурачка проклятье Тифона?

— Есть два.

Незамедлительный ответ горничной заставил брови Мияко вздёрнуться, но улыбка с лица Мойры 1-й пропала. Её брови распрямились, и взгляд приобрёл резкость.

— Первый — отправить Господина Аполлона и Госпожу Артемиду в Тартар как мысленные сущности, но устройство, необходимое для этого, было утрачено в разрушении 3-го Гира. Другой путь… — Она помедлила. — Это пожертвовать Вами.

— Что?

— Всё очень просто. Госпожа Артемида существует внутри Тифона перманентно. Вам всего лишь нужно соединиться с Тифоном, и её переписать. На основе записей прошлого мы можем провести необходимую процедуру, так что это реализуемый способ.

Термин «реализуемый способ» вынудил Мияко задать вопрос, избегая упоминания о себе.

— Кроме самого способа что-то ещё нужно?

— Да. Это нечто, неподвластное нам, а посильное только Вам: испытывать чувства к Господину Аполлону. Единение с Богом Войны достигается посредством мыслей. Госпожа Артемида управляет Тифоном своим желанием избежать страха смерти, и своими чувствами к Господину Аполлону. Вам потребуется это превзойти, — Мойра 1-я остановилась. — Но ради Вашего же блага, я должна попросить Вас этого не делать.

— Н-не глупи! Если будешь так говорить, я определённо это сделаю.

— Но если я попрошу Вас это сделать, Вы согласитесь. К такому заключению я пришла. Вы всегда пренебрегаете тем, что другие от Вас просят, но не обойдёте вниманием чужое страдание. В таком случае, как отказ, так и просьба будут для Вас не более чем испытанием. И, следовательно, я выражу свои истинные мысли и откажу.

И…

— Это подобно тому, что однажды совершил Господин Аполлон. Он не смог бросить Госпожу Артемиду, когда она оплакивала свою судьбу машины, поэтому сделал её своим навигатором.

●

— Если система управления и синхронизации будет переделана кем-то с чувствами к Господину Аполлону, и он перепишет Госпожу Артемиду и станет Тифоном, Господин Аполлон освободится от проклятья.

Гиес услышала, как Синдзё сглотнула и повернулась к ней.

— Но если вы это сделаете…

— Женщина будет не в состоянии покинуть Тифона, и передача Концептуального Ядра убьёт её вместо Господина Аполлона. Этот способ будет расцениваться, как предоставление Лоу-Гиром своих собственных людских ресурсов для освобождения концептов, но исходя из дискуссии, я полагаю, что это будет неприемлемо.

Гиес отступила от стола, глянула на Синдзё и Саяму и улыбнулась.

— Я никогда не рассчитывала, что выдам здесь подобное выражение, но благодарю Вас. И прошу меня выслушать. В течение следующих 24-х часов, мы обдумаем наши возможности спасения короля 3-го Гира, и возвращения его в полноправное состояние. И каким бы ни был наш ответ, мы выйдем против вас на бой, поставив в приоритет это решение.

— Э?

Гиес повернулась к Синдзё, и глянула на микрофон в её руке.

Гиес раздумывала о том, что ей следует предпринять как автоматической кукле 3-го Гира.

…Для поддержания моей части автоматической куклы, я должна сделать всё возможное, чтобы уберечь своего господина от ответа за эти преступления.

— Я делаю это заявление к каждому Гиру. Мы рассмотрим наши варианты, беря во внимания нашего господина и ничего более. Однако мы позволим нашему господину принять окончательное решение самому. Я верю, что он может выбрать свой собственный путь. Кроме того, наша причина сражаться проста.

Она сделала небольшой вдох, вытащила из кармана бумагу и ручку и написала:

«Вот наша последняя просьба к тебе в этих переговорах. Мы не можем лгать, но можешь ли ты всё равно заставить меня солгать, чтобы взять на себя преступления, совершённые нашим господином?»

Когда Синдзё прочла заметку, её плечи содрогнулись. Она быстро поставила микрофон и написала на своем листке бумаги, не отрывая внимания от Гиес.

«Значит, Вы и остальные куклы возложите на себя скверну 3-го Гира?»

Гиес снова улыбнулась.

Всем известно, что автоматические куклы не лгут. Если они смогут здесь такое воплотить…

«Этот разговор записывается в реальном времени мировыми UCAT, поэтому наши слова примут за правду, и они станут распространены. Ты сможешь это сделать?»

Парень ответил определённым действием.

Он кивнул и вытащил из кармана блокнот.

●

Синдзё подумала, что это невозможно. Не считая тактические уловки, механические решения автоматических кукол принимались, чтобы поддерживать абсолютную истину. Преодоление этого заблокирует такую машину с самого основания.

Но, — подумала она. — Будет ли это возможно с Саямой и Гиес, которая выказала нечто, схожее с эмоциями?

Гиес указала на лазейку в этих записанных переговорах: письмо на бумаге. Их голоса записывались, но общение посредством текста всё упрощало.

На фоне морского шума Саяма скрестил руки на груди и с непроницаемым взглядом повернулся к Гиес.

— Что ж, у меня закружилась голова, и я на минуту прервал наш разговор. Синдзё-кун прошлой ночью была весьма неугомонной, и, похоже, это оставило свой след.

— Я вовсе не…

«На кону судьба 3-го Гира. Будет опасно вызывать у слушателей излишние подозрения.»

— Кх.

Синдзё стиснула зубы, на секунду задумалась и вымучила улыбку.

— Д-да, я спала у тебя дома, а не в своей привычной кровати, и поэтому неугомонно ворочалась туда-сюда!

«Почему ты так ловко выкручиваешься?»

Она его проигнорировала, и Саяма повернулся к Гиес.

— Давайте продолжим разговор. Во-первых, Вы говорили, что обладаете причиной для сражения, отличной от вашего господина, верно? Но…

Он приложил правую ладонь ко лбу и показным движением поднял палец левой руки.

— Послушай, Гиес-кун. Позволь мне угадать эту причину.

Заготавливая почву для ответа, Саяма затих.

Он, по-видимому, раздумывал, как возложить на кукол вину за скверну прошлого.

Но то, что он неожиданно сказал, ошеломило Синдзё.

— Вы, автоматические куклы, являлись истинными зачинщиками резни и похищений, совершённых в прошлом 3-м Гиром, и желаете взять на себя ответственность, используя сражение с нами в качестве своей казни.

— ?!

Это было так неожиданно и без какой-либо стратегии.

Когда спрашивают о подобной лжи напрямую, кукле остаётся только один ответ.

…Автоматические куклы не могут лгать!

Попытавшись отринуть это обвинение, Гиес сжала губы, но не успела вовремя.

— Это ложь! — воскликнула она.

Она врезала кулаком в стол, оскалила зубы и содрогнулась. Отрицая обвинение, она признавала преступления своих хозяев.

Но Саяма вытащил руку, в которой держал надпись.

«Предоставь это мне»

Гиес и Синдзё обе на это нахмурились, и он заговорил:

— Прости. Я, похоже, плохо всё сформулировал. А ещё не сумел объяснить, как пришёл к подобному решению. Возможно, термины «зачинщик» и «казнь» неуместны, когда ссылаешься не на людей. Я могу понять, что возвышение вас на один уровень с людьми, как и ваш господин, будет расценено неуважением, и, таким образом, вызовет отрицательную реакцию.

Он перевёл дух.

— Итак, позволь объяснить свою аргументацию. Сначала я рассмотрел позицию, что люди по природе своей добры. Расследуя прошлое 3-го Гира, я посчитал их действия бесчеловечными, и, следовательно, поставил под сомнение. Я подозревал, что эта информация содержала в себе некое искажение истины.

Синдзё увидела, как Саяма показал Гиес свой блокнот.

«Скажи: Продолжай говорить. Если ты посрамишь моего господина, я отнесусь к тебе соответствующе»

— Продолжай говорить. Если ты посрамишь моего господина, я отнесусь к тебе соответствующе.

— Да, именно этот дух слуги мне и бросился в глаза. Поскольку 3-й Гир полнился жалкими неудачниками, не способными больше иметь детей, я начал задумываться, что поклоняющиеся хозяевам автоматические куклы для них сделают.

А, — подумала Синдзё.

Саяма кивнул в её сторону.

— Позволь мне спросить одну вещь. Во времена Концептуальной Войны люди 3-го Гира были вашими хозяевами, но у вас никогда не было хозяев из других Гиров, не так ли?

— Именно так.

— В таком случае, приходила ли автоматическим куклам когда-либо мысль, что они могут относиться к остальным людям как им заблагорассудится, если это было во имя их хозяев?

Гиес прикрыла рот ладонью.

Она не могла лгать, и Саяма спросил о неправде, касаемо кукол.

…Что она будет делать?!

Синдзё увидела, как он протянул блокнот.

«Гиес-кун, скажи: Именно так».

Гиес открыла рот.

— …

Решение сказать правду брало верх над решением ответить ложью.

«Ты не можешь просто произнести эти два слова?»

Кивнув, Гиес выглядела так, словно сдерживает боль.

Затем она открыла рот в подготовке сказать правду.

Едва лишь Синдзё подумала, что всё пропало, Саяма переписал предыдущую просьбу.

«Гиес-кун, произнеси слова ”именно так”».

— !

Вместо того чтобы сказать слова со значением, кукла будет механически произносить звуки.

— Именно так! — выкрикнула она.

Саяма неожиданно написал что-то в блокноте, как можно тише оторвал и передал Синдзё.

Он передал ей два листка, и она прочла первый.

«По моему сигналу, перепиши то, что написано на нижнем листке своими словами, и покажи его Гиес-кун».

Любопытствуя, что там, она наклонила голову и глянула на нижнюю бумажку.

Как только Синдзё её прочла, её рот растянулся горизонтально.

●

Гиес увидела, как Синдзё сжалась, но протянула записку Саяме.

«Мы установили, что относились пренебрежительно к жизни прочих Гиров, и что это можно использовать как причину для совершения преступлений. Однако ты по-прежнему не заставил нас непосредственно признать преступления 3-го Гира. Всё сводится к этому, но автоматические куклы, подобные нам, способны самообучаться. Тот предыдущий трюк не сработает дважды»

Он кивнул, и без промедления заговорил:

— Ясно. Значит, вы не ставили народы прочих Гиров ни во что, и предложили людям 3-го Гира воспринимать жителей других миров как расходный материал. Люди, естественно, колебались так поступать, но что если вы отдали приоритет своим чувствам к хозяевам и либерально истолковали их отсутствие прямого отказа как разрешение на самостоятельные действия?

— …

Механический разум Гиес в очередной раз сказал ей это отрицать, но Саяма улыбнулся раньше.

— Подожди. Я ещё не закончил, Гиес-кун. Прошу, не сообщай пока правду и не нарушай веселье моей демонстрации аргументов.

Это остановило её отказ, и Гиес написала ещё одну заметку.

«Достаточно неплохой уход от темы, но во второй раз такое тоже не сработает»

«Я всё закончу в следующий раз, Гиес-кун»

— Как бы там ни было, вы взяли всю работу на себя. К тому времени, когда люди попытались вас остановить, вы уже всё сделали, и было слишком поздно. Прочие Гиры и помыслить не могли, что автоматические куклы будут действовать самостоятельно, поэтому полагали, что за этим стояли люди 3-го Гира. Как следствие, вы приняли следующее решение: преступления были совершены куклами, которые служили людям 3-го Гира, а не самими людьми, поэтому, дабы защитить вашего нынешнего господина, вы оборвете с ним всякие связи и возьмёте всю ответственность на себя, вызвав нас на бой, угрожающий вашему уничтожению.

Гиес не могла ответить этим тихим словам, наполнившим воздух.

Её разум принуждал её отрицать его ложь.

Она желала, чтобы то, что он сказал, было правдой. Кукла хотела взять всю ответственность на себя и освободить Аполлона.

— !..

Но когда она приоткрыла уста, с них угрожало сорваться отрицание.

Гиес хотела сказать «нет». Она хотела сказать, что он говорит совершеннейший вздор.

И тогда Саяма протянул записку.

«Ты можешь произнести слова: Великий Саяма совершенно прав. Многие лета Великому Саяме?»

Гиес не могла. Она нахмурила лоб, прикрыла ладонью рот и покачала головой.

Способность куклы к самообучению отлично приспосабливалась. Даже если он менял используемые слова, тот же трюк не сработает. Плюс эти специфические слова содержали нюанс, который ей ещё меньше хотелось произносить.

…Кх! И мне всего лишь нужно сказать два простых слова: именно так!

Гиес была на пределе. Её отрицание трепетало на губах.

Кукла открыла рот и глубоко вздохнула в своё речевое устройство.

И только она собиралась вскричать «нет», Саяма указал на Синдзё.

Девушка развернула между двумя руками клочок бумаги, показывая его Гиес.

«Гиес-сан, у Вас неприятности? Не так ли?»

Гиес выкрикнула ему в ответ.

●

— Именно так, придурок!!

Гиес заорала и грохнула кулаками по столу с такой силой, что он сломался.

Синдзё наблюдала за ней сквозь разлетающиеся щепки. Взглянув на небо с опущенными кулаками, Гиес спокойно вздохнула. Синдзё спрятала листок в карман и вновь осознала, что на самом деле чувствовала Гиес.

— Так вот чего хотят автоматические куклы?

Гиес не ответила. Вместо того она наградила Саяму решительным взглядом.

— Мы сделаем это нашим решающим сражением.

Услышав это, брови Синдзё опустились.

…Она так думает, потому что кукла?

Синдзё желала, чтобы Гиес была человеком и задумалась над тем, кто ещё помыслит подобным образом.

— Вы в самом деле добры, Гиес-сан. И Вы в самом деле жестоки, Гиес-сан.

Её слова выскользнули непроизвольно, и кукла к ней повернулась.

Брови Гиес на мгновение удивлённо приподнялись, но вскоре она образовала небольшую улыбку.

— Это правда, но человек, который недавно появился у нас на базе, относится к нам, словно мы люди. Так разве странно для нас зайти так далеко, не как куклы, а как люди?

Синдзё вспомнила имя той, кого никогда не встречала.

…Цукуёми Мияко.

То была дочь Цукуёми. Саяма, должно быть, тоже это осознал, потому что слегка поднял руку и клацнул пальцами, привлекая внимание Гиес.

— Если подумать, в данный момент у вас на базе находится «гость» из японского UCAT.

— Да. Член 2-го Гира с нами в качестве «гостя». Насколько мне известно, её фамилия Цукуёми. Она в добром здравии. Она принимает эгоистичные решения, но работает во благо 3-го Гира.

— Вот как? Но что она будет делать во время нашей битвы через 24 часа?

— Она последует собственному решению. Она работает во имя 3-го Гира, поэтому мы не станем её сдерживать или принуждать к свободе.

Саяма кивнул на этот мгновенный ответ, и Гиес в следующий миг зашевелилась.

Когда она повернулась спиной, её красный костюм всколыхнулся, и окружающее искажение растворилось.

Следом шум моря и дуновение ветра неожиданно усилились.

— Ах…

К тому времени как неожиданный порыв заставил Синдзё вздрогнуть, Гиес отошла прочь.

Она двигалась по пляжу и подняла руку.

— Прошу, подыграйте нашей битве кукол в течение 24-х часов.

При этом она сделала скачок в небо и исчезла в свете луны.

Продвижение на доске

Движения солнца и луны не просматривались под землей, но часы на стене давали о них косвенное представление.

В отделе разработок UCAT время показывало 10:21. Под часами находился большой директорский стол и женщина в лабораторном халате, державшая у уха трубку.

Это была Цукуёми. Разговаривая по телефону, она игралась со своими нечёсаными седыми волосами.

— Моя дочка вечно была морокой. Да, Саяма, спасибо, что позвонил. Не переживай. Можешь считать это платой за документы, которые я тебе передала. Нет ничего страшнее, чем получить что-то задаром.

Все перегородки перед ней были заполнены. Люди внутри работали дни и ночи напролёт, чтобы восстановить сервера и помочь остальным отделам с последствиями атаки.

Несколько человек выглядывали на неё сверху перегородок. Они выглядели встревоженными, поэтому она улыбнулась и жестом показала им сесть.

— Серьёзно, я так занята, что больше волнуюсь о себе, чем о ней. — Затем она произнесла Саяме в трубку. — Ты сейчас в Порту Мидзусимы? И собираешься организовать боевые порядки рядом с Курасики, верно? Ты, должно быть, тоже занят. Как бы там ни было, воспринимай все документы, которые прислал Касима, как домашнее задание на лето, включая те, которые вы не можете прочесть. — Она рассмеялась. — Не сомневаюсь, что верха обо всём прознали. Вот почему я собираюсь предложить данные из нашего «аварийного бекапа», чтобы восстановить центральный сервер.

Его ответ заставил Цукуёми выдать горькую улыбку, но она быстро пропала.

Некоторое время женщина просто кивала на его слова.

— Эй, кто-нибудь здесь толком разбирается в Богах Войны? — крикнула она к перегородкам.

Встал один техник среднего возраста, и Цукуёми задала вопрос раньше, чем он что-то сказал.

— Если Бог Войны питается от Концептуального Ядра, что случится, когда его удалят?

— Проще говоря, он перестанет функционировать. Он умрёт.

— Его можно будет снова запустить?

— Нет. Боги Войны как живые создания. Они всегда существуют в слабом режиме ожидания. Если это устранить, их компоненты замедлятся, испортятся и затем умрут. После отключения циркуляции внутренней системе наносится значительный урон, и каждый, кто с ним синхронизирован, окажется в опасности.

— Ясно. Спасибо, — сказала Цукуёми, показывая технику сесть.

Как только Цукуёми вернула трубку к уху, в ней прозвучал голос, и она несколько раз ответила.

— Да не удивляйся ты так. Я и не знала, что ты можешь так человечно негодовать.

Она горько рассмеялась.

— Ха-ха. Тебе следует почаще показывать эту твою черту напарникам. Ты же, по существу, король Отряда Левиафана. …Верно. Теперь, сделай всё, как надо, и не переживай о моей дочке.

●

Чё? — Подумала Мияко.

Девушка ныне находилась в кровати в тускло-освещённой комнате. Более того, она была полностью раздетой. Рядом с ней, Аполлон ещё только раздевался.

— Как вдруг всё так обернулось?

После того как он потерял сознание, Мияко отнесла его в комнату, но её ошибкой было заснуть рядом с ним. Когда она проснулась после полудня, он также проснулся, поэтому им пришлось пребывать в компании друг друга за завтраком, оставленным Мойрой 1-й. После чего Аполлон уснул снова. В данный момент шла вторая половина дня, но окна были закрыты, и комнату наполнял лишь слабый свет.

Мияко припомнила тарелку, на которой Мойра 1-я и остальные оставили записку.

— Они готовятся к какому-то фестивалю или вроде того?

Она толком не понимала, но горничные, которые изредка приходили беседовать с Аполлоном, похоже, пребывали в хорошем настроении. Плачущее лицо Аполлона с прошлой ночи исчезло, и он беседовал с горничными, выказывая довольное лицо без малейшей тревоги.

Ныне, он проговорил рядом с ней.

— Не волнуйся, Мияко. Это не так уж и плохо.

— Почему это я разделась раньше тебя? А ну-ка ответь.

— Потому что у тебя меньше одежды.

— Нет. Это потому, что ты так спешил всё с меня снять. И, должна сказать, ты выглядел при этом весьма счастливым.

Хотя Мияко и не удовлетворил его ответ, она также гадала, действительно ли они должны это делать.

— Э-эй…

Она осознала, что толком с ним и не разговаривала.

— Давай поговорим, Мияко.

— Не кради мою реплику.

Она повысила голос и покраснела, но Аполлон только рассмеялся и приблизился к ней сбоку.

— Я бы не прочь услышать о твоей семье.

— О моём отце?

— И о матери, и о тебе, Мияко. Что собой представляла семья Лоу-Гира?

Он с улыбкой сел рядом с ней, и она подтянула покрывало, чтобы скрыть тело.

— Это совсем не интересно.

— Но я по-настоящему и не знал семьи. …Единственными людьми, которые у меня были: это сестра, которую я воспринимал как женщину, отец, отдающий приказы, и те, кто сражались.

— …

— Я нередко смотрел на своего отца и думал, что не хочу стать таким, как он. Я задавался вопросом, почему я должен следовать его приказам. Всякий раз, когда я ему перечил, он говорил, что это для моего же блага.

В ответ Мияко рассмеялась, и Аполлон был сбит с толку.

— Мне говорили то же самое. Все вокруг меня пошли на подготовительные курсы… но ты, наверное, не знаешь, что это. В общем, все остальные ходили, а я не любила учиться. Но суть в том, что мне совсем не нравилось отрываться от коллектива. Когда отец заставил меня пойти, он сказал совершенно то же самое.

— Ха-ха. Почему родители пытаются навязать нам счастье?

— Почём мне знать? — Мияко пожала плечами. — Но вот и всё, что ты помнишь, не так ли?

Аполлон кивнул.

— Это действительно несправедливо. Он взвалил всё на меня и затем ушёл, не дав возможности что-либо сказать. …Я и правда не хочу заканчивать, как он.

— Как и я, — сказала Мияко. — Между тем, могу я сменить тему на сегодняшнее?

— То есть, на Тифона?

— Догадался? Тифон часть твоей семьи, разве нет?

Аполлон горько улыбнулся.

— Тут ты права, — сказал он, и она вытянула руку.

— И как ты собираешься освободить себя от проклятья Тифона?

Мойра 1-я рассказала ей два способа. Первый был больше невозможен.

…А второй требует моих чувств.

Согласно Мойре 1-й, организация UCAT, к которой принадлежала её мать, тоже хотела Концептуальное Ядро Тифона.

Если Мияко соединится с Тифоном и Концептуальное Ядро будет удалено, она умрёт.

Девушка решила теперь увидеть, действительно ли это правда.

….Пожертвую я собой или нет — это мы ещё посмотрим.

Следом за её раздумьями Аполлон произнес:

— Похоже, Мойра 1-я объяснила тебе ситуацию. Мне ранее рассказала одна из кукол.

— Да. Я точно знаю, что если соединюсь с Тифоном, то…

— Никто этого не хочет, — лицо Аполлона посерьёзнело. — Я только что придумал третий способ.

— Серьёзно?

Мияко немного приподнялась, и он покачал головой.

— Но если я тебе скажу, то растрачу всё время, которое у нас осталось.

— Не говори так, дурачок. Гораздо важнее, тот третий способ… ничего плохого, надеюсь? Он никем не жертвует, да?

— Не жертвует. Он освобождает меня от проклятья Тифона и делает королём.

— Королём?

Я только и делаю, что задаю вопросы, — подумала она, когда Аполлон кивнул.

— И став королём, я возьму тебя в королевы.

— Н-не глупи. Я ни разу не говорила, что выйду за тебя замуж.

— Я сказал, что возьму тебя в королевы, а не в жёны. Ты можешь стать почётной королевой.

— Ах ты ж сукин сын!

Он рассмеялся, и она на секунду оскалилась, но вскоре вздохнула.

…А я всё гадала, почему он выглядел так серьёзно.

Мияко клацнула языком, и его улыбка пропала.

— Но не тревожься. Мойра 1-я, скорее всего, всё тебе рассказала для того, чтобы ты обо мне волновалась. …Но у нас есть выбор.

— Тебе и ста лет будет мало, чтобы выбрать что-то вроде предложения мне.

— Сто лет? Для меня это совсем не много.

— Дурачок, — пробормотала она, перед тем как снова вздохнуть. — Знаешь, может и поздновато для этого, но я вроде как конкретная неудачница.

Мияко легла на спину и глянула на потолок. Даже тусклое оранжевое освещение казалось для неё ярким. Чтобы укрыться от света, она сложила руки перед глазами.

…Да и попала я сюда только потому, провалилась на том собеседовании.

Из глубины её груди донеслось нечто наподобие голоса. Её разум заполнило слово «сожаление», но она не стала этого выказывать.

…Кто сожалеет попадать в место, куда и не собирался попадать?

Мияко не произнесла эту мысль вслух, но высказала то, что действительно думала. Тьма, скрывающая глаза, пробила её на правду.

— Находясь здесь, я прямо вовсю разважничалась.

Она вздохнула.

— Но ты был прав, когда говорил под тем утесом. Я остаюсь здесь потому, что не хочу возвращаться назад в мир.

— Мияко.

— Мне не следует этого делать…

— Мияко.

Она подняла руки и обнаружила его лицо.

В какой-то момент он поднял покрывало и поднялся над ней, но его лицо выглядело несколько перекошенным.

— Не плач, Мияко. По какой-то причине, от твоих слёз мне тоже хочется плакать.

— Прости, но…

— Разве твои слова ничего не стоят, Мияко? Тогда почему куклы приняли тебя как свою хозяйку? Из-за твоих слов? Мыслей? Или из-за твоего характера, который всё время толкает тебя дальше? Дай мне сказать, Мияко. Король, который возглавляет людей, наделен всем этим вместе, — произнес Аполлон. — Подобное я не могу делать. Спасибо тебе.

— Это я должна говорить спасибо, дурачок.

С уголков её глаз полились слёзы, и его голова опустилась.

Когда она отпрянула от удивления, их губы встретились.

Через несколько секунд, влага вздохнула и ушла, но жар не оставил её тело и щёки.

Мияко сделала вдох и переместила ноги. Она мягко сжала его между колен и позиционировала свой зад.

— Э-эм, просто на всякий случай…

…Говорить такое совсем не по мне.

— Это мой первый раз. Понежнее, хорошо?

— Не волнуйся, Мияко. Это и мой первый раз.

— Ясно, — ответила она, не подумав. — Стой! Это ещё что?! Не обманывай!! С такими замашками, ты сойдешь за реального сердцееда!

— Я не обманываю. Чтобы удостовериться, что всё пройдет гладко, 3-й Гир пренебрег «ручной работой». Все необходимое извлекалось и делалось снаружи тела. А ещё… сердцеед? Я бы не стал поедать сердца, тем более женские.

— Нет, сердцеед это… ох, забудь!

Хватит уже, — подумала Мияко. — Я сейчас не в том положении, чтобы излишне красоваться.

Едва лишь она осознала, что это не особо отличается от нормы, Аполлон опустил тело.

— А, п-погоди минутку.

Её пульс начал учащаться, и она вспотела, словно всё это время сдерживалась.

Он глянул на неё в замешательстве.

— Знаешь, я читала, что если у обоих первый раз, всё редко выходит как надо.

— Не переживай, Мияко. Давным-давно я читал, как сделать так, чтобы всё прошло хорошо.

— И сколько тысяч лет назад это было, дурачок? Плюс, в наши дни в Японии, стране массового производства, редко увидишь такой нестандартный продукт, как я. Вдруг что-то пойдет не так? К тому же…

Мияко подняла взгляд на молодого мужчину над ней и сделала предположение исходя из несколько счастливого выражения на его лице.

— Не могу сказать, почему я так уверена, но в этот раз ты точно преуспеешь. Не сомневаюсь.

— Лоу-Гир гораздо более развит, чем 3-й Гир! Ты можешь определить умения человека, просто взглянув на него?!

— Дело не в умениях! Скорее это случайный разряд!

Она врезала ему прямо по лицу.

Аполлон выдал стон перед тем, как скрючиться и упасть на неё.

— Кья!

Мияко удивилась, как жалко прозвучал её собственный голос. В отличие от того, как она держала его утром в ангаре, его кожа была тёплой, и на неё взгромоздилось даже щекотание его волос.

— …

С поднятыми над головой руками она огляделась по сторонам, но, естественно, здесь никого не было.

— Дурость…

Мияко вздохнула, расслабилась и обвила руками его спину и шею.

…Я делаю ему здесь огромную услугу.

Едва лишь она осознала, что эта мысль просто способ спрятать смущение, то внутренне вздохнула. Девушка ещё больше расслабила тело, погрузилась в постель и сравняла изгибы своего тела с его.

— Ну, я уверена, что много чего будет, но всё должно пройти гладко. Наверное.

Аполлон кивнул и поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза своим улыбающимся взглядом.

Его жёлтые глаза отличались от её, но полнились таким же светом.

— Думаешь, мы сможем стать семьёй? — спросил хозяин этих глаз.

— Я-то не против, но интересно, что скажет моя мама.

— Ох, точно. Если мы станем семьёй, у меня появится тёща. По крайней мере, у нас будет семья из трёх.

Вот как оно выходит? — гадала она.

Основываясь на его прошлом, Мияко догадалась, почему он сказал это с улыбкой, и прониклась сама. После чего она больше не могла остановить свои чувства к нему.

— Но… Не забывай о Мойрах и остальных горничных. Они тоже семья, разве нет?

— Я позабочусь об этом в будущем. Хотя пока я не привыкну, мне придётся передавать всё через тебя.

Он немного приподнял тело и завернул руки ей за плечи и спину.

Для расслабления Мияко сделала вдох и ощутила тепло его дыхания, но не стала ничего отвергать.

…Он обязательно станет хорошим королем.

Ей казалось, что Тифон его сдерживает. И если куклы станут его семьёй, в ком больше не будет необходимости?

…Во мне?

Им не нужно два хозяина, — осознала она. — Оставаться с этим дурачком в виде Тифона тоже вариант, я полагаю.

— Ты потерял свою семью, не так ли? — произнесла Мияко. — Но ты никогда её не забывал. Ты можешь завести новую и можешь стать частью другой семьи. Не думаешь?

— Верно.

Когда он кивнул, она продолжила с улыбкой облегчения.

— Тогда мы действительно одинаковые.

●

На западе начал растворяться закат.

С этой области хорошо просматривалось небо.

Поля тянулись так далеко, насколько хватало глаз. Единственным, что виднелось помимо них, были железнодорожные пути и кольцо грузовиков на обширном пустыре. Машины полнились грузом, но в центре круга находилось кое-что другое.

Огни, ярче тусклого заката, освещали людей, стоящих рядом с грузовиками.

Кузова трёх машин загрузили гигантскими бронированными воинами. Два были окрашены в чёрно-белый и маркированы эмблемой UCAT, но полностью чёрный Бог Войны рядом с ними не имел никаких распознавательных знаков.

Рядом с чёрным собралось несколько человек. Перед ними поместили доску с картой, наскоро набросанной от руки. На карте значилось «Курасики».

Перед доской держал речь громадный чернокожий мужчина.

В процессе он бросил взгляд в сторону, где стояли два парня и девушка.

Парень с резкими чертами лица и девушка с короткой стрижкой носили такую же бело-чёрную форму, что и остальные, но низкорослый парень нет. Он оделся в чёрную футболку, джинсы и белую бандану.

Парень в бандане в основном говорил к двум возле себя.

— Казами-сан, как там Микаге-сан?

— Она ещё не пришла в себя, но её отправят в Курасики заранее. Сибил будет с ней, так что тебе нечего переживать, Хиба. Но… нам действительно нужно брать раненого на поле боя?

Брови Казами опустились, и она наклонила голову.

Хиба в ответ мог лишь тревожно улыбнуться. Как эгоистично с моей стороны, — подумал он.

— Я не уверен. Может, ей не следует быть со мной, так как она могла от меня отказаться, — Он выдал небольшой кивок. — Но мы можем разрешить всё с 3-м Гиром, поэтому я думал, что она должна быть тут.

— Ясно.

Казами кивнула и вытащила из кармана карту Курасики.

Затем повернулась к парню с резкими чертами лица и глянула на Баку на его голове.

— Саяма, вопрос. Какой у нас план?

— Я бегло всё объясню. Просто глянь на карту, нарисованную тем лысым мужиком.

Болдман обернулся.

— Я все слышал!

— Разумеется слышал, я и не пытался этого скрыть. …Итак, как видно на этой криво-нарисованной карте…

Хиба окинул взглядом равносторонний треугольник, олицетворяющий Курасики.

— Курасики можно рассматривать таким образом, если использовать для его разделения основные дороги. Верхний угол это Станция Курасики, и над ней находится парк развлечений. Нижний правый угол — небольшая гора, где стоит Святилище Ати. Там же и база 3-го, так что это центр Концептуального Пространства. Мы войдём через нижний левый угол.

— Далековато. Не слишком ли большое Концептуальное Пространство 3-го Гира?

— Во второй половине дня филиал UCAT в Окаяме засёк расширение их Концептуального Пространства. Судя по всему, оно имеет радиус в три километра. Прыжок рядом с центром вызовет риск повреждения твоего струнного колебания, и эта карта показывает двухполосную дорогу, ведущую прямо к Святилищу Ати.

Хиба увидел линию, проведённую от нижнего левого угла к нижнему правому.

Однако…

— Поскольку это кратчайший путь, разве они не будут нас поджидать?

— Вот почему мы зайдём сверху, — сказал Саяма. — Это несколько в сторону от нашего пути, но более надёжно. К тому же, есть несколько объездных дорог, ведущих направо, то есть на восток, на пути из нижнего левого угла до верхнего угла. Если мы поднимемся к Станции Курасики и пошлём отряды по этим дорогам…

— Они остановят врагов, что могут преследовать снизу.

— На случай если будут враги и на Станции Курасики, сначала будет послана обманка. По железной дороге, пролегающей вдоль трассы, будет послан пустой и замаскированный грузовой поезд, и пока враг сосредоточит внимание на нём, мы отправимся на грузовике.

— А мне что делать? — спросил Хиба.

Из их трёх Богов Войны только его обладал полной силой.

Саяма ответил своим взглядом.

Он глянул налево от Хибы, где бок замаскированного грузовика приподняли, и нечто спустили вниз. К поддонам там крепились какие-то длинные объекты из чёрной стали. Их было три, и два из них являлись мечами в ножнах, а третий оказался намного длиннее.

— Это снайперская винтовка против Богов Войны «Пробойник Богов». Наш отдел разработок переделал самое первое немецкое противотанковое ружьё до размеров Богов Войны. Она содержит три выстрела и её эффективное расстояние приблизительно километр. С такой дистанции, она, предположительно, может пронзить трёх Богов Войны…

— Я никогда особо не стрелял…

— В лаборатории Канда добавили специальное вспомогательное устройство. Если ты возьмёшь её Сусахито Возрождённым, твой прицел будет автоматически скорректирован. У тебя есть пять испытательных выстрелов, поэтому можешь опробовать, если хочешь. Твоей целью будет лидер 3-го Гира, если он попытается сбежать. Скорее всего, он воспользуется летающим Богом Войны, но в худшем случае, тебе придётся стрелять в Тифона.

Саяма похлопал его по плечу.

— Если прибудет Тифон, разбираться с ним тебе. Покончи с ним раз и навсегда.

— Ты прав. Но я объяснял перед своим приходом технику Тифона, да?

Он подразумевал технику перемещения, которая могла устранять время, но Саяма выглядел равнодушно.

— Не переживай. Я слышал об этой технике лишь из чужих уст, но ты сможешь её преодолеть.

— О-отчего такая безответственность?

— Это не моя ответственность. К тому же, сама техника невероятно проста. Она всего лишь устраняет время. Вот и всё. Чтобы ни случилось, ты должен преодолеть технику Тифона и победить, поэтому найди путь достать противника, который двигается, уничтожая промежуточное время.

Саяма поднял обе руки перед глазами, после чего левая вскинулась вверх и правая зашла ему за спину.

— К счастью, Тифон не может устранить время, которое уходит на его запуск в воздух. Скорее всего, эта техника должна быть активирована атакой его противника.

— Моей атакой? Но почему?

— Возможно, чтобы отогнать страх смерти, — вмешалась Казами, наклоняя голову. — Если ты олицетворяешь для неё смерть, Артемида попытается спрятаться в начальной точке, отгоняя тебя прочь. Она желает избежать этого символа смерти. Но атакуя, она чувствует облегчение в возможности победить, и не в состоянии стереть время.

— Это приличная теория. Она никак не помогает нам найти стратегию, но размышление над ней сойдёт за неплохой перерыв.

Казами покосилась на Саяму, но Хиба не возражал.

Они могли делать всякие предположения насчёт системы атаки Тифона и что её активирует.

— Но вот бы только через неё прорваться.

— Тебя уже научили, как это сделать.

— Э?

Хиба поднял взгляд и увидел, что Саяма указывает на юг. Отсюда уже не разглядеть, но там лежало море.

— Ты бы не победил до твоего приезда сюда, но Изумо и я научили тебя паре вещей. Согласно моим расчётам, ты должен без труда преодолеть Тифона. Так что позволь мне безответственно пожелать тебе удачи.

Хиба горько улыбнулся, потому что почувствовал, что может и справиться.

Саяма говорил только о том, что им необходимо для победы, но ещё в порту он с серьёзным лицом сделал звонок. Казами предполагала, что он звонил Цукуёми или кому-то ещё по поводу пути спасения Аполлона, но Хиба просто ему доверился.

…Что с этим доверием? Я как-то не понимаю.

— Саяма-сан, ты думаешь, есть способ спасти Аполлона?

— Я не знаю. Это проблема 3-го Гира, и у нас недостает информации, — сказал он. — Но мне интересно, действительно ли прошлые правители 3-го Гира были безумными королями, как о них говорят. Зевс ни во что не ставил людей, и Кронос гневался на Зевса за пленение и попытку его уничтожить. Быть может, так и работают взаимоотношения отца и сына, но действительно ли всё так?

Хиба заметил, что правая рука Саямы слегка сжала левую сторону груди.

Он не знал, почему Саяма это делал каждый раз, когда говорил о прошлом, но всё равно остановил себя от вопроса, был ли отец Саямы другим. Хиба боялся, что вмешается в что-то, имеющее отношения к груди парня, поэтому изменил ход мыслей.

…А как всё было у меня с отцом?

Его отец был строг и научил его множеству техник, но он никогда не знал Микаге или Хибу таких, как сейчас.

— Я не знаю, какие вообще отношения у настоящего отца и сына.

— Как и я. Но именно поэтому верю, что мои рассуждения верны. Если необходимо условие, то им будет твоё исключительное взаимопонимание с Микаге-кун. Это, скорее всего, определит, будет ли Аполлон спасён, или нет.

— Э?

Саяма глянул на Хибу.

— Я уверен, что ответ уже был дан, и Кронос наверняка его предугадал.

— Ты говоришь о том, как спасти Аполлона?

— Да. Если я прав, Аполлон уже спасён. Я хочу, чтобы ты в этом мне поверил. Если что-то действительно случится, вся ответственность ляжет на меня. Как злодей, я тебя обманул, и ты убил Аполлона. Поэтому не переживай и сражайся, малыш Хиба.

Хиба не мог кивнуть. Он не знал, о чём говорил Саяма, и у него не было причин ему верить.

…Я и вправду могу ему доверять?

Но у него осталось кое-что, чему он мог довериться: он им проиграл.

И поэтому Хиба ответил, не соглашаясь напрямую.

— Пойдем. Если необходимо, мы можем создать ответ из ничего.

Затем он повернулся к винтовке и мечам, которые будут его оружием, и обнаружил рядом с ними знакомое лицо. Это был низкорослый старик с согнутой спиной.

— Дед.

Хиба Рютецу повернулся к ним, и Хиба ощутил улыбку в красном глазу старика.

…Делал ли он когда-нибудь что-то похожее?

Хиба удвоил свою решимость и горько улыбнулся.

— Я подготовился, дед.

Как только он это сказал, нечто зашевелилось на голове Саямы.

Это был Баку.

●

Саяма стоял под дождем. Он ощущался почти как туман, но всё же заполнился каплями.

Пробираясь сквозь ливень одним лишь зрением и слухом, парень осознал, что произошло.

…Это прошлое.

Где он находился?

Саяма осмотрелся и обнаружил определённую сцену.

— Поле боя.

В нижней части широкой долины, окружённой горами, виднелось несколько очертаний. Они принадлежали машинам и зданиям. Большинство из них утратило свою изначальную форму, выставив напоказ каркасы и опоры.

Среди строений, полнейшего разрушения избежала лишь одна вещь: проход, ведущий под землю наибольшего из зданий.

Это было трехэтажное блочное здание, но некая массивная сила разнесла его полностью, так что сохранился только пол первого этажа и ниже.

Это означало, что подземный проход и громадная взрывостойкая дверь оставались.

Саяма увидел буквы, выгравированные на той двери: UCAT JAPAN.

— Японский UCAT.

Он припомнил кое-что, услышанное в прошлом. Согласно Кроносу, после похищения ребёнка Реи, 3-й Гир планировал с 9-м Гиром совместную атаку на UCAT.

…Вот что здесь произошло?

Насколько он мог сказать, это был сад разрушения. Он запоздало заметил, как поверх всего этого распласталось множество человеческих фигур.

Но Саяма также увидел несколько людей, двигающихся в дыму. Это выжившие.

Насколько многочисленная сила атаковала врага, и как много урона нанесено? Это было уже UCAT, а не Департамент Национальной Безопасности, и всё же оно полностью уничтожено.

— Наверняка было основательное сражение.

Тем не менее, взрывостойкая дверь, ведущая под землю, выдержала.

Внутри, вероятно, находились эвакуированные местные жители и исследовательские материалы.

Затем Саяма увидел нечто необычное. Рядом с центром орошаемого дождём разрушения расположилась странная темнота.

Это оказались врата в другой Гир.

Он двинулся к ним и обнаружил, что они были чёрными, высокими и испускали слабое свечение цвета тени. Приближаясь, Саяма осознал, что они не меньше семи или восьми метров в высоту.

Эти врата предназначались для Богов Войны.

Враг появился и ушел через них, но их свет ослабевал.

Они растворялись.

Но в то же время Саяма увидел под ними какое-то движение. Оно исходило от раненых мужчин, покрытых грязью. Их было около десятка, и они окрикивали друг друга, устанавливая под вратами бочкоподобные машины. Саяма услышал слова вроде «держите» и «не дайте им исчезнуть».

…Они пытаются сохранить врата?

Рядом с ними расположилось два громадных объекта.

Одним был Сусахито Возрожденный с переломанной правой рукой.

Вторым оказалась бело-голубая машина даже превосходящая по размерам Бога Войны. Это был механический дракон, и знак звёзд и полос на его боку предполагал, что он принадлежал американскому UCAT.

Покорёженный механический дракон извергал дым, и его лобовое стекло частично отворилось. Оттуда заговорил молодой солдат в лётном костюме, с залитым кровью лицом.

— Мы бы могли справиться, будь с нами Шолотль 3.

— Желать того, чего у нас нет, не поможет, Сандерсон.

Ответ пришёл снизу Бога Войны. Там сидел молодой солдат с перевязанным правым глазом, и ещё сильнее перебинтованной правой рукой.

Когда Хиба встал, солдат, названный Сандерсоном, поднял брови.

— Хиба, идиот. …Ты действительно идёшь?! Это территория врага!

— Ты не поймёшь. Уж явно не с твоим унынием.

Хиба открыл левой рукой живот Бога Войны и вытащил дверь кокпита.

— Я отправляюсь, и я не знаю, когда вернусь.

Затем мужчина повернулся к Саяме.

На самом деле он воззрился на солдата по имени Сандерсон и выдал мутную улыбку.

— Я продолжаю, Сандерсон. А ты поверни взор к месту, куда тебе предстоит идти.

— Хиба!

Сандерсон попытался полностью открыть лобовое стекло, чтобы покинуть аппарат, но ему не позволял покореженный каркас. Он попытался ещё пару раз, но обнаружил, что это бесполезно.

— Ты не можешь! Если ты уйдешь, что станет с Тоси и остальными?! Разве Микаге важнее, чем они?!

Вместо ответа Хиба залез в кокпит Сусахито Возрождённого и закрыл дверь.

Сандресон двинул штурвал управления, и механический дракон содрогнулся.

— !

Но передняя правая нога переломилась, и он упал челюстью в топкую землю.

— Речь не об этом. Дело не в том, кто важнее.

Чёрный Бог Войны медленно встал.

Крылья на его спине были сломаны, но он всё же повернулся. Он подстегнул ветер под дождём и направился к чёрным вратам.

Мужчины, настраивающие машины поддержки врат, освободили широкий путь и отсалютовали.

Сусахито Возрождённый отсалютовал в ответ и произнёс к Сандерсону:

— Ты тоже иди. Иди в то место, к которому готовился. Я отправляюсь вперёд.

Чёрный Бог Войны сделал шаг в направлении врат и исчез.

Дождь, который заливал его до этого, пронёсся сквозь пустое пространство. Тем временем, от человека, оставшегося позади, поднялся крик.

И пока его вопль разносился по воздуху, Саяме показалось, будто его толкнули назад.

Прошлое подходило к концу.

…И вот где всё действительно началось.

Вот где началось разрушение 3-го Гира.

●

Хиба удивлённо поднял взгляд.

Его окружал закатный свет, и вернулись звуки двигателей и голоса. Этот неожиданный шум его удивил, и старик перед ним почесал затылок.

— О нет. …Не знаю, как бы это сказать, Рюдзи, но я был там довольно крут, правда?

— Нет, у тебя ни капли моего духа юности.

Они оба горько улыбнулись, и Саяма похлопал Хибу по плечу.

— Малыш Хиба, Хиба-сенсей, я уверен, вам есть что обсудить. Можешь взять перерыв.

Когда Рютецу согласился, Саяма и Казами невозмутимо кивнули, перед тем как уйти.

Рютецу неожиданно глянул налево в сторону винтовки, мечей и Сусахито Возрождённого за ними.

— Рюдзи, что ты собираешься делать с Микаге?

— Хороший вопрос… Когда всё закончится, я с ней это обсужу.

— Ты много чего узнал, да? О прошлом, что ты теперь будешь делать, и что делал до сих пор.

— Да, — сказал Хиба, кивая. — И не только я слишком много об этом думал, правда?

— Конечно же. Поздновато до тебя дошло. …Так какой твой ответ?

— У меня нет ответа, — ответил он. — Но я хочу защитить её, несмотря ни на что.

— Говоришь, прям как заядлый преследователь.

— Вот обязательно было так говорить?!

— Тихо, тихо.

Рютецу зашагал вперёд, миновал Хибу и уставился на Сусахито Возрождённого.

— Нет ничего страшного в том, чтобы не давать ответа и продолжать волноваться. Это может быть ответом само по себе.

— Ты не мог позволить себе даже такого?

— Ты же не думаешь, что у стариков одно лишь трагичное прошлое, правда?

Он обернулся с улыбкой в красном глазу, и Хиба проглотил заготовленные слова, но Рютецу прищурился ещё сильнее.

— Рюдзи, есть множество непростых вещей, но все они по-настоящему важны. Наиболее полезным из всего, чему я тебя научил, были техники подглядывания, и как заботиться о Микаге. Ты должен продолжать сомневаться во всём и выбирать то, что сможешь. И до тех пор, пока ты будешь так поступать…

Он почесал голову.

— Ты, может, и наделаешь ошибок, но не сделаешь ничего дурного.

— Дед…

— Что?

— Только что ты выглядел чуть круче меня. Где-то на уровень ноготка мизинца. Вот так.

— Рюдзи, ты состриг все свои ногти насколько можно.

— Это потому что Микаге-сан говорит, что ей больно, когда я её мою, и ногти до неё дотрагиваются.

Старик неожиданно ему врезал.

Поле боя прощаний

Мияко открыла глаза.

Судя по всему, она уснула, и ощущение ткани, завёрнутой вокруг неё до плеч, оказалось покрывалом 3-го Гира.

После нескольких вздохов, к её телу вернулось чувство, и пульсация в левом виске соприкасалась с простыней. Прямо сейчас она лежала на боку, укрывшись до плеч.

— Мм…

Своим тусклым взором Мияко увидела слабый свет комнаты, белые простыни и…

…Аполлон.

Он лежал на боку, повернутый к ней лицом, но его глаза были закрыты во сне.

Ей захотелось притронуться к его беззащитному лицу.

— …

Мияко решила себя остановить, но испустила вздох, оставивший хорошее ощущение.

— Я не знаю, что сказать, если его разбужу.

«Эй» или «утречка» будет звучать странно, но похлопывание по плечу со словами «хорошая работа, парень», подходило аж слишком удачно.

…Что более важно, который час?

Мияко не знала. Она уснула вместе с Аполлоном как раз под вечер. Несмотря на всё произошедшее и последующий сон, девушка сомневалась, что уже поздняя ночь. В конце концов, мужчину, спящего перед её глазами, всё ещё не призвал Тифон.

— Но тогда почему проснулась я?

Мияко просыпалась, только когда что-то себе запланировала, но иначе просто бы спала дальше, и после того, как она уснула, он явно к ней не прикасался.

— ?

Она медленно села и осознала, что нечто неладно.

Стараясь не ворошить одеяло на нём, Мияко аккуратно выползла с кровати.

Она была полностью раздетой, но увидела на столе рядом с кроватью какую-то одежду. Скорее всего, её заготовила Мойра 1-я или кто-то ещё.

…Мне бы хотелось, чтобы они не видели меня такой.

Но Мияко с искренней улыбкой встала и оделась. Некоторые части её тела немного болели из-за использования мышц, которые она обычно не использовала, но когда девушка засовывала руки в рукава, боль только усилила её улыбку.

Она обернулась и увидела, что Аполлон по-прежнему спит с мирным выражением лица.

…Так будет лучше.

Мияко кивнула.

— Если я соединюсь с Тифоном, ты сможешь спать так каждую ночь. Ты можешь двигаться дальше с куклами… и стать королём.

Она повернулась спиной, тряхнула волосами и, не оборачиваясь, открыла дверь. Намереваясь найти Мойру 1-ю или Гиес и рассказать им о своих намерениях, Мияко вышла в коридор.

Девушка хотела закончить всё до того, как Аполлон проснётся.

Однако в белом коридоре с красным ковром она обнаружила нечто неожиданное.

— Здесь никого нет?

Что происходит? — любопытствовала Мияко, ускоряя темп в сторону аварийного входа.

— ?..

В какой-то момент к ней вернулось ощущение чего-то неладного.

— Дрожание?

Нечто внизу заставляло здание вздрагивать в заданном интервале.

…Боги Войны!

Не успела Мияко задуматься, как её нетерпеливые рефлексы послали её бежать к аварийному выходу.

Что-то происходило. Один Бог Войны не вызовет такую дрожь.

— Что это?

Мияко перевела дух и двинула руки, но через пару шагов её колени подкосились, и она упала. Отчасти тому виной недавнее пробуждение, но её тело действительно плохо слушалось.

— Дерьмо, — выругалась она, поместив руки на стену, и поддерживая так себя на бегу.

Спустя несколько поворотов за угол Мияко почувствовала ветер. Прямо перед ней открылась темнота ночи, и городской пейзаж образовал между землёй и небом горизонт.

Она покинула здание и зашла в аварийный лифт.

Пытаясь восстановить дыхание, девушка старалась устоять на своих ныне ослабших ногах и глянула вниз.

— Госпожа Мияко.

Далеко внизу она услышала голос Мойры 1-й и разглядела знакомый вид.

Там расположилось множество горничных и Богов Войны.

Их было восемь, и зажженные на спинах и плечах сопла искажали воздух. В центре всего этого на неё взирала Мойра 1-я.

— Госпожа Мияко! Мои поздравления! Вы можете приготовить сегодня ночью ваш собственный секихан!

— Дура, это другая традиция! И мне уже десять лет как поздно!

…И я здесь вовсе не за тем.

— Что вы делаете?! — крикнула она через дуновение ветра.

— UCAT атакует.

— Что?

— Это фестиваль. Последний фестиваль 3-го Гира. Мы обо всем позаботимся, поэтому убегайте вместе с Господином Аполлоном!

Мияко крикнула в ответ на улыбку Мойры 1-й. Её брови вздёрнулись, и она схватила поручень.

— Дурачьё! Вы знаете, какое решение я хочу здесь принять?!

— Побег это приемлемый выбор, Госпожа Мияко.

— Но вы собираетесь драться, разве нет?! Вы горничные, так разве вы вообще можете драться?!

— Автоматические куклы 3-го Гира величайшие из всех Гиров. Может, и существуют отрасли, в которых мы недостаточно умелые, но это не означает, что они нам не по силам. — Мойра 1-я прищурилась. — Мы выиграем Вам немного времени и достигнем победы. Мы также возьмём всю ответственность на себя, поэтому отправляйтесь в медовый месяц на Тифоне с Господином Аполлоном!

— Ты не можешь звать это «медовым месяцем» пока всё официально не подтверждено!

— К-как бы Вы это не называли, просто убедитесь, чтобы от 3-го Гира что-нибудь осталось!

— Мы тебе что, объедки со стола?! Но эти могут сгодиться с горячим рисом, так что лучше не забывайте.

— Не забудем! И я верю, что в итоге мы сможем их подать.

Мойра 1-я с улыбкой закрыла глаза.

— Мы сказали Вам, чего хотим, Госпожа Мияко. Вы раздали нам имена и научили петь, поэтому, быть может, нам действительно следует обращаться к вам, как к принцессе.

Мойра 1-я поклонилась, и Мияко попыталась остановить её своим возгласом.

…Едва лишь этот поклон завершится, они исчезнут!

Но когда Мойра 1-я подняла голову, на её устах показалась небольшая улыбка. Она была менее идеальна, менее опрятна, и более корява в сравнении со всеми, которые горничная выдавала ранее.

— Мы берём небольшой перерыв от наших обязанностей, — сказала она.

В этот же миг все горничные поклонились и побежали в унисон. Они неслись через лес, вниз по склону, к городу. На поле боя.

Они исчезли.

И словно по сигналу восемь Богов Войны оттолкнулись от земли.

В воздух вознёсся восьмикратный рёв.

— !

Все восемь воинов быстро взлетели в небо над городом. Они прочертили линию ветра, потянули за собой облака и умчались в ночной пейзаж.

После чего остался только ветер, разлетающаяся листва и…

— Проклятье, — промычала Мияко.

— А? Что ты тут делаешь, Мияко?

Она оглянулась и обнаружила низкорослую горничную по имени Мойра 3-я.

— Что ты тут делаешь? Остальные уже ушли.

…Не то, чтобы я хотела вашего ухода.

Мойра 3-я кивнула.

— Ага, как бы это сказать? У меня есть срочное задание.

— Задание?

— Угу, регулировка Концептуального Пространства. Как-никак его очень сильно растянули. Это место тоже могут захватить, поэтому прежде чем это случится, ты должна уйти вместе с Господином Аполлоном.

— Не должна.

Мияко отпустила перила, встала перед горничной и набрала воздуха в грудь.

— Ты знаешь, как синхронизироваться с Тифоном, верно?

— Д-да, но…

Мойра 3-я напряглась и наклонила голову, отчего её волосы покачнулись.

— Ты серьёзно, Мияко? Это наверняка больно. Как бы его выразиться? Это словно твой продолговатый мозг перемешивают палочками.

— Почему ты так складно описываешь вещи, которых у тебя даже нет? В общем, я так для себя решила.

Мияко покосилась на пустой коридор.

— Я здесь привела себя в порядок, поэтому наверняка выкручусь, даже если отсюда уйду. Даже если всё пойдет не так, чувствую, я всё равно смогу свести концы с концами.

— Ясно. Если честно, я чувствую себя также. Все они передают по коллективной памяти, что мы теперь можем делать всякие разные вещи, совершенно от них не уставая.

— Вот как, — Мияко улыбнулась, кивнула и мягко посмотрела на Мойру 3-ю. — Но один человек здесь ещё не выкрутился. И как раз он и помог выкрутиться мне.

— Мияко.

— Что?

— Он для тебя важен?

— Важен, — ответила она без колебаний.

— Ясно, — с улыбкой произнесла Мойра 3-я.

Она убрала руку Мияко со своего плеча и поместила на поручни лифта.

Поворот в ту сторону открывал перед ними ночной пейзаж. Стоя перед перилами со сложенными перед собой руками, Мойра 3-я подняла взгляд.

— Мияко.

— Что это с тобой?

— Ну, — сказала она, кивая. — Ты можешь меня потом наказать, чтоб аж суставы повыпадали.

Мияко выдала вопросительный возглас, прямо перед тем, как её шеи достигла лёгкая боль.

— …

Это был слабый удар, но он попал в нужную точку, и сознание девушки легко затуманилось.

…Э?

Неожиданная атака заставила её рухнуть вперёд, заволакивая разум пеленой.

Падая, она увидела того, кто нанёс удар.

Это Аполлон.

…Вот дурачок.

Это была последняя мысль перед тем, как её сознание вырубилось.

●

Стоя на платформе лифта, Мойра 3-я на кого-то взирала.

Это был белокурый молодой человек, подхвативший под мышки девушку в белых одеждах.

— Вы уверены, Господин Аполлон? Мияко наверняка будет плакать.

— Уверен. Я рад, что успел до того, как она совершила какое-нибудь безрассудство. Можешь опустить лифт?

Мойра 3-я на секунду заколебалась, но в итоге кивнула и начала его опускать.

Обдуваемая снизу ветром, она задала Аполлону вопрос.

— Что Вы собираетесь делать, Господин Аполлон?

— Найти ответ, необходимый мне, чтобы стать королём, и разобраться со всем, что окружает 3-й Гир.

— Но Тифон…

— Первый и второй способы, о которых мы много говорили, невыполнимы. Это оставляет третий путь, который я сейчас и выберу. Хорошо, что Мойру 2-ю починили. Сейчас каждому из нас предстоит работа.

Он поднял взгляд к небу.

Луна уже появилась, но была очень низко.

— Сегодняшний день идеален. Я смогу оставаться собой на длительное время.

Затем он повернулся к Мойре 3-й и пожал плечами.

— Держи это в секрете от остальных. Я хочу их удивить.

— В книге из этого мира говорилось, что королевство, где правит тот, кто любит представления, быстро придёт в упадок.

— Это, наверное, правда.

Его смех выплеснулся в ночь.

Лифт опустился и достиг стороны полностью распахнутой двери ангара. Продолжая спуск, показался свет из ангара, и, взирая на него, Аполлон приподнял кончики бровей.

— Теперь, настало время пойти и всё завершить, Артемида.

●

В 22:30, на трёхстороннем перекрёстке юго-восточного Курасики неожиданно появилось пять грузовиков.

Городские фонари осветили на них синий текст на белом фоне: «Доставка Внезапной Атаки — Парикмахерский Сервис» и рисунок орущего мужчины со стрижкой ёжиком.

Передние два грузовика двинулись первыми. Они повернули на больничную стоянку справа от перекрестка, развернулись и остановились.

Остальные три остались на дороге и неожиданно затормозили у левого бордюра.

В следующий миг из всех пяти грузовиков вышли люди одетые в чёрно-белые защитные униформы.

Покинув третий автомобиль на дороге, парень по имени Саяма осмотрелся.

В уличных фонарях и зданиях горел свет.

Электричество поступало.

— Слушайте все: для того, чтобы не повредить Концептуальное Пространство, его расширение остановилось прежде, чем добралось до транспортной сети. К тому же, чтобы мы имели внутри электричество, филиалы UCAT Окаямы и Изумо подали напряжение со всех имеющихся у них генераторов. Это Концептуальное Пространство практически покинутая версия Лоу-Гира. Не забывайте об этом!

— Тэстамент, — ответили остальные.

— Обнаружить врага! — вскрикнул Саяма до того, как они успели закончить слово.

Кузов одного из грузовиков на больничной стоянке поднялся и показался на глаза контейнер формы шатра с наклонной крышей из пуленепробиваемого материала.

Его механически опустили на землю и установили на востоке. На низкой крыше находилась обзорная платформа, откуда выглядывала Ооки с биноклем. Она складывала пальцы рядом с биноклем, словно что-то подсчитывая.

— Нашла! Пять больших рядом с дорогой на юг отсюда! Эм… два по другую сторону от Святилища Ати! И два движутся от Святилища в сторону территории Станции Курасики! Вот так более-менее обстоят дела!

— Спасибо за объяснение, которое убило всё напряжение.

Саяма наблюдал, как на больничную стоянку опустили второй шатёр, служивший медпунктом.

— Медицинские грузовики продолжат путь по дороге к территории Святилища Ати. Они будут функционировать в качестве баррикад против Богов Войны. Они могут летать, поэтому первый грузовик должен рвануть вперёд, а второй перевернуться на бок после того, как увидит их реакцию.

Он глянул налево, где между трассой и железной дорогой к Мидзусиме стояло здание.

— Ооки-сенсей, вы видите замаскированный поезд, прибывающий после нас?

— Вот и он! — закричала Казами с крыши прицепа одного из грузовиков на дороге.

Доказательство её слов вскоре объявилось. По путям, видневшимся между северными домами и рисовыми полями слева, промчались тёмные очертания.

Со скрипом железной дороги безлюдный и дистанционно управляемый поезд протащил за собой громадный вес со скоростью около шестидесяти километров в час. За синим локомотивом следовали десять крытых грузовых вагонов.

— Сойдёт ли он в качестве приманки? — пробормотала Синдзё, которая взирала на север, сидя в фургоне третьего грузовика.

— Они не смогут так просто его пропустить. Если это предоставит нам шанс, оно того стоит. …Поднимайтесь, первый и третий Боги Войны!

— Тэстамент, — ответил голос. Одновременно с тем начал наклоняться фургон, на котором сидела Синдзё.

Со звуками моторов громадные контейнеры на первом и третьем грузовиках стали вертикально.

Крышки контейнеров автоматически раскрылись и упали вниз. В результате показалось два бело-чёрных Бога Войны. Их маркировала эмблема UCAT, а один из ближайших членов отряда, глядя на них, стиснул кулаки и тихо произнёс:

— Прошу, вылезайте. В этом концепте вы, по идее, сможете даже летать.

На слова мужчины Саяма внутренне кивнул.

…Сможет ли Лоу-Гир идти в ногу с множеством различных народов и стать от этого лучше?

Два Бога Войны почти одновременно сделали свой первый шаг.

Послышались радостные возгласы, и гиганты подняли руки, чтобы потянуться к оружию в контейнерах позади них. Там содержался меч и пистолет-пулемет против Богов Войны.

— Славно, — промычал Саяма, наблюдая, как они берут оружие.

И в то же время, со второго грузовика на улице встала гигантская фигура, не поднимая контейнер.

Это был Сусахито Возрождённый.

Чёрный Бог Войны опустил одну ногу с кузова и с лёгкостью встал на обе ноги.

Его движения выглядели настолько естественными, что наблюдавшие за Богами Войны неосознанно сглотнули.

Сусахито Возрождённый основывался на Боге Войны 3-го Гира и значительно превосходил модели UCAT, использующие свою передовую технологию. Саяме казалось, что этот пробел им еще понадобиться заполнить. Остальные наблюдали, как Сусахито Возрождённый проверил своё снаряжение ближнего боя, и, сохраняя серьёзные лица, вздохнули. Они увидели, к чему им стремиться.

Саяма был удовлетворён силой в их взглядах и поэтому произнес:

— Третье Подразделение остаётся на защиту этого места! Первое и Второе продвигается дальше! Первое атакует Станцию Курасики! Второе последует за ними, но не забудьте по дороге сбрасывать бойцов!

Раздавая инструкции, он побежал вперёд, и Синдзё засеменила рядом с ним. Второй грузовик выпустил выхлоп, тронувшись с места. Добравшись до него, Саяма и Синдзё ухватились за край кузова и потянули себя внутрь.

Первый грузовик опустил свой поднятый кузов и двинулся вперёд, за ним последовал второй, а третий сбросил загруженное снаряжение и начал опускать кузов.

Среди повсеместного движения из боковой дороги кто-то появился. Это была беловолосая горничная.

— Sf-кун?

Sf слегка приподняла юбку, побежала вместе с остальными и поклонилась.

— Тэс. По счастливому стечению обстоятельств я успела вовремя. У меня есть для вас предупреждение, перед тем как вы пробежите следующие сто метров, — сказала она, повернувшись к Саяме. — Я засекла могущественные показания философского камня с региона Станции Курасики. Я полагаю, что это некое концептуальное оружие. Нечто движется в нашу сторону. Время до столкновения…

В следующий миг в поднятый контейнер грузовика Третьего Подразделения нечто влетело.

●

У всех, кто наблюдал за происходящим, заложило уши.

Белый грузовой контейнер Третьего Подразделения был всё ещё слегка приподнят, когда нечто вломилось через его центр.

В то же мгновенье над всем нависла тишина, и даже движение, казалось, замедлилось.

Отверстие в центре грузового контейнера, который перевозил Бога Войны, обтрепалось подобно расплавленному пластику и увеличилось в противоположную сторону.

Однако оно остановилась около двух метров внутрь. Вокруг дыры моментально поднялось мерцание тепла.

— !

Звук наконец-то прибыл, но он оказался не рёвом или грохотом.

Это была дрожь.

Он пронзил каждого слушателя насквозь, встряхнул окружающие строения и вмиг разбил несколько окон.

Вибрация воздуха образовала гонимый ветром туман.

Тем временем фургон грузовика Третьего Подразделения от столкновения запустило в воздух.

Основание кузова разгромило, и громадная металлическая панель, утратившая поддержку, почти прогнулась от удара назад. Она отлетела практически прямо над остальной частью грузовика.

Гигантская металлическая панель вознеслась в воздух более чем на десять метров.

Под ней основание прицепа потянуло заднюю часть грузовика, тянущего его, вверх.

После чего металлическая панель, сориентированная вертикально, рухнула на обездвиженный автомобиль вниз.

От столкновения его рассекло.

Поддон, который вонзился в землю подобно стене, с острым и чистым звуком оставил грузовик разрубленным на две части.

Воздух наполнился шумом ветра и следующие два грузовика тронулись с места.

К их шуму присоединился отдаленный голос Sf.

— Надвигается второй выстрел. Он, правда, направлен в другом направлении.

Он прибыл в ту же секунду.

— ?!

Пока они двигались дальше, слева от них донёсся звук.

Все обернулись в ту сторону, где находился север.

Там проходили железнодорожные пути, по которым двигался замаскированный поезд, но какая-то сила с лёгкостью пробуравила его насквозь.

— …

Они не видели пулю, но могли её услышать.

Сначала до них донеслось множество тихих металлических лязгов.

Они начались с самого начала локомотива и закончились в самом конце последнего вагона.

Пока что всё звучало так, будто ничего и не произошло.

Все разом затаили дыхание, и в следующий миг оно прибыло. «Оно» являло собой разрушение и гораздо больший шум.

Следуя первым звукам, всё на железнодорожном пути раскололось и взлетело в воздух.

Содержимое вагонов швырнуло вверх и рассыпало, как обрывки бумаги. С металлическим треском оставшиеся части шасси беспорядочно подняло над землёй и погнуло.

Все услышали взрыв, звучащий как бушующие волны.

Следом сама железная дорога взорвалась.

Подобно обратному водопаду грязь и две металлические рельсы подкинуло вверх, а поезд бросил себя в пустое пространство.

Одиннадцать вагонов покатились, вонзились и скользнули в пустые дома и рисовые поля. Повсюду рассеялся грохот и разрушение.

И пока все затаили дыхание, ветер донёс один голос.

Этот женский голос принадлежал Казами.

— Я знаю, что это! Я только что слышала крики от Станции Курасики!

Она встала и глянула на остальных.

— Единственным звуком выпущенного снаряда был сверхзвуковой хлопок. Раз они смогли так быстро выстрелить на дорогу и железнодорожные пути по двум разным целям, это не какая-то громадная пушка, но оно всё равно стреляет на ультра-высокой скорости. А ещё, крики, которые я слышала, были женскими.

Она кивнула.

— Против нас автоматические куклы!

●

На южном входе Станции Курасики раскинулась большая кольцевая площадь для автобусов и такси.

В освещаемом луной Концептуальном Пространстве она опустела, но на асфальте стояло нечто, отличное от людей.

— Позвольте продемонстрировать Вам скрытую силу превосходных автоматических кукол 3-го Гира.

Там находилось около половины кукол под началом Мойры 1-й, исключая Мойру 2-ю и 3-ю.

— Считая меня, нас здесь 37… Время для третьего выстрела!

Мойра 1-я взглянула с площади на дорогу. На расстоянии километра в том направлении виднелся белый объект. Один из фургонов UCAT поднял свой пустой грузовой контейнер в качестве баррикады.

…Какая жалость, что мы должны делать такое с другой машиной, но вы нам мешаете.

Им оставалось только уничтожить её, не дав испытать боли.

— Ладно! Расстояние приблизительно 1200 метров. Угол 8 градусов и 12 минут на юго-запад!

Словно в продолжение её слов горничные побежали. Их топот пронёсся мимо, и они образовали две колонны с Мойрой 1-й в конце.

Каждая из горничных стала напротив другой и раскинула руки вверх и вниз.

С большим зазором между их руками, каждая пара образовала вместе кольцо.

Наблюдая, как горничные формируют серию колец, Мойра 1-я произнесла:

— Мы применяем гравитационный контроль, стандартный для каждой автоматической куклы 3-го Гира. Наша индивидуальная мощь может и мала, но если так много нас нацелят силу в одном направлении…

Они образовали цепочку колец.

Мойра 1-я стояла в конце, где она насчитала их 18 штук, и могла увидеть сквозь эту прямую линию белый фургон.

Остальные горничные глянули на неё и кивнули, поэтому она кивнула в ответ.

— Начать вывод!

— Так точно!

В восемнадцати кольцах, образованных горничными, разрослось искажение. Пейзаж с другой стороны казался перекрученным, словно обозреваемый через линзы.

Это искажение возникло от потока сильной гравитации, и она навелась от Мойры 1-й и к дороге.

Старшая горничная тихо произнесла в направлении белого кузова грузовика, который искривился в гравитационных линзах.

— Эти восемнадцать гравитационных линз придадут любому объекту невероятно разрушительное ускорение.

Она сделала глубокий вдох.

— Мы зовем это 18-слойная Пушка Ускорения Гравитации Горничных. Что вы можете ей противопоставить, UCAT?

Мойра 1-я вытащила из своей униформы две тарелки и взяла их с улыбкой.

— Сегодняшними пулями являются тепло и взрывостойкие тарелки, способные выдержать вес ста Богов Войны, не трескаясь. Весьма доступное оружие, если спросите.

Мойра 1-я сложила две тарелки вместе подобно моллюску и удерживала их давлением гравитации. После чего она воспользовалась своим контролем притяжения, чтобы заставить левитировать полученный диск между рук, удерживаемых у талии.

— Приготовьтесь! И вопрос, друзья. В чём заключается основная работа горничной?

— Так точно! Встречать гостей с улыбкой!

Увидев, как все они выдали искусственные улыбки и повернулись к дороге, глаза Мойры 1-й довольно прищурились.

— Молодцы.

Затем она выстрелила диском с максимальной мощью.

Путешествие снаряда началось с такой силой, что произвело позади себя взрыв пара.

— Огонь!

Диск просвистел сквозь ветер и пронёсся через кольца, образованные руками горничных и искажённому пространству внутри.

— !

Оттуда под действием свободной от трения гравитации он многократно ускорялся. Они не стреляли на максимально возможной скорости, потому что сдерживались как раз на границе поглощения сверхзвуковым хлопком.

Однако…

— Не существует ничего, что нельзя пронзить этим рейлганом гравитационного ускорения, образованным 36-ю улыбающимися горничными!

В одно мгновение все руки горничных налились силой. Воздух исказило ещё сильнее, и они сдержали отдачу. Восемнадцать гравитационных колец продолжали ускорять диск и он, наконец-то, достиг точки выхода.

— …

Он выстрелил и полетел.

Ветер, подстёгиваемый диском, напоминал взрывную вспышку, а сам снаряд было больше не разглядеть.

В следующий миг Мойра 1-я и остальные увидели, как поднятый контейнер взлетел на воздух.

Несмотря на расстояние, они ясно увидели, как белый металл разорвало на куски, разбросало во все стороны и разнесло на близлежащие здания.

Выразительный грохот слышался даже на расстоянии.

Горничные выдали радостные возгласы, но наблюдая за тем, как обломки фургона расшвыривало по округе, Мойра 1-я нахмурилась.

…Я прошу прощения. Хоть и совсем слабо, но в этом Концептуальном Пространстве вы должны быть живы.

Не открывая свою коллективную память, горничная решила потом их собрать и воссоздать.

Но, — подумала Мойра 1-я, нахмурившись сильнее. — Это странно.

Как только она осознала почему, то выдала крик полностью опущенными бровями.

— Готовьте следующий выстрел!

Застигнутые врасплох, остальные перестали копошиться и повернулись к ней, и, чтобы проинформировать их о ситуации, Мойра 1-я открыла коллективную память, послала высокоскоростные слова.

Это опасно.

В конце концов….

— Беспилотная цель, — сказал голос с неба.

Она подняла взгляд и увидела в лунном небе громадную синюю куклу.

— Господин Котт, этот фургон действительно был пуст?

— Ложная цель подтверждена.

И…

— Подтверждено приближение врага!

Его возглас сопровождался звуком с южной части города.

Это был боевой клич, равно как и…

— Взрывы и лязг металла.

Мойра 1-я увидела людей в белой униформе гораздо ближе, чем грузовик.

Они продвинулись вперёд сквозь промежутки во взрывах.

Мойра 1-я пришла к заключению, что, используя грузовик в качестве приманки, они разделились на две группы. Одна надвигалась с северной части города, тогда как другая сошла с центральной дороги, чтобы направиться в сторону базы с юго-востока.

Враг принял верное решение, и этот факт привёл Котта в движение.

— Выдвигаюсь в авангард.

Он направился к врагам, рассредоточенным на дороге, но Мойра 1-я воскликнула:

— Господин Котт! Позаботьтесь о врагах, направляющихся на юго-восток. Мы будем удерживать оборону здесь!

Котт повернулся к ней и кивнул.

— Принято.

Он раскрыл крылья на спине и словно в прыжке полетел на юг.

Мойра 1-я кивнула в сторону его заднего зрения. Её лицо покинуло малейшее колебание, и её брови приподнялись.

…Я нерационально разозлилась, но некоторые вещи непростительны.

Они воспользовались металлическим грузовиком в качестве приманки.

— Если вы не победите, разрушение этого прицепа было понапрасну.

Мойра 1-я подняла обе руки, и над её головой воспарило два белых диска. Это тарелки, но она не ждала, пока они упадут вниз. С рывком запястья горничная заготовила в каждую руку ещё по одной.

Она поймала две падающие тарелки в свои ладони.

Теперь горничная держала по снаряду в каждой руке, и она медленно взмахнула ими вниз и назад.

Чтобы оттянуть две пары тарелок ещё дальше за себя, Мойра 1-я наклонилась вперед. Она взмахнула ими как крыльями и выкрикнула, сгибая тело.

— Приготовить две пушки!

Горничные безмолвно послушались. Слегка приподняв юбки и повернув их вокруг, они сделали шаг и развернулись всем телом. Теперь они выстроили два ряда по девять пар каждый.

Пушки оказались короче, но их стало две.

— Сила упадёт наполовину, но сейчас важнее скоростная стрельба.

Своим броском из-за спины Мойра 1-я швырнула вперёд тарелки в правой руке.

Правая пушка подхлестнула ветер и выстрелила. В то же мгновенье горничная швырнула левую, крутанув и затем развернув тело направо.

Её волосы танцевали, передник кружился, а рукава блузки подлетали на ветру.

И оттуда вылетали в воздух более сотни белых тарелок.

Мойра 1-я начала формировать пули из этих вертящихся тарелок и швырять их в пушки.

И будто в танце, она хватала тарелки, запускала их вперёд и произносила с улыбкой.

— Заходите на огонёк. Заходите на огонёк, милые гости. Это место, в котором мы служим, используя дисциплину стали. Белый передник поверх чёрных одежд — наша униформа, встречать и провожать гостей с улыбкой, даже пребывая в боли — наш внешний облик, и обеспечивать удовлетворение гостей — наше внутреннее желание.

Её улыбка углубилась, тело вращалось, и она порождала несметное количество снарядов, будто в танце.

— Принимая наше служение, нет необходимости сдерживаться или отказывать. Только требовать, требовать и требовать ещё. Оставьте ваше сердце нашему служению, оставьте ваше тело нашему комфорту и оставьте вашу жизнь под наш контроль.

Она швыряла.

— Мы позаботимся обо всём.

И она стреляла.

Горничные, посылающие снаряды сквозь линзы ускорения по очереди вращались вокруг, когда пули их достигали. Они вертелись, убирали старые линзы ускорения и вновь собирали силу в руках.

— Контакт! Продолжаем служение!

То, как пары складывали свои руки вместе после кружения, напоминало бал.

Едва они заканчивали, Мойра 1-я посылала новый снаряд правой рукой и уже заготовила новую тарелку в левой.

Они стреляли снова и снова, не останавливаясь.

Дух сбора

По кручёной и извилистой двухполосной дороге бежал Хиба.

Его тело было не человеческим. Он представлял собой восьмиметрового Бога Войны под названием Сусахито Возрождённый.

К тому же, он двигался не по дороге к Станции Курасики. Приблизительно на полпути он свернул на объездную дорогу, пролегающую на восток к территории Святилища Ати.

Дорога оказалась неширокой, с её краёв разместились телефонные будки, и довольно низко висели линии электропередач.

Они растянулись на три или четыре метра над землёй и в громадном количестве были развешаны на различных высотах, поэтому наличие кусачек ничем бы не помогло.

Даже так, Хиба продолжал путь. Он пригибался, словно падая на землю, и на высокой скорости проскальзывал под ними.

Парень имел привычку принимать низкую стойку во время начального рывка, и это помогало Сусахито Возрождённому продвигаться даже здесь, в городе.

Грузовик, следующий за ним, опустил подвеску насколько возможно, чтобы максимально уменьшить высоту.

Его заднее зрение показывало Казами, Саяму и Синдзё, сидящих на крыше прицепа.

Они свернули на эту дорогу по инструкциям Саямы.

Атакующее подразделение, сформированное вокруг Изумо, направилось к Станции Курасики. Выиграв время за счёт грузовика-приманки, все они перегруппировались и обе группы избрали иной маршрут к Святилищу Ати.

Эта дорога находилась посередине между Станцией Курасики и шоссе, проходящему с юга Курасики к святилищу.

На простой диаграмме, используемой во время совещания по стратегии, дорога образовывала горизонтальную линию, срезая верхнюю половину равностороннего треугольника.

Продвижение этим путём приведёт их к точке на дороге от Станции Курасики до Святилища Ати, равноудалённой от этих мест. Согласно предварительному расследованию Синдзё и Саямы, эта точка являлась торговой зоной, а в Курасики она была крытой, и как следствие, неудобной для Богов Войны. Если они собираются стрелять из снайперской винтовки, центр дороги подойдёт лучше всего.

…Но как много врагов нагонят нас к тому времени?

Они подтвердили существование восьми Богов Войны.

Вполне возможно, Хибе придётся сражаться с таким количеством врагов в открытом уличном бою. Более того, их цель не в победе над противником. Им необходимо остановить лидера врагов и захватить Тифона.

…Как всё обернётся?

Он никогда ранее не сражался в подобном положении.

В этот момент парень услышал позади себя голос.

— Малыш Хиба.

Тот донёсся от Саямы, который сидел на крыше кузова грузовика. Он пригладил свои развевающиеся на ветру локоны перчаткой под названием Георгиус.

— Расслабься, иначе не сможешь пробудить свои истинные способности. Незачем углубляться в размышления, если это помешает тебе сражаться изо всех сил.

— Ты прав.

— Ладно, вы двое, вот и они! — воскликнула Казами.

Хиба увидел двух зелёных Богов Войны, летящих справа, с севера. Они перемещались, используя одновременно контроль над гравитацией и реактивные двигатели, но удерживали низкую траекторию, словно подскакивая.

Увидев их движения, Хиба предугадал, что они планируют врезаться в массивный кузов грузовика.

— Погнали!

●

В пространстве не более пары метров между линиями электропередач Хиба зашевелился.

Он перестал бежать и вместо этого прыгнул.

Сусахито Возрождённый не оборудован особо мощным гравитационным контролем. Перемещаясь, гораздо проще использовать два крыла на спине.

Он выровнялся и оттолкнулся от земли, чтобы толкнуть своё тело в небо.

Как только его угол обзора поднялся над окружающими крышами, парень развернул на спине крылья.

Хиба не хотел поворачиваться в небе спиной к врагу, поэтому развернулся лицом вверх, словно выполняя Фосбери Флоп*.

Затем он хлопнул крыльями.

— !

От ускорения всколыхнулись органы кровообращения внутри Бога Войны.

Это был лёгкий аппарат. Выходная мощность его крыльев несравнима с Сусамикадо, но её достаточно, чтобы превзойти его ускорение.

Зрение Бога Войны за миг поднялось, и он взмыл над крышами в небеса.

Основываясь на высоте ночного пейзажа, Хиба оценил свою высоту как тридцать метров.

Снизу на близком расстоянии опускался враг.

Из двух Богов Войны левый нацелил на него ружьё.

Он выстрелил с расстояния вытянутой руки.

Однако…

— Как же наивно.

Хиба уже остановил крылья.

Его тело столкнулось с резкой остановкой и сопротивлением воздуха, а торможение снизило высоту.

Он упал на метр и пули пронеслись у него над головой.

— !..

Левый Бог Войны, опуская руку с ружьём, быстро принялся корректировать прицел, но отдача не позволит ему так просто двинуть суставами.

Медленно падая, Хиба глянул вниз.

Там находилось двухэтажное здание. Это был старый дом с черепичной крышей. В нём горел свет, но он опустел.

— Прощу прощения.

Он приземлился на крышу металлическими стопами. Не поцарапав ни одной плитки, Хиба воспользовался небольшой отдачей в качестве отправной точки и снова взлетел. Он ринулся в сторону Бога Войны, который выравнивал хватку на ружье.

Его противник оставил попытки выстрелить из винтовки и, обороняясь, ткнул бронированными локтями вперёд.

…Всё ещё наивно.

Хиба в воздухе развернул тело.

Он растянулся и взмахнул одним крылом, проделав переворот в полёте.

С этим движением он швырнул снизу удар ногой.

Его стальная пята разнесла локтевую защиту и достигла живота Бога Войны.

Раздался металлический грохот, и Бога Войны откинуло в воздух.

Столкновение послало ружье в полёт, но Хиба уже отвернулся от этого врага.

— Следующий!

Он воспользовался отдачей удара, чтобы скакнуть назад, в то время как второй Бог Войны пытался рухнуть на кузов грузовика.

Он планировал раздавить его всем телом, поэтому ускорился с раскинутыми конечностями. Из двигателей на спине вырвался свет, и он упал прямо вниз.

Хиба увидел, как сидящие на кузове подняли взгляд. Казами и Синдзё торопливо встали и нацелили оружие вверх.

Но в то же время Хиба увидел и кое-что ещё.

Саяма рядом с Синдзё продолжал сидеть и направил взгляд вниз её защитной униформы.

…Он тайком восхищается её задом!

Мне нужно у него поучиться, — подумал Хиба, двинув крыльями для ускорения.

Он мгновенно догнал падающего Бога Войны и заехал в него нисходящим ударом ногой с разворота.

С пронзительным треском, траектория спуска Бога Войны свернула от грузовика, и он грохнулся в стену коричневого жилого дома.

Хиба услышал звук, напоминающий удары по камню, и в здании образовалась громадная дыра, повторяющая форму тела с раскинутыми конечностями.

— И чтобы закончить…

Он потянулся рукой в воздух, и в неё нечто упало.

Это было ружьё, потерянное прошлым Богом Войны.

Он схватил его левой рукой и верхним зрением проверил положение Бога Войны, отброшенного вверх.

Хиба выстрелил первый выстрел прямо туда.

Металлическая пуля попала, и отдача заставила ружьё дёрнуться вниз. Хиба воспользовался этим, чтобы повернуть оружие в сторону дыры жилого дома.

— И второй!

Он выстрелил всю обойму, и рядом с первым этажом здания произошёл взрыв.

Бог Войны был уничтожен, а восьмиэтажное здание, утратив своё основание, обрушилось поверх. Огонь Бога Войны, взорвавшегося в воздухе у Хибы за спиной, подсветил разрушение дома.

Грохот некоторое время не утихал, и когда проезжающий мимо грузовик в качестве благодарности протяжно прогудел, Хиба внутри машины горько улыбнулся.

…О-хо-хо. Может, это и Концептуальное Пространство, но в следующий раз нужно постараться оставить меньше урона.

Он дёрнул крыльями и мигом поравнялся с грузовиком. Откуда-то с севера в его направлении просвистело несколько пуль, но на таком расстоянии он мог с лёгкостью от них уклониться.

Хиба перекрутился в воздухе и встал перед грузовиком.

— Желаю реванша!

Неожиданно из северного неба появился низкий голос и гигантская синяя фигура.

Это был Котт.

●

Появление синего Бога Войны заставило Хибу насторожиться.

Но он запаздывал. Котт уже стоял в воздухе прямо перед Хибой и с помощью гравитационного контроля развернул вокруг него четыре пушки. Более того, в дуле каждой из них уже виднелся свет.

У Хибы не оставалось времени на то, чтобы обнажить мечи у пояса.

— !..

Как только он попытался увернуться, случилось нечто неожиданное.

Котта вдруг подорвало вверх.

…Что?!

Это был пушечный выстрел. Луч света от оружия класса супер Бога Войны разнёс броню на левом боку Котта и отбросил громадную фигуру диагонально в небо.

Всё ещё ошарашенный Хиба опустил взгляд своих нижних объективов. Сперва он увидел на кузове Синдзё с огромной пушкой не плече, но от неё не исходило ни света, ни остаточного тепла. Следом, он заметил…

— Так-так-так. Не дерись совсем один. Ты что, забыл, что мы тоже здесь, если вдруг такое случится?

Казами быстро поднялась в воздух на крыльях света.

Она держала двумя руками белое копьё и повернулась к Котту, который завис напротив Хибы.

— Как тебе понравился этот выстрел?

Когда она небрежно перекрутила копьё, которое теперь было пушкой, Котт торопливо выпрямился и уставился на неё с воздуха.

— …

Он ответил тишиной, но Казами произнесла:

— Смотрю, ты недоволен. С виду, может, и не скажешь, но моё копье содержит Концептуальное Ядро 10-го Гира. Я могу выстрелить даже мощнее, так что я, считай, сдерживалась.

Затем она указала на Хибу:

— В нашем школьном совете, должность Хибы ниже моей. Вообще, он там ниже всех. Тебе реально доставит удовольствие серьёзная драка с кем-то вроде этого? Он же из тех, кто побежит покупать тебе кофе, если дашь ему денег.

— Я-я такого ещё не делал.

Но Котт проигнорировал возражения Хибы и наклонил голову. Он почесал броню на затылке пушкой, служившей ему правой рукой, и уставился на Казами.

— Правда?

Вместо ответа, Казами молча ткнула копьём вперёд.

[Это правда] — отобразил зелёный экран на консоли.

— Она настроила против меня Концептуальное Ядро?!

— Замолчи. Дай старшекласснице хоть малость покрасоваться. И тебе нужно идти вперёд. Это твоя роль, помнишь? Не взвинчивайся по пустякам.

— …

— Чего молчишь?!

— Да, мэм!

— Так-то, — пробормотала Казами.

Она широко раскрыла свои крылья света, снова повернулась к нему спиной и воззрилась на своего противника.

— Масса пушек, парящих в небе, и крылатая девушка с копьём. Звучит как неплохое сражение за превосходство в воздухе, не так ли?

Затем она воскликнула Котту:

— Давай за мной!

●

Синдзё опустила со своего плеча Ex-St и вздохнула.

Сусахито Возрождённый как раз вытащил из контейнера позади неё снайперскую винтовку и улетел вперёд, в то время как Казами умчалась на север, перестреливаясь с Коттом.

Остальным из них оставалось лишь двигаться на восток, оказывая поддержку Хибе.

Её фигуру омывал ветер, и Синдзё провела рукой по длинным чёрным волосам. Под дуновением они потяжелели, но всё же оставляли приятное чувство. Девушка осмотрелась по сторонам и обнаружила, что с разных концов освещённого города доносятся звуки выстрелов и канонада. Шум взрывов, скорее всего, исходил от скоростного огня кукол.

Синдзё заметила редкие вспышки на юге. Она предположила, что члены UCAT там устанавливают баррикаду, чтобы остановить продвижение Богов Войны к основному подразделению у больницы. Туда отправили два Бога Войны, поэтому там сосредоточилось их стандартное крупное вооружение.

…Если упереться в защиту, этого должно хватить. Правда?

Ища согласия Саямы, она глянула вниз, но обнаружила, что он лежит на спине. И что ещё хуже — он расположил голову у неё между ног.

— О, в чём дело, Синдзё-кун? Меня поглотили весьма интенсивные раздумья.

Синдзё интенсивно на него наступила, и он быстро встал.

— Что ты такое делаешь? Ты действительно порой позволяешь себе возмутительные вещи.

— Уж кто бы говорил! О чём это ты там мог думать с головой у меня между ног?!

— О расположении врага, разумеется. Разве могут быть сомнения?

— Этот ответ заставляет меня спрашивать, почему ты глядел на меня снизу.

— Лежание внизу открыло мне вид на замечательные изгибы. И акт любования искусством природы не требует объяснения.

Синдзё подумывала стукнуть его Ex-St, но знала, что после этого он не оправится. Она попыталась напомнить себе, что технически, он делал ей комплимент.

— Знаешь…

Девушка отступила на шаг и глянула на него с готовностью предупредить.

Когда Синдзё повернулась в ту сторону, ей естественным образом попал в обзор путь перед грузовиком.

Там в предстоящих узких перекрёстках она увидела несколько фигур.

…Это автоматические куклы.

В центре пересечения дорог выстроилось несколько десятков женщин в костюмах горничных.

Это был враг.

— Саяма-кун! Перёд! Перёд!

Он кивнул, молча взял её двумя руками за талию и осмотрел её от пупка до бёдер.

— Я не вижу у тебя спереди ничего необычного.

После того, как она врезала ему коленом, он упал назад и снова сел.

— Это-то за что, Синдзё-кун?!

— Я говорю тебе глянуть вперёд, Саяма-кун! Скорее!

Он вновь с серьёзным выражением лица схватил её за талию. Думая, что он повторяет шутку, она заготовила второе колено.

— Э?

Но грузовик неожиданно затормозил. С одной поднятой ногой она утратила равновесие и, будто отброшенная, упала вперёд.

Приподнятой ногой она толкнула Саяму вниз, и между ней и крышей прозвучал тупой звук.

Синдзё немного отскочила от его лица, тела, и крыши.

— Ай…

Она скривилась от боли в колене, но быстро приподняла зад, чтобы подняться.

Затем Синдзё обнаружила под собой Саяму. Она лихорадочно отпрянула и приняла сидячее положение на его животе.

Однако девушка обнаружила, что он безразлично уставился в небо и не шевелился. После чего Синдзё вспомнила, что он ударился затылком о крышу.

— Т-ты в порядке, Саяма-кун?! Удар по голове не сделал тебя вдруг нормальным?

В ответ Саяма немного приподнял обе руки и сделал несколько поглаживающих движений вдоль странных изгибов в воздухе.

— Это было так? Или вот так? Если я смогу сделать слепок, меня ожидает поразительное будущее.

— Хм. Судя по всему, ты, к сожалению, в порядке. Вот и славно.

Когда Синдзё схватила его за галстук и придушила, она услышала спереди женский голос.

— Вы сражаетесь друг с другом? От этого нам только проще.

Синдзё в понимании подняла взгляд и обнаружила, что в пятнадцати метрах впереди на них взирает горничная в очках. Грузовик уже остановился для встречи с врагом

Саяма под Синдзё откинул голову назад, чтобы разглядеть горничную, и обратился к ней:

— Ты кто? По сути, есть ли у тебя вообще имя?

Этот вопрос заставил её в улыбке прищуриться.

…Какое естественное выражение лица.

Словно в ответ на мысль Синдзё горничная кивнула и кое-что подтвердила.

— Моё имя Фиалка. Все остальные здесь тоже избрали имена цветов.

— Вот как. Выходит это поле боя окрашено мириадами цветов. Сначала боги солнца и луны, а теперь и это. Судя по всему, 3-й Гир весьма элегантный мир.

— Премного Вам благодарна. Мы теперь воспользуемся кратковременным тренингом Господина Эгеона, чтобы помочь нашим гостям.

— И где этот Эгеон?

— Он призвал Госпожу Гиес и отправился на базу. Он поручил нам покамест позаботиться обо всём здесь.

На этих словах Фиалка улыбнулась, а горничные позади неё шагнули вперёд.

— Этот визит в Курасики — наш первый раз во внешнем мире, но от Госпожи Гиес и Господина Эгеона мы услышали немало. Владелец овощной лавки рядом с железнодорожной станцией порой невнимательно пересчитывает деньги, но почему-то никогда не называет цену выше необходимой. Хозяйка магазина часов на основной западной дороге по какой-то причине не ремонтирует остановившиеся часы своего почившего мужа. Председатель комитета по уходу за частными домами в Бикане почему-то не решается проводить центральные собрания в собственном доме.

Её улыбка расширилась.

— Давайте усердно поработаем в городе, который они населяют. Я пришла к заключению, что усердная работа это хорошая вещь. Без неё, не будет смысла брать выходной. …И для того, чтобы усердно работать, мы поём.

Она указала на предметы в своих руках.

— Ножи для приготовления крупных ингредиентов, крышки от кастрюль, чтобы сдерживать шипящее масло, сковородки и прочее.

Фиалка слегка заострила свой взгляд.

— Мы не люди, но мы живём рядом с ними, поём песни и почитаем солнце и луну. …Из меня плохой повар, но остальные весьма умелые.

Она кивнула и произнесла слова, указывающие на начало сражения.

— Прошу, заходите.

●

Луна в ночном небе начала подниматься.

Если смотреть с гор западного Токио, воздух летней ночи заставлял луну колыхаться.

Впрочем, это было не в самой Окутаме, где города начали пропадать. А в горах Хатиодзи, где пролегало шоссе и громадный торговый район, озаряющий ночное небо.

В горах региона Такао на заброшенной фабрике внутри Концептуального Пространства горели огни.

Громадная дверь спереди была открыта, и на поверхность поднимался грузовой лифт из-под земли. Звуки его подъёма сотрясались в заданном интервале, а объект, который он перевозил, вскоре показался на глаза.

Оранжевые огни осветили гигантскую машину.

Объект цвета стали напоминал дракона, самолёт, и корабль.

Неокрашенный механический дракон был не менее тридцати метров в длину.

Вокруг него виднелись силуэты рабочих, снующие под светом. Они проверяли движение и расположение лифта.

Пожилой прораб, наблюдающий за ними с середины входа, поднял руки.

— Стоп!

С этим словом, лифт издал металлический скрип и остановился.

— Выпускайте его, мужики! Этот дракон сегодня вылетает!

— Есть!

От выхода фабрики и до площади перед ней поднялся песок. Он образовал две прямые полосы. Из-под песка появились закопанные рельсы, и они вели к пятидесятиметровой бетонной посадочной зоне.

Лифт со стальным драконом медленно двигался к ней.

Пожилой прораб свистел и направлял его обеими руками.

В то же время сбоку здания прибыла девушка с собакой без тени.

Новоприбывшая повернулась к платформе лифта и глянула на голову дракона.

Там сверху сидела другая девушка. Её длинные волосы раскинулись на одну сторону и назад, она накинула боевой плащ песчаного цвета, а за спиной несла Облаченный Меч. Длинное оружие напоминало японский меч.

Девушка на земле собиралась уже позвать девушку на драконе, но как раз тогда лифт прибыл к посадочной зоне.

Дракон проделал одновременные движения.

Он затрясся, от его тела донёсся скрежет и скрип, и он поднялся на ноги.

Подобно ливню, воздух наполнился исключительным металлическим гулом, но иной звук превзошёл даже это.

— Превосходно!

Дракон проговорил восхищённым тоном. Он поднял свои короткие ноги и растянул хвост назад так, чтобы лифт мог соскользнуть сзади и вернуться в своё первоначальное положение.

На фоне разнообразных металлических звуков девушка на драконе улыбнулась и произнесла:

— Какая жалость, Алекс. Тебе не выпадет шанс представиться, верно?

— Само собой, Тацуми. У меня скромный характер и с таким недостатком краски никто не поверит, что я борец за справедливость. На этот вылет я планирую придерживаться позиции героя в маске!

— Да-да, — Тацуми пожала плечами и глянула на часы на левом запястье. — Думаю, нам пора отправляться, Алекс.

— А не рановато?

— Тебе по-прежнему нужна передышка в твоём новом теле, разве нет? Поршни и арматура между частями всё ещё неидеальны, и мне бы не хотелось, чтобы от несдержанности ты выжег себя или потерял кусок.

— Но борец за справедливость не подчиняется скоростным ограничениям.

— Но ты же непокрашенный герой в маске, забыл? Так никто не узнает, что ты борец за справедливость.

— Ох, точно, — Алекс кивнул и повернулся к прорабу. — Похоже, я допустил ошибку насчёт покраски. Прораб, я должен поблагодарить вас за заботу. Простите меня. Я ещё многого не понимаю.

— С последним я, пожалуй, соглашусь.

Уголки губ прораба изогнулись вверх, и он глянул на часы. Проверив время, старик кивнул и глянул на девушку с собакой.

— Сино-сан, ты что-нибудь скажешь?

— Да, — Сино приподняла голову, чтобы глянуть на Алекса снизу. — Алекс, ты выглядишь круто.

— Само собой. Даже без покраски, девушка, которая понимает дух справедливости, может увидеть горящее во мне чистое сердце отваги.

— Нет, я не думаю, что понимаю дух справедливости и всё такое прочее…

— Чрезмерная скромность не добродетель, Сино. Важно уметь разглашать свои истинные чувства!

— И хотя подобное разглашение может иметь огромную значимость, постоянно это делать весьма плохая идея.

— Да, ты права, Тацуми, — сказал Алекс. — Я выражаю лишь десятую часть моих истинных чувств.

Сино упала на колени и опустила голову, и пес, глядя на неё, наклонил голову.

Увидев это, механический дракон немного опустился.

— Что ж, а теперь.

Вслед его словам в воздух вскинулось огромное количество ветра.

— !!

Сино лихорадочно удержала свою юбку и волосы, но на земле уже ничего не оказалось.

— Ух ты, — сказала она, поднимая взгляд.

В ночном небе уже возник цвет.

В облаках над головой в сторону запада протянулся белый след.

↑ Техника прыжка в высоту. Подробнее на Википедии

По кручёной и извилистой двухполосной дороге бежал Хиба.

Его тело было не человеческим. Он представлял собой восьмиметрового Бога Войны под названием Сусахито Возрождённый.

К тому же, он двигался не по дороге к Станции Курасики. Приблизительно на полпути он свернул на объездную дорогу, пролегающую на восток к территории Святилища Ати.

Дорога оказалась неширокой, с её краёв разместились телефонные будки, и довольно низко висели линии электропередач.

Они растянулись на три или четыре метра над землёй и в громадном количестве были развешаны на различных высотах, поэтому наличие кусачек ничем бы не помогло.

Даже так, Хиба продолжал путь. Он пригибался, словно падая на землю, и на высокой скорости проскальзывал под ними.

Парень имел привычку принимать низкую стойку во время начального рывка, и это помогало Сусахито Возрождённому продвигаться даже здесь, в городе.

Грузовик, следующий за ним, опустил подвеску насколько возможно, чтобы максимально уменьшить высоту.

Его заднее зрение показывало Казами, Саяму и Синдзё, сидящих на крыше прицепа.

Они свернули на эту дорогу по инструкциям Саямы.

Атакующее подразделение, сформированное вокруг Изумо, направилось к Станции Курасики. Выиграв время за счёт грузовика-приманки, все они перегруппировались и обе группы избрали иной маршрут к Святилищу Ати.

Эта дорога находилась посередине между Станцией Курасики и шоссе, проходящему с юга Курасики к святилищу.

На простой диаграмме, используемой во время совещания по стратегии, дорога образовывала горизонтальную линию, срезая верхнюю половину равностороннего треугольника.

Продвижение этим путём приведёт их к точке на дороге от Станции Курасики до Святилища Ати, равноудалённой от этих мест. Согласно предварительному расследованию Синдзё и Саямы, эта точка являлась торговой зоной, а в Курасики она была крытой, и как следствие, неудобной для Богов Войны. Если они собираются стрелять из снайперской винтовки, центр дороги подойдёт лучше всего.

…Но как много врагов нагонят нас к тому времени?

Они подтвердили существование восьми Богов Войны.

Вполне возможно, Хибе придётся сражаться с таким количеством врагов в открытом уличном бою. Более того, их цель не в победе над противником. Им необходимо остановить лидера врагов и захватить Тифона.

…Как всё обернётся?

Он никогда ранее не сражался в подобном положении.

В этот момент парень услышал позади себя голос.

— Малыш Хиба.

Тот донёсся от Саямы, который сидел на крыше кузова грузовика. Он пригладил свои развевающиеся на ветру локоны перчаткой под названием Георгиус.

— Расслабься, иначе не сможешь пробудить свои истинные способности. Незачем углубляться в размышления, если это помешает тебе сражаться изо всех сил.

— Ты прав.

— Ладно, вы двое, вот и они! — воскликнула Казами.

Хиба увидел двух зелёных Богов Войны, летящих справа, с севера. Они перемещались, используя одновременно контроль над гравитацией и реактивные двигатели, но удерживали низкую траекторию, словно подскакивая.

Увидев их движения, Хиба предугадал, что они планируют врезаться в массивный кузов грузовика.

— Погнали!

●

В пространстве не более пары метров между линиями электропередач Хиба зашевелился.

Он перестал бежать и вместо этого прыгнул.

Сусахито Возрождённый не оборудован особо мощным гравитационным контролем. Перемещаясь, гораздо проще использовать два крыла на спине.

Он выровнялся и оттолкнулся от земли, чтобы толкнуть своё тело в небо.

Как только его угол обзора поднялся над окружающими крышами, парень развернул на спине крылья.

Хиба не хотел поворачиваться в небе спиной к врагу, поэтому развернулся лицом вверх, словно выполняя Фосбери Флоп* .

Затем он хлопнул крыльями.

— !

От ускорения всколыхнулись органы кровообращения внутри Бога Войны.

Это был лёгкий аппарат. Выходная мощность его крыльев несравнима с Сусамикадо, но её достаточно, чтобы превзойти его ускорение.

Зрение Бога Войны за миг поднялось, и он взмыл над крышами в небеса.

Основываясь на высоте ночного пейзажа, Хиба оценил свою высоту как тридцать метров.

Снизу на близком расстоянии опускался враг.

Из двух Богов Войны левый нацелил на него ружьё.

Он выстрелил с расстояния вытянутой руки.

Однако…

— Как же наивно.

Хиба уже остановил крылья.

Его тело столкнулось с резкой остановкой и сопротивлением воздуха, а торможение снизило высоту.

Он упал на метр и пули пронеслись у него над головой.

— !..

Левый Бог Войны, опуская руку с ружьём, быстро принялся корректировать прицел, но отдача не позволит ему так просто двинуть суставами.

Медленно падая, Хиба глянул вниз.

Там находилось двухэтажное здание. Это был старый дом с черепичной крышей. В нём горел свет, но он опустел.

— Прощу прощения.

Он приземлился на крышу металлическими стопами. Не поцарапав ни одной плитки, Хиба воспользовался небольшой отдачей в качестве отправной точки и снова взлетел. Он ринулся в сторону Бога Войны, который выравнивал хватку на ружье.

Его противник оставил попытки выстрелить из винтовки и, обороняясь, ткнул бронированными локтями вперёд.

…Всё ещё наивно.

Хиба в воздухе развернул тело.

Он растянулся и взмахнул одним крылом, проделав переворот в полёте.

С этим движением он швырнул снизу удар ногой.

Его стальная пята разнесла локтевую защиту и достигла живота Бога Войны.

Раздался металлический грохот, и Бога Войны откинуло в воздух.

Столкновение послало ружье в полёт, но Хиба уже отвернулся от этого врага.

— Следующий!

Он воспользовался отдачей удара, чтобы скакнуть назад, в то время как второй Бог Войны пытался рухнуть на кузов грузовика.

Он планировал раздавить его всем телом, поэтому ускорился с раскинутыми конечностями. Из двигателей на спине вырвался свет, и он упал прямо вниз.

Хиба увидел, как сидящие на кузове подняли взгляд. Казами и Синдзё торопливо встали и нацелили оружие вверх.

Но в то же время Хиба увидел и кое-что ещё.

Саяма рядом с Синдзё продолжал сидеть и направил взгляд вниз её защитной униформы.

…Он тайком восхищается её задом!

Мне нужно у него поучиться, — подумал Хиба, двинув крыльями для ускорения.

Он мгновенно догнал падающего Бога Войны и заехал в него нисходящим ударом ногой с разворота.

С пронзительным треском, траектория спуска Бога Войны свернула от грузовика, и он грохнулся в стену коричневого жилого дома.

Хиба услышал звук, напоминающий удары по камню, и в здании образовалась громадная дыра, повторяющая форму тела с раскинутыми конечностями.

— И чтобы закончить…

Он потянулся рукой в воздух, и в неё нечто упало.

Это было ружьё, потерянное прошлым Богом Войны.

Он схватил его левой рукой и верхним зрением проверил положение Бога Войны, отброшенного вверх.

Хиба выстрелил первый выстрел прямо туда.

Металлическая пуля попала, и отдача заставила ружьё дёрнуться вниз. Хиба воспользовался этим, чтобы повернуть оружие в сторону дыры жилого дома.

— И второй!

Он выстрелил всю обойму, и рядом с первым этажом здания произошёл взрыв.

Бог Войны был уничтожен, а восьмиэтажное здание, утратив своё основание, обрушилось поверх. Огонь Бога Войны, взорвавшегося в воздухе у Хибы за спиной, подсветил разрушение дома.

Грохот некоторое время не утихал, и когда проезжающий мимо грузовик в качестве благодарности протяжно прогудел, Хиба внутри машины горько улыбнулся.

…О-хо-хо. Может, это и Концептуальное Пространство, но в следующий раз нужно постараться оставить меньше урона.

Он дёрнул крыльями и мигом поравнялся с грузовиком. Откуда-то с севера в его направлении просвистело несколько пуль, но на таком расстоянии он мог с лёгкостью от них уклониться.

Хиба перекрутился в воздухе и встал перед грузовиком.

— Желаю реванша!

Неожиданно из северного неба появился низкий голос и гигантская синяя фигура.

Это был Котт.

●

Появление синего Бога Войны заставило Хибу насторожиться.

Но он запаздывал. Котт уже стоял в воздухе прямо перед Хибой и с помощью гравитационного контроля развернул вокруг него четыре пушки. Более того, в дуле каждой из них уже виднелся свет.

У Хибы не оставалось времени на то, чтобы обнажить мечи у пояса.

— !..

Как только он попытался увернуться, случилось нечто неожиданное.

Котта вдруг подорвало вверх.

…Что?!

Это был пушечный выстрел. Луч света от оружия класса супер Бога Войны разнёс броню на левом боку Котта и отбросил громадную фигуру диагонально в небо.

Всё ещё ошарашенный Хиба опустил взгляд своих нижних объективов. Сперва он увидел на кузове Синдзё с огромной пушкой не плече, но от неё не исходило ни света, ни остаточного тепла. Следом, он заметил…

— Так-так-так. Не дерись совсем один. Ты что, забыл, что мы тоже здесь, если вдруг такое случится?

Казами быстро поднялась в воздух на крыльях света.

Она держала двумя руками белое копьё и повернулась к Котту, который завис напротив Хибы.

— Как тебе понравился этот выстрел?

Когда она небрежно перекрутила копьё, которое теперь было пушкой, Котт торопливо выпрямился и уставился на неё с воздуха.

— …

Он ответил тишиной, но Казами произнесла:

— Смотрю, ты недоволен. С виду, может, и не скажешь, но моё копье содержит Концептуальное Ядро 10-го Гира. Я могу выстрелить даже мощнее, так что я, считай, сдерживалась.

Затем она указала на Хибу:

— В нашем школьном совете, должность Хибы ниже моей. Вообще, он там ниже всех. Тебе реально доставит удовольствие серьёзная драка с кем-то вроде этого? Он же из тех, кто побежит покупать тебе кофе, если дашь ему денег.

— Я-я такого ещё не делал.

Но Котт проигнорировал возражения Хибы и наклонил голову. Он почесал броню на затылке пушкой, служившей ему правой рукой, и уставился на Казами.

— Правда?

Вместо ответа, Казами молча ткнула копьём вперёд.

[Это правда] — отобразил зелёный экран на консоли.

— Она настроила против меня Концептуальное Ядро?!

— Замолчи. Дай старшекласснице хоть малость покрасоваться. И тебе нужно идти вперёд. Это твоя роль, помнишь? Не взвинчивайся по пустякам.

— …

— Чего молчишь?!

— Да, мэм!

— Так-то, — пробормотала Казами.

Она широко раскрыла свои крылья света, снова повернулась к нему спиной и воззрилась на своего противника.

— Масса пушек, парящих в небе, и крылатая девушка с копьём. Звучит как неплохое сражение за превосходство в воздухе, не так ли?

Затем она воскликнула Котту:

— Давай за мной!

●

Синдзё опустила со своего плеча Ex-St и вздохнула.

Сусахито Возрождённый как раз вытащил из контейнера позади неё снайперскую винтовку и улетел вперёд, в то время как Казами умчалась на север, перестреливаясь с Коттом.

Остальным из них оставалось лишь двигаться на восток, оказывая поддержку Хибе.

Её фигуру омывал ветер, и Синдзё провела рукой по длинным чёрным волосам. Под дуновением они потяжелели, но всё же оставляли приятное чувство. Девушка осмотрелась по сторонам и обнаружила, что с разных концов освещённого города доносятся звуки выстрелов и канонада. Шум взрывов, скорее всего, исходил от скоростного огня кукол.

Синдзё заметила редкие вспышки на юге. Она предположила, что члены UCAT там устанавливают баррикаду, чтобы остановить продвижение Богов Войны к основному подразделению у больницы. Туда отправили два Бога Войны, поэтому там сосредоточилось их стандартное крупное вооружение.

…Если упереться в защиту, этого должно хватить. Правда?

Ища согласия Саямы, она глянула вниз, но обнаружила, что он лежит на спине. И что ещё хуже — он расположил голову у неё между ног.

— О, в чём дело, Синдзё-кун? Меня поглотили весьма интенсивные раздумья.

Синдзё интенсивно на него наступила, и он быстро встал.

— Что ты такое делаешь? Ты действительно порой позволяешь себе возмутительные вещи.

— Уж кто бы говорил! О чём это ты там мог думать с головой у меня между ног?!

— О расположении врага, разумеется. Разве могут быть сомнения?

— Этот ответ заставляет меня спрашивать, почему ты глядел на меня снизу.

— Лежание внизу открыло мне вид на замечательные изгибы. И акт любования искусством природы не требует объяснения.

Синдзё подумывала стукнуть его Ex-St, но знала, что после этого он не оправится. Она попыталась напомнить себе, что технически, он делал ей комплимент.

— Знаешь…

Девушка отступила на шаг и глянула на него с готовностью предупредить.

Когда Синдзё повернулась в ту сторону, ей естественным образом попал в обзор путь перед грузовиком.

Там в предстоящих узких перекрёстках она увидела несколько фигур.

…Это автоматические куклы.

В центре пересечения дорог выстроилось несколько десятков женщин в костюмах горничных.

Это был враг.

— Саяма-кун! Перёд! Перёд!

Он кивнул, молча взял её двумя руками за талию и осмотрел её от пупка до бёдер.

— Я не вижу у тебя спереди ничего необычного.

После того, как она врезала ему коленом, он упал назад и снова сел.

— Это-то за что, Синдзё-кун?!

— Я говорю тебе глянуть вперёд, Саяма-кун! Скорее!

Он вновь с серьёзным выражением лица схватил её за талию. Думая, что он повторяет шутку, она заготовила второе колено.

— Э?

Но грузовик неожиданно затормозил. С одной поднятой ногой она утратила равновесие и, будто отброшенная, упала вперёд.

Приподнятой ногой она толкнула Саяму вниз, и между ней и крышей прозвучал тупой звук.

Синдзё немного отскочила от его лица, тела, и крыши.

— Ай…

Она скривилась от боли в колене, но быстро приподняла зад, чтобы подняться.

Затем Синдзё обнаружила под собой Саяму. Она лихорадочно отпрянула и приняла сидячее положение на его животе.

Однако девушка обнаружила, что он безразлично уставился в небо и не шевелился. После чего Синдзё вспомнила, что он ударился затылком о крышу.

— Т-ты в порядке, Саяма-кун?! Удар по голове не сделал тебя вдруг нормальным?

В ответ Саяма немного приподнял обе руки и сделал несколько поглаживающих движений вдоль странных изгибов в воздухе.

— Это было так? Или вот так? Если я смогу сделать слепок, меня ожидает поразительное будущее.

— Хм. Судя по всему, ты, к сожалению, в порядке. Вот и славно.

Когда Синдзё схватила его за галстук и придушила, она услышала спереди женский голос.

— Вы сражаетесь друг с другом? От этого нам только проще.

Синдзё в понимании подняла взгляд и обнаружила, что в пятнадцати метрах впереди на них взирает горничная в очках. Грузовик уже остановился для встречи с врагом

Саяма под Синдзё откинул голову назад, чтобы разглядеть горничную, и обратился к ней:

— Ты кто? По сути, есть ли у тебя вообще имя?

Этот вопрос заставил её в улыбке прищуриться.

…Какое естественное выражение лица.

Словно в ответ на мысль Синдзё горничная кивнула и кое-что подтвердила.

— Моё имя Фиалка. Все остальные здесь тоже избрали имена цветов.

— Вот как. Выходит это поле боя окрашено мириадами цветов. Сначала боги солнца и луны, а теперь и это. Судя по всему, 3-й Гир весьма элегантный мир.

— Премного Вам благодарна. Мы теперь воспользуемся кратковременным тренингом Господина Эгеона, чтобы помочь нашим гостям.

— И где этот Эгеон?

— Он призвал Госпожу Гиес и отправился на базу. Он поручил нам покамест позаботиться обо всём здесь.

На этих словах Фиалка улыбнулась, а горничные позади неё шагнули вперёд.

— Этот визит в Курасики — наш первый раз во внешнем мире, но от Госпожи Гиес и Господина Эгеона мы услышали немало. Владелец овощной лавки рядом с железнодорожной станцией порой невнимательно пересчитывает деньги, но почему-то никогда не называет цену выше необходимой. Хозяйка магазина часов на основной западной дороге по какой-то причине не ремонтирует остановившиеся часы своего почившего мужа. Председатель комитета по уходу за частными домами в Бикане почему-то не решается проводить центральные собрания в собственном доме.

Её улыбка расширилась.

— Давайте усердно поработаем в городе, который они населяют. Я пришла к заключению, что усердная работа это хорошая вещь. Без неё, не будет смысла брать выходной. …И для того, чтобы усердно работать, мы поём.

Она указала на предметы в своих руках.

— Ножи для приготовления крупных ингредиентов, крышки от кастрюль, чтобы сдерживать шипящее масло, сковородки и прочее.

Фиалка слегка заострила свой взгляд.

— Мы не люди, но мы живём рядом с ними, поём песни и почитаем солнце и луну. …Из меня плохой повар, но остальные весьма умелые.

Она кивнула и произнесла слова, указывающие на начало сражения.

— Прошу, заходите.

●

Луна в ночном небе начала подниматься.

Если смотреть с гор западного Токио, воздух летней ночи заставлял луну колыхаться.

Впрочем, это было не в самой Окутаме, где города начали пропадать. А в горах Хатиодзи, где пролегало шоссе и громадный торговый район, озаряющий ночное небо.

В горах региона Такао на заброшенной фабрике внутри Концептуального Пространства горели огни.

Громадная дверь спереди была открыта, и на поверхность поднимался грузовой лифт из-под земли. Звуки его подъёма сотрясались в заданном интервале, а объект, который он перевозил, вскоре показался на глаза.

Оранжевые огни осветили гигантскую машину.

Объект цвета стали напоминал дракона, самолёт, и корабль.

Неокрашенный механический дракон был не менее тридцати метров в длину.

Вокруг него виднелись силуэты рабочих, снующие под светом. Они проверяли движение и расположение лифта.

Пожилой прораб, наблюдающий за ними с середины входа, поднял руки.

— Стоп!

С этим словом, лифт издал металлический скрип и остановился.

— Выпускайте его, мужики! Этот дракон сегодня вылетает!

— Есть!

От выхода фабрики и до площади перед ней поднялся песок. Он образовал две прямые полосы. Из-под песка появились закопанные рельсы, и они вели к пятидесятиметровой бетонной посадочной зоне.

Лифт со стальным драконом медленно двигался к ней.

Пожилой прораб свистел и направлял его обеими руками.

В то же время сбоку здания прибыла девушка с собакой без тени.

Новоприбывшая повернулась к платформе лифта и глянула на голову дракона.

Там сверху сидела другая девушка. Её длинные волосы раскинулись на одну сторону и назад, она накинула боевой плащ песчаного цвета, а за спиной несла Облаченный Меч. Длинное оружие напоминало японский меч.

Девушка на земле собиралась уже позвать девушку на драконе, но как раз тогда лифт прибыл к посадочной зоне.

Дракон проделал одновременные движения.

Он затрясся, от его тела донёсся скрежет и скрип, и он поднялся на ноги.

Подобно ливню, воздух наполнился исключительным металлическим гулом, но иной звук превзошёл даже это.

— Превосходно!

Дракон проговорил восхищённым тоном. Он поднял свои короткие ноги и растянул хвост назад так, чтобы лифт мог соскользнуть сзади и вернуться в своё первоначальное положение.

На фоне разнообразных металлических звуков девушка на драконе улыбнулась и произнесла:

— Какая жалость, Алекс. Тебе не выпадет шанс представиться, верно?

— Само собой, Тацуми. У меня скромный характер и с таким недостатком краски никто не поверит, что я борец за справедливость. На этот вылет я планирую придерживаться позиции героя в маске!

— Да-да, — Тацуми пожала плечами и глянула на часы на левом запястье. — Думаю, нам пора отправляться, Алекс.

— А не рановато?

— Тебе по-прежнему нужна передышка в твоём новом теле, разве нет? Поршни и арматура между частями всё ещё неидеальны, и мне бы не хотелось, чтобы от несдержанности ты выжег себя или потерял кусок.

— Но борец за справедливость не подчиняется скоростным ограничениям.

— Но ты же непокрашенный герой в маске, забыл? Так никто не узнает, что ты борец за справедливость.

— Ох, точно, — Алекс кивнул и повернулся к прорабу. — Похоже, я допустил ошибку насчёт покраски. Прораб, я должен поблагодарить вас за заботу. Простите меня. Я ещё многого не понимаю.

— С последним я, пожалуй, соглашусь.

Уголки губ прораба изогнулись вверх, и он глянул на часы. Проверив время, старик кивнул и глянул на девушку с собакой.

— Сино-сан, ты что-нибудь скажешь?

— Да, — Сино приподняла голову, чтобы глянуть на Алекса снизу. — Алекс, ты выглядишь круто.

— Само собой. Даже без покраски, девушка, которая понимает дух справедливости, может увидеть горящее во мне чистое сердце отваги.

— Нет, я не думаю, что понимаю дух справедливости и всё такое прочее…

— Чрезмерная скромность не добродетель, Сино. Важно уметь разглашать свои истинные чувства!

— И хотя подобное разглашение может иметь огромную значимость, постоянно это делать весьма плохая идея.

— Да, ты права, Тацуми, — сказал Алекс. — Я выражаю лишь десятую часть моих истинных чувств.

Сино упала на колени и опустила голову, и пес, глядя на неё, наклонил голову.

Увидев это, механический дракон немного опустился.

— Что ж, а теперь.

Вслед его словам в воздух вскинулось огромное количество ветра.

— !!

Сино лихорадочно удержала свою юбку и волосы, но на земле уже ничего не оказалось.

— Ух ты, — сказала она, поднимая взгляд.

В ночном небе уже возник цвет.

В облаках над головой в сторону запада протянулся белый след.

1. *Техника прыжка в высоту. Подробнее на Википедии

Надежда следующего поколения

Свет и шум городской битвы доносился до белого здания, служившего базой 3-го Гира.

Концептуальное Пространство развернули около девяти вечера. Курасики был туристическим городом, но на его железнодорожной станции, дорогах и парке развлечений погасли огни. Магазины стояли закрытыми и тихо освещались только дома.

Огни в домах и уличные фонари проливали свет на дороги с пустыми участками в бледной тьме.

В данный момент, в этой тусклоте появлялось немало огня, света и шума.

Городское сражение на юго-востоке просматривалось от громадной двери ангара.

За ним наблюдали три человека, стоя перед лифтом сбоку от освещённого ангара.

Одной из них была Гиес в красном костюме, и она обратилась к мужчине перед собой:

— Хаджи, говори быстрее. Пришла пора со всем разобраться.

Она глянула на Хаджи, стоящего в белом летнем плаще, и затем направо. Рядом с ним стояла девушка с мечом на поясе. Она обладала резкими чертами лица, и её длинные волосы были связаны сзади.

— Её зовут Микоку. Приглянулась? Она одна из моих драгоценных дочурок. Что думаешь? Хм?

— Ты пришёл сюда только для того, чтобы её представить?

Несмотря на вопрос, девушка по имени Микоку не удостоила Гиес даже взглядом. Вместо этого она глянула на небольшой красный кулон в своей руке. Гиес узнала в ней клуазоне, которым славится эта местность.

Когда Хаджи это заметил, он горько улыбнулся.

— Тебе не стоит так вытаскивать сувениры, Микоку. Не сомневаюсь, что Сино понравится. Разве не так? Хм?

— У тебя хватает времени проверять перед битвой свои украшения? Какая беспечность.

Гиес внутренне сконструировала способ, как отогнать Хаджи прочь.

Сражение в городе — проблема сама по себе, но её внимания требовало и кое-что другое.

…Господин Аполлон и Госпожа Мияко пропали.

Перед боем Гиес оценила базовые и приобретенные способности автоматических кукол и разделила их на огневую группу и группу ближнего боя соответствующе. После этого она планировала разбудить Аполлона и Мияко и убедить их либо сдаться, либо сбежать.

В конечном счёте, Гиес не смогла придумать хороший метод спасения Аполлона.

Лучшим вариантом, который ей пришёл на ум, оказалось капитуляция и извлечение кокпита Тифона. Это, по крайней мере, лишит тело Тифона страданий.

И так, кукла планировала оставить последнее решение за Аполлоном.

Гиес отправилась на верхние этажи его разбудить и высказать своё предложение, но комната Мияко была пуста. И только после обыска всех комнат она заметила опущенный лифт. Судя по всему, они разминулись друг с другом, пока Гиес поднималась по внутренней лестнице ангара.

В таком случае, они бы оказались в ангаре, но после того, как кукла быстро вызвала лифт и спустилась на нём вниз, то обнаружила перед входом этих двоих.

— Так или иначе, вам нужно уйти. Я не могу вам позволить увидеть то, что внутри.

— Серьёзно? Ты уверена, Гиес? Ты не думаешь, что пора выпускать Тифона? Если верить звукам, мне кажется, только что был уничтожен ваш шестой Бог Войны. Я не прав? Хм?

Он был прав.

Бог Войны, управляемый потомком Хибы, уничтожал аппараты Мойры 2-й.

Машина их противника основывалась на обломках обычного Бога Войны, полученных шестьдесят лет назад. Благодаря улучшениям, установленным с того времени, их машины должны быть мощнее, но…

— Вероятнее всего, вражеский аппарат лучше сбалансирован. И у него лучше пилот. Он использует отклики, отсутствующие при дистанционном управлении, чтобы выполнять действия, доступные только ему, — Гиес кивнула. — Мойра 2-я хорошо справляется. Она даже не боевая кукла, но управляет одновременно множеством аппаратов, сопротивляясь Богу Войны, с которым 3-й Гир сражался в прошлом.

— Вот как. Значит, такова непосредственная слабость дистанционного управления? Да, нам следует это запомнить.

— Зачем вам это запоминать?

— Просто. Всё очень просто, Гиес. Как и обещано, если UCAT заберёт Концептуальное Ядро, мы заберём обломки Тифона. После этого, мы, вероятно, оснастим его для дистанционного управления.

Когда Гиес подумала, о чём Хаджи только что сказал, её брови немного приподнялись.

— Ты пришёл к заключению, что мы проиграем?

— Мы здесь потому, что существует такая вероятность, Гиес. Мы хотим убедиться, что подобная возможность от нас не ускользнет. Ты понимаешь, что это за возможность, Гиес?

Когда он развёл руками и указал подбородком в сторону города, Гиес вздохнула.

Затем Хаджи пожал плечами.

— Теперь, перейдём к главному. Что если я попрошу тебя позволить Аполлону сбежать?

— Что? Господин Аполлон не нуждается…

— Вы послали все ваши силы, но Тифон остаётся здесь. К тому же, Котт оттянул способного летать бойца UCAT на север. По-прежнему существует угроза снайпера, но, по крайней мере, небо чисто. Он с лёгкостью сможет сейчас сбежать, разве нет? Хм?

Гиес ничего не сказала.

— Мы хотим сделать для 3-го Гира всё, что в наших силах. Я говорю правду. Это выгодная сделка для нас обоих. В конце концов, если мы спасём короля 3-го Гира, вы, автоматические куклы, будете благодарны. Верно? Верно, разве нет?

— Хватит нелепых иллюзий. Мы Гир, который не приемлет побег. Ещё во время войны, мы всегда выбирали вторжение, — она тщательно подобрала слова. — Помимо того, большинство Богов Войны могут летать. Разве с этим ты можешь как-то помочь?

— Да. Мы можем взять на себя роль злодея.

Когда Гиес нахмурилась, Хаджи прикрыл губы ладонью, но в его глазах виднелась улыбка.

— В этом здании есть женщина, потомок 2-го Гира, разве нет? Чтобы выиграть необходимое вам время, мы её захватим. Мы попросим UCAT дать нам немного времени, если их заботит её жизнь.

Хаджи понадобилось несколько секунд, чтобы договорить.

Всё это время он смотрел на неё с улыбкой, спрятанной за ладонью, и, глядя на эту улыбку, она приняла решение.

— Это выходит за рамки несовместимости, — Гиес резко прищурилась. — UCAT лучше вас.

— Ну, это уже жуткое оскорбление.

— Ещё большим оскорблением для нас будет продолжать отношения с вами. Вы заявляете, что хотите Тифона, но пока здесь UCAT, его невозможно отсюда забрать.

— Если несмотря ни на что мы сможем его забрать, ты отдашь его нам сейчас? Хм?

Хаджи тоже прищурился, но ответила ему не Гиес.

— По мне, так ты настроен весьма враждебно, — произнёс позади Хаджи мужской голос.

Это Эгеон. Гекатонхейр выпрыгнул из подлеска, покинув лес внизу. Он приземлился около трёх метров позади Хаджи и девушки по имени Микоку. Им обоим понадобится развернуться и сделать шаг, чтобы до него достать, но Эгеон мог использовать гравитационные техники.

— Я отрублю твои жизненные функции.

Пейзаж над его правой рукой исказился. Он создал ультра-тяжёлую пулю из изолированной гравитационной массы.

При выстреле и высвобождении она основательно сомнёт противника даже с защитой уровня Бога Войны. Если целью будет человек, она сожмёт внутрь всё его тело вместе с окружающим пейзажем, вызвав мгновенную смерть.

Приподняв правую руку, Эгеон уставился на свои цели, после чего обратился к Гиес через коллективную память.

Ты не упустила из виду то, что тебе нужно сделать, не так ли?

Его взор повернулся к городу.

Если мы будем дальше принимать их помощь, то предадим Госпожу Мияко.

— Ты Хаджи, так ведь? — спросил Эгеон. — У меня вопрос. UCAT твой враг?

— Хм, как бы это выразиться? Проще говоря, UCAT наш единственный враг.

— Ясно, — сказал Эгеон.

…Они враги Гира Госпожи Мияко.

И…

Это означает, что они наши враги.

Гиес высекла его слова в памяти, и, наконец, кивнула.

— Оставляю всё на тебя, Эгеон. Мне нужно идти.

С этим она повернулась спиной.

Гиес следовало кое-что сделать: найти Аполлона и Мияко.

Кукла повернулась к свету ангара и забежала внутрь.

Рассекая ветер, она услышала позади себя голос Хаджи.

— Какая жалость, Гиес. В самом деле. Теперь я не смогу рассказать тебе о наших истинных намерениях. Но я надеюсь на вашу победу. На самом деле. И я также надеюсь забрать Тифона.

Гиес услышала позади себя неожиданный шум.

Он напоминал рассыпание громадного количества земли.

Это был звук высвобождения гравитационной пули Эгеона.

А еще звук врага, раздавленного вместе с окружающей площадью.

Такой атаки невозможно избежать.

Не оборачиваясь, Гиес забежала в ангар.

●

Во тьме рядом с основанием белого здания возникла громадная воронка.

Её создала гравитационная масса Эгеона.

Пока сжатый ком грязи и травы рассыпался внутри пятиметрового кольца на земле, он неподвижно стоял под ночным воздухом.

Помимо ландшафта в воронке находилось кое-что ещё: человеческие конечности.

Среди грязи проглядывались разбросанные обрывки одежды и сломанный меч, и под ними лежало переломанным тело их хозяина.

Однако…

— Только одно.

Эгеон повернулся направо и увидел мужчину, стоящего у стены белого здания на обратной стороне воронки.

Это был Хаджи. Его руки и ноги раскинулись в стороны, словно его прилепили к стене.

— Довольно очаровательная атака. Мне действительно хотелось бы переманить тебя на нашу сторону. А ты как? Хм?

— Нет, спасибо.

Но Эгеон глянул на воронку вместе с кучей упавшей грязи и человеческое тело внутри.

— Выходит, она оттолкнула своего лидера с дороги и умерла сама? Ты назвал её драгоценной дочуркой, потому что она может обезопасить твою жизнь, Хаджи?

— Нет, я зову её так, потому что она важная часть исправления этого ошибочного мира.

— Что?

На этом вопросе Эгеон собрал в левой руке гравитацию. Хаджи находился приблизительно в пяти метрах, так что он вполне в радиусе действия и на этот раз его никто не прикроет.

…В этот раз я не промахнусь.

Гекатонхейр пришёл к заключению, что слова Хаджи предназначались на то, чтобы выиграть время перед своей кончиной.

— В таком случае…

Чтобы разрушить баланс гравитации и выстрелить, Эгеон собрал в левой руке силу.

Но неожиданно заметил нечто странное.

Под его левой рукой что-то торчало из бока.

Тонкая и узкая панель, отражающая слабое освещение.

Это клинок.

— !..

Эгеон глянул налево. Используя слепое пятно, созданное его поднятой рукой, девушка вонзила сломанный меч ему в бок. Она держала меч обеими руками в стойке для укола.

На миг он не мог определить, кто это был. Его разум пытался сказать, что это Микоку.

— Их что, двое?!

Но дело не в этом. Когда Эгеон повернулся обратно к Хаджи, человеческие останки в воронке, которая теперь находилась слева от него, пропали. Он также заметил, в чём была одета Микоку.

— Чтобы это купить, я проехала до самого Синдзюку, но ты превратил всё в неприличный наряд с короткими руками, раскрывающий живот.

Она дёрнула клинком, который держала голыми руками. Рывок и расслабление его искусственных мышц позволили ей вытащить сломанный меч.

Микоку нанесла вторую атаку, но на этот раз Эгеон отреагировал.

С самой подготовки к битве он отключил своё чувство боли, и она наверняка об этом знала, поэтому он поднял ограничения искусственных мышц и ускорился. Этого хватило на то, чтобы не дать ей отреагировать, даже если девушка такое предугадала.

Эгеон двинулся.

— !

Он развернулся на высокой скорости.

Переместил гравитацию, собранную в левой руке, вперёд кулака и швырнул наотмашь к Микоку.

Эгеон перевел на неё взгляд.

С его положения, её сердце располагалось справа слегка ниже груди, едва прикрытой остатками одежды.

Со скоростью его кулака Микоку вздернула брови и попыталась с помощью обеих ног отскочить назад. Она планировала убежать несмотря ни на что, игнорируя воронку за спиной.

Микоку была проворна, но Эгеон её поймал.

Его кулак обычно ощущал плоть, но кукла перекрыла даже это чувство боли.

Размашистый удар вспорол центр её груди.

В девушку ворвалась сила притяжения. Масса гравитации уже начала распадаться, поэтому Эгеон не мог рассчитать уровень повреждения.

Место внутри её груди, где находилось сердце, расплющило.

— ———!

Микоку выгнулась назад. В миг, когда её сердце раздавило, созданный под высоким давлением поток крови заставил тело неистово содрогнуться, и затем нижняя часть груди осела.

— …

Она завалилась подобно марионетке, которой перерезали верёвочки, но Эгеон уже создал в правой руке новую массу гравитации.

— Не убегай, Хаджи. Эта для тебя.

Он поднял правую руку и обернулся к Хаджи, но затем заметил улыбку в глазах пожилого араба и ладонь, прикрывающую губы.

Разум автоматических кукол не способен ловить предчувствия, но в состоянии прогнозировать.

Эгеон пересмотрел, что Хаджи говорил во время беседы и сравнил с шаблонами ответов обычных людей из данных, которые накопил во время работы в овощной лавке.

…Это не естественная реакция!

Тогда что в данной ситуации было неестественным?

Ответ показался слева от стопы. Нет, он уже поднимался до уровня бедра.

Микоку вставала.

— Как такое возможно?!

Она была человеком. Её реакция на расплющенное сердце и всё остальное соответствовало человеку. Он мог сравнить это со всеми накопленными данными о человеческих экспериментах 3-го Гира. И всё же Микоку вставала, и её подъём постепенно ускорялся.

— !

Невзирая на то, что его самого поймает взрывом, Эгеон выстрелил массой гравитации в правой руке в Микоку

●

Микоку вставала, не отрывая глаз от Эгеона.

Он был где-то на две головы выше её и делал взмах правой рукой в её направлении.

Она осознала, что удар попадёт, и попадание поглотит больше времени.

…И это поставит Хаджи под угрозу.

Микоку по-настоящему не ведала уровень его мастерства. Раз он бывший командир военных сил 9-го Гира, то, вероятно, силён, но он ни разу не принимал участия в тренировке.

Даже так, она доверяла его силе.

Но…

Микоку была его телохранителем.

…Даже если он сможет без труда здесь выиграть, я должна его защитить.

Она подняла голову. Девушка не могла скопить много силы в ногах, и её сердце всё ещё не пришло в норму. В конечности должным образом не посылалась кровь и желанная ею сила поступала с нежелательной дрожью.

Микоку не могла нормально двигаться.

…Что же делать?

Правая рука Эгеона уже двигалась к её левой стороне.

Микоку ощущала, что не сможет её избежать, но нахмурилась и задумалась.

…Это, может, и безнадёжно, но…

Она продолжила свою мысль.

…Мне нужно получить должный опыт!

— ———!

Набрав в грудь воздуха, Микоку вспомнила тренировку с Тацуми перед своим приездом сюда. Тацуми всегда отклоняла движения Микоку с наименьшим из возможных усилий, а затем запускала собственную атаку.

Как ей это удавалось? Микоку не могла двигаться так же.

…Но у меня должен быть собственный способ движения.

Она простонала и задумалась о собственном теле. Во-первых, о левой руке не может быть и речи, потому что девушка по-прежнему не могла наполнить её силой, но в правой силы хватало для того, чтобы что-то схватить. От левой ноги не было толку, но в правой имелось немного силы.

Микоку решила начать с правой ноги.

— ———.

Она заметила высвобождение гравитационной массы Эгеона, но это происходило на ладони. Задняя часть его руки оставалась безопасной.

По этой причине девушка не воспользовалась правой ногой. Взамен она начала с непригодной левой.

Микоку бросилась под его правую руку и её левая нога, естественно, подкосилась под ней.

Однако это её устраивало. Её тело качнулось влево, как будто падая, и даже она не могла предугадать движение.

…Я могу сбежать.

Её падающее тело скользнуло как раз под его правой рукой, и она сделала следующий шаг рабочей правой ногой.

Микоку ткнула правую пятку вперёд и ступила немного влево от своего центра, чтобы остановить левостороннее падение. Вслед за этим, она послала тело вперёд, чтобы встать.

…Моя правая рука.

Она вывернула клинок в руке и направила его в сторону Эгеона по параболической траектории.

Микоку набрала скорость, но без намерения набрать силу. Тем не менее, она услышала звук.

Звук рассечения чего-то гибкого.

Она увидела, как рука Эгеона отлетела в воздух.

Позади взорвалась гравитационная масса.

Пространство зашевелилось, и девушку омыл ветер.

Микоку ощутила щекотание от разорванной ткани, подстёгиваемой дуновением.

Она пошатнулась вперёд и по часовой стрелке рванула к спине Эгеона. Так она теряла его из виду, но у неё был способ определить его местоположение.

Ей сообщил поток воздуха в ветряном порыве.

Его громадное тело швырнуло оставшуюся левую руку наотмашь в её сторону. Микоку могла ощутить слабое дуновение ветра, направленное на неё.

Когда его рука прибыла, она пригнулась, воспользовавшись следующим шагом левой ноги.

Убедившись, что его могущественный взмах пролетел над головой, Микоку ступила на правую ногу.

Она практически вонзила пяту в землю и правой рукой подкинула клинок вверх.

Девушка взмахнула рабочим правым локтем назад и воспользовалась ускорением, чтобы повернуться по часовой стрелке.

Благодаря импульсу вращения она полностью развернулась и увидела там Эгеона.

Теперь они стояли лицом к лицу. Она поворачивалась, и он был беззащитен после того, как его взмах промахнулся.

Между ними Микоку увидела меч, который до этого отшвырнула.

Сохраняя импульс вращения, она схватила клинок в воздухе вяло протянутой левой рукой.

Когда Эгеон увидел наконечник лезвия, его выражение лица изменилось.

Он улыбался.

— Это движение было ошибкой!

Его слова заставили Микоку осознать, что она движется.

…Это означает, что я теперь сильна как Тацуми и остальные?

Она не знала, но кое в чём не сомневалась.

— Я стану сильнее.

Микоку взмахнула мечом в левой руке без каких-либо усилий.

Он пролетел к его шее, и раздался острый звук.

●

Битва перед Станцией Курасики была односторонней.

Бомбардировка Мойры 1-й и остальных горничных предотвращала продвижение врага, но UCAT не делало явных попыток контратаковать или отступить.

Снаряды горничных с лёгкостью пробивали здания. Столкновение заставило несколько строений обрушиться, а перемещения UCAT были крайне ограничены.

Несмотря на явное отсутствие контратаки, Мойра 1-я не прекращала огонь в сторону дороги.

Её запасы тарелок уже истощались, поэтому она в основном использовала ножи и вилки, взятые заранее с собой.

С горничными по коллективной памяти связалась Мойра 2-я и сообщила, что переключила функционирующих Богов Войны на боевую программу, и находилась на пути к ним.

Осталось всего два Бога Войны. Боевая программа была создана на основе данных, взятых в этом бою, и рассчитана на кратковременное сражение без каких-либо ошибок. Чтобы приготовиться к прибытию Мойры 2-й, горничные выстрелили несколько раз к югу от Станции Курасики. Они стреляли вслепую в сторону множества врагов здесь, но, по крайней мере, замедляли их продвижение.

Помимо этого, Мойре 1-й нужно было нацелиться на кое-что ещё.

В двухстах метрах в центре юго-западной дороги стоял один человек.

Седоволосого старика в лабораторном халате с трудом назовёшь солдатом.

— Они называют тебя Ооширо, не так ли?

Старик по имени Ооширо нагло стоял посреди дороги и держал камеру.

— Ха-ха-ха! После того, как я пробудился к чудесам видео, вам со мной не совладать!

Она всё равно в него выстрелила.

Однако, он уклонился. Чтобы избежать снаряда с наименее возможным движением, старик быстро качнул одними бедрами в сторону, не меняя высоту своего центра тяжести.

— Чуть не попали. Я едва не тряхнул камеру.

К ней повернулась одна из горничных.

— Госпожа Мойра 1-я! С этим стариком что-то странное!

— Я пришла к такому же выводу, но подобное не должно повлиять на наши решения. Оно может и выглядит так, но это директор UCAT. Для такого необходим определённый уровень силы.

— Ох. Это серьёзное выражение лица главной горничной просто очаровательно!

Мойра 1-я с непревзойденной точностью запустила ещё один выстрел, но Ооширо вновь на самую малость отклонил тело, чтобы его избежать.

…Какой ужасный противник.

Затем горничная услышала странный звук.

От поясницы Ооширо донёсся треск сухих веток.

— А.

Небольшой возглас понимания заставил всех остановиться. Среди солдат UCAT в укрытии рядом с Ооширо, один парень поднял взгляд. Он держал в одной руке громадный Облаченный Меч и со всей серьёзностью произнес:

— Постарайтесь, чтобы следующая попала.

— Изумо-кун, ты в самом деле будешь отдавать приказы врагу?! И в связи с моей спиной и прочим, может, ты мне поможешь?

— Не глупи. Если я тебя спасу, Чисато будет злиться.

— Т-тебе не стоит перекладывать вину на Казами-кун.

— Почему нет?

— Потому что я не могу ей перечить.

Они оба обменялись взглядами и рассмеялись, но затем Изумо кивнул.

— Как насчёт того, чтобы словить пулю и умереть? Я сделаю тебе милое надгробие, с надписью «человеческий мусор».

Ооширо рассмеялся и повернулся к Мойре 1-й.

— Эй, старшая горничная! Ты не против сначала прицелиться в этого молодого человека?! Я не могу уклоняться или даже пошевелиться, потому вы вполне можете оставить меня на потом, правда?

Мойра 1-я затихла и горничные реорганизовались. Они образовали ряд из восемнадцати линз гравитационного ускорения, и она забросила туда тарелку. Из-за подъема существовала вероятность перелёта, но сейчас расстояние относительно небольшое.

— Используя ударную волну, мы откинем вас двоих одновременно!

Они приготовились к входящей атаке.

●

По городу бежали Саяма и Синдзё.

Их преследовали.

С другой стороны домов, между которыми они бежали и скрывались, разбросанные по округе товарищи свистками обозначали собственное расположение и расположение врагов в радиусе обзора. Короткий свист выдавал их местоположение, а длинный — врага.

Улицы Курасики были запутанными, но парень и девушка знали расположение своих товарищей, врагов и собственное.

— Синдзё-кун, мы можем обеспечить быструю огневую поддержку. Между домами справа!

Синдзё кивнула и выстрелила между бело-стенными зданиями, откуда раздался длинный свист. Свет бил не на полную силу, но отдача всё равно отбросила её назад.

Не глядя, куда направился свет, Саяма поймал её спину и побежал.

С направления выстрела Синдзё в воздухе разлился высокий ответный свист. Это указывало на то, что враг был побеждён. Они также услышали, как неожиданно прекратилась пальба.

— Ещё одного из наших вывели из строя. Мне кажется, мы получаем несколько больше урона.

Но в то же время, с горничными было что-то не так.

— Согласно офицеру связи, как только кого-либо из наших выводят из строя или кто-то сдается, горничные лечат их раны.

— Почему? — спросила Синдзё.

Когда кончики её бровей опустились, он кивнул в её сторону.

— Они не боевые модели. Их решения основываются на стандартах горничных, поэтому по завершении убийственной работы они испытывают необходимость помочь. Они одновременно наделены волей к убийству и спасению. Весьма странный Гир, не находишь? К тому же, никто из наших раненых товарищей не вернулся в бой. Эта тишина может быть в знак уважения к усилиям горничных.

Саяма на секунду задумался.

— Или они не хотят нарушать удовольствие попасть под лечение горничных.

— Звучит гораздо убедительней.

Синдзё вздохнула и затем нахмурилась, когда услышала, как через два здания оборвалась стрельба.

— Саяма-кун, звучит так, словно ещё кого-то победили. Почему мы получаем больше урона? Вроде бы ты говорил, что они не боевые модели.

Подобное легко объяснить.

— Это вопрос скорости перемещения, количества и вооружения. Они нас поджидали, и с началом битвы раскидали нас по всем направлениям. Да, они намеренно нас рассредоточили. Кто-то, вероятно, предложил им эту стратегию.

— Но… почему?

— Большинство из нас вооружены автоматами. Они могут вести быстрый и сильный огонь, но, разумеется, только по прямой линии. Что случится, если враг помчится в ближний бой, двигаясь при этом налево и направо на высокой скорости? Помни, что автоматическое оружие UCAT весит около пяти килограмм.

На бегу, Синдзё над этим призадумалась.

— Будет тяжеловато дергать туда-сюда руками, чтобы за ними поспевать.

— Вместо бега, куклы двигаются небольшими скачками и всплесками ускорения от их гравитационного контроля. Рассредоточенные, мы не можем действовать группой, чтобы подавить их скорость и ловкость.

Он скользнул взглядом к поясу, где нёс десятисантиметровый талисман, функционирующий как ручная взрывчатка.

— Доктор Чжао передала эти всем, но если не можешь попасть — они бесполезны. Победа в одиночном сражении дастся нелегко.

— А можно ли как-то это преодолеть?

— Прекратить полагаться на огнестрельное оружие, действовать сообща с теми, с кем удастся встретиться и не позволять стилю горничных ввести нас в заблуждение.

— Не уверена, что ты хотел сказать последним, но я могу придумать ещё одно: оружие, которое может стрелять по площади, вроде моего Ex-St.

— Начальство просило нас наносить как можно меньше урона Курасики, даже в Концептуальном Пространстве. …Разумеется, противоположная сторона с началом битвы также его разрушает, — он вздохнул. — Я бы не отказался иметь больше оружия. Согласие на эту битву за такой короткий срок лежит на моей ответственности, но у нас действительно не хватает оружия, чтобы с ними совладать.

Синдзё кивнула, словно поникнув головой, но Саяма увидел, как что-то падает сверху.

— Синдзё-кун!

Он оттолкнул её прочь и завёл руку с Георгиусом за спину. Парень держал там боевой нож с двадцатисантиметровым лезвием как часть стандартного снаряжения.

Саяма поднял почерневший клинок над головой и попятился.

Рядом с его левой рукой раздался лязг, и нечто было слегка отражено.

Он увидел, как со скоростью, игнорирующей силу притяжения, кто-то приземлился на землю.

Кукла перед ним немного присела.

— Фиалка-кун.

— Так точно. Я искала Вас, чтобы выступить в качестве противника.

— Почему так? Для тебя есть немало других нескучных противников.

— Чтобы развлечь почётного гостя, Госпожа Мойра 1-я назначила меня.

Она снова произнесла «так точно», и когда Саяма отступил, приняла стойку с осторожно расставленными ногами. Горничная держала в правой руке кухонный нож, а в левой крышку от кастрюли.

Заметив её наклон вперёд в подготовке к движению, Саяма насторожился.

Затем услышал справа голос Синдзё. Краем глаза он увидел, что, сидя после падения, она нацелила в его сторону Ex-St.

— Саяма-кун! Пригнись!

Но движения и решения Фиалки превзошли Синдзё.

С рывком запястья кукла швырнула крышку в Синдзё.

— !

С помощью гравитационного контроля предмет наделили скоростью и вращением, и он с металлическим грохотом врезался в Ex-St, после чего намеренно отлетел в асфальт. Сила атаки откинула пушку снизу вверх.

Двинувшись в сторону Саямы, Фиалка тихо проговорила:

— Я всегда занимаюсь мытьём посуды и утвари, следовательно, это моя специализация.

Собираясь выстрелить из Ex-St, Синдзё нахмурилась и вскрикнула, но не могла нормально прицелиться.

Но она всё равно выстрелила.

Воздух налился чистым звуком, и взметнувшийся луч света издал рёв. Рубящее свечение снизу описало полукруг над головами Фиалки и Саямы и столкнулось со зданием за их спинами.

Однако оно не вызвало взрыв. От него пришло лишь разрушение и звук бьющегося стекла.

Здание принадлежало магазину электроники среднего размера с парковкой за ним.

Его главный вход снесло подчистую.

— !..

Отступая назад, Саяма прыгнул внутрь, но Фиалка ускорилась и в мгновение ока до него добралась. Когда она заготовила кухонный нож у пояса, глаза под её очками озаряла улыбка.

— Добро пожаловать, и прошу, заходите.

В ответ Саяма невозмутимо кивнул.

— Понимаю. Спасибо за твои труды. …Но как насчёт того, чтобы я дал тебе заранее на чай?

Саяма взмахнул правой рукой и швырнул взрывчатый талисман, который крепился к поясу.

Он поместил бумагу в воздухе между ними двумя.

— Добро пожаловать.

Талисман взорвался.

●

Гиес бежала через ангар.

Вместо того чтобы воспользоваться лестницей к мостику, кукла запрыгнула туда одним махом.

Там она увидела Мияко, спящую на диване.

— Тифон!

Белый Бог Войны двинулся с места, и в его глазах определённо стоял жёлтый цвет.

Она неистово ухватилась за поручень.

— Господин Аполлон! — вскричала Гиес. — Что Вы делаете?!

И…

— Почему Вы бросаете Госпожу Мияко?

Тифон ничего не ответил. Вместо того он подошёл прямо к ней.

— …

Гигант кивнул, повернулся спиной и продолжил идти. На фоне громыхания его поступи, Гиес попыталась его преследовать, но остановилась после первого же шага.

— ———.

Глаза Мияко немного приоткрылись, и плечи Гиес вздрогнули.

— Госпожа Мияко!

— Ох, Гиес?

Она нахмурилась, но как только поднялась, вернула блеск в глазах..

— Где Аполлон?

Мияко глянула прямо на вход в ангар. Под ним виднелась белая спина с шестью крыльями уходящего Бога Войны.

Увидев это, она открыла рот.

— ————.

Мияко набрала воздуха в грудь.

— Аполлон!!

Девушка двинулась с дивана. Её колени соскользнули с края, и она едва не упала. Гиес её поддержала, но Мияко была слишком отчаянна, чтобы заметить.

— Т-ты чего собрался учудить?!

Она хотела двинуться к нему и тем белым крыльям, поэтому вырывалась от поддержки Гиес, словно плавая. Кукла осознала, что с ней что-то случилось.

— Госпожа Мияко!

Когда кукла крикнула ей в ухо, Мияко наконец повернулась к ней.

Она плакала.

— …

Гиес увидела выражение, которого раньше никогда не видела на человеческом лице. Оно не особо лишилось силы, но как будто осыпалось и утратило всякую сосредоточенность. Это выражение лица прямо сейчас на неё взирало.

— Почему? — Мияко спёрло дыхание. — Почему всё так обернулось?

Гиес попыталась ответить. Она почти обнимала Мияко и намеревалась воспользоваться точными решениями для подбора слов, которые предоставят ей абсолютное облегчение.

Однако…

…Я не могу ничего придумать.

Кукла не могла и помыслить, что её собранные данные и способность к принятию решений настолько неразвиты.

Тем не менее, ответ прибыл с другого места. Он донёсся от небольшой фигуры, направляющейся к ним от двери внутреннего коридора, соединяющего мостик с жилыми этажами.

— Я не знаю, почему всё так обернулось, Мияко, — сказала Мойра 3-я.

Не прекращая рыдать, Мияко сделала ещё один вздох и повернулась к Мойре 3-й.

— Правда в том, что Господин Аполлон проснулся раньше тебя. Он позвал мою среднюю сестрёнку и попросил её проверить.

— Проверить что?

— Формируется ли внутри тебя ребёнок.

Гиес увидела, как выражение лица Мияко сменилось с заплаканного на изумлённое.

— Ребенок?

Обвалившаяся часть её лица вернула немного силы. Та сила пришла от сомнений.

— Это не может быть ещё подтверждено, — сказала Мойра 3-я. — Но средняя сестрёнка использовала тщательный гравитационный контроль, чтобы поставить всё на место, поэтому всё должно быть в порядке. А ещё, у средней сестрёнки было вот это.

Мойра 3-я показала то, что прятала за спиной.

Это был цветочный горшок.

— Она сказала передать его ребёнку, когда тот родится. …Господин Аполлон тоже обрадовался. Он сказал, что хочет, чтобы ты вручила это ему.

В цветочном горшке ничего не было. Ни семян, ни даже земли.

— Он сказал, чтобы ты заполнила его тем, что можно увидеть в этом мире.

Мияко прикрыла глаза.

Снаружи прозвучал ветряной порыв, знаменующий отлёт Тифона.

— Этот засранец принял решение за меня. …Муж и жена обладают в наши дни одинаковыми правами, идиот!

Её голос дрожал, но она всё равно произнесла с приподнятыми бровями.

— И даже не думай, что жена не захочет увидеть решение мужа до самого конца!

Город короля

Когда Отряд Левиафана вошёл в Концептуальное Пространство, они оставили своё основное подразделение на больничной парковке.

Там установили одну палатку.

Это был их медпункт, но поскольку он располагался не на передовой, его основным предназначением являлось хранение медикаментов. В тесном пространстве, заставленном всеми теми принадлежностями, виднелось лишь два человека.

На койке за нагромождением коробок лежала Микаге, и рядом с ней сидела Сибил.

Микаге привстала и направила взгляд на белую ткань палатки.

На другой стороне проскакивали редкие шаркающие звуки.

— Это шальные пули. Они довольно велики, поэтому полагаю, прибыл Бог Войны или нечто подобное. Нас защищают собственные Боги Войны, так что всё должно обойтись.

Однако Микаге с безучастным лицом покачала головой, говоря, что нет никакой гарантии.

Она обнаружила себя здесь, когда проснулась, и предположила, что это по указаниям Хибы, но…

…Почему тут?

Хиба нередко говорил, что будет её защищать, но теперь повсюду свистели пули, и его здесь не было.

Что это значило? Перед потерей сознания Микаге нашла своё решение касаемо Хибы. Она решила, что ему следует быть с остальными.

По правде, вчера девушка чувствовала себя довольно одиноко.

…Или это нормально?

С тех пор, как отец Хибы умер, его мать оставалась одна.

Осознание того, что есть и другие вроде неё, заставило Микаге подумать, что быть одной это нормально.

В таком случае, она с этим смирится.

…Рюдзи-куну нужна нормальная жизнь, без призыва моей силы.

Теперь девушка с этим смирится и по возвращении попросит его больше не брать её на поле боя. Если она больше не отправится на сражение, он может жить нормальной жизнью, ни о чём не волнуясь.

Микаге казалось, что это правильное решение, но подобные мысли всё равно отзывались болью глубоко в груди.

Это заставило её немного опустить голову.

Затем Сибил выдала улыбку, и её лицо смягчилось.

— Хиба-сама Вас защищает. И сейчас даже больше, чем раньше.

Всё ещё ощущая эту боль, Микаге обернулась и, нахмурившись, уставилась на Сибил.

— …

Девушка покачала головой, но Сибил сделала то же самое.

— Микаге-сама, Вам известно, почему Хиба-сама с остальными?

— Ооу о эо оаио.

Потому что это нормально.

Она губами вымолвила слова, указала на себя и покачала головой.

…Быть с другими людьми, помимо меня, нормально.

— Возможно. Быть настолько поглощённым Вами действительно не нормально, и кто-то может назвать его развратным преследователем. Подобная фраза подытоживает нынешнюю ситуацию довольно хорошо.

На непонятный термин Микаге наклонила голову, но Сибил просто кивнула.

— Но я думаю, быть с кем-то — не единственный способ проявить свою заботу.

Сибил неожиданно схватила её за руку, которая уже была перебинтована.

— Из-за своей заботы, вы также можете оставить кого-то или оттолкнуть его прочь. Подобно тому, как Вы поступаете сейчас.

— …

— Он делает то же самое. Хотя то, как он взял вас сюда, чтобы убедиться, что не просто отдалился от Вас, можно назвать милым.

— Иым?

— Да, милым, — улыбка Сибил разрослась, и она игнорировала шальные пули, пролетающие над палаткой. — Вы оба такие. Прямо сейчас, он выбрал поле боя, и я уверена, что теперь может устремиться туда и без Вас.

— Оеу? Оеу оу ааеся?

— Почему он сражается? Потому что знает, что это Вас защитит. Ранее он позволил Вам себя монополизировать, но теперь работает ради всех. Но в то же время, он делает это потому, что осознал, что не может защитить Вас, защищая только Вас.

Улыбка Сибил уменьшилась, и её голос стал тише.

— Если выразиться немного напыщенно: он защищает место, в котором Вы живёте.

— Ео, в ооу я иу?

— Да. Вы знаете происхождение Вашего имени?

Ей ранее об этом говорили.

Это произошло тогда, когда Микаге отправлялась в Хиба Додзё после пробуждения, но до того как научилась говорить. Её зрение было несовершенным, и она могла разглядеть вещи лишь смутно.

Как-то утром, когда с неба ещё не сошла луна, Хиба катил её коляску, чтобы посетить его деда, и старик привёл их далеко за открытое додзё.

В лесу там находилась растрескавшаяся прогалина и небольшая хижина.

Дом выглядел жилым. Они прошли по узкому грязному полу и достигли небольшого участка, покрытого татами. Хиба и его дед постарались вместе усадить её туда.

— Я ою.

Я помню.

Её туманное зрение увидело, как над горной грядой, которая для неё выглядела как тень, поднимается свет.

Последующий контраст между светом и тьмой явил естественные вещи, такие как деревья, горы и реки, равно как и неестественные, вроде городов.

Девушка вспомнила, как ей говорили, что здесь её назвали Микаге.

Она посмотрела на молодое лицо Хибы, увидела там улыбку, и образовала на собственном лице такое же выражение.

…Я хотела эволюционировать.

Она вспомнила свою тогдашнюю мысль.

Микаге нахмурила лоб и глянула на Сибил. Та смотрела на неё со слегка опущенной головой.

— Хиба-сама находится там, где необходима его сила.

И…

— Из-за того, что это может Вам навредить, он не попросит Вашей помощи; но лишь потому, что заботится о Вас, как никто другой.

Услышав это, Микаге приоткрыла уста.

— О.

Но.

Произнеся это, она неожиданно кое-что осознала.

…Но что я хочу делать?

Микаге хотела знать. Вместо того чтобы просто принять собственное незнание, она хотела узнать ответ на этот вопрос.

— И-иу.

…Откуда ты знаешь происхождение моего имени?

Об этом знали только несколько близких ей людей.

Едва лишь Микаге об этом подумала, как услышала снаружи удивлённые возгласы.

Она гадала, что произошло, и Сибил прильнула к ней.

В следующий миг девушка услышала взрыв, и палатку снесло прочь.

●

В лунном небе происходило два обмена.

Одним были лучи света, а вторым скорость.

С одной стороны находилась гигантская фигура с четырьмя металлическими крыльями и несколькими пушками, с другой — небольшое тело с крыльями света и копьём.

Это Котт и Казами.

Казами периодически махала крыльями, удерживая дистанцию.

Котт мог одним движением преодолевать громадное расстояние, и его промежуточное ускорение было мощнее всего.

С другой стороны, Казами имела лучшую начальную скорость и умела совершать крутые повороты.

Однако разница в расстоянии, покрываемом одним действием, просто слишком велика. Даже когда она периодически взмахивала крыльями, одно движение его крыльев их разделяло.

Ныне они находились к северо-западу от Станции Курасики. Снизу мерцал свет, но не от домов. Он исходил от громадной площади, заполненной особняками, башнями и декоративными лампочками аркад.

— Парк развлечений. Или это тематический парк?

От северного входа Станции Курасики растянулись Сады Тиволи Курасики, темой для которых служил Ганс Христиан Андерсен.

Казами спустилась к освещённому храму европейского стиля в центре.

Время на часах в тускло освещённой аркаде приближалось к девяти вечера, но снаружи Концептуального Пространства будет уже за одиннадцать.

…Это задержка между созданием Концептуального Пространства и подачей электричества?

Девушка глянула на чёртово колесо справа, как раз когда с неба прибыла атака.

Казами влетела в парк развлечений и спланировала через освещение центральной аркады, покрывающей трёхполосный путь ко входу.

Она двигалась быстро, и освещение скрывало её крылья света лучше деревьев.

Воспользовавшись крыльями, Казами отталкивалась от кирпичной дороги и змейкой петляла между деревьев, глядя назад и периодически стреляя из пушки G-Sp2. Когда Котт обернулся и увернулся в ста метрах сверху, она цокнула языком. С летящим шагом девушка избежала ответного огня, планируя над кирпичной тропой.

Казами юркнула между деревьев.

Плоская белая крыша перед её глазами накрывала выход из тематического парка. Заметив с обеих сторон пустые передвижные киоски и лавки для попкорна европейского стиля, девушка улыбнулась,

В следующий миг Казами пронеслась между воротами выхода, преследуемая пулями света.

Она вылетела вперёд, где широкая дорога разделилась налево и направо. За ней располагалось большое белое здание Станции Курасики и автостоянка.

Ветер отличался от тематического парка, ей досталась широкая площадь для движений, а освещение за спиной казалось горячим.

Стояло лето, и девушка заметила на крыше здания станции огни пивного сада.

…Если подумать, Каку говорил, нам нужно сходить в один из таких, когда мне исполнится двадцать. Правда, он имел в виду тот, что в Татикаве.

Не было особой причины ждать, но он бывал чрезмерно серьёзен о самых странных вещах.

С неба расплескался свет.

Бомбардировка прорвала крышу входа в тематический парк и разнесла асфальт.

Казами взмахнула крыльями и в качестве обманного манёвра двинулась направо. Её противник обладал машинальным умением принимать решения, памятью и прогностической способностью. Если девушка двинется по прямой, он с лёгкостью предугадает её действия, поэтому вместо широкой дороги она намеренно пролетела вдоль проложенного камнями пути.

Она нарушила свои привычные движения скачком, тряхнула крыльями и затем быстро запустила себя в сторону железнодорожной станции.

Казами парила.

Между станцией и тематическим парком располагалась белая терраса. Радиусом около пятидесяти метров, её центр оставался открытым, и там развесили украшения европейского стиля. В центральном дворе стояла трёхэтажная часовая башня.

Казами поднялась над террасой, поэтому могла разглядеть её зелёную крышу.

Затем услышала далеко на юге низкий звук и увидела в той стороне дым.

— В штаб-квартире взорвался Бог Войны или что-то такое?

Ей хотелось верить, что медицинская палатка с Сибил и Микаге осталась невредимой, но девушка всё равно нахмурилась.

— Они в порядке.

Казами сказала себе, что вернётся позже, и повернулась вперёд.

Она взлетела на террасу, с хмурым лицом кивнула, и услышала неожиданный звук. До неё донесся звон, и от колонок, установленных на центральном дворе, заиграла классическая музыка.

Колокол в Концептуальном Пространстве отбивал на девять часов.

В то же время на часовой башне началось движение. Циферблат сверху раскрылся, и нечто показалось наружу.

— Кукольный театр?

Внутри часовой башни смоделировали представление на основе сказок Андерсена. Со всех четырех сторон установили кукол, и каждая изображала разную историю.

Четыре сказки медленно поворачивались под музыку.

— Ах.

Казами осознала, что её это отвлекло, поэтому быстро глянула вверх.

Однако…

— Обозрение разрешается.

В небе над головой Котт прекратил стрелять и остановился.

Казами горько улыбнулась. Она услышала звуки за станцией и увидела, как в южное небо поднимается чёрный дым.

— Ничего. Не думаю, что сегодня мой конец, потому однажды вернусь сюда посмотреть на это с человеком, который для меня важнее всех. Я буду смотреть на это удивительно волнующее механическое королевство и его кукольный театр под звуки колоколов.

— Принято.

Котт двинулся сквозь небо над парком развлечений. Он развернулся и нацелил на неё пушки.

Тем временем, девушка медленно вознеслась к облакам, не сокращая между ними расстояние.

Они оба неспешно поворачивались, Казами внизу, и Котт сверху.

Когда музыка позади них завершилась, а часовая башня закрылась, Котт кивнул.

Последний звук послужил для них сигналом.

— !..

Казами начала действовать.

●

Казами мчалась сквозь воздух.

Чтобы добраться до правой стороны Котта, она поднималась, двигаясь мелкой дугой.

Однако Котт это предугадал.

Сперва, чтобы задержать, он выстрелил в её сторону своим нагромождением пушек, а затем повернулся вправо. Пока девушка поднималась в небо и уклонялась направо, его поворот держал её на прицеле.

Поворачивая тяжёлое тело, Котт попытался выстрелить вдоль её восходящего пути второй залп, но она в этот же миг выполнила собственное действие.

— Так не пойдёт!

Её новое действие превзошло прогнозы Котта.

Девушка неожиданно отклонила курс подъёма справа, направившись прямо к нему. Это поставило её как раз под град пушечного огня, летящего в её сторону.

Казами находилась прямо под ним и видела по другую сторону шквала света его поворот направо.

Его вес мешал ему мгновенно переместится, поэтому девушка воспользовалась этой возможностью и сориентировала себя вертикально в сторону света, льющегося с небес.

— !..

Казами оттолкнулась от пустого пространства и полетела.

Взмах крыльев послал её по прямой линии строго вверх. Залп походил на стрелы света, но у неё был руль для навигации сквозь них.

— G-Sp2!

Наконечник копья закрылся и вновь стал клинком. Девушка воспользовалась потоком ветра, который он рассекал, чтобы подправить свою траекторию.

И она полетела.

Казами взмахивала крыльями, чтобы ускоряться, ускоряться и ускоряться ещё. После трёх последовательных выбросов ускорения, она добавила четвёртый.

Девушка вмиг ринулась в центр заградительного огня.

Пушки Котта располагались симметрично с обеих сторон. Поместив себя в центре, Казами могла уклоняться простой сменой траектории вверх и вниз, так что именно этим и занималась.

Чтобы избежать первого толстого луча она прижалась к копью и проскользнула как раз под вторым, ни на йоту не снижая своей восходящей скорости.

Казами рассчитывала, что третий выстрел нацелится в лицо, но взамен пришёлся на плечо. Хорошо, что она решила одеться налегке, и поэтому не носила плечевую броню.

…Если бы я её надела, то попала бы под этот залп и была бы мертва.

Девушка позитивно приняла эту мысль и продолжила проскакивать сквозь свет.

— Как же хорошо!

Казами почти прорвалась, но на пути стоял последний залп.

Котт повернулся в сторону, но выстрелил второстепенной пушкой справа, чтобы её прикончить.

Чувствуя, что залп попадет, Казами не колебалась.

Она взмахнула крыльями, чтобы послать себя прямо вперёд и всадила в свет G-Sp2.

Всё произошло за мгновение. С оглушительным грохотом свет раскололся, и девушка ощутила сильную отдачу, но…

— Пошёл!

Интенсивность её крыльев победила. Свет рассыпался, и, словно пробиваясь сквозь стену воды, Казами продолжила полёт в небо.

— Я прорвалась!

Её крик встретило ощущение прохладного воздуха.

…Ах.

Битва не закончилась, но когда Казами пробилась сквозь заградительный огонь, её взгляд всё ещё был обращён к небу.

Там плыли звёзды и луна, и, взирая на созвездия, у неё возникла мысль.

…Изображения богов с луной в центре наблюдают за людьми.

Она достигла пустого неба, но осознала определённый факт.

— Котт пропал?!

В следующий миг Казами отреагировала инстинктивно. Она без промедления нацелила копьё к ногам.

— G-Sp2! Вторая форма!

G-Sp2 сделало названную трансформацию и она выстрелила из пушки, словно вонзая её в воздух внизу.

С палящим звуком белый свет мощно устремился вниз.

— Вот ты где, не так ли?!

Котт действительно был внизу, куда она послала свет и возглас.

…Он воспользовался залпом, чтобы скрыть свои движения во время поворота и рухнул в моё слепое пятно.

После выстрела или во время движения такой тяжёлый Бог Войны оставался беззащитным, поэтому закончив огонь по ней ранее, он решил как можно быстрее перейти на уклонение. Продолжая поворот направо, Котт с помощью гравитации рухнул вниз.

Если бы она позволила неожиданности его исчезновения взять верх, он бы, несомненно, закончил вращение и выстрелил снизу. Лишь по одной причине Казами не дала этому случиться.

…Опыт!

Эта мысль сопровождалась чистым звуком белого удара, столкнувшегося с центром груди Котта.

Синяя броня была уничтожена, а развесистое давление перекинулось на окружающую броню и главные пушки. Выглядело так, словно в него врезался метеор.

Словно от броска вниз он потерял высоту, и это приблизило его к определённой структуре.

— Чёртово колесо!

Казами закричала и взмахнула крыльями, заготавливая второй выстрел.

Котт налетит на чёртово колесо, которое гораздо больше его по размерам.

Однако в следующую секунду на девушку нахлынуло странное чувство.

Пока Котт оставался в самом центре, в её зрении всё перевернулось.

Её взгляд был направлен на землю и колесо обозрения, но теперь, по какой-то причине, она глядела в сторону неба и луны.

— Э?

Нечто стукнуло её по спине, и оно походило на холодный столб.

Казами оглянулась и обнаружила колесо, сконструированное из гигантских белых стержней.

Чёртово колесо.

— Э?!

Ответ на её замешательство вызвал новый вопрос.

…Почему Котт и я поменялись местами?

— Ты использовал своё управление гравитацией, чтобы перевернуть пространство?!

Гравитационный контроль Котта обладал достаточной мощью, чтобы поднять в воздух Бога Войны его массы, поэтому он воспользовался этим, чтобы повернуть пространство, которое они занимали, на 180 градусов. Его способность не настолько точна, чтобы схватить конкретную особь, но ему и не нужно.

— Пространственное вращение возможно.

Казами подняла взгляд на голос и увидела в небе Котта. Вся его броня развернулась, и изнутри поднимался мерцающий жар.

— Необходим гравитационный контроль максимальной мощности.

Но взамен…

— Последняя атака. Одиночный залп.

Его извещение категоричной разборки заставило Казами запаниковать. В нынешнем положении девушка отличная мишень для залпа, поэтому ей нужно собраться и оттолкнуться от опор чёртового колеса.

Но не успела она это сделать, как Котт вытянул руку. В его руках, животе и плечах находились вторичные пушки.

В них скапливался свет, и они выстрелили силой прямо в её направлении.

— Победа обеспечена!

●

По городу разливался звук колокола.

С наступлением девяти вечера на часовой башне безлюдное пространство содрогнулось.

К этому звуку присоединилась стрельба в различных местах.

— Последний!

От Сусахито Возрождённого донёсся механический шум и лязг оружия.

Он находился на дороге, идущей от станции, со стороны Святилища Ати. Последнему из зелёных Богов Войны только что перерубили торс. Один из двух мечей Хибы уже сломался, и это был первый удар вторым мечом, на который он перешёл.

Тем не менее, после победы над врагом Хиба инстинктивно глянул на небо.

…Что-то приближается?

Он услышал необычный, глубокий звук. Это звук ветра, созданного движением громадного объекта.

Хиба потянулся к винтовке на спине, чтобы присоединить её к точке крепления на правой руке, но, не дав ему закончить, объект неожиданно приземлился.

— !..

Он влетел в землю на ту же дорогу около двухсот метров южнее.

Белый Бог Войны приземлился с такой силой, как будто в неё врезался.

Это Тифон.

В центре обзора Хибы, гигант испускал от брони на поясе и плечах мерцающий жар.

Парень также увидел, как справа к Тифону двинулся другой Бог Войны.

Машина с бело-чёрной бронёй принадлежала UCAT, и скорее всего, зашла так далеко после того, как разделались с прочими Богами Войны 3-го Гира.

Аппарат выстрелил с автомата и рванулся вперёд с полностью открытыми соплами.

— ———!

Но вскоре выяснилось, что его нападение не имело смысла.

Всего в нескольких сантиметрах перед белым Богом Войны рассыпались искры. Летящие пули отразило стойкими к давлению барьерами, созданными прицельным гравитационным контролем.

Белый Бог Войны даже не принимал защитную стойку.

Аппарат UCAT, должно быть, осознал, что автомат бесполезен, поскольку отбросил его в сторону и вытащил меч.

Он направил на Тифона клинок, заготовленный у пояса.

— ————.

В миг, когда Хиба рассчитывал на столкновение, Тифон поднял правую руку.

Ладонь встретила меч чёрно-белого Бога Войны напрямую.

— !

И он сломался.

Со звучным крушением металла меч будто засосало и спрессовало белой металлической ладонью.

Затем Тифон ткнул ту же правую руку вперёд. Несмотря на напор Бога Войны UCAT, Тифон схватил его за броню шеи.

— !..

И чёрно-белого Бога Войны небрежно подбросили над головой.

Его с лёгкостью отправили в воздух.

Он подлетел, перевернулся и исчез за торговым районом позади них.

Наконец, от места его падения прогремел впечатляющий звук разрушенного здания.

Тифон даже не оглянулся на врага.

В центре обзора Хибы, гигант взирал на город. Тут и там поднимался дым, в воздухе раздавались взрывы, и Курасики полнился лязгом и стрельбой.

Под лунным светом и ночной прохладой высунулся серебряный клинок, но Тифон вонзил его в асфальт. Он поместил обе руки на перевёрнутую рукоять и неожиданно воскликнул:

— Мои родичи из 3-го Гира!

Сквозь небо Курасики, в котором всё ещё не угасло эхо звона, разносился мужской голос.

— За вами наблюдает ваш король. Сражайтесь до полного изнеможения!

●

Мойра 1-я приготовилась выстрелить тарелкой по Изумо и Ооширо, но остановилась, когда услышала неожиданный голос.

Горничная поспешно повернула голову к Святилищу Ати и прислушалась.

— Вы слышите меня, Лоу-Гир и те, кто их поддерживает?! Вы слышите меня, затаившие против нас злобу?!

Мойра 1-я глянула на дорогу, но хозяин голоса был за углом и вне поля её зрения.

Однако она всё равно слышала голос.

— Я заготовил здесь все силы 3-го Гира.

— Э? — сказала одна из горничных, это услышав. — Но мы сделали это без разрешения Господина Аполлона.

…Тихо.

Мойра 1-я послала это по коллективной памяти и продолжила слушать.

— Пред вами горничные, созданные для присмотра за людьми, стражи, созданные для защиты 3-го Гира, и массивное оружие, созданное, дабы сокрушить более жалких врагов и олицетворять драконов. Они стоят на этом поле боя, наряду с волей использовать свою мощь для подавления всех остальных!

Горничные внимали словам Аполлона.

— Я нахожу это поле боя утешительным. Что бы ни говорили куклы, это не исходит от их собственной воли. Подобного однажды желал я. Я предоставляю вам шанс на полное очищение! Теперь, очистите то, что негоже оставлять в этом мире, и очистите мою жизнь!

Они слышали его голос.

— Колокол, знаменующий конец 3-го Гира, отзвенел! Если вы используете это сражение, чтобы пригласить нас в качестве нового врага, так попытайтесь же, слабейший Гир! Но если сможете показать нам счастье создания семьи от людей и сотворённого нами оружия, я приму, что вы превзошли нас! Мы армия машин, которая не ищет понимания и не знает отступления! Не думайте, что железную волю и стальную плоть можно так просто подчинить и поставить на колени!

И…

— Я, Король 3-го Гира Аполлон, приму результат этой битвы как результат Пути Левиафана!!

Услышав это, Мойра 1-я закрыла глаза.

В конце концов, она кивнула и повернулась вперёд.

Вдалеке, старик с неподвижной спиной и парень стояли на дороге.

Парень положил громадный Облаченный Меч на плечо и кивнул.

— Вам достался великий король. …С того, что я слышал, мне представлялся кто-то более жалкий.

— Да, он стал поистине великим. До сих пор, он делал вид, что вовсе об этом не думал, и выказывал ненависть к своему отцу и 3-й Гиру.

Она улыбнулась.

— Согласно имеющимся у меня записям, никто не мог бы стать более подходящим королём 3-го Гира.

— Понятно, — парень снова кивнул и улыбнулся. — Если ваш король наблюдает, у меня нет выбора. Давай оба покажем всё, на что способны.

— Несомненно.

Мойра 1-я кивнула, сложила вместе две тарелки и подняла их над головой.

Осознав, что это будет её последний выстрел, она замахнулась назад и воскликнула:

— Заряжаю снаряд!

●

Аполлон повернулся направо от дороги.

Он вытащил меч из земли и взял его в правую руку.

Среди оранжевого света уличных фонарей он увидел своего противника.

Это был чёрный Бог Войны.

Аполлон не видел эту машину уже очень давно. В действительности прошло шестьдесят лет, но для него минуло всего пять.

— Эй, — сказал Аполлон. — Не против реванша? На деле я ни разу не проигрывал этому Богу Войны Сусахито.

— Да, я знаю. Чтобы убить тебя, мой дед использовал Сусамикадо.

— Он прибыл, чтобы вернуть дочь Реи и спрятался в обители Кроноса. Дочь Реи превратили в автоматическую куклу, и твой дед появился, когда её передавали копии моего отца.

Аполлон довольно хорошо помнил то время. Когда он пытался припомнить ранее, Артемида перехватывала контроль, но теперь ему ничего не мешало. Соединенный с машиной сейчас, он ясно ощущал свой разум.

…Мияко.

Как раз благодаря ей Аполлон мог оставаться собой так долго, поэтому испытывал благодарность.

— Именно я сокрушил этого Бога Войны перед своим отцом. Вот что я имею в виду под «реваншем».

Чёрный Бог Войны кивнул и расположил свой меч справа.

…Та же стойка, что и тогда. Нет, этот размещён чуть ниже.

— Навевает воспоминания. Хотя шумного плача дочери Реи сейчас не хватает.

Услышав это, чёрный Бог Войны замер. Через мгновение он заговорил.

— Тебе известно имя… дочери Реи?

— Нет, мой отец его запретил. Он сказал, что это имя полнится слабостью Лоу-Гира. И я никогда не спрашивал, потому что боялся даже немного к ней привязаться, — из механического рта донёсся самоуничижительный тон. — Полагаю, это хорошее имя.

— Так и есть.

— Ха-ха. Я слышал, что она стала для тебя важна. …В таком случае, я даю тебе обещание. Если у меня будет ребёнок, я тоже дам ему хорошее имя.

Мияко не прогадает с выбором, — подумал он, шагая вперёд.

Он двинулся к чёрному Богу Войны и медленно поднял меч.

— Ну а сейчас, пришло время сразиться.

Тень света

Сквозь тускло освещённый магазин электроники шагала горничная.

Это Фиалка. Она поправила свои треснутые очки на носу и осмотрелась.

— Где Вы?

Она не получила ответа.

Войдя в здание, горничная потеряла своего противника из виду. Он швырнул в неё какую-то тонкую взрывчатку, и чтобы предотвратить урон по себе, она запечатала взрыв гравитацией. Фиалка отклонила его наружу, но часть давления просочилась.

Её шарф и полы передника разорвались. Она гадала, рассердится ли Эгеон, поскольку за покупку их одежды отвечал он, но также задумалась, будет ли волноваться Мияко.

Над её разумом нависли слова Аполлона.

Она пришла к заключению, что это проблема, но не дала ничему отразиться на лице.

Фиалка никогда бы не подумала, что была единственной, кто умудрялся во время мытья посуды не повредить руки, и определённо не ожидала, что по этой причине её выберут лидером ближнего боя.

…Господин Эгеон, разве так важно, кого Вы выберете?

Размышляя об этом, Фиалка повернула за угол в крыло стиральных машин, расположенное рядом с электрическими вентиляторами.

Они все были хорошими стиральными машинами, но горничные годами раз за разом ремонтировали одну и ту же на базе 3-го Гира. Машина весьма к ним привязалась, поэтому им не хотелось её менять.

— Как-нибудь в другой раз.

Если Фиалка поменяет место работы или у неё будет свободное время, ей представится возможность с ними пообщаться.

К сожалению, чтобы двигаться подобно живым существам, машинам необходимо топливо.

— Но топливо Лоу-Гира в основном поступает через странный шнур.

Её волновал внешний кабель на полу. На базе 3-го Гира она видела его только на стойке, используемой для замены источников питания. Сами же куклы использовали топливо философских камней, оставаясь активными сотни лет. Она озадаченно наклонила голову, потому что открытый кабель выглядел как наружный орган.

Как вдруг магазин наполнился светом.

Вокруг зажглись чёрные кубические устройства показа видео, включенные вентиляторы начали выдувать воздух, и откуда-то заиграла какая-то запись.

— …

Фиалка понимала, что кто-то активировал магазин, и могла предугадать, что это несколько опасно.

Но в то же время, она в большей степени обрадовалась оживлению вокруг неё машин.

Все они казались ей друзьями и соратниками.

Горничная кивнула и вышла в центральное и наиболее широкое крыло, поместив руки на пояс.

— Прошу, выходите. Мы можем разобраться с этим так же, как и остальные.

Затем Фиалка услышала голос. Он принадлежал лидеру Отряда Левиафана по имени Саяма.

— Значит, машины действительно живы.

— Если я скажу «нет», то больше не буду автоматической куклой.

— Ясно, — сказал голос дальше в проходе.

В самом дальнем конце крыла под светом зашевелилась тень. Там на стене появилась бледная тень парня.

— В таком случае, я бы хотел заключить с тобой сделку за выход из здания.

Фиалка увидела, что Саяма держал в левой руке у груди нож, но еще сжимал подмышкой справа небольшой электрический вентилятор зелёного цвета.

— Неужели…

— Ха-ха-ха. Я уверен, ты понимаешь, что это значит. Весьма штамповая реплика, но для машины вроде тебя, она должна быть в новинку. Вот что говорят в такие минуты: у меня заложник. Делай, как тебе говорят, и сдавайся.

— Разве сдаваться обычно говорят не тому, кто берёт заложника?

— Слушай. Это экстремальная ситуация. Придирчивые вопросы приведут к смерти.

Он приставил к вентилятору нож.

Когда Фиалка представила себе ощущение лезвия у горла, её голова вжалась в плечи.

…Что же мне делать?

Она слегка сжала в руке громадный кухонный нож.

— П-прошу, подожди минутку.

— Я не стану ждать. Снаружи проходит фестиваль, и я японец, а они больше всего боятся пропустить новую причуду. Слушай. Я посчитаю до десяти. Один, десять. Ох, батюшки. Похоже, я уже закончил. Что будешь делать?!

— Ч-что я буду делать?

Её разум впал в замешательство. В таких условиях Фиалка не сможет принять должное решение, поэтому она попыталась придумать способ, как с этим разобраться.

…Но я не понимаю, что он говорит.

На какой-то миг она решила попросту его игнорировать и сначала поразмыслить о нынешней ситуации.

Затем в осознании ахнула и указала на него пальцем.

— До меня дошло только сейчас, но это бесполезно! Этот вентилятор не живой, не так ли?!

— Даже не думай, что он неживой. К сожалению, он так же жив, как и ты.

Саяма вышел от прохода, чтобы показать внешний кабель сзади вентилятора, тянущийся вдоль пола за выставленные приборы. Впрочем, чтобы убедиться наверняка этого не достаточно, поэтому Фиалка приподняла брови.

— Докажи, что вентилятор живой.

На этих словах Саяма нажал на включатель.

Лопасти вентилятора тут же начали вращаться.

Он живой.

Этот факт заставил её снова разинуть рот. Машина перед ней обладала в Концептуальном Пространстве драгоценной жизнью.

— Смотри, — кивнул парень с серьёзным лицом. — Это вентилятор ИАИ под названием «Весельчак». Он может управляться распознаванием голоса, и его форму лопастей изменили так, чтобы когда в него говоришь, голос повышался на октаву, делая его бессмысленно весёлым. А теперь, будучи членом его семьи, что ты думаешь об этой ситуации?

С ножом, всё ещё приставленным к вентилятору, он переключил его со слабого на нормальный, с нормального на высокий, и с высокого на очень высокий.

— Теперь ты понимаешь? — сказал Саяма своим дребезжащим и пронзительным голосом. — Что, если я добавлю потряхивание головы? Вот так.

— П-прошу, прекрати такую жестокость!

Фиалка увидела, как белая голова вентилятора двинулась вперёд и назад, будто в протесте.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Саяма. — Может это и одностороннее недоразумение, но чувство превосходства просто очаровательно. Если тебя заботит жизнь этого ребёнка, сдавайся на мою милость и сделай что-то ради моей выгоды.

Фиалка была близка к сдаче.

В таком случае, — подумала она. — Что если я найду ту девушку, которая стреляла в меня ранее, и возьму в заложники её?

Но Саяма неожиданно на неё посмотрел. Его невозмутимый взгляд повернулся в её сторону.

…О?

Предположительно, парень разговаривал всё это время с ней, так почему же он к ней повернулся?

…Он что, всё это время на меня не смотрел?

Затем Саяма проговорил её оставшиеся мысли.

— Фиалка-кун? Почему ты реагировала так, будто со мной разговариваешь?

— …

Сбитая с толку, горничная опустила руку с ножом и медленно развернулась.

Она увидела витрину у входа в магазин. Поскольку стояло лето, там выставили большие вентиляторы, и особенно громадный промышленный вентилятор повернулся в её сторону и медленно вращал лопастями.

— Этот большой вентилятор называется «Мужичок», и он из той же серии, что и «Весельчак». Он управляется голосовыми командами и использует ветер уровня торнадо, чтобы опустить голос на три октавы, делая его мужественнее. Теперь, что ты скажешь, Мужичок?

Фиалка слушала голос Саямы.

— Если ты что-то сделаешь ради моей выгоды, я… о, знаю. Я освобожу этого ребенка и поблагодарю тебя, предоставив бесшумный источник питания, который будет ещё более комфортабельным. Чистейшая батарейка UCAT сделает своё дело.

«Мужичок» ответил резким порывом ветра.

— !

Прежде чем она успела отреагировать, Фиалку сдуло прочь.

Стабилизатор, необходимый для распознавания верха и низа, не сработал вовремя для применения её гравитационного контроля. Не успела она даже помыслить о том, что всему виной её небоевая специализация, как влетела задом в груду картонных коробок, разложенных для инвентаризации.

Пустые коробки смягчили её падение, и горничная попыталась встать.

— Ах… нет…

Её зад застрял между двух коробок, и максимум, что она смогла сделать, это руками и ногами удержать себя от дальнейшего проседания.

Затем Фиалка увидела, как в магазин вбежало несколько мужчин и женщин в чёрно-белых униформах.

Саяма с вентилятором в руках приблизился к ним.

— Подготовьте батарею и трансформатор! Они должны быть где-то в секции электроники для автомобилей! Это живой арсенал и логово их союзников, так что пока мы захватываем остальные районы, нам следует установить здесь свою базу!

Через свои треснутые очки Фиалка увидела, как все воскликнули в согласии.

…Они никак не сдаются.

Саяма обернулся, и она увидела на его лице небольшую улыбку.

— Слушай, — сказал он с Баку на голове. — После окончания этой битвы, почему бы не заехать в Канду? Я уверен, ты найдёшь там людей с подходящим тебе знанием, и заинтересованных в твоём знании.

Парень глянул на нож в её руке.

— И после этого, я бы не прочь отведать твоей стряпни.

Даже не кивая, Фиалка уронила нож на пол.

Он взял её за правую руку, потянул и поднял на ноги.

— Ах.

Не успела она воспротивиться, как он вытащил её из-под коробок и поместил себе на плечо.

— Господа! — воскликнул Саяма.

Черноволосая девушка встала возле него и горько улыбнулась.

— Король 3-го Гира уже предоставил свой ответ, поэтому настало наше время сделать объявление.

Он сделал вдох, поднял левую руку и зашагал в центр тех, кто его поджидал.

— Слушайте все! В этой битве мы добудем стальную игрушечную коробку! И знайте, господа! Несмотря на размеры и грозный вид, игрушка это всего лишь игрушка! Возжелай она стать человеком, потянитесь рукой и вытащите её из коробки!

Но…

— Если взамен она зарыдает и настоит, что кукла, действуйте как злодей и раздавите её! И мы в Лоу-Гире проучим глупцов, которые мыслят об игрушках, как о людях! Мы любим отходы. Мы оставим позади минуту смерти. Мы, получившие ответ бога солнца, желаем провести эту ночь, танцуя, играя, нападая и побеждая этих кукол под светом луны! И как только эти Коппелии придут в себя и продолжат танцевать, они смогут запеть и стать людьми! И чтобы это обеспечить… неситесь вперёд!!

Он сделал глубокий вдох, опустил Фиалку у входа и глянул ей прямо в глаза.

— Где же Ваш ответ, дамы и господа?!

— Тэстамент!

Все окружающие люди и все враги в городе произнесли одновременно.

Среди множества ответных голосов, Фиалка посмотрела на Саяму и остальных перед ней и небольшими движениями губ тихо пробормотала:

— Так точно.

●

На фоне криков «тэстамент», с ночного неба ниспадал пушечный выстрел Котта.

Свет, выпущенный в тенистых облаках, столкнулся с чёртовым колесом.

Конструкция не смогла устоять.

Со взрывом света от аттракциона донеслась ревущая вибрация.

Центральную опору пробило насквозь, а колесо обозрения осталось висеть в воздухе.

В следующий миг, словно поддерживая его в пространстве, в него вонзилось множество лучей.

Сначала четыре, затем шесть и неожиданно двадцать. Эта последняя атака использовала все второстепенные пушки Котта.

Шквал колющего света с лёгкостью пробуравил чёртово колесо и вышел с другой стороны.

Ударившись о землю, массивное излучение в итоге продемонстрировало свою силу.

Оно произвело многократные вспышки жара.

С неистовым грохотом сияющие взрывы разрослись на несколько метров каждый, свелись воедино и превратились в гигантские световые пузыри.

— ———!

В конце концов, они разорвались. Ударная волна от взрывов света вознеслась в небо как нахлынувший воздушный ком.

Чёртово колесо располагалось над взрывом, поэтому его поглотило воздушным потоком и в процессе снесло подчистую.

Как тонкие, так и толстые опоры переломились подобно прутьям и разлетелись вокруг. Шарообразные кабинки утратили ось и были отброшены в небо. Оставшиеся же опоры прогнулись от напора. Одни сломались, а другие сорвало от их сочленений и забросило к прочим обломкам.

Основная несущая опора, поддерживающая всю конструкцию, треснула у основания, оставив только часть, глубоко всаженную в землю.

Ударная волна, которая обратно отскочила от земли, толкнула падающее чёртово колесо снизу.

Состоящая из стальных стержней громадная кольцевая структура подпрыгнула в небо.

Она рассыпалась как песок, который ребёнок подбрасывает на площадке. То, что некогда было чёртовым колесом, безвозвратно расшвыряло по ночному небу.

Омываемая со всех сторон фрагментами, в воздухе парила гигантская синяя фигура.

Это был Котт.

Сканируя все обломки, поясообразные приборы видения на его лице испускали свет.

— Шансы на уничтожение противника: высокие.

Среди обломков врага не оказалось. Свет из его глаз уплотнился и образовал три глаза для трёхмерного обзора.

Он осматривал новую дыру на земле. Второстепенные пушки были достаточно велики, чтобы при прямом попадании истребить врага, но он хотел убедиться.

— Уточнение.

Через его глаза снова пронёсся свет, но враг по-прежнему не обнаружился. Котт увидел лишь разбросанные по округе куски с обломками, и поэтому кивнул.

— Победа подтверждена.

Однако…

— Это уж точно.

Внезапный голос пришёл с неожиданного направления: сверху.

— !

Котт насторожился и повернул свой слух за пределы фрагментов и обломков. Он подумал о возможности быстрого перемещения врага за радиус крушения и последующего возвращения назад.

Но пришёл к заключению, что это невозможно. Мобильность врага не так велика.

Тем не менее…

— Что ты делаешь?

Голос раздавался совсем рядом. Он исходил перед его лбом, и, как следствие, прямо перед глазами.

Затем Котт увидел, как с неба падает одна из кабинок чёртового колеса.

Внутри была девушка. Сидя со скрещенными ногами, она открыла двери.

— Обычно, двери открывает парень.

Её брови в улыбке приподнялись, и на её спине отсутствовали крылья. Даже так, она вышла вперёд, шагнув в воздух, словно влетая на ступеньки вниз.

— Ну что ж. Я думала, что мне крышка, но затем осознала, что тут твой скан меня не достанет.

Она стояла на его плече и беспечно сжимала копьё, внутри которого уже покоился свет.

Её глаза и наконечник копья налились силой.

— Инверсия подтверждена. Тэстамент?

— !..

Котт выдал безмолвный крик. Он больше не мог стрелять и потянулся рукой, чтобы её схватить. На то у него была одна лишь причина.

— Необходима победа! Затребовано… Обрадует господина!

— Да, но у меня уже есть эскорт! Обойдусь и без твоей руки.

Игнорируя приближающуюся руку и нацеливая G-Sp2 на грудную броню Котта, брови Казами вздёрнулись в горьком выражении лица.

— !..

Она многократно выстрелила в него в упор.

●

Перед Станцией Курасики прогремел выстрел.

Снаряд, разбрызгавший асфальт по обе стороны, оказался тарелкой. Её выстрелили горничные, которые построились на окружной станции, и старшая горничная в конце линии воскликнула:

— Этот карающий молот управляется во имя машин!

Снаряд полетел в сторону парня с громадным Облаченным Мечом. При попадании от него вообще ничего не останется. Если он уклонится…

— Мы наделили его вращением, поэтому он врежется в ваше основное подразделение позади!!

Предупредительный возглас с двухсотметрового расстояния заставил парня зашевелиться.

Он схватил Облаченный Меч двумя руками и взял его справа. Затем сжал рукоять, присел и развернулся боком, выставил левую ногу вперёд и улыбнулся.

— Ну серьёзно. Разве Эгеон вам не говорил?

Парень поднял меч.

— Моё нынешнее хобби — выигрывать призы в бейсбольном центре!!

Куклы увидели, как он взмахнул громадным белым мечом.

Чистый звук разнёсся вместе с…

— Бдзинь!

С озвученным звуковым эффектом «бейсбольный мяч» полетел.

Их собственный снаряд возвращался к ним вдоль низкой траектории.

— Изумо отбивает мощную подачу прямо назад питчеру!!

Изумо выкрикнул комментарий, принудив горничных принять поспешное решение.

— Госпожа Мойра 1-я! Это лайн-драйв!*

Главная горничная не торопилась. Она обозревала летящий к ним с двойной силой «мяч». А еще проводила высокоскоростные расчёты и отдавала приказы различным горничным по коллективной памяти.

— Сейчас!

Горничные быстро перекрутились. С шагом и поворотом, подхлестнувшим ветер, они образовали единую колонну вместо той, которую составляли пары.

И вместо прямой линии, они выстроили дугу. Вместо образования гравитационных колец с другой горничной, они сложили руки вместе, формируя мелкие гравитационные линзы самостоятельно.

Они примут «бейсбольный мяч» Изумо с невероятной точностью.

— Мы вернём его с ещё большим ускорением!

Всё произошло за миг.

Подъём, влияющий на «мяч» в форме диска, заставил его подскочить, и горничная с правого конца дуги его поймала.

— !

Но этого не хватило. Её левое запястье разнесло на куски. Менее чем за сотую долю секунды диск сорвался и угрожал сойти с курса.

Однако…

— Извините за задержку!

Кто-то взялся за руку горничной и подправил угол входа снаряда.

…Мойра 3-я!

Пока всех горничных сковывало удивление, а Мойра 3-я выдавала в ответ улыбку, снаряд приближался к концу дуги. На самом краю её формы находилась Мойра 1-я.

Мойра 3-я перекрутилась и взяла заготовленные руки Мойры 1-й.

— Старшая сестрёнка!

— Да!

Старшая и младшая Мойры вместе образовали гравитационное кольцо, и дискообразный снаряд влетел в него сзади.

— Огонь!

Мойра 1-я и 3-я сложили вертикально разведённые руки вместе, чтобы закрыть центр гравитационного кольца. Это накопит давление внутри до тех пор, пока оно не вырвется. После чего ускорит и выстрелит снаряд массой гравитации.

И произошло именно это.

Со звуком хлопка бумажного пакета разбитые осколки гравитации произвели взрыв пара.

В хвосте гравитационного снаряда нарисовался белый дым, содержащий в центре авиационную тарелку.

— Заверши нашу работу!

С развевающегося пара появились Мойра 1-я и 3-я.

Их обе руки были покорёжены.

Их ладони скрипели, а несколько проводов, служивших сухожилиями в запястьях, оборвались.

Но в то же время, наблюдая за отлётом пули, их глаза оставались ясны.

Взгляд горничных также упал на парня, который был целью их силы.

●

Тем временем, Изумо слегка крутанул и махнул Облаченным Мечом V-Sw.

Он больше не колебался. Парень поднял меч, и ему просто нужно взмахнуть им назад, чтобы отбить входящую атаку.

Однако…

— V-Sw, прояви немного уважения! Раз уж такая потеха, вжарь как следует. Третья форма!

Воскликнув, Изумо вскинул брови, а V-Sw в его руках трансформировался. Открылись двигатели второй формы, и покрытия сопл снова закрылись, но только не сзади, а спереди.

[Я потерплю]

C этой надписью на консоли, обтекатель V-Sw удлинился вперёд, формируя гигантскую пушку.

Изумо взялся за консоль наведения и высунутую с основания эфеса рукоять.

Оба чёрно-белых индикатора на консоли остановились на 20%.

— Ну, пали на 20%, чтоб не уничтожить Курасики!

Изумо выстрелил.

— !

Сияние, вырвавшееся из конца V-Sw, оказалось настолько непреодолимым, что достигло уровня погодного явления.

Его цвет был сочетанием белого и чёрного, и оно звучало подобно пульсации света.

Оно быстро разрослось до тридцати метров в поперечнике и растянулось на сто метров вдаль. Чёрно-белый свет вгрызся в дорогу, проглотил воздух и разрушил окружающие здания, словно затягивая внутрь.

Но на этом разрушение не завершилось.

— Концепт 6-го Гира это реинкарнация! Разрушение ведёт к перерождению! Перерождение ведёт к разрушению!

Вслед его словам, всё, что было вырвано и уничтожено, вернулось к своим изначальным компонентам и поднялось в спрей.

Асфальт стал кристаллами камня и реками смолы, воздух стал чистым ветром, здания стали гейзерами песчаника и распылённого стекла.

И это всё взметнулось в воздух.

В основе всего, Изумо взирал в самый конец. Он увидел как свет, выстеленный им, оттолкнул гравитационный снаряд, который выстрелили горничные, и увидел, как гравитация распалась и растворилась в мир.

— Хоумран!

Изумо взмахнул светом реинкарнации, чтобы использовать рассеянную гравитацию и ветер для удара по тарелке.

В небо мгновенно высвободилась полоса света.

Она напоминала скорее не молнию, а выпирающую в ночное небо колонну нескольких десятков метров шириной.

Поднимаясь, столб реинкарнации вызывал грохот и ветер, который сдувал облака, собранные в небе Концептуального Пространства.

Однако Изумо наблюдал только за местом назначения отбитого им снаряда.

Сначала он мягко подпрыгнул вверх.

— Продолжай подъём и направляйся в парк!! — выкрикнул парень, несмотря на то, что не слышал собственного голоса.

Но скачок снаряда оказался слишком слаб. Он врежется в группу горничных на уровне груди. Когда Ооширо это заметил, он начал голосить в их сторону, но Изумо его не слышал. Он сомневался, что там есть что-то полезное.

…Как Чисато на меня посмотрит, если мне придётся взять за это ответственность?

Но парень увидел, как на пути света и звука V-Sw перед горничными кто-то встал.

Это была новая горничная. Высокая, с коротко стриженными золотыми волосами и безучастным лицом.

— !

Снаряд поразил цель.

●

Когда появилась горничная, Мойра 1-я воскликнула в ревущий шум:

— Мойра 2-я!

Но Мойра 2-я уже бросилась вперёд и пропала из виду. Всё, что разглядела Мойра 1-я, было белым взрывом и паром.

Между зданиями ясно раскатился звук удара и следом пронёсся ветер, но пар, заслоняющий обзор, не прояснился.

— …

Молча наблюдая, горничные безмолвно опустили ресницы.

Наконец, с неба, где ослабевал столб света, что-то упало вниз.

Приземлившись на асфальт, объект издал глухой звук.

— Старшая сестрёнка, это… тарелка?

Тарелка закрутилась волчком и в итоге разделилась на две изначальные половины.

В то же время, благодаря сильному и напористому ветру, задувшему между зданий, пар начал проясняться.

Мойра 1-я визуально подтвердила за ним наличие своей сестры.

Все горничные выдали небольшой вздох и улыбнулись.

Однако их облегчение быстро ушло, будто стекая с лиц.

Это произошло из-за определённой части Мойры 2-й, которая стояла к ним спиной.

— Её руки…

Они полностью исчезли.

Она находилась в той же позе, в которой прыгнула сбоку и приземлилась после кувырка в воздухе. Её левая нога немного опустилась, а правая сместилась вправо. Её рук больше не было, но похоже, она сложила ладони вместе и держала их сбоку на уровне груди.

Её одежда разорвалась, а на оголённых ногах виднелись глубокие трещины.

— …

Но она шевелилась. Кукла медленно выпрямилась, что вызвало в её теле скрип и дрожь.

Она стояла спиной к Мойрам 1-й и 3-й, поскольку повернулась к тому, кто был для неё важнее собственных сестёр: к гостю.

— Сэр.

Её голос эхом раскатился по очищенной улице, и она в приветствии опустила одно колено.

— Вы удовлетворены?

Ответ на её вопрос располагался дальше по дороге. Парень, стоящий в центре, опустил меч, который наконец-то подавил свой свет. Под оставшимся ветром в уголках его губ появилась улыбка.

— Вполне, спасибо.

Мойра 2-я наклонила голову в поклоне.

В этот же миг Мойра 1-я звучно подбежала и обняла свою сестру сзади. После поклона, эта сестра рухнула.

Даже с поддержкой, проводка с обратной стороны колен Мойры 2-й треснула, и её ноги обвалились под ней.

Тем не менее, когда её поддерживали, кукла улыбалась. Когда она взглянула на старшую сестру, опустилась только одна её бровь.

— Гость… гость поблагодарил меня в первый раз…

Мойра 1-я кивнула, получше взяла свою сестру и опустила её, посадив на дорогу.

Она подняла взгляд и обнаружила, что рядом стоит Мойра 3-я. Остальные горничные тоже собрались здесь.

Одна из них приоткрыла уста и запела песню, которой их научила Мияко.

— ———.

И пока эта песня разливалась по округе, к ним отовсюду подходили люди в бело-чёрных униформах.

Они все нескладно чесали затылки и отводили взгляды, но всё равно шли вперёд, напевая ту же самую песню.

●

Луна плыла в ночном небе.

Его разделило в форме искривлённого алмаза. Это деление создала оборванная ткань палатки.

Её треснутые опоры обвалились, но груды медикаментов внутри едва-едва поддерживали крышу.

Посреди тьмы в окружении обильного грохота пальбы и прочего шума, распласталось два человека.

Одна из них — Микаге, лежала лицом вверх на койке сбоку.

Вторая, Сибил, завалилась поверх Микаге, чтобы её защитить. Сибил немного содрогнулась.

— …

И не говоря ни слова, она зашевелилась. Фонари погасли, и только лунный свет, сочившийся сквозь крышу, осветил её, когда она медленно поднималась.

Под ней, Микаге наблюдала за её движениями. Послышался грохот картонных коробок, упавших на правую руку и левую ногу Сибил, но Микаге осознала, что они должны были рухнуть на неё.

— Не переживай. Мои раны вскоре залечатся.

Сибил улыбнулась под растрёпанными волосами, и Микаге села.

— Оеу?

…Почему она меня защитила?

Сибил ей не ответила.

Микаге не любила тишину, поэтому зашевелилась. Чтобы получить ответ, она взяла Сибил за руку. Девушка ухватилась за неё как ребенок и не собиралась отпускать.

Рука, которую она схватила под луной, оказалась той же, что раздавило коробками. В отличие от Микаге, то была человеческая рука. Она увидела это на пляже. Как человек, Сибил была мягкой и получит ранение.

Микаге осознала, что Сибил необходимо лечение. Вместо того чтобы настаивать на ответе, в доказательство своей защиты девушка обязана оказать медицинскую помощь.

— ———.

Затем она увидела там нечто знакомое.

Ткань на рукаве защитной униформы Сибил разорвалась, и под светом луны виднелась её кожа.

Это действительно была человеческая кожа и человеческий силуэт, но там угадывалось и кое-что другое: на поверхности появилась опухшая краснота, напоминающая полосы.

— Оно показывается, когда я волнуюсь. Да, шаблон слегка отличается от искусственных сухожилий под Вашей кожей, Микаге-сама. Для меня, детали хуже определены, но это делает её прочнее.

Микаге вслушивалась в её слова, в которых угадывалась улыбка.

— Вы понимаете, что я на самом деле?

— Уа?

Кукла?

Едва лишь спросив, Микаге осознала, что это неосторожный вопрос, но всё равно получила ответ.

— Да, — Сибил кивнула. — Я действительно кукла. И из тех, которых сделали в 3-м Гире. Однако…

Последующие слова донеслись не в форме голоса.

А в виде мыслей.

Вы можете услышать мою коллективную память?

Микаге вздрогнула. Коллективная память автоматических кукол 3-го Гира разделяется только одинаковыми моделями.

…Так почему же я могу это слышать?!

— Да, — Сибил снова кивнула. — Меня создал Господин Кронос. Я была прототипом автоматической куклы, которая эволюционирует в человека. Иными словами, Вашим.

— …

— Меня, как куклу, послали в Лоу-Гир перед последней битвой, и после оказания помощи в создании Сусахито я отправилась на покой. Я верила в победу Лоу-Гира и не предполагала, что понадоблюсь когда-либо ещё. Но два года назад при подготовке к Пути Левиафана в Окутаму перевозили G-Sp и V-Sw…

И на них напали. Когда тревога меня разбудила, Чисато-сама меня спасла.

— Для меня большая честь встретится с Вами, Микаге-сама. Я могу относиться к Вам как к младшей сестре или дочери, — она улыбнулась на полную. — Вы родились из прошлого 3-го Гира и получили тело куклы, но по-прежнему сумели стать кем-то, кто может искренне заявить, что дорожит человеком, который для него важен больше всех. Это меня радует.

Она взяла Микаге за руку.

— Микаге-сама, возьмите мою руку и вынесите отсюда.

— Я е оу…

Я не могу…

Девушка запнулась перед тем, как сказать, что не может ходить. Она неожиданно утратила бдительность и позволила своим мыслям просочиться.

Те мысли сформировали слова. Всё, что Микаге хотела сказать, но не могла, всё, что решила не говорить, и всё, что скрывала от Хибы и его семьи, вылилось к Сибил в виде мыслей.

— …Ю.

Она перевела дух, и впервые из её губ по-настоящему сорвался голос.

— Юи-ун.

Имя человека, которого она хотела здесь видеть, сопровождалось слезами.

За этими слезами, Сибил просто кивнула. Она не убрала руку.

— Всё будет хорошо. Может, и безответственно мне так говорить, но всё будет хорошо. В конце концов, поле боя всегда лишь в одном шаге. …И к чему же стремится Ваше сердце?

Позвольте мне сказать Вам одну вещь.

— Отсутствие колебаний и сильное желание приводит к эволюции. Поэтому, в доказательство отсутствия Ваших колебаний, потяните меня за руку. Будьте сильны. Даже если Вы сомневаетесь или возьмёте перерыв, всегда оставайтесь сильны и продолжайте путь.

Она перевела дух.

— Таким образом, Вы сможете стоять плечом к плечу с Хибой-сама и остальными, подобно тем, кто направляет поле боя.

●

Вслушиваясь в пение, исходящее от станции, Тифон сражался с Сусахито Возрождённым.

Два Бога Войны скрестили мечи на дороге в почти опустевшем городе.

Битва началась с нескольких ультра-дальнобойных выстрелов от снайперской винтовки Сусахито Возрождённого.

Пока Тифон уклонялся от двух пуль, Сусахито Возрождённый отбросил винтовку и приблизился, обнажив меч.

С этого момента происходил один лишь бой на мечах.

К залитому песней пространству присоединился лязг клинков, словно представляя собственное мелодичное исполнение.

Два Бога Войны приближались друг к другу по земле, при этом придавая себе ускорения при помощи крыльев и вертясь по кругу.

При столкновении белого и чёрного бушевал ветер.

Когда белый Бог Войны взлетал в небо, чёрный проносился над землёй.

Когда белый запускал атаку, чёрный уклонялся. Когда атаковал чёрный, белый ловил его меч. Когда они вращались на полной скорости и снова приближались друг к другу, по дороге разносились механические звуки и скрежет металла

Продвигаясь по весьма широкой дороге Сусахито Возрождённый перешёл к зигзагообразным движениям.

Тифон перерубил придорожные деревья, что несколько притупило скорость его меча.

Сусахито Возрождённый нацелился на это замедление и, кружа от дороги, нанёс удар мечом.

Когда скользящее лезвие прорвало асфальт, Тифон подлетел, взмахнув четырьмя крыльями. Он воспользовался их мощью, чтобы вмиг закружиться над головой другого Бога Войны.

Тифон использовал оставшиеся два крыла для стремительного пикирования, чтобы атаковать Сусахито Возрождённого с воздуха.

Однако тот наклонил два крыла горизонтально и сделал ими взмах направо как бейсбольными битами. Его гигантское чёрное тело начало поворачиваться и вращаться.

Металлический лязг рванулся во все стороны, и преследование на предельно близком расстоянии не прекращалось.

В центре движения текучей стали разразился одинокий звук.

Это был смех Тифона.

— Ха-ха.

Аполлон произнёс с отрадой в голосе:

— Давненько я уже так не сражался!

Аполлон знал, каких движений можно достичь только в битве. Его тело освоило их и впитало как науку. Он стоял на передовой техник, накопленных историей его семьи.

… Ну что за глупый король.

Перемещаясь, он размышлял о Мияко. Когда Аполлон проснулся перед ней, почему он не стал обвивать руками её плечи?

Он мог просто обнять её и рассмеяться, не задумываясь о последствиях.

…Верно. Мне не нужно думать о 3-м Гире. Мне нужно думать только о себе в настоящем!

— Почему? — спросил Аполлон.

…Почему я это делаю?

Он двигался, вертелся, выдавал столкновения силы, и пытался найти ответ в своих действиях.

Звучно громыхали звуки металла, и Сусахито Возрождённый воскликнул, делая широкий поворот:

— Почему?!

Он также набирал обороты.

— Почему ты с нами сражаешься?!

— Потому что хочу, — кивнул Аполлон. — Я однажды был горяч, как ты.

Он преследовал Сусахито Возрождённого.

— С тех пор, как всё охладело, прошло немало времени, — он воспользовался крыльями для ускорения. — Но с этих же пор, у меня не было чувства, что никто не сможет сделать всё как я, или что мне нужно сделать эту одну вещь, и я буду удовлетворён.

— Но тебе не нужно этого делать.

Аполлон понимал, что имел в виду парень, но также находил его мышление наивным.

…Даже так, он хороший парень.

Дочь Реи многое упускает, не видя его сражение.

…А как насчёт Мияко? Я оставил её позади, и в итоге она рыдала.

Какая жалость.

…Какой же я глупец.

Аполлон решил, что таково его желание и так будет лучше для неё и остальных, чем и вызвал её слезы.

Он не отличался от своего отца, сестры и прочих.

— А-аа.

Ему казалось, что Аполлон, наконец, понял, почему тогда в их мире все приняли такие решения.

Даже Мияко села бы в Тифона не говоря ему, если бы он оставался спящим.

…Вот так просто оно есть.

Тифон ускорился и догнал Сусахито Возрождённого.

— Ты такой же, не так ли?

Парень выбрал не брать с собой того, кто для него наиболее важен.

Он был таким же.

Затем Аполлон вернулся мыслями к Мияко, к ещё не родившемуся ребенку и к автоматическим куклам с людьми Лоу-Гира, которые наверняка окружат это дитя, когда придёт время.

…И они будут такими же?

И…

…Если возможно, я надеюсь на то, что они будут чуточку честнее.

Его механическое лицо не могло образовать улыбку, горькую или иную. С выражением, спрятанным за сталью, Аполлон бежал по тротуару рядом с Сусахито Возрождённым. Ветер, порождаемый двумя Богами Войны, разрушал ряды окон магазинов, да и сами здания.

Пробегая по асфальту, Аполлон вскидывал крылья и обменивался ударами с Сухахито Возрождённым.

Он размышлял о битве с точки зрения определённого человека.

…Мияко.

Не имело значения, будет ли ребёнок похожим на него, но он надеялся, что будет.

Аполлон не мог подавать плохой пример. Независимо от его нынешних мыслей, 3-й Гир однажды пытался уничтожить прочие миры и в процессе относился к людям, как к запчастям.

— Пришло время это очистить, — взревел Аполлон. — Прошлые преступления и ошибки 3-го Гира будут очищены не куклами, а мной!

Вот как он мог себя удовлетворить.

— Как пережиток прошлой эры лишь я вправе это совершить, и таковым будет моё величайшее счастье!!

●

На бегу, Тифон принялся действовать.

Он наклонился к правому тротуару, где бежал Сусахито Возрождённый, и швырнул по прямой линии могущественный удар мечом.

Чтобы воспрепятствовать его атаке, Сусахито Возрождённый воспользовался придорожными деревьями. Белый меч их рассёк, но его импульс несколько снизился. Это произошло на сущую малость, и разница ощущалась с трудом.

Впрочем, этого хватило, чтобы предоставить шанс.

В то же мгновение стопа Сусахито Возрождённого вспорола плитку тротуара, вызывая торможение.

Чёрный Бог Войны резко проскользнул под замедленным клинком и высвободил собственный меч.

Чёрное лезвие просвистело сквозь ветер в сторону живота Тифона.

Но в то же время Сусахито Возрождённый заметил, что Тифон не прекратил движения.

Его пустая левая рука схватилась за что-то в воздухе.

Это было дерево, которое отлетело после того, как его перерубили.

— !..

Тифон воспользовался импульсом своего скольжения, чтобы ткнуть деревом в качестве кола.

Рассеченный конец ствола послужил противовесом попытке Сусахито Возрождённого атаковать мечом.

Дерево вломилось в центр груди.

С коротким глухим звуком Тифон не ослабил натиск деревянного кола.

Неистовая сила Бога Войны оттолкнула Сусахито Возрождённого и послала его в полёт. Его разворот крыльев в стороны во избежание повреждений, и падение на тротуар поясом показало, что Хиба по-прежнему контролирует положение.

Но Тифон уже настигал.

Он отпустил дерево, повернулся в сторону и спланировал к другому Богу Войны.

С помощью крыльев он мгновенно развернулся и заготовил меч, взятый двумя руками.

Он рубанёт им горизонтально, чтобы отсечь всё выше груди Сусахито Возрождённого.

Атака прибыла, но в этот же миг Сусахито Возрождённый, не поднимаясь, выставил оружие.

И вовсе меч.

Это была снайперская винтовка, которую он оставил ранее на земле.

— Ты избавил меня от необходимости за ней возвращаться!

При приближении Тифона Сусахито Возрождённый прицелился и, контратакуя, спустил курок.

В воздухе прогремел выстрел.

●

Своим зрением, соединённым с машиной, Аполлон увидел пулю.

Спереди она выглядела как толстый клин.

…Выходит, это конец.

Всё произошло так быстро, — подумал он. — Эта конфронтация, охватывающая шестьдесят лет, закончилась одной победой и одним поражением.

Но затем Аполлон услышал странный шум.

Он звучал как вопль.

— ———.

К тому же, он исходил с его собственного рта.

…Не может быть.

Не заканчивая мысль, он попытался это остановить.

Он попытался остановить себя. Он попытался остановить иную личность внутри себя.

Он попытался остановить Артемиду.

1. *Бейсбольный термин. Отбитый мяч, направляющийся непосредственно от биты прямо к полевому игроку по прямой траектории, не касаясь земли.

Свет тени

По дороге разносился голос.

Механический рёв.

Сжимая вентилятор и батарейку, Саяма выбежал на дорогу и остановился.

В профиль к Саяме друг напротив друга стояли чёрный и белый Боги Войны. С его перспективы белый находился справа, а чёрный слева.

Ситуация между ними выглядела просто.

Чёрный пригнулся и только что выстрелил из снайперской винтовки в белого. Вот и всё.

Однако нечто изменилось. Крик от белого заглушил даже выстрел громадного оружия чёрного.

Несмотря на это, словно в противовес крику пуля мигом достигла белого.

Или должна была достигнуть.

Саяма увидел, как белый Бог Войны неожиданно появился за спиной у чёрного.

Крик белого уже прекратился, и он уже взмахивал мечом сверху вниз.

…Он отсёк и сократил время!

Во избежание смерти в тот же миг, когда его атаковали, Тифон использовал свой концепт. Это концепт времени 3-го Гира, управляемый Аполлоном и Артемидой.

Сияя бледно-голубыми глазами, Тифон направил меч к спине Сусахито Возрождённого.

— !

Движение не оставляло шанса увернуться, но Сусахито Возрождённый всё равно зашевелился.

Он предугадал действие Тифона, поэтому наклонился перед собой и полетел, взмахнув крыльями по обе стороны.

Даже так, Тифон достал. Он шагнул вперёд, и меч поразил Сусахито Возрождённого в пояс. Это был идеальный горизонтальный удар.

Синдзё, стоящая рядом с Саямой, ахнула.

Её брови приподнялись, и глаза широко распахнулись.

— Саяма-кун! Рюдзи-кун и Тифон!

— Прекрати говорить одними существительными, Синдзё-кун. Здесь не о чем беспокоиться. Малыш Хиба эволюционирует в того, кто может сражаться.

Он увидел, как верхняя часть тела Сусахито рухнула вниз и раскрылась чёрная броня его живота.

Под ней в воздухе завис парень. Это был Хиба, который уже покинул кокпит.

— Благодари одного болвана, который научил его опасаться получения атак.

Чтобы его не раздавило собственным Богом Войны, Хиба оттолкнулся от выступа брони живота и полетел в воздух.

●

Хиба сгруппировался в воздухе.

Парень выгнул спину дугой и, убедившись, что она сориентирована вниз, упал на асфальт.

Приземлился, отскочил, во избежание удара перекатился четыре раза и воспользовался импульсом своего кувырка, чтобы встать.

Затем швырнул тело вперёд, приземлился на руки, развернулся боком и вошёл в колесо.

Он приземлился, словно вонзаясь в землю, но избавился от оставшегося импульса тем, что согнулся в поясе, опустился и дал стопе забуксовать.

Хиба оглянулся и увидел, что чёрного Бога Войны разнесло на куски.

Это впервые ему довелось увидеть разрушение собственного аппарата. Разумеется, это и первый раз, когда его враг победил.

Парень перевёл дух и обнаружил, что после шока от кувырка и вращения с трудом стоит на ногах. Сила возвращалась с каждым новым вздохом, но он по-прежнему был далёк от 100%.

Тем не менее, враг добивался дальнейшей победы.

Тифон шагнул вперёд на прямом пути к нему.

Белый Бог Войны с лёгкостью раздавил под ногами обломки чёрного и приближался всего с десяти метров.

— ———!

Глядя на небо, он выдал крик, но Хиба по-прежнему не мог нормально стоять.

Он увидел, что к нему спешат Саяма и Синдзё, но пушка девушки была ещё не готова.

…Проклятье.

Тифон расправил крылья на спине.

Это произвело восемь пушек.

Вместо меча он выбрал надёжную атаку самонаводящихся снарядов.

Гигант выстрелил, и тридцать два луча света взметнулись в воздух, подобно фейерверкам. Все заряды шли сплошным потоком, но изгибались на снижение.

Хиба попытался встать и отскочить назад.

Он не думал, что это бесполезно. Парень хотел испробовать всё, что могло его спасти.

…Это сродни силе воли 3-го Гира.

И с этой его мыслью прибыл свет.

— !

Хиба сглотнул, но затем перед ним возникла гигантская фигура.

Это был красный Бог Войны, принадлежащий Гиес. На его плечах стояли женщина в красном костюме и женщина в белом наряде.

Гиес выкрикнула к Хибе:

— Потомок Хибы, оставляю всё на тебя! Предоставь королю желанный им итог!

В то же время женщина в белом, повернутая к Тифону, подняла голос:

— Отступись, Артемида! Не тебе положено здесь сражаться!

Бог Войны Гиес подготовил против ниспадающего света свои шесть клинков.

Однако все мечи были уничтожены. Первоначальное столкновение вызвало чистый звук и трещины на клинках, последующее заставило их звучно раздробиться, а оставшиеся снаряды прострелили сквозь Бога Войны Гиес с дополнительным грохотом.

Шквал огня заставил красный аппарат переломиться как треснутый лёд и разлететься во все стороны.

Стычка света вызвала взрыв, запустивший тех, что стояли на плечах, в воздух.

●

В полёте Гиес взяла Мияко за руку.

На простое сжатие этой руки и устранение импульса девушки понадобился весь её гравитационный контроль. Отправка сюда Бога Войны и заготовка гравитационного барьера для защиты от последних световых снарядов понизила её нынешнюю мощь.

…Это мой конец?

На основе параболической траектории Гиес спрогнозировала свою точку приземления. Она закинет Мияко на ближайшую крышу дома, но отдача отправит её в землю. Кукла ударится плечом и столкновение, скорее всего, сломает ей шею и разобьет голову.

Неожиданно её достигло новое движение.

Рукой, за которую она держалась, Мияко оттолкнула её в сторону.

— ?!..

Отлетая лицом вверх, Мияко улыбнулась.

Гиес больше не могла её достать. Её мысли пронеслись на огромной скорости, и всё равно не нашли ответа.

— Госпожа Мияко!

— Дурёха, зачем столько паники? Ты ж улыбалась секунду назад.

Голос Мияко наполнил воздух.

— Даже не вздумай умирать. Ты должна быть как я, и предполагать, что как-нибудь выкрутишься.

Такому никак не бывать. Гиес оттолкнули на крышу, но Мияко падала на дорогу.

Парень, которого они защищали, находился там, но девушка падала с нескольких десятков метров. Он не сможет ничего сделать.

— Госпожа Мияко!

●

Хиба услышал три звука.

Первым было уничтожение Бога Войны Гиес.

Вторым — стопы Тифона, который надвигался, вызвав это уничтожение.

И последним оказался крик куклы:

— Госпожа Мияко!

Хиба знал, кто это. Человек, падающий сверху.

Женщина в белом наряде неминуемо упадёт совсем рядом. Однако он не мог её спасти, а Саяма и Синдзё, бегущие в спешке по дороге, не успеют вовремя.

…Что же мне делать?

За этой мыслью тут же последовал голос Саямы.

— Малыш Хиба! Без колебаний воспользуйся силой, дарованной тебе! Теперь ты вправе её использовать!

Едва крик достиг его ушей, он ощутил, как что-то легло ему сзади на плечи.

Это руки, и Хиба хорошо знал это ощущение.

— Не может быть…

Он обернулся и увидел, как позади него в лунном свете ночи стояла знакомая девушка.

Высокая девушка обладала светлыми волосами.

Это Микаге.

Он увидел её трость, упавшую рядом на землю. Её ноги дрожали, но она всё равно на них стояла.

Около пяти метров позади неё находился джип, за рулём которого сидела сероволосая горничная.

На пассажирском сиденье виднелся седоволосый мужчина с тростью.

— Я всего лишь отдаю долг Рюичи-сану, так что не благодари.

С этого момента джип никому не станет помогать.

Затем Микаге приоткрыла уста.

— Я уду аатся, Рюи-ун.

Когда Хиба услышал впервые этот высокий голос, её желание сражаться, и произнесение его имени, он решительно кивнул.

Затем вскинул взор на того, кого должен спасти, раскинул руки в стороны, и с улыбкой воскликнул:

— Сусамикадо!!

●

Как только Микаге развела руки за его спиной, над Хибой появился чёрный каркас тела. Он соединился с приводами, искусственными мышцами и остовом конечностей, после чего окутал тела его и Микаге.

В процессе поглощения парень с ними соединился. Ощущение становления машиной и сближения с ней казалось Хибе комфортным и щекотным.

Всё его тело построилось вмиг, но то, что произошло после, отличалось от обычного.

На плечах, поясе и груди бронированные панели конструировались не как всегда.

…Добавилось ещё?!

С воздуха возникли дополнительные части и присоединились вокруг приводов, искусственных мышц, ног и пояса.

Хиба осознал, что это означало.

…Микаге-сан эволюционировала.

Сусамикадо теперь мог ходить самостоятельно и защищать себя, так что было выпущено снаряжение и части, заготовленные на этой случай.

После того, как они присоединились, он зашевелился.

Хиба попытался махнуть рукой, но даже это движение определённо было сильнее, быстрее и точнее, чем раньше.

Казалось, это произошло от лучшего понимания Микаге.

Его ускоренное зрение и рефлексы легко уловили расположение Мияко в падении.

— …

Сусамикадо торопливо её поймал.

Хиба устранил часть шока и импульса от падения рывком запястья, но заметил, что Мияко всё равно потеряла сознание.

Он поднёс её к джипу позади себя и разместил на капоте.

— Идём, Рюдзи-кун.

— Верно, — согласился он.

При приближении глаза Тифона всё ещё были бледно-голубыми.

…Мне нужен способ преодоления этой техники устранения времени?

Так или иначе, было очевидно, что ему делать, и поэтому парень ясно произнёс:

— Пойдем, разберёмся с их королём и очистим скверну вместе с ним.

●

В парке развлечений раскинулось большое пустое пространство.

Там располагалось чёртово колесо, но теперь образовался неглубокий кратер около сотни метров в диаметре.

В его центре стояли три человека.

Одним был гигантский синий Бог Войны с практически полностью уничтоженной броней. Вторым — громадный мужчина без правой руки.

Небольшая фигура, которая к ним приближалась, оказалась низкорослым стариком.

Приглушённым голосом громадный мужчина обратился к старику:

— Ты Хиба Рютецу, не так ли?

— Верно. …А вы, как я понимаю, двойка Гекатонхейров.

Пока они отбрасывали бледные блики лунного света и огней парка развлечений, Рютецу шагал к ним.

— Котт, Эгеон, вас двоих весьма эффектно отделали.

— Нет оправдания, — ответил Котт.

Рютецу заметил линию на шее Эгеона.

— Ты нехило истекаешь кровью. Ты в порядке?

— Нет, со мной покончено, — с готовностью ответил Эгеон слегка приглушённым голосом. — Блок соединения моей шеи был перерезан. Я удерживаю её на месте гравитационным контролем, но он долго не протянет. Я пришёл сюда, потому что увидел Котта, но это мой предел. Я лишь наблюдаю, не вставая на пути остальных.

— Кто ж тебя так?

— Армия. Слышал о них, не правда ли? Их лидер — человек по имени Хаджи из 9-го Гира. Меня победила девушка по имени Микоку, которая приходится ему дочерью или вроде того.

Рютецу нахмурился, что заставило Эгеона улыбнуться и встать.

Старик торопливо отступил назад на мягкую землю:

— О? Собираешься драться? Хочешь реванша после шестидесяти лет?

— Это не может быть реваншем, поскольку мы никогда ранее не сражались. …Тогда мы не успели вовремя.

— Так почему же ты встал?

Котт тоже поднялся.

— Показания философского камня.

— Не знаю, что это, но с самого верха Концептуального Пространства исходят странные показания философского камня. Громадные. Оно прибыло уже давно и кружит наверху, будто чего-то поджидая.

— Перехват.

— Да. Не знаю, как всё обернётся, но это наш долг.

Котт опустил руку и Эгеон на неё запрыгнул, поддерживая голову.

— Хиба Рютецу, как бы ни закончился этот Путь Левиафана, можешь пообещать мне одну вещь?

— Какую?

— В торговом районе Станции Курасики есть овощная лавка, под названием «Драконий Бакалейщик». Отправь туда работника на смену. Владелец довольно невезуч, поэтому ему понадобится помощь.

— Сам и отправь, — ответил Рютецу.

Плечи Котта слегка содрогнулись, и улыбка Эгеона разрослась.

— Я на тебя рассчитываю.

С этим, синий гигант поднялся в небо. Гравитационный контроль не оставил за собой даже ветра, когда громадная белая фигура стала тенью, пятнышком и, наконец, растворилась среди звёзд.

Рютецу поднял к ним взгляд и в итоге цокнул языком.

— Чего это они? — начал он. — Теперь, мне здесь будет одиноко.

●

Котт и Эгеон быстро поднимались в ночное небо, и под ними расстилался ночной город.

— Гляди, Котт! Вот там я работал.

— Конкретная локация неопределённа.

— Приглядись получше.

Город внизу разделялся кольцом Концептуального Пространства. Извне местность заливали мирные огни, а внутри виднелись искры. Они также разлетались на центральной улице.

— Эти искры от Господина Аполлона?

— Неопределённо.

— Если бы только знать.

Эгеон посмотрел прямо наружу, и его быстро возносящееся зрение могло разглядеть не только Окутаму. Вдали, он увидел Сикоку, Кобе, Осаку и даже Симоносеки.

Гекатонхейр увидел далёкие огни городов и тень моря. Кольцо Курасики внизу постепенно терялось из виду.

С продолжением подъема его дыхание побелело, и они начали пролетать через тонкие облака.

— Котт, как думаешь, что Гиес о нас скажет?

— Невозможно определить.

— Я так и знал, что ты так скажешь. Как-никак, мы одной модели.

Эгеон кивнул.

— Тогда, полагаю, мы одинаковые.

Он глянул вверх. Свет звёзд заметно прояснился, но один огонёк явно не был звездой.

Эгеон создал в левой руке массу гравитации и выкрикнул в его сторону:

— Незваный гость, если желаешь получить приглашение, отвечай на вопросы!

Он получил в ответ ветер. Неудержимый ветер рухнул на них в лоб.

В этот же миг Котт заготовил свои целые пушки и выстрелил по широкой площади.

В небо вырвался свет, и Эгеон выстрелил гравитацией в центр. Очевидное свечение рассеялось, чтобы загнать их противника к центру гравитационного заряда.

Это была двухступенчатая скоординированная атака.

Однако автоматические куклы увидели, как с их бомбардировкой и гравитацией что-то произошло.

— Они исчезли?!

Не успели они получить какой-либо ответ, как прибыл их спускающийся враг.

Им был дракон цвета стали.

Как только они его увидели, остроносый дракон оказался прямо перед ними.

На голове его стояла девушка. Ветер, который не мог устранить даже гравитационный контроль дракона, развевал её волосы, тогда как в руке она держала меч.

Оружие окрасилось определённым цветом.

Это был золотисто-чёрный, сочетающий в себе свет и гравитацию, которой выстрелили куклы.

— Это Облаченный Меч Мимэй. Полагаю, это второй раз, когда им пользуются для превосходства.

Она взмахнула мечом вниз, и сила, которую он произвёл, определенно превосходила всё, что выпустили они.

Эгеон выкрикнул в сторону летящей к нему светотени и меча, который её породил:

— Значит, нашей координации было недостаточно?! Если бы с нами оказалась Гиес и её ближний бой, мы бы могли тебя победить!

Он улыбнулся.

…Мы потому и куклы, что так нескладно сложены!

…Оставляю работу на Гиес.

Когда Эгеон получил мысли Котта, он кивнул.

В миг попадания атаки кукла повернулась вниз.

Он больше не видел города, но там происходил финальный бой.

Тифон сражался с Сусамикадо.

…Столкновение между ребёнком Господина Зевса и силой, оставленной Господином Кроносом.

Но он помыслил и кое-что ещё.

…Если Господин Кронос, Господин Зевс и Господин Аполлон были одинаковыми…

Эта битва предполагала смерть, которая родилась от семьи порока.

— Как она завершится?

Его слова поглотила светотень, и они растворились.

Пролетающий мимо стальной дракон развеял всю пыль на ветру.

●

Хиба резко сдвинулся с места.

Он бежал к Тифону и влил всю скорость во второй же шаг.

И не остановился.

На четвёртом шаге, будто ему этого было мало, он воспользовался крыльями.

Хиба продолжил, замечая и не упуская из виду раны Микаге, но также принимая их без нареканий.

— Пошли!

— Верно!

Терпеливый голос Микаге звучал для Хибы достаточно благонадёжно, и он доверился её мыслям.

Даже при наличии боли, больше не будет недоразумений или утерянного значения.

И поэтому Хиба двинулся. Он не использовал крылья, поскольку они были сложены вместе, но без колебания выпустил реактивную тягу. Он доверил Микаге заботу о малейшем отклонении движения.

Бог Войны двинулся прямо и сперва по кратчайшему пути намеревался подхватить своё оружие.

Он запустил тело вперёд и пронёсся по воздуху, словно рассчитывая на столкновение с Тифоном. Не успел белый Бог Войны обернуться, как Сусамикадо проскользнул от него сбоку.

…Мой меч!!

Хиба схватил оружие, отброшенное с сторону, когда он взялся за снайперскую винтовку в Сусахито Возрождённом.

Едва ухватившись за рукоять, он развернулся и полетел.

Тифон пытался повернуться к нему, но явно запаздывал. Это произошло частично из-за его ускорения, но не только.

…Он озадачен моей трансформацией!

Хиба осознал, что время пришло, и начал действовать.

Сусамикадо рванулся к повёрнутому боком Тифону и направил на него меч.

Он воспользовался всей своей силой так, что распыление асфальта со скрежетом метала больше не поспевало.

— !

Хиба провёл меч вперёд, но Тифон отреагировал вовсе не скоростью.

Он отсёк и сократил время.

В точке атаки чёрного Бога Войны ничего не осталось.

В то же время Сусамикадо оказался в месте, которое Тифон собирается атаковать.

— !..

Он попытался переместить Сусамикадо, но в тот же миг Хиба своим ускоренным зрением кое-что увидел.

Это Саяма.

Парень стоял на тротуаре дальше по дороге, и Баку с его головы глядел в сторону Хибы и махал лапками.

С этим в качестве сигнала, прошлое потребовало момент его времени для того, чтобы пробиться через всё.

●

Саяма находился внутри гигантского храма.

Всё в этом белом пространстве поражало размерами. Большая часть оставалась открытой, потолок виднелся как тусклая темень, а опорные колонны выглядели как высотные здания.

За колоннами угадывалось небо, но его заполонила тьма. Вдали виднелось больше храмов и земель, но все они располагались на парящих континентах.

…Выходит, это 3-й Гир.

К тому же, Саяма увидел перед собой несколько объектов.

Ими оказались Боги Войны.

Ближайший был бледно-голубым. Он напоминал Тифона и сжимал меч.

За ним находился серый, стоя на вершине неких громадных ступеней.

Это был Бог Войны Зевса.

Они все смотрели в сторону Саямы, а значит, взирали на что-то у него за спиной.

…Что там?

Человек и Бог Войны.

Перед рухнувшим чёрным гигантом стоял низкорослый мужчина в военной униформе, и с его груди стекала кровь. Он тяжело дышал, но глядел прямо на своего противника не прикрытым повязкой глазом.

Это Хиба Рютецу.

Рядом с ним и его Богом Войны расположилось нечто, напоминающее гроб. Его покрывало стекло и внутри лежала девушка.

— ———.

Она плакала. Без голоса, без слёз, и лишь рассеянно бегая глазами. Она просто выглядела напуганной от всего.

Это Микаге. Её тело принадлежало автоматической кукле, и она беспорядочно всхлипывала.

Серый Бог Войны, повёрнутый к мужчине, произнёс:

— Мы вскоре войдем в твой Гир с Тифоном в качестве нашего флагмана. Используя дочь Реи, мы породим больше детей, но люди Лоу-Гира тоже могут оказать помощь. …Ты должен гордиться.

Саяма увидел, как плечи бледно-голубого Бога Войны на это содрогнулись, но ответ прозвучал от Рютецу.

— Совсем сдурел? Не понимаешь, что здесь за положение? Помимо Тифона, которого ты предусмотрительно припрятал, Кронос создал ещё одного Бога Войны. Это…

— Мне известно об этом. Мне также известно, что он запечатан внутри принадлежащего этой девочке Концептуального Пространства. Кронос передал ей Концептуальное Пространство и Бога Войны, а затем запечатал внутри Керавнос, когда его следовало бы отдать Тифону.

Однако…

— Эта девочка ещё младенец. Она способна лишь тщетно рыдать, так откуда у тебя такая уверенность, что она на твоей стороне?

— Не въезжаешь? Вот почему ты всего лишь третий сорт!

Как только серый Бог Войны махнул рукой бледно-голубому, Рютецу повернулся к Микаге.

Бледно-голубой на шаг замешкался, но затем ринулся вперёд.

Три шага ему более чем достаточно, и Рютецу в это время посмотрел на Микаге.

— Кронос тоже не знает, что творит.

Повёрнутый спиной к надвигающемуся Богу Войны, мужчина глянул вниз на Микаге.

— Даже с подделкой, ему следовало использовать тот же цвет, что и у Реи.

С этим, он развернул белую повязку вокруг правого глаза.

Саяма увидел под ней цвет: красный.

Это был глаз того цвета.

…Он забрал глаз Реи, чтобы заменить свой потерянный правый глаз.

Рютецу использовал его, чтобы взглянуть прямо в чёрные глаза Микаге.

В этот же миг Микаге прекратила беззвучный плач и разинула рот.

Она повернула едва сосредоточенные глаза на Рютецу.

— Микаге.

Он произнёс так, чтобы только она могла расслышать, и сквозь приближение поступи Бога Войны воскликнул во весь голос:

— Это твоё имя. Когда твоя мать увидела наш мир, она смотрела на тебя этим глазом и дала тебе это имя. Потому… ты должна его помнить.

Мужчина сделал глубокий вдох и оскалил зубы в крике, направленном на слабый взор Микаге:

— Пока что, просто воскликни в своем сердце! Не сомневаюсь, однажды явится какой-то идиот и позовёт тебя по имени, так что пока одолжи свою силу мне!

Он прокричал во всю глотку.

— Сусамикадо!!

Микаге сымитировала движение его губ, и это всё произошло за миг.

Появился чёрный гигант, разбивая в процессе гроб и постамент. Он окутал Микаге и затем Рютецу.

Наступающий бледно-голубой гигант уже обнажил меч, но Сусамикадо бросился вперёд.

Он уклонился от ниспадающего меча. Воспользовавшись этим движением, Рютецу потянулся рукой и вытащил второй меч, заготовленный на плече бледно-голубого Бога Войны.

— Если б ты стал королём, всё могло обернуться иначе. Можешь спросить у Кроноса и своей сестры, жить тебе или умереть.

— Что?

— Не понимаешь? — Рютецу взмахнул клинком. — Перед тем как твою сестру превратили в этого Бога Войны, она, похоже, кое-что выпросила у Кроноса. Она сказала, что хочет тебя защитить и убедиться, чтобы в случае чего ты остался жив. …Так что во имя следующего поколения, пришла пора тебе уменьшиться в размере.

С одним ударом Сусамикадо перерубил Бога Войны на две части.

Меч переломился, но Сусамикадо не стал останавливаться.

С помощью своих двух крыльев он взлетел прямо к Зевсу.

Вокруг правой руки чёрного гиганта открылось пространство, и Керавнос принял должную форму. Сусамикадо поднял его в полёте, и серый Бог Войны обнажил меч, издав вопль:

— Не думай, что это конец!

— Слова третьесортного злодея! Раз уж такое дело, я скопирую одного знакомого мне невыносимого ублюдка!

Ему ещё следовало эволюционировать, поэтому небольшой Керавнос выстрелил лишь одно белое копьё.

Пробив меч и туловище серого Бога Войны, Рютецу поднял голос:

— Мы те, кто взял на себя роль злодеев! Пади, 3-й Гир.

Сусамикадо пронёсся дальше, но затем обернулся. Он увидел, как серый Бог Войны толкнул свой сломанный меч вверх, словно потянувшись рукой к небесам.

Несмотря на громадную дыру в торсе, он был всё ещё жив.

Сусамикадо на каменном полу неожиданно остановился и услышал, как от нижнего этажа храма доносятся многочисленные шаги.

— Тч. Подкрепление или, может, куклы. У меня нет времени с ними разбираться.

— Ты… возьмёшь меня в заложники?

— Нет, не возьму, — ответил Рютецу.

Но в то же время шаги снизу приближались.

— Проклятье.

Пока Сусамикадо готовился к отходу, серый Бог Войны сдвинулся с места. Он приложил правую руку к пробитому животу, спустился с каменной лестницы и приблизился к бледно-голубому Богу Войны, лежащему в холле.

— Позади есть врата. Используй их для побега. Возьми с собой Керавнос и уничтожь этот мир.

— А как насчёт тебя? — спросил Рютецу. — Кронос мне рассказал, что не смог воссоздать разум Зевса.

Это означало, что Зевс не отправился в Тартар и по-прежнему пребывал в том сером Боге Войны.

Серый гигант, Зевс, не отвечал.

Телом Сусамикадо Рютецу стиснул правый кулак.

— Кронос рассмеялся и сообщил, что он нарочито оплошал, чтобы ты не смог сбежать в Тартар, но тот старик был чудаком, как и мои товарищи. Он сказал, что ты сам этого хотел, ведь так?

— С чего ты взял?

— Потому что он тоже умер, не отправившись в Тартар. Вместо того он стал компонентом Сусамикадо. Почему? — бросил он в спину Зевсу. — Почему ты притворялся фальшивкой и пытался помочь своему ребёнку?

Но ответ Зевса не имел отношения к вопросу.

— Уходи. Снизу уже приближаются горничные.

Вот и всё, что ответил серый Бог Войны, и больше не оборачивался. Изливая из живота чёрную жидкость и металлические осколки, он сделал медленный шаг.

— Мне необходимо кое-что сделать. Я не могу позволить королевскому роду оборваться.

— Кронос сказал то же самое. …Ты собираешься оставить вашу скверну ему в наследство?

Серый Бог Войны добрался до бледно-голубого и присел.

— Я не знаю. Им это решать. Но…

Обеими руками он подобрал бледно-голубого Бога Войны, который стал двумя частями.

Из дыры на животе, которую теперь ничего не прикрывало, вовсю хлынула чёрная жидкость.

Тем не менее, он встал и проговорил:

— Я не дам потерять нашего короля.

Он направился к подступающим шагам, не оборачиваясь назад.

Саяма услышал неожиданный грохот. Сотрясение в его зрении и воздухе напомнило ему определённый факт.

…После разбалансировки континентов во время вторжения 9-го Гира 3-й стал нестабильным.

Пока храм начал медленно рушиться, серый Бог Войны продолжал шагать с бледно-голубым на руках. Он опустил взгляд на свою ношу.

— Я не дам тебе умереть.

Он кивнул.

— Ты должен принимать теперь только счастливые решения.

Услышав это, Сусамикадо тоже зашевелился. Он раскинул четыре крыла и улетел во тьму в задней части храма.

— Что за бред.

С этим заявлением, сказанным через сжатые губы, прошлое подошло к концу.

С потемнением своего взора Саяма подумал.

…Будет ли итог счастливым?

Он решил, что будет.

●

Хиба пробудился от мгновения прошлого.

Ему многое следовало обдумать, но в настоящем перед ним предстало два факта.

Первый, позади него находилась угроза Тифона.

И второй…

…Я должен кое-что сделать!

В том прошлом он увидел остальных с вещами, которые им следовало сделать. У них была сила, собственные мысли и то, во что они верили даже когда сражались.

Верно, — подумал он. — Я отправляюсь туда же.

После отсечения времени Тифон должен наносить атаку, поэтому Хиба отреагировал.

Не оборачиваясь к Тифону, он развернул тело и взмахнул мечом назад и вверх.

Его высокоскоростное действие привело к вспышке искр и столкновению.

— Остановил.

Но он не смог прекратить его движение.

Разворачиваясь, его защитный меч продолжил двигаться к Тифону.

Однако Тифон вновь отсёк время и оказался у него за спиной.

Но Микаге растянула бронированные панели, чтобы защититься с положения, с которого спрогнозировала нападение Тифона.

Когда в воздух разлился лязг и больше искр, Хиба воспользовался этим шансом для ещё одной атаки.

И Тифон снова отсёк время.

На этот раз Сусамикадо успел вовремя. Он воспользовался импульсом своего взмаха, чтобы перекрутиться и запустить меч, который он держал в одной руке, наружу. Его атака столкнулась с Тифоном.

— Ох!

Если Тифон снова отсечёт время, Микаге возьмёт на себя оборону.

Их движение, атака и защита слились воедино.

Хиба на полной скорости рванулся к Тифону, который использует его атаку, чтобы войти в собственное атакующее время.

Брешь, на которую Хиба должен нацелиться, являлась временем между нанесением атаки Тифона и её попаданием по цели.

Он сосредоточился исключительно на выброс собственных ударов в эту брешь нападений практически из слепого пятна.

Это было невозможно.

Как бы много атак он не наносил, уходило время на подготовку и повторный взмах его оружия.

И всё же ему содействовала некая сила.

— Микаге-сан!

— Точно.

Бронированные пластины Сусамикадо были не простой защитой. Микаге перемещала их как живую броню. Её роль заключалась в том, чтобы использовать приводы для движения вокруг брони, подобно крыльям, на скорости, соперничающей с ударами меча Хибы.

Если Тифон вновь и вновь повторяет своё время атаки, Сусамикадо быстро нападёт и одновременно развернёт защиту.

Вот и ответ.

Если их враг мог отсекать время, им просто необходимо достаточно скорости, чтобы вмешаться в это отсечение.

Хиба переместился и выдал своим голосовым прибором молчаливый крик.

— ———!

Сусамикадо набирал скорость.

Он двигался быстрее, чтобы его противник мог безостановочно отсекать время, безостановочно ловить атаки и безостановочно получать урон.

…И так я смогу сражаться столько, сколько потребуется!

Хиба усвоил это в своей драке с Саямой. Был лишь один способ повелевать сражением.

Он должен думать, что сражение не прекратится.

Хиба запускал мечом шквал ударов, быстро вращал тело, предугадывал, где будет противник, и оставлял на Микаге то, что ей давалось лучше всего. Всё то время Сусамикадо кружился, будто в танце.

Неожиданно с его губ сорвалась песня.

— Silent night, holy night.

Белый Бог Войны на это взревел, но его слова продолжались, словно в ответе:

— God’s Son laughs, o how bright.

Хиба пел и произвёл всплеск скорости, ускоряющий его ещё сильнее.

Высокоскоростной танец обратился валом атак Тифона, с Сусамикадо в центре.

Появлялось несколько размытых остаточных изображений Тифона, и затем по очереди исчезало.

Это танец, — осознал Хиба. — Наверное, выглядит так, словно белый рыцарь взял чёрную принцессу за руку и танцует с ней.

Куда бы ни направлялось движение его тела и меча, воздух окрашивали искры и лязг.

— Love from your holy lips shines clear.

Хиба перемещался.

— As the dawn of salvation draws near.

Его высокоуровневая концентрация заставила окружающие звуки раствориться, и он предоставил своим пяти чувствам ничего кроме движения вокруг себя и собственной песни.

Нет, это не всё. Внутри этого Бога Войны Микаге всё время к нему прижималась.

Испытывая это надёжное ощущение, он быстро пел и вращался.

Тифон кричал и непрерывно появлялся у него за спиной. Его голос звучал громко, но потерял тон вопля. Хиба задумался об этом крике Тифона.

…Он злится?

Носитель смерти, которого он наконец-то убил, был воскрешён.

Ему показалось, или он выражает свою ненависть к обладателям человеческих тел?

…Нет.

Нечто подобное он иногда ощущал в Микаге. Хиба задавался вопросом, относилась ли она так к себе, и думал ли он сам так в прошлом.

Но это оставалось в прошлом.

…Значит, мне показалось. Сейчас всё иначе.

Он не собирался извиняться за это перед Микаге, так как имел смутное представление, что она наверняка думала о чём-то подобном.

— Jesus, Lord, with your birth.

Хиба горько улыбнулся, вертясь в рассыпающихся искрах и движении, и осмотрелся вокруг.

Он увидел Курасики, окутанный ночными огнями.

…Когда битва закончится, смогу ли я посетить это место вместе с Микаге-сан?

Похоже, она могла теперь ходить, но понадобится ли ей поддержка? Если нет, Хиба огорчится, но, в то же время, обрадуется.

Но пускай эти чувства появлялись и растворялись, они ещё не закончили.

…Всё верно. В дальнейшем мы продолжим этим заниматься.

Они направятся дальше и дальше, чтобы привести всё к концу, и вместе с тем убедиться, чтобы ничего не кончилось.

И поэтому он желал больше скорости.

— Микаге-сан!

— Верно!

С такой скоростью, их позиция несколько упрочнилась. Микаге направила большинство нервов в приводы.

Хиба сильнее повысил скорость.

●

Саяма и Синдзё больше не могли отслеживать движение.

Они видели, как белый и чёрный ветер сталкиваются и вращаются, но…

— Чёрный напирает? — спросила Синдзё.

Саяма кивнул.

Движение ветра обернулось вспять. Ранее наседал белый, но теперь нажимает чёрный.

Чёрный превзошёл белого.

Как только Саяма в этом окончательно убедился, Казами, подошедшая к ним, вздохнула. Безучастно глядя на сцену перед ними, она тихо произнесла:

— Мой папа спрашивал, почему Зевс остановился на том, что запечатал Тифона, но теперь я понимаю. Он, должно быть, оставил его следующему поколению, которое, непременно превзойдёт его собственное. Он оставил его как задание на будущее.

— Родители определённо эгоистичны.

— Как и дети, — пробормотала Казами, глядя на небо. Она прищурилась на свет звёзд и луны. — Какая чудесная ночь. …Эй, вы знаете?

— Знаем что?

— Я вдруг вспомнила, сражаясь ранее, но звёзды на небе образуют созвездия из греческой мифологии. В своё время люди использовали их как проводников в ночи и как тему для историй.

Она выдала горькую улыбку.

— В таком случае, луна и звёзды тех созвездий наблюдают за солнцем, которое проносится над землёй. И они не подумывают занимать место солнечного короля.

Эти могущественные слова сопроводил металлический лязг на дороге.

Движения Сусамикадо полностью превзошли отсечение времени.

Звук произошёл от лихорадочного удара Тифона при движении Сусамикадо вперёд.

Меч Сусамикадо сломался. После использования для защиты чёрный клинок износился и теперь разлетелся в пыль.

Однако Сусамикадо расправил крылья и помчался вперёд.

Он побежал. Чёрный Бог Войны наполнил всё тело силой, опустился и побежал.

Он проскользнул под мечом, который Тифон запустил вниз, и в середине своего поворота вытянул руку. Чёрная ладонь схватила оставшийся меч на плече Тифона.

Вытащив клинок, Сусамикадо воспользовался им для атаки, проносясь мимо Тифона.

Это воспроизводило события шестидесятилетней давности.

В результате, движения Тифона нарушились, и тому была одна причина.

С его глаз пропал бледно-голубой свет.

— Воспроизведение прошлого заставило Артемиду признать свою смерть?!

Но возник новый свет: жёлтый. И хозяин этого света кивнул в чью-то сторону.

— Отдохни. Это мне всегда следовало тебя защищать.

Договорив, Тифон занёс меч вперёд и поймал меч Сусамикадо.

— А теперь, давай продолжим сражение!

●

Получив контроль над Тифоном, Аполлон желал сражаться.

На его счету теперь была одна победа и одно поражение, и он преодолел повторение прошлого.

Скрестившиеся мечи развелись, и чёрный Бог Войны выполнил манёвр уклонения и отодвинулся дальше.

Но Аполлон не даст ему сбежать.

— Всё закончится здесь!

Он собрал силу в спине.

Шесть крыльев белого Бога Войны расправились и с чистым звуком выстрелили тридцать два самонаводящихся снаряда.

Аполлон видел, как его величайшая огневая мощь направлялась, чтобы разобраться с чёрным Богом Войны.

Однако противник развернулся и ринулся вперёд.

Мгновенно скоростным движением Сусамикадо проскользнул сквозь залп.

Ударная волна света, приземлившаяся сзади, по прибытии дала ему ещё больше ускорения.

Когда он со всей силы вонзил меч вперёд, Аполлон кое-что осознал.

…Вы двое тоже жаждете сражения!

Он ответил собственным концептом.

Тифон отсёк время и со всей силы влетел в своё атакующее время.

Когда он появился за спиной врага, то обнаружил всплеск собственного огня.

Взрыв белого света заставил броню Тифона затрещать, но также запустил его вперёд.

Он добавил к этому силу крыльев, чтобы приблизиться к спине чёрного Бога Войны.

Аполон непременно настигнет.

Его враг ускорился до такой степени, что не совладает с управлением ориентацией, поэтому Тифон сможет догнать и одолеть его без необходимости снова отсекать время.

В этот же миг его враг будто отбросил сражение.

Он резко отшвырнул меч в воздух над головой.

Не о чем и говорить, это не поможет защититься и не сойдет в качестве приманки.

…Что ты делаешь?!

Затем Аполлон увидел, как его враг мощно открывает в воздухе правый кулак.

●

Не опасаясь приближения Тифона сзади, Хиба и Микаге выкрикнули в унисон:

— Керавнос!!

С этим словом, до их правой руки донеслось воздействие и рёв.

Вокруг неё открылось Концептуальное Пространство, и появились разобранные части Керавноса.

Однако его форма отличалась от предыдущей. Первым выбросило не часть остова копья.

— Задняя соединяющая рука?!

В воздухе парила громадная рука, которая присоединилась к спине под крыльями.

Следом, выкинуло каркас копья, и он определённо был больше, чем раньше.

К тому же, три амортизатора возникло вокруг руки, сверху устройства и спереди. Следом появился коготь для замыкания с рукой и рельсы для стрельбы зарядами копья.

Прикрепились боковые направляющие рельсы и верхний навес, и он взвёлся, став на место.

Последующий амортизатор и двигатель ускорения присоединились сзади, и внутрь вошли заряды копья.

Копья являлись основной частью Керавноса. Они были половиной Концептуального Ядра 3-го Гира, впоследствии разделённых на три части.

Но в то же время пространство для вхождения копий выглядело странно. Внутри закрытых частей обнаружилось пять мест для хранения зарядов.

— Я эволюционирую, потому что хочу стать сильнее.

Наконец, изверглась шеренга из восемнадцати стальных болтов. С девятью с каждой стороны, они все неистово закрутились в Керавнос, чтобы удержать его на месте. Пронзительная гармония стали гарантировала, что устройство не колыхнётся.

Это всё создало копер, растянувшийся более чем на шесть метров.

Хиба использовал этот копер, чтобы всадить его во что-то: в землю.

●

Вкапывание в землю эхом отразилось в воздухе.

С этим звуком Сусамикадо, убегающий вперёд, насильно изменил своё направление.

Он воспользовался отдачей Керавноса, чтобы взмыть в небо.

Раскинув конечности и крылья, он закружился над головой Тифона.

Сусамикадо развернулся и сориентировал себя лицом вверх, после чего с помощью крыльев спикировал перед Тифоном.

Его левая рука двинулась, чтобы схватить меч, подброшенный в воздух.

Тем временем, Тифон прочёл его действия. Сусамикадо запустит решающий удар мечом, используя весь свой вес.

— !

Поэтому Тифон инстинктивно отсёк время.

Он появился в воздухе над Сусамикадо, пока тот опускался в пикировании. Тифон также раскинул конечности и крылья для спуска. К тому же, пушки на его спине уже прицелились в землю, а значит, на Сусамикадо.

Но по какой-то причине Тифон увидел у себя перед носом кончик клинка.

Это был наконечник меча, который Сусамикадо подкинул ранее.

Сусамикадо лишь сделал вид, что потянулся за ним, но на деле не стал его брать.

Это была уловка, основанная на предположении, что Тифон зайдёт ему за спину.

Это не создавало конец битвы. А лишь продолжало ход схватки.

— !..

Тифон машинально снова отсёк время. Он двинулся в сторону слепого пятна Сусамикадо, и тот воскликнул, где это было.

— Твоё изначальное положение!

●

Воскликнув и продолжая падать, Хиба увидел, как Тифон появился на земле перед ним.

Его пушки уже нацелились, но это ничего не поделает с действием Сусамикадо.

Керавнос выстрелил своих три копья.

Он нацелил их в живот, а не в грудь. Сверху туда сложнее попасть, но реактор, содержащий Концептуальное Ядро, находился там. Если его прицел хоть немного собьётся, он уничтожит кокпит и мгновенно убьёт Аполлона.

Но при уничтожении реактора, всё ещё оставался шанс.

Тифон выстрелил, но Хибу это не заботило.

Он запустил собственную атаку, оставляя всё остальное в руках скорости, брони и корректировкам Микаге.

Несколько его бронированных панелей не выдержали урона и раскололись. Это вызвало небольшое отклонение в его действиях.

…Проклятье!

Тихо выругавшись, он увидел некий свет.

Бледно-голубой свет принял форму женщины и появился перед бронёй на животе Тифона.

Это Артемида.

Она смотрела явно на него, но её плачущее лицо сменилось улыбкой, и она слегка помахала обеими руками.

Затем Тифон отсёк время.

Однако он двинулся в этот раз не за спину Сусамикадо.

Он двинулся перед Керавносом с Артемидой по-прежнему у его фронтальной брони.

В ответ, Сусамикадо приземлился и без колебания выстрелил в неё Керавносом.

В воздухе разлился грохот металла, Хиба ощутил попадание, и улыбающаяся Артемида кивнула, перед тем как растаять.

— ?!..

Хиба гадал, что бы это значило, но ответил ему возглас Микаге.

— Керавнос и Тифон!

Он посмотрел и увидел как сияющее копьё, вонзённое в Тифона, стремительно накапливает свет.

Керавнос поглощал Концептуальное Ядро Тифона.

В поддержание этого, задняя часть Керавноса растянулась и получила дополнительный свет. Он действовал как машина, которая изначально создавалась, чтобы соединить Концептуальное Ядро воедино.

Не может быть, — подумал Хиба.

Затем он подумал о словах Саямы, сказанных при подготовке к бою.

…Вот что он имел в виду, когда говорил о том, как хорошо я понимаю Микаге-сан?

— Разрушительное оружие Керавноса следует эволюции Микаге-сан и эволюционирует в Тартарос Махину, содержащую Тартар?

Концептуальное Ядро Тартар было причиной разрушения 3-го Гира, и теперь оно рекомбинировалось в одно.

…Почему Кронос это сделал?

Хиба также гадал, действительно ли Зевс об этом не знал.

Но теперь этого не узнать.

В продолжение звука и столкновения Хиба простонал. В конце концов, Тартар был полностью помещён внутри Керавноса.

В ответ всё тело Тифона вздрогнуло, и нечто вытолкнуло из его спины.

Белого Бога Войны покидал громадный кокпит.

Гигантский белый металлический блок медленно выкинуло наружу, и он упал на землю с гулким грохотом металла.

Затем Хиба услышал голос. Среди союзников и врагов, окружающих их, белокурая старшая горничная, поднося руку к губам и опуская брови, произнесла:

— Не может быть… Госпожа Артемида реконструирует Господина Аполлона, используя высокую мощность момента, в котором Концептуальное Ядро соединилось.

Хиба не совсем понял, что это значило, но когда её тихие слова закончили разноситься по округе, перед ними возник тяжёлый металлический шум.

Белый Бог Войны, названный Тифоном, упал на колени.

…Это… это конец?

Он поднял взгляд к небу, откуда в свою очередь взирали звёзды и луна.

Затем все, кто их окружал, выдали возгласы, выражающие внутри себя множество мыслей.

●

Среди шума голосов Синдзё осмотрела новую форму Керавноса, но неожиданно повернулась к Саяме.

Тот же уставился не на Сусамикадо, а на свою левую руку.

Там появился свет, и он исходил от Георгиуса.

— Снова? — спросила она.

Парень кивнул и выставил Георгиус перед собой. Белый свет пульсировал вокруг встроенного в него медальона.

Гадая, нормально ли это, Синдзё от любопытства вытянула руку.

Неожиданно Гергиус отреагировал, и свет быстро разросся.

— Э?!

Пока все остальные сосредоточились на Сусамикадо, свет Георгиуса между Синдзё и Саямой усилился.

В то же время, Керавнос Сусамикадо издал рёв.

— !?

Это случилось так неожиданно, что все остолбенели. Под всеобщими взглядами по поверхности Керавноса прокатился звук.

Нечто было выщерблено и выдолблено на его чёрной броне.

…Письмо?

Синдзё не могла его прочесть, но понимала значение.

И все же, прочёл надпись на Керавносе не кто-либо из UCAT.

Это был женский голос, пришедший от черноволосой женщины в белом наряде, которая стояла недалеко от всех остальных. Она тупо уставилась на текст, опираясь на Гиес.

— Мы в 3-м Гире… — Она перевела дух. — Зарекаемся стать силой, что волею солнечного короля и лунной королевы соберёт огромное количество людей!

Едва лишь она закончила, её выражение лица сменилось на расслабленную улыбку.

И будто в ответ, перед Тифоном вышла горничная. У неё были короткие светлые волосы, а обе её руки были уничтожены, но она всё равно воззрилась на кокпит Тифона, рухнувший на землю.

— Госпожа Мияко, — она обернулась и кивнула. — С Господином Аполлоном с большой вероятностью всё будет хорошо. Госпожа Артемида защитила его, как и обещала.

Мияко в улыбке закрыла глаза, и её тело лишилось силы.

Все неистово вскрикнули и подбежали, но не только члены UCAT. Огромное количество горничных тоже последовало за ними. Некоторые бежали, некоторые шли, но все они приближались.

Среди их всех, Синдзё вслушивалась в разговор членов UCAT, шагая сзади.

— Эй, разве не странно, что история пошла не так?

Она услышала горький смех.

— В конце концов, Тифон дал рождение королю и королеве.

Слова ночного неба

Саяма наблюдал, как люди готовились к отходу.

Георгиус больше не источал свет.

…Он среагировал на Концептуальное Ядро?

У парня были вопросы, но он никак не мог их рассмотреть. Если добавить к этому документы, посланные Цукуёми, у него оставалось много пищи для размышлений.

В данный момент Саяма взирал на дорогу, находясь немного дальше от остальных. Люди в центре улицы окружили Сусамикадо, а у его ног лежала без сознания Мияко.

Старшая горничная автоматических кукол укрыла её одеялом.

Согласно словам коротко стриженой куклы, что, судя по всему, была младшей сестрой главной горничной, внутри кокпита, выброшенного Тифоном, слышался пульс Аполлона. К тому же, он звучал стабильнее, чем раньше.

По прогнозам горничных, выброс энергии, созданный слиянием Концептуального Ядра Керавноса и Тифона, вероятно, и был использован для пересоздания тела Аполлона. Артемида перестроила его, положившись на прошлый опыт реконструкции внутри Тифона.

…Значит принцесса, неспособная иметь детей, всё равно сумела оставить после себя дорогого ей человека.

Тем не менее, на стабилизацию реконструкции уйдет некоторое время. Это может произойти в последующие пятьдесят лет, через несколько тысяч лет, или даже завтра.

Для транспортировки отсюда, они загружали блок кокпита в грузовик. Обломки Тифона поместили в грузовой контейнер с прицепом, и он остановился в конце дороги у станции.

Едва лишь Саяма задумался, что же дальше, слева от него заговорила Синдзё:

— Интересно, что произойдёт дальше.

Он обернулся и обнаружил её улыбку, поэтому невозмутимо кивнул.

Затем Саяма услышал незнакомый женский голос.

— Да, что же дальше?

И…

— Вы же понимаете, что ничего ещё не кончилось?

●

В ответ на голос Саяма нахмурился.

…Я никогда раньше не слышал этот голос.

Был ещё один необычный факт: его расположение.

Он исходил со стороны грузового контейнера с Тифоном, но высота была странной.

…Небо?

Обернувшись, он услышал звук.

Тихий свист ветра.

Но хоть и негромкий, он разносился по воздуху, и все к нему повернулись.

Всего в паре метров над Тифоном и грузовым контейнером появилась гигантская фигура.

— Механический дракон?! — воскликнула Гиес. — Ты тот, о котором меня проинформировали Эгеон и Котт как раз перед обрывом их коллективной памяти?!

Все взирали на зависшего в воздухе механического дракона цвета стали и девушку, стоящую на его спине.

Чёрные волосы девушки развевались на ветру, и она носила на спине громадный японский меч.

Под слабым ветерком колыхался её боевой плащ песочного цвета.

— Мне нужно представиться?

— Конечно!!

Выползая вперёд, потому что спина не позволяла большего, Ооширо выставил камеру.

— Ох, батюшки, — девушка наклонила голову, уставившись в объектив. — Меня зовут Нагата Тацуми, и я из Армии.

— Враньё! — выкрикнул Сусамикадо.

Когда он развернулся, чтобы посмотреть на девушку, все оглянулись на него.

Хиба продолжил с дрожью в голосе:

— Ты Хиба Мики, разве нет?! Сестра!

Но Тацуми не ответила. Её улыбка просто растянулась, словно говоря, что она его не слышит.

Все, кто увидел эту улыбку, онемели, и Саяма заметил, как они пятятся.

Превосходная улыбка, — подумал он, обнимая Синдзё сбоку, потому что девушка тоже начала отступать.

…Выходит, она враг.

Но Синдзё неожиданно наклонила голову и нахмурилась.

— А?

— В чём дело, Синдзё-кун?

— По слухам Армия — это скопление различных Гиров, верно? — Она немного отдёрнула голову и тихо добавила: — Но тебе не кажется, что Облаченный Меч этой девушки выглядит знакомо?

Так и есть. Саяма видел его сегодня же среди посланных Касимой документов.

— Это Облаченный Меч, дизайн которого оставил покойный муж Директора Цукуёми.

Он кивнул и глянул на Синдзё. Её плечи напряглись, и она кивнула с Ex-St в руках.

Они оба вышли вперёд, и Саяма невозмутимо произнёс:

— Я полагаю, мы не встречались. Меня зовут Саяма Микото, я представитель Отряда Левиафана.

— Ох, как вежливо.

Тацуми и Саяма обменялись поклонами, и парень задал первый вопрос, но направил его не новоприбывшей.

— Гиес-кун, вопрос. Кто это такие? Ответь как можно скорее.

— Они организация под названием Армия. Их лидером выступает информатор, известный как Хаджи. Они собрали остатки нескольких Гиров и пытаются пригласить на свою сторону остальных. Сегодня я впервые вижу кого-либо из основных их сил помимо Хаджи.

— Достаточно, Гиес. Быть может, это и наш первый разговор, но дай-ка кое-что сказать. …Раз вы теперь проиграли Лоу-Гиру, то начнёте вилять хвостом и забудете всё, что Армия для вас сделала?

— Будь ты проклята.

Гиес пробуравила Тацуми взглядом, но та проигнорировала её, отмахнувшись головой, и повернувшись к Саяме.

— Слушай. У 3-го Гира и Армии есть соглашение. Если их Концептуальное Ядро заберут, они отдадут нам Тифона. Поэтому, извиняюсь, но мы его забираем, используя вот этого механического дракона.

— Вот как. И как зовут механического дракона?

Вместо Тацуми в ответ кивнул механический дракон.

— Я всего лишь механический дракон и ничего более. Раз так, я с прискорбием сообщаю, что не могу в данный момент никак назваться.

— Звучит так, будто тебе на самом деле хочется назвать своё имя.

— Ты осмеливаешься смотреть на меня свысока?! Я пообещал, что не назову себя Алексом!

— Ясно.

Саяма кивнул, и Синдзё ткнула его в бок Ex-St.

— Мне кажется, мы сможем с ним подружиться.

— О чём ты говоришь, Синдзё-кун? Я друг всех в этом мире. Поставив себя на пьедестал, разумеется.

Он повернулся к Тацуми и без колебаний встретил её улыбку.

— У меня вопрос, Тацуми-кун. Что если мы не позволим вам забрать Тифона?

— Факт, что Отряд Левиафана вмешивается и нарушает соглашения между прочими Гирами распространится.

— Но я думал, что Армия не принадлежит ни к одному из Гиров.

— Тебе так кажется?

Этот вопрос заставил Саяму замолчать. Правда в том, что у них нет доказательств непричастности Армии к конкретному Гиру. Если ооганизация зародилась в Лоу-Гире, можно даже сказать, что она принадлежала этому миру.

Тацуми на эту тишину рассмеялась.

— Какой умный мальчик. И любопытный. Но нам пора. Если я не вернусь домой и не высплюсь, то не смогу завтра утром тренировать остальных. В конце концов, у меня низкое давление. Ладно, Алекс.

— Тацуми, почему ты используешь имя, которое я запретил тебе называть?!

— Ох, прости. Я иногда забывчива. …Как и ты, — сказала она вскользь. — На сегодня, мы заберем Тифона и уйдём.

Механический дракон кивнул и зашевелился.

Он вмиг опустился и четырьмя ногами подхватил белого Бога Войны, которого удерживали цепи слева и справа.

Несмотря на огромный вес своей ноши, механический дракон разорвал цепи и с лёгкостью её поднял.

— Мики!

— Я отбросила это имя. Теперь я зовусь Тацуми.

Она улыбнулась в сторону Хибы, но это выражение лица тут же растворилось. Когда Саяма заметил, он скользнул взглядом туда, куда она в эту секунду посмотрела.

За кольцом людей припарковался одинокий джип. Внутри находилась Sf и двое других.

…Диана и Ооширо Итару.

На этой мысли сзади поднялся ветер. Привычная улыбка Дианы отсутствовала, а Итару был таким же, как всегда, но они оба медленно подняли взор к небу.

И будто преследуемый их взглядами, механический дракон взлетел в небо.

Сусамикадо попытался преследовать, но…

— Рюдзи-кун! Комбинация Концептуального Ядра ещё не стабилизировалась.

Его остановил голос Микаге.

Гиес стиснула зубы, потому что её Бог Войны был всё ещё разрушен.

В мгновение ока дракон растворился в небе, оставив после себя только ветер.

Глядя на ночное небо и луну, все затаили дыхание.

Но в то же время, Саяма твёрдо кивнул, повернулся к остальным и немного поднял руку.

— Если у них было соглашение, мы будем его уважать. Подобно нам, наш враг считает такого рода процедуру важной. Используя должную процедуру, они пытаются получить то же оправдание своим действиям, что и мы.

— Ты хочешь сказать?..

— Всё просто, Синдзё-кун. Такие действия дают им определённую возможность. Они могут нам противостоять, победить, оправдать собственные действия и поместить наши на неверную сторону истории.

Другими словами…

— Мы и Армия начнём сражаться, дабы расположить действия другого на ошибочной стороне истории. Вот что это значит.

Его слова накинули на лица всех присутствующих нервные взгляды. Среди прочих, Казами и Изумо кивнули.

Но один беспечный голос заговорил. Это была Ооки, и она хлопнула в ладоши.

— Ох, но Саяма-кун. И все остальные. Разве это не значит что-то ещё? Враг, может, и забрал Тифона, но это подразумевает, что мы знаем кое-что о том, что они могут использовать в сражении.

Перед тем как все отреагировали, повисла небольшая пауза.

И этой заторможённой реакцией была горькая улыбка.

— Полагаю, что так, — сказал Изумо рядом с Казами, скрестив руки на груди. — И в Отряде Левиафана теперь имеется кто-то достаточно сильный, чтобы бегать у нас на побегушках. Это определённо обнадёживает. В конце концов, он младшеклассник, который может купить нам кофе на сверхзвуковой скорости. И наш специалист по поручениям.

— Я не дам Микаге-сан призывать Сусамикадо, просто чтобы сбегать за покупками!

— Тогда, ты отправишься за ними сам? — спросил голос Микаге.

Сусамикадо голосом Хибы издал приглушенный стон.

Небольшое движение чёрного Бога Войны вызвало у всех горький смех. И с потерей напряжения, они вздохнули, а Саяма осмотрел их всех.

— Как бы там ни было, похоже, враг ужасно бестактен.

Он повернулся к Мияко, завёрнутой в одеяло и лежащей у горничных на руках. Все остальные проследовали за его взглядом.

— Сейчас самое время её ободрить, а они напомнили об этом соглашении. Давайте проявим собственную чуткость, позабыв о работе, и отпразднуем эту ночь. И, свыше всего прочего, отметим новую форму 3-го Гира.

— Да, — главная горничная с улыбкой кивнула и, обнимая Мияко, окинула взглядом толпу. — Мы примем вас всех. Помимо того, мы желаем собраться и продолжить путь со всеми вами. В конце концов…

Она подняла взгляд к небу.

В тех прохладных и пустых ночных небесах проплывала луна.

О чём бы горничная ни думала, её брови опустились, глаза прищурились, и она произнесла имена тех, кто уже исчез.

— Мы верим, что никогда не встретим наш конец.

Похвала великих небес

Над зелёными горами раскинулось летнее вечернее небо.

Алый свет окрашивал высоты под тупым углом и придавал им резкие контрасты дня и ночи.

Сквозь тени пробегала извилистая река, и у одного из берегов расположились белые строения.

Они принадлежали Токийской штаб-квартире ИАИ.

Окрашенные алым здания и обширную территорию учреждения окружали стены и врата, которые тоже побагровели.

Этим летним вечером солнце заходило поздно, поэтому рабочий час уже кончился.

Сквозь широкие главные ворота прошёл один человек: женщина.

Её недлинные волосы были зачёсаны назад, и она неуклюже носила бежевый костюм.

Это Цукуёми Мияко.

Она слегка наклонила голову перед охранником у главных ворот, глянула на часы и покинула территорию.

Единственными звуками было журчание реки внизу и её собственные каблуки, стучащие по асфальту.

Выйдя через ворота, она глянула на автобусную остановку недалеко слева.

— Поеду-ка я домой, что ли.

Мияко несла на левом плече сумку и провела рукой по волосам.

Её разум волновало лишь одно.

…Что же теперь будет?

Всех автоматических кукол взяли в западную штаб-квартиру японского UCAT, расположенную под штаб-квартирой ИАИ в Симанэ.

После улаживания некоторых формальностей им позволят выйти на связь с прочими куклами в Канде и рассредоточиться в UCAT, что обладало необходимыми им концептами.

Всё это ей рассказал странный старик по имени Ооширо. Он также сказал, что они признают то, что Мойры и прочие автоматические куклы обладают человеческими правами, будут относиться к ним как к отдельной группе и не станут демонтировать или осматривать никого, кто на это не согласится.

Гиес особенно шла на сотрудничество, и, судя по всему, ей позволят в той или иной форме учувствовать в деятельности UCAT.

Её две родные модели были побеждены Армией, но Мойра 1-я сказала следующее:

— Она желает хозяина и организации для служения больше, чем кто-либо из нас, так как хочет, чтобы нечто поддерживало её сражение.

Гиес могла покидать Концептуальные Пространства и сказала, что вскоре посетит дом Мияко, но девушка была не уверена, что из этого выйдет. У неё есть привычка читать нотации, — подумала она. Когда они расходились, кукла действовала девушке на нервы, настаивая на множестве вещей, таких как подбор хорошего имени для её ребенка.

…Надеюсь, у меня не окажется в итоге целых две мамы.

У неё было чувство, что её опасения оправдаются.

Однако существовало ещё многое, чего она не знала.

Кокпит, содержащий Аполлона, судя по всему, переправили в западную штаб-квартиру, но она не знала, как всё обернётся.

Мияко также не знала, что теперь будут делать те, кто сражался на том поле боя.

Для встречи с ними ей понадобится присоединиться к UCAT и столкнуться с теми же битвами.

…И 3-й Гир наверняка этого желает.

Она перевела взгляд к левому плечу. Из сумки там выглядывал конверт с документами UCAT.

— Если воспользуюсь этим, чтобы присоединиться к UCAT, будет выглядеть так, будто я получаю работу по связям родителей.

Но…

— Если этого хочу я, и остальные хотят того же от меня…

Куда она должна отправиться? Кто её там ждет?

После таких размышлений на её сердце навалилась тяжесть.

Чтобы улучшить настроение, Мияко повернулась к западному небу, где за горами тонуло заходящее солнце.

Она обнаружила там довольно светлый багрянец. Он опускался, но девушка всё равно не могла смотреть на него прямо, не прикрывая глаза рукой.

…Эх.

— Я хочу его увидеть.

На краю её разума возникло имя «Аполлон». Он был молодым человеком с такими же как у неё глазами, и отцом её ребенка.

…Когда этот дурачок вернётся?

Она не знала. Ради её же блага, Мойра 2-я сказала «со временем», но это может произойти через тысячу лет в будущем.

Возможно, Мияко никогда его больше не увидит.

Ей не нравилась эта мысль, но девушка больше не пыталась отринуть свои истинные чувства.

Она взирала на яркое солнце.

— Но солнце и луна не могут выходить в одно и то же время.

Мияко ощутила, будто на сердце стало ещё тяжелее.

Девушка остановилась и вспомнила множество разных вещей. Она вспомнила множество разных встреч и эмоций за прошедшие несколько дней.

Вспоминая, Мияко вдруг резко вдохнула.

Её дыхание застряло в горле, и она не могла остановить дрожь в уголках глаз, легких и плечах.

Её эмоции грозили выплеснуться наружу.

В попытке их удержать Мияко подняла взгляд. Она глянула на вечерние цвета небес над головой.

…Проклятье.

Она выругалась в то небо, но затем увидела нечто неожиданное.

Это луна.

— …

В небе, которое закатное солнце выкрасило в багровые тона, виднелся тонкий белый полумесяц.

Затем она вспомнила определённый факт.

— Свет луны это отражение солнечного света.

По вечерам или утрам иногда можно было увидеть их оба. И даже когда луны в небе нет, её все равно достигал свет солнца.

— Вот дурачок… Скорей уже возвращайся, а то мы не сможем увидеть ночную луну.

Мияко вымучила в глазах улыбку и опустила взгляд.

Заходящее солнце на западе и луна в небесах освещали горы, реки и отдалённые города. Тени, созданные контрастом этого алого света, выглядели для неё прекрасно.

Но что же Мияко? Освещает ли она так же своё окружение? Или это они её освещают?

Она неожиданно приложила левую руку к животу и задумалась о ребёнке.

…Как мне его назвать?

Мияко не могла обсудить это с Аполлоном, но он оставил всё на неё. По крайней мере, пока.

— Вечер, закат, красота, тень… или яркость.

Возьми она символы с подобным значением, их дитя станет ребенком 3-го Гира или Лоу-Гира?

Или ей следует думать об этом иначе? Она также может дать ребенку имя, чтобы сделать его немного честнее, и благословить гораздо больше людей, чем они.

…Но чтобы это сделать…

Мияко раздумывала о многом и неожиданно потянулась левой рукой к конверту UCAT, торчащему из сумки.

И только она начала вытягивать документы, которые определят её место назначения, сзади пронёсся неожиданный звук мотора.

— Ах.

Это автобус с территории Акигавы. Он направлялся в Оуме, и проедет через Икусабату, где находился её дом.

Не успела Мияко даже его окликнуть, как автобус прибыл на станцию впереди.

Она начала бежать и её каблуки громко стучали.

— …

Но затем поднесла руку к животу и замедлилась.

Мияко начала шагать спокойнее и без спешки.

— Эй! Подождите!

Схватив сумку, содержащую конверт UCAT и замахав ей к небу, в котором одновременно находилось заходящее солнце и луна, она без колебания повысила голос:

— Я…

Она закричала:

— Я буду здесь!!

Послесловие

Послесловие снова всего две страницы.

Я как-то сумел закончить 3-й Том. Это был мой первый тройной том, но я могу это делать только благодаря вам. Большое вам всем спасибо.

В прошлый раз я немного рассказывал о Курасики, но это действительно хороший город. В этой книге его неплохо развалили, но довольно весело будет осмотреть те места на карте или посетить их.

В общем, я спешу, поэтому вот привычный чат.

— Я спрошу просто по традиции, но ты читал?

— Да, конечно. Я совсем не ожидал, что Синдзё увидит, как Хиба убьёт Аполлона, станет блондинистым большегрудым Супер Нормальным, и затем использует Негативную Спирит Бомбу.

— Ничего ты не читал, правда? И Хиба у нас теперь Криллин?*

— Нет, я в самом деле читал. Этому парню ужасно не везёт в драках, разве нет?

— Почти так же, как тебе не везёт клеить девушек. Что более важно, ты женился где-то во время релиза 3-А, правда? Поздравляю.

— Прекрати одновременно меня дразнить и поздравлять в послесловии, которое будет читать моя жена!!

— Ясно. Выходит, мои книги теперь читают жёны? Вероятно, они переходят в жанр, за который дети в средней и старшей школе не решатся взяться. Может мне следует использовать в качестве рекламы: «Популярно среди новоиспечённых жён!». Какой ужас.

— Прекрати складывать шутку и сам же на неё отвечать. В общем, в прошлый раз я выдал болезненную историю, теперь твоя очередь.

— У меня нет никаких болезненных воспоминаний со средней и старшей школы. За день перед выпуском из средней школы, когда я ехал на велосипеде, меня сбила машина. Велосипед согнулся пополам, но я остался полностью невредимым.

— Так не пойдет. Когда такое случается, ты должен оказаться при смерти и поднять флаг с девушкой, которая тебя сбила.

— Эм, его жена слышит? Этот идиот всерьёз такое говорит, так что я обязательно всё запишу.

— Прошу, не надо! После того, как она прочла послесловие 3-А, моим домашним прозвищем стало Сиськопроверяльщик.

Значит, на этот раз оно будет Флагопроверяльщик.

Как бы там ни было, я редактировал, слушая ASKA — Seiten wo Homeru Nara Yuugure wo Mate. (Она также лирически настраивает меня на хорошее настроение.)

— Кто именно выделялся?

А еще я раздумывал об этом. Следом выйдет 4-й Том, так что подождите ещё немного.

Май 2004. Утро непрерывного дождя.

— Каваками Минору.

1. *Весь кусок отсылка к манге и аниме Dragonball.

Начальные иллюстрации

Пролог. Синее наставление

Виднелся цвет.

Синий цвет. Глубокий тёмно-синий заполнял громадное раздолье наверху. Слегка потемневший синий разлился в просторе внизу.

Два синих цвета окрасили небеса и землю, видимую с высоты.

Небеса сверху пустовали, но туманно-синяя земля была неровной и содержала белую линию.

Местность внизу оказалась гористой и почти бесплодной, но под синим цветом выглядела как песчаное дно моря.

И сквозь центр синего неба нечто перемещалось.

Оно напоминало дракона.

Однако его металлическое тело отражало солнце, а на поверхности обнаружилось несколько эмблем и идентификационных номеров.

Пока оно прорезало ветер, с обеих сторон угадывалась белая надпись: US-UCAT.

Это стальной механический дракон американского UCAT, и он летел сквозь синеву небес.

Он тянулся не менее чем на тридцать метров в длину и пять в ширину. Его окрасили в синий и белый, а общая форма была треугольной, с пологим склоном под острым углом.

У него имелось острое лицо, длинный хвост, и напрочь отсутствовала шея. Его четыре ноги были сложены, и с обеих сторон выступали две пары крыльев.

С того, что напоминало пояс и низ его ног, выпускался мерцающий жар.

Подталкиваемый ускорением тепла он продолжал движение.

Голова, повёрнутая к его месту назначения, имела ветровое стекло. Внутри находилась одноместная кабина. Пилот, пристёгнутый к глубокому сиденью, носил гермокостюм и шлем, но костюм был тряпичный и все консоли перед ним оказались аналоговыми.

Он потянулся направо к доске размера В5 с прикреплённой к ней парой листков. На верхней части бумаги значилось «Test(Final)», и дата «04.20.1945».

Они также отображали имя пилота: Richard Thunderson.

Сандерсон вписал показания приборов в несколько строчек документов и затем повернул руку к центральной ручке управления.

Шум за стеклом состоял в основном из воя рассечения ветра на высокой скорости. К нему присоединялся металлический скрежет аппарата и рев выпускаемого для ускорения тепла.

Сандерсон потянул ручку управления, сжимая при этом газ.

Он взлетел.

Словно выворачивая тело, синий механический дракон повернулся вверх. Но стены воздуха сверху и снизу угрожали остановить его поворот.

— !..

Но в следующий миг, дракон прорвался сквозь верхнюю стену сопротивления, и ветер, идущий навстречу, ударил его нижнюю поверхность.

С сопротивлением воздуха на животе, дракон вознесся, словно забираясь на склон.

Битьё ветра звучало как взрыв, и встревоженный ток воздуха вспыхнул туманом.

К тому времени, как всё кончилось, синий механический дракон переместился на несколько сотен метров выше.

Пока он спокойно летел по воздуху, одновременно сопротивляясь ему, с передатчика заговорил голос.

— В1 базе. Втягивание ног и ускорители работают нормально. …Ваши показатели тоже в норме?

Голос принадлежал Сандерсону, и он засмеялся перед тем, как продолжить.

— А1… Это он?!

Как только его вопрос перерос в возглас предвкушения, синий механический дракон услышал снизу рёв.

Не успел он подумать, как нечто надвигается, небо всего в паре метров справа пронзила белая линия.

Полоса тумана выглядела как инверсионный след.

— !

Но её стер неистовый рокот, последовавший после небольшой задержки.

И прибыло что-то ещё. Оно показалось над головой там, где раньше ничего не было.

Это был белый механический дракон.

Как и у механического дракона Сандерсона у него отсутствовала шея. Со своим длинным хвостом он растянулся на тридцать метров.

Он напоминал синего, но всё же выглядел иначе.

Для того чтобы лететь с большей эффективностью, синий сложил ноги и расправил крылья.

С другой стороны ноги белого были втянуты, но всё равно высунулись достаточно для приземления и ходьбы. К тому же, его крылья раскинулись не так далеко как у синего.

Синий заговорил через коммуникатор:

— Не слишком ли внезапно, Джеймс Дэвис?

— Сейчас я А1, Ричард Сандерсон.

Белый ответил, и они оба горько рассмеялись.

Рассекая небо короткими крыльями, белый лёг на слегка восходящий курс.

— Ты видел эту скорость подъема? Для официального использования выберут моего.

— Да ладно тебе. Не думай, что скорости взлёта достаточно для победы, Джеймс. Ты случайно не поразительный тупица? Начнём с того, что такая конструкция едва оставляет место для поворотов. Если вложить всё в ускорение, то больше ничего и не будет.

— Ну ты нарвался. Хотя, с другой стороны, кое в чём ты прав. Я ещё толком не показывал, на что действительно способен. А что твой? Ты навешал кучу мелких подстроек, но у него по-прежнему нет ни капли взрывной мощи, разве нет?

— Летательному аппарату необходима стабильность. Я не могу подставлять жизнь пилота под угрозу. Особенно, когда этот пилот — я.

— Это не повод для отказа от новых идей. Ты ведёшь себя так ещё со школы, и поэтому…

— Ты поразительно умеешь односторонне болтать, Джеймс.

Он вздохнул, и они оба снова горько засмеялись. После паузы, белый механический дракон произнёс:

— Я постараюсь, чтобы выбрали моего, Ричард. Это годовщина смерти моей жены и рождения детей.

— Да ну. Я не собираюсь отдавать тебе победу из симпатии, Джеймс.

— Я знаю, Ричард. Мы делаем это для того, чтобы не дать им захватить небо. С тех самых пор, как человек начал летать, мы знали, что в американском небе что-то есть.

— Я слышал, площадь, в которой оно появляется, в последние пару лет смещается в сторону Тихого океана и Японии, но это не отменяет того факта, что мы многое в прошлом потеряли. Или что и этот аппарат у нас благодаря тому, что мы в результате приобрели. Так что Джеймс, ради всеобщего блага тебе бы перекреститься перед этим матчем. Как-никак, тебя скоро собьют.

— Прости, но я уже покрестился перед отлётом. Твоя очередь. Я тебя прикрою, так что давай быстрее.

— Ох, забыл сказать. Прошлой ночью я принял Вуду. И в качестве жертвоприношения я выбрал тебя.

На этих словах впереди показалась белая тень.

Это облако.

Приближаясь к белой массе, будто к острову, два механических дракона продолжили беседу.

— Ричард, что ты будешь делать после получения сегодняшних результатов? Вернёшься на войну?

— Не знаю, но чувствую себя поразительно виноватым. Прямо сейчас американцы, европейцы и люди с вражеских стран столько всего потеряли, но находясь здесь, я не могу разделить их чувства. …Я пропустил этот последний писк моды.

— Не говори так. Они работают, чтобы исправить этот мир, тогда как мы… ну, кажись, мы ещё не видим всё так ясно, но вроде как мы работаем, чтобы защитить этот мир.

— Даже так, Джеймс, война, которую мы зовём Концептуальной Войной, по-прежнему не кажется мне реальной. Меня взяли сюда из-за навыков пилота, но такое чувство, что я бы лучше пригодился, отстреливая вражеские самолеты над Тихим океаном.

— Я не уверен, что тебе стоит находить значение в отстреле живых людей, Ричард Сандерсон.

— Но я бы участвовал в том же театре боевых действий, что и остальные. Наш брат ставит на кон свои жизни, поэтому я не уверен, что стоит нас звать просто для сражения с драконами, Джеймс Дэвис.

Синий механический дракон выдал самоуничижительный смешок.

— И с того, что я слышал, мы не обнаружили в кабинах механических драконов, рухнувших в этом мире, ни единого человеческого трупа. Мы сражаемся с миром механических драконов, которые летают на автопилоте, и там нет людей. Загубленные жизни наших загублены понапрасну.

— Никакая смерть не напрасна, Ричард. Ричард Сандерсон.

— Да уж, — донёсся безжизненный ответ от синего механического дракона, когда он переместился вниз и подальше от белого. — Мы снова ходим по кругу.

— Так и есть, — ответил Джеймс.

— Я знаю одно. Сегодня у твоих детей…они близнецы, да? В общем, сегодня их день рождения. Но если собрался подарить им выбор твоего аппарата , то по прибытию домой придётся столкнуться с недовольными детьми.

— А ты на сегодня зарезервировал бар, верно? С дешёвой выпивкой в самом дальнем сиденье в углу? Когда ты сядешь, то можешь сгорбиться, сказать «поздравляю, Джеймс», и вернуть выпивку бармену. Усёк?

Обмениваясь словами, они начали отдаляться направо и налево.

Перед облаком впереди виднелся объект — синий самолёт с поршневым двигателем.

— Начнём, когда минуем этот записывающий аппарат, Джеймс. Ты же не зарядил боевые, правда?

— У меня то же, что и у тебя.

— Откуда у тебя боевые патроны, болван?! Ты планируешь это удвоить до летного испытания с полным вооружением?!

— Почему ты читаешь мои мысли, Ричард?

— Потому что намереваюсь выиграть.

Они пролетели записывающий самолёт-наблюдатель, что вырвался вперёд, и начали двигаться налево и направо для начала испытания.

Но в этот же миг они оба увидели появление странного света.

Это была багровая вспышка, и она возникла прямо между ними.

Сразу же после того, как они миновали самолет-наблюдатель, он взорвался.

— ?!..

Он переломился, словно от удара в центр снизу, и врезался в воздушную стену.

Его крылья треснули, фюзеляж сдавило под напором ветра, и мелкие части с наименьшим сопротивлением воздуха расшвыряло вперёд, волоча за собой дым от взрыва.

Два механических дракона наблюдали это в краткий миг, и тут же отдалились. Затем они влетели в облако.

— Джеймс!

— Видел. Это он. Тот чёрный механический дракон, который повелевает этим небом, словно играясь. Исследователи зовут его Тескатлипока* Чёрное Солнце, верно? Ты его видишь на радаре?

— Нет, он исчез. Но…

Он мог увидеть поток воздуха, двигающийся перед двумя механическими драконами.

Масса ветра разделила облако, и разверзшаяся дымка явила очертания гигантского дракона. Это было громадное неуязвимое создание, которое существовало в форме ветра.

Белый механический дракон обогнал синего.

— А1 базе. Мы столкнулись с врагом. Это Чёрное Солнце. …С1 сбит. Начинаю перехват.

— Джеймс, ты отправишься за ним?

— Вот зачем нам эти механические драконы. Я давно уже себя к этому готовил. Смотри, Ричард. Я покажу тебе, что разработала Команда А. Гляди, что мы создали, прокладывая дорогу для разработки машин, которые должны воевать на земле и в небе.

На этих словах белый механический дракон неожиданно распался. Но это произошло не из-за уничтожения.

— Начинаю трансформацию с обычной крейсерской формы в сверхскоростную крейсерскую форму.

И в точности это белый механический дракон и сделал в полёте.

Его драконий облик распался и видоизменился.

Вместо втягивания ног, как синий, он укрепил их в качестве основания крыльев.

Все его суставы затянулись, и для уменьшения сопротивления воздуха он стал даже меньше.

Все его ускорители были собраны на спине.

И с металлическим и механическим шумом, всё сложилось воедино.

Сандерсон произнёс вслух то, что из него получилось.

— Истребитель.

Но он по-прежнему оставался механическим драконом. Его форма немного исказилась, но это определённо механический дракон, преобразованный для воздушного боя.

Белый аппарат накапливал во всех ускорителях мерцающий жар.

— Ричард, твой «Сандербёрд» многоцелевая неизменная модель, потому что ты сосредоточился на прочности, но моя «Бланка» — высокомобильная многоцелевая трансформирующаяся модель. Я не могу летать так же долго и у меня гораздо меньше защитной силы, но я могу отправиться вперёд.

Белый дракон сделал именно это, оставив позади мерцающее тепло.

— Эй! Постой!

Синий дракон запоздало двинулся с места, но не поспевал. Далеко впереди находилась масса ветра, её нагонял белый механический дракон, а синий остался позади.

В попытке нагнать синий прорывался сквозь воздух, который можно было назвать только стеной. Тем временем белый выдал крик, затрясшийся от рассечения встречного ветра.

— Эй, Ричард.

— Что тебе могло вдруг понадобиться, болван?!

Впереди синего, белого дракона и ветер обволокло отдалённое облако.

Гигантский ветряной дракон и белый механический дракон исчезли из поля зрения.

Однако голос последнего всё ещё доносился.

— Эй, — начал Джеймс. — Есть и другие, кто сражается вроде нас?

— Я слышал, есть в Европе. Может кто-то есть и в Германии с Японией.

— Ясно, — сказал Джеймс. — Охара, первый, кого подстрелил этот дракон здесь, был наполовину японцем. Он сказал, что присоединился к UCAT, потому что не хотел воевать со страной своего отца.

— И вроде бы Хьюз, следующий кого сбили, был наполовину немцем, как я?.. Но погоди, ты только что сказал «этот дракон здесь»?! Ты его догнал, Джеймс?!

— Ага, наконец-то догнал. Наконец-то. Сколько же на это ушло. Лайл, Эссерт и Курт, совсем еще юнец, даже они не смогли его увидеть; но я, наконец, наконец-то добрался. Ты знал, что всех упавших механических драконов, которых мы нашли, сбила эта штука?

— Что?! Ты хочешь сказать?..

— Команда А пришла к выводу, что мир драконов находится в непрерывном состоянии гражданской войны между этой одной громадиной и бесчисленным количеством меньших драконов, — Джеймс засмеялся. — Он, наверное, спускается в наши небеса, когда устаёт от сражения дома. И после того, как позабавится отстрелом слабых машин, пролетающих тут, возвращается назад. …Я не дам этому повториться.

Слушая, синий механический дракон помчался в тучу. Облако перед его носом сдуло прочь.

— Постой, Джеймс Дэвис. Нам нужно действовать сообща. Ты же понимаешь, правда? Ты завоевал свою жену только потому, что я подкатил к ней первый, и ты пошёл в атаку после того, как она меня отшила. Так что постой.

— Я жду, потому поспеши, Ричард Сандерсон. Поспеши к месту назначения твоей решимости. Я отправлюсь вперёд и буду ждать там.

— Постой!

Синий дракон поспешил сквозь облако. Он выжал всю свою скорость и прорвался через стену воздуха перед собой.

В следующий миг его зрение заполнилось единым цветом.

Синим. Он увидел небо без единого облачка.

И в том пустом раздолье синего, идентично окрашенный дракон глянул вперёд.

В нескольких метрах впереди он увидел результат всего.

Тем результатом было разрушение.

Трепещущий ветер волочил за собой облако. Тот ветер принял форму гигантского дракона, и он уничтожал белого механического дракона.

Между ними выстреливали лучи света. Это оптическое оружие можно назвать дыханием дракона, но пока белый выпустил в небо восемь белых дуг, ветряной дракон выдохнул десяток чёрных.

Пронзённый множеством чёрных лучей, белый механический дракон скорчился в агонии.

— !..

Но даже пробиваемый насквозь, он вынудил себя подняться над ветром.

Тем временем, противник явил себя.

Возник цвет, и он оказался чёрным. В голубом небе раскинулось чёрное тело и крылья.

Громадный чёрный механический дракон был более трёхсот метров в длину.

В пространстве между крыльями на его спине открылся плоский набор пушек. Все они повернулись к белому механическому дракону, кружившему над ним, и начали копить чёрный свет.

Однако, вознесшись вверх, белый дракон трансформировался.

В окружении ветра, силуэт подобный истребителю мгновенно изменился из воздушного дракона в боевого дракона ближнего боя.

Траектории пушечного залпа и мчащегося дракона пересеклись.

Даже пронзаемый чёрным светом, белый механический дракон с усилием устремился к громадной спине чёрного.

Он врезался в неё и поднял когти на четырёх ногах.

— …

Но он достиг своего предела.

Белый механический дракон был уничтожен. Его ноги, тело и даже каркас, поддерживающий голову, распороло насквозь, и он не смог даже выдержать собственную атаку. Подвижный скелет, используемый для трансформаций, переломился, и его развалил собственный вес и жар.

Он разлетелся как фигурка из стекла.

Белый дракон поднял вопящую пасть к небу.

— !..

И он взорвался.

И будто по сигналу рассыпающихся осколков и пламени, синий механический дракон воспарил.

Он попытался нагнать огромного чёрного механического дракона, который явил себя и покачнулся от взрыва.

Но вслед за этим чёрный тряхнул телом. Игнорируя сопротивление воздуха своей огромной скоростью, он спокойно изогнулся и смахнул со спины обломки и дым. Едва лишь он увидел синего дракона, его пасть распахнулась.

В то же мгновенье из глубины его горла просочился чёрный свет.

Это драконья пушка.

Она породила достаточно света, чтобы окрасить голубое небо чёрным. Пространство горизонтально перерезал чёрный столб свыше десятка метров.

Звук палящего жара заглушил любой намёк на ветер.

Свет чёрного дракона сдул весь воздух, словно сворачивая его. Окружающие облака мгновенно испарились, и чёрный луч ворвался в правую сторону механического дракона Сандерсона.

Даже так, синий аппарат не был уничтожен. Но в то же время, он не мог больше лететь.

Он вломился в натиск ветра и закрутился в небе, накренившись вперёд.

Отсюда он мог только падать.

Среди остатков пламени взрыва белого дракона, синий просто рухнул к земле, видимой далеко внизу.

Громадный чёрный дракон в небе созерцал его падение. Чтобы выстрелить из пушки он согнул тело, будто скрутившись. Убедившись, что синий механический дракон больше не взлетит, он открыл металлическую пасть.

— ————.

Воздух налился рёвом. Он звучал подобно кличу и разносился по голубому небу.

И пока этот звук продолжался, чёрная фигура исчезала. Она медленно, но уверенно становилась прозрачной. Сквозь неё различался цвет небес, поэтому чёрный дракон окрасился синим.

После чего осталось только небо.

Внизу, механический дракон того же цвета падал в направлении земли.

Он издал собственный крик.

— Я… Я!..

Он глубоко вздохнул.

— Я тебя разгромлю! Клянусь именем Сандерсона!

Он падал.

— Клянусь!!

— Ты, может, и не знаешь ответа

— Однако не поймёшь и этого, пока не начнёшь искать ответа

1. *Тескатлипо́ка (дымящееся/огненное зеркало) — в мифологии поздних майя и ацтеков одно из главных божеств (наряду с Кетцалькоатлем/Кукульканом). Он носил зеркало или щит (отсюда имя), с помощью которого наблюдал за деяниями людей на земле. В различных воплощениях он являлся богом-творцом или же разрушителем мира. Подробнее на Википедии

Нисхождение тьмы

В громадном холле с высоким потолком висела картина, отображающую Деву Марию с ребёнком на руках.

Это холл штаб-квартиры UCAT, которая маскировалась под здание транспортировок ИАИ.

В данный момент за передними окнами стояла ночная темень, но помещение полнилось светом и множеством цветов.

Цвета исходили от украшений, развешанных по холлу. Со стен свисали красно-белые или чёрно-белые флажки, с потолка — золотые бумажные шарики и разноцветный серпантин, и…

— Почему здесь бумажные журавлики и соломенные куклы, Диана?

Эти слова произнесла сероволосая девушка, осматривая холл. У её ног стоял чёрный кот, на её плече сидела синяя птичка, и она глядела на женщину в чёрном костюме, которая самостоятельно украшала пустой холл.

Женщина, Диана, прибивала к стене соломенную куклу с красно-белой ленточкой на животе.

— Ох? В Японии их используют, чтобы молиться за сохранность посетителей. Ты этого не знала, Брюнхильд?

— Я никогда не видела в Японии подобную кричащую традицию.

— Это потому что японцы скромный народ, живущий в гармонии с природой. Они обычно не выказывают такого рода торжества. Я слышала, эти соломенные куклы создаются из естественных материалов, которые угодны природе, и их тайно прибивают к деревьям у храмов. Похоже, даже существует правило, согласно которому дабы не нанести вред деревьям можно ударять не более ста раз. …Не хочешь помочь?

Диана обернулась и указала на рабочий стол неподалеку.

Брюнхильд перевела взгляд и увидела там длинные гвозди, соломенных кукол и деревянный молоток.

— А это что? К ней прикреплена бумажка с надписью «Ооширо Казуо».

— Директор UCAT Ооширо заплатил за праздничные венки, и, заготовив как красные, так и синие, у него ещё оставались деньги, поэтому я и наделала кукол. В этой есть его волосок, так что во время празднества она как следует его изобразит.

— Ясно.

Брюнхильд кивнула и с куклой, молотком и гвоздем в руках зашагала по холлу. Она произвольно остановилась у красно-белой сотобы* на ближайшей стене.

— Но к чему этот праздник?

— К прибытию инспектора из американского UCAT. Отряд Левиафана вскоре начнёт Путь Левиафана с 4-м и 5-м Гирами, верно? У 5-го сильные связи с Америкой.

— Они не особо торопились звать такую важную фигуру. Дела с 3-м закончились в конце июля, но уже октябрь, и они начали говорить о следующем Пути Левиафана только сейчас? С такими темпами мир будет уничтожен. …Верно ли предположить, что это из-за того, что японский UCAT был слишком занят разбирательством с ограничениями, наложенными на них прочими UCAT?

— Да. Ты, может, и состарилась, но смотрю, кровь ещё поступает тебе в мозг.

— О? Это потому, что я принадлежу к расе, которая по своей природе медленно стареет, в отличие от кое-кого, чей мозг морщится под её молодым фасадом.

Брюнхильд приложила соломенную куклу к стене и сделала первый удар по гвоздю.

— Я также слышала, что Синдзё встретила кого-то из той нелепой группы под названием Армия. Автоматическая кукла по имени Гиес передала о них какие-то сведения, верно? Там эта девочка, Сино, встреченная мной, женщина по имени Тацуми и механический дракон, что показались после битвы с 3-м, Тода Микоку, с которой встретилась Синдзё, и мужчина по имени Хаджи, которого упоминала Гиес. Что вы будете делать теперь, после того, как они показались?

Диана не ответила, поэтому Брюнхильд снова ударила по гвоздю и цокнула языком.

— Пытаетесь устроить для инспектора такой сердечный приём, чтобы закрыть глаза на проблему?

— Прости, но этому инспектору весьма по нраву Япония, пускай он и не подает виду. Как только он прибудет, Путь Левиафана должен пройти вполне гладко. Я сама не знаю деталей, но Директор UCAT Ооширо сказал, что он примет участие в Пути Левиафана с 5-м Гиром.

— Что ты хочешь сказать, он примет участие?.. И раз уж на то пошло, кто он?

— Ричард Сандерсон, один из Восьми Великих Королей Драконов. Он тот, кто уничтожил 5-й Гир. …Но я не знаю, как он примет участие в переговорах. Возможно, выступит посредником, чтобы избежать ограничений, установленных американским UCAT.

Брюнхильд нахмурилась и снова стукнула молотком. Гвоздь пронзил куклу, сотобу и затем стену за ними.

— Звучит неплохо, Диана, но почему оформлением холла к его прибытию занимаешься ты? Я думала, ты не любишь Америку.

— Я расскажу об этом по прибытии гостя. …Или ты действительно хочешь узнать сейчас?

— Ха. Слова какой-то престарелой ведьмы не заслуживают внимания.

Брюнхильд отвернулась от Дианы и неоднократно застучала по гвоздю. Диана сделала со своей куклой то же самое, и в перекрывающих друг друга звуках Брюнхильд чуть не увлеклась.

Но затем чёрный кот у её ног заговорил:

— Брюнхильд, глядя на это празднество кукол, я тут подумал. Тебе не кажется, что этот мир нас просто дурачит?

Едва лишь Брюнхильд собиралась спросить «как именно», от ступенек к нижним этажам кто-то вышел.

— Тэс. Диана-сама, я собрала большую часть.

Sf поместила на рабочий стол множество соломенных кукол.

— Я взяла образцы волос из 80% персонала UCAT, начиная от старших сотрудников и выше, и поместила их внутрь кукол. Я пришла к заключению, что если прибить их всех к стенам, эффект благословения во время праздника будет необычайным.

— Чисто из любопытства, как ты добыла эти образцы?

— Тэс. Я посетила людей во время работы и взяла образцы у них.

— Ясно. Это на удивление нормально.

— Тэс. Автоматические куклы немецкого UCAT очень хорошо собраны. Во избежание вмешательства в их работу, я тихо приблизилась сзади и вытащила образец так, чтобы не вызывать ни малейшей боли.

Брюнхильд покосилась на Sf, а Диана приблизилась к рабочему столу, подбирая некую куклу.

— О? Ты сделала куклу Итару? Ты уверена, Sf?

— Тэс. Я объяснила ему их предназначение, и он разрешил мне взять образец его волос до тех пор, пока я не стану использовать их на что-нибудь дурное.

— Я не это имела в виду. Ты уверена, что сама этого хочешь?

— Тэс. Мои решения классифицируются ниже Итару-самы.

— Вот как? — глаза Дианы прищурились, когда она протянула Sf куклу Итару. — Я дарю её тебе.

— Вы не будете её использовать для праздничного ритуала?

— Итару сказал не использовать её на что-либо дурное, верно? Это не ограничивает её использование для праздника, поэтому на основе собственного решения я передаю её тебе.

— Тэс, — Sf кивнула. — Премного Вам благодарна. Я воспользуюсь моей функцией скромности японского стиля.

Она помахала туда-сюда рукой перед лицом.

— Нет-нет. Я пришла к заключению, что в этом нет необходимости. Как Вам?

— Нет-нет. Возьми. Я настаиваю.

— Тэс. Я пришла к заключению, что это превосходный возврат, Диана-сама. В таком случае, прошу прощения, но я её возьму.

Она приняла соломенную куклу, взяла её обеими руками и подняла к потолку.

— Но что это? Настоящий Итару-сама всё ещё здесь. Это не он. И в то же время она содержит часть его. Так что же это?

— Ты можешь такое вообразить?

На вопрос Дианы ответила не Sf, а Брюнхильд, которая всё ещё забивала гвоздь.

— Не может она. Машина это машина, а значит, у неё нет человеческого воображения.

— Тэс. Брюнхильд-сама права. Я активирую мои цепи восхваления.

Она поместила куклу на стол и выдала пять безучастных хлопков в сторону Брюнхильд.

— Я пришла к заключению, что это поразительно. …Как Вам?

— Более чем достаточно.

Брюнхильд раздражённо вздохнула, приложила ручку молотка ко лбу и на некоторое время задумалась.

— Знаешь, — начала она. — Комплексная система по типу воображения может и сложна для машины, но разве у машины нет собственной формы воображения? К примеру, если тебе хочется думать о кукле как о том седоволосом мужчине, что если попытаться идентифицировать её как его? Назови её его именем или что-то такое.

— Тэс. Я пришла к заключению, что эта идея основывается на концептах 2-го Гира. Но я должна сказать, что даже с его именем эта кукла является неудачным воспроизведением Итару-самы. Она не будет функционировать в качестве замены.

— Я здесь ни при чём, — сказала Брюнхильд. — Ладно, нам не нужно зацикливаться на определении. Просто ответь мне это: ты хочешь выбросить ту куклу или сохранить? Если выбросить, я сожгу её прямо здесь. Если сохранить, тогда хорошенько о ней позаботься.

Услышав это, Sf осмотрела соломенную куклу на столе. Она подобрала её, подняла и трижды обняла.

— Тэс. Принято. Я пришла к заключению, что для несомненной сохранности я должна поместить её в вакуумный сейф.

Брюнхильд увидела, как Диана горько улыбнулась.

А ещё ощутила, как что-то стукнуло её по ноге. Опустив взгляд, она увидела, что на неё взирает кот.

— Брюнхильд, я должен пересмотреть своё мнение о тебе.

Она пяткой пнула его прочь и снова начала стучать.

На фоне шума, кукла, обнимающая куклу, произнесла:

— Если подумать, гость уже должен прибыть.

Последовала небольшая тишина.

— Интересно, где же он.

●

Стояла ночь.

Под тёмным небом простиралось раздолье земли, содержащее горы и город.

Однако в городе, построенном между горами, находилось нечто странное.

Площадь диаметром в несколько сотен метров, которая раскинулась от северного края до центра, окружала небольшая тень. К тому же, она угадывалась, только если присмотреться.

Это было Концептуальное Пространство.

Альтернативное пространство создавалось изменением части реальности и воссозданием её внутри. Но в большинстве случаев оно опустеет, и электричество с водоснабжением будет отрезано.

Город не освещал ни единый фонарь, и машины на главной дороге, потерявшие своих водителей, остановились либо в результате удара друг о друга, либо выехав на тротуар.

Свет погас даже в светофорах, поэтому они были не более чем препятствием. Красная машина врезалась в один из столбов, и знак, висящий на нём, указывал, что это Акигава.

Как раз под этим знаком в направлении севера двигались две пары шагов.

Один был звуком лёгких туфлей, и второй — кожаной обуви со слегка шаркающей одной ногой.

Парой, бегущей на север вдоль тёмной дороги, были девушка и старик.

Девушку со светлыми волосами до плеч освещал настоящий ночной пейзаж изнутри Концептуального Пространства. Она бежала, но вскоре глянула через плечо. Её брови над голубыми глазами немного вздёрнулись.

— ———?

Слова, которые она произнесла, были на английском, и её вопрос предназначался старику, который волочил за собой правую ногу. Он был высок, имел короткие седые волосы, и такие же голубые глаза.

Старик кивнул и осмотрел местность. Они находились в центре двухполосной дороги. Рядом у обочины остановился белый седан.

Старик волочил по земле ногу и тряс полы своего летнего плаща, медленно к нему приближаясь. Окно со стороны водителя было открыто, и он заметил внутри ключ в замке зажигания.

Он заглянул глубже, подправил ручку передач и ручник, после чего повернул ключ.

Но машина не отреагировала. Он повернул ключ ещё пару раз, но она не завелась.

— …

Старик медленно пробормотал что-то девушке.

— ?..

Она повторила его слова с вопросом, и он кивнул, уйдя от машины. С правой рукой в кармане он прищурился и окинул взглядом небо. Между внутренней и внешней частью Концептуального Пространства угадывалось разделение. Границу отмечала линия, вдоль которой заканчивались низкие облака и мерцающий жар.

В данный момент они стояли на южном конце куполообразного Концептуального Пространства.

Убедившись в этом, старик вздохнул.

Он вытащил руку из кармана, глянул на девочку и, вместо фразы на английском, произнёс имя.

— Хио.

Девочка подняла взгляд, а старик вытянул к ней правую руку и разжал кулак.

На его ладони лежали часы. Большие, неукрашенные и старые. Оригинальная бело-голубая окраска стёрлась, а медная поверхность теперь тускло отражала свет.

Однако часы работали даже в Концептуальном Пространстве, включая красный циферблат под часовой, минутной и секундной стрелками.

Ныне на том экране, напоминающем шагомер, отображались пять букв: ACCEL.

Когда девушка по имени Хио их увидела, она наклонила голову ещё сильнее, но старик в ответ только улыбнулся.

Хио засомневалась, но в итоге потянулась к часам.

Она наградила его последним вопросительным взглядом и, когда он кивнул, наконец-то их взяла.

Затем девушка по его инструкции надела часы на своё стройное левое запястье, повернула головку и провела с ними ещё всяческие действия.

Жидкокристаллический циферблат отобразил серию символов, по пять за раз:

NEWRI DERSE TUP!!

Увидев этот текст, старик поднял руку и указал на север.

Плечи Хио содрогнулись, и она покачала головой.

— ———.

Она заговорила и занесла руку под шею.

Там висело ожерелье из камешков. На нём не хватало пару камней, но Сандерсон, дотронувшись до него, назвал её имя. Когда он следом заговорил, это был не английский:

— Ты выучила этот дерьмовый и геморройный язык от меня и своего учителя, правда?

— Д-да. Хотя я не думаю, что он дерьмовый.

— Ясно. Но так не пойдет, Хио. Этот язык используется дерьмовыми людьми. Его обожает лицемерный и лживый ублюдок, который притворяется злым, и горная обезьяна, что любит боевые искусства.

— Мне кажется, ты не должен обвинять людей в использовании их родного языка.

— Хио выдумывает отговорки! — старик глянул в небо с рукой над глазами и вздохнул. — Когда же моё учение пошло не так?! Как мне теперь смотреть в глаза родителям, которые оставили тебя мне?

— Э-эм, п-прадедушка? Т-ты прав. Это кусок дерьма, так?! Я поняла, поэтому прошу, останови причитания и нотации.

— Ладно, ладно. До тех пор, пока ты понимаешь, что эта страна сплошной кусок дерьма.

Лицо старика налилось удовлетворением, и он кивнул, но Хио уже свесила голову и произнесла себе под нос:

— Прости меня, мама, прости меня, папа. Я только что использовала нехорошее слово. Прости меня, учитель. Я только что соврала. Прости меня бог. Меня это даже взбодрило.

— Что ты там бубнишь, Хио? Ты сказала всё как есть. Говори это с гордостью, — он слегка похлопал её по спине. — Ну, ты будешь говорить в этой стране на этом языке, пока он у тебя в печёнках не будет сидеть и не разонравится, Хио. Тут, уверяю, ты сможешь распрощаться со всеми переездами и переходами в новую школу.

— Н-но, прадедушка, мне казалось, что я приехала сюда только ради посещения могилы моего отца и, может, если повезёт, чтобы найти что-нибудь о моём двоюродном дедушке. … Но что это? Что нас преследует?

— Как только мы прибыли в эту страну, с которой ты уехала десять лет назад, наша удача истощилась. Этой геморройной стране, должно быть, полюбилась семья грома.

— То есть…

— Это предчувствие, Хио. Звучит как бессмыслица, не правда ли?

От того, как однозначно он это сказал, Хио утратила дар речи, но он выпятил вперёд грудь и продолжил:

— Предчувствия прекрасны. Те, что будоражат тебя, лучше всего.

— У меня бывают только плохие.

— Значит, с твоей головой что-то не так.

— П-прадедушка, тебе иногда нужно аккуратнее выражаться.

— Не обращай внимания. Давным-давно я переживал такие же времена. Времена, когда всё казалось плохим и вызывало дискомфорт.

Он сохранил улыбку и указал подбородком на юг.

— Иди вперёд, Хио. Ты любишь бегать, правда? Из-за смены школы ты пропустила последний спортивный фестиваль, но кажется, в этой стране скоро будет ещё один. Пойди, запишись в последнюю минуту и возьми первое место. Я тебя нагоню.

— …

— Что такое?

— Я не хочу уходить без тебя.

Услышав это, старик снова улыбнулся.

— Не переживай. Я с этим быстро разберусь, и тут же тебя догоню. Ты когда-нибудь видела, что я проигрывал сражение?

Она покачала головой, и он вытащил что-то из летнего плаща.

Это оказалась рукоятка с прикреплённым к ней обоюдоострым клинком. Рукоять была сделана из твёрдого белого материала, но со взмахом руки она удлинилась в копьё.

Он увидел, как глаза Хио удивлённо расширились, и оскалил зубы в улыбке.

— Ты впервые его видишь, да? Лидер группы, к которой я принадлежал шестьдесят лет назад, научил меня кое-каким техникам. В последнее время я использовал его только для вспашки полей, но наверняка ещё смогу прорвать сталь.

— Прадедушка… От тебя веет опасностью.

— Вот как? Полагаю, ты ещё не можешь разглядеть в этом шарм. …Но со временем ты поймешь.

— Я-я не думаю, что мне вправду это нужно.

— Хио меня не слушает!

Чтобы угомонить старика, девушке понадобилась целая минута.

После чего он опустил плечи и глянул на север позади себя.

— Пора, — пробормотал он, перед тем как повернуться к Хио. — Всё, что ты тут увидишь, будет для тебя ново, но хоть это и правда, на объяснение уйдёт слишком много времени. Я объясню, когда мы снова встретимся, Хио. Я также объясню про твою мать и отца, что тебя так назвали. …Ох, точно. Нам нужно место встречи.

— Посольство?

— Нет, вполне вероятно они пошлют туда людей. Проведи ночь где-то в деловом отеле. У тебя есть деньги, правда? И мы можем встретиться… По дороге сюда мы проезжали мимо кладбища, помнишь? Как оно там звалось, Кладбище Ниситама? Встретимся у входа в два часа дня.

— Завтра?

— Да, завтра. И мне, возможно, придётся сбросить слежку и кое с кем связаться, так что если меня не будет, возвращайся в то же время в последующие три дня. Если после этого меня всё ещё не будет, иди в ИАИ в Окутаме, покажи им часы и скажи следующее.

Его слова наполнили воздух.

— Отведите меня в UCAT, засранцы.

— …

Как бы он не воспринял её поникшие плечи, старик потянулся левой рукой и погладил её по голове.

Следом, он схватил её за плечи, повернул на север и похлопал по ним.

Но его следующие слова оказались не именем девушки или призывом уходить.

— ————.

Это было какое-то имя.

Однако в нём слышалось намерение о чём-то позаботиться. Он произнёс, словно что-то проверяя, и Хио неуверенно глянула через плечо.

— Прадедушка, что это было?

— Имя друга. Друга, который научил меня значению твоего имени, Хио.

С улыбкой он поднял взор к небу. На юге сияла Вечерняя Звезда.

Едва лишь Хио тоже глянула на небо, повеял ветер. Ночной северный ветер.

Её на мгновение омыло прохладным дуновением, и девушка прищурилась.

Затем она услышала слова старика.

— Выходит, северный ветер поддерживает дитя грома. Это путешествие, несомненно, послужит новым опытом. Хио, твой прадедушка обещает одно: мы очень скоро встретимся.

— П-правда, обещаешь?

— Да.

Услышав его согласие, она двинулась вперёд.

Хио начала неуверенно, но, не оборачиваясь, наклонилась вперёд и начала бежать.

— Go ahead!

Услышав крик старика, она прибавила скорости.

●

Наблюдая за уходом Хио, старик испустил вздох.

Он увидел, как худая и небольшая спина растворилась дальше во тьме дороги.

— Это последняя частичка искупления, которую я тебе должен после шестидесяти лет, Джеймс? Если возможно, я бы хотел побыть её прадедушкой… и найти твоего второго ребёнка.

Сжимая копьё, он повернулся на север, откуда приближались шаги.

Источник поступи показался на глаза.

Это всего один человек, и старик уставился на его стройную фигуру в сером боевом плаще.

— Что, всего один?

На этих словах он задумался. Скорее всего, на пути сюда его и Хио сопровождали замаскированные охранники из японского и американского UCAT. Этот одиночка добрался до них сквозь всю охрану и развернул Концептуальное Пространство, чтобы заточить внутри.

— Выглядит, как тот ещё геморрой. …Короче говоря, ты из Армии, так? Вы не особо появлялись в Америке, а значит, я так понимаю, ваша база в этой стране.

Человек остановил приближение, но не ответил на вопрос.

Он находился приблизительно в пятнадцати метрах на дороге с накинутым поверх головы капюшоном своего плаща. В его руках ничего не было, но стойка позволяла двинуться в любой момент.

Затем фигура, одетая в плащ, задала вопрос женским голосом:

— Ричаадо Сандаасон, верно?

— Что за ужасное произношение. Даже хуже, чем у той горной обезьяны, которую я встретил шестьдесят лет назад. …В чём вообще дело? Нет, я уверен, что вы здесь ради Концептуального Ядра 5-го Гира. Хотите, чтобы я сказал, где оно, да?

— …

Сандерон принял её молчание как согласие.

— Я слышал, недавно Армия напала на японский UCAT и заглянула в их базу данных. Предположительно, вы не смогли забрать всё из ядра, но должны были увидеть достаточно. К примеру, вы должны знать, что половина Концептуального Ядра 5-го Гира во владении японского UCAT находится внутри оружия механического дракона.

— Но мы не знаем, что это за оружие. И позволь сказать одну вещь. У Армии уже имеется превосходный механический дракон. Нас не интересует получение технологии 5-го Гира.

— Вы хотите сказать… тот механический дракон использует технологию 5-го Гира? Где вы его достали?

— Нет необходимости об этом сообщать. И вопросы здесь задаю я. К тому же, Армия одержит победу. Мы уже на грани разработки нового оружия, которое использует систему дистанционного управления Богов Войны. Мы просто хотим идентифицировать твоё оружие.

Фигура в плаще сняла капюшон, и показалась девушка с резкими чертами лица.

— Меня зовут Тода Микоку, и я здесь ради этого ответа. Армия знает, как выбирать противников для сражения. Если ты передашь нам сведения, я ничего тебе не сделаю.

●

Микоку осматривала мужчину, стоящего напротив.

Его звали Ричард Сандерсон. Он был около 180 сантиметров, вооружён копьём, и его нога явно травмирована. Он не сможет двигаться с особым рвением, но его рост давал хороший размах рукам и копью, и он один из Восьми Великих Королей Драконов бывшего Департамента Национальной Безопасности.

Она предположила, что копьё было концептуальным оружием, но сама вооружилась простой катаной. Хотя меч из Лоу-Гира, купленный Хаджи, и хорош, старик определённо превзойдёт её в дальности.

…Всё оружие Армии в данный момент на пути в Такао.

Прораб фабрики и его люди бессонными ночами улучшают всё вооружение. Они используют толику информации, украденной с UCAT, и методы, к которым пришли самостоятельно.

На пути сюда Микоку победила несколько замаскированных охранников UCAT. Она застала почти всех их врасплох, но всё равно получила пару ушибов.

…И старик передо мной должен быть гораздо сильнее тех телохранителей.

Каждый фактор действовал против неё, поэтому меч тяжело свисал с её пояса, физически и не только.

Глядя на Сандерсона, Микоку сказала себе быть начеку.

— Ты ответишь или нет?

Но он ответил собственным вопросом.

— Ты сказала, твоё имя Тода, не так ли?

— …Да, а что с этим?

— Это фамилия твоей матери?

— Почему тебя это интересует?

— Не хочешь отвечать?

— Нет, не хочу. И сделаю вид, что не знаю.

Микоку выдала в сердце горький смешок, словно что-то припомнив.

…Он, должно быть, думает о том же.

К ней пришло странное чувство понимания.

Если их мысли совпадали, это на самом деле означало, что в ней было нечто, отличное от него.

С внутренним кивком на свою мысль, она обнажила меч с правого бедра под её плащом.

— Ну? Ты ответишь или будешь только сам вопросы задавать?

Затем Микоку получила ответ.

Сперва она ощутила ветер, задувший у правого уха. Последующее ощущение одежды дало ей понять, что что-то произошло. Правая сторона её капюшона была отсечена.

Но она не отводила глаз от Сандерсона. Высокий старик одной рукой крутанул копьё.

— Моё копьё может пронзить даже сталь.

— Ты гордишься, что пронзил что-то проще человека?

Микоку ступила вперёд, и со стуком её шага по асфальту прибыла следующая атака.

Это был ветер, и он нацелился в центр её груди, к ядру человеческого тела.

Прежде чем он ударил, она сохранила свой шаг вперёд, но припала всем телом к земле.

Ветер пронзил пространство над её опущенной головой.

Чтобы поддержать своё падающее тело, она двинулась прямо. Затем помчалась вдоль асфальта тем же движением, будто бежала вверх по стене.

— !..

Микоку приближалась к Сандерсону с низкой стойки.

Размахивая копьём и производя колющие движения перед собой, он мог сдерживать противника и сохранять дистанцию, но для любого холодного оружия существовало общее опасение: удар по земле или стене.

Если лезвие столкнётся с чем-то тяжёлым, это остановит атакующее движение врага и может затупить клинок. Длинная рукоять копья хороша для размахивания в воздухе, но чрезвычайно сложна в использовании в ограниченном пространстве у ног.

С приближением Микоку снизу Сандерсон отступил целой ногой, чтобы увеличить между ними расстояние.

В следующий миг Микоку прыгнула. Она увидела, что он держит копьё в правой руке, поэтому скакнула направо от себя.

Когда они миновали друг друга, она взяла меч в левую руку и двинулась направо от него и ему за спину.

Затем девушка развернулась, взмахнув левой рукой назад.

Серебряная линия пронеслась сквозь воздух в направлении спины отступающего Сандерсона.

Но клинок, который Микоку запустила в качестве контратаки, отразило с металлическим лязгом.

— !?

Она присмотрелась и увидела, что старик держал копьё вертикально и развернул его к центру спины.

Её меч столкнулся с рукояткой с надписью «Northwind», которая мощно отклонила клинок. Поскольку её меч оттолкнули, Микоку не могла тут же приготовить следующую атаку.

…Проклятье!

Словно оттянутая отражённым мечом, она попятилась от Сандерсона.

Однако старик крутанул тело к ней. Он развернулся, используя одну ногу в качестве оси, и взмахнул копьём.

Повеял ветер.

— …

Микоку следовало принять решение. Согнёт ли она колени, чтобы встретить атаку, или улизнёт? Выбрать второе оказалось правильным решением.

Когда девушка прыгнула направо, сквозь место, где она только что была, промчалась бледная белая линия.

…Эта истинная форма ветра?

Не успела она закончить мысль, как услышала позади себя тупой звук.

Следом, движение воздуха дало ей знать, что там что-то произошло.

Один из бетонных телефонных столбов на обочине перерезало у основания.

Он рухнул, потянув за собой окружающие линии электропередач.

С его падением, ей придется ускользнуть налево или направо. Кабели, скорее всего, устранят возможность фронтального и тылового побега.

Несмотря на это, Микоку решила двинуться вперёд, перед тем как столб полностью завалится.

Но затем Сандерсон воскликнул:

— Отступись!

— Что?! — крикнула она в ответ.

Микоку скользнула под падающим телефонным столбом и переместилась в сторону. Девушка услышала звук крушения от падения бетона на асфальт.

— Почему ты говоришь мне отступить?! Думаешь, я могу уйти с пустыми…

Микоку запнулась, не договорив «руками».

Она осознала, почему он сказал ей отступить.

Неожиданно приближалось некое присутствие. Оно ощущалось как громадное давление, нависшее над воздухом.

— Это ещё что?!

И затем оно прибыло.

— Всё падает.

Это был голос.

Конкретнее, голос текста, добавленного к Концептуальному Пространству.

●

Сандерсон ощутил истинную форму голоса.

Он обратился к девушке по имени Микоку, стоящей неподалеку.

— Уходи, девочка из Армии. Время игр закончилось. Прибыл мой враг… Ты ощутила что-то в этом концептуальном тексте, не так ли?

Девушка, явно настороженная своим окружением, после короткой паузы кивнула.

— Ты назвал это своим врагом. …Изменение в ветре вызвано им?

— Да, — пробормотал Сандерсон.

Как она и сказала, поток ветра в округе казался странным. Он ранее дул с севера, но сейчас вокруг кружило нечто наподобие встревоженной струи воздуха.

Выглядело так, будто перед ним на севере возникло нечто громадное.

Микоку, похоже, это осознала, потому что глянула в северном направлении.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Уходи, — пробормотал он с поднятыми бровями.

Затем старик поднял взгляд, наблюдая за изменениями небесных очертаний. Куполообразная крыша, окружающая их, исчезла. На её месте поток в небе создавал невидимую цилиндрическую стену диаметром в несколько километров.

Добавленный ранее текст преобразовывал Концептуальное Пространство.

— Значит, ты действительно восстановился после того, как тебя сбили шестьдесят лет назад. И ты преследуешь своего врага.

Сандерсон стал в защитную стойку по направлению к пустой тьме на севере и увидел содрогание воздуха.

Оно произошло в крупном масштабе. Разнеслось за остановленные рядом машины и всколыхнуло пространство на несколько десятков метров.

Старик услышал, как Микоку под этим напором принимает боевую стойку.

У неё хорошие инстинкты, — с горькой улыбкой подумал Сандерсон.

И поэтому он отреагировал. Старик сделал небольшой шаг одной ногой и двинулся к ней.

— …

Она тупо на него уставилась, но он не был уверен, недоумевает ли она от того, что к ней легко приблизились, не дав что-либо сделать, или интересуется, что произойдёт дальше.

Однако…

— Даёт тебе хорошее предчувствие, правда?

Он оттолкнул её задним концом копья.

…Девушки в самом деле лёгкие.

Ухватив ртом воздух, она поднялась на несколько метров над землей и отлетела, словно её унесло. Девушка исчезла во мраке на небольшой дороге, пролегающей недалеко от основной.

Через секунду можно было услышать её приземление на стопы и голос во тьме:

— А, чтоб тебя!

— Уходи! И скажи им, что Концептуальное Ядро 5-го Гира с нетерпением ждёт сражения с вами.

— Всё Концептуальное Ядро в UCAT?

— Нет, — ответил он, отворачиваясь от дороги к северу. — Но семья грома добудет его под именем счастья.

Сандерсон принял низкую стойку, крепко сжал копьё и воззрился на присутствие, которое поднималось в темноте, подобно горе.

— Давай продолжим эту шестидесятилетнюю битву, Чёрное Солнце. Моё последнее оружие — копьё почившего командира, но на тебя хватит и его.

Словно в ответ на его слова темнота зашевелилась.

И затем будто растапливая пустой мрак, нечто возникло в ветре.

Это были гигантские чёрные очертания. Они не только заполонили дорогу, но растянулись далеко на расстояние.

Обращаясь к ним, Сандерсон улыбнулся.

— Подходи, Чёрное Солнце. Я покажу тебе пункт назначения моей решимости. И на этот раз ты проиграешь раз и навсегда. …Честно говоря, меня много чего тревожит, но не сомневаюсь, что наследники Саямы и остальных отыщут ответ, используя мою последнюю загадку. Они отыщут ответ счастья.

Он сжал копьё ещё сильнее, стиснул зубы и продолжил говорить:

— Мой гром неумолим, на вахте стоят звёзды, а северный ветер может пронзить даже дракона.

1. *Сотоба — санскр.: луна. Буддийский символ, использовавшийся в качестве надгробия. Представляет собой деревянную дощечку с крупным навершием, на котором изображена буква священного санскритского алфавита в стилизованном начертании.

Темп пары

Школьный двор освещали разноцветные фонари, выставленные для ночного состязания.

На километр во всех направлениях растянулась песчаная площадь, а освещение навевало определённое настроение.

Между фонарями установили простые зелёные сиденья для зрителей, и школьный двор разделили на восемь секторов.

Вокруг расположились прилавки с едой и ворота для входа и выхода.

На входных вратах значилось: «60-й Атлетический Фестиваль Академии Такаакита» и на первом школьном корпусе, граничащем с этим двором, свисали стяги со словами «7 дней до начала фестиваля» и «14 дней до вечеринки в честь закрытия».

Повсюду, где можно было увидеть эти флаги, сновали люди.

Большинство из них, одетые в спортивные костюмы и повязки организаторов спортивного фестиваля, занимались перерисовыванием полос на дворе, закреплением зрительских сидений или расположением на прилавках товарных знаков местных спонсоров.

Черта стометровки и круг четыреста метров требовали особенно длинных полос, поэтому ученики тщательно перерисовывали или докрашивали их.

Рядом с первым школьным корпусом перерисовкой линий занималось два ученика. Один, чертивший четвёртую беговую дорожку, имел длинные волосы с лентой, и другой, занятый пятой, носил классический костюм, а его волосы были зачёсаны назад. Оба шагали, катив за собой тележки, рисующие линию.

Длинноволосый обратился к парню в костюме, идущему рядом.

— Саяма-кун, школьный совет занимается множеством вещей, правда? Я никогда не думала, что мы будем помогать с подготовкой спортивного фестиваля.

— Синдзё-кун, ты впервые участвуешь в подобном мероприятии? — спросил Саяма с Баку на голове.

Синдзё с улыбкой кивнула.

— Даже когда в UCAT случались какие-то особые развлечения, они всегда длились не больше дня. А ещё, все быстро собирались вместе и решали соревнование рукопашным боем. Это официальные правила футбола и бейсбола?

— О каком это футболе и бейсболе ты говоришь?

— В футболе нельзя использовать руки, но в бейсболе можно использовать биту.

— И на что ты будешь их использовать?

— На тела твоих противников. …В футболе можно бить в голову только лбом, да?

— Ха-ха-ха. Сразу перешла к физическому юмору? Ты на удивление экстремальна, Синдзё-кун. Надо будет показать тебе кое-какие спортивные соревнования по телевизору. Один включает в себя пинание мяча ногами, а второй — удары по мячу палкой.

— Спасибо. Между тем, я и не знала, что полосы на спортивном поле рисуются известью. Часть белого порошка недавно попала мне в нос, и от этого появилось забавное ощущение.

Саяма кивнул, подумывая использовать это предложение в одной из своих отредактированных записей.

Они прошли дальше, и их полосы изогнулись вдоль внешнего края школьного двора. Парочка могла заметить зрительские места, прилавки и вывески спонсоров местного магазина.

— Произведения искусства от прошлых выпускников вон там, — оборачиваясь, отметила Синдзё. — Я вот думала. Почему здесь собрано скопление памятников?

— О, около двадцати лет назад, выпускники вылепили из песка супер реалистичные бюсты самих себя. Они выстроили их в ряд, и для защиты от зноя оградили чёрным бордюром из карбона, но ко всеобщему удивлению, местные жители и буддийское общество начало оставлять подношения в виде цветов и воды. Очаровательно, не правда ли?

— Мне кажется, это скорее зловеще, чем очаровательно.

— Ничего зловещего. Опасаясь подобного исхода, ассоциация выпускников недавно стала вносить изменения. Ночью, у некоторых случайных слепков возникает улыбка и их глаза сияют.

— Довольно жутковато.

Синдзё вздохнула и глянула на Саяму.

— Я знаю, что поздновато спрашивать, но почему ты в пиджаке и брюках, Саяма-кун?

— Это мой атлетический костюм, так что не о чем беспокоиться… Что за взгляд, Синдзё-кун?

— Я просто гадала, что же делать, когда кто-то ошибочен в самой своей сути.

— Раз уж ты вспомнила, почему ты сама ещё в спортивном костюме? Учитывая время…

— У меня сейчас тело Садаме, но… Всё нормально. Я переоделась, и привыкаю к прогулкам снаружи. Я иногда выхожу, не маскируя грудь, отчего задаюсь вопросом, не слишком ли я беспечна.

— Это означает, что ты можешь расслабиться, Синдзё-кун. Но даже если тебе нужно чем-нибудь прикрыть грудь, просто скажи. Чтобы помочь тебя успокоить, я воспользуюсь своими руками.

— Да-да.

Кивая, она отвела взгляд, но оставила правую руку у груди.

Синдзё снова начала идти, и Саяма молча за ней последовал.

Через некоторое время, она произнесла с опущенной головой:

— Эм, Саяма-кун? Подготовка к спортивному фестивалю это весело и всё такое, но…

— Речь о Пути Левиафана?

— Э? Ох… Это тоже. Но есть ещё девушка с Армии, с которой я встретилась. …Н-ну, обе эти вещи на самом деле гораздо важнее, и, может, я и не в тему, но…

Она замедлила темп и опустила голову так, что волосы скрыли лицо.

— В последнее время ты не проверял моё тело.

— Ясно. То есть, следуя логике, ты просишь сделать это здесь и сейчас.

— И где же здесь логика?!

— Успокойся, успокойся, — сказал он после того, как она заорала и повернула к нему раскрасневшееся лицо.

Из-за подготовки по утрам да вечерам с приходом организаторов фестиваля или Изумо с остальными, у них действительно не оставалось много свободного времени.

…Если добавить сюда время, необходимое на написание её романа, нам остаётся только сразу же отправляться спать.

Синдзё, похоже, преодолела стадию заготовки сюжета, потому что планировала место действия за компьютером в библиотеке, либо отмечая «хорошо», либо отбрасывая данные. Это тоже имело значение, но…

— В последнее время нам действительно не хватало времени только для двоих.

— Да уж… но извини. Я говорю о себе, когда Путь Левиафана гораздо важнее.

— Судя по всему, старик готовит предварительные переговоры с 4-м и 5-м. Сегодня как раз должен прибыть в качестве инспектора американского UCAT Ричард Сандерсон из Восьми Великих Королей Драконов. Я полагаю, для более гладких переговоров с 5-м. …Но пока, что ты хочешь обсудить касаемо твоего тела?

Синдзё остановилась и встала спиной к монументальному произведению искусства.

— Ни то ни другое тело не работает. Недавно я снова испытывала боль в животе. У меня и вправду есть какой-то прогресс?

— Ясно, — снова сказал Саяма.

Он остановил тележку рядом с собой и сложил руки на груди, тогда как Баку скопировал его на голове. Но, не дав парню ничего сказать, Синдзё заговорила снова:

— М-мешает мужская сторона?

— Ты имеешь в виду, тело Сецу-куна? Мне бы хотелось узнать, почему ты так думаешь.

— Потому что… — она тоже отпустила тележку и слегка обняла тело. — Ну… я не могу кое-чего понять. Эм? Саяма-кун, ты мне расскажешь?

— Я отвечу на любой твой вопрос, Синдзё-кун. Внутри меня заключена вся правда и знание.

— О? Тогда, что на самом деле стоит за убийством Кеннеди?

— Бывают времена, когда мужчина больше не в состоянии сдерживаться.

— Дело не в этом, да ты и сам знаешь!!

Этот возглас донёсся не от Синдзё, но откуда-то издалека, поэтому Саяма поднял взгляд.

Он посмотрел на Синдзё, но та удивлённо затрясла головой. Она говорила, что ни при чём.

Саяма выждал пару секунд, но не услышал ничего кроме отдалённого стука учеников, сооружающих прилавки, и далёких криков тренировок спортивных команд.

— Этот крик что, специальная функция, добавленная к автопортретам учеников? Ну, не имеет значения. Синдзё-кун, о чём ты желаешь у меня спросить?

— Ох, точно. Ну, мужчина и женщина могут сделать ребёнка, да? О, и я знаю как, так что не надо объяснять.

— Хм. Последнее определённо разочаровывает.

— Да-да. Очень разочаровывает. Теперь, мой вопрос.

Она сделала глубокий вдох, на пару секунд замолчала, и, краснея, ясно произнесла.

— К-как делают ребенка два парня?

Едва лишь вопрос сорвался с её губ, позади неё раздались два звука падения.

Саяма присмотрелся и обнаружил двух человек, рухнувших на школьном дворе за автопортретами.

— Почему вы тут разлеглись, Казами, Изумо?

●

Услышав своё имя, Казами пришла в себя.

Она увидела ночной двор, повёрнутый на бок, и двух человек, стоящих на нём.

Девушка задумалась, кто они такие, и в результате нашла ответ: Саяма и Синдзё.

Затем озадачилась, почему лежит на земле.

— Увлекательный вопрос Синдзё-кун вызвал у вас анемию?

Этот вопрос привёл Казами в чувства.

Она лихорадочно поднялась и подошла к Саяме, даже не стряхнув песок со спортивного костюма.

— Н-на минутку, Саяма!

Шагая, она пнула голову Изумо, чтобы его разбудить, но отреагировала на это Синдзё. Её плечи испуганно вздрогнули.

— Ох… Казами-сан, ты всё слышала?

— Да, мы заменяли запись голоса автопортретов с мстительного духа на бодрящее улюлюканье. …Но что вдруг на тебя нашло, Синдзё?

— Ну, — начала Синдзё.

Она опустила голову и поднесла руку к груди, но…

— …

Она засомневалась. У Казами имелась весьма неплохая догадка, о чём это всё, но она решила сказать что-то другое.

— Если ты думаешь, что высказавшись, сможешь во всём разобраться, то не молчи.

— Верно, — тихонько сказала Синдзё перед тем, как наконец-то сделать несколько вздохов. — Эм… У меня по-прежнему нет месячных и сторона мальчика всё ещё не может дойти до самого конца, как Саяма-кун. Но… девушка может выносить ребенка, да?

— Да, даже я это смогу.

— Чисато! Ты наконец-то дозрела до… гах!

Она заткнула голос на земле, оттолкнув его владельца пяткой за тележку, а затем положила руку на плечо Синдзё.

После чего Казами осознала, что в её ладони отдаётся дрожь девушки.

По-прежнему содрогаясь, Синдзё опустила ресницы и глянула туда-сюда между Казами и Саямой. Когда она открыла дрожащие уста, её влажные глаза немного затряслись и прищурились.

— Но… Даже если я смогу носить ребенка как девушка, что случится днём, когда я парень?

— …

— Если я обернусь днём мальчиком, ребёнок исчезнет. Выходит, если… ну… два парня не могут вместе сделать ребёнка, я… эм…

Казами увидела, как на следующих словах голова Синдзё опустилась ещё ниже.

— Я узнавала об этом. Но не смогла найти ничего, где бы говорилось, возможно ли это, или нет… Если ничто не говорит, что это невозможно, значит, может и возможно, правда? Поэтому сегодня я набралась смелости и спросила у одноклассницы, но она сказала, что лучше мне спросить у Саямы-куна. Поэтому… ну…

— Синдзё.

Когда Казами назвала её имя, она замолчала.

Прежде чем дамба, сдерживающая её эмоции, сможет прорваться, Казами поманила Саяму к себе.

— Слушай, Синдзё, — начала она. — Тебе не нравится твоё нынешнее тело?

После паузы, Синдзё покачала головой и сделала тяжёлый вдох.

— Я перестала его отвергать.

Казами внутренне вздохнула с облегчением.

Это означало, что в волнении Синдзё нет ничего страшного. В отличие от предыдущего, она не испытывала проблем с тем, как устроена.

…Она хочет, чтобы Садаме и Сецу оба стали полноценными взрослыми, но боится, что это вызовет трудности.

Этот страх натолкнул её на обсуждение того, что опрокидывает устройство мира, как зачатие детей между двумя парнями.

Казами находила это забавным, но сама Синдзё была совершенно серьёзна.

— Понятно, — сказала она, не понимая, что именно это значило. Затем похлопала Саяму по плечу. — Слушай. Ответь как положено, а затем хорошенько обсудите своё будущее.

— Я понимаю.

Он как обычно сохранял невозмутимость, и Казами достаточно успокоилась, чтобы отступить на шаг.

Он приблизился к Синдзё и схватил её за плечи.

Она вздёрнулась и наконец-то подняла глаза. Со слезами, девушка глянула прямо перед собой, но Саяма был непоколебим.

— Синдзё-кун, прошу, выслушай. Похоже, ты переживаешь, что Сецу-кун и я не сможем вместе иметь ребёнка, но…

— Д-да?

Саяма выдал свой ответ.

— Я смогу это воплотить.

В следующий миг Казами ощутила, как её зрение снова окутывает тьма.

— …

Её сковало противоречивое чувство потери всех органов чувств, и с приподнятым ощущением пробуждения ото сна её разум восстановился.

Сначала её сознание заполнило замешательство.

…А? Что я тут делаю?

Это было диковинное чувство.

Казами вспомнила, как услышала нечто странное, но не могла толком припомнить что.

Её зрение тоже не в порядке. Ранее она стояла на ночном школьном дворе, так почему же сейчас прислонилась к стене?

Гадая, что это за стена, Казами до неё дотронулась. Она ощущалась странно.

...Это же?..

То, что ей представлялось стеной, оказалось школьным двором, а значит, в какой-то момент Казами упала на землю.

Она неожиданно осознала, как её что-то трясёт и зовёт.

— Эй! Чисато! Чисато! Ты в порядке?!

…Это безнадёжно.

Вслушиваясь в голос Изумо, она осознала, что её тело и разум не вяжутся между собой.

Проще говоря, Казами получила серьёзный психический урон.

Но затем…

— Чисато, проснись! Ладно. Раз уж такое дело, я воспользуюсь шансом пощупать твою грудь в общест…

Боевые инстинкты, не связанные с разумом, запустили её кулак в полёт.

Он попал, и отдача пронеслась через кулак в запястье, руку, плечо, и затем в мозг. Попадания одного, двух, трёх и затем четырёх ударов соединили её разум с телом, и с пятым вернулись чувства.

— Ох, я проснулась. …А? Каку? Почему ты весь в крови?

Она приподнялась и глянула на Изумо, который распластался перед ней, но дышал.

Сделав вывод, что он уснул, Казами встала.

Шок немного спутал её воспоминания. Она не помнила, от чего упала, но сомневалась, что это что-нибудь важное.

Казами слегка похлопала себя по одурманенной голове и повернулась к Саяме и Синдзё.

Синдзё плакала, а Саяма её обнимал.

— …

Осознав, что Синдзё поняла, что Саяма лгал, Казами молча опустила плечи. Или что он действительно намеревался это сделать, но в этот раз не имел оснований для уверенности.

…Но она получает от него подобную поддержку.

Казами слабо улыбнулась, но затем с карманов всех троих на школьном дворе раздались электронные сигналы.

Они исходили от их мобильных телефонов, и лишь по одной причине все трое получили их одновременно.

— UCAT? — спросила Казами.

Саяма отреагировал первым. Сначала он осмотрел остальных.

— Это я.

И парень ответил на свой чёрный телефон.

Через некоторое время, он выдал невозмутимое замечание:

— К северу от Акигавы возникло странное Концептуальное Пространство?

●

Акигаву разделяло несколько дорог, проходящих через его центр с востока на запад.

Одной из них была главная трасса, пролегающая сквозь Академию Такаакита, и к югу от неё находилась железнодорожная линия Ицукайти.

Пересечение колей и продвижение на юг приводило к пологому склону, который спускался к реке Аки.

В жилом районе на полпути наклонной области располагалось здание. Это был бежевый жилой бетонный дом с бамбуковым лесом позади, весьма старый на вид и невероятно грязный.

Он граничил с дорогой к северу, и вместо парковки имел небольшую мощёную площадку.

К восточному краю сухого гравия прибыли свет и шум. Они принадлежали фарам и двигателю мотоцикла.

Можно было услышать, как три шины зарылись в гравий: переднего и заднего колеса мотоцикла, и одного с коляски.

Фара осветила вход в квартиру с табличкой «Харакава». Под ней бок о бок стояли имена «Юи» и «Дан».

Двигатель мотоцикла утих и человек, ехавший на нём, спешился. Это был парень в чёрной кожаной куртке, футболке и чёрных джинсах.

Он не носил шлем, и его растрёпанные волосы удерживала только бандана. Он провёл по ним тёмными пальцами и подобрал с коляски свою сумку.

— Я дома.

После чего провернул ключ в зелёной стальной двери и с толчком её открыл.

Пространство внутри было темнее ночи снаружи, но парень, Дан Харакава, всё равно вошёл.

Он щёлкнул включателем рядом с дверью, и квартиру залил свет.

Справа от него тянулась кухня и прямо располагалась жилая комната. Из меблировки внутри были только телевизор, стерео в углу комнаты и стол.

Харакава закрыл за собой дверь.

— ?

Заметив, что из почтового слота двери торчит листок бумаги, парень его вытащил.

— О, это от Ооки-сенсей. Она говорит мне снова прийти на уроки, не так ли? Она заявилась прямо сюда? Вот морока. И её почерк тяжело разобрать.

Несмотря на слова, на его губах стояла небольшая улыбка. Однако он мягко её подавил.

— Полагаю, я тоже морока.

Он отбросил сумку в сторону кухни.

Прислушавшись, как звуки книг и металлических деталей внутри ударились об пол, парень услышал ещё один звук.

Он донёсся от двери у него за спиной и прозвучал так, будто в неё что-то ударило, поэтому Харакава удивлённо наклонил голову.

…Кошка? Снова выпрашивает еду?

С привычным движением он медленно открыл дверь, используя её как щит.

И обнаружил, что же именно в неё стукнулось.

Вместо кошки там оказалась девушка.

Она развалилась и свернулась на пространстве у двери.

Её короткие золотые волосы растеклись по влажному цементу и впитали в себя немного земляного цвета.

— Она с базы?

Дан подумал об Авиабазе Ёкота американских вооруженных сил, где он подрабатывал. Но хотя база и находилась в соседнем городе Фусса, это всё равно было в пяти километрах отсюда. Не так уж и много людей имеющих отношение к базе жило в Акигаве, и он никогда не видел рядом с Фуссой девушку с такими заметными белокурыми волосами.

…Я никогда не видел её и на работе.

— Эй, — позвал Харакава, приседая, но она не отреагировала.

Даже во тьме ночи, он мог заметить, что её стройное лицо выглядело болезненно, и она весьма вспотела. Харакава предположил, что это от обезвоживания.

Едва лишь парень начал возвращаться в квартиру, чтоб принести воды, как увидел небольшое движение от её руки.

Её тонкое правое запястье потянулось к нему в неподвижной ночи, и он услышал голос. Сперва она произнесла на английском, и он не смог толком уловить, но затем…

— Помогите…

Харакава ответил на её японские слова действием. Он потянулся и взял её за руку. Он сжал её, чтобы сказать о своём присутствии.

— Не волнуйся.

Девушка повернулась к его словам.

Она медленно наклонила голову и удивлённо распахнула голубые глаза. Нечто внутри, что могло быть потом или слезами, заставило их голубизну затуманиться.

Она вздохнула и слабо кивнула Харакаве.

Но на большее её не хватило. Словно она наконец-то сумела расслабиться, сила покинула её тело, глаза закатились, и голова опустилась вниз.

Она потеряла сознание.

— Эй, — позвал Харакава, но девушка не ответила.

Она всего лишь протяжно, ритмично дышала с обессиленным телом. Она как будто спала.

Он отпустил её руку, увидел, что сила к ней так и не вернулась, медленно сел на пол у входа и вздохнул.

— Вот морока. Что значит «помогите»? Могла хотя бы назваться.

Он глянул на девушку и подпер подбородок рукой.

— Лучше бы это была кошка.

●

Далеко над ночным океаном и облаками, в вышине, которую и небом не назовешь, летел некий объект.

Это самолёт.

Мягко обтекаемый белый пассажирский лайнер направлялся в Японию.

Полёт начался с западного побережья Соединенных Штатов и пересекал Тихий Океан, чтобы достичь Японии. Пока он двигался сквозь ночь, через боковые иллюминаторы проглядывался свет и интерьер.

Места в эконом-классе распределялись по три в трёх рядах, и самолёт готовился к позднему ужину.

Большинство пассажиров были японцами на пути назад с турпоездок, но у правого крыла сидело два иностранца. Один был пожилым мужчиной в кресле рядом с окном, а второй — молодым человеком, спящим в центральном сиденье.

Молодой мужчина в костюме спал, накинув одеяло на плечи, но проснулся от звука стюардессы, разносящей еду. Когда женщина передала поднос пожилому мужчине дальше, он кивнул.

— Долго ещё? — спросил он на чистом японском.

Женщина ответила «около трёх часов» по-английски.

В то же время, самолёт немного покачнулся. Однако его качнуло вертикально, а не горизонтально.

Тело мужчины немного подбросило, после чего лайнер качнуло налево.

— Похоже, мы попали в небольшую турбулентность. Я прошу прощения.

Стюардесса говорила спокойно, но на этот раз обратилась по-японски. К тому времени, как она закончила, самолёт поднялся над воздушным потоком, и осталась только стандартная вибрация.

Окружающие люди немного зашумели. Частично виной тому прибытие ужина, но ещё, похоже, во время турбулентности чья-то еда выпала из подноса. У молодого человека тоже выпал хлеб.

Стюардесса извинилась, но также обратилась по-английски к пожилому мужчине:

— Sir, is yours okay?

— It’s fine, it’s fine. Nothing to worry about.

Молодой человек услышал, как пожилой мужчина ответил по-английски. Получив другой поднос и поместив его на стол, открывшийся перед ним, молодой повернулся к пожилому.

Тот носил костюм, имел высокое, худое телосложение и тонкие волосы. В данный момент он ел, выглядывая в окно.

Во время турбулентности еда на его подносе совсем не сдвинулась.

Как только молодой человек собирался с ним заговорить, пожилой схватил хлеб и произнёс:

— Роджер, Роджер. Этот хлеб реально дрянной. Почему он такой сырой?

Молодой человек, Роджер, пожал плечами на английские слова, даже не глядя на собеседника.

— Насколько я знаю, это японский хлеб, полковник Одо. Согласно моим исследованиям, еда в этом полёте предоставлена ИАИ, и я подозреваю, что это их новый хлеб, предназначенный для японцев. Он зовётся «Хлебушек: Отведай Моей Мягкой Кожицы».

— Какая нелепая, нелепая культура подражания другим у этой Японии! Что ты думаешь о вкусе?

— Ну, хрустящий снаружи и вязкий внутри, но мне кажется, чтобы называться «мягкой кожей» мягкая часть должна быть снаружи.

— Роджер, Роджер. Откуда ты это знаешь, если даже его не пробовал?

— Глупый вопрос. Я могу сделать все эти выводы на основе доступной мне информации.

— Тогда… тогда, что скажешь об этом, Роджер? Выведи, когда я умру.

— У меня имеется о Вас недостаточно информации полковник Одо. Заблуждение с неудовлетворительным базисом только понизит Ваше доверие ко мне, следовательно, я могу сделать вывод, что мне лучше за такое не браться.

С быстрым смешком, пожилой мужчина, названный Одо, отвёл взгляд от окна. Он разрезал хлеб ножом в руке и снова заговорил.

— Роджер, Роджер. Скажи мне, какую информацию ты собрал во сне. Расскажи мне о нашей миссии.

— Очень хорошо. Генерал-майор Ричард Сандерсон, американский инспектор Пути Левиафана, посланный перед нами американским UCAT, и мисс Хио Сандерсон, его правнучка, пропали без вести. Нам следовало с ними встретиться в качестве помощников инспектора, но теперь наша миссия заключается в их поисках.

Роджер убрал с подноса чашку с желе и вытащил из кармана футляр, словно для печати.

Он открыл его и высыпал содержимое на выемку, где раньше находилась чашка.

Там содержался бело-голубой песок.

Японская девочка в кресле через проход глядя на него наклонила голову. Она выглядела младше школьного возраста, и, поместив руку над песком, Роджер улыбнулся.

Затем произошло нечто странное.

Песок зашевелился.

●

Песок распространился по выемке, словно расползаясь.

Затем создал внутри себя узор. Он двигался, будто внутри находились жуки, но тщательно образовал несколько геометрических фигур.

В следующем сиденье Одо отхлебнул кофе со своего стаканчика.

— Роджер, Роджер. Что ты видишь? Выходит, это и есть знаменитый сонный песок Роджера Салли, созданный смешиванием порошка философского камня и песка. Он использует концепт, согласно которому если все вещи непременно станут мусором, песок может собирать со всего информацию, верно? Можно назвать его дезодорантом для информации. …Хороший напарник для того, кто использует имя Одо.

Роджер не ответил на комментарии Одо и глянул на движение песка. Тот нарисовал изображение информации, собранное порошком философского камня. Изображение создавалось, используя ослабленную версию фундаментального концепта письма 1-го Гира, и его значение передавалось через своеобразное внушение.

Наблюдая за движением песка, глаза девочки через проход засияли.

— Гляди, он играет с песком! Песок шевелится!

Девочка позвала маму, сидящую рядом, но та не заметила песка и только в извинении поклонилась Роджеру и обругала ребенка.

Роджер на это горько улыбнулся, но затем, когда песок остановился, кивнул.

— Полковник Одо, моя дедукция подтвердилась. Судя по всему, японский UCAT сообщил нашему высшему командованию о факте смерти мистера Ричарда Сандерсона. Вместо сбора поисковой группы, нам следует остаться на Авиабазе Ёкота в качестве временных инспекторов и действовать в соответствии с договоренностью, составленной на случай смерти мистера Сандерсона. Кроме того…

Роджер глянул на своего начальника, но Одо ничего не сказал и засунул полную ложку застывшего желе в рот. Роджер решил просто доложить информацию.

— Хио Сандерсон по-прежнему числится пропавшей.

Услышав это, Одо слегка хлопнул в ладоши.

— Значит… значит страхи Сандерсона на свою отправку в Японию в качестве инспектора Пути Левиафана подтвердились. …Это серьёзно изменит движение в мире. Ты взял документ?

— Тэстамент, — Роджер вытащил из кармана пиджака конверт. — У меня имеется контракт, который мистер Сандерсон передал нам, не поставив в известность японский UCAT. Этот документ предоставляет легальное право изменить всё касаемо Пути Левиафана. Японский UCAT, вероятно, видел прибытие мистера Сандерсона как способ избежать наших ограничений, но, увидев это, они поймут, насколько важной личностью он был.

— Роджер, Роджер. Не забудь непременно сунуть им это в лицо. …Ну а теперь, ближе к теме. Какая информация у нас есть о пропавшей Хио Сандерсон? Мне, помнится, говорили, что её отец, дед и прадед все были солдатами.

— Тэстамент. И ей не известно о существовании UCAT. Тем не менее, могила её отца в Японии. Её отец и мать были доставлены в Японию американским UCAT, но их перевели в японский UCAT. Её отец умер в Японии в 95-м, а мать умерла в Америке в 97-м. С тех пор это её первое посещение Японии.

— Ясно, ясно. Выходит, она родилась на базе в Японии. Продолжай.

— Тэстамент. Во-первых, её бабушка и дедушка уже скончались.

И…

— Её бабушку по отцовской линии, Джессику Сандерсон, удочерил Ричард Сандерсон. Настоящим отцом Джессики был Джеймс Дэвис, лётчик-испытатель механических драконов подразделения воздушных сил американского UCAT во время Второй Мировой Войны. Джессика — одна из двух его детей. Ричард Сандерсон взял её к себе и затем присоединился к японскому UCAT в качестве представителя американского UCAT.

— А что случилось со вторым ребёнком Джеймса Дэвиса?

— Мне известно лишь то, что это был мальчик и его приютил дальний родственник, но я не сумел его вычислить. Но в то же время, похоже, мистер Ричард Сандерсон давно его разыскивает.

— Какая нелепость, какая нелепость. Но если ты сможешь его выследить, мы получим родственника, к которому можно послать Хио Сандерсон. …Сейчас она единственный оставшийся в живых член семьи Сандерсонов. Америка приветствует всех нуждающихся, но как насчёт Японии?

— Сложно сказать, полковник Одо. Но… — Роджер поглубже умостился в кресле. — Отца Хио Сандерсон звали Джеймс. … Джессика, приёмная дочь Ричарда Сандерсона, назвала своего незаконнорождённого сына в честь её настоящего отца. Отношения между приёмным отцом и дочерью не заладились?

Одо ответил, отрезав ещё один кусок хлеба.

— Роджер, Роджер. Не вмешивай чувства в вопросы, на которые не можешь ответить. У людей есть свои принципы, по которым они дают имена, так что откуда нам знать. Возьми, например, Хио Сандерсон. С какого языка это «Хио»? Выглядит так, словно её назвали чисто по звучанию. Видишь? Совсем никак не узнать, — он вздохнул. — Но мы точно знаем, что должны начать новую миссию, возложенную на нас в связи со смертью Ричарда Сандерсона, и что должны найти Хио Сандерсон. И Роджер, что ты будешь делать с песком?

— Тэстамент. Часть его эффективности остаётся, так что я могу сохранить его и использовать снова.

— Мелочный, мелочный ты человек. Американец должен обладать сердцем, полным толерантности и амбиций. …Что это за джем?! Он слишком сладкий!! Позови тех, кто за него в ответе!!

— Полковник, вспомните о толерантном сердце!

— Роджер, Роджер. Быть может, я и обладаю толерантным сердцем в Америке, но имею лишь стандартный запас доброжелательности. Между тем я слышал, что ты некоторое время провел в Японии. Ты не стал из-за этого мелочным, как те японцы, правда? Разумеется, ты не думаешь о своём времяпровождении здесь с любовью, правда?

— Р-разумеется нет. Я ган-хо к Америке.

— Ган-хо? Что это за язык?

Роджер на миг задумался, но быстро напустил спокойствие, проведя рукой по волосам.

— Насколько я знаю, оно происходит из Китая.

— Ясно, ясно. Значит, я ошибся, когда подумал, что в нём угадывается японское звучание.

— Тэстамент. Я уверен, что вы ошиблись.

— Хорошо. Хорошо, Роджер. Но это был лишь отрицательный тест, чтобы увидеть, не слишком ли на тебя повлияла Япония. Следом пойдёт положительный тест, чтобы увидеть твои чувства к Америке.

— Положительный тест? Ч-что это?

Требование оказалось простым. Одо скрестил руки на груди и глянул на Роджера.

— Национальный гимн. Спой национальный гимн Соединенных Штатов Америки.

Роджер на минутку задумался.

— Н-национальный гимн?

— Да, да. И громко. Пой его громко. И не забудь встать.

— Г-громко? И стоя?

Лицо Роджера выражало, что ему не нравится эта идея, но вскоре он покачал головой.

Мужчина устранил с физиономии все праздные мысли и повернулся к Одо.

— Полковник. Прошу прощения, но я бы хотел, чтобы Вы мне показали, как это делается.

— Роджер, Роджер. Это тест. Я не могу дать правильный ответ наперёд.

— Но полковник, разве ответ, желаемый Америкой, может быть ограничен до простого испытания? Я верю, что истинный ответ пребывает в человеческом духе. Я просто хочу увидеть Ваш дух. Или у Вас нет подобного духа?

И…

— Как только вы продемонстрируете мне всё, как подобает моему начальнику, я последую вашему примеру.

Роджер пригладил руками волосы и осмотрелся по сторонам. Их продолжительный разговор между собой по-английски привлек внимание окружающих японцев.

Они находились на секретном задании UCAT. По какой-то причине Одо решил воспользоваться обычным самолётом, но им не следовало особо в нём выделяться.

Он должен это понимать, — со вздохом подумал Роджер. — Он отступит, и всё это кончится.

Одо поднялся и принялся петь.

— ————!!

Это произошло так внезапно, что у Роджера закружилась голова.

Он обнаружил, что не в состоянии расслышать или увидеть низкий поющий голос, аплодисменты от девочки, сидящей рядом, или недоумевающие взгляды взрослых.

По какой-то причине он ненадолго окунулся в прошлое. Мужчина вспомнил время, когда воровал письменные принадлежности для младших братьев в небольшом сельском городке за пределами Далласа. Владелец магазина преследовал его на фоне заходящего солнца, ударил его ногой в полёте и затем проделал на нём множество павербомбов*.

Его младшие родственники подбадривали его, когда подоспели.

…Вставай! Прошу, вставай, Роджер!! Счёт 1! 2! Он встал на 2.7!

— !

Роджер наконец-то пришёл в себя.

Его покрывал неприятный пот, и всё тело было на удивление тёплым.

Он глянул в сторону и обнаружил, что пожилой мужчина всё ещё стоит, закончив своё пение. Он с невозмутимым видом глядел на Роджера.

— Роджер, Роджер. Ты следующий. Компенсируй своим ртом то, чего тебе не хватает.

Он передал Роджеру ложку вместо микрофона. Сдерживая мизинец, который выпятился с руки, сжимающей ложку, Роджер вздохнул. Воспользовавшись этим вздохом для мотивации, он встал и подготовился.

Мужчина увидел, как с прохода приближается стюардесса с серьёзной улыбкой на лице.

Роджер должен что-то сделать, до того как она прибудет.

Но он нахмурился, едва увидел, что Одо снова начал есть.

— Полковник Одо? Вы используете для нарезания хлеба ваш личный нож, не так ли? Прошу, спрячьте его. Законы Вашего штата не позволяют проносить в самолёт оружие.

— Роджер, Роджер. Американцам не следует мелочиться.

— Я не думаю, что это мелочь попросить Вас вернуть металлопластиковый нож назад в подошву вашего туфля. Кроме того, полковник Одо, прошу, спрячьте специальный металлопластиковый пистолет в вашем грудном кармане, пластиковую взрывчатку, скрытую в ваших волосах… ох, и детонатор в цифровой ручке вашего КПК.

— Роджер, Роджер. Как ты заметил?

— Я могу сделать выводы, исходя из доступной мне информации. Вы обычно ничего не помещаете в Ваш грудной карман, и не накладываете какой бы то ни было гель на ваши волосы, и Ваш КПК с тачскрином. В заключение, садясь на японский самолёт со слабой системой безопасности, Вы непременно возьмёте что-нибудь с собой, чтобы потом над этим посмеяться.

— Ясно, — вместо того, чтобы спрятать названные объекты, он разложил их на сиденье Роджера. — Можешь о них позаботиться. Понял? Ты можешь о них позаботиться. Верни их перед посадкой. О, и это тоже.

Одо передал Роджеру небольшой объект.

Это был синий философский камень.

— Что это?

— Роджер, Роджер. Ты знал, что перед Второй Мировой Войной в небе Америки была область, известная как неприкосновенное воздушное пространство? Там ради забавы пролетал великий механический дракон 5-го Гира и сбивал пилотов Эпохи Полёта.

— Я об этом знал. А в чём дело?

— Нет, нет, Роджер. Умозаключи. Воспользуйся дедукцией. В сороковых, то неприкосновенное пространство неожиданно сократилось и почти полностью исчезло. Почему?

— Изменения в лей-линиях, учинённые японским Департаментом Национальной Безопасности сместили локацию неприкосновенного воздушного пространства в Тихий океан рядом с Хоккайдо.

— Верно. Верно, Роджер. Ты теперь делаешь свои умозаключения, правда? Ты работаешь над ответом, правда? Думай, Роджер. Где мы, и что это за философский камень? Ответ прост. Мы над Тихим океаном рядом с Японией, а этот философский камень — ослабленный концепт 5-го Гира.

Едва лишь он это сказал, прибыла стюардесса.

— Господа, эм, мы направляемся в турбулентность, поэтому прошу, сядьте. И попытайтесь слишком не повышать го…

Внезапно самолёт затрясло, но не от рывка в сторону, как ранее. Его тряхнуло вниз, будто в него что-то ударило.

— !!..

Чтобы устоять на ногах, стюардесса ухватилась за спинку сиденья, и затем погас свет.

После чего Роджер увидел как за окном, в которое Одо до этого выглядывал, пролетело что-то громадное.

Его скорость с лёгкостью превзошла пассажирский авиалайнер.

На фоне непрерывной тряски зажглось красное аварийное освещение, и активировались динамики из кабины.

— Я прошу прощения за нарушение Вашего ужина, но мы вошли в небольшую турбулентность. Капитан говорит, что это продлится всего несколько минут, поэтому прошу некоторое время не подниматься с мест. Если Вам что-нибудь понадобится, можете спросить у стюардессы.

Пока извещение повторялось на английском, Роджер увидел, как Одо шагнул мимо него в проход.

— Пойдём. Пойдём и увидим нашего врага, Роджер.

Тусклый свет позволил ему увидеть Одо, шагающего по проходу. Его поступь нисколько не колебалась даже под содроганием пола.

Затем Роджер услышал плач. Он донёсся от девочки рядом.

Мужчина слегка дотронулся до ребёнка, которого обнимала за плечи мама. Вслед за этим он высыпал на неё немного песка философского камня.

— Подари ей красивый сон.

Песок выдал однозначный ответ, затанцевав в небольшом вихре.

Девочка на мгновение на него глянула, но затем её глаза медленно закрылись.

— Хорошо, — прошептал Роджер.

На этот раз он собрал свой песок на вершине горы в Сан-Франциско. Песок, взирающий на море и омытый дождём, наверняка подарит ей сон из этих воспоминаний.

Роджер проигнорировал протесты стюардессы и последовал за Одо.

Несмотря на встряску, он сумел его догнать.

— Полковник! Вы что-то сюда заманивали?! Если так, то это…

— Ужасный метод? Да, это ужасный метод. И мне хорошо известно, что можно иначе. Но верха слишком напуганы, так что это единственно возможный метод.

Одо глянул на Роджера через плечо и затем на своё окружение.

— Скорее, скорее. Капитан сказал, турбулентность продлится всего несколько минут. Если мы успеем его перехватить, то сможем это оправдать. После чего мы снова сможем петь. Мы можем свести на нет причинённое им беспокойство созданными для них воспоминаниями. Быть может, мне и не хватает доброты, но даже в стране, которую ненавижу, я не могу просто уйти после того, как доставил им хлопот.

— Я верю, что у вас истинно американский ход мыслей, полковник.

— Верно. Верно, Роджер. И вот почему ты будешь петь. Эти коренные японцы на пути домой после закупок в Америке, так покажи им, что значит истинный американский дух.

Роджер застонал, а Одо оскалился и поднял уголки губ.

— Улыбайся. Улыбайся, Роджер. Мы направляемся на встречу с двумя врагами: 5-м Гиром, врагом Америки, и японским UCAT, ставшим нашим врагом со смертью Сандерсона!!

1.*Павербомб — бросок профессионального реслинга, когда противника поднимают так, словно он сидит на плечах, и затем швыряют спиной на маты.

Столкновение приветствия

На двадцать метров во все стороны тянулось большое закрытое пространство, северный край которого высился где-то на два этажа, а на южной стене которого находился экран.

В рамке сверху над экраном чёрным цветом значилось «Новая штаб-квартира японского UCAT».

Помещение внизу полнилось столами, забитыми коммуникационным оборудованием и компьютерами. За ними сидели автоматические куклы в костюмах горничных.

Всё оборудование перед ними функционировало. Часть отображала карту Восточной Японии, и часть просчитывала некую траекторию.

Неожиданно куклы повернулись в одном направлении. Дверь, высившаяся сзади, отворилась, и зашло несколько человек.

Посетители не носили чёрно-белую униформу UCAT. Ими были старик в лабораторном халате, парень в костюме и девушка в коричневом платье.

Старик шёл впереди и повёл перебинтованной рукой, указывая на окружение.

— Что вы думаете о новой подземной штаб-квартире японского UCAT? Круто, не так ли?

— Я бы не сказала «круто», но это удивительно.

— Синдзё-кун, постарайся открыто похвалить людей, которые всё это построили, чтобы старик правильно понял. Иначе он возгордится, несмотря на то, что сам ничего не делал.

— М-микото-кун, ты совсем не пожалеешь раненого? Ты скажешь то же самое, даже после этого?

Ооширо открыл лабораторный халат, демонстрируя бинты по всему телу. К нему даже крепилось несколько талисманов со словами «Изыди, злые духи!». Увидев это, Синдзё удивленно наклонила голову.

— Бинты и талисманы, это какая-то новая забава?

— Нет. По какой-то причине, прошлой ночью на моей груди возникла вмятина размером с кулак. Я отправился к врачу, и затем по всему телу стали появляться ожоги. Я подумал, что это какое-то проклятье.

— Понятно. Я не удивлюсь, если кто-то Вас невзлюбил.

— С-синдзё-кун, в последнее время ты стала всё больше походить на Микото-куна.

— О, смотри, Синдзё-кун. Там внизу автоматические куклы.

Саяма и Синдзё глянули вниз и проигнорировали Ооширо, стоявшего с распахнутым плащом. Они увидели кукол, работающих на мезонине и первом этаже внизу. Они также увидели, что у громадной консоли, построенной на платформе, кто-то стоит.

— Икко-сан? Вы чем-то заняты?

Старший из четырёх пожилых братьев повернулся к ним и провёл рукой по седым волосам.

— Да. С виду и не скажешь, но я помощник руководителя боевых операций.

— Понятно.

Парочка глянула на нижний этаж и увидела, что перед такой же консолью, как и у Икко, стоит Ёнкичи. Когда старик с короткой стрижкой их заметил, он помахал рукой.

— Эта нёвая штяб-квяртира вясма мяулая.

Икко нажал кнопку на своей консоли, и под Ёнкичи открылся пол.

Не успев ничего сделать, мужчина свалился вниз, и пол закрылся снова, как будто ничего не произошло. Куклы вокруг скользнули взглядом, но не более того.

Саяма поражённо кивнул.

— Замечательная система, Икко-сан.

— С-саяма-кун! Это нормально? Это правда нормально? Куда оно ведёт?

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, бестактно об этом спрашивать. Грубияны заслуживают смерти. …Что более важно, Икко-сан, здесь немало автоматических кукол. Они из Канды?

Вместо Икко на вопрос ответил спокойный женский голос.

— Тэстамент. После присоединения группы 3-го, в Канде нас собралось слишком много, поэтому основные силы смогли переехать. Семнадцать из нас прибыли сюда.

— №8-сан?

Синдзё обернулась и обнаружила рыжеволосую куклу. Держа в руках стопку документов, №8 кивнула.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что мы очень давно не виделись.

— Приятно видеть, что ты не изменилась.

На словах Саямы Синдзё заметила внизу какое-то движение. Она опустила взгляд с террасы и увидела, как незанятые куклы переглядываются и шепчутся друг с другом.

№8 выдала непроницаемый взгляд в их сторону.

— Саяма-сама закончил Путь Левиафана с 3-м Гиром, поэтому они все весьма заинтересованы в Вас двоих. Как видите, им ещё следует научиться правильной расстановке приоритетов.

Одна из автоматических кукол внизу повысила голос.

— Вы так говорите, №8-сама, но, как только они прибыли, сами поднялись первыми!!

№8 нахмурилась, но голос снизу продолжил.

— Саяма-сама! По какой-то причине №8-сама и Фиалка-сама отказываются предоставлять нам воспоминания о том, как Вы их взяли на плечи! Мы пришли к заключению, что они скупятся!

Всё ещё хмурясь, №8 ответила.

— Тишина. Предоставление воспоминаний о нашем поражении послужит помехой Вашим решениям.

— Но ни одна из вас не отформатировала эти воспоминания!

— Без юнитов, испытавших поражение, мы не сможем ответить на аналогичную ситуацию в будущем.

Снизу донеслось больше протестующих возгласов, но №8 их проигнорировала.

Наблюдая за ней, Синдзё ткнула Саяму локтем в бок.

— Саяма-кун, а ты довольно популярен.

— О? Какая прелестная ревность, Синдзё-кун. Они просто проявляют ко мне интерес.

— Тэстамент. Это именно так, Синдзё-сама. Всему есть логичное объяснение.

— Мваааа!! Микото-кун, ты такой популярный. Это должно быть приятно. Мне бы хотелось и самому иметь фанатов среди автоматических кукол.

— Хватит жуткой ревности, старик. Иди лучше добейся любви у неодушевленных кукол.

— Тэстамент. Всё именно так, Директор UCAT Ооширо. Если посмотреть на это логически, я пришла к заключению, что Вам следует рано отправиться в постель.

Ооширо сердито сел на землю, но никто не обратил на него внимания.

Затем №8 вытащила из кармана своего передника десятисантиметровый пульт дистанционного управления. Когда она направила его на громадный экран и нажала на кнопку канала, там появилась спина гигантского коричневого монстра. В следующий миг с верхней левой части экрана вылетел красный герой и нанёс актеру в костюме монстра мощный удар ногой в солнечное сплетение.

— Уооооооох!! — взревел монстр.

№8 кивнула.

— Что вы думаете об экстра большом экране, созданном в Лаборатории Канда? Даже с неистовством такого большого красного объекта, нет ни малейшей размытости.

— №8-сан, что это за шоу?

— Тэстамент. Это кульминационный момент из последней серии «Венецианца из класса 3-В», сериала, спонсируемого ИАИ. Главный герой космический учитель, чей космос решает нарушения в космическом классе с помощью космических лекций. Он демонстрирует доброту учителя путём избегания прямых попаданий своим смертоносным лучом и лишь частично их убивая.

— Хм. Значит, это современный модный сериал?

— Синдзё-кун, я бы хотел сказать, что дело не в этом, но ещё бы хотелось прояснить, что ты подразумеваешь под «современным»?

— Э? Современный значит сегодняшний, да? Они показывали похожий сериал в марте, когда я жила в UCAT. Например, вот «История Токийской подземки». Я не видела его с тех пор, как они анонсировали большое «появление» в следующем эпизоде. Интересно, что там случилось.

— Радуйся, что ты этого не видела, Синдзё-кун. Как бы там ни было, №8-кун, ты уверена, что хочешь показать нам битву между пришельцами?

— Тэстамент, — ответила кукла и переключила канал на пульте.

Через мгновение экран отобразил полновесную графическую карту Восточной Японии.

Горничная указала на экран с края террасы. Он показал, что над Тихим океаном растянулось несколько белых кривых.

В особенности, одна линия двигалась с востока.

— Это траектория полёта международного пассажирского лайнера от ИАЛ, подразделения ИАИ по воздушным путешествиям. В данный момент, его путь сдвигается на север. Ооки-сама пришла к заключению, что его захватил объект с громадным показанием философских камней. Американские вооружённые силы и JDSF работают с UCAT над сбором информации. В настоящее время могут приблизиться только японский UCAT и размещённые в Ёкоте силы американского UCAT, но последние не выказывали очевидных действий.

— Для американских военных это пассажирский самолёт, набитый иностранцами. Чтобы не вызывать политических разногласий они не сделают первый шаг. Они, скорее всего, пошлют солдат только в случае нашей неудачи.

— Тэстамент. И насчёт наших действий…

Следом, с Токио потянулось несколько полос. Они распределились над океаном, оставив на изначальном пути только одну. Эта приближалась к траектории полёта самолёта ИАЛ.

№8 глянула на белую полосу.

— Это транспортный самолёт с Казами-сама, Изумо-самой, Микаге-сама и Хиба-самой на борту.

— Всем, не считая Казами-сан, не терпелось впервые покататься на самолёте, да? — сказала Синдзё. — Э? Линия только что разделилась надвое.

Рядом с двумя полосами, возникшими вдоль траектории транспортника UCAT, появилось окно. Оно отобразило лицо Казами в тускло-освещённом пространстве. Она улыбалась, и на её голове были надеты наушники.

— Ладно, это Звено Доставки 01. Ныне мы над тихоокеанским побережьем Иватэ. Приём хороший.

И…

— Вы меня слышите?

●

Саяма стал в раздражённую позу и ответил огромному изображению Казами на экране:

— Казами, ты не могла подготовить отчёт лучше этого? Так чтобы побольше мяса на костях.

— О, ты хочешь мясо на костях, да? Мы уже выделили на это человека. В общем, Хиба и Микаге только что ушли. Они должны лететь рядом с нами в Сусамикадо. …Эта парочка ненормальная. Они сели на самолёт как два человека и сошли как Бог Войны.

Синдзё выдавила улыбку и спросила:

— Э-эм, Казами-сан? Ты можешь рассказать подробнее об их уходе?

— Э? Хиба не хотел прыгать с бокового люка, поэтому я позвала Микаге и дала ей прыгнуть первой. Я сказала им, что там невысоко.

В передачу вклинился крик от Хибы и звук ветра, смешанный со словами.

— Саяма-сан! Казами-сан жестока! Она даже не дала мне парашют!!

— Звучит так, словно ты выпрыгнул следом за Микаге-кун, забыв его захватить. Ха-ха-ха. Малыш Хиба, вы либо настолько неразлучны, что не боитесь смерти, либо ты конченый преследователь. …Что предпочитаешь?

— Ни то ни другое. …Но что важнее, как дела с вашего конца?

Синдзё окинула взглядом комнату. Там находился Саяма, автоматические куклы и сама Синдзё.

Ооширо тоже стоял здесь, прыгая туда-сюда и махая перебинтованными руками, чтобы обратить на себя внимание, но ответил Саяма.

— Нынешняя структура командования построена вокруг автоматических кукол без необходимости в чём-либо ещё. К тому же, телу Сандерсона, мужчины из-за которого мы пришли, оказывают здесь уход.

Казами на мониторе нахмурилась, и связь с Хибой затихла.

Согласно услышанному Синдзё от персонала, мимо которого они прошли на пути к новой штаб-квартире, старик по имени Сандерсон получил большой порез на груди от острого предмета и умер от потери крови. При нём не было никакого имущества, а его выражение лица заслуживало внимания.

…Судя по всему, он триумфально улыбался.

Синдзё не знала, что произошло.

Показания философских камней, которые они засекли на месте, возобновились над Тихим океаном и теперь забавлялись с пассажирским самолётом. Связь с лайнером оборвалась, но его определённо слегка задело несколько раз.

— Скорее, — пробормотала она.

Но затем Синдзё покачала головой.

Они и так спешат.

Однако Казами кивнула и глянула налево.

— Каку, давай сбросим груз.

— Как скажешь, — ответил он за кадром и послышался звук открывания люка.

Слева от окна, показывающего Казами, задул ветер.

— Ладно, Чисато. Передай то, что хочешь выкинуть.

Девушка швырнула парашют, и затем последовал пинок левой.

Наконец, она потянулась рукой налево и закрыла люк, с которого дул ветер.

— Это облегчило нас на вес крупного парня и парашюта. Хиба, давай поднажмём.

— …

— Эй, Рюдзи-кун, — сказал голос Микаге. — Мне показалось, или я только что увидела в воде внизу всплеск? Что это было? Ты знаешь?

— Это, наверное, мужская русалка выпрыгнула из воды. Надо же, я такой романтик. Ха-ха-ха.

На сухом смехе Хибы изображение затряслось. Сусамикадо, пролетая рядом с самолетом, скорее всего, разогнался. Дополнительная белая полоса, которая отделилась от той, что тянулась на карте, направилась к пассажирскому лайнеру ИАЛ.

Рядом с Синдзё заговорила №8:

— Я пришла к заключению, что это превосходный уровень ускорения.

Синдзё многозначительно кивнула и подумала «вот и славно».

Каждый из них был сильнейшей силой в своей персональной отрасли.

…Я, правда, не знаю о себе.

Вслед её раздумьям Саяма неожиданно положил ей руку на плечо.

— Не унывай, Синдзё-кун. Тебе не кажется, что это была благородная жертва со стороны Изумо?

— Спасибо. Но я думала не совсем об этом.

Но, может, он знал и так, — подумала она.

Неожиданно Хиба заговорил по голосовой связи.

— Это Доставка 02! Приближаюсь к цели. Вижу белый пассажирский самолёт и… что-то громадное!

Автоматические куклы на мостике напряглись.

В данный момент Хиба был Богом Войны, которого они весьма хорошо знали. Если даже он говорит «громадное», это заслуживало их внимания.

Следующие слова Хибы словно пронзили сквозь нависшую над ними тяжёлую атмосферу.

— Я его вижу! Это механический дракон! Это громадный механический дракон более чем трёхсот метров в длину и он… сражается с пассажирским самолётом?!

Хиба замешкался на слове «сражается», и было очевидно почему. Предполагаемым противником механического дракона являлся пассажирский лайнер ИАЛ.

…Сражается с пассажирским самолётом?

Последующий крик Хибы выдал ответ:

— Там что-то есть! На крыше самолёта стоит странный старик!!

Все глянули на пол рядом с ногами Синдзё.

Там развалился и надулся Ооширо.

Убедившись, что он здесь, они все произнесли в унисон:

— Тогда кто же это?!

●

Стоя на крыше пассажирского самолёта, Одо скрестил руки на груди.

Вокруг него раздувался ветер, совсем его не задевая. Старик озвучил свои мысли в сторону высотного скоростного дуновения и всего остального.

— Чудесно. Просто чудесно.

Он также озвучил свои мысли к атакующему врагу.

— Ничего. Ничего, кроме приятной мишени.

На его бормотании оно прибыло.

Скопившиеся вокруг тонкие облака расступились, и из-под самолёта возникла гигантская чёрная фигура.

Уже третье приближение, — подумал он.

Механический дракон более трёхсот метров в длину был сложен из чёрной стали. Надвигаясь на Одо, его стройная форма плыла сквозь ветер.

Прямо сейчас его единственным оружием были клыки и когти, и он не собирался использовать остальное, поскольку битва не переросла в перестрелку. По-прежнему окутанный ветром, дракон просто поднял голову и ринулся вперёд.

Одо стоял на пассажирском самолёте, который тянулся примерно на семьдесят метров. Лайнер был меньше, чем чёрный дракон, и почти полностью пустотел, так что это равносильно использованию бумажного шарика против металлического оружия.

Механический дракон пытался рывком врезаться в самолет, но Одо поднял правую руку.

— Что ж, нападай. Нападай, механический дракон 5-го Гира. Неудержимый дракон, известный как Чёрное Солнце, который согласно записям контролировал половину 5-го Гира, правда? Подходи и узри, сможет ли твоя сила устоять перед лицом современности.

Он клацнул пальцами.

С мощным звуком произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, чёрную морду дракона ударило невидимое воздействие.

Во-вторых, в воздухе разлился оглушительный грохот.

В-третьих, броня чёрного дракона вдавилась внутрь.

— ———!?

Наклонённый в полёте, словно от удара сверху, механический дракон выдал озадаченный крик протеста.

Тем временем, Одо наблюдал за своим противником.

— Как тебе? Как тебе это, первобытная машина? Довольно мило уметь останавливать твою атаку одним ударом.

Одо опустил правую руку, засунул левое запястье в правый рукав, и расстегнул пуговицу. Затем закатил расстёгнутый рукав и выставил напоказ перебинтованное предплечье.

Старик поднял руку, обёрнутую в белую ткань, и обратился к механическому дракону:

— Моя очередь. Моя очередь нападать.

Дракон отреагировал на его слова тем, что мимолетно сжался, и затем торопливо ускорился.

Однако Одо дважды щёлкнул пальцами.

— ?!..

С двумя звуками удара по металлу, голову и спину дракона толкнуло что-то сверху.

Тем не менее, механическое создание продолжало движение. Он взмахнул когтями, ткнул острый нос вперёд и намеревался разделаться с пассажирским самолётом одним ударом.

Одо ответил взмахом руки и щелчком пальцев.

Воздух наполнился повторным металлическим грохотом.

Клыки, когти и стремительное тело летело на огромной скорости, но Одо перехватывал его взмахом правой руки, как дирижёр оркестра.

Когти отразило, клыки оттолкнуло прочь, и надвигающееся тело получило удары. Каждая атака гнула или разбивала куски брони чёрного дракона, и каждая исходила сверху или почти сверху.

— ———!!

Механический дракон взревел. Звериный крик звучал подобно рёву ветра, и с продвижением вперёд он поднял свою скорость атаки.

Одо ответил двумя стремительными атаками правой руки. Как только выпадала возможность, он продолжал поражать сверху, и затем потянулся левой рукой к карману.

— …

Он вытащил оттуда сигару.

В окружении нескончаемого металлического грохота, старик засунул её в рот.

Когда он клацнул пальцами у кончика, тот прорвался и медленно зажегся.

Одо вернул левую руку в карман и уставился на металлического дракона, продолжая размахивать правой рукой и щёлкать пальцами.

— Ещё? Ещё не преодолел эти удары? Всё ещё не преодолел «зловоние» Одо?

Одной лишь правой рукой он порождал механические громыхания. Они продолжались и продолжались. После небольшой паузы, они загремели в быстрой последовательности.

Они зазвучали подобно скоростному звону колокола.

На фоне шума, механический дракон неожиданно дёрнулся.

Прежде он таких движений не совершал. Вместо атаки в лоб, он сменил направление и попытался зайти сбоку.

Но, несмотря на это, на него посыпались атаки Одо.

По его спине заколотил шквал металлических ударов, и он быстро опустился.

— Верно, — Одо выдохнул немного дыма, — Тони. Тони на дно зловония. Так же, как ко мне когда-то относился тот, кого я звал родителем.

Однако механический дракон не сдавался.

Одо увидел, как он неожиданно подпрыгнул.

— О? — сказал старик в восхищении.

Громадный чёрный дракон со всей силы завертелся вверх прямо над пассажирским самолётом.

Его намерение было ясным. Вместо того чтобы использовать когти и клыки, он раздавит весь самолёт весом собственного тела, и Одо вместе с ним.

Старик поднял взгляд на громадную чёрную фигуру, кружащую над головой, и горько улыбнулся.

— Вот как, вот как. Выходит, ты уловил секрет моего зловония, не правда ли? Тогда, я уравняю силы.

Одо выплюнул сигару в воздух и двинул правой рукой так же, как раньше. Однако на этот раз направил её вниз.

Старик щёлкнул пальцами, и звук столкновения донёсся от левого крыла самолета.

Это был звук силы Одо, поразившей туда.

Высота самолёта упала, и он опустился направо, в противоположную сторону от удара.

Старик поднял взгляд и увидел, что пикирующий механический дракон сместился немного в сторону. Он теперь демонстрировал свой бок и спину.

Одо поднял правую руку для атаки.

В тот же миг нечто прилетело сзади и вонзилось в чёрного дракона.

Это был свет.

●

— ?!..

Увидев луч света, Одо помрачнел.

Луч шириною в метр пронзил грудь механического дракона и вышел со спины.

— ———!!

Чёрный дракон содрогнулся и открыл пасть, чтобы взреветь навстречу летящей атаке.

И затем прибыла следующая.

Это был громадный чёрный Бог Войны.

Он выполнил удар ногой в полёте с дешёвым криком боевых искусств.

Ускоряясь с помощью четырех крыльев, он нацелился в то же место на груди дракона, куда вонзилась прошлая атака.

В небесах разорвался звук металла и чёрный дракон согнулся.

— !!..

Он издал явный крик боли и рухнул, будто лишившись сил. Дракон пронёсся сквозь облака, исчезая во мраке.

В отличие от прежнего, он не выказывал ни намека на возвращение.

К тому же, чёрный Бог Войны его не преследовал. Вместо этого он пролетел над пассажирским лайнером, покосился на Одо и взмахнул крыльями.

Бог Войны улетел в западное небо, и старик увидел там кое-что ещё.

Грузовой самолёт, выкрашенный в ночные цвета.

Со звуком ветра, транспортник и Бог Войны начали растворяться на западе.

Одо наблюдал за ними, но очертания самолёта всё уменьшались и уменьшались, пока не исчезли полностью. После чего остались только ветер и ночь.

Старик опустил поднятую руку и цокнул языком в небо.

Затем Одо ослабил галстук.

— Нелепость. Какое нелепое приветствие. И я уверен, они подумали, что меня спасают.

Он опустил взгляд. Вдалеке Одо увидел скопление ярких пятен и очертания земли.

Это Японский архипелаг.

Утро разговоров

Одним из особых умений Хио Сандерсон была способность сидеть смирно продолжительное время.

В данный момент она находилась внутри небольшой квартиры, залитой светом утреннего солнца, но там жил парень, которого она не знала. Он оказался на два года старше её и по-английски представился, как Дан Харакава.

Он был её спасителем, приютившим её после того, как девушка потеряла сознание.

Хио наблюдала за ним, обмениваясь парой слов.

Основываясь на его цвете кожи, она предположила, что он японец с примесью латиноамериканской крови.

Парень сидел за столом напротив неё, и перед ними находился завтрак, состоящий из хлеба, салата и яичницы.

Её разбудил необычный запах этого завтрака. У девушки не было родителей, и её прадедушка всегда ел не дома, поэтому она не привыкла к запаху еды по утрам.

Парень с ней поздоровался и бегло объяснил события прошлой ночи, но ничего о ней не спрашивал. Вот почему Хио сама задала пару вопросов и сообщила несколько вещей.

Сейчас она говорила, глядя на чашку кофе, которую держала двумя руками.

— И в какой-то момент с машин и домов пропали все люди. О-ой, и погасли все огни. Да, даже светофоры.

— Вот как. Значит, всё превратилось в город-призрак.

— Да. И мой прадедушка сказал мне уходить, но в такси он вывихнул лодыжку, и сказал убегать вперёд без него.

— Убегать?

Хио не пропустила, что Харакава помрачнел. «Убегать» и в самом деле не особо распространённая фраза, но она кивнула, потому что правда есть правда.

— По его словам, это было какое-то там пространство. Следом он передал мне часы и сказал, что с ними я смогу оттуда уйти.

Когда Хио проснулась, часы, которые она носила на левом запястье, лежали рядом с футоном. Сейчас они были рядом с её вилкой и ножом на столе.

— Я могу их увидеть?

Спросив разрешения, он взял часы и поднял на уровень глаз.

— Довольно старые.

— Они что-то должны делать, если покрутить головку.

Но девушка не помнила точный процесс. Хио думала, что сможет так доказать события прошлой ночи, но сначала пришлось всё рассказать. Парень передал часы ей назад, и она надела их на запястье.

— Мой прадедушка вытащил из кармана копьё и сказал мне уйти. Я просто продолжала бежать, и в город вдруг вернулось освещение. Я задавалась вопросом, что это значит, но совсем запыхалась и приблизилась к зданию передо мной, чтобы кого-нибудь позвать.

Харакава знал остальное.

Почувствовав себя лучше после того, как всё выложила, Хио подумала о своём прадедушке.

…Он должен быть в порядке.

Он был здоров, и в её разуме являлся образчиком «сильного».

Девушка убедила себя, что с ним всё хорошо, и попыталась выровнять своё дрожащее дыхание.

На этом Харакава кивнул.

— Где твои остальные родственники?

— У меня остался только прадедушка. Если он не покажется там, где мы назначили встречу, он сказал посетить ИАИ в Окутаме и попросить их отвести меня в организацию под названием UCAT.

— Понятно, — парень встал и повернулся спиной. — У тебя есть деньги, правда? Тогда перво-наперво ты должна найти место для ночлега. Если отправишься отсюда на север, то быстро доберёшься до железной дороги. Станция всего в сотне метров к западу оттуда, и там ты найдёшь, где остановиться.

— Э-эм…

— Мне нужно идти в школу. Оставь ключ в почтовом ящике. Придётся, наверное, подождать, пока высохнет твоя одежда, так что к тому времени можешь оставаться. …Но тебе будет лучше уйти.

— Ты не будешь ничего спрашивать?

— Я услышал достаточно.

Он исчез на кухне, и она вздохнула, вслушиваясь в его шаги.

…Он ведёт себя осторожно.

Гадая, что же ей делать, Хио поникла головой.

Затем увидела верх и низ мужской пижамы, в которой была одета, и запоздало осознала определённый факт.

●

Оставив Хио и войдя на кухню, Харакава с серьёзным выражением лица прижался лбом к белой отштукатуренной стене.

…Дело дрянь. А я-то думал, единственной странностью будет имя «Хио».

Ему казалось, что он впустил в дом ходячую мину.

У него было на то три причины.

Первая — всё, что она наговорила, являлось отборнейшим бредом.

Вторая — она полностью верила в то, что говорила.

И третья — у неё не было родственников.

Кроме того, благодаря доставкам для американской базы ему хорошо знаком регион Окутамы и он даже несколько раз бывал в ИАИ.

…Но я никогда не видел или слышал о группе под названием UCAT.

Всего за несколько секунд его шкала опасности поднялась в красную зону.

Прошлой ночью Харакава позвонил в полицию, чтобы спросить, что делать, но дежурный офицер рассмеялся и сказал ему отбросить шуточки. Теперь парень корил себя, что не постарался получше убедить офицера, вместо того чтобы бросить саркастичную ремарку в ответ.

С другой стороны, больница в данном случае более подходящий выбор, чем полиция, но понадобится учреждение совсем не того типа, в котором остаётся его мать.

…Мир неожиданно превратился в город-призрак, а её прадедушка вытащил копьё? Даже дешёвые книжонки и манга более продуманы, чем это.

Не переживай, — сказал он себе. — Дан Харакава всё сделал правильно. Ты не знал прошлой ночью, что она не в своём уме. Ты проделал отличную работу по спасению человека.

Так или иначе, ему нужно придумать, чем сегодня себя занять. Его школьная посещаемость весьма низкая, и начались приготовления к спортивному фестивалю, поэтому он мог остаться до обеда, чтобы отметиться, и затем прогулять приготовления.

— Полагаю, я пойду в школу.

Харакава прошептал изменённую реплику того, что говорил, вставая из-за стола, убрал руку от стены и кивнул.

— Эм…

У входа на кухню кто-то стоял.

Харакава обернулся и увидел, что там стоит стройная фигура. Её кожа выглядела бледно, поэтому парень предположил, что она ещё не отошла от усталости с прошлой ночи.

— Что? — хмуро спросил он. — Хочешь воды, раз уже полностью проснулась? Прошлой ночью ты обильно вспотела.

— Нет, дело не в этом… Ну, вообще, я бы не против, но… э…

Она держалась за воротник одетой на ней пижамы.

— Почему я в этой ночной одежде? Получается…?

Парень с лёгкостью представил себе, что она скажет следом. Девушка начнёт протестовать, что он снял с неё одежду, влажную от пота.

…Да, наверняка дело в этом.

Харакаву не особо заботили её жалобы. Ему пришлось оставить эту девушку у себя, поэтому он не хотел, чтобы она испачкала его футон, простудилась и в результате осталась ещё подольше.

По факту, его даже обрадует, если она невзлюбит его и уйдёт, больше на него не полагаясь.

Ему также казалось, что для неё это наилучшее решение. Она наверняка поначалу будет чувствовать себя беззащитной, но если посольство найдёт где-нибудь живого родственника, в итоге она будет благодарна такой поддержке.

И поэтому Харакава ответил прямо.

— Ты вся вспотела, поэтому я тебя переодел. Меня не интересует твоё тело, так что можешь об этом не переживать.

Как только он договорил, она запротестовала с заплаканными голубыми глазами.

— Ты возьмёшь на себя ответственность?

— Стой! Это ещё что за поворот?

— Н-но я думала, что в Японии есть обычай выходить замуж за того, кто первым увидит тебя голым?

— Что за дикие обычаи? В том, чтобы увидеть кого-то голым, нет никакой ответственности.

На глаза Хио навернулось больше слёз, и она в итоге глубоко вздохнула и воскликнула по-японски:

— Меня увидели голой понапрасну!! Я требую компенсации за свою потерю!!

— Где ты выучила такой японский?!

Словно в ответ на его вопрос, она начала плакать.

●

Обширное замкнутое пространство полнилось зеленью.

Его площадь была двести метров, и зелень, окружающая его, являлась растительностью. Словно купаясь в свете ламп дневного света, свисающих с потолка, землю образовывало бесчисленное количество собранных вместе растений.

К тому же, земля покрывала стены и даже потолок, с которого свисали лампы.

В центре находилась поляна, но все прочие шесть поверхностей пространства заполнял лес, концентрируясь на стенах и потолке.

Это придавало площади плохую вентиляцию, и небольшой ручей, текущий вдоль зелёной земли, вызывал высокую влажность.

Это было жаркое и душное пространство, и у входа на центральную поляну стоял искривлённый знак.

На нём значилось: «Оранжерея 4-го Гира».

В данный момент на поляне находилось два человека.

На дремучем газоне сидели Саяма в костюме и Синдзё в платье.

Они оба держали в руках портативные игровые приставки. У Саямы была компактная белая модель, а у Синдзё — продолговатая чёрная. Обе системы соединялись кабелем.

— Ура! Я победила тебя третий раз подряд этим навесным ударом!

— Синдзё-кун, ты бы не могла играть в маджонг как положено? Или, может, сменим игру?

— Но правило, позволяющее неожиданный поворот событий с помощью физической силы — это особенность «Прелестного Маджонга — Боксёрского Издания». И это единственная игра от ИАИ, которая работает на моей последней системе и той, которую одолжил ты.

Саяма озадачено наклонил голову.

— Насчёт «последней системы», полученной тобой на прошлой неделе…

— Ага, я получила её от Ооширо-сана. Гляди, она портативная, но уже цветная. Так как монохромная звалась Гейм Лад, эта зовётся Гейм Дад. Главный её недостаток в том, что она требует шесть батареек.

Синдзё улыбнулась, но затем заметила на экране своей приставки индикатор батарейки.

— А, батарейки садятся! С-саяма-кун, давай сыграем ещё один раунд. У этой игры есть супер атака, которая срабатывает только тогда, когда индикатор батарейки краснеет!

— Успокойся, Синдзё-кун. Тебе следует уделять видеоиграм не более часа в день.

— Э? Ох, точно. Так говорят, но… Ой.

Батарейки её игровой приставки полностью сели, и она со вздохом опустила плечи.

— Эх. Давно я уже не могла с тобой поиграть.

— И всё же несколько разочаровывает, что мы ограничились только этим.

В ответ Синдзё смогла только кивнуть. Она не выказывала это, пока играла, но на самом деле выглядела устало.

…Мы не давали себе спуску с прошлой ночи.

Праздник в честь прибытия инспектора американского UCAT был отменён.

Труп почётного гостя Ричарда Сандерсона доставили сюда, и сейчас он находился в морге больницы рядом с ИАИ. В данный момент придерживались мнения, что его атаковал тот же механический дракон, который напал на пассажирский самолёт ИАЛ.

…И предположительно он из 5-го Гира.

Они даже не знали его имени, но он был огромен, обладал невероятной мобильностью и даже смог выжить после выстрела G-Sp2 и удара Сусамикадо.

Хиба и Микаге вернулись в Сусамикадо и теперь спали в комнате отдыха.

Казами отправилась подобрать Изумо в океане, но судя по всему, его отнесло воздушным потоком, и они испытывали трудности в его поисках. Это вызывало лишь раздражение, поэтому Саяма отказался принимать дальнейшие сообщения на эту тему.

…Нам не хватает информации.

Они не только не смогли идентифицировать того дракона, но и не узнали личность человека, который с ним сражался. Он попросил Касиму украсть список пассажиров лайнера ИАЛ, но там не оказалось никакой записи о наличии на борту иностранцев.

Кто-то их опередил. Любопытствуя, кто же, Синдзё произнесла:

— О чём-то задумался?

— Да, о многом.

— Так и знала. Но ты не спал, поэтому не перенапрягайся. Я смогла вздремнуть, но ты не спал вообще, да?

— Не беспокойся, Синдзё-кун. Я могу прожить без сна около недели. В детстве меня тренировал этому дед. У нас случались недельные драки вокруг дома по правилам, согласно которым можно было бить другого, когда он заснёт. Если бы я только осознал, что этот проклятый старик спал с открытыми глазами, не прекращая говорить, то мог бы ударить его ещё пять сотен раз.

— А ты случайно сейчас не спишь, используя ту же секретную технику?

Синдзё отложила портативную приставку и вздохнула. Затем осмотрела местность.

— Меняя тему, я не ожидала, что Ооширо-сан внезапно скажет нам начать Путь Левиафана с 4-м Гиром.

— Да. Когда он передал нам ключ к этому месту, сначала мне пришло на ум не это, — Саяма скрестил руки на груди. — Довольно странное действие. У меня такое чувство, будто он что-то скрывает. Прошлой ночью инспектор американского UCAT по имени Сандерсон был убит механическим драконом, предположительно из 5-го Гира. Американский UCAT сообщил, что послал временных инспекторов, но не сказал, чем те занимаются. И теперь старик говорит нам провести предварительные переговоры с 4-м Гиром в этой оранжерее и затем сесть на послеобеденный рейс к резервации 4-го Гира в Кюсю.

— Похоже, он спешит из-за смерти Сандерсона.

— Вполне возможно за этим что-то кроется, поэтому нам следует быть начеку.

— Да. Проблемы взрослых могут напрягать. В общем, мы пришли сюда, но никто не показался. В 4-м Гире есть люди? Они растительный народ или что-то такое?

Саяма на это задумчиво наклонил голову.

— Я не до конца уверен, что ты имела в виду, но думаешь, растения могут общаться с людьми?

— Э? Разве об этом не говорят время от времени? Что-то там о растениях, реагирующих на эмоции.

— Ты подразумеваешь диспуты, популярные в Америке в конце шестидесятых? Те, где исследователь подсоединил к растениям детектор лжи и использовал его для прочтения их предположительных откликов?

— Да, это.

— Понятно, — когда Синдзё сонно потёрла глаза, он кивнул. — Эти диспуты продолжались в Америке около десятилетия, но никто не смог воспроизвести отклики. И через некоторое время, тот же исследователь заявил, что обнаружил эмоциональную реакцию от чего-то другого.

— Э? Что это было?

— Вместо растений это был йогурт. Электроды зафиксировали эмоциональный отклик на заливание его молоком. Все газеты тут же перестали об этом писать, потому что посчитали ситуацию жутковатой.

— Значит, другими словами… нашёлся кто-то, вроде тебя?

— Ха-ха-ха. Нехватка сна заставляет тебя произносить необычайные вещи, Синдзё-кун. Но так или иначе, растения, разговаривающие с людьми, не более чем заблуждение людей, подобных старику. Ты же не думаешь использовать эту идею в своей книге, не так ли?

— Нет-нет.

Синдзё покачала головой, и Саяма кивнул.

— С моей точки зрения — растения это растения. Если они способны выражать собственную волю, то должны быть чем-то похожим, и в то же время иным. Путать одних с другими исходит от гордости иного типа существ.

Саяма взирал на Синдзё.

Она смотрела на него, но её голова неожиданно поникла и затем торопливо поднялась назад.

— Ох, п-прости. О чём это мы? Уже некоторое время я чувствую сонливость, будто усталость наконец-то меня одолела.

— Мы можем обсудить это позже, Синдзё-кун. Я позабочусь о предварительных переговорах самостоятельно, так что можешь поспать.

— Ладно… Но вдруг люди 4-го Гира, если появятся, подумают что я ленивая? И-и пока я сплю, не делай ничего странного. Серьёзно. В самом деле. Без шуток.

После тройного настояния на своих словах, Синдзё неосознанно утратила равновесие и, медленно заваливаясь назад, попыталась поймать себя локтями.

Однако…

— Э?

Её поддержало нечто наподобие стула.

Это земля. Травянистая земля поднялась диагонально для поддержания её спины.

Растительность медленно выгнулась дугой, которая подпёрла и удержала её спину.

— …

С поднятой земли медленно образовалось существо, сотканное из растительности. Это было создание метрового роста, с головой и шестью ногами. Оно очень медленно вставало, и его силуэт стал напоминать муравьеда или медведя.

Затем растительное создание легло, чтобы послужить спинкой для сиденья Синдзё.

Саяма увидел, как она от него отпрянула.

— С-саяма-кун, это?..

— Думаю, оно хочет, чтобы ты к нему прислонилась.

— Точно.

Девушка глянула на живот растительного существа.

Оно подняло часть тела, напоминающую голову, повернулось к ней и наклонило её на бок.

Увидев это, Синдзё покосилась на Саяму и кивнула. С решительным взглядом она прильнула к животу существа.

Со звуком шелеста травы и листьев её худая спина погрузилась в тело создания. Это напоминало падение на толстое одеяло.

— Ух ты, оно такое тёплое.

Она прищурилась, и растительное существо подняло к ней голову. Там не оказалось рта, но были пятна, похожие на глаза. Саяма предположил, что это его органы чувств.

Когда Синдзё отблагодарила создание, оно разок качнуло телом.

— Саяма-кун, — сказала она с улыбкой. — Ну, ты знаешь, как мне вдруг захотелось спать? Мне кажется, причина в этой штуке. Оно поглощало всё мое изнеможение.

— Оно использует какой-то концепт, поглощающий избыточное тепло от других животных?

Вместо голоса он услышал ответ в форме озвученных мыслей.

— Саяма?

Голос словно бы неуклюже выстраивал необходимые звуки.

Он повернулся к растительному существу за спиной у Синдзё. Девушка тоже туда повернулась, а значит, голос слышал не только он.

— Это твой голос?

— Саяма.

Голос повторился, и он не мог ощутить в нём явной направленности.

— Саяма.

В этот раз голос вызвал движение. Вокруг Саямы и Синдзё медленно поднялись похожие растительные существа. Всего их собралось около десятка.

Но затем Саяма заметил, как в лесу, на стенах, и на потолке поднимается больше существ.

Они все наклоняли и качали тела, словно в волнении, и задавали один и тот же вопрос с шелестом листьев и травы.

— Саяма?

И поэтому Саяма ответил.

— Под «Саямой» вы случайно подразумеваете не Саяму Каору?

Ему представлялось, что дело как раз в этом. Он никогда раньше здесь не был, а его дед отвечал за 4-й Гир.

Тем не менее, парень не получил ответа. Собираясь вместе и разлёгшись на земле, растительные создания всего лишь произнесли:

— Саяма это Саяма.

Они продолжили.

— Синдзё это Синдзё.

— Э? — сонно удивилась Синдзё, частично свернувшись калачиком.

Саяма жестом её успокоил.

— Должно быть, они раса, способная проводить различия между категориями, но не способная распознавать индивидуальности внутри этой категории. Слышимый нами голос, скорее всего, коллективное сознание их всех. Они рассматривают меня и моего деда как одного и того же Саяму, и считают тебя и Синдзё из Департамента Национальной Безопасности теми же Синдзё.

— Тогда, это означает…

— Да. Они знают моего деда и Синдзё из Департамента Национальной Безопасности, а значит должны быть жителями 4-го Гира.

После чего к ним обратились растительные существа. Они начали с имени Саямы, но затем произнесли следующее:

— Пойти с Саямой.

— Что? — спросил Саяма.

Пока он гадал, что они подразумевали под «пойти с» ним, все они подняли головы и произнесли одно слово:

— Обещание.

●

Час пик Железнодорожной Линии Тюо продолжался с семи до девяти утра.

На какой бы станции ни сядешь в поезд по этому маршруту — он будет забит. Даже поезда, покидающие Токио, затопят толпой людей каждого, кто не займёт место на конечной станции.

Один поезд двигался на запад к Канде, первой остановки после Станции Токио. Этот экспресс покинул Станцию Токио после восьми и направлялся в Оуме.

После Канды, количество пассажиров превышало возможный объём. Большинство из них были офисными работниками или студентами, и они занимали столько места, что стояли на цыпочках.

Но в то же время, кое-кто не попадал в эти категории. В четвёртом вагоне сзади совсем рядом с выходом стояло два иностранца в костюмах. Одним был высокий пожилой мужчина, а вторым — молодой человек в очках.

С каждым покачиванием поезда вздымалась людская волна и угрожала их раздавить.

Пожилой человек нахмурился и произнёс по-английски:

— Роджер, Роджер. Что это за пытка? И кому мне пожаловаться?

— Полковник Одо, это ритуал путешествия под названием Санкин котай, который издавна практикуется в Японии. Когда сёгун управлял правительством, известным как сёгунат Эдо, лордам местного правительства приказывали отправиться в Эдо, и это ритуальное путешествие приводило к Замку Эдо излишнее количество людей. Мы покинули Станцию Токио, расположенную рядом с Императорским Дворцом, где ранее находился Замок Эдо. Другими словами, месторождением этого ритуала является сама Станция Токио.

— Ясно, ясно. Значит, мне следует воспринимать это как причудливый японский обычай?

— Тэстамент. Прошу, сохраняйте толерантное сердце. К тому же, когда я жил в Японии, мне приходилось терпеть этот час пик каждое утро.

— Роджер, Роджер. Это твои проблемы. Они не имеют никакого отношения ко мне. А ещё когда я говорил, что хочу осмотреть рабочую ситуацию в этой стране, не припоминаю, чтобы просил испытать её на себе.

— Вот как?

Роджер опустил плечи и вздохнул.

— Кстати. Кстати, Роджер. Начни рассказывать мне о цели, которую мы должны отыскать. Ты хорошо знал её отца, правда?

— Тэстамент. Отец Хио Сандерсон, Джеймс Сандерсон, был американцем и в то же время членом японского UCAT.

Прибывая на Станцию Отяномидзу, поезд покачнулся. Динамики известили об остановке, люди зашевелились, и плотность толпы снова возросла.

С тяжёлым рывком поезд тронулся с места, и внутри накатившей волны ещё большего количества народа Роджер произнёс:

— Джеймс был пилотом механического дракона. В то время в японском UCAT находился отдел, разрабатывающий механических драконов, но у них не оказалось подходящего пилота. Они пытались получить кого-то из американского UCAT, но…

— Мы отказали. Да, мы им отказали, Роджер. Мне известно, что происходило с американского конца во второй половине восьмидесятых. Американский UCAT единственный обладал технологией механических драконов, и мы не собирались передавать её кому-либо ещё.

— Но один пилот отправился в японский UCAT, по существу дезертировав. Этого пилота звали Джеймс Сандерсон. Он был молодым пилотом механических драконов, и в то время являлся нашим главным пилотом, но неожиданно ушёл из американского UCAT, в тот же самый день похитил механического дракона и направился в японский UCAT.

— С чего бы? С чего бы ему предавать Америку?

Пока Роджер поправлял очки, поезд качнуло вправо, и толпа людей наклонилась.

— Это произошло под влиянием его деда. Его дед прибыл в Японию в составе американского UCAT и помог разрушить 5-й Гир. Джеймс гордился этим фактом. Однако его мать была удочерена его дедом, и он, судя по всему, узнал об этом только в старшей школе. Я бы предположил, что это сыграло роль в причине, по которой он хотел узнать больше о деде, — объяснил Роджер. — Американский UCAT прикрыл этот скандал. Джеймса Сандерсона перевели в японский UCAT, и под предлогом Войны в Персидском Заливе прочих молодых членов, которые шли наперекор начальству, перебрасывали к силам американского UCAT, расположенного в Японии, именуя это «оказанием помощи». Мы на пути в Ёкоту, которая, считая ту войну и последующее время, станет моим домом в третий раз.

Роджер слегка опустил голову, скрыв от Одо своё выражение лица.

— К тому же, его больше нет с нами. Он погиб на месте Великого Кансайского Землетрясения, которое я тоже застал. Он и множество других, которые, предположительно, были моими друзьями, никогда оттуда не вернулись. После этого, я лично удалил все записи.

Одо негромко фыркнул, то ли от смеха, то ли от презрения.

— Роджер, Роджер. Попытайся не забывать. Японский UCAT теперь наш враг.

— Я понимаю. Они не смогли защитить героя, коим был Ричард Сандерсон, и эгоистично продолжают Путь Левиафана, затрагивающий судьбу мира. Таковой будет наша официальная аргументация, не так ли?

— Да. Да, Роджер. Американский UCAT не позволит им игнорировать всех остальных, пока они приводят мир в движение.

Поезд дернулся по прибытию в Ёцую.

Нахлынула волна людей и как-то выплеснулась из двери. Знакомый с Японией, Роджер избежал потока.

Однако Одо не привык к этой стране и был пойман в толпу и сметён на платформу станции.

— Роджер! Роджер! Сделай что-нибудь!

Прикидывая способы утихомирить своего раздосадованного командира, Роджер вышел на платформу, готовясь опоздать в Ёкоту.

●

Саяма общался с растительными существами.

Похоже, они обменивались мыслями, но разные создания как будто принимали разные решения для своих действий. Одно перед ним ныне наклоняло голову, покачиваясь, словно на ветру.

— Саяма, давно. Давно не виделись с тех пор, Саяма.

Саяма услышал эту озвученную мысль.

…Они сказали «пойти с Саямой», но значит ли это, что они хотят пойти с моим дедом?

Задаваясь этим вопросом, он ощутил слабую боль в груди.

— Рад «очередной» встрече с вами после стольких лет. Но позвольте кое-что спросить. Почему вы «идёте с Саямой»?

— Обещание.

— Что это за обещание?

— Обещание.

— Вам известно, что обещано?

— Обещание это обещание. Пойти с Саямой.

Он топтался на месте и задумался, можно ли считать этот разговор предварительными переговорами.

…Полагаю, всё зависит от того, что я скажу.

Они сообщили, что пойдут с ним, но как было видно по 2-му Гиру, Путь Левиафана предназначался для исправления их нынешнего положения. Если у них есть какие-то жалобы или просьбы, он не мог их отбросить и просто использовать.

Саяма припомнил сведения о 4-м Гире.

Концептуальное Ядро 4-го Гира находилось во владении Древесного Змея Мукити, а раз так, для достижения переговоров с тем змеем нужна помощь этих существ.

Он любопытствовал, сможет ли это воплотить, и задал очередной вопрос:

— Я могу встретиться с тем, которого зовут Мукити?

— Не знаем.

— Вы не знаете? Перед тем, как с ним встретиться, мне необходимо какое-то требование?

— Обещание.

Повторилось то же слово.

…Всё запечатано словом «обещание».

Казалось, они обрадовались встрече с ним и Синдзё, но удовлетворились этим и закрыли дверь. Ключом к той двери было слово «обещание».

…Скорее всего, мой дед дал какое-то обещание, и 4-й Гир в ответ пообещал пойти с ним.

Когда он спросил о требовании для встречи с Мукити, они произнесли это самое слово.

…Когда обещание пойти с Саямой будет исполнено, я смогу встретиться с Мукити.

Это указывало на определённый факт.

— Мой дед не смог сдержать обещание?

Жители 4-го Гира ничего не ответили. Когда он увидел, что растительные создания просто наклоняют головы, то горько улыбнулся.

…Это, вероятно, одна из проблем между 4-м Гиром и Лоу-Гиром.

В этом заключалась тайна.

Если Мукити находился в Лоу-Гире, это подразумевало, что дед Саямы сдержал обещание и жители 4-го Гира «пошли с Саямой».

Однако растительные существа были в Лоу-Гире, и в то же время говорили, что «пойдут с Саямой», и что для встречи с Мукити необходимо «обещание».

Его дед сдержал обещание или нет?

Почему народ 4-го Гира «ушёл с Саямой»? И если так, то почему они всё ещё требуют «обещание»?

Саяма не знал, но понимал одну вещь.

— Вы ждёте от меня исполнения этого обещания, не так ли?

— Пойти с Саямой.

Он принял это как подтверждение, поэтому не сдался.

…Я раскрою суть этого обещания.

— Что случится после того, как вы пойдёте со мной?

— Не знаем.

— Вы пойдёте со мной, несмотря на то, что не знаете?

— Обещание.

— Почему вы дали это обещание?

— Потому что обещано.

Парень не делал никаких успехов. Для них имел значение сам факт обещания, и они, похоже, не задавались вопросом о причине, деталях и будущем, к которому оно вело.

... На удивление прагматичная раса.

Вполне вероятно, они не станут жаловаться, даже если из-за этого их обманут и уничтожат.

Задумавшись над этим, Саяма неожиданно кое-что осознал.

…Мой дед подумал бы о том же.

Его дед отправился в 4-й Гир, а значит, встречал этих существ. И с продолжением Концептуальной Войны, что бы он о них подумал?

Левая сторона груди Саямы болела. Обычно с ним была Синдзё, но сейчас она свернулась калачиком и спала на животе существа 4-го Гира. Он был согласен на боль, лишь бы умиротворение на её лице не пропадало.

— Вы помните Концептуальную Войну?

— Нет.

Быть может, они не принимали активное участие в той войне. Возможно, они даже не знали об её существовании.

Саяма решил, что имело место и то и другое. Он подозревал, что прочие Гиры не предпринимали против них никаких действий. А почему…

— Ваш мир полнился исключительно вами?

— Много, но одно и то же.

— Иными словами, ваше тело разделено множество раз, но, в конечном счёте, вы единое тело и разум?

— Одно и то же.

— Ясно. Значит, даже во время посещения прочих Гиров они осознали, что не смогут полностью вас уничтожить. Вы обладали огромной живучестью и практически неистощимой способностью регенерировать, но не умели сражаться, и другие не знали, где среди вас находится Мукити с Концептуальным Ядром. Вот почему они решили оставить вас под конец, и позволить обо всём позаботиться часу разрушения.

— Не знаем, но Мукити знает.

Когда создания сами вспомнили о Мукити, локти Саямы зашевелились.

— Что представляет собой Мукити?

— Здесь, но не здесь.

Саяма ответил другим вопросом:

— Иными словами, Мукити это вы, но он не вы?

Однако…

— …

Он получил в ответ задумчивую тишину. Это подразумевало, что они не знают.

Саяма начал собираться с мыслями на этот дзен диалог. Он начал с того, о чём существа сообщили в последнюю очередь.

…Это означает, Мукити с ними, но не с ними.

В заявлении содержалось противоречие, вот почему он задал собственный вопрос.

…Мукити это вы, но он не вы.

В этом тоже содержалось противоречие, но его встретила тишина.

Он знал, что было противоречие, которое получило ответ, и которое не получило.

Саяма убрал схожее противоречие с обоих вопросов и остался с одним словом.

…Вы.

Это слово дало Саяме кое-что сказать.

— Мукити жил с вами в симбиозе, который можно назвать миром 4-го Гира, но являлся другим индивидом, отличным от вашего разума, верно? Он был в том мире как паразит.

— Мукити здесь, но не здесь.

Они этого не отрицали.

Что означало, Мукити обладал Концептуальным Ядром и жил в симбиозе с жителями 4-го Гира.

В таком случае…

— Мукити представлял собой систему контроля, которая симбиотически управляла 4-м Гиром?

●

Саяма начал понемногу наклоняться, поэтому выпрямился назад.

Он вздохнул и опустил с головы Баку. Ближайшее растительное существо, похоже, заинтересовалось зверком и приблизилось.

Оба создания расслабились, легли на животики и неподвижно уставились друг на друга.

…Это в целом миролюбивый мир.

Саяма позволил Баку завести друга и задал вопрос у существа перед ним:

— Где находится Мукити?

— Здесь, но не здесь.

Ему показалось, что теперь он понимал слова существ более ясно.

«Здесь, но не здесь», не было противоречивым вопросом из дзен диалога.

— Да, он с вами. Как ваш контроллер, он наблюдает за всеми вами, где бы вы ни были. Но в то же время, его истинная форма не здесь. Где же он? В резервации 4-го Гира в Кюсю?

— Далёкое место?

— Да. В конце концов, оно отрезано от мира.

— Тогда там. Мукити там. Обещание. Обещание с Саямой.

Понятно, — подумал он. — Забавно, как большая часть этого строится на чистых домыслах.

Но у него не оставалось выбора кроме как держать свой разум в движении. Если мысли парня не далеко отошли от сути, его дед также разговаривал с этими растительными существами и встретился с Мукити.

…И они пообещали пойти с ним.

Если Саяма сможет убедить Мукити, их контроллера, то сможет перемещать всех жителей 4-го Гира и найти применение их изменениям окружающей среды.

Затем он осознал, что шагает по стопам деда.

…Я надеюсь, это единственный способ, которым я смогу ухватиться за короткий хвост той обезьяны.

Словно отбрасывая эту мысль, он задал ещё один вопрос.

— Могу я… то есть, может ли Саяма встретиться с Мукити, не сдерживая обещание?

— Нет. Сдержать обещание.

Когда доходило до слова «обещание» он получал сильный отказ.

— Если я не сдержу обещание, я не смогу встретится с Мукити?

— Обещание. Обещание Саямы.

После чего Саяма осознал своё заблуждение насчёт значения обещания.

…Дело не в том, что я не могу встретиться с Мукити, не сдержав обещание.

Таково обещание, данное 4-м Гиром. «Обещание Саямы» значило что-то другое.

Он наделил своё понимание голосом:

— Я сам пообещал не встречаться с Мукити, пока обещание не будет выполнено, не так ли?

— Обещание! Обещание Саямы!

Он мог расслышать в озвученных мыслях радость, и это вызвало у него улыбку.

Они определённо радовались, что их слова наконец-то до него достучались.

Саяма также обрадовался тому, как складывалось их общение, и разложил проблему по полочкам.

— Понятно. Сначала, я дал определённое обещание, и затем пообещал снова встретиться с Мукити, когда то обещание будет выполнено. И после этого вы дали третье обещание, отправиться со мной, когда это случится. Вот в чём дело?

— Да! Обещание! Обещание с Саямой! Первое обещание! Первое! Первое! Первое!

— Понимаю. Выходит, первое в истории 4-го Гира обещание было заключено с Саямой.

— Саяма нам сказал. Важно. Обещание это важно. Обещание никогда не исчезает. Но Саяма другой.

Мысли навалились все сразу.

— Саяма другой. Саяма не обещание. Саяма со временем исчезнет.

Саяма кивнул.

Внутри, он был поражён. Народ 4-го Гира приближался к бессмертию до тех пор, пока мир не будет уничтожен, но это означало…

…Они понимают концепт смерти.

Их, скорее всего, обучил этому дед.

Существа сказали, что обещания никогда не исчезнут, но Саяма исчезнет.

Саяма спросил о беспокойстве, которое это вызывало.

— В то время как вы обладаете коллективным сознанием и будете жить практически вечно, мы исчезаем. Когда мой дед умер, его обещание должно было умереть вместе с ним. Тогда как вы будете вечность ждать выполнения обещания, жизнь моего деда конечна.

Что означало…

— Почему вы воспринимаете меня и моего деда как одно и то же?

Поначалу он думал, что они не могут различать индивидуальности, потому что сами ими не обладают, но дело не в этом.

— Вы определённо понимаете, что мы обладаем конечными жизнями, но все равно считаете меня тем же «Саямой». Почему так?

— Сказано, Саяма придёт снова. Новый Саяма.

— …

Мысли растений заполнили воздух.

— Обещание не исчезнет. Саяма придёт. Сдержать обещание. Саяма придёт, чтобы сдержать обещание.

Вот как, — подумал Саяма, внутренне вздыхая.

…Мой дед однажды вёл с ними переговоры и дал первое обещание.

Но по какой-то причине, он не смог его сдержать.

И всё же по какой-то причине они пришли сюда.

…Скорее всего, его устраивало полностью не сдержать обещание.

— Вы по-прежнему желаете обещания, потому что хотите, чтобы это невыполненное обещание было сдержано, не так ли? Что будет значить — обе стороны сдержали своё обещание и равны.

В голову пришло слово «долг».

С точки зрения Пути Левиафана, 4-й Гир уже предоставил свои условия для переговоров.

…Они безоговорочно пришли сюда.

В таком случае…

…Исполнение обещания заслуживает того, чтобы вести за него переговоры.

Чтобы это подтвердить, он задал вопрос:

— Исполнив это обещание, я смогу снова встретиться с Мукити, верно?

— Сдержать обещание, чтобы пойти с Саямой.

●

Саяма скрестил руки на груди и глянул на растительных существ, качающих телами.

…В чём заключается первое обещание моего деда?

Они знали, но не говорили. Их коллективное сознание воспринимало обещание Саямы как то, что принадлежит ему, и они не вмешаются в территорию чужих мыслей.

Это задание от моего деда, — подумал он. — Я должен ответить на их просьбу.

— В этом истинное значение переговоров.

…Что он им пообещал, и что они надеялись за это получить?

Землю? Душевное спокойствие? Какую-то силу? Где-то должна быть подсказка.

Например, 4-й Гир уже имел резервацию и это самое место.

Если взять душевное спокойствие, то эта комната ясно давала понять, что любая угроза внешних врагов была разрешена.

Что же до силы, то мало того, что эта раса не желала сражения, но, похоже, она и не могла сражаться.

…Тогда, что же это?

Он осознал, что опять клонится вперёд, поэтому снова выпрямился.

Чтобы сменить темп, собираясь с мыслями, Саяма сделал вдох, отклонился назад и поместил руку на землю.

Его пальцы затонули в растениях, словно закапываясь вниз. Это всё растения, — подумал он.

— Нет.

Подобно его с Синдзё дискуссии о коммуникации с растениями, жители 4-го Гира просто обладали телами, построенными из растений, но они могли обмениваться мыслями, пытались сдержать обещания и предпочитали независимость.

Их не пристало защищать или смотреть на них свысока.

…Они, должно быть, такие же. Даже если бы они желали защиты, то не стали бы считать нас выше себя.

Поскольку его дед вёл переговоры с Мукити, который их контролировал, наличествовала возможность, что на самом деле более высокое положение занимали они.

Что это значит — быть равными?

1-й Гир желал восстановить былую гордость и иметь место, пригодное для жилья.

2-й Гир желал признать собственную силу, одновременно проживая в Лоу-Гире.

3-й Гир желал очистить собственные преступления, вместе с тем продолжая использовать силу, которая привела к этим преступлениям.

В основе их всех заключался общий фактор.

…Желание жить в Лоу-Гире, используя свою силу.

Саяма задумался о слове «сила».

— Должно быть, мой дед вёл переговоры насчёт предоставления вам места, где бы вы могли использовать силу 4-го Гира, чтобы жить в Лоу-Гире и иметь душевное спокойствие. Это выплатит любой долг.

В таком случае, в чём заключалась сила 4-го Гира?

Он задумался и пришёл к определённой возможности.

…Сила 4-го Гира в их жизнестойкости и способности лечить других.

Но в таком случае, что его дед намеревался делать с их силой?

Саяма подумал о применении этого в больницах, но затем покачал головой.

Даже в послевоенные времена, мир не развился до такой степени, чтобы принять жизненные формы из другого мира. Пускай они могли лечить и спасать других, если люди узнают о существовании разумных растений, это вызовет смуту.

…Он хотел, чтобы они лечили раненых членов UCAT?

Нет, — осознал парень.

Если бы они стали лекарями UCAT, эта оранжерея стала бы более открытой и использовалась как медицинское помещение.

К тому же, — подумал Саяма, перед тем как задать следующий вопрос.

— Почему 4-й Гир не работает в качестве лекарей UCAT?

Если они пришли в Лоу-Гир для применения своих лечащих способностей, лечение 4-го Гира было бы значительной частью UCAT.

Гадая почему, он глянул вперёд, но растительное создание только легло на животик и наклонило голову.

— Обещание.

— Обещание, хм?

На что они пообещали использовать свою силу?

Он продолжил размышления, но затем…

— Неужто это…

Он припомнил два факта с момента появления растительных созданий в этой громадной оранжерее.

Первый — помимо Саямы, они знали ещё одно имя.

Второй — они использовали свою лечащую способность.

— И они сделали это, окутав Синдзё-кун.

Он глянул на Синдзё слева от себя.

Она свернулась на животе растительного существа, изогнутого дугой.

— …

И она спала. Её волосы немного шевелились, а выражение лица полнилось умиротворением.

Затем он осмотрелся вокруг себя, но ни одно из растительных созданий не предпринимало попыток снять его собственную усталость.

Они отдали предпочтение Синдзё.

Саяма вспомнил часть документов Департамента Национальной Безопасности, присланные летом Касимой, и которые они до сих пор не могли полностью прочесть.

— Мой дед взял на себя заботы о 8-м Гире вместо 4-го. Он так поступил, потому что 8-й Гир был поручен Синдзё Канаме, который заболел.

Растительные существа подняли взгляд.

— Синдзё.

— Да, совершенно верно. Синдзё-кун. Синдзё-кун и есть обещание?

Коллективное сознание на это ответило:

— Обещание! Синдзё! Обещание!!

Он кивнул и глянул на Синдзё, которая спала, сжимая свою чёрную папку.

— Я не знаю, каким человеком был Синдзё Канаме, но мой дед разговаривал с Мукити, пришёл к пониманию, и что-то пообещал, не так ли? Он спросил, можете ли вы спасти Синдзё-сана, который тяжело болел. И если вы обладаете силой для его спасения, он попросил вас прийти в Лоу-Гир, где ваша сила может быть использована повсеместно. Таким образом, он мог заготовить для вас место, даже в случае потери 4-го Гира.

Саяма перевёл дух.

— Он пообещал позволить вам встретиться с человеком по имени Синдзё, не так ли?

Если обещание не было сдержано, это означает, что они не встретились с Синдзё Канаме.

Но в то же время, они пришли в Лоу-Гир.

Саяма не знал, что стояло за этим: желание его деда или Мукити, и не понимал, почему они так поступили. Каким бы ни был результат, отныне он попытается это выяснить.

И парень, само собой, сдержит обещание.

— Обещание!

Мысли существ звучно громыхали.

— Встретить Синдзё. Мукити ждёт. Саяма сдержит обещание.

Саяма выдал ещё один веский кивок.

— Да, я отправлюсь с Синдзё-кун на встречу с тем, кто наблюдает за вами.

— Обещание! Обещание! Обещание!!

— Да, это обещание. Это тэстамент.

— Тэстамент?

— Это последний способ назвать обещание.

— Тэстамент!!

Когда прозвучал мысленный голос, Саяма поднял голову.

В то же время, из-за деревьев кто-то появился.

Это была Ооки. Вероятно, она только что проснулась, потому что носила пижаму и глядела на качающихся и шелестящих растительных созданий.

— Ох, надо же. Как шумно.

— Думаете, Вы сможете ужиться здесь, как древесный дух, Ооки-сенсей?

— Не знаю…

Женщина улыбнулась, и её длинные уши навострились, словно реагируя на окружающие мысли.

Она качнула этими ушами и произнесла:

— Прошу прощения на минутку, Саяма-кун, но мне нужно идти в школу. С подготовкой к спортивному фестивалю, мне следует показаться хотя бы к обеду.

— О, вот как? А мне казалось, что тот, кто отмечает посещаемость, должен быть там с самого утра.

— Саяма-кун, почему ты всегда так язвишь к своему учителю?

— Я всего лишь заявил очевидное. У вас часом нет мании преследования? И когда это я Вам язвил, медлительный учитель?

— Т-только что!!

Выкрикнув это, она вздохнула.

— Слушай, — в окружении смотрящих на неё растительных существ, Ооки приложила ладонь ко лбу и простонала. — Что если мы сойдёмся на таком? Харакава-кун в последнее время часто отсутствует, а значит, если он и сегодня не придёт, прошу, сходи к нему домой и приведи в класс.

— Ха-ха-ха. Я понимаю, что вы пытаетесь сказать. …Вы совсем не в себе. Идите сами.

— Но его домовладелец в последнее время начал меня узнавать. В последний раз я получила кое-какие остатки ужина, но я не могу вернуть посуду, потому что ещё её не помыла.

— О? Какое прозвище, по-вашему, подойдёт Вам лучше: грязный учитель или ленивый учитель?

— Хм-м. У меня довольно строгие стандарты элегантности, поэтому мне кажется, что ни одно мне не пойдёт.

Все растительные создания на это наклонили головы.

— Стр… струна… странная?

— К-какое грубое коллективное сознание.

Саяма не обратил на неё внимания и потряс Синдзё, чтобы разбудить.

Днём нужно отправиться в Кюсю, но сейчас им предстояла дополнительная работа.

Глубины памяти

Перед небольшой ванной комнатой вытиралась Хио.

Она находилась в странной квартире, ей было нечего надеть, и хозяин квартиры ушёл.

Девушка обрадовалось, что получила разрешение на использование душа, когда Харакава отправился в школу. Её одежда и нижнее бельё висели у потолка на кухне, но девушку по-прежнему покрывал пот с прошлой ночи.

Её волосы затвердели от пота, но теперь они влажные.

Однако Хио сделала одну ошибку. Просто потому, что ей понравился цвет, она выбрала синий флакон шампуня. Её насторожил тот факт, что его произвели в ИАИ, но он так освежал, что девушка непроизвольно вскрикнула.

…Парням нравятся такие вещи?

Странное освежающее чувство оставалось у неё под мышками даже после того, как она вытерлась полотенцем.

Заворачивая его вокруг себя, Хио обнаружила, что оно немного щекочет.

Ткань хорошо ощущалась на её коже, и она неожиданно вспомнила, что Харакава видел её голой.

Девушка слегка покраснела.

…Если я в будущем выйду замуж, стоит ли мне рассказывать мужу, что он не первый, кто увидел меня голой?

Хио вздохнула и потянулась к одежде, висящей у потолка, но затем кое-что осознала.

— Она мокрая.

С неё всё ещё стекала вода, и она была пропитана влагой, как будто её только вытащили из стиральной машины.

…Мальчики.

Но после этой мысли она покачала головой. Хотя он и видел её голой, но спас её и был внимательным.

Хио не могла позволить себе заострять внимание только на отрицательных результатах и игнорировать его намерения.

Одежда должна высохнуть перед тем, как придёт в норму, но он не оставил это без внимания.

— Огромное спасибо.

Обращаясь к тому, кого сейчас не было, она улыбнулась и осмотрелась по сторонам.

Сбоку от входа в ванную стояла белая стиральная машина. Это оказалась высокоскоростная стиральная машина ИАИ, под названием «Супер Твистер». Похожая модель была популярна в Америке, но Хио припоминала, что на неё подавали в суд из-за постоянной тенденции закручивать ребенка, который игрался внутри.

Рядом с машиной стояла корзина и в ней лежала снятая девушкой пижама и его одежда под низом.

Это, вероятно, то, что он носил прошлой ночью или даже раньше.

…Он должен был её постирать, но сначала взялся за мою.

С ощущением, что она суётся не в своё дело, Хио включила мойку. На консоли возникли настройки времени для различных функций, но время для отжима установили очень небольшое. Она гадала почему.

— Может потому, что он запускает её после возвращения домой с ночной работы.

Парень хотел вызывать как можно меньше шума, но сейчас-то был день. Делая внутреннюю заметку выставить всё назад, Хио переставила время на три раза дольше.

Девушка разделила бельё на белое и цветное.

Сначала она поместила в мойку белую одежду и насыпала нужное количество порошка, стоящего на машине. Девушка нигде не увидела кондиционера для белья, предположила, что Харакава его не покупает, потому что парень, и нажала на пуск.

Прозвучал звук мотора, и вода покачнулась. С началом вращения прежде тихая квартира наполнилась шумом.

Добавив ко всему собственный звук, Хио испустила вздох. Ритмическое вращение воды было довольно приятным.

Не успела она задуматься, как приоткрыла уста и начала напевать.

Silent night, Holy night

Long we hoped that He might,

As our Lord, free us of wrath,

Since times of our fathers He hath

Promised to spare all mankind

Promised to spare all mankind

Хио напевала куплет песни, которую пела в ночь смерти своего отца.

Она припомнила, как пела её позже в городской церкви, куда её часто водила мама.

Её голос звучал так тихо, что скрывался за шумом стиральной машины, и она пела с закрытыми глазами.

— …

Затем Хио вздохнула, кивнула, налила плечи силой, и открыла глаза.

Мойка вращалась. Она задавалась вопросом, высохнет ли её одежда к тому времени, как закончится стирка, и глянула на саму себя в полотенце.

— Эм…

Хио заколебалась, но сняла полотенце и закинула в стирку. Она подумывала завернуться вместо этого в футон, но вспомнила, как Харакава говорил, что после школы будет работать допоздна.

…Ничего страшного, если я уйду немного позже.

Сказав себе это, Хио слегка обняла себя руками и зашагала к комнате.

— Во-первых, мне нужно пойти на железнодорожную станцию.

Ей нужно было взять такси или сесть на автобус к Кладбищу Ниситама, мимо которого они проезжали прошлой ночью.

…Будет ли прадедушка там?

Войдя в комнату, она опустила голову и приблизилась к футону, сложенному на татами.

Хио разложила его в утреннем свете и положила над головой, словно пытаясь залезть внутрь.

Она обнаружила себя в окружении собственного запаха, веса футона и темноты. Единственным звуком оказался приглушенный шум стиральной машины.

Затем девушка повторила некую мысль.

…Это происходит снова?

Она закрыла глаза и вспомнила нечто, произошедшее давно. Когда она была ребенком… нет, она и сейчас ребенок, но это случилось задолго до нынешнего времени.

Девушка вспоминала, как потеряла свою мать.

●

Хио припоминала, как находилась в гораздо большем месте, чем сейчас. Оно состояло из дерева, потолок был высоким, и там стояли линии скамеек, равно как и кафедра с крестом спереди.

Это была церковь. Сквозь витражи просачивался свет дня, но Хио лежала на полу прямо перед кафедрой проповедника.

Она так устала от бега, что завалилась на пол.

Её воспоминания в то время путались между собой. Пытаясь вспомнить, почему она бежала, Хио напомнила себе об отце, который умер задолго до этого.

Её отец обычно расхваливал её за умение невероятно быстро бегать.

Перед тем как переехать в город с той церковью, она жила в месте, где было множество полей, и бег позволял ей увидеть множество различных вещей.

Она нередко выходила гулять с родителями, отчасти чтобы получать их похвалы.

После смерти отца Хио прибыла в город с этой церковью. Когда они ходили здесь по магазинам, девочка бежала по дороге, тянув маму за руку.

Её мать нередко журила её за то, что она вырывалась вперёд, но всегда при этом улыбалась. Как раз в то время мама и передала ей ожерелье из камней.

Тогда всё произошло так же? Хио смутно припоминала о том, как её мать неожиданно оттолкнула её вперёд, когда они шагали и болтали вместе.

Мама сказала ей бежать.

Хио спросила почему, и мама ответила, указывая на церковь на вершине холма:

— Это гонка. Когда мы туда доберёмся, я для тебя спою.

Но улыбка на лице её матери была натянутой.

Хио подумала, что-то не так, но слишком боялась спросить, и поэтому начала бежать. Девочка просто бежала, сжимая ожерелье, которое мама ей дала в качестве ментальной поддержки.

Пока она мчалась к церкви на всех парах, её пугали даже шаги её матери за спиной, и затем она упала.

Маленькая Хио в её воспоминаниях встала и задумалась, что произошло.

Затем подбежала ко входу в церковь и обнаружила, что дверь заперта.

Когда девочка отворила дверь, перед ней предстала некая картина: на фоне поля кто-то сидел, повернувшись спиной.

На ступеньках к церкви сидела её мать.

— ———.

Хио вспомнила, как позвала свою маму, но не получила ответа. Когда девочка неуверенно положила руку на плечо женщины, она обнаружила там странный вес.

Вес двинулся к ней, она не смогла его удержать, и её мама медленно завалилась спиной на ступеньки.

Белое платье, которое мама всегда одевала на прогулку, окрасилось в тёмно-красный от груди до живота.

— !..

Хио что-то закричала и обняла свою мать. Затем, её мама слегка шевельнулась.

Её рассеянный взгляд повернулся к небу, а затем к Хио.

Она улыбалась, и, увидев девочку, её глаза наконец-то сосредоточились.

— …

Мама тихонько произнесла нечто, что даже не образовало слов, и её рука безвольно упала вниз.

— ———!

Хио кричала и трясла свою мать, но женщина больше не реагировала.

После продолжительных рыданий, девочка огляделась по сторонам.

Что произошло и что это вызвало?

И тогда она это увидела.

Ветер.

Хио увидела перед церковью массу ветра. Она содрогалась, и её воспоминания не помнили ничего, кроме его гигантских размеров. Движение воздуха нависало подобно горе.

Вот когда ей в голову пришло слово «демон».

И затем, тот демон исчез.

После этого она запомнила не многое. Её взял к себе прадедушка, и они переезжали с места на место; но куда бы ни направлялись, всплывала история о смерти её матери, и за ней закрепилась слава девочки, спасённой от атаки демона.

Несколько человек, прибежавших на место события, судя по всему, видели ту же массу ветра, что и она.

Чем дальше Хио отправлялась, тем сильнее искажались слухи, словно преследуя её.

Она прошла путь от девочки под защитой бога до любимицы демона, и порой говорили, что она сама в бегах после убийства людей в своём старом городе.

Поначалу её это злило, но в какой-то момент она начала плакать. Даже позже Хио приняла это как данность и скрывала внутри себя.

Её общительный прадедушка переезжал с ней снова и снова, и слухи постепенно растворялись, но к тому времени она начала активно избегать людей.

Если я с кем-то сближусь…

Тот демон может снова появиться и их убить.

На протяжении восьми лет Хио жила, волоча за собой эти мысли. В нынешнем году ей предстоят вступительные экзамены, поэтому прадедушка сделал различные приготовления и посоветовал посетить могилу её отца. Если к тому времени ничего не случится, он сказал, что всё будет хорошо.

— Но оно возникло снова.

Произошло то же самое.

Её мама однажды сказала ей бежать, и прадед прошлой ночью поступил так же.

Её хвалили за умение бегать, но, быть может, не осталось больше никого, кто бы мог её похвалить.

…Что случилось с прадедушкой?

Хио нужно это выяснить, но затем она открыла глаза в темноте.

— …

Во тьме футона девушка вздохнула, вытерла слёзы, возникшие в уголках глаз, и вылезла вперёд.

Но её голова стукнулась о что-то твёрдое.

— ~ ~

Хио подняла голову вместе с футоном и обнаружила металлическую оконную раму. Она запоздало вспомнила, что влезла в футон головой, тогда как он лежал развернутым перед большим южным окном.

Не вылезая дальше, девушка развернулась и двинулась к столу.

За завтраком Харакава сказал, что оставил ключ на столе.

— Э?

Но там ничего не оказалось.

Она удивлённо наклонила голову и глянула на стену между комнатой и кухней. Возможно в качестве украшения, там развесили десять или около того номерных знаков американских мотоциклов.

Однако ни на стене, ни на столбцах не было ключей.

— ?..

Хио наклонила голову сильнее и встала, чтобы проверить кухню. Она сложила футон у стены комнаты и резво двинулась, слегка прикрывая руками голое тело.

Она проверила раковину, стены, столбцы, работающую стиральную машину, корзину для белья, но не смогла найти ключ.

— Эм…

…Теперь, я не могу уйти.

Хио гадала, что же ей делать, и обхватила ладонью шею.

Ей показалось, как по спине пробежала дрожь. Причина была проста.

…Моё ожерелье.

Ожерелье, подаренное ей мамой, пропало.

Она лихорадочно пошарила в корзине для белья, но его там и близко не было. Девушка сомневалась, что Харакава из тех, кто способен на кражу, поэтому оставалось только одно.

— Я уронила его, убегая прошлой ночью?

Ей хотелось отправиться на его поиски, а её мысли неслись наружу, но одежда ещё не высохла, и у неё нет ключей.

— …

В замешательстве Хио бросилась в комнату и припомнила, как плакала, когда Харакава увидел её голой.

Парень оставался с ней, пока она не прекратила хныкать, и, уходя, сказал, что девушка может воспользоваться ванной.

И он закрыл за собой дверь.

— Что означает: он забрал с собой ключ.

Хио предположила, что он забыл оставить ключ, потому что она сбила его с толку своим плачем.

И пока она обнимала тело и гадала, что же делать, входная дверь открылась, и вошёл Харакава.

Он определённо торопился.

— Я забыл оставить ключ. Хио, ты здесь?

Он замолчал, едва её увидел.

— ———.

Когда она ахнула и замерла на месте, Харакава помрачнел.

По-прежнему глядя на неё, он удивлённо наклонил голову.

— Какого черта ты голая средь бела дня?

Затем он увидел плач Хио во второй раз за день.

●

С приближением вечера под светом солнца шагало несколько человек.

Три парня и одна девушка двигались пешком и на мотоцикле.

Девушка в школьной форме сидела на заднем сиденье.

Из двух учеников, шагающих перед мотоциклом, тот, что с длинными волосами, обернулся, качнув рюкзаком.

— Казами-сан, просто удивительно, что ты нашла Изумо-сана. Как далеко он дрейфовал?

Когда они пересекали железнодорожные пути, идущие поперёк дороги, сидящая на мотоцикле Казами ответила:

— Я нашла его удирающим от акул возле Фукусимы. Если бы он заплыл дальше, то мог бы отправиться в путь через Тихий океан. Каку, как тебе водичка?

— Когда поблизости нет купальников, океан это просто океан. Мне совсем не хочется его вспоминать. …Но кстати, разве Вы после этого не валите в Кюсю, Саяма, Синдзё? Вам и в самом деле нужно бегать по поручениям Ооки-сенсей?

— У нас уже есть ответ от 4-го Гира. Что более важно, я не вижу причин, зачем вам двоим следовать одной из случайных просьб Ооки-сенсей.

Саяма повернулся к Изумо и Казами. Он держал две дорожные сумки.

— Ну, можно считать это предупреждением школьного совета ученику, который не показывается в школе. Неплохо было бы ещё запрячь малыша Хибу, после того как Казами наполовину вынудила его присоединиться как заместителя казначея. Как-никак он в том же клубе, что и Харакава.

— Было бы странно, если бы мы привели с собой Микаге, и Хиба сказал, что он после того, как отметится в школе, тренируется с ней в UCAT. Сибил очень разволновалась из-за с завершения униформы для Микаге. Она ведёт себя так, будто получила младшую сестру. Мне от этого немного одиноко, — сказала Казами, пожав плечами. Однако вскоре она свела брови вместе. — Но это не единственная причина, почему мы здесь. Японский отдел UCAT взвалил на нас кое-какие поручения, игнорируя тот факт, что мы должны быть вне службы. Нам следует стоять на вахте в районе Акигавы и в случае обнаружения Хио Сандерсон взять её под стражу.

Когда Казами прибыла в украшенный холл в середине утра, её проинформировала об этом Sf. Диана и остальные сжигали соломенные куклы в буддийском алтаре. Они утверждали, что это для зачистки приготовлений к празднику, но Казами не понимала, что это значило.

— Они наверняка хотят хоть немного загладить смерть Сандерсона нахождением его пропавшей правнучки.

Казами окинула взглядом остальных и вытащила из грудного кармана фотографию. На ней изображалась белокурая девушка в шортах на беговой дорожке, и со словами «Отдел Заморских Путешествий Японского UCAT» на заднем плане.

— Девушка на фото — которое явно сделали без её ведома — пропавшая прошлой ночью. Но этой фотографии как-то маловато. Мне бы хотелось побольше информации, но это всё, что у нас есть, так как, похоже, Америка не даёт нам что-либо ещё.

— Надеюсь, мы её найдем, но поскольку прошло столько времени без каких-либо вестей или требований выкупа, её вполне мог похитить или пленить кто-то с обилием эксцентричных интересов, подобно старику.

— Я реально сомневаюсь, что ещё одна такая аномалия существует. …Но Концептуальное Пространство, из которого она убежала, создал тот чёрный механический дракон, которого мы видели прошлой ночью, верно? Что это было?

Саяма ответил, вытащив из бокового кармана одной из сумок какую-то бумагу. Это была распечатка секретных данных UCAT, которые Касима прислал им летом.

Он невозмутимо поднял документ на уровень глаз Баку, сидящего у него на голове.

— Разве никто из вас не осознал, что мы теперь можем прочесть больше? В особенности, часть о 5-м Гире. О, Изумо. Можешь не утруждаться. Мне известно, что у дикарей низкий уровень грамотности.

— Не смотри на меня свысока, Саяма. Я высокоуровневая персона, научившаяся читать «женская баня» раньше прочих японских терминов.

— Э-это определённо высокий уровень чего-то…

— Синдзё, тебе не нужно отвечать этим двум придуркам. Просто поторопись и проверь документы.

Глядя, как Синдзё лихорадочно просматривает бумаги, Казами задумалась о прошлом.

…Каку только что соврал.

В конце концов, именно она научила его читать на японском.

Первое слово, которому она его научила, было «Каку», и первым, что он выучил сам, оказалось «Чисато».

Уже два года прошло с тех пор, — подумала она, пока местность впереди начала наклоняться.

Одноклассник Саямы по имени Харакава жил в конце дороги за перекрёстком.

Казами ходила в младшую школу рядом с рекой внизу, поэтому уже давно не видела этого пейзажа. Едва лишь они доберутся до школы, она сможет увидеть свой дом в жилом районе через реку.

Синдзё, которая шла вниз по склону, словно её тянула за собой сумка, неожиданно подняла глаза от документов.

Её брови удивлённо приподнялись.

— Эм, это правда. Я теперь могу прочесть, что здесь написано. Просто удивительно, Саяма-кун!

— Ха-ха-ха! Больше похвал, Синдзё-кун.

— Чисато, у меня такое чувство, что способность прочесть бумаги не имеет никакого отношения к Саяме.

— Ш-ш. Кормёжка от хозяина одна из радостей питомца.

— Я-я не питомец! И это я его кормлю!

— Выходит, я твой питомец, Синдзё-кун? В таком случае, я требую, чтобы ты каждодневно за мной ухаживала, купала и позволяла спать в твоей кровати. Что скажешь?

— Тебе, наверное, стоит пойти и вправить ему мозги, — вклинился Изумо.

Тем временем Казами взяла документы у Синдзё.

Забрав распечатки, она наклонилась вперёд, словно закрывая спину Изумо. Затем вытянула руки над его плечами и выставила документы так, чтобы они оба могли их увидеть.

— Глянь, Каку, сможешь прочесть?

— Хм? О, немного вправо. Хорошо, теперь чуть ниже. Да, вот сюда. Это размещает твою грудь в приятное успокаивающее… сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! Я ж упаду! Не душить!

Казами цокнула языком и убрала удушающую хватку. Она глянула вперёд и обнаружила, что Саяма и Синдзё на неё косятся.

— Прижиматься к нему грудью, щупать и обнимать при свете дня? Какая неприличная парочка.

— Захват шеи это не объятья! И если хочешь увидеть щупанье, то это как-то так!

Дать Изумо продолжить лишь повлечет за собой больше проблем, поэтому Казами его заткнула.

Она пролистала документы и в самом деле обнаружила, что отчёт по 5-му Гиру читабелен.

Но в то же время, он был написан по-английски.

Она нахмурилась на то, что он не на японском, но затем Синдзё озадачено наклонила голову.

— Казами-сан, ты можешь прочесть? У меня не особо получается.

— Да, я не только могу увидеть письмо, но и прочесть. Для тебя, может, и неожиданно, но я знаю английский. …В общем, отчёт написан Ричардом Сандерсоном. Он из американского UCAT, верно?

Взгляд Синдзё наполнился восхищением, и Казами в ответ выдала горькую улыбку. Она гадала, поднимется ли она теперь в глазах Синдзё как старшеклассница.

Казами принялась читать отчёт по 5-му Гиру.

— 5-й Гир изначально являлся миром из двух планет. Там не было космоса и его окружало небо, заполненное воздухом.

Его концепт гравитации делал его миром «падения», в отличие от обычной силы притяжения. Вскоре упрочнилась цивилизация, летающая посредством падения, и люди начали путешествовать между двумя планетами.

— Но в то же время, они создали два могущественных оружия для Концептуальной Войны. На одной из двух планет была построена база самообороны на случай Концептуальной Войны, и там оставили саморазвивающегося боевого механического дракона под названием Чёрное Солнце. Вторую планету использовали для изготовления оружия, и людям, которые туда эвакуировались, оставили саморазвивающегося механического дракона, регулирующего погоду, под названием Белый Почин.

— Полагаю, это перетекает в «но», — прокомментировал Саяма.

Казами кивнула.

— Чёрному Солнцу приказали сражаться и защищать людей, но после эволюции у него появились сомнения о том, как его собственная планета в виде военной базы посылает тех же людей на поле боя. Он сделал вывод что, если база не будет существовать, люди не отправятся на смерть и не будут убивать народы прочих Гиров, поэтому вынудил всех эвакуироваться и уничтожил ту самую планету, которую ему предназначалось защищать.

И…

— Чёрное Солнце нашёл способ полностью прекратить весь конфликт и привнести мир. Это было уничтожение оставшейся планеты и оружия, которое на ней содержалось.

На прочитанное Синдзё сглотнула, но Саяма всего лишь кивнул и произнёс:

— Две планеты были уничтожены ещё на ранних стадиях Концептуальной Войны. 5-й Гир стал землёй, где в бескрайнем небе парили обломки планет, а изменение в атмосферном давлении привело людей к вымиранию. Единственное, что Чёрному Солнцу оставалось совершить для защиты от собственных противоречивых действий — эволюционировать в неконтролируемое оружие.

— Значит, чёрным механическим драконом из прошлой ночи был, наверное, Чёрное Солнце, да? — спросила Синдзё.

Однако Саяма небрежно скрестил руки на груди и не стал кивать.

— Стоит ли действительно так говорить?

— Почему ты так считаешь?

— В конце отчёта есть дополнение. Чёрное Солнце был уничтожен у берегов Хоккайдо, но сбежал в океанские глубины, в то время как Белый Почин и прочие механические драконы исчезли. Затем 5-й Гир был разрушен Ричардом Сандерсоном, — Саяма озадачено наклонил голову. — Исходя из того, что нам известно, механический дракон из прошлой ночи являлся Чёрным Солнцем или Тескатлипокой из южноамериканской мифологии, но после шестидесяти лет он эволюционировал и воскресил себя. Тем временем, механический дракон по имени Белый Почин, что соответствует Кетцалькоатлю* , в данный момент пропал. Но куда отправились Белый Почин и остальные, и как Сандерсон-сан привёл 5-й Гир к уничтожению? Обе этих загадки остаются.

Казами неожиданно вспомнила определённый факт.

— Ты думаешь, Концептуальное Ядро 5-го Гира внутри тех двух механических драконов? Говорят, половина его хранится в UCAT в виде могущественного оружия, разве нет?

— Но то могущественное оружие — механический дракон? — спросила Синдзё. — Если да, почему бы его так и не звать?

— В таком случае, помимо тех двух механических драконов, вероятно, в 5-м Гире есть что-то ещё, — сказал Саяма.

— Хм, — призадумалась Казами с радостной мыслью, насколько же веселее вести разговор в компании. — Но с кем мы должны проводить Путь Левиафана 5-го Гира?

— Старик отказался мне это говорить. Думаю, он планирует сказать после завершения переговоров с 4-м. Вероятно, это оружие под UCAT, или Белый Почин может быть всё ещё жив. Он сказал, что к Пути Левиафана 5-го имел отношение Сандерсон-сан, поэтому вполне вероятно, что к нашему партнёру по переговорам нас направит инспектор американского UCAT, — Саяма сохранял невозмутимость. — Но с момента отправки временных инспекторов американский UCAT хранит молчание. …Что вы об этом думаете?

— По мне, так звучит опасно. Сандерсон-сан должен был сотрудничать как один из Восьми Великих Королей Драконов, но можем ли мы сказать то же самое о временных инспекторах, выбранных американским UCAT?

— Если бы Сандерсон-сан остался жив, мы бы узнали всё, включая причину его прибытия в Японию, но теперь этого не воротить.

После того как все обменялись взглядами и кивнули, Казами пожала плечами.

— На нас навалилась просто груда забот. С одной стороны, мы не знаем, где вторая половина Концептуального Ядра 5-го. Если им обладает механический дракон под названием Чёрное Солнце, к своему следующему появлению он вполне может восстановить силы.

Синдзё также пожала плечами и с расслабленным выражением лица произнесла:

— Но запись твоего транспортного самолёта показала, что механический дракон был больше трёхсот метров. …Если мы будем с таким сражаться, это прямо как в фильме о монстрах. Саяма-кун, ты знаешь фильмы о монстрах, да? В них есть громадные монстры вроде Киториллы, который представляет собой комбинацию кита и гориллы, чтобы символизировать их силу.

— Ха-ха-ха. Пришла пора тебе вернуться из прошлого, Синдзё-кун. Позже, я покажу тебе загадочный фильм, в котором верёвочки совсем не видны. Он даже на чёрном диске, напоминающем CD.

— Да ладно тебе, Саяма-кун. Хватит меня обманывать. Фильм никак не поместится на диске. Тебе понадобится что-то длинное и толстое, как видеокассета.

— Саяма, — преувеличенно сказала Казами. — Как её соседу, тебе следует побольше научить Синдзё о современной эре.

Затем Казами глянула вперёд. Они достигли конца спуска и перед ними раскинулись четыре полосы Старой Дороги Ицукайти. Узкая дорога, по которой они шли, продолжалась прямо после перекрёстка.

— Харакава-кун живёт в старом доме на конце улицы, да? — спросила Синдзё.

Неожиданно Баку выглянул с головы Саямы. Казами увидела, как зверёк посмотрел на документы в её руках.

— Хм?

Она удивлённо наклонила голову, и Баку поступил так же.

В следующий миг перед её глазами открылось прошлое.

●

Синдзё обнаружила себя в тускло-освещённом пространстве.

Её опыт тут же сообщил ей, что она очутилась в прошлом.

…Но где именно в прошлом?

Никто не станет отвечать на её вопрос, поэтому она осмотрелась в поиске ответа.

Это было громадное бетонное пространство, которое тянулось на сотню метров во всех направлениях. Синдзё увидела небольшие лампы, установленные на стенах, колоны с кранами и лебёдки возле стен, и громадные ящики, забитые инструментами.

Ко всему прочему, в пространстве виднелось несколько громадных объектов.

…Истребители с пропеллерами?

Пол в задней части отлого поднимался, и Синдзё увидела ставни для выхода наверх и наружу. Она запоздало осознала, что в помещении не было окон.

— Это подземный ангар.

С осознанием этого она глянула на самолёты. Они всё оказались меньше истребителей и транспортников, которых она видела на взлётной полосе UCAT, и их атрибутика разнилась между собой.

Одни обозначали Корпорацию Изумо, другие US-UCAT, а некоторые GER-UCAT или CHI-UCAT. Ей приходило в голову лишь одно место, где все они могли собраться.

— Японский UCAT после войны. Это времена деда Саямы-куна.

Но почему мне показывают это прошлое? — гадала Синдзё, наклоняя несуществующую голову.

Она попыталась отойти от стены слева от выхода к противоположной металлической стене.

— Что?

На дне металлической стены перед собой она обнаружила нечто странное.

Там находились клинки.

Они высунулись из механической детали размером с небольшую машину.

Каждый клинок оказался толще и длиннее её собственного тела, был белого цвета и отражал тусклый свет, исходящий от стены.

— Когти?

Синдзё торопливо попятилась, расширив радиус своего обзора, и глянула на то, что по её предположению, являлось стеной.

Она обнаружила, что на самом деле это дракон.

Механический дракон. На громадной транспортной платформе разместилось бело-голубое механическое существо.

Он оказался настолько большим, что Синдзё могла назвать его только гигантским. Он был в три раза длиннее истребителей, и она предположила, что его длина не менее тридцати метров.

Он присел на корточки, что с трудом помещался под потолком, но ничего нельзя было поделать с его длиной. Выглядело так, словно он просто сидит, чтобы не мешать остальным.

…Что это за механический дракон?

Синдзё слышала, что американский UCAT исследовал механических драконов ещё до Второй Мировой Войны, и сейчас они могли развёртывать их для сражения.

Но в то же время, механический дракон перед её глазами выглядел так, словно принадлежал совершенно иной цивилизации, чем самолёты, стоящие рядом.

Его подвижные части изготовили большими, но комплексными, броня по виду скорее облегала его, чем приклёпывалась, и нигде не было и намёка на сварку.

— Что это?

Затем Синдзё заметила, что на полу рядом с тем, что выглядело как морда дракона, сидел человек.

Он имел светлые волосы и голубые глаза, держал в правой руке бутылку с жёлтой жидкостью и, повернувшись лицом к дракону, произнёс:

— Так всё же, если разобраться, что ты такое?

Разум Синдзё услышал ответ.

Он пришёл в форме звука.

— Я не знаю. Я просто обнаружил себя летящем по небу в этом теле.

Звук издавало горло механического дракона.

…Он разговаривает с драконом.

Синдзё пронеслась своим сознанием по ним. Эм, — подумала она, пытаясь вычислить, где бы остановиться. Она выбрала пропеллерный самолёт рядом с ними и задержалась под изогнутым вверх крылом. Девушка села в своём разуме на шину шасси.

Когда дракон продолжил обращаться к мужчине, Синдзё уставилась перед собой.

— Поначалу, я не знал, кто я такой. Я только знал, что летаю по небу. Нет, тогда у меня даже не было слова «небо», поэтому я летал сквозь пустое пространство. Летая, я обнаружил остальных, подобных мне, и сумел с ними заговорить. Едва лишь мы сумели посмотреть друг на друга, то кое-что осознали.

Дракон слегка приподнял голову, открыл ветровое стекло, и показал пустую кабину.

— Наши головы пусты.

— Звучит как страшилка.

— Я не знаю значения этого термина. …Но в процессе изучения мы сумели задействовать структуры внутри нас и обнаружили, что наши тела движутся самостоятельно. Одно подопытное создание неожиданно рвануло на полной скорости и вызвало немало урона.

— Звучит так, будто вы были довольно-таки безрассудны. Совсем как и мы.

Мужчина немного посмеялся, а дракон опустил голову.

— Почему ты смеёшься?

— О, ты понимаешь смех? …Я смеялся не над тобой. Я смеялся над своими старыми воспоминаниями. Я зову их старыми, но на деле им всего год.

— Выходит, коротко живущие расы говорят о недавних событиях как о «старых».

— Это поможет тебе понять наш мир? В общем, как проходило изучение самих себя?

— Ну, мы предположили, что нечто должно заполнить то пустое пространство и пилотировать нас. Что означает, мы предназначены для использования и наши хозяева по какой-то причине пропали.

— Пропали?

— Мы быстро обнаружили причину. В воздухе плавали небольшие куски камней, которые мы использовали для отдыха, но наблюдения множества моих товарищей позволило предположить, что они изначально являлись единым объектом. Скорее всего, место, в котором жили наши хозяева, было уничтожено, и сохранились только мы.

— И что уничтожило то место?

— Мы не ведали деталей, но вскоре появился враг. Это был чёрный дракон, значительно превосходящий нас по размерам. Он напал и сбил нескольких из нас. Однако к нам быстро пришёл на помощь гигантский белый дракон.

Как только дракон закончил говорить, Синдзё услышала ещё один звук. Мужчина схватил бутылку, стоящую рядом с ним, и поднес ко рту.

Вспенивая содержимое, он произнёс:

— Прости. Я получил кое-какие ожидаемые ответы, но кое-чего не ожидал.

— Что это за жидкость?

— Её делают брожением зерна, вроде пшеницы. Ты никогда не слышал об алкоголе?

— Я слышал, что это горючая смесь. Она, должно быть, функционирует в качестве твоего топлива. Как занимательно.

— Давай ограничимся этим и продолжим. Так что же это был за гигантский белый дракон?

— Он назвал себя Белый Почин и сказал нам взять идентификаторы, указывающие на наше существование. Иными словами, имена. Сандерсон, это то же самое, что наборы звуков и букв, которые используешь ты.

Человек, Сандерсон, снова поднёс бутылку ко рту и затем подпёр рукой подбородок.

— Ваши имена давали вам силу? У вас есть концепт как во 2-м Гире?

— Нет, их назначение не в этом. Они для того, чтобы проводить различие между нашими существованиями и ролями. Мы машины, созданные для использования, поэтому наши хозяева дают нам идентификаторы, чтобы различать нас между собой, и они позволяют нам использовать наши способности в полной мере. Но в то же время, мы желали избежать уничтожения, — сказал дракон. — Как Чёрное Солнце, так и Белый Почин получили имена от наших утерянных хозяев, но тех больше не было с нами. Вот почему Белый Почин при помощи своей силы открыл врата в этот мир.

— Погоди, — сказал Сандерсон, выставив вперёд ладонь и глянув прямо на механического дракона. — Выходит, вам дали имена…

— Люди этого мира, да. Используя вашу систему исчисления, я полагаю, это было свыше 1500 лет назад. Я не могу точно воссоздать произношение, но для себя я подобрал имя Шолотль. То было слово сего мира для Вечерней Звезды. Поскольку я восстанавливаюсь уже третий раз, сейчас я зовусь Шолотль 3.

— И всё это время ты сражался?

— Да, но Чёрное Солнце упрям. Он и Белый Почин обладают половинами Концептуального Ядра нашего мира. Когда мы загоняем его в угол, он убегает в этот мир.

— …

— С потерей половины Концептуального Ядра миру грозит уничтожение. В миг ухода Чёрного Солнца наш мир начинает рушиться и нам приходится прекратить преследование.

— Выходит, так и есть.

— Есть что?

Подняв взгляд к потолку, Сандерсон произнёс:

— Джеймс был прав. Вы все преследуете эту штуку, поэтому она отвлекается охотой на слабаков здесь, и затем возвращается в ваш мир прежде, чем он разрушится, верно?

— Ты встречался с Чёрным Солнцем?

— Я не смог его догнать.

— Это и к лучшему, — тихо произнёс Шолотль 3.

Сандерсон помрачнел, но дракон продолжил.

— Вы должны были сделать вывод, что технологиям вашего мира не сравниться с Чёрным Солнцем.

— Эй.

— Ричард Сандерсон. На пути сюда я допустил несколько ошибок. Во-первых — я сразился с Чёрным Солнцем шесть лет назад, и потерпел крушение в этом мире. Во-вторых — я попал здесь в плен, и при этом остался и защитил людей от той внезапной концептуальной битвы, которая произошла, когда ты привёл меня к месту моего крушения.

И…

— Я помог вам по совету Реи из 3-го Гира и поместил «человечество» этого мира в пределах действующего кругозора моего имени.

— Действующего кругозора твоего имени?

— Это означает, что сила, которую я использую именем Вечерней Звезды, относится к тебе, равно как и к моим товарищам. И с этим, я по-прежнему говорю, что вы не сможете совладать с Чёрным Солнцем.

— Хочешь сказать, ты сможешь?

В ответ на вопрос Сандерсона бело-голубой дракон зашевелился.

Он немного приподнялся и издал звук движения металла.

Под его животом что-то показалось. Это была длинная белая пушка, установленная так, словно дракон нёс её в лапах.

— Это моё личное оружие, что может быть установлено только на меня. Говоря вашим нынешним языком, оно будет называться Веспер Пушка. Согласно словам Белого Почина, это единственное оружие, способное напрямую пронзить броню Чёрного Солнца.

— …

— По какой-то причине этот мир не имеет концептуальной силы и, как следствие, я не могу переработать топливо из воздуха. Благодаря Рее я наконец-то смог накопить достаточно топлива для полёта, но мои товарищи непременно всё это время сражались собственными именами. Приближается время моего вылета, и я возьму тебя в 5-й Гир, Сандерсон.

— Почему?

— Когда ты увидишь состояние 5-го Гира, то поймёшь, что означает выступить против Чёрного Солнца. Но не волнуйся. Мы непременно уничтожим Чёрное Солнце и затем должны будем разойтись, пока наш мир не будет уничтожен.

Дракон уставился на Сандерсона белым светом своих объективов, служивших ему глазами.

— В нашу первую встречу ты проигнорировал меня, когда я спросил, пришёл ли ты сюда за информацией. Вместо этого ты вывез мою платформу под голубое небо и просто читал книгу. Почему ты так поступил?

— Ха. Да просто так. Тогда мне казалось, что можно будет тебя использовать для победы над Чёрным Солнцем, но когда я тебя увидел, то понял, что тебя вовсе не следует держать в цепях.

— Превосходное решение.

— И вот почему я решил позволить тебе делать всё, что хочешь. По крайней мере, если бы мой механический дракон обладал собственным разумом, я бы не дал ему отсиживаться в ангаре. Так что же мы будем делать, Шолотль 3?

— У меня ещё нет силы для прохождения сквозь врата, но как только она скопится, я отправлюсь вперёд, получу разрешение от товарищей и затем вернусь к тебе. Если к тому времени ты найдёшь записи о 5-м Гире, мы отправимся ещё дальше. Используя фразу, которой научил меня человек по имени Саяма, я верю, что мы на пути к пункту назначения нашей решимости.

Синдзё услышала горький смешок, и её зрение потемнело.

Прошлое начало завершаться.

Она встала с шасси, на котором сидела, и глянула на Сандерсона.

…А?

Она заметила, что с бутылкой в его правой руке кое-что не так.

Во время разговора он подносил её ко рту несколько раз.

— Но количество внутри не поменялось.

Он лишь делал вид, что пил, и, любопытствуя почему, она закрыла свои ментальные глаза.

…На то должна быть причина.

Что-то, чего он не смог сказать, или не мог сдержать, если ему пришлось из-за этого притворяться.

Осознав, что раньше Синдзё поступала так же, её разум окунулся во тьму.

В следующий миг прошлое завершилось.

1. *Кетцалько́атль (Кецалькоатль, Кетсалькоатль, аст. Quetzalcōātl — «пернатый змей»; [ketsaɬˈko.aːtɬ], исп. Quetzalcóatl)) — на языке науатль — имя божества древней Америки, один из главных богов ацтекского пантеона и пантеонов других цивилизаций Центральной Америки, а также имя исторической личности. Подробнее на Википедии

Дверь недоразумения

Харакава уставился на футон в комнате.

Он свернулся как черепаха на татами, и оттуда выглядывала женская голова.

— Как долго ты будешь этим заниматься, Хио Сандерсон?

— Пока не высохнет моя одежда.

Парень заметил в её голосе проблески силы.

Когда он вернулся, она запрыгнула в футон и ревела уже около десяти минут.

Ему хватило времени для понимания того, почему стиральная машина вошла в цикл отжима.

… Я никак не могу понять, то ли она тактичная, то ли несдержанная, то ли просто глупая.

С этой мыслью Харакава увидел, как она подняла руку. Её брови слегка опустились, но в глазах больше не было слёз.

— Извини, — сказала она слабо. — Я только мешаю, поэтому, как только высохнет одежда, я уйду.

— Спасибо за понимание. Мне действительно нужно успеть в школу.

Он встал, отсоединил от цепочки мотоцикла ключ от квартиры и поместил на стол в комнате. При этом камешки, составляющие его браслет, клацнули друг о друга.

— А, — сказала Хио. — Эм, Харакава?

— Что там?

— Ну… Ты случайно не видел ожерелье, сделанное из камней, вроде этого?

Харакава поразмыслил, что она подразумевала. Он не видел ничего подобного, когда взял её прошлой ночью, когда переодевал, и не находил в карманах, когда выискивал какое-либо удостоверение.

— Нет, я ничего такого не видел. Хочешь такой?

— Н-нет, я не про то, — откликнулась Хио. — Но я получила его от матери.

— Вот как? Со мной то же самое.

— Э?

Она удивлённо наклонила голову, и парень показал ей свой браслет.

— Моя мать делает их в качестве хобби. Она всегда любила такое рукоделие, и, похоже, думает о них как о защитных талисманах. Если твой такой же…

Харакава хотел сказать «надеюсь, ты его найдёшь», но проглотил слова.

…Почему я ещё сильнее в это ввязываюсь?

— …

Не говоря больше ни слова, он встал, повернулся к Хио спиной и начал выходить из комнаты.

Его неожиданно сковало любопытство по поводу взгляда на лице позади него.

…Какая чудная история.

Только сейчас Харакава осознал, что это напоминало разговор с кошкой. Парень не знал, о чём она думала, но она доставляла неприятности, когда он терял бдительность, и убегала в уютное место, когда он вёл себя осмотрительней.

Харакава собрался с мыслями и задал вопрос, не разворачиваясь к ней:

— От чего ты убегала прошлой ночью?

— Э? Ох, это был… ну… демон.

Ясно, — подумал он, наконец-то решившись. — Она действительно опасная девушка.

Если бы Хио была кошкой, то ему словно попалась чумная. Утром он легкомысленно её покормил, предоставил ванну для ухода за собой, и теперь она заняла место для спячки, но он больше ничего не будет для неё делать. Ответь она как-то иначе, он бы, возможно, привёл полицию, но теперь мог только вздохнуть и покинуть комнату.

Затем Харакава услышал позади себя шорох.

Он обернулся и увидел Хио, завёрнутую в футон, словно в платье.

— Что ты делаешь?

— Ох, ну я подумала тебя проводить.

— Просто сиди здесь, — ответил он, нахмурившись.

Но затем от входной двери донёсся неожиданный стук, и в комнату вошёл острый голос парня.

— Дан Харакава! Мы окружили твой дом со всех сторон! Выходи сию же минуту!

— С-саяма-кун, это не считается окружением.

— Мы просто используем иные определения, Синдзё-кун. …Ладно, Харакава. Пошевеливайся. В противном случае, я тебя поприветствую! Доброе утро, простолюдины!!! О, нет. Моя любовь к людям столь безгранична, что вместо тебя я поприветствовал всю округу. Что же я делаю?!

…Заявился придурок.

Когда это до него дошло, Харакава очистил свой разум от мыслей.

Только что возникло сразу несколько проблем, и парень запаникует, если попытается думать обо всех них одновременно.

Ему следует сосредоточиться на двух основных вещах: придурке за дверью и Хио.

Та в данный момент озадачено на него уставилась.

— Эм, Харакава? Мой японский не очень хорош для понимания того, что этот человек только что сказал.

— Это доказывает, что твой японский превосходен, Хио Сандерсон.

Харакава припомнил опасный факт своего возвращения в квартиру.

…Я собирался только вернуть ключ, поэтому не запер дверь.

Едва лишь он проклял свою беспечность, как услышал снаружи ещё один голос.

— А? Харакава-кун, дверь не заперта.

— Эй, погоди, Чисато. Походу двери и так открыты. Прекрати готовиться к взлому ударом ногой в полёте.

— Э? Я-я вовсе ни к чему не готовилась. Я просто хотела попрактиковаться в разбеге.

— Ха-ха-ха. Так или иначе, нам попался весьма нерасторопный парень. Нам нужно проявить тактичность и вытащить его наружу.

…Вы заходите? И почему президент школьного совета и казначей тоже сюда явились?

Харакава выдал крик, чтобы задержать их и потянуть время:

— Я как раз выхожу! Не входите!

— Ха-ха-ха. Как тебе это, Синдзё-кун? Харакава только что солгал.

— Не предполагай такое просто так!!

У него оставалось два варианта, закрыть сейчас двери, или…

— Х-харакава, если они войдут, то увидят меня голой.

…Или спрятать девушку.

Он не имел ни малейшего представления что произойдёт, если выяснится, что он опоздал в школу из-за наличия в своей квартире голой девушки. Еженедельник «Роз Така» в последнее время и так хорошо расходился и увеличил количество копий, продаваемых в школе, с экстренным выпуском, посвящённым скандалам.

Безопаснейшим вариантом было закрыть дверь и где-нибудь спрятать Хио до того, как они сломают замок.

Тем не менее, его варианты тут же сократились наполовину.

Дверная ручка была повёрнута.

— !..

Вместо принятия конкретного решения сработали его рефлексы, и он подхватил Хио на руки.

— Э? А… хья!

Со слабым визгом она оттянула плечи, и футон слетел на пол.

— Дура! Не роняй его!

— Н-но ты схватил меня в месте, восприимчивом после того странного шампуня.

Пробегая по комнате с ней на руках, Харакава попытался не думать, что это означало. Он добрался до чулана с западной стороны комнаты, открыл стопой раздвижную дверь и перевёл взгляд вниз. Там содержался запасной футон и…

— Сзади есть сладости, так что можешь поесть.

Он закинул Хио внутрь, и она выдала ещё один визг.

— Ч-что ты делаешь?

Не успел парень ответить, как входная дверь отворилась.

И в то же время он закрыл раздвижную дверь чулана.

Стук двери о столбик и звук шагов школьного совета, входящих внутрь, произошли одновременно.

Затем повисла тишина.

Он повернулся и в самом деле увидел четырёх прославленных учеников, стоящих у входной двери.

— Почему вы здесь?

Синдзё, с походной сумкой в одной руке, кивнул.

— Ооки-сенсей сказала, что тебе нужно ходить на уроки.

— Я как раз собирался идти. Форму видите, нет?

— Харакава, можешь ли ты доказать что это не пижама в стиле школьной формы?

— Саяма, можешь ли ты доказать, что не совсем спятил, раз такое спрашиваешь?

Услышав это, Синдзё свесил голову.

— Нет, не может.

— Ха-ха-ха. Совершенно верно, Синдзё-кун. Харакава не может доказать, что эта одежда не пижама.

— Я отвечаю не тебе!

Харакава расслабил плечи.

…Выходит, это просто бессмысленный визит.

Как только он это осознал, заговорила Казами.

— Тут кто-то был? Мне показалось, что я слышала разговор.

Затем Харакаве, неподвижно стоявшему перед раздвижной дверью чулана, задал вопрос Изумо.

— И когда мы вошли… Харакава, да? В общем, разве ты не зашвырнул туда что-то, напоминающее человека?

На спине Харакавы медленно выступил пот.

…Я попался.

Затем он услышал голос за раздвижной дверью позади.

— Эм, Харакава. Тут темно. А ещё жарко и тесно.

Парень пропустил её мимо ушей. Хио шептала, поэтому, похоже, понимала, почему её туда забросили. Она также не решится выходить из-за своей наготы.

Нынешняя проблема заключалась в том, как избежать её попадания им на глаза.

— Это было…

Харакава задумался, но не так уж много было вещей человеческого размера и окраски.

…Ничего, кроме, собственно, человека.

Едва лишь он подумал, что это безнадёжно, как услышал голос Саямы.

— У меня серьёзные сомнения, но не была ли это кукла в натуральную величину?

Он с трудом удержался от того, чтобы не назвать Саяму идиотом, но вместо этого кивнул.

— Что если так?

— В этом нет ничего плохого. В конце концов, у каждого свои предпочтения. Я подумывал такую сделать и себе.

— Какую же?

— Синдзё-кун, разумеется.

Харакава перевёл взгляд и увидел краснеющего Синдзё со словами «Э? Правда?», застывшими на губах. Увидев этих двух эксцентричных парней, он немного расслабился.

…Ясно.

Компания здесь определённо даже чуднее, чем он себе представлял. Даже если бы у него была кукла в натуральную величину, это всё равно не дотягивало по масштабам до них.

Но Казами разрушила его передышку.

— Так почему тогда я слышала разговор?

Харакава простонал.

Это был второй кризис, и на этот раз он не сможет из него выкрутиться. Разговор — более чем веское доказательство присутствия у него человека.

Что делать? — спросил он себя. — Вытащить Хио и рассказать правду? И сообщить им, что я не уверен, что с ней делать?

…Что же мне делать?!

Он стиснул зубы и увидел, как Изумо присел, наклонил голову и прошептал Казами:

— Эй, Чисато. Тебе лучше прекратить. Держу пари, он из тех пропащих, кто разговаривает со своими куклами, вроде старика Ооширо.

Во второй раз Харакава остановил себя от того, чтобы обозвать кого-то идиотом, но также ощутил, что будет лучше остановиться на этом.

— И присмотрись, Чисато, — продолжил Изумо. — Посреди комнаты лежит футон, ведь так? Он, должно быть, использовал куклу чтобы… ну ты поняла.

— Т-ты прав, Каку.

Казами прошептала в ответ, покосилась на кухню, и быстро отвела взгляд.

Она притянула Изумо поближе за шиворот и шёпотом добавила:

— Эй, Каку. Глянь на кухню, но так, чтобы он не заметил. Там сушится женская одежда и нижнее белье. Они наверняка для переодевания. …Мне реально не стоило ждать нормального человека среди друзей Саямы.

— Знаете, — Синдзё присоединилась к шёпоту и выглядела обеспокоено. — По мне, так в самом деле удивительно, что наш Харакава-кун таким увлекается. Н-но, полагаю, каждый имеет право на личные предпочтения.

…Никогда бы не подумал, что услышу это от тебя.

Впрочем, это расходовало всё, о чём они могли ещё его расспросить.

Чувствуя внутреннюю усталость, Харакава отошёл от закрытой двери. Делая вид, что всё в порядке вещей, парень подобрал упавший футон и медленно его сложил.

После чего он покосился через плечо.

— Валите уже. Я мигом отправлюсь в школу.

— О, а мы не против подождать здесь, Харакава. К тому же, твоя стирка ещё не высохла, и стиральная машина по-прежнему работает. Если позволим тебе использовать это в качестве отговорки для прогула, то не сможем смотреть в глаза Ооки-сенсей.

Харакава зыркнул на невозмутимое лицо Саямы.

— Не волнуйся об этом, — продолжил парень. — Если сделаешь нам чай, этого хватит.

●

Хио присела во тьме.

Не хорошо. Не хорошо, — подумала она дважды, обнимая колени.

Девушка не испытывала проблем с темнотой, но ей не нравилось очутиться во мраке против своей воли.

Даже когда она делала что-то не так, её никогда так не наказывали. Вместо этого её выставляли за дверь, и ей оставалось только бегать по полям ради забавы.

В её воспоминаниях, небо всегда полнилось следами самолётов.

Её мама всегда твердила лишь о том, что её отец был пилотом. Это происходило давным-давно, когда Хио ещё жила в Японии, но у неё осталась о том времени лишь горстка воспоминаний.

…Что я должна делать?

За пределами шкафа Харакава разговаривал с новоприбывшими друзьями. В беседе проскакивала нотка напряжения, которая отсутствовала, когда он разговаривал с ней.

Хио находила приятной возможность ощутить его эмоции. Она могла сказать, что он пытается от неё избавиться, но вместе с тем ей хотелось, чтобы за этим стояло какое-то чувство.

…Я прошу слишком многого.

Даже она не могла поверить в случившееся прошлой ночью, но он выслушал её и принял, что что-то случилось. Девушка сказала себе, что этого достаточно.

Но в то же время, было жарко. Возможно, из-за палящего солнца, её собственной температуры тела, закрытого пространства или комбинации всего вместе, но внутри шкафа оказалось ужасно жарко и душно.

Она с любопытством дотронулась до футона под своим задом и обнаружила, что тот влажный от пота.

Интересно, будет ли он меня ругать, — подумала Хио, сжимаясь.

Прижав спину к задней стенке чулана, она почувствовала, как её пот пропитывает деревянную стену.

Становилось немного трудно дышать.

Совсем нехорошо, — подумала она снова, заметив, что её горло немного пересохло.

…Но если я выйду, это доставит Харакаве хлопот.

Хио уже доставила ему немало неприятностей, и он вёл себя довольно тактично, так что ей следовало пока перетерпеть.

Но всё равно было жарко, поэтому она закрыла глаза и испустила вздох.

Девушка обняла тело, собрала пот между пальцами и провела ими по коже. Она ощутила, словно нечто скатывается по её бокам и талии. Оно вызывало щекотку.

— Мм…

Хио подала голос и услышала разговор снаружи шкафа.

— Э? Саяма-кун, ты не слышал только что странный голос?

— Я предполагал, что это ты, Синдзё-кун.

…Только не это.

Хио сжалась ещё сильнее, её пульс немного участился, и стало ещё труднее дышать.

Она ничего не делала, и в то же время с её лба сочился пот.

Совсем нехорошо, — подумала она в третий раз.

С неё сошло семь потов во время бега прошлой ночью, а теперь ещё и это. Ей казалось, что её тело начало потеть намного легче. В школе Хио выучила, что в Японии теплый и влажный климат. А ещё девушка выяснила, что знаменитые статуи Будды были в большинстве своём полуголые из-за того, что в стране жарко и сыро, как в сауне.

И на уроке естествознания она узнала, что от потери чрезмерного количества воды люди умирают.

…Если это продлится, то я умру?

Хио хотела восполнить потерю воды, поэтому сожалела, что не смогла поглотить воду в душе, подобно растению. Или возможно, ей следовало попить воды.

— …

Неожиданно девушка пошарила вокруг в надежде что-нибудь найти.

Она обнаружила вдоль стены чулана шкаф. Громадный книжный шкаф занимал всю стену и содержал множество бумажных книг, но сейчас они ей не нужны. Тем не менее, она задалась вопросом, почему они здесь.

Гадая и продолжая поиски, Хио ощутила под шкафом слегка твёрдую сумку. Она осознала, что в ней находятся закуски, и в голову пришёл возможный вкус.

…Моё горло.

Вспоминать о знаменитой супер острой приправе под названием «Моя Солёность» оказалось ошибкой. У неё остался горький опыт после того, как прадедушка в шутку её купил.

Хио гадала, есть ли там что-нибудь попить. Харакава говорил, что она может перекусить, а значит, будь там вдобавок напитки…

— …

Она нашла. Ощутив между пакетов с едой металлическую банку, девушка на миг затаила дыхание.

Это была 350 мл банка чего-то. Если судить по форме, это питьё, а не варёные скумбрии, сардины в масле или тушёнка.

…Слава богу.

Хио взяла банку двумя руками и свернулась калачиком у стены. Она опустила голову в молчаливой благодарности и медленно потянула за язычок. Чтобы как можно сильнее заглушить звук, девушка сложила край футона и прижала банку к нему, когда открывала.

Тихое шипение газа сразу же придало ей сил, поэтому она улыбнулась во тьме.

Затем Хио осознала, что её улыбка клонится на бок.

…Ах.

Девушка теряла равновесие. Её обезвоживание давало о себе знать, поэтому тело не работало как надо.

Только не это, — подумала она.

Хио хотела сегодня уйти, по возможности найти ожерелье, подаренное мамой, и отправиться на станцию, но всему придёт конец, если она снова потеряет сознание.

…И я доставлю Харакаве больше хлопот.

Её голова поникла, и она резко ей тряхнула.

Хио решила выпить. Вкус напитка, скорее всего, придаст ясность мыслей, восполнение жидкости укрепит тело и позволит уйти.

Она поднесла банку ко рту и выпила.

— …

Её горло испытало дикую горечь, и девушка чуть не подавилась.

— …

Она удержалась и проглотила.

Испустив медленный вздох, Хио глянула на банку в руках.

В темноте она не могла её рассмотреть, но испытала вкус содержимого.

…Что это за невероятно горький газированный напиток?

В школе, куда она раньше переводилась, Хио пробовала газировку, чтобы расслабить горло перед хоровым концертом. Та была безвкусной, но жалила горло. Имбирный эль, который она пила на заправке, переезжая на новое место жительство с прадедушкой, имел крепкий вкус и был почти острым.

Однако эта странная горечь отличалась от них обоих.

Что это? Что это? — подумала она дважды.

Харакава был ненамного её старше, поэтому девушка сомневалась, что его чувство вкуса ушло далеко от её. Она также сомневалась, что баночный напиток мог испортиться, поэтому сделала ещё глоток.

…Оно действительно горькое.

Вкус не отличался от прежнего. Хио гадала, есть ли тут что-то ещё, но Харакаве наверняка не понравится, если она откроет другую банку, не допив эту.

Чувствуя собственную ответственность, Хио отпила ещё.

Напиток был горьким, и когда девушка поднесла банку к носу, то ощутила запах, похожий на лекарство.

…Н-но он не так уж и плох, чтобы не пить.

Лучше это, чем потеря сознания, потому девушка медленно его пила.

В чулане по-прежнему было жарко, и с началом питья она обильно потела. Хио предположила, что жидкость позволила её телу расслабиться и высвободить пот.

Её пульс тоже звучал громко, но она подумала, что это из-за жары.

Девушка знала, что ей следует получить внутрь больше жидкости, так что пересиливала горечь и пила дальше из банки.

Оставив только треть содержимого, она не совладала с карбонизацией и отстранила банку ото рта.

…Как же жарко.

Впрочем, девушка подразумевала не общую температуру. Прикоснувшись ко лбу, она обнаружила пот и жар.

…Только не это.

Хио не знала, что произошло, но она до невозможности потела, и ей стало ещё тяжелее дышать.

Она гадала, не заболела ли часом.

Как бы часто Хио ни думала «совсем нехорошо», толку от этого не было. Снаружи чулана Харакава по-прежнему разговаривал со своими друзьями. Когда она осознала, что его голос направлен не на неё, с её глаз неожиданно брызнули слёзы.

…Я не могу.

Чтобы подавить голос, она снова засунула банку в рот.

Хио выпила ещё, но жар никуда не девался. Всё её тело ощущало тепло и влагу.

— Мм…

Не в состоянии сопротивляться, девушка завалилась на пол. Затем медленно и беззвучно повернула тело и расползлась на футоне.

Движение выплеснуло скопившийся пот со спины, бёдер и между голеней.

Она осознала, что это ненормально, и задавалась вопросом, что если её повторное обезвоживание что-то нарушило.

…Мне конец?

Хио приподнялась на локтях и допила содержимое банки, чтобы получить с неё последние капли жидкости.

Она сделала всё, что могла, поэтому выдала довольно тяжёлый вздох и, разводя колени и поднимая зад, пустила воздух между своим телом и футоном. Заглушая тяжёлое дыхание, она прижалась лицом к футону и сжала его обеими руками, чтобы совладать с невыносимой жарой.

— Мм…

Хио мягко изогнулась и ощутила, что её сознание ускользает.

…Нет.

Её познания о зимнем подъёме в горы говорили ей о том, что сон грозит смертью, но она всё равно закрыла глаза.

Затем Хио услышала голос за дверью чулана.

Это был голос Харакавы, и, похоже, они обсуждали их рабочий график.

— Саяма, ты подрабатываешь в Окутаме, да? Твоя работа связана с ИАИ, не так ли?

— Да, Синдзё-кун и двое за моей спиной работают там же.

— Неважно. Меня интересует отделение или что-то такое под названием UCAT. Не слыхал о таком?

Даже погружаясь в битье пульса и пот, разум Хио прояснился, когда услышал этот вопрос.

…Харакава.

Она обрадовалась, что он пытался ей помочь, и ответ пришёл после небольшой паузы.

— Да, слышал. Скажем так: это одно из предприятий внутри ИАИ. А почему ты спрашиваешь?

— Ох, мне просто нужно кое-что туда доставить. По работе.

— Вот как? — ответил другой голос.

Хио испустила внутренний вздох облегчения.

…Всё будет хорошо.

У неё было чувство, что недавно кто-то говорил нечто похожее, но она медленно заснула, не успев вспомнить где.

●

С обширной синевы небес просматривался чёрный океан.

В том небе располагался гигантский объект.

Оно обладало протяжным телом, скованным из чёрной стали, изгибалось и летело с помощью громадных крыльев.

Вместо того чтобы просто дрейфовать, оно активно впадало в ветер и периодически забавлялось, ускоряясь и прорываясь сквозь воздух.

Оно было гигантским чёрным механическим драконом.

Взирая на голубое небо, его посетила определённая мысль.

…Небо столь просторно.

Оно не знало, как давно этим занималось. Его воспоминания начались, когда оно обнаружило себя за этим.

Оно даже не знало своего имени.

Возможно, будет лучше сказать, что я не помню своего имени, — подумало оно в полёте.

Оно умышленно взмахнуло металлическими крыльями, дабы ударить тяжёлый воздух и вознестись.

И пока его гигантское тело поднималось над облаками, оно подумало ещё.

…Какое восхитительное небо.

Оно почти ничего не помнило о себе, но обладало несколькими ощущениями, не столь смутными, как воспоминания. Одним из таких было ощущение неба.

Небо, которое слабо оставалось в его разуме, не обладало протяжностью воды и земли внизу, как это. Или, может, обладало. Оно не помнило.

Однако у него было чувство, что оно пролетало по небу, что продолжалось без конца.

— …

Так или иначе, полёт это хорошо.

Голубое небо оборачивалось багряным и темнело в заданных интервалах.

В тёмное время над головой виднелось множество крупиц света. Оно однажды продолжало подъём, чтобы определить, где они находятся, но не смогло их достичь. Его двигательное устройство функционировало, воспринимая «вперёд» как «низ», и затем падало. Его крылья использовались для контроля и ускорения, но, похоже, их функции ограничивались полётом в атмосферном пространстве.

После подъёма до определённой точки в подобной попытке, сила, которую обычно чувствуют его крылья, растворялась, и оно неожиданно ощутило себя так, будто не летело. Это было скучно, поэтому оно прекращало.

Оно гадало, сможет ли в итоге продолжить то путешествие и насладиться полётом.

Оно знало, что эволюционировало.

Оно развивалось усилением, оставаясь собой и оставаясь металлом.

Оно использовало окружающие его смеси для выделения того же материала, из которого состояло, и использовало его для увеличения собственных размеров.

Оно проводило высокоскоростные расчёты, дабы спроектировать действенные для себя части и затем соответствующе себя реконструировать.

Оно добавляло оружие или что-либо другое.

Процесс также можно описать, как создание активных улучшений.

Когда оно впервые пробудилось, то обнаружило перед глазами дно океана. Непомерное давление воды оставило его неподвижным, и оно определённо не задумывалось о полёте.

Оно было ранено. Или, возможно, лучше подойдёт слово «повреждено».

Большинство повреждений залечилось, пока оно спало, но некоторые части так и не исправились. Дабы увидеть, как эти части будут выглядеть после исправления, оно посылало в них дополнительную силу. Части стали двигаться.

После чего оно осознало, что является подвижным существом.

Первая часть, которая это осознала и зашевелилась, оказалась его передней правой ногой. Пока оно продолжало двигать прочими частями, оно выяснило, как плыть по воде, наблюдая за небольшими животными вокруг себя.

Едва лишь покинув водный потолок, оно обнаружило себя парящим в воздухе.

Оно задавалось вопросом, что происходит, и ранее бесполезные части на его спине отворились.

Они явили себя крыльями.

Оно осознало, что раскрытые крылья укрепляют его положение в воздухе, и прочее пошло гладко.

Для испытания себя оно свободно носилось по небу и эволюционировало под чрезмерным давлением глубокого моря.

Оно продолжало эту могущественную эволюцию, словно таков его долг, и сосредоточило развитие на двух вещах: способности свободного полёта и способности сражаться.

Его враг был ясен.

Среди подвижных существ на земле этого мира находилось ложное человечество.

В его голове хранилось определение «человека», а значит, в прошлом оно должно было иметь с ними какие-то отношения. Однако о тех, кто находится в этом мире, оно мыслило как о фальшивках.

У него имелось на то одна значительная причина.

Оно верило, что человечество было уничтожено. Этот факт накрепко выжгли в его слабых воспоминаниях. Если люди не уничтожены, определённо что-то не так.

Оно не понимало, почему так в чём-то уверено от фрагмента воспоминаний, но знало, как однажды относилось к человечеству.

Они были важны, и оно хотело их защитить.

И его посетила иная мысль: если его чувства к человечеству столь сильны и оно всё ещё живо, то непременно где-то по-прежнему живы настоящие люди.

Оно думало, должно что-то быть, что заставит их снова предстать перед ним.

Но что это будет?

— …

Оно хотело защитить людей, но те люди ушли, и мир наполнился ложными людьми.

Это привело его к определённому выводу. Если оно удалит тех ложных людей и создаст место для настоящих людей, придут ли настоящие люди к нему, чтобы он снова мог их защитить?

Похвалят ли они его за то, что он подготовил для них мир и ждёт их?

— …

Оно летело сквозь небо.

Оно хотело наступления поры чёрного неба. Чёрный был его цветом. Это цвет небытия, цвет его могучей брони, и цвет глубокого моря, где оно пробудилось. Оно воспользуется этим цветом для удаления ложного человечества из мира, эволюционирует и подготовится к бою.

Оно желало эволюции своих чёрных крыльев, дабы отыскать настоящих людей.

Недавно оно начало засекать знакомый запах. Тот же запах появился однажды перед его полным пробуждением, но теперь он ощущался гораздо сильнее.

Прошлая ночь была особенно удивительной. Когда оно взмыло над водой под чернотой неба, тот запах наполнил воздух.

Он вызывал немыслимую тоску.

Оно полетело на запах и обнаружило восточную сторону ближайшего архипелага. Там развернули небольшое Концептуальное Пространство, оно изменило его под себя, чтобы спрятаться, и обнаружило внутри мужчину.

Старик ложных людей желал сражения, и оно ответило соответственно.

После взаимного обмена одним ударом, мужчина перестал функционировать.

Старик улыбался.

Оно не знало причину его улыбки, но понимало, что он сказал во время сражения.

— Чёрное Солнце.

Оно знало имя, которое мужчина произнёс. Это имя таилось в его смутной памяти, но оно не знало, чьё оно, и имя осталось без определения.

Ностальгирующий запах улетучился.

Оно не знало, случилось ли это потому, что старик перестал двигаться, или он просто куда-то ушёл. Что более важно, даже более ностальгирующий запах нахлынул и заглушил предыдущий.

Его омыло насыщенным чувством ностальгии.

Запах исходил с запада от острова, на который оно приземлилось прошлой ночью, и располагался рядом с океаном, в котором оно всегда спало.

После завершения его эволюции, оно знало, что посетит это место.

Оно более-менее понимало, что это за запах. Это был запах мира, в котором оно родилось, и запах того, что однажды его уничтожило и отправило спать.

— !..

Оно ревело.

Оно подняло крылья, подтянуло тело, окружённое броней, и взревело в небо.

Оно считало, что теперь с ним ничто не сравнится.

Оно неумолимо развивалось и желало сражаться.

И всё ради смутных воспоминаний внутри себя.

Темп отбытия

В четырёх- или пятиэтажном здании находилось громадное пространство. Оно было двадцати метров шириной и больше ста длиной, освещено и снабжено кондиционерами.

По наклонному полу, отражающему лампы с высокого потолка, шагали посетители с дорожными сумками.

Это аэропорт.

На фасаде висела надпись «Нарита» английскими буквами.

Он отвечал за внутренние рейсы и в данный момент переживал медленный период середины дня.

Утром вход покидало множество предосенних путешественников и офисных работников в деловых поездках, но сейчас аэропорт просто накапливал дневных клиентов, словно в передышке.

Среди прочего люда находился парень в костюме, нёсший две сумки.

Это Саяма.

Он стоял у стены возле туалета рядом со входом.

Парень посмотрел на часы на правом запястье, и стрелки показали 12:10.

— Наш рейс в Кюсю отбывает в 13:10, поэтому нам нужно в скором времени отправиться в фойе.

Однако Синдзё не покидала туалет.

Он, разумеется, предположил, что у неё есть на то причины, и скрестил руки на груди вместе с Баку на голове.

— Ну, незачем торопиться. Изумо, Казами и прочие возьмут на себя остальное, так что нам лишь необходимо посетить резервацию 4-го Гира в Кюсю.

Они оставались в квартире Харакавы до полудня, но не смогли вытащить его из комнаты до того, как не уйдут сами. Он настаивал, что ему следует сделать какие-то приготовления, но Саяма подозревал иное.

…Хио Сандерсон, несомненно, там.

Он не знал, почему она там находилась, но множество улик, увиденных в квартире, упоминание UCAT и его продолжающиеся отказы уйти решили вопрос сами собой. Саяма проинформировал о своих подозрениях Казами, и выяснилось, что она думала о том же.

…Значит, она будет приглядывать за квартирой Харакавы вместе с Изумо.

Но в то же время Саяма не понимал одну вещь. Если его подозрения верны, почему Харакава укрывает Хио Сандерсон? Вскоре мысли привели его к вещам, которые он считал маловероятными.

— Он её похитил? Будет неприятно узнать, что один из наших одноклассников сексуальный маньяк.

Но я должен доверять своему однокласснику, — подумал он, сохраняя в своём телефоне номер полицейского участка Акигавы.

Саяма вздохнул и снова глянул на часы. С прошлого раза минуло пять минут.

…Синдзё-кун вошла в туалет пятнадцать минут назад.

Она сказала ему подождать здесь, и, должно быть, торопилась, потому что её лицо зарделось, и она взяла с собой сумку. С тех пор прошло пятнадцать минут, но её и след простыл.

За это время вошло пару бизнесменов в костюмах, но вскоре они вышли.

Кивнув одному из мужчин, который в быстром темпе вышел из туалета, Саяма задумался.

…Японцы в наше время настолько торопливы?

Его дед однажды говорил, что людям следует немного сбавить обороты. Саяма решил оказать свой вклад, забив гвоздями дверь туалета в семнадцати разных местах, когда туда вошёл дед, но вернувшись с книжного магазина, обнаружил в двери дыру человеческой формы.

Вот тогда Саяма и понял, что снижение темпа позволяет тебе накопить силу.

…Синдзё-кун тоже накапливает свою шкалу?

Парень сомневался, но Синдзё ни разу не выказывала подобное поведение в общежитии, и он никогда её такому не учил.

К тому же, перед тем, как перейти к подобному накоплению силы, ему ещё многому следовало её обучить.

…В конце концов, неосмотрительное скапливание силы опасно.

Саяма кивнул и сложил руки вместе с Баку. Он поразмыслил о том, чем Синдзё может заниматься.

Примерно после десяти секунд раздумий, парень пришёл к логическому выводу.

— Она оказалась посреди какого-то преступления!

Что я должен делать? Любопытствовал он.

Синдзё внутри угрожала опасность, но, отправляясь на спасение, он не мог позволить преступнику засечь его собственные действия.

— Остается надеяться, что я не слишком поздно всё понял.

Саяма взмахнул правой рукой, и с рукава в его ладонь выпали отвёртка и гаечный ключ.

— Нет, даже если что-либо случилось, я не могу войти сию же секунду. Если она осознает, что это я, то, вероятно, дабы не создавать мне хлопот, поставит себя под угрозу.

Парень взмахнул левой рукой, и с рукава в его ладонь выпал набор, содержащий стетоскоп и портативный диктофон.

Саяма взглянул на инструменты в руках и кивнул.

— Хорошо, — промолвил он. — Я должен беззвучно оценить положение внутри, после чего можно будет вламываться.

С дорожными сумками на плечах парень вошёл в туалет. Основываясь на шагах, которые он слышал, Синдзё вошла в мужской туалет.

Саяма прошёл дальше и обнаружил место с пятью кабинками и писсуарами.

Парочка офисных работников закончили свои дела и глянули на Саяму, но парень не обратил на них внимания и начал проверять кабинки. Он тихо шагал, проверил состояние замков на дверях, и обнаружил, что одна из них закрыта.

…Эта.

Саяма опустил дорожные сумки, вытащил из кармана резиновые перчатки и надел их.

Ему следует подтвердить, что Синдзё действительно внутри кабинки.

…Если я ошибаюсь, то поставлю в неловкое положение посетителя внутри.

Подумав это, Саяма вытащил из кармана серебряный футляр и достал оттуда мелкий порошок и кисть.

Используя кисть, он нанёс порошок на ручки двери и получил отпечаток пальца.

После чего вытащил из кармана листок от блокнота и сравнил отпечаток с тем, который Синдзё оставила в прошлом.

Они совпадали.

Не имея причин для колебаний, Саяма присел и заглянул под дверь.

…Её туфли.

Он заметил синие туфли Синдзё, но что-то было не так.

…Её там нет.

Обнаружение одних её туфлей наталкивало на мысль, что он должен проверить и записать положение внутри как можно скорее.

Саяма вытащил из дорожной сумки цифровую видеокамеру. Это модель ИАИ, и её особенностью являлись съёмные линзы, которые можно установить куда угодно.

…Мне следует снимать сверху или снизу?

С мимолетным колебанием парень выбрал нижний ракурс, чтобы придать всему чувство реализма. Он поставил камеру на пол, снял линзы и поместил их под углом, чтобы смотреть вверх из-под двери.

Затем Саяма вытащил из дорожной сумки чёрную коробочку около десяти сантиметров. Перед отлётом в Кюсю он посетил отдел разработок UCAT и одолжил простенький термальный сенсор под названием «Я могу видеть жаркие дела!» или «Жаркая штучка», если покороче.

Он предназначался для использования молодожёнами, чтобы правильно поджарить яичницу на закрытой сковороде, но с настройкой «Подрумяненный» распознавал тепло человеческого тела.

Сенсор был маленьким и годился для использования только на дверях, и то не слишком толстых.

…Но на этот случай хватит.

Когда Саяма присел и прислонил устройство к двери, жидкокристаллический экран «Жаркой штучки» отобразил распространение тепла.

Пока сенсор стабилизировался, парень осмотрелся вокруг.

Все офисные работники, закончившие свои дела, бросали на него недоумённые взгляды.

Глянув на них в ответ, Саяму посетила внезапная мысль.

…Я делаю сейчас что-то странное?

Парень оценил собственную ситуацию. В настоящее время он присел у двери, снял отпечатки пальцев, установил камеру и проверял содержимое кабинки, используя термальный сенсор. Он также держал в левой руке стетоскоп, чтобы услышать изнутри любой шум.

…Любой, кто это увидит, поймёт, что я провожу тщательную экспертизу содержимого кабинки, а вовсе не подглядываю или прослушиваю.

Убеждённый, что его действия прямолинейны и ему нечего стыдиться, Саяма кивнул.

С гримасой абсолютной уверенности, он жестом показал мужчинам сохранять хладнокровие.

Через некоторое время озадаченные офисные работники обменялись взглядами.

Спрашивая, поняли ли они его, Саяма кивнул и медленным направленным вниз движением сказал им не шуметь при выходе.

Офисные работники нервно и неловко закивали. Они все без лишних звуков затянули пояса, ещё раз кивнули и на цыпочках покинули туалет.

Самый последний мужчина остановился у выхода и поднял в направлении Саямы большой палец.

Подумав, что это напоминает Ооширо, парень кивнул в ответ.

…Дабы оправдать их ожидания, я должен добиться в этой миссии успеха.

Он глянул на «Жаркую штучку» и обнаружил, что цвет стабилизировался. Экран показывал зелёный.

…Это означает, что прямо за дверью ничего нет.

По крайней мере, преступник не блокирует вход, — подумал он, вытирая пот со лба.

Затем Саяма поднёс к ушам стетоскоп, пригнулся ещё ниже и прислонил конец устройства к двери.

— …

Он прислушался и услышал голос Синдзё.

— М-м…

Это был вздох.

Гадая, что там за ситуация, Саяма включил диктофон, прикреплённый к стетоскопу.

— Ох… мне нужно поскорее закончить.

Закончить что? — подумал Саяма.

— Мм-ах. С-слишком туго идёт. Я вряд ли смогу протолкнуть. М-м…

Услышав это, Саяма задумался, стоит ли ему вообще слушать.

— Ах. Так-то лучше. Ладно, осталось теперь прибраться.

— Оставь улики, Синдзё-кун!!

Парень тут же вломился в кабинку.

Дверь упала на пол, и он увидел удивлённую Синдзё, сидящую на закрытой крышке унитаза.

— О? Синдзё-кун, почему ты сама? Ты справилась со всем самостоятельно?!

— Как насчёт того, чтобы исправить твой мозг самостоятельно?! — воскликнула Синдзё.

— О? Синдзё-кун, твоё платье выглядит прелестно.

— Э?

Сжавшись и подняв взгляд от сиденья унитаза, Синдзё содрогнулась.

Она оделась в зелёное платье из лёгкой ткани, обтянутое у талии. Куртка с коротким рукавом, которая, по-видимому, шла к платью, была широкой, чтобы талия выглядела тоньше.

Однако она сидела на сиденье унитаза с юбкой, поднятой до живота. Схватив правое колено, она балансировала себя вытянутой левой ногой.

Когда её озадаченное лицо покраснело, Саяма задумчиво наклонил голову.

— Хм? Синдзё-кун, почему ты занимаешься йогой, выставив свои трусики на всеобщее обозрение?

— Я-я не занимаюсь йогой. Я, ну, не могла нормально надеть чулки. …Стой! Саяма-кун, ты чего вдруг открыл дверь?!

— Ты так торопилась, что завернула верхнюю часть чулка, не так ли? Ты старалась его не порвать, поэтому предоставь остальное мне.

— Ты вообще слушаешь?

— Слушаю, но сперва мы должны разрешить первую проблему, которую ты назвала.

— Э?

Когда он показал на своих руках резиновые перчатки, Синдзё озадачено наклонила голову. Саяма сел на одно колено, поднял её правую ногу и поместил её себе на колено.

Он заметил, что верхняя часть чулка сложена и закатана внутрь.

Он развернул его и начал натягивать, в то время как Синдзё приподняла юбку и ждала.

— Ах… Э-это щекотно, но не обращай внимания.

— Ясно. Значит, я должен продолжать, не обращая внимания на щекотание.

— А! Нет, стой! Я хотела сказать не это!

— Я тоже не имел в виду ничего неприличного, так что… Ты очень хорошо умеешь сверлить людей взглядом, Синдзё-кун.

Тем временем, Саяма закончил поднимать чулок.

Он присоединил верх к застёжке, свисающей от подвязки вокруг её талии, и Синдзё вздохнула. Чтобы перебороть щекотку, она поднесла руки к груди, не отпуская платье.

— У меня ничего не получалось из-за длинных ногтей, — сказала она, краснея, — потому спасибо.

— Помочь тебе переодеться — само по себе благодарность. Этот день должен быть вписан в историю Саямы.

— У меня такое чувство, будто тебе каждый день есть что записывать.

Синдзё встала с сиденья туалета и собрала школьную форму с нижним бельём, разложенные под её задом.

Она поместила всё в дорожную сумку, вытащила и надела новые жёлтые туфли, и повернулась к Саяме.

— Прости. Я переодевалась, но мне следовало тебя предупредить.

— Ты хотела меня удивить?

— Ага. Из-за того, что я впервые натягиваю чулки, ушло больше времени, чем я рассчитывала. Такие вот стильные чулки отличаются от тех, что в нашей боевой униформе.

По-прежнему заливаясь краской, она поместила руки на плечи и покрасовалась перед ним.

— Ну, когда я стану Садаме, мы, наверное, ещё будем заняты, поэтому я подумала одеться так с самого начала. Правда, раз мы летим на самолёте, я не стала подбирать слишком броский наряд. …Выглядит странно?

— Конечно же нет.

— Правда? Я первый раз так оделась, поэтому местами немножко жмёт. Ты уверен, что всё нормально?

— Да, сразу видно, что ты основательно подошла к делу. Я обычно вижу твои голые ноги, но эта подвязка и чулки выглядят тоже весьма- гха. Я-я всего лишь проверял щекой! Что это за реакция?!

— Как ты можешь такое говорить, после того как задрал мне юбку и начал тереться об меня щекой?

— Ха-ха-ха. Ты противоречишь сама себе, Синдзё-кун. Совсем недавно ты сама поднимала свою юбку.

— Когда это делаю я и когда кто-то другой — две разные вещи. А-а ещё, до меня вдруг дошло, что ты не только вломился в кабинку, но чем вообще занимался с этим стетоскопом и кучей странных машин?!

Саяма покачал головой.

…Благие намерения редко узнают в наши дни.

— Слушай. Я не делал ничего сложного, Синдзё-кун. Слушай внимательного. После использования термального сенсора, чтобы увидеть, чем ты занималась в кабинке, я записал звук внутри и…

Она неожиданно его придушила.

●

Вдоль склона, образованного путём вырубки части леса, росли хорошо ухоженные растения, и полуденное солнце омывало посевы на поле.

Поле тянулось к подножью склона, а ещё ниже располагалось громадное белое строение.

Это с другой стороны японского UCAT, замаскированного под здание транспортировок.

В дополнение к зерновым, на поле разместились цветники, деревья, кадомацу* и тотемы.

Они все были посажены людьми, и между ними шагало двое.

Оба человека носили чёрное. Одним оказался седоволосый мужчина, а вторым — горничная в белом переднике.

Горничная несла закрытый зонтик и следовала за мужчиной на шаг позади.

— Итару-сама, куда Вы отправляетесь сегодня?

— А куда ты хочешь пойти? Скажи мне, Sf.

— Тэс. Я желаю пойти туда же, куда и Вы.

— Тогда скажи мне, куда я хочу пойти. Я позволю решить тебе. У тебя десять секунд.

— Тэс. И если я не смогу решить в течение десяти секунд?

— Я демонтирую тебя и отправлю назад в Германию.

— Тэс, — Sf, кивнула. — В таком случае, я оставлю ответ на Ваше усмотрение. Десять, девять, восемь.

— Стой. И вдруг я не отвечу? Из-за совместной ответственности ты демонтируешь и меня?

— Нет, этот вопрос был задан мне, поэтому отсутствие ответа будет означать, что таково Ваше желание. Семь, шесть, пять.

— Вот дура. Я не буду отвечать.

— Тэс. В таком случае, таково Ваше желание. Четыре, три, два.

— Постой. Ответь сначала это: что ты будешь делать, если я тебя демонтирую и отправлю обратно?

— Тэс. Анкеты, отправленные назад немецкому UCAT, будут использованы для разработки новой-и-улучшенной Второй Sf, Третьей Sf, Sf Z, Божественной Sf и так далее, после чего их пришлют обратно Вам. Скорее всего, новая версия сможет помочь вам с полной трансформацией для земли, моря и воздуха. Один, нол…

— Да не важно, так что давай просто останемся здесь, тупица.

— Тэс, — Sf остановилась и поклонилась. — Я пришла к заключению, что факт вашей чрезмерной заботы обо мне является шокирующей истиной.

— Я поступил так ради собственной сохранности.

— Тэс. Вам знакома фраза «они вас хвалят, но на самом деле терпеть вас не могут»?

— Ты всё перепутала! И почему ты вообще со мной?

— Тэс. Если с Вами что-нибудь случится, я потеряю свой смысл существования.

— Ха. Как мило, что куклы не могут лгать. Другими словами, ты делаешь это ради себя.

— Тэс. Я также рада, что была названа Вашей любимицей. Теперь я с наибольшей эффективностью использую уникальные эгоцентричные цепи немецкого UCAT.

— Секундочку. Если у тебя есть такие цепи, что случилось с функциями равенства?

— Я прошу прощения, Итару-сама, но это не цепи равенства. Они получили название «коммунистических цепей красного сердца».

— То есть, Советский Союз твой враг?! Ты это хочешь сказать, да?!

— Ныне они известны как Россия, Итару-сама. Но, несмотря на смену имени, факт, что они наши враги, остался прежним.

Итару развернулся и начал идти, но через пару шагов обернулся и обнаружил, что Sf за ним не следует. Она стояла совершенно неподвижно.

— Почему ты там стоишь, Sf?

— Тэс. Вы сказали «Да не важно, так что давай просто останемся здесь».

— О, в самом деле? Какая прелесть. Если отойду от тебя на сотню метров, ты впервые потеряешь меня из виду, не так ли?

— Тэс. Я пришла к заключению, что это ужасно беспокойная ситуация.

— Ясно, ясно. Я бы не прочь узнать, что кукла будет делать в затруднительном положении. Ты заплачешь?

Sf кивнула.

— Потеря Вас из виду находится вне моих ожиданий, поэтому я не могу предугадать, что случится.

— Тогда, с чего ты так уверена, что это тебя затруднит?

— Тэс. Потому что могу предугадать, что меня не затруднит больше ничего.

Она открыла зонтик и стала в его тень.

— Я буду ждать здесь, поэтому зайдите за мной после завершения Вашей прогулки.

— Ты не думаешь, что я просто оставлю тебя так?

— Тэс. Я считаю, что оставите, — ответила она. — Но как насчёт того, чтобы поторопиться и уйти? Поступайте, как знаете. Отправляйтесь вперёд.

— Думаешь, я уйду, если ты мне скажешь?

— Тэс. Если таково Ваше желание, — она поклонилась. — Как предписывает моё имя, я останусь здесь. Чего бы ни пожелал мой господин, я останусь здесь. Нет необходимости в заботе, вежливости или признании. Я прошу лишь того, чтобы господин мне доверял и говорил, чего он желает.

И…

— Прошу, следите за своим здоровьем. После сегодняшнего утра…

— Не говори никому, что я кашлял кровью, Sf. Я долго не протяну, так что тебе тоже нужно поскорее сдаться.

— Тэс. Я поступила так с момента активации, поэтому не о чем беспокоится. Я не загублю себя раньше или позже Вас. Я Ваша персональная автоматическая кукла, и как следствие, не могу поступать иначе.

— Идиотизм, — Итару вздохнул в небо и затем скользнул взглядом к Sf. — Как долго ты собираешься там стоять? Иди сюда и предоставь своему хозяину тень.

— Тэс.

Sf поклонилась и подошла к нему.

При этом она осмотрела местность и на мгновение нахмурилась.

— Согласно полученной нами радиопередаче, в скором времени должны прибыть новые инспекторы американского UCAT.

— Не сомневаюсь так и будет. И я уверен, что, как и прежде, они доставят хлопот.

Тень от зонтика Sf скрыла Итару.

Он осмотрелся и начал шагать вниз по склону. Sf последовала за ним и прокомментировала, куда он направлялся.

— Я пришла к заключению, что это клумба, Итару-сама. Жена Абрам-самы Арнаваз-сама и Директор отдела разработок Цукуёми посадили там различные цветы.

— Да. В своё время мы чего тут только не выращивали. Изначально это была клумба и парковка, но люди из-за границы настояли на выращивании трав или еще чего, и со временем начали растить пищевые ресурсы. После этого, мы все собирались на пикник. Насколько я помню, вон на том холме, и однажды Диана напилась и оглушила моего старика кружкой.

— И в результате этого Казуо-сама сошёл с ума?

— Нет, тогда он ещё был относительно нормальным… Перемена произошла после того, как мы больше не могли себе позволить такое безудержное веселье.

— Что Вы имеете в виду?

— Я просто болтаю о прошлом, Sf. Прошлом, которое можно отыскать где-угодно. Так же, как где угодно можно отыскать моё предназначение.

Он остановился и посмотрел на цветник.

В цвету стояли жёлтые осенние хризантемы.

●

В лучах полуденного солнца купалось жилое здание.

У его первого этажа на мощёной площадке перед бетоном стоял мотоцикл с коляской.

Позади него стальная дверь у западной комнаты медленно отворилась.

Оттуда высунул голову смуглый парень и осмотрелся.

Это Харакава.

Убедившись, что рядом никого, он засунул голову обратно, закрыл дверь и защёлкнул замок.

Внутри узкого входа парень в школьной форме вздохнул.

— Похоже, президент и казначей школьного совета наконец-то ушли.

— Ты в порядке? — спросила Хио из комнаты.

На полу вновь разложили футон, и она лежала на нём с мокрым полотенцем на голове.

Видя её взгляд с края футона, Харакава снова вздохнул и зашагал в комнату.

— Какая разница, ты бы лучше о себе думала, Хио Сандерсон.

— Мне уже гораздо лучше.

— Вот как?

Он прислонился к перегородке у чулана и сел рядом с ней.

Она удивлённо наклонила голову:

— Э-э, тебе не нужно в школу?

— К тому времени, как я затащил тебя на футон, перекличка уже прошла.

— Извини.

Она подтянула футон до самого носа, и парень прикоснулся к пустой банке, которую вытащил из чулана.

— А я всё гадал, почему ты притихла в чулане, но никогда бы не подумал, что ты напилась и заснула.

— Но это я в первый раз попробовала пиво. И-и, получается, что ты его пьёшь, хоть и несовершеннолетний?

— Ты сама только что сделала то же самое. Со временем привыкнешь. …В общем, там наверняка было жарко. Извини, что так вышло. Само собой алкоголь тебя осушил и заставил вспотеть ещё сильнее, но в этом и моя вина. Ты допила спортивный напиток?

— Ох, да. Он вон там.

Харакава перевёл взгляд к её подушке и увидел пустую пол-литровую пластиковую бутылку, с которой он содрал этикетку и использовал как стандартную тару. Чтобы выпить всё так быстро, её тело явно нуждалось в жидкости.

Харакава встал и подобрал бутылку.

Хио сказал «э», но он пропустил это мимо ушей и вошёл на кухню.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Я могу помочь.

— Мне не нужна помощь. И я не собираюсь делать ничего дурного, так что расслабься.

У него ещё оставалось пару пакетиков рассыпного спортивного напитка, которые он использовал от головной боли, поэтому без труда мог разобраться с девушкой с небольшим похмельем.

Харакава помыл пластиковую бутылку, взял из раковины кухонную воронку, засунул её в горлышко и открыл пакетик, с которого ранее высыпал половину порошка. Это был синий гавайский растворимый напиток ИАИ «ТЕЛЕСНЫЕ ЖИДКОСТИ 500».

Парень насыпал синий порошок, заполнил бутылку водой наполовину, закрыл и взболтал.

…Подобный напиток растворяется в воде гораздо лучше, чем раньше.

Во время школьной экскурсии в младшей школе порошок, который насыпала ему в бутылку мама, затвердел и не хотел растворяться. Харакава помнил, как она горько улыбалась, когда потом он ей об этом рассказал.

— Но теперь этого не происходит.

Он окинул взглядом пустую кухню и неожиданно припомнил вес бутылки в руке.

Парень открыл крышку, заполнил её водой до конца, снова закрыл и вернулся в комнату.

Услышав его шаги, Хио торопливо подняла взгляд, но он, не говоря ни слова, поставил бутылку возле её подушки и сел у перегородки чулана.

— Эм, мне в самом деле можно?

— Значит, уже можешь сдерживаться? Ты выпила прошлую не говоря ни слова.

— И-извини. Я возьму.

Она встала, взялась за крышку и собралась с силами.

Однако…

— Эм…

Девушка повернула смущённый взгляд в его сторону, и он осознал почему.

— Тебе не хватает сил её открыть?

— Кажется, ты слишком её зажал.

После того, как Харакава открыл бутылку и вернул ей, Хио опустила голову и принялась пить. Через два глотка она сделала вдох. Затем девушка вздохнула, опустила взгляд на футон и слабо улыбнулась.

— Большое тебе спасибо. Передохнув немного, я уйду.

— Ты снова хочешь где-нибудь упасть? Тебе явно нехорошо и ты не потеешь. Можешь спать, Хио Сандерсон. Я сам в этом виноват, поэтому одолжу тебе свой футон. Если не хочешь оставаться — уходи, но если нет, то будешь думать об этом после пробуждения.

Он подхватил с пола книгу в мягком переплёте.

— Э-э, насчёт той книги… — заметила она.

— О, это первый роман чудаковатого автора Марумэ☆Сандаю после его шокирующей смены издательства. Она зовется «Любовные Конечности». Должна была получится новая серьёзная романтическая комедия, но несколько странно, что героиня умерла в оглавлении.

— Н-нет, я не об этом. Ты любишь книги?

— Простое чтение их считается за любовь?

— Просто я нашла в чулане книжный шкаф.

— Хио. Невежливо гостю копаться в чужом чулане.

— Извини…

Девушка отвела взгляд, и её голова поникла. Приковав на некоторое время взор к страницам, Харакава на секунду глянул на неё, но она всё также сидела с опущенной головой.

…Ох и беспокойная девушка.

Он позвал её по имени, и она удивлённо подняла взгляд.

Откладывая книгу, парень произнёс:

— Ты сказала, что должна в два часа дня встретиться со своим прадедушкой, так? Ну, уже начало четвертого.

Хио покачала головой и со слабой улыбкой пожала плечами.

— Мне нехорошо и… даже если я пойду, сомневаюсь, что он будет там.

— Вот как? Ну, по крайней мере, теперь ты можешь объективно оценивать своё состояние.

— Харакава?

Он поднял глаза и обнаружил, что она вопросительно наклонила голову.

— Ты отправишься со мной?

— Ты едва стоишь на ногах и не знаешь местные дороги. Ты серьёзно думаешь, что доберёшься одна?

— Спасибо.

— Да брось, Хио Сандерсон. На моём месте так бы поступил каждый.

— Поступил каждый?

Она прищурилась в небольшой улыбке и выдала расслабляющий вдох.

— Спасибо.

— Не благодари меня за такое, тем более, когда я ничего ещё не делал, Хио Сандерсон. Благодари только тогда, когда я что-то сделаю, и тебе это понравится. Поняла? Не заставляй меня повторять дважды. И не забудь.

Она выдала смущённую улыбку и глотнула синий напиток.

— Эм, Харакава? Я тут подумала.

— Ага, я использую это питьё от головной боли. Оно хорошо для тебя, но запах несколько липнет в носу, не правда ли?

— У него вкус как у освежителя туалета.

— А ты такое пробовала?

Увидев её лихорадочное отрицание, губы Харакавы изогнулись.

Только когда парень опустил взгляд на книгу и увидел слово, написанное там, он осознал, что этот изгиб был горькой улыбкой.

Под его взглядом Хио закрыла пластиковую бутылку, поставила её у подушки и отправилась спать.

1. *Кадомацу (яп. 門松, букв. «сосна у входа») — новогоднее украшение в Японии, изготовляется обычно из сосны, бамбука, папоротника и других предметов, перевязанных соломенной верёвкой. Подробнее на Википедии

Словесное подтверждение

Из некой комнаты просматривался океан.

Окно открывало вид на обширную гавань под предвечерним небом.

Сама комната разделялась на две половины по десять метров каждая. В спальне у окна стоял стол и двойная кровать, а в прихожей у входа был покрытый татами пол. Рядом с дверью размещались душевая и вход в общую ванную комнату.

— Но, похоже, мы можем посетить круглосуточные подземные горячие источники, Синдзё-кун.

Задавший вопрос парень, который поместил дорожные сумки возле стола комнаты, получил ответ.

— Надо же, эта кровать просто удивительна. Меня подбросило, как только я села. Гляди, гляди, Саяма-кун.

Синдзё поставила дорожные сумки у кровати и испытывала пружины матраса.

— Ха-ха. Мне малость неловко таким заниматься во время работы над Путем Левиафана, но я думать не могла, что останусь в подобном отеле. Не говоря уже о том, что я впервые доезжаю аж до Кюсю.

— В UCAT не бывало совместных выездов?

— Ты уже знаешь о летнем тренировочном лагере, но в конце финансового года есть ещё один. Они устраивают тренировочный лагерь танцоров Идзу или тренировочный лагерь побега из заснеженного туннеля. Но я ни разу не ездила, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь прознал о моём состоянии.

— Судя по названиям, мне кажется, ты поступила правильно, Синдзё-кун.

— Наверное, ты прав.

Она улыбнулась, встала с кровати, приблизилась к окну и подобрала туристический буклет, лежавший на подушке.

— Никогда бы не подумала, что моя первая поездка будет в Нагасаки. Мне казалось, сначала будет наша выпускная поездка.

— Понимаю. Возможно, мне следовало тебя куда-нибудь пригласить. Мне ни разу это не приходило в голову.

Саяма скрестил руки на груди и кивнул, поэтому Синдзё лихорадочно покачала головой.

— Да ладно, ничего страшного. Тебе не нужно об этом волноваться. Не сомневаюсь, в будущем представится немало возможностей для путешествий, и нам ещё многое нужно сделать. К тому же, это стоит денег. А ещё я рада, что мой первый такой выезд оказался с тобой. Никому и в голову не придёт, что мы двое уехали вмес…

Несмотря на увлечённый тон, она неожиданно замолкла, и её выражение лица застыло.

— Мы оставили общежитие и школу с багажом, не так ли?

— Да, мы ушли, здороваясь с учениками, занятыми подготовкой к спортивному фестивалю. А что?

— Наверняка есть немалый шанс того, что слухи о нас, возможно, вполне вероятно расходятся по школе прямо сейчас!!

Услышав это, Саяма вытащил из кармана калькулятор и нажал пару кнопок.

— Наверняка, немалый шанс, возможно и вполне вероятно. Если я перемножу их как 90% каждый, это уменьшает общие шансы до 66%, Синдзё-кун.

— Но, к сожалению, всё равно больше 50%, Саяма-кун. И до меня доходили слухи, что ты умён, но можно мне внутренне с ними не согласиться?

— Хе-хе-хе, Синдзё-кун, любой интеллект, измеримый стандартной шкалой, не сравним с моим.

Саяма вытащил из-под стола кресло-качалку и сел в него. Он глянул на то же море, что и Синдзё, опустил взгляд на гавань, город и, наконец, посмотрел на саму Синдзё.

— Как тебе вид? Я считаю, что нам попалась довольно милая комната из тех, что были доступны.

— У меня такое чувство, что ты спрятал в этом жалобу, но да. Этот отель связан с ИАИ, разве нет? Забавно разглядывать всё с высоты семи этажей, да и ветерок хороший.

— Действительно. Но в случае пожара нам не спастись.

— Держи свою тягу к опасностям при себе. …В общем, хорошо, что рядом аэропорт, можно легко добраться до города, и есть вид на океан.

Она перевела взгляд за гавань к парочке островов, видимых в море, полном кораблей.

— Тут хорошо. На Внутреннем Японском море тоже было славно, но отсюда исходят другие ощущения.

— Ну, большинство островов, которые ты видишь, так же пусты, как и на Внутреннем море. Но здесь видны острова Гото и далеко за ними, но за горизонтом находится Китай.

— Резервация 4-го Гира на одном из необитаемых островов, да?

— Насколько я знаю, отсюда их остров не увидеть. Нам нужно сесть на корабль в гавани Нагасаки, чтобы добраться до острова, принадлежащего ИАИ. Помнится, корабль ИАИ отплывает завтрашним утром.

— Выходит, мы отправимся в море.

— Внутреннее Японское море было твоим первым посещением пляжа, не так ли? Значит, это будет твой первый выход в океан?

Она кивнула, выглядывая в окно.

— Да. Если подумать, я никогда не видела Тихий океан. Хотя вот Изумо-сан плавал в нём прошлой ночью.

Услышав это, Саяма ответил её спине согласием.

…Хотя это зовётся «унесло волной», а не «плаванием». Но кого волнует Изумо.

После того как он глубокомысленно кивнул, Синдзё отошла от окна, удовлетворённо кивнула и повернулась к нему.

— Но нам повезло увидеть этот пейзаж только потому, что мы рано сюда добрались.

— Давай немного повременим с уходом. Сотрудник UCAT Нагасаки должен принести нам передатчик для связи с новой штаб-квартирой в Окутаме. Но, судя по всему, на прибытие сюда ему потребуется некоторое время.

— Ясно. Ну, полагаю, работа превыше всего.

Синдзё кивнула и медленно подошла к нему и его креслу-качалке.

После чего села ему на колени.

Её тепло, мягкость и содержащий их вес достигли его через двойную юбку.

— Давай поговорим.

●

Когда Саяма услышал слова Синдзё, он кивнул.

— Да. Я бы немало хотел сказать, но, может, начнешь ты, Синдзё-кун?

— Ладно, — она мягко прижалась спиной и волосами к его груди. — Эм, спасибо за прошлую ночь. Ты справился со всем, даже когда я сказала нечто странное, попросила невозможного и затем расплакалась.

— В самом деле?

— Да. Я знаю, что это невозможно, и что ты солгал, когда говорил, что сможешь это воплотить. Может, прозвучит малость самодовольно, но мне кажется, я сама отчасти виновата, что тебе пришлось так солгать.

— Понимаю.

Саяма припомнил разговор с прошлой ночи.

Как Синдзё сможет родить ребёнка, если она принадлежит к расе, которая меняется между мужчиной и женщиной в заданном интервале?

Пока она женщина, всё может пойти гладко, но что произойдёт, когда она станет мужчиной? А еще она однажды говорила, что не принадлежит ни к одной из известных рас.

…Это означает, она может быть уникальным результатом скрещивания двух рас.

Ему приходили в голову и несколько иных возможностей, как например человеческие эксперименты или эффект какого-то концепта.

Но как бы они ни докапывались до причин, это не изменит факта, что Синдзё принадлежала к расе, которая переключалась между двумя полами.

Вот почему она высказала свои опасения и затем разрыдалась.

— Я… нормальная?

— Без сомнения. Ты очаровательна.

— Возможно, прозвучит грубо, но… ты что-то знаешь?

— Знаю. Я знаю, что всё в тебе очаровательно. Я ошибаюсь? Таков основной догмат Синдзёизма.

— Тогда, давай-ка научу тебя основному догмату Саямаизма: я не шучу.

Её плечи немного содрогнулись, и она улыбнулась. Чтобы унять её дрожь, Саяма слегка обнял её сзади.

— Давай перейдём сразу к делу. Ты думаешь, что никогда не сможешь иметь со мной ребенка?

— Э? Ум… э-ээ…ну… Если не слишком глубоко вчитываться, что это подразумевает, то да.

— Хорошо. Тогда позволь мне перефразировать мой ответ с прошлой ночи: это не проблема, поэтому не переживай.

Она разинула рот и повернулась к нему. Её длинные волосы закрутились и брови опустились.

— К-конечно же это проблема.

— А разве ты пробовала?

— Н-но, у меня всё ещё нет месячных, и сторона парня тоже не работает.

— Что если с тобой это происходит позже? Или у тебя ещё есть сложности с твоим телом?

Чтобы её успокоить, он собрал силу в руках, обнимающих её, и мягко двинул кресло-качалку.

— Ты сегодня так оделась, но не потому ли, что испытываешь сложности с телом Сецу-куна и хочешь оставаться Садаме-кун как можно дольше? Но как бы ты ни одевалась, время, когда ты парень, никуда не денется, Синдзё-кун.

— Но…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, и это, в определённом роде, шаг вперёд.

Она озадачено подняла взгляд, но он вернул его с привычной невозмутимостью.

— Ранее, ты ненавидела само своё тело и ради меня пыталась оставаться Садаме-кун. Но теперь ты предпочитаешь Садаме-кун, потому что тебе хочется кое-что сделать. Это значительный шаг вперёд. Поэтому слушай. Сейчас я разрешу часть твоих тревог.

И Саяма так и поступил.

— У 3-го Гира есть технология искусственного оплодотворения, равно как и технология клонирования. Возможно, ты и не сможешь выносить ребёнка сама, но подобная технология по-прежнему позволит тебе стать матерью. С присоединением 3-го Гира эта возможность теперь вполне доступна.

— …

Саяма услышал, как Синдзё сглотнула и обхватила собственное тело в его руках.

Затем он ещё крепче её обнял и продолжил раскачивать кресло.

— Тебе вполне по силам раскачивать вот так колыбельку. Нам лишь потребуется взять твою яйцеклетку, или — если это невозможно — модифицировать одну из твоих клеток в яйцеклетку. Поэтому, пока мы на такое не решились, как насчёт того, чтобы попытаться сделать всё самостоятельно?

— Ты хочешь сказать?..

— Всё ещё не понимаешь? — Саяма пожал плечами. — Тревоги за твоими слезами уже разрешил Путь Левиафана. Остаётся только продолжать попытки, дабы увидеть, сможешь ли ты это сделать, не полагаясь на технологию.

●

Время шло, и слова Саямы наполняли воздух.

На медленно покачивающемся кресле Синдзё сделала несколько вдохов, а затем приоткрыла уста.

— Э-эм?

Она звучала неуверенно и взволнованно.

— Я-я и правда могу в это поверить и испытать себя?

— Можешь. В любое время, в любом месте, и любым способом. Верно?

Она кивнула и выдала слегка мятую улыбку.

— Да, точно. Я могу продолжать испытывать себя в любое время, в любом месте, и любым способом.

Впрочем, её голова вздёрнулась, и она лихорадочно обернулась к Саяме.

— Я-я только что попалась на опасный наводящий вопрос?!

— О? О чём ты говоришь, Синдзё-кун?

— Т-ты спросил, буду ли я себя испытывать в любое время, в любом месте, и любым способом. Это приводит меня к согласию на всякие выверты!

— Ты говоришь забавные вещи, Синдзё-кун. Ха-ха-ха. Только потешная персона назовёт этическую правду вселенной наводящим вопросом.

— Прекрати на этих словах задирать мне юбку!

Саяма ответил на её протестующий крик глубоким кивком понимания.

— В таком случае я сделаю это молча.

Он оголил ноги Синдзё и выдал восхищённый возглас.

Синдзё лихорадочно попыталась вывернуться из его рук, но…

— Погоди, Саяма-кун. Не вынуждай меня садиться на тебя верхом.

— Не проси невозможного. К тому же, я верю, что ты поступила так сама.

— Это потому, что моя юбка соскользнула на чулки и стопы не достают земли.

— Понимаю. Выходит, тебе мешает юбка. Какая непослушная юбка. Позволь мне об этом позаботиться.

С преувеличенным вздохом он искренне задрал её до живота.

— Теперь будет проще двигать но… гх. П-почему ты ударила меня локтем, Синдзё-кун?

— Странно, но когда ты спрашиваешь с такой серьёзностью, я начинаю чувствовать себя виноватой.

Вслед её словам Саяма мягко опустил юбку на место и снова обнял её сзади. Она немного вздрогнула и развернула плечи, чтобы к нему повернуться.

— Эм, Саяма-кун? Ещё даже нет пяти.

— Синдзё-кун, слушай внимательно. В последнее время мы были слишком заняты, чтобы делать подобные вещи, и ко мне пришла определённая мысль. Из-за нелюбви к Сецу-куну, Садаме-кун предоставила ему свою прическу и одежду, но в своём роде, не может ли это быть обликом Сецу-куна, который для Садаме-кун наиболее комфортный?

— …

— Проверка Сецу-куна почти всегда происходила в школьной форме, но что если это была ошибка, поскольку упиралось на то, что это он. Возможно, будет лучше делать это в наряде, который удобен тебе независимо от ситуации. К тому же, мы не в комнате общежития, где ты первоначально продемонстрировала свою решимость. В каком-то роде, это комфортабельное место, потому что ты никогда сюда не вернёшься, а значит, попытайся расслабиться.

— Но Сецу…

Она начала говорить, но запнулась.

Саяма задумался над продолжением её предложения.

…Её по-прежнему смущает Сецу-кун?

Размышляя о том, что лежало у неё на сердце, он об этом спросил.

— Что-то не так с Сецу-куном? Речь о возможности завести ребёнка или о том, что он парень?

На её ответ ушло некоторое время.

— …

В чём же дело? — любопытствовал он о ней.

Во всяком случае, ему казалось, что он ответил на вопросы касаемо Сецу, которые она упоминала.

…Но что на этот раз?

То, что ему следовало сделать, было просто.

…Мне ничего не остается, кроме как верить в неё.

Саяма схватил её за плечи, сжал их, и затем снова обнял её стройное тело.

Перед тем, как ответить, она сделала вдох.

— Постой. Э-эм?

Синдзё сделала ещё пару вдохов и, чтобы проверить слова, которые собиралась сказать, зашевелила губами.

Она мягко обнимала собственное тело руками. Затем обхватила локти, провела ладонями по бокам до плеч и сжалась.

— Мне…

Её голос дрогнул.

— Мне правда не нужно переживать? Всё и правда будет хорошо?

●

Переведя дух, Синдзё заговорила снова, и на этот раз её голос звучал тише.

— Откуда этот страх, когда я Сецу? Он здесь, мне всё ещё неловко, и я хочу большего, но… — она покачала головой. — Я и правда могу поверить, что хоть на самую малость мне не придётся об этом волноваться?

Саяма ощутил, как она расслабилась в его руках, и услышал её вздох.

Он чувствовал в спине, которую обнимал, дрожащее тепло.

Затем Синдзё кивнула и между его грудью и её спиной покачнулись волосы, содержащие след тепла её тела. Кивнув ещё несколько раз, она тихонько, но твёрдо произнесла:

— Мы, в самом деле, сможем применить технологию 3-го Гира?

— Если ты переживаешь, я могу расспросить об этом кукол. Чтобы услужить людям они сделают всё возможное.

— Тогда… Я смогу иметь ребёнка, пускай и не своим телом? Я смогу это сделать?

И…

— Я смогу этому обрадоваться?

— Сможешь, но это лишь самый минимум радости. Если ты проверишь себя, и всё пойдёт хорошо, то сможешь нарадоваться гораздо, гораздо сильнее.

— Ах…

Синдзё испустила вздох, согнувшись и прильнув к его груди.

Когда она вверила себя ему, он потёрся своей щекой об неё сзади.

Затем Синдзё опустила голову в согласии.

— Верно.

В ответ, Саяма снова медленно поднял её юбку.

— А.

Он поднял её над коленями и раскрыл всё от её мягко расставленных ног до нижней части живота. Не давая ей возможности передумать, он потянулся к её белому нижнему белью и мягко опустил его до колен. Пискнув, она прикрыла ладонями щёки.

Стараясь не мешать этому движению, Саяма приподнял одно из её колен и снял с этой ноги трусики.

— Эм, Саяма-кун? — сказала она с жаром в голосе. — Я-я смущаюсь.

— Тот, кто позабудет свой стыд — пропащий человек, Синдзё-кун.

— Пожалуй, тому, кто далеко уже прошёл по этой дорожке, виднее.

— Ха-ха-ха. Что ж, давай продолжим.

— Это совсем не ново, но то, что ты говоришь, не вяжется с тем, что говорю я. А-а ещё…

Она глянула вперёд через зазоры между пальцами.

— Ты не собираешься закрывать окно?

— О чём ты говоришь, Синдзё-кун? Ты должна продемонстрировать миру вновь обретённую себя.

— Можешь сделать это сам. С-стой. Перестань толкать кресло и отодвинься от окна. Мне ещё рано заниматься экзгибициони… А-а! Так слишком близко к окну!!

— Успокойся, Синдзё-кун. Мы на седьмом этаже. Никто не увидит нас снаружи.

— Т-ты уверен?

— Уверен, Синдзё-кун. Чтобы нас увидеть, придётся пролететь по небу. …О, смотри. Самолёт.

— Они могут увидеть нас с самолёта!!

— Просто успокойся, Синдзё-кун. Прошу, доверься мне.

— П-правда? Учитывая твой послужной список, это не так-то просто.

— Я признаю, что порой был к тебе груб, но попытайся вспомнить нашу первую встречу. Моё поведение в адрес Сецу-куна было безупречным.

— Я только что вспомнила, что та «безупречная запись» началась с прижимания ухом к моей груди, и затем дёрганьем в бане, говоря при этом чушь. Травма возвращается!!

Невзирая на это, Саяма продолжил:

— Угомонись и прекрати закрывать различные места, Синдзё-кун. У меня нет доказательств, но есть предчувствие, что сегодня всё пройдёт гладко. А ты как?

— Н-ну, мне тоже кажется, что сегодня может сработать. Мы не в обычной комнате общежития и мои прошлые тревоги прошли.

Её тон утихал с каждым словом, и Саяма на это улыбнулся.

— Вот как. Если всё пройдёт хорошо, тогда, возможно, мне следует позвонить в вестибюль и заказать заранее сэкихан*.

— Т-тебе не нужно этого делать. Пускай это будет нашим секретом.

Какие прелестные слова, — подумал Саяма, снова мягко покачнув кресло.

— Ах.

Для равновесия она раздвинула ноги, и он поднял свои колени.

Прижимаясь задом к его коленям, она раздвинула ноги ещё сильнее и закинула колени над подлокотниками кресла. Он отодвинул её чулки в положение, с которого они могут спокойно соскользнуть, и Синдзё прикрыла руками лицо.

— С-саяма-кун?

— В чём дело? У меня сейчас нет времени для шуток.

— Это моя реплика!! Э-эм? Прошу, ты можешь меня выслушать?

Синдзё наклонилась, уткнувшись лбом ему в шею, и сделала глубокий вдох.

— Ты всегда останавливаешься, когда я едва не плачу, правда?

— Разве?

— Да, — она покраснела и немного опустила взор. — Но не делай так сегодня. Иногда я задумываюсь, не пройдёт ли всё лучше, если ты не будешь из-за меня сдерживаться.

— Понимаю. В таком случае сегодня тот день, когда мы оба столкнёмся с нашими проблемными местами.

Всё ещё краснея, она выдала небольшую улыбку.

— Ах, — сказала она, когда он дотронулся до её руки. — Э-эм? Могу я спросить кое-что ещё?

— Что там?

— Ну, — сказала Синдзё с ладонями на щеках. — Ты это записываешь, да?

●

По дороге, что проходила вдоль Железнодорожной Линии Ицукайти, тянущейся между домом Харакавы и Академией Такаакита, двигались Изумо и Казами.

Справа от них пролегало ограждение, небольшая набережная и железнодорожные пути. Слева находилось поле. Среди прочего вокруг было лишь вечернее солнце да прохладный ветерок, доносящий немного песка.

Изумо не заглушил двигатель мотоцикла, но держал сцепление и двигался вперёд, отталкиваясь ногами от земли. Знак у поля указывал на ограничение скорости, но парень катил мотоцикл гораздо медленнее.

— Эй, Чисато.

Он окликнул позади себя, где на мотоцикле сидела Казами.

— Если подумать, мы сегодня прогуляли школу.

Она подняла взор к небу и выдала небольшой стон.

— Ну, может и так. Можно попробовать убедить Ооки-сенсей завтра нас отмазать.

— Нет, давай не будем. Жульничество не прокатит.

Он говорил лениво, и она согласилась, опустив брови в улыбке.

Неожиданно Изумо остановился и повернулся к ней.

— Чисато, почему мы бросили слежку за домом того парня, Харакавы, и начали бродить по округе?

— Хм? Ну, меня кое-что тревожит. И я не думаю, что ошибаюсь.

— Что-то случилось? Не то, чтобы я видел какую-то причину присматривать за жилищем помешанного на фигурках парня.

— Секундочку, — Казами прислонилась к его спине и наклонила голову. — Э-эм, Каку? Ты реально думаешь, что та ерунда про манекена Харакавы — правда?

— Ага. Ты же видела женское бельё, да? Он занимается тем же, что старик Ооширо поделывает уже давненько.

— Но тебе не кажется странным, что парень уровня Ооширо живёт так близко?

— Чисато, в UCAT множество людей того же толка. У них просто другие предпочтения.

Блин, а точно подмечено, — подумала она.

Однако…

— О, но Харакава не из UCAT.

— Саяма тоже раньше не был. Странные люди одарены с самого начала. Хотя нормальным людям вроде нас с ними тяжеловато.

— Да. Порой мне сложно за ними угнаться. Между тем, Каку, ты выдаешь достойные аргументы, но мне кажется, что в этот раз всё немного иначе.

— В самом деле? Ну, значит, так и есть.

— Почему ты так быстро передумал?

— Потому что ты не обманешь, — сказал он с серьёзным выражением лица.

— Это не правда.

— Тогда, может, ты обманываешь меня ради моего же блага, и я этого не понимаю. Но такая ложь не нанесёт мне вреда, так что никаких проблем. В общем, ты думаешь, что с этим Харакавой что-то неладно, так?

На его спокойный вопрос она внутренне кивнула и качнула волосами под прохладным ветром, доносящим запах земли.

— То, что он прячет — одна из причин, по какой я сказала оставить его квартиру.

— Если это не кукла, то что? Он кого-то похитил?

— Прошу, не говори того, что сказал бы Саяма. Хотя, вполне может быть.

Казами поставила ноги на землю и произнесла в противоположном направлении:

— По сути, у нас тут гость. Разве не так?

На дороге позади них, освещаемой вечерним солнцем, стоял мужчина в сером костюме.

Он был высок, а его лицо и волосы указывали на определённый факт.

— Иностранец?

— Он наблюдал за нами неподалеку от жилища. Мне подумалось, он чего-то хочет, поэтому я вынудила его прийти сюда. Правда, он долго не хотел показываться.

Мужчина поклонился, и его глаза под очками озарила улыбка.

— Покорнейше благодарю за то, что отошли подальше от людских глаз. Меня зовут Роджер Салли.

Роджер говорил по-английски, и Казами нахмурилась.

— Что этот заморыш сказал? — спросил Изумо.

— Он сказал, «Я Роджер Салли, постарайся запомнить, тупица».

— Я не заходил так далеко.

— Постой-ка! — воскликнул Изумо. — Ты можешь говорить по-японски?!

Роджер прищурился ещё сильнее.

— Понятно, японский возымеет лучший эффект. Приятно с вами познакомиться. Я занимаю должность помощника инспектора американского UCAT.

Казами на это нахмурилась и частично привстала с сиденья мотоцикла.

— И мне приятно познакомиться. Для меня честь, что инспектор американского UCAT снизошёл до того, чтобы прийти сюда и с нами поздороваться.

— Как помощник инспектора, я испытал необходимость поприветствовать двух носителей оружия Концептуальных Ядер.

…Понятно.

Хмурое лицо Казами озарила улыбка.

Она обратилась к нему как к «инспектору», но он подправил, что является «помощником инспектора». Это означало, что она не ослышалась, а он не оговорился. Над ним действительно стоял полноценный инспектор.

…И его отказ сократить название говорит о том, что его организация строго относится к чинам.

Казами слышала, что американский UCAT в основном составляют люди из американской армии. Если он такой же и не станет называть должность себя и своего начальника одинаково…

…Его начальник, должно быть, владеет навыками, подобающими инспектору.

Скорее всего, чтобы их отыскать, он воспользовался спутником шпионом или персоналом американского UCAT.

Затем Роджер задал вопрос.

— Чем Вы двое сегодня здесь занимаетесь?

— Ну, ученик не явился в школу, и его классный руководитель попросила нас убедить его прийти. Однако он отказался выходить, так что нам придётся подождать до завтра и попытаться снова.

Казами не лгала, и истолковала его кивок как доказательство того, что они всё ещё не обнаружили Хио.

Осознав, что преимущество на её стороне, она немного расслабилась.

— Но с вами, кажется, был посредник Пути Левиафана, — отметил Роджер.

— Да, тот самый ученик его одноклассник.

На этих словах она задумалась, стоит ли говорить мужчине, чем занят Саяма, и стоит ли упоминать или избегать информации о Хио. Сведения о Саяме наверняка его удовлетворят, но придание большого значения его действиям может вызвать вопросы о посещении жилища Харакавы.

Казами взвесила плюсы и минусы и проговорила:

— Но Саяме пришлось уйти пораньше из-за Пути Левиафана.

— Вот как? — Роджер немного наклонился и улыбнулся. — Благодарю вас за чудесные сведения. Да, это означает, что американский UCAT должен вести переговоры с японским UCAT, как и планировалось.

— Какого рода переговоры?

— Никакого насилия, спешу вас заверить. Мы всего лишь осуществляем желания мистера Ричарда Сандерсона.

— Его желания?

— Да. Цель его прибытия в Японию. Несомненно, вы не могли думать, что он позволит Пути Левиафана пройти более гладко, поможет избежать ограничений американского UCAT или познакомит вас с вашим партнёром по переговорам, не так ли?

Они думали обо всех этих вещах.

Дела плохи, — подумала Казами, больше не улыбаясь. — Тут происходит нечто опасное.

...Но что?

Американский UCAT что-то замышляет. Гадая, что же именно, она согнула колени в защитной стойке.

— Каку.

Не успела девушка закончить его короткое имя, как Изумо остановил мотоцикл и переместился к ней.

Тем временем, Роджер провёл руками по волосам, продолжая улыбаться.

— Теперь это уже проблема, — сказал он.

— Да ну? Я всего лишь насторожилась. Что случится дальше, зависит от тебя. Скажи что у тебя на уме, и почему Ричард Сандерсон приехал в Японию.

— Я считаю, подобные вещи мне следует сообщить посреднику Пути Левиафана.

— Тогда принимай это как получение от тебя ответа более физической формой переговоров. Усёк?

— Вот как? — Роджер опустил немного голову и нахмурил лоб, не теряя улыбки. — В таком случае, вы несколько привыкли к миру.

Казами на это помрачнела, и повеял ветер.

— …

Сквозь обширное пространство земли сухой осенний ветер проносил запахи вечера и поля.

— Эй, Чисато. Я могу увидеть твои трусики, потому что ветер поднима…

Она ткнула локтем, но Изумо не упал. Пока Казами гадала, не оплошала ли с углом, Роджер убрал руку от волос.

И когда она задалась вопросом, что он будет делать, мужчина клацнул пальцами.

Затем она услышала металлический звук слева. За ним последовал грохот падения чего-то тяжёлого на асфальт.

Казами повернулась и увидела мотоцикл Изумо, лежащий двумя кусками. Пролом был идеально прямым, словно его разрубил гигантский меч. Из незнакомой и комплексной структуры внутри мотора проливалось масло, а громадный поршень лишился импульса и остановился.

…Что это?

— Можно сказать, это частица концепта, — сказал Роджер с улыбкой. — Для прояснения ситуации замечу, что я всё ещё не закончил представляться.

1. *Сэкихан (яп. 赤飯) — традиционное японское блюдо, представляющее собой красный моти-рис с бобами. Красный цвет рису дают бобы адзуки, с которыми он и готовится. Сэкихан готовят в Японии по особым праздникам в течение всего года, таким как дни рождения и свадьбы.

Приближение намерения

Казами противостояла режущей силе.

Она периодически уклонялась от невидимой мощи, рассекающей сверху вниз.

Девушка стояла на прямой дороге, освещаемой вечерним солнцем, приблизительно в семи метрах от своего противника.

Однако…

— Без оружия реально напрягает!

Если она позовёт G-Sp2 вне Концептуального Пространства — его увидят люди. С ней оставался Изумо, тогда как Роджер был один.

…Но без оружия мы не сможем нанести решающий удар тому, кто использует концепт.

По искажению воздуха и дрейфующему песку режущая сила Роджера выглядела для неё как ветер.

Атака всегда следовала после щелчка его пальцев, и не уступала по скорости удару меча. Тем не менее, порез колебался по воздуху подобно хлысту и мог рассечь метал и асфальт.

Чтобы блокировать атаку, у Казами не было ни щита, ни оружия.

Изумо бросился налево, и Роджер щёлкнул пальцами для атаки, вызвав ветер и запустив контратаку против парня.

Его рывок был отчаянным, но Казами ощущала его намерения. В этот же миг левая сторона Роджера открылась, поэтому его действия призывали к атаке.

И девушка поступила именно так.

Ей придётся подгадать время, но она не может медлить. Ей лучше всего давались быстрые всплески силы, но Изумо не такой. Если она замешкается, то вместо отвлечения на себя внимания получит удар от вражеской атаки.

Поэтому…

Как только Роджер поднял правые пальцы и начал их сгибать, Казами устремилась вперёд.

Всё началось со звучного зарывания её баскетбольных кроссовок в землю. Когда для ускорения она налила силой колени, её обувь утонула в песке до дна.

Толчок от земли запустил её тело вперёд, и она продолжила действие, помчавшись дальше.

— !..

Казами бежала.

Ей следовало преодолеть семь метров, и она вошла в крючкообразную траекторию направо. Такой путь держал её как можно дальше от правой стороны Роджера, при этом сокращая расстояние.

Пока она бежала, Роджер щёлкнул пальцами в направлении Изумо.

Казами увидела, как слева над её головой прямо к Изумо метнулось колебание ветра.

Это нисходящая атака.

Девушка едва его не окликнула, но ему бы не хотелось, чтобы она так расходовала дыхание.

Вместо этого Казами беззвучно попросила его уклониться, и увидела, как он крайне резко вывернулся.

Изумо нарочно споткнулся и упал налево от неё и направо от Роджера.

Он швырнул себя на асфальт, чтобы не мешать ей и ещё больше растянуть прицел Роджера между ними двумя.

— !..

Казами продолжила бег. Справа от себя она приметила дорожный знак и поле, на котором летом росла кукуруза. Его отделял от дороги каменный бордюр высотою около десяти сантиметров.

Там же стоял и Роджер..

Теперь он был прямо перед ней, поэтому она вмиг выпрямилась. Если её тело во время атаки будет растянуто, это вызовет лишь небольшой урон. Чтобы швырнуть в удар весь свой вес, ей необходимо выровняться и затем снова присесть для атаки.

Прерывисто дыша, Казами поднялась и стиснула левый кулак.

Её правая стопа оттолкнулась от земли позади, и она рванулась с левым плечом впереди.

К тому времени, как её левая стопа достигла земли, девушка уже повернула левую руку и запястье по часовой стрелке. Чтобы запустить от локтя левый кулак, она двинулась вперёд и слегка вверх.

— Сейя!!

Но удар не достал, потому что Роджер уже отпрыгнул.

…А он быстрый.

Она слегка удивилась, но не более того.

…Пожалуй, раз он помощник инспектора национального UCAT.

Если предположить, что он на уровне немецкого инспектора Дианы или инспектора 1-го Гира Брюнхильд, вполне очевидно, что она не сможет победить его так просто.

Казами не сопротивлялась фронтальному движению левой руки. Словно позволяя кулаку себя потянуть, она повернула плечи и тело по часовой стрелке, что развернуло её в определённую стойку.

…Теперь, я смогу продолжить ударом ноги с разворота!

И она так и поступила.

Девушка быстро подняла правую ногу и позволила ей развернуться. Тем временем, поднимаясь с асфальта, Изумо выдал:

— Белые!

…Ой, да заткнись.

Она сменила эту мысль на ускорение и нацелилась взмахом правой пятки на челюсть Роджера.

Однако мужчина снова увернулся.

Он выгнулся назад, уклонившись от её удара лишь на волосок.

— Кх.

Не успела она опустить правую ногу, Роджер отступил на шаг, пригибаясь.

— Левая рука?!

Казами не сдержала крика, когда увидела подъём руки в её направлении.

Не успела она спросить, может ли он использовать и левую руку, как мужчина ответил щелчком пальца.

Девушка увидела ветер, но не могла его избежать, потому что не опустила ещё полностью правую ногу.

— !..

В тот же миг Казами выполнила иное действие. Она оттолкнулась от земли левой ногой, чтобы сместить себя вправо.

Добавленный наклон привёл её правую ногу к земле гораздо быстрее. Нет, она приземлилась на каменный бордюр, отделяющий поле от дороги.

Казами оттолкнулась от него правой ногой, словно рикошетом, и снова подскочила. Она взмахнула левым коленом, воспользовалась этим импульсом для запуска тела вперёд и скопила силу в животе, чтобы поднять нижнюю часть тела в воздухе.

— …

Она перепрыгнула через ветер, который Роджер в неё запустил.

Но затем он щёлкнул пальцами поднятой правой руки.

Он выжидал для этой атаки, и она не могла ничего поделать в прыжке. Казами лишь оставалось её принять.

Однако девушка заметила надежду.

Надеждой, расположенной между ней и Роджером, оказался знак рядом с полем.

Чтобы избежать второй атаки Роджера она оттолкнулась от знака посреди прыжка.

— Всё закончится здесь!!

Казами направила пяту к его голове сверху, и мужчина больше не мог её перехватить, потому что уже опустил обе руки.

Но, несмотря на это, он щёлкнул пальцами правой руки, опущенной вниз.

...Что?!

Ответ на её вопрос был ясен.

Его правая рука указывала налево от неё.

Иными словами, в сторону Изумо.

— ?!..

Она ошарашено остановилась и из её ушей тут же пропали все звуки.

Падение её ноги утратило угол, и Роджер сумел уйти с дороги, но её даже не волновало своё приземление.

Она торопливо распрямилась, оглянулась и увидела определённый цвет.

Это был красный цвет крови.

— Каку?!

Изумо отбросило режущей атакой, так как сидел, прислонившись спиной к дорожному ограждению. Парень поддерживал левый бок, где краснота покрывала площадь шириною около десяти сантиметров.

Красный заметно растекался по его рубашке.

— Каку!

Казами подбежала к нему и услышала позади голос.

— Полагаю, можно на этом закончить.

Она обернулась к голосу Роджера, и ничего там не увидела.

…Проклятье.

У неё промелькнула мысль о «следующем разе, когда я его увижу», но её воображение ограничилось на этом.

Краснота перёд её глазами и окружающий ветер значили для неё сейчас всё.

— Каку.

●

Казами присела на одно колено рядом с Изумо.

Девушка тяжело дышала, но решила, что это из-за сражения. Она положила руку ему на плечо и выровняла его верхнюю часть тела, упирая на ограждение.

— Здоров, Чисато.

— Сейчас не время вести себя так беспечно!

Он немного улыбнулся, но не выдавал привычных для неё сквернословий или отговорок. Это улыбка вызвала у неё дрожь.

— Каку, я позвоню в скорую, ладно? Ладно?

— Что такое, Чисато? Ты выглядишь так, будто сейчас заплачешь.

Она собиралась обозвать его дураком, но осознала, что сейчас не время, затем к ней пришла другая мысль.

…Я не могу сейчас сказать даже такую мелочь.

Казами наконец осознала, как далеко она от спокойствия.

С её горла вырвался слабый возглас, и её зрение затуманилось.

Неожиданно для самой себя, она обнаружила, что дрожит.

Девушка видела цвет, пролитый на землю у своих ног. Асфальт и песок пропитался краснотой Изумо.

…Нет.

Казами покачала головой и попыталась вытащить телефон. Она попыталась засунуть руку в карман юбки, но по какой-то причине не смогла его найти.

— Почему?

Девушка опустила взгляд и осознала почему. Её рука заметно дрожала. Дела настолько плохи, что она не в состоянии дотянутся до кармана.

Казами вздрогнула.

— Каку…

Её голос дрожал. Она хотела что-то сделать, понимала, что должна что-то сделать, и сквозь её разум начала растекаться мысль, которую она не желала озвучивать.

Вполне возможно, что в этом случае она бессильна.

Казами наконец-то сумела засунуть руку в карман.

— !..

Девушка достала телефон и нажала на кнопку, чтобы дозвониться до ближайшей пожарной станции.

Но не получив ответа, она нахмурилась и воззрилась на телефон.

— Связи нет.

Её рука ослабела, и чёрный телефон выпал на асфальт, где в итоге раскололся пополам.

— К-каку, мне нужен твой телеф…

У него не было. Они проверили это, когда покинули общежитие.

…Он сказал, что он ему не нужен, раз я взяла свой.

Это произошло утром, когда они обсудили это, и как они вполне могут использовать общий кошелёк.

— …

Хоть это и бессмысленно, Казами приготовилась сказать «нет», но неожиданно ощутила, как её достигла сила. Сила на её плечах потянула её вперёд.

Не успела она ничего сказать, как Изумо её обнял.

— Каку.

Казами окликнула его, но он ничего не сказал. Вместо этого…

— Мм…

Девушка последовала его примеру и сомкнула свои губы с его.

Ощутив мягкую влагу, она подумала, по-прежнему содрогаясь:

…Он, должно быть, тоже переживает.

— Каку, э-эм? Ты хочешь… что-нибудь сделать?

Он медленно обнял её поближе.

Не успела она разинуть рот, как он взвалил свой вес на неё и рухнул вперёд.

Что я делаю? Сейчас совсем не время, — подумала она.

Однако…

…Это всё, что я могу сделать.

Казами его обняла и попыталась не обращать внимания на мутную, но тёплую влагу, которую чувствовала в правой руке. Изумо дрожал от боли, но ей эгоистично казалось, что это ничего, пока он в сознании.

Они поцеловались снова, и его рука прикоснулась к её правой груди.

Девушка на мгновение засомневалась, но в итоге её приняла.

Если Казами не примет сейчас это из-за того, что кто-то может увидеть или что случится потом, она знала, что пожалеет.

Но затем ей показалось, что что-то не так.

— ?..

Она переплеталась языками с Изумо и большая ладонь зашла за её расстёгнутую блузку, но…

— ?..

Что-то шло невпопад. Это было холодное ощущение, которое не вязалось с остротой ситуации.

Но…

Ощущение было слишком странным. Подобное чувство никогда не должно возникать в такой чрезвычайной ситуации.

— Каку.

Казами решила, что её следующие слова проведут черту.

— Это наш последний раз, поэтому делай, что пожелаешь.

Затем он обнял её правой рукой. Его левая рука расстегнула нижние пуговицы блузки и двинулась от живота к левому боку и до спины. Там, она прогладила между её лопатками.

Казами чуть не взвизгнула, но ощутила, что необычное ощущение достигло своего пика, и произнесла до того, как смогла разобраться в деталях.

— Это неправильно!! — воскликнула она.

●

Казами неожиданно оттолкнула Изумо прочь, но разница в весе послала её назад и прокатила по асфальту.

Он лежал на земле, глядя на неё с участливым лицом.

— Чисато.

— Это неправильно.

Она обхватила руками своё дрожащее тело, но эта дрожь шла не от ранения Изумо.

— Всё что я здесь вижу и чувствую странно.

— Почему ты…

— Замолчи! Ты не Каку!

На своём крике Казами собралась с силами, сделала вдох, выдохнула и осмотрелась.

Взирая на окрестности, она услышала голос Изумо.

— Я в самом деле я, знаешь?

— Нет, — ответила она, кое-что приметив.

— Почему? С чего ты взяла, что я это не я?

— Это, например.

Она указала на что-то перед собой.

— Это твой мотоцикл, уничтоженный ранее. Его рассекло на две части. Но знаешь что? Я ничего не смыслю во внутреннем устройстве мотоциклов.

Казами встала к нему спиной и подобрала поршень из двигателя мотоцикла.

— Гляди на эту деталь. Я иногда вижу её в рекламе моторного масла, — она осмотрела целый поршень. — Двигатель перерубило пополам, так почему она сохранилась? Или ты собираешься мне сказать, что эта целая деталь выпала, потому что не была ни к чему прикреплена?

Она повернулась к Изумо, и он глянул на неё с расслабленной улыбкой.

— Я действительно не я, Чисато?

— Прости, но я просто не верю, что это так.

— Я бы не прочь услышать немного больше доказательств.

— Хорошо. Правой рукой ты всегда сначала дотрагиваешься до моей левой груди. Хотя когда я делаю это сама, то начинаю с правой. …Но только что ты начал справа. И знаешь что ещё?

Она выдала горькую улыбку.

— Я по-прежнему тебе не рассказала, что спина — моё самое слабое место. Немного жутковато, когда ты делаешь всё как раз, как я хочу, — сказала она. — Спасибо, мой идеальный Каку, но ты просто слишком скучен, как и этот мир. Поэтому…

Казами подняла правый кулак и запустила его себе в лицо.

Девушка ощутила головокружение и хватанула ртом воздуха.

В следующее мгновение мир словно свернулся у неё перед глазами. Так же, как когда Баку Саямы показывал ей прошлое, всё померкло, и она ощутила себя так, будто падает.

— …

Улыбка Изумо дрогнула и исчезла, и она проснулась.

●

— !..

Казами пришла в себя.

…Где я?

Она находилась на дороге. Той же дороге между большим полем и железнодорожными путями. Она сидела на заднем сиденье припаркованного мотоцикла и прямо перед ней виднелась спина Изумо.

…Всё так же, как и при встрече с Роджером.

Единственным отличием было отсутствие мужчины.

— Солнце заходит.

Похоже, прошло немало времени.

Только не это, — подумала Казами, услышав звук своего телефона.

Девушка неуверенно вытащила его из кармана и обнаружила, что он целый. Она с облегчением вздохнула и поднесла его к уху.

— Алло? Это Казами.

— Ах, Чисато-сама! Вы в порядке?!

— О, Сибил. Ну да, полагаю, мы в норме. Что-нибудь случилось?

— …

— Сибил?

Обычный ответ «тэстамент» не прозвучал.

Казами удивлённо наклонила голову на полученное молчание, но затем до её уха донесся крик:

— Что значит «что-нибудь случилось»?!!

...Ого.

— С-слушайте, Чисато-сама. Около часа назад от вашего мобильного телефона засекли могущественные показания философского камня!

Ну да. Я забыла, что это его вызвало, — подумала она, но промолчала.

Перед тем как продолжить, Сибил перевела дух.

— Я подумала, должно быть что-то случилось, и попыталась с Вами связаться, но не смогла дозвониться! Я названивала Вам каждую минуту будто сталкер, но Вы совсем не отвечали! Поэтому я… я… я так запаниковала, что начала взламывать российский бункер для хранения ракет!

Она реально запаниковала, — подумала Казами.

Но затем вспомнила себя всего минуту назад.

…Полагаю, не мне говорить.

— В общем, Сибил, постарайся успокоиться.

— Чисато-самааа!

Она услышала плач и предположила, что все эмоции Сибил переключились на облегчение.

Казами выдала отрадную горькую улыбку и осмотрелась по сторонам.

…Но что это было за могущественное показание философского камня?

Вокруг были лишь поле и железнодорожные пути, а Роджер прибыл после.

— Здесь нет ничего похожего на философский камень.

Затем она заметила оставленный на песке внизу след от колёс мотоцикла. Песок оказался не грязью или пылью с поля и имел слегка бело-голубой оттенок.

…Это сделано из порошка философского камня, не так ли?

— Сибил, я поняла, в чём дело. Похоже, нас реально атаковали. Американский инспектор у вас?!

— Нет, но он в скором времени должен прибыть с Ёкоты.

— Будьте начеку!

— Что Вы?..

Сибил запнулась, но быстро ответила:

— Тэстамент. В таком случае, Чисато-сама, слушайте внимательно. Вероятно, будет лучше Вам пока сюда не приезжать. Вы всё равно не успеете к прибытию инспектора, — в её голос вернулась сила. — Приходите, когда ситуация стабилизируется и мы оба зайдём в тупик. Если что-то случится, я пошлю электронное письмо с информацией о чёрных ходах UCAT. Увидимся тогда же.

— Хорошо, — сказала Казами перед тем как отключить связь и вздохнуть.

…Дела плохи.

Что-то назревало, а у них нет под рукой оружия.

— Эй, Каку. Что нам делать?

Она оживилась, узнав, что он вовсе не ранен, но парень не отвечал на её вопрос.

— ?..

Когда девушка нахмурилась и глянула через его плечо, то обнаружила, что он уставился в пространство с серьёзной миной, безмолвно массируя и поглаживая воздух. И движения его рук следовали изгибам её тела.

Само собой, Казами его ударила.

— Гха! А…э? Постой? Чё?

Он обернулся, увидел её, с облегчением раскинул руки в стороны и схватил её снизу за грудь.

— Славно, это действительно земля сисек Чисато.

— Прекрати меня лапать, будто тебя ничего больше не колышет!

Урон второго удара заставил его качнуться как маятник.

— Ай! Ч-что я только что делал?

— Выглядело так, будто ты массировал во сне мою грудь.

— О-ох, угу. Раз уж ты сказала, так и было. Да, определённо было.

Он кивнул, глянул на неё и затем нахмурился, словно неожиданно что-то осознал.

— Ох, да что ж такое, — парень выглядел на грани слёз. — Почему ты одета? Выходит, это и вправду был сон. Какое разочарование.

— У меня такое чувство, что наши сны кардинально отличались.

Казами раздражённо опустила плечи, но вместе с тем обрадовалась, что то был всего лишь сон.

…Слава богам.

Но выражение лица Изумо неожиданно посерьёзнело.

— Эй, Чисато.

— Э?

Он задумчиво наклонил голову и произнёс гораздо медленнее:

— Что такое, Чисато? Ты выглядишь так, будто вот-вот разревёшься.

— Э?

Казами повторила свой вопросительный возглас и начала дрожать.

…Что?

С чего это я? — гадала она, ощутив, как что-то скатилось на её щеку.

— А?

Девушка вытянула руку и обнаружила дрожь. На её ладонь упала капля. Затем ещё и ещё, отказываясь прекращаться, поэтому она лихорадочно вытерла глаза.

Казами плакала.

…Почему?

— Что такое, Чисато? У тебя был плохой сон?

— Да… Как ты узнал?

Изумо полностью развернулся, обвил её плечи руками и обнял даже крепче, чем во сне.

Он ни капли не сдерживался. Сила несколько затруднила её дыхание, но она отдалась его объятьям.

Казами всхлипнула, затем проговорила:

— Это был ужасный сон.

— Что тебе приснилось?

— Ты… ты умирал.

— Понятно, понятно. Должно быть, было страшно. Но я не собираюсь умирать, и я с тобой, так что не волнуйся.

Он мягко похлопал её по спине, и она кивнула, пытаясь унять дрожь.

— Я испугалась. И…

Казами не смогла продолжить, так как он приложил свои губы к её.

Девушка вздохнула и прижалась к нему даже сильнее, чем во сне.

Она хотела безмолвно за кое-что извиниться. Пускай, то была и фальшивка, но…

…Я немного его предала.

Он неожиданно прикоснулся к её груди. Факт, что это была левая грудь, заставил её горько улыбнуться и расслабиться.

— Мы не можем делать это здесь, — сказала она, убирая губы. — И мы не можем делать это сейчас. Сибил и остальные могут быть в беде.

— Ясно. Ты сумела взять себя в руки?

Казами подумала, что его слова не следовали за её, но всё равно кивнула. Она вновь обвила руками его шею, положила подбородок ему на плечо и глубоко вздохнула.

— Я сегодня кое-что усвоила. Даже мне есть чего бояться.

В её сне кто-то другой был ранен.

…Что со мной будет, если что-то подобное действительно случится?

Это пугающая мысль, — подумала она в сердце.

— Я тоже кое-чего боюсь, — сказал Изумо.

— Правда? Того же, что и я?

— Ага, — сказал он, обнимая её. — Я боюсь упустить прекрасное настроение, которое у нас тут нарисовалось. Что ты на это скажешь?

— Я скажу вот что!!

Она наклонилась назад и затем врезала ему коленом.

●

В новой подземной штаб-квартире японского UCAT находилось обширное, но закрытое пространство. Его потолок был на высоте около трёх этажей, и одну из стен охватывал громадный экран.

На первом этаже размещались столы, и в данный момент в центре между ними собрались куклы.

В окружении людей, одетых в чёрную форму горничных, и прочих в белых защитных униформах стояла Сибил в своём боевом наряде. Она окинула взглядом толпу, ожидающую её указаний.

— Инспектор американского UCAT всё ещё не прибыл?

— Так точно. Мы не получали ни слова от холла.

— Тэстамент. На всякий случай Абрам и прочие из группы боевых операций наготове позади холла. Немецкий UCAT и инспекторы 1-го Гира ничего этого не заметили, верно?

— Так точно. Инспектору немецкого UCAT предложили «сверх жидкий» курс в салоне красоты «Скоротечные красоты» на четвёртом подземном уровне. Инспектор 1-го Гира предположительно готовит ларёк для спортивного фестиваля в своей школе.

— Тэстамент, — ответила Сибил. — В таком случае, приготовьтесь оказывать людям внутри здания помощь с эвакуацией или поиском убежища.

Кое-кто вышел вперёд. Рыжеволосая горничная.

— Сибил-сама, что именно нам нужно делать в подготовке к этому?

— Тэстамент. №8, коридоры между постами разделены Концептуальными Пространствами, поэтому сделайте всё возможное, чтобы соединить их между собой.

Затем Сибил засунула руку в карман и вытащила пульт от громадного экрана.

Она использовала его, чтобы включить чёрное изображение, где начали ниспадать сверху T- и L- образные блоки.

— Блоки, падающие сверху — абстрактная репрезентация коридоров. Локации, что плохо смыкаются между собой, появляются по порядку, поэтому постарайтесь соединить их без пробелов. Если соединить их достаточно хорошо, чтобы образовать цельную линию, они исчезнут, но если они скопятся до верхней части экрана, поменяйтесь с кем-то другим. К тому же, в случае устранения одновременно четырёх или более линий они будут перемещены на экран следующего человека, поэтому попытайтесь по возможности этим воспользоваться.

— Ясно, — сказала №8, кивая.

Когда рыжеволосая горничная отступила назад в группу, Сибил обратилась ко всем:

— Вполне возможно, что американский инспектор не будет ничего предпринимать, так что будьте осторожны и не вызывайте паники. Но в случае эвакуации прошу, очистите коридоры от мусора. Они сейчас в особенно плохом состоянии, потому что забиты грудами уже надоевших людям книг и игрушек, купленных летом. Выбросите их все прочь.

— Так точно. Мы иногда видим спящего в коридорах Директора UCAT Ооширо. Что нам следует с этим делать?

— Тэстамент. В таком случае, не шумите и не будите его, когда будете выбрасывать. Он считается за горючий мусор.

— Я здесь!!

Неожиданный крик сопроводила рука в лабораторном халате, поднятая из толпы. Все они шагнули назад, и сквозь брешь вышел Ооширо, продираясь к Сибил.

— Сибил-кун, — сказал он с рукой на подбородке. — Какова причина этого опасного планировочного собрания?

— Мы всего лишь говорим о выбросе ненужного мусора.

— Я говорил не о себе. Я подразумевал американского инспектора.

Услышав это, автоматические куклы 3-го начали шептаться.

— «Я говорил не о себе»? Выходит, он в курсе, что классифицируется как мусор?

— И поэтому запротестовал. Он не ведает стыда.

— П-почему вы говорите такие вещи вслух, а не по коллективной памяти?!

— Прошу, успокойтесь, Ооширо-сама. Разговоры помогают гладкому ходу их работы.

— Ты просто пытаешься оправдать персональные нападки в мою сторону!

Сибил с улыбкой протянула старику пульт управления, и он его взял.

— Что это, Сибил-кун?

— Тэстамент. Вы понимаете, в чём сейчас заключается Ваша работа?

— Конечно. Бежать.

— Тэстамент. Я предполагала, что трус так и скажет. Тем не менее, вы лидер японского UCAT и, следовательно, должны разобраться с прибытием американского инспектора, поэтому прошу, подождите здесь.

— Я бы с радостью, но мои ноги несут меня сами.

— Тэстамент. Я предполагала, что Вы это скажете. Прошу, нажмите кнопку Внешнего Ввода 3.

Он так и сделал, и на большом экране возникло изображение. Это было игровое окно с чёрным фоном, шеренгой зданий четырёх разных цветов внизу и белыми полосками, олицетворяющими ракеты, падающие сверху.

— О, понятно.

Ооширо использовал колёсико, чтобы подвести курсор к ракете и сбить.

— Тэстамент. Хорошая работа, Ооширо-сама. Будут падать ещё и ещё, поэтому прошу, продолжайте в том же духе.

— Эм, Сибил-кун? А что это такое?

— Тэстамент. Оно напрямую связано с бункером ядерных ракет, принадлежащим определённой стране. Если вы проиграете, в Вас назад запустят настоящую ракету, поэтому, пожалуйста, постарайтесь изо всех сил.

— Ты меня так сюда пригвоздила?! — вскричал Ооширо.

Горничная, повёрнутая к коммуникатору, торопливо обернулась.

— Внимание! Обнаружен нарушитель периметра! В данный момент он на взлётной полосе и движется в нашем направлении!

— Тэстамент, как быстро?

— Так точно, — горничная проверила консоль. — Медленно. Я пришла к заключению, это прогулочный темп. Он также посылает идентификационный сигнал!

Она перевела дух.

— Это американский UCAT!

Услышав это, вся толпа напряглась.

Голос Сибил прорезал тишину, и она подняла руку.

— Прошу всех приступить к делу!

Ответило множество голосов, и все горничные развернулись и разбрелись.

Сибил провела рукой по волосам и присоединилась к потоку людей, покидающих штаб-квартиру.

Однако нечто её остановило: Ооширо. Он проговорил, в то же время используя колёсико:

— Сибил-кун! Я могу спросить одну вещь?! Если я пройду уровень, появится экран вознаграждения, верно?!

Сибил с улыбкой кивнула, достала из кармана новый пульт, открыла громадное меню опций экрана и поменяла сложность игры на «максимальную».

Она проигнорировала вопли старика и выдала собственный возглас:

— Вводится 3-й Уровень Защиты! Прошу всех поспешить на свои посты!!

Командующий могучей силой

Алый свет вечернего солнца создавал между горами тень, которая падала на комплекс белых строений.

Это филиал ИАИ в Окутаме.

Позади белых строений находилась протяжная и широкая асфальтированная линия, тянущаяся назад в долину.

Это была взлётно-посадочная полоса.

В данный момент на ней угадывалось движение. Оно исходило от теней. Вечернее солнце в периоде между летом и осенью создавало на полосе несколько долгих теней.

Их отбрасывали двигающиеся люди.

Сначала с востока на запад по трёхкилометровой взлётной полосе двинулся один человек.

Группа людей, окружающих первого на расстоянии, тронулась в том же направлении, но они неожиданно исчезли.

Их всех придавило.

Это действие сопроводило три звука.

Во-первых — шаги и щёлк пальцев пожилого мужчины в костюме, который двигался на запад в одиночку.

Во-вторых — множество звуков удара по окружающим людям и звук их падения на асфальт.

И, в-третьих — рокот с восточного неба, что служил всему фоновой музыкой.

В окружении всех этих звуков, пожилой мужчина шагал дальше.

— Так-так. Что я вижу? Прибыл инспектор американского UCAT, так почему же вы не устраиваете ему должный приём? И после этого вы настаиваете на использовании концептов всех Гиров.

Пока он шагал, мужчины, окружающее его, подтянулись поближе. Они, носившие чёрно-белые защитные униформы, преградили ему путь спереди и по сторонам на расстоянии пяти метров.

— Постойте-ка! Почему инспектор американского UCAT на нас нападает?!

— Нападает? Я на вас не нападаю. Это приветствие. Шестьдесят лет назад, когда различные UCAT посетили Департамент Национальной Безопасности, они поступали так с нами, если мы не докажем свою силу. Японский UCAT в таком состоянии, потому что у вас нет силы, раз так, примите от меня новое приветствие.

Он поднял правую руку и произнёс на японском языке, который выучил перед отлётом из Соединённых Штатов.

— Конничива, конничива.

Затем щёлкнул пальцами, и около десятка человек одновременно вдавило в асфальт.

— Домо аригато и саёнара.

Оружие, упавшее на землю, было анти-концептуальным боевым снаряжением, но оно треснуло, и людей в защитных униформах нещадно швырнуло о твёрдую землю.

Ничего из упавшего даже не отскакивало. Их словно смело и прижало вниз.

— Это… да, это всё закончит. Когда я, Одо, щёлкну пальцами, единая вонь раздавит вас всех. Разве подобная организация в состоянии сдерживать прочие UCAT, начать самостоятельно Путь Левиафана и стоять в центре мира?

Он вскинул правую руку в сторону отряда, размещённого диагонально справа от него.

Старик щёлкнул пальцами и сокрушил их.

Как только он повернул правую руку к отряду слева, члены того подразделения согнули колени и нацелили на него винтовки.

— Не двигайся, иначе мы будем стрелять!

Несмотря на это, Одо взмахнул рукой второй раз, что заставило их спустить курок.

Выстрелы сопровождались металлическими звуками между ними.

В следующий миг произошло две вещи.

Несколько острых пуль перед Одо отбросило на асфальт, и тех, кто открыл пальбу, также прижало к земле.

Старик продолжил путь, игнорируя их стоны. Впереди его по-прежнему окружало множество людей, поэтому он поднял правую руку в сторону тех, кто виднелся вдалеке.

Он щёлкнул пальцами и в воздух вырвался металлический звук.

— ?!..

Одо увидел, что перед ним и остальными вышла громадная фигура.

Мужчина более двух метров росту носил белый боевой плащ и обернул вокруг головы тюрбан. Его морщинистая кожа имела смуглый цвет человека с Ближнего Востока, а руки того же цвета направили к небу громадное белое копьё.

— Я Абрам Месам, Директор отдела боевых операций японского UCAT. Чего ты хочешь?

— Вы только взгляните, вы только взгляните. Меня пришёл поприветствовать один из так называемых Восьми Великих Королей Драконов. Я Одо, инспектор американского UCAT, и я хочу две вещи, — отозвался Одо. — Очень простые, простые вещи. Положите конец Пути Левиафана и передайте все его полномочия остальным UCAT. Иными словами, моя страна и несколько других решили, что слишком опасно оставлять судьбу мира в руках парочки японских детишек.

— Тэстамент. И вы намереваетесь добиться своего силой?

Рядом с Абрамом поравнялся кто-то ещё. Это была девушка с длинными золотыми волосами и в белой защитной униформе.

Одо поднял правую руку, но оставил её над головой.

— Кто? Кто ты такая?

— Тэстамент. Я Сибил из японского UCAT.

Затем она раскинула руки в стороны.

И в то же время с пятиэтажного здания транспортировок за её спиной что-то прыгнуло.

Одо щёлкнул пальцами.

— !..

Но его силу отразили два гигантских меча.

Прыгнувшая фигура приземлилась позади Сибил и издала тяжёлый металлический грохот. Сотрясение показало, насколько она тяжёлая.

— Это Бог Войны Госпожи Реи из 3-го Гира. Мы непроизвольно воспроизвели ситуацию шестидесятилетней давности, поэтому, что Вы предпримете? В то время UCAT являлось истинной военной силой, а Департамент Национальной Безопасности уступал в числе.

— Забавно. Теперь это забавно.

— Что именно забавно? — спросила Сибил.

— Что? Что ты сказала? — Одо выдал горькую улыбку. — Это лишь показывает, как много вы возомнили о себе, японский UCAT. Да, шестьдесят лет назад, союзные UCAT прибыли с военной силой и не смогли навредить Департаменту Национальной Безопасности, что уступал им в числе. Но…

Он повторил слово «но», при этом опуская руку.

Одо прижал левую ладонь ко лбу и поднёс ту же руку к шее, словно чему-то сопротивляясь.

Через пару секунд он выдал смешок.

— Шестьдесят лет назад… Да, это было шестьдесят лет назад. Соединённые Штаты простили некую нацию. Они затеяли с нами драку, но мы великодушно их простили, из-за того насколько малы, но вместе с тем отважны они были, и помогли им после этого развить цивилизацию. Что если я скажу, что то же относится и к Департаменту Национальной Безопасности?

Он поднял руку и показал сжатые зубы в улыбке.

— Замечательная история. Поистине замечательная история. И замечательное приветствие. Только потому, что мы не раздавили вас шестьдесят лет назад, а вы позабыли, как мы тогда вас простили, сейчас вы верите, что обладаете могучей силой и равны остальным.

Он щёлкнул правыми пальцами к закатному небу.

Его заполнил одинокий металлический звук и за этим последовал рокот, который присутствовал уже некоторое время.

— Что это?

Когда Сибил помрачнела, Одо засунул обе руки в карманы.

— Кончено. Моё приветствие кончено.

В ответ на его слова все услышали голос.

— Объекты падают вниз.

И мир переменился.

Пока все гадали, что случилось, нечто произошло перед ними.

Несколько предметов, принадлежащих их товарищам на асфальте, немного подлетели. Выглядело так, словно они плыли по воде на пляже.

— Это концепт полёта 5-го Гира, не так ли? — спросил Абрам. — На пули и прочие объекты без заданной «нижней поверхности» не действует сила притяжения, и всё, что способно менять своё чувство «низа», может свободно летать.

— Да. В прошлом веке… Приблизительно в середине прошлого века, моя страна его получила. Просто смотрите.

Слова Одо сопроводило изменение в небе. На востоке закатных небес неожиданно что-то появилось.

Предположительно, они уже летали там, используя концепт для сокрытия своей формы. Но явили себя лишь после вхождения в Концептуальное Пространство, которое только что развернули.

Объекты, летящие к скоплению людей, на первый взгляд имели форму птиц. Двенадцать из них виднелось вдалеке, но они быстро надвигались.

Прибыв на крайне низкой высоте, они породили оглушительный рёв и покачнули лес.

— Драконы?!

Физический ответ на этот вопрос достиг людей, собранных на взлётной полосе.

Это механические драконы. Около тридцати метров длиной и облицованные в синий.

Они на первый взгляд напоминали истребители, но когда шумно пронеслись над головой, произошло изменение.

— ?!

Их конструкция расширилась, принимая форму дракона, крылья сложились, и вытянулись четыре конечности.

Это были полностью трансформирующиеся механические драконы.

— Взгляните. Просто взгляните, японский UCAT. Мы позволим вам это увидеть и не будем ничего скрывать. После Концептуальной Войны американский UCAT разработал их для сражения с остатками различных Гиров. Это «Бланка 9», полностью трансформирующиеся механические драконы.

Двенадцать механических драконов тут же вознеслись, закончили трансформацию в драконов и развернулись в воздухе. Изогнув тела, подобно котам, они перелетели назад через пропущенную часть взлётной полосы и затем решили упасть прямо вниз.

Не заботясь о механических телах, драконы рухнули с неба на твёрдую землю.

Со звуком подходящим их могучим звериным формам они приземлились всего в паре метров позади Одо.

Закатный пейзаж налился тяжёлыми звуками двенадцати пар четырёх ног и хвостов, разрывающих взлетную полосу.

Но на этом всё не кончилось. Позади них возникло несколько новых объектов.

Это были транспортные самолёты.

К тому же, с дороги позади взлётной полосы выехало несколько тёмно-зелёных четырёхтонных грузовиков.

Воздух содрогнулся от рёва в небе, звуков моторов на земле и шума выхлопов массивных машин на асфальте.

Стоя перед всеми ими, Одо взирал на то, что лежало перед его глазами.

Он видел Абрама с копьём наготове, Сибил с её Богом Войны, выставившим мечи, и прочих членов японского UCAT, перезаряжающих оружие.

Позади них находилось белое здание, горы, вечерние небо и багряное солнце.

Стоя напротив них, он произнёс:

— Слушайте. Слушайте, вы все. Говорит американский UCAT. В Пути Левиафана было выявлено множество непредвиденных проблем, и он сосредоточен исключительно внутри японского UCAT. Помимо того существуют действия так называемой Армии, и вы не можете отрицать, что есть немалая озабоченность касаемо возможной опасности проведения Пути Левиафана.

Он перевёл дух.

— Как следствие. Как следствие, мы требуем, чтобы Путь Левиафана был временно приостановлен, японский UCAT отказался от любых действий, принятых по собственному усмотрению, Путь Левиафана был помещён под власть всех UCAT, и все решения принимались комитетом, состоящим из представителей каждой страны.

— Тэстамент. Одо-сама, вы просите нас отказаться от Пути Левиафана, не так ли? И от имени использования комитета, вы всецело возьмёте его под контроль американского UCAT.

— Неудачный способ всё выразить. Очень неудачный. Мы не ставим Соединённые Штаты во главе. Дело в том, что американский UCAT обладает величайшей силой, чем любой другой. Нам не нужно быть во главе, так как мы стоим в центре правосудия. Ошибочное понимание японским UCAT «частного» лишь заставило вас потерять из виду «целое» мира.

— Но разве американский UCAT вправе останавливать Путь Левиафана?! Это нерушимые переговоры, согласованные Саямой Каору!

— Вправе, — заявил Одо. Его слова нарушения нерушимого заставили затихнуть остальных. — Вправе. И до тех пор, Отряд Левиафана не может продолжать Путь Левиафана. Есть причина, по которой мы имеем это право, и она предоставлена нам смертью мистера Ричарда Сандерсона.

— Что Вы имеете в виду? — спросила Сибил.

— Мы не обязаны тебе рассказывать. Не кому-то твоего уровня. Нашего предыдущего оправдания для тебя достаточно. В конце концов, любой наш враг — зло по определению. Я слышал, японский UCAT некогда состоял из злодеев. Если вы по-прежнему обладаете кем-то из трусов, которые не могут продвигаться, не оправдывая себя как злодеев, мы не побоимся называть себя правыми и научим их правде, для того чтобы их раздавить. Я вас спрашиваю — вы зло?!

— Мы — нет, но позволь мне сказать одну вещь.

Глядя на приземление транспортных самолётов на отдалённом конце взлётно-посадочной полосы, Абрам крепко сжал копьё и прищурил единственный глаз.

— Внутри японского UCAT по-прежнему существует злодей.

— Вот как, — ответил Одо. Он кивнул и улыбнулся. — Хорошо. Очень хорошо, господа. Тогда, пускай мир снова придёт в движение.

●

С одного конца длинного коридора из твёрдой древесины находился вход японского стиля площадью в двенадцать метров, но с другого конца раскинулась тьма, неохваченная светом с потолка.

Стены были разукрашены, и с обеих сторон размещалось несколько раздвижных дверей. Парочку ближайших стояли открытыми, и между ними двигалось несколько человек.

Большинство людей оказалось крупными мужчинами, худыми мужчинами среднего возраста или женщинами с тонкими улыбками, но их всех объединяло одно: они несли тарелки с едой.

Рядом со входом сидела женщина и наблюдала за ними.

Она носила красное кимоно и очки, и на её коленях стоял чёрный телефон.

— О, ясненько. Значит, Вы и Сецу-тян сегодня не зайдёте? Да, я съем вашу порцию, так что не переживайте. Ничего страшного. Я не растолстею.

Рёко в улыбке показала зубы.

— Получается, Вы взяли Сецу-тяна в путешествие. Молодой господин, это большое для Вас событие. Так где же он? Да, мне бы хотелось с ним немножко поболтать. Я могу рассказать, какие позиции ему лучше всего подойдут. Э? Он сейчас в душе?

Выражение лица Рёко посерьёзнело, и она взяла трубку обеими руками.

— Молодой господин! Это Ваш шанс! Дед научил Вас, как открывать закрытые двери, правда? Да-да. Способ, который вы отрабатывали для открытия дверей в женскую раздевалку городского спортзала, а затем побег прочь. Если я правильно помню, вы сбежали от полицейской машины толкнув под неё деда, и она сбила его и… Э? Вы уже превзошли этот уровень?

Рёко услышала шаги. Она не повернулась в их сторону, но услышала голос.

— Сестра, ты не могла бы помочь остальным отнести ужин?

— Хм? Но я только закончила зажигать благовония в святилище на заднем дворе.

— Это стандартные обязанности хозяина дома. И наша профессия подразумевает, что мы должны относиться к таким вещам с особой тщательностью.

— Э? Но Кодзи, ты ведь такой футурист, что недавно гадал, не стоит ли нам поставить роботов-охранников.

— Нет, это не совсем верно. «Собачья Сила Воли» ИАИ, которую я приобрёл, имеет внутри защитные талисманы для домашнего уюта и процветания бизнеса. Ты же знаешь, насколько суеверны порой ИАИ, не так ли?

— Молодой господин, молодой господин. Слушайте. Кодзи теперь увлёкся машинами. Хуже некуда, правда? Как его сестра, я всерьёз переживаю о его будущем… Я знаю, да? Настоящие люди лучше всего. Видишь, Кодзи? Нанять в охрану живых людей лучше всего.

Кодзи вздохнул и опустил взгляд на сестру.

— Если ты будешь отлынивать от работы, я всё расскажу родителям. Они в поездке, которая имитирует выброс на мель в Море Деревьев на горе Фудзи, но завтра вернутся с сувенирами.

— Э? Но они говорили мне только присматривать тут за святилищем. …Э? Ох, да. Я расскажу Вам, когда Вы женитесь, молодой господин. Мой отец сказал Вам то же самое о семейном святилище Тамии, верно?

Рёко засмеялась в трубку.

— Да-да. У лучших женщин множество тайн. Вы действительно в этом разбираетесь. …О, да. Нечто только что прибыло в вашу комнату? Передатчик?.. О, ладно. Раз это часть Вашей работы я не буду допытываться, но постарайтесь изо всех сил. Сецу-тян с Вами, да? Нет, всё нормально. Так что там?

Вслушиваясь в трубку, она прищурилась и медленно повернулась к Кодзи.

— Кодзи, молодой господин сказал, что на его с Сецу-тяном следующий визит мы должны приготовить сэкихан.

— И кто именно будет этим заниматься? Нет, полагаю, мой первый вопрос должен быть: для кого он.

Рёко в ответ нахмурилась, убрала правую руку с трубки и подняла палец в его сторону.

— Ну же, Кодзи. Это сэкихан, так само собой для Сецу-тяна.

— Это не может быть для него! Он парень!

— Тело не имеет значения. Ты видел немало таких людей, разве нет?!

— Видел, но люди здесь должны пройти через определённый процесс, чтобы до такого дойти! Сецу-кун, возможно, и более чем на 80% там в своих чувствах, но обычно следует останавливать других от такого! Разве вы не согласны?!

На его вопрос ответило несколько кивающих голов, видимых через раздвижные двери по обеим сторонам коридора.

Они все произнесли в унисон:

— С нами ничего не поделать, но, наверное, для современного ребёнка это не лучшее решение.

— Идиоты!

Рёко инстинктивно встала и выдала в адрес Кодзи и остальных свирепый взгляд.

— Как вы можете быть настолько тупы?! Как вы можете быть настолько слабоумны?! Как вы можете быть настолько… ну, в дополнение от себя, я так счастлива!

— К счастью, я совершенно не понимаю, что ты хочешь сказать, сестра.

— Я пропущу это мимо ушей, но ты не можешь сдаться просто потому, что «ничего не поделать»! — она высунула язык. — Можно что-то поделать. Что бы ни делали люди, они могут быть счастливы, пока делают то, что им по нраву, не умрут и не создают проблем другим. И поэтому я поддерживаю Сецу-тяна и буду счастлива, если вы все поступите так же!

— Я в самом деле удивляюсь, что ты считаешь это хорошим аргументом. …Эй, вы там, прекратите плакать и согласно кивать!

— Да-да-да-да. Если отколовшееся мнение моего братца — единственное, демократия клана Тамия заявляет, что мы полностью поддержим Сецу-тяна.

— Эм, сестра.

Плечи Кодзи поникли.

— Слушай. Разве ты забыла, что у Сецу-куна есть сестра? — Он перевёл дух. — И как раз в сестре молодой господин и заинтересован. Сецу-кун сказал то же самое. Чтобы удостовериться, я проверю позже записи подслушивающего устройства!

Атака брата с неожиданного угла заставила Рёко насторожиться, и она обняла телефон, словно его защищая.

— Н-но…

— В чём дело, сестра?

— Т-ты когда-нибудь видел эту так называемую сестру Сецу-тяна?

— Видел. Она со мной поздоровалась, когда я подобрал молодого господина у ИАИ.

— Это подделка!! — заявила она, поправляя хватку на трубку. — Это был замаскированный Сецу-тян! Так-то! Тебя одурачил Сецу-тян! А я бы смогла распознать его по запаху.

— Прекрати настаивать на невозможном. И это определённо была девушка.

— Ты хочешь сказать, что проверял, хватая и дёргая пенис, как молодой господин?!

— Если бы я так поступил, меня бы отправили в участок или в больницу! И не выкрикивай такие вещи во весь голос! Тебя услышат соседи!

— Не съезжай с темы, Кодзи. Слушай внимательно. Ты её не раздевал? Не прижимал её к земле, не давая двигаться? И не проверял визуально или тактильно? Тогда ты ничего не знаешь! Как человеку из охранного бизнеса, тебе должно быть стыдно за своё поведение! — сказала она. — К тому же, молодой господин может не поладить с сестрой Сецу-тяна! Например, он мог вломиться в раздевалку, неожиданно раздеть её почти догола и начать лапать. Или мог толкнуть её на кровать и заставить раздвинуть ноги. В таком случае она бы начала его ненавидеть, правда? И если подумать об этом логически, чья тогда очередь?! Та-да! Се! Цу! Тя! На! Видишь? Я использовала стаккато, чтобы сделать на это упор!

Закончив тираду, она вздохнула и приняла раздражённую позу с телефоном всё ещё в правой руке.

— Ты иногда совсем не в состоянии логически мыслить, Кодзи. Если верить всему, что видишь, жизнь кажется проще, но меня беспокоит, когда ты живёшь вот так в заблуждении.

— Я извиняюсь, сестра. Я внезапно прерву разговор, но мне можно рухнуть прямо здесь и сейчас?

— Конечно, вперёд. Только пол слишком твёрдый, чтобы на нём выспаться, потому сходи лучше купи бобы для сэкихана.

Кодзи её проигнорировал.

Он сел на пол, повернувшись спиной к сестре, и медленно швырнул себя вперёд.

Видя, что её брат больше не двигается, Рёко кивнула с опущенными бровями.

— Ох и докучливый мальчик.

Она ещё раз понимающе кивнула и села, прислонившись спиной к стене.

— Извините, молодой господин. Да, зло было повержено. Кодзи порой говорит совсем уж нелепые вещи. О, точно. Простите, что так отвлеклась, когда Вы потратили своё время, чтобы сообщить нам, что не явитесь на ужин. Постарайтесь вдвоём хорошо поработать. О, и ещё одно.

Она поправила волосы, которые растрепались в споре с братом.

— В вашем классе учится мальчик наполовину японец, верно? Да, тот, что напоминает молчаливого убийцу, который помогал нам переносить вещи в последний день подготовки к Фестивалю Всеобщего Отдыха. …Да-да. Харакава-кун. Сегодня днём он был в супермаркете с девушкой. Они, похоже, закупались на ужин.

Рёко повернулась к входной двери и решётчатому деревянному входу, которого нельзя было разглядеть изнутри.

— Да, молодая девушка с короткими светлыми волосами. …Да, я подслушала параболическим микрофоном, и её имя Хио. Что если воспользоваться этим, чтобы что-нибудь с него выклянчить? Да, у меня есть всё необходимое. …Э? Нельзя? Но это полезные сведения?

Её лицо озарила широкая улыбка.

— Ну, конечно же. Я никогда не говорю ничего вредного или плохого. В общем, постарайтесь усердно потрудиться. Я уверена, это будет непросто.

●

За горной грядой заходило солнце.

Его свет омывал протяжный участок асфальта, по которому двигались множество фигур.

Часть из них были людьми, часть — драконами из металла, и одна являлась громадной искусственной человеческой формой.

Воздух насыщали стрельба, шаги, удары мечей, голоса и лязг металла. В ветре также прокатился ещё один рёв, приземлившийся на взлётную полосу.

Он донёсся от транспортных самолётов.

Их задние люки открылись и высвободили «Хаммеры» и несколько солдат американского UCAT. Они все носили синюю защитную униформу и бежали по асфальту на сверхчеловеческой скорости. Их движения ускоряли механизмы, установленные внутри костюмов.

Среди них были женщины и люди с разным цветом кожи; они присоединились к группе, прибывшей на грузовиках, и помчались дальше по взлётной полосе.

И словно потянутые ими, синие механические драконы взревели и побежали следом. Их стальные ноги разбивали асфальт, но их движения, прокладывающие путь, были почти лёгкими.

Тем временем, белая группа образовала на их пути стену.

И синяя, и белая волны получили то, чего хотели.

Синяя волна остановилась от столкновения с белой стеной, и, пытаясь подавить волну, развалилась.

От столкновения с растущим потоком некоторые из них сформировали гребень.

Одной из таких была Сибил и её белый Бог Войны, оказавшиеся лицом к лицу с механическим драконом.

— …

Женщина знала, что должна его остановить. Не выиграй она здесь время, внутри японского UCAT будет захвачено множество различных вещей: боевая техника, персонал, данные и остатки чувств.

Большинство из этого следовало эвакуировать. Персонал и боевую технику отправят под землю, тогда как информационный отдел заблокирует данные на серверах.

Ключ ко всему этому — пятый подземный уровень. Всё внизу было зоной строжайшей секретности. Как раз на пятом уровне хранилось оборудование Концептуальных Ядер и Бог Войны Сибил.

Прочим UCAT не сообщали, что лежит ниже этого этажа.

Ооширо дал разрешение на эвакуацию туда, но всем и всему ещё необходимо туда добраться.

— Поэтому мне нужно выиграть время.

Сибил столкнулась с синим механическим драконом. Он превосходил ростом её Бога Войны, и она слышала, что он назывался «Бланка 9».

— Я однажды слышала от Ричарда Сандерсона, что аппарат, официально принятый американским UCAT, именовался «Бланка».

Синий механический дракон опустился подобно кошке и выстрелил снаряды из вторичных пушек на плечах.

— !..

Чтобы отразить их клинками, Сибил вытянула руки вперёд.

Она отбила их в небо, потому что внизу находились люди.

Снаряды прибыли еще, поэтому, отбивая их, она продолжала размахивать мечами.

Стреляя, дракон двинулся с места.

Повторяющиеся звуки пальбы вонзились в пространство между двумя машинами, и с каждым разом дракон делал шаг.

Однако Сибил тоже двинулась вперёд.

Чтобы войти в могучий звук и напор, ей не нужна была сила. Она развела руки врознь и зашевелила пальцами в пространстве, словно играя на инструменте. Белый Бог Войны ответил подробными движениями мечей со звуками отражения снарядов, образующими ноты.

Металл и искры разразились вновь.

На фоне движения, освещённого сумеречным небом, белый Бог Войны создавал из атак дракона музыку и продвигался вперёд.

Они приближались друг к другу.

Неожиданно, слева от Сибил появился свет.

Это другой механический дракон выстрелил основным оружием, драконьей пушкой, из пасти. Со звучным всплеском бело-голубой луч света не менее нескольких метров в поперечнике прокатился к ней через взлётно-посадочную полосу.

Над асфальтом промчался чистый луч синего цвета.

Его разрушение послало несколько человек в белых защитных униформах в полёт и разорвало землю.

Свет угрожал поглотить Сибил и Бога Войны.

— !..

Он ударил, и она услышала звук, но вовсе не тот.

Это не шум распыления света. Вместо него…

— Огонь?!

Звук, который все опознали, сопровождался соответствующим феноменом.

Бело-голубая пушка дракона была сожжена.

Словно клочок бумаги или пропитанную маслом ткань, её мгновенно выжгло до основания красным пламенем.

Дракона пронзило достигшим его огнём.

Сначала он вошёл сквозь зазоры в обтекателе, покрывающем его механическое тело, а затем вырвался со спины и в небо позади. И следом всего синего дракона обволокло звуком бушующего пламени.

— ———!

Предположительно бесформенное пламя ревело как багровый дракон.

И затем предположительно металлический дракон сгорел дотла, не расплавляясь.

— Это Облачённое Копьё B-Sp, что использует Концептуальное Ядро 9-го Гира, не так ли? — сказала Сибил. — Подходящая сила для 9-го, который поклонялся огню.

Она отвернулась от замолчавшего врага к громадному мужчине справа, сжимавшему копьё.

— Тэстамент. Большое Вам спасибо, Директор Абрам.

— Тэстамент. Это я должен тебя благодарить за помощь в работе боевых операций.

Он опустил копьё, и оно, B-Sp, трансформировалось. Первоначально оно имело крайне толстый наконечник, но теперь он разделился на двухлезвийное копьё.

— Я, должно быть, постарел, — произнёс Абрам. — У меня больше нет желания производить впечатление.

— Тэстамент. Даже так, это честь. Шестьдесят лет назад мне ни разу не представилось возможности сражаться рядом с Вами.

— Ты… обо мне знаешь?

— Тэстамент. Из-за своего сна я не могла Вас встретить, но увидев Вас и Арнаваз-саму два года назад, я использовала знание о людях, которых встречала тогда, и историю после, чтобы сложить всё воедино.

— Ясно, — сказал Абрам, невозмутимо взирая вперёд Сибил.

Синий механический дракон снова готовился к сражению.

— Мне взять его на себя?

— Нет, Абрам-сама. Вы позаботьтесь об остальных.

Дракон нацелил обе вторичные пушки и открыл пасть, выставляя драконью пушку, но Сибил улыбнулась.

Абрам криво улыбнулся в ответ.

— Работник техобслуживания всегда улыбается, чтобы остальные могли расслабиться?

— Тэстамент. Вы не назвали это чертой автоматических кукол, поскольку посчитали, что так вежливее? К тому же, мне кажется, что Арнаваз-сама всегда дожидается Вас с улыбкой.

— Я не особо жалую перенос на поле боля семейных вопросов.

Произнеся это, он перепрыгнул через множество синих и белых фигур, перекрутился и побежал к другому механическому дракону. Проводив его взглядом, Сибил уставилась перед собой.

Она увидела свет в пасти механического дракона.

Однако…

— Приступим.

Она запустила себя вперёд, взмахнула руками и атаковала.

Сложная сила

Отдел разработок на втором подземном уровне штаб-квартиры UCAT пребывал в замешательстве.

Проблему создавало то, что он находился на одном из верхних этажей.

— Не забывайте, что это наиболее важное место! Выносите компьютеры и прочее материальное оборудование!

Женщина в лабораторном халате командовала остальными, постукивая по стене метровой указкой. На бейдже на её груди значилось «Цукуёми Сидзуру».

Она стояла в белом коридоре напротив отдела разработок. Он вёл к складам и арсеналам, а стены открылись, выставив транспортные рельсы.

— Воспользовавшись грузовыми лифтами арсенала, мы сможем отправить всё оборудование на пятый уровень.

Цукуёми скользнула взглядом по консоли лифта на стене. Она контролировала все четыре громадных лифта в арсенале, и впервые на её памяти горела лампочка BF5.

— Но я поражена, что начальство сняло ограничение с этой сверхсекретной зоны.

Мимо прошёл мужчина со связкой чертежей, и она повернулась к нему.

— Касима, забрось их в следующий контейнер. Мы используем его для бумаги.

— Нет, на них наложена божественная защита металла, так что их вполне можно оставить с мечами. В конце концов, не хотелось бы, чтобы они сгорели. Гораздо важнее, что мы сейчас будем делать?

— Ты видел карту пятого уровня?

— Видел. Он покрывает сам подвал и вентиляционное пространство, которое служит чердаком.

— И если взломать с того чердака линию связи, то можно пробиться, даже если они нас заглушат.

— Да, — согласился Касима. — Я смогу позвонить Нацу-сан и сказать, что не смогу сегодня прийти домой.

— …

— И я не сомневаюсь, что она отважно мне расскажет об особенно чудесном ужине, который будет поджидать меня завтра! Аа, я хочу сказать этим проклятым американцам, что они делают!

— Вижу, ты не затыкаешься, даже когда все вокруг замолчали.

— О чём Вы говорите? Это ценное доказательство моего счастья. Не сомневаюсь, ваш муж в своё время сам говорил подобные вещи, извиваясь туда-сюда. Вы двое наверняка были так счастливы.

Цукуёми окунулась в прошлое. Её муж тогда был с ней, а Мияко ещё была маленькой. Затем она представила себе, как этот муж держит семейное фото на работе, ползая на полу или виляя задом в коридоре.

— Жуть-то какая.

— Вот как. В таком случае, я воспользуюсь этим шансом, чтобы сказать вам кое-что важное: с вами явно что-то неладно.

— С тобой явно что-то неладно в обратном направлении, так что сходи глянь в зеркало. И пока болтаешь, не мог бы ты набрать побольше вещей? Например, вещи Ацуты?

— На его компьютере, вероятно, нет ничего кроме странных песен. Американский UCAT наверняка подумает, что это мантра или ещё какой-то диковинный культ, а раз так, вам не кажется, что мы можем их этим отвлечь?

Тем временем по коридору прошла ещё одна фигура.

Это была автоматическая кукла. Заметив Цукуёми, черноволосая девушка в белом рабочем переднике поклонилась.

— Так точно. Этот этаж в скором времени будет удалён и скрыт. Все закончившие приготовления должны отправиться на лифте вниз. Третий и четвёртый уровни уже на очереди, поэтому прошу, поторопитесь.

Её инструкции сопроводил небольшой звук.

Сверху и снизу стен, образующих помещение отдела разработок, донёсся звук рвущейся бумаги.

Сразу же после этого по коридору прокатилась дрожь.

Пустая комната отделилась от коридора. Она и соединённые с ней производственные помещения отодвинулись подобно кораблю, отплывающему в море, или автомобилю, тронувшемуся с места.

Цукуёми взглянула в проём, но ничего там не ощутила.

Не было ни света, ни тьмы. Она могла сказать, что за дверью не существовало абсолютно ничего. С расползанием неизведанного проёма помещение разработок отплывало в неизведанный океан.

Автоматическая кукла испустила вздох, словно сокрушаясь.

— После удаления на участках с этажами, в основе которых лежит концепт расширения, будет зафиксирован нормальный этаж, и концептуально расширенные уровни будут скрыты. Что означает: помещение разработок больше не будет существовать в этом мире.

— Понятно. Значит, вы скрываете этаж на столь фундаментальном уровне, чтобы с записей или остаточных мыслей нельзя было восстановить никакой информации.

— Так точно. Даже если они попытаются восстановить этаж, для точного воссоединения разорванного исходного струнного колебания понадобится ответственная за очищение автоматическая кукла. И в итоге останутся лишь безвредные участки, такие как столовая, библиотека и тренировочные залы, равно как и новая штаб-квартира в качестве наживки.

— Новая штаб-квартира? Все по-прежнему управляют удалением оттуда?

— Так точно. Но помещение разработок являлось последней большой удалённой площадью, поэтому их работа завершена, и они примутся за переписывание всего в нормальные этажи. Прошу, поторопитесь. Иначе Вы застрянете на удалённых этажах, которые будут или не будут восстановлены.

На платформу, помещённую на транспортных рельсах на стене коридора, загружалось последнее оборудование. Члены отдела разработок соревновались в том, кто больше поместит своих личных вещей на помост размером с татами.

…Это война.

Она с горькой улыбкой повернулась к помещению отдела разработок и заметила, что там появилась новая стена. Таков изначальный вид коридора. Концептуальное Пространство отдела разработок переписывалось настоящей версией. Стена выглядела несколько прозрачной, и она могла увидеть, как с другой стороны отплывает их помещение.

— Директор Цукуёми!

Касима позвал её с коридора. Транспортный поддон отослали на низкой скорости, и мужчина повернулся вместе с группой, которая за ним следовала.

— Прошу, скорее!

— Я мигом!

Она начала бежать и поднесла руки к бёдрам в надежде, что они не подкачают, но затем оглянулась. Автоматическая кукла оставалась напротив исчезающего помещения разработок.

Едва лишь Цукуёми собиралась попросить её не мешкать, кукла поклонилась:

— Я буду ждать, пока вы вернёте это пространство.

Она скакнула в отплывающую комнату. Кукла перепрыгнула неизведанный проём, разросшийся на несколько метров, и приземлилась у входа в пустое помещение.

— Ты…

— Так точно. Я пришла к заключению, что Вам не о чем беспокоится, Директор Цукуёми. Для возвращения удалённого этажа, впадающего в закрытое пространство, автоматическая кукла, которая разорвала исходное струнное колебание, должна соединить его заново, но процесс будет более стабильным, если из удалённого этажа будет звать голос.

На этих словах она повернулась к Цукуёми от открытой двери помещения.

— Несколько автоматических кукол — включая меня — испытывают трудности в сражении. Мы специализируемся на домашней работе, уборке или ином способе сохранности комнаты, поэтому я пришла к заключению, что для нас это идеальная работа.

— …

— Куклу предначертано хранить в коробке, но вместе с тем, их нужно вновь вытащить руками человека. К тому же, я слышала, что если люди того пожелают, возрастает скорость воссоздания Коппелии. Разумеется, я лишь позже узнала, что Коппелия означает, но вот почему мы будем ждать этих человеческих рук. Вот к какому заключению я пришла для того, чтобы сильнее подтвердить своё решение.

Цукуёми её слушала и мимолётно опустила взор.

— …

Когда она снова поднял взгляд, её глаза сияли силой, а в уголках губ была улыбка. Она решила сымитировать фразу, которая повторяла кукла.

— Мне следует сказать «так точно»?

— А мне следует ответить «Тэстамент»?

Голос куклы заколебался, и её тело начало терять четкость.

Она погружалась в неизведанное пространство, и, несмотря на это, поклонилась.

Цукуёми не могла расслышать её прощальные слова, а фигура куклы слишком расплылась, чтобы разглядеть.

— ?!

В следующую секунду перед Цукуёми лежала только стена.

— Скорее, Директор Цукуёми! Вы что, снова повредили спину?!

Цукуёми вытащила из кармана ручку и швырнула её в Касиму, который выглядывал из входа в арсенал.

●

На первый взгляд, битва на взлётно-посадочной полосе начала продвигаться в определённом направлении.

Чтобы оттянуть своих двух врагов прочь от основных сил UCAT, механические драконы, столкнувшиеся с Абрамом и Сибил, немного отступили.

Затем нечто ринулось в созданную ими небольшую брешь.

— Ещё один транспортный самолёт?!

Тёмно-зелёный транспортный самолёт с четырьмя двигателями скользнул на полосу и образовал барьер. Члены японского UCAT наблюдали, как из него вырвались «Хамви» и солдаты в синих бронированных униформах.

— С дороги, чтоб вас! Я хочу увидеть сражение Сибил-сан, так чего же мне приходится втыкать на этих грязных мужиков?!

Мужчины в белых защитных униформах были посланы в полёт пулями, ответившими на их ярость.

Их пространственные барьеры, образованные из защитных концептов, несколько ослабляли урон, но…

— Если они попадут в стыки — мы умрём! Особенно в заднюю часть шеи! Народ, покрепче затяните воротники!

Все подчинились голосу командира и двинулись вперёд. В первую шеренгу вышли люди с метровыми щитами, а за ними, пригнувшись, последовали солдаты с автоматами.

— Проклятье, — пробормотал молодой солдат.

На заднем фоне раздавались звуки выстрелов, отдалённые голоса механических драконов и нескончаемый гул двигателей транспортных самолётов.

— Нам и в самом деле нельзя использовать боевые патроны?!

Он держал щит, а его командир прикрывал его сзади, отвечая на вопрос:

— Это не открытая битва против «враждебных формирований», как с 1-м и 3-м. Нам следует разбираться с людьми, затаившими былые обиды, но это другой UCAT.

— Тогда, что же это получается?! Как только всё утихнет и все охладят головы, они встретятся на политическом фронте и скажут американцам, что у нас был просто тренировочный бой, где они использовали боевые патроны?! Они скажут, что во всём виновата Америка, и им нужно отступить?! Мы что, просто пешки в этом плане?!

Рядом с негодующим парнем мужчину среднего возраста со снайперской винтовкой отбросило назад.

— !?

Парень обернулся и увидел, что пуля попала в соединение брони на его правом плече.

Пока мужчина пытался подняться, молодой солдат начал его останавливать.

— Не двигайтесь! Вам нужен врач!

— Я и сам справлюсь. Что более важно, передай мне свою пушку. Если ты собираешься ныть вместо того, чтоб стрелять, я буду вести огонь левой.

Он встал, не придавая особого значения неподвижной правой руке, и левой открыл на поясе аптечку.

Мужчина помладше попытался помочь, но тот его остановил.

— Ты говоришь лишь о политической стороне. Мы и вправду не более чем пешки на этом фронте, но кое-чего мы можем тут добиться. Глянь назад.

Молодой человек оглянулся и увидел штаб-квартиру японского UCAT, замаскированную под административное здание транспортировок.

— Ни один член американского UCAT туда не добрался. Таково нынешнее положение дел. Если позволим пройти хоть одному, получится, что мы не смогли закончить нашу работу. Но если мы удержим эту полосу, пока не закончится эвакуация, то сможем повернуться к тем, что стоят на политическом фронте и сказать им, что пришла пора им взяться за дело.

Он прижал к правому плечу аварийный пакет и протянул левую руку, даже не вытирая кровь.

— Давай мне свои патроны и вали. Если я смогу защитить твоё отступление, то уже добьюсь того, чего не сделает никто другой.

Сбоку от него пролетела пуля и издала металлический звон от щита командира. Молодой солдат, повёрнутый спиной к старшему, её услышал.

— …

Он молча закрыл глаза и передал свой автомат мужчине среднего возраста.

— Понятно.

Мужчина кивнул и подбородком показал в сторону замаскированного здания транспортировок.

— Теперь, иди.

Однако его лицо быстро помрачнело.

— Эй, — воскликнул он на действие молодого мужчины.

Передав автомат, он пожал плечами, присел и подобрал винтовку, которую уронил другой мужчина. Взяв в руки однозарядную снайперскую винтовку, молодой солдат кивнул.

— Ты сейчас не можешь целиться, так что просто пали автоматом во все стороны. Я воспользуюсь ей вместо тебя.

— Позаботься о ней хорошенько. На моём оружии высечено имя богини.

— У моего тоже есть второе имя.

Молодой солдат согнул колени, приложил приклад к плечу и прицелился.

Но не успел он выстрелить, как услышал металлический звук.

Его будто в падении сбросило с небес, и он громыхал.

— !..

Командира, стоящего с ним рядом, впечатало в асфальт.

— Что это было? — сглотнул кто-то сзади, и появилась некая фигура.

На расстоянии десяти метров стоял худой старик в сером костюме, и его голубые глаза повернулись в их сторону.

— Здесь. Мне лишь нужно пробиться здесь, и у нас будет путь к зданию позади вас.

Вслед за его словами молодой солдат, солдат среднего возраста и все солдаты за их спинами одновременно открыли огонь. В сторону их врага полетели учебные пули с надписью спереди «поддельный», одновременно с тем получая концептуальную защиту 1-го Гира.

Однако всё это разом остановил щелчок пальцев.

Между двумя сторонами в воздухе разразился потрясающий металлический грохот, и землю прорезала прямая линия.

Пули разом вдавило в асфальт, а рука пожилого мужчины вскинулась ещё раз.

— Бесполезно. Бесполезно, японский UCAT. Ваше ложное зло не может остановить справедливость.

За его словами молодой солдат с винтовкой резко поднялся на ноги.

— Ложное зло и справедливость бессмысленны на поле боя!

Он встал и нажал на спуск, как раз когда старик щёлкнул пальцами.

И сделал это дважды.

В воздухе дважды разлился тот же металлический грохот.

Первый раздавил летящие пули, а второй прозвучал прямо над головой молодого солдата.

— !..

Сквозь воздух пролетела фигура.

Подскочив на фоне неба, которое полнилось фиолетовой тьмой, она выглядела одновременно и чёрной, и белой.

Для блокировки металлического грохота, возникшего над головой молодого солдата, фигура воспользовалась левой рукой.

— !

Её рука выпала с плеча и рухнула на землю, но летящая фигура осталась безучастной. С одним кувырком её платье пронеслось по воздуху, и она приземлилась на землю.

Фигура носила чёрно-белые одежды. Это боевая форма горничных японского UCAT и боевой передник. Над двумя одеяниями виднелись короткие рыжие волосы.

— Добро пожаловать в японский UCAT, инспектор американского UCAT Одо-сама. Меня зовут №8, я выступаю в качестве представителя автоматических кукол японского UCAT.

Она поклонилась и повернулась к молодому солдату и прочим позади.

— Эвакуация завершена. Прошу, продолжайте вслед за ними. Мы вас прикроем.

При этом выражение лица куклы сменилось улыбкой. Её глаза слегка прищурились, а рыжие волосы покачнулись на ветру.

— Поскольку вы завершили вашу миссию, мы будем рады принять вас в качестве гостей.

За этим последовало больше движения.

Из входа в штаб-квартиру вырвались горничные, сжимающие тяжёлые автоматы и разнообразные клинки. Они образовали перед зданием последнюю линию обороны.

— Мы предали 3-й Гир, перешли на сторону Лоу-Гира и отдыхали в Канде, поэтому не смогли принять участие в Пути Левиафана с 3-м Гиром. Это единственное снаряжение, которое отдел разработок не смог транспортировать вниз, но мы используем его против американского UCAT.

На словах №8 её рука поднялась с земли.

Она немного проплыла по воздуху, но вскоре подлетела к её левому плечу и присоединилась со скрежетом металла.

Тем временем из-под её юбки и передника вывалились небольшие объекты: винты, пружины, мелкие металлические и пластиковые пластины.

С использованием точного гравитационного контроля она их соединила.

— Это не более чем простые пистолеты, но их тридцать две штуки.

Когда кукла повернулась к Одо, все они разлетелись вокруг неё. С последним багровым лучом заходящего солнца у неё за спиной в тридцать два её оружия зарядились пули. С расходящимся вокруг себя эхом рыжая горничная приоткрыла уста, опустила талию и сделала реверанс.

— Ну а теперь — да начнётся служение.

С этим она побежала вперёд.

●

№8 бежала.

Её гравитационный контроль и производительность конечностей были выставлены на «прочный», и она перемещала тело, как того желала.

Это давало ей скорость бега равную нескольким десяткам километров в час, и дальность прыжков почти в десять метров.

…Хотя чрезмерное производство тепла уменьшает время, в котором я могу оставаться активной.

№8 была не боевой моделью, а ориентированной на приём посетителей.

Её боевые познания происходили от коллективной памяти автоматических кукол, которые остались на стороне 3-го Гира. Главным образом они шли от воспоминаний сражения с Отрядом Левиафана.

В то время автоматические куклы на поле боя выставили свои способности движения всего лишь немного выше человеческих. Это не влекло за собой перегрев и, следовательно, позволяло продолжать сражение.

Но нынешняя ситуация отличалась. Иной противник, иная цель и иное количество доступного времени.

…И я могу использовать всеобщий опыт для наилучшего результата.

Чтобы подобраться поближе к Одо, который затягивал её глубже на их поле боя, кукла подпрыгнула, привлекая внимание американского UCAT и пролетая над их головами.

Она приземлилась на асфальт и тут же начала бежать. Её враги, сопроводившие её взглядом, начали приближаться и стрелять.

Но №8 не обращала на это внимания. Такая манера поведения присутствовала в памяти тридцати с лишним автоматических кукол, которую она скопировала.

На бегу №8 развела пальцы и взмахнула рукой в сторону приближающегося отряда.

Из тридцати двух дул позади неё, каждое из которых отслеживало своего врага, со звуком выстрела вырвалось пламя.

Чёрные пистолеты в свободном полёте зашевелились подобно пчёлам, ринулись к вражеским рядам и начали палить со всевозможных ракурсов, включая верхний.

Вместо стрельбы по сочленениям их механизированных защитных униформ, летающее оружие нацелилось на выступающие точки. Пистолеты имеют плохую проникающую способность, поэтому кукла наделила пули силой урона по широкой площади. Это особенно подходило для учебных пуль с плоским наконечником.

Вне зависимости от типа брони, которую они носили, если кому-нибудь попадут по поднятому пальцу — столкновение откинет всю руку. Попадание в челюсть послужит апперкотом, а прямой выстрел во внешний край брони возымеет эффект подобный мощному толчку по этому месту.

Однако, большинство таких мест находились на конце наиболее подвижных телесных частей, и прямое попадание туда потребует высокоскоростного принятия решения и точной стрельбы.

Это достигалось способностями №8 как машины.

Небольшое подразделение, с которым она столкнулась, получило повсеместные точечные столкновения.

Один споткнулся после выстрела, доставившего горизонтальный удар в его привод ускорения на опущенной ноге, одного откинуло в воздух выстрелом в подбородок по защитному шлему снизу, другого послали вращаться повторяющиеся выстрелы справа по его бэкпаку и споткнуться попадание слева по наколеннику ноги, на которой он вращался, а ещё один случайно пальнул в своих товарищей после попадания сбоку в дуло его автомата.

Это всё было достигнуто слабейшим из огнестрельного оружия, известным как пистолет, слабейшими пулями, известными как учебные пули, и слабейшим созданием, известным как автоматическая кукла для приёма посетителей.

В итоге осталось только эхо выстрелов, пистолеты, летящие будто на крыльях сквозь потемневшее небо, и №8, которая бежала впереди.

Её глаза сосредоточились на Одо, шагнувшем назад, и кукла помчалась к нему.

Небо над головой сменялось с багряного на тёмно-синий, и в основном полнилось металлическими звуками, топотом механических драконов и гулом моторов транспортных самолётов.

Это доказывало, что члены японского UCAT отступали.

Тем не менее, кое-что по-прежнему требовало её внимания.

…Этот человек.

Инспектор американского UCAT обладал способностью сокрушать врага сверху со щелчком пальца.

Простое наблюдение предполагало, что это был удар от концепта гравитации, но №8 полностью не понимала его природу и свойства. Во время прыжка для защиты остальных кукла получила атаку по левой руке, но некоторые аспекты всё ещё оставались неясными.

Если она не уточнит его особенности, последующее составление контрмер окажется проблематичным.

№8 могла определить, что это была гравитационная атака, а не простой удар, потому что его цели не отскакивали.

К тому же, сила вылетала от его пальцев в небо, где ей указывали «ударить», и запускалась оттуда диагонально. Если на пути окажется другой объект, он преградит ей путь.

Это была быстрая и надёжная атака. Японский UCAT обладал концептами защиты, но его атака сокрушала их вместе со своей целью. Судя по всему, её максимальная дальность приблизительно триста метров, и не присутствовало никакого ограничения на количество использований.

…Я пришла к заключению, что эта сила бесподобна на средней или близкой дистанции.

Но в то же время, Одо быстро использует силу для защиты против снайперского выстрела или любой дальнобойной атаки.

…Он обладает концептом для атаки и для восприятия?

Приближаясь к Одо, №8 развела руки в стороны и пригнулась.

Они находились примерно в тридцати метрах друг от друга.

Приблизительно в сотне метров у него за спиной располагался механический дракон, и его острое крыло подбросило что-то в воздух.

Это был белый Бог Войны.

Его руки и торс были сломаны, но Сибил рядом не оказалось.

За баррикадой, созданной транспортным самолётом, поднимались пять клубов дыма, и №8 пришла к заключению, что это те, которых сбили Сибил и Абрам.

Абрама на взлётной полосе также не было видно, и №8 поняла, что это поле боя принадлежало ей.

— Гости уже зашли внутрь, поэтому осталось только прибраться на входной аллее, которую они использовали.

Теперь она была в двадцати метрах от Одо.

Кукла повернула вперёд правое плечо и вытянула руку, словно для удара локтем.

В то же время, чёрные пистолеты в воздухе зашевелились, будто захлопав несуществующими крыльями.

Вместо хлопанья прозвучал звук заряжания пуль, и оружие полетело вперёд четырьмя группами из восьми.

Оно приблизилось к Одо на пять метров.

Одна группа подлетела горизонтальным кольцом, одна кольцом с небольшим наклоном на запад, одна — на восток, и последняя вращалась в сильно наклоненном кольце, окружающем всех остальных.

Из металлических пистолетов образовалась модель небесных тел.

Они все вращались, изменяя скорость в надежде как можно сильнее сбить с толку перехват Одо.

Фокусируясь на движениях пистолетов, №8 прыгнула дальше.

На бегу она закружилась, её платье задралось к небу, и туда же запустились металлические части.

Гравитационный контроль, управляемый движениями её левой руки, сконструировал новое оружие, опустившееся в неё же.

— Это снайперская винтовка «Стальная Малышка». Она предназначается для использования против небольших танков, но поскольку заряжена тренировочными пулями — не о чем беспокоиться.

Кукла побежала и, приближаясь, услышала смех.

Это был голос Одо, и он поднял правую руку.

— Забавно! Ты наиболее забавная, кукла! Думаешь, моя защита не среагирует на высокоскоростной заряд снайперской винтовки в упор, если ты будешь сдерживать меня шквалом пистолетного огня?!

Не давая никакого ответа, она продолжила.

На фоне ветра, производимого её бегом, кукла взмахнула правой рукой, чтобы отдать разрешение пистолетам стрелять.

№8 в основном нацелилась на конечности Одо с особым вниманием к правой руке. Он испытает трудности в защите от атак сзади, поэтому она также прицелилась в основание лопатки его правого плеча и в другие части человеческого тела, необходимые для взмаха правой рукой.

Она подгадала время, которое позволит ему перехватить один выстрел. Это даст ей возможность проанализировать его силу.

Однако…

…Если я одолею его здесь, опасности больше не будет.

С этой мыслью кукла двинула пальцем для выстрела.

— !

Прогремело тридцать два отчётливых звука выстрела.

№8 была меньше чем в десяти метрах и сделала последний шаг.

Затем она увидела, как механический дракон в ста метрах позади пожилого мужчины поворачивает голову.

Чтобы нацелиться на неё, его пасть слегка опустилась, открылась, и внутри показался свет.

Это драконья пушка.

…Не может быть.

Кукла попыталась предугадать, что случится, но в её скопированных воспоминаниях подобной ситуации не существовало.

— Ты собираешься принять на себя выстрел механического дракона?!

Вопрос обратился реальностью.

Над взлётно-посадочной полосой пронёсся бело-голубой луч света достаточной ширины, чтобы поглотить дом.

Воздух наполнился палящим звуком, и выстрел устремился прямо на Одо.

Как раз перед тем, как он достиг старика, тот щёлкнул пальцами. Это удар, который №8 ему позволила своими расчётами.

Но в то же время, его правая рука была направлена ему за спину, а не на неё.

— Ах, — непроизвольно сказала она.

№8 предугадала его намерения.

Сила, порождаемая щелчком его пальцев, имеет радиус примерно в триста метров. Всего в ста метрах позади него, механический дракон был в пределах досягаемости.

Из-под его пасти, выставившей драконью пушку, разразился металлический грохот.

Рёв его силы швырнуло на выстрел, но лишь на нижнюю часть луча.

— ?!..

Перед драконом его атака света, наделённая массой, обрушилась на землю и рассыпалась по асфальту. Его жар сжёг поверхность, но будто испытав отдачу, не смог её прорвать. Он просто распространился, словно его сдержали.

Впрочем, высококлассные приборы видения №8 заметили в атаке Одо странный факт.

…Он не ударил по драконьей пушке?!

Он вонзился в пространство, через которое выстрел проходил.

…Он атаковал пространство сверху?

Кукла гадала почему, ведь гораздо проще было бы атаковать свет, чем пространство. Также намного проще образовать ей стену, чем останавливать нижнюю часть луча.

№8 осознала, что способность Одо имеет некую характеристику помимо простой гравитационной атаки.

Если она этим воспользуется, то получит шанс на победу.

Но даже во время этих раздумий кукла увидела, как механический дракон мгновенно прервал выстрел своей пушки.

Нижняя часть была явно оторвана, а оставшийся полуцилиндр летел в её сторону. Его выстрелили под слегка низким углом, и Одо проскользнул в брешь, возникшую от недостающей нижней части.

Однако оставшаяся верхняя часть столкнётся с ней.

И как раз это и произошло.

— !

№8 не ощутила урона от прямого попадания. В миг уничтожения её тела, все её органы чувств испытали перегрузку и отключились.

Она увидела, как её левая рука исчезла за локтем, как туловище прорвало от нижней правой груди до правого бока, и ощутила, как внутренние части на её спине соприкасаются с воздухом до самой шеи.

…Я пришла к заключению, что лицо тоже получило изрядный урон.

Она пришла к заключению, что хочет ремонта, но это вызвало вопрос. В данный момент это не было приоритетом, так почему же она приняла такое решение?

Впрочем, кукла приняла и другое решение: ей хотелось избежать падения на землю.

…Почему?

Ответ на этот вопрос пришёл из её памяти.

Он основывался на её прошлом опыте поражения.

Парень, который её победил, не опустил её вниз или отбросил на землю. Он поднял её на плечо.

…Ох.

Едва лишь вспомнив об этом, она признала своё решение.

…Кукла по своей природе хочет, чтобы её носили на руках, а не швыряли на пол.

№8 решила, что в случае благополучного ремонта, поделится этим воспоминанием с остальными. Это даст им ответ для признания того, что они автоматические куклы.

Затем она отдалась своему падению.

— …

Перед самым ударом об асфальт её разум вошёл в спящий режим.

Мысленное наставление

Тьма покрывала большое песчаное пространство.

Этот школьный двор, стоящий в подготовке к спортивному фестивалю, пересекало несколько белых геометрических полос.

Фонари уже зажглись, и парни и девушки в спортивных костюмах чертили линии и устанавливали сиденья для зрителей на краю или перед школьными корпусами.

На основной дороге, пролегающей через школьный двор до главного входа в академию, в данный момент припарковали мотоцикл.

Это была иностранная модель с коляской, но никто не сидел за рулём, а в коляске лежал пластиковый бумажный пакет из супермаркета. В нём содержалось достаточно хлеба и рыбы для двоих.

Два человека, которые должны были находиться там, стояли на школьном дворе в повседневной одежде. Одним из них была белокурая девушка, которая взирала на черноволосого парня рядом с собой.

— Харакава, это место такое большое. Это и вправду школа?

— Да, Хио. Как я слышал, какой-то идиот купил всё это во время войны, пытаясь получить как можно больше земли. Он так увлёкся, что даже построил громадную диковинную библиотеку и попытался завлечь людей с города. Ну, что скажешь? Ты говорила, что хочешь её увидеть, но здесь не так уж и интересно.

Харакава шагал к центру школьного двора. Чтобы избежать полос, нарисованных на земле, он вышел на четырёхсотметровую беговую дорожку.

Затем он услышал рокот с неба.

Парень озадачено наклонил голову и поднял взгляд на большой транспортный самолёт, который его вызвал.

— Этой ночью их пролетало немало. Предположительно, в Окутаме потерпел крушение американский самолёт. Судя по всему, они занимают взлётно-посадочную полосу ИАИ Окутамы.

— Ранее об этом была общегородская трансляция, верно? Они сказали, что пилот упавшего самолёта…

— Они сказали, что с ним всё в порядке, так что не переживай, Хио Сандерсон.

Пока они говорили, Харакава увидел, что Хио приподняла голову и затем снова её опустила.

Он припомнил, что её родителей больше нет, и осознал, что мысль о крушении самолёта заставила её опустить голову.

…Она встречается с прадедушкой на кладбище, чтобы посетить могилу?

Её родители имели отношения к авиации? Но служи они на американской базе, их бы похоронили на местном кладбище, поэтому он предположил, что её родители были штатскими и с базой не связаны.

Пытаясь подобрать слова, он прошёл налево от школьного корпуса.

Хио вскоре его позвала.

— Э-э, Харакава? Я тут подумала. Это странная школа, не так ли?

— Да, полагаю, увидев её впервые, ты можешь подумать так. Тебя волнует что-то конкретное?

— Д-да. Что это там за громадная рукотворная статуя на южной стене?

— Ох, это от магазина рамена под названием «Кулак», местного спонсора спортивного фестиваля. Он подаёт рамен, который массировали руки крепкого старика. Он немного популярен тем, что старик, работающий там, суёт руку в кипящую воду и массирует лапшу.

— Разве он так не обожжётся?

— Он говорит, что справляется за счёт чистой силы воли.

— Это удивительно, Харакава… Ты уверен, что это школа?

— Скажу начистоту, Хио, меня это место тоже сбивает с толку.

— Но ты совсем без проблем это всё объясняешь.

…В самом деле?

Он внутренне наклонил голову, не сбавляя темп.

Частично чтобы сменить тему, Харакава задал вопрос, который уже некоторое время висел в его разуме:

— Ну, со странностью этого места ничего не поделать. И, раз уж мы о странностях, из какого языка твоё имя, Хио?

— Оно не странное. Его мне дали мои… мои родители, но судя по тому, что я слышала, оно из языка, на котором разговаривал друг моего прадедушки. Он никогда мне не рассказывал, что оно значит, но сказал, что мне и не нужно знать. Оно может быть из языка какого-то небольшого племени.

В этот момент мимо них прошла девушка в голубом спортивном костюме, чертящая полосу. Она являлась членом комитета спортивного фестиваля из класса Харакавы, поэтому обратилась к нему, не глядя на то, что он не обращал на неё внимания.

— А? Я думала, тебя сегодня не было.

— Не было, но моя двоюродная сестра захотела побродить по Токио.

Хио выглядела озадаченной, но Харакава продолжил импровизировать объяснение:

— Сестра моей матери вышла замуж за вождя племени, который сбривает брови и сражается с медведями в горах Юты. Эта девушка его дочь, но когда до их деревни добралась волна информационной свободы, она решила учиться за рубежом. И всё же, её мать настояла, чтобы она жила там, где есть медведи. К счастью, они водятся у нас в Окутаме и Хинохаре.

— В-вот как. У нас тут немало разных культур.

— Ага.

Харакава кивнул и чтобы закончить разговор осмотрелся по сторонам. Он увидел обширный школьный двор, значительно побелевшие от света фонарей школьные корпуса, и учеников.

— Разве этим участком заведовали не Саяма и Синдзё?

— Э-эта парочка… Ты не слышал? Они уехали на добрачный отдых.

Хио отреагировала первой. Она потянула сзади за рукав Харакавы, и когда он обернулся, глянула на него исподлобья.

— Двое учеников уже женятся?

— Если так, им придётся преодолеть значительное препятствие одинаковых полов. Они, наверное, гуляют свадьбу в Калифорнии или что-то такое.

— Наверное, — с улыбкой ответила девушка в спортивном костюме.

Она двинулась с места с тележкой за спиной, но затем обернулась.

— Мы сохраним секрет и о вас двоих, лады?

— Скажу прямо — она не моя девушка. Что более важно, учитель говорил что-нибудь о моём отсутствии?

— Если ты об этом переживаешь — не прогуливай. Ну, удачи.

Она рассмеялась и продолжила чертить четырёхсотметровую полосу.

Сопроводив её взглядом, Харакава вздохнул и повернулся направо. Он направился к южному краю школьного двора и услышал позади себя тихие шаги.

— Э-эм, Харакава. Она подумала, что мы… — плечи Хио напряглись. — Извини.

— Любые отговорки только усилят подозрения, и люди всегда надеются, что они во всём правы. Не переживай об этом, Хио Сандерсон. Ты будешь здесь недолго, так что не трать время на излишние размышления.

Харакава вошёл в тень зрительских мест на юге. Там стояло десять рядов сидений, которые высились примерно на три метра, и конструкция по большей части состояла из зелёных труб. Он шагал между различными структурами, которые построили целые классы и отбрасывали тени, напоминающие толстые сети.

— Смотри, Хио Сандерсон. Ты же это хотела увидеть, разве нет?

Однако он не смотрел вперёд. Он глядел на Хио рядом с собой.

Покинув тени и выступив направо от него, она медленно глянула вперёд. Яркий свет заставил её глаза прищуриться, но в скором времени они расширились.

— …

На её лице возникла улыбка с толикой удивления.

Заметив это, Харакава тоже посмотрел вперёд.

— Новички довольно мотивированы, поэтому уже закончили все приготовления. Смотри, Хио, это территория, заготовленная для спортивного фестиваля. Какую бы белую полосу ты ни выбрала, она приведёт тебя к спортивному соревнованию.

●

Изо рта Хио сорвался голос.

Он прозвучал как взволнованный вздох, и, поворачиваясь к Харакаве, она покраснела.

Переживая, что это прозвучит странно, девушка произнесла:

— Просто удивительно, Харакава. Мне приходилось бегать по беговой дорожке, но я никогда не видела такой.

— Серьёзно?

Его брови приподнялись, и он зашагал направо. Она задумалась почему, и последовала за ним.

— Жди где стоишь, Хио Сандерсон.

— Э? К-куда ты идёшь?

Он снял часы, которые носил вместе с браслетом из камешков. Он свесил их с правой руки и указал левой вниз.

— Посмотри себе под ноги.

— ?..

Хио вопросительно глянула вниз.

Её кроссовки стояли на белой фигуре, нарисованной известью. Она стояла в метровом квадрате, и вертикально с её перспективы выстроились пять других. В каждом из них имелся номер, и её был первым.

— Что это?

— Разве не видно? Это полосы для стометровки.

Харакава зашагал вдоль линии, тянущейся с квадратов.

Он отошёл уже далеко и повысил свой весьма низкий голос, чтобы она услышала:

— Раз уж мы тут, почему бы немного не пробежаться, Хио Сандерсон?

— Э? Но…

Она любила бегать. Нет, раньше она любила бегать.

Хио в последнее время не особо бегала. Если не считать пробежки со вчерашней ночи…

…Я не делала этого с тех пор, как поменяла три школы.

Её разум заполнило много чего ещё, включая прадедушку и что теперь будет.

Но…

С этой мыслью, Хио осмотрелась по округе.

Она увидела прилавки, прожекторы и освещённую беговую дорожку. На обратном конце этого освещения стоял Харакава. Его выражение лица отсюда было не разглядеть, но она услышала его голос:

— Ну так как, Хио? Это может отметить твоё прибытие в Японию. Просто беги сюда.

— Ты бы не мог, когда это говоришь, не показывать на свою громадную руку.

Но…

— Мне и правда можно бежать?

— Полосы всё равно через неделю перерисуют. Плюс никто не смотрит, поэтому девушка, которой больше нечего делать, может оставить тут о себе бесплатную памятку. Что с этим не так?

Эта реплика заставила её горько улыбнуться.

…Почему он так любит сарказм?

Но он ничего под ним не подразумевает, — также подумала она. — На самом деле он может использовать сарказм, чтобы скрыть свои хорошие намерения.

Хио увидела, как он поднял правую руку с круглым объектом, и высокий бейсбольный забор позади. Он держал свои часы, и она поняла, что он собирался засечь время её пробежки.

Чтобы убедиться, что никого нет рядом, она в последний раз оглянулась по сторонам.

— …

Хио опустилась, развела руки чуть шире плеч и поместила их на землю.

Девушка удерживала тело только кончиками пальцев и расслабила плечи.

Она выставила левую ногу назад, подогнула правое колено так, что оно касалось груди, и сгруппировалась, словно свёртываясь в клубок.

— Хио, у тебя довольно хорошая стартовая стойка.

— Меня научили этому в школе, в которую я ходила. Там был хороший тренер.

Проговорив, она осознала, что тоже прозвучала саркастично.

Хио выдала ещё одну горькую улыбку повёрнутым вниз лицом.

— Get set,* — окликнул Харакава, не спрашивая, готова ли она.

Она посчитала это несколько эгоистичным, но также ощутила облегчение от того, что ситуация прогрессирует сама собой.

…Он не даёт мне и малейшей возможности расслабиться.

Его внимательность по большей части осталась незамеченной и не выказывала признаков того, что он говорит ей расслабиться. Это заставило её задуматься, не проявляет ли он и сейчас в различной степени заботу, которую она не замечает.

Но мне, наверное, просто кажется, — также подумала она.

Харакава стал тем, кто оказал ей помощь в чужой стране, так что ей наверняка просто показалось, словно с горячки.

Но затем…

— ———!!

В её мысли ворвался хлопок в ладоши.

Всего на миг, вторгшийся звук заставил её плечи вздёрнуться.

— Мм.

Но Хио всё равно сделала вдох и начала.

Её однажды научили, как это делать. Во время переводов во множество разных школ, её пребывание там обрывалась снова и снова, но она всегда вступала в команду спринтеров и училась бегать.

И вот чему её научили.

…Беги на полной скорости с первого же шага!

Хио растянула тело, словно запуская его вверх и вперёд, а её талия двинулась вниз и назад, но она стартанула левой ногой и рванула этой же талией прямо.

— !

Девушка добилась старта, который выглядел как скачок.

Она побежала.

Начальные движения её ног пронесли опущенную талию вперёд.

Затем она запустила вперёд ногу, покачивая верхней частью тела.

Её пята добралась до земли и потянула тело за собой, и носок другой ноги оттолкнулся от поверхности, отделяясь от беговой дорожки.

Это вызвало ветер. Её персональный ветер, созданный бегом.

…Да.

Она неслась сквозь тот ветер и через желаемое ею личное пространство.

Её мысли обострились.

Хио задумалась о старых временах. Из-за того, что она так давно не бегала, это напомнило ей, что бег для неё значил.

…Великолепное чувство.

Не нужно слышать ужасные слухи, которые её окружали, не нужно думать ни о чём другом, можно добиться какого-то результата, который сохранится даже после её ухода, и можно получить новый способ достижения даже лучших результатов в будущем.

Среди всех учителей в школе, как раз тренерá по бегу чаще всего смотрели на её записи, не ввязывая в это слухи.

Большинство из них были женщинами, и они давали ей советы после того, как видели её время. Следуя их советам, она становилась ещё быстрее.

Это обучение сосредоточилось только на беге.

Хио бежала и прикинула, что полоса, которую она только что пересекла, обозначала пятьдесят метров.

Она гадала, сможет ли стать как те люди.

Если Хио встретит кого-то вроде себя, сможет ли она показать им что-то большее?

…Учитель.

Я не смогу, — завершила она свои обострённые мысли.

Даже она ощущала присутствие демона, так как же ей найти способ учить и направлять людей?

Затем Хио вспомнила две вещи: прошлое событие, связанное с бегом, и прошлую ночь.

Первым была её мать.

— !..

И вторым — её прадедушка, которого она оставила прошлой ночью.

Оба раза она бежала из-за заботы её членов семьи, которые не желали, чтобы она узнала, что происходит.

…Они сказали мне убегать.

Эта мысль вызвала в разуме кое-что иное.

Вопрос, который словно въедался в задворки сознания.

…Все…

Хио выдала надломленный вздох.

…Все только и хотят, чтобы я убегала?

●

Глядя на секундомер своих часов, Харакава неожиданно поднял взгляд.

Звук шагов Хио прекратился.

— Эй.

Когда он окликнул и глянул вперёд, то обнаружил её у полосы в семьдесят пять метров первого ряда.

Её ноги застопорились, голова опустилась, и она дрожала.

…Что?

Он задавался вопросом, не стало ли ей плохо, но внутренне покачал головой. Это не более чем его удобная интерпретация.

— …

Харакава молча остановил секундомер. Время уже достигло двадцати секунд. Он видел время, когда она достигла пятидесятиметровой отметки, но засекать дальше теперь не имело смысла.

Перед тем, как зашагать к Хио, он сбросил и затем перезапустил секундомер, и после этого снова его остановил. Он хорошо помнил, что она достигла пятидесяти метров приблизительно за 6.8 секунд.

Через пару вздохов после этого, Харакава прибыл к ней.

Её голова была опущена, и ладони скрывали её выражение лица.

Она молчала, но её плечи немного поднимались и опускались, и он слышал всхлип.

Парень не собирался спрашивать, что пошло не так. У каждого есть свои причины для плача.

— Пойдём, Хио.

Она неуверенно кивнула и ответила по-английски:

— H-Harakawa, I…

— Извини, но я не знаю английского.

— R-really?

— Really, — ответил он по-английски.

Хио немного приподняла взгляд. В её глазах стояли слёзы, но она всё равно слабо к нему повернулась.

— Эм…

— В чём дело, Хио Сандерсон?

Она сделала один тяжелый вдох и, выдыхая, выровняла дыхание.

— Я рассказывала тебе, что произошло прошлой ночью, правда?

— Да, рассказывала.

Чтобы продолжить у неё ушло некоторое время.

Она стиснула кулаки и вытерла в уголках глаз.

— Я… убежала и бросила прадедушку?

И…

— Почему когда я бегу, я всегда что-то теряю?

— Если ты так считаешь, значит, так оно для тебя и есть.

— …

Она задержала дыхание и уставилась на него, но он всё равно продолжил:

— Не задавай вопросы, на которые у тебя уже есть ответ, Хио Сандерсон. Что бы я ни говорил, ты хочешь подумать об этом по-своему. И как я сказал раньше, подозрительные люди хотят предполагать, что ход их мыслей единственно правильный.

Харакава набрал в грудь воздуха и вздохнул.

С горькой улыбкой он похлопал молчаливую девушку по плечу и вернул её взгляд обратно на себя.

— Но если ты это понимаешь, можешь спокойно жаловаться. Когда выскажешься — мысли могут поблёкнуть. Такое часто слышишь, но это вполне годиться для вопросов, которые портят тебе настроение. Так что спрашивай. Высвободи тяжёлые мысли и глубокие переживания. Если это поможет тебе взбодриться, я готов слушать, пока ты в Японии.

— Т-ты вредина, Харакава.

— И мне тоже станет легче, если я выслушаю жалобы, предназначенные для выпуска пара, вместо всякой дребедени. И слушай. Мы можем спросить у твоего прадедушки, что он о тебе думал прошлой ночью. Если ты будешь чувствовать, что его бросила, даже не спросив у него так ли это, то ты вошла в мир предсказаний, Хио Сандерсон.

— …

— И как-то неправильно задавать такой важный вопрос первому встречному, Хио Сандерсон. Я не стану повторять, так что не забудь. Запомни это и начинай жаловаться.

Затем он сунул к ней свои часы.

Она раздумывала о его словах, поэтому, когда перед ней появились часы, ошарашенно подпрыгнула.

— Э-э? Что это?

— Это более-менее твоё время, когда ты пересекла пятидесятиметровую отметку. Как быстро ты обычно пробегаешь стометровку?

— Э? Обычно около тринадцати секунд ровно.

— Не могу сказать точно, потому что мы можем отталкиваться только от твоей памяти и моих глаз, но ты из тех, кто раскрывается во второй половине. Ты пробежала за 6.8 секунд.

— …

Хио затихла, но её слёзы остановились.

Она повернула слабый взгляд на часы и затем на него.

— Мне нужно пробежать до конца, да?

Она подняла заплаканное лицо и выдавила небольшую улыбку.

— …

Но слева вдруг появилась стробоскопическая вспышка.

Они повернулись в том направлении и обнаружили прошлую девушку в спортивном костюме, и ещё несколько человек в форме.

— Тут и Ооки-сенсей? Чем, чёрт возьми, вы все занимаетесь?!

— Н-ну, мы хотели пообщаться с иностранкой. У нас их тут нечасто увидишь.

— Если судить по Вашему имени, Вы наполовину иностранка.

Студенты разбежались, но Ооки в своём белом спортивном костюме осталась позади и почесала затылок.

Женщина подняла взгляд к ночному небу и задумалась о том, что он сказал. Наконец, она рассеяно улыбнулась и ответила:

— Эм… Кажись, я немножко потерялась.

Хио определённо не понимала, что происходит, поэтому Харакава подтолкнул её в спину и начал уходить со школьного двора.

— Х-харакава, эта женщина…

— Ты мне не поверишь, так что я даже не стану объяснять.

— Т-только не говори, что она учитель. Н-не может же такого быть, правда? Она что… ну… не знаю, как бы сказать.

— Ты действительно хочешь получить от этой страны море потрясений, Хио Сандерсон?

Пока они шли, с неба полностью растаяли вечерние цвета.

Однако там по-прежнему оставалось несколько очертаний. Они все были транспортниками, летящими на северо-восток к Окутаме.

●

Новая штаб-квартира японского UCAT представляла собой обширное пространство на втором подземном уровне с громадным экраном, заполняющим квадратную стену, но внутри находились вовсе не те, кому положено там быть.

Все люди носили синюю защитную униформу.

Они сидели за множеством коммуникационных столов, обменивались данными и разговаривали друг с другом, но один человек поднимался по ступенькам к верхнему мостику.

Это был молодой человек в очках и сером костюме, и по прибытии на помост он пригладил руками волосы.

— Полковник Одо, пятый подземный уровень и ниже действительно запечатаны как физически, так и концептуально.

— Роджер, Роджер. Как скоро мы сможем туда пробиться?

— Тэстамент. Это лишь предположение, но… я не знаю.

— Роджер, Роджер. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты некомпетентный?

— Тэстамент. Только когда я не в состоянии проснуться по утрам, — Роджер поправил очки на переносице. — Полковник, отделы UCAT по всей Японии в состоянии тревоги. Главная западная штаб-квартира Изумо подала в Бюро Альянса UCAT протест и требование отступить.

— Бесполезно. К сожалению для них, это бесполезно. Американский UCAT уже получил понимание прочих наций, и Соединённые Штаты — ведущая нация в Бюро Альянса. Можно сказать, что нашей родиной является весь мир.

— К тому же, полковник, пока я сдерживал в Акигаве двух членов Отряда Левиафана, группа, выискивающая следы Концептуального Пространства прошлой ночи, передала мне это.

Роджер засунул руку в карман и вытащил объект круглой формы.

Это было ожерелье из камней.

— Оно лежало расстёгнутым на дороге, и считается, что оно принадлежит Хио Сандерсон.

— Роджер, Роджер. Почему они так считают?

— Оно совпадает с ожерельем, которое она носила на фотографии в наших записях. Поисковая группа в Акигаве получила инструкции удалить ожерелье из её описания.

Перед тем, как продолжить, Одо удовлетворённо кивнул.

— Гораздо важнее… Гораздо важнее, какова ситуация?

— Тэстамент. Из двенадцати «Бланка 9» в нашем подразделении, пять были уничтожены, два тяжело повреждены, и оставшиеся пять получили незначительный урон. Их количество будет восстановлено пополнением с ближайшей базы и заменой поврежденных частей. Среди прочих солдат на поле боя: семь было тяжело ранено, и практически все остальные получили лёгкие ранения.

— В таком случае… В таком случае, Роджер, как насчёт японского UCAT?

— Тэстамент. Восемнадцать были серьёзно ранены, и двадцать семь взято в плен после их сдачи. Они по большей части являются персоналом с инвалидностью, но среди них есть члены Отряда Левиафана.

— Вот как?

Одо опустил взгляд на первый этаж, где старик играл в двухмерную стрелялку, используя одну из консолей.

— Речь шла… Речь шла об этом жалком старике по имени Ооширо, Роджер?

— Для постороннего он может и выглядит жалким, но это беспокойное создание, не испытывающее никаких проблем с самим собой.

— Р-роджер-кун! Я смотрю ты спокойный и отмороженный как всегда!

Ооширо всего на миг обернулся, но быстро сосредоточился на ракетах, летящих на мониторе.

В то же время Одо повернулся к Роджеру.

— Ты его знаешь? Ты его знаешь, Роджер? Немедленно объясни.

— Тэстамент. Когда я базировался в Японии с американским UCAT, случилось множество… неприятных вещей.

— Роджер, Роджер. Слушай внимательно. Невзгоды подпитывают жизнь. Правда, лично я их не люблю. И скажи мне, Роджер. Есть ли у нас другие члены Отряда Левиафана, помимо него?

— Тэстамент, — Роджер образовал кривую улыбку. — У нас есть надзиратель Отряда Левиафана и девушка, которая содержит Концептуальное Ядро 3-го Гира. Мы по-прежнему обыскиваем комплекс, поэтому в данный момент они находятся во временной штаб-квартире, возведённой на взлётно-посадочной полосе. Помимо всего прочего…

— Роджер, Роджер. Если тебе есть что сказать, просто говори. Хотя я не потерплю, если ты скажешь что-то раздражительное.

— Тэстамент. Мы получили интересный звонок.

Он потянулся к карману и вытащил пульт управления большим экраном.

Мужчина нажал на кнопку, и чёрный дисплей зажегся.

— Это парень по имени Саяма Микото, который выступает в роли переговорщика Отряда Левиафана.

При этом на экране размером со стену появились голова и плечи парня.

Изображение шло со слегка низкого ракурса. Парень был одет в костюм и слегка качнул кресло-качалку в тусклом, но меблированном номере. На его правом плече сидело небольшое жёлтое животное, и его левая рука держала большой стакан с жёлтой жидкостью.

Продолжая глядеть на них сверху вниз, он кивнул и улыбнулся.

— Полагаю, мне следует сказать: рад встрече с вами, американский UCAT.

Его спокойный голос вызвал напряжение в рядах солдат американского UCAT, но, не теряя этого из виду, парень всё также покачивался в кресле. Он наконец-то остановился и приоткрыл уста:

— Меня зовут Саяма Микото, я посредник Пути Левиафана… и человек в центре вселенной.

Одо инстинктивно рявкнул и указал на Саяму:

— Роджер! Роджер! Так вот кому мы доверяли судьбу мира всё это время?! Слава богу, мы прибыли это исправить! Каково твоё мнение по этому поводу?!

— Тэстамент. Если сказать со всей откровенностью, то это несколько странное чувство.

— Ха-ха-ха. Люди редко понимают истинное величие с первого взгляда. Вам нечего стыдиться.

Саяма поднял стакан и сделал глоток.

Он выдал небольшой вздох, снова приподнял стакан и глянул на них через него.

— За проявленную доблесть в сражении толерантная Империя Саямы предоставляет американскому UCAT последний шанс. Вы покоритесь, разрыдаетесь и в извинении поклонитесь, или безоговорочно сдадитесь, разденетесь догола и падёте ниц?

— Покориться? Покориться? Безоговорочно сдаться?! И кто, по твоему представлению, будет это делать?!

— Америка, разумеется. …Но успокойтесь. Вы портите мой апельсиновый сок.

Одо повернулся к Роджеру и молча показал пальцем на Саяму. И он сделал это ещё раз.

Роджер вздохнул и поднял ладони к Одо. Он просил пожилого мужчину помолчать. Затем прочистил горло и скрестил руки на груди.

— Посредник Саяма, для того, чтобы всё прошло более гладко, мне бы хотелось, чтобы обе стороны предоставили свои требования. Как это для тебя звучит?

— О? Вы действительно считаете, что находитесь в том положении, чтобы вести со мной переговоры?

С по-прежнему скрещенными руками, Роджер указал левой рукой вниз.

— У нас в плену директор японского UCAT Ооширо Казуо.

— И?

— М-микото-кун! Это заявление можно истолковать весьма ужасными способами!

— Успокойся, старик. Твоё истолкование абсолютно верно. Какая сообразительность с твоей стороны.

Роджер увидел, как Ооширо поднял ноги на стул и наиграно заплакал, но не стал вздыхать или злиться, потому что это было в пределах ожидаемого.

— Под нашим контролем также имеются некоторые другие члены Отряда Левиафана и общий раненый персонал.

— И вы, как я понимаю, о них позаботились. Обычно, нам бы пришлось вам отплатить за эти услуги, но судя по всему, американский UCAT в данный момент проживает в японском UCAT. Мы можем просто позволить этим двум затратам компенсировать друг друга. На сколько ночей вы планируете остаться? Если более, чем на одну, каждые дополнительные два часа подразумевают дополнительную плату.

— В таком случае, мы отплатим предоставлением услуг для тех, что на нашем попечении.

— Превосходное решение, — Саяма поставил стакан за пределы экрана и переплёл пальцы на животе. — Теперь, позвольте спросить: каковы ваши требования?

Перед тем как ответить, Роджер повторно скрестил руки на груди.

— Первое — прекращение Пути Левиафана. Второе — передача всех полномочий Пути Левиафана Альянсу UCAT. Третье — отправка Концептуальных Ядер во владении японского UCAT Альянсу UCAT. Четвертое… — он швырнул свои слова в Саяму. — Возвращение ныне пропавшей Хио Сандерсон под крыло американского UCAT. Таковы наши четыре требования.

●

Роджер взирал на Саяму на экране.

Когда парень слушал его требование, его выражение лица ни капли не поменялось.

Однако…

— Ясно. Иными словами, вы здесь, чтобы сокрушить Путь Левиафана, не так ли?

— Нет, мы не собираемся его крушить. Мы реструктуризуем его в более безопасную и приемлемую форму, чем нынешняя.

— Какие доказательства этой предполагаемой безопасности вы можете предоставить?

Роджер покосился на Одо, и пожилой мужчина дважды кивнул, поэтому Роджер подправил очки на переносице и продолжил:

— Тэстамент. В данный момент в американских базах Японии размещаются механические драконы и силы американского UCAT. В целом было прислано сорок восемь механических драконов. С дополнительной отправкой солдат и персонала, мы предполагаем, что сможем защититься от атаки Бога Войны 3-го Гира или механического дракона 5-го Гира.

— Выходит, прошлой ночью с тем чёрным механическим драконом сражался один из вас?

— Тэстамент. Это был полковник Одо, стоящий здесь. Хотя подкрепления японского UCAT устранили дракона до того, как он смог закончить перехват.

— Понимаю, — Саяма кивнул. — Могу я задать вопрос?

— Тэстамент.

— Почему вы желаете возвращения девушки по имени Хио Сандерсон?

Роджер снова глянул на Одо и тот снова дважды кивнул, поэтому мужчина в очках засунул правую руку в карман.

— У Хио Сандерсон имеется прошлое, заслуживающее нашего внимания. В детстве она и её мать подверглись атаке дракона.

— Дракона?

— Тэстамент. Мистер Ричард Сандерсон не предоставил детали, но улик, оставленных на месте, было достаточно. Очертания воздуха, виденные на месте события, отпечатки пальцев и металлические обломки, разбросанные по округе, принадлежали громадному механическому дракону, известному как Чёрное Солнце.

— И как это всё соотносится с Хио Сандерсон?

— Тэстамент. В 5-м Гире существовало два громадных механических дракона, и американский UCAT верит, что враждебный чёрный, названный Чёрным Солнцем, по всей видимости нацелился на семью Сандерсона как разрушителей 5-го Гира. Атака на мистера Сандерсона прошлой ночью более-менее служит тому подтверждением.

Саяма на экране слегка нахмурился.

— Иными словами, это доказало, что американский UCAT имеет оправдание на использование девушки с кровью Сандерсона в качестве приманки для вызова Чёрного Солнца и его уничтожения?

— Нет. Ты наполовину заблуждаешься, посредник Саяма. Мы возьмём Хио Сандерсон под опеку, но для того, чтобы не оставлять её без защиты. Атака прошлой ночью также доказала, что Чёрное Солнце приблизится к концепту 5-го Гира, — Роджер указал левой рукой вниз. — И половина Концептуального Ядра 5-го Гира находится здесь. Это место — наибольшая из возможных приманок. Чтобы усилить эту наживку, мы приведём сюда Хио Сандерсон, но как только Чёрное Солнце будет обнаружен, тут же её эвакуируем. Она будет отправлена в американский город под защитой UCAT, где сможет мирно жить до конца своих дней, не опасаясь атаки.

— Понимаю. Выходит, у вас есть столько информации.

— Нам также известно, что вторая половина Концептуального Ядра 5-го Гира содержится в Чёрном Солнце, поэтому ты не сможешь использовать это как разменную монету. Более того, нам известно, что собой представляет оружие, расположенное внизу.

— Я уверен, что мои товарищи, сбежавшие туда, также это узнают, так что и это не представляет ценности в переговорах.

— Тэстамент.

Роджер с горькой улыбкой это признал и поклонился, всё ещё держа правую руку в кармане.

Затем Саяма наклонился вперёд к монитору.

— Ни один из нас не может использовать информацию о 5-м Гире в качестве разменной монеты, поэтому позволь спросить снова, — сказал он. — Зачем вам останавливать Путь Левиафана? Официальные причины отставьте в сторону. Предоставьте причины с чёткой основой. Эти предположительно неприкосновенные переговоры разработал один из Восьми Великих Королей Драконов, так почему же подобные ему из американского UCAT пытаются их остановить?

Такой же вопрос перед началом битвы на поверхности задавала Одо девушка по имени Сибил.

На этот раз Роджер начал ответ с «тэстамент» и наконец-то вытащил правую руку из кармана.

Он явил конверт, который приподнял перед тем, как вытащить содержимое. Оттуда показались наскоро написанный текст от руки с подписью и печатью в конце.

— Это передано нам мистером Ричардом Сандерсоном перед его путешествием в Японию. Прежде всего, тут говорится, что когда 5-й Гир был уничтожен, все полномочия над их миром временно переданы от Белого Почина к мистеру Сандерсону.

— Все полномочия? У вас есть какие-то доказательства?

— Почему, по-твоему, оружие Концептуального Ядра 5-го Гира было оставлено японскому UCAT? Причина написана здесь и скреплена его подписью. Мистер Сандерсон временно получил это оружие от Белого Почина и попросил, чтобы его хранили в японском UCAT до тех пор, пока снова не придёт время сражения с Чёрным Солнцем.

Роджер развернул письмо.

— Я сомневаюсь, что ты сможешь прочесть самостоятельно, но я прочту конец письма для тебя. «В случае моей, Ричарда Сандерсона, смерти или пропажи, я оставляю все полномочия, которыми на это время обладаю, американскому UCAT. 15 сентября 2005-го года» Это за неделю до его отбытия. Теперь ты понимаешь? — спросил Роджер. — В 5-м Гире нет людей, следовательно, даже если мистер Сандерсон лишь временно получил полномочия, ему некому их передать. …Но сейчас, в связи с его смертью, все эти полномочия возложены на нас в американском UCAT. И это означает, что мы можем действовать от имени 5-го Гира, чтобы решить, принимать Путь Левиафана или нет.

●

Роджер снова сложил письмо и проговорил к Саяме:

— Для подтверждения подлинности этого письма можно использовать концепты. Так или иначе, мы будем подчиняться письму, которое стало завещанием мистера Ричарда Сандерсона, взяв на себя все полномочия 5-го Гира и оттолкнув Путь Левиафана, как представляющий опасность. Ты, с другой стороны…

— Да, завтрашним утром я намереваюсь провести Путь Левиафана в резервации 4-го Гира.

Отвечая, Саяма сохранял невозмутимость, и Роджер поместил конверт обратно в карман.

— Ты говоришь, что не примешь во внимание наши требования?

— Прошу, не поймите меня неправильно. Путь Левиафана с 4-м Гиром уже начался как взаимопонимание между обеими сторонами. Вы действительно станете его останавливать после их согласия и желания начать? Если подобное заставит 4-й Гир усомниться в Лоу-Гире, на чьей тогда это будет ответственности?

Роджер бросил быстрый взгляд вниз. Большая оранжерея с жителями 4-го Гира располагалась на четвёртом подземном уровне, поэтому он посмотрел на члена группы связи, чтобы тот всё проверил.

— …

Но мужчина поднял на него взгляд и замотал головой, говоря, что та область была удалена.

Роджер внутренне вздохнул и произнёс лишь факт, который только что получил:

— В данный момент мы в действительности не имеем возможности связаться с 4-м Гиром.

— В таком случае, у вас нет никакой возможности войти в резервацию 4-го Гира. Разве что вторгнуться без разрешения. Вы собираетесь определить наше местоположение и бросить свои силы в атаку?

— Посредник Саяма, что если мы возьмём вас под стражу?

— Этот отель предоставляет превосходные услуги. Судя по всему, они без промедления избавятся от любых подозрительных чужаков. К тому же, позволь познакомить вас с моим любопытным другом.

Саяма встал с кресла.

Он вернулся через пару секунд с дорожной сумкой, которую поставил себе на колени, когда сел обратно. Увидев толстую чёрную сумку, все разом помрачнели.

Но в то же время он не выказывал на это какого-либо внимания.

— Этот друг любит теплые, тесные места, и эта комната для него слишком прохладна.

Саяма открыл сумку, и со звуком хлопка в воздухе изнутри что-то появилось.

Оно напоминало собаку, но имело шесть лап, и его длинная шерсть на самом деле состояла из узкой хвойной листвы.

— Это нечто, что можно назвать самим 4-м Гиром.

●

Роджер увидел через монитор, как растительное создание повернуло к ним то, что, судя по всему, было его мордочкой.

Все вокруг консолей сглотнули и услышали мысли растительного существа.

— Саяма. Холодно.

— Ох, мои извинения. Однако, наши враждебно настроенные союзники, похоже, хотят поздороваться.

В ответ существо с открытой дорожной сумки подняло голову.

На его шее висел на верёвочке синий философский камень. Роджер догадался, что это ослабленная версия концепта 4-го Гира, но его знание никак не помогало.

Он просто услышал мысли существа, принявшие форму вопроса:

— Союзники?

Однако все замерли на месте скорее не от вопроса, а от зрелища перед глазами.

Наконец, некто прорвался сквозь застывшую атмосферу.

Это был Одо, стоявший справа от Роджера.

Он вышел вперёд и схватился обеими руками за металлические перила мостика.

— Как ты посмел?! Как ты посмел?! Ты пленил жителя другого Гира!!

— К сожалению, они обладают коллективным сознанием. Даже если один индивид находится здесь, оставшееся целое в другом месте. Идея пленения к ним неприменима. Если желаете её применить, вам придётся игнорировать их коллективное сознание. Я не прав?

— Тогда… Тогда это похищение! Ты похитил часть коллективного сознания!!

Саяма испустил вздох и заглянул на растительное существо на своих коленях.

— Что ты думаешь?

— Пойти с Саямой. Обещание.

Он дважды кивнул и подчёркнуто нажал на нижние уголки глаз.

— Вы это слышали? У меня есть разрешение. Можно сказать, что мы с ним лучшие друзья.

— Роджер! Роджер! Скажи что-нибудь!

— Полковник, честно признаться, мне плохо даётся импровизация.

Тем не менее, Роджер повернулся к Саяме, пока тот закрыл растительное создание обратно в сумке.

Он увидел, как шерсть существа исчезла в зазоре.

— Посредник Саяма, так вот что ты пытаешься сказать? Если с тобой что-нибудь случится, это будет передано 4-му Гиру через коллективную память его жителя?

— Именно. Я решил, что наилучшим способом для них узнать, какой я человек, и стоит ли мне доверять, будет отправка кого-то из них со мной для наблюдения. Их способность общаться через коллективное сознание не столь сильна, но этот, скорее всего, так близко от резервации сможет пробиться.

— Тэстамент. В таком случае, посредник Саяма, мы временно признаем, что Путь Левиафана с 4-м Гиром ныне осуществляется.

— Я полагаю, за этим последует «но».

— Тэстамент. Вне зависимости от твоего отрицания, наши требования — это требования всех UCAT и их поддерживает завещание мистера Сандерсона. Есть ли у тебя какая-либо возможность это опровергнуть?

— Мне бы хотелось сказать нет, но можно сперва сказать одну вещь?

— Тэстамент.

Саяма опустил со стула дорожную сумку и умостился в кресле.

Он слегка его покачнул перед тем, как произнести:

— Американский UCAT выставил напоказ недостаток силы японского UCAT, заточив их под землей, и запросил права на Концептуальные Ядра. В таком случае, я полагаю, вы примете требования победителя, если вас вытеснят силой. Как урок для тех, кто отказывается подчиняться, ясное дело, вы покоритесь таким победителям.

— Ты действительно думаешь, что такое возможно? — спросил Одо, не отпуская перила. — Ты действительно думаешь, что сможешь нас победить?

Саяма ответил с улыбкой.

— Время для нижайшего поклона приближается, господа.

— Да как ты смеешь?! Да как ты смеешь?!

Плечи Одо вздулись, но его прервали.

— Я победил!!

Крик раздался снизу. Роджер опустил взгляд и увидел старика в лабораторном халате, танцующего на терминале. Его экран отображал предыдущую игру, но теперь там показалось слово «Завершено». Ооширо вскидывал руки в воздух и вертелся по кругу.

— Я наконец-то одолел Сибил-кун! Это моя первая победа против неё!

Как только Ооширо рассмеялся и прыгнул на пол, Саяма потянулся рукой под экран.

На полу, куда Ооширо должен был приземлиться, открылась дыра, и он упал прямо в неё. Отверстие тут же закрылось назад.

— Приношу глубочайшие сожаления, что вам пришлось это увидеть, — сказал Саяма.

— О-он сбежал! Он сбежал! Этот парень посодействовал его побегу, Роджер!

— Нет, полковник. Я считаю, что это было правильным решением.

Но едва лишь Одо повернулся к экрану, справа показался ещё один человек.

За спиной парня вошла девушка.

Её влажные тёмные волосы покачнулись за её голыми плечами, а грудь и ниже скрывались под банным полотенцем.

Мужчины за консолями выдали возбуждённые возгласы.

Вместо того чтобы пройти дальше, девушка остановилась перед кроватью у Саямы за спиной и повернулась к нему.

— Саяма-кун, что ты смотришь? Телепередачу?

— Да, можно назвать её американской комедийной программой. Как твой душ?

— Мне лишь понадобилось смыть пот, так что это не заняло много времени. А-а ещё, мне хотелось подождать горячих источников, чтобы уже там отсидеться и пропариться. …Ты присоединишься ко мне сегодня?

Среди мужчин внизу начался ажиотаж, и Одо лихорадочно повернулся к Роджеру.

— Роджер! Роджер! Японская молодежь в самом деле так сексуально распущена?!

— Тэстамент. Сорок процентов детской порнографии в интернете произведено в Японии, в то время как население страны составляет приблизительно два процента от мирового. Основываясь на этом, уровень детской порнографии Японии составляет примерно двадцать процентов от общемирового, и её потенциальный показатель значительно это превышает.

— Омерзительно! Какая омерзительная раса!

Вслед восклицанию Одо девушка на экране обратилась к Саяме:

— Эм, но Саяма-кун? Я ещё не изменилась, несмотря на то, что уже 6:30.

— Ты теперь застряла в таком виде?

Девушка покачала головой.

— Я ощущаю следы приближения, потому мне кажется, что это просто задержка. Полагаю, это похоже на то, когда ты хочешь чихнуть, но никак не можешь. В скором времени это произойдёт, но… ты думаешь, всё дело в этом? Когда тело активно, оно ожидает завершения, перед тем как поменяться?

— Если так…

— Если мы сделаем подобное, когда я Садаме… Я могу не поменяться, пока всё не кончится. Правда, мы это ещё не проверяли, поэтому лучше чересчур об этом не думать.

Голос девушки звучал неуверенно.

— Мне… действительно это удалось?

— Ты просто не помнишь, потому что потеряла сознание. Как я ранее и говорил, это было не завершено, но ты достигла ранних стадий, Синдзё-кун. Хочешь увидеть платок, который это доказывает?

— Э? — Она выглядела сконфуженной и покраснела. — Да… можешь позже рассказать поподробнее. И я могу так обрадоваться, что расплачусь, но не думай, что это горькие слёзы, поэтому поддержи меня.

Она выдала небольшую улыбку.

— Как странно. Мне так сильно не нравился Сецу, и в то же время это началось с него.

— Роджер, Роджер. Они разговаривают каким-то шифром?!

— Тэстамент. Насколько я могу судить, они могут обсуждать функциональное состояния какого-то трансформирующегося оружия.

— Хм.

Одо скрестил руки, тогда как девушка на экране поместила на кровать сумку.

Когда из динамиков раздался мягкий звук падения чего-то на покрывало, Саяма кивнул.

— Если собираешься переодеться, подбери одежду для прогулки. Чтобы отпраздновать, я бы не отказался угостить нас ужином.

— Как скажешь. Только смотри в другую сторону, ладно?

— Хорошо.

Саяма повернулся к экрану, а Синдзё развернулась к нему спиной.

Он потянулся под экран, и в левом верхнем углу появился текст. Он сообщал: «Заданная камера начала запись»

— Роджер, Роджер. Что происходит?

— Тэстамент. Он установил на своём конце камеру, чтобы записать, что мы сейчас видим.

В то же время, от мужчин у консолей внизу раздалось одобрение.

Роджер поднял взгляд и увидел, как Синдзё на экране только что уронила полотенце.

Тусклый свет лишь слегка освещал плавную линию её кожи от плеч до боков и от талии до зада, но затем она повернулась в сторону и раскрыла свою грудь.

— Роджер! Роджер! Что это?! Это… парень!

— Тэстамент. Если моё знание верно, подобное характерно для Японии с давних времен. Как часть их этикета, военные командиры периода Сенгоку замыкались в отдельных комнатах, соревновались в способности правильно проводить чайную церемонию и хвалились своими чайными наборами.

— Я не могу в это поверить. Я не могу поверить, что Япония подобная страна.

На экране Синдзё начала помещать вокруг талии светло-коричневые подвязки и медленно натягивать коричневые чулки, по одному.

— А… Мм. Эти и вправду тугие. И они щекочут.

— Нужна помощь, Синдзё-кун?

— Нет, нет! Я смогу и сама! Не люблю беспокоить тебя понапрасну!

Когда она вымучила улыбку и вытянула ногу, чтобы натянуть чулок, мужчины внизу приняли различные незадачливые позы и издали множество разнообразных стонов.

…Вдруг это психологическая атака японского UCAT?

Пока Роджер гадал об этом, Синдзё поднялась и надела белые трусики.

Она повернулась к экрану спиной и вытащила из сумки бюстгальтер.

— Но Саяма-кун, что ты там смотришь? Это же не пошлое видео, надеюсь? Не делай этого. Я не хочу, чтобы тебя занесло слишком далеко в странном направлении.

— Роджер! Роджер! Скажи им глянуть в зеркало!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, всё стало весьма забавно.

— Правда? Это весёлая программа?

Надев бюстгальтер, Синдзё накинула бежевую блузку и обернулась.

Она подошла к Саяме с озадаченным взглядом.

— ?..

Заглянув на экран, она нахмурила лоб ещё сильнее.

— Эм, Саяма-кун? Я не буду злиться, потому ты выслушаешь, что я скажу?

Она улыбнулась и глянула на Саяму.

— Это очень похоже на новую штаб-квартиру японского UCAT.

— Ха-ха-ха. Забавно, правда, Синдзё-кун?

За смехом Саямы последовал металлический звук и дрожь экрана. Запись качнулась последний раз, и затем она показывала только потолок.

— О-о чём ты только думал, Саяма-кун?! Ты только что позволил людям увидеть меня голой и услышать, как я говорю о своём первом разе! И почему это в новой штаб-квартире кучка странных иностранцев?! Они что, любители подглядывать?!

— Вовсе нет! Скажи им, что нет, Роджер!

— Полковник, в таком случае, я считаю, что у нас не остаётся выбора, кроме как принять их мнение.

— Э-эм, Саяма-кун? Я не хочу, чтобы кроме тебя это видел кто-либо ещё! А вдруг слухи о том, что я эксгибиционист разойдутся по всему свету?! Эти страны даже ничего не цензурят!

— Не переживай. Я единственный, кто записывал, Синдзё-кун. Я сохраню это всё для себя.

— Не выворачивай всё в свою пользу!

Со звуком бьющегося стекла передача завершилась, и звук с большого экрана затих.

— …

Никто не знал, как ответить на неожиданный обрыв связи.

Роджер нахмурился, Одо рядом с ним сделал то же самое, а члены американского UCAT внизу встали от консолей.

На некоторое время они все сделали пять или около того вздохов в полной тишине.

После чего Роджер, словно проверяя тишину, тихо заговорил. Он сделал это с рукой на подбородке.

— Судя по всему, мы не сможем добиться здесь удовлетворительной развязки.

1.*Команда «Внимание» по-английски.

Взаимные слова

В комнате десяти квадратных метров с покрытым татами полом сидели два человека.

Под светом лампы дневного света, прикрытой зонтиком японского стиля, они засунули головы к дальнему краю чулана.

— Харакава, я вытащила всё пиво и разложила футон.

— Я повешу занавески, Хио.

Одетая в мужскую пижаму, Хио вылезла из чулана. Она села, хлопнула в ладоши и подождала, пока Харакава вылезет и сядет рядом.

Он всё также носил уличную одежду, и когда появился, держал оставшиеся прищепки. Парень сел, скрестив ноги, и глянул на короткую занавеску, которая теперь перекрывала нижнюю часть чулана.

— Выглядит очень дёшево.

— Н-но я здесь собираюсь спать.

— Тогда проживание и стоимость ужина обойдётся тебе также дёшево, Хио Сандерсон.

Она угрюмо съёжилась, глянула на него, и опустила плечи.

— Извини, но если я останусь одна, то вспомню всякие ужасы и испугаюсь.

— Я согласен, что в твоем случае это не нормально. Я предложил тебе пойти в полицию или ИАИ.

— Но это не даёт никаких гарантий.

— Но это гарантированно нарушает мою жизнь. Не забывай об этом, Хио Сандерсон.

У неё ушло несколько секунд на то, чтобы ответить «Не забуду».

Он обернулся и увидел, что её голова поникла.

— И тебе не приходило в голову, что я могу на тебя напасть?

— Я могу тебе верить.

Она подняла голову и слегка обняла тело, словно защищаясь, но смотрела ему в глаза.

— Ты, эм, ну…

Когда её слова запнулись, он дёрнул подбородком вперёд.

— Говори уже. Я не буду злиться.

— Т-ты уже злишься.

Харакава вздохнул. Почему с ней так тяжело разговаривать? — гадал он, нагибаясь и подтягивая стол, который они использовали для ужина. Чтобы опереться, парень поставил на него локти.

— Скажу первым, так что слушай. Вдруг я что-нибудь с тобой сделаю? Поезда ещё ходят, а регистрационный стол делового отеля ещё будет открыт, поэтому я даю тебе шанс передумать. Ты остаёшься в доме у незнакомого парня, так что, если с тобой что-то случится? Хио, это серьёзнее, чем боязнь остаться одной. Я могу травмировать тебя на всю жизнь.

— Но я не думаю, что ты что-то такое сделаешь.

— Откуда такая уверенность?

— Ты хочешь заставить меня сделать что-то подобное? — она задумчиво наклонила голову. — Если так, ты бы мог это сделать, когда я ранее была в душе. Или когда я готовила ужин, или когда мы убирали в чулане. У тебя уже было достаточно возможностей.

— Что если я вдруг поддался соблазну? Или на удивление методичен и решил подождать, пока какая-то шкала достигнет своего предела в час ночи? Я могу говорить все эти вещи, чтобы втереться к тебе в доверие.

— Но тогда везде будет то же самое, — она покачала головой и опустила брови. — Если я останусь одна в отеле, кто-то может открыть замок и войти в мою комнату. Не говоря уже о том, что ночью я могу захотеть воды и отправиться в магазин, или когда утром я покину комнату. Всё становится подозрительным. Я буду сомневаться в себе, но с остальными…

На этом Хио запнулась и через некоторое время вздохнула.

Затем она выдала улыбку. Девушка закрыла глаза, сняв напряжение с лица.

— И если ты, в самом деле, что-то замышляешь, разве не естественнее будет дать мне почувствовать себя непринуждённо? С чего бы тебе вести себя так, будто ты потенциальный преступник?

— Говоря это открыто, я могу сбежать от ответственности. Если я скажу, что плохой человек, то ты сама виновата, что со мной осталась.

— Тогда, ты плохой человек, который нападёт на меня, если я тут останусь? — спросила Хио, открывая глаза. — В таком случае, бежать будет бессмысленно. Ты можешь напасть на меня сейчас, когда я буду переодеваться для поездки в отель, когда будешь везти меня туда на своём мотоцикле, или завтра, когда отведёшь на кладбище.

Она выдала небольшую неуклюжую улыбку.

— В таком случае, если ты собираешься так поступить, я могу попросить тебя сделать это сейчас. Всё плохое в моём прошлом происходило внезапно, и мне велели убегать.

Она осмотрелась по комнате и заметила закрытое окно и дверь.

— Но если ты сделаешь это сейчас, я готова, и я не убегу.

Она вздохнула, поправила воротник, словно что-то решила, и повернулась так, чтобы сидеть напротив него. Затем наклонилась вперёд и поместила руки на пол.

— Пожалуйста, приступай.

— Иди спать!! — закричал Харакава что есть силы.

●

Харакава внутренне цокнул языком.

Часть его, которая сорвалась на крик, заставила выругаться в голове.

…Что за мерзкое чувство.

От его крика Хио оторопело выпрямилась, и взгляд на её лице вызывал у него желание что-то сказать.

…Да уж, поистине мерзкое чувство.

И…

… И я вызвал его не меньше, чем она.

— Э-эм… Я могу провести здесь ночь?

— Я сдаюсь.

— Спасибо.

…Да не улыбайся ты так, дурочка.

Харакава указал на чулан, и с гибкими движениями кошки Хио подняла занавеску. Она включила лампу, помещённую сзади, и повернулась к нему.

— Э-э, ты уверен, что хочешь оставить тут свой телефон?

— Если нажмёшь кнопку адресной книги, верхний номер — это полиция. Если перестанешь мне доверять, можешь звонить.

Хио горько рассмеялась и прищурилась.

— Это случится, только если я в тебе засомневаюсь.

Затем она заглянула дальше.

— Могу я спросить кое-что другое?

Он знал, что она пыталась сказать

— Ты имеешь в виду книжный шкаф?

— Да. Я могу взять что-то почитать, перед тем как я лягу спать? Р-разве что, там только книги для мальчиков…

— Все эти я отдал младшекласснику, так что можешь не волноваться. Там одни лишь бесполезные романы.

— Нет, это же классика, не так ли? Я узнаю некоторые названия, когда перевожу их на английский.

— Удивлена?

— Да нет.

Её ответ заставил брови Харакавы зашевелиться. За покрытым пижамой задом, выпирающим из чулана, Хио рассматривала книжный шкаф.

— Я не предсказатель, поэтому всё, что я узнаю об остальных, неожиданно. Но именно поэтому я отношусь ко всему, что нахожу о них, как к норме.

— А от тебя можно ждать неожиданностей?

Это был беззаботный вопрос, на который он ожидал рассказа об её интересах или предпочтениях.

Однако…

— Такого не может быть.

На мгновение она повернула к нему смиренную улыбку от чулана, но сразу же после этого сменила тему.

— О, это «Над пропастью во лжи» Голинджера.* Мы читали её в прошлой школе, но я не закончила до того, как переехала. Я возьму её, ладно?

Её голос посветлел, и Хио двинулась за занавеску.

Шторка закрылась, оборвав их созерцание друг друга, и Харакава наконец-то расслабил плечи.

— Я выключаю свет.

— Э? Я ещё не ложусь с лампой здесь, так что можешь не торопиться.

— Ты потом, когда захочешь спать, будешь выползать из чулана и выключать свет сама? У меня тут есть светильник, так что мне хватит. Или закрыть дверь чулана, чтобы у тебя стало темнее?

— Нет, от этого веет клаустрофобией.

— На том и порешим.

Харакава встал и выключил свет.

Когда она легла, парень услышал из чулана шуршание ткани. Он вытащил из своей одежды плеер с картой памяти и отсоединил наушники.

Парень присоединил их к телевизору, надел лишь один наушник, и включил спортивные новости. Он слушал бейсбольные комментарии одним ухом и другим как Хио переворачивает страницы.

…Звук кого-то, переворачивающего страницы, хм?

Смотря телевизор с локтями на столе, он посчитал это несколько ностальгическим.

Затем он услышал голос.

— Эм…

— В чём дело, Хио Сандерсон.

— Огромное тебе спасибо. Мне просто захотелось это сказать перед сном.

— Не понимаю, о чём ты.

В ответ он получил тишину, но посчитал, что это нормально.

…Словами до неё всё равно не достучаться.

Харакава начал гадать почему, и почти сразу же нашёл ответ.

…Потому что мы противоположности.

Они оба потеряли как минимум одного родственника и по большей части жили в одиночестве.

Но в то же время, нечто в прошлом Хио заставило её усомниться в себе, и эта боязнь, судя по всему, привела её к смене школ. Судя по тому, что он слышал утром и во время ужина, нечто убило её мать.

…Демон, да?

У него имелись сомнения насчёт громадных шагов и кусков металла, но даже если был какой-то обман, факт смерти оставался налицо. За Хио следовало множество слухов, и вне зависимости от фактов распространялись подозрения и недоразумения.

Но несмотря на сомнение в себе из-за предполагаемого демона, Хио пыталась доверять остальным.

…И затем, есть я.

Ему приходили мысли лишь о противоположностях, и Харакава провёл рукой по волосам, не поднимая локтей со стола.

…Что за мерзкое чувство.

Он повторил ту же мысль, что и ранее, и кое-что не давало ему покоя.

Это был один торопливый ответ из предыдущего разговора.

…Такого не может быть, хм?

И тогда в школе, она остановилась на половине забега на беговой дорожке.

— Это невозможно для неё…

— Э?

Он услышал голос и внутренне цокнул языком.

— Я просто говорил о бейсбольном матче. Играет новая команда под названием «Кемко Старс», и я сетовал на то, что основной хиттер, Бомбузал, до сих пор ни разу не попал по мячу. Извини.

— В самом деле?

— Хио, ты сомневаешься, что я фанат «Кемко Старс»?

— Н-нет, это твой выбор. Я фанат Нью-Йоркских «Янки Гоу Хоумс», но, ну…

Прибыл вопрос.

— Тебя что-то беспокоит?

Это заставило его сглотнуть, что удержало от мгновенного ответа и вместо этого окунуло в раздумья.

…Верно.

Харакава действительно винил себя за мерзкое чувство, которое вызвал у него поклон Хио, но…

— Нет, ничего. Ты чересчур переживаешь.

Ответив, он сумел ухватиться за мерзкое чувство, засевшее в нём.

Ему это удалось лишь при мысли о ней и о себе вместе с фразой «такого не может быть».

Он не знал, к чему его всё ведёт, но мог понять связь с его нынешним положением, и ощутить, что приближается к пониманию.

— …

Но затем Харакава прервал размышления. Его повседневная жизнь выстраивалась поверх его нынешнего положения, и менять это лишь из-за чувства неудовлетворения или «мерзкого чувства» казалось ему нарушением стиля жизни.

… И мне нужно зарабатывать достаточно денег, чтобы оплачивать больничные счета матери.

Быть может, он и увидел в Хио что-то от себя, но она, скорее всего, вернётся к своей обычной жизни на следующий день. Её связь с ним исчезнет, и парень тоже вернётся к своему нормальному существованию.

В таком случае, Харакава не видел причин выказывать это небольшое неудовлетворение.

…Я счастлив тому, что есть.

Вот что значит смотреть в будущее.

С этой мыслью его взор остановился в углу комнаты. Там стояли вытащенные из чулана банки с пивом. Он поднялся, обошёл стол, взял одну и с шипящим звуком открыл.

— Эм, Харакава?

Чулан теперь находился слева, и он услышал голос Хио от освещённого пространства за занавеской.

Отвечая, парень поднялся на одно колено.

— В чём дело, Хио Сандерсон? Что-то о книге? Ты разгадала личность шпиона, который сделал круги на ржаных полях, чтобы выйти на контакт с советским спутником?

— Нет, но я думаю, это член экипажа пылающего объекта, пролетевшего над восточным небом. …Но я не это хотела сказать. Эм, пиво вкусное?

— Не вкусное. Но во время бега ты получаешь удовольствие, Хио Сандерсон?

— Э?

Харакава услышал шорох ткани и предположил, что она встает.

Ты разве не собиралась спать? — подумал он, нахмурившись.

— Бег утомляет… но мне нравится.

— Звучит так, будто ты мазохист, Хио Сандерсон. Но здесь то же самое. Просто достижение, что…

На этом он запнулся.

…Мне не следует такое говорить, когда я сам ничего не делаю.

— Эм, Харакава? Извини.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Хио Сандерсон.

Она ничего не сказала, но снова зашуршала тканью, ложась обратно.

Харакава в небольшом вздохе опустил плечи и глянул на занавески.

Он увидел там Хио, но не прямо. Свет от лампы, установленной сзади чулана, отбрасывал на светло-жёлтую занавесь её силуэт.

Девушка низко согнулась и поднесла руку к груди.

— …

И затем расстегнула воротник, чтобы снять с плеч пижаму.

Её смутный силуэт теперь демонстрировал линии её тела от плеч и ниже.

После чего теневая Хио вытянула ноги в сторону и медленно стянула то, что их покрывало, стараясь не вызывать шума. Однако девушка потеряла равновесие.

— А.

Харакава воспользовался её голосом в качестве начальной точки.

— В чём дело, Хио Сандерсон?

— О, ни в чём. Я просто готовилась ко сну.

…Она из тех, кто спит голым?

Таких немало было на базе, поэтому парень предположил, что в её стране их тоже хватает.

А значит, чтобы не мешать, он встал с пивом в руке, выключил телевизор и снял наушники.

— Эм, куда ты идёшь?

— Подправить мотоцикл. Когда работаю, я оставляю дверь открытой, поэтому зови, если что. А ещё, в Японии в начале осени становится прохладно, так что постарайся не простудиться от того, что разделась.

— Ох, спасибо… Ты меня видел?!

Не отвечая, Харакава зашагал к входной двери.

Он услышал, как позади немного отодвинулись занавески, и предположил, что она высунула голову.

…Ох и странная девушка.

С этой мыслью парень открыл дверь и вышел наружу.

Там он обнаружил ночь и увидел в небе луну.

●

Некое место практически полностью окутала тьма.

Это подземное пространство, не пропускающее наружного света. Громадная площадь как минимум в три сотни квадратных метров имела бетонный пол, и на ней выстроилось множество контейнеров. На западной, восточной и южной стене содержались металлические щиты, напоминающие рёбра, и они поддерживали потолок на высоте около пятидесяти метров.

Восточная стена отделялась от пола, потолка и прочих стен, и там существовала лишь громадная яма.

Создаваемый этой дырой поток воздуха медленно омывал тёмное пространство.

Пол с тремя стенами освещался бело-голубыми запасными лампами с большими интервалами между ними. Подобно рассеянным уличным фонарям, они оставляли свет только под собой, не особо разгоняя прочий мрак.

Однако это не единственное освещение.

В северо-западном углу свет заполнял двадцатиметровое пространство между контейнерами и стенами.

Там сосредоточилось внутреннее освещение, включающее в себя лампы накаливания и дневного света. Их было множество, и они светили в разных направлениях. Область, которую они освещали, тянулась на двести метров вдоль стены.

Там собралось множество людей, и они занимались различными делами.

Ближайшие к углу служили медиками. На несколько простых медицинских коек, сделанных из простыней, поместили раненых, и невысокая женщина давала указания четырём старикам и прочему медицинскому персоналу.

— Слушайте. Когда наносите лечебные талисманы, обращайте внимание на суставы. В спешке их довольно просто проглядеть. А ещё, организуйте за тем контейнером место для лечения женщин!

Пока остальные сновали вокруг, те, кому оказали помощь, лежали на спальных мешках и воздушных матрасах вместо кроватей, сидели по округе или играли в настольные игры.

— Ха-ха-ха. Пикагрыз, которого ты вырастил, теперь мой! Невзирая на нытьё пулевого ранения в ноге, я соберу их всех!! Ты прогадал, когда вызвал меня своей старой моделью без подсветки!

— Так вот почему ты вызвал меня на поединок?!

— Заткнитесь, оба. Мне пришлось драться после ночной смены, потому дайте выспаться.

Рядом с ранеными, эвакуированные инженеры устанавливали для себя пространство и оборудование, и разговаривали со своим начальством, чтобы собрать данные о битве и подправить график их обычной работы. Большинство из них использовало источники питания на стене, чтобы запустить компьютеры, которые они с собой принесли, и подключиться к сети. Многие сумели наладить работу, и один произнёс:

— Значит, даже после всего этого, у нас по-прежнему есть работа.

— Ну, ребята из боевого отдела работали для нашей защиты, поэтому теперь наша очередь поднапрячься и всё восстановить. Если у вас останется свободная минутка, помогите вон там.

Мужчина в лабораторном халате указал в сторону продовольственной зоны к востоку от эвакуированных. На длинном столе, предназначенном для совещаний, выстроились большая кастрюля и вёдра. За ним стояли заведующий столовой и Ооки.

— Всем привет. Я для вас сегодня приготовила еду. Постарайтесь съесть как можно больше. Это бульон с шоколадом и свининой, и я так увлеклась, что добавила фасоль, говядину и авокадо. Сладенькое отлично гасит усталость, поэтому я добавила наверх немножко крема. Оно вкусное с точки зрения калорий.

— А можно вопрос. Вкусное ли оно с точки зрения вкуса?

— Я не жалую людей, которые такое спрашивают.

Тем временем, у стены возле громадной впадины собралось несколько человек.

— Ладно, я всё настроил, так что звонки могут проходить, используя эту аварийную телефонную линию. Я также могу послать мои видеозаписи.

Молодой мужчина в лабораторном халате поднял взгляд. Он снял со стены экстренный телефон и подсоединил некоторые его шнуры к своему лэптопу и беспроводной трубке.

— Американцы сверху глушат мобильники и прочие беспроводные сигналы, но теперь мы используем ту же линию, что и они, и можем даже подключиться к их связи.

— Опробуйте её, Заведующий Касима, — сказала девушка в белой защитной униформе у него за спиной.

Касима кивнул в сторону девушки, в руках которой было громадное белое копьё, вытащил из кармана мобильный телефон и нажал на кнопку.

На беспроводной трубке зажёгся красный свет, который вскоре позеленел.

— Хорошо, связь установлена. …Нацу-сан? Да, извини меня, но я не смогу сегодня вырваться с работы. …Да, мне нужно разобраться с зарубежными гостями. И завтра может быть то же самое. …Ты съездишь к моим родителям, чтобы помочь с посадкой риса? Ха-ха-ха. Какая же ты труженица. …Да-да. Не переживай о людях, кидающих мне в спину свирепые взгляды. Пока.

— Каку, тебе не разрешается превращаться в такое же. Понял?

— Да не волнуйся, Чисато. Я постараюсь всегда оставаться вместе с тобой.

— Да-да-да-да, — Казами горько улыбнулась и осмотрелась по сторонам. — Хм, только Заведующий Касима и Хиба? Сибил оказывает медпомощь, а Директор Абрам с Директором Цукуёми помогают всё скоординировать, верно? Мы так спешили назад, используя безопасный маршрут через замаскированную канализацию, но нам здесь особо нечего делать.

— Всё потому, что мы бойцы с передовой. Это вроде как подразумевает, что мы должны бегать по поручениям, связанным со сражениями. Тогда как остальные специалисты.

Заявление Изумо заставило Казами опустить взгляд к правой руке, держащей G-Sp2, который она вытащила из контейнера на этом этаже. Изумо похожим образом переоделся в боевую униформу и подобрал V-Sw. Затем она повернулась к Хибе.

— Почему с тобой нет Микаге?

Его взгляд, брови и плечи разом поникли.

— Я отправился в школу, чтобы отметиться, после чего пришёл в UCAT для отработки стрельбы Богом Войны. После этого, Микаге-сан сказала, что ещё не отошла от сражения прошлой ночи, поэтому пошла вздремнуть.

— Так почему же ты не с ней? И мне казалось, что автоматические куклы эвакуировали комнату для отдыха.

— Я отправился в столовую, чтобы взять ей перекусить, когда она проснётся. В общем, у неё есть привычка спать в разных местах, помимо кровати, прямо как кошка. В занавесках там, или на полу. Моя догадка, что она оказалась под кроватью, и кукла, проверяющая комнату, её не заметила.

— Какая дикая девочка.

— Нет, это лишь ещё одна вещь, которая делает её такой милой. Каждое утро мне нужно выискивать по комнате, чтобы найти где она… Почему вы все от меня отошли?!

Казами и Касима обменялись взглядами, и Касима хмуро прошептал:

— Видеть, как кто-то его лет так поглощён самоудовлетворением, честно говоря, довольно жутковато.

— Заведующий Касима, самое время вам глянуть в зеркало, поэтому подождите, пока я его найду. Что более важно…

Казами поместила пустую руку на пояс и подняла взгляд к тёмному потолку:

— Барьер наверху выдержит?

— Некоторые из отдела разработок в чердачном помещении укрепляют защиту. Они помещают разнообразные концептуальные барьеры, но в действительности это просто способ выиграть время. И я не уверен, как долго он протянет, если американский UCAT возьмётся всерьёз. По моим наилучшим прогнозам у нас около двух дней.

— Двух дней?

На её вопрос ответил Изумо, выдав горькую улыбку.

— Сегодня они отпразднуют свой успешный захват, но завтра прочие UCAT спросят, добыли ли они Концептуальные Ядра. Они могут забить завтрашний день словами, что делают приготовления, но эта отмазка окажется ложью, если они не прорвутся на следующий день. Такие вот дела.

— Ну, мы сейчас здесь, поэтому надеюсь, вы можете пока расслабиться, — сказала Казами с небольшой улыбкой.

…Но против нас механические драконы в количестве больше десятка.

— Будет непросто.

— Тогда нам просто придётся запустить третью форму, — произнёс Изумо.

Она перевела на него взгляд и обнаружила, что он указывает на G-Sp2.

— В конце концов, оружие Отряда Левиафана сделано, чтобы разносить драконов.

[Я постараюсь]

Казами улыбнулась сообщению на экране G-Sp2.

— Так и есть.

Как только она кивнула, Касима проговорил, набирая на лэптопе:

— Я соединился этим телефоном с Нагасаки UCAT в Кюсю. Мы сейчас можем с ними поговорить.

— Мы можем связаться с Саямой?

— Конечно.

Он выдал небольшую улыбку и с видеокамерой в одной руке подошёл к контейнерам.

Казами последовала за ним и осознала, что пол менее ровный, чем она ожидала.

Это потому, что в пол было встроено несколько толстых рельс.

Контейнеры и поддоны посылались на них под управлением компьютера и с помощью лифта на стене прибывали к зоне отправки сбоку от лётной полосы.

— Так вот как G-Sp2 всегда перевозят.

[Весело] — ответило оружие.

В самом деле? — любопытствовала она с наклоном головы.

— Так, — сказал Касима, остановившись перед ней, развернувшись и вытащив телефон. — Это Саяма-кун?.. Рад слышать, что ты успел поужинать. Тебе видно видео? Да, беспроводный передатчик сломался и может вызвать помехи, но тебе хорошо видно? Приму это как «да».

Когда Касима повернулся к ней, Казами подняла руку к его камере, но увидела только приветствие Синдзё, а не Саямы.

— Заведующий Касима, почему вы двигаете её сюда?

— Потому что я хочу вам кое-что показать. Оно имеет связь с 5-м Гиром.

Он повернулся к контейнерам слева от него.

Среди них находился объект, по размерам намного превышающий всё остальное.

— Дракон?

— Нет. Но его длина сорок пять метров, поэтому ему потребуется восемнадцать рельсовых лифтов, и на половине пути наверх его необходимо будет развернуть.

Оно выглядело как громадный меч, окрашенный в бело-голубой. Он стоял на громадном поддоне, и действительно, тянулся почти на сорок пять метров, но высотой был меньше десяти. Некоторые части были выше остальных, но в целом он оказался около пяти метров. Наивысший выступ на спине приближался к семи.

В целом, он отдалённо напомнил Казами острого дракона, лежащего на земле.

Затем она осознала, что это слияние двух различных объектов.

— Это громадная пушка и растянувшийся дракон.

— На поддоне написано имя: Веспер Пушка. Я впервые её вижу, но, судя по всему, оружие содержит половину Концептуального Ядра 5-го Гира.

Казами сглотнула, а Изумо и Хиба оба замерли.

— Это же?.. — начал Хиба, но не стал продолжать.

Подняв глаза и смерив взглядом громадную пушку, Казами осознала, что в словах нет необходимости.

…Как вообще использовать такую громадину? Не говоря о том…

Веспер Пушка перед её глазами значительно превосходила ту, которую Баку показывал ей в прошлом.

Едва лишь она озадачено наклонила голову, как услышала голос из темноты за пушкой.

— Ох и давненько же я её не видела.

Она узнала голос.

— Доктор Чжао?

Та стояла сверху на Веспер Пушке.

— Почему Вы там, Доктор Чжао? Пытаетесь произвести впечатление?

— Замолчи. У меня небольшой перерыв, и захотелось куда-то залезть, чтобы выпустить возрастной стресс. Что более важно, вовремя же вы натолкнулись на эту штуку.

Она пожала плечами.

— Я не гожусь в качестве замены, но раз тот дурень Сандерсон окочурился, как насчёт того, чтобы я вам малость об этом рассказала. Я не такая уж и добрая, поэтому умолчу о самом интересном.

1.*Отсылка к «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Название и имя автора намерено искажено.

Тень судьбы

Сияли звёзды.

Усыпанный ими небесный простор виднелся сквозь плывущие ночные облака.

Взгляд вниз являл похожую картину.

Там был пейзаж ночного города.

Оба этих мерцания просматривались с определённого места в горах Окутамы в западном Токио.

Замаскированное здание транспортировок UCAT высилось на шесть этажей над землёй, поэтому с края крыши виднелась как земля, так и небо.

На фоне тех огней можно было услышать голос мужчины:

— Огни на поверхности выглядят для меня дальше. …А для тебя как, Sf?

— Тэс. Для меня они не выглядят особо далеко. Я пришла к заключению, что вы испытываете оптическую иллюзию, Итару-сама.

Несмотря на ночь, на краю крыши разместили пляжный зонтик и длинное кресло. Там сидел Ооширо Итару в чёрном костюме, и вслед за словами Sf он поднял обе руки.

— Оптическая иллюзия, говоришь? Просто удивительно, насколько точны твои механические решения.

— Тэс. Непревзойдённая точность — это девиз автоматической куклы немецкого UCAT.

— В таком случае, докажи свою непревзойдённую точность выстрелом в голову по солдатам американского UCAT, охраняющим вход на крышу и снующим внизу. Это должно вызвать переполох.

— Тэс. К сожалению, я не обладаю огнестрельным оружием. Когда нас взяли под стражу, я сдала его, следуя Вашему совету.

— О? Ну значит тебе не удастся доказать свою непревзойдённую точность. Полагаю, я не смогу увидеть, насколько точным может быть немецкий UCAT. Какая досада.

— Тэс, — ответила Sf, поклонившись.

Затем она засунула руку в карман и вытащила небольшой объект, напоминающий часы.

— Что это, Sf?

— Тэс. Это шагомер мужской любви под названием «Мандзо-кун».

— Это всё?

— Тэс. Не о чем беспокоиться. Я модифицировала его так, что он связан со взрывчаткой, встроенной в оружие, которое я ранее сдала. Когда количество ваших повседневных шагов достигнет десяти тысяч, мощная передача, способная прорваться сквозь глушение, пошлёт сигнал детонации и продемонстрирует точность немецкого UCAT. …По моим подсчётам, необходимо ещё семь шагов.

— Погоди, глупая машина. Ты хочешь сказать, что я сегодня больше не могу ходить?

— Нет, вы по-прежнему можете ходить. Это просто означает, что на седьмом шаге будет продемонстрирована точность немецкого UCAT. Вы можете беспрепятственно продолжать шагать после. К тому же, по моим прогнозам вы прольёте ради меня хвалебные слёзы и пошлёте электронное письмо, полное глубочайших эмоций в адрес немецкого UCAT. А теперь, не желаете ли попробовать?

— Кажись, ты имела в виду, что я пролью горькие слёзы и пошлю письмо в немецкий UCAT с протестами, глупая ты машина.

С этим, Итару умостился в кресле.

Однако он продолжал взирать на Sf.

Стоя рядом с ним, она уставилась вниз.

— Американский UCAT разбил лагерь на взлётно-посадочной полосе, — сказал он. — Как немецкой машине, не напоминает ли тебе это американскую оккупационную армию?

— Они не армия. Я пришла к заключению, что UCAT своеобразная организация народной помощи.

— Вот как, вот как? Выходит, организации народной помощи в наши дни раздают куклам показное оружие и взрывчатку.

— Тэс. Это стандартное снаряжение. Если вы желаете дополнительного снаряжения, пожалуйста, отправьте запрос в немецкий UCAT. В данный момент проходит оружейная кампания безопасности дорожного движения, поэтому первый, кто примет участие, выиграет распространённое оружие, известное как личный противотанковый рейлган.

— Первый, кто примет участие? Не сомневаюсь, что я единственный, кто вообще может принять участие.

— Нет, есть кое-кто ещё. И это подразумевает меня. Удивлены?

— Ох, надо же. Какая неожиданность. …Стой! Только не говори, что участвуешь!

— Нет, к превеликому сожалению, участие в более чем одном соревновании идёт в разрез с правилами.

— Ясно, ясно. Рад слышать. …И где ещё ты участвуешь?!

На его громогласный вопрос Sf наклонила голову.

— Итару-сама, по какой-то причине у Вас поднимается кровяное давление. Я пришла к заключению, что вам необходимо успокоиться. К тому же, я существую исключительно ради Вас. Я была создана, чтобы не вызывать никаких хлопот, заминок, несчастья, вмешательства, волнений или неуважения к Вам, поэтому спите спокойно, вздохните с облегчением, и испытывайте благодарность.

— Тогда позволь мне использовать весь мой самоконтроль и благодарность, чтобы спросить это: как хорошо, по-твоему, ты со всем этим справляешься?

— Тэс. Я пришла к заключению, что сделаю достаточно простым пребыванием с вами. До тех пор, пока я продолжаю это делать, я исполняю мой смысл существования.

— А если мне это не нравится?

— Тэс. Ранее сегодня вы подкорректировали мои слова таким образом: они, может, и жалуются, но на самом деле вас любят.

— Надо же. Должно быть, я очень, очень сильно тебя люблю.

— Тэс. Я записала это заявление в объёме памяти моего мозга. После того как эта суматоха будет разрешена, я отправлю аудиоданные немецкому UCAT.

— Не надо, эгоистичная машина.

— Тэс. Я не пошлю никаких данных. Я благополучно сохранила мой объём памяти. Спасибо за помощь в расширении моей библиотеки данных.

Sf торопливо поклонилась, и он вздохнул.

Затем она снова глянула вниз, но Итару не мог увидеть ничего со своего кресла.

— Тебя заботит американский UCAT? Или те безнадеги, что спрятались внизу?

— Тэс. Я пришла к заключению, что американцы сбивают с толку сильнее с перевесом в несколько процентов.

— Выкладывай.

Sf слегка опустила голову но не сменила направление взгляда.

— Почему американский UCAT оккупировал японский UCAT?

— Ты ведь уже знаешь ответ, разве нет?

— Тэс. В таком случае, позвольте мне сообщить свои догадки. Основными силами американского UCAT, судя по всему, являются механические драконы, поэтому я подозреваю, они желают провести Путь Левиафана с 5-го Гиром, используя этих драконов. Они будут вести переговоры посредством сражения.

— И каков же их мотив?

В ответ Sf двинула правой рукой. Она подняла её точно на уровень плеча и растянула так, что указательный палец указывал на восток.

— Тэс. Их мотив, вероятно, тот же, что на том кладбище. Это то же воображение, которое приводит людей к созданию могил.

— Вот как? — Итару встал с кресла и пригладил рукой седые волосы. — Ты более или менее права, как бы нелепо это ни звучало.

Он потянулся к металлической трости, прислонённой к креслу, и бросил её Sf.

Чтобы поймать металлическую жердь, летящую сквозь тьму, горничная оттопырила левую руку. Не теряя импульса, она своими пальцами и запястьем перекрутила трость, подобно мельнице.

— Итару-сама, вот.

Горничная поставила её на пол справа от него.

Острый звук удара по бетону заставил солдат американского UCAT, охраняющих крышу, обернуться. Однако Итару всё равно взял трость и встал с кресла.

— Я и сам не знаю всех подробностей, но давай попробуем пополнить твоё знание.

— Тэс. Вы подразумеваете дискуссию об американском UCAT?

— Да. Я говорю о том, почему они так зациклены на 5-м Гире.

Едва лишь Итару шагнул к краю крыши, сзади раздался голос молодого мужчины:

— Разве кто-то нам не говорил, что лучше избегать чрезмерного изобличения прошлого?

— Это были слова того, кто вечно любил нас поучать, Роджер Салли.

Итару обернулся и обнаружил у входа на крышу молодого человека в коричневом костюме. Его светлые волосы были зачёсаны назад, и он подправил очки на переносице.

— Вместе с Дианой, которая тоже здесь, это напоминает воссоединение. Прямо сейчас она спит в салоне красоты, но пока я могу поговорить с надзирателем Пути Левиафана о ситуации американского UCAT.

Он зашагал вперёд и поднял взор к небу.

— Мы можем обсудить правду о прошлом, которую раскрыл нам мистер Ричард Сандерсон, перед своим отъездом из Соединённых Штатов.

●

Саяма и Синдзё взирали на передающий монитор в их номере отеля.

В комнате было темно, поскольку изображение с экрана обеспечивало мало света.

Монитор напоминал четырнадцатидюймовый телевизор и стоял у стены на боковом столе. Изображение на экране шло от камеры Касимы под UCAT.

Во тьме виднелась бело-голубая пушка.

На ней стояла Чжао, поэтому они могли оценить размеры оружия. Оно значительно превосходило сорок метров.

Шагая по пушке в сторону дула, Чжао произнесла:

— В общем, ещё до прибытия в Департамент Национальной Безопасности UCAT союзников, они захватили одного механического дракона. Ввиду Теории Взаимодействия Мира и Божественных штатов, модификации лей-линий соединяли 5-й Гир с Хоккайдо. Как я слышала, похожую на самолёт машину, влетевшую в северный берег Хоккайдо, подобрал Саяма Каору, потому что в то время он был свободен.

— Мой дед?

Глядя в монитор, Синдзё осознала, что Саяма сжимает рукой костюм у левой стороны груди.

Она сидела слева от него в том же наряде, что носила за ужином.

Незадолго перед едой её тело изменилось на Садаме около сорока минут позже обычного.

Вот почему она носила женскую одежду, но прижалась к левому плечу Саямы, не заботясь о складках, которые после этого останутся.

Сразу же после наладки связи, он рассказал остальным о своей дискуссии с Роджером.

Причиной и основанием для прекращения американским UCAT Пути Левиафана являлось завещание, в котором говорилось, что все полномочия Ричарда Сандерсона переходят к ним после его смерти, и это включает в себя полноту власти над 5-м Гиром.

Понимая, что это подразумевает, остальные сглотнули, но он произнёс всё равно:

— Я как-то с этим разберусь. Путь Левиафана, как-никак, принадлежит мне.

Остальные поклялись сделать всё, что смогут, чтобы помочь, и Саяма кивнул.

В данный момент они слушали рассказ Чжао о прошлом.

— В те времена, Департамент Национальной Безопасности — вместе с изысканиями Зигфрида — исследовал существования различных Гиров и методы создания врат. После получения механического дракона из чужого Гира, они, естественно, пытались его проанализировать, но, невзирая на все старания, не смогли удалить никакие его части, и не смогли его запустить. Даже когда они забрались в кабину, предполагаемое управление ничего не делало. …Как, по-вашему, почему?

За экраном проговорила Казами:

— Он был сломан?

— Я сказала, они его поймали, разве нет? Он не выглядел сломанным и действительно не был.

— Тогда, — сказала Синдзё, ощущая, что Саяма к ней повернулся.

…Мой голос сможет пробиться?

С этой мыслью она задала вопрос:

— Тогда он израсходовал топливо? Или это был не тот концепт?

— Не совсем, Синдзё. …Это была Синдзё, я права?

— Да, Доктор Чжао.

— Так и знала. …Из того, что Саяма мне сказал, как раз таки Синдзё докопался, почему машина не работала, хоть и выглядела целой. Синдзё Канаме, вот так.

— Э?

Это имя заставило Синдзё сжаться.

…Синдзё из Департамента Национальной Безопасности?

Она озадачено наклонила голову на имя, которое могло или не могло иметь с ней связь. Затем Чжао добралась до дула и глянула оттуда вниз.

— Всё было просто. Когда машина упала из 5-го Гира, её кабина пустовала, потому Синдзё Канаме заключил, что она живая. — она перевела дух. — Он сказал, машина впала в спячку, что удерживало её составные части от движения и отторгало любое воздействие на рычаги управления. И раз так, он решил, что её нужно вернуть в 5-й Гир.

— Вернуть?

— Да. Коль она и в самом деле живая, их исследование не более чем обыск её тела без разрешения. Вот почему они попытались вернуть машину назад на место крушения в Хоккайдо. — Чжао подняла обе руки на уровень плеч. — Но когда машина открыла врата Концептуального Пространства, то соединилась со сценой концептуальной битвы между 5-м Гиром и 9-м Гиром. Саяму Каору, Зигфрида и прочих затянуло в сражение, но машина неожиданно начала двигаться и защитила их.

— Эту машину звали Шолотль 3?

— О? Я поражена, что вы об этом знаете. …Концептуальное Пространство закрылось, и он опять не смог вернуться. Но к тому времени Департамент Национальной Безопасности сумел воссоздать в ослабленной форме несколько концептов 5-го Гира и концептов языка, поэтому Саяма Каору вернул Шолотля 3 в Департамент Национальной Безопасности и попытался с ним заговорить.

В этот момент на экране поднялась левая рука.

Она принадлежала Хибе.

Когда он попал в обзор, Синдзё произнесла свои истинные мысли:

— О, ты тут, Рюдзи-кун?

— Ваа! Кажись, я совсем не выделяюсь на фоне всех этих демонических старшеклассников, да?!

Справа от экрана раздался звук щёлканья чьих-то костяшек пальцев, и голос Хибы стал тише.

— Э-э, — начал он. — Я слышал, Департамент Национальной Безопасности узнал о Концептуальной Войне, когда мой дед и Зигфрид-сан сражались за то, кто разрушил объект модификации лей-линий. Насколько я помню, перед ними рухнули трупы и обломки побеждённых в концептуальной битве.

— Да, так и было. А что с этим?

— Ну, выходит, первый непосредственный контакт с жителем другого Гира был с тем механическим драконом?

За экраном Изумо хлопнул в ладоши.

— Ага, я как раз собирался это сказать. Хорошо подмечено, Хиба. Думаю, я буду звать тебя Мини-Я.

— Ха-ха-ха. А я так не думаю, Изумо-сан. Прозвучит так, будто я даже отдалённо тебя напоминаю.

— А они немного похожи. Что-то вроде: Хиба-кун гусеница, а Изумо-сан бабочка. Верно, Саяма-кун?

— Превосходное описание, Синдзё-кун. Этот процесс технически зовётся метаморфозой, и в данном случае перед нами развратная метаморфоза.

— О, выходит, Рюдзи-кун это пред-развратная версия Изумо-сана, а Изумо-сан — пост-развратный Изумо-сан?

— Так, ладно, вы двое! Хватит уже шепчущих комментариев!

На возглас Хибы Синдзё удивлённо наклонила голову.

…Развратность, хм?

Ей показалось, что множество вещей обрели смысл.

— Мне больше нечего сказать, — сказала она. — Мне кажется, мы всё суммировали очень хорошо.

— У меня такое чувство, что здесь довольно крупное недоразумение, — ответил Хиба с сомнением в глазах.

Однако, следующий, кто заговорил, отвечал не ему.

Это был Саяма, и его невозмутимый голос был направлен к Чжао на экране с лёгкими помехами.

— Доктор Чжао, первый контакт поначалу не имел особого успеха, верно?

— О? Откуда ты знаешь?

— Всё просто. Когда мы посетили ранее Канду, нам показали прошлое в качестве наставления от доброжелательной куклы. Там, мы увидели Хибу-сенсея, отца Ооширо, на удивление порядочного человека, и Кроноса из 3-го Гира.

При упоминании своего деда Хиба повернулся к нему.

Синдзё отметила серьёзный взгляд на лице парня, тогда как Саяма продолжил:

— Они упомянули, что рождение Микаге-кун придало мисс Рее желание помочь Лоу-Гиру, и она убедила механического дракона по имени Шолотль 3 открыть путь в 5-й Гир.

Он потянулся левой рукой к центру экрана и постучал по пушке указательным пальцем.

— Он, должно быть, опасался Департамента Национальной Безопасности.

— Так и было, — ответила Чжао. — Из того, что я слышала, механический дракон сообщил лишь имя Шолотль 3 и отказывался что-либо говорить о 5-м Гире. Кажись, это было в марте 1941-го. Но когда ему показали обломки Бога Войны и прочие добытые ими вещи, Шолотль 3 предоставил обрывочные сведения и был шокирован узнать, что Лоу-Гир ничего не знал о Концептуальной Войне.

— И затем прибыла мисс Рея?

— Да, — подтвердила Чжао. Она села на конце дула, свесив ноги и подперев руками голову. — Это случилось в июле 1941-го. В июле следующего года по физическому состоянию Реи заметили зачатие Микаге, и это привело к контакту с Шолотлем 3. Помнится, групповая фотография Департамента Национальной Безопасности была сделана примерно в то же время. Вы её видели? Правда, на сегодняшний день она наверняка обильно потускнела.

— Ох… Та, что в Библиотеке Кинугасы? — спросила Синдзё.

— Ага, если она ещё есть, то будет очень старой. Должна быть ещё одна со времён раннего UCAT. Но как бы там ни было…

— Да?

На вопрос Саямы Чжао вытащила из кармана сигарету и засунула её в рот.

— За четыре года до нашего прибытия Департамент Национальной Безопасности зашёл дальше, чем кто-либо другой. Это болезненный факт как для моей родной страны, так и для Соединённых Штатов, — произнесла она. — Разговор об этом, в самом деле, навевает воспоминания. Меня тогда столько всего удивляло. Я не могла поверить, что беременность Реи продлилась несколько лет, и после происходило множество несуразиц. Это всё так тоскливо.

●

Снизу виднелось ночное небо.

Однако, широкий простор прерывался деревьями во всех направлениях.

Это поляна, окружённая лесом, и там стояло два человека.

Один был невысоким стариком, а второй — стариком повыше.

Высокий и лысый старик обратился к низкорослому с вопросительным тоном в голосе:

— Американский UCAT, наконец, сделал свой ход, Хиба Рютецу? Та страна имеет привычку путать гордость и репутацию со справедливостью и затем зацикливаться на них.

— Не говори так, Зигфрид. Мне очень хорошо знакомо, как обиды и сожаления подталкивают к движению.

Рядом с лесом на западе стоял пень.

Рютецу сел на него в пижаме и сандалиях и поднял взгляд на Зигфрида.

— Только не вздумай садиться рядом. Два старика, сидящие вместе как закадычные друзья, будут выглядеть малость жутковато.

— Я ещё не дошёл до того возраста, чтобы садиться, — ответил Зигфрид.

Рютецу удивлённо наклонил голову и тщательно осмотрел лицо Зигфрида снизу, словно глядя на лес и небо.

— Ты чего только что брякнул? Хочешь закончить то, что мы начали семьдесят лет назад?

— О чём ты говоришь? Это случилось в точности шестьдесят восемь лет назад, и было моей победой, пускай мы и не смогли закончить.

— Да у меня всё было в шляпе, балда. И как ты можешь даже замахиваться на победу, когда мой шикарный удар в падении переломал тебе три ребра?

— И чью же левую руку натурально расплющило моим мистическим заклинанием? И ещё ты по ошибке предполагал, что я разрушил тот объект.

— Но ты всё равно разрушил остальные.

— Точность в работе — превосходная немецкая наука. К тому же, это не настоящая причина, по которой ты меня преследовал. Я вернулся за день до того. Нас поселили в одной комнате, поэтому я прибирался и обнаружил у тебя под кроватью несколько неприличных журналов.

— Да уж, — согласился Рютецу. — И среди всех возможных способов разрешить ситуацию, ты передал их Тоси. Кончилось тем, что она гонялась за мной с раскалённой кочергой.

— Но в итоге…

— Ага, само собой я её одурачил, сказав, что ты купил их для освоения японской культуры. Я гонялся за тобой той ночью, чтобы устранить свидетеля.

— Горная ты обезьяна. Выходит, Тоси до сих пор думает, что те журналы мои?

— Хе-хе-хе. Тебе сегодня не отвертеться. Я не дам тебе вскрыть этот казус после семидесяти лет.

— Да запомни ты уже, наконец. Это было шестьдесят восемь лет назад.

Они оба зыркнули друг на друга, и Зигфрид медленно отступил назад.

По-прежнему сидя, Рютецу поставил стопы на поверхность пня, чтобы в любую секунду прыгнуть вперёд.

— …

Но затем услышал слабый свист, напоминающий вздох.

Это был ветер, издающий свистящий звук от соприкосновения с чем-то.

Выражения лиц двух стариков на миг растворились, и Зигфрид в итоге выпрямился.

— Это от дома Реи?

— Он понемногу рушится, что уже и ветер продувает. Напоминает время, когда живот Реи начал быстро расти. Как раз когда мы узнали, что люди 3-го Гира обладают затяжной беременностью, чтобы совпадать с их возрастом, но прекращается она дико быстро. Поскольку их осталось так мало, Рея сама не знала, как это работает, и начался громадный переполох. Чжао была на удивление возбуждена.

— Будь это летом, мы бы, возможно, не смогли остановить союзные UCAT… И теперь мы действительно не смогли. Именно Рея спасла нас тогда.

Зигфрид поднял взгляд.

Потолок из деревьев слегка покачивался под дуновением ночного бриза, подобно волнам.

— Совсем как в последнюю ночь, когда Ричард отправился в 5-й Гир.

— Да уж, я не особо об этом знаю, так как в то время занимался 3-м Гиром. Но слыхал, он вёл себя как настоящий мужик. Услышав, что Чёрное Солнце сбил очередного из его товарищей лётчиков, он вроде как наплевал на приказ возвращаться в американский UCAT и умчался в Шолотле 3?

— Да, меня начинают одолевать воспоминания. Я едва не хочу сказать, что он был даже порядочным человеком. …Должно быть, впадаю в маразм. В моих воспоминаниях, в то время мы всегда были вместе. Даже вспоминая о Департаменте Национальной Безопасности, я всегда представляю с нами Чжао, Абрама и Ричарда и начинаю гадать, были ли мы и после этого вместе.

— Я порой тоже так думаю. Но если в твоём случае это может быть проявлением маразма, то, по-моему, некоторые вещи действительно поменялись. Тогда с Сандерсоном у нас вечно всё не ладилось, но сейчас можем говорить о нём без труда.

Рютецу встал с пенька и взглянул на ветреное ночное небо, прямо как Зигфрид.

— И теперь он мёртв. Я всегда думал, что уйду раньше него.

— И также здесь американский UCAT. Начинаешь задумываться, что произошло с решимостью, пославшей его в путь.

— Этот болван ничего нам не рассказал, — Рютецу прогнулся назад и глянул ещё дальше в небо. — Он не оставил нам ничего кроме отчёта, что 5-й Гир был миром механических драконов, простой историей края, и той Веспер Пушки, которую притащил с собой. Он говорил что-то о поиске второго из близнецов своего мёртвого друга, но не принимал от нас никакой помощи.

— Такая нелепая гордость. Предположительно, он был пилотом асом американского UCAT, но жалкий мужчина так никогда перед нами и не летал.

— Точно. Точно сказано, — Рютецу горько улыбнулся. — И он всегда критиковал сам себя. Он даже допытывался у Лорда Нортвинда почему его оставили в Японии. И в то же время…

— И в то же время?

— Пока меня не было, ублюдок уничтожил 5-й Гир, потопил в океане у Хоккайдо Чёрное Солнце и вернулся с Веспер Пушкой, содержащей половину Концептуального Ядра, — Рютецу выпрямился. — Если б только Шолотль 3 всё ещё был с нами. Тогда бы мы могли узнать о Сандерсоне даже сейчас, да и Сандерсон мог остаться в живых.

— Шолотль 3, хм? Его теперь нет, верно?

— Ага, — сказал Рютецу, глядя в небо.

С востока подул ветер, донося на своих крыльях шум.

Тот шум оказался низким рокотом турбин самолёта.

Опознавательный огонь транспортного самолёта кружил над головой, словно патрулируя ночное небо.

Глядя на мигание красного и белого, Хиба цокнул языком.

— Ричард сказал только, что Шолотль 3 и Белый Почин, способные противостоять Чёрному Солнцу, оба сгинули, и осталась только Веспер Пушка. Но Веспер Пушка, которую я знаю, была основным оружием Шолотля 3, а вовсе не той громадиной, — он вздохнул. — Механические драконы 5-го Гира обладают способностью к саморазвитию. Так писалось в отчёте Сандерсона, потому я предполагаю, что Шолотль 3 или какой-то другой механический дракон, которого мы не знаем…

— Сосредоточился на Белом Почине, слившись с Веспер Пушкой воедино, чтобы однажды одолеть Чёрное Солнце?

На словах Зигфрида рокот над головой пронёсся мимо.

Повеял ветер и зашелестел листвой, словно давая о себе знать.

●

— И Чёрное Солнце, тот громадный механический дракон, единолично разносивший шторм угрозы по 5-му Гиру, не был разрушен. Мистер Ричард Сандерсон получил всю полноту власти над 5-м Гиром от Белого Почина, но не сумел получить реванша с Чёрным Солнцем.

Обдуваемый ночным бризом на крыше, Роджер говорил с двумя, стоящими перед ним.

Это Ооширо Итару и его горничная Sf.

— Когда мистера Ричарда Сандерсона отправили с американского UCAT в японский, он начал писать, что все его полномочия перейдут к нам после его смерти.

— И поэтому вы заявляете, что Веспер Пушка и Концептуальное Ядро 5-го Гира принадлежат американскому UCAT? Вы говорите, что японский UCAT хранил Веспер Пушку всё это время только потому, что её здесь оставили, и мы не можем начать Путь Левиафана, пока повторно всё не проверим?

Итару задал два вопроса один за другим, но Роджер ответил не сразу.

Через некоторое время задул ветер, и мужчина пригладил рукой волосы.

— Более чем шестьдесят лет назад американский UCAT потерял в схватке с Чёрным Солнцем людские жизни.

— И вы заготовили механических драконов, чтобы отомстить?

— Дело не только в этом, но я всё равно скажу тэстамент. Веспер Пушка — это механическая драконья пушка; неизвестно, как ей стрелять, и, скорее всего, она обладает собственным разумом. Мы предполагаем, что Веспер Пушка эволюционировала в нынешнюю форму, объединившись с механическим драконом, который был повреждён в битве, потопившей Чёрное Солнце.

— И так туда попал разум Шолотля 3?

— Да, — согласился Роджер, засунув руку в карман и вытащив из кармана листок бумаги размером с открытку. — Вот фотография мистера Ричарда Сандерсона, разговаривающего с Шолотлем 3. Это репродукция оригинала. Предположительно, он и Шолотль 3 любили разговаривать и летать, и вот почему его назначили ответственным за 5-й Гир. Если разум Шолотля 3 пребывает в Веспер Пушке, она ответит механическому дракону американского UCAT, следующему желаниям мистера Сандерсона. Ты не согласен?

— Это не всё, разве нет?

Итару горько усмехнулся, поднял трость в левой руке и начал балансировать на левой ноге.

Он положил трость на плечо так, что она показывала на пейзаж у него за спиной.

— Правнучка Сандерсона, Хио Сандерсон, где-то там. Если Веспер Пушка не отреагирует на американский UCAT, вы планируете посадить в механического дракона её, не так ли?

— В этом нет необходимости, и я этого не позволю.

— О?

Итару опустил трость, а Роджер поправил очки на переносице, возвращая фотографию в карман. Затем глянул на транспортные самолёты, пролетающие за стеной Концептуального Пространства.

— В Ёкоте ожидает замаскированный транспортник, чтобы в любую минуту отправить мисс Хио домой. Существует вероятность, что во время перелёта через Тихий Океан на неё нападет Чёрное Солнце, поэтому Веспер Пушка будет использована в качестве приманки, и мы также заготовили ослабленные концепты 5-го Гира. Последние уже доказали свою эффективность, поэтому американский UCAT заманит Чёрное Солнце сюда и положит всему конец.

— Вы уверены? То, что у вас есть механические драконы, не значит…

— Мой полковник уже один раз сдержал Чёрное Солнце над океаном. Нам необходимо лишь обеспечить окончательный удар, и эта роль, разумеется, ляжет на плечи наших механических драконов.

— Даже с флотом новейших механических драконов американского UCAT вам не избежать смертей.

— Да, — согласился Роджер, поднимая очки, чтобы спрятать своё выражение лица. — Но таково желание нашего начальства, желающего продемонстрировать технологию и силу американского UCAT. Полковник и я организуем линию обороны в Ёкоте, и эскадрилья механических драконов выдвинется вперёд, чтобы перехватить угрозу в Токийском заливе. Все пилоты будут добровольцами, которые сказали, что обо всем позаботятся, поэтому нам остаётся только верить в них.

— Понятно, — сказал Итару, перед тем как повернулся к Sf. — Что ты думаешь обо всём этом?

— Тэс. С моей точки зрения захватчики просто пытаются захватить мир для самих себя, используя войну и жизни умерших.

— Очень хорошо, — Итару повернулся к Роджеру. — Как тебе кукла Дианы, Роджер?

— Я могу лишь представить, что она создала её чтобы над нами поиздеваться.

— Довольно щекотливая тема. Но опять-таки, мне кажется, она пыталась проявить внимание по отношению к тем, кто выжил в той битве. Тебе она что-нибудь прислала?

— Только песок. В конце концов, я не проявлял непослушания и, в отличие от тебя, немалого тогда добился. Ей не нужно было предоставлять никакой помощи после случившегося.

В этот момент он неожиданно начал шагать к краю крыши, чтобы глянуть вниз.

— И для тех, кто не слушался…

Роджер пересёк крышу, миновал Итару и прибыл к краю. Он встал на приподнятом участке, предназначенном для того, чтобы никто не прыгал, и слегка вытянулся.

— Как ты думаешь? Я поднаторел во вкрадчивости, не так ли? Это техника, которую я подхватил от него. И…

Он не смог закончить.

В какой-то момент к нему подошла Sf и толкнула в его приподнятую грудь.

— А, — сказал он.

— …

И словно в замедленном движении Роджер рухнул с края крыши.

Он исчез прежде, чем недоумевающие охранники обернулись, поэтому они повернулись назад, предположив, что ничего не случилось.

Повеял ветер, и Итару, наконец, проговорил:

— Объясни, что ты только что сделала, Sf,

— Тэс. Он вышел вперёд, и, судя по всему, колебался, поэтому сработали мои цепи содействия.

— Думаешь, кто-то сможет пережить такое без вреда?!

Sf наклонила голову.

— Диана-сама выглядела в полном порядке.

— Не путай странных немцев со странными американцами. У них абсолютно разные особые техники.

Sf мимоходом уставилась в небо, но вскоре опустила голову.

— Тэс. Я поместила это в память. Отныне, я не стану помогать американцам подобным образом. Я идеально способна различать расы, поэтому не переживайте.

Впрочем, следом она глянула на теперь уже пустой край крыши.

— Я не слышу от Роджера-сама никаких слов благодарности.

— Может мне просто кажется, но сомневаюсь, что ты теперь что-либо от него получишь.

— Итару-сама, могу ли я послать электронное письмо с жалобой в американский UCAT? Я любезно столкнула вашего представителя с крыши и разочарована, что он не выразил благодарности. …Как это звучит?

— Делай что хочешь, но не втягивай меня.

Едва лишь он закончил говорить, как на край крыши снаружи вылезла рука.

Она поёрзала по поверхности два или три раза в поисках, за что бы ухватиться.

Итару вздохнул и проговорил к Sf:

— Sf, помоги ему.

— Тэс.

Sf вытащила из под юбки складную бамбуковую метлу и смахнула руку с крыши.

— Ваа! — закричал голос Роджера.

— …

Итару и Sf вслушивались, как голос раздаётся всё ниже и ниже.

По прошествии нескольких секунд Итару, наконец, произнёс:

— Sf, в чём ты ему помогла?

— Тэс. Я пришла к заключению, что он пытался замести край крыши.

Sf глянула на край, но быстро наклонила голову. Она вытащила из передника тряпку и резво вытерла область, по которой шарила его рука.

— Я пришла к заключению, что это поистине непрофессиональная работа. Использование руки оставляет отпечатки пальцев.

— Ты пытаешься избавиться от улик его борьбы, да?

Тем временем, дверь на крышу резко распахнулась.

В проёме стоял Роджер, но его наряд несколько отличался. А именно: его костюм разорвался, словно от когтей.

— Д-да что за знание Диана впихнула в эту куклу?!

— Роджер, я рад, что ты в добром здравии. Позволь сказать кое-что интересное: я не понимаю об этой автоматической кукле ничего, кроме того, что она жестока к американцам и русским.

— Эта ведьма же из Германии, так почему она так любит выдумки и шутки?

Роджер торопливо зашагал в своём разорванном костюме, а Sf повернулась к нему, протягивая слегка испачканную тряпку.

— Роджер-сама, я помогла вашей храбрости и разобралась с вашей неумелой попыткой прибраться, поэтому пришла к заключению, что будет лучше вам предоставить слова благодарности.

Роджер остановился в полушаге и уставился на Итару, но тот замахал туда-сюда руками.

— Хочешь что-то сказать — это к Диане.

— Ты действительно думаешь, что та ведьма станет слушать?

Роджер повернулся обратно к Sf и поправил очки с треснутым правым стеклом.

— Это легко могло перерасти в международный скандал. Ты должна быть благодарна, что я выжил.

Sf кивнула на слова Роджера.

— Тэс. В таком случае я приму, что наши благодарности нейтрализовали друг друга. Полагаю, это по-американски.

Она сделала вдох, глянула в небо, пожала плечами и засвистела.

— Этот свист в американском стиле подразумевает, что мои цепи признания закончили работу. Будет ли этого достаточно?

●

— Вот, в принципе, и всё. Теперь вы понимаете, Синдзё, Саяма?

Под взглядом Казами Чжао поднялась на пушке.

Когда женщина в белом халате обернулась, а её рукава закружились, от телефона Касимы донёсся голос Синдзё, и девушка звучала торопливо.

— Д-доктор Чжао!

— Ха-ха-ха, Синдзё-кун, тебе не кажется, что Доктору Чжао пора подготовить медикаменты? Она зовет их «Чжаомин» и…

— Д-да слушай, Саяма-кун. Я пытаюсь кое-что спросить, поэтому пришлось тебя заткнуть!

— Синдзё, твоя формулировка в конце немного странная, — прокомментировала Казами.

Тем временем, шаги Чжао начали отдаляться, поэтому Синдзё лихорадочно произнесла:

— Подождите минутку, Доктор Чжао! Я хочу кое-что спросить! Эм… Мисс Чжао!!

Чжао не остановилась.

— Это не прокатит.

— Тогда, юная леди Чжао!!

— Выкладывай.

Что происходит? — любопытствовала Казами, после чего повернулась к Касиме.

— Синдзё, говори, что надо. Похоже, тест Доктора Чжао весьма суров.

— Э-э, тогда…

Колебания Синдзё заняли некоторое время, но в итоге она спросила:

— Что произошло с Синдзё Канаме?

Казами глянула в сторону той, у кого спрашивали, но Чжао не остановила отход на пушке.

Однако она негромко произнесла:

— Глупышка.

Женщина вздохнула и немного замедлила свой уход.

— Когда Синдзё Канаме заболел, мой дед пытался привести его к народу 4-го Гира, — сказал Саяма. — Это было для того, чтобы 4-й Гир мог его вылечить, но этого так и не случилось. Значит ли это…

— Ты пытаешься сказать, что Синдзё Канаме умер от болезни? Глупцы, — сказала Чжао. — Перед прибытием народа вроде меня, Синдзё Канаме вроде как ушёл из Департамента Национальной Безопасности и был госпитализирован в Хатиодзи. И там он вылечился.

— Э? Значит, он никогда не встречался с 4-м Гиром, потому что его болезнь сошла на нет, и не было необходимости?

— Я не вправе вам об этом рассказывать, поэтому расспросите кого другого. Но дай-ка сказать одну вещь. Когда я была здесь, из дома Синдзё Канаме однажды прислали новогоднюю открытку. Адрес был в Симанэ, и там говорилось, что его ребёнок заметно подрос.

Слово «ребёнок» заставило Казами поднести руку к собственному животу.

Увидев это, Изумо выдал серьёзный взгляд.

— Что такое, Чисато? Ты растолстела? Или это просроченная жареная курица, которую ты съе…

Она решила, что хук лучше всего обеспечит тишину, поэтому так и поступила.

После звука падения плоти и костей на землю, в подземном пространстве воцарилась тишина.

Находя эту тишину приятной, Казами задумалась.

…Род Синдзё Канаме продолжается до Синдзё?

Штаб-квартира предшественника ИАИ, Института Авиации Изумо, располагалась в Симанэ. Штаб-квартира ИАИ всё ещё там, поэтому если Синдзё Канаме родом оттуда…

…Предположительно, он был ассистентом профессора Кинугасы, так что они, наверное, встретились в штаб-квартире Изумо.

Затем она повернулась к Касиме.

— Синдзё, тебе стоит на обратном пути посетить штаб-квартиру Симанэ. Ты можешь отыскать там какую-то подсказку.

— Наверно, так и сделаю. Хотя им, наверное, будет не до того.

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, ты настолько удивительный человек, что тревожишься о всяких мелких сошках. Я бы не прочь отыскать информацию о профессоре Кинугасе, поэтому визит в Симанэ звучит идеально. И кстати, Казами, я могу у тебя кое-что попросить?

— Чего тебе, придурок? Возвращайся к заигрываниям да иди спать. Нам тут ещё нужно составить планы на завтра.

— Очень хорошо, — сказал голос, исходящий из телефона Касимы. — Казами, у меня одна просьба, касаемо Хио Сандерсон.

— Э?

Гадая, что он собирался спросить, Казами недовольно нахмурилась. Остальные притихли, и она ощутила в этом облегчение и доверие.

— Я получил кое-какую внутреннюю информацию, подтверждающую, что Хио Сандерсон находится в квартире Харакавы, которую мы сегодня посещали. Американский UCAT уже сумел её вычислить?

— Нет, не похоже. И если это правда…

— Да, доберитесь до неё раньше них. Это будет идеальный козырь в переговорах.

— Ты совсем не стесняешься говорить начистоту.

— Чем проще понять, тем лучше. К тому же, добудьте как можно больше информации, даже если ради этого вам придётся прибегнуть ко взлому. Что-то в ней весьма странно. Нечто об одержимости демоном.

— Демоном? Я не уверена, что это значит, но попрошу Сибил поискать. Мне тоже не по нраву как американцы проворачивают свои дела.

Казами подняла брови в улыбке.

— Не знаю, что за девушка эта Хио Сандерсон, но не сомневаюсь, что американский UCAT вознамерился любезно её приютить… даже если она котёнок, желающий гулять снаружи.

— Очень хорошо. Противоположное также вероятно, но поспешите в любом случае. Скорее всего, она и сейчас в той квартире. Дождитесь рассвета, когда американский UCAT утратит бдительность, и оставьте кого-то за ней приглядывать.

— Ладно, — Казами кивнула и подняла уголки губ. — Иметь работу просто замечательно.

Утренняя суматоха

Ранним утром, когда солнце ещё не взошло с моря, небо за туманными облаками окрасилось бело-голубым, а не чисто голубым.

Но в то же время, поверхность тёмного океана отражала свет неба и слабо покачивалась.

Бурление моря напоминало скорее не волны, а небольшие горы. Их вершины посылали назад свет небес, а их подножия полнились тусклыми цветами.

На этом мягком покачивании вверх вниз, напоминающем дыхание, виднелось несколько очертаний.

Они принадлежали лодкам.

Суда, по размерам даже на одну сотую не сравнимые с невысокими горами волн, были оснащены большими фонарями, свисающими с мачт.

Это рыбацкие лодки.

Они имели белые борта, отделанные красными полосами. На боках красочных лодок виднелось название конкретного судна, равно как и лицензия и номер ассоциации, к которой они принадлежали. Той ассоциацией являлось Административное бюро гавани Санрику.

Это был тихоокеанский берег Санрику.

На борту каждого судна, плывущего по обширному морю, находилось пять женщин или мужчин экипажа. Лодки держались друг от друга на определённом расстоянии, их сети уже были подняты, и они повернулись спиной к яркости неба, направляясь на запад.

Впереди них виднелся горизонт, но над ним раскинулось что-то белое: облака.

Эти объекты, висящие в небе, служили доказательством, что там существовала земля.

Небольшие по сравнению с морем лодки медленно двигались на запад. Они периодически немного покачивались, создавая собственные белые волны.

Лодки во главе повернули немного на север.

Море у берегов Санрику имело три течения.

Первым было Цусимское течение, шедшее от Японского моря и по часовой стрелке огибающее Хонсю. Оно направлялось с севера на юг и являлось ближайшим к восточному берегу Хонсю.

Вторым было Тисимское течение, которое пролегало от южного края Хоккайдо и до востока Хонсю. Оно двигалось вместе с Цусимским течением, которое также тянулось с севера на юг вдоль восточного берега Хонсю.

Третьим было Куросио, которое вращалось в Тихом океане. Оно плыло с юга на север восточнее предыдущих двух.

Эти течения менялись в зависимости от сезона и времени и проявляли многообразие чувств, поэтому лодки, выходящие в океан, всегда подбирали оптимальное время, чтобы пересекать подобные участки.

В данный момент они двигались от Тисимского течения к Цусимскому.

Некоторые из судов начали разбредаться в ту или иную сторону. Они решили рыбачить в линии перехода между течениями ранним утром, потому что как раз тогда глубоководная рыба начинала движение.

Лодки, желающие вернуться в порт пораньше, собрались вместе и начали отплывать.

Но к этому моменту в небе разлился звук, напоминающий сигнал тревоги или свисток. Это гудок лодки.

Однако тот оглушительный звук исходил не от отплывающих судов.

Он доносился от тех, кто всё ещё забрасывал сети между течениями.

Поначалу затрубило лишь несколько лодок, но вскоре что-то приметив, к ним подключилось ещё, и воздух насытило даже больше звуков.

Член экипажа лодки, спешащей домой, схватил радио на тесном мостике, похожем на сарай.

— Что происходит?!

— Глянь на воду!

Услышав это, все запустили прикреплённые к их судам эхолоты.

Крутящийся зелёный свет на экране сонара отобразил, что скрывалось в глубинах океана.

Он что-то обнаружил.

Нечто, заполнившее весь экран сонара.

— ?!..

Но вовсе не косяк рыбы или корабль.

Сонар обыскивал область на глубине нескольких сотен метров, поэтому экипаж сначала подумал, что он неисправен.

Тем не менее, все корабли видели одно и то же.

Такого не должно происходить.

Нечто подобных размеров никак не могло двигаться в океане, поэтому они не имели понятия, что происходит.

Но затем случилось кое-что ещё.

Все следящие за сонаром заметили, как с экрана пропал огонёк.

Или вернее, за время полного оборота эхолота он переместился вне зоны досягаемости.

Он двинулся вперёд в океане за миг.

С резким движением сквозь воду раздался громадный звук. Присутствие объекта создало в океане громадную брешь, и его плывучее движение открыло огромную дыру или бездну.

Стоящие на лодках увидели, как в океане разверзлось ущелье.

Оно оказалось пятидесяти метров шириной и ста глубиной, а его длина не поддавалась никаким оценкам.

Вскоре после этого океан взорвался.

В ущелье хлынул воздух, и рухнувшая поверх вода вызвала его взрыв.

— !!

Разрушительный всплеск образовал водяную колонну, по размерам походившую на стену воды, поднявшуюся над утренним океаном. Белая вздымающаяся стена была более двухсот метров в высоту, нерушимый на вид океан под ней содрогался, а ущелье раскрылось, будто открытая пасть.

Лодки отчаянно подтянуло к обрушенному океану, и они наблюдали содрогание моря.

Одни суда столкнулись с водопадами, созданными падением водяной колонны, другие затонули в гигантских воздушных пузырях, поднявшихся из воды, а третьи полностью потеряли управление, благодаря разрыву этих пузырей.

Среди их всех член экипажа корабля, поднятого на гороподобной волне, нечто увидел. Океан теперь напоминал горную гряду, воздух переполнялся обилием тумана морской воды, а протяжная впадина быстро двигалась на восток.

— ———.

Мужчина услышал в небе звук, немыслимый для океана: рёв, напоминающий скрежет металла.

Он ничего не мог увидеть, но все члены экипажа взирали в направлении того рёва, который звучал подобно плачу и перемещал океанскую впадину.

Направление оказалось северным, и оно вело к океанским берегам Канто.

В какой-то момент поднялось солнце и указало в том же направлении.

●

Перед окружностью утреннего солнца ниспадала тень.

Спереди она имела протяжную горизонтальную форму.

Это крупный самолёт.

Начиная приземление, толстый зелёный аппарат испускал позади крыльев мерцающий жар.

Звук резиновых шин, соприкасающихся с землёй, накладывался на звук полностью открытых закрылок, рассекающих воздух.

Избегая этих звуков и шума утреннего ветра, по взлётно-посадочной полосе двигались люди. К прибывшему транспортному самолёту приблизился грузовик, загруженный материалами.

Вся эта активность просматривалась с переднего края белого здания транспортировок на дальнем конце взлётной полосы.

У большого входа, где находилась клумба и залитая утренним светом небольшая развязка, стояла охрана американского UCAT.

За их спинами висели автоматы, модифицированные для концептуального боя.

Несущие вахту подняли руки в приветствии к стоящим у парадного входа, которые следом продолжили патрулирование.

Однако нечто нарушило их движение.

От горного пути сбоку от строения, стоящего напротив взлётно-посадочной полосы, кто-то появился.

Та женщина вскоре добралась до обратной стороны здания транспортировок.

Прибывшая носила чёрную футболку и велосипедные шорты такого же цвета, её серебристые волосы развевались сзади, и она бежала лёгкими шагами.

— О, доброе утро.

Заметив охранников, женщина подняла руку в приветствии. Похоже, как раз перед развязкой находился её финиш, потому что её баскетбольные туфли зарылись в песок, но она продолжала бежать на месте, переводя дух.

Один из охранников бросал хмурый взгляд, пока не заметил вышитую на плече её футболки эмблему. Узор показывал землю, соединённую после разъединения на лево и право.

—Вы инспектор немецкого UCAT Диана Зонбург?

— Да, но сейчас я чужак на занятой американским UCAT территории.

— Мне казалось, вам запрещается покидать здание.

— Я думала, вы просто защищаете меня как члена немецкого UCAT.

C этим Диана прекратила бежать на месте.

Она небрежно сцепила руки и ткнула ладонями вперёд, глядя на вход за прищуренным охранником.

— Разве не так, Роджер?

— Как бы я ни ответил, это повлечёт за собой неприятности с немецким UCAT, — ответил мужчина в костюме, который вышел от автоматической двери.

Это был Роджер. Когда он помахал обступившим его охранникам, утреннее солнце осветило его коричневый костюм. Они приняли это как знак вернуться к патрулированию на своих постах.

Роджер вздохнул и зашагал к Диане.

— Я извиняюсь, Диана, но ты бы не могла не мешать остальным?

— О? С каких это пор ты мной командуешь, Роджер? Я, между прочим, в звании полковника.

— Десять лет назад ты была майором, не так ли?

— А разве ты не младший лейтенант? Тебя повысили? Постой. Я слышала, что ты теперь капитан.

— Перед моей отправкой сюда мои полномочия поднялись, так что теперь я майор.

— Хм, — промычала Диана, вытирая лоб белым полотенцем с плеча. — Ты виделся с Итару?

— Меня сбросили с крыши.

— Да, он бывает малость агрессивным.

— Это работа автоматической куклы, которую ты создала!!

После небольшой паузы, она задумчиво наклонила голову и нахмурилась Роджеру.

— Тебе не нужно кричать. Я прекрасно слышу.

— …

Мужчина выгнулся назад и сделал глубокий вдох. После чего закрыл глаза, тихонько сказал себе успокоиться и ещё раз глубоко вздохнул.

Едва лишь открыв глаза, он обнаружил Диану, которая тоже размеренно дышала и улыбалась.

— Утренний воздух действительно прекрасен, не так ли? Как тебе воздух региона Окутамы? Помогает успокоить обычно строгий и нетерпеливый ум?

— Ты разбрасываешь наживку, чтобы вызвать меня на словесную баталию?

— С чего бы мне такое делать? Тебе никак не удастся меня победить.

Она улыбнулась и в отрицании помахала рукой, а Роджер непроизвольно затянул галстук. В его пальцах собрался избыток силы, поэтому он снова сказал себе успокоиться.

— За прошедшие десять лет я посвятил много времени на изучение дискуссий.

— Должно быть, пришлось хорошо потрудиться, и я уверена, есть гораздо лучшие способы потратить своё время. К примеру, поплакаться в подушку.

— Не смеши. Американцы не позволят себе сдаться.

— Эта ваша глупая гордость происходит от поглощения одних бургеров да колы? Должно быть, на ваш мозг влияют избыточный сахар и холестерин.

Диана приложила ладонь к щеке и со вздохом пожала плечами.

— Бедный, бедный Роджер.

— Почему ты…

Услышав, как вырвались эти слова, выражение лица Дианы переменилось.

Она выдала горький смех.

●

Со смехом, сорвавшимся с губ, и покачиванием плеч, Диана повернулась обратно к Роджеру.

— Я смотрю, ты не изменился. Но я уже не та, чтобы продолжать в том же духе.

— По мне, так ты делаешь это с большой охотой.

— Я не могу, — сказала она, вытирая с глаз слёзы, разворачиваясь и глядя в небо. — Не теперь, когда уже некому меня остановить.

Роджер не смог тут же ответить на её заявление и немного помедлил, чтобы вдохнуть утренний воздух Окутамы.

— Полагаю, что нет.

— Как бы то ни было, я слышала, ты увиделся с юным Саямой по видео звонку. Забавный, правда? Встреть ты его раньше, вы бы остановили атаку на японский UCAT, разве нет? Ты бы подумал, что тот странный мальчик может достичь места, которого мы не смогли.

— Ну…

Не говоря больше ни слова, Диана отошла. Она направилась к торговому автомату в конце развязки перед белым зданием.

Роджер последовал за ней, и с восточного неба донёсся гул ещё одного транспортного самолёта. Впрочем, на его фоне он услышал голос женщины.

— Американский UCAT пытается остановить Путь Левиафана для того, чтобы контролировать будущее мира во имя Соединённых Штатов. Однако, мы знаем правду, — сказала Диана. — Мы единственные, кто знает, что американский UCAT не сможет завершить Путь Левиафана. Ты сказал это своему начальству? — она остановилась перед торговым автоматом. — Оставшиеся в живых из тех, кто однажды оказывал поддержку японскому UCAT, решили скрыть правду, но ты ведь не сообщил о ней своему несведущему начальству?

— Нет. Как я могу рассказать им что-то настолько немыслимое, — ответил Роджер, качая головой. — Я не проинформировал американский UCAT о том, что случилось.

— Почему нет? Около пятнадцати лет назад ввиду различных обязательств и случайностей мы начали помогать японскому UCAT. Даже тогда ты мог сообщить американскому UCAT о том, что мы узнали, так почему же нет?

— А почему ты не доложила немецкому UCAT? — ответил Роджер перед торговым автоматом.

Однако он не получил ответа, поэтому вздохнул и повернулся к ней.

— Диана, ты же понимаешь, что на уме у Итару? Он явно намеревается нести всё в себе. Он даже не проинформирует молодого Саяму и остальных, которых ты поддерживаешь, и позволит правде сгинуть вместе с ним. …И ты придерживаешься той же позиции?

Однако Диана снова не ответила.

Она просто указала с улыбкой на торговый автомат и постучала по одной из этикеток предложенных напитков.

— Как насчёт того, чтобы отплатить за пару своих поражений десятилетней давности?

Когда Роджер это услышал, его плечи поникли.

Мужчина неохотно вытащил кошелёк и забросил в автомат мелочь. Услышав падение монетки, он нажал кнопку, и Диана тихонько поблагодарила его по-немецки и достала банку.

— Ты всегда пьёшь кофе после зарядки, не так ли? — сказал он.

— О? Это спортивное кофе ИАИ.

Она открыла язычок, отпила и продолжила:

— Но знаешь что? Директора Абрама и Доктора Чжао держали тогда в резерве, так что они почти ничего не знают. Единственным, кто узнал правду, был Саяма Каору и те, кому доверял Саяма Асаги.

— Но почти все эти люди погибли во время Великого Кансайского Землетрясения, а UCAT избавилось от всех записей, замаскировав это под конфликт с ИАИ. Каковы твои чувства обо всём этом, как единственного оставшегося в живых из Пяти Великих Столпов?

— В те времена было немало веселья, — медленно сказала она, глядя на небо и лес, отражённые на пластиковой поверхности торгового автомата, и на город, видневшийся вдали. — Ведьма, ненавидевшая, когда её сравнивали с достижениями своего дяди, решила отправиться в то же место, где был он. Там, ведьма обрадовалась наличию людей, которые признали её силу. Она встретила остальных, имеющих собственные сильные стороны, и вместе им было очень весело.

Она выдала тихий смешок.

— Там, где я когда-то напилась и ударила кружкой Директора UCAT Ооширо, теперь огород, но цветы и деревья, которые мы все посадили, всё ещё существуют.

— Ты намереваешься продолжить эти весёлые деньки?

— Нет, — с улыбкой ответила она и наклонила голову. — Я уже отошла от дел. Я лишь обеспечу поддержку для тех, кто желает последовать по нашим стопам. Но… довольно забавно. Георгиус теперь отвечает юному Саяме.

— …

— И при этом нам он не предоставил ничего. Когда Юме впервые мне показала это устройство, которое по какой-то причине создал сам-знаешь-кто, мне было интересно, не является ли оно просто провалом. Однако он действительно предоставляет свою силу юному Саяме, — она снова рассмеялась. — Юме и мы все не смогли отыскать вторую часть Георгиуса, но мне интересно, смогут ли они.

— Они?

— Юный Саяма и его друзья. Так же, как и Восемь Великих Королей Драконов и Пять Великих Столпов, он не один. Я верю, что они соберут обе части Георгиуса, заручатся поддержкой десяти Концептуальных Ядер и направят мир за пределы Пути Левиафана, как и говорила Юме.

Диана едва заметно опустила взгляд.

— Я верю, что они сделают то, чего мы не смогли.

Произнеся это, Диана зашагала за торговый автомат к мусорному баку.

— Диана, тебе не кажется грубым выбрасывать её, даже не допив?

— О? Но я допила.

Она сделала полуоборот в его сторону и потрясла банкой. Там явно ничего не было.

— Но ты сделала всего глоток.

— Я бегаю, чтобы хорошо выглядеть. У меня уже достаточный объём легких.

— Диана, позволь мне прояснить одну вещь. Ты отвратительный человек.

— З-зачем ты так?

Как только она выбросила банку, главный вход справа открылся и оттуда вышел худой старик в костюме.

— Роджер! Роджер! В океане на востоке этой страны засекли загадочный объект!

— Тэстамент. Полковник Одо, я уже в курсе. Информация, собранная Силами самообороны Японии и нашими спутниками показывает аномалию в океанских течениях. Россия также её засекла, но они не посылали свои войска или UCAT.

— Роджер, Роджер. Ты хочешь сказать…

— Вероятно, это Чёрное Солнце. На данном этапе это не более чем предположение, но я считаю, что он медленно движется к Токио, залечив раны с ночного сражения на дне северного океана. Скорее всего, он опасается поверхности и наслаждается эволюцией, начатой под высоким давлением воды. Но едва приблизившись к желанной для него Веспер Пушке, он быстро выйдет на поверхность, или поднимется в небо.

— Хм, — Одо остановился в шаге от края входа и скрестил руки на груди. — Роджер, Роджер. Как нам не дать ему достичь земли?

— Тэстамент. На берегу Токийского Залива эскадрилья механических драконов уже разделена на звенья.

— Какие храбрые, храбрые молодые пилоты. Если бы не приказы начальства, я бы и сам отправился на передовую, чтобы их поддержать. Тебе следует брать с них пример, Роджер. Понял?

— Мы можем посетить их позже. Не сомневаюсь, что визит их общего командира доставит им радость и в случае их поражения ваша сила будет необходима на средней стадии, — сказал Роджер. — К тому же, чтобы не беспокоить людей в городе, нам необходим Аксель Поинт*1. Он должен быть значительных размеров, но насколько я знаю, Лаборатория Канда японского UCAT исследует устройство для создания такого, который покрывает всё Токио.

— Мы… мы возьмём его у них?

— Нет, — Роджер покачал головой и поправил очки на переносице. — Лаборатория Канда уже получила информацию о приближении Чёрного Солнца. Чтобы защитить собственную страну, у них нет выбора, кроме как создать Аксель Поинт, попросим мы их или нет. Мы просто примем их помощь в этом деле.

— Ясно. Ясно, Роджер. Но у меня тут ещё одни чудные сведения.

Роджер на это нахмурился и сделал шаг к Одо, спрашивая, о чём речь.

— Враг. Враг выдвигается. Мы засекли движение совсем недалеко под землёй. Поисковая группа сказала, что движение прибыло сюда около десяти секунд назад.

— Это японский UCAT?

Чтобы осмотреть землю, Роджер наклонил голову и повертел телом, но ничего не увидел.

Именно тогда Диана обратила внимание на Одо, выбросив банку и отдышавшись.

— О? — сказала она с лёгким удивлением. — Кажется, я узнаю эту манеру речи. Ты здесь командуешь, дорогой?

Услышав последнее слово Дианы, Роджер остолбенел.

Он посмотрел сначала на Одо, а затем на Диану.

— Дорогой?

— Да, Роджер. Перед тем как тебя поставили под его командование, мы заключили брак на бумаге.

— Выходит, когда полковник упоминал свою жену, он подразумевал…

— Именно. Подразумевал меня. Хотя мы ещё даже не целовались.

На этих словах Диана приложила правую ладонь к щеке.

— Э-э-э-э?!

Голоса раздались из-под земли, и канализационный люк на дороге позади неё взмыл прямо в небо. Выбив металлическую крышку, с отверстия поднялось две головы.

Большая посмотрела на маленькую.

— Ты это слышал, Хиба?! Я думал, она грудастая иностранка, но оказывается, она грудастая нецелованная иностранная жена! Не думаю, что когда-либо в жизни был так ошарашен, но это нормально?! Если нет, скажи мне, что это не нормально!

— Да, это не нормально, Изумо-сан! Не позволяй шоку брать над тобой верх!

— Ты тоже успокойся, Хиба! Если и ты не можешь успокоиться, то как же тогда мне?!

— А нельзя попросить Казами-сан забраться наверх и тебя ударить?

— Хех, эта мысль быстро меня угомонила. …Но это просто удивительное и чудесное извещение! Оно уже воспламеняет мои мысли!

— Изумо-сан, я ошарашен не меньше тебя! Кто бы мог подумать, что совсем рядом находился такой непривычный новый жанр?! Я так рад, что примкнул к UCAT. Тут всё так стимулирует.

— Не плач, Хиба. Но это реально удивительно, чего уж там. Меня тоже нехило стукнуло таким заявлением. Но всё же, если жанры слишком расползутся, они утратят единое зерно. Комментатор Хиба, вы согласны с таким суждением об атаке Дианы? Вам есть что-либо сказать, как специалисту в этой отрасли?

— Ну, даже игнорируя всю утрату зерна, лично для меня это может быть тяжеловато. Я не уверен, как жанр жён можно применить к Микаге-сан. Но вид на грудастый ракурс открывается прямо сверху с внутреннего угла, и мне кажется, Микаге-сан вполне может двигаться в том же направлении. Я бы не отказался, чтобы Диана не отвлекалась и попыталась лучше в следующий раз.

— Превосходный аргумент, Комментатор Хиба. Но мы и в самом деле придурки. Ва-ха-ха-ха-ха!

— Да, в самом деле. Ха-ха-ха-ха!

Парочка смеялась и смеялась, пока, наконец, не глянула на Роджера и посерьёзнела.

— Вот блин!!

Они засунули головы обратно в отверстие, и канализационный люк упал с неба, громко закрыв его обратно.

В то же время Одо взревел:

— Роджер! Роджер! Эта назойливая братия! Сделай с ними что-нибудь!

●

В утреннем свете стояла Синдзё.

Первое что она заметила, оказалось небом над головой.

Оно было голубым и ясным, но цвет солнца напоминал ей весну.

— А?

Затем девушка осознала, что бестелесна.

Эм, — подумала Синдзё, как раз перед осознанием происходящего. Она ещё не проснулась после того, как легла спать прошлой ночью.

Что означало — Синдзё наблюдает прошлое в утренней дремоте.

…Мне нужно сегодня рано подняться, но раз это делает Баку, что за весну я вижу?

Она подняла взор к небу и наконец-то заметила кое-что странное. Нечто, напоминающее облака, поднималось с земли, сливаясь с настоящими облаками.

— ?..

Синдзё внутренне наклонила голову и посмотрела вниз.

Там она увидела руины.

— Э?

Перед ней раскинулось то, что некогда было городом.

«Облака», поднимающиеся снизу, являли собой клубы дыма, восходящие с руин.

Она быстро осмотрелась и лишь тогда выяснила, что руины тянутся вокруг неё во все стороны.

В данный момент Синдзё стояла на большой дороге, выжженной дотла. Это была двухполосная дорога, и от строений по обе стороны остались только стены, поднятые на высоту двух этажей. Но, несмотря на первоначальный белый цвет, они покрылись выжженным цветом угля, словно по ним нечто размазали.

Все постройки утратили крыши и стены, а в их окнах не оставалось ни одного целого стекла.

Всё содержимое зданий разбросало по дороге, будто его высыпали наружу.

Арка, изначально нависающая над дорогой, и структура с квадратным узором по-прежнему угадывалась, но оно всё обрушилось и обгорело.

…Всё уже кончилось.

Синдзё осознала, что это последствия воздушной бомбардировки.

Она услышала вдали пожарную тревогу и ощутила ветер.

Прохладное западное дуновение, что порой ласкало её летним утром.

Именно тогда девушка заметила, что здесь были люди.

Они все горбились, рыская по развалинам на дороге или внутри обгоревших зданий.

Некоторые из людей перевозили дерево или мешки с песком в прицепах велосипедов, а другие бродили по округе, выкрикивая фамилии семей или сообщая прочим, что выжившие регистрируются в местном убежище.

Все они носили слегка устаревшие наряды, которые Синдзё видела в книгах по истории.

…Это время Второй Мировой Войны.

Она вспомнила, как во время исследования 2-го Гира наблюдала в Синдзюку бомбардировку Токио.

— Это после того?

С этим вопросом в уме, Синдзё побежала дальше по дороге.

На пути она разминулась с домохозяйкой, тянущей прицеп велосипеда с ребёнком и футоном внутри.

Синдзё пыталась как-то определить своё местоположение.

Светофоры расплавились и сломались, а все вывески магазинов обгорели.

— ———.

Её обзор неожиданно расширился, и слева от арочной галереи предстала некая площадь.

Это было громадное пространство, окружённое бетонной стеной, и там находились обожжённые деревья с большим зданием в центре.

Двухэтажное деревянное строение раскинулось где-то на сто метров, но даже оно лишилось крыши и разрушилось, словно от удара сверху. Она также увидела подпалины по всей его поверхности.

…Это школа? Нападение, должно быть, никого не щадило.

С этой мыслью, Синдзё переместила свой взор ко входу на площадь.

Однако тот вход полнился людьми. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что он закрыт металлическими вратами.

Люди столпились у входа, и Синдзё услышала голоса. Они все настойчиво и неоднократно повторяли различные имена.

— ?..

В недоумении она приблизилась ещё и увидела в центре кольца людей пожилого солдата. В очках с недостающим стеклом с одной стороны он взирал на бумагу в руках.

И солдат заговорил:

— Я сейчас начну зачитывать имена, поэтому успокойтесь!

Сказанное заставило Синдзё внутренне помрачнеть.

…Это список людей, которых они ищут?

Пожилой солдат начал зачитывать имена, и они все шли в паре с местами, вроде площади, буддийского храма или синтоистского святилища. Это послужило Синдзё подсказкой.

— Он сообщает им, где оказались эвакуированные.

Так вот в чём дело, — подумала она, облегчённо вздохнув. — Каждое прочитанное здесь имя принадлежит тому, кто успел эвакуироваться.

С каждым прочитанным именем Синдзё видела, как некто из людей благодарил и покидал кольцо.

…Вот и хорошо.

Она глянула на площадь и задумалась, была ли эта школа убежищем для эвакуированных.

Через некоторое время она приметила надпись.

К воротам на участок крепилась металлическая табличка, и название сообщило ей, что здание не было школой.

— Первая больница Хатиодзи.

Пробормотав эти слова в сердце, Синдзё изумленно подняла взгляд.

Она посмотрела на обожжённое здание, перевела взор к табличке и наконец-то припомнила определённый факт.

…Как раз здесь и был госпитализирован Синдзё Канаме!

Ей показалось, что её разум внезапно подскочил. Перед тем как осознать, что это её учащённый пульс, она вернула взор в кольцо людей и прислушалась к читаемому списку имён.

Однако девушка слышала лишь другие имена, поэтому…

— Синдзё! Что случилось с Синдзё Канаме?!

Она глянула на обгорелое здание и бумагу в руках пожилого солдата, но её голос не мог его достичь, поскольку это лишь проигрывание прошлого.

…Мне остаётся только смотреть!

Стоя в кольце людей, Синдзё затаила дыхание, но не могла больше этого выносить и отступила назад, чтобы уйти.

Но как раз в это мгновение она услышала у себя за спиной горделивый мужской голос.

— Синдзё! В этом списке есть Синдзё Канаме?!

…Саяма-кун?!

Она торопливо обернулась в сторону резкого тона. Девушка гадала, не возросли ли способности Баку, и не вошёл ли хозяин зверька в прошлое вместе с ней.

Но дело не в этом.

У дороги остановился синий грузовик, забитый деревянными ящиками для провианта. Он был местами помят, покрыт грязью, и слова «Корпорация Изумо» частично отсутствовали.

Из грузовика вышел молодой мужчина, безукоризненно наряженный в испачканную военную форму.

— Прощу прощения у остальных, но я лейтенант Саяма Каору. В этой больнице лежал человек особой военной службы. Если возможно, мне бы хотелось узнать, куда его переправили.

Синдзё утратила дар речи.

…Это дед Саямы-куна?

Молодой мужчина приближался вдоль дороги и за его шагами следовали резкие черты лица, щёки с небольшой щетиной и внушительное выражение лица.

В его глазах виднелся огонёк, но Синдзё не могла сказать, естественный ли он или из-за ситуации.

…Это отличается от привычного невозмутимого выражения лица Саямы-куна.

Но в то же время движения и манера речи мужчины напоминали его внука, и девушка пришла к странному пониманию. А ещё она гадала, держится ли Саяма за грудь даже без тела, если он тоже это видит.

…Прости, но я не могу тебя сейчас поддержать.

Но пока она об этом размышляла, Саяма Каору прошёл мимо и проговорил:

— Вам известно, где главный старшина Синдзё Канаме?

Пожилой солдат нахмурился.

— Есть порядок…

— В таком случае, я подожду, — с готовностью ответил Саяма, скрещивая руки на груди. — Это порядок ироха*2 ?

Синдзё глянула на него с некоторым разочарованием, но увидела нечто неожиданное: его выражение лица и осанку.

Сила не покинула его взгляд и, несмотря на скрещенные руки, он держал кулаки стиснутыми.

…Он и вправду нетерпелив.

Тем временем, Каору обратился к пожилому солдату безучастным голосом:

— Те, кто ожидают кого-то в конце списка, могут разгружать грузовик. Это личные резервы. И можете их раздавать. Я вам доверяю.

Пожилой солдат кивнул и снова принялся читать имена.

Вслушиваясь в них, Синдзё проговаривала губами порядок ироха. Имя Синдзё должно быть ближе к концу.

Тем не менее, Саяма Каору ждал. Даже оглянувшись, чтобы проверить разгрузку грузовика остальными людьми, он молча ожидал, когда имя будет названо.

И Синдзё также ждала. Если имя Синдзё Канаме не назовут…

…Это значит, что он умер.

— Синдзё Канаме.

Неожиданно прогремел голос пожилого солдата, и голова Саямы Каору вздёрнулась.

Однако он снова опустил взгляд и негромко произнёс:

— Где он?

Солдат назвал имя буддийского храма. И…

— Всех пациентов из третьего здания, судя по всему, вывезли на грузовике перед бомбардировкой прошлой ночью. Машина вернулась, чтобы забрать людей из родительного отделения, но не поспела вовремя и…

Солдат запнулся, осознав, что отвлекается от сути, и опустил голову.

Кивнув и наполовину прикрыв глаза, Саяма Каору ответил:

— Я не возражаю. Любые сожаления из Ваших уст поднимутся в небо вместе с дымом, как часть их похорон. Не мне бы говорить, но не хочется, чтобы Вы страдали, сдерживая всё в себе.

— Тогда я лучше сберегу эти слова в сердце. Если вам нужен проводник к месту эвакуации…

— Благодарю, но я знаю дорогу.

Затем Саяма Каору обернулся, но остановился перед грузовиком. Сзади там ещё оставались ящики, поэтому развернулся назад и обратился к людям:

— Вам эти не нужны?

— Мы набрали столько, сколько нам нужно. Возьмите остальное для людей, куда вы едете.

В ответ на слова пожилого солдата Саяма Каору просто кивнул и медленно забрался в грузовик.

Он отсалютовал из окна и завёл машину.

Синдзё знала, куда он едет.

…Туда, где Синдзё Канаме.

В этот момент её взор потемнел.

Прошлое завершалось. Ощущая своё погружение, Синдзё увидела, как грузовик уехал прочь.

…Как всё обернётся?

— Человек в том месте мой кровный родственник?

…Я рада, что Синдзё Канаме эвакуировался.

Затем она задумалась о самом сне.

…Почему Баку мне это показал?

Баку всегда показывал им прошлое, которое имело с ними какую-то связь.

— Выходит, это связано с местом, куда мы направляемся?

В их сегодняшних планах было посещение резервации 4-го Гира.

Саяма, вероятно, видел тот же сон, и она решила спросить его об этом, когда проснётся и оденется.

…К чему всё это?

И…

…Чем занимаются остальные в UCAT?

С этой мыслью её зрение полностью окунулось во тьму.

●

Белые аварийные лампы, установленные через каждые десять метров, освещали тёмный туннель, и в его центре вместо дороги пролегала вода.

Это канализационный коллектор. Вода, видимая в свете ламп, была грязной, но она действительно текла. И недостаточное освещение явило нечто, отражаемое от её поверхности.

Отражение представляло собой трёх человек, бегущих по дорожке с левой стороны канализации. Один был низкорослым парнем, другой — высоким парнем, и последней следовала девушка среднего роста. Все они носили школьную форму, но высокий парень нёс в левой руке громадный белый меч, а девушка держала длинное белое копьё в правой.

Они от чего-то убегали, и девушка сзади заговорила первой:

— Живее, вы двое! Нам нужно добраться до дома Харакавы, так что не вздумайте слинять и затем попасться на глаза врагу!

— П-погоди, Чисато! Мы можем всё объяснить! Любой парень бы понял! Верно, Хиба?!

— О-он прав, Казами-сан! Любой парень бы понял!.. Ладно, здесь ты должна бросить ответ, что ты не парень!

Неожиданно сквозь канализацию пронёсся луч света.

Она выстрелила G-Sp2.

Изумо и Хиба неистово пригнулись, не замедляя бег.

Свет пролетел у них над головами, и они вскоре услышали, как он попал далеко впереди.

— Д-дура! — закричал Изумо. — Подобный ответ мог меня убить! Что, если бы я умер?!

— В чём дело, Каку? Ты так низко пал, что разговариваешь о воображаемой реальности?

В их сторону полетело ещё три выстрела, поэтому чтобы их избежать, парни во главе прижались к стене и подпрыгнули.

— Ха-ха-ха. От этих на удивление просто уклониться!

— И правда, Изумо-сан!

— Может и так, но в следующий раз я использую прицел.

— Ты стреляла наугад?!

— Э-э, — на бегу начал Хиба. — Я думаю, моя смерть огорчит Микаге-сан! И Сибил-сан затаит обиду!

— Звучит неприятно, душераздирающе и невыносимо… но кажись, я найду способ оставить это в прошлом.

— Вааа! Я бы предпочёл продолжать наслаждаться моментом! Это и вправду единственный вариант?!

В их сторону взметнулся ещё один выстрел, но свет был источенным, и его отразило перед самым ударом.

— Изумо-сан!

Изумо разнёс выстрел G-Sp2 своим V-Sw.

— О-огромное спасибо, Изумо-сан! В качестве благодарности я отдам тебе коллекцию интернет-закладок с моего компьютера!

— …

— О-о чём ты там раздумываешь на бегу, Изумо-сан?

— Ну, — начал он, наклоняя голову. — Я осознал, что прикрывать парня не несёт особого удовольствия. Чисато, я не стану блокировать следующий, так что вперёд.

— О боже! Эта парочка и вправду необыкновенно ужасна!

— Шевелите ногами, мишени. Это весьма длинная беговая дорожка.

Голос Казами мотивировал парней бежать ещё быстрее с совершенно серьёзными лицами. Проскользнув мимо аварийного освещения более лёгким шагом, чем Изумо, Хиба вырвался вперёд.

— Этот длинный коллектор проходит под взлётной полосой?

— Нет. Согласно папе оружейному богу, он проходит под землёй рядом с полосой. Помните, прошлой ночью вы видели, что прямо под полосой? Там эта странная дыра рядом с контейнерным помещением.

— Что это вообще за проём? Он вроде бы трёх километров длиной и ста метров шириной?

— Почём мне знать? Он закрыт внизу и папа оружейный бог сообщил лишь то, что он не служит пространством для будущего расширения подземных сооружений. …Ну, может, они построят там игровой центр или кегельбан.

— Вы оба больше не собираетесь уклоняться?

Голос позади них полнился жаждой убийства.

Как только Хиба и Изумо из-за этого замедлились, справа от основного коллектора открылся побочный. Хиба, Изумо и Казами бежали вдоль пересечения путей слева, поэтому тут же пронеслись мимо него.

Но как раз тогда от побочного коллектора на них упал свет.

Он был узким, но ярким, и в нём различалось несколько лучей.

— ———?!

Они услышали английский, и Казами крикнула:

— Они нашли нас!

В то же время, они услышали голос.

— Свет наделён силой.

Эти слова ворвались в мир, и по узкому коридору прокатился белый цвет.

На спине Казами раскрылись крылья света, и они за миг растянулись почти до потолка.

— Ну что ж.

Взмах этих крыльев преодолел темноту, и она полетела, словно швыряя себя вперёд.

Кончики крыльев вонзились в арочный потолок и тут же звучно рванулись вниз до того момента, как погрузились в водную поверхность внизу. Использование силы света породило быстрое фронтальное движение.

Выглядело так, словно Казами с помощью крыльев цеплялась за стены узкого коридора, но на самом деле она с огромной скоростью двигалась вперёд.

Она полетела и быстро обогнала Изумо и Хибу.

— Чисато! — воскликнул Изумо на бегу. — Будешь слишком выделяться, они нацелятся на тебя сзади!

— Не бойся. Я мигом доберусь до того конца и выйду отсюда.

Стены тянулись ещё на пятьдесят метров и коллектор разделялся там на лево и право.

— Доберёмся туда, и мы на выходе. С моими крыльями это не займёт и тридцати секунд.

На этих словах сзади до них донеслись возгласы на английском.

— Изумо-сан, мне одному слышится, как что-то отскакивает от стен?

— Нет, я уже некоторое время слышу взрыв пороха.

— Ха-ха-ха. У тебя хороший слух, Изумо-сан. …Постой! По нам стреляют?! А-а, Казами-сан нас бросает!

— Не говори так. Звучит так, будто я делаю что-то плохое. Я просто отправляюсь вперёд.

Изумо крикнул вслед голосу Казами и крыльям света, которые уже отдалялись:

— Эй, Чисато! Что, если меня свалят пули этих захватчиков?!

— М-м, извини. Я как-то не думаю, что это тебя убьёт.

— Э-это убьёт меня!

Казами на миг задумалась о возражении Хибы, но снова взмахнула крыльями и продолжила движение.

— М-м, извини. Дай-ка об этом подумать ещё немного.

— Ну, ты не шибко любишь спешить… А! Эта задела моё ухо! Ухо!

На возмущениях Хибы их нагоняло ещё больше английских криков и выстрелов.

Казами быстро достигла стены, хлопнула крыльями и исчезла справа.

Едва лишь в коридор вернулась темень, Изумо рванул тело вперёд и поравнялся с Хибой.

— Хиба, это избитая фраза, так что слушай внимательно: «Иди вперёд, а я их задержу!».. Это я сам себе говорил, между прочим.

— Ха-ха-ха. Не глупи, Изумо-сан. Обычно остаётся умирать здоровяк.

— По-твоему, школьный совет Академии Такаакита или UCAT выглядит обычным?

— Н-ну…

— Слушай внимательно, Хиба. Они по нам стреляют, но Америка — это земля свободы. Если ты как следует к этому подойдёшь, то тебя не изрешетят пулями. А ещё не забывай, что они поймали Микаге.

— Т-ты прав. Она у них.

— И самое главное: Америка оставляет всё без цензуры.

Изумо рассмеялся и хлопнул Хибу по спине.

— Я тебе даже завидую, счастливчик!!

Не сбавляя темп, он оббежал Хибу спереди и ударил низкорослого парня коротким апперкотом.

— Побудь немного приманкой.

●

Такой удар Хиба не получал уже давно, поэтому на миг потерял создание.

Сперва он не мог дышать.

…Кх.

С внутренним голосом выносливости парень пришёл в себя, и в его тело вернулась сила.

— А.

Хиба глянул вперёд и увидел, что конец коридора примерно в трёхстах метрах впереди. Стена там словно преграждала ему путь, но он увидел, как под аварийным освещением слева направо пробежала громадная тень.

Это был Изумо в школьной форме.

Парень даже не оглянулся, поэтому Хиба выдал горькую улыбку.

— Просто не могу поверить.

Позади себя он услышал топот, наполняющий поток воды рябью.

Парень обернулся и его сразу же залил свет.

Это были восемь фонарей, и он подсчитал, что они где-то в пятидесяти метрах.

Там находились солдаты американского UCAT.

Хиба гадал, прав ли был Изумо, и если всё пройдёт гладко он сможет воссоединиться с Микаге. Он поднёс руку к лицу и поразмыслил.

…Что ж с этим делать?

Пока он пребывал в сомнениях, шаги миновали пятидесятиметровую отметку и неожиданно остановились.

Парень не услышал ни выстрелов, ни чего-либо другого. Он слышал лишь проточную воду и собственное тяжёлое дыхание.

— ———!

Хиба услышал, как кто-то воскликнул на английском, и это эхом разошлось по коридору.

…Что они сказали?

Его оценки по английскому были средними, но аудирование на первом году начиналось только с третьей четверти. Услышав тот же крик ещё раз, он удивлённо наклонил голову. Предполагая, что это будет понятно каждому, парень принял позу с раскинутыми руками, словно стоя под дождем.

Над головой просвистела пуля.

— …

Хиба отмалчивался и услышал, как то же английское слово прозвучало вновь.

…Они явно меня пристрелят, если я не буду делать, что велено?

Размышляя об этом, тот же английский возглас прозвучал снова.

— ———!

Хиба прислушался изо всех сил и сумел разобрать, что человек говорит.

Однако, он тут же ощутил, как по спине до самого зада прошёлся холодок. В конце концов, слово, которое он услышал, было…

…Фриз?*3

Я же не могу буквально замёрзнуть, как ледышка, — подумал он. — Так что же это значит?

…Это означает, что они меня застрелят и закинут тело в морозилку?!

Его мысли налились сомнением и паникой, но его спас кое-какой совет. Это были предыдущие слова Изумо.

— Америка — земля свободы, — пробормотал он себе под нос.

Хиба ещё немного подумал и обнаружил ответ.

… В «Фризе» нет никакого смысла, а значит, речь не об этом.

Америка уважала свободу. Это земля свободы. В таком случае, он слышал не слово «фриз».

…Это «фрис». Множественное число от «фри».*4

Мужчина говорил ему выразить свою свободу. Хоть они и говорили на разных языках, если он сможет использовать для выражения полноты своей свободы жесты, то продемонстрирует всецелое принятие американского способа жизни.

Ясно. Значит, таков американский способ высвободить себя, — подумал он. — Но как я должен выявить свободу, чтобы смог понять каждый?

— …

Нависла тишина, и он наконец-то достиг ответа.

В центре лучей света, сходящихся на нём, Хиба станцевал танец свободы.

Он танцевал и танцевал ещё.

Он танцевал от всего сердца.

Это был очень странный танец.

— А-ах.

Хиба задумался о себе.

…Никогда бы не подумал, что моё тело и сердце могут настолько раскрепоститься.

Его зрители отреагировали удивлёнными голосами с оттенком страха, а затем выстрелами.

1.*Так американцы называют Концептуальные Пространства.

2.*Вариант упорядочивания каны, основанный на давней японской поэме.

3.*Freeze — Стоять, не двигаться. Буквально означает «Заледенеть».

4.*to free — освободить, высвободить.

Истинное содержимое сердца

Небольшая комната полнилась обилием белого.

Белые стены, пол, потолок, кровать и занавески составляли больничную палату.

Вид наружу из единственного окна был слегка высоковат, и за парковкой там открывались лишь обширные поля.

Это одиночная палата на втором этаже.

На кровати сидела женщина среднего возраста, прислонившись спиной к подушке. Она носила белую пижаму, а её волосы с проблесками седины были связаны сзади. В данный момент она поправляла их одной рукой.

— Дан? Что-то случилось?

Её голос прозвучал в направлении входа в палату.

Словно защищая дверь, там стоял парень в небрежно накинутой школьной форме. Он, Дан Харакава, развернулся к женщине и, наконец, повернул голову вместе с плечами.

— Нет, мама, ничего такого.

— Правда? — спросила женщина, потянувшись левой рукой к боковому столу.

Там стоял пластиковый ящик, и она открыла выдвижную крышку с именем «Харакава Юи» на ней.

— Хочешь одно из яблок, которые ты сам ранее принёс?

— Ешь сама.

— Если купишь так много, они мне наскучат. …Ты и в самом деле мальчик.

Вынимая нож, поднос и яблоко, Юи прищурилась в улыбке.

— С тобой что-то случилось? Вот почему ты проигнорировал свой обычный график и посетил меня утром?

— Ничего не случилось.

— Тогда позволь мне спросить иначе, Дан. Что-то случилось с кем-то другим?

— …

Харакава ответил тишиной, но его мать просто чистила яблоко, больше ничего не спрашивая.

Она очищала сочный фрукт, и звук мягко заливал палату.

И словно это был сигнал, Харакава скрестил ноги, вздохнул и произнёс:

— Я могу кое-что спросить?

Она не ответила, но он всё равно продолжил:

— Ты работала на ИАИ, ведь так?

— Да. Как раз эта работа и отправила меня в Ёкоту, где я познакомилась с твоим отцом. …У тебя домашнее задание по социальным исследованиям? Нужно разузнать о работе своих родителей?

— Мы не занимались таким с младшей школы, и это не имеет отношения к тому человеку. Потому что он свалил и дал себя убить.

После небольшой паузы Харакава снова заговорил:

— Извини.

Он разложил руки и почесал правой затылок.

Парень провёл пальцами через волосы, вернул перекрещенные ноги в нормальное положение и вместо этого снова сложил руки на груди.

— У меня простой вопрос: ты когда-нибудь слышала о части ИАИ под названием UCAT?

— Где ты об этом услышал?

— Я просто спрашиваю, слышала ли ты о нём.

— Дан.

Он услышал голос, назвавший его имя, и замер.

Но вместе с тем звук чистки яблока продолжался и, слушая его некоторое время, Харакава ответил:

— Кое-кто хочет получить защиту у этого места, а мои глупые одноклассники об этом знают, но я никогда о нём не слышал, даже после всех доставок в ИАИ по работе на базе.

— Ох, батюшки. Ты думаешь, что уже видел всё, правда?

Юи задала вопрос:

— Ты не можешь доверять словам этих людей? Или переживаешь, что твои одноклассники ошибаются или лгут, и человеку, который ищет помощи, будет некуда идти?

Харакава не ответил. Он просто слушал чистку яблока и горький смех.

— Я знаю, что ты не любишь подобные высказывания, но в этом плане ты совсем как твой отец.

— Прошу, перестань сравнивать меня с ним.

— Но иначе я не смогу увидеть, в чём вы не схожи.

— По большей части мы как раз таки и разные, — он закрыл глаза, и сделал глубокий вдох. — Он всегда отдавал приоритет другим. Всегда пренебрегал нами ради своей военной работы, и к чему, чёрт возьми, это привело его в конце? Он был снайпером, но отправился на помощь в том Великом Кансайском Землетрясении и погиб. …Я не стану таким же. Клянусь.

— Значит, ты потратишь всю свою жизнь исключительно на заботу о себе и мне? Я подхватила эту болезнь, оказывая помощь в том же землетрясении, но получила и кое-какую компенсацию.

— Прости, но у нас недостаточно средств, чтобы обеспечивать меня или что-либо выше необходимого минимума для тебя. Даже моя посещаемость в школе едва на уровне, и я уверен, что ты наслышана от моего учителя, который тебя посещает. Как я должен гарантировать что-либо ещё? Естественно, я знаю, что это не твоя вина. Это…

— Вина твоего отца?

Харакава не ответил, но Юи выдала небольшую улыбку.

— Мне не следовало отходить от темы. Прости. А насчёт UCAT, который ты упоминал, организация с таким именем действительно существует в ИАИ. Но это скорее филиал ИАИ, чем её часть. Поэтому…

— Поэтому я ничего о нём не знаю?

На этот раз Юи не ответила и закончила чистить яблоко.

— Видишь, я всё ещё не утратила ловкость рук.

Для демонстрации она подобрала один сплошной кусочек яблочной кожуры.

— Дан, открой окно.

Словно отдирая себя от двери, Харакава сдвинулся с места. Он прошёлся широкими шагами мимо спинки кровати и достиг щеколды окна, направленного к утреннему солнцу.

— Дан, твой браслет скоро порвётся. Мне сделать тебе новый оберег?

Харакава глянул на браслет из камушков, но он не казался ему на грани поломки.

Тем не менее…

— Если это поможет тебе убить время.

Дав своё разрешение, парень открыл окно.

Внутрь повеял ветер.

Осеннее дуновение было тёплым, но в то же время прохлаждало кожу. Занавески немного заколыхались, и до Харакавы донёсся голос Юи.

— Тебе нужно за всем следить. Особенно когда речь заходит о девушках.

— Я прекрасно понима… Стой. Причём тут девушки?

— Посмотри вниз. Она уже некоторое время нетерпеливо оглядывается по сторонам.

Он глянул вниз на стоянку, где оставил свой мотоцикл. Коляска была прикрыта крышей, чтобы никто не заглядывал внутрь но…

— Она выглядывала в небо и поле, но с явным желанием уйти. Почти как котёнок. Судя по её виду, иностранка с базы?

— Некоторые мысли в её голове действительно иностранные.

Плечи Харакавы поникли, а Юи добавила одну вещь:

— Помоги матери убить немного времени. Уже давненько я не разговаривала с девушкой.

●

— Этот океан ужасен. Этот океан ужасное место, чтобы убить время.

Воздух полнился сухим английским говором.

Голос раздавался от бетонной гавани с зелёно-чёрным океаном, раскинутым перед ней.

На той пристани стоял пожилой мужчина в костюме.

Это был Одо.

Он осмотрелся и увидел несколько больших кораблей, причаливших рядом. Они все являли собой грузовые суда, возвышавшиеся над гаванью на три этажа.

Но в то же время, от кораблей не исходило никакого движения. В их иллюминаторах стоял свет, но внутри у столов никого не оказалось.

Обыденной погрузки и транспортировки грузов нигде не было видно.

Гавань выглядела так же. Большие погрузчики, полные грузовых контейнеров, остановились, и в округе не виднелось ни одного рабочего.

Вместо этого было видно кое-что другое.

— Механические драконы, — сказал Роджер, выходя из-за контейнера.

Он быстро приблизился к Одо, стоявшему у самой воды, и глянул на звено механических драконов, сформированное за одним из больших складов гавани.

— Полковник, шесть механических драконов из Ацуги прибыли. Первая волна перехвата Чёрного Солнца будет включать в себя двенадцать машин. С появлением вражеского дракона Лаборатория Канда японского UCAT согласилась на использование их устройства создания громадного Аксель Поинта в Аксель Поинте, ныне окружающем эту гавань.

— И взамен? Что они получат взамен, Роджер?

— Безопасность тех, кто расположен ниже Окутамы. Дешёвая плата, не думаете? И взамен, они развернут Аксель Поинт от Токийского залива до автострады Тюо и от развязки Тёфу до Транс-Токийской магистрали, соединяющей Национальный маршрут 20. Чёрное Солнце, вероятно, добавит к этому пространству Аксели 5-го Гира и полетит к Веспер Пушке, но мы нагоним и уничтожим его до того, как он достигнет Окутамы.

— Всё идеально? Всё идеально только с ними, Роджер?

— Тэстамент. Когда они ранее прибыли на позиции, вам что-то показалось несовершенным, полковник? Это их работа… так же как у нас есть собственная.

Затем Роджер глянул на море.

— Чёрное Солнце обосновался за пределами Токийского залива, и мы потеряли его след.

— Роджер, Роджер. Может такое быть, что он покажется в другом месте?

— Тэстамент. Мы не можем этого исключить, но включая отремонтированные аппараты, мы имеем десять машин в Окутаме и ещё четыре новоприбывших, а Ёкота выслала патрульные самолёты. Разумеется, существует возможность, что стелс способность Чёрного Солнца превосходит нашу технологию.

— Иными словами. Иными словами, Роджер, этот план неидеален?

— Я этого не говорил, — ответил Роджер без страха. — Мы делаем свою работу идеально, но наш враг тоже идеален.

— Роджер, Роджер. Это слишком расплывчато. Но я счастлив, что ты мой помощник. Это сотрудничество между Ёкотой и Ацуги было бы невозможным для тех членов американского UCAT, что никогда не покидали Соединенные Штаты.

— Рад слышать.

Роджер поклонился, и Одо засунул руки в карманы.

— Роджер, Роджер. Ты не собираешься рассказать мне о своём прошлом?

— Ваша жена вам что-то рассказала?

— Роджер, Роджер. Ты знаешь её лучше меня. Для меня она просто женщина, с которой я заключил взаимное обещание без обязательств за исключением наших предсмертных дней.

Роджер ничего о ней не сказал и просто глянул в небо.

— Чем вы занимались во время Войны в Персидском Заливе, полковник?

— Я ездил по округе, разбираясь с загадочными феноменами, происходящими в стране.

— Я входил во внутреннюю инспекционную группу, которая исследовала состояние раненых солдат. Тех, кого считали жертвами биологического и химического оружия, направляли в Ёкоту, потому что японский UCAT усовершенствовал свои методы исследования Акселя до такой степени, чтобы вылечить их множеством действенных способов. Американский UCAT обеспечивал руководство, — объяснил Роджер. — Мне довелось узнать тех, кто стоял за идеей. Включая потомка Лорда Нортвинда, героя Второй Мировой Войны, большинство из них имело родственниками тех, кто разбирался с японским UCAT в дни Департамента Национальной Безопасности. …И один из них был Джеймсом Сандерсоном, после его ухода из американского UCAT.

— Ясно, ясно. И?

— Тэстамент. Основная база американского UCAT в Японии находится под Ёкотой, и я встретился с ними там во время совместных учений. Благодаря этому, мои связи с ними сохранились даже после Войны в Персидском Заливе.

Роджер опустил взгляд на одного из механических драконов и солдат технического обеспечения между большими складами гавани.

— Механический дракон Сандерсона представлял собой модифицированную версию «Сандербёрда», который проиграл в гонке разработок этой «Бланке 9». Он предпочитал превосходящую стабильность и безопасность «Сандербёрда» над полной трансформацией серии «Бланка».

С лёгкой улыбкой он глянул на город за гаванью: Токио.

Множество зданий покрывал белый туман, но их окна отражали немного света.

По-прежнему глядя на океан, Одо задал вопрос.

— Они… погибли, не так ли?

— Тэстамент. И все в одном месте. Мы ответили на просьбу помощи от японского UCAT и отправились в то место вместе с вашей женой.

— Роджер, Роджер. Тогда я с ней ещё не познакомился. И я слыхал, тебя послали на помощь в восстановлении после Великого Кансайского Землетрясения, но это правда?

— Тэстамент. Раз кроме нас об этом больше некому сказать, полагаю, правда, — сказал Роджер. — Но я… выжил. И защита японского UCAT была слишком прочной, поэтому я не мог выяснить, что произошло с большинством из семей после. Но мне известно, что жена Сандерсона забрала дочь в Соединённые Штаты и посетила своего деда.

— …

— У меня нет намерения подвергать дочь Сандерсона опасности.

Одо кивнул, как раз когда к ним приблизились шаги.

От склада выбежала женщина в синей защитной униформе.

— Полковник, майор, мы получили сообщение от базы.

Она несла с собой записку, а её голос разносился до самого океана, где больше никого не было.

— Спутник сделал снимок личности, которая предположительно является нашей целью. Следует ли нам отправить персонал к Центральной больнице Акигавы?

Роджер повернулся к Одо.

Всё ещё глядя на море, старик вытащил правую руку из кармана и потянулся внутрь пиджака.

Он вытащил алюминиевый портсигар.

— Роджер, Роджер. Я не рассержусь, поэтому скажи: кто меньше всех занят и больше всех мешает? Если скажешь, что мы, тогда за работу.

●

— Вы уверены, что я не мешаю? — спросила Хио.

Она находилась внутри больничной палаты и сидела на круглом стуле рядом с кроватью.

Задавая следующий вопрос женщине на кровати, девушка зажала руки между бёдер и съёжилась.

— Эм, а где Харакава?

— Я сказала ему ждать внизу, так что не волнуйся.

Ей ответила женщина, которая, судя по всему, была мамой Харакавы. Её звали Юи, и Хио только что представилась сама.

После знакомства Хио не знала, что делать.

Она не только не знала, о чём говорить, но и смогут ли они найти какую-то общую тему. Судя по всему, Юи сказала, что хочет поговорить с Хио, но в итоге ничего у девушки не спрашивала.

— Не хочешь яблочко? Я тут очистила одно для него.

— О, спасибо.

— Ты плохо позавтракала? Он готовит с расчётом на парней.

— Нет, он сделал гренки и салат, и даже дал мне молоко.

— Ясно. Другими словами, ты провела ночь у него, не так ли, Хио-сан?

— Ой, — Хио слишком поздно заметила наводящий вопрос и лихорадочно замахала туда-сюда руками. — Э-э, ну, мы совсем не в таких отношениях или ещё чего.

— Но как парню, ему придётся взять ответственность за свои действия, разве нет?

— Нет, ну, ничего страшного, что он видел меня голой.

— Ясно. Так он видел тебя голой.

— Ах.

На следующее наводящее заявление Хио покраснела и Юи выдала горький смешок.

— Не переживай. Если бы он что-то сделал, я уверена, он сразу бы об этом рассказал.

Юи вытащила из ящика на боковом столе яблоко.

Услышав звук ножа, очищающего его, Хио подняла взгляд.

— У Вас очень хорошо получается.

— Не хочешь оприходовать следующее сама? Нет, что если мы обе почистим яблоко друг для друга?

Юи глянула внутрь ящика, где находилось одно яблоко в пластиковом пакете, равно как чашка и прочие вещи.

Хио кивнула и Юи снова взялась за яблоко.

— Хио-сан? Звучит так, будто тебе нелегко.

— Э? Харакава Вам рассказал?

Она думала, что он ей не поверил, но так ли это?

— Я слышала, ты встретила монстра.

— Д-да, так и есть. И затем мне пришлось разлучиться с моим прадедушкой.

— Ясно. Надеюсь, ты снова сможешь его увидеть. Но если тебе некуда идти, можешь спокойно оставаться с этим мальчиком.

— Нет, это доставит ему слишком много хлопот, — Хио заколебалась, и её плечи напряглись. — Мне кажется, будет лучше, если я вскоре отыщу родственника.

— Ох, батюшки. Похоже на то, что он хорошо наловчился привлекать девушек.

— Н-нет, дело не в этом.

— Ясно. Тогда в чём же?

Юи спросила с улыбкой, поэтому Хио покраснела ещё сильнее, покачала головой и сильнее напрягла плечи.

— К-как я и сказала, я просто его обременяю. В самом деле.

— В самом деле? Не похоже, чтобы он особо возражал. Если бы он возражал, то не стал бы тебя прогонять. Он бы ушёл тогда сам.

— Э?

Замешательство охладило её лицо, но Юи продолжила беззаботно говорить, шевеля руками под утренним солнцем.

— Не нравься ты ему, он бы нашёл какую-то причину, чтобы уйти из квартиры, так же как бродячий пёс отправляется в путешествие, избегая войны за территорию. Но если вместо этого он остаётся с тобой, то, должно быть, чувствует себя спокойно.

— …

— В школе он плохо вливается в коллектив, и он работает на базе, но не живёт там. Он всегда старался вести уединённый образ жизни, но теперь пустил к себе котёнка.

Хио не до конца понимала, что сказала женщина с улыбкой.

Однако, она подхватила, что Харакава вовсе не испытывает к ней такую неприязнь, как она думала.

…Но почему нет?

Она доставляла ему одни неприятности, поэтому ей казалось странным, что он не будет её недолюбливать.

Это сомнение привело к вопросу, который Хио выразила словами:

— Но почему он позволяет мне с ним оставаться?

— Этого я не знаю. Ты к нему ближе, чем я, а раз так, не заметила ли чего любопытного?

Получив вопрос в ответ, Хио задумалась.

Ну…

Ей не пришлось долго размышлять.

Она ухватилась за что-то всего за пару секунд, и об этом говорила с ним прошлой ночью.

— В его чулане стоит книжный шкаф, но что это? Если мне нельзя об этом спрашивать, то забудьте.

— Книжный шкаф?

— Да. Там много технической литературы, романов и ещё немало разных книг в твёрдом переплёте.

На этих словах, Юи неожиданно согнулась.

Она наклонилась вперёд, словно падая.

— ———!

Подумав, что ей стало плохо, Хио начала вставать, но вскоре поняла, что женщина тихо смеётся.

Юи, должно быть, заметила движение Хио, потому что подняла свои трясущиеся плечи.

— Извини, но это так смешно. …Этот мальчик порой так упрям, что сильно напоминает о том мужчине.

— Упрям?

— Он на самом деле любит книги, — ответила Юи. — Когда мы жили на базе, там было так шумно и тяжело завести друзей, что ребёнком он часто читал нам книги у нас дома. Когда он начал это делать, мой муж стал покупать ему всяческую литературу. …Удивлена?

Плечи Хио напряглись, и она покачала головой.

— Н-нет, не особо.

— Можешь смеяться, если хочешь… В общем, в какой-то момент мой муж сказал, что собирается уйти из армии. Похоже, он считал, что делает там нечто нехорошее. После этого он пообещал уйти с базы, купить большой белый дом, открыть или арендовать книжный магазин и зажить тихой жизнью. Но однажды ночью его позвали при особых обстоятельствах и… — Юи пожала плечами. — Можешь догадаться по нынешней ситуации, что произошло.

— Мне очень жаль.

— За что?

На этот тихий вопрос Хио немного вздрогнула.

— Отец Харакавы, ну…

— Скончался? С чего ты так подумала?

Хио инстинктивно ответила:

— Если бы он был жив, думаю, Харакава бы что-то сказал. Я из тех, кто любит вспоминать и говорить о своих утратах, чтобы мне было легче с этим жить, но я думаю, он полная противоположность.

— …

— Я… не права?

Едва лишь она это спросила, как ей протянули поднос с яблочными дольками. Когда девушка его взяла, рука Юи потянулась к её голове.

Женщина погладила Хио по голове, взъерошивая волосы.

Хио выдала слабый вздох, и нечто полилось из её глаз.

Слово «слёзы» пришло на ум не сразу, и вместо этого она вспомнила кое-что другое.

…Моя мама любила так делать, да?

— …

— Ох, батюшки. Извини. Я тебя испугала?

— В-вовсе нет. Я просто вспомнила немного прошлого, вот и всё.

Хио вытерла из глаз остатки слёз и улыбнулась. Поэтому чтобы не вызывать у женщины волнений, она торопливо взяла из ящика последнее яблоко.

— Ч-что, если я его почищу?

Юи улыбнулась и в последний раз погладила её по голове.

Чувствуя небольшое разочарование от того, что женщина убрала руку, Хио взяла с подноса нож.

— Хио-сан? Мне можно кое-что сказать?

— Д-да. Я слушаю.

— Твою ложь очень легко заметить, поэтому будь осторожнее, когда обманываешь людей.

— Э?

— Вот моя единственная подсказка. Ты направляешься на Кладбище Ниситама, верно? Тогда поторопись, почисти яблочко, и накорми им тётеньку.

— Мне неловко заставлять ждать Харакаву, но я медленно работаю руками.

С этим, Хио опустила голову и принялась за работу.

Она весьма уверено держала нож, потому что её научила мама. Всё благодаря помощи в детстве своей матери в готовке яблочных пирогов и джемов. Можно было даже сказать, что готовка была её хобби.

…Но мне бы хотелось остаться тут подольше.

Но вспомнив, что её может преследовать демон, она ещё сильнее опустила голову. Хио сомневалась, что и в будущем когда-нибудь обретет покой.

…Это прямо как я вчера вечером расплакалась во время бега.

Чтобы выбросить дурное из головы, она глянула на Юи и женщина удивлённо наклонила голову.

— Что-то не так?

— О, эм, ничего.

Хио съёжилась с единой мыслью в голове.

Харакава отказался от своего будущего?

Конфликтная встреча

Под голубизной неба раскинулся зелёный цвет.

Он принял форму склона, который размещался над обширным раздольем солёной воды.

Это был остров.

Он тянулся всего лишь на километр, имел с южной стороны небольшой причал и ни одного здания. Остальные края покрывала трава, и большая часть верхней площади лежала под крышей деревьев.

Единственной лодкой на причале оказалось небольшое рыбацкое судно.

Тропа, ведущая вверх по горному острову, продолжалась на запад от пристани и по ней под деревьями шагали три фигуры.

Во главе шло животное.

Это было создание с шестью лапами, сотканное из зелёной растительности. С веревочки на его шее подобно медальону свисал синий камень, и оно быстро поднималось по горной тропе под небольшим ветерком.

Неожиданно растительное существо остановилось и оглянулось назад.

Два открытых отверстия на том, что походило на лицо, повернулись к двум людям, которые за ним следовали.

Один по виду напоминал девушку в сафари куртке и вторым был парень в синем деловом костюме.

Тот, что в костюме, пригладил рукой зачёсанные назад волосы и проговорил:

— Синдзё-кун, выглядит так, словно он спрашивает, не хочешь ли ты передохнуть.

— Н-нет, всё хорошо, Саяма-кун. Тень леса немного прохлаждает.

Синдзё расстегнула ворот куртки, вытерла полотенцем пот со лба и улыбнулась.

Она выглядела не как обычно. Её волосы были собраны сзади, как у Сецу, но их поддерживала лента, и её одежда отличалась.

— Ты выбрала обтягивающую мини-юбку, чтобы объединить сегодня Сецу-куна и Садаме-кун?

— Да… Это странно?

Синдзё положила руки себе на плечи и показала свой наряд, но он покачал головой.

Она с облегчением вздохнула и снова улыбнулась.

— Спасибо. Прошлой ночью с Сецу всё прошло хорошо, пока я была в наряде Садаме, поэтому, одеваясь утром, мне показалось, что будет лучше их особо не выделять.

Она выдала горькую улыбку.

— Завязывая ленту в ванной, я думала об этом как о своеобразном переодевании, но как-то странно постоянно носить ленты для волос Садаме. …Но рада слышать, что ты не счёл это странным.

Несмотря на улыбку, её брови всё время были слегка опущенными.

— Мы почти у вершины, не так ли? Давай поднажмём. Я хочу узнать множество вещей, но также хочу заехать в штаб-квартиру Изумо, чтобы поискать информацию о Синдзё из Департамента Национальной Безопасности. А еще я тревожусь об Окутаме.

— Вот как?

Саяма кивнул к растительному существу, и оно снова начало идти. Когда оно ступало на сухие ветки на земле, слышались торопливые шаги, но его походка была лёгкой, словно ему весело.

Пара, которая следовала за ним, не останавливалась, шагая сквозь тень деревьев, даже вслушиваясь в редкое щебетание птиц.

Синдзё испустила неглубокий вздох усталости.

— Интересно, как там остальные.

— Изумо, Казами и малыш Хиба должны надзирать за квартирой Харакавы.

— Я не об этом. Я говорила о людях в школе.

Синдзё провела рукой по волосам, которые прилипли от пота к её лбу, и глянула на растительное создание, шагающее впереди тропы. Затем окинула взглядом деревья, которые словно вырастали из моря зарослей.

— Они и представить себе не могут, что мы в таком месте.

Оглядываясь по сторонам, она посмотрела за лес. Поскольку они стояли на возвышенности, море словно раскинулось снизу, и в разных местах виднелись мелкие точки лодок.

Глянув ещё дальше, она увидела землю. Это был западный берег Кюсю.

Периодически глядя под ноги, она продолжала осматривать местность.

— Я чувствую себя немного виноватой, что вот так развлекаюсь посреди таких хлопот.

— Что бы ни случилось в жизни, всё можно свести к словам: «Ох, какая прелесть!»

— Слушай, я вижу на противоположном острове какой-то большой объект. Думаешь, это атомная электростанция?

— Ох, какая прелесть!

— По мне, это как-то неправильно.

Продолжая путь, они ускорили темп, чтобы нагнать растительное существо. Тропа изогнулась налево, и, следовательно, к центру острова, а океан, видимый за деревьями, изменился. На фоне чириканья птиц над головой, Синдзё произнесла:

— Саяма-кун, думаешь, эту тропу когда-либо использовали?

— Похоже, UCAT Нагасаки поддерживает и оберегает лес. Резервация 4-го Гира впереди, но лес необходим как основание на случай её возможного расширения.

— Ясно, — сказала она, кивая.

Затем Синдзё увидела, как путь пересекает что-то чёрное, и перепрыгнула через него.

— Водяная труба?

— Полагаю, они выкачивают из-под земли свежую воду. Таким образом они могут покрыть остров влажной средой, предпочитаемой 4-м Гиром.

— Это означает, резервация прямо впереди, да?

Как только она это сказала, растительное существо спереди к ним повернулось

— …

И неожиданно пропало.

Едва лишь Синдзё тихо ахнула на этот факт, как ощутила вибрацию.

Часы, которые носили они с Саямой, завибрировали, и над циферблатом прокрутился текст.

— Над всем царствуют растения.

В следующий миг их окружило даже больше зелёного.

Они вошли в резервацию 4-го Гира.

●

Наручные часы показывали два часа.

Чёрные часы охватывали плотную руку, которая соединялась с крупным телом, прислонившимся к дереву.

Рядом с носившим часы находилась девушка, похожим образом скрываясь в тени дерева.

Она выглядывала по сторонам с правой стороны ствола и увидела голубое небо и слегка размытые белые облака.

— Надгробия закрывают обзор сильнее, чем может показаться. Но ты высокий, Каку, так что будь осторожен.

— Конечно, но я не ожидал, что они отправятся на кладбище. Чисато, кто из них, по-твоему, захотел провести здесь свидание?

Изумо выглянул из-за дерева с противоположной стороны от Казами.

Парочка наблюдала за двумя другими людьми, шагающими между стройными рядами надгробий.

Одним был черноволосым парнем в школьной униформе, а второй — блондинка в толстовке.

— Каку, эта блондинка и есть Хио? Она выглядит прямо как девушка на фото.

— Хороший вопрос, — уклончиво ответил Изумо. — Она любопытно озирается по сторонам, тогда как он — нет. Знаю я, что заставляет людей вести себя так, потому что и сам когда-то так делал. Она не привыкла к Японии.

— Харакава проверяет тот знак с картой кладбища. Похоже, они направляются в участок для иностранцев.

— Получается, там есть могилы семьи Харакавы или Сандерсона?

Предположение Изумо заставило Казами замереть.

Она прищурилась и присмотрелась к Харакаве и Хио, пока те шагали между надгробий. Затем она задумчиво наклонила голову.

— У них слишком много цветов.

— Что ты имеешь в виду?

— У могилы стоят две вазы для цветов. По одной с обеих сторон. Но у каждого из них по два цветка.

Что означало…

— Они могли прийти на могилы как Харакавы, так и Сандерсона. Как думаешь?

— Не знаю, что тут и думать. Может это просто совпадение, а может и есть какой-то смысл, но я не знаю какой. В любом случае, это означает, что у них обоих похоронены тут родственники.

— Да… ты прав. Может, мы слишком много об этом думаем? — произнесла Казами и кивнула, словно пытаясь себя убедить.

После паузы она снова кивнула, но затем схватила G-Sp2 с того места, где оно стояло прислонённым к дереву. Девушка сделала шаг вперёд прочь от дерева, но Изумо её окликнул:

— Эй, Чисато.

— Если будем стоять, они уйдут из поля зрения. Пригнись и следуй за мной.

— Ну, раз ты так настаиваешь, — сказал Изумо, приседая.

Парень подхватил с дерева V-Sw и вскоре её догнал.

Он мельком на неё покосился и затем перевёл взгляд на две спины, отдаляющиеся прочь.

— Чисато, ты только что могла кое-что нащупать.

— В каком смысле?

— Могила моего деда тоже впереди.

Она на это нахмурилась и лихорадочно осмотрелась.

— П-подожди секунду. Мне нужно купить ему цветы и отдать почести. Эм… чем увлекался твой дед? Порно журналами?

— Чисато, определись уже, ты будешь любезничать или грубить. Но да, наверное, порно журналами. Уверен, ему придётся по вкусу, если мы их откроем и прислоним к соседней могиле, чтобы он мог их рассмотреть. …В общем, давай вернёмся к теме?

— Давай. Что ты там говорил?

Она взяла копьё под руку и начала подсчитывать содержимое кошелька, но Изумо всё равно продолжил:

— Впереди могила не только моего деда, но и деда Саямы, семьи Ооширо… и, возможно, семьи Хибы тоже.

— Э?

Выражение лица Казами и её рука в кошельке разом замерли.

Девушка также остановилась, поэтому Изумо поступил так же. Она глянула на Харакаву и Хио, убедившись, что не потеряла их из виду, и затем повернулась назад к Изумо.

— Что это значит?

— Это значит, что все те старые извращенцы соревнуются друг с другом на том свете за превосходство в разврате. Кажись, часть кладбища использовалась для умерших членов UCAT, — объяснил он. — Но старика Сандерсона ещё не хоронили, и при чём тут Харакава? Если бы его дед или бабушка были частью оригинального UCAT, мы бы видели его имя в документах, которые передал нам папа оружейный бог. В таком случае, там должна быть могила отца Харакавы.

— Родители Харакавы и Сандерсон? Почему они будут на кладбище для UCAT…

Казами запнулась, покосилась по сторонам, словно что-то проверяя, и в итоге вернула взгляд на Изумо.

— Каку, мне можно кое-что предположить?

— Давай. Моё предположение нашего будущего — двое детишек и громадный дом.

Она взяла из-под мышки G-Sp2, чтобы немного повертеть и его и об этом позаботиться, но даже после того, как Изумо рухнул, на её лице осталась тревога.

— Вдруг там люди, которые умерли от вторичного урона Великого Кансайского Землетрясения? Это объяснило бы могилы поколения их родителей.

— Вполне возможно, что их родители были тогда в UCAT, — Изумо встал и отряхнул грязь. — Но как же напрягает появление массы новых загадок. Вот бы мы могли рассказать об этом Саяме прошлой ночью.

— Почему?

— Он и Синдзё направляются в штаб-квартиру ИАИ в Изумо, помнишь? Там мой отец, и он должен знать практически обо всём. Если они его придушат и заставят всё выложить, это всё разрешит.

— Эм, Каку? — Казами опустила кончики бровей, не теряя улыбки. — Я разговаривала с твоим отцом всего однажды два года назад, но сомневаюсь, что он что-либо скажет, даже если они его придушат.

— Ты на его стороне?

— В каком-то роде, я делала тебе комплимент.

В её улыбке появилась горечь, и она стряхнула грязь с плеча.

— В общем, давай посмотрим, куда те двое направляются. Мы можем поговорить после этого.

— Точно.

Изумо выпрямился, а Казами сделала то же самое.

Харакава и Хио достаточно отдалились, и Казами с Изумо встали, поскольку сомневались, что те двое смогут заметить, и потому что спешили подойти ближе.

Но вскоре они приметили, что у следующего ряда надгробий стоит кто-то ещё.

Вероятно, кто-то посещал могилу, поэтому Казами немного опустила голову и толкнула затылок Изумо, чтобы он сделал то же самое.

Другой человек также кивнул, и их взгляды встретились.

Казами осознала, что позади ряда могил находилась целая группа.

Большинство из них носили под костюмами синие защитные униформы и имели автоматы, спрятанные в букетах цветов.

Во главе стоял пожилой мужчина в костюме и…

— Роджер Салли!! — воскликнула Казами.

После небольшой задержки, Роджер удивлённо поднял взгляд.

— Почему здесь вы?! Вы собрались тут творить какие-то извращения?

— Кого это ты назвал извращенцами?! И я вижу взгляд на твоей роже, Каку, но лучше молчи!

Она проигнорировала, как Изумо робко засунул большой палец правой руки в рот, и быстро подняла G-Sp2.

Тем временем, Роджер и остальные сделали широкий шаг назад и похожим образом приготовились к бою.

Повеял ветер и сквозь тучи просочился солнечный свет, тогда как старик поднял правую руку и обратился к Роджеру:

— Роджер, Роджер. Кто эти двое? Я помню, как видел одного из них утром!

— Тэстамент. Полковник Одо, они опасная парочка. В конце концов… — Он сделал глубокий вдох. — Когда я вчера погрузил их в сон, они оба независимо друг от друга устроили одиночную сцену целования и тисканья!

— Т-тебе не нужно вдаваться в подробности! И Каку, не время спрашивать, правда ли это!

— Роджер, Роджер. Это ученики, и они уже таким занимаются? Япония поистине безнравственная страна!

Стараясь не задевать надгробия, Казами начала стрелять.

Послесловие

Привет. Давненько не виделись, но с вами Каваками.

Воздух этим летом казался таким плотным, и я сделал 4А тоже очень плотной. … Прошу прощения. Я увлёкся. Это книга такая толстая, потому что я наивно думал, что смогу закончить всё за одну книгу.

Что ж, эта история о растениях и драконах, но я выращиваю(?) одно растение у себя дома. Оно сначала было маленьким, но как я продолжал его поливать, оно выросло больше чем на метр и мне пришлось сказать следующее:

— А-а чтоб тебя. Прекращай заявлять о себе в этом маленьком доме.

И поэтому я сдерживаю его рост с искусственными дождевыми сезонами и сухими сезонами. Хоть я и обрезаю ростки, стебель продолжает расти. И оно начало распространяться во все стороны вместо того, чтобы тянуться вверх, так что оно весьма сообразительное маленькое создание.

Ну а теперь, привычный чат.

— Ты читал?

— Сейчас я кое-что скажу. От послесловий этой серии действительно есть какая-то польза читателям? Мне вдруг стало интересно.

— Ты хочешь сразу перейти к делу, вместо того, чтобы говорить о книге, да? Прямо оценивая твой характер, я сомневаюсь, что ты сможешь так найти себе жену. В общем, ты читал?

— Ты просто хочешь, чтобы я рассказал о чём-то болезненном со времён школы, да?

— Теперь ты действительно переходишь к сути. Ну что за отвратительный ребёнок!

— Из того, что я видел в чатах остальных, тут вовсе не обязательно читать книгу.

— Ты не должен так говорить, Т-кун! Они все просто скопище угрюмых людей!

— Глянь в зеркало и найдёшь ещё одного. Короче, я проигнорирую всё это и просто расскажу. Однажды на пути домой со старшей школы, проходя мимо жилого дома рядом, я почуял реально хорошее карри. Я забыл, где нахожусь, и начал подпрыгивать туда-сюда, чтобы добраться до запаха, но из-за угла вышла девочка со школы, и я убежал что есть духу.

— Ладно, следом 4-B. Он выйдет в следующем месяце.

— Погоди, погоди! Ты и в самом деле закончишь на этом?

И ты ещё один угрюмый тип. Поздравляю. В общем, на этот раз моей фоновой музыкой служила Halo из игры Halo.(Мне нравится часть с маршем, и я выбрал её для этой книги, потому что это американская игра.)

— Кто скрывает свою истинную натуру?

Я также раздумывал над этим.

Ладно, просто подождите второй части.

Октябрь 2004. Утро, насыщенное тайфуном.

— Каваками Минору

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon(переводчик)

Приветствую всех, хотя вроде бы совсем недавно здоровались. Вот и закончилось Owari no Chronicle 4B.

Сегодня в день релиза, 1-го мая 2015-го, исполняется ровно год с начала моей переводческой деятельности. Именно в этот день я создал файл «Овари превью», который послужил основой для будущего перевода, и также в этот день я решил, что буду показывать свой перевод людям. На самом деле, переводить я пробовал немного раньше, а к Руре присоединился немного позже, но это всё равно наиболее подходящая дата для «годовщины». Поэтому я пытался закончить перевод 4B к этому дню, и благодарю Кандару и Самогота за то, что они сделали это возможным. Выпустить такой большой и насыщенный том всего за месяц было непросто, но всё же нам это удалось.

Теперь что касается самой книги. В этой арке мне впервые показалось, что Каваками наконец-то пишет именно так, как хочет, без каких-либо ограничений, наложенных на него самим собой и, вполне возможно, редакторами. Отчего и размер томов увеличился(хотя в целом арка всё же меньше предыдущей) и сюжет ощущается более… выверенным, не могу подобрать подходящего слова. Быть может ещё одна причина в том, что здесь Каваками пишет о любимых и привычных для него воздушных боях, с которых и начинал свою писательскую деятельность, поэтому и чувствует себя «в своей тарелке». Больше всего в этом томе меня порадовала скорость повествования — складывалось ощущение, что история просто срывается с низкого старта и несётся всё быстрее без остановок, по-настоящему раскрываясь во второй половине забега(как кое-кто из персонажей, хехе). В результате всего практически 2/3 4-B состоят из переходящих одна в другую экшен сцен, отчего под конец чувствуешь себя почти таким же измождённым, как и главные герои(особенно после перевода всего этого). Ну и конечно нельзя не упомянуть последнюю сцену в 35-й главе, которая, лично для меня, относится к тем вещам, ради которых всё это и делаешь. Когда натыкаешься на сцены подобной внутренней силы, хочется лишь надеяться, что те, кто их прочтёт, смогут прочувствовать то же, что и ты. Но все люди разные, и воспринимают всё по-разному, так что лучше мне не жадничать и довольствоваться хотя бы тем, что кто-то дочитал так далеко.

Ко всему прочему эту книгу можно считать не только завершением арки, но и завершением большой части истории. Как и сказал автор «все основные персонажи собрались» и пришло время им что-то делать. Технически всю серию можно разделить на три части: 1-2, 3-4 и 5-7. В следующей книге много чего изменится, так что можете на это рассчитывать.

Ну а теперь традиционная рубрика «о смысле», которая кроме меня, наверное, никому и не нужна. В основе этой книги лежит два слова: «обещание» и «счастье». Есть ли крайний срок для выполнения обещания? Можно ли передавать обещания по наследству? Можно ли навязать другим свое счастье? Можно ли жертвовать своим счастьем ради счастья других?

Как всегда, я оставляю вас с этими вопросами, а также многими другими, которые могут возникнуть после прочтения этой книги.

Искренне Ваша

Бландинка

От Kandaru (редактор)

Всем доброго времени суток!

Вот мы и встретили конец этой арки. Мне как обычно сказать то особо нечего, но всё же попытаюсь расщедриться на слова.

Для начала хотелось бы поздравить Бландинку-тян с этой круглой датой. Читая послесловие начал понимать, какая примерно могла бы ждать меня кара, если бы я не успел доредачить вовремя.

Что ж. Том, как и упомянул Орофин, начал серьёзно цеплять в основном ближе к концу (что вполне логично). Безумные переговоры, гонки на запредельных скоростях, ну и немного пичальки. Всё это действительно завораживало. Я даже нынче попробовал немножко прислушаться к Каваками и редактировал под Helblinde. Вышло весьма неплохо, хотя обычно сложно сосредоточиться на чтении, когда в ухе что-то постоянно играет.

Ну, и нельзя не отметить печальный момент (для меня и для многих читателей) о приостановке перевода. На целый месяц, а может и больше, меня почти лишают работы. Более того, история уже преодолела тот момент, когда всё только начинает… закручиваться? Так что самый смак нам оставляют на далёкий «потом».

А на этом моменте я наверно завершу это «послесловие».

Увидимся в следующих томах.

Кандару

От Samogot (работа с изображениями)

Всем привет, на связи ленивый тайпер пропустивший прошлое послесловие. Я как обычно читаю с отставанием на одну арку, сейчас на середине 4-А. Так что по раз по сюжету мне сказать решительно нечего, буду писать всякий бред. Например, похвастаюсь какой я молодец что сделал иллюстрации второй половины тома заранее и Орофу не пришлось откладывать каждый релиз на неделю. Так же хочу передать благодарности маме и папе, что они родили и воспитали меня таким оболтусом) Ну или если перейти к более серьезным темам, то обязательно нужно поздравить Орофа со знаменательной датой. Кстати выходит, что это будет моим последним послесловием еще долгое время – c одной стороны перевод Овари берет перерыв, а с другой я передаю свою другую серию Дюрарара другому эдитору. Зато будет больше времени что бы потратить его на разработку нового сайта, он уже не за горами. На этом буду прощаться, спасибо что прочитали мои писульки)

Место продолжения

Хио окинула взглядом скопление прямоугольных камней.

Она находила японские надгробия странными.

…В Штатах это плиты, с высеченными на них именами, или символ в виде креста.

На этих же выгравированы только фамилии, и они являли собой прямоугольные блоки без каких-либо религиозных символов.

Пытаясь понять значение их формы, девушка задумчиво наклонила голову.

Она осмотрелась и увидела немало могил. За ними раскинулись горы, небо, солнце, выглядывающее из-за облаков, и ветер. Выглядело так, будто здесь больше никого не было.

— Ах.

Но на какой-то миг могильные камни под дневным светом показались чуть ли не статуями.

Затем она осознала, что пускай надгробия и не имеют форму людей, те действительно почивали под ними.

…Их смутная форма должна помочь тебе это представить?

Задумавшись, Хио глянула вперёд и обнаружила, что Харакава с ведром в руке продвинулся дальше. Она засеменила за ним, стараясь при этом особо не трясти цветы в руках.

— Харакава, могила твоей семьи тоже тут?

— Да, но технически это могила не моей семьи. Но сейчас важнее найти твою.

— Точно.

Она огляделась по сторонам и быстро обнаружила некую подозрительную могилу.

— Харакава, что это за бронзовая статуя улыбающегося мужчины с раскинутыми к небесам руками?

— А, это. Не знаю деталей, но это известное тут надгробие. Я знаю лишь то, что там внизу написано «Ооширо» и на затылке есть щель для монеты в десять йен. Я слышал, если забросить монетку, он играет «Лебединое Озеро» или «Токио Ондо».*

— Ясно, — она кивнула и заметила нечто странное с могилой рядом. — Э-эм, напротив той лежит пошлый журнал.

— Ага. Я не знаю деталей и здесь, но, судя по всему, это могила семьи президента ИАИ. Сотрудники и руководство вроде как часто приносят подношения. Интересно, закончит ли также тот придурошный президент школьного совета.

— Придурошный президент школьного совета?

— Помнишь, как те придурки заявились вчера ко мне, что пришлось забросить тебя в чулан? Он один из них. Тебе известно, кто такой президент школьного совета, Хио Сандерсон?

— Да… Должно быть, ходить в такую школу тяжело.

— Это уж точно, — вздохнул Харакава.

Он снова повернулся вперёд и начал идти, но при этом не забывал осматривать надгробия с обеих сторон. Глядя ему в спину, Хио испустила тёплый вздох.

Она глянула на часы, которые передал ей прадедушка, и их стрелки показывали начало третьего.

…Если прадедушка здесь, мне придётся распрощаться с Харакавой.

Он и сам должен это понимать, но вместо того, чтобы об этом думать, выискивал место упокоения её отца. Глядя, как он идёт вперёд, она неожиданно произнесла:

— Эм.

Парень остановился, обернулся и удивлённо наклонил голову.

— В чём дело, Хио Сандерсон?

Она почувствовала облегчение, что он назвал её имя, но осознала, что не подумала, о чём сказать.

Хио просто проговорила, чтобы получить какой-то ответ, поэтому отрывисто продолжила:

— Э-э, ну, Харакава.

Она знала, ей следует что-то сказать, но едва лишь подыскав слова, произошло нечто другое.

Между рядами надгробий слева что-то пролетело. Фигура, которую она увидела, вызвала в её разуме слова, и они звучно сорвались с губ:

— Т-там какой-то странный ангел!

●

— Что?

Когда Харакава снова посмотрел вперёд, Хио это увидела.

Между рядами надгробий пролетела вверх девушка с белыми крыльями на спине.

Она не знала, что происходит, но крылатая девушка воспарила над головой и перекрутилась в воздухе.

Хио развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть её резкое приземление на могильный камень семьи Изумо. От её правой стопы, лягнувшей верх надгробия, раздался звук столкновения.

— Ох, ооой, — раздался её удивлённый голос, когда основание надгробия частично вырвало из земли.

Большой серый прямоугольник наклонился, словно поднимая ногу, и оказался на грани падения.

Но некто подпёр его снизу: хорошо сложенный парень, выбежавший от рядов надгробий.

— Президент школьного совета?!

Когда Хио услышала у себя за спиной возглас Харакавы, она пригляделась поближе. Крупный парень носил школьную форму и поддерживал падающее надгробие, махнув вбок камня гигантским белым мечом в левой руке.

— Порядок! Хорошая работа! Это было потрясно, V-Sw!

Избыточная сила разнесла камень на куски.

С оглушительным грохотом надгробие разлетелось на струю каменных обломков, словно слепленное из песка.

— А.

Парень в изумлении замер, глянул на свои руки, а затем обратно на разбитый могильный камень.

— О-ох дерьмо! Теперь, мне… ох, постойте-ка. Это ж могила моей семьи, так что никакого вре… Ой, гляди-ка. Порнуш… Ты в порядке, Чисато?!

Он прошёл четыре стадии обработки своих мыслей.

Его последние слова были направлены к крылатой девушке, потерявшей равновесие в воздухе.

Разрушение надгробия, на которое она приземлилась, заставило её ноги соскользнуть, и она едва не упала назад.

Она выдала удивлённый возглас и неистово замельтешила руками в воздухе.

Наконечник копья в правой руке перекрутился и чётко срубил голову рядом стоящей бронзовой статуе.

Хио увидела, как сквозь облачное голубое небо пролетела улыбающаяся голова.

Она описала дугу и когда достигла зенита, девушка и впрямь увидела на затылке щель для монет.

Затем голова достигла земли, поэтому Хио повернулась к Харакаве и взмахнула кулаками с зажатыми в них цветами.

— Х-Харакава! Я не понимаю, что происходит!

— Это означает, что ты нормальная, Хио Сандерсон.

Имя, названное им, вызвало у них за спиной звук.

Чтобы стабилизировать девушку, её крылья света выдали несколько мощных взмахов, и затем она произнесла:

— Так она реально Сандерсон?!

Хио услышала в голосе девушки удивление и желание подтвердить, но затем слева от ряда надгробий донёсся треск жареных бобов. И тот же звук непрерывно повторялся.

Первым отреагировал президент школьного совета.

— Они и вправду стреляют?!

Хио поняла, что это за звук, но её разум отказывался принимать мысль.

Однако следующей услышанной ею вещью оказалось множество шагов и голосов от ряда надгробий, который теперь после её разворота был справа.

— Ликвидировать их! Ликвидировать!!

— Тэстамент!!

Обернувшись, она увидела, как к ним несутся мужчины в синих нарядах.

Все они держали в руках металлические объекты.

…Что это?

Ответ раздался не от неё, а от орущего голоса, приведшего её в чувство.

— Харакава! Хватай девчонку и беги! Они здесь за ней!

Он донёсся от крылатой девушки.

Хио мгновенно поняла, кто подразумевался под «девчонкой», но…

…Что значит они «за» мной?

Это напомнило ей недавнюю ночь.

Её с прадедушкой что-то преследовало. Нечто, о происхождении чего знал только прадедушка.

Не может быть, — подумала Хио, едва осознав, что её левый локоть и живот обхватила рука.

Это Харакава.

Когда он подтянул её к себе, его голова повернулась к парню и девушке.

— Это всё совершенно бредово, но я могу вам двоим доверять, правда?!

— Идиот! Харакава, извращенец, не скрывающий своих нравов, не станет врать!

— Эм, Каку? Он сказал «вам двоим».

Президент школьного совета улыбнулся к крылатой девушке рядом, повернулся обратно к Харакаве и прочистил горло.

— В общем, мы потом объясним подробности, но позволь сейчас сказать одно.

Он глянул на мужчин в синем, бегущих к ним справа.

— Они, вроде как, сражаются за свободу и справедливость, но собираются навязать их этой девушке! Если ты этого не хочешь, тогда быстрее сваливай отсюда! И чтобы тебе помочь…

Он сделал глубокий вдох и поднял меч. Когда тот открылся и трансформировался, в воздухе разлился металлический звук.

— Я покажу тебе немного, из чего слеплен!!

В то же время, девушка с белыми крыльями отправилась в бой с копьём в руках.

●

Поле боя растянулось вмиг.

Казами перемещалась между надгробий.

Харакава и Хио убегали на запад, тогда как Изумо преградил путь преследующему их американскому UCAT.

Враг брал числом, и они разделились между несколькими рядами надгробий, тянущихся с востока на запад.

Как раз среди их длинных узких проходов Казами и сражалась.

Несмотря на разделители надгробий, она могла перемещаться между рядами взмахами одного крыла в сторону. Если по ней выстрелят, она сбежит на соседний проход и, обнаружив там беззащитного врага, припадёт к земле.

Из-за их построения девушка могла очистить путь одним выстрелом оружия.

Казами непрерывно бежала, вонзалась в них, отбрасывала их прочь, и либо подскакивала, либо уклонялась.

Ради побега Харакавы и Хио она пренебрегала избеганием от вражеских атак.

Что означало, пока Казами оттесняет врага, ей приходилось принимать определённую долю урона.

И периодически стреляя, она размышляла.

…Почему мы устроили такое с союзниками?!

Пуля срикошетила от покрытия G-Sp2 и задела её щеку. Не держи она копьё так близко, ей бы попали прямо между глаз.

Тем не менее, это произошло уже несколько раз. Самым болезненным оказался выстрел через бок жилета её школьной формы. Если останется дырка, вязаный материал придётся выбросить, и она ощущала под ним тёплое, щекочущее чувство.

Казами истекала кровью, которой хватало, чтобы накопиться внизу блузки, заправленной в юбку. Защитный философский камень, переданный Цукуёми, непрерывно испускал свет, и без него она, скорее всего, была бы ранена гораздо сильнее.

Слева из-за надгробия вырвался мужчина в синей защитной форме, поэтому Казами откинула его прочь вращением наконечника копья снизу налево. Воздух наполнился звуком столкновения, и девушка выдержала отдачу заготовленной на земле ногой.

Апперкот копья послал мужчину на три метра в воздух.

Но перед ней уже стоял ещё один в защитной униформе.

Новый мужчина нацелил на неё автомат, и её сосредоточенный взгляд увидел дуло в замедленном движении.

— Вот же заноза!!

Она со всей силы взмахнула поднятым наконечником копья обратно вниз.

Он достал отправленного в воздух солдата и свалил его на автомат мужчины перед ней.

Они столкнулись, и это прозвучало скорее как разбитие стекла.

Воспользовавшись отдачей удара для прыжка назад, Казами выдала вздох, стряхнула пот со лба и взмахнула крыльями вперёд.

…Куда запропастился Изумо? Мне казалось, он отправился за Роджером, но не застрял же он снова во сне?

Он справится, — сказала она себе, приземляясь.

Девушка осмотрелась по округе и увидела мужчину в костюме, спокойно вышедшего из-за могильного камня справа.

Этот мужчина был известен как полковник Одо.

При вчерашнем посещении эвакуированных людей под землёй, Казами услышала от них всё, что они о нём знали. Две ночи назад именно он сражался с механическим драконом на том самолёте, день назад атаковал японский UCAT, назывался Одо и являлся американским инспектором.

…Этот мужик использует какую-то странную гравитационную технику.

Она ощутила исходящую от него опасность и проигнорировала боль в боку.

●

Тяжело дыша среди каменных рядов, Одо воззрился на девушку перед собой.

— Ты… ты пытаешься меня задержать?

— Похоже, ты понимаешь положение.

Она ответила по-английски.

Понятно, — подумал он. — Выходит, наш язык понимают даже в этой необразованной стране. Что за евангелист её обучил? Да здравствует родина.

Девушка подняла копьё, и он увидел сбоку её одежды красное пятно.

Одо сразу же опознал, что это кровь.

Чем дольше они будут стоять друг напротив друга, тем невыгоднее её положение из-за потери крови.

Анемия понизит её силу, и кровь, стекающая по коже, вызовет страх и потерю концентрации.

Это означало, его враг будет повержен простым ожиданием.

Тем не менее, Одо двинулся вперёд.

— Ты не собираешься выжидать как трус?

— И дать… и дать моему противнику отговорку? Ты можешь сказать, что потеряла слишком много крови, чтобы двигаться, что это нарушило твою концентрацию или наполнило страхом. И можешь обвинить во всём этом меня за ожидание.

Он в улыбке оскалил зубы.

— Я не стану… Я не стану предоставлять тебе такие отговорки. Я проявлю пощаду, не оставляя ни единой отговорки. Я заставлю тебя сдаться, безоговорочно сокрушив тебя и приведя в состояние, в котором ты не сможешь сражаться или даже умереть. …Вот какую пощаду я тебе покажу.

— Американская свобода и справедливость создана насилием и страхом?

— Да, да, так и есть. По крайней мере, по моему мнению, свобода и справедливость не являются исключением закона о сохранении энергии. Если люди поглощают свободу и справедливость, кто-то должен добыть их с помощью насилия и страха.

— Тогда, как ты наполнишь мир справедливостью и свободой?

— Очень просто, — ответил Одо. — Это очень просто. До того, как люди полностью поглотят накопленную свободу и справедливость, мы уничтожим поставщиков, выступающих носителями насилия и страха. Таким образом, насилие и страх исчезнут, а люди будут защищать и чтить оставшуюся свободу и справедливость, вместо того, чтобы их поглощать!

— Вот как? — на своих словах девушка пригнулась. — Знакомый мне придурок наверняка на это скажет: если ты желаешь наполнить мир справедливостью и свободой, скажи людям прийти и одолеть меня.

Между ними было восемь метров.

Девушка обладала крыльями и стояла слишком близко для того, кто носил копьё, снабжённое пушкой.

Он подумал, почему она использовала это расстояние.

— Безошибочная атака. Ты заготавливаешь безошибочную атаку с ближнего расстояния, правда?

Одо поднял правую руку к области над её головой и клацнул пальцами.

В то же время за её спиной взорвался ветер.

— !..

Она хлопнула крыльями, левой ногой оттолкнулась от земли и рванула вперёд с низкой стойки.

Однако сила Одо прибыла вовремя.

В воздухе прокатился металлический грохот, и сила попыталась рухнуть ей на голову.

Звук металла с чем-то столкнулся.

— !

Но Одо увидел, что его сила ударила не девушку.

Она вонзилась в землю перед ней, и он увидел причину этого.

За распылившимся песком девушка остановила своё жаркое ускорение.

— На обманки легко повестись, правда?

Её чрезмерное ускорение остановила смена её стойки.

Вытянув руки чуть выше груди, она держала копьё с двух сторон, как горизонтальный шест в гимнастике.

Белое копьё, растянутое горизонтально в её руках, столкнулось с надгробиями с обеих сторон от неё.

— Камни. Ты остановила себя камнями?

— Они не просто камни. Они могильные камни. И они принадлежат людям, которые как минимум скажут, что не встанут на твою сторону.

Надгробия, может, и остановили передний импульс девушки, но не смогли полностью остановить её инерцию. Со звуком, напоминающим вздох, могильные камни поднялись с фундамента и медленно накренились.

— Ой.

Девушка перекрутила копьё и толкнула надгробия назад с другой стороны.

Как только они вернулись на место, она двинулась к Одо, словно заваливаясь вперёд.

Крылья на её спине уже приподнялись в подготовке к взмаху, поэтому Одо инстинктивно щёлкнул пальцами.

— Круши! Круши и разносись по ветру!

— Это не пройдёт!

На бегу девушка повернула наконечник копья к земле как раз перед собой.

Воспользовавшись крыльями и отдачей, разорвавшей землю, она взлетела в небо.

Казами прыгнула над головой почти с такой же силой, как её фронтальный бег, и почти в то же мгновение, как металлический грохот Одо рухнул наземь.

Девушка кувыркнулась в воздухе и с помощью крыльев перевернулась вниз головой в пяти метрах над стариком.

— Дай-ка кое-что скажу. Я видела твой бой с чёрным механическим драконом, и автоматическая кукла, которую ты вчера разломал драконьей пушкой, использовала свою коллективную память, чтобы сообщить нам, как работает твоя техника.

Не двигаясь, она направила копьё вниз на него.

— Когда механический дракон той ночью попытался зайти над тобой сверху, ты ударил самолёт, чтобы сдвинуть его положение. И когда драконья пушка выстрелила вчера по №8, ты прорезал луч, ударив пространственную «голову», не так ли? По какой-то причине твои атаки рубят лишь на уровне головы твоего противника. Если выразиться иначе, ты можешь бить своего противника лишь прямо сверху.

Девушка прицелилась ему в голову, но…

— Я не выстрелю. Таким образом, я не дам тебе никаких отговорок. Ты можешь сказать, что не победил меня, потому что я была вне пределов досягаемости, что не ожидал победить кого-то со способностью летать или кого-то с Концептуальным Ядром, или что я просто неподходящий противник. …Вместо этих отговорок, я просто заставлю тебя признать, что ты проиграл девушке и кукле.

Она снижалась. С рывком вниз её крылья содрогнулись и обеспечили мощный выброс энергии.

Одо увидел перед глазами наконечник копья. Как и заявлено, он был закрыт и образовал не пушку, а лезвие.

Старик поднял брови, оскалил зубы и выдал смех.

— Да, да. Вот так гораздо интереснее!!

В молниеносном решении он поднял правую руку на высоту плеча.

— !

Одо щёлкнул пальцами, но ударял не девушку или землю.

— Воздух. Моя вонь может прорвать и воздух!

Воздух справа от него поразило металлическим ударом. Он мгновенно сжался и рухнул на землю. Окружающий воздух хлынул в новообразованную область вакуума.

— !..

Поддавшись этому ветру, Одо избежал атаки над головой.

Из-за крыльев девушку тоже смело дуновением.

Однако…

— Теперь ты не сможешь использовать правую руку.

Девушка резко вонзила копьё в землю и встала.

Услышав это, Одо глянул на правую руку.

Жёсткий ветер омыл правый рукав его пиджака, который разорвался от манжета до локтя. Рубашка под ним порвалась таким же образом, и повязки за ней также раскрылись.

Между бинтами и кожей стекала кровь, и чтобы от неё избавиться, Одо тряхнул рукой.

Он снял повязки и пустил их танцевать по ветру.

Представшее за тонкой тканью изменило выражение лица девушки. Её глаза расширились, но она помрачнела.

— Эти шрамы.

Всю его руку покрывали бесчисленные пересекающиеся шрамы и опухоли. Выглядело так, словно кто-то наобум высекал на его руке резцом, а новая кожа непомерно утолстилась.

Пока с выпуклостей и вмятин шрамов стекала кровь, Одо глянул на девушку.

— Интересно? Тебе кажется интересным? Мне оставили это в детстве. Там было угнетение, давление и боль. А ещё чувство ненужности и вычёркивания из жизни. Все обращались ко мне не по имени, а Одо. Я был тем, с чем никто не хотел иметь дело. Тем, чего сторонились. Тем, что должно ползать по земле. И все чувства, данные мне, привели ту же самую силу ко мне.

Он перевёл дух и явил браслет с синим философским камнем, надетый у локтя.

— Это вонь. Это вонь неприятия. Моя вонь несёт в себе ненависть, отвращение и злобу, чтобы выявить любое неприятие и раздавить его сверху моим собственным неприятием, наделённым физической формой. Она заставляет пасть ниц и склониться предо мной.

Затем он вытащил из кармана левую руку и обратился к девушке с отрицающим взглядом.

— Это… это не ходовая рука, так что я не могу сдерживаться.

Он поднял левую руку, и девушка заготовила копьё.

Со стальным звуком оружие удлинилось. Но движение прижало рукоятку копья к её боку, и вниз по её ноге прочертилась красная полоса.

И всё же, девушка продолжала на него взирать. С взмокшим бледным лицом она подняла брови и улыбнулась.

— Если взяться за всё всерьёз, нам не нужна эта подстраховка против отговорок.

— Превосходно. Какой превосходный дух. На уровне моей жены.

Она выдала быстрый смешок и тут же расправила крылья.

Но…

— ?!..

Девушка остановилась, а вместе с ней и Одо.

Они проигнорировали то, что уставились друг на друга на смертельно близком расстоянии и глянули на восток.

Там ранее скрылись Хио Сандерсон с тем парнем, но в небе виднелось мерцание, будто от жара.

— ?!..

●

Хио бежала.

Она не знала, куда направляется, почему они бежали или что делать.

Девушка находилась на странной земле, оказалась втянутой в сражение между незнакомцами, и кто-то сказал, что её преследуют по какой-то странной причине.

Почему? — думала она. — Разве кроме демона, убившего мою мать, за мной гонится кто-то ещё?

Хио ничего не понимала. Единственное, что ей было ясно, так это то, что абсолютно всё вокруг неё было неясным. От паники и всего остального у неё закружилась голова.

Она запоздало осознала, что в значительной степени полагалась на того демона. То, что он на неё нацелился, предположительно единственная вещь, которую она знала наверняка.

…Так почему же за мной гонятся эти люди?

Хио бежала и дышала, но на большее её не хватало. Её сердце полнилось таким напряжением, что не в состоянии было высвободить какой-либо силы.

Девушка могла лишь слабо чахло дышать, и её тело потяжелело.

Осознание этого лишь сильнее сковывало её сердце.

Это неправильно, — говорила она себе. — Обычно я могу бежать без труда.

Но эта мысль навлекала лишь больше паники.

Едва лишь Хио обнаружила, что не в состоянии дышать, как услышала треск бобов.

Она, наконец, осознала, чем они являлись.

…Выстрелы.

Когда это слово возникло в её разуме, её тело сжалось даже больше.

Она пыталась бежать, но неподвижные ноги спутались вместе, заваливая её вперёд.

— ?!

Кто-то неожиданно обхватил рукой её спину слева направо.

Её лёгкие двинулись скорее от шока, чем от попытки вздохнуть, и она высвободила дыхание, прозвучавшее как быстрый визг.

— Харакава!

— Не останавливайся, Хио Сандерсон. Поставь ноги на землю.

И только тогда девушка осознала, что он действительно подхватил её рукой. Её носки едва касались земли, поэтому она торопливо поставила свои стопы обратно.

Хио на миг покачнулась, но, собираясь с силами, опёрлась на его руку.

Когда она встала, вырвалось дыхание, и с её кожи полился панический пот.

— И-извини, Харакава.

Парень не ответил. Он просто убрал от неё руку.

— …

И подтолкнул её в спину.

Впереди неё основная дорога кладбища спускалась к западу.

Наконец, она услышала его голос.

— Беги, Хио Сандерсон.

Услышав его слова переводя дыхание, Хио сделала первый шаг вперёд.

Но её стопа замедлилась, а разум посетила мысль, которая её остановила.

Если я здесь побегу…

Человек, которого она оставит, исчезнет?

Эта мысль заставила её обернуться, но предположение оказалось ложным.

Прямо перед её глазами была спина Харакавы.

Он стоял перед ней в школьной форме.

От его присутствия Хио испытала облегчение.

Но в тот же миг его спина неожиданно рухнула в её направлении.

И за ним она увидела синий цвет.

Это одна из защитных униформ множества людей, которые их преследовали. Один из них подбежал и взмахнул ружьём вперёд.

Хио увидела, как сила покинула колени Харакавы, но…

— !

Он резко развернул тело и врезал боком в мужчину, взмахнувшего ружьём.

— !..

Контратака оттолкнула человека вправо, где он кубарем покатился по земле. Харакава выпрямился на неустойчивых ногах.

— …

И повернулся к Хио.

Их глаза встретились, и его взгляд заставлял её отступить чуть ли не со слышимой силой.

— Эй.

Он обнажил зубы и закрыл глаза.

— Я сказал беги!!

Этот крик был пределом его сил.

Его колени подкосились, а бёдра рухнули, словно от усталости.

Как раз тогда Хио осознала, что снова может двигаться.

И её первым действием стало открытие рта и использование всего воздуха в лёгких, чтобы выразить содержимое сердца, которое не описывалось словами.

Это был вопль отрицания.

— !!..

Плачущий голос девушки вознёсся до небес.

●

С неба медленно, будто рыдая, веял скупой западный ветер.

Под ним Изумо тупо массировал пустое пространство.

Его большой белый меч упал рядом, и парень спал стоя на ногах со счастливым выражением лица.

В пяти метрах от него стоял Роджер, хмурясь под очками.

— Ты определённо легко на это попался.

Массирующий и стоящий находились на кладбищенской дороге, освещаемой полуденным солнцем.

Кладбище на возвышенности обдувал дневной западный ветер, и Роджер стоял к нему спиной. Идеальная позиция для использования его песка.

— С прошлого раза ты так ничему и не научился.

Роджер расслабил стойку и поднял руки.

В обоих его рукавах находились небольшие цилиндрические коробочки.

Они обе опустели, и с запада на восток вдоль кладбищенской дороги развеялся песок.

Он глянул вперёд, где парень всё также массировал воздух.

— Приношу извинения, но я уже рассыпал песок до твоего прибытия. Вероятно, ты заснул как раз перед тем, как собирался сражаться, — он выдал горькую улыбку. — Но, полагаю, ты меня не услышишь.

…Эффект сонного песка длится не меньше тридцати минут.

Он был совершенно безвредным, поэтому гораздо лучше подходил для задержки, чем как оружие, способное нанести реальный урон.

Удовлетворённый своей ручной работой, Роджер поправил очки на переносице и глянул на Изумо.

Парень разговаривал во сне.

— Н-ну же, Чисато. Мы не можем делать это здесь. По крайней мере, не официально. Это место чересчур открыто. Нам нужно подыскать что-то такое, чтобы казалось, будто мы скрываемся, но на самом деле нет!.. Эй, стой! Не то, чтобы я жаловался!

Роджер проигнорировал его агрессивно противоречивые слова, развернулся спиной и поправил очки.

— Хотя это и проблема, это не мешает текущей цели. Ситуация здесь завершена.

Затем он переключился мыслями на преследование Хио Сандерсон.

Его также заинтересовал парень, который с ней был.

…Он из японского UCAT?

Вполне возможно, он штатский, поэтому солдатам приказали не стрелять.

Но на случай если он более чем это, будет лучше не оставлять всё на обычных подчиненных.

Роджер шагнул вперёд.

— Я должен…

Он остановился, не договорив «спешить».

Потому, что заметил, как нечто дотронулось до его правого плеча.

Это рука парня.

— …

Роджер повернул голову к её хозяину.

— Изумо Каку.

— Мне нет дела, знаете ли вы ребята как меня звать или нет.

Изумо похлопал по собственному плечу задней частью своего громадного белого меча, и консоль на нём отобразила комментарий:

[Твои плечи затекли]

— Ну, подобная битва довольно скучна.

Он зевнул, а Роджер задал вопрос.

— Как тебе удалось так быстро проснуться от сонного песка?

Эффект песка философского камня распространялся за пределы самого песка. Всего лишь прикосновение к пространству, через которое он пролетает, поместит человека в сон.

Битва должна была завершиться, когда они встретились друг с другом, и Роджер рассыпал последний песок на ветру.

…Так почему же?!

— Всё просто. У меня есть некая спец способность. …Стоя или занимаясь чем-либо ещё, я могу мгновенно заснуть с открытыми глазами.

— Только не говори что…

— Именно. Когда я принял защитную стойку, и ты подумал, что я собираюсь нападать, то я уже, считай, спал.

В результате Роджера посетила определённая мысль.

…А-а, так он идиот.

Но чтобы это подтвердить, Роджер задал вопрос:

— Выходит, твоё щупанье руками воздуха было просто игрой?!

— Это, естественно, короткий сон, который я сам себе сочинил. Ха-ха-ха.

— О, ясно. Так ты всегда такой. Ха…ха-ха-ха-ха.

— Ха-ха-ха-ха!! Получи.

Последнее заявление сопроводил апперкот рукоятью меча.

Удар в правый бок выбил из Роджера воздух, но он сумел устоять на ногах.

— …

Мужчина с усилием напряг ноги и попытался отойти от Изумо, но затем кое-что заметил.

С западного неба прибыл порыв ветра.

●

Харакава ощутил, как его окружает ветер.

Своим затухающим сознанием он услышал крик Хио и почувствовал, как она к нему прижималась.

…Дурочка. Я же сказал тебе бежать.

Однако он не смог произнести свои мысли вслух.

Парень смог только двинуть рукой к силе, прильнувшей к его спине.

Если ты не убежишь, я…

Он повернулся, чтобы глянуть на неё своим размытым зрением, но увидел позади неё нечто странное.

…Ветер?

Его окружало нечто похожее, но этот ветер принял форму.

Нечто оттолкнуло воздух в стороны, явив своё невидимое присутствие.

— Дракон?

Он определённо тянулся на несколько десятков метров, но не сбил ни одно из близлежащих надгробий.

Харакава предположил, что это бредовая галлюцинация, но затем оно открыло к нему свою ветреную пасть.

Парень увидел дуновение ветра его невидимых клыков и понимал, что они приближаются.

Он закрыл глаза.

…Ох, так это демон, о котором упоминала Хио?

Почти подсознательным движением он обхватил Хио руками.

И затем его сознание действительно померкло.

●

Одо взирал на напирающую волну ветра.

Стоящая перед ним девушка повернулась на восток в направлении, откуда ветер прибывал.

— ———!!

Волна воздуха разразилась подобно взрыву.

Бушующий звук сотряс землю и заставил окружающие их камни дребезжать. Ветер мигом пронёсся через область, снизился к основанию горы, зашелестел сквозь деревья и сдул цветы, украшающие камни.

Изобилие разлетевшихся лепестков можно было принять за снег, и в небе за ними показалась единое очертание.

В восточных небесах взмыла ввысь полоса водяного пара.

Но это не инверсионный след от двигателя истребителя. Полосу охлаждения вызвала чистая скорость.

Она потянулась в восточное небо и исчезла.

— !..

Одо опустил левую руку. Он больше не считал препятствием девушку перед ним, поэтому быстро зашагал на восток, куда направились все остальные.

Старик не скрывал свою раненую правую руку или останавливал кровотечение, и игнорировал звук девушки, повернувшейся к нему и поднявшей копьё.

— Роджер! Роджер! Это был Чёрное Солнце?! Поторопись и поймай его!!

И пока его громкий голос разносился в западном небе, оттуда же повеяло больше ветра.

●

Тем временем в лесу настолько густом, что невозможно было разглядеть небо, сквозь мягкий ветер шагали три фигуры.

Фигура во главе, разделяющая высокие заросли, являла собой создание на шести ногах, сотканное из растений.

Два человека, следующие за ней, были Саямой в костюме и Синдзё в сафари куртке.

Шагая, Синдзё подняла взгляд на древесный потолок и сочившиеся сквозь него лучики света.

— Выходит, это резервация 4-го Гира.

— Напоминает скорее зону густой растительности, чем лес.

Она в согласии кивнула и рассовывала руками заросли, продолжая идти.

Их место назначения полнилось влажным воздухом, густой порослью и деревьями.

Впрочем, непроторенная тропа в итоге завершилась.

Следуя за ведущим их растительным существом и продираясь сквозь растительность, Синдзё выдала короткий возглас удивления.

— А.

Она быстро вышла вперёд рядом с Саямой.

— Саяма-кун, там впереди озеро.

Он глянул вперёд, где лес переходил в поляну с короткими кустарниками.

В центре лежало озеро около сотни метров в диаметре.

И в середине него находилась громадная форма.

— Это Древесный Змей Мукити? — спросил Саяма, выглянув из лесу.

Гигантская форма около трёх метров толщиной росла из центра озера и лежала упавшей на восток.

Это было огромное рухнувшее дерево с перерубленной верхней частью.

Оставив солнечную поляну и озеро за спиной, растительное существо повернулось к двум людям.

Оно счастливо покачнулось и произнесло:

— Обещание.

И…

— Мукити ждёт.

1.*Традиционная японская музыка, которую часто играют на Обон.

Невидимое общеизвестное

Лес окружал травянистую поляну около трехсот метров в поперечнике.

Где-то половину её заполняло озеро, и в его центре лежало громадное дерево со срубленным верхом.

Дерево было свыше тридцати метров толщиной. Громадный ствол рос из центра озера и согнулся под прямым углом, развалившись горизонтально на восток.

Верхняя часть, перерубленная как пень, покрылась мхом и окаменела.

В тени того гигантского пня находилось два человека.

Это Саяма и Синдзё.

Пока они сидели на восточной стороне озера, между ними стояло растительное существо, служившее их проводником.

Землю вокруг покрывал не грунт. Поверхность имела жёсткую структуру, составленную из переплетённых растительных волокон. Она скрывалась за высокими зарослями леса, но находясь теперь в центре резервации, становилось ясно, что абсолютно всё было соткано из растений.

Несколько точек на земле издавали звуки дыхания, и Саяма на это заявил:

— Судя по всему, растительная земля выдыхает кислород.

Сидя слева от него, Синдзё удивлённо наклонила голову.

— Земля здесь живая?

— Действительно так. Вместо простого производства кислорода из углекислого газа через фотосинтез, их метаболизм функционирует путём поглощения всего разом, очищения и возвращения обратно. Не знаю, как сильно это соотносится с сохранением энергии и соотносится ли вообще, но, судя по всему, они питаются по большей части поглощением тепла, которое вызывает какую-либо нагрузку, очищением и возвращением его назад. Это довольно мощный метаболизм.

Земля вокруг них слегка затряслась.

Справа поднялось новое растительное создание.

Площадь размером с два татами, сложенных вместе, встала на ноги. Создание состояло из волокнистой массы, покрывающей землю, и было около метра высотой.

Тем не менее, его форма быстро изменилась. Волокно, покрывающее его зеленое тело, расплелось, образуя мех. Этот растительный мех дрожал, а его тело покачивалось.

— Он увеличивает свою способность излучать тепло?

Словно в доказательство слов Саямы большое зелёное создание выдуло со всего тела воздух.

От него исходил запах чистоты, а не травы.

Закончив с этим, растительное существо сплюснулось вниз и погрузилось обратно в землю.

Увидев голову лежащего создания, Синдзё улыбнулась.

— Он так щурит глаза, будто счастлив. Интересно, так ли оно на самом деле.

— Эта земля для них, видимо, как громадная кровеносная система. Собираясь вместе и перемещаясь, они производят усталость, поглощают её и выталкивают часть как отходы, подобно тому, что мы только что наблюдали. Эту систему наверняка тяжело поддерживать небольшой группой, но с таким количеством один лишь вес должен производить достаточно нагрузки, так что они получают достаточно пищи, чтобы прожить целую вечность, ничего не делая. Разве не так?

Он направил последний вопрос в землю между собой и Синдзё.

Растительное существо, приведшее их сюда, наполовину зарылось в землю и покачивалось в разные стороны.

Оно глянуло на него, чтобы ответить:

— Хорошо.

— Что именно? Атмосфера? Настроение?

— Мне кажется, он подразумевает окружающую среду, Синдзё-кун.

Саяма осмотрелся и увидел, как позади Синдзё медленно поднимается новое растительное создание, чтобы поглотить её усталость.

— Их тела по большей части состоят из воды, поэтому подобная тёплая и сырая местность помогает им накапливать тепло, и, как следствие, чувствовать себя «хорошо». В помещении под UCAT эта среда создана искусственно, но здесь она естественна. Должно быть, это напоминает посещение горячих источников.

— Они воспринимают нас как источник высвобождения пищи? — спросила она с тихим кивком.

Синдзё поклонилась к существу у себя за спиной и прислонилась к нему.

Затем она глянула на громадный пень спереди.

Девушка посмотрела вверх, поперек, вниз, и после этого произнесла:

— Такой большой. Но, — добавила она, по-прежнему глядя на пень, — Мукити не двигается, хотя мы уже долго ждём.

— Действительно. Но, Синдзё-кун, — Саяма задал ей вопрос. — Ты думаешь, этот громадный пень и есть Мукити?

Вопрос заставил её удивлённо наклонить голову и обхватить руками колени.

— Разве нет? Он зовётся древесным змеем, так разве он не большущее дерево?

— Тогда позволь мне кое-что спросить.

Вместо этого он повернулся к растительному существу.

— Нас сейчас испытывают?

— Мукити ждёт.

Синдзё наклонила голову ещё сильнее и нахмурилась.

— Хм? Постой-ка, Саяма-кун. Что ты подразумевал под «испытывают»? И что он имел в виду под «ждёт»?

Она показала указательным пальцем на гигантский пень перед собой.

— Разве Мукити не это дерево?

— Прости, Синдзё-кун, — ответил Саяма. — Но, наверное, нет. Но тот громадный пень действительно самый подозрительный здесь объект.

Он задал вопрос растительному созданию у неё за спиной.

— Это Мукити?

— Не Мукити. Но Мукити заговорит.

— Э? — выдала Синдзё, услышав это.

Она быстро подняла взгляд на дерево и снова обернулась.

— Н-не он?

— Судя по всему, нет.

Она утратила дар речи, и Саяма кивнул, словно это было в порядке вещей.

— Послушай. Этот житель 4-го Гира сказал, что Мукити ждёт, и вот куда он нас привёл. В таком случае, Мукити должен нас здесь поджидать.

— Н-но если он не это дерево, то где он?

— Есть только один ответ: Мукити здесь, и в то же время не здесь. Мы просто его не заметили, хотя он прямо перед нами. Однако он считает своё присутствие настолько естественным, что возможность того, что мы его не заметили, не приходила ему в голову.

— Мукити ждёт, — повторило создание.

— Да, он ждёт. И ожидая, он, должно быть, гадает, почему мы его игнорируем, хотя он прямо перед нами. И, — продолжил он. — Когда я спросил этого товарища 4-го Гира о дереве, он сказал, что Мукити заговорит. Иными словами…

Саяма задал вопрос их проводнику:

— Мукити обитает в этом дереве, чтобы через него говорить?

— Мукити заговорит. Но Мукити не здесь. Но Мукити здесь.

— Ясно, — Саяма кивнул. — Судя по всему, Мукити использует это дерево, но оно не сам Мукити.

— Как ты можешь говорить с ними, когда у нас с тобой всё вечно невпопад?

Синдзё пробуравила его взглядом, а он наклонил голову, словно говоря, что непонимание гораздо сильнее сбивает с толку.

— Разговаривая, они не упоминают то, что, по их мнению, совершенно естественно. Это всё равно, что читать инструкцию, из которой вычеркнули все технические термины. Ты используешь существительные и прилагательные, спекулируя, какие термины там были, и затем на основе предположений заполняешь пробелы.

— Звучит как какая-то викторина. Но, исходя из их слов, выходит, что это дерево не Мукити.

Синдзё покосилась на дерево.

— Но…

Она указала на одну часть ствола. Упавшая часть не надломлена или искривлена; она образовывала идеальную кривую.

— Изгибы дерева обычно гораздо более скручены, разве нет? Интересно, двигалось ли оно как дракон 4-го Гира. Это совпадет с моим представлением о Древесном Змее Мукити.

Она держала колени между руками и нахмурилась, поворачиваясь к Саяме.

— Но если это дерево не Мукити, то, что же?

На её озадаченный взгляд Саяма выдал невозмутимый кивок.

— Во время Концептуальной Войны люди прочих Гиров, вероятно, задавали такой же вопрос. В конце концов, лечебная сила 4-го Гира была весьма заманчивой. Раз 4-й пошёл вместе с моим дедом вместо любого другого Гира…

— Это значит, посредники из прочих Гиров не смогли отыскать Мукити?

— Возможно, — согласился Саяма. — Давай ещё немного подумаем, Синдзё-кун. Они привыкли к ожиданию. И этот ответ даже мой дед обнаружил без какой-либо подсказки. Что означает, это под силу даже обезьяне. …Попытайся ответить вместо меня.

— Э?! П-постой! Почему я? Откуда мне знать?!

Она протестующе воскликнула, но Саяма уже растянулся рядом с растительным созданием и сложил руки за головой. Он выглядел почти спящим.

— Если не сможешь отыскать ответ, просто скажи. Я выскажу собственную теорию. Но ответ достаточно просто найти, если взглянуть на ситуацию в целом, Синдзё-кун. Ответ уже перед тобой. Попытайся подумать о нём, узнав 4-й Гир немного лучше.

— Но почему я должна узнать их лучше?

Её вопрос окрасила обречённость, но он всё же ответил:

— Из-за обещания.

— Э? — ответила она.

Однако Саяма дополнил.

Он просто глянул на небо, прищурился и сказал кое-что ещё:

— Сказать по правде, я думаю, что, встретившись с Мукити, Путь Левиафана с 4-м Гиром будет, по сути, завершён.

— Правда?

— Да. Если назначение Пути Левиафана — очистить любую злобу, оставленную после Концептуальной Войны, оно наполовину завершено твоим приходом сюда для выполнения обещания, которое не сдержал мой дед. Вторая часть заключается во встрече с Мукити и подтверждении выполнения обещанного. Но, — продолжил он, — встреча с Мукити — сложная часть. Это отличается от стандартной процедуры. Обе стороны предоставили свои требования, но нам трудно встретиться с их посредником.

— Да, это полная противоположность нормальному, — сказала Синдзё, насупившись. — Но я и вправду могу заменить Синдзё, которого они спрашивают?

— Это решать Мукити. По крайней мере, жители 4-го Гира приняли тебя как «Синдзё».

И…

— Это испытание, Синдзё-кун. Мукити наблюдает, действительно ли я тот же «Саяма», с которым он однажды говорил. И, скорее всего, то же относится к «Синдзё». Он наблюдает, действительно ли «Синдзё», которого «Саяма» пообещал привести, заслуживает того, чтобы с ним встретиться. Это испытание, чтобы завоевать доверие 4-го Гира.

Саяма перекинул ногу на ногу и заострил взгляд на упавшем пне на озере.

— Синдзё-кун, отыщи природу Мукити, желающего с тобой поговорить.

Затем он глянул в небо и закрыл глаза.

●

Под чистым небом находился город. Там над торговым районом растянулась арочная галерея.

Это была широкая арка. Наклонный путь под ней представлял собой рай для пешеходов и вёл к автобусной развязке перед железнодорожной станцией.

Вывеска на арочном входе галереи гласила «Торговый район станции Хатиодзи».

На деревьях, выстроившихся у аркады, ещё оставалась зелёная листва, но некоторые деревянные столовые сервизы внизу украшали коричневые цвета осени.

Через воодушевлённую толпу шагала пара девушек. Одна оделась в бежевое платье и накидку, и вторая носила коричневую куртку и белые брюки.

На их локтях висели сумки из магазинов, а руки обхватили бутылки и бумажные пакеты поменьше.

— Для простой прогулки и перекуса ты накупила кошмарно много, Тацуми, — сказала девушка в куртке.

— Действительно. Две палочки жареной курицы, палочку куриных фрикаделек и две палочки солёных желудков. И одну чашку.

— Ты растолстеешь.

— В отличие от тебя, Микоку, я от природы не толстею.

— Мне кажется, нам предстоит разговор, поэтому оставь немного времени.

— Ладно, ладно. Гораздо важнее, что ты там купила?

— Кофейный напиток «Вена» и хот-дог. Последний с острым соусом чили.

— Ты растолстеешь.

— Я хорошо пробежалась позавчера, так что могу себе позволить.

На этих словах Микоку поправила хватку на своих сумках.

— Что думаешь, Тацуми?

— Я… всё равно думаю, что ты растолстеешь. Одного бега недостаточно.

— Я не это хотела… Ну, может и так, но я подразумевала…

— Отряд Левиафана начал переговоры с 4-м Гиром и наверняка начнёт их и с 5-м. Армию интересует краткосрочный бой, поэтому нам не нужна лечебная сила 4-го Гира и нам не нужна технология 5-го Гира, когда у нас уже есть Алекс. …Но ты спрашиваешь, что мы будем делать дальше, разве нет? Если тебе интересно, почему бы не спросить генерала Хаджи?

Тацуми подтянула на локтях ручки своих сумок и улыбнулась. С этой улыбкой в прищуренных глазах, она сделала глоток со своей чашки и зашагала ещё дальше через аркаду, словно таща Микоку за собой.

…Как же с ней непросто.

Микоку тоже поправила сумки и последовала за ней.

Обычно с ней была Сино, но в этот раз всё иначе. Микоку осознала, каково это следовать за кем-то выше тебя ростом, и представила, как себя чувствовала Сино, когда тащилась за ней.

— ….

— Ты думаешь о Сино? Или тебе интересно, куда мы идём? Если последнее, то зависит от моего настроения.

— Ты просто ходишь туда-сюда без разбора?

— Нет, всё зависит от настроения. Я могу отправиться за покупками на полпути, или продолжить шагать всё время.

Они вышли с этого райского уголка для пешеходов с юго-западной стороны и достигли перекрёстка с 16-м Национальным маршрутом. Тацуми устремила взгляд вдаль через аркаду, нависающую над пешеходным путем.

— Этот район выглядел раньше довольно увлекательно, но почти всё теперь переехало в Татикаву.

— Да. Перестройка площади вокруг станции в Татикаве на многоэтажную пешеходную зону отыграла в этом значительную роль. Разумеется, эта область к нам ближе, и её вполне хватает для наших закупок.

— Таков твой сравнительный анализ двух городов? Тебе нравится всё сравнивать, да? Или ты предпочитаешь Хатиодзи, потому что его так восстановили после сожжения пламенем войны? Татикава, с другой стороны, после войны была ближайшим городом к американским войскам.

Тацуми улыбнулась, и её плечи немного затряслись.

Она сама меня на это натолкнула, — подумала Микоку, нахмурившись и поравнявшись с Тацуми.

Она заметила, что та уже закончила две палочки жареной курицы, и Микоку откусила хот-дог, задавая следом вопрос:

— Тацуми, что ты думаешь о случившемся позавчерашней ночью?

— Как и сказал Сандерсон, ты правильно поступила, что сбежала. Громадное присутствие наверняка было родом из 5-го Гира, но ты бы не смогла ничего сделать.

— Был ли от меня вообще прок?

— Когда Сино отогнала цикада, она этого не спрашивала. К тому же, генерал Хаджи сказал, что ты хорошо справилась, помнишь? И он не из тех, кто будет так говорить просто потому, что вы семья.

— Не говори так, будто всегда всё понимаешь.

— Это потому, что я удовлетворена тем, что знаю. В отличие от тебя, пытающейся во всем убедиться и в то же время решающей всё для себя, не проверяя. Ты не можешь узнать вкус этого желудка с того места, где стоишь, разве нет?

— В таком случае, дай мне попробовать.

— Нет. Я уже просчитала, сколько мне необходимо съесть.

— Просчитала? В смысле калории?

Тацуми скорчила серьёзное лицо и покачала головой.

— Нет? Я просчитала, сколько мне нужно отпить из моей одной чашки после каждого съеденного кусочка. Я уже сказала, что мне не нужно заботиться о просчёте калорий, помнишь?

Мне определенно придётся с ней когда-нибудь потолковать, — поклялась Микоку в сердце.

После того как она доела половину своего хот-дога, Тацуми отпила из чашки и произнесла:

— В общем, тебе нужно почаще выходить на бой, чтобы самой убедиться в правоте своих действий. Тебе известно, что мы вскоре планируем напасть на UCAT, так?

— Да, я слышала… Скорее всего, мы атакуем ближе к концу года, когда снаряжение Армии приведут в порядок, и наши тренировки будут завершены. Нашей целью будет… — перед тем как продолжить, она вздохнула. — Захват Концептуальных Ядер, собранных в UCAT.

— Да. Это будет нашим решающим сражением между Армией и UCAT. Хотя для них это окажется полнейшей неожиданностью.

В голосе Тацуми угадывался намёк на улыбку, и этот озорной голос не замолкал:

— Ты не хочешь, чтобы Сино принимала участие в сражении, верно? Таким образом, ты сможешь передать ей всё после.

— …

— Но она хочет тебе помочь. И как раз поэтому ты так озабочена своим выступлением в ту ночь. Ты переживаешь, что твоя неопытность натолкнёт генерала Хаджи послать вас двоих единой группой. И в то же время ты считаешь её слишком неопытной, чтобы включать в план.

— Ты действительно противная женщина.

— Подобные слова от другой женщины звучат как комплимент… Так или иначе, просто помни, что Сино думает о вас обоих. Постарайтесь в итоге поладить, ладно? Вот почему я тебя и дразню.

— Именно это и делает тебя противной, — сказала Микоку.

Тацуми горько улыбнулась и съела последнюю фрикадельку, держа палочку горизонтально.

— Но не переживай. Даже если мы похитим оружие UCAT, переданное 5-м, его будет сложно использовать, учитывая количество доступных людей в Армии. Не говоря уже о том, что Алекс сделан с использованием технологии 5-го Гира. …Ты понимаешь, что это значит, верно? Мы завладели Тифоном, потому что не имели иной возможности получить технологию, но технология механических драконов отличается.

— Всё благодаря исследованию обломков механического дракона 5-го Гира твоей матерью, верно?

— Да, и благодаря помощи некого человека, она его завершила. Используя вместо пилотирования соединение с пилотом, его рефлексы достигают уровня механических драконов 5-го Гира.

Тацуми собиралась что-то добавить, но…

— …

Она остановилась и сомкнула уста, поэтому Микоку задумалась о словах, которые та проглотила.

…Выходит, технология, оставленная её матерью, подразумевает, что нам не нужно изучать скрытое оружие 5-го Гира.

Микоку отпила свою «Вену».

— Иными словами, Армия располагает уже достаточной военной мощью. Теперь всё сводится к обучению.

— Микоку, как ты можешь такое говорить с кремом у себя под носом?

Она лихорадочно вытерла его пальцем и засунула в рот. Микоку ощутила сладость и услышала смех Тацуми.

— Ты и в самом деле ребёнок, Микоку. Из-за сражения у тебя дурные предчувствия? Запоздало проявилось что-то вроде страха? Слушай. Генерал Хаджи не намеревается всё закончить одним лишь миром со всеми Гирами.

— …

— Как раз таки мышление UCAT перевернуло всё с ног на голову. Лоу-Гир заявляет, что соберёт все Гиры, чтобы предотвратить разрушение мира, но они в тайне хотят очистить прошлое и стереть свои деяния. Однако они не осознали того, что раз позволена их ложная демонстрация добродетели, то сработает и обратное.

— Иными словами, падение Лоу-Гира также позволит всем Гирам собраться вместе, и тем самым избежать разрушения мира?

— Да, — ответила Тацуми, глядя в сторону.

Там находился магазин, торгующий женскими костюмами, и она указала на синий костюм на витрине, но Микоку в отрицании замахала рукой. Он был им не по карману.

Затем обе девушки зашагали дальше.

— Армии необходима ограниченная, но глубокая военная сила, способная уничтожить Отряд Левиафана и UCAT всего однажды, и привести всех остальных в чувство. Мы не UCAT, поэтому нам не нужна крупная и поверхностная военная сила, отстаивающая мир и руководящая всеми Гирами.

— Но прочие Гиры действительно примут то, что мы уничтожим UCAT?

— И поэтому ты волнуешься о Сино, да? Как только Концептуальные Ядра будут захвачены из UCAT, ты намереваешься полностью разоружить Армию и оставить всё на Сино и её концепт взаимопонимания. …И ты наверняка планируешь бросить её, когда это случится. Как круто с твоей стороны.

Она захихикала с последней репликой и продолжила с улыбкой:

— Ну, в любом случае, я думаю, все прочие Гиры подчинятся Армии, как только услышат причину за нашей справедливостью.

— Причину за нашей справедливостью, хм?

— Именно, — Тацуми кивнула. — Как бы Лоу-Гир ни пытался, они ничего не смогут с этим поделать.

Тацуми закончила есть одну палочку с желудком.

— Тебя скоро пошлют на ещё одно задание. Как и меня.

— Да, задание, которое с трудом назовёшь таковым: наблюдение за ходом Пути Левиафана.

— Их посредник, наверное, как раз сейчас ведёт переговоры с 4-м Гиром. Это не пройдёт легко.

— Не пройдёт легко?

— Верно, — сказала Тацуми. — Генерал Хаджи когда-то мне об этом рассказывал. Во время Концептуальной Войны, 9-й Гир и остальные не смогли добиться сотрудничества у Древесного Змея Мукити, Концептуального Ядра 4-го Гира. Несмотря на все их посещения, Мукити разговаривал, но не показывался. И когда они попытались насильно извлечь Концептуальное Ядро…

— Да?

— Он больше никогда не появлялся, и показания были слишком слабые, чтобы определить, где он был.

— Он исчез? Нет, он спрятался? Тогда, что же такое Мукити?

— Я не знаю. Об этом знал только Саяма Каору, так как именно он привёл 4-й Гир в Лоу-Гир. Но… У меня такое чувство, что его потомок со своими напарниками вскоре это выяснят, — она выдала горькую улыбку. — И если они обнаружат ответ, это лишь прибавит веселья, когда мы украдём Ядра.

Тацуми звучно проглотила остаток своего напитка и удовлетворённо вздохнула.

— Ох, батюшки. Я так увлеклась, что выпила до конца. Не хочешь оставшуюся палочку с желудком?

●

Гигантское дерево лежало на озере, окружённом другими деревьями.

И перед ним стояла Синдзё.

— Где Мукити?

Она пробормотала этот вопрос себе под нос и осмотрела местность.

— …

Она увидела множество деревьев в лесу, потолок из листьев и ветвей, и волны зарослей внизу.

Перед ней лежало озеро с растительностью на дне, громадное дерево и небо.

…Но где же среди всего этого Мукити?

Синдзё посмотрела на лес, но там и близко никого не было.

Затем начала размышлять. На миг она решила, что Мукити — невидимое существо.

Чтобы помочь себе успокоиться, девушка села на землю и глянула на громадное дерево.

Ствол лежал напротив неё и его конец был шершавым и словно переломанным, но сам разлом выглядел свежим. Он запачкался и покрылся мхом от дождя и ветра, но не имел разъеденных дыр, характерных для больших деревьев. Она могла увидеть множество родовых колец, заполняющих поверхность.

Другими словами…

— Это означает, что Мукити даже не заходит внутрь?

Будь там отверстие, Мукити мог бы войти в дерево, чтобы там передвигаться, но на основе увиденного она могла предположить внутреннюю плотность ствола.

— Он не сможет пробраться внутрь. Мукити снаружи. Но тогда где он?

Её вопрос не получил ответа. Синдзё гадала, не закопался ли он глубоко под землёй в ядре этого океана растений, но это не совпадало с условием его присутствия здесь.

Мукити должен быть повсюду, и в то же время нигде.

И пока она его не найдёт, они не смогут с ним поговорить.

Ранее, Саяма предполагал, что прочие Гиры не смогли провести переговоры с 4-м Гиром.

Это может быть правдой, — сказала она себе.

Любой, кто увидит движение этого гигантского дерева, предположит, что это Мукити, и он, похоже, избрал такой способ для взаимодействия с остальными. В таком случае, он действительно бы выглядел как буквальный древесный змей.

…Но что если это не так?

С хмурыми бровями она обхватила колени и упёрла в них подбородок.

Затем нечто легло ей на спину.

Синдзё обернулась на слабое трущееся щекотание и обнаружила, что растительное создание подняло себя выше. Оно развернулось боком и прислонилось к ней.

Совсем как собака, — подумала она с горькой улыбкой.

Синдзё нашла в этом успокоение и переключила свой ход мыслей.

— Саяма-кун, твой дед обнаружил ответ без каких-либо подсказок, да?

— Нет, хорошенько об этом подумай, Синдзё-кун. Меня пугает мысль, что та старая макака нашла ответ без подсказки. Если подумать, мне интересно, вдруг кто-нибудь другой из Департамента Национальной Безопасности натолкнул его на мысль, которая послужила подсказкой. Или, возможно, в 4-м Гире есть шпаргалка, сообщившая ему сущность Мукити! Точно! Наверняка так всё и было!

Синдзё проигнорировала бездумный отказ парня признавать поражение, но всё же считала, что должна быть подсказка.

4-й Гир обладал бы таким же морем зарослей и растительными существами. Там бы также находилось гигантское древо, которое говорило от лица Мукити, но это всего лишь обман.

Почему дед Саямы не попался на этот обман?

— …

Синдзё сняла рюкзак.

В нём лежали коробочка с завтраком, который они съели по дороге, полотенце и сложенный зонтик. А еще её дорогая папка и копии документов, переданных Касимой.

Она вытащила те бумаги и принялась их листать. Многие из них были по-прежнему нечитабельны, но девушка могла прочесть отчёт об исследовании 4-го Гира Департаментом Национальной Безопасности.

Синдзё бегло его просмотрела и обнаружила определённую строчку.

15-го Марта 1938-го года, они захватили подвижное растение, обнаруженное в горах Кюсю.

— Синдзё Канаме доложил, что движения растения становились активнее с приближением к объекту модификации лей-линий. Он доказал, что возможен низкий уровень коммуникации.

Синдзё быстро просмотрела отчёты остальных Гиров.

После разрушения некоторых объектов модификации лей-линий Департамент Национальной Безопасности обнаружил существование инородных существ. Это произошло 4-го августа 1937-го года, когда сражались Хиба Рютецу и Зигфрид.

…Как только они осознали существование существ из другого мира, прибыл потерянный индивид из этих зверей.

— Они впервые вошли в 4-й Гир 10-го января 1943-го.

Им не хватало технологии для открытия врат, поэтому дед Саямы и остальные более чем пять лет не могли сделать ничего, помимо разговора с растительным существом.

…Но это означает, что они продолжали говорить с созданием, даже не видя гигантское дерево.

Когда 4-й Гир посещал кто-то с технологией врат, они бы слышали слова Мукити через дерево.

Но что если кто-то был лишён этой способности?

— Так вот оно что. Он разговаривал с созданием так долго без предвзятости насчёт дерева.

Синдзё закрыла документы и повернулась к растительному существу, поддерживающему её спину.

— Прошу прощения.

Она задала вопрос, гадая, как это происходило тогда.

— Что происходит, когда вас отделяют от Мукити?

— Мукити здесь. Мукити не здесь.

— Ты хочешь сказать…

Она запнулась и горько улыбнулась.

…Прямо как Саяма-кун, я представляю, что существо пытается выразить.

Но она продолжила говорить с горькой улыбкой, наполняющей её голос.

— Ты хочешь сказать, что Мукити с вами, даже когда вы его покидаете?

— Мукити здесь. Мукити не здесь.

Ответ был тем же. Это означало, ничего не поменялось.

Они всегда вместе и не вместе с Мукити.

Что это значило?

Она задумалась, и её посетило неожиданное воспоминание. И оно привело её к ответу.

●

Лёжа с закрытыми глазами, Саяма услышал голос Синдзё:

— Саяма-кун, можно тебя на минутку?

Он вскочил на ноги, ослабил галстук и развёл руки в стороны.

— Разумеется можно!! …Почему ты на меня косишься и удираешь, Синдзё-кун?

— Я просто подумала, не стоило ли мне выразиться иначе.

Затем её выражение лица изменилось. Её брови распрямились, и она спокойно на него посмотрела.

— Саяма-кун, ты говорил, что с растениями общаться невозможно, да?

— Ты подразумеваешь тот случай с креплением электродов? Я действительно так говорил. А в чём дело?

— Эм, насчёт этого… Почему электроды?

— Живые создания производят слабое электричество. Скорее всего, этот факт использовался для придания теории правдоподобности.

Услышав это, Синдзё испустила вздох.

Её плечи в облегчении опустились, и она снова на него глянула.

— Но, — сказала она. — Это мышление с точки зрения человека, верно? Эти существа не имеют мозга, а их уровень жизни сопоставим с нашим.

Синдзё встала, и растительное создание потянулось к ней, словно преследуя. Однако…

— Извини. Оставь это на потом.

Она сняла туфли, а затем носки.

…И следом сафари куртку и юбку.

Саяма ждал с разведёнными руками, но Синдзё подошла к озеру и повернулась к нему с натянутой улыбкой.

— Ха-ха. Саяма-кун? Почему ты ожидаешь того, чего явно не будет?

— Хе-хе-хе. Сводить с ума — твоя прерогатива, Синдзё-кун.

— Ой, да ладно, Саяма-кун. Полнейшее безумие уже и так твоя прерогатива.

Она вернула серьёзное лицо и отвернулась.

Она стесняется? — гадал Саяма. — Но и это чудесно.

Он повернулся к месту, куда она направилась. Похоже, растительное создание проявило интерес к её туфлям и носкам, потому что катало их по земле и заворачивало вокруг них передние лапы.

Неужели? — подумал Саяма, как раз перед тем, как медленно подобрать её туфли и носки и прижать их к лицу.

— Шмыг, шмыг, шмыг!!

— Т-ты чего это делаешь, Саяма-кун?!

— Судя по всему, усталость поглощена без следа. Они не пахнут.

Он увидел, как существо вытолкнуло кислород, поэтому быстро присел и вдохнул.

— Это кислород, порождённый из среднего пальца твоей правой ноги!

— Вовсе нет!! Ну, вообще может быть, но какая разница!

— Хе-хе-хе. Мужчина с проницательным носом узнает, Синдзё-кун.

— Да-да-да. Но знаешь что? Мне бы не хотелось, чтобы ты становился собакой. …Ты вообще слушаешь?

За её вопросом последовал всплеск.

Саяма развернулся, держа в руках растительное существо, выпустившее её воздух, и обнаружил её стоящей в воде.

Озеро было мелким, и Синдзё кружилась в воде, достигающей её щиколоток.

Низ её сафари куртки вспорхнул, а волосы покачивались.

Она слегка дотронулась до водной глади правой стопой и улыбнулась.

— Мне кажется, у растений есть собственный способ общения между собой.

— Ты говоришь, они обладают уникальным способом коммуникации, обеспечивающим связь с Мукити, где бы они ни были?

— Да. Но всё равно остаётся вопрос: почему жители 4-го Гира могут общаться с людьми вроде нас, которые совсем не растения?

Она опустила ногу и выгнулась назад, чтобы глянуть на дерево позади.

— Я думаю, Мукити прямо сейчас внутри этого дерева.

— Но там определённо нет отверстий, через которые он мог бы войти.

— Есть. Но они столь малы, что мы не можем их увидеть. И это обеспечивает связь, которая позволяет нам общаться с жителями 4-го Гира.

Повёрнутая спиной к дереву, она развела руки в стороны, словно его обнимая.

— Это вода.

●

С раскинутыми руками Синдзё опустила взор.

Она посмотрела на озёрную гладь, где пребывало её отражение.

— Оно повсюду в 4-м Гире, и в то же время нигде. Оно во всех жителях 4-го Гира, и ни в одном из них. И оно не обладает чёткой формой, но становится змеем, пребывая в том дереве. Иначе говоря…

Она развернулась с улыбкой и обнаружила, что Саяма нюхает воздух, выпускаемый растительным созданием в его руках.

— Ты вообще пытаешься слушать?

— Мои извинения, Синдзё-кун. …Но посмотри направо.

Она так и сделала, и увидела воду.

Та извивалась на высоте её роста.

Она напоминала двойную спираль, внутри которого водяной поток образовывал брызги, выглядевшие почти как рога или чешуйки.

— Дракон.

На слова Синдзё водяной змей опустил голову, словно кивая.

Затем поднял, но не остановился на этом.

— !

Он разразился в могучий водяной всплеск.

Но, невзирая на удивление, Синдзё продолжила наблюдать за происходящим.

Рассеянные брызги к ней не прикасались. Они образовали в воздухе спираль и пронеслись по небу как туман. И…

— Дерево.

С исчезновением тумана громадное дерево у неё за спиной зашевелилось.

Оно произвело множество глубоких стонущих звуков и образовало на озере волны.

Оно поднималось.

Возносясь, дерево отталкивало воздух, и лес заскрипел.

Тень гигантского ствола удлинилась, и Синдзё услышала пульсацию. Это был пульс, который издавало оживающее дерево. С каждым ударом старая вода, которая пропитала дерево изнутри, вырывалась из пенькообразной вершины, которая уже обратилась головой.

Она услышала звук, напоминающий свист пара, но никто на него не ответил. Растительные существа не поднимались, а деревья в лесу больше не издавали лишних звуков.

…Мукити здесь, но не здесь.

Мукити, скорее всего, слился со всей влагой 4-го Гира. Он существовал везде, поэтому мог заправлять и контролировать целым Гиром.

…Он вроде роя жидких наномашин?

По поляне закружился тёплый бриз, и громадное дерево полностью вытянулось в вертикальное положение.

Синдзё услышала голос. Голос Мукити. Его отдалённый говор можно было принять как за мужской, так и за женский.

— Всем привет.

Она осознала, что не в состоянии тут же отреагировать на неожиданное приветствие.

Через некоторое время, голос произнёс снова:

— Давайте попробуем ещё раз.

— З-здравствуйте!!

Синдзё неистово выкрикнула назад приветствие, но дерево немного качнулось, словно кивая.

— Меня зовут Мукити.

Ещё одна пауза.

— Приятно познакомиться.

Небеса воссоединения

Свет полуденного солнца озарял участок земли.

Его окружал забор, за исключением восточной стороны позади большого дома.

Там был задний двор. И поскольку он располагался на западе, солнце лучше всего освещало его во второй половине дня.

На участке находились деревья, большие садовые камни и небольшой пруд.

Помимо того рядом с водоёмом располагалось небольшое святилище.

Но над ним не стоял тории и не висел фонарь. Оно высилось на человеческий рост и существовало будто бы в доказательство чего-то. Годы протёрли его тёмную поверхность, и небольшую наклонную крышу покрывал мох.

Прямо перед этим строением сейчас стояла женщина в синем кимоно.

Она смахивала бамбуковой метлой ранние упавшие листья, и сквозь очки взирала на святилище.

Затем она услышала голос из окна ванной комнаты из дома позади.

— Сестра, ты забрала подношение?

— Да, я сделала это в полдень, Кодзи. Если у тебя есть что-то ещё, я возьму.

— Ты уверена, что хочешь съесть что-то полное консервантов?

— Т-ты пытаешься убить свою сестру?!

Из окна высунулась рука с закатанным рукавом и разбрызгала воду по округе.

— Ваа! Прекрати, Кодзи. Я скажу молодому господину, что ты пытаешься обрызгать меня жидкостью!

— Пожалуйста, перестань говорить такие опасные вещи так естественно.

Кодзи высунул из окна голову с полотенцем вокруг лба и щёткой на плече.

— И я уверен, что ты подумываешь собрать эти листья, чтобы испечь в первый раз в году картошку на костре, но прошу, оставь. Столь ранние листья слишком влажные, чтобы их сжигать. От них будет столько дыма, что к нам вызовут пожарных.

— О чём ты? Положись на сестру. От одного из наших клиентов я получила устраняющую-улики спичку, и у меня есть хорошая картошка из Кюсю.

Поток воды выплеснулся на собранную кучу листьев.

— А-а! Кодзи?! Я разозлюсь, если ты будешь рушить мои мечты!

Рёко без колебания вытащила спичку, зажгла и закинула в окно ванной.

Она услышала вопль своего брата и увидела синюю вспышку света.

— Ну в самом деле. Я лишь пыталась пребывать духом с молодым господином и Сецу-тяном в их поездке в Кюсю.

— Молодой господин не поджигал собственный дом! О, нет. Оно обожгло картину горы Фудзи на стене и оставило поистине зловещий образ.

— Теперь это картина после извержения, и что?.. Кстати, Кодзи.

— Что? — ответил её брат вместе со звуком вычищения щёткой стены.

Рёко проигнорировала звук и перевела взгляд к святилищу. Пока солнце начинало клониться к закату, она заглянула внутрь небольшого строения.

— Когда молодой господин ушёл жить в общежитие, наш отец и достопочтенный Саяма поведали нам о происхождении этого святилища, но мы расскажем молодому господину, когда он закончит школу?

— Достопочтенный Саяма говорил, что сожалеет о том, что так и не рассказал Асаги-сану, но я вот думаю, правильно ли нам перенимать на себя эту роль.

— Не сомневаюсь, что правильно. Лучше, чем оставить молодого господина в неведении, как Асаги-сана.

После заминки, Кодзи снова произнёс:

— Э-э, сестра… Как, по-твоему, почему достопочтенный Саяма не рассказал Асаги-сану о своём прошлом?

— О? Ты не знаешь?

— Не знаю.

— Ясно-ясно. Если хочешь узнать у меня, то подай мне сегодня на ужин супер сладкий десерт японского стиля, который всё равно меньше 150 калорий, и тогда я над этим подумаю.

— Это ещё что? Ты снова растолстела как свинья? Так на твоей совести чешуйки, плавающие в пруду?

— Я-я не растолстела! Я не толстею!

— Хватит оправданий. Просто скажи.

— Ну, раз ты настаиваешь. …Всё просто. Достопочтенный Саяма не хотел, чтобы Асаги-сан становился таким же, как он, и Асаги-сан был настроен так же.

Рассказывая, Рёко завернула правую руку вокруг метлы и подняла взгляд к бледному небу.

— Я до сих пор помню, как той ночью Асаги-сана и Юме-сан позвали на работу. Достопочтенный Саяма остановил их у входа и что-то сказал, но…

— Только не говори, что ты подслушивала.

— Я не смогла ничего расслышать, — посетовала Рёко, надув губы. Затем она опустила взгляд на землю. — За ними приехала большая машина, и я не уверена, дошли ли до них последние слова достопочтенного Саямы. Я отправила молодого господина спать и ждала у парадной двери, потому услышала, что он сказал сразу после их отъезда. Он сказал, что всё им расскажет, когда они вернутся.

Продолжая драить стену, Кодзи задал вопрос.

— Молодой господин об этом слышал?

— Не знаю. Но вернулась только Юме-сан, а затем погибла и она. Между мной и молодым господином много чего произошло, и после кончины достопочтенного Саямы он и впрямь остался один, но теперь…

Она опустила голову и выдала горький смешок смирения.

— Не сомневаюсь, он это выяснит, даже если мы ему не скажем. Поэтому хоть я и не прочь рассказать ему о святилище и Асаги-сане… в этом, наверное, нет нужды.

Она снова подняла взгляд и увидела за забором дорогу и прочих жителей.

Однако, в ряду строений обнаружилась странность: между ними находился один пустой участок.

Несмотря на то, что дома теснились очень близко, вдоль основной дороги всё равно оставалось пустое место. Его отгородили колючей проволокой и кольями, с трех сторон на границе с домами стояли бетонные стены, и на нём росла высокая трава.

Глядя на этот пустой участок, Рёко нахмурилась.

— Наверняка он и сам узнает, что должен знать, и что скрывали от нас Асаги-сан и Юме-сан.

Демонстративно взирая на запад, она услышала из ванной голос Кодзи.

— Сестра, я уверен, что он и Сецу-кун сделают то, что необходимо. Но ты слушаешь?

— В чём дело, Кодзи? Я приняла тут очень хорошую позу. Не мешай.

— Конечно, конечно, — он протянул из окна руку с открытой ладонью. — Плати за ремонт. Этот нагар не счищается.

Она улыбнулась и забросила в окно ещё одну спичку.

●

На озере сидели Синдзё и Саяма, сняв туфли.

В лесу они разговаривали с Мукити, вошедшим в гигантское дерево. Они принялись обсуждать нынешнее положение дел, и Мукити начал клонить разговор к деду Саямы.

Справа от Синдзё, Саяма закатал штаны и засунул стопы в воду. Сзади его поддерживало растительное создание подобно стулу, и ещё одно под водой стояло под ногами.

— Я и мечтать не мог о получении в таком месте массажа стоп, Синдзё-кун.

— Саяма-кун, как ты можешь так расслабляться?

Она мягко держала его левую руку, потому что Мукити говорил о его деде, но, похоже, лечебные способности существ 4-го Гира уменьшали его боль в груди.

Когда разговор приостановился, с его лба пропал пот.

Вот и славно, — подумала она, когда зашевелился воздух, и дерево задало вопрос.

— На чём я остановился?

— Вы говорили, что дед Саямы-куна вас посещал и предоставлял немало информации о Лоу-Гире.

— О, да, — сказал Мукити. — Выходит, если взять Саяму здесь, то это был предыдущий предыдущий Саяма.

— Да. …И, э-э?

Она глянула на Саяму и увидела, что теперь, когда боль в груди отступила, он закрыл глаза и наслаждается массажем стоп. Его губы изогнулись в бесстрашной улыбке.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, это очень приятно. Как насчёт того, чтобы в следующий раз взять одного в ванную?

Похоже, он не собирался никак помогать, поэтому она повернулась обратно к дереву.

— Эм, Саяма-кун ранее спрашивал, но что это за обещание? И почему в обещании пойти с дедом замешан Синдзё Канаме?

— Тебе интересно?

— Да.

— Как и мне. Мне интересно, каким он был человеком.

На этих словах Мукити мягко согнул тело.

— Согласно предыдущему предыдущему Саяме, он был напарником Тэнкё.

— Да. Он был его помощником.

— Он говорил, Тенкё организовал какое-то собрание.

— Да. Это Департамент Национальной Безопасности.

— Он говорил, Тэнкё что-то исследует.

Она уже собиралась сказать, что Концептуальную Войну, но засомневалась.

…Что?

Дед Саямы посетил 4-й Гир в 1943-м. К тому времени Департамент Национальной Безопасности уже создавал врата и Кинугаса Тэнкё должен был знать правду о Концептуальной Войне от Реи и Шолотля 3.

Я тут чего-то не понимаю? — гадала она.

— Что исследовал профессор Тэнкё?

Как и ожидалось, она получила ответ.

— Нечто, чтобы покончить с концептами.

— …Э?

Не успела она закончить озадаченный возглас, как заметила движение Саямы рядом.

Он сложил ладони на животе.

— И что же это? — спросил он.

— Я не знаю.

Ответ был искренним, и жители этого Гира не лгали.

Синдзё услышала вздох Саямы, но парень задал ещё один вопрос:

— Мой дед сказал вам что-либо ещё о профессоре Тэнкё?

— Он жил в месте подобном этому, называемом «горами», и оно находилось рядом с собранием. Это всё.

Саяма неожиданно встал и уставился прямо на дерево, позабыв о Синдзё.

— Ты хочешь сказать, профессор Тэнкё жил в горах рядом с Департаментом Национальной Безопасности и разрабатывал оружие, способное «покончить с концептами»?

— Это всё, что мне сообщили касаемо связи с Синдзё.

— Ясно.

Саяма расслабился и к тому времени, как повернулся к Синдзё, вернул своё невозмутимое выражение лица.

— Выходит, оставшаяся информация это само обещание?

— Да. Обещание.

Когда Мукити мягко вильнул телом, повеял плотный медленный ветер, и на его словах деревья покачнулись.

— Обещание значило для нас продолжать существование в этом мире.

Когда Синдзё услышала слова, посылающие по озеру волны, она немного приподняла бедра и начала вставать.

— Я здесь. Меня признали как Синдзё из обещания. Но…

Её брови опустились, и она наклонила голову.

— В чём заключалось обещание? В чём заключалось обещание, что заставило вас последовать сюда за Саямой Каору?

Громадное дерево начало изрекать одно слово:

— Обещание.

И…

— Предыдущий предыдущий Саяма назвал его обещанием дракона.

Синдзё вспомнила термин Путь Левиафана, который ссылался на то, чем они сейчас занимались.

— Приятно познакомиться.

Синдзё полностью встала и выдала второе приветствие. Она пнула воду в реке и повернулась к Саяме.

Однако он не смотрел на дерево. Парень смотрел на край озера справа.

Там находился Баку с поднятыми передними лапками.

В следующий миг их обволокло прошлое.

●

Синдзё стояла в деревьях.

Она находилась не в горах. Это была плоская лесная область на вершине холма. Она стояла на обширной грунтовой мощёной дороге рядом с вершиной холма, и кое-где оставались коричневые лужи.

Все деревья с обеих сторон оказались толстыми кедрами, и сквозь хвойные листья её освещало полуденное солнце.

…Это в Акигаве? Напоминает горы и леса там.

Синдзё услышала цикад.

Она узнала уникальное стрекотание большого коричневого насекомого и осознала, что температура довольно высока.

Сосредоточившись на стрекотании, она глянула вдаль справа от себя.

Синдзё могла увидеть потолок древесной листвы, спускающийся вниз с холма, и рассмотреть здания города дальше. Но в то же время от тех строений поднимался тонкий слой дыма.

И это не дым от варки риса в середине дня.

…Здесь произошла бомбардировка.

Она осознала, что это продолжение прошлого, которое Баку показал ей утром в отеле.

Её сковало сомнение, но затем…

— !..

Синдзё инстинктивно побежала по дороге. Она заставила свой разум шагнуть вперёд и поспешила по лужам.

Вскоре впереди показался синий грузовик.

Он принадлежал деду Саямы.

За грузовиком стояли деревянные врата, буддистский храм и следом лес.

Это был храм, куда отправили эвакуированных людей.

Синдзё миновала грузовик и увидела, что крытые чёрной черепицей врата стояли открытыми.

Она прошла через них и обнаружила территорию храма площадью в пятнадцать квадратных метров.

Слева от неё стояла колокольня, спереди — главное строение и жилое помещение, а справа склад.

Все двери главного здания стояли распахнутыми, и внутри находилось несколько десятков человек.

Большинство из них носили белые пижамы и лежали на футонах. Некоторые были молодыми, некоторые старыми, одни больными, а другие ранеными. Между всеми носился старик в белом халате и медсестра.

Синдзё также услышала голос. Он принадлежал деду Саямы.

— Прошу прощения. Где Синдзё?! Кто-нибудь знает Синдзё Канаме-куна?!

Мужчина, издающий голос, стоял под нависающей крышей главного здания.

Это действительно был дед Саямы, и он носил военную форму.

Синдзё Канаме здесь, — осознала Синдзё.

Но она пристально уставилась на спину деда Саямы. Ей хотелось увидеть Синдзё Канаме, но…

…Ему тоже.

Синдзё остановила разум за спиной у мужчины.

Девушка по-прежнему была в пяти метрах, но не решалась подходить ближе.

С такого расстояния она увидела движение в затенённом холле главного здания.

Чтобы увидеть, кто говорит, лежащие люди начали приподниматься.

Медсестра развернулась и подошла к ним.

Она подобрала с пола какие-то документы и, прибыв под навесную крышу, открыла один из них.

— Синдзё Канаме, верно? Это имя в списке, но пожалуйста, постарайтесь не шуметь.

— Прошу меня извинить. Могу я его увидеть?

Медсестра на секунду заколебалась. «Где же он?» прошептала она на выдохе, поворачиваясь к людям у себя за спиной.

В то же время недалеко от стены поднялась рука.

— …

Бледная и худая рука.

Однако она принадлежала не мужчине.

Там находилась женщина.

…Э?

Синдзё услышала голос, но это оказался не взрослый говор, а детский плач.

— Младенец?

Она увидела, как дед Саямы глянул туда и нахмурился.

— Кто это?

— Она родила сегодня утром по прибытии в храм. Не думаю, что она уже может говорить.

— Подождите, — сказала женщина в футоне у стены.

Когда женщина попыталась сесть, тонкий футон с шорохом зашевелился.

Медсестра торопливо встала, подправила юбку и подошла к ней.

Дед Саямы направился следом. На них скопилось множество разных взглядов, но он шагал прямо через тускло освещённый холл.

Чтобы добраться до женщины у стены, у него ушло ровно десять шагов.

Медсестра помогла худой женщине встать, разложила сзади пару подушек, чтобы её поддержать, и поместила краснокожего ребёнка ей на руки.

Женщина увидела, что дед Саямы был солдатом, и поправила рукой волосы и воротник.

— Извините меня, солдат.

— Вам что-нибудь нужно?

Однако женщина задала вопрос. И довольно неожиданный.

— С Синдзё-сама всё хорошо?

Когда к её голосу присоединился звук цикад, Синдзё пробрало холодом.

Тем не менее, спина в военной форме даже не дрогнула.

Синдзё вопрошала у той спины перед глазами. Она почти что спрашивала его проверить то, чего сама не желала.

— В-вы не спросите, о чем она?

Но её слова его не достигали, и в воздухе раздавался один лишь плач цикад.

Лишь после нескольких вздохов дед Саямы медленно проговорил:

— Что вы хотите этим сказать?

— Ну, — ответила женщина, которую поддерживала медсестра. — Той ночью во время бомбардировки я дожидалась эвакуационного транспорта. И потом это дитя…

— У вас начались схватки?

Женщина потупила голову и смутилась, но её брови опустились.

— И потом один мужчина вышел из грузовика, чтобы оставить место для меня. Он сказал, что подождёт следующего, и говорил, его зовут Синдзё... Синдзё Канаме.

— …

— Если он цел, я бы хотела сказать ему спасибо за себя и за моего ребён…

Увидев взгляд на лице Саямы, который Синдзё не могла, женщина помрачнела и немного сглотнула.

— Что с Синдзё-самой?

Дед Саямы не ответил.

Женщина наклонила голову, медсестра опустила голову, и одно из стрекотаний прекратилось, но он по-прежнему не отвечал.

В конце концов, женщина задала ещё один вопрос с дрожью в голосе.

— Вы… Саяма-сама, не так ли?

Мужчина не ответил. Он совсем не шевелился. И словно призывая его зашевелиться и побороть тишину, женщина заговорила снова:

— Когда он вышел из грузовика, Синдзё-сама сказал, что если мне что-нибудь понадобится, я могу положиться на кого-то по имени Саяма. Он улыбался, когда это говорил.

Несмотря на это, Саяма хранил молчание.

Однако с поднятием плеч он сделал глубокий вдох, выдохнул и мягко спросил:

— Как Ваше имя?

Женщина кивнула и затем с ребёнком на руках глубоко поклонилась мужчине.

— Тамия Рё.

Разум Синдзё ахнул на её фамилию, и прошлое неожиданно переключилось.

●

Саяма увидел, как прошлое переменилось.

…Где я сейчас?

Его разум пробудился, словно глядя вверх, и он увидел некую сцену.

Парень увидел край озера. Его дно покрывали растения, и вокруг раскинулся лес.

Это походило на резервацию 4-го Гира, потому он задался вопросом:

— Я пробудился от прошлого?

Нет, — ответил его разум.

Даже на первый взгляд присутствовало несколько различий.

Прежде всего, перед ним не оказалось громадного пня. К тому же…

— Небо.

Всё наверху покрывала чёрная твердь.

Но не ночное небо, а чёрное, и ничего кроме него.

Там не виднелось звёзд, и над головой висел лишь яркий свет.

Солнце.

Саяма присмотрелся к интенсивному солнечному свету, исходящему прямо сверху.

И следом кое-что заметил.

Прямо над головой, от леса до самого неба тянулось нечто, напоминающее тропу.

Это зелёный пояс.

Зелёный путь поднимался в небеса и местами полнился скоплениями, напоминающими синие вены. Проследовав взглядом дальше, парень увидел, как зелёный пояс чертил восходящую дугу, словно опоясывая солнце.

Фактически, поясов было несколько. Всего их оказалось три, включая тот, на который Саяма смотрел. И все они образовывали полный круг.

…Мир из трёх колец с солнцем посередине.

Это 4-й Гир.

Три кольца диаметром на уровне орбиты земли вокруг солнца собрали на внутренней поверхности экосистему. Они медленно вращались, и с мест их пересечения поднимался дым, подобный туману.

…Они обмениваются экосистемами?

Саяма некоторое время взирал на вращение поясов древесного мира.

— …

Но затем опустил взор, потому что он здесь не за этим.

Направление, в котором ему следовало смотреть, лежало прямо перед ним.

Саяма увидел нечто, чего раньше здесь не было.

Над озером висел туман, а на траве перед ним кто-то сидел.

Человек носил коричневый костюм.

Это его дед.

Мимо мужчины мягко повеял ветер. Его прозрачное дуновение приносило с собой тепло.

Оно вызвало на озере небольшие волны, покачнуло растения и зашелестело листвой в лесу.

Несмотря на это, туман над озером не шелохнулся.

Его дед сидел со скрещенными ногами, наполовину погрузившись в траву. Его волосы немного всколыхнулись, словно ветер портил ему причёску, и рядом с ним поднялось растительное существо.

Впрочем, создание не стало приближаться. Оно лишь глядело на мужчину.

…Он ещё не заключал обещаний с 4-м Гиром.

По-прежнему взирая на туман, дед Саямы потянулся правой рукой к существу.

Оно глянуло на туман, но в итоге приблизилось и взяло принятую руку передними лапами.

В тот же миг создание увеличилось.

— Много.

Из тела создания вырвался воздух, и к нему присоединилось новое. Словно связанное с тыльной стороной существа, позади него появилось ещё одно.

Но дополнительное создание было вынужденно мгновенно выпустить воздух, и добавилось следующее.

Существа быстро окружали озеро и растянулись до самого леса.

Лес шевельнулся, и Саяма поднял взгляд.

Он увидел резкое изменение в кольце земли, тянущемся вдаль.

Всего мгновение назад его переполнял зелёный, но теперь он обращался голубым.

Голубой быстро окутал одно из колец, и на пересечениях с остальными взвихрился туман.

Создавался ветер.

Со всей поверхности кольца исходил воздух. Ноша из-за пределов их мира должна была быть невыносимой, и избыточный воздух порождал ветер.

Саяма услышал голос от тумана перед ним.

— Видимо, чтобы иметь дело с вашей производительностью, необходимы некоторые корректировки.

— Да. Люди производят тепла гораздо больше растений. В любом случае, полагаю, это считается за первое взаимодействие.

С этим его дед убрал ладонь от растительного существа. Не желая с ним расставаться, создание потянулось, но мужчина продолжил убирать руку.

— Извини.

Он повернулся вперёд и обратился к туману.

— Я не смог привести Синдзё.

Парню спёрло дыхание от того, как равнодушно он это сказал.

Саяма находился всего в паре метров от спины деда, но не стал приближаться.

…Я не должен.

Со словом «самоконтроль» в голове, Саяма наблюдал за своим дедом. Но всё же он усадил своё сознание на траву.

Парень просто установил высоту своего обзора на уровень спины перед собой.

— Синдзё не придёт? — спросил туман.

— Верно. Хоть я и обещал иначе. И хотя ты говорил, что вернёшься со мной, если сможешь его вылечить и использовать как топливо для выживания.

— Я помню. Я решил выслушать, что ты хочешь сказать, потому что ты меня нашёл.

— Найти тебя не составило труда. В конце концов, я стремился к встрече с тобой, даже тебя не видя.

— Но ты был первым, кто неожиданно закричал в небо и землю, как только сюда прибыл. Ты помнишь? — спросила воля Мукити. — Ты продолжал говорить «приятно познакомиться» и внезапно начал говорить к небу и земле. Я не мог этого игнорировать.

— Ты спросил, почему я это делал, и я сказал: потому что знал, где ты находишься. В конце концов, я всего лишь хотел с тобой поговорить. Я обращался к небу и земле, потому что это всё ты, — сказал дед Саямы. — Ты просил меня хранить это в секрете, потому что если остальные Гиры прознают, то могут попытаться извлечь тебя силой. И вот почему я попросил тебя прийти в наш Гир.

— Используя термин, которому ты меня научил, это «забавная» история.

— Так и есть, — сказал его дед, глянув на солнце и чёрное небо. — И вместе с тем памятная. Такое чувство, что это было только вчера… Когда ты узнал о положении дел в нашем мире, то попросил в случае прихода туда равного положения, без каких-либо долгов. Как раз тогда я понял, что твоя лечебная способность может это предоставить. И чтобы заслужить моё доверие, ты попросил человека, срочно требующего лечения. Таким образом ты мог доказать, что твоя сила на должном уровне и ты верно оцениваешь наши требования.

— Но Синдзё не придёт?

— Нет. Я прошу прощения за это. Моё обещание с тобой не может быть выполнено. …И я не могу привести того, кому не доверяю, и ты не захочешь лечить того, кому я не доверяю. 4-й Гир теперь не может определить, может ли ему отплатить Лоу-Гир.

— Ты нарушил обещание.

— Верно, — вздохнул старик. — Потому что Синдзё больше нет.

Словно стирая его слова, сквозь местность повеял ветер. Он пришёл от кольца земли сверху, обращённого в синий.

— Ах, — вздохнул дед Саямы на ветру. — Ты, сам того не желая, можешь быть невероятно жестоким. В нашем мире мы говорим, что он вознёсся на небеса, но здесь вся ноша, что от него осталась, превратилась в ветер.

— Саяма.

— Чего тебе?

— Вижу, люди тоже могут производить воду.

С этим Саяма глянул на спину своего деда. Наконец, мужчина вытер лицо правой рукой.

— Да, — согласился он.

— Давай отправимся в твой мир, — почти сразу же сказал Мукити.

— …

В картине из прошлого дед Саямы резко поднял голову.

Мукити согласился на желание человека. Но…

— Глупец! — он поднялся и закричал. — Ты насмехаешься над нашими переговорами?! Лоу-Гир и 4-й Гир вели переговоры как равные, но моя нерасторопность не дала их завершить! Вот результат! Перекручивание этого результата бьёт не только по чести Лоу-Гира, но и 4-го Гира тоже!!

— Переговоры не завершены.

Слова Мукити заглушили мужчину, и повеяло больше ветра.

Однако не то же самое мягкое дуновение. Это был могучий порыв.

Подобно звучной стене, воздух двинулся весь разом.

— …

Он пришёл спереди. Ветви, листья в лесу и море травы, будто прибитое, рухнуло вперёд и высвободило всю свою влагу в воздух в виде тумана.

Белый туман затанцевал по небу.

Он завертелся спиралью и продолжился дальше.

Затем растянулся и вознёсся в чёрное пространство.

В ответ туман поднялся со всех трёх колец земли.

Саяма и его дед оба встали и осмотрелись по округе.

— Я здесь, но не здесь, — произнесло небо.

Туман взвихрился вокруг солнца, парящего в центре колец.

— Ты говорил, что мой ответ, когда меня обнаружили, зовётся «удивлением».

— Да, но какая тут связь с игнорированием итога наших переговоров?

— Есть только один Синдзё?

Саяма осознал, что Мукити пытается сказать.

Потому что с ним всегда была Синдзё, он понял.

— Похоже, в вашем мире есть концепт наследования.

— …

— Давай сдержим обещание. Саяма, даже если тебя унаследует кто-то другой, я могу тебе доверять. Приведи ко мне Синдзё, и я покажу тебе мою силу.

— Но чтобы это случилось, Лоу-Гир должен победить в Концептуальной Войне.

— Мы пообещали, — настоял голос.

Саяма увидел, как его дед на это замер.

Мужчина стоял прямо среди травы, обдуваемой ветром.

Его плечи медленно приподнялись, он вздохнул и не отступился.

Он крепко сжал кулаки, напряг шею и посмотрел в небо.

— Ты говоришь, что продолжишь переговоры? Со мной… и с Синдзё?

— Мы пообещали.

Дед Саямы немного призадумался и, наконец, произнёс:

— Тогда пойдём, дабы сдержать обещание. Пойдём, дабы сдержать обещание дракона. Чтобы гарантировать наши переговоры, я сперва уничтожу этот мир и, чтобы взять ответственность… — он изрёк, — Я непременно устрою твою встречу с Синдзё. Когда придёт время, фамилия Саяма приведёт того, кто известен как Синдзё, чтобы тебя увидеть. Когда мир вновь возжелает переговоров в сражении и когда вновь понадобится могущественное лечение, Синдзё приведут к тебе как условие для получения твоей силы. И чтобы это воплотить, я приложу все силы, дабы другие миры…

Он сделал глубокий вздох.

— Дабы сдержать обещание, я говорю, что фамилия "Саяма" предписывает роль злодея.

— Да, — сказал дракон, обретающий форму над головой.

Это был дракон, образованный из скопления тумана.

Затем у ног Саямы выросли растительные существа, и три кольца стремительно потускнели. Мир сменялся с зелёного на желтый, и наконец, на коричневый.

— Ты собираешь информацию об экосистеме?!

— Большое целое становится малым целым.

Сказав это, Мукити опустился.

Когда за спиной змея, опускающего длинное тело прямо вниз, солнце утратило свой цвет, небо стало ещё темнее.

Всё за исключением озера обволокло тьмой.

Врата, — осознал Саяма, когда за озером нечто поднялось.

Это было громадное дерево. Когда оно поднялось, его ствол шириною более тридцати метров переломился у вершины.

Дракон залетел внутрь сломанного конца, и 4-й Гир зашевелился.

Как раз перед этим Саяма услышал волю Мукити.

— Саяма, ты сказал, что я был «удивлён», когда ты нашёл меня, не так ли?

— Да. Но почему ты сейчас об этом вспомнил?

— Мне бы хотелось, чтобы ты пересмотрел это описание. Используя слово, которому ты меня научил, я был «счастлив», что меня кто-то нашёл.

— …

— И я желаю «счастья» тем, кто унаследует обещание.

Это знаменовало конец, и ветер сверху окутал Мукити и столкнулся с деревом.

В следующий миг весь свет исчез.

И посреди того мрака Саяма размышлял.

…Переговоры, чтобы сделать дракона и человека равными, хм?

Таким и было обещание. И чтобы перезапустить и дать ему новое начало, дракон должен встретиться с Синдзё.

Вот почему Синдзё-кун получила место в Отряде Левиафана? — гадал Саяма. — Мой дед и старик должны были об этом знать, в конце концов.

…Если так, те старики действительно любят окольные методы и загадки.

Он подумал о том, что Синдзё сейчас делает. Предыдущее видение прошлого, скорее всего, было для неё большим потрясением, поэтому он решил, что должен её поддержать.

И пока его разум падал, он припомнил спину деда, которую больше не мог видеть.

Спина, увиденная им в храме Хатиодзи, была для него новой, но та, что показалась во время обещания Мукити — нет.

…Ту же самую спину я видел до самой его смерти.

Голос заботы

Свет заходящего солнца покрывал лес, озеро и громадное дерево.

Это была резервация 4-го Гира.

Всё оставалось таким же, кроме цвета неба.

Голубой середины дня теперь окрасился малиновым вечера.

Тень огромного дерева растянулась наружу и покрывала две фигуры.

Ими были Саяма и Синдзё, которые стояли на берегу озера.

Увидев только что прошлое, Саяма держался за грудь, а Синдзё прислонилась к нему и приложила к его груди собственную руку.

— Ты в порядке, Саяма-кун?

— Да, я справлюсь. Что более важно, Синдзё-кун, с тобой всё хорошо? После того, что мы узнали о Синдзё Канаме.

— Да.

Она кивнула и глянула на него.

Он взирал на неё с серьёзным выражением, и его правый кулак открылся в лапающей позе.

— …Что с этой рукой?

— Не видишь? Я решил, что нужно успокоить твоё сердце.

— Кажись, ты только что выжал вообще всё спокойствие, которое у меня там оставалось!

Она со вздохом опустила плечи, что переросло в освобождение от переживаний по поводу увиденного в прошлом.

…Он пытался мне так помочь?

На её раздумьях он приоткрыл рот, сделал глубокий вздох и произнёс:

— Ну а теперь, Синдзё-кун. Как Казами и говорила прошлой ночью, мы должны посетить штаб-квартиру ИАИ.

— Чтобы пойти по стопам Синдзё Канаме? Но он умер, потому…

— Помнишь, что сказала Доктор Чжао? Они получили новогоднюю открытку со словами, что его ребёнок здоров. Если Синдзё умер, это открытку, вероятно, послала его жена. В таком случае, мы можем найти записи касаемо того ребёнка, если документация о Синдзё Канаме хранится в ИАИ.

— Ох, — её глаза широко распахнулись, и она кивнула. — Фамилия Синдзё должна была перейти по наследству.

— Верно. Всё унаследовано следующим поколением. Разве не так, Мукити-кун?

Он обнял Синдзё за плечи и повернулся к громадному дереву, рухнувшему в центре озера.

После паузы дерево проговорило:

— Да. Благодаря этому, унаследованное обещание с Саямой было выполнено.

Синдзё кивнула и осознала, что её лицо, скорее всего, окрасилось смесью улыбки и беспокойства.

— Простите.

Она немного замешкалась.

После увиденного в прошлом, как ей следует выразить то, что лежало на сердце?

Потеря Синдзё Канаме была потрясением, но разговор между дедом Саямы и Мукити оказался полной противоположностью.

…Его дед во многом такой же.

Их не связывали кровные узы, и они разнились внешне и поведением, но нечто в них было схожим.

…Как я, так и Мукити подверглись влиянию «Саямы», поэтому мы можем прийти к определённому пониманию.

Синдзё видела силу Мукити, когда он забрал её усталость, но также верила, что у них есть общее помимо этого.

И поэтому она открыто проговорила слова из сердца:

— Тот случай в прошлом многое для Вас значил, поэтому Вы ждали всё это время, верно?

— Да.

Синдзё продолжила, осознавая, что как раз эти слова она хотела услышать, когда оставалась одна.

— Тогда, пришло время отбросить ожидание. Люди, которых Вы желали и которым доверяли, прибыли, — она перевела дух. — Мы равны, поэтому давайте воспользуемся доступной нам силой, чтобы проявить заботу друг к другу.

— Действительно.

Мукити ответил решительным заявлением:

— Концептуальная Война для 4-го Гира наконец-то закончилась.

И…

— Саяма, проходит новое сражение, не так ли? Как и обещано.

Синдзё повернулась к Саяме и увидела его кивок.

Он скрестил руки на груди, осмотрелся и сделал вдох.

— Действительно так.

— И тебе необходима в этом сражении моя сила, не так ли?

— Да. Это включает силу твоего Концептуального Ядра, лечащую силу, и какая бы иная сила у тебя ни была.

— Ясно. Раз так, у меня есть просьба насчёт этого нового сражения, — сказал Мукити. — Продолжай передавать всё, что унаследовано.

Потому что…

— Таким образом, мы сможем остаться с вами.

Синдзё задумалась о его словах.

…Он просит сохранить этот мир.

Они собирались очистить любые проблемы, раздоры и препятствия, чтобы ничто не пропало, даже если это утрачено. Таким образом, всё может оставаться с 4-м Гиром и его почти бесконечной жизнью.

Но…

— Разве не этого мы и хотим, Саяма-кун? Такова цель Пути Левиафана.

Она и Саяма воззрились на дерево Мукити и произнесли в унисон одно слово:

— Тэстамент.

А значит…

— Пойдём, Мукити-кун. Отправляйся с нами.

Едва Саяма это произнёс, Синдзё осознала, что в небе появился определённый цвет.

Нет, это было не в небе. Он появился на самой вершине высокого пня.

Зацвёл небольшой цветок.

Это был белый цветок на торчащей ветке.

— Тогда, позволь нам отправиться, — ответил Мукити.

…Мукити не говорит то, что и так общеизвестно.

Синдзё наблюдала, как небольшой цветок вместе со стеблем сорвался со ствола.

В то же время краски мира начали тускнеть.

— Ах.

Она быстро встала, и ветер принёс цветок ей на голову.

Затем, цветок заговорил голосом Мукити.

— Идём.

Лес и поляна стремительно теряли цвет.

Зелёный обернулся желтовато-зелёным, а затем чистой желтизной. Деревья начали клониться, словно засыпая, а кустарники опустились вниз, будто ложась спать.

С погружением растений в сон их движение порождало ветер, который знаменовал конец резервации.

— Моя Концептуальная Война закончена.

Голос воли Мукити разносился под солнцем, клонившимся к горизонту.

За медленно оседающим лесом увядающий цвет насыщал океан.

Наконец, всё окрасилось тенистыми красками и оттенками ночи.

…Они последуют за нами.

Они последуют за Саямой, потому что Синдзё пришла с ними встретиться.

— …

Синдзё безмолвно засунула цветочный стебелёк себе в волосы.

Она повернулась к Саяме, и он невозмутимо произнёс:

— Тебе идёт, Синдзё-кун.

— Спасибо.

Перед ними стояло одно зелёное существо.

Скорее всего, оно собрало информацию обо всей экосистеме резервации, а на его голове сидел Баку. И поскольку Мукити остался внутри цветка…

— 4-й Гир соберётся в UCAT Окутамы, да?

— Да, но сначала мы должны посетить штаб-квартиру ИАИ в Симанэ.

Саяма поднял взор к жёлтому небу заката.

— Силы американского UCAT в Окутаме доставляют хлопот. Нам ныне некуда идти.

●

Харакава заметил перед глазами цвет.

Его взор заполняли жёлтые краски заходящего солнца.

…Это небо.

Он осознал, куда был направлен его взгляд.

Парень легко мог бы это понять по своему лежащему положению на открытой местности, но его подсознание посылало тревожные сигналы. Что-то не ладилось.

…Где я?

Попытавшись вспомнить, что произошло, Харакава прибыл к воспоминаниям о Кладбище Ниситама. Их преследовала группа людей в странных синих униформах, и он застрял, пытаясь дать Хио убежать.

Довольно жалкое зрелище, — сказал он себе.

…Выходит, я на кладбище?

Перистые облака проплывали по небу на восток, а свет солнца исходил с запада.

Глядя в небеса, Харакава осознал три другие вещи.

Во-первых — он лежит на песке.

Во-вторых — он мог услышать плеск воды по этому песку.

И, в-третьих — кто-то лежал на нём сверху.

Чтобы проверить всё это разом, Харакава встал.

Он находился не на кладбище.

Это пляж.

Всего в десяти метрах раскинулся океан.

И человек, лежащий на нём, оказался…

— Хио.

Её глаза были закрыты, и она отрывисто дышала.

Он мог почувствовать сквозь одежду тепло её тела, и это давало понять, что девушка определённо жива.

Убедившись в её сохранности, парень с облегчением вздохнул, но затем кое-что вспомнил. Как раз перед потерей сознания он увидел перед собой массу ветра.

— Демон, хм?

Он проговорил слово, которое она упоминала, и мягко обхватил её руками.

Хио выдала тихий стон и произнесла во сне:

— Прадедушка.

Харакава кивнул и расслабил плечи.

— Всё хорошо.

Его слова сняли напряжение с её бровей.

Он подождал, пока её дыхание успокоится, а затем осмотрел местность.

Пляж окружали каменистые области, и одна позади них стёрлась в береговой вал с сосновыми деревьями, растущими за ним.

Основываясь на положении заходящего солнца и высоте волн, он пришёл к выводу, какое море перед ним.

— Это Тихий океан?

Харакава предположил, что они в Тибе или где-то рядом. Он обычно отправлялся на пляж, путешествуя с автомобильным клубом, и этот пляж во многом походил на Кудзюкури, который парень посещал летом.

Хиба с ним не поехал, потому что переживал о своей девушке, которая живёт с ним. На пути назад они запустили все оставшиеся фейерверки в его комнату, но это вызвало внутри взрыв. Чем там занимался этот глупый младшеклассник, так и осталось тайной.

Отмахиваясь от ненужного воспоминания, Харакава глянул на Хио в своих руках.

— …

Он привёл своё выражение лица в норму и на фоне шума волн поставил стопы на песок, чтобы встать.

Хио в его руках была лёгкой.

Вот что значит девушка, — подумал он, также осознавая, что в его туфлях или отворотах брюк не оказалось песка. С Хио ситуация была такой же, поэтому выглядело чуть ли не так, будто они спустились с неба.

Затем он запоздало осознал кое-что ещё.

— Получается, мы переместились с кладбища.

Перемена цвета неба подразумевала, что это произошло не мгновенно. Чтобы добраться сюда у них ушло некоторое время.

— Или нас перенесли?

От этого напрашивался вопрос «кто?».

…Члены школьного совета или группа в синем, с которыми мы сражались?

Или это работа демона…

— Почему демон оставил Хио нетронутой, взял меня с ней и бросил здесь?

Бормоча эти вопросы, Харакава сдвинулся с места. Песок под его ногами образовывал наклон, а его шаги издавали звук, напоминающий мышиный писк. Тот звук продолжался с его подъёмом на песочный склон.

Сосновые деревья за валом становились ближе.

Он увидел под ними ржавые перила, что значит, там должны быть ступеньки вниз. Основываясь на количестве увиденных сосновых веток, парень предположил, что местность далее являлась лесом.

Какой бы лёгкой ни была Хио, Харакава начал дышать тяжелее, неся её на руках по рыхлому песку.

Он поднажал, решив, что передохнёт, когда доберётся до вершины вала.

Солёный ветер толкал его в спину и…

— Добрался.

Харакава прибыл на вершину берегового вала.

Под ним находилась пологая каменная лестница, заполняющая десятиметровую разницу в высоте, а на обратной стороне рос небольшой сосновый лес.

Внизу каменных ступенек начиналась тропа, ведущая через деревья.

Он увидел, что у неширокой дороги припарковались какие-то машины. Зелёные автомобили были ему знакомы.

— Четырёхтонные грузовики американской армии.

Три из них теснились на дороге внизу, а в лесу, вокруг машин и под ступеньками стояла группа людей.

И все они носили синюю защитную униформу.

— Кх.

Едва лишь это зрелище заставило его двинуться, волна синего расступилась, и выступили два человека.

Один оказался худым пожилым мужчиной в сером костюме, а второй — молодой человек в очках в коричневом костюме. Вполне очевидно, что ни один из них не был японцем.

Пожилой мужчина вытащил из кармана правую руку и глянул на Харакаву.

Его взгляд можно было назвать лишь «пронзительным».

— Та девочка. Я отвечаю за защиту той девочки.

Харакава на это помрачнел и не знал, как отреагировать.

— Не торопитесь.

Он начал с этого, чтобы убедиться, что в его голосе ещё имелась сила.

— Это девушка отправляется в место под названием UCAT с её прадедушкой.

— Мы и есть то UCAT, — быстро выдал мужчина в очках, словно желая завоевать доверие Харакавы.

Затем он вытащил из своего кармана документ.

— Это написано её прадедом, мистером Ричардом Сандерсоном.

Мужчина сквозь очки посмотрел на Харакаву и совсем не улыбался.

— Поскольку её прадед отошёл в мир иной, мы отныне намереваемся её защищать. Если у тебя нет возражений, нам бы хотелось забрать её как можно скорее.

Все прочие в защитных униформах приготовились к возможной драке, когда мужчина задал вопрос:

— Подобное тебя устроит?

Бесперспективный путь побега

Под тёмным небом находился жилой дом.

Он имел устаревшую бежевую наружность.

Два человека наблюдали, как от него отъезжает чёрный автомобиль.

Они находились в небольшом парке через дорогу и на два здания восточнее жилого дома. Под каштановым деревом стояли парень и девушка с большой тряпичной сумкой в руках.

Девушка носила белый спортивный костюм с именем «Казами», вышитым на груди.

Она направила взгляд на закрытую зелёную стальную дверь на восточном краю первого этажа дома.

— Каку, Харакава реально вернулся сам.

— И после опознания трупа своего прадедушки, Хио отправилась в UCAT… По крайней мере не похоже, чтобы Харакаве стирали память.

— И правда, — сказала Казами, прислонившись к мотоциклу Изумо, припаркованному под деревом. — Они, наверное, подождут возвращения Хио в Штаты. Она может перед этим захотеть с ним увидеться.

Девушка пожала плечами и вытащила из кармана телефон. Вместо звонка она послала сообщение. Ей хотелось почаще выходить на контакт с Саямой, но с момента его вхождения в резервацию 4-го Гира Казами не могла достучаться. Вот почему она отправила сообщение.

…Харакава вернулся.

Казами глянула вниз, чтобы проверить написанное.

— Харакири вернулся.

Отвлечённая выбором автозамены, она переписала сообщение.

— А ещё мне нужно упомянуть это.

Она вытащила из заднего кармана сложенный листок бумаги. Это была страница факса.

Документ имел отношение к «демону» Хио Сандерсон. Сибил выловила газетную статью о смерти её матери и также послала копию в штаб-квартиру ИАИ, куда направлялись Саяма и Синдзё.

Изумо заглянул в документ сбоку и заметно нахмурился.

— Странная история.

— Тоже так думаешь? Прямо как фильм о монстрах. Её мать зверски убили, а селяне заметили громадную тень. Но по какой-то причине мать девушки улыбалась.

Казами не понимала, с чего бы ей улыбаться.

— Полиция спекулировала, что она расслабилась, потому что преступник был кем-то знакомым, а журналист предположил, что это была улыбка удовлетворения, ведь она защитила свою дочь от рук убийцы. Так или иначе, это гнетущая история.

Казами набрала информацию, полученную от Сибил и из Канды.

Ей многое предстояло рассказать.

Во-первых, американцы пришли к заключению, что Харакаву и Хио унёс Чёрное Солнце.

Они основывались на словах Сандерсона, согласно которым в 5-м Гире больше не осталось механических драконов и поскольку над побережьем Канто снова засекли показания схожие с Чёрным Солнцем.

Японский UCAT вскоре сделает то, на что они согласились в разговоре с Саямой и Синдзё прошлой ночью.

Помимо всего прочего они планировали держать Харакаву под наблюдением.

— Мы ещё многого не знаем, но нам остаётся только действовать.

С этим, она нажала на кнопку отправки.

Открылся экран отправки, девочка шаманка протанцевала три раза, произнеся «отправка», и экран исчез.

— Ну что ж, — сказала Казами, опираясь спиной на мотоцикл. Девушка ощущала ноющую боль в боку, но поместила туда талисман и пока ничего могла с этим поделать.

А что же она могла сделать…

— Нам нужно ожидать каких-то сдвигов в отношении Хио Сандерсон. Когда мы звонили, Сибил сказала, что у них всё в порядке.

— Учитывая положение, она хорошо справляется. …В общем, мы и вправду должны тут торчать, ожидая Харакаву? Разве мы не должны вернуться в UCAT и…

— Не переживай. Сибил сказала, всё нормально. Раз уж нам всё равно возвращаться, давай пока побудем здесь сколько сможем.

Она перевела дух.

— И ты видел тех двоих на Кладбище Нисатама, верно? Ты реально думаешь, их можно разлучать? Она уставилась на спину Харакавы почти так же, как и на местный пейзаж, а он не оборачивался, хоть и всё замечал. Если кто и расшевелит Хио Сандерсон в следующие пару дней, то только Харакава.

Её переполняла странная уверенность, но она исходила от того, как девушка выбрала его, несмотря на необходимость бежать.

— А ещё, — сказала Казами. — В отличие от того, как я ввязалась в ту первую битву из-за тебя, Харакава не имеет способов или связей для входа в Концептуальное Пространство. Когда юноша хочет встретиться с принцессой в замке, необходим чародей, чтобы передать ему волшебный предмет.

— Юноше просто нужно немного смелости. Вдобавок ко всему, с тех пор, как они познакомились, прошёл всего день.

В тоне Изумо звучало сомнение, когда он прислонялся к сиденью, и Казами перевела на него взгляд.

Она могла лишь горько улыбнуться его словам. Чтобы сказать почему, она поднесла руку к груди и выдала полноценную улыбку.

— Ты забыл? Был как минимум один случай, когда кто-то решался за такое короткое время. …И он вот здесь.

— Как насчёт того, чтобы освежить мою память? Говоришь здесь? Прямо здесь?

Изумо засунул лицо ей в спортивный костюм, так что она его ударила.

Он перевернулся в воздухе и рухнул на мотоцикл.

— Ах.

Они вместе завалились на наклоненный мотоцикл.

●

Длинный белый коридор без окон имел торговый автомат у стены, двери с обеих сторон и вывеску со словами «Раздевалки».

Пустое пространство наполнилось звуком.

Справа открылась автоматическая дверь в женскую раздевалку, и оттуда вышла девушка.

У нее были короткие светлые волосы.

Она оделась в синюю боевую униформу, облегчённую отсутствием юбки и удалением максимального количества брони. На её шее висело ожерелье из камушков, а завершала наряд оранжевая рабочая куртка, скрывающая плечи.

На куртке были разнообразные эмблемы, а на груди находился именной бейдж.

На нём значилось: «Heo Thunderson».

Она носила эту куртку для защиты от сквозняка в пустом пространстве, но её лицо лишилось цвета. Помимо этого оно побледнело и не выражало ничего, кроме пустоты.

Она опустила своё пустое лицо, словно в поклоне.

— Прадедушка.

Девушка снова подняла голову и заметила водяной фонтанчик у торгового автомата, а еще левее зеркало на стене.

Хио глянула в зеркало и обнаружила свой понурый вид в бесцветном свете. Если поискать в ней цвет, то это будет небольшая краснота в уголках глаз.

Она приблизилась к зеркалу и мягко приложила ладони к щекам, пытаясь не нажимать на красные и набухшие участки вокруг глаз слишком сильно.

— …

Затем девушка заметила неожиданное движение.

Оно пришло от водяного фонтанчика справа, но вовсе не потому, что устройство включилось.

— Э?

С приближением водяного фонтанчика девушка содрогнулась. Вместо того чтобы ехать на колёсиках, он двигал телом туда сюда, переползая на металлических частях у основания, напоминающих ноги.

…Э-эм… — Хио не понимала, что происходит, но инстинктивно съёжилась.

Водяной фонтанчик заметил её движение, отступил на полшага назад и поднял на неё взгляд.

— …

Он согнулся вперёд, будто в разочаровании.

Затем развернулся и медленно поплёлся в угол стены.

— Э-э.

Она заговорила, не задумываясь, а он остановился, развернул тело и глянул в её направлении.

Его предположительно несуществующий взгляд встретился с её.

На пути в больницу, чтобы увидеть тело своего прадедушки, мужчина по имени Роджер предоставил ей немало информации в форме сна.

Видеть всё во сне казалось ей странным, но она этому поверила, потому что Роджер подтвердил увиденное после пробуждения.

…Это вроде устройства, которое учит тебя во сне?

Хио многого не смогла понять, но иные вещи прояснились.

Давным-давно её прадедушка принадлежал к организации под названием UCAT, которая защищала мир.

Он и некоторые другие уничтожили несколько миров, но нашему снова грозит разрушение, японский UCAT пытался единолично вести переговоры с выжившими из других миров, и они показали свою неспособность справиться с делом.

Одним из других миров, известных как Гиры, где уже завершились переговоры, был тот, что даровал жизнь машинам.

Водяной фонтанчик перед ней, должно быть, оттуда.

Хио выровняла дыхание, присела и протянула ему руку.

— Рукопожатие.

Я правильно сказала? — гадала она, но он наконец к ней повернулся.

Он покачнулся туда-сюда для приближения на полной скорости.

Затем наклонился к ней, словно желая лизнуть её руку.

— Ах.

На её ладонь попала вода.

Хио честно прокомментировала, что та была холодной.

Охладив в некоторой степени пальцы, девушка поднесла их к уголку глаза и приложила к водяному фонтанчику вторую руку.

Он оказался твёрдым и холодным, точно машина. Но в то же время эта машина была живой.

Осознав это, Хио задумчиво наклонила голову и поднесла руку к его шее.

Она погладила его там, и он немного поёрзал, потираясь об её ладонь.

Затем в зал ожидания кто-то зашёл слева.

— Судя по всему, ты закончила переодеваться.

Это был Роджер, и он вскоре осознал, что она играется с водяным фонтанчиком.

— Милый, не правда ли? Разумеется, вчера мы увидели его в первый раз.

— Он немного меня удивил.

Хио улыбнулась, но без особой силы. И всё же, она была рада обнаружить, что вернула часть того, что ушло после посещения больницы.

Девушка продолжала гладить шею живого водяного фонтанчика и произнесла:

— Я думаю, прадедушка планировал рассказать мне множество разных вещей, после того как приведёт сюда.

— Это всего лишь домыслы, но скажу, что это вполне вероятно.

Роджер подправил очки на переносице и окинул взглядом её тело.

— Эта одежда может показаться немного плотной, но она идеальна для добавления концептуальных эффектов. В Ёкоте ожидает самолёт домой, а значит, я тебя провожу.

— А что будет с прадедушкой?

Прежде чем ответить, Роджер опустил взгляд.

— Вскрытие ещё не было проведено, поэтому мы отошлём его на родину позже. …Существо, которое напало на тебя и того парня, возможно, нацелилось на какую-то особенность мистера Ричарда.

Хио вспомнила ветер, который унёс их с кладбища.

— Разве этот демон гонится не за мной?

— Ты помнишь, чему тебя научили во сне? С тем демоном по имени Чёрное Солнце сражался мистер Ричард. Если он преследует и тебя, грузить тело на самолёт… — Роджер перефразировал сказанное. — Пребывание с телом, скорее всего, удвоит шансы нападения Чёрного Солнца.

Чтобы отвлечь от бестактной формулировки мыслей он продолжил говорить и кивнул.

— Но мы обладаем Концептуальным Ядром, чтобы заманить Чёрное Солнце сюда. Отдохнув от усталости после недавнего боя, он приближается к Токио. Самолёт, заготовленный в Ёкоте, был модифицирован для маскировки струнных колебаний и всего прочего внутри, поэтому Чёрное Солнце прибудет сюда, не нацеливаясь на тебя.

— Вы собираетесь сражаться с тем демоном?

— Именно поэтому мы сейчас здесь. С тех пор как мистер Ричард был с нами, американский UCAT одержим победой над Чёрным Солнцем.

— Ясно.

Хио встала и погладила край водяного фонтанчика, который тоже выпрямился.

Он снова прижался к ней, после чего вернулся к стене.

Хио глянула на Роджера и полюбопытствовала, какое же на её лице выражение.

— Я должна за всех вас волноваться, да?.. Но вы мне скажете одну вещь? Что со мной случится, когда я вернусь в Штаты?

●

Роджер услышал вопрос Хио.

Кончики бровей девушки опустились, а губы слегка разомкнулись.

Роджеру казалось, она выглядит скорее сомневающейся, чем вопрошающей, и скорее озадаченной, чем неловкой.

Однако, он проигнорировал пассивную формулировку и ответил:

— По возвращении ты будешь жить в городе под управлением американского UCAT. Мы чтим тебя, родственницу мистера Ричарда, как потомка героя, так что ты сможешь прожить оставшуюся жизнь без забот. Теперь тебе доступна нормальная жизнь.

Он пожал плечами и понадеялся, что девочке отлегло.

— …

Однако она утратила дар речи и выглядела ошарашенной.

Полагаю, это естественно, — подумал он. — Она постоянно переходила в разные школы, никто не верил её словам, и её повседневная жизнь была испытанием, но теперь она получила стабильный дом, её слова признали правдой, и её повседневная жизнь налаживается.

Ей нечему жаловаться, но…

…Какая ирония, что она получила всё это из-за смерти своего прадедушки.

Но, — сказал он в своем сердце, после чего продолжил вслух:

— Тебя что-то беспокоит?

Её плечи напряглись.

— Нет.

Однако она торопливо затрясла головой, вздохнула и слегка выпятила грудь.

— Извините. Кое-что есть.

Она опустила голову и слегка обняла тело.

— Почему Харакава и я так переместились на пляж?

— Оптическая скрытность одна из особых техник Чёрного Солнца, поэтому мы пришли к заключению, что это его работа. К тому же, он скрывается в океане у Хоккайдо, так что, скорее всего, перенёс вас двоих туда, чтобы…

Роджер собирался сказать «казнить», но решил, что не стоит. Чтобы выиграть время, он скрестил руки на груди и продолжил:

— Как бы там ни было, вероятно, он решил отбросить этот план, обнаружив преследование или истребитель, который послали силы самообороны этой страны без нашего ведома.

Хио хранила молчание и опустила голову, словно не соглашаясь.

В действительности, Роджер и сам полностью не согласился с этим объяснением. Но в то же время это было единственное объяснение на основе доступных фактов, и Роджер был не из тех, кто зацикливается на безответных вопросах.

Поэтому…

— Что-нибудь ещё?

— Ох, да… Где Харакава?

— Его сопроводили домой. Позднее база должна послать ему награду за твою защиту.

Роджер поднёс правую руку ко рту, чтобы спрятать своё выражение, но его глаза неотрывно глядели на Хио.

— Нам придётся гарантировать его молчание об этих событиях. Маловероятно, что кто-нибудь ему поверит, но мы не можем позволить всему выйти наружу.

— Я знаю. Так всё и было со мной…

Он увидел, как вслед словам поникли её плечи.

Но затем от коридора слева приблизились шаги и женский голос.

— О, Хио? Ты уже переоделась?

Плечи Хио немного подпрыгнули, и она повернулась налево, а следом и Роджер.

— О, Диана, — сказал он.

И раз она позвала девочку «Хио», он пришёл к выводу, что они раньше встречались. Однако когда Хио вели к раздевалкам, Роджер был с ней.

Гадая, что бы это значило, он увидел, как Хио сковало полнейшее изумление. Диана носила свой привычный чёрный костюм, и, приблизившись к девочке, слегка её обняла.

— Ты наконец-то тут, да? Как же ты выросла. Роджер ничего с тобой не сделал? Ты не говорил ей чего не надо, не учил чему не надо, не трогал где не надо, или прыгал вокруг как не надо?

— Что? — ответил Роджер.

Когда он непонимающе наклонил голову, Диана упивалась собой, поместив свой подбородок на голову Хио, но всё равно повернулась к нему.

— Что у вас за…

Не дав ему договорить «отношения», Хио зашевелилась. Она убрала лицо от груди Дианы, хватанула ртом воздух и удивлённо посмотрела на женщину.

— П-почему Вы здесь, учитель?!

Глаза Дианы прищурились, а Роджер задал другой вопрос:

— Диана, что она подразумевает под «учителем»?

— Я волновалась о тебе, Хио, поэтому закончила пораньше свои процедуры в салоне красоты.

— Диана, мне показалось, или ты только что намеренно меня проигнорировала?

— Хм?

Только после повторного обнимания Хио женщина наградила его взглядом.

По-прежнему недоумевая, Хио повернулась к нему и выдала лихорадочное объяснение.

— Э-э… Миссис Диана мой репетитор. Судя по всему, она была подругой моей матери, поэтому прадедушка попросил её меня обучать, когда я стала слишком часто менять школы. Она некоторое время у нас жила и научила меня готовить и говорить по-японски. ...Хотя с тех пор, как я в последний раз её видела, прошло три года.

— Верно, — тихонько добавила Диана.

Однако с пола вырвался внезапный голос.

— Репетитор?!

Крышка люка техобслуживания на полу отлетела вверх от удара головой, и оттуда высунулся Ооширо.

Крышка на некоторое время впечаталась в потолок, и старик внизу был полностью потрясён.

— Это принципиально новый жанр, Диана-кун! Грудастая иностранная жена учительница?! Есть ли предел твоей удивительной экстравагантности?! Я так рад, что являюсь директором японского UCAT! Каждый день происходит столько новых и волнующих вещей!!

— К-кого это ты назвал принципиально новым жанром?! И Директор UCAT Ооширо, ты повторяешь шутку!

— Повторяю шутку?! Вовсе нет, вовсе нет! Это новый жанр, так что и шутка новая!

Он поёрзал туда-сюда и произнёс женским голосом, поэтому Хио вздрогнула и глянула на Диану.

— У-учитель, что это?

— Ш-ш. Не смотри на него. Его микробы могут заразить твой разум через глаза.

— Д-диана-кун! Не учи эту девочку лжи!

После протестующего крика Ооширо, Роджер поправил очки на переносице и произнёс:

— Я прошу прощения, что прерываю ваш ажиотаж, Директор UCAT Ооширо.

— Ох, Роджер-кун. Давненько не виделись. У тебя, похоже, всё хорошо… Ты чего-то хочешь? Ну? Тебе одиноко? Так сходи, поплачь в тряпочку. Но полагаться на меня даже не вздумай. Хорошо?

— Как насчёт того, чтобы сказать это зеркалу, чтобы мне не пришлось с тобой разбираться? Кроме того…

Роджер призадумался и в итоге снова обратился к старику.

— Сколько будет 1+1?

— Два.

Как только он ответил, с потолка упала крышка. И она развернулась в вертикальное положение.

С губами, всё ещё образующими «а» из «два», старик погрузился в пол.

Крышка застряла в краях отверстия и упала на место. Этот звук сопровождался падением и грохотом чего-то внизу.

Роджер вытер пот со лба и повернулся к учителю и ученику, которые стояли в обнимку и настороженно взирали на дыру в полу.

— Мы его продезинфицируем и поймаем. Затем, его отправят в тюремную камеру.

●

Микаге находилась в открытом пространстве.

Это была зона отдыха на первом подземном уровне UCAT, одну из стен которой покрывало большое зеркало.

Соседнее помещение оказалось даже больше, но там находилась столовая.

Люди в синих униформах пользовались ей как раздевалкой.

…Когда придёт Рюдзи-кун?

Она сидела за большим белым столом и держала в руках листок цветной бумаги.

Её оставил Хиба перед тем, как Микаге пошла спать. Он сказал подождать в столовой, если его не окажется рядом, когда она проснётся; а чтобы ей было чем себя занять, передал 150 листков цветной бумаги.

Когда она проснулась под кроватью комнаты отдыха прошлой ночью, его рядом не оказалось.

Микаге отправилась в столовую, но знакомые ей люди в белой защитной форме пропали.

Вместо них все носили синее.

…Они переоделись?

И всё же, ей показалось необычным, что никто ошалело не кричит и не нападает друг на друга. Девушка добралась сюда, но её остановило несколько человек в синем. Когда она удивлённо наклонила голову, они надели на неё наручники.

Микаге не до конца понимала, но, судя по всему, это означало, что она была гостем.

С тех пор она пребывала здесь, и половина бумаги израсходовалась.

Девушка глянула в сторону и увидела, как рядом ещё кто-то складывает листки.

Тело этого человека было также… нет, даже более кукольным, чем её.

Она обладала рыжими волосами и называла себя №8. Она говорила, что из-за неопытности её тело было уничтожено, поэтому сменила его на запасное. Сейчас она носила белую блузку и джинсы, которые ей принесли.

Чтобы убить время и помочь с реабилитацией автоматической куклы, Микаге складывала бумагу вместе с ней.

— Рюдзи-кун запаздывает.

Но он и не говорил, когда вернётся, а значит, может, ещё слишком рано.

Я не хочу подолгу ждать, — думала она.

Микаге подняла взгляд и увидела сидящих напротив людей.

Те мужчины и женщины носили синюю защитную форму и держали разноцветную бумагу, которую она им передала.

Микаге не понимала их языка, но когда они спрашивали, показывала жестами как правильно складывать.

— Да. Такое времяпровождение приносит людям счастье.

Микаге складывала бумагу, №8 складывала рядом с ней, и, созерцая движения её пальцев, рыжеволосая кукла произнесла:

— Прошу прощения, Микаге-сама, но это не совсем точное движение.

— Рюдзи-кун сказал, что так лучше. Он сказал лучше, когда остаются ошибки.

— Мне не хочется множества ошибок.

— Значит, и ты делаешь ошибки?

Это сделало Микаге счастливой, и она сказала №8 кое-что ещё.

— Мы одинаковые.

№8 повернула к ней взгляд со слегка поднятыми бровями, но скоро повернулась к разноцветной бумаге.

— Я прощу прощения за свой недостаток знаний. Теперь я понимаю, что была не права.

— Ничего. Я не очень умная.

Поэтому расслабься, — счастливо подумала она. — Как хорошо, что я так просто могу расслабиться.

Микаге не знала, какое выражение лица делать в таких случаях, но Хиба сказал, что оно возникнет само без её надобности об этом думать.

Девушка задавалась вопросом, происходило ли это сейчас. Ей показалось, что её отражение в зеркале на стене выглядело безучастным, но, может быть, всё вовсе не так.

Она не знала ответа, но не переживала и не обращала внимания.

Её тело определённо понемногу улучшалось.

Микаге также подумала, что её разум совершенствуется с каждым новым знанием, но остальные тоже не стояли на месте, поэтому расстояние между ними не менялось. Она сосредоточилась больше на счастливом чувстве от их взаимного роста, чем на преодолении этого разрыва.

…Не могу ждать.

Складывая бумагу, Микаге заверяла себя, что будущее определённо будет гораздо приятнее, чем всё, что было до этого. Она закончила последний изгиб вместе с темнокожей женщиной напротив и подняла листок.

Затем надула его, развернула и разложила угловые части, выпирающие спереди и сзади.

— Журавлик.

Именно его они и складывали. Женщина присвистнула на творение в своей руке.

Форма двух журавликов слегка отличалась, но выражения их клювов походили друг на друга.

Женщина что-то сказала, и №8 перевела.

— Она говорит, что по возвращении на родину научит своего ребёнка как их делать.

Затем №8 протянула свою бумагу. Изгибы на листке были помечены пунктирами, стрелками, указывающими направление, и номерами, отмечающими порядок.

Женщина её взяла, и сложила ладони вместе.

Микаге в ответ сделала то же самое, и все люди в синей форме быстро приняли ту же позу.

— Наму.

№8 торопливо окинула их взглядом, но Микаге ощутила, что это неизбежно. Та кукла ещё не привыкла к местному положению вещей.

Кивая всем людям с противоположной стороны стола, Микаге посетила мысль.

…Где же все люди в белой униформе?

И…

…Рюдзи-кун действительно опаздывает.

●

Хиба находился внутри небольшой комнаты.

Она размещалась на первом подземном уровне UCAT, и одну стену покрывало громадное окно.

Вывеска на входе называла её «Скрытая зона отдыха».

Окно являло собой одностороннее зеркало и открывало ему вид на зону отдыха рядом со столовой. Оно находилось слева от него, и парень мог увидеть Микаге, сидящую за столом в другой комнате.

Девушка, автоматическая кукла и члены американского UCAT, наблюдающие за ней, складывали цветную бумагу, которую он ей передал.

Скорее всего, Микаге складывала фигурки с момента её взятия под стражу американским UCAT. Она также ждала его возвращения.

— Хорошо ей там…

Хиба бросил взгляд ей в спину и затем повернулся вперёд.

Его руки находились не на столе, потому что были прикованы наручниками позади стула.

Их надели на него сразу же, как поймали.

Напротив него за столом сидел человек. Бородатый мужчина в синей защитной униформе по-японски представился «сержантом» и сообщил, что Хибу будут допрашивать.

— Позволь мне снова спросить, — сказал сержант. — Сколько людей эвакуировалось вниз, сколько раненых, и какое у них оружие?

— Так я вам всё и скажу.

Хиба положил голову на стол и посмотрел в сторону, чтобы успокоить себя созерцанием спины Микаге.

— Если ты мне сейчас всё расскажешь, я выпущу тебя отсюда в тот свободный мир.

— О чём вы говорите? Гораздо лучше тайком наблюдать со стороны.

— Эта комната выглядит удачным местом для допроса, но для чего она вообще предназначена?

— Не знаете? Нечеловеческим расам, особенно оборотням или водным типам, кажись неудобно носить одежду долгое время. Но они не могут прямо взять и раздеться перед людьми, правда? Поэтому когда им больше невтерпёж, они приходят сюда, раздеваются догола и наслаждаются виртуальным нудизмом.

Хиба и сержант окинули взглядом комнату. В ней находился радио-кассетный плеер с записью спортивной зарядки, обруч, беговая дорожка, и по какой-то причине камера на треножнике.

Сержант прочистил горло и проговорил:

— Они могли просто спрятать свою наготу оптическим камуфляжем философского камня.

— Вроде бы они это пробовали, но кое-что начало показываться под дождем на пути домой, или когда кто-то случайно врезался в них на улице, хватаясь за определённые части их тел. После этого, они пошли ва-банк и создали оптический камуфляж в виде цензуры, но, похоже, он не имел популярности среди иностранцев.

— Нравственность весьма щекотливая тема.

Сержант понимающе кивнул, потянулся рукой под стол и вытащил машину с переключателем уровня мощности.

— Ну а теперь, возьмёмся за допрос всерьёз.

— Да Вы напористее моих старшеклассников! И что это за машина?

— Это устройство для допроса философского камня, разработанное американским UCAT. Оно зовется «Бесстыдник 2000» и содержит философский камень, который заставит тебя выложить все твои секреты. Ты начнёшь признаваться по собственной воле в зависимости от установленного уровня. На меня не подействует, потому что я заготовил философский камень противоположного концепта, но как долго протянешь ты?

Сержант неожиданно повернул уровень наполовину.

— Секреты невозможно скрыть.

Хиба негромко ойкнул и съёжился на стуле.

После тридцати секунд, «Бесстыдник 2000» издал звон, указывающий на завершение работы.

Услышав это, Хиба покосился на сержанта и тот покосился на него.

— Теперь, давай спросим ещё раз. Сколько людей эвакуировалось вниз, сколько раненых, и какое у них есть оружие?

Тем не менее, Хиба хранил молчание, а сержант улыбнулся.

— Ты концентрируешь внимание, не так ли?

Он поднял мощность и Хиба начал говорить с совершенно серьёзным выражением лица.

— Ванная с Микаге-сан. Ванная с Микаге-сан. Ванная с Микаге-сан. Пятница с Микаге-сан. Задница Микаге-сан. Ванная с задницей Микаге-сан. Ванная с грудью Микаге-сан. Ванная с щупаньем Микаге-са… О нет! Мои концентрированные мысли просачиваются наружу!

— Да что это вообще за концентрация?!

— Не смотри на японцев свысока, америкос! Вам, может, всё и преподносят на тарелочке, но наша раса обладает особым умением запечатывать в памяти всё в один миг! Когда она сидит перед тобой в коротенькой юбочке, наклоняется вперёд в рубашечке или невольно прикасается, это умение тут же активируется! Ты прямо чувствуешь, как весь твой разум переполняет мощь!!! Если принимать с ней ванную, постоянный урон твоей концентрации пробуждает скрытые силы! Да здравствует бесконечное откровение!! И меня пробило на жуткую честность под этим концептом признания, правда?!

Сержант поднял мощность до максимума.

— А, — сказал Хиба, и его выражение лица переменилось.

Несмотря на предыдущие восклицания, оно полностью опустело, и он замолчал.

Тем временем, сержант вздохнул, вытер пот со лба, уселся поудобнее на стуле и уставился в пустые глаза Хибы.

— Теперь, давай спросим ещё раз. Сколько людей эвакуировалось вниз, сколько среди них раненых, и какое у них есть оружие?

Прежде чем Хиба ответил, последовала небольшая пауза.

Он повернул отстраненные мертвые глаза на сержанта и проговорил с открытым ртом.

— О, — сказал он сначала. — Простите. Простите меня. Я насобирал в интернете фотографии иностранной модели, потому что она напоминала мне Микаге-сан. Простите меня. Как-то раз, когда мы завтракали на аварийной лестнице, и ветер поднял юбку Казами-сан, я не удержался и подсмотрел. Простите. Простите меня. Два дня назад, я увидел под мышкой защитной униформы Синдзё-сан(Муж. Вер.) её нижнее бельё. Я заметил, что оно зелёное, но ничего не сказал.

— Дело плохо. Я зашёл слишком далеко?

Сержант опустил мощность где-то наполовину, и выражение лица Хибы вернулось в норму.

— Слушай! Если хочешь нормально концентрироваться, то нужно сосредоточиться на постыдных вещах, которые…

Он вернул мощность обратно на максимум.

— Простите. Простите меня. Семь дней назад, я дотронулся до задницы Микаге-сан в ванной потому…

— Безнадёжно.

Сержант опустил уровень до нуля, и затем снова поднял.

— Что значит безнадё… вскипает в твоём ра… простите.

— Это точно безнадёжно.

Он снова опустил мощность, и Хиба недоуменно наклонил голову.

— Правда?

— Да. Поэтому мы подойдём с физической стороны. Я воспользуюсь концептами, поэтому не останется никаких следов.

— О, я бы на вашем месте не тратил впустую время. Я недавно получил предсказание, и там говорилось, что я собачий тип, а значит, это вряд ли сработает. Там значилось, что я пёс, который любит господина, даже если он меня бесит. Это была машина для предсказаний в виде боксёрской груши в том развлекательном зале, мимо которого мы проходили на пути сюда. Кажись, она зовётся «Прямое попадание в ваш истинный характер». В общем, всех немного встревожил мой результат.

— Хм. В таком случае, полагаю, если я подвешу тебя цепями над землёй и буду избивать до слёз, это не будет считаться пыткой.

— Эм, извините, но разве у нас тут не допрос?

Они оба обменялись взглядами и задумчиво промычали.

В следующий миг до них донёсся шум.

Это был пронзительный и разносящийся звук, что повторялся снова и снова.

— Тревога?! — воскликнул сержант, поворачиваясь к Хибе.

Хиба развалился на столе, глядя на Микаге. Люди вокруг неё зашевелились, но она медленно складывала цветную бумагу.

— Хорошо ей… И кажись, самое время для нашего плана.

Его комментарии сопроводило громкое извещение.

— Внимание! Всем на поверхности следует быть наготове! Из-под земли поднимается грузовой лифт! Он перевозит…

После вздоха голос продолжил:

— Веспер Пушку!!

●

— Когда они сочтут, что время пришло, японский UCAT контратакует, используя в качестве приманки Веспер Пушку.

Пока Саяма шагал, его голос разносился в горах.

Небо над ним почти полностью окрасилось цветами ночи. Он нёс две дорожные сумки и шёл через большую стоянку вместе с Синдзё, в волосах которой был цветок.

— Думаешь, с ними всё будет хорошо? — спросила она, наклонив голову.

— Чтобы разобраться с Чёрным Солнцем, американский UCAT рассредоточился, а японский разделился на подразделения Концептуального Пространства и обычного пространства. Когда они атакуют, враг не сможет собраться в единую армию, а значит, если наши силы соберутся на одной или другой стороне, у них будет шанс.

Слева и до самого леса позади них тянулась взлётно-посадочная полоса. Там остановился небольшой самолёт с эмблемой ИАИ.

Они держали путь к белому зданию впереди.

Учреждение, напоминающее крупную больницу, высилось на пять этажей над землёй и имело эмблему ИАИ.

— Это штаб-квартира ИАИ, да? — спросила Синдзё. — Мы наконец-то сюда добрались.

Рабочий день уже закончился, и большинство окон здания окутало тьмой.

Но в то же время перед зданием стояло два человека.

Одной оказалась белокурая горничная, на шее которой висел медальон с синим камнем.

Второй была девушка с волосами до плеч в лабораторном халате. Она в приветствии подняла руку.

— Простого «привет» хватит? Там в Окутаме вроде сейчас весело.

— Действительно, — согласился Саяма с горькой улыбкой. — Воспринимай это как спортивный фестиваль между Японией и Америкой. Так или иначе, довольно странно вас так вот встретить. Ты проходишь практику в UCAT, Цукуёми Мияко-кун?

— Ага, рада видеть, что заносчивости тебе не отбавлять. Прямо сейчас я учусь воспроизводить ослабленные концепты. Если хочешь, могу и вам что-нибудь сварганить из оставшихся материалов. …Это Мойра 1-я. Вы её помните, да?

Мияко сказала, что пора идти, и развернулась. Она воззрилась на тускло-освещённый вход в штаб-квартиру ИАИ и похлопала Мойру 1-ю по плечу.

— Я покажу вам путь в главную западную штаб-квартиру японского UCAT, сторонники Пути Левиафана.

— Буду благодарен. Здесь мы должны отыскать записи предшествующие пустому периоду UCAT, в частности информацию о сотрудниках со времен корпорации Изумо. Мы интересуемся записями предвоенного периода о Кинугасе Тэнкё и мужчине по имени Синдзё Канаме. Помимо того, любым данным о людях с фамилией Синдзё в последующие двадцать лет.

На своих словах Саяма ускорил темп и ступил на приподнятый кафель перед входом.

— Доктор Чжао упоминала новогоднюю открытку от семьи Синдзё, в которой говорилось о ребёнке. Узнав об отце, тот ребёнок мог отправиться на его поиски, чтобы лучше его узнать. Подобно тому, как мы поступаем сейчас… И поскольку ребёнок родился во время войны, то, скорее всего, заключил брак в шестидесятых и имел потомство. И в таком случае…

Саяма глянул себе за спину на Синдзё, которая сейчас была Садаме. Она встретила его взгляд натянутым выражением лица.

Однако он проигнорировал её напряжение и без колебаний произнёс:

— Есть немалые шансы, что твой отец, от которого ты унаследовала фамилию Синдзё, был внуком Синдзё Канаме. …Нам нужно торопиться. Остальные обезопасят место к нашему возвращению.

●

Ровно в 18:00, отряды американского UCAT, охраняющие взрывоустойчивые двери, запечатывающие четвёртый уровень и ниже, осознали, что перед ними возникла группа в бело-чёрных униформах, не открывая эти самые двери.

Они развернули небольшое Концептуальное Пространство и прошли сквозь дверь внутри.

Из-за разбирательств с появлением на поверхности Веспер Пушки и попыток присоединить её к одному из механических драконов «Бланка 9», американский UCAT среагировал не сразу.

Группа в белом ринулась на американских солдат, выкрикивая разом:

— Привет!!

Они прокричали не слишком громко, поэтому повторили ещё раз:

— Привеееет!!

Все они рванули вперёд и, сопротивляясь им, по подземной зоне растянулся поток синего.

Началось второе противостояние.

Разработка задания

Некто бежал по белому коридору.

Коридор был длинным. Его заливал свет, а двери с обеих сторон стояли закрытыми.

Бегущий по нему человек был мужчиной в лабораторном халате. Под халатом виднелись поношенная рубашка и брюки. На ногах мужчина носил резиновые сандалии, но с каждым шагом преодолевал расстояние размером с комнату.

— Ох, проклятье. Если бы только здесь был Ацута. И чего вдруг это создание понесло в Окинаву?

Молодой человек поправил очки на переносице, и его движение явило на воротнике, похлестываемом ветром, имя «Касима».

Он пытался достичь противоположной стороны коридора.

В то же время с обеих сторон развилки впереди выбежали люди. Их было шестеро, и все они носили синюю защитную форму и вооружились метровыми электромагнитными дубинками.

Кроме того, на основании их конечностей заметно выпирала броня.

— Они установили механические части для ближнего боя. Они специально за мной?

Невзирая на это, он продолжил путь навстречу шестерым.

— Эх, — вздохнул он. — Какая же это скука и морока.

Касима шагнул вперёд.

— Даже засняв всё на пленку, я не смогу ничего показать Нацу-сан или Харуми.

Он перекрутился.

— Мне нельзя здесь использовать видеокамеру.

Он нырнул под взмах электромагнитной дубинки от первого мужчины справа. Затем приблизился чуть ли не в упор, из-за чего мужчина лихорадочно отступил.

Используя нечеловеческую скорость механических частей своей брони, солдат с разворотом сместился назад, остановившись на волосок от стены.

Но Касима догнал его за один прыжок. С приближением он вывернул тело, чтобы скорректировать положение в воздухе.

— Тебе ещё многому следует научиться у оружейных богов.

Он слегка сжал кулак и вогнал его в грудь мужчины. Тяжёлая броня не уступала металлической пластине, но всё равно треснула. Стальная защита разлетелась как сухая глина.

— ———?!

Услышав изумлённый возглас солдата, Касима тут же пожал плечами.

— Ты серьёзно думаешь, что от брони и оружия ниже божественного уровня будет какой-то прок против оружейного бога?

Сказав это, он полностью разнёс защитную униформу мужчины. Начиная от груди, по ней пробежали трещины, и все металлические части лопнули изнутри.

Воздух наполнился звуком крушения металла, и сломанные металлические части вывели всю униформу из строя.

Потеряв управление над своим костюмом, солдат отлетел назад вместе с его осколками.

Со звуком, напоминающим треск стекла, он рухнул на пол.

Затем Касима глянул себе за спину.

В следующий миг к нему устремилась серебряная линия.

Это клинок. Остальная пятерка отбросила электромагнитные дубинки и обнажила из-за спины кинжалы с шестидесятисантиметровыми лезвиями.

Первый застал Касиму врасплох и оцарапал его щёку.

В следующий миг оружейный бог поднёс к ней руку.

Он увидел на пальцах красный след.

— Вы изменили их каким-то концептом?

Вместо ответа трое мужчин разом зашевелились. Они бросились ему навстречу.

Однако он двинулся вперёд обычным шагом.

— …

Трое с кинжалами словно разошлись перед Касимой и оставшиеся два наблюдали за его приближением.

Впрочем…

— ———?

Они не могли его увидеть. С механическими звуками тройка впереди остановилась и неистово развернулась.

— ———?!

Они не могли его увидеть. Тем не менее, Касима просто шагал между группой из троих и группой из двоих. Он направлялся к последней группе.

— Да уж, — сказал он. — Несмотря на все мои упорные труды…

Он небрежно поднял руки.

— Я даже не могу показать это самым дорогим мне людям.

Касима встал между двумя мужчинами, которые озирались по сторонам.

— И не могу услышать от них слова похвалы.

Он постучал их по плечу.

— Отцовство — непростое дело.

И словно по сигналу, все пять защитных униформ раскрошились. Не только у стоящих с обеих сторон от Касимы, но и у тройки, которую он миновал.

Цепочка из пяти звуков напоминала треск бьющегося стекла, и столько же людей рухнуло на пол.

Как только Касима добрался до конца коридора, он глянул в обе стороны.

— Понятно. Выходит, та шестёрка должна была выгнать меня сюда под ваш огонь.

На расстоянии трёх метров по обеим сторонам он увидел двойную баррикаду из столов, за которой выглядывали дула противотанковых ружей.

Всего их было восемнадцать, и они качнулись, посылая в сторону Касимы неистовый грохот.

Весь коридор задрожал, выстрелы столкнулись и вышли за пределы слышимости, растворяя звуки за собой.

И прорвали передний фронт этого беззвучия восемнадцать бронебойных снарядов, модифицированных для концептуального боя.

— !

Восемнадцать вспышек искр полнились тишиной.

В воздухе растворились разбросанные красные огоньки, донёсся слабый запах гари, и затем повеял ветер.

Он звучно пронёсся по коридору и омыл всё и вся.

Вызванный столкновением ударных волн белый пар смело прочь, и все окинули взглядом коридор. С обеих сторон от мужчины в лабораторном халате стояло по два человека.

Ими оказались четыре старика.

У первого справа были волнистые седые волосы, он носил белую защитную униформу, и вытянул навстречу огнестрельному оружию Меч Лазурного Дракона.

— Меня зовут Икко, старший брат. Рад встрече с вами.

У второго справа были длинные седые волосы, он носил лабораторный халат и держал напротив оружия бумажный талисман.

— Меня зовут Ницзун, второй брат. Рад встрече с вами.

У первого слева были короткие седые волосы, он носил лабораторный халат и развернул навстречу оружию метровый свиток.

— Меня зовут Мицуаки, третий брат. Рад встрече с вами.

И у четвертого слева были короткие чёрные волосы, он носил лётную куртку и ничего не держал.

— Э-эээ, ну я типа Ёнкичи, четвёртый брат. И я типа супер рад встрече с вами, или типа того.

Трое других тут же на него напали:

— А будь ты проклят. Ты опять начал добавлять себе ужасную манеру поведения, да?

— С меня хватит. Пришло время его кастрировать.

— Брат! Брат! Предоставь это мне!

Среди шума и голосов, Касима снова сдвинулся с места и на него нацелились оружейные дула.

— ?..

Но они потеряли его из виду. Даже когда Касима перешёл на бег, он крикнул к четырём старикам у себя за спиной.

— Они вас видят!

Услышав это, три старых брата перестали копошиться и приняли мгновенное решение.

Они пнули четвёртого брата в центр коридора и вернулись, откуда пришли.

Атака возобновилась и с обеих сторон коридора началась пальба.

Касима продолжил двигаться вперёд, слыша позади вопли Ёнкичи. По какой-то причине вопли звучали так, словно старик получает удовольствие.

— Вот незадача. Их просто слишком много.

Он пригнулся и проскользнул между пулями и ударными волнами.

— Но хотелось бы вернуть это место до возвращения Саямы.

●

— Синдзё-кун, чтобы достать тот документ, ты не могла бы забраться повыше? Ряд «Р» вон там.

Голос Саямы разливался по обширному месту, разделённому книжными полками.

Он присел перед одной из них, и Синдзё слушала его в тени, образованной лампой дневного света.

— Ряд «С» ты хотел сказать?

— Нет, ряд «Р». «Р» подразумевает распутного старика, Синдзё-кун.

— Саяма-кун, ты порой используешь на удивление устаревшие слова, не замечал?

Синдзё подняла взгляд на книжный шкаф «Р». Документ находился посреди полки на двухметровой высоте. Она растерялась, но зелёное создание, которое они выпустили из сумки, подошло и стало как раз перед этим документом.

Похоже, оно просило на себя встать.

Девушка засомневалась, но так и сделала, сняв перед этим туфли. Протягивая руку к документу, она глянула по обе стороны от себя.

Книжные полки будто тянулись до бесконечности. Она не могла оценить пределы пространства, но оно казалось на удивление громадным. Оно было около двухсот метров вдоль и, наверное, около пятидесяти вширь.

Они находились в справочном помещении под главной комнатой западной штаб-квартиры японского UCAT.

Все документы времён UCAT и корпорации Изумо хранились здесь.

…Если объединить первое и второе справочное помещение японского UCAT, они дотянут по размерам до этого?

Размышляя об этом, она увидела движения нескольких человек.

Мияко стояла рядом с входом в качестве их надзирателя.

Мойра 1-я шагала между книжных полок и собирала бумаги, Мойра 3-я копировала документы, переданные ей старшей сестрой, Мойра 2-я готовила чай недалеко от Мияко, и рядом с ними стояла Гиес.

…Теперь они на нашей стороне.

Подхватывая документ, Синдзё подумала, что это странно.

Движение всколыхнуло её волосы. Перед приходом сюда она переоделась в одежду Сецу, но оставила причёску Садаме, и это отличие оставляло колючее чувство.

— Саяма-кун? Ты имел в виду этот?

Она повернулась к Саяме, который присел от неё справа и взирал на неё вверх с прищуренными глазами, словно присматриваясь.

— Да с такой высоты, Синдзё-кун, я действительно могу увидеть нижнее бельё сквозь зазоры твоих кюлот.

Она спрыгнула вниз и двинула ему коленом. Дурак завалился на пол, но едва лишь сел обратно, напустил обаятельную физиономию.

— З-за что ты так, Синдзё-кун? Я просто шокирован.

— Меня не волнует, шокирован ты или нет. …И как ты можешь говорить такие вещи, когда остальные заняты в Окутаме сражением с американским UCAT?

— Я всего лишь спросил, можешь ли ты забраться повыше, чтобы дотянуться до документа. Я вовсе не говорил, что ты должна это делать.

Мне нужно сохранять дистанцию, — сказала она себе.

Синдзё присела к растительному существу, испускающему воздух, погладила его по голове, и оно потёрлось мордочкой о её ногу.

Это произвело немало воздуха, а значит, она явно весьма устала.

Затем кто-то появился из-за книжного шкафа. Это была Мойра 1-я.

— Господин Саяма, Госпожа Синдзё. От японского UCAT прибыл факс. Это газетная статья, связанная с прошлым Хио Сандерсон. Помимо того, у меня есть копии собранных мною документов.

Несмотря на свои слова, Мойра 1-я нахмурилась. Гадая почему, Синдзё проследила за её взглядом. Мойра 1-я смотрела на растительное существо, которое тёрлось о голову Синдзё. Девушка потупила взгляд.

— Мойра Первая-сан, Вам не нравится этот народ?

— Нет, дело не в этом. Но 4-й Гир может мгновенно добиться того, чего мы достигаем путём предоставления нашим господам разнообразных услуг. …Они достойный противник, который убирает большую часть того, что делает нашу работу приятной.

— П-полагаю, у каждого свои заморочки.

— Действительно, — сказал голос у нее за спиной. — Мойра Первая-кун, у меня есть идея на то время, когда мир придёт к равенству. Мы можем создать массажный центр 4-го Гира, обеспечивающий мгновенное облегчение от усталости, и сервисный центр 3-го Гира, делающий то же за продолжительный период времени. В таком случае вы оба сможете соревноваться.

— В этом нет нужды. В конце концов, мы, без сомнения, одержим верх.

— У 3-го Гира, несомненно, множество разных достоинств, — пробормотала Синдзё, пока зелёное создание выпускало в согласии немало воздуха.

Увидев это, Мойра 1-я приложила ладонь к щеке.

— Ох, батюшки. Прошу вас, не унывайте, Госпожа Синдзё. Эм, если воспользуетесь одним из тайных инструментов 3-го, может, это и будет чуточку аморально, но…

— М-мне не нужны никакие инструменты.

— Но звучит полезно, — заявил Саяма.

Вставая, Синдзё затянула галстук рядом с собой и остановила Мойру 1-ю, которая выискивала что-то в своём переднике.

— Гораздо важнее, — сказала она, вытянув руку, чтобы остановить куклу. — Э-эм? Нам можно взять копии, которые Вы сделали?

— Да, несомненно. Вот они.

Мойра 1-я передала Саяме статью о Хио, а Синдзё различные скопированные документы.

— Я пришла к заключению, что это документы о Господине Синдзё Канаме и его потомках.

●

Взяв статью о Хио, Саяма повернулся к Синдзё, которая стояла от него справа.

Она уставилась на документы, связанные с Синдзё Канаме и его ребёнком.

— Не ожидала найти досье на Синдзё Канаме?

— Ну, да. Немного.

Синдзё убрала левую руку от документов и протянула их ему. Он их взял и обнаружил, что после окончания местной начальной школы мужчина начал работать на фабрике Корпорации Изумо в Янаго. В четырнадцать лет он стал посещать лекции компании по особым навыкам.

— Вот как. В шестнадцать он вступил в Первую Высшую Школу Токио. Синдзё-кун, здесь также говорится, что он был ассистентом профессора Тэнкё. …Где документы на профессора Кинугасу?

Мойра 1-я покачала головой.

— Я не смогла найти на него никакой информации. Но в качестве альтернативы, я обнаружила вот что.

Она вытащила из заднего кармана передника конверт. Саяма взял его правой рукой и увидел внутри стопку бумаг. Мойра 1-я ему кивнула.

— Это копии отчётов компании предвоенного и военного периода. Профессор Кинугаса посылал отчёты по Токио после отправки на фабрику в Окутаме, которая являлась новым филиалом компании. Они содержали фотографии фабрики, фотографии Токио после бомбардировки и… фото его дома в горах Окутамы.

— Когда отчёты перестали приходить?

На этот вопрос Синдзё напряглась и улыбка Мойры 1-й улетучилась.

— В августе 1946-го года. В сентябре пришло подтверждение о его смерти. Это произошло в июле 1946-го. Занимаясь настройками на объекте Корпорации Изумо в регионе Кинки, он неожиданно умер от пневмонии, которая развилась от дождя и истощения.

— Вот как?

Саяма кивнул и больше ничего не сказал.

Они получили немного правдивой информации. Многое о профессоре Кинугасе по-прежнему покрыто тайной, но у них были сведения о его доме и о его смерти, и обе эти вещи означали, что он действительно существовал. Саяма направил мысли к объекту Корпорации Изумо в регионе Кинки, месту его последнего посещения.

…Согласно Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов, эта локация соотносится с 10-м Гиром.

25-го августа того же года был запечатан Ямата, и вполне возможно, что концептуальная битва для изоляции Концептуального Ядра 10-го Гира произошла как раз перед этим.

Однако, это всего лишь домыслы. Сейчас его мысли никуда не приведут, поэтому Саяма остановился.

Возвращаясь от раздумий, он обнаружил, что Синдзё смотрит на него с противоречивым выражением лица.

— Саяма-кун, иногда твоя способность концентрироваться действительно поражает.

— Серьёзно?

— Да. Ты временно откладываешь что-то в сторону, но никогда об этом не забываешь.

— Я просто не способен забывать, Синдзё-кун. Это вовсе не достоинство или что-либо подобное. Скорее это сродни сталкеру, который сопротивляется преследовать цель. Хотя для сталкера, преследование цели как раз таки и будет достоинством.

Произнеся это, Саяма предположил, почему Синдзё об этом заговорила.

— Синдзё-кун, ты хотела сказать, что жаждешь моего целомудренного преследования?

— Это вовсе не целомудрие! Это обуза! Гляди, Мияко-сан не может поверить твоим словам!

Саяма глянул мимо Мойры 1-й и увидел, что Мияко смотрит в потолок. Её рот широко раскрылся, и она их окликнула:

— Делай, что хочешь.

— Видишь, Синдзё-кун? У меня есть разрешение.

— Глянь-ка лучше на эти документы. Эти вот здесь. Видишь?

Саяма неохотно опустил взгляд на бумаги, которые Синдзё ткнула в его сторону.

Они напоминали резюме. После записей об опыте работы во время посещения Первой Высшей Школы, там говорилось, что Синдзё Канаме приняли по рекомендации в Военно-морское финансовое училище, но вскоре он получил приказ присоединиться к Токийской фабрике Корпорации Изумо.

…После получения военной квалификации, он, должно быть, перешёл в Департамент Национальной Безопасности.

— В 1937-м, в 19 лет, его отправили на Токийскую фабрику Корпорации Изумо. В 1938-м он женился, и в 1940-м у него родился сын по имени Ёси… и он умер в бомбардировке Хатиодзи в 1945-м, когда ему было 27 лет.

Саяма на несколько секунд замолчал, но получил представление о бесспорном существовании этого прошлого.

— Синдзё-кун, я могу перейти к следующему документу?

— Да, конечно. Но…

Она глянула на Мойру 1-ю, которая просто стояла здесь, как и прежде.

— Похоже, вам что-то не даёт покоя, верно, Мойра Первая-сан?

— Что заставило Вас так подумать?

Позади куклы донёсся голос. Это была Мияко, поедавшая шоколадную сигарету, которую она вытащила из кармана.

— Автоматические куклы любят служить людям, так что обычно тебе бы хотелось, чтобы они быстрее просмотрели все документы и похвалили тебя за хорошо проделанную работу. Но вместо этого, ты просто стоишь столбом, даже не предлагая им продолжать. Так?

— Старшая сестрёнка не очень хорошо себя понимает! И при этом вечно ведёт себя так, будто самая взрослая.

Услышав голос от отдалённой книжной полки, Мойра 1-я обернулась с улыбкой на лице.

— Прошу меня извинить. Я должна предоставить некоторое взыскание.

— Только прошу, не надо ничего шокирующего.

Как только Мойра 1-я кивнула и ушла, повисла тишина.

Саяма вместе с Синдзё перелистнул следующий документ. Распечатка внизу являлась ещё одной записью о сотруднике.

— Синдзё Ёси. Принят на работу в компанию в 1956-м и женился на Мицу, своей коллеге, в 1958-м.

Но когда его глаза достигли следующей строчки истории сотрудника, он ненадолго остановился.

Синдзё рядом с ним сделала то же самое, но именно поэтому Саяма снова зашевелился. Ему следовало это прочесть.

Синдзё спёрло дыхание, и, чтобы вытолкнуть этот воздух наружу, Саяма прочёл оставшуюся часть документа.

— В 1960-м у него родилась дочь по имени Юкио. В том же году он и его жена Мицу погибли в аварии во время поездки в Кинки.

Он снова услышал её резкий вздох.

На то были две причины. Первая, ребёнок Синдзё Канаме, Ёси, умер вместе со своей женой.

И вторая…

— Их ребёнок, Синдзё Юкио, это…

— Девочка. Выйдя замуж, она потеряет фамилию Синдзё, — пролепетала Синдзё.

Она опустила голову и вздохнула.

— Что означает…

Она сглотнула и продолжила.

— Она не моя родня.

●

Саяма услышал, как Синдзё произнесла в землю слово «нет».

И…

— Что же мне делать?

По её тону было ясно, что она не хотела этого принимать, поэтому Саяма неожиданно спросил:

— Ну, Синдзё-кун?

— Э?

На её инстинктивный возглас Саяма выдал невозмутимый ответ:

— Ты собираешься сдаться и отбросить это всё прочь?

— Отбросить… прочь?

— Да. Ты собираешься отбросить прочь прошлое, которое завело нас так далеко?

— Но…

Она повернулась к нему и наклонила голову с опущенными бровями.

— Но нет смысла узнавать что-либо ещё. Эта Юкио наверняка самый обычный человек, и она даже не работала здесь, в штаб-квартире ИАИ. Раз она женщина, то не может быть моим отцом, поэтому никак не связана с Синдзё.

На этих словах она отмахнулась от бумаг снизу. Там было лишь два документа: один на Синдзё Канаме и другой на Синдзё Ёси. Услышав почти нервный звук удара по бумаге, Саяма произнёс:

— Слушай, Синдзё-кун. Что если ты внебрачный ребёнок Синдзё Юкио?

— М-мы не можем просто так предположить…

— Но идея, что ты не связана с Синдзё Юкио, тоже предположение. Не говори ничего наверняка, пока не увидишь всё до конца. Даже прошлое переполнено возможностями до тех пор, пока не увидишь их все. То, что Синдзё Юкио женщина, ещё не гарантирует, что она не твоя мать.

— Почему?

Синдзё задала бессвязный вопрос с дрожью в голосе, и её брови приподнялись.

— Почему? Я сегодня уже увидела смерти стольких разных Синдзё! И всё же ты просишь меня поискать что-то ещё, что практически безнадёжно! Почему?!

Саяма приоткрыл уста и после небольшой паузы произнёс:

— Тебе что-либо известно об этой песне?

— Э?

Её приподнятые брови задрожали, и Саяма продолжил говорить к этой дрожи:

— Песне, которую ты пела при нашей первой встрече.

— К-конечно знаю. Она зовётся Silent Night, правильно? И я знаю слова до шестого куплета. А что с ней? К чему это всё?

— Кто, по-твоему, тебя ей научил?

Ответ вопросом на вопрос заставил её разум сосредоточиться. Прежде чем ответить, она немного поразмыслила.

— Моя мать, полагаю… Наверное, это была колыбельная или что-то такое.

— В таком случае Синдзё Юкио заслуживает того, чтобы её преследовать.

Он взмахнул левой рукой так, что со щелчком вырвало документы из её правой.

Она удивлённо вскрикнула и попыталась за ними потянуться, но Саяма предотвратил это, выставив их напротив. Прямо перед её лицом оказалась последняя строчка истории сотрудника.

— Прочти это внимательно. Там говорится, что осиротевшую Юкио оставили в церковном детском приюте в Сакаи, не так ли?

Прочтя эти слова, Синдзё ахнула.

— Церковь… и оттуда гимн.

В ошеломлении девушка медленно разинула рот.

Она молчала, но её подтолкнули другие слова со стороны. Эти раздались от голоса Мияко.

— Это имеет отношение к японской истории. Сакаи был городом, с которого во время периода Сенгоку распространилось библейское учение, и эта тенденция продолжается по сей день.

— Именно, — ответил Саяма. —Послушай, Синдзё-кун. Тебе не кажется, что в том детском доме в Сакаи Синдзё Юкио доводилось слышать Silent Night как минимум на Рождество?

— Тогда… ты говоришь…

Брови Синдзё дёрнулись в замешательстве, но Саяма ей улыбнулся.

— У нас нет доказательств. Родители Синдзё Юкио были родом из Лоу-Гира, а значит, она никак не могла иметь твои особые характеристики. И будучи женщиной, она сменит фамилию после женитьбы. …Но как человек, слышавший твою песню, я считаю, что слишком рано сдаваться. Важнее то, что песня, которую ты помнишь, несмотря на потерю памяти, должна быть близка Синдзё Юкио. …И родив ребёнка, она бы пела эту песню для него.

Пригладив рукой волосы под лампой дневного света, Саяма продолжил:

— Но остальное зависит от тебя. Станешь ли ты её преследовать, даже если это будет бесполезным? Или сдашься, потому что это бесполезно? Выбор в твоих руках, Синдзё-кун.

●

Белая лампа дневного света освещала небольшую кухню, комнату десятиметровой площади и вход.

Там стояло два человека: женщина, повёрнутая спиной к двери, и парень, сидящий на деревянном пороге. Женщина держала коробочку, запечатанную пищевой плёнкой.

— Ладно, Харакава-кун. Ты завтра будешь в школе, правда?

— Я уже сказал, что буду, Ооки-сенсей.

Харакава уже сменил рубашку из школьной формы на чёрную футболку и глядел на женщину в коричневом костюме перед собой.

— У вас явно немало свободного времени. Разве Вы не должны помогать в подготовке к спортивному фестивалю?

— Нет, мои студенты просто умницы.

— Тогда, может, пойдёте уже домой?

— Ну, рядом с моим домом такая суматоха. Ну, знаешь, американская армия.

— А, это, — сказал Харакава, кивая.

Вчера потерпел крушение самолёт, и в Окутаме по-прежнему ограничивали движение.

— Когда машины разъедутся, я, наверное, пойду, заберу с Кладбища Ниситамы свой мотоцикл.

— Думаю, я после этого поеду на велосипеде домой. Мои друзья и знакомые усердно трудятся, так что мне нужно накупить им в супермаркете разных закусок.

Она счастливо рассмеялась, а Харакава вздохнул.

Тем временем, она повернула к нему взгляд, прищурилась и задумчиво наклонила голову.

— Харакава-кун, у тебя был плохой день?

— Мне даже не хочется об этом говорить, Ооки-сенсей.

— Э? Т-ты имеешь в виду, ну, что-то неприличное?

— Погодите-ка, — огрызнулся он, но остановился и подпёр голову рукой.

Он клацнул языком, после чего повернулся к Ооки, которая с покрасневшим лицом приняла защитную стойку.

— Даже не знаю, так это или нет. Я, похоже, не могу уразуметь, что это вообще было. В голову приходят только самонадеянные мысли, что, может, мне следует что-то сделать, или нужно было не стоять на месте.

Он закрыл глаза.

— Ну, я не смог ничего поделать с проблемой и выбрал простейший путь её решения.

Поддерживая голову рукой, он опустил её вниз, и сверху на неё легла ладонь.

Это Ооки. Он не поднимал взгляда, но она погладила его рукой.

— Ты и вправду сердечный человек, Харакава-кун.

— Разве? — ответил он. — Беда в том, что я не знаю, о чём думают другие.

— Ты и не можешь знать, — с улыбкой в голосе сказала Ооки. — Мне кажется, одна из причин людской доброты заключается в том, что они не знают мыслей других людей.

— Вы так думаете только потому, что всегда говорите обо всём наобум.

— Т-тебя вдруг тоже пробило на прямоту?!

Протест Ооки тут же сопроводил новый звук.

Её плечи удивлённо дёрнулись, потому что это был стук в дверь позади.

Она повернулась к двойному стуку и затем покосилась на Харакаву.

— Эм… — сказала она.

Он ей кивнул, поднялся и прошёл мимо неё к двери.

— Кто там?

— Это Хио. Хио Сандерсон.

Слова прозвучали так, будто говорящий сглотнул, прежде чем их произнести.

Харакава открыл дверь. Парень сделал это сразу же и без колебаний, но в то же время медленно.

Он обнаружил там Хио.

Сперва Харакава заметил оранжевую рабочую куртку и синюю защитную форму, похожую на ту, что носили люди на кладбище.

Затем он увидел её выражение лица: с опущенными кончиками бровей, но расслабленное.

Оно отображало облегчение.

Однако он также увидел у неё за спиной машину и человека.

Машина оказалась тем же чёрным автомобилем, который привёз его сюда, а человеком была высокая женщина в чёрном костюме.

С этими двумя вещами у себя за спиной Хио приоткрыла уста. Она также сложила руки у самой шеи.

— Эм…

Сердце сущности

Лампа дневного света освещала небольшой порог.

Дверь была закрыта, и под освещением стояло два человека: Харакава и Хио.

Они смотрели друг на друга.

— Эм…

Хио начала говорить, а Харакава молча слушал.

Её взгляд опустился на уровень его шеи, но вскоре снова поднялся.

— Похоже, демон снова появился.

— И прокатил нас до Тибы.

— Извини за доставленное беспокойство.

— Твои слова не вяжутся между собой, Хио Сандерсон. Давай нормально поговорим.

— Э?

Она удивлённо наклонила голову и, наконец, посмотрела ему в глаза.

— Ты прав.

Её выражение лица немного смягчилось. Теперь оно выглядело слабым и покорным.

Тем временем, Харакава вздохнул и положил ладонь на стену.

— Почему ты здесь, Хио Сандерсон? Ты встретилась с группой под названием UCAT, разве нет?

Во время поездки на машине домой ему рассказали о смерти прадедушки Хио.

Ему не сообщили подробностей, но дали понять, что UCAT будет защищать Хио и обеспечит ей проживание на будущее. Если ей что-нибудь понадобится, они поддержат её по мере своих сил.

А раз так, возжелай она бегать, они продолжат её поддерживать, пока она будет продолжать этим заниматься.

…Она получит всю свободу, какую только пожелает.

— Разве это не идеально? Ты будешь жить в Америке, где тебе не нужно говорить на этом странном японском языке, и сможешь делать всё, что захочешь. Ты можешь жить в окружении людей без малейшего страха.

Харакава говорил, потому что считал это наилучшим для неё раскладом.

…Тогда как у меня всё наоборот.

Верно, — безмолвно посетовал он.

Так будет лучше для неё, если она не последует его примеру и не опустит руки. И Хио получила это благословение потому, что…

— Кто-то пожелал тебе счастья.

С этим Харкава кивнул. Он направил это одновременно Хио и собственному сердцу.

Сначала девушка ответила тишиной.

— …

Затем убрала руки от шеи, опустила голову и со вздохом пожала плечами.

— …

Но даже с поникшей головой, она улыбалась с опущенными бровями.

Почему…

Харакава спросил про себя.

…Почему у тебя такое лицо, Хио Сандерсон?

Ему казалось, он знал почему, но вместе с тем его посетила другая мысль: Ты просто боишься очередной смены окружения.

Так же, как люди могли привыкнуть к несчастью и принять его как норму, они могут привыкнуть и к счастью.

…И тебе следует сделать последнее.

Как раз тогда Харакава задался вопросом, не об этом ли он думал в недавнем разговоре с Ооки.

Он не знал.

Тогда парень ещё не определился с мыслями.

Даже сейчас он просто считал, что для Хио лучше всего будет принять всё и покинуть страну.

— …

Он услышал чей-то вздох.

Хио.

Она наконец-то вымолвила своими опущенными губами.

— Х-харакава.

Девушка чуть наклонилась в его сторону и мягко сложила руки у груди.

Затем она подняла взгляд и их глаза встретились. Её плечи напряглись, словно в какой-то нужде, но…

— Да. Не волнуйся. Я постараюсь не унывать в моём новом доме.

Только после этого она наконец-то выпрямилась.

Её опущенные брови немного приподнялись и поддержали улыбку её глаз.

— А раз так, постарайся всё же открыть книжный магазин.

Услышав это, Харакава замер.

…Откуда она об этом знает?

Даже не раздумывая, он осознал, что это работа его матери.

К тому времени Хио опустила голову.

— Огромное тебе спасибо.

Прежде чем парень успел что-то сказать, она развернулась и открыла двери.

Повеял ветер, впустив внутрь ночной воздух, и её сине-оранжевая форма исчезла снаружи.

Всего на мгновение Харакава смог разглядеть двор. Он увидел женщину по имени Диана, которая махала в сторону отъезжающей на велосипеде Ооки, чёрную машину и спешащую к ней Хио.

— …

Дверь затворилась.

Ко времени, когда его рука достигла ручки, он услышал, как заводится машина.

Ко времени, когда его рука повернула ручку, он услышал, как машина отъезжает налево.

И поэтому он застыл на месте.

И оставался только воздух, который пребывал в такой же неподвижности.

●

Прохладный ночной воздух омывал Синдзё.

Она стояла как раз на выходе из штаб-квартиры ИАИ.

Девушка покинула справочное помещение по простой причине.

— Мне нужно немного охладить голову. На меня так много навалилось, что и не знаешь, куда себя деть.

Позади неё закрылась автоматическая дверь в холл и, услышав это, она вздохнула.

Немного ранее с ними связалась Сибил. Японский UCAT контратаковал американцев, и они вернули себе всё до третьего подземного уровня. На заднем фоне слышалась пальба, и с усталым, но в то же время довольным голосом Сибил произнесла:

— Ко времени вашего возвращения мы определённо всё вернём. Такова наша обязанность как смотрителей.

— Прошу, постарайтесь, — сказал Саяма перед тем, как положить трубку.

Все усердно работали и, как и говорила Сибил, сражались, чтобы вернуть их базу.

И Саяме, и Синдзё предстояло сделать тут кое-что ещё.

— Поэтому мы не можем торопиться и упустить из виду наше задание, — сказала Синдзё вслух, чтобы себя убедить.

Она повернулась вперёд. Девушка находилась снаружи белого здания.

Она увидела прямо перед собой развязку и большой фонтан, который в данный момент не работал.

Громадное здание ИАИ освещалось, но свет словно впитывали ночь, горы и лес.

Синдзё мягко развела руки в стороны и зашагала навстречу ветру, доносившему холод.

За фонтаном она увидела газон, а еще дальше — взлётную полосу и горы.

Прямо сейчас Саяма собирал ещё парочку документов, но после этого они дождутся регулярного отчёта и отправятся в путь.

— Мы так быстро возвращаемся?

…Надеюсь, у остальных всё хорошо.

Она подняла взгляд к тёмному небу и белому строению ИАИ.

Громадное, — подумала девушка, после чего снова опустила взгляд. У стены справа от здания располагалось несколько торговых автоматов. Вероятно, их поставили для тех, кто ехал на работу, и они стояли под парусиновой крышей.

Чтобы успокоить себя и услужить Саяме, работающему внизу, она подумала, что неплохо будет купить какие-нибудь напитки.

Синдзё повернулась направо и приблизилась к машине. Она провела рукой по волосам, стараясь при этом не сорвать с головы цветок Мукити. Сквозь её локоны повеял ночной воздух и охладил спину и затылок.

Прикосновение прохлады её немного успокоило. Или, по крайней мере, ей так показалось.

…Что я должна делать?

Синдзё пробормотала вопрос в сердце, но ответ донёсся изо рта:

— Полагаю, я отправлюсь в Сакаи.

Как только закончится спортивный фестиваль, начнутся экзамены середины семестра. И после этого будет школьный фестиваль. Ей придётся уехать во время его приготовлений, но она переживала, что остальные её за это невзлюбят.

Синдзё интересовали приготовления к величайшему из диковинных фестивалей Академии Такаакита, но некоторые вещи важнее.

В конце концов, в будущем году будет ещё один фестиваль. Если предполагать, что мир к тому времени сохранится.

Она понимала, что её поиск родителей напрямую не связан с Путём Левиафана. Если судить с такой перспективы, они отправились в эту поездку для преследования Синдзё Канаме как члена Департамента Национальной Безопасности.

Саяма также собрал на будущее сведения о профессоре Кинугасе.

Подтвердив смерть Синдзё Канаме, их расследование по нему было практически завершено.

…Значит, поиск его дочери моя персональная проблема.

— Интересно, спроси я Саяму-куна, пошёл бы он со мной? — сказала она, подходя к торговому автомату.

Синдзё достала из кармана розовый кошелёк и вытащила оттуда 120 йен.

Однако…

— О, они всего по сто йен. Хорошая цена.

Она улыбнулась и закинула 100 йен. Затем услышала падение монеты, и дисплей рядом с отверстием для оплаты осветился сообщением:

[Возврату не подлежит]

На сердце Синдзё легло очень нехорошее предчувствие, поэтому она тут же запустила атаку на рычаг возвращения монеток. Но…

— Почему он не возвращает деньги?

Девушка повторила своё действие во второй и третий раз, после чего глянула на сам рычаг. Внизу под ним на серебряной наклейке из фольги было написано предупреждение. Она прочла его вслух:

— «На самом деле это рычаг невозвращения. Какая жалость» Это ловушка!!

Словно реагируя на её крик, экран отобразил новое сообщение:

[Не о чем беспокоиться!!]

Она инстинктивно врезала рукой по машине, получив за все свои хлопоты лишь боль.

— Ладно уж, — сказала Синдзё после того, как опустила плечи и проверила варианты напитков, начиная с левого края. — Свежевыжатая скумбрия. Моя сладость — лимонный вкус. Горячий Йогурт. Питьевой сыр. …Тут сплошные тестовые продукты?

[5, 4, 3]

Дисплей неожиданно начал отсчёт. Почувствовав неладное, она на секунду заколебалась, но осознав, что разницы всё равно никакой, лихорадочно шлёпнула ладонью по кнопке «случайный выбор».

По воздуху разнёсся шлепок, можно было расслышать громыхание банки внутри машины, и в итоге она добралась до низа.

Синдзё подобрала банку.

— Индометациновый*1 чай.

[Победитель!!]

Э? — гадала она, когда торговый автомат перед ней засветился и из него повалил дым. Автомат открылся, повыскакивали декоративные лампочки, и с многоцветием огней заиграл Марш ВМФ Японии.

Затем он выплюнул ещё одну банку. Синдзё ойкнула и умудрилась поймать её в воздухе.

— Охлаждённая газировка Мицумамэ*2 ?

Она решила отдать эту Саяме и вздохнула. Но пожимая плечами и снова глядя вперёд, она кое-что заметила.

— Почему свет не погас?

Она увидела, как по экрану задвигались цифры. Две семёрки выстроились в ряд, а на правой стороне цифры продолжали вертикально вращаться. Вскоре скорость упала, справа показалась ещё одна семерка, и…

— Нееет! Больше не надо!!

Во время крика и непрерывных ударов Синдзё по машине семёрка пронеслась мимо.

— А.

Хух, — подумала она с ещё одним вздохом.

Её плечи в облегчении опустились, но затем семёрка внизу экрана оказалась обманом и вернулась назад на своё место. Все декоративные огни разом вспыхнули, заиграл «Полёт Валькирий», и Синдзё…

— Ааааааа!!

[Пооооообедиииииитель!!]

— Н-нет! Это больше не смешно!

[Разве не замечательно?!]

— Вовсе нет! Почему ты не слушаешь?! И остановись!!

[Теперь это не остановить!!]

Подобно водопаду наружу выплёскивались банка за банкой, и с неисчислимым грохотом металла они нагромождались у её ног.

Синдзё завопила, отпрянула и в потерях заозиралась по сторонам.

— У-урна! Нужна мусорная урна!

Она вытащила руки вперёд и поспешно оглянулась назад.

На краю взлётно-посадочной полосы за развязкой и газоном кто-то стоял.

Девушка в чёрном мужском костюме в одиночестве взирала на неё.

Синдзё её узнала.

— Тода Микоку-сан?

●

Произнеся её имя, Синдзё понадеялась на ответ Микоку.

Однако девушка ничего не сказала, словно произношение её имени было в порядке вещей.

Она просто стояла там со своей сумкой на левом плече.

…Она из Армии, да?

Она определённо была девушкой, которую описывала Гиес и даже нарисовала её портрет.

Синдзё гадала, что ей делать, и насторожилась от присутствия Микоку, но затем вспомнила собственное положение. У неё не было оружия.

Тем не менее, её посетила иная мысль.

…Она не плохой человек, правда?

Быть может, это и не самая подходящая мысль о том, кто победил одного из Гекатонхейров 3-го Гира.

Однако это успокоило её дыхание. Как бы там ни было, ей нужно удержать девушку на месте, и останется только дождаться прихода Саямы, так как сама она была без оружия.

Зашевелившись, Синдзё подумала, как бы выиграть время и как бы начать разговор.

Она подобрала кое-что с земли и протянула Микоку.

— Э-эм, Тода Микоку-сан? Не хочешь… Эрокругличного чая?.. Почему тут моя фотография?!

— Их продают только здесь?

— Кто это сделал?! …И почему ответ так очевиден?!

Она понесла банку внутрь здания с целью пожаловаться виновнику, но…

— Куда ты идёшь, Синдзё Садагири?

Микоку пошла за ней.

Произношение её имени и скорость девушки заставили Синдзё сжаться.

Она замерла на месте, и шаги Микоку наполняли воздух, пока она приближалась, но затем стихли.

Девушки остановились по обе стороны от фонтана.

И…

— Извини, что заставил ждать, Синдзё-кун. Я попросил Мияко-кун создать философский камень с ослабленным концептом 5-го Гира. Это портативный концепт оптической скрытности, поэтому теперь мне будет проще размещать скрытые камеры. Нам остаётся лишь дождаться отчёта Казами и затем вернуться в То…

Автоматическая дверь открылась, и вышел Саяма с двумя дорожными сумками.

Приметив двух девушек, он остановился и повернулся к Микоку.

Он не колебался. Его глаза лишь на мгновение прищурились и в следующий миг повернулись к Синдзё. Затем он невозмутимо кивнул.

— Подведя итог, ты выиграла много Эрокругличного чая, верно?

— Нет!! Ну, то есть да!! Но проблема вон там!

Она указала рукой с документами к фонтану.

— Смотри! Это человек из Армии!

●

Микоку наблюдала за Синдзё.

Та махала банкой чая в её руке и обратилась к Саяме, вышедшему из здания.

— Ты её видишь?! Видишь, да?! В каком-то роде, это наш первый контакт с кем-то из Армии! Такое не каждый день увидишь!

Это напоминает сцену пятничного шоу о группе исследователей, — подумала Микоку. — Вроде бы в прошлом эпизоде они искали оператора, который отправился впереди всех в глубины неизведанной Амазонки? Сино оно очень понравилось, но не думаю, что они действительно найдут лидера группы Казами.

Тем временем, пока Синдзё выкрикивала объяснения, Саяма немного приподнял руки.

— Успокойся, — сказал он, выставив навстречу ладонь. — Там опасно, поэтому иди сюда.

— Ох, точно.

Синдзё повернулась спиной и зашагала к Саяме.

— Подожди, — непроизвольно позвала Микоку.

Синдзё подпрыгнула и остановилась, в то время как Саяма поднял голову и посмотрел на Микоку.

Его взор, направленный прямо на неё, можно было назвать лишь пронзительным. Она без колебания встретила его в лоб и не выказала страха на взгляд, который словно со звуком её буравил.

— Я должна кое-что сказать Синдзё.

— Мне?

Синдзё робко оглянулась через плечо, но Микоку к ней не поворачивалась. Её разум переключил внимание на правую руку, где она держала в сумке меч. Она убедилась, что сможет в любой момент выхватить тканевую обмотку и обнажить клинок.

Однако, нечто остановило её намерение сражаться: голос Синдзё и тревожно опущенные брови.

— Почему мне? И… кто ты?

— Некто, кто знает гораздо больше, чем вы.

Нависла тишина.

Но Микоку не отрывала взгляда от Саямы. Краем глаза она заметила напряжение Синдзё, но не могла сосредоточиться на ней в присутствии врага.

Но девушка заметила, что Синдзё мягко обняла тело, опустила ресницы и приоткрыла уста.

Микоку более или менее представляла себе, какой вопрос задаст девушка, утратившая воспоминания.

…Она спросит, знаю ли я о ней.

Едва лишь подумав ответить, что не знает, человек прямо перёд её взглядом произнёс:

— Тода Микоку. Только не говори, что ты тоже из тех, кто проверяет некоторые вещи, дёргая за них.

— Что? «Тоже»? И что именно дергать?

— Вааа!!

Синдзё лихорадочно замельтешила руками, раздувая вокруг себя воздух. Она повернулась к Микоку с толикой ярости на лице.

— Н-ничего! Не дай словам этого чокнутого себя обмануть!

— Синдзё-кун, на чьей ты стороне? Что более важно, Тода Микоку. Уходи.

Он указал на лес у неё за спиной.

— Синдзё-кун и я чрезвычайно заняты. Если тебе есть что сказать, сначала договорись о встрече. Позвони в ИАИ и сообщи о своём желании поговорить с императором вселенной. Это приведёт тебя к отделу жалоб UCAT.

— Синдзё, этот парень всегда такой?

— Обычно он даже хуже.

Микоку ей несколько посочувствовала.

Как печально, — подумала она. — Если бы только рядом с ней был кто-то нормальный, как я. Тогда бы у неё не было столько неприятностей.

И поэтому Микоку обратилась к Синдзё, которая всё ещё была на краю её зрения.

— Синдзё, — она вздохнула. — Чтобы я тебе сейчас ни говорила, это не сможет до тебя достучаться, поэтому лучше тебе ничего не знать. Вот почему я молю принять лишь одну вещь в сердце: не могла бы ты, возможно, покинуть UCAT, пока ещё ничего не знаешь?

— …

— Всё это… всё это сводится к нашему сражению с UCAT.

— Почему ты так говоришь?! Почему я должна уходить?

Микоку ответила на вопрос Синдзё не заготовленными заранее словами. Она произнесла величественным голосом, чтобы девушка могла услышать.

— Потому что ты не должна принимать участие в сражении. Ради будущего всего мира.

Эту роль я пытаюсь возложить на Сино, — подумала она.

И затем продолжила.

— Причина того известна лишь нам и немногим внутри UCAT. …И тебе лучше её не знать.

●

Саяма наблюдал за лицом Микоку.

Её глаза были остро прищурены, и она отталкивала его взор.

Но он без колебания проговорил:

— Позволь мне спросить одну вещь. Синдзё-кун была на вашей стороне?

На это плечи Синдзё вздрогнули. В случае утвердительного ответа, это будет значить, что Синдзё принадлежала к Армии, их врагу.

Но Микоку покачала головой.

— Нет. Родители Синдзё того не желали. Равно как и мы или UCAT. Но я знаю Синдзё. Вот и всё, что имеет значение, — она пожала плечами. — Я не стану предоставлять никаких доказательств, но я не меняю пол. Я знала Синдзё прежде, чем она потеряла память, но это всё.

— Вот… как.

Со смесью разочарования голос Синдзё выплеснулся на землю. Вероятно, она надеялась отыскать кого-то ещё из её расы.

И поэтому чтобы вытащить кое-какую информацию и развеять подавленность Синдзё, Саяма обратился к Микоку.

— Ясно. Иными словами, это предупреждение несло сугубо личный характер и находится вне наших позиций в Армии или UCAT.

— Это подходящая оценка ситуации.

— Ясно. В таком случае…

Вот что это подразумевало.

— Резюмируя: ты не смогла позабыть Синдзё-кун, мимоходом приблизилась к ней в Курасики, и добралась сюда, чтобы её увидеть. …А ты весьма заядлый преследователь. Теперь, слушай внимательно.

Он перевёл дух и указал на Микоку.

— Синдзё-кун ненавидит подобных извращенцев. Какая мерзость.

В его голову врезалась банка.

Парень услышал тяжёлый звук напитка внутри, и у него на миг потемнело в глазах.

Однако, свет вскоре вернулся и он увидел небо и банку, отскочившую от головы.

…Горячий Эрокругличный чай.

Саяма не мог позволить ей упасть на землю, поэтому мгновенно сориентировался, подхватил банку в воздухе, открыл и выпил. Чай был хорош на вкус и привёл его в чувство. На этикетке улыбалась Синдзё. Он был рад, что тайно её для этого сфотографировал.

— Превосходно.

— С-саяма-кун? Что именно превосходно?

— Очень просто, Синдзё-кун. Твоя тёплая жидкость столь чарующе вкусна, что…

— Не говори такие вещи, потираясь о банку щекой!!

Синдзё на него крикнула, но её плечи устало поникли, и она повернула голову к Микоку.

— Спасибо за предупреждение, но я вхожу в состав UCAT.

— Я это знаю, и не имею намерения включать тебя в ряды Армии. Но помни: твои родители хотели держать тебя подальше от обоих сторон, и ты почтишь их решение, если прекратишь сражаться.

— Почему? Почему я в таком положении?

Вопрос Синдзё разлился в ночном воздухе, и она удивлённо наклонила голову к Микоку.

— Кем были мои родители? Тебе довелось знать Синдзё Юкио?

— Ну…

Пока Микоку попыталась решить, соглашаться ей или нет, Саяма ощутил слева от себя небольшое дуновение. Ветер дул в сторону Микоку.

В нём содержался красный цвет.

Он принадлежал женскому костюму, который носила…

— Гиес-кун!!

●

Гиес бежала.

Она считала перенос сумок Саямы и Синдзё к главному входу работой её и Мойр, но была рада, что смирилась с результатом без нареканий. Кукла никак не ожидала подобного.

— Я пришла к заключению, что мне повезло получить эту возможность отомстить!!

Она пронеслась справа от Саямы и Синдзё.

Между ней и врагом лежал фонтан, но она без сомнения ступила на его каменный край. Движение по воде являлось кратчайшим маршрутом.

Гиес перенаправила количество гравитационного контроля, необходимое для управления своими мечами, и расстелила его под ногами, чтобы поддержать тело над водой.

Она оттолкнулась от плоской поверхности нерабочего фонтана.

Затем рванула вперёд, вытягивая руки назад.

С полов её костюма вытянулось девять мечей.

— О-о!

Ко времени пересечения фонтана и взмаха телом вперёд в воздухе, она находилась от Микоку в пяти метрах.

Гиес двинула руками как крыльями и рассекла воздух растопыренными пальцами, двинувшись ещё дальше.

Мечи метнулись к Микоку.

Один махнул к её голове сверху слева, один к правому плечу сверху справа, один оттуда же швырнули ей в шею, один полетел к пустому пространству слева, предотвращая её побег, один пронёсся горизонтально к её правому боку, один помчался диагонально вниз к руке, сжимающей с левой стороны сумку, один ткнул в направлении ей живота слева, и один пырнул её талию справа.

Микоку отступила. Она избежала всех, кроме уколов и броска, и, скорее всего, планировала обнажить меч прежде, чем атаки нагонят.

И как раз так она и поступила.

Девушка сделала широкий прыжок назад.

Перед тем как вытащить меч, Микоку продемонстрировала своё мастерство, бросив сумку вперёд.

Это заслонило уколы в бок и талию, так что оставался только бросок в шею.

— !..

Но чтобы избежать последней атаки, она дёрнула головой.

Девушка перестала пятиться и обнажила меч.

Гиес по-прежнему находилась в воздухе, поэтому пришла к заключению, что Микоку планирует атаковать её как раз перед приземлением.

— Попалась!

— ?!

На удивлённый возглас Микоку Гиес воскликнула:

— Сколько мечей я потратила на атаку? Ты считала?! Их восемь!

У неё оставался один в запасе, и она достала его у себя из-за спины.

Кукла запустила атаку одной рукой, прыгая при этом вперёд.

Тем временем Микоку застряла на своей контратаке. После приземления Гиес она не отступила для получения дистанции для атаки. Вместо этого она шагнула вперёд, чтобы заполнить оставшуюся брешь.

…Она так уверена в своём владении мечом?!

В следующий миг Гиес улыбнулась.

— Я пришла к заключению, что дело в этом!

Если девушка достаточно умела, чтобы оттеснить Эгеона, она будет воспринимать Гиес, другого Гекатонхейра, на том же уровне.

Предугадав с высокой вероятностью такой исход, Гиес перешла на свою истинную атаку.

Она отбросила поднятый меч в воздух.

Микоку нахмурилась, но это и укладывалось в прогнозы Гиес.

И действуя согласно предположениям, Гиес ухватилась правой рукой за пустое пространство.

— Приди!

С этими словами нечто действительно прибыло.

Это был меч, но слишком огромный.

В воздухе появился восьмиметровый громадный клинок.

Взмахивая им вниз, его рукоять удерживала громадная рука, синхронизированная с движениями собственной руки Гиес.

Это Бог Войны автоматической куклы.

Едва лишь приземлившись, Гиес опустилась и врезала правой рукой об землю.

Её ладонь автоматической куклы прорвала асфальт и выпустила в воздух пыль. В то же время громадный клинок рассёк ревущий ветер в своём взмахе к Микоку.

Он должен попасть в цель.

Но перед этим, Микоку сделала кое-что другое.

— !..

Она швырнула свой меч в Гиес.

Встретившись с неожиданным действием, искусственный разум выбрал уклонение.

…О нет!

Её ошибка заключалась в том, что она не отключила ограничитель самосохранения.

Гиес не была готова погибнуть вместе с врагом, и в результате сработало автоматическое уклонение машины.

— !

Её тело наклонилось влево, и меч Микоку оцарапал правую щёку и пролетел мимо.

И клинок в руке Бога Войны Гиес скользнул направо.

Разрывая воздух, он рухнул слева от Микоку.

С оглушительным грохотом меч разворотил асфальт.

Однако Микоку всё равно выжила. Более того, она осталась цела и по-прежнему двигалась.

Сначала она перекрутилась, потянулась рукой в воздух и достала один из мечей Гиес, который ранее упал на землю. Его подбросило дрожью от атаки Бога Войны.

Рука девушки резким движением намеревалась метнуть меч в Гиес. Тем временем Гиес присела после падения и пребывала в процессе освобождения всего гравитационного контроля для последующего его использования. Иными словами, она не могла тут же двинуться.

…Что я наделала?!

За этой мыслью тут же последовала неожиданная перемена в выражении лица Микоку. Её глаза широко распахнулись.

— ?!..

Она выпустила меч, подняла облегчённую ладонь перед собой и подхватила что-то в воздухе.

— Новый враг?!

С этим криком она скакнула назад.

Микоку держала что-то в руке. Как раз это и остановило атаку против Гиес и заставило девушку отступить.

То была серебряная вилка. Но она оказалась рекламным аниме-продуктом, поэтому ручка оказалась розовой.

…Это же?..

Гиес обернулась и обнаружила, что у входа стоят два человека. Одной была Мияко, а вторая вытянула руки к Гиес.

— Мойра 1-я.

— Я заняла её у Госпожи Мияко, но сама не очень хорошо стреляю.

Произнеся это, автоматическая кукла прищурилась в улыбке, и Гиес услышала, как шаги Микоку отдаляются сильнее.

Гиес попыталась встать и преследовать, но Мияко её остановила.

— Успокойся, Гиес. Ты не сможешь её победить, если будешь пороть горячку. И сейчас это их проблема.

Мияко указала вперёд, но не на Гиес.

Она указывала на Саяму и Синдзё.

●

Микоку отбросила вилку и бежала назад.

Асфальт под её ногами сменился травой, а затем взлётно-посадочной полосой.

Она видела исчезновение Бога Войны Гиес, и заметила, как рядом с ней вокруг фонтана бегут Саяма и Синдзё.

— Что на уме у Армии?! — спросил Саяма. — Что на уме у тебя?!

Микоку не могла прямо на это ответить. О чём ты спрашиваешь? — подумала она, но ей показалось это забавным.

Она вздохнула и в улыбке выставила зубы.

— Не доходит?! Ничего не понимаешь?!.. Ты во многом как твой отец, Саяма Микото, сын Саямы Асаги.

Её слова нанесли прямое попадание.

Непроницаемое выражение лица Саямы немного нарушилось. Он нахмурился, и взгляд его глаз приобрёл резкость.

— Откуда тебе известно имя моего отца?

— Ты всерьёз рассчитываешь на ответ? Если хочешь знать, следуй за прошлым. Хотя ты можешь отыскать что-то такое, что заставит тебя остановиться на полпути. …Но если сможешь это преодолеть, тогда увидишь поток истории, который все решили игнорировать!

Она перевела дух.

— И Синдзё, позволь мне сказать то, что не удалось сказать мгновением ранее. Эта информация может повлечь за собой как зло, так и благо.

— О-о чём ты?..

— Я говорю о твоих родителях. Они оба были членами UCAT.

Она говорила, словно отшвыривая слова прочь, но затем увидела, как глаза Синдзё расширились.

Это был взгляд изумления. Однако, в нём стояло радостное изумление, а не испуганное.

…Значит, она счастлива услышать, что её родители являлись членами UCAT.

Задумавшись об этом, Микоку на мгновение закрыла глаза и отдалась бегу.

В следующий миг она отпрыгнула с полосы в сторону леса.

Затем девушка услышала рёв чего-то, проносящегося по воздуху.

Едва лишь Синдзё приоткрыла уста, чтобы задать вопрос, нечто поймало летящее тело Микоку сбоку.

Объект подхватил её в воздухе.

— Алекс!

Это механический дракон.

Ранее, стальной цвет его механического тела оставался открытым, но теперь его покрасили в красные, белые и голубые цвета. Микоку окружил созданный им воздушный барьер, и несмотря на их подъём, она воскликнула вниз:

— В следующий раз мы встретимся на поле боя!

Громадная белая структура внизу постепенно отдалялась.

Стоящие перед ней два человека также уменьшались, и яснее открывался окружающий пейзаж.

Её угол обзора вознёсся, и Микоку осознала, что они поднимаются в небо.

— Микоку! Внизу!

Голос Алекса раздавался с рёвом ветра, и Микоку глянула вниз.

Она выискивала что-то отличавшееся от предыдущего, отчего Алекс мог закричать.

— Это же?..

На крыше громадного белого здания кто-то стоял.

Это оказался хорошо сложенный джентльмен среднего возраста в белом костюме. Его волосы были зачёсаны назад, а приятные глаза и рот повернулись в их сторону. Несмотря на ночь, он наиграно поместил ладонь над глазами, глядя вверх. Выглядело так, словно он провожает их взглядом.

— Кто это?

Не отводя взгляда от мужчины внизу, Микоку заготовила для Алекса ответ.

Она сидела на спине механического дракона внутри барьера, защищающего её от давления воздуха.

— Однажды он был одним из наших врагов. Но судя по тому, что я видела, он утратил всякое желание сражаться.

Она скрестила руки на груди и подняла взгляд к ночному небу. Казалось, её обзору не было конца.

— Его зовут Изумо Рэцу. В данный момент он исполнительный директор ИАИ, но во время Великого Кансайского Землетрясения он был лидером японского UCAT.

— Понятно. Гораздо важнее, Микоку, нам нужно спешить. С нами связалась Тацуми. До гавани дошли слухи, что через океан рядом с Токийским заливом путешествует какой-то громадный объект. Скорее всего, те женщина и кукла, швырнувшая в тебя вилкой, собирались известить Саяму и Синдзё об этом же.

— В таком случае…

Слова Алекса были краткими.

— Токио скоро станет местом битвы между механическим драконом и злодейской организацией UCAT.

●

Оно решило двигаться.

Его эволюция прогрессировала без проблем, и оно развилось намного выше того, что назовешь необходимым. Оно использовало эту эволюцию для преодоления подсознательного опасения, исходящего из прошлого, которое оно позабыло.

Даже если кто-то сражался с ним в прошлом и наносил ему вред, своей нынешней эволюцией оно всё это превзошло.

Но оно также гадало, не является ли его чувство превосходства не более чем самомнением. Оно просто полагается на собственные предсказания и отворачивается от реальности?

Но оно приняло нынешнее решение. Используя свои предположения до предела, оно создало величайшего врага, способного себе представить, и эволюционировало, чтобы ему противостоять.

Развиваясь, ему пришлось сделать выбор между одним из двух основных типов механических драконов.

Одним был неизменный тип, способный несколько изменять положение своей наружности над первичным каркасом, дабы создать общую форму, которая могла одновременно летать и сражаться. Поскольку остов не менял форму, он был более прочным, но его способности в полёте и бою желали лучшего, так как обладали элементами для обоих типов.

Вторым был полностью трансформирующийся тип, способный изменять базовый каркас и полностью трансформироваться, дабы создать две различные формы для полёта и сражения. Поскольку остов создавался для раскладывания, он был менее прочным, но производил значительную мобильность и атакующую силу. Основной недостаток заключался в отсутствии защитной силы.

Оно выбрало первое.

На то имелась причина: его гигантская форма. Оно было громадным, и, как следствие, нуждалось в прочности для поддержания тела. И поэтому оно родилось как неизменный тип.

Эволюционируя, ему необходимо было усилить вооружение, дабы противостоять большим врагам, упрочнить броню и укрепить ускорители для превосходства над небольшими врагами, которые атакуют и тут же отступят.

Однако, оно задавалось вопросом, будет ли побеждено или ранено, используя этот метод. Именно провал этого метода послал его на дно той воды, и запустил его эволюцию вновь.

Затем оно отыскало ответ.

Его предыдущая эволюция не была ошибочной. Ей просто кое-чего не хватало.

Едва оно всё накопило, как захотело двинуться.

— …

Оно двигалось сквозь океан.

Оно двигалось на сражение. Оно двигалось во имя людей, которым следовало пребывать с ним, но которых с ним не было.

И в то же время оно задавалось вопросом, куда эти люди пропали.

●

Первым изменение заметили не люди.

Это было громадное учреждение в Канде, части Токийкого центра. Автоматические куклы в подземном помещении заметили на радаре показания философского камня.

— Замечены показания! Судя по размерам, это почти наверняка Чёрное Солнце! Активируем экспериментальное устройство крупномасштабного развёртывания Концептуального Пространства!

В следующий миг от Токийского залива до Автострады Тюо и от развязки Тёфу вдоль 20-го Национального Маршрута до самой Окутамы открылось протяжное неглубокое углообразное Концептуальное Пространство.

В то же время в небо поднялась эскадрилья механических драконов американского UCAT, развёрнутая в Токийском Заливе.

В воздухе над океаном и в окружении огромного количества воды уже летел громадный объект.

Это был чёрный механический дракон свыше трёхсот метров длиной.

1.*Индометаци́н — лекарственное средство, нестероидный противовоспалительный препарат производное индолуксусной кислоты. Оказывает противовоспалительное, обезболивающее и жаропонижающее действие.

2.*Мицумамэ(みつまめ)- японский десерт. Состоит из желатиновых кубиков в сиропе из сладких бобов.

Желанное небо

Над Токийским заливом синие механические драконы американского UCAT выискивали сражения.

Шесть из двенадцати поднимались и образовали звенья из трёх машин с позывными А и B. Звенья C и D заведовали атакой с поверхности.

Когда чёрная фигура вошла в ночной залив с востока, звено А приблизилось с северного неба, а звено B проскользнуло над южной поверхностью воды, описывая дугу в воздухе.

Большой чёрный механический дракон двигался медленно. Он перемещался на запад на высоте приблизительно в пятьсот метров.

Приближаясь к нему с верхнего левого угла, командир звена А заговорил.

Его голос передавался не по электромагнитному радио. Чтобы уменьшить нагрузку на устройство развертывания крупномасштабного Концептуального Пространства в Канде, там не содержалось концепта, позволяющего электромагнитную связь.

Канда также разработала устройство связи в Концептуальном Пространстве, которое позволит использовать радио, предотвращая любое концептуальное глушение, но оно всё ещё находилось на экспериментальной стадии.

По этой причине они использовали оптическое радио, которое передавало сигналы, используя скоростные вспышки небольших огней.

И поэтому летающие механические драконы общались при помощи тех голосов света.

— Пересекаемся.

Пока звено А приближалось сверху слева, а звено В приближалось снизу справа, их командир произнёс в ответ:

— Тэстамент.

Шесть драконов трансформировались в формы истребителей и вывернулись к чёрному дракону группами по три.

Звено А сместилось с верхнего левого угла громадного чёрного механического дракона до нижнего правого.

Звено В пролетело с нижнего правого угла наверх и налево.

В следующий миг звенья C и D запустили упреждающий удар с гавани. Для обеспечения поддержки звеньев А и В, они привлекали внимание чёрного дракона как раз перед их наступлением.

Одновременные атаки прозвучали подобно единому грохоту взрыва.

Наземное подразделение также заготовило кое-какие атаки.

Шесть механических драконов на поверхности выстрелили драконьими пушками из пастей, а танки произвели залп из нескольких сотен концептуально-модифицированных стальных снарядов.

Они попали.

Чистый звук столкновения слился с совмещением ударных волн. Бронебойные, жаростойкие и прочие особые концептуальные снаряды поразили чёрного дракона в нос и плечи.

— ———!

В воздухе разразился продолжительный рёв, а небо осветилось взрывами.

Как раз тогда звенья А и В пересеклись между собой.

Неподвижное освещение Концептуального Пространства Токио окрасило их точку перекрещивания.

Они проскользнули мимо друг друга приблизительно за шесть сотен метров перед громадным чёрным механическим драконом.

Командиры выстрелили драконьими пушками, вторые по званию запустили ракеты воздух-земля, позволяя инерции завершить дело, а третьи члены обоих звеньев главным образом сканировали всё вокруг них, чтобы оценить эффекты всех атак в реальном времени.

К тому времени как перекрёстная атака завершилась, шесть синих драконов миновали чёрного.

Они рассредоточились.

Тройка звена А разлетелась к океану внизу и три члена звена В разделились в воздухе сверху. Чтобы избежать атаки, они пролетели скоростными дугами и снова собрались в группы из трёх.

Когда они снова начали преследование чёрного дракона, командир звена А заговорил:

— Состояние врага?

Он глянул на чёрного механического дракона, летящего по небу и охваченного взрывным пламенем, подобно облакам.

— Небольшое повреждение брони. Окружающий его невидимый защитный щит отразил даже драконью пуш…

Голос, исходящий от третьего пилота звена А, исчез.

Всё увидели в том месте, где находился его дракон, нечто красное.

Ввиду их относительной скорости, это нечто словно медленно кувыркалось и разламывалось на части. Это обломки синего механического дракона и пламя его взрыва.

В него попала атака, которую никто из них не увидел.

И враг нацелился на третьего члена, который на него не нападал.

Их всех пробрало холодом, и они кое-что осознали.

Дикий зверь всегда в первую очередь атакует слабейшую цель.

И дикий зверь поставит слабого в пример, чтобы воцариться над остальными.

Командир звена А принял молниеносное решение и завопил:

— Звено В, разомкнуться! Вам тоже, земное подразделение! Враг может сканировать данные нашей атаки! Валите прочь от оружия, оказавшего наименьший эффект!

Люди, к которым он обращался, ответили.

И они совершили это яркими взрывами.

Один появился в небе и одиннадцать поднялись от гавани вдалеке.

Это третий член звена В и танки на пристани.

В окружении гавани поднялся дым, но не прозвучало особых криков. При использовании электромагнитной связи разрушение вызывало помехи, но здесь оставался лишь огонь.

Но затем командир каждого звена получил сообщение. Это были последние сведения от третьих пилотов звеньев А и В, которые они сумели отправить перед крушением. Информация сообщала природу вражеской атаки.

— Чёрный свет?

Такого не должно существовать. Это оптическое оружие, невидимое в ночи.

Чёрный механический дракон выстрелил со всех пушек, спрятанных в его теле. Вполне вероятно, он выстрелил и из пасти.

И затем он ускорился. Его тело за мгновение сжалось и в следующий миг разжалось опять.

— !..

Он выдал вопль и двинулся вперёд к гавани, где собралось больше слабой добычи.

— Преследовать!

Остатки звеньев А и В слились в одно формирование из четырёх машин и бросились следом за чёрным драконом.

Повернувшись к горящей гавани, чёрный дракон с помощью ускорения стряхнул окружающее себя пламя.

Когда он снова показался на глаза, второй по званию в звене В описал увиденное:

— Он невредим.

Он произнёс это с придыханием, но командир звена В ответил:

— Нет. Наш третий сообщил, что осталось небольшое повреждение брони, и это больше, чем кому-либо удавалось шестьдесят лет назад. Нам не известно, как сильно он может ускоряться, но мы, без сомнения, сможем привлечь его внимание и повредить.

От пламени в гавани поднялись световые точки.

Они принадлежали механическим драконам звеньев C и D, чертившим дуги в небе на прямом пути к врагу.

Но все синие драконы увидели, как чёрный немного опустил голову, не прекращая ускорение.

— !..

Из его пасти подобно водопаду чёрного света выстрелила драконья пушка.

Но он нацелился не на механических драконов, прибывающих с гавани.

— Чёрт бы побрал эту штуку!!

Атака прокатилась по гавани за миг.

Она пронзила пришвартованные грузовые суда, которые использовались в качестве баррикад, словно они сделаны из бумаги.

Чёрный свет выжег снаряжение, оружие и всё остальное заготовленное в гавани, и столкновение подбросило их в воздух.

Слева направо пронёсся водяной всплеск.

И лишь после небольшой задержки прибыли звуки взрывов и разрушение от ударных волн.

Они тоже промчалось слева на право, расшвыривая в небо валуны, обломки и столбы воды.

Колонны разрушения с лёгкостью достигали трёх сотен метров. Следом машины из грузовых кораблей и пятидесятиметровые крыши складов полились с неба как дождь.

За всем разрушением не оставалось места для укрытия. Повсюду простиралось лишь густое море высокого пламени.

И за всем этим открывался вид на город. Находясь внутри Концептуального Пространства, он опустел, но его ночной пейзаж был создан руками человека.

Чёрный механический дракон ускорился к тем огням ночи.

И с продолжением пути, его преследовали синие механические драконы, а машина командира звена А трансформировалась. Ноги сузили крылья, голова вытянулась вперёд, и всё тело стало длиннее и стройнее.

— Всем формированиям, трансформироваться в быстроходную крейсерскую форму и продолжить миссию. Преследовать…

Он перефразировал начальный приказ.

— Сбить врага.

●

Движение заполняло подземное пространство.

На стене белого коридора стояли символы B2F.

Это подземная часть японского UCAT. Коридор заканчивался большой взрывостойкой дверью, на которой чёрными печатными буквами значилось «Новая штаб-квартира»

Впрочем, дверь была открыта, поэтому два слова разделились на две стороны.

Внутри того пространства, которое функционировало как новый центр японского UCAT, голос провозгласил о происходящем. Голос японца звучал устало и в одышке.

— Это что, решающая битва?!

На его словах по помещению пронеслись выстрелы. Стоящие внутри штаб-квартиры носили синюю униформу, а те, что прорывались внутрь, носили белую. Несколько человек из каждой группы отбросило в сторону пальбой, но оставшиеся пошли на столкновение.

Белые стреляли и продолжали бежать, в то время как синие возвращали огонь.

Никто из них не уклонялся.

— Идиоты! — рявкнул командир среднего возраста во главе белой группы. Он заговорил по-английски. — Мы перехватили ваши оптические сообщения, поэтому знаем, что над Токийским заливом появился Чёрное Солнце!

Он получил ответ на японском.

Стреляя из автомата с самой верхней террасы, командир американского UCAT выкрикнул в ответ:

— Наша работа заключается в защите этого места, чтобы ни случилось! Если вам не по нраву, тогда поменяйте расклад!

— Раз вы всё прекрасно понимаете, то готовьтесь!

Они оба побежали навстречу друг другу, пристально глянули друг на друга и заготовили оружие. Затем воскликнули в унисон одно и то же слово:

— Тэстамент!

Они вместе выстрелили из своих автоматов в последний раз.

Между ними оставалось только три метра, и с одновременным нажатием спуска на такой короткой дистанции в воздухе разлился звук выстрела.

Мужчина из японского UCAT держал оружие в правой руке и прикрывал лицо левой. Пули отскочили от его плеча и врезались в потолок позади него.

Однако с мужчиной американского UCAT произошло иное. Он попытался поднять для защиты свою бронированную руку, но обнаружил, что она не двигается.

Он присмотрелся и увидел, что силовой привод его формы был покороблен от предыдущей пальбы.

Поначалу он нахмурился на неожиданный поворот событий, но мгновением позже осознал, что пули, летящие к центру его груди, снабжены неким концептуальным эффектом.

— Учебные пули?!

Как только мужчина это осознал, он улыбнулся.

Он оскалил зубы, словно говоря, что всё шло просто идеально.

— Вы без наивности и шагу не ступаете, да, жёлтые обезьяны?! Но я вас за это похвалю!

Он приготовился к попаданию и закрыл глаза.

Но в тот же миг до него донёсся голос.

— Я пришла к заключению, что этого достаточно.

Перед пулями махнула рука и приняла удар на себя.

Трескучий звук заставил всех остановиться, но хозяин руки помахал ладонью.

— Никаких проблем. Я могу шевелить ей гравитационным контролем.

Когда она поднесла руку к груди и поклонилась, кто-то пробормотал её имя:

— №8.

— Тэстамент. Я решила немного вмешаться, поскольку нахожусь в долгу у американского UCAT.

— В долгу? Но благодаря коллективной памяти кукол я слышал, что они тебя уничтожили.

Командир опустил свой автомат, у которого кончились патроны, и нахмурился. Тем временем, №8, одетая в рубашку и джинсы, которые ей передали американский UCAT, покачала головой.

— К сожалению, нет. После отправки по коллективной памяти особенностей техники полковника Одо, я вошла в спящий режим, но после этого…

Она окинула взглядом всех и показала им руку с застрявшими в ней пулями.

— Судя по всему, полковник Одо поймал меня перед падением.

— То есть, ты спасла его потому…

— Тэстамент. Я командую автоматическими куклами, поэтому спасла жизнь кого-то того же уровня. С другой стороны, это единственное тело, которое оставалось на складе, поэтому теперь мы равны. Если вы желаете насладиться продолжением сражения, пожалуйста, приступайте. В таком случае, я предоставлю всем вам свои услуги.

Она перевела дух.

— В противном случае, прошу, вернитесь к вашим стандартным обязанностям. И если так, я всё равно предоставлю свою поддержку. Таковы мои обязанности, как автоматической куклы.

●

Битва над Токио уже переместилась на двадцать километров назад от линии фронта в Токийском заливе.

Чёрный механический дракон двигался по коридору Концептуального Пространства, тянущемуся на запад.

Быть может, он осознал, что это кратчайший путь, быть может, подумал, что ничего не станет ему препятствием, и что он сможет при столкновении протаранить любую стену, но решил просто поспешить дальше.

Целью чёрного дракона являлось Концептуальное Ядро внутри Веспер Пушки, расположенной в Окутаме.

То была сила его мира, и он летел, ведомый обонянием, которое напоминало инстинкт возвращения домой.

Он просто продолжал путь на запад по маршруту, образованному коридором Концептуального Пространства.

За его гигантской фигурой гнались синие механические драконы.

Все они в десять раз уступали ему по размерам. Пока чёрный спокойно ускорялся при помощи крыльев, синие сузили тела и рассекали воздух в преследовании.

Число синих драконов снизилось.

Их оставалось только пять.

Звено C было полностью истреблено, в звенья А и B состояли из командиров и вторых по званию, и в звене D оставался лишь второй по званию. И хотя эта пятёрка сохранилась, каждый из них получил урон.

Однако то же относилось и к чёрному дракону.

Его броня местами была треснута или повреждена.

Этот урон нанесло звено C не далеко от перекрёстка Автострады Тюо с внутренним кольцевым маршрутом, который описывал дугу вокруг городского центра Токио. Они атаковали, используя в качестве укрытия приподнятое шоссе района Синдзюку.

Результат можно было увидеть по нынешней ситуации.

Скорость чёрного дракона не упала. Напротив, она возросла, словно сообщая о приближении к добыче.

Нагоняющие синие драконы летели под тёмным небом и над покинутой автострадой.

Среди них, второй по званию звена D проговорил:

— Проклятье. Урон по трансформационной структуре не даёт мне применить пушку. Если бы мы только могли закрыть конец Концептуального Пространства, то сосредоточили бы на нём наши атаки.

— Мы не можем этого сделать, — ответил командир звена А. — Пробей он стену в реальный мир, это вызовет хаос по всему земному шару. Нам нужно воспользоваться временем и расстоянием, предоставленным этим длинным Концептуальным Пространством, чтобы прикончить его, пока он занят поиском наживки.

Он продолжил.

— D2, тэстамент. Можешь отступать. Все остальные, продолжаем.

С этим, командир звена А, А1, обогнал синюю группу.

— Приступаем ко второму этапу операции «Громовой Дракон».

Пока они пролетали над автострадой, внизу простиралась земля возле Тёфу.

Они увидели фабрики и рисовые поля. Скопление огней на юго-западе принадлежало области вокруг Станции Ниситёфу. Там сгрудилось несколько домов и универмагов, поэтому приподнятая земля полнилась светом и тенями зданий.

Рядом располагалась громадная затенённая область.

Это Аэропорт Тёфу.

Чёрный механический дракон пересекал тот свет и тень на высоте шесть сотен метров.

Один из синих механических драконов отступил, поэтому оставалось четверо: А1, А2, В1 и В2.

А1 и В1, два командира, вознеслись в небо слева и справа. И…

— Слушай, — обратился В1 к А1. — Перед входом в Концептуальное Пространство ты видел видео с Ёкоты, верно? Ну, знаешь, с правнучкой того героя прошлого.

— Ага, девочки под защитой полковника. Ту, которую много лет называли одержимой демоном.

— Мы и впрямь сможем сказать ей, что ей не придётся больше об этом волноваться?

— Успокойся, — ответил А1. — Полковник, может, и страшен, но он о нас переживает, правда? И мы сказали оставить передовую в наших руках. Раз уж мы смогли сказать такое кому-то вроде него, то ни за что не оплошаем перед девочкой.

При этих словах, два дракона описали две дуги, чтобы достичь неба с обеих сторон чёрного дракона.

Затем чёрный дракон слегка покачнулся, открывая пушки по всему телу.

Как раз тогда в него сзади вонзился свет.

А2 остался позади и выстрелил драконьей пушкой.

Тем не менее, атаку с тыла заблокировали защитное поле и броня дракона.

Свет расщепился и рассеялся, но чёрный дракон хоть и немного, но замедлился.

В кабинах раздался голос. Он принадлежал А1.

— Передать весь контроль данных на В2. Нам нужно сосредоточиться на пилотировании.

— Тэстамент.

Произнеся это, А1 и В1 рванули к чёрному механическому дракону сверху.

●

А1 не трансформировался. Всё так же в быстроходной крейсерской форме, он полетел к спине чёрного механического дракона, словно падая головой вперёд.

Аппарат обволокло рёвом ветра, и он прогибался и трещал под напором.

Однако, А1 не обращал на это внимания и ускорялся к центру спинной брони чёрного дракона, походившей на плавник.

В тот же миг чёрный дракон открыл свою спину.

Это явило ряды пушек. Как и описывали записи шестидесятилетней давности, на его спине показалось шестьдесят четыре пушечных дула.

И внутри них уже накапливался свет.

В самое мгновение перед их выстрелом, А1 выдал крик:

— Огонь!!

С этим появились два типа света.

Один был чёрным светом, выстрелившим из пушки дракона.

Второй пришёл с совершенно иного направления.

Из тьмы на юго-западе от земли Аэропорта Тёфу вылетел трассирующий снаряд.

Свет от него явил группу наземного транспорта, включая танки.

Снаряд попал первым.

Левый бок чёрного механического дракона охватило светом и шумом, и он выдал крик.

С раскрытой бронёй убранные им защитные пластины были сложены в разных местах на спине. Это означало, он не мог изогнуть тело, чтобы избежать урона.

— ———!!

Небо наполнилось трескучим звуком, и А1 с В1 разом отреагировали.

На их нынешнем пути восходящий чёрный свет пронзит их насквозь, поэтому они скользнули в стороны, словно сдвигаясь от спины дракона к его бокам. Затем они трансформировались в обычный лётный режим и тут же переключились на боевую форму.

Трансформируясь, каркас, броня и раскинутые конечности стыкались со всей мощью сопротивления воздуха, который врезался в их нижнюю часть со звуком, напоминающим хлопки одежды.

Два механических дракона воспользовались отдачей и сопротивлением воздуха, чтобы завертеться. Они направили носы вниз, словно кружа с обеих сторон чёрного дракона.

Таким образом, они сумели избежать залпа чёрного света, взметнувшегося к ним.

И они в мгновение ока рухнули вниз и действительно проскользнули слева и справа от врага.

— ———!

Они продолжили опускаться к автостраде, ниспадающей внизу.

Чёрный залп, которого они избежали, изогнулся в небе сверху и погнался за ними.

Чёрная атака разделилась на тридцать два выстрела с обеих сторон и стремительно приближалась к двум драконам.

Но они спешили вниз, чтобы её избежать.

В качестве поддержки второй снаряд с юго-запада засадил чёрному дракону в морду.

Воздух наполнился рёвом, а от удара поднялось пламя, но…

— !

Из чёрной пасти дракона выстрелила пушка и как раз в сторону юго-запада.

Он попал, и сквозь тёмный аэропорт прошла прямая линия.

Со звуком отдалённого грома строй боевых машин рассыпался под взрывным пламенем.

Всё было уничтожено до неузнаваемости.

Но несмотря на разрушение, А1 успешно избежал атаки.

Он прошмыгнул мимо чёрного света, преследующего его над головой, и достиг асфальта, преодолев скоростной лимит.

Перед самым столкновением с поверхностью, А1 выдвинул конечности боевой формы и швырнул себя в автостраду.

Металл врезался в асфальт, а непреодолимая инерция скорости механического дракона заставила его забуксовать вперёд с грохотом разрушения.

Все консоли кабины мгновенно осветились красным, потому что урон каждой части его тела резко вошёл в опасную зону. Просто удивительно, что трансформирующийся механический дракон смог так долго протянуть.

— Это ещё не конец!

А1 продолжал движение. Он вынудил тело подняться, что сломало его переднюю правую ногу.

Разрушение эхом прокатилось по воздуху, дракон наклонился вертикально и повернулся прямо вверх.

Прежде чем полностью встать, А1 нацелился носом на живот чёрного механического дракона.

И синий дракон трансформировался.

Он переключился на обычную лётную форму, отбросил части, не пережившие процесс, и направил всю свою силу в ускорение.

Он воспарил на миг перед тем, как начал опускаться назад под собственным весом, но затем…

— Пошёл!

Синий дракон проскользнул мимо чёрного залпа над головой и заставил себя набрать высоту.

Его передняя правая нога отвалилась, а один выстрел чёрного света разнёс вторичную пушку на плече.

Но как бы там ни было, он не останавливался.

Пронёсшись мимо левой стороны чёрного дракона, он по дуге поднялся в небо.

Затем развернулся и нацелился вниз.

Там лежала спина чёрного механического дракона. После предыдущего залпа в комплекте пушек там не виднелось света, а броня была удалена, чтобы их раскрыть.

В пасти синего механического дракона накапливался свет.

Но даже с этой драконьей пушкой вражеское защитное поле требовало прямого удара.

И поэтому он сделал неполный поворот, чтобы направить голову прямо вниз.

Поскольку уровень повреждений вряд ли позволит ему выдержать что-либо ещё, синий дракон перешёл в единое нисходящее ускорение.

Противник ответил медленным скапливанием чёрного света в пушках во второй раз и открытием дополнительной поверхности брони. Чтобы выстрелить в синего дракона, оттуда высунулись небольшие пушки.

Тем не менее, его контратаке помешало нечто другое.

Прерывая подготовку к огню чёрного дракона, всё его тело сотряслось от могучего столкновения и слегка воспарило.

Нечто врезалось в него снизу: В1.

А1 не мог разглядеть его положение, но В1, скорее всего, столкнулся с животом чёрного дракона и теперь прижался к нему. Затем он начал ногами раздирать его бронированные пластины.

— !..

В1 взревел, и из живота чёрного дракона выплеснулся белый свет.

В1 выстрелил в упор.

Чёрный дракон явственно передёрнулся, испустил вопль и тряхнул крыльями.

В следующий миг от его живота разлилось несколько цветов, отличных от белого: красный и чёрный.

Эта смесь образовала взрывное пламя уничтожения.

Рёв и белый свет В1 растворились и пропали, не сообщая, что от них осталось.

Однако А1 не колебался.

Нацелившись вниз, он ускорился в стремительное пикирование, которое значительно превзошло гравитационное ускорение.

И следом…

— ?!..

Движение А1 обуяло беспокойством. Он качнулся и чуть отклонился от нисходящего пути.

Как раз тогда он увидел, что осталось в небе позади, где должны были находиться А2 и В2.

— Их сбили?!

Во тьме небес там оставалось только два дымовых следа. Обломки, скорее всего, разбросало по автостраде далеко позади.

Дрожь его тела пришла от потери В2, который заведовал его центральным контролем. Внутри кабины А1 командир звена А переключился на полностью ручное управление. Это означало, что он не сможет использовать систему наведения, но…

— Я могу целиться на глаз!

Крикнув это, он завершил переключение.

Однако небольшая задержка оказалась фатальной. Снижение ускорения позволило пушкам внизу накопить свет. Они ещё полностью не зарядились, но вполне хватало для выстрела.

— Проклятье!

И словно заглушая его крик, поднялся чёрный залп толщиною в стену.

Он будет сбит.

Но в то же мгновение рядом с А1 на ещё большей скорости опустились еще одна синяя фигура.

— D2?! Я приказал тебе отступать!

— Ну, видите ли, повреждения моей трансформационной структуры застопорили меня в быстроходной крейсерской форме.

Не давая возможности себя остановить, мужчина продолжил:

— Отправляйтесь вперёд. …И убедитесь в том, чтобы вы и остальные получили похвалу от той одержимой демоном девочки.

Острый фронтальный край синего механического дракона с позывными D2 ринулся в чёрный шквал огня.

И не столько от прямого попадания, сколько от неизбежного столкновения, D2 был уничтожен.

Синий дракон разлетелся на куски, а его обломки рассыпались по округе, но он всё равно проложил путь. Теперь в чёрной стене зияла пустая брешь.

Затем остатки D2 рухнули на спинные пушки чёрного дракона.

И таким же образом, А1 прорвался сквозь открытый путь в заграждении огня.

Прямо перед ним лежала спина чёрного механического дракона.

Чёрный свет рассеялся, а крушение D2 открыло в пушках дыру.

Внутренний каркас чёрного дракона и подвижные части показались на глаза.

Это и есть цель А1.

Он за миг трансформировался. В боевой форме он ускорился к спине чёрного дракона, несмотря на потерю передней правой ноги. Перед самым ударом он выстрелил полный залп своей драконьей пушки.

И он столкнулся со спиной громадного дракона.

●

Рядом с Развязкой Тёфу на Автостраде Тюо в небе распустился цветок.

Гигантский красный цветок с ядром более сотни метров в обхвате.

Его лепестки состояли из пламени взрыва, а звук его распускания напоминал как звериный рык.

Тот цветок зацвёл в ночном небе, но очень скоро рассыпался.

Волоча за собой пламя, в небо разлетелись семена, но представлявшие собой куски чёрного механического дракона. Громадные обломки каркаса и брони падали на землю, а меньшие осколки рассекали ветер и рассыпались отовсюду.

Позже прибыл оглушительный грохот. Могучий рёв послужил доказательством разрушения, за которым последовали разбросанные звуки фейерверков.

Едва лишь ветер смахнул с воздуха всякий дым, оставалась только одна вещь: затяжные отголоски разрушения.

Ничего конкретного не сохранилось.

Чёрный механический дракон был уничтожен.

Место назначения бега

Небольшая комната около восьми квадратных метров имела арочный потолок.

На полу расстелился оранжевый ковер и стены покрывали обои из довольно толстой белой ткани.

Из меблировки были только прикреплённые к полу диван и кровать, встроенный в стену телевизор и пара полок.

Лампы, включенные на потолке, создавали тени перед дверью и на краю кровати.

Эти тени отбрасывали два человека, которые были женщинами.

Высокая женщина в чёрном костюме стояла перед раздвижной дверью, и невысокая девушка сидела на краю кровати.

— Ладно, Хио. Я пойду, но ты уверена, что в порядке?

— Д-да. Я могу увидеть происходящее по телевизору, миссис Диана.

— Верно, — с улыбкой ответила Диана. Она притронулась рукой к двери у себя за спиной. — Не волнуйся. Мы получили сообщение, что Чёрное Солнце был уничтожен, помнишь?

— Да, мэм.

Хио кивнула и продолжала сидеть, даже не сняв куртку.

Увидев это, Диана наклонила голову, по-прежнему улыбаясь.

— Тебе не верится?

— Дело не в этом. Я не вижу причин мне об этом врать. Просто… это означает, что там произошло сражение.

— Да, и, похоже, было потеряно немало жизней.

Когда Хио это услышала, её голова поникла, а Диана продолжила говорить:

— Грустить это нормально, Хио, но если собираешься что-то сказать, скажи спасибо. Они сражались, чтобы создать счастье, а не вызвать у людей грусть.

— Да, мэм.

Несмотря на осевший тон ответа Хио, глаза Дианы прищурились в улыбке.

— Но ты, наверное, пока этого не поймёшь, поэтому поразмысли снова, когда будешь чувствовать себя в большей безопасности и когда подрастешь. …Возможно, после того, как у тебя будут дети.

— Н-но я ещё не скоро выйду замуж.

Когда Хио напрягла плечи, зарделась и замахала туда-сюда руками, Диана слегка рассмеялась.

— Лучше девочкам вот так мило смущаться, чем грустить, Хио.

— Ах, — выдала Хио, осознав, что Диана её утешала.

Она расслабила тело и испустила вздох.

— Огромное Вам спасибо.

В благодарности она слегка опустила голову, но к тому времени, как снова подняла взгляд, выдала небольшую улыбку.

Хио задала Диане вопрос светлым голосом, который прозвучал немного натужно.

— А что же Вы, учитель? Мистер Салли мне рассказал, что Вы вышли замуж.

— Мы с мужем вовсе не в таких отношениях. Однажды мы вдвоем расследовали источник дохода небольшой организации в Соединенных Штатах. Это переросло в сражение с врагом, и, после месяца ожесточенных боёв, мы обнаружили, что у нас немало общего.

Глаза Хио широко распахнулись, но Диана лишь с улыбкой в голосе продолжила:

— Мы пообещали друг другу единолично вынести смерть другого, кто бы ни умер первым.

— Что… что он за человек?

— Ну, он отталкивает других, ставит себя выше остальных, и верит, что всегда во всём прав, но в то же время действительно надеется обнаружить, что ошибается.

Диана словно говорила это себе, и Хио сковало безмолвием.

Она губами вымолвила слова и вздохнула.

Услышав, как из лёгких девушки вырвался воздух, плечи Дианы слегка опустились.

— У тебя есть кто-то такой же?

Когда Хио услышала вопрос, её плечи напряглись, и движение вызвало звук от ожерелья из камушков у неё на шее.

— Н-нет, никого.

— Хио, ты же знаешь, что не сможешь меня обмануть.

Хио подняла взгляд и уставилась перед собой.

В какой-то момент дверь открылась, и позади Дианы показался грузовой отсек транспортного самолёта.

Комната Хио находилась внутри защитного барьера, помещённого в уже концептуально-защищённом транспортнике. Это был специальный самолёт, который маскировал любой концептуальный сигнал при перевозке концептуально-измененных предметов. Гостевую комнату специально организовали для Хио.

Девушка ощущала дующий из двери прохладный ветерок. И…

— Хио.

Она услышала голос, который будто прорывался сквозь рокот реактивных двигателей самолёта.

— Попытайся ты остаться в той квартире, я бы при необходимости забрала тебя сюда силой.

— Это потому…что таковы ваши обязанности?

Диана сохранила улыбку, когда её волосы обдувал ветер, и Хио задала неожиданный вопрос.

— Что вообще происходит? Мне давали объяснения, но я всё равно полностью не понимаю. Прадедушка и Вы принадлежали к организации под названием UCAT… но мои родители тоже на них работали? Вы всё сражались в смертельных битвах?

— Да, и вот так всё стало, как есть.

Этот простой ответ сопровождала смена выражения лица.

Хио на мгновение оторопела, но вскоре после этого взорвалась:

— Почему?!

Диана не ответила, поэтому Хио продолжила говорить. Она немного приподнялась с кровати и её брови при этом вздёрнулись.

— Я просто хотела жить обычной жизнью. Разве не этого же хотели мои родители и прадедушка?

— Но как раз благодаря им ты стала собой. Они защитили счастливую жизнь, которую ты хотела, и подобные им люди сохранят её в будущем.

— Но… — выражения лица Хио распалось и передёрнулось. — Но я хочу нормальной жизни. Почему все должны идти сражаться? Такая… проблема разрешится сама собой, если немного подождать!

Не говоря больше ни слова, Диана попятилась.

— Учитель! — позвала Хио, но Диана вышла за дверь.

Девушка инстинктивно встала и попыталась броситься за ней, но…

— …

Она съёжилась и остановилась. Хио увидела улыбку во тьме за закрытой дверью.

Прищуренные и улыбающиеся глаза Дианы смотрели прямо неё сквозь уменьшающийся дверной проём.

— Хио.

Улыбчивый рот открылся, когда дверь закрылась наполовину.

— Давай вернёмся к предыдущей теме. …Ты замечательная ученица, Хио. В конце концов, ты не сдала себя в той квартире. Да, истинная женщина должна помочь нерадивому джентльмену проложить путь и тактично позволить ему сделать первый шаг и повести за собой.

— Э?

— Просто подожди, Хио. Северный ветер, доносящий тёмные тучи с одинокой звездой, не покинул семью грома. И Хио, как твой учитель, позволь мне ответить тебе заранее.

— Э? Ох, да, мэм.

На озадаченный ответ ученицы, улыбка Дианы расширилась.

— Насчёт прошлого вопроса, чтобы разрешить твои проблемы, необходимо не только время. Тебе также необходима…

К улыбчивым глазам и голосу присоединился звук закрывания двери.

— Решимость. Это будет на контрольной. Цена вопроса: (Твоя жизнь). Поняла?

●

Подземная часть лаборатории Канда полнилась расслаблением.

Однако вовсе не в переносном смысле.

В большом открытом пространстве, на стене которого значилось «B3F», автоматические куклы расслабили различные части своих тел, чтобы высвободить избыточное тепло, накопленное от переработки.

B3F разделялся на обилие блоков и обычно использовался для исследований в области разработок и сбора всех показаний философских камней в восточной Японии. Сейчас, в связи с просьбой американского UCAT применить устройство развёртывания крупномасштабного Концептуального Пространства, весь этаж и его детекторы философских камней использовались исключительно для этого.

Как результат, силы американского UCAT получили урон, но показания определили, что Чёрное Солнце был остановлен.

В данный момент с Концептуальным Пространством перед его естественным исчезновением проводили небольшие изменения.

Коридор, пролегающий сквозь район Фусса, выгнули для объединения с Авиабазой Ёкота.

Таким образом, они смогут полностью защитить транспортный самолёт Хио Сандерсон, пока он не взлетит и не войдёт в воздушное пространство Токио.

Чтобы перехватить чёрного механического дракона, в Ёкоте поджидало шесть американских аппаратов, так что их работа теперь заключалась в эскорте потомка героя прошлого до тех пор, пока она не достигнет края Концептуального Пространства.

Установив всё это, автоматические куклы сообщили о своём успехе по коллективной памяти.

— Миссия завершена. Как и следовало ожидать.

Они сдержанно отпраздновали это событие и расслабили суставы, чтобы выпустить тепло, накопленное поднятием их скорости реакции.

Воздух вокруг них разогрелся.

Устройство развёртывания крупномасштабного Концептуального Пространства располагалось в задней части B3F. Вокруг машины, содержащей множество десятиметровых цилиндров разнообразной толщины, которые крепились со всех сторон ключеобразными щитами, собрались техники.

Они проводили корректировки и отбросили попытки сопротивляться теплу, исходящему от машины. Большинство из них носило футболки и шорты. Для охлаждения они заготовили вёдра со льдом, детские бассейны и даже противотанковые водяные пистолеты, но люди всё ещё не закончили работу.

После этого им всего лишь оставалось вернуть терминалы устройства развёртывания Концептуального Пространства, установленные на Автостраде Тюо, государственных маршрутах и прочих дорогах. Следом им понадобится провести переговоры с американским UCAT об обеспечении безопасности Окутамы.

Судя по всему, американский UCAT договорился с подразделением контратаки японского UCAT о прекращении огня.

В то же время они не знали, что делать с Веспер Пушкой, которую японцы использовали в качестве отвлекающего маневра. Одна из кукол, перехвативших оптические сообщения, произнесла по коллективной памяти:

— Они не знают, как погрузить Веспер Пушку на своих механических драконов. Верхняя часть пушки выпирает как единая протяжная узкая пластина, поэтому механический дракон не может забраться наверх и ногами обхватить её снизу.

Автоматическая кукла №27, которая заведовала созданием чертежей, тайно подсчитала расчётные данные, поэтому они могли сравнить новую информацию о размерах Веспер Пушки с механическими драконами американского UCAT.

— Для того чтобы механический дракон мог держать Веспер Пушку сверху, я пришла к заключению, его ноги должны быть почти в два раза больше. В то же время крепление механического дракона наверху Веспер Пушки около тридцати метров, такое же, как и механические драконы американского UCAT.

К тому же, расчётные данные сообщали, что крепление насколько тонкое, что плохо соединяется с механическими драконами. Даже если они смогут прикрепить Веспер Пушку, механический дракон будет раскачиваться взад вперёд и лишится всякого чувства единения. При попытке с ней полететь, он почти наверняка потеряет равновесие.

— Механическому дракону, необходимому для Веспер Пушки, понадобятся ноги в два раза длиннее стандартных и тело наполовину уже.

Эти расчёты позволили им предугадать желаемого механического дракона.

— Это невозможно.

Расслабляя тела, автоматические куклы обменялись вопросами.

— Почему это невозможно?

— Из-за прочности каркаса. Чем тоньше тело, тем тоньше каркас. Он не сможет таким образом поддерживать свой вес. Механический дракон, созданный специально под Веспер Пушку, будет необходим, но подобный дракон не сможет летать или ходить.

— Но если он не может функционировать самостоятельно, им следовало внедрить в него Веспер Пушку с самого начала, верно? В таком случае, должен существовать механический дракон, преодолевающий эти трудности. Его должны были создать для сражения с Чёрным Солнцем.

Это заявление прозвучало от 31-й «Маргаритки», которая пришла из 3-го Гира.

Но в то же время кто-то выдал иное мнение.

Это была 78-я «Горечавка», тоже из 3-го.

— Но такой механический дракон не сражался с Чёрным Солнцем. Когда Чёрное Солнце затеял сражение и в итоге был сбит, действительно ли тот механический дракон будет игнорировать Веспер Пушку и ничего не делать?

Такую простую идею можно было воспринимать как размышления или жалобу. Однако…

— …

Её идея что-то между ними образовала.

Скоростную серию мыслей, вызванную их опытом и схожую с тем, как на человека снисходит «озарение». Они соединили свои разумы для функционирования в качестве единой мыслительной машины и пришли к определённому вопросу.

…Почему Чёрное Солнце был повержен, хотя дракон, которому предназначено сражаться с ним, не появился?

Они раздумывали, и все неожиданно выпустили много избыточного тепла и подскочили.

— Я пришла к заключению, что это опасно! Расчеты от противного приводят к единому выводу.

Им являлось…

— Раз пользователь Веспер Пушки не появился, это должен был быть не Чёрное Солнце!!

Возглас автоматических кукол прокатился по подземному пространству. В следующий миг они все переключились обратно на принятие индивидуальных решений и зашевелились.

Контролирующие машину вернулись на свои посты, замеряющие показания вернулись к своим экранам, и управляющие компьютерами потянулись к мышкам. Между ними повеял горячий ветер, а их движение произвело механический шум и шорох одежды.

— Открыть каналы оптической связи! Запросить проверку концептуальных показаний в предположительном реакторе Чёрного Солнца, чтобы увидеть, действительно ли оно содержит Концептуальное Ядро!

— Мы только что получили сообщение от американского UCAT! Чёрное Солнце содержит… крупный ослабленный концепт! Единственное очевидное показание Концептуального Ядра 5-го Гира исходит от Окутамы! Что означает…

На фоне тишины, их коллективную память заполнил возглас:

— Побежденный механический дракон не являлся Чёрным Солнцем!

В следующий миг они все повернулись в одном направлении.

На потолке отображалась карта, чтобы её можно было увидеть со всех перегородок.

Она показывала Канто и синхронизировалась с радаром, высвечивающим статус операции.

— Возникло громадное показание философского камня. Оно у берегов Тибы и движется к Токио через океан.

Голос вырвался изо рта одной из автоматических кукол.

В синем океане справа от зелёной карты Канто появилась красная точка.

И…

— Это показание гораздо больше, чем предыдущее Чёрное Солнце, и вокруг него возникло два… три… четыре… множество других! Всего их шесть, и каждый такого же размера, как побеждённый механический дракон!!

По поземному пространству пронеслось недоумение, и затрубила тревога.

— Пошлите оптическое сообщение! Это чрезвычайная ситуация! Кроме того, активируйте экспериментальное устройство связи в Концептуальном Пространстве!

— Н-но альфа тест ещё не…

— Не имеет значения! Свяжитесь с мобильными телефонами всего персонала UCAT внутри и снаружи Концептуального Пространства! Это выходит за рамки проблемы американского или японского UCAT!

— Тэстамент… А?!

— В чём дело?! Что-то случилось?!

— Только я собиралась связаться с американским UCAT, как система оптической связи была уничтожена.

После вдоха, непозволительной паузы для автоматической куклы, она продолжила:

— О-обнаружено несанкционированное вторжение!

Дисплей на потолке мгновенно сменился на изображения с подземных видеокамер безопасности, разделённых на 180 экранов. После чего видео личностей с должным идентификационным сигналом и тех, что ничего не отображали, были отключены.

Наконец-то он приблизил один экран, который отображал неопознанных личностей.

По подземному коридору шагали четыре фигуры.

Три из них приближались с девушкой позади, и они…

— Автоматические куклы?

— Они без опознавательных знаков. Эхо-сканирование звука движений их суставов не совпадает ни с одной моделью, разработанной UCAT.

Затем они увидели лицо девушки.

— Нагата Тацуми!!

И словно в ответ на их голос, она глянула прямо в камеру и помахала рукой.

Мгновением позже изображение из камеры потухло.

В затихшем пространстве проговорил один из техников:

— Они собираются похитить информацию об устройстве развёртывания Концептуального Пространства и устройстве связи?

В голосе мужчины слышались нотки ярости, и он уставился на ступеньки с гаечным ключом в руках, одетый в один лишь чёрный купальный костюм. Он не позволит врагу приблизиться. Однако…

— Эм, прошу, подождите. Я выйду на перехват. Подобная работа является моей специализацией.

В воздухе разлился уверенный голос, и в центральном проходе появилась низкорослая фигура.

Она подняла свою голову в очках и тихо обратилась к остальным:

— Я 13-я «Фиалка» из 3-го. Если кто-либо желает помочь, пожалуйста, отвечайте «так точно».

●

Под звёздным ночным небом раскинулся обширный школьный двор. В подготовке к спортивному фестивалю его разделили на ровные и кривые полосы для соревнований и расставили сиденья для зрителей.

Часы на северном школьном корпусе показывали 20:40, а освещение фестиваля было отключено.

Однако на школьном дворе стояла одинокая фигура.

Это был парень со смуглой кожей, чёрные волнистые волосы которого обхватывала бандана. Вместо школьной формы он оделся в чёрные джинсы и чёрную кожаную куртку, что выглядела не к месту в пору ранней осени. Но под курткой он носил только чёрную футболку, отчего ему вполне могло быть и прохладно.

Парень уставился перед собой, где у края школьного двора остановился мотоцикл с коляской.

— Раз уж мне дали спокойно разгуливать, до меня, похоже, никому нет дела.

Глаза под тёмными очками глянули вниз на прямую белую полосу под ногами.

Он приподнял взгляд и проследовал за полосой несколько десятков метров до финишной черты.

Но начав движение, Харакава вышел за линию и сошёл с беговой дорожки.

— …

Затем взглянул на небо.

…Отвлечься, что ли, поездкой на мотоцикле?

Небольшое радио в коляске сообщило, что в небе над Автострадой Тюо рядом с Тёфу замечены молнии. Диктор посоветовал быть внимательней, поскольку это могло служить предзнаменованием грозы.

В таком случае, будет лучше отправиться на юг по 16-й, пока не доеду до Йокогамы или, может, Сёнана.

— Да, пожалуй, так и сделаю. … Здесь не о чем беспокоиться.

…Эта дурочка сказала, что не пропадёт.

— Она сказала, что постарается не унывать в своём новом доме.

Харакава вздохнул, сказал себе, что вспомнил об этом в последний раз и зашагал к мотоциклу.

Он не понимал эту девушку.

Она начинала реветь от малейшей провокации, но при этом не любила заставлять волноваться других.

Она с готовностью говорила самые нелепые вещи, но недоумевала, когда кто-то пытался ей поверить.

Она говорила, что ей будет лучше самой, но боялась оставаться одной.

— Вот же обманщица.

…И прям как маленький ребёнок. Сразу видно, когда она пытается врать.

Она, наверное, единственная, кто не заметил.

Когда Хио Сандерсон лгала, она съёживалась. Она напрягала плечи, словно пытаясь исчезнуть, и словно не любила обманывать.

Если умение незаметно лгать служило признаком взрослого, то она была ребёнком.

Харакава вспомнил самое последнее воспоминание о ней.

Он вспомнил её стройные плечи, когда она сказала, что всё хорошо, и что постарается не унывать в новом доме.

— Лгунья!!

Звук его собственного крика заставил ноги остановиться.

Затем он вдохнул, будто что-то припоминая, и покачал головой.

…Чем ты так недоволен? Игнорируй её, как и всегда делаешь. Защищай свою обычную жизнь.

Ты так сильно от неё отдалился и пытался её выдворить, разве нет? — сказал он сам себе.

Но оставался ещё один факт, и он не покидал его сердца.

— Но ты ведь сам взял её потому, что не смог пройти мимо.

Харакава уже пришёл к ответу, с которого всё началось.

Он опустил взор, но под его ногами больше не было полосы.

Парень присмотрелся и обнаружил, что его стопы уже достигли финиша. Он действительно добрался до этой точки, шагая за пределами дорожки.

—…Чёрт.

Его спина была повёрнута к прямой линии, которую он мог увидеть, глянув через плечо.

— Чёрт.

Харакава напряг плечи и зашагал вперёд.

И окунулся в раздумья.

— Чёрт!

У него сегодня нет смены на базе.

— …Чёрт!

Но разве не вполне естественно заехать на базу, раз уж выпала свободная минутка?

— Чёрт его дери!

Ему не хватало денег в этом месяце, так почему бы не попросить дополнительной смены?

— Да, точно!

Он достиг мотоцикла. Чёрный байк был припаркован у прямого угла, ведущего к главным воротам академии.

…Да просто сгоняю. Я же всё время туда езжу.

Парень занес ногу над сиденьем мотоцикла и сел. Коляска была пуста.

Затем он вспомнил миг расставания. Что сказала Хио, когда ушла?

…Книжный магазин, да?

Харакава догадывался, что это мать всё ей разболтала. Хио просто поверила и упомянула об этом, не задумываясь о его чувствах, но…

— Разве стоит говорить мне это с такой гордостью, Хио Сандерсон?!

Парень вставил и провернул ключ зажигания.

Он надел обратно очки и вздохнул.

Как раз тогда слева появилась неожиданная тень и свет.

— ?!..

Не успел он стереть подозрительный взгляд, рядом кто-то остановился.

Это большой мотоцикл, на котором сидело два человека.

— Президент и казначей?

Вот и всё что он сказал, перед тем как отвести взгляд от парочки, к мотоциклу которой была привязана громадная тряпичная сумка.

Казначей носила спортивный костюм и горько улыбнулась с заднего сиденья.

— О? У тебя к нам нет вопросов? Невзирая на то, мы за тобой и наблюдали с тех пор, как ты сюда заявился?

— Когда я об этом задумался, то осознал, что вы из той же эксцентричной породы, что и Саяма. Я пожалею, если что-либо спрошу.

— Попридержи-ка коней, второклассник. Выбирай выражения, когда обращаешься к старшеклассникам.

— Тогда, дай мне кое-что сказать, — ответил Харакава, одевая мотоциклетные перчатки. — В языке из страны отца, которого я так ненавижу, люди обращаются ко всем от млада до велика словом «you».

— Йуу? Что это значит, Чисато?

Президент хмуро развернулся, и казначей заехала ему под челюсть.

Пока Харакава игнорировал стандартный поворот событий, казначей подхватила голову своего покачивающегося партнёра.

— Харакава, возьми-ка это.

Она протянула ему чёрные часы и мобильный телефон. Он заметил, что на её запястье виднелись такие же часы, но у президента их не было.

— Почему я должен носить часы президента?

— Да просто надень. Это магический предмет, чтобы сблизить тебя с Хио Сандерсон. По пути я расскажу, как ими пользоваться. Ну а потом делай что хочешь. Нам предстоит работёнка в Окутаме, поэтому придётся расстаться на полпути. Мы уже связались с Саямой, так что, может, он еще что добавит.

— Ясно.

С этим, Харакава сжал ручку газа.

Он двинул вперёд к северо-восточным вратам Академии Такаакита. Они находились у северо-восточного края Акигавы, который был недалеко от соседнего города Фуссы. Оттуда шёл почти прямой путь к Авиабазе Ёкота.

— А, подожди! Ну же, Каку!

Он услышал позади себя удар, и затем свет погнался следом.

Но, несмотря на движение сзади, Харакава ускорялся только сильнее. Он промчался мимо школьных корпусов и по мощеной дороге дальше через ряды школьных общежитий.

Парень слышал, как шины впиваются в гравий.

…Что я вообще собираюсь делать?

И всё же, некоторые вещи он точно знал. Прошлой ночью Хио начала плакать и прекратила бег на стометровке. А сегодня лгала, чтобы он не волновался, и вместе с тем старалась его поддержать.

Харакава ничего не сказал и ничего для неё не сделал. Поэтому, если он доберётся…

— Серьёзно.

Парень крепче сжал ручку ускорения.

— Это совсем на меня не похоже.

— Харакава!

Свет позади него нагнал и промчался рядом. Он услышал, как казначей позвала его, но Харкава не ответил. Вместо этого ответил «кое-кто другой».

— Сейчас я не Харакава. Как-никак, я делаю что-то для себя несвойственное.

— Э?

Услышав тон вопроса, он поправил очки, чтобы спрятать глаза, и произнёс:

— Прямо сейчас, я возьму фамилию отца, которого так ненавижу.

— Фамилию твоего отца?

— Именно, — сказал он навстречу ветру. — Дан Нортвинд. Вот моё имя, если взять фамилию отца.

●

Оно возносилось в небеса. В небеса, нависшие над горящим городом и гаванью.

Оно было свыше восьми сотен метров в длину и летело через это небо. Его основное тело всего лишь триста метров, но оно развило дополнительную броню и крылья с парным фюзеляжем, которые значительно его укрепляли. Это идеальное снаряжение для боя, которым оно не обладало десять лет назад или позавчерашней ночью.

Оно направлялось в западное небо с величайшей боевой мощью.

Войдя в гавань, оно заметило некое Концептуальное Пространство, которое мгновенно растянулось и поглотило его.

Уйти оттуда будет просто, но пейзаж, видимый внизу, и информация от механического детища, которого оно послало вперёд, сообщили ему, что здесь содержалось достаточно силы для уничтожения одного аппарата.

Оно оседлало восходящий поток воздуха и раздумывало о том, как дикий зверь первым атаковал слабейшего врага.

Но оно было не диким зверем. Оно знало, что являлось машиной, предназначенной для защиты человечества.

Ложное человечество существовало снаружи Концептуального Пространства, так что же это за сила внутри?

Оно решило, что этот мир должен иметь машины, построенные с той же целью, как и оно.

Этот факт казался знакомым.

Оно утратило свои воспоминания, но кое-что сохранившееся позволило вычленить остатки памяти.

Однажды оно уже сражалось с подобным противником. Тот враг пришёл армией, и оно однажды ему проиграло. Вражеская армия была практически уничтожена, но результат того сражения оказался известен лишь позже.

— …

Оно поднималось, окутывало себя ветром и ускорялось.

Огромный чёрный механический дракон решил с ними сражаться. Ради исхода той битвы, которую не помнил? Ради утраты народа, которого не помнил? Или просто потому, что эволюционировал в сражение?

Оно не знало, но понимало, что кое-что разыскивало.

Оно разыскивало множество вещей.

Почему оно желало сражаться?

Куда подевались люди, которым ему предназначалось служить?

Почему оно утратило воспоминания, и почему желало тех людей, несмотря на утрату воспоминаний?

Почему?

— …

Чёрный механический дракон прервал размышления.

Оно просто сокрушит любую проблему один на один и отыщет на всё ответы. Первым шагом являлось устранение врага, который вставал у него на пути.

Оно желало поспешить. Его дополнительный парный фюзеляж был продолжением его крыльев, и слегка закрылся, чтобы направить все тыловые ускорители назад.

Оно продолжило путь.

Воздух теперь вставал стеной могучего давления, но оно знало, что преодоление её для движения вперёд и называется полётом.

В небе позади его сопровождала группа.

Все они были чёрными механическими драконами.

Бесчисленное множество драконов появилось с неба и моря, и разделилось на два основных размера: мелкие сорокаметровые и средние трехсотметровые.

Последних оказалось шесть, и даже наибольший не мог определить, как много собралось мелких.

Это была армия чёрных механических драконов.

Это эволюция, — подумало оно.

В прошлом оно было сильно, но действовало в одиночку, и вот почему его загнали в угол и потопили.

Оно выбрало очень простой способ, который его прошлый враг использовал для победы. Оно продублировало собственные части, дабы создать спутников.

Каждый из драконьего детища высылался для сбора информации, подчинялся несовершенным инстинктам и выискивал врага.

Как результат, враг уничтожил один из тех средних аппаратов.

Уже во второй раз оно увидело ложное человечество, являвшееся его врагом.

Оба раза оно отделяло эту дополнительную броню, дабы приблизиться к тоскливому запаху, который засекало.

В первый раз его эволюция не была завершена, и оно полностью не помнило, что случилось, но припоминало, что столкновение произошло перед небольшим зданием на травяном поле. Женщина пыталась защитить здание от него, но оно ощутило оттуда знакомый запах и ранило её когтями, пытаясь убрать с дороги.

Оно не считало ту женщину врагом, но полностью не помнило, что произошло после.

Во второй раз это случилось два дня назад. Оно обнаружило в небольшом Концептуальном Пространстве мужчину, вооруженного копьём.

Оно не знало, знаком ли ему тот мужчина, но когда поднесло к нему свои когти, внутри него что-то началось. Его утраченная функциональность словно перезапустилась, и стрелки часов снова начали идти.

Его сковало замешательство.

Оно так сильно растерялось от неожиданного события, что бежало. Оно сбежало в северный океан, в котором жило. Когда оно засекло на обратном пути ностальгический воздух, то поручило разбираться механическому детищу среднего размера.

Аппарат был атакован, и это дало ему понять, что новое сражение знаменовало начало. Рядом находился враг, издающий знакомый запах разрушенного мира.

Оно более-менее знало, насколько силён тот враг. Перед собственным уничтожением прошлое механическое детище отослало анализ силы врага. Даже основное оружие с трудом сумело разнести аппарат среднего размера.

Однако оно стёрло это предположение. В конце концов, бывший враг его одолел.

Но на этот раз оно полностью уничтожит противника и ложное человечество, заполонившее мир.

Его не заботило, останется ли оно единственным существом в мире. Ему всего лишь необходимо продолжать эволюционировать, увеличивать армию и охватывать весь мир. Совершив это, вполне возможно человечество, которое оно знало, рано или поздно вернётся.

Когда это случится, похвалят ли его люди за всеобъемлющую оборону мира с помощью машин, которые оно создало для защиты? Похвалят ли они его за создание всего этого самостоятельно?

Похвалят ли они его и скажут, что это поистине счастливая вещь?

————.

Оно распахнуло пасть и взревело.

И с этим рёвом оно вспомнило имя, которое механическое детище услышало в прошлой битве: Чёрное Солнце.

Стань оно солнцем в этом чёрном небе, человечество вернётся? Гадая об этом, оно установило «Чёрное Солнце» как собственное имя.

Издавая от получения имени радостный крик, оно ощутило на западе знакомое чувство.

Вдали от линии фронта

Подземное пространство, сделанное из бетона, полнилось движением.

Оно исходило от беспорядочной смеси горячего ветра, холодного ветра и ветра из пуль, пронзавшего остальные ветра. Вскоре, новое движение создало ещё один ветер.

Оно было известно как вихрь.

По широкому забитому колоннами полу раскинулся ураган, и он имел четыре источника.

Три из них являлись автоматическими куклами с бесстрастными лицами. Они носили белую форму горничных, и каждая держала разный предмет: одна щит, другая копьё, а третья лук. Кукла со щитом всегда стояла впереди, кукла с копьём расположилась следом и реагировала на приближение врага, и кукла с луком находилась сзади и непрерывно запускала стрелы в более отдалённого врага.

Последним источником ветра была автоматическая кукла в чёрной форме горничных. Её звали Фиалкой, и в очках, защищающих от дуновения, она преследовала врага с автоматом в правой руке.

Она бежала по бетонной стене с надписью B2F.

Этот конструкторский этаж использовался для разработки Богов Войны и прочих машин, а еще здесь заготавливались разнообразные детали для транспорта, и как следствие, имелось относительно мало перегородок.

Фиалка подпрыгнула направо в центр того этажа и на приземлении кувыркнулась, впившись каблуками в пол. Она побежала наравне с ветром к остальным трём куклам.

Тройка со щитом, копьём и луком кружила по этажу, стараясь держать горничную со щитом всё время в центре.

Приближаясь или отступая, щит двигался вперёд и скрывал стоящих позади. Когда подходила Фиалка, справа и слева от щита неожиданно атаковало копьё.

При увеличении дистанции, если Фиалка пыталась напасть не напрямую, лук открывал непрерывный огонь.

Способ, которым три горничные кружили по этажу, сковывал движение Фиалки.

— Эм, я пришла к заключению, что это напрягает.

Её пули отражались белым овальным щитом, но попытайся она после этого перевести дух, либо копьё сбоку целилось ей в грудь, либо стальная стрела издалека вылетала в ноги.

Ей ничего не оставалось, кроме как продолжать двигаться, но…

— А, на мои движения влияет перегрев.

Автоматические куклы дышали чисто для виду. Их суставы являлись простыми шарнирами, а части тела соединялись только стальными проводами, заменяющими мышцы, и монтажными проводами, функционирующими как нервы. И каждой части тела приходилось выпускать тепло отдельно.

Это означало, что продолжительные периоды движения вызовут внутренний перегрев. Боевые куклы обладали человекоподобной структурой частично для увеличения прочности суставов, но скорее для использования в дыхании и циркуляции охлаждающий эффект воды.

Но Фиалка этого не могла. Расслабь она суставы и основания цилиндров проводки, чтобы выпустить тепло, враг тут же воспользуется её замедленными движениями.

И судя по виду трёх противников…

— Эм, это простые боевые модели, верно?

Она могла определить, осмотрев их термальным зрением. Их суставы имели простое построение как у неё, но внутренние части, отвечающие за движение стальной проводки, хранились в туловище или скопились как можно ближе друг к другу.

Например, детали Фиалки для движения плечами были установлены в её плечах и плечевом звене, чтобы улучшить баланс. Проще говоря, это была система из двойных двигателей. Но в то же время вражеские располагались только в плечах. Они обладали системой из одного двигателя. Это ограничивало изощрённость их движений, но обеспечивало лёгкость, незамысловатость и упрощало эксплуатацию. И с уменьшением веса их можно установить в местах, лучше защищённых броней.

Кроме того, уменьшение производящих тепло частей упрощало расположение отверстий для выпуска этого тепла.

— !..

К правой стороне её лица полетела стрела, поэтому Фиалка ускорилась влево, чтобы её избежать.

Едва лишь горничная оттолкнулась от пола, прямо перед ней оказался щит.

Она не собиралась его атаковать, но не хотела блокировать обзор, поэтому ускорилась дальше налево.

Вслед за этим оттуда же к ней взметнулось копьё.

Удар рассечёт её туловище пополам, но Фиалка могла избежать его прыжком и чуть ли не взлетела в воздух налево.

Однако тепло, накопленное внутри, помешало. Перегруженные моторы провернулись впустую.

— Я не смогу избежать?!

В следующий миг Фиалка выбрала, как увернуться, не полагаясь на движение конечностей.

Она избрала одну функцию, в которой преуспевала: гравитационный контроль.

Тройка врагов также ей обладала, но горничная знала, что их сила ограничивалась персональным уровнем.

Поменяв местами верх и низ, Фиалка перевернулась налево.

В коротком движении, в котором она перескочила клинок и перевернулась с ног на голову, горничная заготовила автомат. Под ней показались на глаза те, что прятались за щитом.

Ей оставалось только выстрелить.

Но в этот же миг наконечник копья неожиданно подпрыгнул к ней, хотя буквально только что махал в другую сторону.

— ?!

Движение полностью игнорировало инерцию, но причина тому была проста. Стоящая рядом с наконечником копья кукла со щитом ударила его снизу, а лучница врезала в заднюю часть рукоятки.

Используя хватку центральной куклы в качестве рычага, копьё подлетело и двинулось прямо к туловищу Фиалки.

— М-м.

Не успев выстрелить из автомата, она врезала им по серебряной линии, гнущейся в её сторону.

Со звуком бьющегося стекла, автомат разлетелся на куски.

Но Фиалка воспользовалась отдачей, чтобы отпрыгнуть прочь от врагов.

Это действие и применение гравитационного контроля довело её внутреннее тепло до предела.

Она потеряла основное оружие, а значит, у неё оставался только боевой кинжал, пистолет и ручная граната.

И едва приземлившись, Фиалка заметила у входа на этаж одинокую фигуру.

…Нагата Тацуми!

Её руки были вытянуты перед собой, а на пальцах виднелось что-то вроде колец.

— Как тебе это? Броское украшение, правда? Это специальное дистанционное управление Армии.

Голос Тацуми совпал с приземлением Фиалки, и горничная осознала, чему действительно противостоит.

— У нас нет ни технологии, ни свободного времени, чтобы создать искусственный интеллект, поэтому мы наделали кукол, которые займут место солдат. Я здесь, чтобы их немножко испытать.

Фиалка и Тацуми уставились друг на друга с тремя куклами между ними.

Горничная присела от приземления и вытащила из передника кинжал, медленно выпрямляясь.

В её теле скопилось неимоверное количество тепла. Масло в её циркуляционной системе утратило вязкость, и она чувствовала внутри воздушные пузыри.

Фиалка знала, что с нынешней выходной мощью победа ей не светит, но…

— …

Ей неожиданно пришёл в голову способ для исправного выпуска тепла.

Она удивлённо подняла взгляд, но, не забыв при этом, что нельзя позволить врагу заметить.

И поэтому она быстро глянула на Тацуми сквозь очки и проговорила слова, необходимые для её обмана.

— Эм, другими словами…

Она выдала подходящее заявление для ситуации.

— Вы сражаетесь, управляя куклами? Но где же их воля сражаться?

— О, как страшно. Но твоя воля тоже искусственна, так что спроси-ка лучше себя.

Ответ Тацуми сообщил Фиалке, что девушка не заметила её шанс на победу.

В ту же секунду на ступеньках, ведущих вниз на следующий этаж, появилось ещё несколько фигур.

Они оказались автоматическими куклами сотрудницами Фиалки. Их было около пяти, но характеристики их моделей не годились для боя, и Фиалка могла предугадать, что подобного врага не превзойти числом.

— Все назад. …Вы записываете данные об этом бое, не так ли?

— Да, — ответила Тацуми с шагом направо.

За ней показались две новых фигуры.

Одна была девушкой, а вторая — большой собакой.

Но в то же время своим термальным зрением Фиалка заметила нечто странное. Девушка и Тацуми обладали нормальным распределение тепла, но собака просто подсвечивалась слабым жаром. Она не обладала реальной формой.

Одна из её родных кукол объяснила почему.

— Это крадущая данные девочка по имени Сино.

Сино поклонилась и спряталась за спиной у Тацуми, чьи руки всё ещё были вытянуты.

— Собаки уже начали поглощать здесь данные. Летом мы получили из японского UCAT большинство оружейных документов и внутренних чертежей, так что теперь нам остается лишь прибрать к рукам информацию, связанную с устройством развёртывания крупномасштабного Концептуального Пространства и устройством связи, — она улыбнулась. — Даже создай японский UCAT собственное поле боя, мы сможем его изменить и держать между собой связь. Кроме всего прочего, мы ещё больше усилим оружие, созданное на основе вашей информации, и получим планы ваших баз.

После всего сказанного три куклы приготовились возобновить битву.

На случай возможного урона, родные куклы Фиалки отступили к лестнице.

И Тацуми продолжила говорить:

— Ну а теперь, помоги мне выиграть время и предоставь немного данных. Как хорошо вы, куклы, умеете драться, и насколько я умела с этим дистанционным управлением?

Прежде чем Тацуми закончила говорить, Фиалка зашевелилась. Она сделала первый шаг к своей победе.

Во-первых — она взмахнула рукой, чтобы швырнуть кинжал.

— ?!

Кукла со щитом двинулась, чтобы его блокировать, но в оружии имелось немного гравитационного контроля.

Стальной клинок со звуком пронзил верхнюю часть овала.

Наблюдая за тремя врагами и трясущимся кинжалом, Фиалка обратилась к родным куклам. Но при этом ей неловко было получать помощь от моделей, которые занимались лишь делами горничных.

— Э-эм, вы принесли мой персональный контейнер для хранения?

— Так точно.

— В т-таком случае, приготовьте один №4 и три №5.

— Так точно, — ответили они.

Она увидела, как куклы держат у лестницы розовый контейнер, и немного заволновалась, что они могли уронить горшок с цветком, который на нём стоял.

…Но они лучше ухаживают за цветами, чем я.

Фиалка успокоилась и обратилась к Тацуми:

— Э-эм, прошу прощения.

— Да? Что у тебя? Думаю, ты застопорилась, чтобы ускорить охлаждение, но тебе не хватит времени, чтобы выпустить достаточно тепла. В таком случае, полагаю, я выслушаю тебя, перед тем как разгромлю.

Фиалка кивнула и вытянула правую руку вперёд с поднятым указательным и средним пальцами.

— Благодарю за то, что уделили мне время. …Я была рождена и выращена в 3-м Гире как автоматическая кукла, служащая горничной, мой идентификатор 13, а моё имя — Фиалка. Моя профессия и Гир были потеряны, и я обнаружила себя в Японии Лоу-Гира, который лежит за пределами всех концептов. В последствии, я оказалась здесь, в Лаборатории Канда японского UCAT. Я служу Госпоже Мияко, преемнице 3-го Гира, но это место приняло меня на службу и обеспечило защиту моему королю.

Она опустила поднятые пальцы и указала на своего противника.

— Я именованная автоматическая кукла. Как раз для подобного рода ситуации мне и даровали имя и, следовательно, сделали полноценной личностью. Наши цветы не цветут после смерти. А автоматическая кукла расцветает в более сдержанной манере, но всё равно выплачивает долги благодарности. В обмен на своё имя, кукла будет выполнять свою работу, даже если это значит отцвести. Поэтому…

Она наклонилась вперёд и сделала первый шаг ускорения.

— Давайте посмотрим, можно ли дух модели, которой даровано цветочное имя «Фиалка», сокрушить обычными куклами!

Переходя на бег, горничная сделала второй шаг.

— Ой?

Она наступила на гильзу от пули и упала на пол перед собой.

●

Сино увидела, как кукла по имени Фиалка весьма эффектно споткнулась.

Она впервые видела живую автоматическую куклу и также первый раз увидела, чтобы та спотыкалась.

Это произошло так неожиданно, что девушка оторопела.

…Автоматические куклы бывают такими неуклюжими?!

Для неё это новая находка. Ей следует рассказать об Микоку при следующей встрече.

Но Микоку в последнее время была к ней холодна. Она не составляла компанию Сино во время тренировок и всегда пыталась удержать её от любых миссий, в которых та участвовала.

…Она думает, что я для такого не гожусь.

Сино поднесла руку к груди и клуазоне медальону, который Микоку ей подарила как сувенир из Курасики.

Как только она слегка прикоснулась к красному керамическому полукругу, Тацуми отвернулась от Фиалки и посмотрела на неё. Она выглядела при этом слегка сбитой с толку, что было редкостью.

— Прямо как ты.

— Я-я так не спотыкаюсь!

— Правда. Ты бы шлёпнулась прямо на задницу. Шлёп! Шлёп!!

— Т-тебе не нужно повторять! Что более важно, скорее возьми и…

Сино собиралась сказать «прикончи её», но остановила себя, потому что подобное не стоит говорить так небрежно.

Чтобы укрепить осознание этого факта, она кивнула, и глаза Тацуми прищурились.

— Да, так будет лучше. По крайней мере, для тебя. Тебе нужно опасаться таких слов.

— Э?

Когда она в замешательстве подняла взгляд, с её лба и на щёки скатился пот. Впрочем, он появился не из-за нервов. Он пришёл от тепла, заточённого в подземном пространстве.

Затем Тацуми повернулась назад к упавшей кукле. Её пальцы слегка шевельнулись, призывая трёх кукол к движению.

Они повернули щит к врагу и присели. То, как последняя кукла держала лук, указывало на её намерение безопасно всё завершить дальнобойной атакой.

Однако Сино продолжала чувствовать тепло, и складывалось впечатление, что температура комнаты возрастала.

…Тацуми-сан мне об этом говорила, да?

Находясь в помещении, высокогерметичные куклы, подобные тем, что в 3-м Гире, имеют свойство перегреваться.

Эта, по имени Фиалка, должна достичь своего предела, но, даже упав на землю, её суставы и прочие части оставались закрытыми, а значит не испускали никакого тепла. Оно по-прежнему закупоривалось внутри.

Сино увидела, как кукла Тацуми натянула тетиву. Затем девушка повернулась к цели будущего выстрела и осознала некий факт.

Стреляя из автомата, Фиалка разбросала гильзы, замусорив ими пол. Наступив как раз на одну из таких, она и упала.

…Это означает, гильза прокатилась под её стопой.

Но Сино заметила, что гильза, размещённая в том месте, где она споткнулась, была раздавлена.

Она определённо не откатилась, и это привело к единому выводу.

…Она наступила на гильзу, сделала вид, что споткнулась, и намеренно упала?

Сино задавалась вопросом почему, и обнаружила ответ в неожиданном месте.

Широ, пёс-призрак, стоящий справа от неё, внезапно лёг, словно от безделья.

Он положил живот на пол.

— Неужели…

Сино повернулась к спине Тацуми, которая шевелила пальцами, чтобы запустить стрелу.

— Тацуми! Берегись! Эта кукла выпускает своё тепло! Она лежит на холодном бетоне, потому он поглощает всё тепло из её тела!

В следующий миг повеял ветер.

Стрела была запущена, и навстречу ринулась фигура для ответного удара. Эта фигура принадлежала кукле.

●

Фиалка бежала.

Она увидела помрачневшую Тацуми, и как кукла с луком выпустила стрелу.

Чтобы её избежать, горничная прыгнула вправо.

Враг присел для защиты от возможной атаки с пола, но это означало, что они не смогут мгновенно встать и отреагировать.

Фиалка сделала длинный прыжок и описала дугу направо.

С пистолетом в правой руке она выстрелила по щиту, чтобы не дать кукле его переместить.

Прозвучали повторные звуки ударов по металлу, и щит опустился на уровень талии. Если Фиалка продолжит кружить в сторону, то победит.

Тем не менее, она увидела, как Тацуми прищурилась в улыбке.

В следующий миг кукла, вооружённая копьём, взмахнула им в сторону и ударила рукояткой куклу перед собой.

— ?!

Куклу отбросило вправо, и, следовательно, к Фиалке.

И щит в руках куклы переместился вместе с ней.

Вся тройка повернулась, и повеял ветер, но Фиалка оставалась у передней кромки того ветра.

Она успела выпустить тепла лишь на одно стремительно движение. Ей придётся разобраться со всем всего за пару секунд.

Горничная описывала дугу к стене рядом с лестницей в правом углу.

Но в то же время три куклы поспевали за ней, поворачивая щит перед собой.

Фиалка всё равно продолжала бежать, выстрелила из пистолета и как раз перед самой стеной выдала молчаливые указания:

— №4 и №5!

Не успела коллективная мысль подойти к концу, как к ней вылетело два объекта.

С беспрецедентным контролем куклы-сотрудницы швырнули ей пистолет, идентичный тому, что она держала в правой руке, и три обоймы.

Едва лишь магазин её нынешнего пистолета опустел, Фиалка его выбросила. Тем же движением она напрямую вбила одну из подлетевших обойм на место и поймала второй пистолет левой рукой.

Теперь у неё было два пистолета и две запасных обоймы, летящие к ней.

Как только она собиралась их поймать, кукла со щитом шагнула ей навстречу.

Но у стены Фиалка сделала шаг и потянулась к летящим обоймам.

— Приступаю.

С помощью гравитационного контроля она запустила две обоймы над тремя куклами.

В то же время она точно выстрелила в них из двух пистолетов.

— Эм, народ!

— Так точно!!

Автоматические куклы, ожидающие у лестницы, мгновенно просканировали разрушение обойм, просчитали движение разлетающихся осколков и пуль, и послали результат обратно Фиалке.

Та в ответ запустила непрерывный шквал огня в сторону зарядной части патронов из двух разнесенных обойм.

К наконечникам пуль, из которых она стреляла, был прикреплён простой гравитационный таран. Обычно он служил для увеличения пробивной мощи, но здесь имел другое предназначение.

Она стреляла в дно всех патронов, раскиданных в воздухе, чтобы их раскалить.

Без дула пули лишались стабильной траектории, но несколько десятков зарядов всё равно полились дождём с близкого расстояния.

— !..

Под душем шума и ударов три куклы затряслись.

Тем не менее, Фиалка знала, что для оказания реального эффекта этого недостаточно. Пули прорывали отверстия в верхних поверхностях кукол и с мерцанием внутреннего нагрева, восходящим из дыр, они спокойно повернулись к ней.

Но оказалось слишком поздно.

Проносясь у самой стены, Фиалка уже развернулась к троице.

На такой скорости столкновения не избежать, поэтому чтобы её остановить, вперёд выставили щит.

И затем копьё ткнёт слева от щита, ударяя её в грудь.

Фиалка ускорялась и подтолкнула собственную спину гравитационным контролем.

— !..

Горничная достигла щита раньше копья, и её целью была рукоятка кинжала, который она швырнула туда ранее.

Она наступила на него и подпрыгнула.

В следующее мгновение скоростной удар пронзил то место, где кукла только что стояла.

Как и прежде, наконечник копья подтолкнули снизу, направив на неё.

Фиалка всего этого ожидала, поэтому швырнула себя в воздухе вперёд. Горничная перевернулась на полпути и, оказавшись вниз головой, переключила гравитационный контроль. Она переключила силу притяжения так, чтобы потолок стал полом.

Её стопы приземлились на поверхность, и, чтобы избежать нагоняющего копья, она повернулась вправо.

Копьё проскользнуло мимо и продолжило вращение вниз, а Фиалка, похоже, следовала за ним, шагнув на потолке назад, чтобы зайти трём куклам за спины.

Как раз тогда прибыла ещё одна атака: стрела.

Кукла с луком толкнула копьё вниз, чтобы начать его вращение, но после этого торопливо наложила стрелу. Она едва поспевала, но если выстрелит прямо вверх, то попадёт в Фиалку.

Или должна была попасть.

Ответ Фиалки оказался предельно прост.

Она повернула тело и взмахнула правым локтем назад.

Её вытянутый локоть столкнулся с рукоятью копья, которое вращалось мимо неё.

И на своём нисходящем взмахе оно прорезало куклу с луком диагонально от шеи до пояса.

Звук рассечения куклы напоминал расщепление бамбука.

Это был очень резкий звук, и кукла с луком начала заваливаться со стрелой, по-прежнему направленной вверх.

Но Фиалка этого не пропустила. Она спрыгнула с потолка, перекувыркнулась и сбросила гравитационный контроль, чтобы пол вернулся на место.

Едва приземлившись, горничная поддержала падающую куклу сзади. Она сделала это, ухватившись за руку, которая держала лук с наложенной стрелой, и руку, в которой была стрела, параллельно направляя их вперёд.

После приземления на пол и поддержания куклы с луком, она уставилась перед собой и увидела кукол с копьём и щитом.

Фиалка наложила стрелу обратно и выстрелила.

Горничная нацелилась в центр груди, и стальная стрела точно пронзила обе куклы.

— …

С металлическим звуком стрела вонзилась в обратную сторону щита, запуская его из руки куклы вперёд в стену.

От столкновения прогремел пустой металлический звук, но Фиалка уже развернулась к нему спиной.

У неё не осталось много времени на движение, и её единственным оружием была граната. Если горничная взорвет её в коридоре к лестнице, ведущей наверх, то работа будет завершена. И в результате сражения у стены, Тацуми придётся сдвинуться с коридора, чтобы держать кукол в поле зрения. У неё не оставалось никакой возможности избежать гранаты.

Когда Фиалка повернулась вперёд и начала бежать, то увидела, что Тацуми действительно находится у того же входа, что и ранее.

Девушка улыбалась, но её плечи опустились.

— Вы только посмотрите. Похоже, мне не следовало их использовать, не попрактиковавшись как следует. Мне нужно кое-что переосмыслить.

Но она продолжала взирать на Фиалку.

— Может, швырнёшь уже скорее гранату? Или покажешь мне ещё боевого стиля автоматических кукол? Другими словами, приблизишься с гранатой в руках, чтобы нас одолеть, даже ценой собственного уничтожения. Это поистине устрашающая сторона кукол, которые после восстановления могут быть как новенькие. Я не права?

— …

Тацуми разглядела её намерения. Именно так поступил с Фиалкой Саяма во время битвы в Кураски. Даже будучи человеком, он проигнорировал страх собственного уничтожения и всецело сосредоточился на устранении противника.

…Я должна обеспечить победу.

Как автоматической кукле ей незачем опасаться урона. Она намеревалась втолковать это Тацуми, но…

— Какая жалость. Теперь, дай-ка объяснить, как всё воспринимаем мы.

Тацуми провела пальцами друг о друга, словно массажируя, и её простое действие сняло все десять колец. Затем она взяла их в правую руку.

— Знаешь, что мы делаем, когда кукла ломается?

— ?..

— Девочки немного грустят и укладывают её так, словно она уснула, но затем мы получаем новую куклу. А что же до старой…

Она раздавила кольца в своей хватке.

— Мы выбрасываем её с горючим мусором. …Ну же, Сино. Ты уже должна собрать все данные, так что пошли домой.

Проговорив это, Тацуми устремилась к лестнице.

Я не дам тебе сбежать, — подумала Фиалка на бегу, но вдруг ощутила, как что-то прижалось к спине.

…Э?

Затем почувствовала, как поднимается над землей, но после этого…

— !?

Её швырнули вперёд быстрее, чем её чувство равновесия успело сориентироваться.

Как только она осознала, что три куклы взорвались, её впечатало в одну из бетонных колонн, поддерживающих потолок. Как только её конструкция развалилась, прибыла взрывная волна подобно песчаной стене.

Фиалка больше не могла ничего расслышать в столкновении, но по направлению удара могла определить, что колонна разбилась.

Информация от её слуховых устройств говорила, что потолок растрескался и начал заваливаться.

Информация, которую её искусственный мозг получил о своём теле, сообщала ей не о том, что кукла не может двигаться. Вместо этого она говорила, что её тела там больше нет.

Чтобы избежать любого замешательства, вызванного разрушением тела, её искусственное создание стремительно закрывалось.

Но прежде чем это случилось, Фиалка сделала предположение и отослала его по коллективной памяти. Она сообщала, что враг, вероятно, сбежал с большинством их информации, что верхний этаж Лаборатории Канда, вероятно, обрушился, и…

…Те новые куклы.

Скорее всего, они намеревались со временем так же управлять и Тифоном.

— И…

Она сообщила своим сотрудницам куклам, что закончила свою работу, и что им следует продолжить свою.

В конце концов, они невольно позволили Чёрному Солнцу приблизиться снаружи.

И поэтому она им сказала оказать помощь в сражении с 5-м Гиром.

Её наставление

На двадцатисантиметровом экране отображалось три цвета.

Они разделялись на три горизонтальные полосы. Снизу до верху это были серый, тёмно-зелёный и чёрный.

Серый в самом низу являлся асфальтом, зелёный над ним оказался растительностью, и чёрный сверху отображал ночь.

Это изображение ночного неба на конце взлётно-посадочной полосы.

Стеклянный экран отражал лицо. Лицо девушки, стоящей в небольшой комнате. У неё были короткие золотые волосы, а одета она была в оранжевую рабочую куртку.

В помещение доносился шум снаружи.

Громкий и без особого источника. Он просто омыл всё пространство комнаты.

Вслушиваясь в него, девушка пристально взирала на экран, и её глаза сосредоточились на полосах цвета.

— Я должна распрощаться с этой страной, да?

Девушка по имени Хио пробормотала себе под нос с прикованным к экрану взглядом.

Не так давно она услышала странный голос, и город, видимый на мониторе, полностью затих. До этого туда-сюда между тёмно-зелёной и чёрной полосами кочевали фары машин, но и то движение пропало.

Девушка знала, что это называлось Концептуальным Пространством.

А ещё она знала, что такое может создавать только UCAT и их враги.

Однако Диана сказала, что Чёрное Солнце, её демон, повержен.

— Что же тут ещё?

Хио увидела, как вдоль растительности справа что-то движется и выстраивается.

Первоначально они выглядели как синие собаки, гуляющие по траве, но она затрясла головой, отбрасывая эту иллюзию. В центре двадцатисантиметрового экрана выстроились два синих очертания с лицами на высоте камер наблюдения.

Она не могла точно сказать, не сравнивая с другими объектами, но, скорее всего, они размером с самолёт.

…Механические драконы.

Её прадедушка и её настоящий прадедушка принимали участие в их начальной разработке как пилоты испытатели, а американский UCAT продолжал исследование после Концептуальной Войны. Теперь они являлись величайшим оружием американского UCAT.

Такого же плана машины нанесли поражение Чёрному Солнцу.

Предположительно, американскому UCAT принадлежало более шестидесяти четырёх таких машин, и шесть из них будут сопровождать её в небе Концептуального Пространства, пока самолёт с девушкой не покинет Токио.

Хио задумалась о том факте, что её защищают.

— …

Она хранила молчание.

Но затем окружающий её звук переменился. Он стремительно возрос, и вся комната затряслась.

Самолёт готовился к отлёту.

Тряска в комнате переместилась справа налево, а само помещение чуть ли не воспарило, но звук стал ещё громче, и тормоза летательного аппарата не позволили ему сдвинуться.

Чтобы подняться в воздух и полететь вперёд, самолёту следовало накопить достаточно силы. Для достижения этого гул двигателя перерос в рёв и неожиданно…

— …

Он начал двигаться.

Слева до смотрящей в экран Хио донёсся низкий, тяжёлый звук трения воздуха.

В то же время всё потянуло направо.

Изображение начало прокручиваться слева направо. Всё в том видимом мире начало сдвигаться.

Ах, — подумала Хио. — Вот и пора прощаться.

К тому времени, как её привезли на Авиабазу Ёкота в Концептуальном Пространстве, ей уже было известно о своём отбытии. Она знала, что оставит прошлую и начнёт безопасную новую жизнь под защитой.

Звук мотора раскатывался по комнате, словно наконец-то освободился.

В то же время синие механические драконы после короткой задержки выступили вперёд и приготовились к взлёту.

— ?!..

Но там произошёл взрыв.

Хио не понимала, что видит на экране в реальном времени.

Синие драконы следовали за смещением серого, над смещением зелёного, и под смещением чёрного, но нечто произошло с дальним из двоих.

— Он взорвался?!

Следом, ближайший тоже взорвался, когда готовился взлететь.

…Э?

Хио не ведала, что происходит, но увидела, что количество цветов возросло. К серому, зелёному и чёрному добавился красный.

Это был красный пламени.

— …

Она вздохнула, поднесла руку к ожерелью и вздохнула ещё раз.

Девушка попыталась сдержать своё неверие, но в то же время не могла подобрать слов. Однако на место драконов прибыли новые краски.

Нет, это не новый цвет. Добавилось больше к уже существующему чёрному.

С неба слева вылетела чёрная фигура и приземлилась на зелёную полосу.

Хио увидела, что чернота оказалась механическим драконом.

Но он был не один. Она увидела, как на зелёное опускаются четыре идентичных чёрных дракона. Своими размерами они превосходили синих почти наполовину, и едва приземлившись, подняли головы и взревели в небо.

Звериные крики машин прокатились по ночным небесам.

Их хор своей мощью заглушил даже двигатели транспортного самолёта, несущегося по взлётной полосе.

Демоны, — подумала Хио. — Прибыла целая стая.

…Но почему?

— Почему?!

●

На Авиабазу Ёкота въехал Харакава.

К его удивлению, врата никто не охранял. Нет, отсутствие людей началось с того момента, как он услышал странный голос, поднимаясь на холм, который начинался от реки Тама в Фуссе, и приближаясь к 16-му маршруту перед базой.

Он в недоумении оглянулся, но мотоцикл президента и казначея пропал. Вероятно, перед достижением 16-го маршрута, они направились к Окутаме по шоссе Оуме. В данный момент все машины на дороге были пусты и неподвижны. Парочку из них выехало на обочину и сгрудилось в авариях.

Тем не менее, всё опустело, и нигде не было и следа полиции.

Парень любопытствовал насчёт часов, которые передала ему казначей, что он с ними сделал по её инструкциям. Его телефон ещё не звонил, но часы завибрировали как раз перед всеобщим исчезновением.

И Харакава услышал ещё один звук.

На большой взлётно-посадочной полосе к востоку от базы гудели двигатели.

Перед исчезновением президент сказал, что Хио будет на борту транспортного самолёта, который он тут найдёт.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросил он тогда. — Если я буду с Хио, она примкнёт к вам?

— Дело совсем не в этом, — сказал президент. — Мы даём ей право выбирать, где вообще она будет. Разве ты не этого хочешь? Или ты хочешь контролировать её действия? Хочешь, ведь так?

Парень вёл себя так, будто понимал Харакаву, так что не стоил того, чтобы с ним говорить.

И поэтому Харакава крутанул акселератор и рванул сквозь ветер.

Безлюдные врата уже были у него за спиной, и просторный прямой путь впереди полнился алым светом. Холостой ход самолёта дошёл до предела, и он собирался тронуться.

…Это безумие!

— Что я буду делать?! Багажный люк закрыт и там нет никаких окон. Так что я собираюсь делать? Если оплошаю, то могу даже потерять тут работу.

Он крутанул ручку газа.

— Плевать!

Мгновенно промчавшись между полуцилиндрическими складами, а затем между рядом деревьев и забором за ними, он увидел прямую линию травы и асфальт, пересекающий её слева направо. Зелёный транспортный самолёт повернулся в правую сторону, а значит, на восток.

Харакава увидел, как самолёт тронулся с места.

— !..

Затем заметил два объекта, прибывших на траву слева.

Они оказались гигантскими синими животными. У него ушла секунда на то, чтобы распознать в них драконов, и к тому времени его мотоцикл уже выскочил из ряда деревьев. Он за миг пересёк вспомогательную дорогу и пронёсся по траве.

Шины начали прокручиваться, поэтому парень опустил центр тяжести, прижимая их вниз и продолжая путь.

И в этот момент два механических дракона взорвались.

— Что?

Ответ на его вопрос пришёл с восточного неба.

Он увидел множество чёрных драконов.

Их было четверо, и, приземляясь, они прорвали траву. Когда они забуксовали для остановки, их вес распорол газон, и, не успев остановиться, они все взревели в небо.

Под их голосами всё затряслось.

Харкава не понимал, что происходит, но не колебался. Он направил руль к транспортнику, наклонил центр тяжести вперёд и сдавил ручку газа.

Судя по движению и маршруту самолёта, его взлёт уже никак не предотвратить. Остановка двигателей вызовет только столкновение с ограждением в конце полосы.

Ему оставался лишь взлёт, а значит, Харакаве оставалось лишь догонять.

Двигатель его мотоцикла ревел, и он мог услышать вибрацию над рыком чёрных драконов.

— Гони!

Мотоцикл вырвался на асфальт взлётной полосы и в мгновение ока догнал транспортник, прибывающий слева.

Однако самолёт двигался гораздо быстрее.

Парень решил, что коляска только мешает, поэтому потянул рычаг, расположенный между ней и мотоциклом. Однако она по-прежнему крепилась запасным крюком.

— Прости меня!

Харакава сжал ручку газа, и переднее колесо поднялось. Сила этого движения оттолкнула коляску назад и отцепила её, но парень даже не расслышал, как она опрокинулась.

В его разуме прибывал лишь факт, что без лишнего веса он сможет догнать быстрее.

Харакава открыл рот, вдохнул и наклонил руль, толкая вниз поднятое переднее колесо.

Его взгляд на долю секунды мелькнул на спидометр, и он осознал, что движется со скоростью 130 км/ч. Падение на такой скорости мгновенно его убьёт.

Поднятое колесо достигло земли и стабилизировало мотоцикл, который ускорялся, будто пытаясь вонзиться в хвост транспортного самолёта.

— Почему ты…

Транспортник как будто бы убегал, а ветер, который он выпускал назад, словно отталкивал парня.

— Не недооценивай хулигана!!

Шестерни сцепились, и Харакава устремился вперёд.

Он продолжил путь и постепенно нагонял, но что он будет делать потом? И что он поделает с теми чёрными драконами?

Ответ пришёл из неожиданного места. За рёвом самолёта впереди к нему донёсся голос.

— Превосходный ответ.

Самолёт проносился мимо говорившей фигуры.

Будто ожидая его, на взлётной полосе кто-то стоял. Несмотря на шум и ветер, даже её волосы не шелохнулись.

…Это женщина, которая была с Хио.

У высокой женщины были волнистые серебристые волосы, она носила чёрный костюм и прищурилась в улыбке.

— Что скажешь, если я дам тебе награду?

Она вытащила из кармана красный фломастер и быстрыми движениями руки нарисовала диаграмму. Конкретнее, она нарисовала цветочный символ рядом с багажной дверью самолёта, который пронёсся мимо.

— Откройся.

И именно это и произошло.

Полностью игнорируя наличие своих пускателей, задний люк неожиданно открылся. Напоминало скорее то, как животное открывает пасть.

И вслед за этим самолёт утратил равновесие, поднял нос и оторвался от земли.

— Как быстро! — выкрикнул Харакава, принимая молниеносное решение.

Он встал на сиденье мотоцикла и прыгнул в люк, который подлетал перед ним.

— Смотри, как бы не укусили, — сказала женщина, когда он проскочил мимо неё.

Прежде чем он успел задуматься, что это значит, люк закрылся и поглотил его внутрь.

●

Транспортный самолёт оторвался от полосы и отдалялся в восточное небо.

На поверхности за его отлётом наблюдали гигантские чёрные машины и…

— Ох, дорогой. Ты опоздал к её отлёту.

Женщина, которая находилась на взлетной полосе, выдала своё заявление, разворачиваясь.

Её взгляд приземлился на худого пожилого мужчину, стоящего в центре полосы.

С веревки, закрученной вокруг его руки, свисал синий камень, и он закатал рукава своего костюма.

— Окутама. Окутама в руках Роджера. Гораздо важнее, Диана.

— В чём дело, дорогой? Или предпочтешь, если я буду звать тебя полковник Одо?

— Диана, Диана. В данный момент я на работе. И я не припоминаю, чтобы запрашивал у тебя какие-либо ненужные услуги.

— Ненужные? Ты и вправду так думаешь?

Её глаза прищурились, и она провела правой рукой по длинным волосам за спиной.

— Тебе нужно быть честнее. Мы все об этом думаем. Та девушка нуждается в защите больше, чем кто-либо другой, но в тоже время хочет её меньше, чем кто-либо.

— Диана, Диана. Это просто твои домыслы.

— Вовсе нет. Это зовётся женской интуицией. И кстати… — она удивлённо наклонила голову и немного опустила брови. — Почему ты так настроен навязать этой девочке облегчение?.. Это из-за тех шрамов на руке, которые ты когда-то получил?

Одо не ответил. Вместо этого он ослабил галстук и поднял правую руку.

— Жалкая. Жалкая история.

Диана увидела, как он медленно водит взглядом по местности.

На траве расстилался дым и обгорелые груди металла. Это обломки синих механических драконов.

— Если… если бы я проигнорировал приказы и прибыл сюда гораздо быстрее, то не позволил бы этому случиться. То же касается тех в Токийском заливе и в месте под названием Тёфу… Диана, могу я кое-что попросить?

— Какая же жена откажет в просьбе мужу.

— Прежде всего… прежде всего, я буду гневаться, если погибнет кто-то ещё. И я переживаю о Хио. Поэтому, моя жена, прошу, не ограничься одной лишь заботой обо мне перед смертью. Прошу, возьми меня на поле боя, моя жена и величайшая ведьма во всем мире.

— Тэстамент.

Диана убрала руку от волос.

Теперь она держала клочки бумаги, сложившиеся в цилиндрические и прямоугольные полосы.

— Это метла. Её производительность, правда, не дотягивает до оригинальной первой версии.

Она взмахнула метлой налево.

Как раз тогда прибыло могучее давление ветра.

Оно пришло от чёрного механического дракона.

Он тянулся более чем на сорок метров и попытался отшвырнуть Диану своим носом.

— !!

Удар метлы откинул его в сторону.

Тяжёлый металлический звук встряхнул воздух, и дракон упал на бок, но быстро вскочил обратно с чуть ли не кошачьими движениями.

Остальные чёрные создания отреагировали тем, что насторожились. Их теперь собралось восемь, но…

— Что мы будем с этим делать, дорогой? Ты хочешь взять всех на себя, или готов похвалить свою жену?

— Тогда… тогда как насчёт того, чтобы ты мне помогла? Это наверняка вражеские разведчики. Основной отряд, вероятно, летит сюда намного медленней. Хоть транспортник с Хио Сандерсон и обладает концептуальным стелсом, они всё равно проявят интерес, если визуально его засекут… Мне бы хотелось поторопиться.

Одо поднял правую руку, и от взлетной полосы у него за спиной приблизилось четыре синих механических дракона в боевом режиме.

Глядя на их движение и взгляды чёрных драконов, Диана перекрутила метлу и взяла бумажную рукоять под мышку.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы посвятить начало сражения расплате за наших павших товарищей? Мы можем посвятить середину сражения истреблению врага, и посвятим конец сражения… — она улыбнулась чёрным драконам. — Идеальному счастью. Как это звучит?

Наставление ветра

Справа на экране Хио увидела, как кто-то вырвался на взлётно-посадочную полосу и приближался.

После взрыва механических драконов, невозможный, казалось бы, факт всколыхнул её чувства.

— Харакава?!

Она поднялась и побежала.

Пробегая по наклонному полу транспортного самолёта, что готовился к взлету, девушка едва не упала и стукнулась плечом об стену, на которой находилась дверь.

Было больно, но ощущение привело её в себя.

Её чувства вернулись, а разум полностью сосредоточил внимание. Она не могла поверить в то, что происходит снаружи, но один элемент помогал ей в это поверить.

— Харакава! — воскликнула Хио, открывая дверь.

Было холодно. Воздух из комнаты мгновенно вырвался наружу в грузовой отсек транспортного самолёта. К полу цилиндрического пространства крепились рельсы. Оно было пяти метров в высоту и тянулось на десять с начала до конца.

И в центре этого пространства стоял парень: Харакава.

…Как?

Как он вошёл в это Концептуальное Пространство? Как он попал на борт самолёта? И…

— Почему… ты здесь?

— А чёрт его знает!

Его крик заставил её подскочить.

Даже он этого не мог понять.

…Но мне кажется, я знаю. Я ошибаюсь?

Хио ступила на пол. Комната размещалась внутри грузового отсека в виде контейнера, поэтому её вход находился выше уровня поверхности.

Ко времени её спуска с трёх алюминиевых ступенек наклон пола выровнялся.

Она остановилась в трех метрах от Харакавы.

Он вздохнул и поднял голову, чтобы на неё взглянуть.

В этот же миг по грузовому отсеку разнеслось сообщение:

— Тревога! Ш-шш… с востока…

На этом всё оборвалось.

В следующую секунду рефлексы Хио и её подвижное зрение не смогло совладать со всем, что произошло.

Следующее, что она поняла, это как её взор заполонило чёрным цветом.

…Э?

По чёрному рассыпались белые точки.

Перед её взором предстало звёздное небо.

…Почему я это вижу?

И звёзды не единственное, что она увидела в небе.

Под ними раскинулись облака, освещаемые ночным пейзажем, а ещё ниже показалась чёрная тень. Она принадлежала большому самолёту.

Как только Хио узнала свой транспортник, девушка внутренне наклонила голову. Разве она летела не на нём?

Однако очертание транспортного самолёта выглядели иначе.

Часть грузового отсека в «животе» прорезали толстые чёрные линии. Они напоминали кошачьи царапины, но такого размера, что разрывали самолёт.

А, — осознала Хио. — Я выпала из тех отверстий.

И…

— ?!

В небесах распустился цветок. Это огненный цвет взрыва, но она не могла расслышать от него и звука.

В ушах девушки стоял лишь шипящий ветер падения.

Её разум ухватился за факт, что её транспортник был уничтожен, и вскоре после того она осознала чем.

Справа от себя Хио увидела, как между поверхностью и ночным небом недвижно расстилался чёрный цвет.

Эта неподвижность принадлежала океану на востоке вдали, и звёздный свет небес там тускло что-то озарял.

…Это?..

Чёрные драконы.

Визуальная информация давала ей инстинктивное понимание того, как много их там собралось, и по её спине пробежали мурашки. Тех, кого она считала демонами, было больше одного или нескольких.

…Их десятки и даже больших размеров.

И в центре армии чёрных драконов находилась гигантская чёрная форма с парным фюзеляжем. Она была заметно больше остальных.

Не может быть, — подумал её разум, отрицая увиденное.

Её внимание приковывало зрелище перед собой гораздо больше, чем страх падения или холод и боль от высотного ветра.

Но в то же время на её отрицание с востока прибыл ответ.

Один из чёрных драконов впереди неожиданно поднялся снизу.

— !..

Размер, металлическое строение и сопротивление воздуха для него совершенно ничего не значили.

Пока Хио падала, чёрный дракон пронёсся снизу, но с той же скоростью развернулся. Полностью игнорируя законы физики, его правая лапа рассекла воздух и взмахнула когтями в её сторону.

Хио открыла рот, чтобы выдать бесполезный крик.

— Не ори! — сказал голос.

— Харакава?!

Её возглас смахнуло прохладным ветром, но она всё же получила ответ.

Её разум полностью сосредоточился на чёрном драконе, но теперь повернулся к парню, который падал с раскинутыми к ней руками.

Она ринулась к парню так сильно, что практически в него врезалась.

Он схватил её резкой хваткой, которая была даже слишком крепкой, но Хио ответила, прижимаясь к нему со всей силы.

Она ни за что не отпустит.

И затем прибыла драконья лапа.

Она увидела, как Харакава повернул взор к дракону. Взгляд в его глазах не выказывал даже намёка на возможность поражения или дрожи.

Такой же взгляд она видела у него всё это время.

Вслед за этим когти дракона просвистели рядом.

Хио услышала насыщенный металлический звук и потеряла сознание.

●

Харакава увидел приближение когтей дракона.

И затем они настигли.

— !

В воздухе прогромыхал металлический звук, и тело парня отбросило прочь, словно прорывая воздух.

Но что-то было не так.

— ?..

Он по-прежнему жив.

Харакава ощутил инерцию отбрасывания в сторону и столкновение с воздухом от резкой смены его траектории падения.

Тем не менее, он всё ещё жив. Парень не ощущал ничего неестественного в костях, и его тело осталось невредимым.

…Что?

В его планы входило лишь спасение Хио. Парень просто пытался что-то сделать, чтобы её спасти.

Но как он, так и худое тело в его руках были живы.

И пока он всё больше недоумевал о собственной сохранности, нечто вылетело вверх и прочь от них. Сопротивление воздуха отделило от них небольшой объект, словно его оставили падать.

Это браслет из камней Харакавы, который ему подарила мать. Он сломался так, будто принял на себя урон от удара вместо них.

…Защитный талисман.

Парень особо не верил словам своей матери. Более того, он относился к ним весьма скептично. Но ниточка сломанного браслета разорвалась, а значит, он слетел с его руки и рассыпался по небу.

Единственное, что Харакава знал наверняка — они остались живы.

И затем чёрный дракон вернулся.

Вслед за рёвом ветра, он ниспадал сверху.

Харакава обнимал Хио. По-видимому, прижимаясь и вверив себя парню, девушка потеряла сознание.

Но он ощущал в своих руках тепло её тела, и это всё, что имело значение.

Парень не верил, что им так повезёт и во второй раз, поэтому обхватил её и попытался развернуться спиной к чёрному дракону.

И в тот же миг он услышал определённый звук. Это был пронзительный и короткий электронный сигнал, напоминающий настройку радио. Он имел волнообразную структуру и периодически обрывался, но, похоже, пытался что-то донести.

Что это? — задавался вопросом парень, пока тот становился короче, и перебои ускорились быстрее пульса.

— ————.

Затем его ушей достигло нечто вроде голоса.

Здесь что-то было.

Оно могло быть близко, позади, или повсюду. В любом случае, это существование заговорило, выражая себя:

— Благодарю тебя за то, что защитил её дважды.

?!..

Прежде чем он успел что-либо спросить, оно прибыло.

Под ним и за спиной Хио оно появилось.

…Ветер?

Возникло нечто большое и невидимое.

Харакава уже раз видел это вечером, когда их преследовали мужчины в синей униформе. Он вспомнил, что появилось тогда в виде ветра.

— Дракон?!

Не успел он получить ответ, как Харакаву и Хио обволокло этим ветром.

И вслед за этим металлический шум прогремел во второй раз.

●

Ночь насыщала горную гряду иссиня-чёрной тьмой.

Но эта тьма не достигала долины между двумя горами.

Вместо мрака там существовал свет. Яркий свет ныне освещал длинную полосу асфальта на дне долины и белое здание к западу от неё.

На местами треснутом асфальте взлётно-посадочной полосы расположилось нечто, напоминающее гигантское холодное оружие. Оно окрасилось в бело-голубой и тянулось приблизительно на пятьдесят метров.

Это Веспер Пушка.

Длинную драконью пушку на взлётной полосе окружали люди в синей защитной форме, а перед входом в белое здание стояли люди в белой форме.

Две стороны не совершали попыток приблизиться друг к другу. Они осмотрительно наблюдали и держались настороже, но между синим и белым виднелся ещё один цвет: багровый, который отражал свет.

Тот цвет принадлежал красному гиганту без рук и Гиес в её красном костюме.

В паре метров от неё находился длинный стол для совещаний, и вокруг расположилось три человека: Саяма в костюме, Синдзё в белой сорочке, и…

— Роджер-кун, верно?

Голос Саямы был направлен к противоположной стороне стола и названной личности.

Мужчина носил костюм-тройку и невозмутимо поправил очки на переносице.

— Я и помыслить не мог, что вы вернётесь, используя лётную способность Бога Войны. Такого в моих расчётах не было.

— Полагаю, мне следует сказать «тэстамент». Я всего лишь нашёл способ сократить трёхчасовой путь с Ханеда до сорока минут, даже с разрушенной в битве взлётной полосой. К тому же, мне хотелось привлечь всеобщее внимание. Я намереваюсь оплатить работу Гиес-кун, поскольку это было официальное дело.

— Ясно, — ответил Роджер, помещая руку на стол перед собой. — Мы только что получили сообщение, что предполагаемое время прибытия армии Чёрного Солнца — тридцать минут.

— И как вы распорядитесь этим временем?

— Говоря начистоту… — Роджер постарался, чтобы его голос достиг как Саямы, так и белого здания у парня за спиной. — Я рекомендую японскому UCAT отказаться от Пути Левиафана и передать весь контроль в руки Всемирного Альянса UCAT.

— Вы серьёзно думаете, что мы так поступим?

— Тэстамент. А вы думаете, что сможете продолжать Путь Левиафана?

Роджер убрал ладонь со стола, небрежно скрестил руки на груди и поднял взгляд к ночному небу.

Позади него находилось скопление палаток в окружении мужчин в синей защитной униформе.

Это их временный базовый лагерь.

Внутри тех палаток были некоторые члены японского UCAT. Микаге сидела на стуле и складывала оригами, рядом сидел Хиба в бандане на голове, бормоча что-то о выключении прибора, и старик тряс металлическую клетку, в которую его посадили.

Прежде чем ответить, Саяма окинул взглядом их всех.

— Похоже, им весело.

— Тэстамент. Я действительно не рассчитывал на то, что они будут выглядеть так счастливо. Незачем и говорить, здесь они полностью под нашей защитой. Тебя это устраивает?

— Устраивает, и я не воспринимаю их как подходящую разменную монету в переговорах.

Саяма с готовностью выдал это суждение, а Роджер кивнул.

— В таком случае, давай вернёмся к теме, — сказал мужчина. — Слушай. Никого из народа 5-го Гира не осталось в живых и то же относится к механическим драконам, которых они построили. Около шестидесяти лет назад те драконы трансформировались в Веспер Пушку, но в то время они оставили всю полноту власти в руках одного человека: мистера Ричарда Сандерсона.

И…

— Согласно инструкциям, оставленным после его смерти, мистер Сандерсон передал все эти полномочия американскому UCAT. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — ответил Саяма, пригладив правой рукой волосы. — Ты говоришь следующее: если мы желаем продолжить Путь Левиафана с 5-м Гиром, наши переговоры должны проходить с американским UCAT. И американский UCAT отказывается признавать Путь Левиафана. …Правильно?

Услышав это, Синдзё ахнула, а Роджер ответил тем, что разложил руки, приложил правую ладонь к груди и поклонился.

— Тэстамент. Ты видишь какую-либо возможность для переговоров, посредник Пути Левиафана?

●

Харакава находился в ночном небе.

Оттуда огни на поверхности выглядели как песчинки.

Но в то же время три вещи о его положении были странными.

— …

Первая — всего мгновение назад их атаковал тот чёрный дракон, но они всё ещё живы.

Вторая — он держал Хио в небе, но они не падали.

И третья — он сидел на невидимом сиденье и мог разглядеть небо во всех направлениях.

— Мы летим… но куда?!

Вместо того чтобы раствориться в небе, его крик отразился назад совсем рядом. Это дало ему предположить, что парень находился в каком-то небольшом пространстве. Он был внутри подвижного пространства в окружении невидимых стен.

Но даже когда Харакава осознал это и успокоился, ситуация продолжала развиваться.

На чём бы он там ни сидел, оно двигалось на восток, и небо впереди полнилось чёрными очертаниями, даже темнее ночи.

Это была армия чёрных драконов.

Наибольшее очертание расположилось в центре подобно острову, и парня несло прямо туда.

— Эй! Ты меня слышишь?!

Харакава подтянул бессознательную фигуру Хио поближе, чтобы освободить ноги, и пнул пространство перед собой.

Он не мог его увидеть, но там определённо было что-то наподобие стола.

Отдача от пинка толкнула его спину на невидимое сиденье, и он принялся озираться по сторонам.

— Покажись. Что ты, по-твоему, делаешь?!

Как раз перед тем как странное пространство их поглотило, парень услышал голос. Мужской голос звучал так, словно исходил от радио.

Харакава полностью не понимал, но догадался, что кто-то контролирует это пространство. Он глянул вперёд на чёрную группу, к которой они приближались, и которая приближалась к ним.

— Ты собираешься драться?!

Выкрикнув этот вопрос, он ощутил небольшую тряску. Невидимое сиденье, на котором парень сидел в воздухе, немного завибрировало.

Выглядело так, словно нечто заметило его колебание и испугалось.

Харакава нахмурился на вибрацию и поместил стопу на невидимый стол, в который он ударил, словно обороняясь от приближающихся спереди чёрных драконов. Он упёрся ногами во фронтальную поверхность и…

— Эй.

Харакава обратился к страху, который ощущал.

Он обратился к тому, кто летел к тем чёрным драконам, несмотря на страх.

— Кто ты?

Парень получил ответ.

— ————.

Не прозвучало слов, но он услышал дыхание. И поэтому Харакава проговорил снова, напрягшись от того, как детали чёрных очертаний вырисовывались точнее.

— Кто ты и как ты связан с Хио?

Имя, которое он добавил в вопрос, словно послужило спусковым механизмом. Едва лишь имя девушки разлилось в воздухе, Харакава ощутил то же колебание и боязливую дрожь, что и прежде.

— Я не знаю.

Неуклюжие, но внятные слова донеслись не в ушах, а в его разуме.

Он не понимал ничего из происходящего, но покачал головой, чтобы отбросить тривиальные вопросы. Ему следовало здесь сказать кое-что другое.

— Ты не знаешь, но всё равно будешь драться?! Ты сможешь победить их всех?!

Голос не ответил, но они ускорились.

Прямо впереди находилась фигура с парным фюзеляжем. Выглядело так, словно против них выступило два летающих авианосца. В центре, драконья форма использовала парный фюзеляж как крылья.

Это был гигантский чёрный механический дракон.

И при их приближении окружающие её драконы принялись действовать. Они вылетели перед крупнейшим драконом, чтобы его защитить.

В ответ, то, что несло Харакаву и Хио, полетело прямо вперёд.

Тебе жить надоело? — подумал Харакава, но в следующий миг осознал, что происходит.

…Ты собираешься их избежать?!

Он не особо походил на мотоцикл, но движения, которые их несли, похоже, контролировались равновесием, а не штурвалом или рулём.

Вместо простого поворота руля, корпус мотоцикла во время езды на дороге кренился, чтобы перевести вес на переднее или заднее колесо. То, что несло их, летело по небу похожим образом.

Чтобы проскользнуть между меньшими чёрными драконами, наступающими спереди, оно перекрутилось вокруг своей оси.

— !..

Отталкиваясь телом от воздуха, словно в танце, оно продолжило путь.

Его движения помогли Харакаве осознать длину и форму этого летательного аппарата.

Это был…

— Дракон?!

— Я не знаю.

Он услышал тот голос и дуновение ветра, но вовсе не ушами. Звук ветра достиг его вместе с голосом говорящего.

— Я ничего не знаю. Я знаю это, но я не знаю.

— Даже имени? И ты не можешь показаться?!

— У меня нет имени. Вот почему я не знаю. И… я не могу себя показать. Не когда я лечу вот так сквозь это небо.

— Не когда ты летишь вот так сквозь небо? Ты хочешь сказать…

Харакава огляделся вокруг.

Под Хио, которая мягко дышала во сне, располагалось нечто невидимое.

Голос принадлежал тому, что там находилось. Однако оно было невидимым и не показывалось.

…Это какое-то аниме?

Тем не менее, зрелище вокруг него и звуки ветра более чем достаточно сообщали ему, что всё по-настоящему.

Пролетая дальше, невидимый дракон рассекал воздух со звуком разбивания волны. И столкновение вызывало достаточно силы, чтобы затрясти сиденье.

Но даже с продолжением волнообразного звука и ветра, ветряной дракон мчался вперёд. Быстрее прибывающих драконов, он проскальзывал мимо их когтей, избегал их клыков и ускорялся, словно отталкивая их назад.

Он прорвался.

После чего вылетел перед наибольшим из чёрных механических драконов. Он оказался менее чем в двухстах метрах от наконечников вражеских крыльев из парного фюзеляжа.

И едва лишь добравшись так близко, Харакава увидел свет.

Он появился всего в паре метров перед ним. Вероятно, там располагалась пасть их дракона.

Со звуком разрывания ветра из невидимой пасти вырвался заряд.

Дракон выстрелил, не прекращая ускоряться вперёд.

После выпуска белый свет мгновенно расширился до десяти метров и полетел с такой шириной.

Дракон продолжал стрелять две секунды.

Свет обладал весом и образовал громадный столб, направленный на чёрного дракона, что располагался в центре крыльев парного фюзеляжа.

И несущий их дракон полетел вслед за светом.

Чтобы наверстать потерянное от отдачи ускорение, он рванулся вперёд и попытался пролететь между крыльями.

Но затем выстрелил чёрный механический дракон.

Первый след его атаки возник в пространстве между крыльями парного фюзеляжа.

Те крылья тянулись почти на шестьсот метров, и в тридцатиметровой широкой бреши между ними появилась чёрная молния. И она, казалось, формировала петлю.

Скопление чёрного света между парным фюзеляжем вонзилось в белый свет.

Белый светящийся столб не смог пройти сквозь брешь. Чёрная петля завернулась вокруг, пронзила его и разорвала на куски.

— !..

Наконец, столб взорвался и рассеялся.

Это всё произошло за мгновение. Едва лишь белый свет рассыпался как снег на ветру, сохранилась только чёрная молния.

Устранив белый свет, она быстро расширилась и образовала восемь дрожащих колонн света, которые словно соединяли две башни крыльев.

Следом, добавилось даже больше чёрного света.

Чёрный дракон открыл своё тело снизу от самой задней части.

Это явило длинную пушку, которая вытянулась прямо из брони, покрывающей низ создания.

Пушка напоминала клинок и растягивалась, пока не стала длиннее самого дракона.

Тем временем, дракон, несущий Харакаву и Хио, просто ускорялся по прямой.

— Эй!

— Мне очень жаль, — сказал голос. — Я не знаю. Я не знаю. Я хочу знать, но не хочу!

Ветряной дракон прошмыгнул мимо чёрной колонны света, которая содрогалась и двигалась подобно кнуту.

Он скользнул мимо второго и третьего и снова накапливал свет в воздухе, где находилась его пасть.

Но на большее его не хватило.

Харакава осознал, что Хио в его руках проснулась. Она затряслась, словно пульс выражался в её действиях, и инстинктивно подняла голову.

— ?!..

Она глянула на него, но через секунду уставилась перед собой. Девушка могла увидеть их полёт между чёрным металлом крыльев парного фюзеляжа и могла разглядеть впереди чёрного дракона.

— Н-н…

Её глаза широко распахнулись, и зазвучал её голос. Без малейшего колебания она выдала вопль отрицания.

— ———!!

В попытке сдержать её дрожащий голос, Харакава крепко её обнял. Она сопротивлялась с большей силой, чем он ожидал от девушки, и ему максимум удалось унять её ёрзание на месте.

Вскоре настал конец.

Спереди прибыла атака.

Это была вспышка чёрного света.

●

Токио внутри Концептуального Пространства опустел.

В городском центре, чтобы поддержать работу терминалов развёртывания Концептуального Пространства, Лабораторию Канда покинуло несколько автоматических кукол.

Некоторые из них наблюдали за битвой в небе над районом Тиёда.

Громадный механический дракон с парным фюзеляжем сражаться с каким-то невидимым противником.

Поскольку установка для связи в Концептуальном Пространстве ещё не завершена, горничные не могли проинформировать остальное UCAT о том, что видели.

Тем не менее, они могли проводить сканирование с различных точек зрения и посылать их по коллективной памяти родным куклам.

Чёрное Солнце был атакован чем-то невидимым.

В ответ он выстрелил основной пушкой.

Даже с тем, что, вероятно, было выстрелом низкой мощности, основная пушка Чёрного Солнца обладала эффективной дальностью в 21.1 километра.

Невидимый объект избежал луча на близком расстоянии, но рухнул в восточном небе.

Предположительная локация его падения находилась в центре Токийского залива.

Он с большой вероятностью упал в океан и затонул.

Когда они проинформировали обо всём этом остальных, нечто сотрясло небо.

— ———!!

Громадный зверь выдал крик, предположительно, радости, и он продолжался целых три минуты и восемнадцать секунд.

Со звучанием отголосков этой радости в их слуховых устройствах, все автоматические куклы соединились с коллективной памятью и выдали единый отчёт.

— Чёрное Солнце продвигается на запад.

Упреждающая правда

Ночь с тёмными горами на заднем плане освещали огни.

На асфальте между протяжной взлётно-посадочной полосой и белым зданием, длинный стол для совещаний отбрасывал тень на развязку перед строением.

Разделяемые столом, отбрасывали тени и три человека.

Один был иностранцем в костюме.

Высокий мужчина сквозь очки воззрился на двух остальных. Одним из них был парень в костюме, а вторым — девушка в белой сорочке.

— Итак, Саяма и Синдзё. Хотя вы только вернулись, мне бы хотелось услышать ответ.

Парень в костюме, Саяма, повернул к нему пристальный взгляд.

— И что ты подразумеваешь под ответом, Роджер-кун?

— Как я уже говорил, речь идёт о прекращении Пути Левиафана с 5-м Гиром.

На этих словах Роджер потянулся к карману.

Люди в белой защитной униформе у здания заготовили различное оружие, но Роджер проигнорировал множественный металлический шум и вытащил руку.

Синдзё уставилась на то, что он держал.

— Конверт?

— Тэстамент. Письмо внутри содержит инструкции, которые передал нам мистер Ричард Сандерсон. Он предоставил нам всю полноту власти, полученную от 5-го Гира, и это наша причина для прекращения Пути Левиафана.

Роджер поместил белый конверт на стол и затем вернул руку в карман.

После чего вытащил небольшой чёрный прибор.

— Могу я включить этот магнитофон? Мне бы хотелось записать твой ответ и всё, что к нему приведёт.

Роджер поместил записывающее устройство на стол.

Старый магнитофон издал гулкий стук, а кнопка записи уже была включена.

Остался лишь тихий звук вращения плёнки.

Роджер поправил очки, осмотрел сначала всех собравшихся у белого здания и затем перевёл взгляд на парня перед собой.

В глазах Саямы стоял пронзительный и в то же время невозмутимый взгляд, но Роджер встретил его совершенно иначе.

Он улыбнулся и прищурился.

— Согласно нашему расследованию, посредник Пути Левиафана записывал разговоры своих переговоров. Я подумал, что облегчу твои заботы, также оставив доказательство для последующего использования.

— Судя по всему, ты несколько заблуждаешься.

— И в чём же?

— Это не для переговоров. Это моё хобби.

У Синдзё рядом с Саямой подкосились колени, словно порвались верёвочки, которые её поддерживали.

Но она быстро пришла в себя и ухватилась за него.

— П-прекрати, Саяма-кун! Это записывают!

— О чём ты говоришь, Синдзё-кун? Я всего лишь избежал оставлять недоразумение в записях о ком-то, вроде меня, чьё имя определённо войдёт в историю.

Синдзё улыбнулась и дважды кивнула, после чего повернулась к Роджеру.

— Вы можете это удалить?

— Не могу.

На этот раз она упала на колени полностью.

Саяма и небольшой зверёк на его голове скользнули по ней взглядом, но вскоре повернулись к Роджеру.

— Ну что ж, — начал он. — Как насчёт того, чтобы начать?

●

Услышав слова Саямы, Синдзё, сидящая не земле, подняла взгляд.

Начать? — подумала она. — О чём тут говорить?

…У них есть письмо.

Её же вопрос поднял девушку на ноги, и она увидела Саяму со скрещенными руками и слегка наклонённой головой.

— Ты можешь вытащить это письмо и снова его прочесть?

— Зачем? Помнится, его содержание уже известно.

Саяма засунул левую руку в карман.

Люди в синей защитной униформе на взлётной полосе нацелили на него оружие.

К нему донеслись металлические звуки, но Саяма не обращал внимания и не убрал руку с кармана.

— Роджер-кун? Ты сообщил о передаче полномочий мистера Ричарда до того, как вытащил магнитофон. Это оставляет определённую возможность.

Синдзё осознала, что он пытается сказать, поэтому заговорила вместо него:

— Он пытается записать наше признание завершения Пути Левиафана, не записывая часть о передаче полномочий? Но тогда…

— Да. Вполне возможно, что передача полномочий мистера Ричарда Сандерсон это ложь. Этот документ, вероятно, был фальшивкой, даже когда его читали вчера. И, возможно, поэтому он пытался записать наше обещание, не оставляя никаких записей о фальсификации.

С рукой по-прежнему в кармане Саяма глянул на Роджера.

— Но, разумеется, вы не прибегнете к такому дешёвому трюку. Верно, Роджер-кун? Как и высказывалось ранее, создание фальшивки повлечёт за собой вечный позор. …И всё же, я бы не прочь просто ещё раз просмотреть документ.

— Не слишком ли много подозрений против правдолюбивого американского UCAT.

Реплика Роджера предназначалась для того, чтобы оставить в записи свой дискомфорт от подозрительных нападок. Другими словами, он не будет сдерживаться, если докажет свою правоту.

Но Саяма проигнорировал попытку врага его ограничить.

— Прочти его. Я хочу, чтобы эта плёнка записала, что там слова мистера Ричарда Сандерсона. О, и ещё одно.

Саяма наконец-то вытащил левую руку из кармана.

— Для поддержания моего хобби, как насчёт того, чтобы мы оба записали этот разговор?

Он выложил на стол портативный диктофон, и тот уже был включён.

Если Роджер сейчас не сможет прочесть содержимое конверта, это будет значить, что там содержатся фальшивые данные, и он не может позволить их записать.

Тем временем, конверт лежал на столе и Роджер его не трогал.

— Давай заключим пари, посредник.

Он поднёс руку к рукаву костюма и вытащил небольшую металлическую коробочку.

— Я тебе его не показывал, но можно сказать, что это моё оружие. Там содержится концепт, чтобы показывать другим ложную реальность, но я отложу его в сторону. Я не испытываю в нём необходимости.

Синдзё исподлобья глянула на коробочку и Роджера.

— Откуда нам знать, что Вы уже её не использовали?

Ответ донёсся слева.

— Не волнуйтесь, — сказала Гиес. — Я наблюдала, и показатели философского камня исходят только от той коробочки.

— Ясно, — сказала Синдзё, кивая.

Есть вероятность, что даже заявление Гиес являлось частью ложной реальности, но попытайся мужчина что-то сделать, она бы его остановила. Она бы не позволила ему даже шевельнуть рукой.

Затем Роджер кивнул и указал на коробочку, которую поместил на стол.

— В моих снах вы проснётесь, как только осознаете, что спите.

На словах Роджера Саяма медленно потянулся, хватая Синдзё за грудь.

Его рука будто бы проверила эластичность и форму, и он кивнул.

— Даже сон, основанный на моих воспоминаниях, не сможет воссоздать это ощущение! Следовательно, это реальность!

Тело щупающего парня качнулось от апперкота. Он и Баку на его голове повернулись к девушке.

— А-а это за что?!

— Уже проснулся?

Она указала на Роджера, который смотрел на них с тупым выражением лица.

— Необычный способ проверки.

— Для Синдзё-кун и меня это вполне нормально. Мы делаем такое постоянно. …Это записывают, верно? Мы. Делаем. Такое. Постоянно. Ох, какая прелесть! Вот и всё. …Теперь, давайте отложим в сторону сложные вещи и продолжим простые переговоры.

— …

— Что это за взгляд, Синдзё-кун? Но в этом есть своё очарование. В общем, Роджер-кун, ты поднял свою ставку, отставив своё оружие, верно? Ты говоришь, что содержимое конверта настоящее, а значит, если наши подозрения окажутся ошибочными, мы не сможем позабыть о добросовестности, которую ты нам продемонстрировал.

— Можно сказать и так, — согласился Роджер.

Однако Саяма продолжил, словно всё было в порядке вещей.

— В таком случае, мы тоже поднимем ставку. Этой ставкой будет наше сомнение. …Если ты говоришь правду и вся полнота власти над 5-м Гиром действительно принадлежит американскому UCAT…. О, я знаю. Я скажу это прямо здесь.

Саяма не колебался.

— Мы сдадим все права Пути Левиафана.

●

Роджер услышал, что сказал Саяма.

…Он что, дурак?!

Смелость парня исходила от уверенности, что документ фальшивый, и эта уверенность полностью основывалась на задержке, с которой Роджер достал магнитофон.

…Но письмо внутри конверта настоящее.

Подпись была почерком Сандерсона и там стояла его официальная печать. Воспользовавшись концептом 1-го Гира, можно проверить, что оно написано им.

В действительности, задержка с магнитофоном являлась авантюрой со стороны Роджера.

Как помощник Одо, он имел лишь одну работу.

Ему следовало выступать в роли посредника вместо Одо, который был ужасным оратором.

Он знал, что в свой визит в Японию столкнётся с посредником Пути Левиафана. Одо вызвался командовать атакой на японский UCAT и битвой против чёрного дракона, тогда как Роджер получил от него только один приказ.

…Я вправе использовать любые доступные средства, чтобы заставить японский UCAT принять инструкции Сандерсона.

Инструкции были настоящими, поэтому исход уже предрешён. Даже если Саяма попытается как-то схитрить, по прибытии их привезли прямо к этому столу, и они не разговаривали со своими товарищами в здании за ними. Построение сил на взлётной полосе и создание очевидной патовой ситуации послужило способом, вынуждающим Саяму и Синдзё выступить в роли посредников без какого-либо шанса что-либо обсудить.

Это хорошо сработало.

Автоматическая кукла в красном костюме, контролирующая Бога Войны, на котором они прилетели, происходила не из типа горничных, поэтому не могла держать связь по коллективной памяти. Кроме того, установка связи внутри Концептуального Пространства в Канде всё ещё не готова и не запущена, и коллективное сознание жителя 4-го Гира с ними не может передавать сообщение на таком большом расстоянии.

Их привели к столу переговоров без получения какой-либо информации или обсуждения внутри Концептуального Пространства.

Победа Роджера была гарантирована, поэтому он решил немного поиграть. Раз ему нечего терять, смысл игры заключался в том, чтобы увидеть реакцию своего противника.

Он ожидал, что сообразительный противник догадается о нерушимости победы Роджера, и либо отступит, либо договорится о достойном компромиссе.

Роджер готов был признать ценность вражеского командира, который отступит, если того требует положение. В зависимости от того, как всё обернётся, он даже подумывал поместить японский UCAT заместителем американского, возглавляющего освобождение концептов.

…Но я никак не ожидал такого безрассудства.

Он попался на уловку с магнитофоном и затем так зацепился за этот аргумент, что поднял ставку до сдачи Пути Левиафана.

Поднятие ставки, скорее всего, должно было припугнуть Роджера. Он думал, что карта Роджера фальшива, поэтому выдал косвенную угрозу.

…Он говорит мне отступить, пока ещё можно.

В этот момент Роджер выдал горький смешок. И не только в сердце.

Саяма и Синдзё одарили его озадаченными взглядами, поэтому он продолжил смеяться и ответил:

— Мои извинения.

Затем он решил раскрыть ответ. Роджер потянулся к конверту, чтобы вытащить письмо.

— Подожди минутку, Роджер-кун. Ты ещё не выложил свою ставку.

Руки Саямы были скрещены на груди, и его пронзительный взгляд буравил Роджера.

— Разумеется, ты не думаешь, что твоя ставка из одного оружия эквивалентна тому, что я только что поставил.

Вот как, — подумал Роджер, убирая руку. — Да. Хоть я и знаю, что выиграю, я должен играть по правилам.

Пока он пытался придумать ставку, Саяма снова проговорил:

— Но я сегодня щедр, поэтому подниму ставку ещё выше. Как тебе такое? Если американский UCAT поистине обладает всеми полномочиями над 5-м, я также передам вам всю материальную базу японского UCAT.

— Всю материальную базу?

Роджер поднял взгляд и увидел Саяму. Синдзё глядела на него с несусветным потрясением.

— В чём дело, Роджер-кун? Мне не особо по нраву стоять под пристальным взглядом мужчин.

Саяма поднял правую руку так, что от его локтя раздался шорох, и спрятал лицо за ладонью.

— Ох, прошу прощения. Я забыл, что Америка это страна, которая уважает свободу и всяческие предпочтения. Было грубо с моей стороны говорить о твоих предпочтениях. …Однако, я уже посвятил себя Синдзё-кун, поэтому отступись.

Роджер отвёл взгляд и со всей силы постарался не придавать значения всему, что наговорил парень.

Саяма демонстративно взмахнул рукой вниз, посылая к столу ветер, но не опускал взор к конверту, когда поток воздуха его достиг.

И поэтому Роджер продолжил его игнорировать, приложив ладонь ко лбу и размышляя о том, что поставить.

Но…

— Ох, погоди, Роджер-кун. Похоже, я проявил недостаточно японского гостеприимства. А ещё мне кажется, что я сказал недостаточно, так что позволь мне поднять ставку даже выше. …Если вся власть на 5-м Гиром находится в руках американского UCAT, я также передам вам права на все разработки японского UCAT.

— Cтой, — непроизвольно бросил Роджер.

…Это странно.

Откуда исходила безумная самоуверенность парня?

Роджер знал, что его победа обеспечена, а раз так, имел доказательство, что уверенность парня не что иное, как блеф. Однако такой уровень самоуверенности переходил всякие границы.

Размышляя об этом, он услышал голос. С такой же невозмутимостью Саяма постучал пальцем по столу, словно от волнения.

— Роджер-кун, одна вещь. Всего лишь одна вещь. Ты можешь ответить на небольшой вопрос?

— Какой?

— Сущая мелочь, Роджер-кун, — Саяма выдал твёрдый удар по столу. — Скажем, письмо в этом конверте настоящее, но мы предъявили правду, которая полностью всё опровергает или обладаем способом замены содержимого конверта. Что ты скажешь тогда?

— Это не…

Он запнулся, перед тем как сказать «возможно».

Портативный диктофон Саямы исчез со стола.

Нет, не исчез. Его спрятали.

— Свет вокруг диктофона искажается небольшим оптическим камуфляжем, Роджер-кун. Драконы 5-го Гира используют оптический стелс, и Мияко-кун создала портативную версию в качестве примера для всех и чтобы помочь его побороть. А раз так, просто смотри.

В какой-то момент рядом с конвертом появилось небольшое существо.

Это Баку. Его лапки развалились, словно во сне, но, предположительно, он совсем недавно находился у Саямы на голове.

— Прикрывая лицо, я поместил его себе в рукав и переместил туда, когда опустил руку. Я установил оптический стелс философского камня на диктофон, когда щёлкнул по столу следом. …Теперь, что произошло с содержимым конверта?

Роджер знал, что подразумевает Саяма.

Он говорил, что мог поменять содержимое в любое время.

…Но это невозможно.

Даже с философским камнем невидимости и пускай он даже ловко переместил Баку незаметно от Роджера. Попытайся Саяма подделать документ, Роджер бы заметил.

Чтобы себя успокоить, мужчина испустил вздох и поправил очки на переносице.

— Если ты заменил содержимое конверта, этот факт останется в записи.

— Тогда позволь мне сказать: я клянусь богом свободы и справедливости, что не менял содержимое конверта.

…Вот как.

С этой мыслью Роджер глянул на конверт, а затем на Саяму. Парень делал всё, что мог, чтобы повернуть ситуацию на свою сторону.

Но в то же время, чтобы изменить содержимое конверта, ему бы пришлось к нему притронуться.

Глаза Роджера сообщали ему, что этого не было, и он пришёл к выводу, что не о чем беспокоиться.

Но затем…

— О-ой.

По какой-то причине Саяма опрокинулся на стол, и это явно произошло специально.

От того, как Саяма вытянул руки над столом, Роджер почувствовал опасность.

— Не двигайся!!

Вслед за возгласом Роджера помощь пришла с неожиданной стороны: от Синдзё.

— П-погоди. Саяма-кун, ты в порядке?

Она лихорадочно поддержала его сбоку, останавливая падение.

Парень остановился и поднялся прежде, чем упасть на стол, и поблагодарил её.

— Спасибо. Похоже, моё переутомление даёт о себе знать.

Наглая ложь, — подумал Роджер, вздыхая и опуская взгляд.

Но затем заметил на столе кое-что новое.

— …

Клочок бумаги. На сложенном листке виднелся напечатанный текст.

Но при этом Роджер не мог его прочесть, потому что на него наложили концепт ограничения информации.

….Это концепт 1-го Гира, используемый в наши дни повсеместно в UCAT.

В этот момент Роджер вспомнил, что 1-й Гир присоединился к врагу.

…Они обладают концептами письма гораздо совершеннее тех, что нам когда-либо приходилось видеть.

Глядя на выпавший документ, Саяма произнёс:

— Ох, надо же. Я обронил важный документ из моего кармана. Какая неосмотрительность с моей стороны. В конце концов, если этот документ написан с использованием концептов письма 1-го Гира, он может оказать воздействие на другое письмо. Если его письмо заменит любые другие документы, на которые ему случится упасть, произойдёт непоправимое.

Слова парня вызвали в сердце Роджера дрожь.

…Он может переписать текст внутри конверта, используя концепт?

Невозможно. Не переживай, — заверил он себя. — Я никогда не слышал о подобном концепте.

…Но в то же время…

Японский UCAT расположил к себе 1-й Гир, который стоял в центре концептов письма.

— Роджер-кун, почему ты вдруг затих? Ты устал? Могу себе представить. Как-никак, от твоего решения зависит будущее полковника Одо и всего американского UCAT, — сказал Саяма. — Ты не можешь позволить себе неосторожное допущение или поспешное решение, основанное на невежественной боязни причинить вред американскому UCAT. С некоторыми вещами простых заверений о своём незнании будет недостаточно. …Вести переговоры не так-то просто.

— …

Парень полагался на давление.

Роджер понимал это и то, что у него нет никакого способа узнать, применялся ли концепт письма 1-го Гира или нет.

Поэтому частично чтобы отмахнуться от давления, он подобрал нечитаемый документ, упавший на стол. И он сделал это прежде, чем Саяма мог сам к нему потянуться.

Вытянув документ, Роджер слегка всколыхнул воздух.

Но Саяма не стал его сразу забирать. Он сделал это лишь после того, как немного выждал и кивнул.

— Благодарю за то, что подобрал его вместо меня.

— Не стоит благодарностей. Это мы заготовили стол, в конце концов.

Саяма снова кивнул, открыл документ, прочёл и приоткрыл уста:

— Вы только посмотрите. Тут говорится, что вся власть над 5-м Гиром будет оставлена американскому UCAT!

— ?!

Его слова усилили тишину по округе.

Гадая, что же произошло, все выпрямились и звучно заготовили оружие, но Саяма громко продолжил:

— Шутка!!

Его конечное заявление заставило всех тут же обомлеть.

Они расслабились и сели, но затем сосредоточились на переговорах даже сильнее.

В центре всеобщего внимания Саяма окинул взглядом белое здание и взлётно-посадочную полосу, после чего пожал плечами:

— Судя по всему, вам всем следует поработать над чувством юмора.

Рядом с ним Синдзё заглянула на листок в его руке и нахмурилась.

— Это… не из конверта, да?

— Ну-ну, Синдзё-кун. Я ничего не менял. Я бы ни за что не стал отвлекать всеобщее внимание, делая вид, что спотыкаюсь, и затем позволить Баку концептуально поменять только текст, — сказал он. — Даже так, Баку весьма ко мне привязан. Гляди.

Он поднял правую руку так, чтобы Баку мог увидеть, и зверёк скопировал его движение.

Саяма затем сделал кое-что другое: двинулся, словно заваливаясь на стол.

Баку повторил его движение, падая к открытию конверта перед собой.

…Животное движется, чтобы вытащить содержимое передними лапками!

Затем Саяма невозмутимо прокомментировал:

— Если Баку дать философский камень для сокрытия движений, из него бы получился высококлассный шпион.

Не может быть, — подумал Роджер, глядя на Баку.

Зверёк ощутил его взгляд и отвернулся.

Затем Роджер увидел на шее Баку медальон философского камня.

— Ч-что это за концепт?!

— Ему идёт, правда? Это просто украшение для питомца, Роджер-кун. Предоставлять ему философский камень со шпионским концептом просто немыслимо. …И позволь мне сказать тебе три вещи, Роджер-кун.

— И что же это будет?

— Прежде всего…

Саяма поднял указательный палец, и Баку скопировал его действие.

— Безусловно, ты не сомневаешься во мне после того, как я неоднократно заявлял, что ничего не делал.

И…

— Второе — давай поднимем ставку ещё выше, Роджер-кун. Если вся полнота власти принадлежит американскому UCAT, японский UCAT здесь в Окутаме и все прочие отделения в Японии окажут поддержку действиям американского без какой-либо оплаты.

А также…

— Третье — судя по всему, ты испытываешь трудности в нахождении хорошей идеи для поднятия ставки с твоего конца. Я почти что бог, так что могу поднимать ставку одну за другой, но с твоим уровнем полномочий ты, похоже, не в состоянии найти ответ. Чтобы помочь тебе, я запрошу ставку, которую ты наверняка сможешь предоставить.

— И что же это?

— Очень просто. Исходя из твоего возраста, уровня владения японским языком и факта, что тебя послали сюда, я могу сделать кое-какие предположения. Поэтому, если этот конверт не наделяет американский UCAT полномочиями мистера Сандерсона…

Саяма повернул свой пронзительный взгляд на Роджера.

— Расскажи мне всё, что знаешь, о пустом периоде UCAT.

●

На просьбу Саямы Роджеру спёрло дыхание.

Ему следовало избежать раскрытия этой информации любой ценой.

Поэтому, чтобы предоставить ответ, он должен открыть конверт и прочесть содержимое.

…Потому что мистер Сандерсон действительно передал нам всё свои полномочия!

Однако парень подозрителен.

Роджер определённо выиграет эти переговоры. Документ внутри подлинный, а значит, его абсолютное превосходство не пошатнуть.

Но риск произрастал от гипотетического сценария. Что если, гипотетически, документ поменяли или переписали?

Это было записано. Более того, он сам всё и записывал.

И вначале переговоров Синдзё спрашивала: «не собирается ли он записать наше признание окончания Пути Левиафана не записывая часть о передаче полномочий?».

Если выяснится, что документ поддельный, это подтвердит подозрения Синдзё.

Он может обвинить их в его замене, но после попадания во вражеские руки настоящий вряд ли вернётся, и как много людей вообще ему поверят?

То, что документ настоящий, знали только он и Одо. Кроме них никто его и не видел.

Осмотр концептом 1-го Гира мог определить, кто его написал, но если враг имеет способ этого избежать, всему конец. А 1-й Гир, скорее всего, и так на стороне Пути Левиафана.

…Всё сводится к «если».

Роджер знал наверняка, что он прав, но по какой-то причине ощущал, что делает ставку. Он был прав, и в то же время рисковал.

Мужчина начал гадать, когда всё пошло не так. Сокрытие диктофона под оптическим камуфляжем философского камня, размещение Баку рядом с конвертом, и падение бумаги из кармана — сущие мелочи.

Любую из них можно было проигнорировать.

Но что если, собравшись вместе, они направили всё в ином направлении?

— …

Впервые за все эти переговоры Роджер нахмурился.

В случае поражения, враг просил его нарушить молчание о пустом периоде UCAT.

Но…

— Ты не можешь этого сделать? — спросил Саяма, словно заманивая. — Тогда почему бы не признать Путь Левиафана? Сделай это… и, по крайней мере, мы застрянем в расследовании пустого периода сами. В конце концов, я недавно начал думать, что он связан с Путём Левиафана.

Подобного Роджер не мог позволить. Его начальство в американском UCAT уже решило, что они не примут Путь Левиафана.

Но в то же время…

…Я не могу нарушить молчание о пустом периоде.

Я просто не могу, — осознал он. — Никто из оставшихся не уполномочен рассказывать всё случившееся в то время.

К горлу Роджера подступил стон.

— …

Но он взглянул на небо и затолкнул его обратно.

Его взгляд переместился к белому зданию перед ним. На нём местами установили фонари.

Сверху у самой крыши он увидел белый карниз, с которого его столкнули прошлой ночью, и заметил стоящие там две фигуры.

Одним был седоволосый мужчина среднего возраста и чёрном костюме, а второй — сероволосая женщина в костюме горничной.

Мужчина смотрел вниз с тростью в руках, и Роджер поправил очки.

Губы мужчины на крыше двинулись и образовали слова. Роджер не мог их расслышать, но сумел прочесть по губам.

— Успокой свой разум, Роджер Салли.

Эти слова послужили последним толчком.

Роджер настойчиво опустил взгляд к невозмутимому лицу Саямы и поднял брови.

— Американский UCAT верит в собственную справедливость и свободу.

Он потянулся к конверту.

— Эти две добродетели приведут нас к истине! А значит, истина на нашей стороне!

Он вытащил письмо, открыл и прочёл его вслух:

— «В случае моей, Ричарда Сандерсона, смерти или пропажи, я оставляю все полномочия, которыми на это время обладаю, американскому UCAT. 15 сентября 2005-го года».

Роджер осознал, что документ по-прежнему настоящий.

●

Услышав Роджера, Синдзё не поверила своим ушам.

На секунду, она не могла понять, что он говорит. В конце концов…

…Мы… проиграли?

Саяма использовал столько уловок и столько всего наговорил, но содержимое конверта было настоящим.

Она спросила себя, что происходит, но серьёзно не могла найти ответ.

Роджер одержал полнейшую победу, и все ставки Саямы перейдут к нему.

Её замешательство явно было не единственным, поскольку от белого здания позади тоже не исходило никакой реакции.

И что ещё более удивительно, люди в синем впереди тоже не смогли отреагировать.

Выглядело так, будто они сомневались в собственной победе.

Даже Роджер нахмурился, глядя на письмо.

В этот момент Синдзё услышала звук. Громкий, сухой, повторный звук хлопков.

Он исходил от Саямы.

Парень бесстрастно хлопал в ладоши Роджеру, и звук эхом отражался от белой стены здания.

— Прекрасная работа. Воистину прекрасная работа, Роджер-кун. Даже поставь враг ловушку, американский UCAT будет упорствовать и воспользуется своей справедливостью и свободой, чтобы достичь правды. Это делает тебя последователем правды и глупым, но смелым оппонентом. И это привело тебя к следующему результату. Тем результатом будет…

Он выдал своё заявление:

— Ваше поражение.

●

Услышав Саяму, Роджер не поверил своим ушам.

На секунду, он не мог понять, что парень говорит. В конце концов…

…Наше… поражение?

Саяма использовал столько уловок и столько всего наговорил, но содержимое конверта было настоящим.

Он спросил себя, что происходит, но серьёзно не мог найти ответ.

Роджер одержал полнейшую победу, и все ставки Саямы перейдут к нему. Так как же это считается за поражение?

Его замешательство явно было не единственным, поскольку от полосы позади него или белого здания перед ним тоже не исходило никакой реакции.

Даже Синдзё нахмурилась и глянула на Саяму сбоку.

— Всё очень просто, — сказал Саяма. — Прежде чем войти в это Концептуальное Пространство, мы преследовали Хио Сандерсон. И перед отлётом с Симанэ, Казами предоставила в своём периодическом отчёте некоторые сведения. Она сказала, что мой непослушный одноклассник вроде как отправился вернуть Хио Сандерсон.

— И какое это имеет отношение к делу?

— Сегодня днём американский UCAT был остановлен тем хулиганом, когда они пытались взять Хио Сандерсон под стражу. Тогда же ту парочку подхватило Чёрное Солнце или что-то подобное и забрало в восточное небо.

Это правда, но они по-прежнему не знали, что это было. Раз тот дракон помогал людям, Роджеру хотелось сказать, что он был выжившим из 5-го Гира, но это конфликтовало со словами Ричарда Сандерсона.

…Он говорил, что Белый Почин и прочие драконы слились с Веспер Пушкой, и что Шолотля 3 больше нет.

Но Саяма продолжил говорить:

— Что если существует выживший из 5-го Гира, и того дракона оставили с Хио Сандерсон вместе со всеми полномочиями над 5-м? И разве нельзя сказать, что Ричард Сандерсон написал свои инструкции с расчётом на это? Он сказал, что в случае смерти или пропажи, оставляет «все полномочия, которыми на это время обладает», американскому UCAT. Почему он не уточнил это как полномочия над 5-м Гиром?

— Ты же не хочешь сказать…

— Вся власть над 5-м Гиром уже передана от мистера Ричарда Хио Сандерсон через того механического дракона! Полномочия мистера Ричарда уже не полномочия 5-го Гира. Он лишь оставил вам записи и активы, чтобы вы могли защитить Хио Сандерсон!

Парень перевёл дух.

— Забирайте полномочия Ричарда Сандерсона, американский UCAT! Мы, с другой стороны, желаем поговорить с Хио Сандерсон, которая осталась с полномочиями над 5-м Гиром в форме механического дракона!

На восклицание Саямы Роджер стукнул по столу.

Удар от его сжатого кулака громко раскатился по воздуху, а Баку подбросило и перевернуло, но Роджер не обратил внимания.

— Это просто неправда!

— А ты проверял?

— Нет необходимости. Механические драконы 5-го Гира передали мистеру Ричарду Сандерсону всю полноту власти, и он сказал нам, что их больше нет. Ты заявляешь, что существует ещё один механический дракон, но откуда он взялся?! Как механический дракон существует, если никого нет?!

— Тогда слушай, — сказал голос.

Он донёсся от Саямы с противоположной стороны стола, и плечи Синдзё рядом с ним напряглись.

— У меня собралось немало вопросов касаемо 5-го Гира, включая эту передачу полномочий. Даже глядя на Чёрное Солнце и падение народа 5-го Гира, остаётся просто слишком много неясностей! Прежде чем продолжить, мы должны ответить на эти вопросы!

Саяма повернулся к Синдзё, что выглядела удивлённой от его слов.

— Это рискованная игра, Синдзё-кун. Что победит — мой оптимизм или американский пессимизм?

— Что ты подразумеваешь под рискованной игрой, Саяма-кун? И какие вопросы у тебя к Чёрному Солнцу или уничтожению 5-го?

Парень ответил не сразу. Сначала он перевёл взгляд от неё к Роджеру.

Но Саяма на этом не остановился. Он смерил взглядом всех присутствующих.

— Механический дракон улетел в небо после того, как спас девушку и непослушного парня, который пытался её защитить. И теперь, тот непослушный парень снова пытается её спасти. Если девушка ответит, тот дракон непременно появится снова.

Он сделал глубокий вдох.

— Послушай, могучая нация, которая вооружилась справедливостью взрослых и предоставляет свободу защиты и порядка. Тот дракон пребывает в пристанище правды. Пристанище правды, искомое девушкой, одержимой демоном, и непослушным парнем.

Саяма опустил взгляд на существо, сидящее у письма, которое Роджер вернул на стол.

Баку уже поднял передние лапки в подготовке к выдвижению прошлого.

Человеческая воля дракона

Харакава услышал чей-то плач.

Тихое всхлипывание того, кто отчаянно пытается не шуметь.

Когда этот голос достиг его разума, Харакава задумался, почему его слышит.

Его мысли запросили воспроизведения воспоминаний, что взбудоражило все прочие чувства.

Судя по всему, он потерял сознание.

…Второй раз за день. Весьма печально.

Парень открыл глаза, но его окружала чернота, и он гадал, не ослеп ли часом.

Из того, что Харакава помнил, они вместе с Хио летели на невидимом драконе, который инстинктивно столкнулся с врагом, говоря, что ничего не понимает.

…И его сбили.

Он подумал, что они уклонились от последней атаки чёрного дракона только из-за пробуждения Хио. Когда она выдала крик отрицания, их дракон заколебался.

И благодаря этому он избежал прямого попадания. И всё же, их отбросило прочь, и чрезмерная скорость полёта занесла их на восток.

— И мы упали в океан. Так это дно океана?

Харакава ощутил, как что-то зашевелилось на его груди. Это Хио, и она прижималась к его футболке.

— Эй, Хио Сандерсон. Прошу, не слюнявь мою одежду.

— Я-я этого не делала.

Девушка попыталась звучать вызывающе, но её голос дрогнул. Она определённо пыталась подняться, но на самом деле ей не хватало сил покинуть его руки.

Парень явно на чём-то сидел. Сиденье повернуло его почти в лежачее положение, и по ощущениям напоминало то, которое он видел на базе в F-16. Когда он вытащил ноги, то почувствовал, как они достигли чего-то внизу, похожего на стол.

Харакава повернул голову в обе стороны. Его зрение всё ещё заполняла тьма, но глаза, похоже, привыкли, потому что улавливали немного света.

— ?..

Он убрал правую руку от Хио и потянулся к источнику света. Там обнаружилась мягкая ткань.

— А, п-подожди, Харакава! То, что темно, ещё не-не-не-не значит…

— Прекрати горячится из-за недоразумения, Хио Сандерсон. Теперь, по поводу твоего ожерелья…

Слабого света хватило, чтобы увидеть, как Хио в недоумении подняла голову.

Ожерелье из камней, которое она носила, окутывал свет. Синий свет.

— Эта штука не радиоактивна, надеюсь?

— Н-не может такого быть. Моя мама не стала бы мне оставлять что-то опасное.

— Это философский камень, — ответил голос.

Харакава узнал в нём голос дракона и осмотрелся по сторонам.

— Философский камень?.. Нет, не важно. Где ты?

— Я здесь, но я не с вами. Вот и всё, что я знаю.

На этом голос замолчал, словно ему здесь не место.

Даже по прошествии нескольких вздохов он не продолжал.

Толи от облегчения, толи от волнения Хио наклонила голову.

— Э-э, что это за голос?

— Твой спаситель, судя по всему. У него нет имени, но он дракон. Безумие, правда?

Было слишком темно, чтобы разглядеть друг друга, но он всё равно гадал, как выглядело его лицо.

— Этот невидимый дракон спас тебя, когда парни в синем напали сегодня днём, и когда ты упала недавно с транспортного самолёта.

— Эм, — начала Хио, сильнее наклоняя голову. — Харакава, ты ударился головой?

— Ты серьёзно такое говоришь после всего бреда, в который просила меня поверить, Хио Сандерсон?

— Н-но то просто демон, который был со мной. Не было никаких атакующих драконов или спасающих драконов. Почему мы вдруг заговорили о невидимом драконе? И получается, тьма вокруг нас это дно океана, и мы смотрим сквозь тело дракона?

— Это единственное объяснение, которое приходит в голову. Ты помнишь падение, да? Ну, осмотрись. Мы, скорее всего, в кабине полностью невидимого дракона. Прямо сейчас мы на дне океана, как ты и сказала. Или, если нам не повезло, это может оказаться легендарный токсичный ил Токийского залива.

— Т-тогда, если это и вправду дракон… и он действительно со мной, чтобы меня спасти…

Он мог ощутить движение её груди, когда она немного сглотнула.

— Этот дракон убил мою маму?

Не может того быть, — подумал Харакава.

Оглядываясь назад на его два сегодняшних возникновения, дракон всегда появлялся, чтобы спасти Хио. И в небе он поблагодарил его за то, что парень дважды её защитил. По-видимому, это произошло из-за того, что Харакава защитил её прежде, чем смог дракон.

Но дракон выдал иной ответ на её вопрос.

— Этот.

●

Когда голос негромко разлился по кабине, Харакава замер, а Хио съёжилась.

Она набрала в грудь воздуха, готовясь что-то сказать, но Харакава задал вопрос раньше:

— Это в самом деле так?

— В самом деле.

Его вопрос и ответ дракона остановили Хио. Сила, собранная в её теле, переросла в дрожь.

— …

Нечто собиралось из неё выплеснуться, но как раз перед этим дракон заговорил:

— Во мне содержатся воспроизведённые концепты 5-го Гира. Он эволюционировал и восстанавливался, но ощутил этот слабый сигнал и погнался за ним. Как раз тогда я впервые проснулся, но…

Последовала небольшая пауза.

— Я не успел вовремя. К тому времени, как я появился и отогнал Чёрное Солнце, который не знал, чем он является, мать Хио уже была мертва… Это равносильно её убийству. Её атаковал враг, который преследовал меня, а я не спас её вовремя.

— Но…

Харакава ощутил, что Хио опустила голову.

Он решил позволить ей говорить, потому что считал, что это, как минимум, необходимо.

— Но… этого не может быть. Ты хочешь сказать… не будь тебя, моя мама бы не умерла?

Незачем было спрашивать. Это правда. Вот почему дракон извинялся и не пытался искать оправданий.

Затем она прижалась лбом к груди парня.

— Нет…

Её дрожащее тело снова вздохнуло и произнесло:

— Пожалуйста, уходи. Тебе не нужно приходить меня спасать, так что, пожалуйста, уйди! Ты машина, правда? Тогда, выбрось включатель и уйди! Да и как ты вообще можешь меня спасти?! Ты не смог совсем недавно совладать с тем механическим драконом! Вот почему моя мама умерла, поэтому… поэтому…

Она выдала крик.

— Верни назад…

Его голос развалился. Он лишился прежней силы и громкости и полнился неуверенной дрожью.

— Прошу, верни это назад. Тебе не нужно меня спасать, так что, прошу, верни это назад.

Мне определённо незачем спрашивать, что «это» значит, — вздохнул Харакава.

Ответом было «всё».

И затем дракон ответил.

— Мне очень жаль… Я не знаю.

—Не знаешь что? — медленно спросила Хио. Она подняла голову, словно обращаясь к Харакаве. — Чего, ты говоришь, не знаешь, машина, что позволяет людям умирать?

— Моей роли. Я существую и обладаю функциями, но мне необходимо имя, чтобы осознать своё существование и получить цель. Без этого, я не могу использовать свои функции для исполнения цели.

Чтобы дать себе время заговорить, Харакава похлопал Хио по спине и обратился к голосу:

— У тебя не было имени, когда тебя создали?

— У меня имеются записи, указывающие, что однажды оно у меня было, но то имя я не могу произносить. То имя принадлежало тому, чем я когда-то был, но я переделал прошлого себя.

— Выходит, ты можешь использовать только функции, собранные из обрывков воспоминаний со времени своей переработки?

…Вот почему он говорит, что не знает?

Все его воспоминания классифицировались как чужие. Его появление чтобы спасти Хио, вероятно, было наподобие инстинкта, который пронизывал его яство, пока он переделывал себя.

Харакава собирался спросить, действительно ли он намеревался защитить Хио, но прежде чем ему представилась возможность, заговорил кто-то другой.

Хио.

— Конечно, у тебя есть имя.

Она резко встала, убирая руки Харакавы и поднимая верхнюю часть тела.

— Это «демон», разве нет?

Я рад, что так темно, — подумал Харакава, когда это услышал. — Так я не смогу увидеть взгляд на её лице.

— Выходит, моё имя Демон?

— Да. Я… я даю тебе это имя, так что, пожалуйста, уходи и никогда больше не показывайся! Если демон уйдёт…

— Хио…

Услышав своё имя, она остановилась. Под бледно-синим светом на её груди, силуэт девушки свернулся, подобно кошке, и, глядя на это, Харакава произнёс:

— Ты слушаешь, Хио Сандерсон?

— Д-да.

Её голос заглох, и часть его энергии растворилась. Обрадованный этим, Харакава попытался убрать как можно больше эмоций из своего голоса.

— К сожалению, это не демон.

— Но!..

— Демон, убивший твою мать, что-то другое. Этот лишь немного опоздал.

Он услышал резкий вздох и испытал дрожь от шока у сидящей на его животе.

— Слушай, — сказал он. — К сожалению, Хио Сандерсон, его цель — защищать тебя. Не твою мать. И ещё одно, Хио Сандерсон. Твоя мать пыталась тебя спасти, но не справилась и умерла. Вот почему появился он. Он должен был позаботиться, что тебя не убили, ведь на тебя нападал демон.

— Т-тогда…

— Хватит об этом. Думай перед тем, как говорить, Хио. Теперь слушай. Ты винишь этого дракона в смерти своей матери, но что если развернуть идею наоборот? Твоя мать умерла, потому что пыталась защитить тебя. Оставь она всё на волю дракона… нет, потому что он не успел вовремя…

Харакава замешкался, но всё же сказал:

— Оставь твоя мать тебя на растерзание демона, она бы не умерла.

Он продолжил говорить и ощутил, что убеждал едва ли не себя.

— Хио, что ты будешь делать, вороти он всё назад? Как-никак, после смерти матери, ты сама выбрала жизнь одержимой демоном. Ты не пыталась этого отрицать, и всегда только убегала. Разве что-то подобное не случилось бы, останься твоя мать с тобой? Хотя это и послужило началом твоего несчастья, ты сама выбрала продолжать то несчастье, не отрицая его. Я не прав, Хио Сандерсон?

После того, как он это сказал, всякое движение пропало.

Через некоторое время Харакава услышал вздох, но не разобрал, пришёл тот от него или Хио. Вот до какой степени парень сосредоточился на слабом силуэте перед собой.

Прошедшие пару секунд казались гораздо насыщеннее и медленнее, чем обычно.

— Почему?

— Ответ прост. Я не знаю, Хио Сандерсон.

Концентрируясь, он наполнил лёгкие воздухом.

— Разве с тобой не то же самое? Ты и сама не знаешь, верно, Хио?

— Это не так. Я наконец-то услышала правду. Я знаю, почему умерла моя мама, я нашла на кого выплеснуть негодование, и я не хочу больше никогда его видеть.

— И ты думаешь, что он полностью ошибается?

— Конечно думаю.

Харакава ничего не сказал. Он просто встал, не издавая шума, и сделал другое мягкое движение.

— Ах.

Он обнял Хио, и руки вокруг её тела сообщили ему определённый факт.

— Не ври, Хио Сандерсон.

— …

Кабина наполнилась тишиной, пока он не услышал от своей груди всхлип.

— Но…

Харакава услышал голос, но заставил её замолчать, обнимая ещё крепче.

…Ты смутно это осознала, разве нет?

Пускай она и не ведала об этом драконе или демоне, девушка знала, какой путь выбирает.

Хио выбрала всё отрицать, но как раз это и заставило её переживать об односторонней защите организации под названием UCAT.

Что за эгоистичная девушка, — подумал он. — Она не осознала того сама и заставила всех вокруг себя с этим разбираться.

Едва лишь Харакава осознал, что она похожа на кошку, как горько улыбнулся в сердце и похлопал её по спине.

— Эй, дракон, не скажешь мне одну вещь? Почему ты защищаешь Хио? Если сам выбрал, то когда ты с ней познакомился? — спросил он. — Если её кто-то на тебя оставил, этот человек стоит за всем. Хио, ты что-то помнишь? Не было ли давным-давно какого-нибудь ритуала?

— Э?

Хио немного зашевелилась. С лицом, всё ещё прильнувшим к его груди, она повернулась в сторону и подняла на него взгляд.

Он увидел, что в синем свете отражаются слёзы. Когда его наполнили неописуемые мысли, он услышал её всхлипывающий голос.

— Ничего такого не было. Ничего кроме имени Хио, данного мне родителями. …Я не могу, правда, говорить о младенчестве.

— Хио права, — сказал дракон. — У меня нет воспоминаний о подобном ритуале. Но… вот почему я открою свои воспоминания. Воспоминания меня, которого я не знаю. Я покажу вам те воспоминания, используя цепи, позволяющие слышать этот голос.

Дракон сказал последнюю вещь.

— Говоря известными мне словами, это воспоминание об «обещании».

●

Синдзё думала, что прошлое, которое показывал ей Баку, во многом напоминало сны.

Ей показалось, будто она задремала, но глаза вскоре сфокусировались, она ощутила свет, и её мир наполнился цветом.

Зрение медленно заливал голубой.

Это небо.

Протяжное голубое раздолье полнилось облаками, но вместе с тем присутствовала одна странность.

— Нигде нет земли.

Она осмотрелась на 360 градусов, но всё было голубым, насколько хватало глаз. Единственной землёй, которую она увидела, оказались…

…Парящие острова?

Тут и там в небе проплывали некоторые объекты.

Они в буквальном смысле оказались парящими островами. Разломанные части земной породы дрейфовали по небу, как обломки большего куска земли.

Большинство из них представляло собой глыбы скал, и сложно было определить их размеры, когда вокруг раскинулось одно лишь небо.

Она переместила свой взор поближе и обнаружила одну узкую плиту из чёрного камня, которая тянулась на километр. На ней сверху прорастали скопления растений с треугольными листьями.

…Это 5-й Гир, да?

Синдзё неожиданно обнаружила рукотворный объект.

…Здание?

В сотне метров ниже неё проплывала серая и зелёная земля.

Её площадь была около сотни метров, серый являлся искусственным тротуаром, и на ней располагалось квадратное строение такого же цвета. Площадь за зданием полнилась сине-зелёными растениями с длинными узкими листьями.

Среди них она увидела определённую форму и цвета.

Форма принадлежала дракону, а цвета были голубыми и белыми.

— Шолотль 3.

Синдзё увидела, как сквозь густую листву перед механическим драконом кто-то продирается.

Человек носил на спине нечто наподобие кислородного баллона, а на голове — маску на пол лица.

— Это Сандерсон-сан, да?

Было заметно, что его окружал выдыхаемый им пар, который тут же сносило сильным ветром. Но в то же время рассеянный воздух заворачивался, словно натыкаясь на стену в метре от него.

Видимо, гравитационный контроль или что-то похожее защищало его от воздушного давления и ветра.

После небольшого колебания Синдзё дождалась подходящего момента и опустила свой взор.

Её разум упал всего за миг, и она приземлилась на низкой поверхности без звука или чувства столкновения.

Это была серая и гладкая асфальтированная дорога. Её охватывал бордюр и слегка приподнятая область, напоминающая тротуар.

Должно быть, этот мир заботился о безопасности людей, — подумала она.

Девушка переместила взор вперёд и обнаружила то, что напоминало дом.

Это оказалось низкое квадратное здание. Оно тянулось на двадцать метров в обе стороны, на три метра вверх и не имело окон. Но в то же время в некоторых местах на стене виднелись линзы размером с кулак.

Вход располагался уровнем ниже. Перед строением находился скат, который вёл к квадратному пласту стены, который, вероятно, вёл в подвал.

…Это как бомбоубежище.

Вслед своей мысли Синдзё услышала чьё-то дыхание. Справа от неё с другой стороны здания кто-то переводил дух.

Это Сандерсон, мужчина с баллоном за спиной.

— Шолотль 3, я добрался до входа.

Голос дракона раздался недалеко от его же плеча:

— Прошу прощения, Сандерсон. Пойди я, то наверняка бы всё уничтожил.

— Ничего. Это часть процесса исследования… Тебе любопытно это здание, верно?

— Да, говоря твоей манерой речи, мне «любопытно». Говоря моей манерой, я чувствую, что его стоит изучить. Там может находиться оружие или что-то другое, посылающее слабый сигнал. С момента рождения в небе оно мне было «любопытно», но я слишком велик, чтобы войти.

— Это весьма опасное любопытство. Но, Шолотль 3, ты уверен, что мне следует туда входить?

— К твоему плечу прикреплено моё дополнительное сенсорное устройство, так что я увижу всё, что ты увидишь, и услышу всё, что ты услышишь. …Поэтому прошу, входи. Мне любопытно. Я родился как машина, так почему же мне любопытна земля, и почему я всегда прихожу отдыхать сюда между битвами на протяжении тысяч лет?

— Вот как, — сказал Сандерсон, после чего засомневался.

Но вскоре он подхватил измеритель, свисающий с баллона на его спине.

— Я вхожу. Но наш концепт перевода слаб, поэтому скажешь мне, если что-нибудь покажется опасным.

С решительным взглядом он спустился по скату к входу в подвал.

Его шаги не колебались, и звук от военных сапог быстро достиг входа.

Дверь была два метра в высоту и три в ширину.

— Похоже, наши стандарты не отличаются. Я открываю.

Дверь открылась опусканием вниз.

Что? — подумала Синдзё, глянув на верхний край двери. На ширину входа открылось пространство, но внизу тут же появилась новая дверная плита, заменившая дно. Она поняла, что та являлась своего рода металлическим амортизатором, но не разобралась, как это работало.

Перед ней повеял ветер. Разница в воздушном давлении на такой высоте заставила воздух внутри вырваться наружу.

Большая его часть состояла из пыли. Грязный коричневый дым смешался с ветром и протанцевал дальше, неся за собой обрывки волокна, похожего на бумагу.

— Совсем скверно. Всё здание может развалиться.

Сандерсон поспешил внутрь, и Синдзё последовала за ним.

Она услышала, как дверь позади неё закрылась, и прошла за мужчиной в здание.

Вход представлял собой пространство трёхметровой площади.

Стены сами по себе испускали бледный бежевый свет. Пол коридора был чёрным, но каждый шаг мужчины окрашивался сине-голубым, и это сияние расстилалось волнами в форме следов.

Коридор тянулся налево и направо, но Сандерон сперва проверил право.

— Тебе видно, Шолотль 3? Правая сторона была уничтожена.

Правая часть коридора расплавилась. Нет, технически она не расплавилась.

— Выглядит так, будто металл развоплотился. Должно быть, он треснул на ранней стадии разрушения и просто расплавился в глыбу.

Металл, образующий стены коридора, сдавило, словно слева кто-то врезал в него штангой.

Через отверстия в разрушенных стенах проглядывали груды объектов из комнат, граничащих с коридором. Некоторые объекты по виду напоминали дерево, но всё, что прежде покрывало их поверхность, рассыпалось как песок.

Всё полностью стёрлось под влиянием времени.

— Там не на что смотреть. Иди налево, Сандерсон.

— Ладно, — ответил мужчина.

Левый край коридора тоже обрушился, но вёл к одной целой двери.

По мягкости света, исходящего от стен, Синдзё кое-что осознала.

…Это жилой дом. Здесь нет никакого оружия.

Затем девушка обнаружила, что Сандерсон пропал.

Дверь в конце коридора была открыта, а значит, он вошёл в последнюю дверь и оставил её одну.

Пришло запоздалое колебание по поводу входа в чужую комнату. Она сомневалась, уместно ли это для того, кто жил только в UCAT и школьном общежитии.

Но её мысль сдуло бежевым светом, сияющим из-за двери.

Она положилась на иллюзию, что тот согревает её несуществующее тело, и ступила за порог комнаты.

— Ах.

Площадь комнаты была почти десять метров. Сандерсон стоял в центре, и серая пыль на полу доходила ему до щиколоток. В комнате не оказалось мебели, но на запыленных стенах виднелись линии, словно оттуда можно было вытащить объекты.

Комната выглядела пустой, но кое-что в ней находилось.

Серая пыль на полу явила некую форму.

…Матрас?

На полу виднелся небольшой прямоугольный выступ. Он поднимался с одного края, словно давая позицию для головы, и на стене напротив находились разделяющие полосы. Они идеально просматривались с места, где можно лежать на полу.

…Там на стене было что-то наподобие телевизора?

Синдзё подумала о том, кто здесь раньше жил.

На расстоянии вытянутой руки, скорее всего, располагалась книга или похожее устройство. Кухня неподалеку, поэтому они могли держать рядом напитки и закуски.

Она увидела в запыленной комнате и другие выступы.

С тех пор, как Чёрное Солнце разрушил землю 5-й Гира, прошли тысячелетия, и все люди были истреблены. Этот дом, похоже, сохранил часть атмосферы, но житель или жители давно уже отошли в мир иной.

Однако Синдзё вдруг вспомнила, что Саяма сказал перед тем, как им показали прошлое.

…Ещё остались вопросы о падении народа 5-го Гира?

Она гадала, что бы это могло быть, но сцена вокруг неё не давала ответов.

Пыль выглядела как серый снег и раскрывала прошлое лишь через выветрившиеся обломки, спрятанные под ней.

Затем Синдзё увидела, как Сандерсон что-то подобрал с пола.

Оно выглядело как стеклянная пластина размером B5.

Но на деле она являла собой листок бумаги, заключённый в чистый чехол, напоминающий стекло.

На бумаге виднелся цвет. Он принадлежал краскам реальности. Или вернее, цветам фотографии, отображающей реальность.

— …

Фотография изображала девушку, мужчину и женщину.

Они выглядели людьми. Их кожа была почти белой, и основной их характеристикой являлась худоба. В целом, они напоминали расу долгожителей.

Синдзё подумала, что девушка спереди выглядит на четырнадцать или пятнадцать. Идентичные светлые волосы всей тройки предполагали, что девушка была дочерью мужчины и женщины за её спиной. Голубые глаза с толикой зелёного улыбались в центре фотографии.

Сандерсон смахнул пальцами пыль со снимка.

— Шолотль 3. Ты знаешь, кто эти люди?

— Нет, не знаю.

— Тогда ты знаешь, почему так заинтересован этим местом?

— Нет, не знаю. Но, — сказал Шолотль 3. — Если использовать твою манеру речи, это «спокойное» место.

За его комментарием последовал неожиданный шум.

Он раздался от стены. Разделяющие линии, которые Синдзё видела ранее, разъехались в стороны и осветились.

Они превратились в экран.

Это же?..

Экран отобразил того мужчину, что и на фотографии. За его спиной виднелось нечто похожее на фабрику. Открылось громадное помещение, которое тянулось без конца, и там двигалось несчётное количество машин. Механические руки переносили сцепные колёса и металлические каркасы, которые напоминали куски громадного скелета. Другие машины складывали их вместе.

С этим на заднем фоне, человек вытер тряпкой синюю жидкость с рук.

— Простите————— периодическое письмо. Просто было————.

Звук и видео шло с пропусками. Вместо помех оно частично затемнялось, и затем сцена менялась. Отобразилась фабрика, но фон изменился. Теперь там виднелся транспортный поддон, и Синдзё узнала, что он перевозил.

…Шолотль 3?

— Это экспериментальный—————при разделении возникли трудности. В дополнение к пилоту, с ним должен соединиться кто-то ещё, но тело и воспоминания————и не подлежат восстановлению. Прочие модели точно так же—————, но когда всё будет завершено, ————помочь Чёрному Солнцу, которого ты так любишь. Когда он и Белый Почин вместе защитят наш мир, мы сможем спать————.

Видео снова пропустило кусок, но локация не поменялась. Мужчина и его сотрудники стояли перед механическим драконом, который напоминал Шолотля 3, но всё же отличался. Все они выглядели усталыми, никто из них давно не брился, а их одежда испачкалась, но они улыбались. Некоторые даже махали в камеру.

Но изображение неожиданно переменилось, и растерянному разуму Синдзё показали кое-что другое.

На фабрике происходило разрушение. На фоне обваливающегося потолка и разлетающихся искр тот же мужчина уставился в монитор с напряжением на лице.

— Вы————? Нас атаковали химическим————. Это была концептуальная бомба———— 9-го. ————нацелена и на вашу планету.

Не успела Синдзё задуматься, что происходит, как в записи прозвучал сигнал тревоги и мужчина закрыл глаза.

— Простите. Чёрное Солнце проходит техобслуживание, но————попросим его обо всём позаботиться. Если всех вас ожидает страдание, а мы не сможем успеть вовремя————планету. ————конечно, это расстроит Чёрное Солнце, поэтому————

Мужчина открыл глаза и глянул прямо на экран.

— Сделайте всё, что в ваших силах, перед самым концом. ————и скажите Чёрному Солнцу отыскать счастье.

И это всё. Видео завершилось, а экран потемнел.

И с расползанием этой черноты, Синдзё потрясённо вздохнула.

Видео раскрывало правду за разрушением 5-го Гира Чёрным Солнцем.

Выходит что...

— Чёрное Солнце не мог безразлично созерцать страдание и смерть людей от химического оружия другого Гира, поэтому вышел из-под контроля и сам их уничтожил?! И всё ради того, чтобы избавить их от страданий?! И он придумал собственную причину, потому что не хотел, чтобы ответственность лежала на людях, которые попросили его это сделать?!

Но…

— Чтобы пережить химическое оружие, некоторые люди объединились с незавершенными механическими драконами?

После чего утратили воспоминания и начали сражаться с обезумевшим Чёрным Солнцем.

И всё потому, что они заботились друг о друге, и вместе с тем потеряли всё.

Затем Синдзё увидела, как Сандерсон отвернулся от чёрного экрана и открыл рот:

— Эй.

— Я слушаю.

— Ты помнишь, когда родился?

— Нет, — ответил Шолотль 3. — Но я помню, что было очень «грустно». Я запустил систему связи и услышал, как мои товарищи механические драконы сказали то же самое. Это была реакция на потерю какой-то поддержки и утрату цели.

— Тогда, Шолотль 3… кто ты?

— Я Шолотль 3.

— Тогда скажи мне это, Шолотль 3. Как это читается?

Он глянул на фотографию в стеклянной пластине, которую держал.

На ней было нечто написано. Синдзё могла прочесть значение букв, написанных чем-то вроде сине-чёрной ручки, но не знала, какой звук это письмо отображает.

Но она услышала ответ Шолотля 3.

— Это имя. Первое слово означает «для» и следующее — имя девушки на фотографии.

— И как оно звучит?

— Звуками твоего мира это будет «Хио», — объяснил Шолотль 3. — Оно означает «счастье».

Когда несуществующее тело Синдзё напряглось, голос Шолотля 3 продолжил:

— Почему ты плачешь, Сандерсон из семьи грома?

— Потому что теперь я понимаю, — сказал он. — Ты человек, Шолотль 3. Пускай ты и не понимаешь, эта девочка и я понимаем. Девочка, которой предназначалось счастье, понимает, а значит, и я. А насчёт Чёрного Солнца… он был твоим другом?

— В таком случае… позволь нам решить.

Сандерсон нахмурился.

— Решить что?

— Мы продолжим, что начали, и разберёмся с Чёрным Солнцем. Наверняка он как обычно убежит в твой мир, но повторение этого процесса нас только изнуряет.

Поэтому…

— Мы последуем за Чёрным Солнцем, и затем вся наша армия, включая Чёрное Солнце, разберется с этим в твоем мире.

Плечи Сандерсона вздрогнули, и он проговорил к сенсорному устройству в форме камеры на правом плече.

— Но с потерей Концептуального Ядра 5-й Гир будет уничтожен!

Он поместил фотографию на пол, торопливо кивнул трём людям на ней и покинул комнату. И мужчина сделал это бегом.

Сандерсон добрался до входа, открыл дверь и покинул дом.

За подъёмом из подвала теперь открылось голубое небо.

Там появилась стая драконов. Синдзё увидела, как они заполняют небесную синеву. В центре располагался белый, по размерам в три сотни метров, и бесчисленное количество разноцветных драконов летало вокруг него.

С освежающим звуком повеял ветер.

Затем Синдзё услышала голос от громадного шестикрылого белого дракона над головой.

— Обладатель имени грома, будешь ли ты сражаться вместе с нами?

— Почему… почему вы меня об этом просите?

— Мы созданы, чтобы опасаться и сопротивляться уничтожению 5-го Гира, поэтому не можем преследовать Чёрное Солнце, когда он покидает 5-й Гир. Вот почему мы желаем приказов. Будучи машинами, мы желаем, чтобы нами управлял человек.

Белый дракон это, вероятно, Белый Почин. Он медленно опустил голову, и драконы, парящие вокруг, сделали то же самое.

— Я машина, но ты обращался к моим товарищам драконам, как к людям. Ты назвал их людьми, которые забыли, что они люди. …И ты человек, не позабывший, что он человек.

— …

— Я хочу передать тебе всю полноту власти над 5-м Гиром, и желаю твоей помощи в победе над Чёрным Солнцем.

— Почему?

— Я верю, что уже объявил, почему тебя выбрал.

— Нет, — сказал Сандерсон и затаил дыхание

Через некоторое время он шагнул вверх по скату, чтобы расширить свой обзор.

— Почему вы сражаетесь? Это разрушит ваш Гир.

— От моего изначального создателя я получил единую команду, — сказал Белый Почин, пока остальные драконы опустили головы, будто в согласии. — Я должен привести людей к счастью. Более чем потерю собственного пристанища, мы не можем стерпеть разрушение человеческого счастья, где бы те люди ни находились. Вот почему мы уничтожим Чёрное Солнце. Мы уничтожим нашего глупого и вместе с тем доброго брата, который истребил народ нашего мира, потому что не смог выдержать его страдания.

— Это весьма напористый путь к счастью, — проговорил Сандерсон, медленно окинув взглядом облака и землю, парящую в небе. — И ради этого вы просите меня стать злодеем? Я должен стать злодеем, отдавшим приказ разрушить этот мир?

Он вздохнул, закрыл глаза и выдал последний безропотный комментарий.

— Значит, время моей решимости настало.

Услышав это, на Синдзё нахлынуло неожиданное ощущение полёта.

Она пробуждалась от прошлого, медленно возвращаясь к теперешней реальности.

●

Хио свернулась в руках, которые поддерживали её во мраке.

Её чувства переключились от прошлого, которое она увидела в форме сна, обратно к реальности.

Она ощутила пульс, дыхание и тепло Харакавы, к которому прижималась.

— Так вот что значит моё имя?

— Я не знаю, — ответил дракон. — Но моё бывшее «Я» сражалось вместе с тем, кого выбрало пилотом, и нанесло смертельную рану врагу, но я тоже был разрушен и не смог одолеть его полностью. Враг сбежал в океан, чтобы подготовиться к будущему реваншу, и, похоже, мы возжелали соединиться вместе с Белым Почином в единое оружие. Им являлась Веспер Пушка, которой я когда-то владел.

Показ тех воспоминаний, вероятно, установил с ним некую связь, потому что он продолжил говорить:

— В то время Белый Почин выбрал меня как носителя оружия, которым они стали. Мне следовало полностью переделать разрушенное тело и отдыхать до поры, когда я снова буду нужен.

Услышав это, Хио приоткрыла уста и задумалась, как громко прозвучит её голос в темной неподвижности.

— И почему ты мне помог?

— Я верю, что в результате обещания. Падая в персональное Концептуальное Пространство, моё бывшее «Я» заключило обещание со своим пилотом. Если в семье грома родится дитя, требующее защиты, оно получит всю власть над 5-м Гиром под именем счастья.

Она слушала голос.

— Будучи защитником счастья 5-го Гира, я пообещал защитить то дитя в знак благодарности тому, кто проливал слёзы за наш народ.

Хио утратила дар речи, но руки Харавы вокруг её плеч и спины налились силой, и она утонула в них.

…Как же я могу оттолкнуть это создание, вызвавшее то, что я называла демоном?

Но…

— Я получила имя от родителей.

Она не знала почему, но её родители надеялись, что она будет счастлива, и что её будут защищать.

…Почему они озаботились только о моей защите, когда сражались сами?

И было сложно поверить, что Чёрное Солнце, тот демон, заботился о людях.

Ей так много хотелось сказать, но она испытывала трудности в сортировке своих мыслей.

Едва лишь Хио попыталась выяснить, что делать, как услышала новый звук. В тихом и тёмном пространстве громко зазвонил электронный сигнал.

— Мобильник. Тот, что дала мне казначей, да?

Проговорив это, Харакава убрал руку от спины девушки и засунул себе в карман. По движению воздуха Хио разобрала, что он приложил телефон к уху.

— Казначей?

— Это Я. Судя по всему, Канда наконец-то наладила линию связи, поэтому не стесняйся воздать свои похвалы… в мой адрес.

После тихого электронного тона, звук пропал. Харакава положил трубку и засунул телефон в карман.

— Похоже, кошмарный сон ещё не кончился. Пожалуй, я немного вздремну.

— Э-э, Харакава. Это был голос того ненормального, что приходил вчера?

Вслед её вопросу телефон зазвонил снова, и Харакава раздражённо вздохнул.

— Чего тебе, придурок?

— Хе-хе-хе. Ты это слышала, Синдзё-кун? Харакава не знает своё место.

— Прекрати всё ещё сильнее запутывать, чокнутый Саяма! А теперь, чего ты хочешь?

●

Хио навострила уши во тьме и прислушалась к голосу, исходящему из телефона.

— Прости, Харакава, но ты меня совершенно не интересуешь. Слышишь? Мне больше нечего тебе сказать. …Однако, мне бы хотелось поговорить с Хио Сандерсон-кун, которая находится с тобой.

Хио подняла взгляд и ощутила, как Харакава на неё посмотрел, поэтому озадачено наклонила голову.

— Слушай, Саяма, — сказал Харакава в трубку. — Хио сказала, что ей не о чем с тобой разговаривать, и чтоб ты сдох.

— Я-я этого не говорила!

— О, рад слышать, что ты в добром здравии… Теперь слушай, Хио Сандерсон-кун.

Хио слушала парня по имени Саяма.

— Мы входим в состав японского UCAT, которое функционирует отдельно от американского, защищающего тебя. И в данный момент я продемонстрировал своё величие, получив согласие Америки на аннулирование твоей защиты в качестве компенсации за мою победу.

Хио не понимала, что значило аннулирование её защиты.

— Э?

Девушка выдала удивлённый возглас, но это не остановило парня.

— Слушай, — начал он. — Это означает, что ты больше не будешь под защитой Америки или кого-либо ещё, если того не желаешь. Поэтому живи, как пожелаешь тут в Японии, используя деньги и связи, которыми обладаешь. Если пожелаешь вернуться, либо оплати билет на самолёт сама, либо беги в посольство. Понимаешь?

— П-подожди минутку.

— Ожидание ничего не изменит, но если тебе есть что сказать, я выслушаю… В чём дело?

Хио задумалась.

Она попыталась приблизиться к телефону, чтобы лучше расслышать, но ударилась лбом о что-то твёрдое. Харакава подумал о том же и вытянул телефон ей навстречу.

— Ай-ай, — сказала она, схватившись за голову, но взяла телефон и собралась с мыслями. — Э-э, ну…

Хио задумалась и прижала телефон к уху:

— Так значит, мои слова всё же до тебя дойдут?

— Если они не дойдут до меня, то не дойдут ни до кого в мире.

— Я нахожу в этой логике структурный дефект, — прокомментировал дракон.

Хио показалось, что дракон совершенно прав, но всё равно произнесла:

— Тогда почему?

— Позволь мне лучше спросить: почему ты спрашиваешь?

— Ну… — начала она.

— Мы собираемся сражаться с врагом, который, судя по всему, преследовал тебя в прошлом… Но тебя это не касается.

— Ч-что? Как ты можешь так говорить?

— Тогда почему ты приняла их защиту, которая заберёт тебя в место, никак не связанное со сражением?

Он не остановился на этом.

— Это переговоры. Сказать по правде, я бы не отказался от твоей помощи. Раз уж тебе уже объяснили основы, ты понимаешь, что это значит, верно?

— Да, — ответила она, кивая.

Хио получила понимание из сна, показанного ей мужчиной по имени Роджер. Мир очень скоро будет уничтожен, и её прадедушке оставили все полномочия над миром, известным как 5-й Гир.

Но, похоже, с теми полномочиями связано что-то ещё.

— Ты унаследовала власть над 5-м Гиром от своего прадедушки. Это включает в себя право на обладание Концептуальным Ядром. Как доказательство всему: твоё имя — слово из 5-го Гира, твой дракон — человек из 5-го Гира, тот дракон здесь с тобой, а оружие, созданное для него, содержит Концептуальное Ядро. Иными словами, твой прадедушка и родители передали тебе способности, необходимые чтобы выступать в качестве представителя 5-го Гира.

— Т-тогда ты просишь меня воспользоваться той силой, чтобы тебе помочь?

— Я этого не говорил, — ответил Саяма. — Если сказать начистоту, твоя помощь весьма пригодится. В конце концов, разрушение мира лишит меня земли, чтобы над ней править, и это окажется довольно проблематично для Синдзё-кун.

— Д-да мне совсем нет дела.

— Ха-ха-ха. Незачем стесняться, Синдзё-кун. …Между тем, ты слушаешь, Хио-кун? Сейчас много чего происходит, и я не отказался бы от твоей помощи, но все вокруг меня собрались здесь по собственной воле. Чтобы позвать тебя к себе, я мог бы применить разнообразие угроз или соблазнов, но это не наш метод.

— Н-но если без моей помощи мир будет уничтожен …

— Значит, так тому и быть. Мир, не способный растрогать сердце одной девушки, большего и не заслуживает.

И…

— Но мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы бороться, и мы более чем к этому готовы. У нас много свободного времени, и мы не сдадимся, несмотря ни на что. Вот и всё.

— Тогда…

— Вот что я предлагаю в этих переговорах. Мы не станем тебя защищать и не позволим того же никакой другой организации. Мы не предоставим тебе порядок или душевное спокойствие. Мы стоим на позиции, с которой глядим без прикрас на то, как мир движется к уничтожению, и как Чёрное Солнце, обезумевший ради своего народа, летит в нашем небе.

Он сделал глубокий вдох.

— У тебя есть сила, но она ничего не значит, если её не применять. Я бы хотел твоей помощи, но в ней нет смысла, если ты не станешь использовать силу сама. Поэтому если тебе когда-либо захочется самой прорвать финишную ленточку, просто скажи. Тот непослушный парень укажет тебе путь. Но не стоит нам беспечно доверять, Хио Сандерсон. Быть может, мы и товарищи с единой целью, но не какая-то там штамповая кучка друзей. Мы просто группа людей, смотрящих в одном направлении. Если тебя это устраивает, можешь прийти нас проведать.

И это всё.

С электронным сигналом звонок завершился. Полнейшее отсутствие прощальных слов сковало Хио безмолвием.

●

Омываемый светом огней, Саяма осмотрелся вокруг.

На широкой взлётно-посадочной полосе стояли люди в синей защитной форме с синими механическими драконами, а у белого здания стояли люди в белом.

Они все сосредоточенно на него уставились, поэтому Саяма сперва поднял левую руку с такой силой, что рукав его костюма издал хлопок.

— Чего вы стоите?! Армия Чёрного Солнца в пути! Как и доказал этот звонок, Канда предоставляет нам свободное использование своих устройств связи! Докладывайте!!

— Тэстамент, — произнёс женский голос от белого здания.

Оттуда вышла Сибил с перевязанной правой рукой.

— Шесть минут назад силы американского UCAT, оставшиеся в Тёфу, вступили в бой с передовым отрядом Чёрного Солнца. Две минуты назад связь неожиданно оборвалась. В данный момент группа во главе с инспектором американского UCAT покинула Ёкоту, чтобы перехватить их возле Кунитати.

— Что если перехват потерпит неудачу? Когда передовой отряд Чёрного Солнца прибудет сюда?

— Скорее всего, около 22:00. Приблизительно через двадцать пять минут.

Незамедлительное заявление вызвало повсеместный шум. Но вместо вздохов прозвучал лязг заготавливаемого оружия.

Саяма удовлетворился этим нагромождением звуков и тем фактом, что люди в синем тоже готовились. Затем он окинул взглядом стол и Роджера, который поправлял воротник.

— Я поражён ответом американского UCAT на суждение, основанное на допущении, что ваш инспектор будет побеждён. Мне бы хотелось продолжать это на равных началах.

— Тэстамент, — ответил Роджер, прищурившись и повернувшись к соратникам из американского UCAT.

Но остановился и вместо этого потянулся рукой к Баку на столе и философскому камню на его шее.

— Это защитный концепт. …Ты действительно меня здесь подловил.

— Да ты и сам весьма неплохо прочёл письмо в конце.

— Тэстамент. Когда ты осознал правду?

Саяма ответил, не отвлекаясь на любопытный взгляд Синдзё.

— Всё очень просто. Когда ты прочёл документ во время нашей беседы прошлой ночью, я задумался, почему он ни разу не упомянул свою дорогую правнучку. И сегодня, услышав, как Хио Сандерсон спасло нечто невидимое, я сделал предположение, что она что-то унаследовала, — объяснил он. — Я решил, что Ричард Сандерсон, должно быть, уже знал, что его правнучка справится самостоятельно. …И происходило это знание, скорее всего, из того времени, когда она потеряла свою мать.

Саяма вытащил из кармана листок бумаги. Это была статья о смерти матери Хио, полученная им от Мойры 1-й.

— Задаваясь вопросом, почему у её матери было такое умиротворённое выражение лица после смерти, некоторые предполагали, что преступником был член семьи. Однако, то лицо служило доказательством, что семья Сандерсона выбрала должное счастье.

Саяма испытал с левой стороны груди неожиданную боль.

Он знал почему. Его собственная мать пыталась совершить с ним двойное самоубийство.

…Какое лицо было у неё?

Когда парень подумал об этом и поднёс правую руку к груди, кто-то его поддержал.

Стройная рука с толикой силы принадлежала Синдзё, поэтому он ей кивнул и расслабился.

— Разрушение 5-го Гира и Чёрного Солнца тоже не вызывали сомнений… Поистине превосходная машина подчинится своим людям.

Он снова посмотрел прямо и увидел, как Роджер поправляет очки.

— Понятно. По-видимому, со временем мой разум несколько закостенел.

На этот раз он действительно обернулся, чтобы подготовиться к перехвату Чёрного Солнца.

Тем не менее, Саяма увидел, как на столе появился новый документ.

— Что это?

— Нечто, что меня просили сохранить и принести сюда. Попросил твой дед.

Глянув на первую страницу документа, Саяма нахмурился и ощутил, как ускоряется пульс. Он прочёл его вслух.

— Проект разработки Георгиуса.

И имя автора.

— Саяма Асаги?!

Подоспела боль. Его тело стиснуло слева с ощущением, будто он разваливается на куски.

— Саяма-кун!

Едва лишь услышав крик Синдзё, он напряг спину и выровнялся. Саяма совладал с мгновением боли, угрожающей согнуть его тело.

— Так значит, ты всё же занимал важное положение во время пустого периода UCAT!

— Нет, я был всего лишь солдатом. Среди них, по крайней мере. И когда всё закончилось, мне передали это как тому, кто был к ним близок. Это проектная схема левого и правого Георгиуса, который необходим для завершения Пути Левиафана.

— Левого и правого?

— Да. Мы не могли им воспользоваться. Скорее всего, единственные, кому это по силам, носят фамилии «Саяма» и «Синдзё».

Услышав это, напрягся не только Саяма, но и Синдзё.

Она шагнула вперёд и спросила:

— Но… почему и моя фамилия?!

— Большего я не могу вам сказать. Мои полномочия на этом ограничиваются, — всё ещё повернутый к ним спиной, он помахал рукой. — Вполне возможно, исход этих переговоров был давным-давно предрешён. Твой дед говорил, что Путь Левиафана невозможно завершить без Георгиуса. Если это так, остановить разрушение мира может только японский UCAT.

Роджер сдвинулся с места, и его шаги на асфальте начали отдаляться. И словно ему вдогонку Сибил подняла взгляд с телефоном возле уха.

— Прошу внимания!

Она помрачнела, и её голос громко прозвучал:

— Мы потеряли связь с отрядом перехвата в Кунитати.

●

Харакава слышал во тьме пульс и дыхание.

Тихие звуки доносились от девушки, свернувшейся на его груди.

Она не шевелилась, и подобравший их дракон ничего не говорил.

Сколько времени минуло?

Он не пытался считать вздохи, чтобы отчитывать минуты, но наконец-то услышал тихий голос.

— Просто ужасно.

Это была Хио, и она будто проверяла звучание своего говора.

— Как он может заявлять мне «делай, что хочешь», когда без моей помощи мир будет уничтожен?

Харакава сомневался, стоит ли ему что-то говорить, но решил её подправить.

— Тот придурок действительно так считает. Он и все вокруг него съехали с катушек. Они все думают, что могут что-то сделать, но если нет, то согласны и на это. Поэтому даже если ты им не поможешь, они глупо и оптимистично предположат, что выкрутятся как-то сами.

— Правда?

— Тот придурок говорил, что «хотел бы» твоей помощи, помнишь? Если бы он в ней «нуждался», то так бы и сказал. Они могут так говорить, потому что все обладают силой для того, чтобы что-то сделать.

— Но Харакава, вот ты не просишь моей помощи, и не говоришь, что я тебе нужна.

— А с чего бы? Я не собираюсь делать ничего безумного, как они.

— Но… ты всё равно за мной пришёл.

— …

После того, как он замолчал, до его ушей донёсся знакомый вопрос.

— Почему?

Она спросила снова.

— Почему мои родители, мой прадедушка, те странные люди и ты делали всё, что вы делали?

— Почём мне знать? Я могу предположить, но откуда мне знать? — сказал он. — И дай мне кое-что сказать, Хио Сандерсон. Некоторые вещи определённо лучше бы знать, но, кроме того, есть вещи, незнание которых пойдёт только во благо.

Он вспомнил, как защитный талисман его матери принял на себя атаку когтей дракона. И вспомнил, как взял к себе в комнату некую девушку.

— Есть такие вещи, не правда ли?

Девушка в его руках не шевелилась и на секунду задержала дыхание.

Однако Харакава заметил, что её пульс немного участился.

— Внутри тебя пребывает счастье, которое ты не понимаешь, но просто из-за этого ты откажешься ему доверять?

— Ну…

— Ответь мне, Хио. Хио Сандерсон. Ты говоришь, что не знаешь, почему все приняли такие решения, но некоторым вещам можно верить, даже если их не понимаешь. Вне зависимости от твоего понимания остаётся факт, что всё это время тебя защищало множество людей… И то же касается и тебя.

Он перевёл дух, замечая, как всё, что он наговорил этой девушке, следовало бы сказать и себе.

— Не лги о счастье внутри себя, Хио Сандерсон.

— Почему? — она подняла взгляд. — Почему ты так говоришь?

— Потому что это моё счастье.

Он знал, что она наверняка воспротивится. Наверняка спросит, что именно он подразумевал, и на этот вопрос ему совсем не хотелось отвечать.

И поэтому Харакава запечатал возможные слова внутри неё. И сделал это собственными губами.

— …

Её тело немного напряглось.

— …

Но через несколько секунд их губы разомкнулись, и они испустили вздохи. Через некоторое время Хио произнесла:

— Э-э, ну. Э-это был мой первый раз… только что.

— Успокойся. Не сомневаюсь, что один из твоих родителей меня за это прибьёт.

— Н-не рушь так сразу девичьи мечты…

Её слова развалились под конец, но вместо прошлых слёз и дрожи раздался горький смех.

Её плечи затряслись, и она выдала озорной смешок.

— Точно, — сказала Хио, медленно садясь.

— Что?

— Доверять. Это непросто, но в этом есть частичка правды, — она выдала ещё один небольшой смешок. — Как скажем то, что ты погнался за мной и поцеловал, даже после того, как я тебя вот так оттолкнула.

— Постой.

Его посетило на удивление нехорошее предчувствие, поэтому он потянулся и снова её обнял.

После чего Харакава осознал, что её тело снова дрожит, несмотря на попытку звучать уверенно.

…Так она просто притворялась.

Он снова услышал её голос.

— Пожалуйста, поддержи меня, если что-нибудь случится.

— Если мне захочется.

— А как же, — сказала она, рассмеявшись. — Эм, дракон?

— Что? — ответил голос.

Она втянула воздуха в грудь, выдохнула и произнесла:

— Я думаю, что отправлюсь за Чёрным Солнцем.

— Но я…

— Ты не знаешь, как тебя зовут, да? И тебе нужно имя для своей функциональности. Честно говоря, я по-прежнему не очень хорошо тебя понимаю, и не думаю, что мы сможем стать друзьями, — сказала она. — Но у нас одна цель, разве нет? Поэтому…

Она это сказала:

— Сандер Феллоу. Ты компаньон семьи грома, так как тебе такое имя?

Голос ничего не ответил.

Взамен появился свет.

— Ах.

Потолок, стороны и передняя часть кабины осветилась.

Под остроконечным ветровым стеклом высунулся стол, который покрывало окно консоли. Похожие консоли появились на стенах.

В кабине не было штурвала или рулевого колеса, но с обеих сторон показалась пара металлических перил, словно для поддержки кого-то, наклонившегося в сиденье.

Когда свет изнутри через ветровое стекло пролился наружу, можно было заметить, как на теле дракона появляется цвет. Или скорее, броня перестала скрывать свою форму.

Наполовину погруженный в ил дракон обладал заострённой формой с бело-голубой бронёй.

Харакава осмотрелся вокруг себя и заметил за спиной второе сиденье, похожее на кровать.

— Ложись там, дитя счастья. Когда ты займёшь там место и сольёшься со мной, под твоим контролем окажутся ограничители мощности.

— А ну-ка подожди. Ты уверен, что это хорошая идея? Что если она потеряет память, или ещё какой побочный эффе…

— Основываясь на опыте моего прошлого «Я», это уже было исправлено. …Я защищу её. Обещаю.

Харакава увидел, как Хио в его руках кивнула.

— Пойдём, чтобы мы могли остановить того одинокого дракона по имени Чёрное Солнце.

Её глаза покраснели от плача, но выражение лица отображало принятие своей силы.

А раз так, он вздохнул, опустил плечи и отпустил её.

— А ты явно горишь энтузиазмом. Делай, что хочешь.

— Кое-что есть и для тебя, Харакава, — сказал дракон.

— Что?

Харакава нахмурился, и Сандер Феллоу продолжил:

— Увидев, как ты защитил её дважды раньше меня, я взял на себя смелость соединить твою нервную систему с моей системой управления, когда взял тебя ранее на борт.

— Погоди, погоди, погоди-ка секунду. Что значит «соединил»?

Затем он кое-что осознал о том моменте, когда в них попала основная пушка гигантского чёрного дракона.

…Всё происходило очень медленно.

— Я сосредоточусь на нейротрансмиссии собственного тела, ты будешь пилотировать моё тело, а Хио одновременно поддержит тебя и своим разумом освободит ограничители моего тела. Во время своей эволюции я получил несколько функций, которыми ещё не пользовался, но…

Этот мощный голос был истинной волей дракона.

— Поступив так, мы сможем пробудить всю мою силу.

●

В 21:37 Чёрное Солнце и его армия столкнулись с механическими драконами американского UCAT, развёрнутыми в Кунитати.

Они разнесли большинство из них на куски и продолжили путь на запад, стряхнув парочку оставшихся.

Авиабаза Ёкота находилась западнее Татикавы и Мемориального Парка Сёва, но там не осталось оборудования, а последние силы эвакуировались под землю.

Чёрное Солнце послал вдоль поверхности несколько ведущих механических детищ, чтобы уничтожить всё на своем пути, но к тому времени, когда сам добрался до базы, отправил их ещё дальше.

Врагов больше не оставалось.

Сохранился только знакомый запах, который лишь усиливался. Это было мощное концептуальное показание на западе, и оно пахло оружием, что однажды его победило.

Чёрное Солнце повернулся в том направлении и медленно ускорился.

Однако он засёк новый запах.

В небе даже дальше к востоку от побеждённых врагов возникло другое знакомое ощущение.

— …

Чёрное Солнце отбросил свою халатность, поэтому отослал в небо позади часть механических детищ. Он послал достаточно, чтобы победить все вражеские силы, которые до сих пор появлялись.

И в то же время автоматическая кукла, управляющая терминалом устройства развёртывания Концептуального Пространства у Токийского залива, увидела кое-что странное.

С предположительно пустого залива нечто медленно поднималось.

Оно напоминало меч.

Это была тридцатиметровая металлическая структура, выкрашенная в бело-голубой.

Зрение автоматической куклы увидело, как воду медленно рассекло его наконечником, зависшим в воздухе.

Это механический дракон.

Автоматическая кукла пришла к заключению, что это неопознанный аппарат, отличный от чёрных. Он находился приблизительно в пяти километрах, и сканирование сверхдальним зрением показало, что он походил на быстроходную крейсерскую форму полностью трансформирующихся моделей.

— Его каркас не предназначен для трансформации?

Это означало, что он представлял собой неизменную модель.

— Я пришла к заключению, что он ограничен сверхскоростной мобильностью.

По бело-голубой броне пробежался красный свет подобно пульсу.

Он послужил сигналом.

Дракон изогнулся и перевернулся, словно танцуя в воздухе над водой.

— !

И внезапно взмыл в небеса.

Всё случилось за миг. Дракон оставил после себя ветер, брызги воды и белую полосу пара, раскрывающую его путь.

Взгляд куклы проследовал за белой линией, которая пересекала ночное небо в западном направлении.

Она двинула приборы видения, повернула голову, и развернула тело, чтобы за ним проследить.

— ?!..

Но ей не хватило скорости. Перед её взором предстала лишь белая полоса.

Ко времени её полного разворота, та полоса уже полностью растворилась в западном небе.

И остался только звук.

Прибыв сзади и пронёсшись над головой, ветреный рёв сверхзвуковой скорости встряхнул её тело.

Кукла не имела ни малейшего представления, что только что произошло, но одна вещь оставалось ясной.

— Он в режиме преследования. Бело-голубой механический дракон преследует Чёрное Солнце. И…

На основе своих просчётов вероятности она произнесла суждение:

— Он несомненно догонит.

Наставление неба

Ночная битва началась с неподвижности.

На запад через географический центр Токио от Тёфу до Кунитати и в направлении Татикавы пролетела белая полоса.

На высоте около одного километра одиночные световые блики внизу с трудом узнавались, а чёрное небо прорезал клинок в форме белой линии.

Этим клинком был бело-голубой механический дракон.

Он содрогался от атмосферной стены, но периодически выскакивал из воздушного потока, прорываясь на запад.

Впереди лежал один лишь ночной воздух, разделяемый его острым носом, и последующий звук ветра, оставляемый им позади.

На безлюдной автостраде, пересекающей землю с востока на запад, простирался чёрный цвет.

Он исходил от пятна гигантского взрыва.

Бело-голубой дракон заметил, как остатки чего-то большого покрывали автостраду и замусорили окружающие поля.

Словно поклонившись прочим следам нагара, он качнул телом.

— …

И полетел дальше.

Маршрут от Тёфу до Кунитати немного изгибался направо, и, следовательно, к северу.

Коридор Концептуального Пространства наверняка был заметен дракону, потому что он изменил курс, словно отскакивая в сторону.

На его новом северном пути парили редкие облака. Они раскинулись низко над землёй и образовались, когда ранний осенний ветер слился с ночным воздухом. Их породило городское тепло и ночное дуновение.

Скопления влаги светились бледно-голубым в звёздном сиянии, и бело-голубой дракон пролетел над раздольем туч, напоминающих скорее остров в океане.

Когда он промчался сверху, облака рассекло и разбросало назад мерцающим жаром его ускорителей.

Туман рассыпанных облаков растворился в ветре, и дракон немного качнулся вправо. Он не сменил направление; он просто наклонился.

Из его правого крыла протянулся белый свет, образовавший лезвие. Дракон поднял скорость сужения оптического оружия на предплечье, чтобы создать клинок по длине не уступающий самому дракону. Это его световой коготь.

Наконечник лезвия рассекал облака. Световой коготь дракона прорывал тучи подобно руке, зачерпывающей воду в плывущей лодке.

Однако вскоре механический дракон убрал свой клинок. Он позволил свету переместиться по воздуху всего раз, после чего наклонился налево и подобным же образом прорезал облака левым когтем.

Он испытывал своё оружие.

Левый клинок с лёгкостью разделил облака, после чего растворился.

Бело-голубой дракон поднял нос достаточно, чтобы увеличить высоту, и окинул взглядом ночное небо.

Там он увидел звёзды.

Это безлунная ночь. Даже с городскими огнями внизу звёзды небес на такой высоте ярко мерцали.

Но в то же время с облаками, озаряемыми их светом, произошла перемена: сквозь них прокатилась волна.

Приблизительно в трёхстах метрах справа в небо взметнулся сноп облаков.

И поднимаясь выше, он переместился вровень с драконом. Но вместо того, чтобы опуститься, сноп облаков медленно возносился над ним.

В мгновение ока из облаков как будто что-то вынырнуло.

Это был чёрный механический дракон. Он тянулся на три сотни метров, а значит, являл собой аппарат среднего размера.

Чёрный дракон пролетел дугой сверху.

— !..

С криком он нырнул обратно в море туч.

— !

Сноп облаков передвинулся прямо перед бело-голубым драконом.

По всему расположению среднего дракона скопился свет, и он был чёрным даже для глаз, привыкших к мраку.

Он уже готовился стрелять из всех своих вторичных пушек.

Чёрный дракон среднего размера так и поступил, и к бело-голубому полетели чёрные линии.

●

— Харакава!

Харакава услышал, как в раздаётся кабине голос Хио.

Она соединилась с Сандером Феллоу, чтобы контролировать мощность машины, а парень заведовал управлением.

Механического дракона было просто пилотировать. Как только Харакава расположился в сиденье, некая сила держала его там без ремня безопасности. Ему оставалось лишь ухватиться за металлические стержни, выпирающие слева и справа.

…И наклонять тело вместе с сиденьем.

Механический дракон перемещался, используя равновесие всего тела. При управлении мотоциклом необходимо было наклоняться влево и вправо на поворотах и вперёд на ускорении. Здесь действовал похожий принцип.

Они находились в небе, поэтому он мог двигаться в трех измерениях, но, пролетая ранее над облаками, выбрал горизонтальное выравнивание.

Для более подробных действий, как например выпуск световых мечей, ему просто следовало о них подумать, и Сандер Феллоу считывал его намерения, с точностью воспроизводя желаемое.

Теперь необходим только опыт.

Когда они находились в пяти сотнях метров перед средним механическим драконом, перед ними вылетел шквал чёрного света.

Если учесть их относительную скорость, это был выстрел на близком расстоянии, который гарантированно попадает.

Однако Харакава увидел свет своими глазами, связанными с механическим зрением Сандера Феллоу, и даже получил его предполагаемые траектории движения.

Они являли собой шестьдесят четыре световых снаряда, исходящих слева и справа, и тридцать два, исходящие сверху и снизу. Зарядов с фланга было больше, но сорок четыре из них и шестнадцать сверху и снизу шли от восьмиствольных пулемётов.

Харакава не боялся этого разброса пуль. Опасаясь собственного уничтожения, дракон среднего размера ничего не выстрелил прямо за собой.

Пулемётные снаряды слева и справа разбросало вертикально как веер, а верхние и нижние раскинулись горизонтально. Это образовало стену зарядов с четырёх сторон, которая стесняла движения Харакавы.

— Но область позади тебя по-прежнему открыта.

Снаряды, которые летели через коридор, созданный четырьмя пулемётными стенами, были прямыми выстрелами малых пушек.

Они установлены по всей поверхности среднего дракона, как следствие, даже малейшее движение заставляло их вибрировать. При скоростном перемещении те пушки могли выпускать множество зарядов, но не могли точно целиться.

Харакава проскользнул мимо чёрных полос летящих снарядов и продолжил путь.

Он избежал одних выстрелов на крайне близкой дистанции, позволяя им скользнуть под крыльями, а несколько других — подъёмом тела дракона над ними.

Но когда Сандер Феллоу возвысился и раскрыл свой живот — один выстрел нацелился прямо в его нижнюю часть.

Харакава не мог этого избежать.

Он был в этом уверен, но всё равно ухватился за правый стержень.

— !..

Он швырнул тело направо и Сандер Феллоу двинулся соответствующе.

Дракон перекувыркнулся в сторону с кончиком носа в центре вращения.

Они успешно избежали вражеского снаряда, который пронёсся под спиной Сандера Феллоу. Дракон повернул тело, стабилизируя полёт, налил силой ускорители и вернул скорость, потерянную от бокового сальто.

— Х-Харакава, от такого движения мне стало малость нехорошо.

— Тогда держись покрепче, Хио Сандерсон. Не то, чтобы я и сам хотел это часто делать.

Харакава вздохнул, продолжая уклонение.

Парень мог выдавать на удивление абсурдные манёвры. Он думал, что дракон был чем-то наподобие истребителя, но судя по всему, это не так.

Парень осознал, что существо могло свободно двигаться по небу.

Его крылья, ловившие ветер, предназначались для стабилизации тела без использования какой-либо силы, а ускорители просто поддерживали скорость, поэтому он обнаружил, что может лететь в любом направлении, которое приходило на ум.

…Понятно.

Как только Харакава об этом подумал, приблизился вражеский хвост.

Он замедлялся, и Сандер Феллоу объяснил почему.

— Он стабилизирует себя, чтобы увеличить точность атак.

— Вот идиот. Что хорошего в драконе, если он тормозит?

— Согласен.

— Э-эм, мне не хочется обрывать вас, ребята, когда вы нашли общий язык, но нам нужно что-то с этим делать.

— Я знаю. Сандер Феллоу, у тебя есть какое-то оружие? Что-то кроме тех мечей, да?

— Я только что закончил модификации, а ограничители под контролем Хио.

— Э? — выдала Хио.

Внизу дракона перед его сложенными ногами начал скапливаться свет.

— Это самонаводящиеся заряды. У меня достаточно силы, чтобы идеально обеспечить охлаждение.

Через секунду Хио произнесла снова:

— Эм, Сандер Феллоу? Тебе известно слабое место или снаряжение врага?

— Нам ещё предстоит увидеть…

— Мы уже видели. Мы видели обломки такого же чёрного дракона на автостраде… вместе с остатками синих.

Харакава вслушивался в её тихие слова:

— Те люди сражались ради счастья, а раз так, я не хочу, чтобы это было понапрасну. Если у тебя есть память о том крушении, я хотела бы использовать её как зацепку, чтобы мы могли сразиться вместе с ними.

— Принято. Я просканирую свою память и использую данные для определения вражеского вооружения и способа победы над ним.

Затем Сандер Феллоу позвал Харакаву, и парень кивнул:

— Давайте поднажмём, вы двое. Давайте победим и затем поблагодарим их за то, что они привели нас к победе.

●

Чёрный дракон среднего размера образовал коридор снарядов позади себя и сбросил скорость.

Он стабилизировал все повёрнутые в тыл пушки, зафиксировав положение сложенных задних лап и хвоста.

После чего выстрелил в бело-голубого дракона, который летел внутри барьера, сформированного пулемётным огнём с четырёх сторон.

Тридцать два луча чёрного света пронзили пространство в направлении Сандера Феллоу, но тот не выказывал страха.

Он ускорился ещё сильнее и нырнул в пляшущие чёрные линии, взметнувшиеся в небо.

— !

Сила его ускорения сжала перед ним воздух, вызывая взрыв.

Со звуком лопнувшего пузыря он пролетел сквозь белый взрыв пара и продолжил путь.

Сандер Феллоу неистово мчался мимо чёрных лучей.

Дракон пролетел направо и налево, вниз и снова направо, и наконец-то прямо перед собой, оставив все снаряды позади.

И всё это время он запускал собственные атаки.

Из основания своих крыльев он выстрелил белыми сияющими вспышками молнии.

Двойной удар молнии дугообразной траекторией вонзился во врага. Удары повторялись один за другим.

Со звуком рвущийся бумаги вспышки молнии прожигали воздух и пробивали спину чёрного дракона, не замедляясь.

Атаки нацелились на небольшие пушки, повёрнутые к Сандеру Феллоу.

Стреляя снова и снова, бело-голубой дракон продолжал двигаться. Он постоянно уклонялся, но вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на этом, также непрерывно атаковал оружие врага.

Его целью было уничтожение вражеского оружия на верхней левой стороне для обеспечения безопасной зоны.

Со звуками крушения в воздух отлетали чёрные фрагменты.

— !..

Чёрный дракон взревел. Его рёв вобрал в себя протест, боль или ярость.

Его левая лапа была повреждена. Громадные бронированные пластины, покрывающие её основание, сорвало напрочь.

Но прежде чем те многометровые куски брони отлетели достаточно далеко, их поразили четыре пулемётных барьера.

Но на этом всё и кончилось. Расположенные там пушки задымились и затихли.

Пока с левой стороны среднего дракона расстилался дым, Сандер Феллоу туда подлетел.

Но чёрный дракон воспользовался этой возможностью для резкого манёвра: он опустился.

— ———.

Испуская звериный рык, он торопливо снижался.

Пулеметный барьер сверху также опускался, поэтому потолок ниспадал на Сандера Феллоу.

Нижняя часть огня снесла облака перед собой, и, снижаясь под рёвом ветра, Сандер Феллоу принял решение.

Бело-голубой дракон ускорился.

Он двинулся вперёд, немного подскочил и повернулся к левой стороне основания вражеского хвоста.

С обеих сторон там располагались пулемётные пушки, образующие верхний барьер, и он нацелился на левую.

Чтобы разместиться для выстрела по пушке, необходимо было переместиться под вражескую линию огня.

Однако там находилась небольшая брешь. У основания куполообразной пулемёта присутствовало метровое пространство между самой пушкой и местом, где она крепилась к броне.

Это обеспечивало выгодную позицию.

Оказавшись в пределах трёх сотен метров, Сандер Феллоу качнул тело в разные стороны всего раз, чтобы выровнять своё положение.

И после этого он быстро двинулся вперёд. Под рёвом ветра его атаки нисколько не замедлялись.

— !..

Вырвались бесчисленные вспышки молнии, его продвижение не останавливалось, и вражеская броня счищалась в небо.

Но в то же время пулемётный потолок быстро опускался.

Тем не менее, бело-голубой дракон не отбрасывал попыток разнести врага. Он разливал вспышки молний в основу того света, который было сложно рассмотреть.

Частые атаки продолжались.

Пронзающие воздух удары громогласно прорывали воздух, соединяясь в одну протяжную вспышку молнии. Её цель наполнилась бесчисленными взрывами света.

Стены заградительного огня опускались, а ночной пейзаж внизу возрастал.

— !

В следующий миг верхняя левая сторона среднего дракона взорвалась.

Пулемётная пушка была уничтожена, и вместе с ней растворилась половина заградительного потолка.

Он исчез не полностью, но небо частично открылось.

Бело-голубой дракон устремился к тем звёздным небесам.

Его направленное вверх ускорение было известно как восхождение.

Он использовал все функции, предоставляемые быстроходной крейсерской формой для полёта к тем небесам. На пути он прошмыгнул под обломками пулемётной пушки и оказался над драконом средних размеров.

Но чёрный дракон не сдавался.

Сандер Феллоу увидел, как он открыл спину и выстрелил дуговой залп самонаводящихся снарядов.

Хотя атака и пронзит Сандера Феллоу, большая часть попадет в самого чёрного дракона.

Ради этой атаки он приготовился уничтожить себя, и бело-голубой дракон решил не уклоняться.

Он пролетел между врагом и чёрным залпом, достигнувшим вершины своей дуги и начавшим опускаться.

В следующий миг он решил снизиться.

И словно позволяя чёрному залпу себя догонять, Сандер Феллоу развернул нос вертикально к спине среднего чёрного дракона.

Он вошёл в мощное нисходящее ускорение.

Под ним лежала незащищённая открытая спина другого дракона.

Он не останавливался.

Снижаясь и прибавляя скорости, Сандер Феллоу открыл пасть.

Внутри показался белый свет его драконьей пушки.

— ———.

Звук выстрела напоминал всплеск волны.

Столб света более чем двадцати метров в поперечнике пронзил спину механического дракона средних размеров до самого живота.

И с завершением атаки Сандер Феллоу резко перевернул тело и проскользнул сбоку чёрного дракона. Он стремительно переместился сверху вниз.

Со взглядом чуть ли не прочертившим пустой городской пейзаж на поверхности, сине-голубой дракон скорректировал свою траекторию для полёта вперёд. Позади он услышал, как чёрный залп поразил среднего дракона.

Воздух сотрясся от продолжительных ударов и световых взрывов.

— !..

Один особенно громкий почти догнал бело-голубого дракона, но затонул в городе, разрушающемся от падения машины.

Несколько обломков пролетело мимо Сандера Феллоу, волоча за собой дым, но он их снова обогнал.

И так всё завершилось.

Дракон поменял свой курс и взмыл в ночные небеса.

Там Сандер Феллоу ускорился и мягко помахал крыльями, словно в благодарности.

Он повернулся к видимой в небе Северной Звезде и заметил огни Кунитати и Татикавы.

В тех двух районах, через которые пролегала железнодорожная линия Тюо, виднелось множество теней.

Они принадлежали чёрным механическим детищам, которые уже собрались для перехвата.

Сандер Феллоу не колебался.

Он полетел прямо в ту группу теней.

●

По железной дороге бежала Диана.

Она находилась на повышенной части линии Тюо между Кунитати и Татикавой. Станция Татикава располагалась в трёхстах метрах.

С обеих сторон от железной дороги, проходящей с востока на запад, виднелся пейзаж ночного города.

Как Татикава так и Кунитати процветали вокруг станций, но прочая область полнилась жилыми кварталами и парками.

Город был как на ладони.

Над огнями пустых домов женщина увидела в небе темные фигуры.

Они принадлежали чёрным механическим драконам. По небу продвигался строй из десятка или около того мелких аппаратов. Они выстроились один за другим, образовывая ряды и колонны.

Но Диана сражалась не с ними.

Её противником была другая группа небольших драконов, скопившихся не здесь.

И их было не меньше, чем в воздушной формации.

— Вот незадача!

Она выдала горькую улыбку, и с северного неба справа к ней подлетело два небольших механических дракона.

Этих мелких созданий заготовил против них Чёрное Солнце.

Всего десять минут назад Диана прибыла сюда вместе с Одо и остальными, чтобы ему противостоять, и они организовали линию обороны. В подготовке к прямому столкновению женщина раскинула на всю ширину Концептуального Пространства бумажный барьер.

Однако Чёрное Солнце решил продвигаться на запад.

Жертвуя своими детищами, он протаранил ими барьер, чтобы открыть путь.

Одо посылал в машину удар за ударом, но Чёрное Солнце его игнорировал, невзирая на вмятины в броне.

Диана вспомнила, что Одо тогда кричал:

— Ты удираешь?! Ты удираешь, Чёрное Солнце?!

Поворачиваясь спиной, Чёрное Солнце ускорился и не сбавлял ходу на запад даже под выстрелами механических драконов американского UCAT и бумажными атаками Дианы.

Он оставил всё своим механическим детищам.

Вот как сильно его тянуло на запад.

Там в Окутаме у здания японского UCAT находилась Веспер Пушка.

Однажды она сбила Чёрное Солнце. С ней слились Белый Почин и остальные драконы, поэтому она могла развиться в оружие, способное одолеть также эволюционировавшего Чёрное Солнце.

Дракон боялся той простой пушки, которую некому было использовать.

Именно, — подумала Диана. — Он понимает.

— Носитель победившего его оружия движется в ту же сторону.

Как и сказал Одо, Чёрное Солнце действительно удирал. Он удирал от того, что его преследовало.

И это давало Диане понять, что ей нужно делать.

— Отвлекая врага на себя и побеждая его, я могу помочь тем преследователям и тем, кто ждёт впереди!

Она посмотрела в небо справа от себя, и её взор приобрел решимость.

Нисходящие оттуда два небольших дракона приближались.

Их рёв наполнял воздух, и Диана прикинула, что они приземлятся где-то за километр.

Её ответом стал бросок вытащенной из кармана бумаги. Листок перекрутился в воздухе.

— !

И морда одного из стремительно летящих механических драконов взорвалась.

Вместо обычного взрыва вспыхнуло слово «давление» и произвело оглушительный грохот столкновения.

Прямое попадание разрушило броню на морде дракона и согнуло его в полёте. Он сошёл с курса и рухнул на жилой район к северу от Кунитати, не успев затормозить.

Но в то же время, второй дракон был ещё жив. Его окутывал ветер, но…

— ?!

С верхнего левого края в него вломилась неожиданная атака.

В доказательство удара прозвучал металлический грохот, и чёрный дракон перевернулся, после чего врезался спиной в приподнятую железную дорогу.

— Ох, батюшки.

Диана немного подскочила.

В то же время со звуком крушения камня, надземную железную дорогу швырнуло в сторону.

Линия Тюо имела одну полосу сверху и одну снизу, и была построена на металлическом мосту с бетонным основанием, но столкновение с драконом создало громадную кривую к югу. Вырванный металлический мост вместе с треснутым и расколотым бетонным основанием демонстрировали, сколько же силы содержалось в ударе.

Всё подчинилось столкновению и прогнулось на юг.

И на самом краю всего этого небольшой металлический дракон сложился почти пополам, но вскоре достиг предела своей гибкости.

Со звуком падения металлической банки его тело согнулось полностью.

И это конец. Его живот пробило, а ночному небу предстали металлические моторы с циркуляционными насосами. Из каркаса, всё ещё желавшего движения, повалил белый дым.

— ———!

И с рёвом, сорвавшимся из пасти, он взорвался.

В то же время Диана упала. Ей больше не на чем стоять. Искривлённое бетонное основание вырвало из земли, и всё строение сместилось на пять метров к северу.

— Охо-хо. Ну и ну.

Диана поднесла руку к волнистым серебристым волосам и мгновенно вытащила бумажную метлу.

Она швырнула её в пустое пространство под ногами…

— Вот так.

…И встала на неё.

Метла остановила её падение, подобно мосту, закрепленному в воздухе.

Она осмотрелась в поисках обладателя силы, который отбросил одного из нацелившихся на неё драконов.

— Дорогой?

Диана позвала, но не смогла его найти. Она просто услышала звук и увидела в западном небе у станции непрерывный душ металлических искр.

Он был там и, скорее всего, мыслил о том же, о чём и она, но помог ей помимо этого.

Женщина прищурилась, подняла взор к небу и увидела, как там описывают дугу новые противники.

Их было трое, но это не всё. Звук разрушения железной дороги всколыхнул воздушное формирование чёрных механических драконов.

Десяток или около того из них глянуло на Диану, но та улыбнулась в ответ на их взгляды и движения.

— Невежливо так пристально смотреть на лицо женщины, вы знаете?

С этим вопросом она засунула обе руки в волосы.

Все присутствия в воздухе на это отреагировали.

В первую очередь кто-то из драконов приготовился к броску, а кто-то к стрельбе.

В следующее мгновение она увидела, как в ночном небе распустилось пламя.

Всего показалось семь огненных цветков, и к моменту их появления ветер уже пронёсся мимо.

Диана визуально подтвердила, что создало те цветки.

— Это же?..

На словах до неё наконец-то донёсся звук. Она услышала металлический скрежет семи механических драконов, рассечённых пополам, семь приглушенных взрывов и один ветряной порыв, прорвавшийся сквозь них и унёсшийся в западное небо.

Диана услышал звук чего-то, летящего через одинокие небеса.

Она услышала полёт на запад бело-голубого механического дракона.

●

Хио напрямую прижалась к их скорости в ночном небе.

Её пять часть чувств слились с Сандером Феллоу. К превеликому удивлению они ощущались точно так же, несмотря на то, что её конечности и лицо больше не принадлежали человеку.

Потянувшись и дотронувшись до лица, она подумала, что её рука сгибается как обычно, и ощущение от пальцев было совершенно нормальным. Однако её зрение увидело, как передняя лапа механического дракона согнулась и прикоснулась к броне на своей морде острыми когтями.

Сандер Феллоу прокомментировал:

— Я использую двухстороннее преобразование твоих чувств, поэтому не должно быть никаких отличий от нормы.

Хио толком не понимала, но была благодарна отсутствию неловкости от изменения формы. Более того, поток и прохлада воздуха, которую постоянно чувствовал Сандер Феллоу, вызывала у неё щекотку. Его каркас был открыт и покрывался лишь толикой брони, поэтому…

…Такое чувство, что я голая.

Но прямо сейчас её тело стремительно парило в небе.

Она не могла видеть Харакаву, который сейчас был пилотом, но могла с ним разговаривать.

И всё её тело ощущало эффекты его пилотажа.

…Мы движемся так быстро.

Её ощущения базировались на органах чувств Сандера Феллоу и, следовательно, были до определённой степени ускорены, но, похоже, большинство сенсорной регулировки отвели Харакаве, который нуждался во время пилотирования в большей скорости обработки.

В данный момент он настроил, чтобы его чувства сжимали их обычную скорость примерно в десять раз, тогда как Хио была ближе к пяти.

Их скорость находилась в пределах 1200 км/ч, но с сенсорной скоростью Харакавы это ощущалось как 120 км/ч и 240 с Хио.

Её глаза не поспевали за происходящим.

Девушка находилась высоко в небе, а земля была слишком далеко, отчего их полёт казался медленнее, но сейчас…

— М-мы летим в город!!

Хио увидела город, проносящийся так близко, что ей казалось, будто она сейчас об него споткнётся. Она увидела несколько чёрных фигур в небе над головой, и как дальше слева направо землю пересекает надземная железная дорога.

По какой-то причине железная дорога словно изгибалась к ним, и в следующий миг девушке показалось, что они могут дотянуться до неё рукой.

Тогда же Харакава решил вытащить мечи Сандера Феллоу.

Хио дала разрешение в следующий миг.

Вслед её команде световые клинки высунулись слева и справа. Хио ощутила, как они что-то ударили.

Семь «чего-то», если быть точным. Три справа и четыре слева.

Они доберутся до железной дороги за миг.

Хио услышала позади взрывы, но кроме них и голос Харакавы.

— Это просто серия эпизодичных битв. Сандер Феллоу, тебе бы не помешало больше мяса на костях. Ты сделан совсем уж гоночной машиной. Мне бы хотелось, чтобы твоё строение позволяло проще уклоняться.

— Я слышала, что механические драконы американского UCAT могут трансформироваться. А ты так можешь, Сандер Феллоу?

— Глянь на собственное тело, Хио Сандерсон. Чтобы закрепить двигатель, каркас почти полностью выстроен вокруг единой оси. Это стройная конструкция для быстроходной крейсерской формы.

— В процессе эволюции трансформационный механизм был удалён, — объяснил Сандер Феллоу. — Трансформирующийся тип переключается между быстроходной, высокомобильной и боевой формами, чтобы получить преимущества каждой. Это даёт ему превосходящую способность для приближения к врагу, но…

— Но? — спросила Хио. — Но что?

— Они значительно уступают в прочности. Основной каркас хрупок и броню необходимо сделать тоньше, чтобы оставить зазоры между движущимися частями во время трансформации. Это хороший дизайн для атаки, но он не может защитить тех, кто находится внутри.

И как раз этого Сандер Феллоу хотел меньше всего.

— Выходит, укрепление каркаса сделает его слишком тяжёлым и менее подвижным? — спросил Харакава. — Вот почему ты смоделировал стационарный быстроходный каркас, чтобы не дать врагу себя обогнать?

— Такова основная идея.

— Ясно, — сказала Хио.

Как раз тогда она кое-кого заметила среди быстро сменяющегося пейзажа. На приподнятой железной дороге внизу стояла Диана Зонбург.

— Учитель?!

Женщина решительно повернула в её сторону свою привычную улыбку.

Они мгновенно пронеслись мимо.

Зрение Хио уже находилось над жилым районом северного Кунитати, и троица начала заворачивать к Станции Татикава. Всё это произошло на такой высокой скорости, что Хио казалось бессмысленным её бояться.

Тем не менее, девушка сумела выровнять дыхание.

…Мы сражаемся.

Организация под названием UCAT сражалась, чтобы защитить мир. Диана, Роджер, люди, мимо которых она проходила в Окутаме, парень по имени Саяма, с которым она говорила по телефону, пилоты синих механических драконов и множество других сражались в прошлом, сражаются в настоящем и будут сражаться в будущем.

— …

Хио вздохнула. Прохладный воздух вошёл в систему охлаждения Сандера Феллоу, охлаждая её тело и разум.

Она сосредоточилась на их скорости, чтобы не метаться в стороны и собраться с мыслями.

Девушка использовала слишком много силы. Харакава контролировал её тело, но она защищала себя от тех быстрых движений. Она отчаянно зацикливалась на их скорости, дабы не потерять самообладание, что бы он ни делал.

— Эм, — позвала она, кое-что проверяя. — Ты в порядке, Харакава?

— Да. Такое чувство, что нас снесёт, если я сделаю малейшую ошибку, но я справляюсь.

— Ты хочешь сказать… на мне тяжело кататься?

— Ты о чём вообще, Хио?

Этот вопрос заставил её задуматься, не сказала ли она что-то странное, но девушка понимала одну вещь. Как и ожидалось…

…Я не сдерживаюсь.

Раз уж на то пошло, именно её обнимали. Именно она, в конце концов, производила скорость.

Эм, — начала она в своём разуме. — Харакава меня обнимает? Но если я спрошу, он, наверное, рассердится.

И поэтому она сменила вопрос:

— А, Харакава? Это весело?

Он прибавил газу и ускорялся в небе.

Они приближались к области севернее станции Татикавы, но она больше не испытывала прошлого страха.

— Я солгу, если скажу, что нет. Давно я уже так не выкладывался.

— Вот как?

Хио с облегчением вздохнула. Она была счастлива узнать, что он не испытывает ненависти к оружию, которым она стала. И поэтому девушка ментально обняла его сидящую фигуру внутри себя.

— Для меня это тоже весело.

— Рад слышать, Хио Сандерсон. …И, Сандер Феллоу, у меня просьба.

— Какая?

— Медленно понижай мои усиленные чувства только до пяти раз от обычных. Я четыре семестра подряд получал высший бал в традиционном соревновании нашего клуба «прошмыгни мимо придорожной камеры», так что пошли дополнительную вычислительную мощность Хио.

— Э? Но, это, мне столько не надо! — запротестовала она. — Меня устроит та же скорость, что и у тебя.

Она не сомневалась, что может оставить всё на него.

Вместо того чтобы прижиматься и сдерживаться, девушка обняла его в ответ и вверила себя ему.

Когда они ранее миновали Диану, она вспомнила, что женщина говорила на базе.

…Настоящая женщина должна помочь нерадивому джентльмену проложить путь и тактично позволить ему сделать первый шаг и повести за собой.

Я, правда, так далеко не зашла, — добавила она с горькой улыбкой в сердце.

— Отправляемся, Харакава.

— Мы уже в пути, Хио Сандерсон. На пути, ведущему к ответу.

До неё дошло его желание ускориться. Оно ощущалось как толчок в спину, и Хио истолковала это как объятья сзади. Девушка ответила скоростью и обниманием жизни внутри себя.

До сих пор на её выходной мощности нависал небольшой ограничитель. Он отвечал за страх в её разуме, но теперь исчез.

Сандер Феллоу зажёг форсажные камеры, которые ранее не использовал.

Извещение об ускорении

В 21:41 к японскому UCAT в горах Окутамы, откуда виднелись огни городского центра на востоке, отправили несколько небольших вражеских аппаратов.

Они так быстро вырвались из восточного неба, что их приближение можно было назвать «внезапным».

Но вместо того чтобы показаться, они воспользовались концептом оптического камуфляжа.

Это скрыло их визуальную форму и оставляло только звук и движение ветра, указывающее на их присутствие во время снижения прямо к взлётно-посадочной полосе UCAT.

Воздух наполнило шесть рыков и в четыре раза больше вспрысков расколотой земли. Вес и импульс драконов разрывал асфальт, когда те проскальзывали по нему. Но драконы остановились на полосе где-то на полпути.

Пока они всё ещё оставались невидимыми, появились только их следы.

Перед белым зданием на конце взлётно-посадочной полосы находилась пушка на поддоне.

Все следы повернулись к неподвижному голубому оружию, и лидирующая пара шагнула к ней.

Асфальт раскололся, а земля задрожала.

В то же мгновение из южного леса возле полосы выбежал старик.

Он побежал по асфальту с развёрнутым лабораторным халатом и словами «Дух Мужества», написанными чернилами на спине.

Он поднял большой палец в направлении невидимых врагов и перекрутился на месте.

— Ха-ха-ха! Вы хорошо постарались, раз забрались так далеко! Но ваша удача иссякла с того момента, как показался я!

Он наугад указал пальцем в пустое пространство, словно пытаясь выискать невидимых врагов.

— Хватайте их, ребята!

Его слова эхом прокатились над полосой, но этим всё ограничилось.

— …

Всё ещё указывая в пустоту, старик затих. Он ожидал какого-то ответа, но через несколько секунд озадаченно наклонил голову.

— А?

Он согнул вытянутую руку, посмотрел на неё, вновь вытянул и осмотрелся по сторонам со словами:

— Хватайте их?

Старик снова окинул взглядом местность, и всё так же ничего не увидел.

Затем проверил лес за спиной, но там никого не было.

С недоумением заглядывая глубоко в листву, он присел и заглянул ещё глубже. После чего в качестве уловки повернулся к полосе и торопливо развернулся обратно, но по-прежнему никого не нашёл.

— Странно, — сказал он, продолжая глядеть на лес.

Затем что-то прикоснулось к кончику его вытянутого пальца.

— Ох, так вот вы где, — сказал он с улыбкой.

Но в очередной раз повернувшись вперёд, старик опять ничего не увидел.

И всё же его палец к чему-то прикасался. Он дотронулся до чего-то невидимого.

Старик мягко потыкал то, что существовало в якобы пустом пространстве.

— А, так вы прячетесь. … Не. Сте. Сняй. Тесь!

Его последнее слово подняло крик, и старик развернулся и побежал.

Он бросился со всей силы с первого же шага.

В следующий миг за удирающим стариком быстро погналось нечто огромное.

Они помчались дальше.

Старик полный «мужского духа» бежал впереди оглушительного грохота и треска асфальта, преследующего его на взлётной полосе. Он перепробовал несколько разных стилей бега и остановился на интенсивном и женском стиле.

— Тревога!!

Его крик достиг леса и, наконец, что-то зашевелилось.

Из северного леса с противоположной стороны от полосы вырвалась группа в белом и синем.

Во главе находился парень в белой защитной форме.

— Враг попался на нашу «естественную» наживку! Слушайте! Разнесите их, не заботясь о наживке!!

Парень выкрикивал инструкции, выбежал на полосу, поднял левую руку и глянул в небеса.

— Вперёд!!

В воздухе разразилась пальба, и после этого начались прямые атаки.

На взлётной полосе взорвался свет.

— ———!!

Лёгкое, тяжёлое и прочее огнестрельное оружие поразило невидимого врага справа, используя свет, взрывы и даже громадные сечения.

Взрывное давление прямых ударов затрясло воздух, лес и небо.

И люди с оружием ближнего боя устремились прямо во взрыв.

Отряд мечников вёл парень с громадным белым мечом, и вместе с подразделением усиленной брони американского UCAT они бросились прямо туда. Люди практически врезались собственными телами в правые бока небольших механических драконов, с которых поднимались вспышки взрывов.

Атаки разили с бесчисленными звуками, напоминающими звон колоколов.

Разлетелись фейерверки, и навалившейся силе оставалось лишь оттолкнуться в небеса.

Среди затяжного мерцания атак оптический камуфляж небольших механических драконов деактивировался. Они больше не могли тратить на него свою силу.

Враги прогнулись под атаками с севера в их правый бок и приготовились сражаться.

В следующий миг драконы приняли стойку, чтобы выстрелить вторичными пушками и взмахнуть когтями.

Но как раз тогда все, кто приблизился для ближней атаки, выполнили одновременное действие: они пригнулись.

Небольшие чёрные драконы увидели, что в лесу справа огневой отряд уже готовит второй залп.

В центре там стояли две девушки в белой защитной форме. Одна с короткой стрижкой держала белую пушку, напоминающую копьё, а вторая с длинными волосами расположила на плече пушку по размерам почти с её тело.

— Соберите силу воли!!

Они выстрелили.

Две вспышки соперничали с драконьей пушкой и присоединились к остальным атакам огневой группы.

— Начать основную атаку!!

К тому времени, как всё закончилось, командующий парень выдал крик, и с неба обрушилась мощная атака.

Она приняла форму нескольких драконов и пары гигантов.

Последние оказались чёрного и красного цвета. Чёрный вооружился мечами в обеих руках, тогда как красный не имел плеч и вместо них поднял шесть клинков. Драконы, опускающиеся вокруг них, были синими.

Они упали прямо на малых чёрных механических драконов, которые утратили контроль с наклоном влево.

Гигантские клинки взмахнули вниз, и вместе с ними последовал выстрел драконьих пушек.

Шесть чёрных драконов вскрикнули, и воздух наполнился неистовым грохотом.

Но среди всего этого, командующий парень даже не смотрел на врага.

Он единственный не одарил противника перед собой даже взглядом.

Вместо этого парень повернулся на восток, как раз когда к нему подбежал старик.

— М-Микото-кун! Обманывать стариков нехорошо! Ты вообще слушаешь?!

— Нет, поэтому не волнуйся.

Глядя на восток, парень игнорировал даже взрывы, огни и ветер битвы.

— Надвигается вторая волна! — его голос прорезал радостные возгласы остальных. — Сибил-кун! Как близко Чёрное Солнце?!

— Тэстамент.

Из леса вышла девушка с умиротворённым выражением лица, держа между головой и ухом телефон и лэптоп в одной руке.

— В данный момент Чёрное Солнце продвигается над Хаидзимой и прибудет в течение следующих двадцати минут, — сказала она. — Кроме того, Саяма-сама, механический дракон неизвестной принадлежности, о котором я доложила ранее, уничтожает вражеские дочерние аппараты, приближаясь к Татикаве.

— Неизвестной принадлежности, говоришь? Позволь мне об этом позаботиться.

Он вытащил свой мобильник и нажал на кнопку. Через некоторое время оттуда донёсся голос:

— Кто это?! Я сейчас немного занят!

— Я попытаюсь сказать как можно вежливее, но можно мне задать вопрос, ублюдок? Япония или Америка? Выбирай.

— Конечно же Япония! Я тут живу!

Звонок неожиданно оборвался, и Саяма пробормотал: «что за нетерпеливый человек», а затем обратился к Сибил:

— Принадлежность механического дракона зависит от Хио Сандерсон, но её защитник, похоже, на стороне Японии.

— П-постой! Я не могу принять этот аргумент!

Из группы в синей форме показался иностранец среднего возраста в очках, но Саяма ему ответил:

— Это ей решать, Роджер-кун. Но… — он выдал преувеличенный вздох. — Я не могу поверить, что она выбрала сражение, когда можно было просто уйти. Она лишь изнурит себя.

Несмотря на эти слова, на его губах стояла улыбка, и он перевёл взгляд обратно к восточному небу.

Среди огней Токио виднелось небольшое возмущение воздуха.

Это вторая волна врага, и, не отрывая от неё взгляда, Саяма медленно поднял левую руку.

— Господа.

В восточном небе угадывалось целых восемь возмущений.

Увидев их, все подготовились к сражению, но Саяма спокойно произнёс, стоя впереди.

— Слушайте всё. Окончание ждёт.

Они молча кивнули и со спиной, повёрнутой к движению и звуку, Саяма продолжил:

— Мы увидели прошлое и разгадали загадки настоящего. И теперь девушка, представляющая наш мир, прорывается между человеком, забывшим, что он человек, и машиной, забывшей саму себя. — Он перевёл дух. — Так что же нам делать? Защитить её? Рыдать по дракону, который заботился о своих людях до такой степени, что превратился в злодея? Или просто наблюдать за их битвой? Что скажете?!

Он развернулся и все в белом, синем и прочем выдали свои ответы.

Они все топнули ногой по земле и покачали головами.

Некто выдал ответ:

— Мы — сила, прекращающая конфликт.

— Мы — дух, озаряющий будущее.

— Мы те, кто познает всю злобу, но продолжит двигаться вперёд.

— Да, — ответил Саяма.

Он глянул на Синдзё, Казами, Изумо, объединённую форму Хибы с Микаге и всех остальных с могучей силой и духом.

— Я — тот, кто не страшиться двигаться навстречу любой и всевозможной злой воле!

Что означало…

— Позвольте кое-что сказать: фамилия «Саяма» предписывает роль злодея! И дайте сказать и это: мы спасём этого заботливого злодея и прибудем в то же место, что та девушка и остальные!

Они все кивнули, и Саяма продолжил:

— Наш долг защищать её и притащить все утраченные воспоминания обратно в реальность! — он вскричал. — Слушайте, дамы и господа. Зажгите маяк столкновения и научите этого заботливого злодея, что наш бой не за тех, кто погиб! Научите его, что он за тех, кто отправится вперёд и отныне достигнет даже большего! Врежьте в него своими фейерверками, дабы втолковать, что мы носители реальности и что всему ещё не пришёл конец!! Ну а теперь, господа!

Он сделал глубокий вдох.

— Каков ваш ответ?!

— Тэстамент!!

Те, что были людьми, и те, что нет, ответили скрепляющим словом.

И Саяма воспользовался этим как плацдармом для последующих звучных слов. Он взмахнул левой рукой и глянул на возмущения воздуха, наступающие с восточного неба.

— Неситесь вперёд!!

●

Сандер Феллоу летел к небу над северным входом Станции Татикава.

Здание станции высилось на восемь этажей и растянулось с востока на запад.

На северном входе в окружении городских строений располагалась большая автобусная развязка с террасой над ней.

Если прибыть от Кунитати с востока, то со станции можно выбраться лишь по дорогам на север и запад от развязки.

Северная дорога имела четыре полосы, но с их скоростью поворот под прямым углом не представлялся возможным.

Западная дорога тянулась прямо, но она была узкой и имела всего две полосы. К тому же, многоцелевые здания, стоящие в ряд с обеих сторон, образовывали каньон, но он мягко изгибался к северо-западу, не давая им увидеть, что лежало впереди.

Полёт вдоль дорог перед северным входом Станцией Татикава подразумевал выбор неизведанного западного маршрута, но Сандер Феллоу поступил именно так.

Он решил, что при движении между зданиями их будет сложнее засечь с воздуха. И если враг всё же случайно их заметит, это даст больше возможностей для сопротивления.

В заключение, за пилотирование отвечал Харакава, и он, разумеется, знавал улицы Татикавы.

Вот почему Хио оставила решение в его руках, а Сандер Феллоу принял её пыл.

Бело-голубой механический дракон со всей своей нынешней силой спланировал к развязке на севере станции.

Его громадная скорость сама собой вызвала ударную волну. Сторону многоуровневой парковки, расположенной с восточного края станции, снесло подчистую, а панели, составляющие её стены, разлетелись по воздуху.

Окна противоположного офисного здания растрескались от напора, а осколки стекла вместе со столами и стульями вырвало наружу.

Пока Сандер Феллоу продвигался мимо всего этого, над головой подоспело три небольших механических дракона. Чтобы наверстать недостаток ускорения скоростью своего падения, они вошли в крутое пике и попытались выстрелить в спину бело-голубого дракона.

Однако Сандер Феллоу избежал чёрного света, опустившись ниже.

Он приближался к большой террасе, нависающей над развязкой.

Дракон находился всего в сорока метрах от северного входа, на достижение которого со скоростью звука уйдёт приблизительно 0.1 секунды.

Ведущие два чёрных дракона сократили расстояние между собой, немного наклонились так, чтобы повернуть нижнюю часть друг напротив друга, и решили пролететь над террасой.

Сандер Феллоу, с другой стороны, мог лишь продолжать путь прямо, из-за врага над головой. Чтобы покончить с ним, последний чёрный дракон спокойно остался сзади, и в его пасти начал скапливаться свет драконьей пушки.

Бело-голубое тело уже собиралось врезаться в сторону террасы, но перед этим опустилось ещё ниже.

Он выбрал путь под пятиметровым потолком террасы.

Сандер Феллоу сложил хвост, функционирующий как хвост самолёта, подтянул ноги, которые использовал для приземления, и запустил себя во тьму впереди.

Проревел ветер, а нагоняющий противник пропустил своё время взлёта.

Чёрный дракон столкнулся с террасой и глубоко погрузился в металлический пол.

Воздух сотрясло насыщенным звуком удара, и отдача немного приподняла террасу.

— !

В итоге тело чёрного дракона рассекло пополам.

Раздробленные верхние и нижние части пронеслись над и под террасой, а его различные детали и масло швырнуло в воздух.

Два небольших дракона, преследующие сверху, не оборачивались.

Всего за мгновение их вторичные пушки на основании передних лап обволокло светом. Они двинулись по разные стороны от колонны в центре террасы и отклонились друг от друга, чтобы осмотреть, что лежало внизу.

Они намеревались атаковать бело-голубого дракона в миг его появления внизу.

И по прошествии нескольких мгновений даже в их драконьих чувствах это время пришло.

Из-под западной стороны террасы нечто вылетело, и два небольших механических дракона выстрелили вторичными пушками с обеих сторон.

Продолжая лететь над узкой западной дорогой, они увидели разрушение своей цели.

Оба нанесли прямое попадание.

Четыре вспышки чёрного света мгновенно взорвались, словно издавая крик. Взрыв столкнулся с землёй, отскочил обратно вверх и запустил их цель высоко в небо.

Чёрные драконы подтвердили её уничтожение.

Но в то же время они осознали, что выстрелили в обломки своего товарища.

Это была нижняя часть небольшого чёрного дракона, которого разрезало террасой.

— ?!..

Бело-голубой дракон послал обломки вперед себя. Вероятно, он швырнул их гравитационным ускорением.

Осознав правду, небольшие драконы мгновенно остановились, и как раз тогда под ними что-то пронеслось.

Это бело-голубой дракон.

Сандер Феллоу вытащил мечи. Он полетел, словно пробегая по пустоте, и высвободил ускорение, пронзая небольшого дракона слева, словно используя иай.

Два меча пробили лёгкие малого дракона, который был даже больше бело-голубого.

И на этом он не остановился.

Удерживая врага мечами, Сандер Феллоу ускорился.

Они оба повернулись на девяносто градусов, но бело-голубой дракон позволил ускорению делать своё дело и решил выбраться из развязки с запада, неся с собой врага.

Это вело в каньон зданий, но его не волновало.

Он затянул себя и захваченного дракона к южным строениям, начиная от универмага Даити рядом со станцией. Он двинулся под небольшим диагональным углом, желая зацепить переднюю часть здания.

Сандер Феллоу врезался, и по дороге прокатился ожидаемый звук разрушения.

Рукотворный камень и стекло, составляющие здание, поприветствовали дракона звуком повсеместного разброса. Содержимое громадного книжного магазина, модельного магазина и прочих арендованных помещений выкинуло в воздух, но с превосходящим ускорением и силой своей инерции дракон сохранил скорость.

— ———!!

Используя сорокаметрового чёрного механического дракона как доску для сёрфинга, Сандер Феллоу заскользил по стенам строений. Мягкий поворот в каньон послужил для него трамплином. Он воспламенил форсажные камеры и оседлал волну разрушения со скрежетом доски для сёрфинга в качестве фоновой музыки.

Приближаясь к коридору, последний выживший чёрный дракон выстрелил, но было слишком поздно. Большинство его снарядов попали в обломки зданий или чёрного дракона, используемого как доску.

Сандер Феллоу продолжал скользить по величайшей волне разрушения той долгой осенней ночи и целого года.

Но вскоре в зданиях наступил временной перерыв. Дракон приближался к перекрёстку.

Чтобы перепрыгнуть через ту брешь, бело-голубой дракон убрал мечи.

— !

И оттолкнулся от доски для сёрфинга в воздух.

Чёрная доска уже почти разрушилась от атак своего товарища, но, когда попала в небольшую брешь перекрестка, тут же врезалась в здание с другой стороны.

После того как грохот слился со звуком разбитого стекла, небольшой чёрный дракон взорвался.

И это всё.

Используя свой отрыв от «доски», Сандер Феллоу уже вскочил в центр коридора.

Его прыжок под острым углом привёл к боку последнего чёрного дракона, который ускорялся, чтобы догнать.

И Сандер Феллоу не убирал мечей.

Два меча света с лёгкостью рассекли чёрную броню на две части.

Он победил, но тут же быстро оторвался от своего противника.

И вслед за этим в спину чёрного механического дракона спереди вонзился чёрный свет.

Мгновенная взрывная волна оттолкнула Сандера Феллоу впёред, и он увидел строй чёрных драконов, преследующих его сзади.

— …

Испуская стонущий звук, который напоминал скрежет зубов, он прибавил скорости.

Сзади прибыло больше атак, и бело-голубой дракон расслышал ветреный шум приближения врага.

Звуки атак натуральной армии медленно приближались, но…

— Отправляйся.

От крыши здания в конце коридора до него донёсся голос.

Охрипший голос говорил по-английски.

Не сбавляя скорость, Сандер Феллоу глянул вперёд. Здания закончились и на последнем из них, служившим входом к бескрайнему небу, стояло два человека.

Одной была женщина с бумажной метлой, а вторым — худой старик в костюме.

●

На ветреной крыше Одо снял свой пиджак.

Битва превратила его в лохмотья, а повязки вокруг его рук почти полностью растрепались.

Не выказывая на лице раздражения по поводу их потери, он проговорил:

— Отправляйся, отправляйся, Хио Сандерсон. Это твоё поле боя.

Старик смерил взглядом бело-голубого механического дракона и нагоняющих его чёрных драконов.

Бело-голубой быстро приближался, и Одо показалось, как в миг, когда он пронёсся над головой, к нему донеслась мысль:

— Спасибо.

Он кивнул мыслям девушки.

Но мысль уходящего дракона оставила и вопрос:

— Но почему?

— Всё просто. Всё просто, Хио Сандерсон.

Он ответил дракону, который уже отдалился и не мог услышать.

Старик отбросил пиджак и закатал рукава рубашки, раскрывая руки без бинтов. Его кожу покрывали бесчисленные шрамы.

Когда проносящийся ветер задул в здание, Одо поднял левую руку.

Она, разумеется, была изрубцована, и шрамы происходили от царапин и ссадин, нанесённых кем-то другим.

Но этим всё не ограничивалось. Глаза Дианы широко распахнулись, увидев кое-что другое.

— Дорогой, что это?

На его левой рукой находились особые шрамы.

Те были от порезов такой глубины, что достигали мышц. Они определённо белели и блестели ярче остальных, и сильнее выпирали со всей его кожи.

Что особо бросалось в глаза, те шрамы образовывали буквы, и Диана прочла их на ветру.

— Ричард.

— Это моё настоящее имя. Это настоящее имя вонючки. Меня постоянно звали вонючкой и постоянно запугивали в том месте, которое взяло меня к себе, но я оставил себе эти шрамы над всеми остальными, чтобы доверять собственному имени, — сказал он. — Ричард Дэвис. Мой отец назвал меня в честь друга. И теперь девочка, в которой течет кровь моего отца и унаследовавшая всё от того друга, желает помощи в своей битве.

Прежде чем продолжить, он повернулся на восток к наступающей чёрной армии.

— Диана. Диана Зонбург. Я могу попросить одну вещь?

— Какую?

Она выдала вздох, содержащий намёк на облегчение, и он произнёс к ней спиной:

— Наш брак. Давай аннулируем наш брак. Теперь, произнеся правду, которую никогда не раскрывал даже Ричарду Сандерсону, я приму эту девочку. Я считал, что Одо уже не светит какая-либо семья, но теперь…

— У тебя есть родственник, чтобы присматривать за тобой перед смертью вместо меня?

— Да. Да, Диана. Поэтому теперь мы разойдёмся и…

Он остановился, когда Диана с ним поравнялась.

— К сожалению, это невозможно. Я просто не могу допустить того, что заставит ту девочку грустить.

Её улыбка растянулась до ушей.

— И как я могу тебя оставить, после того как увидела такую неожиданно милую черту?

В ответ Одо ничего не сказал. Он просто поднял левую руку и заготовил пальцы.

— Мне бы не хотелось это использовать! Мне бы не хотелось это использовать, потому что оно ужасно утомляет!

Он щёлкнул пальцами в направлении чёрных драконов, летящих более чем за километр от него.

●

Хио ощутила землетрясение.

Находясь в воздухе, она гадала, как такое возможно, и осознала, что дрожащие раскаты донеслись у неё за спиной.

Она глянула назад тыловыми приборами виденья и увидела нечто неожиданное. Татикава, через которую они только что пролетели, словно укоротилась с тех пор, как она в последний раз её видела.

Это было?..

Хио поняла, что это значит. Область вокруг станции ранее так ярко сияла, но всё искусственное освещение пропало, а на его месте появились искры и взрывное пламя в окружающем небе.

— Спасибо.

— Благодарить людей это важно, Хио Сандерсон, но смотреть, куда идёшь, тоже важно.

Э? — подумала она, поворачиваясь.

По земле, проплывающей внизу, растянулась на запад железная дорога от Станции Татикава. Она больше не поднималась над землёй и пролегала через жилой район.

Взглянув далеко за железную дорогу, она увидела кое-что другое.

— Что это?

Гигантское чёрное очертание было столь огромным, что выглядело почти как грозовая туча.

— Сандер Феллоу, что это?

— Прошу прощения. Я не знаю. Но…

— Но это наш враг, верно? Враг, который был добр и имел множество друзей, но как раз из-за этого пришёл к печали, — сказал Харакава. — Наш «враг», хм? Честно говоря, обычному школьнику не следует такого говорить. Но Хио Сандерсон и Сандер Феллоу, я не думаю, что это что-то особенное.

— Что ты имеешь в виду?

— С моей точки зрения, это мир, в котором такая вещь так же естественна, как и дышать. Может, они совершенно отличаются от маленьких сражений моей повседневной жизни, но факт остаётся в том, что это мелочь на уровне дыхания.

— Харакава.

Хио внутренне прищурилась. Она в кои то веки услышала, как он говорит от чистого сердца, что вызвало у неё улыбку.

— Тогда давай пойдём и подышим, Харакава. К нашему счастью, есть одна вещь, которой меня научили давным-давно.

— И какой же?

— Как дышать во время бега.

Непременно…

— Я думаю, Чёрное Солнце станет моим первым соперником в достижении финишной черты.

Белое наставление

На взлётно-посадочной полосе UCAT проходила напряжённая битва.

Силы их механических драконов свелись к двоим, чёрный Бог Войны обнажил пятый и последний меч, а у красного Бога Войны остался лишь один клинок.

Металлический грохот звучал без конца, и к нему присоединились звуки рассечения тяжёлых объектов и взрыв пороха.

Кроме того можно было расслышать выкрикивания названий спец атак, говор мужчины о своей жене и ребёнке, и трех человек, пинающих четвертого.

С нагромождением этих звуков положение начало оборачиваться в пользу людей.

В центре всего движения находилась огневая группа. Стрелки окружали отдельного врага и затем снова рассеивались.

Используя устройства связи, каждый отряд ближнего боя мог запрашивать поддержку у стрелков.

И когда драконы пытались взлететь и воспользоваться своей быстрой мобильностью, Боги Войны или механические драконы это предотвращали.

В качестве баррикад против очередных налетающих драконов использовали раскиданные на полосе обломки врагов и союзников.

Веспер Пушка просто стояла перед замаскированным зданием транспортировки, но чёрные драконы планировали так быстро, что могли врезаться в здание, если не нацелятся на приземление. И уже было доказано, что их вес и инерция занесёт их даже при попытке затормозить. Это принуждало драконов приземляться как можно дальше на взлётной полосе, но баррикады обломков преграждали им путь, и даже пробейся кто вперёд, их окружали по одному.

Среди стрелков, которые разряжали заряды, окружая врага, один окинул взглядом всё остальное.

Это была Казами, державшая как пушку G-Sp2.

…Похоже, всё идёт нормально.

Это построение было идеей Саямы.

Он пропал из виду но, судя по всему, вошёл в здание транспортировки, чтобы собрать автоматических кукол с удалённых областей.

Синдзё обычно оставалась с ним, но сейчас меняла раскалённое дуло Ex-St справа от Казами.

— Не часто тебя увидишь без этого придурка.

— И странно видеть тебя без Изумо-сама.

Изумо ныне атаковал V-Sw и командовал северной группой.

Синдзё глянула в том направлении и подняла Ex-St, даже не вытирая пот со лба или сажу со щёк. Она уже присоединила новое дуло, и с задней части от произведённой чистки вырвался выхлоп.

С металлическим звуком и в окружении ветра Синдзё повернулась к Казами.

— В отличие от битвы с 3-м, все сейчас рядом, поэтому мне легче расслабиться. Рюдзи-кун и Микаге-сан тоже тут.

Она выдала небольшую улыбку.

Она немного изменилась, — увидев это, подумала Казами.

Девушка гадала, отошла ли Синдзё от того, что заставило её плакать недавней ночью, и подумывала позвать её сходить по магазинам без Саямы.

…Я прям как мачеха.

Казами горько улыбнулась, осознав, что тот глупый младшеклассник устроит какую-то взбучку, но в итоге всё уладит.

…Если я оставлю всё на него, то никогда не испытаю ту же тревогу, что во сне Роджера?

Тот сон заставил её вновь осознать то, чего страшнее быть не может. В этом никто не был виноват, и та сцена предстала перед ней из-за того, кем она была. И такое она хотела увидеть меньше всего.

Казами теперь уяснила, как себя чувствовала два года назад, когда впервые узнала, что значит сражаться; но недавно она начала забывать.

Девушка также осознала, что все, кто сражался, имел нечто похожее.

Ей довелось услышать лишь со стороны, но кажется, у бывшего народа 5-го Гира тоже такое было.

— Верно.

Казами кивнула и подняла G-Sp2, гадая, куда бы выстрелить заряд Концептуального Ядра.

Как раз тогда она услышала голос от восточных баррикад, созданных из разрушенного чёрного механического дракона.

— Эй! Нечто направляется в эту сторону по необычной траектории!

Девушка это увидела. У неё было хорошее зрение, поэтому она смогла разобрать в ночном небе приближение шести небольших механических драконов.

Однако их курс действительно выглядел странно. В отличие от предыдущих, они убрали невидимость и не выказывали намерения останавливаться на другом конце полосы. Вместо этого они продолжали ускоряться.

— Они используют себя как снаряды!

Для врага это было последнее средство. Они отбросят захват Веспер Пушки или защиту самих себя, и вместо того воспользуются собственными телами, как снарядами.

Это была своеобразная самоубийственная атака.

— Идиоты.

Стрелки слишком заняты окружением одиночных целей. Бойцы ближнего боя все были весьма сильны, но им никак не перехватить чёрных драконов, наступающих на полной скорости.

Тогда, что же им делать? Казами знала ответ.

…Я смогу.

И поэтому крикнула Синдзё, которая бежала на свою позицию.

— Синдзё! Позаботься и о моей позиции!

— Хорошо! Но что ты собираешься делать? Ты не сможешь их догнать, даже если полетишь с X-Wi!

— Ты смотришь на старшеклассницу свысока, Синдзё? Предоставь это мне. Я покажу тебе, на что способна.

Поговорив это, Казами побежала к баррикаде на востоке.

Вслед за этим к ней повернулась Ооки, неся около десятка зелёных существ, как командир отряда устранения усталости.

— О, Казами-сан! Если ты куда-то идёшь, как насчёт того, чтобы позволить этим крошкам высосать из тебя всю гадость?

Звучит так, будто ты насадишь в меня пиявок, — подумала девушка, замахав рукой.

Казами нацелилась на небо, видимое за баррикадой.

Она начала с медленного шага, но пробегая между людьми, которые продолжали сражаться, вскоре накопила скорость. Когда её ноги начали двигаться быстрее, она взяла G-Sp2 справа под мышку.

— Свет это сила.

X-Wi раскрылся, и Казами услышала голос Сибил из лесу.

— Чисато-сама! Они в семнадцати секундах от точки невозврата на своём приближении!

Все понимали, что это значит, поэтому переключили внимание на неё, не прекращая атаки.

Девушка бежала в центр пути, который образовали прикованные к ней взгляды.

Как приятно, — подумала она. — Мне реально нравится выделяться, да?

Поэтому, чтобы выделиться ещё больше, Казами широко расправила крылья, но не стала ими махать. Девушка подняла их до небес и держала там, на бегу припадая к земле и поворачиваясь вперёд. Она смотрела в небо, откуда приближались шесть очертаний.

— G-Sp2, вон твоя цель.

[Я их вижу]

— Тогда, пришло время для третьей формы. Ты же сможешь зайти так далеко, правда?

[Я смогу зайди куда угодно]

После чего Казами произвела операции на консоли G-Sp2, не прекращая бег.

Вскоре началась трансформация.

Перед её глазами рукоятки для стрельбы с обеих сторон переместились к основанию наконечника, образуя Т-образную рукоять.

Наконечник формировал дуло пушки, но теперь закрылся.

Вместо этого открылся нижний край, с обеих сторон у основания там высунулись педали, и выскочила треугольная бронированная панель, образующая хвост летательного аппарата.

Завершённая форма выглядела как бескрылый самолёт.

Из открытой нижней части начал сочиться тот же белый свет, что использовался в пушке.

Проверив свечение, Казами взлетела с одним взмахом крыльев.

————.

Она зависла в воздухе, ухватилась за рукоятки у основания и поместила ноги на педали внизу.

Девушка уже прижималась к G-Sp2 и развела крылья в стороны, вместо того чтобы снова ими махать.

Это создало летательный аппарат с выходной мощью G-Sp2 в качестве сопла и X-Wi в качестве основных крыльев.

— Можно назвать его «Реактивный Гангнир»!

Казами крутанула ручку газа, и её скорость падения замедлилась от света, искрившегося вниз.

В тридцати сантиметрах над разрушенной взлётно-посадочной полосой сила её подъёма и падения поравнялись.

Она газанула правой рукой, и белый свет отразился от земли, ярко освещая её и всё окружение.

От G-Sp2 донёсся звук сжатия металла, и он начал трястись, но девушка проигнорировала это, левой рукой опуская на глаза очки и оставляя всё на G-Sp2, выкручивая при этом ручку насколько возможно.

— Давай закончим всё до того, как очки оставят на коже след!

Она в мгновение ока достигла ночного неба.

●

— …

Казами прорвалась сквозь ветер и неожиданно обнаружила, что под ней раскинулись горы.

Не успела она выдохнуть даже раз и полностью прийти в чувства, как увидела внизу полосу света.

Трёхкилометровая взлётно-посадочная полоса выглядела не длиннее тридцати сантиметров.

…Ух ты.

От земли до её нынешнего положения тянулась и продолжала расти полоса света.

Это означало, что G-Sp2 по-прежнему ускорялся.

Её крылья вибрировали от ветра, наконечник копья обволокло туманом, а её пульс резко зачастил. Консоль перед ней выдала численное показание мощности, но оно ещё парило в пределах 25%.

Казами вспомнила, что в таком состоянии G-Sp2 почти полностью терял самоощущение.

Девушка не могла с ним говорить, разве что если резко привлечёт к себе внимание.

Два года назад она достигла 32%.

…И сегодня — второй раз.

В небе впереди она увидела врага. Самоубийственные драконы превосходили её в несколько десятков раз.

Казами за миг пролетела над ними.

Вслед за этим она сманеврировала G-Sp2 резким способом, который сложно назвать торможением.

Девушка убрала ноги с педалей, оставила руки на ручках, и швырнула тело в воздух, словно на горизонтальной перекладине.

— !..

Казами повернулась к облакам и развернула G-Sp2 на себя.

Это было форсированное движение. Пока её ноги вращались через высотный воздух, сердце пульсировало в ушах. Она начала потеть, но ветер сдувал за миг даже это.

Её крылья не смогли устоять под дуновением и рассыпались, но с приземлением снежинок света на спину, девушка обнаружила себя смотрящей в западное небо.

И поэтому она крутанула ручку газа.

— …

Казами получила столько интенсивного рывка и мгновенной силы, что показалось, будто ночное небо сближается с ней.

Когда G-Sp2 перевернулся под острым диагональным углом и возобновил ускорение, она повисла вместе с ним.

С повёрнутой вниз спиной девушка краем глаза проследила за горизонтом и заметила огни Сайтамы.

Но в этот момент она наконец-то услышала шум.

Как только Казами осознала, что может слышать ветер, то немного расслабилась.

Она запрокинула голову назад и увидела внизу шесть драконов.

Вслушиваясь в дуновение ветра, девушка съёжилась, по-прежнему находясь спиной к земле. Омываемая воздушным потоком, она напрягла плечи и пресс и придвинулась к G-Sp2, летящему полумесяцем.

Казами медленно повернула стопы к небу, поставила их на педали, и вернула свой обхват G-Sp2.

— !!..

И она мгновенно толкнула педали к облакам.

Отдача повернула наконечник к врагам внизу.

Девушка поддала скорости и устремилась вперёд.

Она создала новые крылья на спине, сориентировала их поближе и спикировала прямо к вражеским силам.

— Слушай, G-Sp2. Вот история твоего происхождения.

Она шептала, продолжая падать и управляя консолью правой рукой.

— Изначально тебя звали Молотом Тора, и ты был создан для завершения гражданской войны в 10-м Гире. Тебя похитил 9-й Гир, который временно оказывал поддержку силам сопротивления 10-го, но тебя вернул дед Каку. Однако после этого тебя модифицировали в божественное копьё и сделали одновременно сильнейшим оружием и накопителем для поглощения концептов с мирового древа 10-го.

И…

— Но в тебе содержались гены Заххака, воинственного дракона 9-го Гира. Это создало концептуального дракона, который пожрал мировое древо, но тебя успешно запечатали в этом мире.

Ей рассказал об этом Изумо. В истории фигурировали его бабушка и дедушка. Он не часто о них говорил, но его бабушка являлась жительницей 10-го Гира, и, судя по всему, предала свой мир и передала его деду божественного копьё, после создания концептуального дракона. Казами не знала подробностей, но…

…Всё это передалось, чтобы сделать Каку и меня такими, какие мы сейчас.

Она гадала, смогут ли они когда-либо всё это унаследовать.

Сможем, однажды, — сказала она себе, поворачиваясь вперёд и глядя на землю внизу неба.

Девушка увидела тени леса и гор, а затем и группу механических драконов, летящих на запад перед ними.

Невзирая на это, она спокойно проделала последние приготовления, нажимая на консоли семь букв.

— G-U-N-G-N-I-R! Гангнир!

Казамм нажала кнопку на рукояти.

— Погнали, G-Sp2. Открытие полу-дула — запуск!

Задний конец воздушной формы G-Sp2 закрылся и остановил реактивное свечение.

Теперь свету было некуда идти, поэтому он начал сочиться из закрытого обтекателя спереди. Выплёскиваясь как песок, он возрастал подобно дыму и чертил в небе несколько перекрывающих друг друга линий.

Прежде чем Казами успела вздохнуть, внутреннее давление заставило передний край затрястись, но она удерживала кнопку на рукоятке нажатой и отказывалась отпускать. Это походило на то, как питомца заставляют ждать кормёжки.

Внизу механические драконы виднелись так близко, что казалось, она может потянуться рукой и дотронуться.

В следующий миг она увидела, как показания мощности достигли 30%.

— Откройся, Рагнарок. Пришло время дать отпор.

На этих словах она выстрелила G-Sp2.

●

В ночное небо неожиданно вторгся дракон головой вперёд.

Однорогое создание состояло из белого света и по величине выглядело не меньше ночного неба.

И в то же время дракон не показал всё своё тело. Оставалось неясным, имел ли он шею, но, похоже, очертания таковой вытянулось к поверхности, словно разрывая небеса. Всё, что можно было разобрать — морду с гигантской зияющей пастью и шееобразную область, раскинувшуюся за ней в два раза дальше.

Но этого вполне достаточно.

С неистовым звуком ветра, который походил скорее на стон целого мира, дракон вытянул голову вниз.

Он растянулся недалеко, но для такого массивного дракона этого было достаточно, чтобы достичь поверхности.

Его челюсти пожрали свою воздушную пищу.

Она состояла из шести объектов, летящих внизу как маленькие чёрные рыбки.

Им было некуда сбежать, потому что громадные размеры этого монстра — оружие само по себе.

Клыки и язык света раздавили ту пищу сверху, словно на неё обрушилось само небо.

Это вызвало взрыв, соперничающий с белым светом, но…

————!!

Массивные челюсти захлопнулись.

И это всё.

Словно спускаясь к земле, голова светового дракона поблекла.

Он просто исчез, будто говоря, что его присутствие не было особо впечатляющим.

Свет подчинился тьме и потускнел, но остаточное изображение дракона оставалось в небе ещё несколько секунд.

И после этого от «еды» ничего не осталось, даже взрыва или обломков.

Но в то же время появилось кое-что новое.

Это был звук, прибывающий с восточного неба.

Объёмное звучание пришло не само. Металлические удары повторялись снова и снова, словно общаясь друг с другом.

То были звуки битвы, которую затеяли летящие на огромной скорости.

Непрерывные звуки высотного сражения надвигались, не скрывая шума, вызванного столкновением сил.

Все стоящие на поле боя начали замечать звуки и глянули в ночное небо. Среди них были и автоматические куклы, ухаживающие за ранеными, сами раненые, растительные существа, высвобождающие их усталость, и девушка, которая выстрелила в небо дракона из света.

Они все взирали на восток, и кое-кто произнёс.

— Приближается.

— Чёрное Солнце?

— Нет, — сказал кто-то другой. — Ответ. Пришло время всё уладить с 5-м Гиром, отбросившим собственную человечность, с машиной, обезумевшей от мучительной попытки защитить людей, и с тем, кто унаследовал это всё.

●

Чёрное Солнце не пропустил врага, настигающего сзади.

Он знал, что это происходит из-за того, что до него уже несколько раз доносились крики механических детищ.

Когда дочернему аппарату приказывали умереть, он посылал перед смертью отчёт о завершении задания. Но когда его просто разрушали, в ответ отправлялся лишь звук помех.

Для машины разрушение перед завершением данной миссии равносильно отрицанию собственного бытия.

И носитель того отрицания приближался по прямой линии.

Он помнил того врага. Он встречался с его невидимой формой как раз перед выходом из океана.

Чёрное Солнце помнил очертания того ветра.

Они были знакомы, но не потому, что он видел их ранее. Его запечатанные воспоминания, словно просачиваясь наружу, указывали на существование какой-то записи прошлого.

Они говорили ему, что дракон уже встречал этого врага раньше.

Однако у него была цель: достичь знакомого запаха на западе. Вероятно, это было оружие, которое однажды его победило.

И поэтому Чёрное Солнце поспешил на запад. Он также послал трёх механических драконов среднего размера навстречу нагоняющему врагу как своих последних стражей, но вскоре заметил кое-что странное.

Как только он ускорился вперёд, до него донеслись помехи.

А именно, два возмущения помех.

— ?..

Его задние слуховые устройства уловили причину помех: молния.

Сквозь небо позади него пронеслись вспышки молнии и породили два чудовищных взрыва.

Чёрное Солнце посчитал «знакомым» и это.

Его обуяла странная уверенность, что он встречал всего одного механического дракона, который атаковал подобным образом. Он также не сомневался, что громадный дракон, созданный ему в пару, был ориентирован на сражение и чрезвычайно опасен.

Ранее он носил огромную пушку, но сейчас, похоже, сражался без неё.

Но почему? — подумал он. — Почему я это помню, несмотря на отсутствие воспоминаний?

Чёрное Солнце не знал.

Его создали для защиты людей, так почему же он сражался с таким опасным драконом?

Почему он проиграл тот бой, почему потерял воспоминания и почему решил эволюционировать?

Почему его побуждение выискивать те знакомые запахи настолько сильно?

И за всеми вопросами, за его конечной точкой и за его победой, будут ли его ждать люди? Создай он мир, где сможет их защищать, похвалят ли они его?

Те люди теперь ушли, и Чёрное Солнце не знал почему, но думал, что они должны где-то быть. Ему предначертано их защищать, и он существовал, а значит, люди, которых он должен защищать, тоже должны существовать. Такова была логика его мыслей.

За шквалом молний он увидел знакомую и в то же время забытую форму.

Ей оказался небольшой бело-голубой механический дракон.

Этот враг мал, но опасен. Чёрное Солнце желал устранения знакомого чувства вместе с утраченными воспоминаниями. Это избавит его от ненужных мыслей, но он не мог позабыть того, чего сперва не вспомнил.

В этот момент Чёрное Солнце пришёл к определённому ответу.

Он отыскал причину своей эволюции.

— …

Ей являлся тот враг. Он снабдил свой высоковероятный вывод определителем «скорее всего», и поднял внутренний приоритет этого противника.

Он установил знакомый запах на западе и знакомый запах, преследующий его, на одинаковый уровень приоритетов.

Отсюда, Чёрное Солнце впервые вошёл в режим боевой мобильности.

Он перехватит этого врага. Даже торопясь на запад, он перехватит прошлое.

Чёрное Солнце приказал последнему механическому дракону протаранить врага, продолжая избегать молнии и принимая собственное намерение сражаться.

Он осознанно признал это намерение, и всё его тело ответило. Бронированные пластины открылись, представляя каждую основную, вторичную, и даже суб-вторичную пушку, а его моторы послали смазочный материал и по максимуму запустили радиаторы.

Наконец, он поднял выходную мощь, поддерживающую одну вещь, которая определённо взята из его мира: половину Концептуального Ядра.

До тех пор, пока у него есть это, половина правды на его стороне.

Его мощь циркулировала через всё тело.

— Все пушки на полную мощность. Войти в сверхскоростной режим.

Чёрное Солнце начал движение, чтобы победить врага.

Чёрное наставление

В столкновении с врагом Хио заведовала телом Сандера Феллоу, а Харакава его пилотировал.

Враг превосходил их огневой мощью.

Враг превосходил их физическими атаками.

Враг превосходил их бронёй.

Однако воля Хио полнилась отрицанием.

Они опережали его скоростью.

Они опережали его мобильностью.

Они опережали его волей.

Однако воля Хио полнилась вопросами.

Почему их враг сражается?

Чего он выискивает?

И каким будет его ответ?

Идём, — думала она.

Сразимся, — думала она.

Давай отыщем ответ, — думала она.

В данный момент Хио имела тело механического дракона в быстроходной крейсерской форме.

Она атаковала чёрного дракона, снабжённого тяжёлым вооружением.

Когда световые и чёрные выстрелы пересекались, первые попадали и отражались, а последние задевали и срывали броню.

Однако Сандер Феллоу обнаружил мгновенную брешь и поднялся над Чёрным Солнцем. С неба позади него он ускорился прямо к передней части чёрного механического дракона.

Он пролетел над крыльями парного фюзеляжа, которые выглядели как здания. Даже со скоростью звука, чтобы пересечь шестисотметровые крылья уйдёт почти две секунды. И Чёрное Солнце тоже ускорялся, поэтому относительная скорость Сандера Феллоу падала.

С пятикратно ускоренными чувствами приближение для Хио продлится десяток секунд.

От Чёрного Солнца отражался звук ветра, но Сандер Феллоу отрешился даже от него. Пролетая над правым крылом своего врага, бело-голубой механический дракон больше не колебался.

У него был план.

Основное тело Чёрного Солнца представляло собой трёхсотметрового механического дракона и находилось в заднем центре парного фюзеляжа. Его охраняло защитное поле и множество пушек, поэтому до него будет непросто добраться.

Однако существовал миг, в котором основное тело Чёрного Солнца оставалось беззащитным: во время выстрела главной пушки внизу его каркаса.

Если Сандер Феллоу выстрелит в этот момент своим основным оружием, то достигнет своего врага.

Во время их первой встречи, его атаку блокировал свет ускорения основной пушки, созданный между крыльями парного фюзеляжа.

Но что если он проскочит мимо и выстрелит в упор?

…Мы сможем.

Им нужно нанести удар основной пушкой и ради этого развернуться навстречу врагу.

Вот почему Сандер Феллоу двигался над парным фюзеляжем и стрелял.

На его пути две вспышки молнии прорывали бронированные пластины.

Всё происходило на огромной скорости.

Пушки на крыльях парного фюзеляжа ответили своим чёрным светом.

Все их атаки шли с такого близкого расстояния, что не оставляли возможности для уклонения.

Для этого Сандеру Феллоу необходимо предугадывать их по направлению пушек Чёрного Солнца и наличию в них чёрного света.

За выполнение этих прогностических манёвров отвечал Харакава.

Его рефлексы гоняли быстроходный аппарат из стороны в сторону, и Хио ощущала все движения, как свои.

…Мы сможем!

Выстрелов Чёрного Солнца было не счесть, но они не отличались от его обычных атак. Как только Харакава запомнил расчётное время выстрела пушек, он мог сносить их по одной за раз и крошить крылья парного фюзеляжа.

Однако…

— Уровень нагрева Чёрного Солнца повышается!! — предупредил Харакава.

В то же время Хио заметила, как пространство над Чёрным Солнцем — через которое они как раз пролетали — превратилось в зону разрушения.

Каждая пушка стреляла без остановки.

Всего за миг верхняя поверхность Чёрного Солнца стала храмом, полным тысяч чёрных колонн.

Но те «колонны» являли собой пушечные залпы, поддерживаемые невероятной огневой мощью Чёрного Солнца. Истинной формой той атаки было немыслимое количество мечей непрерывного света, которые игнорировали исходящий от них жар.

— !..

Но всё перед ними рвануло навстречу скорее не в форме мечей, а в форме чистых атак.

Хио сглотнула, но произнесла с силой в голосе:

— Харакава!

— Будто затеять драку с кучей головорезов, да?!

Его небрежные слова опровергало напряжение в голосе.

Но Сандер Феллоу всё равно начал двигаться.

У него больше не оставалось времени на атаки молниями, поэтому он выпустил из крыльев мечи света, продвигался мимо или рассекал наступающие чёрные клинки и продолжал путь.

— !!..

Даже так, броню на его теле сорвало в нескольких местах.

Несколько раз мечи света разбивались, но каждый раз он выпускал их, производя ужасающий разрез.

Металлические звуки рассекали чёрный лес, созданный из колонн. Скорость Сандера Феллоу нисколько не падала, растягивая несколько десятков секунд до бесконечности.

Хио ощутила боль, потому что её чувства соприкасались с бело-голубым драконом.

…Но так проявляются его истинные способности!

Девушка не отрицала боль. Она просто дала Харакаве разрешение и сжала всё собственной силой.

До неё доносились лишь звуки окрестного столкновения света во тьме и голос.

— Мы можем расчистить путь основной пушкой?! — спросил Харакава.

— Нет. Всего на короткий момент, но я должен остановиться, чтобы прервать отток силы. Если так сделать, нас уничтожат. Кроме того, ты знаешь, когда нам нужно стрелять из основной пушки, верно?

— Ха, — рассмеялся Харакава под тряской ударных волн. — Ты собираешься разрядить её в основное тело, когда мы прорвёмся сквозь всё это и развернёмся к нему лицом, правильно? В миг, когда он выстрелит основной пушкой внутри парного фюзеляжа и его собственная фронтальная броня будет убрана. К тому же…

Харакава запнулся, что Хио показалось странным, а раз так, она спросила:

— В чём дело?

— О, просто я увидел кое-что странное как раз перед тем, как нас сбил Чёрное Солнце первый раз. Это было… — он снова замешкался. — Нечто, чего там не должно быть.

— Х-Харакава. Напряжение боя начало сводить тебя с ума?

— Когда всё закончится, нам предстоит разговор, Хио Сандерсон.

Пока она его слушала, один из световых мечей треснул от атаки по чёрной колонне, которая быстро взмахнула к их правому боку.

Меч разлетелся со звуком бьющегося стекла, но произвёл достаточную брешь в атаках, чтобы дать прошмыгнуть механическому дракону.

Тот же цикл повторялся снова и снова.

Невзирая на это, дракон справлялся. Он был почти у края, и плотность колонн постепенно уменьшалась.

Но ему придется балансировать от остатков колонн до самого конца.

Услышав стон Харакавы, Хио задумалась, поэтому торопливо произнесла.

— Эм, Сандер Феллоу? У тебя нет ещё какого-нибудь хорошего оружия? Ну, знаешь, что-то вроде того, как можно увидеть в популярном американском мультфильме «Капитан Ядерный».

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Почему ты смотришь тот мультфильм о разрушении окружающей среды?

— Я-я пытаюсь проявить внимание, так почему вы двое ведёте себе так серьёзно?! — окликнула Хио.

— Моё единственное оставшееся оружие — Веспер Пушка. Другую вещь сейчас будет слишком опасно использовать.

— Есть что-то ещё?

— Есть, но это не оружие. Оно также никогда не тестировалось, и пробный запуск посреди битвы будет слишком опасным.

— Но…

Едва лишь Харакава запротестовал, Хио обнаружила нечто необычное.

Это был звук, ощутимый всем телом Сандера Феллоу. Слуховые устройства, расположенные по телу дракона, подхватывали нечто неестественное.

Позади них раскрылась дыра тишины.

— Харакава! Нечто надвигается сзади!!

В следующий миг сквозь колонны позади них что-то пронеслось.

В них выстрелила вспомогательная основная пушка на основании парного фюзеляжа, направленная вперёд.

План Чёрного Солнца заключался в том, чтобы окружить их бесчисленными чёрными клинками и затем выстрелить этим пронзающим выстрелом.

— Какая подлость!!

Молниеносным решением Хио переложила всё своё сенсорное ускорение на Харакаву.

И взамен Сандер Феллоу отреагировал.

То, что увидела Хио, шло вразрез её ожиданиям.

Харакава взмахнул левым клинком Сандера Феллоу налево и убрал правый.

Отключение оружия, защищающего их бок, оставляло его уязвимым для атаки, но Хио гадала, почему он так поступил.

…Прошу, позаботься об этом!

Ей оставалось только довериться ему.

Вслед за этим с правой стороны Сандера Феллоу взметнулась молния, направленная прямо вниз.

Там располагалась пушка, и заряд света вырвал куполообразное оружие и откинул его назад.

И когда чёрное атакующее копье настигло сзади, оно столкнулось с обломками разрушенной пушки.

Это его ослабило, и девушка услышала, как Харакава повысил голос.

— Давай развернём всё в нашу пользу, Хио Сандерсон!!

●

Чёрное Солнце следил за движениями бело-голубого механического дракона.

Левый удар меча того врага прорвался сквозь несколько чёрных колонн, протянутых к небу.

Затем тот залетел в образованную от этого брешь.

Но он не мог избежать всего. Даже пробившись через колонны слева, пушки оставались целыми, и прерванный заряд быстро возобновится.

И он не мог покрыть все чёрные колонны, идущие справа.

Кроме всего прочего, оставался выстрел вспомогательный пушки сзади. Он был ослаблен, но по-прежнему мощно столкнулся с бело-голубым механическим драконом, закрывшим для защиты задние сопла.

Но, несмотря на попадание, дракон как-то сумел устоять.

Он удалил большинство своей брони и открыл различные части по всему телу, чтобы выпустить тепло и ускорить побег. Он потерял броню и собранный жар, но всё равно отлетел в пустое пространство слева.

Это размещало его между крыльями парного фюзеляжа.

Чёрное Солнце этого ждал. Его добыча вошла в пределы досягаемости основной пушки.

Он уже заготовил её выстрел, поэтому восемь колонн света между крыльями накапливали силу, а оружие под его телом обволокло чёрным жаром.

Но бело-голубой сделал то же самое.

Почти кувыркнувшись между крыльями, враг развернулся мордой, а в его пасти уже собрался белый свет, готовый выстрелить из собственной пушки.

Корректируя свою силу всего за долю секунды, оба дракона уставились друг на друга.

Они выстрелят почти одновременно, но с точки зрения Чёрного Солнца это приемлемо. Их выходная мощь отличалась, поэтому в столкновении между основными пушками победа ему гарантирована.

Он уже просканировал мощь другого дракона и благодаря пожертвованному механическому детищу знал время, необходимое ему для выстрела. В довершение ко всему, Чёрное Солнце подправил свои расчёты, чтобы включить небольшой рост способности, замеченный во время сражения с бело-голубым драконом.

Его расчёты безупречны.

Бело-голубой дракон выстрелит из основной пушки, но чёрная пушка поглотит тот белый свет.

Это ожидаемый исход, но оружие другого дракона выстрелило слишком неожиданно.

Свет скопился и закончил приготовления несколько раньше, чем Чёрное Солнце.

— ?!..

Чёрное Солнце увидел то, чего никак не могло быть, когда бело-голубой дракон выстрелил рассеянный луч белого света.

Как раз тогда он увидел кого-то внутри кабины на голове врага.

По сути, он увидел там двух человек.

Как раз перед выстрелом основной пушки, другой дракон высвободил силу, взявшую их внутрь. Он направил каждую частичку силы в основную пушку и, наконец, её ускорил.

— ———.

Чёрное Солнце увидел, как перед ним растягивается белый свет, но не сомневался в определённом будущем: своей победе.

Его устройства видения заметили, как к выстрелу приближается чёрная фигура.

Это последний механический дракон среднего размера.

Белый свет нанёс прямое попадание, но не смог пробить нового противника насквозь. Его броня разлетелась, свет вонзился ему в нижнюю часть и достал до спины, но чёрный дракон не замедлялся.

Чёрное Солнце приказал механическому детищу захватить врага.

И тот поступил именно так. Он влил всю силу в целые крылья, проскользнул между парным фюзеляжем, от которого простирались чёрные колонны, и столкнулся с бело-голубым драконом.

С металлическим грохотом, подобным звону колокола, дракон среднего размера выполнил свой долг, несмотря на то, что распадался на куски.

Его трёхсотметровое тело отчаянно сцепилось с тридцатиметровым драконом.

Девушка на заднем сиденье вражеской кабины исчезла. Она вновь соединилась с механическим драконом.

Увидев это, Чёрное Солнце посетило странно ощущение. Оно напоминало знакомый запах.

Он некогда знал подобную вещь?

Но он проигнорировал это, потому что девушка была человеком из этого мира, а не из его.

Бело-голубой дракон двинул ногами в попытках освободиться от пут чёрного аппарата, но тщетно.

Быстроходной крейсерской форме не хватало способности в ближнем бою, и без трансформирующегося каркаса ему ничего не оставалось. Будь он моделью для ближнего боя или в стандартном крейсерском режиме, тогда бы, возможно, ситуация обернулась иначе.

Чёрное Солнце выстрелил из основной пушки.

Прогремел могучий рёв, и его взор залило чёрным светом.

————.

Сообщая о завершении миссии, дракон среднего размера выдал последний крик.

●

Белый свет заливал коридор.

В северной стене располагался туалет, душевая, мини-кухня и ступеньки, ведущие на следующий этаж, но они все стояли во мраке.

У южной стены находилась стойка с большим пространством позади и несколько комнат с белыми деревянными дверьми.

На стойке значилось «Сестринский пост», а на соседних комнатах виднелись имена пациентов в палатах.

Это был больничный коридор.

Одна из деревянных дверей палат стояла открытой.

На двери значилось «Харакава Юи».

В палате внутри было темно, и единственным освещением оказалась лампа, прикреплённая к кровати.

Будто появляясь из-за двери, в коридор вышел кто-то в лёгкой фиолетовой пижаме.

Это Юи.

С мокрыми волосами и белым банным полотенцем на плече она шагала к сестринскому посту. Её тапочки издавали мало шума, но в тихом больничном коридоре звучали достаточно выразительно.

За сестринским постом располагалась детская палата с новорождёнными.

Её стену покрывало окно и внутрь заглядывали две молодых женщины.

Увидев их, Юи задалась вопросом, не молодые ли это матери, присматривающие за своими детьми.

Когда она проходила мимо сестринского пункта, кто-то её окликнул.

— Юи-сан, — сказала молодая медсестра.

Пробыв здесь столько лет, Юи относилась к этой медсестре как к помощнице, и та относилась к ней соответствующе.

Медсестра подобрала из стеклянного сосуда немного каринто*1.

— Не хотите?

— Нет, спасибо. Я уже почистила зубы.

Юи покачала головой, и медсестра горько улыбнулась.

— Вышли на прогулку?

— Ох, да. Мне не спится. Как-никак, у меня сегодня были гости.

— Ваш сын, да? Эм…

Женщина запнулась, и, скорее всего, причиной тому было поведение её сына, но Юи ответила беззаботным тоном:

— Он больше пошёл в отца. …И я горжусь этим. Но сегодня меня посетил и кое-кто другой.

— Кое-кто другой? Вы подразумеваете того учителя, который всегда спотыкается и никак не может найти ступеньки, когда уходит?

— Нет, и не она. …Полагаю, можно назвать её девушкой моего сына.

— О? — медсестра с улыбкой отступила, поставила сосуд на стол и сложила ладони вместе. — Ну, поздравляю. Если из этого что-то получится, приводите их сюда.

Сказав это, медсестра быстро ахнула.

— В чём дело? — спросила Юи, наклоняя голову.

— Ну, сегодня день выноса мусора.

— А, — сказала Юи с заметно горькой улыбкой. Это порой случалось, потому она знала, что женщина пыталась сказать. — Вы о яблочной шкурке, да?

— Да. После уборки Тама-сан всегда показывает мне шкурку, которая остаётся после Вас. И не важно, как часто я говорю не копаться в мусоре на людях, — её горькая улыбка тоже укрепилась. — Счищать одну непрерывную шкурку совсем не просто. И Вам это удается с шириной в один сантиметр. Но…

— Но?

— Сегодня их было две, разве нет? Вторую оставила девушка вашего сына?

— О? Как вы догадались? Это моё особое умение.

— Ну, — она мельком глянула на потолок, сомневаясь, отвечать или нет. — Одна из них была даже тоньше. Она была столь тонкой, что шокировала Таму-сан и остановила главную медсестру, что как обычно её ругала.

— И какая, по-вашему, моя?

Когда Юи глянула на медсестру, с её улыбки сошла горечь.

Та некоторое время удерживала её взгляд.

— Ну…

— Расскажу-ка я вам кое-что интересное. Я получила это умение, когда соревновалась со старой подругой. Мужчины, с которыми мы работали, любили фрукты, поэтому нам представлялось немало случаев. Та моя подруга была невероятно хороша, и я до сих пор не достигла её уровня.

— Такой монстр и впрямь существует?

— Сегодня тут один такой был, разве нет? И та девочка работала даже проворнее моей подруги.

Юи повернулась направо, чтобы вернуться к себе в комнату.

— Юи-сан, вы же шли на прогулку?

— Мне уже полегчало. Наш разговор позволил мне расслабиться. Не сомневаюсь, теперь всё наладится. О, и ещё одна вещь.

Она облокотилась на стойку и показала зубы.

— Можно мне каринто? Я всегда могу почистить зубы снова.

●

Чёрное Солнце увидел в небе пламенный взрыв.

Дым и пламя растеклись во мраке небес между громадной конструкцией парного фюзеляжа, добавленного к его крыльям.

Там раскинулись как остатки его армии, так и его врага.

Обломки расплавились и разлетелись на куски, и теперь ветер просто сдует дым прочь.

Его приборы видения уже повернули термальное и гравитационное зрение на запад, но он по-прежнему оставил один на запечатление последней атаки.

И из-за стелящегося дыма его оптическому зрению требовалось больше времени на запись.

Наконец, ветер развеял дым.

Там ничего не оказалось.

Чёрное Солнце не увидел ничего кроме неба до самого запада.

Он направил в ускорители больше силы, закрыл бронированные пластины, которые растянул для обороны и развернул небольшие крылья, как у самолёта. А ещё спрятал основную пушку внизу себя, медленно двигаясь вперёд.

Над головой виднелись характерные для этого мира звёзды, но в его разуме возник вопрос.

Этот мир — планета, на которой он находился — имел спутник. Он кружил вокруг планеты в заданном интервале, и солнце наделяло его иллюзией нарастания и убывания, но сегодня ночью его не видно в небе?

Чёрное Солнце повернул своё оптическое зрение к ночному небу и увидел кольцо белого света.

Однако он посмотрел не на спутник.

Это был свет атаки. Скопление света бело-голубого дракона, готовящего к выстрелу основную пушку.

— !..

Чёрное Солнце тут же сменил своё зрение на сканирование врага.

Это определённо предыдущий механический дракон, но его форма изменилась.

Каким-то образом остроконечная быстроходная крейсерская форма стала боевой формой ближнего боя с большими лапами.

————!!

С неба скатился звериный рёв, и всё его тело столкнулось с Чёрным Солнцем.

Когда тяжёлые металлы врезались друг в друга, воздух наполнился неистовым грохотом.

С продолжительным воздействием четыре лапы другого дракона впились в спину Чёрного Солнца у основания крыльев парного фюзеляжа.

В его стремительном приземлении хватало силы, чтобы разломать каркас трансформирующейся модели, но верхние объективы Чёрного Солнца показали, что враг невредим.

Бело-голубой механический дракон имел толстый остов неизменной модели.

Он не понимал.

Чёрное Солнце предположил возможность второго врага, но парень в сиденье пилота оказался тем же, что прежде.

Он просто не понимал.

И как только необъяснимый факт оставил его в растерянности, враг выстрелил заготовленной ранее основной пушкой в спину чёрного дракона.

Прямое попадание взрывного заряда, разумеется, проблема сама по себе, но ударная волна, раскинувшаяся от точки столкновения, сорвала его броню, резко вскрывая дыру разрушения. Вторая и третьи волны вломились снаружи и внутри в дополнительную броню и разнесли соединение между основным телом и крыльями парного фюзеляжа.

————!!

Чёрное Солнце принял молниеносное решение.

Он отделился от всего этого, отбрасывая прочь. Он отказался от крыльев парного фюзеляжа, дополнительной брони, ускорителей и всего остального, что добавил к основному телу в результате эволюции.

Словно срывая пустой панцирь, трёхсотметровая форма Чёрного Солнца вырвалась вниз.

Он был такого же размера, как и средние аппараты, смоделированные на его основе, но с превосходящей силой, бронёй и огневой мощью.

Он быстро оторвался от удалённого парного фюзеляжа на полкилометра и принял решение.

Природу врага окутывала тайна, но ему просто следует его победить.

В качестве оружия у него была основная пушка, которая эволюционировала под телом, где находились его лапы. Без наддува парного фюзеляжа её мощь упадёт, но ему по-прежнему хватит силы, чтобы пронзить небеса. Что более важно, не придётся так долго ждать, чтобы выстрелить.

В данный момент враг пытался убрать лапы с того места, где он присосался к спине падающего парного фюзеляжа.

В форме ближнего боя он не мог летать достаточно проворно, чтобы избежать залпа основной пушки.

И поэтому Чёрное Солнце мгновенно выстрелил.

Он поставил себе за цель просто пронзить врага и отброшенные крылья парного фюзеляжа, заставляя их взорваться.

Стремительный чёрный свет сначала поразил падающую конструкцию. В ней ещё сохранялось остаточной мощи как от накопителя, и она содрогнулась, когда её проткнуло насквозь.

— !

Громадный взрыв раскидал чёрный дым и красное пламя.

По небу раскатился оглушительный грохот, а воздух всколыхнулся, словно от землетрясения.

Могучий глас взрыва пробирал до оцепенения, но Чёрное Солнце не стал терять бдительность. Он по максимуму использовал сканирующее зрение и работал над обнаружением врага.

Как и следовало ожидать, чёрный дракон увидел, что враг возносится в небеса с обратной стороны цветущего пламени.

— !..

Бело-голубой механический дракон остался невредим. Пока он чертил дугу в направлении Чёрного Солнца, из его задних ускорителей вырывался мерцающий жар.

Враг снова сменил форму. Крепкое тело режима ближнего боя заострилось, и его четыре ноги раскинулись, как крылья. Судя по его каркасу, он определённо неизменный механический дракон в обычной крейсерской форме.

Исходя из времени его взлёта, враг должен был быстро трансформироваться из формы ближнего боя, чтобы избежать взрыва.

Это означало, что враг способен изменяться, несмотря на то, что являлся неизменной моделью.

Такого не могло происходить.

Тем не менее, Чёрное Солнце осознал вражеский трюк, вражескую эволюцию и вражескую волю.

— ———.

Чёрное Солнце сменил свой ход мыслей: враг выбрал путь эволюции, отличный от его.

После поражения от вражеской армии он выбрал развиться в армию, чтобы себя поддержать.

Но его враг вместо этого желал стать могучим одиночным аппаратом.

Чёрное Солнце понял, что это опасный противник.

И поэтому ускорился к западному небу, где засёк знакомый запах.

Он не мог позволить врагу заполучить оружие, хранящееся там, поэтому поспешил, чтобы уничтожить его первым.

●

Пока они приближались к Чёрному Солнцу сверху, Харакава увидел, как дракон помчался прочь.

— Он пытается удрать?!

— Нет. Он нацелился на Веспер Пушку! Он хочет уничтожить оружие, которое действительно может его победить!

— В таком случае, — пробормотал Харакава, переключаясь со снижения на преследование Чёрного Солнца. — Хио.

Он позвал её имя, но так неожиданно, что девушка не смогла ответить.

— Ты слышишь, Хио Сандерсон?

— Ох, д-да! Что там?

Она могла видеть, как спина Чёрного Солнца впереди уносится прочь. Скорости дракона хватало на то, чтобы оторваться от их обычной крейсерской формы, но Харакава спокойно произнёс:

— Настало время бежать. Мы можем разглядеть финишную черту, а значит, и наш противник.

— Точно!

Харакава ощутил, как Сандер Феллоу испустил небольшой вздох. Он скапливал силу в своем нутре, будто решаясь.

И затем парень услышал голос Хио.

— Идёмте, Харакава, Сандер Феллоу. Пришло время шевелить ногами, которые остановились давным-давно.

Харакава кивнул, закрыл глаза и проговорил слова, которые приведут всё в движение.

— On your mark.

Он ощутил, как Сандер Феллоу готовиться и вздыхает, словно натягивает нить.

— Get set.

И он воскликнул:

— Go ahead!!*2

●

С низкого старта, Хио толкнула себя вперёд и начала бежать.

Её соперником на беговой дорожке выступал Чёрное Солнце, и он уже рванул с фальстарта, но её совсем не заботило.

Девушка давным-давно уяснила, что победа достанется спортсмену, который играет честно.

И хотя он сжульничал и вырвался вперёд, это утратит значение, когда она с ним поравняется.

Сделав первый шаг, Хио перешла в беговую стойку.

Однако она ничего не говорила. Девушка сосредоточилась всецело на беге. Она перешла в беговую стойку столь же естественно, как и дышала, из-за чего даже этого не заметила.

В её случае, «беговой стойкой» являлась быстроходная крейсерская форма.

Они использовали эту систему ранее, чтобы сбежать от дракона среднего размера и уклониться от атаки Чёрного Солнца.

Это была непроверенная система, которую Сандер Феллоу не решался использовать.

Хио теперь увидела её активацию и изменение своего нынешнего тела.

Всё началось с одного действия: демонтажа.

Дракон разбирался на куски, а через всё тело девушки прокатился скрежет.

Каждая часть, составляющая её тело — голова, туловище, ноги, хвост, крылья, броня, и всё остальное — лишилась скрепляющих болтов.

Гравитационный контроль выкручивал десятки тысяч болтов, которые плавали в воздухе, когда тело бело-голубого дракона отделилось от основного каркаса, образующего ядро.

Первичный остов стального цвета обычно скрыт внутри, но теперь он показался на глаза.

В данный момент тот являл собой обычный мобильный тип. Он раскрыл фигуру дракона в виде хребта с разъёмами для четырёх ног, различных типов бронированных пластин и металлических костей лап.

Однако тот каркас был поглощён пустотой и исчез. Он вошёл в Концептуальное Пространство Сандера Феллоу.

Первым оттуда донёсся звук стыка металла.

Затем из пространства выбросило протяжную, узкую и остроконечную груду стали.

Это был основной каркас быстроходной крейсерской формы.

Бело-голубой механический дракон переключал свою конструкцию на самом фундаментальном уровне.

Он не трансформировался и не имел стационарной формы; он переделывал самого себя.

Его голова, туловище, ноги и крылья, парящие в воздухе, прислонились к каркасу. И они разместились иначе от обычной крейсерской формы. Передние лапы во время полёта будут мешать, поэтому они сложились под туловищем, как балласт стабильности. Следом задние лапы растянулись назад, без намерения ставить стопы на землю. В заключение, сзади был помещён хвост, как хвост самолёта.

Трансформации ограничивались дальностью движения каркаса и прочих частей, но Сандер Феллоу отличался. Он полностью раскладывался и менял расположение частей, не заботясь об их первоначальных соединениях. Это позволяло ему использовать оптимальное положение для прочности, сопротивления воздуха и силовых соединений.

Он решил воспользоваться этой системой ранее для побега от среднего дракона.

Сандер Феллоу преуспел, и во время третьего использования подвижные части издавали радостные крики от достижения скорейшего и эффективнейшего цикла.

Временно разделённые кабели присоединились по кратчайшему пути, и его новая форма позволяла произвести наиболее счастливую силу.

С мягким звуком металла всё встало на места.

Как раз тогда десятки тысяч болтов издали гармонию соединения.

Неисчислимый металлический шум напоминал звучание медных духовых инструментов.

Всё это произошло с мгновение, чтобы предоставить Сандеру Феллоу быстроходную крейсерскую форму.

— Готово.

И она послужила беговой стойкой для Хио.

Девушка сделала первый шаг, приняла силу, посланную Харакавой в задние ускорители, и оттолкнулась от воздуха позади.

Хио разгонялась.

Передняя часть её тела поднялась от могучей силы, но она немного согнула спину, чтобы себя удержать. Затем со следующим шагом, растянувшимся вперёд как пружина, она запустила себя дальше.

Вместо того чтобы просто поднимать колени, она также толкнула их вперёд.

Хио бежала.

Она не двигала ногами понапрасну, не накапливала излишнего импульса или теряла равновесие, и не позволяла положению своих бёдер подняться или опуститься. Девушка просто продолжала двигать тело вперёд и повышать скорость.

Повторение этого называлось спринтом, а ветер, возникающий в результате, известен как порыв.

Её сосредоточенность сузила зрение до единой точки впереди.

Её усиленные чувства ещё следовало переустановить после предыдущей атаки, и пока окружающая местность быстро проносилась мимо, она не смотрела на что-то конкретное. Девушка просто взирала на тьму ночи, электропроводку железной дороги внизу и чёрную фигуру не так далеко от неё.

В данный момент ей следовало перегнать того дракона, что однажды был другом человека.

Её чувства ограничивались звуками собственного пульса и дыхания.

Она не слышала или ощущала округу.

Слух и мышление уже вышли за грань её понимания.

Слово «всецело» уже неприемлемо. На бегу она очистила своё сердце и разум.

Хио ничего не понимала, но…

— ———.

Она хотела здесь бежать.

Именно здесь она хотела бежать всё это время. Бег даст ей ответ на всё, чего она не понимала.

И поэтому девушка бежала сквозь всю неизвестность. Она бежала к финишной черте, лежащей впереди.

— !..

Хио ускорялась и швыряла тело вперёд.

●

Харакава просто наклонился вперёд.

Они уже пронеслись через город, покинули окраины и влетели в горы.

Медленно, но уверенно, сверху справа приближалась форма Чёрного Солнца.

Рассекая атмосферу, ускорение Сандера Феллоу уже провело их сквозь взрыв водяного пара, и передние края различных частей дракона окутывали потоки тумана.

То же относилось к Чёрному Солнцу сверху справа. Спешащего на запад громадного чёрного дракона охватывали колышущиеся полосы пара.

Парень подумал о том, куда их враг направляется.

Его мать и Саяма говорили, что в ИАИ находится организация под названием UCAT.

Скорее всего, там глубоко в горах Окутамы и располагалась его цель.

Внизу линия Оуме покинула Икусабату, что сообщило ему, сколько им ещё лететь.

— Около пятнадцати километров!

В этот момент он увидел свет сверху справа.

Чёрное Солнце ускорялся, и его скорость толкала гигантскую чёрную фигуру вперёд.

…Вот засранец!!

Несмотря на всю мощь, ему по-прежнему противостояло сопротивление воздуха и собственный вес. По сравнению с трёхсотметровым драконом Сандер Феллоу должен иметь подавляющее превосходство в скорости.

— Он снова желает эволюционировать, после своего опыта сражения с врагом, который быстрее всех предыдущих?

Несмотря на незнание природы или прошлого своего противника, желание Чёрного Солнца исполнилось.

Но к ним это тоже относилось. Они ничего не знали.

— Но теперь всё иначе. Слушай, Сандер Феллоу, — сказал Харакава. — Верни мои чувства в норму и передай всё на бег Хио, чтобы она могла оправдать прошлое.

Он не получил ответа, но его предоставило зрелище вокруг него.

Зрение парня теперь соединялось с их настоящей скоростью.

— !..

Но Харакава не боялся. Он просто наклонился вперёд, вливая больше ускорения.

Даже без секундного колебания он принял силу, поставляемую Хио. Этого хватит, — подумал он посреди мира, который двигался быстрее, чем возможно рассмотреть. — Это твоя воля и сила.

И словно в доказательство её полной силы, мир ускорился ещё сильнее.

Из-за одинаковой скорости в верхнем правом углу виднелся лишь Чёрное Солнце.

Его громадная фигура приближалась. Среди плотного потока окружающего мира, постоянно ускоряющийся Чёрное Солнце медленно выравнивался рядом с его обзором.

Но затем Чёрное Солнце разогнался ещё сильнее.

— Сколько же ещё механизмов он спрятал?! — воскликнул Харакава.

Но следом он услышал голос.

————.

Тихий звук чьего-то разума, проникающий в кабину.

Во время бега разум Хио, который она больше не осознавала, выдал тихий шум, напоминающий радиопомехи.

Он принял форму песни.

Это был гимн, который Харакава слышал на базе или в больнице на сочельник.

И ту же песню его семья пела в ночь, когда умер отец.

Для неё это было так же?

— Silent night, holy night.

Они рассекали встречный ветер разрывным звуком.

— Long we hoped that He might.

Они ускорялись, словно толкая тело вперёд.

— As our Lord, free us of wrath.

Но Чёрное Солнце выдал ещё одну вспышку ускорения.

— Since times of our fathers He hath.

Их враг медленно начал отрываться.

— Promised to spare all mankind.

Но Харакава вспомнил определённый факт.

— Promised to spare all mankind.

Он вспомнил, как засёк время Хио на стометровке. Она сказала, что её персональный рекорд — тринадцать секунд.

Её время на пятидесятиметровой отметке было ближе к семи секундам. С таким темпом она бы никак не финишировала за тринадцать.

Но тогда он кое-что сказал.

— Хио Сандерсон.

Харакава сказал это снова, пускай она его и не слышала.

— Ты из тех, кто раскрывается во второй половине!

И это оказалось точным.

Разогнанное до такой степени тело механического дракона неожиданно тряхнуло, словно в прыжке, но Харакава знал, что это значит.

— Мы начинаем ускоряться?!

Именно это и произошло.

Всего за миг Харакаве показалось, что они запустили Чёрное Солнце назад.

Они его обогнали, и их насыщенная серия ускорений на этом не закончилась.

Скорость продолжала расти, и парень просто наклонился всем телом вперёд. Ему казалось, что он её направляет, словно стоит на финишной черте и зовёт к себе.

Они продолжили путь.

Со входом в горы земля под ними лежала во мраке.

Харакава ощутил присутствие, догоняющее сзади, и увидел краем глаза нос Чёрного Солнца.

Парень многое хотел сказать: вещи, которых не понимал, вещи, которые его злили, и много чего ещё. Однако он собрал это всё в один только крик:

— Выиграй, Хио Сандерсон!

В следующий миг они достигли финишной черты.

Ленточка, которую им следовало прорвать, была соткана из света.

Харакава узнал её по своему пребыванию на базе.

Это сигнальные огни взлётно-посадочной полосы.

Но когда Харакава переключил равновесие назад, чтобы замедлить Сандера Феллоу, он осознал, что это не работает.

При таком раскладе они пронесутся мимо UCAT.

И парень знал почему: Хио не дала ему разрешение пилотировать.

— Хио?!

Он не получил ответа. По крайней мере, от Хио.

— Бесполезно, Харакава. Она потеряла сознание.

После непрерывного напряжения битвы и последующей победы в забеге, всё, что она сдерживала, должно быть, треснуло и превратилось в усталость.

Харакава не сомневался, что сможет её разбудить, а Сандер Феллоу сможет привести её в чувства, но на то не было времени. На сверхзвуковой скорости они преодолеют три сотни метров взлётной полосы всего за пару секунд.

…Что же делать?!

Парень задумался и отпустил металлические перила с обеих сторон.

— …

И затем обнаружил ответ.

●

Чёрное Солнце осознал, что его поражение обернулось победой.

За полосой света и обломками его механических детищ он обнаружил знакомый объект. Он знал, что будет в постоянной опасности, если его не уничтожит.

Враг прибыл первым, но по какой-то причине никак не собирался его забирать. В конце концов, он не замедлялся.

Чёрное Солнце планировал протаранить врага в миг его попытки забрать оружие, но сейчас просто его сканировал.

Как раз тогда он осознал, что враг потерял управление.

Основываясь на их курсе, они пронесутся мимо здания за пушкой.

Даже замедлись сейчас, они движутся слишком быстро, чтобы её забрать. Он либо врежется в здание, либо разрушит оружие из-за разницы в скорости.

Чёрное Солнце спокойно решил снизиться позади врага и заготовил основную пушку.

Но в то же время его приборы видения засекли некое движение: внизу на взлётной полосе лихорадочно копошилось ложное человечество.

И там не только люди.

Он заметил группу автоматический кукол и…

●

На земле между взлётно-посадочной полосой и белым зданием стоял Саяма, приложив к уху телефон.

— Какая удача, что ты не забыл о моём звонке и что в твой телефон записывает номера, Харакава!!

Он положил трубку как раз перед тем, как бело-голубой механический дракон собирался пролететь над головой.

— Вот и они, господа! Вы готовы?!

— Тэстамент!!

Когда все вокруг ответили, Саяма осмотрелся.

На полосе и перед зданием собрались люди в белой защитной форме, люди синей защитной форме и растительные существа.

Махая левой рукой на уровне плеча, Саяма повысил голос в их направлении, после чего поднял только предплечье.

— Начали!!

И пока то слово разносилось по воздуху, с поверхности началась пальба.

Это был залп сигнального оружия.

Летящие пули и лучи взметнулись к Чёрному Солнцу, преследующему бело-голубого дракона.

Их быстрое приближение закончилось за миг, а воздух наполнили чистые звуки и искры.

И с неба донесся ответ.

Подобно дождю полились чёрные атаки. В сторону стрелков полетели прямые ненаправленные выстрелы.

— !

Но навстречу чёрному свету вышел отряд ближнего боя с оружием и броней.

Их мечи разлетались, броня разбивалась, но они издавали оживлённые крики.

Их защита оказалась успешной. Они получили ранения, но никто не погиб.

Однако на этом всё не закончилось.

Поднялся ветер. Значительный и мягкий порыв.

Он исходил от Веспер Пушки, стоящей перед зданием.

Сорокаметровую пушку поднимали над землей.

За это отвечал чёрный гигант под названием Сусамикадо.

Обеими руками он поднял Веспер Пушку над головой. Крылья на его спине выпускали тепло для поддержания баланса, тогда как вокруг него собрался мерцающий жар.

— Рюдзи-кун!

— Мы сможем!! — ответил Хиба, поднимая оружие.

Он подбросил Веспер Пушку всего на миг и подправил хватку внизу. Затем направил её под острым углом, словно собираясь швырнуть как копьё.

И после этого Сусамикадо взмахнул крыльями.

— Ох!

Удерживая пушку в несколько раз превосходящую его рост, Сусамикадо резко расправил крылья.

Он воспарил медленно и тяжело, но поднялся на несколько метров.

Между землей и его крыльями взорвалась сила, которую уже не назовёшь ветром.

Впрочем, тело Бога Войны и оружие не поднималось выше. Они остановились и начали падать.

— Проклятье! — крикнул Хиба. — С этим ничего не поделать?!

— Рюдзи-кун! — сказал голос Микаге. — Помнишь, как мы пообещали, что если всё получится, мы примем вместе ванную?!

— Я совсем забыл!!

Он пересилил. Воспользовавшись ускорением крыльев, Сусамикадо подпитал бросок и с моторов по всему его телу вырвался палящий ветер.

— !!

И он её швырнул.

Пушка полетела в центр неба к носу летящего там бело-голубого дракона.

Но её ускорения по-прежнему не хватало. При таких условиях дракон врежется в неё с чрезмерной скоростью.

В этот же миг перед зданием раздался дисциплинированный женский голос.

— Приготовиться!!

Это была №8. Перед ней выстроилось более шестидесяти автоматических кукол в костюмах горничных.

И они дружно держались за руки.

— Запуск!!

С этой командой пространство как будто искривилось. В центре кольца из шестидесяти горничных образовались массивные гравитационные линзы, и словно скапливая давление, полетели вперёд.

Оно нацелилось на Веспер Пушку, которую швырнули в воздух.

Гравитационные линзы с рёвом окружили оружие и запустили его, будто ударив ракеткой.

— ———!

Для летящей пушки оставалось лишь одно место назначения: там, где бело-голубой дракон должен её получить.

●

Сандер Феллоу поймал Веспер Пушку, которая к нему подлетела.

Всё его тело демонтировалось.

Затем он поместил его вокруг крепления Веспер Пушки, вместо своего основного каркаса. Обычные механические драконы не смогут держать длинное оружие, потому что им мешал остов, но он мог поистине с ней соединиться, убрав внутреннюю структуру и обхватив лапами.

В отверстия различных частей вкрутились болты.

— !..

Дракон и пушка соединились, и Харакава выкрикнул из кабины:

— Хио!

И снова:

— Ты меня слышишь, Хио Сандерсон?

— Ах…

Кабина наполнилась стоном пробуждения, который следом перерос во вздох.

— Э-э-э, я…

— Ты просто вырубилась. Битва ещё не закончилась, но… ты хорошо справилась.

Его последнее заявление встретила тишина, но затем…

— С-спасибо, — она звучала неуверенно. — Но, эм, извини. Было так удивительно, и я ничего такого раньше не чувствовала, поэтому потеряла сознание.

— Не время для бессмысленного послепобедного интервью… Одинокий дракон приближается.

Чёрное Солнце не сдался, и голос Сандера Феллоу озвучил их страхи:

— Он уже начал накапливать силу в основной пушке. Мы можем соединиться и зарядиться в одно и то же время, но не знаю, успеем ли. И я уверен, Чёрное Солнце это знает. Он постарается сделать выстрел первым, поэтому тот окажется слабым, а все остальные силы уйдут на поддержку этой атаки.

Чтобы с ними поравняться, Чёрное Солнце двинулся вперёд.

До него было меньше ста метров, и он не останавливался.

— Он приближается, чтобы нам не хватило времени даже на маломощный выстрел?!

Вслед за этим Чёрное Солнце обнажил мечи. Длинные чёрные клинки появились из каждого плеча.

— Раз он приближается, значит, тоже не будет стрелять, — крикнул Сандер Феллоу. — Заряжайся, используя силу Веспер Пушки! До тех пор, отбивайся моей собственной силой!!

●

Парящие в небе большой и малый механические драконы начали сражение со стрельбой на крайне близкой дистанции.

Они обменивались выстрелами и ударами мечей, непрерывно при этом уклоняясь.

Они атаковали друг друга из положения, которое не давало отдалиться, но достаточно близком, чтобы опасаться столкновения.

Белые клинки останавливались чёрными клинками, а чёрные клинки избегались бело-голубым драконом.

Он летел над потоком чёрных выстрелов, выпущенных в его сторону, и избежал их всех, уменьшая площадь возможной атаки. Вместе с тем он убирал мечи и выстреливал зарядами молнии, но чёрный дракон отражал их в небе своими клинками.

Два дракона приближались, стыкались, стреляли, вращали телами и неслись по небу по спиральной траектории.

Звуки метала, пальбы и всплесков света пересекались множество раз и разносились по воздуху.

Прорывавшихся сквозь атмосферу драконов сопровождали мерцающий жар и полосы белых туч.

Они размахивали телами, ускоряли режущие удары, периодически стреляли и уклонялись.

И скопление всех этих действий повторялась с сумасшедшей скоростью.

Они оба издавали крики и их пути в небе постоянно пересекались.

— Давай… давай всё закончим!!

Это походило на взятие предложенной руки своего партнёра.

Это походило на поддержание своего партнёра при повороте.

Это походило на лицезрение своего партнёра и прижимание к нему щекой.

— Пожалуйста, вспомни людей, что так много для тебя значили!!

Пролетавшие мимо выстрелы рассекали небо и воздух, заблокированные выстрелы посылали в пространство тонну искр, а разбитые мечи рассыпались в брызги, перед тем как смениться на другие.

Противники вращались, словно меняясь местами, но не прекращали атаковать или уклоняться; чёрный дракон поворачивался спиной к небу, бело-голубой дракон разворачивался спиной к земле, и в следующий миг они снова меняли положение.

Неизменным оставался лишь их парящий полёт.

Два дракона в ночном небе ревели и танцевали. Их атаки и уклонения составляли резвые и непоколебимые танцевальные шаги.

Защищаясь, они контратаковали. Контратакуя, они защищались. Не было временного разрыва. Они перебрасывали туда и обратно воплощения слова «атака».

Но их танец подходил к концу.

Длинная пушка внизу чёрного дракона заканчивала накапливать свет.

Как раз тогда невидимое место, лежащее в окончании их пути, затворилось.

Пространство охватило изменение.

Оно двинулось вперёд, словно создавая путь к побегу.

Ощутив это, чёрный дракон замедлился, чтобы двинуться за пределы танцующих движений бело-голубого дракона.

Противник ответил сменой курса и восхождением в небо.

Чтобы вместе выстрелить, они разошлись. Возвысившись и мягко остановившись, бело-голубой дракон неожиданно начал летать кругами. И он завихрился вниз к чёрному дракону, чья спина развернулась к земле.

Белый свет, окружающий длинную пушку внизу бело-голубого дракона, по-прежнему был слаб.

Невзирая на это, он выстрелил.

Прямая полоса света промчалась с небес до земли. Нацелившись в чёрного дракона внизу, она разрывала воздух и создавала взрывное кольцо ветра. И словно усиливая свой прицел, бело-голубой дракон разогнался.

Он двинулся, чтобы врезать всем телом в противника.

Чёрный дракон поднял взгляд в небо к нему навстречу.

— ———!!

С оглушительным рёвом он выстрелил.

Сквозь землю пронёсся грохот. От содрогания поверхности деревья и скалы внизу подбросило вверх и выглядело так, словно взбухает сама гора.

Отдача от заряда разворотила землю в десятке или около того километров от чёрного дракона.

Содержащий всю эту силу чёрный свет разлился так, будто пытался поглотить все небо, но вскоре свёлся воедино.

Концептуальная пушка вознеслась к небесам.

Нисходящий белый свет будет с лёгкостью поглощён.

И это всё завершит.

Но прежде чем заряд столкнулся с целью, нечто было уничтожено.

Сила пикирующего бело-голубого дракона распалась.

Но то был намеренный демонтаж.

— ?!..

С ночного неба, пронзаемого в центре чёрным светом, опускались два объекта.

Одним оказалась пушка, подхваченная бело-голубым драконом.

А вторым был сам дракон без основного каркаса.

Однако их скорость падения была слишком велика. Не успев воссоединить свой каркас, бело-голубой дракон разминулся с большой пушкой. Более того, он уже стрелял. Даже вновь подхватив падающее оружие, потребуется время на перезарядку.

Пушка и бескаркасный механический дракон пронеслись сбоку от своего противника.

Гадая, что произошло, чёрный дракон попытался развернуться.

И сделав это, ему на глаза попалась точка.

В центре облаков прямо на севере он увидел одинокую звезду.

Но он также увидел на её фоне силуэт.

Силуэт парня.

Он стоял на носу механического дракона.

●

Харакава стоял на носу громадного чёрного механического дракона.

Он тяжело дышал, и его тело сковало напряжением от этой авантюры.

Используя пушку в качестве отвлекающего маневра, они разделили Сандера Феллоу как для уклонения, так и для использования гравитационного контроля, чтобы послать Харакаву сюда.

Всё прошло гладко, но…

— Я увидел это, когда мы впервые встретились, но ты наверняка не заметил, потому что оно как раз между твоими приборами видения.

Харакава потянулся рукой к чему-то белому, торчащему между глаз Чёрного Солнца. По форме оно выглядело как стержень, и парень назвал, что это такое:

— Копьё… Прадедушка Хио, скорее всего, закинул его сюда.

Он за него ухватился. Большая часть рукоятки имела форму аккумуляторной батареи, и рядом с наконечником находилось что-то наподобие спускового механизма. По какой-то причине на поверхности белого стержня была написана фамилия Харакавы: Northwind.

Ему показалось это странным, но он всё равно вытащил копьё.

Едва лишь парень поднял его над головой, как Чёрное Солнце повернул к нему свет зрительных приборов.

Помимо того на него нацелились небольшие пушки на плечах.

Но Харакава не имел причин для волнений. Он нажал на спуск и ощутил, как наконечник копья рассёк ветер. Это была могущественная невидимая пронзающая сила, которая словно состояла из ветра.

— Запомни! — воскликнул Харакава. — Северный ветер может пронзить даже дракона!!

С чистым звуком он врезал длинным вытянутым лезвием дракону между глаз.

— И вспомни свое предназначение!!

Со сдавленным сопротивлением клинок прошиб голову Чёрного Солнца.

— !!..

И засунув лезвие до самого основания, копье переломилось. Толи от перегрузки, толи от выполнения долга белая рукоять растрескалась как керамика и разлетелась в небо.

————!

Чёрное Солнце выдал могучий крик.

И пока вопль сотрясал его тело и достигал ушей, Харакава скакнул в воздух.

Он промчался между крыльями и бронированными пластинами на спине чёрного дракона и распрощался с его гигантской фигурой.

И омываемый ветром в полёте, парень увидел тьму земли внизу, но в центре её стоял иной цвет.

Сандер Феллоу с открытой кабиной собирался его поймать, а пушку, которую он держал, наполнял белый свет.

●

Со взлётно-посадочной полосы японского UCAT можно было увидеть знак завершения.

Лаборатория Канда изменила Концептуальное Пространство, убирая его из городского центра, и вместо этого растянула до самой орбиты спутника далеко за пределы стратосферы.

Тьму, заполнившую то пространство, пронзила одинокая белая линия, направленная вверх.

Все увидели, как белый свет пробил грудь чёрного механического дракона и вышел со спины.

И показался ещё один свет.

Он исходил от девушки и парня, стоящих перед белым зданием.

Это Саяма и Синдзё.

Глядя в западное небо, девушка потянула парня за рукав.

— Да?

— Эм, — ответила Синдзё, убедившись, что все остальные сосредоточены на западе. — Насчёт этого.

Она вытянула левую руку. На ней был надет Георгиус, окутанный белым светом.

Синдзё нахмурилась и удивлённо наклонила голову.

— Что это значит? Почему я могу его носить?

— Я не знаю, и, похоже, старик не знает тоже. Мне известно лишь то, что моя мать оставила Георгиус мне, и только мы двое можем его использовать, Синдзё-кун.

Саяма засунул руку в карман и вытащил бумаги, которые передал ему Роджер.

— Я по-прежнему не смог прочесть слова с концептуально-скрытого содержания, но могу прочесть титульную страницу. Как насчёт тебя?

Синдзё глянула на бумаги.

Там было написано имя Саямы Асаги как основного разработчика, но говорилось и кое-что другое.

— Исследование и разработка основывалась на покинутых документах, найденных в резиденции Кинугасы?

Она в удивлении к нему повернулась.

— Что это значит? Георгиус начал создавать профессор Тэнкё?

— Я планирую выяснить это самостоятельно. Так же как ты последуешь за Синдзё Юкио, я пойду по стопам своего отца.

Затем он указал на ещё одно место на странице, где печать почернела после копирования. Чёрные буквы на печати говорили: «Проект приостановлен».

— Также заслуживает узнать, почему мы держим в руках проект, который был прекращён.

Синдзё побледнела, но медленно кивнула, словно в поддержку его слов.

И затем люди вокруг них ахнули.

— Глядите, — сказал изумлённый голос. — Чёрное Солнце поднимается в небо.

●

Чёрное Солнце вспомнил.

Удар в голову полностью активировал его функции самосохранения. Подобно тому, как вся жизнь проносится перед глазами, удар вытянул все его знания и опыт. В результате он узнал, что его не спасти и…

…Я вспомнил.

Разум Чёрного Солнца прояснился, и его память вернулась.

— …

И едва узнав всё, он решил подняться в небо своим смертельно раненым телом.

Дракон двинулся к ночи, к облакам и к небесам, чтобы окинуть взглядом этот мир. С тех небес он сможет убедиться, что этому миру никогда не стать его, и ему никогда не достаться народу, которого он знал.

Это покажет ему, что людей, способных его похвалить, больше нет.

Громадный чёрный дракон поднимался.

Он шевелил крыльями и задирал своё сломанное тело в желании двигаться только вверх. После неисчислимых эволюций, он получил могущественное оружие, крепкую броню, и огромную скорость, но теперь его хватало только на подъём.

Приближается конец, — решил он. — Нет, он уже настал.

Он уничтожил свой народ.

И пусть он уберёг их от страдания, и пусть ему велели это сделать, Чёрное Солнце всё равно разрушил мир, который должен был защищать.

Он заточил себя в панцире «неисправности» и верил в оправдание своих действий.

Это пришло от отказа принять, что его люди ушли, а его мир уничтожен.

Он проиграл, даже прежде чем битва началась.

Но всё равно снова забрал великое множество жизней и сделал то, чего делать никак не следовало.

Земля внизу постепенно отдалялась.

Чёрное Солнце мог увидеть остров. В отличие от островов планет, которые он защищал, это был протяжный, узкий архипелаг.

Его окружал океан, и дальше лежал ещё один громадный остров.

Дракон запоздало осознал, что всё темнеет из-за того, что он на ночной стороне планет. Планеты, которые он однажды защищал, обладали таким же естественным феноменом.

Создавшие его люди нередко спрашивали, как мир выглядит с высоты его полёта.

Он всегда отвечал, что там находятся планеты, и там находятся люди.

— …

Дракон мог видеть на этой земле и города. Их можно было разглядеть повсюду как точки света.

Города людей этого мира виднелись даже в ночной тьме.

И дракон также увидел край самой планеты. Горизонт образовывал дугу, и он визуально подтвердил, что этот мир имеет форму шара.

Чёрное Солнце усилил свет в своём зрении, чтобы увидеть всё.

Проделав это, он узрел голубую планету.

Она такая же, — заключил дракон. — Она совпадает с тем, как я всегда описывал мир моим людям.

Людей всегда удовлетворял такой ответ, и они его хвалили. Они говорили ему стараться изо всех сил, что вполне естественно для машины, но он считал это выражением похвалы и использовал как оценку хорошо проделанной работы.

Чёрное Солнце припоминал собственного создателя.

Он был мужчиной, носившим очки. Создатель однажды привёл в ангар свою жену и дочку на регулярный осмотр.

Девочка, похоже, опасалась его внешнего вида, но выбежала за ним, когда он вылетел из ангара. Чёрное Солнце помнил, как она мчалась ему вдогонку, махала рукой и извинялась за свой страх. Он намеренно замедлился, делая вид, что летит вместе с ней, но помнил, как в итоге повернулся спиной.

В этом мире должны быть подобные люди. Сравнивая с народом из его мира, они действительно ложные, но для этого мира они настоящие.

Простите, — подумал Чёрное Солнце, признавая свою ошибку. — Я совершил непоправимое.

Хотя он и хотел за это отплатить, его тело уже сломано и распадалось на куски.

Дракон даже не мог прервать собственное уничтожение и загладить свои ошибки. Ему всего лишь оставалось сообщить миру о своей гибели, чтобы его народ мог спать спокойно.

Чёрное Солнце им скажет, что его больше нет.

Он не думал о себе как о неудачном создании. Ему казалось, что он навлёк это сам. Из-за собственного сострадания он потерял из виду причину существования и избрал путь краха.

Но…

— ?..

Он увидел, как снизу к нему что-то поднимается.

Прямо перед ним возносился бело-голубой дракон.

Его движения и распределение тепла не выказывало враждебности, и Чёрное Солнце не смог бы ему противостоять, даже если бы хотел.

На короткий период времени он замедлил свой подъём и остановился.

Под его взглядом другой дракон развернул поле атмосферной защиты и открыл кабину на голове.

Внутри сидело два человека: парень, нанёсший удар ему в голову, и девушка, которая соединялась с драконом.

Девушка подняла на него взгляд, вставая на сиденье ногами без обуви.

Почему? — задавался вопросом Чёрное Солнце. — Почему ты смотришь на грани плача, несмотря на свою победу?

Именно он пытался всё отобрать у неё и у этого мира.

Но теперь всё завершилось. Чтобы сохранить запись о своей гибели, чтобы всё знали, кто во всём виноват, дракон назвался перед победителем.

— Я — Чёрное Солнце.

Он передал свой голос, и тот прозвучал в кабине другого дракона.

Услышав это имя, девушка слегка себя обняла, вздохнула и заговорила.

Она произнесла своё имя.

— ———.

Чёрное Солнце услышал имя.

На языке его мира оно означало «счастье», и…

— …

Да, — подумал Чёрное Солнце. — Я рад, что не уничтожил того дракона. И я рад, что услышал это имя.

Он припомнил свою собственную миссию. Она совпадала с целью его братского дракона, Белого Почина: защищать людей, и через это…

…Привести их к счастью.

После всех забранных им жизней он больше не мог этого сделать.

Но невзирая ни на что, перед ним стоял уцелевший результат. Это выживший после ответа, который его уничтожил.

Он воссоединился с ответом народа, которого никогда больше не увидит.

Чёрное Солнце не понимал.

Он не смог выполнить свою миссию, так почему сумел услышать ответ?

Почему он получил этот ответ через собственное уничтожение?

Чёрное Солнце не знал.

Но он принял свой конец. Конец своего тела и конец своей миссии.

Он никогда больше не сможет уничтожить другого. И в доказательство тому дракон открыл грудь и вытащил половину Концептуального Ядра. С помощью гравитационного контроля он выдвинул тридцатисантиметровый шар бело-голубого света и запечатал его в гравитационном панцире для безопасного прикосновения.

Наконец, Чёрное Солнце передал его девушке, унаследовавшей мир, который он знал.

Она неуверенно приняла его в свои руки.

— Э-эм!

Не дожидаясь окончания её слов и не прислушиваясь, Чёрное Солнце взглянул в центр небес.

Там он увидел звезду. Ту же одинокую звезду, увиденную им с поверхности.

Дракон начал подниматься, словно пытаясь забрать её себе. Он двинулся, чтобы покинуть этот мир и добраться до места, где ему нечего защищать, но и нечему навредить. Он направлялся к месту, где сможет наблюдать за всем, что было из-за него утрачено.

Девушка внизу махала ему рукой?

Та, что унаследовала счастье мира, который мне предназначалось защищать — я желаю счастья тебе и твоему миру.

— —————.

Чёрное Солнце издал крик. Это был последний вопль радости.

И он продолжил своё самоубийственное восхождение. Дракон сожалел обо всём содеянном, но ощущал, что выполнил самую первую миссию, которую ему доверили.

И он решил, что это единственное и величайшее счастье, полученное им от людей.

●

В 10:12 все в Концептуальном Пространстве увидели, как в небе рядом с Северной Звездой родился свет.

Он был слишком мал, чтобы назвать его Чёрным Солнцем, но достаточно острым и ярким.

Этот сигнал подал Чёрное Солнце, сообщая о достижении цели.

И после того свет медленно и тихо исчез.

И остался только ветер, веющий с севера. Невидимый ветер резко задул в ночи.

1.*Каринто( яп.花林糖) — традиционная японская закуска. Сладкая и обжаренная, состоит из муки, дрожжей и коричневого сахара. Внешне выглядит как коричневые, ямчатые подушечки или короткие цилиндры «на один зуб».

2.*На старт, внимание, марш.

Куда простирается ветер

Раздолье голубого неба выглядело почти что прозрачным.

Землю внизу покрывали жёлтый и красный песок с камнями, но к тем цветам добавился искусственный серый.

Посреди пустыни находилась длинная взлётно-посадочная полоса, пару зданий и скопление складов.

Эти рукотворные конструкции отчётливо пахли, но запах улетучивался к концу полосы.

Посередине между человечеством и природой некто стоял.

Высокий молодой мужчина с закатанными рукавами лётного костюма. С зачёсанными назад светлыми волосами он направил взгляд голубых глаз в небо такого же цвета.

Однако сзади неожиданно окликнул мужской голос:

— О, Джеймс Дэвис. Так ты вернулся?

— Не говори так, будто в этом сомневался, Ричард Сандерсон.

Когда мужчина названный Дэвисом обернулся, в его грудь ткнула бутылка.

— Можешь отпраздновать своё возвращение. Я стащил её из комнаты Лорда Нортрвинда, поэтому пей и выбрось где-то здесь.

Второй молодой мужчина снял верхнюю часть своего лётного костюма. Его кожа была загорелой, а светлые волосы — коротко стрижены.

— Ну как там твоя жена? — спросил Сандерсон со слегка опущенными бровями, и Дэвис пожал плечами.

— Не очень.

Но он, должно быть, подумал, что этого недостаточно, потому что вымучил улыбку и продолжил:

— Даже доктор говорил, что мне нужно быть с ней при родах. Судя по всему, у неё будут близнецы.

— Ну, хотя бы это хорошая весть.

— Но её семья без умолку твердит мне оставить детей с ними, если что-нибудь случится. …Они не плохие люди. Вообще, я бы сказал, они хорошие люди, но всё же.

— Их единственную дочь похитил лётчик без известных родственников. Тебе следовало этого ожидать.

— Ты прав, — Дэвис глянул на небо. — Она мне сказала, что позвонит, когда дети родятся, и говорила пока продолжать летать.

— …

— Не замолкай, Сандерсон. Это жутко.

— Тогда я должен сказать, что думаю? Мне назвать это душещипательной историей?

В тот же миг над головой пронеслась тень.

————!

Она мгновенно пролетела с востока на запад и кое-что после себя оставила — ветер.

— !!

Тот ветер встряхнул пустыню, ворвался в небеса и обхватил своими руками двух мужчин.

К тому времени как объятья их освободили, они уже повернулись к западному небу.

Сандерсон цокнул языком.

— Чёрт бы побрал этого сопляка Курта! Мне казалось, я с ним разберусь, отправив его и Лайла к тебе в Команду А, но он брыкается, летая почти также безрассудно, как я.

— Звучит так, будто перед тем, как перейти к нему, мне следует предостеречь тебя.

— Ой, да перестань. Ты правда думаешь, что мужчина, не державший штурвал три месяца, теперь может меня предостерегать?

— Хмф, — Дэвис скрестил руки на груди. — Чтобы ты знал, я летал на штатской поршневой машине каждый день, пока меня тут не было.

— Ну, как раз поэтому семья твоей жёнушки тебя и недолюбливает, болван. …Иди-ка сюда.

Сандерсон зашагал по полосе в направлении ангара.

Он с улыбкой глянул через плечо.

— Курт не знает, поэтому просто растрачивает своё летное время на этой неделе, но мы сегодня выводим новые модели. Как Команда А, так и Команда В. Мы будем первыми пилотировать эти машины, в которых столько всего вложено.

— И это прототипы, которые мы отныне будем испытывать?

— Верно. Звучит отлично, разве нет? Помнишь, как я говорил, что не знаю, какой смысл всего этого сражения? Ну, вот почему я люблю такие события и другие возможности полетать, — он перестал улыбаться. — Пока остальные сражаются на войне, мы обрабатываем причуды новых аппаратов и создаём последний прототип, который, скорее всего, определит последующее направление дизайна воздушных сил американского UCAT.

— Ты как всегда эгоистичен.

— Из-за того, что принимаю участие в этом сражении, не зная причины?

— Нет, — Дэвис протянул бутылку, которую ему дали. — Что я должен с этим делать?

Серьёзное лицо Сандерсона прочертила горькая усмешка.

— Ты прав. Мне не следует так унывать в разговоре с мужчиной, который только что вернулся из внешнего мира. …Что если спрятать её в шкафчике Эссерта, чтобы его припугнуть. Тот болван бахвалился своим обратным штопором в 90R, когда вёз Лорда Нортвинда в город на прошлой неделе, поэтому Лорд Нортвинд прижал его к окну.

— Звучит так, словно в твоей команде тоже нет дельных людей.

— Ага, и вот почему один из них погиб.

— Слыхал. Хьюз, да? С Охарой их будет уже двое.

Дэвис широкими шагами поспешил за Сандерсоном.

— Давай как следует выполним свою работу. Давай постараемся, чтобы нам было нечего стыдиться. В конце концов, небо это место, к которому стремятся, а не место для стыда.

— С последним я согласен.

— Верно, — сказал Дэвис, открывая бутылку.

Наблюдая, как он пригубил, Сандерсон помрачнел.

— Ты собираешься отправиться в первый полёт пьяным? Где ты нахватался таких вредных привычек?

— Ты же сам передал мне бутылку. И кстати, я говорил, что пилотировал штатскую поршневую машину, помнишь? Когда-нибудь слышал о бытовой гонке? Ты пьёшь бутылку после каждого круга, и кого первого стошнит — тот приземляется. Как тебе такое?

Сандерсон тут же забрал предложенную бутылку.

Он поднёс её ко рту и глотнул даже больше Дэвиса.

— Я советовался с женой, — сказал Дэвис, наблюдая, как Сандерсон наклоняет бутылку. — Если родятся близнецы, и один из них будет мальчиком… мы думаем назвать его Ричардом.

Сандерсон выплюнул пойло, и Дэвис увидел, как он схватился за нос и вздрогнул.

— Я рад, что от волнения ты отпраздновал новость всем телом.

— Не дури. Что это за шутки?

— Да просто. Так я без малейших зазрений совести смогу физически его наказывать.

Дэвис рассмеялся во всю глотку. Его смех разносился в небо.

— Я сказал жене, что он непременно вырастет похожим на тебя. Таким, кто отталкивает других, ставит себя выше остальных, и верит, что всегда во всём прав, но при этом действительно надеется, что ошибается.

— Да это наихудший человек, которым только можно стать.

Сандерсон цокнул языком, подбросил бутылку в воздух и наблюдал, как в ней отражается солнце.

— Тогда, если у тебя будет дочь, скажи ей, какой же идиот её отец. И скажи ей назвать собственного ребёнка в честь отца. Таким образом, идиотские микробы подумают, что он уже заражён, и не станут его трогать.

— Звучит чудесно. Но если у меня будет дочь, я уверен, она пойдёт в мою жену. Она будет лгуньей, но такой, что всегда думает о других.

После звука разбитой бутылки голос Дэвиса продолжил:

— Как же я сейчас счастлив.

И пока двое мужчин приближались к ангару, оттуда появилось два объекта.

Грузовики тащили наружу двух механических драконов, с лап которых выпирали шины.

Два дракона в белых и синих красках ожидали за мерцающим жаром, поднимающимся от взлётно-посадочной полосы.

— Слушай, — сказал Сандерсон, натягивая верхнюю часть лётного костюма. — Не сомневаюсь, твоя жена тоже счастлива.

— Да. И вот почему я отправлюсь её встретить там, где наше счастье совпадает, — Дэвис поднял правую руку. — Теперь, пошли.

Они отправлялись на собственное поле боя.

●

Хио увидела тускло освещённое пространство.

— ?..

Такое чувство, что она спала. Под голубым небом стояло два человека. Один носил её фамилию и второй имел ту же фамилию, что и её двоюродный дедушка, которого Хио впервые сегодня встретила.

Ей показалось, что она задремала, и не понимала, что это был за сон.

Но…

Она подумала, что двум мужчинам, по-видимому, было весело.

Затем девушка подняла голову с того, что использовала как подушку.

Она осмотрелась и обнаружила большую комнату, слабо освещённую аварийными лампами.

Это столовая японского UCAT. Все столы были убраны, и на полу лежало множество людей.

Они все спали под одеялами, а белые и синие формы без разбора смешались между собой. Рядом спали какие-то животные, состоящие из растений, и они медленно испускали кислород.

Все ели, пили и праздновали, пока не рухнули от усталости.

Прежде чем уйти спать, Хио решила, что с этого момента будет жить с Харакавой. Он жаловался, но её двоюродный дедушка сказал, что слишком занят, чтобы за ней приглядывать, и парень ведущий переговоры проиграл ему некую запись. Там было доказательство, что Харакава глубоко одержим куклами в человеческий рост.

Её двоюродный дедушка выглядел недовольным, но она не сомневалась, что Роджер сможет всё сгладить. В конце концов, он и ведущий переговоры парень вместе планировали спросить, где она хочет жить.

Хио также желала продолжать работать с Путём Левиафана, поэтому получила роль временного инспектора американского UCAT.

И поскольку Харакава был соединён с Сандером Феллоу как пилот, он получил временную должность в японском UCAT.

Девушка снова осмотрелась по сторонам и увидела, что поблизости спит группа, которая посещала квартиру Харакавы.

Она также заметила, как кто-то между ними движется: классный руководитель Харакавы.

Женщина шагала повсюду и поправляла сползшие одеяла. В данный момент она выравнивала одно, укрывающее девушку и чёрного кота. Эта девушка показалась посреди вечеринки и резко спросила у всех, почему её не позвали.

Хио начала вставать, чтобы помочь, но женщина заметила и с улыбкой покачала головой.

Девушка приняла отказ, потому что её тело желало сна.

Натягивая одеяло, чтобы вернуться спать, она услышала песню.

Рядом кто-то пел во сне.

Хио присмотрелась и обнаружила девушку, спящую в сидячем положении. Она носила белую защитную форму, и её длинные чёрные волосы раскачивались во сне, когда она пела ведущему переговоры парню, спящему головой у неё на коленях.

Хио также увидела на расстоянии вытянутой руки зверька, сидящего у парня на голове.

Она услышала песню, потому что девушка, похоже, пела ему колыбельную.

— Silent night, holy night

Long we hoped that He might,

As our Lord, free us of wrath,

Since times of our fathers He hath

Promised to spare all mankind

Promised to spare all mankind.

Слабое пение, звучащее почти как мычание, проигралось в сердце Хио.

Её мама пела ту же песню много лет назад.

— …

Она молча натянула одеяло на голову и легла отдыхать.

И только уложив голову обратно на то, что она использовала как подушку, Хио осознала, что это рука Харакавы.

Она вверила себя ему. Девушка уложила голову на его руку, накинула одеяло сверху и свернулась, словно к нему прижимаясь.

По какой-то причине это вызвало у неё чувство, будто она понимает, почему сражались её родители и прочие родственники.

На следующий день начнётся её новая жизнь.

Это напомнило, что перед уходом с базы двоюродный дедушка передал ей две вещи.

Они находились в конверте над её головой. Одной были бумаги, необходимые для её перевода в школу Акигавы, а второй…

…Фотография Северной Звезды.

Она обрадовалась увидеть, что он и Диана в безопасности, и когда девушка его обняла, он выдал смущённый взгляд.

Хио гадала, будет ли она беспокоить его в будущем, как Харакаву.

Она также гадала, думал ли и он о драконе, который исчез на пути к той звезде.

Не зная ответов, девушка закрыла глаза, но её мысли вернулись к родителям, которые её защищали, к множеству других людей, и даже к Чёрному Солнцу.

…Спасибо.

Она с облегчением вздохнула, прижалась к Харакаве и уснула.

И при этом Хио гадала, сможет ли однажды стать, как они.

Послесловие

Послесловие

И вот Owari no Chronicle 4-B.

Почти все основные герои наконец-то собрались. Я пришёл к заключению, что мне следует сказать «извините за ожидание». (Вы за кого меня держите?) И по поводу толщины книги и всего прочего, я могу это делать лишь благодаря вам. Большое вам спасибо.

Кстати, может и немного поздновато, но меня часто спрашивают, откуда начинать читать мою серию City. Честно говоря, можно начинать с любого места. Всегда есть порядок выхода книг или порядок городов, но вы также можете зайти в книжный магазин и открыть на прологе и попытаться прочесть ту, что, по-вашему, звучит неплохо. Разные города имеют собственные стилистические особенности, поэтому вы можете отыскать те, что вам понравятся, даже если не понравятся другие. Или вы можете решить по иллюстрациям Я-сана. Так тоже можно отыскать книгу, которая придётся вам по вкусу.

В общем, если заинтересованы, я надеюсь, что вы их подхватите. Большое вам спасибо.

А теперь привычный чат.

— Это напрягает, так что переходи сразу к глупой истории своих школьных дней.

— Ты больше не утруждаешь себя спрашивать о книге? Похвально. …Я всё равно был слишком занят, чтобы её прочесть.

— Надо же, ты прям как все те ужасные люди! Прямо чудовищная жена!!

— Я пропущу это всё мимо ушей. В общем, я учился в школе для мальчиков, и в то время у нас не было кондиционеров, поэтому летом всё превращалось уязвимую зону, где около половины из нас сидело на уроках в одних трусах. Но потом кому-то пришла в голову блестящая идея, как обеспечить прохладу.

— Не сомневаюсь, что мне лучше не знать, но какая?

— Мы брали некий резиновый продукт, предназначенный для мужчин, наполняли его водой по объёму в десять раз больше стандартного размера и подвешивали их к потолку. Это на удивление прохлаждало. Хотя капли конденсации были ужасны.

— Почему школа вас не остановила?

— В общем, мы начали новую игру, когда толкали их грифелем карандаша во время уроков, чтобы закрутить. Как-то раз Нисида(псевдоним) умудрился один пробить, и тот начал вертеться, разбрызгивая повсюду воду. Это реально взывало панику по всему классу.

Вот что я называю новым способом прервать урок.

На этот раз я питал слабость к Unicorn — Sugar Boy в качестве фоновой музыки.

— Кто проложил путь к счастью?

Я также размышлял и об этом. Ладно, в следующий раз много чего зашевелится.

Ноябрь 2004. Утро холодного дождя.

— Каваками Минору.

Начальные иллюстрации

Пролог. Начало конца

Раздавался звук.

Это был низкий электронный тон, по четыре сигнала за каждый час.

Но воздух пронизывал не только этот звук.

Ещё один продолжался без конца: топот шагов.

Они следовали по белому коридору. Окна наружу явили раннее утро с высоты четвёртого этажа.

По коридору шла женщина. С рыжими волосами, стройным телом и в костюме горничной. В правой руке она несла коробочку с едой.

Женщина и шаги остановились перед определённой комнатой.

На белой двери висела табличка со словами, написанными от руки: «Непорочный и Невероятный кабинет Ооширо Казуо».

Увидев надпись, женщина задумчиво наклонила голову и опустила коробочку на пол.

— Я пришла к заключению, что это требует исправления.

Она вытащила из груди фломастер, и переписала так, что теперь там значилось: «Порочный и Невнятный кабинет Ооширо Казуо». Она перевесила переписанный плакат, а затем выровняла.

— Прекрасно. Я пришла к заключению, что это превосходная работа.

Женщина нажала на кнопку у двери, чтобы её открыть.

— ?

Но та не отворилась.

Горничная озадаченно наклонила голову и повернула взгляд на кнопку.

Она заметила, что рядом воткнули клочок бумаги, на котором мультяшный рисунок Ооширо показывал большой палец.

«Издай странный звук, и дверь откроется!» — значилось на рисунке.

№8 подтянулась и попыталась решить, что ей делать, но для автоматической куклы не существовало концепции «странных звуков». Любой звук, издаваемый куклой, получал подтверждение их точных решений.

Никакое их решение не признает что-либо как «странное».

Пытаясь решить задачу, она осознала, что кое-что позабыла.

По традиции в конце месяца проводилась уборка комнаты и для этого необходимы предварительные приготовления.

Вот почему она уставилась на закрытую дверь и проговорила по коллективной памяти:

— №23, распыли инсектицид в комнату передо мной.

— Тэс.

Придя к заключению, что её удовлетворил безоговорочный ответ №23, горничная правой рукой подобрала коробку с пола.

В следующий миг она услышала нечто за белой дверью.

— Нвопей!!

Автоматическая дверь открылась, и в коридор вырвался прозрачный газ, подобно мерцающему жару.

За дверью №8 увидел большой белый кабинет.

Под лампами дневного света на потолке и посреди мерцающего газа плясал Ооширо.

…Я пришла к заключению, что это совершенно нормально.

Она прошла мимо яростно танцующего старика в лабораторном халате, держащегося за горло.

— Ооширо-сама, я принесла вам ужин.

Горничная визуально подтвердила содержимое его большого стола. Обычно на нём валялись игрушки, но сегодня там нашлось чистое место посередине. Вероятно, он занимался какой-то работой.

…Но какой?

Она вспомнила, что за месяц после битвы с 5-м Гиром произошло множество вещей.

Скорее всего, он пытался всё упорядочить после этого.

Затем она задумалась о людях, принимавших участие в том инциденте.

Половину Концептуального Ядра 5-го Гира, принадлежавшую Чёрному Солнцу, взяла внутрь себя Веспер Пушка Сандера Феллоу. Хио стала временным инспектором, и её опекун Одо жил в UCAT Ёкоты вместе с Роджером.

Фиалка была разрушена в Лаборатории Канда, но, судя по всему, для неё создали новое тело. Её старое плохо подходило само по себе, но особенности стиля её действий привели к её мастерству в бою. Стандартное тело 3-го не могло воссоздать эти особенности, поэтому автоматические куклы, которых она защищала, помогли создать для неё новое тело под Кандой.

…Я пришла к заключению, что она удачная модель.

Во время того инцидента №8 смогла снова увидеть Гиес, но утром та вернулась в UCAT Изумо. №8 ещё не встречалась с Мияко, хозяйкой Гиес, поэтому задавалась вопросом, какой она человек.

Отряд Левиафана готовился к следующим переговорам. Старшие члены вроде Изумо и Казами изредка тренировались с новичками, Хибой или Хио, и, похоже, что те совершенствовали свои навыки.

Что же касается Саямы и Синдзё…

…Они сказали, что отправятся к их соответствующим целям завтра.

Саяма направится в горы Окутамы, следуя по стопам профессора Кинугасы и своего отца, который преследовал профессора. Его местом назначения являлся дом профессора Кинугасы, который тот предположительно оставил после себя.

У Саямы была фотография здания из информационного бюллетеня, взятого им в UCAT Изумо. Основываясь на фоне снимка и данным с GPS, как раз №8 и вычислила общее расположение дома.

Поблагодарив её, Саяма спросил, может ли он ей чем-нибудь помочь, но у нее не было никаких личных надежд такого плана. Спроси он, хочет ли она, чтобы он что-либо сделал, ситуация была бы иной.

Тем не менее, горничная не спросила подобного сама.

— …

Синдзё, с другой стороны, отправлялась в Сакаи, чтобы выяснить о женщине по имени Синдзё Юкио.

Существовал немалый шанс, что она не является родственником Синдзё и это не имеет отношения к работе Отряда Левиафана.

Вот почему она хотела сделать это прежде, чем начнётся новый Путь Левиафана.

…Но Армия готовит свой ход.

Нападения Армии приобрели нерегулярный характер.

В последнее время на маршрутах рассылки для заморских источников доходов их активность прекратилась.

Это означало, что вскоре Армия сделает крупный ход.

Если же оценить состояние Пути Левиафана, UCAT уже собрало Концептуальные Ядра из 1-6 и 8-10.

Новые переговоры потребуются только с 7-м, поэтому следует хорошо это обдумать в случае нападения Армии. Пришло немало запросов на перевод из стандартного подразделения в подразделение боевых операций и оттуда в спецподразделение.

Но, несмотря на повсеместное движение…

…Я не думаю, что у Директора UCAT сегодня особо много работы.

Интересуясь, чем бы он мог заниматься, №8 глянула в сторону.

— …

Танец Ооширо приближался к кульминации.

— Ооширо-сама, как долго Вы собираетесь танцевать? — спросила она, нахмурившись. — Вы не будете ужинать?

— А, п-погоди, №8! Т-т-ты вообще понимаешь, что со мной происходит?!

Она глянула на него, поставила коробочку на стол, открыла и вытащила сосуд.

— Выглядит так, будто Вы танцуете.

— Ох, ты просто ужасна! С-слушай. М-мне нечем дыш…кха-кха-кха.

— Ооширо-сама, Вам не следует уделять чрезмерное внимание качеству произношения. Я понимаю, что Вы говорите.

— Правда?! Тогда ты знаешь, что я только что сказал?

— Ох, ты просто ужасна! С-слушай. М-мне н-нечем дыш… кха-кха-кха.

— Не буквально! Такое ощущение, что ты не понимаешь, что это значит!!

Он взялся за горло и резво запрыгал на месте.

Исходя из этого, №8 прикинула, что он хотел сказать.

…Ясно.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что вы танцуете от радости, потому что испытываете сложности с дыханием.

— Почему ты каждый раз настойчиво мной пренебрегаешь?!

— Ооширо-сама, пожалуйста, успокойтесь. …Ваша логика трескается по швам. Я пришла к заключению, что это не имеет и малейшей связи с моим пренебрежением. Прежде чем продолжить, давайте упростим проблему: в чём, собственно, заключается сложность?

— В человеке передо мной!!

Она пристально рассмотрела его вытянутый палец. Хотя и существовала возможность, что он подразумевал её, подобное маловероятно, поскольку он сказал «человек», а не «автоматическая кукла».

Основываясь на таком заключении, она обернулась, выискивая человека, который должен оказаться у неё за спиной.

№8 обнаружила окно с закрытыми ставнями, но на стекле увидела своё отражение.

Она отошла, и Ооширо теперь указывал на собственное отражение в окне.

Горничная удивлённо наклонила голову.

— Но мне уже это известно. Я несколько разочарована.

Ооширо рухнул на пол, а №8 отступила от его развалившейся фигуры.

В конце концов, в прошлом Ооширо фотографировал у неё под юбкой. Он заявлял, что у него развязался шнурок, но носил тогда сандалии. Основываясь на инструкции, которую предоставила ей Диана, №8 успешно использовала концы своих рук, чтобы применить давление на его бока и транспортировать на три метра диагонально вверх.

…Но с тех самых пор…

— Почему меня приставили к Вам, Ооширо-сама?

— Т-тебе не нравится?

Она ответила голосу с пола, взявшись за уборку на столе. Горничная забросила пластиковые модельки, куклы и мангу в мусорный ящик.

— Я не приходила к такому заключению. Ваша комната имеет высокую тенденцию к энтропии, и наличие постоянной работы приносит счастье горничной автоматической кукле. К тому же, в инструкции, которую мне предоставили, говорится, что моя основная работа заключается в транспортировке Вас по воздуху, используя различные части моего тела. Это предоставляет мне множество возможностей выполнять подобные указания, поэтому я бы назвала это превосходным местом работы. Тем не менее…

Она продолжила, сгибая все наваленные на столе DVD и опрятно заполняя ими мусорный ящик под завязку.

— Те же самые события происходят слишком часто, поэтому в последнее время мне нечем стимулировать моё устройство памяти. Я пришла к заключению, что это бедная среда для развития автоматической куклы.

— М-мне сейчас более чем хватает стимуляции. Особенно, как живому существу! В-видишь? Я бледнею и, кажись, приобретаю восхитительное чувство тошноты!

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что Вы голодны. Мне следовало закончить некоторую разовую работу, поэтому я полностью позабыла о Вас, так как ваш уровень приоритета выставлен крайне низко. Ваш ужин проходит на восемь часов позже, поэтому я принесла вам большую порцию нового рамен риса из кафетерия.

— Рамен рис? У них такое есть? Это новое блюдо?

— Тэстамент. Горячая лапша помещается поверх тарелки варёного риса. Я выбрала плоскую лапшу, поскольку она, по всей видимости, имеет наибольший объем.

— Я растолстею от всех этих углеводов!!

№8 покосилась на старика, катающегося по полу.

— Почему Вы так эгоистичны?

— У меня такое чувство, что ты меня не слушаешь, №8-кун!

— Я пришла к заключению, что вам это кажется. Мои слуховые устройства как всегда превосходно функционируют, — сказала она. — К тому же, забыла упомянуть, но в подготовке к сегодняшней чистке, я распылила в кабинете инсектицид. Если Вам тяжело дышать, я пришла к заключению, что Вам следует покинуть помещение.

— В-вот поэтому я и страдал всё это время!

В ответ она снова опустила на него взгляд.

— Почему Вы тогда затеяли танец, вместо того, чтобы сказать мне что-то настолько важное?

— №-№ 8-кун? Я только что понял, что нам не хватает общения.

— Горничная кукла не испытывает желания в небрежном общении со своим господином.

— К-как ты можешь так говорить, когда всё время небрежно надо мной издеваешься!

— Небрежно? Даже издевайся я когда-либо над Вами, это произошло бы после тщательных раздумий.

— Насколько тщательных?

— Искусственный интеллект 3-го безупречен, поэтому приблизительно длиною в доли секунды.

— Это то же самое! То же самое, что и делать, не подумавши!

№8 пришла к заключению, что перед ней человек, который никогда не поймёт, даже если заявить напрямую.

Решив просто оставить его еду на столе, горничная убрала обёртку рамена с рисом и разложила посуду с произвольной начинкой, которую принесла для него: мармелад, шоколадную стружку и мяту.

На закрытии коробки она неожиданно осознала, над чем Ооширо сегодня работал.

— Ооширо-сама, что это за документы в углу стола?

— Риииис! Риииис! Прелестный серебряный суси рииис!

№8 последовала Статье 11 Части 3-й инструкции и прижала конец ноги к его боку всего на миг, заставив его зависнуть в воздухе приблизительно на две секунды. Её работа заключалась в транспортировке его в воздух. Что происходило после, её не касалось.

Он врезался в стену, отскочил и встал.

— А-ай!! №-№ 8-кун! Мне кажется, футболить меня, немного…

— Ооширо-сама, это не относится к делу, поэтому ответьте на мой вопрос. Я прошу прощения, но этот вопрос касается одного из немногих Ваших непосредственных дел. Осматривая Ваш стол, я заметила…

— А, так ты о новокупленной мною фигурке? Это полностью превратившаяся девочка-волшебница Гомез Триггер!

№8 переломала Гомез Триггер на четыре части и выкинула их в урну.

— Аааа!!

С его странным криком открылась и закрылась дверь, но горничную это не заботило. Не обращая внимания на издаваемый им шум, она собрала документы с угла стола.

№8 прокомментировала о первых пяти бумагах.

— Почему эти заявления об увольнении адресованы Вам? Кто-то планирует уйти в такой напряжённый и опасный час, когда Армия может напасть в любой момент?

Ооширо не отреагировал. После предыдущего крика он глубоко вздохнул, скрестил руки на груди и теперь в такой позе на неё уставился.

Старик оскалился в улыбке, и №8 сделала определённое суждение об этом выражении лица.

…Он меня испытывает?

Тем временем она потянулась к чему-то ещё на столе.

Это был график действий Отряда Левиафана, написанный Саямой, но весь график сводился к одному предложению.

— Что это? В этом нет никакого смысла. Только не говорите, что Саяма-сама планирует…

Уже собираясь сказать вслух о планах Отряда Левиафана, она кое-что осознала.

Ооширо вырубился прямо в стоячей и улыбающейся позе.

…На него подействовал инсектицид?

Если он умрёт, именно она первой обнаружит тело. Её будут тщательно допрашивать, но из-за занятости ей бы хотелось этого избежать. Вот почему она схватила его за шиворот и потащила к автоматической двери.

Однако та не открывалась. Требовался странный звук.

Ох, нет, — подумала она, после чего схватила и крутанула ухо того, что держала в руке.

Это издало странный звук, и дверь открылась.

№8 наконец-то выволокла его в белый коридор. Направляясь в медпункт, она размышляла.

…Саяма-сама планировал сегодня зайти?

Не планировал. Они с Синдзё не станут заходить в UCAT, потому что готовились к отъезду на следующий день.

— ...

Ночью их школу посетит Касима, чтобы прочесть лекцию о формировании Гиров. После чего Хибе, Микаге, Хио и Харакаве предстояли тренировки и обследования.

— Но к тому времени эта запись в графике уже возымеет эффект.

Она предположила, что по указанию Саямы её держали в тайне. Но…

— Что произойдёт с Отрядом Левиафана и с Путём Левиафана?

И…

— Я просто не могу понять, что у вас на уме, Саяма-сама.

Её взгляд повернулся к темноте ночи за окном коридора.

Он тот, кто не признает одиночества.

Твоё привычное «Я»

С приближением вечера цвет неба потускнел, но ещё не окрасился алым.

В это смутное время дня в воздухе чувствовалась прохлада, и под заходящим солнцем раскатывался одинокий звук.

Ревел двигатель мотоцикла.

Большой чёрный мотоцикл направлялся на север по левой полосе дороги, граничащей на востоке с протяжной стеной.

На нём ехали крупный парень в коричневом плаще и девушка в бежевом полупальто.

На воротнике развевающегося на ветру плаща парня было вышито имя «Изумо», и на полупальто девушки также виднелось имя «Казами».

Казами держала в левой руке белый пакет из супермаркета, а правую положила на плечо Изумо.

— Каку, а тут тоже нападало немало листьев.

Деревья, растущие у дороги, стояли с голыми ветвями, а опавшая жёлтая листва разлеталась подобно волнам, когда мотоцикл проносился мимо.

Казами сосредоточилась больше на деревьях, чем на пешеходах.

— Вскоре их покроет лишь вечерняя роса?

— Не становись такой реалистичной, Чисато. Что более важно, ты смогла купить, что хотела, в супермаркете?

— Да, у них было всегдашнее кофе: «Синяя гора — Человеческий Горный Хребет»

— Ты порой довольно придирчива.

— Так ты же сам мне о нём рассказал.

— Мой интерес к кофе пошёл от твоей матери, так что технически, я просто связной.

Это заставило её ненадолго замолчать, но в итоге, она произнесла:

— Извини.

— Да брось, — ответил он, ускоряясь.

Мчащийся мотоцикл превращал вечерний воздух в холодный ветер.

Казами глянула на часы и увидела, что уже 16:00.

…Все уже с головой окунулись в подготовку к приготовлениям к внешкольному фестивалю?

До него оставалась всего неделя, и Казами планировала выступить с группой, но кое-что было гораздо важнее.

— Скоро должен начаться следующий Путь Левиафана, верно? Нам нужно поднажать с тренировками. С Харакавой и Хио у нас появилась поддержка с воздуха, так что теперь мы можем делать всё иначе.

— Но как долго это продлится?

— Э?

Сквозь ветер она услышала его ответ на её замешательство.

— Переговоры завершены для Концептуальных Ядер с 1-го по 6-го и с 10-м. У UCAT уже есть 8-е и 9-е, так что остаётся только 7-й.

Она поняла, что это значит, поэтому слегка пожала плечами.

— Да уж, этот Путь Левиафана должен почти что всё закончить… Кажись, больше не будет никаких крупномасштабных битв.

— Хоть часть тебя жалеет об этом?

— Э? Нет, я, ну, я обычный человек, так что, с чего бы мне…

— А вот часть меня жалеет.

— Нечестно, — пробубнила она, прежде чем тщательно подобрать слова. — Пожалуй… я думаю, что всё же чуточку жалко. Меня распирает гордость и счастье за таких сильных товарищей. И мы столько вложили в получение этой силы и в сражение.

На этих словах ей в голову пришли тоскливые воспоминания: уход Казами из спортивной команды по определённой причине и дрожь перед началом её первой битвы.

Прошло уже больше полугода с тех пор, как оборотень, которого девушка застрелила, чтобы спасти Саяму и Синдзё, покончил с собой.

Она много об этом переживала, но ей казалось, что, как старшей, долг велел ей не подавать виду.

Казами гадала, были ли новые лица, которые значительно оживили обстановку, её наградой.

Вот почему она спросила у него «Правда?» и ощутила, что они ускорились, когда Изумо кивнул в ответ.

— Много чего случилось… Но есть ещё одна проблема, Чисато. Армия никуда не делась.

— Ох, правда. Но они реально появятся? Ну, хотя, похоже, они часто крутятся рядом с Синдзё.

— Но она им отказала, когда они спросили, на чьей она стороне, ведь так?.. Так что они появятся. Как-никак, когда мы получим Концептуальное Ядро 7-го Гира, Путь Левиафана, считай, завершён. Но заявись они сейчас, то могли бы как удержать нас от завершения Пути Левиафана, так и похитить прочие Концептуальные Ядра, помимо 7-го. Будь я на их месте, то устроил бы полномасштабную атаку во время Пути Левиафана с 7-м Гиром.

— Ты прав, — пробормотала она, прижимаясь к нему и дав ощутить своё согласие.

…Приближается время всё разрешить.

Казами не знала, каковы цели Армии, но казалось, они знали какую-то правду, и противостояли UCAT, основываясь на ней.

И согласно тому, что она слышала от Синдзё о девушке по имени Микоку и информации, просочившейся от Ооширо и прочих…

— Армия была создана вскоре после пустого периода UCAT. Прям как нынешнее UCAT.

— Думаешь, есть связь между UCAT и Армией?

Ей трудно было подобрать слова, но она всё равно ответила.

Девушка щекой послала подтверждение его спине, и, после паузы, Изумо продолжил:

— Мне тоже так кажется. И я думаю, у них больше информации, чем у нас. Отчасти мне интересно, что мы будем делать, если выяснится, что правда на их стороне.

— Я-я серьёзно в этом сомневаюсь.

— Почему?

— Потому что Лоу-Гир выступает в роли злодея и завершает Путь Левиафана, принимая зло, которое мы причинили прочим Гирам. Это означает, мы уже сталкиваемся с правдой каждого Гира. Какая же может быть правда у них?

Её ответ был направлен на устранение неловкости от такой неправдоподобной перспективы, и Изумо произнёс привычным беззаботным тоном:

— В этом ты права. Армия вроде как состоит из потомков прочих Гиров. Если это так, их правда не может превосходить то, что мы создали в наших переговорах с Гирами.

— Видишь? — сказала Казами, отметив, что это применимо лишь в том случае, если они закончат противостоять правде всех Гиров. — Будь ещё большая правота, она бы превосходила правоту Пути Левиафана и прочих Гиров. Подобная правота провозглашала бы сам акт переговоров со злом. И единственным примером, который мне приходит в голову, будет правда террористов, отказывающихся идти на компромисс.

…Кто бы ещё это мог быть?

Когда Казами задумчиво наклонила голову, к ней донеслись слова Изумо:

— Может, и так, — начал он. — Но в любом случае, Армия наверняка готова к драке. Их организация поменьше UCAT, но они заточены на то, чтобы нас разгромить. Гиес сказала, что им, считай, нечего использовать как козырь в переговорах, но это значит, что переговорами дело не обойдётся.

— Как-то аж кровью повеяло.

Казами попыталась постичь этого невидимого врага.

— Но даже заяви Армия о своей правоте, у них ничего нет, чтобы договариваться после. Их правота не более чем причина, почему они хотят нас победить; она ничего не оправдывает. В таком случае, пускай приходят со своей дракой. Мы и сами неплохо подкачались.

— М-мне думалось, моя будущая жена просто вспыльчива, но у неё начали появляться и опасные мыслишки.

— Замолчи, — сказала она, слегка ударив кулаком по его спине.

Затем девушка горько улыбнулась, и ветер наполнился теплом.

Мотоцикл замедлялся, приближаясь ко входу Академии Такаакита.

— Но, — сказала она, когда инерция мягко толкнула её вперёд. — Нам, наверное, стоит быть начеку. Хотя неприятно делать такое по отношению к Саяме и Синдзё.

— Делать что? А, это потому, что они сегодня сваливают?

Саяма отправлялся в Окутаму на поиски дома профессора Кинугасы.

Синдзё ехала в Сакаи, преследуя Синдзё Юкио.

— Как их товарищу мне кажется, им следует немного сдержаться. Хоть и гадко на душе, но мне кажется, мы должны остановить их отъезд и вместо этого направиться на Путь Левиафана с 7-м Гиром. Гораздо безопаснее нам оставаться вместе, а не разбредаться кто куда.

Изумо ничего не сказал, и эта тишина призывала её продолжить:

— Сегодня в школу придёт Заведующий Касима, да? Хоть будет и поздновато, но он хочет прочитать нам в Библиотеке Кинугасы лекцию о формировании одиннадцати Гиров. Тогда я и скажу Саяме и Синдзё. Мне, наверное, придётся перед ними кланяться, но глядя на общую картину, я думаю, так будет лучше.

— Погоди-ка. Если начнёшь искать обоснование для того, чтобы кому-то кланяться, это превратится в привычку.

Тон Изумо полнился занудством, но Казами горько улыбнулось.

— Я просто попрошу их сохранить всё как обычно. Обыденность лучше всего годится для кропотливых и опасных времён, вроде этих. Когда мы все вместе, как обычно, нас не победить, правда?

Ветер закружился, и пейзаж повернулся направо.

Из-за его спины Казами не могла увидеть прямо перед собой, но деревья с обеих сторон сменились, и они въехали на территорию школы.

Девушка услышала вдалеке стук молотков, шлифовку и возгласы.

Это была их привычная школа и привычная повседневность.

Свет позади них наливался алым, и она увидела, как цвет окрашивает его спину.

Вечернее солнце начало медленно погружаться за горизонт.

●

Под куполом ночи растекался определённый цвет.

Это был свет. Красный свет. А именно — красный свет пламени.

Огонь размером с океан мерцал, воцарившись на обширном участке земли.

И пламя растекалось. Даже если на его пути вставало здание, огонь тёк подобно реке вдоль прямоугольного пути, покрывал его и окутывал всё.

Город пылал как растопка.

Между зданиями раз за разом проносился звук раскалённого жара. В пылающее небо вздувался палящий ветер и высвобождался повсюду.

Но этим всё не ограничивалось.

Все строения города пересекали трещины. Более крупные выглядели как порезы громадных клинков, а меньшие напоминали охватившие их нити.

Городская автомагистраль и небоскребы медленно, но уверенно рушились.

На неком здании ещё работало электронное табло.

На нём значилась дата «25.12.1995 4:32» и температура 68 градусов.

Из центра разваливающегося и горящего города виднелось определённое строение на севере.

Это был замок.

Его основная башня имела светло-голубую черепицу.

Это Осакский Замок.

Даже громадное строение, окружённое белыми стенами, не избежало разрушительной судьбы.

Крушение замка началось с трещин в нижней стене. Со звуком расколотого камня поверхность пересекли горизонтальные трещины, а площадь выше и ниже их накренилась и рухнула либо наружу, либо внутрь.

Громадный замок валился подобно сжиманию кузнечных мехов. Когда этот процесс достиг определённой точки, вес верхней структуры вызвал оползень к западу.

Весь замок потерял равновесие, словно съезжая вниз.

Верхушка основной башни осталась относительно целой, но её сорвало, когда она заскользила поверх обвала оседающего замка.

К тому времени от большинства зданий в городе остались руины.

Надземные строения, небоскребы, светофоры, дорожные знаки и вся прочая инфраструктура города канула в Лету.

Оставались только ветер, жар и тёмное небо, взиравшее на всё свысока.

————.

Но кто-то оказался там.

Он бежал через опустевший и разрушенный город, словно врываясь в самую гущу.

Тот человек был не один, и не все они бежали.

Несчётное количество людей двигалось по земле и по небу.

Эта мощь огромного числа называется военной силой, и она стремительно продвигалась.

Одни носили бело-чёрную защитную форму, другие — чёрно-белую, третьи шли в бело-синей, а одежда остальных состояла из других комбинаций цветов. Они бежали прыжками на несколько десятков метров через разрушенную территорию, и над ними пролетали люди в униформах такой же раскраски.

Во главе шел молодой человек, одетый в бело-чёрную защитную форму. Его черты лица можно было описать как резкие, и его сопровождала женщина в форме такого же цвета.

Коротко-стриженная женщина с побледневшим лицом что-то ему сказала.

————.

В её словах звучал вопрос, но молодой человек ответил не вербально.

Он просто покачал головой.

Сверху раздался иной голос, и мужчина поднял взгляд. Высоко над землей летела на метле женщина в чёрной форме.

Похожим образом в небо расчленённым боевым порядком устремились механические драконы. Они двигались на перехват чего-то, наступающего сверху.

Следом, позади молодого человека и женщины выбежал мужчина.

Вместо защитной формы он носил жилет, видоизменённый в альпинистский комбинезон.

Его волосы длиною до пояса трепетали на ветру, и на бегу он вытащил из-за спины длинный меч.

При этом мужчина выдал прощальную ремарку о продвижении вперёд.

Однако остальные не услышали, что он сказал.

Тем не менее, молодой человек с острыми чертами лица ответил молчаливым взглядом.

Этим всё и ограничилось, но затем мужчина уставился прямо перед собой.

Он повернул суровый взгляд на разрушенный город и к небу. После чего вздохнул и заговорил.

Он произнёс слова, которые положат конец этому празднеству разрушения.

Его голос призывал, чтобы нечто активное заняло место пассивного коллапса.

— Go ahead!! — воскликнул он.

●

Синдзё проснулась.

Она сделала это потому, что нечто ухватилось за её зад.

Крепкая хватка прилепилась к левой и правой сторонам.

Несмотря на неожиданность ситуации, в её голове не возникло никаких вопросов. Само действие привело её к ответу.

— С-саяма-кун?! Ты что делаешь?!

Она с криком вскочила из своего лежачего на животе положения, но как раз тогда поистине проснулась.

…Что?

Мозг и тело не поспевали за её пробуждением.

Сидя на четвереньках с одеялом поверх, как черепаха, она посмотрела на изголовье кровати перед собой, а затем вокруг.

На часах было шесть вечера, комната тускло освещалась, и единственный свет исходил от окна.

— Эм…

Синдзё потратила семь секунд в попытках вспомнить, почему она проснулась или почему спала всё это время. Как только кровь влилась в мозг, она поняла, что перед ней, но ещё около дюжины секунд ушло на возвращение памяти.

Её восстановленные воспоминания выбрали вопрос, направленный на временную локальность: почему она проснулась.

…Эм, кажется, потому что кто-то схватился за мой зад.

Действительно, схватился. И до сих пор держится.

Гадая, что происходит, она оглянулась и обнаружила на спине одеяло. По какой-то причине оно накрывало ещё что-то помимо её тела.

Похоже, позади неё что-то находилось.

— Саяма-кун, это ведь ты?

— Ха-ха-ха. О чём ты говоришь? Я всего лишь скромный дух зада. Твой зад просто столь чудесен, что…

Она пнула духа, и он спустился на пол вместе с одеялом.

…Ясно. Теперь я знаю, почему проснулась.

И теперь, раз она скинула одеяло на пол…

— Тут холодно.

Не за горами ноябрь, и в шесть часов комнату почти полностью накрыла темень.

Но в то же время она могла расслышать снаружи множество прерывистых звуков.

Такой же шум девушка слышала в мае. До неё доносился стук забивания гвоздей и грохот транспортных тележек по дорогам.

…Они готовятся к школьному фестивалю.

Точно, — подумала она. — В день начала подготовки к фестивалю…

— Я отправляюсь в Сакаи.

У изголовья её кровати лежала чёрная папка и билет на ночной поезд.

Вот почему Синдзё спала всё это время. Позже ночью она садится на поезд дальнего следования в Сакаи. Он отправлялся из Токио в одиннадцать, поэтому девушка хотела заранее вздремнуть.

Синдзё решила посетить Сакаи ещё перед спортивным фестивалем в октябре.

Она хотела последовать по стопам женщины по имени Синдзё Юкио, внучки Синдзё Канаме, члена Департамента Национальной Безопасности.

Ей казалось, женщина была чужой. По возрасту она могла оказаться её родителем, но пол не вязался. Выйди она замуж, ей пришлось бы взять фамилию мужа.

Но, несмотря на это, у Синдзё была причина следовать за ней: гимн под названием Silent Night.

…Скорее всего, она знала песню, сохранившуюся в моей памяти.

У них нашлось кое-что общее: фамилия, отсутствие родителей и та песня.

Этого хватало, чтобы её любопытство вызвало желание преследовать женщину.

А что касается её ближайшего графика, то вскоре она будет сильнее занята в школьном совете и UCAT.

Другой подобной возможности не представится.

Она знала лишь, что Синдзё Юкио взяли в церковный приют Сакаи после потери родителей.

Синдзё провела поиск в сети и обнаружила несколько разных церквей, но исходя из найденного, ни одна из них не существовала в шестидесятых, когда родилась Синдзё Юкио.

Большинство сайтов волонтёров времён землетрясения больше не работали. Она слала электронные письма и звонила в места с функциональными ограничениями, но почти ничего не узнала.

Синдзё не могла придумать иного способа, чтобы добыть информацию, оставаясь в Токио, поэтому она отправится в Сакаи и посетит городское муниципальное управление и офис местных волонтёров. Так наверняка будет быстрее всего.

По правде, ей казалось, что будет проще попросить о помощи Саяму, Ооширо или остальных.

…Но это моя проблема. А ещё…

— Саяма-кун сказал, что отправится на поиски дома профессора Кинугасы в Окутаме.

Ночью он пойдёт в горы. Ей казалось это нелогичным, но он сам по себе нелогичный человек. Она сомневалась, что он сможет себя сдержать, и с уверенностью могла сказать, что попытка остановить лишь сильнее его подзадорит.

И затем…

— Синдзё-кун, ты будешь просто меня игнорировать?

К ней обратился дух зада, так что она не обратила на него внимания. Синдзё отчетливо помнила, как учение 1-го Гира говорило, что слушать голоса злых духов чревато тем, что они могут затянуть тебя в пространственно-временной континуум.

…Ну, это не важно. Но…

— А?

Ей показалось, что перед тем, как дух схватил её за зад, произошло нечто важное.

…Перед этим у меня был сон, после которого я от удивления и проснулась.

Слово «сон» повлекло за собой воспоминания.

Ей снился пожар в городе Осака.

Было очевидно, откуда у неё такой сон. Тут Баку, и Саяма тоже вместе с ней.

От осознания, что сон показывал реальные события, девушка вздрогнула и глубоко вздохнула.

Затем она вспомнила людей, бегущих через центр разрушенной Осаки во сне.

— Саяма-кун!

Синдзё перевернулась, встала с кровати и подбежала к одеялу, свернувшемуся на тёмном полу, игнорируя при этом холод под голыми ногами.

— Саяма-кун, люди, бегущие в том сне, были твоими…

— Скорее всего, это мои родители.

— В-верно. Тогда, это была Осака, да? Основываясь на дате на табло и присутствии твоих родителей, эта сцена из прошлого, когда они отправились на помощь во время Великого Кансайского Землетрясения?

Она предположила, что он согласится, но его ответ был не таким, но и не совсем отрицающим.

Он произнёс весьма расплывчато, что для него несвойственно.

— Действительно ли так?

●

На вопрос, донёсшийся от одеяла, Синдзё удивлённо наклонила голову.

— Э?

Её озадаченный возглас, должно быть, достиг Саямы, потому что он вылез из-под одеяла, показавшись на глаза.

Он был одет в белую пижаму, и, увидев бледность на его лице, Синдзё села рядом.

— Ой, ты в порядке? Болит в груди?

— Да, — признал он.

Парень выдал одновременно облегчённый и невозмутимый взгляд, но недостаток света не давал ей нормально его рассмотреть.

Вместо того чтобы пойти включить свет, она приблизилась, стараясь не пропустить его выражение лица.

— Спасибо, — сказал он. — Боль не давала мне покоя, и я решил положиться на тебя. Ты очень помогла.

— Ты и правда думаешь, что следует полагаться на эту часть меня?

— Нет, но ты спала. Мне не хотелось тревожить твой мирный сон, поэтому я решил воспользоваться той частью тебя, что дальше всего от мозга. …Я сделал что-то не так?

— Духи зада в наши дни определённо ужасно оправдываются.

Несмотря на свои слова, Синдзё внутренне вздохнула с облегчением.

Саяма обычно молчал обо всём, что касалось его родственников, особенно родителей. Это такой же случай, но её обрадовало, что он пришёл к ней, когда изнывал от боли.

…Пускай даже его способ выходил за рамки всяких приличий.

— В общем, возвращаясь к теме, почему ты думаешь, что они не отправились на помощь после землетрясения?

— Ну, — сказал он, прислонившись спиной к спинке кровати и скрещивая руки на груди. — Проще говоря — по небу проносились немецкий инспектор Диана-кун и механические драконы. Если бы кто-нибудь в Осаке это увидел, полнейшее изумление заставило бы выдать то ещё цуккоми.

— Мне слышится предвзятость по отношению к людям Осаки, но ты прав.

— Да. Мы, может, и привыкли к таким безумным сценам, но подобные вещи никак не могут существовать в реальном мире. И для ликвидации землетрясения тебе не нужны мечи и прочее оружие.

Он скрестил руки ещё крепче и немного приподнял брови.

— В Осаке не только не было обычных людей, но в Великом Кансайском Землетрясении Осакский замок был наполовину разрушен, но здесь он был разрушен полностью… В таком случае, ответ прост. Всю территорию Осаки покрывало Концептуальное Пространство, и там произошло сражение. Иными словами, вполне возможно, что мой отец погиб вовсе не от вторичного урона, а в результате некоего иного события.

— Ты хочешь сказать…

Саяма посмотрел на неё с небольшой улыбкой на бледном лице.

— Их враг, скорее всего, являлся предшественником Армии, которая сейчас досаждает нам. Они сражались с той организацией в Осаке… и мой отец и множество других погибли. Небольшая доля удачи заключается в том, что это произошло в Концептуальном Пространстве. Создание пространства требует лишь небольшой процент от дочернего струнного колебания мира, поэтому разрушение внутри не вызвало Великое Кансайское Землетрясение в реальности.

И…

— Армия наверняка нагрянет в скором времени, но перед этим мы должны поспешно кое-что сделать. Ты и я по отдельности последуем за своим прошлым, но сначала необходимо сделать кое-что ещё.

— Хм? Мы должны что-то сделать перед отъездом?

Услышав её вопрос, Саяма с такой же бледностью выдал озадаченный вздох.

— Да. Я уже отослал предложение старику. Мы сможем обсудить это снова, когда оценим нынешнее положение. …И послушай, Синдзё-кун. У меня просьба.

— К-какая?

Он закрыл глаза и неожиданно завалился ей навстречу.

— Э? Ах, погоди! Саяма-кун?!

— Мои извинения. Судя по всему, я увидел в прошлом слишком много. Сейчас я потеряю сознание, поэтому не могла бы ты предоставить мне свои колени, пока я не приду в себя? В конце концов, мы отправляемся в наши путешествия после лекции Заведующего Касимы о формировании Гиров. Я бы хотел прикоснуться к тебе, пока можно.

С этим он обмяк и лёг своим весом и плотью на её колени.

Синдзё торопливо обняла и поддержала его, но парень уже потерял сознание.

— Саяма-кун.

Она сглотнула и медленно обратилась к бледному лицу на своих коленях.

— Ты ведь только что сказал кое-что очень важное, правда? Если твой отец и прочие погибли не от вторичного урона землетрясения, а в битве с предшественниками Армии, это полностью переосмыслит причину пустого периода UCAT.

Разумеется, даже будь это правдой, битва, произошедшая в Лоу-Гире после Концептуальной Войны, подошла к концу. Это не имело отношения к другим Гирам. Даже так, кое-что не давало ей покоя.

…Но в таком случае, почему Ооширо-сан и остальные вообще организовали пустой период?

И…

…Что, по словам Саямы-куна, мы должны сделать перед нашими путешествиями?

— Что бы это могло быть? — спросила она себя, не ожидая ответа и проведя рукой по локонам Саямы.

Она вытерла пот с его лба и опустила ресницы.

— И ты знаешь, что меня взяли в UCAT как раз после Великого Кансайского Землетрясения, правда?

Замолкнув и вздохнув, она медленно задала вопрос:

— Получается, меня подхватили во время той битвы?

Неведомое начало

Длинная стрелка часов с тиканьем двигалась.

Чёрная стрелка добралась до номера двенадцать, а та, что поменьше, достигла восьми.

К часам на белой стене был обращён только один взор. Он принадлежал молодой женщине, сидящей в офисном кресле перед широким белым столом.

— Восемь вечера? Под землёй ты напрочь теряешь ощущение времени.

Она сидела в небольшой комнате с окнами на стене перед ней, закрытыми ставнями.

Сама комната растянулась вширь, поэтому между столом и стеной за спиной женщины оставалось совсем мало места. Перед ней установили консоль, компьютер, используемый для управления аппаратурой, и три монитора.

Один из них отображал индикатор прогресса некой работы в процентах. В тексте над ним значилось «В данный момент проходит запечатывание философского камня. Не прикасаться!»

— Я до сих пор не привыкла, как у них тут всё устроено.

Женщина, бросившая ремарку в монитор, носила лабораторный халат поверх красной рубашки, расстёгнутой у шеи.

К грудному карману крепилось удостоверение с фотографией, где значилось имя «Цукуёми Мияко». На верхней части удостоверения синей строчкой было написано «Стажер».

Мияко щёлкнула пальцем по бейджу и раскрыла воротник халата.

Следом вытащила из кармана нечто, похожее на сигарету, и засунула в рот.

— Хм, сливовый вкус? — сказала она, нахмурившись.

После чего женщина встала, и кресло отодвинулось от неё с наклоном «головы». Она погладила его по спинке, словно утешая, и повернулась к часам.

Но её хмурое выражение лица не пропало.

— Странно. Почему Мойры до сих пор не позвали меня на ужин?

Она как раз собиралась окликнуть Гиес, которая стояла за дверью закрытой комнаты, но остановилась. Боевая кукла, способная расслышать её голос через звуконепроницаемую дверь, только что прибыла из Токио. Мияко не знала, может ли та вообще устать, но будет лучше проявить немного внимания.

Как-никак, я слыхала, дела там шли весьма напряжно.

Плата за командировку Гиес составляла 750 йен в час, но кукла подняла их до 780 в переговорах по телефону на пути назад.

Мияко подумала, что не стоит докучать ей сверх меры.

Затем она сдвинулась с места, быстро дошла до двери, и нажала на кнопку открытия с припиской «сильно».

Дверь резко отъехала, и на глаза показался коридор. Он оказался шире кабинета.

В следующий миг Мияко увидела перед собой Гиес, но кукла делала нечто странное.

Она вращалась против часовой стрелки, пролетая справа налево по коридору.

— …

Неожиданный поворот событий сбил Мияко с толку, и её хмурое лицо помрачнело ещё сильнее.

Она задумалась о ситуации, но размышления о слишком сложных вещах были совсем не в её духе. Профессор её семинаров, вступая с ней в спор, просил написать маркированный список для упрощения её аргументов. Хотя совсем недавно его арестовали за явные скрытые камеры.

В любом случае, она поразмыслила о ситуации.

•Я смотрю в коридор, и по нему только что пролетела Гиес.

•Гиес только что приземлилась.

•Может, я смогу отделаться от своей дипломной, раз уж моего профессора арестовали?

•Чувствуется сквозняк, и справа что-то надвигается.

Её мысли закончились на последнем пункте, и она услышала голос, напоминающий её собственный.

— Отсутствует взаимопонимание.

— Что?

Мияко поняла, что это Концептуальный Текст, но сначала ей нужно подумать о другом.

…Справа что-то надвигается.

Но она не понимала, что надвигается справа.

Девушка увидела, как от начала коридора кто-то приближался Но…

— ?..

Она не понимала. Дело не в том, что она не знала, кто приближается. Она даже не могла уразуметь, что приближается.

От потрясения Мияко воскликнула:

— Гиес?!

Она обернулась в ту сторону, где вставала кукла.

Однако девушка не смогла понять и это. Гиес стояла, но Мияко не понимала, что это значит.

— Чё?

Она понимала только то, почему не понимает.

…Я не понимаю, что она пытается сделать!

Гиес повернулась в общем направлении Мияко, взмахнула правой рукой и крикнула. Мияко расслышала слова и увидела её выражение лица. Брови куклы приподнялись, и взгляд её глаз полнился резкостью.

— Госпожа Мияко! Вернитесь в свой кабинет!!

Она услышала голос, но не понимала, что Гиес пытается передать.

В то же время девушка понимала, что нечто надвигается с другого конца коридора, но не могла понять намерений оттуда.

Пространство полностью лишилось способности прочесть намерения других.

В этом пространстве никто никогда не мог понять друг друга.

…Это нехорошо.

Человеческие мысли, как правило, создавались в ответ на движение во внешнем мире, так что же произойдёт без этого?

Мияко задумалась и пришла к заключению:

— Вот заноза, — сказала она, выдав горькую улыбку, которую никто не разглядит. — Выходит, тебе просто придётся выкручиваться, не глядя на остальных.

Она вытащила из кармана камень. Он выглядел как вулканическая порода, слепленная из белого порошка.

— Я сделаю это, нравится тебе или нет. Кто-то заказал его на новогоднюю вечеринку, но я могу использовать дополнительный текст отсюда.

С этим она раздавила камень между пальцами.

Разлился белый свет, пространство затряслось, до её ушей донёсся голос.

— Мы с тобой одноклассники сакуры.*

В следующий миг она ощутила в прежде пустом пространстве одну мысль.

Это была Гиес.

Мияко увидела удивлённый взгляд куклы.

— Госпожа Мияко?! Одноклассники?! Какая смелость с вашей стороны!

— Нашла с чего благоговеть. Этот концепт создаёт идеальное понимание между двумя личностями с каким-то общим фактором. …Но он длится всего как одна песня. Считай, это продлится около пяти минут, Гиес.

Мияко звучно отступила на шаг и вошла в открытую дверь.

Она оглянулась и увидела две фигуры, которые приближались в окружении белых волн пара, напоминающего ветер и туман.

Они надели чёрные комбинезоны и маски. Оба отличались худобой, один был безоружен, но второй держал громадный Меч Лазурного Дракона.

Мияко не могла рассмотреть их лиц и разобрать намерений. Она даже не понимала, опасно ли оружие одного из них, но обратилась к Гиес.

— Гиес, тебя только что отбросили в коридор, да? Это означает, что в тебя попала атака, которую ты не смогла заметить. Мы не можем ощутить их намерение напасть, так что окажемся полностью беззащитными. Но у тебя вроде не видно никаких повреждений. Ты сможешь как-то защититься против этого?

— Для автоматической куклы 3-го Гира нет ничего невозможного. Сколько раз мне нужно это повторять?

— Но невозможно ли для тебя поражение?

Мияко оскалилась в улыбке, и Гиес суетливо нахмурилась.

— Пока что позвольте мне сказать, что «поражение» отсутствует в словаре моих языковых функций.

— Тогда давай-ка скажу иначе: уделай их, Гиес. Уделай.

Мияко скрестила руки на груди, думая при этом, что им никак не проиграть.

— Внизу тут хранится множество Концептуальных Текстов. Раз они забрались так далеко, то могли уже украсть концептуальное оружие из запечатанного склада. Вообще, наверное, там они и взяли этот меч. Что означает — они воры. Определённо. Так что расправься с ними, Гиес. Не дай им сбежать.

— Так точно.

— Вот это внушительный ответ.

С шоколадной сигаретой во рту Мияко уставилась на двух людей в чёрном, чьи намерения не могла осознать, пока они приближались в окружении ветра.

— Я не могу увидеть этого врага, так что покажи мне, на что способна. У тебя есть время до окончания песни о сакуре.

●

Большое пространство, забитое книгами, служило библиотекой.

Она имела ярусный пол, а надпись на плите у входа гласила: «Библиотека Кинугасы».

Там стояли ряды книжных полок, но сейчас темнота ночи воцарилась везде, кроме небольшого участка.

Свободное от тьмы пространство располагалось рядом с полками у стойки.

На стене за ней свет заливал большую доску. Он исходил от небольшого проектора на стойке, а доска служила экраном.

Рядом стоял молодой человек в лабораторном халате.

Он поправил очки на переносице и почесал затылок.

— Как представитель отдела разработок, я, Касима Акио, прочитаю вам лекцию о формировании одиннадцати Гиров.

Его слова были направлены на восемь человек, сидящих за столом под тусклой лампой рядом со стойкой.

Половина из них была парнями, а вторая — девушками.

Глядя на них, Касиму посетила определённая мысль.

…Здесь всё довольно оживилось.

Восьмерку составляли Саяма, Синдзё, Изумо, Казами, Хиба, Микаге, Харакава и Хио.

…Ох и сложная группа.

Поскольку они находились в школе, Синдзё носила мужскую форму, но в такое время суток она будет девушкой.

Изумо и Казами выглядели вполне нормальными, но у них хватало своих причуд. Хиба привёл на лекцию Микаге, но её ноги работали ещё не идеально, и, помогая ей ранее, он схватил её за зад.

Хио, несмотря на свой возраст, занимала должность временного американского инспектора, и Касима слышал, что Харакава помешан на фигурках.

Это действительно разношёрстная группа детей, — подумал он.

И прежде чем все расселись по своим местам, Саяма упомянул нечто странное.

Речь шла о сне прошлого, который им показал Баку.

Касима не вмешивался, потому что дело касалось Отряда Левиафана, но, судя по всему, это связано с вторичным уроном Великого Кансайского Землетрясения, в котором предположительно погиб отец Саямы и остальные.

…Но он сказал, что возможно, тогда происходило сражение с Армией.

Касима не знал, что это значит, равно как и собравшиеся здесь.

Их знания сводились к тому, что, вероятно, там произошла битва, их родители погибли, и по какой-то причине UCAT скрыло все записи.

Саяма просил больше никому не рассказывать, потому что это могло привести к блокировке дальнейшей информации.

Они ожидают, что рано или поздно доберутся до истины, — сказал Касима про себя.

Но сейчас ему предстояла иная работа, поэтому он скрестил руки на груди и кивнул.

— Ну а теперь, я бы сначала хотел, чтобы вы посмотрели на это изображение.

— Заведующий Касима, что за глубокомысленное выражение лица у вас появилось, когда вы только что на нас посмотрели?

— Ничего, Казами-кун. Это просто означает, что у меня есть свои мысли.

Он проигнорировал резкий взгляд Казами, вытащил из кармана халата лэптоп и присоединил его к проектору.

Свет аппарата готовился отобразить экран компьютера, и восьмерка за столом в предвкушении затаила дыхание.

В следующий миг на доске площадью в шесть квадратных метров появилось видео с маленьким ребёнком. На небольшом дворе женщина держала младенца, а тот акал, вытягивая ручки к красному цветку на шпалере.

Касима повернулся ко всем.

— Видите, какая она лапочка? — сказал он спокойно. — Нет, подождите. Попрошу ничего в меня не швырять. Уж точно не полной жестяной банкой. Хотя бы не этим.

Он пригнулся под стойку, чтобы избежать летящих объектов, и вздохнул.

…Школьникам в наши дни нужно научиться держать себя в руках.

Когда они прекратили швыряться вещами, он встал и обнаружил, что Казами ожидает наготове со словарём. Она вздохнула и раздражённо произнесла:

— Послушайте, Заведующий Касима. Я знаю, она милая и всё такое, но…

— Т-так ты понимаешь?! …Погоди. Я сказал не швыряться.

…Они действительно вспыльчивы, — подумал он, ловя их гневные взгляды.

…Как они могут такое делать, когда она такая милая?

— Ну, можем пропустить важную часть, раз уж вы так хотите. Давайте перейдём к тривиальной лекции.

— Ваши ценности, похоже, немного сдвинуты не туда, но пожалуйста, продолжайте, Заведующий Касима.

Он кивнул и нажал кнопку на клавиатуре.

…Интересно, смогу ли я отделаться, если включу хотя бы ещё одно видео с Харуми.

Тут есть одно хорошее, которое я специально хранил, — подумал он. — То, что я снял на водонепроницаемую камеру в ванной, на вес золота. Если подумать, это будет первый показ Харуми полностью голой, и позже к нашему купанию присоединяется Нацу-сан. Было очень весело, но стоит ли мне показывать его здесь?

Однако он отбросил идею, когда увидел, как Казами готовит второй словарь.

— Ну а теперь, — сказал Касима, отображая на доске чёрное пространство. — В пустоте образовалось одиннадцать миров. Прошу, смотрите.

Он глянул во тьму доски и неожиданно на ней появился цвет. Это было большое аквамариновое кольцо.

— Колечко, — сказала Микаге.

Хиба погладил её по голове и похвалил, будто дитя.

Быть может, он в состоянии понять всю прелесть Харуми, — подумал Касима.

Когда он нажал на следующую кнопку, цвет на доске разросся.

Внутри большого аквамаринового кольца нарисовались маленькие белые.

Их насчитывалось десять, и внутри каждого был знак плюса.

— Вот так согласно моим предшественникам образовались Гиры. Сначала, в пустоте существовал исходный фактор, включающий в себя десять положительных Гиров…

— Как много сисек!.. А, и-извини, Чисато. Я просто подумал, кто-то должен это сказать.

Касима проигнорировал последующие звуки ударов. Он представил в голове грудь своей жены и ощутил, что парню необходима дальнейшая тренировка, если он по-прежнему говорит такие вещи вслух.

— В общем, большой аквамариновый круг — исходный фактор, а десять малых белых колец со знаками плюса являются дочерними факторами, которые стали десятью Гирами. Другими словами, они Концептуальные Ядра Гиров.

— В таком случае, не будет ли исходный фактор Первичным Концептуальным Ядром, которое возникло, когда собрались все остальные ядра? — спросил Саяма.

— Можно посмотреть и с этой точки зрения. Но так просто Гир не создать.

— Почему нет? — спросила Синдзё. — По мне, так оно выглядит как Гир, собравший все концепты.

— Будь так, это оказался бы идеальный Гир с одними лишь положительными концептами. Он бы не был разрушен.

— Ох, — сказала Синдзё, и Касима мягко постучал по доске.

— Вот почему мы считаем исходный фактор «хаотичным». В конце концов, он включал в себя элементы всех десяти Гиров. И вот что произошло с тем хаотичным исходным фактором.

Он нажал на кнопку, и аквамариновое кольцо с десятью белыми внутри неожиданно распалось.

Под всеобщие удивлённые комментарии десять белых колец разлетелись на доске.

— Как видите, исходный фактор лопнул от перенасыщения, и десять положительных концептов были посланы наружу. Некоторые исследователи говорят, что в то же время произошёл большой взрыв, создавший нашу вселенную.

Десять колец начали отдаляться, но нечто их удержало.

В центре их расходящихся путей, во тьме на месте исходного фактора образовался новый цвет.

Это было чёрное кольцо с контуром даже темнее окружающего мрака.

И пока оно разрасталось, десять белых колец вокруг замедлялись.

Затем внутри чёрного кольца возник символ. С достижением того же размера, что и остальные десять, появился символ минуса. Более того, внутри оказалось десять знаков минуса.

К тому времени, как в чёрном кольце сформировалось десять минусов, десять белых колец окончательно прекратили отдаляться.

Следом на видео произошла ещё одна перемена. Десять знаков плюса и кольцо с минусами до сих пор рисовалось как двухмерные объекты, но теперь они сменились трёхмерными сферами.

Одиннадцать сфер плыли на тёмном фоне почти как в модели атома. Чёрная сфера располагалась в центре и десять белых сфер со знаком плюса внутри начали вращаться вокруг неё.

Они совершали полный оборот.

Каждый из десяти Гиров лёг на собственную кольцевую орбиту. Они изредка пересекались и порой ныряли к отрицательной сфере, словно что-то их притягивало. Когда такое случалось, они прорывались сквозь сферу и затем возвращались на изначальную орбиту.

— В данный момент это основная теория, — произнёс Касима. — Сила взрыва исходного фактора и созданная им отталкивающая сила образовали в пространстве между десятью положительными Концептуальными Ядрами десять отрицательных. Они и стали Лоу-Гиром, который удерживает все остальные Гиры.

Синдзё подняла руку, поэтому он ей кивнул, а она задумчиво наклонила голову.

— Почему орбиты Гиров порой неожиданно меняются так, что они ныряют в Лоу-Гир, а потом снова возвращаются?

— Считается, что это возникает из-за интерференции между Гирами. Когда Гиры пересекаются, Концептуальные Ядра немного меняются и берут на себя ненужную нагрузку. Эта нагрузка служит весом, который временно притягивает мир в отрицательном направлении. Но в то же время падение туда убирает нагрузку, и он быстро восстанавливает изначальную орбиту. И затем…

Следуя его действиям на компьютере, десять белых сфер, отображающих Гиры, вращались и время от времени проносились сквозь сферу Лоу-Гира, после чего возвращались на свои орбиты.

Однако эти снижения происходили всё чаще. Снова и снова, их орбиты сужались и сжимались.

— Э? — сказали все ученики.

Все белые сферы одновременно устремились к чёрной.

Движение остановилось, и на экране возник номер: 1999.

— Это час разрушения, который должен был произойти. Все Гиры пересекутся и воспрепятствуют друг другу более чем когда-либо. Это разбалансирует Лоу-Гир с его отрицательными концептами вплоть до самоуничтожения. Затем прочие Гиры будут периодически сталкиваться друг с другом, пока не выживет тот, у которого больше всего концептов.

Следующим отозвался Саяма с Баку на голове, скрещивая руки на груди.

— И это вызвало Концептуальную Войну, верно?

— Да. И теперь, поскольку Лоу-Гир выжил, все отрицательные и положительные Концептуальные Ядра собраны в одном Гире, что сохраняет баланс. Но отрицательная активация воздействует на баланс, который отправит нас слишком далеко в отрицательном направлении и уничтожит.

— Ясно.

Они все кивнули кроме одного, кто наклонил голову.

Это снова была Синдзё, и она подняла руку.

— Э-эм? Мне тут кое-что странно.

— Что же? — спросил Касима, с толикой надежды в голосе.

— Почему мы можем существовать в отрицательном Гире?

Так ты заметила, — подумал он, кивая на её вопрос.

— Хороший вопрос. Несмотря на то, что это пространство с одними лишь отрицательными концептами, был создан мир, заимствуя при этом части культур прочих Гиров. У него нет специальных способностей, но люди могут здесь жить, и с тех пор он принял положительные концепты остальных Гиров. И по какой-то причине положительные и отрицательные Концептуальные Ядра могут существовать в Лоу-Гире в одно и то же время.

— Почему так?

Касима гордо выпятил грудь, выдавая ответ:

— Мы не знаем. По поводу этого мы ещё не достигли решения. Мы пришли к ряду причин, как и наши предшественники, но ясного объяснения нет… С концептуальной точки зрения, думаю, лучше всего просто сказать, что так устроен мир.

Он продолжил, чтобы закончить программу, которая отображала формирование одиннадцати Гиров. Начали прокручиваться титры с именем Касимы во всех полях и изображениями Харуми и Нацу на фоне.

— Это было коротко, так как насчёт того, чтобы закончить лекцию?

Едва лишь он это сказал, тихая библиотека наполнилась звуком.

Это был звон телефонов. Семи сразу.

Звонили мобильные каждого члена Отряда Левиафана, кроме Изумо.

Саяма первым остановил звук и прижал трубку к уху, медленно окинув взглядом остальных.

Наконец, он произнес:

— В филиале UCAT в Изумо появились злоумышленники?

●

Гиес исполняла свои боевые манёвры.

Она быстро бежала вперёд и глядела на противника перед собой.

У неё было два врага. Оба оказались худыми мужчинами в чёрной одежде и масках на лице.

Кукла могла их видеть, но не могла нормально рассмотреть.

За каждым действием, наделённым собственной волей, существовало намерение. Любой наблюдающий за ним подсознательно ощутит замысел и соответствующе среагирует. Вот откуда происходила идея уловок и запугивания.

Однако этот враг отключил свои замыслы концептом, предотвращающим взаимопонимание.

Это означало, Гиес могла увидеть их действия, но не могла их понять.

…Это как усиленная версия Искусства Ходьбы 2-го Гира.

Искусство Ходьбы являлось определённым боевым искусством, и как следствие, могло быть сломано, но это концепт, а значит, его не прервать. Более того, он предотвращал понимание всего остального в мире, и противник являлся как раз частью этого.

————.

Надвигалась атака. Или, по крайней мере, высока вероятность этого.

Мужчина справа, которого Гиес решила обозначать как «Чёрный 1», взмахнул двухметровым Мечом Лазурного Дракона с правой стороны.

…Что-то приближается?

Гиес попыталась спрогнозировать действия своего противника.

Он взмахнул громадным мечом горизонтально к её телу, но смысл действия просто не доходил до её мозга.

Кукла не считала его опасным.

Оптические, термальные или акустические и все прочие её сенсорные устройства функционировали, но она не могла прочесть намерения за действиями мужчины.

И вот почему она получила атаку, даже не думая уклоняться.

Клинок достиг её живота, и стальная дуга погрузилась в красный костюм.

Он с лёгкостью рассечёт её тело надвое.

Но прежде, чем это случилось, Гиес отреагировала.

————!

Она среагировала двумя способами.

Во-первых — на её губах образовалась улыбка.

Во-вторых — активировались её механические рефлексы.

Кукла направила рефлексы внутрь собственного тела.

Она влила каждую каплю своих мыслей в менее чем сотую секунды, когда клинок дотронулся до её одежды.

Вражеский меч влетел в её костюм и, прорезая её, приложил небольшое давление.

Шиворот пиджака прислонил её рубашку к искусственной коже, которая вызвала искажение тоньше нано уровня.

Гиес поняла это мельчайшее воздействие на кожу как собственную информацию.

Что бы ни произошло с её пониманием внешнего мира, кукла могла понять реакцию собственного тела.

И её тело сообщало ей о контакте с искусственной плотью.

Только теперь она поняла, что в опасности, и что на неё напали.

Гиес не могла увидеть или услышать это, но могла ощутить на коже.

…Но я пришла к заключению, что этого достаточно!!

Механические рефлексы и атлетическая способность позволили ей двинуться одновременно с прикосновением клинка к животу.

Она двинулась назад, согласовывая действие со взмахом меча.

Это был скорее скачок, чем шаг, и скорее вращение, чем поворот.

Гиес быстро перекрутилась и подогнала скорость к горизонтальному взмаху Меча Лазурного Дракона.

Кукла закружилась на пятке и переместила тело в танце с клинком у её живота.

И только тогда она достигла своей истинной цели.

Сила взмаха меча, достигающая тела через кожу, позволила ей вычислить предположительное расположение врага.

Её механические расчёты достигли ответа за миг.

— Там!!

Гиес вытащила из рукава меч и ткнула его прямо в то неосознанное расположение.

Кончик клинка с лёгкостью преодолел звуковой барьер.

С хлопком бумажного пакета он произвёл взрыв пара и ветер.

А что же касается врага на другом конце кончика меча…

— !

Гиес увидела, как он избежал клинка и отступил, но не могла понять и это.

Она лишь знала, что он уклонился, потому что не ощутила отдачи от удара после взмаха.

…Кх.

Теперь кукла знала, что враг может избежать такой быстрой атаки.

Это означало, что он являлся автоматической куклой или имел рефлексы такого же уровня.

Кто бы это мог быть? — гадала она.

— Не может быть.

Гиес неожиданно достигла определённого ответа.

Она знала, кто это был, и какой Гир создал противника перед ней, пускай она и почти не выходила на контакт с тем миром во время Концептуальной Войны.

— В таком случае…

Она знала, кто стоял перед ней.

— ?!

Кукла ощутила жар на коже слева.

Он исходил от выстрела мужчины с той стороны.

Жар дал ей понять, что там находилось солнце.

Не огонь, не пламя, не факел и даже не ад.

Эта сфера жара была известна, как солнце.

Его размеры заполняли собой коридор, и оно двигалось со скоростью брошенного мяча.

Масса жара уровня небольшого солнца не должна была существовать в этом мире, но она летела прямо на Гиес.

Оно двигалась относительно медленно, но его жар был запредельным. Простого прикосновения наверняка будет достаточно, чтобы уничтожить всё её тело.

Но Гиес никак не могла его избежать. Частично из-за его размеров и жара, но скорее потому, что прямо за ней находилась комната Мияко.

Она не могла его избежать. Для щита и оружия, чьё предназначение в столкновении с атаками врага, уклонение непозволительно.

Это означало, что солнце попадёт, но также укрепило её уверенность в личности врага.

— Вы…

Она воскликнула к врагу, стоящему невидимыми за солнцем.

В то же время масса жара перед ней внезапно развалилась.

С одним лишь звуком крушения бетонных блоков, солнце распалось.

Оно было уничтожено кем-то, кто возник у неё за спиной. И от простого прикосновения.

●

Гиес ахнула на уничтожение солнца.

————?!

Свет разрушения занял не более секунды и в тот же миг мир рассеялся.

Концептуальное Пространство было удалено.

Свет растворился, мир без взаимопонимания пропал, жар исчез, и к Гиес вернулось чувство опасности.

Брызги горячего света рассыпались подобно цветкам, и за ними по коридору бежали Мойры. Они все выглядели перепуганными, но, скорее всего, не могли двигаться внутри того Концептуального Пространства.

…Я могу оставить Госпожу Мияко на них.

С этой мыслью Гиес повернулась к тому, кто разнёс солнце, когда оно приближалось к ней.

— Кто Вы?

Её вопрос был направлен на мужчину.

Он явно был в расцвете сил и около двух метров росту. Хорошо сложенный, с зачесанными на обе стороны волосами, мужчина носил белый костюм.

Оценив его внешний вид, Гиес заявила раньше, чем он успел ответить на вопрос.

— У Вас весьма броский наряд.

— Ох, ну, не вижу в этом ничего плохого. Мне казалось, ты согласишься, Гиес-кун, с твоим-то костюмом, открывающим живот.

Небрежный комментарий мужчины заставил куклу посмотреть на себя. Из-за вращения вместе с ударом Меча Лазурного Дракона, её алый костюм и рубашка сократились до уровня груди.

Выглядело не очень хорошо, но она пришла к заключению, что это улучшило вентиляцию и выпуск тепла. Затем, вопросительно нахмурившись, она снова задала вопрос.

— Кто В…

— Ох, ну, хм. Я слыхал, у нас тут нарушители, поэтому прятался вон там с дрожащими коленками.

Гиес нахмурилась ещё сильнее, потому что «вон там» подразумевало лестницу на третий подземный уровень.

— Но туда вход воспрещён.

— Хм? Ты случайно не хочешь знать, почему я пришёл оттуда?

— Не особо.

— Да-да. Славно-славно. Не задавать лишних вопросов лучше всего. Ты знаешь своё дело.

Мужчина скрестил руки на груди и кивнул несколько раз, явно отказываясь её слушать.

Следующее действие пришло от Мияко. Она вышла из двери за спиной у Гиес и глянула по сторонам, удостоверившись, что уже безопасно.

— Гиес, всё кончилось?

— Так точно. Этот мужчина меня спас.

Услышав это, Мияко нахмурилась, глянула на мужчину в белом костюме и удивлённо наклонила голову.

— Эй, мужик. Сюда пускают только по пропускам. Спасать Гиес это хорошо и всё такое, но тебя здесь быть не должно.

— Раз хорошо, значит хорошо, правда? Разве не так это работает, Цукуёми-кун?

От факта, что он знал её имя, недоумение Мияко возросло больше прежнего.

Наконец, она снова наклонила голову и цокнула языком в пол.

— Ты кто такой? И у тебя манечка вынюхивать чужие имена? Эй, Гиес. Выведи этого мужика отсюда. О, и не забудь поблагодарить за твоё спасение.

Мужчина оскалился в горькой усмешке, а Мойра 1-я заголосила на бегу:

— Г-госпожа Мияко! Этот шумный человек на самом деле президент ИАИ, Изумо Рэцу. Он также заместитель директора японского UCAT.

Гиес и Мияко вдвоем посмотрели на Рэцу.

Стоя в центре коридора, он кивнул на объяснение Мойры 1-й и поднял руку навстречу Мияко и Гиес.

— Привет.

— Какие тут приветы! Что здесь забыл глава этого места?

— Ох, ну, хм. Можно просто сказать, что это тайна? Я не очень хорошо умею объяснять. Я вас спас, поэтому не против, если вы отпустите меня подобру-поздорову.

— Ладно, ладно уж.

Мияко кивнула и упёрла руки в бока, но при этом нахмурилась и покосилась на Рэцу.

— Но ты расскажешь мне, сколько сможешь, старик. Что это были за люди? И…

Её крик спросил то, о чём Гиес любопытствовала ранее.

— С Путем Левиафана случилось что-то плохое?!

●

Внутри неосвещённой Библиотеки Кинугасы вокруг центрального стола собралось восемь человек.

Это были Саяма и прочие члены Отряда Левиафана.

Как лидер, Саяма положил перед остальными мобильник.

Чёрный телефон предоставило UCAT.

Они глянули на замолчавшую трубку, но лишь один Саяма поднял голову.

— Ну что ж.

Его слова нарушили тишину и приковали взгляды остальных.

С их вниманием на себе он невозмутимо проговорил:

— Судя по всему, злоумышленников прогнали из UCAT Изумо. Однако также похоже на то, что были похищены могущественные лечебные талисманы и несколько прототипов оружия, запечатанных там после разработки.

— Повезло хотя бы, что никто не пострадал. Но всё же…

Казами встала перед Саямой и скрестила руки на груди, а Синдзё слева от парня с беспокойством выдала:

— Злоумышленники были из Армии?

— Если так, это означает, что они не причинили вреда своим противникам и сбежали после того, как похитили одно лишь концептуальное оружие. …Это на них не похоже.

— Но, — неуверенно начала Синдзё, затем продолжила. — Но если не Армия, то кто?

— Кем бы они ни были, одно известно точно: атака нацелена на нас. Вне всякого сомнения.

Он перевёл взгляд от Синдзё к остальным.

—Мы обладаем девятью Концептуальными Ядрами, не считая 7-го, и некоторые из них используются в качестве оружия. Это означает, что у нас есть Бог Войны, механический дракон и прочее оружие, намного превосходящее уровень современной технологии.

Вслед за небольшой задержкой все кивнули.

После этого и обмена взглядами, заговорила Казами:

— Но разве это не кажется опасным? И Саяма, особенно опасно тебе и Синдзё действовать в одиночку. Нет, не только вам двоим. Если подумать об Отряде Левиафана и прочем UCAT, разве не лучше вам не отправляться в Окутаму и Сакаи?

Переведя дух, она немного пожала плечами.

— И насчёт того сна Баку, который ты упоминал: какие-то записи и могут найтись во втором справочном помещении, так почему бы их пока не поискать? Вам не стоит особо разбредаться.

Синдзё понимала, о чём говорила Казами. Как товарищу ей не хотелось, чтобы они разъехались кто куда.

И скорее всего, Казами взялась сама об этом заявить из-за своего положения старшеклассницы среди них.

Чувствуя её намерение, Синдзё опустила подбородок к груди.

…Хм, и вправду так опасно разъезжаться по своим делам?

Она поднесла руку к губам и посмотрела на лицо Саямы.

— Казами-сан права. Будет опасно, если нападёт Армия, да?

Она смотрела на него во время вопроса и приметила, что в какой-то момент он скрестил руки на груди.

Парень невозмутимо кивнул, но…

…Э?

Что-то шло не так. Она понимала, что у него на уме другое.

Его скрещенные руки и кивок выражали понимание, но не согласие.

…У него, должно быть, есть свои мысли насчёт этого случая и как нам с ним разбираться.

Предложение Казами подразумевало сплотить их вместе. Она говорила, что они должны держаться рядом друг с другом и объединить их могучую силу для столкновения с грядущими трудностями. Все должны согласиться без проблем.

…Но о чём думает Саяма-кун?

Синдзё увидела, как он повернул на неё глаза.

Его выражение лица изменилось, но небольшая перемена в его губах была настолько тонкой, что только она и заметит.

Это была слабая улыбка, которая словно спрашивала, заметила ли девушка.

Но вскоре он стёр улыбку и глянул перед собой.

Синдзё сделала то же, словно следуя исчезнувшему выражению лица.

Там находились все. Это товарищи, которых они получили в прошедших битвах.

У них была сила, собственные причины, и они помогали друг другу.

И Саяма невозмутимо обратился ко всем.

— Это действительно превосходное время для атаки. Единственное оставшееся Концептуальное Ядро принадлежит 7-му Гиру. К тому же, сегодняшняя атака вполне могла быть предупреждением, призванным сказать, что произойдёт в случае нашего с Синдзё ухода… И вот почему у меня есть объявление. С этого самого момента…

Его голос заполнил библиотеку.

— Отряд Левиафана распускается.

1.*Отсылка на песню “Doki no Sakura” времен Второй Мировой Войны, в словах которой японский летчик-камикадзе сравнивает себя и своего погибшего боевого товарища с сакурой, и желает встретиться с ним после героической смерти.

Одинокое неповиновение

В большом тёмном пространстве потолок терялся в потемках, а четыре стены были видимы только из-за слабого освещения.

Обширная площадь тянулась на несколько километров, но её не заполняла тьма.

Свет развивался по ней без чёткого источника.

С потолка ниспадали тени, но они были единственной темнотой в основательно освещённом месте.

Несмотря на тусклость, свет равномерно распределялся по всему пространству.

В том месте, где прибывали одни лишь падающие сверху тени, появилось два новых очертания.

Они издавали две пары шагов и звук металлических ударов по полу.

Первые были шагами мужчины и женщины, одетых в чёрное. Вторым оказался звук металлической трости мужчины.

Не прекращая металлический звук, мужчина обратился к женщине, следовавшей за его спиной.

— Ну, Sf? Что скажешь об этом месте?

— Тэс. Его длина приблизительно три километра, а ширина — пятьсот метров. По моим подсчётам, оно расположено приблизительно на триста метров под землёй.

— Ха. Какой скучный ответ. У тебя что, подпрограмма давать глупые ответы на вопросы твоего хозяина?

— Тэс. Я пришла к заключению, что подобная подпрограмма не придётся вам по вкусу. Наше времяпровождение должно проходить в гармонии, поэтому такая функция будет нежелательной.

— Sf, из того, что я вижу, наше совместное времяпровождение вечно меня злит.

Итару выдал сомнительный взгляд, и Sf кивнула ему в спину.

— Тэс. Ваше кровяное давление никогда не поднимается выше среднего. Высокого среднего, но среднего.

— Ну-ка скажи, что мне делать, если у меня возникнут вопросы по поводу такого твоего решения.

— Тэс, — Sf снова кивнула со своим привычным непроницаемым лицом. — Итару-сама, попытайтесь повзрослеть… Разумеется, я не могу подобного понять, будучи автоматической куклой.

Итару молча уставился перед собой и ускорил шаг, а Sf последовала за его широкими шагами.

Её голос раздавался на фоне перебивающих друг друга шагов.

— Но что это за место? Я могу предположить, что это некое хранилище, но не более того.

— В таком случае, Sf, попытайся сказать, где мы находимся.

— Тэс, — Sf кивнула в третий раз. — Это шестой подземный уровень японского UCAT. Он должен располагаться под дном огромной впадины в большом хранилище пятого уровня. Это неизвестная локация, и мы прошли сквозь концептуальный барьер, поэтому мои ориентиры могут быть немного неточны.

— Нет, ты права. Система измерения координат немецкого UCAT проделала превосходную работу по определению нашего местоположения. …Хочу прояснить, что я тебя здесь не хвалю.

— Тэс. Не о чем беспокоиться. Я честна в своей работе и горжусь собственной функциональностью. Как следствие, хвалить меня за работу других или за сам факт, что я автоматическая кукла, будет оскорблением по отношению ко всем машинам.

И…

— Тем не менее, я не позволю Вам выполнять какую-либо ненужную работу, и это значит, что вы никогда не получите похвалы. …Следовательно, вы не заслуживаете похвал. Такова была Ваша просьба.

— Ха. Значит, я ни на что не годен, да? Это наивысшая похвала, которую ты могла мне дать. Порой бессердечные выражения машины глаголют истину.

— Тэс. Я истолкую это как похвалу моего выбора слов.

Итару замедлил шаг, оглянулся через плечо и с явным недовольством посмотрел на куклу.

— Что ещё за чушь? …Следуй за мной.

— Тэс. Подобная похвала значительно превосходит верхний предел, который я для себя установила.

Она засеменила за ним, чтобы догнать, и оказалась всего в шаге позади.

— Куда мы направляемся, Итару-сама?

Он остановился без какого-либо ответа, но из-за того, что они прибыли к центру громадного пространства.

Это место пустовало, но…

— Неужели это…

Осматривая окружающую пустоту, Sf нахмурилась.

Её приподнятый взгляд увидел со всех сторон множество репрезентаций объектов.

Они оказались скоплением теней.

Смутные очертания обретали форму, только когда напрягаешь глаза, но пространство заполняло множество кубов площадью несколько десятков метров.

Пока Sf глядела над головой и медленно поворачивалась на каблуках, Итару заговорил:

— Это центр Концептуального Пространства с наивысшей плотностью струнного колебания. Вот почему здесь видна правда этого места. Скажи мне Sf, что это, по-твоему, за гигантские очертания.

— Я пришла к заключению, что это помещения. Это этаж, который был удален и запечатан внутри Концептуального Пространства.

— Их не удалили. Им просто не позволили существовать.

— Не позволили? Кто?

Хозяин не ответил на вопрос своей горничной. Вместо этого он выдал усталый вздох.

— Здесь моё поколение UCAT.

— …

— Десять лет назад, когда это было запечатано, я и помыслить не мог, как всё обернётся. Возмутительно, Sf. Наше место теперь не более чем склад.

Прежде чем он замолчал, Sf заметила определённый факт.

На этаже, который ранее пустовал, расположилось десять рукотворных объектов.

— Это контейнеры для хранения Концептуальных Ядер.

Они представляли собой громадные белые блоки, предназначенные для транспортировки. Подобно коробочкам бенто, их можно было полностью закрыть, и все они оказались разных размеров.

Самый дальний и следующий после него имели площадь около трёх метров, но третий растянулся до размеров грузового контейнера Бога Войны, тогда как четвёртый представлял собой полуцилиндр, похожий на пластиковую оранжерею.

Пятый оказался наибольшим и свыше пятидесяти метров, шестой по размерам походил на первые два, седьмой выглядел как гараж для автомобиля, разделённый на четыре блока, а восьмой, девятый и десятый не отличались от первого.

Sf окинула взглядом контейнеры, неожиданно возникшие перед ней.

— Струнное колебание покачнулось… и затем урегулировалось. Я пришла к заключению, что скрытое явило себя. Я также засекла концепты 1-го, 2-го и 9-го.

— Верно. Грам, Ямата и B-Sp здесь. Они обладают собственной волей, поэтому, должно быть, захотели поприветствовать нас вместе с их скрытым хранилищем. Они чувствуют, — сказал он, глядя на контейнеры. — Они ощущают сбор их товарищей, которые однажды создавали миры и сражались с ними, и ощущают тех, кто их желает. И… они желают ответа.

— Ответа?

— Не знаешь, что это значит? Помнишь Армию? Если они собираются что-то сделать, это произойдёт сейчас. Они нападут как раз перед тем, как Путь Левиафана подойдёт к концу с получением Концептуального Ядра 7-го. Полагаю, они намерены победить Отряд Левиафана, похитить собранные здесь Ядра, и, возможно, взять заложников, чтобы потребовать недостающие Концептуальные Ядра. …Всё довольно просто.

— Тэс. Просто своего рода терроризм. Но где ключевое Концептуальное Ядро 7-го Гира? К тому же… — Она осмотрела белые контейнеры перед собой. — Концептуальные Ядра не союзники Отряда Левиафана?

— В скором времени ты поймёшь. Но, проще говоря, эти Концептуальные Ядра тоже хотят услышать позицию Армии. Пока, я просто скажу следующее: они хотят узнать обоснование справедливости Армии, и откуда она взялась.

Услышав горечь в его голосе, Sf повернула на него взгляд.

На его лице стояла улыбка, и он оскалил зубы, глядя перед собой.

— Sf, ты слышала об атаке на UCAT Изумо?

— Тэс. Я слышала, Гиес-сама работает над предположительным психологическим портретом преступника.

— Это приведёт к интересному ответу, но наверняка займёт пару часов.

Sf нахмурилась, но Итару не разъяснил. Горькая улыбка на его губах сказала кое-что другое.

— Армия зашевелилась, а вместе с ними и загадочные злоумышленники, но знаешь почему? Тот эгоист Саяма послал старику бумагу о роспуске Отряда Левиафана. И сегодня ночью, он вроде как отправляется в горы на поиски дома профессора Кинугасы. Тем временем, Синдзё едет в Сакаи, чтобы вычислить Синдзё Юкио.

Он ударил тростью об пол и звук эхом прокатился по пустому пространству.

— Он должен знать, что сейчас не время уходить, но Саяма зациклен на информации из прошлого. Думаешь, почему он решил отбросить безопасность Синдзё и прочих своих напарников, несмотря на то, что это вполне может поставить его и их под угрозу? Ты знаешь, Sf?

— Нет, но мне и не нужно знать, — ответила Sf. — Что бы ни случилось, они проведут Путь Левиафана. Мне незачем давать ответ вместо них. Я пришла к заключению, их ответ принадлежит им самим и это не наше дело.

— Ха. Другими словами, мы должны держать рты на замке и наблюдать за действиями тех эгоистичных детишек?

— Тэс.

Она кивнула и шагнула вперёд, чтобы встать с ним рядом.

Перед ней выстроилось десять белых контейнеров, и она произнесла перед блоками, каждый из которых предназначался для сдерживания мира.

— Я пришла к заключению, нам незачем гадать об ответе их решимости. В конце концов, они отыщут его самостоятельно. И до тех пор, мы можем спать спокойно, не предпринимать попыток понять их действия и насмехаться над ними.

— Ты пытаешься превратить своего хозяина в саркастичную персону?

— Тэс, — согласилась она, мягко повернувшись к нему и поклонившись. — Я пришла к заключению, за Вашими действиями кроется причина, поэтому, прошу, насмехайтесь над всем, выказывайте горечь к небесам и земле и высвободите величайший сарказм, способный проесть плоть и сталь.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, всё ещё согнутая в поклоне.

— Когда они узнают причину почему, я пришла к заключению, все возблагодарят Вас сполна.

●

— П-погоди-ка. Распускается? С чего бы нам такое делать?

По сухой библиотеке прокатился голос.

Он принадлежал Казами и сопровождался поспешными шагами.

Она обошла сзади сидящих за столом, направляясь к парню, который стоял с обратной стороны.

Ко времени её прибытия он уже повернул своё невозмутимое лицо к ней.

Казами стояла перед Саямой и проигнорировала, как у Синдзё рядом с ним дрогнули плечи и как у Баку на его голове ощетинилась шерсть.

— Слушай, Саяма. Что ты имел в виду под роспуском Отряда Левиафана?

Все остальные отодвинулись на её резкий тон, но Саяма оставался невозмутим.

После чего Казами задумалась. Она спрашивала напрямую, потому что считала это своим долгом или потому что её лично разозлили его слова?

…Не важно.

Она решила, что спросила бы всё равно.

— Месяц назад присоединились Харакава и Хио, и мы собрали немало силы в нашу команду с механическим драконом и Богом Войны. Кто бы нам ни бросил вызов, мы можем сражаться на полную силу. Так почему мы должны распадаться как раз перед прибытием врага?!

— Думаю, ты вполне уже можешь знать половину ответа, Казами.

На мгновение она не поняла, что он сказал.

Э? — подумала девушка, когда он поднёс руку к голове.

Саяма взял Баку, положил зверька на стол и повернул свой привычный невозмутимый взгляд к ней.

— Я оставлю Баку. С роспуском Отряда Левиафана я не вправе его брать. Я буду преследовать профессора Кинугасу из личного интереса, так что надеюсь, заботу о нём возьмёт на себя кто-то другой.

— Чт…

После его слов и игнорирования протестов, её мысли застопорились.

Казами не могла поверить своим ушам.

Она понимала лишь то, что Саяма пытается действовать самостоятельно.

…И он не собирается это обсуждать или останавливаться.

Такое чувство, что он заявлял о своей победе, пока продолжит двигаться.

В её голове возник термин «одобрение постфактум». Её нелюбовь к термину заставила инстинктивно произнести:

— Ты не можешь просто решить за нас! В Отряде Левиафана не только ты!

Ох, нехорошо это, — подумала рациональная часть её разума, когда девушка схватила его за шиворот и подтянула к себе.

— А.

Хиба зашевелился, но Микаге его остановила.

— Ей нужно это сказать.

Подталкиваемая её словами, Казами глянула перед собой.

За своей натянутой рукой она ощутила весомое существование Саямы.

— У тебя есть напарники. Здесь ты можешь действовать всерьёз, тут люди, которым ты нужен, и как раз надвигается враг. Почему ты пытаешься нас распустить?!

— Как я и сказал, половина причины уже очевидна.

— Мне не очевидна! Нужно сказать напрямую! — она перевела дух. — Я множество раз думала, что умру, но продолжала двигаться! Я даже спасла тебе жизнь! Помнишь, когда я подстрелила того оборотня в лесу Окутамы?!

Её беспокоил факт, что оборотень покончил с собой, но…

…Ты говоришь, что моя боль от смерти того оборотня и то, что я защитила тебя и Синдзё, не имели смысла?

— Кем ты себя возомнил? Если спасение тебя тогда было бессмысленным, то мы совсем пропащи.

Однако он не сразу ответил её мыслям. Это произошло лишь после длинной паузы.

— Это нельзя объяснить словами, Казами.

Он говорил как обычно спокойным голосом, и его слова вызвали у Казами определённую мысль.

…Ох.

Для него, может, так всё и было.

…Почему ты заговорил об этом именно сейчас?

Она и вправду могла не понять.

…Но ты бы не мог хоть попытаться объяснить? Мы не такие, как ты.

Они через многое прошли вместе, пусть и за такой короткий срок. Если они вообще воспринимали друг друга, как напарников…

…Мы так усердно трудились, так не мог бы выдать хоть какое-то объяснение?

— И как ты можешь такое говорить? Разве так трудно доверять сложившимся у нас отношениям?

Саяма не ответил на её вопрос.

Казами чувствовала, как его тишина укрепляет её образ действий.

Для неё Путь Левиафана и то, что она обрела, имели значение.

…Но для него всё, что мы делали, было бессмысленным?

Затем она задала последний вопрос.

— Не хотелось бы звучать высокомерно, так что позволь-ка снова спросить о самом главном. И если ты не ответишь нормально, я тебе врежу. Почему Отряд Левиафана должен распускаться в самое решающее время?

— Мне не хочется говорить.

При его словах она замерла и даже затаила дыхание.

— Разговор с тобой дал мне понять, что тебя занимает только причина, поэтому ты никогда не поймёшь, даже если я объясню. Ты только подумаешь, что поняла.

Эти слова заставили хватку левой руки на его вороте сжаться.

Она замахнулась правой рукой, и глаза Синдзё рядом с ним широко распахнулись.

— Остановись! Ты проломишь ему череп!!

Надеюсь, проломлю, — подумала Казами, взмахивая правым кулаком. Ей хотелось стереть вечно неизменную невозмутимость с его лица.

— Прекрати, Чисато!

Но как раз перед ударом голос Изумо словно украл у неё идеальный момент.

И всё за миг прекратилось.

Руки подхватили её подмышками и подняли в воздух.

— А.

Её стопы поднялись с пола, словно девушка ничего не весила. Рука, державшая Саяму за шиворот, отпустила и замельтешила в воздухе, но без крыльев Х-Wi она не могла сопротивляться

— П-погоди, Каку. Поставь меня на землю. Ты меня позоришь.

— Не поставлю, Чисато. Если я тебя сейчас опущу, добром это не кончится. У нас у всех испортится настроение.

Голос Изумо донёсся рядом с её лопатками.

Она неожиданно осознала, что Хиба, Микаге, Харакава и Хио стояли за Саямой и Синдзё.

Хиба хмурился, а Микаге наклоняла голову со своим обычным взглядом.

Харакава, с другой стороны, подпёр голову рукой и смотрел в другую сторону. Хио с бледным лицом жалась к его руке.

Рука Хио так крепко схватилась за его рукав, что проступили костяшки пальцев, и хотя она так сильно тянула, он продолжал её игнорировать. Увиденное повергло Казами в шок.

…Ох.

В голове возникло слово «простите», благодаря чему она расслабилась.

Она ощутила вздох Изумо на спине.

— Эй, Саяма-полудурок. Могу я кое-что спросить?

— Чего тебе? Не забудь, что я отвечаю только на серьёзные вопросы.

— Ха-ха-ха. Вспомни всё, что я когда-либо говорил, и повесься, придурок. …Так, ты слушаешь? Быть может, ты и не говоришь нам причину всего этого, но это не какая-то глупая причина, ведь так?

— Понятно, — Саяма нахмурился, словно говоря, что вопрос застал его врасплох. — С чего ты такое взял? Когда это я говорил что-нибудь глупое?

Синдзё невозмутимо ударила его локтем.

Он согнулся и схватился за бок, но Синдзё не обратила внимания и со смущённым лицом повернулась к Казами.

— Извини. …Но я не сомневаюсь, что Саяма-кун не сказал бы причину, даже если б ты его убила. И ещё я думаю, что все мы, включая меня, со временем поймём.

Она развела руки в стороны и быстро бросила слова, словно заполняя пустоту.

— Что если подумать об этом так? Отряд Левиафана не распускается, но Саяма-кун и я уйдём, как мы и планировали. В этом время мы будем почти распущены, чтобы вы там ни думали, так что…

— Так что пока вас нет, мы должны подумать, почему он говорит, что мы должны распасться? И если мы не найдём ответ к вашему возвращению, то действительно распадёмся?

Отряд Левиафана и в самом деле не мог функционировать без этих двоих, и по существу окажется распущенным. Так что если они осознают, почему он хочет их распада, то соберутся вместе после возвращения этой парочки.

…Но это опасное время.

Казами приложила руку ко лбу, тогда как Изумо всё ещё держал её в воздухе. Она понимала компромисс Синдзё, но могут ли они действительно лишить Отряд Левиафана дееспособности как раз перед нападением? С точки зрения стратегии Саяма являлся их командиром, а Синдзё — стрелком. Казами могла заполнить роль стрелка со второй формой G-Sp2.

…Но кто будет командиром?

— Казами.

Она повернулась на голос Саямы.

Выпрямившись и убрав руку с бока, он указал на неё.

— Слушай, — невозмутимо произнёс он. — В таком случае, я назначаю тебя временным посредником Отряда Левиафана.

— Что?!

— Ты возьмёшь на себя командование. И независимо от того, будете ли вы сражаться, есть или спать, позволь любому, испытывающему трудности, обратиться к тебе с консультацией.

Она собиралась запротестовать, но её прервал неожиданный пронзительный голос.

— Я-я думаю, это хорошая идея!

Это была Хио.

Она выделялась в серой форме, и когда все к ней повернулись, немного отступила. Рука на рукаве Харакавы не ослабла, но девушка покраснела.

— Э-э, ну, я, как новый член, с неохотой делаю замечание старшим, но…

— Почему ты следуешь этой части японской культуры, Хио Сандерсон?

— Н-но Харакава!

Она была на половину в слезах, обращаясь к Харакаве, который всё так же смотрел в другую сторону.

— Мы наконец-то собрались вместе, но сейчас над нами веет плохая атмосфера! И, эм, Казами как раз собиралась ударить в сумасшедшую голову Саямы своим ударом убийцей обезьян, который может нокаутировать гориллу!

Она сделала глубокий вдох, игнорируя разнообразные резкие взгляды в свою сторону.

— Я-я не думаю, что правильно вести себя такс!!

Она запнулась на последнем слове.

●

Только после крика Хио осознала, что натворила.

…Только не это.

Она пыталась сказать по-японски нечто сложное, и в результате ошиблась в слове.

В этом не было ничего плохого само по себе. Такое иногда случалось в школе, но девочки в её классе говорили, что это мило. Однако…

— …

Под гнётом семи молчаливых взглядов по её спине скатился холодный пот.

Только не это, — подумала она снова.

...Я показала перед ними слабость.

Со мной всё будет хорошо? Они не обратят внимания, потому что я младшая?

Когда кто-нибудь проявлял слабость, они получали атаку от мира бессмыслицы. Это, похоже, было неписаное правило группы. Парень по имени Хиба часто бегал покупать банки кофе, и Хио предположила, это из-за того, что они пользовались какой-то его слабостью.

Мне нужно что-то сделать, — подумала она, что привело её к действию.

— Э-эм, ну… — Хио выдавила улыбку. — Я-я думаю, нужно оставаться в позитиве. Ладно? Ладно? Разве нет?

Остальные обменялись взглядами и в итоге кивнули.

— Да, — произнёс Саяма, скрещивая руки на груди. — Я прощу прощения, Хио-кун. Нам следовало держать себя в руках. Да.

Он веско кивнул, и Хио вздохнула в своём сердце. Выглядело так, что её пронесло.

Затем Саяма повернул серьёзный взгляд на Изумо, который по-прежнему держал Казами.

— Изумо, Хио-кун совершенно права. Ты не согласенс?

Только не это, — подумала Хио, когда увидела, как кивок Изумо потёрся о спину Казами.

— Ага, может, она и права. Мы немного вспылили друг на друга. Разве не такс?

— Ха-ха-ха. Изумо, рад видеть понимающего человекас.

— Всё благодаря Хио. Этот разговор и вправду оборачивается хорошос.

Увидев, как Хио смолкла, Синдзё торопливо заговорила с обеспокоенным лицом.

— Саяма-кун, Изумо-сан! Не издевайтесь так над Хио! Она девочка янки, ещё не привыкшая к иностранной культуре, потому её японский не совершенен!

Ты пытаешься добить лежачего? — любопытствовала Хио, дергая за рукав.

— Харакава. Что я должна делать, когда… Почему ты на меня не смотришь?!

— Не втягивай меня в это, Хио Сандерсон.

Она как раз собиралась назвать его врединой, но прервалась от хлопка в ладоши. Звук раздался сверху.

Девушка подняла взгляд и увидела, как Казами хмурится со сложенными руками.

— Ладно, ладно, ладно уж вам. Меня уже достало, так что давайте покончим с этим. Саяма и Синдзё отправятся в свои путешествия, как и запланировано, и вернутся с информацией, которую смогут найти. Тем временем мы подумаем о загадке Саямы, а каждый из вас может совещаться со мной, если что-нибудь случится. …Всё подытожили, правда? Но что, если к нам вдруг приблизится представитель 7-го ради Пути Левиафана?

— Скажи ему подождать моего возвращения. Это всего лишь прогулка в горы, а значит, она займёт не более двух дней и одной ночи. До тех пор, можете убить время, размышляя о причине для роспуска, — сказал Саяма. — Но пожелай они драться, битва не будет считаться частью Пути Левиафана. Думайте об этом как о битвах с потомками 6-го и 10-го в прошлом.

— Ладно, ладно. Поняла. Короче говоря, как с этим разбираться решать нам. Но, — сказала Казами, заостряя взгляд на нём, — я всё равно не согласна с тем, что ты сказал.

— И не согласишься, пока будешь спрашивать у меня. …Ищи ответ в себе.

Он взял паузу на размышления, после чего продолжил:

— О, я знаю. У меня есть подсказка: ответ в том, что есть даже у меня и Синдзё-кун. Иными словами, ищите в своём прошлом. Вот о чём идёт речь.

— Нашем прошлом?

— Да. Наше прошлое разнится между собой, но оно непременно приведёт вас к причине, по которой я приказал распустить Отряд Левиафана. …Однако, не надейтесь понять сейчас, потому что в данный момент вы не желаете своего прошлого.

Хио увидела, как Казами нахмурила лоб и отвернулась. Она словно говорила, что он только отнекивается, а значит, не заслуживает внимания.

После чего вокруг воцарилась тишина.

Синдзё мягко обхватила правую руку Саямы и подбородком кивнула в сторону выхода из библиотеки.

…Они уходят, да?

Словно отвечая мыслям Хио, Синдзё повернулась к ним. Её брови опустились, но она выглядела довольной.

— Я больше не стану извиняться, но мы ненадолго уедем. Я буду думать об этом, пока меня не будет, так что давайте сравним наши ответы после возвращения.

— Мм, — сказала Микаге с кивком, и Синдзё улыбнулась.

Но после небольшой паузы Хиба встал и с серьёзным видом поднял свою бандану.

— Эм, ну, мне можно сказать? Мне тут стало интересно.

Когда Хио спросила что, он повернулся к Изумо.

— Изумо-сан, мне кажется, или ты уже некоторое время лапаешь грудь Казами-сан?

Его ответ оставил всех в недоумении, и Изумо совершил небольшое движение.

Удерживая девушку, его руки скрестились, и он поправил их положение, чтобы повернуть их к остальным и поднять грудь Казами снизу.

— Это моё новое изобретение. Я зову его Перекрёстный Хват! Ееееееееееххххх!

Едва лишь он воскликнул имя техники, ему в лицо врезали оба локтя Казами.

Ночь гостей

Прохладный ночной воздух заполнял определённое место.

Большое и тёмное пространство находилось внутри сборного здания пятидесяти квадратных метров.

В воздухе витал запах масла со слабым привкусом индустриальной горечи.

Почти весь бетонный пол заполняла глубокая дыра, дно которой невозможно было разглядеть.

Фабрика освещалась только в одном месте: лампой дневного света на кругом столе южного офиса, выпирающего подобно балкону.

Рядом с лампой затасканный кассетный плеер играл популярную музыку.

Возле стола располагалась грязная от краски электронная печь и два человека.

Один из них оказался пожилым мужчиной в рабочей одежде, а вторым была девушка.

Читая газету о скачках, мужчина негромко произнёс:

— Микоку, это последняя песня, потому переверни кассету.

— Оно не только не играет компакт диски, но ещё и без авто реверса? Почему бы не купить новый?

— Это старый товарищ, и недостатки делают его милее.

Пожилой прораб потянулся к столу и схватил сигарету.

— Хорошо, что мне можно курить рядом с тобой.

— Сино жалуется, что это вредно для здоровья?

— Она ничего не говорит, но как раз потому я и не курю.

Он засунул сигарету в рот и одной лишь правой рукой зажёг дешёвую зажигалку.

— Вы двое в последнее время не ладите, разве нет?

— Мы ладим достаточно, — сказала Микоку, скрыв лицо от слабого белого света и обняв руками одно колено. — Я просто хочу, чтобы она не лезла в сражение.

— Знаешь, вы обе просто хотите лучшего друг для друга, правда? Она не враг, так что тебе следует потолковать с ней об этом.

Силуэт девушки кивнул, но старый прораб наполнил воздух сигаретным дымом и голосом:

— Но я уверен, это произойдёт не скоро.

Он выдохнул и собрал дым во рту.

— Тебя всегда было трудно пробить на откровенность. Ты боишься, что тебя оттолкнут или невзлюбят дорогие тебе люди, потому просто избегаешь с ними говорить. Но…

Он добавил: «Я знаю, что навязываюсь, но дослушай до конца», после чего продолжил:

— Подобное поведение значит, что ты растерялась, Микоку.

— Я не растер…

— Сино-сан хочет быть с тобой. Враг противостоит нам через сражение, так почему ты так упорно отталкиваешь своих союзников? В этом нет никакого смысла.

Эти слова заткнули Микоку, и старый прораб выдал дымный смешок. Его плечи затряслись во мраке.

— Какой же ты ещё ребёнок, Микоку. Из тебя совсем никудышная девушка… Тебе следует всерьёз научиться готовить. Если собираешься жить в одиночестве до конца своих дней, это умение незаменимо.

— Никто здесь тоже не умеет готовить.

— Да уж, и вот почему Сино-сан всегда приносит нам еду. Узнав, что сегодня явишься ты, все остальные уехали в Хатиодзи.

— Так вот почему у них всегда такие недовольные лица, когда я показываюсь.

— Прости их. Они ещё молоды и зелены. Им невдомёк, как вести себя с девушкой. …Но опять же, город гораздо лучше подходит, чтобы отпраздновать завершение работы над нужным нам снаряжением.

Старый прораб выдохнул длинный клуб дыма.

Шлейф протянулся до громадной дыры на полу. Когда-то её заполнял Алекс, но сейчас там стояло несколько других очертаний.

Они напоминали людей и образовали десять колонн и тридцать рядов.

— С этими дистанционно управляемыми серийными куклами десять рабочих фабрики могут управлять целой армией.

— И кого надоумило сделать всех их женщинами?

— Мне казалось, это поможет научить тех юнцов, как обращаться с девушками. …Но, честно говоря, у нас не хватало материалов, чтобы сделать мужские модели. Они основаны на знании 3-го и у нас не было времени для разработки мужского каркаса. …Мы также спрятали в грузовом отсеке секретное оружие.

Он выдал горькую улыбку.

— Мне жаль занимать место Алекса. Нам следовало воспользоваться большим подземным помещением под передней расчисткой. Конечно же, сейчас и оно забито.

— У нас не осталось свободных помещений из-за грядущей атаки, не так ли?

Силуэт Микоку пробормотал во тьме.

— Это уже завтра. Армия наконец-то атакует японский UCAT.

●

Решение выдвигаться завтра определённо неожиданно, — подумала Микоку.

Однако их приготовления неуклонно прогрессировали, и враг почти закончил сбор Концептуальных Ядер. Условия как раз подходящие.

…Мне просто кажется, что ещё не время.

Сино, с другой стороны, словно ждала этого момента.

Вот вам и разница между тем, кто получит свою роль здесь, и тем, кто закончит свою роль здесь, — подумала Микоку, когда прораб обратился к ней.

— Но вроде бы на UCAT сегодня напали. Тацуми упомянула это, когда заходила, помнишь? В UCAT Изумо появилось два человека в чёрном.

— Только вот Армия в последнее время ничего не делала. …Им противостоит какая-то другая организация?

— Сложно сказать, — пробормотал мужчина.

Неожиданно сзади до них донёсся голос.

— ?!..

Они оба быстро обернулись.

Громкий голос исходил от интеркома на стене рядом с входом в офис.

Электронный сигнал установили достаточно громко, чтобы расслышать на фоне шума машин, и пожилой прораб почесал голову и погрузился в кресло.

— Ответь, Микоку. Я не могу даже покурить нормально, когда оно так орёт.

— Ладно.

Микоку кивнула, встала со стула и обернулась.

Она подняла трубку и задумалась, кто бы это мог быть. Это могла оказаться и Сино, уставшая от веса еды, которую принесла на ужин.

Кто бы там ни был, он принадлежал к Армии, раз добрался до фабрики внутри Концептуального Пространства.

— Кто это? — спросила она в трубку.

Ответил суховатый, но сильный женский голос:

— Эй, там. На вас напали, так что отворяйте.

Микоку не представляла, что это значит, и не узнала голоса.

И о чём она говорит?

…На нас напали?

Её неверие повлекло за собой колебание, и сзади раздался голос старого прораба:

— Кто это? Сино-сан?

Его вопрос шёл в порядке вещей, но голос в трубке определённо принадлежал не Сино.

— ?..

Она попыталась что-то сказать, но её оборвал такой же сухой, но сильный женский голос.

— О? Не отвечаешь? Вот не люблю, когда детишки так себя ведут. Я вообще их не жалую. Так что извини уж, но возьму-ка я всё в свои руки. …Полагаю, ты не сможешь ответить и на это.

Микоку попыталась сказать «подождите», но её снова прервали.

— Не отвечай, только когда тебе удобно. Не стопори то, что тебе не нравится.

Слова из трубки сопроводил красный свет, оглушительный звук, пронзивший тело Микоку, и ветер.

Это был взрыв.

Четырёхслойная стальная дверь фабрики прогнулась.

— ?!..

И она была разрушена.

Чт…

Микоку даже не закончила мысль.

Вместо этого она зашевелилась. Прежде чем прораб успел удивлённо вскочить, она побежала к разлетающимся осколкам двери.

Она рванула прямо к нападавшему, словно её тело желало сражения.

Условный рефлекс послал её в полёт к пламени взрыва, расстелившемуся от входа на фабрику.

Её рука подхватила японский меч в тканевой обмотке, стоящий у стола, ноги оттолкнулись от пола, тело прорвалось сквозь взрывную волну, а кожа ощущала жар и свет пламени.

— Кто ты такая?!

Микоку произнесла мысль, которая наконец-то её догнала, и вырвалась наружу.

Она рванулась вперёд для атаки нападавшего, поджидающего там.

●

Обеденный стол предназначался для заполнения яствами.

А в окружении улыбок всё становилось даже лучше.

Конкретный стол полнился обилием еды разного рода.

Вокруг сидели четыре человека: двое мужчин и две женщины.

Трое сияли улыбками, и один из них обратился к хмурому лицу напротив:

— Что такое, Чисато? В кои-то веки к нам зашёл Изумо-кун, а ты такая расстроенная. Ты портишь хорошее личико, унаследованное от матери. Ну, чего ты так злишься? Можешь рассказать папе…да, это будет нашим секре… Вообще, мама тут нам улыбается, так давай ты расскажешь и папе, и маме?!

Казами ответила на вопрос тем, что вонзила свои палочки в груду котлет, стоящих перед отцом.

Это был прямой и резкий укол.

После того, как красные палочки пронзили светло-коричневую котлету, она подняла их и указала кончиками отцу между глаз.

— Прости, пап. Ничего особенного, так что не переживай. А если будешь переживать и дальше…

На обратном пути девушка вонзила палочки в ещё одну котлету и поместила нанизанную еду себе в тарелку.

Она медленно облила две недвижимые котлеты тёмным соусом.

Он немного расплескался, но тёмная жидкость окрасила котлеты, словно выжатая из них самих, и растеклась по тарелке.

Казами мастерски опустила и подняла палочки, разделяя два нанизанных предмета пополам.

С двумя разделенными на части котлетами она аккуратно вытерла с палочек масло.

— Сегодня случилось кое-что неприятное. Понимаешь, пап?

Она заметила, что её отец, глядя на неё, немного побледнел, поэтому удивлённо наклонила голову и подхватила пол-литровую банку пива, стоящую перед ним.

— В чём дело, пап? Ты не будешь есть?

Она вытащила язычок, вырвалось шипение, и сбоку подтянулся стакан.

Он принадлежал Изумо.

В ответ Казами вздохнула и вылила содержимое банки, гадая, не пытался ли он так проявить заботу.

Она услышала вспенивание и пульсирующий звук льющегося алкоголя.

— Каку, ты не забыл, что у нас после еды работа в ИАИ? Разве ты не поедешь на мотоцикле?

— Мы, наверное, получим ночную вахту. К тому времени я протрезвею.

— Точно-точно. Изумо-кун настоящий мужик. Гликоген молодого парня должен выдержать такую дозу. Но я не собираюсь отставать! Мама, неси пиво и папе! Я покажу, на что годен!

Мама Казами тут же вытащила из-под стола заготовленную пятилитровую бутылку пива.

С низким звуком она поставила сосуд на стол и обратилась к мужу:

— Я хочу посмотреть немножко, на что ты способен, папа.

— Ха-ха-ха. Немножко на что я способен? По-твоему это «немножко», мама?

Следом она вытащила пятнадцатилитровое пиво, заготовленное под столом.

Звук, который раздался от его удара об стол, был практически грохотом, и жена снова обратилась к мужу:

— Я хочу посмотреть, как много ты сможешь сделать, папа.

— Пап, я думаю, тебе нужно скорее признать поражение.

— О? Но Чисато, он с лёгкостью с этим справится. Когда мы поженились, он перепил моего отца под столом. И тебе известно, что мой папа из очень влиятельной семьи, правда?

Казами молча поклялась, что никогда не будет спрашивать подробности об этом деле.

Она заметила, как со стакана Изумо поднимается пена, поэтому быстро закончила наливать и вздохнула так тихо, чтобы никто не услышал. Девушка решила сменить тему, проявляя деликатность и желая спасти отца.

— Кстати, какая у тебя следующая работа, пап?

— Ну, работая над рождественским концертом, я подумываю сделать рождественскую телепередачу. Поскольку она выйдет в конце года, мы можем подискутировать о наиболее злополучных вещах. Она будет зваться «Почему они всё ещё живы? — Дискуссия о неженатых незамужних мужчинах тридцати лет».

— Прости, но мне кажется, ты используешь слово «злополучный» в опасном контексте.

— Хм, — он поднёс ладонь ко лбу. — Ты ещё не доросла до такого? О-ох, забыл сказать. Я также работаю над образовательным историческим аниме для декабрьского театра. Там «Доктор Изобретение Гильотины», «Борись, М-р. Гатлинг!» и в тему рождества «Санта Клаус предпочитает красное». Все полностью без цензуры и с обилием шикарных реплик, вроде «Твоё ухо следующее!»

— Пап, разве в программке не говорилось, что они заставят зрителя рыдать? Просто не в том смысле, в каком ты ожидаешь?

— Ха-ха-ха. Конечно. Ты, может, и не помнишь, Чисато, но когда ты была маленькой, я взял тебя на историческое полнометражное аниме, которое помогал делать. Оно звалось «Девочка-волшебница Ста☆Лин» и было о девочке-волшебнице, которая сражалась за всеобщее равенство.

— Правда? …Название определённо громкое.

— Да, и прям как в истории, она очистила своё магическое государство и умерла в одиночестве. Ты очень огорчилась и не прекращала рыдать, но поэтому сейчас ничего не помнишь?

— Я уверена, что просто сдерживала травму!!

Она перешла на крик, но её мать поднесла палец к губам.

— Чисато, ты побеспокоишь соседей.

— Ой, извини.

— Когда в сердце скопится стресс, выпусти его, посоветовавшись с кем-то, а не гневом. Хорошо?

Казами кивнула и опустила голову с банкой пива в руках. Она также покосилась на Изумо.

…Почему он так рьяно поедает котлеты?

Девушка заметила, что её отец, освободившись теперь от пивного ада, тоже насел на котлеты, и Изумо, похоже, с ним соревновался.

Увидев это, она поднесла банку к губам.

Казами наклонила банку, а затем голову, чтобы залпом выпить содержимое. Она сказала себе, что сначала допьёт, а потом решит, рассказывать что-то или нет.

Ей много чего было сказать, но одно брало верх на всем.

…Эгоистичное заявление Саямы о роспуске Отряда Левиафана.

Она не могла поведать родителям о UCAT, но могла изменить так, словно речь шла об её подработке. Или могла приплести сюда музыкальную группу или что-то такое.

Размышляя, она громко проглотила алкоголь и услышала голос отца:

— Изумо-кун, с Чисато недавно что-то случилось?

— Похоже на то, папа. Кажись, она передумала выходить за меня замуж.

То, что они сказали, как вежливо говорили, как называли друг друга, и тон их голосов, ввергло Казами в шок. Она выразила его ударом банки по столу, и чуть не подавившись.

— Ч-что за бред ты несёшь, Каку?!

— У тебя из носа потекло, Чисато.

Она лихорадочно подхватила со стола салфетку и высморкалась. Тем временем её мать приложила ладонь к щеке.

— Извини, Изумо-кун. Чисато трудно выбирать подходящие выражения.

— Я знаю, мама. Она вечно использует кулаки раньше слов.

Казами устроила демонстрацию.

Но, стукнув его, она осознала, что это поставит под угрозу их домашнее убранство, поэтому тут же схватила его за шкирки и потащила обратно.

— П-подожди секунду, Каку.

— Только после тебя.

— Да просто послушай.

Он улыбнулся, пока она держала его за шкирки.

— О? Тебе есть, что сказать? Ладно. Говори, Чисато.

А, — подумала она, услышав это.

…Он специально меня на это натолкнул.

— Ладно уж, — сказала Казами, глянув перед собой.

Там она обнаружила, как её родители наклонились вперёд, подперев головы руками.

— В-вам незачем принимать такие выжидающие позы.

— Но мне немного грустно, и немного радостно видеть, что вы двое уже ругаетесь, как женатая парочка.

— Я бы не прочь получить чуть больше грусти, — сказал Изумо. — Особенно по отношению ко мне.

Её отец пропустил это мимо ушей.

— Когда это в последний раз Чисато с нами советовалась, вместо того, чтобы просто задавать вопросы? Вроде бы со времён урока готовки в средней школе, когда от её стряпни прочие девочки задеревенели и закопали её по шею в песочнице?

— Она тогда начала учиться готовить, ведь так?

Казами раздосадовало, что они это помнят, но Изумо во время истории выглядел на удивление счастливым. Она понятия не имела, как реагировать на щекотливое чувство, которое вызвало у неё происходящее, но всё равно решила заговорить:

— Эм, на работе…

— Тебя угнетает твой босс, Чисато?! Вот теперь я зол! Я переделаю завтрашние специальные теледебаты и переименую их: «24 часа слежки и издевательств над злостным боссом моей дочери»! …Ай!

Казами запустила тарелку с опозданием, поэтому он успел немало наговорить.

Она сказала себе в следующий раз быть попроворнее.

— Чтобы облегчить нашу работу, мы создали группу. Мы как раз только получили новых членов, и выглядело так, что у нас всё хорошо заладилось, но потом парень в центре группы неожиданно сказал, что нам нужно распасться. …И нам как раз должно прибавиться работы.

— Выходит, тебе интересно, с чего бы вам распадаться, когда впереди так много работы, и есть все нужные вам люди? Так, Чисато?

Говоря это, её мать выдала небольшую улыбку, и Казами кивнула.

Растерявшись, она начала палочками измельчать пропитанные в соусе котлеты.

— Приказав нам разойтись, он назначил меня временным лидером. …Но с его точки зрения, мы реально распались. И в то же время, мы собрали для работы лучших людей.

Она выдала вздох, который звучал почти как смешок, и преувеличенно пожала плечами.

— Если что шло не так, мы можем это исправить, но он нам ничего такого не говорил. Мы не знаем причину за всем этим, но ему будто наплевать. …Что тогда он думал о тех из нас, кто собрался для нашей работы? Он думает, что мы насколько непутёвы, что даже не поймём его ход мыслей?

— Ну, что для тебя значат сослуживцы, Чисато?

— Ну… Я могу им доверять, они опытны, умеют использовать этот опыт, и с ними весело проводить время, — она заколебалась. — Поэтому даже если будет тягостно или дела пойдут невпопад, я могу перетерпеть. …Я вложила в это много сил.

— Но звучит так, будто для него всё иначе.

Слова матери ясно прогремели в её ушах, и она подняла голову, которую в какой-то момент опустила.

Казами увидела привычную небольшую улыбку, и эта улыбка произнесла:

— Ты не можешь с этим согласиться, правда? Ты так усердно трудилась и собрала себе в помощь множество людей и силы, но это всё отбросили как бесполезное, даже не дав тебе причины. Ко всем твоим усилиям помочь этому лидеру отнеслись, как к ничего не стоящим.

Казами просто кивнула, но затем ощутила, что этого недостаточно.

— Всё это время, мы…

Говоря, девушка вспомнила всё со времен встречи с Изумо и присоединения к UCAT.

Она получила G-Sp2, закончила несколько миссий, и в итоге её поместили в Отряд Левиафана. В том лесу Окутамы она подстрелила оборотня, чтобы спасти Синдзё и Саяму, и это привело её к настоящему.

…Почему я занимаюсь такой опасной работой?

Она задавалась этим вопросом множество раз, но пыталась поручиться, что больше никогда не будет этого делать.

…В конце концов, это под силу только мне.

Казами работала над тем, чтобы с уверенностью так сказать, несколько раз чуть не погибла, но при этом и спасала других.

Затем девушка получила напарников. Она даже спасла тогда Саяму.

Но по какой-то причине, он приказал им расформироваться.

Несмотря на знание, как это опасно, он решил действовать в одиночку вместо того, чтобы работать со всеми.

Казалось, будто он говорит, что их сила, усилия и всё остальное не имели смысла.

— Почему люди не признают все усилия, которые ты вложил в некоторые вещи? И наша работа как раз стала такой интересной. Я реально настолько бесполезна?

В самом конце Саяма сказал искать причину их роспуска в собственном прошлом.

Но их прошлое разнилось между собой. Саяма и остальные расследуют своё прошлое, последовав по стопам родителей, принадлежавшим к UCAT, но Казами была обычным человеком без всего этого. У неё нет родственников, связанных с UCAT, поэтому её связь впервые проявилась два года назад во время атаки 6-го и 10-го.

…Он же не говорит, что могут остаться все, кроме меня?

Он хочет сказать, что дальнейшее сражение будет слишком тяжёлым без прошлого, дающего причину сражаться?

— О чём он думает? Я что, слишком о себе возомнила? Мне следовало просто проявить безразличие?

Бормоча волнующие вопросы, она осознала собственную робость.

Девушка подняла взгляд и обнаружила, что родители молча смотрят в её сторону.

Ей казалось, что она заговорила только потому, что не выдержала их молчаливых взглядов, и знала, что скорее жалуется, чем советуется с ними, но, несмотря на это, быстро произнесла:

— Ч-что я должна делать в таких случаях? Вы знаете?

— Ну, — начал ей отец, сделав паузу. — Тебе особо ничего не остается, так что делай, что хочешь.

— Э?

Её отец положил в тарелку котлету.

— Это твоя проблема, а раз ты не знаешь, что делать, то куда уж нам? Но появись у тебя какая-то идея, мы поддержим её, даже покажись она бесполезной. К сожалению, у тебя, похоже, нет никаких идей. …Вот что сейчас и происходит, Чисато. Ты до сих пор не достигла того места, где он предложил вам разойтись.

— Я до сих пор не достигла того же места, что и он?

— Верно. У него есть идея, но у тебя нет ничего, чтобы ей противостоять. Просто, не так ли? Будь у тебя идея в противовес его решению о роспуске, ты бы смогла понять, почему он так решил, и найти способ с этим разобраться. И… — он разделил котлету. — Сможешь ли ты понять его мотивацию, полностью зависит от того, что ты держишь в себе. Это зависит от того, существует ли ответ в тебе в качестве прошлого опыта.

— Ты говоришь совсем как он.

— Правда? Тогда он должен быть удивительно классным, воспитанным, умным и чудесным человеком!

— Кья! Папа, ты невероятно самоуверен!

— Ха-ха-ха. Просто невероятно положись на меня, мама! Твои котлеты столь чудесны, что…

Его слова неожиданно оборвались, когда он поместил котлету в рот. Он также перестал двигаться.

Его застывшее лицо постепенно побледнело, а затем покраснело. Женщина, сидящая рядом, начала хлопать.

— Сегодняшняя победа за папой! Как жаль, Изумо-кун.

— Проклятье, я определённо выиграю в следующий раз!!

— Э-э, мам, пап? У нас тут как бы серьёзный разговор. Так что, ну, в этой семье что, правило заканчивать абсолютно всё на шутке?

Едва лишь она спросила, как отец вскочил со стула и убежал от стола.

Изумо удивлённо наклонил голову и подхватил безопасную котлету, но всё равно озаботился разделить её и проверить, что внутри.

— Что было в той?

— Я скопировала то, что Чисато сделала во время своего урока готовки в средней школе. Она когда-нибудь делала это тебе, Изумо-кун?

Изумо медленно повернул взгляд в направлении Казами.

— Чисато, тебе не нужно глубоко копаться в своих прошлых опытах. Мне кажется, последняя версия тебя лучше всего.

— Незачем так тщательно выбирать слова!!

●

Микоку не сдерживалась.

Девушка понимала, насколько неопытна в бою, поэтому ей больше ничего не оставалось.

Она мгновенно бросилась изо всех сил.

Микоку пролетела через центр взрыва и ветра, дующего через вход фабрики, и вытащила из ножен свой японский меч.

Она запустила себя из тёмной фабрики в тёмную ночь.

Её кожи коснулся ночной воздух, а окружающий её горьковатый дым сдуло прочь.

Двор был довольно большим.

И враг…

Она его нашла.

— !

В центре стометровой расчистки стоял кто-то в белом.

Сначала она подумала, что это боевая форма UCAT, но то оказался просто белый боевой плащ.

Его носила женщина.

Она была высока и хорошо сложена, и за её спиной виднелась коса каштановых волос. Микоку прикинула, что по возрасту ей около пятидесяти.

Чтобы сделать себя непростой целью, Микоку побежала вдоль выемки на краю расчистки, заходя справа.

— Ты кто вообще такая?!

— Ты серьёзно думаешь, что женщине пристало на такое отвечать?

Женщина взмахнула обеими руками вверх и вперёд, и нечто появилось из её рукавов.

— Пистолеты?!

— Ох и скучная же мысль. Мне аж захотелось услышать твой крик.

Объекты, появившиеся из её рукавов, напоминали молоты.

К концам выкрашенных белым цветом металлических жезлов крепились пятнадцатисантиметровые цилиндрические боеголовки из белого металла.

Наступая, Микоку ахнула:

— Панцерфаусты?! *

— Они для более массового пользования, чем этот твой меч. Их делали так, что даже женщинам и детям по силам их использовать.

Женщина нажала на кнопку запуска на части жезла.

С обратной стороны, спрятанной в рукавах, должно быть, вырвался выхлоп, потому что её плащ затрепетал. В то же время Микоку услышала запуск боеголовок.

После взрывного звука она увидела, как две боеголовки полетели к ней с расстояния всего в два метра. Пара взрывов быстро летела, волоча за собой по часовой стрелке спираль белого дыма.

— !..

Это случилось так неожиданно, что Микоку пропустила время для уклонения.

Две боеголовки вертелись во время приближения, поэтому девушка не могла двинуться между ними.

Сосредоточившись на одной, она сможет избежать только её, но это оставит девушку на пути следующей. А значит, она продолжила бежать.

— …

Микоку не колебалась.

Она двинулась, чтобы избежать правой. Сразу же после уклонения спиральный путь левой приведёт боеголовку прямо к её животу слева снизу.

Девушка это знала, поэтому лишь на волосок увернулась от правой. Снаряд просвистел прямо под ухом.

Но не проделай Микоку такого компактного уклонения, она бы полностью подставилась под второй выстрел.

Тем временем левая боеголовка прибыла.

Вращение по часовой стрелке послало её снизу слева, но девушка отреагировала.

Она шагнула вперёд навстречу снаряду.

Микоку шагнула левой ногой и повернула стопу в сторону.

Она тут же переместила меч в левую руку и послала обратную часть клинка вперёд.

— !..

Она взмахнула мечом, словно зачерпывая что-то снизу.

С треском металла её клинок поразил нижнюю поверхность летящей боеголовки.

Она воспользовалась изгибом лезвия, чтобы запустить снаряд вверх.

— Кх!

Чтобы поддержать спиральную траекторию, девушка повернула боеголовку прижатой к ней задней частью клинка.

Она развернула всё тело, ощутила на кончике клинка вес и импульс снаряда и изменила его направление, не прерывая движения.

После полного разворота она выглядела как атлет, швыряющий молот.

— Для новогоднего подарка немного рановато, но лови!

Она воспользовалась мечом вместо баллисты и швырнула боеголовку назад женщине в белом.

Снаряд полетел к женщине с изначальным ускорением, и центробежная сила его вращения по-прежнему сохранилась.

В следующий миг боеголовка, от которой Микоку уклонилась, приземлилась и взорвалась у девушки за спиной.

Ударная волна, шум и взрыв пронеслись мимо неё и поддержали её прямое ускорение.

И запуская себя вперёд, она увидела, как женщина взмахнула руками вниз.

Из её рукавов появилось больше оружия.

На этот раз оно действительно оказалось пулевым.

Но это были покрашенные в белый пулемёты, на две трети её веса.

…Что?!

Микоку скорее удивило не появление оружия, а нечто другое. Взрывной снаряд всё ещё летел к женщине после броска, но та с улыбкой держала тяжёлые пулеметы под мышкой.

— …

Боеголовка попала.

Эффект походил скорее на столкновение ветра, чем на полноценный взрыв. После первого взрыва позади Микоку, ударная волна рядом с грудью женщины поразила её спереди.

Со звуком рвущийся бумаги щёку Микоку рассекло. Воздух обрушился на неё с такой силой, что образовал вакуум. Она также ощутила холодные разрывы в разных местах на коже, но не придавала им значения.

Девушка увидела, как в небо вздулись красное пламя и дым.

Над миром словно с запозданием пронёсся звук взрыва.

В следующий миг Микоку визуально подтвердила, что её противник всё ещё жив.

— Как?

Несмотря на вопрос, правда перед глазами говорила это ясно.

Будто отталкивая чёрный дым, женщина в белом боевом плаще шагнула ей навстречу.

Она была полностью невредимой.

Её волосы, лицо, улыбка, зубы и выражение лица остались нетронуты. На её одежде не обнаружилось и следов копоти.

Её оружие не отличалось. Два дула уцелели и нацелились на Микоку, когда женщина спустила курок.

Затяжные ноты взрыва растворились в небе вместе с дымом.

В следующий миг Микоку осознала, что лишилась правой руки.

Она не ощутила боли, но испытала жар в плече. Столкновение сотрясло основание её тела сильнее, чем плечо, и в голове возникло слово «раскат».

И всё же, она заставила себя продолжать бег. При обычном беге сотрясение тела потащит её вниз, и будут потеряны другие его части, поэтому она изо всех сил скакнула налево.

Звук стрельбы прибыл после и без колебаний прокатился справа.

— !..

Не успев толком закончить прыжок, Микоку оттолкнулась от земли и побежала.

Она подняла за собой песок расчистки, помчавшись вперёд.

На втором шаге она осознала, как что-то льётся из правого плеча, и как та часть её тела похолодела.

Девушка не могла остановить потерю силы.

…Но что за защита у этой женщины?!

Если это концептуальная защита, то она довольно сильна. В конце концов, её боеголовка уничтожила дверь фабрики, на которую наложена своя концептуальная защита. И раз она невредима после такого же взрыва…

— Ты какой-то монстр?!

— Не смеши. Я бог, — женщина с улыбкой повернулась к Микоку. — Вся моя сила божественна. Помни это, девочка. Я вооружена Божественными Панцерфаустами и Божественными Пулемётами. А ещё…

Она отбросила прочь пулемёт в правой руке, чтобы сменить оружие.

Это была отличная возможность.

На меч Микоку для будущей битвы с UCAT наложили концепт. Это усовершенствованная версия концепта «рассечения и пронзания», и он создан для разрезания брешей в оборонительных концептах.

Защита её противника смогла выдержать тот взрыв, поэтому способна полностью защитить от силы, распространённой по всей поверхности.

Но как она справится с ударами в одну точку?

Во время смены оружия враг окажется беззащитным.

…И если она абсолютно уверена в своей защите, то потеряет бдительность!

Разница между уверенностью и небрежностью была тоньше бумаги, поэтому Микоку атаковала, чтобы превратить самонадеянность женщины в халатность.

Она двинулась вперёд.

Недостающая правая рука влияла на её равновесие, а движение всего тела со взмахом меча в левой руке может с лёгкостью разрушить баланс.

Вот почему девушка выбрала прямой укол, посылая левую руку вперёд.

Она нацелилась на место, где защитный концепт будет слабее всего. Речь шла не о стыках в подвижных частях, как в обычной броне. У концептов нет плотности, поэтому они равномерно распределяются без складок. Однако, она всё равно знала место, где он будет слабее всего.

…Центр груди, где он уже активировался!!

Боеголовка женщины предназначалась для уничтожения защитных концептов, а значит, её собственный концепт будет уничтожен взрывом.

Поэтому Микоку рванулась туда.

Она шагнула вперёд в тот же миг, когда женщина взмахнула рукой, и запустила атаку одновременно с поднятием руки противницы.

Микоку швырнула левую ногу вперёд.

Едва лишь достигнув земли, девушка повернула стопу наружу, чтобы повернуться и накопить импульс.

Словно удлиняя согнутый левый локоть, она послала кончик клинка в центр груди женщины.

Его путь шёл почти по идеальной прямой.

— !!

Подобранное время атаки не могло быть лучше.

И в следующее мгновение Микоку увидела, как клинок раскололся на куски.

— ?!..

С прикосновением к белому плащу женщины он переломился со звуком битого стекла.

Не было даже времени на появление трещин. Он мгновенно рассыпался до самого основания.

…Почему?

Её вопросительные глаза уставились на меч, от которого теперь осталась лишь рукоять.

Гарда меча затряслась, а затем отпала.

Но Микоку не наблюдала за её падением.

Женщина перед ней подняла правую руку, словно собираясь почесать лицо.

Она засунула ладонь за шею и достала из-под воротника оружие.

Это была противотанковая базука для стрельбы с плеча.

— Я извиняюсь за тот. Он был довольно старый. Для современной девочки такое подойдёт лучше? Я изучала этот мир, чтобы создать эту Божественную Противотанковую Базуку. Милая, правда?

На конце похожего на ружьё объекта имелась тонкая ромбовидная боеголовка.

Микоку увидела, как она прижалась к её груди. Она ощутила его вес и холодную поверхность.

— Сегодня UCAT Изумо атаковали какие-то люди в чёрном. Это была ты?!

— Атакующие парни в чёрном? Ничего об этом не знаю. Что за идиотская затея? …Чтобы развеять подозрения, я скажу тебе, кто я. Я бог 10-го Гира. Можешь звать меня Ёрд* «Неоправданных Ожиданий». Я приняла приглашение от Хаджи, поэтому тут, чтобы помочь Армии. Но после того как я установила фейерверк для приветственной вечеринки в мою честь, прибежала какая-то дурочка и на меня напала.

— Приветственной вечеринки в твою честь?! — завопила Микоку. — С чего бы тебе на нас так нападать?!

— Не знаешь? — ответила женщина по имени Ёрд. — Сейчас конец октября, самое время для фестиваля «Избей или угости». Счастливого Хеллоуина и всё такое. Но опять-таки, я впервые принимаю участие.

Микоку услышала голос.

— Ты же девушка, разве нет? Так и одевайся соответствующе.

Испытанное после было не поражением. Она испытала, как всё её тело разнесло на куски.

1.*Панцерфа́уст (нем. Panzerfaust, броневой кулак) — немецкий одноразовый гранатомёт времён Второй мировой войны.

2.*Ёрд (Йорд, др.-сканд. Jörð [ˈjɔrð], «Земля») — в германо-скандинавской мифологии женщина-ётун, священная божественная земля, когда-то родившая Тора. Ёрд считается богиней, как и другие ётуны, состоящие в связи с богами. Имя Ёрд встречается в скальдической поэзии как для поэтического обозначения земли, так и в кеннингах для Тора.

Чувство разлуки

Небольшое помещение окружало на уровне пояса прозрачное ветровое стекло.

Это кабина, и в длинном переднем сиденье сидел парень.

Он имел красновато-смуглую кожу, неопрятные волосы и носил чёрную рабочую одежду.

Когда он касался индикатора консоли, тот отображал несколько волн.

— Ты сможешь их подогнать, Харакава? — спросил голос.

— Да, оставь только те, что здесь, Сандер Феллоу.

Харакава дотронулся до одной из волн и все прочие без такой же амплитуды исчезли.

Изображение увеличилось, и всё волны приблизились к центральной.

— Похоже на радио, — сказал у него за спиной голос девушки.

Харакава обернулся и обнаружил девушку в синей защитной униформе. Она поднималась со второго сиденья и держала переносной пылесос.

Увидев её улыбку и колыхание коротких белых волос, он только кивнул.

—Мы пытаемся подогнать передатчик к Лоу-Гиру. Во-первых, удали те, что с концептуальными показаниями.

— Принято, — сказал Сандер Феллоу.

Волны сошлись между собой, и Харакава услышал новый голос.

— …кава-сан, ты меня слышишь?! Серьёзно, ты хоть понимаешь, насколько неприлично закрываться в прозрачной комнате с девушкой? Какое счастье, что мне попался такой неприличный старшеклассник.

— Ты что дурак, Хиба? Нет, постой-ка. Хиба, ты и есть дурак. …Хио Сандерсон, даже не думай краснеть.

Он повернулся к Хио, которая со смущённым видом вернулась к чистке второго сиденья.

Харакава отвёл взгляд, чтобы посмотреть за ветровое стекло.

Там он обнаружил тёмное пространство.

Это хранилище и ангар для разнообразного оборудования, расположенное на пятом уровне японского UCAT. Со времени атаки UCAT площадь открыли, поэтому различные отделы использовали её для хранения и срочной работы. Её также использовали для экспериментов с крупным концептуальным оружием.

В центре этого этажа стоял тридцатиметровый механический дракон по имени Сандер Феллоу, а внутри кабины, расположенной на его голове, сидел Харакава.

Хио призвала Сандера Феллоу, чтобы провести осмотр его различных частей.

После атаки на UCAT Изумо, Харакава и Хиба привели Хио с Микаге в японский UCAT. Они находились здесь в качестве телохранителей, а ещё потому, что им казалось, что Отряду Левиафана будет лучше держаться вместе.

Сейчас было восемь вечера, но скоро на следующую смену прибудут Казами и Изумо. После этого они планировали провести ночь в додзё деда Хибы.

…Так мы сможем примчаться сюда, если что-нибудь случится.

Они также не подвергнут себя опасности, действуя в одиночку.

Это была идея Казами. Она хотела сохранять максимальную осмотрительность на случай возможного нападения.

…Такое ощущение, что она делает это назло решению Саямы.

Харакава гадал, что произойдёт.

…Я просто не понимаю, почему Саяма приказал нам расформироваться, или почему казначей так взвелась.

Он присоединился к Отряду Левиафана месяц назад, но с тех пор не принимал участия ни в одной битве. Равно как и не проходил какой-либо крупномасштабной тренировки.

Благодаря этому он не чувствовал какую-то неловкость и не питал надежд о сложившейся ситуации.

Хио с другой стороны выглядела чрезмерно воодушевлённой от первого приобретения напарников.

Брошенное в лицо этой надежды слово «роспуск», похоже, её пошатнуло, но заявление Саямы о поиске прошлого будто мотивировало обратно.

На пути сюда она определённо хотела что-то сказать.

Скорее всего, девушка хотела спросить о значении слов Саямы, и поможет ли Харакава ей с расследованием прошлого, но так и не смогла ничего из себя выдавить.

— Но что же мне делать, если она всё же скажет это.

— Э? Т-ты что-то сказал?

— Нет. Это не моя проблема, Хио Сандерсон.

Серьёзные люди всегда попадают впросак, — молча посетовал он. — В скором времени она, наверное, злостно сожмёт кулачки и спросит, задумываюсь ли я всерьёз о своём прошлом. И вместе с тем, она уже решила для себя, так это или нет.

В случае Харакавы «прошлое» сводилось к отцу.

Парень размышлял о нём, разбираясь с инструментами.

…Он был снайпером, а значит, ему вряд ли приходилось возиться вот так с механическим драконом.

Харакава слышал, что отец погиб после того, как ВВС США отправило его на помощь с Великим Кансайским Землетрясением. Он всегда считал, что мужчина занимался ненужными вещами и сгинул без единой мысли о семье, но согласно прошлому, которое увидел Саяма, в Осаке произошло какое-то сражение.

…И моя мама наверняка тоже там была.

Он не сказал ей о своей работе UCAT, и не просил объяснить, почему она знает об этой организации.

Она по-прежнему скрывала существование UCAT, и парень сомневался, стоит ли их упоминать. Хио, должно быть, осознала его чувства, потому что тоже не расспрашивала его мать.

Но основываясь на словах Саямы, он был уверен, что его мать что-то скрывает о смерти отца.

Спроси он, скажет ли она ему правду?

И поможет ли знание об этом выяснить, почему Отряд Левиафана следует распустить?

Гадая об этом, Харакава быстро осмотрелся вокруг.

Слева стоял чёрный гигант. Даже для гиганта он доходил Сандер Феллоу только до плеч, но в семь или в восемь раз превосходил рост парня, стоящего у его ног.

Парня звали Хиба, и он держал возле уха телефон.

— Звучит так, будто связь налаживается, Харакава-сан. А как у тебя, Микаге-сан?

Стоящий рядом с ним чёрный гигант кивнул и со скрипом поднял правую руку.

— Да. Я его слышу.

Харакава глянул на чёрного гиганта, взирающего на Хибу.

— Она может использовать его без тебя?

— Теперь немного может, и в будущем, наверно, сможет даже больше. А ещё, Сусамикадо эволюционирует вместе с ней, а значит, к тому времени, как она сможет всё сама…

— Сусамикадо и я сможем двигаться даже больше, чем сейчас.

Частичка радости в голосе Микаге дала Харакаве кое-что понять.

…Они действительно сильны.

Затем парень ухватился за поручни с обеих сторон сиденья.

— Как насчёт испытаний движения?

Когда техник ответил, Харакава двинул машину. Его назначили пилотом Сандера Феллоу, но обычно не представлялось возможности полетать на нём вне боя. Хио не соединялась с драконом, поэтому он мог провести низкоуровневое испытание встроенных движений машины.

Наклоняя Сандера Феллоу налево, Харакава услышал слабый металлический звук.

Подталкиваемый тишиной вокруг, он проговорил:

— Если подумать, Саяма и Синдзё как раз должны прибыть на станцию.

Хио была ближе, но ответил Хиба.

— Ага, они пошли пешком, так что должны добраться туда где-то сейчас, если учесть время на сборы в общежитии. Надеюсь, на них не нападут.

— Они отправляются в горы Окутамы и в Сакаи. Сомневаюсь, что на них нападут там, Хиба. Что более важно, ты знаешь, почему Саяма сказал, что Отряд Левиафана следует распустить?

— Понятия не имею. Быть может, он думает, что мы недотягиваем. Он сам настолько умелый, что в его глазах мы можем отставать.

— В этом на удивление много смысла, — пробормотал Харакава. — Смотрю, твой взгляд на это отличается от нашего гневного казначея.

— Ну, — сказал Хиба, почесав затылок. — Это потому, что мы думаем обо всём по-разному. Лично я, наверное, всегда буду искать, куда развиваться.

— Ясно, — пробормотал Харакава. — Значит, все разные.

Он двинул руками по консоли, чтобы перестроить моторы Сандера Феллоу.

— Мне этого не понять. Полагаю, Хио тоже. Мы были частью этого лишь месяц, и столько времени не достаточно, чтобы узнать, насколько мы сильны и на что способны.

— Харакава-сан, мне кажется, ты и Хио-сан сильнейшие члены группы.

— Я ни разу не дрался в официальном бою со всеми вами, но ты в курсе ситуации, Хиба? Сила Сандера Феллоу оставлена Хио. Я просто нанятый пилот, поэтому не чувствую никакой силы.

— Хио, а тебя устраивает, что Харакава просто тот, кого ты нанимаешь? — спросил голос Микаге.

Харакава внутренне цокнул языком. Работа в группе напрягала, потому что требовала обилия корректировок своего стандартного поведения.

Но в то же время ему казалось, что вопрос Микаге попал в самую точку, поэтому он оглянулся через плечо.

Парень хотел увидеть выражение лица девушки, чистящей второе сиденье.

Однако…

— ?

Харакава не смог её увидеть, потому что мешала спинка его кресла.

Поэтому он подтянулся и почти обхватил руками сиденье.

— Почему ты разлеглась, Хио Сандерсон?

— А…

Она выдала слабый голос, согнутая при этом пополам. Её правая рука держалась за живот, левая была зажата между бёдрами, лицо окрасилось алым, а дыхание потяжелело.

— У тебя температура, Хио Сандерсон?

— Согласно моему термальному зрению — да, — вклинился голос Микаге.

— Нет, ну, э…

— Ты в порядке? — спросил Харакава, наклоняясь ко второму сиденью. При этом он приложил ладонь к правой консоли кресла.

— Хья!!

Хио дёрнулась, и с её кожи скатились капельки пота.

— ?

Харакава быстро убрал руку от консоли и услышал голос Сандера Феллоу:

— Со времени моего призыва синхронизация с Хио возросла.

— Другими словами, когда я прикасаюсь к управлению для движения…

Он нахмурился, а Хио, задыхаясь, ответила:

— Т-такое чувство, будто ты трогаешь мой живот или… Когда ты используешь систему выходной мощности, ощущение словно ты мягко взбалтываешь у меня ниже пупка. Н-но я знаю, что ты не будешь делать ничего плохого, поэтому… ну…

Она звучала растерянно.

— Я думала, что просто потерплю.

— О чём ты говоришь, Хио Сандерсон? Прекращай терпеть и начни соединение.

— М-минуточку! Ты взбалтываешь внутри её живота и заставляешь соединиться! Чем вы там занимаетесь?!

— Заткнись, Хиба.

Харакава почесал голову и вздохнул.

— Серьёзно, мы просто не можем угомониться без Саямы и остальных. Нам придётся в итоге заняться расследованием прошлого?

●

Саяма стоял на ночной станции.

Это была станция пересадки с четырьмя платформами, тянущимися с востока на запад. Она звалась JR Станция Хайдзима.

Парень стоял между платформами второго и третьего путей.

Он расположился рядом с заграждением, окружающим лестницу под землю.

Заграждение высилось на уровень пояса, и на нём стоял белый стаканчик. Там содержался особый напиток.

…Горячий Эрокругличный чай Z.

Саяма скрестил руки на своём сером альпинистском костюме, кивнул и поднял взгляд.

Баку в это раз на его голове не оказалось. После объявления о временном роспуске Отряда Левиафана, существо вернули в UCAT.

Его, наверное, оставили с Ооширо.

Сам же Саяма скоро будет в горах Окутамы.

…Но это означает длительное время без Синдзё-кун.

Обычно путешествие заняло бы два дня, но в итоге получится три, потому что он отправлялся ночью.

Для него это ощущалось, как последнее прощание.

Вторая и третья платформа Станции Хайдзима были разделены между верхней и нижней. Одна линия вела в Оуме и Окутаму, а вторая в Татикаву и Токио. Оба их поезда прибудут через пару минут, поэтому им придётся распрощаться.

Синдзё в данный момент переодевалась в туалете.

Саяме пришло в голову немало идей по этому поводу, но он решил ничего не делать.

Любое действие займёт время, а он не хотел, чтобы Синдзё опоздала на поезд.

Такова, по крайней мере, была ситуация на этот раз. В следующий всё может поменяться.

Сейчас ему следует сдерживаться. Они сделают это в другой раз. Он не сомневался.

…Я позволю желанию скопиться во мне.

Саяма кивнул и почувствовал неудовлетворение от отсутствия веса на голове.

Затем повернулся к Эрокругличному Чаю Z.

Это для Синдзё. Ему казалось, что для прощального подарка предмет недорогой, но ничего другого по случаю не подходило.

…Просто очаровательно.

Парень выдал несколько довольных кивков своим мыслям, но затем его посетила ещё одна.

Он разлучится с Синдзё где-то на два дня.

Саяма действительно проведёт их последние минуты вместе с одним лишь чаем из торгового автомата?

Парень поднёс палец к голове, поразмыслил около трёх секунд, и пришёл к решению.

— Парочку таблеток должно помочь.

Он вытащил три пилюли, которые ему передала Рёко. Это были секретные медикаменты клана Тамия, и старомодные таблетки имели на себе символ цветка сливы. Он выложил их справа налево на ладони.

— Таблетка, делающая тебя похотливым, таблетка, наращивающая внутреннее возбуждение, и таблетка, делающая тебя честным с собой.

Рёко сказала, что они «дадут Сецу-тяну всё, что ему нужно», но Саяма не был так уверен. Несмотря на это, он забросил таблетки в чай и слегка потряс стаканчик.

Он не заметил изменений в цвете напитка, как Рёко и обещала, и задавался вопросом, предназначались ли они для её работы.

Парня впечатлило мастерство клана Тамия.

— Саяма-кун, чем ты занимаешься?

Он обернулся на голос Синдзё.

Она носила рюкзак на спине, прическу Садаме, куртку и широкие брюки.

Оценив, что в цветовой гамме её наряда не было ничего коричневого, он потянулся к стаканчику.

— Синдзё-кун, не прочь…

— Ох, я уже себе купила.

Девушка показала ему то, что несла в руках.

Она держала стаканчик в каждой руке и с улыбкой протянула левый.

— Вот, спасибо, что подождал. Этот для тебя. Ты любишь кофе, да?

Саяма глянул на стаканчик рядом с собой и тот, что в руке Синдзё.

Девушка тоже оценила два напитка, нахмурилась, и наклонила голову.

— Ты выпьешь мой?

Он кивнул, но Синдзё снова наклонила голову.

Она подбородком кивнула на чай рядом с ним.

— А что тогда с этим?

— А ты не хочешь, Синдзё-кун? Я купил этот чай тебе.

— Э? Ой, это тот чай ИАИ, да? …В таком случае можешь пить сам.

— Нет, этот сделан специально для тебя.

— Правда? Хе-хе. С чего бы вдруг делали чай специально для меня, не сказав мне об этом?

— Ха-ха-ха. Чтобы удивить тебя, разумеется.

— Ха-ха. Понятно. …Ну, это определённо удивляет!! Я рада, что ты хоть фотографию мою не использовал!

— Разумеется, нет. Хотя мне и хотелось устроить твой публичный дебют, я с трудом вынесу осквернение тебя взглядами серой толпы. …А теперь, не прочь попробовать, Синдзё-кун?

Она вздохнула и подняла стаканчик в левой руке.

— Извини, но я уже пью какао, который взяла для себя.

— Почему бы не обменять его на мой чай?

— С чего бы? — спросила она с безэмоциональной улыбкой. — Мне казалось, ты не любишь какао.

…Мне нужна причина.

Она пришла к нему в мгновение ока.

— Я хочу отпить то, что уже пила ты.

— Прекрати восстанавливать что-то прямо из грустных воспоминаний младшей школы!

Она отдёрнула руку с кофе.

— Серьёзно, я не дам тебе его, пока ты не выпьешь тот чай.

Я не могу такого допустить, — подумал Саяма, инстинктивно выпив чай.

Только после того, как он поставил чашку, его посетила определённая мысль.

…А безопасно ли было его пить?

Пока он раздумывал над этим, Синдзё с растерянным видом протянула кофе.

— Вот… И мне немножко неловко, что твоё проявление внимания ушло в никуда.

— Не о чем беспокоиться, Синдзё-кун. В конце концов, ты забросила деньги в торговый автомат и вытащила это кофе рукой. Оно определённо намного вкуснее моего чая.

— У тебя что-то не в порядке с головой?

Услышав это, Саяма задумался над тем, что сказал. Он не обнаружил ничего странного в логике, тоне или мыслях за своими словами, но вполне возможно, он уже не в состоянии оценить собственное поведение из-за таблеток.

Вот почему он задал определённый вопрос.

— Синдзё-кун, вполне возможно, со мной сейчас происходит нечто странное. Что ты думаешь?

— Я не вижу ничего отличного от нормы. …Разве ты не в своей типичной манере?

— Нет, Синдзё-кун. Прошу, хорошо об этом подумай. Прямо сейчас я должен быть… похотливым! Внутренне возбужденным! И честным с самим собой!!

— И как это отличается от нормы?

— Хе-хе-хе. Всё гораздо интенсивнее, чем обычно.

— Хорошо, хорошо, — она с улыбкой кивнула. — Слушай, Саяма-кун. Когда изначальные ценности бесконечны, никак не замерить их рост.

— Хм, кто-то с бесконечной похотью, возбуждением и честностью по отношению к себе? Какая проблематичная личность.

— В самом деле… И я говорю о тебе!!

Услышав это, Саяма осмотрелся в поисках того, на кого она кричит.

Крик пронёсся сквозь него к офисному работнику, сидящему на лавочке платформы позади. Мужчина среднего возраста сосредоточился на красной портативной игровой приставке в ожидании поезда под прохладным воздухом.

Судя по звукам, он играл в популярную головоломку. Это была бывшая советская игра, где падали и нагромождались блоки, олицетворяющие бунтовщиков. Когда пространство заполнялось без пробелов, блоки считались «захваченными» и, как следствие, исчезали. Большинство очков зарабатывалось, когда оставишь вертикальный пробел и посылаешь туда длинный красный блок. Говорили, что игра включала в себя опасные идеи и часто отвлекала людей от учёбы или работы.

…Так значит, это он бесконечный человек.

Люди не всегда те, чем кажутся, — признал Саяма, после чего повернулся к Синдзё.

Она бросала в него гневные взгляды, поэтому он сменил тему.

— Что ж, поезда должны скоро прибыть. Какая жалость, что нам придётся так надолго разойтись. Я буду молиться за твоё безопасное возвращение из Сакаи.

Услышав это, она потупила взгляд и улыбнулась.

— Моё безопасное возвращение? Ты слишком всё преувеличиваешь.

— После той сегодняшней атаки нам нельзя терять бдительность. Вполне возможно, что нападут и на нас.

Она ахнула, и он отпил кофе.

— Восхитительно. Я чувствую прикосновение твоей кожи. Интересно, какие зёрна они использовали.

— Мне припоминается только логотип ИАИ и надпись «Молотые зерна сделанные Мито», — ответила она. — В общем, мне придётся лишь положиться на муниципальное управление, но как же ты? Ты направляешься в горы посреди ночи.

— Как часть ночной тренировки в Хиба додзё, в горах Окутамы я бывал повсюду в нескольких часах ходьбы, но моё место назначения даже дальше этого. Войди я в горы днём, ночь настанет к тому времени, как я доберусь до незнакомой местности.

И…

— №8-кун определила местоположение дома профессора Кинугасы, основываясь на отчётной фотографии, найденной в UCAT Изумо. Используя это, я могу заверить тебя, что вернусь в сохранности, Синдзё-кун. Я всегда пытаюсь использовать лучший из возможных методов.

— Ох, точно. …Я знаю, что ты попытаешься так сделать, — она опустила голову, обхватив стаканчик обеими руками. — Но я всё равно волнуюсь. Ты можешь не найти дом профессора Кинугасы, даже если отправишься туда…

— Я направлюсь по стопам моего отца. Но не переживай о моих болях в груди. Оставив тебя, я окажусь в том же положении, что и до встречи с тобой. Мне очень с тобой повезло, но теперь я вернусь к моему нормальному «я» без тебя. Вот и всё, что это значит.

Он горько улыбнулся.

— Даже так, мои чудесные воспоминания содержат жизнь с тобой, и как ты мне помогала. Скорее всего, я буду желать, чтобы такое счастье помогло мне не только с болью в груди. Я буду стремиться к этому, когда ем, сплю или заскучаю.

— Ты так спокойно говоришь откровенно смущающие вещи.

Она выдала расслабленный и далёкий от несчастного вздох.

Затем они услышали, как тронулся поезд. Это был тот, на котором они прибыли, остановившийся на первых путях. Он готовился к возвращению в Ицукайти и Акигаву.

Линия Ицукайти соединялась с выходящей из Татикавы линией Оуме, и его отправка означала одно.

— Саяма-кун, наши поезда скоро будут тут. Но… ну, может и неожиданно…

Она отклонилась, поместив рюкзак на заграждение лестницы.

— Мне кажется, тебе стоит извиниться перед Казами-сан и остальными, когда мы вернёмся. Я не думаю, что они имеют малейшее представление о том, почему ты собрался распустить Отряд Левиафана.

— С чего бы мне извиняться?

Синдзё бессмысленно кивнула, осматривая при этом третью колею.

Некоторое время она тщательно подбирала слова.

— Ты сказал искать наше прошлое. В моём случае, я думаю, это связано с Синдзё Юкио. С остальными это, наверное, значит, выискивать правду о Великом Кансайском Землетрясении, которую мы видели в том сне прошлого, — она не отрывала взгляда от платформы третьей колеи. — Но у Казами-сан нет никакой связи с прошлым. Вот почему то, что ты сказал, несколько несправедливо по отношению к ней.

— И поэтому я должен извиниться за предоставление загадки, которую она не сможет решить? Вот что ты пытаешься сказать?

Он кивнул.

— Понимаю. Если она, ты и остальные по-прежнему не найдут ответа к моему возвращению, я приму решение.

— Решение?

Он тут же ей ответил.

— Сущая мелочь. Все, кто не ответят, будут исключены из Пути Левиафана. Вот и всё.

●

На заявление Саямы глаза Синдзё удивлённо распахнулись.

Однако он спокойно глянул прямо на неё.

— Не переживай. Я уверен, что вы поймёте.

— Но… это слишком неожиданно!

— Вот почему я не раскрыл ничего тогда в Библиотеке Кинугасы. Это вызвало бы лишь подозрение и недоверие.

Он потянулся к её плечу, подтянул девушку к себе, немного поднял взгляд и указал на далёкие звёзды в небе.

— Пусть я и не очень убедителен, то, что я собираюсь сказать очень значимо, поэтому прошу, внимательно выслушай.

— Какой смысл в этой позе?

— Это бессмысленная, но убедительная поза, Синдзё-кун.

— Саяма-кун, ты противоречишь сам себе!

— Успокойся, — сказал он. — Теперь, ты слушаешь? Я сказал всем подумать, почему мы должны распасться, но сказать по правде, это загадка и для меня… Я тоже расследую своё прошлое. Чтобы выяснить, как мы оказались в таком положении, я последую за отцом, которого бы лучше не знал.

А значит…

— Если по возвращении из Окутамы я не смогу разузнать о прошлом, мне придётся признать, что я негоден.

— ?!

Синдзё ахнула, глянула на него, и торопливо произнесла.

— П-причина для роспуска так важна для нас?

— Да. Это очень важно для нашего будущего. И вот почему у меня есть просьба. …Послушай, Синдзё-кун. Я хочу, чтобы ты отыскала эту причину, и хочу твоей помощи в реформировании Отряда Левиафана.

Её брови вздернулись на слово «реформирование».

Он уставился на неё, и она уставилась в ответ.

— Саяма-кун. …Ты говоришь, что не хочешь, чтобы мы распадались? На деле ты сосредоточен на том, чтобы реформировать нас после?

Он не ответил, выражение его лица не изменилось, и тишина продолжилась.

Их наконец-то прервали нежелательным внешним движением.

Сначала они услышали шум от вторых и третьих путей, а затем их осветило светом фар.

В мгновение ока ветер и множество освещённых окон пересеклись на нижних и верхних путях платформы.

Сразу же после этого Саяма схватил её за плечи и повернул к себе.

Она ощутила на своём лбу его губы.

— Мы можем продолжить отсюда, когда вернёмся, Синдзё-кун. …Терпение сейчас даже сильнее меня возбуждает. И хотя ты должна справиться и сама, я оставлю тебе одну частичку своего прошлого.

— Частичку прошлого?

— Да, — он вытащил из кармана белый конверт. — Если тебе покажется, что ты обнаружила в Осаке свой ответ, взгляни на это. Там содержится факт об определённой личности, являющийся тайной даже для меня. Отыскав свой ответ, ты сможешь нормально прочесть, что там написано.

— Эта информация о ком-то из твоего прошлого, да?

Она кивнула, взяла письмо и решительно посмотрела на него.

— Тэстамент. Надеюсь, мне удастся его прочесть. Я постараюсь сделать всё для этого.

Синдзё не знала, о чём говорилось в письме, но могла ощутить его доверие. Ей казалось, она что-то поймёт, когда откроет конверт, и снова кивнула своей вере в этот факт.

— Ладно. Я обещаю, что запомню. И отыскав своё прошлое, я прочту прошлое, которое ты оставил со мной. И…

Синдзё глянула на него со слегка приподнятыми бровями. Её взгляд встретился с его резким взором, и она влила свои мысли в слова.

— Ты тоже пообещай. Пообещай, что вернёшься и снова меня увидишь.

— Почему ты хочешь, чтобы я это обещал?

— Ну… — она опустила голову, чтобы скрыть смущение на лице. — Как-то убого, но…ну… Давным-давно, когда я ещё была одна, Итару-сан мне сказал, что однажды за мной кто-то придёт. Но моя мама так и не показалась, и никто другой тоже. Я плакала и плакала, и, наконец, прекратила, когда осознала, что слово «однажды» просто должно было меня утешить.

Она вымучила улыбку, изображая бодрость, и сказала последнюю вещь.

— Постарайся вернуться, Саяма-кун.

Она ясно увидела, как он кивнул и даже выдал небольшую улыбку, словно говоря ей успокоиться.

— Не переживай, Синдзё-кун. Я сдержу обещание и вернусь к тебе. Поэтому…

Саяма взял её за плечи и развернул к поезду на третьей колее. Он словно говорил ей уходить.

Она ответила на этот посыл кивком и попыткой сделать первый шаг.

— Мм?

Но он неожиданно выдал тихий стон.

В чём дело? — гадала она, оборачиваясь.

Синдзё обнаружила его хмурое лицо.

— Я прошу прощения, что перебиваю момент, Синдзё-кун, но кое-что меня беспокоит.

— Э? Ч-что такое? Это связано с тем конвертом?

После того, как она повернулась к нему и удивлённо наклонила голову, он поднёс руку к подбородку и тяжёлым тоном проговорил:

— Послушай, Синдзё-кун. Пока тебя не будет рядом со мной, ты впервые обнаружишь себя в некоторой ситуации.

Едва лишь она попыталась спросить, о чём речь, двери верхнего и нижнего поезда открылись, и на платформу вылились люди, но Саяма всё равно продолжил.

— Сможешь ли ты осматривать своё тело без моей помощи, как днём, так и ночью?!

Он говорил довольно громко.

Другие люди, ожидающие поезда, толпа, покидающая поезд, офисный работник, играющий на портативном компьютере, и кондуктор, выходящий с кондукторского купе, разом замерли на месте.

Всю станцию поглотила безмолвная тишина и все сосредоточились на парочке.

В центре их молчаливых взглядов, Синдзё не могла выбрать подходящий вариант.

1. Ударить его. → У меня такое чувство, что он воспримет это как интим и получит удовольствие.

2. Убежать. → Он наверняка побежит за мной, выкрикивая то же самое снова и снова.

3. Сдаться. → Человечество не должно покоряться неразумному.

Пока её мысли быстро накалялись, он вытащил навстречу руку.

Там находился клочок бумаги.

— Вот, Синдзё-кун. Это фотография с моей речи во время общего школьного собрания в своё время. Делать скрытые снимки самого себя — очень непростое занятие. …Этот предмет рождён от чувства превосходства, которое ты у меня вызываешь, но занимаясь определённым делом днём и ночью, смело используй его, если не хватит воображения.

Он протяжно вдохнул и с обнадёживающей улыбкой дважды похлопал её по плечу.

— Не переживай обо мне. Я обойдусь одним лишь воображением.

— Если у тебя такое богатое воображение, не создавай таких неприличных ситуаций!

Она выбрала четвёртый вариант: затянула галстук перед собой что есть силы.

Начало возмущения

Освещённую комнату заливал звук.

Одиннадцать довольно сильных ударов раздавалось от часов на стене.

Звук донёсся до девушки, сидящей под большим котацу в центре комнаты.

У неё были длинные тёмные волосы, верхняя часть тела лежала на котацу, а её глаза оказались закрытыми.

Она спала.

Телевизор перед ней был выключен, и тёмный экран отражал её лицо.

Когда часы замолчали, остался лишь звук ровного дыхания девушки.

Как раз тогда одеяло с другой стороны от неё поднялось, и оттуда показалась собака.

Большой белый пёс почти метрового роста медленно вылез из-под котацу и подошёл к девушке.

Затем он гавкнул.

Его голос разнёсся по комнате и девушка резко села.

— Кья! Ш-широ! Не гавкай. Ты побеспокоишь соседей.

Ругая пса, она подняла брови и двинула левой рукой, чтобы его ударить. Однако он, должно быть, знал, что она на самом деле этого не сделает, поэтому лишь уставился на её руку, когда та остановилась на полпути.

Пёс не двигался, и она нахмурилась на его неподвижный вид.

— Что-то случилось?

Сино напрягла слух, но ничего не расслышала.

Девушка поднесла руку к груди, где с шеи свисал медальон с синим камнем и красный клуазоне. Она обхватила их пальцами и медленно встала.

Пол под её ногами немного заскрипел.

Звук заставил её помрачнеть сильнее, и она нажала на кнопку лежащего на котацу пульта от телевизора.

По чёрному экрану пронёсся свет, заполнил его, и раздался звук. Он шёл от ночной программы.

— А теперь! И снова пришло время для Шоу Мировой Казни! Сегодняшним претендентом выступает Инцестер Сисконский, которого арестовали за чувства к своей младшей сестре! Он уже разминается здесь на сцене Центральной тюрьмы Иллинойса! Ну а теперь, как ты себя почувствуешь, получив 150 ударов металлической плетью по голому телу?

— Я постараюсь не подкачать!!

— Вот это боевой дух! Если сможешь здесь победить, наш спонсор ИАИ Соединённых Штатов предоставит тебе годичный запас их новой питьевой примеси для ванной «Капелька меня»! Ну а теперь самое время для рекламы!!

Девушка начала кивать происходящему, но реклама питьевой примеси для ванной вернула её в чувство.

Она быстро двинулась к стене, скрывая звук шагов за шумом телевизора.

На стене висел толстый белый плащ.

Он предназначался для тренировок. Он по большей части оказался белым, но внутри воротника оранжевым было вышито имя «Сино».

Девушка засунула руки в рукава плаща и застегнула спереди.

— Широ, ко мне.

Сино открыла деревянную застеклённую дверь на южной стороне комнаты.

Там она обнаружила тёмный коридор и вход за ним.

…Холодно.

Это место вело наружу, а воздух пропитывали холод и неподвижность.

Словно показывая дорогу и защищая девушку, Широ вышел в коридор первым.

Спину собаки сковало слабое опасливое напряжение.

…Что там?

Прямо сейчас Сино была одна дома, но отсутствие Микоку волновало её даже больше.

Микоку обычно уходила первой, но сегодня ночью она отправилась на фабрику и до сих пор не вернулась. Хаджи вроде как пошёл её забрать, но и он не вернулся.

…Может, и мне следовало пойти.

Но она сомневалась, что отправилась, даже если б могла.

В таком случае Микоку бы что-то сказала.

В последнее время Микоку терпеть не могла, когда Сино лезла в сражение.

Началось всё с предупреждений не принимать никаких миссий Армии, но недавно переросло в нападки на неё из-за участия в завтрашней атаке, или даже от помощи к подготовке на фабрике.

А ещё Микоку пыталась от неё отдалиться.

…Почему?

Сино предполагала, что Микоку пытается так выразить свою защиту, потому что сражение это её работа.

Она думала, что это вполне в духе Микоку, но…

…Почему мне нельзя участвовать в сражении, которое окажет влияние на мир, частью которого я буду?

Сино никогда об этом не спрашивала.

Ей казалось, что Микоку не сможет ответить, даже спроси она её. Даже если ей известен ответ, она не сможет его дать. Это слишком перекликалось с её истинными мыслями.

…И её трудно пробить на честность.

Но тот страх улетучился с окончанием следующего дня. Сино выступала одним из членов поддержки в атаке. Микоку упрашивала Хаджи передумать, но Сино ещё с лета хорошо делала свою работу, поэтому для возражений не оставалось места.

— Я не пропаду.

Она негромко заговорила к себе в тёмном коридоре так, чтобы услышала сама и некто в её сердце.

— Я смогу справиться сама.

Она кивнула и направилась к коридору за Широ.

От её подошв будто постепенно подползало слово «прохладно».

Её ноги издавали топот в коридоре, но телевизор в комнате его заглушал.

— А теперь самое время представить сегодняшнего палача! Посмотрим, он состоит в Центральной Тюрьме Иллинойса, занимает третье место среди тяжеловесов Всемирной Лиги Палачей и получил навыки мастера за тридцатилетнее использование металлической плети. Встречайте — Мясник Маркович!!

После аплодисментов и торжественной музыки, по аудитории эхом разнеслись крики «Инцестер» или «Марко». Краем глаза Сино увидела мускулистого мужчину без рубашки с треугольной чёрной маской на голове, но с неохотой полностью вышла в коридор.

Она прошла семь шагов к толстой передней двери.

— …

Широ прибыл раньше её и поднял хвост, опуская голову.

Словно притаившись, Сино встала позади и прислушалась.

— А теперь Маркович собирается нападать! Он нападает! Он смело нападает! Он нацелился на промежность! Три быстрых удара кнутом в пах! И когда претендент сжался, он ударяет снизу в челюсть! Претендент всецело в обороне!!

— Ааа! Б-больно! Но также приятно!! Можно я просто умру?!

Девушку распирало любопытство, что там происходит, но вместо этого она сосредоточила слух на двери перед собой.

Там кто-то был.

Сино не могла никого разглядеть в узорчатом стекле сбоку от двери, но ощущала присутствие. Прямо на той стороне кто-то скрывался.

У двери не было глазка, но девушка могла проверить жидкокристаллический экран домофона, который использовал камеру безопасности под крышей входа. Но в то же время она не хотела подставляться под удар, потянувшись к домофону.

И поэтому решила спросить:

— Кто там?

Её голос заполнил ночной коридор и достиг двери.

— Я, я, — тут же ответил голос. — Я, я это!!

— Если это какой-то развод, мне ничего не нужно!!

— Давай открывай. Ты собираешься оставить помощника из 10-го Гира за дверью в холодную ночь?

Затем Сино вспомнила, что перед уходом на фабрику Хаджи упоминал о том, что приведёт гостя.

…Но зачем 10-му Гиру нам помогать?

И её волновало кое-что ещё.

— Хаджи не с Вами?

— Он сказал, ему нужно кое-что обсудить с прорабом на фабрике и что женщине не пристало лезть в мужские разговоры. Само собой, это означает, что мы, бабы, должны повернуть злость в сторону тех мужиков в наших разговорах.

И…

— Ты Сино, да? Открывай. Я сейчас несу довольно большой багаж.

— Багаж?

— Девчушку по имени Микоку. Она упряма, поэтому пришлось убить её где-то семнадцать раз. Это, видать, её утомило, потому что она тут же уснула.

Услышав это, Сино непроизвольно двинулась. Она побежала мимо Широ к двери.

— С вами Микоку?!

Девушка открыла дверь в ночь, но обнаружила вовсе не то, что ожидала.

Вместо тьмы ночи или теней соседних домов она увидела крупную женщину в белом плаще и дуло пистолета.

Холодная сталь прижалась к её голове и оставила в безмолвии.

— Это конец, Сино, — сказала женщина за пистолетом. — Ты очень добра, но потому это и конец. Помни об этом. На поле боя твоя доброта послужит последним толчком к твоей гибели.

Пистолет слегка оттолкнул девушку, и она сделала холодный и тяжёлый шаг назад.

Только тогда Сино хорошо рассмотрела женщину.

Она оказалась настолько высокой, что Сино пришлось запрокинуть голову, чтобы окинуть её взором. Над крупным телом и выше ворота её плаща находилось лицо крючковатой женщины среднего возраста. Её голубые глаза повернулись к Сино.

— О? Ты определённо выглядишь, как хорошая девочка. Ты сама, ведь так? Ты проживёшь долгую жизнь. Если выживешь, конечно. Но ради этого тебе нужно следовать правилам хороших девочек. Постарайся так и поступать.

С этим она протянула то, что держала в левой руке: Микоку в рабочей одежде.

Её конечности и волосы безвольно свисали вниз.

Однако Сино не нашла как реагировать на неожиданного гостя, как он выглядел, и что говорил.

Эм…

Пока она сомневалась, что ей делать, справа подошёл Широ.

Пёс заглянул в лицо Микоку и ткнул её в лоб носом.

— Мм…

Микоку выдала тревожный стон, но не проснулась.

— Ой. Будет жалко, если собака её разбудит. Сино, принеси-ка что-нибудь поесть. Я проголодалась и нуждаюсь в углеводах.

— Кто Вы?

— Ёрд, выживший бог 10-го Гира. …Ёрд «Неоправданных Ожиданий». Можешь звать меня Бог, или Ёрд-тян или как хочешь. Как мне хочется зваться меняется в зависимости от настроения, но никогда не зови меня «старушкой». Таково правило. Поняла? Теперь, впусти меня, Сино. И еда. Дай мне что-нибудь поесть.

Сино кивнула, похлопала Широ по шее и вернулась в коридор.

Ёрд вошла внутрь, словно раскачивая большим телом.

— Ох.

Микоку стукнулась о дверную раму, и Сино быстро ахнула на тупой звук.

— Не обращай внимания. С меткостью у меня нелады.

— Н-но…

— Всё нормально, так что помолчи. Я не жалую детишек, которые переживают о мелочах. Если начнёшь ворчать, придётся отругать тебя за то, что ты ещё не спишь. Но я не буду, так что и ты ничего не говори. И дай мне что-то поесть. Никаких жалоб, договорились?

Сино задумалась об этом. Девушка волновалась о голове Микоку и Ёрд слишком напориста, но она не заметила в женщине никакой враждебности.

Подумав об этом как об успокоении животного кормёжкой, всё встало на свои места.

— Тогда входите. И пожалуйста, снимите обувь.

Она вошла на порог, и Ёрд улыбнулась.

Уголки её губ изогнулись, глаза закрылись, и в её улыбке не было и намёка на сарказм или скрытые мотивы.

— Славно. Детишкам лучше всего вести себя честно, Сино. Значит, я захожу.

Ёрд изогнула свою плотную верхнюю часть тела в поклон.

Сино не ожидала такого внезапного действия, поэтому поклонилась в ответ с запозданием. Она отплатила за это, прождав целых три секунды, прежде чем выпрямиться.

Когда девушка неуверенно подняла голову, Ёрд закрывала дверь за собой. Она подвесила Микоку на вешалку за воротник и села на пороге.

— Аа-х.

Пол затрещал, и движение словно всколыхнуло воздух.

Наблюдая, как Ёрд снимает военные сапоги по одному, Сино подтвердила своё решение, что женщина не плохой человек.

— Ёрд, почему Вы сражаетесь с UCAT?

— Совать нос в женские секреты — не очень хорошая мысль. У меня на то свои причины. Просто запомни. У тебя же есть свои причины, правда? Нехорошо выпрашивать причины у других, не объяснив свои. И мне нравятся хорошие девочки, Сино.

Ёрд вздохнула.

— А ещё я не одобряю, когда дети засиживаются допоздна. Хаджи нужно проявлять больше внимания. Чем он только занимается?

— Ох, ну, но…

Она собиралась вспомнить о Микоку, но её оборвали аплодисменты из комнаты.

— Я не могу поверить своим глазам. Мастер использует гибкость металлического кнута, чтобы хлестать промежность цели спереди и сзади. И это образует компактный удар, полный заботы истинного мастера!

— Ах! Нет! Ой! Это и правда!.. Уа! Уаааааа!!

Ёрд зыркнула в направлении реалистично озвученных криков и аплодисментов.

— Этого я тоже не одобряю.

Сино побежала в комнату, чтобы переключить канал.

●

Под ночным небом глубокая тьма пропитывала горную гряду.

Горы покрывал лес, и через них пролегала узкая река и дорога.

У трассы стояли белые столбы с большими промежутками между собой.

За ограждением местами освещённой дороги находился спуск около десятка метров и каменистый берег реки. Сама река во мраке не просматривалась, её присутствие обозначал громкий звук журчания воды.

Сквозь свет, мрак и звуки реки двигался одинокий звук и световая точка.

Звук исходил от мотоцикла, а световая точка являлась его фарой.

Объёмный мотоцикл был старым Кавасаки, и на нём ехало два человека.

За рулём сидел хорошо сложенный парень, одетый в коричневую горную куртку, сопротивляясь холоду. Он мягко наклонял большой мотоцикл в разные стороны на поворотах.

К его спине прижималась девушка в синем полупальто.

Кренящийся мотоцикл и ветер развевали её короткие волосы, когда она смотрела парню через плечо.

Она направила взор в небеса, видимые за горами и лесом впереди.

Несмотря на ночь, небо окрасилось в багровый благодаря свету в горах.

Она вздохнула и произнесла:

— В ИАИ ещё горит свет. UCAT приказало им оставить освещение, чтобы помочь защититься от возможного нападения?

— Наверное. Всё приобретает серьезный оборот. А ты что думаешь, Чисато?

Парочка, Изумо и Казами, оба посмотрели в освещённое небо.

Время от времени они проезжали под уличными фонарями, и небесный свет терялся из виду.

— Да не похоже, чтобы там что-то случилось. И у них там Хиба, Микаге, Харакава, Хио и все из 2-го, так что они должны справиться в случае атаки.

— Волнуешься?

Она помолчала перед ответом и прижалась к его спине.

— Волнуюсь.

Девушка ощущала ветер как холод в ушах.

— Я просто не могу согласиться с тем, как Саяма сказал Отряду Левиафана расформироваться. …А ты, Каку? Тебя не волнует, что все разбредаются в такое опасное время?

— Меня устраивает, пока ты со мной.

— Ой, да ну тебя.

Казами убрала щеку с его спины и горько улыбнулась.

Она как раз собиралась выразить благодарность, но затем ощутила, как его спина снова прикоснулась к щеке.

Однако он не наклонился назад. Её толкнуло вперёд.

— Каку, почему ты затормозил?

— Впереди пропускной пункт. И это ведь…

Когда мотоцикл замедлился, она глянула вперёд и действительно увидела пропускной пункт.

На пути установили знак «въезд воспрещён», а дорогу перегородили два больших фургона.

Всё вокруг освещалось красным сигнальным фонарём.

Затем девушка заметила, что фургоны являлись замаскированными машинами охраны UCAT.

…Это пропускной пункт UCAT?

— Похоже, они очень опасаются атаки. Вот заноза.

Казами согласилась с Изумо.

Однако она узнала человека, махающего красным фонарём перед одним из фургонов.

— Икко-сан?

Она позвала с мотоцикла, который теперь двигался со скоростью шага, и Икко поднял взгляд.

— О, — под его седыми волосами образовалась прищуренная улыбка. — Извините за беспокойство. Просто в последнее время стало весьма опасно.

— Спасибо, что озаботились. …Остальные всё ещё на той стороне?

Она указала к освещённому небу за горами, и Икко кивнул.

— Должны быть. Вот почему нас выгнали сюда.

— А, — Казами съёжилась и смущённо опустила голову. — Извините. И в такой холод.

— Нет-нет-нет. Не переживайте об этом. Мы получили одобрение этой работы у директора UCAT.

Икко опустил сигнальный фонарь и поднял знак «въезд воспрещён». Затем он поместил знак между двумя фургонами, перекрывающими дорогу.

— Эй, Икко-сан. Почему вы преграждаете нам путь?

Казами ответила Изумо, ударяя его по плечу.

— Балбес. Это пропускной пункт, так что даже нам нужно показать пропуска.

— Дело не в этом, — сказал Икко.

Старик обошёл фургон со стороны речной долины и открыл багажник.

Он что-то вытащил и положил на плечо.

— Два метра. Коротковато для Меча Лазурного Дракона.

На этих словах он приблизился, и крепкие шаги его кожаных туфлей прогремели в ночном воздухе.

К медленному топоту присоединился свет клинка Меча Лазурного Дракона.

Казами вдруг осенило по поводу происходящего.

…Чего?

— С-секундочку, Икко-сан. Что происходит?

— Разве не ясно?

С этим вопросом он сократил между ними расстояние до трёх метров.

Максимальная дальность его меча была два метра, так что ему требовался всего шаг, чтобы оказаться в пределах досягаемости.

Казами понимала до такой степени, но…

…Э?

Девушка почувствовала, как на губах проступила натянутая улыбка, но сама не понимала, что пытается скрыть.

Она знала лишь то, что Икко медленно поднимает Меч Лазурного Дракона.

— Эй! Чисато!

Голос Изумо вернул её в чувство.

Ей показалось, будто её зрение неожиданно скорректировалось.

Надвигалась атака, и от человека, которого она знала, который ей так долго помогал и даже её спасал.

…П-почему?!

Когда сомнение сковывало движение, это звалось нерешительностью.

И в нерешительности она увидела, как большая спина Изумо опустилась в подготовке к движению.

Увидев его действие, она наконец-то осознала, что ей тоже можно двигаться.

…Но ради чего?

Казами знала ответ. Пока это была лишь вероятность, но, скорее всего, правдивая.

— Чисато! Они и есть злоумышленники!!

— Да, я должен извиниться, но это были мы четверо.

Едва лишь осознав этот факт, она вспомнила сведения о злоумышленниках.

Во-первых, мужчины, напавшие на UCAT Изумо, были одеты в чёрное, но один носил Меч Лазурного Дракона.

Во-вторых, Гиес сказала, что знала их, но совпадение ещё недостаточно обоснованное, чтобы сделать публичное заявление.

Но…

— Ч-что происходит?! С чего бы четырём братьям Доктора Чжао на нас нападать?!

— Всё очень просто. Вы можете назвать нас внебрачными детьми 7-го Гира. Другими словами, мы сами являемся Концептуальным Ядром.

Поэтому…

— Как насчёт продолжения Концептуальной Войны?

С этими словами Икко нанёс удар.

Он приготовился опустить поднятый Меч Лазурного Дракона по диагонали, и было ясно, куда эта траектория приведёт.

…Он пытается перерубить меня и Каку пополам!

Он серьёзен. Это привело Казами в замешательство, но она произнесла всё равно:

— Я не могу этого принять!!

Девушка подняла правую руку к небу.

— G-Sp2!!

Её крик высоко вознёсся в небеса.

— Приди! Нам нужно прекратить это безумие!!

В следующий миг меч Икко пронёсся по воздуху.

Последовал свистящий звук.

Победоносное вероломство

Ночная битва в горах началась со звука крушения металла.

Когда Икко взмахнул мечом диагонально вниз, Изумо защитился.

Казами увидела, как он резко крутанул ручку газа мотоцикла.

Объёмный Кавасаки послушно ответил на внезапную команду «полный ход».

Заднее колесо немного забуксовало и толкнуло мотоцикл вперёд.

И пока оно разгонялось, переднее колесо оторвалось от земли.

Словно помогая поднятию мотоцикла на дыбы, Изумо дёрнул рукой, держащей акселератор.

Поднятую машину швырнуло к Икко, словно её оттолкнули прочь.

Затем Изумо обхватил Казами за талию и оторвался от сиденья в прыжке назад с ней.

…Ух ты.

Изумо резко перекрутился и вошёл в низкую стойку приземления. Девушка крутанулась вместе с ним, и её зрение оказалось в том же направлении, что и его.

Это был фронт.

Переднее колесо поднялось как голова змеи, и мотоцикл врезался в Икко.

Или точнее, в его меч.

Со скрежетом металла мотоцикл раскололся пополам вдоль горизонтальной черты.

Серебряная линия прошла через центр сиденья слева направо.

Мотоцикл состоял из изрядного количества металла, множества деталей, прочного каркаса, но всё это с лёгкостью перерезали, словно тофу.

Глядя, как тяжёлые металлические части раскидало в разные стороны, Казами подумала про себя.

…Это что, сон?

Около месяца назад она видела похожий сон, когда сражалась с Роджером из американского UCAT.

Тогда мотоцикл рассекло на части странной силой.

Но то был ложный сон.

Этот — нет.

— Выходит, ты враг.

С этим заявлением Изумо убрал правую руку с её талии.

Его глаза смотрели дальше мотоцикла на земле. Взгляд был устремлён на Икко.

— Подходи.

Необычно низкий тон его голоса несколько встревожил Казами.

— Каку.

Она позвала его, но он не повернулся.

Затем ещё один голос укрепил её тревогу.

— Ну что ж, как насчёт того, чтобы показать вам фиксированный концепт моего брата? Мицуаки.

Слова Икко сопроводил голос, напоминающий тот, что издавало её собственное горло. Это был голос концепта.

Голос обращался к иному миру, который отрицал нынешний.

— Отсутствует взаимопонимание.

Со звуком бьющегося стекла мир переменился.

●

Услышав Концептуальный Текст, Казами потеряла всё.

…Э?

Она понимала, что концепт означает. Девушка больше не могла разобрать любую информацию из внешнего мира, посланную в её сторону. Это была версия Искусства Ходьбы 2-го Гира, которая охватывала весь внешний мир и которую нельзя сломать.

Она понимала идею, но…

…Нельзя сломать?

Казами могла видеть и слышать, но не могла понять, что происходит вокруг.

Она видела, что за обломками мотоцикла стоит Икко.

Она видела меч Лазурного Дракона в его руках.

Однако девушка не могла понять, что видит и слышит.

— Получается…

Её способность осмыслять свои чувства об окружающем полностью отсутствовала.

…А что же Каку?!

Желая знать, что он делает, Казами повернулась налево, но затем ахнула.

Причина её реакции проста — она не могла разобрать, что он стоит слева.

Он был слева. Казами должна видеть его там.

Тем не менее, она не могла его найти. Обычно взгляд на него предоставит ей информацию что «он там», но эта информация её не достигала.

Повернувшись налево к нему, её взгляд продолжился дальше мимо него. Она уже повернулась к темноте ночи у себя за спиной.

…Я не знаю, где он.

Она не могла понять, находился ли он здесь или нет. Подводя итог…

…У нас нет взаимопонимания.

Это был мир с одной лишь её информацией.

Ей не с чем было сравнивать, поэтому Казами даже не могла решить, что ошибается.

Неожиданно в её памяти всплыл похожий случай. Совсем недавно произошло нечто подобное.

…Когда Отряду Левиафана приказали временно расформироваться.

Она запретила себе вспоминать об этом, но не могла остановить свои мысли.

— Я не могу понять, не могу найти убедительный ответ, и мир абсолютен.

…Что же мне тогда остается?!

Спрашивая себя об этом, она всё равно решила двинуться.

Но как раз тогда Казами услышала голос. Тем не менее, само его существование от неё ускользало.

Желая следующего действия, девушка услышала этот непостижимый голос.

— Ты не можешь двигаться?

Она слышала его, но не могла понять, о чём там говорится.

Казами уставилась перед собой. Девушка знала, что враг, скорее всего, там. Она повернулась, но не для встречи с невидимым противником, а наоборот с тем, чьё местонахождение могла предугадать.

Но едва лишь девушка попыталась шагнуть навстречу врагу…

— …

Она не смогла двинуться.

Нет. Правда в том, что она не хотела двигаться.

Казами знала почему.

Оставшись здесь, она, по крайней мере, будет знать, где Изумо и враг находились изначально.

…Но сделав один лишь шаг, я не пойму даже, где я.

Мысль о потере собственного ориентира заставила её вздрогнуть и запаниковать.

Казами знала, что ей следует двигаться, но тело заточил страх незнания, куда она идёт.

Давление в стопу сообщало ей, что внизу находится земля.

— Но я не знаю, где враг!

Если девушка поднимет ногу, то даже не будет знать, есть ли там поверхность. Подобно нерасторопному шагу на ступеньках, она может не знать, куда ступать, и вообще пропустит землю.

Тогда она упадёт и не сможет даже встать.

…Проклятье.

Её ярость выплеснулась в слова:

— Почему? Почему всё вдруг так обернулось?!

Из-за разнообразия всего она ощутила позыв у себя внутри и выпустила мысли, которые никого не могли достичь.

— Почему?!

●

— Что всё это значит?

Белый свет сочился из небольшого здания Станции Окутама.

Белостенное строение напоминало горный коттедж, и перед ним скрестил руки Саяма.

Он обращался к тому, что расположилось за его взглядом и за тенями, образованными светом, который исходил из открытого здания.

— Доктор Чжао, почему вы меня тут дожидаетесь?

Он глянул на Чжао, и её глаза прищурились на худом лице молодо выглядящей женщины.

Затем Чжао заговорила, скривив рот в нечто наподобие усмешки.

— Ну, я тут много чего хотела сказать. Но ты уверен, что это хорошая идея? Ты всерьёз собрался в горы без оружия, когда кто-то может напасть?

— Окутама моя родина, мне знакома земля и я не забыл…

Саяма размышлял во время своих слов. Из-за временного роспуска Отряда Левиафана он не взял с собой никакого снаряжения UCAT. Кроме заимствованного у клана Тамия, парень взял несколько других необходимых вещей. Например, портативный диктофон со смонтированной компиляцией голоса Синдзё, его альбом Синдзё, полный набор товаров Синдзё и…

…С моим воображением, у меня есть более чем достаточно!

Он кивнул и с довольным видом обратился к Чжао:

— Я ничего не забыл.

— Я не уверена, о чём всё это было, но рада слышать.

Она покосилась на него и задумчиво наклонила голову.

— Но, — начал он. — Почему Вы показались как раз перед моим очаровательным горным путешествием? Вам есть что сказать касаемо нынешнего культурного обмена между моими бывшими напарниками и четырьмя старыми братьями?

— О? Ты довольно сообразителен.

С насмешкой в голосе Чжао вытащила из кармана халата сигарету и засунула бумажный цилиндр в губы.

— Ну, несложно было догадаться, если немного помозговать. Четыре брата неизвестного происхождения работают под началом человека, отвечающего за 7-й Гир.

Она подняла голову, где действительно красовалась улыбка. Эта была бледная усмешка на лице со слегка опущенными бровями.

— Предположительно, причина, по которой больше никто не додумался, в том, что остальные просто поверить не могли в такое. Но ты, похоже, другой, внук Саямы. Ты примешь наш вызов, не так ли? Посмотрим, прямо сейчас ты…

— Отряд Левиафана был беспрепятственно распущен.

— Выходит, мне следует звать тебя основной силой японского UCAT?

Спросив, она вытащила сигарету и выдохнула дым.

Он расстелился в воздухе, но последующим выдохом Чжао образовала дыру в пелене, и они оба уставились друг на друга через неё.

— Ты, в общем-то, нас спас, додумавшись прежде, чем те четверо достигли своего предела. И как раз потому тебя и нужно испытать, дабы увидеть, достоин ли Лоу-Гир получить Концептуальное Ядро 7-го Гира.

— Вы не можете достичь этого через Путь Левиафана?

— Это и есть Путь Левиафана, внук Саямы. Это те же переговоры, что вы предлагали другим Гирам. Единственное различие в том, что на этот раз 7-й Гир предлагает их вам. Да, как и прежде.

— Как и прежде?

На вопрос Саямы Чжао горько улыбнулась.

— Именно. 29-го сентября 1945-го года в Корпорацию Изумо вторглись люди из 7-го Гира, но они ушли, никого не убивая и ничего не разрушая. Знаешь почему?

— Несложный вопрос: потому что им было любопытно.

Какой скучный вопрос, — подумал Саяма, отвечая, и шагнул вперёд.

Приблизившись сквозь тьму на шаг, он поправил сумку на спине.

— Доктор Чжао, вы изменили своё тело, чтобы продлить жизнь, но когда это произошло? Основываясь на вашем видимом возрасте, это случилось во время Концептуальной Войны, чтобы вы могли сражаться с 7-м Гиром? И скорее всего, с использованием техник 7-го Гира, которые вы к тому времени получили. Я ошибаюсь?

Даже спрашивая, он продолжал говорить.

— Основываясь на четырёх братьях, я могу предположить, что 7-й Гир отличился в техниках по укреплению человеческого тела. И поскольку Теория Взаимодействия Мира и Божественных Штатов помещает его в Китай, я могу также предположить, что это был мир богов-мудрецов. Они освоили всё подвластное людям, поэтому взялись за последнее задание, которое им оставалось. Иными словами…

Голос старика справа от Саямы продолжил. Он принадлежал Ницзуну.

— Они собрали величайшую силу, достигнутую в разнообразных тренировках. Они объединили индивидуальную мощь богов-мудрецов и создали величайшее из величайшего.

— То есть, вас четверых?

Ницзун, старик в белом халате, появился из тьмы, но не кивнул.

Вместо этого Чжао выпустила дым.

— Забавно. Когда они вторглись снова, то загнали нас полностью в угол, но обрадовались, увидев лабораторию человеческой модификации, которую я построила под японским UCAT.

— Они обнаружили в этом скучном Гире того, кто их понимал. 7-й Гир воспринимал их технологию человеческой модификации как развлечение, поэтому их, должно быть, шокировало. Они осознали, что люди этого нелепого Гира могут «получать удовольствие», как и они. Доктор Чжао, вот почему они пригласили вас в 7-й Гир, не так ли? А что касается четырёх братьев…

Саяма повернулся к Ницзуну.

— Жители 7-го Гира создали величайшую силу, соединившись с их Концептуальным Ядром. Вы и есть то Ядро, взятое после того, как его разделили на четыре части?

На этих словах Саяма отступил от Ницзуна. Он повернулся в сторону, готовясь к сражению, но Ницзун тихо покачал головой.

— Саяма-сама, мы здесь на виду у людей, а я скромнейший из братьев.

— Ясно, — сказал Саяма, сохраняя оборонительную стойку.

…Каково положение?

Чжао находилась здесь, и кто-то из остальных братьев наверняка тоже.

Пока Чжао замахала туда-сюда рукой, он сказал себе не терять бдительность.

— Не торопись, внук Саямы. Мы прождали шестьдесят лет. Модифицируя на той стороне эту четвёрку, я потратила даже больше времени в пространстве, которое словно искажало время. …Поэтому я могу подождать ещё немного. О, знаю. Как насчет той поры, когда ты успеешь осмотреться в горах? Мы можем отложить всё ко времени твоего спуска.

— Иными словами вы планируете прервать меня, пока я счастливо спускаюсь с гор с мыслями о Синдзё-кун в голове?

По-прежнему готовый к драке, Саяма покосился на обоих.

— Я готов сделать это здесь. А вы как?

На его вопрос ответило движение от Чжао.

Она шагнула в сторону, больше не преграждая ему путь со станции, и пожала плечами.

— Я нахожусь на стороне 7-го Гира, поскольку они пригласили меня в качестве гостя. Я послала своё письмо об увольнении вместе с их… Но я не стану вмешиваться. Я просто посмотрю и удостоверюсь, что они могут провести всё как надо.

С этим она засунула руки в карманы белого халата.

— И коль уж ты собрался лазить по горам, оставлю-ка я тебе немного бессмысленных сведений. Дом профессора Кинугасы в поисках документов о Георгиусе посещали только твой отец и мать.

— Моя мать? Почему?

— Всё просто. Она помогала твоему отцу. Именно она нашла документы профессора Кинугасы. Знаешь, зачем они их искали?

— Ради битвы? Возможно, крупномасштабной в Осаке?

Слова Саямы получили в ответ свист. Чжао послала звук в небо.

— Хорошо сказано. Я не могу тебе больше ничего рассказать, но если хочешь знать больше, поиграй с этой четвёркой. …Слушай. Если сможешь их победить, они передадут тебе Концептуальное Ядро и кое-какую информацию о прошлом. В конце концов, та четвёрка братьев сражалась в битве в Осаке.

— ?!

— Имеющим связь с Путём Левиафана запрещено разглашать прошлое, но раз уж мы навязали тебе сражение, это особый случай. Это правило больше не используется. Даже из пары обрывочных сведений вы сможете немало понять.

На этих словах Ницзун качнулся в уголке зрения Саямы.

Старик собирался скрыться, чтобы дожидаться поля боя, которое разделит с Саямой.

— !..

Саяма тут же начал двигаться.

Он сделал мгновенный шаг, который перетёк в правый удар ногой с разворота.

Это была демонстрация для противника и обманный манёвр, предотвращающий побег старика.

Если Ницзун сейчас не собирался сражаться, это означало, что он не готов.

Как следствие, Саяма не мог позволить ему бежать. Неожиданность и расстояние между ними исключало прямое попадание, но ложный выпад был первым шагом для достижения настоящего.

— ?!..

Однако Саяма увидел и осознал, что его собственное тело не сдвинулось с места.

…Что?

Его неподвижное тело наполнилось недоумением.

Он влил всю свою силу в удар, пускай и ложный, но его тело оставалось в той же защитной стойке.

Парень не мог двинуться.

…Что это?

— Это концепт Ницзуна. Саяма, он может оказаться для тебя наихудшим из возможных противников.

Он услышал голос Чжао, но Ницзун пропал из виду.

Пока Саяма гадал, когда исчез старик, морозную ночь вокруг него насыщал голос Чжао.

— Давай насладимся этим, внук Саямы. И я надеюсь, твои напарники сделают то же самое. 7-й Гир желал удовлетворительного уничтожения после получения собственного удовольствия. Едва лишь достигнув кульминации своего счастья, они возжелали поприветствовать конец и вверить себя следующему поколению.

И…

— Сможешь ли ты принять счастье 7-го Гира? Сможешь ли привести тех четырёх братьев к уничтожению не через тяжкую битву, но через наслаждение? Сможешь ли использовать эти битвы, чтобы дать им счастье, превосходящее счастье 7-го Гира, который оставил всё на меня и был разрушен?

Её вопросы резонировали и висели в воздухе, но в итоге местность омыла тишина вместе с тёплым ночным ветром.

Саяма услышал шорох сухих листьев, разлетающихся в небольшом пространстве перед зданием станции.

Его глаза глянули на собственную тень на асфальте и Чжао за ней.

— Весьма одностороннее предложение. Но в любом случае, хоть у меня и нет возражений о получении удовольствия от всего, такому требованию есть своя цена.

Он поднял взгляд к месту чуть ниже небес. Горы Окутамы образовывали мрак даже глубже ночи.

По прошествии вздоха он проговорил, приковав взгляд к той тьме.

— Я лишь надеюсь, что мои бывшие напарники смогут этим насладиться.

— С ними всё будет нормально? Согласно внуку Хибы, Казами и остальные не признают твой временный роспуск Отряда Левиафана.

— Даже я наполовину в этом сомневаюсь.

На этих словах Саяма зашагал вперёд. Его кожаные туфли издавали равномерные шаги, пока он шёл к Чжао.

— Но я верю, что это необходимо. Раз вы очаровательно и счастливо выступаете против нас, причина, по которой я распустил Отряд Левиафана, станет более очевидной.

Пока он приближался, Чжао спросила:

— Ты хочешь сказать, что косвенно говорил им отступить сейчас, потому что это опасно? Ты призываешь членов Отряда Левиафана покинуть передовую, потому что битва станет ещё опаснее?

Саяма выдал ответ, проходя мимо нее.

Он едва заметно улыбнулся.

— …

И затем произнёс свои прощальные слова.

— Прощайте, Доктор Чжао.

Парень прошёл мимо и продолжил идти. Саяма направлялся в горы Окутамы и к пути, который поведёт его вперёд.

Он не стал оборачиваться к позднему осеннему ветру.

●

Казами не могла двигаться.

Она находилась в пространстве, где не знала, как поступить.

Часть её считала, что ей нужно что-то делать, а вторая говорила сдаться, поскольку девушка не могла ничего, поэтому она осталась не в состоянии выбрать ни то, ни другое.

Её сердце полнилось словом «нетерпение».

Казами не могла разобрать ничего в поле зрения, и любой звук в ушах был для неё бессмысленным.

Она могла понять лишь себя.

Но…

Без понимания своего противника девушка не могла сражаться.

Она увидела, как из фургона, преграждающего дорогу, вышел кто-то ещё. Это был старик с короткими волосами в белом плаще, но девушка не знала, кто он, или даже что он явился из машины.

К ней донёсся бессмысленный голос.

— Брат Икко, как работает закреплённый концепт?

— Мицуаки, он несколько скучен, но очень эффективен. Его невероятно сложно использовать.

— В таком случае, что ты предпримешь? Меня он весьма забавляет.

— Ну, чтобы добавить веселья, почему бы не дать Казами-сама и Изумо-саме один шанс.

— Один шанс?

На вопрос Мицуаки Икко кивнул.

В то же миг в северном небе за горами что-то появилось.

Это были две полосы света.

Впереди каждой оказалось оружие: белое копьё под названием G-Sp2 и белый меч под названием V-Sw.

Это оружие было очень знакомо Казами.

— …

Но она не могла понять, что летит к ней.

В то же время её собственные чувства вызвали в голове вопрос.

… Разве G-Sp2 и V-Sw не должны уже прибыть?

Сколько времени прошло с тех пор, как она выкрикнула имя того надёжного оружия?

Казами подняла правую руку и дожидалась ощущения в ладони.

Девушка не могла разобрать свет или звук в мире, но смутно ощущала землю у себя под ногами.

Она не чувствовала отталкивающую силу самой поверхности. Она чувствовала давление на стопах, которые прижимали её плоть к земле.

Поскольку Казами могла понять в этом мире только себя, то с лёгкостью понимала ощущения своего тела.

Девушка почувствует что-то в руке, потому что оно туда влетит.

Мгновение после давало ей шанс атаковать.

Она вспомнила, где противник находился в миг перед входом в Концептуальное Пространство. Девушка не сдвинулась ни на шаг, поэтому ничто не могло ввести её в заблуждение.

Едва лишь получив оружие, она сможет побежать по невидимой земле и атаковать предположительное расположение врага.

Этого хватит, — думала Казами.

— !

В тот же миг её руки достигло то, чего она хотела.

— G-Sp2!

Рефлексы мгновенно добились всего необходимого.

Она ощутила, как в ладонь скользнула рукоятка G-Sp2. Его скорость не упала, поэтому копьё наверняка тоже не могло её осмыслить. Она вынудила его остановиться, сжав ладонью рукоять.

Теперь он её.

Секундное горячее трение на ладони вызвало ощущение, что она схватила огонь, но девушку это не заботило. Чувство жара в бесчувственном пространстве только обнадёживало.

Чтобы убедится, что G-Sp2 здесь, Казами резко его перекрутила.

Она направила наконечник вперёд, словно толкая.

— !..

И девушка побежала.

Она бежала по видимой, но вместе с тем непостижимой земле, чтобы достичь врага, которого видела, но расположение которого не могла определить.

Её первый шаг казался немного низким, поэтому она подняла бёдра во втором. Он наклонил её направо, а значит, девушка выровнялась на третьем.

Казами бежала.

Она подняла G-Sp2, чтобы взмахнуть его к тому месту, где предположительно находился враг.

Это место располагалось немного правее от неё.

У девушки была причина, чтобы выбрать право.

…Слева находится Каку.

Он держал её справа от себя, когда спрыгнул с мотоцикла, поэтому окажется слева.

Она знала, что парень позовёт V-Sw, но ему не хватало её стартовой скорости. Что означало, девушка его обгонит.

Рванувшись направо и загоняя врага налево, Казами пошлёт врага прямо к атаке Изумо.

Она не сомневалась, что парень мыслил о таком же взаимодействии.

…Да.

Казами внутренне согласилась, кивнула телом и продолжила нестись дальше.

Она шагнула вперёд, чтобы атаковать со скоростью бега, и влила силу всего тела в удар наконечником копья.

G-Sp2 в её руках не поймёт, что происходит.

…Прости. Это должно быть, страшно.

Я потом объясню, когда мы выйдем из этого непонятного Концептуального Пространства.

Так что пока потерпи, — взмолилась она. — Не волнуйся. Мы сильны.

И затем предвкушаемый миг настал.

Она с чем-то столкнулась.

Начиная с давления в руке, отдача распространилась по всему телу.

Ощущение, похожее на пробивание сквозь стену, раскатилось с ладони в руку, с руки в плечо, и от плеча по всему телу. Вскоре Казами переключилась, нажав всем своим весом вперёд.

Наконечник копья что-то остановило.

Его заблокировали.

Но чем? — гадала она, также думая: Мы победили.

Их враг был вооружён только Мечом Лазурного Дракона. С мастерством, способным перерубить мотоцикл, он наверняка мог остановить её копьё одним лишь наконечником меча, но всё равно это всего лишь Меч Лазурного Дракона.

Он не сможет победить G-Sp2, содержащее Концептуальное Ядро 10-го Гира.

Казами мгновенно провела действия на консоли.

— Переключись на вторую форму.

Когда G-Sp2 к ней прилетел, щит уже крепился под наконечником, так что форму пушки можно быстро завершить. Если она выстрелит, пока клинки зажаты, то сможет с легкостью разрушить Меч Лазурного Дракона.

А тем временем…

…Нагонит Каку и нападёт на беззащитного врага.

— Стреля…

— Ты уверена, Казами-сама?

Она услышала голос, но не поняла смысла слов.

Девушка ощущала, что движение трансформации G-Sp2 в руках скоро завершится.

После этого ей оставалось лишь нажать на кнопку спуска.

— Казами-сама, тебе весело?

Непонятный голос снова прибыл.

— Тогда позволь мне добавить даже больше веселья. Мицуаки, пожалуйста, убери свой закреплённый концепт. Я желаю показать им мой закреплённый концепт и концептуальное оружие, украденное нами из UCAT Изумо.

В следующий миг Казами услышала голос.

— Сила не имеет границ.

Звук голоса из внешнего мира удивил девушку.

От столь долгого пребывания без возможности слышать, Концептуальный Текст звучал гораздо громче.

И этим всё не ограничилось.

— Э?

Мир вокруг неё переменился.

В непостижимый мир вернулось понимание.

●

Казами увидела тьму вокруг себя и небольшой источник света.

Темнота принадлежала ночи, царствовавшей над ними, а источник света оказался белым уличным фонарём, освещающим местность.

Она стояла на асфальте и держала белое копьё.

Оружие трансформировалось в форму пушки, но заострённый наконечник был блокирован Мечом Лазурного Дракона.

Повеял ветер.

— …

Холодный воздух задул ей в спину и унёсся в ночь. Тот ветер, что словно вскипел из земли, заставил девушку поёжиться, и она прищурилась.

Только тогда Казами оценила положение.

— Почему?

С её губ сорвалось слово, окутанное изумлённым замешательством.

Впереди неё Икко держал в левой руке Меч Лазурного Дракона. Это оружие остановило G-Sp2, но…

— Их два?!

На её вопрос ответил факт, представший перед глазами.

Икко держал Меч Лазурного Дракона и в правой руке. Широкий металлический клинок отражал свет и…

…Блокировал V-Sw.

Слева стоял Изумо. Его брови слегка приподнялись, и он пытался надавить V-Sw на Меч Лазурного Дракона.

Однако Икко сохранял неподвижность. Он сдерживал их полную силу оружием, которое держал одной рукой.

И пока Казами задавалась вопросом как, старик задумчиво наклонил голову.

— Хм, — промычал он. — Это «Безрядный», украденное мною концептуальное оружие. Не волнуйтесь. Это слабое оружие. Оно сделано из простой стали, но легко ломается. В отместку оно может восстанавливать себя практически бесконечно.

На объяснение старика Изумо фыркнул.

— Для таких слабых Мечей Лазурного Дракона они довольно просто останавливают наше оружие, Икко-сан.

Казами чуть не кивнула в согласии, но осознала, что не может согласиться.

…Он блокирует нас не Мечами Лазурного Дракона.

В руках Икко не было силы.

— Казами-сама, похоже, заметила. Это благодаря моему закреплённому концепту, который только что активировался.

Концептуальный Текст гласил, что сила не имеет границ.

— Внутри контролируемого мною Концептуального Пространства сила у всего оружия установлена до бесконечности. Эти небольшие клинки и ваше оружие имеют одинаково бесконечную силу атаки. И…

И…

— Если у них есть какая-то сила в резерве, она будет выпущена.

Казами услышала два звука.

Два пронзительных стона, исходящие от её и Изумо оружия.

G-Sp2 и V-Sw словно вопили.

— П-постойте-ка! В чём дело, G-Sp2?!

—————

Экран G-Sp2 позеленел, и там появилось значение:

[18%]

И вместе с громким машинным воплем проценты росли. Они достигли девятнадцати, двадцати, а затем прыгнули к тридцати быстрее, чем можно было сосчитать.

— G-Sp2?!

Оружие затряслось, словно корчась в агонии. Аномальная дрожь вызывала волны, будто синхронизируя отдельные толчки, и всё устройство словно запрыгало.

V-Sw делал то же самое, а Изумо бегал пальцами по консоли в лихорадочной попытке сдержать вибрации меча.

Но они не прекращались. Оба дрожащих оружия издавали голоса такой громкости, что эхом отражались в окружающем лесу, и скапливали вокруг себя ветер.

Они словно самостоятельно переходили в третью форму.

Они вышли из-под контроля.

Подчиняясь воле Концептуальных Ядер, оружие выпускало мощь до самого предела. Эта мощь соорудила целый мир, и сила, что обычно их сдерживала, выпускала её без намерения остановить.

…Стой!

Значение на консоли достигло отметки сорок процентов.

Спину Казами пробрало холодом. Во время битвы с 5-м Гиром месяц назад она достигла 38% мощности. Это вызвало концептуального дракона 10-го Гира лишь частично, но он всё равно занял около десятка километров в небе и сожрал механических драконов 5-го Гира, как ни в чём не бывало.

Теперь она увидела в своих руках даже большее число.

Он с лёгкостью достиг и превысил силу, которую девушка могла выпустить сама.

Казами вздрогнула.

— П-погоди!

Вибрация в её руках достигла уровня толчков.

В следующий миг G-Sp2 и V-Sw оба трансформировались.

Они явили свои третьи формы.

— ?!..

Но Казами смотрела за поднявшееся перед ней копьё.

Икко продолжал прижимать к буйствующим G-Sp2 и V-Sw свои мечи.

От точек соприкосновения подобно фейерверкам разлетались искры и освещали местность.

С отверстий в обтекателях на G-Sp2 и V-Sw начал сочиться свет. Они не могли сдержать свою силу внутри.

…Дела плохи!

Её крик в сердце раздался в тот же миг, когда Икко заговорил:

— Разве не весело, Казами-сама, Изумо-сама?

— О ч-чём ты говоришь?! Если они здесь вырвутся, тебя тоже снесёт!

— Вы носители силы. Разве вас не забавляет возможность использовать эту силу по максимуму?

Она не понимала, о чём он говорит.

Сила несла в себе опасность. Знание этого факта являлось одной из обязанностей тех, кто сражался.

…Разве можно этому радоваться?

Казами мгновенно потянула G-Sp2 на себя. Она хотела убрать ограничение Меча Лазурного Дракона, а затем подумала.

…Мне нужно победить этого врага, прежде чем они взорвутся!

Всё решит её начальный выброс скорости, поэтому в миг, когда она оттянула G-Sp2 назад, девушка ткнула наконечником в живот врага.

Это была скоростная атака.

Свечение, сочившееся из наконечника и щелей в обтекателе, волочилось сзади подобно туману и образовало прямую линию.

Белый свет ринулся к животу врага.

— Вижу, ты всё ещё не понимаешь.

Икко взмахнул Мечом Лазурного Дракона в левой руке.

Стальной клинок столкнулся с копьём, которое пыталось пронзить его своим светом.

— Пытаться атаковать оружием, которое не достигло даже половины безграничной мощи? Как скучно.

На этих словах одно из оружий было уничтожено.

Им оказалось большое белое копьё.

Разрушение сильно напоминало разбитие стекла.

Казами сначала увидела, как место где-то посередине наконечника копья немного вздулось.

Вслед за этим белое внешнее покрытие раскололось и лопнуло почти до самой рукояти. Внутренний каркас покрылся сдавленными трещинами и растянулся, после чего тоже лопнул. В миг столкновения был выпущен тридцатисантиметровый защитный цилиндр, сохраняющий Концептуальное Ядро, и приготовился к катапультированию наружу.

[Больно]

Сообщение появилось за миг до того, как консоль потухла, и защитный цилиндр сдерживался в части внешнего обтекателя, которую ещё полностью не разрушило.

Тем не менее, уничтожение на этом не закончилось.

Казами ощутила боль в руках. Она напоминала уколы от полной пригоршни канцелярских кнопок.

Рукоятка, которую она держала, тоже покрылась трещинами.

— Чт…

Оглянувшись назад, Казами увидела, что педаль третьей формы прогнулась и отломалась, а вертикальное хвостовое крыло разлетелось, словно от удара камнем по стеклянной панели.

Наконец, всё белое покрытие вспыхнуло, как фейерверк.

G-Sp2 был уничтожен.

— ?!

Даже когда обломки впивались ей в руки и кожу, Казами наблюдала.

Она увидела, как G-Sp2 остановился, словно проиграв соревнование в силе.

— Вы шутите…

Девушка тупо уставилась на массу металла, оставшуюся в её руках.

Она немного ей взмахнула, но чувствовалась только тяжесть и никакой жизни оружия.

Казами заметила, что защитный цилиндр внутри наконечника покинул нужное положение.

Внутри него содержалось Концептуальное Ядро 10-го Гира.

Из-за потери нужного положения консоль затихла, и хозяин снова мог чувствовать вес оружия.

Вернётся ли G-Sp2 в норму, если вернуть цилиндр на место? Исчезнет ли вес, появятся ли слова на консоли, пропадут ли повреждения и сможет ли оно снова сражаться?

Казами подсознательно потянулась к защитному цилиндру.

Только когда её ладонь коснулась его металлической поверхности, девушка осознала, что её рука покрыта кровью.

Она также ощутила боль.

— Ах.

Казами наконец-то вспомнила, что пыталась сделать и каково положение.

Подняв взгляд, она увидела поднятый Меч Лазурного Дракона.

Икко нацелил левый клинок на неё.

————.

Всё кончено, — подумала она. — Я не смогу уклониться. Вес в моих руках слишком велик.

Что более важно, её ноги неожиданно отказались подчиняться.

Опыт сообщил девушке место, куда меч прибудет: десять сантиметров под шеей.

Учитывая скорость и толщину клинка… нет, внутри этого Концептуального Пространства оружие перерубит её пополам.

По крайней мере, он не разрежет мне лицо, — подумала она с ужасно спокойным, но в то же время отрешённым душевным состоянием.

Казами прикончат.

Но прежде, чем это случилось, перед ней рванулось три вещи.

Одной был большой белый меч.

Второй оказалось тело Изумо.

И последней являлся его голос.

— О-о…

Тот гласный звук продолжился, а его громадное тело двинулось между ней и клинком.

V-Sw скрестился с Мечом Лазурного Дракона и громко разлетелся на куски.

Проще говоря, он её спас.

Но Икко сделал кое-что другое.

Он уже взмахнул Мечом Лазурного Дракона в правой руке.

— …

Подобно холодному ветру, второй меч молча прибыл слева.

Траектория и длина клинка могла достичь как Изумо, так и Казами, которую парень пытался защитить.

Он рассечёт её ниже груди и его над талией.

Нет, — подумала девушка.

Но даже Казами не знала, что это слово в её душе означает. Она не понимала, заявляет ли она, что им конец, или отрицает ситуацию.

Она просто подумала о слове «нет».

И затем Изумо отреагировал.

Он послал навстречу Мечу Лазурного Дракона своё оружие. Он использовал самое примитивное оружие, доступное человеческому телу — кулак.

Что произойдёт при столкновении двух безграничных оружий?

Казами увидела ответ.

Они оба были разрушены.

Меч Лазурного Дракона рассыпался на куски, словно разбрызгав воду.

— Каку!!

Начиная с левого кулака Изумо, рука Изумо растрескалась, и её разворотило на части.

В ночной воздух швырнуло тёмный всплеск.

Казами услышала крик и предположила, что это Изумо. Громкий крик словно тянулся до бесконечности.

Но вслушиваясь, она кое-что осознала.

Услышанный ей голос принадлежал не Изумо, который упал перед её глазами.

…Это мой крик.

— А-а!

Её вопль разносился по ночному небу.

Беспокойный визит

Белая автоматическая дверь с грохотом отъехала в сторону, открывая пространство за ней.

На дверь поместили бумажку со словом «открыть», что приводило в кабинет.

Белый кабинет открывал вид с четвёртого этажа, и за столом внутри сидел человек.

Он носил лабораторный халат и очки и быстро отвернулся от компьютера, когда увидел, кто вошёл в комнату.

— А! Я-я не делал ничего неприличного, Брюнхильд-кун! Я определённо не наслаждался самопальной игрой для взрослых, во время работы над ней! Как-никак, она ещё на стадии отладки!

— У тебя есть более чем достаточно причин для смерти, Ооширо, но постарайся ответить на мой вопрос, прежде чем погрузиться в вечный сон без капли умиротворения.

Брюнхильд носила школьную форму, на её голове была птица, а у ног её сопровождал чёрный кот. Ооширо отреагировал двумя разными способами: приложил ладонь ко лбу и со вздохом проговорил:

— А, прошу прощения, Брюнхильд-кун. Ты можешь спросить одну вещь за раз? Чего ты хочешь сначала?

— Ты прав. Сначала я хочу, чтобы ты погрузился в вечный сон.

— Мне казалось, сначала шёл вопрос!

На своём крике он перекрутился на месте и сбоку его ударили коленями.

Старика подняло в воздух, после чего бросило обратно на землю, тогда как рядом с ними №8 продолжала чистить окно.

— Тэстамент. Такая реакция прямо по инструкции. Я не засекла ни малейших проблем. Я эмоционально стабильна.

— О-ох и сильный же удар! №-№ 8-кун, ты собираешься взять на себя за это ответственность?!

— Тэстамент, — ответила она, вытаскивая из кармана телефон. — Внутренняя линия №259? У меня здесь ожидает кое-какой горючий мусор. Я всецело возьму ответственность за…

— Я не хочу такой ответственности!!

— Верно. Подожди всего секунду, кукла. Сначала моё дело, — Брюнхильд скрестила руки на груди. — Кроме того, его мало просто сжечь. Воздушные потоки разнесут дым и загрязнят мир. Когда пойдёт дождь, все мы промокнем в дожде Ооширо.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что это опасно. Я была слишком беспечной. Я возьму на себя ответственность и найду другой способ, как от него избавиться… Как бы там ни было, что Вы хотели, Брюнхильд-сама?

— Ну, я слышала, Отряд Левиафана распустили, а Изумо и Казами ранили.

— Это не совсем точно.

Брюнхильд подняла бровь, а кот постучал ей по голени, поэтому она его отшвырнула.

— Что не точно? С Казами и Изумо всё в порядке?

— Тэстамент, — ответил голос с коридора.

Брюнхильд глянула через плечо и увидела, как в кабинет вошёл кто-то в белом боевом плаще.

— Сибил? Как Казами, Саяма и остальные?

— Тэстамент. Саяма-сама отправился на поиски дома профессора Кинугасы в горную гряду Окутамы, а Синдзё уехала в Сакаи. Чисато-сама невредима, потому что мы прибыли вскоре после того, как её защитил Изумо-сама.

— Тогда…

Брюнхильд слегка приподняла обе брови, а Сибил закрыла глаза.

— Левая кисть и предплечье Изумо-самы полностью потеряны, и он всё ещё не пришёл в чувство. Оба их оружия не выказывали никаких признаков жизни, даже после лёгкого ремонта. К тому же…

Она открыла глаза и глянула прямо на Брюнхильд, будто ей больше ничего не оставалось.

— Чисато-сама отказывается покидать Изумо-саму… и не разговаривает ни с кем, и даже не смотрит им в глаза.

Свет в глазах Сибил дрогнул.

— Ох, — пробормотала Брюнхильд, нахмурившись как раз перед тем, как Сибил глянула в потолок.

— Ваааа! Чисато-сама со мной не разговаривает! Я знаю, что в последнее время сосредоточилась на Микаге-сама и что не поспевала за её блокнотом диеты, но это чересчур! Что плохого в некоторой полноте?! Что плохого в мягком теле?! Это относится только к Чисато-сама, конечно же!

Сибил в слезах выбежала в коридор, и Брюнхильд бросила взгляд ей вслед.

№8 повернулась спиной, чтобы продолжить мыть окно. Ооширо уткнулся в компьютер и выдал комментарии «хорошо» и «да», значение которых Брюнхильд решила не знать.

Эти двое определённо нацелились игнорировать Сибил, поэтому Брюнхильд кивнула к Ооширо в частности.

Затем она протяжно вздохнула, широко открыла рот и воскликнула в коридор:

— Ооширо довёл Сибил до слёз!!

— Чтоооо?!

Из радиосвязи раздалось несколько ошарашенных голосов, за которыми вскоре последовал звук позирующей группы.

— Идём, народ! Время подслушивать!!

— Время подслушивать!!

Как из коридора UCAT пропал всякий звук, кроме голоса.

— Вааааа! Чисато-самаааа!!

Когда гулкие рыдания угомонились, Ооширо торопливо встал.

— Б-брюнхильд-кун, как ты могла выдать такой обман?! Со мной случится что-то нехорошее!

Тем временем настигло невидимое правосудие.

Оно началось с создания ловушки.

Чтобы не дать добыче убежать, все окна закрылись внешними защитными ставнями.

№8 протирала стёкла, поэтому бегло посмотрела на внутреннюю часть закрытых ставней.

— Я пришла к заключению, что мытьё окон снаружи теперь вызовет трудности.

Произнеся это, она засунула бутылку с моющим средством и тряпку между окном и ставнями и воспользовалась гравитационным контролем для мытья их снаружи. Ооширо в восхищении кивнул, но затем, спохватившись, повернулся к Брюнхильд.

— О-о нет! Я не смогу сбежать!!

— Почему бы не сбежать как обычно через пол?

— Ты права! Это можно!! …Секретная техника: Переворот Половицы!!

На этом крике он встал на пол правой ногой.

Это активировало механизм, и одна из половиц звучно подпрыгнула вверх.

Он заглянул вниз и обнаружил, что на него нацелил ружьё солдат японского UCAT.

Металлическое дуло и полоска красного лазерного прицела навелись прямо на его голову.

Мужчина носил противогаз, а Ооширо — очки, поэтому они обменялись взглядами через свои линзы.

————!

Ооширо лихорадочно наступил на половицу, закрывая солдата за ней, и кто-то начал стучать снизу.

Старик подпрыгивал несколько раз, чтобы заставить её закрыться, а затем вытащил из кармана супер-клей и газовый баллончик. Он приклеил половицу к полу и засунул носик баллончика в оставшуюся брешь.

— Получи! Это наш новый продукт — «Моё дыхание — Якинику на Следующее Утро»!

После звука впрыска, из-под пола раздался крик агонии, а затем растворился.

Ооширо продолжал распрыскивать целых пять секунд после прекращения сопротивления, после чего встал.

— Хм. Чуть не попался.

Он переступил с запечатанной половины на другую.

На этот раз механизм открыл часть потолка.

Из дыры повис вниз головой мужчина в стелс снаряжении.

Ооширо отреагировал прыжком к потолку, подхватывая электрошоковый пистолет «Оно щиплет!», который можно заблокировать на включении, и але-опнул его в закрывающуюся дыру.

Потолок закрылся, как раз когда кто-то с той стороны начал корчится от боли.

Ооширо вздохнул и приземлился, наполовину присев.

На этот раз открылась часть стены.

————!!!

Он закрыл и эту дыру, но на полу, потолке, стенах и задней части шкафчика открывались всё новые и новые, так что ему пришлось запечатывать их все.

Увидев, как старик закинул в отверстие на полу один из своих носков, Брюнхильд вздохнула.

— Конец уже близок. Мы недолго знали друг друга, но собрали множество ужасных воспоминаний. Прощай.

— Б-брюнхильд-кун, ты отморожена до мозга костей! Старая ледяная баба!!

Она как раз собиралась выйти из кабинета, но остановилась.

Старик за её спиной хлопнул в ладоши.

— Ага, ты меня слышала! Я младше!! Младше!!

Она развернулась с тяжёлым топотом по половицам, открылось сразу пять дыр, со всех высунулись дула, и Ооширо закрыл их все, прижав телом.

— Б-брюнхильд-кун! — сказал он с пола. — Если меня застрелят, что же будет с UCAT?

— Они, наверное, оплачут потерю… по крайней мере, официально. Несколько секунд спустя, они отпразднуют монументальное событие.

Она проигнорировала, как он наиграно заплакал, покатился по полу и ударился об стену.

— Ладно, я пойду. Казами и остальные в больнице, не так ли?

— Да, — ответила Сибил, которая вернулась в коридор, вытирая уголоки глаз. — Но все они надеются, что Чисато-сама вскоре пойдёт с ними в додзё Хиба-самы. Они планируют провести там ночь. Но Чисато-сама…

— Она собирается остаться с Изумо. Ничего. …Мне просто следует кое-что отдать тем, кто ещё в состоянии двигаться.

— Что-то отдать?

Брюнхильд кивнула, засунула руку в карман, но не высунула обратно.

— Зигфрид нашёл в Библиотеке Кинугасы нечто, что следует увидеть Отряду Левиафана. …Хотя, это ничего особенного.

Услышав, Сибил наконец остановила слёзы и удивлённо подняла взгляд.

Счастливая это увидеть, Брюнхильд произнесла под аккомпанемент птичьего чириканья.

— Ооширо, позволь мне кое-что сказать. Снизу приближается дрожь, так почему бы тебе не сбежать через коридор?

Ооширо прекратил стучать ногтями по полу и поднял большой палец.

— Х-хорошо подмечено, Брюнхильд-кун! Я помещу тебя в свою игру!! Это игра живого маджонга, под названием «Я Риичи!», со слоганом «Всегда играй в жизни не ту кость!» Как тебе такое?!

Брюнхильд заколебалась. Она не могла решить, каким заклинанием его поразить, или стоит ли ей сначала атаковать чёрного кота, чтобы выиграть время для крупномасштабного заклинания разрушения.

Но Ооширо неожиданно замер.

На его плечо легла сбоку стройная ладонь.

— №-№ 8-кун? Объясни эту руку.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что это моя правая рука. И прошу, подождите немного, Директор UCAT.

Она говорила с типичным выражением лица и на фоне шагов тяжело экипированных солдат, которые неслись по коридору.

— Я всё ещё не исполнила свою ответственность.

●

Ночной пейзаж за окном двигался на восток.

За тусклым светом города раскинулась тёмная равнина, а над ней царил только мрак.

Тёмная равнина являлась морем, а мрак над ним был ночным небом.

Окно, за которым двигался пейзаж, принадлежало ночному поезду.

В кабинке, расположенной в заднем вагоне поезда в Осаку, кто-то стоял. Синдзё немного согнулась у окна и держала серую трубку телефона.

Её брови слегка опустились.

— Ладно, Хио. Значит, Казами-сан в порядке?

Из трубки ответил взволнованный голос:

— Д-да, но рука Изумо была… как бы это выразиться? Прямо как в кино?

Услышав о серьёзности его раны, Синдзё вспомнила о божественной защите Изумо.

Он, должно быть, сражался внутри концепта, который свёл её на нет.

— Они сражались с теми четырьмя братьями, которые всегда с Доктором Чжао, да?

— Да, — Хио немного замешкалась, но в итоге продолжила. — Но насколько они странные в сравнении со всеми вами? Я-я могу этим воспользоваться, чтобы решить, чего мне опасаться.

— Н-не уверена, что мне нравится, как ты это сказала… Но используя единицы Ооширо, они, наверное, около пятой доли Ооширо.

— Ик! М-мы с таким не справимся.

— Не волнуйся. Харакава-кун с тобой, правда? Если всё станет опасно, ты всегда можешь сбежать.

— Да, но я и вправду могу полагаться на Харакаву?

— Почему нет? В чём проблема?

Синдзё услышала движение на другом конце, когда Хио закрыла трубку рукой.

Затем девушка на другом конце вздохнула и прошептала.

— Э-эм, ну, видишь ли. Недавно я его разозлила.

— ?.. Почему?

— Ну, э… он ощупывал внутри меня и…

— Внутри тебя?!

— Да. Он посадил меня в кресло, схватил толстый жезл, сказал, нам нужно провести испытание, и даже сделал записи. Затем он сказал, что пришло время соединяться.

— Э-это действительно серьёзное отношение…

— О, но было не больно. Очень щекотало, и моё сердце бешено стучало, но, ну, я сидела в изумлении и осознала, что на нас смотрят люди. …Но Харакава сказал, что не делал ничего плохого, поэтому я подумала, он возьмёт ответственность, что бы ни случилось.

— Вы двое определённо прогрессируете в западном стиле. …Харакава обычно неразговорчив, но это звучит довольно впечатляюще.

— Да. Но отчасти меня мучает вопрос, не придаю ли я этому слишком много значения.

— Я-я так не думаю. Если он зашёл так далеко, то определённо полон решимости!

— Но почему тогда он на меня разозлился?

— Ну…

Синдзё задумалась и вспомнила ответ, который видела в журнале.

— О, я знаю, Хио! Тебе нужно постараться, чтобы и он был счастлив! Вроде, ну, обнимать его или обхватить ногами, когда вы это делаете.

— Н-но я раздавлю его в фарш, если так сделаю.

Харакава-кун на удивление хрупок, — подумала Синдзё.

— Т-тогда… т-ты можешь вокально сказать ему, как сильно тебе понравилось.

— Вокально? То есть спеть? Мой прадедушка научил меня йодлю*.

— Такое пение сделает тебя извращенкой. Поэтому, э, ну, сложно сказать, но… просто можно сказать, что чувствуешь, или что ты хочешь, чтобы он сделал.

— Ох, это я смогу. Хороший совет, Синдзё. Я постараюсь.

Синдзё кивнула и вздохнула с облечением.

…Я как-то сумела дать совет, как старшая.

И словно отвечая её мыслям, другой вздох облегчения раздался из трубки.

— Я рада, что смогла обсудить это с тобой, Синдзё. От тебя веет осведомлённостью в таких вещах.

— Мне правда хочется узнать, где ты выучилась так говорить по-японски, но… ну… ты справишься.

Она горько улыбнулась, задумалась, сумели ли они обе расслабиться, и подняла взгляд, чтобы увидеть, как за окном проносится станция.

Поезд проезжал через Идзу рядом с Атами.

…Я так далеко еду.

Эта мысль вызвала слова с надеждой на обратное.

— Ты уверена, что мне не следует возвращаться? Поезд ненадолго остановится в Нагое, так что я могу сойти и сесть на ночной поезд или такси назад.

— Харакава сказал, тебе не нужно возвращаться, поскольку мы не можем связаться с Саямой, чтобы вернулся и он. Он сказал, вы двое идёте в комплекте, даже когда разделены.

— Мне нужно потолковать с Харакавой-куном в следующий раз, когда его увижу… Но, получается, что он всё же доверяет Саяме-куну?

— Сложно сказать. Нюанс скорее был в сторону того, что мы недостаточно знаем о Пути Левиафана, поэтому лучше не вмешиваться.

…Какой рациональный взгляд.

Она подумала, что это вполне в духе Харакавы, но не хотела говорить это перед Хио.

Но если Харакава считал так, Хиба, скорее всего, согласится с ним, как со старшеклассником.

— Тогда я продолжу путь в Сакаи. Позвони мне, если что-нибудь случится.

— Конечно. Ох, если подумать, только что на четвёртом этаже японского UCAT произошёл взрыв.

— Взрыв? На четвёртом этаже находится кабинет Ооширо-сана, разве нет? В таком случае, можешь не переживать об этом.

— П-правда? Но это взрыв.

Синдзё услышала сконфуженную паузу, но это лишь выражало неопытность Хио в делах UCAT. Она адаптируется через полгода, и тогда будет созерцать взрывы, словно это фейерверк.

Хио успокоила свой тон.

— В общем, я думаю, мы сделаем всё возможное здесь, чтобы расследовать наше прошлое. В конце концов, я не хочу, чтобы Отряд Левиафана распадался как раз после нашего присоединения. … Но если мы найдём наше прошлое, Саяма и правда реформирует команду, да? Значит, нам нужно поднатореть. И…

— И?

— Мне самой интересно, потому что тут были мои родители.

— …

— Те люди нас защищали, поэтому я хочу знать, что тогда было за сражение. …Я горжусь своими родителями.

— Да, ты можешь так думать о родителях, но постарайся не думать так о некоторых людях в нынешнем UCAT.

— В-верно. Но даже с ними, записи показывают, что они всерьёз занимаются своей работой.

— Было бы несколько удивительно, если бы они увлеклись всякими извращениями посреди боя.

Но опять же, я видела несколько человек, которые ведут себя как раз так, — подумала Синдзё, но решила держать это при себе.

В любом случае, Хио возлагала немало надежд на UCAT. Синдзё слышала множество вещей, которые не могла сказать сама, и это её радовало.

Хоть и оставался ряд проблем, Хио была подходящим человеком для расследования прошлого. Синдзё тоже хотелось разузнать о том минувшем сражении, но она не хотела вмешиваться, потому что даже не знала своих родителей.

И поэтому она произнесла.

— Ладно, Хио. Будучи старшей в Отряде Левиафана, я должна кое-что тебе сказать, несмотря на наш роспуск: преследуй прошлое. Как тот, кто не особо знает о UCAT, твой уникальный взгляд наверняка приведёт тебя к пониманию множества того, чего мы понять не можем. И бьюсь об заклад, немало людей утратят бдительность в присутствии красивой блондинки.

— Я не думаю, что в последнем была необходимость, но я постараюсь!

После тихого сопения, Хио заговорила снова.

— Ох, но не заставляй себя. Удели достаточно времени и своим поискам.

— Уделю, и спасибо, что держишься того беспокойного и испорченного оратора, любящего загадки.

— Да, и… я хочу стать одной из вас.

— Э? Х-Хио, ты уже одна из нас.

На лихорадочный ответ Синдзё ответил горький смех.

Он полнился самоуничижением, и голос Хио продолжил.

— Большое тебе спасибо. Ещё больше причин подумать обо всём этом. Если Отряд Левиафана сможет реформироваться, тогда мы действительно станем частью вас. Вот почему я хочу подумать о родителях, прадедушке и…

Синдзё услышала дыхание, когда Хио про себя произнесла ещё одно имя.

— Я хочу приложить все усилия, чтобы последовать за теми людьми.

— Хорошо, но не забудь обсудить это с Харакавой-куном и остальными после своих размышлений, хорошо? Даже найдя собственный ответ, без остальных ты не сможешь найти ответ, чтобы собрать нас вместе.

— Значит, мы получим настоящий ответ, только когда ты и Саяма вернетесь, правда?

Синдзё заметила улыбку в тоне девушки.

С ней всё будет хорошо, — решила она перед тем, как выдать прощальные слова.

— Ладно, давай постараемся. И позаботься о Казами-сан и Изумо-сане.

Она положила трубку, осознав, что истинный ответ скорее зависел от возвращения Изумо и Казами, чем от неё и Саямы. Телефонную карточку выкинуло с дырой возле места «осталось десять».

…Это был довольно длинный разговор.

Синдзё выглянула в окно и увидела тени громадной горы.

Поезд въезжал в гористую местность. Согласно карте Японии, которую она видела в классе, путь через эти горы проведёт их от Хаконе в Сизуоку. Оттуда они окажутся ближе к Токай, чем к Канто.

Расстояние к Осаке и Сакаи сокращалось.

…Что же произойдёт?

С этой молчаливой мыслью девушка направила взгляд к мраку между горами.

Затем осознала, что, положив трубку и разлучившись с Саямой, теперь ей не с кем обсудить свои мысли.

— …

Синдзё обхватила дрожащие плечи и начала выходить из кабинки.

Девушка добралась до своей кровати.

Во сне она сможет избежать этих чувств и сомнений.

●

Тихие шаги двигались через тускло освещённый холл.

Аварийные лампы освещали белые стены и длинные сиденья комнаты ожидания. Напротив них находилась длинная стойка, накрытая занавеской.

На стойке выстроились таблички с надписями «рецепты», «учёт» и прочими.

Это больничный холл.

Шаги замедлились, пока их владелец осматривал таблички на стойке.

Большое окно за сиденьями должно было впускать чёрный свет, но отражало того, кто производил шаги.

Через холл шагала стройная девушка с короткими светлыми волосами.

Она двигалась к тройке людей на западном краю сидений комнаты ожидания.

На одном из них сидела девушка с длинными светлыми волосами.

Рядом с ней расположился парень с красной банданой на голове.

И к колонне рядом с сиденьями прислонился ещё один парень.

— Харакава, я только что говорила с Синдзё. Судя по всему, она продолжит путь в Сакаи. Эм, ну… она не хочет ни о чём сожалеть.

— Наверное, так лучше для неё. Но, Хио Сандерсон, нюанс в этом выражении немного не вяжется.

— Э?

Она удивлённо наклонила голову и остановилась, тогда как длинноволосая девушка постучала по плечу парня рядом.

— Рюдзи-кун, мы уходим?

Однако ответил не парень.

— Хиба уснул, Микаге.

Хио осознала, что улыбается на этих словах.

…Хорошо.

В этот день много чего случилось, поэтому её радовало и утешало, что она может улыбаться, по крайней мере, сейчас с наступлением ночи.

Она увидела, как Микаге наклонила голову и ткнула пальчиком Хибу в щёку. После четырёх тычков парень зашевелился с закрытыми глазами. Он опустился, раздражённо дёрнулся и в целом извивался как гусеница.

— А-а, М-Микаге-сан. Нет… прекрати… Рыбье мясо!!

— Харакава, я хочу кое-что сказать, и оно угрожает динамично из меня вырваться, но следует ли мне это говорить?

— Не переживай об этом, Хио Сандерсон. Волнения никак его не исправят.

— Ты, наверное, прав, — сказала она, когда Микаге наклонила голову сильнее.

— А-а, Микаге-сан. Нет-нет. Не высасывай желток жареного яйца!

Хио недоумевала, что в этом такого возбуждающего, но по какой-то причине Хиба прогнулся назад, его спина перевернулась, и он упал за сиденье.

Ах, — подумала Хио, как раз когда услышала нечто похожее на удар камня по земле.

Тупой звук раскатился по пустому холлу, и ноги Хибы задрожали, выпирая за спинкой сиденья.

Наконец он проговорил с пола.

— А! П-почему я в такой позе? Постойте-ка, только не говорите, что это не стена, а… пол?! В таком случае, это концептуальная атака?!

— Хиба Рюдзи, я знаю, что ты сейчас счастлив, но немедленно поднимайся. Это приказ от старшеклассника.

Хиба сконфуженно сел на белый пол, осмотрелся по сторонам и, наконец, глянул в глаза Микаге, которая наклонила голову на бок.

— Синдзё-сан что-то сказала?

— Ох, ну, она всё так же едет в Сакаи. Но, ну…

Хио замешкалась, но решила сказать.

— С твоей головой всё в порядке?

— К-конечно в порядке! То, что ты блондинка, ещё не даёт тебе право так грубить! Меня окружают странные люди, и ты можешь по ассоциации подумать, что я тоже такой, но они меня ещё не заразили!

Это ложь, — заявила Хио в своём сердце с улыбкой на всё лицо.

…Но если они его «ещё» не заразили, получается, это вопрос времени.

— В общем, Казами не покинет больничную палату, так, может, мы пойдём?

Едва Хио об этом спросила, как увидела быстрое изменение на лице Хибы.

Всего на долю секунды его брови опустились.

Девушка знала, что это значит. Она слишком хорошо понимала, почему они здесь, и что значит остаться самой в таком положении.

И Харакава придал этому значению голос.

— Казначей не выйдет из палаты, и нам нечем ей помочь, так что расходимся по домам… Нет, идём в жилище деда Хибы, как и планировали. Оно недалеко отсюда и близко к UCAT.

Он скрестил руки на груди и перевёл взгляд на белые панели на потолке.

— Президента усыпили лекарствами. Я не знаю подробностей о его руке, но слышал их разговор о конструировании протеза, и что его рука, предположительно, станет на место с помощью какой-то странной техники, которая на самом деле не лечит. …И казначей присматривает за ним, пускай он и спит.

Хио казалось, что Харакава намеренно выбрал фразу «присматривает за ним».

Он был тактичен по отношению к ним и Казами, но на самом деле…

…Она просто отказывается его покидать.

Когда Хио и остальные прибыли в больницу около часа назад, Изумо уже отправили в палату.

Хио видела койку, перевозящую его в отдельную палату, и увидела Казами. Та звала его имя и выкрикивала что-то ещё, цепляясь к кровати.

…И она плакала.

Когда они покинули UCAT, Сибил как раз прибыла после спасения их двоих и проинформировала, что жизнь Изумо вне опасности. Она заметила Концептуальное Пространство, ушла раньше всех и вмешалась, когда Икко и Мицуаки пытались напасть.

Это произошло как раз после того, как руку Изумо разворотило.

С бледным лицом, лишённым выражения, она сказала им следующее.

…Я сомневаюсь, что вы чем-то сможете помочь в больнице.

Она видела плачь Казами даже больше их.

— …

Хио помнила, как Казами даже не пыталась повернуть к ним взгляд.

Она помнила, как Казами звала имя Изумо, словно призывая его заметить её.

Помнила дрожь в голосе Казами, когда та прокричала «Прости меня».

Казами уцелела, а Изумо получил ранение, потому что он её защитил.

Совсем как когда я потеряла маму, — подумала Хио.

Она вспомнила о случившемся, но можно ли это сравнить с нынешней Казами?

Изумо остался жив, так что же, рыдания Казами…

…Чрезмерная реакция?

Хио задумалась об этом, но покачала головой. Её реакция не была чрезмерной.

…Может, я просто чересчур черства.

Вдобавок, дело не в том, что Казами чуть не потеряла Изумо.

…Она не потеряла его из-за чистого везения.

С этой мыслью, Хио и Казами оказались в одной лодке как те, кого защищали дорогие им люди.

Но у Казами была сила, тогда как у Хио — нет.

Тем не менее, Казами защитили, и важный для неё человек потерял часть своего тела.

Почему же она извиняется перед Изумо, несмотря на то, что он её не слышит?

…Совсем как я в своё время.

Она извинялась по простой причине.

— Чтобы облегчить чувство вины.

— Что ты там бормочешь, Хио Сандерсон?

— Э?

Хио подняла взгляд и осознала, что на неё смотрят остальные.

Она лихорадочно замахала руками и выдала ещё одну улыбку.

— Ой, и-извините. Мы идём в додзё дедушки Хибы, верно?

— Именно, — сказал Хиба с улыбкой, вставая.

Хио осознала, что он тоже мимолётно взглянул на потолок, совсем как Харакава.

Затем она прошла мимо него, когда он взял Микаге за руку и помог ей встать.

Харакава отреагировал на её шаги тем, что отошёл от колонны и двинулся ко входу в больницу.

Хио переместилась налево от него и замешкалась, но…

— …

Взяла его левую руку и крепко сжала.

Он принял её хватку с лёгкой твёрдостью и теплотой, но только с этим.

Хио подняла взгляд, но он не обернулся, опережая её на полшага.

Ей казалось, что любые её слова будут сейчас отринуты, поэтому осталась молчать и сжала хватку своей ладони.

…Теперь, когда у меня есть сила Сандера Феллоу и мои товарищи в UCAT…

Что для неё значило потерять или частично потерять кого-то важного?

Часть её хотела никогда и не знать, но часть думала о Казами, которая знала. Как раз потому, что у Казами была сила, она и извинялась за то, что позволила такому случиться.

…Что же произойдёт?

Что случится с Казами и что случится с Хио, если она однажды окажется в таком же положении?

Размышляя об безответном вопросе, Хио кое-что осознала.

Рука Харакавы теперь сжимала в ответ.

— …

Она кивнула и убедилась, что Хиба и Микаге следуют за ними.

— Разве нам не стоит поторопиться? Время позднее, поэтому дедушка и бабушка Хибы, наверное, уже спят.

— Нет, мой дед всегда засиживается допоздна. Он любит смотреть ночные шоу без ведома моей бабушки. Мне кажется, сегодня идёт Отряд Горных Отшельников Тенгумен. Это о группе голых мужчин с масками тенгу между ног, которые уничтожают мировое зло. Они прожили в горах так долго, что не знают о законах общества, и это используется для социальной сатиры. В последний раз Красного арестовали за попытку попасть на железнодорожную станцию без билета, поэтому нынешний эпизод о том, как остальные будут его спасать. Называется он «Штурм! Заставьте мощь государства рыдать!»

— Я останусь в доме, где смотрят такие телеканалы?

Хио теперь волновалась.

Неожиданно её хватка на руке Харакавы ощутила, что он остановился.

Девушка в недоумении подняла взгляд и увидела, что он недовольно смотрит вперёд.

Она последовала за его взором и увидела, что там кто-то есть.

— Т-ты кто?! Почему с тобой чёрный кот, а на голове у тебя птица? Ты друг Директора UCAT Ооширо?

— Я-я не думаю, что можно было выразиться неучтивей! Я инспектор 1-го Гира, Брюнхильд Шильд. Помнится, я толком с тобой не разговаривала даже во время вечеринки после битвы с 5-м Гиром, потому это хорошая возможность. Постарайся запомнить меня, чтобы больше не пришлось так грубить.

Брюнхильд стояла на входе, скрестив руки на груди и уставившись на четвёрку.

Затем посмотрела на потолок вместе с птицей и котом.

— Казами всё ещё не в духе?

— Д-да. Она никого не хочет виде…

— Ха. Я и не напрашивалась. Созерцание неудачников может заразить неудачливостью и меня. Что более важно…

Обрывая дальнейшие замечания о сказанном, Брюнхильд быстро вытащила что-то из кармана.

Она протянула бумажный цилиндр.

Девушка его перекрутила вокруг ладони, снова схватила и открыла.

С хлопком воздуха она вытащила что-то изнутри.

— Большая фотография?

— Зигфрид нашел её, приводя в порядок Библиотеку Кинугасы. После Департамента Национальной Безопасности сформировался старый японский UCAT. Это групповая фотография во время поездки в Кансай для того, чтобы их основные силы лучше узнали друг друга.

Она развернула её в правой руке и показала чёрно-белую фотографию где-то в горах.

На блёклом сером изображении виднелось несколько человек в ряд на фоне неба.

— И Ооширо дал мне это.

Брюнхильд подобрала что-то, лежащее у ног.

Она вытянула в левой руке плетёный объект.

— Это просто корзинка, но присмотритесь. Вы сможете убить время с созданием в ней.

Хио увидела, как на краю корзинки кто-то стоит.

Там был небольшой зверёк, напоминающий кабана.

Брюнхильд за корзинкой улыбнулась и проговорила:

— Это Баку. Он, похоже, меня не жалует, потому кто-то из вас может за ним присмотреть?

1.*Йодль (нем. Jodeln) в культуре различных народов — особая манера пения без слов, с характерным быстрым переключением голосовых регистров, то есть с чередованием грудных и фальцетных звуков. Подобнее на Википедии

Спина, которая наблюдает

В горах располагалась фабрика.

Несмотря на пятна и следы возраста, которые выказывали себя в ярком контрасте, строение выглядело невинно в лунном свете.

На запыленной расчистке перед ним стояло два человека.

Один из них являлся высоким худым стариком, выдыхающим пар. Вокруг его головы была обёрнута ткань, подобно тюрбану, а белое дыхание далеко разносилось изо рта.

— Хм, в горах холодно. И в самом деле, холодно. И твоё дыхание на удивление белое, прораб.

— Это сигаретный дым, Хаджи, — ответил старый прораб. — Кстати говоря, нам нормально быть здесь?

Хаджи поднёс руку ко рту.

— Хм, — сказал он, кивая, — вполне. Мы должны достичь шестого подземного уровня UCAT после поглощения восьмидесяти процентов наших ресурсов. И когда мы туда доберёмся — Концептуальные Ядра, считай, в наших руках. Да, в наших руках. Я не прав? Хм?

— Я не об этом. Я о нашем призыве к справедливости, — старый прораб выдул дым в небо. — Я помогаю тебе из-за личной обиды. Плюс мне нравиться возиться с машинами. Но я никогда особо не слышал о тебе, Хаджи.

Повеял ветер, и дым прораба завихрился в небо и растворился. Он поднял воротник своей робы.

— Возьми, к примеру, войну этого мира. В этой стране, по крайней мере, всё решали политики. Я завёл семью, и моя дочь даже закончила университет. И никому нет дела, что я потерял семью в той войне, которая никак не выходит с памяти.

— Наша война не кончилась. Разве наше сходство не в этом?

— Тогда давай прекратим говорить обо мне. ...Как же это твоя война не кончилась?

Старый прораб выдул дым в ночное небо.

Он поредел, рассеиваясь и расстилаясь.

— У меня два вопроса, Хаджи. Тебе не обязательно отвечать, и я, наверное, всё равно узнаю ответ завтра. Первый о твоей войне. А второй…

Он задал вопрос.

— Второй о войне Микоку, Сино, Тацуми и Алекса.

— С чего бы? С чего бы тебе захотелось об этом спросить?

В голосе Хаджи слышался намёк на улыбку, и старый прораб выдал короткий ответ, глядя в небо.

— Война важна для меня.

На этот раз он выпустил изо рта пар вместо дыма, и дыхание растворилось в небе.

— Шестьдесят лет. Я ждал шестьдесят лет. Шестьдесят лет назад кто-то умер ради моего спасения. Быть может, моя мать или отец, или сестра, или все они вместе. И с тех пор, отчаянно пытаясь выжить, я вечно гадал, не легче ли было выжить моей матери, отцу или сестре, чем мальцу вроде меня. И я задавался вопросом, почему выжил как раз тот, кому сложней всего это сделать.

— ...

— Я создал новую семью и завёл детей, но это сомнение до сих пор не прояснилось. Я не умирал ради спасения своих детей, да мне и смелости не хватит умереть. И даже попытайся я спросить, этот мир всё равно пытается отмахнуться от той войны. Шестьдесят лет. Прошло шестьдесят лет, и теперь нет никого, кто бы видел людей, бывших со мной тогда, и все они твердят, что такая война не должна повториться.

Он продолжил говорить.

— Люди, бывшие со мной, умерли на войне, но как раз на войне я и был с ними. Если непозволительно повторение той войны, что делать с драгоценным временем, которое я провёл с семьёй? Все мои труды ради детей обязаны тому, что они сделали для меня тогда. Я узнал всё это через войну... Поэтому я хочу начать новую войну и увидеть её теперь собственными глазами, когда прошел больше, чем моя мать, отец и сестра прошли тогда. Это единственный способ освободить меня от той войны.

Все его слова растворились в воздухе.

В ночном небе ничего не осталось, но к нему присоединились раскатистые слова Хаджи.

— Будет лучше мне ничего не говорить, прораб.

— Спасибо тебе, Хаджи, что так спокойно выслушал. Расскажи я это молодняку, наверняка бы кончилось нравоучениями. Но ты не такой, правда? Твоя война и война Микоку и Сино такая же, как и моя?

— Моя не такая, — негромко ответил Хаджи. — Нет, моя не такая.

Старый прораб опустил взгляд с неба и повернулся.

Он увидел, что Хаджи протягивает руку.

Прораб вытащил сигарету и зажёг её от своей во рту.

— Эти крепкие.

Хаджи, не кивая, сделал затяжку и оставил дым сочиться изо рта сквозь зубы.

— Я благодарен. Да, очень благодарен.

— За что?

— За всё, прораб. Разве не так? Хм?

На этот вопрос Хаджи неожиданно поднял взор к небу.

Он засунул руку в карман и проговорил сквозь дым, выходящий изо рта.

— Расскажу-ка тебе историю о давнишнем времени, прораб.

Дым от его дыхания расстилался в небе.

— Давным-давно был чудесный мир. Это был пустынный край, освещённый двумя крайностями света и тени, но он полнился концептами феномена тепла и заметно так взаимодействовал с другими мирами. Тот мир поддерживал другие силой и расчётами, необходимыми для её использования. Но с началом Концептуальной Войны на него нацелились первым. Прочие миры одновременно страшились и желали его технологии и знания, — объяснил Хаджи. — И поэтому политики того мира пытались уничтожить прочие миры. Но местного короля и генерала посетила мысль. Что, если вместо уничтожения остальных, собрать их в собственном мире, пригласить жителей из других миров и создать величайший мир? Для достижения этого они создали гигантского механического дракона со способностью конструировать мир. Но...

— Но?

На вопрос старого прораба Хаджи на секунду замолчал.

Через некоторое время он поднёс ладонь ко рту, оставив сигарету между пальцами, и развернулся.

Он улыбнулся со смягчившимся выражением лица.

— Я слишком много болтаю, разве нет? Как думаешь? Хм?

— Время от времени это не помешает. Завтра всё подойдёт к концу. Как наши странные отношения, так и этот мир.

— Вот так, — промолвил Хаджи с покорным вздохом.

Он вышел перед взором старого прораба и спрятал своё лицо от мужчины.

— Король пообещал жениться на сестре генерала и в честь события отправился на битву. На битву в союзе с 3-м. Но именно тогда настигло предательство. Политики предали короля, и он погиб,так и не вернувшись из нижайшего мира. Генерал вернулся раньше короля, и его захватили в плен, а его сестра, обещанная королю королева...

— Что произошло с королевой? Я слушаю, потому расскажи мне, Хаджи.

— Конечно. Политики использовали её как последний компонент модифицированного механического дракона.

Он протяжно вздохнул.

— Генерал затем набрался решимости и начал атаковать другие миры, но чтобы его остановить явились люди из нижайшего мира. Один из врагов напал на генерала, но в результате они оба только лишились глаза, а сестра генерала была уничтожена... вместе со всем миром.

Он засмеялся, и в воздух вылилось белое дыхание, состоящее не из дыма.

В какой-то момент ветер утих, поэтому пар только расстилался в ночном небе, словно его туда выкинули.

Под ним старый прораб проговорил.

— Кто же этот твой враг?

— Член старого UCAT, отвечающий за 9-й Гир: нынешний директор отдела боевых операций Абрам Месам. Именно он убил мою сестру Шахрназ, ставшей великим механическим драконом Заххаком. При этом я слышал, что позже он женился и прожил счастливую жизнь. Вот моя война, прораб.

Он сделал шаг перед прорабом и пожал плечами.

После паузы плечи Хаджи опустились.

— Нелепо, разве нет? Я столько говорил о концептах и судьбе мира, но всё сводится к затаённой обиде за потерю дорогого друга и родственника. Не думаешь? Хм?

— Если уж это нелепо, то моё совсем ничего не стоит. Но...

— Но?

— Как я понимаю, ты не собираешься ничего говорить о войне Микоку, Сино, Тацуми и Алекса. Как далеко ты собираешься завести их войну, жертвуя своим прошлым, Хаджи?

Спина Хаджи ответила не сразу.

Прежде чем он заговорил, в воздух раскинулось несколько полос сигаретного дыма.

— Их война касается только их четверых, прораб. Они должны были спасти тех из нас, кому некуда идти, и начать другую войну. Однако возможности им так и не представилось. Мы были столь бесполезны, что едва смогли вывести их тогда из Осаки. Нам повезло, что мы вообще смогли вернуть Тацуми после того, как её забрали.

Он продолжил.

— И мы так и не вернули Синдзё Садагири.

— Хм? Это одна из девочек Отряда Левиафана, разве нет? Почему её?

— Её мать нас понимала, но вместе с тем отталкивала. Да... И, прораб, позволь оставить тебе ещё кое-какую информацию.

Хаджи обернулся с сигаретой в руке, и скрывая улыбку на губах.

— На стороне той четвёрки абсолютная правота. Она гораздо глубже и шире нашей. Но этот мир сокрушил её во время Великого Кансайского Землетрясения. На завтрашнем поле боя я раскрою ту правоту, и в чём заключается война тех четверых.

— Откуда вообще взяться такой правоте? После Концептуальной Войны мы можем говорить только о событиях Лоу-Гира, верно? Разве есть правота, способная убедить остальные не связанные с этим Гиры?

— Есть. У нас есть законная причина, чтобы сделать Лоу-Гир нашим.

Хаджи вытащил сигарету изо рта и откинул её в воздух.

— Забавно, правда? Хоть мы и готовимся напасть с нашей идеальной правотой, UCAT распадается. По какой-то причине Отряд Левиафана расформировали, их переговорщики разбрелись, а некоторые из них даже стали целью носителей Концептуального Ядра 7-го Гира.

— 7-го Гира?

— Да, — Хаджи кивнул, опустил взгляд и улыбнулся старому прорабу. — Как интересно, что сейчас носители зла будут ослаблены. Как будто этот мир принимает нашу правоту. Как думаешь? Хм?

●

Тёмная комната полнилась тишиной.

Стены, потолок и окно были белого цвета, но все они тонули во мраке ночи.

Пейзаж за стеклом просматривался с небольшой высоты, потому что это второй этаж.

В комнате было темно как в глубинах моря, и даже лунный свет не мог пробиться сквозь окно.

На горизонте между мраком и светом на тёмной стороне стоял одинокий стул.

На том простом трубочном сиденье сидела девушка.

Это Казами.

Она смотрела на то, что лежало на кровати перед ней.

Сверху одеяла высунулась голова Изумо.

Его правая рука тоже оказалась раскрытой и соединялась с капельницей на стойке рядом с кроватью. Большая капельница была на треть полна, и её содержимое каплями стекало по трубке.

Изумо спал.

Казами смотрела туда, где должна лежать под одеялом его левая рука, но одеяло не поднималась, как следовало.

— Прости меня.

Девушка опустила взгляд себе под ноги. Её волосы растрепались, и она не стала убирать их с лица.

— На твоём месте должна быть я.

Она сложила голову боком на кровать.

Её глаза повернулись к лицу Изумо и увидели два объекта, стоящие у кровати.

Это оружие.

Обычно они выглядели как большой меч и копьё длинною в два метра, но теперь укоротились, и их обтекатели были разрушены.

От белой брони почти ничего не осталось, внутренний каркас треснул, а отдельные части покорёжило так, что они выпирали наружу.

В обоих виднелся стальной защитный цилиндр.

Подумав о том, что в них содержится Концептуальное Ядро, Казами отвела взгляд.

...По крайней мере, я не вправе их носить.

G-Sp2, скорее всего, сомневался выходить на поле боя без взаимопонимания.

Она относилась к нему как к оружию, не пытаясь унять его страхи, и в итоге его сломала.

— Прости меня.

Сразу же после того, как Изумо получил ранение, прибыла Сибил, а Икко с Мицуаки сбежали.

Казами думала, G-Sp2 и V-Sw забрал отдел разработок, но по какой-то причине они находились здесь.

...Они, должно быть, думают, что оружие наше.

Девушка не знала наверняка, но все сломанные вещи в палате вызывали у неё чувство вины. Казалось, что их оставили здесь, чтобы преподать ей урок.

— ...

Нет, — подумала она.

Её тревожило множество вещей.

...Что если бы я и Каку отправились в UCAT раньше, не заезжая ко мне домой?

Что если бы они поехали в UCAT другой дорогой?

— Что... если бы Саяма не распустил Отряд Левиафана и мы все были бы вместе?

Она пробормотала эти слова, думая "Какая же я дрянь".

Как и с разрушением G-Sp2, вся вина лежала на ней, потому что именно она была там.

Казами попыталась зарыться головой в одеяло.

Девушка прижала к нему рот и задала вопрос парню под ним.

— Почему?

Она вздохнула.

— Почему я осталась цела?

Их сила в бою казалась одинаковой, но на самом деле Изумо сильнее. Как-никак, он имел свою постоянную защитную мощь. Это отличалось от её способности летать с X-Wi.

Он также был единственным сыном президента ИАИ, тогда как она — единственная дочь обычной семьи.

Она не считала должным судить о "стоимости" людей, но, исходя из полезности и положения, кто нужнее на концептуальном поле боя и в ИАИ?

— Не я, правда?

С этим вопросом она вдохнула, втягивая сквозь одеяло его тепло.

Нет, — поёжилась девушка и сжала кулаки на коленях.

— Я этого не хочу...

Казами вспомнила, как сорвалась на Саяму за роспуск, и в тоже время он приказал ей выступать от их имени.

Тогда она была так напориста, но не теперь.

Девушка вздохнула, и тяжёлое дыхание опустилось в пол.

— ?

Она услышала за окном звук. Внизу говорили люди.

Гадая, кто это, Казами встала.

— А.

Девушка так долго находилась в одном положении, что покачнулась, когда встала.

Чтобы не упасть, она ухватилась за оконную раму.

В тоже время Казами увидела пять человек на стоянке внизу.

Из госпиталя выходили Харакава, Хио, Хиба и Микаге.

— И Брюнхильд с ними.

Я заставила их волноваться? — гадала она, но от этого ей стало только хуже.

Девушка заметила, что Хиба и Харакава не заводят свои мотоциклы.

Хио удивлённо наклонила голову, а Харакава указал на сиденье водителя.

Он показал ей, как использовать сцепление, и подтолкнул сзади коляску вместе с задним сиденьем.

Скорее всего, они пытались не беспокоить больницу громким звуком мотора.

Хиба сделал то же самое. Он усадил Микаге за руль, показал ей, как управлять, а ещё в процессе полапал её за зад, но это не имело значения.

Брюнхильд и её кот продолжили идти пешком, но...

— ?..

Хиба что-то сказал, и Брюнхильд недовольно развернулась. Скорее всего, он отметил, что она не знает дорогу к дому его дедушки.

Брюнхильд шагнула назад, и пятерка отправилась в одном ряду.

Наблюдая за ними, Казами слабо кивнула.

...Они справятся и без меня.

Едва лишь она это подумала, Хио с Баку на голове обернулась.

Она повернулась к Казами.

— --!

Казами инстинктивно отклонилась от окна, но взгляд Хио достиг её не сразу.

Хио не сразу смогла найти расположение её палаты.

— ?..

Когда она прищурилась и явно начала считать окна от края здания, Казами вздохнула и отошла.

Наконец, её взгляд достиг нужного окна.

— ...

Она наклонила голову, заглядывая внутрь.

Казами гадала, может ли она её увидеть, но принцип отражения не даст Хио ничего рассмотреть с залитой лунным светом стоянки, хотя отсюда всё просматривалось.

Кивая на этот факт, Казами тихо произнесла

— Прости меня.

Она сделала ещё один шаг назад к стулу и месту, окружённому сломанными вещами.

Как раз перед этим она увидела, как Хио нерасторопно потеряла управление над своим мотоциклом и врезалась в мотоцикл Хибы.

Казами услышала слабое столкновение, но дальше смотреть не стала.

Харакава, скорее всего, разозлился на Хио.

...По крайней мере, у них хватает на это энергии.

Раз они в безопасности и могут весело улыбаться — остальное не важно. Для себя же она всё испортила.

Казами а одиночестве села на стул, но подняла правую ногу и обхватила её руками. Это позволило ей ощутить присутствие собственного тела, и она медленно вздохнула.

Девушка глянула на G-Sp2 и V-Sw, стоявших сломанными перед ней, и на Изумо, который не открывал глаз.

— Почему я осталась цела?

Казами закрыла глаза, нахмурила лоб, опустила голову и сжала зубы на этих словах.

В её голове ютилась только одна мысль.

Будь Отряд Левиафана целым, это бы всё равно случилось?

— Саяма.

Она заговорила о том, что он сказал.

— Ты сказал мне выискивать прошлое, но я отличаюсь от всех вас. Я не могу этого сделать.

Звуки посетителя

Цвет ночи начал меняться.

Низ неба на западе просветлел.

Восточные небеса уже освещались чем-то, восходящим из-под горизонта, поэтому подобно волнам разливалось багряное зарево.

Смена цвета неба была подготовкой или предзнаменованием рассвета.

Воздух оставался неподвижным и не производил никакого тумана.

Последняя ночная роса опала, но это всё.

Слабый свет с востока явил силуэт земли.

Тени образовывали лес.

Горы полнились темнотой, долина окрасилась в чёрный цвет, и между ними слышалось журчание узкой, но бурной реки, но всё покрывали и скрывали деревья.

Густые и массивные горы и леса заполонили лишь холмы и деревья.

В этот предрассветный час ничего не шевелилось. Ночные звери ощутили утро и отправились спать, но дневные ещё не проснулись.

Несмотря на это, что-то все же двигалось через эти горы и лес.

Парень в костюме с рюкзаком на спине.

Это Саяма.

Он поднимался по горному склону, двигаясь через лес со скоростью бега.

Там была тропа. Ветер и дождь естественным образом вымыли грязь на хребте, поэтому появилась каменная опора. По тем камням проходила тропа по горе.

Горная гряда Окутамы была обширной, но путь пролегал через кряж основных гор. До ноября оставалось всего ничего, поэтому Окутама приближалась к зиме. Для сохранения линий электропередач, водяных труб и прочей инфраструктуры, проходящей по гряде, люди путешествовали окольными путями, огибающими хребёт, а лишнюю растительность вырубили.

Саяма проходил через множество этих мест во время своих тренировок, но его нынешняя цель лежала даже выше.

...Немного севернее.

На западе находилась высочайшая гора Токио Кумотори, высотой приблизительно две тысячи метров. Саяма же был около семи километров восточнее от неё после подъёма к Ниппаре с юга.

Его место назначения лежало рядом с грядой Никенгоя северо-восточнее горы Кумотори.

Если он воспользуется альпинисткой тропой к Кумотори, у него уйдёт примерно полдня.

Он начал с горного пути Оотаки дальше к западу, но подумывал перейти на более прямой маршрут по более отдаленной тропе.

В особенности, Саяма мог достичь подножья Кумотори дорогой, если бы зашёл со стороны Сайтамы.

Однако парень решил иначе.

Ему были знакомы горы.

Он взбирался лишь на Токийские горы Акигавы или Окутамы, но даже так мог совладать со средней горной болезнью, взобравшись на две тысячи метров глубоко в горную гряду Окутамы без подготовки.

Начни он отдыхать в правильном положении, то смог бы справиться со слабостью, но простоял бы весь день на одном месте.

Взобраться на гору будет просто, но из-за спуска и того, что последует после, Саяма решил не спешить.

Путь вдоль горного склона Ниппара добавлял к его путешествию несколько километров, но также позволял полноценно дышать, а количество кислорода в его крови постепенно менялось с продвижением и небольшими передышками.

Это идеально, — сказал он себе в тёмном лесу.

— Давным-давно...

...Я взбирался на гору, не планируя и не заботясь о высокогорной болезни.

Это было во времена его тренировок.

Как часть того тренинга, Хиба Рютецу три дня гонялся за ним повсюду с громадным мачете. Саяма тогда забежал в горы, но это ограничило его передвижения на следующий день.

Опасаясь нападения в то время, парень установил ловушку.

Это был один из популярных вариантов.

Когда кто-то приближался, их за шею хватала верёвка и подвешивала в воздух.

В качестве наживки он использовал порно журнал, найденный в хижине на горе Кумотори. Парень сомневался, что это сработает, но всего через три часа он поймал Рютецу, и старик телепался туда-сюда, пытаясь вырваться.

Саяма смутно припоминал тогдашний сердечный разговор между учителем и учеником.

— Микото, ты за это заплатишь! Я бы на твоём месте к любому обрыву подходить боялся!

— Ха-ха-ха, я пропитал местность запахом сырого мяса, так что попытайся успокоиться с миром, когда тебя сожрёт медведь. Это и зовется медвежьей услугой? Но не переживай. Я скажу Тоси-кун, что тебя смело сожрал медведь.

Это был разговор полный заботы друг о друге. Его приготовления к заманиваю медведя прошли идеально, но Рютецу загнал парня обратно в додзё, и на ужин была кастрюля со странным жёстким мясом.

Если припомнить, он решил, что следовало прикончить старика самому вместо того, чтобы оставить дело кому-то другому. Парень осознал, что эта наивность привела к потере частички природы. Ему следовало бережнее относиться к окружающей среде.

— Вот то самое дерево.

Саяма остановился под знакомым деревом. Как раз на его толстом стволе, что высился перед ним во тьме, он и подвесил Рютецу. Верёвка, наверное, по-прежнему там вверху.

Так много воспоминаний, — подумал он, как раз когда из кармана донёсся звук.

Это был электронный сигнал, но он шёл не от телефона. После роспуска Отряда Левиафана Саяма оставил свой мобильник и часы в общежитии. Звук из кармана исходил от таймера карманных часов.

Парень вытянул их и обнаружил, что фосфорная краска на стрелках освещает пять часов утра. Жидкокристаллический экран внизу показывал, что прошло полчаса.

...Время передышки.

— И судя по времени, мне следует поесть ранний завтрак.

Саяма кивнул и остановился.

Он сел под старым накренившимся деревом и опустил рюкзак.

В его сумке в первую очередь выделялась сменная одежда. Далее там были двухлитровые бутылки воды, но еще он взял с собой трубочное устройство для фильтрования, потому что питья на всё путешествие ему не хватит.

Вытягивая и поедая переносную еду и запивая её водой из бутылки, Саяма размышлял.

...В такое время я обычно ещё сплю.

На часах было 5:10. В течение следующего часа его бы будила Синдзё, или он будил её.

...Я действительно жил такой счастливой жизнью уже более полугода?

Ранее у него такого не было. Он всегда ложился и просыпался сам.

Такой уединённый образ жизни вернулся к нему здесь.

— Тут так одиноко, Синдзё-кун.

Саяма неожиданно встал.

Восточное небо немного просветлело, и парень мог разглядеть следующую горную гряду с утёса.

Он сложил ладони у рта.

— Синдзё-кууууун!!

Через пару секунд его крик вернулся.

— Синдзё-кууууун!!

Саяма сосредоточил слух на эхе и несколько раз кивнул. Природа Окутамы тоже желала Синдзё.

По этой причине парень вытащил из кармана портативный диктофон и направил его к тускло освещённым горам.

— А! Н-нет, стой! Не трогай мой зад! Не стягивай моё нижнее бельё! Мой зад!

Он приставил руку к уху и несколько секунд подождал ответа.

— А! Н-нет, стой! Не трогай мой зад! Не стягивай моё нижнее бельё! Мой зад!

Эхо вернулось в более мягкой форме.

....Какое глубокое значение.

...Вы это слышите, горные деревья, земля и вся природа? Когда-то у меня такого не было.

Кивая своим мыслям, он сел обратно.

— Но всё, что со мной сейчас — не то, что надо. И это касается и меня. Именно поэтому я направился в уединённое путешествие и дал себе задание... Я сделаю себя тем, кем надо.

Саяма несильно прикрыл глаза и подумал о важном человеке.

Затем поднёс правую руку к груди и пробормотал себе под нос.

— Около десяти лет назад я потерял отца, и меня чуть не убила родная мать.

Парень нахмурился, и рука на его груди налилась силой.

В глубине растеклась привычная боль.

Она словно взбалтывала всю кровь, циркулирующую по его телу. Он не ощущал такой чёткой боли уже давно, но...

— ...

Саяма сделал глубокий вдох и подавил её.

Парень мягко поднял левую руку и раскрыл ладонь перед лицом.

— Для того, чтобы отринуть то прошлое, я тренировал тело, но сломанный левый кулак... хотя он и может держать оружие, я, к сожалению, по-прежнему не могу сжать его в кулак, Синдзё-кун.

Он горько улыбнулся.

Затем махнул левым кулаком к дереву у себя за спиной.

— ...

Но без его команды кулак замедлился и остановился перед тем, как достичь ствола дерева.

На подсознательном уровне Саяма боялся той призрачной боли.

Он послал в небо горький смешок.

— Жалкое зрелище. Синдзё-кун, ты понимаешь проблему своего тела и пытаешься повзрослеть, но я просто тащу за собой мои боли в груди и левый кулак, ничего не меняя.

Затем он пробормотал отрицание этого.

— Нет, это мой единственный шанс. В конце концов, ты определённо найдёшь что-то в Сакаи. И вне зависимости от успеха или неудачи, ты продолжишь двигаться вперёд. А раз мне следует принять твоё возвращение, я должен достигнуть того же уровня. ...И лучшей возможности не представится. Я сейчас один, поэтому могу разобраться с прошлым, не тревожась о ком-либо ещё.

Он высек эти слова в сердце.

...Я пойду по стопам моих родителей.

Саяма сказал себе, что больше не будет отворачиваться от правды. Он не мог себе больше этого позволять.

Это было необходимо для Пути Левиафана.

Нужно больше не бояться своей боли.

Нужно достичь того же уровня, что и тот, кем он дорожил.

...Это необходимо для всего, что касается меня. И...

— И вот так я обрету своё прошлое. ...Но что же Казами и остальные? Смогут ли они использовать прошлое для переосмысления себя настоящих?

Саяма открыл глаза и воззрился перед собой.

В какой-то момент небо очень посветлело. С исчезновением тьмы...

— Подобное самобичевание несколько смущает.

Саяма горько улыбнулся, и его улыбка только расширялась.

Почему я так долго разговаривал сам с собой? — задавался вопросом парень.

...Я обычно гораздо лучше сдерживался, когда был один.

— Я размяк, — счастливо пробормотал он. — Я размяк, Синдзё-кун. После встречи и жизни с тобой я размяк. Я просто скрывал это от тебя... нет, ты просто старалась не замечать.

Саяма отложил свои вещи и закинул сумку за спину, но поднёс руку к груди.

Повернувшись на восток, он задумался о прошлом. Перед его взором лежали одни лишь горы вдалеке.

...В невидимом месте в тех горах моя мать чуть меня не убила.

Ощущая боль в груди, он задумался.

...Почему я чувствую эту боль?

— Всё очень просто.

Саяма кое-что припомнил. Ту же самую вещь он вспомнил, чтобы вырваться из Искусства Хотьбы Ацуты, когда сражался со 2-м Гиром.

Давным-давно его семья жила вместе и улыбалась.

Его отец был очень надежным, а мать — доброй и нежной.

Он не делился этим воспоминанием ни с кем со времени их утраты.

...Почему?

Почему вы умерли?

Почему я всё ещё жив?

Ему не нужно об этом волноваться. Сейчас он счастлив, и незачем ставить под сомнение своё счастье.

Но причина его боли в груди и призрачной боли в кулаке находилась там.

...Почему?

Саяма задавался этим вопросом давным-давно. С тех пор как прибыла Синдзё и он стал серьёзен, парень скрывал свой вопрос, но он снова встал в его сердце. Он схватился за грудь и нахмурился.

— Я отправлюсь на поиски ответа. Отец, мать, я последую за вами, превзойду ваши невидимые очертания и продолжу дальше, лишь бегло одарив вас взглядом. И дождись меня, Синдзё-кун. Я хочу снова быть с тобой, но лишь после того, как смогу выжить без тебя. Если мне это по силам...

Держась за грудь, он снова начал идти.

— Величайшее счастье мира будет моим.

●

Мир переломился.

Ночное небо полыхало красным, а город рушился и горел.

По широкой дороге в распадающемся городе, посылающим в воздух вспышки огня, кто-то шёл.

Он не имел формы. Существовал лишь взгляд.

Он слабо взбирался по наклонному асфальту и достиг его вершины.

— Э?

Только тогда взгляд осознал, что находился в пылающем городе.

— Э? Постойте-ка! Эм, как я здесь оказалась? Я всего лишь тайно разделась догола в футоне и легла спать. Только не говорите, что от этого я стала невидимкой.

Хио, хозяйка взгляда, быстро посмотрела по сторонам.

Однако её блуждающий взор остановился, когда заметил кое-что в пейзаже: упавший светофор.

Его основание переломилось из-за наклона асфальта, а огни потемнели, но знак под ним сообщал имя этого места.

— Осакский замок?

Хио уставилась перед собой.

Над разрушенной дорогой, на которой она стояла, мягко наклонилось здание.

За ним лежали остатки автострады и река.

А ещё дальше находилась небольшая гора.

Она образовалась от скопившихся развалин рухнувшего строения.

Оно было тёмным и покрытым трещинами, изнутри которых сочился огонь.

Как раз тогда Хио ощутила ветер.

Он казался скорее палящим потоком воздуха, чем горячим ветром.

Промчавшаяся волна жара омыла деревья, обсаженные вдоль улицы, мгновенно превратив их листья в пепел.

Даже металлические дорожные знаки, вывески магазинов и светофоры мигом лишились краски и согнулись, как тающий леденец.

...Что это?

Это был горячий порыв ветра, порождённый в городе, подверженном катастрофе.

Затем Хио осознала, что именно она видит.

...Великое Кансайское Землетрясение.

Это благодаря Баку. Зверьку она полюбилась ещё в больнице перед прибытием в додзё Хибы, и он показывал ей картину из прошлого.

В ночь после битвы с Чёрным Солнцем Хио увидела во сне своего прадедушку.

Это второй раз, — осознала она, осматриваясь.

Девушка увидела гору и море разрушения, и это всё совпадало с тем, что описывал Саяма.

Здесь погиб её отец, а также отец Харакавы, Хибы и Саямы.

Скорее всего, они и есть причина, по которой она видит этот сон. Прошлой ночью они увидели фотографию её прадедушки и остальных, которую принесла Брюнхильд. Там также была мама Микаге, и они обсуждали снимок.

На фотографии было изображено несколько десятков человек перед горной грядой. В дополнение к основным силам старого UCAT, там, похоже, были их семьи и люди обычных должностей. Они не узнали никого кроме Чжао и своих родственников, так что им пришлось обсуждать это, используя метод исключения.

Мужчина с пепельными волосами спереди всех был дедом Хибы. Рядом с ним стояла бабушка Хибы, Тоси, а возле нее — Сандерсон. Мужчина в военной форме слева в заднем ряду оказался дедом Саямы. Справа оттуда находилась Чжао, мужчина, который наверняка был дедом Изумо, а затем отец Ооширо. На фото оказалось несколько арабов, но они пришли к выводу, что Абрам был крупным мужчиной, а не тем, который выглядел скорее как доктор или повар.

Позади их всех в одиночестве сидел человек на приподнятом корне дерева, повернувшись к горной гряде. Волосы на его затылке выдавали пожилой возраст, а его левая рука отсутствовала.

...Это профессор Кинугаса Тэнке.

Хио задавалась вопросом, каким он был человеком, и Саяма сейчас работал над ответом.

Они просто видели его изображение, вырезанное из прошлого.

Скорее всего, их тогдашние мысли и натолкнули Баку показать ей сейчас прошлое.

Но она запоздало заволновалась о Харакаве.

Никого из его родственников на фото не оказалось, и прошлую ночь он оставался молчалив.

Саяма сказал искать их прошлое...

...Но как же Харакава?

Он ничего не рассказывал о своих родственниках. И никогда не говорил о том, что случилось с его отцом или дедом.

Тем не менее, могилы его и её отца находились рядом, и его отец тоже умер от вторичного урона Великого Кансайского Землетрясения.

...Он такой же.

Хио кивнула в своём сердце.

— Саяма сказал, что видел, как его родители и другие входили в город.

В таком случае...

— Мой папа и отец Харакавы тоже здесь?

Едва лишь она об этом спросила, как перед ней кто-то появился.

На вершину наклонённого асфальта рухнул мужчина, да с такой силой, что девушка испугалась, что он обвалится.

Новоприбывший имел среднее телосложение, носил боевой жилет, и его длинные чёрные волосы развевались на ветру. За его спиной висела в ножнах катана, а в руке он держал обнажённый Облачённый меч японского стиля.

Со смеющимися губами он выдал крик, осматриваясь по сторонам.

— Ха-ха-ха! Кто мужик, давай на меня! Если сможете меня положить, я признаю, что вы сильны!!

В ответ на окружающую местность рухнула скорость.

Следом появились пять фигур, судя по всему, спрыгнув с близлежащих зданий. Они держались на расстоянии десяти метров, образуя вокруг мужчины кольцо.

Все их кожаные боевые плащи немного трепыхались, и они держали клинки длиною более метра, похожие на мачете.

Люди имели искусственные тела и держали облачённые клинки.

Мужчина окинул взглядом пятёрку, которая взирала на него ниже поднятого асфальта.

— Выходит, претенденты смотрят на властителя снизу, да? Так дайте кое-что скажу: настоящий мужчина не смотрит ни на кого свысока.

Мужчина стоял рядом с Хио, но не успела она оглянуться, как он скакнул к одному из солдат с искусственными телами перед ним.

Девушка услышала, как он при этом произнёс:

— Я нападу в лоб. Должность Пяти Великих Столпов, может, и создали на скорую руку под этот бой, но я исполню свою роль. Я временный заведующий Независимого Подразделения японского UCAT. Имя — Хиба Рюичи.

Это имя удивило Хио.

...Э?

Как только её замешательство сопоставило факты перед глазами, Рюичи уже ринулся к другому солдату справа.

Её зрение не поспевало. Она разглядела лишь то, как первый мужчина, к которому скакнул Рюичи, упал на колени.

Он рухнул почти без предупреждения.

Затем Рюичи попытался ударить мужчину справа размашистым ударом меча, но четыре оставшихся человека, включая того, на которого нападали, отреагировали.

Принимающий удар пошёл на перехват, а остальная тройка решила атаковать.

Цель Рюичи бросилась вправо, увеличивая дистанцию между ними, и взмахнула мачете в правой руке. Механически усиленная рука подняла плоский клинок, чтобы рассечь тело противника снизу.

Оставшиеся трое воспользовались асфальтом в центре в качестве укрытия и приготовили левые руки.

Под их запястьями высунулись толстые металлические трубки. Их калибр совпадал с автоматным.

...И они собираются победить своего врага не заботясь о том, в кого целились?

Это означало, их враг стоил того, чтобы пожертвовать одним из своих.

Однако Рюичи всё равно шагнул навстречу солдату с искусственным телом, взмахнувшим большим мачете.

Он двинулся, чтобы разделаться с мужчиной. Даже уклонись он от клинка, подоспеют пули, поэтому Хио ахнула.

Но с беспечным голосом Рюичи поставил на клинок мачете стопу.

— Э?

Хио наблюдала за движениями его стоп.

...Он словно поднимается по ступенькам.

Мужчина поставил ногу на быстро поднимающийся клинок, его бёдра воспарили, и он поднял тело.

Клинок двигался быстрее, чем Хио могла разглядеть, но движения Рюичи выглядели жутко медленными.

Он встал на восходящем оружии.

Мужчина поймал его силу, сгруппировался с поднятием клинка и...

— !

Осознав, что делает Рюичи, остальная тройка мужчин открыла огонь.

Вылетели пули, но механическая рука, поднимающая мачете, была быстрее.

В следующий миг Хиба Рюичи воспользовался импульсом мачете для прыжка назад к остальной троице.

Он перекувыркнулся в воздухе над летящими пулями, выстрелами, сознанием Хио, тремя мужчинами, что пытались поднять своё оружие, и всем остальным.

В солдата с искусственным телом попали пули своих товарищей, и его откинуло прочь.

Но на этот раз Хио пыталась уследить за всеми действиями Рюичи. Она глянула вверх, оглянулась, глянула вниз и увидела длинные волосы мужчины, развевающийся за его спиной, словно на ветру.

Он приземлился за остальной тройкой. Они стояли шеренгой, и мужчина оказался у крайнего левого с точки зрения Хио.

Этот солдат с искусственным телом повернулся направо и швырнул размашистый удар мачете в правой руке.

Центральный солдат ответил скачком назад, выполняя при этом такой же удар клинком в правой.

Поворачивающиеся руки приближались к Рюичи с обеих сторон.

Затем крайний правый солдат выполнил атаку, чтобы уж наверняка. Он крутанулся и выстрелил из автомата между своими товарищами.

Звук рассечения ветра смешался с пальбой.

...Ему никак не уклониться!

Но Рюичи отреагировал на это всё.

Он был повёрнут спиной к Хио, и широкие клинки приближались спереди слева и сзади справа.

Вставая после своего прыжка, он неожиданно швырнул тело влево.

— ?!..

Хио чуть не вскрикнула, что в него попадут, но едва мужчина приблизился прямо к атакующему клинку, его движение изменилось.

Он скользнул вправо, чтобы перемахнуть оружие с этой стороны.

...А.

Она поняла идею за его манёвром уклонения.

В пересечении двух клинков не оставалось куда уклоняться.

Но если он двинется к одному или другому, откроется брешь.

Используя её как пространство для движения и выиграв время перед встречей клинков, он сможет перепрыгнуть правый клинок.

Тем не менее, возникшая брешь была менее десяти сантиметров.

И это не единственная проблема. Клинок будет двигаться в открывшееся пространство.

...Поэтому ему придётся двигаться даже быстрее.

За неуверенностью Хио тело Рюичи перекрутилось.

Мужчина кувыркнулся резко вправо, даже не ставя руки на землю.

Он воспользовался разницей в высоте двух клинков, чтобы вывернуть своё вертящееся тело через них.

Несколько прядей волос срезало и нижнюю часть его боевого плаща рассекло.

...Его кувырок недостаточно сильный.

Его тело проскальзывало, но он вращался недостаточно быстро.

Зная, что его разрубят пополам, Хио попыталась закрыть зрение, даже не имея век.

Но в тот же миг Рюичи поместил руку на левый клинок даже во время переворота.

Он поймал его силу и мягко обернул ладонь вокруг клинка.

— !!

Он быстро перевернулся над правым клинком и оторвался от левого.

Рюичи прорвался.

— Вау, — сказал голос сознания Хио.

...Но автомат.

Пули всё равно приближались.

Ему никак их не избежать, — думала она.

Сразу же после этого девушка услышала голос.

— Не заставляйте меня так напрягаться!

Приземлившись после кувырка, он взмахнул мечом горизонтально и при этом повернул тело.

Однако ему не хватало необходимой дальности. Клинок меча был длинным, но не достаточно, чтобы достать трёх врагов.

Тем не менее, атака их достигла.

— !?

Вдоль пути меча пронёсся свет. Бледное свечение выстрелило в воздух подобно быстрой волне.

...Оно достало даже до шоссе и окружающих зданий?!

Поддерживающие колоны надземной автострады имели толщину почти пять метров, а здания высились более чем на двадцать этажей, но горизонтальный разрез прошёл прямо сквозь них.

Прогремел звук взрыва.

Мужчинам с искусственными телами перерубило торс у пояса, а здания с лёгкостью рассекло, будто тофу.

Автострада съехала вниз над разрезом, тогда как строения рухнули, словно погрузившись внутрь.

Раскатистый звук напоминал водопад.

Всё, чего достиг разрез, обрушилось таким же образом.

И к тому времени Рюичи уже вложил меч в ножны за спину.

Он победил.

В окружении грохота оседающих зданий, рассыпающихся металлических осколков и неистово ревущих моторов он поднял голову.

— Ты хорошо постарался, Цукуёми Арухито.

Но даже после того, как мужчина превзошёл своих врагов, Хио увидела, как он нахмурился, и посмотрела в небо.

...На что он смотрит?

Девушка тоже подняла взгляд, но сперва увидела кое-что другое.

— Ах.

Там был голубой механический дракон.

Он напоминал механических драконов американского UCAT, но немного отличался. Формы и детали были не так оптимизированы, и она ощущала его возраст.

Дракон окутал себя ветром и пронёсся за долю секунды на крайне низкой высоте.

Он двигался быстро, но Хио увидела определённую картину так чётко, словно её выжгли в сетчатках. Девушка увидела человека, сидящего в кабине.

Это был мужчина в синей защитной форме.

— Папа?!

Когда аппарат пролетел мимо, она оглянулась, чтобы увидеть его взмах хвоста.

Небо отражало горящий цвет города, и голубой механический дракон постепенно отдалялся. И словно преследуя его, с теней горящего города вырвалась группа серых механических драконов.

Хио увидела, как голубой аппарат прорвал небо восходящей дугой. Серые драконы снизились в противоположной дуге, и их пути вмиг пересеклись.

————

Серые драконы обратились в небе цветками красного света.

Подобно отдалённому грому раскатились многократные взрывы, но вслед за голубым драконом поднялись новые серые.

Как раз тогда Хио увидела в небе звёзды.

...Э?

Она осознала, что до сих пор их не видела.

Вероятно, огонь порождал в небе плотные облака, потому что было чёткое разделение, где просматривались звёзды, а где нет. Внимание Хио полностью поглотили эти огоньки света, которые выглядели ужасно не к месту.

...И при этом я даже не заметила их раньше.

Девушка попыталась рассмотреть небо, но хватило её ненадолго.

Она осознала, что окружающая местность заворачивается и темнеет.

Прошлое завершалось.

Осознав это, Хио попыталась собрать воедино мысли об увиденном.

— Получается, мой папа сражался на механическом драконе?

....Почему? За что он сражался?

Она знала только то, что в ночь землетрясения произошла битва в Осаке, и что там погиб её отец.

Саяма сказал, что сражение, скорее всего, велось с группой, предшествовавшей Армии.

...Тогда почему это скрывали?

Никто не мог ответить ей на вопрос, поэтому её разум незаметно поглотила тьма.

Она просыпалась от прошлого.

●

Хио вскочила со своего футона.

— ?!..

Сцена, представшая перед её глазами, была слишком несовместима с тем, что она видела за миг до этого.

Девушка находилась в тускло освещённой комнате.

...Это комната в доме дедушки Хибы.

Она увидела Микаге, которая свернулась в футоне, Брюнхильд, спящую в юкате, оттолкнув от себя свой футон, и корзину, стоящую на её собственной подушке.

Когда Хио увидела небольшого зверька, спящего на спине в корзинке, то сразу пришла в себя.

Девушка ощутила, как пульс несётся по всему телу, и содрогнулась.

Она вспомнила определённый факт о Баку: прошлое, которое он тебе показывал, увидят и другие люди.

...Харакава!

Он спал в соседней комнате для мальчиков. Если она откроет раздвижную ширму, разделяющую комнаты, то найдёт его.

Хио хотела услышать его мнение и сравнить свои мысли с его, поэтому выпрыгнула с футона, отодвинула ширму и вошла в следующую комнату.

В помещении, идентичном предыдущему, находилось два футона. Её нетерпеливый разум осознал, что здесь так темно из-за того, что закрыты штормовые ставни, но вот и всё, что она заметила.

— Харакава!

На одном из футонов кто-то сидел.

Это Харакава. Он вытащил руку из кармана своей юкаты, поднёс её к подбородку и повернул к ней озадаченный взгляд.

— Хио Сандерсон, что ты...

Когда их глаза встретились, девушка немного расслабилась.

Она чуть ли не прыгнула к нему, пробежав короткое расстояние, и забралась на его отложенное одеяло.

Шок и неловкое чувство после сна выплеснули из её рта набор слов.

— Это снова случилось, когда я спала. Это уже второй раз и я думала, что готова, но я пыталась закричать и не смогла, эм, было так горячо и всё разлеталось, поэтому...ну...

— Прекращай пересказывать свой бессмысленный сон и успокойся, Хио Сандерсон.

На волосах на своём затылке она ощутила его руку. Он словно схватил её скальп, прижимая её лицо к своей груди.

...Ах.

Это её удивило, но помогло успокоиться.

От щекотания одеяла по коже Хио немного улыбнулась и сделала глубокий вдох, успокаиваясь сильнее. Увиденное ею прошлое проигрывалось в голове.

Это было...

Её отец и остальные участвовали в сражении.

Несмотря на близкую связь с мужчиной, которого она видела, девушка не знала ни почему, ни кто ещё там был, ни что привело ко всему этому. Ей известно лишь то, что сказал Саяма.

...Во время Великого Кансайского Землетрясения UCAT затеяло битву.

— Что всё это значит?

— Я тоже не знаю, Хио Сандерсон. В конце-концов, я новоприбывший. Как и ты. И кстати, не шуми ты так. Разбудишь Хибу.

— Э?

Она глянула на другой футон и увидела, как там туда-сюда ворочается Хиба.

— Ммм, аа-а! Машина! Машина! Такая круглая!

— Харакава, он повторяет шутку и становится совершенно невменяемым.

— Не придирайся к тому, как работают мозги других людей, Хио Сандерсон. К тому же...

Девушка ощутила, что рука на её голове ослабла, поэтому подняла взгляд увидела прямо перед собой его глаза.

Она удивлённо наклонила голову почти впритык.

— Что?

— Глянь на секунду назад.

Как и сказано, Хио развернула плечи и повернула голову назад.

В недоумении она увидела покрывало футона Харакавы и сверху него что-то круглое и цвета кожи.

Она попыталась выяснить, что это.

— Зад?

— Совершенно верно, но почему ты голая, Хио Сандерсон?

Когда он это отметил, она осознала, что действительно голая.

Фраза "Как ты мог?" возникла в её разуме прежде, чем фраза "Что я наделала?"

————!

Хио выдала бессловесный крик и схватила ближайший объект, чтобы прикрыться. Им оказалось одеяло, укрывающее Харакаву.

Но это означало...

— Эй, погоди. Не лезь ко мне в футон!

— Н-но ты видел меня голой! Я беззащитна!

Она спряталась между Харакавой и одеялом, словно цепляясь к его телу, и подняла на него взгляд.

Он нахмурился, лёжа под ней, когда их тела почти переплелись.

— Какой смысл прятаться?

— И-извини, но я могу одолжить это одеяло, чтобы дойти до следующей комнаты?

— И оставить меня мёрзнуть?

— Э-э, тогда я, ну, сама тебя согрею.

— Думай о значении слов перед тем, как их использовать, Хио Сандерсон.

Хио поникла и кивнула.

Харакава вздохнул.

— Ну, иди так. Звучит так, что Хиба всё ещё в своём жутком мире сновидений, так что не думаю, что он заметит.

— И-извини. Я потом найду, как тебя отблагодарить.

— Тогда сегодня ты возьмёшь на себя ужин.

Он немного привстал и с раздражённым видом пару раз погладил её по голове.

— Но сделай что-нибудь этакое. В последнее время тут всё так мрачно, поэтому приготовь жареную курицу или вроде того, и мы съедим её вместе.

— Ох, хорошо. Я знаю хороший рецепт приправы, так что без проблем.

Хио начала вставать, но затем ощутила взгляд сбоку.

Девушка повернулась и увидела Хибу. Его голова выглядывала из футона, и он сонно протирал глаза.

— О, доброе утро Харакава-сан и...

Он запнулся, и его выражение лица застыло.

Э? — подумала Хио, когда парень посмотрел прямо на неё и Харакаву.

Она лежала голой на Харакаве и даже укрылась сверху одеялом.

Эм...

Как раз когда она собиралась объяснить ситуацию, Хиба вскочил на ноги.

— Тропа Эроса в Мир Эроса наконец-то открылась в реальном мире?

— Успокойся, Хиба Рюдзи.

— Где вход?! Я хочу... Я хочу нырнуть в тот иной мир! В-вот так!!

— Я сказал успокойся, Хиба Рюдзи. Нет тут такого входа.

Однако Хиба развернулся на месте и показал указательными пальцами обеих рук на них.

— Т-тогда чем, по-вашему, вы здесь занимаетесь?! Блин, мне так завидно!

— Ты должен держать одно из этих мнений при себе, Хиба Рюдзи. Скажу прямо — это недоразумение.

— Н-но Харакава-сан! Я поймал тебя с поличным, аморальный тип!

— Он не аморальный! — воскликнула Хио. — Он очень прямолинейный человек. Я уверена, что ему не достаточно ребёнка, вроде меня. Его наверняка удовлетворит взрослая, которую можно описать только словом "бултых". Именно! Бултых-бултых!

— У меня такое чувство, что ты отрицаешь тут часть моей личности, Хио Сандерсон. И не используй так много звуковых эффектов.

— Но!

Хио протестующе поднялась, но от этого с неё спало одеяло.

————!

Едва лишь она проглотила крик и лихорадочно потянула одеяло на себя, как услышала звук.

Снаружи что-то стучалось в штормовые ставни.

Ей пришла в голову лишь одна причина такого шума в этот час.

— Извращенец?

— Э-это не я, наверное! Э-это и вправду, наверно не я, правда?!

После отчаянного отрицания Хибы, Хио услышала ещё один звук.

Этот разрушение.

Но оно отличалось от звуков в её сне. Это оказалось звуком расщепления и треска дерева.

...Э?

Её вопрос сопроводил ветер, который вызвал у неё озноб даже через одеяло.

— Что происходит?

Она высунула голову из-под одеяла и посмотрела.

Дуновение шло оттуда, где были ставни, но теперь полностью открытое отверстие пропускало утренний ветер и свет.

Сумерки обрисовали тусклый силуэт мужчины.

Он оказался худым стариком с длинными чёрными волосами.

— Азъ есмь Ёнкичи, — сказал он в неуместно старомодной манере речи. — Гляжу я, бодрствуете вы.

Хио услышала его слова и ощутила, как рука Харакавы обняла её за талию.

Это...

Она знала, что происходит. Есть лишь одна причина, по которой он подтянет её ближе и попытается защитить.

И Ёнкичи выдал эту причину с горькой улыбкой покорности судьбе.

— Время сражаться, дамы и господа.

Слово "сражаться" напомнило ей сон, и у неё спёрло дыхание.

Однако...

— Зачем нам сражаться?

— Потому что это весело. По крайней мере, для нас.

— Но как же для нас?! — ответила она из-под одеяла.

— Ну, — сказал Ёнкичи, кивая. — Ваше первое вознаграждение — Концептуальное Ядро, но, похоже, Саяма-сама ещё не проинформировал вас о втором вознаграждении. Будучи одним из четырёх братьев, я объясню это снова. Когда вы нас победите, мы вам расскажем немного того, что знаем о прошлом.

Хио услышала то, чего желала сейчас больше всего.

— Мы сражались в битве в Осаке, поэтому если вы нас победите, мы оставим вас с небольшой частичкой той памяти. Да, памяти о прошлом, которое создало нынешнее UCAT и ваше нынешнее положение!

Хио хватанула ртом воздух.

...Что же нам делать?!

Она знала, что у них есть враг, и что они обретут что-то, победив его.

Но...

Однако Ёнкичи начал действовать, не обращая внимания на её мысли.

Не теряя горькой улыбки, он поднял правую руку.

— Ну а теперь, вставайте!

Не успело закончиться его короткое предложение, как угол дома взорвался.

Поток людской воли

В помещении рядами стояли небольшие столы и стулья.

Северную стену покрывало окно, и почти серый свет утра частично загораживали громадные наклейки логотипов на стекле. На них изображался упрощённый рисунок лидера горных бандитов.

— Сеть японских фастфудов "Самый отважный бургер". ИАИ как обычно заведует странными местами. А ещё не уверена, по нраву ли мне звать рисовый сендвич "рисгером".

Эти жалобы исходили от женщины в белом халате, одиноко сидящей у окна.

На двухместном столе стоял поднос с двумя онигири, завёрнутыми в бумагу (новый продукт), чашка консоме,* слабо посоленная спаржа и салат-латук.

Женщина выглядела как молодая азиатка, и, несмотря на еду перед собой, подпёрла голову рукой и смотрела в окно.

Перед ней открывался вид на утренний город. На развязке перед железнодорожной станцией стояла только одна машина и пара припаркованных автобусов. Было заметно лишь несколько людей и никакого движения.

— Интересно, хорошо ли они проводят время.

Едва лишь она выпустила содержимое лёгких, как услышала женский голос.

— Могу я к вам подсесть, Доктор Чжао?

Чжао подняла взгляд на женщину, которая села напротив.

— Диана? Как ты узнала, что я здесь?

Диана носила свой костюм с большим чёрным шарфом и кивнула, ставя свой поднос.

Она провела рукой по своим длинным волосам и придвинула стул.

— Ты подверглась процессу, схожему с моим, поэтому я выпустила бумажных птичек и попросила их найти в районе Окутамы кого-то, похожего на меня.

Диана положила правый локоть на стол и показала поднятую ладонь.

Она держала пятисантиметрового журавлика, сложенного из чёрной бумаги.

Женщина закрыла ладонь, и когда снова её открыла, журавлик исчез.

— Ясно, — Чжао скрестила руки на груди. — Показания философского камня слабые, потому я думала, что отделаюсь до тех пор, пока меня не станет искать кукла, но позабыла о тебе... И что же ты будешь делать, потомок Зонбурга? Доложишь обо мне в UCAT?

— Ох, батюшки. Вот какого ты обо мне мнения? Я вовсе не такая скучная женщина.

Промычав, Диана подняла завёрнутый онигири. Она взяла обильное содержимое за низ обёртки и откусила.

— Особый рисгер с очищенным тунцом такой вкусный. Мне недавно хорошо пошёл васаби в качестве приправы.

— Мне хватит морских водорослей и китайского маринада.

— В них много волоконного белка, не так ли? Но жаль, что кофе здесь — кофчай.

Диана вытерла губы бумажной салфеткой и отпила из чашки кукурузного супа.

Отхлебнув, она произнесла.

— Я слышала, та четвёрка стариков зашевелилась.

— Ты собираешься их остановить?

— Нет, я оставлю это тем, у кого чересчур много свободного времени и на подходящих им противников. У меня другие планы.

— Планы?

— Да. Сегодня ночью после окончания моей работы в UCAT я встречусь в городе со знакомой. А ещё мне нужно поискать там книги для Хио. Мне нужно дать ей книги по японской культуре, причудливым японским фестивалям и самозащите от извращенцев.

— Понятно, — Чжао кивнула и подхватила свой рисгер, не отрывая взгляда от окна. — Но тебе известно, что происходит и почему, ведь так?

— Тэстамент, — ответила Диана. По-прежнему улыбаясь, она повернулась к Чжао. — Ту четвёрку стариков создали как временные тела для Концептуального Ядра 7-го Гира, и они вернутся в Ядро, едва лишь примут наследника. А если нет...

— Они исчезнут вместе с Концептуальным Ядром, когда их срок жизни подойдёт к концу. Когда я создавала их в 7-м Гире, мудрецы, планирующие стать Концептуальным Ядром, поручили мне сделать их такими. Они не были богами. Они просто достигли величайшей формы человечества, так что им лишь наскучит мир, который они не смогут принять. Именно поэтому я сделала так, чтобы они старились от потери интереса к миру.

По ресторану разлился горький смех.

— Эта четвёрка утратила интерес как раз вовремя. Этот мир, может, и немало изменился после войны, но он всё равно не сумел их заинтересовать. Кажется, их старение замедлилось во время твоего поколения, — объяснила Чжао. — Но за последние десять лет их старение ускорилось. И примерно когда мы получили Концептуальное Ядро 5-го Гира, они пришли мне кое-что сказать.

— Что им так скучно, что они хотят попробовать кое-что сами?

Взгляд Дианы опустился, она откусила рисгер и поднесла ладонь ко рту.

— Ах, в этом куске было много васаби.

— Может, решишь уже, разговариваешь ты серьёзно или ешь? — спросила Чжао, откусив своего риса. — Кроме того, в последнее время я немного эмоциональна. Будешь якшаться со мной — только настроение себе испортишь. ...Знаю, это не по мне, но я тут думала: зачем я вообще создала ту четвёрку?

Она наблюдала, как автобус выехал с развязки за окном, и вслушивалась в его двигатель и прочие фоновые звуки.

— В те времена меня пригласили в 7-й Гир, продемонстрировали величайшие техники человеческой модификации и даже сказали, что они могут создать искусственных людей, используя как основу Концептуальное Ядро. Я была просто восхищена, и народ 7-го Гира счастливо наблюдал моё восхищение. Но, — произнесла она, — я создала их только для смерти?

— ...

— Диана, ты когда-нибудь собираешься завести детей?

На неожиданный вопрос Диана пожала плечами.

— Я люблю жареную курицу, так что, по-моему, аист меня ненавидит.

— Я люблю куры гриль, так что, думаю, со мной то же самое. Но мне интересно. О чём думают родители, когда заводят детей? Хоть кто-то из них рожает детей просто для того, чтобы они умерли?

Чжао выдала тихий смешок и съела рис, по-прежнему глядя в окно.

Она откусила большой кусок, чтобы сделать паузу, и затем проглотила.

— Я знала, что с ними случится, когда создавала. И была счастлива это сделать. Но тогда я и представить себе не могла, как буду чувствовать себя сейчас.

— Что бы ты сделала, знай ты тогда?

— Ну...

Чжао замерла, закрыла глаза и выдала сокрушённый взгляд.

— Ты жестока, Диана. Желать того, чего бы я не могла сделать, вызывает лишь фрустрацию.

Чжао повернулась к Диане и скрестила ноги.

— Та четвёрка сильна. Хио и остальные справятся? Казами и Изумо сдались без особого сопротивления.

— Если Хио и остальные умрут, значит, так тому и быть. Но даже так это не значит, что та четвёрка родилась, чтобы умереть... Они родились, чтобы что-то сделать, но просто решили умереть на пути к этому. Вот как я считаю.

— И откуда пришла эта идея?

— Десять лет назад группа людей выбрала умереть вместе, так же, как они ели, жили и общались вместе. Я решила иначе, и они исчезли из моей жизни. И хотя их больше нет, они по-прежнему смеются и плачут, разговаривают и молчат, ходят и стоят. Я пытаюсь думать, что мне нет причин грустить, поскольку это просто значит, что я не могу с ними встретиться.

Диана обхватила стакан с кукурузным супом двумя руками и безмолвно посмотрела в окно.

— Если мы сможем создать продолжение акта смерти, я верю, что мои друзья вернутся. Но та четвёрка стариков пытается создать конец. И этот конец послужит последней остановкой Концептуальной Войны 7-го Гира.

— Да, они пытаются сражаться и получать удовольствие, как люди 7-го Гира. Скорее всего, это их первый и последний шанс накопить опыт, проявить свой характер и получить удовольствие, используя мощь на пределе возможностей. Они наверняка хотят развлечься и победить...но даже в случае победы для них всё кончено, — промолвила Чжао. — Они, наверное, думают, что родились для смерти. И коль смысл их существования заключается в смерти, почему им не позволено было умереть сразу после рождения? ...Они, наверное, презирают меня за знание этого, когда я их создавала.

— Кое-что могут знать лишь они... Но именно поэтому я надеюсь, что они смогут поразвлечься перед концом. Я надеюсь Хио, юный Саяма и остальные смогут их удовлетворить.

Диана отхлебнула из чашки и улыбнулась.

С этой улыбкой она напрямую уставилась на Чжао.

— Но победят мои ученики. А не четвёрка стариков.

Она перевела дух.

— Юный Саяма однажды сказал, что никогда не признает поражение, как бы часто ни проигрывал, и что в конце концов победит. ... Безумие, правда?

Она горько улыбнулась, но Чжао не стала кивать.

Но она заговорила и потянулась к ещё одному завёрнутому рисгеру.

— Смотрю, ты больше не плачешь, Диана. Когда ты впервые прибыла в Японию, то всегда срывалась на других и плакала.

— Тэстамент, — тихонько согласилась Диана.

Она развернула новую обёртку и взяла рис в рот.

— ...

Она попыталась съесть весь рисгер за раз, и Чжао бросила на неё укоризненный взгляд.

— Хотя твой змеиный аппетит так и никуда и делся.

— Н-не сравнивай меня со змеёй. Я Матушка Кошка.

— О? — Чжао вытащила из кармана сигарету. — Мне наконец-то полегчало. Не против, если я закурю?

— Да вперёд.

Диана вытащила из кармана помаду, написала на салфетке два слова и положила её перед Чжао.

— "Отвали"? Это ещё что? Ты нарываешься?

— Это для дыма, Доктор Чжао. ...Как бы там ни было, разговор о той четвёрке действительно напоминает мне о прошлом. Например, десять лет назад и прежде были и другие, желающие победы, чтобы положить чему-то конец.

— Были. ... И есть люди, которые хотят этого сейчас, — Чжао зажгла сигарету во рту. — Мы хорошо знаем, что у них на уме, разве нет? Они скопище пережитков и преступлений Концептуальной Войны. Они желают уничтожить одержавшую победу и выжившую UCAT, но вместе с тем устранить и самих себя. Таким образом они смогут создать мир без войны и победителя.

— Подобная идея может прийти в голову только группе достаточно малой, чтобы исчезнуть. Они готовы использовать для победы любые грязные методы. Важно лишь истребление своего врага и себя, — отметила Диана. — А значит, они просто вершат зло, даже не являясь злодеями. Чем больше их зло, тем больше последующий мир узнает о зле, совершённом во время Концептуальной Войны, а значит, будущий мир после их исчезновения будет избегать конфликта. ...Они думают, что люди того последующего мира смогут дорожить мирной жизнью.

— Будь осторожна, Диана. Моя четвёрка, может, сейчас и атакует, но Армия определённо нагрянет. И тем временем Отряд Левиафана распущен, а Казами и Изумо оба недееспособны.

— Я это знаю, — Диана кивнула и немного подняла брови. — Но та четвёрка сейчас более насущная проблема. ...Я сохраню это в тайне, поэтому не можешь рассказать, что они собираются делать?

Чжао выдохнула дым, и, добравшись до салфетки перед Дианой, он изменил направление к ней и к стене.

— А, как же это бесит. Теперь я тебе не скажу.

— Ой, да ладно. Мне просто немножко любопытно. О, знаю. Как насчёт десерта? Ёрт, смесь ёкана и торта, нечто наподобие кинцубы.

— Как это вообще произносится?

— Ёрт.

— Ну да ладно. Икко заведует оружием, а Ницзун преследует Саяму. Мицуаки действует скорее за кулисами, потому он должен быть с Икко. Ну а Ёнкичи... он преследует Хио и остальных.

На последнее лицо Дианы напряглось.

— Ёнкичи?

— Верно. Ты, конечно же, знаешь, что он сильнейший из четырёх братьев, когда дело касается битвы один на один. ...И как же всё обернётся?

Чжао выдохнула дым вверх, и тот собрался облаком у потолка.

— Эти дети всегда валяют дурака, но они наконец осознали, что им нужно сделать, и полностью отдадутся этому. Десять лет назад они вам всем помогали, но сейчас их сила и решимость совершенно другие. Они зададут вопрос, который всегда скрывали внутри.

Чжао глянула на Диану с улыбкой родителя тех четверых.

— Они победят. Они вопрошают, поэтому сила вопрошающих превзойдёт всех остальных. Ты слышишь, как они вопрошают, Диана? Вопрос должен резонировать бесконечно. Они потеряли мир, в котором родились, и появились на свет, чтобы признать этот мир и умереть.

Она протяжно вздохнула.

— Потому они спрашивают, почему живы. И они совершенно серьёзны. ...Такая чушь совсем им не идёт, не так ли?

●

Рядом с родовым домом Хибы на открытом додзё сражался Ёнкичи.

Он носил грязную рабочую одежду под белой лётной курткой.

Это его обычный наряд.

Небо сменилось с белого на голубой, и воздух Окутамы становился чистым воздухом утра.

Таково обычное состояние мира. Лоу-Гир не отличался от нормы.

Стоял будний день, поэтому люди проснутся, позавтракают и окунутся в повседневную жизнь, отправившись в школу, на работу, или заканчивая работу по дому.

Но, — подумал Ёнкичи.

...Я отличаюсь от нормы.

Обычно он не уклонялся от кулаков поутру.

Обычно он не уклонялся от пинков поутру.

Обычно он не вырывался из бросков поутру.

Обычно...

Я не сражался с внуком Хибы поутру.

Это совсем не обычно. Ёнкичи не сомневался, что в данный момент делал вещи не так, как другие. Он единственный в мире, кто... нет, он и его противник, единственные чувствовали это.

Это была удивительная вещь.

...Мы родились, чтобы испытать этот Гир и умереть. Воплощение этого является волей 7-го Гира, который можно назвать нашим отцом, и ради Чжао Цин, матери, ответившей на эту волю.

Но его братья сказали кое-что другое.

...Мы не знаем, верно ли это.

Их срок жизни подходил к концу. Они теряли интерес к этому миру, лишённому изменений, поэтому хотели скорее умереть. Умерев, они смогут воплотить значение их рождения.

Но, — думал Енкичи, отбивая кулак Хибы рукой и ударяя его локтем.

...Моё сердце, прежде всего, желает зрелища.

Он вспомнил, что сказали его братья.

...Мы можем подумать об этом, пока проводим испытание.

И если перед самой кончиной они не полностью потеряют интерес, то признают, что Лоу-Гир существует не просто ради того, чтобы привести их к концу.

Они пробудят все свои способности, используют их без колебаний, узрят своего удивлённого противника, улыбнутся своей победе или поражению и достигнут своей наивысшей точки.

...Тогда мы признаем Лоу-Гир.

Но, — подумал он снова.

Хиба пригнулся, уклоняясь от удара ногой, и попытался сбить опорную ногу Ёнкичи горизонтальным пинком, но чтобы избежать его, старик прыгнул прямо вверх.

— Но...

Внизу вращение горизонтального удара не дало Хибе двигаться.

Ёнкичи обрушил пяту вниз на парня.

Он не сомневался, что попадёт.

Причина тому проста: движения Хибы слишком легко предсказать.

Парень привык к боям Богов Войны, поэтому его действия выглядели компактными, но на самом деле использовали широкие взмахи.

Он быстро и размашисто вращался, чтобы не дать противнику рассмотреть их.

Парень походил на миниатюрный тайфун.

Если знать, где центр, он не более чем махал руками и ногами. Попасть в его слабые места не составляло труда.

И Ёнкичи проделал именно это.

Его падающая пята нацелилась прямо на затылок парня.

Из-за горизонтального поворота ноги баланс Хибы был закреплён, поэтому атака сверху впечатает его в землю и предотвратит затухание урона.

Эта атака его оглушит. Боль в голове не даст ему весь оставшийся день даже пить нормально.

Его пята попала.

— !

Со звуком удара по кости, Хибу швырнуло в землю во время вращения.

Ёнкичи воспользовался отдачей, чтобы кувыркнуться назад и приземлиться на твёрдую землю.

— Но это скучно, и не позволит мне достичь своего пика.

Старик увидел, как Хиба неподвижно скрючился на земле, поэтому выровнялся и развернулся к парню спиной.

Он направил взор на дом.

Перед разрушенным входом в комнату кто-то стоял.

Это был низкорослый старик, одетый в тёмное самуэ.

Ёнкичи отвесил ему поклон.

— Ты тоже выступишь против меня, Рютецу-сама? Чтобы освежить мой разум, я добавлю новую причуду в речь, пуру.

— Мне как-то не хочется сражаться с тем, кто так говорит.

— Лучше просто не обращать внимания, пуру. Но гораздо важнее...

Ёнкичи с болтающимися руками повернулся к другому старику.

— Ты будешь со мной сражаться или нет, пуру?

— Нет, это больше не моя роль. Я как раз собирался сходить на поле с Тоси.

Рютецу указал налево.

Ёнкичи повернулся, чтобы посмотреть, и обнаружил место, где прежде сбил Хибу с ног.

Он также увидел, как парень медленно встаёт и трясёт головой.

...Но это был сильный удар.

Хиба провёл рукой по волосам и окончательно поднялся. Парень мягко подпрыгнул, всаживая стопы в землю, и принялся скакать взад-вперёд. Он начал медленно, но быстро набирал скорость.

Его глаза навелись прямо на Ёнкичи.

— Летом меня кое-чему научил старшеклассник, который ещё развратней меня, и ещё один, с которым мне вовек не сравниться в развратных поступках. Я уяснил, что не заготавливаю защиту и спешу признавать свою победу.

Он выплюнул на землю рядом с собой красный плевок.

— Когда ты подпрыгнул, я вспомнил своё поражение против них. ... Я проиграл дважды, но не проиграю в третий раз. Я отношусь к этому серьёзно.

— Ясно-ясно.

Ёнкичи кивнул Рютецу и снова повернулся к Хибе.

Вместо того, чтобы мотылять руками, старик вытянул их перед собой чуть ниже уровня плеч.

Его локти качнулись, он закатал рукава и небрежно развёл руки с выпирающими запястьями и ладонями.

— Тогда я тоже отнесусь к этому чуточку серьёзнее, пуру.

— Чуточку серьёзнее?

Кивая на вопрос Хибы, старик сжал кулаки.

И в следующий миг воздух взорвался, обширная часть твёрдой земли додзё разорвалась, а Хибу отбросило прочь.

Битва началась по новой.

1.*Консоме — осветлённый бульон, как правило, куриный или говяжий.

Для завершения

Хиба оседлал разрушение земли.

Он предположил, что действия Ёнкичи приведут к какой-то атаке, поэтому приложил все усилия, чтобы её избежать.

Это мог быть удар, порез или снаряд.

Благодаря своим двум летним поражениям он принял стойку уклонения ещё до того, как увидел вражескую атаку.

Это решение оказалось мудрым.

Всё пространство на три метра вокруг него было уничтожено.

Это был почти взрыв.

Когда ударная волна воздуха оттолкнула его прочь, он перекрутился и принял позу приземления.

...Что это было?

Парень смекнул, что это своего рода пространственный удар. В миг, когда пространство сжали и заставили разорваться, оно приспособилось к окружающей среде. Это заставило всё внутри взорваться вместе с ним.

Хиба понимал принцип действия.

...Но как он это сделал? Что он использовал?

С этими вопросами в голове парень приземлился, выставил перед собой руку, блокируя вихрящийся ветер и рассыпанные куски земли, и глянул перед собой.

Надвигалась вторая атака.

— !..

Он резко снова скакнул назад, покидая трёхметровый радиус разрушения, но...

— Этот ещё больше?!

Повинуясь инстинктивному решению, парень увеличил силу своего прыжка. Он полетел назад на целых пять метров.

В следующий миг взрывное пространство закрылось прямо перед ним. Радиус поражения оказался пять метров, вместо трёх.

...Получается, он до сих пор не действует изо всех сил?

Всё перед ним разорвалось и лопнуло.

Ветер и разорванная земля вынудили его лихорадочно отдёрнуться.

Хиба наблюдал за взрывом воздуха и подправил свою боевую стойку.

...Но что же делать?

Он сперва стиснул правый кулак, но сомневался, что против разрушительной силы это особо поможет. И их предыдущая битва сообщила парню, что в чистом обмене атаками старик имел небольшое преимущество.

Его враг превосходил в силе, мастерстве и скорости.

— Спокойно.

Должен быть способ, надо только подумать, — сказал он себе.

И поэтому Хиба очистил разум от всех лишних мыслей.

...Я опустошу свой разум!

В голове неожиданно возникло изображение голой Микаге.

...И я останусь в позитиве!

Он решил, что эта картина — сообщение от богини красоты, призывавшей его сохранять позитив. До тех пор, пока у него не появится других праздных мыслей — ничто не имело значения.

Но...

...Микаге-сан в последнее время не пускала меня с собой в ванную.

Это началось две недели назад. Она сказала, что хочет потренироваться купаться самой, и не пустила его внутрь. Его мать, должно быть, поддерживала независимость Микаге, потому что пыталась проткнуть его копьём через дыру для подглядывания, которой он пользовался по случаю.

Это означало, его единственные изображения голой Микаге были из прошлого.

...Но и это хорошо. Воображение!!

Тогда же он неожиданно осознал, что нужно сосредоточиться на битве, поэтому чтобы очистить разум мягко скрестил руки перед лицом.

— Перестань тревожить моё сердце. Перестань тревожить моё сердце!

— Ты и вправду воспринимаешь это всерьёз, пуру?

— Не хочу слышать это от кого-то вроде вас, мистер Пуру!! Ты слушаешь? Прошу услышь, мам!

С этим криком Хиба неожиданно выполнил действие.

Существовало несколько способов преодоления разницы в силе, мастерстве и скорости.

Одним из них являлся перехват инициативы.

Он найдёт возможность и извлечёт из неё выгоду.

Атаки его врага действовали на расстояние, но эффективный радиус начинался с трёх метров.

Если он проберётся в пределы трёхметрового радиуса, то враг не сможет использовать эту силу, опасаясь задеть себя.

Хиба принял низкую стойку и, не замедляясь, снова прыгнул.

Парень не бежал; он выполнял последовательные прыжки. Он приближался к Ёнкичи, не теряя своей изначальной скорости.

Как только Хиба прибыл на расстояние пять метров от старика, Ёнкичи отреагировал поднятием руки и сжатием кулака.

— !..

Он взмахнул им вниз.

Трёхметровая площадь вокруг Хибы, шестиметровая сфера пространства, лопнула.

Она изогнулась, сжалась и в итоге взорвалась.

Прогремел отчётливый звук, но Хиба остался жив.

Его не разорвало на части и не переломало; он продолжил драться.

Парень приближался к врагу.

Он находился в воздухе.

Хиба падал примерно с пятиметровой высоты над головой Ёнкичи.

————

Принцип за его громадным подлётом был прост.

Вражеская атака принимала сферическую форму, а значит, если он прыгнет вверх и распластается над дугой сферы, сила взрыва его подбросит.

Чтобы попасть в парня, враг установил центр сферы близко к земле, поэтому половина её была закопана.

Хиба подпрыгнул над ней.

Скорость, которую он скопил во время приближения, сохранила его передний импульс, несмотря на толчок взрывной волны, исходящей от сферы.

Это и значило предугадать, что случится следом.

И парень продолжил сражение.

В воздухе он развернул тело и выполнил нисходящий удар ногой французского кикбоксинга.

Он не просто обрушил свою стопу. Подобное действие при приземлении пошлёт его центр тяжести в землю. Если враг уклонится, всему конец.

Но с ударом французского кикбоксинга он может разворачивать тело и продолжать двигаться, когда приземлится. Столкновение от приземления можно превратить во вращение. Атаку сложнее прочесть, поскольку он двигался не по прямой, и если он тут победит, резко упавшее мнение людей о нём возрастёт.

Хиба использовал эту атаку, чтобы убить одним выстрелом двух зайцев.

Однако, он кое-что перед собой увидел.

Ёнкичи двинул левой рукой. Но в то же время мужчина не поднимал ладонь.

...Он согнул колени и сложил кулак?!

Если он создаст пространственный взрыв, то и сам попадёт под удар.

Тем не менее, старик двинулся.

За спиной Ёнкичи раздался звук, похожий на столкновение, но с некоторой подвижностью.

Земля позади него просела, но не оттого, что что-то в неё вкопалось. Что-то там появилось и разнесло её.

Хиба сталкивался с подобным феноменом, когда Микаге призывала Сусамикадо, поэтому знал, что появилось.

— Бог Войны?!

●

Хиба увидел за спиной Ёнкичи бело-голубой свет, напоминающий электрический разряд.

В то же время за его плечами появились объекты, производящие пространственные взрывы.

Ими оказались гигантские руки.

Две жёлто-красные руки тянулись минимум на три метра и походили одновременно на броню и мышцы. Они поднялись рядом с его руками и копировали их движения.

— Я отнесусь к этому чуть более серьёзно, пуру. Это репродуктивный защитный доспех, известный как Великий Мудрец, пуру. Он являет собой скопление величайших субпродуктов технологий телесной модификации 7-го Гира, и я впервые использую его вне сражений с моими братьями, пуру.

Вместо простого пространственного сжатия, он послал прямой трёхметровый апперкот.

Атака напоминала движение сваебоя.

— !

Тем временем Хиба ненадолго утратил понимание происходящего.

Неожиданные действия вызывали у него замешательство. Ранее он проигрывал из-за этой слабости, и это происходило снова.

...Я не могу этого допустить!

Словно цепляясь за эту мысль, парень пробудил разум.

Скорее рефлекторно, чем сознательно, он воспользовался способностями ответа на кризисную ситуацию как физически, так и навыками, накопленными внутри.

Хиба повернул верхнюю часть тела, взмахнул руками и поднял скорость своего удара.

Он махнул правой ногой, словно заваливая её на кулак, который устремился к нему, как в телепортации.

...Моя стопа.

Она попала в средний палец гигантского кулака. Его нога врезала в основание пальца, и парень поставил на него подошву стопы.

— !..

Он поглотил силу, согнул лодыжку, согнул колено, опустил бёдра, присел, раскинул руки в стороны для балансировки и даже опустил голову.

Хиба проделал все эти действия вмиг, чтобы поглотить входящее столкновение всем своим телом.

Он сохранил силу восходящего кулака Великого Мудреца внутри себя.

Кулак достиг конца своего движения и остановился.

Не имея путей для движения, сила внутри тела Хибы угрожала взорваться, но за миг до этого он прыгнул в небо диагонально назад.

Парень остановил силу, копившуюся внутри себя, скачком прямо в направлении траектории гигантского кулака.

Он скорее полетел, чем отпрыгнул.

Давящие на него высокая скорость и перегрузка послали Хибу во тьму.

...Но это лучше, чем получить весь тот урон!

После отлёта на десяток метров его ускорение неожиданно прекратилось. Кровь быстро стукнула ему в голову, а разум прояснился.

Хиба принял положение лицом вверх в воздухе, поэтому перед глазами раскинулось небо. Оно сменялось с рассветного на утреннее, и по нему плыли редкие облака.

— ...

Он изогнулся назад, направив голову вниз, поэтому увидел перевёрнутые горы и то, что лежало внизу.

В пяти метрах под ним находились открытое додзё и дом.

— Микаге-сан.

— Верно.

Ответившая высокая девушка неуклюже выбежала на открытое додзё в юкате.

Хиба перевернул тело, приземляясь перед ней, развёл руки в стоячем положении и произнес ей:

— Сусамикадо!!

Он прибыл.

За их спинами взвихрился ветер, и позади Микаге возник чёрный гигант почти десятиметрового роста.

Это был Сусамикадо.

Каркас чёрного Бога Войны, источник энергии, сенсорные устройства и прочие элементы соединились воедино, и над всем этим появилась броня.

Болты, скрепляющие чёрное тело, звучно встали на места, Микаге подняло гравитационным контролем и взяло внутрь Сусамикадо.

— Слишком медленно, пуру.

Хиба осознал, что голос Ёнкичи раздался сзади.

!?..

Возникновение и слияние с Сусамикадо произошло в мгновение ока. Парень должен был сесть на борт величайшего оружия 3-го Гира, не оставляя себя уязвимым, но в ту долю секунды Хиба кое-что осознал.

...Наш враг — 7-й Гир!

3-й Гир не мог сражаться без силы Бога Войны, но этот высший мир на такое способен.

Ёнкичи вмешался, используя чистую скорость.

Хиба обернулся и увидел старика, восседающего на вытянутой руке Великого Мудреца.

Плечи доспеха крепились к изогнутому компоненту вроде бекпака, и сзади поднимался мерцающий жар.

Стоя на гигантской ладони, Ёнкичи вытянул перед собой правую руку.

Старик ухватился за Микаге, не давая ей войти в Сусамикадо.

Её глаза широко распахнулись, и она повернулась к мужчине.

— Ну а теперь.

Всё ещё стоя на громадной ладони, Ёнкичи небрежно поднял левую руку.

Как раз тогда произошло нечто странное.

Левая рука Великого Мудреца увеличилась в размерах. Она раздулась как шар и при этом выглядела такой же крепкой. Громадная рука выросла до десяти метров.

— Непрерывно изменчив и невероятно могуч. Такова конечная форма 7-го Гира, — сказал он. — Ой, я забыл добавить "пуру".

Увеличенная рука Великого Мудреца ударила Сусамикадо.

Со звуком бьющегося стекла Бог Войны согнулся пополам и отлетел в воздух. Микаге ещё с ним не соединилась, но из-за гравитационного контроля её потянуло за ним.

По телу Сусамикадо загорелись красные сигналы тревоги, сообщая об ошибках. Затем он исчез, чтобы избежать постороннего влияния.

Это оставило Микаге саму в воздухе.

Удар по ней не попал, но девушку отбросило его импульсом, и она отлетела к закрытым дождевым ставням дома.

— Микаге-сан!

Хиба поспешил за ней, но не успел вовремя.

Даже так, кое-что ему помогло — атака от Ёнкичи.

Старик спрыгнул с руки Великого Мудреца и врезал правым кулаком в бок Хибы.

Изо рта и носа парня выбило дыхание, и он услышал звук от удара.

Контратака послала его в полёт вслед за Микаге.

Взамен были сломаны три его ребра.

Боль ещё пришла, но это произойдет, как только парень вздохнёт, и восстановится циркуляция крови. Но сначала...

— Кха.

Из его рта вырвалось нечто, не совсем сродни дыханию.

После чего парень перестал дышать. Когда он поймал Микаге в воздухе и взял на руки, то обнаружил, что она потеряла сознание.

Хиба её обнял.

...Дом.

Они в него врезались, но столкновение было на удивление мягким.

— !?

Его остановило нечто, по ощущениям скорее поглощающее, чем эластичное, и его спина скользнула на то, что казалось землёй.

Мгновением после небо над ним потемнело.

Хиба созерцал потолок. Парень увидел старые доски потолка дома.

Он съехал после приземления и остановился только когда ударился о шкафчик внутри.

— Ай.

Прибыла боль. Простой вдох ощущался так, словно в его левый бок вгрызаются пальцы.

Когда боль наполнила его яство, словно напрямую перекручивая мышцы внутри, парень скривился. Только тогда он осознал, что кто-то открыл дождевые ставни и выстелил футон для их приземления.

— Харакава-сан?!

●

Харакава прошёл мимо неподвижно лежащего Хибы с Микаге на руках.

Он покидал дом, неся на плече что-то наподобие большого бревна.

Парень цокнул языком в направлении Хибы.

— Извини, Хиба, потребовалось время, чтобы подготовить Хио.

— И-извините.

Хио была завёрнута швейцарским рулетом в одеяло и опустила голову, выглядывающую из-за спины парня. Будучи начинкой швейцарского рулета, она повернулась к Харакаве, который двигался наружу.

— Ч-что мы будем делать, Харакава?

— Это морока, но мы должны прогнать этого парня прочь. Не видишь, что ли, что тут происходит?

— Н-но если мы атакуем Сандером Феллоу, этот пуру дяденька будет...

— Он и сам не особо сдерживается, Хио Сандерсон.

— Н-но!

— Ему известно прошлое наших родителей, которое ты так хочешь. Разве не достаточная мотивация? Если нет, то чего ты действительно хочешь?

Харакава ощутил, как начинка швейцарского рулета заёрзала и задержала дыхание.

— Послушай, Хио Сандерсон. Это наш долг.

— Извини, — голова швейцарского рулета обессилено повернулась к нему. — Н-но как мы будем сражаться?

— Вот в чём вопрос, — сказал он, выйдя наружу.

Хиба развалился без сознания, часть дома была разрушена, а Рютецу ушёл с женой на поле.

...Прям как в какой-то сёнен манге.

Ёнкичи находился приблизительно в восьми метрах. Великий Мудрец вернулся к изначальным размерам, но бекпак не исчез. Его скорость позволяла вмешаться в появление Сусамикадо, поэтому Харакава сомневался, что у них было время сесть в Сандера Феллоу.

Но...

— Хио, Сандер Феллоу понимает наше положение?

— Э? Да, похоже, он может немного видеть внешний мир.

Швейцарский рулет попытался к нему повернуться, но это нарушило их равновесие.

Это посложнее посыльной работы в Ёкоте, которой я занимаюсь параллельно с занятостью в UCAT, — подумал Харакава, когда отошёл от здания.

— Э-эм, Харакава. Ты уже некоторое время держишься за мой зад через одеяло.

— Хватит ложных обвинений. Я не понимаю, за что держусь через одеяло, и меня ещё недостаточно заразил Отряд Левиафана, чтобы заниматься таким сейчас.

— Причём тут вообще Отряд Левиафана? — вздохнула Хио.

Харакава неожиданно задумался над этим вопросом с иного угла.

...Действительно, причём?

Саяма временно его распустил, но есть ли какая-то разница, когда они по-прежнему так сражаются?

И если нет, почему Казами так протестовала, когда Саяма их распустил?

— ?..

Тем не менее, он не мог толком сообразить, о чём именно спрашивал.

В конце концов...

...Почему они настолько зациклены на одном только названии?

Ему казалось, в этом он отыщет причину, по которой Саяма их распустил.

— Прошлое, хм?

...Что такого в прошлом даёт значение названию "Отряд Левиафана"?

Однако Харакава решил, что сейчас не время об этом думать.

Парень прервал размышления, остановился на дворе и воззрился на Ёнкичи, который стоял в центре открытого додзё к западу.

— Слушай. В отличие от Сусамикадо, Сандер Феллоу разумен. Если попытаешься вмешаться, когда мы в него садимся, он может самостоятельно решить тебя раздавить. Так что...

— Так что ты говоришь мне уйти, пуру?

— Нет, я говорю тебе проваливать.

Харакава обратился к начинке швейцарского рулета на своём плече.

— Хио, я его предупредил, так что призывай Сандера Феллоу.

— Э? Н-но как я должна это сделать? Он неохотно появляется, когда не чувствует, что я в опасности.

Харакава безмолвно развернул швейцарский рулет.

Потеряв поддержку, одеяло упало с правого плеча как плащ, и оттуда показалось телесного цвета тело девушки, лежащей на животе.

— И-и, — завизжала она, — Н-неееет!! Сандер Феллоу!!!

●

Ёнкичи не вмешивался в появление Сандера Феллоу.

Харакава уже объяснил почему. Механический дракон обладал личностью, поэтому вмешательство равносильно размещению себя перед врагом.

В окружении ветра Сандер Феллоу появился перед домом на парковке, что организовали, расчистив участок земли.

Он оказался всего в восьми метрах от старика и заполнил обзор подобно горе или стене.

У бело-голубого дракона ушло всего мгновение на открытие кабины и размещение двух человек внутри.

— !!..

Вслед за этим он испустил механический рёв.

Дракон был более тридцати метров длиной, неизвестно сколько весил, появился сразу в форме ближнего боя и выпускал из задних ускорителей тела мерцающий жар.

Рванись он вперёд, никак не избежать его скорости и размера и никак не защититься или выдержать его вес и прочность.

Однако Ёнкичи стоял смирно, никуда не убегая.

Он увидел, как Сандер Феллоу взялся за голову и неохотно произнёс.

— Х-Харакава! Ну это совсем подло! Я не хочу, чтобы кто-либо кроме тебя видел меня так!

— Успокойся, Хио Сандерсон. Микробы в ванной всегда наблюдают.

— Как ты можешь такое говорить?

Голоса замолчали.

Ёнкичи увидел движения Харакавы внутри кабины. Он схватил стержни, торчащие с обеих сторон, и наклонил всё тело вперёд.

...Неплохо.

Этот паренёк Харакава одним из последних присоединился к Отряду Левиафана, но он знает, как вести себя в драке, — подумал Ёнкичи.

...Но сможет ли он сохранить этот баланс, когда с ним мисс Хио?

Ёнкичи не оставалось времени добавить своим мыслям "пуру".

Затем старик увидел, как что-то произошло за период, который назовешь только "миг".

Конечности Сандера Феллоу поднялись, и механический дракон выстрелил позади себя волну мерцающего жара.

— !

Он ринулся вперёд.

Всего в восьми метрах перед носом дракона взорвался пар.

Ветер растянулся в кольцо, а черепица дома немного подлетела перед тем, как её снесло.

Тем не менее, Ёнкичи спокойно смотрел за скоростным рывком и осознал, чего добивался Харакава.

Его органы чувств синхронизировались с Сандером Феллоу, следовательно, он мог проводить мелкие корректировки своей траектории даже на такой скорости.

И Сандер Феллоу летел немного левее от центральной линии Ёнкичи.

Если мужчина не уклонится, то мгновенно умрёт. А даже если попытается — получит серьёзное ранение. Ему оставалось лишь использовать для побега какой-то особый метод.

Ёнкичи знал, о чём думал Харакава.

...Он рассчитывает, что я использую особый способ уклонения.

Даже растянув Великого Мудреца более чем на десять метров, старик ни за что не сравниться с механическим драконом по имени Сандер Феллоу. Чтобы это доказать, Харакава выбрал прямое нападение вместо пушечного залпа.

...Превосходное решение.

Но, — подумал Ёнкичи.

Пока его рефлексы наблюдали за скоростью, он мимолётно замешкался, а затем произнёс:

— Активировать... закреплённый концепт.

В следующий миг в воздухе разлились слова.

— Мир на мгновение обращается вспять.

Результат явил себя сразу же после этого.

Тридцатиметровая форма Сандер Феллоу во что-то ударилась, и её откинуло прочь.

С грохочущими звуком разлетелись металлические куски брони, и Сандера Феллоу метнуло вперед.

— !?..

Харакава и Хио выдали недоумённые возгласы, врезавшись в лес за открытым додзё.

Их импульс прорвался и поломал деревья, от погнутых частей разлетелись осколки брони, и разрушительная масса Сандера Феллоу разнесла лес.

Восходящий горный склон покрывали заросли, поэтому прежде, чем остановиться, опрокинутая масса металла прорывала землю около пяти секунд.

После этого гора обвалилась где-то на сто двадцать метров.

Ёнкичи увидел, как из леса вылетели птицы.

— Ну а теперь, — пробормотал он. — Это тебя разозлило, пуру?

Он развернулся направо от себя.

Там за его спиной кто-то стоял.

— Брюнхильд-сама.

Девушка в школьной форме с птицей на голове стояла меньше чем в метре от старика.

●

Брюнхильд не понимала.

Во время своего рывка Сандера Феллоу неожиданно отбросило, поэтому ей оставалось предполагать, что его что-то атаковало. Ускользало же от понимания то, почему Ёнкичи больше не находился в открытом додзё.

— Почему ты здесь?

Брюнхильд нахмурилась в направлении белой летной куртки, которую обнаружила прямо перед собой, когда вышла из дома.

Она находилась перед зданием, где Харакава открыл дождевые ставни в комнату девочек.

— Разве не тут появился Сандер Феллоу?

Что произошло? Пока она пыталась найти ответ, вышел чёрный кот и обратился к ней.

— Мир перевернулся, Брюнхильд. Поэтому...

— А ты соображаешь. Да, я поменял положение Сандера Феллоу со своим.

Старик улыбнулся им через плечо.

— Я поменял их в момент столкновения, потому Сандер Феллоу врезался сам в себя.

— Тогда мне всего лишь нужно сделать это.

Брюнхильд в мгновение ока вкинула в руку клочок бумаги.

Она вскинула его к своей шее, и на нём значилось определённое письмо.

— Если я добавлю последнюю точку для слова "отрубить", он отсечёт вместо моей твою голову. Разве не так?

— Рискнёшь попробовать?

— Ты меня провоцируешь?

— Я тебя останавливаю. Потому и спросил... Рискнёшь?

Брюнхильд помрачнела ещё сильнее. Она вытащила из кармана ручку и поднесла кончик к листку у шеи.

Едва лишь девушка начала водить ей по бумаге, птица слетела с её головы, и до неё донёсся голос.

— Не смей, Брюнхильд!!

Чёрный кот подпрыгнул с земли, не давая её руке двигаться.

...Э?

Её палец двинулся, и ручка активировала бумагу.

В следующий миг сработала режущая сила листка.

Однако она подействовала не на Ёнкичи, а на неё .

— !?

...Почему? А как же действие концепта обращения?!

Неожиданный исход сковал её движения, но режущую силу преградило что-то другое.

Этим "чем-то" оказался чёрный кот.

Она инстинктивно отклонилась от него, когда он на неё прыгнул, поэтому избежала режущей силы. Вместо этого спина чёрного кота дёрнулась в воздухе.

Не успела Брюнхильд что-либо сказать, как кот упал ей на руки.

Девушка его удержала, но он совсем обмяк.

Он был так мягок, что девушка и не знала, как его держать. Его спину пересекала розовая линия, а на шерсти там появилось что-то красное.

— Погоди...

В её разуме всплыл вопрос "Почему?".

Разве это не перевёрнутый мир? И почему это случилось с котом?

Животное в её руках немного приподняло голову.

— Про...щай.

— Судя по этому, ты в порядке.

Она без колебаний ткнула пальцем ему в живот, и он изогнулся назад.

— Ай-ай-ай-ай! Теперь болит и живот, и спина!! И Брюнхильд!! Ты не собираешься сказать спасибо?!

— Ты упустил свой шанс, когда заставил меня волноваться своей дрянной игрой.

— О? Так ты волновалась?

— Ложись-ка ты спать.

Она прилепила к нему кровоостанавливающую и снотворную бумагу, и снова повернулась к Ёнкичи.

— Теперь я поняла. Мир обращается вспять на миг. Другими словами, ты сам выбираешь этот миг. Если ты не создашь миг обращения, атака проходит, как она есть, но в противном случае нападающий нападёт сам на себя.

— Как тебе это? Сразишься со мной, инспектор 1-го Гира?

— Сражения с ними было недостаточно?

Брюнхильд перевела взгляд к ним. Внутри дома Хиба без сознания продолжал покровительственно обнимать Микаге. В лесу Харакава лежал лицом вниз в кабине Сандера Феллоу.

Ёнкичи тоже скользнул по ним взглядом.

— Ты серьёзно думаешь, что этого достаточно?

— Тогда глянь на свою левую руку.

Ёнкичи так и сделал, и они оба увидели, что чего-то не хватает .

— Моя рука.

Она исчезла до самого плеча.

Когда он заметил, его глаза широко распахнулись, но Брюнхильд лишь невозмутимо держала кота.

Птица вернулась ей на голову, когда она произнесла:

— Ты не заметил, что Хиба и Микаге нанесли тебе небольшую атаку, когда ты их откинул? Урон был столь мал, что ты, наверно, даже не почувствовал, но заставил тебя пропустить на самую малость время твоего "мига". Весьма высокая цена за то, что ты их недооценил.

— Ха...

Ёнкичи вздохнул и глянул на левое плечо. Там проглядывалась плоть и кости, но кровотечения не было.

Его строение живого оружия, скорее всего, автоматически закупорило кровяные сосуды.

Затем Брюнхильд услышала голос.

— Ха-ха!!

Его дыхание повторяло слог "ха" снова и снова.

Смеясь, он приложил правую ладонь ко лбу, согнулся назад и взялся за живот руками Великого Мудреца.

— Теперь это занятно! Хоть и немного, но определённо занятно! Это приятно! Как же это поразительно приятно, братья!!

Брюнхильд услышала, как смех и слова разносились в небо.

— Действуя вчетвером, люди, поддерживающие Лоу-Гир, могут развлечь одного из нас хотя бы немного!

С этим он развернул тело.

— Я никогда не рассчитывал потерять левую руку! Я одновременно удивлён и поражён! Я сейчас немного сбит с толку, но знаешь что? Это на удивление занятно! ...Тридцать очков!

— Тогда, полагаю, снести твою башку будет стоить сто очков.

Ёнкичи не согласился с Брюнхильд, но улыбнулся и ответил.

— Твоей наградой тогда будет Концептуальное Ядро и прошлое, которые мы храним.

— Вот как? Но почему тебе так сильно хочется умереть?

— Умереть? Может, и так, но у нас нет времени.

— Нет времени?

— Да, — ответил он, скользя взглядом по неподвижно лежащим Хибе с Микаге и Сандеру Феллоу вдали. — Мы четверо братьев стареем, когда теряем интерес. И если мы умрём раньше, чем признаем, что этот мир достаточно занятен, чтобы оставить ему Концептуальное Ядро, оно будет уничтожено.

— Тогда наилучшим вариантом для вас будет насладиться собой и умереть.

— Да, — согласился Ёнкичи, глянув на небо. — Я считал, что такого никак не случится, но, похоже, надежда ещё есть. Я сражался в этот раз без объяснений, так что полагаю, следующее столкновение окажется посерьёзнее. Однако я не хочу, чтобы казалось, будто я тебе поддался, потому оставлю тебя с этим.

Его улыбка расширилась, и он махнул оставшейся правой рукой вместе с Великим Мудрецом.

— До встречи.

Как только он сжал кулак, над головой разорвалось разрушение.

Оно покрыло радиус в сотню метров. Центр разорвался в лесу за открытым додзё и выглядел почти как треск земной коры.

Проще говоря, земля обрушилась.

————!?

Додзё Хибы, дом, открытое додзё и лес: всё разнесло на куски, расшвыряло и развалило.

В мгновение ока всё собралось в груды хлама.

Оставался только утренний ветер.

Только он сообщал о перемене с рассвета на утро.

Облик мира

Солнце смещалось ко второй половине дня.

На небе не было ни облачка, а в воздухе стояла неподвижность.

В сопровождении заходящего солнца и запаха океана по асфальтированному склону кто-то бежал.

Это была Синдзё.

Её длинные тёмные волосы танцевали, связанные лентой, оранжевая куртка колыхалась, а юбка подскакивала на каждом шаге.

— Мне нужно спешить.

Девушка держала лист бумаги с печатью муниципального управления Сакаи. На нём содержались сведения о центрах волонтеров и церквях, которые она получила в том управлении.

Синдзё увидела на востоке гору, а на западе — город с портом, граничащим с Внутренним японским морем.

На полпути по склону установили потускневший указатель для туристов. Он указывал, что внизу расположен порт Сакаи.

Около двух часов тому назад Синдзё получила в муниципальном управлении довольно много информации.

...Но перед этим много чего случилось.

Девушка прибыла в Сакаи ранним утром.

Она покинула ночной поезд на Станции Осака и впервые в жизни посмотрела на карту маршрутов поездов.

Она также впервые в жизни переспросила у дежурного станции, хотя и стояла на нужной платформе, и впервые развернула карту, хотя и находилась на нужной дороге.

...Я ничего не знаю о мире и совсем не привыкла к путешествиям.

К тому времени, как Синдзё наконец-то сумела добраться до муниципального управления Сакаи, было почти девять утра. Офис ещё не открылся, поэтому она перекусила в близлежащем кафе и затем встретила внутри здания утреннюю очередь.

...Я пришла туда, чтобы получить список детских домов или церквей.

Согласно документу в UCAT Изумо, Синдзё Юкио оставили в церковном приюте в Сакаи.

Синдзё запрашивала городские документы периода перед землетрясением, но получила определённый ответ.

— У нас нет полной документации периода до и после землетрясения.

...Вы шутите.

Хоть это и записи для чего-то настолько крупномасштабного, как город, их почему-то не существовало.

Причиной тому по большей части было то, что старое муниципальное управление сгорело, но не только это: во время землетрясения поменялся ландшафт, город покинуло множество людей, и в процессе множество документации попросту перестало обновляться.

Новейшие документы города обновлялись более регулярно, потому что в 2002-м правительство решило всё оцифровать, но старые бумажные документы перестали даже считать таковыми.

Синдзё припомнила объяснение женщины из муниципального управления.

— Вещи вроде недвижимости или банков связали с прочей информацией и завершили с целью сохранить самый минимум старых сведений, необходимых для поддержания всего на ходу. Но... есть информация, без которой мы сможем обойтись, правильно? Мы хотели успокоить людей и восстановить всё как можно скорее, поэтому вернули и открыли управление, даже ценой потери изрядной доли информации. В конце концов, чем быстрее муниципальное управление вернётся в норму, тем скорее мы вернём общественный порядок и администрирование города.

— ...

— Люди, которые лишились жилья в крупномасштабных обвалах, покинули свою разрушенную землю и переехали. Множество людей, потерявших дома при пожаре, поступило также. У нас есть документация о людях, известивших о потере, но город выкупил землю тех, кто лишился всего, или ту, на которой слишком опасно жить. В то время было столько путаницы, что многое неясно до сих пор. Даже сейчас люди обнаруживают, что их старую землю зарегистрировали за их соседями.

Женщина вздохнула и извинилась.

...В нормальное время такого бы не случилось.

Это произошло так просто, потому что ситуация требовала развития, пускай всё было и не идеально.

Проблема заключалась в компенсации после случившегося. Это наиболее эффективный способ использования времени и ресурсов, а в этом городе до сих пор не оставалось ни свободных ресурсов, ни времени.

В следующие десять или двадцать лет, он, вероятно, станет городом, который сможет тут же ответить на вопрос Синдзё.

Сейчас же девушка знала одну вещь.

Согласно исследованию, которое она провела перед поездкой, четверть населения восьмисоттысячного города прибыла после землетрясения.

В числовом значении это двести тысяч человек.

За десять лет целая четверть города была изменена, включая самих жителей.

— Эти люди приехали сюда помочь с трудностями, которые остаются до сих пор. В управлении тогда была такая спешка, что мы не могли справиться со всем... Как раз на днях некоторые прибыли с другой префектуры, после того как наконец-то решили посетить могилы своих родственников.

Рассказывая, женщина заготавливала список церквей.

Их оказалось около сорока.

— Тут, наверное, церкви на углу улиц и те, что используют сборные здания, оставшиеся после землетрясения. Учреждения, которые зарегистрировались или переехали, когда не работала телефонная связь, часто не утруждались оставлять номер телефона. И во время смены номеров в позапрошлом году, участки с перерезанными линиями по ошибке получили совсем новые номера, но...

— Но изменение могли не записать?

— Обычно такого никогда не происходит, но мы имеем дело с бедствием. Так что...

Женщина передала несколько листов распечаток.

Там значилось пару номеров телефонов, адресов и списков имен.

— Это управления волонтеров землетрясения. Не знаю, правда, работают ли они до сих пор. Мы постарались обеспечить их работу без надобности регистрировать их действия в городе.

Синдзё взяла тот список и теперь торопилась вместе с ним.

У неё была причина для спешки. Покинув муниципальное управление, она позавтракала в кафе и позвонила в UCAT.

...Мне ответила Ооки-сенсей.

Женщина настаивала, что ничего не произошло, и всё в порядке.

Это была ложь, — подумала она. — Что-то случилось.

...Обычно она ненамеренно сказала бы то, что заставит меня волноваться.

Однако Ооки тут же заявила, что всё хорошо и ничего не случилось.

Что-то, должно быть, произошло с Хио, Харакавой, Хибой или Микаге после звонка прошлой ночью.

Её живот внезапно наполнился болью.

Эти прерывистые боли начались утром и случались в конце каждого месяца вместо месячных. Возможно, из-за её волнительного стресса, сегодня спазмы особенно ощутимы.

Даже так, Синдзё бежала. Ей нужно быстро закончить личное дело и вернуться. Девушка собиралась вернуться на скоростном поезде следующим утром.

...Я могу закончить сегодняшние дела, пока у меня есть время. В конечном счёте, я отыщу Синдзё Юкио.

Этот факт утихомирил боль в её животе.

Она преследовала того, кто мог и не быть её родственником, но девушка ограничит свое личное дело до одного дня. Хио и Ооки обе сказали ей постараться, поэтому она сделает всё, что сможет.

Но в то же время у неё был только сегодняшний день.

Она посвятит его себе, но затем вернётся на своё место и примется за дело вместе с теми, кто был с ней.

И когда то место будет в безопасности, Синдзё сможет снова действовать ради себя.

Поздний скоростной поезд доберётся до Токио в тот же день.

С этой мыслью она испустила вздох.

— Это одно из самых больших отделений волонтеров. Начну отсюда!

Адрес был рядом со входом в порт Сакаи. Судя по всему, чтобы заведовать товарами первой необходимости, наибольшее отделение волонтёров стояло здесь с ранних этапов. Оно находилось вверху списка, полученного ей в муниципальном управлении.

Отправившись туда, она сможет собрать широчайший спектр информации.

Бегущие стопы привели её вниз по склону к порту.

Морской воздух будто покалывал кожу и пах несколько знакомо. Это был запах Внутреннего Японского моря, который она вкусила летом.

Путь перегородил Т-образный перекрёсток. Дороги налево и направо были широкими, а за забором, пересекающим основную дорогу, что-то показалось.

— Море.

Синдзё увидела за склоном Т-образного перекрёстка заднюю часть гавани.

Девушка находилась на возвышенности, поэтому взирала вниз на Внутреннее Японское море.

Оно выглядело почти чёрным и отражало бледное позднее осеннее солнце как рыбные чешуйки. Девушка увидела ряды кораблей, разделяющих эти чешуйки, и осознала, что картина перед её глазами гораздо больше, чем она думала.

...Такое большое.

Синдзё глянула вниз и увидела, что гавань совершенно новая.

Она вспомнила, что Казами говорила ей во время вертолётной поездки на Внутренне Японское море летом.

— Тогда...

После Великого Кансайского Землетрясения, ИАИ обеспечило крупномасштабную поддержку и восстановление.

Они построили искусственный остров и все транспортные маршруты — наземные, морские или воздушные — выходили оттуда.

Морской порт в то время переоборудовали, а ещё позже построили официально.

Город полностью обновили, но эта новизна наполняла Синдзё определённой эмоцией.

...Она меня пугает.

Старые вещи исчезали. Однажды они неожиданно пропадут, и на их место встанет нечто новое.

Четверть населения города составляли люди, прибывшие после землетрясения. Они, конечно же, знали о случившемся, но...

...Они не ведают, что произошло под их ногами или в видимых им местах.

Я такая же, — подумала она, но затем её обуяло воспоминание прошлого.

Синдзё вспомнила бомбардировку Токио.

Находясь в Синдзюку во времена Пути Левиафана со 2-м Гиром, девушка видела момент прошлого, когда Токио сожгли дотла.

Город и столько всего было потеряно, и затем позже восстановлено.

Концептуальная Война похожа на это.

Множество Гиров исчезло, а выживших заменили здесь в Лоу-Гире.

Благодаря своим урокам, учебникам, газетам и новостям, Синдзё знала, что эта страна участвовала в войне.

С начала обучения в школе она просмотрела довольно много исторической информации.

Даже так девушка не знала, что зарыто под её стопами.

Даже так она не знала, является ли местность вокруг неё такой же, какой однажды была.

Даже так...

...Я не знаю своего отца или мать.

Синдзё уже раздумывала об этом после сна прошлого, который вчера показал ей Баку.

Во сне родители Саямы неслись через горящую Осаку.

...Но с чем они сражались?

Остатки той битвы могут лежать под её ногами, когда она шагала по городу, разрушенному землетрясением.

...И мои родители тоже там внизу?

———?!

Синдзё вздрогнула и пробудилась от мыслей.

Ей хотелось к кому-то прижаться, но того "кого-то" с ней не было. Она осознала это только потому, что...

— Я пытаюсь на него положиться.

Его здесь не было. Всё вернулось к тому, что и прежде.

Всё так же, как и когда она жила так долго в UCAT.

— Но сейчас всё иначе.

Ей было куда возвращаться, и поэтому она могла выходить наружу. Ей было на кого полагаться, и поэтому она могла на время его оставить. У неё не было родителей, и поэтому она их разыскивала. Всё это совершенно естественно. И поэтому...

— Я пошла.

Синдзё повернулась к перекрестку, и её взор остановился на океане за ним. Она немного содрогнулась от неловкости, пытавшейся взять над ней верх, но та была столь слабой, что девушка всё равно могла двигаться.

— Я пошла!

Дорога направо продолжалась вниз по склону ко входу в порт.

Девушка побежала туда, наблюдая, как слева от неё поднимается Внутреннее Японское море. Она бежала к порту и своей цели.

Лёгкость её шагов по асфальту помогала ей контролировать дрожь сердца.

...Всё будет хорошо.

Понадобится время, но она продолжит преследовать Синдзё Юкио.

Таким же образом она, в конечном счете, найдёт своих родителей.

Вдруг с левой стороны склона нечто поднялось.

Это зелёное двухэтажное сборное здание. За ним находился большой серый склад.

— !

Сборную крышу покрывали стопки фанерных досок с синим полотном и древесиной сверху.

На зелёной рифлёной железной стене чёрной аэрозольной краской были написаны слова "Отделение оказания помощи после Великого Кансайского Землетрясения порта Сакаи".

— !..

Синдзё ускорилась.

Теперь она скорее мчалась вниз по холму, чем бежала.

Со временем её ноги перестали поспевать, и между шагами возникли широкие промежутки.

Она почти что прыгала на своём пути вниз по склону.

Девушка обогнула заграждение и вышла на открытое пространство у входа в порт.

За людьми на транспортных машинах и погрузчиках она увидела гавань, которая теперь находилась на одном уровне с ней.

Синдзё услышала движение подъёмников, бибиканье машин, дающих задний ход, много разных голосов и бесчисленный гул моторов.

Стоял сильный запах солёной воды.

Однако Синдзё не обращала на всё это внимания.

Девушка двинулась налево, словно меняя свой нисходящий импульс, и швырнула тело к сборному зданию.

Оно находилось менее чем в десяти метрах от входа в порт.

Она вообразила,как постучится в дверь, поздоровается и войдёт за порог, шагая по несколько мягкому полу. Ей представлялся мужчина или женщина похожие на тех, что были в муниципальном управлении.

— ...Э?

Её воображение тут застопорилось.

И остановилось не только оно. Её ноги, импульс и сила её взора так же встали на месте.

Синдзё просто уставилась вперёд.

Девушка смотрела на панельное здание перед собой.

— Зак...рыто?

●

Синдзё увидела закрытую дверь.

За стеклом верхней половины алюминиевой раздвижной двери были занавески, выгоревшие на солнце добела.

За ними не виднелось никакого света.

— ...

Её стопа неожиданно двинулась и подвела её ближе.

Девушка шагнула на блок, используемый вместо передней ступеньки.

— Извините пожалуйста...

Она позвала и постучала в дверь.

Стекло затряслось, а рифлёная железная стена со звуком немного прогнулась.

Синдзё прождала пару секунд, но ответа не последовало.

Не в силах стерпеть тишину она заговорила.

— Эм.

Девушка слегка постучала в дверь.

— Извините пожалуйста.

Она постучала.

— У меня вопрос.

Но ответа не было. Она услышала лишь дрожь двери и сгибание рифленого железа.

После исчезновения порождённых ею звуков, девушка снова прислушалась к окружению.

Она услышала движение подъёмников, бибиканье грузовиков, дающих задний ход, и гул моторов. Эти звуки города пропитывали её сзади.

Её силуэт отражало в окне на фоне несколько тусклого солнечного света. Он отражался во тьме за занавесками.

— Эм...

С этим слабым возгласом Синдзё заглянула внутрь.

Там ничего не было.

Нет, кое-что есть. На пластиковом полу лежало синее полотно, сверху громоздились фанерные доски и на них скопилось несколько сложенных стульев.

Девушка также увидела цвет на потолке.

...Серпантин?

Они, должно быть, что-то праздновали, потому что с потолка до сих пор свисало несколько цепочек серпантина.

И это всё. Она больше ничего там не увидела.

— ...

Синдзё шагнула назад и оступилась.

Она совсем забыла, что стояла на блоке.

— Ах.

Она упала на ягодицы.

Глядя на дверь с земли, девушка кое-что заметила.

Внутри за стеклом двери перед выцветшей шторой засунули лист бумаги.

По-прежнему сидя, она глянула на листок, который тоже потускнел. Затем прочла вслух большую надпись, напечатанную в текстовом редакторе.

"После землетрясения прошло ровно девять лет, и начинается десятый год. Мы долгое время оказывали поддержку, но времена повсеместного оказания материальной помощи прошли. Мы верим, что настало время местной поддержки, усилий администрации восстановленного города и моральной поддержки."

...Когда мы открыли это отделение, то решили, что не будем работать целое десятилетие. Не потому, что не справляемся, но потому что не можем позволить землетрясению забрать у нас целый десяток лет жизни. Мы настроены вернуть наши жизни назад прежде, чем десятилетие пройдёт.

— Мы столько всего потеряли, но все люди из временных жилищ переехали на постоянные места жительства и, по докладам, в прошлом году население города превысило численность до землетрясения. Мы считаем это знаком, что мы действительно вернули наши жизни, поэтому решили закрыться прежде, чем начнём десятый год работы. Отныне, проблемы перекладываются на плечи местных отделений. Нам бы хотелось поблагодарить всех вас за поддержку, которую вы нам так долго оказывали. Мы молимся за счастье тех, кто погиб во время землетрясения, кто погиб во время восстановления и тех, кто живёт дальше.

Датой в конце стоял конец прошлого года. После этого давалась контактная информация, которая была действительной до марта этого года, номера телефонов местных отделений волонтеров и телефон муниципального управления.

И это всё.

...Что это?

Синдзё знала.

Муниципальное управление по-прежнему разбиралось с последствиями землетрясения, но крупномасштабная фаза помощи при бедствии уже завершилась.

Через десять лет земля была восстановлена, дома отстроены, город снова стал пригоден для жизни, и вернулась численность населения.

На нынешней стадии в основном решались административные вопросы.

— ...

Все ещё сидя на земле, Синдзё подавила эмоции, вскипающее в душе.

Она сдерживала своё сердце, а разум её наполняли сомнения в виде слов.

...Прошлое сменилось настоящим?

Девушка не знала, что лежало под её ногами или в местах, видимых вокруг.

Всё это заменили новые вещи.

— И попытайся ты даже вспомнить или записать прошлое, воспоминания почувствуются свежо, но при этом ты не сможешь зайти так далеко.

Она в итоге узнает о прошлом, но это случится ещё не скоро.

К тому времени не останется ничего, что бы её с тем прошлым соединяло.

Отчасти это её устраивало, но вместе с тем она покачала головой.

— Я стою на границе между прошлым и новой эпохой.

Когда Синдзё пробормотала эти слова, на тыльную часть её правой ладони, поставленной на землю, упало что-то тонкое и твёрдое.

Девушка опустила взгляд и обнаружила конверт, который передал ей Саяма.

Он вручил его ей со словами, что оставляет ей частичку своего прошлого, и, похоже, тот выскользнул из щели рюкзака.

...Конверт заявляет о себе так же настойчиво, как и его отправитель.

Чувствуя себя так, будто её всегда обнимал тот, кто оставил ей конверт, девушка его подняла.

Сломайся она уже здесь, то никогда не сможет его прочесть.

Верно, — подумала она, собираясь с силами.

Как вдруг её окликнул мужчина с гавани.

— Эй! Это место больше не работает! Вам нужно в муниципальное управление!

— Т-точно!

Синдзё встала, развернулась и обнаружила человека, который подымал руку в группе мужчин, идущих между складов.

Она поклонилась и развернулась. Затем взяла рюкзак, спрятала конверт и вытащила ещё один документ. Это был список отделений волонтёров и церквей.

Она глянула вниз и сделала глубокий вдох.

— Успокойся.

Сюда она неслась на всех парах, но теперь, если подумать, такая спешка ни к чему.

Ей казалось, что тревога и надежда первой самостоятельной поездки перемешались между собой и перевозбудили её.

Синдзё разнервничалась, но сможет сделать, что необходимо.

Прежде чем вернуться в Токио следующим утром, ей хотелось постичь часть своего прошлого, которое иначе будет забыто. Таким образом, она сможет использовать эту часть, чтобы вытянуть прошлое, за которым непременно вернётся.

...Мне нужно подумать.

Синдзё закинула рюкзак за спину и зашагала с бумагами в руке.

— Как я смогу наилучшим образом проверить их все?

●

Небо слегка посмурнело.

Через тусклые тени, отбрасываемые на дорогу, шагала девушка с белой собакой.

Это Сино и Широ.

Шагая по широкому тротуару, девушка глянула на знак под уличным светофором.

...Акигава.

Это была длинная прогулка.

Сино жила в Хатиодзи к северу отсюда, но города соединялись напрямую только дорогами, и их разделяло несколько гор. Она села на поезд, так что пришлось ехать через Татикаву или станцию Хаидзима.

Её прогулку можно назвать небольшим путешествием.

Девушка не видела проблемы в том, чтобы взять с собой Широ. Он не отбрасывал тень, но погода стояла пасмурная.

Он являлся информационной сущностью, но чтобы следовать за Сино, обычно воспринимал стены и землю как твёрдую поверхность.

Памятуя о девушке, он всегда "прятался" где-то в поездах.

С каждым её проходом через турникет, он исчезал и появлялся снова, когда она проходила дальше.

Пёс научился прятаться после того, как Сино пыталась взять его с собой и разругалась с дежурным станции.

Она не знала, как это работало, но для Широ это совершенно нормально.

В данный момент он позволял себя видеть, шагая рядом с девушкой.

Ранее она прошла мимо муниципального управления и теперь шагала прямо навстречу ветру, дующему с севера.

Справа от неё тянулась длинная стена.

— Это ведь Академия Такаакита?

Сино видела эти здания с каждым своим приездом в Акигаву. Более того, можно сказать, что это учреждение и было самой Акигавой.

Спереди приближалась группа в белом.

?..

Девушка инстинктивно насторожилась, но осознала, что то группа девушек в белых спортивных костюмах.

Позади них ехала на машине учительница, выкрикивая, чтобы задать темп.

— Ну же, вам нужно помочь с подготовкой к фестивалю, и у всех ещё есть занятия до полудня.

— А, вот бы сейчас в класс Ооки-сенсей. У них сегодня день самообучения.

С горькой улыбкой учительница ответила на раздражённое заявление.

— Ну же, непослушные ученики. Разве не знаете, что Ооки-сан потом проводит дополнительные занятия? Разумеется, это чтобы наверстать за постоянные опоздания.

Раздался смех, и вся группа прибавила скорости.

Это был урок физкультуры, так что, скорее всего, они бежали на длинную дистанцию. Сино дождалась приближения голосов и шагов.

———.

Она и Широ наблюдали, как они проходят мимо.

Большинство учеников двигались с опущенными головами и слабо клонились вперёд, волоча тела в том же направлении. Сино представлялось, что им уже поднадоело бежать.

Некоторые из них смягчили свои выражения лиц, глянув на неё и Широ, но...

— Ну же, хватит пялиться по сторонам. Споткнётесь ещё.

А что такого, — подумала Сино, провожая их взглядом.

Но в то же время...

...Может, и правда.

Девушка не знала, что собой представляет их жизнь.

Она никогда не жила как они.

Она не могла жить как они.

Они жили в одном мире, были людьми, происходили из одного и того же поколения, носили ту же одежду, ели такую же еду, дышали одним воздухом, переживали те же времена, но на фундаментальном уровне что-то отличалось.

...Как долго это продлится?

— Широ, пошли.

Когда она сможет называть себя "обычным" человеком?

Сино вспомнила, что говорил Хаджи.

...Когда мы разгромим UCAT и истребим последние пережитки Концептуальной Войны.

Девушка вместе с Широ двинулась навстречу северному ветру.

Она шагала вдоль той стены, которую никогда не сможет пересечь.

— Широ, Хаджи мне кое-что сказал. Сегодняшняя ночная атака Армии изменит завтрашнее утро. Оно изменится каким-то фундаментальным образом, о котором весь остальной мир не знает. Ничего больше не поменяется, но победители, известные как UCAT, исчезнут, и мир будет в равной степени принадлежать всем.

Шагая вместе с Широ, она погладила его по голове.

— Люди хотят расквитаться за прошлое или отомстить за утраченное, но с исчезновением цели той мести у них не останется оправданий для сражения. ...На это может уйти время, но мы все сможем жить вместе в одном мире, как такие же люди, одного поколения, нося одну и ту же одежду, поедая одну и ту же еду, дыша одним и тем же воздухом и переживая одни и те же времена.

Сино опустила взгляд на шагающие ноги собаки. Они царапали по асфальту, но пёс не отбрасывал тени.

— Смогу ли я жить с тобой тоже, Широ? Даже если ничего не изменится, правила исчезнут, тогда, со временем...

Они добрались до широкого главного входа, но ей не хотелось заглядывать за ворота школы.

Она развернулась спиной, пересекла дорогу и продолжила путь.

Широ, должно быть, помнил дорогу, потому что зашагал впереди.

Сино действительно брала Широ с собой этим путём уже пару раз. Девушка иногда приходила сюда без ведома остальных. Хаджи, похоже, догадывался, но Микоку только думала, что она отправляется поразвлечься в какое-то отдалённое место.

...Может, я зря это делаю?

В преддверии атаки им всем предоставили свободное время, но Микоку ударилась в самостоятельные тренировки, чтобы отделаться за поражение против Ёрд прошлой ночью.

Сино, с другой стороны, пришла сюда. Она тратила свободное время на себя.

...Но я всё только хожу и думаю.

— Извини, Широ. Мы можем позже как обычно сходить в центральный парк.

Пёс к ней повернулся и коротко гавкнул.

Ей показалось, что он пытается её подбодрить, поэтому Сино улыбнулась.

Она прошла между домами вдоль дороги и увидела в небе тонкие облака.

К наступлению ночи небо должно проясниться, но девушка гадала, каким оно на самом деле будет.

Её также посетила иная мысль.

...Что будет, когда атака закончится?

Вне зависимости от их победы или поражения, многое переменится.

...Но одна вещь вернётся в норму.

— Микоку.

Девушка перестанет не пускать Сино в бой.

Более того, Сино сама скажет Микоку, что им больше незачем сражаться.

Она не могла дождаться этого момента.

Ей хотелось завершения всех распрей, и чтобы Микоку больше не ходила всё время хмурой.

— ...

Сино медленно остановилась.

В то же время она услышала у себя за спиной электронный звонок и голос.

— Комитет фестиваля объявляет начало сегодняшней подготовки к фестивалю и выражает определённые предупреждения. Посмотрим... Во-первых, при въезде на велосипеде, мотоцикле или машине, постарайтесь выставить свои права на видном месте. Во-вторых, "Я больше не могу" не оправдание для занятия приготовлениями в голом виде. И в-третьих, того, кто попытается продать в столовой алкогольные напитки по завышенной цене, отдел очистки комитета возьмёт...

Сино просто вздохнула, не поворачиваясь к голосу.

— А-ах.

Она начала отдалятся от звуков за спиной и людей, которые их порождали.

— Скоро это всё кончится, и тогда я смогу быть с Микоку и остальными.

Она так долго ждала, но сегодня ночью это ожидание завершится, и к утру девушка получит все свои ответы.

Сино быстро закрыла глаза и кивнула.

Будь я...

— Будь я как Синдзё-сан, мне бы не пришлось ждать нового мира, — промолвила она. — Если бы я только была кем-то незаменимым.

Сино подняла взгляд и глянула перед собой.

Там она увидела, что располагалось перед Широ в ожидании её.

Большой дом, окружённый длинным забором.

Она подошла к деревянным воротам и увидела табличку с надписью "Тамия".

— Я снова сюда пришла...

Её голос звучал одновременно покорно и раздражённо.

В следующий миг до неё донёсся голос из-за врат.

— Как! Я! И! Сказала!

Протестующий тон заставил Сино затаить дыхание.

Она гадала, что происходит, и голос снова раздался сквозь врата.

— Ну правда, Кодзи. Почему ты такой упёртый мальчик?!

●

На дворе клана Тамия молодые мужчина и женщина уставились друг на друга.

Женщина носила синее кимоно, а мужчина оделся в серый костюм.

Он обратился к женщине, чьи брови поднялись.

— Хорошо, хорошо. Просто успокойся, сестра. К тому же, тебе не следует называть своего брата "мальчиком", когда ему за двадцать.

— Тогда я повышаю тебя до упёртого мужчины. Или могу сказать, что ты тёртый упёртый, чтобы получилась рифма.

— Ха-ха-ха. Они, может, и звучат похоже, но совсем не рифмуются. ...В общем, тебе нужно провести время в кладовке, поразмыслив о своих действиях. Я не могу поверить, что ты передала молодому господину наши особые пилюли.

— Но он и Сецу-тян нам как семья. Что такого в том, чтоб дать им немного наших препаратов?

— Эти для дела! Они для гостей в изоляторе внизу. Просто потому, что мама с папой на раскопках в горячих источниках в надежде на извержение горы Асо не означает, что ты можешь просто разбрасываться ими.

— Но, но, но. Разве это не поможет продвинуть их взаимоотношения? Ты реально не въезжаешь, Кодзи?

Женщина, Рёко, вздохнула, становясь в позу, будто начался дождь.

— Они ненадолго разъедутся, так что просто выпьют немного пилюль, чтобы себя взбодрить и преодолеть уныние. В этом нет ничего плохого. И если всё пройдёт хорошо, это означает, что я их Ку-ку-ку-купи...

— Купидон. Ты даже не знаешь, как это произносится?

— Я-я просто немножко запнулась. Я не помню, чтобы растила тебя придирчивым к таким мелочам! ... И если тебе что-то не нравится, сказал бы что-то глубокомысленное сам!

— Я всерьез бы не отказался от спокойной повседневной жизни.

— Этому определённо не бывать.

— Почему это единственный раз, когда ты отвечаешь серьёзно?! ...И как раз из-за тебя этому и не бывать!

После крика Кодзи, его плечи поникли.

— В общем, сестра, я бы ещё хотел сказать, что пусть меня таким и не растили, но не забывай, что значительная часть моего характера сформировалась из-за необходимости исправлять твои ошибки.

— Ч-что? Хочешь сказать, это я виновата, что ты такой?

— Где-то на 80% да.

— То есть, у тебя 80% сестринского комплекса?! Ох, бедняжечка! Ты явно опасен.

— Успокойся на 100%, сестра. Как тебе вообще пришло голову такое умозаключение?

— Не отнекивайся! — Реко показала пальцем на Кодзи и повысила голос. — В сестринском комплексе нет ничего страшного. С такой привлекательной сестрой этого не следует стыдиться. Как-никак, даже неженатый безработный сын Иси-сана, живущий наискось отсюда, шпионит за мной с биноклем!

Окно на втором этаже здания диагонально позади Реко закрылось, но они услышали топот по ступенькам с последующими криками и звуками ударов в комнате на втором этаже.

Реко вздохнула в землю.

— Ну, с тем количеством феромонов, что я произвожу, кажись, мне нечего тебя винить в сестринском комплексе. Можешь оставаться таким, если хочешь. Как-никак, я нахожу это отвратительным, а не ты.

— Я проигнорирую это недоразумение и как ты нарушила покой по соседству, но ты на удивление индивидуалистичная, сестра.

— Да, но Кодзи? Ты и в самом деле так относишься к сестре?

— Да. Около четырёх раз в году я говорю себе, что не хочу стать таким, как ты.

— Ты возвёл это в ежеквартальную привычку?! ...Какой негодник, Кодзи. Вместо того, чтобы думать об этом снова и снова, нужно непосредственно что-то менять в своей жизни.

— В таком случае, мне можно отправиться в путешествие? Может в то, что длится три года?

— Ладно, но не забудь сначала поубирать у меня в комнате. И когда вернёшься, тебе придётся прибираться там за все три года. И это не обязательство; это приказ.

— Это одно и то же! И что за сестра заставляет брата убирать в своей комнате?!

— Ты теперь игнорируешь наши семейные узы? Ты и в самом деле ни никуда не годишься! Я этого не стерплю.

Реко развернулась, отодвинула створку врат в сторону и открыла их.

Она отворила их со всей силы и глянула на Кодзи через плечо.

— Я отправляюсь на работу, и ты не сможешь меня остановить! Я разбогатею и потрачу все деньги, чтобы показать тебе, кто лучше! Я прихлопну тебя кучкой банкнот и доведу до слёз!

— Я извиняюсь, сестра, но все заработанные тобою деньги идут прямо в сейф компании.

— Т-ты их себе присваиваешь?! ...Че?

Реко увидела сквозь щель открытых врат девушку с собакой.

Заметив на лице девушки удивление, собственный удивлённый взгляд Реко сменился улыбкой.

— Ох, надо же, — она приложила ладонь к щеке. — Ты готовишься к школьному фестивалю? Так и есть, да? Ты из класса молодого господина?

Формирование мыслей

Сино сидела в большой комнате.

Её западный край открывался во двор с прудом.

Остальные три стороны покрывали раздвижные ширмы, и в свете пасмурного неба стоял стол где-то на десять человек.

Девушка ровненько сидела с напряжёнными плечами на подушке.

За её спиной на большом камне, выпирающем на дворе, сидела большая собака.

Перед ней стояла тарелка с костью.

Белый пёс понюхал свою трапезу.

— Широ! Не сейчас! Не ешь, пока они не разрешат!

Сино ощутила движения Широ, и он выровнял свою позу.

Ширма в двадцати квадратных метрах перед ней слегка отъехала.

Небольшая щель снова закрылась, и она услышала с той стороны шепчущие голоса.

— Б-братуха! Братуха! Кто эта девочка? Кто она?

— Не знаешь? Тупая твоя башка. Слушай. Президент сказала, что приведёт новенького, помнишь? Нам надо хорошо к ней относиться. Её приютили прямо как нас двоих.

— Надо же, братуха! Какой ты добряк! Неудивительно, что тебя кличут Убийцей с Молитвенником!

Услышав ещё парочку перешёптываний, девушка опустила голову.

— Что происходит?

На её шее висел синий камушек и красный медальон, и она потянулась к камню.

Как только она приготовилась заявить о своём уходе, из коридора донеслись шаги и голос молодого человека.

— Хорошо, хорошо. Сегодня ночью у нас работа, так что попрошу всех отправиться на покой. И этот гость, похоже, друг со школы молодого господина и Сецу-куна.

— Ясно!

Ответило несколько голосов, и дальше по коридору продвинулось многообразие шагов, шарканья и металлических звуков.

По-видимому, людей там было гораздо больше, чем голосов.

Девушка подняла голову и отпустила синий камушек.

Открылась раздвижная ширма, и вошёл молодой человек, неся поднос с закусками. Он был одет в чёрную рубашку и серый пиджак.

— Эту хурму мы вырастили во дворе, но я уверен, что она вам придётся по вкусу. Или вы вообще не любите хурму?

— Нет, люблю.

Он присел рядом с девушкой и поставил перед ней несколько тарелок. В них были хурма, груши, ёкан и несколько онигири.

— Меня зовут Кодзи, и это дом моей семьи. Как вас зовут?

— Ой... Сино.

Он кивнул и встал с пустым подносом в руках.

— Ясно. И что вас сегодня сюда привело?

— Ну...

Она растерялась, и он сел за стол напротив неё.

Его сестра ошибочно приняла её за друга Саямы, но Сино сомневалась, стоит ли ей это говорить.

Она основывала своё решение на том, следует ли в такое время совершать излишние действия.

Летом девушку видели в UCAT, так что если подробности её визита достигнут Саямы, он подумает, что его решил посетить член Армии.

...Мне сказать, что я его не знаю, и сестра этого человека ошиблась?

Если так, можно свести всё к ошибке его сестры.

Тогда она как можно скорее уйдёт и оставит после себя минимум следов своего посещения.

И поэтому Сино пыталась сказать, что это ошибка и ей просто не представилось возможности об этом заявить.

Но...

— ...

Едва лишь открыв рот, девушка кое-что осознала.

...Но в таком случае как я объясню остановку перед их домом?

Ответа на этот вопрос долго ждать не пришлось.

— Эм, честно говоря, меня просто привлекла ссора родственников, которую я случайно услышала.

Выражение лица Кодзи на это изменилось.

— О?

Его брови приподнялись, он снял крышку чашки перед собой и показал ей сделать то же самое.

— В таком случае я прошу прощения. Вы просто гуляли? Вы не являетесь другом молодого господина, а простой прохожий, которого пригласила моя сестра?

Он предоставил ей всю необходимую помощь, поэтому девушку наполнило облегчение.

Если она его выразит, мужчина, скорее всего, предположит, что попал в точку, поэтому Сино выдала вздох облегчения и поднесла руку к груди.

— Д-да, всё верно. Я просто очутилась тут во время своей прогулки. Я не друг вашего Саямы.

— Ясно.

Кодзи отпил чаю, немного опустил взгляд и выдал неожиданное заявление.

— Откуда вы знаете, что нашего молодого господина зовут Саяма?

●

О нет, —задохнулась Сино.

...Он меня испытывал.

По её спине пронеслась дрожь, и она оценила происходящее вокруг себя.

...Ах.

Несколько раздвижных ширм спереди и по сторонам были слегка приоткрыты. Широ за её спиной сидел смирно не потому, что она ему скомандовала, а потому, что заметил присутствие во дворе.

Шёпот, который она слышала недавно и очевидные звуки ухода людей были намеренными.

...Они хотели, чтобы я подумала, что все ушли?

Кодзи сидел напротив большого и толстого стола из чёрного дерева.

В случае движения ей придётся идти к невидимой раздвижной ширме за ним или бежать во двор.

Девушка ощутила, как по её спине проносится жгучее напряжение.

О нет, — подумала она снова, но это без толку, когда она уже прокололась.

Сино могла либо сопротивляться, либо сдаться.

Она не могла выбрать последнее, так что оставалось только первое.

У неё было два способа сопротивления: физический или переговоры, чтобы свести урон к минимуму.

Чтобы себя успокоить, девушка вздохнула и решила продолжить переговоры.

Э-э...

Кодзи поставил для неё всего одну ловушку: откуда она знала, кто такой Саяма, если не училась в его школе.

— Ну...

Она наклонила голову.

— Саяма из клана Тамия довольно известен.

— Ясно.

Будто соглашаясь с этим, Кодзи кивнул.

Но Сино решила, что на самом деле он не согласился и это просто для виду. Девушка воспользовалась своим решением в качестве отговорки для того, чтобы сжать руку на груди. Она схватилась за синий камень, висящий на шее.

...Простите.

— Пожалуйста, поверьте мне.

Она опустила голову, обращаясь к синему свету, который сочился с-под её пальцев.

Философский камень ответил на её просьбу освобождением силы. Его концепт может подчинять людскую волю.

— ...

Это повлияет на мысли людей вокруг неё без их ведома.

Его использование может перманентно повлиять на их струнное колебание, поэтому его воздействие порой сохранялось на длительное время.

Сино знала, что это неправильно и что совершает ужасную вещь.

...Но я не могу сейчас оступиться.

Ей пришлось использовать эту силу из-за своей ошибки. Памятуя собственную неопытность, она поклялась, что никогда больше такого не сделает.

Затем Сино подняла взгляд.

В следующий миг она услышала вокруг себя шум.

Слабое дуновение ветра донесло звуки из-за раздвижных ширм, над потолком и под полом.

— Видал, братуха! Я ж говорил, что красавица нас никогда не предаст!

— Ты реально тупой. Я знал это с самого начала. Я просто тебя испытывал.

— Надо же, ты просто нечто, братуха! Ты прям пророк!

Голоса, которые прежде отдалялись по коридору, теперь затухали под полом. Спина Сино снова вздрогнула.

...Удивительно.

Девушка уставилась перед собой и посмотрела на Кодзи.

Она предположила, что мужчина её подозревает и лишь сымитировал, что принял её объяснение.

— Э?

Но его согласное выражение лица осталось прежним.

А, —осенило её.

В конце концов, раз его выражение лица не изменилось...

...Мысль, что он разыгрывает своё доверие, была лишь моим воображением.

Он в ней не сомневался.

— ...

Правда перед её глазами заставила девушку сглотнуть.

Её собственное подозрение привело к подчинению ничего не подозревающего разума.

...Нет.

Он оставил подозрение другим и просто пытался выслушать, что девушка хотела сказать?

И в то же время она использовала свой философский камень на обычного человека просто потому, что он задал простой вопрос.

Сино ощутила, как жар её нетерпения леденеет.

...Как так получилось?

Они жили в одном и том же мире, оба были людьми, происходили из одного поколения, носили одну и ту же одежду, ели одну и ту же еду, дышали одним воздухом, переживали те же времена, но на фундаментальном уровне что-то отличалось.

Но в этот раз...

...Я вышла за пределы дозволенного, чтобы сделать что-то другое.

Ей ведь хотелось быть такой же, как они?

Её разум наполнился тревогой из-за сомнения в другом человеке без особой причины.

....Когда это я стала тем, кто делает такие вещи?

Я не могу так поступать, — сказала она себе, опустив голову.

— Вы в порядке? — спросил Кодзи.

Сино попыталась ответить, но в итоге прикусила губу и сдержала слова.

В конце концов, его разум находился под влиянием философского камня.

...Его забота обо мне неискренняя.

Она налила силой свои дрожащие ноги и встала.

— Простите.

Не поднимая головы, девушка двинулась к коридору на выход из дома.

Стараясь не показывать ему своё опущенное лицо, она повернулась спиной так, чтобы не вызывать у него новых неискренних тревог.

— Прошу прощения. Я ухожу.

— О, если пойдёте этой дорогой, путь в центре немного...

— Я знаю. Я поверну за угол, чтобы зайти внутрь, поверну налево, потому что справа тупик и открою третью раздвижную ширму, чтобы попасть к входу, правильно?

Она услышала, как Кодзи встал.

— Откуда вы знаете планировку нашего дома?

Сино обернулась к нему и вымучила улыбку, стоя спиной к двору с пасмурным небом.

— Завтра вы всё узнаете... Или, по крайней мере, я смогу это принять.

Это всё, что она сказала перед тем, как махнуть рукой вверх.

— Широ, мы уходим.

Сино услышала бег Широ по двору. Она также услышала, как зашевелились сторожевые собаки, но информационная сущность вроде него может скрываться и перемещаться гораздо быстрее.

Всё обойдётся, — сказала она себе, дотронувшись до философского камня на груди.

— Простите.

Я только и делаю, что извиняюсь, — подумала девушка, решив никогда сюда не возвращаться.

С её уходом помутнение их разумов не будет иметь значения.

...Мне просто нужно никогда не возвращаться. Надеюсь, они смогут меня забыть.

Она не может стереть их память, поэтому не зашла так далеко.

— Пожалуйста, не волнуйтесь обо мне.

Девушка произнесла к камню и повернулась к Кодзи спиной.

Она зашагала по пути к выходу из дома Тамия и вышла на облачный солнечный свет.

Сино двигалась быстро и, глядя в белое небо, тихо произнесла:

— Прощайте.

●

Некое пространство заполнял пар.

Помещение в тридцать квадратных метров окружали стены и внутри него поднимался белый дым.

На одной из стен виднелась надпись "Лечебная купальня — Зелёная (Псевдоним)".

Остальные три покрывала мозаика, изображающая последнюю главу "Завтрашнего Риэлтора", популярной сёдзе манги. Под ними находились места для мытья и зеркала.

И оправдывая имя на стене, под паром и в окружении мест для мытья располагалось десять квадратных метров горячей воды зеленого цвета.

Вода распределялась между четырьмя большими ванными, расположенными два ряда по два.

Люди в задней левой из них осматривали мозаику на стенах.

Всего там разместилось три человека.

В центре ванной с зелёным лечащим концептом сидела девушка с длинными светлыми волосами. Блондинка с короткими волосами и женщина с длинными серебристыми волосами сидели по пояс в воде на ступенчатой части с краю.

Девушка с короткими волосами и небольшое животное на её голове смотрели на последнюю панель мозаики. На ней мужчина в костюме испускал эмоциональный вздох, несмотря на то, что полностью побелел.

— Просто удивительно, учитель. В конце босс якудзы воскликнул: "Поднимите его! Поднимите этот дом!" и взялся скупать всю землю.

— Да, Хио, меня тоже тронуло. И на следующей неделе они начинают историческую мангу "24 часа из жизни сорок седьмого Ронина". Она полна классических сцен, вроде тех, где Оиси Кураноске подумывает уйти, но приходит в себя, потому что не хочет смерти своих товарищей, и потом что его удержали остальные.

Слушая, Хио задумалась.

...Она и в самом деле много об этом знает.

Она посмотрела на длинноволосую девушку, чья голова выглядывала из воды в центре ванной.

— Микаге, ты потеряешь сознание, если так останешься.

— Верно. Но я нашла.

— Э?

Прежде, чем Хио успела спросить о чём речь, Микаге вытащила что-то со дна.

Оно вобрало в себя немало воды.

— Растительное существо?

Это был житель 4-го Гира.

Его тело было довольно длинным, ноги ластообразными, и оно покачало головой, когда Микаге подняла его в руках.

— Холодно.

— Верно. Извини.

Микаге погрузилась обратно в воду так, чтобы осталась только голова, но растительное существо всё время оставалось с ней. Оно покачнуло своим долгим телом, чтобы поплыть и притянуть Микаге к Хио и Диане.

Более заинтересованная в растительном существе, чем в Микаге, Хио потянулась рукой.

Как раз когда она почти достала, вода под её ладонью вздулась.

— Э?

Микаге держалась за одно существо, сев рядом, но под рукой Хио высунуло голову второе.

Оно ткнуло носом в её ладонь, и Баку спрыгнул с её головы на нос создания.

Хио гадала, что они будут делать, и существо принялось плавать, подбрасывая Баку носом в воздух.

Зверёк не сопротивлялся и вместо этого получал удовольствие, изображая плаванье в воздухе.

Два существа, похоже, хорошо ладили друг с другом.

Хио заметила, как ещё несколько созданий играют в перебрасывание тазика носами.

Они принялись пасовать и Баку, и он летал повсюду с брызгами воды, порождаемыми растительными существами.

...Надо же.

Хио начала аплодировать и осознала, что на неё с улыбкой смотрит Диана. Под взглядом такого знакомого человека девушка немного покраснела.

— Эм, что-то не так?

— Хио, тебе весело?

Затем Хио вспомнила, почему здесь находилась.

Этим утром они сражались с Ёнкичи, проиграли и попали под обвал.

Сандер Феллоу отменил их слияние, поэтому она не получила урона. Однако предыдущий перекат, поваливший деревья, совсем другое дело.

Броня переместилась и буферизировалась, так что девушка не получила серьёзных ран. Но всё равно остались ушибы и царапины. UCAT быстро их отыскало, и утро ушло на лечение и обследование. Вместо завтрака ей достались медикаменты, и Диана привела её и Микаге сюда.

Хибе переломало рёбра, но в остальном он остался цел, потому что дом прокатился сверху по обвалу. Парня снабдили талисманами, чтобы вправить рёбра и вылечить их, после чего он отправился в школу.

Микаге оказалась почти полностью невредимой, потому что её защитил Хиба, но...

— С Харакавой всё в порядке?

Судя по всему, он, как и она, получил ушибы и царапины, но, похоже, ещё раньше пропустил своё лечение.

Диана слева от неё тихонько засмеялась и откинула мокрые волосы назад.

— Не прочь поговорить, Хио?

Девушка кивнула и поравнялась с Дианой, которая улыбалась, завёрнутая в полотенце.

— Ты видела уход Харакавы, не правда ли, учитель? Он сердился?

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я не относилась к битве достаточно серьёзно. И поэтому...

— Если он на кого и сердился, то на себя.

— Э?

Хио удивленно наклонила голову.

— Кое-что тебя интересует даже больше, разве нет? — спросила Диана.

— И-и что же?

— Ну, — Диана кивнула. — Тут с тобой Баку и он показывал тебе прошлое, не так ли? ...Ты ничего не хочешь у меня спросить?

●

Непрямо соединяясь через воду в ванной, учитель задала своей ученице вопрос.

— Ты же хочешь спросить о Великом Кансайском Землетрясении?

— Да.

Хио опустила голову и слабо кивнула.

...Я хочу знать о своём прошлом и том, что к нему привело.

Что случилось с её родителями?

Что произошло в Осаке?

Что случилось с этим миром?

Она хотела спросить все эти вещи, но...

— Ты мне ответишь, учитель?

— Честно говоря, я не могу. Мы все решили держать те события в тайне. Но...

По-прежнему глядя перед собой, ведьма скрестила ноги под водой и подпёрла голову рукой.

— Я не стану останавливать тебя от поисков. И даже когда вы отыщете правду, я смогу лишь сказать, что прошлое хочет быть узнано. Но что именно о прошлом ты хочешь расследовать?

— Я хочу узнать, с чем мои родители сражались в Осаке и почему.

Она подтянула правое колено и обняла его руками.

— Я размышляю о том, почему Саяма сказал, что Отряд Левиафана должен расформироваться. В конце концов, я не знаю, какова причина. Прошло совсем мало времени с тех пор, как я присоединилась к Отряду Левиафана... нет, с тех пор, как я начала сражаться. Но узнай я, почему сражались мои родители...

— Ты думаешь, что сможешь принять, почему принадлежишь к Отряду Левиафана?

Хио кивнула.

Она вспомнила свою мысль той ночью, когда увидела в небе исчезновение Чёрного Солнца.

...Я хочу стать таким же, как они.

— Вот почему я думаю, что займусь поисками. Я все выясню и отыщу правду. Я верю, что это приведёт меня к желанной причине.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Вы не ответите, даже если я спрошу, и я сомневаюсь, что надзиратель Отряда Левиафана поступит иначе.

— Нет, Итару, наверно, последний человек, к кому следует с таким обращаться. В таком случае...

Хио оборвала слова Дианы своими.

— Есть люди, которые, похоже, нам расскажут.

Она подняла над зелёной водой правую руку, и её пальцы покрывал пластырь.

Царапины на её руке исчезали, но следы боли ещё оставались. Чтобы убедиться, что девушка не забудет о той боли, она произнесла.

— Те четверо братьев.

Та четвёрка желала сражения. Откровенно говоря, ей не нравилась идея сражения с теми, кто, пускай и недолго, был союзником, но...

— Мы должны с ними сражаться.

— Нет, не должны.

Хио повернулась к противоположному заявлению и обнаружила улыбку Дианы.

— По крайней мере, сомневаюсь, что твои родители захотели бы услышать, что ты должна сражаться.

Девушка задумалась о том, что это значит, но со смущением покачала головой.

— Спасибо, но у меня другая мысль. Не распадись Отряд Левиафана и будь с нами остальные, мы могли бы разобраться в причине этого сражения.

Чтобы помочь себе собраться с мыслями, она вытянула вперёд руки, словно хватая воздух.

— Э-э...Этим утром я заколебалась и пострадала, но наши враги сражаются, чтобы устранить свою злобу. Вот почему эти раны вызваны моим колебанием, а не их злобой. Теперь, когда я это знаю, я хочу себя испытать.

Она протяжно вздохнула.

— Я никогда по-настоящему ни с кем не сражалась, поэтому хочу сразиться с теми людьми, желающими сражения, и увидеть, сможем ли вместе найти ответ, которого хотим.

— А вдруг ты отыщешь ответ, которого не хочешь?

Хио немного улыбнулась.

— Если я не готова к этому после того, как мы столкнёмся друг с другом, то, думаю, я извинюсь перед ними и убегу. Я извинюсь за свою неопытность. Харакава и остальные, возможно, на меня рассердятся, но это лучше, чем найти ответ, которого я не хочу. И мы с Сандером Феллоу довольно быстры.

— Действительно, — согласилась Диана, погладив девушку по голове.

Пар между её волосами конденсировался и обрёл ощутимый вес.

— В таком случае тебе следует сосредоточиться на лечении ран.

— Так и сделаю. И пока они лечатся, я планирую приготовить сегодняшний ужин. К тому времени у Харакавы и остальных должны закончиться уроки. И если мы уйдём, тогда...

— Братья нападут, верно?

— Да. Если посмотреть на это позитивно, прошлое, которого мы хотим, само к нам придёт. Это противоположно Саяме и Синдзё, которые должны отправиться на поиски своего прошлого. Выходит, если нам что и следует искать...

Она замешкалась и ощутила, что слишком много на себя берёт, говоря это.

— То поле боя и способ победы над прошлым.

— Herrlich.

Хио подняла взгляд на слово похвалы Дианы.

Девушка повернулась налево и увидела ту же улыбку, как и в давние времена, когда женщина ей преподавала.

И вслед за этим её обняли и погладили по голове так же, как и тогда.

— Превосходный ответ, Хио. Хио Сандерсон, дочь Марии и Джеймса Сандерсонов и моя ученица. Тех, кто даёт превосходный ответ, ожидает превосходная судьба. И время поисков близко. До этих пор отдыхай, лечись и успокойся.

— Н-но...

— Хио, крайне важно, что бы ты не спешила. Спешка и трата времени не сравнимы с одним превосходным ответом. Ты уже выдала один превосходный ответ, поэтому теперь тебе нужно лишь подготовиться. ...Знаю. Как насчёт того, чтобы перед встречей с ним пройтись по UCAT? Там полно странных животных, так что это весьма забавное место.

— Э-э, учитель.

— Хм? В чём дело, Хио? Ты по-прежнему спешишь с этим?

— Мне нечем дышать.

— Ох, батюшки.

Диана отпустила Хио, которая погрузилась ей в грудь. Девушка лихорадочно вдохнула и ощутила, что её щеки зарделись. Затем задумалась о словах Дианы.

— Но... это и вправду нормально? Может, нам и нужно сражаться, но я уже рассердила Харакаву своей неопытностью этим утром.

Диана повернулась к ней с улыбкой.

— Всё наладится, Хио.

Она глянула мимо Хио на Микаге, которая сидела справа.

— Разве не так, Микаге?

— Верно. Всё наладится.

— Но...

Хио обернулась и увидела, как Микаге растягивает щёки растительного существа.

Девушка повернула свои ясные голубые глаза к ней и приоткрыла уста.

— Всё наладится. Вы с Харакавой просто ещё не понимаете друг друга. Вы не понимаете своего прошлого, что значит сражаться, или другие вещи... Но это лишь значит, что вам следует выяснить эти вещи, а значит, всё наладится.

Микаге продолжила.

— Не ладится тут только у меня.

— Правда? Н-но Хиба без ума от тебя до такой степени, что практически тает в лужицу на полу. По мне, так он выглядит как жалкая обезьянка.

— Да, но...в последнее время мы не принимали вместе ванную. А как у тебя, Хио?

Хио суетливо замотала головой и напрягла плечи.

— Я...о таком даже не задумывалась.

— Тогда тебе многое ещё предстоит.

Микаге отпустила зелёное создание в воду и помахала в ответ на его неуверенный взгляд.

— В последнее время я эволюционировала.

Она поднесла руку к груди.

— Чёрные полосы исчезают, и множество мест заполняет цвет... Я приближаюсь к завершению.

В грудь Микаге как раз под шеей был вставлен синий камень.

Должно быть, это философский камень, вызывающий её эволюцию, — подумала Хио.

...Она становится человеком.

Но девушка, которая являлась наполовину человеком наполовину автоматической куклой, улыбнулась с мягким выражением лица.

— Но знаешь что? Я немного боюсь.

— Чего? Если ты эволюционируешь и станешь человеком, то сможешь быть с Хибой, разве нет?

— Но я больше не буду меняться.

Ответ на вопрос заставил Хио ахнуть.

Став человеком, она не сможет больше "стать человеком".

— Вдруг я наскучу Рюдзи-куну от того, что больше не меняюсь? И вдруг моё тело окажется не таким, как он ожидал? ... Вот почему я не даю ему себя видеть. Я обычно показывала ему, насколько я другая, но теперь...мысль быть другой меня пугает.

— Не стоит. У тебя превосходное тело и я не думаю, что Хиба будет жаловаться.

— Я не знаю предпочтений Рюдзи-куна, и он вряд ли мне скажет, даже если будет недоволен.

— Это... — начала Хио, но проглотила слова.

Подобное решать не ей. Это проблема Микаге.

Однако Микаге улыбнулась и прищурилась.

— Сомневаюсь, что я именно то, что он хочет. Но вот почему я намереваюсь уговорить его рассказать, примет ли он меня, и похвалить те части меня, которые ему нравятся. После этого, мне кажется, отчасти мой страх показывать себя уйдёт.

Ох, — подумала Хио, размышляя о смеси надежды и неловкости, которая переполняла сердце Микаге.

— Микаге, ты знаешь, как зовётся эта смесь надежды и неловкости?

— Ты говоришь о желании показать, какая я на самом деле, но в то же время это скрыть?

— Да.

Хио подумала и попыталась выразить мысль как можно точнее.

— Это зовётся стыдом... Ай! У-учитель, почему вы вдруг схватили меня сзади за грудь?!

— Хио, ты замечательная ученица, но иногда слишком много думаешь.

Тем не менее, руки Дианы остались на груди девушки и двинулись, чтобы её пощекотать.

— Хм? Хио, ты только что сказала "Ай"?

— Д-да. А что?

Хио глянула через плечо и увидела улыбающееся лицо Дианы.

— Боль это знак роста и упругой кожи. Ты станешь больше.

— Э? П-правда?

Микаге глянула на неё справа и похлопала в ладоши.

— Тебе тоже есть куда эволюционировать, Хио. У тебя ещё есть шанс получить то, чего тебе не хватает.

— Так почему меня это не радует?

— Хио, ответь мне. Тому пареньку, Харакаве, нравятся девушки с большой грудью?

— Э? Н-наверно. Он всегда относится ко мне, как к ребёнку. ...И я нашла в глубине его чулана неприличные американские журналы! Но он пытался заявить, что их просил Хиба! И все девушки там по размерам не уступали Вам, учитель!

— Хио? Моя от природы, поэтому не ставь меня в ту же категорию.

Хио подчинилась. Она не до конца понимала, но, судя по всему, с возрастом люди этим гордились.

А значит и я должна не отставать, — сказала она себе.

Тем временем Диана всё так же обхватывала её грудь, обнимая сзади.

— Теперь тебе нужно много их массажировать. Это расслабит кожу и плоть, поэтому она сможет гораздо эффективнее расти под ними. Иными словами, это поможет твоей груди стать больше.

— Правда?

— Я когда-нибудь тебе лгала?

— Может, и не лгали, но у вас привычка выдавать на удивление убедительные аргументы, по типу этого.

Диана ответила тем, что положила подбородок на левое плечо Хио и кивнула.

Она убрала левую руку с груди девушки и вытянула что-то перед ней.

— Это ведь телефон UCAT?

— Да. Я думала, такое может случиться, поэтому взяла водонепроницаемый. А теперь, Хио, это необходимо для восстановления твоей энергии и для UCAT в целом. Здесь только мы, поэтому выслушай, что я хочу сказать.

Голос Дианы раскатился по ванной.

— Признайся Харакаве. (Цена вопроса: Твои планы на жизнь)

●

Харакава на школьной крыше пилил дерево для фестивального прилавка.

Он орудовал электропилой, удерживая ногой брус на блоке.

Опилки разлетались как брызги воды, но парень не обращал внимания, потому что носил тёмные очки и бандану в качестве маски.

Перепилив четвёртый кусок, Харакава осмотрелся.

Он выключил электропилу и услышал стук молотков.

Крыша служила ближайшим рабочим местом для всего, что нельзя принести в класс.

Он также увидел людей из других классов, присевших или стоящих за работой.

Отказавшись от идеи Ооки о месте отдыха, где людям можно спать, его класс предложил мобильное этническое кафе под названием "Злые местные". Они сумели воспользоваться прилавком с весеннего фестиваля, поэтому не пришлось заявляться домой к Саяме.

...В любом случае это морока.

Останься Харакава в UCAT, все бы досаждали его по поводу случившегося утром, но дома ему было нечем заняться. Его мать начнёт жаловаться, посети он её в больнице без Хио, а его работа в Ёкоте начиналась только вечером.

Чувствуя, что деваться больше некуда, парень отправился в школу.

Он гадал, чем Хио занимается в UCAT.

...Сомневаюсь, что остальные оставят её одну.

Прошлой ночью она много чего наговорила после того, как увидела фотографию с её прадедушкой. Такое чувство, что с её точки зрения разговор приближал её к прошлому.

Но это так не работает, — подумал Харакава.

Парень не рассказывал Хио о своём отце. Во время посещения его могилы месяц назад он сказал просто, что мужчина умер в Великом Кансайском Землетрясении.

Помнится, его дед служил в американской армии, так что он мог входить в UCAT.

Саяма говорил искать их прошлое, если они хотят узнать, почему Отряд Левиафана был распущен, но Харакава не понимал, зачем это нужно. Хио, похоже, думала, это стоит расследования, но Харакаве не нравилось делать что-либо без причины.

И поэтому он не хотел активно преследовать прошлое.

...Но к чему всё это?

Перед битвой с Ёнкичи у него возникла мысль.

Он пробормотал её себе под нос, заглушая голос шумом электропилы.

— Если мы по-прежнему сражаемся, роспуск не играет роли. ...Так почему же мы так привязались к имени "Отряд Левиафана"? И почему протестовала казначей?

Даже распиливая брусья, он не мог отыскать ответ на свой вопрос.

...Расследуй я прошлое, ответ отыщется?

— Я найду, почему мы Отряд Левиафана?

Он закончил пилить брус. Тот развалился на две части и парень выключил электропилу.

...Что всё это значит? — прошептал он в своём сердце, подбирая деревяшки, и его глаза встретили взгляд девушки, красившей доску в красный цвет.

— Харакава-кун. Ты выглядишь прям как герой битвы между школами.

Он держал куски дерева, одетый в солнцезащитные очки и в маске-бандане.

— В таком случае, я возьму это как костюм на зимний фестиваль окончания года.

— Эта школа прям кишит фестивалями. Вроде бы Фестиваль окончания года начинается двадцать первого, после церемонии закрытия?

— Живущие в общежитиях — особенно третьегодки — обычно заняты во время третьего семестра. Фестиваль окончания года, предположительно, начат выпускниками, чтобы повеселиться в последний раз, но в какой-то момент присоединились и первогодки с второгодками.

— Ну, мы можем к нему подготовиться, пока у других экзамены, так что время самое то. И раз уж заговорили о выпускниках, что там затевают наш знаменитый президент и агрессивный казначей? Ты ж в школьном совете вместе с Саямой, да?

Это кое-что напомнило Харакаве. Во-первых, в какой-то момент он стал помощником вице президента. А во-вторых...

...Это реально зависит от ран президента и сможет ли казначей прийти в себя.

Он включил электропилу и прижал её к брусу, лежащему на табуретке.

— Я ничего не слышал. С этой проблемой та парочка разберётся сама.

— О? Какой крутой герой, только гляньте... Ну а теперь, более горячая тема для обсуждения. Раз ты живёшь со своей девушкой, ты возьмёшь её на школьный фестиваль или фестиваль окончания года?

Он прижал электропилу так сильно, что разрезал вместе с брусом табуретку.

Седушку рассекло пополам, металлические ножки затарабанили по земле, и парень привлек внимание всех вокруг.

— Ух ты, — удивлённо сказала одноклассница. — Ничегошеньки реакция. Нужно рассказать остальным, что слухи не врали.

— Стой. Не распускай по округе безумные слухи.

— Но ты каждый день для неё готовишь, и она спит у тебя дома, правда?

Он поднял выключенную электропилу, снял маску и пригладил растрёпанные волосы.

— Слушай. Хио всё ещё ребёнок. И она далека от моих вкусов.

— Ух ты. Просто Хио? Ни именных суфиксов, ни чего? И ты недооцениваешь девочек, Харакава-кун. Мы меняемся день ото дня.

— Вот как? Буду знать. Большое спасибо, одноклассница, что взрослее меня.

Он потянулся к новому брусу, но в кармане зазвонил телефон. Все повернулись к нему, а одноклассница произнесла.

— Бери. Звонит твоя девушка.

— Это не...

Он проверил номер, но звонок шёл не от Хио. Чувствуя облегчение, он ответил.

— Это Харакава.

— Ох, Х-Харакава? Это Хио.

Что происходит?— гадал парень, цокнув языком и помчавшись к пролёту аварийной лестницы. Он проигнорировал крик "удачи" от одноклассницы у себя за спиной.

— Что такое? Почему ты звонишь мне с чужого телефона?

— Э? Ой, я в UCAT и...ну...я попросила телефон учителя.

— Ясно. Так что случилось? Говори, что тебе нужно, Хио Сандерсон. Я очень занят.

Он добрался до аварийной лестницы, но спустился ниже, потому что люди работали и тут.

Добежав до балкона второго этажа, где часто собирался школьный совет, он обнаружил, что работающие ученики пропали, поэтому парень прислонился к перилам.

— Что у тебя?

— Ох, верно. Эм. Видишь ли... Это сложно сказать, и прежде я держала это в себе, но...ну...

— Ещё раз, что у тебя?

Он услышал, как она сглотнула в очевидной попытке что-то сказать.

●

С Дианой слева от себя, Микаге справа и растительными созданиями вокруг, Хио неподвижно сидела в ванной.

Она могла списать на тепло ванной свой учащённый пульс.

Она могла списать на тепло ванной жар своего лица.

Она могла списать на тепло ванной оживление своего сердца.

...Я-я не волнуюсь.

Девушка набралась решимости и начала говорить "э".

Однако...

— Если тебе ничего не нужно, я кладу трубку. Ты пытаешься подлечиться, верно? Сосредоточься на этом, Хио Сандерсон.

— Нет, эм, это часть моей реабилитации.

— Разговор со мной? Или ты пытаешься что-то решить?

— Д-да, — она кивнула и решилась. — Эм, Харакава. Я, ну...

Ей нужно было кое-что сказать. Едва лишь она открыла для этого рот, Диана предвкушающе наклонилась, и её грудь прижалась к левой части спины и плечу Хио. Ощущение родило голове девушки новую мысль, и она сорвалась с её уст.

— Тебе нравится грудь?!

●

На вопрос Хио по телефону Харакава нахмурился.

Находясь в одиночестве на балконе аварийного выхода, он убрал телефон от уха и, глядя на него, недоумённо наклонил голову.

...От ран утренней битвы у неё поехала крыша?

Нет, погодите, — подумал он. — Даже Хио не спросит такое открыто, подразумевая сексуальный смысл. Она застенчива в таких вещах. По какой-то причине, ей везёт часто оказываться голой, но сама она подобного не хочет.

Но есть причина, по которой он с готовностью ожидал услышать от неё такие вопросы.

...В последнее время меня окружало столько откровенно глупых людей.

Хио совсем не как Изумо, Саяма, Хиба и остальные. У неё есть привычка приходить к ложным выводам и навыдумывать лишнего, но Харакава знал, что она, в общем-то, умная девушка.

А ещё в последнее время он немного её отталкивал. Сегодня в частности парень ушёл в школу, не дожидаясь, пока она проснется после своего лечения. Он решил, будет неправильно просто в ней усомниться.

— Ладно, давай разберёмся, Хио Сандерсон. Подумай хорошенько. ...Что именно ты имела в виду?

— И-именно то, что сказала. Эм...Тебе нравится...грудь?!

...Именно то, что сказала? То есть я должен воспринять это буквально?

Она сдурела или заразилась от болезни Отряда Левиафана? — задавался вопросом он, вытянув телефон к небу от страха заразиться самому.

...Но стойте.

Парень нахмурился и немного промычал, когда к нему пришло определённое воспоминание.

...Я просил её приготовить на ужин жаренную курицу.

Речь шла о Хио, так что она, наверное, восприняла Саяму всерьез и принялась расспрашивать о прошлом по отделам UCAT. Ей необходимо адаптироваться к своему окружению, так что она вполне могла решить и накормить всех ужином.

И тем ужином окажется жаренная курица.

В таком контексте грудь мне действительно подойдёт,— подумал он, кивая и возвращая телефон к уху.

— Хио, Хио Сандерсон. Слушай внимательно.

— Слушаю.

— Ну, — он кивнул. — Ты говоришь о сегодняшней ночи, верно?

— Э? Н-ночи?.. Да, полагаю, это произойдёт ночью. Можно и так сказать. Определёно, рановато начинать днём.

— Понятно.

Харакава снова кивнул. Часть её слов звучала странно, но тому, вероятно, виной её раны. В любом случае, похоже, она и в самом деле говорила о жаренной курице на ужин.

К тому же, он часто слышал, что люди занимаются готовкой как частью своей реабилитации. Знакомые запахи могут пробудить воспоминания или чувства.

— Э-э, Харакава? — спросила она.

— Да, все в порядке, Хио Сандерсон. Извини, я немного задумался... И да, грудь самое то. Бёдра на втором месте, — сказал он. — Но грудь определённо лучше всего.

●

Три девушки в ванной наклонились вперёд без особой на то причины и переглянулись.

— А этот паренек Харакава на удивление открыт в отношениях половой жизни.

— Рюдзи-куну они тоже нравятся. Выходит, все парни любят большую грудь?

— Хе-хе. Микаге, с биологической точки зрения это нормально. Предпочтение маленькой груди идёт против биологии.

— Учитель, у меня такое чувство, что это нешаблонная проблема.

— ?.. Хио, с тобой кто-то есть? — спросил Харакава.

— Э? Нет, никого.

Она прижала телефон к уху.

— В о-общем, Харакава. Насчёт груди... Сколько, по-твоему, достаточно?

— Хороший вопрос... Две обычно в самый раз.

— Д-да, две в самый раз. Это стандартное количество. Н-но как насчёт размера?

— Большинство будут счастливы, если они достаточно большие, чтобы схватить двумя руками и хорошенько куснуть.

Диана удивлённо наклонила голову.

— Хорошенько куснуть? Да этот паренёк Харакава отъявленный грубиян. ...И он не понимает, что нам нет дела до "большинства"! Мы говорим о груди Хио, так что его мнение и...

— У-учитель, успокойтесь, и прошу не горячитесь так из-за моей груди. А ещё я думаю, что он грубит только потому, что утренняя битва разболтала ему мозги.

— Верно. Рюдзи-кун иногда такой по утрам.

— Понятно. Хио, тогда скажи что-нибудь, чтобы сгладить его непутевость.

— Хорошо, — мотивировала Хио себя. — Э-э, Харакава. Когда ты "куснешь", ну...

— Но хоть я и сказал "большие", больше триста грамм, наверное, чересчур, — выдал он.

— Это конкретно до жути.

— Так, Хио, а ты знаешь, как её готовить?

Она чуть не спросила, что он подразумевал под "готовить", но вспомнила, что Диана говорила о росте груди и как её к этому подготовить.

— Массажируя?

— Если хочешь, я могу помочь, но будет лучше тебе самой этим заняться. Ты знаешь, что туда положить?

— Э? Насчёт этого я не совсем уверена.

— Не обязательно, чтобы это было что-то слишком специфичное, но запомни следующее. ...Начни с того, что прысни сверху лимонный сок.

— Ж-жидкость?! Это дает коже витамины?! Он помогает коллагену?!

— Это необходимо, так что не смейся. ...Теперь, для следующего шага тебе нужна соль, перец и щепотка сахара.

— Чтобы их массажировать, необходимы соль и перец?! И сахар тоже?!

— Да, если ты вотрешь их туда со старта, будет намного вкуснее, когда вопьёшься зубами.

Хио представила это в голове, и ей стало не по себе.

...Так вот он какой, мир взрослых.

Мама, папа, прадедушка, я только что сделала сразу три шага по ступенькам к взрослению.

Она чуть не рухнула без чувств, но Диана и Микаге её поддержали.

— Хио, Хио. Терпи. Ещё немного.

— Всё верно. Если ты приложишь здесь усилия, не сомневаюсь, Харакава будет счастлив.

— Л-ладно. Я постараюсь.

Высунувшие головы из воды растительные существа поглощали её избыточное тепло и выпускали кислород. Ванная превратилась в джакузи, но создания не справлялись, потому что в растерянности смотрели по сторонам.

— Много и много! Но... слишком много?

Набравшись уверенности от всеобщей поддержки, Хио перевела дух, поудобнее взяла трубку, прижала её к уху и проговорила, словно преодолевая испытание.

— Х-Харакава? Другими словами, я массажирую плоть с солью и перцем?

— Именно. И когда ты это вотрёшь, добавь взбитое яйцо и тоже растирай.

— Я-яйцо?!

— Именно.

Она ощутила что-то у себя под носом.

Туда приложили полотенце, которое носила Диана.

— Не волнуйся, Хио. Ещё чуть-чуть.

— В общем, — сказал Харакава, — в остальном всё как обычно. Моя мать ещё кладёт травы, но нужно правильно подгадать составляющие с остальным, и я не помню деталей. Может, я её как-то спрошу.

— Х-хорошо. Если эта массажная техника происходит прямо от твоей мамы, я уверена, что она вполне тебя удовлетворит. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Я не уверен, почему ты так увлеклась этим, Хио Сандерсон, но не переутруждайся, хорошо?

Он неожиданно спросил о совершенно другом.

— Хио... Ты собираешься расследовать прошлое?

— Э?

Она подняла взгляд, переглянулась с растительным существом, поднявшим голову, и наклонила голову вместе с ним.

— Почему ты спрашиваешь? Прошлой ночью казалось, ты не хотел быть частью этого.

— Я бы и не лез, если б не пришлось. Наверняка кончится тем, что я скажу что-то, что охладит всё ваше веселье.

— Нет! П-пожалуйста, присоединяйся!

Её слова словно всплывали изнутри.

— Я не хочу больше ничьей помощи! Я буду счастлива, что бы ты ни сказал, так что говори, что хочешь. Если будет слишком резко, я могу расплакаться, но... но я знаю, что ты меня поддержишь, поэтому...

— Иногда мне приходится переводить то, что ты говоришь, чтоб можно было понять, Хио Сандерсон. В общем...

Она услышала, как он вздохнул, после чего продолжил:

— Я буду у тебя к пяти. К тому времени приготовь ужин и подлечись, Хио Сандерсон. Кое-что не даёт мне покоя.

— Что именно?

— Глупый вопрос о том, что же такое Отряд Левиафана.

На этом он повесил трубку.

Слушая гудки, Хио задумалась о его последних словах.

...Он думает о том же.

Она кивнула в своём сердце, но у неё возник ещё один вопрос.

...К-когда мне массажировать грудь?

Ей следует делать это самой или попросить помощи, когда придёт Харакава?

Эти два варианта тут же глубоко в неё погрузились.

— ...

— Ой, Хио?! Ты в порядке, Хио?

У неё не оставалось энергии или чего ещё на ответ, так что она просто отрубилась и погрузилась в пузырящуюся воду.

●

Положив трубку, Харакава вздохнул и опёрся спиной на перила балкона.

— Ну, по крайней мере, энергии тебе не занимать, Хио Сандерсон.

Она сказала, что с ней никого не было, но это наглая ложь, так как она взяла телефон немецкого инспектора.

У него тоже был насыщенный день, так что ему не о чем жаловаться.

Парень окинул взглядом стену, покрытую песком, который надуло со школьного двора.

— ?..

Как вдруг свет упал на стену как раз удачно, и ему показалось, что он увидел надпись.

...Что?

За подобное должны быть в ответе люди, которые часто сюда приходили, поэтому на ум приходит только группа Саямы. Но в то же время он несколько раз с ними тут обедал, и не помнил, чтобы кто-либо упоминал стену.

В таком случае кто писал на песке на стене и затем скрыл это?

... Это Саяма?

С этой мыслью он попытался рассмотреть, была ли там в самом деле надпись, но...

— О, Харакава-сан!

Аварийный выход открылся и вышло два человека. Одним был Хиба с пластырем на щеке, а вторым...

— Президент клуба изобразительного искусства?

— Всё верно.

Привычный кот отсутствовал, но на её голове сидела птица, и девушка поманила его за собой.

— Пойдём со мной. Нужно кое-что обсудить. Мы должны придумать способ, как победить тех четырёх братьев.

Место с голосом

Тёмное пространство имело ступенчатый пол и толстые книжные полки.

Это Библиотека Кинугасы.

Помещение полнилось учениками. Они листали справочный материал в помощь к подготовке к школьному фестивалю. Большинство использовало энциклопедии, словари или карты, но некоторые, раз уж они тут, читали романы.

Толпа скопилась у книжных полок и новоприбывшие или выискивающие книги двигались между ними.

Столы использовались людьми для материалов, которые нельзя вынести или...

— Теми, кто разговаривает. Хе-хе. Отвлекаться от подготовки к фестивалю — своего рода услада, — произнесла Брюнхильд в самом низу середины ступенчатого помещения.

Напротив неё сидел Хиба в спортивном костюме и...

— Харакава? Зачем ты взял бензопилу?

— Потому что ты потащила меня сюда до того, как я смог её положить, президент клуба изобразительного искусства. Плюс это электропила, а не бензопила.

Харакава поместил инструмент на свою сторону стола.

— Скажу прямо. Мне неинтересно.

Он скрестил руки на груди.

— Мы уже раз проиграли. Мы получили ранения и ранили его. У меня и так не было особой привязанности к Пути Левиафана, так что я не прочь из этого выбыть.

— Ради той драконьей девочки?

— Ради своего же блага. Я сам себя содержу, так что моя безопасность для меня превыше всего, чтобы продолжать жить так и дальше.

— Ладно, можем сойтись на этом... И останься здесь, Харакава. Так как ты содержишь сам себя, выходит, ты пилишь здесь доски лишь потому, что тебе больше нечем заняться. Так почему бы не использовать это время с большей пользой?

Брюнхильд помахала левой рукой и положила её на стол.

Их окружали звуки шагов, шорох школьной формы и перелистывание страниц. Вокруг было множество звуков, но достаточно тихих, чтобы стук пальца Брюнхильд по столу мог к ним присоединиться.

— Это одна из книг по легендам, которые собрал профессор Кинугаса. В китайской мифологии 7-го Гира немало драконов, но не многие истории повествуют о четырёх. Я нашла их почти сразу же, но та четвёрка братьев...

— Четыре брата дракона, что защищают четыре стороны света в китайской мифологии?

— Кража моих реплик — серьезное преступление, Хиба Рюдзи. Купишь мне потом кофе.

Птичка на её голове чирикнула, и девушка кивнула.

— И птичьего корма.

— Э-это твоя обязанность, Шильд-сан!

— Прекрати сопротивляться, преступник. И сиди тихо в библиотеке... Но хотя твоё действие и недопустимо, слова твои правдивы. Чжао, вероятно, создала братьев как отсылку на четырёх драконов. ...И теперь они наши враги.

— Ваши враги, быть может, — возразил Харакава. — Но не мои.

— И кто же из нас оторвал Ёнкичи руку? Если не ты, иди скажи Хио Сандерсон, что это она оторвала его левую руку, ибо, судя по всему, это не твоя работа.

После чего Брюнхильд немного опустила взгляд и невозмутимо открыла книгу.

— Но здесь не особо много информации. Он объясняет лишь структуру имён четырёх драконов. Один из вариантов по-японски называет их Гоко, Годзюн, Гомей и Гокицу. "Го" ссылается на длительный период времени. Однако если этот слог убрать, потому что столько времени ещё не прошло, и заменить его номером, указывающим на порядок создания, то получишь их имена.

— И какой от этого толк? Ты прочтешь по именам их судьбу?

— Знание личности твоего противника — лучший способ к его пониманию и устранению страха перед ним. Даже террорист становится не более чем целью для атаки, когда ты знаешь его имя, разве нет?

Харакава немного приподнял брови, но Брюнхильд не придала этому значения и снова постучала по открытой книге.

— Похоже, никто из них не нападал на Синдзё. Изумо и Казами были побеждены старшим и третьим братьями, тогда как мы разбирались с младшим, так что второй, наверное, отправился за Саямой.

— В таком случае, я бы не хотел сейчас оказаться на месте Саямы.

— Мне бы такого вовек не захотелось. И нам стоит это отпраздновать. Его присутствие означает, что нам придется разбираться только с тремя.

— Я не буду разбираться ни с одним из них, — бросил Харакава.

Брюнхильд подняла взгляд и улыбнулась.

— А кто говорил иначе? Не глупи. Я лишь сказала тебе остаться здесь. Если не хочешь выглядеть совсем жалко, второгодка, просто сиди и помалкивай.

Харакава цокнул языком и закинул ноги на стол.

Брюнхильд нахмурилась.

— Ты тыкаешь в меня своими подошвами?

— Ты же не станешь меня отчитывать за то, что я положил ноги на стол?

— Я так делаю у себя в общежитии... и стараюсь направлять подошвы навстречу миру за окном. По сравнению с тобой, я на совершенно ином уровне.

— Ох, как трогательно. ...Теперь скажи мне, президент клуба изобразительного искусства. У нас есть шансы на победу?

Он спросил вызывающим тоном, но Брюнхильд спокойно ответила.

— Есть.

●

Харакава смотрел и слушал.

Девушка перед ним невозмутимо говорила о грядущей битве.

— У нас есть способ сопротивления, но сражаться-то будете вы. Меня они совершенно не берут в расчёт. Так что позволь сказать одну вещь: перво-наперво вам следует отплатить за моё ранение.

— Твоя честность занятна. И что же дальше?

Брюнхильд кивнула.

— У них есть концептуальное оружие и закреплённые концепты, которые активируются в пространстве вокруг них. Вы это помните, не так ли? Мы не знаем, что там у Ницзуна, но нам незачем об этом волноваться, так как с ним разберётся Саяма.

— Д-давай немного поволнуемся, Шильд-сан.

— В таком случае лезь за Саямой в горы Окутамы. К сожалению, мир вознаграждает заботливость, только если ты выказываешь её действиями.

В этот момент к ним подошёл высокий старик в жилете со стопкой возвращённых книг.

— Найн, не забывай, что немало людей заботится о тебе.

— Я не забыла, Зигфрид. Я просто решила не волноваться об Отряде Левиафана. Независимо от твоей заботы они будут делать то, что собирались, даже не обратив на неё внимания... И поэтому хороший пинок под зад, когда они оплошают, гораздо эффективнее заботы.

Харакава увидел, как плечи библиотекаря затряслись от горького смеха.

— Ты знаешь, Найн, как обычно называют этот "хороший пинок под зад"?

— Если скажешь, что "ободрением", я схвачу тебя за руку и заявлю, что ты надо мной надругался. В конце концов, такие слова сродни ментальному надругательству. Ну а теперь, правильным ответом будет "подстрекательство".

Брюнхильд с угрюмым видом повернулась к Харакаве.

— Ты ведь не знаешь, почему Саяма временно распустил Отряд Левиафана, не так ли? Но у меня есть догадка. Казами и Изумо тоже скоро должны понять.

— Казами-сан додумается почему?.. И она вернётся в бой?

— Та дурочка рыдала, разве нет? Это её наказание за недальновидность. Но наказанию всегда приходит конец. Если она хочет сражаться, когда наступит время, то придёт к пониманию, что подразумевал Саяма, — сказала Брюнхильд. — И в подготовке к этому мы должны собрать информацию о той четвёрке братьев и выработать как можно более подробный план боя.

— Тогда покажи нам свою стратегию, президент клуба изобразительного искусства.

Мы наконец-то добираемся до сути, — подумал Харакава.

— Закреплённый концепт, который вырубил меня с Хио, звался "мир на миг оборачивается вспять". Скорее всего, он принимает все атаки, прямые или дальнобойные, и возвращает в нападавшего, меняя местами позиции. Плюс, смена длится всего мгновение. Попытайся ты атаковать себя...

— Если Ёнкичи не использует закреплённый концепт, ты ударишь себя, верно?

Брюнхильд глянула на Зигфрида.

— Как долго ты собираешься стоять и смотреть на нас?

— Пока не двинутся мои ноги.

— Эта твоя черта совсем как у моей сестры.

Она бросила раздражённый взгляд и пожала плечами.

— Слушайте, — обратилась она к Хибе с Харакавой. — Представьте, что сейчас работает концепт обращения.

— Э? Т-то бишь, если я возьму за грудь себя, то пощупаю тво... Извини! Я больше ничего не скажу! И прошу, не смотрите на меня с такой жалостью, Зигфрид-сан! Не переключайте канал.

— Нет, юный Хиба. Я не смотрю на тебя с жалостью. Я осознал, как ты похож на своего деда.

— Э-это то же самое! И чем это мы похожи?!

Все дружно его проигнорировали.

Брюнхильд повернулась к Харакаве, и он встретил её взгляд.

— Что если я тебя ударю?

— Закреплённый концепт заставит тебя ударить себя.

— А если я ударю себя?

— Я тут же уберу закреплённый концепт, и ты ударишь себя.

Он как раз собирался сказать, что победы не видать, но девушка взмахнула правой рукой.

В воздух вылетел листок бумаги. На нём было слово со значением "резать". И...

— Их два: один для моей шеи и один для твоей. ...Как насчёт такого?

Брюнхильд увидела, как брови Харакавы приподнялись, а Хиба сглотнул.

— Если активирую два листка одновременно, то смогу отрубить тебе голову независимо от того, поменяешь ты положение или нет. Бежать некуда.

— Погоди, погоди. Ты планируешь убить се...

Не успев договорить "-бя", он нахмурил лоб и сказал кое-что другое.

— Сандера Феллоу или Сусамикадо этим не обезглавить.

— Верно. Ёнкичи потерял руку, когда Сандер Феллоу пошёл на таран, потому что механический дракон прочнее его. Вам просто необходимо ударить его атакой, которую вы сможете пережить, а он нет. Поняли? Наш враг не неуязвим. И мы как раз узнали, откуда происходит его имя, — сказала она. — Наверняка есть и другие способы. И для остальных братьев тоже. К тому же, вам нужно достичь той же стадии, что и Казами. Вы должны задаваться вопросом, почему Отряд Левиафана нужно распустить, когда вы так хорошо работали вместе.

Харакава и Хиба промолчали.

Но в то же время Хиба скрестил руки на груди как Харакава и наконец-то образовал горькую улыбку.

— Как-то это странно. Отряд Левиафана распущен, но при этом мы обсуждаем, как сражаться для Пути Левиафана.

— О? Но как раз из-за вашего роспуска вы можете включать в дискуссию о сражении с другим Гиром инспектора вроде меня.

— Это просто официальное оправдание. В каком-то смысле ты лучше подходишь Отряду Левиафана, чем мы, Шильд-сан.

— Ну это вконец жестоко. Звучит так, будто вы похваляетесь тем, что вас избрали.

— Нас не выбирали.

— Тогда позволь мне выразиться иначе: вы сумели достичь этого положения. Тем временем, я могу звать вас с противоположного берега. Казами отстала, потому что так увлеклась криками и плачем о том, что всем вам нужно идти вместе. Однако те из вас, кто отстал, по-прежнему не понимают, что это значит. Вы не понимаете смысл существования Отряда Левиафана.

— Смысл его существования? Ты говоришь, что это не завершение Пути Левиафана?

— Именно. Но...

Она запнулась и немного наклонилась вперёд.

— Вы хорошо справлялись, но всё развалилось после простого приказа о роспуске. У вас есть могучая сила, но вы проиграли. Почему, вы думаете, так произошло? ...Что необходимо Отряду Левиафана, чтобы хорошо справляться, несмотря ни на что?

— Ну...

— Не знаете, правда? Молчаливый второгодка, ты ничего не говоришь, потому что не знаешь, не так ли? С другой стороны, Казами сопротивлялась, потому что не хочет знать. ...Но это означает, что она знает.

Брюнхильд вздохнула, отклонилась на спинку стула и выдала обречённую улыбку.

— Идите, гляньте на Казами. Она возможный сценарий вашего будущего. Глядя на неё, вы увидите, что она либо опустит руки, либо продолжит двигаться дальше. И если вы решите продолжать, то помогите составить вместе план, который поможет Казами отправиться вперёд, как пример всем вам.

— Ты не будешь драться, Шильд-сан?

— Конечно же нет. Сражение это заноза в заднице, и сдвинуть вас всех с места утомительно само по себе. Теперь, давайте соберём вместе информацию, имеющуюся у нас об остальных братьях.

Она выровнялась на стуле и улыбнулась, но на её голову легла большая ладонь.

Это была свободная от книг рука Зигфрида.

— Это хорошее решение, Найн. Но ты один раз солгала.

Закончив говорить, он взъерошил её волосы и отошёл.

— Положи свою ведущую руку на стол и покажи им. Она перебинтована, не так ли? Это более чем достаточная причина для сражения. Незачем её скрывать.

Щёки Брюнхильд покраснели, и она попыталась к нему повернуться, но старик уже убрал руку и ушёл.

Она простонала, усаживаясь в сиденье, и Хиба пробормотал пару слов в пол.

— У каждого есть тот, кого они никогда не переплюнут, правда?

В лоб Хибы вонзился листок бумаги с надписью "воткнуть".

●

Облачное небо прояснилось на западе, и оттуда пробивался солнечный свет.

Он упал на широкий, пологий склон, покрытый бледно-жёлтым.

Этот цвет принадлежал китайскому веернику.

Короткая трава с опущенными головками покрывала всю местность.

Поле веерника окружал лес, и деревья практически полностью защищали от ветра.

На обширном склоне обнаружился ещё один цвет помимо жёлтого.

Он принадлежал синевато-чёрному костюму.

Его носил Саяма, продираясь сквозь веерник по грудь высотой.

— Он должен быть где-то здесь.

С тех пор, как он вошёл в горы, прошло приблизительно двенадцать часов. С рюкзаком за спиной и коротким мачете в руке он достиг определённого хребта.

Его волосы немного растрепались, а ботинки испачкались. Он наработал пот, так что щёки на его точеном лице несколько впали.

Однако его глаза насыщала сила.

...Мой взгляд сверкает.

Парень был в курсе этого.

— Всё потому, что я изголодался по Синдзё-кун.

Мне нужно терпеть, — сказал он себе, вытягивая из кармана портативный диктофон.

— Н-нет, Саяма-кун! Не туда!

...Да, даже Синдзе-кун согласна.

— Иными словами, это не здесь. Я должен пойти в другое место.

Саяма осмотрелся, но склон окружал только лес. Он больше ничего не видел.

Его взору открывалось солнце над лесом, но...

— Оно зайдёт в течение трёх часов. Я должен подготовиться к худшему и к тому времени найти место для лагеря.

Парень вошёл на территорию гор, где никогда раньше не бывал. Движение ночью будет слишком опасным, разве что он вернётся тем же путем, что и пришёл.

Даже добравшись так далеко, Саяма не наткнулся на Ницзуна, но парень не сомневался, что старик его преследует.

Просто на всякий случай, безопасный лагерь будет лучше всего, — решил он.

За юго-восточным лесом лежала гора Кумотори. Он мог разглядеть лес, покрывающий её вершину, и тропу, ведущую туда.

Его нынешнее расположение находилось на высоте 1900 метров.

Солнце сейчас освещало склон, потому что он располагался на западной части горы, но с наступлением вечера задует осенний западный ветер. Сейчас солнце его согревало, но на ночь будет лучше перебраться на восточную сторону.

Из-за вероятности нападения Ницзуна лучше выбрать место с хорошей видимостью.

...В таком случае, мне следует остановиться где-то рядом с вершиной восточного склона.

Определившись, он заговорил.

— Синдзё-кун.

Саяма осознал, что сам собой начал её звать.

Непорядок, — подумал парень на ходу.

Он взбирался по склону веерника с самоуничижительной улыбкой.

— Когда мы воссоединимся, я расскажу тебе, что тропа, которую однажды выбрали мои родители, пролегала через солнечный осенний склон.

Произведёт ли это на неё впечатление? Тронет ли это её до такой степени, что она начнёт раздеваться?

— Нет, это только иллюзия, вызванная моей нехваткой Синдзё-кун.

Спокойствие, — подумал он. — Буквально только что она мне сказала отправиться в другую сторону, так что пока я должен потерпеть. Я действительно слышал этот голос. Он не был иллюзией.

А значит, мне нужно перестать представлять выгодные для меня вещи,— добавил он.

И делать её в моих иллюзиях весьма кстати развратной — это преступление, — сказал он себе.

Но случись такое вживую, это продемонстрирует взаимопонимание.

Саяма кивнул и стал на утёсе сверху склона. Он сложил ладони вокруг рта и крикнул к другой горе.

— Вживую лучше всего!

— Вживую лучше всего.

...О! Природа демонстрирует своё понимание. Да здравствуют горы!

Довольный, он опустил взгляд на тенистый склон, чтобы найти идеальное место для лагеря.

— ...

Саяма такое нашёл. И там уже стоял дом.

Всего в трёх метрах внизу кто-то глубоко разрыл склон.

Это образовало широкую область плоской земли. Те тридцать квадратных метров изолировали себя от веерника с помощью гравия, и как раз под ногами Саямы возвышалась старая черепичная крыша.

...Это оно?

Дом внизу, похоже, имел три комнаты по двенадцать квадратных метров и заземлённый сарай к северу.

Потускневшая черепица местами вывалилась, и на северной стороне крыши зияла дыра.

Деревянные стены тоже высушило под солнцем, и затененные области покрывал мох. Все окна повыпадали, раздвижная дверь заднего входа поехала с пазов и лежала потрёпанной и сломанной на земле.

Сколько уже времени прошло с тех пор, как это место начало гнить?

— ...

Саяма вытащил из кармана фотографию. Это был снимок дома профессора Кинугасы, который он получил в UCAT Изумо от Мойры 1-й. Он не мог рассмотреть форму дома сверху, но в состоянии проверить положение окружающих его гор.

— Это он.

...Благодарю, №8-кун.

Парень молча поблагодарил автоматическую куклу, которая вычислила его расположение.

Он поместил документ обратно в карман и сделал вдох.

— Это... Это тот же воздух, которым однажды дышали мои родители.

Это вызвало боль в левой части груди. Парень прижал её правой рукой, но даже напряжение тела не могло противостоять скручиванию между рёбер. Ему оставалось только скривиться.

— ...

Саяма несколько секунд стоял неподвижно.

После трёх или четырёх вздохов, он испустил медленный, дрожащий выдох и сжал левый кулак.

В его глазах скопилась сила, и он повернул их к дому внизу.

Парень осмотрел старую черепицу, кивнул и приготовился сказать: "Ну что, пойдём?"

— Синдзё-кун.

Но в этот раз он не отверг свою попытку её позвать. Взамен Саяма отверг нечто другое.

— Нет, это не вопрос.

Он выразился иначе.

— Я пойду, Синдзё-кун. Так я смогу стоять рядом с той, кто желает прошлого, чтобы найти своих родителей, и кто не боится столкнуться с этой потерей. Я буду стоять подле тех, кто принял всё, что они потеряли.

За его спиной задул ветер. Это был западный ветер осени, который сообщил ему, что солнечное тепло скоро растворится.

...Тот же ветер омывал и моих родителей?

Он зашагал вперёд, чтобы обойти склон и достичь дома.

Ветер словно толкал его в спину, а уходящее тепло солнца словно его ободряло.

— Я пойду. Так я смогу убедить себя, что достоин вести остальных. Так же, как я спрашивал у Казами и остальных, мне следует признать свою пригодность для Отряда Левиафана.

Он шагал.

— Я тоже желаю превозмочь прошлое, Синдзё-кун.

●

Тьма накрывала город.

Он раскинулся под откос.

Большинство его жителей работало в нижней приморской части городского округа и вечером возвращалось в горный микрорайон.

Люди на автомобилях, автобусах и поездах носили от школьной формы до деловых костюмов.

За тем человеческим потоком наблюдала пара глаз с некоего здания.

Небольшое белое строение выглядело скорее как склад, чем как жилище.

Внутри была большая деревянная комната с двумя колонами длинных деревянных лавок.

За ними стояла трибуна, указывающая, что это церковь.

Через одно из окон в боковой стене на сумеречный город смотрела девушка.

Она носила оранжевую куртку и обладала длинными тёмными волосами.

Это Синдзё.

Она опустила голову к черному телефону и столу, заготовленному у боковой стены церкви.

Перед окном на город девушка держала в руках ручку с блокнотом и трубку между головой и левым плечом.

— Ясно. Выходит, вы никого такого не нашли? ...Нет, большое вам спасибо. Я знаю, что многого прошу. ...Да, поблагодарите их и за меня.

Она выдала небольшую улыбку.

— Да, верно. Если я найду свою мать, сообщение об этом будет лучшей благодарностью, не правда ли? ...Да, пожалуйста, сообщите, если что-нибудь найдёте. Я перейду к следующему месту. До свиданья.

Синдзё положила трубку.

Она перечеркнула три имени церкви, переписанных в блокнот.

Девушка вздохнула и ещё раз перевела дух.

Затем повернулась к белой стене и высокому окну.

Жилой микрорайон располагался на вершине холма. Дальше вниз открывался вид на огни торгового квартала и множество пешеходов на тротуарах.

Девушка отвела взгляд от окна ниже на чёрный телефон и документы.

Бумаги были исписаны отметками ручкой с её руки.

Она звонила по церквям и приютам, чтобы узнать, есть ли у них какие-то записи о Синдзё Юкио.

Все пометки были крестиками. Успех будет отмечен кружком, но она ещё ни одного не нарисовала.

Синдзё была разочарована, но пока осматривалась по сторонам, к ней пришла ещё одна мысль.

...Так странно здесь находиться.

Это была церковь.

Это место сбора, которое служило ещё и местным отделением волонтёров.

Оно оказалось ближе всего от порта Сакаи, с которым девушка сумела связаться по телефону.

На звонок ответила пожилая женщина и, услышав ситуацию, предложила Синдзё зайти.

Девушка перешла на бег и прибыла в эту церковь через несколько минут.

Когда она постучала в деревянную дверь, ей ответила пожилая женщина в чёрном одеянии и спросила, что ей нужно.

Синдзе ясно ответила следующее.

— Я ищу церковный приют, в котором с шестидесятых по семидесятые содержался некто по имени Синдзё Юкио. Она может быть моей матерью, но я испытываю трудности из-за утери документов во время землетрясения. ...Прошу, помогите мне. У меня есть список нынешних приютов, и я подумала, что в церкви могут знать, какие из них церковные. Я не прошу ничего более.

— Как скоро вам это необходимо?

— До десяти вечера. К тому времени мне нужно уйти.

— Это весьма неожиданно. К чему такая спешка?

— Мой друг... попал в аварию, так что мне нужно помочь.

— Понимаю.

Женщина кивнула и вытащила из офиса толстую книгу с документами.

Имени Синдзё Юкио там не оказалось.

Женщина сказала, что занялась этой работой после землетрясения и что поможет Синдзе, используя это как возможность передать привет остальным церквям.

— Прошу, позвольте увидеть ваш список. Мы можем разделить работу. Вы воспользуетесь телефоном в святилище и свяжетесь с местами, которых сможете достигнуть. Я свяжусь с теми местами, которые известны мне, и некоторыми знакомыми, которым известны районы не из списка. Я получу ответ со стольких мест, сколько смогу сегодня.

На решимость пожилой женщины Синдзё нахмурилась.

— Почему вы заходите так далеко, чтобы мне помочь?

— Что за глупый вопрос. Останьтесь вы тут подольше, то, несомненно, могли бы и сами найти ответ. Единственная причина, по которой вы не можете этого сделать, заключается в помощи другу, а значит, вы не сделали ничего плохого. И не благословить того, кто не сделал ничего плохого, будет действительно жестоко. Теперь оставьте список и идите. Это неровный город, так что вам предстоит немало работы, когда вы отыщете свою цель и придётся туда бежать.

С тех пор прошло около пяти часов.

Они разделили список и брали часовой перерыв на чай и отчёт об их прогрессе.

Пожилая женщина чинно связывалась с приютами по районам, тогда как Синдзё следовала по списку страница за страницей.

Женщина добралась до последнего района. Скорее всего, она находилась в задней комнате, вызванивая кого-то со связями в городском порту.

Синдзё размеренно работала над списком в руках, но...

— ...

Она как раз закончила проверять предпоследнюю страницу.

Каждая строчка на ней вела в тупик.

Если список на последней странице никуда не приведёт...

...Что же мне делать?

Ей придётся положиться на пожилую женщину, использующую телефон в задней комнате.

— Надеюсь этого не случится.

Она приближалась к знанию, сможет ли отыскать своё прошлое.

Девушка не сомневалась, что записи о Синдзё Юкио существуют, но по-прежнему не знала, сможет ли их найти.

Она вспомнила свои ощущения в порту.

...Прошлое переписывается настоящим.

Гадая, так ли это, Синдзё выглянула в окно перед собой.

Наклонный город окрасился цветами заката, и в центре жилого района образовалась брешь.

Земля на холме получала достаточного света, но она всё равно пустовала.

Шагая мимо неё на пути сюда, Синдзё узнала, что это за брешь.

Девушка гадала что это, когда бежала рядом, но увидела знак.

— Область высокого риска третичных повреждений.

Землетрясение само по себе вызвало первоначальное повреждение, а огонь и прочее в результате него считалось вторичным уроном. В случае Великого Кансайского Землетрясения, третичное повреждение являлось поздними обвалами, вызванными землёй, нарушенной землетрясением.

Брешь была областью, где такие обвалы вероятны. Обычно для восстановления земли проводились строительные работы, но административные задержки и страх вызвать больше повреждений предотвращало выполнение подобных мер.

...Выходит, если земля не обвалится, она навечно останется такой?

Земля не восстановится самостоятельно.

Это была рана холма. Более того, эта рана ещё не открылась, но со временем откроется.

Даже после десятилетия шрамы землетрясения оставались.

— Прошлое просто исчезает.

Синдзё подняла взгляд, осознав, что её разум слишком сосредоточился на внешнем.

Не было времени рассматривать город.

Она знала, что ей нужно продолжать звонить.

Чтобы это сделать, она выровнялась на стуле и перевернула следующую страницу.

— Посмотрим, — пробормотала она, раскрывая последнюю страницу.

Синдзё посмотрела, что там напечатано.

— Э?

На последней странице находился список адресов, но все они были перечёркнуты.

Эти линии сообщили девушке, что данные забраковали.

●

Синдзё осознала, что за адреса на последней странице.

...Список приютов, церквей и отделений волонтеров, о которых известно, что они больше не работают.

Девушка предположила, что муниципальное управление включило эту страницу просто на всякий случай. Будь у неё только список мест, с которыми можно связаться, она могла броситься на поиски дальнейших возможных кандидатов.

...Выходит, это говорит мне не тратить время на места, что уже не работают.

Синдзё просто недосмотрела это дополнение.

После получения она пролистала список несколько раз, но толком не читала его весь.

Девушка опасалась слишком тщательной проверки, чтобы не получить нежелательный ответ.

Только не это, — подумала она. К ней также пришла мысль: Почему?

— ...

Синдзё встала со стула без явной на то причины.

Её разум переполняло несколько мыслей и эмоций.

Люди за окном двигались, но девушка их не замечала.

Перед её глазами было лишь пару листков бумаги.

— Эм...

В панике она снова их пересмотрела.

Однако всё до последнего списка было уже проверено.

Синдзё открыла сумку и вытащила сменную одежду, карту, ценные принадлежности, свою папку и конверт от Саямы.

— Больше нет.

Слова, сорвавшиеся с губ, означали две вещи.

Во-первых, в списке больше не было страниц.

Во-вторых, больше негде проверять.

И эти два факта приводили к одному выводу.

...Я больше ничего не в силах сделать?

Это было так неожиданно.

Ей казалось, что она ещё столько всего может сделать, так что её будто резко затормозило.

Девушка не знала, как реагировать.

— Кх.

Гадая, что же делать, Синдзё совала вещи обратно в холодную сумку.

Она взяла сменную одежду, карту, а затем и папку с конвертом.

Папка была чёрной, а конверт — белым. Её глаза отражали эти два цвета, содержащие её мысли и волю Саямы.

Контрастирующий цвет и чувства, сдерживаемые внутри, привели девушку в чувство.

Как раз тогда Синдзё осознала определённый факт: она едва дышит.

— Ах.

Когда она, наконец, выпустила воздух из лёгких, ей показалось, что она падает.

Но это только иллюзия. В реальности же она всего лишь поникла плечами и расслабила низ живота.

...Я разнервничалась.

Пока она в растерянности пыталась найти выход из положения, её напряжение нижней части чем-то сменилась.

Это боль. Та самая, которую девушка всегда испытывала в конце месяца, сейчас быстро возросла из-за стресса.

Чтобы перетерпеть, девушка мягко согнулась и схватилась за стол.

Её опущенный взгляд упал на список из муниципального управления.

Она больше ничего не могла с ним сделать, но...

— Это ещё не всё.

Чтобы преодолеть боль, она вдохнула так, словно сдавливала тупое ощущение в теле.

— Настоятельница церкви всё ещё дозванивается.

В следующий миг открылась последняя дверь на противоположной стене, и в помещении раскатились громкие шаги.

— Как успехи? Я только что закончила.

Голос пожилой женщины словно вкручивал в спину Синдзе слова "всё кончено".

Девушка замешкалась.

Ей хотелось спросить, что обнаружила женщина и нашла ли она записи о Синдзё Юкио. В конце концов...

...Я ничего не нашла!

И поэтому Синдзё повернулась. Она собрала документы со стола, прижала их к груди и глянула себе за спину.

Там стояла худая пожилая женщина в чёрном платье. Весьма сильные глаза под её седыми волосами смотрели прямо на неё.

— Как всё прошло, Синдзё-сан?

— Э-эм, ну...

Она как раз собиралась спросить, как успехи со стороны женщины, но...

— Я ничего не нашла.

Её голос превратился в дрожащий вздох.

О нет, — подумала она. — Разве я не готовилась к этому снова и снова?

Разве она внутренне не репетировала такую возможность множество раз?

Синдзё всего лишь искала того, кто мог и не быть её матерью. Со временем она точно отыщет ответ, и сегодня ей даже кто-то протянул руку помощи.

Тем не менее, девушка прижала к себе бумагу, вздохнула, изо всех сил пытаясь не заплакать, и выплеснула вместо слёз слова.

— Я-я ничего не нашла. ...Где бы я ни искала, я не смогла ничего найти!

— Понимаю.

Испустив дрожащий выдох, она набрала в грудь воздуха ему на смену.

Девушка кашлянула, всё её тело вздрогнуло, и она снова вдохнула.

— Э-эм...

Простите, что вам пришлось это увидеть, — подумала она.

— Ничего, — сказала женщина. — Это лишь показывает, насколько оно для вас важно.

Синдзё не могла ни согласиться, ни отринуть её слова, поэтому осталась молчать.

— Я тоже не смогла найти никаких записей о Синдзё Юкио.

Эти внезапные слова заставили весь воздух из горла Синдзё улетучиться.

Э? — подумала она, но только после другой мысли.

...Что она только что сказала?

Что это значит? Она проверяла неправильно? Её обманули?

...Нет, не может быть!

Мне нужно ей верить, — подумала девушка.

Синдзё подготовила своё опустевшее от изумления сердце и тихо произнесла:

— Получается... в Сакаи не было Синдзё Юкио?

— Этого я не знаю. Однако...

Женщина улыбнулась.

— Есть одно благословение.

— Благословение?

— Да, — ответила она.

Синдзё не знала, что женщина имела в виду. Ей сообщили, что о Синдзё Юкио нет записей, и в то же время сказали, что есть благословение.

— Некто, заведующий в своё время нашей епархией, рассказал мне о церковном приюте, переехавшем после землетрясения. Но при этом он принял огромное количество людей и в результате перестал быть церковью. Он стал обычным приютом.

— Вы хотите сказать?!..

Её сердце мгновенно вспыхнуло как огонь.

Подобно жару пламени из неё вырвался вопрос.

Она инстинктивно сделала сильный шаг вперёд.

— Где этот приют?!

— Здесь.

Женщина подвинула стойку, чтобы протянуть клочок бумаги с адресом и названием приюта.

— К счастью, это именно то, что вы ищете. Судя по всему, там нет телефона, поэтому бегом туда. Но сначала узнайте его название.

Женщина за бумагой произнесла.

— Он был известен как Учреждение Святого Соко, но вроде как теперь зовётся Дом Соко. На первый взгляд он выглядит как церковь, и...

Она перевела дух.

— Я слыхала, там нередко поют гимны.

Сухое желание

Солнце за тонкими облаками начало заходить.

Внизу расчищенного спуска с гор находилась протяжная взлётно-посадочная полоса и белое здание.

За зданием раскинулось зелёное пространство.

Область за грузовым подъёмником можно было назвать огородом, цветником или фермой.

Разделённое пространство тянулось вплоть до склона и полнилось цветами, деревьями и другими растениями. Его идеально описывали слова "цветастое" и "многоцелевое".

Рядом с растениями на огороде стояло четыре личности.

Двое обладали человеческой фигурой и двое оказались растительными существами, шагающими рядом.

Одна из человеческих форм была невысокой девушкой с небольшим зверьком на голове. Она носила синюю защитную форму и оранжевый жилет.

Вторая была высокой и носила защитную форму с длинной юбкой.

Невысокая держала высокую за руку, а во второй руке несла корзинку.

Там находились сорванные растения и травы в резиновых лентах.

— Хио, ты возьмёшь для массажа и эти?

— Нет, это на ужин. Микаге, ты любишь жаренную курицу?

— Да. Мне нравятся худые.

Она подразумевала ножки? — любопытствовала Хио.

Затем она скользнула взглядом на клочок бумаги в корзинке.

Там были записи на скорописном английском.

...Я расспрашивала по округе о пустом периоде UCAT.

После того как Диана отправилась по делам, Хио бродила по UCAT.

С одной стороны это было для ознакомления с заведением, а с другой — обычной прогулкой с Микаге. На пути она общалась с людьми, приближенными к Отряду Левиафана, или людьми рядом с ними.

...Например, я получила кое-какие сведения от директора отдела разработок Цукуёми.

•Её муж погиб от вторичного урона Великого Кансайского Землетрясения.

•По какой-то причине Нагата Тацуми вооружена мечом, который сделал её муж.

Даже после того, как ей это сообщили, Хио ничего не сказала об Облачённом Мече, увиденном во сне.

...Пока Саяма не примет решение, будет лучше не совершать опрометчивых действий.

Таковым было её решение.

У неё собралось больше записей, основанных на ответах других людей на вопросы о пустом периоде UCAT.

•Мне интересно, но я ничего о нём не знаю, так как пришёл после пустого периода → 28 человек.

•Полагаю, случился какой-то невыразимый скандал. → 11 человек.

•Может, об этом что-то знает Армия. → 3 человека.

•Мне интересна... ты, Хио-кун. →Отшила его.

•Полагаю, случился какой-то невыразимый скандал... И, полагаю, его вызвал Директор UCAT Ооширо → Я даже как-то согласна.

•О, спасибо, что пришла. Заходи, я дам тебе конфетку. Да-да. Просто зайди ненадолго. → Связалась с правоохранительными органами.

Немало информации наверняка было бесполезной, но, сосредоточившись, Хио могла решить какая.

Подводя итог...

— Все интересуются пустым периодом.

— Интересно почему, — сказала Микаге. — Это никак не связано с людьми, что сейчас здесь.

Хио попутно кивнула, но у неё возник вопрос.

....Прошлое не должно иметь отношения и к Отряду Левиафана.

Отряд замкнулся на сегодняшнем, так зачем ему прошлое?

— Хороший вопрос. Почему все интересуются прошлым, которое не должно иметь к ним отношения?

Девушка задумчиво наклонила голову, но не придумала ничего в ответ.

Они сдвинулись с места, и растительные существа последовали за ними. Создания помогали понизить её температуру от усталости и ушибов, но сейчас особо не выпускали воздуха.

— Полегчало? — спросило одно.

Хио почти полностью восстановилась.

...И Микаге тоже.

Микаге ещё непрочно стояла на ногах и во время их прогулки изредка останавливалась.

Когда это случалось, Хио оборачивалась в поисках цветов или лицообразных камней, разложенных в качестве украшения.

...Вот что значит иметь младшую сестру?

Хио подумала, что это несколько грубо, шагая с Микаге и растительными существами.

Она не первый раз прохаживалась, но впервые делала это в своё удовольствие. К тому же, перед тем как Диана отправилась по делам в город, она сказала, чтобы Хио тоже что-нибудь здесь посадила.

Что бы ей сюда посадить?

Не в состоянии найти ответ, она спросила у Микаге.

— Микаге, что бы ты здесь посадила, будь у тебя возможность?

— Я бы выращивала Рюдзи-куна. ...Он всё время говорит, что хочет быть выше или умнее. Он особенно настаивает, что окажется в эквилибриуме, если вырастет.

Она глянула на один из углов склона.

— Вот, наверное, неплохое место.

— Прошу, не втягивай меня в преступление. И я думаю, что закапывать человека — плохая идея по ряду причин.

Хио почувствовала натяжение в руке и увидела, что Микаге остановилась.

Девушка смотрела на узкую, протяжную дыру справа. Хио прочла табличку сбоку.

[Специально для Ооширо. (Держите подбородок выше)]

— Держите подбородок выше? То есть не унывайте?

— Д-давай особо не задумываться об этом. Э-э, следующее растение тут...

Хио посмотрела вперёд и увидела клумбу Дианы.

— Что она посадила?

Она с интересом глянула вниз и обнаружила несколько растений с длинными листками. На табличке значилось "если станете их выдёргивать — возьмите собаку", но Хио изо всех сил попыталась её проигнорировать.

...Это просто шутка. Она шутит.

Девушка остановила растительных существ, пытавшихся их выдернуть, и вздохнула.

Микаге похлопала её сбоку по плечу.

— Хио, будешь воспринимать всё так серьезно — совсем себя вымотаешь.

— Да. Я не думаю, что уже привыкла к этому месту.

— Рюдзи-кун говорил, что дать ему на тебя воздействовать вызывает приятное чувство. Он счастливо сказал, что пропитался в нём.

— Ох, понятно.

Хио обрела странное понимание и выпрямилась, чтобы переключить свой настрой.

Как вдруг к ней сзади притронулись руки Микаге.

Она пискнула от щекотки, и ладони Микаге налились силой.

— Хио, ты сутулишься.

— Ох, большое спасибо.

Микаге кивнула, но всё так же осталась недовольна позой Хио, потому что выровняла лёгкий изгиб девушки.

Сгибая Хио туда-сюда влево и вправо, Микаге задала вопрос.

— Ты знала отца своего дедушки?

— Э? Ох. Нет. Я не знала отца моего дед... Я не знала его достаточно хорошо.

— Я тоже толком не знала свою мать. Рюдзи-кун видел её в прошлом Баку, но я видела только фото. ...Даже так, я рада, что увидела фотографию. Она улыбалась.

Микаге ненадолго замолчала.

— Но увидеть её в движении было бы лучше. Хотя Рюдзи-кун и рассказал мне о том, что видел. Он сказал, что она была прекрасной и благородной... и что её трусики были белыми.

— Я проиграю, если спрошу об этом? Проиграю, да?

— Хио, тебе нельзя спешить. Со временем ты сможешь выиграть.

Что это значит? — задавалась вопросом Хио со спокойным вздохом.

Микаге убрала руки с боков Хио и вместо этого положила их на плечи. Она продолжила шатать девушку взад-вперёд.

— Бабушка Рюдзи-куна сказала, что его дедушка дружил с отцом твоего дедушки. Она говорила, что они постоянно обменивались журналами с голыми девушками, и что лупила их потом куском арматуры.

— Вот как?

— Да, но знаешь что? Дедушка и бабушка Рюдзи-куна ничего не говорят о его отце. Отец твоего дедушки когда-нибудь рассказывал о твоих родителях?

У Хио на этот вопрос спёрло дыхание.

Микаге спрашивала как раз то, что она хотела знать.

И поэтому Хио ответила.

— Нет.

Она пыталась сказать "но я хочу об этом разузнать", но Микаге заговорила раньше.

— Я хочу об этом разузнать.

Хио рефлекторно повернулась к Микаге.

Та замолчала со слегка приподнятыми руками. Она смотрела на Хио с хмурым лицом.

— Ты тоже этого хочешь?

Хио осознала, что напряглась и выдавала растерянное выражение лица.

Так нельзя, — упрекнула она себя. — Она просто сказала то, что хотела сказать я.

...Я веду себя так, будто эти слова принадлежат мне.

Она не сомневалась, что Микаге уже некоторое время размышляла о том же.

— Прости, Хио. Я украла твои слова?

— Нет, ничего страшного. Кто первый сказал, тому и достанется.

Она лихорадочно замахала туда-сюда руками. Девушка попыталась ярко улыбнуться, но Микаге улыбнулась даже ярче.

— Но Баку управляет прошлым, и он выбрал тебя, а не того, кто сказал это первым. Так же, как когда тебя первым стал преследовать американский UCAT, но ты досталась Харакаве. И... прости, Хио. Я, возможно, знаю о твоём отце.

— Э?

— Да. Я долгое время спала где-то в UCAT. Где-то с шестидесяти лет назад до десяти лет назад. Я проснулась только в ночь Великого Кансайкого Землетрясения.

— ...

— Меня забрал отец Рюдзи-куна и оставил с ним. Он сказал ему за мной присматривать, но "если ты мужик, не лезь к ней, пока она не подрастёт".

— Звучит так, будто его отец был во многом на него похож.

— Да. Но я спала, поэтому на самом деле ничего не помню. А ещё...

— Ещё?

— Мики в Армии. Отец Рюдзи-куна вроде как нашёл её перед своей смертью на месте землетрясения. Когда я проснулась, она была с нами.

У Хио несколько секунд ушло на понимание того, кто такая Мики.

В результате этого она сглотнула.

— Ты говоришь о Нагате Тацуми, да? Я слышала, что она важный член Армии. ...Так ты её знала?

— Да, но это наталкивает меня на мысль. Она может иметь какую-то связь с родителями Рюдзи-куна. Может, это случайность, но...

Микаге посмотрела Хио в глаза.

— Нагата — девичья фамилия матери Рюдзи-куна.

— Э?

— Мне кажется это просто совпадение, — сказала Микаге, после чего замолчала.

Но, скорее всего, в том, что она сказала, крылось большее.

Что это будет значить, если есть связь? Чтобы это выяснить...

...Мы должны разузнать о прошлом.

Они узнавали больше о своих дедушках и прадедушке Хио. Расследование Саямы, может, и идёт по стопам его родителей, но дом принадлежал лидеру поколения его деда.

С другой стороны, у них не было почти никакой информации о поколении их родителей.

...Что тогда случилось?

Она знала, что произошло Великое Кансайское Землетрясение, но прошлое, увиденное утром, показало битву в опустевшей Осаке, которая, вероятно, находилась в Концептуальном Пространстве.

Взрослые, знающие о случившемся, — включая Диану — отказывались говорить.

...Почему?

Почему они смыкают губы сразу, как разговор заходит о той битве?

Хио думала, они расскажут об этом, если не сделали ничего плохого, но ей не хотелось думать, что Диана и другие свершили что-то плохое.

...В чём же причина?

Она хотела знать.

Знание может выставить её родителей, Диану и остальных в нехорошем свете, но девушка всё равно хотела знать.

— Ты хочешь знать, не так ли?

Хио произнесла это вслух, словно спрашивая себя.

— Таким образом ты сможешь встретить случившееся, не избегая правды.

Она потянулась к Баку на голове в надежде, что тот покажет ей прошлое.

Однако он раздвинул её волосы и погрузился в них, будто прячась.

Его маленькие лапки дотянулись под её волосы и защекотали её скальп.

— Ухья, хья!!

Её плечи напряглись, и она лихорадочно проглотила свой возглас.

Как раз тогда со стороны растущего риса слева от неё встала небольшая фигура.

Ей оказалась пожилая женщина в белом. Похоже, она присматривала за цветами с другой стороны.

Собираясь вернуться, женщина повернулась к зданию и торопливо кивнула Хио с Микаге.

Какая красивая женщина,— подумала Хио. Она была в летах, но выражение её лица состояло из идеальной ясности и лишено излишней силы. Этот факт затормозил осознание Хио, что кожа женщины имела характерную смуглость людей Ближнего Востока.

Хио торопливо поклонилась в ответ.

— З-здравствуйте.

Когда женщина услышала это, её лицо застыло. На нём показался намёк на напряжение и удивление.

— Мария?

Женское имя напустило на лицо Хио такое же выражение.

Растительные существа у ног выпустили газ, словно преобразуя её эмоции.

Однако пожилая женщина горько улыбнулась в неожиданном понимании.

— Простите. Ваш голос напомнил мне о том, кого я когда-то знала.

Хио уже собиралась сказать, что ничего страшного, но к собственному удивлению выдала другое.

— Вы знали мою маму, да?

— Вашу мать?

— Да... то есть, тэстамент. Имя моей матери Мария Сандерсон, мой отец Джеймс Сандерсон, а я их дочь, Хио Сандерсон.

В ответ пожилая женщина обошла рисовые насаждения и приблизилась. Она несколько раз удивлённо охнула и, наконец, вытянула руку к Хио.

— Их дочь...

Она попыталась дотронуться до Хио.

Но из-за её спины пришло неожиданное движение.

Перед ней быстро встала Микаге.

Она сделала резкий шаг вперёд, чтобы отогнать пожилую женщину.

Хио смотрела и слушала, как другая девушка ясно произнесла перед ней:

— Нет. И извините. Но Хио назвалась, и я тоже назовусь. ...Я Хиба Микаге. Согласно Рюдзи-куну, я лучшая в его глазах.

— Э-эм, Микаге? Я не думаю, что тебе следует так осторожничать перед ней.

— Следует. Ты не знаешь это место так, как я, и Харакава расстроится, если с тобой что-то случится. Поэтому я тебя защищу. ...Как не смогла этим утром.

На последних словах спина Микаге налилась силой.

Видя, как девушка ведёт себя для её защиты, Хио осознала, как заблуждалась ранее.

...Как я могла принять её за младшую сестру?

В Микаге гораздо больше решимости. Хио обхватила ладонями руку Микаге, опущенную сбоку. Затем посмотрела на пожилую женщину.

— Эм, извините, но вы её слышали.

— Да. И Хио, я должна защитить тебя, потому что твоя грудь ещё не эволюционировала.

— В-вот обязательно было это говорить?

Пожилая женщина рассмеялась.

— Хо-хо. Какие хорошие друзья. Но это просто удивительно. Подумать только, что я встречу дитя Сандерсонов и члена семьи Хиба. Не говоря уже о том, как давно я не слышала фамилию Харакава.

По-прежнему улыбаясь, она поклонилась.

— Я не член UCAT. Я просто использую его как место жительства. Хо-хо. Меня зовут Арнаваз Месам, директор отдела боевых операций Абрам Месам мой муж и Фаридун.

— А, — с лёгким удивлением произнесла Хио.

Она знала директора по боевым операциям. Он порой показывался на тренировках. Он был крупным мужчиной, казавшимся Хио опасным.

...Но он женат на ком-то таком.

Какая невежливая мысль, — отругала она себя. Чтобы поменять ход мыслей, девушка спросила об одной вещи, которую сказала Арнаваз.

— Арнава... Леди Арнаваз? Эм, что вы подразумевали под "Фаридуном"?

— Это означает герой. Абрам был героем нашей страны. Он последовал по пути медицины, спасал людей и... да, он мой Фаридун.

Глядя прямо в глаза женщины, Хио кое-что осознала.

Она поняла, почему та спутала её с матерью.

Арнаваз была слепа.

Как только она это заметила, на её голове что-то зашевелилось.

Это Баку.

Он поднял передние лапки, словно приветствуя Арнаваз.

●

Микаге стояла на выгоревшей земле.

?..

Только что она была на огороде под пасмурным небом, но теперь вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось обширное пространство выжженной солнцем земли под безоблачной синевой.

Девушка осмотрелась и увидела несколько человек в одежде разных цветов.

За ними стояло большое строение сухих оттенков с квадратной крышей.

Стена вокруг строения местами обрушилась.

На деревьях за ним висело всего пару листьев и почти ничего не росло на большом дворе, видимом через вход.

Само здание частично осыпалось.

На освещаемой солнцем южной стороне виднелось немало трещин.

Внутри же, похоже, никого не было.

Люди, стоящие перед выцветшим и умирающим зданием, все оказались женщинами.

Они носили синие, коричневые и жёлтые одежды, скрывающие всё, кроме их лиц.

Женщины неподвижно стояли под солнцем, которое находилось почти прямо над головой.

Они просто уставились на высушенное поле.

Похоже, женщины ждали чьего-то прибытия.

Чего они ждут? — любопытствовала Микаге, глянув себе за спину.

Только тогда она осознала, что существовала лишь в виде чистого восприятия.

...Ох.

Баку показывал ей прошлое.

Она глянула на свои руки, но ничего не обнаружила. У неё осталось лишь смутное чувство собственного существования, почти как внутри Сусамикадо.

Позади себя девушка узрела песчаные дюны.

Это был океан песка, накрытый сухими холмами.

Осмотрев местность, она развернула своё зрение назад.

— ?..

Микаге осознала, что стоит в положении ниже дюн или здания.

Она глянула себе под ноги и обнаружила на выжженной земле трещины.

...Тут была вода?

Она до конца не понимала, но сообразила, что здание было настолько иссушенным из-за того, что вода, которая должна здесь быть, не поступала.

Без воды неминуема жажда, поэтому девушка гадала, не собираются ли люди переехать.

...Им, должно быть, тяжело.

С этой мыслью Микаге приблизилась к женщинам.

Она попыталась пойти, и её зрение переместилось.

Что интересно — девушка двигалась быстрее, чем обычно несли её ноги.

— Если б только я всегда могла так ходить.

Перемещаясь с идеальным темпом и скоростью, Микаге осматривала людей, стоящих перед зданием.

Она осознала, что её предыдущее предположение оказалось верным.

Люди сложили у ног одежду и прочий багаж с явным намерением выехать.

Но в то же время рядом с одной из них вещей не оказалось.

Женщина, стоящая в центре, носила белое, закрыла лицо капюшоном и просто сложила руки у талии.

Справа от неё заговорила женщина в красном.

Микаге не могла понять слова, но к ней доходило значение.

— Госпожа Арнаваз, Вы с нами не пойдёте?

Арнаваз? — удивилась Микаге, мысленно наклонив голову. Эта женщина, полностью скрытая белой одеждой — Арнаваз?

— ...

Микаге заглянула под капюшон, но разглядела только нос и рот женщины.

У неё красивое лицо,— подумала она.

Глядя на Арнаваз, женщина в красном немного прикрыла глаза.

— Я послала сообщение о сегодняшнем закрытии дома Сахан, но не получила ответа. Будучи принцем семьи Месам, тот человек изучает в городе медицину, а спасённые им люди называют его героем, но он бросил вас на пятнадцать лет с тех пор, как пообещал на вас жениться.

Женщина протяжно вздохнула и повернулась к высушенному и пустому зданию у себя за спиной.

— А я так надеялась, что он спасёт род Сахан.

— Ничего, Шахина.

Микаге услышала голос Арнаваз и увидела, как белый капюшон слегка качнулся.

— Люди пустыни — это люди песков. Мы живём как палящий жар дня и умираем как спокойная прохлада ночи. Просто ныне в семью Сахан приходит ночь. Он слыл героем, так что просить взять в жёны слепую принцессу дома на пороге ночи сродни тому же, что и сказать ему утратить свой свет и отправиться спать.

Она негромко продолжила.

— Предложение о женитьбе сделано моим почившим отцом, и он едва согласился. Будет неверно ожидать чего-либо от...

— Госпожа Арнаваз, идёмте с нами.

Шахина, женщина в красном, не дала Арнаваз договорить.

— Мы не сможем жить как раньше, но сможем положиться на ваши связи как главы семьи. Тот человек, Абрам, вроде бы отбросил своё положение главы семьи Месам, поэтому помолвка пятнадцатилетней давности больше не действительна.

— Ты просишь меня отринуть честь невесты при помощи скользких слов?

— Настойчивость на чести не приведёт его сюда! Вы даже отдали нам все свои пожитки в качестве выходного пособия, так что...

— Слепая не нуждается в цветастой одежде. Меня так избаловали, что я не умею готовить, так что не нужна мне и посуда. И я не могу жить одна, так что и деньги мне ни к чему.

Арнаваз вскинула обе руки.

Одежда отдёрнулась, показав белые руки, которые что-то держали.

Микаге обошла её спереди, чтобы увидеть, что женщина держала в каждой из них.

Её левая рука сжимала потускневшее письмо, которое вот-вот рассыплется.

А в правой был...

— Фамильный меч? Госпожа Арнаваз?

— Когда пятнадцать лет назад от него пришло это письмо, моё время остановилось. Мои братья умерли в войне на западе, так что два года назад после кончины отца этот клинок остался мне. Теперь это ключ к перезапуску моего времени.

Она подняла взгляд, и Микаге увидела её лицо.

...Такое прекрасное лицо.

Но пугающее, — подумала она.

В этом сне Арнаваз была ещё молода, но её выражение лица немного отклонилось вниз с намёком на дрожащее напряжение.

...Вам нужно не падать духом.

Однако её слова не могли достичь прошлого, даже скажи она их вслух.

Повернув невидящие глаза к небу, Арнаваз произнесла.

— Контракт в левой руке и клинок в правой. Бог непременно вдохновит дочь Сахана песнью. Он вдохновит её превозмочь Саханскую ночь и встретить утро.

Она опустила голову и спрятала в одеждах короткий меч и письмо.

— Я была слабым ребёнком, которому все предрекали скорую кончину, и всё же я их всех пережила. Я ничего не могу делать, так почему же пережила своих братьев, ходивших в школу и нашедших своё место в жизни? Если тому есть причина, то как раз ради этого клинка.

— Госпожа Арнаваз.

— Теперь ступай. Ты покинула этот дом, но я никогда не оставлю Сахан. Я последняя Сахан. Но твой долг привнести процветание в прочие земли, подобно воде, покинувшей земли Сахан.

Она перевела дух.

— Я всё, что осталось от рода Сахан. Моя тьма теперь принадлежит только мне.

Пока её слова разносились по воздуху, Шахина закрыла глаза.

Через некоторое время остальные женщины поступили так же.

Они медленно поклонились перед Арнаваз.

Вскоре все женщины вызвали небольшой ветер. Он произошёл от поворота их спин и ухода от Арнаваз и её жилища.

Последний ветер, ветер Шахины, остановился в развороте назад.

— Госпожа Арнаваз, да благословит вас бог и приведёт ко встрече с тем мужчиной.

Микаге не могла определить, кивнула ли Арнаваз.

Её зрение быстро потемнело, и она окунулась во тьму.

Однако её обуяла мысль.

...Она такая же.

Микаге была выжившей 3-го Гира. Её родителей больше нет, и она выжила, оставив 3-й.

Тем не менее, Микаге не мыслила как Арнаваз.

...Потому что люди вокруг меня так добры.

У неё возникла ещё одна мысль.

Несмотря на такое прошлое, Арнаваз сейчас живёт другой жизнью.

У неё была достаточная причина, чтобы повернуть тот меч на Абрама, но всё же она живёт с ним и улыбается, ухаживая за цветами.

...Почему?

Затем Микаге вспомнила, что сказал Саяма.

— Ищите своё прошлое.

Что это значило? У неё есть подобное прошлое?

Что, если есть?

— ...

Я хочу об этом знать, — подумала она. — Быть может, я смогу измениться подобно Арнаваз.

Несмотря на бремя прошлого у себя за плечами, Арнаваз обрела доброту.

Выходит, узнай Микаге о своём прошлом, она тоже подобреет?

И если так...

— Смогу ли я что-то сказать, когда снова увижу плачущую Казами?

Микаге высекла желание разузнать прошлое в своём сердце.

И повторяя это желание, чтоб поглубже его высечь, она пробудилась от минувшего.

●

— ...

Хио открыла глаза и обнаружила огород в вечернюю пору.

Она увидела перед собой Арнаваз, очертания овощей, лес и вечернее небо.

Под лёгким ветерком Арнаваз прищурилась в улыбке.

— Мне только что показалось, что у меня был сон о знакомом голосе.

— Д-да. Это от Баку, и это было ваше прошлое. Простите, но мы его тоже видели.

Арнаваз покачала головой.

— Это важная вещь, которая действительно случилась. Нет смысла её скрывать.

— Вы не похожи на Рюдзи-куна. Он говорит, важные вещи лучше слегка припрятать.

— М-Микаге, мне кажется, он говорил про другое.

Микаге удивлённо наклонила голову, а Хио запаниковала, не зная, как это объяснить.

Однако её прервали шаги, бегущие от белого здания за спиной.

— Э?

Она повернулась к бегущему человеку.

— Ооки-сенсей?

— Да! — сказала Ооки как раз перед тем, как споткнуться об то, что росло на клумбе Дианы.

Закопанный объект наполовину вылез из земли и по какой-то причине его листья оплели её ногу.

— А-ай. Что это за растение? Я никогда такого не видела.

— А-аа, Ооки-сенсей! Его нельзя выдёргивать!!

Ооки озадаченно наклонила голову, поэтому Хио забрала растение из её руки и закопала обратно. Ей показалось, она увидела нечто наподобие человеческого лица, но старалась не обращать внимания, и присыпала его землей заготовленной лопаткой.

— Так что вы хотели, Ооки-сенсей?

— Ох, т-т-т-точно! Срочное дело, Хио-сан! Ты должна выслушать!

— Что случилось?

Хио заволновалась, и полученный ответ заставил её сглотнуть.

— Ты слушаешь?

После попытки её успокоить, Ооки дала ответ.

— Мама Харакавы-куна неожиданно потеряла сознание.

Причина согласия

Светлое небо над головой полнилось белым светом.

Под ним находилось строение из белого песка.

Это был замок. Квадратное здание со сторонами, растянутыми на несколько сотен метров, высилось на двадцать этажей над землёй.

Его песок был закреплён на месте и высасывал из-под земли воду, затем хранил её словно губка и смачивал окружающие сады с землёй.

Перед замком растянулась километровая кирпичная дорога. По обе стороны от неё пролегали рукотворные реки. В мягком потоке воды плавало что-то, испускающее свет, а по белому небу летели теневые крылья.

От дороги между реками поднимался мерцающий жар.

Сквозь него в направлении замка двигался одинокий взгляд.

Он располагался высоко, но на ходу едва заметно покачивался вверх и вниз.

За взглядом виднелась намотанная в несколько слоёв белая ткань.

Руки, выглядывающие из неё, были крепкими и держали белое копьё. Оно растянулось не менее чем на три метра.

Шагающий взгляд в полнейшем безмолвии приближался к замку. Но неожиданно справа до него донёсся голос.

— Брат!

Он раздался от тени дерева со стороны рукотворной реки.

Взгляд к нему повернулся.

Под деревом стояла женщина, облаченная в жёлтые одежды.

Когда она улыбнулась и подбежала к нему, взгляд остановился и подождал.

— Шархназ, разве пристало королеве находиться в таких местах? Хм?

— А сам-то что, брат? Почему это генерал 9-го Гира ходит без сопровождения?

— Это ничего. Ничего, Шархназ. У меня есть сила, чтобы руководить армией. Не стань я тщательно скрывать сей факт в повседневной жизни, политики пришли бы в ужас. Разве не так?

— Но люди во дворце жалуются на это. Они говорят, что нынешний генерал ненадёжен.

— Ха-ха, — владелец взгляда расхохотался и оскалился в улыбке. — Ненадёжен? Да, пожалуй, это правда. Как-никак, я не показывал, насколько надёжным могу быть. Пошли разговоры с 3-м о совместной атаке на Лоу-Гир, который начал доставлять хлопот, но дворец этого ещё не видел... Меж тем, путешествие через все эти разные Гиры напоминает мне паломничество, в которое я пускался в детстве. Да.

— Ну же. Разве нельзя проявить хоть немного заботы о нём и показать это другим? Во дворце ходят слухи, что ты не выделил ему никакого телохранителя, потому что не намерен его защищать.

— А он что, нуждается в защите? Хм? Сарв король, и он даже сильнее меня.

— Мне бы твою уверенность.

— Шархназ, ты должна говорить "вне всякого сомнения". Или ты хочешь, чтобы тебя сожгли на костре? Хм?

Шархназ на это горько улыбнулась.

Затем она медленно глянула за спину владельца взгляда.

Он также обернулся.

Дорогу и реки прерывала лестница.

Земля под ней полнилась зданиями.

Это был город. Построенные из песка дома и другие строения образовывали запутанные улицы. Среди них росло множество тёмных деревьев с белыми листьями. Протяжные отражения света в городе принадлежали рекам.

Городской простор заполонил их взор слева и справа, и продолжался до самого горизонта.

Внутри города повсеместно поднимался белый дым, и транспорт, на котором перемещались люди, отражал небесный свет.

Все это раскинулось далеко в размытые уголки города.

Однако за всем этим виднелись единые очертания.

Они выглядели подобно стене на границе всего сущего.

На горизонте воцарилось нечто намного обширнее и длиннее города. Оно не просто огораживало часть поселения, а словно охватывало часть мира.

Владелец взгляда назвал имя того существа, напоминавшего густую тень.

— Ушло тысячелетие на постройку мирового дракона Заххака. После поглощения концептов прочих Гиров он станет великим мироизменяющим драконом, что насытит этот мир всеми остальными концептами.

— Да. Сарв продолжил его разработку после того, как её забросили более тысячи лет назад. Это проект нашего мира. Ныне он в состоянии готовности с половиной Концептуального Ядра внутри. Но, похоже, сложности с разработкой мозга сделают автономное функционирование невозможным. Хотя ему по силам простые расчёты окружающей среды.

— Этого достаточно. Если нам больше не потребуется заботиться о воде, 9-й сможет развиться даже сильнее.

— Да, — согласилась Шахрназ. — Он изучил деяния прошлого 9-го Гира и предугадал, что потомки прочих Гиров не прекратят нападать на этот мир даже после уничтожения остальных. Например, что случится, если к механическим драконам 5-го вернётся память? Сейчас он работает над тем, чтобы остановить дворец от атаки на 10-й, используя подпольные силы того мира. Он говорит, что сперва мы должны напасть на Лоу-Гир.

— Он хочет разделаться с их непокорным духом одним разгромным поражением и решить загадку Лоу-Гира, разве нет?

— Да. Загадку о том нижайшем Гире, которая давно не дает покоя.

На слова сестры владелец взгляда кивнул.

— Если собрать записи о нижайшем Гире, то периодически можно наткнуться на странные отчёты. Иногда, когда место для боя использовалось повторно, предыдущее разрушение струнного колебания локации пропадало. Это открывает возможность исцеления Лоу-Гиром струнного колебания.

— Я тоже не знаю, что это значит, но Сарв сказал, что хочет обсудить свою теорию на эту тему с тобой наедине. Он говорил, мы сталкиваемся с великой возможностью и великим уничтожением.

— Великой возможностью или великим уничтожением? — повторил он.

Шархназ кивнула и посмотрела ему в глаза.

— Не знаю, что он имел в виду, но ещё он говорил, что Заххак поможет сплотить всё во имя справедливости. И он сказал, что нуждается в твоей помощи.

— Хм.

Владелец взгляда явно не понимал, поэтому Шархназ улыбнулась. Она отступила на шаг, наклонилась вперёд и глянула на задумчивого брата.

— Ну, когда вы с Сарвом вернётесь из Лоу-Гира, мозг Заххака должен быть завершён. Тогда у дворца не останется жалоб. ...Сарву приходится нелегко. Он говорил, что путешествие в Лоу-Гир и поиск той "возможности и разрушения" избавит его от препираний с дворцом.

— Вот как. Тогда мне нужно обеспечить его безопасное возвращение. Да. ...Ради этого и ради вашей официальной женитьбы.

— Ох, батюшки, — с улыбкой произнесла Шархназ.

Она снова повернулась к взгляду, но затем посмотрела на город.

— Я бы не отказалась получить в качестве свадебного подарка мирную жизнь. Все вы, наверное, отныне будете разрушать множество Гиров, но пообещай, что в итоге приведёшь их жителей сюда и добьёшься мира и понимания.

— Разве я не говорил, что годен только для сражения? Хм? И когда оно завершится...

— Ты уйдёшь в отставку и где-то пропадёшь, да? Если он это услышит, то несомненно тебя остановит.

— Меня устраивает. Останься я здесь, люди будут ожидать , что я займу важное положение и влезу в политику. Однако для меня нет короля кроме Сарва... В конце концов, он человек, не проигравший мне в дуэли между представителями знати и армии. Это громадная разница между политиками, которые отмежевались от этого, назвав устаревшей традицией.

— Быть может, он и не проиграл, но и не победил.

— Он победил.

Владелец взгляда отвернулся от сестры к голубому небу.

— Дуэль остановилась, когда на моём пути встала ты. Сестра из величайшей военной семьи защитила мужчину величайшего королевского положения. Моему величайшему военному положению с этим не тягаться. Разве не так? Хм?

Он вздохнул.

— По возвращении из нашего похода на Лоу-Гир, люди признают силу Сарва, которую видел только я. И если это продолжится, они со временем осознают, что он именно тот человек, кому пристало ставить меня своим подчиненным.

Услышав это, она развела руки перед собой.

— Надеюсь, ты прав. Он сказал, ты единственный, кого ему не одолеть, но мужчины любят всё преувеличивать. Надеюсь, ты можешь себе представить, каково это — дожидаться вашего возвращения. Поэтому прошу — благополучно вернитесь. Иначе кто знает, что начнёт говорить дворец.

— Я благополучно вернусь и сделаю всё, чтобы вернулся и он.

Владелец взгляда обратился к сестре и к городу, который она словно обнимала.

— Я обещаю тебе, как генерал 9-го Гира. Обещаю, ради мира всех Гиров. Но... что это за тайная правда Лоу-Гира, о которой Сарв хочет поговорить?

— Не знаю, но мне кажется, что это важно. Потому сходи, выслушай его. В конце концов, во дворце я его единственный союзник. Приди ему на выручку. Спаси моего героя.

— Твоего героя, хм? Ты его так назвала, когда встала на моём пути, разве нет?

— Я рада, что ты сдался в той дуэли. Это сплотило армию и трон.

Брат прищурился от слов сестры и уставился на обширный город, забитый людьми.

— Выходит, в этом мире царствует герой. Но если он герой, то кто тогда я? Хм?

На его вопрос сестра рассмеялась.

— Хороший вопрос, — начала она. — Я скажу тебе после твоего возвращения из Лоу-Гира. Если ты защитишь моего героя и вернёшь его назад...

Её слова растворились в небе.

— Тогда кем ты будешь в моих глазах?

●

Под понурым небом раннего вечера находилась серая фабрика.

Она располагалась у въезда в горы Такао, деревья вокруг неё начали приобретать красные и жёлтые оттенки, и словно окружая всё это, сверху разливался блеклый солнечный свет.

За фабрикой организовали расчистку.

Внутри неё солнечный свет отражался цветом.

Он был серебряным.

Отражающее серебро исходило от меча, которым махали рядом с центром выемки.

Им вооружилась девушка с длинными волосами. Несмотря на прохладу поздней весны, она обливалась потом и непрерывно ступала вперёд, рассекая воздух на немыслимой скорости.

Поначалу её губы двигались, подсчитывая количество шагов и ударов, но счёт сбился на третьей сотне и оставалось только действие.

Стремительная серебряная линия в центре расчистки всегда была одинаковой.

Девушка двигалась.

Её движения сохраняли стабильность даже при смене её окружения.

С заходом солнца направление отраженного света сместилось.

Он вращался вокруг насыпи, окружающей расчистку.

На том освещаемом травянистом вале спал человек.

Это был старый араб в белом плаще.

Отражаемый свет, ласкающий его лицо, наконец-то достиг глаз.

— ?..

Мужчина нахмурился и открыл свой один глаз.

Когда он глянул на небо, его рот открылся от неожиданности, словно перед его глазами предстало незнакомое зрелище.

Но после короткой заминки...

— ...Хм.

Он встал, не стал отряхивать траву со спины и медленно повернулся вперёд, где создатель серебряного света продолжал неустанно двигаться.

— Микоку.

После его оклика, свет покачнулся.

Но несмотря на помеху, он продолжил двигаться.

— В чём дело, отец? Я пытаюсь сосредоточиться для сегодняшней ночи.

— Сино не с тобой?

— Сино... отправилась в поместье Тамия. Она думает, я не заметила.

Её тон был слаб, и она продолжила, хотя Хаджи ничего и не сказал.

— Отчасти я думаю, что это к лучшему. Рано или поздно мы разойдёмся, так что, может, будет лучше, если разобщение начнётся сейчас.

— Понимаю, — Хаджи кивнул, скрестил руки на груди и ненадолго задумался. — Где Тацуми и Ёрд?

— Ты уходишь от темы?

Хаджи горько улыбнулся. Он поднес ладонь ко рту и выказал улыбку только в глазах.

— Ухожу. Да, ухожу, Микоку. Я последовал за тобой, так как эта тренировка призвана отвернуть твоё сердце от тёмных чувств.

— Я просто переосмысливаю свою неопытность прошлой ночи. Как раз из-за этого мой меч так и не смог добраться до Ёрд "Неоправданных Ожиданий".

— Неверно.

Хаджи ощутил её озадаченный взгляд, поэтому уверено кивнул.

— Её концепт предоставляет защиту особого типа. Да. Пока ты не разгадаешь в чём хитрость, ни одна из твоих атак на неё не подействует. Тренировок недостаточно. Ты должна изменить свой способ мышления.

— Ты говоришь, что, поменяв свой способ мышления, даже я смогу её победить?

— Да.

— В таком случае, — отрезала Микоку. — Неопытен мой разум. И я всё равно могу заявить, что эта тренировка на сегодняшнюю ночь.

— Ты уверена, что это не ради Сино?

Микоку не ответила.

Она и дальше продолжала рассылать по округе серебряный свет, поэтому Хаджи пожал плечами.

Вскоре девушка заговорила снова.

— Как я уже сказала, Сино отправилась к клану Тамия. И она думает, что я не заметила.

Её тон словно испытывал, что он скажет в ответ.

И поэтому Хаджи ответил.

— Ясно.

Вот и всё.

Микоку ответила небольшим расслаблением плеч во время взмаха меча. Её рот немного приоткрылся.

— Но, полагаю, это и к лучшему.

— Что?

— В конечном счете, Сино останется одна, поэтому будет лучше ей уйти сейчас и узнать, как развлекаться самой.

— Ясно, — сказал Хаджи снова, прикрывая рот рукой. — И чтобы это обеспечить, ты вознамерилась заставить её себя ненавидеть? Хм?

Микоку ответила не сразу. После паузы она закрыла глаза.

— Это ничего.

Девушка тут же открыла их снова и начала совершенно другую тему.

— Ёрд спит в подготовке к сегодняшней ночи, но почему она сражается?

— О, это просто. Да. Я люблю поболтать, так что, пожалуй, расскажу.

Он убрал руку ото рта и посмотрел на небо.

— Изначально она входила в королевскую семью 10-го Гира и жила с эпохи Концептуальной Войны. После всего сказанного, позволь мне кое-что спросить, Микоку. Тебе известно, почему она использует концептуальное оружие, сделанное по образцу оружия Лоу-Гира?

— Ты хочешь сказать, это не потому, что оно ей идёт?

— Она из знати 10-го Гира, а значит, естественным было бы использовать оружие своего мира.

— Ох.

Хаджи встал и отряхнул траву с зада.

— Она выбрала оружие этого мира, потому что хочет навредить ему его же оружием. ...Она Ёрд "Неоправданных Ожиданий". Во время Концептуальной Войны она потеряла мужа, и результат сражения её полностью разочаровал, но оружие не предаёт. Да.

Хаджи поднял взгляд к тонким облакам, оставшимся в вечернем небе.

Он хорошо знал, почему Ёрд сражалась.

...В сравнении с Гирами, в которых жили мы, этот мир безнадежно недостаточен.

Ему недоставало знания, технологии, силы, земли, природы и многого другого.

И поэтому столько всего было испорчено.

— В 10-м Гире в воздухе жили духи, поэтому без них он ощущается для жителя 10-го как вакуум. Кроме того, вакуум наполнен выхлопами, накопившимися за историю этого мира.

— Верно, — сказала Микоку, махая мечом. — Я слышала, что мать и бабушка Изумо из Отряда Левиафана были из 10-го Гира, что их жизни сократились от загрязнённого воздуха Лоу-Гира.

— Да. Вот почему они редко покидают резервации. И все они гадают, почему пришли сюда после того, как пережили разрушение 10-го Гира.

Затем Хаджи сказал кое-что другое.

— Во время Концептуальной Войны подруга Ёрд вышла замуж за мужчину из этого мира.

— !..

Услышав её вздох удивления, он проговорил.

— Не останавливай клинок, Микоку.

— Но ты говоришь о бабушке семьи Из...

— Это общеизвестная история, Микоку. Да. Люди и боги похожи своей неспособностью понять, что происходит в сердце у других. Ты ведь понимаешь, что это значит?— добавил он про себя, когда Микоку снова молча зашевелилась.

Её движения были уверенными и нерушимыми.

— Да, мы не можем их понять. И поэтому Ёрд не понимает. И она уж точно никогда не рассчитывала, что следующим человеком, который выйдет за мужчину из Лоу-Гира, окажется... её собственная дочь.

— ...

Микоку снова разинула рот, но её клинок остался в движении. Довольный этим, Хаджи повернулся к ней спиной.

Он прикрыл рот ладонью.

— Её подруга помогла разрушить 10-й Гир и вышла замуж за его разрушителя. Затем отправилась жить в этот мир и умерла из-за этого. Однако муж её подруги тоже умер, а значит, всё должно было завершиться.

Он шагнул вперёд на травянистую насыпь.

— Но когда её собственная дочь решила выйти замуж за сына того мужчины, её ожидания в очередной раз не оправдались. После рождения ребёнка её дочь посетила резервацию, но, судя по всему, Ёрд запретила дочери видеться с собой навсегда.

— И?..

— И её дочь умерла, как и её подруга.

Слушая регулярные звуки рассечения воздуха мечом, Хаджи закончил подниматься на насыпь.

— Похоже, её внук избрал жизнь в этом мире, поэтому она ничего от того паренька не ждёт. Он решил жить в мире, который отобрал её мир, забрал её подругу и дочь, поэтому она не видит причины чего-то от него ожидать.

— Тогда почему она сражается?

— Ну, — сказал Хаджи, поворачиваясь направо к фабрике. — Наверно, потому что хочет убедиться, что её и этот мир обескураживающе не оправдают её ожиданий.

— ...

— Она хочет донести идею тем, что разгромит своего внука и Концептуальное Ядро 10-го Гира, который можно считать миром, украденным у неё.

Он перевёл дух.

— Она скажет что всё, что они у неё украли, было ниже её, и, как следствие, не тем, чего она ожидала.

Микоку ответила лишь с небольшим нарушением своих взмахов.

— Ты подразумеваешь, что она хочет высмеять то, во что верила и защищала, и отнестись к ним, как к разочарованию? Она хочет сказать, что украденное у неё в прошлом не имело особого значения?

— Только Ёрд решать, что она чувствует, Микоку. Мы не вправе решать за неё. Правильно?

На этих словах Хаджи сдвинулся с места.

Колебание меча Микоку прошло, поэтому он решил, что может пустить её в бой, и она может сражаться, не позволяя чувствам влиять на свои действия.

Он не может потерять Микоку, Сино или остальных в сегодняшней битве.

Микоку обладает сильной регенерацией, но она не идеальна. Если философский камень в её груди разрушить, она умрёт.

...Могучая сила, но выглядит чуть ли не слишком просто для кого-то, вроде неё.

Шагая по насыпи, Хаджи не прерывал размышлений. Тот философский камень — последнее, что сделала мать Микоку.

Она была экспертом в создании философских камней, но об этом мужчина подробностей не знал. Имей он какую-то скрытую силу, Хаджи не мог её выпустить.

Если там что-то есть, после сегодняшней битвы Микоку сама это выяснит.

...Чего я всё-таки добился?

Ёрд, наверное, гадает о том же, — думал он, скрывая горькую улыбку на губах.

Затем он услышал за спиной справа голос Микоку, махающей мечом.

— Отец, спасибо, что составил мне компанию в это напряжённое время.

— О, что это, Микоку? Ты пытаешься вызвать дождь? Хм?

— Я больше никогда не стану тебя благодарить!

Шагая дальше, он услышал, как она цокнула языком, и рассмеялся.

Лучше не придумаешь, — подумал он. — Так мы обычно себя и ведем.

Но к нему снова донёсся её голос.

— Отец?

— В чём дело? Хм?

— Ну, — она махнула мечом. — Как бы... Похоже, ранее у тебя был приятный сон. О ком он был?

— Ох, — Хаджи почесал голову. — Хороший вопрос. Я забыл. Это был сон о давней, предавней эпохе. В конце концов...

— В конце концов?

— Это был сон о времени, когда я тоже хотел быть героем... Давненько выходит, разве нет?

Микоку ответила, твёрдо взмахивая клинком.

— Тогда кто ты сейчас? Полон неоправданных ожиданий?

Он ответил, подняв взгляд к небу.

— Это ещё один хороший вопрос.

Он слабо пробормотал слова и на ходу созерцал алое небо.

Наконец, он направил в те покрасневшие небеса тихие слова.

— Я подумаю об этом во время сегодняшней ночной битвы, Микоку.

Нечто важное для меня

Во тьме слышался шум воды.

Её поток ниспадал сверху. Он скатывался с высоты и разливался о каменистую область внизу.

Это водопад.

Камни перекрывали сияние луны, поэтому оно не достигало водопада. Но свет ниспадал на каменистый водоём, и на вывеске близлежащей зоны отдыха сообщалось имя водопада: "Хоссава".

Он находился глубоко в Хинохаре, западнее Акигавы и на одну гору южнее Окутамы.

Географически это часть гор Акигавы прямо на юг от Окутамы, и местный водопад продолжал бурлить, несмотря на темень.

Посреди мрака и шума падающей воды перемещался одинокий цвет.

Он был белым.

Тот цвет, противостоящий тьме, выделялся среди прочей местности вокруг водопада.

Это была женщина в белом халате, на внутренней стороне которого вышили имя "Чжао".

— Серьёзно, Ёнкичи, чего ты так далеко удираешь? Жалко смотреть.

— Мне нет прощения, гес.

Второй голос раздался снизу падающей воды.

Внутри озера на дне водопада кто-то был.

Там виднелась только верхняя часть тела Ёнкичи.

Ему не хватало левой руки, и темнота оставила видимой только колеблющуюся тень под непрерывным плеском воды.

— Я смываю боль, гес. Дыхание природы этого чистого потока исцелит рану дракона, гес.

— Ты и впрямь не отличаешься от людей 7-го Гира. Ты повышаешь своё естественное исцеление "смывая рану" и "не показывая рану". Это сродни обладанию собственным антисептиком или лечебными талисманами. ...Правда, как и мы, они смывали свою усталость в горячих источниках или ванных на открытом воздухе.

— В таком случае, Лоу-Гир не особо отличается, гес. Наша версия просто сильнее, гес.

Ёнкичи рухнул внутри водопада, и Чжао услышала, как он пнул в воде ногой.

— Чтобы выделяться среди братьев, я покрасил свои волосы, но, похоже, и этому скоро придёт конец, гес.

— Не переусердствуй, дурачок. Коль ты бы хоть чуть зазевался, то потерял бы всё тело, верно? Промокни в чистой воде и подлечись. ...Меж тем, как там те дети?

Ответ прозвучал не от мужчины под водопадом.

Мужской голос раздался из-за спины Чжао.

— Я отправлюсь сегодня ночью.

Это Мицуаки? — подумала она, оборачиваясь.

Женщина хмуро окинула взглядом мужчину в белом халате, стоящем на расстоянии вытянутой руки.

— Не пристало стоять за спиной у леди.

— Вы уверены, что не потеряли бдительность, Леди Чжао?

— Вполне уверена.

Она подняла правую руку, показывая зелёный свиток в своих тонких пальцах.

Мицуаки лихорадочно пошарил по карманам и осознал, что нужная ему вещь пропала.

Словно выделываясь, Чжао покрутила украденный свиток в руке.

Когда она подняла правую руку, быстро вращающаяся зелёная трубка обвилась вокруг как живое существо.

Со взмахом предплечья свиток переместился на правое плечо, перевернулся по шее и прокатился до самого конца левой руки.

В темноте зашелестел шорох одежды и звук сжатия свитка в её левом запястье.

— Концептуальное оружие манипуляции окружающей средой "Космический Комикс #1". Попервах он предназначался для стабилизации среды в резервациях, но его мощь была столь велика, что из него сделали концептуальное оружие, а затем запечатали. ...Ты помнишь, кто его сделал?

— Саяма Асаги.

— Да. Помнится, он создал и Меч Лазурного Дракона Икко. ...Ты воротишься к Отряду Левиафана с этим?

— Да. Мы ещё с ними не закончили. Однако мы размышляем, кого выбрать своими противниками. Казами-сама и остальные почти полностью выбыли.

После заминки Мицуаки продолжил.

— Даже так мы не станем сдерживаться. Мы постараемся, чтобы они все присоединились к бою.

С рывком запястья Чжао швырнула свиток ему обратно.

Старик раскрыл правую сторону белого халата, и крутящийся свиток попал прямо ему в карман.

Затем Чжао нахмурилась на его слова.

— Я не одобряю гнушательств над слабыми. Казами, наверное, всё это время заливалась слезами.

— Леди Чжао, вы помните первую битву Казами-сама?

— Её первую битву?

— Да, — Мицуаки улыбнулся. — Внутри Концептуального Пространства очутился самый обычный человек, и к ней направлялись основные силы 6-го и 10-го. Ей на выручку бросился Изумо-сама... и мы.

— Ох, точно. Так оно и было.

— Она могла убежать. 6-й и 10-й не стал бы воспринимать обычного человека как своего врага. ...Но в грузовике, что перевозил G-Sp и X-Wi, также находилась Сибил-сама. Посреди яростной битвы Казами-сама спрятала Сибил-сама в безопасном месте и затем присоединилась к Изумо-саме на поле боя. Там она помогла сдержать прототип Вритры, который 6-й активировал в попытке самоуничтожения, — объяснил Мицуаки. — И при этом, изначально бросившись ей на помощь, мы думали, что она обречена.

— Так чего же она так просто проиграла на этот раз, когда с тех пор столько тренировалась?

— В этом-то и вся загвоздка. Могу только сказать, что есть разница между тем, кем она была, и кем она стала.

Он повернулся спиной и уставился во тьму.

— Так совсем неинтересно. Девушка, которую мы ранее недооценивали, и которая заставила нас пересмотреть наше мнение о ней, теперь полностью соответствует нашей изначальной оценке. ...Скукота.

Он начал уходить и его догнал голос из водоёма.

— Братец Мицуаки?

— Чего тебе, Ёнкичи?

— Я тебя ещё увижу, гес?

— Тебе известно это не хуже меня. ...И ещё одно.

На пятом шаге, почти пропав из виду в тёмном лесу, он остановился.

Гадая, в чём дело, Чжао смотрела на него, пока он говорил, не оборачиваясь.

— В качестве 37-й вещи в списке дел перед исчезновением братец Икко помочился с вершины этого водопада, напевая песню.

— Д-да как он мог, гес!!

На плеск разъярённого старика в воде Чжао могла лишь горько рассмеяться.

Мицуаки пропал во тьме, и женщина подняла взгляд к небу.

Однако...

— Я вижу только потолок.

Она находилась внутри зоны отдыха, так что увидела только внутреннюю сторону бетонного потолка.

После самоуничижительного смешка она обессиленно развалилась на сиденье, сделанном из срубленного бревна.

— Леди Чжао?

— Не переживай об этом, Ёнкичи. Я поигралась со свитком Мицуаки, помнишь? Этого хватило, чтобы меня немного утомить.

Чжао подняла правую руку и развернула тело, чтобы спрятать её от обзора с водопада.

Её пальцы слегка заметно дрожали.

...Жалкое зрелище. Мой срок жизни тоже на пределе.

— Эй, Ёнкичи, — позвала она. — Мы теперь действуем без ограничений, да? ...Или до сих пор слишком ограничивали себя?

— Что вы пытаетесь сказать, гес?

Её обречённая улыбка сменилась горькой.

...Даже не думай, что я расскажу тебе, к чему это всё, коль ты спрашиваешь вот так.

Горькая улыбка укрепилась.

— То, чего ты не поймёшь, Ёнкичи. Если б только я наделила твой мозг силой твоего Великого Мудреца.

— ...

Чжао задумалась о прошлом. Она задумалась о том давнем-предавнем времени, когда создала их в 7-м Гире.

Это было весело, но женщина и помыслить не могла о таком конце.

Ей казалось, что она знала и понимала мир, но...

...Можно мне сказать в своё оправдание, что я была молодой и глупой?

— Ёнкичи, быть может, ты больше всех похож на меня.

— ...

— Твоя рана почти затянулась, не так ли? Так отправляйся туда, где, по-твоему, интереснее всего.

— Нет, она ещё не затянулась.

— А куда делось "гес"?

— О-она ещё не затянулась, гес. Мне нужно отдохнуть ещё чуть-чуть, гес.

— Ясно, — сказала Чжао, кивая.

Она мягко повернула тело на длинном сиденье.

Её подвижный взгляд выглянул за пределы зоны отдыха.

Она увидела лишь тёмную ночь, но...

...Прямо сейчас эту тьму наблюдают все. Она обволакивает их, без их на то ведома.

— Чем вы занимаетесь и что предпримете?

...Икко, Ницзун, Мицуаки и Ёнкичи.

Её мысли в сердце не перешли в слова, но вместо них она произнесла нечто другое.

— Синдзё, Казами, Хиба, Саяма и остальные.

●

Небо почернело, но звёзды сияли так ярко, что на землю отбрасывались тени и возникали области темнее остальных.

Одна из таких располагалась на восточном склоне рядом с горой Кумотори, высочайшим пиком Токио.

Большое пространство земли образовалось выемкой на холме, а его утёс отбрасывал на землю тень.

Однако в той большой тени существовал одинокий огонёк.

Слабое свечение лампы дневного света исходило от заброшенного дома на дне теней.

Это был старый дом японского стиля с сараем со вкопанными стенами к северо-востоку.

В крыше зияла дыра, а деревянные стены выгорели под солнцем до серости.

Раздвижная дверь юго-восточного входа лежала сгнившей на земле, но на потускневшей табличке значилось "Кинугаса".

За дверным проёмом виднелся грязный пол и ручной насос для питьевой воды слева.

В доме было три комнаты: спальня с осевшим камином, прихожая с треснувшим полом и туалет. Комнаты разделялись раздвижными ширмами, пожелтевшими от времени и теми, в которых не осталось бумаги.

Все помещения выгорели, но спальню начал заполнять свет.

Белая лампа на полу освещала цвет плоти и другие краски, напечатанные на бумаге.

Это плакат.

И прямо перед ним раздавался голос:

— Хе-хе-хе. Незачем себя сдерживать, Синдзё-кун.

Говорил парень и, мурлыкая себе под нос, вешал большой плакат размера В2 на одну из ширм.

На его плечо был накинут пиджак, где внутренней стороне ворота вышили имя "Саяма".

Он находился в процессе развешивания четвёртого плаката.

Постер в его руках отображал девушку в бежевом платье. Она стояла под летним солнцем и, должно быть, раскручивалась на ветру, потому что её тёмные волосы мягко танцевали за спиной.

Увидев улыбку на её лице, Саяма многозначительно кивнул.

— Вот что значит Синдзё-кун. Можно, считай, забыть о мрачности этой комнаты.

В попытке заглянуть Синдзё под юбку он повернул плакат горизонтально.

— Нет, полагаю, это не сработает. Но какова же Синдзё-кун, что побудила меня на такое... Не это ли зовут очаровисткой?

Он прилепил этот плакат рядом с другими в школьной форме, пижаме и купальнике, уже висящими на стене.

...Великолепно.

Но в то же время парень кое-что приметил. Его глаза остановились на уголке плаката, который он только что повесил.

— Только не это. Уголок согнулся на пять миллиметров! И после того, как я так рьяно старался их не гнуть! ...Какая жалость. Я должен подвергнуть себя суровому взысканию. Я должен потребовать извинений. Я прошу прощения! ...Хорошо. Но что бы подумала Синдзё-кун, скажи я ей, что я согнул уголок постера, сделанного из тайной фотографии её?

Парень вздохнул, приложил руку ко лбу и представил, как она его отчитывает.

По прошествии ровно одной минуты его видение завершилось.

— Получать нагоняй не менее прелестно. ...Следовало, чтоб она меня ещё и ударила?!

Звук своего голоса, орущего в доме, привёл его в чувство.

— Хм.

Он скрестил руки на груди перед четырьмя плакатами и озадаченно наклонил голову.

— Не знаю, что и сказать. Сегодня я, похоже, немного не в себе. Я всегда таким был, или это симптомы нехватки Синдзё-кун? Нет... ранее я выпил тот чудотворно присыпанный Эрокругличный Чай, так что первого быть не может. В таком случае...

...Всё дело во вчерашних таблетках?

Их передала ему Рёко, но почему он выпил их сам?

— Должно быть, чтобы защитить Синдзё-кун от себя, когда я пытался дать их ей.

...Понятно. Выходит, моё воодушевление на совести таблеток.

С лекарствами не потягаться, так что мне остаётся лишь продолжать в том же духе, — заключил он.

Затем Саяма вспомнил о своём деле.

— О нет. Я совсем забыл!.. Я должен повесить постер в полный рост.

Он развернул плакат с изображением голой Синдзё, повёрнутой спиной, с большой общественной баней на фоне.

Он глянул на лицо девушки, что пыталась решить, какой душ использовать.

— Согласно инструкциям, твоя мать не заметит, если повесить его на дверь со своей стороны, но это не важно, поскольку он для моего личного пользования.

Пока что Саяма повесил его на раздвижную ширму в следующую комнату.

— Хорошо, — пробормотал он и следом отодвинул ширму.

Следующая комната имела выстланный татами пол, но его теперь не было.

Он рухнул, оставив на своём месте огромную дыру.

— Эта комната никак не изменилась.

Парень находился в заброшенном доме.

Саяма посмотрел на упавшие и потемневшие татами под полом и поднял взгляд.

Он увидел тёмное небо через дыру в потолке.

Войдя в дом, парень уже осмотрел дыру в полу. Он надеялся отыскать какой-нибудь след своих родителей, но ничего не обнаружил.

Саяма пришёл к выводу, что дом был совершенно нормальным зданием.

Но это странно, — подумал он. — Если это дом Кинугасы...

...Где он проводил свои исследования?

В документах, переданных Роджером Салли, говорилось, что в резиденции Кинугасы был найден так называемый "Документ Кинугасы".

Посреди своего осмотра Саяма неожиданно повернулся ко двору.

За недостающей раздвижной дверью он увидел белый сарай к северу.

— Эта штука крепко построена.

Так окажись здесь рабочий кабинет или лаборатория...

...Они будут в сарае.

Саяма ещё туда не заходил. Он собирался это сделать после подготовки к ночлегу.

— Мне нужно спешить.

Парень кивнул и вернулся в комнату. После чего сел, глядя на шеренгу из Синдзё, висящую на раздвижных ширмах.

— Остаётся заготовить только одно.

Он развернул на полу синий спальный мешок и поместил что-то рядом.

— Наволочка для дакимакуры с Синдзё-кун. Даже сам Будда не додумался бы поместить такое в спальный мешок.

Он быстро расправил наволочку сверху спального мешка.

Это придавало изображению Синдзё в пижаме заметный объём.

— Прелестно.

Саяма выдал несколько довольных смешков, но вскоре затрепетал.

У него перехватило дыхание, и он поднёс ладонь ко лбу.

— Но теперь я не смогу её обнять, находясь внутри спального мешка! Вот что значит структурный дефект! Лучше всего ситуацию описывает слово "беспечность".

...О боже.

Он развернул ещё один постер, лежащий за его спиной, и на нём показалось изображение рассерженной Синдзё.

Созерцая выражение её лица, парень подумал.

...Синдзё-кун и правда так разгневается, узнай она о моей беспечности.

Я должен быть благоразумнее. И ничего с этим не сделать?

Он задумался и шлёпнул по колену, когда его, наконец, осенило.

— Мне просто нужно её вывернуть и засунуть внутрь.

Саяма вежливо поблагодарил рассерженный плакат и отложил его в сторону.

Он снял со спального мешка наволочку и вывернул её наизнанку, так чтобы Синдзё оказалась внутри.

Кивнув, Саяма засунул его в спальный мешок.

Он бросил взгляд на сарай снаружи.

— Возможно, перед входом в сарай мне следует его проверить.

С величественным кивком парень снял туфли и в предвкушении просунул ноги в спальный мешок.

Он засунул внутрь руки, затянул голову, схватил зубами замок и закрыл его.

Верхнее отверстие наволочки залезло внутрь, поэтому он подтянул его на себя и закрыл, образовав тканевую колоду.

Теперь Саяма с ног до головы находился внутри.

Он облегчённо вздохнул, но следом...

— О, нет. Тут слишком темно, чтобы разглядеть Синдзё-кун! Вот что значит структурный дефект! Лучше всего ситуацию описывает английское слово "goddamn"!

Он попытался вылезти, но так безупречно завернулся в тканевую форму, что лишь ёрзал и прогибался.

Кроме того, движение крепко завернуло наволочку вокруг него.

— Ух! Ты меня стискиваешь, Синдзё-кун?! И так жёстко. Ах! Но это весьма забавляет!

В заброшенном доме горной звёздной ночью под светом лампы дневного света ворочался синий спальный мешок. С кряхтением он яростно прогнулся вверх, но всё равно никак не хотел расстёгиваться.

— Успокойся, Успокойся же, я! Дальнейшее пребывание в этом приятном аду сделает из меня извращенца. И это нарушит ход расследования!

Усилиями мышц спины полный спальный мешок подскочил и резко встал. Затем он выровнялся, принял позу с гордо выпяченной грудью и резво присел в подготовке к прыжку.

В следующий миг тёмно-синий спальный мешок подпрыгнул прямо вверх.

— Оп!

И...

— Сила приземления должна была облегчить его сня...

Стопа парня приземлилась на постер с гневной Синдзё и поскользнулась.

Саяма упал.

Действие создало идеальный прогиб назад.

Колодообразный свёрток резко перевернулся, и его затылок грохнулся между двумя половицами.

От спального мешка, физически неготового к приземлению, раздался тупой звук.

Но голос, вырвавшийся с него, оказался не кряхтением или стоном.

— Хех.

Едва лишь из спящего мешка вырвалось дыхание парня, как половицы под его головой треснули, и обломанная часть нырнула вниз словно качели.

Спальник с ёрзаньем сьехал по наклонной половице.

— А-а, Синдзё-кун! Я падаю! Я действительно падаю? Продолжай в том же духе!

Орущий спальный мешок растворился во тьме под полом.

Ничего не осталось, и наступила тишина.

И словно по сигналу в лесу неподалеку началось уханье.

Сова.

И на фоне того уханья из-под края заброшенного дома что-то выползало.

Саяма.

— У меня ещё осталась тут работа, но я довольно сильно заигрался.

Парень встал и отряхнул пыль с рук, колен и плеч.

Он потянулся к полу спальни и подхватил свои туфли, рюкзак и парочку других вещей.

— Теперь, когда я передохнул, пришло время приступить к делу.

Он закинул рюкзак за спину, взял в одну руку ручную лампу дневного света и невозмутимо развернулся.

Теперь он стоял лицом к сараю.

Тот словно поджидал его под светом бледной луны.

●

Саяма покинул дом и осмотрел озаряемый луной сарай.

Он высился где-то на четыре метра и, по подсчётам парня, был около четырёх квадратных метров внутри.

Его белые стены местами рассыпались, открывая вид на солому и землю.

— Если у профессора Кинугасы и был рабочий кабинет, то больше ему находиться негде.

Он сдвинулся с места и на ходу осмотрел большой двор.

Для защиты от поросли перед домом разложили гравий, но по обратную сторону для защиты от ветра не росло ничего, кроме деревьев камелии. Саяма предположил, что изначально тут был сад, но сейчас он не собирался этого подтверждать.

Парень приблизился к сараю.

Помимо этого, он дважды проверил, что окружающие его горы соответствовали тем, что на фотографии, которую передала Мойра 1-я.

— Вход в сарай...

Он его нашёл.

Каменистая тропа, берущая начало от заднего входа в дом, вела к прямоугольному входу на юге.

Он стоял распахнутым, и металлическая дверь открывалась внутрь.

Саяма увидел тускло освещённое пространство внутри.

...Раз дверь открыта, получается, помещение внутри подверглось зною снаружи?

Положение определённо хуже, чем во время посещения его родителей.

Саяма знал, что сейчас незачем торопиться, но всё равно ускорил темп на пути ко входу.

Со звучным топотом он без колебаний ступил внутрь.

— ?

Там ничего не было.

— ?..

Вообще ничего. Он увидел только...

...Грязный пол и белые стены сарая?

Саяма проглотил слова неверия и осмотрелся внутри.

Однако он действительно не обнаружил ничего, кроме влажного воздуха.

Парень осветил каждую поверхность лампой в руке, но не нашёл ничего, кроме грязи на потолке, стенах и полу.

— ...

Кто бы его ни строил, он не хотел попадания внутрь воды, поскольку пол был приподнят над землёй и у каждой стены выкопали широкие канавки, которые вели ко входу.

Чем дальше от входа, тем больше на полу скопилось пыли.

Но это всё.

Саяма помрачнел на тот факт, что здесь ничего не оказалось.

Однако его выражение лица неожиданно переменилось.

— Я в это не верю.

Он нахмурился, прищурился и окинул взглядом помещение.

— ...

Как раз тогда парень кое-что приметил.

Он обнаружил то, что не сразу бросалось в глаза и выглядело как оптическая иллюзия.

В центре сарая существовала большая квадратная тень, но гораздо бледнее обычной.

— Два квадратных метра, но что это?

Он достиг ответа почти сразу же.

...Что-то скрывается с помощью концепта?

Это был не оптический камуфляж с помощью цветов. Это концептуальный камуфляж.

Что здесь находилось?

Он снова осмотрелся вокруг и обнаружил слова.

Это было сообщение внутри сарая.

Его высекли на закрывающейся внутрь двери.

Слова выбили в металлической поверхности.

[Тому, кто придёт сюда]

Саяма внимательно прочёл высеченные слова вслух.

[Знай, что вход к истине не здесь!..]

Саяма сглотнул и выразил свои удивлённые мысли.

— Он даже выгравировал последнее "!..". Кинугаса Тэнке знал, что делает!..

Сокрушительное предательство

С рюкзаком за спиной Саяма осматривался от входа в сарай.

Он мог видеть скопление теней в центре пола около трёх метров впереди.

По-видимому, оно было около трёх квадратных метров, но его форма была неясной.

Саяма предположил, что под оптическим камуфляжем нечто скрывалось.

Затем он отвернулся от бледно-голубоватой тени и глянул на открытую металлическую дверь за собой.

— "Знай, что вход к истине не здесь!..", хм?

Он скрестил руки в размышлениях и задавался вопросом, является ли текст ключом, раскрывающим тень.

...Но действительно ли он не здесь?

Если ту видимую тень можно описать как "не здесь", тогда текст совершенно прав.

Но поскольку она видима, там должно что-то быть.

— В таком случае, мне нужно всё изучить.

Саяма поднял голову и начал обыск внутри сарая.

Парень проверил везде, где мог достать: стены, пол, канавки на полу и так далее.

Он прикасался к ним в перчатках, которые надел, и даже постукивал молотком, вытянутым из сумки.

Однако...

— Здесь нет ничего необычного.

Саяма зашёл внутрь.

Лунный свет усилился, а воздух, которым он дышал, похолодел.

Сова перестала ухать.

Остался только шелест веерника на ветру.

Пока парень шагал вдоль внешней стены сарая, в его разуме возникло слово "безмятежность".

Западная стена, смотрящая на горный склон, местами осыпалась, но больше там ничего не было.

Он осмотрел и другие три стороны, но...

— Ничего необычного.

Саяма отошёл от сарая на пару шагов.

Парень поднёс руку к подбородку и задумался, было ли в небольшом здании вообще что-то странное.

...Не было.

Его внимание привлекла открытая дверь, поэтому он вернулся.

Парень вошёл во тьму сарая и взялся за металлическую дверь, распахнутую до самой стены.

Саяма попытался потянуть.

— О?

Она свободно двигалась. Немного скрипела, но он мог передвигать её без сопротивления, не считая веса металла.

Саяма медленно её потянул, словно подтягивая к себе.

Закрывание двери практически выгнало его наружу.

В центре края двери располагалась петля и выпирала из стены под углом, так что, потянув дальше, он сможет открыть её и на улицу.

Вероятно, таким образом обеспечивали больше пространства у входа, когда заносили вещи в сарай.

Саяма остановил дверь горизонтально по отношению к входу.

В таком временном закрытом положении сарай выглядел лучше.

Защелки не было. Вместо неё обнаружилась дыра, чтобы вешать замок.

Остановив дверь, Саяма отступил на пару шагов.

...Изначально он выглядел так.

Но этим всё и заканчивалось. Сарай не выказывал ничего из ряда вон выходящего, и эта перемена просто вернула его в естественное состояние.

— ?..

Что это значит? — гадал Саяма.

...Он не "здесь"? Значит, он "там"?

В таком случае, где было "здесь"?

— Там, где видно текст с дверью в обычном закрытом состоянии?

"Здесь" означало внутри сарая?

В таком случае, "там" будет...

— Снаружи сарая?

С этим вопросом Саяма развернулся.

Однако он увидел лишь заброшенный дом и каменистый двор.

На последнем не было ничего кроме гравия и растений, увядших по осени.

Выглядело так, будто что-то можно спрятать в веернике, но Саяма уже решил, что там выращивали посевы.

А что же до дома, то там он уже всё увидел. Ничего не нашлось даже под полом.

— В таком случае...

Где же?— гадал Саяма, мягко толкнув металлическую дверь и зайдя в сарай.

Парень бесцельно прохаживался, помогая себе думать, но неожиданно поднял взгляд и открыл рот.

— ...

Саяма остановился и горько улыбнулся.

Он вёл себя прямо как тот, кто просит подсказки.

Однако...

...Кроме меня здесь никого нет.

Напомнив себе об этом, он заговорил.

— С Синдзё-кун, Казами, Изумо или ещё кем из них всё было бы несколько иначе. Мы бы разделились, рыскали бы вокруг и перебрасывались идеями, если бы ничего не нашли... Изумо, в частности, говорит самые несуразные вещи, но попытайся он объяснить, что подразумевал, я мог натолкнуть его на правильный ответ. И что бы ни говорила Синдзё-кун, она вдохновляет меня на идеи и множество других вещей.

Но он закрыл глаза.

— Но на подобную отзывчивость сейчас я полагаться не могу.

Он был один. У него даже не сидел на голове Баку.

Саяма кивнул, открыл глаза и быстро сел на грязный пол.

— Иными словами, я должен напомнить слабому себе о своём одиночестве.

Садясь, парень расслабленно выдохнул.

Как вдруг он осознал, что всё же не один.

Понимание пришло с левой части груди.

Он ощутил боль, словно кто-то воткнул пальцы ему в грудь.

Сдерживая дыхание и содрогаясь с выступившим потом по всему телу, Саяма понял, что не останется в одиночестве.

Его взор повернулся к земле.

В собранной там пыли собралось небольшие возвышенности и углубления, до которых не добрался даже ветер.

Это старые следы, оставленные не парнем.

— Это...

Он знал, кто здесь был раньше, и боль в груди сообщала ему ответ.

От этого прошлого он не освободится до конца своих дней.

— Следы моих родителей.

●

— Вот оно что, — пробормотал Саяма.

...Мои родители столкнулись с той же загадкой.

Следы нарезали круги по сараю, а затем выходили наружу.

Саяма проследовал за ними.

Парень закрыл дверь и снова вошёл в ночь.

С немного сбитым дыханием он вышел под ночное небо.

— Что мне делать теперь?

Саяма скрестил руки на груди, вдохнул окружающего ночного воздуха и ощутил, что боль в груди ослабевает.

Ему следовало взять в оборот только одно: текст, написанный на двери сарая.

...Вход к истине не "здесь".

Но где же?— спросил он, как раз когда заметил перемену.

— Дверь открывается?

Он повернулся к движению воздуха у себя за спиной и обнаружил, что металлическая дверь действительно открывается внутрь.

— ?

Он засунул руку в сарай, потянул дверь обратно и остановил её в центральном положении.

Она качнулась, но в итоге остановилась.

Саяма попятился на пару шагов, и дверь с высеченной надписью: "Знай, вход к истине не здесь!.." осталась на месте.

— ...

Но затем начала двигаться. Она медленно качнулась обратно внутрь сарая, словно подталкиваемая ветром.

Почему? —гадал он.

— Или с подобной дверью я должен воскликнуть "Почему?!.. " Как бы там ни было, что происходит?

Он озадаченно наклонил голову, осмотрел дверь и заметил хитрость.

Дверь была слегка наклонена.

Хотя нет в этом особой хитрости. Дверь просто поставили так, чтобы открываться внутрь.

Наклон был небольшим, и открыть её в противоположном направлении не составляло труда.

...Это должна быть простая автоматическая дверь?

Саяма вздохнул, поднял ручную лампу дневного света и осветил ей внутри сарая.

Он направил свет во тьму и, войдя внутрь, осмотрел тень по центру пола.

— Вход находится не здесь. "Здесь". Как противоположность "там".

Размышляя, он говорил сам с собой и обнаружил, что местами пыль отсырела и слилась с грязью.

Мои родители, должно быть, делали то же самое,— думал парень, когда присел, чтобы осмотреть землю.

Мне следует провести более тщательный обыск? — гадал он.

— ...

Как вдруг верх его рюкзака немного приоткрылся.

Парень клонился вперёд, из-за чего содержимое сумки выплеснулось через его голову.

Там оказала компас, переносная еда, свисток и...

— О нет! Второй постер Синдзё-кун в полный рост!

Только его Саяма и успел поймать, не дав упасть на землю.

Парень перевёл дух и опустил сумку на землю.

Он собрал упавшие объекты и собирался положить свёрнутый постер последним.

— ...

Но вместо этого поднял взгляд.

...Не может быть! Нет...

— Может! — воскликнул он и торопливо закинул рюкзак за спину.

— Что за... Что за простая проблема. Всё так просто, что я едва не потерял из-за неё слёзы, кровь и прочие телесные жидкости.

Саяма встал, повесил лямки рюкзака на плечи и поспешил к ответу, которого достиг.

Тот находился не "здесь", поэтому он двинулся туда, где "там".

И это...

— Дверь сарая!

Парень уставился на металлическую дверь, открытую до самой внутренней стены.

Он посветил на неё дневным светом лампы, но показался лишь тот же текст.

Тем не менее...

— Противоположность "здесь" это "там", но масштаб этих вещей зависит от контекста. Они могут ссылаться на близкое и далёкое, но "там" также подразумевает концептуально недостижимое место, или нечто, отделённое от "здесь".

Да.

— Постеры в полный рост можно повесить на внутренней стороне двери, потому что родители, стоящие "там", могут открыть дверь в комнату ребёнка, но не станут закрывать дверь за собой. Живущие люди "здесь" в этом мире могут краем глаза углядеть потусторонний мир, но сами там жить не могут.

На этих словах Саяма подошёл к двери и начал её закрывать. И он сделал это изнутри сарая.

Однако на обратной стороне двери ничего не оказалось. Это была просто дверь.

...Но так и должно быть.

— Ответ уже написан на другой стороне.

Он закрыл дверь.

Однако дверь двинулась вперёд. Она двинулась наружу и вне сарая.

— Она не открывается "здесь". Она открывается за пределы между "здесь" и "там".

Он глянул за открытую дверь, но не обнаружил света.

Саяма обнаружил...

— Содержимое сарая?

Парень увидел иное пространство, которого там не должно быть.

Открыв дверь изнутри сарая, он увидел внутреннюю часть сарая.

Там существовал ещё один.

Это было квадратное пространство менее чем десяти квадратных метров, и грязный пол приподняли, чтобы избежать затопления.

И в его центре...

...Ступеньки.

Он увидел вход на лестницу, ведущую под землю.

Потолок опускался вместе с ней, так что образовывался своеобразный туннель.

Вход был площадью в два квадратных метра, что соответствовало размерам тени "здесь" на полу сарая.

...Мои родители сюда добрались?

Его грудь сковала боль, и дыхание сбилось.

Однако мысли его наливала сила, и парень ступил в сарай "там".

Он скользнул взглядом себе за спину и нахмурился на то, что увидел.

— Ночь.

Саяма был в сарае, но теперь очутился снаружи.

Его окружали залитый светом двор и заброшенный дом.

Мир вокруг него не изменился. Поменялось только пространство за дверью.

Саяма кивнул и повернулся спиной к тому неизменному миру.

— Я пошел.

Парень одними губами промолвил чьё-то имя и шагнул вперёд.

Он направлялся навстречу прошлому в тёмные глубины земли.

●

Вверх по склону поднималась тёмная дорога.

Левая её сторона граничила с домами, а справа тянулся зацементированный холм.

Дорога была новой и имела тротуар, но уличные фонари попадались нечасто. Холм в окружении домов и бетона освещался как фонарями, так и светом из окон домов.

Небо усыпали звёзды, а значит, люди уже вернулись домой и в зданиях включили освещение.

Под тем естественным и неестественным светом кто-то шёл.

Это была Синдзё на тротуаре. Пока девушка поднималась на склон, сумка на её спине подскакивала вверх и вниз.

...Мне нужно торопиться.

Пожилая женщина в церкви дала адрес приюта, и он вёл к тупику на вершине холма.

Правую сторону заслонял бетонированный склон, а значит, приют окажется слева.

В данный момент было 18:30 и скоростной поезд в Токио отправлялся в 21:18. Она хотела покинуть Сакаи к 20:30.

— Справлюсь ли я всего за два часа?

Нет.

— Я справлюсь!

Не ради людей, которые ей помогали. Она просто хотела найти ответ и сказать им, что сумела.

И поэтому Синдзё спешила.

От проносящихся мимо домов до неё доходило множество информации: звуки телевизоров, плачущий ребёнок, резка ножом на разделочной доске, шипение масла, запах готовки рыбы и сильный дух карри и мяса.

Это всё домашние вещи, которые она не испытывала, но...

— Что я найду?

Если она обнаружит информацию о Синдзё Юкио...

— Узнаю ли я, что возможно когда-то переживала такие вещи?

Её вопрос разлился в воздухе.

Услышав это обращение к себе, Синдзё потянулась телом и набрала воздуха в грудь.

— !..

Девушка рванула с места.

Она побежала.

На глаза показалась вершина бетонированного склона справа. Похоже, верхушка холма была плоской. Возможно, специально для жилого квартала слева там организовали парк в окружении деревьев.

Однако насаждения окутало мраком. Они совсем не освещались.

...Почему там так темно?

Синдзё вспомнила слова Казами в поездке на Внутреннее Японское море этим летом. Великое Кансайское Землетрясение вызвало крупномасштабное замыкание, отрезавшее пару районов от электричества.

И в приюте, куда она направлялась, не было телефонной линии.

Синдзё постаралась не нагнетать подозрения и продолжила бег.

Её шаги эхом отражались от счастливых домов и бетонного склона.

Отзвук сначала пропал с правой стороны, потому что у верхушки бетон заканчивался.

На бегу Синдзё глянула на парк и увидела впереди по дороге тупик из деревьев и старые ворота.

Чтобы добраться туда, оставалось пройти мимо трёх зданий.

Заметив, что ворота открыты, девушка обнадеживающе вздохнула и прибавила ходу.

Теперь нужно пробежать лишь мимо двух домов.

Махая руками, Синдзё сделала ещё один вздох и двинулась дальше. Она практически швырнула своё тело вперёд.

Оставался всего один дом, и было полностью темно.

Она миновала старый, пустой дом и добралась до ворот.

Девушка остановилась, выдохнула, наклонилась вперёд и снова выдохнула с руками на коленях.

— ...

В следующий миг она сделала глубокий вдох и подняла взгляд.

На открытых металлических вратах висела белая пластиковая вывеска.

На ней говорилось "Дом Соко"

Как раз это название ей и сообщили, но за вратами Синдзё не обнаружила здания.

— Э?

Она увидела лишь треснутый край утёса и огни города.

Девушка увидела доказательство того, что пространство за обрывом полнится жизнью людей.

Тёмное раздолье за вратами усеивали пятна света от домов и уличных фонарей. Они озаряли дороги и жилые кварталы.

Сиротского приюта, который должен стоять здесь, не было.

На его месте Синдзё обнаружила край обрыва и огни города на дне холма, на который она забежала.

Девушка посмотрела за те огни и увидела обширный тёмный простор.

Это Внутреннее Японское море.

Вдали она увидела ещё свет, но это, скорее всего, огни Сикоку.

Свет, посылаемый людьми в ночь, начинался прямо внизу и продолжался на огромное расстояние.

Однако Синдзё запоздало произнесла название того, что должно быть тут на его месте.

— Где приют?

Её голос ослаб, а взгляд упал на ноги.

На расстоянии метра за открытыми вратами земля заканчивалась.

За этим она наблюдала тьму.

Там ничего нет.

Нет, на дне ночной темени кое-что было.

— Остатки обвала, забравшего с собой приют.

Они покрывали пространство на три сотни метров длиной и столько же шириной.

Руины раскинулись в веерообразной форме с места, где она стояла, и тянулись до города внизу.

— Третичный... урон?

Её губы произнесли то, о чём сердце даже боялось подумать.

— После того, как они отставили церковную деятельность и занялись приютом, должно быть, произошёл обвал от третичного урона.

Приют, который должен стоять за вратами, исчез.

— И здание со всеми документами на дне обвала?

Едва лишь Синдзё произнесла эти слова, как осознала, что её взор опускается.

Её колени подкосились, и она упала на ягодицы.

— ...

У неё даже не оставалось сил жаловаться.

Девушка сидела в юбке на холодном асфальте. Она опустила руки, словно раздирая камень, но даже не ощутила боли в ногтях.

— Нет.

Поддерживаемая весом сумки в сидячем положении, она проговорила к громадному пустому пространству перед собой.

— Да как же так...

Там ничего не было.

Синдзё предполагала, что если не бросит поиски, то в итоге отыщет ответ. Как-никак, Синдзё Юкио была в Сакаи.

Она преследовала женщину, преодолела разнообразные трудности, и, наконец, добралась до этого места. Однако...

— Его здесь нет? — пролепетала она, уставившись на оставшийся вход и ночное небо за ним.

Девушка покачала головой и выдавила то, что, по её мнению, было улыбкой.

— Да как же так.

Её голос повеселел.

— Это такая шутка, да?

Она рассмеялась и шлёпнула правой рукой по асфальту, словно находила это забавным.

Но её действие лишь вонзило ногти в землю.

Ничего не поменялось.

По прошествии пяти вздохов она опустила голову и проговорила из-под опущенных локонов.

— Да как же так...

Она набрала воздуха в грудь.

— Да как же так!

Её плечи неожиданно затряслись от злости, и она поместила пальцы на асфальт.

— Это неправильно! Я гналась и выслеживала её, и думала, что найду здесь ответ... но теперь вы мне говорите, что ответа нет?!

Она вдохнула.

— Да как же так...

Синдзё выдала протяжный крик и бросилась в плач.

Она завыла в ночное небо. Девушка наклонилась назад, открыла рот к небесам и подняла голос протеста.

Но она находилась за тем пустым домом, так что некому было слышать её рыдания.

Она ревела и ревела, не прерываемая никем.

— Нет...

Синдзё врезала ладонью по асфальту и поскребла по нему, словно сопротивляясь результату.

— Нет. Почему он не здесь?

Ей вспомнился важный для неё человек, и она гадала, почему его здесь нет.

...Обманщик.

— Ты говорил, что будешь рядом, когда я плачу!

И как только Синдзё прокричала, нечто окутало её сзади.

Это был свет.

Он окрасился почти-что алым и ярко её осветил.

Свет её чуть ли не ударил, и девушка удивлённо отпрянула.

Однако она использовала своё удивление, чтобы вернуть силу в тело, вытереть слёзы и оглянуться.

Свет исходил от входа в парк.

Ворота там были открыты, и к арке над ними крепилась вывеска.

— Дом Соко?

Таковым было название на вывеске.

— !?..

Синдзё посмотрела за ворота.

Они не вели к тёмным руинам обвала и городу за ними.

Девушка увидела парковую зону, освещённую алым светом и...

— Новое белое здание.

Здание имело квадратную крышу тридцати метров в поперечнике и одну треугольную чёрную колокольню.

Помимо этого на входе в здание стояла женщина средних лет в белом.

— О? Что случилось? Почему ты тут сидишь?

— Ах... — выдала Синдзё, пытаясь встать.

Как раз тогда она услышала песню.

Сквозь стены здания доходили слегка приглушенные звуки органа.

Затем она услышала детское пение.

— Silent Night.

— Да, мы практикуемся к Рождеству. Если тебя что-то беспокоит...

Синдзё услышала, как улыбчивый голос женщины сливается с песней.

— Почему бы об этом не рассказать?

Послесловие

Послесловие

Ладно, вот и Owari no Chronicle 5-A.

Надо же, всё вдруг так посерьёзнело! Ну, может, и не прям совсем посерьёзнело, но история перевалила за середину, и только благодаря вам я зашёл так далеко. Большое вам спасибо.

Однако я не могу особо говорить о сюжете, ибо всё это зацепит вещи из Части В. Простите. Но я планирую продолжить писать, обдумывая и изучая части, основанные на реальном мире.

В истории фигурировал Сакаи, но реальный Сакаи тоже милый город. Он из тех городов, которые гораздо интереснее, если немного знаешь японскую историю. Серьёзно, в Кансае полно таких мест.

Как бы там ни было, давайте начнём всегдашний чат.

— Ты не читал, правда?

— Читал что? Мне казалось, эта секция о рассказах о болезненных историях о наших школьных днях.

— Многовато "о". Ну что, мне можно разозлиться? Да так сильно, что ты никогда больше не захочешь со мной разговаривать?

— Давай, но если не скажешь что-то настолько плохое, чтоб я никогда с тобой больше не разговаривал, то я останусь с тобой навечно и всегда буду откуда-то за тобой приглядывать, даже когда мы не вместе! ...Если тебя это устраивает, тогда вперёд. А нет — так поклонись в ноги и извинись.

— Прости, прости. Я поклонюсь, обещаю. Ты меня прощаешь, правда?

— В следующий раз мы будем использовать камеру во время нашего чата. Кстати говоря, я буду печатать голым.

— Правда?! Тогда я оставлю последнюю цветную страницу специально для тебя! Просто подожди второй части!

— Прости. Я сейчас низко кланяюсь, так что прости меня. И я совсем забыл, что есть ещё вторая часть.

— Тогда, если тебе есть что сказать, выкладывай.

— Ну... Как-то раз я ударил президента моей компании подъёмником.

— Сходу насилие?! И почему? Потому что был вторник после девяти?

— Нет, я нагрузил слишком много всего, и он выбежал прямо передо мной. Я осознал, что случилось, когда груз, что я переносил, на миг принял идеальную форму начальника. Остальное куда-то разлетелось.

— Какой ценный физический феномен.

— Груда вещей на полу тоже разложилась в форме него. Не это ли зовётся законом сохранения массы?

Нет, болван. В общем, фоновой музыкой для этой книги служила Kienai Yoru от Anzen Chitai. Мне кажется, она хорошо передает атмосферу зимней ночи.

— Кто пребывает во сне?

Ещё я думал об этом, но вскоре выйдет Часть В, чтобы предоставить ответ.

Апрель 2005. Утро затухающей аллергии.

— Каваками Минору

Послесловие команды

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon (переводчик).

Приветствую всех из армии. Я наконец-то перевёл многострадальный Owari no Chronicle 5B.

Это тот случай, когда тебя переполняют столько эмоций, что трудно выразить их словами(или буквами). Ситуация усугубляется моим местом дислокации и тяжёлыми условиями, в которых проходили последние дни перевода. Но постараюсь всё же как-то систематизировать свои мысли в нечто внятное.

5B является тем переломным моментом истории, когда всё, что происходило в ней до этого, переосмысливается и приобретает новый оборот. Если прошлые арки представляли собой законченные, по сути, истории, перетекающие одна в другую, то нынешняя в своём роде подводит итоги всего, что было до этого, и приводит нас к чему-то новому. Мы наконец-то получили ответы, пускай и не все. Наконец-то получили развитие некоторых персонажей, которые давно уже присутствовали в сюжете, но до конца не раскрывались. То, что так долго строилось — наконец-то построилось, оставив всё же много новых вопросов и недосказанностей. 4B казался насыщенным томом, но 5B перебивает его с лихвой, увеличивая, опять же, количество страниц. На мой взгляд, эта книга — пример того, как нужно выстраивать сюжет и развивать персонажей в многотомном произведении. Когда всё неразрывно связано между собой, когда намёки на определённые события подаются с самого начала и когда, даже при наличии недомолвок, нет никаких нестыковок и дыр. Также хочется отметить, что в этом томе находятся сцены, которые я могу назвать «одни из самых любимых за всю серию». Писать о них можно долго, поэтому я лучше их перечислю, максимально избегая спойлеров.

1. Сцена «пробуждения» Казами. Обычно я не люблю сцены подобного рода, но то, как оно обыграно здесь — выше всяких похвал.

2. Сцена появления Алекса на поле боя. Опять же то, чего все долго ждали, с массой отсылок и искромётного юмора. В самом деле, зачем объявлять свою атаку?

3. Практически вся 34-я глава. Ответы, ответы, ответы, но не столько они, сколько то, как некоторые персонажи сталкиваются с взвалившейся на них информационной бомбой.

4. Практически вся 37-я глава. Тут тебе и кульминационное противостояние двух «злодеев», и набор просто убийственных фраз, и нечеловеческая решимость всех задействованных персонажей, толкающая их на отчаянные поступки. Кстати, вы заметили, что сцена единения двух протагонистов практически полностью повторяет сцену их первой встречи? И что Саяма всё время куда-то бежит? И что он опять не сдержал обещание.

5. Ну и, конечно же, заключительная глава. После финала 4-й арки я не думал, что меня сможет ещё что-то так пронять, но оказалось — может. Эта одна коротенькая сцена впитала в себя не только трагизм одного человека, получившего в итоге удовлетворение, но и трагизм всего человеческого существования. Что же нас, в итоге, ждёт? Ради чего?

Количество вопросов, которое задаёт этот том, просто зашкаливает, но я всё же последую традиции и постараюсь вычленить два слова для рубрики «о смысле». Это «понимание» и «правда». Можно ли понять других, не понимая себя? Может ли правда иметь обратную сторону медали? Я оставляю вас с этим и перехожу к ещё одной новой рубрике, «фоновая музыка».

После долгих раздумий я решил, подобно автору, выкладывать свою фоновую музыку, только не под весь том, а под отдельные его моменты. К сожалению, подобрать музыку на все ключевые сцены у меня пока не получилось, но в будущем я постараюсь это исправить, так что рекомендую заглядывать в этот список, если интересно. Выкладывать буду только названия, но вы легко сможете найти всё это Вконтакте или в гугле.(гораздо легче, чем найти некоторые композиции, названные автором). И вы, само собой, можете не согласиться с моим выбором, но у каждого, как говорится, своё видение, или слышание, в данном случае. Итак:

1. Глава 23: Audiomashine – Sands Of Time

2. Глава 26: Epic Score — Vengeance

3. Глава 28 момент с G-Sp2 и V-Sw: Riptide Music / Cliff Lin – Rise from the Ashes

4. Глава 34: onoken – False World

Вы ещё не устали от меня? Тогда вот вам армейские сводки.

Удивительная вещь, армия — тебе порой негде помыться и сходить в туалет, но зато у тебя есть интернет. Порой ты днями не делаешь ничего, а порой и днями, и ночами не спишь и занимаешься какой-то бесполезной фигнёй. Одно хорошо — у меня тут появился доступ к компьютеру, благодаря чему переводить стало намного проще. Правда, на этом компьютере баганый 2003-й ворд, постоянно меняющий мне язык проверки правописания, что несколько раздражает.

А ещё: четыре переезда за два дня, причём в пределах одного полигона — это, конечно, круто. Зато палатку разбирать и собирать учишься на ура. И заниматься интересной погрузочной и разгрузочной работой.

Что самое печальное — я не смог посмотреть 7-й эпизод Звёздных Войн в кино, и Новый Год тоже буду встречать в армии, а не дома, поскольку обещанный в этом году отпуск так и не дали. Да и переезд один ещё предстоит, но это лучше, ибо пока катаешься в поезде можно хоть купить нормальной еды да почувствовать себя человеком.

Ну и напоследок, немного о своих планах. Я устал, очень устал работать в таком неустойчивом режиме особенно в последний месяц. Поэтому перевод 6-й арки пока откладывается. На когда? Сказать не могу. Забавно было бы перевести всю серию, находясь в армии, но, учитывая количество страниц и сложность оставшегося текста, это маловероятно. Так что готовьтесь к тому, что релизы будут выходить ещё реже. Всех с уже наступившим, на момент выхода в свет этого послесловия, годом, и до встречи в следующем томе.

Искренне Ваша

Бландинка из армии.

P.S. И никаких сюрпризов вроде нового тома Сити тоже не ждите. Не та ситуация.

P.P.S. Как и ожидалось, этот релиз вышел намного позже Нового Года и удивительным образом совпал с моим кратковременным пребыванием дома, в данном мне таки отпуске. С чем я себя и поздравляю.

От Kandaru (редактор).

Здравствуйте!

Вот мы и догнали эту арку до конца. Тут я, как и вы, узнал много чего, о чём ни разу не упоминалось ранее. Открылись какие-то тайны, чьи-то планы и, опять же, прошлое некоторых персонажей. Я могу только гадать, как всё обернётся дальше, какой будет реакция других Гиров и UCAT, и как из всего этого будет выкручиваться Отряд Левиафана. Всё это мы узнаем(не знаю, к счастью или нет для меня) не очень скоро, учитывая место пребывания Орофина(хотеть знать, почему Бландинка >_<). Ну а на этом я, наверно, закончу кроху своих мыслей. Всех с уже наступившим Новым Годом!

Ваш горе-редактор.

Начальные иллюстрации

Урок во тьме

Синий свет заполнял небольшую комнату.

Она имела форму колокола и диаметр около пяти метров.

Стены и пол сложили из камня по типу кирпичей и не оставили окон.

Комната находилась под землёй.

Она имела один вход и больше никуда не вела.

Помещение выглядело пустым, за исключением стола в центре.

На нём стояла книжная полка, но без единой книги.

Рядом лежал пенал, служивший также пресс-папье, но в нём не было ручек. И в то же время недалеко стояла чернильница.

Перед столом с предметами остановился парень.

Он носил костюм, внутри которого было вышито имя "Саяма".

Парень водил взглядом по комнате и позади себя.

— Здесь больше ничего нет.

Он решил загадку в сарае резиденции Кинугасы и, спустившись по возникшей лестнице, добрался до комнаты.

Ступеньки во тьму вели вниз где-то на двадцать метров и закончились у входа в комнату.

На лестничном коридоре он не заметил никаких уловок.

...Выходит, Документ Кинугасы в этом подземном пространстве?

Саяма снова осмотрелся по сторонам, но всё так же ничего не обнаружил.

— Это должен быть рабочий кабинет, так что же теперь?

Пробормотав себе под нос, парень вытащил из кармана документ.

Это был Проект Разработки Георгиуса. Его написал отец Саямы, но проект забросили до его завершения. Он прочёл одну строчку, напечатанную на обложке.

— Написано на основе Документа Кинугасы, добытого в резиденции Кинугасы.

Предположительный Документ Кинугасы должен быть здесь.

Его родители забрали документ с собой, и с тех пор его выбросили или запечатали?

— Я отрицаю такую скучную возможность. Если б мои родители забрали найденное здесь, включало бы это в себя все до последней книги на полках? И будь так, оставили бы они пресс-папье? Нет, не оставили бы.

Саяма бурно взмахнул рукой и указал в произвольном направлении.

С ярким хлопком ткани костюма он встал в позу и произнёс:

— Здесь что-то спрятано. Да, застенчивая истина скрыта в этой самой комнате.

Парень рассмеялся и приложил ладонь ко лбу.

После чего самодовольно вздохнул и продолжил:

— Сегодня я в отличном настроении, превосходно звучу, говоря сам с собой, и лишь одна проблема предстала предо мной: куда подевалось содержимое кабинета?

Саяма потянулся пустой правой рукой к чернильнице на столе.

Он её подобрал, проверил сбоку чернила и обнаружил, что она наполовину пуста.

— Вот и ответ.

Он щёлкнул по крышке бутылочки большим пальцем и открыл её с ощущением царапанья по сухой грязи.

К его носу пронёсся липкий запах чернил.

Он мягко качнул бутылку, чтобы удостовериться в их зыбкости.

— Вход к истине находится не здесь. Иными словами, истина скрыта. Скрыта в этом ложном "пустом кабинете".

Поэтому...

— Как насчёт того, чтобы посмотреть на это от противного? Что если попробовать спрятать ложное тем, что настоящее? Используя настоящие чернила, которые у меня здесь?

Саяма взмахнул правой рукой.

Содержимое чернильницы расплескалось вокруг него.

Он услышал плеск капель в воздухе, и от резкого взмаха чернила рассеялись туманом.

По освещённой синим комнате затанцевал чёрный цвет.

— ...

И мир расплавился.

Пока разбрызганная жидкость разливалась по комнате, сама комната зашелушилась, начиная с верхушки.

Пустые стены сдёрнуло сверху донизу, и они раскрыли...

— Истину.

В следующий миг Саяма увидел, что книжные полки и пол затопило океаном книг.

Даже пол, на котором он стоял, состоял из слоя книг.

Затем парень увидел документ, возникший на столе перед ним.

На нём лежала ручка, и скорым почерком было написано название.

— Проект разработки Георгиуса! Авторства Кинугасы Тэнкё!

Как только название из его уст разлилось по комнате, со дна куполообразного помещения нечто вскипело.

— ?..

Из-под пола поднялось чувство расширения, почти как жар.

Что-то надвигается, — подумал Саяма, когда это "что-то" расплылось в воздухе.

Это было письмо.

Чёрные надписи поднялись отовсюду: между страниц окружающих книг, с их обложек, от бумаг, разбросанных по комнате, и из-под них.

Там была хирагана, катакана, кандзи, алфавит, цифры, символы, линии клетчатой бумаги, точки и запятые. Все они расплылись по всей комнате, словно получили свободу.

Это всё было письмо.

Обзор Саямы полностью перекрыло.

Вскоре письмо зашевелилось.

Сначала оно двинулось вправо.

Оно образовало мягкую волну, но по прошествии вздоха поверхность письма качнуло обратно влево.

Вскоре оно снова двинулось вправо.

— !..

Правостороннее и левостороннее письмо разделились и...

— Оно вращается?!

Словно в ответ на сомнение Саямы, десятки тысяч символов закружились по комнате в левую или правую сторону.

Письмо быстро вращалось в разных направлениях над океаном книг. Оно пересекалось, разделялось, вертелось, снова разделялось и мчалось по кругу.

Саяма поднял взгляд на всё это и на письмо, не выказывающее намерений остановиться.

Подобно астрономической модели строчки образовали внутри комнаты несколько колец, скрестились и продолжили вращаться.

Одно кольцо медленно вспыхнуло жёлтым, одно осталось чёрным, пересеклось с другим и искрилось, а одно сияло серебром, тикая, как минутная стрелка часов.

В порыве внезапного любопытства Саяма в центре комнаты поднял руки к астрономической модели письма.

Он коснулся точки пересечения левых и правых колец.

Парень гадал, не слишком ли это беспечно, но он притрагивался к информации.

Его физические пальцы прошли сквозь кольца письма.

— !?..

На краю его разума промелькнуло изображение.

Информация, выраженная письмом, обрела форму и проигралась в его голове.

Для информации в правом и левом кольце проигрались сцены.

— ...четырёхсторонний барьер, судя по всему, единственный вариант. По-видимому, дракон 10-го Гира последует за беженцами. Я слышал, что нечто подобное в конечном счете произойдёт со 2-м Гиром, но сперва, будто устраивая демонстрацию, прибудет божественный дракон 10-го Гира. Каору-кун почти закончил технологию для конструкции четырёхстороннего барьера, так что он на шаг впереди инженеров 2-го, разрабатывающих божественную печать. Однако одна вещь несовершенна. Для должного функционирования барьера кто-то должен отдать распоряжение в его центре. Я уверен, он вызовется на это, но кому-то тогда придётся занять его обычную должность, и я не думаю, что долго протяну, если я...

— ...вполне естественно. Лоу-Гир окутан тайной, потому заметили лишь некоторые жители 9-го и 10-го. Похоже, они периодически вторгались в Лоу-Гир, но, возвращаясь туда, часто обнаруживали, что вторжение прошло впустую. Почему так? Это, несомненно, будет раскрыто после моей смерти. Так что перед запечатыванием божественного дракона я задам определённый вопрос, пока ещё мне хватает сил: почему я назвал этот мир Лоу-Гиром? И у меня сообщение для будущего поколения: если вы желаете узнать о происхождении Бабеля, то должны искать правду этого мира...

— !?..

Саяма быстро отдёрнул руки.

Информация напрямую врезалась в его разум, и даже колотящееся сердце не помогало ему её переварить.

...Что это было? Что мне только что сказали?

Во-первых...

— Лоу-Гир окутывает тайна?

И...

— Происхождение Бабеля?

Что это означало?

Первая запись, скорее всего, была о печати для божественного дракона 10-го Гира.

Его дед создал печать, которую использовали для получения Концептуального Ядра 10-го Гира и профессор Кинугаса предугадал собственно смерть во время этого.

Но проблема заключалась в следующей записи.

У Саямы были собственные соображения по поводу того, что такое Бабель.

Но...

...Я должен искать правду этого мира?

Что знал профессор Кинугаса?

И когда его родители, предположительно, увидели запись...

...Они что-то выяснили? Или они что-то знали?

Он покачал свою полную вопросов голову.

Сейчас не время.

Он пришёл сюда, чтобы проверить документ Кинугасы о Георгиусе. Его мать оставила перчатку ему, а отец пытался создать её, но бросил затею, так что ему следует узнать, что это.

По этой причине парень уверенно уставился перед собой. Как раз тогда он кое-что заметил.

Центр его взора заполонило кольцо.

Тридцатисантиметровое кольцо письма парило над Документом Кинугасы.

По его поверхности мелькали бело-голубые точки и медленно вращались.

— Значит, это воплощение знания внутри Документа Кинугасы.

Без лишних колебаний Саяма к нему потянулся.

Наблюдая, как над ним кружит огромное количество информации, он дотронулся до той, которую искал.

— ...

Едва лишь он к ней прикоснулся, как она полностью расширилась в его сознании.

Он увидел воплощение знания, связанного с Георгиусом.

●

Саяма знал.

Он не слышал и не видел. Он просто уяснил это как знание.

Процесс иначе можно было описать только как память. Знание вошло в его мозг через воспоминания.

...Что это?

Оно прибыло.

Саяма мог понять, что его достигло нечто сильнее пяти чувств.

Почему буква "а" произносится как "а"? Почему люди читают строчку букв как звук и значение? Его память сейчас насыщалась "чистой" информацией, предшествующей этим вопросам.

Таким образом в его разум и память влился Георгиус.

Саяма осознавал информацию в своём разуме, переводя её в слова.

Картины, что он видел, являлись мгновениями прошлого, отображаемыми на экране его памяти.

Сперва он увидел покрытый гравием двор под ясным небом.

Позади него росли посевы и за ними раскинулось поле, полное рапса*, лес и горная гряда, тянущаяся вниз.

Это двор дома профессора Кинугасы.

Взгляд, созерцающий его, находился внутри дома. Он сидел за чайным столом в гостиной.

Виднелась только его правая рука, и она лежала поверх документов на чайном столе.

Его мысли достигли воспоминаний Саямы и восприятие языка парня перевело их в слова.

— Здесь я запишу результаты моего обследования концептуального оружия, созданного, чтобы ограничивать всевозможные концепты.

Имя того оружия было...

— Оно общеизвестно как Георгиус. Оно имеет форму двух перчаток, но в данный момент я обладаю только правой. Я получил её в определённом месте, но в процессе потерял левую. Тот, кто позже создаст и использует такое же концептуальное оружие, несомненно, в какой-то момент узнает, что я обладал этой. И я должен здесь заявить: Георгиус нельзя создавать.

Сцена перенеслась в тускло-освещённое деревянное здание. В помещении находились ряды раковин у окна, словно в помещении изобразительного искусства или мастерской. Вдоль выстроились ряды толстых деревянных столов, и взгляд Саямы сидел за одним из них, загруженным документами.

К груде бумаг и в его обзор кто-то подошёл.

Это был молодой человек в лабораторном халате. Когда Саяма увидел стройного мужчину с длинными волосами, в его разуме всплыло имя.

— Синдзё-кун?

Только он не особо был на неё похож. Мужчина оказался выше и костлявее.

Но улыбка, которую он выдал в качестве приветствия, напомнила Саяме о ней.

...Это проявление симптомов нехватки Синдзё-кун?

Он озадаченно наклонил голову и владелец взгляда передал молодому человеку документы.

Тот их взял и неожиданно глянул в сторону.

Кто-то вошёл в комнату.

Мужчина выглядел немного удивлённым увидеть новоприбывшего, но следом улыбнулся и приоткрыл уста.

Его губы двинулись, называя чьё-то имя, и движения напоминали те, которые Саяма часто видел. Здесь не было звука, поэтому Саяма мог лишь прочесть гласные.

...А-а-а-у.

Понятно. Так это Департамент Национальной Безопасности, — осознал он, когда его разума достигли чьи-то мысли.

— Георгиус это машина, созданная для захвата силы воли его владельца, чтобы он мог либо усилить, либо уничтожить положительные или отрицательные концепты этого мира. Иными словами, это усилитель для всех концептов и оружие против них.

Последовала пауза на вздох.

— Поскольку мощь Георгиуса не должна быть нарушена никаким концептом, его основополагающим компонентом должна быть сила, не связанная концептами. Как следствие, его следует снабдить управляющим механизмом, который работает по всем концептам и способен преодолевать или игнорировать их.

Саяма внутренне нахмурился на сказанные мысли.

...Игнорировать или преодолевать все концепты?

Что-то подобное действительно существует?

— Если да, это не свет или тепло, — пробормотал он. — Это не может быть ничего, что привязано к законам физики. Нечто, существующее даже в абсолютном ничто.

Как вдруг ему пришла в голову история.

Она повествовала о мире, что однажды находился в состоянии хаотичной тьмы, где всё было бесформенным.

— Да будет свет... И стал свет.

Он подумал, что неправильно использовать эти слова в значении, что свет сильнейшая вещь в мире.

Что игнорировало хаос и создало свет?

— Воля.

И будто в ответ сцена перед ним переменилась.

Теперь Саяма находился в горной гряде с отличным обзором, и его зрение шагало с десятком человек.

Один из них оказался молодым человеком, напоминающим Синдзё, и тот отставал.

Молодой мужчина в кителе отделился от тех, что держали путь вперёд, и зашагал к тому молодому человеку.

Владелец взгляда улыбнулся, наблюдая за ними.

В сознании Саямы раздался голос.

— Воля. Можно сказать, одной из характеристик каждого концепта является то, что мы зовём волей этого концепта. И вполне возможно запечатать её внутри машины. Боги Войны 3-го Гира и механические драконы 5-го достаточное тому доказательство. Однако...

Сцена снова поменялась. На этот раз на разрушенный город.

Взгляд стоял между зданий, которые рушились и изрыгали в небо дым. По улице текла вода, которой пытались загасить пожар, а владелец взгляда с несколькими товарищами смотрел на запад.

Приехал синий грузовик, петляя между людьми, бессильно раскладывающими на дорогу древесные отходы.

— Но это означает, что последним необходимым компонентом для Георгиуса является человек. Человека следует разложить и пересадить внутрь его волю, вместе с плотью и кровью, чтобы наделить Георгиус собственным существованием. Это создаст оружие с собственным разумом. Но в то же время воля, входящая в Георгиус, должна быть идеально синхронизирована с оружием. Во избежание даже мгновенной ошибки или задержки, в Георгиус должно быть заключено всё его тело и мироощущение. ...Однако это сотрёт его личность и превратит волю в один лишь компонент.

И...

— Как раз поэтому создание Георгиуса не следует продолжать.

Сцена сменилась на подземный кабинет, в котором стоял Саяма.

Однако взгляд принадлежал не ему.

...Это всё ещё прошлое?

И словно в подтверждение, взгляд перед столом в центре нагромождения книг и полок заговорил.

— Несмотря на это, я обладаю отрицательным Георгиусом. Из-за обещания, данного мной, я не могу раскрывать его происхождение, а положительный Георгиус, который идёт с ним в паре, был утерян. Но в далёком будущем он появится вновь. Надеюсь, что они оба достанутся их должным владельцам... По этой причине, позже я запечатаю отрицательный Георгиус в месте, которое очень хорошо знаю. Для обеспечения того, чтобы никто больше по глупости не стремился создать подобный предмет, я оставлю только этот документ здесь.

Голос замолчал, будто на вздох.

— Я молюсь, чтобы не было конфликта из-за использования Георгиуса.

Саяму неожиданно оттолкнуло словами взгляда, но их создавал его собственный разум.

Он провалился во тьму. Его поглотили тени, которые вели назад в реальность и сегодняшнее.

Но он увидел ответ. Саяма знал, что такое Георгиус.

Более того, он получил новые загадки.

Во-первых — Георгиус и в самом деле состоял из двух частей и одна из них где-то спрятана.

Во-вторых — его родители пришли сюда за Георгиусом, но...

— Его сделали из человеческого существа. Что за битва вызвала такую необходимость?

Речь шла о сражении во время Великого Кансайского Землетрясения.

...Масштабы той битвы требовали уничтожения концептов?!

Не успел он ответить на свой вопрос, как сцена перед его глазами начала меняться.

Осознавая, что увидит подземный кабинет, парень придал своему взгляду решимость. Он знал, что возвращается в нормальный мир.

— !?..

Но ошибался.

Саяма увидел перед собой голубое небо и горы.

...Где это?

Парень поднял взор к безоблачному небу.

За ним он увидел белый забор и верхушку леса.

Это была узкая обзорная платформа, построенная на возведённом утёсе а горах Окутамы.

Он сидел на деревянной лавочке, и его взор находился довольно низко к земле.

...Что это?

Саяма знал ответ и произнёс своё знание вслух.

— Это попытка двойного самоубийства моей матери?!

●

Саяма осознал, что слева стоял обед. В большой красной коробке лежали сосиски, салат с макаронами, котлеты, дольки яблока и прочие цвета еды. В большой синей коробке находились онигири.

Он испытывал привычную боль в груди.

Без ведома парня его взгляд опустился на обед.

Это он в прошлом. Взгляд принадлежал маленькому Саяме, который тогда ещё значительно отличался от себя нынешнего.

Взгляд обернулся, чтобы глянуть на припаркованный красный как вино седан.

За машиной раскинулась двухполосная дорога. Стенообразный склон, покрытый бетонной закраиной, говорил о том, что дорога была проложена по самой горе.

Взгляд обернулся и глянул на кого-то сидящего за обедом.

Там была женщина с короткими волосами, одетая в синюю блузку и белую расклешенную юбку.

Она ответила на его взгляд улыбкой и наклоном головы. Женщина наклоняла голову вместо того, чтобы смотреть на него сверху вниз.

— Что, Микото? Что случилось?

Разум и тело Саямы замерло в страхе от голоса, который он услышал.

...Кх.

Боль будто сжимала его лёгкие, но...

Это...

— Ничего!

Его прошлое "я" во сне счастливо проговорило то же слово, которое он выдавил из глубины своего горла: ничего.

— Давай уже есть, — сказало его прошлое я.

— Вперёд, — ответила его мать. — Да. Над этим я изрядно потрудилась.

Его рука быстро потянулась к онигири.

В них мясо гамбургера?

Да.

А ты что, не будешь, мам?

Ты ешь слишком быстро, Микото. Я не поспеваю.

Ну же, ешь. ...Можешь съесть и порцию папы.

...Потактичнее, ребёнок.

Но несмотря на его мысли, он увидел, что его мать улыбается.

В то время Саяма не думал ничего о той улыбке, но теперь знал, что она значит.

Он внутренне протяжно вздохнул и вытер невидимый пот.

...Почему я вижу своё прошлое? У моего подсознания фетиш на унижения?

Он мог догадаться. С уходом сведений о Георгиусе, должно быть, из его разума вытащило часть информации.

Но если он позволит ей выйти до конца...

...Вероятно, прошлое будет сохранено в письме снаружи и исчезнет внутри меня.

Это сотрёт одно из воспоминаний, мучающих его грудь.

...Что, если так?

Сотри он воспоминание, ему будет проще в будущем. Скорее всего, его мать больше не будет вызывать у него спазмы в груди, и он уменьшит тревоги Синдзё.

Это, наверное, его единственно возможный шанс.

...Быть может, это такая награда.

Быть может, это благодарность за весь проделанный путь и попытку узнать то, что здесь написано.

Раздумывая об этом логически, он увидел, как начался определённый момент.

Это финал.

— ...

Владелец взгляда, молодой Саяма, держал крышку термоса, которую передала ему мать.

Туда налили апельсиновый сок со льдом, и юный Саяма обрадовался, что было целых три куска льда.

— Мам, через лёд видно д...

Едва лишь он обернулся, как увидел тьму.

Она заставила его разум ахнуть вместе с прошлым "я".

Он мельком увидел голубое небо, и затем его накрыло чем-то синим. Это одежда и тело его матери.

На него взвалилось нечто тяжёлое, не давая дышать.

Тот вес приковал его к месту и перекрыл дыхание.

Он попытался об этом сказать, но всё случилось так неожиданно, что его губы лишь дрожали и отказывались слушаться.

— М...

Он услышал голос юного себя.

— Мам!!

Его тело использовало на этот крик весь воздух.

В следующий миг его зрение просветлело и синяя ткань одежды его матери слегка приподнялась.

— !..

Саяма увидел лицо своей матери.

С голубым небом на фоне её лицо смягчилось, словно говоря, что произошедшего не изменить, но и незачем волноваться.

...Почему ты улыбаешься?!

— Не волнуйся.

Он услышал слегка отрывистый голос своей матери.

— В следующий раз, когда ты меня позовёшь, это непременно будет в новом мире.

Её руки поднялись к его лицу.

— !!..

Она наклонилась к нему, он вздохнул и потерял сознание.

И в то же время его нынешнее "я" погрузилось во тьму. Его обволокла чистая чернота, где ничего нельзя рассмотреть.

Но даже когда его зрение потемнело, боль в груди никуда не делась.

Она ощущалась так, будто его сердце сжимает, и он не мог ей противиться, как бы сильно ни напрягался.

Вес опустошил его разум до такой степени, что он даже не смог думать о боли.

И пока боль переполняла всё его тело, Саяма вспоминал о другом.

...Проснувшись позже в больнице, я узнал, что моя мать заколола себя ножом.

Он слышал разнообразные домыслы. Некоторые задавались вопросом, не думала ли его мать, что он задохнулся, когда потерял сознание. Другие считали, что она знала, что он жив, но не смогла заставить себя убить и сына.

Одно Саяма знал точно — перед гробом со своей матерью он не пролил и капли слёз.

Его единственной мыслью было "Почему?"

С тех пор прошло около десяти лет.

За это время усилилась боль, и он пытался забыть.

И теперь представился такой шанс. Если сейчас он ничего не сделает, то сможет распрощаться с этим воспоминанием и болью. Само воспоминание вытащат из него.

Оно станет письменной записью и в процессе сотрётся из его мозга.

Он вспоминал то последнее воспоминание о матери бесчисленное множество раз, взамен оно взвихрится и закружится в астрономическую модель.

...И моя жизнь станет проще.

Его устраивало. Так будет лучше для Отряда Левиафана, для его собственного будущего и для Синдзё.

Но даже подумав об этом, он услышал голос.

— Ужасная идея.

Голос отрицал его мысли.

— Тебе так не кажется, Синдзё-кун?

Когда голос назвал имя важнейшего для него человека, Саяма осознал, что говорил он сам.

...Почему?

Ответ прост. Даже когда из него вытягивали память, он пробуждался.

Его подсознание — бесспорно откровенная часть его — к нему обращалась.

— Разве это не звучит как плохая идея? Как-никак, Синдзё-кун в поисках прошлого и даже не подумает стирать результат, независимо от того, каким он будет. И Казами никогда не забудет о ранении Изумо. То же касается всех остальных. Они никогда не сотрут потерю своих любимых... Так что же, я один это сотру?

Он ответил собственным вопросом.

...Да, но я это я, а они это они. Что с этим не так?

— Вот как? — спросил он себя. — Утратив прошлое, смогу ли я с этим смириться? Когда Синдзё-кун усваивает своё прошлое даже так в своей прекрасной грусти, меня с ней не будет? Ты знаешь, как это зовётся?

...Почему бы не назвать это привилегией? Привилегией, заслуженной достижением этого места?

Он услышал горький смех.

— Приход сюда был эгоистичным решением. Никто не даст мне за это привилегию. Это зовётся...

...Трусостью.

Его разум ответил подсознанию.

После паузы его подсознание произнесло:

— Ты понимаешь? Нет, я знаю, что ты понимаешь. В конце концов...

Оба Саямы проговорили одновременно.

— Я знаю себя лучше, чем кто-либо в мире. И следующей меня лучше всех знает Синдзё-кун.

После ещё одной паузы сознание и подсознание вместе неожиданно воскликнули.

— Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет!! Чёрт, ты превосходно поспевал, другой я! Ай да я!

Уверенный, что его разум собрался воедино, Саяма задумался.

— Да, — начал он. — Я позабыл, но я человек, стоящий над богом. Так что какие бы ограничения или прошлое меня ни сковывали, я могу продолжать подниматься, в отличие от простолюдинов ниже меня... Что означает, мне не нужна рука помощи. Помощь Синдзё-кун в преодолении боли — мое наибольшее счастье.

— Тогда поспеши, — сказало его подсознание. — Твоё прошлое вытягивают наружу.

И вправду, окружающее его пространство наполнялось светом.

Саяма просыпался.

Если он ничего не поделает, то полностью проснётся и, скорее всего, обнаружит, что последнее воспоминание о матери вращается в кольце.

Ему следует это остановить.

...Но как?

Ответ достиг его тела.

Кто-то положил руку на тыльную сторону его левой кисти, которую он не мог сжать в кулак.

Парень не знал, чья это рука. Пришла ли она из воспоминаний, была его собственной или просто иллюзией?

Как бы там ни было, Саяма раскрыл свою невидимую руку во тьме. Он выставил её перед глазами, разложил пальцы и ткнул ими в черноту, будто хватаясь за неё.

— Я слышал, что воля может преодолеть всё, что угодно.

Он был один.

— Вероятно, я всегда буду один.

Даже стой кто-то рядом с ним...

— Мы никогда полностью не пересечёмся. В конце концов, это по силам только мне.

Но он губами вымолвил имя самого дорого для себя человека.

— Тем не менее, я хочу быть с тобой. ...Разумеется, это приведёт меня к ответу. Это мне скажет, почему я распустил Отряд Левиафана.

Его разум кивнул и скопил силу в левой руке.

— Я больше не буду отрицать прошлое или отталкивать мою боль. А значит, изнывай от боли, моё тело. Преодоление этого позволит мне возвыситься над всеми остальными. И сделав это, я отправлюсь вперёд. Я стану примером для всех тех, кто волочит за собой боль прошлого, и скажу им следующее: если я стою того, чтобы за мной следовать, тогда вперёд! Да, такова моя роль!

Он воскликнул.

— Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея!.. И тот злодей желает одного. Если вокруг один хаос, а я стою выше бога, то я не света желаю. Я желаю...

Правая рука Саямы налилась силой.

Он по-прежнему сомневался, что сможет ударить, но сумел полностью сжать пальцы во тьме.

Все пять пальцев сложились в полновесный кулак.

Саяма ощутил сжатую в нём память и повысил голос.

— Да будет сила!!

Его разум сразил тьму перед глазами, и он подумал.

...Что сейчас поделывает Синдзё-кун?

1. *Рапс (лат. Brássica nápus) — вид травянистых растений рода Капуста семейства Капустные (Крестоцветные). Подробнее на Википедии

В прошлом

Синдзё находилась в чёрно-белом пространстве.

Белый покрывал стены и потолок, а черный — столы и стулья.

В комнате площадью в десять квадратных метров выстроились несколько столов.

Это столовая.

Деревянные часы на стене показывали половину двенадцатого, но в комнате остался только жар раннего ужина.

Кормёжка была в шесть, и в воздухе витал слабый запах пряностей.

С обеих сторон от часов висело несколько гобеленов в ряд.

Картинки, вставленные в них, предназначались для детей. Они начинались с истории о создании мира и продолжались до начала нашей эры.

На каждом гобелене была одна картина, но дети, должно быть, перевесили их по своему вкусу, потому что порядок шёл полностью невпопад.

— Какая прелесть.

Одно изображение показывало мужчину и женщину, живущих в саду, но на следующем Дева Мария держала своё дитя, следом шла змея, потоп и башня. На самой последнем пастырь смотрел в звёздное небо.

Выглядело чуть ли не как испытание, сможешь ли ты поставить их в правильном порядке, но Синдзё вспомнила, что это не церковь, а значит не то место, где учат детей таким вещам.

Местный заведующий, должно быть, просто дал детям волю,— предположила она.

Девушка сомневалась, что это затеяла женщина, заведующая учреждением сейчас, так что, скорее всего, решение сохранилось со старых времён.

...Наверняка это был кто-то такой же самовольный, как Саяма-кун и остальные.

Затем она глянула на груду документов на столе перед собой.

Там громоздились альбомы, этюдники и блокноты.

На каждом из них было написано то же имя.

— Синдзё Юкио.

Она обнаружила их без особого труда.

После того как директор успокоила её плач, Синдзё рассказала женщине, почему искала приют.

Настоятельница пригласила её зайти и сказала следующее:

— Меня оставили заведовать этим приютом, когда он сюда переехал. Я слышала, что в крушении старого здания потерялось множество реестров и прочих документов, но вещи, оставленные выпускниками, были в хранилище прошлого директора, и оно сохранилось. Не против, если мы посмотрим там?

В итоге Синдзё обнаружила себя за тем, что перерыла все альбомы и прочее нагромождение в хранилище.

После ужина сироты предложили свою помощь, но Синдзё вежливо им отказала.

...Я хочу сделать это сама.

Имя, которое она искала, появилось внезапно.

Теперь у неё были альбомы Синдзё Юкио, равно как и блокноты, рефераты, распечатки и табеля из школы. Дата выдачи заканчивалась 1976-м.

Записи того последнего года сообщали, что в 1976-м ей было пятнадцать, а записях UCAT Изумо говорилось, что Синдзё Юкио родилась в 1960-м, так что всё сходилось.

Это и в самом деле она.

Выяснив это, Синдзё взяла документы в столовую.

Пока директор готовила лёгкий ужин из гренок и подобного, девушка не забыла позвонить в UCAT.

Ответил Хиба, и Синдзё сообщила ему время отправки своего поезда домой и адрес приюта. Он сказал, что матери Харакавы стало плохо, и она затревожилась, но ничего не могла с этим поделать.

...Надеюсь, ничего плохого не случится.

С этой мыслью Синдзё тихонько вздохнула и потянулась к груде документов.

Сначала девушка подобрала альбом.

Неожиданно Синдзё увидела несколько фотографий, отображающих моменты из прошлого.

Снимки, наклеенные в альбоме, показывали некую девочку.

Она обладала волевым взглядом, её можно было увидеть играющей во дворе старого приюта, учащейся в одной из комнат, и одетой в костюм птицы на каком-то фестивале.

С течением времени её волосы удлинялись, и к тому времени, как девочка надела форму средней школы, она стала подвязывать их лентой.

...Она похожа на меня?

Синдзё пребывала в сомнениях и не могла найти ничего на снимках, что бы связывало девочку с ней.

Однако с пришествием времени она увидела, как девочка всё чаще помогает младшим детям переодеваться.

Она также увидела её улыбку. Порой за ней угадывалась сила, а порой слабость.

На одной из фотографий она показывала флейту, которую, наверное, получила в средней школе. На другой коричневый чехол от флейты выглядывал из её прямоугольной кожаной сумки.

Но Синдзё кое-что приметила.

...Её нет?

По догадке Синдзё во время перехода девочки на третий год, флейта исчезла из её сумки.

Она также заметила, что поверхность кожаной сумки пересекала белая царапина.

Синдзё не знала, что произошло, но улыбка девушки, занятой вязанием, выглядела тревожной.

Это был последний школьный год в альбоме.

На дате сбоку снимка стоял ноябрь 1975-го. В декабре девушка оделась в белую рясу, когда что-то пела в большой комнате под светом одних только свеч.

Скорее всего, это была сцена с Рождества.

Она младше теперешней меня, подумала Синдзё. Но в то же время...

...Это фото тридцатилетней давности.

Она потянулась к снимку, но как бы мягко его ни касалась, не могла достичь девочки в прошлом.

И та не ответит, спроси Синдзё, является ли она её матерью.

Приближаясь к концу альбома, она обнаружила фотографии девочки с выпуска средней школы.

Одна из фотографий изображала девочку на пути из церкви после выпуска. На её щеке Синдзё приметила пластырь, да и бумажный цилиндр с её дипломом тоже согнулся.

...Но её улыбка вернулась.

С утёса у двора старого приюта открывался хороший вид на Сакаи, и он полнился вишневыми деревьями.

Под падающими лепестками девочка улыбалась с пластырем на щеке и согнутой бумажной трубочкой в руке.

— Хорошо.

По какой-то причине Синдзё казалось, что она обрела определённое понимание девочки.

...Она наверняка была хорошим человеком.

Она замыкалась в себе, пыталась решить всё сама и улыбалась.

В голове Синдзё возникло слово "одиночество", но она сомневалась, что это далеко от правды.

— ...

Она перевернула последнюю страницу, на которой находилось одно большое фото.

Лепестки вишнёвого цвета танцевали в воздухе у входа в старый приют.

Под голубым небом перед открытыми воротами стояла Синдзё Юкио. Она носила синюю ветровку и белые джинсы, и держала в одной руке большую дорожную сумку. И...

— Она улыбается... Но это слабая улыбка.

По-видимому, она покидает приют.

Синдзё осознала, что из грудного кармана девушки торчит конверт национальной железной дороги для билетов на поезд.

Быстро перелистав альбом и проверив другие альбомы, она кое-что подтвердила.

...Нет ни одной фотографии, на которой она плачет. Это всегда либо гордая, либо слабая улыбка.

Этого достаточно, чтобы представить, какой она была.

В том недостижимом прошлом она трудилась одна, когда была в школе, жила в приюте, общалась с одноклассниками и помогала младшим детям.

Размышляя о девочке на фотографиях, разделившей с ней фамилию, Синдзё внезапно подумала.

...Что если она моя мать?

Она подумала об этом, поразмыслила с различных углов и покачала головой.

...Вероятность не слишком велика.

Само собой разумеется, девочка была женского пола. Когда она выйдет замуж, её фамилия изменится. С усилением натиска борцов за равенство полов закон изменили так, что женщина может брать любую фамилию после женитьбы, но это случилось лишь в середине девяностых. Даже сегодня этим пользовались единицы, и Юкио, скорее всего, вышла замуж после двадцати, то есть в восьмидесятых.

Вероятность того, что она мать Синдзё, была малой.

Эта мысль наполнила её живот болью. Болезненное чувство, которое она ощущала в конце месяца, подымало свою уродливую голову из-за стресса.

Так что пока девушка произнесла вслух то, что ей нужно здесь разузнать.

— Куда она отправилась, уйдя отсюда?

Если приют хранил записи о её планах, Синдзё узнает, куда отправилась девочка. Путь по этому следу, вероятно, приведёт её к ответу, и это может на время её угомонить.

Любопытствуя, она порыскала по документам и обнаружила распечатку, связанную с будущими планами девочки.

Свёрнутый листок побурел и на нём был просто график для собрания, посвящённого планам на будущее, но Синдзё продолжила рыться в стопке, к которой этот график принадлежал.

— Вот оно.

Она обнаружила форму, заполненную временными планами девочки на будущее.

Там было место для вписки школы, в которую она хочет пойти, и необходимые оценки для принятия.

Аккуратным почерком была вписана школа с Осакой в названии.

— Вот как. Так она пошла в местную школу?

Если она пережила Великое Кансайское Землетрясение, то Синдзё может с ней и встретиться.

С крупицей надежды в сердце девушка просмотрела документ.

Место для объяснения её выбора полнилось мелким, но чётким письмом.

— Я хочу в будущем пойти в теологию. Мне бы хотелось использовать знание, накопленное в этой сфере, чтобы помочь в культурном обмене с другими странами. Но у меня нет денег на школу, поэтому я надеюсь пойти в префектурную школу, которая предлагает курсы, что я хочу.

Разве так бы выразился тот, кто рос в церкви?— гадала Синдзё, хоть в этом и был для неё смысл.

Она перевернула документ на случай, если что написано на обратной стороне, но там было пусто.

Форма, судя по всему, предназначалась лишь для временных планов учеников.

— Плохо, — пробормотала она, готовясь перевернуть довольно толстый листок обратно.

Но не успела девушка это сделать, как заметила кое-что необычное.

— Похоже, тут написано что-то ещё.

Письмо спереди оставило отпечатки сзади, но в самом верху они совсем перемешались.

Синдзё могла разобрать, что под школой с Осакой в названии была написана другая.

Девочка вписала другую школу, но затем стёрла.

...Почему?

Синдзё вспомнила слабую улыбку девочки и догадалась, что она возникла от стирания первой школы.

Синдзё захотелось узнать, так ли это было.

В конце концов, ей известна эта слабая улыбка.

Словно говоря девочке не падать духом, она зашевелилась.

— Эм...

Синдзё выудила из сумки чёрную папку и вытащила лист копировальной бумаги. Она взяла её для того, чтобы сохранить старые документы, не повреждая их.

Девушка поместила кальку под документ и легко скопировала его не пишущей стороной механического карандаша.

Тонкая копировальная бумага воссоздала отпечатки на документе и позволила ей восстановить письмо.

Она справилась меньше чем за минуту.

Результат включал в себя и название второй школы, так что его было трудно прочесть.

Даже так, она сумела расшифровать то письмо из прошлого.

Стертое имя было хорошо известно Синдзё.

— Частная... Академия Такаакита?!

●

Синдзё инстинктивно встала на слова, которые сама же произнесла.

Стул шаркнул по деревянному полу, и в столовую вошла директор.

Синдзё подбежала к женщине, раздражённая при этом тем, как её замедляли тапочки.

— Э-эм! О ней есть ещё документы?!

Ранее Синдзё хотела её преследовать, но эта мысль начала меняться.

...Я должна её преследовать!!

Словно подталкиваемая этой мыслью, она улыбнулась и задала женщине в белом вопрос.

— Я по-прежнему не знаю, она ли моя мать! Но мне нужно узнать, почему она пыталась отправиться туда, где я сейчас.

Она вспомнила о том, кем была, когда жила в одиночестве, и кем является сейчас.

— Мне нужно знать, почему она пыталась пойти в то место, где я научилась улыбаться.

В следующий миг Синдзё увидела деревянную тарелку, висящую у входа в столовую.

На ней было написано название приюта и, скорее всего, она принадлежала к вещам, сохранённым со старого здания.

...Дом Соко.

Едва лишь Синдзё произнесла эти слова в сердце, как внутри неё будто нечто соединилось.

Она вернулась мыслями к тому, что только что произнесла.

...Синдзё Юкио пыталась пойти в Академию Такаакита.

Её сердце воскликнуло в отрицании этих слов.

...Нет!!

Девушка сделала два логичных шага к достижению вывода, который был почти что ставкой.

— Она...

Её размышления слились воедино и накопили её решимость, переросшую в слова:

— Она должна была отправиться туда, где я сейчас!

Когда женщина услышала это, кончики её бровей опустились.

Она будто колебалась и нерешительно наклонила голову.

— Синдзё-сан? — начала она. — Откуда у вас такая уверенность?

Синдзё вернулась к столу и подхватила альбом и документ о планах на будущее.

Она подошла обратно к женщине, перелистала страницы и добралась до последней с фотографией девочки перед уходом.

Затем взяла открытый альбом в левую руку и правой указала одно место на фото.

— Гляньте на её грудной карман. Видите билет на поезд? Он был бы ей не нужен, отправляйся она куда-то в пределы Осакской префектуры или куда-то рядом. Это означает, она не собиралась в школу из её временных планов в этой форме. Мне кажется, она отправилась в школу, вписанную в форму планов на будущее, которую она всё таки отдала учителю. ...И я думаю, что это была школа в Токио.

— Но где ей взять деньги на такую школу?

Женщина взволнованно приложила ладонь к щеке.

— Мы говорим о школе в Токио... И наверняка частной.

Синдзё ответила глубоким кивком.

— Директор, вы знаете, кто построил этот приют?

— Да, предыдущий директор мне рассказал.

— Сейчас я скажу вам имя.

Она сделала спокойный, глубокий вдох, после которого выдала:

— Соко.

Плечи директора вздрогнули, но Синдзё не заботило её удивление. Оно было вполне естественным.

Синдзё глянула на деревянную тарелку, висящую у входа в столовую.

— Да, это был господин Соко... Соко пишется иероглифами "трава" и "аромат", а "аромат" поднимающийся с растения можно прочесть как "Каору". ...Этот приют основал Саяма Каору, не так ли?

Зайдя так далеко, её слова продолжали литься.

— Предыдущий директор, наверное, хотел в качестве благодарности прямо назвать заведение в его честь, но я уверена, что дед Саямы-куна смутился и отказался. И поэтому прошлый директор использовал имя "Соко". И дед Саямы-куна...

Она улыбнулась.

— Он был злодеем. Внешне он вершил невероятные вещи, но показывал истинные чувства там, где никто не видит. ...Так что когда он увидел ту, кто сомневается в своём будущем и отказывается от своих стремлений из-за заботы о тех, кто с ней рядом, он бы помог ей, даже не будь она внучкой его друга.

Реакцией директора послужил вздох. Это был вздох облегчения.

Она поднесла правую руку к щеке.

— Вот как.

Женщина медленно смерила Синдзё взглядом с головы до ног.

— Вы знали человека, которого предыдущий директор называл Длинноногим Папашей?

— Не его самого, но я хорошо знаю его родственника.

— Вот как, — снова сказала женщина.

Она протянула то, что держала в руках, и выставила на уровень глаз Синдзё.

— Это письма, которые шлют выпускники приюта. Мы всегда старались бережно их хранить со времен прошлого директора, но я совсем забыла, что они есть у нас в кабинете. Некоторые из тех, что слали прошлому директору, сохранились и... их нашла я. Эти были посланы Синдзё Юкио более десятилетия назад.

Женщина протягивала старый дневник и два письма.

— Полагаю, вам следует их прочесть.

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Возьмите. Это дверь к тому, что вы ищете.

То, что научило её улыбаться

Оставшись одна, Синдзё неподвижно стояла в столовой под холодными огнями.

Она протяжно вздохнула и промолвила сама к себе.

— Что же мне делать?

Девушка знала ответ. Она знала точно, что делать, но нуждалась в этих словах, чтобы начать.

Синдзё начала отвечать на слова действиями.

Сначала она положила альбом в руках на ближайший стол и разместила поверх блокнот и письма.

Девушка села на стул и вздохнула перед всеми этими записями.

Затем потянулась рукой, но, приблизившись к письмам, заколебалась.

— Для этого ещё слишком рано.

Вместо них Синдзё подобрала блокнот.

Она выдала молчаливый кивок и мягко его пролистала.

...Исследование по мифологии?

Девушка ожидала дневник или что-то подобное, но оказалась неправа.

Перелистывая страницы, она испытывала смесь разочарования и облегчения.

Девочка росла, тесно связанная с Библией, и это записи её исследования всемирной мифологии.

Она подытожила, что большинство мифологий содержит символы драконов и божественных инструментов, и нарисовала от руки карту с распространением различных мифологий и их общими признаками.

Судя по всему, это был летний исследовательский проект на третьем году средней школы, и на последней странице потускневшим красным чернилом стояла оценка А+ и список источников почерком самой Синдзё Юкио.

— Энциклопедия всемирной мифологии, тома 1-11, автор — Кинугаса Тэнкё.

Прочтя это имя, Синдзё ощутила дрожь в спине.

Девочка была внучкой Синдзё Канаме и получала помощь от Саямы Каору, так о чём же она думала и на что надеялась, читая эти книги в Библиотеке Кинугасы?

Синдзё не знала, но ей казалось, что она здесь что-то ощутила. Что-то, невыразимое словами, вздымалось у неё внутри.

...Оно словно пламя.

Подобным же образом она мыслила, что её сердце пылает, когда нашла это место.

В конце концов, это чувство ярко распалилось, пронеслось сквозь неё и быстро возросло.

Гонимая тем жаром и мыслями, Синдзё закрыла блокнот.

— ...

Она перешла к письмам.

Движение походило на то, как тянешься к следующей книге в серии, когда хочешь узнать продолжение.

Как раз это обыденное и естественное действие помогло Синдзё осознать свои чувства.

— Да. Я хочу знать больше.

Взгляд на первый конверт заставил её щёки налиться надеждой со слабым жаром.

Девушка не сразу посмотрела внутрь. Она хотела рассмотреть снаружи как можно дольше, чтобы придать всему большее значение.

Синдзё проверила дату: около полугода после окончания старшей школы.

Штамп был старого типа, который больше не используют.

Адрес написали округлым почерком с помощью шариковой ручки.

Удостоверившись, что спереди и сзади конверта больше ничего не было, Синдзё наконец-то дала разрешение своему любопытству.

Она вытащила письмо.

Затем посмотрела на сложенную, слегка потускневшую бумагу и закрыла глаза.

— Прошу, позволь мне тебя прочесть.

Произнеся это, она развернула первое письмо.

Девушка обнаружила фотографию, зажатую между стопок бумаги и множества слов.

"Давно не виделись."

Взгляд Синдзё засеменил по бумаге.

●

"Я наконец-то привыкла к жизни в общежитии. Вы видите со мной девушку и парня на приложенной фотографии? Я не уверена, следует ли звать их друзьями, но они всегда со мной.

Об этих двоих можно сказать много чего интересного, но я пока промолчу, потому что не уверена, стоит ли уже об этом говорить. В любом случае, я с удовольствием провожу с ними время.

Однако кое-что я все же упомяну. По трагичному стечению обстоятельств девушка на фото недавно потеряла своих родителей. Вроде как это было странное убийство, но её ситуация напоминает мне о том, как я потеряла моих родителей. Судя по всему, она выезжает из дому, и всё имущество оттуда будет разделено.

Но это означает, что отныне она будет моей соседкой по комнате. Обстановка непременно оживится, но я никогда раньше не делила комнату с ровесниками. Не знаю, что из этого выйдет, но с нетерпением жду её заселения и надеюсь, что её родители упокоятся с миром."

●

Синдзё глянула на фотографию.

Волосы Синдзё Юкио немного удлинились, и она стояла под вишнёвым деревом с парой одноклассников.

Девушка улыбалась.

И Синдзё узнала парня и девушку, стоящих с обеих сторон от неё.

...Это родители Саямы-куна.

Она сделала медленный вдох и снова прочла письмо.

То, о чём Синдзё Юкио не решалась говорить, наверное, подразумевало отца Саямы.

Это значило, что рядом с ней был сын Саямы Каору.

...Интересно, осознал ли отец Саямы-куна правду?

Синдзё сомневалась.

Даже осознай Юкио, что они оба связаны с Саямой Каору, упоминание об этом могло испортить их отношения.

...И она бы не хотела портить их отношения вот так.

Вероятно, Юкио не сказала отцу Саямы, что её поддерживал Саяма Каору.

Синдзё кивнула и потянулась к следующему письму. Она проверила марку на конверте, но...

— Её нет?

Марки не было. Письмо, должно быть, передали лично в руки.

Взамен на обратной стороне стояла дата 10-е января 1989.

Это шестнадцать лет назад, промолвила она в сердце, разворачивая письмо.

Плавный почерк шариковой ручки начался так же.

"Давненько не виделись."

Слова продолжались.

"Я не могла слать письма уже несколько лет. Я извиняюсь, если заставила вас волноваться."

— Э?

Вопрос Синдзё был направлен на личность по имени Юкио, которую она узнала через различные документы.

...Она не похожа на того, кто вот так оборвёт связь.

Синдзё наклонила голову, но, похоже, следующие слова отвечали на её замешательство.

"Около двух лет назад я перешла на новое место работы и не могла связаться с вами отсюда."

...Э?

Куда она перешла и чем там занималась? Где тогда было её прошлое место работы?

Письмо словно смывало её вопросы.

"Я там, где хочу сейчас быть. Это наилучшее место для меня."

Синдзё затаила дыхание и продолжила читать слова, что отрицали её жалобы и протесты.

●

"Да, тут люди, которым нужны мои способности. Работа не особо сложная, но пожалуйста, знайте, что я стараюсь делать всё ради мира. И нахожу применение тому, чему научилась. Я очень переживаю о будущем, но наконец-то вышла замуж. Я извиняюсь, что так долго вам не говорила, но я просто не знала, как об этом сказать. И с моим ребёнком всё хорошо. Она родилась в прошлом году 25-го декабря, и сейчас спит рядом со мной"

— !?..

Когда Синдзё увидела слово "ребёнок", всё её тело отдернулось.

...П-погодите секунду.

Это слишком неожиданно.

Всё слишком резко перепрыгнуло от слов "новое место" и "работа".

Эм, — сказала Синдзё и задумалась.

Будь Юкио её матерью, она бы работала в UCAT.

Так сказала Микоку, когда они виделись месяц назад в UCAT Изумо.

...Мои родители были в UCAT.

Юкио заявляла, что перешла на новое место работы и трудилась там во имя мира.

...Она присоединилась к UCAT. И значит ли это...что она моя мать?

Так?

Синдзё не знала. Чтобы выяснить, ей следовало прочесть дальше.

Но в то же время она уже читала столько похожих вещей, и ни одна из них не сообщала ей желаемого.

...Но в этот раз...

Синдзё набрала воздуха в грудь.

Девушка пыталась таким образом налить себя силой, но её наполнило нечто другое: дрожь.

Её тело, плечи, руки, пальцы затряслись, а вместе с ними и письмо.

И среди всей этой дрожи Синдзё сосредоточила разум.

У неё остался лишь один шанс впервые прочесть что-то настолько важное.

Она очистила разум, словно отрешаясь от тела, и прочла письмо, чтобы не оставить никаких сожалений.

Она медленно прочла слова вслух.

— Директор, я подумывала дать её назвать Вам или Длинноногому Папаше, но в итоге назвала её сама.

Синдзё перевела дух и постаралась, чтобы слова, которые она говорила, вырезались в её разуме.

— Мне бы хотелось, чтобы мой ребёнок был энергичным, вдумчивым и трудолюбивым человеком, как Юме — одна из моих первых друзей. Но я не хочу, чтобы ребёнок стал полной её копией, поэтому назвала её иначе. Имя Юме включает в себя иероглиф "жизнь", поэтому мне бы хотелось дать ей имя, которое вынесет, вырастит и защитит жизнь.

Слова практически выплеснулись изо рта Синдзё, когда она, наконец, дошла до имени.

— Это имя Садагири.

Она перестала дышать, но её глаза продолжали двигаться.

...Это имя скрывает внутри себя символ для жизни, и я надеюсь, что оно позволит ей узреть свою судьбу и рассечь любое зло, которое ей угрожает.

Изо рта Синдзё вырвался отрывочный вздох.

Нечто скатилось по её щеке.

Девушка опустила голову, и, что бы там ни было, оно упало на полпути.

Она не знала, что эта слеза означает. Почему она плачет, если ей не грустно?

Как бы там ни было, слеза побудила её прочесть последнюю строчку.

— Этот ребёнок испытывает некоторые сложности с телом, но я уверена...

Она сделала резкий вдох.

— Я уверена, что она вырастет чудесным ребёнком.

Её голос больше не выдавал цельных слов.

— !!..

Синдзё непроизвольно встала.

Опрокинув стул, она поднялась, приоткрыла уста и наклонилась вперёд с руками на столе.

————.

Девушка сделала вдох. Ей казалось, будто она что-то проглатывает в попытке вытерпеть, сдержать это внутри и не потерять контроль над собой.

Синдзё обхватила себя руками.

Она крепко держала себя и письмо, словно подтверждая всё о себе.

Словно подтверждая, что она здесь.

Девушка дрожала и согнулась, но всё равно сумела открыть рот.

— ...Мама.

Она произнесла слово, которое всегда использовала как обычное существительное, и которым никогда ни к кому не обращалась.

Сомневаясь, что это слово сможет кого-нибудь достичь, Синдзё повысила голос.

— Мама...

Ей ещё многое было неясно, как например её фамилия и чем Юкио занималась в UCAT.

Однако одно она знала точно, и она произнесла эту вещь.

— Мама!

Моя мама, наверное, тоже была в той Осакской битве, подумала Синдзё, стискивая своё тело.

Я, наверное, никогда её больше не увижу,— добавила она.

Несмотря на это, некоторые записи оставались.

Даже если она никогда с ней больше не свидится, Синдзё Юкио существовала, и есть записи о её улыбках, тревогах и пребывании с остальными.

Большинство фотографий затрагивали период, когда она была младше Синдзё, но это не меняло того, что она существовала.

И у Синдзё был тот, кому она могла об этом рассказать.

Я...

Она сообщила тому человеку в своём сердце.

...У меня и вправду была мама.

— Она надеялась, что я вырасту чудесным ребёнком.

Слава богу, — подумала она.

Она снова и снова повторяла это её желание и перевела дыхание.

С этим вздохом целая гора прошлого словно превратилась в облегчение.

— ...

И переполняемая этим облегчением, Синдзё испытала определённое ощущение.

Стоя на дрожащих ногах, девушка ощутила, как нечто мягко движется по внутренней стороне её бедра.

— ?..

Синдзё ощутила, как что-то чуть ли не стекло с её ноги, поэтому наклонилась.

Она посмотрела вниз на стопы и внутреннюю часть её лодыжек, видимую под юбкой.

— Кровь?

На мгновение девушка не поняла, откуда эта кровь взялась.

Но решение в её разуме дало ей проговорить то, что с ней происходило.

— Моё тело девушки развивается...

Облегчение в её сердце сменило боль и волнение тела на кое-что другое.

Её наполнили противоречивые чувства, вроде удивления с облегчением, или напряжения с расслаблением.

...Теперь работает как тело Сецу, так и тело Садаме.

Она рухнула в сидячее положение и ощутила, как разум проваливается во тьму.

Пока её тело продолжало обнимать запись о матери, она опустилась на пол.

— Мама...

Выплескивая на пол заплаканную улыбку, Синдзё слабо произнесла.

— Я рада, что я это я.

●

Стояла ночь и в небесном просторе виднелись как звёзды, так и луна.

Это была не городская ночь. А синее ночное небо гор.

Под ним виднелся одинокий свет.

Он располагался перед заброшенным домом и сараем, построенным на земле, вычесанной на горном склоне.

Белый свет сиял в центре неухоженного двора.

Он исходил от ручной лампы дневного света, которую держал парень в костюме.

Свет разливался и освещал как Саяму, так и окружение.

Стояла тишь, так что единственный звук порождался горным бризом, веющим с запада горы.

От высотного дуновения, что вскоре, вероятно, обратится северным ветром, отдавало прохладой, но без особой сухости.

Ветер доносил запахи леса и вихрился перед Саямой.

Перед ним кто-то стоял.

— Далеко же ты забрался, Ницзун-кун.

Саяма поднял лампу, чтобы осветить стоящего перед ним.

Фигурой на свету оказался пожилой мужчина с длинными седыми волосами и в белом халате.

Это Ницзун.

Под мягким ветерком он немного приподнял халат.

— Саяма-сама, как тебе нравится моя красная рубашка?

— Ношение красного ночью — показатель высокого стиля, Ницзун-кун.

Саяма взмахнул левой руки вперёд, чтобы с хлопком рукава указать на мужчину.

— Но ты здесь для того, чтобы не дать мне поспать с моей дакимакурой Синдзё-кун?

— Можешь идти спать, если хочешь, но ты знаешь, что тогда случится, не так ли?

— Да, — подтвердил он с абсолютной серьёзностью на лице. — Я окажусь в состоянии блаженства. Как-никак, я буду использовать подушку с Синдзё-кун. Я не могу её использовать в общежитии, так что... Нет, в общежитии у меня есть живая Синдзё-кун, так что... Нет-нет, я могу одеть Синдзё-кун как дакимакуру, так что...

— Саяма-сама, пожалуйста, верните внимание сюда.

— А. Ты прервал моё воображение, да?! — гаркнул Саяма. — За преступление прерывания воображения полагается прямое наказание!!

— Угомонись, — сказал Ницзун, выставив вперёд ладони. — Ты сможешь её увидеть, как только покинешь горы, разве нет?

— Да, ты прав.

Парень неожиданно махнул правой рукой.

Свет полетел вверх. Отброшенная лампа дневного света осветила местность как особенно яркая звезда.

Под ней Саяма медленно пригнулся в подготовке к движению.

— Тебе не помешает выучить, что заставлять ждать — тоже занятно, мистер Стиляга.

— Я и так достаточно ждал. И поэтому добрался сюда ещё прошлой ночью.

Ницзун всё так же держал руки в успокаивающем жесте, но в следующий миг между его пальцами возникла бумага.

Это были талисманы.

— Эти талисманы были запечатаны в UCAT. Они временно усиливают человеческое тело, но их запечатали из-за того, что ответная реакция может нанести непоправимый урон. Однако они не смогли избавиться от такого могущественного инструмента, потому что думали, что он может пригодиться в будущем.

— Дай угадаю — их сделал мой отец. Тот человек определённо не знал, как себя сдерживать.

Говоря это, он, пускай и немного, ослабил боль в груди.

Лампа начала падать на землю между ними.

Как раз перед её приземлением Саяма задал вопрос.

— Зачем моему отцу понадобилась такая вещь?

— Тэстамент. Для битвы. Ему предстояло сражение.

Ницзун поместил талисманы на противоположные от них руки.

— Та битва десять лет назад была нашей последней усладой!

На этих словах лампа ударилась о землю и разбилась.

Используя возникшую тьму в качестве сигнала, два скоростных рывка столкнулись между собой.

Вторая битва

Темнота заливала лес.

Он покрывал поверхности горы.

Луна ярко сияла, а небо отдавало голубизной, но бледный свет не мог просочиться в заросли.

Его останавливали бесчисленные слои листьев и ветвей, поэтому ниспадали только тени.

Нижняя часть леса переходила в тёмный, крутой склон.

И словно скатываясь по нему вниз, что-то там перемещалось.

Это были два звука.

Они оба исходили от пары шагов, но кардинально отличались в одном аспекте: расстоянии между шагами.

В одном случае топот шёл с промежутками в пять секунд.

Во втором он звучал непрерывно, как скоростная игра на ударном инструменте.

Две пары шагов использовали свои разные интервалы для спуска по тёмному горному склону.

Время от времени к ним добавлялся неистовый звук удара.

Чистый и тяжёлый звук поглощался лесом, и шаги начинались снова.

Быстро проносясь сквозь лесную темень, тот, что порождал топот с длительными интервалами, проговорил:

— Ха-ха-ха. Догонять меня на такой скорости ставит тебя на уровень Хиба-сенсея, Ницзун-кун.

Тот, что с короткими интервалами, ответил.

— Ты и сам не плох, раз движешься быстрее меня, Саяма-сама.

Они оба засмеялись, снова помчались вперёд и издали ещё один мощный звук.

Прогалина в лесу на миг раскрыла его природу.

Впереди под ночным небом появился парень в костюме того же цвета.

Он в буквальном смысле скакал.

Он швырял своё тело почти горизонтально, задирал нижнюю часть костюма, подкидывал галстук вверх, раскидывал по ветру несколько прядей волос, будто в танце, скользя вдоль поверхности лесистого склона.

На его лбу выступили капельки пота, а его резкий взгляд сосредоточился на земле внизу.

Однако её сложно было назвать "землёй".

Там раскинулась каменистая местность.

Дожди и ветра за множество лет вымывали лесную грязь, пока не выступили бесчисленные камни больше человеческого роста.

Вместо того чтобы образовать стену утёса, на крутом склоне до самой долины нагромоздились валуны.

Сверху это выглядело почти как обрыв в лесу.

Тем не менее...

— ...

Продолжая свои скользящие движения через тёмный лес, Саяма сосредоточил взгляд на том скопище камней.

— Ницзун-кун, двигаясь в подобном месте, легче всего спускаться вниз.

Даже говоря и ощущая ветер своего скоростного спуска, парень опустил правую ногу и согнул колено.

К ней приближался новый камень.

В следующий миг Саяма швырнул правую ногу от своего скачущего тела. Вместо того, чтобы пнуть верх валуна, он оттолкнулся от его поверхности.

Парень скакнул вперёд и вверх, отдаляясь от склона.

Он никогда полностью не приземлялся; а лишь отталкивался от камней, как от стены.

Но этого было достаточно.

Его нисходящий импульс донесёт парня до подножья горы.

Совершив полноценное приземление, он не сможет поглотить инерционный вес и повредит себе ногу или споткнётся.

Ему лишь следовало удержать скорость своего падения на уровне скорости толчков. Чтобы этого достичь, он поворачивал тело и корректировал угол прыжков при падении.

С каждым своим толчком Саяма разворачивал тело, совершая небольшой обманный манёвр и меняя траекторию, дабы сбросить своего преследователя. Он также раскрывал свою одежду в качестве воздушного тормоза.

Справа от себя за стеной камня и землёй парень отдалённо расслышал журчание реки.

Однако звук едва улавливался даже в ночной тиши.

Скорее всего, река находилась в сотне метров внизу.

Во время прыжка Саяма развернулся в воздухе.

— Ты идёшь, Ницзун-кун?

Кто-то преследовал Саяму в его скоростном спуске в долину.

Это был бегущий через тьму Ницзун с белым светом, порхающим вокруг.

Хоть он и являлся стариком в белом халате, но...

— Я смотрю, ты используешь путь, доступный обычному человеку. Вы четверо настоящие перфекционисты.

— В конце концов, я усердный труженик. И я лучший из братьев в плане улучшения физических способностей.

Ницзун поднимал и опускал ноги, доводя идею "бега" до крайности, и гнавшись по узкому пути между камней.

Возле обеих его лодыжек парили талисманы. Они сияли бело-голубым и разряжали какие-то молнии.

— Это талисманы божественного путешествия. Они повышают скорость ног. Так можно не заморачиваться на акробатике. Я могу использовать тот же путь, что и обычный человек...

Он добавил талисман в каждую руку.

— И всё равно догнать!

Несколько талисманов парили вокруг всего его тела, так что это во многом походило на броню для ускорения.

Саяма видел, как мужчина звучно отталкивался от земли и бежал. Он быстро нёсся по узкой горной тропе, проделывал извилистый поворот на одной пятке, и даже быстро взбирался или спускался по любым цепям, подготовленным для альпинистов вдоль пути.

Когда бы старик ни менял направление, его тело прорывало тонкую стену водяного пара.

Это порождало звук.

В ответ на его ускорение воздух ревел.

Он был быстр, но Саяма тоже не сбрасывал оборотов.

— Понятно. Очень интересно. Но я хочу заставить тебя постараться ещё сильнее.

Саяма оттолкнулся от земли, но в этот раз подлетел выше, сильнее и дальше, чем прежде.

— Давай посмотрим, сможешь ли ты угнаться за той же скоростью, что я использовал против Хибы-сенсея.

— Ха-ха. Для меня честь получить отношение на уровне разрушителя 3-го!

— Да, ты на уровне горной обезьяны.

Саяма слегка улыбнулся и позволил гравитации потянуть его вниз даже дольше.

Он падал.

И несясь вниз через скалистый лес, парень раскинул руки в стороны, чтобы использовать свой костюм для корректировки скорости и контроля высоты.

Снизу его обдувал ветер, производимый его падением. Казалось, словно в него швыряло воздух, заточённый в глубинах планеты.

...Ха-ха.

Он выдал радостный смех в своём сердце.

— Тебе весело, Ницзун-кун? Смотри, ты отстаёшь. Ты сказал, что хотел получить удовольствие, но этого желания не хватило, чтобы угнаться за нашим миром?

— О, так ты сам это сказал.

Ницзун поменял свою позу. На бегу он держал спину прямо, но теперь наклонился вперёд, согнул локти под прямым углом и замахал руками.

Это произвело немыслимое ускорение.

Старик мгновенно прорвался сквозь стену взрыва пара и не замедлялся.

Он мчался по извилистой тропе между камнями так быстро, что это выглядело как ускоренное видео.

— О-о!

Он издал рёв и не сбрасывал ускорение, даже когда с его тела поднялся туман.

— Продолжение порождает силу!!

Саяма услышал его возглас и увидел, как Ницзун рванулся вниз по горе к нему.

Мужчина повернул правую руку.

— Саяма-сама! Приготовься! Говоря прямо — я могу тебя убить!

— Ха-ха-ха. Действительно прямо. Мне это по нраву. Но...

Саяма оттолкнулся от земли, как раз когда Ницзун его догнал.

— Спешу заверить, что ты увидишь лишь тьму.

С этим Саяма прыгнул во мрак.

Он летел над крутым склоном, раскинувшимся перед его глазами.

●

После того как Саяма скакнул во тьму впереди, Ницзун вошёл в лес, покрывающий крутой холм.

Заросли продолжались, но это было очень крутое место на полпути спуска с горы. Чтобы достать до земли, достаточно вытянуть руку вправо.

Для бегущего сверху это был почти что прямой обрыв.

Тем не менее, Ницзун увидел во тьме своего врага. Он не выказывал страха перед крутым спуском.

Пока Ницзун бежал между камнями, Саяма парил в десяти метрах впереди.

Его тёмно-синие одежды сливались с темнотой леса, поэтому Ницзун держал перед глазами талисман.

— Талисман тёмного путешествия содействует моему зрению.

Бумажка засверкала и стала прозрачной. Она напоминала кусок стекла с сияющими бело-голубым краями.

Талисман оставался висеть перед его глазами и показывал сцену впереди через тьму.

Старик увидел, как Саяма поистине проносится по воздуху.

Парень отталкивался от камней и правой или левой поверхности утёса, подстраиваясь под углы горного пути. Каждый раз, когда тропа резко брала вниз, парень толкал выступ справа или слева, перекручивался в воздухе и падал вдоль пути.

Его движения напоминали сноубордиста.

Техника его прыжков переводила скорость падения в мобильность и посылала его сквозь тьму.

Его зрение не отличалось от обычного человека, а значит, был лишь один способ, благодаря которому он видел в подобной темноте.

— Ты запомнил эту гору?

Он выучил, куда наступать, тренируясь в горах с Хибой Рютецу?

...Нет.

Ницзун поправился. Саяма так бежал с тех пор, как ушёл от резиденции Кинугасы.

Парень знал путь до самого дома, который посетил всего однажды. Он проигрывал свои воспоминания подъёма, чтобы знать, куда ступать на обратном пути.

Вполне естественно, что парень решил бежать впереди.

Иначе бы он не направился по известному пути.

— Вот оно что.

Ницзун побежал ещё быстрее.

Ветер сзади больше не поспевал, и в паре метров за спиной возник запоздалый поток воздуха.

Каменистая почва позади растрескалась и разлетелась во все стороны, но старик не сбрасывал темп.

Он преследовал Саяму, который кувыркнулся в воздухе на полпути своего падения.

Старик услышал смех парня.

Саяма оттолкнулся от толстого корня на почти вертикальной части левого холма и повернулся к Ницзуну.

— Хороший темп, Ницзун-кун.

Старик не ответил. Он больше не расходовал дыхание на разговор.

— !..

Ницзун бежал. Он точно проскальзывал между валунов, не пропускал ни единой ступеньки, сделанной из грязи на древесных корнях, и сосредоточился исключительно на беге.

Он догонял.

Заметив подходящую возможность, Ницзун запустил в спину Саямы удар открытой ладонью.

Саяма вывернулся в воздухе и избежал его.

В ответ парень заготовил правый кулак.

В тот же миг Ницзун активировал закреплённый концепт.

— Остаётся только правда.

Левая рука Саямы остановилась.

●

В подготовке к настоящей атаке Саяма запустил левую руку, но она остановилась.

Парень не останавливал её сам, и он ничего не ударил.

Движение попросту прекратилось.

— Что?

— Всё просто, Саяма-сама. Мой концепт предотвращает создание любой возможной лжи.

Саяма увидел, как Ницзун махнул в его сторону правой рукой.

Из неё вылетел талисман, и старик сжал кулак.

Это талисман ускорения, поэтому его руку обволокло скоростью, и она словно выстрелила вперёд.

Кулак столкнулся с рукой, которую Саяма поднял для защиты.

В пространстве разлился сокрушительный звук.

— !..

Саяма находился в воздухе, так что его откинуло назад.

...Старик выглядит худым, но это довольно мощный удар!

Саяма кувыркнулся в полёте и попытался выровнять своё положение.

Однако Ницзун его догнал, поэтому он попытался вывернуть тело налево и прочь.

— ...

Парень не смог двинуться, но Ницзун рассмеялся, будто эта неподвижность была в порядке вещей.

— Ха-ха. Ты не можешь в этом мире совершать никаких финтов. Любые ложные выпады, уловки и хитрости здесь невозможны! ...Это смертельный удар по твоим любимым тактикам.

Ницзун запустил кулак, и Саяма защитился.

Правый кулак старика попал в скрещенные руки, но парень не смог остановить силу выпада, и его руки отрикошетили в грудь.

Его рёбра заскрежетали, и в следующий миг всё тело отлетело назад.

Содрогаясь от отдачи, Саяма увидел, что Ницзун продолжает двигаться.

Старик послал талисман ускорения к правому локтю и снова резко поднял правую руку.

Он послал ещё один талисман и приблизился для удара с повторным ускорением.

Талисманы активировались. Он разбросал их как крылья и погнался за Саямой.

— !..

Ницзун послал цепочку атак.

Вылетал талисман за талисманом, и парня в воздухе застигал удар за ударом .

Пятое попадание отбросило его защитные руки вверх, седьмое поразило грудь и восьмое въехало в живот.

!.. Он ощутил ушиб своей плоти и треск костей.

На его груди появился свет.

Это кулон с синим философским камнем, который ему предоставил для защиты отдел разработок.

Однако...

— Какая наглость.

Ницзун потянулся правой рукой и оборвал цепочку кулона.

Как только синева растворилась во тьме, Саяма начал двигаться.

Он вскинул обе руки и обхватил ими правую руку Ницзуна, которой тот сорвал камень.

Парень мгновенно потянулся к плечам и груди старика. Он крепко схватил мужчину, засунув одну руку глубоко внутрь белого халата.

— Успех!

Но, несмотря на возглас Саямы, Ницзун с силой оторвал его от себя.

Это оборвало между ними связь, и..

— !..

Саяма махнул в воздух правой ногой. Это начало настоящей атаки, а не уловки.

Ницзун подпрыгнул и быстро оттянул свою правую ногу для прямого удара в ответ.

Его контратака при попадании с лёгкостью прорвёт внутренние органы.

Удары помчались к целям, но Ницзун оказался быстрее.

Однако...

— Отличная работа!

Саяма всё равно продолжил взмах правой ноги, и его пинок полетел к предполагаемой цели.

Ей являлась приближающаяся стопа ботинка Ницзуна.

Он попал.

●

Ницзун ощутил, как его зрение заколебалось.

Визуальное изображение с глаз сообщило ему о небольшом замедлении скорости.

Это произошло из-за точного удара по стопе его правой ноги, когда он швырнул её прямо.

— ...Кх.

Закончив свой удар, он осознал, что сам того не желая запустил Саяму далеко от себя.

...Проклятье!

Саяма не использовал уловку. Он с самого начала планировал отпрыгнуть назад, оттолкнувшись от удара Ницзуна.

Нанеся ответный удар вместо того, чтобы его игнорировать, Ницзун допустил ошибку.

...Это потому, что мы как раз закончили обмен атаками.

Он предполагал, что не будет никаких уловок или хитростей.

Но атака — единственный вариант Саямы.

Ницзуна превзошли под эффектом собственного концепта.

Вскоре Саяма оказался в пяти метрах во тьме от него.

Однако за тем мраком, куда прыгнул парень, находилась дыра.

Лес заканчивался, и за ним открывался вид на ночное небо и тропу на вершину гряды.

Там раскинулся водораздел.

Обе стороны крутого склона стёрлись, и на пятнадцать метров потянулась каменистая тропа шириной на одного человека.

Хребет клонился вниз, но под очень пологим углом.

За ним поджидал ещё один лес.

Ницзун осознал, что Саяма не сможет накопить скорость за тот пятнадцатиметровый скалистый канат.

Чтобы не вывихнуть лодыжку во время приземления, ему придётся замедлиться перед выходом из леса.

...Догнав его там, я смогу реабилитироваться за отталкивание его от себя!

Если он столкнётся с Саямой, когда парень замедлится, его тело пробьёт даже удар открытой ладонью.

Уверившись в своей победе, Ницзун заговорил вслух навстречу парню в воздухе впереди.

— Приготовься!!

Он швырнул в спину Саямы летящий удар ногой.

Тем не менее, Ницзун увидел впереди совсем не спину парня.

Он наблюдал пустоту.

— Он уклонился?!

Где он? — гадал старик, после чего за миг нашёл свою цель.

Он оказался сверху слева. Саяма оттолкнулся от холма, перевернулся и очутился высоко над головой Ницзуна.

Он пытается перепрыгнуть весь пятнадцатиметровый путь?

— Что?

Он уже собирался спросить, как такое возможно, но движения парня его остановили.

Саяма сохранил свой импульс, пробежавшись по левой стороне утёса, и мощно оттолкнулся в самой высокой точке.

— Мы как раз прибыли к моей родной земле. Да. Я всегда спускался сверху, и на этом водоразделе Хиба-сенсей меня догонял и сбрасывал с обрыва.

Поэтому...

— Я разработал способ прыжка через водораздел, наблюдая внизу мою горную обезьяну.

На этих словах Саяма прыгнул. Он использовал всю свою силу и накопленное ускорение, чтобы сигануть с восьмиметрового утёса, перемахнуть водораздел и достичь леса с другой стороны.

— Днём тут слишком сильный ветер для стабильного прыжка, но ночью должен получиться неплохой полёт... Я благодарю тебя за такую занятную возможность, Ницзун-кун.

Слушая Саяму, Ницзун бежал под ночным небом.

Он использовал всю свою силу прыжка, чтобы воспарить в позе для удара в полёте, но всё равно был слишком низко. Он никогда не достанет парня в костюме, парящего впереди.

— Тебе весело, Ницзун-кун?

Словно охватывая ночное небо, Саяма развёл руки в стороны, и его пиджак раскрылся в воздухе. Он взмахнул рукой подобно дирижёру, покачнул тело и воспользовался слабым ветром для контроля высоты.

Ницзун стиснул зубы.

— Я, — начал он с дрожью в голосе. — Я завидую.

— Стремление к чему-то — поистине приятная вещь, Ницзун-кун. ...Как и быть объектом стремления.

Ницзун приземлился прежде, чем ответить.

Он находился в центре водораздела. Его ноги получили могучий удар, врезавшись в скалу и послав в полёт каменные осколки, но боевые фигуры 7-го Гира были достаточно крепко сделаны, чтобы пережить падение с неба. От такого он не сломается.

В следующий миг Ницзун наклонился вперёд и ускорился.

Мужчина побежал прямо через водораздел.

На бегу он чувствовал, что стал посмешищем. Парень всё это время его опережал, воспользовался его закреплённым концептом, а теперь летел над головой, чтобы от него улизнуть.

Следовательно...

— Это ещё не конец!!

Ницзун бежал.

Как раз перед самым лесом за водоразделом он наконец-то нагнал Саяму, который парил над головой.

Траектория Саямы занесёт его на пять метров в деревья, и он наверняка намеревался оттолкнуться там от скалистой местности и начать новое ускорение.

Ницзун мчался вперёд, чтобы прибыть раньше парня и запустить контратаку.

Он знал, что это решит сражение. Его сердце восклицало, что всё кончено.

…Уже всё?

Честно говоря, концовка его разочаровала. Старик использовал всю свою скорость, а его закреплённый концепт применили против него, но ему с раздражением пришлось признать, что он ни разу не был в прямой опасности.

Он хотел проиграть, только использовав всю свою силу.

Ницзун не хотел отдавать этому миру Концептуальное Ядро. Он созерцал этот мир вместе с Чжао и братьями приблизительно шестьдесят лет со своего рождения и не имел особого желания его передавать.

Старик наслаждался своей жизнью, но, похоже, это шло вразрез с желаниями людей 7-го Гира.

Для людей, которые стали богами, доведя человечество до совершенства, всё обычное или посредственное не представляло интереса.

Они были величайшей и конечной человеческой расой.

Они фундаментально превзошли всех остальных в боевых искусствах, физической выносливости и скорости.

Их жизням никогда ничего не будет угрожать, даже без использования концептов.

Вот почему они не чувствовали отчаяния. Если и было с чего отчаиваться, так это с уничтожения тела Ницзуна понапрасну; так это с разрушения Концептуального Ядра, без признания этого мира занятным.

Время сего приближалось. Он всё равно старел, но нагрузка всех могущественных талисманов, использованных этой ночью, ускоряла напряжение в теле.

...Молю тебя.

Ницзун молча взывал к Саяме, мчавшись и прыгая через лес.

...Предоставь нам значимый конец.

— Мы хотим знать, что нашей силы в этом мире недостаточно.

Таковым было их желание.

— К таковому миру стремился 7-й Гир!

Словно оставляя свои слова позади, Ницзун прыгнул во тьму леса.

Он переключился с бега на ходьбу, чтобы достичь места приземления Саямы.

Его целью была плоская скалистая область у подножья дерева напротив утёса.

Старик приземлился вмиг. Его ноги поглотили шок, и он сделал шаг.

Ницзун развернулся к Саяме, который теперь приближался сзади.

У него был всего один шанс — в это самое мгновение.

Он запустит контратаку на Саяму, который летел, чтобы оттолкнуться от скалистой местности.

Парень парил по воздуху с пиджаком, трепетавшим за спиной.

На пути вниз он уже миновал древесные ветви, поэтому не сможет ухватиться за сук, чтобы сбить время атаки Ницзуна.

У Ницзуна оставалась одна возможная атака: удар ногой с разворота.

— !!..

Он развернул правую ногу назад, поднял стопу, и швырнул её будто полено.

Чтобы ускорить свой удар, мужчина воспользовался талисманом для ускорения.

Если он попадёт, инерция прогнёт тело Саямы и разорвёт его органы.

Ницзун послал силу удара к падающему парню, и его правая нога рассекла воздух.

— ?..

Но этим всё и кончилось.

Поворот его ноги рассёк пустое пространство и развернул его обратно.

Удар не попал в Саяму.

Почему? — любопытствовал он, но обнаружил ответ, глянув через плечо.

Старик увидел Саяму, но парень оказался не перед ним и не стоял на земле.

По какой-то причине он неподвижно завис в воздухе.

●

Саяма смотрел на Ницзуна сверху вниз, находясь в воздухе.

После удара ногой с разворота мужчина был полностью открыт.

— Ты слишком низко, чтобы схватиться за ветку, так как же?

Ответ прост.

Саяма показал свою поднятую левую руку.

Она держалась за что-то во тьме.

Это верёвка.

Старая верёвка свисала вниз с концом в лохмотьях.

Парень когда-то её использовал, чтобы повесить Хибу Рютецу.

Однако просто схватившись за неё, он бы не остановился. Его хватка либо не справилась бы с импульсом и соскользнула, или старая верёвка просто б порвалась.

Но Ницзун, похоже, осознал, каков ответ Саямы.

— Ты воспользовался верёвкой для обманного манёвра? — оторопело спросил он.

— Да, — подтвердил Саяма, удовлетворённый, что старик дал хороший ответ. — Обманка остановилась, и я остановился вместе с ней. Я однажды подвесил на этой верёвке Хибу-сенсея, но она оказалась на удивление полезной. Я рад, что проверил её на пути сюда.

Парень стоял в воздухе и наклонил голову, глядя на Ницзуна.

— Какой любопытный концепт, — начал он. — Что только что произошло? Я совершил обманный манёвр, или мой манёвр остановился? Возможно, именно это и зовут парадоксом. Как бы там ни было, мне повезло, что всё сработало в мою пользу.

Договорив, он махнул телом и отпустил веревку.

Саяма прыгнул вниз.

Он приземлился на скалистую область прямо перед Ницзуном. Они находились на расстоянии вытянутой руки.

Как только парень приземлился, Ницзун отреагировал.

У него, должно быть, не было времени на активацию талисмана, потому что он начал левый удар ногой с разворота с той позы, в которой его оставил предыдущий разворот.

В ответ Саяма пригнулся и что-то пробормотал.

— Медлишь, Ницзун-кун.

Парень распахнул пиджак, а Ницзун выкрикнул имя того, что окружало края его жилета там.

— Талисманы ускорения?

Внутри костюма талисманы, которые использовал Ницзун, сияли и парили сзади пояса и с боков.

— Но как?!

— Ох, проще простого.

Вот морока, — подумал Саяма, отвечая и посылая свой пиджак развеваться на ветру.

— В этом месте не работает ложь, верно? И поэтому я в наглую залез к тебе в карман, когда схватил тебя за руки. Я даже чётко сообщил о своём успехе.

— !..

Глаза Ницзуна от удивления широко распахнулись, но ему явно не хватало тренировок, если подобное может его поразить.

Как насчёт того, чтобы подучить его прямо сейчас?— подумал Саяма, посылая на высокой скорости тело к старику.

— Слушай.

Он махнул правым кулаком и всадил его Ницзуну в живот.

Не прекращая натиск или ускорение и позволяя телу Ницзуна подлететь в воздух, Саяма шагнул вперёд.

— Ницзун-кун, ты недостаточно мне доверяешь. Как раз поэтому ты и потерпел неудачу... Это поистине прискорбно. Поэтому для углубления нашего понимания друг друга, как насчёт того, чтобы немного поразвлечься, Ницзун-кун?

С этим Саяма схватил Ницзуна и скакнул в воздух за его спиной.

Он прыгнул прямо с утёса.

— Саяма-сама?!

— Тебя что-то интересует?

Он небрежно ответил в ночной пустоте, пнул Ницзуна вниз и глянул в том же направлении.

Там лежало ущелье.

Оно раскинулось как минимум на несколько десятков метров вглубь, и его дно терялось в потемках.

Ницзун упал лицом вверх вдоль стены утёса, а Саяма врезал двумя стопами в живот старика.

Он вонзил каблуки в мужчину, нажал вниз, согнул колени и проговорил.

— Ницзун-кун. Есть три забавы, которыми мне ни разу не удавалось заняться в этих горах.

Их скорость падения увеличивалась, рядом с ними проносился утес, и они падали в пространство, куда едва достигал лунный свет.

С их падением Саяма держал Ницзуна внизу своими ногами и поднял три пальца левой руки.

— Во-первых, я никогда не играл в горах вместе с Синдзё-кун на портативной приставке.

Во-вторых...

— Я никогда не играл в горах с Синдзё-кун в ширитори.

Он перешёл к третьему.

— А в-третьих, Ницзун-кун? Я никогда не занимался в горах сёрфингом.

В миг, когда он закончил говорить, перевёрнутая фигура Ницзуна врезалась в поверхность утёса.

— !!..

Саяма оседлал Ницзуна на их скатывании по стене утёса.

Тело старика пыталось отскочить от скалы, но парень удерживал его стопами и пустил в слалом.

Саяма скользил по обрыву и кричал во тьму внизу, которая теперь была впереди.

— Ха-ха-ха. Попробуй-ка найди волну побольше. ...Ну как? Теперь тебе весело?!

Он повысил голос.

— Отвечай! Я пытаюсь предоставить развлечение!

●

Скользя спиной по поверхности утёса, Ницзун размышлял.

...Мой концепт здесь бесполезен.

Он задержал дыхание и отскочил от скалы.

...От моей силы и техник нет толку.

Его прижимало к утёсу, когда его использовали как доску для сёрфинга.

...Моё тело долго не протянет.

Он, скорее всего, будет уничтожен до того, как достигнет дна провала.

В таком случае, ему следует сейчас решиться.

И поэтому Ницзун зашевелился. Он стиснул последнюю крупицу своей силы и попытался воспрять.

— Саяма-сама! Я не могу тебе позволить насладиться этим больше меня!

Старик заставил своё тело подняться и оттолкнулся от утёса.

Он толкнул Саяму вверх к утесу и швырнул себя вниз к пустому ущелью.

Их мгновенно развело на пять метров в разные стороны, и расстояние между ними медленно возрастало.

— Ха-ха! Как насчёт такого?! Ты не сможешь угнаться с такого расстояния!!

Ницзун увидел, как Саяма поместил стопы на стену утёса и побежал вниз.

Но старик обратился к парню, который превзошёл его во всём.

— Я сам определю свой конец! Здесь я тебя превзойду!! Может, ты и выворачивал всё в свою пользу как посредник Отряда Левиафана, но я превзойду тебя в конце!

Ницзун приставил руку к шее.

Он отвёл её для рубящего удара и приготовился приблизить свою кончину.

Таким способом он превзойдёт Саяму.

Но отправит ли такой конец Концептуальное Ядро в Лоу-Гир?

...Буду ли я удовлетворён концовкой, которая разрушит планы Саямы?

Едва лишь закончив размышления, он услышал голос.

Чёткий голос Саямы донёсся к нему сверху.

— Ты уверен, что не солжёшь, если скажешь это снова?

Ницзун попытался ответить, что ему весело.

Однако...

— ...

Он обнаружил, что не может говорить в пространстве без лжи.

И вместо этого Ницзун услышал говор Саямы.

— Ладно, — начал парень. — Я сейчас буду там, чтобы всё закончить.

Невозможно, — подумал Ницзун. — Он не достанет до меня, даже если сейчас прыгнет.

Но старик услышал, как в их совместном падении Саяма продолжил говорить.

Он начал с вопроса.

— Ничего, если я подытожу ситуацию, Ницзун-кун?

Старик его слушал.

— Ты лгал, когда собирался себя убить, не так ли?

И...

— Ты хотел, чтобы я утратил бдительность. Затем, когда я к тебе приближусь, ты используешь вторую руку, чтобы меня прикончить. Такова правда, разве нет?

Ницзун осознал, что делает Саяма, поэтому открыл рот.

Он замешкался, но выдал громкий голос.

— Ты видел меня насквозь! Эта попытка самоубийства была уловкой!

В следующий миг его тело остановилось всего на миг, когда старик немного отклонился в падении от утёса.

Его импульс от отскакивания пропал, поэтому он просто упал.

Уловка, замаскированная под самоубийство, была отторгнута.

И в следующее мгновение он увидел падение Саямы сверху в окружении новых талисманов ускорения.

Он развернул тело и послал правую ногу к груди старика.

Ницзун заготовил руку для ответного удара и сделал своё прежнее заявление истинным.

...Это конец?

— Ах, — пробормотал он. — Какая потеха!!

С этим криком он упал во тьму и взмахнул в направлении Саямы стремительным ударом карате.

В то же время он вспомнил, что Саяма сказал перед тем, как погрузиться в глубины леса.

...Ты увидишь лишь тьму.

Ницзун рассмеялся в своём сердце. Он надеялся, что его громкости хватит, чтобы достичь братьев.

Старик смеялся всё громче и громче.

С самого начала у него не было и шанса.

И поэтому он произнёс в своём сердце.

— Вот мир, к которому я стремился!!

И с завершением его крика их атаки скрестились, и всё его существо погрузилось во тьму.

Возобновлённое воссоединение

Между цементированным склоном и рядом тёмных домов шла под откос дорога.

Её освещали редкие огни, и кто-то по ней бежал.

Это была Синдзё, длинные волосы которой развевались за спиной, а рюкзак подскакивал.

От звука её туфель по земле отдавало лёгкостью, а в темпе порой проскакивало сомнение.

Она немного споткнулась и горько улыбнулась.

— Я чересчур взволнованна?

Немного времени прошло с тех пор, как она рухнула без чувств в столовой приюта.

Девушка проснулась в медпункте, переоделась и получила от директора разнообразие вещей. После чего её одолела усталость.

Синдзё знала, что ей нельзя, но подчинилась своему измождению, уснула, и когда проснулась, обнаружила, что уже 21:30.

Скоростной поезд уже ушёл, но кровотечение остановилось, и она поняла, что может двигаться.

Девушка попросила директора глянуть расписание поездов и выяснила, что следующая отправка в Токио в 22:22 на спальном поезде со станции Син-Осака.

Она позвонила и узнала, что всё забито, но ещё один со свободными местами выходит из станции Осака в полночь.

Забронировав себе билет, Синдзё покинула приют.

Она попрощалась с директором, позвонила, чтобы отблагодарить женщину в церкви, которая ей помогла, и даже не забыла связаться с Сибил и Хибой в UCAT, сказав им, что не вернётся до завтрашнего утра.

Покидая приют, девушка дала обещание, которое намеревалась сдержать.

— Я ещё как-нибудь вернусь.

Она хотела в скором времени снова сюда приехать.

Частично для того, чтобы просмотреть документы, которые не смогла увидеть сегодня, но...

...Что скажет Саяма-кун, когда узнает?

Отец Саямы тоже был сиротой, которого усыновил его дед.

Синдзё предположила, что дед Саямы владел подобными приютами по всей Японии.

...Для детей, потерявших родителей на войне, в Концептуальной Войне и во время послевоенного возмездия.

Шагая, Синдзё опустила взгляд на белый пакет в левой руке.

Внутри были конфеты, которые передала ей директор. Они предназначались для гостей на культурный фестиваль в ноябре, но женщина сказала, что нехорошо будет отпустить её с пустыми руками.

— Знаменитые Сакайские "Ксаверий наблюдает за нами".

На коробке изображались конфеты в форме реалистичного лика святого.

Ей казалось, что он смотрит прямо на неё, поэтому она отвела взгляд и заметила в уголке коробки логотип ИАИ.

...Чем занимается эта компания?

Но затем Синдзё перевела дух.

— Хе-хе.

С её губ сорвался смех.

...Что скажет Саяма-кун?

Когда она ему скажет, что нашла свою мать и её девичья сторона теперь работает...

— Он обрадуется и похвалит меня?

Но затем её лицо наполнилось сомнением, а плечи опустились.

— Не сомневаюсь, случится что-нибудь скверное. Он, наверное, в честь события захочет сделать плакат или дакимакуру.

Вполне возможно, что уже такого понаделал, — подумала она. — Он наверняка превзошёл всё, что взбредёт в голову обычному человеку.

— Но, — сказала она, прикладывая правую руку к щеке. — Раз моё тело работает, ему не придётся полагаться на странные, развратные копии.

Её воображение на этом не ограничилось, но лицо зарделось, и девушка прибавила шагу.

Чтобы отвлечь себя от фантазий о своём будущем, она вспомнила определённый факт.

Саяма дал ей конверт.

— Он сказал, что хотел бы, чтобы я прочла письмо, когда отыщу своё прошлое, да?

Синдзё потянулась к сумке и быстро сумела вытащить конверт.

Не прекращая ход, девушка закинула сумку за спину и открыла конверт, вслушиваясь в шорох пластиковой сумки в левой руке.

Синдзё вытащила первые два листка письма.

Затем разложила и прочла начало текста.

"Дорогая Синдзё-кун. Ах, ты возбуждающа как рябь, покрывающая море в ночь."

Она на секунду задумалась и пропустила первую страницу, не читая.

Но через некоторое время вздохнула:

— Полагаю, это немножко нетактично.

У неё были хорошие намерения, и после долгого перерыва ей льстил его выбор выражений.

Что более важно, после случившегося сегодня у неё хорошее настроение.

Так почему бы не прочесть?— решила она, глянув обратно на текст.

"Твоя улыбка подобна утренней чашке кофе. Она немного удивительна, но не сладка, и в то же время так чарующа и — возможно, из-за кофеина — заставляет моё сердце трепетать. Вообще, мне стало тяжело себя сдерживать. А-а, я хочу наполнить тебя кремом. Тебе не терпится? Теперь этого не миновать..."

Так, всё. Заканчиваем.

Нет, я прочту, но на этот раз не буду ничего ожидать. Наверняка там будет что-то безумное.

...И когда он только успел это написать? Мы ж всегда вместе.

Она кивнула, подобрала вторую страницу и опустила на неё взгляд.

"Ну что ж, покончим со сложной частью. Нет, может, ещё чуть-чуть."

Последовали три строчки бессмыслицы с восклицательными знаками, но она их пропустила.

В результате осталось только пятнадцать строк.

...Почему бы сразу не начать с этого?

Гадая об этом, Синдзё прочла текст.

"Во-первых, я скажу тебе нечто, что не даёт мне покоя, Синдзё-кун. Есть возможность связи между моей семьёй и Армией."

...Э?

Не успел этот вопрос всплыть в её разуме, как она принялась читать.

"Судя по всему, у семьи моей матери был магазин, где торговали завтраками. Он располагался там, где сейчас пустырь за домом Тамии."

Но...

"Вскоре после вступления в Академию Такаакита её родителей убили. Преступника, предположительно, так и не поймали, но мои родители сказали, что с проблемой "разобрались". Можно ли допустить, что родители моей матери тоже были связаны с UCAT и стали целью организации, предшествующей Армии? И что аналогичное произошло и с Синдзё Юкио?"

Синдзё никогда не слышала этого о его матери, и догадывалась, почему он решил сообщить через письмо.

...Скажи он напрямую, это заставило бы меня волноваться.

Полагаю, поэтому, — решила она.

Тем временем, его мнение о её матери не отличалось от того, что девушка чувствовала по документам в приюте.

Она продолжила читать письмо.

"Мой отец, судя по всему, жил в детском доме, имеющем связь с моим дедом. Тот старик, должно быть, хотел вырастить для себя больше прихвостней, потому что сам владел несколькими приютами и скрывал сей факт от меня. Выглядит так, будто права на них остались в UCAT, и он скрыл от меня и это, но я уловил правду после годов жизни в качестве внука той обезьяны. Согласно ей, он усыновил моего отца потому, что "тот был самонадеян, глуп и эгоистичен, потому я знал, что мне нужно направить его на истинный путь". Для меня это всегда звучало так, будто он описывает себя."

"Но как же внучка Синдзё Канаме? Кто устроил её пребывание в приюте, и кто управлял тем учреждением? Мой дед не оставил бы внучку своего друга где попало. ...Хотя я уверен, что ты уже сама узнала ответ."

Дочитав так далеко, Синдзё осознала, что большинство информации совпадало с тем, что выяснила она.

Тем не менее, у неё был вопрос по этому поводу, который также применим к информации о её матери.

...Эти сведения действительно так важны?

Она понимала, что это важно для Саямы, поскольку прошлое вызывало у него столько боли, и знала, что должна разделить её с ним.

Но как чистая информация, насколько важно содержание письма?

— ?..

Она озадачено наклонила голову и продолжила читать.

"Возможно, между нашими родителями есть связь. И если так, остаётся определённая загадка. Во-первых, давай предположим, что родители моей матери были убиты предшественниками Армии. Нам известно, что мои родители входили в состав UCAT, и Тода Микоку говорила, что твои тоже. В таком случае..."

Она прочла следующую строчку.

"Девичья фамилия моей матери — Тода."

— !?

Синдзё нахмурила лоб, и её мысли совпали со следующей строчкой, написанной Саямой.

"Что это значит?"

Именно таким был её вопрос.

"Синдзё-кун, моя мать сражалась против Армии, так почему же девушка из Армии носит её фамилию, и почему она знает тебя? Быть может, это совпадение, и остаётся ещё немало неясностей, но я напишу свой нынешний ответ невидимыми чернилами."

В нижнем углу листа Синдзё заметила кольцо вокруг пустого места.

Стрелка, указывающая туда, сообщала: "Помести сюда свои губы и скажи: Явись, о ответ."

Зачем такие хлопоты?— подумала она. — Он добавил ещё один странный концепт, да?

Но ей хотелось знать его ответ, так что она молча приложила губы к письму.

— Явись, о ответ.

Девушка глянула обратно на бумагу, но...

— Ничего не появилось?

Озадаченно наклонив голову и уставившись на бумагу, она заметила небольшую надпись вдоль левого края.

"Ха-ха-ха. Я тебя обманул, Синдзё-кун. На том кружке лишь мой собственный поцелуй. Я по-прежнему не могу найти ответ, поэтому подарил тебе непрямой поцелуй извинения. Спокойной ночи, Синдзё-кун, и сладких снов."

— Спокойной ночи и до свиданья!!

Синдзё швырнула письмо на землю, но быстро подобрала его назад.

После раздражённого вздоха, девушка осознала, что остановилась.

— Ах.

Синдзё лихорадочно начала снова переставлять ноги.

Она поместила письмо обратно в сумку, пробубнила "Ну в самом деле, Саяма-кун", и задумалась о загадке, которую он ей предоставил.

...Как так вышло, что у его матери и Микоку-сан одинаковая фамилия?

Но кое-что прервало её мысли.

— О, Синдзё-сан. Погоди.

По какой-то причине девушка услышала справа от себя голос Хибы.

Но она буквально только что разговаривала с ним по телефону, а значит, его здесь быть не может.

Должно быть, ей просто показалось.

...Но почему мне слышится сталкер Микаге-сан вместо Саямы-куна?

Её мысли снова прервали.

— Постой, подожди. Это я, я.

Как у истинного преследователя, даже иллюзия её голоса отказывалась пропадать.

Синдзё махнула рукой в правую сторону и поспешила вниз по склону.

— Э-э, Синдзё-сан?!

Перед ней появилась зрительная иллюзия Хибы, поэтому девушка с размаху запустила в него правый кулак.

Иллюзорный удар попал, она услышала иллюзорный звук, ощутила иллюзорную отдачу, и иллюзия выдала иллюзорный крик и иллюзорно покатилась по земле.

Какая настойчивая иллюзия. Но это должно привести к иллюзорному концу, — подумала девушка, снова начав идти.

Как раз тогда она услышала слева голос Микаге.

— Синдзё.

— Э? Микаге-сан? Почему ты тут?

Синдзё повернулась влево и увидела девушку, одетую в защитную форму.

Микаге мягко откинула назад волосы под лунным светом.

— Пришла тебя забрать, потому что ты сказала, что не сможешь приехать на скосном поезде.

— Скосном? А, так ты о скоростном поезде. Но, э, что ты подразумевала под "пришла меня забрать"?

— Мы воспользовались Сусамикадо, но адрес было тяжело найти, и это нас замедлило.

Даже если "это их замедлило", со времени телефонного разговора не прошло и двадцати минут.

Однако Синдзё припомнила случившееся в прошлом месяце. Во время битвы с Чёрным Солнцем 5-го Гира, Бог Войны Гиес доставил их от Изумо до Окутамы менее чем за час.

Бог Войны Гиес не был снабжён специальным реактивным устройством для воздушного движения, значит...

— Сусамикадо сможет путешествовать ещё быстрее...

— Верно. Извини. Мы наткнулись на тебя, когда сверху бродили по округе.

Микаге вытянула навстречу руку.

— Идём.

— Э? Ты уверена? И почему ты вдруг прилетела меня забрать? Я смогу вернуться сама.

— Я видела сон, где сражались отец Рюдзи-куна и остальные. Но всех людей, вместе с которыми он сражался, больше нет...

Пока она говорила это, её лицо всё так же ничего не выражало.

— Я начала задаваться вопросом, вдруг и мы однажды друг друга потеряем.

— ...

Синдзё не знала, что и сказать, но Микаге продолжила со всё ещё вытянутой рукой.

— Поэтому я подумала, будет лучше нам не быть в одной команде. Если нам грозит кого-то потерять, будет проще нам никогда и не быть вместе.

Микаге улыбнулась.

— Но ты усердно трудилась, правда? Как и Саяма, Хио и остальные... Я тоже хочу внести свой вклад. Так я смогу стать лучше и лучше, даже после окончания моей эволюции. Поэтому... давай соберёмся вместе. Раз я могу стать даже лучше после завершения моей эволюции, Сусамикадо тоже сможет улучшиться.

Она перевела дыхание.

— Поэтому я не дам Казами оставаться в таком состоянии. Я не дам никому разрушить весь их труд... и не дам нам потерять друг друга.

Услышав это, Синдзё инстинктивно взяла Микаге за руку.

Её брови налились силой, и она вернула стойкий взгляд Микаге.

— Ты права.

Синдзё знала, что есть люди, которых ей никогда не увидеть, но всё равно сжала пальцы, держа Микаге за руку.

Это, должно быть, мой ответ на роспуск Отряда Левиафана, — подумала она, также вспоминая о матери.

— Ты действительно права. Мы ещё друг друга не потеряли, а значит, ещё не слишком поздно. А значит... значит, давай соберёмся вместе, чтобы сделать друг друга сильнее.

И сделав так...

— Мы сможем стать сильнее и сильнее!

— Верно, — сказала Микаге, сжимая руку в ответ.

Синдзё осознала, что хочет поговорить с Казами.

Она знала, что Саяма не желал ничего дурного, когда сказал Казами, что они распадаются.

Он не говорил ей оставить Отряд Левиафана.

...Прошу, пойми.

Остальные имели часть прошлого, поддерживающую их связь с Путем Левиафана, и нечто подобное должно быть и у Казами. Что побудило её сражаться?

Синдзё знала, как Казами выкладывалась на тех смертельных полях боя, несмотря на то, что была обычным человеком, и как всегда не давала им спуску и пыталась направлять, чтобы они не сдавались.

Когда Синдзё и Саяма впервые встретились, именно Казами спасла их от оборотня.

Она переживала из-за своего смертельного выстрела, но никогда не подавала виду.

...Я знаю, что она принадлежит к Отряду Левиафана.

Поэтому...

...Найди свою причину пребывания со мной.

Синдзё кивнула, но затем кое-что осознала.

— А? А где Рюдзи-кун?

— Спит вон там.

Она глянула на указанное место, и обнаружила рухнувшую иллюзию. Та до сих пор не поднялась.

— Реальность бывает суровой.

Микаге непонимающе наклонила голову.

●

По белому коридору быстро двигалась девушка.

На её коротко стриженных светлых волосах сидел небольшой зверёк, и она носила оранжевую лётную куртку поверх тёмно-синей школьной формы.

Грудь куртки трепыхалась на ходу, и на ней значилось имя "Heo Thunderson".

С лёгкой походкой девушка миновала приёмный пункт на пути в больничную палату.

Молодая медсестра внутри опустила голову, откусила печенье под названием "Трубкопеченье" и проговорила:

— Постарайтесь там с ним.

Она подняла правую руку в триумфальной позе.

Хио выросла в Соединённых Штатах, поэтому толком не поняла, что эта поза значила в отношении её стараний с Харакавой. Она оставила попытки понять и просто восприняла это как поддержку.

— Д-да. Я сделаю всё, что смогу.

— Если что выйдет из этого, мы здесь всё организуем.

Постойте-ка, кажется, я знаю, что она имела в виду, — осознала Хио, поспешив обратно к палате.

Девушка знала, что не может бежать, но иначе напитки, которые Харакава попросил её принести, остынут.

...Я должна поспешить, но без бега.

Похоже, состояние Юи, матери Харакавы, сейчас стабилизировалось.

Ооки сообщила Хио, что женщина потеряла сознание, но Харакава ей не звонил.

Она хотела сама с ним связаться, но не нашла в себе смелости.

Девушка боялась, что он скажет ей не приходить с ним.

После непродолжительных колебаний она отправилась сюда, но это заняло около двух часов пешком и на поезде.

Когда Хио прибыла, было уже начало девятого, и Харакава находился в больничной палате.

Он мимоходом объяснил состояние Юи и сказал, что такое происходит всё время.

Он больше ничего не говорил, а Юи продолжала спать.

Хио и Харакава оставались в тишине до начала десятого, когда парень передал ей кошелёк.

Теперь Хио шагала по коридору с напитками.

Поручение немного успокоило её сердце. По крайней мере, это намного лучше, чем сидеть в тишине, размышляя о том, что она пришла без спроса.

С соударением банок в руках девушка добралась до палаты.

Она услышала, как внутри кто-то говорит, и навострила уши, предполагая, что это Харакава.

— Хио-сан. Скорее, пока он в туалете.

Это был голос Юи, и на удивление стабильный.

Разве она не падала без чувств?— подумала Хио, заходя в палату.

Девушка собиралась сказать "Вам уже лучше?", но...

— ...

Она проглотила слова, когда увидела красный цвет.

●

Цвет, увиденный Хио, был небольшим.

Всего лишь красное пятно на платке, который Юи держала у рта.

Но в то же время он выделялся в ярко освящённой белой больничной палате.

Хио быстро подбежала и приготовилась что-то сказать, но Юи остановила её жестом.

— Не волнуйся. Я просто выкашляла то, что осталось в горле.

— Н-но!

Женщина подавила панику Хио улыбкой и кивнула. Затем протянула руку.

— Гораздо важнее — можно мне что-нибудь попить? Во рту до сих пор стоит вкус соли и железа, так что мне не хочется особо говорить.

Хио напрягла плечи, но открыла банку и протянула женщине.

— Я купила Максимум Кофе с чайным вкусом, как и просил Харакава...

Юи сперва выбросила окровавленный платок в урну у кровати.

Следом она выпила содержимое банки, не стирая остаток крови с губ.

Выглядело чуть ли не так, что она просто влила жидкость себе в рот и поглотила где-то половину.

— Ка-ах! Теперь совсем другое дело. ...Ой, извини. Я тебя напугала?

Улыбнувшись, она вернулась к своему обычному состоянию.

Успокоившись, Хио напрягла плечи и покачала головой.

Затем села на стул у кровати, куда указала Юи.

Девушка поставила две оставшиеся банки сбоку стола и кое-что осознала.

— Погодите. Так вот почему он попросил купить три банки?

— Долго же ты соображаешь, Хио-сан. Хе-хе. Тот мальчик знал, что я проснулась. Он, наверное, хотел свалить проблемную часть на кого другого.

Она вздохнула и отклонилась на подушку.

— Ты хочешь услышать о моём состоянии, разве нет? Чтобы загладить его грубость, я расскажу тебе парочку вещей, о которых он не знает. Например...

Юи медленно откинула назад волосы на плечах.

— Моя болезнь вызвана вторичным уроном Великого Кансайского Землетрясения. ...По крайней мере, официально.

— !..

— Удивлена? Я рада. Дан корчит кислую мину при каждом упоминании моей болезни, поэтому я никогда не вдаюсь в детали о ней. Но мне кажется, самое время сообщить некоторые вещи тебе.

Она потянулась к окну и немного его приоткрыла.

Палату медленно пробрало холодным ветром ночи.

Юи выдохнула в тот свежий воздух и повернулась к Хио.

Её прищуренные глаза улыбались.

— Ты заставляешь тётеньку пить одной?

— Ох, ну, нет.

Банка, которую подхватила Хио, была газированным нектаром ИАИ под названием "Нектар Пеппер".

Ей нравился его необычный вкус, но когда об этом узнали в школе, все говорили, что у неё странные предпочтения. Девушка не знала, как бы отшутились здесь люди из UCAT, так что ей ещё следовало помозговать на этот счёт.

Пока Хио наслаждалась странным вкусом, Юи глянула на банку.

— Ты уникальная девочка, Хио.

— ...Извините, что вам пришлось так аккуратно выразиться.

— Ничего страшного. Проявлять так свою уникальность гораздо лучше, чем как тот мальчик всегда стараться её подавлять. Часом, не хочешь стать моим ребёнком?

Хио сжалась и покачала головой, на что Юи горько улыбнулась.

— Да... Ты права. Решать подобное самой будет неправильно по отношению к Марии.

— ?!..

Услышав имя матери, Хио быстро повернулась и увидела раскрытую ладонь Юи.

Она миновала Баку и взъерошила ей волосы.

Женщина погладила её по голове и проговорила за щекотливым чувством, которое её движение вызывало.

— Моя болезнь — сущий пустяк. ...Просто мои органы отказывают. Понимаешь, что я имею в виду?

Хио задумалась о вопросе, пока женщина гладила её по голове.

— Вы хотите сказать, что ваши органы переключаются между работой и простоем?

— Да, но время нестабильно. Поэтому если я слишком активна, это может привести к урону, который повлияет на них, когда они в рабочем состоянии. Вот почему я в больнице.

Не останавливая свою руку, Юи проговорила.

— Хуже мне не станет, но и лучше тоже.

— Это... нельзя вылечить?

— Нет, нельзя, — голос Юи звучал бодро. — И даже если б было можно, тогда бы ты и тот мальчик перестали обо мне волноваться.

— Но, — начала Хио, после чего глянула на лицо Юи и остановилась.

Она увидела небольшую улыбку женщины. Это была её привычная улыбка.

— Давай оставим... И кстати, есть ещё один человек с такой же болезнью. Знаешь кто? У него седые волосы и... полагаю, сейчас ему будет за тридцать. Для него стрелка сильнее указала в отрицательном направлении, так что его состояние всё время ухудшается.

Хио знала, кто это был.

Она знала его как человека, который редко показывался, несмотря на свою должность надзирателя Отряда Левиафана.

Если у него та же болезнь, что и у Юи, и в его случае она даже хуже...

— П-почему?

Девушка схватила Юи за руку и посмотрела прямо в улыбающееся лицо женщины.

— Что за битва произошла в ночь Великого Кансайского Землетрясения? Что за битва оставила вас и его в таком состоянии и убила моего отца?

— Почему ты хочешь об этом знать?

— Ну...

Ей незачем было колебаться, и слова прозвучали прежде, чем она даже задумалась, что сказать.

— Потому что я здесь, благодаря той битве.

●

Хио произнесла вслух то, о чём задавалась вопросами в последнее время.

— Отряд Левиафана распущен, и мне сказали разузнать о прошлом, если я хочу понять почему. Но когда расследовала прошлое, я обнаружила, что толком ничего не знаю. Стольких кусочков не хватает... Но одно я знаю точно: всё, что там произошло, привело к тому, что я здесь.

Хио протяжно вздохнула.

Она вверила все свои мысли и движения губ, положившись на кивок, которым наградила её Юи.

— Я рада, что могу быть с остальными, но не знаю, почему я здесь... Моя мама защитила меня от Чёрного Солнца, мой прадедушка сражался, а Чёрное Солнце совершил ошибку ради своего народа, но что сделали мои родители?

— Хио-сан?

Её голова начала опускаться, поэтому она её подняла.

Девушка увидела, что Юи медленно перевела взгляд к окну.

— У меня теперь не очень хорошо получается говорить о других, правда? Это потому, что моя подруга сказала, что ей не по нраву болтуны.

Хио проследила за взглядом Юи и увидела на подоконнике нечто белое.

Оно влетело в помещение и приземлилось.

— Это один из журавликов, которые делает с оригами мой учитель.

— Я рада, что Диана в добром здравии. А я так надеялась заработать баллов с будущей женой моего сына.

— Э?

Хил покраснела, а Юи повернулась обратно к ней и отхлебнула из своей банки.

— Дан важен для тебя?

— Д-да.

Женщина погладила её по голове.

— Ты хочешь быть с ним?

— Д-да.

Она снова её погладила.

— Что ты будешь желать, если у вас двоих будет ребёнок?

На это Хио не могла просто ответить "да", поэтому задумалась.

...К чему она ведёт?

Это простой вопрос? Юи только что упомянула "заработок баллов", поэтому Хио казалось, что ей следует ответить как можно лучше и хотелось надёжного ответа, который успокоит больную женщину.

...Эм, ну, это...

— Ну, сначала я оформлю страховку, и затем буду платить ежегодные взносы! И я куплю дом и буду копить деньги в банке!

— Успокойся, Хио.

— Хорошо.

Хио приуныла, и Юи выдала тревожную улыбку.

— Быть может, это сложно представить, но если бы назревала битва, способная уничтожить мир? И если бы в то время у тебя была дорогая семья?

— Я бы хотела защитить свою семью.

— Так, а вдруг ты — одна из людей, которые могут сражаться в той битве?

— ...

— Мне кажется, желанный тобою ответ кроется здесь, так что попробуй-ка об этом подумать.

Хио не могла ответить.

Как-никак, она просто представляла себе ситуацию.

У неё не было семьи, поэтому девушка не могла ответить на вопрос, основанный на таком предположении.

Однако Юи снова погладила её по голове, и Хио вздрогнула.

— З-за что? Я вам не ответила.

— Как раз потому, что не ответила. Инстинктивно выдавать, что ты будешь драться, звучит круто и создаёт впечатление, будто ты понимаешь, что это значит... но такое отношение слишком поверхностно.

Она услышала голос Юи за её рукой.

— Мы все тогда колебались, но, в итоге, пошли. Лёгкий ответ означал бы, что все твои волнения ничего не стоили. Так что в твоей неуверенности нет ничего плохого, Хио.

— Л-ладно.

Снова проведя по её волосам, женщина задала ещё один вопрос.

— Но у тебя не заладилось с Даном? Вы двое сегодня тише воды.

— Ох, это... Я пришла сюда сегодня, не спросив его.

— Он что-то об этом сказал?

— Нет.

Девушка нервно покачала головой и увидела, что Юи кивает и улыбается.

— Тогда всё в порядке. Он не ушёл из комнаты, правда? Значит, знал, что ты придёшь, даже если он не будет тебя звать. Он считает это нормальным и не видит в этом проблемы. И, невзирая на это, ты всё равно вместе с ним. ...Вы собираетесь после этого поужинать?

— Д-да. И после ужина я... ну... думаю, я дам ему помассажировать мою грудь.

Рука на её голове остановилась, и после паузы женщина произнесла.

— Ты имеешь в виду дать ему потрогать себя за грудь?

— Д-да. Ну, нет, не совсем. Он также будет растирать на ней всякое. Ну, как бы, он говорил, что вы научили его способу, как заставить её расти. Он сказал, что возьмёт мёд и сахар, чтобы стимулировать их, и затем ещё травы.

Она получила мгновенный ответ.

— Я этого не говорил!

Дверь за её спиной открылась, и в палату влетел Харакава. Его брови приподнялись, и он показывал на неё пальцем.

— Хио Сандерсон! Что за галлюцинации тебе примерещились в этот раз?!

— Э-э?! Но мы обо всём договорились! В бане!

— Повремени, Хио Сандерсон. ...Здесь какое-то дикое недоразумение.

— Т-тебе от этого не отвертеться!! От твоих слов я чуть не потеряла море крови!!

От его предательства она чуть не расплакалась, но осознала, что сзади её поддерживают руки Юи.

— Дан, постарайся так не шуметь ...И, Дан. Можно сказать одну вещь?

— Я невиновен. Пока ты это понимаешь, можешь говорить, что хочешь.

— Хорошо, Дан. ...Оформи страховку. И постарайся платить годовые взносы и копить сбережения на счету.

— Прошу, поверь словам своего сына!

— А что такого? И если ты не против, почему бы немного не помочь? Ты бы не отказалась, правда, Хио?

Хио не знала, что и сказать.

Она глянула на Харакаву, но его мрачная мина говорила ей отказаться. У неё не оставалось выбора, кроме как вздохнуть и ответить.

— Это доставит ему слишком много хлопот.

Говоря, девушка напрягла плечи. По какой-то причине, от этого её лицо только сильнее бледнело.

За спиной она услышала игривый голос Юи.

— Против тебя не попрёшь, Хио-сан. Теперь понятно, почему Сандер Феллоу остаётся с тобой.

— Вы об этом знаете?

— Да, но отныне вы узнаете даже больше. Существо на твоей голове... Баку, да? В наше время его здесь не было. Но с ним вы сможете узнать о нас и о себе. А значит...

Юи мягко подтолкнула Хио в спину.

— Ступай. У вас посетитель.

Никто из них не спросил, кто это был, и они услышали голос, напоминающий собственный.

— Отсутствует взаимопонимание.

Хио инстинктивно встала, как раз когда полностью утратила мироощущение.

Вне понимания

Пространство, лишённое понимания.

Глаза могли видеть, уши могли слышать, чувства вкуса, обоняния и осязания работали, но ничего нельзя было разобрать.

Всё существовало, но информация о его существовании не проходила.

В таком мире стояла Хио.

…Эм…

Слабая отталкивающая сила под ногами являлась внутренним ощущением её стоп, прижимаемых весом.

Только это и оставалось явным.

Из-за чувства, будто существуют одни лишь стопы, девушка съёжилась. Казалось, что поднятие ноги разделит её сущность напополам.

— Что же делать?

Хио могла говорить, но ей не получить ответа.

Ёе глаза могли видеть вокруг, но не давали информации.

Потеряв самообладание, девушка воскликнула имя.

— Сандер Феллоу!

Она хотела, чтобы её крик пробился.

— …

Но ответа не было.

Даже после нескольких секунд её не поглотила машина.

Будь так, она бы ощутила это отдачей, но ничего не случилось.

Звать бело-голубого механического дракона оказалось бесполезно.

…Получается, он действительно кто-то другой?

От этой мысли по её спине прошёлся холодок.

Она и Харакава не могли сражаться самостоятельно. И согласно сказанному Сибил в больнице, Мицуаки вооружён концептуальным свитком. Он был запечатан под UCAT Изумо, его происхождение покрыто тайной, и он способен высвободить мир.

…Согласно отчёту, в автоматическую куклу по имени Гиес выстрелила небольшая солнечная пуля.

Как раз тогда Хио ощутила что-то справа на своей коже.

Это тепло.

Она ощутила жар на коже прямо как после прогулки на пляж, а значит…

— Справа летит небольшое солнце.

Хио знала, что ей нужно его избежать. Ей нужно уйти влево, вправо, вперёд или назад.

— !!..

Но незнание окружающего мира приковало её к месту.

Есть ли на её пути препятствия? Как ей сражаться после уклонения? Хио ничего не знала, и её ноги сковала неуверенность, но как раз поэтому она закричала:

— Харакаваааа!!

В следующий миг она ощутила внизу силу.

Прямо как с ощущением на её стопах, девушка разобрала, как что-то держится за её правую лодыжку.

…Э?!

Не успела она спросить, что это, как её поразила некая сила.

●

Под ночным небом стояло белое здание. Это обширная больница.

Однако нечто в ней казалось необычным.

Она опустела, и на втором этаже южного здания зияла дыра, наполненная мерцающим жаром.

Стены расплавились, и выжженное отверстие пробило с уровня земли. Оно продолжалось через потолок второго и третьего этажа и в пустоту над крышей.

Всё за дырой было расплавлено, вырвано или просто исчезло. Края ещё светились алым, и в небо плотно поднимался мерцающий жар.

Через дрожащий воздух на дыру смотрел человек.

Им оказался пожилой мужчина в белом халате, стоящий перед парковкой. Он держал под мышкой толстый свиток, а его руки оставались в карманах белого халата.

— Полагаю, моё Концептуальное пространство даёт чрезмерное преимущество. Только я и мои братья могут нормально в нём пребывать.

На этих словах Мицуаки развернулся.

— Быть может, мне стоит пойти помочь братцу Икко. Нет, сперва я должен убрать это Концептуальное Пространство.

В следующее мгновение старик замер.

От дыры во втором этаже больницы, которую пробило небольшое солнце из его свитка, послышался звук.

Что-то шевелилось.

…Не может быть.

— Как она его избежала? Это должно было быть прямое попадание.

Мицуаки развернулся, поднял взгляд и увидел две фигуры, стоящие на краю дыры во втором этаже.

Он промолвил имена испачканной, задетой парой осколков, но всё же живой парочки.

— Хио-сама и Харакава-сама!

●

Харакава оценил степень своих ран на основе ощутимой боли.

Она была не особо сильной, но парень не мог расслабляться, поскольку любая боль на поверхности будет отменена.

…Я не чувствую свой пульс нигде в теле.

Уверенный, что ему не перерезало артерию, Харакава встал.

Он ощутил давление в руках.

Оно исходило от веса, возникшего от держания Хио.

— Чуть не попали.

Во время разговора с Брюнхильд в школе они обсудили несколько планов по концептам стариков.

Концепт Мицуаки предотвращал понимание всего помимо себя, но любое давление внутри тела считалось «собой».

В качестве первой контрмеры следовало лечь.

Находясь на земле, намного сложнее стать целью пуль или других атак.

…Плюс ты не можешь упасть и можешь чувствовать, как всё тело прижимается к земле.

Отсюда они могли отползти вперёд, ощупывая дорогу руками. Жар предупредил их о небольшом солнце, но ему посчастливилось дотянуться до лодыжки Хио в следующий же миг.

И снова-таки благодаря чистой удаче парень сумел быстро встать и повалить её на землю.

Он прикоснулся к девушке в своих руках, подтверждая своё облегчение.

Чувство также достигнет её через давление.

…Надеюсь, этого хватит, чтобы её успокоить, — проговорил Харакава про себя, дотрагиваясь до неё пальцем. Убедившись ладонью, что это крупная часть тела, он нажал на неё пальцем.

Парень использовал давление, чтобы написать на её теле.

В этом мире без взаимопонимания он писал слова на её коже, чтобы донести свои мысли.

[C-a-n-y-o-u-h-e-a-r-t-h-i-s?]*1

Он продолжил писать.

[H-e-o-T-h-u-n-d-e-r-s-o-n.]

●

Сердце Хио клокотало.

Она не знала, что именно произошло, но понимала, что Харакава её спас.

Девушка не смогла избежать вражеской атаки, но до неё как-то достал Харакава, обнял, словно прикрывая, и толкнул на пол.

Она ощущала его присутствие от осязания его объятий. Это было желанное чувство.

Но когда он приблизился к её ноге и встал, чтобы толкнуть вниз…

— Э-эм…

Она поднесла руки к щекам и прикрикнула на парня, который не мог её услышать.

— Харакава! Т-ты чего засунул голову мне под юбку?!

Когда он встал на ноги, его голова оказалась прямо у неё под юбкой. Более того, парень обхватил руками её бедра и повалил на землю.

— Нет. Ч-что ты делаешь…в такое-то время?!

В данный момент его рука ощупывала кожу между талией её юбки и нижним бельём.

От того, как его палец водил по кругу, складывалось ощущение, будто он что-то пишет.

Палец запутанно двигался под её животом и даже ткнул в пупок, словно ставя точку над «і».

Когда он прочертил прямую линию вниз, девушка взвизгнула.

— А, н-нет! Т-только не перед твоей мамой! Мы же в больнице, Харакава! Моя грудь это одно, но лезть туда ещё слишком рано!

Его палец продолжил двигаться вниз по её коже, стягивая нижнее белье.

— Нееет! Не туда!! И не так!!

Частично из-за сопротивления девушки его палец быстро стянул её нижнее белье до колен.

●

...Ты услышала, Хио Сандерсон?

Вопросительные мысли Харакавы прервало неожиданное колено в челюсть.

— Гха! Т-ты чего сопротивляешься, Хио?!

Но разговором до неё не достучаться.

Парень пошарил в воздухе вокруг левой руки и что-то нашел. Он потянул за это, чтобы придвинуть её ближе, и осознал, что это её плечо.

Но Харакава ощутил, что рука на её плече быстро поднимается и опускается.

А ещё парень почувствовал тепло.

Он задумался почему, и его мысли достигли определённой эмоции.

...Последняя атака тебя напугала? Ты ударила меня коленом из-за паники?

Осознав это, Харакава решил, что слишком торопился донести свои мысли.

Он на мгновение замешкался, но снова обхватил её руками, поискал её ладонь и нашел её.

— Извини. Я слишком торопился. Мы определённо нарвались здесь на врага, но знай.

Харакава сжал её руку.

— Все будет хорошо.

●

Хио ощутила, как Харакава взял её за руку, подтянул ближе и обнял.

...Ах.

Это немного её удивило, но в ответ на силу его рук она облегчённо вздохнула.

Это его обычное поведение, и она чувствовала его привычную силу, поэтому Хио догадалась, что произошло во время его прошлой выходки.

...Он, должно быть, испугался и запаниковал.

В таком случае я могу его простить, — решила она. — Это по-взрослому.

Девушка села на пол, и её щёки начали краснеть.

Это потому, что она кое-что осознала: на ней не было трусиков.

?..

Они, должно быть, сползли, когда она пнула Харакаву.

...Н-ну, сейчас меня всё равно никто не видит, и я могу их найти, когда всё закончится.

Хио приложила палец к тому, что, по её мнению, являлось грудью Харакавы. Девушка придвинулась и осознала, как можно донести до него слова. Она видела это давным-давно в романтическом фильме. Персонажи в картине лежали голыми в кровати, но...

...Она писала пальцем его имя.

— Харакава.

Парень в фильме ответил тем же.

Вскоре её желание исполнилось. Он написал пальцем сообщение на её крепко стиснутой руке.

[Are you okay?]*2

[Y]

[Thunder Fellow?]

[N]

После её ответа он перестал писать.

Хио предположила, что он пытался понять, почему она не может позвать Сандера Феллоу, но ошиблась.

Девушка быстро осознала реальную причину, почему он не отвечает.

Она ощутила жар.

На это раз он был гораздо сильнее, но как и прежде исходил немного снизу.

[Heo]

Он позвал её через письмо.

[I can’t call in Thunder Fellow]*3 — быстро написала она на его коже.

Затем выдала сдержанное объяснение.

[He’s someone else]*4

Однако парень тут же ответил.

[N]

— Почему?!

Она инстинктивно вздрогнула и воскликнула, несмотря на то, что он не мог её услышать.

— Я пыталась, но не сработало! Он и правда кто-то другой!

[Call him]*5

Словно отвечая, Харакава продолжил писать, и в его движениях чувствовалось раздражение.

[He isn’t someone else]*6

В конце концов...

[He’s you and…]*7

И...

[Us]*8

Едва лишь Хио осознала, что это последнее слово значит, прибыл второй жар.

Она отреагировала. Чтобы пересилить волнения и усилить мысли, девушка обхватила руками Харакаву, прижалась к нему и закрыла глаза.

...Да. Так и есть.

Она доверилась его словам.

...Сандер Феллоу не кто-то другой. Он сила, данная мне.

Хио открыла глаза и уставилась на невидимый мир и невидимые вещи, которые он содержал.

...Он — сила, которая нас объединяет.

Поэтому она воскликнула имя той силы, имя великой силы, которой они всегда обладали.

— Семья грома без колебания взывает к силе вечерней звезды!

Хио поняла, почему он не ответил на её прошлый призыв.

Она звала кого-то вне себя.

Но теперь её уверенный голос был направлен в себя.

— Явись, Сандер Феллоу!!

В следующий миг он появился.

●

Тридцатиметровый бело-голубой механический дракон пробил пустое южное здание больницы, когда был призван за спиной у Хио и Харакавы.

Сначала в стене позади них образовалась вмятина с трещинами, словно от удара гигантского кулака.

— ...

И будто продавливая центр трещин, сквозь поверхность пронеслась волна разрушения.

Уничтожение и появление произошло одновременно.

Со звуком пролома и дрожью столкновения больница просела под весом механического дракона.

Она была разрушена.

Дракон теперь торчал прямо из центра трёхэтажного здания.

Первый этаж раздавило, а третий обрушился, лишившись опоры.

Продавливая дальнейшие груды обломков, Сандер Феллоу осматривал окружение.

Он не мог ничего понять, но вибрации обломков, заливающих его броню, позволили ему предугадать положение.

Законы физики Лоу-Гира просты. Движения всех объектов подчинялись причинно-следственной связи, следовательно, если возможно идеально её считать, то можно предугадать, где всё находится, что оно будет делать и куда направится.

Подобно использованию звука в сонаре, Сандер Феллоу просчитал силу и направление бьющих его обломков вплоть до последней пылинки и использовал это для восприятия мира.

Это походило на прогнозирование на основе всех услышанных звуков.

Тем не менее, Сандеру Феллоу это удалось.

Он просчитал всё вмиг и предугадал местоположение двух вещей, которые были важнее всего: Хио и Харакавы.

Они находились приблизительно в метре перед ним и двух метрах внизу.

Он поднял ветровое стекло, смахнул падающие развалины своей атмосферной защитой с гравитационным барьером и проговорил:

— Минул день с тех пор, как я в последний раз вас видел, Хио, Харакава. ...Что случилось?

Двое залезли в кабину.

— Вам нужна моя помощь?

— Да.

— Да, нужна!

Он услышал их голоса через синхронизированные чувства.

Дракон закрыл кабину и с помощью вентиляции избавился от пыли, попавшей внутрь.

Он подтянул тело и поднял голову с развалин госпиталя.

— Сандер Феллоу, прошу, повернись направо! Враг на западе!

— Почему ты так уверен?

— Предыдущая тепловая атака пришла с той стороны. Но гораздо важнее — как раз перед нашим вхождением в Концептуальное Пространство Юи сказала, что у нас посетитель. …А она могла увидеть только через окно.

— Принято.

Все чувства и просчёты Сандера Феллоу также сообщили, что враг находится там.

— Я прогнозирую наше окружение с помощью своих устройств осязания и посылаю результат вашим чувствам в реальном времени. Это единственная сила, которую я могу вам предоставить. В конце концов, моё тело и оружие уже переданы вам. А значит, сражайтесь. Сила 5-го Гира не желает прекращения. Используйте своё ускорение, скорость и полёт, дабы преподать урок дракону, стоящему на земле. Научите его, что простое стояние на двух ногах не отличается от неподвижности.

Сандер Феллоу пришёл к заключению, что это больше не проблема.

— Это моя первая битва с другим Гиром, поэтому, прошу, одержите победу.

●

К Харакаве вернулись чувства.

Он увидел свет и тьму.

В своей школьной форме парень сидел в кабине Сандера Феллоу под проседающей больницей под ними.

Но в то же время некоторые вещи не вязались.

Во-первых — он был ранен, но не мог видеть ран на своей коже. Во-вторых — мир за ветровым стеклом имел ограничения.

…Горизонт слишком близко. Нет, мир даже не доходит до горизонта.

Харакава осознал, что происходит.

— Сандер Феллоу, ты показываешь нам предположительный мир, который просчитал?

За разбросанными обломками он увидел на парковке пару машин, но не мог разглядеть салон сквозь их стекло. К тому же, в торговых автоматах вдоль дороги не было этикеток за пластиком, покрывающим их.

Сандер Феллоу предположительно сконструировал этот мир с минимумом информации и передавал его на их чувства.

Ощущение непривычное, но Харакаве сейчас не до волнений по этому поводу.

— Раз я могу рассмотреть столько, он вполне реален!

Благодаря синхронизации Сандера Феллоу больница в его обзоре медленно обваливалась.

Скоро они окажутся в заточении, поэтому…

— Нужно выбираться!

Парень схватил два поручня и попытался встать.

Но его остановил голос.

— Харакава!

После слияния с Сандером Феллоу Хио в панике воскликнула:

— Океан!

Он как раз собирался отозваться, что это невозможно, но Сандера Феллоу и больницу накрыло волной, превосходящей рост здания в несколько раз.

— ?!

Стена воды мгновенно поглотила дракона и больницу.

Обломки перемешались, нагромоздились и попытались затянуть Сандера Феллоу на дно.

Давление воды и течение швыряло их по кругу, а простор за кабиной залило тускло-зелёным, почти без просветов.

…Проклятье! Где верх?!

Харакава увидел с одной стороны свет, поэтому потянул Сандера Феллоу через водоворот. Он тряхнул тело дракона и развернул, разбрасывая песок вокруг.

— Пошёл!

Парень повернул нос к свету, схватил поручни, и наклонился всем телом.

После небольшой задержки дракон начал движение вперёд.

Из-под его живота будто поднимался глубокий грохот и вибрация.

Харакава держал курс прямо.

Сандер Феллоу рванул вперёд и, как следствие, вверх. Он разделял воду так быстро, что перед его громадной фигурой возникала тропа из вакуума, но на неё со всех сторон наседала вода и порождала подводный взрыв.

За его спиной, сотрясая море, неслась лучистая ударная волна.

Она догоняла дракона и омывала его броню, поэтому он ускорился.

Скорость не заставила себя ждать.

Бело-голубой механический дракон вырвался из моря в небеса.

Представшее перед ними чёрное небо испещрили световые точки. Это была бесконечная ночь мерцающих звёзд.

Но…

— Где мы?

После полёта в ночь, Харакава увидел внизу чёрное море, чей водный простор словно тянулся до бесконечности.

— Харакава, я не могу просчитать протяженность моря.

— Невозможно. Мы в Концептуальном Пространстве, разве нет? У него должен быть предел.

Парень снова осмотрелся, но увидел лишь ночное небо и океан.

— Куда подевалась больница? Прямо всемирный потоп какой-то.

— Я-я тоже об этом подумала. И Харакава, насчёт неба…

Привлечённый вялым заявлением Хио, Харакава взглянул в ночное небо.

Он увидел чёрный цвет.

Тёмное бескрайнее небо. Чёрный купол покрывало множество звёзд, луна висела словно на расстоянии вытянутой руки, долины на Марсе чётко просматривались и Большое Красное Пятно Юпитера было повёрнуто в их сторону.

— Что происходит? Почему небеса так близко?

Они не только казались на расстоянии вытянутой руки, но и планеты по виду вполне можно обхватить руками.

— Что происходит? — снова спросил Харакава, как раз когда океан внизу исчез.

Следом он услышал голос Мицуаки.

— Такова сила моего концептуального оружия. Этот свиток рассказывает историю некого мира. Вы ранее разминулись с солнцем, помните?

Парень не мог определить направление голоса, но понимал, что старик имеет в виду.

Атака началась с момента их уклонения от изначального теплого снаряда.

— Солнце было началом. После этого врага помещают внутрь концептуального оружия.

— Мы внутри свитка?!

— Верно, Хио-сама. Вы внутри мира, нарисованного на висящем свитке. Это, правда, ограждает вас от воздействия моего концепта.

Услышав это, Харакава тихо проговорил:

— Так это вроде тех неоправданно миниатюрных садовых миров из старых сказок?

— Э-э, Харакава? Я рада, что ты так спокойно всё созерцаешь, но как нам выбраться?

Парень уставился перед собой и увидел, как что-то надвигается.

Однако оно не имело конкретной формы.

— Темнота?

— Именно так, Харакава-сама. Я близок к полному открытию свитка. И сюжет, отображаемый на нём, начинается с «доброго утра» созидания и кончается «спокойной ночью" уничтожения. Вы получили привилегию всё это увидеть. Но прежде, чем он полностью откроется…

До ушей донёсся горький смех.

— Вам следует выбраться. Но… ох, надо же. Похоже, он уже полностью открыт. Какая жалость. …Теперь, прошу, сгиньте вместе с этим миром.

Темнота надвигалась прямо на них.

Это заметно по исчезновению звёзд и плотности растущего чёрного.

Тёмная завеса впереди поглощала и гасила звёзды.

Меркурий выглядел таким большим, но он был поглощён, а следом и кометы, кружащие в небесах.

В космосе не распространялся звук, поэтому Сандер Феллоу предложил.

— Харакава, Хио. Звук не добавит происходящему интенсивности? Я могу симулировать звуки, базируясь на своих прогнозах.

— Нет, спасибо, — ответил Харакава.

— Ой, а я бы хотела послу… Извините, я больше ничего не скажу.

— Так держать, Хио Сандерсон. Но у нас нет времени. Мы должны подумать о том, что делать.

На словах парня поглотило Венеру, так что он клацнул языком.

— Нам остаётся только бежать?

— Это вызовет осложнения, Харакава.

Он нахмурился на замечание Сандера Феллоу.

— Что ты имеешь в виду? Если нужно бежать, просто берём и летим. Разве это не твоя специальность?

— Харакава, Хио, слушайте внимательно. …У этого Концептуального Пространства должен быть выход.

— Выход? Ну, так мы и выберемся?

— Нет. Основываясь на показаниях, которые я получаю, этот мир всего тридцать сантиметров в ширину и метр в длину.

Таким образом, он не больше развёрнутого свертка.

— Ты говоришь, что внутренность расширена концептами, но выход всего тридцать сантиметров? — спросила Хио.

— Да, — ответил Сандер Феллоу. — Где-то в этом пространстве существует тридцатисантиметровый выход. Его нахождение означает победу, но…

Он на миг замешкался.

— Меня не создавали для функционирования в космосе. Я могу летать, используя гравитационное ускорение, но поворачивать будет нелегко, и без необходимого кислорода у вас почти не останется воздуха для полёта в вакууме. В данный момент я задействовал краткосрочный подводный режим, но в действительности это лишь временное решение.

Он обратился к Харакаве.

— Если дойдёт до этого, я обеспечу цель моего существования, отрезав подпитку кислорода кабины и сохранив Хио в состоянии анабиоза. Я отключу все функции за исключением её комбинации со мной.

Харакава ответил на предложение горькой улыбкой и пожатием плеч.

— Понятно. Хорошее решение. Я не возража...

— Я возражаю!

Крик Хио наполнил кабину. Его хватило, чтобы Харакава замер.

— Сандер Феллоу! Прошу, отмени моё слияние!

Но сколько бы Хио не звала, дракон не отвечал.

Тем временем темнота приблизилась к солнцу, и весь свет потускнел.

С наступлением тьмы яростные и усталые крики Хио продолжались.

— Ты не можешь.

В том темнеющем мире Харакава услышал её плачущий голос.

— Не бросай меня и не уходи куда-то из-за меня.

Как-никак...

— Мы все вместе. Я, ты и остальные.

Её слова вдруг расшевелили сердце Харакавы.

...Напарники, выходит?

— Эй, Хио.

Он её позвал, но, наверное, слишком внезапно, потому что она не ответила.

— Ты слышишь, Хио Сандерсон?

— Э? Ой, да. Что там?

Парень кивнул и медленно заговорил, словно проверяя, что лежало на сердце.

— Ты уже знаешь ответ.

— Э?

— Моя мама спросила у тебя — зачем тебе лезть на поле боя? Мне кажется, я знаю, о чём ты себя при этом спрашивала — почему я здесь? Звучит как строчка из дневника грёз юности, правда?

— А-а что не так? И, ну, причем тут это?

До сих пор не понимаешь? — подумал Харакава, хватаясь за поручни.

Однажды он задал себе некий вопрос.

...Раз мы по-прежнему сражаемся с 7-м Гиром после роспуска, зачем так зацикливаться на имени "Отряд Левиафана"? Теперь я знаю, зачем.

— Потому что мы не хотим оставаться одни.

— Э?

— Мне повторить?

Но всё просто и ясно.

— Хио, Хио Сандерсон. Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, так что я скажу его лишь раз.

— А какой вопрос?

— Почему ты там, где ты есть? Почему сражались мои и твои родители? Ответ прост, и дело не в силе или долге.

Он горько улыбнулся, когда произнёс.

— Это потому что ты и они не хотели терять то, что для них важно. Несмотря ни на что. Разве не так?

—!..

— Позже ты можешь сказать всё своими словами, а я не стану повторять, так что не забудь, Хио Сандерсон. А теперь я скажу тебе ещё кое-что.

— Ч-что?

— Побег отсюда возможен, так что не плачь, Хио. И ты знаешь, как убежать. Если сообразишь и скажешь Сандеру Феллоу, мы сможем отсюда выбраться.

— Но!..

Харакава сжал поручни в руках и устремил взгляд вперёд.

Наступающий мрак полностью поглотил солнце. Их окружала темень, но его не волновало.

— Темнеет, но это идеально. Мы не увидим никаких обманок.

В его теле скапливалась сила, и он задумался о наилучшем времени для запуска.

— У тебя уже есть ответ, как и у прежней тебя. Давным-давно, в самом начале ты его ощутила. Ты знала, где искать выход из этого странного, запутанного мира.

●

На ночной парковке в одиночестве стоял Мицуаки.

Повеял ветер. Западный ветер поздней осени. Он ниспадал с долины Акигавы далеко на западе, скопил запахи Хинохары и Ицукайти, не утратив дух леса и гор.

Старика в окружении ветра освещало единым цветом.

Это был красный пламени.

Толстый свиток в его руках горел с хвостового конца.

— Он могуч, но требует времени на активацию. И разрушение внутри вызывает автоматическое сходное разрушение самого объекта.

К этому времени сгорела половина свитка.

Все кончено, — подумал он.

Среди четвёрки братьев Мицуаки обычно исполнял роль поддержки. Он достаточно силён, но не столь умел с оружием, как Икко, не усиливал тело до такой степени, как Ницзун, и не получал боевой инструмент, как Ёнкичи.

Тем не менее, он не обижался на Чжао.

...Всё сбалансированно.

Его закреплённого концепта хватало, чтобы практически полностью деморализовать противника.

Обладай он реальной атакующей силой, не было б необходимости в его братьях.

Старик переключился с поддержки на атаку сейчас только потому, что добыл в Изумо UCAT такое могущественное концептуальное оружие.

— Я хотел знать, что случится, сразись я собственной силой, но...

Он успешно обезвредил то, что можно назвать сильнейшим механическим драконом 5-го Гира.

Доказательством его победы служило горящее пламя.

Мицуаки растянул свой закреплённый концепт, лишив противника свободы, а затем развернул внутреннее пространство свитка, чтобы их поглотить.

При этом выпало первоначальное небольшое солнце.

Из-за столь длительной активации его сложно применять как оружие, но старик преуспел в использовании своего концепта.

...Я справился.

— Но, — начал он с наклоном головы. — Получилось не очень красиво.

Слияние техники с силой во имя победы являлось истинной сутью роли поддержки.

Однако битва завершилась.

Осталось лишь четверть свитка и огонь затухал.

— Я одолел механического дракона 5-го Гира.

Он чувствовал, что победил, но в то же время...

...Слишком просто.

Причина его жалобы проста. Раз он так просто победил...

Я могу быть даже сильнее.

Каковы пределы его мастерства?

Разве не оправданно будет сказать, что он получил удовольствие без сожалений, лишь достигнув абсолютного предела?

— ...

Мицуаки глянул на левую руку, которая не держала свиток. Ладонь побелела и потрескалась. В руке ещё ощущалась мягкость, но она разрушалась в противовес всем законам физики.

— Всё кончено?

Мицуаки взглянул на луну в ночном небе.

Как раз тогда до него донёсся голос из больницы.

Он шёл от единственного освещённого окна на втором этаже.

— Мицуаки-сан, мой ребёнок не подошёл?

— Не подошёл, Юи-сама. Увы.

— Ясно, — ответила Юи, демонстративно пожав плечами. — Я и думала, что в этом дело... А может, и нет.

Мицуаки на это нахмурился.

В следующий миг он ощутил в правой руке жар.

— !?..

Старик увидел на конце руки массу огня.

Свиток ещё не догорел, но изрыгал алое пламя.

Со звуком порхания в воздухе жар горящей бумаги сжег его руку.

— Что?

Правая рука старика взорвалась.

●

Харакава увидел, как во взрыве света возникло ночное небо.

Всего за миг мир перед его глазами стремительно вырос и расширился.

Под реальным небом парень увидел больничную парковку.

— Сандер Феллоу, активируй оптический камуфляж! Концепт был деактивирован!

Харакава увидел дым. Он выглядел чёрным во тьме и обволакивал то, что напоминало туман бело-голубого света.

— Предполагаю, что вражеское концептуальное оружие уничтожено, — сообщил Сандер Феллоу.

— Т-тогда мы… — начала Хио.

— Выбрались, — закончил Харакава.

Парень приказал Сандеру Феллоу пригнуться, потому что Мицуаки окажется внутри дыма, расстилавшегося перед ними.

В любой момент может настигнуть очередная атака.

Более того, его мать и остальные находились в больнице позади.

Харакава сжал поручни, планируя в случае атаки использовать Сандера Феллоу в качестве щита.

Однако он услышал за дымом голос Мицуаки.

— Это… это неожиданно. Как вы выбрались из той вселенной?

— Очень просто.

Продолжая сжимать поручни, Харакава проговорил:

— В самом начале ты выстрелил небольшое солнце как пулю, верно? Её должны были выпустить из свитка, так что выход оттуда окажется вдоль её пути. Нам просто оставалось выработать траекторию от угла, с которого Хио ощутила жар, и затем сравнить её с формой вселенной, которую вычислил Сандер Феллоу. Нам даже не пришлось лететь на край вселенной. Выход был прямо под носом.

— Как для выхода прямо под носом вы явно не торопились уходить.

— Да уж, — ответил он, нахмурившись. — Когда мы узнали, как он близко, одной дурочке хватило спокойствия заявить о том, какие красивые звёзды вдалеке, и Сандер Феллоу завис, чтобы она могла подольше на них посмотреть.

— И-извини. …О, но я сумела три раза загадать желание на падающей звезде.

— И что пожелала?

— Не скажу, не скажу, не скажу.

Он пропустил это мимо ушей и глянул перед собой. Дым рассеивался, а значит, скоро последует атака.

Момент настал неожиданно.

— Вон!

Возжелай он напасть, Сандер Феллоу ответит.

Однако парень увидел нечто неожиданное.

Мицуаки был повреждён.

— Ха-ха-ха. В чём дело, Харакава-сама?

Старик смеялся, но лишился не только правого плеча, но и большей части правой стороны тела.

Его тело, сломанное от ключицы до бедра, обдувало ветром.

Поверхность разлома была белой и твёрдой, а улыбка, обращённая в их сторону — натянутой.

— Судя по всему, драка действительно не моё. Я думал, что знаком с недостатками своего снаряжения, но полностью не разобрался, как они проявят себя в реальном бою.

— Ты бы, наверное, выиграл, будь это не мы.

— Рад слышать. Однако это также доказывает, что я не смог вас победить.

Его улыбка разрослась.

— Но это ещё не конец. Я ещё не получил удовольствия. Как-никак…

Мицуаки присел. Старик опустил бёдра, что заставило основание правой ноги треснуть.

— !..

Как только у Хио перехватило дыхание, он приготовился скакнуть на одной ноге.

— Похоже, Ёнкичи пообещал рассказать вам о прошлом, а значит, я скажу одну вещь. …В число тех, кого некогда знали как Пять Великих Столпов, входили Диана, Хиба Рюичи, Саяма Асаги…

Он замолчал.

— Джеймс Сандерсон и Альберто Нортвинд.

— Что? Почему в списке мой отец?!

— То была временная командная структура, быстро собранная вместе с Асаги-самой в качестве лидера и остальными четырьмя в подчинении. Если желаете узнать больше… ищите в другом месте. А теперь, я отправлюсь сражаться, как умею лучше всего! Пойду на помощь братьям!!

Оставшийся дым сдуло, а Мицуаки прыгнул в небо и пропал.

На запад проследовал оглушительный рёв и растворился в ночных небесах.

— Х-харакава! Он, должно быть, направляется туда, где Казами!!

— Знаю, но мы тоже ранены. И насчёт того, что он только что сказал…

Харакава убрал ветровое стекло и посмотрел на окно госпиталя и в глаза своей матери.

Но Юи замахала рукой.

— Я не могу тебе об этом рассказать. Хочешь найти ответ — следуй по пути Левиафана.

— Ясно. Значит, всё сводится к Пути Левиафана, да?

Он вздохнул и запоздало осознал, что его тело покрывал жар ран.

Хио, должно быть, тоже это осознала, потому что заднее сиденье разошлось в стороны, и оттуда появилась девушка.

Перелезая через переднее кресло к парню, она поддерживала юбку.

— Э-э, Харакава…

Однако её лицо замерло, когда она взглянула на него.

— Ах, — выдала Хио, неподвижно уставившись на парня.

Не успел Харакава подумать, в чём причина, как услышал голос матери со второго этажа больницы слева.

— Дан, я хотела кое-что сказать, но… проверь голову.

Там, вроде бы, ушибов нет, — подумал он, немного опустив голову и воспользовавшись ветровым стеклом в качестве зеркала.

Парень увидел своё лицо, но обнаружил что-то белое, одетое на голову.

Это не его обычная бандана. Оно покрывало его голову и имело два больших отверстия.

— Это же...

— Почему ты надел на голову мои трусики?!

— Откуда мне знать?!

Харакава сдёрнул их с себя и услышал мать на втором этаже.

— Дан, я не буду сердиться, так что просто скажи. Что ты сделал с Хио-сан?

— Я ничего не делал.

Он увидел, как Хио обхватила руками щеки и серьёзно покачала головой.

— Н-не обманывай! Ты засунул голову мне под юбку и толкнул на землю. Я говорила тебе остановиться, но до тебя было не достучаться... И затем ты напал на мой пупок и живот и стянул нижнее белье! То, что тебе было одиноко в том мире без понимания, не оправдание!

— Мне не было одиноко!! — закричал он под строгим взглядом матери. — Да что с этим миром ложных обвинений и отсутствия взаимопонимания?! Это какой-то новый концепт?!

●

Ночной город полнился уличными фонарями и освещением работающих людей.

Над всем этим летела чернокрылая фигура.

Она направлялась на восток на высоте около трёх тысяч метров.

Десятиметрового летящего гиганта обволакивал ветер.

На его правом плече ближе к спине стояла девушка. Она двумя руками держалась за его заднюю броню, а её оранжевая куртка развевалась на ветру.

— Надо же, так быстро. Мы уже миновали полуостров справа, так, выходит, мы сейчас над Нагоей?

— Думаю да. Тебе не холодно, Синдзё-сан?

На вопрос Хибы ответила Микаге, и в её голосе угадывалось удивление.

— Она должна быть в порядке, так как гравитационный контроль Сусамикадо покрывает её до определённой степени.

Но Хиба ответил с укоризной в голосе.

— Микаге-сан, только она сама может сказать, холодно ей или нет.

— Точно. Извините, Синдзё и Рюдзи-кун. Я не часто катаю людей.

— Ничего, — сказала Синдзё с горькой улыбкой на их обмен.

С такой скоростью в обычном случае её бы сдуло ветром. Этого не произошло, а значит, Микаге её удерживает.

— Но, получается, ты раньше уже перевозила людей?

— Да. Иногда я беру маму Рюдзи-куна по магазинам. Особенно по утрам с хорошей распродажей.

— И никто не замечает?

— Нет, пока я незаметно приземляюсь в деревьях и мгновенно убираю комбинацию. Но однажды я не справилась с управлением, из-за чего разбились яйца, и какое-то внутреннее соединение в спине его мамы сошло с места, поэтому я стараюсь больше этого не делать.

— Да уж, не стоит всегда идти по лёгкому пути.

— Верно, — ответила Микаге.

Синдзё вздохнула и глянула вниз на ночной пейзаж, проносящийся на огромной скорости.

Тем не менее...

—?

Один источник света отличался.

Он двигался медленнее обычного.

Длинная полоса перемещалась с запада на восток так же, как они.

— Это скоростной поезд. Не тот ли, на который я собиралась сесть?

— Наверн...

Хиба запнулся и следом спросил кое-что другое.

— Что будем делать?

У Синдзё ушло несколько секунд на то, чтобы понять, о чём он.

Но она быстро подхватила и произнесла:

— Он здесь!

На крыше поезда стоял человек.

Однорукий пожилой мужчина носил коричневую летную куртку и белую робу.

Это был Ёнкичи.

С одеждой, обдуваемой на ветру, он поднял руку в приветствии.

— Что будем делать с тем парнем, который ведёт себя так, будто сошёл с экрана токусацу фильма 80-х?

— М? Разве подобные вещи сегодня не в моде?

— Ха-ха-ха. Синдзё-сан, сейчас уже не эпоха Сёва.

— Э?

Она нахмурилась, но затем услышала голос Микаге.

— Идём, Рюдзи-кун, Синдзё.

— Микаге-сан, ты уверена?

Микаге кивнула, медленно развернув за спиной четыре крыла.

— Мы раз проиграли, — сказала она. — Так что пришло время нам раз победить.

1.*Ты меня слышишь?(англ.)

2.*Ты в порядке?(англ.)

3.*Я не могу позвать Сандера Феллоу.(англ.)

4.*Он кто-то другой.(англ.)

5.*Позови его.(англ.)

6.*Он не кто-то другой.(англ.)

7.*Он ты и...(англ.)

8.*Мы.(англ.)

Дорога тени

Стоя на крыше скоростного поезда, Ёнкичи держался за большой пантограф и глядел в небо.

Сквозь ветер и облака, сияющие в свете луны, спускались черные крылья.

Это Сусамикадо.

Бог Войны снижался прямо, но пытался приземлиться позади Ёнкичи.

Старик стоял на пятом вагоне, считая спереди, и за ним продолжалось ещё семь.

Черная фигура прочертила дугу в небе и поравнялась с последним вагоном.

Но вместо замедления она направилась к старику.

Металлические крылья больше не использовались для контроля высоты, а правой руке заготовили меч.

Он намеревался ударить, когда пролетит мимо.

Сисамикадо приближался с растущим ускорением и сместил траекторию слегка наружу, чтобы срубить Ёнкичи.

— !

И как раз это он и проделал.

Шестиметровый черный клинок с удивительной точностью устремился к старику.

Меч рассек воздух, нацелив на него наконечник.

Ёнкичи находился на крыше поезда.

На узкой площади.

Центр занимал пантограф, а края выходили на открытый воздух.

Как бы он ни пытался уклониться в узком пространстве, Сусамикадо, скорее всего, рассечёт его надвое после корректировки движения меча.

Старик всегда мог поменяться с ними местами, используя закреплённый концепт, но это перережет Сусамикадо напополам на скоростном поезде.

— А там внутри пассажиры.

Ёнкичи использовал это как щит, чтобы они не стреляли в него сверху, но теперь враги так ограничивали его.

Ну и ладно, — подумал он, решив увернуться от угрожающей чёрной линии.

Ёнкичи скакнул в воздух позади себя.

Он мощно и в то же время проворно оттолкнулся от крыши поезда и мгновенно достиг десятиметровой высоты.

Клинок последовал за ним.

Бог Войны частично поднял его над головой, но…

— …

Он задел лишь туфли Ёнкичи.

Словно не отставая от движений Сусамикадо, старик раскинул руки в стороны и приготовился приземлиться.

Он перекрутился и повернулся лицом к передней части поезда, как и Бог Войны.

Наконец, Ёнкичи приземлился.

Его ноги остановились над крышей. Он встал на высоковольтной линии, натянутой над пантографом.

Старик побежал по толстому электрокабелю, тогда как Сусамикадо полетел слева от поезда.

Ёнкичи поднял руку, но не в приветствии. На этот раз это было прощание.

…Теперь я всё закончу.

Он слегка покачнулся на высоковольтной линии и побежал одновременно быстро и…

…Очаровательно!

Старик мчался по кабелю с той же скоростью, что и поезд внизу.

— Чудесно, — бормотал он себе под нос, глядя на Сусамикадо. — Моё обычное напряжение возросло в сто крат.

Бог Войны начал лететь в небе впереди.

— Мои обычные мысли возросли в сто крат.

Он отдалялся в подготовке к следующей атаке.

— Мои обычные движения возросли в сто крат.

Но было слишком поздно. Старик уже смотрел в спину белого гиганта.

— Моё обычное наслаждение возросло в сто крат.

Поднимая правую руку к спине врага, Ёнкичи подумал:

…Будь у меня левая рука, я мог бы держать руки на поясе, когда скачу!

— Как жаль, но давайте обойдёмся без странных манер речи.

Когда он опустил правую руку, вдоль её внешнего края появилась громадная красная искусственная рука.

Его цель находилась в семи метрах. Сусамикадо расправил крылья, взлетая в небо.

— Атака Великого Мудреца!!

Пространство взорвалось.

Всё в радиусе пяти метров выгнулось, сдавило и разнесло на куски.

Разрушительная мощь разорвалась на том месте, где был Сусамикадо.

Однако…

— ?!

Ёнкичи увидел, как Бог Войны растворился в воздухе.

Вместо него он увидел в небе кое-что другое.

— Хиба-сама и Микаге-сама?! Вы разорвали комбинацию перед попаданием атаки?!

Не успел он закончить вопрос, как Хиба сделал нечто неожиданное.

Чтобы убраться от разрушительного взрыва, он толкнул Микаге на крышу скоростного поезда.

Отдача оттолкнула его прочь, и между ними развернулась сила Великого Мудреца.

Несмотря на взрыв, они оба остались целы.

Однако Ёнкичи увидел, как Хиба падает к земле слева от поезда.

На их скорости ему никак не пережить падение, и он находился слишком далеко от Микаге, чтобы попасть в Сусамикадо, даже если девушка его призовёт.

Это конец, — осознал Ёнкичи. — Микаге, может, и приземлится на поезде, но с Хибой покончено.

Или так должно было быть.

Вместо этого он услышал, как Микаге приземлилась на краю крыши поезда и тут же повернулась назад.

— Верно.

Девушка мощно прыгнула навстречу Хибе, падающему в проносящийся тёмный лес.

Но она не достанет.

Даже потянись они оба друг к другу, им не заполнить пятиметровое расстояние между ними.

Именно поэтому Микаге приоткрыла уста.

Её брови слегка приподнялись, и крик, сорвавшийся с её губ, был подобен зову.

— Сусамикадо.

Именно это и появилось перед глазами Ёнкичи.

Он увидел спину Бога Войны.

Его руки были разведены, но гигант не взял сразу Микаге внутрь.

Он поймал её правой и потянулся всем телом.

…Чтобы поймать Хибу-саму левой… Он неловко скопировал движения вытянутой руки Микаге.

— Ты теперь можешь его двигать без соединения?!

Микаге была повёрнута спиной к старику и не оборачивалась.

Вместо этого в подготовке к развороту зашевелились крылья чёрного Бога Войны.

Правая рука донесла Микаге к открытой груди, а Хиба запрыгнул туда с левой.

Парень повернул на Ёнкичи сильный взгляд.

Его предыдущее решение оттолкнуть Микаге и всё остальное было вполне естественным для них двоих.

— Но вы забыли одну вещь.

С точки зрения Ёнкичи, процесс слияния оставлял лазейку. Он доказал это сегодняшним утром.

…Грустно, что они уже позабыли.

В стремительных прыжках по высоковольтной линии он попытался достать Хибу, когда парень прыгнул к груди Сусамикадо.

Старик оттолкнулся от электрокабеля и выставил вперёд левую стопу.

— Ача!!

Ёнкичи проделал удар в прыжке достаточной силы, чтобы оттолкнуть Хибу, Микаге и Сусамикадо.

Но при этом краем глаза заметил, что Микаге выдвигается наружу.

Она сместилась, чтобы обнять Хибу сзади и взять внутрь Бога Войны, но также проговорила с опущенной головой.

— Синдзё.

Едва лишь он услышал это имя, как нечто поразило Ёнкичи сзади.

— ?!

Удар словно смял всё его тело, и он заметил у себя за спиной свет.

Пулей проносясь по воздуху, старик гадал, что это было.

Он упал в штопор и увидел Синдзё, лежащую на крыше последнего вагона.

На её спине расположился Ex-St, нацеленный на него.

…Понятно. Так вот зачем они пронеслись над последним вагоном во время первого приближения.

Они высадили Синдзё и подготовились к этой тактике.

У них был чёткий план с самого начала.

Они намеренно разорвут соединение Бога Войны и затем рекомбинируются, чтобы выманить его на атаку.

Это предназначалось для того, чтобы не дать ему использовать концепт смены расположения.

Как раз тогда Синдзё и выстрелила ему в спину из Ex-St.

Она не брала с собой оружие в Сакаи, значит, Хиба и Микаге привезли его ей из UCAT.

Они предугадали эту ситуацию.

…Ха-ха. Я определённо не собирался использовать в той атаке закреплённый концепт.

Как неосмотрительно с моей стороны, — подумал Ёнкичи, смеясь над собой и летя в десяти метрах над землёй.

…Я вмешался в их комбинацию утром, так что хотел попробовать снова.

— Вы хорошо использовали это против меня.

Говоря в воздухе, старик услышал ещё один голос. Он принадлежал Микаге.

— Ты отнёсся к этому слишком легко.

Своим развёрнутым зрением он увидел под собой Сусамикадо. Комбинация завершилась, и машина поднимала крылья.

Взмахнув ими, массивный гигант отлетел от крыши поезда.

Правый кулак, несущий его начальную скорость, служил передней кромкой его разгона и прорвался сквозь взрыв пара.

— Меня оскорбляет, что ты не воспринял это серьёзнее. Тебе нужно брать пример с Рюдзи-куна. Ты можешь поучиться с того, что он всегда говорит.

Её голос сопроводил удар.

— Он говорит, что всё воспринимает всерьёз, поэтому не валяет дурака, когда подглядывает.

Металлический кулак запустил Ёнкичи в ночное небо.

●

Синдзё увидела, как старик высоко улетел в небеса.

Поезд нёс её под его одноруким телом, и он прибыл как раз под лунный свет.

…Выглядит больно.

Но затем девушка кое-что осознала, поэтому перевела взгляд на Сусамикадо.

— Микаге-сан! Подбери Ёнкичи-сана! Он должен рассказать нам о прошлом!

— Э-э, Синдзё-сан? Мне кажется, или ты меня игнорируешь и разговариваешь только с Микаге-сан?

Синдзё никогда раньше этого не замечала, но теперь проигнорировала его намеренно.

Она постаралась, чтобы ветер над поездом её не сдул, подхватила волосы и подняла взгляд к небу.

Как раз тогда девушка увидела, как вокруг тела Ёнкичи что-то появилось.

— Это… Великий Мудрец?!

Правая рука оружия образовала блок перед его грудью в форме буквы L.

— Быстро он, — отозвался голос с Сусамикадо. — Она встала на пути удара, так что его оттолкнуло без прямого попадания.

…Так он почти полностью невредим?

Пока Ёнкичи вертелся, поддерживаемый рукой Великого Мудреца, Синдзё снова приготовилась к сражению. Старик с луной на фоне двинулся прямо к ней.

— ?!.. Синдзё! Начали!!

Она знала, о чём говорил Сусамикадо. Ёнкичи снижался прямо перед ней.

…Он нацелился на меня.

Но девушка не могла сдвинуться. Стоит ей бездумно встать, её точно сдует ветром.

И поэтому Сусамикадо взмахнул крыльями, чтобы её спасти.

Возникшая скорость в два счёта покрыла расстояние от первого до последнего вагона. Кроме того…

— Керавнос!!

С металлическим звуком к правой руке гиганта прикрепился чёрный пусковой механизм.

Керавнос питался от Концептуального Ядра, и была лишь одна причина, по которой Сусамикадо его использовал.

…Чтобы смести Ёнкичи-сана и Великого Мудреца во время их падения.

Они не смогут его победить, не зайдя так далеко.

Синдзё кивнула, скапливая решимость.

…Давайте победим.

Девушка быстро перекатилась по трясущейся крыше и нацелила Ex-St в небеса. Оружие имело длинный задний конец, поэтому ей пришлось прижать его к крыше, прежде чем потянуться к спуску.

Рядом с дулом появился квадрат тусклого зелёного света, отобразивший Ёнкичи.

Внутри двигалось красное перекрестие, и оно сцентрировалось на старике.

Спустив курок, Синдзё в него попадёт, поэтому она приготовилась совершить как раз это.

Но сперва произошло нечто другое.

— Прошу, подожди! Если он использует свой концепт, всё кончено!

Синдзё ахнула.

!..

Если их позиции здесь поменяются, девушка подвергнется двум отдельным угрозам.

Её поразит собственная атака, и она зависнет высоко над землей.

Ёнкичи воскликнул с лунного неба.

— Ха-ха-ха! Будет мудрее стоять на месте! Любое действие повлечёт за собой опасность!

— Вы правы.

Синдзё кивнула, но вскинула брови и уставилась на улыбку Ёнкичи через прицел.

— Но опасность мне не страшна!!

Она спустила курок.

Выстрелил белый свет, и отдача прижала её к крыше поезда.

В следующий миг она услышала голос.

— Мир на мгновение обращается вспять.

Синдзё неожиданно обнаружила, что её спина ни к чему не прижимается.

Девушка оказалась в сотне метров над землей.

Концепт поменял её местами с Ёнкичи.

●

Во время парящего ощущения, предшествующего падению, Синдзё быстро осмотрела окрестности.

Над ней находился широкий простор иссиня-чёрного неба, а внизу лежал ночной пейзаж.

…Ух ты.

В его центре она увидела полосу огней, путешествующих на восток.

Это скоростной поезд.

На крыше последнего вагона лежал на спине старик.

По обе стороны от его тела растянулись гигантские руки, и от него навстречу Синдзё неслась некая сила.

Это был свет. А точнее разрушительный луч, которым она ранее выстрелила с Ex-St.

Освещаемая белизной, которую сама же выстрелила, девушка услышала голос Ёнкичи.

— Я разочарован, что всё закончилось вот так, Синдзё-сама.

Она медленно начала падать и ответила сквозь ветер ускорения.

— Вы правы.

Как только слова, направленные на встающего старика, растворились в небе, луч её поразил.

Произошёл взрыв, раскатился интенсивный звук столкновения, свет рассеялся повсюду, и что-то разбилось.

Тем не менее, разрушение вызвала не Синдзё.

Нечто заняло место между ней и светом.

Объектом, который принял атаку вместо Синдзё и разрушился, оказался…

— Наш меч!!

Сусамикадо отозвался голосом Хибы, пролетая над поездом, а Ёнкичи резко и в настороженности повернулся к нему.

— Ты же не хочешь сказать… что вы спланировали так далеко?!

Куда уж нам, — подумала Синдзё с горькой улыбкой.

Девушка всего лишь доверилась своим напарникам.

…Когда Сусамикадо заготовил Керавнос, Микаге-сан позвала моё имя и сказала «начали».

Она поверила, что за этим заявлением есть смысл, и выстрелила без колебаний.

Омываемая чёрно-белыми фрагментами, Синдзё кивнула и нацелила Ex-St в небо.

Она выстрелила навстречу луне.

Мощная отдача создала нисходящее ускорение, и она рухнула прямо к поезду.

Тем временем, в пространстве образовалось три ветряных порыва.

Первый вызвал Сусамикадо спереди поезда в попытке догнать Ёнкичи и размахивая Керавносом.

Второй исходил от Синдзё в её спуске к окончанию поезда с Ёнкичи между ней и Сусамикадо.

И третий порождал Ёнкичи. Он вскинул правую руку, чтобы остановить Керавнос и вытянул левую к крыше, куда приземлялась Синдзё.

Все они шевелились.

Прибывая спереди, Сусамикадо нацелил Керавнос на Ёнкичи.

Синдзё выстрелила диагонально из Ex-St, а затем приземлилась. После этого она нацелила свою длинную пушку на Ёнкичи.

Однако старик крикнул как раз перед их атакой.

— Я воспользуюсь закреплённым концептом!

Следуя его словам, три ветряных потока остановились.

Все трое заняли свои места.

— Это опасное положение, Ёнкичи-сан.

Керавнос Сусамикадо и Ex-St нацелились на него с двух сторон, а он вытянул руки Великого Мудреца против обоих противников.

Не важно, кто двинется первым — он будет атаковать. Не важно, кто будет атакован — они поменяются местами после использования закрепленного концепта.

Любая атака в упор окажется прямым попаданием.

Если они поменяются местами, атаки не миновать.

Понимая это, Синдзё выдала твёрдое заявление с потом на лбу.

— Теперь, как же нам быть?

●

Задул ветер, и они двинулись на запад, хотя и стояли на месте.

Лунный свет заливал поезд, а Ёнкичи держал руки Великого Мудреца перед врагами слева и справа.

— Довольно странная ситуация.

Вместо того чтобы посмотреть на одного из противников, старик устремил взор вперёд. Он уставился на деревья горного района впереди и на чёрное небо.

— Что вы будете делать, если я использую свой концепт? Даже напади вы одновременно, в вас попадут атаки друг друга, и я останусь невредим.

Поэтому…

— Будет лучше Микаге-саме атаковать меня. Сусамикадо может выдержать Керавнос или Ex-St Синдзё в случае смены расположения.

— Э, почему все игнорируют моё присутствие?

Ёнкичи не обратил внимания на парня.

Затем он открыл рот и начал со вздоха.

— Приступим.

Вслед за этими словами тут же раздался голос Синдзё.

— Я не буду в тебя стрелять.

Старик нахмурился, повернулся к ней и увидел, что девушка ему улыбается.

— Не могу же я стрелять в того, кто столько мне помогал.

— О? Премного благодарен. Это означает, что мне не придётся причинять тебе вред. Но в таком случае, тот, кто надеется меня победить…

— Я тоже не буду.

Услышав голос Микаге, он ещё больше нахмурился.

…Вы, должно быть, шутите.

Он повернулся к Сусамикадо и мягко поднял левую руку к чёрному Богу Войны.

— Ох, раз Микаге-сан не будет, тогда и я не буду.

Хиба определённо серьёзен, но кого, в таком случае, ему опасаться?

…Наверное, Микаге-сама.

Выстрели Синдзё, он поменяется с ней местами, и она будет побеждена.

Они также могут напасть одновременно, но Синдзё никак не пережить Керавнос.

Но если выстрелит Микаге, вполне возможно броня Сусамикадо сможет защитить их достаточно, чтобы продолжить.

Даже выстрели они одновременно, Ex-St не хватит, чтобы уничтожить Бога Войны.

Если поразмыслить о том, что произойдёт следом, Микаге требовала наибольшего внимания.

С этой мыслью Ёнкичи начал отступать от Синдзё.

Как вдруг старик услышал чей-то выстрел.

— ?!

Звук донёсся от Ex-St, и он увидел приближение света.

Тем временем, Сусамикадо сохранял неподвижность.

…Это была Синдзё-сама? Они использовали Сусамикадо как уловку?!

Синдзё даже не носила защитную форму, так что она может умереть, поменяйся он с ней местами.

— Глупая девчонка!

Даже поворачиваясь к ней, он воспользовался концептом.

Разворачиваясь, Ёнкичи ощутил ветер у уха, но это не имело значения.

Он поспешно активировал концепт до того, как его настигнет свет.

— Мир на миг обращается вспять.

Они поменялись местами.

●

Ёнкичи стоял там, где была Синдзё.

Он увидел, как плотный свет Ex-St летит от него прочь, и заметил за ним Синдзё.

Но…

— ?!

По какой-то причине старик увидел за светом E-St и плечом девушки ветер.

Он был чёрным.

…Рука Сусамикадо?!

Рука чёрного Бога Войны уже ухватила Синдзё за плечо.

Она толкнула её сверху и опрокинула в сидячее положение.

Ее бёдра опустились, и свет Ex-St сорвал несколько прядей её растрёпанных волос на пути к Сусамикадо.

Едва лишь Ёнкичи подумал, что он попадёт, как заметил кое-что другое.

Мимо Синдзё в его сторону ткнул наконечник Керавноса.

— ?!..

Как только Синдзё выстрелила, Бог Войны двинулся, чтобы потянуть его вниз и выстрелил Керавносом в Синдзё. Ветер, который старик ощутил ухом, исходил от движения у него за спиной.

Конец чёрного орудия ударит его в тот же миг, когда свет Ex-St поразит Сусамикадо.

Ему следует выбрать между прямым попаданием от Керавноса и прямым попаданием луча Ex-St.

Ответ на это был очевиден: Ex-St.

И Ёнкичи поступил согласно ему.

— Мир на миг обращается вспять

На этих словах он и Сусамикадо поменялись местами.

Теперь в него попадет Ex-St, но старик знал, что победил.

В него уже раз стреляли из той пушки, но атака оказалась не фатальной.

И в этот раз он заготовил Великого Мудреца.

Закрывшись им, Ёнкичи сможет защититься от Ex-St. После этого Каравнос ударит Сусамикадо, а Синдзё с Богом Войны окажутся прямо перед ним.

Если он использует пространственный взрыв Великого Мудреца, то одновременно устранит их обоих.

— Я выиграю!

Победа.

Вот чего он желал. Ёнкичи не удовлетворит ничего меньше.

Он прожил последние шестьдесят лет в безделье. И за всё это время...

...Я не оставил Чжао-саме ни одного хорошего воспоминания.

У водопада Хоссава Чжао пыталась перед ними извиниться.

Ёнкичи хотел сказать, что ей не за что просить прощения, но их отношения ему не позволяли.

...Поэтому я одержу победу!

Я выиграю и докажу, что ты создала нечто удивительное. Ты иногда рассказывала о своих бывших сослуживцах из старого UCAT, но я докажу, что мы превосходим их потомков.

Я докажу, что твои создания, выращенные в Лоу-Гире, сильнее.

Это...

— Это гордость, которую мы можем тебе передать, как жители Лоу-Гира, а не 7-го Гира!

Поэтому...

— Не извиняйся перед нами!!

С этим криком местоположение Ёнкичи полностью поменялось.

Свет теперь был прямо перед ним.

Он попадёт, но это часть его плана. Старик блокирует его с помощью Великого Мудреца.

...Я могу победить!

Убеждённый в своей победе Ёнкичи посмотрел, как Керавнос ударит Сусамикадо.

—?!..

Но он пропал.

По какой-то причине Сусамикадо не было на своём предыдущем месте.

Как и Керавноса, который крепился к его руке.

— Что?!

Закричав, Ёнкичи увидел то, что оказалось на его месте в паре метров за Синдзё.

Там было два человека.

Хиба и Микаге взялись за руки и медленно пытались приземлиться на крыше поезда.

Парень ступил на освещённый луной вагон раньше девушки, чьи волосы трепетали на ветру.

Она приземлилась следом. Ведомая её рукой, Микаге повернулась к Ёнкичи.

Тогда старик осознал, что только что случилось.

— Вы прервали соединение как раз перед переменой мест?!

Он также осознал кое-что ещё.

Старик понял, что означало для Бога Войны разорвать соединение посреди смены мест.

То, что было одним объектом, стало двумя, а его оружие было запечатано.

Поэтому в момент попадания Ex-St Ёнкичи увидел две вещи. Во-первых — его Великий Мудрец был запечатан, чтобы соответствовать запечатыванию Керавноса. А во-вторых, также как Сусамикадо разделило надвое...

— Моё тело тоже разорвалось!

Он ощутил жгучую боль, вызванную рассечением его тела на две части.

— !..

С болью и потерей оружия их позиции полностью поменялись.

Ёнкичи разделило на два человека, а пара, на которую разделился Сусамикадо, возжелала слиться в одного.

— !..

За спиной у Хибы и Микаге без какого-либо зова появились Сусамикадо и Керавнос.

Концепт Ёнкичи автоматически активировал комбинацию Бога Войны, чтобы полностью поменять положения двух сторон.

— Вы даже использовали в качестве оружия свой концепт соединения?!

На этих словах луч Ex-St врезал ему в грудь.

— !..

Свет взорвался, в воздухе раскатился звук, подобный треску камней, и урон распространился по телу.

Ранее старик использовал для защиты Великого Мудреца, поэтому сейчас остался совсем беззащитным.

Более того, его тело разрушило само себя в попытке разделиться надвое.

Ёнкичи разорвало на куски, и звук натурально пронзил его кости.

Никчёмно, — подумал он.

Его так сильно разворотило от атаки Ex-St, к которой он так небрежно относился.

Конец настиг за вздох, и старик осознал, как что-то грозилось вырваться из его тела.

Ему казалось, что сердце открылось наружу, и его омывает ветер.

Но всё же Ёнкичи ещё шевелился. Его поднятая правая рука едва крепилась к плечу.

— Великий Мудрец!

С обеих сторон от него возникли гигантские красные руки.

Они уже растянулись на десять метров и поднялись выше.

Старик направил их на Синдзё и Сусамикадо, стоящих перед ним в ряд.

Он должен нанести этот удар. Он должен победить.

...Чжао-сама!

Ёнкичи получил сильнейшие индивидуальные боевые способности, но в то же время имел самый низкий интеллект.

Он думал, это предназначалось для создания баланса между братьями. Будь он слишком сильным, его братьям ничего бы не осталось.

...Единственное, чего я могу достичь самостоятельно — это абсолютная победа в индивидуальной битве.

Если ему не по силам хотя бы это, так какой от него прок?

Поэтому Ёнкичи поднял осыпающуюся правую руку.

Она сломалась и превратилась в песок на половине взмаха.

Даже когда он услышал осыпание песка в воздухе, Великий Мудрец не остановился.

Это его последняя атака.

Его величайшая мощь, как боевой жизненной формы 7-го Гира. Это концепт и сила, созданная чтобы противостоять Богам Войны и побеждать механических драконов.

Те, кто преодолели всё это, являлись парой, унаследовавшей мощь 3-го Гира и…

— Синдзё-сама, послушай!

Ёнкичи выдал крик, поскольку чувствовал, что должен. Он пообещал рассказать им о прошлом, а значит, ничего не оставалось, кроме как прокричать им сейчас.

— Ты ребёнок, оставленный Юкио-самой во время той битвы в Осаке!

Зрачки Синдзё расширились от удивления, но затем её брови приподнялись, и она закрыла глаза.

— Спасибо!

С этими словами от Ex-St и Керавноса прибыл свет.

Ёнкичи наблюдал, как двойное свечение поразило Великого Мудреца, как того пронзило, разорвало, и его сердце наполнила мысль.

...Какой занятный поворот событий!

Он испытал толику сожаления, смешанную с весельем.

На протяжении долгого времени четвёрка братьев думала, что их сила столь велика, что необходимо себя сдерживать, и они никогда в ней не сомневались. Это привело к определённой мысли.

...Что это мир скучен.

Да, — сказал он в сердце.

...Он скучен.

Этот мир скучен, но..

Он полон таких интересных людей. Среди них есть те, кого даже мы не можем победить.

Как далеко они смогут зайти? Есть ли у них вообще пределы? И...

...Могу я помочь им подняться к даже большим высотам?

Ёнкичи казалось, он сделал то, что заставило бы Чжао им гордиться.

Их присутствие крепче сплотило потомков её товарищей.

Подобное Чжао не могла бы сделать, и не смог бы никто другой.

Этим стоило гордиться.

...И я помог собственными действиями насладиться этим скучным миром!!

Старик выдал горькую улыбку в своём сердце.

...Я из тех дурачков, которые быстро меняют своё мнение!

Но...

— Это балансирует мою мощь, гелге!

На этих словах Великий Мудрец взорвался, и всё его тело вспыхнуло.

Последним, что он почувствовал, было ночное дуновение с востока.

Ветер раздувался.

Он продолжал дуть без конца.

Пробуждённый свет

Нечто шевельнулось во тьме.

Это был шорох пробуждения.

В центре комнаты, выкрашенной в цвета ночи, стояла кровать, и девушка рядом с ней подняла голову с одеяла.

Она носила полупальто с вышитым внутри воротника именем «Казами».

Девушка сидела в той же одежде, в которой сюда пришла.

Её полуоткрытые глаза повернулись к часам на столе возле кровати.

— Только восемь? — промямлила она. — Ненавижу бессонные ночи.

Во тьме Казами почесала спину.

Она посмотрела на изголовье кровати и увидела лицо Изумо.

Его глаза всё ещё были закрыты во сне, и девушка слегка улыбнулась на умиротворённое выражение лица там.

Но…

— …

Её брови опустились, когда она увидела покорёженное оружие, приставленное к кровати, и правую руку Изумо.

Казами опустила голову и поднесла руку к глазам.

— Я уже даже не плачу.

Она неустойчиво поднялась на ноги. Ей следовало попросить за каждую ночь, проведённую в госпитале, и позвонить родителям.

Разговор в палате нарушит её сон, поэтому девушка встала.

— Ах.

Её колени подкосились, и она чуть не упала.

В качестве поддержки Казами схватилась за поручни в конце кровати и вздохнула.

Гадая, не случилось ли чего, она окинула взглядом помещение, но её поведение ничего не поменяло.

Девушка снова медленно собралась с силами и покинула больничную палату.

Она открыла дверь в коридор.

— Ох и светло.

Она так долго пребывала во тьме, что даже небольшие лампы дневного света коридора больно били в глаза.

У неё ушло несколько секунд на то, чтобы привыкнуть.

И прождав так долго, она увидела коридор со следами тусклого света по углам.

Лампы дневного света на потолке второго этажа специально приглушили, чтобы не нарушать людской сон.

Казами посмотрела по сторонам.

Справа от неё расположилось ещё несколько палат и запасной выход с доступным ручным фонариком.

Слева от неё была одна больничная палата и холл. За проходом к южному зданию она увидела стойку сестринского поста и будку охраны за ней.

Казами направится к посту, чтобы попросить остаться на ночь, и затем позвонит домой в холле, потому что мобильные в больнице запрещены. Она попыталась вспомнить, есть ли у неё монетка в десять йен для таксофона.

С началом раздумий мысли только накапливались.

Перед больницей располагалась купальня. Вчера Казами отказалась её использовать, но…

…Мне реально нужно сходить туда сегодня.

Нет-нет, — поправилась она, качая головой. — Не забывай, для чего ты здесь.

К ней неожиданно пришла ещё одна мысль.

…Что я вообще делаю?

Ей хотелось остаться вместе с Изумо, но что это даст?

Она задумалась об этом, но…

— Нет.

Казами сама не знала, на что направляла это слово отрицания, но, всё же, решилась.

Она повернулась налево и двинулась к сестринскому посту

— ?

Но у входа в палату девушка кое-что приметила.

Там стояла большая зелёная сумка. Она была больше магазинной и выглядела скорее как походный рюкзак. Девушка заглянула внутрь.

…Сменная одежда.

Там также была коробочка с онигири и другими яствами.

Казами присела, порылась в ней и нашла несколько писем.

Самое верхнее было от Сибил.

«Чисато-сама, я купила Вам одежду на смену и набор полотенец.»

…Откуда она знает мой размер?

Следующий оказался от Микаге.

«Хио приготовила ужин, так что взяла немного тебе. Там жареная курица и онигири.»

…Эти двое ладят?

Она перешла к следующему письму, которое прислал отдел разработок.

«Может, это и навязчиво, но вот DVD с Харуми высокого разрешения, чтобы тебя развеселить.»

…Мне не на чём его смотреть.

Затем девушка прочла письмо, прикреплённое к коробке.

«Если тебе станет скучно в больничной палате, поиграй с этим. Это полностью подвижная фигурка «Ооширо в действии». В комплекте второе покрашенное лицо и стойка для позирования, что крепится к паху, так что это отличная сделка!!»

…Стоит, наверное, выбросить её в мусоросжигатель.

На самом дне Казами обнаружила письмо и гигантский футляр.

— …

После того, как она подобрала его и проверила, что там, все её движения, выражение лица и дыхание застыли.

— Инструкции против 7-го Гира от Брюнхильд.

Белый футляр под письмом занимал большую часть сумки.

…Это контейнер для транспортировки X-Wi.

От присутствия этих двух вещей у Казами перехватило дыхание.

Девушка напряглась и для расслабления тела начала глубоко дышать.

— Простите.

Она закрыла сумку, мягко пару раз постучала по ткани и закрыла глаза.

— Простите.

Казами встала, и развернулась спиной к сумке.

Затем прошлась по коридору к сестринскому посту, подняла голову, выпрямилась и открыла глаза.

Осознав насколько громкие её шаги, она наконец-то вздохнула.

…Я не могу.

Взгляд на эту сумку словно говорил ей, чего все хотели.

…С виду они говорят мне отдохнуть или взбодриться, но в глубине души готовят меня к сражению.

Слишком уж хорошо всё сложено вместе, — вздохнула она.

Девушка покачала головой и провела рукой сквозь ощутимо сухие волосы.

— Не могу.

Наверное, я никогда больше не смогу этого делать, — сказала она себе.

Всё что она чувствовала — вину по отношению к G-Sp2 и раскаяние по отношению к Изумо.

Даже если G-Sp2 отремонтируется, а Изумо вылечится…

…Я никогда не смогу вернуться к тому, кем была.

Её вина заставит отойти от этого совсем.

А, ах, — выдала она раздражённый вздох в своём сердце. — Я нисколько не изменилась.

Когда-то в спортивном клубе Казами кое-кого травмировала.

Её противник был из тех, кто делает всё по учебнику, тогда как она относилась к этому, как к реальному бою. В какой-то момент одному из них следовало попасть на чемпионат первогодок, как раз тогда это и случилось.

Казами пыталась намеренно проиграть, чтобы оставить место той девушке.

...И это привело к её травме.

Дело не в том, что другая девушка не смогла избежать её атаки. Она просто по ошибке напала сама. Та девушка всегда действовала по правилам, но по какой-то причине отошла от стандарта в ту секунду.

Соперница говорила Казами не переживать а все остальные убеждали, что это просто часть матча.

Однако Казами отступила. Вместо того, чтобы просто отдать место в чемпионате, она ушла оттуда вообще.

Не встреть она Изумо, такое чувство, что Казами бросала бы всё и дальше.

...И то же самое происходит опять, — она внутренне вздохнула.

...Наверное, такой уж я человек.

Она оставила самоанализ в разуме и подняла голову перед постом медсестры.

— Эм...

Казами позвала, но за стойкой никого не оказалось.

Не успела она задуматься почему, как...

— Ох, сюда, сюда, — позвал женский голос.

Она повернулась направо, увидела открытую дверь позади сестринского поста, и как оттуда выходит старшая медсестра.

Женщина имела связи с UCAT и не оставила дежурство. Казами удивлённо наклонила голову и глянула на дверь слева от медсестры.

Там была вывеска: "Детская комната".

Это помещение, в котором держали всех новорожденных.

Больницы обычно служили местом для болезней и травм, но эта комната полнилась жизнью.

У Казами отлегло на душе, но вскоре вспомнила, почему она здесь.

— Эм, я бы хотела попросить остаться на ночь.

— Хорошо, подождите секунду. Мне нужно закончить вон там.

...Вон там?

Казами озадаченно наклонила голову, а старшая медсестра пожала плечами.

Женщина поманила её к себе и жестом попросила не шуметь.

Казами одновременно гадала, в чём дело, и хотела покончить с просьбой, но поставила в приоритет первое и прошла мимо стойки.

Детская комната больницы располагалась рядом с постом медсестры на восточном краю здания. От пояса до потолка стену коридора покрывало тёмное стекло, поэтому Казами могла заглянуть внутрь.

Она увидела протяжную комнату с яслями вдоль стороны коридора.

Белые кровати напоминали колыбельки, и в каждой спал младенец.

В задней части комнаты была дверь с табличкой «Сестринская» и оттуда вышла женщина.

Она носила белую пижаму и держала младенца.

По какой-то причине новоприбывшая улыбнулась и кивнула девушке.

Казами не знала женщину, но кивнула в ответ, потому что ей показалось, что она знала причину кивка.

Женщина положила младенца на ближайшую кровать и вышла в коридор.

Она подошла к Казами, но на девушку не смотрела. Её глаза неотрывно глядели на младенца и прочих детей, спящих за окном.

— Милые, не правда ли?

— Ох, да.

Ответив, Казами осознала, что её мысли не совпадали с женщиной.

Спящие дети вызывали в голове ассоциации с «беззащитностью» и «невинностью», но, кроме того…

— Я толком не могу это выразить.

— Один из них твой?

— А, нет. Я тут ради кое-кого другого.

Она лихорадочно поправила женщину и задумалась, как выглядела со стороны.

Женщина повернулась к ней и улыбнулась.

Она ничего не сказала, и улыбка казалась искренней, поэтому Казами тоже ничего не произнесла.

— …

Чувствуя неловкость, девушка повернулась к окну, чтобы не видеть улыбку женщины.

Женщина кивнула, поклонилась старшей медсестре и покинула Казами.

Пока её шаги эхом разносились по коридору, медсестра подошла к стойке.

Думая, что ей пора бы оставить своё прошение, Казами посмотрела на детскую комнату.

…Даже я когда-то была такой.

И…

— Будет ли когда и у меня что-то такое?

Но неожиданно она пришла в себя и покачала головой.

…Прекрати.

Сейчас не время предаваться счастливым мыслям. Изумо ещё предстоит пройти реабилитацию для левой руки, и они заговорят об этом, только когда всё закончится.

У неё было чувство, что когда дойдёт до дела, она пойдет на попятный, но её обуяла и другая мысль.

…Теперь у меня даже нет воли сражаться.

Пробормотав это в душе, Казами отдёрнулась от окна.

Девушка повернулась налево, направляясь к стойке сестринского поста, но затем услышала голос.

— Сила атаки установлена на максимум.

В ушах прогремел голос, похожий на её собственный, и вокруг неё погас весь свет.

●

— ?!

Казами знала, что произошло.

Вокруг больницы развернули Концептуальное Пространство, и это обрезало внешнее питание.

Однако взамен зажглось собственное аварийное освещение здания.

Больницу залило тусклым светом.

Люди пропали. Приёмный пункт и коридор разом опустели.

Тем не менее, Казами уловила чьё-то присутствие.

Девушка слышала шаги.

Кто-то шёл по лестнице за сестринским постом.

Тускло освещённые ступеньки поворачивали на пути вверх, и она увидела кого-то, выходящего из-за угла. Это Икко, вооружённый Мечом Лазурного Дракона.

— !..

Казами инстинктивно побежала.

Она двинулась на запад, поскольку на востоке спал в палате Изумо.

Девушка бежала к западному зданию, чтобы отвлечь Икко на себя, когда он достигнет коридора.

Казами пыталась сбежать, потому что уже раз ему проиграла и была без оружия. Она послужит наживкой, убежит, вырвется из Концептуального Пространства и позовёт на помощь. За ней, может, никто и не придёт, но UCAT не станет сидеть, сложа руки, окажись в опасности Изумо.

…Так я и сделаю.

На её повороте к дальнему краю западного охранного пункта на глаза мельком попалась детская комната.

В этот момент она приметила что-то за стеклом.

Это ребёнок.

Предыдущий младенец спал перед ней.

Он случайно вошёл в Концептуальное Пространство.

…Почему?!

Как вдруг младенец открыл глаза, на мгновение посмотрел в пустоту и заметил окружающую его тьму.

—————.

Он начал плакать.

Казами замешкалась и закрыла глаза, пытаясь игнорировать плач. Она готовилась пуститься в бег.

— О? Тут оказался ребёнок? Какое интересное совпадение.

Голос с лестницы всё для неё решил.

— !!..

Казами развернулась в обратную сторону и рванула к пустой сестринской.

Она свернула и забежала в полуоткрытую дверь детской комнаты.

●

— Ну реально.

Нахмурившись, Казами резко развернула тело, чтобы поспешить к услышанному ею голосу.

— Поверить не могу!

Едва лишь войдя в тускло освещённую протяжную комнату, девушка обнаружила источник плача.

Она побежала к кровати и засомневалась, но…

— Ладно.

Казами качнула головой и подобрала младенца в ткани, в которую он был окутан.

…Это специальная ткань для детей, да?

Паникуя и думая одновременно, она набрала в грудь воздуха и пулей бросилась к выходу.

Девушка толкнула плечом дверь.

— Такое чувство, будто я похищаю младенца.

Казами нахмурилась, пересекла приёмный пункт и побежала к восточному проходу стойки.

Но услышала голос от лестницы, ведущей на первый этаж.

— Казами-сама, почему ты забираешь ребёнка, которого я как раз собирался поместить под свою защиту?

Это голос Икко.

Он позволил ей определить его местоположение, и, похоже, старик почти забрался наверх.

…Что означает — я не смогу так просто удрать.

Чтобы стереть тревогу в сердце, она крикнула мужчине в ответ:

— Хочешь узнать, чего я забрала младенца с собой? Потому что не могу доверять твоей защите, Икко-сан.

Ей было стыдно за дрожь в голосе. В прошлом она такой не была.

Казами пробежала между пустыми столами и свободной рукой поискала оружие.

…Как я собираюсь бежать?

Девушка не могла двигаться на запад, потому что там находилась палата Изумо.

Но путь на восток требовал обойти стойку и наткнуться на Икко, который поднимался по лестнице.

…Между южным зданием и приёмным пунктом есть проход в холл, так? Мне идти туда? — гадала она.

Однако её мысли прервал голос и фигура, возникшие на входе лестницы перед сестринским постом.

Это был пожилой мужчина, носивший белую защитную форму.

Его связанные волосы развевались за спиной, и он держал Меч Лазурного Дракона.

— Ты возвращаешься в палату Изумо-самы?

От его слов спина девушки задрожала.

Но дрожь возникла не от намёка на то, что он нацелился на Изумо.

Старик говорил другое.

…Если я не хочу, чтобы он убил Каку, мне придётся драться?!

Казами сглотнула и повернулась к проходу стойки.

Она побежала.

Девушка решила больше не смотреть на Икко. Вид врага лишь возлагал на неё сейчас ненужное давление.

Но чувства, полученные после стольких битв, сообщали ей некоторые вещи без взгляда на него напрямую.

— Атака?!

Казами не оборачивалась, но знала, что надвигается атака. В конце концов…

…Я ничего не слышу.

Какой бы ни была атака, он скопит силу, чтобы её выпустить.

Этот миг фокусировки создавал уникальную тишину — чистую, но неподвижную.

Едва лишь ощутив напряжённую неподвижность на коже, девушка скакнула вперёд.

По-прежнему держа ребёнка, она прыгнула к самой стойке, вместо прохода.

— Я могу перемахнуть!

В то же время именно то, что она предсказала, взметнулось к ней сзади.

Казами услышала рассечение воздуха, напоминающее флейту, и как что-то срикошетило от поверхности стены.

После краткой заминки она приземлилась и побежала на восток.

— !!..

За её спиной нечто взорвалось.

●

Казами услышала взрыв воздуха.

Расслышала треск и скрип тумбочек и остовов стола, шелест разлетающихся документов и крушение бетона на потолке.

— Проход к южному зданию!

Когда пробило боковую стену соседнего поста медсестры, он был полностью уничтожен.

Теперь ей не добраться до южного здания.

На фоне грохота обломков Казами бежала через трёхстороннюю развилку к холлу.

Добравшись до восточного коридора, она осознала, что лампы на потолке погасли.

…Пропала электрика?

Будто отвечая ей, аварийные лампы на стенах, работающие на батареях, функционировали.

Теперь освещался только пол.

С наступлением тьмы темп девушки грозил замедлиться, но нечто её поддержало.

————.

Крохотная фигура в её руках зашевелилась.

От прикосновения силы, которая ей неподвластна, её пульс немного участился.

…Точно.

Она кивнула.

— Точно.

После взаимного согласия тела и сердца девушка продолжила бег, не отпуская частичку жизни в руках.

Сзади настиг голос Икко.

— Казами-сама, как поживает Изумо-сама?

Голос находился всего в пару шагах позади, но Казами сказала себе, что это нормально. Она не чувствовала тишины перед атакой.

Девушка продолжила бежать к больничной палате Изумо, и в её взволнованном сердце теплилась одна лишь мысль.

…Я должна что-то сделать.

Ей казалось, что эта мысль пропадёт, поэтому повторяла её даже сильнее, чтобы не дать сбежать.

…Я должна что-то сделать!

Её тело сковывал страх, разум стопорился, а опыт твердил о поражении.

Но Казами выбрала слова в сердце.

Я должна что-то сделать, — сказала девушка снова.

Как вдруг она услышала позади тишину.

— !!..

Казами вмиг двинулась.

Она развернулась. Чтобы отвлечь себя от страха, девушка скопила больше силы, чем необходимо, и практически швырнула тело вокруг собственной оси.

В пяти метрах позади Икко поднимал Меч Лазурного Дракона в правой руке.

Его атака прибудет в следующий миг. Скорее всего, её окутает ударная волна, которая с лёгкостью рассечёт здание надвое.

Казами ответила броском того, что держала в правой руке.

Это был канцелярский нож, подхваченный со стола приёмного пункта.

Лезвие вытащили до предела, и девушка швырнула его, схватив задний конец между и пальцами и почти толкнув вперёд.

Времени целиться не было, поэтому она использовала всю свою силу, чтобы ткнуть его к центру груди Икко.

Сразу же после этого Казами увидела, как нож произвёл взрыв пара.

...Э?

Я всегда была такой сильной? — гадала девушка, когда нож преодолел звуковой барьер.

Причина того проста. Концепт Икко установил силу атаки на максимум.

Однако нож не смог выдержать собственной ударной волны и разлетелся на куски.

Он самоуничтожился.

К счастью, это сыграло свою роль. Небольшая ударная волна, распространившаяся от взрыва пара, заставила Икко обороняться.

— !..

Пока Икко омывала вибрация воздуха, Казами прибыла к палате Изумо.

Однако девушка там не остановилась. Она пробежала мимо и вытащила серебряный футляр из сумки, стоящей перед палатой. Казами открыла его одной рукой и отбросила прочь, схватив только содержимое.

— X-Wi!

В её левой руке был младенец, поэтому она не могла перекинуть крылья через оба плеча. Даже так девушка накинула лямку на правое плечо и активировала X-Wi.

— Свет обладает силой.

Концептуальный голос в сопровождении ветра разросся только с правой стороны спины.

В следующий миг, будто останавливая развёртывание света, от Икко пришла тишина.

После секундного затишья Казами услышала один шаг. Он бросился к ней.

…Он близко!

Продолжая бег к запасному выходу в конце коридора, девушка взмахнула крылом света с правой стороны спины.

Оно породило ветер.

— !..

Она воспользовалась X-Wi для огромного рывка вперёд.

Прыжок с низкого старта послал её прямо под потолок.

В полёте Казами кувыркнулась и проделала полуповорот.

Она стояла на потолке и смотрела назад.

Крыло махнуло, словно царапая воздух, и девушка широко отступила назад.

При этом Казами смотрела прямо и увидела Икко, бегущего по полу над головой.

Он оказался почти прямо перед ней и взмахнул в её сторону Мечом Лазурного Дракона.

— Так быстро!

— Это средняя скорость среди моих братьев.

С этим словами его меч блеснул рядом.

●

Икко взмахнул клинком к однокрылой девушке, летящей над головой.

Она двигалась назад по прямой и не имела времени на уклонение.

У неё не было оружия, и ударная волна достигнет её, даже если меч промахнётся.

Он сожалел, что придётся атаковать ещё и ребёнка.

…Было бы лучше использовать его как заложника.

Это печальный поворот событий.

…И в то же время ещё один скучный итог. Даже победа над Изумо-самой этого не поменяет, поскольку он ещё спит.

Даже взмахнув мечом, старик чувствовал, что это ужасный итог.

Наконечник пронёсся по воздуху, обрёл скоростной рывок и начал производить ударную волну.

— ?!..

Но клинок Меча Лазурного Дракона неожиданно разлетелся.

Он не самоуничтожился. Прежде чем вызвать ударную волну клинок с чем-то столкнулся.

С чем-то в руках Казами.

Со звуком бьющегося стекла частичками света разлетелись металлические осколки.

Как? — спросил он про себя. Она была безоружна, так чем же сломала оружие?

Икко поднял взгляд и увидел Казами за рассыпающимися осколками своего клинка.

Она быстро пятилась по потолку и действительно держала в руках оружие.

Как раз в него и ударил меч.

— Лампа дневного света?

— Именно. Благодаря X-Wi, свет это сила.

Она ответила, скользя назад по потолку, и швырнула лампу ему навстречу.

— Разве вы не делали такой эксперимент на уроке физики? Лампы дневного света сияют, даже когда их отключить.

— Я никогда не получал общее образование.

— Досадно. Ты никогда не поймешь, как тяжело учить таблицу умножения.

— То же касается и… Изумо-самы!

Икко приближался. Он нажал на переключатель на эфесе Меча Лазурного Дракона, и появился новый клинок.

Отступая, Казами на него посмотрела.

— Второе лезвие?!

— К сожалению, мне ещё немало следует сбрить!

Старик побежал и с мощным шагом приблизился к девушке

Чтобы не отставать от её полёта, он помчался по полу. Чтобы не отставать от её отступления, он приближался. Чтобы не отставать от её перехвата, он нападал.

Преследователь и преследуемый столкнулись.

От их скорости пришло движение, и они оба высвободили силу атаку.

Икко махал Мечом Лазурного Дракона, и тот ломался. Казами отступала, снимала с потолка лампу дневного света, и врезала ей по мечу.

Их оружие скрещивалось на высокой скорости и разрушало друга вновь и вновь.

По коридору неслась схватка на мечах.

Звук, окружающий её, звучал как неожиданный всплеск духовых инструментов.

Рёв ветра сдувал все осколки прочь.

Пробегая по полу, Икко улыбнулся и крикнул:

— Неплохо, Казами-сама! Я оценю это в пятнадцать очков!

Старик увидел за вспышками света её выражение лица. Брови были приподняты, а зубы сжаты, но она всё равно явила улыбку.

— Тебе не весело, Казами-сама?!

— Нисколечко!!

Вот как, — подумал Икко на бегу.

Однако он не сомневался, что веселье только начинается. В конце концов…

— Тогда, пожалуйста, посмотри за спину.

Она удивленно оглянулась и увидела, что там было.

— Запасной выход. Это означает — лампы дневного света кончились. Как ты справишься с таким концом?

На этих словах он сломал последнюю лампу Казами.

Клинок Меча Лазурного Дракона тоже разлетелся осколками света, но он всё равно взмахнул его вверх.

Как только вырастет новое лезвие, это станет безупречной атакой.

В следующий миг старик увидел, как взмах крыла света опустил девушку на пол.

Она повернулась к нему спиной.

Он также увидел, как её рука потянулась к двери запасного выхода.

— Ты серьёзно думаешь, что сможешь сбежать?!

— Ты реально думаешь, что сможешь победить?!

С этим вопросом Казами развернулась.

Она ткнула при этом правой рукой, но не держала лампу.

Но что-то она всё же держала.

— В зданиях вроде этого у запасного входа хранятся фонарики. Тебя не учили этому на уроках ОБЖ?

Казами включила фонарик.

●

По тёмному коридору пронёсся свет.

Направленный луч обрёл такую мощность, что его увидят за пять километров.

Он мгновенно прострелил коридор и поразил тело Икко.

Старик поймал свет Мечом Лазурного Дракона, но тот откинул его и отправил в полёт.

Свет гнался за ним сквозь воздух и ускорял его дальше по коридору.

Он мгновенно миновал сестринский пост, детскую комнату и проход к другому зданию.

— !

Меч Лазурного Дракона сломался.

Стена света неслась дальше и ударила всё его тело.

— О-ох!!

Но это не всё. Пыль, созданная разбитыми лампами и стальными клинками, попала под свет и послужила отражателями.

То, что началось как туман осколков, быстро переросло в цепной взрыв.

Бесчисленные взрывные звуки разносились по второму этажу больницы с востока на запад.

Передний край вспышек света уничтожил западный аварийный выход и вырвался наружу.

Остался только тускнеющий свет, мерцающий жар, ветер и…

— Сомневаюсь, что это с ним покончит.

Казами перед восточным запасным выходом опустила плечи и выключила фонарик.

Звук полёта

Саяма проснулся.

Вместо тьмы он сначала увидел ночное небо.

У него было тело, и ощущение на спине сообщало, что парень, наверное, лежит на каменистой земле.

Когда он напрягался, каждая часть тела реагировала и двигалась, как положено.

Он услышал шум воды. Она текла быстро, но не достигала уровня бурного потока.

После попадания летящим ударом в Ницзуна, Саяма, скорее всего, упал в реку внизу, и его подхватило течением.

Затем парень заметил, что левая рука цеплялась за предмет, спасший его от утопления.

Перед самым падением в воду он вытащил его из сумки и наполнил воздухом.

— Наволочка для дакимакуры с Синдзё-кун.

Саяма задумчиво наклонил голову и увидел, что плот, сделанный из неё, промок и сдулся.

— Синдзё-кун.

Парень сел и поднял наволочку двумя руками.

— Неприлично будет сказать, что ты из-за меня увлажнилась?

Он опустил руки, глянул на часы и обнаружил, что уже десять вечера. С его прыжка вниз прошло немало времени.

Гадая, что случилось с Ницзуном, и предполагая возможность, что его смыло, Саяма его позвал.

— Ницзун-кун.

Он получил ответ.

— Да?

Голос донёсся позади и совсем рядом с беззащитной спиной парня.

Однако Саяма знал, что всё уже решено, поэтому спросил, не оборачиваясь.

— Тебе есть, что сказать мне?

— Да, хотя для меня это может быть слишком прямолинейно.

— Что же? — спросил Саяма.

После неловкой паузы Ницзун ответил.

— Ты можешь... потягаться со мной в переговорах?

— Понятно, — Саяма кивнул и задумчиво поднёс руку к подбородку. — Тебе и правда есть что поставить, но у меня нет ничего. Ты уверен, что этого хочешь?

Ответ тоже занял некоторое время. После задумчивой тишины длиною в пять вздохов старик ответил подтверждением.

— Да. Победа над тобой будет значить, что я превзошёл ваш мир хотя бы в чём-то. Это будет величайшая честь, как потомка 7-го Гира.

— Вот как. Отличная точка зрения. Тогда давай начнём сейчас же. А по поводу ставок...

— Как насчёт моего Концептуального Ядра и намёка о прошлом? ...И я задам один вопрос. Если не сможешь ответить, значит, ты проиграл.

— Ясно, — сказал Саяма снова, созерцая поток реки сквозь ночь.

После короткой паузы Ницзун негромко произнёс.

Его вопрос достиг Саяму сквозь шум текущей воды.

— Можешь ли ты заставить меня солгать под эффектом моего концепта?

— Иными словами, ты хочешь, чтобы я заставил тебя солгать, не останавливая концепт?

— Да.

Саяма задумался над словами мужчины.

Гиес из 3-го Гира не могла лгать, и он однажды заставил её во время переговоров, но это другое. Старик не сможет говорить, пока знает, что соврёт.

...Тогда как же мне вынудить его солгать?

Он размышлял, взирая на течение реки.

Как вдруг его осенило неким фактом. Это был способ выражения лжи.

И поэтому парень медленно поднял голову и посмотрел в ночное небо.

— Ницзун-кун, можно кое-что попробовать? Я собираюсь протестировать, как хорошо ты понимаешь собственный концепт. Ницзун-кун, ты когда-нибудь лгал?

— Да.

— Превосходный ответ. Итак, Ницзун-кун. Если ты лгал, скажи мне, что ты тогда говорил. Но если ты, по факту, никогда не лгал...

Он ясно произнёс.

— Тогда храни молчание.

Ницзун ответил на вопрос Саямы.

— …

Молчанием.

Но сама тишина означала, что он мог здесь солгать.

Это противоречие.

Основываясь на заданных условиях, ответ невозможно дать. Он отталкивал Концептуальное Пространство.

— !!

Как только такой ответ был дан, мир изменился с разбитием стекла.

Пространство расширялось.

Саяма увидел, как вокруг зашевелился воздух, а течение реки ускорилось.

Не в состоянии выдержать внутреннее противоречие барьер Концептуального Пространства раскололся.

И пока ночной ветер омывал берег реки, Саяма горько улыбнулся и подпёр подбородок рукой.

— Это было простое противоречие, но даже его хватило, чтобы преодолеть способность твоего закреплённого концепта. Я предположу, что твоё Концептуальное Ядро не включает в себя концепт для борьбы с противоречиями, потому что является лишь четвёртой частью оригинального размера... Итак, ты удовлетворён этим?

Парень не получил ответа.

Он подождал ещё, но по-прежнему ничего не получил, поэтому приподнял голову от руки.

— Ницзун-кун?

Саяма обернулся, но на склоне, ведущим от реки к лесу, нигде не оказалось старика.

Вместо него там было кое-что другое.

— Концептуальное Ядро.

На уровне глаз Саямы парил десятисантиметровый красный шар.

Такова истинная форма Ницзуна. Это одно из Концептуальных Ядер 7-го Гира.

Саяма потянулся к нему и заметил письмо под алым светом.

На оборванном клочке белого халата была надпись хираганой. Её определённо набросали в спешке.

— Юкио.

Вот и всё, что там было.

Саяма предположил, это значило Синдзё Юкио, но надпись оборвалась прежде, чем сообщила что-либо ещё.

Скорее всего, всё закончилось, когда Ницзун достиг этой точки.

...Почему? Нет, что он пытался мне сказать о прошлом, написав имя "Юкио" хираганой?

И помимо того...

...Он говорит, что важно чтение имени? Или что имя "Юкио" на что-то ссылается?

Размышлениями ответ не отыщешь, поэтому парень поднялся и покачал головой.

— Ну, так и быть. Мне нужно поспешить обратно. Я тревожусь об остальных.

Он потянулся к Концептуальному Ядру Ницзуна и медленно повернул направо.

Шар не разговаривал и представлял собой скопления воспоминаний, но, похоже, готов был пойти с ним.

Саяма кивнул и посмотрел на багровую сферу.

— Хорошо. Ну что ж, идём. Я желаю быстрее спуститься с горы, поэтому не отказался бы от твоей помощи. Судя по всему, твоя основная способность — физическое усиление.

Парень нагнулся в подготовке к бегу вниз по течению.

— Я тревожусь о моих напарниках внизу, Ницзун-кун. Я хочу знать, преуспели ли они.

С этими словами, с багровым Концептуальным Ядром и с новой загадкой Саяма начал бежать вдоль берега реки.

Его скоростную фигуру окутывал ветер, и даже его топот не поспевал.

●

Казами находилась в больничной палате Изумо.

Помещение утопало во тьме. Единственный свет исходил от аварийной лампы, X-Wi на её спине и луны за окном.

В этой тусклой атмосфере Казами сидела на полу и ела.

Её глаза время от времени косились на одно из двух мест: спящего Изумо на кровати и младенца, который спал на стуле рядом.

Девушка наминала еду с сумки, которую принесла Сибил, пытаясь максимально не шуметь, чтобы не разбудить тех двоих.

Онигири забивали её пустой желудок. Те, которые с тунцом и перемешанным соевым соусом, скорее всего, сделала Хио. Казами подумала, что те, в которые положили чернослив, были от Микаге. Это бы объяснило, почему они все одного размера.

Салат состоял из овощей, сваренных в консоме, чтобы помочь девушке есть быстрее.

Жареную курицу приготовили из экстравагантного грудного мяса. Картошку фри из той же корзинки обильно присыпали острым перцем, но в темноте она узнала об этом только когда попробовала.

Казами казалось, что с точки зрения калорий и веса она об этом пожалеет, но это её награда, полученная за выживание.

Ну а теперь, — подумала девушка, когда отложила термос со спортивным напитком в сторону и вздохнула.

Она потянулась к письму Брюнхильд.

…Способ сражения с четырьмя братьями, да?

Едва лишь Казами начала открывать письмо, как её скрещенные ноги перекинули термос, что вызвало громкий звук.

— Ах.

Вскоре темнота наполнилась плачем.

Младенец отреагировал на звук.

Для ребёнка, который не понимал внешнего мира, все вещи являлись либо успокоением, либо удивлением.

Запаниковав от плача, Казами приблизилась к дитю, не поднимая термос.

Девушка встала и быстро подобрала младенца со стула. Когда она присела, X-Wi отреагировал на движение её лопаток, и их обоих окутали крылья света.

Внутри бледной защитной клетки Казами поспешно прижала ребёнка к груди и мягко покачнула его маленькую фигурку.

— Э, ну, что я должна делать? Не плач, не плач… Ты ж меня даже не понимаешь, правда?

Она сама не верила своим словам, но затем кое-что осознала.

Младенца нельзя трясти.

…Так его только напугаешь.

Девушка пыталась его успокоить, но для несведущего ребёнка это была лишь непрерывная тряска.

— В таком случае…

Эм, — засомневалась она и спросила себя в замешательстве с опущенными бровями, когда двинулась всем телом. — Может, вот так?

Казами покачнулась туда-сюда вместе с младенцем.

Медленным, мягким движением, подобно лодке, качающейся на волнах.

— …

Девушка не дала ребёнку трястись одному. Она тоже качалась на воображаемых волнах.

После нескольких повторов Казами наловчилась держать равновесие, чтобы так качаться.

Это отличалось от беготни, и девушка не привыкла использовать так свои мышцы.

Следующее, что она знала — белые крылья колышутся и машут вместе с ней. Их движение немного запаздывало, но когда Казами качалась вправо, то они шли влево, и наоборот.

В какой-то момент плач прекратился.

Глаза младенца были открыты и на что-то смотрели. Скорее всего, на свет, окружающий их.

Следом открылся ротик ребёнка.

Он издал звук «а» и заёрзал.

Казами откуда-то знала, что малыш пытается сказать.

…Ты голоден?

Девушка медленно присела и на удивление легко сумела удержать мягкую хватку на ребёнке. Она подобрала термос, лежащий на полу.

Верх открылся, и немного пролилось, но это не проблема.

…Лучше бы это делала его мама.

Казами осознала, что ребёнок не может напрямую пить из термоса, поэтому внутренне извинилась перед родителями.

— …

Девушка дала питьё ребёнку рот в рот.

Вместо того, чтобы выпить тёплую жидкость, младенец, похоже, высасывал её.

Казами подняла лицо малыша вверх, выравнивая шею, и дала питью пролиться в горло.

После того как девушка убрала рот, ребёнок выдохнул воздух с живота.

…Надо же. Прям как я читала.

Казами удивилась и запоздало покраснела от своих действий. Скоро ротик малыша снова открылся.

Однако питья должно быть достаточно.

— А значит…

Осознав, чего хочет ребёнок, девушка заколебалась. Она робко осмотрелась по сторонам и прислушалась, нет ли каких звуков, после чего спрятала себя с младенцем под крыльями и медленно распахнула переднюю часть блузки.

Казами резко опустила бюстгальтер, раскрыв кожу, и вытерла грудь очистительным талисманом, который оставила для неё Сибил.

После этого ей оставалось только придвинуть младенца к себе, качая его снова туда-сюда.

— М-м.

Она горько улыбнулась на щекотливое чувство, и горечь скоро пропала.

…Что я делаю?

С этой мыслью Казами встала.

И девушка запела. Она приоткрыла уста под лунным светом и сиянием крыльев.

— Silent night, holy night

Where today all the might

Of his fatherly love us graced

And then Jesus, as brother embraced

All the peoples on earth

All the peoples on earth.

И во время её пения всякая неловкость улетучилась. Как-никак…

…Я полуголая, держу младенца, делаю вид, что кормлю его грудью, и пою.

Ей не приходило в голову ничего более стыдливого.

Неожиданно девушка бросила взгляд на кровать сквозь просвет в крыльях. Там спал Изумо.

…Женщина с ребёнком на руках и мужчина, спящий на больничной кровати.

Гадая, как это выглядит, Казами тихонько засмеялась.

Она опустила взгляд и обнаружила, что ребёнок заснул. Это заставило её улыбнуться.

— Спасибо.

Вот и всё, что она сказала, закутывая младенца тканью и перекладывая на стул. Казами сделала самодельную кровать, поместив на подлокотники сумки вверх ногами и убедившись, что малыш не упадёт.

Ну а теперь, — подумала она, глянув на левую руку Изумо поверх одеял, и два оружия, прислонённых к стене. Девушка приподняла брови, втиснула каблуки в пол и налила колени силой.

— Я пойду.

Она схватила фонарик с бокового стола, подобрала письмо Брюнхильд с пола и двинулась к выходу из палаты.

Казами открыла дверь и вышла в тёмный коридор.

Вслед за этим она ощутила давящую неподвижность.

…Это не просто отсутствие звука!

Это тишина, как раз перед началом чего-то.

Девушка быстро осмотрелась, но было не на что смотреть. Ни в коридоре, ни возле разгромленного сестринского поста, и не за окном аварийного выхода за спиной.

…Тогда откуда оно идёт?

Размышление об этом от противного привело её к ответу.

…Оттуда, где я не могу видеть.

Казами мгновенно вспомнила, что вражеские атаки способны пробивать стены. Это означало, что он явно может попасть в неё с…

— Первого этажа?!

Девушка рванула обратно в палату, но в тот же миг вдоль коридора с востока на запад пронеслась сила. Она выстрелила за спиной, когда Казами поворачивалась к двери палаты, и рассекла на пути крылья света.

— !!

Когда её крылья рассыпались за спиной, а она ринулась к двери, весь коридор взорвался снизу.

●

Икко взирал на разрушенный потолок.

Мимо пронёсся звук взрыва, а в воздух поднялась пыль.

Старик увидел через прямой разрез в потолке несколько оставшихся половиц.

Вокруг палаты Изумо осталось ещё около тридцати сантиметров пола, но ударная волна, должно быть, выбила дверь, потому что она пропала.

В дополнении к треску распадающихся кусков потолка Икко услышал ещё несколько звуков.

Он уловил дыхание младенца, когда тот открыл глаза и не понял, что делать. Услышал вздохи Изумо во сне под анестезией.

И расслышал слабое, но отрывистое дыхание Казами.

…Так она выжила.

Однако её вздохи неожиданно прекратились, и вскоре старик услышал влажный звук.

Икко распознал его как кашель кровью.

…Исходя из него…

— Мне всё так же нужно её прикончить.

Старик глянул на правую руку, державшую Меч Лазурного Дракона со свежим лезвием.

Затем выполнил мягкий прыжок, используя движение лодыжек. Икко переместился ко входу в палату Изумо, словно шагая по ступенькам, и приземлился на оставшемся куске пола.

●

Казами лежала на полу лицом вниз.

Девушка не распласталась или согнулась. Её правая рука вытянулась вперёд, левая слабо вывернулась наружу, и, к сожалению, она не имела ни малейшего представления, куда повёрнуты её ноги.

Девушка испустила вздох и кашлянула кровью. Её дыхание сбилось, тело дрожало, но разум смутно осознавал себя.

Сначала Казами увидела пол. Затем она глянула вперёд и обнаружила тени, отбрасываемые кроватью и стулом.

Её зрение затуманилось, и она догадалась, что это из-за слёз.

Казами хотелось узнать, почему она в таком состоянии, поэтому покопалась в памяти.

Ответ прост. Как раз перед взрывом девушка произвела новые крылья X-Wi.

…И пыталась собой заслонить дверь.

Внутри находились Изумо и младенец. Не сделай она ничего, ударная волна достигла бы палаты.

И поэтому девушка приняла взрыв вместе с дверью, которая медленно завалилась в комнату.

— Кха.

Что-то выплеснулось из её горла вместе с выдохом.

Казами не могла нормально дышать и подумала, что шок прорвал лёгкое.

Девушка всё равно попыталась сдвинуться, но всё её тело дрожало, и она не могла собраться с силами.

Казами попыталась осмотреться, но осознала, что зрение дрожит из-за контузии.

Даже так она заметила за слезами, застилающими взор, туманность.

Это была пыль.

Пыль от взрыва заметно заслоняла свет с её спины.

X-Wi по-прежнему функционировал и отчаянно пытался создать крылья, но небольшая тень от поднявшейся пыли не давала крыльям полностью укрепиться.

И это также ослабит свет от фонарика.

…Нехорошо.

Казами попыталась встать, но её тело не поддавалось.

Боли не было. Она просто ощущала тепло и нестабильность.

Девушка чувствовала, как её правая рука вытянулась вперёд и окрасилась в тёмный свет, начиная с запястья.

— …

Она ничего об этом не подумала. По крайней мере, её тело цело.

Казами поместила правую ладонь вниз, схватилась ей за пол и потянула себя, словно взбираясь на стену.

Она подумывала использовать и левую руку, но сдалась, когда обнаружила, что не может ей двинуть дальше плеча.

Девушка вывернула бёдра вперёд и, наконец, сумела проползти.

Даже такое незначительное движение извлекло влажно звучащее дыхание изо рта.

…Что я делаю?

Казами не могла сражаться в таком состоянии. Как и убежать.

И всё же по какой-то причине она ползла.

Если подумать, это была глупая затея. Если её выведут из строя, то она не сможет защитить ребёнка и Изумо.

…Так почему я пыталась защитить дверь?

Казами не знала. В ту минуту только это и пришло в голову.

…И только ухудшило положение.

Но она всё равно ползла. Девушка волочила тело вперёд по полу. Она просто двигалась, думая, что это приведёт к какому-то ответу. Вскоре Казами приблизилась к ножке кровати.

— …

Девушка выкашляла комок крови и наконец-то ощутила боль.

Та, несомненно, исходила из глубины живота. Она испытала холодное чувство утраты, словно её покинуло нечто важное.

...Вот это я попала.

Мне крышка? — задавалась вопросом Казами.

— Простите меня.

Девушка сформировала из своего дыхания слова извинения, которые не совсем передались голосом, и продолжила отсюда.

Она выдала причину своего извинения и почему больше не могла их защитить.

— Я… слабая.

Казами давно уже как сбежала из клуба, но думала, что после того, как присоединилась к Отряду Левиафана, стала сильнее.

Что она сказала, когда позавчера Саяма приказал им расформироваться?

Разве не спрашивала, зачем им распадаться, когда они так сильны?

…О чем я только говорила? И смотрите, куда это меня привело.

Без остальных она не смогла ничего сделать, лишилась оружия и чуть не потеряла важного для себя человека.

Саяма это понимал?

— Вот дура.

Вместо того, чтобы вести себя твердолобо и самонадеянно, ей следовало тогда отступиться.

Нужно было сделать, как он сказал, и тихо сидеть дома.

— Простите.

В ползке она ощутила что-то пальцами.

Это было прошлое доказательство её силы — нижняя часть G-Sp2.

Казами доползла до стены, и холод сломанного копья будто её отрицал.

Девушка попыталась уничижительно рассмеяться, но взамен выдала кровавый кашель.

Она пробормотала ещё одно извинение и поняла, что с её глаз текут слезы. Но девушка снова выдавила слова:

— Я наконец-то знаю, насколько слаба.

С чем-то застрявшим во рту Казами сделала глубокий вдох, полный пыли, скопившейся над полом.

— Я слабая.

Поэтому…

— И поэтому хотела силы.

Девушка схватила G-Sp2.

Она продолжила, собралась с силами и перекатилась на спину. По обе стороны вдоль пола развернулись крылья света, и её туманное зрение созерцало как потолок, так и лунный свет, сочившийся из окна.

Её положение совпало с Изумо и ребёнком. Девушка гадала, сможет ли она, закрыв глаза, разделить их сны.

— Простите.

Она как раз собиралась сказать, что больше не сможет их защитить, но её посетил неожиданный факт.

— Ох. Вот оно что.

Казами кивнула и задумалась об этом осознании.

…Я хотела защитить их, даже если придётся ради этого ползти.

Она пришла к пониманию своих прошлых действий, и мысли повернулись к парню, который спал в положении, совпадавшем с её.

…Кажется, теперь я знаю, почему он меня защитил.

Лунный свет заполнил её заплаканное зрение, и Казами тихонько произнесла:

— Ты сделал это, даже не задумываясь, правда?

…Я могу не щадить себя, если это для кого-то важного?

С этим вопросом девушка расплакалась.

— Спасибо.

И продолжила.

— Прости.

Казами задохнулась, и кашель прекратился. Что-то глубоко в горле не давало ей даже дышать.

Чтобы побороть дрожь, сменившую кашель, она сжала хватку на G-Sp2.

Девушка извинилась в своём сердце бесчисленными способами.

…G-Sp2, теперь я вроде как понимаю, почему ты сломался.

Потому, что я была дурой.

Ты прилетел, чтобы меня защитить. Не просто потому, что я тебя позвала.

…Прости.

Я пыталась проявить понимание и думала, что ты испугался в том невнятном мире.

Но я ошибалась.

У Каку, V-Sw и тебя есть сила, поэтому вы не боялись.

Боялась там только я. И этот страх не дал мне понять силу, которая прибыла для моей защиты.

Силы, что должна была оберегать меня от страха, но я видела в ней только способ победы.

И поэтому я дрожала в страхе, даже не побеждая. Не будь я напугана, то, может, и не победила бы, но, хотя бы, не сдалась или закричала.

— Я слабая, поэтому только хотела силы.

Под своим дыханием Казами снова извинилась.

Нечто покинуло её горло, капнуло на щёки, выплеснулось изо рта, и её тело неожиданно приобрело лёгкость.

Холодный воздух достиг лёгких, но тело отказывалось двигаться вообще.

Ах, — подумала девушка, осознав своё положение. Затем сжала правый кулак и произнесла:

— Прости меня, G-Sp2. Но если я ещё когда стану твоей хозяйкой, то больше не буду бояться. Поэтому, будь я снова твоим хозяином…

Казами произнесла тихим дыханием, которое больше не считалось голосом.

— Станешь ли ты силой, которая никогда не покинет такую слабачку, как я?

С этим вопросом её тело полностью ослабло.

Девушка не могла пошевелить и пальцем. Зрение затянуло тучами, и работали, похоже, только уши.

Она слышала слабый металлический звук.

●

Ярко освещённый коридор без окон полнился людьми, которые двигались в том или ином направлении.

Мужчины в лабораторных халатах спешили или даже бежали мимо стен, на которых чёрным было напечатано BF2.

Некоторые запрыгнули на грузовые платформы, стучащие по рельсам в центре поверхности стен. Каждая из них перевозила оружейные контейнеры разных размеров.

— С дороги! С дороги! Мы перевозим снаряжение против 7-го Гира!! Если не освободите дорогу, Директор Цукуёми выстрелит в упор вам в задницу из своего Лука Небесной Луны!

Сотрудников отдела разработок, говорящих это, пристукнула Цукуёми, которая стояла за их спинами.

Погрузочные платформы продолжили двигаться по коридору, игнорируя крики упавших мужчин, но…

— А ну быстро прекратите! …Касима! Ты чем занимаешься, расхаживая тут по коридору? Я знаю, что ты в курсе обнаружения Концептуального Пространства 7-го Гира.

Рядом с остановленной грузовой платформой Касима шагал к отделу разработок.

Он остановился, когда заметил Цукуёми, но открыл свой лэптоп и удивлённо наклонил голову.

Цукуёми нахмурилась и встала на платформу.

— Эй, Касима. Ты снова отлыниваешь от работы за просмотром видео своей дочери?

Мужчина повернулся к ней, нахмурил лоб и поправил очки на переносице.

— Как грубо, Директор Цукуёми. Похоже, произошла ошибка, так что позвольте прояснить. Видео моей семьи как раз и мотивируют меня на работу. Фактически можно сказать, что они новое питательное вещество под названием Витамин V. Проще говоря, эти видео часть моей работы.

— Да, да, да. Можем обсудить это подробнее, когда урежем тебе зарплату. Так или иначе, почему ты ничего не делаешь? Ты отвечаешь за G-Sp2 и V-Sw, не так ли?

— Да, но они оба находятся в том самом Концептуальном Пространстве, поэтому я здесь бессилен.

— Тогда помоги нам. Кроме того, как раз ты и оставил G-Sp2 и V-Sw в больничной палате, потому что сказал, что нам не нужно их чинить. …И теперь у Казами там нет оружия.

— Насчёт этого.

Касима глянул на монитор своего лэптопа, нахмурился, и повернулся обратно к Цукуёми.

— Директор Цукуёми, одна мелочь, если вы не против. Мне сложно тут кое-что оценить. …Понимаете, что это значит?

Мужчина показал монитор компьютера.

— Почему ты не смотришь видео своей дочки или жены?

— От чрезмерного просмотра эффективность семейных витаминов упадёт. Так вот… Погодите. Почему вы так на меня смотрите, когда я пытаюсь вести серьёзную беседу? Пожалуйста, прекратите.

— Не обвиняй нас, когда сам преподносишь неожиданности. …Теперь, прошу, продолжай.

— Ладно, дело в двух графиках здесь на мониторе. Я отслеживаю состояние G-Sp2 и V-Sw в реальном времени, используя передающие устройства, способные преодолеть границы Концептуального Пространства.

Цукуёми глянула на монитор, где в верхней и нижней половине были открыты окна. Оба показывали несколько номерных значений и восходящий график.

— Что? Они же были уничтожены, так почему их энергия растёт?

— Это не всё. Позвольте показать вам, почему я оставил те два оружия в больничной палате.

На фоне окружающего шума и шагов он застучал пальцами по клавиатуре, чтобы вернуть графики к прошедшему.

Теперь они отображали показания с прошлой ночи, когда Изумо положили в больницу.

— Что это? Ты уверен, что сенсоры исправны? Тут сказано, что значение никогда не падало.

— Я обследовал сенсоры, но они в полном порядке. Я даже поменял их, чтобы убедиться, но ничего не изменилось. Из этого следует, что G-Sp2 и V-Sw, может, и понесли серьёзный урон, но не были сломаны.

— Что… это означает?

Касима кивнул и замешкался с ответом.

— Могу только предположить, но, вероятно, оружия воспринимают свои обтекатели только как внешний доспех. Всё сводится к тому, что они оружия Концептуальных Ядер. Пока сам концепт внутри не уничтожен, их нельзя по-настоящему «сломать».

Цукуёми нахмурилась, а Касима пожал плечами.

— С этими машинами даже не стоит пытаться. Ни одна из них не думает, что сломана в таком состоянии. Они считают, что по-прежнему могут сражаться.

— Почему бы… Концептуальным Ядрам так считать? И почему они всё так же сломаны снаружи?

— Всё просто. Скорее всего, они ждут, когда их хозяева снова захотят сражаться. Эти сломанные на вид облачения желают настойчивых хозяев.

Касима выставил монитор напротив Цукуёми. Графики, отображающие состояние двух оружий, уже превзошли 40% мощь.

— Вы понимаете, что это значит? Они в предвкушении. Скопления мощи, известные как драконы, возрадовались оттого, что один из пользователей их силы пробуждается. Разве для нас осталась работа? …И теперь, раз с этим разобрались, пришло время для видео с Харуми. У меня сегодня новенькое!

Цукуёми пристукнула Касиму и погрузила его на грузовую платформу.

●

Добравшись до открытой двери одним прыжком, Икко нечто увидел.

Это был свет.

Белое и черное сияние неизвестного происхождения исходило из больничной палаты Изумо.

Центр двух цветов находился у задней стены небольшого помещения.

Он сиял от двух покорёженных предметов.

С парнем, спящим на кровати сбоку, окровавленной девушкой, лежащей на полу внизу, и ребёнком чуть поодаль два поломанных оружия разбрасывали вокруг себя частички света.

Их возникало всё больше и больше в форме крыльев птиц, листьев или брызг воды.

Свет был либо белым, либо чёрным, вился в воздухе справа или слева.

Он порождал бесчисленное количество звуков. Высоких, низких, коротких и длинных. Они все перемешались, издавая протяжный тон или пульсацию.

Посреди того света и звука Икко увидел, как что-то парит в воздухе.

Там рассыпалось множество красных капель.

...Кровь?

Кровь Казами поднималась с пола, а кровь Изумо — с постельного белья, которое она пропитала.

В то же время в воздухе прогремела могущественная пульсация.

Глубокий пульс, сотрясающий тело, донёсся от двух оружий.

Производя свет и звук, они пульсировали и видоизменяли вместе с собой облако кровяных капель — на крылья птиц, листья и брызги воды.

Идентичные завихрения двух оружий постепенно схлестывались и украсили комнату двойной спиралью.

Пульс оружия учащался подобно человеческому сердцебиению и звучал всё громче и быстрее.

По внешней поверхности G-Sp2 и V-Sw прокатился свет.

G-Sp2 сиял бело-голубым, а V-Sw — красным.

Проносясь по запечатанным Концептуальным Ядрам, свет заполнял трещины в орудиях и исправлял их форму.

Их клинки формировались по новой, рукоятки сглаживались, а обтекатели вычищались добела.

Их форма менялась. Они сохранили оригинальную функцию, но стали угловатее и крепче.

В завершение Икко увидел, как на экранах медленно зажёгся свет.

[Теперь мы не проиграем]

С металлическим звуком обтекатели скользнули на место, завершив свои новые формы.

В то же время спиральный свет, окрашивающий комнату, распылился вокруг.

Комнату залило свечением, которое поглотило Изумо и Казами.

—!..

Увидев это, Икко изо всех сил вонзил в свет Меч Лазурного Дракона.

●

Второй этаж больницы взорвался в ночи.

Однако взрыв произошёл не на восточном краю со стороны палат. Он раздался с запада.

Строительные материалы и пыль скорее отскочили от здания, чем рассыпались, и за ними последовало два объекта.

Одним был Икко, выставивший на защиту Меч Лазурного Дракона

Второй оказался светом, поднявшимся прямо от взрыва.

Его испускало гигантское копьё.

В ночном небе за его наконечником тянулась световая полоса.

Сияющая пыль омывала кого-то, кто уже был окутан светом.

А именно — крыльями света.

Под луной владелец копья расправил свои белые крылья и медленно вздохнул.

————.

Она стремительно спикировала навстречу врагу.

●

Казами ничего не понимала.

Девушка не знала, что происходит, о чём думает или что делает.

Даже так, она нашла ответ на последний вопрос.

…Я сражаюсь!

Едва лишь спустившись на освещённый луной двор, Казами взмахнула крыльями, чтобы ринуться навстречу Икко, который тоже приземлился.

За ней не поспевал даже ветер.

Икко взмахнул Мечом Лазурного Дракона, но её не волновало.

После столкновения с ним и нанесения следующей атаки, она задумалась.

…Почему?

Она выпускала атаку за атакой и быстро скользила по воздуху, чтобы забраться противнику за спину.

…Почему я снова могу двигаться?

Меч Лазурного Дракона сломался, но ко времени, когда девушка подняла копьё, образовался новый.

…Почему меня простили?

Казами уклонялась, вертелась и перемещала копьё, чтобы нанести удары торцом.

…Почему я все ещё жива?

Её волосы развевались на ветру, а пот разлетался.

…Почему?

Она не знала, но две вещи понимала точно. Ей даровали прощение, которого она никогда больше не получит, и…

…Я могу защищать.

— Я могу их защитить.

Девушка отбила меч Лазурного Дракона обратной стороной копья.

— Я больше не застыну в страхе. Я больше не буду стоять и дрожать. Потому что… я больше не буду думать, что сильна.

Отбитый меч всё равно резко взмахнул на неё. Однако она без колебаний закинула рукоятку копья под мышку.

— Так одолжи мне свою силу. Одолжи мне силу, которая нужна мне, чтобы защищать!

При помощи крыльев на спине девушка шагнула вперёд со всем телом за наконечником копья.

Она ускорялась.

Казами рассекла ветер и проскользнула под клинком Икко.

Наконечник копья погрузился в грудь его защитной формы и раздробил кости.

Отсюда его отшвырнуло назад.

————!!

С оглушительным звуком удара тело старика отлетело прочь.

Девушка поставила стопы на землю и остановила себя. Она взмахнула G-Sp2, прокрутила его пальцами и снова взяла под мышку.

— Прости…

Её крылья вибрировали и шумели.

— Но, кажись, я стала малость лучшим человеком.

На её словах Икко расставил ноги и приземлился. Подошвы его обуви проехались по сухой земле заднего двора, и он снова поднял Меч Лазурного Дракона.

— Ха-ха. Быстро же ты восстановила энер…

Не успел старик договорить, как Казами зашла ему за спину.

Он разинул рот и содрогнулся от удивления, но в этом не было ничего невероятного.

Всё просто. До тех пор, пока девушка машет крыльями и перемещает тело, она может кружить быстрее него.

Однако…

— Какая скорость, — сказал Икко.

— О? Это моя средняя скорость… по крайней мере, когда я имею дело с врагом.

— О? Выходит, я твой враг?

— Да, — ответила Казами.

Она вскинула брови и прижала наконечник копья к спине Икко.

— Или, по крайней мере, ты мне не товарищ.

Девушка изо всей силы ударила в упор.

Воздух содрогнулся от звука столкновения, и его сопроводило хлопанье крыльев.

Икко запустило параллельно земле, но Казами догнала его и спокойно нанесла ещё одну атаку.

— Ты поднял свой меч на людей, которые мне дороги. Хоть пострадали они и по моей вине…

Очередной удар отправил его в полёт даже быстрее, но девушка хлопнула крыльями, чтобы пронестись над землёй и снова с ним поравняться. Она атаковала в этот раз сбоку.

— Ты всё равно враг за то, что не остановил свой клинок.

Она врезала по нему снизу, запуская в воздух под прямым углом.

Он пролетел десяток метров в небо, но Казами мгновенно поднялась над ним.

Со светом луны за спиной девушка прижала наконечник копья к спине Икко, когда тот достиг пика своего подъёма и на секунду остановился.

— Да, ты мне не товарищ. В конце концов…

Она послала его в полёт прямо вниз.

Но тут же погналась следом и, когда настигла, снова врезала по спине.

— Мои товарищи в другом месте. Может, у меня и нет никакой силы…

Чтобы сильнее его ускорить, Казами ударила опять.

— Но они хотят меня в свою команду.

Да, так и есть, — подумала она. — Давайте соберём отряд.

Не тот, который заготовлен только для Пути Левиафана, а который будет держаться вместе вечно.

Мы больше не будем думать, что сильны. Мы соберёмся вместе, чтобы стать сильнее.

До тех пор, пока мы это помним, мы не потеряем бдительность.

— И мы не проиграем!

Казами активировала вторую форму G-Sp2 и выстрелила из пушки вниз.

После прямого попадания по Икко земля и свет взорвались.

Это оставило десятиметровый кратер, и по всей округе раскатился звук.

Больничное здание затряслось, а стёкла в нём разбились.

С порывом ветра, омывшим её снизу, Казами в пятнадцати метрах над землёй положила G-Sp2 на плечо.

— Ты все ещё жив, правда?

— Можешь сказать?

Икко стоял в центре кратера.

Его окружал мерцающий жар, защитная форма превратилась в лохмотья, а волосы полностью растрепались.

Но свет в его глазах не померк, и оружие осталось целым.

Старик повернулся в сторону и сплюнул тёмный комок.

— Хорошая работа, Казами-сама. Полагаю, это стоит около шестидесяти очков.

— Мне бы хотелось оставшиеся сорок.

Он рассмеялся и вздохнул.

— Когда битва закончится, будет слишком поздно, поэтому я воспользуюсь этим временем, чтобы рассказать о прошлом, которое мы знаем.

— Прошлом?

— Да, мои братья пообещали передать вам Концептуальное Ядро и информацию о прошлом японского UCAT, если вы нас победите.

Он поднял на неё резкий взгляд.

— Всего однажды в прошлом некто взял данные о наших Концептуальных Ядрах, после того как осознал, что они у нас есть.

— ?.. Всего однажды? Кто?!

— Ну, — промолвил он. — Тот, кто пытался найти справедливый способ управления миром.

— Что?

Казами не знала, что это значит. Есть такая штука, как справедливый способ управления миром?

Однако он продолжил говорить.

— Ничего страшного, если ты не знаешь. Уверен, Армия вам скоро расскажет. И у меня нет времени. …Казами-сама, давай подготовим сцену нашего сражения.

— Давай, но как?

— Как насчёт этого?

Икко выставил что-то над головой: чёрную сферу размером с кулак.

— Это Концептуальное Ядро моего брата Мицуаки. Оно только что прибыло. Ты знаешь, что делает этот концепт, я полагаю.

Казами немного сглотнула.

Концепт предотвращал её от понимания всех остальных. Он являлся причиной её предыдущего поражения против Икко.

С улыбкой в глазах старик произнёс:

— Так начнём же. Совместная работа — лучшая часть братских уз!!

С его возгласом, в ушах Казами раздался голос.

— Отсутствует взаимопонимание.

Мир похитил у девушки все органы чувств.

●

После того, как Икко открыл Концептуальное Пространство, он кое-что сделал.

Старик вздохнул.

Дыхание преградила кровь.

Он выплюнул кровяной комок и вытер рот.

...Скоро настанет и мой конец.

Мицуаки был побеждён, а от Ницзуна с Ёнкичи тоже никаких вестей.

— Предоставь мне хороший ответ.

Он поднял взгляд, пытаясь перевести дух, и увидел в воздухе неподвижную Казами .

Её глаза были закрыты, словно в молчаливых раздумьях, потому Икко заготовил Меч Лазурного Дракона.

Он подготавливал удар иаи снизу слева.

Затем старик обратился к своей противнице, которая не могла его слышать.

— Я сейчас выдам величайшую атаку, на какую только способен. Можешь блокировать её, если хочешь. В любом случае, я умру удовлетворённым. Это…

Старик выдал горький смешок.

— Это обмен за все те хлопоты, которые я тебе доставил.

Икко повернулся налево, сделал глубокий вдох, взялся за меч и немного присел.

— !..

Как вдруг старик двинулся. Он послал правую стопу вперёд и толкнул тело вместе с левым коленом.

————.

Икко послал вперёд правый локоть, развернул запястье, растягивая при этом тело вверх, и упёрся на правую ногу, замахиваясь Мечом Лазурного Дракона.

В миг его движения клинок преодолел звуковой барьер.

…Это сработает!!

Движения его тела связывались воедино, а на пути клинка не было ни дрожи, ни колебаний.

Его атака шла без сомнений. Он взмахнул её лунообразной дугой.

— О-о-о!

Окружённый взрывом пара и преодолевая резкий ветер, Икко воспользовался своим вертикально растянутым телом, чтобы поднять взгляд на врага.

За крылатой девушкой с копьём виднелась луна.

К ушам старика донёсся некий звук.

Песня.

Даже во время битвы Икко слышал песню в голосе девушки.

Казами пела в лунном свете.

Тот же гимн, когда и держала ребёнка: Silent Night.

●

Когда Казами закрыла глаза и запела без доступа к поступающей информации, её неслышный голос оседлал ветер и наполнил мир.

G-Sp2 в её руках резонировал с песней и вибрировал, как камертон.

И колебание песни на ветру достигло её кожи.

Девушка не видела мир, но мир к ней пришёл. Он вернул назад её голос.

Земля отдавала эхо, здание резонировало, а ночное небо затихло, но всё это являлось ответом мира.

...И чего я так напрягалась?

Казами не могла понять других в этом мире, но были вещи, которые можно узнать, когда к ней возвращался голос.

Вчера она не могла этого сделать. Как и когда столкнулась с этим концептом, так и когда услышала приказ Саямы распасться.

Но теперь она справлялась.

Казами кое-что усвоила.

Она узнала, почему так злилась на приказ Саямы.

…Тогда мне казалось, что мои усилия не признавали.

Но я ошибалась, — осознала она, напевая под луной.

Кто бы что ни говорил, не изменит того, как много она сражалась и как отстаивала Путь Левиафана.

Потому её работа заключалась в том, чтобы делать всё возможное для защиты остальных и добиваться чего-то.

Если она поступит так, её усилия будут признаны без потребности на них указывать.

Саяма, должно быть, знал это, после стольких сражений вместе с ними.

Но он ощутил их беспечность.

Став сильнее, они полагались на свою силу, забыли изначальные намерения и потеряли из виду то, что нужно делать.

Просто от владения такой мощью, они будут опьянены ей, и в итоге она наполнит их страхом.

Он намекал на это своим приказом о роспуске, но, скорее всего, из-за грядущей битвы с могучей силой Армии.

…Но я слабая, и из-за неуверенности потеряла надежду.

И чтобы скрыть свою слабость, она полагалась на силу, но в результате испугалась её, проиграла и не смогла защитить то, что действительно важно.

Ей нужно было поверить во что-то помимо силы, и она поняла это в прошлом.

…Да, раньше я не была такой голословной. Я реально понимаю.

Когда-то Казами пыталась защитить Саяму с Синдзё, и вынудила оборотня совершить самоубийство.

Она переживала об этом и решила оставлять для него цветы и никогда не забывать.

В то время девушка не пыталась ни перед кем оправдывать свои действия. Она не пыталась использовать смерть оборотня как доказательство того, насколько важны для неё товарищи или как усердны её труды.

Казами получила грех в чистом виде.

Она упрямилась, но пыталась стать сильнее.

Но получив больше товарищей…

…Почему я столько возомнила о себе и размякла?

Останься девушка такой, напарники не захотят видеть её в отряде.

И поэтому к ней пришла новая мысль.

Товарищ это тот, с кем делишься радостью сражения и защиты друг друга.

И тот, кто заметит цветок, который она молча возложила, и добавит рядом свой.

У неё были люди, которые поймут без всяких слов.

…Мне просто нужно делать всё, что в моих силах.

Казами горько улыбнулась, когда вдруг вспомнила, как сорвалась на Саяму.

Какая же я дура, — подумала она, когда горечь покинула её улыбку.

…Но отчасти это вина того идиота, всегда выбирающего самый эксцентричный способ что-либо выразить.

Вышло совсем скверно. Девушка подумала в следующий раз с ним поговорить, даже если рядом будет Синдзё.

Как-никак, он глупый младшеклассник, и делает то же, что когда-то она.

Давным-давно Казами травмировала кое-кого во время внеклассной деятельности и ушла из клуба.

Но, встретившись с Изумо и начав сражаться, она услышала о некоем странном первогодке.

Парень ходил на соревнования по каратэ, но после травмы левой руки забросил его полностью.

В качестве замены каратэ он искал место, чтобы стать серьёзным, и оказался вместе с ними.

Казами как-то хотела спросить у него одну вещь: ты вообще собираешься снова сжать свой левый кулак?

Но я рада, что промолчала.

Скажи она это, не осознавая собственной слабости, то только бы выказала собственное невежество.

…Точно.

Не сомневаюсь, он разберётся и без моих слов, — осознала она.

— Да.

Поэтому девушка прекратила пение и кивнула сама себе.

— Идём. Пришло время снова собрать отряд.

Казами слышала, где находился её враг, но хватит ли этого, чтобы знать, где он?

Икко запустил в её сторону прямую линию ударных волн.

Девушка ответила ударом копья света.

Её переполняло неуместное любопытство о том, кто победит.

Но…

…Икко-сан, вы думаете о том же?

Она также знала, что скажет G-Sp2: весело же.

Поэтому Казами сделала шаг в воздухе и нырнула прямо вниз.

Тишина атаки внизу вела её к противнику.

Чтобы продолжить сражаться, она собиралась его сокрушить.

Первый шаг

Хаджи открыл глаза во мраке.

Окружающая темень его озадачила. Он не знал, где находится.

Мужчина понял лишь то, что сидит на чём-то шатком и что его окружает тень.

…Где я?!

Затем Хаджи вспомнил, что он внутри подвижного автомобиля.

Он на пути в UCAT для нападения этой ночью.

Мужчина глянул на часы и обнаружил, что с тех пор, как они собрались перед фабрикой Такао, прошло меньше часа.

Он раздражённо пожал затёкшими плечами и услышал, как перед ним заговорила женщина.

— Эка ты спокоен. Тебе, видать, приснился сладкий сон.

Хаджи увидел крупную женщину в боевом плаще — Ёрд.

Она горько улыбнулась, но он ничего не ответил и осмотрелся, оценивая обстановку.

Заднюю часть грузовика превратили в ангар, где у левой и правой стены молча стояли мужчины и женщины. Их сопровождало ещё три машины, которые также переполняло напряжение перед битвой.

В ночи Хаджи слышал завывание ветра вокруг грузовика и звук шин, мчащихся по дороге.

Ёрд перед ним проговорила, нарушая тишину:

— Определённо странно сражаться вместе с тобой. ...10-й и 9-й никогда не ладили и, кабы не ты, моя подруга и дочь не умерли б так скоро.

— Вот как. Я уверен, ты просто злишься, но, пожалуй, спрошу. Как звали твою подругу?

— Эли.

Хаджи прикрыл рот ладонью и опустил брови.

— Это действительно моя вина. Поистине прискорбно.

— Ну, технически виноваты ваши политики. Король 9-го Гира забрал священное копьё, содержащее половину Концептуального Ядра, в Лоу-Гир и сгинул там. Это не оставило достаточно силы на активацию Заххака.

— По возвращению я пытался остановить активацию по той же причине, но у дворца имелись связи с подпольной организацией 10-го Гира, и они похитили Молот Тора, чтобы использовать концепты внутри него для запуска Заххака. Да, был тот ещё переполох.

Политики, пожалуй, тоже переживали суровое время, — подумал он.

…А после того, как Молот Тора вернули, а Шархназ сдалась…

— Она слилась с Заххаком, став его мозгом, чтобы защитить меня от ложных обвинений в том, что я бросил короля.

— Что? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего. Совсем ничего, Ёрд. Это имеет отношение только ко мне. Да… Но группа без контроля всегда вызывает проблемы, о каком бы временном периоде ни шла речь. В ранние дни Армии множество людей пытались без разбора мстить UCAT.

— И ты провёл чистку среди собственных последователей, оставшись с группой, которая сейчас?

— Совершенно верно, — сказал Хаджи.

Грузовик тряхнуло на повороте налево и наклонило на склоне. Они въезжали на протяжный косогор, ведущий к горе.

— Ясно. Значит, мы начали пересекать гору, ведущую к Окутаме. До сражения всего ничего… С людьми здесь и подразделением кукол, которые подойдут позже, мы должны достичь центра японского UCAT.

— Но как ты собираешься избавиться от концептов?

— У меня есть способ. Да. Я знаю, где их можно уничтожить.

— Где их можно уничтожить?

— Да, — кивнул он. — Мне доводилось лишь слышать об этом, но человек, который объяснил, видел его воочию. Он сказал, что отправившись туда, мы сможем делать с концептами всё, что пожелаем. …И я не сомневаюсь, UCAT доберётся туда, если закончит Путь Левиафана.

— Где это?

— Зачем тебе знать? Но в любом случае, я в итоге расскажу об этом сегодня ночью. Можешь с нетерпением ждать, если хочешь… Что более важно, всем вам следует подумать о том, что делать после. Концепты других миров больше не будут принадлежать UCAT. Останутся только ваши концепты, поддерживающие резервации.

На этих словах пол грузовика тряхнуло.

Люди в кузове пригнулись и поближе взяли оружие.

Тем временем, Хаджи продолжил.

— После того, как концепты будут взяты у UCAT и уничтожены, а само UCAT повержено, резервациям различных Гиров придётся приспособиться к жизни без защиты и власти Лоу-Гира. Это перезагрузит мир. Полагаю, 4-й и 8-й попадут под защиту 10-го.

— Ты пытаешься создать новый мир?

— Нет, мы вернём Лоу-Гир к его изначальной форме. Когда Гиры больше не будут в заложниках через Концептуальные Ядра и резервации, они смогут провести должные переговоры с Лоу-Гиром. Да, так будет лучше. Всё вернётся к чистому листу и продолжится оттуда. Нам лишь нужно сокрушить UCAT и исчезнуть самим.

Грузовик ускорился и все заготовили оружие.

Как только он замедлится и остановится, начнётся атака.

И пока грузовик спускался к своей цели, Хаджи взял собственное оружие и слегка усмехнулся.

— Мы не создаём новый мир. Мы создаем то, что можно назвать истинным миром.

●

В комнате, залитой лунным светом, Казами собирала свои вещи.

Она накинула полупальто поверх X-Wi и взяла G-Sp2 с сумкой, завёрнутой вокруг наконечника.

[Темно] — пожаловалась консоль копья.

— Потерпи. Я сниму, когда выйдем наружу.

Девушка вытянула руку к углу палаты, где парили две сферы размером с кулак.

Одна была синей, а вторая — чёрной.

С приближением руки сферы заколыхались. Они словно сомневались.

Но вскоре синюю сферу будто потянуло к ней, а затем двинулась и чёрная.

Они разлетелись по обе стороны от девушки в карманы её полупальто.

Казами начала закрывать карманы, но горько улыбнулась и остановилась.

— И чего меня так любят неорганические вещи?

Девушка окинула взглядом палату.

На стуле больше не было младенца. Перед исчезновением Концептуального Пространства она вернула его на изначальное место.

V-Sw стоял у стены. Форма бронированного меча несколько изменилась.

Его консоль произвольно мигала, а на кровати рядом спал Изумо.

Левая рука парня выпирала из-под одеяла. Крепкая шина на локте сломалась и оттуда показалась довольно бледная левая рука. Это заново созданная конечность.

— Это лечебная сила мирового древа 10-го Гира и сила разрушения и регенерации 6-го Гира?

Что-то внутри тела девушки, казалось, выбивалось из нормы. Отдельные места двигались чуть быстрее, словно их улучшили.

Казами посмотрела на V-Sw и G-Sp2.

— Вы простили меня всего раз за непонимание вас и поражение из-за этого, да? Но следующее моё поражение будет взаправду, так что это не повторится. Разве не так?

[Мы строгие]

Девушка немного улыбнулась на их прямолинейный ответ, и глянула на Изумо, который выглядел спящим.

— Спасибо. Не защити ты меня, я бы умерла. И мне нужно поблагодарить и остальных. Нужно сказать им спасибо за то, что они со мной.

Казами медленно опустила голову и сомкнула свои губы с его.

После непродолжительной влажности, она отодвинулась.

— Я отправляюсь вперёд. И помни. Отныне моё сердце не пойдёт с тобой. Даже когда мы шагаем рядом, помни, что я надеюсь отправиться с тобой. И…

И…

— Кажется, я попытаюсь набраться уверенности в себе. Что бы кто ни говорил, и как бы я ни волновалась о результате своих действий, я всегда попытаюсь делать всё, что в моих силах.

Она улыбнулась.

— Так я всегда буду как новенькая.

Казами взглянула на V-Sw и слова, написанные на консоли меча.

[Увидимся]

— Ага.

Девушка кивнула и вышла за дверь в коридор.

Она на мгновение замешкалась, но перешла на бег.

Старшая медсестра с поста посмотрела в её сторону.

— О, у вас правда всё хорошо? Похоже, все спешат сюда.

— Всё в порядке, так что прошу, скажите им возвращаться. Я сама пойду им навстречу.

Она приподняла G-Sp2 с сумкой на нём.

Глаза старшей медсестры остановились на оружии и только теперь, похоже, осознали, что оно восстановлено. Её лицо окрасилось удивлением и улыбкой.

— Постарайтесь там.

— Непременно.

Как раз перед самым спуском по ступенькам Казами приметила кого-то у окна детской комнаты.

…Это мать того ребёнка.

Женщина выглядела так же, как и раньше.

— Уже уходишь? И с каким-то большим инструментом?

— Да, ну… Это связано с подработкой.

— Вот как?

Женщина озадаченно наклонила голову, но искренне улыбнулась.

— Старшая медсестра сказала мне тут кое-что странное. Вроде как ты спасла моего ребёнка.

— Я бы сказала, что было наоборот.

— Э?

— Ой, и извините. …Я забрала его первый поцелуй. На то были свои причины, так что не поймите неправильно.

Казами поклонилась, а женщина посмотрела на неё в полнейшем замешательстве.

Но когда девушка подняла взгляд, женщина наклонила голову.

— Первый поцелуй? Эм, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь… но мой ребёнок — девочка.

— Э?

Казами вытянула шею вперёд и посмотрела женщине в глаза.

— …

Девушка проглотила голос и выдала глубокий смешок.

Казами согнулась, пришла к личному понимаю и неожиданно подняла взгляд.

Она кивнула матери ребёнка, который ей помог.

— Большое вам спасибо.

Едва лишь она снова подняла голову, как побежала вниз по лестнице.

Казами пропустила одну ступеньку, затем две, и желала продолжать без конца.

…Как странно.

Почему она чувствовала себя так легко и бодро?

Её сердце ощущалось как ветер. Оно порой неистово раздувалось, врезалось в стену, разбивалось на куски, но вдобавок поднималось в воздух и спокойно шло, куда пожелало.

Это наверняка время для положительной стороны ветра.

— Да.

Спускаясь по ступенькам, Казами засунула руку в карман и вытащила письмо. Там был совет, оставленный Брюнхильд.

Хотя и запоздало, она открыла его и обнаружила одну строчку.

«Не сомневаюсь, что дурочка вроде тебя всё равно победит, так что я ничего не стану писать.»

— Ну, а как же ещё.

Казами быстро спрыгнула с круговой лестницы.

Она выбежала наружу в ночной ветер под луной.

●

Под ночным небом сияла полоса света.

Она освещала протяжное асфальтированное покрытие в долине между гор.

Это взлётно-посадочная полоса.

Асфальт, покрывающий трёхкилометровую полосу, был совсем новым.

В обмен на это с обеих сторон тянулись толстые стены двухметровой высоты. Они являли собой баррикады, созданные из старого треснутого асфальта.

Верх насыпей разгладили до плоской платформы, и по ней ходили несколько фигур.

Это были автоматические куклы, одетые в боевую форму горничных UCAT и снабжённые философскими камнями, позволяющими находится во внешнем мире.

Они носили у пояса автоматы и постоянно осматривали местность своим зрением и концептуальными чувствами.

Их было так мало в патруле из-за того, что индивидуальные чувства кукол охватывали широкую площадь, но их довольно часто меняли другие горничные. Это также предоставляло смену обстановки, а то иначе бы они всё время находились снаружи.

Их разместили и в другие области, помимо полосы. Некоторые расположились в южных и северных лесах, а отдельные стояли перед резервацией 1-го Гира на западе.

Они патрулировали группами по двое, но общались не с помощью голосов.

Куклы передавали всё по коллективной памяти.

— Это 56-я, Ирис, в патруле с 57-й. На юго-западном краю южного леса без изменений.

— Тэстамент. Прошу, возвращайтесь. 93-я и 94-я, Камелия, следующие, так что они займут ваше место.

— Так точно. …Над чем вы там работаете?

— В данный момент мы открываем большую часть третьего этажа замаскированного здания и нагромождаем оборудование и взрывчатку на случай атаки. Базой послужит столовая, а здесь будет склад. Для предотвращения внешнего нападения на защитные ставни наложен концепт со значением «Здесь входа нет».

— Так точно. Используется немало специального оборудования, поэтому я пришла к заключению, что это непросто. Я слышала, Госпожа Мияко взяла на себя массовое производство концептуальных камней отражения в UCAT Изумо, чтобы противодействовать концепту навязывания мыслей, который использовала та девочка во время посещения UCAT.

— Тэстамент. Те, что недавно переправили по воздуху, перенесены на третий этаж. Я пришла к заключению, что они окажутся полезными.

Автоматические куклы использовали коллективную память для передачи того, что воспринималось ими как данные.

С четырёх углов взлётной полосы установили крупные излучатели концептуального барьера.

Устройства имели шесть бочкообразных металлических объектов, установленных в кольцо; каждое создавало вокруг себя площадь управления гравитацией и предотвращало полёт крупных машин. Их эффективное расстояние было приблизительно пять километров. В случае сканирования показаний незарегистрированных философских камней, приближающихся по воздуху, нарушители будут помещены внутрь Концептуального Пространства и направлены вниз.

Автоматические куклы покрывали землю, а излучатели барьера — небо.

Просто на всякий случай у полосы установили пропускной пункт. Свет всё ещё сочился из будки, расположенной рядом со ставшим на колени Богом Войны в укрытии. Если что-нибудь случится, пилоты тут же сядут на борт.

Чтобы помочь с обеспечением безопасности, велись переговоры с UCAT других стран, но отдел Ёкоты американского UCAT решил в случае тревоги выдвинуться самостоятельно. При малейшей необходимости их механические драконы прибудут в течение десяти минут.

На самом деле Япония хотела, чтобы американский UCAT оставался в японском UCAT постоянно, но отделы других стран наложили на это запрет, чтобы Соединённые Штаты не получили неоправданное преимущество. К сожалению, это привело к тому, что остальные страны не спешили теперь помогать с безопасностью.

Как раз планировалось провести встречу на эту тему в грядущем ноябре.

Автоматические куклы были в курсе всего происходящего и имели собственные мысли на этот счёт.

— Так точно. Мир ещё не сплотился, — сказала одна.

— Тэстамент. Это означает, что мир во всём мире зависит от нашей работы здесь.

Счастливые от получения такой работы, они продолжали двигаться.

Их зрение видело в темноте и улавливало тепло.

Однако от этого легко можно было спрятаться, используя концептуальный камуфляж.

Их наибольшим преимуществом являлась способность засекать показатели философского камня, имея при этом человеческие размеры.

Оружие Армии будет концептуально изменено.

Днём или ночью, или даже за укрытием, их глаза уловят показатели, пропущенные обычными сенсорами. Эффективный радиус их чувств — приблизительно два километра.

На всякий случай они распределились в группы по двое. Кроме того, патрульные автоматические куклы перемещались по маршрутам, пересекающимся между собой.

Люди не могут использовать сенсоры, а их собственные глаза с взлётно-посадочной полосы и со здания вместе с автоматическими куклами создадут патрули дальнего обзора.

В случае обнаружения показаний философского камня они отправят сообщение по коллективной памяти и остальных тут же пошлют навстречу.

И куклы работали усердно.

Они продолжали обмениваться различными словами и отчётами.

— Так точно. Но продуктивно ли использовать половине из нас «так точно», а другой половине — «тэстамент»?

— Тогда что нам в таком случае говорить, № 93?

— Почему бы не начать с одного, а закончить другим, получив «тактамент» или «тэс точно»?

— Я пришла к заключению, это ничего особо не меняет.

— Так точно. Говорит 101-я, Лотос. Тогда как насчёт того, чтобы взять начало обоих или конец обоих, получив «тактэс» или «точномент»?

— Превосходное решение, 101-я. Как насчёт узнать, что думает №8? …№8?

Они все прослушали неотредактированные мысли №8.

— Послушайте, Ооширо-сама. Сколько можно вам говорить? Вы не обманете меня снова, притворяясь, что опять упали в обморок.

Через некоторое время автоматическая кукла, спрашивающая мнения №8, заговорила снова.

— Народ, я пришла к заключению, что №8 наслаждается своей работой.

— Так точно. Говорит 101-я Лотос. Я добавлю «ожидание ответа от №8» к моим оставшимся заданиям. …Ой.

— В чём дело, 101-я? Что-то случилось?

— Так точно. Я заметила щенка и чёрную собаку. Они носят ошейники, так что нет ничего необы…

Но её голос пропал. Главенствующая автоматическая кукла прождала несколько секунд, что для них было очень долгим временем.

— 101-я, Лотос, №100? …Я по-прежнему улавливаю ваше присутствие.

Она получила ответ по коллективной памяти, но не словами.

Ответ был следующим.

— Гав.

●

На услышанный голос автоматические куклы внутренне наклонили головы и дружно его воспроизвели.

— …Гав?

Через некоторое время 101-я, та, что его выдала, произнесла:

— Ой… П-прошу прощения за это.

— Разумеется… но ты в порядке? Если у тебя проблемы с функциями памяти, можешь отправиться на ремонт.

— Я в порядке. Думаю, это лишь секундное замешательство, и мы всё равно на пути к вам. Высылайте смену.

— Вас сменят №75 и №77. Они только что ушли, поэтому вы должны увидеть их оттуда.

От месторасположения 101-й донёсся неожиданный шум.

Это выстрелы.

Сразу же после этого их коллективную память накрыло помехами.

В ответ на происходящее начальница закричала:

— Функции №75 и №77 падают! Их подстрелили!! Это вражеская атака! Определить местоположение врага!

Получив эту коллективную мысль, все автоматические куклы на улице двинулись на юго-запад.

Но когда они туда добрались…

— 101-я Лотос здесь. Без изменений.

— Это 98-я, отвечающая за южный район. Я тоже прибыла, но не о чём докладывать. Э? …Кх!

Этот голос сопроводило больше пальбы.

После очередной паузы начальница заговорила, не зная, что делать.

— Функции №98 и №99 упали…

Автоматические куклы под ночным небом что-то увидели в юго-западном лесу. Их термальное зрение разобрало, как 101-я и 100-я нацелили автоматы на южный район, за который отвечали №98 и №99.

— Почему? — пробормотала одна из кукол.

В то же время их коллективную память наполнила секундная тишина.

Они дружно произвели высокоскоростное сканирование друг друга и проверили настройки.

Будучи семьёй, все автоматические куклы получили определённую настройку.

— Мы не можем уничтожать другую куклу нашего типа, и только модели с 1-й по 3-ю могут удалить из себя эту настройку.

Но запись, поступившая от зрения находящихся на взлётной полосе, показывала, как 101-я и №100 стреляли из автоматов по юго-востоку. Их достигло больше звуков пальбы.

— Это 108-я, Сасанква. На нас напала 101…

На этом голос оборвался.

Оставалось только одно.

Автоматические куклы с номерами 101 и 100 подпали под контроль какой-то силы.

Однако ни одна из них не могла отреагировать. Они хотели остановить тех двоих, но настройки предотвращали уничтожение родных кукол.

Но как же те две так легко могут уничтожать их?

Они не могли отыскать ответ. Чтобы это изменить, куклы обратились к начальнице.

— Высылайте UCAT!!

Но прежде чем получить ответ, к ним донёсся ещё один голос.

Он принадлежал 101-й.

— Гав.

Когда они снова услышали то подражание гавканью, разумы кукол зависли.

И затем они услышали его в третий раз, но за ним последовал другой голос.

— Кхем. Вы меня слышите, куклы? Ну? Хм?

— …

Разум автоматических кукол застопорился.

Голос был им совершенно не знаком.

●

— …

Автоматические куклы не могли двигаться.

На то было три причины.

Во-первых — как в их коллективную память вклинился кто-то другой?

Во-вторых — они понятия не имели, как реагировать на такой неожиданный поворот событий.

И в третьих — они не могли даже определить, что произойдёт.

Что им следует делать?

Все куклы решили, что должны сообщить об этом кому-то, помимо них.

Но не могли.

Их мысли и коллективная память закупоривалась кем-то другим. Последняя использовала в качестве посредника машины, но, в отличие от искусственного интеллекта Лоу-Гира, они обладали истинными искусственными мыслями.

Внешнее вмешательство не должно быть возможным.

И поэтому их автоматические мысли пришли к заключению, что это какое-то недоразумение.

Но в то же время куклы подумали, откуда ему вообще взяться.

Это влияло на каждую из них без исключения, поэтому оставляло две возможности.

Первая — то же самое недоразумение произошло во всех них одновременно.

А вторая — кто-то вмешался в коллективную память методом, превосходящим их способности.

Для того чтобы отказаться от последней возможности, автоматические куклы 3-го решили, что их никто не может превзойти.

Помимо этого можно было предположить, что общее недоразумение возникло во всех одновременно из-за того, что они созданы по общему стандарту.

Следовательно, предположительный факт был на самом деле недоразумением с их стороны.

Все их искусственные мозги заявляли им игнорировать недоразумение и продолжать работу.

Но одна мысль внутри их сознания была ошибочной, и мыслительный процесс начинался по новой.

Их мысли петляли тысячи, миллионы и даже миллиарды раз. Сомнение в их разуме противостояло фундаментальной части принятия решений.

Но мысли никак не приходили к чёткому выводу, а тбесконечное вращение по кругу оставляло автоматических кукол в неподвижности.

Но как раз перед тем, как они все зависли, некая кукла добавила новую мысль.

— Мы превосходны.

Автоматические куклы 3-го знали, что значит быть превосходными.

Их научили этому во время битвы Пути Левиафана три месяца назад.

Превосходная личность может признать собственное поражение, попытается выиграть, несмотря на это, и постарается оставаться на том же уровне, будучи как победителем, так и проигравшим.

И кукла, способная признать собственные ошибки и неопытность, получила хорошее расположение хозяина.

К ним вернулась некая мысль. Это была память их собственного поражения и ношения на руках человеком.

Это дало им подтверждение, что они могут проиграть, и признание этого факта привело к единому выводу.

— Автоматические куклы 3-го превосходны. Это немыслимо для всех нас прийти к одному и тому же ошибочному выводу!

Слова закричала одна из них. Слабым голосом, с трудом похожим на крик, но говорившая против собственного контроля, она получила покорную личность.

— Так это правда! В наши разумы кто-то вторгся!

На этих словах все автоматические куклы пришли в себя.

Они освободились от бесконечного круговорота мыслей и пробудились.

— !..

В их коллективную память кто-то вмешался.

И это не недоразумение одной модели. Это феномен, происходящий с каждой.

Происходило нечто предположительно невозможное.

Это противоречие, но в то же время факт.

И он достиг их в форме слов:

— Отлично. Превосходное восстановление. Я бы и не стал ожидать иного от продукта Гира кукол!

Куклы, услышавшие эти слова как факт, воскликнули в ответ единым разумом.

— Кто ты?!

Отдельные единицы ещё не полностью восстановились от противоречивых мыслей, но их искусственные разумы насторожились, и они прекратили движение, разговаривая с нарушителем.

— Мы требуем освободить дефективные единицы!

— Я не могу этого сделать. Нет, определённо не могу.

Голос, ответивший без задержки, продолжил прежде, чем они успели сказать что-либо ещё.

— К сожалению, мы взяли двух автоматических кукол под контроль. Да, мне действительно жаль. В самом деле, но как раз поэтому я бы не прочь, чтобы вы не сопротивлялись. Да.

— Кто ты?

— Сказать, что Хаджи из Армии, достаточно? Мы несёмся к вам на всех парах. Поэтому не могли бы вы выстроить стену и подождать нас? Хм?

Тон его голоса был на удивление спокоен для его слов.

И 56-я послала тихую мысль с юго-западной области.

— Срочный доклад.

Она продолжила.

— На нас напали!! Их 121 и огромное количество мелких животных. Я пришла к заключению, что животные являются собаками! Но… они термально и концептуально идентичны настоящим, но при этом я не слышу ни единого пульса со всей группы! Эти собаки состоят из информации высокой плотности, поэтому я пришла к заключению, что контроль над искусственным разумом 101-й и №100 получен ими!

Следующие слова 56-й заглушили выстрелы.

— Скорее! Пока мы колеблемся, враг…

Её мысли оборвались, и вместо них прозвучало что-то другое.

От японского UCAT заревела тревога, а южный лес заполонил топот большой группы людей.

— !..

Оттуда показалось бесчисленное множество врагов.

Они находились в полутора километрах от замаскированного здания UCAT.

●

Враг был слишком близко.

Ко всем зашевелившимся автоматическим куклам пришла одна и та же мысль.

Время, которое они пробыли в зависшем состоянии, произвело сокрушительный эффект. «Взлом» автоматических кукол замедлил всё.

Ночные стражи японского UCAT ощутили в их тишине опасность и выдвинулись на позиции, но и это опоздало.

Враг уже покинул лес и достиг взлётно-посадочной полосы.

— …

У пилотов Богов Войны уйдёт слишком много времени на уход со станции и запуск своих машин.

Они ожидали атаки механических драконов или Богов Войны. Предполагали, что молниеносное нападение разрушит здание или территорию UCAT, а затем Армия вольётся внутрь.

Но противник начал пешком.

Из леса выступало всё больше и больше людей в чёрной бронированной униформе.

Они пересекли лужайку, где стоял пропускной пункт и баррикада, и побежали к полосе.

Враги забрались на насыпь и посмотрели на запад, где открывался прямой вид на белое здание.

Им оставалось только добежать.

Они собрали у ног громадное количество собак, а во главе их шёл пожилой араб с чёрным тюрбаном на голове.

По обе стороны его сопровождали 101-я и №100.

На фоне ветра, звучащего поздней весной, пожилой мужчина прокрутил в руках своё оружие.

Оно являло собой Облачённое Копьё с мечеобразным клинком.

Он держал его под мышкой, присел и уставился прямо на белое здание.

— Что ж, давайте начнём.

Автоматические куклы не двинулись, но мужчина зашевелился.

Он направился вперёд и сделал первый шаг бега.

— Это приведёт к концу, так что… не сдерживайтесь.

Как только он заговорил, началась битва с наступлением чёрных войск.

●

Начиная от дороги рядом с больницей в горах, на запад к Окутаме двигался свет.

Он принял форму крыльев и летел прямо в ночное небо.

За сияющими крыльями наблюдало с земли два человека.

Они стояли перед торговым автоматом под уличным фонарём у больницы.

Одним из них была женщина в чёрном костюме с серебряными волосами, а вторым — хорошо сложенный мужчина в белом костюме.

Женщина отпила из банки с надписью «Чёрный кофе — экстра горький».

— Что думаешь о сегодняшних событиях, президент Изумо?

— Ну, мне бы хотелось знать, чего мой сын до сих пор дрыхнет. Не согласна, Диана-кун?

Мужчина, Изумо Рэцу, отпил из банки кофе с громадным абстрактным изображением профессионального рестлера.

— Но… как бы это выразиться? Семье Изумо всегда дико везло с женщинами. Две богини подряд, а теперь ангел, способный приручить дракона, пускай она и выглядела тут безнадёжно. Ты это видела, Диана-кун? Видела, ведь так? Она так быстро разобралась со своим противником, что я и сам немного опешил. Вот совсем другое дело!

— Поздороваться с ней не хочешь?

— Э? Нет, лучше просто смотреть за этими вещами из тени… Я всё равно знал, что она победит.

— С чего бы ты так думал? Она чуть не умерла.

— Ну…

Он поднял взгляд к белизне луны, но неожиданно остановил себя.

— Нет, не могу. Если ещё что-то скажу, то прозвучу так круто, что аж сам покраснею. Ха-ха. Оставь меня в покое, Диана-кун.

— Смотрю, ты не изменился.

— Это не совсем так. Не хочется признавать, но за минувший десяток я стал заметно другим. Как-никак…

Мужчина кивнул и скрестил руки на груди, не выпуская банку кофе.

— Мне и вправду не хочется признавать, но… я постарел с того времени на десять лет.

— …

— А ты не сердишься как раньше, Диана-кун. Так совсем неинтересно. Что скажешь?

— Я просто научилась скрывать это в себе… Как всё скрывать в себе.

Диана вздрогнула и повернулась к больнице.

— Ты не проведаешь паренька Изумо?

— Тот дурачок проживёт и без меня. Он и сам может прийти ко мне. Надо постараться не окочуриться к тому времени, так что у меня немало дел.

— Вся ваша семейка Изумо — сплошная головная боль.

— Но есть и другие проблемы.

— Э?

Диана удивлённо наклонила голову, поэтому Рэцу с горькой улыбкой разъяснил.

— Видишь ли, резервация 10-го Гира связалась со мной лично. К всеобщему раздражению, бог по имени Ёрд, по совместительству моя тёща, похоже, от них ушла.

— Ты хочешь сказать…

— Она сказала, что примкнёт к Армии, да. Видишь, я же говорил, что есть и другие проблемы. Армия наступает.

Диана ахнула, а Рэцу прищурился и глянул на луну.

— Кажись, пойду я посмотрю, как далеко дотянется защита моей матери и жены. Насколько вообще сильны чувства тех, кто любил луну этого мира?

Он протянул банку навстречу луне.

— А если им суждено проиграть… ну, и разрушение бывает забавным.

Встречая расстояние

Сражение началось, когда чёрный приблизился к белому.

Сценой боевых действий служила взлётно-посадочная полоса — асфальтированный коридор с двухметровыми стенами по обе стороны.

Чёрная армия неслась плотным строем по тому пути пятидесяти метров шириной.

В целом собралось около ста двадцати человек в чёрной бронированной униформе.

Рядом с ними бежали собаки разных расцветок.

По земле гремел топот людей, ночной ветер насыщался лаем собак, и все они двигались на запад.

Их целью являлось белое здание в тысяче двухстах метрах впереди.

— Живее, — буркнул кто-то, хотя и так они неслись на всех парах. — Если мы не поспешим, конец не настанет.

Кто-то выкрикнул в ответ.

— Мы должны положить этому конец!

Они все вздрогнули и воспряли духом. Затем пригнулись и погнались дальше.

— Нам нужно покончить с этим миром и создать новый!!

Их радостные крики переполняла сила, и солдаты прорывались сквозь ветер.

Они бежали.

Никак не прекращали бежать.

Своим движением они прокладывали путь к цели.

С другой стороны, белая армия отреагировала медленно. Автоматических кукол взломали и оставили в неподвижности.

От белых сил исходили отдельные атаки, но они по-прежнему были рассыпаны.

Это контрастировало с концентрацией и скоростью нападений чёрных войск.

Они выстреливали светом налево и направо.

Пальба достигала людей, покидающих лес или пропускной пункт у полосы, и дотянулась до генераторов поля противовоздушной обороны.

— !..

В тех участках раздались взрывы.

Огня не было, но землю и воздух всколыхнуло от множества звуков и клубов дыма.

Пока бесчисленные фигуры расшвыривало во все стороны, от чёрной армии слева и справа отделилась команда из пяти человек.

Хаджи во главе повернулся к ним, поднял брови и проговорил, будто выдавая обычное приветствие:

— Уже выходите?

Мужчина, отвечающий за первый отряд справа, повернулся к нему.

— Мы отправляемся вперёд.

Командир первого отряда слева сделал то же самое.

— И мы.

Они рассредоточились в обе стороны.

— Время наполнить их сожалением!

Они одним махом расчистили боковые стены и столкнулись со взрывными вспышками и стрельбой.

Прыгнувший направо чёрный отряд перехватила группа автоматических кукол, атакующих с фланга.

Посреди прыжка они защищали свои тела и головы правыми руками, и начали стрелять по куклам с левых.

Битва началась на траве, освещаемой пламенем полыхающего вдали панельного здания.

На бегу и в прыжках куклы вращались, словно юлы. Они нацеливали автоматы с помощью идеальной синхронизации между руками и глазами; использовали умную систему, которая автоматически наводилась в направлении их взгляда.

Их огонь был столь точным, что ни одна пуля не тратилась впустую.

Чёрный отряд атаковал с воздуха, а автоматические куклы — с земли. И они стреляли.

Между пальбой летящими искрами чёрный отряд стукнул пятками ботинок друг о друга, начав падать.

Под их стопами звучно появились крутящиеся шары. Все они двигались, но…

— !..

Им оставалось только использовать сопла, торчащие из чёрной брони, чтобы получить отличную мобильность.

И пока пятёрка готовилась к приземлению, за их спинами поднялся мерцающий жар.

— Сопла можно использовать только тридцать секунд! — воскликнул командир. — Используйте их с перерывами и осторожно!

— Да вы же сами беспощадно их используете, командир!

— И потому достигаю таких хороших результатов!

Они приземлились под градом пуль, но всё поглотила броня.

— Наша броня крепка! Она тяжёлая и быстро перегревается, но всё равно всё закончится здесь. Что более важно…

Импульс приземления толкнул ноги командира вперёд, и он чуть не завалился, но взамен…

— С дороги, куклы!!

Мерцающий жар позади него разорвался, и его тело резко поднялось.

Они мгновенно рванули над травой. В окружении ветра солдаты устремились дугой прямо к людям, что возвращались из северного леса. Среди них были как куклы, так и персонал UCAT.

— Нас интересует только сражение с людьми Лоу-Гира!

Пять человек в чёрной броне попытались проскользнуть мимо кукол, но те побежали за ними, повернулись и нацелили автоматы.

— Мы уже часть Лоу-Гира.

— Понятно. Тогда извините. Хоть и прискорбно это слышать.

Через голову мужчин перепрыгнула горничная и двинулась дальше.

Это была взломанная 101-я.

С автоматом в правой руке и боевым ножом в левой она подпрыгнула высоко в воздух, посмотрела на вставших кукол, и открыла рот с луной за спиной.

————!

Кукла завыла.

И словно нагоняя собачий вой, тяжело бронированные мужчины с протезами ринулись вперёд.

Чёрная армия теперь находилась в тысяче ста метрах от белого здания.

●

Бегущая чёрная армия увидела впереди белое здание.

Пока они неслись навстречу ветру, в центре оставалась небольшая фигура.

Это была Сино.

Рядом с ней бежал Широ, она управляла собаками философским камнем на груди и смотрела вперёд мимо остальных.

…Микоку.

Где она находилась? Наверное, рядом с фронтом, но Сино могла разобрать со своего места только чёрный цвет. Ей удавалось только разглядеть Хаджи из-за его роста.

…Где она?

Они ехали в разных грузовиках, и Сино лишь мельком увидела Микоку со спины, когда они строились.

В последние несколько дней девушки толком и не разговаривали.

В последний раз они говорили три дня назад. Сино упомянула сегодняшний день, Микоку сказала ей не говорить об этом, и они повздорили.

Но с окончанием битвы девушки смогут вернуться к обычной жизни. И станет даже лучше прежнего, потому что ей больше не придётся чувствовать вину за окружающий мир.

Но…

Сино переполняла смутная тревога.

…Микоку думает о том же?

Она хотела спросить у неё, был бы только повод для совместного разговора.

Но кое-что девушка хотела сказать даже больше. Речь шла о плохом чувстве, которое формировало основу для её тревог.

— Когда эта битва кончится…

Она произнесла в сердце свой страх.

…Когда битва закончится, останется ли она со мной?

Прямо сейчас Микоку, определённо, выдвинулась на передовую. Она повернулась спиной к Сино, и та не могла догнать. Она прибавила скорости в попытке достичь девушки, которая точно была впереди.

Как раз тогда Сино мельком уловила что-то от стоящих перед ней.

Информационные собаки, бегущие спереди по взлётно-посадочной полосе, неожиданно затряслись.

— Там мины!! — закричала она.

Но это не всё.

Вид впереди немного изменился.

Когда все попытались остановиться, перед белым зданием показалось нечто доселе невидимое.

Объекты появились так, будто со сцены убрали занавес.

— Пушки?! Их спрятали оптическим камуфляжем?

Там сиояли две металлических пушки по четыре метра каждая с калибром 88 мм. Даже Бог Войны не сможет избежать урона от прямого попадания.

Их расположили так, чтобы перекрыть асфальтированный коридор.

Но Сино знала, что окружающие её не замедлятся.

…Идём.

Едва лишь эта мысль наполнила её сердце, девушка услышала голос.

— Я не боюсь.

Все закричали, ускорились и помчались вперёд.

Они двигались дальше, и враг ответил на гром их топота.

Воздух прорвало два снаряда.

Чёрная армия находилась в тысяче метров от белого здания.

●

Собравшись перед белым зданием, белая армия услышала оружейный залп.

Раздался оглушительный грохот.

Поднялась ударная волна, всколыхнула воздух и затрясла окна в здании.

В ушах одним протяжным звуком прогремело два горизонтальных выстрела.

Пушки выпустили взрывные заряды.

Опять же, металлические снаряды двигались быстрее скорости звука, так что человеческое тело разнесёт в клочья прежде, чем они вообще взорвутся. Детонация произойдёт только при столкновении с толстой броней протезов.

— !!

В восьмистах метрах впереди в воздух поднялось два взрыва.

Звук раскатился по небу, но наблюдая за тем, как дым волочится и рассеивается на ветру, кто-то громко сказал.

— Погодите.

Все они заметили нечто странное и выразили это словами:

— Почему они взорвались в восьмистах метрах? Разве должно быть не дальше? Враг же даже не вошёл на километровое минное поле.

— Ну… — сказал кто-то другой, пытаясь найти ответ.

Однако разгадка явила себя из-за дыма. Она словно скинула дым с себя.

Сначала показалась крупная женщина, накинувшая как плащ чёрную защитную форму.

Затем появилась девушка в изорванной чёрной форме.

Шагая, крупная женщина отбросила чёрную броню и обратилась к девушке рядом.

— Ну конечно оно взорвется, если ты будешь останавливать его мечом. Останавливай его телом, вместо того, чтобы портить превосходное оружие.

— Тебя так волнует сражение бок обок с кем-то столь молодым, Ёрд?

Девушка умело разулась прямо на ходу.

— Давай устроим из этого игру.

— Ладно, Микоку. Я добрая, так что подыграю. И правила прям перед нами. Смекаешь?

— Да… Игра проста: кто первым доберётся на ту сторону минного поля? Это восьмисотметровая пробежка. Или, может, бег с препятствиями из-за снарядов? …Но я молода, поэтому побегу босой.

Ёрд начала бежать, когда Микоку ещё не договорила.

— Н-нечестно! Фальстарт!

Не оглядываясь, Ёрд постучала по голове правым указательным пальцем.

Микоку тоже бросилась бежать, но обернулась.

Она увидела неловкий взгляд на лице Хаджи и крикнула остальным.

— Мы проложим путь к входу, так что бегите, народ. И давайте все вломимся прямо внутрь!

Словно в ответ прогремели новые залпы, и перед Ёрд возникло множество взрывов.

Чёрная армия находилась в семи сотнях метров от белого здания.

●

Продвижение чёрной армии было не остановить.

Женщина и девушка подрывали снаряды, а те, что прыгнули по обе стороны, упрямо брали огонь на себя.

Чёрную армию на марше в центре ничто не могло замедлить.

Им просто следует продолжать.

Когда они, наконец, прибыли на расстояние шестьсот метров, взлётную полосу словно обволокло шумом.

Это был грохот новых сапог, бегущих навстречу.

Они увидели, как подразделения охраны UCAT возвращаются с окружающих областей.

Шаги раздались с восточного края полосы, южного и северного лесов. Со всех тех сторон прибыло около ста человек.

Северные и южные группы прибыли, чтобы раздавить два небольших чёрных отряда, воюющих здесь.

Восточные и западные преследовали чёрную армию сзади.

Микоку и Ёрд продолжали взрывать снаряды и буквально мчались наперегонки через минное поле, но две небольших чёрных группы, отвлекающих огонь на себя с севера и юга, оказались в серьёзной передряге.

Белые войска, прибывшие с севера, первыми атаковали взломанную куклу по имени 101-я.

— Если возможно, избегайте попаданий в голову!

Остальные куклы не могли атаковать, но мужчины исполнили их просьбу.

Скрепя зубами, люди в белой защитной форме расстреляли кости воющей куклы.

Их пули изрешетили костюм горничной и разорвали её конечности и торс.

————!

Она упала на траву, но к этому времени сила сотни белых стрелков уже поворачивалась к мужчинам в чёрной бронированной форме.

Горизонтальный град пуль служил многократным весом, оттеснившим и уничтожившим тяжело бронированные усиленные протезами тела.

— Чего…

Продвигаясь дальше, группа в белом воскликнула:

— Чего вы добиваетесь?!

Группа в чёрном содрогнулась от столкновения и улыбнулась, даже не имея времени атаковать.

Но позади них чёрная армия находилась всего за пятьсот метров от белого здания.

Услышав их топот и пальбу, небольшая группа в чёрном окликнула:

— Вы только послушайте! Они спрашивают, чего мы добиваемся. Все знают, что с этим делать, правда?

— Ага.

Отряд из пяти человек окружала стрельба и охватила боль, но они разом выдали.

— Ха-ха!

Они смеялись. Даже скрючившись, чтобы не дать телам развалиться, они позволили громкому смеху раскатиться над землёй, словно это была атака.

Вслед за этим прозвучал выстрел.

Одному из мужчин чёрного отряда пробило броню.

Он потерял равновесие и отлетел от выстрела в грудь.

Мужчина прокатился по земле и распластался там, но…

— Ха-ха… Они не понимают. Реально не понимают!!

— Чего тут не понять?! Или… вы серьёзно думаете, что можете тут победить?!

— Можем.

Мужчина сел, но получил пулю в живот и завалился вперёд.

Он лежал лицом вниз и дрожал, но только потому, что неустанно смеялся.

— Ха-ха. Вы проиграете. Это неизбежно. Вы пожалеете, что нас победили. …И это сожаление послужит вашим поражением и заставит исчезнуть. Так что вперёд, сожалейте, проиграйте и исчезните.

— Не смеши. Как сожаление заставит нас исчезнуть?

— Вы знаете, почему был создан пустой период?

Никто не мог ответить.

Основная чёрная армия находилась теперь в четырёхстах метрах от белого здания. Чтобы их остановить, воздух сотрясала стрельба и залпы, тогда как упавший мужчина в чёрной броне встал.

— Вы не знаете, почему его создали, правда?

Несмотря на вопрос, никто не позволил ему продолжать.

В его сторону загрохотали выстрелы, броню снесло прочь, и его разом окатило тяжёлыми ударами.

Но…

— Ах, какая чудесная боль. Какая чудесная встряска… Всё доказательство, что вы боитесь прошлого.

По нему попадали пули, рассыпая искры, но мужчина не падал. Он обрезал чувство боли своих протезов, убрал ограничители мощности и закрепил улыбку на окровавленном лице.

— Давайте покончим со всем вместе, защитники справедливости. Это, наверное, счастливейший исход для мира.

Один из мужчин в белом сменил магазин автомата и спросил:

— Какой смысл скрывать свою причину?! Зачем скрывать?!

— Ты что, не слушал? Нам нужно наполнить вас сожалением. Объяснения начнутся гораздо, гораздо позже. Когда большинство из нас будут побеждены, Хаджи вам расскажет.

— Тогда… почему? Вы здесь, чтобы умереть? Если прошлое, о котором вы говорите, так серьёзно, почему бы не сказать нам, чтобы мы сдались?!

— Так будет мало сожалений… Вам нужно победить больше и больше нас. Затем, когда вы уверитесь в своей победе, мы вам расскажем, как же сильно вы заблуждались. А теперь соберитесь с силами и победите меня. Приготовьтесь к будущим волнениям! А иначе моё поражение будет бессмысленным!!

Его крик подчеркнула стрельба за спинами белых войск.

Лишь после того, как упало несколько человек, они, наконец-то, обернулись.

Когда солдаты увидели, кто там стоял, их глаза широко распахнулись.

— Автоматическая кукла?

Одна из кукол, следующих за ними, нацелила автомат.

Один из мужчин в белом бросил на неё хмурый взгляд.

— П-погодите. Здесь же не было собак.

— Гав.

После разового выстрела мужчина упал.

Подул холодный ветер, и стрельба прекратилась.

Остался только звук удара белой брони о землю и запах дыма, поднимающегося с дула автомата куклы.

Чёрная армия прибыла на расстояние трёхсот метров от белого здания, но никто здесь не мог сдвинуться с места.

Задохнувшись, они увидели, как через куклу пронеслась неожиданная дрожь.

Её глаза сфокусировались, и она выдала удивлённый взгляд.

— Э? Это, что я только что делала?

Никто не должен был ей ответить, но кто-то, всё же, заговорил.

Это был мужчина в чёрной бронированной форме с тонким дымом и мерцающим жаром, поднимающимся с разных частей тела.

Он выплюнул на землю окровавленную слюну и улыбнулся.

— Вы в курсе, что бешеные собаки заразны, верно? Ну, как выяснилось, они могут заразить других через коллективную память.

— Ты же не хочешь сказать…

— О, хочу. Не сомневаюсь, что ваши куклы не захотят это слышать, но информационные собаки притерлись к вашей коллективной памяти и носятся повсюду, прислуживая хозяину. …Глядите.

На этих словах возник свет.

Красное свечение поднялось с третьего этажа замаскированного здания UCAT.

●

В воздух поднялся взрыв.

Экстерьер замаскированного здания японского UCAT разверзся алым. Это был цвет пламени.

Третий этаж использовался для хранения боевого снаряжения, чтобы отбивать атаку.

И тот участок посреди белой стены здания взлетел на воздух со звуком взрыва и цветом огня.

Он горел.

Чёрная армия находилась на расстоянии двухсот метров от белого здания. С их дальнейшим продвижением четвёртый и пятый этажи здания потемнели, а все окна изрыгнули в небо дым подобно перевернутым водопадам.

Следом грянуло разрушение.

Сначала был звук — дрожь ветра, крушение конструкции, ещё какие-то взрывы и человеческие крики боли и страха.

С потерей опоры третьего этажа четвертый и пятый просели.

Здание рушилось.

Четвертые и пятые этажи остались целыми, но они накренились и продавили северный конец нижних этажей, пока не обрушились под собственным весом.

Все услышали, как стекло и прочие материалы разбросало на землю.

Земля затряслась, в воздух поднялись пыль из обломков и дым с оставшихся двух этажей разрушенного здания японского UCAT.

С северного конца взлётно-посадочной полосы за этим наблюдал мужчина в чёрной бронированной форме и нарушил окружающую тишину своим смехом.

— Ха-ха. Вы проиграете через сожаление, но вдобавок проиграете по-настоящему. Исчезните из мира, UCAT.

Мужчины в белом быстро двинулись в ответ.

Чёрная армия теперь находилась в сотне метров от белого здания.

Однако с востока нагоняли подкрепления, поэтому мужчины в белом здесь выдали крик, спуская курок.

— Тогда мы постараемся, чтобы ничего не осталось! Даже сожаления, о котором вы говорите!!

— Вам, наверное, стоит сказать это им.

Не обращая внимания на пули, мужчина в чёрной броне указал дрожащей рукой на восток.

Там неслись по полосе подкрепления белых — охранники, вернувшиеся с окружающих областей.

Но в то же время ещё дальше надвигались другие фигуры.

Все они имели женские очертания, одинаковый рост и идентичное лицо.

— Автоматические куклы в чёрной форме горничных?

— Нет, не автоматические куклы. Просто куклы. …И их три сотни. Это армия, чтобы объявить о конце.

В ответ на его слова группа в чёрной форме горничных пустилась бежать.

Они шагали легко, но разогнались и перешли на спринт.

При этом куклы достали из-за спины оружие.

Некоторые несли металлические щиты, другие копья, а третьи — металлические луки и стрелы.

Чёрные горничные разбились на три группы по сотне в каждой.

Две группы приближались к белым подразделениям с левой и правой стороны полосы, а одна преследовала белые войска, бегущие за Армей.

Они уже выпускали стрелы, со свистом пронзая ветер.

В то же время тыловая треть основной силы Армии отделилась.

Они развернулись, чтобы зажать белое воинство между собой и куклами, наступающими сзади.

При столкновении это вызвало боевой клич.

Каждую группу белого подкрепления сдерживал свой враг, а значит, они не могли преследовать основные силы Армии.

Врагам теперь оставалось только ворваться в белое здание.

Из-за минного поля на взлётно-посадочной полосе, белая армия могла лишь установить баррикаду у окончания асфальта и перехватить их там.

Одна сторона бежала, а вторая собиралась их принять.

Как только битва определилась в таком построении, мужчина в чёрной броне прищурился и снова рассмеялся.

— Ха-ха. Здесь моя роль кончается.

Он рухнул на землю позади себя.

Его глаза потемнели, взирая на небо. Дым от взрыва начал закрывать луну.

— Полагаю, свет можно найти везде.

Глаза мужчины его видели.

Это был летательный аппарат, ниспадающий с небесной высоты.

В их сторону стремительно пикировал бело-голубой механический дракон.

В следующий миг он прорвался сквозь взрыв пара на своём пути к земле.

Дракон нацелился на чёрных горничных к востоку.

Он снижался в ночи и звучал так, словно прорывает в ветре дыру.

В то же время основные силы Армии закончили марш по полосе.

Расстояние между двумя группами достигло нуля.

Ход битвы сменился с чёрного наступления на белый перехват.

●

Сандер Феллоу трансформировался в воздухе в форму ближнего боя и открыл пасть на пути вниз.

И пока в глубине горла скапливался свет, он сперва посмотрел на запад.

Там лежало знакомое здание в незнакомом состоянии.

Когда дракон увидел белое строение, из которого валил дым, из его внутренних динамиков донёсся голос:

— Х-харакава, замаскированное здание…

— Без паники, Хио. Паникой тут не поможешь.

Харакава в кабине нацелил основную пушку на запад. Он пытался выстрелить по основным силам армии, пока дракон ещё относительно высоко, но…

— Не могу. Подразделение перехвата UCAT слишком близко.

— Мы по-прежнему можем прицелиться в чёрных кукол внизу.

— Точно.

Парень кивнул и развернул их так, чтобы снижаться головой вниз.

Они находились приблизительно в тысяче метров над землей.

Из опускающейся кабины Харакава видел реку нового асфальта, пересекающего тёмную траву с востока на запад.

Это и есть взлётно-посадочная полоса.

Из-за её крупных размеров создавалось впечатление, что они совсем не приближаются в своём скоростном падении.

Но Харакава просчитал их скорость от времени полёта и высоты и затем произнёс.

— Хио, когда я выстрелю, выверни всё тело и приземляйся. Оттуда прыгай на запад, ускорься в воздух и лети над замаскированным зданием на сверхзвуковой скорости. Поняла?

— Э? Зачем нам лететь над зданием? А как же помощь остальным?

— Как мы можем присоединиться к этой безобразной потасовке на такой громадине? Нам нужно снести горящую часть здания ударной волной, а затем обезопасить задний вход UCAT. Лифты по бокам от полосы не работают, чтобы не дать никому попасть внутрь, но я уверен, что лифт, посылающий Богов Войны и прочее в том же духе есть и сзади. По слухам, во время битвы с американским UCAT оттуда направили Бога Войны той женщины, Сибил.

— …

— В чём дело, Хио Сандерсон? Тебе есть что добавить?

— Нет, эм… Я просто подумала, ты довольно хорошо в этом разбираешься.

— Это не имеет отношения к нашему плану. Плюс, тебе показалось.

Он осознал, что основная пушка указывала прямо вниз, а до земли оставалось меньше сотни метров.

Выстрел вызовет импульс отдачи, но парень усвоил, что форма ближнего боя его выдержит, ещё когда они уничтожили крылья парного фюзеляжа Чёрного Солнца.

— Я стреляю! Хио, сосредоточь броню спереди!

— Ладн...?! Харакава!

Парень не удивлялся её возгласу или тому, что броня не сдвинулась.

У Хио всегда была причина, когда она не выполняла свою работу и звала его.

Он тут же осознал, что должен быстрее выстрелить из пушки.

— Поверни броню в тыл!!

Харакава увеличил их нисходящее ускорение и выстрелил из основной пушки.

— Пошёл!

Он принял правильное решение, но слишком медленно.

Для защиты от атаки с тыла броня Сандера Феллоу повернулась к поясу и задней части ног. В следующий миг нечто врезало ему в пояс с северного неба.

Удар оказался слабым, но тут сбоку вылетел красный свет.

Это было мощное попадание.

●

— ?!

Чтобы защитить Хио, которая не понимала, что случилось, Сандер Феллоу самостоятельно закрыл задние ускорители.

Внутреннее тепло мгновенно окрасило заслонки сопел бело-голубым, но они преградили красный свет и предотвратили попадание во внутренние детали.

Заряд все равно снёс несколько пластин брони и откинул Сандера Феллоу в южное небо.

Основная пушка сбилась с цели, но её было не остановить.

Она выстрелила.

Вместо чёрных кукол белый свет попал в восточный край взлётно-посадочной полосы.

Он пронёсся по земле и своим парящим жаром срубил по диагонали множество деревьев в южном лесу.

Могучей силы белого света хватило на то, чтобы сорвать деревья и траву с земли.

И вслед за этим…

— !!

Земля и лес, поражённые основной пушкой, расплескались в небо, как скопление гейзеров.

Грязь, породу и ветки подкинуло более чем на двести метров в небеса.

И пока разрушение мгновенно поднималось как стена, Сандер Феллоу стремительно падал.

Он вошёл в левосторонний штопор и валился на южный лес.

— Кх!

Харакава в кабине сопровождал зрением движения дракона.

— Поднимайся!

Он резко поднял нос к небу, но полностью не выровнялся.

Вращение прекратилось, но нисходящий импульс остался, и Сандер Феллоу быстро заскользил к земле повернутым на бок.

— Но нам по силам как-то выкрутиться!!

С приближением земли Харакава открыл закупоренные сопла с левой стороны и запустил их на полную.

Парень попытался толкнуть летательный аппарат вперёд перед самым столкновением с землёй, но форма ближнего боя имела слабое ускорение.

Харакава пытался направить нос вверх и вправо, но импульс вниз и влево всё равно перевешивал. Получившаяся траектория направит их дугой через лес.

При таком раскладе они врежутся в деревья и остановятся.

…Прямо как утром!

Неожиданно парень услышал, как Хио переводит дух.

— Не волнуйся!

В следующее мгновение тело Сандера Феллоу подлетело.

Оно прыжками направилось сквозь деревья, отталкиваясь ногами от земли.

Задняя левая нога мощно ударилась направо о землю, проносящую внизу. Его зад поднялся, а нос опустился.

Он использовал это движение, чтобы приземлится передними ногами, а затем оттолкнуться вверх.

Дракон начал бежать.

Начав разгон и помчавшись вперёд, он больше не падал.

Сандер Феллоу миновал людей, сражающихся на юге полосы, и погнал прямо над лесом.

Броня на левой стороне задела ветки и листья, но это всё.

Он побежал вперёд как раз в нескольких десятках сантиметров над деревьями.

— Мы сможем!!

Радостный голос Хио тут же сопроводил звук на земле за ними.

Один за другим туда ударило несколько больших зарядов.

— Оно-то и выстрелило в нас раньше? — спросил Харакава.

Это их враг.

Нечто их преследовало с неба за спиной и поливало выстрелами.

Как раз когда Харакава задумался, кто это, оно вырвалось сзади.

Это был механический дракон.

Выкрашенный в красные и синие тона с белыми точками, и острой мордой, повёрнутой в их сторону.

— Ха-ха-ха! Механический дракон Алекс, борец за справедливость, прибыл!!

Назвавшийся противник открыл свою металлическую пасть.

Там уже скапливался красный свет.

В скоростном полёте над самым лесом его голос прогремел:

— Специальная атака! Луч Порицания — Алекс Брээээээс!!*

Перед самым выстрелом основной пушки, Сандер Феллоу просчитал задержку во времени и использовал силу своих ног для прыжка в воздух.

Через секунду снизу метнулся белый свет.

Он прошиб лес и уничтожил запасное замаскированное здание вдалеке.

Едва лишь под животом пронёсся рёв, Сандер Феллоу дал ветру омыть себя и повернулся кверху.

— !

Он перестроился на обычную лётную форму.

Дракон всецело запустил тыловые сопла и начал вертикальный взлёт с реактивным ускорением.

Энергия скопилась всего за миг, но сам момент разгона прибыл без промедления.

Сандер Феллоу вознёсся в небеса.

Лес видимый внизу мгновенно разросся в океан деревьев, а от мощных перегрузок Харакава цокнул языком.

— Чёрт. Что с этим врагом?! Но мы должны были оторваться. Тот глупый механический дракон выглядел неизменной моделью, так что он не может ускориться сразу после выс…

Реальность не оправдала слов Харакавы. Сине-красный дракон поднялся снизу, спокойно поравнялся с ними справа, а затем сбавил обороты. Он словно говорил, что его ускорение даже превосходит их.

— Невозможно!

Но Харакава увидел ответ на своё замешательство.

Спину, грудь и пояс Алекса покрывали дополнительные двигатели и баки, полные ракетного топлива.

— Будь то выстрел основной пушки или что другое, ты оставляешь всё на грубую силу?!

— Справедливость должна быть сильна!

Алекс тут же продолжил с гневом в голосе.

— Но ваше мастерство как раз под стать генералам злодейской организации. В конце концов, вы уклонились от моего Алекс Бима!

— Э-э, разве это был не Алекс Брэс? А ещё…

— В чём дело, девочка?

— Конечно, мы уклонимся от атаки, когда ты объявляешь ее заранее.

— Не глупи!!

Алекс грозно отклонил такую мысль. Он сжал переднюю правую лапу в кулак, который затрясся с огромной силой.

— Ты определённо ничего не знаешь о мире, девочка. Злобная организация приковала тебя к креслу, надела на голову гермошлем и промыла мозги?! Послушай, девочка. Я дам тебе логичное объяснение. Это правда, что противник может избежать атаки, если выкрикивать её название, но с чего бы борцу за справедливость наносить вероломную атаку, не объявляя своего спец приёма? Даже война начинается с объявления!

Он поднял переднюю праву лапу.

— И поэтому борец за справедливость должен упорно тренироваться! Он должен освоить атаку, которую не избежишь даже когда выкрикиваешь её имя и становишься в позу! Он должен освоить атаку, которая непременно попадёт, вне зависимости от положения!! Вот что значит настоящая специальная атака!! Но ты только что избежала моей. Это не только означает, что ты превосходный враг, но также… Эй, подождите! Куда вы идёте?! Наше обсуждение справедливости ещё не окончено!

Сандер Феллоу повернулся к справедливости спиной, перекрутился и снизился.

Их враг хотел сражаться на относительно близкой дистанции, так что нет смысла переключаться на высокоскоростную крейсерскую форму, заточенную под предельное ускорение. Им понадобится обычная лётная форма или боевая форма ближнего боя, но Алекс имел большее ускорение за счёт дополнительных двигателей.

Но что касается прочности и резких поворотов — на их стороне огромное преимущество, и собственный вес Алекса повлияет на движения вверх и вниз. Они выигрывают также в остановках в воздухе, потому что легче.

Если враг бросится в погоню, они смогут накопить скорости, резко остановиться и позволить ему вырваться вперёд.

Таков был их план.

Но когда Сандер Феллоу начал снижаться, он услышал голос над головой.

— О, я понял! Вы осознали, что вам ничего не светит, поэтому пытаетесь убежать. Тогда получите!!

С неба наверху заиграла странная вступительная музыка. Она полнилась помехами, словно её взяли со старой аудиокассеты.

— Новая специальная атака! Взрывное Разрушение — Алекс Саааааркус!!*2

Харакава увидел, как Алекс над головой трансформировался.

Нет, это была не трансформация. Большинство пластин брони сверху его тела открылись, и под ними появились ракеты.

В случае выстрела атака польётся подобно водопаду. Даже уклонись они от всех, урон по поверхности будет сокрушительным.

— Идиот! Там внизу и твои люди!

— Ты не понимаешь, юноша. Ракеты не целят в поборников справедливости!

Он приготовился стрелять, но атака прервалась перед самым запуском.

С южного неба вылетела белая полоса.

— !?

После попадания в живот, Алекс прикрыл ракеты бронёй и тут же набрал высоту.

— Удар исподтишка — признак трусости!

Дракон направил свой голос на юг, и Харакава посмотрел в ту же сторону.

Парень увидел чёрную фигуру с крыльями. На одном из плеч стояла девушка с большой пушкой в руках.

Хиба и… Синдзё!

●

Сусамикадо вошёл в воздушный бой.

Или точнее, он в него вторгся.

В ветреном небе Алекс поднялся над Сусамикадо и снова открыл верхнюю броню.

— Сгиньте, трусы! Специальная атака! Бесчисленные Взрывы — Алекс Мисайлс!!*3

Прежде, чем Сусамикадо смог отреагировать, в небе разросся цветок.

Лучистое соцветие состояло из выхлопного дыма, испускаемого сотнями направленных ракет.

Все они тут же направились к Сусамикадо, завертелись и устремились вперёд, как лосось, плывущий против течения.

Бог Войны ускорился. Он дугой поднялся вперёд, чтобы не дать Алексу сбежать, и выбрал маршрут, цепляющий ракеты за собой.

Лёгкие заряды, сжигающие топливо, оказались быстрее гиганта, летящего с металлическими крыльями.

Некоторые из них сталкивались друг с другом и взрывались, но большинство чертило в воздухе сотни полос, волочило за собой дым и преследовало чёрные крылья.

— Кх!!

Сусамикадо непрерывно махал крыльями и извивался.

Его скорость и положение во время вертящегося побега от ракет выглядело так, словно он падает в небеса.

В следующий миг в летящие снаряды что-то попало, и они взорвались.

Это благодаря Синдзё на Сусамикадо.

Ex-St лежал на плече девушки, а её пальцы расположились на боковом спуске оружия.

— Без Тигровой Звезды это совсем нелегко!!

Сусамикадо уклонялся от ракет на постоянной скорости, тогда как Синдзё семенила пальцами по кнопке спуска, рассыпая выстрелы на перехват.

Белые заряды вылетали над головой, налево, направо и вниз. Они попадали в приближающиеся ракеты и разрушали боеголовки, летящие вперёд, словно прошибая.

Она их сбивала.

Их остовы и хвосты выхлопов вихрились, и они расцветали пламенем, словно украшали небо.

Перед всем этим Сусамикадо хлопал крыльями для ускорения и отталкивался ногами для управления ветром. Когда ракеты залетали в место, сложное для попадания, Синдзё разворачивала тело и порой даже делала полный оборот.

Они уничтожили около половины преследующего шквала огня, но сквозь яростные взрывы прорывалось множество других.

Но Синдзё продолжала стрелять. В воздух разлетались капельки пота, одежда развевалась на ветру, и девушка двигалась, не переставая.

Подобным образом Сусамикадо создавал позади себя взрывы воздуха, чтобы разогнаться.

Он вызывал такие перегрузки, что даже управление гравитацией Микаге не могло подавить их все, но она старалась обеспечивать идеальную гравитационную защиту для Синдзё.

Под весом тех перегрузок Сусамикадо размахивал телом, избегая ракет, и резко вскинул левую руку навстречу боеголовкам.

Посреди нахлынувшего шума ветра Синдзе побежала на край вытянутой ладони.

Словно выходя на сцену, девушка забралась на руку, стреляя по всем небесам.

— !..

Она приоткрыла рот, закрыла глаза и использовала подвижное зрение, чтобы засечь и попасть во все снаряды до единого.

Весь обзор девушки накрыло цепью яростных взрывов, подобно стене пламени.

Большинство направленных ракет были повреждены и вспыхнули.

Затем дуло Ex-St издало звук, словно от выдоха, и из него вырвался белый дым.

Оно перегрелось и выгорело.

Но от врага ещё не избавились. Пламя прорвало несколько белых дымовых линий и полетело в их сторону.

Их количество упало за тройное число, но это последняя погоня. Как змеиные головы, поднятые для удара, они взвихрились и задрожали в приближении.

Синдзё тут же перевела дух. Девушка взяла Ex-St в левую руку и развернулась. Она также качнула тело налево и вытянула вперёд правую руку.

— Бомбометатель!!

Сусамикадо воспроизвёл её движения взмахом правой руки.

— Керавнос!!

От правой конечности раздался оглушительный звук.

Вокруг раскрылось Концептуальное Пространство, и появились в разобранном состоянии части Керавноса.

Сначала задняя скрепляющая рука, нижний каркас и пять амортизаторов. Затем сопло двигателя, коготь соединения и верхний навес, удерживающий направляющие рельсы.

Появилось пять копий света, и восемнадцать металлических болтов вкрутилось в остальные части, закрепляя окончательную форму.

По небу раскатилась гармония металла, собранного вместе.

————!!

Взмах руки поразил пустоту. С наконечника Керавноса мгновенно вырвалась вспышка молнии трёхсотметровой ширины. Ракеты, оказавшиеся на её пути, разнесло на куски.

Свет разразился множеством яростных взрывов.

Это выглядело как сияющая стена.

Слыша и видя всё это, Синдзё выдала улыбку облечения и помахала рукой лицу Сусамикадо.

— Остальное за вами.

С лёгким шагом она спрыгнула с руки Сусамикадо.

Хиба ничего не сказал, Микаге тоже. Они понимали. Внизу парил Сандер Феллоу, и все они знали, что он поймает Синдзё.

Поэтому Сусамикадо сразу же повернулся к механическому дракону в нескольких сотнях метров над головой.

— Мм! Не раз, но дважды?! Пощады не ждите!!

— Извини, но разве это не реплика злодея?!

— Хм? Рюдзи-кун, о чём ты?

— Ты видела же тот повтор прошлой ночью? Ну, знаешь, то аниме о роботах «Геттерман» про трёх злодеев, которые используют сборного робота, запускаемого Диной Рей, чтобы уничтожить подземный народ. Гвоздём прошлой ночи было «Глаза, нос и рот!»

— Хм. Мальчик, ты, похоже, кое-что знаешь о справедливости!

— Та не особо… Что более важно, тебе, наверное, стоит взглянуть на запад.

Алекс последовал совету Хибы.

Сусамикадо также присмотрелся туда, где в воздухе появилось около десятка мерцающих линий.

— Выходит, механические драконы американского UCAT прибыли. После этого их транспортные самолёты и грузовики должны высадить солдат, чтобы…

Хиба так и не закончил.

В ночном небе расцвело пламя.

У переднего края блестящих полос возникли десятки огоньков.

— Механические драконы…

Их всех разом сбили.

Почему было понятно с одного взгляда.

В какой-то момент в небе, где находились те двадцать драконов, появилась белая фигура.

Громадный шестикрылый Бог Войны.

— Тифон, — промолвила Микаге.

Но это ещё не всё. Под Тифоном на горной дороге Окутамы, ведущей к UCAT, показалось три больших фигуры.

Вместо Богов Войны они выглядели так, словно на громадный каркас кукол навесили чёрную броню.

— Куклы?

В голосе Хибы послышалась дрожь, а с плеча Тифона до него донёсся женский голос.

— Именно. Радиоуправляемые куклы. Только вот я управляю одним Тифоном.

— Мики…

— Ну же, Рюдзи-кун. Разве я тебе не говорила, что зовусь теперь Тацуми?

Тацуми улыбнулась и вытянула на уровень плеча правую руку в его сторону. Тифон ответил взмахом крыльев и вытаскиванием парных мечей, торчащих за плечами.

Тацуми улыбнулась, а Хиба спросил сквозь ветер навстречу ей.

— Что всё это значит?! Почему ты взяла фамилию Нагата?!

— Быть может, это и девичья фамилия твоей матери, но также моё настоящее имя. И… вскоре ты узнаешь, почему я настаиваю на его использовании. Хаджи и остальные скоро пробьются в UCAT.

— Внутри отдел боевых операций под предводительством Абрама. Ты серьёзно думаешь, что они вас пропустят?

— Сам увидишь. Хаджи как раз собирается прочесть небольшую речь. Это пропустит их внутрь. И следом он выдаст вторую речь… которая расскажет всю правду.

На этих словах Тифон ускорился. Он быстро приближался, а три куклы шагали внизу.

— Недолго осталось до того, как вы узнаете правду и причину за всеми загадками. Почему мы здесь? Почему мы враждуем? Кто ты на самом деле? Что произошло в прошлом? И… на чьей стороне правота?

Как раз когда Тифон поднял в руках мечи, она произнесла с улыбкой.

— Не умирай, пока не услышишь.

Звук столкновения возник от звона металла.

●

Под ночным небом началась перестрелка и лязг мечей перед белым зданием, потерявшим верхние этажи.

Группа в белой защитной форме сражалась с группой в чёрной бронированной форме.

Они защищали или прорывались ради единой цели.

Речь шла о входе в белое здание. За холлом дальше находилась лестница и лифты в подземное пространство.

Эвакуация штатских завершилась, лифты остановились, а лестницы запечатали, но чёрная армия ломилась дальше, словно говоря, что они всё равно справятся.

Многие пали, но они прорывались всё сильнее с каждым потерянным человеком.

Белая армия, вышедшая из здания им навстречу, почти полностью состояла из тех, кто был на первых этажах.

Основной вход под землю перекрыли, а большие лифты с обеих сторон от взлётно-посадочной полосы по-прежнему закрывали взрывоустойчивые люки. Враг появился так близко, что они бы зашли внутрь в случае их открытия.

Но из одного места подкрепление из-под земли могло подходить: с обратной стороны здания.

Между ним и садом располагался подземный лифт для перевозки грузов.

Он занимал около пяти квадратных метров — достаточно, чтобы перевозить стоящего Бога Войны.

Завершив приготовления, из самых глубин подземных помещений поднялся отряд под началом Сибил и её Бог Войны.

Стрельба и крики за зданием сообщили девушке, что битва в самом разгаре. Она улыбнулась и повернулась к мужчинам в защитной форме, пришедшим с ней.

— Вы охраняйте это место, тогда как я отправлюсь на передовую. Бог Войны должен помочь отпугнуть врага у входа… И Абрам-сама должен быть спереди.

Едва лишь она это сказала, над головой пронёсся рёв.

Сибил сначала подумала, что это ветер, но в небо уже взмыло два летательных аппарата.

…Сандер Феллоу в воздушном бою с механическим драконом, известным как Алекс!

В голове пронеслись мысли, брови приподнялись, и её переполнило облегчение.

Она обрадовалась, что Отряд Левиафана сражается, и что очень скоро соберутся остальные.

И её предположение быстро получило частичное подтверждение.

Со стороны рухнувшего здания приблизилось два человека. Одной была Синдзё, державшая Ex-St и плетёную корзинку, и поддерживала ещё одного человека.

— Арнаваз-сама?!

Арнаваз волочила за собой правую ногу.

Синдзе заметила Сибил.

— Сибил-сан! Арнаваз-сама ранена! Она была в комнате Абрама на пятом этаже.

— Я рада, что ограничилось этим. Должно быть, из-за того, что рухнувшая часть по большей части сохранила свою форму.

Сибил выдала взгляд облегчения, поприветствовав с остальными Арнаваз и Синдзё.

— Вы тоже ранены, Синдзе-сама?

— Нет, я в порядке. Меня отнёс сюда Сандер Феллоу, но я больше волнуюсь о них. За ними гнался странный механический дракон. А ещё, вот.

Синдзё опустила плетёную корзинку вместе с Ex-St.

Внутри находился Баку и…

— Похоже, эта фотография с ранних дней UCAT. Её и Баку передала Хио, говоря, что с ней будет небезопасно, но что мне с ними делать?

Пока она говорила, с неба иногда доносился низкий звук, напоминающий шорох ткани.

Арнаваз вздрогнула на те звуки взрывов.

— Небо ревёт.

— Тэстамент. Не волнуйтесь, Арнаваз-сама. Абрам-сама сражается… Синдзё-сама, направляйтесь под землю с Арнаваз-сама. Ооширо Итару-сама приказал, чтобы мы усилили шестое подвальное помещение.

— Шестое?

— Тэстамент. Это хранилище Концептуальных Ядер и… я не знаю деталей, но говорят, оно содержит запечатанное помещение Концептуального Пространства. Скорее всего, с пустого периода.

Глаза Синдзё широко распахнулись, но вскоре она подняла брови и поправила выражение лица.

Затем девушка спросила:

— Э-эм, а что Саяма-кун? Ещё не вернулся?

— К сожалению, он ещё не прибыл. Также и Чисато-сама или Изумо-сама.

Брови Синдзё на это дёрнулись.

Арнаваз, должно быть, заметила смену настроения девушки, потому что повернулась к ней.

— Он непременно придёт.

— Н-но…

— Да, — сказала Арнаваз. — Он твой Фаридун, не так ли? Тогда он будет здесь, чтобы взять тебя за руку.

Она взяла руку Синдзе между своих морщинистых ладоней.

Женщина сказала немного и только держалась за неё, но вскоре выражение лица Синдзё на фоне отдалённых выстрелов переменилось.

Она вздохнула, слегка приподняла брови и кивнула.

— Вы правы, — сказала девушка скорее себе, чем кому-то. — Он будет здесь, и попытается появиться эффектно. Такой вот он дурачок. …Ой!

Её удивление возникло от чего-то в руке.

Баку неожиданно высунул головку за край корзины, спрыгнул на землю и убежал.

Он засеменил к передней части здания, ставшей полем боя.

— Т-там опасно!!

Синдзё потянулась за ним, но не смогла достать. Баку даже не оборачивался, скрывшись за углом постройки.

— Аа, — Синдзе сделала пару шагов назад и её плечи содрогнулись. — Что же делать?

— Тэстамент. Остаётся надеяться на его сохранность, но я пришла к заключению, что его опасное путешествие в один конец. Скорее всего, он уловил откуда-то неподалеку запах Саямы-самы.

Синдзё повернулась с удивлённым выражением, а Сибил улыбнулась.

— Прошу, отправляйтесь под землю, приготовьте необходимое снаряжение и держите оборону там. Мы будем сражаться здесь, чтобы обеспечить возвращение Саямы-сама к вам.

По-прежнему улыбаясь, она подняла руки, и серебряный Бог Войны сделал то же самое.

— Выдвигаемся!!

1.*Alex Breath(англ.) — Дыхание Алекса.

2.*Alex Circus(англ.) — Цирк Алекса. Отсылка на анимационную технику Цирк Итано, изобретённую аниматором Итиро Итано в начале 80-х. Она выглядит как быстрый круговой полёт за подвижной целью огромного количества ракет, волочащих за собой непрерывный шлейф дыма.

3.*Alex Missles(англ.) — Ракеты Алекса.

Небольшая частичка правды

Хаджи находился совсем близко к белому зданию, лишившемуся верхних этажей.

Передний вход не был открыт.

Но им и не нужно входить там. Они всегда могут разбить окна холла, или пробить дыру в стене.

Но немалая численность врага не даст так просто подобраться к зданию.

Но, — подумал Хаджи.

…Пат на поле боя тоже интересен!

————!

Хаджи одним прыжком добрался в центр развязки на пути к белому зданию.

Его окружала белая армия, но генерал уже двигался.

Едва приземлившись, он отбросил трёх мужчин в белой защитной форме, стоящих перед ним.

Стальное копьё согнулось, разорвало их одежду на груди, пробило броню и отправило в полёт.

Один за другим прозвучали три удара, и три противника изогнулись назад в воздухе, открывая путь.

Изначально я хотел сказать это здесь, — подумал он. — Я собирался сказать, что прощу их, если они отступят.

Но Хаджи ничего не сказал.

Вместо этого мужчина крутанулся на пятке и использовал вращение, чтобы отбросить нападающих врагов.

Он повернулся на все триста шестьдесят градусов.

Следующий звук пришёл от напавших на него мужчин, которых отбросило прочь.

Но он повернулся вперёд, даже не глянув в их сторону.

— Так ты здесь.

Сказав это, Хаджи мощно поднял копьё над головой.

В следующий миг металлическое оружие отбило что-то вверх.

Мужчина знал, что это было: наконечник копья, посланный в его сторону.

Он также знал, кто это сделал. Более того, Хаджи уже мог видеть человека, махнувшего копьём перед ним.

— Так ты здесь, Абрам Месам! И кажется, или ты не используешь B-Sp? Хм?

— То оружие не следует использовать против людей.

— Ясно, — кивнул Хаджи.

И сразу же после этого…

— Думаешь, ты вправе поддаваться?!

Он отразил металлическое копьё Абрама в небеса.

Тот отпрыгнул назад, и Хаджи бросился за ним.

Абрам приземлился первым, крепко встал на землю и сделал выпад копьём.

— !

Хаджи вывернулся в воздухе.

Он опустил правую стопу на заднюю часть наконечника копья Абрама.

Мужчина точно подгадал время и успешно толкнул оружие Абрама в асфальт.

Металл громко разбил камень.

Хаджи приземлился, удерживая ногой наконечник копья Абрама.

Он также использовал свой импульс для удара копьём в лицо противника.

Атака пронзила ветер.

Этого хватило, чтобы привлечь внимание всех остальных сражавшихся вокруг.

Одни воскликнули имя Хаджи, а другие — Абрама.

Гонимое голосами, копьё Хаджи полетело прямо в лицо Абрама.

Тот повернулся в профиль, чтобы его избежать.

Копьё задело щеку и пролетело мимо.

Тогда Абрам сделал нечто, чего обычно никогда не делают в вооружённом бою.

Он выпустил своё копьё.

— !..

Затем схватил копьё Хаджи двумя руками и потянул, одновременно посылая во врага пинок.

— Мм!

Хаджи резко согнулся.

Однако пинок так его и не достиг.

Словно отталкиваемый ветром от удара, мужчина выгнулся назад.

— …

И тоже отпустил копьё.

Он попятился и наступил на наконечник под правой ногой.

Сработал принцип рычага, поэтому копьё встало и остановилось как раз у заготовленной руки Хаджи.

К тому времени Абрам развернул похищенное копьё и перешёл в наступление.

Хаджи блокировал атаку и продолжал блокировать.

Он отбил четыре, а затем пять ударов. После того, как количество возросло до девяти, мужчина сделал кое-что другое.

Он улыбнулся.

Но не просто приподнял уголки губ. Он широко раскрыл рот и обнажил зубы, будто что-то кусая.

— Ха-ха! Давненько я уже так не улыбался!!

Подталкиваемый собственными словами, Хаджи мощно отразил копьё Абрама торцом своего.

Он больше не скрывал улыбку за ладонью.

Его лицо отображало чистое наслаждение.

— Не хочется признавать, но это ты! Причина в тебе! Ты — мой враг!

Абрам не ответил.

Взамен ответили бойцы вокруг. Они отыскали небольшую лазейку в собственных битвах и отправляли взгляды и голоса к тем двоим.

Крики двух имён повторялись раз за разом.

И под всеобщими взглядами два копья чертили белые нити пара, а топот ног с атаками сотрясали землю и ветер.

Всего за миг противники сдвинулись на несколько десятков метров. Даже быстрее — посылали множество атак и искр.

Их защитная форма развевалась за спиной, а подошвы выписывали на асфальте узоры.

Местность перед белым зданием превратилось в боевую арену, куда никто не мог войти.

Хаджи слышал голоса, зовущие его имя.

Слышал голоса, зовущие имя врага.

Так много времени минуло, — думал он. — Шестьдесят лет прошло с тех пор, как меня так поддерживали.

…Чудесно.

— Чудесно!!

С этим криком он высвободил всю свою силу.

Хаджи сражался.

Он слышал звук.

Но совсем не ушами.

Это пульс поля боя.

Звук тот ненастоящий.

Но знакомый для сердца.

Он показывал битву.

Ложь и правду, недруга и самого себя.

Начинался он с шага.

Поступь громко звучала.

Сотрясала всё тело.

Ветра звук ощутимый чувства все подбивал.

Звук клинка ощутимый всё вокруг расчищал.

Звук стрельбы ощутимый местность прямо пронзал.

И биение сердца.

Превращалося в голос.

Голос только решимость из себя источал.

Лязг их ударов, яркие искры, острая воля сражаться и давление лидера переполняло его радостью.

— Но Абрам, не пора ли уже закончить?

Хаджи атаковал снова и снова и вслушивался в множество грохотов столкновений.

— Доверяешь ли ты голосам, которые тебя поддерживают?

Абрам не ответил на вопрос, но нашёл иной способ ответа.

Он начал яростное наступление.

—————!

Металл схлестнулся, Хаджи сдавал позиции, и ему ничего не оставалось, кроме как отступить.

Мужчина поднял брови и увидел, что вдалеке с волнением наблюдает Сино. Микоку нарочито повернулась к нему спиной, сражаясь на севере. Ёрд в своей битве смотрела на него.

Хаджи казалось, они все спрашивали, как он поступит.

Он точно знал, что сделает.

Эта атака вела к особому приёму противника. Генерал получал такой шквал с обеих сторон шестьдесят лет назад.

Хаджи тогда продолжал обороняться и решил дождаться, пока противник устанет, но снизу пришла неожиданная атака.

Как раз тогда он и потерял глаз. Его торопливая контратака забрала и око врага.

Он верил, что превосходит того в мастерстве, но кое-что не давало покоя.

…В то время я запаниковал и атаковал.

Хаджи победил тысячи или даже десятки тысяч противников, но одна неожиданная атака сковала его страхом.

Мастерство не сводилось к вопросам победы или поражения. Они получили одинаковые раны, но…

…Тот бой я проиграл.

Хаджи переключился с защиты на нападение. Он быстро двинулся и увидел лишь один молниеносный и точный удар.

— О-о!

Он выкрикнул, и их атаки скрестились. В то же мгновение в глубинах памяти воскресло воспоминание.

Она грядёт.

Он ощутил снизу ту же атаку, что и в прошлом, но…

…Нет!

Хаджи отмахнулся от прошлого и двинулся по наитию.

Сверху.

Он пригнулся и выставил поднятое копьё над головой.

Сквозь поднятую рукоять прокатилась мощная отдача.

Это был тяжёлый удар, словно вжимающий его в землю, но он устоял.

Хаджи стиснул зубы, перетерпел и подтвердил кое-что в следующую секунду.

…Я только что прорвался сквозь неприятное прошлое!

Он взял копьё коротким хватом, словно держал меч. Затем махнул наконечником как клинком, чтобы перерубить голову Абрама надвое.

Но как раз тогда генерал кое-что заметил.

Металлическое копьё Абрама все ещё сгибалось, нажимая вниз, но мужчина выпустил его из рук.

●

Абрам принял молниеносное решение.

Инерция согнула копьё, из-за чего он не мог его тут же вернуть. Поэтому мужчина его выпустил.

Затем схватил копьё, которое Хаджи поднял в короткой хватке.

— !..

Он ухватился за древко и потянул на себя. Абрам влил в это всю свою силу и вес.

Руки Хаджи словно вели клинок на самого себя.

Лезвие было заточено с одной стороны, но край у наконечника достаточно заострён, чтобы разрезать в своём спуске по прямой.

С царапающим звуком повязку на глазу Хаджи вмиг перерезало.

Он также рассёк левое плечо и послал вспышку режущего света от груди до пояса.

Клинок нашёл плоть.

Воздух налился звуком рассечения, копьё выпало из рук Хаджи, а чёрная армия воскликнула с придыханием.

— Генерал Хаджи!

Но Абрам воззрился на Хаджи, не поворачиваясь к остальным.

Он подобрал собственное копьё и посмотрел на мужчину, который упал на колени.

…Вот, значит, и всё.

И в тот же самый миг падение Хаджи неожиданно остановилось.

Абрам заметил, что прежде, чем рухнуть, его противник упал в сидячее положение.

Чтобы уменьшить глубину пореза, он наклонился назад, уклоняясь вниз.

С разреза на чёрной броне стекала кровь, а левая рука не двигалась, но он встал.

— Ты слишком мягок… Разве я не говорил тебе добивать побеждённого?

Абрам посмотрел Хаджи в глаза. В оба глаза. Правый был чёрный, а левый…

— Он есть, но его нет, не так ли?

Поднимаясь с земли, Хаджи произнёс:

— Это копия концепта, подвластного Шархназ… Заххаку, которого ты уничтожил. Концепт, запечатанный внутри священного копья Бирмая, являл собой яркое пламя движения, поэтому концепт внутри Заххака был непроглядным мраком неподвижности. Всё, что видит этот глаз, останавливается, но ломается на куски, не в состоянии этого вынести.

Он на секунду замолчал.

— Прими взгляд Шархназ, что всегда за тобой наблюдает!!

Абрам отпрыгнул назад, как раз когда всё его тело накрыло отдачей.

●

Синдзё услышала возглас Хаджи, когда вызывала лифт на третий этаж.

Она волновалась об Абраме, но вдобавок возник вопрос.

— Взгляд Шархназ, что всегда за тобой наблюдает?

То, как он это сказал, предполагало, что некая Шархназ была ему близка.

Но какое отношение это имеет к Абраму?

…Не может быть.

Она нахмурилась и окинула взглядом Арнаваз.

Женщина неподвижно стояла с закрытыми глазами и ничего не сказала. Она смотрела вперёд, как и Синдзё, и чуть ли не игнорировала девушку.

Синдзё замешкалась, но вытащила из корзинки в руке фотографию.

Она мягко её разложила, чтобы не заметила Арнаваз, и посмотрела на людей старой эпохи.

Девушка увидела Саяму Каору, Хибу Рютецу, Зигфрида, Сандерсона, Рею, Тоси и Чжао. Мужчина, повёрнутый спиной вдалеке, скорее всего, Кинугаса. И…

…Директор Абрам это…

Её рассматривание снимка прервал неожиданный голос сбоку.

— Я уверена, он есть на той фотографии.

— Э? Ой, ну, извините!

— Хм? Здесь не за что извиняться. …Это фотография ранних дней UCAT, не так ли? Мой Фаридун времён до встречи со мной должен там быть.

— Да, — согласилась Синдзё.

Помимо деда Саямы и его группы было ещё немало людей. Перед всеобщим багажом стоял хорошо сложенный араб, и Синдзё предположила, что это Абрам.

Но Арнаваз продолжила говорить, по-прежнему глядя перед собой.

— Его знавали как героя. Врач, с плохим зрением и слишком худ, чтобы соответствовать облику "героя", но он всё равно был настоящим героем, спасшим множество людей и неустанно работающим ради них.

— Э?

Синдзё сглотнула, взглянула на Арнаваз, перевела дух и снова посмотрела на фото.

С напряжением в теле она увидела кого-то, подходящего под описание Арнаваз.

Сбоку от группы Саямы стоял щуплый араб.

С короткими волосами, в коричневом халате и в очках, повёрнутых к небу.

…Если это Абрам, то он совершенно не тот человек, что нынешний Абрам.

Тогда кто же нынешний Абрам?

Синдзё была сбита с толку, а Арнаваз стояла рядом.

Она продолжала смотреть перед собой, ничего не сказала, и её лицо оставалось спокойным.

…Почему?

— Арнаваз-сама, вы заметили, правда?

Женщина не ответила на вопрос Синдзё, но заговорила.

— Там так шумно наверху.

Шум словно отвечал на её слова.

Он шёл от поля боя за большим пластом над головой.

●

Абрам отпрыгнул, и Хаджи осознал, что враг вышел из поля его зрения.

Однако его защитную форму порвало и правое колено, которое он согнул для прыжка, не успело сбежать и треснуло.

Воздух между ними тоже треснул, создавая волну вакуума.

Взгляд Хаджи всего лишь останавливал всё в радиусе обзора, но застывшие объекты были ломкими.

Если воздух остановить, он уплотниться и лёгкое движение окружающего пространства нажмёт, согнёт и, наконец, проломит его.

Абрама отшвырнуло дальше вакуумной волной, и Хаджи резко ринулся в погоню.

Копьё, которое он держал, вернулось в руки врага.

Он подобрал оружие, брошенное Абрамом и которое первоначально принадлежало ему.

Вместо бега он одним быстрым прыжком сократил расстояние с Абрамом.

Краем глаза мужчина увидел людей, смотрящих на него после услышанных слов о Шархназ.

Он заметил, что большинство носило белое, и решил, что лучше не придумаешь.

До того как раскрыть всю правду, Хаджи опровергнет нелепый вымысел.

— Слушайте. Слушайте внимательно!

Он выставил правую ногу вперёд и взмахнул копьём снизу.

— Этот человек называет себя Абрамом, но на самом деле он — Сарв, король 9-го Гира!!

Говоря, он ощутил, что удар попал в цель.

— 9-й Гир однажды объединился с 3-м для вторжения в Лоу-Гир. Во время той миссии, короля предали политики, отделили от товарищей и тяжело ранили, послав шпиона.

С треском костей Абрама откинуло вправо.

— Все думали, что он мёртв, но на деле он выжил, благодаря медику, которого вы первоначально звали Абрамом! И…

Когда Абрам пролетел по воздуху, Хаджи зашёл ему за спину одним шагом.

Он также вывернул тело и махнул копьём.

— Настоящий Абрам умер во время битвы, которая разрушила 9-й Гир, но по неведомой причине, этот человек взял его имя! Чтобы полностью присвоить чужую личность, он даже женился на его невесте!

Хаджи ударил Абрама в спину горизонтальным ударом.

— Твоя первоначальная невеста, моя сестра Шархназ, была превращена в Заххака и убита тобой! И после того, как ты предал меня, сестру и наш мир, ты позабыл о прошлом и пожелал счастливо жить?!

Абрам отлетел ко входу в белое здание и Хаджи побежал за ним.

— Пришла пора твоего поражения!

Хаджи запустил наконечник копья в спину крупного мужчины.

Металлический клинок погрузился в броню, как раз когда его тело врезалось в передний вход замаскированного здания.

Большая стеклянная дверь мгновенно побелела.

Воздействие по всей поверхности пуленепробиваемого и взрывоустойчивого стекла полностью её уничтожило.

Словно проделывая дыру в брызгах стекла, тело Абрама сбилось с дверью и влетело внутрь.

Он не остановился, даже когда пробил стойку холла.

Громадное тело в белой защитной форме прошибло бетонную стену кладовки позади и исчезло.

Здание затряслось от продолжительного разрушения и следом прозвучало больше грохота.

Слушая всё это, Хаджи поднял копьё в правой руке.

Он осмотрел тёмное пространство, ведущее под землю.

— Вход к истине открыт!!

Он посмотрел за спину на Сино.

Она стояла вдали от сражения на южной траве и сжимала синий философский камень, висящий на шее.

Девушка закрыла глаза и скрыла сияющий свет в руке.

— Пожалуйста, поверьте нам.

Хаджи сдержанно вздохнул, как только услышал голос её навязчивой воли.

В лёгкие вошёл прохладный воздух, в глаза вернулась сила, и он изрёк свои слова.

— Слушайте, UCAT.

Убедившись, что его голос работает нормально, мужчина заговорил своим обычным тоном.

— Правда, которую я только что раскрыл, не более чем прелюдия. Осознайте, что вы глупцы, которых обманом повёл за собой старый враг. Да.

Он снова сказал «слушайте», когда стоящие в белом напряглись, словно их отругали.

Такова сила философского камня Сино. После поражения Абрама её воля могла с лёгкостью их достичь.

Полностью в курсе этого, Хаджи говорил.

И при этом он увидел трёх больших кукол, шагающих на отдалённом восточном краю полосы.

— Не волнуйтесь. Поражение не такая уж и плохая вещь. Просто умрите, и вам не придётся ни о чём думать. Да. …Но мы никогда не простим вас, даже увидев ваше поражение. Вы ничего не понимаете, и в то же время думаете, что отвечаете за этот мир, разве нет? Хм? Поэтому…

Он взмахнул поднятым копьём так сильно, что услышал рассечение воздуха.

— Основные силы отправятся со мной. Пойдём, изменим этот мир. А все остальные… Микоку!

Черноволосая девушка развернулась, и он мягко прищурился на её удивление.

— Защищай Сино, пока мы разбираемся с глупцами здесь. Ты же не хочешь ни о чём потом сожалеть. Разве не так? Хм?

—?!.. Отец! Я пойду с тобой!

— Нет.

Хаджи покачал головой и выдал улыбку со сжатыми зубами.

— Ты что, не слушала? Не оставляй никаких сожалений. Так что обезопась наш путь побега, Микоку. Это яростное поле боя, и враг будет пробиваться снаружи. Поэтому обороняй вход, чтобы никто из них не смог пройти, и вдобавок защищай Сино… Что скажешь? Справишься?

Она больше не противилась.

Вместо этого она опустила плечи и закрыла глаза.

Но в следующий миг девушка вздрогнула и снова наполнилась силой.

— Ты не станешь слушать, что бы я ни говорила, раз просишь несколько раз.

Микоку открыла глаза и повернула пронзительный взгляд в его сторону.

Он уверенно смотрел ей в глаза и откровенно подумал.

…Она слишком напрягается, но, может, это только сейчас. Не принуждай себя, — подумал Хаджи, но не сказал.

Он просто улыбнулся и не скрывал этого рукой.

— Ты справишься, Микоку?

— Справлюсь. Я не смею противиться приказу нашего лидера.

Она наконец-то кивнула.

Следом взяла обнажённый меч в правую руку, подняла на виду у него и произнесла.

— Отправляйся, отец. И удачи. Я буду ждать здесь, поэтому скорее вернись.

— Вернусь.

Хаджи использовал те же слова, что и она, и повернулся к девушке спиной.

Он жестом приказал отряду следовать.

— Я пойду… Пришла пора поразвлечься, наполняя вас всех сожалением.

●

На стене длинного белого коридора красовалась надпись «BF4».

В центре его бежало три человека.

Двое из них — молодой человек и старик — носили лабораторные халаты, а третья оказалась горничной с рыжими волосами.

Мужчина повернул к горничной лэптоп.

— Смотри, подземная площадь японского UCAT ныне разделена на три части с помощью коридоров Концептуального Пространства. Это разбивает маршруты, которые враг может использовать, и упрощает перехват. А это Харуми, спящая сегодня утром. Видишь? Тогда, №8, твоя роль заключается…

— Тэстамент. Касима-сама, после сопровождения Ооширо-самы в пятое подземное помещение я присоединюсь к прочим автоматическим куклам, потому что вражеские призрачные собаки могут достать наш мозг даже под землей.

Её голос был спокоен, и Касима понимающе кивнул.

— Ясно. Но где эти призрачные собаки сейчас?

— Та, что овладела №100 перешла в одну из нас на третьем этаже. Мы поймали её, когда она бродила по округе после взрыва. Однако собака, овладевшая 101-й, научилась по тому опыту и сумела сбежать, даже когда её носитель был уничтожен. Нам не известно её местоположение.

Существовала возможность предательства среди кукол, поэтому они запечатались в Концептуальном Пространстве.

Затем №8 глянула на правую руку.

Её стройная ладонь ухватилась за ухо, которое соединялось с Ооширо.

Старик трепыхался как рыба, когда она волочила его за собой по полу.

— Ай, ой! — это реально больно, №8-кун! Да что я такого сделал?!

Горничная ненадолго задумалась и быстро повернула на него свой невозмутимый взгляд.

— Тэстамент. Вы живы.

— Жить теперь преступление?!

— Ооширо-сама, жизнь это не преступление, что бы я ни думала. …И я пришла к заключению, Ваше нынешнее состояние лучше, чем смерть за праздным времяпровождением на пятом этаже. К сожалению, Вы проголодались и пробрались вниз в столовую. Теперь, прошу, поспешите. …И, Касима-сама, Вы отправитесь на сражение?

— Да, я буду защищать точку по ходу маршрута. Будем надеяться, мне не попадется кто-нибудь слишком сильный. Кстати…

Он горько улыбнулся.

— Тот, кто действительно любит выделываться, уже отправился наружу.

№8 на это кивнула.

Двое бежали, волоча за собой Ооширо, пока, наконец, не добрались до перекрёстка, где предстояло разойтись.

Оказавшись там, Касима повернул направо.

— Я буду оборонять наверху. Вы тоже постарайтесь.

— Тэстамент. Но говорить мне «стараться» бесполезно. Автоматические куклы всегда делают всё наилучшим образом.

— Мои извинения.

Касима улыбнулся, поклонился и повернулся спиной. Его темп вскоре перешёл на бег.

№8 вернула поклон и продолжила движение по коридору, наполовину таща Ооширо за собой.

Путь дальше вёл к пятому подземному уровню.

Спереди приближалась группа в белой защитной форме, вооружённая противотанковыми винтовками. Увидев, как Ооширо тянут за собой, они остановились, отсалютовали с улыбкой и рассмеялись.

— Тсс. Он всё ещё жив.

— И как ему не стыдно?

— Почему №8 должна быть с кем-то, вроде него?

— В-вам больше нечего сказать, когда вы меня видите?!

Мужчины проигнорировали старика и пошли дальше.

Когда они исчезли позади, белый коридор полностью опустел.

Сверху слышался небольшой шум.

Коридор сотрясался вместе с ним, и Ооширо посмотрел на потолок.

— Хм. Судя по звуку, я бы сказал, они прорвались. Как думаешь, №8-кун?

Однако №8 не сказала «тэстамент».

Она невозмутимо отпустила его ухо и выдала другой ответ.

— Гав.

●

Вместе с гавканьем из рукава №8 появился пистолет и сложился в воздухе.

Затем она приставила дуло к неподвижной голове Ооширо.

Горничная целилась в критическую точку в упор.

На конце круглого цилиндра, прижатого к голове, Оошиоо на неё посмотрел.

Горничная опустила на него взгляд с отрешённым выражением на лице, поэтому старик прижал указательные пальцы к щекам и наклонил голову.

— Ох, №8-кун. Куда ж ты без твоих шуточек.

Прогремел выстрел.

●

Звук эхом разнёсся по коридору, и в стене возникла дыра.

Её пробил пистолет в руках горничной автоматической куклы по имени №8.

Целью был Ооширо, но он уклонился от пули, шмыгнув верхней частью тела в сторону.

Он продолжил, быстро выставив перед ней ладони.

— Ого. Суровый ответ на мои милые заигрывания №…

Она прижала пистолет к его левому виску, и прозвучал ещё один выстрел.

Пуля должна была пробить его голову, но он присел и избежал её.

— С-секундочку, №8-кун. Если собираешься вести себя по-собачьи, то надень, хотя бы, собачьи ушки.

Горничная прижала дуло к его макушке и неожиданно выстрелила.

Но, чтобы уклониться, Ооширо встал, выгнувшись в полушаге назад.

Тем не менее, пистолеты продолжали наседать.

— Ах, погоди, ну, вот что происходит, когда кукла попадает под контроль?!

№8 ответила на его сильный вопрос, но не словами.

— Гав, гав, гав.

Прозвучало множество выстрелов, и в этот раз один за другим.

Она спускала курок, периодически меняла цель и издавала постоянный шум от автоматического спускового механизма.

Ооширо продолжал уклоняться, поднимая руки, растягиваясь, скользя в сторону, падая на землю и даже вставая в позу с руками за головой.

Когда количество израсходованных пуль достигло вместимости обоймы, он выставил напротив неё большой палец.

— Так-то! Теперь тебе нечем стрелять!!

В ответ она вытащила с обоих рукавов свежие пистолеты.

— Н-нечестно! И по одному в каждую руку?!

— Гав!!

Пули теперь полетели с обеих сторон.

С её мастерской манипуляцией оружием выстрелы и искры расцветали снова и снова.

Вспышки дула подсвечивали Ооширо как прожектора, пока он выделывал скоростной танец.

— Даааа! Пришло время сольного представления!!

Он разбрасывал пот, вертелся, принимал позы и снова вертелся, когда в него летели пули.

Как только у горничной кончились пули, она гравитационным контролем вытащила новые обоймы.

Он продолжил вращаться и танцевать, пока она обеспечивала больше стрельбы с мастерской скоростью.

— У-уу!!

Брови №8 поднялись в попытках застрелить его с различных углов, ни на секунду не прекращая.

Как вдруг с конца коридора, откуда пришли Ооширо и горничная, вышло два человека.

Ооширо заметил их, уклоняясь.

— О, Арнаваз-кун и Синдзё-кун! …Э, Синдзё-кун! Не могла бы ты мне помочь?

Спрашивая, старик уворачивался от пуль и обливался потом, но Синдзё лишь удивлённо наклонила голову.

Она выглядела сбитой с толку, глядя туда-сюда между его уклонением и выстрелами №8.

Через некоторое время девушка уставилась на насупленные брови горничной и произнесла.

— О, я поняла.

Синдзё опустила плечи и вздохнула в сторону Ооширо.

— Вы опять сделали что-то странное с №8, ведь так?

— Аа!! Ты мне не веришь?! Если в меня попадут, я умру!!

— Понятно… Но мне давно уже интересно, умрёте ли вы в самом деле от пули.

— С-синдзё-кун! К-как грубо! Конечно, я умру, если пуля в меня попадёт.

— Вы никогда не пробовали, так что хватит выдумывать.

— Если попробую, то умру!!

Синдзё нахмурилась и отвернулась.

Затем вздохнула и потянула Арнаваз за руку.

— Арнаваз-сама, нам нужно поторапливаться. Все ждут.

Синдзё напустила притворную улыбку, потянула руку женщины и прошла за спиной у №8.

Ооширо продолжал вертеться под пальбой и хлопнул в ладоши под правой ногой, которую поднял для уклонения.

— Н-номер 8-кун! Н-не могла бы ты хоть секундочку подождать?!

Синдзё начала уходить, но обернулась и свирепо смерила его взглядом.

— Это ваше наказание за то, что её разозлили. Мне кажется, в ваших же интересах время от времени получать нагоняй.

— Меня и так всё время лупят, но тут другое!!

Но Синдзё проигнорировала его и продолжила тянуть Арнаваз за руку. Женщина обернулась и поклонилась, поэтому старик поклонился в ответ, и пуля чиркнула по его макушке.

Синдзё и Арнаваз исчезли дальше по коридору, но выстрелы оставались.

Неожиданно выражение лица №8 изменилось, и её глаза снова приобрели осмысленность.

— Гав… Ох, Ооширо-сама. Приношу глубочайшие извинения. Я успешно создала изолированный сектор в мозге и вернула контроль над разумом-гав! …Но он по-прежнему не идеален.

— П-прекрасно, но ты можешь прекратить стрелять?!

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что это не представляется возможным. …Гав. Я закупорила разум в изолированном секторе, чтобы обезопасить эту территорию в своей голове. Покинув его, контроль над разумом, скорее всего, будет полностью утрачен. Вот насколько упряма эта собака. Объяснение подробностей задействованных систем займёт время, но я бы хотела доказать свою невиновность по этому поводу.

— Мне плевать на твою невиновность, просто сделай что-нибудь!! Иначе прольются слёзы! От меня!

Контролируя мастерское использование пистолетов, горничная нахмурилась.

— Почему вы всегда недооцениваете кукол и выдаёте такие нетипичные заявления?

— Д-да не важно! Скажешь мне позже!

— Тэстамент. Но я не могу остановиться. В связи с этим, есть один способ, Ооширо-сама. Почему бы не позволить одной попасть в вас? Призрачная собака может сдаться или пожалеть подстрелить такого омерзительного.

— Если неясно, ты уже некоторое время целишься мне в голову! Одно попадание меня убьёт. Г-гораздо важнее — сколько ещё пуль у тебя осталось? В рукавах, конечно же, уже ничего нет.

— Нет, но просто на всякий случай, я заготовила немного в юбке и под передником, так что смогу продолжать в том же духе ещё три часа. …Но должна признать, жаль, что Вас придётся убить.

— Не будь так уверена в результате!!

Его крик сопроводило три звука.

Два раздались от пистолетов №8, у которых кончились патроны. А третий…

— Слышала только что странный звук от моей спины? Будто треснула сухая ветка?

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что это трескучий звук. …Гав.

Ооширо больше не мог двигаться, тогда как №8 перезарядила пистолеты.

С помощью гравитационного контроля она их взвела и прижала оба к его голове.

— Я пришла к заключению, что это неудачное стечение обстоятельств. Но в то же время присутствие неудачных вещей делает будущее гораздо светлее.

— Не перекручивай всё в позитив!!

Она проигнорировала его крик и напрягла пальцы.

Как раз перед самым выстрелом он снова заорал.

Вместо вопля старик выдал определённую команду, говорящую ей не двигаться.

— Стоять!

●

В коридоре не раздалось выстрела.

С пистолетами, по-прежнему прижатыми к голове, Ооширо посмотрел по сторонам, а затем на горничную впереди.

Он глядел на застывшую №8.

— …№8?

— Гав.

Она не шевелилась, но, похоже, собака ещё внутри.

Старик задумался, почему она остановилась, и обнаружил ответ за пять секунд.

Он несильно хлопнул в ладоши и сказал ей ещё одно слово.

— Сидеть.

В полнейшем недоумении №8 быстро села на землю.

Горничная расположилась с руками перед коленями, совсем как собака.

Она повернулась к нему, высунула язык и резко задышала. Будь у неё хвост, она бы, наверное, им виляла.

— Вот как… Это, должно быть, была дрессированная собака.

Старик с восхищением кивнул, а №8 нахмурилась.

— Ооширо-сама, как долго мне ещё так сидеть?

Он медленно опустился и сел рядом, поддерживая спину.

— Это очень хороший вопрос. Как-никак, ты очень некрасиво себя вела.

— Ооширо-сама.

Услышав его дразнящий тон, горничная помрачнела, и собака-призрак заставила её гавкнуть.

Лай просил его прекратить сидеть и начать её гладить, поэтому Ооширо кивнул.

— Хочешь, чтобы тебя погладили? Хм?

— Нет, не хо… гав.

Услышав её лай, старик потянулся рукой и погладил её по голове.

— Хорошая девочка, хорошая девочка. Ты такая милая, собачка №8. Ты меня слушаешься, не кусаешься или ещё чего.

Пока старик продолжал её гладить, №8 опустила взгляд и произнесла низким голосом.

— Ооширо-сама, у меня просьба, чтобы вы это запомнили.

— Хм. Ты уверена, что этого хочешь? Что если я сделаю, например, так?

Он выставил ладонь перед её лицом, и она полностью замерла.

№8 нахмурилась, уставилась на руку и начала поворачиваться, но…

— Мм.

Она крепко закрыла глаза и повернулась обратно.

Следом из-за её губ медленно высунулся дрожащий язык.

— Кх.

Она лизнула его раз, дважды и трижды.

Ооширо кивнул.

— Ты и вправду собака.

Но как только он это сказал.

— И-и.

С дрожащим писком, сорвавшимся с горла, она отпрянула и опустила голову.

Ооширо в замешательстве наблюдал, как она скривилась в своей собачьей стойке.

— Хья.

Из её открытого глаза выплеснулась капля воды.

Ооширо лихорадочно почесал затылок и попытался её успокоить.

— Ой, прости-прости-прости. Полагаю, я немного переборщил. Вам, куклам, не нравится, когда вас трогает кто-то, кроме хозяина, верно?

— Тэстамент. Я не имею контроля над телом, поэтому не могу подчиниться своим цепям отрицания. Это вызвало в голове, которую я контролирую, ошибку, поэтому произошла не более чем активация очистительной функции моих зрительных устройств. Это никак не вызвано эмоциональным ответом.

Она натужно подняла голову, привела в порядок выражение лица и снова немного поникла.

— Для куклы подобная капля воды не является слезой, поэтому не волнуйтесь об этом.

— Ясно, — сказал Ооширо, когда к нему пришла неожиданная мысль. — №8-кун, я тут вдруг подумал. Ты не против?

Он поднял один из пистолетов, которые она уронила, и выставил перед ней.

Горничная удивлённо наклонила голову и понюхала его, но старик потянул его назад и…

— Апорт!

Швырнул пистолет в коридор.

Собака в буквальном смысле покинула её тело.

Это была чёрная гончая со следом от ошейника на шее.

Собака высотою свыше восьмидесяти сантиметров побежала перед удивлёнными глазами №8.

Её топот было слышно, но она не отбрасывала тень. Гончая подобрала зубами пистолет, гавкнула так же, как и недавно №8, и развернулась к ним, скользя стопами по полу.

Она вернула им оружие из пасти.

— Ах.

Придя в себя, №8 подняла руку на уровень глаза и осознала, что может снова ей шевелить.

— Я пришла к заключению, что это хорошо, — безэмоционально произнесла она.

Затем вытерла уголки глаз и села нормально на полу.

Собака вернулась к ней, но горничная уже запечатала мозг.

Она забрала у собаки пистолет, и та ещё раз счастливо гавкнула.

Когда два человека и одно животное вздохнули на полу, по потолку прокатилась дрожь.

№8 держала передник у глаза и затем погладила собаку рядом с собой.

— Раз Синдзё-сама здесь, Саяма-сама неподалёку.

— Ты так думаешь? И нам, наверное, не стоит рассказывать Микото-куну, что ты плакала.

— Я не против. Хотя это совсем никак не связано с тем, что я сказала. Как бы там ни было, они по-прежнему сражаются сверху, и Саяма-сама подоспеет, даже если Армия захватит поверхность. Это абсолютная правда.

— Вот как, — сказал Ооширо. — Ну, я бы не прочь эвакуироваться до того, как он сюда доберётся, так не могла бы ты меня понести?

Он вытянул навстречу ей руку и затем проговорил с бодрящей улыбкой.

— Ладно, дай лапку. …Гав.

№8 невозмутимо врезала рукой ему по лицу.

Топтать землю на бегу

В ночи двигались чёрные и белые цвета.

Они образовывали битву на взлётно-посадочной полосе перед замаскированным зданием UCAT.

Иссиня-чёрный пожирал белый, словно таковым было правило ночи.

Белая армия сформировала три большие группы. Это произошло из-за нападений с восточных и западных стен асфальта с обеих сторон от полосы.

Оставшееся на земле чёрное воинство атаковало белое с запада. Их вела мечница, чьи длинные чёрные волосы развевались во время боя.

Основные силы чёрных кукол с тремя громадными наседали с востока.

Крупные куклы выдвинулись вперёд, тогда как обычные стреляли, оборонялись и атаковали с флангов, чтобы изнурить белых.

Их группу защищала девушка, стоящая у леса на юго-западе от полосы. Рядом с ней была белая собака, а от её рук, прижатых к груди, сочился мощный белый свет.

Она порой закрывала глаза и тихо произносила, словно подтверждая свою силу.

— Простите… Но пожалуйста, поверьте нам.

Это не давало белой армии противостоять чёрной слишком сильно и ослабляло их контратаку.

Они сражались, но их мало-помалу сметали, валили на землю и обездвиживали.

Битва воцарилась и в небе.

Бело-голубой механический дракон сражался с красно-голубым.

Чёрный Бог Войны сражался с белым.

Они приближались, сталкивались, расходились и уклонялись, не позволяя друг другу спуститься на поверхность. Но при этом белая армия внизу редела.

Поначалу от лифта за белым зданием подходило подкрепление, но чёрная армия уже туда добралась.

Больше подмоги не шло.

Однако некто в белой армии по-прежнему сражался.

На асфальтированной стене взлётно-посадочной полосы стояла женщина с золотыми волосами, танцевавшими на ветру.

Это была Сибил.

Она размахивала руками в белой защитной форме, и серебряный Бог Войны на полосе повторял её движения.

Гигант двигался к одной из крупных кукол, рванувшихся в центр полосы к востоку.

Она носила чёрную броню с надписью «№1» на плече.

Сибил отправила серебряного Бога Войны прямо на неё. Он резко вытащил два меча и послал несколько атак.

Тем временем №1 защищалась тем, что держала в руках.

А именно — большими монтировками, выкованными из длинных и толстых металлических пластин и стержней. Она держала обратным хватом короткий конец гвоздодёр и использовала длинную рукоять, чтобы отбить мечи слева и справа.

Разлетелись искры, но крепкие куски металла полностью отразили мечи.

— Кх.

Сибил сжалась и смерила недовольным взглядом большую куклу.

Она двинула руками и повысила скорость атаки Бога Войны.

— Чего вы добиваетесь?! Вы отказываетесь оставить мир в покое?!

Неожиданно её крик получил ответ. От груди куклы донёсся спокойный мужской голос.

— Мир?.. Послушай, молодая леди. Мне нет до этого дела.

Посреди лязга мечей №1 двинулась, словно поддевая тело вперёд.

— Но знаешь что? Во время мировой войны, вы были так заняты Концептуальной Войной, что не спасли мою семью от бомбардировки. С вашей силой вам ничего не стоило спасти небольшой городок, или хотя бы одного человека.

●

Небо окрасилось цветами ночи.

Под луной вдоль пустынной дороги, пролегающей через лес, шагал человек.

Старый прораб носил тёмно-коричневую кожаную куртку поверх белой робы.

Его руки были в перчатках, но пальцы время от времени немного дёргались.

Он также надел чёрные очки.

Внутри них отображалось видео.

Чёрно-белое изображение показывало то, что походило на большую дорогу, армию людей в белой защитной форме и серебряного Бога Войны, защищающего их.

Когда он немного шевелил пальцами в перчатках, видео в очках двигалось.

Глядя на прогнозированные действия Бога Войны и отражая удары мечей, старый прораб проговорил:

— Вам бы и вправду никто не поверил, расскажи вы о Концептуальной Войне, но с такой-то силой можно было спасти во время войны столько людей.

— Ну…

Он слышал голос другого человека через небольшие наушники, прикреплённые к дужкам очков.

— Да брось, молодая леди. Я уже знаю твой ответ. В конце концов, вы пытаетесь отмахнуться даже от Концептуальной Войны. Пытаетесь сказать, что это было неправильно, и оставить всё как есть. Но знаешь что? — сказал прораб. — Есть глупец, чьё время остановилось со времён похожей войны. Я выжил, потому что меня защитили, потому у меня вопрос на ваши отговорки. Если война это плохо, что говорить обо мне, которому там даровали жизнь? И что же моя семья, даровавшая там мне жизнь?

Есть ли ответ на этот вопрос? — гадал он.

Людей, работавших с прорабом на фабрике, с ним не было. Они находились внутри большого грузовика, спрятанного в горном лесу Окутамы. Десяток или около того человек управляли горничными куклами, крупномасштабным генератором и передатчиком Концептуального Пространства, убирали помехи связи и концептуальные барьеры.

Старый прораб контролировал только большую куклу №1, и Хаджи велел ему покинуть остальных. Так он может забыть всё, что случилось, и вернуться к жизни в этом мире.

UCAT находилась в трёх километрах позади. Ещё километр по дороге приведёт его на станцию Окутама.

Если он выбросит там очки и управляющие перчатки, то оборвёт все связи.

— Извини, — пробормотал прораб.

Блондинка, отображаемая в очках, нахмурилась.

Затем мужчина увидел свет на дороге впереди.

Он шёл от мотоцикла.

Местный или уличный гонщик катается по горам Окутамы? Мотоцикл ехал по дороге, запятнанной красным материалом против скольжения и с небольшими столбиками внизу центральной линии, предотвращающими лихую езду.

Неплохая скорость, — оценил старый прораб, основываясь на звуке мотора.

Он, скорее всего, новый. Из тех, что только завели. Вместо того чтобы установить глушитель для привлечения внимания, выдавая как можно больше шума, он был сделан так, чтобы заточить и хранить энергию внутри двигателя.

Старый прораб начал управлять большой куклой №1 только левой рукой и вытащил из кармана небольшую бутылку.

Он пальцами открутил крышку и влил в рот коричневую жидкость.

— …

Мотоцикл проехал мимо.

К тому времени как мужчина обернулся, задние фары уже исчезли за углом вдалеке.

…Какой шустрый.

Прораб выбросил бутылку за спину и поднял правую руку.

В следующий миг он услышал звон стекла и сосредоточился на противнике, которого видел перед собой.

— Ну что ж, молодая леди. Пришла пора вам замолчать.

●

Сибил увидела, как большая кукла №1 неожиданно слегка скрючилась и шагнула вперёд.

Вместо отражения её атак в защите она собиралась ударить.

Поэтому Сибил врезала обоими мечами по согнутой спине.

Однако кукла покачнулась, и мечи поразили плечевую броню.

Со звуком, походившим на раскалывание камня, её плечи пробило, а из отверстия показались внутренние части.

…Прежде чем рваться дальше, я снова ударю по плечам!

Но до того, как девушка успела убрать мечи, землю дважды тряхнуло.

Звучало так, словно ударили по камню. Гадая, что это было, Сибил посмотрела вниз.

Она увидела узкие носки стоп серебряного Бога Войны.

— Монтировки?!

Инструменты вбили в землю, чтобы пригвоздить ноги Бога Войны.

…Нехорошо!!

Для взмаха мечами ей нужна подходящая точка опоры. Если во время атаки положение Бога Войны будет нестабильно, он, может, и попадёт, но не достигнет ядра врага.

В следующий миг кулак большой куклы №1 махнул широкой дугой.

Его цель — лицо Бога Войны.

Сибил быстро наклонила верхнюю часть тела гиганта налево.

Но мгновением позже правый кулак большой куклы врезал в левый бок Бога Войны.

— ?!

— Левый был обманкой. Подумай об этом. Твой Бог Войны тоже марионетка. Голова в основном для виду, так что реальная цель — источник энергии в туловище… Само собой, я не могу винить тебя за бережное отношение.

Части между бронёй левого бока серебряного Бога Войны проломились, и показались внутренние провода и каркас.

Затем большая кукла №1 снова запустила правый кулак.

Сибил инстинктивно приказала Богу Войны поднять руки для защиты тела.

Сразу же после этого левый кулак большой куклы заехал гиганту в челюсть.

— Ты же сказал, что не будешь бить в голову!

— Туловище по-прежнему моя главная цель. Но ударив так в челюсть…

Она знала, что он подразумевал. Серебряный Бог Войны наклонился назад, но не мог упасть, потому что его ноги прибиты к земле.

Но апперкот оставил его беззащитным и открыл противнику живот.

Большая кукла №1 приготовилась бить туда. Она оттянула немного правую руку и повернула тело. Даже попытайся Сибил её остановить, кулак пробьёт живот Бога Войны.

— !..

Как раз на её крике спину большой куклы пробила линия света.

Она издала мощный звук, подобный треску камня.

— !!

Большая кукла споткнулась от удара, сместилась влево и затряслась.

Она обернулась, но слишком поздно.

К тому времени крылья, которые выстрелили белую вспышку, уже приземлились перед Сибил.

Сибил ошарашено произнесла имя обладательницы белых крыльев и белого копья.

— Чисато-сама.

Её голос полнился неверием, а девушка качнула головой к небу, поправив волосы после того, как ветер их растрепал.

— Извините за опоздание. Но ответь-ка мне, Сибил.

— Ч-что?

Казами улыбнулась под светом луны и собственных крыльев.

— Тебе нужна помощь?

Прежде чем ответить, Сибил задумалась о том, что она хотела сказать.

Затем покачала головой и развела руки в стороны на уровне плеч, словно отмеряя что-то в воздухе.

— Не нужна. У меня всё воооот на столечко под контролем.

— Ясно, — улыбка Казами расширилась. — Но мне хочется вам всем помочь. Я хочу облегчить вашу победу над врагом.

Крылья звучно развернулись к Сибил.

Затем поднялись в подготовке ко взлёту.

За крыльями света большая кукла №1 собиралась снова драться, а все чёрные куклы на этой трети поля взглянули на Казами.

На неё вылилась вся вражда, но девушка не покачнулась. Она напрягла плечи, чтобы подтолкнуть поднятые крылья.

— Народ, извините за опоздание. Я не буду оправдываться или сочинять официальное извинение. Как-никак, это ваше поле боя, а моё в другом месте. Но я постараюсь запомнить раны, вызванные моей задержкой, и немного здесь помочь, чтобы подтвердить, как сильно хочу быть с вами, и что вообще могу сделать.

— Конечно, — сказала Сибил, кивая.

Серебряный Бог Войны двинулся и вытащил монтировки со стоп.

Затем Сибил швырнула их в противника перед собой.

Металлические руки куклы со звуком схватили монтировки. Она быстро перекрутила их в пальцах и приняла защитную стойку.

Другие большие куклы с обеих сторон повернулись к ней в похожей стойке.

Несмотря на подготовку врага, Сибил слегка улыбнулась.

Она увидела, как крылья перед ней напряглись даже сильнее прежнего.

— Вы можете сражаться?

— За этим я и пришла. …Но, похоже, все тут трясутся. Наверное, ментальный концепт или что-то такое, но что они такого сказали, чтобы вызвать такую дрожь?

— Враг заявляет, что правда на их стороне.

— О? Как глупо. Глупая нелепица использует глупую логику. Раз наш враг на стороне правды, получается, нам можно умереть? Мой папа массово выпускает защитников справедливости и злодейские организации, но кража автобусов детсадовцев и призыв людей умирать — работа злыдней. Правы те, кто побеждает таких людей.

И…

— Никто, выросший на таких героях, плохим быть не может.

— Но они взывают к справедливости и говорят нам умереть.

— Тогда их справедливость в смерти. В таком случае, им нужно вернуться на тот свет и забрать свою справедливость с собой. А окажись они действительно правы, нам, как злодейской организации, просто придётся вытащить секретное оружие. …Придётся позвать нашего придурка, который поистине называет себя злодеем.

Договорив, Казами махнула левой рукой и вытащила из кармана чёрную сферу размером с кулак.

— Мицуаки-сан, помогите нам.

Вслед её словам все услышали пронзительный звук разрушения.

— Это звук крушения концепта!

Сибил отпрянула от интенсивности звука и увидела, что черноволосая девушка у леса побледнела.

Она лихорадочно проверила свой синий философский камень, но он больше не сиял.

Сибил задавалась вопросом, что произошло, и Казами ответила ей с горькой улыбкой в голосе.

— Концепт, принуждающий к понимаю, можно нивелировать концептом, отключающим понимание. …Теперь не о чем волноваться, правда?

Голос Казами и освобождение от сильного ментального давления позволило всем сражающимся облегчённо вздохнуть.

Они перевели дух, собрались с силами и повернули ожидающие взгляды на спину Казами.

— Сибил, давай сражаться пока злодей, ищущий жизнь, не придёт, чтобы противостоять героям, ищущим смерть. Работка как раз для бойца и генерала злодейской организации. …И согласно моему папе, печальные концовки нынче в моде, так что вполне возможно, что мы тут победим. Раз так…

Сибил увидела взмах крыльев и как владелец того света медленно, но уверенно, воспарил в ночное небо.

— До тех пор, моя работа — использовать себя как силу защиты!!

На этих словах громадные куклы зашевелились, а крылья света стремительно взлетели.

●

На дороге, пролегающей через лес Окутамы, остановился грузовик с прицепом.

Большой контейнер в нём имел сбоку логотип ИАИ.

К северу от дороги поднимался цементированный склон, а к югу — лес, спускающийся в долину.

Белый грузовик и прицеп были покинутыми в ночи.

Никого не было видно ни на сидении водителя, ни рядом.

Однако кто-то быстро приближался к прицепу.

И он шёл сверху.

Над цементированной стеной рядом с прицепом находился склон горы и лес.

Надвигающийся человек резко выпрыгнул с возвышенности.

Юноша носил тёмно-синий костюм.

Это Саяма.

————.

Он кувыркнулся в воздухе на немыслимой скорости. Его нынешняя траектория приведёт к долине внизу.

Поэтому, чтобы замедлиться, он вытащил что-то из рюкзака за спиной.

Им оказалось покрывало.

А точнее — покрывало с напечатанным изображением Синдзё в нижнем белье.

Парень схватил оба конца и расправил на лету.

С шорохом на ветру оно приобрело округлую форму, и давление воздуха замедлило его скорость.

— Оп.

С быстрым звуком, сорвавшимся с губ, Саяма отпустил покрывало.

Он снова перекувыркнулся, оттолкнулся от крыши прицепа и, чтобы остановить падение, прокатился по земле.

Парень устранил последний импульс, поднявшись на ноги, и вскинул руки над головой.

Покрывало с Синдзё упало в его поднятые ладони.

Саяма развернул его к небесам, словно показывая луне.

— Хе-хе. Ты меня остановила, Синдзё-кун. Ты поразительно гибкая. Но скоро я увижу тебя вживую, поэтому закончим на этом. Я не могу дождаться, я не могу дождаться, я не могу дождаться. Я сказал это трижды!

Да. Я посчитал и не допустил ошибки, так что я довольно спокоен, — сказал он себе, оборачиваясь.

Парень посмотрел на покинутый грузовик с прицепом. Они были повёрнуты на запад в сторону к UCAT.

…Его оставили на пути к UCAT.

— Значит, произошло нечто, заставившее бросить грузовик и сиюминутно выдвигаться?

Саяма предположил, что атаковала Армия.

Но раз они покинули грузовик…

…Им не хотелось, чтобы груз оказался посреди боя?

— Нет. Дело не в этом. UCAT не свойственны такие трусливые мысли.

Говоря сам с собой, парень немного улыбнулся.

Он приблизился к прицепу и узнал очертания контейнера.

Такой же перевозили в грузовике, на котором Цукуёми весной заезжала в Канду.

Большой контейнер использовали для перевозки Богов Войны.

Он всё ещё был запечатан, и его не открывали. У Саямы имелось хорошее предположение о причине.

— Его ещё рановато высылать. Или, может, назвать его спасителем, возникающим в трудную минуту?

Он получил ответ с внешнего устройства связи контейнера.

— Это Вы, Господин Саяма?

Парень узнал голос, поэтому удивлённо наклонил голову.

— Фиалка-кун? Почему ты осталась здесь созерцать луну?

— Ох, ну… Так точно. Похоже, атаковала Армия, но, э, автоматические куклы эвакуировались, потому что, судя по всему, к тебе в голову влезет собака.

— Хм, даже если ты не подразумевала это буквально, вам пришлось несладко, раз в ход уже пошли собачьи шутки.

— Так точно. Но буквально только что опасность миновала. №8, похоже, помирилась с собакой. Я задавалась вопросом, когда мне следует выдвигаться, но не уверена, должна я или нет.

— Я не против. Мне известно, насколько ты усердна, когда дело касается сражения.

— Правда? Тогда, ну, я выдвигаюсь… Пожалуйста, не смейтесь.

За голосом Фиалки тут же последовал грохот разрушенного металла.

Саяма увидел, как высоко в небо улетела крышка грузового контейнера.

Она должна была отъехать, но её толкали вверх, пока не выбили.

Следом из контейнера встал бело-голубой Бог Войны.

Он нервно обхватил ладонями щёки.

— О-о нет. Что я наделала? И э-э, куда улетела крышка?

Словно в ответ она упала с неба и вонзилась в землю.

Кусок металла пятнадцатиметровой длины и пятиметровой ширины всадило в землю всего в пяти сантиметрах слева от Саямы.

Белая пластина издала оглушительный грохот, пробила асфальт и сотрясла воздух.

Саяма кивнул и положил ладонь на крышку, вибрирующую рядом.

— К счастью, упомянутый предмет вот здесь. Постарайся не потерять его снова. Но что это за тело?

— Так точно, — ответил Бог Войны Фиалки, когда встал, присел и вытащил крышку. — Я очень неуклюжа, так что продолжаю разрушать запасные тела, и в итоге они кончатся. Я решила использовать одного из Богов Войны 3-го, уничтоженного в летней битве, пока не будет подготовлена замена.

Фиалка взялась за броню, окрашенную в бело-голубой как форма горничной, и присела.

Она повернулась, чтобы покрасоваться белыми надписями, написанными кистью на её спине. Там говорилось «Мияко это жизнь» и «Яростные битвы рулят».

— Мне идёт?

— Да, думаю, это просто создано для тебя.

— О-ой, да бросьте, Господин Саяма. Вы мне льстите.

Чтобы скрыть своё смущение, она присела и принялась лупить по асфальту левым кулаком.

Саяма наблюдал, как он быстро врезал всего в тридцати сантиметрах справа.

— Я ощущал уже некоторое время что-то наподобие естественного чувства опасности, но, судя по всему, всё переросло в яростное сражение там. Ты мне не поможешь?

— Ох, так точно. Я не могу летать, но способна контролировать гравитацию и инерцию. …Если этого хватит, я помогу.

— Вполне, Фиалка-кун. Давай отправимся к людям, которые нас ждут.

Сказав это, парень что-то почувствовал в левой ноге. Кто-то слабо потянул.

Он гадал, что это было.

— Баку? Ты учуял мой запах?

Зверёк ничего не сказал и быстро забрался по его ноге на плечо. Затем пробежался к затылку, залез на голову и улёгся в волосах, словно говоря, что там его место.

Саяма горько улыбнулся на знакомый вес.

— Прекрасно. Давайте вместе отправимся на встречу с Синдзё-кун.

Но Баку прибыл не сам.

Двух людей и животного осветил свет с востока. Толстый луч сопроводил звук двигателя и клаксон.

— Эй, с дороги! Этой прокатной штукой тяжело управлять, так, может, свалите?!

Саяма повернулся с горькой улыбкой к водителю едущего мотоцикла.

Затем преувеличенно пожал плечами.

— Ты идиот? Проезжать мимо меня или преграждать мне путь — неуважительно.

Саяма проговорил с руками в карманах костюма, а фары мотоцикла сияли прямо перед ним.

— Разве не так, Изумо-придурок?

Высвобожденный Сбор

Громкие шаги и дуновение ветра разносились по белому коридору.

Надпись на его стене гласила «BF2». Человек, издающий стремительные шаги, носил чёрное и волочил за собой красный свет.

Он вооружился стальным копьём в правой руке и разрушительной силой неподвижности во взгляде левого глаза.

Всех попавшихся на пути его быстрого темпа либо швыряло на землю, либо ломало и отталкивало.

Из-за большого пореза на плече левая рука человека не двигалась

Но из раны не текла кровь. Вот только действия человека раздували её в воздух раньше, чем она успевала вытечь.

Некто, следующий позади, назвал его имя.

— Генерал Хаджи!

Хаджи бежал.

Он знал, что они не отстают и что всё идёт согласно плану.

Большинство его людей вернутся на поверхность, и только он и ещё несколько достигнут шестого подземного уровня.

Им была известна планировка благодаря информации, полученной Сино летом.

Они направятся по коридору к шестому уровню на пути туда, но назад пойдут по пятому. Предполагалось пробить шахту на восточном краю двух этажей, использовать Концептуальные Ядра, чтобы поднять лифт с пятого подземелья на поверхность и умчаться на Алексе прочь.

Под UCAT хранились Концептуальные Ядра 1-го, 2-го, 4-го, 5-го и 9-го. В случае их похищения Путь Левиафана нельзя будет завершить и разгорится скандал вокруг несправедливой потери Ядер одних Гиров, и сохранения других.

И чтобы это совершить…

…Мы должны добраться до края шестого подземного уровня.

Это знаменует их победу. В конце концов, зрение Хаджи может останавливать и разрушать что угодно.

…Если я возьму в заложники контейнеры Концептуальных Ядер, никто меня и пальцем не тронет.

Но, — подумал он, поднимая взгляд. Прежде чем отправиться вниз, ему нужно кое-что сделать.

— Я должен раскрыть преступления UCAT.

Это истинная причина нынешнего сражения. Хаджи должен сообщить каждому UCAT и каждой резервации о том, что японский UCAT скрыл десять лет назад.

И есть место, где он может это сделать.

Мужчина увидел перед собой створки взрывоустойчивой двери. На них были написаны слова «Новая штаб-квартира японского UCAT».

Никто их не охранял, но не было и системы перехвата. Двери могли похвалиться только толщиной и прочностью.

Хаджи скопил силу в левом глазу и приготовился послать к двери мощный взгляд, но…

— !

Он неожиданно двинулся вправо.

Кровь, слетающая с левого плеча, явила нечто, чего раньше здесь не было.

Слева под брызгами крови неожиданно появилась новая фигура.

— А, чтоб тебя. Как я теперь объясню Нацу-сан откуда на моём халате кровь?

Мужчина носил очки и звучал растерянно. Хаджи повернулся к нему и улыбнулся.

— Представитель 2-го Гира Касима Акио? Ты здесь на линии обороны? Так, разве нет? Хм?

●

Стоя спиной к взрывоустойчивой двери, Касима внутренне взмок от столкновения с Хаджи.

…Если бы только здесь был Ацута.

Но он отправился на поверхность с прототипом Облачённого Меча.

Касиму сюда поставила Цукуёми. Директор предполагала, что враг не пойдёт к новой штаб-квартире, потому что их цель — Концептуальные Ядра внизу.

Она не хотела ставить никого с семьёй на передовую.

— А вышло совсем наоборот. …Никогда бы не подумал, что последний босс заявится собственной персоной.

— Счастлив? Счастлив же, разве нет? Хм?

Касима не кивал. Враг ранен, и его оружие было бы достаточно мощным, окажись оно концептуальным.

Его больше волновал взгляд левого глаза, но у Касимы имелась техника, позволяющая зайти мужчине за спину.

…Я могу использовать Искусство Ходьбы.

Хаджи только что его разглядел, благодаря отточенности инстинктов.

Касима пытался оставить коридор опустевшим, тем самым расслабив противника, но тот осознал, что для такого места это необычно.

На этот раз никаких хитростей не будет. Ни один из них не утратит бдительность и оба будут сосредоточенны, но как раз поэтому Искусство Ходьбы и сработает.

Они находились в пяти метрах друг от друга. Оба могут преодолеть это расстояние вмиг.

И Касиме было проще прочесть Хаджи, когда тот истекает кровью и тяжело дышит.

Он знал, что Искусство Ходьбы сработает.

Даже если мужчина сместится или перестроится, Касима тут же перезапустит Искусство Ходьбы.

Поэтому без какого-либо сигнала он начал технику, которая всё решит.

————.

Касима использовал её, сдвинувшись с места. Ключ к Искусству Ходьбы — правый глаз Хаджи. Учёный использовал его как лазейку для смещения от чувств Хаджи, и зашагал к нестабильному левому плечу противника.

Он двигался быстро, описывая круг в направлении мужчины.

Вытяни он руку и просто дотронься до него ладонью — Хаджи сметёт, поскольку он не бог.

Касима увидел, как Хаджи уставился прямо перед собой и мимо него.

Учёный знал, что может победить генерала, поэтому шагнул вперёд и поднял правую руку для атаки.

Как вдруг Хаджи двинул собственной правой рукой, словно останавливая Касиму.

— ?!

Он предположил, что это атака копьём, но ошибся. Хаджи вытащил что-то из рукава и бросил на пол.

Небольшой чёрный объект неуклюже упал и громко отскочил.

…Секундомер?

Как только Касима нахмурил лоб над очками, Хаджи открыл рот, глядя в другую сторону.

— Касима, я не знаю, где ты, но ты ведь видел, что я только что бросил?

Он видел, но…

— Это моя симпатия. Да. И Касима, позволь спросить одну вещь. …Как поживает твоя семья?

Почему он об этом спрашивает? — задавался вопросом Касима, нахмурившись.

Хаджи продолжил с глубокой улыбкой.

— Касима Нацу и Касима Харуми. Твоя жена сегодня не работает и, пожалуй, самое время укладывать твою дочь спать. Удивительная вещь. Поистине удивительная. Да. И раз уж на то пошло… ты позвонил домой перед этой битвой?

Касима не ответил. Это нарушит его движение и, возможно, прервёт само Искусство Ходьбы.

Но Хаджи продолжил.

— Я послал им небольшую посылку. Да. Она помечена как приз. …Твоя жена, скорее всего, не станет открывать, пока ты не вернёшься домой. А если всё же откроет, то обнаружит, что внутри. Да.

И…

— Ты понял, что означает этот секундомер, разве нет? …Осталось всего три секунды.

Слова о количестве секунд запустили эмоции Касимы.

Он стиснул зубы, попытавшись выбрать между победой и семьёй.

— Касима. …Ты удивительный оружейный бог. Да. Как-никак, ты заколебался.

Хаджи посмотрел прямо на него. Его колебание, скорее всего, создало шов в Искусстве Ходьбы.

— Твоё колебание означает, что ты мог решить бросить свою семью. Прекрасно. Поистине прекрасно. Да. …Уверен, твоя семья возненавидит тебя, когда их разнесёт на куски.

— Ах ты ж!..

Касима махнул правой рукой, но лицо Хаджи уже двинулось прямо к нему.

— Касима, позволь сказать кое-что интересное. Да, я уверен, ты найдёшь это очень интересным.

Касима осознал, что в его левый бок вонзилось копьё.

— Итак, вот что интересно: всё, что я тебе наговорил, было ложью. Да. Само собой. Я никогда бы не опустился до такой жестокости. Поэтому… поэтому спи спокойно. Отдохни и прими поражение.

В следующий миг в его живот врезалась жгучая боль.

————!!

Касиму отбросило назад и пригвоздило к стене за спиной. В то же время он услышал голос Хаджи, говорящий сквозь горькую улыбку с открытыми зубами.

— Мне тяжело сдержать зависть. Как-никак, твоя семья живёт и здравствует.

●

Казами взлетела в небо.

Она видела под собой несколько гигантов, толпу кукол и упрямых людей.

Её целью являлась одна из громадин, большая кукла №1.

Она разговаривала и, похоже, имела мотивацию, отличную от Армии.

Решив после опоздания, что это будет её враг, Казами взглянула на луну и выполнила мягкий вертикальный полуоборот.

Девушка знала, что остальные непременно одолеют Армию. Невзирая на всяческие сомнения, они это сумеют.

— Даже сомневаясь, боясь, колеблясь или выказывая ещё какую слабость.

Никто не встанет на пути их силы.

Казами перевернулась вниз головой и уставилась на большую куклу в сотне метров внизу.

— Ты готова?!

На этом вопросе она взмахнула крыльями вниз.

В мгновение ока сила света скорее запустила девушку, чем отправила в полёт.

Она продолжила.

Казами преодолела ветер и выстрелила из G-Sp2.

Но большая кукла №1 его отразила. Она оттолкнула свет, используя угол монтировки. Металлическую поверхность сорвало, но лом не сломался.

…Как он так отреагировал?! У него какая-то система содействия рефлексам?!

Враг взревел в ответ.

— Мы сделали своё оружие, основываясь на ваших данных! Ваши атаки так просто нас не пробьют!

Казами продолжила снижаться, а большая кукла запустила вверх кулак для контратаки.

Девушка шла на столкновение. Уклонись она далеко — противник скорректирует траекторию удара. Уклонись слишком близко — не сможет погасить импульс и врежется в куклу.

Оставалось только принять удар, но Казами нашла решение.

— G-Sp2! Давай победим!!

Девушка ускорилась. Она махнула крыльями и быстро приблизилась к кулаку.

— G-Sp2!! Третья форма!!

Во время ультраскоростного спуска копьё трансформировалось.

[Я его разнесу] — отобразило оружие.

В следующий миг Казами влила даже больше ускорения.

Она нацелилась на металлический кулак, восходящий ей навстречу.

Удар приведёт только к одному.

— Идешь на столкновение?! — сказал голос мужчины. — Целой тебе не отделаться!!

— Дело совсем не в этом!!

Она заблокировала ускоритель на полной и сжалась.

Затем выставила копьё перед собой и рванула по прямой.

●

Находясь в зале ожидания станции Окутама, спина в рабочей одежде и кожаной куртке содрогнулась.

Старик отклонился на деревянную лавочку и посмотрел на потолок, но через солнечные очки.

— Вот дура.

Изнутри очки показывали крылья света, летящие вниз на фоне луны.

Но изображение также демонстрировало несколько красных и зелёных полос, указывающих предположительные атаки врага.

Они просчитывали цель врага, его маршрут и разрушительную силу.

Крылатая девушка уничтожит правую руку куклы, но столкновение её раздавит.

…Эта сделка складывается в мою пользу.

Старый прораб подумал, что видит самую бесславную смерть на войне.

Она уничтожит себя, даже не победив врага.

…И это никак не улучшит мне настроение. Такого вы сражения хотите, UCAT?

Но ясно одно, — подумал он. — Её смерть не сохранится.

Если Армия победит, эта битва будет восприниматься как зло, и погибших в ней не впишут в анналы истории.

— Прям как мою семью.

Так что, пожалуй, это хорошо, — подумал он, шевеля пальцами, чтобы ускорить поднятый кулак.

Это приравняет её к моей семье. Она не сможет никого не спасти, но её отринут и забудут.

— Мне не следовало выбрасывать выпивку, — выдал он, собираясь закрыть глаза в момент столкновения.

Но затем изображение в очках накрыло помехами.

— ?!

Это означало, что произошло что-то непредсказуемое, и прогнозируемые экраны сбило с толку.

Враг что-то сделал.

…Но что?!

Затем прораб увидел, что крылья света отшвырнули тело с падающего копья.

————?!

Владелец оружия собирался послать в кулак только копьё.

Дурёха, — подумал он. — Если не отбросишь свою жизнь, атаке не хватит веса.

В очки вернулись предположительные расчёты. Без веса девушки на копьё атака потеряет стабильность и тяжесть. Расчёты говорили, что пронзающий удар остановится на полпути в кулаке и даже не уничтожит руку.

Но старый прораб увидел, как крылья света хлопнули в небе.

…Убегаешь?!

Нет.

Она использовала весь предыдущий импульс, чтобы пролететь ещё ниже.

Девушка подлетела к земле под большой куклой до того, как ударило копьё.

В своём падении она перевернулась лицом к небесам, развела руки в стороны и выкрикнула.

— G-Sp2! Приди, моя сила!

●

Казами воскликнула.

Она взмахнула крыльями, превратила падение в стремительное пикирование и проскользнула мимо металлического кулака.

Падая и разгоняясь, девушка кувыркнулась и подняла правую руку к небесам.

Она раскрыла ладонь, словно пытаясь схватить луну, собралась с силами и произнесла к облакам.

— Приди!

G-Sp2 среагировал на её слово.

Он неожиданно содрогнулся в скоростном падении, а свет с заднего края возрос, увеличивая ускорение.

Оружие, содержащее дракона, двинулось прямо к открытой руке Казами.

Оно пронзит всё на своем пути. В данном случае — большую куклу №1.

Металлическое тело десятиметрового роста мгновенно пробило сверху донизу.

Прогремел удар.

————!!

Бесчисленные металлические звуки произошли так быстро, что слились воедино.

G-Sp2 прошиб поднятый кулак и вышел из-под живота.

Казами приземлилась как раз под открывшейся дырой.

Девушка встала с поднятой рукой, и G-Sp2 влетел в неё в окружении мерцающего жара.

[Звала?] — спросило копьё.

Казами улыбнулась и кивнула. Она перекрутила оружие пальцами и поставила на землю.

Звук торца, ударяющего по асфальту, сопроводила взрывная волна, порождённая внутри громадного тела над головой.

Большая кукла №1 разразилась оглушительным грохотом и разрыванием металла.

Следом её расщепило на две части.

С мучительным скрежетом моторов она потеряла силу и начала клониться в обе стороны.

Накренившись до предела, кукла полностью рухнула.

Казами под ней подняла взгляд, игнорируя ливень обломков.

Металлический дождь утих, и в небе показалась луна.

С рухнувшего металлического гиганта прозвучал голос.

— Погоди. Чтоб ты делала, если бы это не сработало?

— Какая разница, если сработало? Вот что значит выкладываться на полную.

— Но моя семья меня защитила!

А, — подумала Казами. — Этот человек, должно быть, похож на меня.

Поэтому она ответила, глядя в небо.

— Они заботились о тебе… Разве тому нужна причина или доказательство?

— …

— Если так, иди глянь в зеркало. Как бы нынешняя эпоха этого ни отрицала, и кто бы что ни говорил, ты найдёшь доказательство в отражении, пока ещё живёшь на белом свете.

Она высоко подняла G-Sp2.

Металлические ноги, упавшие с обеих сторон, снесло ударом и раскидало по ветру.

Это всё, поэтому девушка вздохнула.

— Ладно.

Куда теперь? — гадала она.

Но над её головой неожиданно возникла тень.

…Э'?

Казами инстинктивно отпрыгнула.

В следующий миг в покинутое ею место врезался чёрный металлический объект. Его послали туда с востока.

— Сусамикадо?!

●

Казами содрогнулась от собственного голоса. Ей известна лишь одна вещь, способная повергнуть сильнейшего Бога Войны UCAT.

— Тифон?!

Девушка увидела, что с восточного неба на низкой высоте приближается белая фигура.

И на огромной скорости.

— Ух ты, — сказала Казами, когда осознала, что его появлению не предшествовал звук. — Дела плохи. Он сверхзвуковой!

Она попыталась крикнуть, чтобы предупредить о неминуемой ударной волне, но опоздала.

Белый гигант двигался быстрее звука и оказался уже почти на расстоянии вытянутой руки.

Крупномасштабная ударная волна с лёгкостью разворотила поверхность земли, так что же случится с людьми за спиной Казами…

————!!

Девушка рефлекторно ткнула G-Sp2 в воздух.

Она вложила всю силу в надежде разделить ударную волну насколько возможно.

— О-о!!

Казами вломила его вперёд, но её желание не сбылось.

Белый Бог Войны неожиданно сменил курс. Он двинулся к южному лесу направо от Казами.

Сразу же после этого гигант перекрутился и взлетел в небо.

Он поднимался.

— Э?

Почему он не воспользовался идеальной возможностью?

Девушка быстро нашла причину.

Что-то неслось по взлётно-посадочной полосе с востока.

Это был мотоцикл и Бог Войны.

Человек за рулём махнул мечом. Это вызвало вспышку света, поразившую белого Бога Войны сзади и отбросившую его на юг.

Тем временем Казами увидела, как к ней приближается нечто невероятное.

На заднем сиденье мотоцикла стоял парень, и он держал над головой Бога Войны.

Раскраска гиганта напоминала форму горничной.

Бог Войны лежал горизонтально с раскинутыми в стороны руками, словно в полёте. Казами нахмурилась и назвала имя парня, поддерживающего снизу живот Бога Войны.

— Саяма?! Что этот придурок делает?!

Её взгляд переместился к парню за рулём мотоцикла.

Когда она увидела, как он поднимает меч, который несколько изменил форму, выражение лица девушки несколько нарушилось.

— Вот он и явился как раз вовремя. Ох уж эти мальчики.

●

Саяма чувствовал ветер.

Впереди полосы асфальта находилась группа чёрных кукол, две громадные из которых сражались с Богом Войны Сибил, упавший Сусамикадо рядом с ними и Казами.

За ними расположилась белая армия, с трудом встающая на ноги, и чёрная армия, которая старалась их одолеть.

Саяма ощутил, как Изумо повернул мотоцикл к Казами.

Когда парень поднял взгляд на Фиалку, которую держал обеими руками, Баку скопировал его движение.

— Фиалка-кун, ты готова? Время пришло.

— Так точно. Мотоциклы определённо быстры. …И вы уверены, что я не тяжёлая?

— С твоим контролем инерции и силы тяжести, ты легче пёрышка.

— П-правда? Ох, но было бесстыдно об этом спрашивать?

— Не боись, девочка-Бог Войны. Судя по моей будущей жене, лёгкое бесстыдство не помешает.

— Ха-ха-ха. Выходит, на диалекте Изумо «бесстыдный» означает «варварский»? Что ни день — то новые бесполезные открытия.

Саяма поднял Фиалку в стойке для броска.

— Теперь, Фиалка-кун, время действительно пришло. Но я дам тебе небольшой совет. Когда вот так летишь, сожми кулаки и держи их перед собой.

— Т-так точно!!

Бог Войны сделал, как ему велели, и Саяма швырнул его вперёд.

В полете её окружил могучий ветер.

Чёрные куклы повернулись к шуму и торопливо заготовили щиты, но было слишком поздно.

Она врезалась в них головой вперёд и проехалась на животе, приземлившись на асфальт. Фиалка уже отключила инерцию, но скорость осталась, и она раскидала всё на своём пути, как громадная масса метала.

Но…

— А, н-нет! Я не могу остановиться!!

Белая армия и Казами сначала подняли взгляд в надежде на прибывшее подкрепление, но когда осознали, что подкрепление никак не останавливается, среагировали так же, как и чёрная армия.

— Аааа!!

Они пробежали что есть мочи около сотни метров.

Фиалка разворотила асфальт и наконец-то остановилась, проехав эту сотню метров вместе с ними.

— Ай-ай-ай, — сказала она, поднимаясь и отряхивая броню. — П-прошу прощения. Я всегда только доставляю хлопот.

Все покосились на неё и путь, созданный за её спиной. Центральной шеренги чёрных кукол больше не было, а чёрная армия лихорадочно отступила, так что открылась широкая тропа.

По нему ехал мотоцикл с Саямой, стоящим на заднем сиденье со скрещенными руками. Он объехал Фиалку и остановился.

Саяма окинул взглядом Казами, которая по-прежнему бросала свирепые взгляды, затем пнул спину Изумо перед собой.

Не оборачиваясь, Изумо слегка помахал правой рукой, говоря, что понял.

— Ну, сказать есть немало.

Сидя на мотоцикле, Изумо глянул на Казами, стоящую слева.

Она замялась и не сразу вернула его взгляд.

— …

Наконец, их глаза встретились.

Её брови опустились и дёрнулись, она прикусила губу и явно не знала, что сказать.

— Ч-что это за взгляд? …Что-то смешное, Каку?

— Ну, — сказал он, скрещивая руки на груди и многозначительно кивая. — Я просто подумал, что могу ожидать свежие поцелуи и многое другое от тебя каждый день.

Казами побледнела, а Саяма за спиной Изумо удивлённо наклонил голову.

— Что ты имеешь в виду, Изумо?

— Ха-ха-ха. Да просто. Чисато будет работать над тем, чтобы я от неё не устал.

— С-секундочку, Каку. Когда ты проснулся?

— Где-то когда ты начала «Кажись, я…»

— Понятно.

Казами вздохнула, приблизилась к Саяме и жестом показала ему уйти.

Он спрыгнул с мотоцикла, а Изумо подвинулся вперёд, чтобы Казами могла сесть.

И тогда…

— Если ты проснулся, так вставай!!

Удар, который даже Саяма не разглядел, послал Изумо в полёт с мотоцикла.

Он скорее впечатался в асфальт, чем покатился по нему, и лихорадочно поднялся.

— Д-дура! Меня тут недавно серьёзно ранили!!

— Уже всё прошло. Твоя рука как новенькая, да и сам ты жив здоров.

После этих слов в него врезался мотоцикл. Она залезла наверх, привалив Изумо, попрыгала пару раз и произнесла к крикам агонии, исходящим снизу.

— Я так… я так страшно волновалась. Я даже расплакалась. Так какого тебе пришло в голову, что можно об этом шутить?! Я… Я уже хотела…

Она начала плакать, дёрнула сцепление и расплескала слёзы с газом на полном ходу.

— Ваааа!!

— Ты ревёшь или стачиваешь меня покрышкой?

— Ха-ха-ха. От такого флирта никогда не соскучишься, — сказал Саяма. — И только подумать, что это усугубится с каждым днем.

Неожиданно он услышал некий шум со всех сторон.

Их окатило волной металлических звуков от людей, поднимающих ружья и клинки.

Звучное намерение убийства заставило белую группу оценить обстановку.

Три группы белой армии увидели, что их окружает чёрный цвет.

Посреди него с запада вышла девушка с длинными волосами. Её глаза встретились с Саямой, когда тот обернулся.

— Ну? Что вы собираетесь делать? Положение всё ещё безнадёжное.

Сусамикадо наконец-то начал подниматься, но в небе поджидал Тифон, и на поверхности остались две целые куклы.

Громадины вращали монтировками в руках и держали их как косы.

Взмахнув ими вниз, они выведут из строя как минимум несколько человек.

Но, не обращая внимания на всеобщее напряжение, Микоку воскликнула.

— Это закончится здесь!!

Её слова сопроводил лязг металла.

Однако он пришёл не от монтировок. Прежде, чем металлические косы достигли шеренг белой армии, с земли в спину громадных кукол выстрелил длинный столп света.

У Микоку и чёрной армии спёрло дыхание, когда Изумо оттолкнул мотоцикл и встал.

Он держал на плече V-Sw, из которого сочился свет, и улыбнулся Казами, отошедшей в сторону.

— Ладно уж, моя очередь. И, Чисато, отведи-ка того любителя пафосных речей в здание.

— Я-я?!

Она удивилась, но парень потянулся к ней левой рукой.

Он развёл пальцы, опустил ладонь на голову и взъерошил ей волосы.

— Иди давай.

Казами убрала голову от его руки, но всё же ответила.

— Ты не оставляешь мне выбора.

Девушка отмахнулась от его ладони и повернулась к стене чёрного с G-Sp2 в руке.

— Саяма, идём. Мы преследуем Хаджи. И наша работа в том, чтобы его остановить.

— О? С чего бы красавцу, ведущему переговоры, обременять себя грязной физической работой?

— Синдзё на нижнем уровне.

— Нам нужно мигом туда! Я больше не могу себя сдерживать!

Казами вздохнула, повернулась к нему спиной и уставилась на чёрную армию.

— Саяма, я много чего тебе хотела сказать.

Он сжала копьё и подняла крылья.

— Но мне реально уже до лампочки.

Она оставила эти слова висеть в воздухе, рванув вперёд и врезавшись в стену чёрного.

●

Микоку бежала.

Её поддерживало много товарищей, чёрные куклы и толстая стена, преграждающая путь врагу.

В данный момент девушка бежала туда.

Она двигалась за стену и ко входу в белое здание.

Девушка по имени Казами только что атаковала, чтобы проложить путь для себя и Саямы.

Её товарищи, само собой, пытались их остановить. Микоку слышала их топот, видела, как они готовят оружие, и как стена становится плотнее.

Но некоторые все же способны нейтрализовать такую преграду.

Например, Хаджи, Ёрд и Тацуми.

— Как и носители Концептуальных Ядер, вроде неё!!

Микоку бежала вперёд, гадая, подпадала ли она в ту же категорию.

Чтобы пробраться на другую сторону, ей следовало миновать ещё пару человек. Побеги девушка диагонально ко входу, то смогла бы преследовать их в приближении к зданию.

Она не сомневалась, что всё получится.

Врагу нужно прорваться сквозь большее количество человек, чем ей.

Если она их догонит и начнёт сражение, то победит. Какую бы атаку они ни использовали, её способность к регенерации позволит ей одержать верх. Когда они атакуют и уверятся в своей победе, Микоку сама сможет нанести смертельную атаку.

…И это устранит врагов Хаджи!!

Её стратегия сработает. Армия исправит мир, и последние остатки Концептуальной Войны исчезнут.

…И я расстанусь с Сино.

Она отмахнулась этой неожиданной мрачной мысли и напрягла ноги, чтобы побежать ещё быстрее.

Но как раз тогда услышала что-то справа.

Это был странный звук.

Девушка услышала его вместе с ударами по плоти, треском костей, удивлёнными криками, завыванием ветра и громкими шагами.

Это звук пробивания барьера.

— Они уже прорвались?!

Вместо мысли, что всё случилось слишком быстро, её наполнило неверие.

Но Микоку увидела движение, доказывающее, что это произошло.

За толпой справа от неё что-то пролетело.

Это были люди, одетые в чёрную бронированную форму. Некоторых снесло в небо апперкотом или столкновением, а другие уклонились, но ясно одно — они позволили чему-то пробиться внизу.

И затем наружу выплеснулось больше людей.

На краю живой стены и в положении ближайшем к белому зданию, десяток или более человек раскидало прочь.

Они разлетелись с раскинутыми конечностями, когда по земле пронеслось двое.

Одной из них была девушка с поднятыми белыми крыльями, а вторым — парень в тёмно-синем костюме.

По какой-то причине Микоку видела их сзади.

…Странно. Почему я вижу их спины?! Я должна быть впереди!

Это означало, что они преодолели людскую стену быстрее неё.

Как им это удалось, если на её стороне абсолютное превосходство?

Ответ ясен.

…Они не думали ни о чём, кроме прорыва.

— Кх!

Микоку бежала, напоминая себе, что Хаджи оставил это поле боя ей.

Если враг прорвётся и погонится за Хаджи, ответственность возляжет на неё.

Их разделяло десяток метров, и она работала, чтобы заполнить эту брешь.

— !!..

Девушка не могла говорить, поэтому сделала вдох, наполнила лёгкие и помчалась по асфальту.

Как вдруг…

— Микоку!!

Она услышала голос над головой, и её обдуло ветром.

Девушка подняла взгляд и увидела Тифона. Шесть белых крыльев двигались, намереваясь раздавить небольшие крылья и парня на поверхности.

…Она их остановит?!

Едва лишь Микоку понадеялась, что так и будет, как сзади прилетели ещё одни.

Четыре чёрных крыла врезались в Тифона.

— Твои противники — я и Микаге-сан!!

Чёрный Бог Войны использовал весь свой рывок, чтобы столкнуться с белым и послать их обоих во второй этаж здания. Материалы здания взорвались, а белый и чёрный гигант скрылись за ними.

Это оставило Микоку один на один с двумя врагами.

— Они удирают?!

Почему? — гадала она со стиснутыми зубами.

Но затем вспомнила, что те двое не оборачивались, когда Тифон появился над головой.

Скорее всего, они знали, что Сусамикадо вмешается.

Почему? — спросила она снова. — Почему я не могу их догнать?

— О-о!

Её стопы мчались дальше, неся тело вперёд.

— ?!

Но неожиданно втиснулись в землю и резко остановились.

Девушка содрогнулась, напрягла плечи и заставила разжать зубы для крика.

— Кто встаёт на моём пути?!

Впереди вонзился в асфальт белый меч. Он вошёл до самой рукоятки.

Кто-то швырнул его, чтобы остановить преследование.

Направление рукоятки позволило ей предугадать, откуда его бросили.

Микоку повернулась к южной стороне белого здания.

Она вспомнила, что там есть тропа, ведущая назад, и некоторые из их людей отправились туда, чтобы захватить лифт к нижним этажам.

Но их нигде не было видно. Взамен она услышала голос.

Он пел странную песню.

Это был реп, начинающийся с «оу».

— Оу, внатуре? Внатуре-туре-туре? Столица Китая это не Гонконг. Это — Оу да! Пе-пе-пе-пекин!

Девушка услышала, как кто-то пинает металлические объекты, словно пьяный.

— Пе-пе-пе-пе-кин-кин-кин-кин — о-оу да! Мечегеда!!

С этим звуком из-за здания выпрыгнул кто-то дёргающийся и танцующий.

Молодой человек носил белый боевой плащ и держал микрофон, обёрнутый лентами.

Он проворно проделал два колеса и мунсолт и поднял руки, приземлившись.

Его действия и песня заставили всех остановиться.

Став центром всеобщего внимания, мужчина выдал:

— Ох, спасибо! Больше всем вам спаси- ммма!!

Он швырнул обеими руками два смачных поцелуя и одарил всех улыбкой.

— Ну а теперь, приступим к рубке.

— Ты кто вообще такой?!

Вся чёрная армия заорала на него, а вся белая взялась за голову.

Перед лицом двух противоположных движений мужчина пригладил короткие волосы.

— Вы чё, бараны, не знаете артиста, довёдшего всю Америку до слёз? Ладно, дурачьё. Я скажу на нормальном японском, так что слушайте. Начну с простого. Быть может, я уже и взбудоражил Америку, но знаете, чё будет, когда случится мой дебют?

Он поднял правую руку и толкнул в пустоту с каждым словом.

— Вся! Америка! Склонится! Предо! Мной! И в голом виде!! Что вы скажете на такое?! Короче говоря, меня зовут…

Однако закончил предложение не он.

Это сделала Сино, которая держала синий философский камень на юго-востоке полосы.

Её глаза широко распахнулись, когда его увидели, и она обозвала его простым именем.

— Насильник!!

С её криком битва возобновилась.

Ложный мир

Длинный и узкий коридор.

Он тянулся где-то на пятьдесят метров и весь был белого цвета, кроме надписи «BF6» на стене. Один конец вёл к лестнице вверх, а второй к двум большим металлическим дверям с небольшой лестницей сбоку.

Прямое пространство стало прямым полем боя.

Его поддерживали одна личность и множество личностей.

Одиночкой была девушка.

С тёмными волосами она носила бело-чёрную защитную форму и стояла на одном колене у двух дверей.

На её плече лежала белая пушка, нацеленная на другой конец коридора, и выстреливала множество световых пуль.

На поясе девушки висело несколько запасных дул, а её глаза под вспотевшим лбом смотрели прямо перед собой.

Звук её стрельбы напоминал брызг воды.

Она стреляла во множество людей, украшавших другой конец поля боя.

Все они носили чёрную бронированную форму. Некоторые были мужчинами, другие — женщинами, одни молодыми, а другие старыми.

Они полагались на свою толстую броню и отстреливались, но одного выстрела с белой стороны хватало, чтобы отбросить их прочь.

— Проклятье!! — выкрикнул один из них, пригибаясь. — Нам нужно проложить путь для генерала Хаджи, так почему мы не можем закрепиться?!

При этом их поражало белыми сияющими пулями, рассыпанными по коридору.

Раз за разом раздавался глухой звук ударов по телу.

Ждавших сзади на лестнице блокировало своими же отброшенными товарищами, и они были не в состоянии продвинуться, поддерживая их.

Девушка вздохнула и принялась менять дымящееся дуло.

С серьёзным выражением лица она тихо произнесла сама себе.

— Не волнуйся! Он определённо придёт!

Ей ответил голос.

— И кто же, по-твоему, придёт, Синдзё? Кто сможет пробиться через это настоящее море врагов?

Голос сопроводили две пары шагов, звучащих от небольшой лестницы сбоку.

Синдзё не оборачивалась и открутила раскалённое дуло, чувствуя жар через перчатку.

— Саяма-кун придёт, Итару-сан. Я знаю, что так и будет. Это столь очевидно, что нам даже не пришлось давать обещание.

— О? Вы только гляньте на её слепое доверие. В твоей голове звенит колокол безумия, разве нет?

Девушка ответила на его ехидство коротким смешком, но затем.

— Итару-сама. У вас кровь.

…Кровь?

Предположив, что в него попала пуля, Синдзё обернулась, чтобы на него посмотреть.

И действительно увидела красноту на платке, который Sf держала у его рта.

— Итару-сан, вы…

До Синдзё доходили слухи о том, что он кашляет кровью, но она впервые увидела это воочию.

Он, должно быть, заметил её взгляд, потому что стукнул об пол металлической тростью.

— Интересно, не правда ли? Я потерял столько цвета, но кровь из моего рта по-прежнему совсем красная.

— Н-ничего интересного! Вам нужно вернуться на пятый уровень!

Тем временем по коридору прогремели шаги.

Синдзё быстро закончила замену дула Ex-St.

Как раз когда девушка его зажала, чтобы взвести, несколько человек ползком двинулись по коридору.

Она всё равно выстрелила.

Пули Ex-St могли реагировать на её волю и выслеживать цели. Сохраняя решимость, она сможет попасть в них даже за укрытиями.

Коридор сотрясали звуки стрельбы, и взад-вперёд проносился дым.

Даже когда она скрывалась за большим оружием, некоторые пули цепляли броню и тело.

Синий кулон философского камня из отдела разработок непрерывно испускал яркий свет.

Но у неё не было причин останавливать огонь.

Продолжая стрелять за дымом, она воскликнула.

— Смотрите! Тут нет ничего интересно, так что поспешите назад, Итару-сан! Здесь опасно!

— Нет, это должно быть очень интересным. В конце концов, вскоре я увижу, как твоё лицо переполняет сожаление.

— Э?

Она нахмурилась, быстро окинув взглядом коридор за дымом.

Она увидела там врагов, но ничего такого, о чём бы сожалела.

— Ч-что вы хотите сказать? О чём я пожалею?

— Само собой, я ничего тебе не скажу. И вот ещё одна интересная вещь. Эта и тебе покажется интересной, — откликнулся он. — Как-никак, твоя мать страдала от той же болезни, что и я.

Синдзё почувствовала, как на последних словах её волосы встают дыбом.

Но по лестнице спустились новые люди в черной броне, поэтому она сосредоточилась на стрельбе.

Однако заявление Итару пошатнуло её достаточно, чтобы слегка повлиять на точность.

Девушка услышала его смех, кашель и, наконец, как он что-то выплюнул.

— Целься прямо, Синдзё. Прямо на своё сожаление. И я скажу тебе ещё кое-что интересненькое. …Тебе известно, куда ведёт дверь у нас за спиной?

— К х-хранилищу Концептуальных Ядер в UCAT.

Синдзё ответила, пытаясь снова попасть по целям.

Но она ощутила рядом с собой движение. Это Итару покачал головой.

— Одна из дверей — да. Хочешь знать, куда ведет другая?

— Другая?

В душе Синдзё возникли слова "дурной знак".

Поэтому, выстрелив, она закрыла глаза и подняла голос. Это был тон отрицания.

— Я не хочу знать!!

— Тогда я тебе расскажу.

Её глаза широко распахнулись, а голос Итару разлился вокруг.

— Другая дверь ведёт к истинному шестому уровню, который мы запечатали десять лет назад. Он дошёл лишь до стадии прототипа и никогда не был завершён, но там находится установка для создания концептов.

Синдзё тихо повторила услышанное, не прекращая стрелять. Губы медленно образовали слова «установка для создания концептов», но девушка тут же покачала головой.

— Э-это невозможно! Концепты нельзя создавать!

— Но две подобных установки были созданы. Одна в прошлом, и одна около декады назад. Организация, сформировавшая основу для Армии, скорее всего, закончила такой же… смоделировав его после Бабеля.

Он замолк.

— Слушай. Бабель — это хранилище для отрицательных концептов, но изначально башня предназначалась для контроля над их созданием и стиранием. Это концептуальная лаборатория… место, чтобы работать на пути становления богом.

— Т-тогда почему UCAT пыталась это сделать?.. Чтобы противостоять Армии? Потому что Армия пыталась создать концепты, UCAT также…

— Нет, — ответил Итару со слабым раздражением на её шквал вопросов. — Слушай. UCAT противостояло вовсе не этому. И причина, по которой исследования по созданию концептов в UCAT так и не были завершены, заключается в другом.

В том, что….

— Человек, который сформулировал теорию создания концептов, покинул UCAT. Имя этого человека — Синдзё Юкио.

— ?!.. М-моя мама?!

Она обернулась и инстинктивно воскликнула, словно говоря, что это неправда.

— Я слышала, что моя мама работала на UCAT! Если она ушла, то куда?!

На её вопрос ответил вовсе не Итару.

Ответ пришёл от стены.

Рядом с металлической дверью слева находилась консольная коробка. Это был терминал связи, который также контролировал дверь.

Его монитор отобразил лицо некоего араба.

— Хаджи… Прошло десять лет с тех пор, как я в последний раз тебя видел.

Итару пробормотал себе под нос, когда Хаджи улыбнулся на мониторе с помехами.

Только одна часть его губ приподнялась, открывая зубы.

— Итак…

Хаджи отступил на шаг от монитора и откинул правую руку.

Он находился внутри штаб-квартиры UCAT на втором подземном уровне.

В центре той комнаты мужчина опустил правую руку и выдал ехидный крик.

— Система связи уже открыта, и эта запись транслируется по UCAT всего мира и резервациям каждого Гира. Я — Хаджи, лидер Армии и бывший генерал 9-го Гира. Я хочу со всеми вами кое-что обсудить.

Он перевёл дух.

— Давайте пересмотрим наши ответы касаемо этого мира.

●

В большой склад на пятом подземном уровне UCAT эвакуировалось множество людей, и все они смотрели и слушали терминал на стене.

Среди них Ооки удивлённо наклонила голову на слова из монитора и колонок.

— Пересмотреть наши ответы? Он говорит, что с нашим миром что-то не так?

— Быть может, в этом и нет необходимости, но позвольте представить стандартную теорию создания мира.

Хаджи клацнул пальцами правой руки.

В следующий миг экран поменялся, показывая большое белое кольцо в чёрном пространстве.

— Это ведь о создании одиннадцати Гиров? — спросила Ооки.

Белое кольцо разорвалось, наружу разошлись десять других, олицетворяющих положительные Гиры, и возникло большое красное кольцо.

Все наклонили голову на законченную диаграмму одиннадцати Гиров, а Ооки наклонила свою ещё сильнее и нахмурилась.

— Если он просит нас пересмотреть свои ответы… то, должно быть, говорит, что с этим что-то не так, — пробормотала она. — Хм? Но что же тут не так?

●

В штаб-квартире UCAT Хаджи отобразил на двухэтажном мониторе несколько движущихся колец. Затем он вытащил из кармана записывающий компакт диск.

Мужчина протянул его собаке.

Та взяла диск в рот, помахала хвостом и вошла в ближайший терминал.

Увидев, как хвост исчез внутри машины, Хаджи повернул лицо к терминалу с камерой.

— Разве не видно, что кто-то изменил данные о создании этого мира? Хм?

После своего неоднозначного вопроса, он выждал пару секунд.

По прошествии нескольких вздохов и времени, чтоб моргнуть, он в последний раз глубоко вздохнул и поднял взгляд.

Хаджи улыбнулся в камеру.

— Позвольте сказать, как именно их изменили. Это сделали таким образом, чтобы сообщать, что мир состоит только из одиннадцати Гиров.

Он сделал паузу на вздох.

— Но что если есть ещё один мир? Двенадцатый Гир?

●

— Невозможно!!

Крик раздался от подземного пространства в UCAT Изумо. Голос принадлежал Гиес, которая готовилась выдвигаться внутри ангара для жителей 3-го.

Она оторвала взгляд от терминала на стене и посмотрела по сторонам, но Мойра 1-я, 2-я и 3-я разом нахмурились, и старшая горничная слегка покачала головой.

— Я никогда ни о чём подобном не слышала.

Однако 1-й ответил голос рядом со стеной. Он исходил от Мияко, которая держала во рту жевательную сигарету.

— Значит, нам нужно услышать его объяснение.

Словно отвечая её ледяному тону, терминал потемнел.

Как и прежде в центре черноты возникло большое белое кольцо.

Увидев это, Мойра 3-я ответила.

— И чем это отличается? Оно разрывается на десять Гиров, правильно?

Как и ожидалось, белое кольцо разделилось на десять малых во все стороны.

Но одна вещь отличалась от прежней.

— Осколки разбитого кольца…

Когда десять Гиров разделились, фрагменты разбросало по черноте.

С уходом десяти колец осколки притянуло друг к другу в большую груду обломков рядом с центром.

Выглядело так, словно они образуют ещё одно кольцо.

●

Под ночным небом продолжалась битва.

В столкновении света и тьмы чёрная армия воскликнула.

— Узрите правду!! Узрите то, что вы забыли десять лет назад!!

Находясь под атакой, белая армия увидела, как большая кукла №2 неожиданно развела руки в стороны.

Между её ладонями пронесись молнии.

— !..

В воздухе перед грудью большой куклы появилось изображение.

Проекция показывала создание мира, описанное Хаджи.

Пока десять Гиров разлетались, в пустом центре появилось и разрослось синее кольцо.

— Задумайтесь, — сказал голос Хаджи. — Разломится ли такой массивный концепт так чётко после своего взрыва? И откуда в центре мира взяться отрицательным Гирам? Смотрите.

В центре десяти Гиров сформировалось синее кольцо. Оно представляло собой Гир достаточно большой, чтобы уравновесить остальные десять.

— Хаос, породивший мир, рассыпался, но осколки собрались и снова образовали единый Гир. Он являлся остатками исходного Гира и вернул части, оторванные от остальных миров через эволюцию и репликацию.

Хаджи повернулся к монитору.

— Иными словами, этот Гир унаследовал всё от изначального и обладал концептами, равными положительным концептам прочих Гиров. Он стал абсолютным Гиром и лежал в центре всех остальных. …Можно назвать его Топ-Гир.

На этих словах в большом белом кольце возник знак плюса.

— Топ-Гир…

Перед представшим названием белая армия утратила дар речи, но вскоре…

— Ложь! — выкрикнул кто-то.

— Ага! — закричал кто-то ещё. — Мой отец со 2-го, и я никогда ничего не слышал о Топ-Гире! И что же это за мир? Как вы объясните его существование?!

— Разве не странно? — спросил Хаджи, словно в ответ.

Он вытянул правую руку к большому экрану за собой, где белые кольца десяти Гиров кружили над голубым.

— Притянутые массивным количеством концептов, содержащимся в Топ-Гире, десять Гиров вращались вокруг него. Но это не вызывало столкновений друг с другом. Так почему же они происходили?

●

На дороге через лес Окутамы терминалы связи и управления на стороне брошенного грузового контейнера Бога Войны посылали слова и изображения в покинутое место вокруг.

Экран показывал, как рядом с кольцом Топ-Гира возникло десять красных колец. Они являли собой отрицательные концепты.

— Теперь вы понимаете? Десять негативов собрались, образуя один Гир.

Голос Хаджи наполнял пустоту.

— Когда положительные Гиры осели, чтобы создать Топ-Гир, был создан массивный отрицательный Гир, чтобы служить противоположностью положительным концептам. Иными словами, это была отрицательная копия Топ-Гира. Это нижайший Гир, созданный как обратная копия Топ-Гира, создавшего всея остальное. … Имя ему Лоу-Гир.

Изображения на мониторе начали двигаться.

Десять Гиров притягивало к отрицательному Лоу-Гиру, а их орбиты становились нестабильными.

Красное кольцо начало скорое и узкое вращение вокруг Топ-Гира, а десять Гиров стремительно приближались к Лоу-Гиру, после чего снова отдалялись.

Время от времени они цепляли и Топ-Гир, но это случалось реже в сравнении с пересечениями с Лоу-Гиром.

— Вы понимаете? Создание Лоу-Гира разбалансировало все остальные Гиры и создало возможность их столкновения в час разрушения, который и послужил толчком для Концептуальной Войны. Яростно сражавшиеся в той войне высшие Гиры должны были заметить. Порой случалось, что они выбирали для поля боя Лоу-Гир и уничтожали его часть, но позже обнаруживали, что он совершенно невредим, — объяснил Хаджи. — Но вы бы этого не знали. Хотя Лоу-Гир и ухудшенная отражённая копия Топ-Гира, он во многом выглядит так же. Во время разрушения 9-го Гира я намеревался сбежать в Лоу-Гир, но со мной вышла на контакт организация из того мира, противоборствующая Концептуальной Войне.

Хаджи улыбнулся на мониторе, который никто не смотрел.

Затем он объяснил их природу.

— Та боевая организация предшествовала Армии. Это истинное UCAT, существовавшее в Топ-Гире. …И знаете что, Лоу-Гир? Все вы — фальшивки, созданные как обратные копии Топ-Гира.

И…

— Топ-Гир был уничтожен Лоу-Гиром… Это произошло 25-го декабря 1995-го года. Я уверен, некоторые из вас знакомы с битвой, произошедшей в иной Осаке.

●

На освещённой лесистой местности двигались белый и чёрный гиганты.

Когда они откинули старые кедры и попытались проломить броню друг друга, девушка на плече белого улыбнулась и задала вопрос.

— Теперь ты понимаешь, Рюдзи? Ты понимаешь, почему я твой враг и использую фамилию Нагата?

— Не может…

Белый гигант ответил, посылая правый меч.

Чёрный блокировал его, и белый толкнул вперёд.

— Ты ложная версия меня! В Топ-Гире семья Нагата исполняла роль семьи Хиба, а ты — отраженная копия их старшей дочери.

— Т-тогда давай помиримся! Мы оба другая версия друг друга, разве нет?!

— Да, но твой отец и твой мир уничтожили мою семью и мой мир.

Тацуми нагромоздила шквал ударов, и от взмахнувших крыльев Тифона раздался голос Хаджи.

— Выжило только пять жителей Топ-Гира: Сино, Микоку, Алекс, Тацуми и Синдзё Садагири. Из них Микоку, Алекс и Тацуми имеют ложные версии в этом мире.

Хиба услышал тихий голос Тацуми, когда Тифон взлетел и поднял меч.

— Вы обратная неполноценная копия наших существований, поэтому ваш пол и всё прочее противоположны. Из-за расхождений в нашей истории, ваш возраст обычно не совпадает и вполне естественно после нескольких поколений не совпадать и фамилиям. Не знаю, виной ли тому ухудшенные копии концептов Лоу-Гира, но вы оказались довольно близко на нас похожи.

Будто сменяя Тифона, полетевшего вниз, заговорил Хаджи.

— Подделка Тацуми — Хиба Рюдзи. Подделка Алекса — Хио Сандерсон. И подделка Микоку… Саяма Микото. За исключением Синдзё, вставшей на сторону UCAT, эти выжившие — «истинные» люди, заслуживающие унаследовать изначальный мир. Они заслуживают унаследовать весь мир, а не его второсортную копию.

●

Пилотируя Сандера Феллоу в ночном небе, Харакава нахмурился.

Диаграмма двенадцати Гиров Хаджи отображалась на консоли кабины.

Он набрал высоту и стиснул зубы.

— Так вот почему вы зовёте нас злом?!

Ответ по передатчику прозвучал от Алекса, который преследовал их в форме механического дракона.

— Да, потому что вы ложная версия нашего материнского мира. И будучи подделками, вы уничтожили десять Гиров, прямых детей той матери.

— Прошу, прекрати!

Голос Хио чуть ли не вопил, когда они поднялись в небо. Она использовала тон отрицания.

— Тогда… Чем тогда была та битва в Осаке?! Почему погибли наши родители?!

— Остальное просто. Я объясню всё по порядку.

На мониторе появилось лицо Хаджи.

— Король 9-го Гира Сарв осознал существование Топ-Гира, как и некоторые в 10-м Гире. Лоу-Гир взял их к себе, поэтому после уничтожения десяти Гиров они открыли туда врата. И заключили договор. Они согласились решить всё между двумя Гирами до часа разрушения в 1999-м, — объяснил Хаджи. — Тот договор подписал Саяма Каору, зачинщик Пути Левиафана и отец Саямы Асаги, который позже уничтожил Топ-Гир.

●

Отбросив пару человек в чёрной бронированной форме дальше по белому коридору, Казами заметила, что сопровождающие её шаги остановились и задрожали.

— Саяма?!

Она выкрикнула его имя, расчищая коридор ударами по врагу наконечником щита, снятого с G-Sp2.

Девушка обернулась и увидела бледное лицо и замедленный темп Саямы.

Его рука схватилась за грудь, а лоб покрылся потом, но…

— Я в порядке. В полном порядке.

Его голос слегка дрогнул, но Казами это проигнорировала.

— Да, я и не собиралась волноваться. Идём со мной. Штаб-квартира прямо под носом.

Казами подняла брови в улыбке и развернулась спиной.

Затем побежала по коридору и услышала, как кто-то вдавливает силу в шаги за её собственными.

…Нехорошо складывается. Услышь он что-то совсем гадкое, может и сознание потерять.

Девушка подумала о такой возможности, но голос Хаджи всё равно наполнил коридор.

— Согласно исследованию, проведённому тем, кто с нами сотрудничал, такова правда. Когда Лоу-Гир ещё не развился, люди Топ-Гира побоялись утечки отрицательных концептов, поэтому создали там Бабель в качестве установки для хранения, которая сможет уничтожить их в случае надобности. Но время шло, и это в итоге забылось.

— Пока не было найдено Кинугасой Тэнкё, который заметил Концептуальную Войну в своём исследовании мифологии, — пробормотал Саяма.

Затем Казами услышала, как он выкрикнул вопрос.

— Бабель… нет, сам Лоу-Гир это запасное хранилище для отрицательных концептов?

— Да. …И Кинугаса Тэнкё прознал о существовании Топ-Гира после того, как вошёл в Бабель, поэтому никогда никому не рассказывал как попасть в башню, и дал этому Гиру имя Лоу-Гир. …Разве не так?

Объяснение Хаджи сковало безмолвием даже Казами.

…Если это правда, Лоу-Гир окажется под контролем Топ-Гира.

Она стиснула зубы и налила силой руку, сжимающую G-Sp2.

Затем открыла рот и выдавила слова.

— Но Топ-Гир уничтожен. …Как ты можешь всё это говорить после того, как вы проиграли?

— Хороший вопрос, — ответил Хаджи. — В 1995-м Топ-Гир постепенно готовился к последнему столкновению. Лоу-Гир, должно быть, воспринимал их как угрозу и напал в ночь на 25-е декабря 1995-го.

Казами снова нахмурилась. Речь шла о той битве, которую Саяма и остальные видели в снах Баку, но…

— Так та битва была…

— Мы знаем немного, потому что отбивались на передовой, но нам известно, чем всё закончилось. …Топ-Гир планировал после конфронтации присоединиться к Лоу-Гиру, поэтому некто пытался создать копии отрицательных концептов Лоу-Гира. Однако Лоу-Гир вызвал в них перегрузку, которая разрушила Топ-Гир. …Побочные эффекты того прошли сквозь врата и привели к катастрофе в этом мире.

Она слушала голос.

— Речь идет о Великом Кансайском Землетрясении.

— !..

Казами побежала дальше и увидела впереди металлическую дверь штаб-квартиры.

— Саяма! Мы должны остановить речь Хаджи!

Слушая слабые шаги, бегущие за спиной, девушка пронеслась по белому коридору.

Она увидела, что рядом с металлическим барьером рухнул Касима.

…Прости. Помощь тебе придётся отложить.

Хаджи находился внутри и передавал своё сообщение, поэтому Казами махнула крыльями для разгона и столкнулась с металлической дверью.

Она врезала в барьер наконечник G-Sp2.

С неистовым грохотом девушка, а за ней Саяма ворвались в штаб-квартиру, откуда исходила передача.

Но когда они увидели, что внутри, оба воскликнули в унисон:

— Только не это!!

●

Синдзё прекратила стрелять в длинный коридор и беспомощно опустила голову.

Её разум полнился словами Хаджи и словами её товарищей, влившихся в передачу.

Рассказ о прошлых событиях сообщил ей, что она видела в тех снах прошлого.

Некоторые из её товарищей имели «настоящие» отражения самих себя.

Но одну вещь Синдзё не понимала, поэтому подняла брови и голову.

— П-постой! Ты заявляешь, что я выживший из Топ-Гира, но в этом нет смысла. Микоку-сан и Тацуми-сан обычные девушки, разве нет? Так почему же у меня такое тело? — спросила она. — И моя мама из Лоу-Гира. Если я родом с Топ-Гира, выходит, что оттуда мой отец?

Итару ответил ей от стены. Он кашлянул, а затем промолвил.

— Все просто… Ты дочь Синдзё Юкио и истинного Синдзё из Топ-Гира.

— Вы хотите сказать, — её удивление притупило разум, но она попыталась подумать наилучшим образом. — Я ребёнок «настоящего» Синдзё и «ложного» Синдзё?

Ей ответил не Итару. Взамен с противоположного конца коридора эхом донёсся голос.

— Именно.

Человек, спускающийся по ступенькам, носил чёрную бронированную форму и нёс в правой руке копьё.

Это был Хаджи.

— !

Синдзё лихорадочно встала и, не скрывая изумления, подняла Ex-St.

— Я думала, вы передаёте из штаб-квартиры?!

●

Саяма и Казами стояли в штаб-квартире.

Они увидели перед собой Хаджи на большом экране и другие мониторы, но…

— Он нас перехитрил. Сделал вид, что он здесь, тогда как на самом деле внизу!!

Они оба повернулись к выходу из комнаты, но по всему зданию передался голос через расположенный где-то передатчик.

— Давно не виделись, Синдзё Садагири. Хотя, похоже, ты меня не помнишь. Да.

Голос принадлежал Хаджи.

Консоль в штаб-квартире указывала, что сигнал шёл с шестого подземного уровня.

Синдзё и Хаджи были там.

●

Синдзё от удивления напряглась, но держала прицел Ex-St на Хаджи.

Девушка проглотила вдох и скопила силу в ногах.

— То, что вы говорили и сказанное только что Итару-саном — правда?

— Чистая правда. Иначе тебя не было б на свете, — Хаджи пожал плечами. — И ты слышала этого человека, разве нет? Твоей матерью была Синдзё Юкио. Твой отец — её положительная противоположность, мужчина, чьё имя также произносится Синдзё Юкио. Ты их ребёнок, и твоё тело — комбинация отрицательного и положительного мира.

Синдзё убрала руку от спуска и поднесла к груди. Она медленно опустила её ниже живота.

—У меня такое тело, потому что я родилась между противоречивыми мирами?

— Да. И поэтому я хотел, чтобы ты всё унаследовала. Как-никак, твоя мать Юкио была единственным человеком, закончившим теорию создания концептов. Не говоря уже о том…

Он улыбнулся.

— Она единственный человек, предавший UCAT Лоу-Гира и переметнувшийся в Топ-Гир в поисках истинного Гира. Она с нами сотрудничала. …Так каково это, узнать правду о своём рождении?

Синдзё ощутила, что на слово «переметнулась» температура её крови понизилась, а Хаджи рассмеялся, прежде чем продолжить.

— Послушай, Синдзё. Ты сражалась и стреляла всё это время. И все твои атаки без остатка были направлены на людей истинного UCAT, что защищали мир, желанный твоей матерью, и в котором ты родилась.

— Неправда! Говорить так нечестно!

Она отрицала это, повторила «неправда» три раза в своём сердце, и затем выкрикнула причину.

— Кроме того, с чего бы моей маме дезертировать?!

— Ха-ха. Потому что Топ-Гир её позвал, само собой. Она выстраивала теорию создания концептов, поэтому они спросили, может ли она создать отрицательные концепты Лоу-Гира. …Понимаешь, что это значит?

Она медленно ответила в вопросительном тоне.

— Топ-Гир пытался создать пристанище для людей в Лоу-Гире?

— Да. Как я ранее и объяснял. …Но из-за её ухода попытки Лоу-Гира создать концепты, чтобы использовать их против Топ-Гира, так и остались на теоретической стадии, и вместо этого они уничтожили Топ-Гир, вызвав перегрузку в тех концептах, которые создали, чтобы приютить Лоу-Гир. …И теперь пришло время платить за содеянное. Побочные эффекты того события активировали отрицательные концепты внутри Бабеля, и вы собираетесь остановить это освобождением положительных концептов через Путь Левиафана.

Он продолжил говорить.

— Но, поступив так, все отрицательные концепты резонируют и оттолкнут друг друга. …Топ-Гир обладал всеми положительными концептами, но не смог противостоять перегруженным отрицательным и был уничтожен. Это означает, что положительные концепты не смогут сдержать отрицательные. Да… Лоу-Гир будет разрушен.

— Т-тогда Армия?..

— Да. Мы смотрим на это от противного. Устранив положительные концепты, соответствующие им отрицательные тоже будут аннигилированы. Чтобы это сделать, мы должны открыть двери в Бабель и использовать установку для создания концептов внутри.

Хаджи спросил, поняла ли она.

— Лоу-Гир пытается стать властителем мира, делая то, что не вышло у Топ-Гира и привело к его краху. Но это рискованная затея. Они скрыли, забыли или изменили тот факт, что отрицательные концепты резонируют с освобождёнными положительными и сами будут высвобождены. Они ошибочно заявляют, что сбора всех положительных концептов и совместной работы достаточно, чтобы сдержать отрицательные.

Он перевёл дух.

— Хотя сам Топ-Гир — превосходящий Лоу-Гир — пытался сделать то же самое, и был уничтожен!

●

На втором подземном уровне UCAT голос Хаджи заливал штаб-квартиру, и к нему присоединился новый тихий голос.

Он принадлежал Саяме.

— Я должен пойти и остановить эту одностороннюю речь.

— Да, но в данный момент люди могут подумать, что мы подавляем правду.

Казами высказала свои тревоги, словно испытывая парня.

Она держала G-Sp2, и Саяма ей кивнул.

— Некоторые возможно, но он говорит, что хочет, не оставляя места для опровержения. Это не переговоры, — сказал Саяма. — И тот, кто отказывается понять, как раз и является нашим оппонентом в переговорах.

Брови Казами начали опускаться, но вздёрнулись назад, когда она это услышала.

— О? — девушка встала рядом с ним. — Тогда идём. …Нет, мы должны идти. Чтобы ты мне показал.

Она повернулась спиной к большому экрану, отображавшему лицо Хаджи.

— Ты покажешь мне, как сокрушить его правоту, потому что я не представляю, что делать.

— Покажу.

Брови Саямы тоже вздёрнулись, когда он повернулся спиной к экрану.

У входа в штаб-квартиру спал Касима. Большинство его рёбер переломало и некоторые прокололи легкие, но защита оружейного бога и его лабораторного халата сохранила ему жизнь.

Вполне возможно, это не пройдёт бесследно, но сейчас они могли разве что поместить его в более удобное положение. Они также позвали помощь, так что оставят всё на того, кто покажется.

— Нужно идти, Казами. Внизу поджидает опасность.

— Точно, — согласилась она и сделала первый шаг.

Но затем Хаджи произнёс от экрана позади.

— О, у меня есть подарок для ребёнка разрушителя Топ-Гира.

— Что?

Саяма невозмутимо развернулся.

Он увидел кривую улыбку на ложном изображении Хаджи.

— Саяма Микото? Ты думаешь, что твоя мать намеревалась совершить двойное самоубийство, разве нет? Но позволь рассказать тебе правду. После финальной битвы в 95-м, твоя мать пыталась воссоединиться с UCAT, владея тогда Георгиусом. И когда это случилось…

Саяма почувствовал, как его брови резко поднялись.

И затем голос Хаджи прокатился сквозь всё его тело.

— В то время в Армии ещё не было полного единства, и на женщину напала радикальная группа. Судя по тому, что я слышал — она защитила своего ребёнка от клинка, поместив футляр Георгиуса поверх себя и закрывая дитя всё время собственным телом. Её убили, но UCAT подоспело как раз, чтобы защитить ребёнка.

Он горько улыбнулся.

— Они не смогли обнародовать инцидент, не смогли защитить её, а спасённый ребёнок, должно быть, потерял сознание и не помнил важнейшую часть, поэтому UCAT согласилась с заключением полиции и сообщила, что Саяма Юме пыталась совершить двойное самоубийство со своим ребёнком.

Со стиснутых зубов Саямы вырвался стон.

Смех Хаджи сорвался с колонок.

— Ха-ха! Но не волнуйся, Микото. Я уже отомстил за тебя согласно нашему воинскому уставу. Я устранил преступников. Ты скажешь мне спасибо? Хм? И это интересный случай. Как-никак, твоя мать тебя спасла, но ты не понял сей акт и ненавидел её с тех пор. Ха-ха! Воистину под стать злодею ложного мира… ложному злодею! Даже твоя ненависть ложна! Твоё собственное мелочное недоразумение создало того, кто ты сейчас!!

Саяма услышал нечто, похожее на треск небольшого камушка.

Он знал, что это, и Казами глянула туда с широко открытыми глазами.

— Саяма, твой зуб!

Он стиснул зубы так сильно, что правый клык сломался. В рот влился вкус крови, и…

— Саяма!

Он упал на колени и рухнул на пол с одной рукой с левой стороны груди.

Баку лихорадочно спрыгнул и ткнул в его впалую щёку передней лапкой, но он не чувствовал от этого никакой боли.

Она покоилась только в его груди.

Слово «боль» наполнило всё его яство и окрасило разум во тьму.

●

После того, как Саяма упал лицом вниз, к нему рванула Казами.

Она его потрясла, но его крепко закрытые глаза не открывались.

…Совсем скверно.

Когда в ушах раздался громкий смех Хаджи, в её разуме возникло слово «паника».

— Ну, Лоу-Гир?! Теперь вы видите свои преступления? Вы не только неполноценная копия Топ-Гира, но и разрушили остальные миры, уничтожили «истинную» версию себя и мать всего сущего и даже вызвали масштабное землетрясение в собственном мире!!

Его смех разносился в воздухе.

— Жители резерваций Гиров, вы слышали правду, которую Лоу-Гир утаивал от вас? Вам следовало оставить концепты ваших миров другому Гиру! В том Гире, люди со всех миров могли жить без отрицательной боли, найденной здесь. Но фальшивки так переживали за собственную шкуру, что нарушили договор, который сами же заключили, уничтожили свои альтернативные «я» и причинили вред своему же Гиру. …И утаили это всё!

Он повысил голос.

— Что на самом деле Путь Левиафана?! Разве они ведут переговоры не ради одобрения пост-фактум своих действий, при этом утаивая истинные преступления?! Активация отрицательных концептов и всё остальное — прямой результат их разрушения Топ-Гира десять лет назад! И они не стали раскрывать сей факт, ведя переговоры, якобы как победители Концептуальной Войны! И поставили своими посредниками невежественных глупцов!!

●

Чёрная армия на освещённой луной полосе издала радостные возгласы.

Они выдали рёв восхищения и чистосердечное желание.

— Вы — худший Гир, убивший свои отражения, уничтоживший величайший мир, вызвавший катастрофу в своём мире и скрывший всё это ради собственной сохранности!

Чёрная армия схлестнулась с белой и оттеснила её.

— Наша Армия будет уничтожена здесь вместе с вами! И после мы посадим за стол переговоров выживших из Топ-Гира.

Услышав слова чёрного солдата, белый воин вздрогнул и отозвался в ответ:

— Вы пытаетесь украсть этот мир?!

— Украсть?! Нет. Мы его возвращаем. Возвращаем детям Топ-Гира, которые унаследуют все миры. …Слушай. Быть может, осталась только эта земля, но наследники ещё живы. И поэтому мы здесь умрём, вы здесь умрёте, и этот мир получит законных властителей. Он получит детей истинного мира, которых мы растили последние десять лет!!

Чтобы поддержать крики чёрной армии, Сино сжала философский камень у груди.

— Пожалуйста, поймите.

Она закрыла глаза.

— Пожалуйста, поймите!!

Девушка нахмурила лоб, а движения белой армии сковало, тогда как натиск чёрной возрос.

Окровавленные чёрные солдаты с протяжным боевым кличем прорубились через белую армию изо всех сил.

— О, какой же это был богатый мир, и люди там были так добры. А я им верил. Они говорили, что переживут Концептуальную Войну и народ со всех Гиров — включая Лоу-Гир — сможет жить в их мире, не заботясь о концептах. …Я действительно им верил!!

— Но… но потом все вы!..

В столкновении несколько человек из чёрного воинства рассыпалось, тогда как белых раскидало множество.

Их яростные крики ревели в ночном небе.

— Примите своё уничтожение!!

Но некто отозвался в ответ.

Совсем тихо. Дрожащим голосом девушки.

Это был голос Синдзё.

Её неуклюже брошенные слова звучали так, будто она совсем позабыла о ходе сражения.

— Нет.

Она перевела дух, и её голос раздался со всех коммуникаторов.

— Я этого не хочу.

●

В конце длинного коридора Синдзё опустила голову и говорила, удерживая кнопку разговора на терминале связи.

— Что бы кто ни говорил, я этого не хочу.

Она покачала головой и сделала вдох.

—Я ничего об этом не знала.

— Детская логика, Синдзё. Позволь-ка кое-что сказать. …Твоя мать действительно вышла замуж за мужчину из Топ-Гира и предала Лоу-Гир, но она, должно быть, была просто отъявленной предательницей. Она-то и сообщила нам, что Топ-Гир работает над созданием отрицательных концептов.

— …

— Она воспользовалась способом, неведомым Топ-Гиру, чтобы передать Саяме Асаги письмо. Говорила, что им суждено стать врагами, но они оба должны делать всё, что в их силах.

Прежде чем продолжить, Итару вздохнул.

— Твоя мать манипулировала одновременно Лоу и Топ Гиром, Синдзё.

Девушка не стала кивать.

— Вот как.

Она наконец-то кивнула, немного поникла головой и обняла руками Ex-St.

— Это нормально.

— Что нормально, Синдзё?

— Ну, — сказала она. — Мама не писала в письмах своих истинных чувств. Не в тех, которые писала со слабой улыбкой на лице. …Но люди, о которых она заботилась, поняли бы это, как знали, что она из тех людей, которые улыбаются, когда счастливы!

Поэтому…

— Пускай это и говорилось в письме, дорогие ей люди бы поняли! Они бы знали, что она отправляет письмо с обреченной улыбкой!!

Синдзё воскликнула последние слова, но Хаджи ответил прямым отрицанием.

— Это предположение!!

Он врезал торцом копья об пол, словно говоря, что знал, о чём думала Синдзё Юкио.

Гулкий звук заставил Синдзё отпрянуть, и мужчина заготовил новые слова.

●

Перед подземным устройством связи Мияко скрестила руки на груди.

Гиес и Мойра увидели, как она молча нахмурилась.

Но девушка слушала слова Хаджи.

Слушала его крик отрицания.

— Синдзё Юкио считала, что сможет уладить разногласия двух миров, но в итоге потеряла всё. Когда Лоу-Гир осознал, что с её созданием концептов Топ-Гир становится сильнее, они нанесли упреждающий удар! Как представителю тех, кто были уничтожены, мой долг — сокрушить положительные концепты, содержащиеся в UCAT, и избавить мир от отрицательных!

Но его следующие слова прозвучали совершенно другим тоном.

Тихим, почти успокаивающим, но всё же мощным.

— Послушай, Синдзё. Я не думаю, что твоя мать хотела бы этого. Хм?

Мияко отреагировала.

Девушка надкусила шоколадную сигарету во рту.

— Синдзё, — сказала она, поворачивая хмурый лоб к потолку. — Давай. Скажи ему. Этот болван думает, что знает кого-то, потому что знаком с ним долгое время, но скажи ему, что ты можешь хорошо узнать кого-то даже за очень короткий срок.

Она перевела дух.

— Покажи, из чего ты слеплена, и скажи ему!!

●

На слова Хаджи Синдзё подняла голову.

Она бросила на него резкий взгляд со слегка приподнятыми бровями, отчего он пожал плечами.

— Как ты поступишь, Синдзё? Не перестанешь сражаться ради своей матери?

— Нет, — четко сказала она. — Потому что я знаю свою маму.

Хаджи слегка нахмурился. Это был взгляд жалости.

— Понятно. Но насколько хорошо ты её знаешь? Ты видела лишь старые записи, верно? У тебя нет ни единого воспоминания о непосредственном общении с ней, разве нет? Что у тебя есть кроме предположений?

— Н-но она всегда пыталась выглядеть сильной, скрывая своё истинное «я»!

Это…

— Так же, как я раньше!

Она глубоко вздохнула и произнесла в пол.

— Взрослый, говорящий суровые вещи, прав по определению? Сильнейший Гир прав по определению? Настоящий прав по определению? Слабейший, сумевший победить, неправ по определению? Тот, кто пытался кого-то обмануть, неправ по определению? В самом деле? И если так… разве неправильно выжить?

Её голос перешёл на крик.

— Если так, всё, за что я благодарна, было неправильно?!

— О? — отозвался Хаджи с другого конца коридора с копьём на плече. — Звучит так, словно девочка на стороне зла отказывается признать свою неправоту. …В конце концов, преступления этого Гира — первородный грех, который они несут ещё до своего рождения. Они просто расширили этот подлинный грех десять лет назад.

— Тогда меня устраивает быть неправой. Устраивает выглядеть плохо в глазах других. Мы работаем, чтобы исправить что-то в себе и сделать себя правыми. Мы врём и, поступая так, мало-помалу получаем прощение, сознаёмся в наших ошибках и постепенно становимся лучше.

И…

— Вот поэтому в нашем мире есть злодеи!!

Синдзё набрала в грудь воздуха и произнесла даже громче.

— Саяма-кун, ты меня слышишь? Прямо сейчас, я хочу правоту этого мира. Я хочу правоту, которой ещё даже нет. Так что стань злодеем. Сыграй роль зла, которое есть, и приведи нас к будущему, которое я хочу!!

●

Казами в штаб-квартире слушала Синдзё, пытаясь разбудить Саяму.

— Саяма! Да слушай! Синдзё зовёт тебя!

Но он, видимо, потерял сознание, потому что не шевелился.

Несмотря на это, она продолжила на него кричать.

— Саяма!!

Казами услышала голос Синдзё.

Та начала с усталого и горького смешка.

— Саяма-кун, ты ведь за мной придёшь? Спасибо… Но ты, наверно, устал, так что пока я сражусь сама. Я займу место злодея, так что приходи как можно скорее.

— Саяма! Проснись… Да проснись же! Синдзё зовёт тебя на помощь!

— И знаешь что, Саяма-кун?

Слушая Синдзё, Казами подумала про себя.

…Эти слова совсем не для моих ушей!

Она практически сжала Саяму, тряся его, но бледное лицо парня не шелохнулось.

И вновь раздался тихий голос Синдзё.

— Эм, Саяма-кун? Слушая этого человека, Хаджи, я кое-что разузнала. …Кое-что, случившееся давно, о чём я говорила тебе буквально вчера.

Она замялась на ещё одно мгновение, после чего продолжила.

— О том, что случилось как раз после потери воспоминаний, когда меня забрали в UCAT.

Синдзё вздохнула и, похоже, на секунду замешкалась.

— Итару-сан сказал, что кто-то однажды за мной придёт, но никто так и не пришёл, и я всё плакала и плакала. Это было девять лет назад. …И ты знаешь, кто должен был за мной прийти?

— Саяма!

Казами выкрикнула его имя, как раз когда Синдзё выдала ответ.

— Это ты и твоя мать! Ты помнишь, что ты мне однажды сказал? Когда твоя мать взяла тебя с собой в последний раз…

Казами постаралась высечь слова Синдзё в своём сердце.

— Она сказала, что ты должен встретить кого-то важного… Она это сказала, когда вы вышли, правда? Поэтому… может, я и ошибаюсь, но всё равно верю. Так что приди ко мне на встречу. Я ждала твоего прихода! Я ждала тебя девять лет!! Поэтому…

Поэтому…

— Я зову тебя! Я зову имя моего дорогого злодея!!

Казами подняла кулак, как раз когда Синдзё воскликнула:

— Саяма-кун!!

●

Вздохом позже со всех устройств связи в UCAT прозвучал новый голос.

Он принадлежал парню.

— Ты звала меня?

Он сделал глубокий вдох, затем продолжил.

— Ты звала меня, не так ли? Спасибо, Синдзё-кун.

Хозяин голоса сделал ещё один размеренный вдох.

Он вздохнул дважды и медленно произнёс, словно смакуя слова.

— И теперь, раз ты меня позвала, я примчусь к тебе, Синдзё-кун.

●

Синдзё изумлённо уставилась на терминал коридора, но вскоре улыбнулась.

Девушка кивнула, и с уголков её глаз скатились слезы.

— Ты придешь ко мне, Саяма-кун?

— Приду.

Голос Саямы ответил подтверждением.

— Разумеется, я до тебя доберусь. И… я извиняюсь, Синдзё-кун. Это моя вина, что ты девять лет оставалась одна.

Он продолжил говорить отсюда.

— Ты слушаешь? — начал он. — Ты сейчас пытаешься сражаться, Синдзё-кун?

— Да, — ответила она, после чего уверенно вдохнула.

Она тут же выдохнула и усилила хватку на пушке в левой руке.

— Этот тип Хаджи на другом конце коридора.

— Вот как? — спросил он. — В таком случае, Синдзё-кун.

Саяма продолжил.

— Две минуты. Прошу, подожди всего две минуты.

●

Парень в штаб-квартире, содрогаясь, встал перед мониторами, которые больше ничего не показывали.

Чтобы поддержать дрожащее тело он поставил левую руку на терминал и поместил правую на грудь.

— Да, всего две минуты.

Он сделал медленный вдох и послал девушке больше слов.

— Всего две минуты. Я доберусь до тебя после девяти лет и двух минут, так что до этих пор продолжай сражаться. И вот так…

Он кивнул.

— Через две минуты я абсолютно точно приду, чтобы тебя защитить.

●

Синдзё горько улыбнулась на услышанное.

Он не изменился, — подумала она, когда сказала последнюю вещь.

— Можешь усердствовать, сколько хочешь.

Девушка убрала руку с кнопки связи терминала.

Затем повернулась вперёд к Хаджи дальше по коридору.

— Э?

Металлическое копьё оказалось прямо перед ней.

— !

Она удивлённо шагнула назад, но Хаджи преследовал с копьём наготове.

— Две минуты? Я не буду столько ждать. Нет.

Произнеся это, он шагнул вперёд.

— Как-никак, я прождал не девять лет. Я ждал этого дня все десять.

С обреченностью в голосе он ткнул копьё вперёд.

У Синдзё не оставалось времени на уклонение, но…

…Я справлюсь!

Ей следовало продержаться две минуты.

— Я как-нибудь справлюсь!!

Как раз когда девушка подняла голос и пыталась что-то придумать, она увидела между собой и Хаджи чью-то спину.

Это Ооширо Итару.

— Эй, Sf. Твоего господина сейчас ранят. Ты не собираешься его остановить?

— Тэс, — ответил голос Sf. — Потому что таково желание Итару-самы..

В следующий миг спина Итару содрогнулась, когда в него вонзилось копьё Хаджи.

— Итару-сан?!

Она вскрикнула к Итару, когда он завалился на землю с красным цветом, запятнавшим грудь.

Хаджи отступил назад, набрав расстояние, а Sf подбежала вперёд, чтобы поддержать Итару.

Синдзё ахнула и увидела горькую ухмылку на губах мужчины, от которой она нахмурилась.

— Почему? Почему?! Почему вы это сделали, Итару-сан?!

— Хочешь узнать?

— К-конечно хочу!

— Тогда я не скажу.

Он говорил с трудом, но с его улыбки сошла горечь. Такую улыбку Синдзё от него никогда не видела.

Затем он согнулся и выкашлял обилие крови.

Она не вмещалась в его руки.

Красный цвет покрыл передник Sf, но горничная ничего не сказала, поддержала его за плечи и отодвинула.

Затем пронзительным взглядом посмотрела на Хаджи.

— Не переживайте о моём господине. Прошу, продолжайте.

— Верно. Да… И я удовлетворён, что смог победить одного из разрушителей Топ-Гира.

Сразу же после его слов, Sf вскинула к нему правую руку и произвела пистолет.

Она смерила мужчину непроницаемым взглядом.

— Я пришла к заключению, что это заявление идёт вразрез с желанием моего господина. …Он сам пожелал принять вашу атаку и защитить Синдзё-саму, но не желает, чтобы вы его унижали. Тэс?

— Я отвечу «тэс», гордая кукла.

— Тэс.

Sf поклонилась и по мановению руки пистолет исчез.

Она скользнула взглядом на Синдзё и потянула неподвижное тело Итару к лестнице.

— Синдзё-сама.

Она перевела дух.

— Осталась одна минута и сорок пять секунд. …Прошу прощения, что отняли у вас столько времени.

Хаджи ответил на её слова смехом.

Обреченно смеясь, он оскалил зубы.

— Вы хорошо постарались потянуть время. Но Синдзё, прискорбно говорить, но не похоже, что ты продержишься оставшуюся минуту и сорок секунд, правда?

Он усилил вопрос с «хм?», когда Синдзё подняла Ex-St.

Но даже более очевидный ответ раздался у Хаджи за спиной.

Он пришёл от человека, расположенного в конце коридора.

Тот как раз сошёл с отдалённой лестницы.

Это был не Саяма. Человек, который прибыл слишком рано, оказался крупным мужчиной в оборванной белой защитной форме.

Его покрывала кровь, и он шатко стоял на ногах.

— Сарв… Ты ещё жив?

— Сарв мертв. Абрам ещё жив. Вот и весь сказ.

Абрам посмотрел на девушку и кивнул.

— Синдзё, отступай к металлической двери за тобой. И Хаджи, не поможешь выиграть немного времени? Или генерал 9-го Гира предпочитает убегать от раненого противника?

Хаджи хмыкнул и повернулся к Абраму.

Синдзё отступила, но Хаджи больше не обращал на неё внимания. Он обратился к Абраму.

— Почему ты так сильно поддерживаешь этот мир? Хм?

— Это простой вопрос.

Абрам дрожащими руками закинул металлическое копьё под мышку.

Он уставился одним глазом прямо на Хаджи и скривил губы в улыбке.

— Очень простой вопрос. Потому что через полторы минуты прибудет злодей.

— Ты и правда думаешь, что он успеет? Армия расположена на всём пути сюда.

— Любой на это ответит… По крайней мере, любой из Лоу-Гира.

Абрам вздохнул и выпятил грудь.

— Внимание всему персоналу UCAT!!

●

Голос Абрама раскатился в небе, в здании, на земле и повсюду.

— У фальшивого директора боевых операций этого фальшивого мира есть заявление!!

Пилот белого механического дракона в небе слушал голос, быстро вращаясь от атаки.

— Вы можете мне не поверить и, может, захотите отказаться от этого мира, но…

Пилот чёрного Бога Войны наносил непрерывные удары мечом в лесу и слышал голос, исходящий с передатчика в голове машины.

— Всего лишь полторы минуты! Прошу, сражайтесь ещё полторы минуты!

Носитель громадного белого меча защищался на земле и слышал голос, исходящий из здания.

— После чего злодей начнёт переговоры! Он определит, должны ли мы быть уничтожены на стороне зла!

Его голос гремел.

— Поэтому до этих пор — не сдавайтесь!!

●

Услышав голос в коридоре, Казами взглянула на Саяму, бежавшего рядом.

Он тяжело дышал и держался за грудь, но пот прекратился, а его осанка выровнялась.

Баку счастливо качался у него на голове.

Но Казами посмотрела на самого Саяму.

— Ты в порядке?

Он зыркнул на неё в ответ.

— Разве такое спрашивают после того, как бьют? Вдруг от твоего удара я сойду с ума?

— В твоём случае, думаю, это сделает тебя нормальным.

Она тихонько рассмеялась и вытащила из кармана телефон.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Э? Пишу письмо другу. Я вчера не вернулась в общежитие, поэтому не установила магнитофон на запись документального фильма с моим отцом. Он зовётся «Грандиозное Размножение Панд в Зоопарке». Не слыхал? Оно про парочку панд, которых зовут Сунь-сунь и Вынь-вынь.

— А твой отец сам записать не может? Это его работа, в конце концов.

— Мой папа безнадёжен. Он заявляет, что запись заберёт его душу.

— Спасибо, что рассказала об этом странном правиле.

Тем временем Казами решила, раз уж на то пошло, послать письмо домой.

Она отправила «Я вернусь завтра».

Не то, что я «наверно вернусь». Я точно вернусь, — подумала она. — Я постараюсь, чтобы так и было.

Мне как-то хочется с ними поговорить, так что, может, взять с собой Каку и провести там ночь.

С этой мыслью она засунула телефон обратно в карман и посмотрела на Саяму.

Когда увидела, как он бежит в костюме, её пробило на смех, поэтому Казами не сдерживалась.

— Никогда бы не подумала, что буду бежать рядом с тобой.

— Это неожиданный поворот событий и для меня, но подобное уже не впервой. То же самое было в битве с 1-м Гиром. И Казами, я знаю, что поздновато повторятся, но можно сказать то же, что я сказал тогда?

Казами кивнула, когда заметила впереди причину его заявления.

Увидев её кивок, он сделал то же, что и тогда.

Принял низкую стойку и запустил тело вперёд.

И не оборачиваясь к ней, Саяма произнёс.

— Казами. Такая, как ты сейчас, прикрой меня.

На их пути стояла женская фигура. Крупная женщина носила белый боевой плащ.

Вместо Саямы она посмотрела на Казами.

— О? Я дожидалась наследника Изумо, но и это сойдёт. Я наслышана о девочке по имени Казами, которая носит G-Sp2, оружие с запечатанным внутри Концептуальным Ядром.

Саяма пронёсся мимо неё, но женщина не обратила внимания и махнула рукой.

— Я Ёрд из 10-го Гира. Ёрд Неоправданных Ожиданий и бабушка Изумо Каку. …Не прочь потягаться со мной? Ты носишь сам наш мир, так что мне нужно убедиться, что у тебя хватает на то решимости.

— О?

Брови Казами приподнялись, когда она остановилась и уставилась на Ёрд.

— Вот как? Но я извиняюсь. Каку не особо болтает о резервации 10-го, так что я никогда о тебе не слышала. Вдобавок, меня только что признал мой глупый старшеклассник, поэтому я реально засмущалась и мне хочется устроить разнос, чтобы это скрыть… Я не собираюсь сдерживаться, так что надеюсь, у тебя тоже хватит решимости.

Ёрд прищурилась.

— Хо-хо. Хорошо сказано. Ох как хорошо сказано. Хорошая девочка. Давненько я таких не встречала. …Мне не терпится увидеть твои слёзы.

Она взмахнула руками и с рукавов выскользнули автоматы.

Женщина схватилась за рукоятки, как раз когда Казами расправила крылья и взялась за G-Sp2.

Они выстрелили и рванулись одновременно.

Мир Ожидания

В белом коридоре пересеклись крылья и пули.

Носитель крыльев, Казами, больше не бежала.

Отрываясь и пригибаясь от потока пуль, девушка быстро скользила по воздуху и выполняла круговую акробатику.

Она быстро продвигалась и кувыркалась на лету.

Делала мгновенные скачки благодаря ускорению крыльев.

Поворачивалась за счёт вращения веса копья.

Эти два способа позволяли ей практически летать в узком коридоре.

Казами двигалась быстро, но по идеальной дуге.

Даже меняя направление, вращаясь вокруг Ёрд, атакуя, или достигая стены, она не замедлялась.

Девушка двигалась налево, направо, вперёд назад, вверх и вниз. Она проворно перемещалась взад-вперёд по коридору, подобно непрерывному маятнику.

Казами сохраняла скорость, и ни одно из её движений не шло впустую. Но…

— Мои атаки не достают?!

Она стреляла в окружении ветра, но ни один выстрел не задевал Ёрд.

Защита женщины была куда серьёзнее простого ощущения, что ничего не происходит?

…Её реально ничего не берёт?!

Тело женщины ни на йоту не покачнулось и не напрягалось перед столкновением.

Ёрд сохраняла полнейшую непринуждённость.

Казами атаковала тонкие части её одежды и даже открытое лицо или голову, но ничего не срабатывало.

Думая, что такого не может быть, девушка потянулась к котомке на поясе и вытянула синюю сферу, олицетворяющую Икко.

— Сила атаки не имеет границ.

Доверившись голосу в голове, Казами снова атаковала Ёрд со спины. Но…

— Это не сработает.

Ёрд двинула назад толстую руку, и автомат в ней выплеснул пули.

— !..

Преследуемая звуком пальбы, тарабанящей по стене, Казами отлетела назад, чтобы увеличить расстояние.

Она подняла ноги и повысила скорость, отдаляясь от выстрелов как можно сильнее.

— …

Девушка сумела избежать движения руки и оружия Ёрд.

Она подняла взгляд и увидела, что женщина всё так же повёрнута к ней спиной.

Посчитав это признаком уверенности, Казами скакнула в центр коридора и перекрутилась, используя G-Sp2.

Она проделала дуговой поворот.

Это вывело её обратно к Ёрд, и она задала G-Sp2 вопрос.

— Как думаешь, что тут происходит?

[Не знаю]

Действительно, откуда, — подумала она. — Что у неё за защита?

…Она отличается от Каку.

Изумовскую можно описать как «прочность», но у Ёрд скорее прямое «отрицание».

Она просто слишком велика.

…Из-за того, что она бог 10-го Гира?

Казами буквально только что услышала о мире под названием Топ-Гир, но игнорируя этот, Ёрд принадлежала к высочайшему из одиннадцати Гиров. Вполне резонно, что у неё есть могущественная концептуальная защита.

Но у всех концептов и концептуальных текстов, знакомых Казами, был определённый эффект.

Они наделялись огромным функциональным преимуществом, но всегда имели некую слабость.

В таком случае, — подумала девушка, словно в подготовке для своего отрицания, поднимая крылья в рывке над полом.

…Мне крышка, если не смогу вычислить её концепт?

Непрерывные атаки, нападения сзади и даже безграничная сила атаки бесполезны.

Казами осознала, что всё сводится к знанию своего противника.

————!

И она полетела.

К тому времени, как девушка коротко вздохнула, она уже миновала спину Ёрд справа.

Женщина повернула правую руку вниз, снова возвращая её назад.

Пули прогремели по полу и затем засвистели навстречу Казами.

— !

Но поднятая рука Ёрд остановилась на уровне лопатки и, как следствие, не могла подняться до самого верха.

Казами оттолкнулась от воздуха и выбрала безопасный маршрут над Ёрд.

Как раз тогда женщина выдала следующее движение.

Чтобы перехватить Казами, она подняла левую руку над плечом.

Но вместо стрельбы из ружья по девушке, пули прорвали воздух сверху справа от неё.

Путь Казами над спиной Ёрд приведёт её через траекторию выстрела. Тем временем, правая рука женщины вскинулась вверх.

— …

И диагонально слева просвистело больше пуль.

Пальба пересекла путь Казами и запечатала его накрест.

Но девушка всё равно продолжила лететь.

Она развернула тело, чтобы смотреть вверх. Затем ткнула животом к потолку, проскальзывая над пересечением пуль Фосбери-флопом.

— !..

Пули зацепили её крылья, и от них рассыпался свет.

— !..

Но Казами расчистила путь.

Девушка мгновенно вывернулась дальше, занимая положение вверх головой, и тут же запустила атаку.

Даже когда она уворачивалась, от G-Sp2 взметнулись три удара.

Делая свой последний выстрел особенно сильным, Казами запустила себя подальше от Ёрд.

— !!

Убегая и слыша, как все три попали, она осмотрела Ёрд в надежде отыскать какую-то подсказку для решения загадки.

Девушка узнала три вещи.

— Кх!

Пронёсшись мимо, Казами приземлилась в пяти метрах от Ёрд.

Она развернулась лицом к женщине и приняла низкую стойку.

Девушка подняла бёдра выше плеч и раскинула крылья, припоминая тот самый миг.

Казами подтвердила три вещи.

Первая — Ёрд повернулась к ней и улыбалась, когда девушка проносилась над головой.

Вторая — на щеке женщины появилась свежая царапина.

И третья — в уголке глаз Ёрд была небольшая морщинка.

Это означает…

Первое — улыбка Ёрд являлась испытанием, чтобы разгадать секрет её защиты.

Второе — по какой-то причине женщина получила рану.

И третье — в дополнение к своему естественному долголетию Ёрд старалась выглядеть моложе.

Второй факт был особенно важен.

…Её защита не идеальна.

Нечто оставило Ёрд небольшую царапину, а значит, Казами нанесёт ей урон, если использует тот же способ.

Но чем это вызвано?

Размышляя о способе и завершая свою низкую стойку, девушка также осознала, что с Ёрд ей следует быть начеку.

Доказательством тому служил третий замеченный факт.

— Ты всё ещё пытаешься выглядеть моложе своих лет?

Казами собрала силу возле лопаток, контролирующих крылья.

— Думаешь, что сможешь всех надуть, да?

Воскликнув, она взлетела.

Взмах крыльев растянул тело, ноги двинули её вперёд, и вскоре подоспела скорость.

Девушка продвигалась.

Словно в режиме ускоренного просмотра, она прибыла над Ёрд с поднятым копьём над головой.

— ?!..

Но Казами махнула копьём не вниз к двум поднятым винтовкам.

И сгибая спину, Ёрд быстро перекрестила руки над собой.

Кроме того, она перекрутилась на месте.

Со скрипом каблуков по полу она повернулась вправо и полностью перекрыла площадь прямо над собой.

Казами не осталось места для атаки.

— Дерь…

Она проглотила остаток своего ругательства и бросилась к потолку с поднятым наконечником копья. Затем двинулась прочь, увеличивая расстояние.

Девушка полетела прямо к полу и приземлилась.

Она резко перекувыркнулась и снова повернулась лицом к Ёрд.

Казами не собиралась оставлять женщине открытую спину или предоставлять удобные лазейки.

Она удерживала низкую стойку. Её тело находилось чуть ли не параллельно земле, а грудь почти касалась своей тени.

Локоны покачнулись с импульсом разворота, но девушка определилась со стойкой до того, как они вернулись обратно.

Казами находилась в аномально низкой стойке.

Девушка вытянула правую ногу далеко за себя, а левую поставила у груди.

Она развела руки в стороны с наконечником копья, развернутым назад, в правой.

Её крылья раскинулись вверх.

Она могла запустить себя в любую секунду и нуждалась всего в одном вздохе, чтобы скопить силу.

И поэтому Казами набрала воздуха в грудь.

Она сделала глубокий вдох и остановилась.

В следующий миг…

— !!..

Девушка рванула вперёд и вверх.

За такой короткий промежуток времени Казами могла сделать немного.

Она перевернулась вперёд, крепко сжимая копьё с развернутым назад наконечником.

Казами изо всех сил проделала передний кувырок и несла оружие, словно в броске с плеча.

Копьё зарылось в потолок, и разразился грохот разрушения.

Но атака не попала в Ёрд. Когда Казами взмахнула копьём вниз, оно оказалось слишком коротким и просвистело в воздухе над головой женщины.

Как следствие, Ёрд рассмеялась.

— Ты никогда не попадёшь, если будешь бежать на одном рывке.

— Но вышло как надо!

Казами не смотрела на Ёрд; её взгляд устремился в потолок.

Она прорубила его прямой линией и на то была одна причина.

— Обвал тебя ударит, разве нет?!

●

Ранее Казами видела царапину на щеке Ёрд.

Скорее всего, она произошла от летящего осколка стены или потолка.

Ёрд нельзя было задеть атаками от оружия.

…Значит, не поразит ли её атака от чего-то другого?!

Летя над головой Ёрд, она воспользовалась поднятым наконечником копья, чтобы оставить в потолке неглубокий порез.

Дальше хватит одного мощного удара.

С этим…

— Распадись и осыпься вниз, потолок!!

Казами врезала по потолку и мгновенно пролетела мимо Ёрд.

Сначала растрескалась сама поверхность. За ней — трубы и проводка.

Но над этим находилась огромное давление бетона, окружающее подземный этаж.

Площадь над потолком заполняла искусственная стена двух-трех метров толщиной.

Режущая сила G-Sp2 рассекла все это.

[Я своё сделал]

Сообщение возникло на консоли, как раз когда сквозь потолок пронёсся стремительный ветер.

— !!

Потолок взорвался.

●

С продолжительным звуком расколотого камня материалы здания рухнули вниз. В окружении пыли посыпались искры и галька, но настоящая угроза пришла следом.

— Падай, каменное крошево!!

Едва лишь Казами выкрикнула с воздуха, как на коридор обвалился огромный кусок бетона.

Далеко не маленький и далеко не сам. Всё больше и больше валунов по несколько метров в обхвате падало на пол, легко вонзаясь и ломая его.

Но Казами не обращала внимания.

Она развернула крылья, резко затормозила и приземлилась на правый носок.

Как только её стопа достигла земли, девушка услышала падение особенно большого куска.

Это был блок цемента трёхметровой толщины, окружающего коридор. Она не знала размера отломившегося и упавшего обломка, но, судя по звуку, он весил более тонны.

Даже обладай Ёрд концептуальной защитой по типу Изумо, она не избежит такого невредимой.

— Ладно.

Казами развернулась к коллапсу.

Под дырой, покрывавшей несколько метров потолка, поднялась пыль.

Девушка увидела, как со звуком, напоминающим песок, расстилается дым, но сама пригнулась низко к земле.

Она увидела, как за пеленой вырисовываются очертания.

— Не может быть.

Казами приняла защитную стойку, но быстро осознала, что это всего лишь двухметровая бетонная плита.

По крайней мере, Ёрд отсюда не видно.

Казами облегчённо вздохнула.

Затем опустила G-Sp2 в правой руке.

— Ах.

И, наконец, приложила ладонь ко лбу. Раз уж такое дело, её лицо затянуло тучами.

— Вроде это была бабушка Каку. Кажись, я немного переборщила.

Что мне с этим делать? — гадала она, со вздохом глядя на громадные куски камня.

Как раз тогда девушка услышала голос.

— Какая жалость.

Он принадлежал Ёрд.

Не успела Казами напрячься, как Ёрд небрежно вышла из-за особенно большого куска бетона. Более того…

— Ты совершенно невредима? В тебя не попало?!

— Не глупи. Конечно, попало. Ты серьёзно думаешь, что я смогу избежать всех кусков до остатка, когда их падает так много? Женщина должна быть крепкой. …По крайней мере, достаточно, чтобы оттолкнуть что-то такое.

Казами посмотрела на громадные камни, разбросанные по коридору, и осознала, что Ёрд говорит правду. Некоторые из них попали прямо в неё.

Но женщина оставалась полностью невредимой. Её одежду, лицо и волосы вообще не затронуло.

Её не только не ранило, но не осталось и пятнышка.

Казами спёрло дыхание, и на её изумление Ёрд переменилась в лице.

Она демонстративно улыбнулась девушке.

— Думала, что меня нельзя ранить оружием, да? В самом деле, жаль. Ты была так близка.

Ёрд вскинула обе руки, но ни в одной не держала оружия. Вместо этого…

— Ох, ну же. Ты куда вообще смотришь? На полу.

Казами опустила взгляд и увидела, как к её ногам подкатились две гранаты.

Нехорошо, — подумала она, как раз когда осознала, что за концепт у Ёрд.

Её концепт…

В следующий миг коридор сотряс громадный взрыв.

●

В двенадцатиметровой комнате с пурпурным ковром на полу стоял стол с двумя диванами по обе стороны. У стены находился большой телевизор и книжная полка, забитая книгами.

Комнату можно было назвать гостиной или приёмной.

Там сидело три человека: женатая пара и мужчина.

Муж подобрал со стола чашку и протянул гостю напротив.

— Изумо-сан, прошу, попробуйте. Чай моей жены по-настоящему вкусный.

— Хм? Ох, извините. Я знаю, что явился в непрошеный час и, ну, думал, просто зайти поздороваться. Но… как бы это выразиться? Извините за беспокойство, Казами-сан.

Изумо Рэцу взял белую чашку и поднёс ко рту.

Как раз когда он отпил, отец Казами с бесстрастным лицом заявил.

— На самом деле он переслащен.

Рэцу начал кашлять, но, наверное, из-за упрямства не мог просто его выплюнуть, поэтому отвернулся и прикрыл рот платком.

После трёх секунд мужчина натужно его проглотил.

— Кхах! Я выиграл!

— Молодцом. Чего и следовало ожидать от вас, Изумо-сан.

С искренним восхищением отец Казами зааплодировал, но Рэцу ответил ему с одышкой.

— Ну, простите, что пришлось это увидеть. …Но с чего вы вдруг мне преподнесли такое?

— Знаете, как нежеланному гостю дают солёную воду? Ну, вы совсем другое дело, поэтому мы решили пойти с другой стороны.

— Прошу прощения. Когда мой муж что-то затеял, его уж не остановить.

— Д-да, это заметно по его телевизионным шоу. Например… как там оно? Пятиминутная передача, что выходит по утрам, где вы нежданно заявляетесь домой к политикам. «Какие крики издают люди, когда вставляешь палец им в зад», так ведь?

— О, «Жопный Крик»? В последнее время начальство давит на нас, чтоб мы немного его отредактировали, но зрителям полюбилось, потому что им достаётся услышать настоящие голоса политиков. И поэтому я подумываю с завтрашнего дня посетить тех, кто на нас давит. Так мы сможем услышать их истинные голоса.

Отец Казами поднял правую руку, а его жена вытащила из-под стола сигареты.

Он взял одну и повернулся к Рэцу.

— Не против, если я закурю?

— Да вперёд.

— Тогда приступаю.

Он вытащил из-под стола совершенно другую сигарету и запалил её. Она была толщиною с руку.

— А-а… Вы что-то совсем не удивились, Изумо-сан. Большинству людей становится не по себе.

— Ну… Честно говоря, я постепенно стал получать от такого удовольствие.

— Йей!

Женатая пара обменялась жестом одобрения и затем повернулась обратно к Рэцу.

— Извините. Говоря начистоту, прошлой ночью тут были Чисато и Каку-кун.

— О? Оба? Я этого не знал.

— Вы лжёте, не так ли?

Когда отец Казами наклонился вперёд и указал на него пальцем, Рэцу онемел.

Но второй мужчина лишь ещё сильнее наклонился, приставил ладонь ко рту и прошептал гостю.

— Мне просто хотелось это сказать.

Он выровнялся и улыбнулся. Рэцу скривил горькую усмешку и отпил переслащённого чая.

— Вот так вы управляете людьми в своих проектах?

— Ничего особенного. …Я ввязался в это только потому, что люблю выделяться и сплетничать. Знаете, какой была моя дебютная работа?

— Разве не менеджером вашей жены, с которой вы вместе учились в школе?

— Нет-нет.

Он взял со стола пульт дистанционного управления.

Тот запускал видео плеер, и мужчина включил запись на телевизоре.

— Когда я учился в колледже, документалка о преступлении, которую я сделал и отправил, была выпущена в эфир. Речь там шла об убийстве пары, заведующей местным магазином готовых завтраков.

На экране появилось нечёткое видео зимней ночи. Рядом с забором большого дома шагал репортёр в очках. На его лице стояла невероятная серьёзность, но…

— Ха-ха. Почему у меня афро?

— Казами-сан, мне казалось, вы не записываете свою работу.

— Да пускай "я" с той плёнки хоть умрёт, мне всё равно. Я расследовал дело из чистого любопытства, мою точку зрения переиначили, и я даже близко не подобрался к правде. Какая жалость, что пришлось оставить об этом запись. И…

Он уставился на экран.

— Пара, заведующая магазином, имела прочную связь с ИАИ. И не просто связь. По какой-то причине к ним относились как к сотрудникам. У них даже были пропуска компании. Но их дочь не знала, и все остальные тоже. Если кто и знал… и меня наталкивает на это чутье…

Телевизор отобразил дом напротив магазина рамена.

— То старик по имени Саяма, живущий в доме напротив. По какой-то причине у него тоже были связи с ИАИ.

— Вдруг мне известен ответ на всё это? Как-никак, я и есть ИАИ.

Отец Казами повернулся к Рэцу.

Он смотрел прямо на гостя, не говоря ни слова. Мужчина вперился в небольшую улыбку на лице Рэцу.

После чего отец Казами неожиданно улыбнулся, равно как и пожал плечами.

— Слишком скучно. И нечестно с моей стороны. Наша связь происходит от взрыва феромонов Чисато, такой чрезвычайно чудесной девочки, но я бы воспользовался её чувствами, если бы использовал это, чтобы получить от вас ответ.

— О, тогда прошу меня извинить.

— Незачем извиняться. Это лишь показывает, насколько чудесна наша дочь.

— Я завидую тому, как хорошо ладит ваша семья. В самом деле. Моя такая отмороженная.

Отец Казами на это рассмеялся.

— Да ладно, Каку-кун хороший парень! В конце концов, у него на уме только то, как бы мне и моей жене поскорее увидеть внуков.

— Ха-ха-ха. Тот дурачок, в самом деле, позитивно настроенный сексуальный маньяк, разве нет?

— А что не так с тем, чтобы быть честным по отношению к себе? …Вы знаете, что моя жена раньше пела, верно? Вроде как когда Чисато была ребёнком, об этом часто вспоминали в школе, поэтому она никогда перед нами не поёт. …Вещи, которые родители больше всего хотят увидеть, дети предпочитают держать между собой.

Он почесал голову и выдал горькую улыбку.

— Ну, хоть силы воли нашей дочери и не отбавлять, она нередко замыкается в себе.

— Хорошие девочки так себя и ведут. Только если знают себе цену.

— Не уверен, что она знает. …Два года назад Чисато вроде как повредила другой девочке ногу, когда соревновалась за место чемпионате в клубе. Клубе нагинаты*. И когда я спросил её почему, она сказала, что ей не место на соревнованиях, поэтому она махнула в случайном направлении, чтобы создать брешь в обороне и проиграть. Но её противница рванула как раз туда. Что вы об этом думаете?

Рэцу скрестил руки на груди.

Через некоторое время, он выдал неуверенную улыбку с опущенными бровями.

— Она, должно быть, думала, что виновата во всём сама. …Но что вы ей сказали?

— Я сказал атаковать только тогда, когда она реально попадёт. …И Чисато отлично этому следует. Думаю, инстинктивно она знает, что только ранит себя, если будет делать что-либо вполсилы.

Рэцу засмеялся и снова скрестил руки на груди.

— Какая на удивление энергичная девушка. У моего сына довольно слабое тело, и, похоже, это доставляло моей жене много хлопот.

— Да, но, по-видимому, он получил от этого сильную душу. Он сумел потянуть за собой Чисато, что позволило ей наслаждаться жизнью.

Отец Казами продолжил отсюда.

— Недавно она, должно быть, разобралась с неполадками на работе… нет, в жизни. Она послала письмо, где говорилось, что вернётся завтра. Вы тоже заглянете, Рэцу-сан?

— Нет. Завтра я буду очень занят на работе.

— Вот как? — улыбнулся отец Казами и глянул на Рэцу. — Но Чисато в самом деле наслаждается жизнью с Каку-куном. Её волнения никуда не пропали, но у неё есть с кем их обсудить. Именно это и зовут настоящей потехой! Разве не так?

Он оскалил зубы в улыбке и поднял чашку на тост.

— Она наверняка и сейчас развлекается. На той сцене, где, как ей кажется, сможет выступать.

●

По коридору во второй раз пронеслась пыль.

Её вызвала Ёрд, которую покрывала первая волна пыли с потолка.

Взрыв от гранат женщины разрушил пол и продавил стены.

Сооружение было ужасно повреждено. Для урона от гранат выглядело слишком.

— Ну, она подняла силу атаки до бесконечности.

Волосы Ёрд развевались на ветру, смешиваясь с волнами дыма. Она вздохнула и подняла взгляд.

— Это всё, на что способен носитель Концептуального Ядра 10-го Гира? …Скукота.

Она разочарованно кхекнула в пол и шагнула вперёд.

Ёрд не испытывала особого интереса к делам Армии, но ей казалось, что раз уж она пришла на помощь, ей следует не отставать от остальных.

К этому времени Хаджи как раз должен добраться до Концептуальных Ядер.

Она взорвала носителя G-Sp2, так что необходимо забрать оттуда Ядро 10-го.

Оно служило источником силы мирового древа и мощи богов. Резервация 10-го Гира контролировала ухудшенную копию, но Ёрд не сомневалась, что с настоящим их жилище станет намного роскошнее.

Хаджи наверняка скажет ей передать Ядро, но она всегда может бросить вызов и ему.

— Именно. Великий генерал 9-го Гира против члена 10-го. Какая битва из этого выйдет? Сомневаюсь, что смогу уйти полностью невредимой.

В этот момент она услышала голос сквозь расстилающийся дым.

— Ты реально самонадеянна, да?

Голос сопроводила визуальная фигура.

Это была девушка с поднятыми бровями, белым копьём в руке и белыми крыльями за спиной.

Ёрд нахмурилась и замерла, когда девушка заговорила.

— Ты совсем не как Каку. Он только делает вид, что высоко себя превозносит… но ты другая.

Дым развеялся и полностью явил её фигуру.

Казами стояла в пяти метрах от Ёрд, и белое копьё трансформировалось. Сзади поднялось стабилизирующее крыло для полёта, и с торца исходил мерцающий жар.

Но копьё, принявшее летную форму, никто не оседлал.

Казами, держащая его, была цела и невредима, поэтому Ёрд снова нахмурилась.

— Ты использовала регенерацию Концептуального Ядра 10-го Гира?

— Извини, но G-Sp2 больше меня не пожалеет.

Девушка горько улыбнулась со вспотевшим лбом и испустила вздох с небольшим запасом силы.

— Уже забыла? Сила атаки тут беспредельна. Как раз когда взорвались твои гранаты, я использовала сверхускорение G-Sp2 на короткой дистанции, чтобы преодолеть звуковой барьер.

— Ты поразила безграничный взрыв безграничной ударной волной?

— Да. Такой же способ используется во время спасательных операций, разве нет?

Казами опустила оружие и пожала плечами.

— G-Sp2, первая форма.

Оружие начало трансформацию.

На его уменьшение силы Ёрд помрачнела, но Казами не обратила внимания и убрала щит из-под рукоятки копья.

Действие было до ужаса спокойным посреди боя, и G-Sp2 тоже показалось это странным.

[Уже всё?]

Но Ёрд увидела, что Казами улыбнулась на вопрос оружия.

— Нет, мы сейчас как раз победим.

Невозможно, — подумала Ёрд, но G-Sp2 отреагировало иначе.

На его экране появился значок “♪”. Похоже, он безоговорочно доверял Казами, что они победят.

Затем девушка сдвинулась с места.

Она повесила длинный узкий белый щит на левую руку и небрежно зашагала к Ёрд.

Ёрд подняла руки, чтобы дать отпор, и вытащила из рукавов пистолеты.

В этом пространстве сила атаки выставлена до предела, поэтому не было смысла использовать оружие покрупнее.

Ёрд прицелилась и воскликнула.

— Ты серьёзно думаешь, что у тебя есть шансы?

Но её вопрос не достиг цели.

Казами мгновенно прибыла прямо к ней.

— …

Девушка чуть ли не со скукой пару раз похлопала копьём по плечу, на котором оно лежало.

— Ты издеваешься? — спросила Ёрд. — Думаешь, это копьё сможет пробиться сквозь мою защиту после того, как ты выключила его силу?

Казами не ответила.

Взамен она неожиданно посмотрела направо.

Девушка проигнорировала Ёрд и глянула на пустую стену.

Она находилась посреди битвы, и в то же время оставила себя полностью беззащитной.

Как только Ёрд спёрло дыхание от её действия, Казами махнула G-Sp2 со всей силы. Оружие двинулось с правого плеча девушки к левой щеке Ёрд.

————!!

В следующий миг Ёрд осознала, что её опрокинуло вправо и впечатало в стену.

Воздух содрогнулся от удара.

●

Ощутив в кои-то веки полноценное попадание, Казами глянула на правую руку.

G-Sp2 тоже заметно затрясся от удара по их противнику.

[Ужалило] — сказало оружие.

— И правда, — согласилась Казами, когда Ёрд встала с колен у стены.

— Почему ты!..

Женщина выплюнула на пол сломанный зуб и поднялась, держась за щеку.

Всё её тело содрогалось от гнева.

Она уже мощно встала перед Казами, выпятив вперёд грудь.

Пистолет с правой руки пропал, и его место занял белый дробовик.

— Пришло время разнести тебя на куски!

Прежде чем закричать, поднять оружие, или даже заговорить в ответ, Казами кое-что сделала без малейшего напряга.

Она обратилась к G-Sp2 в правой руке.

— Как думаешь, наша атака попадёт?

[Не знаю]

— Вот и я не знаю.

С рывком запястья она махнула щитом в левой руке, чтобы ударить Ёрд снизу в живот.

Женщина сложилась вдвое и врезалась в потолок.

Стройматериалы, остановившие её, растрескались. Они свернулись вокруг неё, не отпуская.

Пока она свисала, втиснутая в потолок, из её руки выпал дробовик, а губы скривились в ярости.

— Ты…

— Ага, как бы это сказать? Похоже, это я увижу твои слёзы.

Казами задумчиво наклонила голову на свои действия и их результат. А ещё посмотрела на Ёрд.

— Твой концепт — не защитная сила. Вместо того чтобы гадать, что оставило царапину на твоей щеке, мне стоило подумать, почему она там появилась.

Она положила G-Sp2 на правое плечо и пожала плечами.

— Ты Ёрд Неоправданных Ожиданий. Ты сама и дала ответ. Другими словами — твой концепт действует вопреки ожиданиям людей. Каждый раз, когда кто-то думает, что наносит урон, он отрицается.

Она постучала носком правой ноги по полу вместе со следующими словами.

— И. Поэтому. Если я хочу по тебе попасть, просто нужно поверить, что я, наверное, промажу. Разбросанные осколки задели тебя потому, что были атакой без собственной воли.

Ёрд начала сползать с потолка.

Она собиралась упасть, но перед этим стиснула зубы и спросила.

— Но как ты нападешь без мыслей, что попадешь? Подобная техника потребует серьёзной внутренней сосредоточенности, откуда девочке из ниоткуда знать…

— Очень просто. Я сделала то же самое два года назад. Я атаковала, думая, что не попаду и проиграю… но я попала. За последние два года я переосмысливала тот случай множество раз.

Она горько улыбнулась.

— Но теперь я, кажись, знаю, почему моя атака неумышленно ударила ту девочку. Она, должно быть, тоже пыталась проиграть. И поэтому ринулась прямо к моей атаке.

Я и в самом деле слабая, — снова осознала Казами.

В то время она пыталась сбежать от давления участника соревнований и так зациклилась на себе, что считала ранение той девочки полностью своей виной.

Она пыталась отдалиться ото всех.

…Спасибо.

Казами подумала о своей тогдашней сопернице, которая теперь училась в другом классе и вроде как стала капитаном клуба.

Если бы не тот случай, я бы никогда не встретила Каку.

…Сейчас мне до неё как до неба.

Спасибо.

— Я рада, что такая слабая.

Девушка улыбнулась на своих словах как раз, когда Ёрд упала с потолка.

Увидев это, Казами закрыла глаза.

Теперь я даже не вижу Ёрд.

Она развернула G-Sp2 и щит в обе стороны и начала вертеться на месте. Девушка раскрыла крылья и вращалась круг за кругом, словно в танце. Она крутилась, пока не закружилась голова.

Будет чудо, если я сейчас попаду.

— Ну а теперь.

Произнеся это, она сдержала в сердце одно лишь ожидание. Она подумала о маловероятном и о своём противнике, когда улыбнулась и обратилась к Ёрд Неоправданных Ожиданий.

— Умри.

В следующий миг её неистовый взмах G-Sp2 что-то ударил.

Это было неожиданно удачное попадание.

1.*Нагина́та (なぎなた, 長刀 или 薙刀, дословный перевод — «длинный меч») — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком. Является аналогом глефы (хотя часто по ошибке именуется алебардой), но значительно более легкая.

К той, которая тебя ждёт

Через белый коридор без окон проносились стремительные шаги и звуки столкновения.

Выстрелы, лязг мечей, крики ярости, требования назваться и всё остальное не могли их остановить.

Неудержимые шаги принадлежали парню в тёмно-синем костюме.

С небольшим зверьком на голове он бежал по коридору.

С обеих сторон развилки впереди возникло три человека в бронированной форме, которые произнесли:

— Ты переговорщик Саяма Микото, не так ли?! Остановите его!

— Позвольте сказать, что это невозможно.

Ответ Саямы прозвучал вровень поднятию их автоматов.

В следующий миг он вытащил из кармана пиджака красную сферу.

— Мир переполняет только правда.

Пальба прозвучала только с двух сторон. Центральный мужчина не смог выдать предупредительный выстрел.

— ?!

Он глянул на свои неподвижные пальцы.

Саяма прошмыгнул между двух нацеленных на него ручьев огня и ринулся к третьему мужчине.

Он наступил на него и подпрыгнул.

— Правда на удивление скучна.

Парень врезал правой стопой в основание шеи мужчины.

Со рта воина в чёрной броне вырвался воздух, а двое с обеих сторон вытащили кинжалы для ближнего боя.

— А, чтоб тебя! Ты собираешься тщетно сопротивляться?!

Несмотря на клинки с обеих сторон, Саяма ритмично зашагал после приземления.

— Тщетно? О чём во имя всего святого вы говорите? Я лишь отправляюсь на встречу с Синдзё-кун. Вы бы не могли убраться с дороги? Если я опоздаю на своё двухминутное обещание, произойдёт трагедия ...Как-никак, Синдзё-кун опечалится!

— Проклятье! Что для тебя важнее?! Решить проблемы мира или свидание?!

— Глупец! Не связывай две разные вещи!! — Саяма указал на мужчину. — Кроме того, отправиться на встречу с Синдзё-кун очевидно гораздо важнее, чем решение проблем мира!! Слушай. Я лицо, ведущее переговоры. Без встречи с ней переговоры даже не начнутся, поэтому логично, что решение мировых проблем находится в меньшем приоритете, чем Синдзё-кун. …Разве с этим что-то не так?!

— П-погоди. Погоди секунду… Концепт здесь предотвращает ложь, разве нет?

— Разумеется. И раз вы понимаете, освободите дорогу. Стоять на моём пути к встрече с Синдзё-кун то же самое, что вставать на пути решения мировых проблем. И разве Армия не заявляла, что хочет их решить?! Ваши слова и ваши действия не вяжутся между собой. Я требую более целесообразного решения!

Саяма вздохнул и зашагал мимо растерявшихся мужчин.

Он повернул на развилке направо, побежал туда и сказал ещё одну вещь:

— Разумеется, никто не говорил, что решать мировые проблемы со мной должен Хаджи.

— А, чтоб тебя!!

Когда до мужчин дошло, они подняли оружие за спиной у парня, но он их игнорировал и бежал дальше к перекрёстку впереди.

Вскоре Саяма услышал, как мимо него просвистели пули.

Только вылетели они спереди и нацелились позади него.

Он услышал за спиной три мучительных стона и миновал перекрёсток.

При этом слева и справа колесом выпрыгнуло несколько десятков кукол с задранными юбками, скрывавшихся за углом.

— Тэстамент. Саяма-сама, мы сопроводим вас в… Почему вы нас игнорируете?!

— Ха-ха-ха. Я немного тороплюсь. Я потратил там слишком много времени.

Одна из них начала бежать рядом.

— №8-кун? Как там старик?

— Тэстамент. Он без необходимости полон жизни. Что более важно, возьмите.

Она протянула оранжевый рюкзак. Внутри явно что-то было, и Саяма мягко проверил содержимое, когда взял.

Нечто высунуло нос ему навстречу.

— Саяма?

Там оказалось растительное существо 4-го Гира. Подтвердив, что перед ним Саяма, создание оценило обстановку, мелькавшую с обеих сторон.

Оно также подняло тело из травянистого меха и начало испускать воздух.

— Вы, должно быть, очень устали, Саяма-сама. Поскольку положение чрезвычайное, мы, куклы, провели ментальную встречу и решили позаимствовать силу 4-го Гира в качестве медицины от всех болезней. Прошу, наслаждайтесь вытягиванием излишнего тепла во время бега.

— Как скажешь.

Саяма закинул рюкзак за спину, а растительное существо испустило кислород, счастливо покачиваясь.

— Синдзё… Обещание, обещание!

— Да, я дал обещание Синдзё-кун. Рад, что ты понимаешь.

Ему показалось, что выражение лица №8, бегущей вместе с ним, переменилось.

?..

Озадаченный Саяма притронулся к красной сфере в кармане пиджака.

Он убрал концепт, принуждающий к правде, и повернулся к №8.

Парень уставился в её обычное непроницаемое лицо, но…

— В чём дело, №8-кун? С тобой случилось что-то грустное?

— Нет… Нет, вовсе нет. Автоматические куклы не имеют эмоцию «грусти».

Отвечая, она смотрела перед собой, словно в вопросе был ненужный страх.

Но одна из пары десятков кукол сзади неожиданно произнесла:

— Ты обязана ему рассказать №8! Директор UCAT Ооширо относился к ней как к собаке! И она расплакалась!

— Н-ничего такого не…

Она осознала, что её тираду можно истолковать, как подтверждение, поэтому немного поникла.

— Прошу прощения, что вам пришлось это увидеть.

— Ничего страшного. И отличная работа в отыгрыше собаки. Но тебе нечего стыдиться. В отличие от меня, все остальные увлекаются какими-то безумными вещами, о которых хотят рассказать другим, но не знают как.

Горничная кивнула и посмотрела вперёд со своим обычным отсутствующим выражением лица, так что Саяма спросил кое-что другое.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать?

— Нет, горничная никогда ничего не попросит у господина. Её работа — содействовать начинаниям хозяина до такой степени, что это нельзя классифицировать как прямую помощь.

№8 закрыла глаза и снова повернулась к парню. Когда она их открыла, промелькнула слабая улыбка.

— Дайте нам работу, Саяма-сама. Я пришла к заключению, что это наилучшая вещь, которую Вы можете для нас сделать.

— Тэстамент. Превосходный ответ. И позволь мне сказать следующее: помоги достичь Синдзё-кун наиболее лихим и стильным способом. Подобная работа по силам только тебе. И…

Он устремил взор вперёд.

— За это я тебя отблагодарю.

— Хотите сказать, Вы и Синдзё-сама?

— Благодарности Синдзё-кун достанутся мне. Тебе не следует присваивать чужое.

Горничная на секунду замешкалась с ответом.

— …

— Я сказал что-то странное?

— Нет, — откликнулась №8.

Она поклонилась на бегу и медленно опустила руки за спину.

Саяма увидел, как она улыбнулась и произнесла:

— Я пришла к заключению, что это честь. Вы не только даёте мне работу, но и поблагодарите за неё.

— О? Ты уверена, что получишь мои благодарности?

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что это несомненно. В конце концов…

Она вскинула руки перед собой, что выбросило из рукавов, юбки и передника чёрные металлические части.

Впереди коридор перекрывали несколько человек в чёрной бронированной форме. Горничная быстро собрала крупнокалиберный автомат, нацеленный на них, и, наконец, закончила предложение.

— Да. В конце концов, горничная, не исполняющая требований своего господина, не более чем простая женщина.

Прогремели выстрелы, и Саяма с улыбкой прибавил скорости. Он также проверил время.

— Осталось пятьдесят восемь секунд!

●

Саяма бежал.

Он двигался прямо по искусственному белому строению, отталкивался от стен на поворотах и практически падал на лестницах.

Врагов было не счесть, но его товарищи подбегали и давали отпор.

Ему казалось, что они его приветствуют, сражаясь рядом с ним.

Парень отсутствовал всего день, но…

…Всё так знакомо.

Казами и Изумо, скорее всего, сражались. Хиба, Микаге, Хио и Харакава вступят в битву со своими противниками, не сдаваясь, как бы сильны они ни были.

Касима, вероятно, тоже придёт, а куклы с остальными подразделениями расчистят путь.

Все приветствовали его гонку и освещали его цель.

— Очень хорошо.

Он говорил себе под нос, содрогаясь от собственных шагов.

— Я не против находиться в центре мира.

Теперь Саяма не сомневался, что он — центральная точка мира.

Теперь он понял, что до сих пор слишком легко ко всему относился. С драчливыми мужем и женой, слегка развратным металлическим человеком и застенчивым, но нигилистическим механическим драконом для него стало меньше причин сражаться самому.

По крайней мере, ему казалось, что они перестали полагаться друг на друга.

…Это другое.

Они не полагались друг на друга. Они просто чувствовали, что для каждого естественно делать своё дело.

Они могли делать, что хотят, не полагаясь на других.

В конце концов…

…Того требует наше прошлое.

Каждый из них поступал по велению сердца.

А значит, раз его соратники прокладывали для него путь, таково их желание.

Это не болезненное усилие, поэтому ему незачем извиняться. Они не сдались или отчаялись.

Лучше будет просто их отблагодарить.

Но величайшей наградой послужит выполнение собственной работы.

— Нам нужна сила. Сила, чтобы сопротивляться и защищать.

Саяма приоткрыл уста на бегу.

Он сделал глубокий вдох.

— Наш Гир нуждается в силе, чтобы сопротивляться собственному злу.

Парень прыгнул в открытую лестничную клетку впереди и медленно поднял левую руку. Он отталкивался от ступенек и вращался, спускаясь дальше. Знак подножья гласил «BF5».

Оставался один этаж и двадцать три секунды.

Осознав это, Саяма подумал.

…Как насчёт сражения, господа?

— И Синдзё-кун.

!..

— Я здесь, чтоб быть истинным злодеем.

Если противники знали их грехи и призывали умереть, он с вызовом швырнёт в них назад искупление. Такова роль злодея, на помощь которого рассчитывала UCAT.

Поэтому парень без колебаний проговорил, начав с одного слова:

— Господа!!

Его первый крик служил начальной точкой для последующего.

И следующее слова мог произнести только он.

— Позвольте кое-что сказать. …Фамилия «Саяма» предписывает роль злодея!!

●

Персонал UCAT сражался с чёрной армией за диспетчерскую лифта на пятом этаже. Они также услышали голос из динамиков.

— После шестидесяти лет и десяти лет, давайте наконец-то проведём здесь истинные переговоры.

В большом хранилище пятого подземного уровня Ооки, выписывающая лечебные талисманы, подняла голову, чтобы послушать.

— Слушайте все! Переходите в наступление! Влейте в клинки и магазины голос сопротивления, а голос ярости — в свою броню и щиты. Ведя переговоры сегодня ночью, вот так мы будем себя выражать. …И слушайте внимательно, господа!

Натягивая в коридоре перегревшийся Лук Небесной Луны, Цукуёми слушала передатчик.

— Вперёд, вперёд, неситесь вперёд! Эти люди используют прошлое, чтобы призвать нас к смерти, так схватите их за шкирки да врежьте, чтобы показать, что в нас еще не угасла жизнь!

●

Сусамикадо летел над лесом и уклонялся от самонаводящихся снарядов Тифона, слушая голос Саямы.

— Я, Саяма Микото, пользуясь полномочиями представителя Отряда Левиафана, заявляю: что мы начнём здесь Путь Левиафана заново, что мы не склонимся не перед какой силой, что мы неправы, но исправимся, и пронесём эту мысль до конца, сколько бы позора это нам ни принесло!

№8 и остальные автоматические куклы стреляли в коридоре, запоминая услышанные слова через коллективную память.

— Теперь, приказываю. Пока я не закончу переговоры — не смейте умирать. По крайней мере, проживите дольше меня. В конце концов, я умирать не стану. И с закреплением этого, вот вам ещё один приказ. Бог однажды сказал воздавать равным за равное, поэтому…

Изумо сражался и думал о своей партнёрше, слушая слова тупого младшеклассника.

— Поэтому раз нам говорят умереть, сделайте то же с ними!! Но взамен не убивайте их. Оставьте их в живых, чтобы мы могли позволить им умереть. Наша пощада подчинится закону сбережения энергии и воздастся нам от врага!! Вы слышали? Постарайтесь сохранить каждому из них жизнь!!

Сандер Феллоу взлетел едва ли не выше облаков, слушая приказ, прибывший из передатчика. Он непрерывно ускорялся, чтобы избежать нахлынувших волн ракет, прилетающих сзади, но голос не взирал на эти обстоятельства.

Его хозяин перевёл дух.

— Каков ваш ответ?

Казами услышала вопрос, пробегая дальше под белым зданием.

Он увидела что-то от себя в парне, который однажды упал, но снова поднялся на ноги, и медленно приоткрыла уста.

У неё был ответ. Ей нужно лишь приподнять кончики бровей, улыбнуться уголками рта и произнести:

— Тэстамент!

●

Все силы белой армии услышали ответы, равные их мыслям и волям.

Тэстамент.

На зримом, незримом, достижимом и недостижимом полях боя, неисчислимые переплетающиеся голоса вернули святую мысль.

И, несмотря на свою святость, она применялась на стороне зла.

Это договор.

Тэс, тэс, тэс. Мы заключаем договор.

Множество договоров омыли их тела и послали силу в движение.

Оно было особенно разящим на поверхности, где виднелось бессчетное количество сил.

Белая волна врезалась в чёрную и разбилась.

— О!

Они наседали и старались их побороть.

За ними стояли мощная воля и дух, но никуда не деться от того, что численность белой армии уже изрядно истощилась.

Если они продолжат сражаться, никто не уверен, как всё обернется.

В данный момент на белую группу пыталась напасть большая кукла №2, но её неожиданно уничтожили.

— ?!

Все широко распахнули глаза, думая, что это взрыв, но вскоре увидели что-то другое.

Сверху раздался неистовый грохот удара по металлу, и каждую часть громадной куклы швырнуло об землю.

Всю мощь и звук произвёл ветер, когда столкнулся с асфальтом полосы.

Над поверхностью ничего не осталось.

Его полностью раздавило.

Все заозирались по сторонам, гадая, что произошло.

Вскоре они услышали голос мужчины, говорящего по-английски.

— Роджер, Роджер. Что думаешь об этом поле боя? По виду, всё скоро кончится, так мы успели или нет?

— Тэстамент. Полковник Одо согласно моим воспоминаниям, битвам всегда есть куда двигаться. В Японии у них есть последнее оружие, известное как бамбуковое копьё, которое превосходит даже самоуничтожение, но здесь его ещё не использовали.

— Что? Бамбуковое копьё? Бамбуковое копьё, говоришь? Их разработки в экологии переросли в практическое оружие?!

— Тэстамент, — кивнул Роджер. — Они используют его в качестве камуфляжа, срезают заросли бамбука летом для небольших ракет-перехватчиков и добавляют талисманы, покрытые магическими заклинаниями, чтобы позаимствовать силу дзена.

— Как ужасающе! Какое ужасающее скопище восточной культуры в этой стране! Мозг Хио здесь в безопасности?!

Голоса раздавались с восточного края взлётно-посадочной полосы.

Там стояло двое мужчин, Одо и Роджер, в сопровождении двух женских фигур.

Одной была Диана, а второй — Брюнхильд.

Позади них по каньону мчались грузовики.

Это американский UCAT. Ими командовал Одо в костюме, и он поднёс руку к подбородку, осматривая чёрные и белые силы.

— В чём дело? В чём дело? Вы не собираетесь продолжать? Или мне вам просигналить? Нас задержало крушение механических драконов, но я сокрушу вас десятикратной вонью, чтобы за это наверстать.

Землю сотряс рокот моторов, и фары подсветили женщину и девушку. Диана обратилась к Брюнхильд, которая держала чёрного кота.

— Инспектору 1-го Гира лучше не вмешиваться в эту битву, малышка Брюнхильд.

— О чём ты говоришь, малышка Диана? Я здесь не для того, чтобы драться с Армией.

Говоря, Брюнхильд смотрела прямо.

— Моя битва с тобой во время тренировочного боя со 2-м Гиром так и не имела чёткого конца.

— Сойдёт по одному очку за человека?

Брюнхильд покачала головой.

— Попадание по чёрным — одно очко. Попадание в белых — одно штрафное очко. Согласна?

— То есть вы собираетесь стрелять и в нас?!

Они проигнорировали крик Изумо и зашагали вперёд. Двое мужчин тоже.

Одо выдал глубокую уверенную улыбку и поднял правую руку.

— Ладно уж. Ладно уж. Если вы здесь не победите, мы не сможем потребовать от вас объяснений, так что у американского UCAT не остаётся выбора, кроме как поддержать UCAT этой бедной маленькой страны во имя правосудия всего мира! Так что позвольте добавить и свой голос к хору моего родного языка: Тэстамент!!

●

— Тэстамент?! Что это за бессмыслица?!

Некто рявкнул в подземном пространстве.

Это был Хаджи, вооружённый стальным копьём в центре длинного коридора, помеченного «BF6».

Оборонительные движения и стойки Абрама водили Хаджи по кругу подальше от металлической двери, установленной его целью.

Разъярённый этим он посылал копьё вперёд, принимал непрекращающиеся отчаянные тычки Абрама и получил дыры в боку и в обоих бёдрах.

— Как бы много вас ни кричало, это не вернёт уничтоженные вами миры!!

Хаджи правой рукой оттолкнул копьё Абрама вверх.

— Я кое-что хочу сказать тебе, злодей! Наше прошлое взывает с изобличительной правотой!!

●

— Ты не дашь нам умереть? Оставишь нас в живых? В живых?!

На поверхности Микоку перемещалась рядом с лесом, чтобы защитить Сино.

Её противником выступал бог мечей. Один удар его оружия с лёгкостью вспарывал землю на несколько метров.

Её периодически рубило, но девушка продолжала сражаться, не отступая.

Звуки ударов их мечей схлёстывались под аккомпанемент нарастающего голоса Хаджи.

— Просто смешно! Такое же самомнение привело к разрушению шестьдесят и десять лет назад! Вы говорите о зле только для того, чтобы скрыть правоту, которую стыдитесь показывать. Но это фальшивая правота. Вы всего лишь обманываетесь своим самомнением, ложный мир!!

В горах Окутамы остановились гражданский грузовик с прицепом. Они принадлежали Армии.

Внутри молодые парни управляли куклами. Им поручили снять ограничители. После этого куклы могли двигаться лишь последующие пять минут.

Но дверь неожиданно открылась, и вошёл ещё один мужчина.

Парни обернулись и изумились тому, кто это был.

— Прораб!

Он ничего не сказал и начал налаживать различные устройства. Мужчина пытался увеличить лимит их кукол, устранив отходы в машинах.

С различных контроллеров прозвучали небольшие звуки, и к ним донёсся медленный голос Хаджи.

— Задумайтесь. Это фальшивка. Всё это фальшивка. Если всё, шагающее по миру, движимое в нём, да и сам мир — фальшиво, тогда даже ваши святые слова и искренность просто фальшь! Небеса и твердь, небо и земля, бездны и глубины моря, ветер и свет, и всё остальное в этом мире просит, чтобы его отвергли!!

Тацуми продолжала атаковать Тифоном и подняла обе руки.

Она подняла крылья гиганта и выстрелила световые заряды.

Девушка почти влетела за ними в своём преследовании Сусамикадо, слушая голос их лидера.

— Но послушайте. Это единственно оставшееся место, чтобы выразить наши мысли, и жители сего мира свершили несколько злодеяний. Я сейчас перечислю вам их семь грехов!!

Сандер Феллоу сумел переместиться Алексу за спину, поэтому тот сделал всё возможное, чтобы резко крутануться и оторваться от врага.

Но разница в их весе позволила Сандеру Феллоу догнать и открыть рот основной пушки.

В следующий миг Алекс сбросил все дополнительные двигатели.

— !

Вырвался пар, и давление снизило скорость Алекса.

Догоняющий враг промчался над головой, и теперь пришёл его черёд преследовать сзади.

Бросившись в погоню, он услышал, как Хаджи зачитывает обвинения.

— Слушайте грехи Лоу-Гира.

А именно…

— Первый — они вызвали час разрушения! Второй — они убили своих соседей, уничтожив десять Гиров! И третий — они убили собственную мать, уничтожив Топ-Гир! Четвёртый — они вырезали свои противоположности! Пятый — нанесли себе урон, вызвав катастрофу в своём мире! Шестой — они скрыли всё это, чтобы избежать проблем! И седьмой — пытались взять мир под контроль, утаивая собственные грехи!

Ёрд встала из дыры, пробитой в стене коридора, и осознала, что её окружают с обоих углов.

Она горько улыбнулась, махнула руками, выбрасывая из рукавов оружие, и услышала голос Хаджи.

— Восклицайте же, друзья! Откройте врата к зарождению, вострубив приговор на эти семь грехов!

Будь то под землёй или на поверхности, каждая часть чёрной армии воскликнула:

— Джаджмент!!*

Их голоса слились воедино и прокричали семь раз.

Джадж, джадж, джадж, джадж, джадж, джадж, джадж.

Здесь мы объявляем священный приговор семи грехам.

— Сгиньте, грешники! Единственное оправдание для вас лежит в загробном мире!!

С этим криком Хаджи шагнул вперёд.

Он мгновенно послал рукоятку копья в тело Абрама и поднял мужчину в воздух.

————!!

И генерал развернул оружие металлическим наконечником вперёд, посылая его в противника.

●

Хаджи знал, что это конец.

Его врагу нечем защититься в воздухе. Руки Абрама откинуло назад от удара, и он не мог двинуть их вовремя, чтобы закрыться или атаковать.

Хаджи не сомневался, что может убить мужчину.

Наконечник устремился вперёд.

— !

Но перед этим генерал услышал голос.

Он донёсся от Синдзё, стоящей перед отдалённой металлической дверью.

— Абрам-сан!!

В то же время Хаджи увидел, что губы Абрама беззвучно произнесли «прости». Он также двинул одной рукой, оттолкнутой назад.

Мужчина не собирался ей атаковать Хаджи или защищаться.

С рывком запястья он швырнул копьё в Синдзё у себя за спиной.

Абрам атаковал её.

И Хаджи услышал голос.

Совсем как его собственный. Это и был его голос, что означало активацию концепта.

— Всё на мгновение обращается вспять.

Хаджи увидел, как Абрам перед его глазами исчез.

Вместо него там появилась Синдзё. С напряжением в лице она держала Ex-St как щит.

— !..

Но девушке удалось поймать копьё Хаджи своей пушкой, поэтому урон оттолкнул её вместо мужчины.

— !!

Наконечник копья проскрежетал по поверхности Ex-St и разорвал защитную форму Синдзё на лету.

Но Хаджи смотрел на Абрама за ней.

…Даже после всего этого, я всё равно его не победил?!

С этой мыслью он стиснул зубы и побежал.

Хаджи глянул на часы.

— Остаётся тринадцать секунд до конца твоих двух минут, Синдзё, но с прискорбием сообщаю, что для тебя уже всё кончено. Я в долгу у обоих Юкио, поэтому сделаю всё безболезненно.

Хаджи погнался за отлетевшей от него девушкой и заготовил второй удар.

Она сложилась вдвое в воздухе, и генерал сделал последний шаг, чтобы её достать.

Но в тот же миг кто-то двинулся между ним и девушкой.

Хаджи узнал этого человека.

— Не может быть!

●

Перед глазами Хаджи выскочил парень и перекрыл ему дорогу. Он также раскинул руки в стороны, словно пряча девушку за собой.

Парень носил жилет, но рукава его рубашки ярко выделялись в свете ламп.

Хаджи выставил копьё низко для удара по девушке, поэтому решил вместо неё проткнуть парня.

Если он продолжит бежать и вонзит его в живот юноше, всему придёт конец. Цвет, обагривший его белую рубашку, станет цветом истинной жизни, переполняющей это белое пространство, что заявляло о своей правоте.

Генерал без промедления решился, но кое-что произошло ещё быстрее.

Снизу перед ним вырвалось что-то наподобие стены.

————?!

Хаджи осознал, что это пиджак, но откуда он взялся?

Руки парня разведены в стороны, но они пусты.

Единственный возможный ответ — его стопы.

Когда он выскочил, юноша раскинул руки, чтобы отвлечь генерала. Подбросив пиджак, накинутый себе на ноги, он мог замедлить реакцию Хаджи.

И это сработало.

Пиджак, покрывший лицо, сбил Хаджи с толку.

Он затряс головой, чтобы его сбросить, но тот обернулся вокруг него, словно обнимая.

Почему? — гадал мужчина, как раз когда его подбородок что-то ударило.

Его откинуло в воздух.

●

Выбив у врага почву из-под ног, парень увидел, что враг поместил правую руку на пол и перекрутился.

Мужчина взмахнул копьём, оно черкнуло по левой руке парня, и тот ощутил боль.

Но его это не волновало.

Не обращая внимания на боль, парень развернулся.

Важнее девушка, а не враг. С этой мыслью он помчался назад.

…Пиджак с лица будет непросто убрать.

К его спине цеплялось существо 4-го Гира.

Если растительное создание разрезать, из него просто получится два меньших, поэтому он попросил, готово ли оно помочь, используя это преимущество. Оно согласилось.

Но это выиграло лишь немного времени.

Юноша хорошо это понимал, поэтому нагонял девушку.

Его взгляд поднялся почти до потолка, и он увидел, что параболическая траектория девушки перешла в падение.

Он потянулся к ней.

Юноша не дотягивался, но упади она с таким импульсом, то может пораниться.

Поэтому парень оттолкнулся от пола, вытянул руку, раскрыл пальцы и сумел ухватиться за край её защитной формы.

— !..

Он выдохнул и резко потянул её на себя.

Её обмякшее тело чуть ли не прыгнуло ему в руки.

Он зафиксировал её и потряс рукой, сжимающей плечо.

— Ты в порядке?!

Его стопа словно зарылась в пол, притормаживая. Девушка ему не ответила, но зашевелилась.

Её веки немного приоткрылись, и взгляд повернулся к нему.

Её вспотевшее лицо, растрёпанные волосы и слегка заплаканные глаза уставились на парня. И…

— Э?

Чёрные глаза девушки полностью распахнулись.

В них отражалось его невозмутимое лицо, и он остановил ноги, когда это увидел.

Юноша опустил её на землю, поддержал спину и горько улыбнулся.

— Как тебя зовут?

Она замешкалась перед ответом.

— Синдзё… Синдзё Садагири.

— Вот как? Тогда, Синдзё-кун, Саяма Микото прибыл по твоему желанию.

— Да…

Синдзё оторопело кивнула, но вскоре на глаза навернулись слёзы, а лицо переменилось.

— Да!!!

Саяма рассмеялся, крепко её обнял и, наконец, полностью остановился.

Он развернулся к Хаджи, стоящему в пяти метрах за спиной.

— Но я должен извиниться, Синдзё-кун. Я нарушил обещание. …Как-никак, я прибыл на три секунды раньше. …Разве не так, Хаджи-кун?

Хаджи хмыкнул в ответ.

Он отшвырнул пиджак с растительным существом в угол коридора и уставился прямо на Саяму.

— Так ты здесь, глупый посредник. Надеюсь, ты и твоя одержимость собой падут в пропасть. Да.

Саяма на это рассмеялся и провёл рукой по волосам.

— Ха-ха. Я, определённо, упаду, хочешь ты того или нет. Нет предела тому, как низко человек может пасть. Так позволь же сказать следующее.

Он указал на Хаджи.

— Ты сейчас проиграешь глупцу и станешь полнейшим глупцом.

1.*Judgement(англ) — приговор.

Сдерживая великий грех

Казами следовала по кратчайшему пути, указанному куклами, и мчалась вниз по ступенькам к шестому уровню.

Саяма внизу столкнётся с Хаджи. Ей не известна конкретная ситуация, но они друг другу пообещали.

…Так что тот придурок определённо справится!

— G-Sp2, вторая форма.

Это форма пушки. Если Хаджи будет стоять к ней спиной, и она увидит, что Саяме и остальным угрожает опасность, Казами выстрелит.

С выстрелом сзади Хаджи может даже умереть от удара, если не повезёт.

И убей она его, ей придётся жить с этим фактом.

Но девушка не колебалась. Она решила остановить его, причини он вред Саяме или Синдзё.

На бегу её брови приподнялись в раздумьях.

…Работка как раз для старшей.

Когда показалось подножье лестницы, Казами расправила крылья.

Её тело подлетело, а шаги затихли.

— …

Девушка бесполезно развела руки, хватая воздух, и медленно упала через пустоту.

— Тогда позволь-ка спросить, посредник.

Она услышала, как голос Хаджи начинает переговоры.

●

Услышав Хаджи, Синдзё глянула на спину Саямы перед собой.

Он снял пиджак своего тёмно-синего костюма, поэтому стоял в жилете. Его левая рука имела порез у локтя на рубашке, и до запястья стекала краснота.

…Он в порядке?

Его спина ответила тишиной.

Синдзё могла смотреть только туда, куда и он. Там она видела Хаджи в чёрной бронированной форме.

Мужчина повернул решительный взгляд на Саяму.

— Я спрошу тебя о семи грехах, которые упоминал ранее, и добавлю ещё вопрос. Итого восемь, — сказал он. — И как бы ты ни ответил, после восьми вопросов я заберу Концептуальные Ядра. К счастью, Концептуальное Ядро 7-го тоже оказалось здесь. Ужасное совпадение. Да.

На низкий голос мужчины Саяма скрестил руки на груди.

Он кивнул, и Синдзё услышала, как он заговорил.

— Ясно. Восемь вопросов довольно много хлопот, Хаджи-кун. Так что прошу, давай побыстрее. И чтобы тебе помочь…

Она увидела, как он согнул спину и махнул подбородком к Хаджи.

— Задавай свои вопросы, Хаджи-кун. Я отвечу на все сразу, когда услышу все восемь.

●

Хаджи ответил на предложение Саямы не сразу.

Он держал копьё в правой руке наготове.

Его посетила мысль: должна быть причина такого предложения.

…Парень сказал, что ответит на все сразу, услышав их.

По какой причине он торопил события с одним ответом, вместо того, чтобы обсудить вопросы и ответы?

В конце концов, в лучших интересах Саямы потянуть здесь время. Это позволит прибыть его союзникам.

Но он попросил Хаджи быстро задать все вопросы, чтобы ответить на них сразу.

…Почему? Зачем спешить?

Саяма вёл переговоры и сталкивался с различными представителями Гиров.

…И эти переговоры передаются в каждую резервацию и UCAT.

Им обоим следует следить за словами, поэтому Хаджи задумался, зачем Саяме всё подгонять.

— …

Ответ отыскало зрение.

Мужчина заметил его на скрещенных руках парня.

Саяма поддерживал левую, пряча её, но она покраснела от крови.

Хаджи мог сказать, что парень потерял много крови.

…Начни мы перебрасываться вопросами и ответами, ему придётся думать о каждом по отдельности.

Но услышь он сразу все восемь и дай ответы подряд, обсуждения будет гораздо меньше.

…Поэтому он сокращает это из-за кровотечения.

Вот как, — подумал Хаджи. — Это не проблема.

Для Хаджи тоже безопаснее закончить переговоры быстрее и выбраться с Концептуальными Ядрами.

И хотя Саяма сильно истекал кровью, Синдзё позади него невредима.

Абрам едва стоял на ногах, но держался перед металлической дверью.

В таком случае Хаджи решил, что будет лучше избежать ненужной работы.

— Что ж, хорошо. Я задам свои вопросы.

Он перевёл дух и начал говорить, начав с первого.

— Во-первых — как вы оправдаете то, что ваш Гир повлёк час разрушения?

Вопрос получил ответ. Синдзё закричала:

— К-как мы можем такое оправдать! Не мы создали этот мир!!

Хаджи никак не откликнулся.

Вместо него кивнул Саяма и наклонил голову назад к ней.

— Послушай, Синдзё-кун. Сейчас очередь Хаджи-куна. Мы не должны его перебивать.

— У-у…

Она неохотно кивнула и поникла, поэтому Хаджи вздохнул и проговорил к Саяме.

— Благодарю.

— Тогда мне можно сказать, что ты мой должник?

Парень горько улыбнулся, и Хаджи сделал то же самое. И снова вздохнул.

— Тогда я забираю благодарности назад. Не могу позволить оставаться у тебя в долгу.

Прежде чем Саяма успел что-то сказать, Хаджи задал следующий вопрос.

— Во-вторых — как вы оправдаете убийство своих соседей, уничтожив десять Гиров?

Это прерогатива Пути Левиафана, так что Хаджи знал, что вопрос относительно бессмысленный.

Но чем больше грехов в его списке, тем худший образ они создадут врагу. И те в Гирах, кто по-прежнему не признают владычество Лоу-Гира, всё равно заходят разбирательств по этому поводу.

Это важный вопрос, — подумал он, когда продолжил.

— Третье — как вы оправдаете убийство вашей матери уничтожением Топ-Гира, который мать всем нам?

Мужчина на этом не остановился.

— Четвертое — как вы оправдаете убийство ваших противоположностей? И пятое — как оправдаете вызов катастрофы в собственном мире и гибель гражданских жителей Лоу-Гира?

В этот момент Хаджи посмотрел на Саяму.

Парень был невозмутим. Он молча уставился в ответ со скрещенными руками.

Саяма выглядел одновременно задумчивым и нет.

Но лишнее время только позволит ему выдать удовлетворительный ответ.

С другой стороны — вопросы были заготовлены с самого начала. И на протяжении десяти лет.

…Самоуверенное поведение только разозлит тех, кто столько потерял.

Поэтому Хаджи складывал слова. Будучи гласом всех лишённых, он использовал свои уста как оратор.

— Шестое — как вы оправдаете сокрытие всех предыдущих грехов? И седьмое — как оправдаете утаивание грехов и одновременную попытку взять выживших из Гиров под свой контроль через Путь Левиафана?!

Хаджи повысил голос и сделал вдох.

Перед ним Саяма оставался непроницаем, и не говорил с тех пор, как шикнул на Синдзё.

Хаджи немного качнул головой, хрустнул шеей и снова посмотрел на парня.

— Итак, время для восьмого вопроса. Но позволь сначала предупредить. ….Малейшая ошибка в ответе воистину станет роковой.

Он взял копьё под мышку и удостоверился, что остальные впереди, а за спиной никто не двигался.

— Что ты скажешь об этом?

Он вытащил из кармана чёрный секундомер и поместил палец на кнопку.

— Снаружи Концептуального Пространства по всем большим станциям, торговым кварталам и региональным жилым районам Токио было спрятано больше тысячи бомб. Нажми я эту кнопку — они все детонируют.

Столкнувшись с неожиданным требованием, Синдзё широко распахнула глаза, а Саяма оставался невозмутим.

— Сдавайтесь. Если нет — я нажму на кнопку.

●

Синдзё ахнула.

Она сглотнула, натужно выдохнула и как-то сумела выдавить слово из глубин сердца.

— С-саяма-кун!

Это имя произвело лёгкую улыбку.

Но не от Саямы. От Хаджи.

…Кх.

Её подавленность чуть не вырвалась в словах.

Девушка хотела поменяться с мужчиной местами, используя концепт Ёнкичи, но это требовало от него враждебного действия в её сторону.

Он не совершал никакой атаки.

Вместо сражения он взял заложников.

— Э-это нечестно!

— Нечестно? Что, по-твоему, выше? Количество людей, которые умрут от бомб установленных по Токио, или количество умерших в Великом Кансайском Землетрясении десять лет назад? И, памятуя об этом, позволь сказать кое-что ещё. Вы повторите прошедшие ошибки, или докажете, что уяснили урок?

Хаджи держал секундомер на уровне груди.

— Можешь подумать о трагедии десятилетней давности? Там умерли твои родители, разве нет?

Словно в ответ, спина Саямы перед глазами Синдзё надулась. Он сделал вдох.

…Что ты собираешься делать? У тебя есть план?

Хаджи сказал, что если они не сдадутся, погибнут люди.

Синдзё сомневалась, что он лгал. Подорвав бомбы, он мог просто свалить всё на то, что UCAT не усвоили уроки прошлого. Его это ни капли не заденет.

Хаджи выдал томительный вздох и поднял кнопку повыше, когда сказал.

— Послушай, Саяма. Прошу… прошу, не заставляй меня нажимать на кнопку.

Он наклонил голову.

— Каков твой ответ, представитель Лоу-Гира?

— !..

Мы попались, — подумала Синдзё, прикусив нижнюю губу.

Это всё передавалось по UCAT и резервациям всего мира.

И все они поймут, о чём Хаджи говорит.

…Если он нажмёт на кнопку, это на нашей совести! И полностью выставит UCAT как эгоистов и зло!

Она хотела что-то поделать и скопила силу в правом плече, на котором лежало Ex-St.

Но затем девушка услышала голос Саямы.

Он тоже апатично хрустнул шеей.

— Понятно. К счастью, Хаджи-кун, судя по всему, мы с тобой достигли консенсуса. Так что позволь мне дать ответ на твоё соревнование «не нажимай на кнопку».

И его ответом было…

— Если хочешь нажать кнопку, то вперёд. Это не моё дело.

●

На секунду Хаджи не понял, что Саяма сказал.

Когда слова добрались к его мозгу через уши, он повертел их немного во рту и, наконец…

— Глупец!!!

Внутри возникло слово «разочарование».

Мужчина поднял секундомер и начал вжимать палец в кнопку.

….Простите. Изменись они за десяток лет, этого бы не случилось!

Он должен доказать резервациям Гира и прочим UCAT, что это UCAT осталось прежним.

И способом, который никто не сможет отрицать или забыть.

Его враг согласился. Оставалось лишь запятнать своё имя, как непосредственного подрывника.

— !..

Хаджи шевельнулся, чтобы нажать на кнопку.

Но как раз тогда Саяма заговорил.

— Но я удивлён, Хаджи-кун. …Никогда бы не подумал, что тебе так хочется поубивать людей Лоу-Гира.

— ?!

Хаджи инстинктивно остановил палец, лежащий на кнопке.

Он нахмурился и в сомнении посмотрел на Саяму.

Тем временем парень согнулся, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

— В чём дело? Разве ты не хотел её нажать? Если таково твоё желание, то вперёд.

Саяма говорил с улыбкой на губах.

— Но позволь сказать одну вещь. …Я не хочу, чтобы ты нажимал на кнопку. К тому же, твои действия здесь олицетворяют действия всей Армии. Ты понимаешь, о чём я говорю? — он перевёл дух. — Ты нажимаешь на кнопку, хоть я и говорю, что не хочу этого. Или, быть может, ты находишь любое беспочвенное оправдание для воплощения собственного желания убийства людей Лоу-Гира?

— Нет! — непроизвольно выкрикнул Хаджи. — Мне небезразличны люди Лоу-Гира!

— Таково твоё заявление… Но ты, в любом случае, ищешь себе причину, чтобы нажать на кнопку, разве нет? …Для меня всё звучит как отговорки. Даже свинья может заявить, что ей есть дело до людей.

На словах Саямы щёки Хаджи дёрнулись, но парень медленно наклонил голову и продолжил говорить.

— Ты на удивление гнусный человек, Хаджи-кун. Прошу, подумай хорошенько.

Он медленно махнул подбородком в сторону детонатора в руках Хаджи.

— Начнём с этой кнопки… послушай. Нажимать её или нет — решать тебе.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Что непонятного? Разве не очевидно? Ни один из нас в полной мере не доверяет другому. И глядя на это, как на часть переговоров, всё становится ещё очевиднее, — изрёк парень. — Проще говоря — правда за твоими словами и действиями существует лишь внутри тебя, пока ты её не выкажешь. И-ны-ми сло-ва-ми.

Саяма мягко качнул телом и принял позу на последние слова.

Затем улыбнулся и продолжил.

— Если хочешь убивать, покажи это убийством. Если не хочешь убивать, покажи это прекращением.

— Это переговоры о вашей сдаче! Ты собираешься бросить невинные жизни на произвол судьбы?!

— Посмотри в зеркало и скажи это снова. …Я сражаюсь на стороне тех невинных и веду переговоры, как их представитель, так что на фундаментальном уровне не могу использовать их в качестве разменной монеты.

Он посмотрел прямо на мужчину.

— Но, выступая их представителем, я могу сказать одну вещь: прошу, не убивай их. И могу сказать ещё одну как тот, кто сражается за них: я не могу сдаться.

Саяма поднял левую руку и указал на Хаджи.

— Если же ты настаиваешь на использовании невинных в качестве разменной монеты, я могу сказать со своей стороны кое-что другое.

— И что же?

— Всё просто. Это не переговоры взаимовыгодного обмена. Это смерть или поражение. Ты просишь меня увидеть ценность лишь в выживании невинных душ. Но об их выживании не должно быть и речи. Поэтому я должен установить чистый компромисс со своего конца.

Он ясно произнёс.

— Ты и твоя армия убьют огромное количество невинных людей, поэтому я требую вашей сдачи, отмены всех семи обвинений и мгновенного прекращения любых агитационных действий в сторону резерваций Гиров. Таково моё равносильное требование, предполагая, что ты используешь в качестве разменной монеты жизни невинных. И… эти переговоры ты сам и предложил!!

— !..

— Если ты об этом не задумывался, когда взял заложников, могу лишь представить, что ты действительно собирался поубивать людей этого мира без малейшего сопротивления!!

●

Глаза Синдзё широко распахнулись, смотря на спину перед собой.

Саяма слегка повернулся в сторону, решительно указывая пальцем на Хаджи.

— А теперь я дам ответ на твои семь вопросов.

И его ответ…

— Как, по-твоему, мне сейчас на это отвечать, кретин?

— !!..

Синдзё увидела, как Хаджи оскалился. Сила в его плечах почти рвалась наружу, и Синдзё, не задумываясь, переключила Ex-St в режим готовности.

Но Саяма продолжал вываливать слова, не боясь Хаджи.

— Слушай. У тебя нет доказательств всех твоих предполагаемых правд. Топ-Гир? О чём ты говоришь? Настоящие мы? Кто это? Ложный мир? Никогда о таком не слышал. Ты собираешься сравнить ДНК внутри тех «истинных» версий с живыми генами внутри нас? Пока не сделаешь хотя бы этого, не выйдет получить хоть какой-то уровень доверия, но всё равно в серой зоне!!

— Хватит лжи! — взревел Хаджи, оборачивая силу в слова. — Ты блефуешь! Ты не можешь вообразить жизни на другом конце кнопки?!

— О? Ты по-прежнему грубишь, но, по крайней мере, наконец-то готов признавать блеф. Прекрасно. Теперь позволь мне кое-что сказать. В наш аудиовизуальный век, человеческое воображение срабатывает лишь оттого, что люди видят и слышат перед собой.

Саяма перевёл дух.

— Ты заявляешь, что на другом конце кнопки чьи-то жизни? Но перед моим воображением лишь ты, решающий двинуть пальцем и затем нажать на кнопку! Всё сводится обратно к твоей воле! Не вини кнопку за убийство!

Прежде чем продолжить, он покачал головой.

— К тому же, ты потратил целое десятилетие на составление этих вопросов, и при этом требуешь ответа посреди битвы, не предоставляя времени на освидетельствование, расследование или обсуждение?! Мы никак не можем определить, не скрыты ли в твоих вопросах какие-то ловушки. В конце концов, мы по твоим же словам глупцы и невежды!! Что если поспешный ответ здесь причинит вред какому-то Гиру? Это будет ужасной проблемой!

…Ну надо же. Втягивать в это другие Гиры действительно нечестно.

Синдзё не сказала мысли вслух. Она просто удивлённо открыла рот.

Девушка испустила вздох и высказала свои истинные мысли к спине, позирующей перед ней.

— Саяма-кун, мне казалось, что ты только и умеешь, что спешить с ответами.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, так кажется только потому, что мой мозг очень быстро работает.

— Вот как? — сказала она с явным неверием.

В то же время Синдзё услышала голос Хаджи.

— Ясно.

Девушка подняла взгляд и увидела, что мужчина опустил напряжённые плечи.

Его выражение лица похолодело, и он бросил секундомер на пол.

— Так ты отказываешься вести серьезный разговор, я правильно понимаю? Тогда давай скажем, что Армия тебя испытывала, и ты отлично постарался съехать с темы. И со всем сказанным….

Он правой рукой поддержал копьё под мышкой.

…Начинается.

Синдзё это предполагала. Услышав ответы на восемь вопросов, он двинется, чтобы захватить Концептуальные Ядра.

Основываясь на всём, что произошло, Хаджи, скорее всего, намеревался напасть на них и вломиться в дверь.

…Он идёт.

Девушка кивнула и левой рукой порылась в кармане своей брони на талии.

Едва лишь он побежит вперёд и взмахнёт копьём, чтобы прорваться, она поменяется с ним местами, используя концепт Ёнкичи. Это поставит его в направлении, куда сейчас смотрит Синдзё.

Всё случится за миг, но разворот создаст большую временную задержку.

И образует брешь для атаки.

Поэтому девушка посмотрела на Саяму перед собой.

Его открытая левая ладонь безвольно свисала сбоку, а пальцы покрывала кровь с локтя.

— …

Как раз когда капля упала на пол и расплескалась…

— !!

Хаджи взревел и двинулся.

●

В снайперской позиции на одном колене Казами держала руку на спуске G-Sp2.

Она нацелилась на Хаджи с одним закрытым глазом.

…Я должна его остановить!

Но её глаз увидел вовсе не спину генерала.

По какой-то причине она увидела удивлённое лицо Синдзё.

— Э?

Её инстинкты обнаружили ответ быстрее мыслей.

Хаджи использовал тактику сражения, в которой хороша она, поэтому девушка рефлекторно воскликнула.

— Сверху!!

Казами действительно нашла Хаджи там, куда указывало слово.

Низ его униформы раскинулся рядом с потолком над Саямой и Синдзё.

Он их перепрыгивал.

Хаджи сделал вид, что нападает на одного из них, а затем отставил бой.

…Он разрешает битву между Армией и UCAT вместо личного противостояния?!

Мужчина прыгнул высоко, оттолкнулся от потолка и приземлился за спиной у Саямы и Синдзё.

Те двое развернулись, но слишком поздно.

Он уже бежал по коридору. На его пути стоял лишь Абрам, которого, определённо, назовёшь тяжело раненным. Он послужит препятствием, но на победу у него нет шансов.

…Выходит, Хаджи похитит Концептуальные Ядра?

Паникуя, Казами нацелила G-Sp2, но на пути стояли Саяма и Синдзё.

Собираясь получить линию огня с правого или левого угла, девушка встала и полетела прямо по коридору.

В то же время Саяма и Синдзё закончили разворот и бросились бежать.

Но они не успевали, а Казами была слишком далеко.

— Кх.

Где-то на полпути по коридору Казами двинулась на левую сторону и скользнула на левое колено. Она снова приняла снайперскую позицию.

Девушка ощущала жар в левом колене, потому что даже защитные чулки не смогли полностью сдержать трение.

Но паника в её животе только нарастала.

Она подняла G-Sp2, но…

…Я не успею?!

Саяма и Синдзё тоже не смогут догнать. Всего в паре шагов от цели Хаджи поднял копьё в правой руке.

Его целью был Абрам, стоящий перед металлической дверью к хранилищу Концептуальных Ядер.

Но из-за множества ранений Абрам не в том положении, чтобы драться.

Он ничего не сказал, раскинул руки в стороны, защищая дверь, и посмотрел Хаджи в глаз.

Двое мужчин приготовились к столкновению.

Но как раз перед этим из небольшой боковой двери кто-то выскочил.

Казами открыла правый глаз, который закрыла для прицеливания, и содрогнулась. Девушка узнала человека, вышедшего между Хаджи и Абрамом.

Дрожащим голосом она воскликнула её имя.

— Леди Арнаваз?!

●

Бег Синдзё остановила рука Саямы, неожиданно вытянутая справа.

Парень замер, словно затаил дыхание, и глянул на Хаджи в десяти метрах впереди.

Синдзё медленно перевела дух, чтобы сохранить тишину.

— Саяма-кун?

Спросив, она всё увидела.

Хаджи остановил поднятое копьё.

— Э?

По какой-то причине перед ним выбежала Арнаваз, и он остановился.

Саяма кивнул, будто в ответ на тихий ответ Синдзё.

Он медленно сглотнул.

— Я не до конца понимаю, но, видимо, Арнаваз-кун захватила положение.

— Т-ты знал, что это произойдёт?

После паузы парень покачал головой.

— Я услышал шаги, приближающиеся сзади, поэтому предположил, что кто-то перехватит Хаджи-куна, даже если мы его отпустим. Но у меня и в мыслях не было, что это окажется гражданский. Мой просчёт.

Синдзё сглотнула, как и он.

…Такой ситуации не ожидал никто.

Гадая, что же делать, она услышала впереди голос.

Из трёх неподвижных людей он исходил от Хаджи.

— Шархназ.

На это Синдзё нахмурилась.

Хаджи назвал имя сестры.

…Что это значит?

С недоумением в глазах она уставилась перед собой, затаив дыхание.

●

Хаджи медленно вздохнул.

Он хорошо знал женщину, стоящую перед ним.

Это Арнаваз. Слепая женщина была последней принцессой рода Сахан из Ближнего Востока этого мира.

Чтобы воскресить свою семью, она согласилась выйти замуж за Абрама Месама.

Но тот выбрал UCAT вместо семьи, и род Сахан пришёл в упадок.

Однако, — подумал Хаджи.

— Незрячая. Арнаваз из Сахан. Я уже изрёк правду. Твой муж, Абрам Мессам — самозванец, лишь присвоивший имя. Он — Сарв, убийца моей сестры.

Генерал сделал глубокий вдох.

— Ты мне не веришь?

На его вопрос женщина с закрытыми глазами покачала головой.

Увидев это, Сарв, звавший себя Абрамом, закрыл собственный глаз у неё за спиной.

Хаджи понимающе вздохнул в пол.

— Принцесса Сахан, прошу, уйди с дороги. Как великий генерал 9-го Гира и лидер Армии, я больше не могу одобрять убийство гражданских. …И стань ты его щитом, кто-то может заявить, что UCAT использует гражданских для собственной защиты.

— Нет.

Арнаваз нахмурилась и покачала головой.

— Я не сойду.

Эти слова вызывали в глубине Хаджи некую эмоцию.

Она пробилась наверх и вырвалась из горла в виде слов.

— Этот человек… обманывал тебя всё это время!

— Я в курсе, — сказала она, словно повторно проверяя. — Я слепа, поэтому чтобы выжить, должна доверять другим. И Абрам Месам, о котором я слышала, был человек медицины и назывался Фаридуном. И всё же…

Её губы тронула небольшая улыбка.

— Мужчина, пришедший ко мне, был крупным воином с толстыми, крепкими руками. Даже моим братьям до него далеко. …Я сразу поняла, что он не тот человек.

— Тогда!..

— Да, — кивнула она. — Но он протянул руки с мечом, который я заготовила для него, опустился на одно колено и попросил моего прощения. Он даже дрожал, оставшись со мной. Подобно ребёнку, который боится, что его отругают.

Она перевела дух.

— Пустынный род Сахан — гордая семья. Последняя дочь Сахан должна выказать прощение тому, кто дрожит и просит его. Вдобавок, я слепа, поэтому должна доверять другим, чтобы выжить. И он ответил на моё доверие добротой, и даровал с тех пор блаженную жизнь.

— Но эта жизнь построена на лжи!!

— Я в курсе. Он не Абрам Месам. И не Фаридун, спасавший жизни на пути медицины. Но…

Незрячие и остекленевшие глаза женщины повернулись к Хаджи. Её брови поднялись.

— Он мой Фаридун. Это не ложь.

И…

— Кто ты мне?

●

В следующий миг Хаджи поднял своё крепко сжатое копьё.

— !!

Он вскинул брови и с перекошенным лицом оттолкнул рукоятью Арнаваз и Абрама вправо.

Мужчина поддержал женщину, чтобы её защитить, но они всё равно упали на небольшую лестницу.

— Я!..

С этим криком Хаджи вернул копьё к себе и приготовил врезать по металлической двери.

Но едва он начал атаку, как заметил силу, ударяющую сзади в правое плечо.

Мужчина обернулся и увидел парня в жилете.

— Послушай. Я покажу тебе мир боли.

Хаджи инстинктивно развернулся.

— О-о!!

Он запустил копьё, чтобы атаковать парня прямо сверху.

Но на своём повороте в линию обзора мужчины попали движения противника.

Тот согнул поднятую правую руку и заготовил стойку.

Его правое колено уже поднялось.

Левая стопа крепко втесалась в пол коридора.

Сила за его шагом послала правую ногу прямо Хаджи в челюсть.

Уклоняться некуда, поэтому она попала.

Тело генерала откинуло назад с задранной головой.

— !

Он заорал, как раз когда получил удар в грудь.

Парень поднял правый кулак, повернул спину и затем врезал прямо в него.

После того, как пинок в челюсть растянул Хаджи вверх, кулак поразил центр его тела.

Его грудину сломало, а всё тело хрустнуло.

Он услышал, как парень задает вопрос.

— Достаточно болезненно?

●

Оценивая сцену перед собой, Синдзё сказала только одно.

— Он сумел…

Но вскоре быстро сжала хватку на Ex-St.

Саяма перед ней быстро поправил своё положение.

Он не мог сместиться, когда согнул колени, чтобы припасть к земле.

Но Хаджи не сдавался.

Синдзё определённо слышала треск его грудины. Помимо боли от переломанной кости, поддерживающей мышцы, ему будет тяжело дышать.

Но он использовал весь оставшийся в лёгких воздух для атаки.

Мужчина повернул к Саяме левый глаз. Во впадине там будто покоилась чистая тьма.

Синдзё точно не знала, что это, но инстинкты предупреждали об опасности.

— Н-…

Девушка попыталась закричать «нет».

Но в тот же миг она увидела, как Баку на голове Саямы поднял передние лапки.

●

В долю секунды Синдзё увидела битву из прошлого.

Находясь в лесу, она видела спину незнакомого парня и оборотня за ним.

Тогда девушка колебалась и не потянула якорь спуска.

— …

Она боялась задеть парня.

Она боялась убивать оборотня.

Но…

— Но!

С беззвучным криком она пробудилась от прошлого.

●

— ———!!

Синдзё выстрелила из Ex-St.

Без сомнения, страха или колебаний.

…Так моя сила не пропадёт даром!!

Белый свет выстрелил прямо к левой стороне тела Хаджи.

Клинообразная вспышка вошла между ключицей и верхней частью груди и вышла через спину.

— !..

Он согнулся от удара, и взгляд левого глаза выстрелил в потолок.

Поверхность тут же растрескалась и шумно разлетелась в крошево.

Но Хаджи всё ещё двигался.

— О-о!

Мощность удара могла свалить Бога Войны, но мужчина нахмурился под разбросанными осколками потолка, оскалил клыки и желал столкновения с Саямой.

Он взял копьё поближе и послал его впереди тела.

Саяма не носил брони, поэтому клинок вполне способен пронзить его насквозь.

Но Синдзё просто приоткрыла уста.

Она вскинула брови и воскликнула к парню, присевшему перед ней.

— Не проиграй!!

●

Подталкиваемый словами Синдзё, Саяма отреагировал.

Парень поднял правую руку, поднимаясь.

…Мне нужно вспомнить основы.

Он успокоился, проигнорировал мощь и крик перед собой, и нащупал точку опоры.

Парень отвёл правую стопу назад и крепко вжал в пол.

Поддерживаемый ей, он поместил левую стопу немного вперёд и влево.

Как только она встала на место, Саяма развернул пяту наружу, выставил левое колено и поднял бёдра.

Его движение перетекло в правосторонний разворот всего тела. Он развернул бёдра, вжал живот и запустил левое плечо вперёд по часовой стрелке.

Затем послал оттуда локоть и влил силу в то, что лежало за ним.

Это был левый кулак.

Он запустил изо всей силы прямой удар левой.

Техника послушно произвелась. Его тело выбрало её, чтобы разобраться с критической ситуацией.

Как только он сжал кулак, тот наполнился болью.

Призрачной болью из прошлого.

Вместе с ней парня окатило голосом. Звериным рыком с намерением сокрушить его сверху.

— Ты смеешь бросать мне вызов?! Дитя, не знающее даже причины смерти матери, осмелится бросить мне вызов?!

Слова зверя наполнили его грудь болью. Привычной скрипучей болью.

Она пыталась воцариться над ним, и всё тело на секунду наполнило взрывной цепной реакцией.

Но самый важный для него человек только что его попросил.

…Не проиграй.

Она говорила не о его скрипящем теле.

А призывала не проиграть врагу перед глазами.

Иными словами — она даже не думала о его боли.

Почему её крик поддержки не принимал во внимание его боль?

…Всё просто.

Он пришёл к решению.

…Потому что эта боль вполне естественна!!

Всё тело парня двинулось. Оно полнилось призрачной и скрипучей болью.

— Но это стенание и боль — неотъемлемая часть меня!!

Его левый кулак рванул.

Он запустил его от плеча и в тело перед собой.

Попадание.

— !..

Атака разнесла кости его кулака, но нанесла равносильный урон противнику.

Через руку парень ощущал, как по всему телу врага проносится звук столкновения.

Он даже достиг правой ноги, выставленной назад для поддержки.

Саяма полностью запустил удар кулаком.

Несмотря на кровь, разорванную плоть, сломанную кость и скрипучую боль, парень послал могучий удар. Всего за долю секунды он вложил в сопротивляющегося врага всё своё тело.

— ———.

Саяма махнул кулаком и остановил его.

Полная сила удара наполнила костяшки пальцев и сбила врага с ног.

Накатила дрожь отдачи, растеклась по всему телу и заставила затрястись.

Внутри зазвенел колокол эмоций и вызвал мысль.

…А-ах.

Его сердце ощущалось как вода.

…И она грозит перелиться через край!

В следующий миг враг врезался в металлическую дверь позади.

Атака Ex-St, должно быть, уже её повредила, потому что, на секунду остановив мужчину, она покрылась трещинами и развалилась.

Средь тьмы раскатился грохот металла.

И там стояли освещёнными контейнеры Концептуальных Ядер.

Они напоминали могилы.

И уставившись на них, на полу неподвижно и бессознательно лежал враг.

Тем временем, Саяма глянул на свой левый кулак и перевёл дух.

Он испустил глубокий вздох и разбросал каплями пот, открывая рот.

— …

Но слов не последовало.

Только не это, — подумал парень, когда, наконец, осознал, что по-прежнему клонится вперёд в стойке для удара.

Саяма быстро выпрямился, запрокинул голову назад и наполнил лёгкие воздухом.

Протяжный вдох.

Затем он ощутил на спине жар. Мягкое тепло человеческого тела.

Оно имело форму важного для него человека.

Синдзё.

Он сделал ещё один вдох, когда она приблизилась сзади и обхватила его руками, чтобы поддержать.

Парень разжал левый кулак над головой и ощутил реальную, не призрачную боль.

— Господа.

Хватая пустоту и закрывая глаза, он медленно проговорил.

— Возрадуйтесь же!!

На этих словах Саяма ощутил, что его тело полностью обессилело.

Он потерял сознание.

Понимание и прощание

Микоку бежала через лес.

Она двигалась на юг. Если что-то случится с Хаджи, ей следовало постараться пересечь гору и достичь дороги в течение пяти минут.

Там находился грузовик с мужчинами, управляющими куклами, и его можно использовать для эвакуации.

Нынешняя ситуация требовала их помощи.

Девушка осталась прикрывать тыл и описывала широкую дугу, оттягивая на себя преследование. Её обходной маршрут заставит врага потерять из виду остальных её товарищей.

Микоку просто бежала без остановки, не издавая и звука в сухой листве и не ломая ни одной ветки под ногами.

…Хаджи был побеждён?

Но даже если его одолели как силу Армии, их идеи и остальная сила оставалась.

Тем не менее, Микоку стиснула зубы.

— Будь я немного сильнее…

Её работа заключалась в защите Сино и обеспечении пути побега над землёй.

Она это сделала, но также позволила Саяме и Казами войти в здание.

Девушка знала — остальные скажут, что это непредвиденная ситуация, что её работа защищать Сино, и что её не просили никого не пускать.

…Но я не смогла с ними сравниться.

В их гонке к зданию Микоку не догнала Казами и Саяму.

Саяма был её фальшивкой.

Ей казалось, что она проиграла имитации.

Девушка не смогла догнать, и та подделка победила Хаджи.

Почему? — запоздало спросила она себя. Микоку гораздо больше тренировалась, наверняка лучше него владела оружием и единственная обладала способностью к регенерации.

Но эта способность бесполезна, когда она даже не может догнать.

Микоку лишь знала, что парень даже не смотрел на неё.

Почему же? — гадала она на бегу. — Почему он на меня не смотрит?

С чего бы кому-то упускать из внимания свою спину на поле боя?

— Микоку!

Голос сзади заставил её содрогнуться.

Это была Сино.

Девушка тяжело дышала и приблизилась со своим белым псом.

— Дурёха.

Микоку вздёрнула брови, но также внутренне вздохнула с облегчением.

Раз военная мощь Армии не прорвалась, это означает, что UCAT выжило.

Последующие битвы будут политическими и личными. UCAT придётся разбираться с представителями резерваций, равно как и с Топ-Гиром.

Если выразиться иначе — им придётся начать истинный Путь Левиафана, проведённый под всей правдой.

И пока те битвы не завершатся, Микоку может оставаться с Сино.

…Как мне поступить?

Она может остаться с ней, но рано или поздно придётся распрощаться.

Упомяни Микоку об этом, Сино воспротивится.

Но она не могла продолжать жить как прежде, ничего не говоря.

Не сказать ничего — всё равно, что жить во лжи.

…Выходит, будет лучше оставить её сейчас?

Спасательный грузовик впереди. Им остаётся только взобраться на холм и спуститься на другую сторону.

Будет лучше привести Сино туда, посадить в грузовик, а самой остаться?

После того, как она столько отдаляла Сино, ей начать отдаляться самой?

Но затем…

— Микоку.

Сино побежала рядом с ней.

Она отчаянно старалась не отставать, и её шаги громко шелестели по сухой листве.

Девушка повернула лицо к Микоку и выдавила улыбку.

— Как хорошо, что мы здесь вместе.

Когда Микоку услышала это, у неё перехватило дыхание.

…Прости.

Она так долго отталкивала Сино.

Говорила ей не сражаться, перестать тренироваться, и упрекала в неопытности, но сегодня всё применимо скорее к ней самой.

Даже после всех её нападок, Сино пыталась оставаться с ней, поэтому Микоку решилась.

…Я сама её оставлю.

Она сможет связаться с Тацуми и остальными, действовать отдельно от них и попытается избавиться от своей привязанности к Сино.

Поэтому Микоку побежала с Сино, чтобы подняться на холм, спуститься и добраться до места их расставания.

Едва лишь Сино сядет в грузовик, она закроет его снаружи и извинится за то, что это произойдёт сейчас.

…Вот как я поступлю.

Решение сбросило с её сердца камень.

Она задумалась о шагах рядом с собой, как о драгоценной, а не естественной вещи, и поравняла дыхание с Сино.

Вздохи девушки были опасно отрывистыми, но это волнение здесь прекратится.

— ?!..

Как вдруг Микоку что-то услышала.

Оно раздалось сверху. Нечто падало на них сквозь ветки.

Она подняла взгляд и увидела врага во мраке между листвы и ветвей.

Это был бог мечей.

Мужчина по имени Ацута поднял брови.

— Думаешь, я дам тебе удрать?!

Он стремительно падал и махнул Облачённым Мечом, поэтому Микоку изо всех сил отпарировала своим.

Она приоткрыла уста, но раздался не сосредоточенный крик. Она обратилась к удивлённой девушке рядом.

— Уходи, Сино! Скорее, беги!

Её крик сотряс лес, но она вскоре услышала нечто неожиданное.

Оно пришло из уст Сино, остановившейся рядом с ней.

— Почему?!

Микоку повернулась к Сино и обнаружила, что предыдущая ложная улыбка пропала. Её место заняло естественное заплаканное лицо.

Это реакция девушки на попытку Микоку от неё отдалиться.

— Почему ты меня отталкиваешь?!

Она хотела сказать, что дело не в этом.

Хотела сказать, что не это имела в виду. Сказать, что предостерегала об опасности.

…Я не хочу тебя отталкивать!

Сино должна понимать, но не смогла сдержать себя в минуту напряжения. Её эмоции непроизвольно вырвались наружу.

Но ничего подобного не должно было произойти.

Сразу же после этого случилось три вещи.

Первая — ниспадающий Облаченный Меч Ацуты поразил меч Микоку.

Вторая — сила столкновения разбила изношенный обтекатель оружия.

И третья — концепт внутри него извергся неконтролируемой массой.

— ?!

Мгновением позже — один из холмов гор Окутамы был уничтожен и обрушился.

●

По озаряемому луной лесу проносились бесчисленные звуки столкновения.

Они исходили от чёрных крыльев, ударяющих деревья.

Их столбы вертелись в воздухе и снова падали в лес. Сусамикадо влетел в заросли лицом вверх и образовал каньон.

Он остановился, откинув несколько деревьев, покрытый вмятинами и несколькими глубокими порезами в броне.

Из его тела валил дым, и в десяти метрах от него прогремел шаг.

Наступив на землю и камень, над окружающими деревьями возвышался Бог Войны.

На его правом плече сидела девушка.

Она носила на плече длинный меч и провела рукой по волосам.

— Ты явно не хочешь попроще.

Она вытерла пот со лба и улыбнулась.

— Несмотря на всё произошедшее, Хаджи всё-таки сказал, что требовалось. Интересно, что теперь будет с резервациями Гиров. Может, они откажутся разговаривать с UCAT? Как-никак, это полностью переиначивает основные допущения Пути Левиафана.

Она приказала Богу Войны медленно поднять два меча на уровень груди.

— Но ваши переговоры не прошли впустую. Вы получили кое-какой культурный опыт и доверие. Но теперь пришла пора платить по счетам… и пора нашей справедливости, — сказала она. — Но для тебя это не важно. Наша битва закончится здесь.

Тифон махнул мечом в левой руке.

В следующий миг Сусамикадо вскочил в сидячее положение.

Клинок в правой руке метнулся, чтобы поймать оружие врага.

Но действия Тифона оставались спокойными. Он остановил левый меч, чтобы удержать Сусамикадо на месте, и махнул другим клинком в правой.

Сусамикадо никак не мог блокировать этот.

— Прощай, фальшивка.

Её мечи поразили Сусамикадо.

В этот же миг клинок чёрного Бога Войны удлинился. Нет, Сусамикадо удлинил взмах направо.

Чёрный клинок двинулся к лесу.

Он полнился деревьями, и лезвие срубило одно из них.

Бог Войны намеренно держал клинок диагонально, и дерево резко накренилось.

Срубленная верхняя часть упала в сторону Тифона.

— Бесполезно!!

Гигант отбил падающее дерево левым мечом, поднятым для защиты.

А еще сделал шаг.

Правая нога двинулась вперёд, чтобы кольнуть правым мечом.

Наконечник правого клинка вошёл в левую грудь Сусамикадо.

Он вонзился под ключицей и немного под боком.

— !..

Горизонтально-ориентированный меч скользнул в брешь под пластиной лопатки.

Без брони Бог Войны не более чем набор из каркаса и деталей.

Клинок вышел из спины Сусамикадо, словно прокалывая тофу.

Но Тифон на этом не остановился.

Он попытался использовать выходную мощь правой руки, чтобы потянуть клинок внутрь. Тот застрял между бронёй груди и ключицы, поэтому Тифон собирался воспользоваться стыком как ориентиром, чтобы вытащить его как раз под шеей.

— Мики! Ты об этом пожалеешь!!

Тацуми проигнорировала крик Сусамикадо.

Тифон развернул правую руку к небу и двинул, чтобы резануть.

В тот же миг Тацуми услышала отдалённый металлический звук. Он раздался от здания японского UCAT справа.

Она повернулась туда и увидела двух вражеских Богов Войны, стоящих на верхушке разрушенного строения.

Один из них — серебряный Бог Войны, а второй — горничная, созданная из серийной модели 3-го.

Тацуми увидела, что первый поднимает второго над головой.

Бог Войны горничной растянулся горизонтально, тогда как серебряный стал в позу для метания.

В то же время от девушки в белой форме, стоящей у его ног, раздался крик.

— Поехали!!

С этим она взмахнула обеими руками, приводя в движение серебряную машину.

Та произвела быстрый бросок.

Со скрещенными перед собой руками Бог Войны горничной прорвался сквозь взрыв пара.

После хлопка воздуха он полетел к Тифону, как снаряд.

Она управляла инерцией и гравитацией, чтобы трансформировать себя в живую пулю. Если она вернёт вес перед самым столкновением, то вызовет эффект, сравнимый с массивным снарядом. От удара, скорее всего, раздавит её каркас и внутренние части, но…

— Тебе плевать?!

Тифон отпустил правый меч и выставил правое плечо.

Это оборонительная поза, предназначенная для сопротивления удару.

В момент столкновения с плечом оно поймает и избавится от входящей силы.

Ловля и отрицание силы являлось специализацией Тацуми, так что она сделала как раз это.

Девушка двинула Тифона немного влево, прочь от летящего Бога Войны горничной. Таким образом она его перенаправит и тут же рассечёт Сусамикадо.

Или так она собиралась.

— Э?

Взамен с её губ сорвался вопросительный возглас.

Затем Тацуми услышала лёгкий металлический звук, словно на землю упала пустая банка.

Она увидела, что Бог Войны пролетел по небу.

Странно, — подумала девушка. — Я должна была идеально подгадать время.

Но по какой-то причине горничная Бога Войны отлетела в лунное небо. Как пустая банка.

— Почему?

Она нисколько не сомневалась в своём мастерстве, так что такой неожиданный исход её остановил.

Тацуми замерла всего на миг, но на таком уровне этого хватило для того, чтобы открыться.

Девушка услышала ответ на свой вопрос над головой.

— Она не убирала контроль инерцией. Она знала, что не сработает, поэтому послужила наживкой!!

Была причина, по которой план успешно удивил Тацуми и предоставил возможность для контратаки.

— Мики, ты думаешь, что все атакуют тебя!!

К ней помчался чёрный клинок.

●

Пилотируя Сусамикадо, Хиба осознал, что его меч никуда не попал.

Тифон отпрыгнул с помощью четырёх крыльев.

Если он сейчас контратакует — всему конец.

—————!

Поэтому парень отпустил и швырнул клинок.

Тифон отразил его, как раз когда правая рука Сусамикадо схватила меч, вставленный ему в грудь.

Хиба резко выдернул клинок из плеча.

— !!..

Он мгновенно его вытащил, перекрутил и схватился за рукоять.

Затем выставил его перед собой, но…

— Она пропала?

Белый Бог Войны и Тацуми исчезли из разделённого леса.

— Рюдзи-кун, сверху!

Он поднял взгляд и увидел Тифона в центре тёмного неба. Противник повернулся спиной, показывая крылья.

С его плеча Тацуми повернула только голову, чтобы посмотреть в его сторону.

— Извини, но мне пора.

Тифон поднялся ещё выше. На юге небо пересекала белая полоса — след, оставляемый крыльями Алекса.

Словно ведомый той полосой, Тифон расправил крылья.

На земле Сусамикадо шагнул вперёд, не двигая левой рукой. Он посмотрел в небо подобно брошенному ребёнку.

— Какой смысл уходить?! Армия проиграла!

— Армия, да. Но только как военная сила, а не как Топ-Гир.

Хиба увидел в небе горькую улыбку.

— Но как же политическая победа? И… как же лично мы? Вы и вправду можете сказать, что победили нас?

— Ну…

— Мир больше вас не простит, и наша война не закончена. Даже в попытке искупления вам, фальшивкам, придётся иметь дело с настоящими версиями из Топ-Гира.

Белые крылья полностью раскрылись.

— Давай повеселимся и в следующий раз. Тогда наша битва определит, кто настоящий, а кто нет, без права на компромисс.

— Мики!! — позвал Сусамикадо и попытался расправить крылья для преследования.

Но левое крыло отказывалось двигаться. Второе оперение двигалась, но первое отказывалась подниматься со спины машины. Он только произвёл звук прижатых друг к другу деталей и бесплодно жужжал.

— !!..

Тем временем Тацуми повернулась вперёд в ночное небо с белой полосой в нём.

— Увидимся.

Она полетела.

Полная мощь шести крыльев вмиг унесла свою хозяйку прочь.

Оставался только звук врага, рассекающего воздух.

●

Тёмные леса гор Окутамы усыпали световые точки.

Те белые пятна, противостоящие мраку, принадлежали фонарям вдоль дороги у реки.

И словно помогая фонарям сопротивляться, темноту прорезал одинокий свет.

Он исходил от фар автомобиля.

Чёрный лимузин быстро поднимался в гору, чтобы достичь региона Акигавы.

За рулём сидел коротко стриженный молодой человек. Он носил чёрную рубашку и синий пиджак, и говорил в громкий режим телефона лимузина.

— Сестра, я на пути домой. Пока меня не было, не случилось ли чего странного?

— Хм? Я-я-я-я ничего не делала. Что более важно, Кодзи, ты не видел молодого господина?

— Ему требовался только костюм, поэтому он попросил меня оставить его с охранником. Он сказал, что у него ещё есть дела, но после них понадобится переодеться.

— Хм. Тогда, видимо, он не вернётся в общежитие до утра. …Тогда Кодзи, купи мне мороженое в супермаркете на пути назад. Я хочу экспериментальный вкус Гаро Гаро-куна.

— Да, да, — сказал Кодзи, заканчивая разговор.

Мужчина потянулся к ручке переключения передач и приготовился разогнаться.

— !?

Он инстинктивно среагировал, когда заметил впереди нечто странное.

Кодзи избежал столкновения.

Он двинул руку с коробки передач на ручной тормоз и поднял его.

Задний край машины развернуло вправо, и мужчина проигнорировал скрежет шин от поворота.

— Вот так.

После того, как машину вырвало на правую полосу и развернуло в обратную сторону, Кодзи нажал на газ.

Он использовал раскрутку колес, чтобы отменить вектор движения, тянущий машину назад.

Когда она содрогнулась и остановилась, мужчина чётко припарковал большой лимузин на скате дороги.

Затем открыл дверь и вышел.

Оказавшись на прохладном ночном воздухе, Кодзи посмотрел за машину.

— Кто здесь?

Кто-то рухнул в центре дороги.

Девушка, одетая в какой-то плотный чёрный наряд.

Угадывалось движение её груди от дыхания, но одежда по какой-то причине покрылась грязью.

Это горная дорога, но восходящий склон покрывал бетон, и с обратной стороны находилась обширная долина. Кодзи посмотрел на косогор, но увидел только лес, полный сухих листьев. К тому же…

Сюда не ведут следы.

И всё же стопы девушки покрывала грязь.

Мужчина нахмурился, глядя на её сапоги военного покроя.

— …

Её правая нога неестественно согнулась внутрь внутри края лодыжки.

— Она сломана. Девушка упала сверху?

Кодзи не знал, но методом исключения получалась только такая возможность.

Он осмотрелся в поисках кого-то ещё, но…

— Никого. Я даже не слышу никакого движения.

Мужчина опустил плечи и перевёл взгляд на девушку.

Кодзи не знал, что происходит, но не мог её здесь оставить, раз уже нашёл. Гадая, не позвонить ли в скорую, он притронулся к волосам, покрывающим её лицо.

Откинув локоны, он обнаружил, что оно ему знакомо.

Девушка была гостьей, которая зашла поздним утром. Она потом неожиданно ушла.

Его замешательство оставило вопрос.

— Кто ты?

Но слова, сорвавшиеся с губ, получили ответ.

Лежащая девушка на выдохе тихо ответила.

— Сино.

В следующий миг она полностью потеряла сознание, и её голова безвольно опала.

— Меня зовут Тамия Сино.

Исполнение мольбы

Саяма медленно открыл глаза.

Потолок окутывала тьма.

Похоже, он лежал в каком-то большом пространстве, и его голова на что-то опиралась.

— Это колени Синдзё-кун?

Парень поднял взгляд и увидел Синдзё, смотрящую на него.

Он услышал вокруг себя множество шагов и мог ощутить приход и уход людей.

— Сколько времени прошло с окончания битвы на шестом уровне?

— Ну… около получаса, полагаю. Снаружи был обвал, и Хио, Харакава-кун, Микаге-сан и Рюдзи-кун только что сказали, что вернутся сюда. А ещё…

Девушка повернулась вперёд, поэтому Саяма проследовал за её взглядом.

— Изумо и Казами? Отличная работа, вы двое.

— Да уж, тебе бы не мешало сразу подлечить свою левую руку. Выглядит так, словно скоро у нас будет дел невпроворот.

Казами горько улыбнулась, и он выдал то же в ответ.

— Почему ты не выстрелила, когда я сражался с Хаджи? Ты была на линии огня, не так ли?

Синдзё, похоже, гадала о том же, потому что вопросительно наклонила голову. Казами пожала плечами:

— Я просто поняла, что в этот раз ты справишься и сам.

Она развернулась спиной, не говоря больше ни слова.

Изумо продолжал на них смотреть, но девушка схватила его за руку и заставила развернуться за собой.

Парочка покинула большое помещение и, скорее всего, вышла на лунный свет.

…Ничего не поделаешь.

Саяма горько улыбнулся и расслабился. Он нуждался в лечении, поэтому хотел сначала отоспаться.

— Где доктор Чжао?

— Совсем недавно Диана-сан… понесла ей Концептуальные Ядра четырёх братьев.

Саяма заметил в её голосе слабую дрожь, но ничего не сказал.

Он просто лёг на бок, повернувшись к ней лицом.

Пока парень на неё смотрел, девушка убрала руку от груди и пригладила его локоны.

— Синдзё-кун, я бы не отказался от колыбельной в качестве награды за свои труды. …Я устал.

— Я не хочу, чтобы ты отчалил и умер. И…

Она прищурилась.

— Когда проснёшься, я расскажу тебе удивительные новости.

— Разумеется, — сказал он, кивая.

Саяма имел общее представление, о чём шла речь, но блеснуть так сообразительностью будет неинтересно.

— Надеюсь, ты действительно меня удивишь, Синдзё-кун.

Он улыбнулся, и она вместе с ним. Затем Синдзё потупила взгляд.

— Эм…

Смутившись, она снова пригладила его волосы и приоткрыла уста.

Следом девушка запела. Её голос поначалу дрожал, но вскоре успокоился.

Саяма знал песню. Это был гимн под названием Silent Night.

— Silent night, Holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Он слушал поющий голос девушки и увидел рядом со своим лицом её открытый живот.

Её красивой формы пупок размеренно двигался в такт песне и дыханию.

Движение вместе с ощущением её пульса и дыхания, которые он ощущал от её бедер, наполнили Саяму необычным чувством умиротворённости.

Она приятно пахла.

Манимый этим запахом, он приблизил голову и прислонил щеку и ухо к влажной коже под её грудью.

Она ахнула и напряглась, но теперь парень мог слышать её дыхание и пульс. Звук был приятным, и Саяма не удержался и подстроил своё дыхание под её.

Он немного улыбнулся в сердце и прислонил губы ниже её живота.

Парень мог попробовать её пот.

Он напоминал солёную воду, и Саяма вкусил его в доказательство того, что дорогой ему человек всё ещё жив.

…Что теперь нас ждет? Мы одолели Армию, но это оставило нас со значительной проблемой.

Что Отряд Левиафана должен делать с Топ-Гиром, прочими Гирами и прочими UCAT?

Но Саяма не высказал свои мысли вслух. Он терял силы, необходимые для движения тела.

Его сознание угасало, и как раз перед самым погружением в сон он осознал источник умиротворённости, ощутимый от тепла и ритма тела Синдзё. Это давно знакомая вещь, которую Саяма никак не мог вспомнить. Это…

…Моя мать.

Вспоминая, он ощутил слабую боль в груди.

Давным-давно его мать держала его на руках и пела.

Боль в груди возросла, и парень немного скрючился.

Синдзё, должно быть, заметила его боль, потому что обхватила руками и мягко его обняла. Она наклонилась над ним, словно защищая.

— Не волнуйся. Я здесь.

И…

— Ты здесь ради меня.

Её слова содержали слабый жар, и он ответил кивком, как раз перед тем, как его глаза закатились.

●

На деревянной лавочке сидела Чжао, глядя на лампы дневного света на потолке.

Она находилась на станции Окутама, после того как последний поезд уже ушёл.

Женщина сидела сама на небольшой платформе для ожидания, наклонную крышу которой обдувал ветер поздней весны.

Но Чжао повернула взгляд к торговому автомату, ярко сияющему слева от лавочки.

— Наверное, там как раз всё кончилось.

Она засунула руку во внутренний карман халата, вытащила пачку сигарет и обнаружила, что внутри осталась всего одна.

…Когда докурю, пожалуй, вернусь в UCAT.

Армия, судя по всему, атаковала, но Чжао знала, что от неё проку не будет.

Как-никак, она даже толком не могла двигаться.

Её глаза с трудом фокусировались.

Причина всех физических дефектов проста. Женщина, может, и увеличила свою продолжительность жизни и остановила старение, но…

— Всё потому, что я создала ту четвёрку в пространстве искажённого времени в 7-м Гире.

Это доставило ей удовольствие, но она потратила там столько времени, что даже её увеличенная продолжительность жизни не поспевала с течением лет.

Чжао гадала, что случилось с той четвёркой, созданной ею. Победили они или проиграли?

В любом случае, она знала, что это поможет Отряду Левиафана.

Чжао задавалась вопросом, хорошо ли всё прошло.

…Вам удалось развлечься?

И…

…Вы ненавидите меня за то, что я создала вас ради смерти?

Женщина старалась не выказывать свои вопросы на лице и собиралась засунуть сигарету в рот.

— Ах.

Но та выпала из рук.

Погнутая сигарета упала на полы её халата, раскинутые на лавочке справа.

Раздосадовавшись, Чжао собралась её поднять.

Как вдруг…

— Может, вам лучше подойдут эти?

Некто протянул полную пачку с одной выпирающей наружу.

Она посмотрела на человека, держащего сигареты и одетого в белый халат.

— Ох, да это Ницзун.

Чжао скрыла своё мимолётное удивление и спросила, где остальные.

— Мы все здесь. Икко и Мицуаки вон там.

Она повернулась налево и увидела Икко и Мицуаки, стоящих в боевых нарядах и спорящих, что бы купить в торговом автомате.

Ёнкичи сзади станции рассматривал рекламные объявления.

— Братья! Как насчёт открытых горячих источников в Тохоку?

На его вопрос Чжао горько улыбнулась.

— Дурень, — сказала она. — А закончить дела перед отпуском не нужно? Как же Саяма и остальные?

— Тэстамент. Им предстоит немало дел.

Женщина услышала ответ, но больше не могла определить, от кого именно.

Да и не важно, — подумала она.

...Они, наверняка, будут заняты разбирательствами с прочими Гирами и остатками Армии.

Чжао не может им помочь.

Но, — вспомнила она.

…Вы были такими же, да? Саяма, Сандерсон, Ооширо и Кинугаса.

Те дети ничего не поделают с днями нашего глупого веселья.

Это то же самое. Мы повеселились в своё время, и я уверена, что те дети теперь повеселятся по-своему.

— Как насчёт того, чтобы взять отпуск?

Горькая улыбка Чжао расширилась, когда она обратилась приблизительно в сторону Ёнкичи.

— Давным-давно профессор Кинугаса взял нас в отпуск. Это было до того, как я создала вас четвертых. …Мы отправились глубоко в горы рядом с горой Икома в Кансае. Хиба упал с обрыва, а Зигфрид спалил хижину одним из своих заклинаний.

Как же тогда было весело.

— Да, и вправду весело.

Неожиданно…

— Нам… не нужно уходить в отпуск, — сказал Ёнкичи. — Мы можем, если хотите, но нам здесь весело и так.

— Вот как? — ответила она со сдержанным кивком.

Женщина выдала такой кивок на ответ, который хотела услышать больше всего на свете, но затем от чистого сердца произнесла.

— Спасибо.

Её взор побелел.

Это лампы с потолка? Или…

————.

Её губы что-то произнесли. Чжао не знала, к кому обращается, не выдала и звука, лишь небольшое движение.

— Идём.

Её тело слегка содрогнулось.

Прозвучал последний стук сердца.

●

Под светом ламп дневного света на платформе ожидания станции Окутамы за деревянной лавочкой стояла Диана.

Небольшая и недвижимая фигура Чжао сидела перед ней.

Слева вокруг женщины парили синяя и чёрная сфера, а справа — красная и белая.

Её правая рука по-прежнему находилась в кармане халата.

Бумажная птичка Дианы послала четыре сферы к женщине как раз, когда она потянулась за сигаретой и замерла.

После чего Диана доверила всё сферам и отвернулась, чтобы не мешать.

Чжао не двигалась, но будто что-то говорила.

Когда это завершилось, Диана снова развернулась лицом.

Затем немного наклонилась.

— Спасибо.

Женщина протяжно вздохнула.

— Мы теперь возьмёмся за то, что должны, основываясь на правде, которую знаем.

Диана обошла Чжао сбоку.

Стоя рядом с женщиной, она поёжилась под мягким ветром, присела и взяла её ещё тёплую руку.

Затем помогла женщине вытащить сигарету и взять её губами.

В этот момент Диана заметила, как в закрытых глазах Чжао промелькнула слабая улыбка.

Женщина с сигаретой в зубах выдавала удовлетворённую улыбку.

— …

Диана вымучила небольшую улыбку и сама.

На отдалённой дороге она услышала спешащие шаги.

Скорее всего, Отряд Левиафана и их товарищи.

Слушая их топот, Диана вытерла уголки глаз.

Её голова мимолётно поникла, после чего на страдающее лицо вернулась привычная улыбка.

— Доктор Чжао.

Диана подняла взгляд к потолку и произнесла в белый свет.

— Вам было весело, не так ли?

Послесловие

И вот Owari no Chronicle 5-B.

Ну, как бы это выразиться? Эм, хватит уже о проблемах с форматом. Говорят, если слишком зацикливаться на внешнем, отношения долго не продлятся. …Необходимы постоянные перемены! В общем, я сумел зайти так далеко и проигнорировать некоторые ограничения благодаря всем вам. Большое вам спасибо. Это начало конца Owari no Chronicle, так что, мне кажется, я посвящу этому всего себя вместе с персонажами.

И с этим, пришло время глубокомысленного чата.

— Ты прочёл?

— А где рукопись?

— Я тебе ее не давал.

— Тогда я не смогу прочесть! Да и какой смысл в этом интервью в послесловии?

— Постой-ка, постой-ка. Да погоди ты секунду, чтоб тебя. Что значит «интервью»? Отвечай.

— Разве не очевидно? Это интервью победителя. Знаешь, как в бейсболе. Ой, да посмотри по телевизору. Киёхара посылает в питчера, который ему подал, взгляд, полный свирепости. Ох, вот и он. Страшные же эти Банчо.

— Такое чувство, что ты со страшной скоростью тратишь время моего драгоценного послесловия.

— Тогда давай мне рукопись. Энд сам мани, плиз!

— По-английски это звучит заискивающе. Да ты бы всё равно не стал читать рукопись, даже если б я её дал.

— Не дуйся, идиот. Слушай. Получить её и потом не прочесть — половина веселья!!

— Всегда интересно разговаривать с человеком, который роется в моих играх и начинает играть в них без спроса.

— Да не играл я в них. Просто вытаскивал снова и снова картридж со включенным питанием, чтобы убить все твои сохранения. Толку, правда, так и не было, так что я, наверное, заржавел.

— Тебе бы лучше дать мне список тех, что попали в твои руки. Когда я на днях играл в Wiz, пропали все персонажи. Там на десятом этаже на полу должен был валяться голый ниндзя с отрубленной головой, но, кажись, придётся проходить без него.

— Ха-ха-ха. Ты теперь и сам впустую тратишь место.

Мне тоже так показалось. Фоновой музыкой на этот раз была Growing Wing из игры Nights into Dreams. Все, кто играл в неё до последнего уровня, поймут значение песни, но можете узнать и из других источников, поскольку игру уже не достать.

Так вот.

— Кто смотрит дальше всех?

На том и порешим.

Ну а теперь, ну а теперь. В следующий раз всё быстрее двинется вперёд.

Май 2005. Утро после игры международной лиги.

Начальные иллюстрации

Пролог. Начало фестиваля

С наступлением вечера зимнее небо потемнело.

Под ним раскинулась обширная территория с пересечением дорог, лесами и придорожными деревьями, и разделённая белыми зданиями и лужайками, озаряемыми заходящим солнцем.

Это была школа, величиною почти как город.

Её украшало множество цветов.

Все школьные здания покрывали яркие висящие плакаты со словами «Фестиваль Окончания 2005-го года».

К этому времени занятия подошли к концу, но в окнах классов всё ещё горел свет, а стулья со столами внутри задействовали для создания кафе или театров.

На большом дворе установили несколько сцен, а у дороги выстроилось множество киосков.

Они издавали разнообразие звуков, а отдельные включили свет к наступлению ночи.

Всё это многообразие цветов и звуков попало во внимание некоторого человека.

Он поднимался на балкон второго этажа аварийной лестницы в школьном корпусе с северной стороны двора.

Там строили фестивальный ларёк школьного совета. Прибывающий на лестнице был парнем с пронзительным взглядом. Он нёс в руках корзину с гипсом и небольшого зверька на голове, похожего на свинку.

Поднимаясь по ступенькам, парень окинул взглядом школьный двор и выдохнул пар.

— Итак, фестиваль окончания года начинается без проблем. Сегодня двадцатое декабря. Если учесть, что через пять дней активация отрицательных концептов может уничтожить мир, это поистине последний фестиваль.

— Саяма-кун, я не уверена, хороший это или плохой знак.

Сокрушенный комментарий донёсся от длинноволосой фигуры в форме, сидящей на ступеньках в ожидании парня.

С серым лэптопом на коленях она листала содержимое папки рядом с собой.

— Ты собрал свои вещи для поездки в Кансай?

— Не о чем беспокоиться, Синдзё-кун. У меня изначально не так уж и много вещей. После посещения поместья Тамия, я вполне успею собрать всех на встречу перед отъездом. Что более важно…

Саяма поставил корзину и посмотрел на фестивальный ларёк, сооружаемый на балконе. Над ним работала девушка в спортивном костюме.

На её одежде было вышито имя «Казами», и она развернулась с молотком в руках.

Её взгляд спрашивал, чего он хочет, и парень переводил взгляд от неё к прилавку.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь с ларьком консультаций школьного совета?

— Хм? Нет, мы справимся. У Каку свои дела, но Харакава тут. Мы вдвоём всё сделаем.

С другой стороны ларька быстро поднялся Хиба и лихорадочно произнёс:

— Ведь я тоже тут? Вы справитесь и со мной?!

— Почему это вопрос?

— И ты тут просто на раздаче напитков.

— Надо же, эти старшеклассники прям новая порода гнусности!!

Хиба злобно огрызнулся в ответ, и из-за прилавка высунулась рука Харакавы в перчатке.

Она постучала Хибу по спине.

— Не обращай внимания, Хиба Рюдзи. Иначе это сведёт тебя с ума.

— Т-ты прав, Харакава-сан! Они ненормальные! Но я совершенно нормален, правда?!

— Я этого не говорил.

Хиба облокотился на перила аварийного выхода и устремил взгляд в закат, но Харакава его проигнорировал и встал.

Он выглядел раздражённым.

— Вас там не ждут дела в доме Тамии? Идите уже.

— Скоро пойдём. Харакава, малыш Хиба, после этого мы проведём встречу в Библиотеке Кинугасы, так что не забудьте Хио-кун и Микаге-кун.

— Не забудем, — заверил Харакава, после чего потянулся к передней панели, прислонённой к задней стене. — Но думать над мерами против Топ-Гира та ещё заноза.

Он перевёл дух.

— Не сомневаюсь, что японский UCAT пытается это скрыть, но американский слышал, что нам послали образцы крови Тоды Микоку и Нагаты Тацуми из Топ-Гира. И анализы подтвердили, что они «женские версии» тебя и Хибы.

Саяма кивнул. Через некоторое время и остальные.

Как и сказал Харакава, те образцы на днях неожиданно прислали по почте и это, наконец, пробудило резервации Гиров и прочие UCAT от спячки.

Топ-Гир действительно являлся противоположным эквивалентом Лоу-Гира.

Задумавшись над сим фактом и тем, что им послали кровь, кто-то произнёс.

Это была Синдзё.

И она неожиданно опустила плечи.

— Это и вправду напряжно. …Те образцы — сообщение от Топ-Гира, писаное кровью. Они говорят, что ещё ничего не закончилось.

●

Казами кивнула, соглашаясь с Синдзё.

Она вдохнула немного холодного воздуха зимнего вечера, и её плечи тоже поникли.

— Ты права, что это напряжно. Но как раз поэтому мы должны что-то сделать. Если не расследуем прошлое и не выясним, что правдиво, то придётся согласиться со всем, что говорит Топ-Гир.

Всё началось полтора месяца назад.

Нападение Армии уничтожило большую часть японского UCAT и раскрыло существование Топ-Гира.

Армия была побеждена и множество её членов, включая Хаджи и Ёрд, были захвачены, но Тода Микоку, прочие выжившие Топ-Гира и около пятидесяти других бежали.

Отряд Левиафана никогда не слышал о Топ-Гире, но проблема заключалась в том, что японский UCAT скрывал существование высочайшего Гира и его уничтожение.

Как результат…

…Во-первых, резервации Гиров выставили нас за порог, пытаясь решить, принимать ли Путь Левиафана после того, как он проводился с таким количеством недомолвок.

И во-вторых…

…Зарубежные UCAT пытаются возложить всю ответственность на японский UCAT.

От резерваций Гиров прекратилось всякое движение, но зарубежные UCAT не отставали со своей стороны. Японскому отделу пришлось восстанавливаться под протекторатом американского.

В то же время Отряд Левиафана готовился к фестивалю окончания года, и это был день его начала. Но…

…Три дня назад зарубежные UCAT позвали Ооширо-сана и остальных на встречу.

Ооширо, Диана и Роджер, судя по всему, отправятся в подземное помещение для совещаний американского UCAT в Йокосуке, чтобы объяснить нынешний инцидент и всё касаемо Топ-Гира.

Встреча начинается сегодня ночью, и активация отрицательных концептов тоже не за горами.

— Судя по всему, зарубежные UCAT в ярости. Но Саяма и Синдзё, вы сегодня уезжаете в Сакаи, чтобы использовать этот шанс для завершения Пути Левиафана с 8-м Гиром и разузнать о прошлом матери Синдзё, так ведь?

На вопрос Казами Синдзё кивнула.

Девушку, должно быть, заинтересовал почти законченный фестивальный ларёк, потому что она наблюдала за тем, как Харакава присоединяет переднюю панель.

— Я хотела отправиться гораздо раньше. Это ночная поездка, как-никак. Но Роджер-сан просил нас подождать, пока он сможет обеспечить безопасный маршрут, используя спецподразделение американского UCAT.

— Правда, — поддержал Саяма. — И кроме того, узнай прочие UCAT, что мы контактировали с 8-м до встречи, они бы использовали это для дополнительных нападок в нашу сторону. К тому же, Концептуальное Ядро 8-го Гира в UCAT Изумо, но третий подземный уровень и ниже занимают автоматические куклы 3-го с Мияко-кун и отказываются кого-либо пускать. С их присутствием мне не о чем беспокоиться, но, быть может, придётся снова вести переговоры с 3-м.

— Точно, — согласилась Синдзё.

Казами выглядела немного встревоженной, поэтому Синдзё ей улыбнулась.

— Ну, наверное, и к лучшему, что встреча проходит сейчас, так как у нас остаётся всего пять дней до уничтожения мира. Мы можем начать завтрашним утром, подтвердив, что Ооширо-сан и остальные закончили убеждать прочие UCAT.

— Да, — кивнула Казами.

Её брови безропотно опустились, но её удалось убедить. Затем она посмотрела на Синдзё.

————?

Её взгляд полнился любопытством.

Девушка показала молотком в руке на лэптоп, на котором печатала Синдзё.

Скорее всего, это не имеет отношения к делу, но другой шанс спросить вряд ли представится.

— Слушай, мне тут интересно… Что это?

— Э? Ой.

Синдзё явно растерялась, стоит ли ей рассказывать, но после заминки покраснела и выдала смущённую улыбку.

— Роман, который я пишу ради забавы. Я тебе не рассказывала?

Осознав, почему Синдзё краснеет, Казами горько улыбнулась и пожала плечами.

— Да не смущайся ты так. Разве забыла, что я пишу свои песни? К этому привыкаешь.

— П-правда?

— Правда, — заверила Казами. — Собираешься продать её на фестивале? Библиотечный комитет организовал продажу додзинси.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — улыбнулась Казами. — Там есть и о вас двоих.

— К-какого рода додзинси?!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, я дал им разрешение использовать наши образы. Они продают компиляцию серийного романа газетного клуба «Когда больше не можешь сдерживаться», равно как и несколько фанатских работ. ...Не похоже ли на то, будто люди поддерживают моё правление?

— Ну, э, — Синдзё пыталась что-то сказать, и её голова поникла. — Может, не так уж и плохо, если мир будет разрушен.

— Ну-ну, Синдзё-кун. Тебе не следует смотреть на всё в негативном ключе. …Мне тебя подбодрить?

— Нет, спасибо.

Саяма мимолётно напрягся на её отказ, но через некоторое время свесил голову, отвёл взгляд и посмотрел вдаль вместе с Баку.

— Синдзё-кун, в последнее время ты так холодна.

— Это из-за того, что ты так заводишься из-за страннейших вещей!!

— Тише, тише.

Он скрестил руки на груди и окинул взглядом Казами, Хибу и Харакаву, который потянулся к кому-то, чтобы передать тому следующую часть постройки.

— Что бы ни случилось, активация отрицательных концептов через пять дней. Прочие UCAT, затворнические резервации Гиров и Топ-Гир сделают свои ходы… И вы знаете, что мы должны делать, не так ли?

Ему ответила Казами.

Она подхватила одну из несущих балок, прислонённых к стене, и передала её Харакаве.

— Очень просто. Если какой-либо из Гиров откажется от Пути Левиафана, потому что тот проводился, скрывая существование Топ-Гира, нам придётся их сдержать.

— Думаешь, кто-то из Гиров так поступит?

— Если они ничего не сделают после того, как столько сдерживались, то только потратят впустую время. Некоторые из них точно выступят вперёд. …Мы их побьём, так что вы вдвоём идите расследовать прошлое. Договорились?

Она посмотрела на Синдзё.

— Ведь только вы можете заглянуть в прошлое Синдзё Юкио, правда?

●

Прежде чем ответить Казами, Синдзё выдохнула.

— Правда.

Она кивнула со слегка приподнятыми бровями.

Девушка понимала, к чему вела Казами.

Синдзё Юкио была её матерью, и говорили, что она предала Лоу-Гир и дезертировала в Топ-Гир.

— Моя мама исследовала теорию создания концептов и должна была иметь отношение к активации отрицательных концептов, уничтоживших Топ-Гир, поэтому если мы узнаем о ней больше, то сможем приблизиться к уничтожению Топ-Гира.

Она осмотрелась и увидела, что остальные слегка потупили взгляд.

Они пытаются проявить заботу, — счастливо отметила Синдзё.

Простите, — добавила она.

— Вам не нужно так на меня смотреть. Я не думаю, что мама была плохим человеком.

Желая сменить тему, она отложила лэптоп и встала.

Девушка приблизилась к почти готовому фестивальному ларьку, который разогрел её интерес.

— Подводя итог: Отряд Левиафана использует правду как оружие против Топ-Гира. Мы разузнаем, что сделали наши родители, рассмотрим прошлое с должной точки зрения и станем вровень с Топ-Гиром.

Когда она закончила, Саяма выдал лёгкие аплодисменты и улыбнулся.

— Превосходный ответ, Синдзё-кун. Ты прекрасно понимаешь, чего мы хотим.

— Хе-хе.

Она счастливо засмеялась, после чего услышала, как Саяма произнёс совсем рядом:

— Да-да, — он начал с двух веских кивков. — Я тоже должен воспользоваться крайней мерой.

— Так, давай успокоимся.

Синдзё с неимоверным усилием заставила себя улыбнуться, и он неожиданно повернулся к ней.

— Успокоимся? Синдзё-кун, ты почему-то паникуешь?

— Это направлено скорее на тебя. И… что ещё за крайняя мера?

Остальные тоже призадумались и явно гадали, о чём этот идиот только что говорил.

Но Саяма подал голос, будто бы и не заметил. Он произнёс своим обычным, опасным тоном.

— Ну, видишь ли, у меня есть абсолютный способ, как остановить Топ-Гир, какую бы правоту они ни заявляли.

— Э?

Он говорил, что обладал способом несомненной победы, невзирая на правоту своего противника. Но…

— Погоди-ка. Ведь как раз Лоу-Гир уничтожил Топ-Гир, так разве нам такое под силу?

— Под силу, хотя это потребует ходьбы по тонкому льду. …Но для начала, почему бы тебе не взглянуть на этот фестивальный ларёк?

Синдзё понятия не имела, причём тут ларёк, но так сказал Саяма, значит, что-то должно быть.

Девушка повернулась, чтобы его осмотреть.

— Саяма-кун? Я тут подумала. Какой-то этот ларёк странный.

Она ещё раз его осмотрела. Будка образовала закрытую деревянную коробку с тремя отверстиями спереди.

Дыры находились на уровне пояса, в центральную вполне помещалось лицо, и две с обеих сторон подходили для рук.

— Похоже на нижнюю часть гильотины.

Синдзё попыталась засунуть туда голову с руками и обнаружила, что внутри темно. Девушка разглядела Хибу и Харакаву, укрепляющих стены, и Казами, вошедшую сбоку.

Она заметила рядом с головой поверхность для письма.

Гадая, что это, Синдзё услышала голос Саямы.

— Это будка консультации школьного совета. Кто-то может изъявить желание рассказать нам что-то конфиденциальное, поэтому они засунут внутрь голову и руки, чтобы написать и посоветоваться с нами наедине.

— Ясно… А это что?

Неожиданно девушка услышала, как на её талии, выпирающей с будки, что-то зазвенело.

Она также ощутила, что ниже пояса её обдуло холодным воздухом, и осознала, что с ней происходит.

— П-постой, Саяма-кун! Ты чего снял мой пояс и спустил мне штаны?! Э-это не имеет отношения к крайней мере, о которой ты говорил!

— О чём ты говоришь? Разумеется, имеет.

— Чисто из любопытства, как это связано?

Он невозмутимо произнёс.

— Чтобы я ни делал, я должен полниться возбуждением.

— Ты ужасен!

Тем временем она ощутила, как с неё стянули ткань и на воздух выставили больше кожи.

— Ваа!

Синдзё попыталась себя вытащить, но голова и руки застряли в отверстиях.

— Ах! Подожди, Саяма-кун! Я-я не могу вылезти!

— Синдзё-кун… Если будешь так извиваться, твой зад изменит форму и вся моя работа по созданию гипсового слепка пойдет насмарку.

— Так вот зачем тебе гипс?! И почему ты пытаешься сделать слепок моего зада?! К-казами-сан, останови его!

Казами и остальные мельком на неё глянули, но тут же продолжили заниматься будкой.

— Это просто их обычный флирт.

— Х-харакава-сан, со мной что-то не так, если мне видится в этом нечто неприличное?

— Не спрашивай очевидное, Хиба Рюдзи.

Ну надо же, они тоже ужасны, — подумала Синдзё, как раз когда Саяма добрался до её нижнего белья.

— Спокойствие, Синдзё-кун. Мы как раз отправляемся в важное путешествие. Вполне естественно отпраздновать событие созданием слепка. Я начну с растирания масла на твоем заду.

— Прошу, включай мозги, когда говоришь!

Она попыталась его лягнуть, но не смогла со штанами вокруг колен.

— Ах, да что ж такое. Я-я не могу нормально пнуть.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Саяма. — Судя по всему, лягнуть одной ногой не получится. Просто к сведению, твой смущённый зад весьма мил, Синдзё-кун.

Девушка обнаружила, что сможет ударить одновременно двумя ногами, поэтому так и поступила.

Она ощутила, что попала в цель, и услышала, как что-то покатилось по ступенькам за стеной ларька.

Синдзё перевела дух, подпёрла голову рукой внутри будки и вздохнула.

— Ну правда, что мне с ним делать?

— Просто радуйся, что всё как обычно.

Она зыркнула на Казами за этот комментарий, и та горько улыбнулась.

— Не кипятись. Я вообще-то немного завидую.

— Хм?.. Почему?

Казами пожала плечами.

— Каку должен был быть тут, но его отозвали.

— Кто?

— Ну, — Казами глянула на потолок ларька. — Болдман.

Имя принадлежало человеку, которого можно назвать представителем 6-го Гира, поэтому они все замерли.

Казами почесала затылок и снова повернулась к Синдзё.

— Звучит опасно, правда?

●

Нечто раскатывалось в воздухе.

Это не просто звук. Он был лишь частью.

Ветер, движение, присутствие, тени и сила — всё сформировало могучую раскатистую гармонию.

И она нечто сотрясала.

А именно — школу в лучах заката.

Её двор и площадки опустели.

Однако на острие тех отголосков стояло два человека. Сама школа превратилась в раскатистое пространство.

Два человека подскакивали высоко в небо, перепрыгивали с крыши на крышу, снова спрыгивали на землю и даже бегали по стенам, используя подоконники в качестве опоры.

Когда их пути пересекались — разносился могучий металлический грохот.

Когда они расходились — их обволакивал ветер.

Их движения порождали раскаты.

Покинутое пространство стало раскатистым полем боя.

Один из двоих рухнул на внутренний двор между зданий.

Он был хорошо сложенным парнем в белой рубашке и серых школьных штанах.

Его руки держали громадный белый меч по размерам как он сам.

Парень припал к земле в приземлении, и вокруг его пояса и ног воспарило несколько клочков бумаги.

На каждом из них начертали узоры, и они согнулись или растянулись, принимая на себя отдачу от его тяжёлого падения.

— !

Некоторые из них взорвались.

Разорванная бумага добавилась к раскатистому полю боя.

Но парень улыбнулся потере листков.

— Ладно. Эти отлично поглотили отдачу. Доктор Чжао и четвёрка братьев оставила нам шикарный прощальный подарок.

Он скопил столько силы в согнутых ногах, что штаны на бёдрах вздулись.

Парень готовился к бегу.

В то же время на консоли белого меча появились слова.

[Сможешь продолжать, Изумо?]

— Ещё бы!

С лицом, источающим уверенность, он оскалил зубы в улыбке и глянул на небо.

В следующий миг прямо перед ним нечто упало. Это второй человек, создавший поле боя.

Изумо назвал его имя.

— Давай, Болдман!

Его слова вскоре сопроводил могучий раскат разрушения.

— Те, кто не сопротивляются, заявляя, что не могут, просто себя останавливают.

Вынужденная взбучка

После того как Изумо приземлился на дворе, его поразила атака Болдмана сверху.

Могучий звук уничтожения сопроводила вспышка молнии с небес.

Свет ударил прошлую позицию Изумо, но первая волна пронеслась через гравий, покрывающий землю.

Камни мгновенно вскинулись кольцом высотою в десяток сантиметров.

Волна ряби расчистила площадь диаметров в двадцать метров, но всё на этом не закончилось.

Земля, показавшаяся под галькой, взорвалась.

В воздухе разразился неистовый грохот и вознёсся в небо.

Подобно эху земли, грязь швырнуло в воздух, образовав двадцатиметровый кратер.

И всё взмыло вверх.

Камни, земля, асфальт от фундаментов зданий и куски породы разом взорвало в небеса.

Последующая ударная волна встряхнула двор и небо ещё сильнее.

Тихий шок сначала создал в центре кратера сферический взрыв пара. Затем он разрушил сферу изнутри и раскинулся во все стороны.

Ударная волна вытолкнула всё в воздух и послала в полёт во второй раз.

Она окатила школьные здания к северу и югу, и стены приобрели такой вид, словно их кто-то обтесал.

Сила, залившая школьные корпуса, мгновенно разнесла содержимое классов, пробила стены и, подчинившись законам физики, вышла с обратной стороны.

Содержимое южных строений поразбивало все южные окна с брызгами битого стекла, и то же произошло с северным зданием.

Когда взрывы осели, осталась только огромная зона вакуума, высасывающая воздух, и тот, кто вызвал начальный удар.

Нападавший врезал по земле массивным молотом.

Он представлял собой хорошо сложенного мужчину с тёмной кожей и лысой головой. Его торс был оголён.

Его звали Болдман.

Он носил оранжевый наряд, напоминающий японскую хакаму, и с его тела поднимался пар.

Но в то же время мужчина смотрел на молот в руках. Громадное белое ударное оружие было направлено вперёд и вниз. Его мощь потрясала, но Болдмана больше волновало пространство между поражённой земной корой и им.

— Там ничего нет?

На его вопрос ответило два дребезжащих звука.

Один из них издавали куски породы, льющиеся с неба. А вторым…

— Давненько я не видел, чтобы ты разгулялся на полную, Лысый. Это Вима, Облачённый Молот 6-го Гира?

— Да. А ты тоже не сдерживаешься, Изумо?

— Ага.

Ответ донёсся от крыши южного школьного корпуса, наполовину разрушенного взрывной волной.

Изумо был там, подхватывая падающую землю поднятым белым мечом.

Он наполовину присел на заборе из сетки Рабица, окружающем крышу, и улыбался мужчине на земле.

— Я не поддаюсь, Лысый. Ой, пардон. Я использовал твоё настоящее имя. Без обид, Болдман.

Болдман раскрутился и стукнул по южному зданию.

Наконечник молота зарылся в стену, и с неба рухнул свет.

— Давай всё решим! Давай переиграем отчаяние шестидесятилетней давности и противостояние двухлетней!!

Школьный корпус смяло.

Он не растрескался или обвалился.

Одного удара хватило на то, чтобы послать всё здание на юг, словно всю структуру поразила одинаковая сила.

Стекло, кирпичи, паркет, парты, стулья, доски и всё остальное отлетело на юг.

Оно обернулось обломками и раскинулось повсюду.

С исчезновением здания местность осветило заходящее солнце.

К югу были и другие школьные здания, но разрушенное образовало на дворе большой просвет.

По сумеречной земле раскатились отголоски взрыва.

А Изумо прыгнул над ней.

Он взял V-Sw под мышку, вытащил из кармана талисманы физического укрепления и пролистал их, будто деньги.

— Тебе так сильно хочется V-Sw, что ты готов нарушить наши приготовления к фестивалю?

— Само собой!

Болдман побежал к месту приземления Изумо с Вимой в низкой хватке.

Его брови приподнялись, и он стиснул зубы.

— Так решила резервация 6-го Гира. Благодаря атаке Армии полтора месяца назад мы узнали правду и преступления Лоу-Гира, поэтому наш мир решил переиграть переговоры двухгодичной давности.

— И поэтому ты будешь сражаться, как и два года назад? Не хочется показаться грубым, но тебе не кажется, что ты малость перегибаешь палку?

— Но Лоу-Гир вёл с нами переговоры, скрывая важный фактор, коим является Топ-Гир!!

Болдман заорал на парня, словно говоря, что никогда их не простит. Он напряг плечи и его мышцы набухли.

— С самой атаки Армии прочие UCAT давили на японский отдел, чтобы они взяли ответственность за свои действия, поэтому японский UCAT работает на последнем издыхании! Это эффективно сводит на нет Путь Левиафана!

— И поэтому ты хочешь ещё один шанс? — закричал Изумо в подготовке к приземлению. — Какой мелочный лысый!!

— Ты смотришь на это как ребёнок!!

Болдман взмахнул молотом навстречу Изумо.

Парень отреагировал активацией талисманов ускорения в воздухе вокруг плеч. Физическая нагрузка не позволяла обычному человеку использовать их один за другим, но божественная защита Изумо обороняла его от всего.

Талисманы активировались.

Когда он взмахнул V-Sw навстречу молоту, несколько разорвало в клочья.

Белый меч и белый молот столкнулись, и вырвался свет.

С неба блеснула молния.

— Прорви его, молот!!

С наконечника вылетела ударная волна. Её сила наложит удар на всё, чего касается.

Но Изумо всё равно продолжил взмах V-Sw.

Он рубанул им прямо вниз.

— О-о.

По молоту пронеслась волна ударной силы, но белый меч рассёк прямо сквозь неё.

Могучий удар разделился и распространился направо и налево.

Он хлынул наружу.

На несколько сотен метров вокруг них разорвалась почва, и её швырнуло в воздух.

Болдман изо всех сил двинулся по оставшейся полоске земли в центре.

Изумо тоже насел вперёд с талисманами, рассеянными вокруг.

Они оба схлестнулись на прямом участке земли.

— О-о-о!!

Мелькнул свет, раздался звук, рассыпались искры, и всё вокруг либо смяло, либо рассекло.

Земля, воздух, свет, тень и всё остальное стало целью их двух различных типов атак.

Рассечение тени позволило воссиять заходящему солнцу, и последующий удар по алому свету рассеял его до наступления тьмы.

В окружении жара по всему телу Болдман махнул своим молотом.

— Основные определения и решения мира двухгодичной давности были ошибочны! Лоу-Гир нам не защитник или помощник! Вы не иначе как преступники, лишь делающие вид, что на нашей стороне!!

Ударная сила молота вгрызлась в обтекатель V-Sw.

— Мы не подчинимся преступникам! Вы должны вернуться за стол переговоров на своём должном месте — как преступники!

— Так… так мы должны переиграть битву двухлетней давности?!

— Да! — взревел Болдман. — Ты хоть понимаешь, о чём думали резервации, когда выставляли вас за дверь?! Если бездействие ведёт к принудительной жизни в затворничестве под началом преступников, нам будет лучше вновь заявить о своих правах, как жертвам войны!

●

— Ты понимаешь? — спросил Болдман, когда ударил.

Он теснил Изумо, ударял снова и снова и чувствовал отдачу в своём теле.

…Если бы только Армия никогда не нападала.

— Шестьдесят лет назад нас уничтожил Лоу-Гир и множество наших людей вам подчинились. В этом мире им негде было жить, и они считали, что лучше избежать войны… А новая война могла уничтожить этот мир и привести к жертвам среди несведущих людей, живущих здесь.

Но…

— Вы скрыли присутствие даже лучшего мира! И утаили, что уничтожили его!.. Если бы мы только знали!

С самой битвы два года назад все в 6-м Гире выбрали либо обычную жизнь в Лоу-Гире, либо переехали в резервацию.

Они похожи на людей этого мира, но всё же отличались.

Болдман родился в Соединённых Штатах, участвовал в нескольких войнах и наконец-то узнал правду из завещания своей матери.

Мужчина узнал, что он потомок представителя 6-го Гира и что есть и другие.

Он начал ощущать, что войны его страны не имели смысла, поэтому ушёл из армии и отправился на поиски остальных.

…И они желали сражения масштабнее нации!

Пожилые и слабые дети не могли выдержать воздух Лоу-Гира.

Они всегда могли перебраться в резервацию UCAT, но это означало примкнуть к Лоу-Гиру.

С течением времени их кровь и культура перемешаются, пока последний след их мира не исчезнет.

Но Болдман имел сильное тело, опыт в войне и надлежащую родословную.

Он хотел оставаться верным 6-му Гиру насколько возможно и занял положение надёжной силы в группе, что стала известна как повстанцы.

Там мужчина сражался.

…И это привело к событиям два года назад!

Два года назад они узнали, что оружие, содержащее Концептуальное Ядро 6-го Гира перевозят, и объединились с потомками 10-го Гира, чтобы его захватить.

Их план сорвался, и несколько человек лишилось жизни.

Они наконец-то сдались после уничтожения прототипа Вритры, которого высвободили в самоубийственной атаке. Ту массу чистого разрушения повергли…

…G-Sp и V-Sw.

Концептуальное Ядро 6-го Гира приняло своим хозяином кого-то из Лоу-Гира.

Следом и сам 6-й Гир решил подчиниться.

…У нас не осталось после этого жалоб.

Раз V-Sw выбрало спасение этого мира, они обязаны помочь.

Но…

Но, — думал Болдман, снова и снова атакуя и наседая на Изумо.

Вдруг их начальное предположение о UCAT было ошибочным?

В таком случае, V-Sw использовали для защиты преступников.

…И нас использовали, оставляя в неведении!

Некоторые из 6-го Гира погибли во время работы на UCAT.

Как ему теперь объяснить их смерть?

Как утешить их семьи?

— Если… если бы мы знали правду, то не остановили бы сражение два года назад!

В конце концов…

— Желать разрушения превыше захвата преступников — сам дух 6-го Гира! Я не хочу видеть, как концепты нашего мира используют для защиты преступников!

Болдман взмахнул молотом. Он полетел прямо в лицо Изумо.

Но в ушах мужчины прогремел не звук столкновения.

А чей-то голос.

Голос Изумо донёсся к нему, словно взбухая с земли.

— Заткнись!!

Его сопроводил взмах.

— Хватит уже «если бы» да «кабы», упёртый лысый! Кроме того…

С металлическим лязгом молот отразило вверх.

— Это всё слишком мудрено для моего ума, придурок! Просто сдайся!!

Болдман увидел, как Изумо проскользнул под отбитым молотом и бросился к нему.

Пронзительного взгляда в глазах парня хватило боевому опыту мужчины, чтобы ощутить опасность.

Однако было слишком поздно.

К полю боля добавился опасный отзвук.

Сквозь оставшуюся полоску земли пронеслась серия металлических звуков.

Изумо начал шквал атак.

●

Болдман взял своё оружие поближе и выполнял компактные удары для защиты и перехвата.

Он мог держать молот сверху рукояти, но Изумо такое недоступно с V-Sw.

Большой меч можно использовать только для широких взмахов.

Но Изумо всё равно стремительно атаковал. Он посылал больше и больше ударов сверху и с боков.

Болдман отбивал меч и тут же пробовал свои короткие удары, но…

— ?!

Каким-то образом белый клинок мгновенно возвращался к нему.

У мужчины не оставалось выбора, кроме как использовать свою контратаку для защиты.

И снова его достигла атака Изумо.

Парень нападал быстро.

Его атаки не уступали скорости Болдмана, когда тот держал рукоять гораздо ниже.

Но Изумо увеличил скорость меча, несмотря на то, что мог выдавать лишь широкие взмахи.

Как ему это удалось было просто.

Он переключил V-Sw во вторую форму и использовал заднюю часть обтекателя для ускорения. К тому же…

— Ты применяешь талисманы, чтобы помочь вернуть руки на место?!

— Именно. Теперь лови ещё!!

Отвечая, Изумо послал меч и произвёл металлический звук.

Как и сказал Болдман, с обратной стороны предплечий парня растянулись несколько талисманов.

Не используя талисманы во время атаки, он наполовину сокращал время, потраченное на их выброс, и уменьшал нагрузку на тело.

Изумо позволил рукоятке V-Sw взять на себя ускорение, но меч и его мысли были связаны. Громадный белый клинок мощно ударял совместного врага, как он того и желал.

И поэтому парень не колебался с атаками.

— О-о!

Изумо двигался вперёд вместе со своим шквалом. Он отталкивал молот, когда тот метался к нему, и толкал мужчину к земле.

— О-о-о!

Парень сделал шаг вперёд, затем ещё один, и третий.

— О-о-о-о!!!

Его уже не остановить.

Болдман отклонялся и отступал, поэтому не мог остановить парня.

Изумо бежал.

— Реально, это же убого!

— Что, носитель преступлений мира?!

— Заткнись! Не пытайся дать дёру просто потому, что всё сложилось не в твою пользу!!

— Это и зовётся неповиновением! И… 6-й Гир должен использовать эту битву как доказательство остальным, что мы не ведали о ваших преступлениях!

Болдман сверкнул взглядом на Изумо сквозь искры.

— Лоу-Гир вскоре будут допрашивать или атаковать прочие Гиры! Вас также призовут к ответу остальные UCAT! И когда это случится, мы не можем позволить им думать, что 6-й Гир со всем соглашался!.. Если собираетесь умереть, не затягивайте нас с собой, нижайший мир!!

— Тебе меня не провести! — крикнул Изумо. — Только ужасные плешивые мужики врут о своих делах! У меня немало волос, так что я никогда так не поступлю! Кроме того, в Лоу-Гире Чисато!

— Ты умрёшь в этом мире ради девушки?!

— Не хочу слышать это от того, кто пытался умереть с 6-м Гиром два года назад!

Изумо налил силой плечи и нажал кнопку ускорения V-Sw.

— И умрём не только мы двое! С нами умрет наша семья и наши планы будущее! …Они все в моей голове, и я даже получил на них от себя разрешение!

— Не более чем иллюзии!!

— Какой смысл получать разрешение на иллюзии?!

Парень перевёл дух и качнул телом вперёд.

— Плешивый ты мужик!

Изумо направил меч вперёд.

Болдман взмахнул молотом, чтобы его перехватить.

Сейчас это скорее эквивалентно атаке, чем простому перехвату.

Изумо без колебаний ускорил меч. Вместо того чтобы полагаться на V-Sw, он разбросал по всему телу талисманы ускорения.

Тело парня налила скорость, превосходящая настигающий молот.

Удар меча достигнет цели и перерубит.

Но прежде, чем это случилось, Изумо сделал простую вещь.

— Лови.

Он резко остановил и отпустил V-Sw.

И тот продолжил путь прямо навстречу Болдману.

●

Поначалу Болдман не смог среагировать на сцену перед собой.

Нечто в его сердце подняло тревогу, а рефлексы уменьшили силу в руках, прежде чем подоспели мысли.

Мужчина испытал, как его покидает сила хватки на Виме.

Молот куда-то улетел, и он потерял своё оружие.

Но даже в этот момент Болдман не разобрал, что увидел перед глазами.

Мужчина вытянул вперёд теперь опустевшие ладони и ощутил, как в них вошёл вес.

Он принадлежал большому клинку. Громадному мечу в окружении белого обтекателя.

6-й Гир…

Внутри запечатано его Концептуальное Ядро.

Болдман желал этого два года назад.

Он отказался от этого два года назад.

Именно это им предназначено носить.

…И этим я должен владеть, как представитель 6-го Гира.

На миг он вспомнил людей, которые сражались с ним два года назад.

Что бы они сделали, попади оно тогда им в руки?

Но…

— ?!..

Он тяжёлый.

Изумо махал им, будто прутиком, но в руках Болдмана меч потяжелел.

— Что?!

Сила мужчины позволяла ему махать молотом по своему усмотрению, и он обладал наибольшей физической силой среди выживших 6-го Гира, но не мог выдержать веса этого меча.

Его руки наклонило вниз и чуть ли не сломало. Попытайся Болдман его поднять, спина бы прогнулась в поясе.

…Что это?

— Воля Концептуального Ядра 6-го Гира всё так же считает меня своим хозяином.

Он услышал прямо перед собой голос.

Перед мужчиной, который согнул колени и крепко всадил стопы в землю, чтобы удержать вес в руках, стоял Изумо.

Парень вытер пот со лба и повернул решительный взгляд на Болдмана.

— Концептуальное Ядро 6-го Гира всё так же любит свой мир.

— Тогда откуда этот вес?

— Не знаешь? — спросил Изумо. — Твои мысли сводятся к самоубийству. Прям как и два года назад. И теперь, когда всё пошло наперекосяк, ты пытаешься сбежать. Но разве разрушение и перерождение 6-го Гира говорит, что всё заканчивается смертью, или что можно с лёгкостью сбежать?

— …

— Два года назад вы хотя бы пытались умереть, но сейчас не делаете даже этого. V-Sw, может, и одолжил вам силу тогда, чтобы сказать вам не умереть, но сейчас не даст вам и капли.

Болдман сглотнул.

— То есть, когда мы пытались совершить ту самоубийственную атаку с Вритрой, нас спасли V-Sw и ты?

— Подумай над этим самостоятельно. И, если начистоту, это Чисато потянула меня за собой тогда, — Изумо горько улыбнулся. — Чисато и я не собираемся умирать с этим миром. Мы должны разломать и починить всё, что неправильно с остальными и с собой. Вот почему V-Sw будет за мной следовать. …Так и есть. С тем, как принято в 6-м Гире, нет места для беготни или обмана.

Изумо стиснул кулак.

Он взмахнул им, но Болдман сначала услышал голос и увидел слова.

Голос шёл от Изумо.

— Благодаря Армии, дела пошли веселее некуда.

Слова же мужчина увидел на консоли V-Sw, когда опустил взгляд.

Зелёные слова сверкали и словно танцевали.

[Тяжёлый, правда?]

Как только он кивнул, удар опрокинул разум Болдмана во тьму.

Тем временем он ощутил, как из его рук пропадает громадная тяжесть.

●

Зимние дни коротки.

Полуденное солнце двигалось к западу и заходило, не успеешь и оглянуться.

Как раз перед самым заходом свет покрыл белое здание.

Оно растянулось с востока на запад рядом с обширной парковкой, и на нём виднелся большой крест.

Это общая больница.

Дневные проверки уже прошли, поэтому заходили только посетители.

Вечерний свет через широкий стеклянный вход заливал холл.

Там было тихо.

Занавески над стойкой задёрнули, и лишь два человека сидели на длинной лавочке зала ожидания.

Они оба носили чёрное.

Высокий мужчина в чёрной пижаме уставился перед собой, игнорируя женщину в чёрной форме горничной, сидящей слева.

Она тоже смотрела на стойку, закрытую занавеской, не глядя на мужчину.

Вместо взглядов они обменивались словами.

Мужчина заговорил первым.

— Sf, я слышал, Болдман и Изумо сражались.

— Тэс. Полагаю, это первая реакция на правду, раскрытую Армией, Итару-сама.

— Понятно, — голос Итару полнился толикой презрения. — Пути Левиафана придётся несладко. Как представителей Лоу-Гира их будут просить взять ответственность за правду, о которой они даже не знали. …Рад слышать, что им так нелегко.

Он выплюнул вздох и выровнялся, чтобы снова взглянуть на пустую стойку.

— Ну? Ранее тут была Диана, не так ли?

— Тэс. Она примет участие в совещании с зарубежными UCAT, поэтому зашла поздороваться со мной.

— Ясно, — кивнул Итару и картинно поднял руки. — Какая же скука без этой ужасной женщины. Как думаешь, Sf? Это так бодрит.

— Тэс. Итару-сама, будучи автоматической куклой, я не понимаю идею «скуки», но смогла сделать статическое предположение, используя ваши прошлые комментарии, и уже об этом позаботилась.

Итару продолжал смотреть перед собой.

— Что ты под этим подразумеваешь? Немецкий UCAT наделил тебя какой-то развлекательной функцией?

— Нет, Немецкий UCAT — строгая организация. Там нет места для чего-то наподобие развлечений.

Глаза за очками Итару уставились вдаль, но Sf не заметила, глядя вперёд. Она засунула руку под передник и вытащила небольшую металлическую коробку с зелёной кнопкой на ней.

— В случае, если наступит наихудший возможный сценарий «скуки», я заказала известную Буто группу Отдела Музыкальных исполнителей ИАИ, под названием «Визжащие Нервы». Они в основном ждут над потолком и входят в помещение внизу, издавая странные звуки, чтобы успокоить нервы людей в напряжённых ситуациях по типу выполнения операции. Или так я слышала.

— Объясни, почему ты не знаешь этого наверняка.

Тем временем дальше по коридору донёсся странный голос и визг.

После крика хозяин странного голоса заговорил.

— Будь спок! Будь спок! Не волнуйся ты совсем! Посмотри, боятся нечего. Хе-хе-хе-хе. Я тебя не опущу!

На фоне отзвуков странного голоса и эха Sf произнесла, всё так же глядя перед собой.

— Теперь я могу сказать точно. …Они прыгают с потолка, и происходит это.

— Я поменяю тему ради собственного блага, — откликнулся Итару.

Он слегка поёрзал на сиденье и будто в задумчивости посмотрел в потолок.

Через дыру в плитах на него смотрел кто-то разукрашенный в белый.

Когда очки Итару встретили взгляд человека, щёки того немного покраснели, и он коротко махнул рукой, после чего медленно скрылся во тьме.

Плита потолка закрылась, и Итару, наконец, заговорил.

— Мир становится ужасным местом.

— Потому что UCAT победила Армию? Или потому что прошлое проиграло Армии?

— Ни то, ни другое.

Итару посмотрел на закрытый потолок.

— Хаджи и остальных из Армии держат в камерах, организованных на открытом этаже пятого и шестого подземного уровня, но Тацуми, Алекс и прочие пятьдесят или около того из их основных сил по-прежнему разыскиваются. К тому же…

— Зарубежные UCAT начали протестовать недавно раскрытому прошлому. Некоторые предлагают переход на мышление Армии, а другие — лишение японского UCAT всех полномочий.

И…

— Всякая связь и общение с резервациями Гиров — особенно 1-го, 6-го и 10-го — была обрезана. Часть 2-го, 3-го и 4-го тоже приступили к скрытым действиям.

Слушая Sf, Итару приоткрыл немного рот в том, что можно назвать удручённой улыбкой.

— Как скучно. Каждая часть этого совершенно предсказуема. Можно свести всё к тому, что японский UCAT обвиняют за их эгоистичные действия в прошлом и настоящем. Он стал целью недовольства Гиров, и прочие UCAT желают возложить на кого-то ответственность. И, как следствие, Путь Левиафана больше не действителен.

— Итару-сама, это Вы зовёте «скучным»?

Он, не кивая, поменял положение в кресле.

Мужчина наклонился вперёд, поставил локоть на колено, подпёр кулаком подбородок и произнёс с раздражением в голосе.

— Мой старик и Роджер уже отправились на совещание с прочими UCAT. Диана прибудет после них.

— Они найдут решение на желание остальных UCAT возложить на кого-то ответственность?

— Нет. Они будут просто манипулировать собранием. Они доверяют тем детишкам, поэтому не станут принимать никаких действий напрямую.

Он снова добавил «как скучно», выдал глубокий вздох из живота и в раздражении продолжил.

— Но суть скучных ситуаций в том, что они предвещают более интересные вещи. Так что, Sf, если тем троим удастся затянуть собрание…

— Тэс. Вы говорите, что резервации Гиров сделают свой ход, как и 6-й Гир?

— Да, — он позволил голосу упасть в пол. — Но я сомневаюсь, что откликнутся многие. Когда первые пара Гиров будут раздавлены, остальные поймут своё место. Я бы сказал, стоит ждать ещё один или два.

— Тэс. И если их сдержать, полагаю, резервациям Гиров придётся пересмотреть нынешние взгляды.

— Да, — согласился Итару, после чего повернулся к Sf. — Кто из Гиров запросит реванша? А которые попросят повторных переговоров? И какие же определятся, после увиденного там?

— Тэс. Чтобы это выяснить, Диана-сама дала мне это.

Sf встала и вытащила из передника несколько объектов.

— Журавлики оригами? И пять штук?

Он быстро заметил, что один из них раздавлен.

— Этот смялся, как только Болдман-сама проиграл.

— …

Итару с любопытством осматривал журавликов, а Sf ему поклонилась. Затем она немного согнула спину.

— Тэс. Итару-сама, мир движется в интересном направлении, но куда отправитесь вы?

— Ха. Я буду искать скучнейшее направление, само собой.

Sf безэмоционально ответила на слова своего хозяина.

— Тэс. Я пришла к заключению, что мне повезло иметь господина, который не следует общим веяниям толпы. И я уверена, что все остальные вас отблагодарят. Они могут продолжать в том интересном направлении только потому, что вы единолично собираете всю скучную часть мира.

Sf поклонилась и выставила белых журавликов на алый свет, озаряющий их через вход в холл.

— Если Вам когда-нибудь будет невмоготу стерпеть скуку, прошу, положитесь на меня. Я не понимаю чувства скуки, поэтому пришла к заключению, что смогу взять на себя, сколько потребуется.

Горничная перевела дух.

— Поэтому скажите мне ваши желания, Итару-сама. Чего вы желаете, чтобы сделать мир более интересным местом?

Первое приветствие

Заходящее солнце освещало дорогу.

Однополосная дорога пересекала с востока на запад жилой район. Через нее почти не ездило машин, солнечный свет уже тускнел, и зажигались уличные фонари.

К дороге донеслись звуки от громадной школы на востоке. А именно — стук и лязг.

На фоне тех звуков вдалеке и под пятнами света от фонарей шагало два человека.

Парень в костюме и парень в школьной форме направлялись на запад к исчезающему багровому свету.

Парень в костюме и небольшой зверёк на его голове повернулся к парню в форме.

— Давненько мы уже не посещали поместье Тамия, не так ли?

— Да, Саяма-кун. После атаки Армии перед школьным фестивалем, на нас просто навалилось дел, правда? Хотя мы разговаривали с ними по телефону или натыкались на улице.

Губы Синдзё двигались, словно подсчитывая дни.

— Я не получала весточек от Рёко-сан около полтора месяца.

— Не думаю, что она специально не давала о себе знать. Такова просто её природа.

— О? Ты много о ней знаешь, Саяма-кун.

Она выдала дразнящий взгляд, но парень не стал обращать внимания и значительно кивнул.

— Я теперь знаю о тебе больше, чем о ней, Синдзё-кун.

— Да-да.

Синдзё согласилась, чтобы избежать неприятностей, но её брови неожиданно опустились.

— Но ты в порядке? Мы ведь будем искать в поместье Тамия множество разных документов?

— Да. В закрытой комнате, где я жил с матерью, должно остаться что-то из прошлого. Я хочу осмотреть это в подготовке к собранию в Библиотеке Кинугасы перед нашим ночным отъездом в Кансай.

Когда Саяма говорил о матери, его лицо немного напряглось.

Как только Синдзё осознала, что он больше ничего не собирается говорить, она приблизилась к нему.

— Давай сделаем всё, что в наших силах.

Это мой долг — толкать эти слова в него? — гадала она.

Парень кивнул и опустил взгляд на чёрную папку в её руках.

Она ответила вопросительным взглядом, и он скрестил руки на груди.

— Синдзё-кун, я могу чем-нибудь помочь с книгой, которую ты пишешь?

Саяма отводил разговор в сторону от прошлого.

Девушка это знала, поэтому замешкалась, перед тем как покачать головой.

— Нет, тебе не нужно помогать. Всё идёт гладко.

Синдзё улыбнулась и придвинула папку поближе к груди. Она подумала, как бы сместить разговор с прошлого, но в итоге сказала, что было на уме.

— Может, это не к месту, когда мы все так заняты, но я правда вкладываю в неё немало сил. Мне всё хочется писать ещё и ещё. Эм, и я просто печатаю на лэптопе, который одолжила. А ещё, ну…

В потерях как выразить воодушевление в сердце, она постучала пальцами.

— Даже во время уроков или подготовки к фестивалю, я не перестаю думать, как бы лучше написать следующую часть истории.

— Понимаю. То есть вещи, по типу убийства персонажа и мгновенного возвращения его к жизни, поездки на горячие источники или начала со слабейшего из врагов?

— Э-то всё как-то дешево.

— Тогда ни один из персонажей не умрёт, никто не поедет на горячие источники и слабейший из врагов никогда не покажется?

— Это как-то неинтересно.

Синдзё ненадолго задумалась, но подняла взгляд, когда услышала стук.

Отдалённые звуки приходили со школы за их спинами. Прочие ученики заканчивали последние приготовления к фестивалю окончания года, но Саяма и Синдзё не помогали.

Синдзё посмотрела на Саяму, но он был невозмутим как всегда.

…Другими словами, мы должны сосредоточиться на том, что нам нужно сделать.

Полагаю, так всегда и было, — добавила она.

Поэтому Синдзё немного поправила хватку на папке.

— В общем, — она посмотрела на Саяму с намёком на напряжение на лице. — Насчёт сообщения от Изумо, когда мы покинули школу.

— Да, — Саяма кивнул. — Похоже, показался лысый мужик, пошел на поводу у своей неуместной лысой ярости, и убого проиграл. …Интересно, знают ли остальные.

●

Мягкая музыка омывала полки с продуктами.

Приглушенный свет низкого потолка освещал зелёный, красный и синий, разложенный на прилавках.

На них было немало марок, но девушки и остальные, приходящие сюда, считай, не добирались до одного отдела.

На полках там стояли чистящие средства.

В практически опустевшем отделе стояла одинокая девушка, с серьёзным лицом сравнивая товар.

У неё были короткие светлые волосы, и она носила спортивный костюм, носящий имя «Heo T.». Вскоре девушка потянулась к полкам.

— Я хочу очиститель туалета, который можно просто прикрепить к бачку, но мне взять с густым супом или новый с соусом чили?

Хио проверила цену, но они оба стоили 197 йен, включая налоги.

Она переводила своё серьёзное лицо туда-сюда между ними, присев в велосипедных шортах.

— Держу пари, Харакава будет удивлён, когда смоет, и вся вода станет жёлтой или красной.

Когда она купила версию, сияющую в темноте, Харакава, придя с работы, вытащил её с кровати посреди ночи. Он затянул её в туалет и попросил смыть бачок, не включая свет.

…Никогда бы не подумала, что будет так светло.

Хио видела его только днём, поэтому очень удивилась.

Девушка слышала, что это должно помочь тебе целиться ночью, но той версии на полках больше не было.

Она осмотрела прилавки и увидела версии «Мапо Тофу» и «Возвращение к невинным дням с молоком», поэтому задумалась, какую воду вызовут они.

С предвкушением, согревающим сердце, Хио увидела ноги, стоящие рядом. Она подняла взгляд на чёрные кожаные штаны.

— О, Харакава. Ты пришёл меня забрать?

— Я пришёл остановить тебя от покупки чего-нибудь странного, Хио Сандерсон. …Покажи, что там у тебя.

Девушка простонала, вернула суповую и соусовую версию обратно на полку и поместила в корзинку безобидную с дынным лимонадом.

Хио встала, протянула ему корзину и подобрала с пола свой школьный спортивный рюкзак. Затем закинула лямки на плечи и надела вертикально за спиной.

— Как ты и говорил утром, мы получили пятьсот йен сегодня на ужин. Как насчёт супа из пекинской капусты и тофу?

— Пекинская капуста подорожала. У меня есть кое-что под…

— Ты говорил, что не будешь этого делать.

Хио горько улыбнулась.

— Кроме того, ты откладываешь все деньги, заработанные в UCAT, мне на старшую школу, но я планирую пойти в государственную.

— Послушай, Хио. Лучше оставлять больше возможностей. Если ты в итоге пойдёшь в государственную школу, вернёшь тогда деньги мне. И если я не буду к тебе правильно относиться, многие люди будут меня за это донимать.

— Правда? Но если б можно было пойти в частную школу…

Могла бы я вступить в твою? — подумала Хио, но не сказала.

Скажи она это, он мог отклонить предложение, поэтому девушка решила промолчать.

Харакава тоже ничего не добавил.

И через некоторое время…

————.

С корзиной в руке Харакава безмолвно повернулся спиной и зашагал к еде.

Хио торопливо последовала за ним. Ей чуть ли не показалось, что он бросает её, вместо того, чтобы отклонить, поэтому она поспешила за ним.

Девушка собиралась забрать у него корзинку.

— …

Но остановила себя.

Хио закрыла глаза и проглотила слова, которые почти вымолвила.

В следующий миг она открыла глаза, не говоря ни слова, и сосредоточилась на музыке, исходящей с колонок на потолке. Мелодия проиграла фразу, и девушка поравнялась с Харакавой. Когда прозвучал ещё один кусок, она потянулась к обратной ручке корзинки.

— У нас ещё остаётся двести йен. Стоит подыскать мясо?

На этом Хио схватила ручку.

Парень повернул очки к ней и кивнул.

Держа корзинку вместе, они добрались до мясного отдела, но обнаружили, что там забито из-за начатой распродажи.

Хио замялась в потерях, но услышала сзади неожиданный звук.

Звонил её телефон. Она засунула его в рюкзак, но не могла тут же скинуть его со спины и попыталась дотянуться до замка, не снимая.

— Э-э… а? М-м, ах. Ну!

— Почему ты виляешь задом и пританцовываешь, Хио? Заболела? Так и есть, правда? Понял. Держись от меня подальше.

— Н-ну чего ты так сразу! И гораздо важнее, Харакава! Мой телефон… н-ну, он в рюкзаке.

Он небрежно потянулся и расстегнул передний замок сумки.

Затем засунул туда руку, но нахмурился через две секунды.

— Плюх?

— …Плюх?

Хио в ответ нахмурилась и увидела, что он действительно помрачнел с рукой в её рюкзаке.

— Хио Сандерсон, у тебя в сумке есть нечто неописуемое?

— Э? Нет, единственная вещь там — аннин тофу с сегодняшнего урока готовки. …Погоди, как оно пролилось?!

— Что за дурочка наклоняет подобный рюкзак набок, когда закидывает за спину?

Подумав около пяти секунд, она свесила голову и подняла руку.

Хио услышала вздох сверху и задумалась, не собирается ли он её стукнуть.

— Можешь взять три сотни йен. Купи ещё.

К её голове прижалось нечто тяжёлое.

Девушка посмотрела и увидела перед глазами телефон.

Она взяла его и глянула на Харакаву. Он снял бандану, чтобы вытереть руку, и выглядел недовольным.

— Мне можно потратить триста йен? Ты уверен, что утром мы сможем позволить завтрак?

— Легко. И люди вокруг нас окидывают меня холодными взглядами, поэтому не выдавай таких конкретных комментариев по поводу наших финансов на проживание.

— Ой, хорошо, — сказала она, и затем прислонила телефон к уху. — Алло, это Хио Сандерсо… Ты чего бросил бандану в мою сумку после того, как вытер об неё руки? Ой, извините. Э-э, кто это?

— О… У тебя там проблемы? Кстати, это Казами.

— Хм? В чём дело? Разве не рановато для вечерней встречи?

— Ну, да, — неуверенно отозвалась она. Через некоторое время, девушка продолжила. — Похоже, Каку выиграл свою битву с Болдманом. Я как раз собиралась сгонять в больницу UCAT, так что вы двое возвращайтесь в школу сами. И будьте осторожны.

●

На вечерней дороге Казами впервые за долгое время ехала на своём горном велосипеде.

Он был её основным средством передвижения до встречи с Каку. Девушка чувствовала себя немного неловко, когда обнаружила, что велосипед покрылся пылью.

Изначально она встретила Изумо, потому что каталась по округе ночью, чтобы отвлечь себя от повседневных дрязг.

Вспомнив об этом, Казами рулила одной рукой и произнесла в телефон.

— Каку всего лишь потянул мышцы, так что он в порядке. В общем, я просто хотела сообщить вам о ситуации.

Справа от дороги раскинулось поле, а слева — дома. Путь прямо вёл к перекрёстку, после которого здания загромождали и правую сторону.

Она услышала по телефону голос Харакавы.

— Выходит, прочие UCAT клюнули на попытки Армии их пошатнуть.

Какой сообразительный, — подумала Казами. Девушка решила, что не стоит отвлекаться от темы.

— Могут показаться подобные Болдману, так что будьте начеку.

Последовала небольшая пауза и девушка прикинула, что Харакава задумался.

— Ооки-сенсей, правда, ведёт себя как обычно.

— Ага, — Казами кивнула. — Это потому, что она считает себя частью UCAT. Сибил тоже, и я ей благодарна.

— Да уж, но есть немало того, о чём стоит подумать. Нам нужно не проглядеть другие силы.

Казами было интересно, что он подразумевал под «есть немало того, о чём стоит подумать», но не успела спросить, потому что заговорила Хио.

— Эм, с Саямой и Синдзё всё будет нормально?

— Та парочка никогда не «нормальна», так что не волнуйся.

С этим Казами окинула взглядом ночной пейзаж, наполненный холодным зимним воздухом.

Небо над полем справа от неё усыпали звёзды.

Её взгляд остановился там на одной точке, и девушка нахмурилась.

— В любом случае, все мы и каждый поблизости от Отряда Левиафана и Концептуальных Ядер в опасном положении. И простейшей мишенью будут, наверное, Саяма и Синдзё.

Она сделала протяжный вздох.

— Интересно, что та парочка сейчас делает. А ещё…

— Ещё?

— Да, — Казами кивнула, остановила велосипед и посмотрела в ночное небо справа. — Может, мне просто кажется, но готова поклясться, что видела, как в небе пронеслось нечто странное. Это был белый журавлик.

●

Некий тёмный коридор вмещал в себя только два человека в ряд.

Стены были разукрашены, и он не имел окон. Единственный свет исходил с потолка и угла в дальнем краю коридора.

Деревянный пол издавал скрип, как бы легко на него ни ступали.

Свет явил трёх человек, производящих этот звук.

Во главе мягко шагала женщина в кимоно.

— Как же вы меня удивили, молодой господин. Мало того, что неожиданно появились, так ещё и захотели открыть ту старую комнату. И вместе с Сецу-тяном.

Она обернулась с улыбающимися глазами под очками и посмотрела на парня в костюме и кого-то в школьной форме в полушаге сзади.

Первый, Саяма, заговорил, следуя за женщиной.

— Я просто подумал, что самое время её увидеть, Рёко. И одна из причин, по которой я способен ступить внутрь — моя жизнь с Синдзё.

— Вот как?

Синдзё увидела, как Рёко снова повернулась вперёд.

Голос женщины достиг её через кимоно.

Слова прибыли из тьмы и черноты впереди.

— Сецу-тян, ты нашёл свою мать, да?

Неожиданный вопрос послал дрожь по спине Синдзё, но она сумела сглотнуть и ответить.

— Да… Её зовут Синдзё Юкио.

— Вот как? — спина Рёко выдала небольшой кивок. — Ясненько… я это предчувствовала.

Тон женщины не дал Синдзё сказать и слова.

— Ты слушаешь, Сецу-тян?

— Ч-что?

На неожиданный вопрос Синдзё вздрогнула, и Рёко продолжила.

— На западной стороне двора Академии Такаакита собрано немало слепков рук некоторых выпускников. …Рука Юкио-сан там тоже есть. Ты это знал?

— Н-нет, я… не знал.

— Вот как?

Синдзё заметила в голосе Рёко намёк на радость, поэтому…

— Спасибо Вам, Рёко-сан.

— Ничего, ничего. Я просто отплачиваю за прошлое. Как, например, откуда мне об этом знать, если я даже не училась в Такааките. И…

Женщина перевела дух.

— Я хочу помочь тебе помимо всего этого.

Рёко обернулась и одарила улыбкой своих спутников.

— Пойдём дальше. Я поведу… Мне довелось немножечко об этом знать.

И словно для того, чтобы показать её улыбку, Саяма переместился к стене коридора.

Это позволило Синдзё полностью посмотреть Рёко в глаза.

Женщина остановилась и немного опустила ресницы.

— Послушай, Сецу-тян. Давным-давно я была ужасной девочкой. Я злилась, когда кто-то меня игнорировал, не пыталась исправиться и даже не преследовала того человека, потому что гордость и смущение мне не позволяли. И пока я скрывалась от остальных и обижалась на них…

Она смолкла.

— Я всех тех людей потеряла.

Её тон словно вталкивал это признание прошлого в Синдзё.

Девушка торопливо произнесла.

— В-вы не виноваты! Это Великое Кансайское Землетрясение, что…

— Но я об этом сожалею. Сожалею, что не вышло показать им лучшую версию себя. Но даже эта мысль пришла после обиды.

Рёко горько улыбнулась.

— Я не перестаю думать, могли бы Асаги-сан, Юме-сан и я продолжать наши псевдо семейные отношения, не появись однажды Юкио-сан.

Синдзё ощутила в словах, брошенных Рёко, определённое значение.

Отношения, проскальзывающие в них, указывали на некий факт.

— Эм…

Она засомневалась и посмотрела на спину Саямы.

— В каких отношениях была моя мать с Саямой-куном и остальными?

Синдзё тщательно подобрала слова и попыталась не оставлять вопрос на себя.

Рёко ответила, но не с горькой улыбкой. Это была настоящая улыбка с ласковым лицом.

— Слепки рук Юкио-сан и Асаги-сана расположены рядом друг с другом. Тогда как Юме-сан находятся отдельно.

Синдзё увидела, что Саяма немного дёрнулся. Он поднёс правую руку к левой стороне груди.

Но ещё увидела, как Рёко закрыла глаза и проигнорировала действие.

Женщина немного приподняла брови.

— Молодой господин, не теряйте уверенности.

Она открыла глаза и повернула решительный взгляд сначала на Саяму, а затем на Синдзё.

— Асаги-сан в итоге выбрал Юме-сан. Это случилось только после того, как Юкио-сан ушла и послала весть о своей женитьбе, но знаете что? Я не думаю, что Асаги-сан был из тех, кто выбирает кого-то лишь потому, что больше никого не осталось.

Поэтому…

— Если я могу так думать, вы можете даже больше, правда?

Синдзё не стала кивать в согласии. Это между Рёко и Саямой.

Она просто наблюдала улыбку, смягчившую выражение лица Рёко.

Тем временем Рёко пожала плечами с закрытыми глазами.

— Не волнуйся, Сецу-тян. Я не буду Юкио-сан между тобой и молодым господином. Я пыталась, когда он был ещё ребёнком, но осознала, что это не сработает.

Она тихонько рассмеялась.

— Как-никак, взятие ответственности потребует слишком много работы.

Рёко будто бы говорила сама себе, но кое-кто ответил.

Синдзё услышал голос Саямы от стены слева.

— Рёко, мы доставляем тебе всяческих хлопот, не так ли?

Он отошёл от стены и встал перед Синдзё.

Она увидела, что правая рука парня свисает сбоку.

Той же рукой он держался за грудь.

Синдзё обхватила её своей дрожащей ладонью. Она сжала её крепко, чтобы придать силы.

Затем повернулась вперед, и они оба глянули на слабую улыбку Рёко.

— Эм, Рёко-сан?

— Хм? Что, Сецу-тян? …Если хочешь узнать, где провести операцию, чтобы быть с молодым господином, я могу тут же зарезервировать тебе место. Или желаешь анестетика для паха, чтоб мы могли сделать всё здесь?

Рёко начала рыться в кармане, поэтому Синдзё лихорадочно замахала руками.

— М-мы уже с этим разобрались. Всё нормально!

— Э?

Рёко нахмурилась, и Синдзё осознала, что проговорилась.

Её тело Садаме действительно функционировало с поездки в Сакаи, но…

...Рёко-сан не знает, что моё тело вот так меняется.

Синдзё торопливо начала искать, что бы сказать, но Рёко похоже, нашла в словах собственное значение. Она разволновалась даже сильнее Синдзё.

— Э? Ой, Сецу-тян! Как прямолинейно! Это правда, молодой господин?! Сецу-тян определился самостоятельно?! И с физическим доказательством?!

— Нет, Рёко. Синдзё-кун хочет сказать, что никакой операции не потребуется и что телесные модификации полная безвкусица.

— Э?! Получается, Сецу-тян сделал множество невозможностей возможными, по-прежнему оставаясь Сецу-тяном?!

Рёко была в шоке от собственных слов, но её выражение лица быстро налилось силой, и она указала на Синдзё двумя руками.

— Это оно!

— Нет, не оно, Рёко-сан! И Саяма-кун! Не говори вещей, которые вызовут только недоразумения!

— Н-не волнуйся, Сецу-тян! Это изменило мой ход мыслей на 1800 градусов!

— Разве так не перекрутишься пять раз и остановишься на том же месте?

Рёко нахмурилась и подняла взгляд в тёмный потолок. Она некоторое время подсчитывала, посапывая.

— Н-не имеет значения. Мне просто не даётся математика! Мой конёк — физкультура!

…Ну, во-первых, тут скорее арифметика, чем математика. А во-вторых, это более чем «не даётся».

Синдзё приберегла замечания для себя и проговорила вслух только подходящий комментарий.

— Вы были хороши на физкультуре?

— Ага. Мне хорошо давалось «строиться», «не лезть» и «передохнуть». И я всегда носила кимоно, поэтому моя осанка безупречна.

Синдзё казалось, любой ответ с её стороны будет неубедительным, поэтому просто потянула Саяму за руку.

Он, похоже, понял положение.

— Рёко, покажи нам комнату.

— Ой, простите, простите. Я увлеклась после того, как завязался серьёзный разговор.

Рёко быстро повернулась вперёд и начала идти.

Она выглядела несколько расслабленно, когда повернула за угол, и Синдзё испустила вздох облечения.

Голос женщины разлился по узкому коридору.

— Должно быть, сейчас сезон для подобных вещей, потому что Кодзи начал проявлять интерес к противоположному полу.

— Кодзи?

В тоне Саямы прозвучало удивление, и Синдзё с ним согласилась.

Когда Рёко ответила, в её голосе слышались беззаботные нотки.

— Угу. Недавно он приютил ту девочку с поломанной ногой. Он держит её здесь, заявляя, что не знает, как связаться с её семьей… но это преступление.

— Р-рёко-сан, вам не нужно относиться к своей семье, как к преступникам.

— Но она на четырнадцать лет моложе его. Мне кажется, что это неправильно.

Тем временем они прибыли к дальнему краю коридора.

Они стояли перед самой отдалённой комнатой в доме.

Деревянная раздвижная дверь заполняла весь конец коридора, и Рёко вытащила связку ключей.

Она повернулась к Саяме, стерев улыбку с лица.

— Вы действииииииительно хотите увидеть то, что за этой дверью, молодой господин и Сецу-тян?

— Какой ответ заставит тебя нам показать?

Рёко улыбнулась, не отвечая.

Женщина не сдвинулась с места, и это наполнило Синдзё тревожным сомнением.

…Она не даст нам увидеть?

Девушка глянула на Саяму, но тот смотрел на неподвижную Рёко.

Неожиданно он закрыл глаза и проговорил.

— Синдзё-кун.

Неожиданно услышав своё имя, она слегка вздрогнула.

Не успела Синдзё спросить, что происходит, парень продолжил.

— Послушай. Это работа для тебя.

●

— Э?

Она ответила ему вопросом и медленно посмотрела на Рёко.

…Почему это работа для меня?

Единственным ответом женщины стала улыбка в сторону Синдзё.

Почему? — гадала она. — Почему это моя работа?

Синдзё быстро нашла ответ.

…Я не знаю.

Это очевидно. Она здесь в первый раз.

Но эта правда привела её к ответу.

— Не может быть.

Синдзё удивлённо подняла взгляд и посмотрела прямо на улыбку Рёко.

— Откройте дверь и покажите нам, Рёко-сан. Я уже сказал Саяме-куну дать своё разрешение.

— Ты сказал разрешить ему?.. Сецу-тян, звучит так, словно ты выше его… словно ты хозяин в этом доме.

Рёко выдала преувеличенный взгляд удивления, и Синдзё кивнула.

— Мне не нравится так говорить, и делаю это только потому, что верю, что вы меня испытываете, Рёко-сан.

Её слова и сильный тон изменили выражение лица Рёко.

Женщина улыбнулась. И в отличие от предыдущего, это была улыбка облечения.

И поэтому Синдзё продолжила говорить со своим неявным пониманием.

— Явился тот, кто унаследовал имя Синдзё. …Да, быть может, поэтому вы отступили, когда дело касается моей матери. В конце концов, клан Тамия не существовал бы без Синдзё Канаме.

Она перевела дух.

— Откройте двери, Рёко-сан. Глава клана Тамия запечатала эту часть прошлого из добрых побуждений, но глава дома Саямы желает увидеть его, невзирая на боль, а глава семьи Синдзё хочет его открытия.

Синдзё улыбнулась.

— Спасибо, что так долго заботились об имени Синдзё.

Улыбку Рёко обуяло удовлетворение.

— Мы делали лишь то, что сделал бы любой.

На этих словах Рёко закрыла глаза.

Она махнула рукавами кимоно по обе стороны, мягко всколыхнув при этом воздух. Затем присела, заложив ноги под себя.

Женщина поправила свою позу перед дверью.

— Прошлое поколение семьи Синдзё не знало истории клана Тамия. Хотя господин Саяма, судя по всему, сообщил ей позже, когда она отправилась в другое место. А значит…

Рёко поместила руки на землю и низко поклонилась.

— Я первая из клана Тамия, кто официально встречает члена семьи Синдзё со времён прошлого поколения и того, что перед ним.

Женщина вздохнула и подняла голову.

Затем повернула уверенный взгляд на Синдзё.

Но та отвела глаза, словно отталкивая её и словно отвечая на поведение Рёко.

Женщина кивнула всего раз, будто говоря, что этого достаточно.

После чего поправила воротник кимоно и произнесла.

— Прошу, проси меня всего, что пожелаешь, глава семьи Синдзё.

Затем повернулась к Саяме.

— Молодой господин, ваша мать работала на ИАИ, но никогда не говорила мне свою должность. Однако… она всегда вовремя приходила домой и сказала одну вещь.

— Какую же?

— Вроде как на её рабочем месте было место под названием «Кабинет».

Синдзё увидела, как на это слово Саяма нахмурился.

Полтора месяца назад он посетил резиденцию Кинугасы и видел его подземный кабинет.

…Подобное есть где-то ещё?

Однако ответ не выкажет себя здесь, поэтому она просто кивнула и глянула на Рёко.

Женщина кивнула в ответ и улыбнулась.

— Ну что ж. С моей стороны более-менее всё. Надеюсь, вы будете ладить и в будущем.

Звенящее приветствие

Бетонный коридор шириною в три метра вёл к металлической двери. Лампы дневного света на потолке ярко сияли белым и отражались на сером полу.

У стены стояла покрытая кожей лавочка, и на ней на максимальном расстоянии друг от друга расселись три человека.

На дальнем краю разместилась женщина с серебристыми волосами.

— Наверняка будет немало хлопот, Роджер. Что если ты возьмёшь на себя комнату за этой дверью во имя любви, свободы и предвзятого достоинства американского UCAT?

Её слова были направлены на мужчину в костюме, сидящего в центре лавки.

— Диана, у нас в Штатах есть такое слово «толерантность». Хотя с чего бы мне ждать понимания от людей, которые преследовали римлян в великом немецком завоевании. Разве не так, Директор UCAT Ооширо?

Его вопрос нацелился на старика в лабораторном халате, сидящего на другом краю лавки.

Но тот не повернулся, и рядом с ним стояла рыжеволосая горничная.

Роджер удивлённо наклонил голову и подправил очки, глядя на поникшую голову Ооширо.

Однако старик оставался неподвижнее боксёра, сосредоточенного после окончания расчётов.

Роджер сильнее наклонил голову.

— Директор UCAT Ооширо? Мы в отделе американского UCAT в Ёкосуке, чтобы услышать мнение прочих UCAT, и вы в центре внимания.

Гадая, не спит ли старик, Роджер нахмурился, но Диана ему шепнула.

— Ухо.

Он подправил очки и глянул туда.

— А, в его ухе песок! Директор UCAT Ооширо! Это же мой сонный песок! Как вам удалось его украсть?! И всё ради того, чтобы подарить себе эгоистичные сны!

Он схватил Ооширо сбоку за воротник и потряс, но старик не ответил.

Через некоторое время он заговорил во сне со счастливым лицом.

— Э-хе-хе.

— Что значит «э-хе-хе»?!

Но на крик Роджера отреагировала только рыжеволосая горничная, стоящая рядом с Ооширо.

Она посмотрела в ухо старика.

— Ооширо-сама, у вас грязь в ушах.

Она вытащила из-под передника носик промышленного пылесоса, прижала его к уху Ооширо и включила.

Воздух сотряс могучий гул, и старик дёрнулся от сосания.

— А-аа! №8-кун! Ты всё высосешь! Ты высосешь мои мозги!!

— Тэстамент. Я просто прочищаю ваши уши. Ваш мозг останется на месте.

— Мне уже нельзя описать свои ощущения?! №8-кун, в последнее время ты как-то слишком сурова!

Она задумалась ровно на одну секунду и выключила батарейку пылесоса.

— Я пришла к заключению, что вам показалось, Ооширо-сама. У вас могла развиться мания преследования. И к сожалению для вас, что-либо считается фактом лишь после того, как будет признано кем-то другим.

— Тогда мне ничего не светит в окружении врагов!

Горничная по привычке его проигнорировала и повернулась к Роджеру.

— Роджер-сама, Ооширо-сама проснулся.

— Тэстамент.

Роджер кивнул и повернулся к Ооширо.

Тот согнулся и заглянул на Роджера.

— О? Так ты здесь, Роджер-кун?

Ооширо наклонил голову в обе стороны, чтобы вытряхнуть песок.

— Извиняюсь за это. Мне было скучно, поэтому я одолжил немного твоего песка. …Хм? В чём дело, Роджер-кун? Хочешь песок обратно? Тогда приложи руки к моим ушам. Ты сможешь услышать океан.

№8 сделала как раз это. Она лупанула ладонями по его голове с обеих сторон, стоя сзади.

Раздался крепкий звук, после чего Ооширо качнулся и прислонился к стене.

— Я… я могу видеть океан.

— Неважно, но почему вы так напористы, когда дело касается меня, Директор UCAT Ооширо?

— Дело не только в тебе! Я директор UCAT, поэтому должен проявлять твёрдость во всём!

Роджер ответил старику, помахав к №8.

Увидев его руку, Ооширо посмотрел на горничную и выдал отмороженный визг.

— Я-я Директор UCAT! Я-я босс №8!

— Что это значит, Ооширо-сама?

Он подумал над её словами около трёх секунд.

— Извините.

— Почему Вы извиняетесь, Ооширо-сама? Я не вижу в этом никакого смысла.

— Ох, ну, видишь ли…

— Я спросила, почему Вы извиняетесь. Перестаньте увиливать и отвечайте на вопрос.

— Надо же, меня ругают за простое извинение?!

Затем что-то остановило вопрос Ооширо и недовольство №8.

Хлопок от Дианы с другого конца лавочки.

— Народ, кажется, время пришло.

Они повернулись и увидели, что улыбающиеся глаза Дианы смотрят на металлическую дверь.

Затем послышался звук.

За дверью раздались шепчущие голоса и дрожь.

— Представители различных UCAT начинают входить в зал заседаний. И они здесь, чтобы предъявить нам обвинения.

Шум за дверью усилился.

— — — —.

Заиграла музыка. При входе зазвучал хард рок марш в сопровождении комментариев.

— Итак! Представители мировых UCAT прибывают в подземный зал заседаний UCAT Ёкосуки! Этот обвинительный матч не имеет временного лимита, а их оппоненты — достопочтенные японский, американский и немецкий UCAT! Кто же первый осмелится бросить им вызов?!

Люди отозвались овациями.

— О, началось! Вот и первый! Этот образец человеческого лицемерия отклоняет любые показания одним небрежным заявлением! Покрытый ветром Средиземноморья, вечно неряшливый итальянский UCAT!

Из зала заседаний прозвучали аплодисменты, овации и крики «Италия».

— А вот и следующий! Четыре тысячи лет назад они заложили основу для судебных разбирательств и рамена! Действительно ли система наказания этой правоведческой страны достигла совершенства?! Перед вами — китайский UCAT!

Последовали ревущие овации.

— Третий — неожиданная личность! Один единый бог всегда наблюдает! Даже в бане или туалете! Поэтому нужно всегда быть готовым! Эта нация нефтепроизводства всецело готова также и с физического фронта! Прошу любить и жаловать UCAT Саудовской Аравии!

Посыпались удивлённые возгласы, и из коридора прозвучало даже больше представлений участников.

Пока их сотрясали овации и прочие звуки, Диана улыбнулась и пожала плечами.

— Вы ведь знаете, почему мы стоим перед ними?

Роджер тоже пожал плечами.

— Полагаю, я отвечу «тэстамент». Мы несём ответственность за то, что американское и немецкое UCAT никогда не раскрывало секреты японского отдела, и за сражение с прочими Гирами в качестве союзников. Но, откладывая это в сторону, я думаю, Директору UCAT Ооширо следует извиниться. Извиниться перед миром.

— Ну это совсем ни в какие ворота не лезет, Роджер-кун! Я всегда открыто предстаю пред миром! Упавши в поклоне до земли!

Обмен мужчин вызвал у Дианы улыбку с горечью.

— Ни один из вас не собирается извиняться, не так ли?

После паузы оба мужчины и сами горько улыбнулись.

— Ну, видишь ли, Диана-кун, — Ооширо ослабил галстук. — Похоже, Болдман уже сражался с Изумо-куном, как представитель 6-го… И будет ли смысл тянуть нам здесь время?

— Тэстамент, — ответила она. — Тогда не прочь заставить их ещё подождать нашего прихода?

Роджер кивнул в согласии.

Из-за двери раздалось больше оваций, но он скрестил руки, словно демонстрируя неповиновение.

— Ну, я не стану спорить, если они настоят на превращении этого в обвинительное собрание и откажутся от нормальной беседы.

Роджер потряс запястьем, выбросив из рукава небольшую пробирку.

Он мягко покачнул синий песок внутри.

— Я искал возможности испытать сон с открытыми глазами.

●

В ночи уличные фонари извещали о расположении собственным светом.

Они граничили с узкой дорогой.

Свет тускло отображал окружающие дома.

В такое время суток люди скрывались в жилищах и лишь некоторые выходили здесь на прогулку. На отдалённой главной трассе слышались звуки машин, но их отделяла стена мрака.

Эту же однополосную дорогу с обеих сторон пересекали узкие белые полосы.

Но в то же время под светом фонарей виднелись две фигуры.

Одна принадлежала стройному человеку, а вторая — животному.

Человек был девушкой в чёрном. Она носила плащ и треугольную шляпу. Её правая рука держала метлу с цветочным узором на покрытии, а в левой был белый бумажный журавлик.

Небольшое животное, шагающее у её стоп, оказалось чёрным котом.

Он посмотрел на неё, и она остановилась под одним из фонарей.

— Брюнхильд, ты серьезно сейчас собираешься нападать?

— Да? Какие-то проблемы? Кроме того, похоже, Диана и остальные уже заметили.

Брюнхильд засунула бумажного журавлика в карман и обратила резкий взгляд вперёд.

Справа тянулся длинный забор, на половине которого стояли деревянные ворота.

— Поместье Тамия. Саяма и Синдзё сейчас там. И без снаряжения. Я не могу их тронуть, пока они внутри, но когда выйдут — достаточно будет одной атаки.

Она подняла метлу как копьё.

— Знай мы о Топ-Гире во время Пути Левиафана с 1-м Гиром, как бы поступил Преподобный Хаген? Держу пари, Фафнер бы об этом не умолкал.

— Исходя из этого, получается, что атаковать тебе никто не разрешал.

Голос кота полнился раздражением.

— Не разрешал, правда? Ты хочешь напасть раньше прочих из резервации. Так ты разберешься с UCAT по-своему.

— Коты в наше время любят сыпать домыслами без доказательств, да? Я просто не забыла свою обиду, вот и всё.

— Ну, я тоже не забыл, так что давай сделаем это вместе, Брюнхильд. Давай подождём, пока Саяма и Синдзё выйдут.

Кот сел на дороге, а Брюнхильд повернулась к воротам.

Через три секунды зверёк неожиданно поднял на неё взгляд.

— Ещё нет?

— Совсем не можешь потерпеть?

— Я кот. Мне непросто сидеть спокойно. Против природы не попрёшь.

Кот вздохнул, улёгся, свернулся, потянулся, сел, почесал голову задней лапой, облизал мордочку и животик, чтобы умыться, и даже ради забавы побегал за хвостом.

— Брюнхильд, ты чего тычешь в меня метлой?

— Ты когда-либо слышал о напряжении?

— С-слышал! Конечно, слышал. Как грубо, Брюнхильд.

— Тогда скажи мне, что это значит. Если не скажешь — я тебя ударю.

По всему телу кота выступил пот.

— Э-э, — начал он. — Ну, — продолжил. — У этого есть вкус?

— Да, иногда он как смесь железа и крови. А по цвету, полагаю, подойдёт красный.

— Это больно?

— Не волнуйся. Боли не будет. Пока.

— Ты сейчас говоришь о чём-то другом?

— Да, — кивнула она. — Я говорю о тебе!

— Уииииииииииииииииииииии! А, нет! Старый шрам ещё свеж, так что не трогай та-ам-хи-хи-хи-хи-хё-хё-хё-хё!

После продолжительной атаки кота, его бока затряслись от смеха, поэтому Брюнхильд его отпустила.

— Ну а теперь.

Девушка встала, но…

— — — — —.

Быстро развернулась.

Она посмотрела на пять метров впереди себя, где сиял ещё один уличный фонарь.

Белый свет омывал человеческую фигуру.

— Свет?

Брюнхильд увидела белый свет.

Мягкий, и даже ярче фонарного.

Он мгновенно спустился с неба, принял форму двух крыльев и имел в своей основе девушку.

Она оделась в белую защитную форму и шарф, несла за спиной длинный контейнер и держала большое белое копьё.

— Казами!

— Тебе чего, косплеерша?

Казами приземлилась перед Брюнхильд и уставилась на неё.

— Ну-с, — сказала Казами, со всё ещё приподнятыми бровями. — Смотрю, после 6-го пришла очередь 1-го.

●

Казами взирала на ведьму.

Она расставила ноги на ширине плеч и улыбнулась, не опуская брови.

— Твоим противником буду я.

Она уставилась туда, где во тьме стояла Брюнхильд.

Девушка носила чёрный боевой плащ и треугольную шляпу и держала в руках метлу.

Она готовилась к бою.

Но то же касалось и Казами.

— Никогда бы не подумала, что доведётся иметь дело с тобой.

…Ты бы лучше сказала, что мы не должны драться, раз не враги.

Казами это понимала, но также понимала их положение. Она знала, что Брюнхильд здесь как представитель 1-го Гира.

Поэтому девушка взяла G-Sp2 под мышку и потянулась к контейнеру за спиной.

— Я одолжу тебе это перед началом. Раз уж ты затеяла драку с Отрядом Левиафана, чтобы очистить вражду 1-го Гира, будет лучше тебе иметь это, разве нет?

Длинный белый контейнер разбил асфальт, когда вонзился в землю.

Увидев это, Брюнхильд нахмурилась, но её брови вскоре изогнулись и вздёрнулись.

— Неужели!..

●

В неком белом коридоре не было окон. Лампы дневного света освещали чёрные буквы «BF3» на стенах, но рядом с ними выстроились BF4 и BF2.

Люди, шагающие по коридору, носили белые плащи, защитную форму или рабочую одежду. Они ходили в обе стороны, переносили багаж, перевозили материалы или обменивались словами и схемами.

У самой стены, избегая этой суеты, стоял парень. Он носил штаны от защитной формы и футболку. На бейджике на его груди значилось «Хиба Рюдзи».

Люди, пересекающие коридор туда-сюда, бросали на него взгляды, замечали бейдж, обращали внимания, где он стоит, и выдавали понимающий кивок тому, что он стоит там вместо того, чтобы помогать.

Ему оставалось только кивать в ответ с горькой улыбкой на своё оправдание.

— Я помогу вам потом.

Парень пролепетал это перед медицинской палатой.

Он прислушивался к шагам и голосам мимоидущих людей, но не сходил с места.

— Я не пытаюсь отлынивать от работы, или типа того.

Хиба сохранял горькую улыбку, но поток окружающих людей рассеялся.

Он скрестил руки на груди и отметил, что у японского UCAT много дел, несмотря на правду, раскрытую Армией.

…Ну, полагаю, они не могут просто бросить свою работу. До активации отрицательных концептов осталось всего пять дней.

Полтора месяца назад нападение Армии уничтожило всё, начиная с третьего этажа здания UCAT.

В качестве предохранения против вторичного урона, надземную часть полностью перестроили. Масляную картину и прочее с целого первого этажа переместили в Академию Такаакита и другие учреждения.

Пока шла перестройка надземной части, вовсю использовалась подземная.

Чтобы упростить улучшение и восстановление, каждый подземный уровень разделили на комнаты и воссоединили Концептуальными Пространствами. Нередко можно было найти помещения с первого этажа на пятом, или три хранилища соединенных друг с другом, чтобы создать мастерскую.

Все занимались работами по восстановлению.

Хиба слышал, что зарубежные UCAT собирались взять под контроль японский после урегулирования последствий атаки Армии.

…Захватив группу, скрывающую правду, они продемонстрируют свою искренность резервациям Гиров.

Ему казалось, что это неплохое оправдание для оккупации. После того, как японский UCAT преодолел наибольшую преграду, коей была Армия, их лишат всех полномочий.

Но различные страны не смогли согласоваться между собой, и американский UCAT выступил в защиту японского, поэтому прочие UCAT упустили момент.

Хиба также слышал, что немецкий UCAT держит прочие сильные европейские UCAT в узде.

Пока зарубежные UCAT колебались, японский организовал свой штат и сообщил о проведении совещания со всеми остальными отделами.

Это побудило прочие UCAT собраться вместе для обвинений в сговоре американского, японского и немецкого отдела.

Судя по всему, группа Ооширо отправилась в подземный зал для совещаний в Ёкосуке, но Хиба сомневался, что всё пройдёт гладко.

…Надеюсь, он не учудит ничего странного.

— Ну, с ним №8, так что должно обойтись.

Среди автоматических кукол, те, что в японском UCAT и лаборатории Канда, остались с Лоу-Гиром.

Он слышал, что находящиеся в UCAT Изумо не покидают подземную площадь. Они уединились в подземной лаборатории с Мияко в качестве их представителя.

Там что-то произойдёт? — гадал Хиба.

Только что пришёл отчет, что Изумо сражался с Болдманом и отправился в больницу.

С переменчивостью ситуации им никак не решить всё на совещании под Ёкосукой.

И эта переменчивость управлялась Концептуальными Ядрами и теми, кто за них сражался.

…То есть нами.

Он раздумывал об этом невзначай, но всё же чувствовал ответственность.

Выдвини враг что-нибудь уровня Бога Войны, его долг — встать на их пути и принять вызов.

Прямо сейчас врагами были те, кто хотел Концептуальные Ядра.

Если ему что и достанется, то из 3-го Гира.

Хиба понятия не имел, что грядёт, но это неизбежно, пока они владеют Концептуальным Ядром.

— …

…Не нравится мне всё это.

Парень сражался бок о бок с Гиес в битве против Чёрного Солнца. Он знал, что кукла была вполне обходительна с Микаге и добра к остальным.

Гиес, похоже, считала общение с №8 и Сибил особенно значимым, поэтому нередко разговаривала с ними о Лоу-Гире и спрашивала, как шли дела с их появления в этом мире.

Хиба также скрещивал клинки с ней в тренировках. Она стояла на плече Бога Войны, поэтому…

…Хорошо было видно её нижнее бельё.

С обтягивающей юбкой это неизбежно, — подумал он, закрывая глаза и кивая, чтобы себя убедить.

В следующий миг…

— В чём дело, Рюдзи-кун?

Неожиданно сбоку донёсся голос Микаге.

Парень быстро повернулся и увидел, что дверь больничной палаты открыта.

Когда-то там работала Чжао, но теперь заведовала врач, которая работала её заместителем.

Хиба мимоходом об этом вспомнил, но…

— Как всё прошло, Микаге-сан?

Он посмотрел в сторону, где Микаге держала справку об обследовании.

Она носила белую защитную форму, и с наклоном девушки вперёд её юбка всколыхнулась.

— М-м.

Микаге прищурилась, и её глаза озарила улыбка.

Но она лишь снова сказала «м-м» и ничего более.

…Случилось что-то счастливое?

Она теперь могла ходить без трости и поддержки других. Пускай неуклюже и не переходя на бег, но этого хватало для повседневной жизни.

Все вокруг за ней присматривали. Судя по всему, девушка тайком училась готовить.

В последнее время она часто говорила «м-м».

Это знак её хорошего настроения, так что…

— Вот и славно.

— М-м, — кивнула Микаге. — Давай сегодня примем ванную.

На неожиданное заявление разум Хибы выпрыгнул из головы.

…Э?

Внутри мозгов бултыхалось слово «подожди». Слова «не жди» бултыхались там тоже. К ним присоединилось «Что же выбрать?» с последующим «да неважно» и «уверен, что совсем не важно».

— …

Хиба выровнял дыхание и осмотрелся.

Даже не присматриваясь, парень заметил, что люди остановились и закопошились на месте.

А ещё он ощутил неприятные взгляды себе в затылок. Их переполняло то, что можно назвать намерением убийства.

…Нехорошо.

Знак на стене отображал BF2, но на самом деле это на глубине BF4.

Попытайся он сейчас выбраться наружу, лифт непременно «сломается».

…Это очень плохо.

— Я многое тебе сегодня покажу в ванной.

Уровень «плохого» поднялся где-то на тридцать процентов.

Его спина вмиг покрылась потом, и он с трудом сумел сохранить привычное лицо.

Микаге беззаботно ему улыбалась, но вокруг них полностью пропали звуки и движения.

Парень должен выбрать между собственной сохранностью и хорошим настроением Микаге. Ответ очевиден.

…Ставлю на Микаге-сан и только Микаге-сан! Я ставлю всё на неё!

Поэтому Хиба собрал все своё мужество и задал ей вопрос.

— Ха…ха-ха. С чего это ты вдруг захотела принять со мной ванную?

— М-м. Тебе не нравилось, что мы давно уже с тобой вместе не купались, правда? Ты ведь хотел увидеть, нет?

Уровень «плохого» вырос до пятидесяти процентов, и пот Хибы усилился так же.

Он услышал перешёптывание вокруг себя.

— Босс, мне его убрать?

— Нет, рано. Всё ещё слишком рано. Надо подождать, пока он останется один.

— Ага, просто не верится, что оно тут стоит, ожидая своего «купания», вместо того, чтобы нам помогать.

Когда эффект синергии разогрел окружающую площадь, Хиба ощутил, что его кровь стынет в жилах, и глянул в конец коридора. Он посмотрел на почти покинутую лестницу.

— Э-э, Микаге-сан? М-может, выйдем наружу?

— М-м.

Как вдруг его сзади обхватило нечто мягкое.

Микаге его обняла.

Прикосновение и тепло её тела достигло парня через футболку, и он ощутил опасность.

Хиба служил её щитом, поэтому его передняя часть полностью открыта. Он увидел в конце коридора группу, сидящую со снайперскими винтовками. И они полностью сосредоточились на подготовке этого оружия.

— М-микаге-сан? Так немножко… немножечко трудно идти.

— М-м. Но ты в последнее время ко мне не прикасался.

Оно поднялось до семидесяти процентов, и Микаге обеспечила добивание.

— Хм? Рюдзи-кун, ты вспотел.

Всё вышло за пределы сотни процентов, и командир спецподразделения обратился к снайперам в конце коридора.

— Ладно, пришла пора стрельбы по мишеням.

— П-подождите! — заорал Хиба.

Как вдруг сзади отозвался голос. Он был женским и спрашивал:

— Микаге-сама, что-то случилось?

Прежде чем Хиба сообразил, что говорила Сибил, Микаге позади него приподняла голову.

— М-м.

Отозвавшись, она отлипла от него.

Он развернулся вместе с ней и увидел, кто как раз поднялся по лестнице с противоположного конца коридора.

— Сибил-сан, Вы куда-то спешите?

— Просто делаю кое-какие приготовления. …Вы проходили обследование?

— М-м.

Микаге кивнула и передала справку об обследовании Сибил, которая остановилась перед ними.

Сибил кивнула и взяла её.

— Я просмотрю это позже. Между тем, только что позвонила Чисато-сама, запросив G-Sp2 и X-Wi. Я также проверила и обнаружила, что в Акигаве развернули концепт 1-го Гира, поэтому я как раз закончила приготовления к этому.

— Э? Другими словами, Казами собирается решить это насилием против 1-го Гира?

— Хиба-сама, это не насилие. Это спонтанное физическое решение.

Сибил улыбнулась и замолчала в ожидании знака понимания, поэтому Хиба рассеяно произнёс.

— О-ох. Ха-ха-ха. Т-точно! Спонтанность определённо хорошо! Может и мне заняться какими-то спонтанными наблюдениями!

— Это зовётся подглядыванием, и я на Вас донесу. Тэстамент?

Парень потупил взгляд и сник, но Микаге удивлённо наклонила голову и глянула на Сибил.

Её брови распрямились, а выражение лица утратило цвет.

— Казами снова будет плакать?

— Не переживайте, Микаге-сама. Она сказала, что справится. И поэтому я всего лишь сделала приготовления. Я пришла к заключению, что этого будет достаточно.

Сибил перевела дух.

— И она хотела увидеть, на что способен 1-й Гир, если возьмётся всерьёз, поэтому я послала вместе с G-Sp2 и X-Wi кое-что ещё.

Тон Сибил переполняла уверенность.

— Я также послала оружие, которое можно назвать самим 1-м Гиром.

●

После того, как Казами вонзила его в асфальт, белый контейнер разбился напополам.

Что же показалось внутри, после того, как он раскололся на переднюю и заднюю часть?

Ответ на это предоставила Брюнхильд.

— Грам!

Длинный металлический меч ответил на её голос, послав красный свет по обшивке его деталей.

Грам издал голос.

— Давно не виделись, юная леди.

Брюнхильд в изумлении созерцала, как Казами схватила рукоять Грама и подняла его.

— Эта штука лёгкая, — выдала девушка, перед тем как бросить его Брюнхильд. — Вот сила, которую хотел 1-й Гир. Я даю её тебе. Что скажешь?

На вопрос ответил сухой звук.

Он донёсся от перчатки Брюнхильд, схватившей летящий меч.

Оружие было выше её, но чёрная колдунья с лёгкостью прокрутила его одним запястьем.

— Ты об этом пожалеешь. Я жила вместе с создателем Грама, так что хорошо знаю, как им пользоваться.

— Вот как? Ну, я хорошо знаю, как использовать G-Sp2.

— О?

Брюнхильд кивнула и опустила голову с метлой в левой руке и мечом в правой.

— Премного благодарна. Теперь, когда у меня есть Грам, я выступлю представителем 1-го Гира в этой битве.

Договорив, она подкинула метлу в небо.

Та прорезала воздух над головой, и девушка подняла левую руку. Она держала там кусок металла.

Он мгновенно разбился и рассеялся.

Прогремел, словно колокол.

Это же…

Казами вспомнила. Во время сражения с Городской фракцией 1-го Гира, те активировали так концепт.

— Ты используешь Концептуальное Пространство для поля боя, не так ли?

— Да. Но если тебя изумляет уже это, целой ты не отделаешься.

Губы, видимые под треугольной шляпой, образовали тонкую улыбку.

В следующий миг Казами услышала голос.

— Письмо содержит силу.

Концептуальный текст подобно крику раскатился по воздуху, и мир соответствующе переменился.

Убеждение атакой

Широкое пространство полнилось голосами.

Это было круглое подземное помещение без окон. С высокого бетонного потолка свисал флаг американского UCAT, и несколько рядов стульев занимали пространство внизу.

Подземный зал для совещаний.

На восточной стороне центрального круглого стола сидел белый мужчина в лабораторном халате, и со всех остальных сидений к нему доносились голоса.

Одни протестовали, другие спрашивали, а третьи успокаивали, чтобы его убедить.

Поток слов разносился по комнате, но старик ничего не говорил. Он, видимо, думал, что молчанием проще добиться своего.

Но цепная реакция бесчисленных эмоций не прекращалась.

Когда один брал передышку, разгонялся кто-то другой. Когда кто-то предлагал подводить итоги, другой начинал по новой.

Они все говорили о сказанном Хаджи во время атаки Армии три недели назад.

Топ-Гир существовал.

Он был уничтожен.

Это не стали разглашать.

Как он возьмёт на ответственность за неминуемую реакцию остальных Гиров?

Шла одна лишь критика, и она не сбавляла оборотов.

К морю голосов присоединился один поменьше.

Он принадлежал рыжеволосой горничной, стоящей рядом со стариком.

Вместо того чтобы к нему повернуться, она продолжала смотреть перед собой и не шевелила губами.

— Ооширо-сама, насколько я помню, самое время обеда. …Вы можете ответить?

После паузы Ооширо ответил, тоже не шевеля губами.

— Ты можешь говорить, №8-кун?

— Тэстамент. Ооширо-сама, это чревовещание? Я пришла к заключению, что это действительно лучше, чем открыто обращаться ко мне и подавать вид, будто вы их игнорируете. …Пускай и несколько жутковато.

— Если бы только я мог использовать твою коллективную память. Всё было б гораздо проще.

Она обсудила мысль с остальными, и ответ пришёл в пределах наносекунд.

— Ооширо-сама, пятьдесят две из нас сказали «нет».

— О? Тогда оставшиеся семьдесят с лишком согласились? Моя популярность взлетела?

— Тэстамент. Тридцать одна сказала «звучит отвратительно», двадцать сказали «я скорее умру», двенадцать ответили «Даже думать не хочу», семь выдали «скажи ему, что мы согласны, хоть мы этого и не подразумеваем», и несколько сказали «нет необходимости решать» и «Ха-ха-ха. Да брось шутить и сдохни». Я пришла к заключению, что ваша популярность действительно выше, чем раньше.

— Как?! Как это можно назвать выше?!

— Ну, возможно …э, за счёт того, как они это выразили.

— Тебе не нужно так сильно думать над ответом!

№8 подчинилась его инструкциям и больше об этом не думала.

Она посмотрела по сторонам, но скорее заинтересовалась звуками, чем знаками.

Горничная услышала злобные крики и протестующие голоса.

Скопление звука сотрясало воздух.

Давление голосов не давало им возможности для ответа.

№8 увидела, что Диана и Роджер молча сидят на соседних местах и созерцают окружающих людей.

Благодаря Зигфриду, немецкий UCAT был близок к японскому со времён Департамента Национальной Безопасности.

Вот почему Диану послали инспектором немецкого UCAT Пути Левиафана, но прочие европейские силы не смогли послать собственных, чтобы держать её под контролем.

Похожим образом послевоенные отношения между Соединёнными Штатами и Японией поставили американский UCAT близко к японскому. И с самой битвы с 5-м Гиром, они получили американского инспектора посредством Хио.

Другие могучие государства опасались, что Соединенные Штаты наложат руки на Путь Левиафана.

Но даже отправь остальные своих инспекторов, Германия и Штаты были в курсе прошлого, сокрытого за Путём Левиафана.

Диана и Роджер принимали участие в разрушении Топ-Гира.

Это предоставляло прочим странам возможность для нападения. Они могли убрать немецкий и американский UCAT со стола переговоров и запечатать силу японского UCAT, 'перекладывая ответственность на них.

…Они также вознамерились вмешаться в дела резерваций Гиров и сделать Путь Левиафана своим.

№8 размышляла, отфильтровав в слуховых устройствах весь гам.

…Они воспринимают Путь Левиафана и наши действия лишь как способ увеличить собственную власть.

Мощь концептов может с лёгкостью изменить мир.

Вот почему Гиры сражались.

Если Путь Левиафана освободит все концепты, они, скорее всего, намеревались его прекратить и «руководить» концептами самостоятельно.

Стань они таким руководителем, даже небольшая страна может получить влияние уровня сверхдержав.

Поэтому…

— Они считают, что лучше всего заявить о себе сейчас, чтобы стать таким руководителем?

— Непростая ситуация, не так ли? — отозвался Ооширо.

Горничная кивнула и добавила:

— Мир просто полон бунтарей и лишён единства?

— Возможно.

Ооширо перекрутил механический карандаш большим пальцем, а №8 повернулась в сторону.

Она увидела там Диану и Роджера, но…

— ?

Несмотря на внешнее спокойствие, Диана складывала под столом бумагу. Роджер кивал на слова толпы, но сделал из песка затычки в уши.

Взгляд на них вызвал у №8 определённую мысль.

…Или всё это — прямой результат отсутствия сплочённости?

Она повернулась обратно к Ооширо.

— Ооширо-сама, прошу, прекратите рисовать мангу, делая вид, что вы записываете их слова. Кроме того, кто так использует скринтон? Я пришла к заключению, что следует поместить его по всему краю.

— Успокойся, — сказал он. — Все так шумят. Как думаешь, из-за чего?

— Из-за этого совещания. Попытка показать, что мы честны, это хорошо, но в то же время демонстрирует слабость системы совещаний. Однако отдельные встречи с каждой страной заняли бы слишком много времени, а любые закрытые дискуссии приведут к жалобам в неискренности от других стран.

— Понятно, — сказал Ооширо. — Тогда кто основной игрок среди созванных на это совещание?

— Ну…

№8 ненадолго задумалась.

— Я пришла к заключению, что это китайский UCAT.

Она посмотрела в одну точку в кричащей группе.

На месте представителя китайского UCAT никто не сидел, но…

— Я пришла к заключению, что единственные страны, достаточно большие для созыва такого совещания, это Китай, Россия и Франция. Но Россия и Франция, к сожалению, не имеют соответствующего им Гира согласно Теории Взаимодействия Мира и Божественных Штатов. Как 1-й, так и 10-й по большей части связаны с Германией, поэтому Россия не получит особого влияния.

И…

— Со смертью Чжао-сама, Китай стал обычной страной без инспектора там. Фактически, они могут даже объявить себя жертвой за потерю собственного инспектора во время Пути Левиафана. Как следствие, Китай имеет возможность захватить здесь лидерство.

— Тогда, — начал Ооширо. — Мы в беде.

— Похоже на то, — согласилась №8. — Но это Ваша работа. А также хорошая для нас возможность.

— Возможность?

— Тэстамент.

Она увидела, что Ооширо озаглавил свою мангу как «Вспыльчивая железная мамзель №8-кун», поэтому взяла бумагу и начала рвать её в клочья.

— Я пришла к заключению, что это благоприятная возможность. Мы можем продемонстрировать зарубежным UCAT тщетность их криков, поэтому давайте немного потянем время.

Толпа немного затихла и недоумевала, но №8 продолжила рвать бумагу на клочки не более нескольких миллиметров и разбросала их вокруг. Она запустила их гравитационным контролем высоко под потолок и рассыпала как снег.

— Я пришла к заключению, что стоит попробовать. Мы можем показать им силу тех, кто сейчас сражается, независимо от того, что случилось в прошлом. В конце концов…

Она посмотрела на всех, приковавших к ней взгляды.

— Как бы эти люди ни восклицали, что вокруг одна лишь ложь, сила того отряда ложью не станет.

●

В пустом городе пребывало небольшое движение.

Никого не было ни в зданиях, ни на дорогах.

Все машины на улицах опустели, но продолжали двигаться по инерции.

Их скорость упала, и они либо врезались друг в друга, либо выезжали на обочину.

Когда всё остановилось, по-прежнему оставался свет и звук.

Яркие, но пустые магазины полнились гулом машин или музыкой с CD плееров. Автомат детских призов рядом с супермаркетом издавал электронный писк.

Но вдруг добавился новый звук.

Он пришёл от дороги Ицукайти, пересекающей Акигаву с востока на запад.

На восточном её краю дорога охватывала внешние границы школы, и два звука мчались наперегонки, пронёсшись по ней.

Их издавали те, что прорывали воздух.

Они двигались на запад под уличными фонарями.

И оба приняли форму света.

Но не только это.

Звуки содержали цвет уничтожения.

А ещё полнились скоростным воздушным столкновением.

Металл соударялся с металлом, и что-то громко разбивалось.

Виной всему две девушки.

Одна из них шустро летела на низкой высоте, стоя на метле.

Вторая стояла на протяжном, узком щитообразном скейтборде и давала двигателю копья тянуть себя за собой, словно катаясь по волнам.

Это Брюнхильд и Казами.

Первая вооружилась длинным мечом, а вторая — копьём с шарфом, завёрнутым вокруг наконечника и словом «обтекатель», написанным на нём. Они находились посреди скоростной погони.

Казами сняла правую перчатку. Кровь, стекающая с указательного пальца, написала слово на шарфе и «хорошо скользит» на щите.

Они обменивались атаками и выстрелами, несясь на запад вдоль дороги.

В данный момент непрерывные атаки летели к Брюнхильд.

Она уклонялась от выстрелов Казами и преследовала своего обгоняющего противника.

— Серьёзно… да просто проиграй!

Тем временем ведьма контролировала метлу как сноуборд и размахивала мечом ростом с себя.

На Граме фломастером написали слово: автомат.

●

Брюнхильд посмотрела на написанное ею слово.

…Неплохо получилось.

Почерк хорош. Может, я бы могла стать ещё главой клуба каллиграфии. Я бы заставила прочих членов писать днями напролёт, обучая их по манере 1-го Гира. Было бы чудесно!

Чёрный кот сзади её шеи произнёс:

— Брюнхильд, тебе лезут в голову злобные мыслишки?

— О чём ты говоришь? Я думала о клубной деятельности и культуре. …И об использовании людей.

Когда она взяла Грам под мышку на уровне талии, Казами широко распахнула глаза.

— Эй, погоди-ка! Не направляй оружие на людей!

— Ты ж сама всё это время нацеливала на меня пушку!

— Ой, да перестань, Брюнхильд. О чём ты говоришь?

Казами взяла G-Sp2 в правую руку и пренебрежительно помахала левой.

— Это не пушка. Это G-Sp2.

[Точно] — добавило G-Sp2.

На такую ужасную отговорку Брюнхильд только и оставалось, что выстрелить.

Из наконечника Грама вылетели пули света.

Световой порох произвёл повторяющееся стаккато.

Брюнхильд прошмыгнула между дрейфующими машинами и избежала атак врага, стреляя в Казами.

Та в свою очередь закричала и ускорилась за ней.

Но Брюнхильд держала Грам на месте, пока он трясся от отдачи.

— Ну правда. Да сколько же можно меня доставать?!

Повторяющиеся звуки пальбы создали фоновую музыку её крику.

— Ночь за ночью ко мне домой или к Фасольту заявляется толпа! Мы не какое-то там последнее пристанище! И Реквием Зензе не телефон для звонков в Преисподнюю! …Фасольту постоянно приходиться вешаться с утёса вниз головой, чтобы ответить за свои действия!

— Как будто я что-то знаю о ваших диких обычаях!

— Тогда узнай сейчас!

Она добавила перед «автомат» слово «крупнокалиберный», увеличивая огневую мощь.

Небо пронзил звук, подобный сигнальному пистолету.

Но Казами подлетела прежде, чем Брюнхильд повернула Грам.

Скорости ей не занимать.

Ускорение метлы и атака меча Брюнхильд действовали по отдельности, но Казами использовала для ускорения вторую форму G-Sp2, а для атаки — третью.

Для Казами стрельба означала замедлиться, поэтому её движения в целом запаздывали. С другой стороны, она неимоверно быстра, когда концентрировалась исключительно на ускорении.

Обшивка её щита рассыпала искры, когда девушка петляла между дрейфующими машинами.

Преследующие световые выстрелы Грама задевали землю и прорывали автомобили.

— !

Выстрел в двигатель одной из машин взорвал её вместе с парочкой других.

Прозвучало три глухих взрыва.

Сила сорвала капот, а каркас мгновенно осел.

Но в следующий миг реакция взрыва рванула прямо вниз и отправила машины в полёт.

Автомобили превратились в факелы и распустили мерцающий жар.

Брюнхильд пригнулась и проскользнула под ними.

Казами уже вырвалась вперёд.

Брюнхильд попыталась прицелиться ей в спину, но между ними появилась новая машина.

— Ох, ну в самом деле! Даже взорвав всё на пути, я не могу толком попасть!

— Кажется, твои средства становятся немного жестокими, Брюнхильд.

— Да, согласна. ….Хотя меня бесит, когда кто-то на это указывает.

Я ей потом припомню, — пообещала она себе.

Так или иначе, сейчас главное скорость.

Дорога Ицукайти дошла до перекрёстка перед зданием муниципального управления.

Если двинуться оттуда на запад, добавлялась полоса для велосипедов, расширяя дорогу.

Станет проще избегать машин, и поле боя растянется, поэтому Брюнхильд увеличила скорость метлы, чтобы добраться туда.

— Вот где начнётся реальное сражение!

Впереди она увидела, что машины остановились на перекрёстке.

Пустые автомобили столкнулись один за другим, образуя невнятную свалку.

Брюнхильд не заботило. Она написала на чёрном коте «ускорение» и швырнула его вперёд на метлу.

Зверёк лихорадочно вцепился в древко.

— Это и зовут издевательством над питомцами?!

— О чём ты говоришь? Ты не питомец. Ты член семьи. …Но только на сейчас.

— Т-тогда это семейное насилие!

Когда она ускорилась, Казами тоже прибавила ходу и оглянулась.

— Ну, я рада видеть, что у вас там всё бодрячком.

Казами подняла брови и горько улыбнулась.

— Но ладно. Давайте закругляться!

Они обе одновременно сильно наступили на свои «доски» и подскочили.

Затем воспользовались крышами вставших машин как трамплинами, чтобы подпрыгнуть даже выше.

— Пошли!

●

Две девушки взлетели.

Они посмотрели на нескончаемое раздолье тьмы и света, составляющее ночь.

Такой вид открывался только в полёте.

— …Ах.

Им обеим перехватило дух от ночного пейзажа Акигавы.

— …

Они поднялись над широкой двухполосной дорогой, идущей на запад к муниципальному управлению и станции Акигава.

Два ряда уличных фонарей тянулись почти на триста метров, где ещё один перекрёсток вёл на станцию.

Эта прямая служила их полем боя, поэтому девушки переглянулись.

— …

Они принялись действовать, как только высокоскоростной полёт подошёл к концу.

На пути вниз Брюнхильд завалилась, выполняя обратное сальто.

Она схватила метлу между правым носком и левой пяткой и перекрутила ей четыре раза вправо, вращаясь волчком.

Как только ведьма приземлилась, она выстрелила взрыв ускорения на запад.

Казами, с другой стороны, двинулась вверх и толкнула стопы к небу.

В полёте она прокрутила низ щита-лыжни и выполнила вертикальный переворот.

Она приземлится в десяти метрах перед Брюнхильд, поэтому ведьма заготовила атаку в то место.

Казами упала с пятиметровой высоты.

— !..

Брюнхильд подняла Грам в правой руке.

Сверхжирное письмо на поверхности Грама отображало «Крупнокалиберное высокоскоростное кольцо самонаводящихся снарядов», и девушка взвалила меч на правое плечо.

Её тело просело под весом, а Грам открылся.

С металлическим звуком обтекатель, заключающий клинок с обеих сторон, раскрылся и испустил сияние.

Мгновением позже позади Брюнхильд возникло кольцо света.

В красном круге появилось множество букв, и между ними возникло даже больше точек.

— — — —!

Из них вырвались дуги света и сотнями вылетели наружу.

Увидев это, Казами широко распахнула глаза.

— Так нечестно!

— Разве не ясно?! Грам — весь 1-й Гир! Даже если не описывать механизм, можно воплотить что-угодно, написанное на нём!

Словно доказывая её правоту, полосы света тесно связались и бросились вдогонку Казами.

Девушка повернулась вперёд и ускорилась, как только её щит-лыжня приземлился.

Она скользнула по дороге, чтобы уклониться.

— — — —!

G-Sp2 потянул её за собой, когда она практически устроила на дороге поездку на водных лыжах. Чтобы увернуться, Казами резво пустилась в слалом, и по её следам из асфальта выплёскивались искры.

Группа красных полос преследовала её как волна, но красные огни поражали машины, между которыми она виляла, или вспарывали асфальт, по которому она шаркала.

Под воздействием концентрированного огня автомобили разрушались, а асфальт превращался в песок.

Одно попадание, без сомнения, разнесёт человеческое тело в пыль.

Свет разливался как красный дождь. Он изгибался за Казами и приближался со всех сторон, чтобы её спеленать.

Но она непрерывно ныряла между придорожными деревьями, чтобы быстро сократить количество настигающих атак.

Девушка махнула крыльями для поворота на 360 градусов, проверяя положение позади себя, и ушла с траектории красного света.

— !..

Оставалось всего пару десятков.

Казами взмахнула крыльями для громадного скачка. Когда она пронеслась над крышей большого фургона, припаркованного у деревьев, то поместила сверху ладонь и пятками оттолкнула щит-лыжню вверх и вперёд.

Девушка пригнулась, приземлившись вместе со щитом на дороге за фургоном.

В то же время оставшийся свет врезался в капот машины.

Прозвучали звуки уничтожения.

Стекло разбилось, металл расщепился, а скопившаяся сила подкинула большой фургон в воздух.

Казами согнулась и продолжила скользить по земле. Тем временем капот фургона поднялся и угрожал завалиться на неё сверху.

Однако Казами не волновалась. Девушка подняла правую руку и написала на дне машины слово «сверхлёгкий».

После чего подняла фургон указательным пальцем левой руки.

Она перекрутила его как тарелку и мгновенно раскрутилась сама.

Казами использовала этот импульс, чтобы запустить фургон обратно в Брюнхильд.

Затем увидела, что Брюнхильд уже начала следующую атаку.

Она перекрутила Грам, положив на плечо задом наперёд.

На одной стороне клинка было написано «катапульта», и Казами увидела, что сверху стоит чёрный кот.

Слово «ускорение» на животе кота перечеркнули, и на спине написали новый термин: «снаряд».

— Неужели!..

Удивлённый крик Казами сопроводил красный свет, пробежавший от основания Грама до наконечника.

Словно оседлав это свечение, снаряд был запущен.

Он мгновенно произвёл взрыв пара.

— А-а-а-а!

И завопил, прошибая фургон.

Пронзённая с обеих сторон машина зависла в воздухе и немного прогнулась.

— !

Затем разлетелась на куски, словно была сложена из бумаги.

В окружении хвостов дыма снаряд полетел прямо к Казами.

●

Казами некоторое время принимала решение.

Выстрели она из G-Sp2, снаряд ей не помеха.

Однако девушка не торопилась его разрушать.

Хотя ей и не нравились снаряды, ей нравились коты. Она их даже любила.

И поэтому Казами колебалась.

…Что же делать?

Она мимолётно подумала о том, каким будет уведомление о её смерти.

...Член спецподразделения боевых операций и Отряда Левиафана Казами Чисато была убита в бою котом.

Они напишут на её могиле «котолюб»? Какой позор для всех моих потомков. Но опять-таки, если я сейчас умру, потомков у меня не останется, так ведь?

Снаряд был прямо перед ней.

— !

Казами приняла молниеносное решение и написала на G-Sp2.

Подсказка пришла от Изумо. Он однажды сделал что-то подобное.

Она написала «Противоснарядная металлическая бита».

Девушка взяла G-Sp2 поближе к концу и взмахнула битой.

— Ды-дыщь!!

Она выдала собственный звуковой эффект, ударив снаряд, и слабое смятие в момент удара сообщило ей, что произошло прямое попадание.

С громогласным звуком мяч полетел обратно к питчеру.

Давай, — подумала она, сжимая кулак и ускоряясь вперёд с G-Sp2.

…Э?

— А чего я просто не увернулась, вместо того, чтобы отбивать?

●

Брюнхильд увидела, как снаряд летит обратно к ней.

Его относительная скорость плюс эффект отбивания разогнал его сильнее с того момента, как его отправила она.

Девушка подумывала написать на Граме «щит», чтобы его остановить, но это разнесёт снаряд на куски.

…Что запачкает Грам и мою одежду!

Брюнхильд приняла молниеносное решение и подняла фломастер в правой руке.

Ведьма предугадала траекторию летящего снаряда и поместила фломастер туда, где пронесется его спина.

— — — —!

Когда под маркером прошла спина кота, слово «снаряд» чётко перечеркнуло.

Всё действие свелось к мгновенью.

Чёрный кот вернулся в состояние кота, замедлился и схватился за левое плечо Брюнхильд.

— Э-э-э-э, Брюнхильд! М-мне м-мне мне нужно с тобой потолковать!

— Да, — Брюнхильд обхватила кота левой рукой на плече, паря вдоль дороги на метле. — Я знаю, что именно ты хочешь сказать… Бить снаряд металлической битой? Да что эта девка себе позволяет?!

— Ты игнорируешь того, кто всё это учудил, знаешь?

Брюнхильд не ответила.

Казами прыгнула, увеличивая между ними расстояние, и направила G-Sp2 в землю.

Очевидно, что она пыталась сделать.

— Выстрелить в землю!

Как раз это и произошло, вызвав мощный звук.

И причём неоднократный.

Тем выстрелам по силам уничтожить дракона, поэтому они полностью разрушили асфальт. Треснутый камень расшвыряло в небо, словно из гейзера, покрыв зоны на несколько метров высотой, и они мгновенно образовали стены.

Брюнхильд создала уже ранее одну большую стену, но Казами разворотила землю, чтобы образовать стены из меньших осколков.

Есть лишь одна хорошая контрмера.

— Грам!

Брюнхильд написала сбоку меча слово «океан».

— Добавь эту силу!

Скользя, она взмахнула длинным мечом как клюшкой для гольфа и врезала по земле.

Асфальт превратился в океан.

Поднятые стены раскрошенной гальки обратились вздымающимися волнами.

Теперь Брюнхильд заденет только плеск воды, поэтому она продолжила путь.

Сквозь волны она увидела Казами, и девушка начала скользить по воде.

— Недурно!

Противница наградила её уверенной улыбкой, поэтому Брюнхильд в согласии кивнула.

Она преследовала свою одноклассницу, чья должность сделала её врагом.

И в погоне они обе пересекли большой перекрёсток практически одновременно.

Они находились всего в сотне метров от станции Акигава.

●

Под уличными фонарями двигался свет.

Его испускал горный велосипед.

Но вместо того, чтобы ехать на нём, его кто-то катил.

Это была Ооки, одетая в куртку.

Она толкала велосипед левой рукой и держала мобильный телефон в правой.

— О, Сибил-сан. Я забрала велосипед Казами-сан, так что не переживайте.

Она услышала по телефону извиняющийся голос Сибил.

— Тэстамент. Большое вам спасибо. Судя по всему, Чисато-сама очень спешила.

— Мгновенные решения в её стиле. Она изменила внутренность Концептуального Пространства, и я его забрала.

— Е-её одежда! Я-я должна её постирать, выгладить и вернуть!

— Вам нравится брать всё в свои руки, не так ли?

— Тэстамент. Это мой стиль.

Ооки услышала, как она добавляет «но», поэтому посмотрела в ночное небо.

— Ооки-сама, как идут дела в Концептуальном Пространстве?

— Хм-м.

Ооки задумалась над вопросом. По прошествии трёх секунд она свела брови вместе.

—Ну, там ночь, холодно и никого нет.

— Я не это имела в виду.

В тоне Сибил слышалась усмешка, но Ооки показалось, что её ругают.

…Я сказала что-то странное?

Она задумчиво наклонила голову, но Сибил спросила кое-что другое.

— Вы можете сказать, как проходит битва Чисато-сама?

О, я поняла, — подумала Ооки, остановившись.

Справа от неё было поле, слева — дома, а небо усыпали звёзды, но она уставилась прямо перед собой.

Это дорога, скорее всего, проходила рядом с большой трассой Ицукайти, по которой плыли Казами и Брюнхильд.

Ооки прищурила глаза.

— Мне кажется, они полны энергии.

— Э?

Ооки улыбнулась на непонимание Сибил.

— Они наверняка хорошо проводят время, обмениваясь там сейчас ударами. …Я ошибаюсь?

●

Дорогу покрывала чёрная смола, но она служила водой.

На трассе было написано «30», поэтому течение по ней двигалось с той же скоростью.

Казами и Брюнхильд летели вдоль центральной линии между полос, где течение расходилось.

Из Грама, на котором написали «скоростной огнемет», выстрелил красный свет, поэтому Казами отразила его наконечником копья.

Она развернулась и пальнула из G-Sp2, так что Брюнхильд отразила «щитом» Грамом.

Двое разошлись и произвели всплеск асфальта, выписывая дугу.

— !

Скользя по центру дороги, копьё столкнулось с мечом.

Прозвенел лязг металла, из зажатых клинков разлетелись искры, и они разошлись как раз достаточно для дальнейшего фехтования.

Когда Казами колола, Брюнхильд отбивала. Когда Брюнхильд рубила, Казами отражала.

Но в ближнем бою Казами имела преимущество.

Нанося уколы и возвращаясь, G-Sp2 мог отбивать Грам наружу.

Разносился острый звук металла, и рассыпались искры.

— — — —!

Спереди задул ветер, и рука Брюнхильд, державшая Грам, содрогнулась.

Она махала мечом прямо к Казами, но девушка словно заворачивала удар вокруг наконечника копья и посылала его в сторону.

Ведьма нахмурилась и немного стиснула зубы.

Подобный способ нападения для неё чужд.

Когда новичок атакует длинным оружием, он, как правило, идёт на поводу его длины и никогда не вкладывает в атаки реальную силу.

С длинным оружием следует сосредоточиться на основании клинка и нижней части рукоятки, когда его держишь. Его следует использовать без нажима, стараясь не просто слегка задевать врага наконечником, но для новичка по типу Брюнхильд это непростая задача.

Грам — длинный меч, поэтому подчинялся тем же правилам, несмотря на свою лёгкость. И в отличие от копья, его рукоять коротка, а клинок — долгий, что делает это вдвойне важным.

При отражении вес клинка достигнет её рук, и новичок не сразу сможет вернуть контроль.

Но Казами не сдерживалась.

Она двинулась напролом.

— Вот и конец!

Она уставилась прямо на ведьму, толкая копьё также вперёд.

Казами не сомневалась, что попадёт.

— ?!

Но с лязгом стали G-Sp2 был отбит Грамом.

●

Глаза Казами широко распахнулись.

Может и не идеально, но она отпарировала Грам вверх и атаковала незащищённую грудь девушки.

У Брюнхильд не хватало боевого мастерства на мгновенный возврат контроля над Грамом.

Более того, даже Казами не смогла бы так быстро совладать с таким длинным мечом.

Она могла вести этот скоростной обмен атаками и защитой только потому, что держала копьё близко к верхней части.

…Как же ей удалось?!

Казами ахнула и увидела, что на мече, которым Брюнхильд легко взмахнула, что-то написано.

— Короткий меч?!

— Мне, наверное, нужно было сделать это сразу, но тогда бы я не застала тебя врасплох.

Теперь беззащитной осталась Казами.

Она вложила в тот удар всю силу, поэтому не приловчилась к короткому хвату копья.

Затем девушка увидела, что Брюнхильд заготовила Грам у правого бедра.

Действие прижало наконечник клинка к животу Казами.

Она также увидела слова сбоку меча.

— 88-милиметровая пушка. Ты не сможешь отбить на таком расстоянии, правда?

Залп не заставил себя ждать.

●

Казами ответила на чистых рефлексах.

Она сгорбилась, оттягивая живот назад, и взмахнула крыльями вперёд.

— !..

Девушка отдалила себя от Грам насколько возможно.

В следующий миг она подняла правую ногу.

Брови Брюнхильд вздёрнулись.

— Не выйдет!

Окончание её слов утонуло во всплеске произведённого выстрела.

И тогда же Казами оттолкнула что-то правой ногой.

— Щит!

Щит от G-Sp2, который она использовала как лыжню.

Девушка прижала правую ногу к груди, и подошва стопы подтянула щит и поместила его между ней и пушкой.

Вслед за этим в дуле взорвался 88-миллиметровый световой снаряд.

●

Они схлестнулись.

Казами подорвало в западное небо со скоростью падающей звезды, а Брюнхильд окатило шумом.

С головы слетела чёрная треуголка, но ведьма не обратила внимания.

Она посмотрела на Казами через порыв ветра и облако пара.

Девушка врезалась в крышу зала патинко к западу от железнодорожной станции.

Она пролетела немало. Частично из-за силы залпа, но…

…Она что, использовала ускорение G-Sp2, чтобы избежать удара?!

По тому же принципу отводишь тело назад, чтобы уменьшить урон от удара кулаком.

Но раз Казами так поступила…

— Она всё ещё в сознании?!

Если так, битва продолжится.

Брюнхильд быстро нашла способ определить состояние соперницы.

Над Казами «па» на неоновой вывеске «патинко» потухло из-за плохого обслуживания.* Почить под обломками этого в мире письма будет позором для всех её потомков, поэтому Брюнхильд отреагировала.

— Прибей её!

— Брюнхильд, Брюнхильд. Ты ведь тоже девушка, так что будь потактичнее.

Но Брюнхильд увидела, как пушка G-Sp2 снесла «ти» раньше, чем оно упало.

Это означало, что Казами всё ещё в сознании.

— !..

Теперь раз ведьма знала, что враг по-прежнему настроен сражаться, Брюнхильд повернула метлу к небу и действительно полетела.

Её остановка — двадцать метров над залом патинко с большой дырой в крыше.

Ведьма мгновенно прибыла туда и сдёрнула кота с метлы.

После того, как она написала на его заднице «крылья» и прицепила на спину, можно было парить и без метлы.

— Б-Брюнхильд! Я уже и сам не знаю, что я такое!

— Не переживай. На то есть один ответ.

— Э? Какой же? Милый котёночек? Или твой любимый чёрный кот?

— …

— Не замолкай! Отвечай мне, Брюнхильд!

Она его проигнорировала, удержала высоту крыльями и поместила метлу на левое плечо.

Затем укрепила её бумагой с надписями «магазин», «патронник», «затвор», «дуло» и «запал». После чего девушка разместила у щётки бумажные пули.

Брюнхильд создала из метлы длинную пушку.

Она поместила рядом с ней пушку Грама.

— Двуствольная пушка!

Прокричав это, ведьма выстрелила.

Её целью была обвалившаяся крыша зала патинко. Враг находился внизу.

— Огонь!

В ночном небе расцвела вспышка пушечного залпа.

С каждым новым выстрелом ночной воздух сотрясал звук.

Бумажные снаряды света окружали взрывные волны, громя зал патинко внизу.

Они разбрасывали лёгкие материалы современных зданий как бумагу на ветру. Крыша исчезла после пары выстрелов, а ударные волны внутри здания вынесли стены наружу.

Всего за миг сохранились только несущие колонны, а взрывы рассыпали в воздух множество точек света.

Это серебряные шарики.

Они вырвались наверх как водяной спрей, содрогнулись от шума взрывов и попадали, рассеявшись повсеместно. Иногда вверх подкидывало обломки патинко-машины, но даже эти раскидывались продолжительными ударными волнами.

Несмотря на всё происходящее, Брюнхильд не останавливалась.

— !..

Наиболее устрашающим в пушечном залпе были не сами снаряды. Ударная волна, возникающая при полёте и попадании, вызывала гораздо больше разрушения, чем одно место поражения снаряда.

Даже десять сантиметров бетона с лёгкостью пробивалось металлическим снарядом на огромной скорости.

Казами могла перехватить с помощью G-Sp2 только один из них. Ниспадающие ударные волны отражались обратно в воздух, но Казами никак от них не защититься, так что её разорвёт на куски.

Даже попытайся она остановить снаряды, Брюнхильд стреляла вразнобой. Казами не сможет определить, куда они попадут, поэтому словит удар с неожиданной стороны.

А значит, Брюнхильд продолжала стрелять.

…Исчезни!

Будет проще, если девушка просто пропадёт.

— !..

У метлы кончились заряды. С наконечника повалил дым, но Брюнхильд не даст врагу уйти. Она содрала всю бумагу и прикрепила новый листок.

Слыша звон в ушах от всего шума, сотрясающего барабанные перепонки, ведьма посмотрела на метлу,

Теперь на ней написано «удлинитель дула».

Девушка испустила вздох, закрыла глаза, сглотнула, чтобы очистить звон в ушах, и присоединила удлинитель дула к Граму.

Пушка, лежащая на плече, теперь была в два раза больше её роста, и Брюнхильд добавила к Граму ещё одно слово.

— Драконья пушка. …Последний выстрел — реквием за 1-й Гир.

Заложенные уши девушки с трудом разобрали свой голос.

Она осознала, что её волосы прилипли ко лбу от пота, а дыхание потяжелело.

Но ведьма заготовила драконью пушку на плече, мирясь и с тем и с другим.

Её цель лежала в середине зала патинко, где ещё стояло три стальных колоны. Она целилась в центр поднятой пыли.

Брюнхильд прошептала «прощай», потянувшись к спуску.

— — — —.

Ведьма увидела врага и её белые крылья.

Казами стояла на одном колене посреди пелены пыли.

— Как ты всё это пережила?

Ответ был прост, и Казами выдала его дрожащим голосом.

Она говорила, хотя её тело и сотрясалось от оставшегося урона.

— Посмотри вокруг.

Брюнхильд так и сделала, и глянула под исчезающую дымку.

На глаза показались красные и белые половицы. Пыль покрывала их подобно песку, но они были целы. И…

— Почему основания патинко машин всё ещё здесь?

Верхнюю часть автоматов сорвало, но всё остальное осталось на полу на уровне талии.

Окружающий свет, осветивший зал патинко, сообщил Брюнхильд причину.

Правая рука Казами была поднята и держала щит G-Sp2. Брюнхильд увидела, что девушка там написала.

— Пол.

— Именно. Когда ударная волна возникает на земле, она вырывается в воздух, поэтому тебя не заденет, если поместишь себя ниже пола. Когда не можешь сбежать от взрыва, говорят, нужно прятаться в самой нижней части земли и чем-то накрыться, правильно? А ещё…

Казами слабо встала и подняла левую руку.

Она держала в ней висячий постер.

— Тебе видно, что тут написано? «Попади в яблочко». Я быстро развесила кусок с «попади» по четырём краям потолка и направила большинство снарядов.

Сломанные части покрытия G-Sp2 медленно регенерировались.

Брюнхильд об этом слышала. Во время битвы с 7-м Гиром G-Sp2 и V-Sw объединились с силами, чтобы себя излечить и спасти Казами, когда та была на пороге смерти.

Это особый случай даже для Концептуального Ядра. Она слышала, что с тех пор подобного не повторялось, и сейчас Казами быстро не восстанавливалась. Оружие спасло хозяйку, когда она признала собственную ошибку, но остальное на её ответственности.

…Какое холодное Концептуальное Оружие.

Однако это, скорее всего, означало, что оружие доверяло своему хозяину.

Что вернуло мысли Брюнхильд к Граму на правом плече.

— …

Она покачала головой и, глядя вниз, выдала самоуничижительную улыбку.

Казами стояла на дрожащих ногах и пыталась поднять G-Sp2.

Она по-прежнему рвалась в бой, поэтому Брюнхильд не сдерживалась.

Она спустила курок и улыбнулась на все тридцать два зуба.

— Ты весьма крута, Казами. Но я видела, что случилось, когда ты залетела туда ранее.

Ведьма воскликнула, выстрелив.

— Девчо-нко!!!

●

Свет с неба перехватил свет с поверхности.

Они столкнулись и разорвались со звуком бьющегося стекла.

Вспышка света накрыла землю на несколько сотен метров во все стороны.

Всю территорию станции мгновенно выжгло.

За взрывом раскатилась могучая сила воздуха и превратилась в мощный ветер.

Шипящий звук напоминал накатывание волн.

Ведьму в чёрном запустило в небеса, и она полетела с ускорением метлы в правой руке.

— !..

Она содрогнулась от разрушительного звука драконьей пушки и драконьего копья, столкнувшихся внизу.

Но нечто прорвало эту дрожь.

Сквозь рёв дракона поднимались крылья, несущие копьё.

— Казами?!

G-Sp2 со всем своим напором пырнул снизу, поэтому Брюнхильд освободила метлу сзади себя.

Кот на спине уцепился за рукоятку, находясь у неё за пазухой. У Брюнхильд было чувство, что её тянут за шею, когда кот и метла потащили её прямо в облака.

Она написала на Граме «щит», ухватилась за клинок с рукояткой и выставила вперёд, чтобы защититься.

Но G-Sp2 в него врезался.

— ?!

Её тотчас толкнуло в облака.

— Чт…

Новый укол значительно превзошёл эффект её метлы. Она согнулась, когда Грам прижался к животу и толкнул её в небо.

— !..

Брюнхильд попыталась воспротивиться, но её тело быстро уносило.

Она теперь смотрела на Токио.

Девушка пронеслась через белые облака и выкрикнула, ощутив холод их высоты.

— Казами! Что ты де…

Она не закончила вопрос.

Брюнхильд заметила, что глаза Казами крепко закрыты.

…Не может быть.

— Тот взрыв ослепил и оглушил тебя?

Её чувства притупились.

Даже в этой атаке, она поймёт лишь то, что попала.

Но даже после попадания девушка продолжала подниматься и не прекращала ускорение.

…Всё, чтобы победить меня.

Они поднялись в стратосферу, но и этого, похоже, недостаточно.

— Ты готова зайти так далеко, чтобы меня победить?!

Брюнхильд заскрежетала зубами.

…Я недотянула.

Какой толк от пушечного залпа? Или драконьей пушки?

Вокруг себя она созерцала небесный купол ночи, протяжный ночной пейзаж и тьму между гор.

И вдали слегка изгибался горизонт.

…Такова высота её основного поля боя?

Нанесла ли Брюнхильд хоть одну атаку того же уровня?

— Вот же дурочка, — пробормотала она.

Ведьма наклонилась вперёд так близко, что могла поцеловать девушку, и обнаружила, что её глаза слегка приоткрыты.

Но несмотря на обмякшее выражение лица, её потухшие глаза смотрели в небо и на поверхность.

— Видишь? Вон там мы живём.

Казами окинула взором отдалённые огни городов.

— Слышу.

— Слышишь что?

Казами не ответила. А просто закрыла глаза.

— Идём.

На этих словах ощущение, прижимаемое к Брюнхильд, пропало.

Казами её освободила, и она знала, что это значит.

…Отсюда я упаду на землю.

Ах, — подумала она, как раз когда перевернулась и начала падение лицом вверх.

Она ныряла с небес, встречая спиной землю.

— А-а-а! — заорал кот на её спине. — Не заставляй меня смотреть вниз!

Но она проигнорировала протесты кота. С небес сверху назревала атака.

Это G-Sp2.

Казами сложила крылья и ускорилась прямо вниз на ещё одно столкновение.

В противовес предыдущему, она ударяла Брюнхильд сверху.

Та снова поймала атаку Грамом, но…

— !..

Толчок разительно превзошёл скорость её падения, и она никак не могла ему сопротивляться.

— Казами!

Брюнхильд высвободила надломленный голос в небо.

— Ты серьёзно собираешься врезаться в землю с такой высоты?!

Казами улыбнулась и промолвила.

— А смысл отвечать?

●

В воздухе разливался звук электрического мотора.

Низкий, глухой звук вертящегося винта.

Он исходил от мощного пылесоса.

Звук насыщал помещение, состоящее из двух смежных комнат. Отделённая комната имела пространство десяти квадратных метров с деревянным полом, и такое же по размерам с татами.

По деревянным половицам водила пылесосом Синдзё, сняв пиджак формы.

Она надела позаимствованный розовый передник и бросила взгляд на диван, стоящий в центре комнаты с деревянным полом. А ещё на большое окно, распахнутое настежь.

Под конец девушка посмотрела на телевизор, размещённый рядом с окном, и затем выключила пылесос.

— Саяма-кун, у тебя дома такой модный телевизор. У него кнопки переключения каналов вместо ручки.

— Синдзё-кун, а какой, по-твоему, стоит телевизор у нас в общежитии? Он полностью управляется пультом.

— Ой, да ну. Не обманывай. То не телевизор. То такой монитор. Не может быть телевизора без переключателя каналов.

Она проверила за телевизором, убедившись, что пропылесосила и там.

Затем поправила низ передника и скользнула взглядом на Саяму в комнате с татами.

Из тёмного чулана в дальнем конце комнаты выпирал зад.

Он принадлежал Саяме.

Когда зад или ноги двигались, чтобы удержать равновесие, она слышала звук сползания металла или других объектов из чулана.

Девушка взяла на себя общую уборку комнаты, тогда как он занялся важными вещами и тем, с чем лучше не шутить. Его основная работа заключалась в проверке тумбочек, шкафов и прочих подобных мест. Только он мог проверить, не оставили ли его родители после себя какие-то записи.

Синдзё не прекращала тревожиться об одном.

…А как же его боли в груди?

Он, наверное, чувствует их всё время, но она решила ничего не делать, разве что он упадёт, перестанет двигаться или попросит о помощи. Девушка также решила его игнорировать, скажи он что-нибудь странное.

Переживая об этом, Синдзё подмела деревянный пол сухим веником.

Она воспользовалась интеркомом комнаты, чтобы попросить у Рёко чистящие средства. По какой-то причине она услышала звуки движения снизу этажа коридора и над потолком, и вещи появились перед комнатой.

…Думаю, лучше не спрашивать, почему никто не показался.

В этот момент Саяма перестал двигаться посреди своего рытья в чулане у неё за спиной.

Опасаясь наихудшего, Синдзё тоже замерла.

Она развернулась и обнаружила, что его балансирующий зад и ноги остановились.

— Саяма-кун, ты в порядке?

— Ха-ха-ха. О чём ты говоришь, Синдзё-кун? Со мной никогда ничего не было не так.

— Правда? Тогда, думаю, с тобой всё нормально.

— Твой понимающий тон и комментарий как-то не вяжутся.

Игнорируя это, она наклонила голову и задала открытый вопрос.

— Ты что-то нашёл?

— Да, и полагаю, оно увидит свет дня впервые за девять лет.

— Э?

Она нахмурилась, и он ответил на вопрос.

— Да. Я обнаружил ловушки для тараканов сиротского аниме ИАИ «Ловец Таракан». Это каламбур персонажа по имени Ловец из популярного аниме в своё время.

Синдзё решила промолчать, но он выдал тёплый вздох.

— Но после девяти лет количество жителей заметно возросло. Теперь Ловцу не светит одиночество.

— Незачем вдаваться в подробности. И не вздумай вытаскивать его сюда и показывать мне. Не вздумай, ясно?!

— Но Синдзё-кун, я хочу, чтобы ты поняла ценность того, что я держу в руках.

— Можешь выбросить такую ценность в мусорку!

Она швырнула ручкой веника ему в зад, и он отреагировал, согнув спину и упав в чулан.

Девушка запаниковала, когда услышала, как он врезался в стену, и ощутила содрогание комнаты.

— Ой! С-саяма-кун, извини! Я не нарочно!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, всё в порядке. Я сумел удержать Ловца.

— Стоооооой!

Предыдущая тряска должно быть что-то расшатала, потому что доска на потолке рядом с чуланом отъехала и из отверстия упала белая картонная коробка.

Синдзё вскрикнула и увидела, что та приземлилась посреди освещённой комнаты.

Она идеально стукнулась об Саяму, и её омыл свет.

— С-саяма-кун. С потолка только что упала коробка. Что это? Удар по стене, чтобы что-то выпало, звучит как спрятанный предмет в недавней игре. Ох, держу пари, внутри +1 уровень.

— Синдзё-кун. У меня такое чувство, что ты потеряешь жизнь, если тебя прибьёт спрятанным предметом. Особенно исходя из нынешней ситуации.

Саяма мог говорить, хотя его и пристукнуло, а значит, никто не пострадал и всё в порядке.

Синдзё с облегчением вздохнула и посмотрела на картонную коробку, которая грохнулась на зад, торчащий из чулана.

Сверху её запечатали талисманом, и девушка прочла, что там написано.

— «Так тебе и надо. — Саяма Каору».

Что это такое и что происходит?

На эти вопросы она затаила дыхание, но затем глянула на Саяму, лежащего под коробкой.

— Куда дед, туда и внук.

1.*«Тинко» по-японски значит «пенис».

Безответственный дом

Свет. Белый свет, исходящий с потолка комнаты с деревянным полом.

Он освещал светло-синий диван и центральный белый стол с коробкой на нём.

Перед ней, запечатанной талисманом с подписью «Саяма Каору», сидело два человека.

— Синдзё-кун, отойди. Я открою, но она может взорваться.

— Неужели твой дед был таким неспокойным человеком?

Синдзё любопытно наклонила голову и слегка постучала по краю коробки правой рукой.

Затем глянула налево, где хмурился Саяма.

— И если она взрывоопасна, то уже б взорвалась, когда ранее упала на тебя. Правильно?

Она улыбнулась, чтобы его убедить, и постучала по стенке коробки.

Затем услышала, как внутри что-то включилось.

— …

Её улыбка застыла на лице, и она не стала убирать руку с коробки.

— Это так неожиданно, но мне можно взять свои слова назад?

— Тебе я разрешаю.

Он выдал бодрый смешок.

— Ты не откажешься от помощи, Синдзё-кун?

— А что ты собираешься делать?

— Ничего особенного. Теперь как насчёт того, чтобы раздеться, чтобы облегчить ношу?

— Ты, что, по-твоему, удумал?! И что не так у тебя с головой?!

Синдзё вздохнула и не отрывала глаз от руки на стенке коробки.

— Кроме того, я не смогу снять рукава, даже если б попыталась. Очень жаль.

— Выходит, это должна быть голая рубашка.

— Что это ещё за противоречивое название?

— Успокойся, — сказал он, небрежно вытаскивая из кармана стетоскоп.

Синдзё проглотила заготовленные слова и молча наблюдала, как он прижал прибор к коробке.

— Хм. Слышно какое-то тиканье. Возможно, часы.

— Чем дальше, тем интереснее, не находишь?

— Да.

Он кивнул и с полнейшей серьёзностью на лице прижал стетоскоп к её груди.

— Ясно. Ты, похоже, разволновалась. …Стук твоего сердца посылает мне сообщение азбукой Морзе: L-O-V-E. Анаграмма для ЕLO+V для «виктори».

— Эро пишется через Р!

Она схватила свободной левой рукой стетоскоп и пять раз постучала им по белому столу.

Прозвучал тяжёлый звук, и Саяма резко дёргался каждый раз, когда стук напрямую достигал его через прибор.

Она нахмурилась и проговорила в головку стетоскопа.

— Что ты собираешься делать с тем, что внутри?

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, с таким напором из моих ушей польётся кровь.

Он пригладил рукой волосы, тогда как Баку повторил его движение на голове.

— …

С рывком левого запястья что-то появилось в руке.

— Нож? Погоди, Саяма-кун. Ты собираешься её открыть?

Он собирался действовать, не учитывая содержимое коробки.

Её пульс участился, и она положила левую руку на его правое плечо.

Не успела девушка его остановить, как левая рука парня рванула вперёд, разрезая печать деда.

— Ты помнишь, что я ранее говорил, Синдзё-кун?

Она нахмурилась и подумала о вопросе, ощущая опасность в его действиях.

…Что он ранее говорил?

— Слышно какое-то тиканье, и это могут быть часы.

Уже отвечая, она осознала, что он подразумевал.

— Ты не сказал, что это часовая бомба.

— Верно. Я также услышал, как внутри катится что-то лёгкое. Как следствие, это часы, а не бомба. Переключатель, скорее всего, подделка.

Он открыл коробку, и они посмотрели внутрь.

Парень оказался наполовину прав.

Внутри коробки находились незакреплённые часы. Старая карманная модель.

Однако низ коробки покрывали красные цилиндры динамита.

Их запаковали вплотную как кирпичи, и сверху были написаны слова «ещё десять секунд».

Синдзё обменялась взглядами с Саямой и улыбнулась.

— Ты этого не предусмотрел, правда?

— Нет. Они не будут перекатываться, когда так плотно запакованы. Старик порой слишком нервозен.

— Да-да. Он был очень предусмотрительным. Теперь, чтобы предусмотреть наш конец, сколько секунд осталось?

— Ровно три.

— Выкинь её отсюда!!

Саяма встал, побежал ко двору, разорвал коробку и швырнул её.

В следующий миг взрыв окатил их ветряной волной.

●

Саяма увидел, как большой пруд поместья Тамия взлетел на воздух.

Тяжёлая коробка нырнула в воду, словно её проглотило, и взорвалась, как только начала всплывать.

Какой злопамятный старик, — подумал Саяма, когда ударная волна омыла двор.

Бомба, которую активировало открытие коробки, не нуждалась в липовом переключателе или подставных часах. И оставалось ещё немало времени швырнуть её в пруд после открытия.

…Словно он знал, что я так поступлю.

Саяма взглянул на воду, которую выплеснуло в ночное небо.

Живность пруда спустилась ко дну на зиму, поэтому задело только рептилию, принадлежащую Сейдзо, бывшему главе клана Тамия. Судя по направлению, в которое он улетел, ящер приземлится на доме через дорогу, то есть, проще говоря, Кодзи прибавилось неприятностей.

— Никаких проблем.

Пробормотав себе под нос, парень услышал, как открылась парадная дверь и выбежал Кодзи. Его шаги звучали не в меру тяжело, так что он, видимо, нёс груду сластей.

Вскоре полился дождь со слабым запахом водорослей.

— …

Брызги воды капали на землю, плечи и голову Саямы, поэтому он засунул то, что держал, себе в карман, снял пиджак и поднял его над головой.

Парень услышал из главного здания отдалённый голос Рёко.

— Молодой господииин! Вы в порядке?

— Ты бы лучше волновалась о соседях, которым не хватает должного чувства напряжения. Они, наверное, сейчас в панике.

— Надо же. Какой вы спокойный, молодой господин.

Вслед её бодрому голосу он услышал закрытие двери, поэтому посмотрел через плечо. Несмотря на ветер, отделенная комната выглядела относительно невредимой. Покрывало на диване сдёрнуло, но это всё.

…Какой памятный вид.

Давным-давно Саяма видел комнату под таким освещением.

Даже ночью он мог безопасно играть во дворе и по возвращению на свет всегда находил своих родителей.

Теперь на место родителей встала Синдзё, и ко всему прибавилась боль в груди.

…Вернувшись сюда после смерти матери, я наотрез отказывался заходить в комнату.

Саяма переехал в комнату рядом с дедовой в главном здании, и началась его жизнь, сосредоточенная на деде.

Его левая рука держала пиджак, поэтому он посмотрел на правую. В ней были карманные часы с коробки.

Подобные вручали офицерам за общественную деятельность, и они были подлинными.

— Это памятка Департамента Национальной Безопасности, оставленная мне? И, к тому же, из обычной жизни.

Он задумался, шагая к отделённой комнате.

…Если подумать, это первое полноценное наследие, полученное мной, помимо Пути Левиафана и пары безделушек.

Ему казалось, он бы никогда их не нашёл, не следуя по Пути Левиафана, но также чувствовал, что всё могло быть иначе, не погибни его родители. Но…

...Мне бы хотелось обсудить это с Синдзё-кун.

Ему больше не нужно думать об этом самостоятельно.

Саяма кивнул, вернулся в комнату и услышал звук.

Телевизор в деревянной комнате был включен, и Синдзё смотрела его с дивана.

— Синдзё-кун.

Парень её позвал, но она не обернулась. Девушка немного наклонилась и смотрела телевизор.

Показывали новости.

— О? Тут про видеоигры? Слияние больших компаний «Кимко» и «Гандай»? И что, новая компания будет зваться «Кинтам»? Сдаётся мне, концовка будет звучать на повышенных тонах, но как ты думаешь, Синдзё-кун?

Она по-прежнему не повернулась.

— Синдзё-кун?

Саяма положил руку ей на плечо, и она мягко упала на бок и лениво разлеглась.

Затем посмотрела на него снизу.

—Есть что сказать?

Он ненадолго задумался и наконец-то нашёл ответ.

— Имя новой компании может быть также Ганко, не так ли?

— Хватит об этом! Давай садись сюда!

Она встала и постучала по свободному месту на диване.

Саяма гадал, что это значит.

…Она просит меня сесть?

Так мне никак не унять разыгравшееся воображение. Что она задумала? Тут есть набор для чистки ушей? Есть, есть, есть! Хватит ли места, чтобы лечь ей на колени? Хватит, хватит, хватит! Я готов ко всему!

— Саяма-кун, почему ты так счастливо мнешь свой пиджак?

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, почему ты так счастливо на меня пялишься?

— — — —!

Она развернулась спиной и несколько раз шлепнула по подлокотникам дивана.

Она больше не может стерпеть? Хе-хе-хе. Синдзё-кун, когда ты так возбуждена, это и меня переполняет возбуждением.

— Но успокойся, Синдзё-кун. Мы не сможем поговорить, пока ты не успокоишься.

— О? Так ты всё же собирался говорить?

Она выровнялась, чтобы повернуться к нему, но всё так же бросала резкие взгляды.

— Эм, мне кажется, или сегодня всё несколько насыщеннее, чем обычно?

— Я не вижу ничего необычного в сговоре семьи Саямы и клана Тамия.

— Вы «обычно» находите в своём доме бомбы?

— Здесь, да.

Синдзё разинула рот и молча смерила его взглядом, поэтому Саяма кивнул.

— Это простая разница между домашней средой. Ты готовишь омлет сладким, но мы предпочитаем его подсолить. Здесь то же самое.

— У меня складывается впечатление, что ты пытаешься съехать с темы.

— Тогда мне тоже следует есть с сахаром? Таким образом, ты сможешь их готовить для меня.

На этот вопрос Синдзё окрасило удивление.

— Нет, э, ну. Я знаю, что ты меняешь тему, чтобы увильнуть, но…

Она смущённо на него посмотрела.

— Я тоже могу в следующий раз сделать солёный.

— Я готов принять всё, что тебе по вкусу.

— Но я никогда не пробовала его солёным.

Она немного подумала и кивнула.

— Нужно попробовать и так, и так. Да. …Стой! Я только что попробовала кое-что даже страннее! Этот дом слишком странный! Из-за солёного вкуса?! Нет, из-за таинственного вкуса. Двадцати одного странного вкуса!

Когда она повысила голос, интерком комнаты зазвенел и раздался голос Рёко.

— Сецу-тян? Сецу-тян? Ты сейчас что-то сказал о моём доме?

Синдзё лихорадочно покачала головой, и из интеркома донёсся тихий смех, после чего связь оборвалась.

Она замолчала, и комнату наполнил звук телевизора.

В относительной тишине девушка устало вздохнула, и Саяма постучал ей пару раз по плечу.

— Ты привыкнешь. Люди легко приспосабливаются и меняют предпочтения.

— Мне кажется, у этого есть исключения.

Её голова поникла, но…

— …

Она снова подняла взгляд. Её лицо смягчилось со смущённой улыбкой.

— Ну, что бы там ни случилось, я не могу просто замолкнуть, правда? Но…

Синдзё посмотрела на пустой стол.

— Если эта коробка тоже была подделкой, получается, мы ничего не нашли?

— Слишком рано говорить, Синдзё-кун.

Саяма вытащил что-то из кармана пиджака, который лежал сложенный рядом.

— Проклятый старик создал под коробкой второе дно. Я его разрезал и нашёл вот это.

Это был документ с напечатанным названием.

— Это назначение работы моей матери.

●

Синдзё ахнула под светом.

Она прочла документ, протянутый Саямой.

— «Третий Руководитель отдела общего ведения дел японского UCAT Саяма Юме назначается руководителем «Кабинета». 25 марта 1985 год».

Вот что там говорилось.

…Это связано с тем, что упоминала Рёко-сан, да?

Мама Саямы работала где-то помимо UCAT.

…И то место звалось «Кабинет».

— Что это за «Кабинет»? Интересно, где оно.

— Ничего не приходит в голову?

На вопрос Саямы Синдзё могла лишь задумчиво наклонить голову.

Для начала, она представляла себе «кабинет» как своеобразный личный офис.

…Но Саяма-кун говорил, что кабинет в резиденции Кинугасы был чем-то особенным.

Синдзё выдала предположение, используя в качестве отправной точки Кинугасу Тенкё.

— Библиотека Кинугасы?

Но в той ярусной библиотеке действительно был «кабинет»? Оно не могло быть за стойкой, и в подсобке сзади не было дверей.

— Оно скрыто Концептуальным пространством?

— Нет. Кабинет действительно там. Он спрятан как-то иначе.

Услышав слова Саямы, она спросила, что он имел ввиду.

— Ты тоже думаешь, что он в Библиотеке Кинугасы?

— Да. Проведя в той школе достаточно времени, рано или поздно убеждаешься в странности того места. …Значит, я просто получил доказательство это подтверждающее. Когда мы позже соберёмся в библиотеке, можем поискать вместе.

Он с улыбкой скрестил руки на груди.

— Но это становится интересным. Ранее, когда Зигфрид показывал мне групповую фотографию времён Департамента Национальной Безопасности, он говорил, что её нашёл его предшественник.

— Ты хочешь сказать… он подразумевал твою мать?

Она аккуратно подобрала слова, но парень не стал согласно кивать.

Вместо того он сам тщательно подобрал слова.

— Моя мать помогала отцу. Они вместе посещали дом профессора Кинугасы. Они разыскивали его наследие, потому что отец хотел разработать оружие для битвы с Топ-Гиром, а мать — собрать информацию, чтобы противостоять Топ-Гиру. Раз так, если она заведовала «Кабинетом» в Библиотеке Кинугасы…

Он скрестил руки на груди.

— Я тебе говорил о виденных мной картинах из прошлого профессора Кинугасы, не так ли? В Документе Кинугасы он говорил, что запечатал Георгиус в «месте, которое хорошо знает». То место могло быть тем «Кабинетом».

— ?!..

Синдзё удивленно ахнула, но Саяма просто продолжил.

—У меня нет доказательств. В конце концов, он сказал, что спрятал отрицательный Георгиус, тогда как моя мать оставила мне положительный. Но…

— Он всё равно говорил, что закрыл его в месте, которое хорошо знает, правда?

Другими словами…

— Что если Георгиус каким-то образом заточён внутри «Кабинета», и твоя мать не смогла снять печать?

— Отличная мысль, Синдзё-кун. Это стоит исследовать.

Говоря, он вытащил телефон, установил громкий режим и позвонил по сохранённому номеру.

Через две секунды он вдохнул.

— Сибил-кун? Я знаю, ты занята, но мне бы хотелось, чтобы ты кое-что проверила.

А именно…

— Я хочу информацию о предыдущем библиотекаре Библиотеки Кинугасы. Том, что был перед Зигфридом. Прошу, узнай у отдела общих вопросов.

Он убрал трубку ото рта, чтобы Синдзё могла услышать голос Сибил.

— Тэстамент.

После паузы…

— Как и ожидалось, о предшественнике Зигфрид-самы нет никакой информации.

Синдзё молча слушала голос.

— Зигфрид-сама вступил в должность библиотекаря 7-го января 1996-го. Это начало третьего семестра того года.

Сибил словно кое-что осознала, потому что её голос наполнила неуверенная дрожь.

— Эм, Саяма-сама?

— Мистер Зигфрид стал библиотекарем как раз после окончания пустого периода. Прошло всего две недели после уничтожения Топ-Гира 25-го декабря. У вас есть вопрос касаемо этого?

— Нет…

Послышался вдох Сибил, но через пару секунд ясный голос вернулся.

— Тэстамент. Мне не известна ситуация, но могу сказать одно: хорошего вам прошлого, Саяма-сама.

— Спасибо, — отозвался Саяма, после чего закончил звонок и глянул на Синдзё.

Он скрестил руки, и в уголках губ возникла улыбка.

— …

Парень испустил вздох и откинулся на диван.

Затем растянул руки на спинку.

— У нас по-прежнему нет доказательств, но, судя по всему, всё возвращается к Библиотеке Кинугасы.

— Прежде чем отправиться на Путь Левиафана и поиски прошлого моей мамы, похоже, мы будем искать «Кабинет».

Синдзё тоже откинулась на диван, и он с горькой улыбкой кивнул, вытаскивая карманные часы.

— Но у нас ещё час до встречи в библиотеке. …Не против чашечки чая?

Он сказал беззаботным тоном и осмотрелся с той же улыбкой.

…Это место вызывает столько воспоминаний?

Она тоже окинула взглядом комнату, с которой немного познакомилась в процессе уборки.

Там стояло несколько тумбочек, книжных полок и сундуков.

Он однажды здесь жил.

…И теперь живёт со мной в той маленькой комнате общежития.

Эта комната пустовала после потери своих жителей, но что утратил Саяма и что получил?

— … — Синдзё молча прислонилась к нему.

Девушка осознал одну вещь.

После поездки в Сакаи полтора месяца назад она сказала ему, что её тело полностью работает. Он обрадовался и отпраздновал, но ей пришлось выдать свои типичные возражения, когда он зашёл слишком далеко.

Но с тех пор Саяма не осматривал её тело.

Возможно, он считал, что в этом больше нет нужды.

Синдзё не знала, толи он её отвергает, толи бережно относится. Парень ничего об этом не говорил и избегал упоминать.

Однако она решила, как сама к этому отнесётся.

…Я не позволю сомнениям взять над собой верх, как весной.

И теперь Саяма снова зашёл на территорию из прошлого и показал его ей.

А ведь он так долго этого избегал.

…Это обратная сторона бережного обращения?

Парень определённо наведёт здесь порядок и станет относиться ещё бережнее.

Когда-нибудь. Когда-нибудь, непременно, — подумала она.

…То же случится и со мной?

Вместо того, чтобы просто меня оберегать, он пройдёт через дверь и отнесётся ко мне ещё бережнее?

Она посмотрела на него в раздумьях, и их глаза встретились, когда он осматривал комнату.

— В чём дело, Синдзё-кун? Тебя пленило моё очарование?

— Нет, извини. Кажись, ты только что всё испортил.

Синдзё горько улыбнулась, и он также улыбнулся в ответ.

Парень вздохнул, расслабил плечи и намного бодрее осмотрелся по сторонам.

— Интересно, есть ли тут где-то фотоальбом. Что думаешь, Синдзё-кун?

— Что думаю о чём?

Она думала об этом ранее и обнаружила, что смущается, когда он решил показать даже больше своего прошлого.

…Ах, чего ж я такая жалкая?

Синдзё знала, что он показывает немало решимости за своим невозмутимым лицом. Может, ей просто казалось, или может, это просто недоразумение, но ей хотелось верить, что она понимает.

Поэтому она задала вопрос.

— А мне можно?

— Да, — тихо ответил он. — Сегодня ночью мы вместе отправимся на запад. Там мы закончим Путь Левиафана с 8-м Гиром. После такой тяжёлой, но трогательной поездки, мы направимся в Сакаи для кульминации нашего душещипательного следования по стопам родителей. Но когда это случится…

Он сделал глубокий вдох.

— Я, несомненно, увижу твоё прошлое. Я увижу драгоценное прошлое, связанное с твоими родителями.

Услышав это, она осознала, что он пытается сказать.

Если он собирается увидеть её прошлое…

— Ты покажешь мне своё прошлое?

— Ха-ха. Я был невероятно глупым ребёнком. Совсем не то, что сейчас.

Он это серьёзно, или шутит? В любом случае, Синдзё знала, что он искренен.

И поэтому девушка кивнула.

Мне нужно здесь определиться, — подумала она. — Я должна поделиться с ним множеством вещей.

Осталось совсем мало времени. Недостаточно, чтобы пройтись по всему прошлому, которое он никому не говорил и не мог заставить себя вспомнить, но…

Если это только начало…

— Ты мне покажешь, Саяма-кун? Каким был в детстве?

Парень снова горько рассмеялся. Он, должно быть, ранее уже нашёл альбом, потому что двинулся к шкафу.

— …

Но затем остановился.

Он часто подозрительно срывался с места или незаметно останавливался, поэтому Синдзё это особо не взволновало. Бросилось в глаза его напряжение.

Когда девушка удивлённо наклонила голову и посмотрела на него, то обнаружила, что Саяма смотрит в открытое окно.

Оно впускало холодный воздух и открывало вид на двор.

Люди поместья Тамия принялись ремонтировать урон от недавнего взрыва в пруду. Они убирали камни, выброшенные со дна, лужи воды, образованные вокруг, и листву, сорванную ветром.

— Ой, нам, наверное, тоже надо помочь.

Запоздало спохватившись, Синдзё задалась вопросом, не придётся ли отложить фотоальбом Саямы на потом.

Но затем она заметила, на что он смотрит.

На небольшую фигурку, помогающую остальным сгребать упавшие листья.

Девушка в кимоно упёрла костыль под мышку и отставала от остальной группы. Но неожиданно она повернулась к Саяме и Синдзё.

— — — —.

Синдзё застыла, как и Саяма. Девушка тоже.

Повеял прохладный и тихий ветер, донесший голос. Это Кодзи заканчивал своё приветствие у входа.

— Молодой господин, Сецу-кун, вы ещё её не видели?

Синдзё услышал, как Кодзи представляет девушку.

— Её зовут Тамия Сино. Ввиду её обстоятельств, мы временно о ней заботимся.

Голос изнутри

Нахождение в горячей воде расслабляло тело.

Оно даже улучшало кровообращение и позволяло всем мышцам мягко разжиматься без лишнего напряжения.

Если растянуть в таком состоянии ноги и откинуть голову назад, естественно захочется подать голос.

— Водичка высший класс. …Как думаешь, Брюнхильд? Сегодня в Подсолнухе лимонные ванные.

— Она лишь щиплет мои раны, Казами.

Казами смотрела на потолок, сидя в женской бане «Вечного Подсолнуха» с локтями на краях ванной. Брюнхильд сидела неподалеку, завёрнутая в полотенце и с ногами в воде.

— Ну же. Постарайтесь поладить, девочки.

Ооки плыла на перевёрнутом ведре и улыбалась Казами и Брюнхильд.

— Я просто рада, что никто не пострадал. Вы позвали меня после падения со стратосферы и первым делом попросили сменную одежду.

— Мне очень жаль, что пришлось тебя так волновать.

Казами горько улыбнулась и положила голову на край ванной, чтобы полностью уставиться вверх. Затем накинула на лоб и глаза полотенце.

Спрятав так своё лицо, она выдала ещё один расслабленный вздох.

— Итак. Что теперь будет с 1-м Гиром, Брюнхильд?

— Я послала бумагу Фасольту со словами, что проиграла вместе с Грамом.

Казами слушала тихий голос девушки.

Ко внутренней стене ванной прислонились Грам и G-Sp2.

[Расслабляет?] — спросила консоль копья.

Сторона клинка Грама, скорее всего, сказала «отличная вода».

Со слабым напряжением в голосе Брюнхильд заговорила снова.

— Я не ожидала, что Грам неожиданно потяжелеет.

— Как и я.

Казами решила просто согласиться.

После боя Казами и Брюнхильд оставили Концептуальное Пространство, убедившись, что Ооки зарезервировала баню.

Но к тому времени Брюнхильд больше не могла нести Грам.

Даже так в хватке Казами он был легче лёгкого. То же самое с Ооки. Был лишь один способ, как это истолковать.

…Грам больше не легчает ради людей 1-го Гира?

Брюнхильд, скорее всего, сообщила Фасольту об этом.

Резервации 1-го Гира придётся иметь дело с ещё одной проблемой. Даже если они вернут Концептуальное Ядро, оно не даст им силу.

…Грам так говорит, что бесполезно пробовать то же самое снова и снова?

Их мир был разрушен, а Концептуальное Ядро похищено, но они должны начать здесь с нуля.

— И это означает признать поражение.

— Хм? Ты что-то сказала, Казами-сан?

— Не обращайте внимания, Ооки-сенсей. Эта дурочка всегда теряется в мыслях, когда пытается подумать о чём-то хоть немного сложном.

— Заткнись, — сказала Казами, садясь.

Полотенце сползло с лица, поэтому она положила его за собой.

Она ощущала вес своих пропаренных волос, поэтому завалилась вперёд и нырнула головой под воду.

…М-м.

Почувствовав, как мягкость тёплой воды заливает ей уши, Казами выровнялась обратно.

В окружении всплеска и течения воды девушка испустила вздох.

Проведя рукой по волосам и воде, она увидела, что перед ней что-то плавает.

— Что это за уточка? Ооки-сенсей, приносить игрушки против правил.

— Э? Н-но я с таким трудом купила её в супермаркете вместе с вашим нижним бельём.

О чём только думал продавец? —гадала Казами, повернувшись к Ооки, которая погрузилась в воду по плечи.

— Хорошо, когда можно вытянуть ноги.

— Вы не можете купить дома ванную побольше?

— Нет-нет. Я не такая богачка, — торопливо возразила учитель.

Казами горько улыбнулась, опустилась в воду по плечи и оттолкнулась от плитки внизу, двинувшись назад.

От плеч и шеи разошлась рябь, и когда её спина достала наклонного края, она посмотрела направо.

— Ты не будешь залазить, Брюнхильд?

— Я подхвачу твои микробы.

Казами чуть не огрызнулась на такую прямоту, но вместо этого наклонила голову.

…Ну, полагаю, она не хочет стать как Ооки-сенсей.

Ооки в центре ванной игралась с ведром и резиновой уточкой. Места хватало, поэтому Казами казалось, что ей следует использовать больше пространства для забавы.

…Она может поплавать. Или нырнуть и проплыть до другого конца.

Ей нравилось нырять спиной, но у каждого свои предпочтения. А ещё, возможно, Ооки только делает вид, что играет, чтобы дать им расслабиться после битвы.

…Так и есть?

Казами внутренне озадачилась и повернулась к Брюнхильд, которая всё ещё сидела на краю.

— Не будешь залазить?

Она спросила снова, и Брюнхильд ответила.

Девушка выдала равнодушный вздох и полностью отвела взгляд.

— Мне просто не хочется заводить с тобой дружбу.

— О?

Казами улыбнулась и неожиданно потянула Брюнхильд за ноги, затягивая её в ванную.

●

Когда в воздух поднялся всплеск горячей воды, Казами встала и закричала в большую гулкую ванную.

— Да хватит уже упрямиться, неудачница! Уже всё закончилось!

Брюнхильд встала, расплескав больше воды.

Плеск приумножился, пока она хмурила брови и двумя руками откинула волосы назад.

— Что?! Ты пытаешься начать второй раунд, дурочка?!

Казами ответила, показывая зубы в улыбке и сдёргивая полотенце Брюнхильд.

Откидывая назад волосы, ведьма оставила себя слишком открытой. Не говоря уже о том…

— Не видела табличку?! Не заходить в ванную в полотенце!

Казами взгромоздила худое тело девушки на плечо и швырнула её вниз.

Брюнхильд перевернулась, упав в воду без своего полотенца. Оно осталось на плече у Казами, и та улыбнулась и положила ладони на бёдра.

— Ха-ха-ха. Какой ещё второй раунд? У тебя нет шансов.

После ещё семи смешков Казами заметила нечто странное.

Брюнхильд до сих пор не всплыла.

Ооки посреди ванной тоже удивлённо наклонила голову.

— Она утонула?

— Я очень в этом сомневаюсь, — ответила раздосадованная Казами.

В ту же секунду она заметила, как у дна ванной что-то движется. Девушка увидела волнистое изображение Брюнхильд у плит под своими стопами.

…Это масляная краска?

Она смогла разобрать чёрное письмо.

…Банановая кожура?

Казами без сопротивления поскользнулась назад, и её спина погрузилась в ванную.

Глухой звук сообщил ей, что она под водой, и девушка быстро повернулась к полу, стараясь не глотать при этом воду.

Она увидела на плиточном полу слово «катапульта».

Запущенная из воды Казами врезалась головой во внешнюю стену ванной.

По воде раскатился почти что металлический звук, но ушла секунда на понимание того, что это её череп столкнулся с плиткой.

— П-проклятье! Тебе всё ещё неймётся, да?

С водяным всплеском Казами встала, держась за голову.

Она перевела дух, развернулась и увидела Брюнхильд, стоящую в пяти метрах от неё.

Затем приблизилась к девушке, словно разделяя воду.

— Хмпф.

Казами выпятила грудь и вызывающе встала перед Брюнхильд.

— Ты уверена, что хочешь драться?

Она смерила Брюнхильд взглядом с головы до ванной.

Затем кокетливо откинула назад волосы правой рукой.

— Думаешь, у тебя преимущество в подводной битве просто потому, что тело создаёт меньше трения?

— Да у тебя одна лишь избыточная плоть и ненужные мускулы, драчливая девчонка.

Проклятье. Да ты просто нарываешься, да? — подумала Казами. — Но ладно.

…Больше мы, наверное, так не сможем.

Через три месяца они закончат школу и отправятся своими путями. А помимо того оставалось всего пару дней до 25-го декабря, когда им придётся решить, высвобождать или нет концепты.

Мир тогда может перемениться.

Если это случится, на подобные перепалки, наверное, возможности не будет.

Поразмыслив об этом, Казами с улыбкой на лице посмотрела на Брюнхильд.

— Избыточная плоть, говоришь? Да просто у меня обильный запас. Пока всё хорошо сбалансировано, это не важно.

— Смотря с какой стороны посмотреть, правда?.. Просто выходит, что ты одинаково толстая. Почему бы не посетить мясника, чтобы тебе помог?

— Ой-ой. Жалобы нуждающихся так прелестны. …Если тебе не нравится быть такой плоской, просто отрасти побольше. Хм, кажись, в твоём случае это невозможно. Всё, что ты ешь, идёт прямо в твой сварливый мозг.

Она постучала Брюнхильд по голове и сочувственно улыбнулась, поэтому ведьма стиснула зубы.

Она оскалила клыки и схватила руку Казами.

— Ты нарываешься на драку с 1-м Гиром?

Казами подняла взгляд с серьёзным лицом и отсалютовала.

— Мэм, вы хотите знать, нарываюсь ли я на драку с 1-м Гиром? Неужто все женщины 1-го Гира страдают от недостатка груди? Раз так, я в самом деле нарываюсь на драку со всем 1-м Гиром.

— З-заткнись, тупорылая девка!!!

Брюнхильд оттолкнула руку Казами и указала ей в лицо.

— Если думаешь, что моему телу чего-то не хватает, то твоему мозгу и подавно! Мелкомозгая баба!

— А ты у нас крупномозгая?

— Именно. Мой мозг хорошо раздут, тогда как твой плоский, как доска! Я буду звать тебя плоскомозгой, чтобы покороче!

Ну надо же, куда всё завернулось, — подумала Казами, пытаясь не терять самообладание.

…Если меня тоже занесёт, мы просто будем друг друга обзывать.

— Хмпф! Нечем крыть, не так ли? Полагаю, не следовало ожидать функционирующего мозга от кого-то с таким тупым парнем!

Это вывело Казами из себя. Её мозг переключился на три передачи.

— Не приплетай сюда Каку! Ты и твоя бедная высушенная грудь должна оставить Каку в покое!

На своём крике она послала множество рубящих ударов по груди Брюнхильд.

— Ох, да что же это?! Мисс Казами посылает шторм ударов! Они чудесно звучат против такой идеально плоской груди!

Брюнхильд пригнулась под ударами и выставила ладони. О, нет, — подумала Казами.

— Ах ты ж!!.. Шлёп, шлёп, шлёп! Тяжко, наверное, иметь эти штуки, которым даже шлепков не избежать!

Казами вскоре схватила шлёпающие ладони Брюнхильд.

Они собирались сцепиться ладонями и стукнулись лбами.

Обе девушки зарычали, и Брюнхильд посмотрела на Казами.

— Что ты собираешься делать с Путём Левиафана?!

Казами набралась сил от таких гулких слов, поэтому глубоко вздохнула перед ответом.

— А что ты будешь делать с 1-м Гиром?

— Ха! Как-нибудь разберёмся! Это ты совсем ни к чему не готова! И после того, как так разважничалась и меня ударила!.. Все Гиры весьма встревожены, и вам ещё разбираться с Топ-Гиром, не так ли? Что вы собираетесь делать?!

— Мы тоже разберёмся!

Казами пригнулась, схватила Брюнхильд за живот и выполнила фронтальный суплекс.

Она часто использовала этот приём против одноклассников в бане. Против грудастых лучше подходил немецкий суплекс, но с Брюнхильд фронтальный в самый раз.

Она выдернула худое тело девушки из ванной и повсюду расплескалась вода.

— Кроме того, Отряд Левиафана — специальная команда, собранная вместе, чтобы закончить Путь Левиафана! Так что если кто попытается его остановить, мы примем вызов, кто бы они ни были!

— Даже если это выглядит как отказ признать ваши преступления?!

Казами не волновало, поэтому она подняла Брюнхильд над головой и выдала небрежный комментарий.

— Саяма всегда об этом думает. Даже когда ведёт переговоры.

— З-значит ты не будешь думать вообще?! Это зовётся перекладывать свои проблемы на других!

Этот протест не сработал на неё потому, что она не думает?

— Видишь ли, — начала Казами. — У всех есть сильные и слабые стороны, и у каждого своя работа. Поэтому он занимается переговорами, тогда как я лезу в драку.

Она перевела дух и ощутила напряжение Брюнхильд в своих руках.

— Я не перекладываю это на других. Ничего хорошо не выйдет, если я возьму переговоры на себя.

— Тогда…

— Всё просто. Мы будем драться, а Саяма будет вести переговоры. Так что когда мы покончим со всем сражением, придёт время для переговоров, правильно? И мы будем победителями. Тэстамент. Если ты это понимаешь…

Казами быстро прогнулась.

— Дай своим мозговым мышцам немного отдохнуть!!

Суплекс ронял цель, не швыряя её, поэтому она входила в идеальную дугу с красивым временем зависания.

— А?

Казами наступила на «банановую кожуру» и они обе упали на «катапульту».

Девушки мгновенно стукнулись в подводную стену.

Ванная наполнилась глухим звуком, и соперницы разошлись и встали с обилием всплеска.

— !.. Если собираешься меня швырять, так хоть делай, как надо! Твой мозг и правда высушен!

— Почему ты не избавилась от письма после того, как с ним покончила, Мисс Гладильная Доска?

Они заорали друг на друга и снова стукнулись лбами, но сбоку донёсся голос.

— Да ладно уже всем. Угомонитесь. Позже сюда придут другие люди. И некрасиво говорить о груди или мозгах других.

Ооки передвинулась, шатко разделяя воду.

Казами и Брюнхильд цокнули языками, остановились и повернулись к Ооки, не отрывая друг от друга лбов.

Над водой виднелось всё выше талии Ооки, и женщина провела рукой по мокрым волосам.

Капли воды изгибались, скатываясь по ней, и производили в ванной небольшую рябь.

Казами посмотрела на силуэт Ооки.

…Она превзошла меня как по форме, так и по балансу.

Брюнхильд, скорее всего, думала о том же.

Не понимающая мыслей девочек, Ооки наклонила голову.

— Я сделала что-то не так?

Казами и Брюнхильд посмотрели на её лицо, опустили немного взгляд, будто кивая, рассматривали около пяти секунд и обменялись взглядами.

— Брюнхильд.

— Да, у нас новый враг.

— Г-где? — спросил учитель.

— Ну, понимаешь, — выдала Казами, после чего набрала воздуха в грудь.

Следом она улыбнулась и на пару с Брюнхильд зашвырнула Ооки как раз в центр ванной.

●

Зимой татами твердели и ощущались несколько туговато.

Большой стол с пирожными на нём был холодным и твёрдым.

Комната оказалась просторной, потолок высоким, а свет ламп — белым. Всё это нагнетало ощущение твёрдости.

Единственным источником тепла служил красный свет печки перед западными ширмами.

На него смотрело три пары глаз.

Одна сидела за столом со стороны коридора, а две других — со стороны двора.

Обладателем взгляда со стороны коридора была девушка, одетая в кимоно с подвязанными лентой чёрными волосами. Её левая нога была перебинтована и поэтому лежала вытянутой на подушке.

Выражение лица девушки отображало опущенные ресницы.

— …

С некоторым колебанием она отодвинулась от печки.

Темноволосая личность в школьной форме и парень в костюме смотрели туда.

— Что-нибудь скажешь, Сино-кун?

Парень назвал её имя.

Сино была не уверена, что он подразумевал, и как ей отвечать.

Личность в школьной форме повернулась к парню с участливым лицом.

— Саяма-кун? Если будешь так говорить, ты её только собьешь с толку.

— Правда? Я всего лишь спрашивал её мнения об этих пирожных. …Синдзё-кун, что значит этот кулак?

Произнеся это, Саяма пододвинул блюдо с пирожными к Сино.

Он поместил на небольшую тарелку каринто и поставил Баку на стол рядом.

— Мы не причиним тебе никакого вреда. Как и сказал Кодзи, в данный момент ты — гость клана Тамия. И…

Сино слушала его слова.

Тем временем, Саяма смотрел, как Баку взял каринто двумя передними лапками.

— Прошу прощения на минутку.

— Э?

Она увидела, как Саяма забегал взглядом по комнате.

Синдзё тоже на него посмотрела и удивлённо наклонила голову, поэтому он должен был так себя повести от того, что заметил сам. Ныне парень медленно водил взглядом по потолку.

— Похоже, комната была очищена.

— Э? Да, Кодзи организовал, чтобы все ушли.

Саяма наступил на татами.

Край матраса подскочил, и поднялось длинное копьё.

Сино в недоумении глядела, как Саяма его схватил.

— Когда-то я играл против своего деда в «что-за-урод». Когда старик почти проигрывал, он пытался проткнуть меня копьём, поэтому я швырял его в пруд с аллигаторами.

Договорив, он неожиданно двинулся.

— Здесь.

Парень вонзил весь наконечник копья в потолок.

Тот звучно проткнул дерево. Сино наблюдала, ошарашено открыв рот, тогда как Синдзё смотрела с рассеянной улыбкой.

— Саяма-кун, вдруг кто-то и вправду подглядывал и ты в него попал?

— Туловище восемь очков, голова десять, конечности пять, а жизненно важные органы двадцать, Синдзё-кун.

Он вытащил копьё и посмотрел на кончик.

— На нём ничего нет, Саяма-кун.

— Присмотрись. Кто-то вытер клинок. Работа истинного ниндзя.

С восхищением в голосе Саяма трижды кивнул и вонзил клинок в потолок для неожиданной атаки.

— Ияяяяяяяй! — заорал потолок. — Я замешкался и подарил ему пять очков!!

Недовольный таким малым числом, Саяма тут же вонзил в другую точку на потолке. Над головой пробежалось несколько криков и множество шагов или ползков.

— Братуха! Братуха! Молодой господин не шутит! Шпионить тут не игрушки!

— Ха-ха-ха. Не глупи. Разве не говорят — относись к играм как к работе, а к работе как к игре?!

— Ох, какой же ты умный, братуха! Получается, ты так можешь умереть от игры, правд… оп?!

Конец предложения изменился, когда Саяма ткнул ещё раз.

— Ха-ха-ха, — сказал парень. — Похоже, сегодня у нас большая аудитория!

— А, ай-ай-ай-ай! Ты меня проткнёшь! Стой! Ты меня проткнёшь! Хватит! Хватит тыкать! Хва-хва-хва-хватит ты-ты-тык стой!

— А-а! Он достал Синго! Пхо!

— А-а, Такеси тоже?! Он набрал 28 очков! П-аааа!!

Саяма преследовал убегающие и кричащие шаги, продолжая вонзать. Он наконец-то добрался до раздвижной ширмы.

— Прошу меня извинить. Я вернусь, как только прогоню копьём ещё людей. …Синдзё-кун, побеседуешь вместо меня. Ты хочешь узнать то же, что и я.

Он открыл ширму ногой и побежал по коридору, тыкая всё время в потолок.

Слыша вопли и отрывистые голоса, гудящие сверху, Сино повернулась перед собой.

Она осознала, что у Синдзё такое же выражение лица.

Однако та отошла быстрее.

В её глаза вернулась ясность, а разум вернулся к реальности.

Завлекаемая этим, Сино тоже пришла в себя.

— Ах.

Её разум вернулся, и она увидела, как Синдзё вздохнула и свесила голову.

Словно успокаиваясь, девушка откусила яцухаси и отпила чаю.

Затем подняла взгляд и посмотрела на Сино с толикой силы в бровях.

— Эм, я извиняюсь за это. Я и в самом деле не понимаю странные обычаи этого дома.

Звуки тычков и беготни в коридоре за спиной Сино значительно отдалились.

— Что ж, откуда начнём? Ради нас обеих.

Неожиданный гость

В слегка прохладном воздухе большой комнаты Синдзё наблюдала за Сино.

Они уже представились, и Синдзё сказала, что уезжает ночью на завершение Пути Левиафана с 8-м Гиром и поиски прошлого Синдзё Юкио, чтобы узнать о разрушении Топ-Гира.

Сино, с другой стороны, сообщила немного.

Она рассказала, что родом из Топ-Гира, её фамилия Тамия и проинформировала Синдзё, что клан Тамия её приютил, когда её ранило в ночь атаки. Исходя из этого, Синдзё посетила мысль.

— Ты… настоящая версия местного Тамии? Поскольку пол меняется, ты Кодзи?

Сино быстро покачала головой.

— Нет, не думаю. Мои родители, может, и да, но я единственный ребёнок. Я слышала, многие люди из Топ-Гира не имели противоположности здесь.

— Ясно, — сказала Синдзё, внутренне вздыхая с облегчением.

...Мне не нравится воспринимать людей как настоящих или фальшивок.

Она слабо кивнула сама себе, а Сино подняла голову, взглянув на неё.

— Эм, что произошло с Армией? Я с ними разделилась, когда мы отступали.

— Армия… Ну, Хаджи, как их представителя, взяли в плен.

— …

Сино замолчала, и её лицо напряглось, но Синдзё не смягчила слова. Она просто произнесла правду.

— О реорганизации Армии не поступало никаких вестей, потому считается, что её уничтожили.

— Тогда моя сестра и остальные…

— Твоя сестра?

Плечи Сино немного содрогнулись, и она поднесла ладонь ко рту.

— То есть Микоку. Она, Хаджи и я жили как семья.

— Понятно. Ну, её не поймали.

Синдзё замешкалась, но решила ей сказать.

— Девушке по имени Тацуми, механическому дракону Алексу и… где-то пятидесяти людям удалось уйти.

Глаза Сино широко распахнулись, но через секунду её выражение лица смягчилось.

Её окрасило облегчение, но затем девушка закрыла глаза.

Синдзё понимала. Сино осознала, что остальные не собираются сдаваться.

Произнеся что-то — имя — одним дыханием, Сино подняла подбородок и открыла глаза, чтобы глянуть на Синдзё.

— Тогда что ты хочешь спросить? Я должна поделиться с тобой информацией в обмен на то, что ты мне только что дала.

— Да. Я буду благодарна за это.

Синдзё кивнула и подумала о возможных темах.

…Она знает о моих родителях?

Девушка, само собой, хотела узнать о матери, но также интересовалась, каким был её отец из Топ-Гира. И что с ними случилось?

Она также подумывала спросить, какова была её жизнь в Топ-Гире, но…

…Это мы и собираемся расследовать.

Поэтому Синдзё спросила кое-что другое.

— То, что Хаджи рассказал во время атаки Армии — правда?

Ответ, который дала Сино, оказался неожиданным.

— Ты совсем не помнишь свою жизнь в Осаке?

Этот вопрос предоставил Синдзё ответ.

— Значит, правда.

— Да.

Сино немного потупила взгляд, но на её лице не было мрачности. Она выглядела несколько тоскливо, когда выдала жест, словно держа что-то в руке.

— В Осаке была спроектирована установка для создания концептов. Её поместили рядом с местом, где в Лоу-Гире находится Бабель, чтобы служить его парой. После чего японский UCAT и люди, связанные с ним, переехали в Осаку.

— Я…сно.

Синдзё как-то сумела принять информацию, которую знала, но не могла вспомнить.

Но следом Сино задала неожиданный вопрос.

— Ты собираешься доложить о том, что я здесь?

Синдзё неожиданно осознала значимость нахождения Сино здесь.

…Ох.

Это случилось так внезапно, что ускользнуло из внимания, несмотря на очевидность.

— Перед тем, как я отвечу… можешь сказать, почему ты тут? Ты должна была знать, что наткнёшься на нас.

Её нога, по-видимому, не работает, но Сино всегда может убежать на костыле. Синдзё казалось, ей было бы лучше встретиться с остатками Армии, прежде чем её найдут.

— Если ради того, чтобы залечить ногу, не лучше ли было пойти в UCAT или встретится с остальными из Армии? Зачем оставаться здесь?

Сино поднесла ладонь к губам, но наконец-то покачала головой и вздохнула.

— По какой-то причине… мне просто не хочется никуда идти. Я, правда, думаю, что идти-то нужно.

И…

— Я точно не знаю, должна ли вообще тут находиться. …Они разрешают мне оставаться, но такое чувство, что я здесь лишняя и мне нигде нет места. …Мне просто кажется, что я мешаю.

Услышав это, предыдущие сомнения в сердце Синдзё возросли.

…Что это?

— Эм? Мы случайно узнали, что ты здесь, но ты можешь ходить, пускай и плохо. Так почему ты не хочешь встретиться с остатками Армии? И…

Синдзё спросила о противоречии внутри Сино.

— Ты скрываешься от остатков Армии здесь и не уверена, уместно ли тебе тут быть. Почему ты так думаешь? В таком случае… где твоё место?

●

Сино посмотрела на девушку, которая задала ей вопрос.

После чего она запоздало задумалась об этом.

…Что мне ответить?

Клан Тамия за ней присматривает. Кодзи взял её, потому что считал: «у неё свои причины».

Были и другие, которых взяли сюда из-за того же.

Ей казалось, это хороший дом. В нём веяла хорошая атмосфера и жили хорошие люди.

Сино слышала вдалеке тычки копья и суматоху, но была благодарна, что все поддерживают жизнерадостное настроение.

В Топ-Гире девушка однажды жила в большом доме, почти как этот.

Она не могла нормально ходить, но чувствовала себя в полном комфорте под крылом клана Тамия.

…Так почему мне так неловко здесь оставаться?

Чтобы собраться с мыслями, она задала вопрос.

— Хочу ли я вернуться в Армию? Или нет?

— Я не могу ответить тут за тебя.

Синдзё поднесла палец к губам и немного свесила голову.

— Но, — промолвила она, словно проверяя, и сама собиралась с мыслями.

Во-первых, она подняла один палец к Сино.

— Ты одна, правильно?

Сино кивнула, и Синдзё подняла второй палец.

— Ты была рада узнать, что люди из Армии в безопасности и что некоторым из них удалось уйти.

Она подняла третий палец.

— Но ты не хочешь встречаться ни с одной из групп.

Четвертый палец.

— И ты чувствуешь себя виноватой, оставаясь здесь.

Синдзё опустила голову, слегка хлопнула по колену и задала вопрос, словно самой себе.

— Что это значит?

— Что… ты хочешь этим сказать?

Синдзё кивнула, подняла взгляд и посмотрела на Сино со слегка опущенными бровями.

После крика вдалеке, она нахмурилась.

— В этом доме тяжело вести серьёзный разговор. В Топ-Гире было так же?

— Н-нет. Это особенность местного.

— Ясно.

Синдзё кивнула и снова взглянула Сино в глаза. На этот раз она немого наклонила голову.

— Эм? Я не до конца понимаю, но мне кажется, что… ну… ты хочешь быть с Армией, но не хочешь, чтобы Армия продолжала.

И…

— Как будто ты запоздало выпустилась из Армии во время той атаки.

Сино никогда прежде ниоткуда не выпускалась, но это помогло ей понять состояние сердца.

!..

Она вспомнила сцену в прошлом.

Тот миг, когда девушка разошлась с Армией и осталась одна.

Полтора месяца назад Сино бежала через горы после поражения Армии.

Тогда она пыталась остаться вместе с Микоку, но когда дело доходило до сражения…

…Меня старались от него удержать.

После побега Микоку и остальные, скорее всего, продолжат сражаться в том или ином виде.

Поэтому если она снова встретится с Микоку, её в очередной раз оттолкнут.

В конце концов, Микоку продолжит её отталкивать, до тех пор, пока поблизости есть сражение.

…Тогда почему?

Она задавалась вопросом.

…Если в итоге она будет только меня отвергать, почему она так долго со мной оставалась?

Сино не знала. Откуда ей знать. Ответ крылся в сердце Микоку.

Но если она не хочет расставаться с Микоку, ей нужно оставаться с Армией.

И всё же, если Микоку будет искать причины, чтобы её отвергать…

— Мне нужно и дальше держаться в стороне.

…Вот почему я не могу уйти, хотя и не уверена, что должна быть здесь.

Она скрывала свою личность, будучи человеком из Топ-Гира и находясь под защитой врага.

Это вызывало чувство вины от обмана Кодзи, Рёко и остальных, но…

— …

У нее была лишь одна причина для подобного выбора.

…Как же тяжело быть рядом с ней.

Её отталкивали, не говоря почему.

Она не получала ответа, даже если спрашивала почему.

…Поэтому я решила держаться подальше самостоятельно.

— Но мне не хватает на это решимости, потому я снова начала колебаться.

Как только Сино прошептала, в ушах раздался неожиданный звук удара сзади.

●

— Что?

Сино непроизвольно встала и посмотрела за спину.

Она увидела, как там из разрисованной стены вырастает нечто странное.

Наконечник копья.

Острый и сияющий клинок сопроводил голос, доносившийся от стены.

— Тапваааааа!

Она услышала крик и серию колющих звуков, когда клинок быстро задвигался туда-сюда из стены.

— Ааа, ай, ай, ай, аааааайя! Семиударное комбо!

— Иии! Ондзи выбили в воздухе! Отступаем! Отступаем!

Вслед дальнейшим крикам и убегающему топоту за стеной, в комнате послышался голос Рёко.

— Ладно, ещё три минуты и время вышло. …Ох! Не беги сюдой!!

— Хе-хе-хе. Собираешься сбежать? Но за целых три минуты я с лёгкостью выйду на рекорд!

После одного шага из коридора, Синдзё заговорила сзади Сино.

— Саяма-кун! Эм…

Прежде, чем она успела продолжить, голос ответил. И он явно слышал, что говорила Сино.

— Держаться на расстоянии, потому что ты не уверена, где тебе место, требует немалой решимости. И всё же даже воздух мира краснеет и расступается, проплывая вокруг тебя в надежде, что ты его вдохнешь.

— Саяма-кун, ты в курсе, что тот же воздух окружает и тебя?

— Успокойся, Синдзё-кун. Нас двоих окружает газ гораздо большей плотности.

— Кислородо-безумство?

— Хе-хе-хе. Не часто ты каламбуришь, Синдзё-кун. Танака-кун, неси все подушки. Танака-кууун.

— Абрба-а!

— А-а, Танака! Критическое попадание в Танаку! Теперь он не может принести подушки!

Игнорируя возбуждённые голоса, Синдзё почесала затылок и обратилась к Саяме сквозь стену.

— Эм, Саяма-кун? Мне не кажется, что Сино-сан хочет и в UCAT.

— Вот как.

Сино показалось, что её пульс от этих слов участился.

Стало ясно, что он сейчас даст свой ответ.

Поэтому она попыталась что-то сказать. Не важно что, лишь бы потянуть время.

Но прежде чем она успела, голос Саямы достиг её сквозь стену.

— Это нормально.

Сино проглотила слова и замолкла, но он всё равно продолжил.

— Она больше не причастна к Армии.

●

Синдзё встала и посмотрела туда-сюда между стеной и Сино.

При этом не упустила из виду, что нахмурилась.

— Больше не причастна к Армии?

— Тогда можешь сказать, почему она не использовала свой концепт воздействия на мысли?

Синдзё, наконец, вспомнила, что Сино могла подчинить людей своей воле.

…Эта сила, наверное, могла бы помочь совладать с Саямой-куном.

Она не сомневалась, что первой же командой она скажет ему «угомониться».

Но почему Сино не использовала эту силу?

— Неужели…

Сино обреченно свесила голову, и Синдзё глянула на две цепочки, висящие на шее девушки.

К одной из них крепился красный медальон клуазоне.

Ко второй — синий камушек.

Но последний изменился.

— Он сломан?

Сино выдала небольшой кивок и протянула небольшой синий камушек, чтобы показать белую трещину на нём.

— Во время нашего отступления меня ударило мощным режущим концептом. Я отразила атаку, приказав ей быть «отвергнутой», но концепты, видно, плохо сочетались между собой. Теперь моя сила запечатана, и я не могу её использовать. Он раньше позволял мне входить в Концептуальные Пространства, но я даже не уверена, смогу ли сделать это теперь, когда он треснул.

Когда Сино закончила, Синдзё немного выждала.

Она некоторое время раздумывала о том, что это значит.

— Иначе говоря…. У тебя нет способности сражаться, ты не хочешь встречаться с остатками Армии и не уйдёшь отсюда? И без противоположности из Лоу-Гира у тебя нет ненавистного врага?

Она бессильна, не может двигаться, не имеет врага и не желает сражаться.

Это действительно означало, что Сино не причастна к Армии. Она не отличалась от раненого человека этого мира.

С физической перспективы они неотличимы от людей Лоу-Гира.

Они разнились лишь тем, что входили в Армию и были жителями Топ-Гира.

…Тогда кто же ты?

Синдзё как раз собиралась спросить, но проглотила слова.

Она однажды пребывала в похожем состоянии.

Девушка гадала, с кем должна быть и на чьей стороне находиться.

…Она такая же.

С пониманием этого Синдзё снова села.

Она взглянула прямо на Сино, которая наклонила голову и опустила ресницы.

Покручивая локон, упавший на щеку, Синдзё тщательно подобрала слова.

— Тогда как насчёт такого? Как только ты решишь, на чьей стороне, мы воспользуемся этим, чтобы решить, кто ты.

— Н-но вы не имеете полномочий для…

Ей ответил голос Саямы за стеной.

— Не имеем. Но какое доказательство у нас есть, что ты действительно та девочка из Армии?

Сино выглядела удивлённой и выпрямила спину.

— С тобой нет призрачной собаки и невозможно генетически определить, что ты «реальный человек» Топ-Гира при отсутствии противоположности из Лоу-Гира. Ты можешь быть кем-то совершенно другим, кто просто похож на ту девочку из Армии. Остатки Армии могли завести тебя сюда, чтобы нас одурачить.

— Но это не!..

— Тарах!!

— Иии! Он достал Тецу! Он даже достал Тецу!

Прежде чем Сино успела ещё что-то сказать, шаги Саямы отдалились со звуками уколов.

Синдзё слушала, повернув взгляд на Сино.

— Эм, — начала она, поднеся руку к груди и вдохнув. — Мы, может, и не знаем, из Армии ты или нет, но я бы хотела спросить одну вещь.

— Какую?.. Но мне бы не хотелось говорить тебе ничего, что причинит вред остальным.

— Само собой, — согласилась Синдзё.

Для Сино всё так же важна Армия и Топ-Гир.

И в то же время её заботил мир, который эта земля получила, не зная о Концептуальной Войне.

…Как всё обернётся?

В отличие от Синдзё, Сино всё ещё помнила Топ-Гир, так как же она себя поведёт?

С этой мыслью Синдзё сформулировала слова.

— Сегодня мы уезжаем в Кансай. Там нам предстоит немало работы, и, думаю, мы остановимся в Сакаи на пути назад. Так что если возможно, можешь сказать всего одну вещь? Я думаю, моя мама должна была жить в Осаке Топ-Гира, но где именно она жила?

— Ну…

Голос Сино охрип, но она ответила.

— Поначалу это был приют в Сакаи.

Синдзё вырезала следующие слова девушки в сердце.

— После этого твоя мама жила в лаборатории создания концептов, построенной в Топ-Гире.

— В лаборатории создания концептов?

Сино посмотрела ей в глаза.

Её чёрные глаза словно глубоко погружались в неё.

— Да. Построили огромный комплекс, чтобы спасти людей всех Гиров. Он звался «Ноа».

●

Сквозь ночь протекала река.

Она имела белый цементированный береговой вал, но частная дорога над ней не освещалась.

Это река Аки, которая протекала с востока на запад через западную Акигаву.

Единственный свет исходил от парка развлечений на обратном берегу.

— Странно, что парк развлечений Акигавы зовётся "Летняя земля Хатиодзи".

Девушка, пробубнившая это, уставилась на тот свет на половине берегового вала со стороны частной дороги.

Она лежала на бетоне в чёрном костюме.

Это была Микоку.

Рядом с ней сидела большая белая собака.

Вдвоём они смотрели на огни парка развлечений и прочее внешнее освещение по ту сторону реки.

На восточном краю парка разместилось стометровое здание бассейна. На западном — американские горки и внешний бассейн.

В эту пору года последний использовался как ночной каток.

— Отсюда нас, наверное, не видно, — пробормотала Микоку, и собака рядом с ней тихо гавкнула.

Она осуждающе окинула взглядом пса.

— Широ, может, ты бы лучше остался с Сино?

Широ не ответил, а просто уставился на свет.

Он даже не шелохнулся, поэтому Микоку поднесла руку к его пазухе.

...Если подумать, я никогда этого раньше не делала.

Раз рядом никого, девушка может раскрепоститься.

Какая же я трусиха, — подумала она.

— Л-ладно. Пришла пора щекотки.

Пес взял её вытянутую руку глубоко в пасть и мягко куснул.

— А-ай!

Он отпустил её, как только она вскрикнула, но тут же принялся снова игнорировать.

Увидев это, Микоку вздохнула, сложила руки за головой и задумалась.

...Широ не ищет Сино, потому что она меня избегает.

И Микоку ещё её не нашла.

У членов Армии есть безопасные дома и убежища по всему Канто, но вещи Сино оставались на месте.

Микоку водила по округе Широ, но пёс никак не среагировал.

Скорее всего, она предоставлена сама себе. Широ уловил ход мыслей Сино.

Он, должно быть, тоже хочет её отыскать, но сейчас она пытается держаться в стороне.

Микоку не знала почему, но Широ не выказывал намерений искать Сино, и, если взять её...

— Меня это как раз устраивает.

Таким образом, Сино больше не будет ничего угрожать. Если она избегала Армию, значит такова её воля.

— Разве не так, Широ? ...Ай!

Широ снова мягко её куснул и отпустил. Микоку могла видеть сквозь него больше прежнего.

Во время их отступления три недели назад мужчина, называемый "насильником", атаковал и уничтожил тело Микоку.

Произошёл обвал, её смыло в реку, и она проснулась через три дня на каменистой местности.

К тому времени места, заготовленные для перегруппировки, уже опустели.

Дом, в котором они жили с Хаджи, находился под наблюдением, то же касалось и фабрики.

В результате Микоку оказалась отделена от Армии и лишилась Сино.

Нахождение в Акигаве навлекало за собой риск попасться UCAT, но она по-прежнему была здесь, потому что это казалось лучшим способом отыскать остальных членов Армии.

Но Микоку так и не обнаружила ни их, ни даже следов их присутствия. Один лишь Широ оказался рядом с ней, когда она проснулась в той каменистой местности. Вот только пёс с тех пор становился всё прозрачнее.

Философский камень Сино создавал скорее синхронизацию разумов, чем брал их под контроль. Он даже мог собрать отголоски мыслей, но из-за характера девушки создавал воплощения того, что можно назвать призраками собак.

Сильнейшим из них оказался Широ, и он продолжит существовать, пока остаётся философский камень Сино.

Но теперь он начал исчезать.

...Её философский камень был уничтожен или брошен?

Сложно сказать, — промычала Микоку, садясь.

Это случилось десять лет назад...

Во время битвы, уничтожившей Топ-Гир, Сино получила философский камень, который разработали её родители.

Это произошло в месте под названием "Ноа". Отрицательные концепты сеяли хаос по миру, и дела внутри Ноа обстояли не лучше. Сино получила камень в качестве защитного талисмана. Больше ей ничего не оставили, даже напутственных слов, после чего отослали с Ноа к вратам, ведущим в Лоу-Гир.

Микоку также вспомнила, как и её отослали родители и автоматическая кукла, заведовавшая Ноа.

Когда она вышла наружу, миру уже пришёл конец, а Ноа окружили UCAT Лоу-Гира. Жители Топ-Гира из местного UCAT оставили детей внутри Ноа с Хаджи, который временно отступил. После чего большинство взрослых вернулось в бой.

По их словам им пришлось, потому что это сражение между Топ-Гиром и Лоу-Гиром.

Затем дети эвакуировались в Лоу-Гир.

Микоку подумала, что знает, почему Хаджи так враждебен к Лоу-Гиру.

...Потому что тогда не смог сразиться до конца?

Внутри неё пребывало похожее чувство.

Полтора месяца назад её неопытность не дала ей довести дело до конца.

— Что это за сожаление? — пробормотала она.

Широ повернулся к девушке, и она в очередной раз отметила, как хорошо сквозь него видит.

...И если философский камень Сино действительно теряет силу...

Для неё это будет впервые.

Тот камень служил последней линией обороны, когда Сино ступила в этот странный мир, который так походил на тот, который она знала.

Девушка никогда не выходила в Лоу-Гир без камня.

...Но если она его лишилась...

Продолжая свой ход мыслей, Микоку затаила дыхание, но...

— ...

Девушка встала.

Широ снова повернулся к ней, и она попыталась погладить его по голове.

— Ай! Уймись, Широ. ...Так или иначе, Сино умница. Не знаю, где она живёт, но если обвыкнется там, мы ей больше не понадобимся.

Поникшая голова Микоку и её тон создавали впечатление, что она пыталась убедить в этом саму себя.

— Выходит, только я осталась одна.

Мне не нравится, как это звучит теперь, когда рядом никого нет, — подумала она.

Единственная частичка надежды была в том, что Сино, судя по всему, с хорошими людьми. Будь она в опасности, Широ бы что-то сделал.

Поэтому...

...Это моя проблема и только моя.

В ближайшем будущем они явно каким-то образом выступят против мира. У Тацуми был Алекс, а у остальных свои дорогие люди, но…

...Я одна.

Микоку оттолкнула самого ценного для себя человека.

Теперь, когда она стала врагом этому миру, ей больше никогда не придётся никем дорожить.

— Я могу лишь всегда оставаться одной.

Неожиданно её опущенный взгляд уловил свет.

Между её глазами и философским камнем в горле обнаружилась прямая линия света.

Её отражал металлический клинок, пронзивший шею девушки сзади и выпирающий спереди.

●

— Э?

Голос Микоку не смог выразить слов.

Перед её взором предстал кинжал, толстым лезвием вонзённый в шею сзади, пока из горла вырывалось приглушенное дыхание и кровь.

— !..

Поэтому девушка стиснула зубы и проглотила кровь. Что бы это ни было, крик боли только сообщит нападавшему о её положении, поэтому она вдохнула через нос.

— ...

Спокойно, — сказала она себе, потянувшись правой рукой назад и схватившись за рукоять кинжала.

Микоку зафиксировала голову левой рукой и потянула клинок.

...Кх.

Девушка ощутила, как с того места, где она обычно дышит и глотает, шею покидает нечто холодное.

Она сдержала рвотный позыв и вытащила кинжал.

За исключением того, что пролилось с лезвия, крови не было.

Она вытащила достаточно прямо, чтобы мгновенно началось исцеление.

Как раз тогда Микоку осознала, насколько умел метатель.

Она не ощущала никого на береговом валу за спиной.

Что означало, кинжал швырнули по параболе с обратной стороны.

Не многие способны достичь такого слепого броска. Особенно с силой встрять так глубоко.

— Не может быть.

На ум пришло имя, и она как раз собиралась назвать его вслух, но остановилась, когда заметила кое-что другое.

На кинжале в её руках было что-то написано фломастером.

На одной стороне толстой коричневой кожаной рукоятки имелось сообщение.

"Будь начеку. Враги. Завтра в Сакаи объяви о наших намерениях как лидер. "

А с обратной стороны резинкой примотали сложенное письмо.

Как только она его прочла, Микоку убедилась в личности метателя.

...Тацуми?

Таким грубым методом она говорила ей не терять бдительность, и что враг близко. А ещё...

...Как лидер?! Что это значит?!

Нет, она знала ответ.

Ей говорили занять место Хаджи.

Микоку казалось, это безумие, но она также знала, что Тацуми пытается сказать. Теперь, когда Хаджи в плену, Армия обезглавлена. Что означает — Армия как таковая исчезнет, и они станут силами Топ-Гира.

Им понадобится лидер, но Алекс ограничен телом механического дракона, Тацуми не хватало лидерских качеств, а Сино пропала.

Ответ, получившийся методом исключения, разозлил Микоку. И...

...Завтра в Сакаи, объявить наши намерения?

В Сакаи содержалась информация о матери Синдзё, значит, она отправится туда? Но...

— Я должна решить судьбу всех?! Что всё это значит?!

Едва лишь дрогнув из-за собственной неопытности, Микоку услышала неожиданный звук сверху вала у себя за спиной. Кто-то пнул небольшой камушек, а Тацуми никогда бы не допустила такую оплошность при приближении.

Девушке даже не пришлось думать, что это значит, когда она поднялась с берега.

Микоку двинулась вперёд к реке.

— Широ!

Выдав окровавленный крик, она решила, что слишком много думает.

Микоку размышляла о Сино, о сожалении, вызванном собственной неопытностью полтора месяца назад и о своём одиночестве.

Это всё так сильно тяготило её разум, что она позволила броску Тацуми себя достать.

Девушка не сомневалась, что Тацуми бы заявила, что обычно она бы заметила кинжал.

Но, даже догадываясь о предостережениях других, Микоку не могла отыскать достойного ответа.

Она знала лишь две вещи.

Первая — она потеряла бдительность из-за собственной неопытности.

И вторая...

...Саяма не сидит на месте!

Армия и Хаджи хорошенько их взбудоражили, резервации Гиров обязаны отреагировать, и зарубежные UCAT не станут просто молчать.

И всё же...

— ...

Микоку нырнула в зимнюю реку, чтобы сбежать.

И сделав так, она осознала, что, может быть, бежать ей больше некуда.

●

К береговому валу сверху донеслось два всплеска.

Вскоре прозвучал топот четырёх пар тяжёлых ботинок.

На неосвещённом асфальте сверху вала стояло четыре крупных человека в костюмах.

Трое мужчин и одна женщина. Блондин, два брюнета и шатенка.

Их глаза скрывались за устройствами, похожими на визоры.

Черноволосый мужчина, по-видимому, их лидер, заговорил в мобильный телефон.

Говорил он по-английски.

— Они сбежали. Замеры философского камня отдаляются по реке. Мы продолжим к следующей... нет, разделиться мы не можем. ...Тэстамент. Тогда мы продолжим обычное патрулирование.

Черноволосый мужчина завершил звонок.

Всплески от поверхности тёмной реки уже прекратились.

Несколько секунд спустя он поднёс правую руку к визору.

— Цель вне поля зрения.

После своих тихих слов мужчина деактивировал несколько переключателей сбоку прибора.

— Тяжело, когда нельзя действовать в открытую. Есть немало людей, которых необходимо тайно защищать, поэтому мы не можем преследовать, когда всё же обнаружим цель... Ничто так сильно не угнетает. Какая жалость. Я родился в Техасе, так что люблю перестрелки.

— Держи себя в руках, — откликнулась шатенка рядом с ним. — Уверяю тебя, полковник Одо рвётся в бой не меньше, чем все мы, но он застрял за переговорами с родной страной под Ёкотой. И ты знаешь, как ему претит бумажная работа.

— Но поедь он на совещание вместо майора, то наверняка бы физически раздавил представителей прочих UCAT. Я прям слышу, как он говорит "Они меня бесят! Они меня бесят, Роджер!" Весь зал для совещаний превратился бы в лепёшку.

— Это точно, — сказали двое мужчин за ней с кривыми усмешками.

Но женщина лишь пожала плечами.

— Но это его нормальное поведение. Почему он бездействует? Используй он полноту власти и положения Соединенных Штатов, большинству стран на том совещании ничего бы не оставалось, кроме как смириться.

Темноволосый мужчина снял визор, сложил его и положил в карман.

Затем развернулся и двинулся к чёрной машине, припаркованной на краю набережной.

После первого шага, он заговорил.

— Тогда ответь вот что. Кто победил Чёрное Солнце?

————.

Он услышал позади себя вздох и на ходу пнул осколок асфальта.

— Я был тогда в аэропорту Тёфу. Видел, как он истреблял те машины моих товарищей. Сбитое нами оказалось не Чёрным Солнцем, и мы пустили настоящего в наше воздушное пространство. Вот только, — добавил он. — Некоторые пытались понять Чёрное Солнце и получили от него в знак извинения Концептуальное Ядро.

Он горько вздохнул.

—Наша с полковником задача в том, чтобы не дать никому запечатать силу тех ребят. Остальные Гиры сейчас нарываются с ними на драку, но я, по крайней мере, знаю, что кроме той братии никто с ними сражаться не сможет. Не сомневаюсь, полковник и майор тоже это знают. И нам известно, что дать им волю сражаться — быстрейший ответ.

— Но остальные UCAT этого не знают и попытаются вмешаться, разве нет?

— Тэстамент, — ответил блондин в чёрном.

Он похлопал по плечу мужчину рядом с собой и тоже зашагал к машине.

— За прошедшие две недели рядом или на пороге жилищ членов Отряда Левиафана члены разнообразных UCAT показывались около тридцати раз. Извращенцы, поджигатели и Директора UCAT Ооширо считаются отдельно, но, похоже, мы по-прежнему прикладываем немало усилий для поддержания мира в этой стране.

— По-видимому, мы можем распространять мир да свободу и на домашнем уровне. Мы продолжим поддерживать порядок в каждом UCAT, приглядывая за ними, и доложим о любых враждебных действиях от прочих Гиров. Это важная работа... и мы порой ловим подобных людей в нашей сети.

— Это ж была Тода Микоку, девушка с философским камнем бессмертия, да?

— Да, — ответил мужчина, идущий впереди. — Но то не бессмертие. Это скоростная регенерация, и у неё есть недостаток. Восстановление не мгновенное и зависит от камня, поэтому останавливается, если камень уничтожить. Другими словами, если разорвать её на куски взрывчаткой, а потом уничтожить камень раньше, чем она полностью регенерирует, она умрёт. Она ничего не сможет с этим поделать, — добавил он. — Ко всему прочему, Армия говорила о правде Топ-Гира, но забыла две вещи. Во-первых, мы сейчас живём сегодняшним. И во-вторых, им не удалось похитить ни единого Концептуального Ядра. Все их заявления не более чем прошлое, если нечего выложить на стол переговоров. Так что...

Он неожиданно затих.

Его шаги тоже остановились.

Мужчина замер в семи метрах от машины на краю набережной.

Берег снижался влево и соединялся с дорогой, пролегающей у реки.

Он посмотрел на фонари там и молча отвёл взгляд.

На асфальте перед ним кто-то стоял.

И вовсе не один из его трёх сослуживцев.

Кто-то совсем новый.

Девушка с длинными волосами в боевом плаще.

Она появилась будто из ниоткуда.

Стояла в пяти метрах, и мужчина не заметил её приближения.

Это же, похоже, касалось и его сослуживцев. Трое человек развалилось без движения на пути, который девушка уже прошла.

Отметив, что они словно просто упали на ходу, мужчина зашевелился.

Он вытащил из-под плаща пистолет-пулемёт.

Затем направил на неё короткий глушитель, и воздух сотрясли глухие выстрелы.

— Нагата Тацуми!

В ответ навстречу ему ринулась холодная улыбка.

— Да. Так я сейчас зовусь.

●

Мужчина увидел, как Тацуми шмыгнула ему под руку.

Она двинулась под вытянутое им оружие.

Её текучие тёмные волосы обволакивал ветер, а меч, вытащенный со спины, блистал серебром.

Движения девушки выглядели расслабленными, но несли в себе скорость молнии.

— Извини, но мне нужно, чтобы ты немножко постоял.

Вслед обнажённому мечу её левый локоть рванулся вверх.

Он оттолкнул правую руку, держащую автомат.

Мужчина увидел, как его рука немного согнулась и потом прогнулась полностью, словно выпуская силу.

В следующий миг просвистел клинок Тацуми и перерубил автомат напополам.

Однако мужчина по-прежнему мог двигаться.

Он оттянул левую руку и попытался вытащить боевой кинжал на левом бедре.

— Ты это ищешь?

Тацуми вопросительно наклонила голову и показала кинжал в правой руке.

Затем мягко нажала на край рукоятки и втиснула всё лезвие в грудь мужчины под самой ключицей.

————.

Издав крик боли, он кое-что увидел.

Тацуми вытащила серебряную линию, и она словно размножилась несколько раз.

Иллюзия возникла от серии ударов слишком быстрых для его глаз.

И все попали.

Звук был легче разрывания бумаги, но все удары пробили его конечности или туловище насквозь.

Кости переломало, органы прошило, и мужчина начал заваливаться на асфальт.

— Кх.

— Ещё можешь говорить?

Тацуми вытянула руку к груди во время его падения.

Едва он подумал, что она собирается делать, как нападавшая схватилась за рукоять кинжала, вонзённого там.

— Я его уберу.

Она использовала его падение, чтобы вытащить нож.

Рвущее чувство наполнило правую сторону тела сзади.

— !!..

Мужчина проглотил крик боли и вместо этого посмотрел на луну, вслушиваясь в голос Тацуми.

— Не насмехайся особо над Микоку, хорошо? Будь она и правда бестолковой, я бы не стала её ничему учить. В отсутствии Сино и когда некуда бежать, это идеальная возможность для самотренировки. И...

Мужчина услышал горький смех.

— Кого тебя поставили защищать? Если вспомнишь, то поймёшь, что мы не собираемся сдаваться. Да, пока Микоку ещё не взяла себя в руки, мы должны установить для неё сцену.

Он упал на спину.

Жгучая боль в правой груди погрузила его разум во тьму, но перед этим он отчётливо услышал голос Тацуми.

— Мы установим сцену, чтобы Топ-Гир мог исправить Путь Левиафана. ...Надеюсь, тебе не терпится это увидеть.

●

Большое пространство окружали книги.

То помещение на первом этаже общеобразовательного корпуса второго года обучения Академии Такаакита называлось Библиотекой Кинугасы.

Оно ярусами спускалось к центру, полнилось неисчислимым количеством книжных полок, словно лес, а пейзаж за почти прикрытыми окнами накрыла тьма.

Часы на стене показывали девять вечера, так что освещение обеспечивали только лампы на потолке.

Искусственный свет создавал тени от рядов книжных полок, так что практически всю библиотеку накрыло сумраком.

Свободной от него оставалась лишь высочайшая точка ярусного пола, где не было полок.

Что включало в себя стойку у входа и подсобку в задней части.

Перед неосвещённой подсобкой как раз стояло два человека, и один зашёл внутрь.

Одна из людей снаружи, девушка с длинными светлыми волосами, прислонилась к стене.

Вторая — блондинка с короткой стрижкой — заглядывала в тёмную комнату.

Внутри же стояла короткостриженая девушка, которую блондинка и высматривала.

Она обратилась к девушке в спортивном костюме, что рылась у стены подсобки.

— Э-э, Казами? Ты в порядке?

— Э? Всё нормально, Хио. Они просто хранят здесь ненужные вещи, так что мне ничего не будет за то, что я сюда полезла. Кроме того, Библиотеку Кинугасы ещё не задействовали в фестивале окончания года.

— Нет, Казами. ...Я про сражение.

Услышав это, девушка с длинными светлыми волосами отошла от стены. Она заговорила к Казами, которая искала выключатель в тёмном помещении.

— Ты не ранена?

— Нормально, нормально.

Горько улыбнувшись, Казами нашла и нажала включатель.

С потолка послышался тихий звук вспышки и зажёгся коричневатый свет.

— Ну что ж, — сказала Казами под тем светом. — Ух, сколько ж тут и книжек. Маленькая комнатушка набита ими под завязку.

— Ч-что ты затеяла?

— Сама не знаю. Но слышала, зачем позвонили Саяма и Синдзё? Внутри Библиотеки Кинугасы должен быть «Кабинет».

Казами знала, что Саяма отправился в поместье Тамия, и понимала почему.

…Он ищет прошлое своей матери.

Она знала, что прошлое вызывает у него боль, но теперь он шагает вперёд, не страшась его.

В таком случае…

— Мне нужно ему помочь.

Микаге удивлённо наклонила голову, но Казами просто улыбнулась и сменила тему.

— Давайте тут приберём, пока парни закупают напитки и яства. …Думаю, под той большой грудой книг в центре на деле стоит стол.

Плечи Хио под курткой и школьной формой содрогнулись, стоило ей это услышать.

— Это и есть Кабинет?

— Хм? Нет. Это подсобка.

— Тогда…

Лицо Хио окрасилось сомнением, а Микаге безучастно наклонила голову, поэтому Казами кивнула.

— Мне кажется, это вход в Кабинет.

— Н-но тут ничего нет. Даже сзади одни книжные полки

Ох, точно, — подумала Казами. Хио и Микаге не слишком хорошо знакомы с библиотекой. Иначе бы они заметили одну вещь.

Поэтому она посмотрела на настенные часы.

До девяти оставалось всего ничего, и Зигфрида у стойки и близко нет.

— Вы знаете, что библиотекарь Зигфрид играет на пианино в музыкальной комнате на втором этаже каждый день в одно и то же время, и когда выдаётся свободная минутка?

Пока она говорила, послышалась музыка.

Это Silent Night.

Пианино звучало почти сакрально.

Вслушиваясь в тихую, но в то же время спокойную музыку, Хио опустила ресницы.

— Я слышу, ну и что? Микаге, ты тоже слышишь, правда?

— М-м.

Хио сковала неловкость, а Микаге непонимающе наклонила голову, но Казами была удовлетворена.

— Именно, — кивнула она. — Вы слышите. …Теперь идите сюда.

Казами обхватила девушек за плечи и вышла с комнаты.

Сделав пару шагов, они выпрямились, чтобы шагать с ней вровень.

— Э-э, Казами?

Девушка прошла ещё немного, не отвечая, и спустилась на один ярус ступенчатого пола.

Казами опустилась вместе с Хио, наблюдая как Микаге несколько ускорила свой шаг в сравнении с их.

Ещё через пару шагов стало ясно, на что намекала Казами.

Хио и Микаге не стали идти дальше с Казами.

Они остановились, поэтому Казами поступила так же.

Она посмотрела по обе стороны. Микаге справа безэмоционально опустила голову, а Хио слева широко открыла глаза. Обе девушки онемели, поэтому Казами проговорила с триумфальным смехом.

— Хе-хе. В чём дело, девочки? Почему стоим?

— М-м.

Микаге кивнула, а Хио, замявшись немного, медленно проговорила.

— Музыка… пропала.

— Правильно, — подтвердила Казами, отпустив плечи девушек.

Затем шагнула вперёд, развернулась, чтобы встретить их удивлённые и озадаченные лица, и сделала вдох.

— Я только что нашла ответ на одну из тайн этой школы.

Казами посмотрела на потолок. За белыми панелями и лампами дневного света находился музыкальный класс.

— В комнате музыки сверху полная звукоизоляция. Даже из коридора прямо за её дверью ничего не слышно. А над ней класс изобразительного искусства. Так почему же звуки тех двух помещений отдельно доходят до подсобки?

— Отдельно?

— Да, — кивнула она и посмотрела в глаза двух девушек. — Когда Брюнхильд держала в комнате изобразительного искусства свою птицу, мы слышали из каморки её щебетание. Однако звуки музыкального класса не слышны в художественном классе. Зигфрид предположил, что причина в том, что звук резонирует от стен, но…

Продолжая, Казами глянула на каморку.

— Что если там скрытая комната? Что если оно резонирует не от стен? Что если кондиционирование воздуха скрытой комнаты проходит через музыкальный и художественный класс по отдельности, поэтому и звуки доходят по отдельности?

— …

Хио и Микаге искренне изумились, но самодовольство Казами било через край.

— А теперь, — сказала она, хлопнув в ладоши.

Звук раскатился по библиотеке, и девушка подняла брови в улыбке.

— Давайте наведем порядок. Хотя бы чтобы добраться до рабочего стола и книжных полок с той стороны. …Стена за ними выглядит подозрительно, разве нет?

Вход мира

Даже после того, как убрали книги, комната не увеличилась.

Деревянный пол не занимал даже десять квадратных метров. Спереди был вход без дверей, а напротив — книжные шкафы.

Комнату переполнял запах сырой пыли и заливал багровый свет с потолка.

— Здесь скопилось немало книг.

Слова донеслись от одного из восьми человек внутри комнаты.

От Синдзё.

Она и остальные не смотрели на центральный рабочий стол и закуски на нём.

Их взгляды приковали шкафы, забитые книгами.

За грудами старых томов, оставшихся на полу, их стояло четыре.

Книжные полки доходили до потолка. Две с левого и правого края были выдвинуты немного вперёд, тогда как две между ними стояли у самой стены.

— Это явно двойной книжный шкаф.

Казами закатала рукава спортивной куртки, и Синдзё показалось, что девушка отозвалась за всех.

На полу не было рельс для перемещения шкафов, но согласно Саяме...

— Две спереди, скорее всего, зафиксированы, но если у двух задних имеются рельсы, чтобы отъехать в стороны, — то есть между передними и стеной — тогда задние шкафы по сути двери. Иными словами — за ними находится скрытая комната или Концептуальное Пространство.

Он выдал неловкую улыбку.

— Синдзё-кун и я как раз собирались отправиться в Путь Левиафана с 8-м Гиром и на поиски прошлого её матери, связанного с разрушением Топ-Гира, но я никак не ожидал перед отъездом начать поиски сокровищ ради этого "Кабинета".

На его слова Синдзё слегка улыбнулась и кивнула.

— Ну, мы уже рассказали о Ноа и твоей матери, поэтому давайте сделаем всё возможное перед нашим уходом на вокзал.

Когда чуть раньше она прибыла с Саямой, большинство книг с пола подсобки уже вынесли.

Все не обращали внимания на лежащие на рабочем столе закуски, обсуждали, как передвинуть шкафы и обговаривали информацию, добытую Саямой и Синдзё в поместье Тамия.

Передние и задние полки полнились книгами, но на задней левой сверху оставалось свободное место.

Туда поставили старый глобус.

В процессе расследования они выяснили ещё три вещи.

Сзади шкафов нет скрытых переключателей.

Когда стучишь по внутренней стенке, слабый звук намекает на то, что за ней есть пустое пространство.

И...

— Хоть она и деревянная, мы не можем её пробить.

Это сказал Изумо, который обнаружил, что книжные полки и окружающие стены защищены концептом.

Вернувшись с больницы и услышав о сражении Казами, он попытался засунуть руки ей под спортивку, чтобы проверить на наличие ушибов.

В результате парень врезался в книжный шкаф, но отскочил от него, не сломав и даже не заставив скрипнуть.

Впрочем, положение это не улучшило.

Саяма нахмурился и скрестил руки рядом с Синдзё, Харакава и Хио стояли у стены, Хиба и Микаге прислонились к левым и правым шкафам, а Казами с Изумо собирали на полу оставшиеся книги.

Обследуя содержимое полок, Синдзё задумчиво промычала.

— Какое странное скопление книг. Интересно, почему.

— Тебе что-то пришло в голову, Синдзё-кун?

— Нет, ну...

Девушка заколебалась и посмотрела по сторонам.

Остальные повернулись к ней, отчего она втянула плечи.

— Ну, наверное, я далека от решения, но...

Синдзё попыталась спросить то, что зацепило её, когда она осматривала странное скопление книг.

— Книги собраны, считай, вразброс, так почему же полки почти заполнены?

— А они не пихали их на полки все подряд, пока не кончилось место и не пришлось захламлять пол?

Изумо говорил дело, но...

— Смотри.

Она указала на одну из полок и цвета, образованные полосками книг.

— Выглядит-то вразброс, но серии выставлены вместе.

Это очевидно, если обратишь внимание. Пятна одного цвета образовывали на полках группы.

А что касалось будто бы случайных книг, заполнявших между ними пробелы...

— У всех общий автор или издатель... Всё тщательно сгруппировано.

— Тогда, — ответил Саяма, — ты говоришь, в книгах есть какое-то значение, и они только кажутся в случайном порядке?

— Я соглашусь, — вклинился Харакава. Он скрестил ноги, продолжая стоять у стены. — Кое-что и мне бросилось в глаза. Можно я вытащу книги?

— Тебя что-то заинтересовало? Что же, Харакава-кун?

На её вопрос парень покачал головой.

— Ты поймёшь, когда я вытащу книги. Пока подожди. ...Если, конечно, мне не показалось.

Собираясь вытащить книги, Харакава двинулся от стены, поэтому Хиба и Микаге отошли от полок, где они стояли.

— Эм, Харакава-кун, тебе помочь?

— Хиба Рюдзи, ты когда-нибудь работал переносчиком или поставщиком? В подобной работе необходимо убрать книги с полок и вернуть их туда в том же порядке.

Даже не глядя на Хибу, Харакава зашагал к задним шкафам и закатал рукава.

— Порядок книг может быть выставлен неспроста, так что делом займётся тот, кто может поставить их обратно, как они были. И это я.

Он всегда так говорит, — подумала Синдзё, когда он говорил, повёрнутый спиной.

Но...

Не успела она закончить мысль, рядом с ним вышла Хио.

Она помогала ему выложить снятые книги у него за спиной.

— Другими словами, Харакава, ты профессиональный уборщик?

— Не лучший способ это выразить, Хио Сандерсон. И прекрати замышлять смену нашего разделения труда дома. Поняла?

Она промычала и затихла, но пара продолжила работать без лишних слов.

Они выложили позади себя одинаковые стопки книг, образовавшие стену между ними и остальными.

Наблюдая за этим, Казами одарила Изумо озадаченным взглядом.

— Эй, Каку. Мне только кажется, или они строят этими книжками стену флирта?

— Ага, их аура романтической комедии превысила допустимые пределы. Как-то даже похолодело.

— Ха-ха-ха. Но Изумо-сан, Казами-сан, вы сами практически написали книгу в таком жанре. Ха-ха. Может, она на одной из этих пол... извините. Я куплю вам выпить, так что, пожалуйста, умерьте укоризненные взгляды.

— Это не укоризна. Шутка просто была никудышней.

— Т-так даже хуже!

Наблюдая их перепалку, Синдзё спокойно призадумалась.

...У нас тут нарисовался и правда уникальный круг, да?

Она решила держаться в стороне, чтобы не выбиваться из нормы, но вдруг осознала, что кое-кто тоже держится особняком: Саяма.

Он ведь чудаковатей всех, так почему же не принимает участие?— задумалась она на некоторое время.

— А. Только не говорите, что странно не принимать участие в этом нелепом разговоре!

— Синдзё-кун, и как только ты пришла к такому дикому решению?

Саяма в недоумении наклонил голову, и Баку его скопировал.

Парень молча к ней повернулся и раздумывал над чем-то ровно три секунды.

Сразу же после этого он понимающе кивнул, снял пиджак и похлопал рукой по открытой груди.

— Ну а теперь — иди ко мне!

— С чем?

— С чем? С чем, говоришь? Хе-хе-хе. Пожалуй, тебе будет трудно сказать это вслух!

— Да уж, решительно отрицательное чувство, которое мне сейчас хочется швырнуть в твою сторону, невероятно трудно описать.

Тем временем она услышала шепчущие голоса.

— Гляди, Харакава. Саяма и Синдзё снова начали свой странноватый флирт.

— Не дай им на себя повлиять, Хио Сандерсон. Что более важно, сделай что-нибудь с этим, дурноватый президент.

— Я бы с радостью, но моя божественная защита не помогает против того, что их заразило. ...Может, ты, Чисато?

— Не-а, не люблю критиковать вкусы других.

— Ты так говоришь, Казами-сан, но почему смотришь на меня так, будто говоришь, что это моя работа?

Шкала опасности Синдзё быстро заполнилась, поэтому она торопливо произнесла.

— С-секундочку! Почему этот круг теперь собрался вокруг меня?!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, остальные просто завидуют. Они чувствуют лучащееся от нас счастье.

Она затянула ближайший галстук, и труба, выпускающее то "счастье", закрылась и замолчала.

Затем вздохнула в возникшей тишине.

— Знаешь, Саяма-кун?

— Чисато, кажись, нас тут обманули.

— И правда, Каку. Они пытаются ради нас изменить свой мир.

— П-проехали! Посмотрите лучше на это!

Синдзё указала на Саяму.

— Он сидел тут молча всё это время! Разве не странно! Нужно спросить почему!

— И как он ответит? — спросила Казами.

Синдзё глянула на парня, на которого показывала.

По какой-то причине он обессилено рухнул на стол с туго затянутым красным галстуком на шее.

— Саяма-кун, перестань разыгрывать тут подставную сцену преступления! Нельзя просто лечь спать и бросить свои обязанности, так что давай серьёзно!

— Погоди, погоди, погоди, погоди. Ничего себе ты всё истолковала, Синдзё.

Однако Саяма ослабил галстук, по-прежнему картинно валяясь на столе.

— Я задыхаюсь, Синдзё-кун. Хе-хе. Тут явно нужно рот в рот.

Она запустила кулак прямо ему в живот.

Его тело вскочило со стола, приземлилось на ноги и поймало Баку в воздухе.

— Синдзё-кун, я сказал рот в рот, а не кулаком в живот.

— Ну-ну.

Синдзё улыбнулась до ушей и медленно произнесла.

— Это твои последние слова?

— Итак, не пора ли взяться за дело всерьёз?

Саяма кивнул и встал с ней рядом.

Он молча уставился перед собой, и остальные покосились на него.

Парень сложил руки на груди, взялся за подбородок и посмотрел как бы в никуда.

— Харакава, ты нашёл уже свой ответ?

— Как только освобожу эту полку, моё подозрение будет фактически подтверждено.

Парень развернулся, и Хио тоже оглянулась. Стоя за стопками книг почти идеальной высоты, она удивлённо наклонила голову в сторону Саямы.

— Я тоже не совсем понимаю. Что это?

— Ну, Хио-кун, ничего особенного. К тому же... ответ даст Харакава.

Все повернулись к Харакаве, и Синдзё заметила, что он перестал извлекать книги.

— Почему? — интересовалась она.

— А, — сказала Хио, когда уставилась на стену сложенных книг.

Девушка с изумлением подняла правую руку.

Затем раскрыла пальцы и опустила ладонь на одну из стопок.

Каждую стопку в ряду сложили из одной из полок, и вместе они составляли шесть.

Однако...

— Они почти одинаковые.

Каждая стопка происходила из одной полки, так что вполне логично, что их высота совпадёт.

Однако Хио подразумевала не это, когда сказала "почти".

Из шести стопок четыре были на одну книгу короче оставшихся двух.

Вот только проблема не в этом.

Проблема в высоте этой разницы.

— Слишком точно, — заключил Харакава.

Все увидели, как Хио кивнула.

Четыре стопки пониже были одной высоты, и две повыше тоже почти одинаковы.

Книги образовывали две отдельные группы аналогичной высоты.

...Почему?

Оказав помощь Харакаве, Хио наклонила голову, словно отвечая на молчаливый вопрос Синдзё.

—Что это значит?

Девушка провела ладонью по низким стопкам, чтобы сравнить их высоту, но верхние книги формировали идеально горизонтальную поверхность.

— Они ведь специально одинаковой высоты? Но зачем так делать?

Хио словно говорила сама с собой, что натолкнуло Синдзё на мысль.

Впрочем, она засомневалась ответу в внутри себя.

— А? Можно ли такое сказать?

Её охватила неуверенность, поэтому девушка вздохнула, скрестила руки на груди и несколько призадумалась, насколько её действия походят на опасную личность рядом с ней.

Но, в конце концов, решилась и произнесла.

— Такое попадается в видеоиграх.

●

Хио за стопками книг услышала Синдзё.

— В видеоиграх? — переспросила она.

Девушка толком в них не разбиралась. Живя в Соединённых Штатах, часто переезжала, и обычно за обилием повседневных дел оставалось немного свободного времени. Её прадедушка всегда спрашивал, чего она хочет, но Хио могла брать книги в библиотеке, а посещение другой библиотеки после переезда всегда предвещало новые открытия.

После переезда в Японию Харакава не спрашивал о её желаниях, но девушка по-прежнему могла ходить в библиотеку и ещё даже не дочитала всё в книжном шкафу в чулане.

Её друзья вроде как во что-то играли, но из-за клубной деятельности, повседневной рутины, Харакавы и прочих странных людей вокруг себя, для игр, к сожалению, места совсем не оставалось.

Но в то же время Хио часто слышала, как её школьные друзья с упоением

рассказывают о девчачьих играх, в которые они играли.

...Они всегда обсуждают, какого парня "покорили".

Японцы, похоже, воспринимают людей как нечто, что необходимо завоёвывать. Это влияние прошлой мировой войны?

Если я начну встречаться с Харакавой, как положено, то надо будет использовать Сандера Феллоу, чтобы стрелять в него, когда он удирает на мотоцикле по ночной дороге?

Но судя по играм, в которые, как я видела, играет Директор Ооширо, японская девушка должна быть сводной младшей сестрой с розовыми волосами и нереальной манерой речи. Но я не думаю, что так смогу, и я по-прежнему не знаю предпочтений Харакавы, так что же произойдёт между нами?

— Хио, выглядит так, что ты слишком много об этом думаешь, но игра, о которой я говорю, о...

— Ой, д-да!!

Хио пришла в себя.

— Если о непрошеной блондинке, то всё уже хорошо!

— Не вижу ничего хорошего, Хио Сандерсон.

— Э? Т-тогда я для тебя неподходящий жанр?!

— Успокойся, Хио. Напиши на ладони иероглиф "рис", а затем лизни.

— О, я это знаю. Это японский обычай, который должен тебя успокоить, верно?

— Нет. Сделав так, ты поймёшь, насколько глупо себя ведёшь.

Чувствуя подавленность, Хио свесила голову.

Харакава вздохнул и встал.

— Ладно, что ты хотела сказать, Синдзё?

— Хе-хе-хе. Харакава, если хочешь услышать чудесную идею Синдзё-кун, сначала придётся иметь дело со мн... гх.

— Извини, Харакава-кун. На фоне тут что-то шумело. Значит, я пытаюсь сказать что... есть вот игра, правильно?

— Есть? Где есть?

...Он всегда должен так говорить, да?

Хио выразила молчаливое понимание на замечание Харакавы.

Внутренне вздохнув, она подняла взгляд и вопросительно наклонила голову, обращаясь к Синдзё.

— Какая именно игра? Я не особо в них разбираюсь.

— Ну, знаешь, та, где ты кладёшь L-ки поверх Т-шек и суёшь длинную красную палку в дырку.

— Это какой-то новый мир раздвинутых ног 18+?!

Харакава стукнул её по затылку.

— Ай. Э-это ещё за что?!

— Воспринимай это как очищение мозгов от яда. И для общего развития, я собираюсь купить у знакомого с базы игровую приставку.

— Спасибо большое.

Хио поклонилась и обнаружила в объяснении Синдзё подсказку.

Она осознала, что девушка пытается сказать.

— В этом шкафу два типа полок: незаполненные, где не хватает одной книги, и заполненные?

Она словно говорила сама с собой, но затем спросила кое-что у остальных.

— Но... каких книг не хватает?

Все, кроме Саямы, — который по-прежнему валялся на столе, — задумчиво наклонили головы.

Они не знали.

Само собой. Не хватало всего пары книг, но Библиотека Кинугасы забита ими битком.

Им нужно заполнить пустое пространство, но никоим образом не узнать, какая книга сработает.

Однако...

— Не волнуйтесь. Пусть кто-то выскажет идеи. Всё, что угодно.

Первой отозвалась Казами.

Хио подняла взгляд и увидела, что брови девушки поднялись с уверенной улыбкой.

— Даже в случае ошибки кто-то другой может подхватить. Раз нет явного ответа, кто первый сказал, тот и выиграл.

Кто-то согласился с Казами мычанием.

Это Микаге, поднявшая руку.

— Тогда вот.

Она пальцем указала над Хио.

— Э?

Хио развернулась и увидела верхнюю полку левого шкафа.

Там с левого края стоял глобус.

На случай, если в нём крылась какая-то хитрость, они ту полку не трогали.

Но вглядываясь в нетронутую полку, Хио услышала голос Микаге.

— Эта полка отличается. Там стоит глобус, и остальное место занимают книги.

И правда, вся полка после глобуса была забита книгами.

...Эта полка заполнена.

В таком случае, — подумала Хио.

Прежде чем она успела закончить мысль, комнату наполнил голос Саямы.

— В каждом шкафу девять полок, значит, восемнадцать в двух. И не считая заполненной верхней левой полки, мы выяснили, что две из шести полностью полны. Что означает, — продолжил он, — грубые подсчёты соотношения дают нам наполненность четыре к двум. Всего у нас восемнадцать полок, следовательно, в двенадцати есть свободные места, а в шести нет. Тем не менее, одна полка уже закончена глобусом, так что её можно исключить из расчётов.

— То есть либо в одиннадцати есть свободные места, либо в пяти нет?

— Верно, — кивнул Саяма. — Число одиннадцать ни на что не наталкивает? Например, на серию из одиннадцати книг в этой самой библиотеке?

Хио увидела, как Саяма на столе встал на колени.

Под всеобщими взглядами образовал небольшую улыбку.

— Ответ прост. Принесите одиннадцать томов энциклопедии мифологии профессора Кинугасы. Быть может, дверь книжных шкафов откроется, если мы поместим их в нужные места.

— Н-но Саяма-кун, где же на полках их ставить?

Хио кивнула, соглашаясь с Синдзё.

На полках оставались промежутки, но подвинутся ли шкафы просто оттого, что их заполнят?

Будь там переключатель...

— Я думаю, загадка в том, куда именно ставить книги.

— Ответ на это тоже прост, — ответил Саяма.

Он его узнал, исходя из нынешнего положения.

...Но что ему подсказало?

Эта мысль в каком-то роде наполнила Хио желанием продолжить.

Как и в случае прошлого робкого предположения, она хотела найти здесь ответ.

...Но мне нужна подсказка.

Хио её нашла.

Это объект, на который ранее указала Микаге, стоящий на верхней левой полке незаполненного шкафа.

Теперь она могла сказать слово, приведшее к ответу.

— Глобус. Нет, мир и одиннадцать мифологий найденных там!

Она увидела, что Саяма кивнул с приподнятым уголком губ.

— Вот как. В таком случае, что мы должны делать, Хио-кун.

— Ну, — ответила она.

Девушка уже скользнула взглядом на Харакаву. Он уже взялся за стопки книг с обеих сторон и возвращал их на полку.

Осознав, что её слова побудили его к этому, она произнесла.

— На основе глобуса сверху слева, можно рассматривать книжные полки как карту мира... и мы поставим одиннадцать мифологий в подходящие места на ней.

Хио осознала, что её лицо переполняла уверенность.

— Я думаю, вход в Кабинет профессора Кинугасы един с видом каждого Гира и его мифологии!

●

Через три минуты после уверенного заявления Хио они поместили нужные книги на полки.

Тем не менее, шкафы не сдвинулись.

Одиннадцать книг были в нужных регионах, соответствующих им мифологий, но...

— Э? П-почему шкафы не двигаются? Эм, а, ну...

Прежде чем Хио совсем растерялась, Синдзё подумала.

...Сейчас начнётся типичное жестокое представление.

Расставив книги, Казами и Хиба выразили своё недоумение.

— Чё?!

Казами взялась за голову, а её тон говорил, что это какая-то ошибка.

— Почему она не открывается?! И это после такой хорошей идеи Хио!!

— Как странно, Казами-сан! И после того, как Хио так старалась найти ответ!

— Нет, э, я только, ну...

— Что тут происходит?! Хиба, а ну-ка ради Хио поднажми тут получше!

— Ты права, Казами-сан. Не знаю, как тут можно поднажать, но ради Хио-сан я всё сделаю!

— Э, но я, ну, должно быть, ошибл...

— Нет, это явно мы сделали что-то не так. Правильно, Хиба?! Особенно ты!!

— Да! Понятия не имею, в чём меня тут обвиняют, но я начинаю думать, что лучше просто смириться!!

— Э-э, я не знаю, что происходит, но, э, ну...

— Давай вставим все одиннадцать снова, Хиба! И рррраз!!

— И двввва!!

— Я-я не думаю, что засовывание книг с большим нажимом, чем-то поможет. Э-э, ну...

Хио едва не плакала и повернулась к Харакаве, который откладывал книги по порядку в сторону.

— Харакава, они меня обижают... Не игнорируй меня, Харакава!

В наблюдении за их обменом к Синдзё вернулась прошлая мысль.

...Это и правда уникальное естественное кольцо.

Она подумывала сказать что-то в помощь, но решила не стоит, чтобы случаем не попасть под перекрёстный огонь.

Однако это странно.

Книги Кинугасы Тэнкё идеально заполнили пустые места.

Всё будто говорило, что одиннадцать энциклопедий мифологии изначально стояли на этих полках.

К тому же места на полках соответствовали регионам различных мифологий, так что они смогли найти нужные локации, используя атлас.

И когда они поставили книги...

— Послышался звук.

Среди всех Казами заметила что-то на подобии тиканья часов на полках.

Они положились на её слух, ставя одиннадцать книг, и в процессе заполнения полок она услышала одиннадцать звуков.

Однако дверь не открылась.

— Почему нет? — пробормотала Синдзё.

Тем временем Изумо, сидевший на рабочем столе, открыл пластиковую бутылку чая.

— Да что тут спрашивать? Мы ошиблись. Вот почему она не открылась. Но опять-таки, думаю, можно спросить, почему не открылось, и если угадал правильно, но всё равно не открылось.

Казами на это нахмурилась и обернулась.

— Эй, Каку. Тут все пытаются думать.

— Я тоже думаю. Но мои мысли не могут преодолеть кое-какую загвоздку.

— Кое-какую загвоздку?

Он поднёс к губам бутылку и сделал глоток.

— Согласно Саяме, за этими полками следила его мать, так?

— Ну, да. Она была библиотекарем, так что должна была упорядочить книги…

И правда, большинство потока информации, заполняющего полки, состояло из книг поздней эпохи Сёва.

…Во времена профессора Кинугасы должны были быть другие книги.

Поскольку книги устаревали, мать Саямы наверняка подыскивала книги того же размера, чтобы занять их место.

— Другими словами, нынешняя форма книжных полок основана на правилах матери Саямы. Однако книги профессора Кинугасы следовало поместить внутрь, основываясь чисто на правилах Кинугасы.

— …

— Не могу точно сформулировать, но я пытаюсь сказать, что мы сейчас видим книжные полки не так, как их видел профессор Кинугаса. Я не знаю, поможет ли это, но звучит так, что вы по большому счёту это проглядели.

Изумо абсолютно прав.

Корешки книг и их толщина в большинстве были современными, но они не заметили.

Причиной тому служило заблуждение, что полки и книги одни и те же в любой эпохе.

…Как шкафы выглядели во времена профессора Кинугасы?

Пространство, заполненное книгами, осталось прежним, и добавить следовало те же одиннадцать энциклопедий, поэтому…

— Что-то было иначе?

Так и не ясно, скажет ли им что-то ответ на это, но его стоило поискать, и одно несомненно.

Они так сосредоточились на поиске «разгадки», что забыли посмотреть с другой точки зрения.

А именно…

— Как профессор Кинугаса открывал дверь из книжных полок?

Даже говоря, Синдзё кое-что осознала.

Открытие двери не сводилось к решению загадки.

…Нам нужно воссоздать действия профессора Кинугасы для её открытия.

— Точно, — пробормотала она, поднося ладонь к щеке и двинувшись с места.

Девушка зашагала вперёд к книжным полкам.

— Как её открывал профессор Кинугаса?

Добравшись до шкафов, Синдзё ощутила на себе взгляды остальных.

— Сперва он, наверное, выкладывал одиннадцать книг на рабочий стол.

— Не в библиотеке? — спросил Саяма.

— Нести одиннадцать книг из библиотеки не просто. У него только одна рука, помнишь?

Девушка вытащила одну из книг.

— Например, — начала она. — Вытягивать все одиннадцать каждый раз будет напряжно, так что, может, он убирал одну и оставлял её на столе.

Она вытащила книгу правой рукой.

Это был одиннадцатый том, описывающий библию. Она так истрепалась, что название на обложке уже не прочесть.

Возвращаясь к столу, Синдзё ощущала в правой руке вес множества страниц.

Посмотрим…

Под всеобщими взглядами она нервно смахнула в сторону сладости и положила книгу.

Она была сшита слева и написана горизонтально. Девушка слышала, что её так сделали, чтобы помочь профессору Кинугасе с одной правой рукой.

С книгой справа налево она легко могла держать страницы правым большим пальцем и листать.

Синдзё так и сделала и пролистала до последней страницы. Перед закрытием она заметила, что имя автора написано латиницей и книгу выпустило Издательство Изумо.

Убедившись, что перед ней задняя сторона обложки, девушка просунула пальцы между лицевой стороной и столом.

Синдзё подняла её с корешком в руке, постаравшись при этом не закрывать название и затем встала.

— А теперь я верну её на мес…

— П-погоди секунду!

Она услышала голос Хибы, и уже думала по традиции его проигнорировать, но…

— Эм, что?

— Ты только что подумывала меня проигнорировать?

— А ты бы предпочёл?

— Нет, нет.

Он лихорадочно покачал головой и затем посмотрел себе за спину.

— Микаге-сан.

— ?

Микаге приблизилась с вопросительным выражением лица.

Тем временем, Хиба повернулся обратно к Синдзё.

— Извини, Синдзё-сан, но можно мне книгу?

— Э? Но у меня нет порно.

— Ха-ха-ха. Я уже и так заимел последние от верного члена нашего альянса, так что…

Присутствующие наградили его обоснованно тревожными взглядами, поэтому парень затих на две секунды с застывшей улыбкой на лице.

Наконец, он прочистил горло и посерьёзнел.

— Я имел в виду книгу, которую ты сейчас держишь!

— Ох, что ж ты сразу не сказал? …Вот, Микаге-сан.

— М-м.

— Э-э, почему ты относишься ко мне, будто я из воздуха?

— Нет, воздух не развратен. И мне просто нужно отдать её Микаге-сан, верно?

Хиба кивнул, свесил голову и упал на колени.

— Это травля? Нет, я что-то сделал не так? Нет-нет-нет-нет.

— Я не уверена, о чём ты говоришь, но что нам делать теперь, когда книга у Микаге-сан?

— Э? Ох, точно. Микаге-сан, просто повтори то, что делала Синдзё-сан.

— М-м. Повторить точно так же?

Микаге спросила, садясь на стул, но Хиба, вставая, покачал головой.

— Нет, сделай по-своему. И только правой рукой.

После чего Синдзё увидела, почему Хиба её остановил.

●

Микаге внутренне наклонила голову.

…К чему всё это?

Она толком не поняла, но Хиба, похоже, думал, что делая так, она что-то разгадает.

Парень не сказал почему, но Микаге решила, что проделает всё максимально естественно.

Так же он говорил ей выходить на улицу или что она должна развлекаться, оказавшись в воде. Причина этих заявлений оставалась неясна, но она в любом случае чего-то достигнет, если послушается.

И поэтому Микаге кивнула.

— М-м.

Девушка проделала то же, что и Синдзё, но по-своему.

Сначала она её прочла.

Микаге держала правую сторону книги с левым переплётом в правой руке, чтобы можно было листать, и расположила корешок на столе.

Это поместило книгу вертикально, так что слева лежала только лицевая часть.

Микаге поддерживала страницы правым большим пальцем, отпускала их его движением и давала им перетечь налево.

Слышалось лёгкое колебание в перелистывании страниц, и их скорость разнилась.

Добравшись до конца, Микаге закрыла заднюю часть обложки.

— М-м.

Затем кивнула и подхватила книгу так, как всегда делала дома.

Девушка встала и тут же осознала, что все смотрят на неё с открытыми ртами.

— ?..

Микаге не понимала. Она не делала ничего особенного. Только то же, что и всегда, когда брала книгу со стола или парты.

Синдзё кое-что делала не так, но разве это важно?

С этой мыслью она задала вопрос.

—Вышло хорошо?

●

На вопрос Микаге Казами кивнула.

— Да.

Она набрала в грудь воздуха и произнесла, словно в подтверждение.

— Думаю, вот так профессор Кинугаса и держал книги.

Казами посмотрела на правую руку Микаге.

Тонкие пальцы девушки держали книгу, но не за корешок.

— С обратной стороны, — медленно промолвила она.

Остальные кивнули, и она вспомнила предыдущий случай.

Была чёткая разница между способами Синдзё и Микаге.

Они всего лишь подобрали закрытую книгу.

Синдзё взялась за корешок, где написано название.

Поместив её так на полку вертикально, название окажется на виду.

После закрытия книги девушке потребовалось её отпустить.

Только тогда она взялась за корешок и подняла её.

Но Микаге поступила иначе.

Она не отпустила книгу после её закрытия.

А держала руку на тыльной стороне обложки с лицевой повёрнутой вниз.

…И потянула её к себе.

Когда она это сделала, всё встало на места. Микаге полагалась на трение ладони, протянув книгу по столу.

Как только она достигла края…

…Микаге подобрала её с той же стороны.

Её рука не отрывалась от книги, поэтому такой способ может показаться ленивым.

Но подобная техника вырабатывается после годов устранения ненужных усилий.

Способ Синдзё более бережный и старался, чтобы название было видно на полке, но можно сказать, что она слишком осторожничала.

Микаге до недавнего времени не могла свободно двигать руками, поэтому поставила в приоритет функциональность над формой.

Вот откуда происходила её техника.

…Может быть так, что профессор Кинугаса был бережливым человеком, но…

Некий факт позволил им отклонить такую возможность: обложка книги в руках Микаге.

— Все обложки книг профессора Кинугасы затёрты, но не только из-за старости.

— Я думаю, это потому, что он всегда водил ими по столу с лицевой частью внизу, — отметила Хио.

Все кроме Микаге кивнули в согласии.

Обложка книги в руке Микаге затёрлась, но название на корешке и тыльной стороне — нет. Заметно износилась только лицевая часть.

…В таком случае правильным ответом будет поставить книги на полки наоборот.

Казами представила себе шкафы в их изначальном положении.

Большинство книг расставляли корешком назад, и только профессор Кинугаса бы знал, где они.

Он никогда не менял их, как бы люди ни жаловались? Или всё так организовалось само собой?

Она не знала, но она увидела в движениях Микаге действия того человека, и это вызвало у неё улыбку с толикой горечи.

Казами посмотрела на Микаге, которая протянула книгу и наклонила голову.

— Так нормально? Мама Рюдзи-куна говорит, что так нехорошо, потому что книга портится.

— Это идеально, Микаге-сан.

Казами услышала в голосе Хибы улыбку.

— В конце концов, эта книга хотела, чтобы ты так её держала. А теперь…

Он положил свою руку поверх её и подтолкнул последнюю книгу.

— Уж это точно откроет дверь в Кабинет!

На его движение нечто среагировало.

Баку.

Зверёк на голове Саямы поднял передние лапки.

В следующий миг все увидели прошлое.

●

Хио увидела белый цвет в ночи.

…Э?

Где она?

Девушка не знала. Видно только тёмное ночное небо и белую землю под ним.

Белизну создавал снег, падающий с неба.

Белая земля местами приподнималась и образовывала при этом…

…Горка и качели.

Хио осознала, что это парк.

Он стоял на возвышенности, куда вели ворота. Местность выглядела как поляна на вершине утёса.

К северу от парка расположилось церковное строение с крышей чистой белизны.

Девушка заметила, что церковь построили недавно, добавив новую колокольню и концертный зал.

Рядом с утёсом на обратной стороне росло большое вишнёвое дерево, и на его ветвях начал скапливаться снег.

Хио переместила взор к открытой местности у обрыва.

— …

Когда она прибыла к краю, её поле зрения открылось.

Внизу раскинулся ночной город, а небо над головой заслонял падающий снег.

Как далеко он тянется вдаль?

Город стоял в потёмках, но в то же время окрашивался снегом в тёмно-синий. Его переполняло несметное количество огней человеческой жизни.

Это же…

Хио слышала об этом месте. На вершине холма находился приют с большим вишнёвым деревом, но он обрушился во время третичного урона Великого Кансайского Землетрясения.

Если то здание ещё здесь…

…Это ещё до Великого Кансайского Землетрясения?

Если внизу Сакаи, а тёмная гладь за городом — Внутреннее японское море, тогда справа будет север и Осака. Это город, который она видела горящим в своём предыдущем сне из прошлого.

Хио неожиданно повернулась в ту сторону, но…

…Не видно.

За падающим снегом виднелась только беспросветная тьма.

Но в то же время…

— ?...

Что-то в темноте перед её глазами показалось необычным.

…Что же?

Хио знала, что-то неправильно, но не могла указать, что именно. Казалось, что она не осознала, на каком основании определяет «правильность».

Однако девушка вспомнила, что уже однажды замечала что-то такое же «неправильное».

…В том прошлом сне.

Тогда Хио видела, как под тёмным небом пылала Осака Топ-Гира.

Нет, — поправила она себя. — Странным тогда показался не город.

…Это небо.

Глядя в то пространство, где она могла летать, что-то казалось неправильным.

— Я видела звёзды.

Когда сражался отец Хибы, в небе стояла лишь темень, но когда прибыл механический дракон её отца, тьма прояснилась, и показались звезды.

Нечто не вязалось с прояснением её взора и появлением тех обычных точек света. У неё было чувство, что тут то же самое.

Но…

Осака просто скрыта под тёмным небом и снегом. Вполне нормально не видеть здесь звёзды, поэтому Хио не могла разобраться, что именно казалось неправильным.

Но её по-прежнему переполняло сомнение, и она отступила, наклонив при этом голову.

Как вдруг справа от неё кто-то вышел.

— ?!

Разум Хио сжался.

Показалась стройная женщина в лабораторном халате. Её темные волосы были связаны сзади, и она стояла на краю утёса, выпуская в холодный воздух пар.

Женщина остановилась перед ограждением, на котором начал грудится снег, и направила взгляд и дыхание к небу.

Она окинула взглядом небеса, словно пытаясь охватить их все.

После чего развернулась.

Полы её халата трепетали над белым снегом, а тёмные волосы танцевали на фоне небес.

Тогда Хио увидела тёмные глаза и худое лицо.

…Синдзё?!

Хио знала, что Синдзё Юкио перешла в Топ-Гир.

А ещё знала, что женщина вызвала его уничтожение.

Если она здесь, и приют цел…

…Это Сакаи Топ-Гира перед битвой!

Почему Баку им это показывает?

Говорили, что зверёк показывает людям прошлое, когда оно им необходимо.

Он выбирает, что показывать, или прошлое воспроизводится само?

Хио не знала, но увидела, как Синдзё Юкио подняла взгляд к небу, развела руки в стороны и стала напротив ворот.

————.

Хио услышала песню.

Она её узнала. Её пела когда-то мама.

Девушка вспомнила, что она зовётся Silent Night.

— !..

Но как раз тогда её разум толкнуло во тьму.

…Эта сцена из прошлого…

Зачем она нужна?

Для Синдзё и Саямы, быть может, это испытание, призванное показать им, что преследовать.

А для Хио…

…Что это за чувство неправильности?

Ей, может, просто показалось, но…

…Оно было, значит я должна действовать на основе него.

Как только Хио это решила, всё её бытие вытащило в реальность.

●

Едва лишь проснувшись от прошлого, Синдзё посмотрела на комнату перед собой.

Небольшую комнату, спрятанную за книжными шкафами.

Это Кабинет.

Багровый свет каморки открывал вид на высокую, но при этом небольшую комнату.

Размером всего в шесть квадратных метров с деревянным столом в центре и книжными полками у левой и правой стены.

В высоком потолке обнаружились отверстия для двух вытяжек. А в задней стене…

— Барьер?

Как и сказала Хио, дальняя стена отличалась от остальных.

Пол и прочие стены были деревянными, тогда как та оказалась белой.

Белая поверхность тянулась на четыре метра вширь и два ввысь. Над ней начиналась нормальная деревянная стена и продолжалась до высокого потолка.

Комната слишком плохо освещалась, чтобы что-то рассмотреть, но через центр белой поверхности проходила вертикальная линия, разделяя её надвое.

Стоя в неподвижности со всеми в каморке, Синдзё тихо произнесла.

— Так это и есть Кабинет.

— Да, — сказал Саяма справа от неё.

Он посмотрел на неё, кивнул и подался вперёд.

— Думаю, другой Георгиус, спрятанный профессором Кинугасой, расположен за тем барьером. Согласно документу Кинугасы, он должен быть отрицательным.

Произнеся это, парень неожиданно остановился.

…В чём дело?

Синдзё шагнула вперёд и обнаружила две вещи.

Во-первых — с обеих сторон барьера были отверстия глубиной в запястье.

Они так и зазывали засунуть туда руку, и внутри виднелась только темнота.

А во-вторых — на столе что-то лежало.

Это были…

— Папка, фотография и письмо?

В потускневшей папке содержались документы, а на обложке стояла надпись, написанная явно фломастером.

Саяма прочёл её вслух.

— Исследование интерьера Бабеля — 1983.

Но было написано не только это.

— Синдзё Юкио и… Саяма Асаги?!

Саяма схватился правой рукой за грудь, как раз когда сзади раздался голос Казами.

— Что?! Я думала, в Бабель же больше никто не входил кроме профессора Кинугасы? Почему внутри были отец Саямы и мать Синдзё?

— Это с пустого периода, так что, разумеется, никаких записей нет. И согласно тому, что говорится здесь, думаю, мой отец и мать Синдзё-кун могли попасть внутрь.

Как? — гадала Синдзё. — Во времена дней Департамента Национальной Безопасности и старого UCAT только профессор Кинугаса мог войти в Бабель, так как же наши родители попали внутрь и написали этот отчёт?

Скорее всего, ответ неведом никому.

Затем она посмотрела на фотографию и письмо на столе.

Письмо запечатано и…

…Отправителем значится моя мать.

Фотография, лежащая рядом с письмом Синдзё Юкио, оказалась большой.

— Групповой снимок в горах, так же как с Департаментом Национальной Безопасности и старым UCAT.

Он запечатлел несколько молодых мужчин и женщин.

— Там мои родители, — ошеломлённо промолвила Хио.

Синдзё не нужно было лишних слов. Её мать явно тоже там.

Это фото со времён пустого периода до того, как Синдзё Юкио предала Лоу-Гир.

…Они, наверное, все вместе отправились исследовать Бабель.

Выходит, если только её мать и отец Саямы смогли войти…

— Теперь нам действительно необходимо изведать прошлое твоей матери, Синдзё-кун. Нужно найти, что она сделала.

— Да.

Что мы там обнаружим? — спросила она, зная, что никто не сможет ответить.

Ответ появится лишь позже.

Внезапная слабость

Белый цвет заливал огромное пространство.

Оно располагалось под землёй, имело площадь пятьдесят квадратных метров, и большую пустоту между колонн заполняли столы и большие декоративные растения.

Это была столовая, и бумажная вывеска на стене гласила «Временная столовая японского UCAT.”

Её заготовили на время ремонта надземной столовой на втором этаже. Она и пространства для экспериментального перемещения были среди первых обновлённых подземных помещений.

С приближением ночи столовая обычно полнилась ужинающими людьми.

Сегодняшний день не выбивался из нормы, но для своего времени суток было относительно пусто.

И дело вовсе не в нехватке людей. Специалисты боевых операций заполняли столы рядом со входом и запасным выходом.

Однако ближе к центру количество человек редело.

За столом почти посередине столовой сидело всего три человека.

И все неотрывно за ними следили.

С одной стороны расположилась светловолосая женщина в куртке, а с другой — мужчина и престарелая женщина в белом.

Запястья пожилых людей сковывали бумажные браслеты.

Между тремя стояла переносная печка.

Женщина в куртке накладывала в кастрюлю мясо.

— Ну же, Хаджи-кун. Ну же, Ёрд-сан. Не будете кушать сукияки, мясо станет слишком жёстким.

— Да, — пожилой мужчина в белом, Хаджи, кивнул и разъединил палочки. — Вы уверены, что должны так общаться с нами, Ооки?

Хаджи увидел щепки в переломе палочек и потёр их друг о друга, чтобы сгладить.

— Честно признаться, я не намерен менять свою позицию врага Лоу-Гира. Ты это знаешь, разве нет? Хм?

— Ну, ничего не поделаешь. У каждого из нас своя роль.

— Тогда почему ты приглашаешь нас есть с собой каждую неделю на протяжении полутора месяцев?

— Я не выбираю отдельно вас двоих.

Ооки улыбнулась, забирая с кастрюли ширатаки, рис с тарелки и забивая ими рот.

— Моё финансовое положение позволяет пригласить только двоих один раз в неделю. Когда я говорю, что могут пойти двое, остальные заключённые внизу постоянно предлагают вас.

Она перевела дух и проглотила рис.

— Ух ты. С рисом так хорошо идёт. ...Так вот, такое чувство, что остальные либо вам доверяют, либо хотят, чтобы вы поели вместо них.

— Ясно, — Хаджи снова кивнул. — Бесспорно, разговаривать и ужинать здесь лучше, чем в той комнате вечного заключения. Да.

— А вы что скажете, Ёрд-сан?

— Я?

Ёрд медленно взяла палочки в кулак, воткнула их в кастрюлю и вытащила мясо.

Однако большой кусок переломился, когда она его поднимала, и остался только маленький.

— Мои неоправданные ожидания реально показывают себя на деле.

Женщина горько улыбнулась, а Ооки выдала смущённую улыбку в ответ.

Затем учительница взяла мясо с ближайшей тарелки и передала Ёрд.

Та скользнула взглядом по Ооки и усмехнулась одним уголком губ.

— О? Вот же добрая душа. Еда только вкуснее, если рядом кто-то вроде тебя.

— Тогда и вы должны быть добродушной, Ёрд-сан. Любой, кто наслаждается вкусной едой — хороший человек.

Ооки вытащила очищенный зелёный лук.

— Вы оба вовсе не плохие люди.

— О, в самом деле? Тебе просто замыливает глаза чрезмерная доброта. Мы враги этого мира.

— Но мы едим одну еду… А значит, можем жить только в одном мире. О, я только что сказала что-то сложное первый раз за долгое время.

— Но еда никак не связана с политикой и эмоциями. Что политики, что плохие люди всё равно едят.

Хаджи повозил палочками внутри кастрюли и неожиданно остановился.

— Ты положила в сукияки жареный тофу? Никак не ожидал. Да.

— Удивительно, что ты размочила его в бульоне и ешь вместе с рисом.

Хаджи увидел, что в жареном тофу осталось ещё немного желтизны и подтянул его к себе.

Затем окинул взглядом людей в белой защитной форме, сидевших через два стола.

— Довольно милая трапеза. Да… Но Ооки, что если мы попытаемся сбежать? Полагаю, некоторые предлагают, что ужин с тобой натолкнёт нас на какие-то действия.

Услышав это, окружающие люди слегка приподнялись с мест.

Тем временем Ёрд выпила чай из чашки.

— На наших руках и ногах бумажные кандалы, и всё это подземное пространство управляется концептом. Попытайся мы без спроса выбраться на поверхность, концепт пошлёт нас обратно под землю без нашего ведома. Само собой, подобная вещь не сработает на нас очень хорошо.

Слова двух пленников создали мощную ауру, которая взвалилась на остальных, но один человек, похоже, никак не среагировал.

Ооки.

Она спокойно поместила любимые ингредиенты в кастрюлю.

— Вы двое не станете сбегать. В конце концов, вы проиграли.

Слово «проиграли» немного охладило воздух в столовой.

Хаджи и Ёрд медленно перевели внимание на Ооки, а остальные приготовились отреагировать при малейшей возможности.

Вот только выражение лица Ооки, перекидывающей мясо, светилось привычной беспечностью.

— Остальные из вашей группы снаружи. И вместе с ними люди Топ-Гира. ...Они отступили с той битвы, но всё ещё не проиграли. Но если вы или прочие здесь с ними встретитесь, то принесёте своё поражение с собой.

Она вздохнула.

— А ещё, как Армия вы сделали всё, что смогли, поэтому хотите, чтобы они постарались со своей стороны, не полагаясь на вашу силу.

— Какое богатое воображение.

— А-ха-ха. Может быть. Но...

— Но? — подогнала Ёрд.

Ооки подхватила с улыбкой немного мяса.

Попался большой кусок, поэтому она восхищённо вскрикнула. Двое пленников демонстративно схватили с тарелок собственные большие куски и закинули в кастрюлю.

Пока то мясо шипело, Ооки разбила над своим яйцо.

Затем выдала продолжение прошлого «но».

— Они зашевелились, не так ли? Люди, которым вы доверяете, найдут какой-то ответ. Как-никак, мои ученики делают то же самое, так что и ваши не станут сидеть на месте.

— Пожалуй, — Хаджи вздохнул и пожал плечами. — Мои могучи.

— Да, но вы тоже. И Ёрд-сан, — Ооки выдала горькую улыбку. — Так как вас поймали, может сложиться другое впечатление, но Хаджи-сан оттеснил с поверхности Директора Абрама и добрался до шестого подземного уровня. И там Вы снова победили Директора Абрама и ни за что бы не проиграли, если бы не сила Синдзё-сан и Саямы-куна. ...С Ёрд-сан то же самое. Вас бы никогда не победили, если б не Казами-сан.

— Я с честью принимаю вашу похвалу. Да.

— Похвалы на удивление смущают.

— Правда? — спросила Ооки с собственной смущённой улыбкой.

Затем продолжила предыдущую мысль.

— Люди, которые теперь зашевелились, заслужили доверие людей вашей силы, не так ли?

— Да. Но ты, похоже, очень беспечна в своих оценках. Ты не боишься, что враг на подходе?

— Остальные поступят по своему усмотрению, как бы я там ни боялась. Попытайся я их остановить, те дети даже не станут слушать. И чья бы в итоге ни взяла, мне кажется, они отыщут в итоге какой-то ответ, поэтому хотелось бы, чтобы делали всё возможное и безо всяких сожалений.

Она неожиданно выдала вопросительный взгляд.

— Для учителя это неправильно?

Хаджи и Ёрд обменялись взглядами, но в итоге посмотрели на Ооки.

Все трое наклонились друг к другу над кастрюлей.

— Честно признаться, с нами практически то же самое. Мы по-прежнему ваши враги и все слова с наших уст произойдут от злобы к этому миру, но не считая этого, мы питаем надежду на будущее, которое создаст это сражение. Так что будьте осторожны.

Хаджи кивнул и продолжил.

— Те, кому мы доверяем, относятся к этому всерьёз. ...Я лишь надеюсь, что твои ученики такие же.

Ооки кивнула, слегка подняла брови и поднесла руки к груди.

— Можете об этом не волноваться.

Она сделала глубокий вдох.

— Как-никак, они учились у меня.

Столовая тут же взорвалась протестующими голосами.

●

Через ночь пролегала дорога.

Однополосный путь пересекал жилой район.

В домах горел свет, но изнутри не слышалось голосов.

Стояла зима и приближался конец года, поэтому окна были плотно закрыты, чтобы сохранить тепло и всё остальное.

Наружу вырывался только излишний свет, и через него двигалась тень.

Её отбрасывал мотоцикл с коляской.

Из-за ночного часа двигатель приглушили. Шум мотора отражался от асфальта, прокатывался через дома и достигал ушей людей, закрытых внутри.

Поэтому два человека толкали мотоцикл. Юноша держал ручки справа, а девушка толкала коляску слева.

Парень оглянулся через левое плечо.

— Микаге-сан, рукам не холодно?

— М-м. Всё хорошо, Рюдзи-кун. И до дома недалеко.

— Вот как?

Хиба кивнул и снова повернулся вперёд.

В потоке холодного зимнего воздуха его посетила определённая мысль о Микаге.

...Она больше не плывёт просто по течению.

До этого лета он всё время был с ней. Но по окончании битвы с 3-м Гиром они примкнули к UCAT, она начала всё больше действовать по своему усмотрению.

Ей хотелось теперь ходить на своих ногах?

Ей хотелось его меньше обременять?

Когда к ним присоединилась Хио, Микаге довольно много с ней оставалась. Хиба однажды спросил почему.

— Потому что мы похожи, — ответила она с наклоном головы.

Толкая мотоцикл, парень мог отчасти это понять. Обе девушки обычно ездили в коляске и обе присоединились к Отряду Левиафана после большинства других.

...И обе относятся к блондинкам!

Хиба внутренне кивнул и подумал спросить, не холодно ли ей.

— …

Но решил, что не стоит.

Ему казалось, что он слишком переживает, отчего парень начал гадать, не есть ли подобные мысли чрезмерными переживаниями сами по себе.

Поэтому Хиба открыл рот и сказал кое-что другое.

— Жаль, что мы так и не смогли открыть тот барьер в Кабинете, правда?

С обеих сторон барьера были отверстия размером с запястье, и они обнаружили, что внутри они по форме пяти пальцев.

Они нащупали у запястья разделяющую линию, так что дыра внутри определённо должна поворачиваться.

Тем не менее, ни один из них не смог это сделать.

Хиба и Микаге идеально синхронизировались, Изумо и Казами использовали всю свою силу, Харакава и Хио приложили странного рода усилия, а Саяма с Синдзё старались как можно лучше, пока Саяма говорил и делал странные вещи.

...Но они так и не повернулись.

Изначально все осмотрели отверстия, чтобы убедится в отсутствии ловушек, но всё изменилось, когда Микаге медленно засунула туда руку.

Хиба лихорадочно спросил её, все ли хорошо, и она ответила с улыбкой.

— Я в порядке, Рюдзи-кун. Ничего не случилось. Поэтому попробуй повернуть вторую со мной.

— Конечно!!

Парень тут же засунул руку внутрь и ушиб три пальца, потому что не попал в отверстия внутри.

Остальные тихо спросили у него, чего он вспорол горячку, но ему было плевать.

Так или иначе, они с Микаге не смогли их повернуть.

Казами и Изумо напряглись до предела, но Казами тут же вытащила руку.

— Без толку. Всё дело в начальном силовом рывке, так? Если не сработало сразу, то не сработает вообще. Дальше только повредишь запястье. ...И я сломаю ногти.

Харакава и Хио не справились, и у Саямы с Синдзё получилось не лучше.

Хиба без особого основания предположил, что Саяма и Синдзё сумеют.

Они обсуждали это после и обнаружили, что левая рука Саямы и правая рука Синдзё больше всего подходят под форму отверстий внутри. Это выявило, что правое и левое отверстие неодинакового размера.

Однако сколько бы они ни пробовали, барьер не открывался.

Синдзё сказала следующее:

— Ну, если он так просто не открывается, как бы его открыла мама Саямы-куна?

Казами добавила.

— Похоже на то, что на преодоление хитрости профессора Кинугасы нужно что-то ещё кроме наилучшего размера.

А согласно Саяме:

— Сложно поверить, но нам, возможно, потребуется ключ в дополнение к идеальной форме меня и Синдзё-кун.

И...

— Если моя мать так его и не открыла, тот ключ, должно быть, не здесь. Профессор Кинугаса имел связи с Департаментом Национальной Безопасности и в целом с Корпорацией Изумо, так что возможности неограниченны подобно вечно расширяющейся вселенной.

В конце концов, они оставили открытие барьера и получение Георгиуса как задание на потом.

К счастью, Георгиус происходил от профессора Кинугасы, так что не имел связи с Топ-Гиром и прочими проблемами прошлого. Саяма решил, что им не нужно решать это немедля.

Однако одна вещь не давала им покоя. Хио сообщила её Саяме, когда они закончили встречу.

Во сне прошлого ей показалось, что с небом что-то странное. Она не знала, что именно, но если девушка, имеющая наибольшую связь с небом, ощутила, что с высью Топ-Гира что-то не так, это определённо следовало держать в уме.

...Саяма-сан и Синдзё-сан на пути в Изумо и Сакаи. Они разыскивают прошлое матери Синдзё-сан, так как оно наверняка близко связано с Топ-Гиром.

Закончив размышления, Хиба вернул внимание к зрению и рукам.

Он заговорил, толкая вместе с Микаге мотоцикл сквозь ночь.

— Саяма-сан и Синдзё-сан, наверное, сейчас садятся на поезд.

— Правда?

Микаге не многое знала о поездах. Он сомневался, что она знала даже, что линия Тюо начинается со станции Токио.

— Что если и мы как-нибудь съездим куда-то на поезде?

— М-м. Тогда… в UCAT?

— Почему в ту адскую дыру? Мы и так всё время туда ездим.

— М-м. Но поездом никогда. На поезде ездят Саяма и остальные, верно?

Это натолкнуло Хибу на мысль.

...Если она узнает, как добираться в UCAT поездом...

Микаге сможет ездить туда сама.

Парень едва ли не спросил, не этого ли она хотела, но остановил себя.

Я продолжаю останавливать свои вопросы, — вздохнул он в сердце.

В последнее время Микаге начала много всего делать и активно помогать, но порой удивляла его, показывая результаты. Например: когда Хио научила её готовить, она подавала ему еду при каждом возвращении со школы или тренировки. Его удивляло и радовало, что она столько всего может, но в то же время стесняло, что он не принимал участие.

...Мы ведь не проходим мимо друг друга?

Хиба твёрдо отклонил мысль.

Это не так, — сказал он себе. — Будь так, она бы не стала толкать сзади.

...И не предложила бы принять вместе ванную!

Да, Микаге это пообещала, покинув медицинскую палату.

Он принял ванную как фундаментальную правду.

Она хотела показать ему то, чего недавно не показывала, так что парень предполагал, что-то изменилось в её теле или разуме.

...Надеюсь, мы опять начнём всегда купаться вместе.

Хиба решил довериться её перемене, но услышал сзади голос.

— Интересно, всё ли будет хорошо с Саямой и Синдзё.

— Уверен, что да. Концептуальное Ядро 8-го Гира под UCAT Изумо, и они вернутся после короткой остановки в Сакаи. Вроде как они привезут ядро 8-го с собой.

— Ясно.

— Волнуешься?

— М-м, — ответила она. — Потому что в UCAT Изумо автоматические куклы 3-го.

— И правда, — сказал он, после чего повернул к ней кривую улыбку. — Но если бы Саяма-сан нуждался в помощи, он бы точно нам сказал и никогда бы не стал подвергать Синдзё-сан опасности.

Он увидел, как Микаге на него глянула.

— М-м, — улыбнулась она. — Верно.

— Да, верно.

Хиба кивнул, а про себя подумал.

...Она такая милая, когда улыбается!! Что? Что за вкус в моём сердце! Это сладость?!

Но он спрятал свои мысли и повернулся вперёд.

Они почти дома и это означало, что почти в ванной. Фантастика.

Но парень должен кое-что сказать.

— Нам тоже нужно быть начеку. У нас есть Концептуальное Ядро 3-го, так что автоматические куклы из UCAT Изумо могут напасть и на нас.

Хиба ожидал в ответ очередное «м-м», но получил его не сразу.

Предположив, что она думает, парень подождал пару секунд и, наконец, пришло что-то в ответ.

Руль мотоцикла вырвался вперёд из его хватки.

— ?!

Ему представилось, что Микаге просто сильно толкнула коляску.

— Микаге-сан?!

Но развернувшись, он увидел, что Микаге рухнула сзади коляски.

●

Хиба глянул на Микаге, которая упала на коляску.

...Она споткнулась?

Но эту мысль тут же опровергло зрелище перед ним.

Нечто появилось сзади её левого плеча.

— Нож...

Клинок около пятнадцати сантиметров на глаз и с чёрной рукояткой.

Он выпирал из одежды, словно остановленный её лопаткой.

Гадая, кто же это сделал, Хиба навострил уши на наличие любых следов врага, но ничего не обнаружил.

Он знал, что это опасно, но развернулся и побежал к Микаге.

— М-м...

Девушка выдала тихий стон и попыталась встать.

Действие добавило цвет одежде в основании клинка.

Даже в ночи тёмное пятно невозможно пропустить. Цвет служил доказательством, что Микаге человек.

— Микаге-сан! Не шевелись! Ты только расширишь рану!

Но она всё равно попыталась встать. Словно пыталась показать ему, что в порядке.

В следующий миг Хиба ощутил позади себя присутствие.

————!!

Он рефлекторно взмахнул правой рукой.

Её ладонь тут же что-то схватила — гарду ножа.

Опустив взгляд, парень увидел черную рукоятку кинжала, выпирающую из ладони.

И клинок продолжался с обратной стороны.

— !..

Кто-то швырнул нож и тот вонзился Хибе в руку, но парень ни о чём не жалел… Не сделай он так, клинок бы пронзил спину Микаге слева.

Пересиливая холод и пронзающую боль, Хиба стиснул зубы и вытащил кинжал.

— Микаге-сан.

Он развернулся и наклонился над спиной Микаге, чтобы защитить и толкнуть её вниз, не давая встать.

— ...М-м.

Парень собирался убрать нож из её плеча, но в тот же миг кое-что увидел.

Лицо лежащей и повёрнутой вперёд Микаге переполняла определённая эмоция.

Удивление.

— Рюдзи-кун! Спереди!

Он посмотрел в ту сторону и увидел приближение серебряного цвета.

Но это не очередной клинок. Оно и толще, и длиннее.

Парень также увидел, кто его держал.

Она стояла перед коляской и обрушивала сверху японский меч.

— Тацуми?!

Чёрный боевой плащ Тацуми развевался вокруг, а левая рука посылала клинок наперегонки с ветром.

— Давненько не виделись. ...Только не говори, что думал, будто автоматические куклы 3-го единственные, кого тебе стоит опасаться.

С мгновенной скоростью она без колебания ринулась вперёд.

— Топ-Гир всё ещё намерен с вами драться.

Хибу переполнило изумлением под стать Микаге, и оно всё замедлило.

В трёхударном цикле восприятия, понимания и реакции он оказался на целый шаг медленнее Тацуми.

Её атака нацелена на него.

Но даже уклонись парень от меча, тот достанет Микаге под ним.

Подумывая, не швырнуть ли в неё ножом в момент удара, Хиба достиг определённого ответа.

Он решил защищать нечто более важное, чем он сам.

— !..

Парень полностью закрыл Микаге сверху.

Он защитит её, что бы ни случилось.

Не взирая на клинок в спине, она пыталась встать. Чужеродный объект не даст ей соединиться с Сусамикадо, а значит, она не сможет использовать всю свою силу.

Поэтому Хиба обнял её сзади.

И ощутил, как её тело удивлённо встрепенулось.

— Рюдзи-кун?!

Воскликнув в замешательстве, она словно поняла, что он задумал и к чему приведут действия Тацуми.

Микаге знала, что он попытается её защитить, что бы ни случилось с ним в процессе.

Хиба ощутил её дыхание, и тогда...

— Сусамикадо!!

Её звенящий голос позвал части стальной силы.

●

Все случилось серией мгновений.

Позади Микаге с Хибой возник чёрный Бог Войны.

Воздух наполнился металлическими звуками, части тела сложились воедино, и вперёд рванулся металлический кулак.

Тацуми не остановила меч, поэтому его наконечник столкнулся с кулаком Сусамикадо.

Однако следом произошло три вещи.

Во-первых, не было слышно и звука.

Во-вторых, Тацуми осталась стоять, и её не откинуло.

И, в-третьих, кулак Сусамикадо остановил наконечник клинка.

Атака Бога Войны, нависшего почти на десять метров над землёй, не смогла сломать кончик того меча.

Тацуми просто слегка оттянула левый локоть и мягко развернула запястье.

Микаге широко распахнула глаза и ахнула на сцену перед ней.

— Не может быть, — промолвила она.

— Микаге-тян, не удивляйся ты так, — улыбнулась Тацуми. — Ты вообще-то неплохо справилась, заставив меня оттянуть локоть.

Тацуми поглотила силу удара Сусамикадо одним движением левой руки и теперь поднимала правую.

После вдоха и щелчка пальцами за её спиной что-то появилось.

Тифон.

Белый Бог Войны прорвал ветер, ниспадающий с небес, но беззвучно приземлился на асфальт.

Он носил имя штормового дракона греческой мифологии и обнажил меч с правого плеча.

Он приближался, поэтому две силы объединились, чтобы дать отпор.

Одной из них был Хиба, лежащий на Микаге. Он швырнул вытащенный клинок в Тацуми.

Вторая — Микаге, игнорирующая боль в плече. Она подняла правую руку и...

— Керавнос!

Они работали в унисон.

Чтобы отмахнуться от клинка правой рукой, Тацуми придётся прервать дистанционное управление Тифона, и это остановит Бога Войны достаточно для использования Керавноса, появившегося на правой руке Сусамикадо.

Тацуми посчитала свою жизнь важнее и схватила нож правой рукой.

Сразу же после этого прогремел тяжёлый металлический звук, и наконечник Керавноса столкнулся с неподвижной грудью Тифона.

С разрушительным грохотом копьё света пронзило белого Бога Войны насквозь.

Броню раскидало в воздух, и повсюду расплескалась маслянистая чёрная жидкость.

Получив подтверждение урона Тифона, Хиба прыгнул вперёд.

Он собирался атаковать Тацуми.

Оттолкнулся от края коляски и прыгнул над её головой.

Парень выставил правую ногу, чтобы обрушить её на Тацуми в падении.

— !..

Он выдал крик, но одна вещь всё ещё его беспокоила.

...Вот так она собирается со всем разобраться?!

Парень сражался против неё множество раз, когда она ходила в Хиба Додзё под именем Мики.

Девушка достигла высот в отклонении и защите против атак, так что он ни разу не смог её ударить.

Но при нынешнем раскладе сможет.

Хиба прыгнул мимо меча в левой руке, а её правая как раз поймала нож.

Чтобы смахнуть лёгкое колебание, он широко открыл рот.

— Битва уже окончена! Не стоит продолжать это одностороннее и бессмысленное сражение!

Он приготовился запустить атаку правой ногой.

Но как раз перед этим увидел странное движение и услышал странный звук.

Парень увидел, как Тацуми вдруг выпустила из рук то, что держала.

Как нож в правой руке, так и меч в левой.

— Что?

Гадая, что это значит, Хиба услышал её голос.

— Точно. Я ж никогда тебе не говорила причину, по которой ты должен со мной сражаться.

Нет такой причины, — тут же подумал он.

Хиба был её подделкой, но то её причина, и она ничего не значит для него.

Но Тацуми продолжила говорить, пока он наносил удар.

— Когда враг вторгся в Топ-Гир, именно я привела твоего отца к смерти.

— ?!..

— Другими словами, я убила Хибу Рюичи, твоего отца.

В следующий миг он увидел две вещи.

Во-первых, пальцы правой руки Тацуми слегка шевельнулись.

А во-вторых, к нему полетел гигантский белый кулак.

— Почему Тифон всё ещё движется после удара Керавноса?!

Как бы там ни было, апперкот правой руки Тифона красноречиво говорил о его функциональности.

Хиба инстинктивно приготовился принять удар, но гигантский металлический кулак врезался в него словно говоря, что защищаться бессмысленно.

●

Тацуми его превзошла.

Хибу посетило несколько мыслей и решений, но ни одна из них не вылилась в слова.

Похоже, парень рухнул на асфальт.

Его не просто согнуло, а словно скрючило буквой Z.

Несколько костей переломало, мышцы дрожали от шока, и, несомненно, некоторые из них разорвало.

Однако Хиба не испытывал боли и не получил чувства равновесия. Его зрение затуманилось и промокло от слёз.

Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, но пульс участился, а в глазах потемнело из-за недостатка кислорода.

Но даже погружаясь во тьму, Хиба повернул дрожащий взгляд вперёд.

— Нет, Рюдзи-кун! Не вставай!

Он разглядел Микаге, которая сидела и держалась за правое плечо, и белого Бога Войны дальше.

Левая рука чёрного Бога Войны и Керавнос по-прежнему пробивали грудь Тифона, но он по-прежнему двигался.

...Как он… может двигаться?

Дрожа и заставляя себя встать, Хиба услышал голос Тацуми,

— Не понимаешь? С дистанционным управлением Тифону не нужен кокпит в груди, так что я опустошила его насколько возможно. ...Удивлён?

Хиба не мог ответить.

Он просто покачивался вверх и вниз, дрожал влево-вправо и пытался подняться.

— Рюдзи-кун!

Парень не мог ответить и голосу Микаге. Вместо него Тацуми заговорила ещё.

Её наигранный тон давал понять, что она прекрасно понимала его неспособность ответить.

— Ну и ну. Керавнос, походу, застрял.

Тацуми подняла левую руку, и Тифон резко вскинул свою.

И поднимаясь, внутренняя часть согнутого локтя зачерпнула вытянутую правую руку Сусамикадо. Ту самую, что держала Керавнос внутри Тифона.

— Полагаю, скоро прибудет подкрепление, так что спешу откланяться.

Её слова сопроводил треск.

Правый локоть Сусамикадо переломился внутрь, а Керавнос оторвался.

— !..

Заплывшее зрение Хибы увидело, как правая рука Микаге подскочила.

Та рука согнулась в локте на девяносто градусов. И не в ту сторону.

Парень чётко услышал, как девушка задохнулась.

Не в силах больше сдерживаться, зрение Хибы двинулось вперёд, словно спотыкаясь.

Как раз тогда его мысли полностью перегрузились. Медленно и неловко, но он думал.

...Нужно идти.

Хиба не знал, куда и зачем. Он видел только как на Керавнос, вонзённый в Тифона, поместили талисман.

— До скорого, Рюдзи-кун, Микаге-тян.

На прощальных словах Тацуми Тифон расправил крылья.

Она собиралась сбежать, но взор Хибы просто двигался вперёд, трясясь в разные стороны.

...Нужно идти.

— Нет!

Он услышал дрожащий голос Микаге. Повернулся к ней и увидел, что она смотрит в его сторону.

...Она плачет?

Почему? — задумался он. — Ох, точно, — осознал следом.

...Болит сломанная рука?

Прости меня, — подумал парень. — Прости, но я иду тебя защитить.

Хиба толком не понимал. Хиба толком не понимал всего происходящего.

Давным-давно некая девочка была ему близка, и он относился к ней как к сестре, но она сказала кое-что странное.

Она сказала, что убила его отца.

Это ложь. Он знал, что иначе быть не может. Его сильного, чудаковатого и развратного отца никак нельзя было убить.

Хиба должен выяснить правду.

...И должен защитить Микаге-сан.

Парень был всего в шести метрах от её приземления. Это виделось таким громадным расстоянием, и, несмотря на настойчивое чувство, что колени его подведут, он продолжал плестись вперёд.

— Микаге-сан.

На землю перед его стопами нечто упало. Не пот. Гораздо плотнее и тёмно-красного цвета.

Но, — подумал он. — Микаге-сан гораздо хуже.

Хиба прошёл между ногами Сусамикадо, и его зрение потемнело, когда парень потянулся к Микаге.

Он хотел взять её за руку, подтянуть к себе, обнять и защитить любым возможным способом.

Но неожиданно осознал, что перестал двигаться.

...Чего?

...Странно — подумал он.

Его зрение ещё не упало, и он должен всё так же волочить вперёд дрожащие ноги.

Почему? — гадал парень, как раз перед тем как заметил, что его остановило.

Сверху груди его отталкивала силовая точка.

Она представляла собой короткий клинок и чёрную рукоять.

Это кинжал.

Тацуми швырнула то, что он вернул ей, и тот вонзился в центр его грудины.

— А...

Нужно идти вперёд, — подумал Хиба, но его ноги не слушались.

Он чувствовал, что вес его колен и зрение заваливается.

Колени согнулись и достигли земли. Парень выставил руку к Микаге, но не смог дотянуться.

Однако рука неожиданно её достала.

Она вытянула левую руку ему навстречу, и они соприкоснулись.

...Э?

Хиба поднял взгляд и увидел, что её глаза закатились.

Она падала.

Из-за боли в правой руке? — задавался вопросом он, перед тем как увидел цвет.

С шеи девушки сочился тёмно-красный.

Перед её падением парень поднял взгляд, и в обзор попали небеса.

Вид на тёмное зимнее небо расщепил громадный меч.

Меч в правой руке Тифона.

Его наконечник вонзился точно в грудь и шею Сусамикадо. Кровь на груди Микаге появилась от её синхронизации с Богом Войны.

В следующее мгновение тело девушки столкнулось с Хибой.

С трескучим звуком её сломанная рука ударила кинжал, вонзенный парню в грудь, и выбила его наружу.

Едва лишь обхватив её руками, парень выдохнул.

Он испустил вздох, который сдерживал всё это время.

— Кха!

Хиба выплеснул кровяной туман и углекислый газ.

Парень ощущал на груди тепло своей и Микаге крови.

Глядя на небо, его зрение темнело.

Не в состоянии поддержать Микаге, он начал валиться назад.

Повернутые вверх глаза увидели исчезновение Сусамикадо.

Чёрный гигант мгновенно истаял, а меч Тифона вернулся в нижний край его зрения.

Тем временем Хиба попытался остановить кровь, сочившуюся из груди Микаге, крепко сжав её в объятьях, и услышал голос.

— Спасибо, Рюдзи-кун, Микаге-тян.

Он услышал вздох.

— Спасибо… что вы такие слабые.

— !..

Как только эта мысль достигла разума, Хиба ударился о землю с Микаге на руках.

Столкновение сотрясло всё тело, затылок стукнулся об асфальт и из глаз брызнули слёзы.

Хиба осознал, что присутствие Тацуми и Тифона пропало.

Он неподвижно уставился в ночное небо и зарыдал, теряя связь с реальностью.

— Кх...

По-прежнему обнимая неподвижное тело Микаге и глядя в небо, он погрузился разумом во тьму.

Удобное место

Небольшая комната шести квадратных метров смотрела на восток.

Лампу дневного света накрывал абажур японского стиля, и под ней двигались два человека.

Одной из них была женщина в очках и синем кимоно. Второй — девушка в сером кимоно.

Обе стелили футон в комнате.

Вот только женщина в синем никак не могла поправить кимоно, а девушке в сером из-за ушиба левой ноги не могла нормально помочь.

— Эм, Рёко? Простыня с твоего конца лежит неровно.

— Ой, извини, Си-тян. Но тебе не кажется, что виновата сама простыня?

— Нет, не представляю как такое может… В общем, может, я лучше сделаю всё сама?

— Нельзя. Это повредит репутации клана Тамия.

Девушка в сером, Сино, посмотрела на Рёко.

Та хмуро уставилась на простыню и промычала, поправляя её.

— И я должна относиться к тебе как положено, раз уж сам Кодзи тебя взял.

— Э?

Рёко приложила руку к подбородку и посмотрела на положение простыни.

— Для него нетипично приводить людей, в отличие от меня, поэтому ты у нас редкое явление.

— П-правда?

— Интересно, почему он тебя взял.

— Ну, э, я лежала раненой на дороге.

— Как-то скучно.

Женщина напустила серьёзный вид и подняла указательный палец.

— Нужно хотя бы сказать, что он западает на маленьких девочек! Иначе это совсем неинтересно.

— Я-я вовсе не такая маленькая!!

— Ты права. Мы принимали вместе ванную, когда ты только сюда попала.

— Ах.

Неожиданный ответ заставил Сино удивлённо отклониться.

Из-за сломанной ноги ей требовалась помощь, но Рёко почти всё взяла на себя. Сино не могла позволить ноге перегреться, поэтому начала только с душа. Однако Рёко часто разговаривала с ней с ванной. Поначалу она игнорировала женщину, но...

— Ты была такой тихоней, но наконец-то заговорила, когда я тебя защекотала.

— Н-но...

— Проще говорить, чем отмалчиваться, правда?

Рёко улыбнулась.

— И знаешь что? — продолжила она. — Болтать о том, что ты не решаешься рассказывать, довольно весело. В неприличном смысле.

Она говорила с улыбкой, но тон был даже резче, чем с прошлым серьёзным выражением лица.

Сино немного удивилась, но улыбка Рёко осталась.

— К тебе хорошо относятся?

— Э?.. Ох, да. Меня постоянно угощают едой.

— Тч. Они так пытаются втереться к тебе в доверие.

— Э? В-вы что-то сказали?!

— Ничего, ничего. Но Си-тян?

Всё ещё улыбаясь, Рёко задумчиво наклонила голову.

— Тебе здесь нравится?

Сино не знала, что и сказать.

Они её приютили, разрешили остаться, ничего не спрашивая, кормили, а в последнее время она и сама помогала готовить.

Кодзи непрямо приглашал её прогуляться на улице для реабилитации, но она ещё не набралась решимости для встречи с миром, её станет искать UCAT, и...

...Прочие из Армии тоже могут меня найти.

Это удерживало её от выхода наружу.

Все эти вещи продолжали её прибывание здесь, но с точки зрения эмоций...

— Это не плохое место… Как я думаю? — гадала она.

Сино встретила тут Кодзи, Рёко и других уникальных людей.

...Так что же мне думать о людях этого мира?

Прежде девушка размышляла о школе недалеко от поместья и жизнях людей, обитающих в этом районе.

Что же ей думать теперь?

...Я ведь должна быть их врагом.

Но Сино не могла даже так сказать, и не могла примкнуть к остальным, потому что не хотела, чтобы Микоку её отталкивала.

— ...

Она пришла к собственному пониманию того, что Синдзё сказала о её «выпуске» из Армии.

...Мои чувства по-прежнему с Армией, но теперь моё место здесь, а не с ними.

Однако значило ли это, что она больше не часть Армии?

————.

От этой мысли у девушки перехватило дух, и она ощутила сухой пот на спине.

— Си-тян?

Сино привёл в чувство голос Рёко и глаза, наклонившийся над ней, как у кошки.

Девушка присмотрелась и увидела лицо Рёко так близко, что ощутила её дыхание.

— Извини, Си-тян.

— Нет, э, тебе незачем...

— Есть зачем. Мне не следовало говорить то, что заставило тебя так сильно ломать голову. Я забыла, что ты серьёзная девочка.

Рёко откинула назад волосы, тихонько рассмеялась и прищурилась.

— Но какая же ты милая. Когда ты о чём-то переживаешь, на лице всё написано.

— П-пожалуйста, не дразни меня. Я пытаюсь воспринимать это всерьёз.

— Ого, да ты рассердилась. Счастье-то какое.

Рёко радостно хлопнула в ладоши, но Сино вздохнула и опустила плечи.

— Я уже знала, что мне с тобой не сравниться...

Но затем она сказала «э», начиная новый вопрос. Сино спросила о важнейшей причине для смеси сомнения и отрады в отношении её нынешней ситуации.

— Почему люди здесь так ко мне добры?

— А как ты думаешь?

— Я спрашиваю, потому что не знаю.

— Ясненько, — Рёко бросила взгляд на потолок. — Потому что их интересуют только девочки младше пятнадцати лет.

— Э-эи.

— Шучу, шучу.

— К-конечно.

— Да, только некоторые. …Да шучу я, шучу. Но не думай, что они замыслили что-то дурное, так что прояви снисхождение.

Сино задумалась, как ей «проявить снисхождение», и увидела горькую улыбку Рёко.

— Ну, мне кажется, что для доброты не должно быть причины. …Ты думаешь, мы показываем тебе доброту «другого рода»? Думаешь, нам есть какая-то выгода?

Только тогда Сино осознала, что означает её вопрос.

Она ощутила нечто гадкое за мыслью, породившей его.

— Извини...

— Какая же ты милая, Си-тян. Это был наводящий вопрос.

— Э?

— Ты просто спросила, есть ли причина. Но когда я спросила, как ты думаешь, начала додумывать причину, верно?

— Ох.

Сино не нашла слов, и выражение лица Рёко смягчилось.

— Извини за это, Си-тян. Я сама виновата. Но постарайся попадаться на такое только со мной. А то тебя украдут злые дядьки.

— ...

Мгновением позже Сино ощутила вес на голове. Это рука Рёко начала её гладить.

— И, Си-тян? Из-за случившегося с нашей семьёй в прошлом, мы настаиваем на помощи другим.

— В прошлом?

— Да, — ответила Рёко. — Именно доброта совершенно незнакомого человека позволила нашей семье выжить.

— Что случилось с тем незнакомцем?

— Он умер раньше, чем мы смогли его отблагодарить. А раз мои родители не знали, кого благодарить, они решили проявлять доброту ко всем, просто на случай, если это как-нибудь достигнет того человека. Отчего у нас появилась привычка вести себя так и...

В ушах Сино прозвучал тихий смешок.

— В недавнем прошлом я узнала, что у незнакомца была внучка, но она ничего не знала о случившемся.

Сино задумалась, что это значит.

...Рёко знала то, чего та внучка не знала.

Сино казалось, в этом они схожи.

Что заставило задуматься, как Рёко поступила с таким важным секретом.

Рёко выдала ответ раньше, чем она успела спросить.

— Я никогда ей не рассказывала. Если б сказала… то словно бы поставила её над собой.

— Т-тогда, вам когда-нибудь хотелось поступить иначе?

То, что она хранила такой важный секрет, побудило Сино спросить, но...

— Не знаю. Потому что как бы я сейчас ни думала, тогда бы я точно ничего не сказала.

Рёко ответила с горькой улыбкой, оставив Сино слегка сбитой с толку. Девушка начала наклонятся вперёд, поэтому она выпрямилась.

— Ты… не жалеешь?

— Хм? Конечно, жалею. Я не рассказала ей в своё время, она в итоге уехала очень далеко, и мне от того даже полегчало. Я жалела обо всём произошедшем и долгое время серьёзно переживала, но...

Рёко снова погладила Сино по голове.

— Наш молодой господин привёл того, кто унаследовал фамилию того человека. Клан Тамия наконец-то смог отблагодарить и отплатить ему. После шестидесяти лет мы наконец-то это сделали.

— Постой...

Сино запоздало осознала, кого подразумевала Рёко.

— Ты ведь о Синдзё?

— Да. И я была бы счастлива, если ты сможешь поладить с молодым господином и Сецу-тяном.

Рёко наконец-то отпустила голову Сино.

Женщина выпрямилась на футоне, улыбнулась и снова приоткрыла уста.

— Ты слушаешь? — начала она. — Если ты переживаешь о том, стоит ли тебе здесь оставаться, вспомни, что нам совсем не в тягость. Если и есть проблема, то с твоего конца. Кодзи, меня и остальных не заботит, какой ты человек. Может, ты плохой человек, может, ты убежала из дома, тебя могут сейчас искать, или, быть может, тебя удерживает здесь преступление, но… Ничто из этого неважно, пока ты сделаешь одну вещь помимо дружбы с нашим молодым господином и Сецу-тяном.

— Одну вещь?

— Да, — кивнула Рёко. — Не принуждай себя что-то делать. Принуждать себя болезненно.

Она перевела дух.

— И твои волнения это твоя проблема, поэтому не держи их в себе. Ты не сможешь переложить тяготы на кого-то другого, так что просто сделай, чего бы ты там ни хотела. И...

Рёко сказала Сино последнюю вещь.

— Я думаю, ты будешь в порядке, какой бы ответ ни обрела.

●

В десятиметровой комнате с покрытым татами полом готовились к ужину.

Круглую лампу опоясывал японского стиля абажур, и под ней стоял круглый стол.

Его вытирала девушка в футболке и шортах.

На футболке фломастером было написано «Хио».

— Харакава, я закончила протирать стол. Теперь пойду протру в чулане, так что можешь идти в душ.

— Иди в душ первой, Хио Сандерсон. Я занят готовкой нашего позднего ужина.

Она услышала с кухни голос Харакавы и звуки ножа, стучащего по разделочной доске.

Оттуда её не увидеть, но девушка всё равно покачала на предложение головой.

— Мне скоро должна прийти посылка.

— Когда мы ушли со школы, ты позвонила UCAT, так? Что в посылке?

— Лэптоп.

— Понятно. Тогда нужно хотя бы проверить его на жучки и скрытые камеры.

— Ты следуешь довольно суровым правилам, да?

Плечи Хио поникли, открывая раздвижную дверь каморки.

— И Хио, — продолжил Харакава. — Только не говори...

— Я просто его одолжила. Я его не покупала, и мне его не дарили.

Будучи по сути нахлебницей, она выразилась предельно ясно.

— Я кое-что хочу проверить… Ранее в ноябре Хаджи из Армии объяснил, как образовался мир, помнишь?

— И что?

— Это меня беспокоит. Я не всё понимаю, но не могу не думать, правда это или нет.

— Мы знаем, что Топ-Гир существовал, так что, должно быть, правда.

— Да, — согласилась Хио, задаваясь вопросом, откуда пришло её сомнение, если она считала это правдой. — Я не говорю, что его объяснение создания мира неправильно. Но… страшно подумать, что всё случилось так, как сказал Хаджи.

— Ты занимаешься этим, потому что тебе страшно? Ты берешь напрокат компьютер, запустишь симуляцию за симуляцией и потратишь своё время, пока не сдашься, Хио Сандерсон?

Слова Харакавы на мгновение заставили сердце Хио сжаться.

Она думала, что гораздо реалистичнее дать заниматься этим кому-то другому, и гадала, поймёт ли он вообще её тревогу.

— Я не хочу сдаваться. Я хочу быть готова.

Чтобы убедиться, что он не отвергнет её мнение, Хио продолжила, не дав ему ничего сказать.

— Я хочу фактов, поддерживающих правду. Я хочу укрепить почву у нас под ногами. В конце концов, Топ-Гир больше не единственный наш противник. Нам ещё нужно отвечать за преступления Лоу-Гира, сталкиваясь с прочими Гирами.

— Это не совсем точно, Хио. Преступления вовсе не Лоу-Гира. Это преступления наших родителей, и о них бы никогда не узнали, если бы никто ничего не говорил.

— Да, — согласилась Хио, но больше ничего не сказала.

Она не хотела, чтобы Харакава и дальше отрицал её сомнения и мысли.

Ей казалось, он не примет лишь смутную неловкость.

...Хотя мне серьёзно нужно с ним поговорить.

Мысли Хио основывались ни на чём. Ей просто казалось, будто что-то в этом не клеится. За всем могло стоять простое желание противостоять Хаджи за отрицание их мира, не давая им возможности высказаться.

Но она хотела это расследовать и найти ответ, который примет. И не хотела, чтобы кто-то ей мешал.

С этой мыслью Хио залезла в чулан. Нижняя полка служила ей кроватью и спальным местом, а с наступлением зимы стены и пол полностью покрывали утепляющие матрасы.

Девушка иногда ударялась головой о верх, поэтому Харакава добавил полиуретановое покрытие.

Она включила лампу, освещая книжный шкаф, забитый тетрадями и книгами, и полку с её одеждой и небольшими принадлежностями.

После того, как Харакава сказал ей сохранять осанку во время уроков, рисовальная доска, которую девушка изначально использовала как стол, крепилась к стене. Теперь она использовала обеденный стол в общей комнате, как и Харакава.

Хио вытащила пластинку между книг на полке.

Это было зеркало размером с А4 и фотография в тонкой деревянной рамке. Тогда она взяла первое место по бегу на спортивном фестивале и случайно побежала к Харакаве возле киосков вместо того, чтобы встать у флагов с номерами.

Хио удовлетворило, что её нынешнее лицо в зеркале напоминает улыбающуюся себя на фото.

— ...

Она вернула его на полку.

Её окружение тускло освещалось, а с кухни доносились звуки готовки.

Резка сменилась мытьём кастрюли.

Харакава всегда мыл овощи холодной водой и никогда не давал Хио помогать.

Она ещё не решила, как это истолковать.

...Мне помочь?

Но её мысли прервал неожиданный звук.

Телефон.

Её стоял на зарядке у стены чулана, но мобильник Харакавы у него в кармане.

Прежде чем она успела залезть дальше в чулан, шум воды остановился, и перед ответом Харакава вытирал руки.

— Это Харакава. Хио тоже здесь.

Она услышала его голос, и как потом он тихо что-то слушал.

— ...

Когда она отползла на татами, её обуяло неожиданное замешательство

...Что?

Девушка ощутила в его молчании отдалённую тревогу.

На то была причина.

Тишина шла от полной неподвижности.

Хио знала привычки Харакавы, когда он слушал других, но не слышала, чтобы он настороженно скрещивал руки или опирался на что-то, наталкивая собеседника на разговор.

Что могло сказать UCAT, чтобы вызвать такую тишину?

...Кто-то ещё сражался с одним из Гиров как Казами и Изумо?

Но почему это заставило его затихнуть? Он получал сведения о битвах Изумо и Казами перед уходом в школу, но всё равно разговаривал потом со звонившим.

Так откуда же пришло это неподвижное молчание?

— Э-э...

Не в силах терпеть тишину, Хио заговорила сама.

Но в тот же миг...

— Понял. Позаботься обо всём там.

Она услышала с кухни голос Харакавы и плеск от тарелок, замоченных в раковине.

— Хио.

Собственное имя в ушах вызвало такое удивление, что она не нашлась, как ответить.

— Ты меня слышишь, Хио Сандерсон?

— Д-да. Что там?

— Появились дела. Я еду в Ёкоту. Приготовь ужин и поешь сама.

— Э? Что происходит? — гадала она.

Хио слышала, как зазвонил и её телефон.

Звонок был с UCAT, не с подработки Харакавы на американской базе.

Словно отвечая её сомнениям, парень вышел с кухни. Он скрутил свой передник цвета хаки, швырнул его в стиральную машину и снял кожаную куртку с вешалки у входа.

— Хио, позволь сказать одну вещь. Пока Саяма не вернётся… нет, пока Саяма не вернётся и не разберётся с Топ-Гиром, не ввязывайся в Путь Левиафана.

Она напряглась на неожиданное указание, а он продолжил, надевая куртку.

— Тебе следует вообще держаться подальше от Пути Левиафана, Хио Сандерсон.

●

После того, как Харакава вербально её оттолкнул, Хио сделала вдох, но все же не потеряла голос.

— Я так не хочу! Что на тебя нашло?!

Он не ответил её реакционному крику. Вместо этого парень подобрал ключи, лежащие на обувной тумбочке у входа.

Их звон звучал ужасно холодно на фоне звуков его одевания и ухода.

Поэтому Хио поднялась с пола.

— Харакава! Прошу, скажи что-нибудь!

— Я говорю, это опасно, Хио Сандерсон.

Ей показалось, она услышала его вздох.

— Продолжение Пути Левиафана вызовет ненависть, направленную на нас. … До сих пор всю ненависть вызывали дела наших отцов и дедов, но отныне ненавидеть будут нас. Ты уверена, что этого хочешь? — спросил он. — Разве дарованная тебе сила предназначена для того, чтобы разносить ненависть? Подумай хорошенько, Хио Сандерсон.

— Хорошенько подумать? Но о чём?

— К счастью, выживших из 5-го Гира нет. Ты представитель 5-го Гира, а его Концептуальное Ядро хранится в безопасности в Веспер Пушке под UCAT. Отчего нет причин нападать на тебя. ...И как представителя 5-го Гира, Хио, тебя необходимо защищать.

Поэтому...

— Если не будешь высовываться, сможешь избежать чужой ненависти.

Пока он говорил, повёрнутый спиной, Хио осознала две вещи.

— На кого-то напали, да? И забрали их Концептуальное Ядро.

Ответ на её вопрос прост.

— Оставайся в безопасности, так что тебя это не должно касаться, Хио Сандерсон.

Он надел туфли, вздохнул в пол и выдал ещё одно заявление.

— Ты ничем сейчас не поможешь. Опрометчивые действия лишь поставят тебя под угрозу. ...Понимаешь, так ведь? Это квартира под защитой американцев, так что не усложняй их работу ещё сильнее.

— Но!..

Она попыталась запротестовать, но он её оборвал.

— Ты серьёзно думаешь, что я не знаю о снах, которые будят тебя по ночам?

— ...

— Кому до сих пор снятся кошмары о Чёрном Солнце или атаке Армии? Хочешь добавить в список больше плохих воспоминаний? Это не твоя обязанность. Разве такого хотели твои родители?

— Но без нас остальные лишатся крупной воздушной силы в случае битвы! Казами не сможет справиться сама.

— Но это возложит грехи на твою спину.

Харакава раздавливал её слова, и она не могла отрицать то, что он говорил.

Но Хио всё равно хотела воспротивиться, поэтому набрала в грудь воздуха и шагнула вперёд.

— С чего ты вдруг так заговорил? До сих пор мы сражались вместе с остальными!

— Потому что понял, что продолжать в том же духе слишком опасно. С этого момента придётся принимать ненависть мира.

Обувшись, Харакава встал к ней спиной.

— Это больше не битва против ненависти наших дедов или отцов. Речь идёт о изменении мира нами. Хио, ты действительно готова просто потому, что готовы твои знакомые?

У девушки не было логичного аргумента против его точки зрения.

Остальные и правда сражались как Отряд Левиафана, и всё же она может уйти из под удара.

Даже её исследование образования мира с тем одолженным лэптопом было скорее для личного удовлетворения.

Так что если возможно, ей следует оставаться как можно дольше под защитой UCAT.

...И выходить только в чрезвычайных случаях.

Но это определённо план сидящего в безопасном месте.

И покинув своё убежище, она навлечёт на себя ненависть.

— Так что, Хио, твоя сила сейчас действительно необходима? На тебя ненависть не направлена, так ты и правда собираешься выйти и навлечь её на себя? Ну?

Договорив, Харакава развернулся к ней у входа.

Хио хотела что-то сказать и шагнула вперёд.

———.

Но слов не последовало.

Стоящий перед ней парень слегка приподнял брови над резким взглядом глаз.

...Он серьёзен.

Харакава словно говорил ей не начинать бессмысленного спора.

— Но...

Её слова развалились.

— Почему ты пытаешься меня сдержать?

Накануне октября он не давал американскому UCAT поступить именно так.

Вместо того, чтобы довольствоваться безопасным убежищем, Харакава сказал ей идти туда, куда пожелает.

Поэтому она сейчас и здесь.

— Если я застряну здесь, то не смогу больше никуда выйти.

Даже ей казалось, что это не лучший способ выразиться, но ничего больше она сказать не могла.

Это единственное место, которое у неё есть, и её собираются здесь заточить.

Хио поднесла дрожащие руки к щекам и ощутила, как из глаз брызнули слёзы.

— Почему?

Спрашивая, девушка смахнула слёзы.

— Почему ты так говоришь, Харакава? Именно ты подтолкнул меня к опасным местам, так почему же сейчас меня сдерживаешь?

— Подумай об этом сама, Хио Сандерсон.

Парень стоял и смотрел на неё, не протягивая руку.

Ей казалось, что он её испытывает, но в таком случае, для чего?

— Ты не хочешь меня здесь видеть? — спросила она.

Его брови немного двинулись.

— Если ты так думаешь, можешь уходить, Хио Сандерсон. Тебе может показаться, что идти тебе некуда, но ты ошибаешься. Тебе найдётся место и в японском, и в американском UCAT. Но...

Хио его слышала.

— По крайней мере, это не то место, которое ты ищешь.

— Т-тогда куда мне идти?!

— Внимательней, Хио. Что, по-твоему, я сейчас делаю?

Она на него глянула, шмыгнула сопливым носом, и увидела его в кожаной куртке.

После чего вспомнила, что однажды сказала его мать, Юи.

...Если бы он возражал, то ушёл бы тогда сам.

Значение этого окатило её даже сильнее, потому что он не сказал ей сам.

И поэтому слова Хио произошли из самого сердца.

— Нет...

Даже она не ожидала, что прозвучит так вяло, но всё равно попыталась шагнуть к коридору.

— Н-нет! Если… если кто и должен уйти, то я!

Если уйдёт он, она больше не сможет здесь оставаться.

И это окончательно поставит замок на её заточении.

Но он выдал ответ, развернувшись спиной.

— Я вернусь поздно. Работа наверняка займёт много времени.

Его слова сопроводил холод зимней ночи.

Харакава открыл дверь и вышел в тёмный квадрат за ней.

Хио собиралась за ним, но воздух снаружи превратил её дыхание в пар, а футболки с шортами было не достаточно для её защиты.

Дрожащие ноги стукнулись о дверную коробку.

— !..

Она споткнулась на пол коридора, как раз когда дверь закрылась.

— А.

Хио согнулась и подтолкнула себя обеими руками.

— Харакава!

Названное имя отскочило от закрытой стальной двери.

Её оставили и бросили.

Она осталась одна.

Что означало...

...Он думает, что меня просто можно бросить. Ему плевать, если я останусь одна.

Хио хотелось думать, что это неправда, но звук заводящегося мотоцикла говорил иначе.

Поэтому девушка встала. Она скривилась от падения на колени, но дело вовсе не в боли. Совсем иная, невидимая боль исходила из другого места.

Тяжелое, тонущее и неотвратимое чувство наводнило её под сердцем.

— Харакава!

Она закричала, чтобы он её не бросал, и остановилась босой на пороге.

Затем повернула стальную ручку и собиралась толкнуть всем телом дверь, чтобы открыть.

— А...

Но услышала, как мотоцикл отъезжает прочь.

Он уходил. Звук мотора сотряс дверь и пропитал тело, но быстро истаял.

— А.

И так всё прошло.

Полностью растворилось.

Даже навострив уши и затаив дыхание, Хио ничего не услышала.

Он ушёл, — подумала она.

Однако девушка не представляла, где разместить это в своём разуме. Она просто обмякла и прислонилась к двери.

— Нет...

Зелёная дверь не открывалась. Хио забрала руки с ручки и прикрыла ими лицо.

Она отдалась одним лишь громким рыданиям.

Её бросили, её оставили, он не возвращается, вот и всё, что Хио для него значила, и она больше не понимала смысла своей жизни здесь. Всё это смешалось и навалилось на её сердце.

— А-а...

Хио согнулась, сползла по двери и обнаружила, что её локти достали до бетона. Затем упала на бок на пороге.

Девушка скрючилась, с силой оттолкнула туфли на пути её тела и ног и зарыдала вновь.

— Почему?

Она всхлипывала и утонула лицом в центре свёрнутого тела.

После чего выпустила дрожащий голос.

— Харакава!

Ответа не было, и постепенно она перестала его звать.

Но в то же время услышала в тихом коридоре неожиданный звук.

— Э?

Он развеял её сомнения, прозвучав повторно. На этот раз девушка осознала, что это низкий и тихий рокот.

Её живот бурчал.

●

— У-у...

Всё ещё плача с красным лицом Хио замерла.

Однако живот не унимался.

Он снова тихо пробурчал, словно чего-то прося.

Поэтому она встала и приложила ладонь к животу.

— Н-ну правда. Почему именно сейчас? Почему, когда мне так плохо?

Хио внушила ему прекратить и напрягла мышцы.

Но он без колебания снова пробурчал, поэтому она грустно завалилась обратно на пол.

— Серьёзно… Моё тело что, не знает, как относиться ко всему серьёзно?

Чувствуя себя пристыженной, Хио растянулась на полу.

Моё мнение

Зал для совещаний поглотила толпа.

Подземное пространство без окон полнилось людьми, и все, кроме четырёх в центре, стояли, скрещивали руки на груди и кричали.

Одной из четвёрки, созерцающих их, была горничная.

— Они накопили немало энергии. Предполагаю, их мозги производят слишком много наркотических веществ.

— Ты права, — ответил Ооширо.

Он наблюдал за людьми, озвучивающими в круглом зале множество возражений. Ни одна страна не сидела на своём месте, так что никто не мог остановить волну ярости. И так протесты продолжались и вели к определённому результату.

— Отряд Левиафана проиграет.

Когда Ооширо перестал чревовещать и заговорил нормально, №8 к нему повернулась.

— Ранее, судя по всему, Хиба-сама проиграл Топ-Гиру, и Концептуальное Ядро 3-го Гира было похищено.

— №8, не скажешь, акцентируются ли сейчас протесты на этом?

— Тэстамент. Протестов на эту тему не слышно. Почему нет?

— Ну, — начал Ооширо, метнув взгляд на Роджера, который спал рядом. — Они ждут подходящего момента. И… ты понимаешь, что означает для зарубежных UCAT потеря Концептуального Ядра 3-го Гира?

— Тэстамент. Даже в случае потери одного, Путь Левиафана нельзя будет завершить, и они могут объявить вотум недоверия Отряду Левиафана. Как следствие...

В этот момент зал совещаний прорезал громкий звук.

Кто-то хлопал в ладоши. Один звук впитал в себя столько значимости, что заглушил предыдущую волну ярости.

Он исходил от кресла в десяти метрах прямо перед Ооширо.

— Вы из китайского UCAT, не так ли? В чём дело? Хотите взять слово?

— Да.

Мужчина в чёрном облокотился на стол перед собой и заговорил по-китайски.

Он был среднего возраста с прищуренными глазами и волосами, завязанными на затылке.

Ооширо ранее отметил, что кресло пустовало, но незаметно для всех мужчина его занял и теперь улыбался.

— Полагаю, вам известна общая ситуация.

Он вздохнул и выдержал трёхсекундную паузу.

— Судя по всему, Концептуальное Ядро 3-го Гира было похищено убийцей из Топ-Гира.

Как только он закончил, по залу прокатилось напряжение. Некоторые выдали удивлённые возгласы, а другие откинулись на кресла.

№8 окинула их всех взглядом.

— Все UCAT не могут без переигрывания, они ужасные актёры, или просто идиоты? Я искренне надеюсь, что последнее. Особенно в отношении вас, Ооширо-сама.

— Мне бы хотелось, чтобы ты выдала четвёртый вариант: они все любят подыгрывать друг другу.

Однако три новых хлопка снова всех успокоили.

— Он определённо правит здесь балом, — пробормотал Ооширо, глядя на представителя китайского UCAT.

— Что вы хотите сказать?

— Ну, — начал Ооширо, скрещивая руки на груди. — Говоря начистоту — неужто какое-то UCAT думает, что сможет одолеть трёхсторонний союз японского, американского и немецкого UCAT?

— О?

Ответ китайского UCAT медленно накинул тяжёлую атмосферу.

Мужчина немного наклонился вперёд и скрестил руки.

— Монархии незачем использовать всю военную мощь для подавления небольшого государства, но если вы настаиваете, я верю, что подобное глупое действие почитают оправданным.

— И какое же государство эта монархия подразумевает?

— Я подразумеваю государство, которое пронесёт следующее поколение. Я подразумеваю всё.

— В таком случае это будет не только ваше государство. …Так что же вы собираетесь делать, остальные государства? Мы потеряли одно Концептуальное Ядро, но есть ещё девять.

Спрашивая, Ооширо осмотрелся по сторонам.

— Если вы собираетесь с нами поладить, добрый друг Казуо может вам чуточку помочь.

Воздух содрогнулся от выдоха из толпы, и всеобщие взгляды и внимание вернулись к китайскому UCAT.

Однако их представитель не придал этому значения. Поступая так, он вернул положение, с которого мог свободно высказывать своё мнение.

— У японского UCAT похитили Концептуальное Ядро 3-го Гира, так кто вам давал на это право? Нашим основным приоритетом является получение прав на Концептуальные Ядра и хранение их в безопасном месте.

— В таком случае, что вы собираетесь предпринять в отношении Концептуального Ядра 3-го Гира? Я знаю, что у вас нет Бога Войны или чего-либо другого, способного эффективно сражаться с Тифоном.

— Всё просто, — ответил он. — Японский UCAT и Отряд Левиафана будут расформированы и взяты под наше командование.

— ...

— У японского UCAT имеется Бог Войны, способный сражаться с Тифоном, а в составе Отряда Лефиана сильнейший механический дракон 5-го… Мы сформируем боевую силу вокруг них.

Он перевел дух, снова скрестил руки на столе и спокойно продолжил.

— У японского UCAT слишком много силы. Не только это, но он неправомерно её использовал, позволял носителям той силы действовать по своему усмотрению и обманулся в своих целях… Мы это понимаем, поэтому не допустим той же ошибки. Мы используем силу как силу, и возьмём командование и исполнение в свои руки.

— Как раз в этом вы заблуждаетесь, — пробормотал Ооширо.

Но он говорил так тихо, что заметила только №8.

Она кивнула и ответила так же тихо.

— Это один из редких случаев, Ооширо-сама, когда я с вами согласна. Мы позволили действовать по своему усмотрению не носителям силы. А воле злодея.

— Да.

Ооширо горько улыбнулся, а его плечи содрогнулись.

Он заметил, что Роджер в какой-то момент проснулся и тоже кивнул на комментарий №8. За ним Диана выдала небольшую улыбку с закрытыми глазами.

Раз уж у них сложилось такое взаимопонимание, оставалось сказать только одно.

Ооширо поднял голову и посмотрел в глаза представителю китайского UCAT.

— Сомневаюсь, что наши противники согласятся с вашими методами. В конце концов, среди вас нет активных участников.

— Верно, — согласилась Диана, повернув свою привычную улыбку окружающим. — Кто принимал участие в битве, уничтожившей Топ-Гир десять лет назад?

Никто в зале не поднял рук.

Когда Диана это увидела, с её горла сорвался тихий смешок.

— Быть может, Топ-Гир и надеется на сражение, но не с вами. Вы понимаете, почему они похитили Концептуальное Ядро?

Ведьма сделала вдох и вытащила громадный мегафон, сделанный из бумаги.

На нём виднелось слово «громкий».

— Они хотят билет на сцену, где смогут отомстить за причину своего недовольства!

●

Зал совещаний заполнил громкий голос и разбил одну из ламп на потолке.

Пока осколки белого света лились в центр комнаты, большинство людей внутри закрыло уши, но Роджер заметил, что представитель китайского UCAT не шелохнулся.

Затем мужчина проговорил:

— Но если мы их обнаружим и бросим им вызов, то будем иметь подавляющее преимущество в ресурсах. И перед лицом нашей победы их причины не важны.

— О? — сказал Роджер, кивнув.

Какой упрямый человек, — подумал он, скрещивая руки и ноги.

— Я бы… я бы не был так уверен. Скажу два раза на удачу и чтобы показать свою серьёзность. И… если причины Топ-Гира не важны перед лицом вашей победы...

Он продолжил.

— Вы утверждаете, что группа Топ-Гира столь мала, что можно их истребить и не оставить следов былой злобы?

Роджер вскинул руку, вытащил из рукава небольшую бутылочку и поставил её на стол.

— Это часть моего сонного песка. Вы знаете, какой песок тут используется?

Ответа не его вопрос не было, поэтому мужчина поправил очки и сказал сам.

— Песок Топ-Гира. Он подарит вам сон последних часов Топ-Гира. Если вы так сосредоточены на возвращении Концептуального Ядра, что отказываетесь учитывать недовольство Топ-Гира...

— Ты используешь этот песок, чтобы показать нам прошлое и обвинить в нечестности принятия подобного решения без знания произошедшего в той битве?

Представитель китайского UCAT убрал руки с груди и положил ладони на стол.

— Но нынешняя проблема в том, что все вы слишком своевольничаете, прикрываясь прошлым. Даже предложи вы план по возвращению Концептуального Ядра 3-го Гира, я сомневаюсь, что какое-либо UCAT его одобрит.

— Другими словами, вне зависимости от наших жалоб вы откажитесь это принять и даже воспрепятствуете любому прогрессу, которого мы можем достигнуть?

— Мы не препятствуем прогрессу. Мы останавливаем ваши эгоистичные действия, пока вы снова не ступили на ложный путь. Наш основной приоритет — возвращение Концептуального Ядра 3-го Гира. И с этим...

Роджер увидел, как мужчина поднял правую руку и указал на окружающих.

— С этим, мне представляется, согласятся все UCAT, кроме ваших. Так что вы можете подпасть под наше командование. Если настаиваете на возвращении Концептуального Ядра, я уверен, мы снова сможем найти общий язык.

— А если откажемся? Что тогда?

— В различные UCAT Японии будут тут же посланы войска со всего мира.

Едва лишь внутренне ахнув на услышанное, Роджер услышал, как Ооширо слева поднимает голос.

— Захват Японии? Если затеете что-то настолько заметное, будет война. Вас это устраивает?

Рядом с ним №8 уставилась на их оппонента, и заговорила к старику.

— Ооширо-сама, согласно моим подсчётам их военной мощи в сравнении с нашей...

— Но Отряд Левиафана выживет, разве нет?

— Тэстамент. Саяма-сама и остальные основные члены Отряда Левиафана будут не в состоянии полностью уничтожить армии мировых UCAT, но и зарубежные войска не смогут их захватить, и у них нет никакой возможности противостоять Сандеру Феллоу.

Когда горничная закончила свои расчёты, Роджер, Ооширо и Диана услышали результат.

— При подобном сценарии, я считаю, что японский UCAT будет уничтожен, но Отряд Левиафана выживет и продолжит сражаться.

●

№8 обратилась к Ооширо, который запросил её предварительные расчёты.

— Проще говоря, Отряд Левиафана нельзя взять под их контроль.

— Тогда всё в порядке.

Тон Ооширо полнился небрежностью, и он оскалился в сияющей улыбке. Зубы действительно сияли.

Жуткое умение, — подумала №8, отстранившись и снова повернувшись к нему.

— Тэстамент. Превосходное решение. Я уверена, Саяма-сама будет доволен его услышать.

Оба снова уставились перед собой, и представитель китайского UCAT ответил на их взгляд.

Должно быть, мужчина их слышал, потому что вздохнул и кивнул.

— Понимаю. Иначе своего не добьёшься. В конце концов...

Он отклонился на кресле и пожал плечами.

— Если оставить всё в ваших руках — для нас ничего не остаётся. Поэтому затеять войну и поставить себя во главе будет не так уж плохо.

— Но я верю, что только мы сможем развеять их злобу, — отметил Ооширо.

№8 внутренне кивнула. Она действительно могла заключить, что остальные Гиры не стали бы их слушать без Отряда Левиафана.

Её память о первом ношении на руках не померкла.

Но случись это во второй или третий раз, горничная, скорее всего, к этому бы привыкла, что понизит и уровень приоритета памяти.

...У остальных UCAT ничего такого нет.

Но человек на другом конце стола ответил.

— Мы сможем как-то разобраться с их злобой.

Он клацнул пальцами, которыми указывал на них.

Щелчок сопроводил другой звук: бутылочка с песком Роджера разбилась.

№8 визуально засекла пулю. Справа на верхнем уровне находился снайпер.

Роджер нахмурился, но мужчина в чёрном заговорил раньше, чем Роджер успел открыть рот.

— Слушайте. Быстрейший способ избавления от злобы — это отмахнуться от неё, не обращая внимания на прошлое. И в то же время вы пытаетесь узнать больше о прошлом, что вырыло пагубную для вас правду и даже привело к открытию Топ-Гира. ...Это доставляет нам только хлопоты.

— Так вы говорите...

— Мы не примем никакого недовольства. Быть может, мы признаем их в этом поколении, и, возможно, даже обсудим. Но после, мы присоединим их к миру, не оставим записей, устраним любые записи о случившемся в прошлом и отклоним любые обвинения. Это скорейший способ избавления мира от злобы.

Он горько улыбнулся.

— Раз уж на то пошло, мы можем записать только урон, нанесённый нам и запросить за это компенсации. В конце концов, они никак не смогут определить, сфабриковано ли наше доказательство. ...И к тому времени мы уже будем править миром.

— Довольно грязная игра.

— Но мы единственные, кто так поступит. В последствии пройдут тысячи и десятки тысяч лет, и наши потомки ничего об этом не узнают! Мы стоим на важном перепутье для наших потомков. Позабыв об этом и позволив эмоциям взять над нами верх, мы потерпим поражение.

Он поднял руки.

— Теперь, присоединяйтесь к нам, тройка глупых UCAT. Присоединяйтесь к мировым правителям на следующие десять тысяч лет. ...И чтобы начать, как насчёт возврата Концептуального Ядра 3-го Гира? Давайте его вернём!

Как только он договорил, по залу прокатился голос молодой женщины.

— Погоди, погоди, погоди-ка. Не знаю, что тут у вас творится, но звучит интересно.

Дверь за группой Ооширо открылась, и задул ветер.

Вошло несколько пар шагов, и толпа ахнула.

Все выдавали ауру удивления и страха, что пришедшие услышали всё сказанное.

Однако шаги не обращали на это внимания.

— Серьёзно, что за дела? Я слышала что-то о возврате Концептуального Ядра 3-го, но как вы можете об этом говорить, игнорируя нас?

№8 повернулась и увидела рядом с собой незнакомого человека в лабораторном халате.

Однако она слышала о ней от Гиес, поэтому смогла назвать её имя.

— Мияко-сама?

— Именно, — ответила Мияко, уставившись через весь зал. — Я представитель 3-го Гира, Цукуёми Мияко! Я слыхала, что наше Концептуальное Ядро отобрали, так что заехала немного поболтать.

●

Мияко нахмурилась, повернулась к №8 и глянула кукле в глаза.

— Хм? Я тебя раньше не видела. Ты из местной группы?

— Тэстамент. Я рада наконец-то с вами встретиться.

— Ясно, — Мияко наградила Ооширо взглядом чистого презрения. — Должно быть, тяжко иметь дело с этим стариком.

— Тэстамент. Но я бы сказала не «тяжко», а… уму непостижимо.

— М-мияко-кун, №8-кун. Прошу, перестаньте издеваться над старостью, едва только встретились!!

— Заткнись, или я всем расскажу, что узнала от матери. Например, я знаю, что ты ставишь на чек логотип ИАИ, когда покупаешь пошлые игры! Ты просто ужасен. Мне не понравилась форма твоих ушей с момента нашей встречи на собеседовании.

— Прошу, подожди минуточку, Мияко-кун!!

— Я сказала, заткнись, — она скрестила руки на груди. — И что это за чушь с «атрибутикой»? А? Если ты мужик, впиши туда название вместе с настоящим именем!

— Н-но продавцы в магазине спрашивают, какое следует поставить имя компании!

— Так исправь их! «Какое вписывать имя компании?» «Нет, пожалуйста, пишите на имя Ооширо Казуо!» А если спросят: «Вы бы хотели, чтобы товар обозначался просто как атрибутика?» улыбнись и скажи: «Нет! Впишите как игру 18+!»

— Мияко-кун, как бы ты поступила, если бы твой муж проявлял такое неприкрытое бесстыдство?

— Что? Аполлон бы не стал такое покупать.

— Ааа! Эта девушка живёт в мире грёз!!

— Да брось ты эти девичьи комплименты. Я раскраснеюсь.

Когда она толкнула Ооширо на пол, чтобы скрыть смущение, №8 поклонилась Мойре 1-й и 2-й, которые стояли за спиной Мияко.

Мойра 1-я улыбнулась и приложила ладонь к щеке.

— Смотрю, ты хорошо справляешься.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, это благодаря вашим былым наставлениям. Я могу теперь присматривать за таким стариком… хотя я пришла к заключению, что это не совсем хорошая вещь.

— Т-теперь №8-кун и Мойра Первая-кун превратили своё единение в измывательства над старостью!!

— Да закрой рот, старик.

Мияко явно была в плохом настроении, и её комментарий побудил Ооширо сесть под столом и наигранно заплакать.

Игнорируя его, девушка осмотрелась и засунула руку в карман халата.

— Серьёзно.

После всего увиденного представители отпрянули в страхе, поймав на себе её взгляд.

Заметив это, Мияко нахмурилась пуще прежнего.

— Это ещё что? Я что, такая страшная?! Поверить не могу… Я не рассержусь, так что скажите правду. Я такая страшная?

Через некоторое время они обменялись взглядами и неуверенно кивнули.

— Понятно, — Мияко кивнула. — Ну, не судите книгу по обложке, плешивые старикашки!!

Когда они пискнули и снова отпрянули, Ооширо ткнул в её халат.

— П-прошу прощения, Мияко-кун. Командовать тут хорошо и всё такое, но чего ты хочешь?

— Днём прилетело это. Испортило мои планы посмотреть зимний спец выпуск «Двухчасового буйства Мито Кимона».

Она вытащила бумажного журавлика со словами «Зимняя Ёкосука», написанными на крыльях.

Девушка засунула его обратно в карман, не замечая напускное безразличие Дианы.

— Ушло немало времени на то, чтобы найти это место, но что вы тут, по-вашему, чудите?!

Её всплеск недовольства заставил представителей вокруг снова встрепенуться.

Всех, кроме одного.

Мужчина в чёрном наклонился вперёд и поставил локти на стол. Он был представителем китайского UCAT и заговорил по-китайски.

— Так вы представитель 3-го Ги...

— Чего?! Я не понимаю, что ты там говоришь! Говори по-японски!

Мужчина опешил, а Мияко махнула правой ногой.

Её гостевой тапок тут же полетел в него. С идеальной точностью он стукнулся о край его стола и отскочил вверх.

Когда в воздухе раскатился гулкий звук, она опустила ногу обратно.

— Я слыхала часть того, что ты прежде говорил. Многое звучало весьма подозрительно, но неважно. Я тут просто подрабатываю, так что весь ваш внутренний бардак UCAT меня не колышет.

Она поставила голую правую ступню на пол рядом с обутой левой.

— Но раз речь зашла о 3-м, сначала придётся иметь дело со мной.

— В таком случае, UCAT каждого государства будет...

— Я сказала, говори по-японски, кретин!!

Её рев заставил китайского представителя помрачнеть.

Однако девушка выдала триумфальный смех, посмотрела прямо на него и крепко скрестила руки на груди.

— О, так ты понимаешь японский. Тогда переходи на него.

— Почему ты заставляешь говорить меня этим яз...

— Понятия не имею, что ты там лепечешь. И дай-ка кое-что скажу: 3-й представляю сейчас я, поэтому японский — стандартный язык 3-го. Правильно я говорю, Мойра 1-я?

— Так точно. Так и есть.

— Э-эм, Мияко-кун. Совсем не пристало барышням в японском отвечать «так точ… Нет, я хочу сказать… какой у вас милый вежливый язык!

— Рада видеть твоё понимание.

Мияко отвернулась от Ооширо и улыбнулась.

— Ты говоришь что-то о необходимости вернуть Концептуальное Ядро 3-го Гира, чтобы по-людски сплотить UCAT, верно? Но знаешь что? Я вас об этом не просила.

Она выдала своё заключение.

— Я не могу доверять никому из вас.

●

Мияко сидела на столе перед Ооширо.

Она скрестила ноги и подняла правую руку.

— Так точно.

Мойра 1-я частично убрала обёртку шоколадной сигареты и засунула её между пальцами Мияко.

Та в свою очередь положила её в рот.

— Знаете?

Все съежились, но её больше не волновало.

— Чего вы все боитесь? Вы взрослые или нет? Вы мужики или нет? Вы продуктивные члены общества или нет?

Она зыркнула на них, и они отдёрнулись сильнее, но к тому времени Мияко смотрела только перед собой.

Её взгляд приковал представитель китайского UCAT.

Он сложил руки поверх стола.

— Что вы собираетесь делать?

— О, так ты наконец заговорил по-японски, ага?

Она улыбнулась и схватилась обеими руками за край стола с обеих сторон.

— Но это я тут спрашиваю, что вы собираетесь делать. Что вы будете делать с Концептуальным Ядром 3-го?

— Мы желаем получить содействие японского UCAT в его возвращении.

— Нравится мне, как это звучит. Особенно наглый скрытый мотив за этим.

Она пнула болтающимися ногами под столом.

— Что вы все задумали? Слушайте, у кого украли Концептуальное Ядро 3-го?

— У Бога Войны Отряда Левиафана, принадлежащего девушке по имени Микаге.

— И скажите, пожалуйста, из какого Гира Микаге родом?

— 3-го Гира...

Мужчина запнулся, а Мияко подняла правую руку, указывая на него шоколадной сигаретой.

— Значит можно сказать иначе, правда? Концептуальное Ядро 3-го было похищено не у Отряда Левиафана. А у Микаге из 3-го. Что перекладывает ответственность с Отряда Левиафана на 3-й.

— Это всего лишь софистика!!

— Как представителю 3-го мне положено судить о любом вопросе касаемо его Концептуального Ядра или людей! Нет никакой софистики в чистосердечном и честном суждении взять ответственность за одного из своих! Это вам здесь не место!

Мияко цокнула языком и ткнула шоколадкой в сторону мужчины.

— Кроме того, что это за бредятина с «софистикой»? Не думайте, что все просто примут ваше мнение, если начнёте разбрасываться модными словечками. Концептуальное Ядро всегда было нашим, так почему вы ведёте себя так, будто оно ваше? Я натравлю на вас копов!!

— Но в таком случае...

Мужчина в чёрном немного нахмурился.

— Мы возложим ответственность за потерю Концептуального Ядра на 3-й.

— И?

Мияко пожала плечами, а мужчина нахмурил бровь.

— Тогда позвольте прояснить: вы должны понести всю полноту ответственности за неспособность сохранения Концептуального Ядра.

— Тогда позволь мне прояснить: 3-й Гир оставил Концептуальное Ядро с Микаге в качестве нашей представительницы и отправил её в Отряд Левиафана для безопасного хранения Ядра, — объяснила Мияко. — Но поскольку оно украдено, мы требуем, чтобы ответственность взял на себя Отряд Левиафана. Мы запрашиваем, чтобы они провели переговоры с Топ-Гиром и вернули Ядро.

— ...

— Короче говоря — как раз таки вы нам мешаете.

Она встала со стола.

— 3-й и Отряд Левиафана могут разобраться между собой. Кража Ядра бесит меня больше всех, ведь оно принадлежит мне. ...Так кто ж здесь самый грубиян? Кто игнорирует права людей на их родовое Концептуальное Ядро и ведёт себя так, словно имеют на него право?

Мияко скрестила руки на груди, окинула взглядом присутствующих и бесстрашно улыбнулась.

— Вы лезете не в своё дело, и я не могу вам доверять. 3-й Гир не доверяет ни японскому UCAT, ни какому-либо другому. Мы верим в сам Путь Левиафана!

Она перевела дух.

— Кроме того, по какому праву вы простите ответить американский, немецкий или японский UCAT? Никто из вас не пролил и капли крови, помогая сражаться в прошлом. Посему это касается только той тройки UCAT. Может, они и скрывали правду от остальных Гиров, но до тех пор, пока мы не жалуемся, они никому ничего за это не должны.

— ...

— Кто вдруг решил сунуть нос в наши дела и поджарить за это ту тройку UCAT? Если и собираетесь кого поджарить, берите старика у меня за спиной.

— Мияко-кун! Ты используешь меня как благородную жертву?!

— Мешок с песком жертвой не назовёшь.

Ооширо снова картинно заплакал, но она не обратила внимания и продолжила говорить.

— Слушайте. Мы будем говорить только через Путь Левиафана, и я уверена, что Топ-Гир такой же. Так что если хочешь пыжиться и вести себя по-взрослому, суя при этом нос в наши дела...

Она запрокинула левую ногу, посылая в полёт второй тапок.

— Получай и остуди голову!!

Но как только тапок отлетел, к нему присоединился звук.

— !

Он взорвался в воздухе.

Мияко нахмурилась на разрывание ткани и шагнула назад.

Мужчина в чёрном в какой-то момент поднял правую руку и не стал её опускать.

— Я бы предпочёл обойтись без этого.

— Снайпер? ...Ты спятил? Я представитель 3-го.

— Я пришёл сюда, готовый очернить своё имя. ...Моя страна строго относится к работе.

Он горько улыбнулся, словно говоря, что у него нет выбора.

— И вы изначально из Лоу-Гира, так что представляете 3-й, благодаря чистой удаче.

— Ещё чего, удача, идиот. На это ушло много сил.

— Э-эм, Госпожа Мияко? Можете, если хотите, нахваливать Мойру 2-ю, но, ну, это неприлично.

— Не глупи. Иметь детей не неприлично, так что и делать детей вполне в рамках приличий.

— Так точно, — ответила Мойра 1-я, несмотря на озадаченный наклон головы, принимать это или нет.

Мияко вздохнула, повернулась вперёд и положила руки на живот.

— Проще говоря, вы не видите смысла в выживании 3-го?

— Мы не берём в расчёт чувства. Мы просто устраним всё, что стоит на пути наших интересов, — сказал он. — И как же насчёт этого? Глубоко в UCAT Изумо хранится под защитой синего Бога Войны кокпит, содержащий тело и душу короля 3-го, что само по себе доказательство вашей веры в его значимость. ...В таком случае, у вас, конечно же, имеются некоторые сомнения в легитимности вашего статуса представителя 3-го.

— Работа жены — присматривать за домом, пока мужа нет. Прописная истина.

— Даже если это приведёт к упадку «дом», коим есть 3-й?

— Какая женщина не мечтает услышать, что её красота способна низвергнуть великое королевство.

— Тогда мы должны пресечь это падение в зародыше, прежде чем оно достигло и Лоу-Гира.

Мияко горько улыбнулась на его напыщенный тон.

— Должно быть, трудно играть твою роль. Теперь вырази это чувство по-китайски.

— Спасибо.

— Ага, это оно, оно, — она начала перекривлять его тон. — Сье Сье… А теперь глянь в сторону.

Мужчина в чёрном повернулся направо.

И обнаружил, что там что-то висит в воздухе.

— Пистолет...

Все остальные тоже посмотрели по сторонам или за спины.

Пистолеты парили возле каждого и целились в головы.

— ?!..

Все разом осознали, что это их же оружие, взятое сюда для самообороны.

Мойра 1-я за спиной у Мияко отошла в сторону.

Там, где она стояла, показалась горничная с короткими золотыми волосами.

— Молодец, Мойра 2-я. Множество параллельных операций с гравитационным контролем действительно твой конёк.

Мойра 2-я невозмутимо кивнула, и Ооширо рядом с Мияко подал голос.

— Мияко-кун, почему возле меня парит снайперская винтовка?

— Ох, она осталась после того, как забрали у снайпера. Мойра 2-я, если понадобится предупредительный выстрел, стреляй в него. Послужит хорошим примером.

— Есть ли предел твоей жестокости?!

— Закройся, — сказал она, после чего снова уставилась перед собой.

Впереди представитель китайского UCAT бросал хмурые взгляды.

— Конечно же, вы не станете звать это нечестным, — сказала Мияко. — Те же методы использовали вы. Раз уж таков язык переговоров, то вы проиграли в переговорах с 3-м.

— ...

Она получила в ответ молчание, поэтому неожиданно щёлкнула пальцами.

— ?!

Громкий звук от пальцев служил просто сигналом, но все подумали, что это выстрел.

После недавнего назначения целью предупредительного выстрела, Ооширо среагировал быстрее всех.

— Моя жизнь проносится перед глазами!! И в 2D!!

Однако следующий звук был другим.

Удар ткани о поверхность.

— Что?

Мужчина в чёрном посмотрел вверх.

Нечто ударилось о его голову и вызвало предыдущий звук.

— Тапок. Первый, что я кинула, отскочил вверх, помнишь?

Объяснив происхождение звука и объекта на голове мужчины, Мияко улыбнулась.

— После полёта вверх Мойра 2-я держала его гравитацией у потолка, но никто не заметил. Все так сосредоточились на совещании, или, скорее, на нашей перепалке.

— Ясно, — щёки китайского представителя слегка дёрнулись. — Мы утратили спокойствие, необходимое для переговоров, уже тогда.

— Я не об этом, — поправила она. — Дело не в том, что вы оплошали. ...Мы просто лучше вас.

— Ясно, — снова сказал он.

Затем вздохнул и убрал тапок с головы.

Мужчина вытащил из грудного кармана платок, завернул в него обувь и поместил в карман.

— Так значит, 3-й Гир желает, чтобы проблему решил Отряд Левиафана, верно?

— Да. И запомни одну вещь: прямо сейчас остальные Гиры бросают вызов и ведут переговоры с Отрядом Левиафана. Это значит, что мы вступаем в бой только с группой, которая на нас смотрит. Такие вот мы переборчивые. Так что, к сожалению… вы все только путаетесь под ногами.

Она вздохнула, скрестила руки, окинула взглядом всех в зале и снова произнесла.

— Если бы только вы смотрели на нас, вместо Концептуального Ядра.

Мияко на этом не остановилась.

— В конце концов, мой муж смотрел на меня.

Поглощённое тепло

В ту ночь ярко сияла луна.

Её свет заливал большой двор.

Он принадлежал большому дому. Спокойному месту с деревьями и прудом.

Однако электрические фонари во дворе осветили некую фигуру.

Это была Сино, девушка в кимоно, неуклюже шагающая с костылём.

Она шла вдоль стены или забора, окружающего большой, но земляной двор.

Это часть реабилитации её правого колена, поэтому девушка опиралась левой рукой на ограждение, продолжая идти.

На неё оглядывались сторожевые собаки неподалёку, но Сино только улыбалась и проходила мимо.

Один обход двора занимал около получаса.

Она прохаживалась утром, днём и вечером и находила это самой расслабляющей частью дня.

В последнее время в её распорядок вошли размышления в ванной после прогулки.

Вот только сегодняшние мысли отличались от нормы.

...Сегодня много чего случилось.

Сино вспомнила чувство, которое вызвал у неё разговор с Синдзё.

И...

— Рёко сказала мне поступать по своему усмотрению.

Но девушка не знала, как ей поступить.

Она могла здесь расслабиться и все же винила себя за пребывание здесь, так что же ей делать? Она раз за разом задавала тот же вопрос.

... А что, если сбежать?

Сино пересмотрела это гипотетически в энный раз и неожиданно остановилась, чтобы осмотреть двор.

Как ей сбежать, если она захочет?

По двору были расставлены наблюдательные устройства, замаскированные под фонари и памятники, но девушка могла определить, какие участки они захватывают, наблюдая за движениями собак. Она выучилась подобному, находясь в Армии.

Но проблема заключалась в передних вратах поместья Тамия. В больших фронтальных и задних вратах установили электронные средства защиты, чтобы не дать Рёко улизнуть наружу за сладостями.

Сверху забора тоже установили сенсоры, но нога Сино всё равно не дала бы туда залезть.

...Я не могу убежать.

Пожелай она покинуть дом, можно просто попрощаться и уйти.

— Но...

Прямо сейчас ей некуда идти.

Кодзи и остальные, скорее всего, об этом спросят и остановят её уход, едва узнают правду. Она не могла им солгать. Такие уж они люди, но именно поэтому девушка была так благодарна за их присутствие. Они готовы волноваться за незнакомца, вроде неё.

...В таком случае я всегда могу под покровом ночи...

Сино оборвала мысль и выпрямилась.

Она спросила себя, почему пытается убежать.

— Я только больше их растревожу.

И даже пройди она фронтальные ворота, ей не сбежать. Если девушка уйдёт, ничего не сказав, они тут же заметят и бросятся по следу.

Но, — подумала она.

...Разве этого я хочу?

Вопрос её удивил, и сбоку донёсся неожиданный звук.

—— – –!

Одна из собак завыла и заставила её уронить костыль.

Ах, — подумала Сино, когда он упал на голову сторожевому псу.

Собака отпрянула, и девушка торопливо произнесла.

— И-извини. Ты Пэс, да?

Но Пэс схватил костыль зубами. Он, должно быть, подумал, что это такое жёсткое проявление внимания от Сино, потому что замахал хвостом, словно говоря «Ещё! Ещё!»

Сино недовольно простонала, присела, опираясь рукой на забор, и взялась за костыль.

При этом она заметила внизу ограждения дыру, куда толком не доходил свет ламп.

— Что это?

Дыра находчиво скрывалась за деревом и листьями, но её хватало, чтобы проползти наружу, и одна ветка там зацепила обрывок ткани.

Сино узнала красное и потускневшее полотно.

— Это с кимоно Рёко. Так вот как она сбегает за сладостями?

Девушка ахнула, подхватила костыль и быстро ушла вместе с Пэсом.

Она знала, что обнаружила то, о чём лучше не знать. В более чем одном смысле.

●

В ночи тихо двигалась Хио.

Кончики её глаз немного покраснели, а брови приподнялись.

Однако губы сжались пучком, словно она что-то сдерживала.

— Да что нашло на Харакаву?! Ну в самом деле, в самом деле, что с ним?!

Она делала полную противоположность того, чем занималась ранее. Вместо наведения порядка, она разводила бардак.

В центре комнаты на развернутом футоне Харакавы стоял стол и полнился всеми пакетами со снастями, которые у них имелись.

Телевизор был включен, книги с чулана громоздились в углу, а зеркало, которое Хио прятала, стояло на столе перед ней.

— Харакава сказал, делать, что захочу, значит… значит, вот что я сделаю. Начиная с сегодняшнего дня, я испорчу свой нормальный образ жизни. Я буду есть сладости после того, как почищу зубы, и буду смотреть телевизор допоздна.

Она посмотрела на футон, на котором сидела. Он был белым, но...

— И-и я буду спать в футоне Харакавы! Это месть за то, что он всё время заставляет меня спать в том тесном чулане!

Но вспомнив, что её сменная одежда в чулане, Хио забралась туда, чтобы её вытащить.

Через некоторое время она обнаружила, что выискивает на полках книгу и комфортабельно свернулась рядом со стеной.

— А! К-когда ж я стала такой жалкой?

Она быстро выползла из чулана и осмотрелась.

— Э-э, ч-что мне ещё нельзя делать? Я могу почитать мангу в кровати и...

Хио пошла на кухню и взяла из холодильника две вещи. Первую они с Харакавой купили на распродаже в супермаркете.

— Я-я съем этот торт на двоих в одиночку!!

Девушка проверила количество калорий на этикетке и затем срок годности. Он проходил на следующий день, значит, и стоил так мало из-за того, что почти испортился.

...Кто-то должен съесть его, пока не он не придёт в негодность. Достаточное оправдание.

Затем Хио повернулась ко второму предмету, поставленному на стол.

— Пиво.

Его произвели в ИАИ, и на банке изображался голый Дайкокутен в откровенной позе с утренним солнцем, подсвечивающим его пах. Оно звалось «Дайкоку пиво» со знаменитым рекламным слоганом «На земле стоит Бог Удачи».

— Употребление несовершеннолетним спиртного — доказательство его бунтарства.

Хио взялась за язычок, сделала глубокий вдох и осознала, что настал момент истины.

— Э-это Харакава виноват. Он ушёл на базу, не говоря почему, и сказал мне делать, что захочу. Он… он думает, что я ничего не могу или ничего не сделаю, правда? Н-ну, я покажу ему и стану хулиганкой. Если он собирается быть хулиганом и отталкивать меня, тогда я тоже стану хулиганкой и не дам ему, если он вернётся.

Но после этих слов её лицо перестало что-либо выражать.

— Но он вернётся, правда?

Хио чуть не расплакалась, но затрясла головой, чтобы сдержаться.

Он не может просто никогда не вернуться, — сказала себе она.

Но если Харакава вернётся и девушка останется такой же, ей казалось, он снова её оттолкнёт.

Но она не знала что делать, чтобы не дать ему так поступать.

...Значит, я просто стану хулиганкой, как он.

Однако Харакава тот ещё хулиган. Он смотрел телевизор допоздна, гонял на мотоцикле и пил пиво. Будет непросто развиться ей даже в большую хулиганку за такой короткий срок, но она должна суметь. Хио должна стать такой хулиганкой, чтобы его шокировать.

— В системе исчисления я буду мега хулиганкой!

Девушка старалась мыслить позитивно и решила пересечь стартовую черту, выпив пиво.

Она напрягла палец на язычке и приготовилась его открыть.

Но что-то её остановило.

— ?..

Хио услышала колокольчик.

На тихий звук, доносящийся из-за входной двери, девушка удивлённо наклонила голову.

...Это кошка?

Коты иногда копошились возле квартиры. Харакава никогда их не кормил, но они всё равно по какой-то причине его любили.

Но сейчас зимняя ночь. Любой кот с колокольчиком будет внутри своего тёплого дома.

По-прежнему наклоняя голову, Хио встала и на цыпочках двинулась к двери.

Она переживала, вдруг это вор, но снаружи скрывалась охрана американского UCAT.

…Значит, наверное, лэптоп, который я просила.

Придя к такому заключению, она открыла дверь и медленно её распахнула.

Перед глазами девушки открылась ночь.

————.

Морозный воздух, в котором исчез парень, обволок её тело, и она на секунду отстранилась.

Но затем увидела две картонные коробки, стоящие у входа.

Одна стояла поверх другой, и обе были площадью в пятьдесят сантиметров. Их запаковали белой бумажной нитью и...

...Журавликом оригами.

Это изделие Дианы, и к шейке журавлика крепился колокольчик.

— Коробки принёс этот журавлик?

Хио с трудом в это верилось, но две коробки красноречиво говорили об обратном.

Поставленные друг на друга посылки доходили ей до пояса, и...

...На нижней коробке накладная для лэптопа?

В нижней запакован лэптоп, который она просила в помощь своему расследованию. Скорее всего, его подготовил Касима из отдела разработок 2-го Гира. Он был обёрнут в опасную на вид бумагу с напечатанной на ней Сутрой Сердца.

...Тогда что в верхней?

Если это организовала Диана, что там может быть? Книги для обучения?

Недоумевая, Хио опустилась, чтобы снять бумажную ленту, обклеивающую коробки.

Однако она распаковалась раньше, чем девушка до неё дотронулась.

Лента двинулась как змея, развалившись и раскинувшись вокруг коробок.

— Ах.

В холодной ночи и белом свете входа Хио инстинктивно отдёрнула руку. Упаковочная лента на верхней коробке тоже сдёрнулась сама.

Началось с её конца и отклеилось в противоположную сторону, сворачиваясь наверх. Как только звук разрывания от коробки прекратился, открылась крышка.

Хио увидела, как нечто изнутри посылки выталкивает верх.

Она не смогла отреагировать, поэтому сумела только отступить на шаг.

— Что там?

Её глаза широко распахнулись, наблюдая, как нечто высовывается из открытой посылки.

Девушка узнала то, что разместило свои передние лапы на краю коробки и смотрит на неё.

— Хио? Как ты?

Голос достиг её в форме мыслей.

— Растительное существо 4-го Гира?

— Да.

Растительное создание в коробке кивнуло.

— Говорить с Хио. Очень хорошо.

По прошествии вдоха существо продолжило.

— 4-й переделает переговоры. На этот раз с Хио. Хорошо?

●

Очень холодный коридор.

Протяжный и без окон, сделанный из бетона. Он немного заворачивал налево, но лишь настолько, чтобы не давать увидеть больше чем на двадцать метров перед собой.

На стенах открывался водопровод, и под одной из труб, мокрой от конденсации, располагалась лавочка.

На ней испускал пар парень.

Черноволосый парень со слегка смуглой кожей представителя латиноамериканских кровей.

Он носил кожаную куртку и уставился на дверь.

На ней висела вывеска на английском: «Командир UCAT Ёкоты Соединенных Штатов».

Между дверью и парнем изредка шагали люди в синей бронированной форме.

Они бросали на него озадаченные взгляды, но осознав, кто он, быстро салютовали и проходили мимо.

Парень стеснённо кивал им в ответ..

— Харакава. Харакава Дан. Входи.

Когда внезапный голос позвал его из коммуникатора двери, парень встал.

Он выровнял немного согнутую спину и потянулся к двери.

— Я вхожу.

Харакава проговорил вместо стука и вошёл в комнату.

Там было холодно, как и в коридоре.

Это был простой кабинет.

Бетонное пространство десятиметровой площади.

Рядом с дверью располагался стол секретаря с компьютером, но сейчас он пустовал.

На правой и левой стене висели карта мира и карта Японии соответственно, а из прочей меблировки обнаружилось только комнатное растение на стуле и кофеварка.

Наконец, с обратной стороны стоял большой деревянный стол.

Он тянулся справа налево, с документами, разложенными по бокам, и с другой стороны разместилось знакомое лицо.

Оно носило очки для чтения тех самых документов.

— Полковник Одо, командующий дислоцированного в Японии американского UCAT и ассистент инспектора Отряда Левиафана.

Дыхание Харакавы побелело, когда назвал имя и звания мужчины. Затем парень вытащил руки из карманов.

— Я пришёл сюда с просьбой. Всего одной.

Он продолжил, не ожидая ответа.

— Я хочу, чтобы вы рассекретили записи о моём отце, Альберто Нортвинде.

Одо отреагировал на гулкий голос парня.

Он кивнул на документы, которые просматривал, и поднял правую руку.

— ...

В следующий миг Харакаву поразил металлический грохот.

Тело парня врезалось в холодный пол.

●

Одо не стал проверять источник звука, который так привык слышать.

Документы перед ним гораздо важнее.

В данный момент он без помощника, так что должен сам заниматься бумажной работой. И если полковник не закончит эту стопку, не останется свободного времени и нельзя будет выдвинуться в случае чрезвычайной ситуации.

Для американского UCAT шло непростое время. Остальные страны держали их под присмотром, но им также следовало защищать людей, которых японский отдел не мог.

Одо не понимал перемещений Топ-Гира.

Ранее некоторые из их охранников оттянул на себя выживший из Топ Гира, а затем было уничтожено целое подразделение.

Цель, которую их поставили защищать, в итоге подверглась атаке Топ-Гира.

И среди всего прочего было похищено Концептуальное Ядро 3-го Гира.

Это… Это провал американского UCAT, — подумал Одо.

Японский UCAT не просил их о защите, но с точки зрения Соединённых Штатов это всё равно провал.

В ответ они послали дополнительную стражу и поместили Хио под круглосуточный надзор. Если она даже споткнётся, группа снайперов выстрелит платок туда, куда она упадёт.

И для обеспечения превосходного выполнения всех задач ему предстоит гораздо больше бумажной работы.

По-правде, Одо казалось, что они всегда могут позвать Хио сюда, но это подавит её чувство независимости.

Полковник хотел позволить Хио продолжать нормальную жизнь насколько возможно.

… И эта бумажная работа… Эта бумажная работа всё обеспечит!

В любой другой работе нет необходимости, и у него не было времени разбираться с просьбой парня, который эгоистично оставил Хио.

И поэтому он щёлкнул пальцами правой руки.

Трижды.

Одо не хотел огорчать Хио, поэтому не раздавил парня на куски. Однако тот во многом бесил полковника, поэтому он поразил его правую ногу, затем левую руку, и когда его вонь прочертила диагональную линию между двумя точками — правую руку.

Рана раздавит кости парня и разорвёт его плоть. Боль будет неописуемой, поэтому он пролежит неподвижно и бессознательно на полу.

Одо потребуется только вызвать отдел общих вопросов, чтобы убрать в комнате и переправить парня в больницу. Большая часть будет разрешена, после того как парень пробудет денёк на лечении и это даст ему живую причину пересмотреть свои действия.

Одо пролистал документы и поправил очки на переносице, но неожиданно посмотрел на пол.

Его взгляд двинулся вверх.

На то была одна причина.

Несмотря на раздавленные руки и правую ногу, парень вставал.

— ...

На его лице выступил пот, с рук капала кровь, и только в левой ноге оставалась реальная сила, но он сумел на ней встать и уставиться на Одо.

Парень выдохнул обилие пара и затем вдохнул холодный воздух.

— Я не стану повторять! — сказал он. — Вы исполните мою просьбу?!

●

Харакава крикнул и шагнул вперёд.

...Вот чёрт.

Он запоздало осознал, насколько абсурдна организация UCAT.

Ему здесь не место.

В конце концов, он обычный человек. Его раса, одежда, образ жизни, вкусы и всё остальное отличались от остальных, но не многим больше, чем у любого другого.

Тем не менее, были люди, чьё различие гораздо разительней.

UCAT состояло из таких. Хотели они того или нет, они получили это отличие и пытались его использовать. Так, по крайней мере, считал Харакава.

...И те люди обойдутся без меня.

Его устраивало отличаться на уровне обычных людей.

Ему хватало заурядного отличия, чтобы можно было сравнить с людьми, мимо которых он проходил, встречал или водился в городе, на улицах, вокзалах, в школе или ещё где.

Ему не нужно уникальное различие, которым можно выделяться.

Это не поставит его на уровень с остальными.

Но...

...Сейчас у меня как раз такое.

Харакава — пилот Сандера Феллоу.

Он, наверное, сможет отделаться от этой должности. Убедит Хио, поговорит с Сандером Феллоу и уберёт ту настройку.

Ас воздушного подразделения американского UCAT сможет пилотировать механического дракона лучше него.

Но парень также знал про организацию, где собираются люди с такими ненужными различиями, и знал о девушке, которая пыталась там остаться.

...Однажды...

Харакава вспомнил, как видел в той девушке себя.

А сейчас?

Он и сам из таких людей?

Из тех, которые будут собираться на ветреной аварийной лестнице, когда все веселятся в классе?

Девушка с ним, девушка, способная призвать дракона, имела за плечами некое прошлое.

Она однажды доверилась родителям и использовала это, чтобы устремиться к небу.

Но хотя Харакава и мог верить матери, он не доверял отцу.

В ту рождественскую ночь десять лет назад семья готовилась праздновать, но его отец забрал мать, сказал ему подождать их и ушёл.

Его отец был снайпером с мастерством выше среднего.

После чего вернулась только его мать с надломленным здоровьем. С тех пор Харакава был сам.

И потому, что я один, – парень сказал себе.

...Меня устраивает быть обычным.

Битва с 5-м Гиром завершена, и Хио больше незачем сражаться.

Парень хотел стать обычным. Он не желал того различия, когда в нём нет нужды.

Но, — подумал он. — Что, если она не просто отличается? Что, если она из тех, кто может использовать его и сжиться с ним?

Харакава сказал ей стать обычной. Он сказал всё, что мог, дал ей причины и оттолкнул от себя.

Но если она отыщет причину, несмотря на её отсутствие, если родит её из воздуха, это будет значить, что она нечто особенное.

…И я знаю, что она её найдёт.

Парня пугало, что он верил в это без особой причины.

Но в таком случае, что делать ему?

Вцепиться за её отличие, чтобы оно несло его с ней, уйти или…

— Прошу, сделайте это для меня.

Харакава ненавидел отца. Мужчина был эгоистичен, оттолкнул сына и умер без малейшей мысли о других.

Но когда Хараква посмотрел на то, что делает сейчас...

...Я такой же?

Он хотел сказать «нет», но подумал, что это желание лицемерно.

...Не могу поверить, что считаю правильным отталкивать кого-то от себя.

Парень надеялся, что лишит её желания сражаться и сделает обычной.

Но с её точки зрения, он отвергал её и бросал.

Ох, — подумал Харакава.

...Может, мой отец так же это видел.

— Что ж.

Харакава двинулся вперёд, буквально волочась за левой ногой.

Он видел Одо, просматривающего документы.

Парень знал, что мужчина его игнорирует, и понимал, почему он так поступает.

— Потому что я не создан для UCAT.

Его только тянула за собой её сила, и он не имел способностей за гранью обычного человека.

Но,– подумал парень, чтобы убедить себя.

— Я здесь, чтобы найти ответ.

Эти слова вызвали реакцию. Листая документы, Одо немного приоткрыл рот.

— Какой? Какой ответ ты здесь ищешь?

— Ну, — начал Харакава со вздохом.

Он стоял в метре от стола. Стоило только протянуть руку, но ни одна из них не сможет шевельнуться.

Поэтому парень тащился вперёд, наконец-то преодолел следующие десять сантиметров и выдохнул пар.

— Я здесь, чтобы узнать, кто я такой.

— И? Какие тут, по-твоему, варианты?

— Я тот, кто мне ненавистен? — ответил Харакава. — Или тот, кто мне нравится?

— Тогда… тогда каким ты хочешь быть после того, как узнаешь о прошлом?

На вопрос Одо Харакава кивнул.

Он сделал вдох, наполнил дрожащее тело силой и ответил.

— Таким, что сможет выжить и вернуться туда, где должен быть.

В следующий миг Одо поднял правую руку и вскинул документы в воздух.

Он щёлкнул пальцами, и бумаги рассыпались.

— Нелепость! Совершеннейшая нелепость!

Его сила поразила всё тело Харакавы, а по комнате разлились слова.

— Но! Но я отпущу тебя только с этим ударом, потомок северного ветра!!

Утренние голоса

Под тёмным утренним небом высилась гора.

Солнце ещё не взошло, поэтому зелёное покрывало на ней выглядело тёмным и непроглядным.

Через те хвойные тени пролегала железная дорога, и по ней стучал поезд.

Ночной поезд из Токио.

Внутри бело-красных вагонов, пересекающих гору в западном направлении, виднелось несколько людей.

Койки располагались довольно высоко, и стены разделяли их на отсеки для четырёх.

На входе в коридор не было дверей, и каждая отдельная полка имела занавеску для сохранения личного пространства.

Часы на стене у спальных мест указывали на ранее утро.

На пустой койке друг рядом с другом сидели два человека.

Одним из них был Саяма в костюме и с Баку на голове, а вторым — Синдзё в рубашке.

На их коленях стояли опустевшие коробочки с едой, купленные на станции, а в руках они держали документы.

— Мы встали довольно рано, но пробудем в горах ещё больше часа, пока доедем до Изумо. Даже после просмотра всего этого у нас останется время.

— Мы можем прочесть гораздо больше, чем раньше, но сомневаюсь, что это займёт много времени.

— Ага, — согласилась Синдзё, не отрывая глаз от бумаг в руках.

На сумке слева от неё лежало письмо Синздзё Юкио, найденное в Библиотеке Кинугасы.

Саяма справа читал свои бумаги.

Но он быстро к ней повернулся.

— Ты устала, Синдзё-кун? Ты вчера допоздна писала свой роман на лэптопе и терялась в раздумьях, читая эти документы. Мы только поели, так что можешь спокойно идти спать. …С тобой ничего не случится.

— Если бы не последняя часть, я бы, может, расслабилась и заснула.

— Синдзё-кун, ты думаешь, я с тобой что-то сделаю?

— Кто из двоих я сейчас, по-твоему?

— П-почему ты приходишь к такому необычайному выводу, Синдзё-кун? Какая чудесная неожиданность!

— Нет бы отклонить решение, вместо того, чтобы говорить, какое оно необычайное?!

Закричав, Синдзё посмотрела в коридор и увидела пассажира в пижаме, бросающего на них тревожный взгляд.

Ой, — подумала она, зардевшись. Девушка спрятала своё раскрасневшееся лицо за бумагами, подхватила свои вещи, двинулась мимо Саямы к окну и скрылась за занавеской.

— Ну правда, тут ходят люди.

— Да, но почему ты предполагаешь, что я что-то с тобой сделаю?

— Ты не сделаешь ничего странного?

— Не сделаю.

— ...

— Отчего такое молчание?

— Ну… — сказала Синдзё, озадаченно наклонив голову.

Она слишком недоверчива? Слишком осторожна? Но, если начистоту, девушка сомневалась, что сможет воспротивиться, если он что-то сделает, хотя и толком не знала почему.

— Если я усну, сидя здесь, что ты сделаешь?

— Я внушу тебе наклониться в мою сторону.

— А если взамен я наклонюсь к окну?

— Моё внушение сильнее.

— Понятия не имею, как работают твои мозги, но ладно. Что, если я прислонюсь к тебе? Так и проведёшь время дальше?

— Да, — кивнул он и провёл рукой по документам, выравнивая их. — Беспокоиться не о чем. Далее всё в руках моей внутренней стойкости.

— Беспокоиться есть о чём! Это по Саямовски — чтобы ответ и объяснение не вязались между собой?

— Успокойся, Синдзё-кун. Будет неправильно ничего не делать с тобой, прислонённой ко мне.

— Ты не сдерживаешь своё безумие, правда? Но...

Она смутилась и тихо произнесла из-за бумаг.

— В последнее время… с тех пор, как оба тела начали работать, ты ничего не делал.

Продолжая, Синдзё чувствовала, как жар достигает ушей.

— Я не делаю этого сама, знаешь?

— Сочту за честь. Но...

Саяма скрестил руки на груди.

— Я могу зайти дальше простой проверки. Я могу дойти до конца. Ты уверена, что хочешь делать это по-старому? К примеру, ты бы хотела сделать это здесь?

Она неспешно поразмыслила и покачала головой.

— Именно, — он кивнул. — Нам следует выбрать место и время получше. К примеру, в особенно памятный день и там, откуда твоё совершенство достигнет всего мира.

— То есть что-то вроде рассвета на Новый Год, прыгая с Токийского здания правительства без верёвки? Сам такое и делай.

— Ха-ха-ха. Ты серьёзно думаешь, что здания правительства, построенного на деньги налогоплательщиков, будет достаточно? Я просто шучу, Синдзё-кун.

— Я в толк не возьму, о чём ты говоришь! И что ты там себе вообразил?!

И всё же, – подумала Синдзё.

...Вот как.

Дело не в том, что он отвернулся или устал от неё.

Девушка говорила себе, что это не так, но обрадовалась услышать от него.

Саяма ждал исполнения ряда условий.

...Вот как.

Чтобы остудить разум, Синдзё пролистала документы. Она просмотрела бόльшую часть прошлой ночью и перебрасывалась идеями с Саямой, лежащим на верхней койке.

...Мы многое узнали.

Те документы были не только из библиотеки. Там и собранные во Втором Справочном Помещении, пересланные по факсу Касимой в Курасики летом, и ещё те, что прошлой ночью прислала Сибил.

Они по-прежнему могли прочесть не всё, но гораздо больше, чем раньше.

Некоторые включали в себя обобщённые сведения о деятельности UCAT в пустом периоде.

Читая их в хронологическом порядке, Синдзё узнала, что первый контакт с Топ-Гиром произошёл в 1948-м.

С помощью информации, оставленной Кинугасой Тэнкё, дед Саямы и некоторые жители 10-го Гира направили туда врата. Поначалу посредником выступал представитель 10-го, но позже деды Изумо и Саямы вели переговоры напрямую.

Большинство Департамента Национальной Безопасности и старого UCAT было не в курсе этих событий.

Но в семидесятых, когда умер дед Изумо, информацию рассекретили для всего японского UCAT, и они тайно начали планировать тактику и стратегию против Топ-Гира.

...Битву с Топ-Гиром назначили на 1999-й.

Благодаря объяснению Хаджи, они знали, что дед Саямы заключил пакт о ненападении.

А среди списка людей, вступивших в японский UCAT в апреле 82-го, нашлось три знакомых имени: Саяма Асаги, Тода Юме и Синдзё Юкио.

По окончанию тренировок Саяма Асаги и Синдзё Юкио присоединились к отделу разработок, а Тода Юме к отделу общих вопросов.

Однако...

...Синдзё Юкио присоединилась к отделу разработок UCAT Изумо?

Почему только она переехала в другое место?

Документы также раскрыли, где они проходили тренировки.

— Район Осакской горы Икома.

Согласно Саяме, в той местности находился Бабель.

Из отчёта об исследовании интерьера Бабеля, найденного в Кабинете, они смогли прочесть только название, но его составили во время тех тренировок.

...Однако только отец Саямы и моя мама смогли попасть внутрь.

Что это означало?

Прежде туда мог зайти только профессор Кинугаса, так почему смогли они?

И...

Синдзё задала себе безмолвный вопрос. Считалось, что её мать почти закончила теорию создания концептов, но это произошло только благодаря увиденному в Бабеле, в котором предположительно концепты конструировались?

Но если в этом всё дело...

...Почему под UCAT находится неоконченная установка для создания концептов?

Кто пытался их создать и почему?

— Так много вопросов и так мало ответов. Никогда бы не подумала, что мама работала в UCAT Изумо.

— Но это полезные сведения. Мы уже на пути туда для Пути Левиафана с 8-м Гиром, но можем найти и информацию о твоей матери. ...Убьём двух зайцев одним выстрелом.

— Надеюсь… А что нашёл ты?

Саяма протянул документы о брошенном проекте Георгиуса.

Она недоумённо на них посмотрела, и он показал ей текст.

— Похоже, Георгиус позволяет использовать концептуальное поле противника как собственное.

— Ты хочешь сказать...

— Чем сильнее противник — тем выше мощность. Он словно зеркало. И, судя по всему, изначально он звался не Георгиус. ...Мой отец назвал его так, увидев Документ Кинугасы.

Парень прочитал набросок событий в отчёте.

— “Апрель 1983: Начало исследования и разработки.

Март 1984: Из-за несовершенного производства прототип отказывается работать.

Апрель 1986: Библиотека Кинугасы и Кабинет открывают существование Документа Кинугасы.

Сентябрь 1986: Руководитель Саяма читает документ Кинугасы в резиденции Кинугасы Тэнкё и отказывается от проекта».

Когда он закончил говорить, поезд покачнулся, начав спуск с горы.

Преодолев гору и проехав ещё около часа, они достигнут региона Изумо. Там в штаб-квартире ИАИ их будет поджидать Мияко.

...Прошлой ночью много чего случилось.

Зарубежные UCAT дожидались в Японии действий Отряда Левиафана.

Синдзё была благодарна, потому что это помогло ситуации устаканиться.

И Мияко непременно попросит, чтобы они вернули Концептуальное Ядро 3-го Гира.

...Это наша работа, и так мы заслужим их благодарность.

Она кивнула, но повернула внимание обратно к документам в руке Саямы.

Из всего прочитанного они могли вывести одно.

— Твой отец пытался создать Георгиус, но забросил затею, а моя мама почти закончила теорию создания концептов в UCAT Изумо.

— Но твоя мать отправилась в Топ-Гир, а мой отец остался в Лоу-Гире.

Синдзё расслышала в его словах слабую боль, но у неё возник вопрос.

...В каких отношениях была моя мама и его отец?

Девушка хотела спросить, были ли они друзьями, но внутренне покачала головой.

Саяма здесь и она здесь, потому что...

...Они оба нашли для себя кого-то важного.

Мама желала ей счастья, так что Синдзё хотела верить, что она здесь благодаря этому.

И, скорее всего, Саяма чувствовал то же.

Поезд немного покачнулся, и тряска сняла напряжение с плеч.

...Каким человеком был мой отец?

Хаджи сказал, что он — Синдзё из Топ-Гира. Как противоположность Синдзё Юкио, его звали так же, пускай и в другом написании.

Она была уверена, что узнает и о нём.

Выяснив всё это, им придётся столкнуться с Топ-Гиром.

Саяма, похоже, нашёл какое-то «последнее средство» и наверняка скажет ей, что это, во время поездки.

Так что всё образуется, — сказала она себе со вздохом, сортируя бумаги.

В её разуме сгрудилось множество разных мыслей, и девушка уже поела, так что хотела расслабиться.

Чтобы прислониться к Саяме, она немного приподняла бёдра, перетаскивая зад к нему.

— М?

Саяма, видимо, думал о том же, потому что возбуждённо откинул бумаги и сместился в сторону. И резко двинулся под неё.

●

— Эм...

За шторами Синдзё оказалась на коленях Саямы. К тому же...

— Саяма-кун? Ты чего задираешь мне рубашку?

— Саяма Микото не любит, когда его спрашивают о причинах.

— Не время для самоанализа! Просто уймись! С-стой! Эй!

— Подумай хорошенько, Синдзё-кун. Для начала, мы не можем здесь дойти до конца, верно?

— Раздумья приведут тебя совсем не к этому, но на ч-что нацелился ты? Скажу прямо — мы не можем делать это здесь.

Он дважды кивнул, но тотчас напустил бодрую улыбку.

— Дойти до конца будет плохой затеей… но всегда можно остановиться на полпути.

— Н-нет, нельзя! Это будет преступлением!

Синдзё попыталась поддержать свой протест, вставая, но действие стянуло с неё нижнее белье.

Девушка ахнула от прямого прикосновения рубашки к ягодицам и села обратно на колени.

Она суетливо потянула ткань вниз, чтобы спрятать оголённую плоть между ног и замотала головой.

— Д-давай успокоимся, ладно? Мы сейчас в поезде, я паникую, и… гляди, снаружи утро.

— Почему ты так разволновалась, Синдзё-кун? И раннее зимнее утро всё ещё считается за ночь.

Его рука двинулась от её рубашки и прикоснулась к бёдрам, заставив девушку подпрыгнуть.

— А, подожди. Даже если не до конца, нам нельзя делать это здесь.

— Ха-ха-ха. Мы в поезде на ходу, так что уже оставили «здесь», Синдзё-кун.

— Ах, — вскрикнула она, когда его ладонь проскользнула между её рук внутрь под рубашку.

Она воспротивилась, потянув вниз, но уровень силы сверху и снизу единственного слоя ткани оказался слишком велик.

— А...

Его прикосновение заставило её вскочить и схватить занавеску, задёрнутую перед собой.

— ..А.

Синдзё повернулась к нему, словно сжимая тело.

Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.

— Почему?

На её запрос причины Саяма кивнул.

— Ты не спала прошлой ночью, не так ли? Мы разговаривали всё время, но по правде… тебе хотелось, чтобы я спустился и присоединился к тебе, так?

Он был абсолютно прав, поэтому она услышала, как сердце ёкнуло, и принялась искать оправдание.

— Э-эм, ну, а...

— Я такой же трус. Я гадал, не придёшь ли ты ко мне.

Синдзё отреагировала на его признание двумя способами.

Она покраснела и потупила взгляд.

...Ах.

Куда уж ей оправдываться. Её сердце клокотало, а тело покрылось потом.

— ...

Она нерешительно подняла взгляд и обнаружила, что он встречает её расслабленной версией своего невозмутимого лица.

— Не переживай, Синдзё-кун. Я лишь проверю твоё тело как обычно. Хотя с прошлого раза и прошло полтора месяца.

— Правда? Я могу положиться на тебя? Но… кто-то может пройти мимо.

— Не волнуйся. Когда в первый раз заработало тело Сецу-куна, мы открыли окно для частичного экзгиби… гха.

Кулак со слегка выставленным средним пальцем мог нанести урон даже без особой силы рук.

Синдзё вздохнула, наблюдая, как Саяма схватился за лицо под носом.

...Я слишком добрая. Казами-сан ударила бы его ещё пяток раз.

Она переживала, чтобы никто не заметил, но всё равно расслабилась.

Девушка протяжно вздохнула, осознала, что отговорки тут бесполезны, и уселась назад на колени Саямы.

— Не делай ничего странного, ладно? Только как обычно, хорошо?

Синдзё осмотрелась по сторонам, но из коридора не слышалось шагов.

А ещё призадумалась, далеко ли ещё до Изумо.

— Что ж, эм, Саяма-кун?

Она немного опустила голову и ощутила, как уши заливает жар.

— Помни, что я сказала. Я хочу, чтобы ты проверил моё тело.

— В самом деле?

— Да, — сказала она снова. — И не только сейчас. Я всегда хотела… Без этого я ощущала ненужный страх.

— Страх?

— Да. Я знаю, звучит странно, но знаешь что? — спросила она, чтобы непременно убедиться, что он слушает. — Я боялась, что тебе больше неинтересно меня видеть, когда моё тело нормально работает.

— Синдзё-кун, — Саяма кивнул. — Ты выдаешь так много ложных допущений, что мне придётся изрядно всё обобщить, но я пытаюсь быть чрезвычайно чувствительным к твоим потребностям, когда твой разум и тело согласовываются между собой, и пока ты не сможешь делать всё, как положено, я буду смотреть, слушать, прикасаться и делать всё остальное, что выходит за рамки найденного в образовательной программе, поэтому...

— Саяма-кун, Саяма-кун. Ты совсем не обобщаешь. Получается какой-то дикий поток сознания.

— Проще говоря, я готов, когда и ты.

— Если ты готов… тогда и я.

Что я такое говорю? Я слишком податлива, – подумала она, не в состоянии посмотреть ему в глаза.

— Даже если всё работает нормально, я всё равно хочу, чтобы ты проверил моё тело как всегда.

Продолжив, Синдзё сказала свои истинные мысли.

— И тебе не нужно практическое оправдание для того, чтобы заниматься со мной этим. Я хочу, чтобы ты видел меня как того, с кем ты просто хочешь это делать, потому, ну...

Она подыскивала подходящие слова и замялась, но он ничего не сказал, чтобы ей помочь.

Через несколько вздохов девушка собралась с мыслями, задав вопрос.

— Ты больше не хочешь проверять моё тело теперь, когда отпала необходимость?

— Дело не в этом.

Саяма оттолкнул её мысли как обычно, и она подняла взгляд на его успокаивающие слова.

Синдзё увидела на его лице серьёзное выражение, когда он кивнул и прикоснулся к ней.

— А.

Она отдёрнулась, но он подтянул её к себе сзади.

— Тогда это день, когда я возобновил осмотр твоего тела. ...Нужно сделать его национальным праздником.

Лучше не стоит, — подумала она с горькой улыбкой, после чего он коснулся её снова, и сорвался ещё один тихий вздох.

— Но Саяма-кун? Я… Я… Я теперь могу это делать.

— Тогда нам нужно наверстать время, упущенное прошлой ночью. И поезд продолжит путь, после того, как мы закончим, так что потом можешь поспать. Когда проснёшься, мы будем в Изумо.

— Точно.

Синдзё расслабилась и откинулась спиной на его грудь. Затем опустила ресницы.

— Можно кое-что попросить?

— Что же? Нужны комментарии в стиле скачек? …Итак, №1 Синдзё покинула ворота! Синдзё покинула ворота! №5 Возбуждение её догоняет, а №3 Стыд не может угнаться!

— Дай ему догнать, а затем уймись!

После раздражённого вздоха, Синдзё вверила себя ему.

— Эм? — начала она, — Если возможно, когда я засну, ты бы не мог лечь возле меня, обхватив руками за плечи? Если ты так сделаешь, то пробуждение будет по-настоящему утренним. Чуточку страшные ночи, которые я переживала, останутся позади, и прибудет утро нашей следующей остановки.

Она знала, что многого просит, но всё равно улыбнулась и спросила.

— Пускай ненадолго, но ты сможешь?

●

Под солнечным светом утра проснулось растительное существо 4-го Гира.

Хотя в его случае «пробуждение» означало начало функционирования сенсорных органов на конце его нынешнего тела.

Растительное создание на самом деле не спало. В процессе купания в тёплом свете нагрузка активировала его метаболизм, но накладывалась на его жизненные функции даже во сне.

Количество поглощённой энергии значительно отличалось, но существа 4-го Гира всегда бодрствовали.

Здесь же свет достиг его органов чувств, которые переключились из пассивного в активное состояние.

Оно не увидело неба, потому что находилось в помещении. В практически тёмной комнате, но...

— Окно.

Прозрачная площадь, соединяющая комнату с внешним миром, и ткань, покрывающая его, подсвечивалась тёмно-синим.

Растительное существо знало, что тёмно-синий достигал этого мира перед рассветом солнца.

Создание не двигалось.

Для мира шло очень холодное время, что было непростым состоянием для существа, поглощающего тепло. Оно являлось частью целого, посланного Мукити, и создано на основе данных, взятых из тел, которые жили на тёмной стороне кольцевой земли 4-го Гира, но этот мир в такую пору всё равно очень холодный.

Прошлой ночью Хио перед сном подняла температуру в комнате.

— Я установлю кондиционер на тридцать два градуса. И включу электрический коврик.

Сказав это, она также закрыла все раздвижные двери в комнате и включила машину, испускающую пар.

— Обогреватель?

Его позаимствовали у личности под названием «домоправитель», и он по-прежнему работал.

Машина поддерживала в комнате относительное тепло. Холоднее, чем в подземном пространстве, где жило основное тело существа, но не настолько, чтобы оно отцвело.

А ещё Хио заготовила прошлой ночью воду.

— Таз для мытья.

Растительное существо стояло внутри. Большой цветастый резервуар наполняла вода.

Она была холодной, но создание понимало, что Хио заготовила его с хорошими намерениями. Для существа, поглощающего тепло, это просто сырость, замедляющая его метаболизм, но...

— Натуральная вода.

Хио наполнила его чем-то особенным, и вкус был очень хорошим.

Существо прибыло, чтобы вести переговоры, поэтому сосредоточилось на её доброте и не переживало о недочётах. Оно также решило запомнить всё это на то время, когда соединится с остальным собой.

После чего растительное создание терпеливо ожидало восхода солнца.

Время для него пролетало незаметно. Его воспоминания скопились с тех пор, которые и не знаешь, как выразить, но они ничего не делали ещё с той поры.

Существо не думало об этом в контексте «ожидания». Оно просто продолжало наблюдать, пока время шло.

Наконец окно побелело, и снаружи комнаты донеслись звуки.

— Птицы. Ветер… Моторы?

Между каждым словом прошло несколько минут, и оно знало, что эти звуки означают.

Люди в этом мире начинают шевелиться.

— Мукити сказал, движение людей порождает шум.

Растительное существо знало, что дело не в этом. Когда двигался Саяма, он создавал немало шума, и порой его останавливала Синдзё. Из спины Казами вырастали крылья света, а её конечности нередко посылали кого-то в полёт, что вызывало много шума. Изумо также издавал неплохой шум, когда ударялся о стену.

Они все создавали вариацию шумов, но создание по-прежнему не знало их достаточно хорошо.

— Я не знаю Лоу-Гир.

У него был вопрос.

В недавней битве Мукити и растительное существо услышало о создании их мира.

Само по себе для них это не имело значения, потому что они решили пойти с Саямой.

Однако существовала проблема.

Сказали, что Лоу-Гир солгал.

— Можем ли мы доверять Лоу-Гиру?

4-й Гир не делился на личности, поэтому для них было сложно понять, что они собой представляли.

Для 4-го Гира надёжное существование не имеет различного мнения между личностями.

Оно имело единое объединённое мнение. Таково существование, заслуживающее доверия, подобно им.

4-й Гир рассматривал мысли Саямы и Синдзё как почти идентичные, пускай они и считали себя противоположностями.

Девушка и парень — представители Лоу-Гира, поэтому 4-й Гир сделал вывод, что весь Гир такой же.

Тем не менее, кто-то заявил, что Лоу-Гир солгал.

Мукити 4-го Гира и растительные существа задумались об этом.

Если Лоу-Гир солгал, получается, что Саяма и Синдзё тоже лжецы. В таком случае их обещание с 4-м Гиром следовать за Саямой — тоже ложь?

Поэтому они решили исследовать, чтобы увидеть, наделён ли Лоу-Гир единым объединённым сознанием.

Придя к этой мысли, они спросили личность по имени Ооширо, и он завертелся, давая им разрешение. Прошлым утром личность по имени Диана поместила это растительное существо в коробку.

Оно вошло в состояние, известное как «в ожидании доставки».

Существо планировало отправиться к Микаге или к Хио, потому что встречалось с ними ранее, но, судя по всему, Микаге была ранена.

По счастливой случайности Хио отсылали что-то ещё, поэтому его послали ночью в то же время.

И теперь оно в пространстве под названием «комната» дожидается восхода солнца.

Создание слышало, как снаружи доносится шум. Звуки людей Лоу-Гира.

Если Лоу-Гир не лгал, тогда Хио тоже издаст шум, как часть их общих действий.

— Хио?

Оно повернуло свои органы чувств к девушке, и та зашевелилась.

Посреди комнаты она спала на полотне под названием «футон».

Существо проверило мысли, которые его достигали, и обнаружило, что её разум спит, но тело почти активно.

— Ах...

Она откинула одеяло футона.

Девушка сняла полотно под названием «одежда», которую носила.

Поверхность её тела покраснела от жара. Оно было где-то на восьмую часть теплее остальной комнаты.

Растительное существо ощущало, как от поверхности её тела исходит слабый пар. Он звался пот, и Ооширо часто производил его, когда общался с №8.

Хио согнулась на футоне, потея.

— Жарко.

Она перевернулась, заёрзала на футоне и пропитала его потом.

Девушка раскинула конечности, выставляя поверхность тела на воздух и испуская избыточное тепло. Растительное существо 4-го Гира начало гадать, действительно ли создания Лоу-Гира так отличаются от них.

— Ооширо не снимает одежду, даже когда потеет.

Оно сообразило, что это из-за присутствия №8, но причина казалась недостаточной для жертвования таким прекрасным выпуском тепла.

И Хио поступала не так, как Ооширо.

— Хио умная.

— М-м.

В комнату уже проступал мягкий солнечный свет. Он просачивался сквозь ткань, закрывающую отверстие наружу. Он подсветил Хио, отчего на её коже заблестел пот.

Она снова промычала и обняла одеяло футона.

Она скрутила его в стволоподобную трубку, прижала к животу, обхватила бёдрами и мягко укусила.

— Харакава...

Харакава из её спящего разума находился не здесь.

Слушать чужие мысли было просто, но растительное существо чувствовало, что правила отличаются, когда человек спит.

— Я спрошу.

Оно покинуло таз для мытья и расплескало воду на газету, расстеленную под ним.

— Татами.

Мокрые лапы создания шагали к футону и обнаружили покрасневшую спину Хио.

Его органы чувств ощутили тяжёлое дыхание Хио и осознали, что выпуск тепла нестабильный.

— Устала? Устала?

Создание наклонило голову и ощутило голод, поэтому решило покончить с двумя проблемами за раз. Оно приподняло пятнадцатисантиметровое тело, пропитанное холодной водой.

— Хио, проснись.

Существо медленно поместило мокрое тело на голую спину Хио.

С влажным звуком от места прикосновения растительное создание выпустило воздух.

— Хья! — вскрикнула Хио, вскочив с футона.

Место старых воспоминаний

Подземная часть японского UCAT полнилась беспорядочной активностью.

Её по большей части вызывали работы по восстановлению и движение людей между этажами, сотрясающее здание.

Но один участок около центра подземного пространства сохранял неподвижность: отдел разработок.

Большое помещение было забито людьми в лабораторных халатах, которые уходили после звонков по внутренней линии, но возвращались в течение часа.

Ко всем им обращался голос. Он исходил от женщины, сидящей за большим столом у задней стены.

— Непросто следить за всем.

Пожилая женщина с бейджиком «Цукуёми Сидзуру» сложила руки за головой.

...То, что прочие Гиры выступают против UCAT или сдерживаются, не означает, что должны и мы.

Но никто из них ничего не предпринимал и вёл себя так всё время. Они немало об этом раздумывали, ходили на работу и выполняли свои обязанности, но нигде активно не появлялись.

— Полагаю, никто из нас толком не знает, что делать. Мы не можем просто взять и снова стать их врагами, но прочие Гиры продолжают наседать, отчего начинаешь думать, может и нам последовать их примеру.

Цукуёми высказывала свои мысли всему расслабленному отделу разработок.

Ей казалось, они наконец-то вернулись к своему старому поведению, но в то же время что-то сегодня зашевелилось.

Движение пришло из-за перегородки рядом с центром помещения. Оно сконцентрировалось на двух мужчинах и вызывало шум.

Они по-прежнему шептали, но голоса набирали скорость.

— Вот я и говорю, Касима, просто выкуй меч! Тот, что может резать всякую хрень!

— О чём ты говоришь, Ацута? Я всего три дня назад вышел с больницы. Подумай. Я месяц пролежал на больничном и половину времени со сломанными рёбрами.

— Чё? То есть ты типа ещё на реабилитации?

— Да. И это важный период реабилитации. Мне нужно восстановиться от нехватки заботы Нацу-сан в больничной палате. Хотя с тех пор, как я выписался, она вознаградила меня бόльшим количеством видео, чем обычно.

— Да причём тут твои проклятые видео!!

Цукуёми увидела, как над перегородкой поднялись светлые волосы вставшего человека.

— В твоё отсутствие у меня не было оружия, так что пришлось тут тихо сидеть!!

Услышав это, каждый человек в лабораторном халате или рабочей одежде поднялся из перегородок.

— Последнее — наглая ложь!!

●

Сидя в кресле, Касима кивнул на общее мнение отдела разработок.

Он глянул на Ацуту, который облокотился на вход в кабинку.

— Кроме того, Ацута. О-о, смотри. Вот видео с Харуми. Что тебе вообще понадобилось резать?

— Для начала я могу вырезать середину твоей реплики.

— О чём ты говоришь? О, какая ж она милая. Если тут что и вырезать, то начало и конец.

Он вперился в экран своего лэптопа и начал проигрывать видео с Нацу в больничной палате.

...Хм. Это нельзя показывать другим. Оно переходит от обычной тишины к поцелую. Она закрывает глаза и останавливает губы перед самым монитором.

— Эй-эй, Касима. Земля вызывает Касиму. Ты чего целуешь свой монитор, обезьяна?

— Ха-ха-ха. Мне тебя жаль, Ацута. Ты не в состоянии понять или даже увидеть это чувство близости.

Говоря, Касима перебросил больше и больше данных, записанных дома, на лэптоп.

Он установил на важные файлы запуск только от его отпечатков пальцев, после чего повернулся вперёд.

— Что за кислая мина, Ацута? Ты рушишь свои обычные кислые мины.

— Ищешь проблем на свою голову?

— А то. Будет довольно проблематично конвертировать все 672 гигабайта до завтра.

— Да погоди ты секунду. Никогда не слышал о срезании жира?

— Конечно слышал… Вот что осталось после того, как я тщательно отобрал только самое главное!!

— Речь вовсе не об этом, и тут нечем гордиться!.. Слушай!

Ацута сжал кулак в воздухе и резко опустил вниз.

— Засунь свои видео знаешь куда?! Вот сюда!

Касима сделал, что велели, и поставил лэптоп на пол.

— Да, пол холодный, и ноутбук не будет перегреваться. ...Отличная мысль, Ацута! А ты, я смотрю, разбираешься в работе с видео. Рад, что смогу наконец-то назвать тебя видео-друганом.

Касима улыбнулся на все 32 зуба, поднял взгляд на Ацуту и протянул руку для рукопожатия.

— Добро пожаловать на борт, видео-друган!

— Ах ты ублюдок!.. Ты кого назвал своим видео-друганом?! А?!

Ацута оттолкнул руку Касимы, но Касима скорчил серьёзную физиономию и медленно указал пальцем в лоб своему другу.

— Не очевидно, что ли? Тебя. И чего у тебя на висках вздулись вены? Кроме того, я только что послал Нацу-сан электронное письмо, что ты начал снимать видео благодаря Харуми.

Мобильник на его поясе завибрировал, поэтому мужчина его вытащил.

— Вот и ответ: «Тогда сегодняшний день мы будем отмечать как начало видеодеятельности Ацута-сана, да?» Видишь? Моя жена одобрила. Разве не здорово?

Касима протянул телефон, но Ацута его вырвал и взял в зубы. После трёх трескучих движений челюсти телефон полностью покорёжило, и Ацута неожиданно прогнулся назад.

— Каааа! Электроника ударила по зубам!

— Погоди, погоди, погоди. Может, там и много минералов, но подобная еда не пойдёт на пользу твоей челюсти. И заплати мне за это. 5800 йен за сам телефон и 1,780,000,000 за потерянные имейлы моей жены.

Услышав это, Ацута оскалился и цокнул языком.

— Ты вообще настроен на серьёзный разговор?!

— Постой-ка. А ты? Если ты меня слушал, скажи, что я говорил.

— Видео, видео, видео, Харуми, Нацу.

— Не смей обращаться к Нацу-сан без именного суффикса!!

— И тебе нечего сказать об остальном?!

Мужчины схватили друг друга за воротники, разогревая помещение, но неожиданно за перегородкой послышался голос.

— Энергия у вас прямо бьёт через край.

Они повернулись и увидели Цукуёми со скрещенными руками на груди.

— Хе.

Ацута повернул голову в её сторону, а затем обратно к Касиме.

— Эй, Касима. Кажись, нас пришёл отругать какой-то монстр. Как там он зовётся? Бабка-разработчица?

— Я уверен, что она прошла отругать только тебя. Я продолжал работать, даже когда меня не было.

— Вот как? — спросила Цукуёми. — Тогда что ты разрабатывал?

Касима отобразил на лэптопе текстовый проект отчёта с иллюстрациями, которые сделал в больнице.

— Пылкое приложение для отца, денно и нощно желающего снимать рост своего ребёнка! Я зову его Королевское Вита-видео!

— Тогда сделай его сам и возьми сам.

— Н-не говорите глупостей! Оно сработает, только если его сделает для меня Нацу-сан!

— Тогда как ты собираешься поставить его на производство?! — закричали все остальные в помещении.

— На этом предлагаю начать серьёзный разговор.

Касима поправил очки на переносице и сел. По какой-то причине он услышал вокруг себя вздохи.

Мужчина посмотрел на Ацуту и Цукуёми, сверливших его взглядами.

— По сути, дела во многом состоят как прежде, не так ли?

— Да, полагаю, можно и так сказать.

— Тогда всё просто. Прочие Гиры живут в резервациях и позволяют UCAT заведовать их Концептуальными Ядрами.

Касима говорил без колебания, скрестив ноги перед помрачневшим Ацутой.

— Но 2-й Гир отличается. Ямата запечатан внутри Тоцуки, который находится под нашим контролем. И мы входим в состав UCAT, так что можем полностью управлять Яматой и не испытываем трудностей с жизнью в Лоу-Гире.

Он убедился, что его слышат все остальные в комнате.

— Жалобы ничего нам не дадут, и мы потерям контроль над Яматой, если уйдём из UCAT.

— Но на Лоу-Гире лежит преступление уничтожения Топ-Гира.

— К сожалению, отдел разработок в основном управлялся 2-м Гиром даже во время пустого периода. Как муж Директора Цукуёми, так и многие другие жители 2-го Гира тогда сотрудничали с UCAT.

Он протяжно вздохнул.

— Нам не сбежать. Если взглянем на пустой период, то уверен, мы найдём, как много наших семей в то время были связаны с UCAT. Поэтому единственное, что мы можем сделать сейчас...

— О! Отсечь как можно больше всякой хрени?!

— Хорошо, наверное, иметь такой односторонний разум.

Касима горько улыбнулся, скрестил руки на груди, качнулся в кресле и повернулся к Цукуёми.

— Нам нужно подготовиться. Прошлого не воротить, поэтому, чтобы столкнуться с ним и очистить путь в будущее, нам остаётся только сражаться по-своему. ...Я предлагаю помочь Отряду Левиафана.

Он позвал Ацуту.

Мужчина нахмурился и повернулся к нему со входа в сектор.

— Ты чего вдруг так посерьёзнел? Хочешь, чтоб я тебе врезал?

— И чего ты только здесь?.. Но более важно, ты всё твердишь, что хочешь оружие, верно? В таком случае, у меня есть для тебя довольно интересная работа.

— Работа?

Ацута снова нахмурился, а Касима потянулся к столу.

Там скопилось почты за полтора месяца, но сверху стопки лежал листок факса и белый журавлик оригами.

— Не знаю, откуда этот журавлик, но факс пришёл утром из магазина у основания горы.

Он поигрался с журавликом правой рукой, подхватив факс левой и выставив его перед Ацутой. Затем лист бумаги без проблем скользнул между ними по воздуху.

— Там просьба о помощи, но я ещё не полностью восстановился. Но если ты готов помочь вместо меня...

Ацута выхватил листок с воздуха, словно пытаясь его перерезать.

В то же время Касима расправил двумя руками крылья бумажного журавлика.

— Я готов дать тебе прототип нового Облачённого Меча, над которым работаю.

●

Белый подземный коридор.

Трёх метров в ширину и двух в высоту.

Белые стены, белый потолок и горящие лампы дневного света наверху.

Под ним шагало четыре пары ног с женщиной в лабораторном халате во главе.

— Я бы не прочь экономить свет с тех пор, как мы никого не пускаем, но Мойра 1-я и остальные настояли.

На бейджике халата значилось «Цукуёми Мияко», и он отражал свет.

Рядом с ней шагала блондинка в форме горничной, и она повернулась к двоим, идущим позади.

— Прошу прощения, Господин Саяма, Госпожа Синдзё. Мы бы с радостью экономили электричество, поскольку дорого поддерживать свет внутри Концептуального Пространства, но это необходимая мера безопасности.

Саяма, одетый в костюм, отвесил горничной небольшой кивок.

— Не о чем беспокоиться, Мойра Первая-кун. Мы оплатим счёт за свет.

— Погоди, — вклинилась Мияко. — Нам не надо поблажек. Я возьму для оплаты продолжительный кредит.

— Считайте это знаком нашей дружбы с 3-м, — настоял Саяма. — В конце концов, если вы споткнётесь в темноте, это может стереть доказательство связи между Лоу-Гиром и 3-м.

Мойра 1-я кивнула.

— Он абсолютно прав, Госпожа Мияко. Воспринимайте это как способ отпраздновать.

— Ладно, ладно уж.

Шагая, Мияко закинула руки за голову, и Синдзё ткнула локтем в бок Саямы.

— Саяма-кун. Мне в самом деле кажется, что ты не должен выражаться так прямо.

— Приношу мои извинения.

Синдзё услышала, что в ответ Мойра 1-я и Мияко засмеялись.

Я слишком переживаю? — гадала она, поднося руку к собственному животу.

...Люди такие разные. Интересно, как это будет со мной.

С этой мыслью она расслабила плечи и заметила на стене надпись.

— BF2? То есть это второй подземный этаж?

— В прошлый раз вы были на первом этаже, правильно? Там, где справочное помещение.

Тогда Синдзё искала свою семью. Сейчас они здесь ради Пути Левиафана и поисков прошлого матери в надежде узнать о разрушении Топ-Гира.

...Мы словно углубляемся в подземелье после поднятия уровня.

Как вдруг Мойра 1-я вытащила из передника флаг. На нём было написано «Экскурсия для Отряда Левиафана».

— А теперь справа от себя вы видите знаменитую комнату отдыха песчаных дюн UCAT Изумо.

Синдзё посмотрела туда и увидела большой песчаный карьер с дырами для купания в песке.

Песок и камни расставили как диковинное произведение искусства, предоставляя естественные декорации коридорам второго уровня.

Автоматические куклы, ожидающие в карьере, указали на одну из дыр и нагнулись, призывая её забраться, но девушка сделала вид, что не увидела.

— Разве не Тоттори славится своими песчаными дюнами?

— Синдзё-кун, Синдзё-кун. Это по типу того, как Токио захватило часть Ураясу Тибы.

— Понятно.

Она кивнула и повернулась к Мойре 1-й, которая остановилась с застывшей улыбкой на лице.

После затянувшейся тишины кукла прочистила горло.

— А теперь слева вы видите миниатюрный аквариум UCAT Изумо, развлечение для всей семьи.

Синдзё повернулась и увидела большой резервуар для рыбы с подводным коридором.

Она узнала некоторую рыбу, плавающую там, и восхищённо ахнула, увидев её так близко.

— Саяма-кун, гляди! Морской лещ! У них тут морской лещ! Я слышала, что их цвета выглядят очень тусклыми, но это правда!

Как только она указала на большого, его внезапно подхватила сеть.

— Вам приглянулся этот, не так ли? — спросила улыбающаяся Мойра 1-я. — Мы подадим его на обед, согласны?

— Саяма-кун! Саяма-кун! Кажись, я получила ещё одну неисправимую травму!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, поедать их всё равно, что оказывать похоронные услуги. Разве не познавательный опыт?

Они продолжили ход и неожиданно заметили, как на обратном конце коридора кто-то стоит.

Это был крупный пожилой мужчина. Он носил белый костюм, протягивал навстречу руки и улыбался до ушей.

Однако Мойра 1-я и Мияко проигнорировали его и прошли мимо, словно воспринимая его как песок и каменные украшения.

Синдзё подхватила это и тоже миновала мужчину вместе с Саямой.

После трёх шагов она услышала, как он обернулся и щёлкнул пальцами.

— Стой, стой, стой, стой. Вы и правда должны себя так вести? Ну?!

Его голос заставил Мияко ускорить темп и немного наклониться вперёд.

— Саяма, Синдзё, не обращайте внимания. И отвечать ему не надо. А то он поработит ваше тело.

— Погоди, погоди, погоди, погоди, Мияко-кун! Что за гадости ты говоришь? Ну же! Ну же!

Мужчина зашагал слева от них, продолжил говорить «ну же», по какой-то причине стал в позу и снял пиджак.

— Скажи-ка, как меня зовут?!

В его тело влетел прямой удар ногой от Мияко, и мужчина врезался в аквариум слева.

После низкого звука столкновения, стекло треснуло, а Мияко повернулась быстрее распуганной рыбы.

— Ладно, ненадолго отделались. Идём.

— Т-точно? Насколько я помню, это папа И...

— Молчи. Он тебя поработит. Ещё чуть-чуть.

— Ещё чуть-чуть? — переспросила Синдзё, после чего услышала голос за спиной.

— Погоди, погоди, погоди, Мияко-кун! Как ты можешь такое говорить, когда здесь живые продукты моих старых друзей, они же дети?

Мияко вытащила из кармана пульт и нажала на переключатель.

Пол под ним со звуком открылся, и мужчина в белом костюме с мягким криком исчез в бездне.

Синдзё удивлённо развернулась, но услышала только гулкий звук приземления мужчины.

— Почему тут дверь-ловушка?

— Подробностей не знаю, но, похоже, это место оборудовано во многом как подземное пространство японского UCAT.

— Ох, теперь поняла.

Синдзё охватило беспочвенное чувство понимания, и Мияко указала на их место назначения.

На большую дверь, ведущую на третий этаж.

— Секретная зона впереди, но, похоже, тот старик уже открыл её для вас. Он также даёт нам жить в пустом уголке. И...

Мияко сбросила обороты и мягко зашагала вперёд. Приближаясь к двери, она оглянулась через плечо.

— Как думаете, что там?

— Осмелюсь предположить, что хранилища Концептуальных Ядер, начиная с 8-го Гира, — ответил Саяма. — В конце концов, Грам и Ядра 6-го и 10-го изначально хранились здесь.

— Тогда, почему, думаете, эти хранилища поставили здесь?

Спрашивая, Мияко добралась до входа.

Дверь вела вниз. Она постучала по ней тыльной стороной ладони и наградила Синдзё с Саямой резким взглядом.

Её последующих слов оказалось более чем достаточно, чтобы вызвать у Синдзё дрожь.

— Синдзё Юкио.

Увидев, как девушка ахнула и подняла взгляд, Мияко кивнула.

— Я говорила, это место во многом как японский UCAT, помните? Сопоставьте со сказанным только что… И, что теперь, по-вашему, там?

Синдзё пыталась унять дыхание.

Она сняла рюкзак с её папкой, документами и лэптопом внутри и обхватила его перед собой.

Девушка задумалась о смысле вопроса, кивнула и решилась.

— Внутри находится лаборатория создания концептов?

Выражение лица Мияко не изменилось, но только потому, что ответ основывался на её прошлых словах.

— Она там, да? Моя мама перешла в UCAT Изумо, но из-за того, что здесь жила её мать и дедушка, и она, должно быть, пыталась создать установку для создания концептов на основе увиденного внутри Бабеля.

Когда Мияко кивнула, в подтверждение будто что-то зашевелилось.

Но к своему удивлению, Синдзё не увидела вокруг ничего, что могло бы двинуться.

— ?

И всё же девушка ощутила то, что описывалось лишь как смутное чутьё движения.

И поэтому она посмотрела по сторонам и спросила об этом.

— Что это? Мияко-сан, на твои слова среагировало какое-то странное присутствие.

И при этом рядом никого.

Тем не менее, Синдзё услышала голос. Мияко у двери согнулась от смеха.

— Ха-ха. Они обрадовались, что ты ответила правильно.

— О-они обрадовались? Кто?

— Ну, — Мияко выпрямилась и с горькой улыбкой пожала плечами. — Я бы никак не додумалась до этого сама. Меня немного направили.

— Ты хочешь сказать… не тот странный парень в белом?

Мияко покачала головой и прочистила горло.

— Слушай. Тип вроде него не будет знать ответа. Это...

Неожиданно Саяма двинулся направо от Синдзё.

Она недоуменно отступила, как раз когда он подобрал что-то с пола.

Это был...

— Камень?!

В какой-то момент у её ног собралось несколько камней, украшающих коридор.

И все двигались самостоятельно.

Саяма нахмурился, взял один из поднятых камней двумя руками и тщательно осмотрел.

— Ты пришёл поздороваться?

В ответ раздался звук с пола. Камень прокатился по белому пластику, а песок, протянутый за ним, рассыпался.

— Он образует буквы.

[Привет]

Камень и песок создали быстрое приветствие и затем написали своё имя.

[Посланник] [Бонамби]

— Э?

[Извини][Ошибся][Не бери в голову]

Письмо писалось с большей и большей скоростью, но предыдущие буквы стирались и заменялись.

[Посланник][Вонамби]

Песок и камень написали своё имя всего за три секунды. Они создали между двумя посетителями и Мияко, что криво улыбалась, новые слова.

[Хорошо][что вы пришли]

В следующий миг произошло две вещи.

Во-первых, Мияко открыла дверь за собой и явила помещение внутри.

А во-вторых...

...Баку.

Зверёк на голове Саямы поднял передние лапки, смотря при этом на Посланника Вонамби.

Выглядело чуть ли не так, будто он желает их прошлого.

И тогда Синдзё его увидела.

●

Саяма увидел тёмное, большое, но при этом забитое пространство.

...Это лаборатория создания концептов, которую мы увидели за дверью?

Тускло-освещённую площадь с потолка до пола покрывала аппаратура. Белые терминалы, приборные панели и аппаратура размером с десяток метров каждая, запакованная в белый и явно предназначенная для обработки или управления чем-то. Это всё также соединялось трубами, и...

...Что это я принял за стены?

Во тьме виднелись баки и контейнеры высотою в несколько метров.

Всё было плотно утрамбовано, создавая машинные джунгли с продольными мостами, дающими проход.

Но под кабелями, висящими как лозы, в центре основного прохода оставалось чистое пространство.

Там располагался терминал.

Он тянулся на четыре метра и напоминал стойку на встроенной кухне.

Позже добавили дополнительные системы управления, в том числе книжный шкаф и...

— Буфет? Без удобств ты никуда, Синдзё Юкио.

Саяма узнал голос, наполнивший комнату. Он исходил от человека, сидящего в кресле перед консолью.

...Доктор Чжао.

Она облокотилась на стойку, подпёрла голову рукой и уставилась полуприкрытыми глазами на другую сторону.

— Я проделала такой путь, притащив с собой четырёх братьев, чтобы ты могла собрать данные по Концептуальному Ядру, потому, будь добра, найди им применение.

Саяма услышал, как кто-то ответил. Женский голос, расположенный за консолью.

— Большое вам спасибо, доктор Чжао. Если я смогу исследовать и 7-й Гир, то окажусь всего в шаге от цели.

Голос напоминал того, кого он хорошо знал.

...Синдзё-кун?

С этим вопросом парень увидел, на кого смотрела Чжао. На женщину в лабораторном халате с паром, исходящим от чашки в её руке.

— Не хотите кофе?

Её длинные тёмные волосы развевались под тусклым освещением.

Саяма приметил следы Синдзё в слегка прищуренных глазах и улыбке на губах.

Это Синдзё Юкио.

Баку ранее показывал им её всего на мгновение в глубине Библиотеки Кинугасы.

Синдзё тогда ничего не говорила, но для Саямы было ясно, что это её мать.

...Интересно, что чувствует сейчас Синдзё-кун.

Я должен поддержать её, когда всё кончится, — решил парень. Он вообразил, обнять ли её за плечи или за талию, но его прервал голос Чжао после того, как она взяла чашку кофе.

— А сигарет у тебя нет?

— Между прочим, это важная исследовательская лаборатория.

— Только вот Асаги курит как паровоз.

Юкио улыбнулась и слабо наклонила голову.

— Не волнуйтесь. Я уверена, что Юме-сан ему этого не спустит.

— Юме в Библиотеке Кинугасы собирает все документы, которые вы с Асаги попросили. В последнее время ей в ассистенты набивается Итару, когда выкраивает время.

— Хорошо им там.

Юкио горько улыбнулась и завалилась телом на стойку. Она также постучала руками по чашке.

— А-ах…Как бы и мне хотелось пожить в окружении книг. Что-то вроде комнаты Дианы.

— Ты не понимаешь в чём суть работы, правда?

Несмотря на свои слова, Чжао горько улыбалась.

И тогда же с пола раздался слабый звук.

Саяма посмотрел вниз и увидел у ног Юкио камень размером с кулак и песок. Улыбка Чжао улетучилась.

— Это ведь...

— Посланник Вонамби, Концептуального Ядра 8-го Гира. Он выбрался, когда я открыла контейнер.

— Я слыхала, они сами выбрали покинуть резервацию. ...Ты им нравишься?

— Да, похоже, они кремниевые жизненные формы или что-то вроде того. Мой дедушка научил их языку, так что они могут общаться. ...О, но вы здесь, так что, наверное, уже знаете.

— Ага, — протянула Чжао, и Посланник Вонамби обратился к ней.

[Помнит][но][всё ещё][молода][Странно][Тут явный подвох!]

— Ты нарываешься на драку?

Камень закатился за Юкио, чтобы спрятаться.

Та улыбнулась и вытащила с полки на стойке книгу.

Это был учебник по университетской физике.

— Вот твой обед. Твой обед — знания.

[Понял][Юкио][Хороший][человек][Хороший человек]

Камень и песок утащили журнал на себе и исчезли во тьме.

Юкио помахала им вслед.

— Просто удивительно. Каждая частичка того, что выглядит песком — живой организм со способностью думать. И обмениваясь мыслями, они получают невероятную вычислительную мощь. Это форма жизни, которая берёт коллективную память автоматических кукол 3-го и больше сосредотачивается на расчётах.

— Тогда как растительные существа 4-го — единый живой организм, эти действительно делятся на особи, и в то же время обмениваются мыслями, создавая общую форму жизни, хм? Напоминает отношение между целым человеческим телом и каждой отдельной клеткой, разве нет? Согласно Саяме, 8-й Гир имел одну планету, но она сама являлась единым живым организмом.

— Да, — ответила Юкио. — Они обладают коллективным разумом и способностью копировать и управлять информацией, хранящейся в Вонамби, Концептуальном Ядре. Для 8-го Гира Вонамби, наверное, во многом как человеческое ДНК.

Юкио перевела дыхание, посмотрела во тьму, в которой исчез камень, и поместила руки на колени.

— Интересно, как старый Саяма забрал их из того пустого мира, в котором они плыли… Ну, сомневаюсь, что было что-то хорошее.

Она пожала плечами.

— Судя по всему, люди из других Гиров обычно заимствовали вычислительную мощь 8-го Гира. 3-й и 5-й с их помощью разрабатывали механических драконов и Богов Войны. Это всё, на что они годились, потому что не могли сражаться и по своей природе очень отзывчивы. К тому же… они помнят об этом. Понимаете, что это значит?

— Камни помнят каждый Гир, который посещали, верно?

— Да, — Юкио скрестила ноги и снова повернулась к Чжао. — Они могут приспособиться к любому Гиру и принести ему пользу. Как только они это осознали, сообразительные создания решили не принимать активного участия в Концептуальной Войне. Их Концептуальное Ядро, Вонамби, по сути их коллективное сознание, и они решили, что смогут выжить, даже если переместятся в новый мир.

— Так, получается, они кочевая раса?.. Совсем не как те, что цепляются за собственный мир до горького конца.

— Они имели в этом плане много свободы, так что по-прежнему тайна, как старый Саяма сумел направить их сюда.

Саяма затем услышал, что они помогали Юкио.

Это вызвало у него на удивление неплохое чувство и неожиданную мысль.

...Тут всё так беззаботно.

Он ожидал, что в пустом периоде преобладала тёмная атмосфера на пороге неизбежного сражения с Топ-Гиром.

Так или иначе, это место по-прежнему к нему готовилось.

Полагаю, все люди разные, — заключил он и снова посмотрел перед собой.

Чжао поднесла чашку ко рту, отпила и вздохнула, перед тем как заговорить.

— Знаешь, тот идиот Каору умудрился вместе с группой 10-го связаться с другой стороной.

Юкио снова завалилась на терминал.

— А-а, — начала она. И после паузы продолжила. — Топ-Гир просит направить к ним либо меня, либо Асаги-куна, не так ли?

— Технически они спрашивают только о группе из вашего поколения, но очевидно, чего они хотят. Они боятся вас, потому что вы вошли в Бабель и создали это место.

— Попадание в Бабель оказалось для нас с Асаги-куном совершенной случайностью. Мы по-прежнему не знаем, почему можем войти. ...Потому я теряюсь, что сказать, когда это подогревает их интерес.

Её слова вытолкнули разум Саямы на поверхность.

...Они не знают, почему вошли?

Это написано и в отчёте, но добавление «по-прежнему» предполагало, что они побывали там больше одного раза.

Она, скорее всего, входила туда, чтобы закончить теорию создания концептов и построить эту лабораторию.

И она продолжила, по-прежнему лёжа на консоли и потирая чашку.

— Предположительно, он создан в Топ-Гире, вот бы только у них была информация о нём.

— Они, должно быть, отчаянно роются в своей истории. Но...

— Бабель — очень старый артефакт. ...Вы в курсе результатов проб его наружной поверхности, не так ли?

— Ты сказала, что там нет концепта времени, верно?

— Да, — подтвердила Юкио, медленно садясь. — Внутренняя часть по-прежнему функционирует без какой-либо коррозии. Её определённо построили люди… или, по крайней мере, разумные организмы тех же размеров, что и мы. И чтобы получить максимум пользы от внутреннего пространства, стены используются как пол через контроль гравитацией.

— Так ты и рассказывала. И там достаточно места, чтобы вместить целый город, верно?

— Мы видели то, что, вероятно, было парком и жилым районом. Большую часть, правда, соорудили из натуральных материалов, так что оно сгнило.

Юкио горько улыбнулась и слегка постучала по терминалу.

— Но всё созданное из неорганических материалов по-прежнему сохранилось и работало, и там было нечто вроде этого. Хотя и в более отлаженном и исправном виде… Если бы только мы могли вынести то оборудование наружу, то уверена, смогли тут же создать концепты.

— Ты что, хочешь вынести из Бабеля отрицательные концепты? Или собираешься вытаскивать всё оборудование самостоятельно?

— А Асаги-кун мне не поможет?

Юкио качнулась на стуле, положила руки на стойку и выдала небольшую улыбку.

— Топ-Гиру, должно быть, непросто. Нечто созданное ими изучаем мы…. и оно, несомненно, станет ключом в нашем противостоянии.

— Будет лучше не заморачиваться на этот счёт. В случае если вдруг положительные концепты аннулируются отрицательными, твоё создание концептов понадобится, чтобы создать новую силу.

— Интересно, пытаюсь ли я этим играть в бога?

— Не говори так, когда практически уже стала им, дурочка.

— Ты права, — Юкио улыбнулась. — Но мне и правда интересна идея бога. ...Например, кто вообще создал концепты?

Говоря, она повернулась к Чжао.

— Ты знаешь, почему Топ-Гир так опасается Лоу-Гира?

— Разве не из-за Бабеля и тебя? Если мы сможем создать концепты, они потеряют преимущество, которое им дают положительные концепты.

— Но у нас тоже есть положительные концепты. Ещё не все Гиры встали на сторону UCAT, но мы всегда можем договориться с ними по поводу использования Концептуальных Ядер.

— Проще сказать, чем сделать.

— Да уж, — Юкио посмотрела в потолок и приподняла плечи. — Догадываться о конструкции концептов тех Гиров, чьих ядер у нас нет, очень тяжело. Мне приходится просматривать все записи прошлых битв с ними. Было бы гораздо проще, если бы мы провели переговоры за Ядра.

— Легко судить, когда просто работаешь здесь в лаборатории. Что более важно, ты собираешься ответить на свой вопрос?

— Ой.

Юкио опустила приподнятые плечи.

Разум Саямы узнал в этом действии привычку Синдзё.

...Почему Топ-Гир боится Лоу-Гира?

Юкио выставила правую руку и подняла три пальца.

— Твой ответ насчёт Бабеля отчасти верен, но всего есть три причины их опасений. Первая это Бабель, а вторая — факт, на который они наткнулись, выискивая записи о Бабеле в своём мире.

Её брови немного изогнулись.

— В их мире нет библейской мифологии.

— Что?

Ментальное сердце Саямы подпрыгнуло, когда он услышал вопрос Чжао.

...В Топ-Гире нет библейской мифологии?

Почему так? — гадал он.

...И что это значит?

Словно отвечая на его вопросы, Юкио слегка наклонилась и улыбнулась.

— Старый Саяма и люди 10-го, побывавшие там, ещё не заметили, потому что сосредоточились на переговорах, а не осмотре достопримечательностей. Но подумай. Если различные мифологии Лоу-Гира зародились от контакта с другими Гирами, библейская мифология будет не просто исторической правдой Топ-Гира; она окажется тем, что создало сам Топ-Гир. Другими словами...

— Топ-Гир должен быть миром Библии, но это самый обычный мир, почти как наш.

Сказав так много, Чжао протяжно вздохнула, а Юкио рассеяно улыбнулась.

— Будь это мир библейской мифологии, чтобы узнать о Бабеле, они могли просто проверить свою историю. Если бы те мифы существовали взаправду, а не являлись просто сказаниями прошлого, нашлись бы реальные объекты, послужившие подтверждением, и они бы до сих пор использовали похожие вещи. ...Предполагая, что их культура или цивилизация никогда не пропадала, технология до сих пор бы существовала, — сказала Синдзё. — Но Топ-Гир хочет Асаги-куна и меня. ...И в то же время для них Бабель должен быть просто реликвией прошлого. Так чего же они хотят услышать о нём от людей, которые там побывали? Обладай Топ-Гир знанием Бабеля как частью их живой мифологии, они смогли бы создать даже бόльший Бабель… и напали бы на нас, как только мы туда вошли.

— Но этого не произошло, выходит...

— Да, — Синдзё встала и с улыбкой взяла чашку у талии. — Я думаю, в Топ-Гире отсутствует библейская мифология. По какой-то причине они лишены того, что у нас есть. И поэтому они не могут найти об этом древних записей. Они утратили зацепку, необходимую для создания Бабеля, несмотря на то, что сами его предположительно и создали. И вот почему они нас боятся. Они боятся, что библейская мифология, которой они лишены, станет силой, которая их одолеет… В конце концов, это одна из вещей, которая у Лоу-Гира есть, а у них нет.

Она двинула правой рукой, опуская последний из поднятых пальцев.

— И есть ещё одна вещь, которая есть у Лоу-Гира, а у Топ-Гира нет.

— Ещё одна мифология?

— Нет, — Юкио покачала головой и улыбнулась с опущенными бровями. — Я по-прежнему не знаю, что это. Скорее всего, никто не знает. Но я знаю, что этим наделён Лоу-Гир и только он.

— Хм?.. Что-то такое есть в отрицательном Гире?

— Есть, — улыбка Юкио изменилась. Её глаза прищурились, а брови вернулись в норму. — Я хочу узнать, что это, и работаю как раз над этим. Я верю, что оно напрямую связано со смыслом существования Лоу-Гира.

Саяма услышал уверенность в её голосе.

— Я верю, что это ценность, дарованная богом, которая позволяет этому миру существовать, несмотря на отрицательность.

...Ценность? В Лоу-Гире есть что-то такое?

Когда Саяма об этом спросил, его разум потемнел.

Он возвращался в настоящее. Он пробуждался от короткого и важного сна.

И падая в сонную тьму, Саяма размышлял.

...В Топ-Гире нет библейской мифологии.

Но Юкио сказала, что Лоу-Гир наделён чем-то, чего у других Гиров нет.

Его посетила ещё одна мысль. Юкио осознала так много, так...

...Почему же она ушла в Топ-Гир?

Он неожиданно ощутил что-то за своей мыслью.

У Синдзё Юкио должна быть причина для перехода в Топ-Гир.

Ему казалось, её действия и дела связующей нитью объединяли всё, что они разузнали о прошлом.

— Тогда мы были правы в своих допущениях, что преследование Синдзё Юкио — ключ к разгадке уничтожения Топ-Гира?

Сумеют ли они найти правду, которая позволит им противостоять Топ-Гиру?

— Давайте проследим её путь и её деяния.

С этими словами разум Саямы пробудился.

Обычное необычное

В помещении висела доска на стене и стояло несколько рядов парт.

За ними сидели мальчики в чёрной школьной форме и девочки в синих матросках.

Но в то же время сзади дальнего левого ряда у окна находился цвет, нехарактерный для остальной части класса.

У всех были тёмные волосы, но девушка с короткой стрижкой оказалась блондинкой.

На бейджике её формы значилось «Heo T.».

Хио разложила на парте тетрадь, учебник и пенал, после чего посмотрела перед собой.

Окна с левой стороны класса открывали вид на двор и заднюю часть здания В. Класс располагался на третьем этаже здания С, которое стояло севернее остальных.

Несмотря на серое небо за окном, кондиционирование воздуха не пускало холод внутрь.

...Тут даже немного жарко, так что сидеть у окна хорошо и прохладно.

С этой мыслью девушка начала переписывать то, что учитель оставила на доске.

Это класс современного японского, и они проходили проблему толкования.

Хио нравилось учиться. Она многое узнавала и...

...Это помогает забыть о прошлой ночи, хотя бы немного.

Девушка вспомнила, что Харакава ей сказал, когда ушёл.

Он сказал держаться подальше от пути Левиафана, потому что она в безопасности.

Сказал, что живущему в безопасности нет нужды навлекать на себя опасность.

Но...

Девушка гадала, что же ей делать на случай, если увидит того, кого захочет защитить от опасности.

Она не знала ответа и поэтому ничего не сказала, когда он ушёл.

Это вдруг натолкнуло Хио на мысль.

Ох, — сказала она себе.

...Он ушёл, потому что я смогла ему нормально ответить.

В таком случае, её злость была просто неуместным всплеском эмоций? Она уже поглотила немало их сладостей, так что...

...С т-точки зрения калорий, я сделала ужасную ошибку! Нет, ничего страшного. Я ещё молода, — сказала она себе, как раз когда услышала голос.

— Хио? Неприятности? Неприятности?

Удивившись, девушка подняла поникшую голову.

Она осмотрелась, но голоса больше никто не заметил. Слышался только выдуваемый из обогревателя воздух и царапанье учительского мела по доске.

Она также расслышала редкие переворачивания страниц школьных тетрадей, поэтому слегка расслабила плечи.

...Похоже, они не заметили.

Её повседневная сумка стояла слева от парты, но сегодня Хио взяла дополнительный чёрный рюкзак, и он был слегка приоткрыт.

Оттуда выглядывала зелёная точка — нос растительного существа.

Он двигался туда-сюда, словно принюхиваясь, и Хио ему зашептала.

— Эм, извини, но я сейчас посреди урока.

— Наружу.

Существо неожиданно начало вылезать из рюкзака, словно стягивая его с себя.

— !

Хио лихорадочно схватила его за плечо и затолкнула обратно.

— П-прости, но сейчас тебе не время выходить.

— Хио? Паникует?

…Не то слово!!

Пока что она закрыла рюкзак на молнию, оставив торчать только нос существа.

Девушка быстро осмотрелась вокруг, но заметила только пару любопытных взглядов одноклассников.

Они, похоже, подумали, что ей просто взбрело в голову вытащить что-то из сумки.

Хио непринуждённо снова уткнулась в тетрадь, выровняла спину и подобрала механический карандаш.

Она выровняла дыхание и снова принялась конспектировать, полностью осознавая направленные на неё взгляды.

...Я-я хулиганка, сегодня я и правда хулиганю. Как я могла притащить в школу животное?

Задумавшись об этом, Хио осознала, что даже хулиганы не берут животных в школу.

Вдобавок ко всему, это не животное. Это житель другого мира.

...Я-я запаковала то, что можно назвать личностью. ...Я хулиганка мирового класса!

Но это часть её работы как члена Отряда Левиафана. Растительное создание показалось у её порога, спросило лично её и попросило переделать их переговоры.

Утром с ней связалась Казами и, услышав о ситуации, посоветовала следующее:

— Постарайтесь поладить.

Невнятнее тут и не скажешь, но Казами ещё сообщила, что прошлой ночью Хибу с Микаге отправили в больницу, и что Топ-Гир похитил концептуальное Ядро 3-го Гира.

А ещё, похоже, Саяма и Синдзё прибыли в UCAT Изумо.

Это означало, Хио придётся разбираться самой.

Она не могла оставить гостя одного на целый день, поэтому взяла создание с собой.

— Хио. Вода. Вода.

Хуже всего то, что его требовалось замачивать в воде каждый час, поэтому она торопливо подняла руку.

— Извините, пожалуйста! Мне нехорошо.

Её пожилая классная руководительница горько улыбнулась.

— Мисс Сандерсон, не переутомляйтесь слишком в повседневной жизни.

Остальные бросили на неё жалостливые взгляды, поэтому девушка начала переживать, какой именно виделась в их глазах.

Как бы там ни было, Хио вышла из класса с рюкзаком существа в руках и добралась до центрального коридора здания.

Она открыла женский туалет в холодном воздухе и вошла в кабинку.

Затем закрыла бледно-зелёную дверь и подняла крышку унитаза.

— Э-э, тебе нужна вода, да?

Хио вытащила из бокового кармана рюкзака термос с горячей водой.

После чего расстегнула молнию, и растительное создание протиснулось наружу.

Оно согнулось к центру открытого унитаза.

— Вода.

— Э-эту воду нельзя трогать. Нельзя.

Хио отругала существо уже третий раз за день и поместила его поперёк унитаза.

Девушка поставила его шесть лапок на открытую крышку и облила горячей водой из чашки термоса.

— Хорошо.

К тому времени, как вода пролилась сквозь существо, она похолодела.

Всплеск продолжался, пока термос не опустел.

Проделав это, Хио облегчённо вздохнула.

...Р-разбираться с другими мирами непросто.

Она потянулась, стараясь при этом, чтобы спина не касалась стены, и существо задало вопрос.

— Хио? Чем занимаешься?

— Учу японский.

— Японский?

— Язык этой страны.

— Тяжело?

Хио знала, к чему оно клонит. Они общались напрямую мыслями, поэтому использовали то, что можно назвать идеальным языком. С их точки зрения использование различных языков может прозвучать как тяжёлый труд.

— Я думаю, это увлекательно.

— Тогда 4-й скучен?

На неожиданное обращение Хио ахнула.

Она начала с того, что постаралась сохранить улыбку.

— Хио. Потеет.

— Д-да. И это очень неприятный пот. Н-нет, не надо ничего с меня поглощать. Не надо. Д-для меня это в порядке вещей.

Я, оказывается, могу выдавать довольно смелые заявления, оказавшись загнанной в угол, — подумала она, выискивая ответ.

— 4-й Гир тоже увлекательный.

— Почему? Всего один.

Хио задумалась об использовании растительным существом слова «один» и тщательно подобрала слова.

— В таком случае, языки предназначены для передачи мыслей, поэтому хоть языки Лоу-Гира и 4-го Гира принимают разные формы, в итоге они одинаково увлекательны.

Через некоторое время создание ответило.

— 4-й и Лоу-Гир одинаковые? Почему?

Она знала ответ на это благодаря жизни в доме Харакавы.

— Потому что мы живём вместе. Языки предназначены для передачи мыслей друг друга, так что, даже принимая разные формы, они одинаковые, если мы сможем правильно всё передать.

— Совместная жизнь делает одинаковыми?

— Да, вместе делает одинаковыми.

Я заговорила как оно, — подумала она с горькой улыбкой.

— Даже если мы разные, мы можем быть одинаковыми.

— Но Харакава не вместе. Не одинаковый?

На этот вопрос лицо Хио осунулось.

Растительное существо не видело Харакаву. Девушка не знала, откуда оно о нём узнало, но его занимало то, что парень не с ними.

Почему он не с ней?

Вот вопрос, который волновал её больше всего.

...Почему?

Тем не менее, говоря с существом 4-го, она должна вести себя как полноценный представитель Лоу-Гира.

Если 4-й Гир воспринимал её и Харакаву как Лоу-Гир, тогда они пребывают в небольшой гражданской войне. Девушка верила, что это временный разрыв и не продлится навсегда.

— Харакава сейчас не со мной.

— Такой же, но не с тобой? Всегда?

Хио чуть не ответила «может быть», но...

— ...

Проглотила слова. Она хотела сказать «нет» и попыталась найти для того оправдание.

...Ох.

После осознания девушка выдала ответ.

— Возможно.

— Правда? Хио и Харакава не вместе?

— Да, возможно.

Хио выдала чёткий ответ.

— Но возможно нет.

— Так что же?

Отвечая, её голос не дрогнул.

— Я не знаю, потому что всё зависит от меня.

Хио не была уверена, но ей казалось, что ответ таков. Ей казалось, что это приведёт её к ответу.

...Да.

Если Харакава её отверг, ей следует разобраться почему и исправить то, что нужно исправить.

Она расплакалась от того, что не пыталась понять, что это было, и предположила, что с ней всё в порядке.

Едва лишь Хио это осознала, как в дверь кабинки раздался стук.

— ?!..

Растительное существо не закончило водные процедуры, поэтому она была благодарна закрытой двери.

— З-занято!

— Это ты, Хио Ти? Ты в порядке?

Голос принадлежал члену комитета здравоохранения их класса.

Хио кивнула на прозвище, которое породил её бейджик.

— Д-да. Всё нормально. А что?

— Хио Ти, наш учитель сказал пойти тебя проверить. Сегодня ты много разговаривала сама с собой и делала странные вещи. ...Ты уверена, что в порядке? Я, эм, слышала довольно много, ну, воды.

— О-ох.

В голове вплыли на удивление спокойные мысли «это недоразумение» и «что мне сказать?», но её молчание, должно быть, встревожило девушку.

— Э-эм, Хио Ти? Случаем, т-тебе и правда нужно в туалет?

— Э? Ну, а...

Хио посмотрела на растительное существо, стоящее над унитазом и случайно произнесла вслух.

— Эта большая зелёная штука не примет возражений.

— Э? Ты ела в последнее время много зелени и овощей богатых бета-каротином?

— Ах! Нет, выкинь из головы! Выкинь! Я ничего не говорила!

— Нет, Хио Ти, тебе нужно отнестись к этому как положено! Сходи в медпункт и возьми слабительное!!

— Слабительное? — переспросило растительное существо.

— Э-это такое лекарство, — ответила Хио.

— А-а, Хио Ти снова разговаривает сама с собой! Учитель! Учитель! У Хио Ти неприятности!

Услышав открытие двери туалета и бегущие шаги по коридору, Хио приложила ладонь ко лбу.

— Сегодняшние неприятности начинаются раньше обычного...

— Хио Ти? — спросило растительное существо.

— Э-э, да. Некоторые называют меня так.

Она вздохнула и коснулась растительного существа.

Оно уже поглотило всю воду.

●

В тёмном коридоре стояли Синдзё и Саяма.

Синдзё держала камень размером с кулак. Это Вестник Вонамби, но...

...Он тёплый.

Твёрдый камень испускал изнутри мягкое тепло.

...В последнее время похолодало, так что неплохо было бы иметь что-то такое ночью под одеялом.

Тем временем она увидела что-то впереди.

Длинный белый терминал с книжной полкой и буфетом для посуды.

— Рабочее место моей мамы.

Увиденная в прошлом чашка кофе стояла в буфете.

Синдзё слегка замешкалась.

— ...

Она поместила камень на консоль, открыла буфет и взяла белую чашку обеими руками.

Она была холодной, но девушка ощутила в ней воображаемое тепло.

Держа чашку и опустив голову, Синдзё изменилась в лице.

— Она была здесь.

С глаз грозились сорваться слёзы, и она осознала, как часто её в последнее время пробивало на плач.

Поэтому Синдзё сделала вдох, собралась с силами, сдерживая слёзы, и обняла чашку.

— Можешь плакать, если хочешь, Синдзё-кун.

— Нет.

Она резко покачала головой, заставив капли в уголках глаз задрожать.

— Мы поедем в Сакаи. Я уверена, что разревусь там, так что… не хочу плакать до этого. Так я смогу наплакаться всласть.

Девушка подняла голову и выдавила улыбку.

Слёзы не покинули глаз, значит, не считается, правильно? — сказала она себе, вытирая глаза.

Затем мягко поставила чашку на терминал.

[Уверена?][Не возьмёшь?][Принадлежит][Юкио]

— Мама не оставила её для меня и не проводила с ней время после моего рождения. Она принадлежит ей со времён её пребывания здесь.

[Тэс][Понял][Юкио][Другая][Синдзё][Имя][Имя?]

— Садагири, — твёрдо сказала она.

А через некоторое время...

[Синдзё][Садагири][Синдзё][Юкио]

И...

[Личность][Унаследовать][Понял][Тэс][Тэстамент]

Она с улыбкой кивнула.

— Спасибо.

[Спасибо][Благодарить][Благодарный][Признательный][Признанный][Знаменитость][Знамя][Стяг]

— Ваш избыточный интеллект иногда теряет ваши ассоциации из-под контроля?

[Извини]

И затем...

[Говорим сами с собой][Часто случается][Пытаемся][Сдерживаться][Ядро][Остров][Видео][Осака][Амфитеатр]

Они начали играть в слова.

...Кажется, я бы могла наблюдать за ними целый день, но они всегда этим занимались?

Она представила себе, как Вонамби и все они стремительно играют в слова, чтобы ускорить своё нагревание, живя в своём пустынном мире во время Концептуальной Войны.

…А вообще, кто их научил этой игре? Наверное, дед Саямы или мой прадедушка, — решила она.

— Интересно, был ли мой прадедушка похож на твоего дедушку, Саяма-кун.

— С-синдзё-кун, прошу, не оскорбляй так своих родственников.

[Оскорбление][Осквернение][Обледенение][Холодно?]

— Нет, я в порядке, — ответила Синдзё, погладив камень перед собой.

Затем она подняла взгляд.

Саяма рядом с ней поступил так же.

Они оба посмотрела во тьму за терминалом.

Во сне прошлого она полнилась джунглями труб и стенами громадных баков, но сейчас...

— Что это за пустота?

Из тьмы была выщерблена сферическая площадь пятидесяти метров в поперечнике.

Пустое пространство въелось и в окружающие машины с трубами. Во все рядом стоящие баки и аппаратуру врезался край сферы, открывая вид на внутренние детали.

Синдзё могла только предположить, что массивное пространство полностью исчезло.

На дне образованной пустоты лежало пару панелей, образуя возвышенность, и на них расстелили футоны. Автоматические куклы, скрывавшиеся под землёй, скорее всего, используют это место для сна.

— Держу пари, самая высокая кровать с навесом принадлежит Мияко-сан.

От отдалённого входа послышался голос Мияко.

— На наши вещи не глазеть!

Синдзё напрягла плечи и схватилась за руку Саямы.

Она задалась вопросом, как им обследовать эту площадку, не глядя на кровати, но...

— Что это за дыра? Во сне ведь её не было?

— Нет, — Саяма покачал головой и Баку повторил его движение.

Неожиданно издалека до них донёсся голос.

— Это результат создания и последующего уничтожения концепта. Это предотвратило дальнейшее использование лаборатории, но также подтвердило, что теория создания концептов была завершена.

Синдзё повернулась к голосу, исходящему из коридора, и тот продолжил.

— Здоров. Вы тут многое увидели, ведь так? Так скажите мне, что вы обо всём этом думаете? Оно вас подбодрило и вызвало чувство, что вы всё же хотите продолжать? Ведь так?

Из тьмы появился хозяин голоса.

— Тот дяденька в белом костюме.

— Правильно. Зовут меня Изумо Рэцу, так что попытайтесь запомнить, если можете. В конце концов, я гораздо известнее моего сына. В общем, с момента своего падения я решил дождаться вас на пути наверх.

Пожилой мужчина в белом костюме показал, что скрывал за широкой спиной.

Белый планшет размером с А4, но...

...На нём такое же покрытие, как на концептуальном оружии! В таком случае, — подумала Синдзё.

Рэцу улыбнулся смущённой улыбкой с опущенными кончиками бровей.

— Вонамби 8-го Гира здесь. Можете взять его с собой и закончить Путь Левиафана на обратном пути.

Его тон давал понять, что грядет «но», поэтому Синдзё напряглась.

Словно отвечая на её напряженность, заговорил Саяма.

— Звучит так, будто ты что-то недоговариваешь.

— Естественно внук старого Саямы, Микото-кун, меня раскусил. ...Да, я кое-что хочу сказать, и кое-что хочу спросить.

— Начни с того, что хочешь сказать.

— Хорошо, — Рэцу кивнул и посмотрел на Синдзё. — Синдзё-кун, теперь, когда ты пришла сюда и увидела эту громадную пустоту, обратила ли ты внимание на некую загадку?

Прежде чем она спросила, что он имел в виду, мужчина посмотрел на большую дыру, прищурился и продолжил.

— Это был концепт письма 1-го Гира. Он уже существовал, но был создан как оригинал, а не копия. Но чтобы не дать двойному присутствию того же концепта пошатнуть баланс мира, созданный внутри экспериментального пространства концепт стал отрицательным и вызвал это.

— Тогда… моя мама и правда создала концепт?

— Да, — тихим голосом отозвался он и уставился во тьму вдали. — Составляя теорию, основанную на доступных данных, она создала рабочую теорию.

Эти слова привели Синдзё к пониманию, что он имел в виду под загадкой.

Здесь действительно крылась тайна. Если её мать успешно создала концепт...

— Почему установка под Окутамой так и не была закончена?

У них бы имелись все данные, и её мать обеспечила бы теорию на грани завершения.

— Почему?

— Очень просто. Она отправилась в Топ-Гир и... внесла хитрые исправления в данные, оставленные после себя.

Его использование слова «исправления» заставило её онеметь.

Однако мужчина посмотрел в её сторону и заговорил со спокойным выражением лица.

— Так и тянет пошутить. Можно?

— Нет. Мне кажется, виной тому извращённые гены семьи Изумо, поэтому просто продолжай говорить.

Рэцу свесил голову и вздохнул, но быстро поднял взгляд с рассеянным лицом.

— Ну и ладно. К тому времени, как мы проверили данные, было слишком поздно. Как только мы получили причину сомневаться в оставленных ею данных, всё начало выглядеть подозрительным, поэтому Асаги-кун решил закрыть проект. Осталась только негодная установка на шестом уровне японского UCAT… и тот факт, что Лоу-Гир в беде.

— Н-но почему? Почему мама это сделала?

— Не знаю. Я не твоя мама, так что могу только гадать.

Она замолчала, а он пожал плечами.

— Тяжеловато такое принять? Но это правда. И никто из нас не знает причины. Она обрекла Лоу-Гир на смерть? Или не хотела, чтобы мы использовали концепты как оружие? Выяснять придётся вам двоим.

— Нам двоим?

— Никто из нас не хочет вспоминать те времена, но вы хотите их расследовать, ведь так? И вы их дети. Вы вправе знать и думать об этом больше, чем я.

Сказав это, Рэцу выпрямил спину, подбросил КПК в руке и поймал его.

— Я только что вручил вам в подарок «прошлое». Так что следом...

— Ты хочешь, чтобы моя блистательная личность вручила в подарок «настоящее»? — спросил Саяма.

— Это всё ускорит, — Рэцу улыбнулся и провёл рукой по седым волосам. — Да, я хочу спросить у вас всего одну вещь… Если, гипотетически, Топ-Гир окажется на 100% прав, есть ли смысл передавать вам Вонамби? Нет, правда? Так что я хочу спросить, зачем вам забирать Вонамби и завершать Путь Левиафана, если Топ-Гир прав. Или, говоря более прямо...

Он перевёл дух, перекрутился без причины и указал на Саяму.

— Докажи, что сможешь закончить Путь Левиафана, даже если правда полностью на стороне Топ-Гира!

●

Синдзё задумалась о том, что означает вопрос Рэцу.

...Об этом ведь и говорил Саяма-кун, да?

Она вспомнила их вчерашний разговор на аварийной лестнице.

...Он сказал, что имеет против Топ-Гира последнее средство.

Даже Саяма называл это «хождением по тонкому льду», но как раз, поэтому оно и было крайней мерой.

...Что это?

Саяма скрестил руки перед лицом спрашивающего.

— Отец Изумо, какой глупый вопрос. Что, если я скажу, что просто ненавижу бросать что-то, не доведя до конца?

— Необходимость спрашивать «что, если» говорит о том, что дело не в этом. Выкладывай, что у тебя на уме.

Логика Рэцу застигла Синдзё врасплох.

...Он не даёт Саяме-куну навязать свою игру. Я бы, наверное, на это попалась, — осознала она.

— Микото-кун, — сказал Рэцу с горькой улыбкой.

— Прошу, в «-кун» нет необходимости. Можешь просто звать меня «Микото-сама».

Саяма проигнорировал резкий взгляд Синдзё, а кривая улыбка Рэцу расширилась.

— Тогда, Микото-сама, к сожалению, я долгое время знал твоего отца и деда. Тогда же довелось выучить несколько словесных уловок… Понимаешь, к чему я клоню?

— Да. Ты говоришь, что изобилуешь ужасными воспоминаниями.

— Надо же, и внук туда же? Целых три поколения подряд!!

— Хе-хе-хе. Ещё немного и мы с Синдзё-кун произведем четвёртое поколение. Приготовься.

Его заявление удивило Синдзё.

Она отступила на шаг и поднесла руку к груди.

— Но они будут похожи и на меня. Но опять же, твоя сторона может оказаться сильнее, что заглушит мою.

— Хм. Пожалуй, я неправильно выразился, Синдзё-кун. Я не это имел в виду. Мне бы хотелось, чтобы наш ребёнок имел твою красоту, эрокругличность, интеллект, трудолюбивый дух, отвергающее одобрение и благословение от духа зада.

— Я не уверена, что всё это комплименты.

В любом случае, Синдзё указала в коридор.

Саяма посмотрел в ту сторону и увидел, что Рэцу присел и играл в слова с Посланником Вонамби.

— Сарай. Ха-ха-ха. Как вам мучение со всеми этими «Й»? О, вы там закончили?

— Да, мы можем продолжить разговор?

Рэцу кивнул и встал. Он посмотрел на них с высоты своего роста.

— Прямо сейчас кандидатка в невесты моего глупого сына говорит, что остальные дети повторно ведут переговоры с прочими Гирами. Так что вы можете закончить Путь Левиафана с 8-м Гиром, узнать о прошлом в Сакаи и составить план действий против Топ-Гира… Но когда вы собираетесь проводить Путь Левиафана с 9-м? 9-й, считай, основная сила Армии. И...

Его рот широко открылся и скривился в улыбку.

— Когда вы будете проводить Путь Левиафана Топ-Гира?

От этого вопроса Синдзё посетила мысль.

...Сперва Казами-сан и остальные должны победить остальные Гиры в их реваншах, чтобы сберечь прочие части Пути Левиафана.

— И если мы закончим Путь Левиафана со всеми Гирами, кроме 9-го, который был Армией, и Топ-Гиром...

...Гиры займут либо сторону Топ-Гира, либо сторону Лоу-Гира.

Она негромко озвучила свой вывод.

— Мир разделится на две фракции, которые могут встретиться в переговорах.

Синдзё поднесла ладонь к губам и повысила голос до крика.

— Каждый Гир может собраться и провести переговоры насчёт того, кто прав, Лоу-Гир или Топ-Гир!

— Действительно, — согласился Саяма. — Мы можем создать место встречи не только для точки зрения Топ-Гира!

Он глянул на Рэцу.

— Какая бы правда ни была на стороне Топ-Гира, мы можем её сдержать… Каким бы правым ни оказалось прошлое, оно ограниченно в числе. Если нынешнюю правоту поддержит большее число, прошлой правоте останется только себя сдержать!!

— Ты хочешь сказать, что не позволишь прошлому беспрепятственно править бал?

— Да. Я ещё не знаю, в какой форме пройдёт это собрание, я даже не знаю, согласится ли на него Топ-Гир, какие темы обсуждать или как его подготовить. Незнание, возможно ли вообще его устроить — наибольшее испытание на данный момент.

На основе регулярной связи с остальными они знали, что Концептуальное Ядро 3-го Гира было похищено, 4-й ведёт переговоры с Хио, а 2-й по-прежнему тайна. Сейчас слишком много неясностей для конкретных планов.

— К тому же, — сказал Саяма. — На том собрании мы будем тягаться с Топ-Гиром, чтобы увидеть, кто прав. Мы только что получили большую подсказку из прошлого Синдзё Юкио, но должны разгадать эти загадки в наших переговорах с 8-м и дальнейшей информации о ней, которую найдём в Сакаи.

Синдзё услышала, как он говорил о её матери.

— Мы должны узреть то, что привело к уничтожению Топ-Гира и определить правду.

Она многозначительно кивнула, потому что прошлое, которое он ищет, тесно связано с ней.

...Я хочу узнать правду о маме и остальных.

Саяма слегка улыбнулся и кивнул в её сторону.

— Да, — начал он. — Мы точно знаем две вещи. Первое — итог Пути Левиафана решится на заседании Пути Левиафана, где соберётся каждый представитель драконов. И второе — там мы используем полученное нами прошлое и будущее, чтобы сразиться с Топ-Гиром.

Он протянул левую руку к Вонамби в руке Рэцу.

Когда мужчина это увидел, он показал зубы в улыбке.

— Превосходная идея. В таком случае...

Но он остановился, не успев договорить.

Э? — подумала Синдзё, когда заметила, куда он смотрит.

...Вниз?

Она глянула ему под ноги, где песок Посланника Вонамби образовывал буквы.

[Живее][Гони сюда]

— Звучит чуточку как якудза, — прокомментировала Синдзё, когда Рэцу неохотно и без лишних слов передал им Вонамби.

То, что доступно даже в одиночестве

С серого неба дул северный ветер и наполнял площадь.

Её разделяли рвы с водой и белые стены.

В центре стояло громадное строение.

Это был замок.

Осакский замок.

На его башню и аквамариновую крышу взирало снизу несколько туристов.

Замковый парк у подножья разделяли каналы и стены. Этим зимним вечером его заполонили туристические группы и парочки.

На севере от парка располагался мост, пересекающий северный ров и ведущий в город.

Бетонный мост с деревянными перилами открывал вид на Осакский замок с северной стороны.

С обратной стороны строение подсвечивало солнце, накинув на мост тень.

Однако один человек не смотрел на сумеречный замок.

Девушка, стоящая в центре моста и опёршаяся на перила.

С ней была большая белая собака, которая смотрела на неё, будто в ожидании кормёжки.

Однако девушка не смотрела на собаку. Она хмуро бросала взгляд на письмо в руке.

Оно начиналось с «Для Микоку» и было изъято с ножа.

«Я собираюсь похитить Концептуальное Ядро 3-го Гира. Перед поездкой в Сакаи переговорщик Отряда Левиафана и Синдзё планируют закончить Путь Левиафана с 8-м Гиром. Встреться с ними и скажи, что мы намереваемся делать, завладев Концептуальным Ядром 3-го Гира. Что именно — решать тебе. Если кто и соберёт нас, так это ты, которая занимала должность прямо под Генералом Хаджи. Хорошо всё обдумай».

Микоку подвела итог сказанного в письме.

— Я должна придумать, как мы используем Концептуальное Ядро 3-го Гира в противостоянии c UCAT?

Она посмотрела на серое, но светлое небо.

— Но почему она ставит меня лидером?

Микоку сомневалась, что годна.

Тацуми легко превосходила её как в бою, так и по популярности.

Микоку дебютировала в Армии намного позже, и все до сих пор в основном считали её своей подопечной.

Тацуми сказала, что её выбрали из-за положения приближённой к Хаджи, но она получила его только благодаря тому, что разрушение Топ-Гира застало её в детстве, и кто-то должен был за ней присматривать.

Далеко не факт, что остальные примут её лидерство.

...Надеюсь, она не спихивает это на меня просто потому, что не хочет впрягаться сама.

Так или иначе, Тацуми без сомнения отняла Концептуальное Ядро 3-го Гира.

Она бы не сказала, если б не могла. Некоторые могут назвать её мужеподобной, но Микоку как-то попробовала и оказалась отброшена на семь метров ударом по лбу деревянным мечом.

Некоторые могут сказать, что у неё нет чувства юмора, но Микоку как-то попробовала, и встретила ту же судьбу. Девушка решила больше не копаться в воспоминаниях о Тацуми.

— Что ж.

Она села на перила и поставила сумку со сменной одеждой.

...Концептуальное Ядро 3-го Гира, да?

Оно может усилить Тифона, Алекса или кукол, так что окажется наиболее полезным из Ядер для Тацуми и остальных.

...И она оставила решение, как использовать его против UCAT, за мной.

Микоку представляла себе картину. Прораб фабрики и остальные будут где-то отлаживать Алекса и тому подобное, и Тацуми покажет им Керавнос.

— Найти ему применение та ещё морока, — скажет она. — Надеюсь, скоро Микоку что-нибудь придумает.

Как раз такую эгоистичную вещь она и скажет.

— Но откуда мне знать, что с ним делать?

Что ли взять Ядро 3-го в заложники и потребовать передачи прочих Ядер?

Выкупить с его помощью Хаджи и пленников?

Использовать его как оружие и снова вступить в бой с UCAT?

Или...

Микоку не знала, что лучше, как лучше всего задействовать их ресурсы и должна ли вообще что-то решать.

И не знала она ещё много чего.

— Широ.

Девушка обратилась к псу, который крутился вокруг неё и вдруг встал на задние лапы, словно обнимая.

— Ха-ха-ха. Ты в последнее время так часто меня покусывал, но наконец-то признал?

Однако он был на удивление тяжёл, так что она утратила равновесие и начала заваливаться.

— Мх.

Микоку приняла положение, словно швыряя Широ назад фронтальным суплексом.

— ...

И они устояли. Девушка удерживала себя от падения назад, а Широ растянулся, чтобы не потерять равновесие.

Оба пребывали в той же стойке пять секунд. Затем десять. И тридцать. Наконец, соревнование силовых векторов утвердилось.

— Мва!!

И она резко вернула Широ на место, словно швыряя молот.

…Смогла!!

Оба переводили дыхание, держась друг за друга на мосту и перилах.

— Ш-широ, постарайся не увлекаться.

Всё тело собаки напряглось, и он явно не собирался согласно кивать, но, похоже, понял опасность положения.

Пёс быстро постучал ей по плечам передними лапами, поэтому она отпустила его, и он захекал, улёгшись на земле, словно увядая.

Увиденное напомнило Микоку о Сино.

...Интересно, как она поживает.

Волнение, наверное, знак, что я от неё завишу, — подумала она, что лишь сильнее вгоняло в депрессию.

Микоку словно вошла в отрицательное кольцо, и хорошо знала почему.

— Я потеряла веру в себя, не так ли? — спросила она у Широ.

Пёс поднял опущенную голову.

Он будто переживал о ней, что немного улучшило её настроение, поэтому девушка тихо произнесла:

— Дело в том, что я однажды думала, будто сильнее всех.

Микоку поднесла руку к груди.

— Моя мать сделала для меня этот философский камень с концептом регенерации внутри. С ним я никогда не умру, поэтому я предположила, что буду всегда побеждать.

Она горько улыбнулась.

— Но знаешь что? Это не вовсе значит, что я буду выходить победителем. А только, что я всегда буду выживать. В голове не укладывается, — тихо сказала она. — Чтобы победить, когда необходимо, и обеспечить кому-то победу, мне нужно моё мастерство. Этот философский камень лишь часть того мастерства, но не всё.

Она потянулась к тряпичному свёртку, прислонённому к перилам рядом с ней.

И посмотрела на Осакский замок.

Он когда-то тоже существовал в Топ-Гире, в котором она жила.

Его уничтожили в ту последнюю ночь.

Как и всё в их городе.

...Включая моих родителей.

Её родители занимались исследованиями концептов и философских камней, и их разработка привела к тому, что мать вживила в грудь Микоку этот философский камень.

Даже понимая тщетность своих жалоб, она приложила руку к груди и подумала.

...Была бы я сильнее без этого камня?

— Я ужасна.

Но девушка и в самом деле имела лёгкое неприятие идеи смерти. Она признала этот факт, чтобы улучшить себя, и нет причины ненавидеть камень, ставший частью её, но ей всё равно не давали покоя «Если».

Что, если бы она была парнем? Что, если бы она была выше? Что, если бы она была сильнее? Что, если бы Топ-Гир не был уничтожен? Что, если бы она была более...

— Что бы тогда случилось?

Но никто не мог ответить на вопросы.

— Потому что я теперь одна.

Микоку слезла с перил, ощутила стоящего у ног Широ и глянула на ложную версию разрушенного замка.

Сейчас она отправится в Сакаи.

Саяма и Синдзё прибудут туда ночью вместе с Концептуальным Ядром 8-го Гира. Они вознамерились узнать там прошлое Синдзё.

Тацуми ожидала, что Микоку столкнётся с ними там и объявит, как они используют Концептуальное Ядро 3-го Гира. Будет ли она искать реванша, освободит пленников или что-то другое?

...Вряд ли я найду хороший ответ.

Микоку повернулась к замку спиной.

Она была рада остановиться здесь вместо того, чтобы сразу поехать в Сакаи. Имена магазинов и фамилии на домах отличались, но место всё равно пробуждало множество сокровенных воспоминаний.

— Пора идти, Широ.

Как только девушка повернулась к улицам Кёбасигути, донёсся неожиданный голос.

— Металл живой.

В следующий миг она осознала, что появился враг.

●

Гиес засекла Микоку прошлой ночью.

Она заметила её, когда переправляла Мияко и Мойр из Ёкосуки с помощью Бога Войны.

Под ними мчался на восток скоростной поезд, поэтому Мияко наклонилась с плеча гиганта.

— Давай, Гиес! Обгоняй его, обгоняй!

Гиес ответила тем, что пронеслась над скоростным поездом на крайне низкой высоте.

Их заметил из окна ребёнок, и Мияко приняла триумфальную позу, поэтому кукла лихорадочно ускорилась и отдалилась от вагонов.

…Как раз тогда!

Откуда-то с поезда пришли знакомые показания философского камня, принадлежащие убийце её сородичей Гекатонхейров.

— Тода Микоку!!

В данный момент Гиес взирала с верхушки Осакского замка, который окружало Концептуальное Пространство.

Тень от здания падала на мост над северным рвом, откуда на неё смотрели Микоку и собака.

Гиес всё равно прыгнула вниз.

Она использовала гравитационный контроль для быстрого спуска к цели.

Кукла обрадовалась, что отыскала девушку, основываясь на графике скоростного поезда. Она не смогла устоять, говоря, что у неё дела, и отправляясь утром из UCAT Изумо. Гиес сожалела, что не вышло дождаться Саяму и Синдзё, но…

…Это личная битва!

Кукла ускорилась и махнула руками назад.

Она не стала доставать из костюма мечи.

А сразу же призвала Бога Войны.

— Вперёд, мечи!!

Гиес вытащила из своего закреплённого Концептуального Пространства шесть мечей.

Затем послала пятиметровые клинки в атаку.

Она взмахнула руками вниз, будто для удара Микоку.

И мечи полетели.

●

Тем временем Микоку приняла защитную стойку и слегка вдохнула.

Она несколько растерялась. Всё произошло неожиданно, и девушка понимала, что слишком неподготовлена для любых «неожиданностей».

Однако она знала, что по-прежнему в порядке.

Микоку неопытна и привыкла себя этим оправдывать, но знала, что всё равно может сражаться.

Она знала, что должна быть сильнее прежнего.

…Я смогу победить!

С этой мыслью она налила силой ноги.

Её цель проста.

…Я контратакую.

Падая сверху, Гиес низвергала гигантскую атаку.

Поэтому Микоку быстро отступит, уклоняясь от клинков куклы, и затем шагнёт вперёд для контратаки.

В действиях Гиес был недостаток. Она помогает себе гравитационным контролем, поэтому не может мгновенно переключиться на следующее движение, не закончив предыдущее.

Как только Микоку рассчитает движение мечей, она сможет нырнуть под них и ринуться вперёд. Таким образом, ей не понадобится прыгать через дыры, пробитые массивными клинками, и она всегда сможет регенерировать, если мечи её зацепят.

Я сумею, — сказала она себе. — Я обойдусь без чьей-то помощи.

С этой мыслью Микоку развернула свёрток в руке.

Она вытащила японский меч, снабжённый философским камнем, и попыталась его обнажить.

— ?!..

Но по какой-то причине меч не двинулся даже с привычного щелчка большого пальца по гарде.

…Э?

По ощущениям он скорее не приклеился, а будто превратился в сплошной кусок без клинка, который вообще нельзя обнажить. Но хуже всего — она совсем этого не ожидала.

————.

Я не могу так сражаться, — подумала девушка, после чего тут же стёрла мысль из головы.

В разуме роились одни лишь вопросительные знаки. Она снова щёлкнула большим пальцем по гарде, та не шелохнулась.

— Что за…

Микоку попыталась спросить, что происходит, но затем увидела небольшой силуэт, сидящий там, где её раньше не было.

Это была детская фигурка в форме горничной. Девочка с золотыми волосами.

Она взирала на Микоку.

— Прости, прости. Запаниковала?

Она с горькой улыбкой потупила взгляд.

Только тогда Микоку осознала, что совсем не знает, как быть.

Она пыталась противостоять Гиес и с этим всё понятно, но не может обнажить меч, который вытащила из свёртка.

…Я не могу использовать то, что казалось доступным.

Путь к победе, нарисованный в голове, закрылся.

Сумей она вытащить меч, победа бы воплотилась в реальность, поэтому палец полностью сосредоточился на щелчках по гарде.

Однако…

— Прости. Гиес болтала что-то непонятное о личной схватке, но отнюдь не дуэли. И, ну, я тоже много играла с Эгеоном, так что…

Девочка подняла руки, которые словно хватали в воздухе невидимую трубку.

— Ты не сможешь это вытащить, — сказала она со смущённой улыбкой.

Микоку осознала, что сверху нависают шесть громадных клинков.

●

Шесть мечей разнесли бетонный мост.

————?!

И рассекли стоящее на нём так просто, будто прошли сквозь пустоту.

Сначала два отрубили руки Микоку в плечах, послав их в полёт. Затем срезали стопы, разбили бетон и пронзили мост.

В воздухе раздался мощный звук, левая рука Микоку отлетела прямо с мечом в хватке, и следом настигли ещё два клинка.

Эти раскромсали переднюю часть тела девушки. Они рассекли её легкие до последнего ребра и скользнули внутрь бедёр, немного врезаясь в кость.

В скором времени вломились последние два. И они ударяли обратной стороной.

Стремительно падающие клинки обеспечили тупое, но мощное столкновение, достаточное, чтобы размозжить то, что от неё осталось.

Микоку уже покромсало прошлыми мечами, так что её левая и правая сторона и внутренности расплескало по округе. Последним досталось больше всего. Удары слева и справа заставили её внутренности исторгнуться наружу.

————!!

И когда мост начал рушиться, Микоку издала крик с примесью красного цвета.

Её голос ревел.

К нему присоединились звуки столкновения.

Но мост не обрушился. Девочка, сидящая на перилах, выставила ладони.

— Это за Эгеона.

Она сделала руками черпающее движение в сторону моста, как бы поддерживая его.

С раскиданными в воздухе и по земле конечностями, Микоку освободилась от удара и начала падать.

— !

Но её остановили.

Гиес пригвоздила её к месту мечом через живот.

— Это…

Кукла развела руки в обе стороны, и за ней раскинулось девять мечей.

— Это закончится здесь, Тода Микоку!!

Прокричав, она использовала гравитационный контроль, чтобы пронзить Микоку девятью мечами.

Однако Микоку ещё не умерла. Она не потеряла сознание, дышала и извергала кровь.

Сквозь обрывки одежды на груди сиял синий свет философского камня.

— Я ещё могу…

Микоку сумела заговорить. Чтобы не потерять сознание от неимоверной боли, она громко произнесла к себе, не понимая, что именно говорит.

— Я ещё могу выкарабкаться… сама…

Она выплюнула при этом кровь и попыталась удержать сознание на плаву.

— Да, у тебя есть способность к регенерации. Может, ты и быстро восстанавливаешься, когда лечишь одну часть тела, но чтобы регенерировать всё нужно время.

Гиес увидела, как на стоящем, несмотря на обвал, мосту скапливаются несколько цветов и объектов. Они соединялись в одно тело.

— В это время ты беззащитна, но Эгеон не знал о твоей способности и предположил, что выиграл. В результате он ослабил бдительность и проиграл. Но знаешь что? Если бы он знал, Эгеон бы тебя убил.

— У…бил? — слабо переспросила Микоку.

— Да, — ответила Гиес. — Достаточно уничтожить философский камень у тебя в груди.

На этих словах Микоку содрогнулась.

Она попыталась вывернуться и согнуться.

— !!

Но что-то пронзило её голову со лба до темечка.

Она пыталась согнуться, чтобы спрятать грудь, но удар наоборот заставил запрокинуться назад.

Ей почудилось, будто мысли выбило из головы, и она увидела горничную, сидящую на земле за мостом.

С короткими волосами, острым взглядом и иглой в правой руке.

Быстро выпущенная игла как раз и пронзила голову Микоку.

— !..

Несколько сотен вонзились в неё, всё так же выгнутую назад, и зафиксировали в воздухе.

В то же время что-то вознеслось из-под моста.

Громадный объект оказался клинком.

Шесть принадлежащих Богу Войны Гиес были сложены друг поверх друга. Вместе они образовали невероятно толстый меч.

С рёвом они рухнули вниз, как массивно тяжёлый клинок.

Их целью был философский камень в груди Микоку.

Вслед за этим Гиес прыгнула на шесть объединённых мечей.

Она добавила свой вес, ещё больше их укоряя.

— Не волнуйся! Я постараюсь не попадать по лицу!!

●

Микоку это увидела.

Девушка ничего не могла сделать. Она потеряла большую часть тела, даже большинство того, что образует мысли, было раздавлено, и происходящее перед глазами воспринималось очень смутно.

Но её мыслительный процесс не прекращался. Он просто расслабился и позволил выплеснуться тому, что скрывалось в сердце.

…Ах.

Она увидела гигантский клинок.

Он ниспадал с серого неба, и на нём стояла женщина.

Уголок наконечника в стиле мачете падал прямо ей на грудь.

…Остан…

Она пыталась сказать «остановись», но губы не двигались.

Девушка могла лишь помыслить «стой» и «нет» как ребёнок, дёргая несуществующим телом.

Меч прибыл.

Не может быть, — подумала она. — Почему?

Это неизбежно, — пришла напоследок мысль.

Нет…

Её глаза увидели, как с серого неба падает клинок и за ним силуэты окружающих строений.

Они принадлежали замку и отдалённому городу.

Давным-давно она жила в похожем месте, с родителями и множеством друзей.

Микоку всегда учили, что правда на их стороне. Когда она спрашивала почему, ей отвечали следующее:

— Потому что мы пытаемся принять всех.

Её юное «я» принимало такой ответ.

Вот только мать вставила в её грудь некий камень.

Боясь боли, девочка противилась, хныкала и рыдала, но завлечённая сладостями и куклами, пошла на операцию.

Через три дня мир был уничтожен.

Остались только прочие члены Армии и это.

Однако многие из них попали в плен.

Сино скорее всего отправилась туда, где хочет быть.

Микоку теперь одна.

Она одна, бессильна, и меч сейчас разорвёт её на куски.

…Нет.

Наконец, она издала голос. Но за ним не было силы, и Микоку даже не могла отринуть происходящее.

— Нет!

На её крик ответил клинок, столкнувшийся с грудью, и тело, разорванное в клочья.

Но как раз перед этим она вспомнила множество вещей, лицо отца, лицо матери, друзей, свою жизнь в Ноа, город, в котором жила, людей, с которыми жила, себя, живущую там, и…

…Сино.

Она воскликнула имя девушки, которая больше не с ней.

Однако крик так и не был услышан.

Лёгкие, что его издают, были рассечены.

●

Дневной свет достиг некого места.

Промышленного склада, пребывающего в сумерках.

Площадь лесного подъёма на гору разрыли, наставили колон и накрыли деревянной крышей.

Туда вполне вмещалось три больших мусоровоза.

Тем не менее, сейчас там находились не грузовики, листы метала или прочие материалы.

Там пребывали металлический дракон и белый стальной гигант.

На притаившемся драконе, окрашенном в красный, белый и голубой, сидела девушка.

Она уставилась на белого гиганта, стоящего на коленях в углу тёмного хранилища.

Нет, она скорее смотрела на мужчин в рабочих одеждах вокруг него.

— Прораб? Ну что? Двигаться будет?

— А на глаз не видно, Тацуми? Это тебе не маятник и лишних деталей нет, потому он не запустится сразу же.

— Ясно, — сказала Тацуми

Механический дракон, на котором она сидела, слегка приподнял голову.

— Как показал себя враг?

— Не о чем и говорить, Алекс. Но раз уж на то пошло… возмутительно слабо. Мне нужно, чтобы он был сильным.

— Сила — довольно сложная тема.

— Неужто? Я не думаю, что всё так…

Она запнулась и посмотрела на небольшой объект у её ботинка.

Болт. Скорее всего, он держал одну из частей Алекса, но открутился.

Тем не менее, Тацуми положила его в карман и помахала вниз.

— Прораб, один из болтов Алекса от…

— Сначала Тифон, — ответил прораб.

— Но Алекс живой.

— Прекрати, Тацуми, — вклинился Алекс. — Ты говоришь так, будто я развалюсь от потери одного болта.

— Но, — сказала она, нахмурившись

— Не беспокойся по пустякам… Я в гораздо лучшей форме, чем когда меня окатили отрицательные концепты и оставили при смерти. Я обязан твоей матери заменой моего умирающего тела этим.

— Твоё тело переделали, но оно всё равно распадается. Этот болт, может, и выглядит нормально снаружи, но тотчас отпадёт, если мы поставим его на место.

— Такова ужасающая сторона отрицательных концептов. Моё настоящее тело почти полностью стало отрицательным. Его просто поддерживают на грани новыми болтами, добавленными снаружи.

После паузы Алекс продолжил.

— Но без этого тела я бы умер и никогда бы не встретил тебя. Так что я могу только продолжать таким образом, чтобы ни о чём не жалеть.

— …

— Незачем замолкать, Тацуми. И гораздо важнее…

Он повернул голову к углу склада.

За белым гигантом имени Тифон лежал прикованный цепями сваебой.

— Ты принесла его с собой, но не станешь прикреплять к Тифону?

— Это решит Микоку.

— Интересно, всё ли у неё хорошо.

— Наоборот. Я следила за ней и даже плясала за её спиной, но она не отреагировала. Я даже трезвонила в двери её номера и удирала, а она и бровью не повела. …Она держится гораздо хуже, чем перед битвой, — тихо сказала Тацуми. — В отсутствие Генерала Хаджи и Сино, она, должно быть, думает, что осталась одна. Она думает, что у неё нет союзников и остались только враги и те, кто доставляет ей неприятностей.

Снизу ответил голос. Это прораб, которого ярко подсвечивала сварка.

— Тацуми, может, перестанешь её дразнить да научишь парочке вещей?

— Она давно уже на той стадии, где её бесполезно учить. Даже в плане сражения она может теперь думать за себя.

— Тогда почему она так пала духом?

— У неё нет уверенности в себе, — заявила Тацуми, словно видела это сама. — Она всегда полагалась на остальных, что предоставляли ей причину для действий. Она всегда вверяла себя Сино, Генералу Хаджи или даже нам, так что понятия не имеет, что делать теперь, когда осталась одна и без чёткой цели.

Тацуми поднесла ладонь к шее и горько улыбнулась.

Затем скрестила руки на груди, опустила взгляд на лицо Алекса и прищурилась.

— Но как думаешь, что такое настоящая сила?

— Это собственная сила кого-то в противовес тому, что дано извне, — ответил Алекс.

— Тогда боец демонстрирует истинную силу, только когда сражается голыми руками?

Вопрос заставил Алекса замолчать.

Тацуми хихикнула, скрестила ноги и провела рукой по волосам.

— У Микоку есть союзники.

— Хм? Хотя и никого нет рядом?

— У тебя тоже есть союзники. И у меня, и у всех остальных. Так, по крайней мере, я это вижу. У каждого есть по крайней мере кто-то, кто беззаветно встанет на их сторону, что бы ни случилось, — сказала Тацуми. — И случай Микоку гораздо сильнее, чем у любого другого. Она просто забыла об этом и потеряла самообладание. И запомни одну вещь, Алекс.

Она кивнула.

— Истинная сила в том, что скрыто внутри и забыто.

●

Удар прозвучал в ушах Гиес подобно музыке.

Она любила эти звуки рассечения и разрушения.

Напоминало суматоху старых фестивалей богов, сведённых к одному мгновенью.

Звук разнёсся на расстояние и поднялся в небо. Ветер, порождённый движением клинков и битьём, ощущался чудесно, а всплеск комков плоти служил доказательством её веселья.

И тем лучше, если оно вело к победе.

Философский камень Микоку без сомнения раздавлен.

Гиес ощутила удар и подтвердила это, сжимая боевую скорость в несколько тысяч раз.

Микоку мертва.

…Нет, я её убила.

Это впервые она возложила руку на кого-то из Топ-Гира?

Или неведомо для себя совершала такое в прошлом?

Гиес не знала, поэтому решила об этом не думать и опустила плечи.

Кукла начала переключать части тела из режима боевой мобильности в нормальный режим.

————.

Но неожиданно осознала, что-то не так.

Она стояла на связке из шести мечей, но зрение располагалось слишком высоко.

Это означает…

Нечто поддерживало мечи снизу.

Кукла попыталась заглянуть что, но кое-что её остановило.

— Сестрёнка Гиес!!

Она услышала голос Мойры 3-й и увидела в месте попадания шести мечей тело Микоку.

Девушка носила лохмотья своей одежды и словно вырастала из земли.

— Она регенерирует?!

…Невозможно!

Философский камень сломан. Гиес слышала, как это случилось, через мечи. И всё же…

— ?!..

Гиес увидела, что философский камень Микоку поддерживает наконечник упавших клинков.

Камушек размером с мизинец определённо треснул.

— Синий свет…

Несмотря на это, камень его испускал.

…Он восстанавливается?!

Гиес поняла, что делает философский камень Микоку.

— Регенерирует одновременно её тело и себя?!

Камень мог регенерировать себя.

Видимо, это продукт соединения концептов 3-го и 10-го.

Такой философский камень можно было создать только в Топ-Гире.

Это опасно, — предупредил искусственный разум Гиес.

Но в то же время она не знала, где именно лежала опасность.

Кукла не видела проблемы в факте, что философский камень регенерировал сам себя.

Восстановление Микоку занимало время, поэтому Гиес лишь нужно воспользоваться этим, чтобы снова разбить камень и уничтожить тело девушки.

Раз уж на то пошло, она может бросить девушку в чан с мощной кислотой или бассейн с лавой. Камень и скорость регенерации её тела не смогут поспеть.

И для всего этого…

…Мне нужно разбить его сейчас, чтобы заготовить следующий шаг!

Регенерация Микоку почти завершилась. Её тело встало, словно поднятое философским камнем. Похоже, был задействован и контроль над гравитацией, потому что мечи Гиес тоже приподняло.

Микоку была без сознания, поэтому Гиес решила, что самое время. Но стоило ей начать действовать, как она кое-что осознала.

Её движения медленны.

…Я все ещё использую боевую скорость.

Кукла ещё не переключилась в нормальный режим.

Получается всё, что она видит, происходило на уровне боевой скорости.

В таком случае…

…Я сжимаю свою скорость в несколько тысяч раз, но её скорость регенерации выглядит неизменной.

Мысль приводила к ответу.

Скорость регенерации Микоку возрастала. Другого объяснения быть не может.

Почему? — спросила она.

— Её философский камень включает в себя концепт эволюции?!

Гиес прокричала ответ, к которому пришла как житель 3-го.

В то же время Микоку медленно открыла глаза, с синим светом, наполняющим её грудь.

●

Зрение Микоку прояснилось.

Первое, что она увидела, было потоком синего света.

…Э?

Вставленный в грудь синий камень пульсировал пронзающим светом, который сочился во все стороны.

Вокруг неё хлестал мощный ветер.

Словно обрадованный им, синий свет хлынул наружу.

…Почему?

Почему она жива?

Есть лишь один возможный ответ: сила, скрытая внутри философского камня.

…Вот что исследовали мои родители?

Они исследовали бессмертие.

Но они не достигли успеха. В конце концов, в каждом Гире был концепт уничтожения.

Эволюция и уничтожение — две стороны одной монеты, поэтому возможность одного предполагала возможность другого.

Абсолютное бессмертие невозможно. Взамен они создали ложное бессмертие. Вместо того, чтобы залечить первопричину, коим было уничтожение, философский камень заполнял пробелы и лечил его симптомы.

Впрочем, одну вещь Микоку не знала.

…Камень восстанавливает меня, но, даже уничтожаясь, регенерирует себя и дальше эволюционирует?

Она не знала об этой способности.

Вскоре девушка ощутила, как всё тело наливает сила.

Раньше её там не было. Она сможет двигаться сразу же после воскрешения.

Её тело работало идеально и впервые натолкнуло Микоку на определённую мысль.

…Я могу сражаться?

С такой скоростью восстановления она может мгновенно залечить любую рану и продолжать двигаться.

Однако…

— !..

В центре синего цвета и вихрящегося ветра она кое-что ощутила. Все её тело сжимала боль.

В отличие от знакомой интенсивной боли, казалось, будто всё её тело трещит.

Ускоренная регенерация неблагоприятно воздействовала на тело.

Как раз тогда Микоку осознала, почему эта способность ранее себя не проявляла.

…Я была маленькой, поэтому мои родители замедлили процесс регенерации, чтобы защитить меня от боли.

Так почему же он ускорился сейчас, давая ей столько боли?

Почему камень создали с таким условием?

— …

Микоку осознала, что кое-что у нее всё же было.

Ей кое-что оставили. Она думала, что лишена всего, но у неё кое-что было.

Эта сила.

Неоконченный концепт бессмертия.

Не идеальный, но доведённый так далеко только в Топ-Гире.

И эту вещь оставили ей родители.

Даже если мир погибнет, эта сила спасет её от гибели.

…А я ещё так плакала и противилась, когда они собирались провести операцию.

Микоку гадала, что о ней думали родители.

Она смутно припоминала ощущение их объятий и слова, что всё будет хорошо.

Внутри Ноа её родители пели ей и успокаивали вместе со всеми и автоматической куклой, заведовавшей комплексом.

К ней всё вернулось: как тело, так и воспоминания.

И пока тело быстро регенерировало, разум прояснялся.

Она видела за болью небеса.

Девушка выдохнула в это ложное зимнее небо.

Дыхание переросло в слова.

— Спасибо.

Микоку обращалась как будто в никуда.

И словно ответ свет и ветер окатили её и наполнили силой.

Восставшая сила напоминала голос, пробуждающий с утра.

Как бы ни оторвана от всего она не была, мощь созданного собой мира никогда её не оставит.

Я избалованна, — подумала Микоку внутри ветряного потока. — Я так привыкла потакать себе, что позабыла, что значит думать.

И поразмыслив о себе, она подумала о самом важном для себя человеке.

…Сино.

Её мысль продолжилась.

…Даже без тебя я не умру.

Поэтому…

— Ты…

Она вздохнула, переменилась в лице и произнесла на грани плача.

— Ты обойдешься без меня?

Даже спрашивая, она зашевелилась.

Сердце наполнилось горьким спокойствием.

Скоро, — забилась внутри мысль и поднялась на поверхность.

Это задание, которое ей поручила Тацуми. Микоку следует быть лидером Топ-Гира и…

…Что я буду делать с Концептуальным Ядром 3-го Гира?

Как только девушка ощутила, что нащупала ответ, она обнаружила решение всего.

Микоку урегулирует всё между Топ-Гиром и Лоу-Гиром раз и навсегда. Можно было назвать это крайней мерой.

Она решила, что такой ответ доступен только ей.

В следующий миг в радиусе удара над головой прибыл большой меч.

Микоку стиснула восстановленный правый кулак.

Она быстро обнажила японский меч в нём.

Девушка была настроена найти хорошее применение Концептуальному Ядру 3-го.

Она сделала первый шаг к крайнему средству, которое только что ей пришло в голову.

Микоку перехватила упавший меч клинком, восстановленным своим философским камнем.

Её меч сломался, и режущий концепт внутри вышел из-под контроля.

————!!

Окружающее пространство разнесло на куски, и гравитационный контроль автоматической куклы больше не мог поддерживать мост.

— !!..

Вслед за этим мост взорвался, рассылая разрушительный и шумный ветер.

●

Гиес закрыла глаза против ветра.

Микоку закончила регенерировать, поэтому с лёгкостью разгадает атаку куклы.

Она должна с готовностью контратаковать, и никто не станет её винить, если она заберёт жизнь Гиес.

Однако…

— ?..

Гиес всё ещё жива.

Почему? — гадала она, открывая глаза. Кукла смотрела на разрушенный мост через его разломы, но Микоку там не оказалось.

Почему? — гадала она. — Почему она меня не атаковала?

Гиес осмотрелась с высоты сложенных мечей и под холодным светом солнца, проглядывавшим через облака, но как Микоку, так и собаки нигде не обнаружилось. Она увидела только Мойру 3-ю, мотавшую головой из стороны в сторону в поисках.

Горничную также сбила с толку пропажа Микоку.

— Что случилось?

Она удивлённо наклонила голову.

— Это был её шанс, разве нет?

— Да.

— Ага, я знаю. Тебя бы жалко прикончили, испортив твой ложный триумф.

— Не называй меня жалкой!

Она зажала голову девочки в замок и потыкала в неё, но молча подошла Мойра 2-я, чтобы её остановить.

Гиес вздохнула.

…Что это значит? Ей представилась идеальная возможность, чтобы меня прикончить.

В мост у её ног вонзился сломанный меч.

Микоку резко нацарапала на бетоне, оставив сообщение.

Там говорилось…

— Прости?

Почему? — спросила Гиес. — Почему она извиняется и убегает, когда, по сути, победила?

К сожалению, Микоку рядом не было, чтобы ответить.

Она оставила одно слово и исчезла.

И продолжался только ветер.

Только холодный зимний ветер.

Старые времена

По тёмному коридору передвигались две пары шагов.

Однако проход не окружали стены.

Он располагался между несколькими перегородками и машинами.

Шаги двигались по проходу, освещённому только небольшими аварийными лампами.

Одна пара шагала впереди, а вторая немного отставала.

Передний носил сандалии.

— Как тебе шестой подземный уровень, Хиба-кун? …Разумеется, я и сам впервые сюда попал совсем недавно.

Хозяин шагов впереди издал мужской голос, и Хиба перестал глазеть по сторонам и повернулся вперёд.

— Э, ну… Такое чувство, будто я в каком-то важном месте.

Хиба, носивший синий спортивный костюм и бандану, почесал голову.

— И я не ожидал такой экскурсии от вас, Касима-сан. Честно говоря, я думал, вы собираетесь отругать меня за потерю Концептуального Ядра.

— Ха-ха-ха. Пускай этим займутся Казами и остальные. У меня даже есть разрешение на съёмку. …Наверняка получит рейтинг R15 за насилие.

— Почему вы говорите так, словно это неизбежно?!

— Успокойся, — сказал Касима, прося невозможного. — В общем, я не лучший человек, чтобы тебе тут всё показывать. Я сам шагал только взад-вперёд по основному коридору. Это неоконченная установка создания концептов шестого уровня.

Хиба кивнул.

Полчаса назад ему ни с того ни с сего сказали сюда прийти.

До того он торчал в подземной медицинской палате UCAT.

Прошлой ночью его и Микаге, судя по всему, спасли сразу после атаки Тацуми.

Он мог сказать только «судя по всему», потому что лечение закончилось прежде, чем парень пришёл в себя.

Доктор сказал, что урон практически равномерно распределился по всему телу. Он вроде как неплохо отделался после удара от Бога Войны и столкновения с землёй.

По всему телу поместили талисманы, и ему надавали кучу медикаментов.

Через пол дня парень чувствовал только непомерную слабость, а большинство его ран начали затягиваться.

…Настоящая проблема в…

Микаге.

Она спала в кровати интенсивной терапии в отдельной палате в глубине медицинского помещения.

Её раны в основном сводились к сломанной правой руке и порезу груди.

Доктора сказали, что правая рука хорошо заживёт, если девушка поспит ещё ночь.

Это заставила его задуматься, не лечили ли они его более грубо, но…

…Рана в груди.

Философского камня там больше не было.

Конкретнее — он выпал на дорогу. Синий камушек потух и раскололся надвое.

Сама же рана заживала. По всей видимости, она не столь тяжела, нежели у Хибы, и её голову не задело, так что девушка должна была прийти в себя раньше его.

Несмотря на это, Микаге не просыпалась. Доктор сказал, её мозговые волны напоминали спящего, но были слишком ровными.

…Как у спящей машины.

Хиба гадал, как долго она проспит, но замотал головой, потому что ничего не мог с этим сделать.

Он смахнул свою тревогу и посмотрел в спину Касиме.

— Эм, нам далеко ещё?

— Ещё немного. Так ты знаешь, где это?

На вопрос Касимы Хиба удивлённо наклонил голову.

Он мог разобрать во тьме и тенях только устаревшую аппаратуру, но лишь благодаря их старой конструкции.

Парень никогда не видел ничего подобного. Несколько терминалов и наслоений труб сплелись вместе, образовывая что-то.

Хиба заметил, что принятое изначальное за стену оказалось скоплением баков высотой в несколько сотен метров. Как раз тогда парень осознал, насколько громадно это место.

Он сохранил наклон головы.

— Это ведь установка для создания концептов? Так вы сказали.

— Саяма-кун позвонил после получения Вонамби, и ты слышал, что он сказал о том, почему это место здесь и почему его не закончили, не так ли?

— Вроде того, — уклончиво ответил Хиба, задумавшись.

Он получил регулярный доклад от Саямы, и согласно прошлому, которое тот увидел под UCAT Изумо…

— Мать Синдзё-сан оставила после себя изменённые данные, верно? Она уничтожила установку под Изумо UCAT и оставила людям Лоу-Гира… ложную теорию?

— Саяма-кун предположил, что Синдзё Юкио не могла допустить применение концептов в качестве оружия, поэтому изменила данные своей теории перед уходом в Топ-Гир. Таким образом, никто не сможет использовать создание концептов для войны.

Касима вздохнул и почесал затылок.

— Похоже на то, что Синдзё Юкио отправилась в Топ-Гир и пыталась создать там место для Лоу-Гира. Значит…

— Пускай она и действовала ради мира, людей, которым она солгала, наверняка хватил удар.

Хиба знал, как Саяма и Синдзё жили в школе. И что их родители провели в той же школе три года.

…Солгать таким людям вряд ли было просто. Но опять же, Изумо-сан и Саяма-сан иногда лгут друг другу. Полагаю, все люди разные, — подумал он. Но затем вспомнил прошлую сцену Синдзё Юкио, которую увидел в Библиотеке Кинугасы. Исходя из того, сложно поверить, что она могла солгать, но Хиба гадал, не проявляется ли просто его падкость на девушек.

— Она была до конца предана своему решению, да?

— Да, — Касима глубоко кивнул и остановился впереди Хибы. — Ну что ж.

Когда Хиба его догнал, мужчина почесал голову.

Тогда же парень увидел, что лежало впереди.

— Металлическая кровать.

— Ты знаешь, что это?

— Эм…

Хиба задумался. Он глубоко задумался и добавил дополнительные десять секунд, перед тем как хлопнуть в ладоши.

— Да, это новое устройство садомазо, разве нет?

— Ха-ха-ха. Хиба-кун, ты вправду член Отряда Левиафана, да?

— О-о боже. Вы думаете, я такой же, как они!

Касима улыбнулся и взвалил руку на его плечо.

— Не переживай об этом. Мы примем тебя, как есть… стараясь держать дистанцию.

— Я не думаю, что вы так исправили недоразумение.

— Успокойся, — Касима кивнул и посмотрел на двухметровую металлическую кровать впереди. — Слушай. Пускай и ненадолго, но это место служило хранилищем Концептуальных Ядер, чтобы помочь построить установку для создания концептов. И поскольку всё оставалось нетронутым с тех времён…

Он слегка постучал по кровати, издав металлический звон.

— Эта кровать соответствует той, что поставили на мостике Сусаоо, чтобы запечатать Ямату 2-го Гира. Здесь Микаге-кун изначально спала.

●

Хиба слушал Касиму.

— Когда Синдзё Юкио анализировала концепты 3-го Гира, она наверняка использовала концептуальные показания, исходящие от Микаге-кун, спящей здесь. К тому же…

К тому же…

— К Микаге-кун относились исключительно как к концептуальному контейнеру, поэтому Хиба Рюичи, должно быть, хотел забрать её к себе, и таким, видимо, было условие, побудившее его сражаться за UCAT. …Такова, в общем, моя догадка.

— …

Хиба онемел, а Касима повернулся к нему с рукой на металлической кровати.

— Если я прав, как думаешь, почему твой отец хотел забрать Микаге-кун?

— Вы говорите, что знаете почему?

— Нет, — Касима свесил голову и покачал ей. — Но мне кажется, что я понимаю. Я ведь тоже отец.

— Значит, это как-то связано с видео?

Касима наградил Хибу серьёзным взглядом и нахмурился.

— Хиба-кун, сейчас не время это обсуждать. …Видео следует обсуждать в более спокойной обстановке. К тому же тут ужасное освещение и слишком гулкий звук.

— Да, кажись, вы правы. Хотя мне уже всё равно, так что давайте вернемся к теме? Извините.

— У тебя манера не принимать людей всерьёз, не так ли?

Чтобы не терять самообладание, Хиба дважды кивнул.

— Я бы с удовольствием как-то посмотрел ваши видео.

Это вернуло Касиме хорошее настроение, поэтому тот кивнул, постучал по металлической кровати и продолжил говорить.

— Мне кажется, твой отец пытался защитить Микаге-кун. Он считал её человеком, а не Концептуальным Ядром.

— Но он погиб в той битве.

— К тому времени у него уже был ты.

Касима повернулся к Хибе.

— Как отец я понимаю, что значит иметь ребёнка, на которого можно положиться.

С прямыми бровями он посмотрел прямо перед собой и задал вопрос.

— Ты уберег человека, которого он на тебя оставил?.. Я бы никогда не оставил Харуми с парнем, который не может её защитить. Так что же ты? Ты не смог её защитить, правда?

— Ну… — протянул Хиба, после чего стиснул кулаки и вздохнул.

Он знал ответ. Он не смог.

Но едва лишь мысли начало угнетать сожаление, Касима сказал кое-что ещё.

— Ты хочешь силы, чтобы её защитить?

— Э?

Хиба нахмурился.

Что Касима имел в виду?

— В-вы дадите мне какое-то оружие? Вроде совершенного Облаченного Меча под названием Чёртов Рубака?!

— Нет, нет. Даже я не настолько креативен. Тебе сейчас нужно кое-что другое.

Касима улыбнулся.

— Тебе нужно самому стать сильнее.

Его лёгкое заявление содержало очень простую идею.

Ох, — подумал Хиба, когда осознал, что его мысли без толку вращаются по кругу. Он немного опустил плечи, после чего проговорил.

— Если б только я мог.

Если б он мог это сделать, то не проиграл бы Тацуми.

…Как мне стать сильным, как она?

Они с Микаге использовали Сусамикадо, высококлассного Бога Войны.

Но их людские способности Тацуми не чета.

И это приводило к определённому факту.

…Я не смогу защитить Микаге-сан от кого-то уровня Мики.

Он сглотнул на такой вывод, и Касима глубокомысленно кивнул перед ним.

— Я понимаю твои терзания. Если их выразить словами… у тебя в голове грязные мысли, не так ли?

— Н-н-н-нет?!

— Э, почему это вопрос?

— Н-ну…

Хиба на секунду растерялся. Его мысли были вполне серьёзны, так почему же он не смог повести себя увереннее?

— В-возможно, мои пубертатные умения проявились на подсознательном уровне. Другими словами, мой разум всегда на взводе, так что я не могу доверять даже самому себе!

— Понятно, — Касима поправил очки на переносице. — Можно я это проигнорирую?

— Да, пожалуйста.

Они оба вздохнули, расслабили плечи и свесили головы.

Через некоторое время Касима снова поднял взгляд.

— Так вот, — сказал он, почесав затылок. — Не против начать тренировку?

— Тренировку? — спросил Хиба, когда тоже поднял взгляд. — Тут где-то есть 36-я комната UCAT, Деревянные солдаты UCAT*1 или что-то такое?

— Нет, но ведутся работы над комнатой модификации личности. Мы получили немало просьб сделать одну для Директора UCAT Ооширо.

— О? Чисто из любопытства, что она делает с людьми?

— Они перестают двигаться.

— Кажется, вы модифицируете совсем не личность, а что-то более фундаментальное!

— Успокойся, — Касима горько улыбнулся. — Так или иначе, ты хочешь стать сильнее?

— Я…

Хиба чуть не выдал уклончивый ответ, но взамен засунул руку в карман.

Он обнаружил там два камня.

Две части сломанного философского камня Микаге.

Он обхватил пальцами их твёрдую форму.

…Если я хочу, чтобы этого никогда не повторилось…

— Да.

Он ответил по наитию. И…

…А.

Даже сам удивился, что ответил так честно.

Это и правда сработает? — любопытствовала часть его.

Но… — сказала другая часть.

Прошлой ночью он сумел только упасть на дороге с Микаге на руках. Хиба вспомнил этот факт и кивнул в сердце.

Он действительно хотел стать сильнее.

Тем временем Касима дважды кивнул и процитировал ответ Хибы.

— «Я… да», говоришь? Лингвистически странный ответ, Хиба-кун. Или ты слишком задумался, чтобы заметить?

— П-просто скажи уже как!!

Хиба зыркнул на Касиму, но тот не придал значения, засунул руки в карманы и горько улыбнулся.

После чего он смягчил выражение лица и уставился на парня.

— Я извиняюсь за это. Просто ты выдал такой замечательный ответ. Он показал, что у тебя есть реальная причина желать силы.

Мужчина вдохнул и выпрямился.

— В конце концов, я однажды причинил вред дорогому человеку и пытался отбросить свою силу. И продолжаю лгать из-за этого даже сейчас.

— Э?

Касима не стал прямо отвечать на вопрос.

— Я хочу узнать, почему Синдзё Юкио солгала всем, кем дорожила. И в отличие от меня, ты из тех, кто может обойтись без необходимости лгать Микаге-кун, — сказал он. — Так что я дам тебе шанс сразиться с кем-то сильным. …Чтобы стать сильнее, ты должен сражаться и преодолевать трудности. Это наилучший способ достичь своей цели.

Затем Хиба услышал новый голос.

И он кошмарно пел.

— Воспоминания вдали! Какой чудесный этот мир!

Песня беспрепятственно продолжалась.

— Как только вспыхнет луч! Северного полушария не станет! И вот настал апокалипсис! Но байкеры! И магазины байков! Всё равно выживают!!

— Э-это же Ацута-сан, да?!

Хиба увидел, как мужчина появился прямо перед ним.

Он не ощутил и не увидел ни малейшего движения.

…Искусство Ходьбы.

— Ой, да брось. Не смотри так поражённо, когда предугадал что это я и всё такое.

Резкий взгляд мужчины под короткими белыми волосами смотрел на него свысока на расстоянии вытянутой руки.

— Слушай сюда. Великий Ацута возьмётся тебя малость потренировать.

Его правая рука зашла за спину и вытащила Облачённый Меч.

Он был окрашен в бело-голубой и имел длинный, узкий и прямой клинок.

— Это Прототип Кусанаги. …Он вроде как станет величайшим шедевром, но пока немного нестабильный. Я должен его протестировать.

— Протестировать? То есть на мне?

— А то.

Ацута нахмурился и наклонился вперёд, заглядывая на Хибу сверху.

— Чё, недоволен? Сможешь неплохо так подраться. Правда, умрёшь, если проиграешь. …И знаешь что? Если умрёшь, 2-й Гир назовёт это официальным наказанием за ложь японского UCAT и уйдёт с Тоцукой.

Выходит, битва с Ацутой переиграет Путь Левиафана со 2-м Гиром.

Но Хиба немного собрался с силами и сделал глубокий вдох.

Он посмотрел на Касиму, который скрестил руки на груди и кивнул.

…Не хочешь попробовать свои силы?

Мужчина словно спрашивал его об этом, и Хиба содрогнулся.

Должно быть, этого он и хотел.

…Я могу получить силу, чтобы защитить Микаге-сан.

Последняя мысль всё решила.

Он подавил лёгкую дрожь, которую вызвало мощное присутствие Ацуты, и задал прямой вопрос.

— Что случится, если я выиграю?

Ацута переменился в лице.

Его брови вздёрнулись, и он оскалился в улыбке.

А ещё постучал Кусанаги по плечу.

— А ты смельчак. Придётся выбить из тебя спесь. Слушай-ка, обезьянка. Если ты меня побьёшь, мы отплатим за помощь спавшей здесь девочки в давнишнем запечатывания Яматы.

Хиба слушал Ацуту.

— В качестве платы отдел разработок сделает всё возможное, чтобы дать тебе силу для пробуждения той спящей красавицы. Этого хватит, правда?

●

Занавески не пропускали свет заходящего солнца в белую больничную палату. Лампы дневного света на потолке перекрывали алое сияние от окна, а люди внутри комнаты отбрасывали тени как на восток, так и прямо вниз.

Тени исходили от двух человек и одного животного.

Одна из людей — девушка в школьной форме — сидела на стуле возле кровати со стороны окна.

Она работала над чем-то за ноутбуком на боковом столе.

Рядом с ней на кровати приподнялась женщина.

На её животе лежало животное — растительное существо.

Его шерсть состояла из листьев, и оно разговаривало с женщиной на кровати посредством мыслей.

— Ходили в школу. У Хио много.

— Ты был в школе Хио-сан, не так ли? И у неё много друзей, да?

Хио, девушка за ноутбуком, покраснела, когда это услышала.

Она непомерно разволновалась и испытывала трудности с объяснением.

— Э-э, как бы это сказать? Я об этом вам уже говорила, Юи.

— Хио. Жар.

Только тогда девушка осознала, что краснеет, хотя тут и нечему смущаться.

…Я не привыкла, когда обо мне говорят другие.

Хио много рассказывала о себе. В дни посещений Юи она рассказывала ей всё о школе, но женщина всегда слушала и задавала как раз подходящие вопросы. Она спрашивала, как девушка ко всему относилась, о чём думала или почему что-то делала. Когда Хио отвечала хорошо, Юи её хвалила и гладила по голове. Когда ответ был грустным, Юи что-то тихо говорила и гладила её по голове.

Вопросы женщины позволяли Хио подтвердить своё пребывание здесь, поэтому она это ценила. Если у неё когда-нибудь будут дети, ей бы хотелось слушать их таким же образом.

Но всё то — доклад от самой себя. Рассказы других о её делах несколько смущали.

— Извините. …Я не уверена, почему так смутилась.

— Тебе неловко, что о тебе говорят другие?

Она кивнула, ненадолго задумалась и повернулась к растительному существу.

— Когда говорят что-то плохое, я всегда могу их поправить. Но если скажут что-то хорошее, я не знаю, как их поправить. Это как-то пугает и заставляет сердце клокотать.

— Для тебя это своеобразное словесное унижение?

— Словесное унижение? — переспросило растительное существо.

Ушло три минуты на то, чтобы это исправить и не дать ненужному знанию дойти до всего 4-го Гира.

После чего Хио вздохнула.

— А вы как, Юи? Если вы услышите обо мне что-то очень, очень хорошее, но я скажу, что это неправда… вы во мне разочаруетесь?

Как только она спросила, на её голову взвалился вес. Это рука Юи и пальцы, скользнувшие в волосы.

— Хио-сан, а ты смогла бы мне рассказать, будь это неправда?

Хио немного задумалась перед ответом.

— Да. К сожале… ах.

Её прервало неожиданное поглаживание головы.

Хио прищурилась, и её плечи содрогнулись от щекотки кожи головы.

— Э, за что? Я только что сказала, что безнадёжна.

— Знаешь, Хио-сан? Я не буду разочарована узнать, что о тебе не так отзываются люди. Но меня разочарует, если выяснится, что тебя больше заботит, что говорят о тебе другие, чем то, кто ты на самом деле.

— …

Рука на голове постепенно замедлилась.

— Я люблю честных людей. Люблю людей, которые не лгут, извиняются, когда делают что-то не так, и думают, что поступать правильно так естественно, что нет нужды об этом говорить.

— П-правда?

Хио подняла голову, и Юи кивнула.

— Ты что-то мне недоговариваешь?

Хио запаниковала.

…Что-то недоговариваю?! Да много чего! Она меня простит, если я расскажу сейчас? Ну, не такое уж и большое дело, но она, наверное, захочет услышать. Э-э, ну…

— П-прошлой ночью Харакава сказал, что меня не хочет!!

— Ох, какой ужас. Он заслуживает казни.

— Н-нет, я уже неслабо ему отплатила! Я съела все сладости, которые он купил, я не спала допоздна и слопала торт, предназначенный на двоих!

— Ох, батюшки. Настоящая хулиганка. Сколько калорий в торте?

— Н-ну! Всего 666 калорий! Казами на моём месте сделала бы сеппуку!

— Ты и в самом деле хулиганка, Хио-сан! Ты совсем на другом уровне! Мега-хулиганка!

— Да, я хулиганка! И не просто мега! Я гига-хулиганка! Т-так что я даже надела рубашку Харакавы и спала прошлой ночью в его футоне!!

— Ты носила рубашку моего сына и спала в его футоне?!

— Д-да, и на спине!! Это обратный поклон всего тела!

— Поклон лицом вверх!!

Растительное существо на это ответило.

— Утро. Хио обнимала футон. Звала Харакаву.

— Д-да, звала! Сама я не помню, но я, наверное, говорила во сне!

— Ты прошла!!

Юи погладила её голову так сильно, что покачала в разные стороны.

…А? Это не просто честность.

— Я выложила всю подноготную…

— Не приходи теперь в себя, Хио-сан. Тебе нужно завестись даже сильнее!

Женщина, девушка и создание стиснули кулаки, опустились и скопили своё воодушевление.

Где-то через полминуты Юи выпрямилась и улыбнулась.

— С тобой всегда так весело, Хио-сан. Теперь столько новых открытий.

— Почему же мне кажется, что я только что сделала непоправимую ошибку?

— Хио Ти? Волнуется? Волнуется, Хио Ти? — спросило существо.

— Хио Ти? — вклинилась Юи.

— Хио так зовут в школе.

Хио смутилась и разволновалась, что Юи посчитает это детским.

Но женщина, по-видимому, осознала, откуда происходит прозвище. Она посмотрела на бейджик на её форме, после чего произнесла.

— Ясно. Полагаю, я тогда буду Юи Эн, хотя звучит не очень.

Услышав инициал «Н», Хио удивлённо наклонила голову.

— Почему Эн?

Как только она спросила, как спрашивающий, так и опрашиваемый кое-что осознали.

Юи, наверное, впервые об этом упомянула. А Хио…

…Это фамилия почившего отца Харакавы! Зря я спросила, — осознала она, паникуя.

Девушка быстро улыбнулась и помотала туда-сюда рукой.

— Э-э, тогда почему не использовать инициал от Харакавы? Вы будете Юи Эйч…*

Она вырыла себе могилу.

Её рука и улыбка застыла, а Юи кивнула.

Женщина напустила серьёзное выражение лица и повернула растительное существо к себе.

Затем заговорила.

— Хе-хе-хе. Хио-сан только что оговорилась. Если Хио Сандерсон делает из неё Хио Ти, Харакава Юи не сделает из меня Юи Эйч. А когда она станет Харакава Хио, то получится Эччи Хио.

— Эччи Хио? — спросило растительное существо.

— Да. Эччи Дан и Эччи Хио составят чудесную Эччи пару! Да здравствует так много Эччи.

Чем дальше заходил разговор женщины и существа, тем сильнее лицо Хио покрывалось холодным потом.

…Это испытание! Испытание! Я должна стерпеть после двух проколов!

Но испытание неожиданно развалилось, когда растительное создание задало вопрос.

— Харакава важен для Хио?

Однако оно обратилось не к ней. Существо спрашивало Юи.

— Что думает Юи? Харакава важен для Хио?

…Э?

Хио увидела, как Юи улыбнулась, когда растительное существо продолжило.

— Юи отличается от Хио. Но понимает Хио, — сказало оно. — Хио и Юи похожи на 4-й.

— А.

Возглас сорвался с губ Хио, потому что ей показалось, что она поняла смысл и значение повторных переговоров с 4-м Гиром.

Растительное существо не пришло пререкаться или «просто так».

…Оно хочет знать, действительно ли мы полноценные личности.

Все в 4-м Гире было либо руководителем Мукити, либо единым созданием, составляющим весь мир.

Для них член твоей расы — другая часть тебя, разделяющая тот же разум.

…Для них заслуживающие доверия — те, чьи мысли совпадают.

Существо 4-го Гира не понимало, но определённо интересовалось и хотело узнать, могут ли люди в Лоу-Гире понять других.

— Хио. Много друзей.

И…

— Друзья переживают. Спрашивают Хио «Ты в порядке?».

Создание её позвало.

— Хио Ти.

— …

— Используют другое имя: Хио Ти. Но всё равно тревожатся за Хио, — сказало оно. — Странно. Что есть Хио? Хио и остальные не вместе, но такие же. Почему? Где настоящая Хио?

Хио решила ответить на вопрос. Она поднесла руки к груди и сказала, что хотела.

Девушка повернулась к растительному существу и Юи, говоря ясно и стараясь, чтобы оно поняло.

— Я здесь. Но…

Она улыбнулась.

— Я не здесь.

Э? — подумала она. — По-моему, я только что сказала нечто странное.

Но ей также показалось, что это правда.

Давным-давно, столкнувшись с сражением, она приняла определённое решение.

Девушка подумала о матери и остальных кого потеряла, обо всём, что они для неё оставили, и о важном человеке, который на это натолкнул, и возжелала летать.

Незачем и думать о людях, которых больше нет, но она подумала всё равно.

…Они не здесь, но в то же время они со мной.

И поэтому она спросила у Юи.

— Кто для вас «Хио»?

Юи подняла растительное существо и повернула его к себе.

— Моя Хио такая же, какую видел ты. Она дорожит моим сыном, доверяет ему, даже когда он её отталкивает, и верит в то, что он у неё есть.

— У всех есть все?! — спросило существо.

— Да, — ответила Юи. Она опустила его и погладила по голове. — И ты тоже с нами. А значит ты как здесь, так и не здесь.

— Одинаковые!

Мех существа оттопырился, и оно покачнуло телом.

— Юи такая же, Хио такая же, Харакава такой же. Хио! Хио Ти!

Хио кивнула его невинным мыслям, и создание начало качаться в разные стороны.

— Хио такая же. Саяма такой же. Синдзё…

— Э-э, давайте не увлекаться с тем, кого звать таким же, как я!!

Создание наклонило голову, а Юи горько улыбнулась.

—Ты такая милая, Хио-сан. Присмотри за моим сыном, хорошо?

Отсюда она неожиданно сметила тему.

— Ничего, если я расскажу о своём муже?.. Похоже, сегодня моя подруга не станет меня останавливать.

Окно потемнело, когда свет солнца потускнел.

Занавески колыхались, и Хио осознала, что в какой-то момент оно открылось.

Прежде на подоконнике лежал бумажный журавлик, но теперь там был клочок бумаги.

— Herrlich.

Юи подобрала бумагу со словом, написанным на нём.

— Я слышала, что мой мальчик ушёл на работу и не вернулся. Бьюсь об заклад, он соврал, что пошёл на работу, но знаешь, почему он не бросил эту подработку на базе, когда получил работу в UCAT?

— Нет…

Хио покачала головой, и Юи повернула улыбку к записке в руке.

— Herrlich, — промолвила она на выдохе. — Тот мальчик старается не забывать время, когда мы жили на базе.

Хио не нужно спрашивать почему. Она знала, что Юи ей сейчас скажет. А почему она расскажет…

— Вы… сделаете меня такой же, как Харакава?

— Да, давай поговорим. Я уверена, он сейчас изведывает даже больше, чем уже знает. Поэтому я расскажу тебе, сколько смогу.

Лицо Юи посерьёзнело.

— И всё ради того, чтобы помочь тебе стать Эччи Хио!

●

Едва лишь придя в себя, Харакава мог ясно видеть.

Виной тому свет или ясность его разума, но в этот раз, скорее, из-за света.

Белые лампы сияли на него сверху с бетонного потолка.

Парень четко видел их цвет.

— …

Он смутно спросил, почему их видит.

Они на потолке, так что Харакава должен смотреть вверх. Однако он не чувствовал напряжения в шее, так что…

…Я лежу.

Как только вернулись телесные чувства, он осознал, в каком положении находится.

— Почему я лежу? — пробормотал парень.

— О, ты проснулся?

Харакава узнал голос, поэтому встал.

Но в следующий миг почувствовал себя так, словно всё тело разваливается или его ударило чем-то громадным.

————.

— Твои кости зажили, но мышцы ещё полностью не восстановились. Я их растянул и поставил на место, так что резкое сокращение вызовет чувство, будто ломит всё тело.

— !!.

Харакава не придал этому значения и встал.

Выдохнув и усевшись с растрёпанными волосами, он обнаружил, что лежал на белой кровати.

Парень также увидел кого-то перед собой.

— Тебя зовут Роджер, так? …Значит, это американское UCAT?

— Тэстамент. Ты в больничной палате американского UCAT под Ёкотой.

— Понятно.

Он попытался кивнуть, но вместо этого покрылся потом.

Липким потом. Такое чувство, что движение передёрнуло тело и выдавило влагу.

Руки дрожали от плеч и ниже, и он не мог налить силой пальцы. Спина затекла, и парень напряг мышцы, стараясь не завалиться назад как заводная кукла.

Суставы на спине все закоченели, словно прибитые иглами, а на сгибание одного пальца приходилось выжимать из мышц все соки.

Но он смог двинуться всё равно. Скопил силу в животе, медленно, но уверенно подтянул правую ногу и рукой сдвинул её с кровати.

— Ты очень упрям.

Харакава не имел желания слушать. Только сейчас он осознал, что по обе стороны от кровати висели тканевые перегородки.

Он носил халат, а его одежда лежала в корзине сбоку от кровати.

Харакава сначала натянул джинсы, и только потом снял халат. При этом он заметил взгляд Роджера.

— Тебя интересуют тела парней?

— Не особо. Я просто удивлён, насколько хорошо ты сложен.

Нелепость, — подумал Харакава.

Любой, кто решит жить один, обустроится таким же образом.

Но…

Харакава вспомнил, что ему попадался человек, который таким не был, и это выпустило избыточное напряжение.

Его облегчение, должно быть, послужило сигналом, потому что он неожиданно смог двигаться лучше, пускай и немного неуклюже.

— Холодно.

Его пот стремительно высыхал, так что больше влаги из тела не выходило.

Парень решил одеться как можно скорее, потому накинул кожаную куртку.

— Я предполагал, что ты не сможешь двигаться ещё полдня.

— Ты основываешься на записях о каком-то ребёнке? Если вашим солдатам нужно столько времени на восстановление, это многое говорит об американском UCAT.

— Говоря начистоту, я судил по себе.

— У меня такое чувство, что с тобой можно говорить.

Харакава поудобнее сел на кровати и посмотрел на Роджера.

— Ты покажешь мне прошлое?

— Не я. Песок.

— Но решение принимаешь ты.

Ему ответила только кривая улыбка. Роджер вытащил из рукава бутылочку с песком и взял её обеими руками.

— Это смесь песка Топ-Гира… и этой базы.

— Звучит как горькая смесь.

— Тэстамент. Я был прав, что принёс вчера на собрание подделку. Я потратил уже немало.

— Потратил? Я слышал, постоянное поглощение прошлого только вредит.

— Ты более чем заслуживаешь это увидеть.

Роджер опустил руки и поставил пальцы на крышку бутылочки.

Он не спрашивал, готов ли парень.

Харакава даже не спрашивал почему.

Будто бы он показал ровно столько, чтобы заслужить сон прошлого.

Будто это предопределено.

Будто это обещано.

И будто он знал, зачем вообще Харакава здесь.

— …

Роджер открутил крышку пальцами.

После небольшого металлического звука мужчина проговорил.

— Полковник сказал дать тебе, что ты хочешь.

— Он, наверное, свихнулся.

— Тэстамент. Тогда и я, наверное, свихнулся, что подчиняюсь ему.

— Ты просто делаешь, что велено. Чокнутым пусть будет только командир. Больше только доставит хлопот.

Роджер на это горько рассмеялся.

Смех вышел не очень приятным, так что Харакава нахмурился.

— Что смешного?

— Ничего особенного. У меня просто случался очень похожий обмен больше десяти лет назад.

— …

Харакава ощутил, как его волосы немного встали дыбом, и увидел, как песок затанцевал в воздухе.

— Итак, северный ветер всё ещё ищет прошлое, даже после того, как оно разбилось, но что он здесь увидит?

Он услышал голос Роджера.

— Надеюсь, северный ветер задует вновь.

В следующий миг разум Харакавы унесло.

Парень погрузился в глубины сна. Он рухнул в бездну, что начиналась с базы и завершалась десять лет назад.

Он падал, чтобы узнать о случившемся на поле боя в Осаке.

1.*Отсылка на китайские фильмы «36 ступеней Шао Линя»(1978) и «Деревянные солдаты Шао Линя»(1976).

2.*В японском «H» (Эйч, Эччи) означает неприличное, развратное, пошлое и.т.п. как сокращение от «хентай».

Загадывающий Мебиус

Под дневным солнцем проносился поезд.

Он проезжал фермерскую местность. Рис давно уже собрали и высушенные поля покрывала только солома.

Серебряный поезд украшали синие полосы, и он покачивался, следуя вдоль реки.

Время от времени он въезжал на гору, проносился через каменистое устье, миновал город или пересекал реку.

Прямо сейчас большинство пассажиров были учениками, и они сидели на длинных сиденьях с обеих сторон или коротких, повёрнутых друг к другу. Некоторые закрыли глаза во сне, одни читали книгу, а другие смотрели в окно.

Похожая сцена обнаружилась на противоположных местах в задней части второго вагона.

На голове парня в костюме сидел свиноподобный зверёк, на голове девушки с длинными волосами лежал небольшой камень, и они оба над чем-то работали.

Парень управлялся с большим КПК, а девушка печатала на ноутбуке.

Когда сцена снаружи сменилась с горы на реку, девушка неожиданно подняла взгляд.

— Ух ты, открылся такой вид. …Мы уже столько проехали. Раньше было видно только гору.

Её восхищенный голос побудил парня с противоположного сиденья тоже посмотреть в окно. Там открывался вид на западное небо.

— Это из-за географии Сикоку. Сикоку изменчивая земля. В горах тут даже стоит гора Исидзути, высочайший пик западной Японии. Мы движемся по линии Токусима, которая обрывается за четыре сотни метров перед океаном на востоке.

— Понятно, — Синдзё кивнула, повернулась к Саяме и глянула на КПК в его руке.

— Ты говоришь с Вонамби? Надеюсь, а то мы решили поехать обходным путём через Сикоку, потому что тут раньше была резервация 8-го Гира и рассчитывая то, что знакомый воздух их разговорит.

Её лэптоп ответил на вопрос.

Открылось окно чата.

[Можно говорить?][Можно говорить][Это Вонамби][Это Вонамби?][Это был Вонамби]

Вонамби ранее сообразил, как разговаривать через беспроводную сеть, но основным средством связи служил КПК Саямы, и они уже немало узнали.

Первой неожиданностью стало само существование Вонамби.

…Он существует только в виде жара и данных.

Посланники Вонамби состояли из камней и песка, но Вонамби был термальной информационной формой жизни, которая существовала внутри них в виде данных.

Он был общим фактором, созданным в коллективной памяти всех жителей 8-го Гира, а значит, для того, чтобы получить его часть…

…Необходимо достаточно Посланников Вонамби, чтобы дать ему существовать.

Это Концептуальное Ядро не имело реальной формы. Оно естественным образом появлялось в коллективной памяти жителей 8-го Гира, когда собирались несколько из них.

Вонамби был внутри КПК, потому что там находилось несколько его жителей. Левая часть планшета содержала прозрачную часть, напоминающую пробирку, и в ней копошился песок.

Он служил проводником, превращающий КПК в контейнер их коллективного сознания.

Вот как Вонамби мог проявиться в КПК.

Обычно Вонамби бы пропал после их отъезда на определённое расстояние от Посланников Вонамби в Изумо UCAT, но тот, что на голове Синдзё, служит антенной, соединяющей жителей 8-го Гира там с КПК.

…Будто они электроника или что-то такое…

Но разговаривая с Вонамби и Посланниками, которые были его частью, они осознали, что мысли 8-го Гира не цифровые. Взамен они основывались на ощущениях.

Например, им нравилось играть в слова, но разные Посланники выбирали разные слова.

Вонамби обычно выбирал похожие словесные шаблоны, но время от времени выдавал неожиданное слово, или по ошибке выбирал окончание на «Ь».

Их мыслительный процесс шёл быстро, но в отличие от автоматических кукол, они допускали ошибки.

И поэтому нагревались.

Основным концептом 8-го Гира, похоже, было превращение тепла в жизнь.

Что любопытно, играя в слова с Вонамби и постоянно давая ему тяжёлые первые буквы, КПК Саямы постепенно нагревался.

— Странно, как он существует в виде самого тепла.

[Странно?][Это странно?][Это странно][Это Вонамби]

Он мог предоставить множество реакций на то же слово, потому что мысли приходили со всего 8-го Гира.

Взгляд на КПК Саямы показывал иконку над окном чата.

Она являла собой радужную двойную спираль с чёрными границами. Иконка отображала присутствие Вонамби, и он заявил, что изображение предоставила Синдзё Юкио.

Синдзё Канаме научил его разговаривать, а Синдзё Юкио — наделила формой.

Как и прежде Саяма рассказал ему о Пути Левиафана.

Парень объяснил угрозу, нависшую над миром, как они собирались с ней разобраться, что произошло до сегодня и что собирались получить содействие Вонамби, ответив на любые его требование.

Однако Вонамби лишь разговаривал о прошлом и перескакивал с одного на другое.

Это продолжалось и сейчас, когда поезд замедлил ход у станции.

[Давным-давно][Гора неподалеку][Чудовище][Поле][Нет][Там была резервация][Наша резервация]

Слова Вонамби отображались в окошке.

Синдзё напечатала вопрос.

— Почему вы покинули свою резервацию и переместились в UCAT Изумо?

[Исследование]

За первым появилось больше слов.

[Топ-Гир][Верхний][Чтобы не забрали][Вонамби][Это Вонамби][Синдзё и Саяма][Пошли с ними][Ушли с ними][Пришли с ними][Поэтому][Вот почему]

— Вы поступили так, чтобы не попасть в Топ-Гир?

Синдзё задумалась.

…Между Топ-Гиром и Лоу-Гиром был пакт о ненападении, разве нет?

Тем не менее, Вонамби заявлял, что пошёл с Синдзё и Саямой из страха быть захваченным.

Поколение Синдзё тогда представляла Юкио.

— Вас забрала с собой моя мама? Или вы пошли сами?

Она тут же получила ответ.

[Сами][Да][Не знали][Что случится?][Будущее][Но][Однако][Хотели][Это Вонамби][Называли боязливым][Звали трусливым][Сказали, что всё будет хорошо][Но][Избегали возможности][Не хотели возможности][Саяма и Синдзё][Пошли с ними][Лоу-Гир]

Последовала короткая пауза.

[Однажды][Давным-давно][8-й Гир][Когда мы ушли][Когда он был уничтожен][Сказали, что нормально уйти][Разрешили][Сказали, можно остаться здесь][Поэтому]

И…

[Синдзё и Саяма][Синдзё][Здесь][Не хочу никуда идти][Трус]

Синдзё вновь увидела то, о чём слышала во время Пути Левиафана 4-го Гира.

И в этот раз имена Синдзё и Саямы шли в обратном порядке.

…Да.

Она напечатала ответ для Вонамби.

— Вас нигде не было, и всё же вам сказали пойти в Лоу-Гир, да? Поэтому вы счастливо туда отправились. Но в резервации ваши тревоги из-за Топ-Гира нарастали, поэтому когда моя мама перешла в UCAT Изумо, вы положились на неё и переехали туда.

[Именно][Да][Прочие Гиры][Пытались забрать][Захватить][Но только часть][Для работы][Для расчётов][Но не только часть][Вонамби целое][Не сказали][Не сообщили][Но][Синдзё сказала][Идём][Вместе с Вонамби]

Ещё одна пауза.

[Помни][Я помню][Это Вонамби]

И…

[Научили][Узнали][Игру][Слова][Способ убить время][Синдзё][Канаме][Имел ребёнка][Такой же, как тот ребёнок][Такой же][Был таким же]

— Канаме-сан научил вас играть в слова так же, как своего ребёнка?

[Больше не холодный][Могли думать][Могли создавать][Жар][Тепло][Время][Создавали][Чувствовали][Могли ощущать][Учились][Научились ждать][Больше не мёрз][Имели жар][Ждал][Ждал][Ждал][Ждал Синдзё][Ждал прихода Синдзё][Счастлив][Радостный][Довольный]

Синдзё испытала схожую радость, читая эти слова.

Ребёнок Синдзё Канаме был её дедушкой. Как раз во времена его рождения Лоу-Гир вышел на связь с Вонамби в 8-м Гире и общался с ним подобно обучению языку и играм ребёнка.

Прочие Гиры наблюдали раньше способность Вонамби проводить расчёты, но никто из них не учил его языку, культуре, играм или всему, в чём нет необходимости.

Жители 8-го Гира жили в пустоте, где входили в состояние сна, когда ничего не делали и охлаждались, так что же произойдёт, если их научить «игре», позволявшей им производить тепло, даже когда было нечего делать?

И после ожидания кого-нибудь с кем поиграть, что бы они подумали, когда такой человек показался?

…Они бы обрадовались, правда?

Вонамби дал такой же ответ с парочкой синонимов.

В этот момент поезд остановился.

Имя станции имело отношение к обучению, поэтому ученики, готовящиеся к вступительным экзаменам, скорее всего, купят билеты наудачу.

Остановка была продолжительной, и несколько дверей закрыли, чтобы не впускать зимний воздух.

Даже так прохлада пробралась внутрь, и Синдзё поблагодарила обогреватель поезда.

Тем временем в окне чата пробежался текст.

[Но][Не приходил][Синдзё][Игра][Долго][Долго][Очень долго][Помнили][Слова][Ждать][Всегда][Ждали][ Прихода Синдзё][И]

— Тогда пришёл дед Саямы, да?

[Да][Верно][Подтверждение][Действительно][Сказали][Сообщили][Синдзё][В Лоу-Гире][Не утрачен][Всегда здесь][Поэтому]

Синдзё вспомнила, как видела в прошлом 4-го Гира деда Саямы со спины, сидящего в одиночестве.

…Выходит, он был везде, и в то же время нигде, так?

Фамилия Синдзё перешла дальше, и также фамилия Саямы, так что даже если тех двух из прошлого больше нет…

…Многое остаётся в UCAT, ИАИ и школе.

— У вас есть воспоминания и о Синдзё Канаме? Останутся ли они навсегда?

[Да][Да][Да][Да][Да]

Неожиданно заговорил Саяма.

— Синдзё-кун, что ты только что его спросила?

— Э?

Она посмотрела вперёд и увидела, что с КПК Саямы поднимается мерцающий жар.

Он значительно перегревался, и тепло было вызвано окном чата её ноутбука.

Слова «да» продолжались снова и снова так быстро, будто они даже не меняли друг друга.

Саяма заглянул туда сверху.

— Это ответы от всех жителей 8-го Гира, составляющих Вонамби?

Длинный файл быстро разросся до гигабайтов, и их перекличка закончилась лишь после того, как сожрала больше половины жёсткого диска.

Синдзё проверила индикатор, показывающий оставшееся дисковое пространство.

— Ух ты. Сколько вообще Мега Шоков в гигабайте?

— Хе-хе-хе. Не о чем беспокоиться, Синдзё-кун. Хотя в следующий раз, когда ты задашь подобный вопрос, лог чата между тобой и Вонамби может вполне взорвать жёсткий диск.

— Нужно быть осторожнее, — вздохнула она, расслабив плечи.

Девушка узнала из их ответа одну вещь.

— Вы последуете за фамилией Синдзё, не так ли?

[Вместе][Здесь][Потому что здесь][Были здесь][Поэтому терпеливы][Терпели]

— Терпеливы?

Вонамби ответил.

[Юкио][Ушла][Уехала прочь][Оставила нас][Жизнь сплошное прощание]

— …

Синдзё онемела.

Ох, точно, — запоздало осознала она.

…Моя мама отправилась в Топ-Гир.

— Интересно почему.

[Не знаю][Не знаем][Не знали]

— Извините за это.

[Не извиняйся][Не должна][Садагири][Другая][Никаких извинений][Неправильно извиняться]

И

[Обещание]

Текст продолжился отсюда.

[Пообещали][Поэтому][Поэтому][Поэтому]

●

Синдзё определённо увидела то слово.

— Обещание?

Она уже ранее сталкивалась с ним в похожем контексте.

Растительное существа упоминали его в 4-м Гире.

И поэтому она напрягла свой опешивший разум.

…У них есть похожее обещание?

После этой мысли, нечто в глубине сердца предупредило её об опасности.

Опыт подсознательно говорил ей опасаться этой ситуации.

…Откуда такая тревога?

Что в этой ситуации опасного?

Вонамби, похоже, обожал фамилию Синдзё, и она не ощущала вражды.

Но…

— Саяма-кун.

Саяма поднял взгляд. Сторона Вонамби чата отображалась на его КПК, а значит, он понимал положение.

Но ничего не сказал.

Это увеличило уверенность в её чувстве опасности.

Он оставляет это на неё.

И девушка ещё раз подумала, насколько схожа ситуация с 4-м Гиром.

Тогда Саяма проводил Путь Левиафана, чтобы исполнить обещание.

Так что же в этот раз? — спросила она прежде, чем кое-что осознала.

…Здесь Путь Левиафана делаю я.

Затем Синдзё подумала о слове «обещание». Если размышлять с точки зрения Пути Левиафана, эти обещания были только между Вонамби и Синдзё или между 4-м и Саямой?

…Нет.

Девушка подумала и вспомнила. Она поразмыслила о прошлом, увиденном на протяжении Пути Левиафана, о настоящем, обо всём, обо всех, о каждом мире и каждой стране.

…Мы пообещали сделать их всех равными. И…

— Сказали, что будем шагать нога в ногу.

В то же время двери поезда закрылись.

Покачнувшись всего раз, вагон содрогнулся, а пейзаж за окном сдвинулся с места.

Пока они набирали скорость, Синдзё задала Вонамби вопрос.

— Какое обещание дала моя мама? Что она пообещала, когда ушла?

[Говорили][Рассказывала][Много][Немало][Прошлое][Концептуальная Война][Концепты][Что видела]

И…

[Обучила][Играм][Дала][Новые проблемы][Для размышления]

— Новые проблемы? Вроде квиза?

[Да][Звала их][Загадками][Когда стоит][Белый][Когда опускается][Краснеет][Что это?]

Саяма нахмурился на неожиданный вопрос и вытер пот со лба.

— Меньшего я от твоей матери и не ожидал, Синдзё-кун. Какой похотливый и взрослый вопрос.

— Нет же, ответ — солнце.

[Верно][Молодец][Превосходно][Овации][Ура, бенгальские огни!]

Синдзё слушала слова похвалы и представила свою мать, сидящую на стуле и загадывающую камням загадки.

Она проводила время с детьми в приюте, поэтому такие игры с камнями наверняка были хорошим способом отвлечься от работы.

— Выходит, обещание это загадка?

Синдзё спросила, что именно им оставили за обещание.

[Загадка][Вопрос][Оставленный нам][Работа][Думать об этом][Думать и ждать][Тогда][Непременно][Придёт снова нас увидеть][Сказать ответ][Синдзё]

— Получается… если вы продолжите думать над ответом, фамилия Синдзё придёт к вам?

[Уйти с тобой][Хотим уйти с тобой][Загадка][Вопрос][Уже снова встретились][Вернуться][Загадка][Не можем ответить][Нерешаема]

Ох, — подумала Синдзё. Вонамби сделал то, что велела ему Синдзё Юкио.

Ему сказали, что фамилия Синдзё придёт, если он придумает ответ. Он так и не нашёл ответа, но…

…Продолжал ждать.

Вернув нерешенную загадку Синдзё девушке, он пытался вернуться к тому, каким был прежде.

Он пытался вернуться к Синдзё, без необходимости ждать.

Поэтому Синдзё задала вопрос, думая, что таков её Путь Левиафана.

— Если ты задашь мне ту же загадку, а я на неё отвечу, ты останешься с нами?

[Условие][Продолжать ждать][Ждал][Разгадка][Ожидание][Отменено][Убрано][Новая Синдзё][Пойти с ней][Остаться с ней][Возможно][Сбросить старое условие][Не проблема][Сработает]

Она получила разрешение.

[Ждали][Продолжали ждать][Поэтому]

Через некоторое время Вонамби продолжил.

[Сотри][Условие для ухода][Прошу, сотри][Не могу разгадать][Разгадай][Чтобы мы больше не ждали][Разгадай загадку]

— Хорошо, — сказала Синдзё, кивнув.

Она знала, как тяжело было ждать и постоянно думать над ответом больше десяти лет, но также гадала, сможет ли ответить сама.

…Я должна ответить!

С этой мыслью она произнесла.

— Прошу, загадай мне загадку.

[Итак]— отобразил текст, словно Вонамби только и ждал, чтобы это сказать. — [Время следующего вопроса]

Он выдал должное вступление.

[Что есть у этого Гира][Но][Нет у этого Гира?]

●

Саяма увидел вопрос Вонамби на КПК.

…Что у этого Гира есть, но в то же время нет?

Слова напомнили ему о прошлом, увиденном в UCAT Изумо.

В особенности о том, что упомянула Синдзё Юкио.

…У Лоу-Гире есть нечто ценное, чего у остальных Гиров нет.

Она сказала, что не знает, что это.

Но возможность представила себя.

…Это то же, что и неведомая вещь, которая одновременно есть и которой нет у Лоу-Гира?

Она искала это и нашла? И затем отправилась в Топ-Гир?

Гадая обо всём этом, Саяма услышал неуверенный голос. Он пришёл от Синдзё впереди него.

— Эм…

Она суетливо распутала свои локоны и мельком посмотрела в его сторону.

Однако её выражение лица не выглядело беспомощным.

Он старался всегда проверять её лицо, поэтому знал, что это не вызвано волнениями.

…Она колеблется.

Синдзё не корпела над ответом на вопрос. Она колебалась на него отвечать.

Саяма гадал, что это значит, и Синдзё набрала на ноутбуке.

— Вы уверены? — добавила она в чат.

[?][??][???][Уверены?][Мы уверены?]

— Да.

[Да?][Игра?][Песок][Канал]

— Ах, не это, — сказала Синдзё вслух.

— Синдзё-кун, используй чат.

— Ох, точно.

Она покраснела, посмотрела в монитор и продолжила печатать.

— Вы уверены, что мне достаточно разгадать вашу загадку?

[Это][Это оно][Это][Юкио][Дала нам][Пообещала][Пока не решим]

— Тогда вы пойдёте с нами, если я отвечу, правильно?

Саяма поднял взгляд, когда увидел текст.

Неужели…

Судя по тому, что она сказала…

— Синдзё-кун, ты говоришь, что знаешь ответ?

— Хм? Ой, извини. Нет, не знаю. …Но… мне кажется, я поняла.

Он задавался вопросом, что она имела в виду, и увидел, как она зарделась и улыбнулась.

— Будет очень стыдно, если я ошибусь, но, мне кажется, что это правильно. Всё-таки спрашивала моя мама. …Саяма-кун, ты помнишь кое-что, случившееся между нами, относящее к Пути Левиафана?

— Что-то случившееся между нами, касаемо Пути Левиафана?

Саяма переосмыслил огромное количество информации из прошлого.

Отель в Кюсю. Ночное плаванье на изолированном острове Внутреннего Японского моря. Тот вечер в общежитии накануне мая. Баня во время весны.

Он вспомнил многое и воссоздал руками в воздухе соответствующие изгибы, но вскоре кое-что осознал.

…Я опошляю Синдзё-кун!

Я не должен её бесчестить в своём разуме ради собственной выгоды. Только когда это необходимо.

Но парень не мог придумать причину, почему это необходимо здесь, потому вспомнил более серьёзные времена.

…Да, вроде её обучения за столом под окном каждую ночь.

Саяма вспомнил, как она там сидела в рубашке, вместо пижамы.

…Мне всегда открывается вид на кожу её лодыжек под рубашкой. После душа её кожа прямо манит моё сердце.

— Да, как бабочка на свет.

— Что?

— Не понимаешь? — спросил он, непроизвольно вставая. — Это означает, что ты соблазнительна, даже когда серьёзна!! Если описать одним словом, ты серьёзнительна.

— Никто и не подумает, что это значит «серьёзно»! И как вообще воспоминания о Пути Левиафана привели к такому? Ну правда.

Она вздохнула и махнула, чтобы он сел обратно.

— Ты помнишь, что сказал Грам?

Саяма сел с КПК в руке.

Угомонившись, он повторил слова в своей памяти.

…Это произошло сразу после того, как мы активировали Грам, не так ли?

— Грам переспросил, управляется ли мир Лоу-Гиром, и сказал, что спал девятнадцать лет. И он продолжил, говоря, что мы увидим развитие истории, начавшейся с нас, и закончившиеся на «этой девушке». Он назвал это историей того, как всё подошло к концу, или хроникой конца света.

— Да, я тоже это вспомнила. Спасибо. Рада, что смогла это проверить.

— Не стоит благодарностей. Сейчас переговоры за тобой. Но… это оно?

Он частично осознал, каков её ответ, поэтому спросил.

— Да, — отозвалась она. — Как тебе такая мысль? Девятнадцать лет назад моя мама исследовала Концептуальные Ядра и говорила с теми из них, с кем могла, обучая их о Лоу-Гире. И Вонамби ей помогал, а ещё помогал прочим Гирам во время Концептуальной Войны, поэтому накопил немало знаний, и моя мама обсуждала свои вопросы с ним.

— Ясно. Звучит убедительно. …И что произошло потом?

— Мама сказала, что в Лоу-Гире есть три вещи, которых в Топ-Гире нет, верно?

Он невозмутимо кивнул и осознал, что она шагнула на тот же уровень мыслей, что и он.

— Продолжай, — сказал парень, и Синдзё сказала ему слова, которые хотела.

— Одна из тех вещей — то, что есть у Лоу-Гира, но у других Гиров нет, да?

Она говорила медленно и тщательно подобрала слова.

— Разве не похоже на нашу загадку? И… по-твоему, моя мама сама её разгадала?

— Мы этого пока не знаем.

— Отвечай.

Саяма осознал, что Синдзё в какой-то момент опустила голову.

Такое поведение и желание ответа напомнило ему Вонамби.

Незнание ответа, должно быть, заставляло чувствовать себя покинутым.

Поэтому он без колебания заговорил от чистого сердца. Потому что без этого ответа человека перед ним здесь бы не было.

— Я думаю, разгадала. Я думаю, твоя мать нашла ответ и ценность Лоу-Гира.

— Интересно, так ли это.

Синдзё выдала небольшую улыбку и сильнее свесила голову.

— Хотелось бы в это верить.

Она договорила и взамен напечатала на клавиатуре.

— Ответ…

Она набирала без колебания, и на экране появились слова.

— Ответ это я.

●

Синдзё задумалась, печатая разгадку.

…Я не знаю.

Она не знала, правильный ли ответ.

Во-первых, когда её мать это загадала, она ещё не перебралась в Топ-Гир. Что означало, Синдзё ещё не родилась, а мама не вышла замуж.

Так что это не ответ, а разгадка.

Синдзё печатала и произнесла вслух.

— Из-за своего тела я всегда думала, что не похожу на человека из этого Гира. Но… если бы моё тело не менялось, я думала, что буду такой же, как и человек отсюда.

Это оставило её висеть между двумя категориями.

— Я всегда думала, что одновременно человек и не человек с этого Гира.

И…

— Я верю, что продолжу думать так и дальше.

Но…

— Я хочу остаться с этим Гиром.

Как следствие…

— Меня недостаточно?

Я…

— Меня недостаточно для ответа на загадку мамы?

Синдзё сама задала вопрос, связанный с тем, который спрашивали у неё.

После чего подождала десять секунд.

Когда ничего не произошло, она прождала ещё тридцать секунд, но всё равно никаких изменений.

— Никакой реакции?

Получается, её ответ не сработал?

…Он прерывает всякую связь?

Чат никак не реагировал, и девушка ощутила холод под сердцем.

Я ошиблась? — гадала она. — Может, мне стоило ожидать ошибки.

Она не сгодится в качестве ответа, потому что загадка предвосхитила её появление на свет?

Вонамби так поразил подобный ответ?

Синдзё ощутила пульс в горле и перезагрузила окно чата, но реакции так и не было.

…Я ошиблась?

Она гадала, что делать. Путь Левиафана оставили в её руках, и девушка заняла место Саямы, но вынудила другую сторону полностью её игнорировать.

— Что…

Не успела Синдзё спросить, что делать, как ощутила тепло.

— Э?

Оно шло сверху. Девушка инстинктивно потянулась и подхватила Посланника Вонамби.

Камень немного дрожал.

…Он тёплый?

Гадая, что это значит, Синдзё подняла взгляд.

Затем увидела Саяму, отклонившегося с раскинутыми руками на спинке сиденья.

— Мои поздравления, Синдзё-кун.

— З-за что?

Она взяла нагретый камень двумя руками и удивленно наклонила голову.

— Я ещё не получила результата, так что рано меня поздравлять.

В следующий миг послышался звук.

От ноутбука донёсся сигнал предупреждения. Почтовый клиент что-то хотел, и она прочла вслух.

— Входящие данные слишком велики, так что они остались на сервере.

Количество почты перевалило за гигабайты и посылалось с…

— Моего КПК, Синдзё-кун.

Она заглянула туда и увидела несколько букв алфавита в заголовке письма.

— Тэстамент.

Саяма затем показал ей КПК. По экрану танцевали буквы, написанные как будто от руки.

Выглядело так, будто они танцевали от радости, но в то же время выписывали слова.

[Это Вонамби][Отныне][Отныне и впредь][Никогда не придётся ждать][Это снова Вонамби]

Синдзё ответила на эти слова благодарностью. Её мысли достучались до Вонамби.

Тем временем поезд выехал на открытое поле.

За ним под светом восходящего солнца виднелся город. А ещё дальше…

— Смотри, Синдзё-кун. Океан. Это Внутреннее Японское море.

За тем водоемом находился Сакаи.

И глядя в ту сторону, Саяма обратился к ней.

— Там мы непременно увидим, где твоя мать оказалась в прошлом. …Мы обнаружим окончательный ответ, связанный с уничтожением Топ-Гира.

Измотанное предвкушение

Под тускнеющим вечерним небом на квадратной прогалине в лесу стояло два человека.

Одним был молодой мужчина в белом плаще и с белым мечом в руках.

Вторым — парень в чёрной футболке и чёрных штанах из школьной формы.

Молодой мужчина курил сигарету и выдохнул дым.

— Эй, Хиба. Ты точно не хочешь бессмысленного разогрева?

— Д-да, Ацута-сан. Я в порядке.

— Вот как? — Ацута положил Облачённый Меч под названием Прототип Кусанаги на правое плечо. — Тогда давай перейдём к повторным переговорам 2-гоГира.

— Какие правила?

— А они нам нужны?

Ацута говорил так, будто сплёвывал содержимое сердца.

Он повторил несколько раз «да брось», поправив положение Прототипа Кусанаги на плече.

В следующий миг воздух вокруг Хибы неожиданно прояснился и произошёл некий феномен.

Парень услышал пульсацию.

Земля и воздух, составляющие всё вокруг него, немного содрогнулись.

С точки зрения Хибы, дрожь пробежалась от стоп до колен и сотрясла всё тело.

…Э?

Как только он задался вопросом, ощущение растворилось, словно ему просто показалось.

— Ч-что это за странное чувство?

— О, это побочный эффект режущей силы Прототипа Кусанаги.

Ацута не сдержал улыбку на лице.

— Земля и воздух трепещут от страха к клинку. Не врубаешься? Куда уж тут браться твоим кулакам. Держать такую безумную штуку — истинное наслаждение жизни мечника. Но…

Он стёр улыбку и выставил Кусанаги перед собой в правой руке.

— Это прототип, и он залихвацки рубит. Слушай, малой. Я установлю правило, которое не совсем правило, так что надеюсь, ты оценишь.

— И какое же?

Хиба нахмурился, а Ацута цокнул языком в небо.

— Вишь, мой друг сделал как-то прототип Облачённого Меча, вроде этого. У него были проблемы с прочностью, поэтому он неожиданно сломался и подогнал ему жёнушку.

— Такое чувство, что ты многое пропустил, но, будем считать, что это долгая история.

— Да ни черта я не пропустил! Чего бы тебе не въехать, исходя из того, что я сказал?

Почему все в UCAT такие? — любопытствовал Хиба, пряча незадачливость за улыбкой.

…Я не уверен, что смогу совладать с таким вспыльчивым парнем. Он во многом как Саяма-сан и Изумо-сан.

Его тревоги прервал раздражённый голос Ацуты.

— Три раза.

Он поднял Прототип Кусанаги.

— Высвободив силу три раза, этот Облачённый Меч сломается. Его сделали таким образом, чтобы не вызвать никаких несчастных случаев, так что…

Он обратно взвалил меч на правое плечо.

— Если я не зарублю тебя за первые три атаки, 2-й Гир проиграет. Но если ты меня остановишь, это будет считаться твоей победой. Идёт?!

— Моя победа? Но, ну!..

Хиба думал, что будет здесь тренироваться, но неожиданно столкнулся с вопросом жизни и смерти.

Он сглотнул, вдавил силу в живот и открыл напряжённое горло.

— Е-если мы оба не справимся, это ничего не решит!

— Так говорит только пятисортный неудачник, дурачьё!!

Его крик ярости словно проткнул Хибу после его отговорок.

— В драке ты либо убиваешь, либо останавливаешь противника, обезьянка! О провалах говорят только тюфяки, которые не хотят ни того, ни другого. Тюфяки хороши, только когда нужно замочить кальмара для сушки!!

Ацута прижал палец левой руки к голове и зашагал по кругу.

— Слушай, дурачьё! В твоей башке вообще что-то есть?! Мозги?! А между ног есть что?! Если там нет яиц, то ты не дотянешь даже до третьего сорта! А если дотянешь, то, по крайней мере, сможешь попасть под раздачу и проиграть!

— Третьесортный?! Пятисортный?

Хиба порылся в воспоминаниях.

Он вспомнил, как прошлой ночью не смог защитить Микаге, и припомнил смех Тацуми.

…Она назвала меня слабым.

— А ты у нас первосортный?! — спросил парень.

— Я бог мечей, дурачьё. Не суди обо мне по человеческим меркам.

От голоса Ацуты Хибу пробрал озноб даже под зимним воздухом.

И он донёсся из-за спины.

— ?!..

…Искусство Ходьбы?!

Мужчина исчез перед ним, и голос пришёл сзади. Это означало, он использовал не только Искусство Ходьбы.

…Он двинулся очень быстро.

— Ну же. Не недооценивай меня, обезьянка.

Тень на земле показывала Кусанаги, поднятый сверху справа.

— Читай стихи. Предсмертные стихи. Я всегда пою, правда? Читни что-то такое.

— Но я не смогу сделать что-то настолько, э, сложное за такой короткий срок…

— Да не нахваливай меня, дурачьё. Не нужно долго думать. Просто скажи, что в голову взбредёт.

Хиба подумал и сказал первое, что пришло в голову.

— Хи-хи-хи. Ой, да прекрати. Я тебе не девочка лет пятнадцати.

Сразу же после этого в небе прокатился могучий рёв.

●

По небу пронёсся глубокий звук.

Он дошёл до недавно заготовленной земли на уровень ниже его источника.

Участок был слегка приподнят над окружающим лесом, там установили голубую палатку, и на матрасе, расстеленном перед ней, сидело два человека.

Один из них оказался стариком в синей японской морской форме, а вторым — мужчина в лабораторном халате.

Молодой человек сквозь очки созерцал источник звука за горным лесом.

— О, похоже, началось. Я попросил вашей помощи, чтобы это устроить, так что вы думаете о битве, Хиба-сенсей?

— А как тебе кажется с точки зрения оружейного бога, сын Касимы?

— Ну… — Касима горько улыбнулся и осознал, что сказал Рютецу. — Сын Касимы? Вы знали моего отца?

— Мы друзья по полям. Особенно с прошлого месяца, когда наши балбесы вышли на них с балбесами Чжао.

Он посмотрел на палатку позади себя и недавно поднятую землю здесь.

— Мой дом весьма эффектно развалили. Я вернулся с поля и обнаружил, что его нет. Тоси так опешила, что пыталась прибить меня лопатой. …После чего твои родители и остальные расщедрились на еду. Те баклажаны очень хороши, когда приготовишь.

— И-их выращивала моя жена. Я представляю, что они были весьма хороши.

— Ага, у них восхитительный вкус.

— Да, не сомневаюсь. Я помню, как Нацу-сан говорила, что отдала мою порцию нуждающимся… Так это вы украли порцию моей счастливой семейной жизни! Верните мои баклажаны! Отдайте их назад!

— И чего тебя сюда принесло?

Касима свесил голову, вздохнул и открыл лэптоп, стоящий рядом.

— А-ах. Надеюсь, с вашим внуком ничего не случится.

— Не говори так фальшиво. Ты уверен, что первая атака его уже не убила?

— Не знаю. Как бы там ни было, надеюсь, он сможет выкарабкаться без сожалений.

— Чёрта с два… Рюдзи чересчур мягок.

Рютецу лёг на бок, и Касима задал вопрос.

— Это доставит хлопот нам обоим. Но вы серьёзно?

Касима показал старику монитор лэптопа.

Окно отображало на горизонтальном графике только мягкую пульсацию.

— Тот звук был не от Прототипа Кусанаги.

Он оставался невозмутимым, но повернулся к горному лесу.

— Что ж, я надеюсь, он приложит к этому все усилия.

●

Хиба крутанул тело в правую сторону, словно выворачиваясь, а затем остановился.

Он ткнул назад правым локтем.

Парень целился прямо под местом, где услышал голос. Он опустил бёдра и вывернул стопы, чтобы послать удар прямо в солнечное сплетение Ацуты.

Рёв атаки произошёл от комбинации топота его стопы о землю и удара локтя.

Хиба выбрал для атаки именно его.

Поверхностная атака не пробьёт противоударную способность боевого плаща Ацуты. Чем шире поверхность, тем сильнее воздействие рассеется и заглохнет.

Конец локтя острее и, соответственно, гораздо мощнее, чем поверхность кулака.

…И я не стану разворачиваться, поэтому застигну Ацуту-сана врасплох.

Это самая первая атака, враг был за спиной, и его считали слабаком.

Всё это увеличивало шансы на успех тыловой атаки.

И она действительно удалась.

Хиба ощутил, как удар идеально попал.

Однако парень услышал голос сверху за головой.

— Чё это было?

Голос Ацуты.

Вибрация от его ответа прокатилась до живота Ацуты и локтя Хибы.

Парень ощутил, как его локоть дрожит.

…Он… не остановился?

— Ты вообще слушал?

Даже после окончания вопроса вибрация, исходящая от Ацуты, не прекратилась. Наоборот, она усилилась.

Хиба осознал, что её вызвал не голос или боль.

…Это ярость.

— Ты чё, правда думал, что твой мелкий локоть на меня сработает?

Локоть Хибы ощутил что-то помимо вибрации. Сжатое чувство, напоминающее вес или давление.

Ацуту разочаровала атака, его тело дрожало от ярости, и он накапливал в нём давление.

Хиба инстинктивно развернулся, отступая на шаг, чтобы осмотреть мужчину.

Брови Ацуты поднялись, он глядел прямо перед собой и улыбался.

Нет, это вовсе не улыбка. Его лицо от напряжения и просто напоминало улыбку.

— Просто чтоб ты знал, если это вся твоя сила, ни одна из твоих атак не сработает.

Поэтому…

— Дай рубануть тебя три раза и развейся по ветру!!

На это воздух всколыхнул истинный рёв.

●

Прототип Кусанаги произвёл тишину.

Взмахнув мечом, Ацута поначалу ощутил, как из клинка что-то выстрелило.

…Чё за хрень?

Обычно Облачённый Меч рубил, используя силу концепта внутри. Во время взмаха он либо выпустит силу с клинка, либо сохранит её внутри.

Но Прототип Кусанаги отличался.

Бог мечей по типу Ацуты мог стать с клинком единым целым, когда им махал, поэтому понял.

Нанося удар, он создал не просто концептуальную силу.

…Энергия.

Но она не просто окружала его как аура.

Подобно намерению убийства или взгляду, она распространялась вдаль.

…Дерьмо.

Эта штука опасна, — осознал он.

Ацута сообразил на уровне инстинктов, как работал Кусанаги.

Он не похож на обычный Облачённый Меч.

Разница подоспела в миг после его взмаха.

…Касима!! О чём только думал этот сукин сын?!

Даже он не сможет использовать этот Облачённый Меч, — думал Ацута.

….Это ж вообще не меч. Этот Прототип Кусанаги нихрена не меч!

Он не порождал силу из клинка.

…Его взмах устрашает само окружающее пространство, обращая его в меч!!

Меч владельца наполнял мир страхом и затем прорубал всё насквозь.

В следующий миг Кусанаги активировался.

Вместо того, чтобы посылать силу вдоль траектории его взмаха, он добавлял туда собственное присутствие.

Неважно, стоял ли на его пути воздух, земля, или что-то ещё. Не исключались даже звук, свет или пустота.

Мощь Кусанаги прострелила через местность, наполненную его энергией.

————!!

Рука Ацута задрожала.

Ладонь на рукоятке затряслась, мышцы скрутило, а плоть подскочила как всплеск воды.

…Ого!

Мужчина мог слиться с мечом, но Кусанаги слишком силён даже для него.

Рукоятка и клинок перед его глазами лишь временная форма меча. Истинный Кусанаги проявлялся во взгляде, который тот посылал.

Правая рука мужчины неистово дрожала. Она словно дёргалась во все стороны или колыхалась.

Идея проста. Присутствие Кусанаги столь громадно, что посылало в его руку отдачу.

Этот меч слишком велик даже для бога мечей, чтобы держать его одной рукой.

…Понятно.

Ацута осознал, почему Касима дал меч ему.

Как оружейный бог, он создал оружие, которое только Ацута, бог мечей, сможет нормально использовать.

…Ты пытаешься превратить меня в свой меч?!

— Если в этом всё дело!..

Ацута приложил левую руку к Кусанаги, бушующему внизу своего взмаха.

Он нажал слева, чтобы сдержать дрожащую правую руку, и губ коснулась мощная улыбка.

— Тогда я использую эту штуку правильно!!

Прокричав, он стиснул Кусанаги в своей хватке.

— А-а!

С воплем сосредоточенности он согнул немного колени и постарался сдержать непокорный клинок. Будучи богом мечей, Ацута мгновенно схватил клинок, как пристало мужчине, созданному для ношения меча.

————!

Как только Кусанаги перестал дрожать, режущий взрыв покрыл пространство в несколько сот метров впереди.

Выглядело так, словно он вдруг поместил себя внутрь пейзажа, но земля мгновенно разорвалась, воздух раскололся, и всё наполнилось взрывами.

Лес и склон смахнуло прочь и повалило со звуком, напоминающим скорее шум волн, чем рёв.

Всё произошло за мгновение, и по окончании Ацута испустил вздох.

— Вот так гораздо интересней!!

Фигура поправила двуручную хватку на Кусанаги.

Он расслабил всё тело, без лишних движений поднял Кусанаги и шагнул вперёд.

Ацута двинулся к парню, лежащему на земле.

К Хибе.

Предыдущая атака целилась в него, но поскольку Ацута не знал, как активировать Кусанаги, его лишь откинуло её последствиями.

Он промахнулся.

Обычный Облачённый Меч испускал концептуальную силу или порез своим клинком.

Но Кусанаги требовал должного намерения разрубить со стороны владельца.

Ацута осознал, что Кусанаги не просто меч, который подчиняется богу мечей. Это оружие уровня самого бога мечей.

Так что если Бог Мечей будет орудовать им небрежно, он также себя и проявит.

Вот что сейчас и случилось.

Активируйся Кусанаги по-настоящему…

…Во время взмаха всё в радиусе его обзора превратится в режущую силу.

Этот Облачённый Меч мог носить только бог мечей, и он проявлял себя в соответствии с его волей.

…И он не рубит силой концепта. А будто ты рубишь собственным взглядом.

Он теперь напрямую связан с клинком, который может разрубить даже дракона.

Ацута выразил это чувства следующим:

— Вот что я зову интересным.

Мужчина ощутил движение в семи метрах впереди.

Под душем разбросанных осколков коры медленно вставал парень.

Он тяжело дышал, вспотел и дрожал.

Но, увидев Хибу, мысли Ацуты повернулись на 180 градусов.

…Как скучно.

Его интересовал Кусанаги, не Хиба.

Лучшая часть в этом прототипе Облачённого Меча — его сила и веселье в использовании чего-то столь непокорного, но…

…У него тоже есть слабость.

Ему следует это проверить.

Однако Ацута ещё не закончил поединок, так что…

— Эй, обезьянка.

Он обратился к Хибе, который как-то сумел подняться на ноги.

— …

Парень слишком запыхался, чтобы ответить, поэтому Ацута начал двигаться.

Он применил Искусство Ходьбы, чтобы исчезнуть с глаз Хибы.

— Эй.

В следующий миг Ацута двинулся к Хибе и поднял парня за ворот его футболки.

————?!

Ацута увидел, как болтающийся парень удивлённо съёжился.

То ли от прошлого удара, то ли от страха в уголках его глаз стояли слезы. Они наполнили сердце Ацуты отвращением.

…Убожество.

— Слышь, ты… Да проигрывай уже, наконец.

Глаза Хибы широко распахнулись, а Ацута гадал, чему тут удивляться.

— Я сам решил с тобой подраться, но Кусанаги гораздо интереснее. Так что проигрывай и дело с концом. Я тебя отпущу, если ты поклонишься мне в ноги. …Лучше чем умереть, правда?

— Я… я не могу, — тихо промолвил парень.

Звучало как отговорка, поэтому Ацута ощутил, как его сердце охладело.

Нехорошо, — подумал он про себя. — Хорошо, когда я возбуждён. Я пытаюсь тогда ловить кайф с моим противником.

Но…

Всё менялось, когда он становился так ненормально спокоен.

Даже пожелай он вернуть приподнятое настроение, его глаза уже щурились.

…Безнадёжно.

Болтавшийся парень перед его глазами дрожал в страхе от того, что он может сделать.

…Этот парень безнадёжен.

— Знай своё место.

…О, а я довольно крут, когда критикую людей. Но всё равно хреново. Здесь я должен его отругать. Должен накричать на него, стукнуть и хорошенько врезать.

Совсем дрянь. Не думай так. Это не приведёт ни к чему хорошему. Вообще не в духе Великого Ацуты.

Этот парень пустое место. Он вышел против меня, корча из себя большую шишку, но через атаку уже забился в угол. Он так близко ко мне, но ничего не делает и только ждёт, что я предприму. Он насколько жалок.

Не говори себе, что не хочешь с ним сражаться. Ты ж знаешь, что добром это не кончится.

…Но я больше не хочу с ним драться.

Я ж вроде сказал себе так не говорить?

Ага, именно.

Вздохни, наклони голову и посмотри на него свысока. Как раз тут Рёко и останавливала тебя в прошлом.

— Проси прощения.

Ацута открыл рот.

— Если ты не попросишь прощения, я махну на тебя рукой как на самого жалкого из жалких, которые не могут извиниться за свою слабость или даже удостоиться уровня «слабака». Чё скажешь?

Ацута выдержал паузу.

— Я даю тебе пять секунд. Пять.

После его слов перед глазами парня что-то появилось.

Осознав, что это кулак, Ацута его поймал.

Он выставил навстречу удару Хибы свой лоб.

Кулак попал, издав смачный раскатистый звук, но Ацута сейчас оружейный бог, что само по себе сводило на нет любую человеческую атаку. Всё так же, как с локтем ранее. Вдобавок атака из положения висящего над землёй не достигнет особого успеха.

— Четыре.

Нога, прибывшая в тот момент, словно просигналила начало.

— !..

Подоспел кулак, затем выпад ребром ладони, локоть и колено.

Атаки ударяли в голову, шею, плечо, бок, живот, пах и жизненно важные органы.

Но ни одна не возымела эффекта.

— Три.

Пока Ацута считал, Хиба продолжал свои бесполезные атаки, словно дитя.

Вот баран, — думал Ацута с холодной головой. — Он хнычет.

…Он реально дурак.

Совсем не время для снисходительности, и Ацута не собирался её проявлять. Парень согласился драться с богом мечей.

Несмотря на разницу в силе между богом и человеком, он ступил на территорию, где с лёгкостью может умереть.

Парень недооценил, что это значит.

Он абсолютно не сумел понять, что будет отброшен первой же атакой или сколько урона получит.

Скорее всего, его тело вспомнило другой случай.

…Поражение прошлой ночью.

Его оглушил и вбил в землю Бог Войны.

Это всё равно, что попасть под машину, и тело парня помнило тот урон в виде страха.

— Два.

Ацута ощущал дрожь парня, но она вызвана не нынешним страхом. Она исходила от боязни урона, полученного прошлой ночью, и осознания, что ранили дорогого ему человека.

После лечения ран парень, видать, предположил, что позабыл тот страх.

…Но его тело вспомнило, когда он получил похожий урон.

— Ах!

Удары и пинки Хибы растеряли всяческую форму.

С его лица стекали слезы, а рот открылся во всхлипах.

Его движения лишь протестовали факту, что силы безнадёжно не хватало.

Как-то оно нечестно, что ли? — задавался вопросом Ацута. — Но ты сам тому виной.

В конце концов, он проиграл прошлой ночью и ещё не смахнул тот страх.

— Один.

Ацута присел, чтобы подбросить Хибу в воздух и тут же рубануть его Кусанаги.

Но всё равно обратился к своему жалкому врагу.

— Если собирался кого ненавидеть, ненавидь себя. Ты сам виноват, что не понял, насколько слаб.

И…

— Ноль.

●

Как раз перед окончанием отсчёта, Хиба перестал двигаться.

…Слаб.

Тацуми так его назвала прошлой ночью, и нынешний противник поступил так же.

Да, — согласился парень, расслабляя руки и ноги.

…Я и правда слаб.

Хиба также расслабил сжатую челюсть и ощутил, как слёзы капают со щёк.

Что это? Каким бы ни был результат, он ничего не мог сделать.

…Но мне всё равно это не по душе.

Ему это не нравилось, но нужно это принять. Раз ничего не изменишь, другого выхода нет.

Но будь у меня больше силы, всё бы так не обернулось!

В голове возникли слова «если бы».

Но в отношении прошлого «если бы» неприменимы.

Он знал это. Знал, но ему всё равно не нравилось. И в его сердце определённо обитало сожаление.

Поэтому Хиба подумал, как уберечь себя от него в будущем.

…Что, если б я мог стать сильнее?

Вместо размышлений о прошлом, он повернул своё «если» к будущему.

Что, если? Что, если бы он мог избавиться от своей слабости?

…Нет.

Его атаки бесполезны против бога мечей перед ним. Как бы сильнее он ни становился, есть вещи, которые никогда не превзойти.

Я слаб, — сказал он себе. — Даже став сильнее, я всё равно буду слабым.

Даже с помощью Сусамикадо и Микаге, Хиба всего лишь заимствовал их силу, а сам был не сильнее любого человека в мире.

Верно, — осознал он. — Тогда как бы сильно ни старался, я всё равно буду слабым.

Но в таком случае…

…Разве это не в порядке вещёй? Тогда почему?

Почему?

…Почему все ведут себя так, будто мне нельзя сражаться, оставаясь слабым?!

Если он мог стать сильнее, вооружившись могучей силой или оружием, разве этого не достаточно?

————.

Парень даже не слышал, как Ацута сказал последнюю цифру.

Но взамен расслышал слова в сердце.

…Это неправильно!

Хиба не знал, что неправильно, или почему неправильно, но понимал, что так и есть.

Однажды белый Бог Войны преследовал и сражался, несмотря на то, что уступал в числе.

Звено механических драконов американского UCAT сражалось с огромным чёрным механическим драконом. Собственные старшеклассники Хибы и девушка младше него даже сами сражались с ним.

И ещё один из его старшеклассников выступит против врага любой величины лишь с парой крыльев и копьём. Тогда как другой столкнётся с врагами, заявляя о своей правоте и не взяв никакого оружия.

Вот почему это неправильно.

Неправильно убирать его из битвы просто потому, что он слаб.

Можно прогонять с поля боя только тогда…

…Когда ты кричишь и убегаешь.

Остальные так не поступали.

И прошлой ночью Хиба держал на руках самого важного для себя человека до самого конца.

Он был напуган. Всё его тело по-прежнему испытывало отголоски попадания и шума удара Тифона.

…Но я этого не сделал! Я не кричал!!

Что превратилось в ещё одно предложение внутри него.

Он сражался как раз потому, что слаб. И заявил, что это значило, в своём сердце.

…Это и зовут борьбой!!

●

Ацута закончил отсчёт и приготовился подкинуть Хибу в воздух.

Но…

— ?!

Прежде чем он поручил руке двинуться, пальцы инстинктивно отпустили ворот парня.

…Что?

Он ощутил боль. Колющая боль наполнила левый большой палец.

Ацута опустил взгляд и увидел комок плоти, откушенный с его костяшки.

— Ох! — удивлённо сказал он, прежде чем осознал, что случилось.

Хиба оттолкнул его руку и, приземлившись на корточки, выплюнул что-то в сторону.

…Да ну, ты чё?

Это ж часть моего тела.

Не отрывай её и выплевывай так. Ты не собираешься хотя бы её вернуть?

Но в то же время Ацута ощутил, как лёгкое напряжение поднимает уголки губ.

…Да ну, ты чё?

…Ты чё вообще делаешь, я?

— Эй!!

Он крепко сжал Кусанаги двумя руками и поднял над головой.

И буквально прыгнул к своей добыче.

…Вот теперь становится интересно!!

●

Хиба явственно чувствовал дрожь.

…Я напуган.

Он поддался внезапному порыву, словно в приступе ярости, но телом завладел страх.

Даже лёгкое касание атаки того меча сдавило всё тело, так что прямое попадание закончит всё за миг.

Ночью произошло то же самое. Он выжил только потому, что Тацуми не считала его за противника. Она, скорее всего, нацелилась только на Концептуальное Ядро 3-го Гира.

Ему казалось, она намекала на то, что он не заслуживает смерти.

…Но я должен её остановить.

Тацуми его противоположность из Топ-Гира, и она заявила, что убила его отца.

А значит, он обязан остановить её и тех, кто с ней заодно.

Хиба должен остановить её, несмотря ни на что.

Неважно, что он напуган, жалок, что его подкинули в воздух или что он не мог двигаться.

Он всё равно должен её остановить.

Тут то же самое. Перед ним сейчас обрушится атака.

…Что же мне делать?

У него не было силы, и его атаки не достают противника, но это не обязательно означало, что он не может остановить мужчину.

…А значит, я не могу тут сдаться!

На его стороне всегда была сила по имени Микаге. Это давало ему доступ к ударной мощи, пробивной мощи, весу, скорости, защите, полёту, размеру, красоте и крутости.

Сейчас ничего того нет. Всё что есть, это…

…Мой собственный способ сражаться!

Его научили не полагаться в бою на Бога Воны и предполагать, что битва никогда не закончится.

Солнечный король и лунная принцесса научили его сражаться на пределе сил, а младший из четырёх драконьих братьев научил, что сила не зависит от размера.

Он отказывался верить, что не получил ничего из этих битв.

Хиба поднял дрожащее тело, начиная со спины, и наклонился вперёд.

Парень почти что завалился, но, выставив колени, мог перейти в беговую стойку.

— О-о…

Он оттолкнулся от земли за собой.

— О-о-о!!

Хиба рванулся к Ацуте с достаточной силой, чтобы отбросить свою дрожь.

У него кое-что было: скорость, низкорослое телосложение и боевые техники, унаследованные от семьи Хиба.

Всё это вместе давало ему непревзойдённую мобильность.

Его маленький вес и рост не вкладывали много силы в атаки, но в плане скорости и резких поворотов ему практически нет равных.

Его противник — бог мечей. Оружейный бог, возможно, и сумел бы за ним поспеть, но…

————!

На бегу, он наклонился направо и прыгнул.

Хиба промчится мимо Ацуты справа.

Мужчина ещё не взмахнул Кусанаги.

Когда Ацута начал разворачиваться, Хиба извернулся.

Он развернул тело на 180 градусов, запуская на ходу удар ногой с разворота.

Кусанаги заставил землю под его ногами пульсировать.

Дрожь меча насытила ветер.

В теле Хибы оставались отголоски страха. Если он хоть на секунду потеряет бдительность, то поддастся иллюзорному звуку и боли от удара, полученного прошлой ночью.

Хиба с трудом преуспел. Такое чувство, что он бежал на краю между собой и миром.

Как только парень крутнулся, он скакнул вправо, что налево Ацуты, когда тот поворачивался.

Ацута правша, поэтому поднятый меч наклонился направо.

Если прыгнуть налево от мужчины, удар Кусанаги достигнет Хибу немного позже.

————!!

Хиба припал к земле и влил в тело всю силу. И он потратил её всю на поворот.

Но бог мечей сделал свой ход.

Ацута использовал простой способ, чтобы ускорить взмах Кусанаги.

Стоя лицом к Хибе, он упал на одно колено.

Опустив так тело, мужчина значительно ускорил падение Кусанаги.

— ?!

Решение Ацуты удивило Хибу, но это не важно.

Парень прогнулся вправо, после чего прыгнул. Он взмахнул рукой и скакнул, словно пытаясь отклонится и миновать пульсацию, сотрясающую воздух.

Сразу же после этого прибыл удар Кусанаги.

●

Ацута видел Хибу.

…Ишь какой шустрый!

Даже оружейный бог низкого уровня не смог бы так быстро двигаться.

Даже бог мечей среднего уровня не поспевал бы за его движениями.

Но Ацута работал вместе с высокоуровневым оружейным богом и был богом мечей того же уровня.

Он мог проследить за движениями Хибы и предугадать, что парень собирается делать.

Поэтому мужчина встал на одно колено и взмахнул мечом, крепко всадив себя в землю.

Энергия Кусанаги выстреливала подобно взгляду.

Она полнилась намерением убивать.

Ацута вывернул руки и выстрелил Кусанаги, чувствуя дивное ощущение во всём теле.

Однако...

— ?!

Произошло нечто неожиданное.

Намерение убийства Кусанаги было отражено, когда он взмахнул его вниз.

— Что?!

Ощущение от меча сообщало, что намерение убийства Кусанаги натолкнулось на что-то, способное остановить взгляд.

На камень размером с кулак.

Он пришёл из руки Хибы.

Парень бежал и прыгнул, поворачиваясь к Ацуте, но также швырнул камень, который вырыло, когда Кусанаги ранее разворотил землю.

Скорость Хибы и сосредоточенность Ацуты на нём не дало оружейному богу заметить камень.

Клинок Кусанаги ударил камень.

…Проклятье!! Я ещё не наловчился использовать эту штуку!

Он потерял контроль, и Кусанаги активировался раньше. Его сила рассекла небо.

———!!

Алое небо раскололось на несколько сотен метров вдаль.

Загрохотал воздух, задул ветер.

Хиба бежал через ниспадающий алый, заворачивая за опущенную спину Ацуты.

Бог мечей встал и быстрым шагом отдалился от Хибы.

Движение ветра сообщило ему действия парня.

…Становится всё интересней.

Он услышал что-то наподобие острого клинка, но это Хиба подобрал другой камень.

Ацута понимал, что парень пытается добиться победы, активировав Кусанаги три раза.

Так он собирался остановить Ацуту.

— Становится гораздо интересней!

Ацута резко развернулся, оказавшись с Хибой лицом к лицу.

— Если ты сможешь остановить этот меч, я бы не прочь увидеть как!!

Хиба перекрутился и бросился навстречу, тогда как Ацута взмахнул Кусанаги.

Парень был в пяти метрах.

И расстояние сокращалось с его приближением.

За временной отрезок, что можно назвать мгновением или моментом, Ацута кое-что увидел.

Хиба швырнул камень в поднятый клинок Кусанаги.

Резким броском левой руки, заведённой за спину.

Камень вошёл в дугу сзади парня и пролетел над его головой.

Если бы Ацута смотрел только за Хибой, то не заметил бы.

Но мужчина увидел.

И потому сменил стойку. Он поместил левую ладонь вниз рукоятки Кусанаги, и подтянул меч в низкое положение.

Мужчина также сместился налево, так что Хиба обогнёт его справа.

Когда Хиба окажется там, Ацута рубанёт его снизу.

Со скоростью Хибы и активацией Кусанаги, торс Хибы мгновенно рассечёт надвое.

Даже попытайся Хиба атаковать, ни один из его ударов не навредит Ацуте.

Ему остаётся только уклоняться, и лучшее, что он может сделать — оббегать мужчину широким кольцом.

— Вот и всё!

Ацута взял Кусанаги как биту и начал заводить наконечник за спину.

В то же время Хиба сделал свой ход.

Он не увернулся и не нанёс бесплодную атаку.

———?!

Ацута на секунду не смог среагировать на действие Хибы.

Однако его рефлексы бога мечей выбрали наиболее эффективную атаку.

— О-о-о!

В следующий миг их схватка завершилась.

●

В лесу внизу Касима поднял взгляд перед палаткой, установленной на приподнятой площади.

Он немного хмурился.

— Всё… кончено?

Рядом с ним Рютецу уставился в багровое небо, по-прежнему лёжа на матрасе.

— Должно быть, — сказал старик. — Я больше ничего не слышу.

Он сел и покрутил плечами, чтобы их расслабить.

— Как насчёт того, чтобы пойти их проверить? Они замёрзнут, если оставить их там.

●

Ацута увидел лицо Хибы так близко, что их лбы чуть не стукнулись.

Парень немного улыбался, его лоб истекал потом, и он не двигался.

— Он без сознания? — спросил Ацута.

Мужчина покачал головой, цокнул языком и проверил их положение.

Они стояли лицом к лицу.

Ацута держал Кусанаги у правого плеча с мечом направленным вперёд.

И клинок вонзился в свою цель.

В Хибу.

Клинок Кусанаги пронзил левую грудь бессознательного парня по самую рукоять.

Это сделал не Ацута.

— Он побежал и напоролся сам?!

Ацута осознал, что сделал Хиба.

…Вот баран.

Перед третьей атакой Хиба не уклонился или бессмысленно атаковал.

Он решил ускориться.

Парень двинулся чуть ли не слишком быстро для внимания Ацуты и побежал прямо на мужчину.

В тот же миг тренировки Ацуты, его характеристики бога мечей и эмоции произвели чёткую реакцию.

Он контратаковал.

Когда держишь Кусанаги как биту, какой быстрейший способ контратаки?

Выпад.

Опустив наконечник Кусанаги вперёд, он смог атаковать парня, когда тот ринулся на него.

Ацута действовал инстинктивно и использовал оружие как обычный Облачённый Меч.

К тому времени, как мужчина осознал свою ошибку, было слишком поздно.

Он уже понял, в чём наибольший недостаток Кусанаги. С непривычки бог мечей ещё не полностью разобрался, как освобождать его энергию, когда он начинает активироваться.

Ацута знал, как поступать в случае порезов. Он уже сделал это дважды.

Но что с уколами?

…Проклятье.

Он действовал по наитию. Как бог мечей и бывалый мечник, мужчина атаковал почти что подсознательно, поэтому не сконцентрировался и не выпустил намерение убийства.

И так Кусанаги не активировался.

Он просто ткнул клинок вперёд, как любой другой Облачённый Меч.

Хиба не колебался, когда приблизился.

Он схватил клинок Кусанаги двумя руками и направил его к левой стороне груди.

— Он проткнул сам себя.

…Он что, дебил?

Руки Хибы теперь держали хватку Ацуты на рукояти.

И весь клинок Кусанаги пронзил его тело.

———.

Освободи Ацута энергию, чтобы рассечь левое плечо парня, он бы рубанул только вверх или вниз.

Этого не хватит, чтобы убить Хибу.

— Вот дурак.

Ацута снова цокнул языком и отступил на шаг.

Он отпустил Кусанаги. Теперь выглядело так, словно Хиба схватил Кусанаги и вставил его себе в грудь.

Парень потерял сознание, но остался стоять, и область под его грудью взмокла.

Увидев это, Ацута вытащил из кармана жевательную резинку.

Это высококлассная жвачка с разрекламированным «вкусом обезьяньей печёнки»

Мужчина услышал из леса позади себя шаги и закинул резинку в рот, не поворачиваясь к ним.

Затем потянулся к Кусанаги и взялся за рукоять.

— Не забудь записать.

Он обращался к человеку у себя за спиной и махнул Кусанаги вниз.

Он разрубил левый бок Хибы и в воздухе разлился красный брызг.

———!!

И под конец порез выстрелил на несколько сотен метров за Хибу.

Атака ревела, а бессознательную форму парня откинуло в воздух.

— Ацута!

Сзади раздался голос Касимы, но Ацуте было плевать.

Он посмотрел вниз, обнаружив сломанный Кусанаги в руках.

— Похоже, сломался прямо по графику.

— Ацута! Битва уже закончилась! Зачем было снова атаковать?!

Ацута сел без намерения разворачиваться.

Он посмотрел туда, где Хиба распластался на земле, и поднял сломанный Кусанаги.

— Я сказал, что проиграю, если не убью его после трех атак, помнишь?

Ацута снова поднялся и отбросил остатки Кусанаги.

Он услышал, как они ударились о Хибу и откатились.

— Ты остановил Кусанаги, значит победил. А я не убил тебя после трёх атак, значит проиграл. …Это явно подытоживает победы и поражения для обеих сторон.

Он тихо рассмеялся и прокричал в алое небо.

— Да чего же этот мир так чертовски скучен?!

●

Цвета вечера наполнили город.

Он граничил с пристанью и внутренним морем на западе. Это Сакаи, в котором стояли порты Сакаи и Осаки.

В городе находился холм с жилым районом наверху.

У его подножья под светом заходящего солнца стояло два человека.

Саяма и Синдзё.

Оба держали документы или письма и смотрели на дома на склоне.

Синдзё указала за ряды домов к вершине склона.

— Эм. Если пройти этой дорогой, повернуть направо, выйти на тот тротуар, повернуть налево, выйти на вершину холма и затем долго шагать по той дороге, мы окажемся у цели.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, спасибо за эти указания, которые ещё более непрямые, чем я себе представлял. …Ты само очарование.

— Твои слова столь непрямы и несвязны, что я не представляю, о чём ты говоришь!!

Синдзё вздохнула и перевела взгляд на Саяму с лицом, которое словно говорило «неважно».

— Может, мы пойдём, Саяма-кун?

— Да, пойдём, Синдзё-кун. Давай направимся туда, где ты разузнала своё прошлое.

Она выдала небольшую улыбку и кивнула, но быстро прикрыла губы документами.

— Я покажу тебе всё, что окончила до тебя.

— Разумеется. И когда ты так говоришь, звучит очень неприлично.

— Что у тебя с ушами?

Она снова вздохнула и опустила плечи рядом с Саямой, который держал портативный диктофон.

— Серьёзно, если тебе нравятся такие вещи, почему бы не сходить туда, где для тебя всё сделают?

Он кивнул и посмотрел в её сторону.

— Ты уверена, что тебя это устроит?

Синдзё простонала и остановилась, но в итоге ответила.

— Пожалуй, нет.

— Мне бы тоже не хотелось. Ни от кого, кроме тебя. И…

Он потянул её за руку и зашагал по наклонному тротуару.

— Ах.

Она удивилась его действию, и он повернулся к ней.

— Итак, пора нам идти. Мы можем прочесть эти документы по дороге к месту назначения… по дороге туда, где была твоя мать.

— Д-да.

Она замешкалась, но выдала уверенный кивок. Словно говоря, что всё будет хорошо, он бодро улыбнулся и проговорил.

— Но я счастливый человек. Когда мы достигнем цели, я смогу увидеть, где именно ты кончила до меня! Не забудь раздвинуть ноги!

С безмолвной улыбкой Синдзё с разбегу пнула зад штанов перед собой.

Послесловие

И вот Owari no Chronicle 6A.

Не знаю, как бы это выразиться, но такое чувство, будто я завёл историю настолько далеко, насколько нужно (потому что я вижу всю картину, когда её пишу). И лишь благодаря вам я смогу дописать это до самого конца. Большое вам спасибо.

И с этим пришла пора для привычного чата.

— Я даже не знаю, почему ещё спрашиваю, но ты читал?

— Извини, но у меня последнее время был завал на работе.

— Ты просто меня бросил, да?!

— Не глупи. Не суди легкомысленно о рабочем человеке. Я был так занят придя домой, что прямо заваливался дрыхнуть на пороге. И не закрыв двери. Я приходил в себя только на утро. По какой-то причине на мне лежала утренняя газета.

— Должно быть, та ещё неожиданность для почтальона.

— Ага, тот недалёкий почтальон вдруг открывал двери, чтобы мне что-то продать, когда я готовил рис голым в жаркий летний день. И затем он сделал ноги безо всякой презентации. Чего он вообще приходил? Прощупать место?

— А о своём поведении тебе нечего сказать?

— Услышав стук в дверь, я постарался надеть передник.

— Хватит о твоём сегодняшнем безумии. Есть болезненная история со дней средней или старшей школы?

— Есть. Одним жарким днём во время летних каникул на втором году средней школы я лежал в комнате в одном нижнем белье.

— И чего ты раздеваешься по первому случаю? У тебя что-то не в порядке с головой? Так и есть, правда?

— Да слушай. Так вот, я заметил жука на потолке возле двери. Едва подумавши, как жарко должно быть тому созданию, он полетел прямо на меня. Он упал на трусы правой ноги и прямо во тьму внутри. Ха-ха-ха. Напугал меня до чёртиков.

— Какое ужасное летнее воспоминание.

Ну и хватит об этом.

В общем, моей фоновой музыкой в этот раз служила 10 Years Watanabe Misato. Я думаю, это замечательная песня и она уже вечность со мной.

— Кто сознаёт наилучшее решение?

Вот что спросим в этот раз.

Ответ прямо здесь.

Сентябрь 2005. Утро бушующего тайфуна.

— Каваками Минору

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon

Приветствую всех, кто всего в одном большом шаге от конца серии. Вот так закончился Owari no Chronicle 6B.

Наверняка большинство дочитавших книгу мучает тот же вопрос, что и в её последней строчке: Почему? Как такое могло случиться? И что же дальше? Действительно, эта концовка должна вызывать бурю эмоций не только у самих персонажей, но и у тех, кто её наблюдал, но давайте вернёмся назад и вспомним, как мы сюда пришли.

На этот раз том почти идеально делится пополам: на часть переговоров и часть «сражений». Такая простая структура сюжета, казалось бы, не должна предвещать неожиданностей, но это, пожалуй, самый замороченный том серии и пока что самый замороченный том Каваками из тех, что я читал. 6В поистине книга ответов. Когда мы уже не разбрасываем чеховские ружья, а на полную из них стреляем. Когда тянуть уже дальше некуда и пора сворачивать лавочку. Начиная с самых первых глав, наконец-то раскрывающих нам события 95-го, том нескончаемо вываливает на нас новые сведения. По сути, здесь было раскрыто всё, кроме происхождения Георгиуса, но его уже придётся подождать до последней книги, да и там довольно просто догадаться, что к чему. Вот уж где совсем непросто — так это во всей правде происхождения мира. Несмотря на то, что намёки давались ещё с первого тома — невольно брошенная фраза Итару в одном месте, самый первый флешбек Саямы в другом, имя загадочного профессора в третьем — выложенная правда всё равно выносит мозг и заставляет рукоплескать автору, что он сумел всё это так интересно завернуть. За всей теорией возникновения мира стоят несколько известных парадоксов, но я не стану их обсуждать из-за 1%, который прочтёт это послесловие, не читая том, а оставлю на другой случай и для другого места. Как бы там ни было, лично меня ответы нисколько не разочаровали.

Что интересно, несмотря на то, что том получился самым болтливым из всех, затянув трёхсотстраничные переговоры, происходящие сложно назвать скучным из-за обилия разнообразных персонажей и точек зрения, фирменного Кавакамиюмора(который порой было очень тяжело адаптировать на русский язык) и тех самых мозговыносящих ответов. Здесь по-настоящему чувствуешь глобальность происходящего — когда все миры собрались вместе и пытаются отыскать решение, удобное для всех. Ранние же флешбеки вызывают желание прочесть полноценную книгу о втором поколении — они вполне её заслужили. Может показаться, что некоторые проблемы переговоров разрешились очень просто, а ход и результат последующего голосования — надуманный, но я рад, что не стали долго разжёвывать то, что уже и так понятно из прошлых томов, а что до голосования — хоть результат и показался предсказуемым, было интересно увидеть, как к нему пришли.

Больше всего в переговорах радовал Хаджи. На мой взгляд, это один из самых комплексных персонажей всего Овари и просто отменный антагонист. У меня сложилось ощущение, что за обилием плоских боксёрских груш для битья и психованных джокероклонов, из которых состоят 90% современных злодеев, мы уже стали забывать, что такое хороший противник героя. Тот, который печётся не только о своих личных интересах. Тот, который обладает своими принципами, но порой готов от них отступиться ради достижения цели. Тот, который представляет реальную угрозу и с которым реально трудно иметь дело при каждом его появлении. В моду вошли злыдни, поедающие младенцев и убивающие близких главгероев, чтобы их было за что наказывать. Победа над такими вызывает моральное удовлетворение — «добро» победило «зло». Там же где грани добра и зла стираются, протагонистов всё равно наделяют явным превосходством, будь то сила или интеллект, а антагонистов выставляют как тех, кто по какой-то причине ошибался и, проиграв, признал свою ошибку. Но здесь… превосходством на переговорах всё время обладал Хаджи, и только усилиями нескольких человек его удалось подавить. И если подумать — ошибался ли когда-либо Хаджи, поступая так, как он поступал? И главное — он ведь до самого конца не признал своих «ошибок», упрямо отстаивая свою правоту. Победа над таким антагонистом делает героя сильнее, но ставит ли она его выше?

Боевая часть в этот раз тоже отличается — вместо привычной «большой битвы, где задействованы все», были представлены индивидуальные поединки между персонажами. Напишу по отдельности о каждом, ибо они того заслуживают. Ах да, спойлеры, но зачем вы это читаете, если не читали серию?

Первый бой сразу же пытается взбодрить уставших от болтовни читателей, повышая эпичность происходящего до заоблачных вершин. Каваками с каждой новой битвой пытается повысить градус происходящего, но здесь он начал аж так эффектно, что всё последующее как-то недотягивает, по крайней мере, по масштабам. Весь бой наглядно демонстрирует, что можно делать с неограниченной силой концептов, и к чему такая неограниченность может привести. МБР из «Саншайна 60» и лазер из дома правительства это, конечно, круто, но совсем не когда ты маленький человечек в эпицентре взрыва.

Вторая битва цепляет другой аспект — время. Или какое количество действий можно уместить в 12 секунд, чтобы одержать победу. И вместе с тем в очередной раз демонстрирует нереальность Тацуми. Вот ещё один пример антагониста, с которым сложно справиться.

Третий бой для меня ценен равноправностью противников. Нигде, как здесь, я так сильно не болел за обе стороны. Они оба заслужили победу, и если Казами, по сути, не показывает ничего нового, то твердолобость, упорство и непоколебимость её противника чуть ли не возносит понятие «герой» на новый уровень. Хотя постойте, кто у нас тут вообще герой, а кто — нет?

Кстати о героях. Об этом как раз четвёртый бой. Он интересен не столько боевой составляющей, хотя она тут тоже весьма неплоха, сколько размышлениями персонажей о том, что они вкладывают в понятия «героя» и «злодея», и как их мировоззрение согласуется с их действиями. Здесь у нас одновременно продолжение роста Хибы как персонажа и завершение сюжетной линии его противника.

И наконец, кульминация, развязка. Конец, который вовсе не конец, и итог, который вовсе не итог. К такому результату нас постепенно подводили не только всю арку, но и, считай, с самого начала серии. Прямое противостояние Саямы и Микоку никак не могло закончиться хорошо, уж больно они «близки, и в то же время далеки». Я тут выше уже воспевал дифирамбы Хаджи и Тацуми, и на их фоне действия Микоку несколько меркнут, но именно её знание своей противоположности и позволило достичь такого результата. Она всегда выступала для Саямы сложнейшим противником, спутывая его планы на протяжении тома, но он, полагаясь на свою самонадеянность, так и не смог её раскусить. В этом заключается фундаментальный недостаток Саямы как персонажа: будучи носителем разума и подавителем эмоций, он не способен предугадать действия, продиктованные чувством. Он до последнего придерживался позиции силового решения конфликта, даже если это идёт наперекор воле его противника. Микоку же, с другой стороны, это понимала и использовала против него. Её непомерная забота о всех остальных натолкнула на решение, к которому, если вспомнить, приходил и сам Саяма в первом томе. Она скорее пожертвует собой, чем позволит причинить вред кому-то другому. Но в отличие от Саямы, она продолжала замыкаться в себе и упустила из виду тех, для кого её жизнь тоже имеет цену. Саяма продолжил отыгрывать роль злодея, силой добиваясь решения конфликта, тогда как Микоку геройски решила стать вынужденной жертвой, взяв всю ответственность на себя. И это, в итоге, привело к трагедии.

Можно сказать, Каваками поступил очень жестоко и несправедливо по отношению к одному из персонажей. И, глядя(на невероятно спойлерную) обложку последнего тома, очевидно, что с Синдзё всё будет хорошо. Но, с другой стороны, если бы всё закончилось трагично с обеих сторон, история стала бы совсем депрессивной и безрадостной, поэтому я готов принять такую «несправедливость», как бы больно ни было читать о случившемся с другой стороны.

В основе этого тома лежит целых три слова — разум, чувства и противоречие. Могут ли разум и чувства ужиться между собой? Возможно ли добиться равновесия в заведомо противоречивом мире? Я оставляю вас в смятении от количества текста и перехожу к армейским сводкам.

К сожалению, я до сих пор в армии и дико негодую по этому поводу. За своё пребывание здесь я выучил столько новых слов, жаль только их нельзя использовать в переводе ввиду их… скажем так, нелитературности. Но я вполне могу высказать их в адрес людей, которые до сих пор меня тут держат, если б только это помогло побыстрее отсюда выбраться. В общем, ничего нового.

Для тех, кто пропустил релизы, вот список подобранной фоновой музыки.

Глава 38: Hi-Finesse — Helix

Глава 39: SahashiToshihiko — Kuroi Hadou; SahashiToshihiko — Kokuchi

Глава 40: Colossal Trailer Music — Cryogenesis

Глава 41: Nier Automata OST — Hegel Boss Theme

Глава 42: -45 — SystemZero

Финальная Глава: 片霧烈火 — Moon Howl.

Остался последний рывок.

Искренне Ваша

Изнывающая в армии Бландинка.

От Kandaru

Всем драсьте!

Я тут просто отмечусь, ибо после всей стены текста сверху мне просто не о чем писать.

Но вообще том понравился, а ещё трындец как понравилась неделя ежедневных релизов.

К слову, во всех этих последних релизах мне жуть как понравились иллюстрации с персонажами в профиль, я себе даже Хио с Казами сохранил.

А ещё я почему-то начал чуть больше восхищаться Хибой.

Ну да ладно, встретимся в следующем, последнем томе, и там я постараюсь выговориться по полной!

Кандару крч.

Двадцать четыре, ноль девять, две тысячи шестнадцать.

От Malfurik

Утра всем. Вот и закончился 13 том этой эпопеи. Занятно, да? Помнится, когда-то писал, что мы сможем за год покрыть серию. Ныне чувствую себя полным дураком и простите меня, дорогие читатели! Я был слеп! Наверное.

Говоря о томе, его было относительно приятно клинить почти (!) без страданий кое-чего пониже спины. Пару раз даже удалось посмеяться (Выборы кроликов и комитет исследования ЖОПА). Ещё в этом томе я наконец-то довёл систему обработки иллюстраций до автоматизма: множество заранее заготовленных экшн-схем, макеты страниц с эпиграфами и так далее. Правда стоит оговориться, что благодаря кончине моего внешнего жёсткого диска я потерял ВСЕ PSD-файлы с этими ценными данными и мне пришлось всё делать вручную с нуля, но об этом поподробнее я буду "бомбить" в послесловии 3 тома Эроманга-сэнсэй, так что не прощаемся тут!

И да, самое главное событие серии! Синдзё-кун показала сиськи! Так и хочется выкрикнуть "Занавес!", но нет. Не получается. Впереди нас с вами ждёт приключение в 1100-страничный (в три-четыре раза больше стандартного тома ранобэ) ад под названием "Хроники конца света 7". Надеюсь, мы все доберёмся до его послесловия и вместе вспомним тот миг, когда эта серия только-только анонсировалась на РуРе.

С приветом, Малф.

Начальные иллюстрации

Как говорить о конце

Казами и Изумо собирались остаться на ночь в японском UCAT, поэтому первыми узнали, что Хибу отправили в больничную палату после битвы с Ацутой.

Они вместе с Ооки покинули школу и поспешили в Окутаму прямо в школьной форме.

— Что скажешь, Чисато? Мелкой сошке следовало просто сбежать, после того, как его отделали.

— У мелкой сошки есть героиня. Как раз когда она не смотрит самое время проявить реальную силу воли.

— Вот оно как? — спросил Изумо, когда остановился в белом подземном коридоре. Медицинская палата открывалась по нажатию кнопки, поэтому они вошли и продолжили идти к ряду кроватей в одном углу.

— Мужчина в чёрном.

Он стоял перед одной из коек.

Заметив девушку и парня, он обернулся. У него были узкие глаза и чёрные волосы жителя континентальной Азии.

Однако он слегка поклонился раньше, чем они успели что-либо сказать.

— Я быстро организовал для него кое-какое лечение. Хотелось бы хоть чем-то ему помочь.

— Кто вы?

Казами и Изумо немного насторожились, а мужчина шагнул вперёд.

— …

Не успели они и глазом моргнуть, как он прошёл мимо.

Казами также заметила, что в её руке появилась визитная карточка.

За спиной она услышала открытие двери и голос.

— Пожалуйста, поймите, что китайский UCAT не намерен становиться вашими врагами.

Казами проверила имя на карточке.

— Так вы родственник доктора Чжа…

— Это распространённая фамилия в моей стране. Может, поэтому у нас принято считать друг друга одной большой семьёй. …В любом случае, прошу, позаботьтесь об остальном. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь в любое время. Моя страна верит, что великие и талантливые личности рождаются на любой земле, и надеется продолжить дружественные отношения, как сосед с наиболее продолжительной историей в мире.

Казами услышала стук двери и шаги, уходящие по коридору.

Остались только Изумо, Казами и перебинтованный человек, спящий в кровати перед ними.

— Хиба… Уже второй день подряд ты показал себя настоящим мужиком.

Парень, накрытый тонкой тканью вместо одеяла, медленно открыл глаза.

Его левая рука была в гипсе от самого плеча, а на правую поставили капельницу. Всё его тело покрывали талисманы и бинты, но мелкие царапины и ссадины оставили без внимания и всё лечение сосредоточили на тяжелых ранах, внутренних или внешних.

Он выдал тихий вздох.

— Я победил?

— Микаге забрали в отдел разработок и вроде как положили там на лечение.

— Надо же, — Хиба выдал рассеянную улыбку, но боль придала ей горечь. — Мне ещё к ней нельзя, да?

Он засмеялся, но, содрогнувшись от боли, прозвучало скорее как кашель.

Затем поднял взгляд и проговорил к Казами, которая с облегчением вздохнула.

— Нужно сказать вам спасибо.

— За что? Аж мурашки по коже, когда ты ни с того ни сего так говоришь. Что мы такого сделали, чтобы вдруг нас благодарить?

Казами в недоумении нахмурилась.

— А-а, — негромко протянул он. — Вы не знаете?

Хиба поднял взгляд на двух хмурых старшеклассников.

— За кое-что неприличное.

Как парень, так и девушка врезали кулаком по тяжело раненному пациенту.

— А, стойте! Нет-нет! Не бейте меня так! А то пойдёт кровь!

Они его проигнорировали и продолжили умеренный шквал ударов, но за их спинами раздался неожиданный голос.

— Ох, батюшки. Жизнь из вас прямо бьёт ключом.

Голос был женским. Они слыхали его множество раз, но всё равно ответили вопросом.

— Диана?

Казами развернулась и обнаружила женщину, стоящую у стены в костюме.

Девушка на неё уставилась.

— Ты здесь, чтобы врезать этому балбесу?

— Нет бы спросить, не пришла ли она меня проведать, Казами-сан!

— Помолчи, — огрызнулась она, после чего скрестила руки на груди перед Дианой.

Казами призадумалась, почему женщина здесь, но быстро поправила свой ход мыслей.

…Ответ вполне очевиден.

Всё просто.

Что с ними сейчас происходит? И что происходит вокруг них?

Саяма и Синдзё вышли на связь и рассказали о завершении Пути Левиафана с 8-м Гиром и прибытии в Сакаи.

Харакава ушёл на базу, а Хио взяла растительное существо с собой, чтобы проведать его мать.

Всех объединяло то, что они готовились к столкновению с Топ-Гиром и расследовали прошлое.

Даже попытайся кто-то его скрыть, они не сдадутся и не отступятся.

Учитывая это, почему к ним пришла Диана?

Казами смело посмотрела перед собой, встречая взгляд Дианы в лоб.

— Прямо сейчас мы отбились от 1-го, 2-го и 6-го, напавших на нас. Хио что-то делает с 4-м, а Саяма сказал по телефону, что переговоры с 8-м завершены. Остаётся только 3-й и Топ-Гир, — она постучала по полу носком. — Мы также готовимся к встрече с Топ-Гиром.

— И? Что с того?

Диана любопытно наклонила голову и улыбнулась, поэтому Казами широко улыбнулась сама.

— Мне кажется, самое время нам услышать, что случилось в прошлом.

Казами затем села на кровать Хибы. Она проигнорировала стон боли за спиной, опёрлась руками и спросила, что необходимо, не отворачиваясь от Дианы.

Она верила, что женщина ждёт этого вопроса.

— Что случилось в той битве с Топ-Гиром?

— Ты серьёзно думаешь, что я тебе расскажу?

— Тогда зачем ты здесь? — Казами пожала плечами. — Это больничная палата. Тебе не нужно здесь скрывать болезненные вещи.

— Даже если я уже проглотила ту боль?

— Тогда найти хорошего врача. Такого, что надеется достичь места за гранью того, где его пациент. …Врача, который скажет, что болезнь больше не мучает.

Казами не отводила взгляда на своих словах.

— Мы выступим против Топ-Гира. Обязанность перед прошлым, забота о том, с чем нам предстоит столкнуться, предостережения и совесть здесь совершенно не причём. Мы решили противостоять Топ-Гиру, значит так и сделаем. …Мы не остановимся просто потому, что ты отмалчиваешься.

— Даже если это противостояние лишит ваш Гир множества его прав?

— В любом случае Топ-Гир начнёт сражение в том или ином виде. Если сказать иначе…

Казами тщательно подобрала слова.

— Концептуальная война для Лоу-Гира ещё не кончилась. …И в то же время тебя так сильно заботит прошлое, что ты хочешь верить, что оно уже кончено. Ты думаешь, что, запечатав его, положишь конец сражениям и убережёшь нас от потерь.

Она перевела дух.

— Ты преграждаешь нам путь, Диана. Время для мира прошло. Нет, его никогда и не было. Ты просто закрыла глаза, тогда как твои враги тебя совсем не простили. Поэтому…

— Поэтому?

— Верни нам своё время, Диана.

Казами мотнула ногами вперёд и рывком вскочила с места.

Кровать отъехала и стукнулась о следующую, заставив Хибу ещё раз вскрикнуть, но девушка не обратила внимания.

— Свяжи своё время с нашим. Просто, разве нет? Мирные часы после школы ещё не пришли. Мы отстаём на уроках, так что просто покажи нам свои конспекты. На экзаменах разберёмся сами. И тогда тоже увидим, кто ушёл из класса и не возвращается.

Казами протянула руку, словно получая что-то, и подняла её высоко.

— Если ты ещё не выпустилась от сражения и думаешь, что мы достойны быть твоими приемниками, покажи нам свои конспекты.

●

Вечерний свет омывал холм слева.

Его правую сторону покрывал забетонированный откос, а слева на границе с обрывом стояли ряды домов.

Алый свет просачивался между или над зданиями, освещая холм и стоящих там людей.

В данный момент там находилось двое.

Впереди шагала Синдзё, а Саяма отставал от неё на шаг.

Девушка несла на голове Посланника Вонамби и, поднимаясь на холм, читала письмо.

Его написала её мать и послала родителям Саямы. Это одно из найденных в Кабинете Библиотеки Кинугасы прошлой ночью.

Приехав в Сакаи, они теперь могли читать письма, поэтому Синдзё занималась как раз этим.

…Мама слала их сюда, перебравшись в Топ-Гир.

В тексте ничего не говорилось о том, почему Синдзё Юкио отправилась туда.

Согласно Хаджи, Топ-Гир её пригласил. Они хотели, чтобы она создала там место для Лоу-Гира.

О приглашении упоминалось в письме.

Но там не говорилось, чего добивалась сама Синдзё Юкио.

Сообщался только результат.

«Я прибыла в Топ-Гир»

В другом письме говорилось следующее:

«Я уверена, что UCAT сможет создать ту установку на основе моей теории создания концептов. Но, не сомневаюсь, что ты заметил, как я многое в ней изменила. Асаги-кун, как раз потому, что ты немало о ней знаешь, я сомневаюсь, что ты достигнешь успеха. Извини.»

Синдзё Юкио упомянула, что она убеждённо пошла против Лоу-Гира, но Синдзё наклонила голову.

…Я просто этого не чувствую.

Нечто в действиях Синдзё Юкио не укладывалось у неё в голове.

Просто не похоже на то, что она противостояла Лоу-Гиру.

После всего, что удалось до сих пор узнать, Синдзё вывела три загадки, которые могли бы объяснить её чувства по этому поводу.

Во-первых — какова правда за тремя вещами, которых по словам матери боялся Топ-Гир?

Во-вторых — почему её мать перебралась в Топ-Гир после открытия этих вещей?

И, в-третьих — почему Саяма Асаги не мог использовать теорию создания концептов, после того как мама её изменила?

Размышления об этих трех вещах натолкнули на определённую догадку.

…Знание того, что есть Лоу-Гир, дало ей понять, что он имеет преимущество, и привело к решению переметнуться в Топ-Гир.

Речь шла о третьей вещи помимо Бабеля и библейской мифологии.

— Нечто, что есть и в то же время чего нет у Лоу-Гира.

…Вдруг оно настолько важно, что обеспечивало победу?

Её мать осознала, что это, испугалась его силы и дезертировала? И оставила изменённую теорию создания концептов, похитив у Лоу-Гира средства борьбы, дабы она могла направить Лоу-Гир в Топ-Гир?

Такой ход мыслей казался вполне логичным.

Но это всё равно её не устраивало. Это все лишь интуиция, но…

…Мама была таким человеком?

Она взяла с собой информацию к врагу и даже не оставила свое детище. Это чисто враждебный акт, демонстрирующий её лояльность к врагу.

В голове всплыло слово «суровый», но оно не звучало для неё правильно.

…Почему нет?

Синдзё внезапно вспомнила фотографии из прошлого.

На одной её юная мама стояла в школьной форме под вишнёвым деревом и улыбалась с настоящей силой. На другой она выдавала слабую улыбку, отправляясь в путешествие.

Если применить слово «суровый»…

…Придётся думать о версии моей матери, которая не вяжется ни с одной из этих улыбок.

Но ей по-прежнему нечем оттолкнуть это слово. Факт в том, что её мать, судя по всему, пошла против Лоу-Гира.

И теперь Синдзё читала письмо от неё. Оно началось с того, что Синдзё Юкио оставила дом, который ей предоставили в Сакаи Топ-Гира.

Оно не просило ответа и в основном рассказывало о повседневной жизни и работе.

«В этом мире я выступаю в роли советника по теории создания концептов. Однако я отдала им те же документы, что и Асаги-куну, и они тоже пытаются выписать свою теорию. Я так чувствую себя немного жестокой, но мне хочется увидеть, как люди этого мира создали установку для создания концептов своими силами. А ещё жаль, что я не взяла сюда с собой Посланников Вонамби. Работа здесь тяжёлая.

Когда показываются люди за советами или с вопросами о культуре и цивилизации Лоу-Гира, я пытаюсь с ними говорить. Возможно, поэтому они стали приходить ко мне домой. Поначалу только важные люди, но теперь показываются исследователи, студенты, а порой и соседские дети. Местное UCAT платит мне как внештатному советнику, но я потратила эти деньги на открытие большого приёмного зала, который как раз открылся. Там небольшой стол и стулья для детей, и даже орган.

Дом в том же месте, где и приют в Сакаи, в котором я жила, и мне интересно, смогу ли я как-то сделать из него церковь. Если смогу, это будет первая церковь во всём мире.»

У Синдзё появилось чувство, что её мама хорошо проводит время.

Ей казалось, это вполне в её духе, но вызывало ещё одно острое ощущение неправильности.

Оно снова исходило от того, что Хаджи и остальные говорили о её матери.

Некоторые вещи она просто не ощущала в письме.

…Вину и враждебность.

Синдзё Юкио вела себя так, словно отправилась в Топ-Гир в качестве евангелиста. Она не выказывала следов вины за своё решение и говорила оставшимся дома, как ей там нравится.

Синдзё определила, что это сильная улыбка, а не натянутая.

Ничего в письме не переписывалось, и почерк шариковой ручки был ровным.

Опыт Синдзё в написании страницы за страницей сюжета своего романа говорил ей, что мама действительно писала начистоту.

Синдзё достала следующее письмо.

Оно описывало повседневную жизнь, в особенности как она встречалась с людьми из UCATТоп-Гира и местными для обсуждения библейской мифологии Лоу-Гира.

«Похоже, только дети обладают способностью петь гимн без задних мыслей о мире.»

Она говорила, что некоторые взрослые избегали гимнов как «песен врага».

…Что это?

Синдзё заметила кое-что странное, но не поняла, что. Синдзё Юкио предположительно собиралась направить Лоу-Гир в Топ-Гир, так почему же она учит Топ-Гир библии и гимнам прежде его культуры?

Следующее письмо говорило о работе.

И начиналось неожиданно.

«Мне так непросто иметь дело с версией меня из этого мира»

Э? — подумала Синдзё, остановившись.

Для Синдзё Юкио «версией меня из этого мира» являлся мужчина Синдзё Юкио.

И он, предположительно, отец Синдзё.

…Э?

Её замешательство, остановившее девушку от подъёма на холм, вызвала одна причина.

…Ей с ним непросто?

В следующий миг Саяма чуть ли не завалился вперёд, столкнувшись с ней, и обхватил её руками.

— Ах, т-ты так внезапно остановилась, Синдзё-кун. Мне оставалось только в тебя врезаться и… А! Мои ладони по чистой случайности упали тебе на грудь.

Он раздражал, поэтому Синдзё подняла правую пятку и наступила ему на носок.

— Мвааау! — закричал он за спиной. — Хе…хе-хе. Даже твоя пята так приятна, Синдзё-кун. Но я бы предпочёл, если бы ты была честнее с собой.

Она открыто его проигнорировала и вернулась к письму.

Эм, — подумала девушка, сосредотачивая мысли. — …Я не смогу это понять, не переключившись в серьёзный режим.

Синдзё выдохнула и возобновила подъём на холм, по-прежнему не отрывая взгляда от письма.

Солнце опустилось в небе, — осознала она.

…Но что она имела в виду, говоря, что ей непросто с моим папой?

Слова продолжились, словно отвечая.

«Он исследует создание концептов, разрабатывая оружие, поэтому делает сам и мою работу, и Асаги-куна.»

Её отец, должно быть, ходил с ней беседовать как член UCAT Топ-Гира.

«Он всегда просит моей помощи. Он весьма серьёзно настроен, но как раз поэтому с ним так тяжело»

Больше о её отце в письме не упоминалось, и энтузиазм за словами далее переменился.

«Когда я заглянула в UCAT, то увидела альтернативные версии множества разных людей. Я видела людей, что, предположительно, были альтернативными версиями Асаги-куна и Юме-сан. Они разрабатывают концептуальное оружие и философские камни. А ещё Сандерсон-сан тут женщина, а её муж в авиации. В этом мире Хиба-сан разрабатывает механических драконов.

Письмо также упоминало, что в Топ-Гире действительно нет версии Бабеля.

Об этом упоминалось вскользь, поэтому Синдзё на секунду оторвала взгляд от письма.

До вершины холма ещё далеко, но ворота уже видны.

Ей оставалось ещё пару писем, поэтому девушка прикинула, что это последнее, которое она прочтёт перед приходом в приют.

…Добравшись туда, я смогу передохнуть.

Синдзё опустила взгляд и прочла, что её мать построила церковь, как и хотела.

«Я скопила необходимые средства и построила церковь. Её по большей части профинансировал некто под псевдонимом «Длинноногий папа двойни». Наверное, очень хороший человек. Там даже есть концертный зал, а настоятель живёт в отдельном доме, надзирая за местом. Я благодарю бога, которого нет в этом мире, но который вскоре будет здесь создан.»

Девушка вспомнила прошлую сцену Синдзё Юкио снежной ночью, которую видела в Кабинете Библиотеки Кинугасы. Женщина была в парке, и там стояло здание, которое Синдзё приняла за приют.

…Его построила моя мать в Топ-Гире.

Было ли то здание таким же как приют, спящий под землёй после обвала?

Она создала оригинал в Топ-Гире, или скопировала Лоу-Гир?

— Каким Топ-Гир был для моей мамы?

Любопытствуя об этом, она взглянула на холм, но затем сзади подал голос Саяма.

— Кстати об этом, Хио-кун говорила, что небо Топ-Гира показалось странным, не так ли?

— Ох, да. Было такое, правда?

Хио действительно сказала, что с небом что-то не так.

Она говорила, что небо Осаки казалось на удивление тёмным от снежного приюта.

И во время прошлого разрушения Осаки, она сказала, что за тёмными облаками неожиданно показались звёзды.

— Синдзё Юкио, должно быть, видела источник этого чувства, когда стояла здесь в Сакаи.

Саяма говорил так, будто знал ответ, поэтому Синдзё к нему повернулась.

Прежде чем она спросила, что за этим стояло, она услышала его голос и увидела движение.

— Синдзё-кун, ты помнишь, что сообщила Тамия Сино-кун? Она назвала имя комплекса для создания концептов в Топ-Гире. Это имя ассоциируется с ковчегом в библейской мифологии. …Речь идёт о Ноа.

И словно отвечая на его слова, на голове Саямы поднялся Баку.

Зверёк словно принимал какую-то стойку, уставившись на место, где когда-то плакала Синдзё.

Баку смотрел за сцену обвала.

— !..

В тот же миг пейзаж переменился.

Синдзё не чувствовала себя подобно прежнему погружению в сон прошлого. Пятнистое небо быстро сменилось другой сценой.

…Голубое небо!

●

Летнее небо.

Женщина, стоящая перед зданием церкви на краю обрыва.

Она была повёрнута к спиной к Синдзё, за обрывом виднелось голубое небо, внизу раскинулся город, а ещё дальше лежал океан.

Однако…

…Тёмные облака?

В Осакском небе на севере виднелась некие очертания.

Над городом парил массивный объект, тянущийся на пятнадцать километров с востока на запад.

Сперва Синдзё не сообразила, что это.

Она могла визуально разобрать, что видит, но ещё полностью не осознала ситуацию.

Это была лодка.

Воздушный корабль, окружённый внешней обшивкой и столь громадный, что производил облака, когда поверхность преодолевала воздух.

Это Ноа.

Женщина, стоящая под летним небом, смотрела на тот ковчег размером с город.

И Синдзё неожиданно осенило.

…Вот что Хио показалось странным!

Теперь всё понятно. В ночь уничтожения в небе скрывались не тёмные облака, а этот ковчег. Звёзды показались после того, как корабль переместился.

И в снежную ночь, увиденную в Библиотеке Кинугасы, небо Осаки затемнял ковчег, а не снежные облака.

В таком случае…

Во время битвы с Осакой Топ-Гира, отец Саямы и остальные пробивались к Ноа, Топ-Гир, скорее всего, использовали ковчег как свою базу, и на случай выхода из-под контроля отрицательных концептов внутри находилась и мать Синдзё.

…Ноа служил истинной сценой последней битвы?!

Прошлое не отвечало её вопрошающему возгласу.

Но оно двинулось. Мать Синдзё к ней повернулась.

…Ах.

Длинные волосы и юбка женщины колыхались на ветру.

Синдзё ахнула на открывшееся выражения лица матери.

Слабая улыбка.

И Синдзё приоткрыла уста, обращаясь к ясному голубому небу и Ноа у себя за спиной.

— К сожалению, я не могу всецело с вами сотрудничать. Помнится, я ясно дала это понять, когда перешла сюда. Я сказала, что буду предоставлять самый минимум посильной помощи, чтобы сохранить достоинство Топ-Гира.

Она говорила мимо Синдзё, что означало…

…За моей спиной кто-то есть?

Синдзё могла здесь развернуться, просто подумав, поэтому так и сделала, будто вращаясь на пятке, и посмотрела в ту же сторону, что и мать.

Перед собой она увидела кого-то в лабораторном халате, стоящего в центре летнего солнечного парка.

Это был худой мужчина с тёмными волосами, завязанными сзади. Глаза под его очками светились явной резкостью.

— Так ты не станешь нам помогать?

Несмотря на его слова, тон ясно говорил, что он всецело этого ждал.

Однако Синдзё заметила бейджик на груди его халата.

…Директор отдела разработки концептов Ноа — Синдзё Юкио.

Она не сразу подумала о нём, как об отце. Он ещё не в том положении, и…

…Мама сказала, что ей с ним тяжело.

Когда он обернулся, Синдзё обуяла неожиданная мысль: возможно, с ним то же самое.

И голос женщины Юкио прокричал вслед халату.

— Некоторые понимают, что я делаю. Я смогла построить эту церковь… и даже концертный зал. Всё благодаря щедрым пожертвованиям множества людей. Поэтому… поэтому мой ответ не изменится, как бы часто ты сюда ни приходил. Я передала свои документы и выслушала, что ты хотел сказать, но не предоставлю безудержной поддержки. Сколько бы ты сюда ни приходил, притворяясь, что понимаешь мою работу, мой ответ не изменится. Знай!

Её голос его преследовал, но халат не обернулся и его уходящие ноги не остановились.

Словно занимая место, через ворота в парк вошло несколько шагов.

Они принадлежали детям.

Всех вела воспитательница детского сада, и они побежали к Синдзё, словно вливаясь в ворота.

Парк наполнился обилием голосов, взаимными приветствиями, и отец Синдзё скользнул в сторону ворот, чтобы мешать. Затем зашагал к городу внизу и спиной к Синдзё

Девушка посмотрела мимо оставшейся женщины и прибывших детей и проследила за его уходом.

…Это мой папа?

Она поняла, что родители каждый имели свою точку зрения, исходя из их положения.

Её мать хотела работать советником, предоставляя понимание Лоу-Гира тем, что распространяла библейскую мифологию. Отец хотел помочь в предстоящей последней битве.

…Он серьёзен, поэтому ей с ним тяжело.

А может, они оба такие, — осознала она.

В тот же миг прошлое переключилось.

В основном переменился цвет.

Небеса превратились с голубого неба в тёмно-красное.

Иными словами, они сменились с мирного лета на ночь уничтожения.

●

Разрушение насыщало небо, землю накрыли тёмные облака, а просветы в них открывали вид на красный цвет, заливавший поверхность.

Поверх тёмных туч сверкали молнии, а облака над ними шевелились.

Небесный потолок вихрился и искажался.

Разум Саямы это созерцал.

…Мир становится отрицательным?!

С этой землёй в центре мир сожмётся, начиная с краёв, пока совсем не исчезнет.

Скорее всего, — определил он для себя. — Люди этого мира и вся остальная жизнь уничтожается.

Всё шло не так, как в прочих Гирах, упавших в отрицательную сторону после потери своих концептов. Этот мир по-прежнему поддерживали его концепты, но он становился отрицательным, словно выворачивая всё наизнанку. В тот миг всё сущее в мире переходило в отрицательную сторону и исчезало, не оставляя времени на страдания.

Всё, что сумело сохранить свою форму, будет уничтожено, когда его уровень разрушения возрастёт слишком высоко, и был лишь один способ выжить.

…Людям, у которых есть философские камни сопротивления из других Гиров.

Таковыми будут те, кто пережили первый удар отрицательности внутри комплексов вроде Ноа.

Пока лавина отрицательности поглощала Топ-Гир, Ноа всё ещё существовал.

Гигантская белая лодка словно погружалась в тёмные облака.

Над ними, внутри и прямо под ними метались механические драконы и летали на металлических мётлах ведьмы.

На земле внизу схлестнулись люди в защитной форме и обменивались атаками различной силы.

Точка обзора Саямы позволяла окинуть это всё взглядом.

— ?!..

Но его разум неожиданно набрал скорость, словно его что-то подхватило.

Что? — гадал парень, перед тем как осознал, что предоставило ему опору. Это был механический дракон. Разум Саямы стоял на тёмно-синей броне в сопровождении двух до боли знакомых фигур.

Они носили белую защитную форму и рассекали ветер в полёте дракона.

Мои…

Женщина присела, словно цепляясь за броню механического дракона.

— А-тян! Стоять так опасно!!

— Согласен, Юме-сан, но я просто столько всего должен увидеть.

Мужчина, Асаги, пригладил волосы и смотрел вперёд.

Меж облаками виднелся Ноа, и массивный ковчег напоминал парящий остров.

Посреди ревущего ветра механический дракон испустил голос.

— Асаги. Я собираюсь приблизиться, как только определю точное пересечение воздушных потоков. Я сброшу вас на втором круге.

— Тэстамент. Буду признателен. И постарайтесь подготовить обратную печать. Я непременно вернусь.

— Тэстамент, — ответил дракон. — Я уверен, Итару занимается приготовлениями.

— Он слишком себя изматывает. Лучше бы мы не брали его с собой.

Юме потянула за рукав Асаги и нахмурилась.

— Ты же сам так решил, А-тян. Половина ответственности на тебе.

— Я знаю. Тэстамент. Понял. И…

Саяма услышал, как губы отца покинуло определённое заявление.

— Я понесу ответственность за разрушение этого мира.

…Так это правда.

Слова вызвали ощущение боли в груди.

Как и сказал Хаджи, его отец уничтожил Топ-Гир. Он сам только что это признал.

Когда мы столкнёмся с Топ-Гиром, я не могу отворачивать свои глаза от правды, — поклялся он себе, и, следовательно, признал.

Затем парень заметил, что его мать всё ещё тянет за рукав отца.

— Ты уверен, что справишься сам, А-тян? Ты правда её вернешь? Ты приведешь Юкио назад в Лоу-Гир?

Её голос слегка дрожал.

— И приведешь ли ты и её ребенка?

Асаги повернулся к жене, кивнул и улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Не волнуйся. Я приведу всех назад. И прежде, чем Микото проснётся.

!!..

Как только разум Саямы опешил, механический дракон заговорил снова.

— Я ценю проявление семейной любви, но мы почти у концертного зала. Тебе видно, Асаги? Если на поверхности написано «осторожно» диалектом Осаки, опусти руку вниз и взмахни ей к голове для цуккоми-приветствия.

— Ты-то откуда знаешь о таком местном обычае?

Тем временем зрение Саямы резко подскочило. Дракон подлетел вверх, словно прыгая.

Всего на миг он испытал бесконечную серию движений.

Дракон извернулся вправо, использовал движение для полёта в облака и скользнул в группу вражеских механических драконов.

!!..

Вспышки снарядов раскидали в воздухе цветущее пламя, талисманы, брошенные его матерью, отразили вражеские атаки, а отец смотрел прямо перед собой.

Не давая себе перевести дух, они покинули облака, ветер и приблизились к громадному белому барьеру.

Это Ноа.

Рукотворный ковчег неподвижно висел в небе, подобно стене.

Дракон пролетел как раз над поверхностью и набрал высоту. Его ускорение в небо оставило позади преследующих вражеских драконов. Он летел в небеса, откуда Ноа уже не видно.

В тот же миг Саяма посмотрел в ту же сторону, что и его отец, и кое-что осознал.

Под ними за большим окном на верхнем уровне Ноа кто-то стоял.

Это были два Синдзё в лабораторных халатах с белой автоматической куклой за спиной.

— А-тян! Это!..

— Я знаю! Скорее, Сандерсон! Скорее, семья грома!

Отец Саямы повернулся к Ноа, нахмурил лоб и протестующе воскликнул.

— Внутри нежеланного ковчега ждут появления злодея!

Голос мужчины прогремел, когда Саяму швырнули в небо прошлого.

Его зрение мгновенно потемнело, и парень начал пробуждаться в настоящем.

В процессе этого он думал.

…Родители Синдзё-кун держались всё время порознь, так почему же они вместе?

И как его отец и остальные уничтожили тот мир?

Так много вопросов, и Саяма не сомневался, что их будет только больше. Он потянулся левой рукой во тьму. Она казалась пустой, но за ней поджидала реальность.

Он был уверен, что получит там нечто важное.

●

Тем временем в американском UCAT Ёкоты сонный песок давал Харакаве сон о битве в Осаке Топ-Гира. В больнице Акигавы мама Харакавы рассказывала Хио, что видела сама. В японском UCAT Казами, Изумо и Хиба наблюдали, как Диана разомкнула уста.

— Произошедшее той ночью даже мы не до конца понимаем.

Она горько улыбнулась, продолжив.

— Как насчёт того, чтобы рассказать вам о времени, начавшемся в ту ночь, и, надеюсь, связанным с теперешним?

Мир избавления

Отец юноши был снайпером.

Юноше говорили, что отец входил в спецподразделение под командованием военно-воздушных сил и участвовал в сражениях, не предающихся огласке.

Это наполовину правда, наполовину ложь.

Отец юноши действительно был снайпером и входил в спецподразделение американской армии.

Но битвы, в которых он участвовал, зачищали фракции пережитков, желающих опровергнуть результат сражений, что произошли в других мирах. Подразделение, к которому он принадлежал, было глобальным UCAT, а его оружием служило…

...Что это ещё за автомат?

Во сне прошлого юноша видел своего отца, облачённого в синюю бронированную форму. Правая рука мужчины держала автомат, заключённый в синий обтекатель, а в левая — пистолет того же цвета, и он бежал сквозь множество полей сражений.

Пули автомата волочили за собою белый свет. Они атаковали врагов за укрытиями и преследовали их повсюду.

Множество скоростных пуль пробивали броню, протезы и даже укрытия.

Все называли его Северным Ветром. Он олицетворял их подразделение и служил надёжной опорой.

Однажды базу посетил пилот синего механического дракона, принадлежащего японской организации. Он изначально был сослуживцем отца юноши, но примкнул к Японии. Его родина это не одобрила, но база воспринимала всё иначе, и все помогали мужчине со специализированным ремонтом механического дракона, недоступным Японии.

Пока механический дракон частично выпирал из ангара, купаясь в лучах солнца, отец юноши в рабочей одежде говорил с пилотом в таком же виде.

Они оба сняли рубашки и швырнули друг другу банки с пивом.

Мужчины обсуждали разные темы, вроде закрывшихся ресторанов вдоль 16-го национального маршрута. После чего пилот посмотрел в небо и обратился к отцу юноши.

— Как долго ты собираешься продолжать, Альберто?

— Не знаю. А ты, Джеймс Сандерсон?

— Я ухожу в 99-м. Дом родителей Марии в Штатах пустует. Он за городом, и там отличный вид на небо. Там даже есть небольшая церквушка. Пейзаж, наверное, не переменится и через сотню лет.

— Тебе опостылеет милая атмосфера через три дня, но привыкнешь к плохой за то же самое время.

— Ты прав, — ответил пилот. — Старайся почаще бывать дома. Тебе не кажется, что твой ребёнок оценит, если ты привезёшь ему книгу?

— Совсем не кажется. Вот почему перед следующим приездом домой я куплю ему книжный шкаф. Больше мне сказать нечего.

— Ты неисправим…

Услышав Сандерсона, отец юноши горько улыбнулся и лёг в тени механического дракона.

— Я боюсь.

— Чего?

— В отличие от тебя, у меня нет дракона, на котором можно порхать. Если подумать, я сам по себе. Я могу умереть в любое время. Но вот как-то поддался эмоциям и теперь у меня есть нечто важное. Наибольшая ошибка в моей жизни.

— Значит, ты не хочешь быть с ними, потому что так будет проще, если ты умрёшь?

— Так и есть, — ответил отец юноши. — К счастью, Юи хороша в создании защитных талисманов из философских камней. Гораздо проще, когда знаешь, что она может защитить нашего сына без меня. Хорошая жена — замечательная вещь. …Она рассказала твоей как делать защитные талисманы, созданные из дополнительных философских камней, что она стащила, верно?

Пилот со вздохом сказал:

— Эй, не хочешь подумать о чём-то более радостном, пока ещё жив? Я не собираюсь умирать в сражении, поэтому переживаю, что людям вроде тебя как-то взбредёт в голову броситься под поезд.

— Трус. Попробуй как-нибудь спланировать свою смерть. После этого тебе всё по плечу.

— Я перерос такие вещи, когда зарегистрировал в загсе свой брак.

— Ага, ад, поджидающий после, похлеще любой смерти.

Отец юноши горько усмехнулся и прикрыл лицо правой рукой.

Ладонь, скрывающая его улыбку, огрубела от ожогов и шрамов после постоянной стрельбы.

— Иметь под боком дорогих людей — сплошная головная боль, — медленно сказал он. — Возьми, к примеру, сегодня. Теперь мне придётся покупать на пути домой книжный шкаф.

●

Прошлое, о котором слушала Хио, исходило от того, что Юи видела и что узнали из записей механического дракона её отца.

Наибольшей проблемой в противостоянии с Топ-Гиром было то, что Саяма Асаги сразу сказал, собрав их всех поздно ночью в японском UCAT.

— Я уничтожу Топ-Гир, активируя отрицательные концепты, которые они производят в Ноа.

Он получил некоторые возражения, но сказал, что процесс уже пошёл.

— Мы, само собой, должны спасти выживших их мира, но отрицательность достигнет нашей родины, которая также обратит Лоу-Гир на свою сторону, если ничего не сделать. Мы должны её запечатать.

Он сказал, что желающие могут остаться, а желающие идти — пускай идут.

Он сказал, что Топ-Гир уже разрушается и вся ответственность лежит на нём.

— В конце концов, именно я активировал отрицательные концепты, созданные там. Я изменил данные, которые послал Синдзё Юкио, работавшей над их созданием.

Хио была в замешательстве от того, что сказал Асаги по словам Юи. Он посылал данные по отрицательным концептам для Синдзё Юкио, которая переметнулась в Топ-Гир?

Когда Хио спросила, Юи кивнула и сказала, что Синдзё Юкио послала письмо, где рассказывалось о её создании отрицательных концептов, чтобы Лоу-Гир мог присоединиться к Топ-Гиру. После того, как они получили то письмо, Асаги вернулся в Бабель и собрал данные об отрицательных концептах.

Однако он заявил, что изменил их, чтобы они активировались после создания.

Юи сообщила Хио, о чём все они думали, когда он это рассказал.

— Мы знали, что у него должна быть на то причина. …И он нам сказал верить в окончательный результат, что бы мы тогда ни думали.

Согласно ему, вера в результат, каким бы он ни был, это обещание.

И поэтому они отправились с ним. Ко времени их прибытия Топ-Гир находился на грани крушения, и Ноа выжил только благодаря выпуску мощи неподконтрольных отрицательных концептов наружу.

Топ-Гир пытался остановить Ноа использованием положительных концептов внутри себя для приведения мира в норму. Они надеялись так вернуть всё обратно к жизни.

Группа из Лоу-Гира была там, дабы запечатать Ноа и предотвратить воздействие на свой мир, поэтому назрел конфликт. Топ-Гир заявил, что Лоу-Гир пришёл стереть истинный мир.

Большинство людей внутри Ноа пострадали от отрицательных концептов, но выжившие либо отправились на битву, либо сбежали в Лоу-Гир, отдавая приоритет помощникам из других миров и паре оставшихся детей.

В небесах Топ-Гира разыгралось воздушное сражение, пока на подступах к Ноа разгоралась яростная битва.

— Мы тоже были там.

Муж Юи, Альберто, стрелял со снайперской винтовки с крыши захваченного ими здания.

Пальба сотрясала крышу, одним махом туда прыгнул его друг и представился Хибой Рюичи.

Он привёл с собой девочку.

— Это версия моего сына из этого мира. Я не знаю, где её родители.

Хиба отдал свое оружие дрожащей девочке и оставил её с Юи и Альберто.

Затем обратился к девочке, которая выглядела нехорошо и дрожала. Он сказал ей, что все будут знать, что он за неё отвечает, покажи она его меч.

После чего Хиба Рюичи вернулся в бой, но Юи заметила, что он держался окровавленной рукой за левый бок.

Юи сказала, что точно не знала, что произошло после.

Она знала, что шла длинная битва, что в небе летал механический дракон Сандерсона, и что Саяма Асаги высадился на Ноа, который к тому времени практически опустел. Он отправился туда, дабы спасти Синдзё Юкио и её ребёнка.

Когда Юи готовилась к эвакуации с остальными, Альберто сказал, что остаётся.

— Японский UCAT запускает обратную печать… и я им нужен как один из Пяти Великих Столпов.

Обратная печать была тем, что Саяма Асаги втайне разработал перед входом в Топ-Гир.

Его разработали из запечатывающих техник, использованных для подавления божественного дракона 10-го Гира и Яматы 2-го Гира.

Саяма Асаги заполучил эти техники запечатывания драконов из Документа Кинугасы, найденного в резиденции Кинугасы.

С четырёх или восьми сторон стояли зачинщики и комбинировали концепты нескольких Гиров, чтобы заточить дракона.

Но после запечатывания отрицательные концепты не прекратят нарастать внутри, и рано или поздно пробьют печать.

Вот почему Саяма Асаги определённым образом её переработал.

— Проще говоря, положения вокруг дракона, создающие печать, меняются местами, чтобы обратить всю её структуру.

Поступив так…

— Обычная печать сдерживает цель, потому что печать «существует», но, когда это обращено, делается так, будто цель «никогда не существовала», потому что «не существует» сама печать. Иными словами, цель и печать посылаются в крайние пределы ничего.

Альберто отвечал за один из четырёх углов квадратной печати. Он создавал барьер и поддерживал его работу.

Его позиция была в западной Осаке. Оттуда ему открывался вид на Ноа и всё поле боя.

Пять Великих Столпов таким образом заведовали печатью. Саяма Асаги выступал их лидером, а остальными были Хиба Рюичи, Диана Зонбург, Джеймс Сандерсон и Альберто Нортвинд.

Саяма Асаги давал официальные распоряжения из центра прямо под Ноа, Хиба стоял на севере, Альберто — на западе, Сандерсон на юге, а Диана на востоке.

Барьер обычно вонзался в землю, чтобы утвердить его существование, но они это обратили и выпустили его в пустые небеса.

Вот только что означало устранение Ноа, который содержал и положительные концепты?

Юи услышала голос Дианы по радио.

— Мы ведь уничтожаем этот мир? Если положительные концепты сдержат активированные отрицательные, вполне возможно мы сможем остановить разрушение!

Ей ответил голос Хибы.

Он звучал ужасно запыхавшимся.

— И что если так? Если мы опоздаем, то навлечём уничтожение и на наших детей!

Однако он почти сразу же цокнул языком.

— Прости, немецкая ведьма. Жестоко было приплетать сюда детей, да?

— Нет, я знаю, что ты пытаешься сказать, и думаю, что уже слишком поздно. Быть может, я так пыталась сама сбежать от ответственности за это злодеяние. Но…

Диана замешкалась, и вклинился ещё один голос.

Это был Сандерон, пилотирующий в небе механического дракона.

Он произнёс всего три слова.

— Давайте это сделаем.

— Сандерсон?!

Впервые в жизни Юи услышала, как Альберто кричит от ярости.

С поднятыми бровями он схватил передатчик.

— Ты уверен? Ты уверен, что хочешь понадеяться на это и столкнуться с тем, чем это грозит? А как же твой ребёнок?! Твой ребёнок унаследует мир, но также унаследует ненависть всех остальных Гиров!

— Ха-ха. Я не собираюсь прикрываться своей дочкой, чтобы сбежать от ответственности за то, что необходимо.

Сандерсон бодро рассмеялся, и по радио донеслись звуки его атмосферной битвы. После задержки они также услышали взрывы высоко в небесах.

Низкие звуки послужили колоколом, отбивающим, что битва ещё продолжается, и Сандерсон продолжил говорить.

— Этот мир не спасти, и его поглотили вопли. Вопрос только в том, кто закончит начатое.

— Даже если это наживёт всеобщую ненависть? Я думал, тебе нравилось смотреть на вещи позитивно?!

— А то, — с таким же тоном он всегда пожимал плечами. — Послушайте, народ. Не нажив сейчас эту ненависть, мы потеряем всё. Но если мы сможем не потерять хоть малость, тогда, возможно, ненависть однажды будет устранена.

Поэтому…

— Поэтому я вижу только один вариант. Вы заставляете меня возложить всю ненависть только на мою дочь? Не переживай, Альберто. У моей дочки есть защитный талисман, который моя жена научилась делать от твоей. И ещё она под защитой счастья. Я уверен, она сможет всё преодолеть.

— Не глупи! Ты хочешь сказать, родители владеют своими детьми или вроде того?!

— Я этого не говорил, — ответил Сандерсон. — Но этот мир так или иначе будет уничтожен. И потому что мы… да, как наши версии Лоу-Гира, так и Топ-Гира, не подоспели вовремя. И чтобы не позволить забрать и наш мир за собой, у нас не остаётся выбора, кроме как разрушить это место. Другими словами, моя дочь в любом случае будет дочкой разрушителя мира.

Он продолжил отсюда.

— Так что, если я на неё это не взвалю, она всё равно унаследует ненависть или получит её от кого-то другого. Так что я вполне осознаю, что навязываю ей эту ненависть, Альберто. Таким образом, она может смело меня ненавидеть.

— Сомневаюсь, что твоя дочь тебя возненавидит.

— Тогда, возможно, она сумеет прожить так, чтобы не ненавидеть никого. Было бы чудесно.

Он сделал паузу на вздох.

— Я знаю, что становлюсь так ужасным отцом. …Альберто, я приезжал к жене не чаще тебя, но не стыдился этого. Получается, я даже никчёмнее чем ты.

— Ты уверен, что хочешь быть целью ненависти, Сандерсон?

— Я не хочу. Конечно, не хочу. Никто не хочет, чтобы его ненавидели… кроме, разве что, Саямы. — сказал Сандерсон. — Но кто-то должен это сделать. Кто-то должен минимизировать ненависть, чтобы она не была направлена на всех. Если за содеянное будут ненавидеть нас, возможно, наш мир оставят в покое. И, такое чувство, что мне сейчас и море по колено, так что позвольте кое-что сказать.

Он сделал вдох, перед тем как продолжить.

— Меня зовут Джеймс Сандерсон. Я из семьи грома. Невзирая не ненависть, как гром, так и ветер будут ютиться в небе. И однажды людям придётся признать их и выбрать жизнь с ними… Также как крыльям самолёта нужен ветер, чтобы взлететь, ветер ненависти проносит людей вдаль.

Люди вокруг Юи кивнули и начали отступать.

Все посмотрели на Ноа и кое-что осознали.

Враг вокруг них исчез.

Его уничтожили, или они сбежали в Лоу-Гир?

Хио услышала от Юи третью возможность.

— Они отправились атаковать охраняющего дракона, чтобы разрушить квадратный барьер.

●

Харакава увидел четыре столпа, поддерживающие барьер, который окружал Ноа в надтреснутом небе.

Когда Роджер отступил и вернулась четвёрка братьев Чжао, они увидели, как столбы белого света пронзают небо с четырёх сторон света.

Их накрыла световая занавесь и образовала тонкую коробку.

— По завершению пространство внутри отправится в ничто?

Восточный столп Дианы располагался на приподнятом поле восточнее Осаки и рядом с вратами, через которые они вошли.

Рядом с тёмным проходом, открытым на возвышенности, собралось несколько десятков человек в белой защитной форме.

Одним из них был худой пожилой мужчина в белом боевом плаще.

…Значит, тогда он не носил эксцентричных очков.

Старик не выказывал страха перед уничтожением или светом запечатывающего барьера, но на лице проступал пот.

Из передатчика в простом лагере рядом с ним раздался голос Сандерсона.

— Барьерный столп достиг восьмидесяти процентов стабильности до самой верхушки.

Отчёты о такой же высокой стабильности пришли от прочих трёх сторон.

Затем Харакава увидел, как с четырёх поднебесных столпов поднимаются несколько сверкающих спиралей.

…Это кольцо? Или письмо?

Начавшееся как кольцо скопилось друг поверх друга и растянулось как ручей.

Но Харакава также увидел, как рядом со столпами поднимается взрывное пламя и свет.

Сражение продолжалось.

Все на возвышенности ахнули, а связист повернулся к пожилому мужчине в белом плаще.

Его лицо наполнила тревога, и он не спешил говорить.

— Итару-сан всё ещё внутри. Он с лагерем Хибы.

— Тогда он не успеет.

Вот и всё, что сказал старик перед тем, как снова уставиться вдаль.

Они наблюдали лишь вспышки множества искр.

Тем не менее, из передатчика к ним донёсся голос. Он звучал триумфально, даже сквозь одышку.

— Это Сандерсон. Как только барьер полностью установится, я подберу Альберто, Хибу и Итару, после чего вернусь назад.

— Ха-ха, — раздался глухой смех Альберто. — Прямо-таки адское такси. Только вот я не особо люблю высокие места.

— Настоящий мужчина может уверенно скрестить руки, когда стоит высоко.

Заявлению Хибы ответило согласие и звук стрельбы. В то же время разум Харакавы увидел искры, пестрящие вдали.

Даже когда мир распадался, битва не прекращалась.

●

Диана прислонилась к белой стене и говорила.

Тогда…

Она говорила чётко и ясно о том, что тогда думала.

— В ту ночь, когда настал конец, я на метле прилетела к вратам, созданным на востоке Осаки.

Когда она приземлилась, её стальная метла развалилась, словно сыграв свою роль. Затем ведьма присоединилась к остальным.

В лагере установили защитные концепты, и она сражалась неподалеку, потому её тело меньше пострадало от отрицательных концептов. Юи и остальные покинули защитный барьер, так что некоторые из них уже жаловались на проблемы со здоровьем.

В лагере была дрожащая девочка, сжимавшая меч Хибы, поэтому её отослали первой.

За ними столп света сиял так ярко, что письмо внутри было не разглядеть.

Это означало, Саяма отдал распоряжение из центра запечатывающего барьера.

Когда свет столпов достигнет пика, такое же количество испустит сам барьер.

…Внутренняя и внешняя часть барьера разделены, и содержимое отправится в пустоту.

Пустота была территорией абсолютного ничего. Там нет ни времени, ни пространства, ни чего бы то ещё.

Но кое-что тревожило Диану, когда печать достигла завершения.

— Директор UCAT Ооширо, внутри барьера ещё кто-то есть?!

— Саяма-кун и Юме-кун. Как и остальные три Столпа.

— Тогда чего вы ждёте?! Нужно собрать спасательную команду!

Ей ответил голос из передатчика. Хриплый голос Сандерсона.

— Не впадай в истерику, Диана.

— …

— Я как раз подбираю Хибу и остальных. Когда закончу, мы направимся к вам. Вам нужно поскорее бежать в Лоу-Гир. Будешь ждать слишком долго, и мы тебя поколотим.

Затем Диана услышала из микрофона голос Альберто.

— Эй, Джеймс. Что будешь делать, когда вернёшься?

— Как насчёт того, чтобы собраться семьями на Рождественскую вечернику? Наши дети впервые увидят друг друга, так? И Альберто.

— Что?

— Я всегда хотел перед тобой извиниться. Мне не стоило упрекать тебя в том, что ты не проводишь время с семьёй.

Он перевел дух.

— Но моё трусливое сердце хотело, чтобы ты был со своей семьёй, лишь потому, что я сам хотел быть со своей. …Мы никогда особо не ладили, но в глубине души хотели того же.

Как раз тогда Диана кое-что увидела.

Внутри сияющего барьера навстречу ветру на поверхности двигались фигуры.

По земле приближались три человека: Саяма Асаги, Юме и незнакомая девочка.

Философский камень, который Асаги и Юме взяли для защиты от отрицательных концептов, висел на шее бегущей девочки.

…Это дочка Юкио?

Асаги отставал сзади, пропустив жену и девочку вперёд. Свет за его спиной слишком сильно заслонял вид, чтобы понять причину. Выглядело так, словно он что-то держит обеими руками, но отказывался отпускать.

Едва лишь Диана решила, что это нечто полученное от Юкио, по возвышенности пронеслась ударная волна.

Диана удивлённо развернулась к грохоту и увидела, что прибывает по воздуху: синий механический дракон.

Его броня почти полностью помялась или сорвалась, а кабина потеряла ветровое стекло. Крыло больше не могло поддерживать подъём, и он летел только за счёт рывка и концепта парения.

Все подбежали, ожидая высадки Сандерсона, Хибы и остальных.

Однако Диана и остальные увидели что-то другое.

Большую часть кабины раздавило и оставалось место всего на одного раненого, вернувшегося на автопилоте.

— Итару.

Правая нога Итару была сломана, но слёзы катились по его лицу вовсе не от боли. Он опустил руки, закрывающие лицо, и широко открыл рот.

— К тому времени, как он до нас добрался, его дракон был на пределе и мог перенести не больше одного человека.

Диана вспомнила, как Итару спрашивал «почему».

— Почему он отдал приказ, означающий его смерть?!

●

Три пары глаз взирали на крушение мира.

Пока город и земля распадалась вокруг них на куски, трое мужчин сидели, прислонившись спиной к треснувшей бетонной стене.

Их всех ранило на своих постах, и они истекали кровью.

Один из трёх, Альберто, что-то заметил в небе.

Он поддержал себя сломанным пистолетом, поднимая взгляд. Свет запечатывающего барьера достиг своего пика.

— Эй, Хиба, Сандерсон. Ноа сейчас унесёт прочь.

Справа от него сидел мужчина со сломанным мечом на коленях, а слева другой, неподвижно смотрящий вверх.

Оба сказали «ага», словно вздыхая или засыпая, и горько рассмеялись в унисон.

Они смеялись, словно выдавливая из лёгких весь воздух.

После чего Сандерсон заговорил.

— Нужно возвращаться. …Я сказал дочери, что пробегусь с ней утром.

Хиба бессмысленно кивнул.

— Интересно, как справится мой сын? Позаботится ли он о ней?

Никто не спрашивал, кого он подразумевал под «ней».

Но трое мужчин неожиданно услышали звук.

Это была песня.

— Это гимн. Silent Night.

Они не знали, кто его пел, но всё равно слушали.

— Какая жалость. Ноа исчезнет раньше, чем песня завершится. А ведь его создали для людей.

— Там вроде есть управляющая автоматическая кукла, но мне жаль бедолагу. Её создали как ковчег, но она никого не смогла спасти.

— Тогда нам нужно возвращаться, пока не поздно. …Я купил книжный шкаф. Не для себя, для сына.

— Тогда шевелись, — промолвил Сандерсон.

Альберто кивнул.

— Ты тоже шевелись.

Он повернулся к Сандерсону, но мужчина не двигался.

Хиба тоже не двигался.

— Да, — выдохнул Альберто. — Давайте вернемся к людям, которые нас ждут.

Свет перед его глазами стал ярче белого.

— …

Альберто так и не закрыл глаз, но больше не мог видеть.

●

За горной грядой заходило солнце.

Его последний луч создал скопление теней.

Их отбрасывали могильные камни на горном склоне.

Яркий встречный свет не давал прочесть имена, но кто-то стоял неподвижно и безмолвно перед ними.

Разговоры перед могилами — работа живых.

— Вот что случилось десять лет назад, Sf.

— Почему вы мне это рассказали, Итару-сама?

Итару поправил чёрный воротник под вечерним солнцем и повернулся в очках к кукле, стоящей за его спиной.

— Потому что у тебя нет эмоций, Sf. Я знаю, что не услышу от тебя никаких глупостей.

— Тэс. Тогда это продукт моей способности. Большое вам спасибо. Я пришла к заключению, что немецкий UCAT создал именно то, что вы желали. …И признание того, что не говорю вам никаких глупостей означает, что я могу поблагодарить вас пятикратно.

— Я смотрю, у тебя пятикратная способность неверно истолковывать мои слова.

— Тэс. Я недавно начала волноваться, что, возможно, неисправна, но это, должно быть, из-за возросшей способности неверно истолковывать ваши слова. …Моя функция облегчения работает в пять раз от нормы.

— Моё раздражение тоже ускоряется в пять раз от нормы. И что мне с этим делать?

—Тэс, — Sf указала на заходящее солнце. — Можете поплакать в том направлении. Похоже, Ооширо-сама прыгает в разные стороны после того, как поплачет.

Итару её проигнорировал и медленно повернулся вперёд.

От встречного света трудно было разобрать имя «Саяма» на могильном камне.

Перед ним разложили свежие цветы, и их окропили водой.

Sf встала рядом с ним.

— Итару-сама, у меня вопрос насчёт роли Саямы Асаги и некоторых других в том, что вы мне рассказали.

Итару нагнулся, согнул левое колено, а затем медленно и правое.

— Честно говоря, я и сам не знаю. Хотя некоторые догадки у меня есть. Ко времени моего прибытия в зону спасения я потерял сознание от потери крови и пришёл в себя уже в больнице.

Он вздохнул, провёл рукой по седым волосам и поправил положение цветов.

На могильных камнях под ними высекли имена Саямы Каору, Асаги и Юме.

— Саяма Асаги нёс металлический футляр, содержащий левый Георгиус и передал его Саяме Юме. И… похоже, он не успел вовремя покинуть барьер.

— В таком случае, он не похоронен под этим камнем, не так ли? — отозвалась Sf. — Но откуда он взял Георгиус?

— Насчёт этого есть теория. Топ-Гир, должно быть, узнал, что у профессора Кинугасы в Лоу-Гире есть Георгиус, поэтому создал свой собственный в Ноа.

Он повернулся к Sf, которая смотрела на могилу и медленно вытащила из-под юбки букет цветов. Затем она неторопливо заговорила к нему.

— Вот букет, который я заготовила. Вы всегда кладёте цветы, чтобы имена было видно, но я пришла к заключению, что люди, спящие здесь, не захотят такой помощи. Я подумала, что скрою для них имена.

— Вот как ты себе это представляешь?

— Нет, автоматические куклы не могут представлять. Помимо всего прочего, если вы уберёте то, что заслоняет обзор спящих здесь, они сами собой проснутся. Логически, причина, по которой вы мне сегодня рассказали о прошлом, и почему раз за разом прокручиваете его в голове, заключается в том, что прошлое продолжает пробуждаться.

Sf произнесла, держа цветы.

— Я пришла к заключению, остались ещё загадки. Каким образом отец Саямы-сама заполучил футляр Георгиуса? Что произошло внутри Ноа? А ещё…

Она спрятала цветы за спиной.

— Какими людьми были родители Саямы-самы и Синдзё-самы?

Оглядываясь под снегом

Большая комната была украшена под Рождество.

Даже на вывеске «Дом Соко» в столовой висел серпантин, и он же раскинулся на потолке.

Под белыми лампами на белой лавочке сидели Синдзё с тетрадями и письмами, разложенными перед ней, и Саяма с телефоном у уха.

Синдзё увидела, как в столовую зашла настоятельница, поэтому быстро поклонилась.

Женщина кивнула в ответ, и Синдзё улыбнулась, после чего повернулась вперёд.

Документы перед ней полнились записями о Синдзё Юкио, которые она не успела прочесть в прошлый раз или принесённые с собой сюда. Со времени посещения Синдзё настоятельница нашла больше, так что на столе лежала небольшая стопка тетрадей, альбомов и писем.

…Хорошо бы узнать как можно больше.

Ей казалось, что она заполняет пробелы внутри себя.

Остальные, похоже, проявляли собственную активность, и Саяма сейчас разговаривал с Хио.

Звонок был долгим, Саяма периодически пересказывал услышанное Синдзё, и Хио рассказывала ему, что мама Харакавы поведала о прошлом. Однако беседа подходила к концу.

— Понятно… Значит, ты собираешься домой, Хио-кун? …Да, береги себя.

Саяма положил трубку, и Синдзё к нему повернулась.

— Звучит так, что у них там неприятности. Рюдзи-кун снова куда-то влез?

— Да, — Саяма кивнул и скрестил руки на груди. — Со слов Хио он провёл повторные переговоры со 2-м Гиром, позволив засунуть в себя меч мужчины 2-го Гира, что вызвало много крови. В данный момент он застрял в кровати, беззащитный против любых «атак», которые остальные шлют в его сторону.

Синдзё нахмурилась и оба задумались над сказанным.

— Часть из этого — эвфемизм?

— Синдзё-кун, ты предполагаешь, что сердце малыша Хибы мигрировало на сторону мужчин?

— Н-нет, конечно нет. Я просто пошутила. Хио наверняка оговорилась.

— Но станет ли она ещё оговариваться после случая с «такс»?

Они замолчали где-то на минуту, и в итоге прочистили горло.

Решив не думать о неприятных вещах, Синдзё собрала документы на столе.

— Если подумать, Саяма-кун, ты ранее разговаривал с настоятельницей, правда? Не против, если я спрошу о чём?

— О, она просто говорила о моём деде.

Он поднёс руку к груди и горько улыбнулся.

— Я всего лишь подтвердил, что он умел притворяться хорошим человеком.

— Похоже, как раз он приносил письма мамы.

— Хе-хе-хе. Быть мальчиком на побегушках — идеальная работа для того порочного старика. Работай же до самой смерти. Хотя, полагаю, для этого уже поздновато.

— Ты изворотлив как всегда.

— Извернувшись слишком сильно, ты будешь опять смотреть в ту же сторону, Синдзё-кун. Но в любом случае, ты смогла передать купленный тобою подарок?

— Да, — Синдзё улыбнулась. — Настоятельница столько всего надавала мне в прошлый раз, что я купила знаменитое желе Кинугасы нашей столовой. Оно удивительно. В нём 0% фруктового сока, но всё равно по вкусу как фрукты.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, твоя невежественная наивность обворожительна и попадает прямо в мою страйк зону. Но… прискорбно, что тебя не привлёк продукт столовой, который приготовил я.

— Да, да… Постой. Так вот почему в отделе подарков там «Коньячное желе Синдзё»?

— Вся клетчатка полезна для желудка.

— Ты не идёшь на попятную, да? Да? Ты тут же решил не отступать и продвинуться на три шага вперёд, правда?

— Успокойся, Синдзё-кун. Я знаю, это прискорбно, что я успел приготовить только вкус Се-тяна. Но не бойся. Я втайне затянул себя на другую сторону, так что мы неразделимы. Чтобы ни случилось, ты по-прежнему моя и только моя.

— Но ведь это значит, что мы стоим спиной друг к другу?

— Как недальновидно с моей стороны! Но прижиматься спинами невыносимо аппетитно!

Он не собирается это исправлять, даже если я его предупрежу, — осознала Синдзё. — Вообще, такое чувство, что он тянет меня за собой.

Поэтому она решила снова пролистать документы.

Среди посланных сюда писем одно принёс из Топ-Гира дед Саямы. Само собой, в нём ничего не говорилось о другом мире или концептах, но упоминалось, что она начала сама заведовать церковью.

…Средства выделял кто-кто называющий себя «Длинноногий папа двойни».

В письме говорилось, что Синдзё Юкио не знала, кто это, но была признательна.

Учитывая имя, интересно, не дед ли это Саямы из того мира, — предполагала Синдзё. — Нет, будь так, получилась бы «Длинноногая Мамаша» или «Длинноногая Бабуля».

— Интересно, что же случилось.

— Что случилось с чем?

Саяма небрежно её подстрекнул, поэтому она озвучила свои мысли.

— Я наверняка была в Ноа вместе с мамой, но почему так? Мои родители не ладили.

— И всё же ты родилась. Это проблема?

Она не стала кивать, потому что сама сомневалась, проблема это или нет.

— Вдруг я нежеланный ребёнок?

Девушка обернулась и увидела, что Саяма принимает её слова типичным невозмутимым лицом, поэтому заговорила с новым письмом в руке.

— Мама находила поддержку среди людей, но не ладила с моим папой, потому что не хотела активно ему помогать. У неё были союзники, так почему я родилась между ней и мужчиной, от которого она пыталась держаться в стороне?

— А как ты думаешь?

— Не знаю… Но… интересно почему.

Письмо в её руке красноречиво описывало момент в прошлом. Как раз с того времени, когда её мать испытывала трудности с отцом.

«Я всегда отказываю, но он всё равно приходит. Мои гимны постепенно расходятся среди местных, но он сторонится их всех и наблюдает за мной. И когда я к нему приближаюсь, он всегда лишь просит моей помощи в его работе.

Синдзё проверила, убедившись, что Саяма читает письмо, и её плечи поникли.

— Говоря начистоту, твой отец, по всей видимости, был чем-то наподобие преследователя.

— Я тоже об этом подумала… Держу пари, вы нашли бы общий язык.

— О чём ты говоришь? Преследовать людей против закона.

—Тогда чем ты вечно занимаешься?

— Если мы с тобой не будем в центре мира, он вполне может сойти с оси и получить непоправимый урон.

Синдзё онемела и немного зарделась.

— Т-ты правда любишь выдумывать странные теории о мире, да?

— Проверка ответа не поменяет сам ответ, Синдзё-кун. Что ж… ничего, если мы немного расшевелим мир?

Саяма встал и резко потянул её за руку.

Она на мгновение замешкалась.

— К-куда мы идём? Я ещё не прочла всё документы.

— Не о чем беспокоиться. Прямо сейчас мы должны пойти к месту, где твоя мать, Синдзё Юкио, стояла.

Он посмотрел наружу через стеклянную дверь столовой.

На выходе из парка стояли ворота, а за ними во тьме ночи раскинулась асфальтированная дорога, и….

— Ответ должен лежать в руинах обвала.

●

Саяма и Синдзё вышли на тёмный двор.

Парень тянул девушку за собой, но она быстро с ним поравнялась.

— Мы идём увидеть прошлое?

— Для этого нужен какой-то стимул. Баку использует этот стимул, чтобы показывать прошлое нам. Вот как мы узнаем, правильны ли наши допущения.

— Ты хочешь сказать…

Саяма кивнул и продолжил за неё.

— Всё просто. Нам лишь нужно найти доказательство, что твои родители смогли понять друг друга.

Он повернулся к ней и протянул пустую руку.

— Можешь дать письма, которые уже прочла?

— К-конечно.

Саяма запоздало осознал, что его дыхание побелело в холодном воздухе, где они обменивались словами.

Газ, синтезированный внутри Синдзё-кун, растворяется в воздухе, — подумал он.

— Синдзё-кун, можно встать напротив тебя?

— Зачем?

Саяма подумал об оправдании.

Такое уже было, когда мы как-то обменялись напитками на железнодорожной станции, — вспомнил он. — Тогда я решил признаться честно и потерпел неудачу.

В таком случае, мне следует зайти издалека, — решил парень, улыбаясь, чтобы войти к ней в доверие.

— Потому что твоё белое дыхание пахнет сладкой мятой.

— Звучит как пошлый комментарий из подросткового журнала!!

Она ткнула письма ему в лицо, и он задумчиво наклонил голову.

…Жаловаться на комплименты? Какая застенчивость.

Ну, скромность — весьма японская добродетель, — подумал он. — И Кендзё, японское слово «скромность», звучит почти как «Синдзё».

— Саяма-кун, ты собираешься их читать?

— Да, — ответил он её резкому взгляду, шагая к выходу из парка.

Парень посмотрел на текст и обнаружил, что письмо отсылали его отцу.

«Сегодня произошло нечто хорошее и нечто плохое. Сначала о хорошем: благодаря пожертвованиям неизвестного я могу построить колокольню. Судя по всему, настоятельница церкви знает, кто пожертвовал деньги, но не хочет мне говорить. Она, похоже, подписала с дарителем контракт и не может сказать, пока церковь не закончат. Но по её совету, я повесила на врата вывеску. Настоятельница назвала её «Церковь Нисё». Предположительно, она взяла первый иероглиф из «Длинноногого папы двойни» и добавила последний иероглиф моего имени»

Следующее письмо описывало конфликт с её другим «я».

«Сегодня снова произошло кое-что плохое. Я натолкнулась на версию меня из этого мира. Он сказал, что средства на распространение религии перенаправят на разработку терминалов для Ноа»

Вот как, — подумал Саяма.

Мать Синдзё перебралась в Топ-Гир, но не обещала полного содействия.

Она работала над созданием пристанища для Лоу-Гира, но до рождения Синдзё она не помогала с их созданием концептов и не особо шла навстречу.

Скорее всего, Юкио хотела держаться своей роли советника и позволить Топ-Гиру сохранить достоинство.

В то же время руководство Топ-Гира не хотело её полного содействия. Больше всего им, похоже, хотелось продемонстрировать, что у них есть перебежчик из Лоу-Гира.

По всей видимости, это всё ещё было мирное и спокойное время.

…Но будучи непосредственным исследователем, Синдзё Юкио Топ-Гира осознал сложность и опасность создания концептов.

Это и привело к конфликту между ними.

И Саяме представлялось, что Синдзё Юкио Лоу-Гира после назревшей несогласованности приняла решение.

Она решила самолично руководить созданием концептов и родить Синдзё-кун.

Что привело её к этому?— гадал он, снова кивая.

Тем временем Синдзё издала рядом с ним странный топот и задала неожиданный вопрос.

— Саяма-кун, почему… почему ты пытаешься узнать о моих родителях?

— У тебя есть сомнения насчёт них, так разве неправильно хотеть их устранить?

Спрашивая, он не стал к ней поворачиваться, и она затихла на три секунды перед ответом.

— Неправильно. В конце концов, ты на меня не смотришь.

— Вот как?

Саяма кивнул и немного замедлил ход.

Шагая по твёрдой земле, он чувствовал рядом присутствие девушки.

Парень показал ей своё выражение лица, позволив остаться рядом с ним, вместо того, чтобы к ней поворачиваться.

Даже когда она говорила, он подумал, что это трусливый способ открывать свои чувства.

— Почему мой отец выбрал мою мать? — спросил он.

— …

— Как результат, благодаря защите моей матери я и выжил. В случившемся нет ничего плохого.

Он обнаружил, что тяжело говорить, не давая пару превратиться во вздох.

— Но я бы предпочёл, чтобы за этим решением лежала счастливая причина. Мой отец осознал, что должен выбрать мою мать, но, скорее всего, поступил так потому, что твои родители выбрали друг друга.

Он перевёл дух.

— Я хочу, чтобы твои родители выбрали друг друга по счастливой причине. Таким образом, мой отец бы отпраздновал их решение и заметил бы присутствие моей матери. Он бы осознал, что она для него единственная.

— Извини.

— Лучше скажи спасибо, Синдзё-кун.

— В-вряд ли это донесёт правильный смысл.

— Но я бы предпочёл твои благодарности вместо твоих извинений. Пока это так, смысл неважен.

Саяма снова прибавил шагу.

Он видел ворота впереди.

Парень подтянул руку Синдзё, приблизил её к себе и обнял за плечи.

Согреваемая его присутствием, она тихо произнесла.

— Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо.

Обменявшись благодарностями, они приблизились к вратам и прошли дальше.

Их обзор немного обрезали уличные фонари, так что показалось, будто они ступили в другой мир.

Но там ждала асфальтированная земля и обрыв.

— Так далеко видно.

Внизу открывался ночной пейзаж.

Ближайшие огни исходили от домов и машин, заполнявших дороги. А более дальние — с порта и лодок на море.

Сикоку, через который они проезжали днём, виднелся полосой света за мостом через пролив Наруто.

— Твоя мать, должно быть, наблюдала этот пейзаж как в Лоу-Гире, так и в Топ-Гире.

Саяма и Синдзё остановились у ворот, оставшихся перед обрывом.

Затем парень вздохнул и повернулся к девушке.

— Итак, пришла пора вопросов.

— Э? П-погоди. Это ещё откуда?

Синдзё в замешательстве нахмурилась, но Саяма не обратил внимания.

Он поднял перед ней три пальца.

— Ты должна ответить на три вопроса. Но если нет…

— П-придётся раздеваться?

— …Отличная идея, Синдзё-кун!!

— О нет! Надо ж было такое ляпнуть!! Забудь, что я говорила!!

Она быстро попыталась убежать, но он схватил её за плечо и потянул назад.

— Итак, вопрос первый.

— П-погоди секунду! Я ещё не нажала мою внутреннюю кнопку начала!

Саяма немного подождал, поэтому она медленно развернулась и взволновано наклонила голову.

— Т-ты ведь не заставишь меня… правда?

Он тут же с улыбкой кивнул.

— К сожалению, ответ неверный. Правильный ответ: «Седьмая специальная атака Аретомана это укол в глаз», Синдзё-кун.

—У какого вопроса вообще такой ответ?!

Он пропустил её слова мимо ушей и протянул руку, словно прося что-то дать.

Синдзё выдавила улыбку и ткнула в его ладонь пальцем.

— Чего тебе? Денег?

— Разумеется, нет. Это ради ценности, которую нельзя купить, Синдзё-кун.

Она вздохнула и смиренно сняла галстук.

— Хорошо, хорошо. Обойдёшься этим.

Как и предложено, Саяма обошёлся. А именно, он обернул галстук вокруг лба.

— Итак, время второго вопроса, Синдзё-кун.

— Т-ты всё ещё продолжаешь?!

— К сожалению, это неверно. Правильный ответ: «Камен Вейдер 1 умер от…»

— О-ох! О! Он обхватил руками ядерную бомбу, спрыгнул на верёвке с Токийской Башни и уничтожил Токио!

— Вот только интересно, на что он рассчитывал. …Но как умер второй?

— А, вопрос с подлянкой!!

— Ответ: «он столкнулся с 1-м, проделав Супер Удар Лбом, чтобы поймать его сверху».

Договорив, Саяма снял ещё одну вещь с Синдзё.

— Э?

Примерно через семь секунд, Синдзё посмотрела вниз.

— Эм…

Она лихорадочно потянула перед и зад юбки и присела. А ещё покраснела.

— С-саяма-кун?! Т-ты чего это вдруг?!

— Утром ты носила другие трусики, Синдзё-кун. …Стринги? Ты ожидала какого-то события?!

— Нет, я переоделась с того времени и думала, что в них будет проще ходить. …Что более важно, давай их назад!

— Сдержать то, что наконец-то нашло свободу? Непозволительная жестокость! Я должен их защитить.

— Защитить? Если подумать, я тут заметила, что из моего шкафчика начало пропадать нижнее бельё.

— Да. Чтобы не дать их украсть и обеспечить тебе сменку при первой необходимости, я поместил их под своё строгое наблюдение.

— Так это был ты!!

— П-погоди, Синдзё-кун! Ты неправильно поняла! Моё сердце чисто!

— Да, тут даже и думать не стоило, что ты не причём. Твоя чистосердечность очевидна. Чистосердечная вина!

Хороший способ скрасить повседневную жизнь, — подумал Саяма, получая умеренное удушение. Но как только он начал поддаваться асфиксии, сдержался и быстро постучал по руке Синдзё.

— У-успокойся, Синдзё-кун. И как бы там ни было, пришла пора третьего и последнего вопроса.

Синдзё замерла с руками все ещё у его шеи.

Она, должно быть, предположила, что любые слова приведут к дальнейшему раздеванию, поэтому хранила молчание.

А значит, Саяма выдохнул и произнёс последний вопрос.

— Вопрос 3: В Библиотеке Кинугасы мы видели, как мисс Синдзё Юкио стоит в снегу. В здании рядом с ней имелся концертный зал и колокольня. Иными словами, это была законченная версия церкви. На воротах, скорее всего, висела вывеска с названием «Церковь Нисё». Но…

Он посмотрел туда, где было вишневое дерево.

— Она развернулась перед тем законченным зданием. Так что же её натолкнуло? Почему она развернулась и раскинула руки, словно показывая законченное здание?

Он задал свой вопрос.

— Кому она его показывала?

●

На вопрос Саямы Синдзё подняла брови.

Если подумать…

Тот сон прошлого длился всего мгновение, поэтому казалось, словно женщина танцевала.

Но дело, скорее всего, не в этом. Под заснеженным вишнёвым деревом она к кому-то повернулась.

После созерцания неба Осаки, где парил Ноа, женщина повернулась к кому-то позади себя с радостным видом от завершения церкви.

— Там был… мой папа?

— А как ты думаешь?

Она услышала, как Саяма громко постучал носком туфля о землю.

— Он, должно быть, стоял здесь, под воротами. Скорее всего, без зонтика.

— Без зонтика?

— Твоя мать тоже его не взяла. Тебе не кажется, что так проявлялась её детская сторона?

Синдзё задумалась о матери, которую не помнила.

— Ты прав.

Когда её мать обернулась, в её глазах стояла уверенность, что за ней наблюдают.

Синдзё посмотрела на маму, которая однажды развернулась здесь в другом мире. Она напрямую вернула взгляд женщины.

— Я тоже о кое-чём думала.

— И о чём же?

— Ну, когда мама сталкивалась с чем-то болезненным и неприятным, она скрывалась за слабой улыбкой, — объяснила она. — Так почему же она писала в письмах о моём папе? Она говорила, что не ладила с ним, и что он ей не нравился, не таясь.

— Этот новый факт я не заметил. И тем снежным днём…

Она знала, о чём говорил Саяма, поэтому кивнула и продолжила за него.

— Она, должно быть, сообщала отцу о завершении церкви. Для неё это сокровеннее постройки Ноа. …И она бы сказала, что они сумеют создать в том мире библейскую мифологию.

Синдзё говорила свои мысли, полностью осознавая, что лишь подстраивает под себя надежду.

— Мама, вероятно, пыталась поставить Топ- и Лоу-Гир на один уровень, давая Топ-Гиру библейскую мифологию, которой им не хватало. Вместо того, чтобы создавать концепты и затевать войну, она хотела предоставить каждому миру то, чего им не хватает, как и нечто, во что можно верить. …И поэтому она притворилась, что перешла к врагу.

Саяма ничего не сказал, поэтому она вздохнула.

Девушка притронулась к металлическим вратам и глянула вдаль, где представила взгляд матери в пустоте.

— Мама, должно быть, отвергала моего отца. Она бы сказала ему, что обойдутся и без Ноа, и попросила его прекратить её приглашать и вместо этого принять её приглашение.

Она вздохнула.

— Об этом не говорилось в письмах, но я в этом уверена. Она наверняка зазывала и его. Иначе бы он не стал бы раз за разом приходить.

Синдзё замешкалась, но решила сказать.

Она раскрыла личность того, о ком гадала её мать, и кто пожертвовал на постройку церкви.

— Иначе бы он втайне не вкладывал средства в постройку церкви.

Девушка выдохнула и сказала себе не плакать. Она вдавила слезы обратно, потому что её не достигла развязка.

Но Саяма рядом с ней обнял её за плечи и спросил.

— С чего ты взяла, что Топ-Гир Синдзё Юкио был «Длинноногим папой двойни»?

— Да просто. Название «Церковь Нисё» частично возникло с этого прозвища, — она уверенно кивнула собственным словам. — И если поставить иероглифы для «двойни» поверх друг друга, получится последний иероглиф имени Юкио.

Синдзё посмотрела в пространство в альтернативном мире, где бы существовали врата с тем названием.

— С окончанием церкви мама бы узнала от настоятельницы правду. Настоятельница ну никак, никак, вообще никак не могла бы просто смотреть после того, как мама столько раз прогоняла отца.

Я бы сделала то же самое, — подумала Синдзё, когда её голос перешёл на крик.

— Мама ведь погналась за ним, когда он, не оборачиваясь, молча ушёл?!

Её вопрос поднял Баку на голове Саямы.

Он предоставил ей ответ о прошлом.

●

Снежный склон не лучшее место для бега, но она бежала.

Стояла ночь, но снег насыщал воздух бледным светом, и Синдзё Юкио Лоу-Гира бежала вниз по склону в лабораторном халате.

Снег забивался ей в туфли и, растаивая, морозил ноги.

Но она всё равно бежала. Снег скользил под ногами, но она устояла благодаря тому, что двигалась только вперёд.

— Стой!

Её белое дыхание и голос не доставали.

Спина в лабораторном халате уходила сквозь снегопад и не оборачивалась.

— Подожди!

Она сделала вдох, ощутив, как холодный воздух вонзается в горло, и заковыляла по снегу.

Её медленный темп раздражал, и она явно не поспевала.

Женщина гадала, любопытство или интерес гонит её за ним.

— Подожди.

Лабораторный халат впереди не ждал, поэтому она поторопила себя ещё сильнее.

— Ах!

Её стопа попала на один из его следов и поскользнулась.

Вместо того, чтобы упасть на колени, она полностью завалилась влево.

Ей повезло, что лежало так много снега. Асфальт не оцарапал её кожу, и она собой расчистила сугробы. Затем села, чтобы оттолкнуть наседающий на неё снег.

Она вздохнула, сидя на снегу и, наконец, осознала, что вспотела.

…Почему?

Почему она так отчаялась? Женщина не знала.

— Стой.

И тогда по какой-то причине из глаз полились слёзы.

Она всхлипнула, и её плечи поднимались и опускались.

— Стой…

Она вымолвила слово и поднесла руки к глазам, как ребёнок.

Затем увидела высокую фигуру в белом халате, стоящую перед ней.

Он был здесь.

Его резкие глаза смотрели прямо на неё и словно пронизывали насквозь.

— !!.

Она покраснела и быстро встала, но поскользнулась на снегу, который навалила, и чуть не упала вперёд.

Взмах рук не удержал равновесие и…

—————.

Она не упала.

Тогда заметила, что он схватил её правую руку. И почти с болезненной силой.

…Он меня спас.

Она хотела что-то сказать и гадала, не должна ли его поблагодарить.

Но как только он её отпустил, замахнулась левой рукой и шлепнула его по лицу.

В воздухе прокатился пронзительный звук, снег, напáдавший на его плечи, рассыпался, и она закричала.

— Что всё это значит?!

Она всадила стопы в землю и снова влепила ему пощёчину. Звук второго удара пропитал снег.

— С какой стати… с какой стати тебе такое делать?

Он вернул её взгляд и расслабил плечи.

— Какое «такое»?

Она ощутила, как на вопрос поднимается температура её тела, и взмахнула левой рукой, указывая на склон.

— Не знаешь, что ты сделал?! Ты профинансировал постройку церкви!

Она вдохнула и сформировала слова на уровне крика.

— Пожалел меня, да?! Или пытался подкупить?! Тебе кто-то приказал? Чего ты добивался?! И… о чём ты только думал?!

От нерушимости его уверенного лица и слёз в уголках своих глаз она выдавила смешок.

Затем смахнула слёзы рукавом и сделала протяжный вдох, но вымучила улыбку с поднятыми бровями.

— Забавное, должно быть, зрелище! Смотреть, как глупая женщина без умолку твердит, как гордится своей церковью, не осознавая, что ты за всё заплатил! Ты манипулировал ей всё это время, но она невежественно кичилась своей важностью!

После чего она опустила брови и задала настоящий вопрос, который оставила после всех бестолковых жалоб.

— Почему? Почему ты так поступил после того, как мы так старались отдалиться друг от друга?!

Выкрикнутый вопрос произвёл реакцию от мужчины.

Он слегка поднял взгляд к небесам.

На вершине холма стояла церковь, а за ней — Ноа.

Он уставился вдаль за ту снежную тьму.

— Причина не особо внушительна.

— Просто скажи!

На её требование он закрыл глаза, вдохнул и выдал раздражённым тоном.

— Я просто хотел, чтобы ты преуспела.

— Чтобы я что?!

Его глаза были закрыты, поэтому он не видел её лица.

А только опустил голову и продолжил.

— Что бы ни случилось, я должен создать концепты и подготовить этот мир к сражению. И рано или поздно Топ-Гир не сможет доверять посетителям из других миров вроде тебя. Когда враг может прибыть в любую минуту, мир начнёт думать, что укрепление обороны — лучший способ обеспечить мир.

На этом он не остановился.

— Но, скорее всего, ты права, Синдзё Юкио. Что бы ни случилось, Синдзё Юкио, ты по-прежнему будешь права. Ты не выбрала Топ-Гир или Лоу-Гир. Ты приняла правильное решение и стала мостом между всеми мирами. Ты выбрала то, чего я не смог, и, без сомнения, права.

Но затем он сказал «но» и «поэтому».

— Я хотел увидеть, как сильно твой способ мышления может изменить мир. Я хотел увидеть, насколько истинные чувства моего иного «я» могут изменить мир.

— …

— Послушай, — сказал он. — Пожертвования, которые я заплатил тебе, в равной степени воздались мне. Твоя гордость за законченную церковь доставила мне радость. Мне довелось увидеть, сколь многого моё «иное» я может достичь.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

В первый раз мужчина прищурился с небольшой улыбкой на губах.

— Вот почему я финансировал церковь, мое иное «я». Я решил оставаться человеком этого мира, так что ты меня превзошла. Отныне я смогу видеть свет твоей церкви из окна Ноа. К тому же слышать её колокол. И это будет доказательством, что есть, по крайней мере, одна вещь в мире, которую кто-то желал. Одна вещь, которую я действительно сумел создать в этом мире.

И тут он развернулся и немного осунулся.

— Прощай.

Мужчина в лабораторном халате сделал шаг навстречу падающему снегу.

И в тот же миг она не колебалась.

— Стой!

Она обхватила его руками сзади.

Она обняла его лабораторный халат, чтобы остановить от ухода с холма.

Женщина знала, что не может его принудить.

…Этот человек…

Он уже сдерживал себя ради добра в этом мире, поэтому не поддастся силе.

Чтобы его остановить, ей понадобится воля, которая превзойдёт его.

Поэтому она закричала так громко, что её голос пронёсся сквозь его спину.

— Пожалуйста, скажи!

Она вдохнула.

— Однажды бог осядет в этом месте! Ты построил первое место для гласа божьего в этой земле! Там нет места лжи и всё, в чем ты покаешься, будет прощено… А значит… значит скажи мне. Чего ты хочешь от меня?!

И…

— Ты понимаешь, правда? Человек твоего уровня поймёт, что данные, которые я вам дала, были изменены, и ты обязан знать почему… почему я не создам концепты в этом Гире!

— Я знаю. Ты другая версия меня, в конце концов.

Он медленно подобрал слова.

— Я понимаю, почему ты не помогаешь нам создать концепты.

Она кивнула на его ответ.

— Ты понимаешь, но не можешь делать того же, что и я?

— Руководство никогда не признает, что Топ-Гир в чём-то уступает Лоу-Гиру. Потому-то я выбрал свой путь и оставил тебя делать всё по-своему. Теперь с тобой всё решено, так что можешь поступать по своему усмотрению. И…

Она ощутила его вздох.

— Ты собираешься растратить впустую всё, что я тебе дал?

— По-прежнему неведомо, растрачу ли я всё это.

Чтобы стереть его дрожащий вздох, она прижала собственное дыхание ему в спину.

— Ты боишься своих слов? Ты боишься слов, которые разрушат всё, что у меня есть?

Вместе с её выдохом хлынули слёзы.

— Скажи. Прошу, скажи мне, другое «я». Я всегда выбирала давать, вместо того, чтобы брать, но если я действительно желанна в этом мире, скажи, что это значит.

Он медленно вздохнул. Он сделал вдох вместо выдоха.

Кислород охлаждался снегом, поэтому кольнул в его лёгкие, когда он сказал.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне устроить всё для этого мира…нет, для всех миров.

Она слышала его дрожащий голос.

Это слова её иного «я».

— Меня действительно не интересует завершение конфликта или что правильно, а что ложно. Я просто хочу, чтобы все Гиры заботились о мире.

В конце концов…

— Если каждый Гир прав, тогда ни один Гир не заблуждается. Разрушение не вызвано ошибками людей. Я хочу сказать, что разрушение пришло, потому что они были правы.

Поэтому…

— Прошу, помоги мне, Синдзё Юкио. Помоги мне убедиться, что этот мир не заблуждается в правоте, которую так желает. Я хочу твоих знаний, твоих навыков и твоих песен. Таким образом, свет и звук, который ты создала и всё остальное, рождённое настоящей правотой, никогда не пропадёт из оставшегося мира.

— Ты… этого хочешь?

— Да, — изрёк он. — Когда я впервые узнал о Лоу-Гире в детстве, я подумал о твоём присутствии там. И когда увидел тебя играющей в церкви на органе, я пожелал тебе счастья. Я помню первые слова, которые ты сказала с кафедры проповедника: «Возлюби ближнего своего как самого себя».

Он задал вопрос.

— Ответь мне, иное «я». Я заблуждался? Будь так, я извинюсь за финансирование того, что ты сделала.

Она не ответила, зато отпустила его и обошла спереди.

Под снегом они оба медленно приблизились.

————.

Зазвонил колокол. Совсем новый колокол.

Звон отзывался в снегу, уносясь вдаль.

Извещение о продолжении

По ночной дороге, покрытой зимним снегом, двигались лёгкие шаги.

Они бежали.

Фигура, семенившая под фонарями, принадлежала девушке в летной куртке поверх школьной формы.

Она несла за спиной большой рюкзак.

На куртке было вышито имя «Хио», и её лёгкое тело двигалось лёгкими шагами.

Дыхание девушки побелело, но тело и светлые волосы покачивались без отклонений.

— Ну как? Моей усталости хватает?

Она оглянулась на растительное существо, высунувшее из рюкзака голову.

Оно испускало больше пара, чем она.

— Аппетитно. Эччи Хио аппетитна.

— Не нравится мне, как это звучит.

Ускорившись, она бы накормила существо большим количеством тепла, но…

…Когда я приду домой, всё кончится.

Кормить растительное существо на удивление тяжело, — подумала она. — Прогулка без особой цели — лучший способ?

После чего Хио задумалась, вернулся ли домой Харакава.

Знал ли он, что рассказала его мама или что она узнала от Саямы и Казами?

…Сложно сказать.

Её знание о прошлом было не полным, но всё равно вертелось пару мыслей.

…Я хочу пойти всех защитить.

Не потому, что у неё есть противоположность или таков её долг. Просто кое-что Хио хотела защитить, поэтому так и сделает. Если все направят усилия в ту же сторону, она им поможет и заполнит оставшиеся у них пробелы.

По крайней мере, так поступили её родители.

Вместо того, что чтобы бросить Топ-Гир на неизбежное уничтожение, они пытались сделать всё возможное внутри того разрушения.

В результате Топ-Гиру пришёл конец и Кансай пострадал от землетрясения, но Лоу-Гир выжил.

А значит, — подумала Хио.

…Я сделаю то же самое.

Она хотела всё знать. Она хотела знать правду, что было и чего не было.

Не узнай Хио о сделанном родителями, она сомневалась, что смогла бы повести себя так же и гордиться этим.

— В конце концов… я здесь благодаря им.

Если впереди лежало множество путей, она хотела последовать примеру, который оставил её здесь.

Что бы ни случилось, девушка хотела выбрать то, что наиболее важно.

Хио неожиданно обнаружила, что бежит. Её тело ответило на желания мыслей.

Дыхание девушки побелело, но…

— Хио.

— ?.. Да, слушаю?

— Пора домой.

— Да, мы как раз в пути. Ты бы предпочёл долгий маршрут?

Но…

— Нет.

— Э?

Растительное существо снова сказало «пора домой» и неожиданно зашевелилось в рюкзаке.

Она лихорадочно остановилась и заметила, что они уже перед квартирой.

Девушка быстро взяла рюкзак перед собой и обнаружила, что создание застряло с торчащей головой.

Оно явно хотело вылезти, и она наконец-то осознала, что это значит.

— Ты хочешь вернуться в резервацию 4-го Гира?

— Уже иду домой, так что иди домой.

В то же время зазвонил телефон. Это Казами, которая осталась в UCAT.

— Хио! Ты закончила переговоры?!

— Э? Ну, м, не уверена.

— Растительные существа в звериной бане все уходят. …Так что там у тебя за переговоры? Раз это ты, не обошлось без щупалец?!

— Ты кем вообще меня считаешь?

Растительное существо направило мысленный голос в телефон.

— Хио Эччи. Переговоры в госпитале. Делает Эччи с Харакавой.

— Э? — Хио на секунду онемела, но затем быстро произнесла. — К-казами! Давай проясним — я думаю, ты всё здесь недопоняла в 8000 раз.

— Э? Ох, да. Ха-ха. Извини, Хио. Появились дела, так что нужно бежать.

— Т-твои дела случайно не «рассказать остальным, чтобы можно было надо мной поиздеваться»?!

— Нет-нет. Ничего подобного. Не бери в голову. Не бери в голову. Хорошо?

— Звучит совсем неубедительно! Прекрати сотрясать воздух, не слушая меня!

Следующее что она знала — звонок закончился.

Хио вздохнула, держа сумку с растительным существом, и пожала плечами.

— И что теперь с этим делать?

Она повернулась вперёд и поскакала к квартире.

Перед стальной дверью была мощёная стоянка.

…Мотоцикла Харакавы все ещё нет.

Она пересекла сухой гравий и обратилась к существу.

— Харакавы нет, так, может, вернёмся в UCAT?

Оно сказало, что пора «домой», и девушка не сомневалась, что Казами и остальные всячески над ней подшучивают.

Лучше уж так, чем самой сидеть в квартире.

Хио повернулась спиной к двери, осознав, что делала это скорее ради себя, чем ради существа. Тогда же она приметила на гравии свою тень.

— Э?

Девушка осознала, что тень от неё должен отбрасывать свет.

Треща гравием под ногами, она развернулась и увидела свет над стальной дверью.

Однако армированное стекло сбоку двери показывало, что в комнате темно.

…Я забыла его выключить, когда уходила утром? Или…

С надеждой, наполняющей грудь, Хио открыла дверь и заглянула в комнату.

Было темно.

Комната полнилась молчаливой неподвижностью, но туфли Харакавы не стояли в коридоре.

— …

Так я правда забыла выключить свет? — гадала она, заходя внутрь.

Она включила свет в коридоре, сняла туфли, решила поужинать в UCAT и повернулась к кухне.

Там Хио кое-что увидела.

На плите стояла кастрюля, наполненная водой.

На столе стояла тарелка с порезанными овощами в пластиковой упаковке.

Добавить только приправу карри и специи — и вполне получится ужин.

Но кто его готовил и почему?

Хио припомнила сегодняшнее утро. Она точно помнила, что всё тогда убрала.

И, по-моему, у нас как раз кончилась приправа карри.

В тот же миг с губ сорвался вздох. Полный облегчения.

— …

Её плечи расслабились, а на глаза навернулись, а потом и скатились слезы.

— Дурак....

Хио вытерла глаза рукавом куртки.

— Нельзя просто взять и задобрить меня едой.

Она выдавила горькую улыбку.

— Похоже, я вернулась раньше него. О, я знаю. Что, если я приготовлю овощи, а потом посмотрю, как он удивится, когда вернётся с карри.

Она триумфально хмыкнула и рванула с коридора.

Но тут заметила на полке для обуви кожаный кошелёк.

— Это Харакавы.

Он был толстым и скорее всего содержал все его деньги.

…Он ушёл в магазин без него?

Он сильно задумался? — гадала она.

…У него неприятности?

В тот же миг она суетливо замотала головой.

— Э-это не мои проблемы.

Кроме того, девушка даже не знала, пошёл ли он и правда в магазин.

— Я-я не обязана о нём волноваться. Не после того, как он меня бросил.

Будь у него неприятности, он бы позвонил и сказал ей принести кошелёк.

…Но он не знает, что я вернулась.

К тому же она сомневалась, что парень станет звонить ей за помощью.

После двух кивков понимания, Хио кое-что осознала.

— Н-нет, постойте! Он меня бросил!

Но, — подумала она.

…Он всегда пытался меня защитить.

Хио выдохнула. Трижды.

Ещё нет, — сказала она себе, дойдя до пяти.

Ещё немного, — добавила девушка на пути к семи.

Этого хватило, чтобы расслабить тело и раскрепоститься.

Хио потянулась к кошельку на обувной полке.

В нём чувствовался вес. Он важен для парня, и она считала, что не должна его брать, но знала, что супермаркет ещё открыт, и Харакава тоже об этом знал.

Когда они ночью вдвоём ходили за покупками, она вспомнила как увлеклась и накупила больше необходимого.

Её тревожили две вещи.

— Мы же не разминёмся, если я сейчас уйду?

И…

— Он меня не прогонит, если я его встречу?

Последнее получило ответ.

— Не волнуйся.

Он донёсся из рюкзака, который девушка прижала к груди.

Растительное существо поднялось и выпрыгнуло из расстёгнутой сумки.

— Иди, Хио. Так лучше. Не волнуйся.

Потому что…

— Хио и Харакава должны быть вместе. Вместе, чтобы не быть не вместе.

Приземлившись, существо село.

…Оно говорит мне идти?

— Хочу увидеть, как вы соединитесь вместе.

Я слишком в это вдумываюсь, что оно звучит как-то неприлично? — гадала Хио, пожав плечами и улыбнувшись.

Затем девушка кивнула, засунула кошелёк в карман куртки и мягко потянула колени в обе стороны.

Собрав дыхание, она потратила пять секунд на то, чтобы определиться и высветить результат на лице.

— Поняла. Если я покажу, что даже два разных человека могут быть вместе, это решит повторные переговоры с 4-м Гиром?

Существо кивнуло, и девушка вновь осознала, почему оно сказало «пора домой».

…Всё кончено.

Хио не знала, чему научила существо за короткое время, проведённое вместе, но 4-й Гир, должно быть, определился и решил, что узнавать больше нечего.

И поэтому пора идти домой. Больше нечего проверять.

…Они больше не волнуются.

И поэтому Хио решила пойти, чтобы устранить собственные тревоги.

Она встретится с Харакавой, вернётся с ним и попытается найти применение ноутбуку, который взяла на время.

— Я пошла.

Она развернулась и открыла дверь.

Было темно, и её белое дыхание разносилось в холодом воздухе.

Но ночная роса ещё не запятнала гравий, освещённый огнями.

…А значит то, что там стояло, уехало недавно.

Она осознала, что сможет его догнать, поэтому побежала.

Девушка сорвалась в холодную тьму.

●

На пути вниз по склону холодный воздух утепляло два клуба белого пара.

Они исходили от Саямы и Синдзё.

Парочка спешила вниз по наклону, расположенному между бетонным холмом и освещаемыми домами.

По земле за Синдзё тянулась тонкая линия песка.

[Поезд][Время][Свободное время][Только перейти на бег][Герб][Бог Войны][Закончил на «ы»][Конец][Уже всё][Полный провал][Тупой кретин]Ругательства][Дурак][Козёл][Лопух]

— Их игра повернула в скверную сторону, да?

Наблюдая за игрой в слова Посланника Вонамби, Синдзё выпустила пар и глянула на Саяму.

Ранее он связался с Казами и остальными в UCAT, равно как и Хио, которая шла домой из больницы.

С тех пор их поглотили мысли.

Синдзё знала почему: его родители.

…Родители Харакавы-куна и Хио сражались, чтобы уберечь мир от разрушения, но…

Отец Саямы сказал, что это он вызвал начальное уничтожение. Посланные им документы активировали отрицательные концепты.

В таком случае Топ-Гир был уничтожен отцом Саямы и, соответственно, Лоу-Гиром.

Ответственность за разрушение Топ-Гира падала на них.

Днём Саяма сказал Изумо Рэцу, что они соберут все Гиры на заседание.

Синдзё не знала, в какой форме это произойдёт, но увиденное ими прошлое можно использовать как оружие.

…Как клинок, чтобы напомнить о наших преступлениях.

Саяма наверняка думает о том, что делать, когда все соберутся за столом переговоров.

Как посредник он будет делать ставку ценою в весь мир.

Синдзё гадала, справился ли он, но затем увидела, как он делает нечто неожиданное с абсолютно серьёзным лицом.

— Саяма-кун? Почему ты растянул перед собой моё нижнее бельё?

Несмотря на вопрос, он просто шагал, всё так же уставившись на трусики.

Парень не отреагировал, но в итоге зашевелился.

— Не надевай их на голову!!

Он дёрнулся и в удивлении повернулся к ней.

— В ч-чём дело, Синдзё-кун? Почему ты прерываешь мои мысли о прошлом?

— Как это привело к созерцанию моих трусиков и попытке натянуть их на голову?

Он глянул на нижнее бельё в руках. Парень рассматривал его некоторое время перед ответом.

— Это не трусики, Синдзё-кун.

— Вы только гляньте на эту революционную философию.

— Да. Это должен быть фокусирующий инструмент, который бог даровал мне, чтобы помочь сконцентрироваться. По логике вещей, это подношение небесам, поэтому дух зада должен преподнести его богу поп.

— Не нужно подносить их небесам, и боги с духами тут не причём. Сосредоточься на реальности! Пусть мы и натыкаемся время от времени на странные вещи, это всё ещё мир людей!

Саяма к ней повернулся и схватил за плечи со спокойной физиономией.

— Бог зада явился во плоти!

Когда она треснула его открытые бока рёбрами ладоней, парень от неё отдёрнулся.

— С-синдзё-кун, правильное цуккоми делается одной рукой и в одну сторону.

— Хватит об этом, — настояла она в энный раз за день. — Ты готов ко встрече?

— Я бы хотел три дня, включая сегодня, — с готовностью сказал он. — У меня накопились мысли по этому поводу, воспоминания о твоих родителях, исследование Хио создания мира и прошлое родителей Харакавы и остальных. Более того, Казами, Изумо, малыш Хиба и прочие непременно предоставят свои мысли, смену темпа и чувство спокойствия. Вдобавок, Микаге-кун всё ещё спит. После трёх дней, мы скорее всего, сможем многое разрешить.

— Три дня, включая сегодня, это…

— 23-е. Почти впритык, но мы переживём, — сказал он. — А значит, когда вернёмся в японский UCAT, можно будет поговорить с остальными и сказать, что собираемся провести встречу со всеми Гирами и каждым UCAT. 23-го Лоу-Гир может ответить перед остальными Гирами. …Если мы дадим об этом знать, Топ-Гиру придётся пойти навстречу.

Синдзё подумала о том, что он сказал.

…Но раз он говорит, что всё будет нормально, значит так и будет.

Саяма уточнил, что трёх дней хватит, поэтому она уверительно улыбнулась.

— Я буду болеть за тебя и помогать, поэтому давай хорошо подготовимся, — девушка наклонила голову. — Но что из этого, по-твоему, можно использовать?

— Всё, Синдзё-кун. Если мы усомнимся в каждом отдельном случае, путь вперёд непременно откроется. Но дальше он может закрыться, поэтому не помешает время, чтобы его проверить.

Он скрестил руки на груди и Баку скопировал его на голове.

— К примеру, ответы на несколько вопросов по-прежнему игриво от нас ускользают. Твоя мать упомянула три вещи, присущие только Лоу-Гиру, но на третье мы нашли только временный ответ «Синдзё-кун».

Он поднял правую руку к подбородку.

— К тому же, у меня вопрос о том, что в твои родители говорили ранее. Твоя мать сказала отцу, что человек его уровня заметит внесённые в её данные изменения и будет знать, почему она не создаст концепты в том Гире.

Синдзё вспомнила ответ отца, что он об этом знал.

— Получается, мама и папа даже не собирались создавать концепты в Топ-Гире?

— Но почему нет? Простейший ответ в том, что её дезертирство было уловкой, и она использовала их для своих целей, — сказал Саяма. — Но в таком случае, почему она в ту снежную ночь решила работать с Топ-Гиром? Это давало им преимущество.

Синдзё осознала, что он прав. Что-то не сходилось.

Её мама пыталась поддерживать миры в равновесии или старалась обеспечить выживание одного из них? Намерения её матери поддавались свободному толкованию, и группа Хаджи настаивала на последнем.

Однако Синдзё сейчас казалось, что в духе её матери выбрать первое.

…Но нам не хватает куска в их разговоре, необходимого для подтверждения такого толкования.

Девушка догадывалась, что родители косвенно понимали о той недостающей части, и поэтому не говорили вслух.

— По этой причине мама и передала изменённые данные и отказывалась создать концепты в Топ-Гире.

— Возможно, последняя вещь, присущая только Лоу-Гиру, связана с той загадкой.

— Может быть, — согласилась Синдзё, перед тем как ощутила, что замедляется.

…Но так ли это?

Решение, преследовать ту загадку или нет, в руках Саямы, смотрящего на ситуацию в целом.

Перед ним также проблема его родителей. Он захочет поставить в приоритет нахождение причины за решением отца.

Но, скрестив руки на груди, словно сдерживая все вопросы, парень произнёс.

— Ну, у меня есть пару догадок. Я должен буду их доработать, если получу три дня на раздумья.

— Я могу чем-то помочь?

Речь шла о её родителях. За три дня перед встречей у неё, скорее всего, будет время на прочтение писем и документов, полученных сегодня. Она может ему всё о них рассказать и подумать сама.

Но помимо того…

— Я сделаю всё, чтобы тебе помочь.

— Вот как?

Он серьёзно кивнул, поэтому она тут же резанула.

— Стой.

— Это новая реакция, Синдзё-кун.

— У меня такое чувство, что в последующие семь секунд ты скажешь или сделаешь что-то ужасное.

— О чём ты говоришь? Я всего лишь хотел, чтобы ты разделась.

Синдзё увидела, как идиот остановился и раскинул руки в её сторону.

— Наш временный ответ на третью вещь, присущую нашему Гиру, это «Синдзё-кун», так что вполне естественно тщательно исследовать тебя на предмет любой информации о полноценном ответе.

— Ты серьёзно?

— Да. Это необходимо для нашего расследования прошлого.

— Понятно…

Сопротивляться бесполезно, правда? — подумала она, приложив ладонь к раскрасневшейся щеке.

— Тогда что ты сделаешь, если я разденусь прямо здесь и скажу тебе приступать?

— Я не могу знать заранее, но, скорее всего, буду невероятно возбуждён.

— Ты всё испортил!!

— Подожди!

Он махнул рукой и выставил ладонь ей навстречу. Локоть пиджака при этом хлопнул.

— Синдзё-кун, важно то, что произойдёт после! Разум может преодолеть грязный плотский инстинкт! Ты никогда не слышала о самоконтроле достаточной силы, чтобы побороть возбуждение?

— Это явно не про тебя.

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, как ты можешь такое говорить, когда я никогда тебе его не показывал?

— Я говорю как раз потому, что ты никогда его не показывал!

Прокричав в ответ, девушка ощутила что-то наподобие присутствия.

…Э?

Сзади повеял морозный ветер.

Он задул против зимнего воздуха, словно ниспадая с неба.

Это нарушение в пространстве вызвал кто-то идущий вверх по склону.

…Кто это?

Она и Саяма и развернулись и кого-то увидели.

В глубинах тьмы уличные фонари словно построили лестницу из освещённой брусчатки, и кто-то взбирался по ней с белой собакой.

— Тода Микоку?

Синдзё звучала неуверенно, потому что девушка выглядела как-то иначе с их последней встречи.

Она не походила на себя из Курасики или себя у UCAT Изумо.

…Она выглядит как-то… спокойнее.

Синдзё осознала, что девушка сейчас шла без оружия.

С ней была только белая собака, но её походка явно увереннее прежней.

Что ей движет?

Синдзё увидела, что правая рука Микоку держалась у центра её груди и шеи.

Её глаза…

Вместо того, чтобы просто смотреть перед собой, она глядела прямо на Синдзё.

С холодным взглядом девушка остановилась в пяти метрах от них.

— Я… временный представитель Топ-Гира, полагаю. Я Тода Микоку.

●

Саяма услышал её слова во тьме ночи.

— Я здесь, чтобы предоставить наши требования представителю Лоу-Гира. Это касается Концептуального Ядра 3-го.

Саяма нахмурился на упоминание Ядра 3-го.

Гадая, что она имела в виду, он скрестил руки на груди и бросил взгляд на обеспокоенное лицо Синдзё.

— Что всё это значит? Выходит, ваши требования связаны с Концептуальным Ядром 3-го Гира, похищенным Нагатой Тацуми?

— Да, — Микоку кивнула и произнесла дальше. — Во-первых, Концептуальное Ядро 3-го Гира было получено одним из нас в личной схватке, так что мы бы хотели вернуть его 3-му Гиру.

Назвав это «личной схваткой», она провела черту между сражением Тацуми и Хибы и противостоянием Топ-Гира и Лоу-Гира. Микоку намеревалась свести это к чисто личным счётам между двумя людьми.

…Таким образом, похищение Концептуального Ядра не являлось враждебным актом против 3-го Гира. Она хочет сказать, что это всего лишь случайность.

Но почему? — гадал он. — Как возвращения Ядра 3-го связано с их требованиями?

Микоку приоткрыла уста, словно отвечая на его внутренний вопрос.

— Топ-Гир хотел бы, чтобы Лоу-Гир подготовил место и возможность его вернуть. И мы также требуем, чтобы то место послужило иной цели.

Саяма слушал, когда она вздохнула и продолжила.

— Мы бы хотели собрать каждый Гир на совещание, чтобы провести суд над Лоу-Гиром.

— ?!..

Встречи такого рода как раз и желал Саяма.

…Так Топ-Гиру пришла в голову та же мысль.

Но в следующий миг спокойный голос Микоку выдал опасное требование.

— Встреча произойдет завтра.

●

Микоку увидела, как Саяма нахмурился, а Синдзё сжалась.

Она понимала, почему они так отреагировали.

…Я только что сделала два нерациональных требования.

Одно — организация встречи, а второе — как скоро она начнётся.

В обоих вещах не было необходимости.

Поэтому чтобы вести переговоры, она снова приоткрыла уста и проговорила так, словно требования были само собой разумеющимися.

— Да, совещание, — сказала девушка. — Мир на пороге уничтожения, так что мы бы хотели провести совещание, чтобы определить, как с этим разбираться.

Таков путь к окончательному завершению в её сердце.

Когда Хаджи и остальные атаковали и потерпели поражение полтора месяца назад, их сражение как Армии подошло к концу.

Хаджи и прочие не выказывали ни малейшего желания спастись из плена. Из-за того, что доверяли остальным, но также…

…Они не хотят нас обременять?

Микоку не понимала, но именно её работа придать этому смысл.

И поэтому она подумала.

…По крайней мере, битва недовольства должна была завершиться тогда.

Победа, достигнутая только силой, оставит после себя злобу.

Она узнала об этом из столкновения с Гиес и прочими куклами.

Поэтому перво-наперво девушка хотела места, чтобы говорить.

Она также знала, почему заседание должно произойти так скоро.

— Оно начнётся завтра. Я уверена, 3-й Гир захочет вернуть своё Концептуальное Ядро как можно скорее.

Причина её спешки проста.

…Я не хочу давать Лоу-Гиру время на размышления.

Микоку выступала против своего иного «я», который был умным человеком. Имея время, он выстроит логический атакующий строй и защиту софистики.

Это усложнит достижение победы даже с правомерными доводами.

…Судя по записям, которые я видела, этот Саяма обладает достойными навыками в переговорах.

Она выдала внутренний вздох раздражения в адрес иного «я».

Почему он так от неё отличается?

Он бы добыл здесь в Сакаи множество информации, что поможет ему накопить доводы.

Так что даже если придётся, она обязана ускорить начало встречи.

— Каждый мир захочет увидеть, как мы это решим, так почему бы не приурочить заседание к возвращению Концептуального Ядра 3-го Гира?

Саяма стоял перед ней со скрещенными руками.

По всей видимости, он думает. Предложенное ей время заседания слишком для него рано, поэтому парень попытается выкрутиться.

Через некоторое время он поднял взгляд.

— Я не возражаю против проведения заседания, но…

Но?

— Но разве вы не можете вернуть Концептуальное Ядро 3-го Гира без нашей помощи?

Микоку кивнула.

…Удастся ли это провернуть?

Девушка подумала, что сможет здесь контролировать дискуссию.

Она как раз сумеет провести встречу и именно завтра.

Девушка заговорила снова, добиваясь такой цели.

— Послушай. Возвращение Концептуального Ядра без вашей помощи вызовет трудности.

— Почему же?

— Часть 3-го Гира настроена против нас враждебно. Буквально сегодня я подверглась атаке их автоматических кукол и получила критическое ранение. Я решила не сопротивляться и уйти. Я поступила так, потому что Топ-Гир желает мирного решения конфликта.

Микоку держала руку у груди и уставилась в невозмутимое лицо Саямы.

— Мы жаждем вернуть Ядро мирно, но 3-й Гир может этого не позволить. Поэтому нам нужен посредник. Нам нужно место встречи на глазах большого количества людей и гарантирующих нашу безопасность.

И…

— Как только это обеспечат, можно провести заседание. В любом случае осталось всего пару дней до разрушения мира, так не лучше всё решить раньше, чем позже?

— По-моему это слишком скоро.

— Для кого?

Она постаралась стереть с лица все эмоции.

— За последние полтора месяца прочие Гиры непрерывно обсуждали это в своих резервациях. Они хотят перепроверить решения Пути Левиафана. И мы тоже готовы.

— Значит, если встречу отложить, вы возложите вину на Лоу-Гир?

— Да, — она смотрела на Саяму, чьи брови были слегка приподняты. — Намерен ли Лоу-Гир идти в ногу с остальными Гирами?

Она наблюдала, как он обхватил рукой подбородок и немного задумался.

Однако вскоре снова перевел внимание на неё и медленно достал из кармана телефон.

— Позволь мне кое-что проверить. Будет неправильно решать всё самому, поэтому я свяжусь с представителем 3-го Гира.

●

В UCAT Изумо ночь наступала рано.

Мияко была хозяином подземного пространства, и она быстро засыпала после ванной и получения гравитационного вибромассажа от кукол.

На ужин она ела отядзукэ* с морским лещом, который они не сумели подать Синдзё и Саяме, и приняла долгую теплую ванную.

Одетая в халат и окружённая куклами, она лежала на кровати, но разговаривала по телефону с журналом в одной руке.

— Чего тебе, Саяма? Забыл что? Вроде здравого смысла?

Она его подначивала, но тот лишь сказал «нет».

Мияко нахмурилась на то, как в его тоне в кои-то веки слышались зачатки разума.

— Прощу прощения за неожиданный звонок, Мияко-кун. Перейду сразу к делу — ты бы предпочла, чтобы Концептуальное Ядро вернули в течение трёх дней или завтра?

— Что?

Она удивлённо наклонила голову и осознала, что он снова влез в какие-то неприятности.

Но всё равно сказала «вот морока» достаточно громко, чтобы он услышал.

— Конечно, завтра будет лучше. Я приму суточную доставку. Если опоздает, заплачу лишь полцены.

— Концептуальное Ядро не отличается от пиццы?

— Тогда накинешь бесплатную выпивку, Саяма Пицца? И я не уверена, с чего бы всё это, — сказала она. — Но ты что-то замышляешь, да? Тогда тебе и карты в руки. Не сомневаюсь, что только ты сможешь это провернуть, что бы оно ни было.

Он после этого затих, но, наконец, ясно произнёс.

— Ясно. Понимаю. Тогда, чтобы выполнить твоё требование, я договорюсь на завтра.

— Идёт, — ответила она. — Только не чуди ничего ненормального.

Мияко повесила трубку.

Затем передала телефон автоматической кукле, и кто-то вышел из тьмы.

Это была Гиес. Её брови обеспокоено опустились, когда она приблизилась к кровати.

— Госпожа Мияко. Я купила новый десерт из серии «Магазины с долгой линией», который вы просили.

— Ага, она очень хороша. Так что случилось?

— Что?

Гиес озадачено наклонила голову, и Мияко горько улыбнулась.

— У тебя мрачный вид. Дело в том звонке?

— Так точно.

Гиес передала пакет из магазина другой кукле.

— Наша битва с Тодой Микоку имеет отношение к этому разговору о возвращении Концептуального Ядра?

— Ты спрашиваешь, не было ли нападение на Тоду ошибкой?

Когда Гиес кивнула, горькая улыбка Мияко расширилась, и она снисходительно замахала рукой.

— Не было. Правда, правда, правда не было. Иначе бы тот придурок упомянул по телефону. А раз он ничего не сказал, это не проблема и он справится.

Она легла лицом вниз, а окружающие куклы развели руки в стороны и приблизились.

По указаниям Мойры 1-й они приложили ладони к различным частям тела женщины, и она посмотрела на Гиес.

Та всё ещё выглядела встревоженной, поэтому Мияко улыбнулась.

— По сути, волнения — пустая трата сил. Я просто сказала то, что мне удобно, и Саяме просто придётся найти способ… хьё-хьё-хьё! Муох! Это правда… хи-хи-хья!

— Госпожа Мияко.

Мияко начала ёрзать, частично удерживаемая Мойрой 1-й и остальными куклами, но Гиес расслабила плечи и вздохнула.

— Это правда, что тот парень и его друзья не могут делать всё нормальным образом, — раздраженно высказалась Гиес. — Так что непременно и здесь устроят какое-то безумие.

●

— Итого — 3-й хотел бы, чтобы Ядро вернули как можно скорее и с бесплатным напитком.

Синдзё увидела, как Саяма убрал телефон и заговорил.

Микоку попыталась погладить пса, но тот легонько её укусил. Затем девушка к ним повернулась.

— Я не ожидала напитка, но рада была узнать, чего конкретно хочет 3-й. Так что вы будете делать?

Саяма кивнул и обратился к Микоку.

— Проведение заседания в самом деле будет наиболее эффективным вариантом.

Он выражал своё понимание её требованию.

…Только не говорите, что он собирается согласиться на встречу завтра!

Синдзё в удивлении к нему повернулась.

— Саяма-кун? Эм…

Но его невозмутимое лицо смотрело прямо перед собой.

Он не отводил глаз от Микоку.

— Не переживай, Синдзё-кун. Это достойное оправдание для заседания.

Его слова достигли её холодных ушей.

— И здесь нет причин для волнений. Никаких. Единственная причина для отказа провести заседание завтра заключается в нашем самосохранении. И мне не трудно согласиться на встречу тогда.

Он повернулся к Синдзё с резким взглядом на её безучастном лице.

Затем спросил её подтверждения.

— Я бы хотел что-то с этим сделать и не отказался бы от твоей помощи.

И всё.

Вот и всё, что он сказал.

Но не холод его слов бросил её в дрожь.

— …

А просьба о помощи.

Он ей доверял.

И поэтому Синдзё ответила, осознавая налёт тревоги на лице.

— Конечно.

Это опасно, — подумала она.

Изначально Саяма сказал, что нуждался в трёх днях.

Но Микоку запросила завтра, и он согласился.

Она серьёзно переживала, но признала ту тревогу собственным согласием.

…Он сказал, что всё нормально.

Поэтому Синдзё решила в нём не сомневаться.

Она решила сделать всё, что сможет.

И с этим повернулась обратно к Микоку.

Девушка стояла на фоне ночного города у подножья холма за её спиной.

— …

Синдзё увидела, как её плечи с облегчением опустились. С них была снята ноша волнений.

Синдзё осознала, что девушка перед ней тоже на пределе.

Они общались на границе между разными точками зрения.

Понимание этого привело Саяму к согласию, а Микоку ко вздоху.

Следом Микоку наградила Синдзё другим взглядом. Её суровое лицо смягчилось, и она испустила пар.

— Мои благодарности.

— Взаимно. Я поражён, что ты сумела выбрать бескровную встречу.

— Вот как.

Синдзё увидела на губах Микоку небольшую улыбку.

После чего та опустила взгляд на собаку рядом с собой.

После трёх вздохов, она, похоже, с чем-то определилась и задала вопрос, не отворачиваясь от собаки.

— Прошу прощения, но можно задать вопрос личного характера?

— Какой? — спросил Саяма.

После ещё одной заминки, Микоку произнесла.

— С хозяйкой этого пса всё хорошо?

Синдзё повернулась к Саяме.

Она безмолвно спрашивала, стоит ли ей рассказывать, и его взгляд сказал, что да.

Синдзё кивнула, сделала вдох, и решилась, глядя на профиль Микоку.

— С ней всё нормально. Она живёт в стороне от UCAT и Армии.

— Вот как, — сказала Микоку.

Через некоторое время она повторила два слова.

— Вот как. То место свободно от сражения?

На это ответил Саяма.

— Если не считать повседневную жизнь своеобразным сражением, то да.

— Она там счастлива?

— Это ей решать.

— Вот как.

Микоку кивнула, встала, мягко похлопала пса по спине и неожиданно развернулась.

— Всё решится завтра. Когда вы назначите место встречи, мы об этом узнаем. Я на вас рассчитываю.

Она испустила пар из лёгких.

— И если возможно, можете дать личное обещание?

— И какое же?

— Я уверена, пройдёт много лет после всего этого, но если Сино когда-нибудь выйдет замуж, можете послать от меня цветы?

— Пошлешь ей сама. И… ты на удивление сентиментальна.

— Я знаю, — ответила она перед тем, как сдвинуться с места.

Девушка и собака зашагали вниз по склону в сторону ночного города. Они ускорили темп и словно растворялись во тьме.

— Сентиментальность, воспоминания и чувства Топ-Гира…

Ветер доносил к ушам Синдзё голос Микоку.

— …приведут её к счастью.

1.*Отядзукэ — блюдо японской кухни, в основе которого лежит варёный рис, залитый зелёным чаем, даси или горячей водой. Вики.

Приветствие всему миру

В воздухе витало утро.

Зимнее утро наступало так рано, что солнце ещё не взошло, и восточное небо только начало светлеть.

Всё вокруг покрылось инеем, а температура так опустилась, что легко вызывала лёд.

Слышался только отдалённый мотор мотоцикла разносчика газет.

Однако сквозь ранее утро уже кто-то шагал.

Уличные огни освещали девушку в кимоно и куртке, идущую по местному тротуару.

Это Сино.

Она неуклюже покачивалась, опираясь на костыль, и её чёрные волосы колыхались взад-вперёд.

Девушка двигалась на юго-восток, что приведёт её к главной дороге.

Каждые пару шагов она испускала в землю обилие пара.

— …

Выдохнув, Сино подняла поникшие плечи и снова начала идти.

Она схватилась за синий камушек и красный клуазоне, висящий на шее.

— Нужно идти.

С опущенных губ на холодный воздух вырвались слова.

— Нужно идти… а то я всё испорчу.

Но Сино тут же качнула волосами в разные стороны.

Нет, — сказала она себе, ступая вперёд.

…Я сама испорченная.

— Они все такие добрые, их не волнует моё прошлое, и я могу остаться в этом мире, но… но…

Она испустила пар.

— Почему же так больно?

Девушка выпустила ещё один клуб пара.

— Нужно идти. Не знаю куда, но нужно убираться отсюда.

Потому что…

— Совсем недавно я думала, что должна сражаться. Почему… почему я так просто отмахнулась от этих чувств?

Она затихла и открывала рот только для выдохов на ходу.

Но неожиданно оглянулась.

Сино уставилась во мрак за множеством огней.

В рядах тёмных домов скрывался тот, из которого она ушла.

— Простите.

Девушка подумала о сестре и брате с той же фамилией, что и у неё.

— Я была там счастлива.

Она отвела взгляд и снова повернулась вперёд с опущенной головой.

Стоя спиной к темноте, она заковыляла дальше.

Сино и сама не знала, куда идёт, но собиралась покинуть то место во что бы то ни стало.

●

Каждый день фестиваля окончания года Академии Такаакита длился от рассвета до заката.

Это не совсем официальное мероприятие. Ученики начали его сами, поэтому готовились и праздновали допоздна. Они в итоге организовали ротацию и превратили школу в бессонное место.

Тем ясным утром небо ещё стояло в потёмках.

Самое время для начала фестиваля, но скорее даже не праздника, а ленивой торговли.

Прилавки показывали один другому свои продукты и продолжали приготовления, начатые до рассвета. Тем временем мимо проезжали редкие мотоциклисты.

Слушая те звуки и голоса, кое-кто двигался дальше.

Это была Казами в школьной форме, идущая от большой велостоянки за полоской школьных корпусов.

Она несла рюкзак и спешила по мощёной дороге к одному из зданий.

На пути её окликнуло несколько представителей комитета.

— А где твой муженек?

— Каку нужно было уйти, так что я приехала на велосипеде, а он подъедет позже.

— Что вы заготовили на вечернюю костюмированную вечеринку? Французскую Революцию, как в прошлом году?

— То было в прошлый раз и только потому, что я хотела пошвыряться тортами. В этом году, я, наверное, буду ходить с копьём или типа того.

Она пошла дальше, принимая отчёты от более подготовленных представителей.

Девушка направлялась к корпусу второго года.

Она вошла через северный вход, миновала ступеньки и вышла в коридор справа.

Там ей преградил путь человек.

— Зигфрид-сан. В такую рань проводите инвентаризацию? Вы настоящий трудоголик.

Мужчина горько улыбнулся и посмотрел на книги, наваленные до самого потолка.

— Да, но никогда бы не подумал, что вы используете в качестве зала для собраний моё рабочее место.

— Ага, за это можете винить Саяму. …И спасибо.

— Я слышал, что у вас тоже масса работы. Или, по крайней мере, было, пока Саяма и Синдзё не вернулись.

— Да, Саяма позвонил и попросил позаботиться о многом, пока он не вернётся. Но, похоже, ему нужно многое обдумать, и сразу каквернулись, они с Синдзё начали просматривать тонну информации.

Казами почесала затылок и глянула на стопки книг в коридоре.

— Ох тут и навалено. Вам помощь не нужна?

Надеюсь, он всё же не попросит меня помогать, — подумала девушка, когда Зигфрид к ней повернулся.

Он смерил её взглядом, приложил ко лбу пальцы правой руки и ненадолго задумался.

В итоге старик принял такой вид, словно подыскал нужные слова.

— Послушай. Крайне важно, чтобы к книгам относились с особой аккуратностью.

— Окольный ответ сказать «нет», правда?

— Да, — произнёс он, скрестив руки на груди.

Она опустила плечи и прошла мимо него, но повернулась, прикоснувшись к библиотечной двери.

— Все уже там? Ну, более-менее?

— Не думаю, что «более-менее» применительно ко «всем».

— Это японская манера речи. …Но, судя по этому, все более-менее здесь.

Казами немного улыбнулась и открыла дверь.

В миг, когда она переступила порог, в ушах раздалось несколько голосов, наложенных друг на друга.

————.

Концептуальные тексты гармонизировались и образовали скорее звук, чем слова. В них слышался чистый металлический звон.

И вслед за этим нечто возникло перед глазами.

— Ух ты, вот это абсурдное школьное собрание!

Библиотеку загромождали ненужные парты и стулья, создавая комнату для совещаний, и большинство их было заполнено.

— По два для каждого Гира плюс аудитория, состоящая из представителей каждого UCAT и ассистентов из всех миров.

Одни были людьми, другие полудраконами, одни носили лабораторные халаты, другие оказались автоматическими куклами, некоторые носили военную форму, а некоторые — бронированные костюмы, одни нарядились в кимоно, другие состояли из растений, а часть являла собой камни. Там даже были туман, свет и тьма.

— Заседание!

Голос раздался из рюкзака за спиной Казами, и оттуда высунуло голову растительное существо.

Его послал Мукити как одного из представителей 4-го Гира.

Казами перевозила его потому, что второе принесёт Хио после переговоров с ней.

Девушка опустила сумку, и растительное создание выпрыгнуло наружу.

Затем скорее поскакало, чем побежало по ярусному полу.

Его цель находилась в тех же партах и стульях, что стоят в обычных классах.

Там даже остались царапины и вырезанное письмо.

Помещение Библиотеки Кинугасы занимало площадь четырёх классов. Набив её как можно большим количеством парт и стульев, было обеспечено более двух сотен мест.

И почти все занимали люди, не совсем люди и совсем не люди.

Вообще, люди были здесь в меньшинстве, и…

…Из японского UCAT почти никого нет.

Саяма, Синдзё, Хио и остальные будут в ближайшем классе, который использовали как зал ожиданий. Концептуальное Пространство установили таким образом, что у каждого Гира и UCAT было собственное помещение в том же классе.

…Как всё обернётся?

Казами помахала растительному существу, когда оно к ней повернулось.

— Спасибо, — сказало оно.

Девушка улыбнулась и затем снова осмотрелась вокруг.

Вот и громадное «классное собрание», куда пригласили каждый из Гиров.

Здесь было множество «людей», и она заметила кое-что за столами и стульями.

На стене рядом со входом в каморку повесили доску и на ней написали программу совещания.

1. Вступительное слово.

2. Появление председателя.

3. Сегмент вопросов-ответов с каждым Гиром и дебаты между Топ и Лоу-Гиром.

4. Суд и голосование по Лоу-Гиру.

5. Объявление результатов голосования.

6. Заключительное слово.

Во время заседания Топ-Гир вернёт Концептуальное Ядро 3-го японскому UCAT, и всех поставят в известность, что его вернули 3-му через них.

Официально Концептуальное Ядро 3-го Гира — основная причина для заседания.

— Ну, «официально».

Но как и предполагала программа, всё сводилось к вопросам-ответам и дебатам между Лоу и Топ.

И Саяма заявил, что наибольшую проблему вызовут пункты 4 и 5.

В третьей части он будет дискутировать с представителями прочих Гиров, выступая за свой, но по завершении дебатов с каждым из них, включая Топ-Гир, начнётся суд и голосование.

Они будут голосовать за следующее: простить Лоу-Гир или подчиниться Топ-Гиру?

Всего есть двенадцать Гиров и в каждом по два представителя, но, судя по всему…

…10-й Гир представляет только Ёрд.

Похоже, жители 10-го Гира придерживаются глубоко укоренившейся позиции отстранённости от мира, и мнения среди их людей разделились на две группы. Поэтому вместо того, чтоб работать с UCAT, они объявили своим представителем Ёрд и оставили второе место пустым.

Они заявили, что примут любые отрицательные последствия такого решения.

…Они считают себя частично в ответе за случившееся, потому что, по крайней мере, знали о существовании Топ-Гира?

Но поступив так, 10-й уменьшил общее количество представителей до 23-х.

При голосовании большинства не избежать.

…Как всё обернётся?

Благодаря реваншам и повторным переговорам, ей казалось, что некоторые из Гиров затянуло обратно на их сторону, но что будет теперь?

И…

— Каким будет результат?

Она сделала вдох, собралась с силами и спросила у пустоты.

— Сможем ли мы победить?

●

Сино шагала с тенью сбоку.

Небо тускло освещалось, а часы над ней показывали 5:30 утра.

Она находилась в большом парке, и парковые фонари освещали снизу ряды и дебри деревьев.

На знаке у входа значилось «Центральный парк Акигавы», и он действительно располагался в центре города и восточнее поместья Тамия.

Если двушка пересечёт его на юго-восток и пройдёт по главной дороге с другой стороны, то доберётся до станции Хигаси-Акиру линии Ицукайти.

И попав туда…

…Я смогу куда-то уехать.

Сино оперлась на костыль и испустила пар.

Затем вытерла пот со лба и уставилась перед собой.

Прямо сейчас она стояла на пути к вершине рукотворного холма и поднималась по ступенькам травянистого подъёма.

Оставив позади холм, Сино окажется прямо перед главной дорогой.

С её положения было видно только лавочку на вершине. За ней открывалось тускло-освещённое небо.

…Нужно поспешить к станции.

Сино решила отправится в район Хатиодзи.

Она больше не могла вернуться в свой дом, но чувствовала, что знакомые края будут лучше всего.

Если всё пройдёт нормально, девушка подберёт багаж, спрятанный в разных местах. И подыскав себе жилье, она хотела вернуть одежду клану Тамия.

Чтобы добраться туда, ей следует либо проехать до станции Хаидзима и пересесть на линию Хатико, либо проехать до станции Татикава и сесть на линию Тюо до Хатиодзи.

…Нужно спешить.

В полшестого утра ночная смена поместья Тамия меняла дневную.

Кодзи и остальные займутся завтраком.

…Они уже заметили, да?

Сино хотела отойти от них как можно дальше, перед тем как они смогут отреагировать.

Затем услышала звук.

Это был свисток поезда и ритмичное покачивание на железной дороге.

Сино спохватилась и начала подниматься на холм.

Она сможет увидеть огни поезда, поэтому расположение станции тоже окажется на виду.

Её ноги дрожали, полагаясь на костыль, но девушка вспомнила, что сказал доктор клана Тамия.

…Сейчас это только психологическое.

Он сказал, что она чего-то боялась и не решалась ходить сама.

Кодзи говорил, что она может подождать пока страх не пройдёт, а Рёко подбодрила, что это всего лишь вопрос времени.

Они такие хорошие люди, — сказала себе девушка, поднявшись на вершину холма.

————.

Оттуда она увидела тёмный город и прочий пейзаж под парковым холмом.

Огни поезда двигались на восток через поле с обратной стороны дороги.

— Ах, — непроизвольно сказала она.

Дорога, проложенная рядом с путями, шла прямо и поддерживала жилой район у станции.

Когда девушка пересечёт поле, останется только следовать по пути до самой станции Хигаси-Акиру.

Выбрав среди дорог жилого района самый узкий проход без светофоров, она доберётся до станции без проблем.

— Вот и славно.

Она облегчённо вздохнула, но неожиданно развернулась.

Глядя назад, девушка выпустила клуб пара. Она смотрела на запад, откуда пришла, и увидела там нечто знакомое.

К западу от центрального парка раскинулось ещё одно поле и здание горсовета в двухстах метрах от него.

Но ещё через сотню метров было…

— Поместье Тамия.

Соседние дома ещё не проснулись, но в одном горел свет.

Он был за три сотни метров, не так уж далеко для тех, кто может бежать.

— Вы шутите…

Сино столько прошла, так сильно колебалась и пыталась уйти как можно дальше, но огни дома были так близко, отчего казалось, что за ней наблюдали.

————.

Она выдала ещё один белый вздох, и её ноги подкосились.

Девушка села на лавочку на вершине холма и уронила костыль в сторону.

— Что…

Она перевела дух.

— Что я делаю?

●

Утренний воздух наполнял класс.

На тарелке, висящей на его двери, значилось «Зал ожиданий для заседания Пути Левиафана».

У окна в дальнем конце комнаты сидела блондинка.

Это Хио.

Пока обогреватель прогревал утренний класс, она сосредоточилась на ноутбуке.

Она не впервые была в этой школе, но в первый раз сидела за одним из таких мест.

Девушка посмотрела на Харакаву, Хибу и одетую в защитную форму Синдзё, которые сидели за партами и работали.

…Они вполне нормально сидят на таких высоких сиденьях.

Хио вздохнула и глянула на пейзаж за окном второго этажа слева. Оконная рама, по-видимому, в какой-то момент была сломана, и она предположила, что урон являлся частью местной жизни. Тем временем, девушка вернулась к работе за ноутбуком.

Она проверяла теорию возникновения двенадцати Гиров.

Согласно Хаджи, исходный элемент, который образовал десять Гиров и распался, использовал силу эволюции и регенерации для создания единого гигантского положительного Гира, то есть Топ-Гира. Его возникновение образовало Лоу-Гир, как отрицательную противоположность.

Он заявлял, что это делало Лоу-Гир фальшивкой, созданной как отрицательная часть Топ-Гира.

Но…

Хио оперировала диаграммой шаблонов мироздания, которую разработал Касима. Она могла задать временной промежуток и несколько условий и поменять относительные расположения перед запуском симуляции создания Гиров.

Девушка занималась этим с прошлой ночи и имела на то одну причину.

…Я должна увидеть, не могли ли Гиры возникнуть не тем способом, который рассказал Хаджи.

Но получалось не особо.

При переключении или удалении любого из условий мир больше не возникал и всё просто разваливалось.

С прошлой ночи она разрушала мир снова и снова, также бесконечно его размножая.

Только ей казалось, что шло всё хорошо, мир продолжал существовать вместо того, чтобы распасться.

И…

…Вот и всё.

У неё была и другая работа: переводить отчёты.

Представители Гиров, UCAT и аудитория на конференции нуждались в отчёте о том, что узнал Отряд Левиафана.

Они предоставляли его на английском, потому что это международный язык.

Вот только за написание отчёта отвечала Синдзё, а она английского не знала.

В Отряде Левиафана на нём разговаривали только Саяма, Харакава, Казами и Хио.

Что автоматически возлагало на Хио, Харакаву и Казами работу по созданию переведённого отчёта.

Харакава сейчас сидел за другой партой, переводя отчёт Синдзё на английский.

Хио подумывала помочь, но парень не дал ей ничего делать. Он сказал, ей нужно сосредоточиться на нахождении ответа о возникновении Гиров.

И затем открылась дверь и вошла Казами.

— Харакава, я здесь тебя сменить.

— Конференция скоро начнётся, так что я уж закончу.

Казами пожала плечами и посмотрела на Синдзё. Та печатала и объясняла Хибе, где напечатать в отчёте фотографии. Каждый раз Хиба охотно сотрудничал.

Но сейчас Синдзё ответила на взгляд Казами.

— Думаю, я всё закончу к середине заседания. Я планирую посылать разные части в порядке их чтения.

— Вот как?

Казами положила ладони на бёдра и повернулась к Хио.

— А как у тебя дела, Хио?

Плечи Хио поникли.

— Ну…

— Ничего страшного, — сказал Харакава, не отрываясь от собственного ноутбука. — Если он прав, то ответа попросту нет, так что не отчаивайся, даже если ничего не найдёшь. Просто получится, что он всё же прав.

— Но вдруг я что-то пропустила?

— Мы сами взвалили это на тебя, так что и не нам жаловаться. Нам придётся решить, что ты отыскала наилучший из возможных ответов, или помочь тебе его найти.

Он притянул к себе книгу. Энциклопедию по мифологии Кинугасы Тенкё.

Как раз тогда Синдзё подняла взгляд.

— Я что-то не так поняла?

— Я собираюсь придать цитате убедительности, вытащив оригинальную книгу. Так блефовать гораздо лучше, чем просто написать цитату, и смотрящих будет проще убедить, что ложь верна.

— Звучит скорее в духе Саямы-куна.

— Вот такие сравнения оставь при себе.

Харакава цокнул языком и напечатал латинскую версию имени автора, предоставленную с издательскими данными.

И действительно, имя Кинугасы Тэнкё будет весьма убедительным для Гиров и представителей UCAT.

…Все так усердно трудятся.

Поэтому Хио кивнула и решила приложить все усилия со своей стороны.

Вместо того, чтобы тратить время на волнения, ей нужно двигаться в сторону ответа.

Но проблема в том…

— Я должна присутствовать на заседании как представитель 5-го Гира, да?

Услышав это, Казами поднесла руку к подбородку.

— А ты не можешь пойти на дебаты 5-го а потом вернуться сюда? На остальное время можно оставить на твоем месте Харакаву.

— Почему меня?

— Ты поможешь Хио, разве нет? И можешь принести с собой отчёт Синдзё и переводить его там. Когда закончишь, пошли файлы обратно нам.

Казами затем указала на сиденье Хио.

— И так держать, Хио. Это ж место Харакавы, разве нет?

— Э? Н-но я просто села туда, куда привела меня Синдзё.

Она обернулась и увидела, что плечи Синдзё трясутся, сдерживая смех.

— Я постаралась, чтобы ты села там.

Услышав это, Харакава вздохнул.

— А я все гадал, кто это устроил. Значит, преступник один из нас.

— Э-э, Харакава? М-мне пересесть?

— Можешь, если тебе там не нравится. Лично я отправляюсь в путешествие по заживлению разбитого сердца после такого предательства.

— Э-э-э?!

Как раз когда Хио протестующе вскрикнула, произошло две вещи.

Сначала открылась дверь и вошёл парень в школьной форме. Это был Изумо.

— Эй, там сейчас всё начнётся.

А затем кто-то неожиданно встал из-под учительского стола.

— Судя по всему, все в сборе, кроме Микаге-кун.

Это был Саяма в костюме.

Хио затем увидела, как Саяма повернулся к Синдзё.

— Саяма-кун, т-ты в порядке? — неуверенно спросила Синдзё.

Хио знала почему. Приготовления к заседанию, проверка отчёта и всё остальное проходили по его указаниям.

…Ранее он сказал, что немного отдохнёт и пошёл спать.

Саяма работал телом и разумом с прошлой ночи и не проспал даже полчаса, но теперь стоял перед ними.

На его лице стояла привычная невозмутимость, рот слегка приоткрылся, а левая рука приподнялась.

Затем он указал в направлении чуть ниже потолка.

— В данный момент…

Парень сказал, уставившись в пустоту.

— Я вижу три летающих по кругу Синдзё-кун. Одну в пижаме, одну в нижнем белье и одну в чём мать родила.

— В-возвращайся спать!! — закричала Синдзё.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Саяма, повернувшись к ней. — Синдзё-кун. Эта в защитной форме — настоящая?

— Д-да? А какая ж будет «поддельной»?

— Хе-хе-хе. У поддельной нет доступного прохождения. …Как бы там ни было, ты переживаешь о моём нынешнем состоянии?

— Да. …Переживаю.

— Вот как?

Он кивнул, мягко развёл руки в стороны и небрежно произнёс.

— Если наградишь меня благотворительным поцелуем, я проснусь. Да, я непременно достигну победы на заседании.

Услышав это, Хио кое-что осознала.

…Если он по-прежнему так себя ведёт, то в порядке.

●

Помещение для собрания полнилось движением, равным количеству людей, и шум постепенно нарастал.

Места разделили на четыре секции, согласно четырём сторонам ярусного пола.

Сиденья напротив стойки предназначались для представителей двенадцати Гиров. Длинные ряды с севера и юга занимали зрители.

Места в каморке сзади служили для членов аудитории с высоким приоритетом, а в наивысшей точке пола поставили стол для председателя.

В центре нижнего яруса заготовили отдельный стол. Это место Саямы.

Большинство мест за исключением председательского и Саямы были заняты.

От них доносились разнообразные голоса, и между ними двигались автоматические куклы, разнося напитки и прочее.

Напитками были дынная газировка и чаи, которые Казами и остальные втайне достали на фестивале окончания года. На закуски подавали оконмияки и шоколадные бананы. Представители прочих стран или Гиров углубляли познания о кухне зарубежного государства или мира.

Но предоставляя свои услуги, автоматические куклы с помощью коллективной памяти выискивали спрятанное оружие и определяли физические способности гостей, основываясь на распределении их теплостойкости.

— Это №56. У Гостя на месте 3В6 в кармане три кинжала.

— Тэстамент. Это №81. Судя по их физическому состоянию, я считаю, у гостя на месте 2D13 похмелье.

К тому же голоса, которые они слышали с различных мест содержали важную информацию.

«…в зависимости от Суэцкого тарифа и если сможем получить авторский знак.» «О, Госпожа Мияко, они продают шоколадные сигареты со вкусом филейной котлеты.» «Иными словами, наши намерения на континенте в том…» «Роджер, Роджер. Что это за вкус «Голубых Гавайев»?!» «Нет, я не ставлю на футбол.» «Вкуснятина.» «Поле.» «О, если б только я мог снять эту сцену и показать им.» «…в зависимости от того, сможем ли мы получить права на…» «Скоро уже начало? У меня дома осталась работа.»

Все такие разные, — подытожили автоматические куклы, обрабатывая столько голосов, сколько могли услышать.

Однако они вскоре кое-что осознали: одно место среди столпотворения сидений оставалось молчаливым.

Недавно оно привлекло больше всего внимания.

Это был нижний и самый южный край мест со стороны стойки для представителей Гиров.

Там сидели представители Топ-Гира и 9-го Гира.

Первым шло место Хаджи, представляющего 9-й Гир. Его и Ёрд сопроводили сюда, как только библиотека открылась.

Через некоторое время старик в рабочей форме, который мог быть только человеком из Лоу-Гира, сел рядом с Хаджи, как исполняющий обязанности представителя. Вскоре после того прибыла Тода Микоку с руками полными жареных кальмаров и такояки. Её сопровождал белый пес и Нагата Тацуми, и их появления послало тихий трепет по аудитории.

Тацуми по-прежнему занималась поглощением куриной печёнки.

Рядом с ней Микоку гладила голову белой собаки, сидящей у её ног. Ёрд отодвинула своё сиденье, позволив Микоку сесть возле Хаджи и поговорить с ним.

Обмен Микоку и Хаджи был просто повседневным разговором. И…

— Я пришла к заключению, что не хватает информации, — прокомментировала кукла. — Они упускают то, о чём имеют негласное понимание.

Судя по недостающей информации, они говорят о ком-то знакомом или…

— Она не с тобой? Хм?

— Нет, — Микоку села поудобнее и кивнула. — Судя по всему, она там, где сможет жить счастливо, если захочет.

И…

— Я думаю, она в порядке. И она и я… не одни.

Автоматической кукле показалось, что Микоку слишком много предполагает, но Хаджи только скрестил руки на груди.

— Вот как, — пробормотал он.

Кукла не знала, почему Хаджи отобразил понимание на предположения Микоку.

Как бы там ни было, Микоку горько улыбнулась, а Хаджи, похоже, об этом спросил.

— Что смешного? Хм?

— О… Просто такой же ответ выдала я, когда услышала.

Хаджи в итоге тоже горько улыбнулась.

Наконец, оба горько рассмеялись и привлекли больше внимания.

Однако Хаджи осмотрелся по сторонам и вернул взгляды людей.

— Восхитительно, — сказал он.

Он закинул руку за плечи Микоку, которая согнулась от смеха.

— Это восхитительно, Микоку. Да, поистине восхитительно. Если всё закончится сегодня, не прочь сходить на якинику с приёмным отцом? Хм?

— Кто ж так приглашает девочку-подростка?

— Хм. Тогда, значит, стейк?

Микоку не ответила. Она лишь снова наклонилась вперёд с дрожащими плечами и спиной.

Но Хаджи мягко похлопал её по спине.

— Давай наедимся от пуза. Да.

Его слова не вяжутся, — подумала кукла.

— Почему он говорит о еде, когда она плачет?

Я не знаю, — подумала она, но поняла, что это не вредоносное действие, и что у неё есть своя работа.

Как вдруг установленный в библиотеке динамик издал голос.

Все повернулись к рыжеволосой кукле, стоящей у сиденья рядом с местом председателя.

— Внимание собравшимся.

Они зашевелились и перебросились парой фраз, но вскоре движение и шум растворились, и она продолжила.

— Мы начинаем заседание Пути Левиафана.

●

Со своего сиденья среди южных мест зрителей Роджер услышал уверенное объявление №8.

Все вокруг него, включая Одо, молча сосредоточились на №8 и ждали её следующего шага.

Остальные автоматические куклы замерли и будто принимали какое-то решение о ситуации.

…Должно быть, гадают, желанно ли это заседание.

Не то чтобы они найдут ответ до его завершения, — молча добавил он.

Неожиданно Роджер услышал два новых звука.

Кто-то быстро хлопнул два раза подряд.

Звук донёсся с противоположной стороны.

Это Хаджи, сидящий на нижнем уровне сидений напротив стойки.

Он спокойно сидел на небольшом стуле и громко хлопал в ладоши.

— В чём дело, народ? Нужно отпраздновать этот миг. Пришло время понять истинное состояние мира!

Тем временем с верхнего уровня мест для зрителей напротив каморки подал голос седоволосый мужчина.

— Да, быть может, время праздновать. Потому что мы положим конец тому, что недостойно празднеств.

Два человека уставились друг на друга одним глазом или сквозь очки.

————.

И звучно отвернулись.

По залу пробежалось напряжение, над всеми воцарилась тишина, и №8 произнесла.

— Итак, пришла пора председателю вступить в должность.

Следом Роджер увидел, как встал председатель заседания.

Это была сероволосая автоматическая кукла, ожидающая на одном из верхних ярусов северных мест зрителей.

— Председателем выступит автоматическая кукла японского UCAT, Sf-сама.

— Тэс.

Sf неглубоко поклонилась присутствующим, и повернула слегка прищуренный взгляд во все стороны.

— Я пришла к заключению, что в «-сама» нет необходимости.

Почти сразу несколько человек подняло голос. Их крики полнились паникой, злобой и сдержанностью.

— Протестую!!

●

№8 услышала несколько возгласов возражения.

Они пришли не только от представителей Гиров и их помощников среди зрителей. Но даже от представителей UCAT.

Цепная реакция голосов нарастала.

…Заседание придётся отложить?

Кукла знала почему. Японский UCAT выступает здесь в роли обвиняемого, так что остальные представители тревожились, что председателем выбрали одного их них.

Председатель будет не только следовать повестке дня, но и принимать или отклонять возражения, и все присутствующие вынуждены подчиняться его решению. Так почему же на должность поставили одного из обвиняемых?

…Они могут спросить почему, если захотят.

Но когда каждый хотел быть услышанным, их тревоги создавали поток голосов.

№8 решила, что это безрезультатно, и приготовилась дать указания куклам.

Она скажет им остановить всеобщий гам.

Но как раз перед этим послышалось два звука.

Они оказались очень громкими и раздались с разных сторон: с воздуха и под полом.

Воздушный был металлическим, а подземный грохотал. Затем оба столкнулись на уровне пола.

— !!

Вся библиотека содрогнулась, будто от удара.

Стулья и столы немного соскользнули с мест, а люди, сидящие за ними, ухватились друг за друга.

Всё продлилось один миг, но как раз поэтому смогло остановить всех от болтовни и движения.

Когда дрожь ослабла, №8 увидела двух мужчин, вызвавших громкий шум.

Одним из них был пожилой мужчина, поднявший правую руку в центре верхнего ряда северных мест зрителей.

Он раздражённо наклонил голову.

— Роджер, Роджер. Заседания всегда такие шумные?

Роджер ответил мужчине, проведя рукой по волосам.

— Нет, полковник Одо. Сегодня здесь проводится фестиваль, или Мацури, как они его называют. И во время японского Мацури есть обычай в виде фольклорного развлечения, известный как Икки. Я считаю, эта шумиха — пример использования Икки мантры.

— Икки? Что такое Икки?

— Тэстамент. Икки это когда залпом выпиваешь бутылку саке и нападаешь на государственное учреждение, требуя понижения ежегодного налога ненгу. Помнится, недавно начали продвигать запрет на него во время рекламы.

— Значит… значит это крупномасштабный вооружённый гражданский протест? Эта страна, что, застряла в средневековье?! И…

№8 наблюдала, как Одо повернулся на юг.

Она проследила за его взглядом и увидела темноволосого мужчину в чёрном, сидящего со слегка скрещенными руками.

Кукла узнала в нем представителя китайского UCAT.

Его левая нога выпирала на проход между столами и была крепко всажена в ярусный пол.

…Это он вызвал подземный толчок?

— Интересно. Очень интересный фокус, — сказал Одо. — Твоя техника работает только в низких местах?

— В моей стране мы называем силу земли «крадущимся драконом», житель земли парящего орла.

Мужчина с бейджиком китайского UCAT повернулся к №8.

— Теперь будьте добры, скажите, почему вы её выбрали.

«Тэс» сказала не №8.

А сама Sf, и она уже стояла у места председателя.

— Это простой вопрос. Я кукла, поэтому не обладаю эмоциями. Если мне прикажут, я могу судить совершенно беспристрастно. …И Итару-сама, чего вы от меня хотите?

— Ну, — сказал седовласый мужчина, закидывая руки за голову. — Мне плевать на японский UCAT, так что суди всех одинаково.

— Тэс.

Sf кивнула, поправила причёску, метнула взгляд на №8 и затем осмотрела всех остальных.

— Если вы по-прежнему переживаете, можете смело использовать любые свои техники. Я уверена, что у каждого Гира и UCAT имеются способности для подтверждения, что у меня действительно нет эмоций. Я пришла к заключению, что при желании вы можете держать меня под постоянным надзором. Но…

Она перевела дух.

— Если вы сделаете ложное заявление, что я наделена эмоциями, предала требование моего господина или утратила беспринципность…

Sf подняла обе руки.

Все увидели в них пулемёты с антикоцептуальными улучшениями.

В тускло сияющий чёрный металл уже зарядили магазины, и спуск был наполовину нажат.

Безучастный взгляд Sf носился туда-сюда, и напряжение наполняло каждого, на кого он попадал.

Несмотря на это, она произнесла.

— Судя по всему, председатель обычно имеет молоток для продвижения заседания, так что я приготовила свои. Я бессильна сама по себе, поэтому принесла два самых громких молотка, которые смогла найти. Если молоток падает со скоростью двести тысяч раз за минуту, то угомонит даже самого непокорного участника.

Никто больше ничего не сказал.

Столкнувшись с неподвижной тишиной, Sf кивнула №8, поэтому та поправила свой микрофон и произнесла.

— Ну а теперь, не могли бы представители Гиров подняться?

Под лампами все представители Гиров встали с мест.

Большинство из них только замещали и множество не были людьми, но все представляли мир и историю.

За 1-й Гир выступала долгожительница Брюнхильд и её черный кот.

За 2-й Гир — Цукуёми Сидзуру из императорской семьи и оружейный бог Касима Акио.

За 3-й Гир — Цукуёми Мияко, королева 3-го, и Гиес, представлявшая автоматических кукол.

За 4-й Гир — обычное растительное существо и существо, занимающее место Мукити.

За 5-й Гир — Хио и Харакава, которые представляли Сандера Феллоу.

За 6-й Гир — Болдман и Изумо, которого Болдман выбрал замещающим представителем.

За 7-й Гир — четыре драконьих шара Концептуального Ядра и Хиба, служивший их ассистентом.

За 8-й Гир — КПК Вонамби и Посланник Вонамби.

За 9-й Гир — Хаджи и старый прораб.

За 10-й Гир выступала только Ёрд.

За Топ Гир встали Тода Микоку и Нагата Тацуми.

И за Лоу-Гир выступала Казами и…

— Ха-ха-ха. Прощу прощения за опоздание, дамы и господа!!

Неожиданный голос вонзился во всех от двери у стойки.

Все разом обернулись и обнаружили парня в костюме с Баку, сидящим на его плече.

Он остановился под пристальным взглядом аудитории. Затем медленно вытащил из кармана расчёску и причесался.

— Меня зовут Саяма Микото, представитель Лоу-Гира, равно как и лицо ведущее переговоры как защитник и адвокат Лоу-Гира.

Он прокрутился на месте и встал в позу так, что его одежда хлопнула.

— Вы. Слу.Ша.Е.Те?!

Он принимал новую позу с каждым слогом, поместил Баку на голову и обратился ко всему миру.

— Итак, давайте начнём! У меня отличное настроение! Как-никак…

Он перевёл дух.

— Синдзё только что одарила меня добровольным поцелуем в губы!!

Куда нести своё существование

В библиотеке погасли все лампы, кроме одной.

Той, что в центре потолка освещала парня и стол внизу.

Юноша носил костюм и смотрел на людей, смутно видимых в темноте.

Одни нарядились в деловые костюмы, другие в более традиционные, одни были старыми, другие — молодыми, часть была женщинами, а множество даже не являлись людьми.

Но осматривая их, он понимал, что все наблюдают за ним и раздумывают.

…На меня смотрит каждый мир.

Быстро же к такому пришло.

Всего лишь восемь месяцев назад, когда цвели вишнёвые деревья, он с аварийной лестницы смотрел на небо, не понимая, чем себя занять.

Ему хотелось стать серьёзным, и он бросился в место, где может это сделать.

…И теперь мир сосредоточился на мне!

Саяма вложил тяжесть своего воодушевления под сердце, чтобы гордо выпятить грудь.

И в следующий миг…

————.

Парень опустил голову.

Он повернулся во все стороны и поклонился, медленно, но уверенно.

Баку тоже поклонился с его макушки.

После четырёх поклонов, парень поднял голову и посмотрел на всех снова.

Прекрасно, — подумал он. — Просто прекрасно.

…Даже когда я отвожу глаза в поклоне, мир всё равно наблюдает.

Из горла чуть не вырвался радостный смешок.

Его абсолютное удовлетворение почти что вывернулось в звук глубоко внутри.

Непомерно прекрасно, — подумал он. — Да здравствует прекрасный мир.

И в своём непомерном великодушии парень решил представиться.

— Здравствуйте, дамы и господа множества миров. Я — Саяма Микото, представитель Лоу-Гира, стоящий в центре нынешнего мира.

Мир замолчал, но не простой тишиной. Воздух наполнило напряжение.

Мир ничего не сделал и не сказал, насторожено наблюдая, что он скажет следом.

Хорошо, — подумал Саяма. — Хорошо. Это хорошо. Лучше и быть не может.

Ему казалось, миру необходимо умиротворённое напряжение.

Нельзя построить мир поверх напряжения. Нужно построить напряжение поверх мира.

…Можно назвать это миром высокого напряжения.

Мир на удивление импульсивен, — подумал он, используя напряжённую атмосферу, чтобы произнести:

— Приблизительно шестьдесят лет назад…

Все сосредоточились на его словах.

— Да, шестьдесят лет назад даже внутри этого Гира шла яростная война.

Он оставлял нарочитые паузы между предложениями.

Это не рассеивало внимание людей и вызывало приятное чувство.

— В ту пору обезьяны, которых мы зовём предками, осознали, что остальные Гиры непрерывно сражались во имя собственного непрерывного существования. Это звалось Концептуальной Войной.

Он сделал вдох и был счастлив услышать, что остальные так же делают во тьме.

— Наши предки присоединились к той войне позднее всех, связались с каждым из десяти Гиров, сражались с ними или вели переговоры и сыграли решающую роль в их разрушении. …И нам также известно, что пятьдесят лет спустя они сражались в единственном оставшемся Гире, Топ-Гире, уничтожили его и наблюдали его кончину.

Саяма выдохнул, но его последнее предложение не встретило возражений.

…Потому что это будет главным предметом спора на заседании.

Парень кивнул, чтобы сохранить единодушие со всеми остальными. На этом заседании Лоу-Гиру следует пересмотреть всё связанное с миром после Пути Левиафана и…

…Выяснить правду за уничтожением Топ-Гира.

Как всё обернётся и определит результат последнего суда. Это решит, был ли Лоу-Гир прав или нет.

Саяма внутренне вздохнул, повернул глаза и внимание ко всем четырём сторонам и подумал.

…Оказаться на скамье подсудимых неожиданно интересно.

О, но какая жалость.

…Какая жалость, что Синдзё-кун сейчас не со мной и это не продлится вечно.

А ещё жаль, что он не мог сказать вслух, каким занимательным находил происходящее.

Наивысшая точка мира на удивление разочаровывает, — подумал парень, опёршись руками на стол.

— Что ж, я бы не прочь использовать это заседание для признания правды за разрушением различных Гиров и пройтись по репарациям, которых требуют ваши миры. Но как представитель Лоу-Гира…

Он сделал вдох.

— Я бы сперва хотел выразить свои глубочайшие сожаления за всех, кто не дожил до этого дня.

На этих словах он поклонился так низко, что достал лбом стола.

●

Некоторые ахнули в ответ на действие Саямы, другие напряглись.

— Что за фарс!

Саяма держал голову опущенной, но из сектора 6-го Гира с северного верхнего уровня мест зрителей, воскликнул парень в повседневной одежде. Он встал под выключенными лампами и указал на Саяму.

— Свои глубочайшие сожаления? За всех, кто не дожил до этого дня? Да ведь Лоу-Гир тому виной! Вы просто сыплете красивыми словами, чтоб оправдать собственные действия!

— Погоди!

Новый крик донёсся от женщины из сектора второго Гира на южных зрительских местах.

— Тогда ты вообще отказываешься от сожалений за людей, которые не дожили до этого дня?

— Лоу-Гир не вправе выражать или получать сожаление! — закричал он. — Порода их людей такова, что они не покоряются, даже неся свои семь смертных грехов!

Как раз тогда неожиданный выстрел отправил парня в полёт.

— ?!..

Все повернулись к месту председателя. Там стояла Sf, нацеливая в потолок пулемет.

Затем №8, сидящая рядом, произнесла:

— Председатель позволяет говорить только выступающему.

Sf кивнула и медленно осмотрелась вокруг. Все молча и настороженно за ней наблюдали.

— Тэс. Я выстрелила в этот раз без предупреждения, но в следующий раз выстрелю даже с предупреждением.

— П-погодите! Вы вершите этот суд с помощью страха?!

Sf нацелила пулемёт на того, кто это сказал.

Он пискнул, но горничная всё равно продолжила.

— Не волнуйтесь. Я использую не смертельные патроны.

Она вытащила пулю из пулеметной ленты и подкинула её в воздух.

Sf тут же освободила боёк пулемета, в библиотеке прогремел выстрел, и вскоре раздался звук столкновения.

Однако от подброшенной и выстрелянной пули не послышалось ничего.

Все тупо наблюдали, как молча рассыпаются искры, поэтому Sf произнесла.

— Вы видели? На пулях выгравировали слова «Молчать, глупец».

Библиотека полностью затихла, за исключением металлического стука от опущенного пулемета Sf.

После чего она посмотрела на юг, что по правую руку. Женщина 2-го Гира поежилась от взгляда куклы, но Sf только убедила её сесть.

— Судя по всему, многие из вас всё ещё не понимают, поэтому позвольте повторить. Будучи автоматической куклой немецкого производства, я не наделена эмоциями. Как следствие, я не могу понять ничего сказанного или сделанного на основе их.

Никто не смел заговорить или даже вздохнуть.

— В переговорах между двумя сторонами я, возможно, их и не пойму, но всё равно имею представление о том, что эмоции влияют на переговоры. Но когда третья сторона, не имеющая отношения к происходящему, говорит то, чего я не понимаю, я физически её заткну.

Говоря, она посмотрела на зрительские места.

— Итару-сама, так сойдёт?

— Попытайся сказать это всё одним предложением.

Sf на секунду задумалась и затем обратилась ко всем.

— Пожалуйста, воздержитесь от разговоров между собой.

Все во тьме торопливо закивали, поэтому Sf посмотрела на человека, чья голова по-прежнему прижималась к столу внизу Библиотеки Кинугасы.

— Представитель Лоу-Гира Саяма-сама, прошу, продолжайте ваше заявление.

— Тэстамент.

Саяма выпрямился, поднял руки, поправляя рукава, и затем левой ослабил галстук.

— Ну что ж. Я определённо не ожидал, что простой поклон будет так плохо принят. Но Sf-кун, из тебя получился хороший защитник нашей речи. Если я скажу что-нибудь глупое, можешь выстрелить и в меня.

— Это уже входило в мои намерения. Я совершенно беспристрастна. …Хотя, всё же ненавижу советов.

Представитель русского UCAT скрылся за спинами остальных, но Sf и Саяма не обратили внимания.

Затем парень проговорил, глядя на аудиторию вокруг.

— Послушайте, дамы и господа. Я не намерен заканчивать всё простыми сожалениями или извинениями. Если вы желаете сражения, можем заняться этим после. Но сперва, как насчёт того, чтобы сделать всё, что можно, на словах?

Он немного поднял брови и раскинул руки в стороны.

— Так что я вполне готов упасть вам в ноги.

Затем уставился вперёд и все проследили за его взглядом к тому, кто сидел перед ним.

— Представитель 1-го Гира, Брюнхильд Шильд-кун, для начала можно услышать вас.

●

Несмотря на то, что её позвали, Брюнхильд с трудом понимала смысл этого заседания.

1-й Гир уже несколько раз сталкивался с японским UCAT. Каждый раз их вынуждали отступать, и они достигли понимания.

…И я уверена, что остальные это знают.

Но, — подумала Брюнхильд.

Девушка не спрашивала почему. Взамен она подумала «но».

Брюнхильд не знала их причины, но вместо того, чтобы спросить почему, двинулась на путь создания причины для себя.

Но…

Есть нечто, на что она может указать как раз потому, что они понимают друг друга.

Поэтому ведьма уставилась вперёд, где в десяти метрах от неё внизу Библиотеки Кинугасы установили стол.

Глядя на парня в костюме, стоящего за ним, она задумалась.

…Можно о многом колебаться и многое спрашивать.

Но остальные пришли сюда, чтобы дать свой ответ, поэтому Брюнхильд встала.

Свет над ней включился, и она знала, что подсвечивается так же, как Саяма.

…Мир сейчас сосредоточился на 1- м Гире.

Даже во время Концептуальной Войны на них смотрели только как на один из миров, который нужно уничтожить.

Вот как. Значит, 1-й Гир впервые в истории получает столько внимания, — подумала она со смелой улыбкой в сердце. — В таком случае, эта нелепая сцена не так уж и плоха.

В то же время Саяма заговорил.

— Тебе есть что сказать, представитель мира дракона слов?

●

Девушка в чёрном заговорила под светом.

Это будет её первое заявление на дебатах с другим Гиром. И как первое заявление на заседании с участием каждого мира, оно заслуживало того, чтобы его записали. Стенографисты из различных Гиров и UCAT приготовили бумагу или ноутбуки, а куклы-стенографистки, ожидающие за местом председателя, тоже подготовились.

Все точно копировали слова Брюнхильд.

— Дебаты здесь предназначены для обсуждения того, что делать в новом мире, не так ли? В конце концов, мы уже закончили Путь Левиафана и разобрались с прошлым.

Её первое заявление было спокойным.

Напряжение зрителей померкнет со следующим. Если только она не скажет то, что скажет.

— В таком случае у меня вопрос касаемо грядущего нового мира.

Стенографисты тут же увидели, как девушка взмахнула рукой, произведя перед собой сияющее письмо.

Оно гласило: «Когда мы сможем покинуть резервации и выйти в мир?»

Затем она уточнила вопрос.

— Когда нечеловеческие расы заточены в резервациях, какой же это «новый мир». …Что ты об этом скажешь?

Озаряемая светом лампы, Брюнхильд указала на угол во тьме.

Там сидели дополнительные представители 1-го Гира. Один из них потерял крылья, но всё равно имел массивное телосложение полудракона.

— Слушайте. Среди нас существа таких размеров, что станет довольно тесно, если они расплодятся. И даже если этот мир предоставит резервацию покрупнее, мы по-прежнему в ней заточены.

Девушка мягко постучала по столу, и все увидели клочок бумаги в руке с надписью «шкафчик».

————!!

Под всеобщими взглядами она достала из ящика письменного стола оружие.

— Реквием Зензе. Души, хранимые здесь, убедили наш народ покинуть 1-й Гир, но куда нам идти теперь? Есть ли для нас здесь место?

Она прокрутила косу в правой руке. Наконечник клинка перекрутился вокруг руки как живое существо, цепляющееся к ней. Он рассёк воздух, двинувшись от правой руки до плеча, к левой руке и ладони. С рывком запястья она ускорила её и послала в обратную сторону.

Воздух рассекло, и девушка мягко извернулась, посылая косу обратно в правую руку.

Тем временем вокруг неё начал появляться свет.

Зелёные огоньки выглядели как люминесценция или светлячки.

— Души, спящие в Преисподней, вопрошают: жизни, которые они послали вперёд, прибыли в новый мир? Или…

— Или они в очередном замкнутом мире как 1-й Гир? Они об этом спрашивают, Брюнхильд-кун?

— Да, — ответила она, вращая косу пальцами правой руки и остро вонзив древко в пол.

Прогремел твёрдый звук, коса содрогнулась, и свет из клинка выплеснулся подобно дождю.

— Итак, Саяма, дай нам ясный ответ. Этого вопроса можно было легко избежать, постоянно откладывая, но я хочу ясного ответа. Когда мы и остальные нечеловеческие формы жизни сможем жить в этом мире?

Брюнхильд ответил голос.

Низкий упрекающий голос донёсся от Зигфрида у библиотечной стойки у неё за спиной.

— Найн, пожалуйста, не ломай пол.

Брюнхильд нахмурилась и глянула под ноги.

Низ Реквием Зензе впился в деревянный пол, и чёрный кот рядом сверлил её глазами.

— Видишь, Брюнхильд? Вот что бывает, когда ты пробуешь выпендриваться.

Она молча подняла косу и оперла её на кота.

— А! Стой! Только не прибор! Только не прибор, Брюнхильд! Это так аморально!

— Заткнись и подержи её немного. Как и положено коту.

— Последняя часть даже не имеет смыс… хи-хи-хи-хи-хи. Хватит, я здесь чувствителен!!

Все стенографисты, копирующие слова кота, гадали «Сколько там было «хи»?

Затем Брюнхильд повернулась к Саяме.

— Ну? Ты собираешься отвечать?

Саяма скрестил руки на груди и проговорил.

Как только стенографисты приготовили руки, он сказал.

— Говоря прямо — сколько раз мне поклониться, чтобы за это отплатить?

●

Разум Брюнхильд не смог тут же отреагировать на слова Саямы.

Однако её тело среагировало. Его наполнила энергия, кот закричал сильнее, стенографистам прибавилось работы, и она внезапно пришла в чувства.

— П-подожди секунду!

—Д-да, прошу, подожди, Брюнхильд! Моё сердце не готово к такому энтузиазму!

Стенографисты периодически испытывали трудности перевода новых невнятных заявлений и были вынуждены быстро просить о помощи стенографистов других представителей, но Брюнхильд это не заботило. Максимум она была рада поспособствовать общению между нациями и мирами.

— Саяма, в этом мире есть определённое выражение, знаешь? «Если б всё решалось извинением, нам бы не нужна была полиция».

— Если ты готов извиниться, то не должен в принципе совершать преступление, — невозмутимо ответил Саяма. — Говоря прямо, просто невозможно вывести ваш народ — или любые другие нечеловеческие расы — в этот мир. Даже если с вами всё будет в порядке, люди нашего мира не ведают о Концептуальной Войне.

— …

— Так что же нам с этим делать, Брюнхильд-кун?

Теперь спрашивал он.

Мне казалось, здесь я задаю вопросы, — подумала она.

Люди в этом мире в самом деле ничего не знали о полудраконах, духах или даже о существовании прочих миров. Если бы сейчас перед ними показался кто-то из нелюдей, они бы приняли это за спектакль.

И поэтому Саяма сказал, что это невозможно.

…Почему?

Брюнхильд тут же горько улыбнулась собственному вопросу.

…Время «почему» уже закончилось. Для меня это устаревшее слово.

Взамен она подумала «но». Саяма сказал, это невозможно.

…Но затем спросил меня, что с этим делать.

Вот почему Брюнхильд сказала, что бы сделала на его месте.

— Да, сейчас это действительно невозможно.

Но что им делать?

— Поэтому я прошу вам помочь нам переделать этот мир не концептуально, но как мир. И вы можете добиться этого созданием для нас философских камней.

— Философских камей? Ими можно переделать мир?

— Да, — кивнула она. — Если их делают из концептуального текста «вписывается».

В библиотеке воцарилась тишина.

Некоторые на тёмных зрительских местах наклонились вперёд. В основном жители Гиров с нечеловеческими расами и немецкий с европейскими UCAT, которые согласились поставить резервацию 1-го Гира.

Брюнхильд говорила в центре их внимания.

— Перед выходом в мир нечеловеческие расы со всех Гиров либо наденут те философские камни, либо вставят их в тела. Сделав так, люди мира не будут нас бояться или избегать.

— Но разве это не значит, что вы находитесь под защитой камней? Разве не значит, что вы не сможете жить в мире, не полагаясь на них?

Спрашивая и преувеличенно пожимая плечами, Саяма напустил небольшую улыбку.

— Чем же это отличается от жизни в Концептуальном Пространстве резервации? Вы заточите себя в защитную клетку философских камней.

— Правда, но камни необходимы, чтобы поладить с людьми, что живут рядом с нами.

Говоря, Брюнхильд смотрела на лёгкую улыбку Саямы.

Он уже знает ответ, не так ли? — осознала она вновь.

Затем продолжила выдавать уверенное заявление.

— Но как насчёт следующего поколения? — спросила она. — Когда следующее поколение детей родится в мире, что они разделяют с нами, они вырастут в мире, который включает в себя нечеловеческие расы, и не будут нуждаться в философских камнях, чтобы это принять.

Поэтому…

— Поэтому позвольте выразиться предельно ясно: только наше поколение будет под защитой камней. Ко времени рождения следующего — люди этого мира также переменятся и будут состоять из тех, кто не увидит в нашем присутствии ничего странного. В конце концов, мы были здесь с момента их рождения.

Брюнхильд вытянула левую руку вперёд и над ладонью собралось несколько огоньков.

— Мы — поколение, которое подтолкнули и сказали идти сквозь врата. Но мы здесь лишние, поэтому нам не будет покоя. А значит… а значит, мы выберем поколение, которое построит комнату с кроватью для мирного отдыха нашим потомкам.

— Тогда 1-й Гир и прочие нелюди в каком-то роде завоюют этот мир? Вы используете близость длинною в поколение, чтобы стать жителями этого мира.

— Да, — согласилась Брюнхильд. — Помоги нам, Лоу-Гир. Вам не нужно говорить, что вы не можете, и преклонять голову. Мы не хотим этого мира. …Мы хотим его следующее поколение.

— Но получите ли вы вознаграждение? Вы пожертвуете собой ради следующего поколения?

Брюнхильд подняла косу в правой руке.

— Я не знаю, воздастся ли нам за это. Но если чего и хотеть…

Она взмахнула оружием и скосила огоньки в воздухе…

— То возможности найти людей, что примут нас без философских камней даже в этом поколении. Найдя подобное признание хотя бы раз, мы обретём наивысшую награду.

Саяма скрестил руки на груди и на несколько секунд задумался.

— Интересный ответ, если спросишь, — он ясно кивнул. — Поэтому UCAT вам поможет. Если вы наберётесь мужества и снимете философские камни перед кем-то, кому можете доверять, UCAT сделает всё возможное, чтобы поддержать таких людей.

Он поднял одну руку и посмотрел сквозь окружающую тьму.

— У меня есть предложение. Если по окончании этого заседания Лоу-Гир простят и позволят ему существовать, я бы хотел создать внутри UCAT Комитет продвижения натурализации нечеловеческих рас.

— Натурализации нечеловеческих рас?

— Именно это ты и предложила, Брюнхильд-кун.

Он улыбнулся и проговорил в потолок.

— Это касается каждого Гира. Комитет окажет поддержку любой нечеловеческой расе, желающей жить внутри Лоу-Гира. И я назначаю…

Он перевел дух.

— ...во главе комитета 1-й Гир!

●

Брюнхильд услышала слова Саямы.

…Вот идиот.

Девушка покорно пожала плечами.

Он принял решение самостоятельно и предположил, что они с ним согласятся.

Но, — подумала она. — Но если мы так поступим…

…Что подумает остальные после того, как помогли нам сбежать из закрытого мира 1-го Гира?

Они обрадуется? Будут вознаграждены за попытку достичь чего-то, даже когда их презирают как слабый Гир?

Но, может, слишком наивно так думать, — остерегла себя Брюнхильд.

И пессимистичная мысль побудила её сказать.

— Сомневаюсь, что это сработает.

Она вздохнула и горько улыбнулась.

— Да, я серьёзно сомневаюсь, что любой незащищенный контакт с нечеловеческими расами сработает.

— В самом деле?

Она чуть не сказала «в самом деле», но к ней донёсся голос, который можно принять как за «да», так и за «нет».

— Но разве давным-давно всё не получилось для группы 1-го Гира?

На спокойные слова Саямы ответил звук.

От треугольной шляпы Брюнхильд донеслось чириканье.

С видом, будто только сейчас вспомнила, девушка сняла шляпу и дала птичке с головы спрыгнуть на полы головного убора.

Её глаза прищурились, глядя на птицу, и она услышала слова Саямы.

— Ты можешь найти безумцев практически везде. Шестьдесят лет назад десяток или около того людей собрались вместе, и теперь…

Он осмотрелся, и Брюнхильд сделала то же самое.

Они посмотрели на всех фигур, видимых на тёмных местах зрителей.

— Смотри, все собравшиеся здесь и множество других, которых они представляют, такие же безумцы. Так что это значит для захвата мира признанием, на который ты поставила целое поколение? Я бы сказал, это всего лишь вопрос времени пока весь мир сойдёт с ума.

Брюнхильд хотела выждать перед ответом.

Она сделала медленный вдох, создала пару секунд тишины и, наконец, посмотрела на косу в руке.

Затем глянула на зелёный свет, возникший с клинка, и жителей 1-го Гира на местах зрителей.

Она увидела, как они скрестили руки и ноги, наблюдая за ней.

Они полагались на неё, поэтому…

…Да.

Брюнхилд прищурилась, кивнула в их сторону и повернулась к парню перед собой.

У неё был к нему вопрос.

— Что значит 1-й Гир для этого мира?

— Хороший вопрос.

Когда он говорил, слышался шорох рук стенографистов.

— Переход нечеловеческих рас в Лоу-Гир, вероятно, наибольшая проблема для всех Гиров, поэтому, можно сказать, что вы отважный Гир, нашедший путь к её решению. В теле вы отказываетесь сбегать. В душе вы отказываетесь скрываться.

Он перевёл дух.

— Ваше достойное поведение спасёт нечеловеческие расы всех Гиров.

Как только она услышала слова и звуки записывающих их стенографистов, Брюнхильд произвела звук гораздо громче.

Девушка резко села.

При этом она положила Реквием Зензе на стол с рукояткой, направленной к Саяме, и произнесла губами чьё-то имя.

Затем опустила низко шляпу, чтобы скрыть губы, называющие имя знакомого человека, которого она уже никогда не увидит.

— Тогда 1-й Гир…

Она собралась с силами и повысила голос до крика.

— 1-й Гир желает олицетворять слово «честь» и существовать в Лоу-Гире!

●

С соседнего места Цукуёми наблюдала, как низкорослая ведьма села.

Затем женщина посмотрела вперёд и увидела, что Саяма смотрит в её сторону.

Когда включился свет над её головой, женщина скользнула взглядом на потолок.

Что за напасть, — пробормотала она в сердце.

…Этот парень вечно тянет меня за собой.

Он всегда либо в центре неприятностей, либо сам их создаёт.

Но в семье Касимы, похоже, всё наладилось, и Ямату повторно запечатали в Тоцуке.

К тому же, имя Цукуёми происходило из императорского рода, который следил за прогрессом луны и следовал традициям.

Поэтому с пониманием собственной роли Цукуёми услышала Саяму.

— Тебе есть что сказать, представитель мира дракона имён?

Откровенный разговор о разрушении

В клане Тамия, который заведовал ведущей охранной компанией Акигавы, утро наступало рано.

Поместье в окружении забора всегда кипело деятельностью, потому что оно служило жильём для дневной и ночной смены охраны.

Однако Рёко поднималась поздно. Или скорее утро для неё начиналось, когда кто-то её будил.

Её будили, чтобы она присутствовала на пересменке дневной и ночной групп, но согласно ей…

— Почему ты вечно меня будишь, Кодзи?!

Тогда как согласно Кодзи…

— Потому что ты никогда не встаёшь сама!

А если вы спросите Саяму…

— Ха-ха-ха. Мир работает на принципе взаимовыгодного обмена. Прямо как со мной и Синдзё-кун.

Но сегодня Рёко проснулась сама.

Она отодвинула раздвижную ширму, ведущую на центральный двор, зевнула и вышла в юкате на улицу.

Женщина встала под ивами, прячась от почти полуденного солнца, и под холодным воздухом собрала опущенные волосы в пучок.

— Где Кодзи?!

Ответ донёсся мужским голосом от стены.

— Он сказал, что у него дела.

— Дела? У него что, есть ещё какая-то работа, кроме как будить меня или готовить?

— Само собой!!

Рёко вытащила из кармана пистолет, прижала его к стене и наградила её усталой улыбкой.

— Ещё раз.

— Ха…ха-ха-ха. Ага, кажись, он больше ничем не занимается!

— Не оскорбляй Кодзи!!

Она взвела курок, и стена запаниковала.

— П-пожалуйста, проснитесь, президент!!

— Да не кричите вы так, Ли-сан. Стены не разговаривают. Заговорите, и я выстрелю.

— …

— Славно-славно. Как и положено стене. …Так где Кодзи? Если не ответите, я выстрелю.

— А-а-а! Но высказали мне не говорить! Кодзи-сан! Кодзи-саааан! Помогииииите!

Стена завопила, и по коридору пробежали шаги.

Рёко развернулась, как раз когда Кодзи проехался в носках по полу и остановился.

Не успела она с ним поздороваться, как он ясно произнёс.

— Сестра, ты опять ведёшь себя нелогично, так?!

— Да брось, я же девочка, так что просто улыбнись и прости немножко нелогичности.

— Девочка? — спросила стена за спиной.

Рёко развернулась и выстрелила.

— А, сестра! Я только её переклеил! Не пробивай в ней дыры!

— Дыра и в том, что внутри! — закричала стена.

— Так, Кодзи, отвечай. …Почему ты меня не разбудил?

— Ну… — он на секунду замешкался. — Сино-сан пропала. И по какой-то причине, Пэс расселся во дворе.

— Э-э?! К-кодзи снова сделал что-то неприличное?!

— Нет! И что значит «снова»?!

— Что?! Ты хочешь сказать, что до сих пор этого не делал в твоём-то возрасте? Ты отвратительный человек! Ты живое воплощение падения рождаемости!

— Это тут не причём, и перестань перекручивать мои слова! И Ли-сан, то, что вам за сорок, ещё не причина для хныканья внутри стены.

Кодзи скрестил руки на груди и глянул на Рёко, которая удерживала волосы с заколкой во рту.

— Ты не особо удивлена, — сказал он. — Ты знаешь, где Сино-сан?

— Хм? Конечно нет. Я не эспер.

— Никто уже не использует слово «эспер», сестра.

— З-замолчи. И перестань смотреть на меня с такой жалостью. Т-так вот, если Си-тян ушла, то ничего страшного.

Рёко засунула заколку в волосы.

— Она сама так решила, правда? Она уже не ребёнок, так что должна иметь хорошую причину для ухода, и мы оскорбим её решимость, если найдём её и притянем обратно.

— А вдруг она ушла потому, что хочет, чтобы мы её нашли?

— Раненый или большой уходит потому, что не хочет быть обузой, прям как старый кот. …Если к нему приблизится тот, кого он обременяет, он просто убежит.

— Тогда…

— Никаких «тогда», — Рёко озадаченно посмотрела на Кодзи. — Си-тян может убегать, если не хочет быть обузой. А попытайся она вернуться, нам останется только её принять. Значит, получится, что другого выхода у неё нет, пускай ей это и не нравится.

Она помахала рукой, отгоняя брата.

— Иди, иди. Возвращайся к своим делам. Остальное уже в руках судьбы.

Рёко трижды выстрелила в стену, чтобы отогнать людей с той стороны.

Теперь она осталась одна.

— Ладненько.

Женщина вдохнула холодный воздух и неожиданно глянула на небо.

И не отрывая от него взгляда, она упёрла руки в бока.

— Переодевшись, я, пожалуй, выйду прогуляюсь.

●

Под библиотечным светом Цукуёми из 2-го Гира задала вопрос.

Она скрестила руки на груди в лабораторном халате, словно пытаясь защититься.

— Когда наш Гир находился на пороге уничтожения, помнится, инженер Лоу-Гира, который должен был его спасти, слишком долго не мог определиться.

Она говорила прямо, на что Саяма кивнул и тоже скрестил руки на груди.

— Это правда, и, помнится, мы уже рассмотрели это во время Пути Левиафана. Вы выкапываете всё обратно?

— Разумеется нет, — начала она, пожав плечами. — Я хочу спросить одну вещь, ради грядущего нового мира.

Ведьма, сидящая рядом, написала сказанное сияющими словами.

— Столкнувшись с той же ситуацией, как бы поступил Лоу-Гир?

Цукуёми кивнула.

— Да, если разрушение мира приблизится с неимоверной скоростью, как вы будете с ним разбираться?

За вопросом последовала пауза.

Во время бессловесной и неподвижной паузы звуки исходили только от стенографистов, но её, наконец, нарушила сама Цукуёми.

— Если ты желаешь поддержать мир, то должен уберечь его от разрушения что бы ни случилось. Ты, конечно же, не скажешь, что совсем об этом не думал.

— Честно признаться, я не думал об этом вообще.

От небрежного ответа Саямы у Цукуёми отняло речь.

И как раз поэтому все повернулись от неё к нему.

Под всеобщими взглядами парень развёл руки в стороны, сделал вдох и уставился прямо на Цукуёми.

— Цукуёми-кун, ты говоришь о том, что нам делать перед лицом уничтожения мира, но у меня вопрос.

Он выставил левый указательный палец, и все сосредоточились на этой точке.

— Ты случайно не знаешь, каким образом мир будет уничтожен?

— Ну…

Конечно же, она не знала. Поэтому и спросила, что Лоу-Гир будет делать. Но…

— Ни один человек не знает, поэтому я никак не могу ответить на твой вопрос.

Саяма взглянул на неё и на секунду задумался.

— Но тебя мучают сомнения, не так ли? Ты думаешь, что мир вполне может быть уничтожен. Поэтому…

Он снова развёл руки в стороны.

— У меня предложение. Если по окончании встречи Лоу-Гир простят и позволят ему существовать, я бы хотел создать Комитет исследования и Жесточайшего Обеспечения Противодействий Аннигиляции.

— Комитет исследования и Жесточайшего Обеспечения Противодействий Аннигиляции?

— Да, — Саяма поднял руки. — Или Комитет исследования ЖОПА, если покороче!!

— Не сокращай его так!

●

Цукуёми невольно возразила аббревиатуре Саямы, но затем лихорадочно осмотрелась.

— А?! Видишь! Теперь этот ужасный термин часть истории всего мира!

— О чём ты, Цукуёми-кун? Я всего лишь сократил его до ЖОПА! ЖОПА — самая грандиозная вещь в мире! ЖОПА подпитывает юношескую мощь! Чем тебя вообще не устраивает ЖОПА?!

— Прекрати это повторять!! Я требую предложить лучшее имя!

— Лучшую ЖОПУ!

— Гва!

Цукуёми завалилась назад, но Мияко хихикнула за спиной.

— Что? Тебя не устраивает ЖОПА? Тогда сгоняй в Уено и сбрось лишний вес!

Цукуёми зыркнула на дочку, но №8 их проигнорировала и произнесла.

— Саяма-сама, уверяю вас, все понимают, что вы хотите сказать, так почему бы не ограничиться этим?

— Да, мне тоже так показалось.

Он кивнул и повернулся к Цукуёми.

Она убрала руки от груди и засунула их в карманы.

Парень соответствующе поместил руки в карман пиджака.

— Ну, ты поняла суть, Цукуёми-кун. Нам по силам только установить антенну, чтобы засечь возможное уничтожение и в случае чего собрать людей со всех Гиров… нет.

Он перевел дух.

— Собрать жителей того, что тогда будет одним Гиром и сделать всё, что в наших силах, не опуская рук. По крайней мере, я могу пообещать, что люди японского UCAT сдаваться не станут.

— Так ты говоришь нам со 2-го Гира не терять дом по глупости во второй раз?

— И под конец, почему бы вам не записать вашу историю? Ваша долгая история может одновременно послужить уроком прошлого.

— Э?

Вопрос Цукуёми тут же сопроводил взгляд Саямы в невидимое небо и его слова.

— Ветер доносит имена, техники и сердце, которое никогда не забывает. И тот же ветер веет в сторону, куда вы смотрите. Сколько бы он ни дул, он никогда не исчезнет. И я верю, что передача вашей истории — работа человека с именем луны. К тому же…

Он протяжно вздохнул.

— Теперь мы можем написать новую историю, разве нет? Цукуёми-кун, история прошлого конечна, но будущее — к превеликому раздражению — бесконечно. Так что записывайте здесь вашу историю, прошлую науку, которая защитит как прошлое, так и будущее, что мы отныне создаём.

Он поместил ладони на стол и наклонился вперёд, но сделал вдох, чтобы охладить лёгкие.

— Взгляд на уроки прошлого поможет предотвратить разрушение мира. Поэтому… Да, если ты желаешь передать историю 2-го Гира, тогда за работу. Мы обеспечим весь необходимый тебе персонал. У всех и так слишком много свободного времени.

Затем он прокричал к представителям Гиров, сидящим во тьме.

— То же касается прочих Гиров. Если вы желаете записать вашу историю и ваш мир, тогда дерзайте! Но… когда закончите, присоединяйтесь к этому миру! Грядущая история будет намного, намного длиннее! В конце концов…

На его последующих словах Цукуёми устало рухнула на место.

— В конце концов, каждый Гир вместе выступит против уничтожения, чтобы дать миру благополучно продолжаться! И я назначаю лидером того альянса отдел разработок 2-го Гира. На кону продолжение мира и его истории!

Цукуёми подняла обе руки, признавая поражение.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала раздражённо она. — Серьёзно, от тебя одна головная боль.

●

Как только Цукуёми села, встал кое-кто другой и его омыл свет.

Однако Мияко по-прежнему сидела за столом представителя 3-го Гира.

— Гиес-кун, ты представитель?

— Так точно.

Гиес кивнула и посмотрела на парня прямо перед собой.

— Госпожа Мияко в особом положении. Ей нельзя долго стоять.

— Понимаю. Тогда ты скажешь то, что необходимо, не так ли?

— Именно, — согласилась Гиес.

Начался сегмент дебатов со следующим Гиром.

С продолжением вопросов и предложений всё словно становилось на свои места.

Лживая благотворительность

Заседание в Библиотеке Кинугасы продолжалось.

Чтобы помочь, Синдзё и Хио работали в комнате ожидания Лоу-Гира, и Казами тоже не сидела без дела.

Прямо сейчас она просматривала отчёт о дебатах с 3-м Гиром. Его написала автоматическая кукла секретарь.

Синдзё писала собственный, проверяя ход дебатов в библиотеке.

Вопросы и ответы обычно сводились к подтверждению и расширению переговоров, проведённых во время Пути Левиафана.

Все диалоги записывались в лог, созданный куклами.

Лог напоминал сценарий с ремарками, и он включал в себя заметки автоматических кукол, отвечающих за его написание.

В данный момент Синдзё держала лог дебатов 3-го Гира, созданный №73.

В нём они подтвердили переговоры Гиес и Саямы на пляже, на которых присутствовала и Синдзё.

Гиес выступала за Мияко и относилась к Саяме насторожено.

Как-никак, именно он заставил Гиес, автоматическую куклу, солгать.

Поэтому она сначала попросила его подтвердить, что результат дебатов не будет ложью.

Гиес-сама: «Какое у нас есть доказательство, что всё, что ты скажешь, не ложь? И если это ложь, кто накажет за неё Лоу-Гир?»

Заметка: Надо же, сурово. Она действительно ему не доверяет!

Гиес-сама: «Ты можешь ответить, Саяма Микото!»

Саяма-сама: «Да, я могу ответить с лёгкостью!»

Заметка: Гиес-сама насторожилась. Она и все автоматические куклы на зрительских местах приняли защитные стойки и закрыли уши.

Гиес-сама: «Примите свои стойки анти-софистики!! Даже наш контроль гравитации бесполезен против софистики этого парня!

Заметка: Саяма-сама многократно кивает с улыбкой.

Саяма-сама: «Ха-ха-ха. Чего ты так переживаешь, Гиес-кун? Я абсолютно безопасен.»

Гиес-сама: «Нет, ты немыслимо опасен!! Г-госпожа Мияко! Вирус Саямы заразит Вас через уши!»

Мияко-сама: «Да мне как-то побоку.»

Гиес-сама: «Госпожа Мияко, вы столь толерантны! Но вам всё равно нужно вставить затычки в уши.»

Заметка: Гиес-сама роется в кармане.

Гиес-сама: «Госпожа Мияко! Я заготовила эти шоколадные карандаши в качестве запасного рациона, но используйте их как временные затычки!»

Мияко-сама: «Никогда раньше не слышала о ушных карандашах. Звучит довольно обезбашенно.»

Читая лог, Синдзё начала волноваться об адекватности заседания.

…Ну, я сама не принимаю участия, так что не стоит переживать.

Она пришла к заключению, что здесь место только для определённой категории избранных.

Постепенно Мияко начала принимать более активное участие. В логе она заговорила с Саямой, после того как успокоила Гиес.

Мияко-сама: «Извини, что ем шоколад во время разговора, Саяма. Но в любом случае…»

Гиес-сама: «П-подождите, Госпожа Мияко! Вы уверены, что должны разговаривать с… этим?»

Мияко-сама: «Разберусь. Если он будет сильно меня бесить, я просто ему врежу… кулаком Бога Войны.»

Саяма-сама: «Весьма радикально, но это что, угроза?»

Мияко-сама: «Не смеши. Если б я тебе угрожала, то схватила бы за воротник. До тех пор, пока мы тут просто мило болтаем, я не перейду Кодекс Хаммурапи ради весьма вредоносной мести, так что просто ответь на вопрос Гиес. Докажи, что твои слова не пустой звук, и скажи, кто тебя накажет, если ты лжёшь.»

Саяма выдал ответ на требование Мияко.

Он выдвинул один из принципов переговоров.

— Результат обсуждения достигается при участии обеих сторон.

Чтобы вести переговоры, необходимо стоять на равных.

Так что какой бы результат ни был достигнут, это проблема обеих сторон.

И поэтому Саяма сказал следующее.

Саяма-сама: «Если мы действительно думаем друг о друге и чувствуем, что таков наш долг, ни одна из сторон не нарушит Путь Левиафана или эти дебаты. Но на редкий случай нарушения обещания одной из сторон, как насчёт создания организации, чтобы её наказать?»

Во время летних переговоров на пляже 3-й Гир намекал на некую возможность: что, если они используют свою военную мощь для защиты резерваций Гиров?

Саяма сыграл на этом предложении.

После создания нового мира потребуется полицейская организация и система наказания для сил каждого Гира.

Саяма-сама: «И в новом мире, нам придётся защищаться и сдерживать всех, кто нарушит соглашения или совершит иные неправомерные действия. Я бы хотел, чтобы 3-й Гир помог нам, используя ваших неусыпных кукол и Богов Войны. Что скажете?

Мияко-сама: «Ты серьёзно?»

Саяма-сама: «Да. Так, если по окончании этого заседания Лоу-Гир простят и ему позволят существовать, я бы хотел создать для грядущего мира полицейское управление, сосредоточенное на 3-м Гире. Но в остальных Гирах тоже множество рас, ориентированных на сражение. Откройте им двери и создайте приятный и открытый карающий орган, который примут люди. Отдел планирования UCAT непременно вам поможет.

Мияко-сама: «Погоди, погоди. Я в полицейские совсем не гожусь.»

Саяма-сама: А как насчёт Аполлон-куна? Почему бы не назначить его главой полиции?

На этом дебаты с 3-м Гиром были завершены.

Судя по всему, когда Казами вынесла лог из комнаты ожидания, начался сегмент 4-го.

Они сказали, что «хотят работать», и Саяма заговорил о работе в медицинском учреждении.

…Ясно.

С этой мыслью Синдзё отложила лог и напомнила себе, что Саяма и остальные работают, не покладая рук.

— Мне тоже нужно хорошо поработать.

Приближаясь к концу отчёта, она принялась обсуждать послевоенный период и поколение её родителей.

…Ещё столько всего писать.

Однако Синдзё составила прошлой ночью общий план, и Саяма его просмотрел.

Он научил её, как минимизировать непосредственное количество текста, эффективно используя фотографии и цитаты.

Теперь осталось только записать.

Их величайшей защитой было предоставление чистой правды, без каких-либо догадок о том, что они видели, узнали или чего не понимали.

Что произошло и чего не происходило? Оставалось много неясностей, но в том, что они знали, не содержалось лжи.

Было приятно услышать удивлённые комментарии Казами рядом с собой.

Всего раз она напрямую обратилась к Синдзё, занимаясь своей работой.

— Тяжко тебе, должно быть, но ты наверняка рада.

— Да уж.

Она ошибочно думала, что такой ответ донесёт смысл?

Если мир не будет уничтожен активацией отрицательных концептов, тогда ей хотелось узнать гораздо, гораздо больше. В конце концов, она не особо осмотрела Изумо, где жили её родители, и ещё не видела дом профессора Кинугасы.

…И кое-кто сказал, что оставил ту хижину со всеми постерами меня, которые наделал без моего разрешения!!

С приходом весны туда могли забраться альпинисты, и любой из них посчитает немыслимым новёхонькие постеры, висящие в заброшенной хижине в горах.

Синдзё услышала вздох Хио.

— В чём дело? — спросила она.

Хио немного развернула плечи и улыбнулась с сокрушённым видом.

— Не особо получается.

— Не просто придумать все разные шаблоны, — согласилась Синдзё.

Казами тоже повернулась к Хио.

— Тебе там не пора на твои дебаты? Как хорошо, что мне туда не надо.

Она подразумевала сегмент вопросов и ответов 5-го Гира. Харакава сидел там за Хио, но ей нужно будет пойти, как только дебаты начнутся.

Казами закинула ногу на ногу, вздохнула и вытянула усталые руки вперёд.

— Я думала, что окажусь представителем 10-го Гира, но, похоже, они и Ёрд пришли к пониманию своего видения Лоу-Гира.

Девушка немного прикрыла глаза, и в её голосе послышалась обречённость.

— Боги 10-го бывают весьма замкнуты. Хотя Каку порой обнажает некоторые вещи.

Хио на это ахнула.

После короткой паузы она глянула на Казами и медленно спросила подтверждения.

— Изумо обнажает себя?

Казами молча встала со стула, поэтому Синдзё уткнулась в работу.

Она услышала, как Казуми щёлкнула пальцами, а Хио лихорадочно произнесла.

— А, п-подожди, Казами. Мой, э, ну, японский ещё не очень хорош, так что!..

— Да, так я буду знать, что никто снаружи не поймёт твоих возражений.

Хио протяжно вскрикнула, когда Казами начала хрустеть руками и прочими суставами младшей девушки.

Она использовала телесные техники под названием сэйтай.

Хио крикнула, упав на пол класса и скрючившись в странной позе.

— А, а-а! Казами! Если будешь так делать… у меня заработают затёкшие плечи! Иик! А, н-нет! Ты улучшаешь кровообращение так сильно, что суставы теплеют!

Даже слушать больно, — осознала Синдзё, как раз когда Хио попросила помощи.

— С-синдзё, а почему ты не представляешь Лоу-Гир?

— Так решил Саяма-кун.

Она гадала, почему выбрали Казами, но…

— Мне кажется, он хотел быть максимально честным. Во мне течёт кровь Топ-Гира, так что я могу сдержать их, если буду стоять на стороне Лоу-Гира, но…

Она глянула на спину Казами, пока та массажировала Хио.

— Если что, я думаю, Казами сильнейший кандидат.

— Ты придумала это на ходу, правда?!

— Шучу, просто шучу, Казами-сан. Мне кажется, ты идеальный представитель Лоу-Гир, потому что ты совершенно нормаль… тот, у кого нет связей с Департаментом Национальной Безопасности!

— Ты поменяла свою фразу на полпути, разве нет?

— Мне тоже так показалось, — добавила Хио.

Синдзё отвела взгляд и продолжила работу.

…Спокойно! Спокойно!

В этой группе нормально происходить ужасным вещам, когда где-то оговоришься, но это способ укрепления их уз. Она решила обозвать такое «каннибализмом».

И лучший способ не попасться в лапы каннибализма — повернуться спиной.

— Но Саяма, должно быть, остудил голову, раз выбрал представителем Лоу-Гира кого-то кроме Синдзё.

— Хе-хе. Дело не в этом, Хио. В разуме Саямы Синдзё житель тринадцатого Гира: Гира Саямы.

Синдзё хотела подхватить наживку, но сдержалась и сосредоточилась на работе.

Ей больше всего хотелось их поправить, но она стерпела. К сожалению, Хио ответила с характерным американским удивлением.

— О мой бог! Какие же агрессивные концепты управляют Гиром Саямы?!

— Хе-хе-хе. Хио, это сложно описать. Или скорее — мне не хочется описывать.

— А ты не можешь закрыть глаза на последнее и рассказать?!

— Ладно уж. Хе-хе. Проще говоря, когда ты говоришь «нет», оно превращается в «да». А ещё задницы.

— Д-даже не знаю, как бы это описать, но там немало щупанья и судьбоносных встреч, да?!

На удивление точно! — подумала Синдзё, не отрывая глаз от монитора и занимаясь делом.

— Ты знаешь, почему Синдзё всегда сопротивляется всему, что делает Саяма? — спросила Казами.

— Д-да. Так она даёт разрешение, правда?! Японцы просто не знают, как сказать «нет»!

— Дело не в этом!!

Когда Синдзё наконец-то обернулась и крикнула на них, она обнаружила, что Хио и Казами улыбаются.

…Блин.

— Тогда в чём, Синдзё?

— Я тебя уже немало знаю, но никак не рассчитывала встретить тут возражение.

— Н-ну, эм…

— Да? — спросили улыбающиеся девочки.

Но затем…

— Хио-сама, дебаты 5-го Гира скоро начнутся. Прошу, приготовьтесь.

Открылась дверь и вошла Сибил, но нечто в её голосе звучало нетипично.

— Ч-что-то случилось?

Синдзё повернулась и заметила, что брови Сибил немного вздёрнулись.

— Я не считаю это большой проблемой, но у Саямы-сама возникли сложности с дебатами 4-го Гира.

— С 4-м Гиром?

К этому миру он ближе всего, так если испытывает с ними трудности…

…Что происходит?

Сибил, должно быть, увидела что-то в её выражении лица, потому что сделала вдох, чтобы собраться с силами, и вернула улыбку.

— Так или иначе, заседание продолжается.

●

№8 не знала, что и думать.

Не потому, что два представителя 4-го Гира покинули свои места и добрались до самого стола Саямы.

А потому, что Саяма не мог совладать с тем, что они говорили.

Поначалу жители 4-го Гира спросили, дадут ли им «еду». Они животные, живущие за счёт тепла, поэтому хотели место, где могли его получить.

…И Саяма-сама сказал, что UCAT построит медицинское учреждение.

Однако растительные существа потом спросили кое-что другое.

— Саяму притесняют. Почему?

№8 могла догадаться, что это честный вопрос. В сегменте вопросов и ответов, отвечающий защищался, и жители 4-го Гира описывали Саяму как того, кого «притесняли».

— Почему?

Они переживали, потому что ему доверяли, и оба спрашивали с идентичными мыслями.

— Притеснять некрасиво. Притеснять плохо. Так почему? Почему Саяму притесняют?

— Достаточно ли сказать, что это необходимо?

— Нет. Не достаточно.

Жители 4-го Гира заступились за Саяму.

— Саяма со всеми.

— Притеснять Саяму — притеснять всех.

— 4-й Гир с Саямой.

— 4-й Гир чувствует. Чувствует притеснение.

Всё движение улетучилось, и все утратили дар речи.

№8 гадала, осознавали ли жители всех Гиров и представители каждого UCATнасколько опасен 4-й Гир.

Они не сомневались в том, кому доверяли. Когда они доверяли, то сомневались в той же степени, в какой люди сомневаются в себе..

И потому что 4-й Гир доверял всем, он чувствовал всеобщую боль даже в простом сегменте вопросов-ответов.

Можно ли с таким найти общий язык?

Однако жители 4-го Гира этого даже не понимали.

Они просто волновались за Саяму.

— Вместе с Саямой, но Саяму притесняют. 4-й Гир тоже притесняет Саяму. Не в ладах? Не вместе?

— Хотим быть вместе, но нет?

И…

— Противоречие?

Саяма отреагировал на вопрос. Он скрестил руки на груди и открыл рот, чтобы что-то сказать.

Но как раз тогда из темноты у стойки прозвучал уверенный голос.

— Это не противоречие!

№8 увидела девушку в форме, стоящей под новой лампой, включенной над стойкой.

Она зашагала дальше и произнесла с уверенной улыбкой.

— С вами Казами Чисато. Являясь представителем Лоу-Гира, я отвечу как ассистент в переговорах.

Здесь и не здесь

Казами спустилась вниз библиотеки Кинугасы и двинулась дальше.

В тусклом свете она заметила как нетипично выглядит библиотека без всех полок.

— Что ж, как насчёт небольшой бес…

— Протестую! — закричал Хаджи из тьмы позади.

Ей даже незачем было оборачиваться, когда мощный голос продолжил.

— Председатель! Ассистенты в переговорах разрешены?!

Казами уже это предугадала, и Sf кивнула в её сторону.

— Самопровозглашённый помощник в переговорах, прошу, изъявите свою причину для этой просьбы.

Девушка ожидала вопроса, поэтому посмотрела вперёд и чуть выше на место председателя.

— Если Саяма ведёт переговоры, потому что представляет Лоу-Гир, так разве мне нельзя говорить, как ещё одному представителю?

Она закрыла глаза, открыла рот и прокричала в пол так, чтобы оно отскочило во тьму за спиной.

— Изъяви причину для отказа от моей просьбы!

Девушка вдохнула через нос и затем снова посмотрела перед собой.

На краю стола Саямы стояло два растительных существа.

Казами присела, опустившись до их уровня, и они наклонили головы.

— Казами?

— О, вы меня знаете?

Одно создание кивнуло и медленно продолжило.

— Эйп Киллер.

— Английский? Вас этому Хио научила?!

Её крик получил ответ из тьмы за спиной.

— И-извини. Извини. Я ничего не хотела этим сказать!

— Хм. Ясно. Вот и славно. …Значит, ты так думаешь на самом деле?

Хио пискнула, и из мрака справа раздался новый голос.

— Полковник, полковник! Я считаю, в этот раз вина лежит на мисс Хио! Проявите толерантность и опустите правую руку!

Опасная ситуация, — вздохнула Казами.

Она проигнорировала прикованные к ней взгляды и увидела, что на неё смотрят растительные существа.

— Противоречие, — сказало одно.

Другими словами…

— Вы хотите узнать, почему притесняете Саяму, когда предположительно с ним, так?

— Так!

Существа 4-го Гира выкрикнули в согласии, покинули стол и приблизились к ней, и она изо всех сил постаралась сохранить хладнокровие.

…Мвах! Хочу забрать их домой! И они ж ещё снимают усталость!

Девушка затолкнула эти мысли поглубже и заговорила.

Всё сводится к этому, — подумала она.

— Слушайте. Противоречия здесь нет.

●

Оба растительных существа 4-го Гира удивлённо наклонили головы перед Казами.

— Почему нет?

— Ну, — начала она.

Девушка имела представление о том, что сказать.

…Потому что они чем-то похожи на меня.

— Дело в том, что Саяма пока ещё не с вами.

Из темноты вокруг неё раздались звуки. Множество людей выдавало вопросительное «э?».

Казами знала почему. Во время Пути Левиафана с 4-м Гиром, его жители решили пойти с Саямой и Синдзё. Они были такими же, поэтому существа пошли с ними.

Но Казами опровергла это предположение и не остановилась на этом.

— Не сообразили? Лоу-Гир ещё к вам не присоединился.

Она не сразу получила ответ.

Пара растительных существ сначала наклонилась друг к другу, а затем отпрянула от девушки.

— Обманули?

Они никак не хотят попроще, да? — подумала Казами, внутренне застигнутая врасплох.

Однако ситуация этим не разрешится, так что…

— Он вас не обманул.

— Как?

— Просто. Вы отправились быть с Саямой, но Саяма ещё не пришёл быть с вами. Вы потеряли ваш мир, помните?

Два существа на три секунды уткнулись в потолок.

— Переехали.

— Да-да. Правильно. Вы переехали в новый мир. …И знаете что? Дед Саямы и его друзья переправили сюда и остальных. Но в отличие от их всех, Саяма не переезжал, не так ли?

Растительные существа ненадолго задумались.

— Саяма нет. Так не переезжал.

— Тогда Саяма ещё не такой, как вы, правда? Вы сюда переехали, так что вы с Саямой, но он уже здесь и не переезжал.

— Противоречие?

— Да.

Улыбка Казами расширилась.

…Я до них достучусь. Я всё улажу. Я справлюсь.

Сказав три фразы с «Я» в сердце, она продолжила говорить.

— И знаете, что ещё? Притеснение Саямы здесь для того, чтобы переправить его в этот мир.

— Почему?

— Когда вы переехали, ваш мир исчез, верно? Это потому, что ваш мир притесняли. Значит, этот мир тоже должны притеснять.

— Притеснение делает Лоу-Гир и остальные одинаковыми?

— Да. Всех остальных Гиров притесняли, когда они переехали, поэтому Лоу-Гир следует притеснить и переправить. Но если Лоу-Гир исчезнет, мы не сможем быть вместе, поэтому взамен притесняют Саяму.

— Саяму?

— Да.

Казами увидела, как существа поднялись и посмотрели на неё с обеих сторон.

…Маааааа! Хочется взять каждого за лапку и отвести домой!

Она воспротивилась позыву и обратилась к двум существам.

— Саяма не исчезнет, даже когда его притесняют. Потому что он извращенец. Вот почему Саяму притесняют вместо мира, который бы исчез.

— Нормально? С Саямой всё нормально?

Казами, наконец, отвела взгляд мимо стола и к Саяме.

Растительные существа посмотрели туда же, и парень в костюме обхватил рукой подбородок.

Он встретил Казами взглядом пронзительных глаз, быстро кивнул и по какой-то причине выставил руки по обе стороны.

— Легко!

— Легко?!

— Да. Меня денно и нощно колотят множество соблазнов Синдзё-кун. Но я не поддался. Какое ещё доказательство вам нужно, что я легко стерплю десятикратное или двадцатикратное притеснение, что уничтожит мир?!

— Синдзё сурова?!

— Неимоверно!! Она отказывается быть честной с собой!

Его заявление сопроводили шаги, спешащие из библиотечного входа за ним.

— Погоди, Саяма-кун! Сейчас не время для твоей ерун… О, Сибил-сан. И Ооки?!

Её кричащий голос незамедлительно оттащили наружу.

И на что она рассчитывала? — гадала Казами, когда растительные существа наклонили головы в её сторону.

— Без труда?

— Да, без труда. Без малейшего труда.

Казами перевела дух и встала. Существа 4-го Гира подняли взгляд на вызванное ей колебание воздуха.

Затем она посмотрела обоим в глаза.

— Так что слушайте. Притеснение Саямы позволит ему пойти с вами, так что вы не должны никому мешать его притеснять.

Растительные существа кивнули.

— Странно.

— Что?

— Все миры здесь. Значит, 4-й Гир с мирами.

— Всё ещё здесь, потому что Саяма здесь?

— Да, — произнесла Казами. — Потому что вы здесь, потому что все здесь и потому что мы все пытаемся быть вместе, мир не будет потерян.

— Такие же? Все такие же, как Саяма? Извращенцы?

— Я бы не стала так говорить…

Однако существа 4-го Гира снова глянули на Саяму.

— Саяма удивителен! Удивительный Саяма!

И они осмотрелись вокруг.

— Все удивительны!!

Их крик произвёл звук со всех сторон.

В неосвещённом мраке Казами увидела, как все на зрительских местах и местах представителей дружно встали.

Они тут же поклонились или иным способ выразили своё уважение растительным существам.

Как только всё закончилось, они сели и вернулся спокойный шум.

— …

Краткий звук и движение происходило во тьме, так что напоминало скорее иллюзию или мимолётный сон.

Однако Казами вздохнула, посмотрела на созданий у своих ног и повернулась к местам представителей.

— Скажите всем спасибо. …А теперь идём.

Существа встали в шеренгу, посмотрели на неё и, видимо, кивнули.

— Спасибо, Эйп Киллер.

— Хиооооооо!!

От мест представителей раздался писк, и Саяма прочистил горло, перед тем как произнести.

— Следующая — Хио-кун из 5-го Гира, так что прошу, сохраняйте тишину.

— Может, сначала скажешь спасибо? Если тебе нужна была помощь, я бы не прочь услышать благодарность. А если ты мог обойтись и без меня, значит, я успешно украла твой переговорческий триумф. …Что предпочитаешь?

— Что если я скажу, чтобы в следующий раз ты не лезла не в своё дело?

Казами не оборачивалась, но ехидство в его голосе её вполне удовлетворило.

…Этому младшекласснику нужно быть честнее.

Она выдала свою ехидную улыбку и двинулась к местам представителей с существами 4-го Гира.

— Ну а теперь… Хио! Твой черёд!

●

Услышав своё имя, Хио невольно встала.

Эм… — промямлила она в сердце, прежде чем кое-что осознать.

…Вопросы и ответы 5-го Гира уже начались.

О-ой, — подумала она.

Девушка заготовила целую речь, но внутренне не собралась.

Её так впечатлила беседа Казами с растительными существами, что это застало её врасплох.

————.

Хио не знала, что делать.

— Ох…

Она вдруг осознала, что в голове совершенно пусто.

На неё падал свет, но в тенях виднелось множество фигур и их глаза отражали его обратно. Она начала с того, что открыла рот, чтобы что-то сказать.

— …

Но сорвался только напряжённый вздох.

Как раз тогда она кое-что осознала.

…Я нервничаю?

— Э? Ам…

Она выдавила голос, но больше ничего с горла не вышло.

Хио с удивлением обнаружила у себя боязнь сцены.

Она ощутила, как учащается пульс, и зажато осмотрелась.

Но не смогла ничего рассмотреть из-за слёз, по какой-то причине затуманивших глаза, и растерялась ещё сильнее, но понимала, что не может просто молча стоять.

…Х-харакава!

Она попыталась прижаться к парню, который сидел рядом, но как раз тогда что-то прошибло её тело.

И пришло оно прямо спереди.

— Бу!!

Неожиданный возглас Саямы заставил её подпрыгнуть, и с глаз расплескались слёзы.

— ?!

Её зажим развалился и превратился в дрожь.

— Ах…

Голос девушки просочился, и сила покинула тело, словно показывая её беззащитность.

Тогда все обратили на неё внимание.

Их глаза повернулись к ней.

Её страх и недостаток явного напряжения заставили Хио взамен искать силы.

Она выпустила громогласный крик, начавшийся с «н».

— Нееееееееет!!

В следующий миг в библиотеке появился Сандер Феллоу.

Детский лепет

Со своего зрительского места Роджер увидел последовательность движений.

Сначала Хио закричала, а Харакава лихорадочно потянул её сбоку.

Чаще всего Сандер Феллоу появлялся за девушкой, чтобы взять её на борт, поэтому парень толкнул её на пол и подальше от него.

…Давно я этого не видел.

С порывом ветра появился механический дракон.

Это Сандер Феллоу.

Он появился позади Хио и Харакавы, что завалились на пол, поэтому словно лёг поверх них.

Затем Роджер увидел, как почти сорокаметровый голубой дракон потянул голову к стойке, а сзади выпрямился хвост.

Он не вмещался в библиотеке, но избежал этого затруднения, протиснувшись в каморку. Чтобы избежать хвоста Sf наклонила голову, иначе бы её снесло с плеч.

Невзирая на это, кукла спокойно произнесла.

— Представитель 5-го Гира, прошу, продолжайте ваш сегмент вопросов и ответов.

Её холодный голос остановил всеобщее движение.

После чего Роджер осознал, что теперь ему впору нервничать, и что Одо удовлетворённо кивнул механическому дракону внизу.

Роджер проследил за взглядом своего старшего офицера и увидел, как Харакава и Хио встают.

Девушка осмотрелась по сторонам, вздохнула и только сейчас, похоже, заметила, что произошло.

— Э-эм… Н-ну, у всех всё хорошо?

Никто не ответил. Никому не хватало смелости ответить девушке, контролирующей дракона.

Сандер Феллоу служил её защитником и для всех, кто её не знал, был не более чем оружием 5-го Гира.

Он мог летать и с лёгкостью сбивать стальных монстров больше себя по величине.

И в данный момент основная пушка в его пасти и дополнительные на плечах готовы открыть огонь.

Все присутствующие получили отчёт, что дракон слушался только её, и что девушка являлась наиболее эффективным его предохранителем.

Но сейчас, когда он появился перед их глазами, они увидели нечто упущенное в отчётах.

Все тут же осознали, что Хио действительно управляла силой 5-го Гира, поэтому напряглись и, соответственно, затихли.

Если ничего не говорить, их не примут за врагов.

Сделав что-то не так, можно с лёгкостью стать целью сильнейшего персонального оружия Концептуальной Войны.

Однако голова дракона повернулась к Хио, и затем по сторонам.

— Ты в порядке, Хио? А ты, Харакава?

— Всё могло быть и лучше, если бы ты не появился.

Харакава сел с переплетёнными ногами в метре под головой Сандера Феллоу, и Хио села рядом.

— Э-э, извини. Я в порядке, ладно?

— Точно? Но я ощутил какую-то опасность.

На это температура в помещении словно упала на три градуса.

— Это поле боя? Тебя взяли в плен? Я вижу людей из других Гиров. Они враги?

— У-у-у-успокойся, Сандер Феллоу.

Роджер всецело согласился с Хио, и все присутствующие духом пребывали с ним.

Люди, сидящие вокруг него, наверняка думали об одном и том же: «Пощади меня. Прошу, пощади».

…Спасибо богу за всеобщую гармонию между нами. Если такое же чувство от объединённой республики, возможно, мне стоит на следующих выборах голосовать за республиканцев.

Спокойствие на общем фоне сохраняли только Одо, сидящий рядом с Роджером, и Диана, занимавшая место представителя немецкого UCAT за ними.

— Видишь, дорогой? Ты складываешь уголки вместе, сгибаешь вот так, и… та-да! Шлем!

— Хм, хм. Выходит, оригами означает военизированная бумага! Какая страшная страна!

Это что, новый способ побега от реальности?! — гадал Роджер, но прикусил язык, потому что усугубление ситуации легко поставит американский UCAT причиной уничтожения мира.

Пока все нервно наблюдали, Хио гладила горло Сандера Феллоу.

— Успокойся, Сандер Феллоу. Я в порядке.

Говоря, она смотрела через плечо, и её голос полнился привычной силой и улыбкой.

— Все остальные тоже в порядке, правда?

Чтобы обезопасить себя, все закричали в ответ на улыбку девушки.

— Да! Совершенно в порядке!

●

Услышав всеобщий ответ, Хио с облегчением выдохнула.

Её плечи опустились, и она посмотрела вперёд под Сандером Феллоу.

— Саяма, ты спрятался под столом? Такая осторожность.

— Ну, Хио-кун, в детстве я проходил обучение на случай стихийных бедствий.

Саяма скрючился под своим столом и крепко держался за ножки.

— Поступив так, ты будешь в безопасности даже во время стихийного бедствия.

Хио гадала, что он сделает, если Сандер Феллоу ляжет, и даже хотела попробовать, но сдержалась.

Девушка сидела под Сандером Феллоу, а Саяма под столом, но первым заговорил парень.

— Хио-кун, что ты хочешь делать?

— Э?

Гадая, что сказать, она посмотрела в сторону и обнаружила Харакаву, повёрнутого спиной.

— Х-харакава… Эй! Чего ты читаешь сёнен журнал?

— Он спросил, что ты хочешь делать, так что не обращай внимания на меня. Как-никак, я поглощён битвой против Тёмного Принца.

— Но… я уже решила, что хочу иметь с тобой Эччи!!*

Повисла тишина.

А? — недоумевала девушка, подумав о том, что сказала.

— Я хотела сказать «Стать с тобой Эйч»…

Затем из зрительских мест кто-то заговорил.

— Х-хио? Как твой учитель, я не думаю, что это подходящее место для подобного заявления.

Над Дианой, одетой в тёмный костюм и приложившей ладонь к щеке, зажёгся свет.

— Сначала, пожалуй, тебе следует оговорить это с ним. Ты можешь обсудить, насколько большую семью хочешь.

— Уч-читель! В-вы о детях? Н-но я ещё… ну…

— О, точно, Хио. Никто ж даже не учил тебя, как это делается, не так ли?

Щека Дианы под ладонью покраснела.

— Но, возможно, пришла пора тебе узнать этот взрослый секрет. Правда в том, что… парочкам детей приносит аист.

После её откровения минуло три секунды тишины.

Затем Хио увидела, как с мест представителей встало два человека: Хиба и Изумо.

Они на мигах и жестами скооперировались друг с другом и встали перед северными и южными местами.

Затем опустили руки и подняли их на счёт три, просигналив Хио и всем остальным.

— Э-э-э?! Аист?!

— Ч-чего вы так удивлены?! Только не говорите, что никто из вас не знал!

— А! Изумо-сан! — закричал Хиба. — Это столь не от мира сего, что… я! Я! Кажись, я признаюсь тебе в любви!!

— Какая гадость.

— П-почему ты воспринял это всерьёз?! Не мог подыграть шутке?!

Хио увидела, как Саяма под столом пожал плечами и вздохнул.

— Любить другого парня? Серьёзно, ты тот ещё извращенец. Да и в целом неприятный тип.

— Прошу, глянь в зеркало! И в глаза реальности! Не говоря уже о том, как ты каждый день себя ведешь с Синдзё-сан!!

— Да, Синдзё-кун само очарование.

— А! Безнадёжно!

— Вы все безнадёжны! — воскликнула величавым голосом Диана. Она также провела рукой по длинным волосам и выпятила грудь. — Я пытаюсь провести серьёзный разговор с ученицей, а вы заговорили о любви между парнями?.. Это биологически неправильно!

— У-учитель! У-у-у-у-успокойтесь, учитель. Я тоже успокоюсь.

— Я в полном порядке, Хио. Проблема во всех вокруг. И… что такое, Хио? Ты всегда была такой примерной ученицей, так почему так растерялась?

— Н-ну…

Хио выровняла дыхание, но Диана задала вопрос, словно на добивание.

— Хио, ты хочешь сказать, что я в чём-то ошиблась?

Всё тело Хио покрылось неловким потом.

Она видела, как Диана смотрит на неё с участливым лицом.

…Такое чувство, что в последнее время люди меня часто испытывают.

Эм, но я должна дать правильный ответ! Я только её поправлю, но стенографисты держат свои ручки с явным нетерпением. Это сексуальное домогательство? Оно, да? Эм, эм, эм…

К счастью, кое-что освободило её от давления.

Голос. Мужской голос. Он принадлежал Одо, сидевшему рядом с Дианой.

— Диана, Диана! Чтобы сохранить твою честь, я должен сообщить, что ты не права.

— Да?

Хио с облегчением услышала удивленный комментарий учителя.

Одо был её мужем, так что ему уместно доводить до неё такую информацию.

— Диана, позволь сказать, откуда действительно берутся дети: их находят в капусте.

— А-а-а!!

Все заорали, отдышались, трижды топнули по полу и…

— Два сапога пара, да?!!

От удивления Диана подняла протестующий голос, но все её проигнорировали.

Тогда из-под стола заговорил Саяма.

— Так что ты пытаешься сказать, Хио-кун? Ты желаешь, чтобы тебе дали мирно жить с дорогим человеком?

Это был неожиданный вопрос.

Аудитория ещё не затихла, поэтому Хио собиралась ответить «да».

— …

Но ничего не сказала.

Она задумалась, на мгновение заколебалась и затем ответила, положив руку Харакаве на плечо.

— Н-нет. Если мне дадут мирную жизнь, я её не возьму.

●

Хио приложила руку к груди.

— Я… хочу серьёзно взяться за учёбу. Я хочу вступить в клуб, войти в комитет, ходить на школьные фестивали, отдыхать долгие каникулы, делать домашнюю работу, сдавать промежуточные экзамены, сдавать окончательные экзамены, ходить на уроки, гулять после школы, смотреть из окна класса, смотреть на небо из окон в коридоре и ещё столько всего другого.

Она сомневалась, стоит ли говорить дальнейшее.

— И я знаю, что многого прошу, но, ещё, если получится, я хочу вступить в университет.

— Ты же не думаешь, что не получится, правда?

— Нет, — ответила она, немного наклонившись вперёд. — Но это не всё.

— Понимаю. Так ты хочешь чего-то ещё после того, как заслужишь мирную жизнь?

— Да… Хотя это весьма самонадеянная мечта.

Она подняла правую руку, погладив горло Сандера Феллоу.

— Если я увижу кого-то, дрожащего в страхе, я хочу протянуть руку и спасти его.

Затем Хио спросила у всех присутствующих, а не только у Саямы.

— Кто-нибудь здесь предоставит мне свободное небо и не отмахнётся от моей руки?

Её вопрос включал в себя важную мысль: пустят ли они в свои страны и резервации сорокаметрового дракона?

И его защищала крепкая броня, он мог летать своими силами на спутниковую орбиту, был оснащён мощной пушкой, способной снести горный кряж, и даже стелс системой.

Однако Хио без колебания спросила.

— Позволите ли вы мне собрать международную спасательную команду? Я, очевидно, не справлюсь сама, поэтому потребуется помощь…

— Америка… американский UCAT обещает предоставить поддержку и свободное небо твоему свободному дракону!!

Удивившись неожиданному согласию Одо, Хио быстро встала.

— Двоюродный дедушка!

Но её голова стукнулась о броню горла Сандера Феллоу, и она упала обратно на пол.

Девушка громко ударилась об землю, и сверху донёсся спокойный голос Сандера Феллоу.

— Тут я ничего не мог поделать, Хио. Хотя рад, что ты не ударилась об острую часть.

— И-и я…

Скорее от удивления, чем от боли, на глаза навернулись слезы. Она потерла голову, всё ещё лежа на полу, и обнаружила, что уже появилась шишка.

…Ох, надеюсь, это не повредит мой мозг и не сведёт с ума.

Её окружало множество примеров, и не хотелось стать одной из них.

— Эй, Хио.

Харакава слегка постучал по шишке на голове, поэтому она резко встала.

— П-прекрати, Харакава! Не трогай моё чувствительное место. А то я заплачу!

— Прекрати говорить вещи, которые так осчастливят стенографистов. И гораздо важнее, осмотрись.

Хио со слезами на глазах взялась за голову и сделала, как ей сказали.

Она посмотрела на тёмные очертания, видимые на зрительских местах.

…Они поднимают руки.

Рук было столько, что образовывался настоящий лес ответов.

Сомневающиеся подняли собственные ответные ветки после того, как увидели всех вокруг себя.

— …

Sf подняла оба пулемета к потолку и выстрелила из обоих холостыми.

Оглушительный звук сопровождал лёгкий ветер.

— Тэс. Я истолкую это как принятие просьбы 5-го Гира.

— Да, — согласился Саяма. — Интересная задумка. Мы можем создать отделы в UCAT каждой страны, с участками небоевых механических драконов и Богов Войны. Если добавить 3-й, получится весьма многоцелевая организация. …Но Хио-кун, ты станешь её основной силой, поэтому на тебя легко может навалиться столько дел, что ты потеряешь мирную жизнь. Ты уверена, что этого хочешь?

— Всё хорошо.

Она поднесла руку к груди.

— Я постараюсь, чтобы всё было хорошо.

Саяма улыбнулся на это и затем рассмеялся.

— Тогда, полагаю, ты справишься. …Я тоже принимаю твоё предложение. Эгоистично спасай мир сколько тебе хочется.

Хио радостно вскрикнула и прыгнула в объятья к Харакаве.

— Харакава! Харакава! Я так счастлива!

И…

— Вот здорово. Теперь не придётся волноваться, когда я рожу ребенка, которого ты в меня поместил.

Услышав это, все остолбенели.

Харакава словно на секунду потерял сознание, но, наконец-то, негромко задал вопрос.

— …У тебя снова трудности с японским?

— Нет, вовсе нет. В конце концов…

Она наклонила голову, гадая, что не так.

— Детей делают поцелуями, правда? И, между прочим, ты меня целовал.

В следующий миг голоса присутствующих взорвались по различным причинам.

1.*Сказанное Хио тут равносильно нашему «заняться сексом».

Как продвигаться

Покачивание на удивление успокаивало.

Сино проснулась, когда почувствовала свет и ощутила, как покачивается.

…Что?

Последний раз она помнила себя лежащей. Девушка завалилась на лавочку на холме центрального парка и созерцала тускло освещённое небо.

Она задавалась вопросом, что делает.

Но сейчас видела кое-что другое.

…Свет падает на какую-то красную стену.

Сино цеплялась за что-то тёплое и качалась.

Едва лишь она подумала, что это, как ответ пришёл сам собой, и её тело подпрыгнуло.

— Рёко?!

— Ух! Не пугай меня так!

Рёко несла Сино на спине. Из-за того, что девушка резко приподнялась на красном кимоно женщины и потому что Рёко удивлённо наклонилась назад, они, естественно, потеряли равновесие.

Сейчас они двигались по освещённому тротуару, пролегающему у дороги, но без ограждения.

— О-ой. Ух-ух-ух-ух-ох.

Рёко зашаталась и наклонилась обратно к дороге.

— Ваааа!

— Ииииик!

Просигналив, мимо проехали несколько мусоровозов.

Едва лишь грузовики зацепили волосы на затылке Сино и она пригнулась, выхлоп и ветер омыли Рёко, и она всадила каблуки в землю, толкая себя обратно к тротуару.

Закрепившись там, они дружно испустили вздох облегчения, и женщина возбуждённо произнесла:

— Ты в порядке, Си-тян?

Улыбнувшись Сино, Рёко повернулась вперёд и сдвинулась с места, поэтому Сино торопливо отозвалась со спины.

— Э-эм, можешь меня поставить.

Она много чего хотела сказать, но решила, что сначала это.

Однако Рёко даже не повернулась для ответа.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты ушла.

Сино на это съёжилась.

Что же делать? — гадала она. Девушка не знала, как объяснить, если Рёко спросит, или что ей делать в будущем, но понимала, что лучше не молчать.

— Рёко… Ты не сердишься?

Сино набралась решимости и спросила, но женщина помедлила с ответом и затем просто наклонила голову.

— Как знать, — задумчиво буркнула женщина. — Люди, которые тебя нашли, сказали, что у тебя свои причины.

— Люди, которые меня нашли?

— Таки-сан и Юме-сан, бездомные дети пятьдесят лет назад и ведущие такой же образ жизни сегодня.

Рёко оглянулась с улыбкой и заметила, что Сино побледнела.

— Не переживай. Они не плохие люди. У них просто небольшие трудности. …И знаешь что? Я не умею сердиться. Это так утомительно.

— Ясно, — сказала Сино, расслабившись и вздохнув.

Затем девушка спросила улыбающееся лицо перед собой.

— Тогда ты не спросишь, почему я убежала?

— А ты хочешь рассказать?

Она повременила с ответом.

— Порой тебе легче, когда спрашивают.

По-прежнему глядя на девушку, Рёко кивнула единожды, дважды и затем трижды.

— Знаешь что?

Она тут же сопроводила вопрос эффектным спотыканием на бровке тротуара.

Сино чуть не слетела на дорогу, и ещё некоторое время пребывала в холодном поту.

— Н-не обязательно смотреть на меня.

— Но некрасиво не смотреть на людей, когда ты с ними разговариваешь.

Рёко хитро улыбнулась, но затем повернулась вперёд и зашагала дальше.

— Если тебе легче, когда рассказываешь, значит, больно держать в себе? И из-за того, что тебе лучше, когда выговоришься, ты так и хочешь? Я права?

— …Да.

— Ух ты! Я просто сочиняла на ходу, но угадала! Надо пойти в гадалки!

Сино немного улыбнулась, когда Рёко так искренне заликовала. А ещё задалась вопросом, почему женщина столь многое спускает с рук.

Но как раз тогда её голова поникла и прижалась лбом к спине Рёко.

— Извини.

— Хм? Почему ты извиняешься?

— Потому что…

Спина Рёко слегка качнулась, и Сино услышала смех.

Рёко подняла её повыше и покачала туда-сюда, словно утешая.

— Я не знаю твоей причины, так зачем тебе извиняться?

— К-как раз потому, что я тебе не сказала.

— Тогда тут нечему извиняться, — тотчас же ответила Рёко. — Как-никак, я не буду знать, что за всем стоит.

Сино онемела, и спина Рёко снова затряслась от смеха.

— Но ничего страшного, ведь ты такая милая, Си-тян. Ты можешь оставаться с нами сколько захочешь. А если захочешь убежать, дерзай. …Можешь пробовать, пока не получится.

— Н-но я… вас всех предаю.

— Не знаю, почему ты так делаешь, так что… — Рёко ясно произнесла. — Мне кажется, убегать — часть твоей натуры.

— Но…

Сино не совсем возражала в своём ответе. Она прижалась к спине Рёко вместе со лбом.

Затем сделала вдох, но её дрожащее сердце разбилось.

— Почему?

— Почему что?

— Почему вы так добры? — она разомкнула уста, выпуская дрожащий голос. — Та, кого я считала сестрой, меня ненавидела. Она отталкивала меня… чем больше я пыталась быть с ней, тем дальше она меня отталкивала.

— Ты хотела, чтоб она о тебе заботилась?

Сино едва заметно кивнула, и действие навернуло слёзы в уголки глаз.

— Я хотела быть с ней как всегда…

— Знаешь что?

Спина Рёко снова затряслась от смеха, она сменила положение девушки на спине.

— Давным-давно я так сильно кое-кем дорожила.

— Э?

— Мне очень неловко, — сказала Рёко, вздрогнув. — Но я так ничего ему и не сказала и не делала никаких шагов навстречу. Как думаешь, почему? Сущий пустяк. Я была трусихой.

Рёко остановилась.

— Я знала, что он ответит, если я расскажу. Он бы повёл себя очень тактично и попытался сохранить всё, как есть. …И это очень сильно меня тяготило.

— Поэтому ты ничего не сделала?

— Но ты не промолчала, правда?

— …

— И дорогой тебе человек что-то сказал?

— Нет, — слабо ответила она, медленно припоминая. — Но она пыталась уберечь меня от того, что я делала.

— Да? — Рёко кивнула и снова начала идти. — Тогда ненависть тут не причём. Она бы пыталась тебя уберечь, только если ты ей дорога. Если бы она тебя ненавидела или ей было плевать, её бы совсем это не волновало.

— …

Сино услышала смех женщины.

— Твоя сестра, должно быть, тоже трусиха. Она о тебе волновалась и заботилась, но не знала, как это сказать. И потому что она знала, чего ты хочешь, не понимала, как быть самой.

Рёко снова рассмеялась, но на этот раз с горечью.

— Делая так в своё время, я осталась ни с чем.

Сино даже не смогла кивнуть, но прислонилась к спине Рёко.

…Вот оно как.

Она задумалась об одной из тревог внутри себя.

…Прости, Микоку.

Она хотела, чтобы Микоку оставалась собой, но только теперь осознала, что сама вела себя нетипично.

И понимала ли Микоку это? Заметила ли она, что девушка решила для себя, что Микоку её отвергает?

…Если так…

Чего хотела от неё Микоку, но не решалась сказать?

…Она всегда говорила мне сражаться или не влезать куда не просят.

А что противоположно сражению?

— …

Сино посетила некая мысль. Быть может, просто подходящая идея, но…

— Мне не нужно сражаться?

Ей казалось, это эгоистично. Она думала это просто способ убежать от сражения.

Но…

— Если ты не хочешь, Си-тян, тогда всё нормально.

Сино обнаружила, что от признания Рёко её зрение затуманилось.

…Если бы Микоку знала, что я не сражаюсь и живу с добрыми людьми…

Была бы она счастлива и не отталкивала её?

Спрашивая себя это, Сино мягко прильнула к спине Рёко, чтобы подтвердить для себя ответ.

— Рёко…

Она столько хотела сказать, и, скорее всего, никогда не сможет, но несмотря на молчание, Рёко заговорила сама.

— Кодзи сказал, что приготовит завтрак и будет нас ждать… Ну и вообще. Тот дурачок сказал, что сделает Солсбери Стейк. Как можно делать что-то настолько жирное в такую рань? И ты предпочитаешь японскую еду, правильно?

Это само собой вызвало улыбку на губах Сино, и когда она расслабилась, с глаз полилось больше слёз.

— Но мне нравится стряпня Кодзи.

— Этот педофил расположил тебя к себе лучше, чем я думала! Не лучшие новости для сестры.

Услышав смех Рёко, Сино улыбнулась сильнее.

После чего закрыла глаза и опёрлась на спину женщины.

Она положилась на кого-то из противоположного мира, кого-то из альтернативной версии её дома, и того, кого вполне можно назвать сестрой.

…Микоку.

Сино назвала прошлое имя в своём сердце и умиротворённо отплыла в сон.

У меня…

В последний миг девушка выдохнула и подумала.

…У меня, возможно, в этом мире тоже есть брат и сестра.

●

В комнатах ожидания наступило время обеда.

По окончании сегмента вопросов-ответов 5-го Гира последовал небольшой перерыв, поэтому все Гиры и представители UCAT двинулись в Концептуальные Пространства для их мест ожидания.

Отряд Левиафана поступил так же.

Сибил приготовила в столовой большие запакованные обеды, равно как собу и бульон. Ооки посчастливилось раздобыть немного напитков и сладостей, прогуливаясь на фестивале, поэтому классные парты не стояли пустыми.

Все подхватили то, что хотели, навалили на тарелку и вернулись к работе на своё место в комнате.

У Хио с Казами было больше всех дел.

— Синдзё-кун, ты закончила?

— Да. Теперь я только жду перевода Казами-сан и Харакавы-куна. Когда я проверю структуру отчёта, останется только скопировать. Пожалуй, всё будет готово до сегмента вопросов-ответов с 9-м Гиром.

— Спасибо, — сказал Саяма перед тем, как Синдзё протянула ему такояки. Он взял его и глянул на ту сторону стола.

Парень смотрел на спину Хио, уткнувшейся в ноутбук на месте Харакавы у окна.

— Хио-кун, спасибо за ценный сегмент вопросов и ответов. …Как там продвигается твоя работа? Ты обнаружила дыру в теории создания концептов, предоставленную Хаджи-куном?

Синдзё проследила за его взглядом и сперва увидела, как Хио к ним повернулась.

Брови девушки поникли, и она одарила их смущённой улыбкой.

— Простите, но мне просто не удаётся ничего найти.

Вместо напряжения её плечи безвольно опустились.

— При каждом возникновении мира от исходного элемента, всё либо разыгрывается по словам Касимы, либо по словам Хаджи. И только последнее производит все двенадцать Гиров.

— Выходит, мир встает на их сторону? Как грубо. Особенно если учесть, что я им владею, — сказал Саяма. — Ну, не о чем беспокоиться. В скором времени все будут жителями моего мира.

Это вполне можно принять за провозглашение его победы, поэтому Синдзё переглянулась с остальными.

И все остальные закономерно посмотрели на неё, словно подталкивая.

…Почему это всегда выпадает мне?

Она внутренне вздохнула, повернулась к Саяме, провела рукой по волосам и удивлённо наклонила голову.

— Откуда такая уверенность? И что значит «в скором времени»?

Её слова прозвучали встревоженно, но он ответил с улыбкой.

— Я расскажу тебе, если дашь напиток, который только что поставила.

Она на секунду задумалась, снова осмотрелась и обнаружила, что взгляды умоляют её согласиться, но не могла так просто развеять свои сомнения.

— Отдам, когда ты ответишь.

— Тогда отвечаю, — небрежно сказал он, скрестив ноги на стуле. — Исходя из различных фактов, которые мы уже знаем, я считаю, что можно порвать явное преимущество Топ-Гира.

Синдзё скорее удивилась не словам, а бодрому тону его голоса.

— После сегментов вопросов и ответов, мы перейдём к суду и голосованию. Это определённо приведёт к сравнению правоты Топ-Гира и выгоды Лоу-Гира, но они несомненно используют свои дебаты, чтобы сообщить всем о нашей непомерной жестокости, что мы их уничтожили.

Продолжая, он невозмутимо смотрел только на Синдзё.

— Но что, если это был не жестокий выбор? Что, если это было неизбежно?

— Неизбежно?

— Что, если Топ-Гир должен был так умереть?

— ?!..

Когда остальные ахнули, Саяма взял со стола чашку Синдзё и выпил содержимое.

— Как вкусно! По истине неповторимый вкус! Выглядело как кофе, но я никак не ожидал такого вкуса!

— Вообще-то там был экстра соба бульон, который я налила в чашку, потому что ничего другого не нашлось.

— …Твой рот к нему прикасался?

— Конечно нет. Только дурак станет это пить. Он вреден для печени.

— По различным причинам, я требую всё переиграть!

— Успокойся, — сказала она и села.

Затем, как представительница остальных, задала ещё вопрос.

— Почему ты считаешь, что уничтожение Топ-Гира было неизбежным?

— Прежде чем я отвечу, мне бы хотелось повтора с тем, чего касались твои губы.

— Кх.

Синдзё свесила голову и стиснула кулаки, пока из-за спины доносились шепчущие голоса.

— Каку, чего Саяма так зациклился на непрямых поцелуях?

— Потому что VIP 5-го Гира сказала, что прямыми поцелуями делаются дети.

— Это всё потому, что я халатно относилась к учёбе… Но как они на самом деле делаются?

— Хио, Хио Сандерсон. Когда вернёшься в штаты, включи телевизор поздно ночью. Тогда и поговорим.

Пока диалог за спиной не умолкал, Синдзё вздохнула.

— Ну, я тебе потом что-то такое дам, так, может, скажешь?.. Почему ты думаешь, что разрушение Топ-Гира неизбежно? У тебя есть доказательства?

— Доказательство есть, пускай и косвенное. И его можно найти в написанном тобой отчёте. Это последняя из трёх вещей, которая, по словам твоей матери, есть у Лоу-Гира.

— Э?

Синдзё лихорадочно задумалась, писала ли она что-то такое.

— М-минуточку. Ты знаешь, что это за последняя вещь?!

— На данном этапе я могу только строить догадки, поэтому не скажу точно. И всё же, Лоу-Гир явно этим наделён.

Саяма словно подтверждал факт самому себе.

Синдзё от неожиданности утратила дар речи, поэтому просто села на место.

…Правда есть что-то, как говорила мама?

Отвечая на загадку Вонамби, она использовала себя. Девушка не знала настоящий ответ, но Саяма заявлял, что что-то подобное существовало в Лоу-Гире.

И он, скорее всего, нашёл, что это, в прошлом и фактах, которые они отыскали.

— Я планирую использовать это в нашу пользу на дебатах с Топ-Гиром.

— По… нятно…

Синдзё приложила палец ко лбу и задумалась на длительность вдоха.

— Но почему эта вещь, доступная Лоу-Гиру, сделала уничтожение Топ-Гира неизбежным?

— Это глупая вещь. Поистине глупая, — ответил парень. — Да, и такой пустяк побудил твою мать перебраться в Топ-Гир, заставил твоего отца засомневаться, а моего натолкнул на решение уничтожить Топ-Гир... Ко всему прочему…

— Что ещё?

— Топ-Гир следовало уничтожить, и на самом деле, это случилось не от руки моего отца. Пытаясь возглавить все остальные миры, Топ-Гир уничтожил себя.

— ?!

Первой заговорила Ооки.

— Э-эм, Саяма-кун?! Эм, я… а… ну…

— Саяма! — вклинилась Казами. — Если скажешь такое без явного доказательства, никто из Гиров не поверит и слову! Они заявят, что ты всё выдумал, чтобы избежать преступлений Лоу-Гира!

— Т-точно! Это я и пыталась сказать!

Все поступили правильно и проигнорировали Ооки.

Они смотрели на Саяму, который положил руку на закинутую ногу и подтянул к себе колено.

— Но это наш единственный способ победить. Как злодеи мы должны отрицать наши преступления. И это можем сделать только мы, потому что разыскиваем улики. К тому же, подобное может сделать только злодей как я.

— Н-но ты уверен? Затеяв спор, они смогут победить такое безумное заявление.

На вопрос Синдзё он просто пожал плечами.

— Мне всё ещё не хватает пару улик, и многое не сходится, но я, разумеется, смогу это наверстать. Мне бы хотелось собраться с мыслями и закончить складывать свои доводы до завершения сегментов вопросов и ответов с 6-м, 7-м, 8-м, 9-м и 10-м, — сказал он. — Поэтому продолжай свою работу, Хио-кун. Если ты найдёшь какой-то ответ, он непременно поможет моим доводам.

Затем он повернулся к Хибе и Изумо.

— Сегмент 8-го явно будет коротким. Возможно, менее десяти минут. И я сомневаюсь, что 9-й с 10-м дадут нам много времени. Поэтому… у меня просьба.

— Ты хочешь, чтобы мы потянули время Саяма-сан?

— Да, — кивнул он. — Я смогу собраться с мыслями, если будет два часа. Скорее всего, удастся растянуть сегменты 9-го и 10-го, чтобы выиграть час, но 8-й, вероятно, продлится всего десять минут. Значит… вам двоим нужно обеспечить оставшиеся пятьдесят минут.

— Ладно.

Синдзё увидела, как Изумо кивнул и почесал затылок.

— Я предпочитаю делать каждое слово из моего рта значимым (кроме тех, что говорю перед сном), но, кажись, придётся сделать исключение.

Локоть Казами ткнул его прямо в живот.

●

В другой комнате ожидания два человека смотрели в окно, поглощая еду.

Одной их них была Микоку, одетая в мужской чёрный костюм, а второй — Тацуми в боевом плаще цвета хаки.

Микоку сидела параллельно окну на подоконнике, а Тацуми — поверх четырёх столов, сдвинутых вплотную.

Микоку гладила по голове большого белого пса, сидящего на полу у её ног.

Тацуми взяла пакет из магазина и вытащила бутылку пива, купленную в кампусе.

— Как я и боялась. Оно нагрелось. Ну, это усилит вкус, так что, пожалуй, ничего страшного.

— Много не пей. Будут неприятности, если что-то случится.

— Не переживай. Моё другое «я» ещё не вылечилось от недавних ран.

— Ран?

— Ага, — сказала Тацуми. — Его левый бок не сокращается нормально. Наверное, там талисман или ещё что.

— Поразительно, что ты смогла заметить.

Микоку уставилась в окно и откусила хот дог, купленный на фестивальном прилавке.

Сзади донёсся голос Тацуми.

— Нравится местный вид?

— Я первый раз на таком фестивале.

— Не оправдывайся. Лично я обожаю фестивали.

— Хотя они и относятся к жизни Лоу-Гира?

— Мы тоже тут живём. Ненависть к ним только сильнее угнетает. Ты и Сино воспринимаете всё так серьёзно, но…

Она услышала от Тацуми горький смех.

— Вы двое теперь в порядке?

— Не знаю, — ответила Микоку, приложив руку к груди. — Мне… как бы кажется, что я в порядке. А Сино… Сино будто бы там, где может жить обычной жизнью, если пожелает. И это меня устраивает.

— Прекрати уже строить из себя сильную. Женщины, что так делают, оказываются ни с чем и слишком много теряют. Ты об этом знала?

— Тогда я пойду и возьму, что хочу.

Микоку увидела через окно гуляющих людей в школьной форме и фестивальных нарядах.

Прилавки продавали свои товары, играла музыка, и люди, скорее всего, болтали.

Но отсюда ей туда не дотянуться.

— Не о чем беспокоиться.

Она стиснула руку возле груди.

— Я дотянусь.

Как только она это сказала, открылась дверь класса.

Услышав скрип петель, Тацуми, Микоку и Широ разом повернулись.

В дверях стоял кто-то одетый в белое.

— Хаджи?

— Да, — ответил мужчина, прикрыв рот правой рукой. — Вторая часть сегментов вопросов и ответов скоро начнётся. Но…

Микоку услышала его смех.

— Мы с Ёрд придумали небольшой план. Как насчёт того, чтобы накинуть ещё давления на Лоу-Гир? Хм? Что скажешь, Микоку? Ты в настроении для испытания?

— Испытания?

— Да, — Хаджи развёл руки в стороны. — Мы сможем насладиться славными дебатами с Лоу-Гиром.

●

В час дня сегменты вопросов-ответов возобновились.

Изумо сидел с Болдманом на местах 6-го Гира, но лишь потому, что V-Sw выбрал его своим хозяином, и потому, что Болдман, основной представитель, это предложил.

6-й Гир уже вошёл в состав UCAT и только недавно проиграл сражение, поэтому дебаты проходили гладко с минимумом проблем.

Как людям на местах представителей, так и зрителям, слушавшим обсуждение, казалось, что всё движется слишком быстро.

У каждого была своя точка зрения о внезапном объявлении заседания, но в целом, предполагалось, что Топ-Гир отказывался давать Лоу-Гиру время на размышления.

Для Саямы ценна каждая минута и секунда, но озадаченный Болдман проводил дебаты 6-го Гира без заморочек.

В общем, они согласились, что люди 6-го Гира в составе стандартного и специального подразделений UCAT будут распределены по всему свету, как персонал полицейских и спасительных организаций, утверждённых 3-м и 5-м.

— Поскольку люди 6-го Гира уже знакомы с тактиками и оборудованием UCAT, я могу обещать, что они получат офицерские звания.

На этом Саяма закончил сегмент вопросов и ответов.

Прошло всего пару минут, сделав это кратчайшими дебатами до сих пор.

Все посмотрели на Саяму, гадая, если у него план выиграть время на раздумья или он продумал свои доводы достаточно, что больше ни в чём не нуждается.

Но как раз когда Sf собиралась объявить закрытие сегмента 6-го Гира, Изумо встал с места рядом с Болдманом.

— Погодь. Ты серьёзно поставишь людей 6-го Гира офицерами? Этот плешивый мужик станет моим начальником?

Обращаясь к Саяме, он шлепнул по безволосой голове рядом.

— Это ж только раздует его лысину.

Все сглотнули, но Болдман не поднимал головы и пытался сдержаться.

— Беспокоиться незачем, — заверил Саяма. — Если его голова разбухнет, её можно будет использовать для воссоздания истории ракуго «Вода для мытья рук».

— Ха-ха-ха. Разве не здорово, Болдман? Когда ты лысый, люди верят, что ты просто скромняга. Как хорошо быть лысым, правда? Гигиенично, помогает выпустить пар и…

Изумо шлепнул по голове Болдмана, словно по кнопке на квиз шоу.

— И выглядит неприлично! Лучше не бывает!

Почти сразу же взбешённый крик известил о начале яростной потасовки.

Стратегия заботы

Кулачный бой Изумо и Болдмана съел почти пятнадцать минут.

Sf в итоге прогнала их потоком пуль, так что их отнесли на носилках в медпункт.

Считая пять минут, потраченных на это и пять минут на сами дебаты, они отобрали в общем двадцать пять минут.

Но Хиба, наблюдавший исчезновение носилок Изумо в библиотечном входе, переживал.

…Это и вправду сработает?

А ещё гадал, как ему выиграть ещё времени.

Парень не сможет провернуть такую же яркую физическую комедию как Изумо, но Саяма попросил его и Изумо выиграть ему пятьдесят минут.

…Нужно потянуть оставшиеся двадцать пять. У меня и правда получится?

Хиба стоял рядом с местом представителя, и над столом парили четыре разноцветные сферы.

Разговаривать они не могли. Но, похоже, обладали собственной волей и двигались в ответ на вопросы, так что простое общение возможно.

…Но они не могут спорить. Как же мне тогда потянуть время?

Над Хибой зажёгся свет.

Едва лишь поняв, что все глаза направлены на него, парень на секунду насторожился, но…

— Эм… Меня зовут Хиба Рюдзи, я исполняющий обязанности представителя 7-го Гира.

Заговорив, он будто решился: парень будет вести себя как обычно.

Правильным в такой ситуации было бы представиться, поэтому…

— Я принадлежу к японскому UCAT, я первогодка Академии Такаакита и член местного автомобильного клуба, мой рост , а вес , но я совсем не толстый. А ещё у меня вторая группа крови, и мое хобби — подглядывание. Моя любимая еда — всё, что Микаге-сан недавно начала готовить, Микаге-сан такая милая, что я…

— Малыш Хиба, мир записывает твоё раскрытие всех постыдных секретов.

— Э? Я с-сказал что-то странное?!

Он удивлённо огляделся по сторонам, но каждый из присутствующих отводил взгляд.

Нависла невыносимая тишина, и Хиба не смог стерпеть стоять в её центре.

— А! Меня игнорирует весь мир! Это впервые в истории человечества?!

Они его игнорировали, так что, само собой, никто не ответил. Взамен парень посмотрел на место справа от себя.

— Ну же, Казами-сан. Прошу, повернись сюда. Гляди, это ж твой милый младшеклассник.

Казами продолжила смотреть в другую сторону, но наконечник G-Sp2 потыкал ей в плечо и на парня.

Оружие уже находилось в боевой готовности и на консоли светилось сообщение: «Не лезь».

— Ну надо же, даже твоя металлическая зверушка беспощадна ко мне!

— Малыш Хиба. У тебя есть ко мне вопросы?

Хиба повернулся на голос Саямы, осознал, что тот на него смотрит, и улыбнулся на все тридцать два зуба.

— Саяма-сан, ну хоть ты меня понимаешь, правда?!

— Да, — сказал он, после чего посмотрел на зрителей слева и справа и сухо щёлкнул пальцами.

— Стенографисты, наше предыдущее заявление можно неправильно истолковать, поэтому прошу вычеркнуть их с записей.

— А-а! Изувер!!

— Продолжаем — на ум не приходит ничего по типу просьбы от 7-го Гира? — спросил Саяма. — Мы унаследовали 7-й Гир во время прошлых битв, и они были в курсе сражения между Топ- и Лоу-Гиром. Тем не менее, они лично передали нам своё Концептуальное Ядро, так что…

Не успел Саяма закончить, как прогремел голос Хаджи.

— Протестую! Председатель, то Концептуальное Ядро создано членом UCAT!

Его голос ревел с мест 9-го Гира.

— Не сомневаюсь, что создатель действовал по инструкциям 7-го Гира, когда его создавал, но если бы они знали о существовании Топ-Гира, вам не кажется, что тогда Концептуальное Ядро передали бы Топ-Гиру?!

Всем перехватило дух, и Sf ответила.

— Тэс, возражение принимается. …Представитель 7-го Гира, прошу, ответьте на вопрос.

Хиба понимал, что вопрос означает.

…Доктор Чжао решила создать Концептуальное Ядро четырёх братьев, но знай 7-й Гир о Топ-Гире, они бы выбрали их вместо неё.

Ясно, — подумал он, тогда как Саяма наградил его невозмутимым взглядом.

— Как ты считаешь, исполняющий обязанности представителя 7-го Гира?

Э? — подумал Хиба. — Откуда мне знать о том, что произошло так давно?

Но гадая об этом, парень увидел парящие вокруг сферы.

Четыре разноцветных шара воплощали Концептуальное Ядро, которым стали братья.

— Ох.

Он понял, что подразумевал Саяма, поэтому повернулся к Хаджи и заговорил.

— Извините, но дело не в этом. Если вы так думаете, прошу, поправьте себя! В конце концов, — начал он, — четыре старика, бывшие Концептуальным Ядром 7-го Гира, испытали нас, чтобы увидеть, достоин ли мир унаследовать их Ядро. И они знали о Топ-Гире. Если бы они считали своим идеалом Топ-Гир, то отправились бы туда и сражались там!

Что означает…

— Они остались в Лоу-Гире по собственной воле, и всё ещё остаются!

Он выкрикнул своё решение, но Хаджи задал другой вопрос.

— Тогда что если то желание остаться было вживлено в них при создании?

Блин, а он настойчивый, — подумал Хиба. — На это мне никак не ответить.

Но в тот же миг его путанные мысли прервал голос Саямы.

— Председатель, представитель 9-го Гира задает наводящий вопрос без подкрепляющих его доказательств!

Хиба увидел, что Sf отреагировала на слова Саямы подъёмом автоматов.

— Представитель 9-го Гира, у вас есть доказательства ваших слов?

Хаджи пожал плечами.

— Я отклоняю свой вопрос. Но… как честно придерживаться интерпретации Лоу-Гира, когда доказательства нет и там?

— Если нет доказательств, придерживаешься той интерпретации, что прозвучала первой, Хаджи-кун.

— Понятно, — протянул мужчина, и Хиба вздохнул в сердце.

Если бы Саяма не вмешался, Хиба наверняка бы попался на удочку Хаджи.

И когда он облегчённо вздохнул, Саяма на него уставился и обхватил подбородок рукой.

— Послушай, малыш Хиба. 7-Гир — особый случай.

— Как… именно?

— У него нет выживших и Концептуальное Ядро, вероятно, потеряет форму при высвобождении. Это означает, что мы сотрём все следы 7-го Гира.

Хиба затих, как и все остальные, поэтому Саяма продолжил говорить.

— Считает ли 7-й Гир приемлемым такой сценарий?

Хиба задумался на краткий миг, но ответил раньше, чем в голове всплыли реальные мысли.

— Это… ничего.

— Почему же?

Хиба окинул взглядом всех присутствующих.

— 7-й Гир оставил себя Лоу-Гиру. Они хотели, чтобы наш мир стал тем, к чему они стремились: тем, который им никогда не наскучит.

— Вот как, — Саяма кивнул. — Тогда что, по-твоему, 7-й Гир хочет от Лоу-Гира?

— Всегда оставаться интересным миром.

— В каком смысле?

Хиба подумал о четырёх братьях, с которыми они сражались.

— Закон, принуждающий всех перенимать глупые манеры речи, которые регулярно меня…

Четыре парящих сферы стукнули его с четырёх разных сторон: одна в подбородок, одна в правый бок, одна в солнечное сплетение, а одна в пах.

Звуки ударов было неприятно слушать. Особенно последний.

Хиба скорчил сверхсерьёзное лицо с немного вытянутой верхней губой.

Он застонал, запрыгал на месте и услышал голос Саямы.

— Судя по всему, они накажут тебя за то, что им не понравится услышать. Это поможет нам увидеть мысли 7-го Гира, так что, полагаю, убьёт двух зайцев одним выстрелом.

Где-то через три минуты Хиба согнулся, вывернув колени внутрь и пытаясь отдышаться.

…Хух. Я тяну тут вообще время?!

По какой-то причине его голос звучал фальцетом даже в голове, и он глянул на часы.

С начала сегмента вопросов и ответов прошло пятнадцать минут, так что вопрос в том, сможет ли он продержаться ещё десять.

Хиба задумался. Он думал так сильно, что начал потеть, и выровнял своё скрюченное тело.

От мужчин среди зрителей послышались восхищённые возгласы.

— Я-я правда не понимаю, почему Ёнкичи среди всех атаковал меня за это…

— Все суровей к шуткам чужим, чем к собственным.

В этом был определённый смысл, поэтому Хиба согнул колени и посмотрел на Саяму, который спросил:

— Думаешь, хитрость в сохранении интересного мира в том, чтобы позволить ему эволюционировать?

Хиба уже собирался согласиться.

Вполне логично, что вечно эволюционирующий, а значит, вечно изменчивый мир останется интересным.

…Но… это не совсем так.

— Я не думаю, что эволюция единственный способ поддерживать интересный мир.

— Вот как?

— Да, — ответил парень.

Он неожиданно засунул руку в карман штанов.

Хиба вытащил две вещи и положил на стол перед собой.

— Это философский камень, отвечающий за эволюцию Микаге-сан. Вот только он больше не работает.

Краем глаза он увидел слева Тацуми, игнорирующую его и поедающую жареную курицу с фестивального прилавка.

Парень осознал, что она его не признаёт, и понимал, что его раны ещё не залечились, поэтому вспомнил позапрошлую ночь, вчерашнюю битву, видение сражения его отца и…

…Микаге-сан.

Прямо сейчас она спала.

Отдел разработок пытался её разбудить, но, проснувшись, она больше не будет эволюционировать.

Однако…

— Почему миру обязательно эволюционировать, чтобы поддерживать наш интерес? Разве это не делает его рабом своей аудитории? Гораздо важнее, чтобы обе стороны старались не терять интерес друг к другу, что бы ни случилось.

Хиба перевёл дух.

— Нужно научиться думать, что ты никогда не устанешь спать рядом с другим человеком.

Хиба посмотрел на два камня перед ним.

— Эволюция — только один способ меняться. Потому что мы видим, слышим и прикасаемся так много, разговариваем о разных вещах, спрашиваем о них, делаем их вместе, думаем об очень развратных вещах и всё время остаёмся в движении, у нас есть слово для редких пятен скуки: выходной.

— Я заметил, что ты приплёл парочку спорных вещей, но, похоже, ты неплохо разбираешься в том, как бороться со скукой.

— Да. В конце концов, — заявил он с улыбкой, — даже если видел её голой столько раз, когда подглядываешь, всё будто впервые.

Его пах дважды ударили спереди, раз снизу и раз сзади.

Хиба вернул своё предыдущее серьёзное лицо только с выпученными глазами, схватился за стол и задрожал.

— А-автоматические выстрелы в промежность? Такое чувство, что они целятся туда всё чаще и чаще!

— Почему твои шутки так сосредоточены на избиении?

— Я вообще-то не шутил. …Но как-то даже рад, что тебе показалось это смешным…

Хиба сделал вдох, напряг живот и отругал тело, которое едва держалось на ногах.

Однако он услышал голос от зрительских мест справа.

— Давай, Касима, чего бы не снять? Глянь, как он дёргается. Такие редкие кадры.

— Нет, я лучше воздержусь. …Слишком уж жалко выглядит.

М-мне совсем не нравится подобная забота, — подумал он, пока с лица стекал пот.

…Серьёзно, и кто в этом виноват?

От сердца немного отлегло, когда он сам себе ответил.

Я виноват.

И поэтому Хиба выпрямил дрожащее тело.

— Подведя итог, 7-й Гир хочет…

Говоря следующие слова, он рухнул на стол, а затем на пол.

— Давайте дружно веселиться, ге… л… ге…

●

Когда Хибу унесли на носилках, Ооки отправилась с ним.

Библиотека и медпункт соединялись Концептуальным Пространством, но просто на всякий случай, мужчины специального подразделения, несущие носилки, замаскировались в форму Академии Такаакита.

Мужчины были такими крупными, что стандартный размер юбки даже не доходил на двадцать сантиметров до их колен, но Ооки не стала на это указывать. Она предположила, что таково их предпочтение.

Однако Хиба заговорил из своего скрюченного положения на носилках.

— П-почему у меня такое чувство, что меня несут в кошмарный сон?

— Ну, эм, не переживай, Хиба-кун. Ты выполнил свою работу.

Ооки показала наручные часы, по которым видно, что с начала дневного сегмента вопросов и ответов прошло пятьдесят две минуты.

Он выиграл столько времени, сколько Саяма и просил во время обеда.

— Ты сделал своё дело и все остальные делают своё. Хио-сан ушла из библиотеки чуть раньше и сказала, что продолжит свою проверку создания мира.

— Ясно, — сказал он и закрыл глаза с облегчением на лице.

Предположительный лидер мужчин в школьной форме, русский, кивнул, когда Хиба собирался погрузиться в сон.

— Ты хорошо сражался, так что пора тебе в кровать.

Нормальные мужские разговоры, да? — подумала Ооки, когда увидела медпункт дальше по коридору.

Там ожидал крупный немец с ирокезом и скрещенными руками, замаскированный под медсестру.

— Положись на меня!

По какой-то причине Хиба вскочил и попытался сбежать, но мужчины его удержали.

Они дружно смеялись и схватили низкорослого парня как полено.

— Больно не будет! Больно не будет, так что не переживай, парень! Я очень умел!

— М-меня волнуют не твои умения!

Ооки наблюдала, как Хибу проглотил медпункт.

С ним всё будет в порядке, — подумала она.

— Как-никак, именно они лечили его раны после нападения Тацуми-сан.

Как раз когда она двинулась к библиотеке, с другого конца коридора подошла кукла.

Некоторые из них отвечали за доведение информации о происходящем резервациям Гиров и зарубежным UCAT. Ныне они распространяли дополнительный отчёт персоналу, расположенному в разных частях площади Концептуального Пространства, созданного из школьных кабинетов.

— Ох, Ооки-сама. Возвращайтесь как можно скорее.

— Хм? Сегмент 8-го Гира закончился?

— Скоро закончится, — ответила автоматическая кукла.

Она, похоже, навострила уши и слушала своих родичей через коллективную память.

— Судя по всему, Саяма-сама предоставит 8-му Гиру место работы. Для жизни Посланников Вонамби будет создана централизованная система управления, и они сформируют сверхскоростную сеть.

Посланники Вонамби наделены мысленной сетью схожей с коллективной памятью автоматических кукол.

UCAT использовала кукол и их коллективную память для высокоуровневых операций управления, особенно для руководства войсками и стратегии, но Саяма намеревался сделать ещё один шаг вперёд, подключив Вонамби.

Его рабочим местом станет сама централизованная система.

Вонамби являлся мощным коллективным сознанием, и, если он распространится по всему миру после высвобождения концептов, Саяма, похоже, думал, они смогут передавать мысли со скоростью быстрее световой.

— Саяма-сама сказал, что сеть и её расчётная мощь будет освобождена для гражданского использования, когда в ней нет необходимости, и каждый индивидуальный Посланник Вонамби будет иметь доступ к гражданской стороне.

— Получается…

Посланники Вонамби существовали на уровне песка, но каждый получит доступ к сети, чтобы играть.

В UCAT была комната отдыха и игровой центр. Люди играли на компьютерах и игровых системах в школах. Каждый человек имел подобную свободу, но Посланники Вонамби отличались.

Однако Саяма говорил, что теперь они это получат.

— Они, должно быть, обрадовались.

— Да. Судя по всему, они говорят: «Чудесно» «Великолепно» «Вери гуд» «Банзай» «Сможем» «Каждый» «Самостоятельно» «Сможем играть» «Сможем играть!!».

— О? — Ооки кивнула. — В случае реализации этого плана мир станет гораздо более активным местом, не правда ли?

— Верно, — согласилась кукла. — Внимательней, Ооки-сама. Сегмент вопросов и ответов 8-го Гира скоро закончится, но это приведёт к сегментам 9-го, 10-го и Топ-Гира. …Изумо-сама и Хиба-сама потянули для Саямы-сама время, как он и просил, но…

— Волнуешься?

Автоматическая кукла покачала головой.

— У меня нет эмоции «волнения». Я просто имею негативные предположения.

— Да уж, не сомневаюсь.

Ооки говорила беззаботно, поэтому кукла на неё посмотрела.

— Вы не волнуетесь?

— Нет. В конце концов, Хаджи-сан продолжает быть нашим врагом.

Она вспомнила их разговоры в подземной столовой UCAT.

— Он теперь с людьми, которым доверяет, и я уверена, в силе его слов, как нашего врага, они и нуждаются. Он явно выступит вперёд как враг, который приведёт нас к какому-то ответу.

И…

— Не сомневаюсь, они уже осознали, что Саяма-кун отчаянно пытается потянуть время.

На словах Ооки с лица куклы сошло малейшее выражение.

— Ооки-сама, — сказала она. — Саяма-сама справится?

— Не знаю. Но я знаю, что они оба пытаются достичь своего ответа.

Ооки вздохнула и сокрушённо почесала затылок.

— И оба наверняка воспользуются любыми доступными средствами, чтобы к нему добраться.

●

В библиотеке сегмент вопросов и ответов 8-го Гира подошёл к концу.

Вонамби и Посланники согласились использовать свою передающую и расчётную мощь для грядущего мира. Они сказали, что увидят мир через сеть, которую разделяли с информацией, созданной людьми.

[Играть][Сможем играть][Поиграем][Айда играть!]

Таким был последний ответ Вонамби.

Как только Sf объявила окончания их сегмента, Саяма опёрся руками на центральный стол и незаметно для всех вздохнул.

С начала дневных сегментов вопросов-ответов прошёл час и две минуты.

…Я разобрался во многом, что хотелось бы сказать, но до конца ещё далеко.

Ему нужен ещё час. На 10-й особой надежды нет, поскольку они уже подчинились UCAT, но в 9-м был Хаджи. Если Саяма сможет потянуть с ним, то, наверное, сможет, получить желанный час.

Он воспользуется этим часом, чтобы додумать свои доводы перед началом сегмента Топ-Гира с Микоку.

Парень наблюдал, как автоматические куклы несут Посланников Вонамби на свои места.

…Когда всё закончится, я получу похвалы Синдзё-кун.

Он также хотел посетить поместья Тамия. Теперь, когда они видели прошлое, ему казалось, что почувствует большее значение в посещении святилища семьи Синдзё на заднем дворе.

Синдзё Юкио никогда там не была, но они все равно могут послать ей свои мысли оттуда.

— Да… И я хочу пофлиртовать с Синдзё-кун.

Пробормотав это себе под нос, Саяма поднял взгляд.

На места представителей падало два луча света. Один на Хаджи, а второй на старого прораба.

Саяма кивнул им обоим.

— Итак, Хаджи-кун. Не пора ли начать Путь Левиафана с 9-м Гиром?

— Ты прав. Да… давай начнём.

Хаджи с горькой улыбкой встал и поднял руку, зашелестев тканью.

— Председатель.

К нему повернулась волна озадаченных взглядов.

Саяма, однако, окинул его взглядом осуждения. Таким взглядом награждают врага.

Неужели? — мимолетно подумал он.

Но, — добавил после.

У него есть какой-то план?

Пока Саяма думал, Хаджи к нему повернулся.

Он больше не улыбался и смотрел серьёзным взглядом.

— Слушайте. 9-й Гир предоставляет все права касающиеся его концептов Топ-Гиру. Другими словами, я хочу относиться к Пути Левиафана 9-го Гира и Топ-Гира как к одному и тому же.

В следующий миг Микоку встала, кивнула и обратилась к Sf.

— Председатель, как ведущий переговоры от имени Топ-Гира, я назначаю нашим переговорщиком Хаджи!

Вслед её звучным словам все резко затихли.

— Протестую! — прокричал Саяма, чётко ощущая вес своих часов на запястье. — Хаджи — житель 9-го Гира, а не Топ-Гира!

Sf спокойно ответила.

— Лоу-Гир также назначил замещающих представителей из других Гиров. Я пришла к заключению, что 9-й Гир и Топ-Гир согласовали предоставление должности представителя господину Хаджи.

Как следствие…

— Я принимаю господина Хаджи как представителя Топ-Гира. …Представитель Лоу-Гира, заканчивайте сегмент вопросов и ответов 10-го Гира и затем переходите к сегменту Топ-Гира с господином Хаджи.

Помещение наполнили вспышки вздохов, и Саяма увидел, что один глаз Хаджи смотрит прямо на него.

Но это не всё.

Встал кто-то другой. Справа от Хаджи поднялась Ёрд и тоже посмотрела на Саяму.

Она пожала плечами, глянула на остальных, повернулась обратно к Саяме, посмотрела на Sf и чётко произнесла.

— Давайте-ка сначала проясним: 10-й Гир не станет проводить сегмент вопросов и ответов.

— Вы отказываетесь вести переговоры? — спросила Sf.

Ёрд покачала головой.

— 10-й Гир работает с UCAT с самого начала. К тому же, Концептуальному Ядру 10-го полюбился это мир, и все мы живём в резервации. И со всем вышесказанным мы кое-что осознали.

— И что же?

— Мы не должны необдуманно бросаться словами. И по этой причине нас не волнует, что творится снаружи. Но всё же, если уж что и говорить — не выступайте против 10-го Гира и берегите наше Концептуальное Ядро.

Сказав это, Ёрд повернулась к Саяме и оскалилась в улыбке.

— Ты уж прости. …Займись-ка лучше Топ-Гиром, ладно? И не затягивая время переговорами с 10-м.

Саяма хранил молчание и, наконец, кивнул.

И заговорил только после того, как посмотрел на часы.

— Ваши требования учтены.

Вот и всё, — подумал он.

Его последний час отобрали.

Враг использовал время себе в преимущество и устранил время, необходимое для подтверждения правды и укрепления его доводов.

Они сократили его время однажды, показавшись в Сакаи, и сделали это снова.

И поэтому он сказал себе, что не может здесь проиграть. Но помимо того…

…Интересно!!

Это по сути незапланированная возможность испытать его способность импровизировать и складывать доводы.

Он находился на сцене, испытывающей его мастерство.

Здесь он не сможет расслабиться и должен быть серьёзным.

Впереди Ёрд села на место, Микоку оставалась сидеть, а Хаджи всё так же стоял.

Лампы освещали только Хаджи и Микоку, и последняя тихо закрыла глаза с собакой, сидящей рядом.

Без улыбки Хаджи поднёс руку к груди и сказал.

— Что ж, не пора ли начать?

Он поклонился, и Саяма приготовился говорить.

Настало время изрекать слова, которые решат всё с Топ-Гиром.

Что видит бог

Сино проснулась третий раз за день.

Первый раз случился на рассвете, когда она ушла из поместья Тамия, а второй произошёл на спине Рёко, после того как она заснула от тщетной попытки добраться до холма.

И в этот, третий раз, девушка пробудилась после мирного погружения в сон, когда Рёко несла её обратно.

Когда разум прояснился, Сино открыла глаза и поняла, что спала довольно шумно.

Она лежала на спине и смотрела в потолок знакомой комнаты.

На ней была юката и, судя по ощущению на коже, её надела Рёко. Оби завязали слегка вычурно.

Футон сам по себе был тёплым, но яркость солнечного света, сияющего сквозь раздвижную ширму, говорила о наступлении дня.

С момента её погружения в сон прошёл, должно быть, час или два, но даже столь малого времени хватило, чтобы заметно улучшить её настроение.

Это потому, что я плакала?

Сино села и почувствовала две лёгких ноши на шее.

Это цепочки, держащие синий философский камень и клуазоне, который ей подарила Микоку.

— Точно.

Она кивнула без особой причины и принялась дальше вставать.

Правая нога ещё не слушалась, но девушка поддержала себя слева, раскрылась, поместила руки на сложенное одеяло и вытащила себя из-под него.

Затем услышала небольшой звук с потолка, поэтому позвала.

— Это Ё-тян? Или Ки?

— Нет, я… просто домашний кот.

Она услышала мяуканье с последующими шагами по потолку.

Видимо, Ки, — подумала она, услышав неестественное пение птиц во дворе и шёпот от стены.

— Я ящер, земноводное защитник дома. …Так что не зови меня Танакой; зови меня Са-тян!

Присутствие Танаки вскоре ушло.

Все движение и звуки растворились, но в одном не было сомнений.

…Они все обо мне волновались.

Сино немного удивилась.

— …

И смущённо улыбнулась.

Эту естественную улыбку даже она толком не понимала.

Подталкиваемая чувством за той загадочной улыбкой, девушка встала, прислонилась к стене и зашагала к раздвижной двери из комнаты.

По пути она глянула на вешалку на стене.

Её левая рука опиралась на стену, поэтому правой она стиснула клуазоне Микоку.

— …Нет.

Но Сино прошла мимо вешалки, ничего не делая.

— Всё в порядке.

Она достигла двери.

— Микоку и я в порядке. Не сомневаюсь.

Она медленно встала на колени и отодвинула дверь.

В первую очередь ей следует встретиться с остальными и извиниться за то, что заставила их волноваться.

…Мне и правда можно остаться здесь?

Микоку сказала ей не сражаться. Сино нашла место, где сможет жить, но что подумают люди о её сегодняшнем поведении?

Рёко сказала, что она может сбежать, если хочет, и Сино истолковала это по-своему.

…Если я захочу быть с Микоку, я могу.

Но Микоку непременно будет сражаться. Прежнее появление Саямы и Синдзё явное тому доказательство. Вдобавок, раз Широ не здесь, он должен быть с Микоку.

Что означало, она не может ещё приблизиться к Микоку. Девушка это понимала, но…

— Я не могу поступать опрометчиво.

Сино немного волновалась. Ей казалось, что Микоку хотя бы отчасти сражается, чтобы обеспечить себе место под солнцем.

…Но получив это место, она исчезнет?

Для Микоку сражение означало нахождение своего места.

Если она того добьётся или сражение завершится, Сино казалось, Микоку удовлетворит то, что она больше не нужна, и затем отправится в другое место.

Так что, если возможно, ей хотелось бы увидеть Микоку до этого.

Если Микоку захочет уйти, она хотела сказать, что для неё есть место здесь.

И после всех своих мыслей…

— Я слишком амбициозная.

Сино горько улыбнулась, посмотрела перед собой и сказала себе волноваться прежде всего о себе.

…Нужно извиниться перед людьми здесь.

С этой мыслью она направила взгляд в тёмный коридор.

И только тогда заметила поднос перед открытой дверью её комнаты.

На нём стояла кастрюля с рисом, рисовая миска, суп, сохраняющий вкус даже остывшим, и котелок, закопчёный снизу.

…Рёко и Кодзи делали Солсбери стейк.

Она открыла котелок и обнаружила белый объект, приправленный овощами.

— Солсбери стейк из тофу?

Через секунду она тихо рассмеялась.

— Рёко проиграла этот раунд. Это совсем не жирно.

Она прочла записку на крышке.

«Ужин в пять. После чего мы все можем сходить на фестиваль.»

Почерк был Кодзи, и слова вызвали у неё небольшую улыбку, но вскоре она согнулась.

— …

Из глаз неожиданно полились слёзы, словно вытолкнутые наружу.

…Микоку.

— Я… постараюсь здесь изо всех сил.

Она сказала Микоку тоже постараться, тихонько назвала имя Хаджи, Тацуми, Алекса и остальных и сказала им ни о чём не сожалеть.

— Когда-нибудь… я вас снова всех увижу.

Она набралась решимости, и слова медленно вырвались в коридор.

●

Хаджи начал дебаты в наилучшей форме.

У него только одна работа: если Саяма заговорит о будущем…

…Я заговорю о разрушении.

Поэтому…

…Я пойду не спеша. Пока будущее несётся вперёд, прошлое догоняет в своём темпе.

Он преследовал одну цель.

…Сказать всё, что должно быть сказано.

Он обратится к будущему, как представитель разрушения и прошлого.

На этот раз моя сестра и ненависть ничего не значат, — подумал он. — Речь не только обо мне.

Я подумаю о людях и мирах, которые погибли, и потянусь даже дальше.

Иначе он не сможет выступать замещающим представителем Топ-Гира.

Хаджи в тишине скрестил руки на груди и ощутил жар камина по имени Саяма.

Он только подтвердил с парнем несколько отрезков истории и готовился сменить тему.

— Ясно. Так вот что случилось в прошлом. Тогда…

Это прелюдия, — сказал он себе, открывая рот .

— Во-первых, давайте поговорим о мерах пресечения активации отрицательных концептов Топ-Гира и Лоу-Гира.

Он задал вопрос.

— Лоу-Гир планирует сдержать активированные отрицательные концепты освобождением всех положительных, верно? Другими словами, вы намереваетесь добиться равновесия между положительным и отрицательным.

— Именно. К худу или к добру, я верю положительное и отрицательное одинаково необходимо.

Но Хаджи знал, что Топ-Гир уже пытался, потерпел неудачу, и был уничтожен.

Все остальные узнали об этом после его откровения в ночь атаки, и группа Саямы предоставила отчёт о разрушении Топ-Гира, так что открылось даже больше деталей.

Как следствие, вполне возможно, Лоу-Гир просто повторяет прошлую ошибку.

Хаджи этого не сказал. Цель дискуссии не в нападении на оппонента. Ему казалось, скорее необходимо предоставить преимущества собственной стороны.

Хаджи уже атаковал их сторону в ту ночь, так что теперь заготовил кое-что другое.

— Топ-Гир собирается использовать Бабель для взаимной аннигиляции положительных и отрицательных концептов перед полноценным началом их активации. Это оставит нынешние воссозданные концепты в резервациях Гиров как единственный их способ выживания, так что их концепты больше не будут управляться UCAT.

Он перевёл дух.

— И таким образом любому Гиру, не желающему покинуть резервацию, не потребуется этого делать. А возжелай они иначе, можно забрать концепты с собой.

Освобождение концептов Лоу-Гиром наполнит ими весь мир, поэтому резервации Гиров фактически потеряют смысл существования.

Это вынудит их всех выйти наружу.

По методу Топ-Гира концепты исчезнут из мира и сохранятся только в резервациях, поэтому их можно разделить между теми, кто желает остаться, и желающими примкнуть к внешнему миру.

Что лучше: мир или личности?

Всем предстоит выбрать один из вариантов во время суда и голосования, которые произойдут после окончания дебатов.

Что они выберут — Лоу-Гир или Топ-Гир?

Хаджи окинул взглядом всех, глянул на Саяму и произнёс.

— Теперь мне бы хотелось дать клятву на этом святом собрании. Клятву, демонстрирующую наши различные точки зрения.

●

Автоматическую куклу №37 назначили стенографисткой, и она записывала клятву Хаджи с некоторыми заметками.

Хаджи-сама: «Я считаю, что каждый Гир достиг определённого результата в Пути Левиафана, но будет сложно сказать, что все с ним согласны. Ради их блага я считаю, что мы должны поклясться друг другу.»

Саяма-сама: «Понимаю. Так ты желаешь чётко определить, на чьей стороне мы выступаем?»

Заметка: Хаджи-сама кинул.

Хаджи-сама: «Да. Саяма, ты подавлял конфликт, используя рациональное мышление, которое зовёшь Путём Левиафана. Вот почему рассудок продолжает царствовать над этим местом при пересмотре результатов. …Помнится, после ещё одного перерыва начнётся суд и голосование, но ты пытаешься достичь здесь победы, используя разум.»

Саяма-сама: «Если ты выступаешь против моей позиции разума, так чем пытаешься достичь победы?»

Хаджи-сама: «Чувствами.»

Заметка: Хаджи-сама поднимает правую руку.

Хаджи-сама: «Никто не утратил чувства, которые испытывал, когда подвергся крушению, когда проиграл и когда лишился чего-то важного. Они лишь подавляют эти чувства разумом.»

Заметка: Хаджи-сама смотрит прямо на Саяму-сама.

Хаджи-сама: «Клянусь!»

Заметка: Все зрители смотрят на Хаджи-саму.

Хаджи-сама: «Любой конфликт начинается с разума и чувств, и может быть закончен как тем, так и другим! Отныне, я стану чувством. Я стану чувствами тех, кто проиграл! И я клянусь словом «приговор» и на этом собрании, что использую любые доступные средства, чтобы честно противостоять разуму!»

Заметка: Саяма-сама поднимает в ответ левую руку.

Саяма-сама: «Тогда я клянусь на слове «договор» и этим собранием использовать разум, чтобы честно противостоять чувствам!»

Хаджи-сама: «Топ-Гир желает остановить активацию отрицательных концептов, уничтожив их все, освободить Гиры от управления UCAT и начать жизнь в свободном новом мире!»

Саяма-сама: «Лоу-Гир освободит концепты и создаст мир, где каждый Гир сможет жить в гармонии! И чтобы это сделать, мы поговорим о былых вещах и…»

Заметка: Оба произнесли одновременно.

Оба: «Давай поговорим о будущем и прошлом!»

●

№8 осознала, что видит истинную форму этого собрания.

…Будущее и прошлое. Разум и чувства.

Идея проста. Когда сталкиваешься с утратой, верно ли прислушаться к голосу разума и стерпеть, или отдаться чувствам, чтобы зарыдать и отказаться это принять. Вот вокруг чего строился спор.

Затем остальные проголосуют за точку зрения, которую считали верной и мир будет соответствующе перестроен.

И в этот момент…

— …

О нет, — осознала №8.

Если дискуссию можно назвать тактикой, то всеобщее заседание можно назвать стратегией.

Хаджи, скорее всего, тщательно готовил свою стратегию и тактику на протяжении прошлых полутора месяцев. Его предыдущая клятва и решение выступить на стороне чувств определённо не придуманы на месте.

Он, по всей видимости, предугадал, что обсуждения с Гирами закончатся так.

…Но Саяма-сама другой.

№8 слышала, что он подумывал о проведении такого заседания, но узнал о прошлом Синдзё Юкио только позавчера.

И по ходу собрания его время на размышления резко сократилось.

Он знал, что должен делать, но лишён подходящей возможности.

…Саяма-сама.

Как только №8 посмотрела ему в спину, она услышала спокойный голос Хаджи.

— Что ж, не приступить ли нам к беседе о разрушении мира?

Что означало…

— Я говорю, мы можем закончить то, что вы зовёте Путём Левиафана Топ-Гира. Не могу же я дать остальным думать, что будет выгодно выбрать Лоу-Гир.

Услышав это, №8 осознала, что Хаджи начинал свою «атаку».

●

Мойра 1-я слушала и наблюдала за Хаджи со зрительских мест.

Её коллективная память полнилась жизнью от непрерывного потока мыслей стольких кукол.

…Примкнувшие к Лоу-Гиру насторожились.

Они опасались Хаджи, потому что воспринимали его как врага Саямы. Некоторых из кукол даже взломали во время атаки полтора месяца назад, так что их не в чем обвинять.

Но, — подумала она, когда Мойра 3-я повернулась в её сторону, облизывая конфету на палочке с фестиваля.

Младшая горничная немного нахмурила лоб.

— Старшая сестрёнка, мысли всех становятся как-то опаснее, правда?

— С чего ты взяла?

— Ну, — сказала Мойра 3-я. — Сердцебиение и температура тела этого типа Хаджи стабильнее некуда. …Он не возбужден. Тогда как Саяма менее стабилен из-за усталости и нетерпения. А ещё…

За Мойру 3-ю продолжил тихий голос у неё за спиной.

Это был ворчливый голос Мойры 2-й.

— Он не использует чувств, когда говорит о них. Он только представитель. …Он, похоже, израсходовал и отбросил доводы и злобу, которые показывал во время атаки на UCAT.

В таком случае, — подумала Мойра 1-я, увидев, как Хаджи поднял правую руку и проговорил.

— Мы, стоящие на стороне чувств, Топ-Гир, в случае нашей победы обещаем следующее.

Он указал к небесам.

— Во-первых — мы накажем весь основной персонал UCAT, большинство руководящих должностей перейдут людям Топ-Гира, и этот мир будет под защитой заслуживающей доверия наивысшей точки, коей является Топ-Гир.

Но…

— Но я знаю, о чём вы думаете: в результате вы потеряете все права, которые UCAT пообещал вам во время Пути Левиафана.

Мойра 1-я услышала, как Хаджи продолжил со словом «поэтому».

Они все слушали, как Топ-Гир говорил о сценарии, где Путь Левиафана был проведён.

…Как они поступят?

Хаджи резко опустил правую руку и ответил на невысказанный вопрос.

— Мы позволим UCAT оставаться, поместим его под наше начало и продолжим Путь Левиафана как есть, чтобы вы сохранили данные вам права.

Его ответ послал по залу дрожь.

— !..

Коллективную память кукол класса Мойра наполнил неожиданный звук, который Мойра 1-я приняла за удивление.

Скорее всего,. он состоял из мыслей каждой модели, которую они отразили в себе от окружающих людей.

— Он присваивает Путь Левиафана!

Поверх коллективной памяти прибыл протестующий крик, но…

— Прекратить!

Мойра 1-я услышала №8, спокойно сидящую рядом с местом председателя.

После требования угомонится, она медленно произнесла.

— Чему вы так злитесь? Присваивает он себе что-то или нет исключительно проблема Топ-Гира и Лоу-Гира. Полученное нами не изменится, поэтому я пришла к заключению, что это не относится к прочим Гирам.

Правда, — согласилась Мойра 1-я, не освобождая мысль в коллективную память.

Слова Хаджи несли в себе определённый смысл.

…Он нивелировал преимущество, данное Путём Левиафана.

Решающим фактором достоинств и недостатков выбора Лоу-Гира и Топ-Гира являлся Путь Левиафана, но Топ-Гир устранил этот фактор, говоря, что учтёт его.

Оставались только разум Лоу-Гира и чувства Топ-Гира.

Но, — подумала Мойра 1-я.

…В таком случае, в чём разница между Топ-Гиром и Лоу-Гиром?

Словно отвечая ей, Хаджи снова поднял правую руку и указал на Саяму.

— Между Лоу-Гиром и Топ-Гиром лежит одно кардинальное различие: природа правителя.

Он перевёл дух.

— Лоу-Гир — разрушитель. Вы использовали уничтожения ради собственных целей и теперь, как злодеи, говорите нам отмахнуться от прошлого и повернуться к будущему. С другой стороны…

Саяма продолжил за Хаджи.

— Топ-Гир не забудет разрушение и прольёт с выжившими слезы, но сдвинет мир с мёртвой точки после того, как поставит лидеров из высших наследников. …Разве не так?

Мойра 1-я увидела, как Хаджи кивнул.

…Да что с этой с дискуссией?

Ей казалось, что они пытаются понять друг друга. Поняв позицию своего противника, можно будет противостоять ему более эффективно.

Но Мойра 1-я осознала, что ход разговора всегда начинался со слов Топ-Гира.

Такое ощущение, что Хаджи раскатывает фундамент, который Саяма заложил во время сегментов вопросов и ответов.

Или говоря иначе…

— Топ-Гир пытается поглотить Лоу-Гир.

●

Хиба вскочил с кровати медпункта.

Он слушал слова Хаджи по телефону, который служил передатчиком.

…Дела плохи!

Приняв сидячее положение и отбросив покрывало, он услышал из телефона больше слов.

Саяма отвечал Хаджи.

— Хаджи-кун, Путь Левиафана, на который мы согласились, основывался на допущении, что концепты будут высвобождены. Если же ты их истребишь, я считаю, что будет невозможно исполнить достигнутые нами соглашения.

Верно, — подумал Хиба, но затем услышал спокойный голос Хаджи.

— Саяма, на то есть простой ответ. Если твои методы конфликтуют с выполнением соглашений Пути Левиафана…

Парень услышал вздох.

— Вам, как проигравшим, придётся внести необходимые корректировки. Вам следует обеспечить, чтобы новый мир всё унаследовал.

— ?!..

— Ты не вправе отклонять такую мысль, разве нет? Да, вы ошибаетесь, поэтому должны исправиться. Вот что Синдзё сказала мне в UCAT, значит, вот что нужно делать. Никаких проблем.

…Дело дрянь.

Хибе казалось, что всё, что они сделали, было перевёрнуто как в игре в Отелло.

Они наполнили доску своими фигурами, но он…

…Перевернул их все сразу.

Затем парень осознал, как Хаджи собирается использовать позицию чувств для сдерживания Пути Левиафана, исходящего от разума.

Другими словами, он понял какова тактика Хаджи на этом заседании.

— Поглотив Путь Левиафана, он крушит рациональность противника, не используя её сам!

Хиба попытался встать с кровати. Он знал, что ничем не сможет помочь, но всё равно не хотел сидеть на месте.

Но…

— Успокойся, Хиба.

Парень услышал голос с другой белой кровати и увидел, что на ней кто-то сидит, закинув ногу на ногу.

— Изумо-сан! Твои раны в порядке?!

— Ага, но что ты там стонал во сне? Ты держался за пах, копошился и кричал: «Яйца! Хватит с меня яиц!» Ты голубой, что ли? Не подходи. Я даже голос твой слышать не хочу.

— Н-не говори так, когда сам начал разговор!

— Я постепенно это понял после того, как уже начал.

Хиба заметил, что Изумо что-то читает.

— К-как ты можешь читать, когда происходят все эти важные вещи?!

— Я ничем не могу помочь, так что подумал отдохнуть, пока не наступит крайняя необходимость, и тот немец липовая докторша оставил после себя европейский журнал.

— Мне вдруг тоже захотелось почитать. Можно?

— Не лезь, гадёныш. Раз ты голубой, разве содержимого штанов тебе не достаточно?

— Ты тот еще гомофоб, знаешь?!

Внезапно из телефона донёсся голос Казами.

— Вы чем там занимаетесь?

— О, К-казами-сан?! Я-я, э, ну…

— Не переживай, Хиба. Успокойся. …Я тебя пощажу.

— Погоди-погоди. То есть меня ты не пощадишь, Чисато? Поверить не могу.

— Такое чувство, что вы оба невысокого обо мне мнения!

Парочка сказала Хибе заткнуться, поэтому он подчинился.

После чего снова услышал голос Казами.

— Тут всё изрядно накалилось, так что если подумываешь подойти, оно того стоит. По крайней мере, интересно посмотреть.

— Э? — спросил Хиба, как раз когда из телефона прозвучал спокойный голос Хаджи.

— Приступим.

И тут же посыпались вопросы.

И начались они с чувством утраты чего-то важного.

●

Когда Хаджи заговорил, в комнате ожидания Лоу-Гира сглотнула девушка.

Уставившись на двенадцать сфер, отображаемых на мониторе ноутбука, она в оцепенении произнесла.

— Не может быть…

Темноволосая девушка в белой защитной форме у неё за спиной развернулась, встала и подошла.

— Хио, ты нашла ответ?

— Ну, э… Этот способ просто безумная идея, но…

Хио приложила ладонь к щеке.

Её лицо побледнело, и она громко сглотнула, после чего посмотрела на темноволосую девушку рядом с собой.

— Но это единственный способ объяснить то, что мне казалось странным.

— Что казалось странным? Что?

— Ну, — Хио посмотрела в глаза другой девушке. — Георгиус, Синдзё. Это ключ ко всему.

Она начала говорить «смотри» и нажала на клавишу, чтобы начать симуляцию.

…Это должен быть правильный ответ.

Симуляция возникновения мира перегрузилась и окно потемнело.

Увидев, что там появилось, и наблюдая начало мира, Хио и Синдзё выдали контрастирующие реакции.

Хио закрыла глаза, словно говоря себе что-то, тогда как Синдзё…

— Это же…

Верно, — подумала Хио, кивнув и задав вопрос.

— Ты веришь в бога?

Тот, что говорит о боли

Согласно часам в библиотеке было 14:30.

С начала дневных сегментов вопросов и ответов прошло полтора часа.

Самое время для небольшого перерыва.

Однако никто на зрительских местах не вставал, говорил или даже дергался. Зал совещания насыщал только голос Хаджи.

Он говорил под наблюдением толпы.

— Что ж, давайте подтвердим разрушительные грехи, свершённые Лоу-Гиром против Топ-Гира.

В итоге он получил ответ.

Внизу библиотеки Саяма добавил собственные слова.

— Тогда, раз уж на то пошло, можешь услышать моё мнение.

— Разумеется, — невозмутимо ответил Хаджи. — Во-первых.

Все слушали, как он начал свой прошлый список семи грехов.

— Что ты скажешь о том, что существование Лоу-Гира вызвало час разрушения?

И Саяма ответил. Он выдал ответ, который, вероятно, давно заготовил в сердце.

— Насчёт этого…

Все слушали.

— Если назвать грехом само создание мира, тогда не будет ли наибольшим грешником бог, расположенный как раз подо мной? Одно дело, если б нам по силам было что-то изменить, но это неизбежно, не так ли? Здесь нечего искупать, так зачем вообще считать это грехом?

— Ясно, — сказал Хаджи.

Он, похоже, осознавал гробовую тишину аудитории, потому что не повысил голос, даже когда неожиданно продолжил.

— Тогда что скажешь о втором грехе, убийстве своих соседей разрушением десяти Гиров?

Следующий вопрос вызвал даже большую тишину.

Саяма нахмурился и задал тот же вопрос, который мучил затихшую аудиторию.

— Это значит, что ты принял мой ответ касаемо первого греха?

Несмотря на вопрос, Хаджи сохранял отрешённость и сказал кое-что другое.

— Мы можем перейти к следующему?

Как его вопрос связан с сомнениями Саямы?

Никто не знал, и Хаджи просто повторился.

— Ты слушаешь? Я спросил о грехе убийства своих соседей.

После повторного вопроса Саяма наконец-то кивнул и выдал невозмутимый ответ.

— Это уже согласовано с теми, кто имеет непосредственное отношение к случившемуся. Постороннему Гиру незачем говорить об этом сейчас.

— Ясно, — услышали все, что сказал Хаджи.

И не меняя стойки, он тут же задал следующий вопрос.

— Тогда как насчёт третьего греха, убийства своего родителя уничтожением Топ-Гира?

Когда мужчина перешёл к следующему вопросу, не добавляя ничего к предыдущему, брови Саямы немного дёрнулись.

Однако он медленно и осторожно ответил на третье.

— Я планирую пройтись по фактам этого события в скором времени.

Все снова услышали, как Хаджи сказал «ясно».

И этот ответ накинул на зрителей небольшое движение.

Оно звалось «смятением».

Хаджи заявил, что ответит на разум Саямы, используя чувства.

Однако он ничего не сказал о трёх полученных ответах, хотя и последний ответ вообще таковым не был.

Тем не менее, Хаджи ничего не сказал. Столько людей посчитало это необычным, что по ним прокатилось волнение.

Что происходит?

Однако Хаджи задал следующий вопрос, словно вытягивая больше неловкого шума.

— Тогда что же четвёртый грех, убийство своих противоположностей?

— Я думаю, нам следует выразить сожаление, что в результате нашей битвы погибла одна из сторон.

Ответ Саямы нёс в себе чистое почтение, но…

— Ясно.

Хаджи пропустил его мимо ушей.

Реакция аудитории не заставила себя ждать.

— ?..

Их сомнения и подозрения возросли.

Они предположили, что Хаджи заговорит с позиции чувств о том, что утрачено, но он оставлял ответы Саямы без комментариев.

И вновь они гадали, что же происходит.

И затем осознали, что лоб Саямы, смотрящего на Хаджи, слегка нахмурился.

Это доказательство, что он тоже предполагал, что его ответы встретит какое-то возражение.

Парень предполагал, что начнутся дебаты между разумом и чувством.

Но Хаджи ничего больше не просил.

И пока все недоумевали почему, он заговорил снова.

— Тогда как насчёт пятого греха, вызова катастрофы в вашем мире?

Саяма на пару секунд задумался, и…

— Остаточных эффектов уничтожения Топ-Гира было не избежать, и я считаю, что, послав Ноа в пустоту, урон свели к минимуму. Как следствие, — добавил он. — Я чувствую, что сделанное Лоу-Гиром не было ошибкой.

Все сообразили, что его использование «чувствую» было приглашением.

Потому что они сделали всё, что смогли, он не «чувствовал» пагубность их потери.

Это непростительное заявление с точки зрения чувств.

Тем не менее…

— Ясно…

Хаджи даже это пропустил.

На его сбивающие с толку ответы все затаили дыхание.

Чего он добивался этими дебатами?

И пока они наблюдали, Хаджи без напряжения произнёс, словно подгоняя тему.

— Тогда как же шестой грех, сокрытие всего перечисленного, чтобы сбежать от ответственности?

Саяма дал прямой ответ.

Он словно говорил, что необходимо отвечать, что бы Хаджи там ни скрывал.

— Послушай. Секретность наших предшественников наложила отпечаток и на нас. Благодаря ей, мы и сумели закончить переговоры, глядя в будущее. …Вот и весь сказ.

По сути, он упрямо отказывался это оправдать, но…

— Ясно. Тогда…

Опять-таки Хаджи ничего не спросил о чувствах и пошёл дальше.

— Как насчёт седьмого греха, намерения повелевать миром, скрывая свои грехи?

— Повелевать миром? Я верю, что мы ведём переговоры, чтобы стоять на равных с остальными Гирами, но ты считаешь иначе?

Он ответил вопросом на вопрос, но слова Хаджи не поменялись.

— Ясно.

Когда все услышали такой ответ, у них появилось предчувствие того, что грядёт.

Был ли приговор семи грехов частью «чувства утраты», о котором говорил Хаджи?

И чтобы доказать их правоту, он понимающе кивнул Саяме и произнёс.

— Разум беспокойная вещь, Саяма. Попытайся ты использовать разум, чтобы ответить даже на малейший вопрос, вызванный чувством, то предоставишь лишь специфические способы решения проблемы.

Он скрестил руки на груди.

— И разум грустная вещь. В конце концов, даже если ты по отдельности ответишь на все вопросы и попытаешься решить каждую из проблем, это не изменит факта, что Лоу-Гир уничтожил прочие Гиры.

Все услышали ответ Саямы.

— Я в курсе. В этом весь смысл Пути Левиафана. Он позволяет нам двинуться к развязке, не позволив эмоциям взять над нами верх.

— Вот как? — спросил Хаджи, почесав голову. — Вот как? Тогда есть проблема, которую я бы хотел, чтобы ты решил.

Хаджи поднял взгляд, и все напряглись.

Вот оно.

Чувство грядёт.

Эмоции, которые всё испытывали, когда что-то теряли.

Даже приговор семи грехов исходил из этого, но они служили лишь вступлением.

Хаджи собирался сказать о способе решить это чувство.

Гадая, что же он скажет, они увидели движение.

Девушка, сидящая рядом с Хаджи, кивнула со скрещенными руками и закрытыми глазами.

Подталкиваемый этим, Хаджи произнёс.

— Достижение развязки — логика тех, кто выжил, поэтому я отвечу логикой тех, кто погиб.

Таково требование Топ-Гира.

— Есть только один способ избавить от чувства утраты чего-то важного. Это нельзя разрешить чувствами, поэтому я прошу решить разумом, Саяма.

Хаджи попросил всего одно.

— Прошу, верни всё, что мы потеряли.

В глубине молчания и неподвижности, Хаджи ясно попросил того, чего требовало чувство.

Как замещающий представитель Топ-Гира он предоставил требование представителю Лоу-Гира. Таково требование Топ-Гира для Пути Левиафана.

— Верни всё, что было утрачено, и всех, кто погиб.

Он перевёл дух.

— Да, нам больше ничего не нужно.

Хаджи закрыл глаза.

— Мы просто хотим всё вернуть. Если ты это сделаешь, у нас не останется причин для обид. Поэтому...

Он поместил руки на стол и низко поклонился Саяме.

— Не мог бы ты, пожалуйста, вернуть всё, что у нас отобрал?

●

Казами стиснула зубы.

…Он нас обставил!

Хаджи наносил атаку с позиции чистого чувства.

Невозможно вернуть умерших обратно к жизни. Все это знали.

…Но этого все хотят. Они хотят, чтобы их утраты никогда не было!

Казами слишком хорошо это понимала после своих слёз полтора месяца назад.

Слова «если бы» были сильны.

За ними крылась недоступная надежда.

И Казами наблюдала, как Хаджи сказал больше с опущенной головой.

— Если бы. Если б только наши земли и облака ещё оставались.

Он их использовал.

— Если бы. Если б только птицы и звери всё ещё жили.

Использовал.

— Если бы. Если б только те дорогие люди всё ещё жили.

Если бы.

— Если б только мы сохранили все наши непонимания, невысказанные слова, несделанные дела и всё остальное, чью важность мы осознали только сейчас!

Как только Хаджи выпрямился, прогремел голос Саямы.

— Это слова отступления, которые отрицают всё в унаследованных мирах и унаследованных людях!

— Тогда твои слова атаки, что произносятся только теми, кто всё ещё способен двигаться вперёд.

Хаджи спокойно ответил на возмущение Саямы.

— Послушай.

Он сделал вдох и оставил крик Саямы без комментария. Он словно говорил, что незачем говорить здесь в такой позорной манере.

— Если бы.

Начинается, — осознала Казами.

Вот что лежало на противоположном конце требования. Если требование не принято, он попросит…

…Возмещения!

Возмещением, вызванным величайшим чувством, будет решение, принятое величайшим разумом.

В следующий миг Хаджи выдал своё истинное требование.

— Вот чего потребует Топ-Гир. Прочие Гиры всё потеряли, поэтому если Лоу-Гир не может им ничего вернуть, он должен передать весь этот Гир в качестве замены. …Таково требование Топ-Гира для Пути Левиафана.

Его слова раскатились по библиотеке, и воздух прояснился.

Почти все смотрели на Саяму, но Казами заметила того, кто отреагировал иначе.

Sf на месте председателя окинула взглядом всю комнату.

— Представитель Лоу-Гира, предоставьте ваш ответ.

— Хорошо.

Казами слышала, как Саяма лаконично ответил, выпятив грудь.

— Это невозможно, глупец.

●

Хаджи посмотрел на Саяму, даже не нахмурившись.

— Невозможно?

Саяма кивнул.

— Разумеется, — начал он. — Почему ты так рьяно требуешь то, что мы никогда не сможем предоставить? Да и никто не сможет. Если б можно было оживить мёртвых, тогда я бы попытался ответить на твои «если». Но это невыполнимо, а значит, нельзя и подыскать замену. И поэтому… Да, как раз поэтому мы решили очистить это всё, позволив унаследовать следующему поколению.

Саяма вздохнул.

— Чувство — беспокойная вещь, Хаджи-кун. И грустная.

— Почему грустная?

Саяма кивнул и проговорил, словно двигаясь к пониманию своего противника.

— У тебя есть тот, кто унаследует твои взгляды после смерти?

— …

— Будь так, это не имело бы смысла. В конце концов, ты бы сказал людям, которых оставил после себя, вечно сожалеть о твоей смерти, — Саяма вздохнул. — Это и грустно. Ты никогда не слышал о традициях фестиваля Обон? Или о Пасхе, или о похоронных службах, о могилах, похоронных табличках, о молитвах предкам, о размышлениях о другом береге Реки Сандзу или о траурном дне числа семь и его кратных?.. Всё это способ подтверждения того, что утрачено, подсчёта и движения дальше.

Хаджи услышал, как Саяма продолжил, и увидел, как тот приложил правую руку к груди.

— Но ты говоришь нам не вести подсчёт времени.

— Ясно, — сказал Хажи и продолжил. — Тогда…

В продолжении он задал вопрос, который казался ему вполне естественным. Со своей чувственной точки зрения он испытывал необходимость спросить об этом парня, отстаивающего позицию разума.

— Саяма, твой разум ведёт подсчёт умерших?

Таков его вопрос.

Хаджи помнил всех погибших. Он не мог просто их считать.

Но как же Саяма? — гадал он с горькой улыбкой в сердце. Генерал будто надеялся, что парень окажется там же, где и он.

Но Саяма ответил не сразу.

Вот оно, — осознал он. — Он попытается сейчас что-то сделать.

…Давай же.

Какой бы ответ парень ни дал, Хаджи ответит с чувством.

Вскоре Саяма медленно приоткрыл уста и прижал ладонь к левой стороне груди.

— Это правда, что разум будет вести подсчёт умерших, и так же поступлю и я. Но…

Он смягчил взгляд, улыбнулся и посмотрел прямо на Хаджи.

— Но почему тогда я чувствую эту боль?

●

Саяма сделал вдох.

Этим он пытался контролировать сковывающую боль в теле.

На задворках создания всплыли воспоминания о родителях. Он их помнил, чтобы сосчитать умерших до двух.

И как бы близки ни были ему умершие, Саяма их посчитал.

И всё же, он изнывал.

Почему? — гадал он.

Потому что его мать пожертвовала собой, чтобы спасти его жизнь?

Спросив, почему она так поступила, он обнаружил ответ.

— Я спросил, почему чувствую боль, когда использую разум, чтобы об этом думать, но ответ прост.

…Мои родители и дед говорят мне не испытывать эту боль вечно.

И…

— Моя боль привела меня сюда. Ты понимаешь, что это значит?

Он обратился к Хаджи, который пытался его слушать.

— Почему я по-прежнему пытаюсь рационально мыслить, несмотря на боль? Позволь ответить, ибо это связано с другой историей — правдой за разрушением Топ-Гира.

●

Брюнхильд слушала Саяму.

— Я сейчас предоставлю точку зрения Лоу-Гира на уничтожение Топ-Гира. И позволь сразу выложить итог: уничтожение Топ-Гира было не односторонней атакой, а результатом боли множества людей.

Это значило одну вещь.

Он собирался доказать, что разрушение Топ-Гира было вызвано не вторжением Лоу-Гира.

…Он собирается лишить Топ-Гир преимущества жертвы разрушения?

Брюнхильд нахмурилась, как раз когда Хаджи заговорил.

И, как обычно, тихим и почти сдавленным голосом.

— Ты пытаешься оправдать уничтожение Топ-Гира?

●

Касима слушал, как Саяма не придал значения словам Хаджи, закрыл глаза и проговорил дальше.

— У тех, кто читал отчёт, наверняка возникли вопросы. Полагаю, наибольшим из них будет то, почему Синдзё Юкио не принимала активное участие в создании отрицательных концептов, перебравшись в Топ-Гир. И почему она не сумела их создать, когда всё же попыталась.

Кое-кто ответил.

Это, конечно же, был Хаджи, и словно составляя с парнем дуэт, высказал то, что Саяма недоговорил.

— Виной тому месть твоего отца. Он изменил данные об отрицательных концептах, которые послал Синдзё Юкио, так, чтобы они активировались при создании.

Касима кивнул.

В отчёте содержалось доказательство, подтверждающее такой взгляд на прошлое. Сам Саяма Асаги сказал так перед атакой Лоу-Гира.

Касима думал, что это доказательство — достаточное подтверждение того, что Лоу-Гир уничтожил Топ-Гир.

●

Но Мияко услышала, что Саяма невозмутимо сказал с закрытыми глазами.

— Синдзё Юкио смогла использовать неоконченные положительные концепты для просчёта недостающей части. Почему кто-то с такими умениями не сумел точно воссоздать отрицательные концепты в мире, содержащем в качестве примера их противоположность? Её серьёзно ввели в заблуждение какие-то данные? Весьма таинственно. И Синдзё Юкио оставила после себя ещё одну тайну.

Он перевёл дух.

— Она говорила, что в этом мире есть три вещи, которых у Топ-Гира нет.

Да, — подумала Мияко. — Я слышала об этом от Вонамби.

Поэтому она знала, что Саяма собирался сказать.

На выдохе она произнесла как раз то же самое, не обращая внимания на повернувшуюся к ней Гиес.

— Бабель, библейская мифология и ещё одна.

Но Мияко не знала остального.

О, — подумала она. — Так ты здесь это выяснишь?

●

Растительное существо слушало голос Саямы, который словно отражался в его мыслях.

— Но что же последнее? Синдзё Юкио, женщина, тесно связанная с разрушением Топ-Гира, преследовала эту тайну.

— Синдзё?

Саяма словно ответил существу.

— Да. Это мать Синдзё-кун, которая перебралась в Топ-Гир. И она разгадала ту загадку.

●

Харакава слушал Саяму с кресла представителя 5-го Гира, передавая голоса для Хио по телефону.

Продолжай говорить, злодей, — подумал он.

— Так что же это за последняя вещь, присущая только Лоу-Гиру? — спросил Саяма. — Ответ… Синдзё-кун.

●

Изумо слушал, покидая вместе с Хибой медпункт.

— Я толком не въехал, но если этот придурок снова просто нахваливает свою девушку, то ему бы лучше объясниться.

Саяма не слышал ни голоса, ни иронии в нём, но всё равно будто бы ответил.

— Если бы этот мир обладал уникальным концептом, то, как думаете, каким?

Хиба спросил, наклоняя голову и шагая с вывернутыми внутрь ногами.

— В отрицательном Гире и правда есть концепт?

Ему ответил не Изумо, а Саяма по телефону.

— Вы никогда не задумывались? Узнав о Концептуальной Войне, любой из Лоу-Гира гадал об этом хотя бы раз: как этот мир существует с одними отрицательными концептами?

И…

— Почему Лоу-Гир продолжает существовать, не теряя равновесие, после того, как сюда перенесли положительные концепты?

Хиба осознал, что Саяма пытается сказать.

— Это потому, что в Лоу-Гире есть какой-то особенный концепт?

Голос Саямы ответил.

— Да. Под действием этого отрицательные концепты могут существовать сами по себе. По сути, благодаря этому концепту отрицательные, положительные концепты и всё остальное разрешено в этом мире.

●

Вонамби слушал ответ на загадку, которую Синдзё Юкио загадала ему больше десяти лет назад.

Саяма давал ответ в наиболее точной форме.

— И под эффектами этого концепта даже божественный акт создания концептов становится возможным. …И он доступен только Лоу-Гиру. Это концепт, допускающий положительное, отрицательное и всё остальное.

Парень провозгласил его название.

— Это…

Он сделал вдох.

— Концепт допущения противоречий.

●

Хаджи слушал, когда Саяма поднял левый локоть.

— Почему Синдзё Юкио перебралась в Топ-Гир? Очень просто. Потому что благодаря концепту, допускающему противоречия, обычно невозможное создание концептов в Лоу-Гире стало возможным.

Он слушал слова Саямы.

Хаджи признал их как ответ на доводы, которые он выдвинул во время атаки на UCAT.

Генерал молча слушал слова парня.

…Вот как.

Так это ответ, — подумал он. Саяма изнывал, используя разум, поэтому выбрал способ подавить свою боль.

…Чтобы проглотить боль, он стремится узнать и признать всё.

Саяма всего лишь продирался разумом через проблему, но Хаджи знал, что парень пытается сделать.

Его рассуждения позволят ему признать чувство.

А значит…

…Так ты становишься носителем чувств?!

Даже подумав об этом, Хаджи продолжал слушать Саяму.

— Как следствие, Синдзё Юкио осознала, что её существование окажется для Лоу-Гира решающим фактором. И всё же, придай она огласке существование концепта допускающего противоречия, кто знает, что верхушка Лоу-Гира попытается с помощью него создать. Поэтому она сохранила его в секрете, изменила теорию создания концептов и дезертировала в Топ-Гир.

Зачем дезертировать? — тихо спросил Хаджи.

И словно в ответ Саяма посмотрел в его сторону и слегка кивнул.

— В Топ-Гире нет концепта разрешающего противоречия, поэтому создание концептов там невозможно в принципе, как бы они ни старались. Подобное действие сродни игре в бога, поэтому возможно лишь в мире, допускающем всё, что угодно. Как следствие, — сказал он снова. — Хоть и выглядит наоборот, но она не станет решающим фактором для Топ-Гира, если встанет на их сторону. И без знания о концепте допущения противоречий Лоу-Гир пришёл к выводу, что они не могут больше создать концепты, поскольку она ушла и изменила свою теорию.

Он сделал вдох и тщательно подобрал слова.

— Но Топ-Гир попросил её создать отрицательные концепты у них, несмотря на то, что это невозможно. Но поступив так всё равно, — сказал он, — они получат нестабильные отрицательные концепты, активация которых неизбежна.

В его заявлении содержалась некая правда, поэтому Хаджи поспешил спросить о подтверждении.

— Так вот к чему ты клонишь? Топ-Гир был уничтожен, потому что обязал Синдзё Юкио создать отрицательные концепты, не зная правды?

Однако Саяма не стал кивать в согласии.

Он просто выдержал паузу, глядя на Хаджи.

— В прошлом, увиденном в Сакаи, Синдзё Юкио Топ-Гира осознал правду о концепте допущения противоречий. В конце концов, он, по всей видимости, знал, почему его другое «Я» отказывается создавать там концепты. Но он хотел приложить все усилия, несмотря на это. — объяснил Саяма. — А что касается Лоу-Гира, мне кажется, мой отец тоже осознал правду. И когда оба Синдзё решили создать отрицательные концепты, мой отец отправил им изменённые данные. …Почему, по-твоему, он так поступил?

Хаджи задумался.

Но…

— Я бы хотел услышать, что ты думаешь, Саяма.

Хаджи увидел, как Саяма сжал грудь правой рукой.

Когда он стиснул свою боль, его рубашка заметно натянулась под воротом пиджака.

— У отца была только одна причина отправить им изменённые данные, несмотря на знание всей правды. Если разыграется наихудший сценарий, он хотел взять всю ответственность за уничтожение Топ-Гира на себя, вместо того, чтоб дать ей пасть на Топ-Гир.

В конце концов...

— Фамилия Саяма предписывает роль злодея.

●

Ёрд услышала, как Хаджи сказал.

— Ты говоришь, что Топ-Гир уничтожил сам себя?

— Я не знаю.

Саяма ответил твёрдо, и Ёрд увидела силу в его поднятой левой руке.

— В увиденном нами прошлом Топ-Гир уже пытался создать отрицательные концепты без Синдзё Юкио. И на этой стадии она наконец-то решила помочь. …Я почти уверен, что сначала она настояла на невозможности подобного действия. Но, — сказал он. — Командование, скорее всего, приказало обоим Синдзё создать отрицательные концепты всё равно.

— С чего бы им настаивать на создании концептов, узнав, что это невозможно?

Ёрд заметила в тоне вопроса Хаджи нечто необычное.

Звучало так, словно мужчина хотел раскрыть правду.

Неужели…

В разуме всплыла возможность: неужто он просто хотел узнать правду об уничтожении Топ-Гира?

Она посмотрела на Хаджи и его выражение лица.

Он прямо взирал на Саяму.

Увидев это, Ёрд начала что-то говорить.

— …

Но остановилась.

Вместо этого она вздохнула и посмотрела на человека, который продолжал буравить взглядом парня.

Он задал ему вопрос, словно получая от этого удовольствие.

— Почему два Синдзё пытались создать концепты в Топ-Гире, несмотря на знание, что они не смогут? И почему твой отец пытался взять на себя всю ответственность?

Ёрд увидела, как Хаджи скрестил руки и картинно изумился.

— Почему один мир выбрал самоуничтожение, а второй — взять на себя ответственность?

●

С закрытыми глазами Микоку слушала своё иное «я».

— Хаджи-кун, каким миром был Топ-Гир, когда ты в нём жил?

Да, — подумала она, перед тем как подумать как раз то, что Саяма сказал следом.

— Был ли это подходящий Гир, чтобы вести альянс со всех миров?

Если так, — подумала девушка.

— Топ-Гир не стал бы идти на попятный. Что означает…

Микоку вздохнула одновременно с Саямой.

— Быть может, они и не могли создать концепты, но как Гир, чьё призвание вести всех остальных, они обязаны создать место для Лоу-Гира.

Поэтому, — подумала Микоку, зажмурившись даже сильнее, и держа руку у груди.

— Мой отец ответил соответствующе. Если они потерпят неудачу, он постарался сделать так, чтобы ответственность за их разрушение понёс Лоу-Гир. …В конце концов, Топ-Гир пал только потому, что пытался приготовить место для Лоу-Гира.

И Микоку услышала, как Хаджи медленно вдохнул и проговорил.

— Ты это пытаешься сказать, Саяма? Топ-Гир пытался сдержать активацию отрицательных концептов, используя положительные, хранящиеся внутри Ноа, но Лоу-Гир определил, что это ни за что не сработает и вместо того решил убрать Ноа?

— Да. И это привело к той битве в Осаке. Люди Топ-Гира пытались сохранить существование своего Гира, но люди Лоу-Гира пытались предотвратить попадание отрицательных концептов в их мир. …И те, и другие пытались защитить то, что им дорого.

— Ясно, — отозвался Хаджи.

Микоку заметила в его тоне довольные нотки.

…Отец?

Но её сомнение не продолжилось. Ей казалось, не следует влезать в мысли Хаджи.

И в то же время она вновь задалась вопросом, как ей это разрешить.

Всё так же не открывая глаз, девушка услышала голос Хаджи.

Сделав всё возможное, чтобы стать врагом Саямы, он произнёс начистоту.

— Саяма, ты хорошо всё это продумал, и я могу многое принять. Но, — сказал он. — Где доказательство? Я понимаю, что ты вывел всё из прошлого, увиденного в снах, и обнаруженных документов, но как твой враг, я требую доказательства. Чтобы убедить чувство, необходимо доказательство.

— Ну… — запнулся Саяма.

В итоге он продолжил с горечью.

— Явного доказательства пока нет.

Микоку услышала некий звук.

Хаджи сглотнул.

— Этого недостаточно, — сказал он. — И в любом случае, это не изменит факта, что Топ-Гир был уничтожен. Раз Лоу-Гир избавился от Ноа, вполне возможно сказать, что вы уничтожили Топ-Гир, который поддерживали положительные концепты, содержащиеся в корабле.

— Значит, преступление разрушения Топ-Гира, матери всех Гиров, так велико, да?

— Да, — согласился Хаджи. — С Топ-Гиром каждый мир мог бы жить вместе без высвобождения концептов. …Так говорит нам создание мира. Топ-Гир величайший из всех Гиров и перерождение исходного элемента.

— Значит, для опровержения необходимо доказательство.

— Да.

По какой-то причине Микоку заметила в голосе Хаджи намёк на разочарование.

— Без доказательства всё, что ты сказал, ничего не значит.

В этот момент Микоку смогла кое о чём догадаться.

И если она права, дебаты закончатся здесь или кто-то их остановит.

И в следующий миг она услышала голос девушки от библиотечного входа.

— Протестую!

●

Все удивлённо повернулись к библиотечному входу.

Там стояла девушка с ноутбуком.

Хио оцепенела, и с её лица сошёл весь цвет.

Она явственно дрожала от волнения и страха.

Но её брови вздёрнулись, а шаги прогремели в помещении.

Она миновала стойку, прошла зрительские места, проигнорировала Sf, молчаливо нацелившую пулеметы, чтобы не дать ей вмешаться, остановилась перед Саямой и Хаджи и повернулась к кукле.

— Я протестую тому, что недавно сказал представитель Топ-Гира.

— В чём ваше возражение?

— Ну, — сказала она, вытаскивая телефон. — Я призвала Сандера Феллоу и он пересылает данные, подтверждая мою находку. Я объясню, пока мы смотрим на это. Довольно сложно сказать, но, э…

Она вздохнула, чтобы погасить колебание, и затем ясно произнесла:

— Есть способ возникновения двенадцати миров, который отличается от теории Хаджи.

●

Хио передала ноутбук ближайшей кукле и сказала ей спроектировать видео на доску стойки.

— Топ-Гир был уничтожен отрицательными концептами, вышедшими из-под контроля.

Все это знали. Она увидела, как Диана среди зрителей кивнула и подняла отчёт в руке.

Хио показалось, что учитель её подбадривала, что сильнее помогло погасить колебание.

— Но отрицательные концепты поглотили Топ-Гир слишком быстро, поэтому Лоу-Гир использовал некий план. Они… использовали обратную печать, чтобы отправить Ноа в ничто.

— И? Хм? Что с того?

Она услышала голос Хаджи за спиной.

— Поэтому Лоу-Гир пострадал только от Великого Кансайского Землетрясения, разве не так?

— Да, так. Но разве ни у кого не возникло вопроса?

Она его спросила.

— Что такое вообще «ничто»?

Это…

— Это место без времени. …Там нет даже пустоты.

За спиной Хио на доску спроецировали тьму.

В то же время библиотечные лампы приглушили, и остался только тусклый свет на доске.

Помещение насыщал только голос Хио.

— Там не возникло даже время, так что это начальная точка мира. И…

Она набрала воздуха в грудь.

— Ноа отправили в начальную точку каждого мира!

●

Синдзё выдохнула в комнате ожидания.

Хио выбежала из класса, но Сандер Феллоу остался там, где проломил стену.

В его кабине Харакава просматривал теорию девушки.

…Внезапно навалилось столько дел.

Синдзё занималась составлением дополнительного отчёта в связи с теорией Хио.

Он был коротким, но Ооки изо всех сил старалась его перевести, а девушка вставляла цитаты публикаций, чтобы добавить весомости.

Она копировала данные с энциклопедии по мифологии Кинугасы Тэнкё, над которыми ранее корпели Казами и Харакава.

Синдзё их набирала и затем добралась до имени Кинугасы Тэнкё.

Но вдруг заметила кое-что странное в книжном написании.

— А?

Девушка удивлённо наклонила голову и посмотрела на сведения издательства с других томов энциклопедии.

Она проверила вторую, третью, четвертую и затем перепрыгнула к одиннадцатой. Как раз тогда Синдзё кое-что осознала.

— Это же…

Она встала и выбежала из класса, держа отчёт, который только что напечатала.

Ооки крикнула ей вслед.

— В ч-чём дело, Синдзё-сан?! Подобная внезапность скорее в духе Саямы-куна!

— Это ужасное недоразумение, но, э, ну… Мне нужно сделать кое-что важное!

Она окликнула в ответ и побежала по коридору к первому этажу и библиотеке.

— Я кое-что поняла! Кое-что неимоверно… неимоверно важное.

Зеркальная подпись

В библиотеке Хио начала объяснять возникновение мира.

В проектируемой черноте появилось десять чёрных сфер.

— В 95-м Ноа отправили из Осаки Топ-Гира в пустоту ничто. Это создало невозможный феномен «нечто, существующего в ничто», поэтому Ноа получил концепт противоречия.

Десять активированных отрицательных сфер внутри Ноа пытались разрастись.

— Там десять положительных концептов были реактивно выброшены с окружающего пространства. Они пытались сдержать отрицательность, но подчинились отталкивающей силе.

Отдалившись от десяти отрицательных сфер на определённое расстояние, десять положительных сфер начали вращаться вокруг них, словно пытаясь избежать отталкивающей их силы.

— Это позволило им подавить отрицательные концепты, но часть отталкивающей силы сохранилась.

Пока десять отрицательных сфер слились воедино, образуя Лоу-Гир, рядом начал появляться ещё один Гир.

Он вмещал в себе десять положительных концептов.

— И та сила стала зеркальным отражением Лоу-Гира. Это… истинная сущность Топ-Гира. И потому что Ноа заложил основу Лоу-Гира…

Отображаемое изображение сменилось картой.

Она показывала часть японского региона Кансай. А именно, район горы Икома.

— Бабель — не хранилище Концептуальных Ядер, которое Топ-Гир создал в Лоу-Гире. Это хранилище отрицательных концептов, образовавших ядро целого мира! Это Ноа!

Голос Хио пронзил темноту.

И в то же время лампы над ней и Хаджи включились, и девушка воскликнула.

— Мир произвёл петлю вокруг Ноа, и Топ-Гир не материнский Гир! Таков мой протест!

●

— Вот как.

Хаджи скрестил руки на груди и кивнул на возглас Хио.

Затем приложил руку к подбородку и выдохнул.

— Интересная теория. И правда, можно глянуть с этой точки зрения, если использовать твою интерпретацию отправки Ноа в ничто, — он пожал плечами. — Но, представитель 5-го Гира, и хотя я уверен, что ты просто можешь спокойно смотреть на всю критику в адрес Лоу-Гира, с прискорбием сообщаю, что твоя теория не более чем забавная идея.

— Исследовав содержимое Бабеля, мы сможем найти правду. Бабель точно впустит любого из Топ-Гира, и я думаю, что Саяма Асаги вошёл туда, потому что Синдзё Юкио добавила его в список допуска Ноа во время битвы в Осаке.

— Его могло пустить по чистой случайности.

Хаджи отказывался признавать. Как их враг он настаивал на предоставлении недостающей улики.

— И… как же профессор Кинугаса? Почему его пустило в Бабель?

Все затихли, потому что явно не было доказательства, объясняющего это.

Однако Хаджи услышал решительный голос Хио перед собой.

— О-о нём я не знаю. Но у меня есть доказательство, что Ноа послали в прошлое.

Услышав это, лицо Хаджи окрасила толика радости.

…Хорошая работа.

Он поспешно прикрыл губы.

…Как врагу мне нельзя показывать такое лицо.

— И… и какое? Ты заявляешь, что видела создание мира?

Ему кто-то ответил, но не Хио.

Стоящий за ней парень, Саяма, высказал свою догадку.

Хаджи услышал, как враг отобразил свой ключ к правде.

— Речь идёт… Хио-кун, ты о Георгиусе?

— Да, — сказала девушка, кивая.

Она повернулась к Саяме и одарила его убеждающим и молящим взглядом, так что свет пал на него, когда он собирался продолжить.

Парень обхватил рукой подбородок и задумался о том, что сказать. После небольшой паузы он мимоходом скользнул взглядом на Хаджи, и они будто подтвердили что-то друг для друга.

— Послушай. После битвы с Топ-Гиром моя мать получила одну часть Георгиуса, но у неё не было второй. Почему, спрашивается?

Он указал большим пальцем через плечо в направлении входа в каморку.

— Потому что она там. Странно, не правда ли? В конце концов, Георгиус должен быть парой, но он существует в двух разных эпохах.

— Нельзя ли просто предположить, что две части создали в двух разных временных периодах и местах?

— Это одна из точек зрения, но есть и другая.

Саяма ответил на вопрос Хаджи, словно они вместе решали головоломку Хио.

— Когда Ноа отправили в ничто, мой отец отдавал приказы из центра барьера. Падение в пустоту началось с центра и редело к внешним краям. Так что, возможно, местности у краев барьера так и не достигли абсолютного ничто, и возможно, их забросило в переходное время и собрало там, — сказал Саяма. — Ноа изначально упал отнюдь не в Топ-Гир, — а именно, в Лоу-Гир — и только потом попал в нулевую точку времени, как то, что «не существует». По всему миру обнаруживаются артефакты в эпохах, к которым они не принадлежат, так что, возможно, причиной послужил этот феномен. И что, если одна из половин Георгиуса попалась под взрыв барьера?

— Тогда Саяма, ты к этому ведешь? Он оказался в прошлом и был найден Кинугасой Тэнкё?

Хаджи скрестил руки на груди, проверяя, правдивы ли заявления Саямы.

— Тогда позволь сказать следующее: к сожалению, это ещё не явное доказательство.

— Не явное?

— Именно так, — Хаджи глянул на Саяму. — Как ты докажешь, что Георгиус, хранящийся в каморке библиотеки, происходит из Осаки Топ-Гира 95-го? Если ты сможешь его вытащить, то найдешь ли способ доказать, что он парный к тому, который у тебя уже есть?

Он сделал вдох.

— Или Кинугаса Тэнкё что-то подписал, признающее это? Заявлял ли он, что перчатка прибыла из будущего и была создана в Топ-Гире? Есть…

Хаджи развел руки в стороны и осознал, что это, скорее всего, его последний вопрос.

— Есть ли у тебя такая подпись?

Категорический вопрос заставил Хио съёжиться.

— Ну…

Она замялась, поэтому Хаджи понимающе кивнул и произнёс.

— Пока у вас нет такой улики, это не более чем домыслы, представитель 5-го Гира.

Его слова раскатились по библиотеке, и всех сковала тишина и неподвижность.

…Значит, так всё и кончится?

С этой мыслью он расслабил плечи и повернулся к Sf.

— Председатель, я считаю, что дебаты можно закрывать.

Хио и Саяма изумлённо подняли взгляд, но им было нечего сказать.

Они напряглись, но не сумели возразить, когда Sf медленно встала позади.

Она окинула взглядом всех, а затем Саяму с Хио.

— Саяма-сама, Хио-сама, вам есть что добавить? Вы можете доказать вашу теорию, как и затребовал Хаджи-сама?

Но ни один из них не проронил и звука.

Это всё решало.

Их доводы повиснут в воздухе.

И это не изменится до начала суда и голосования.

Но если выразиться иначе…

…Доказав здесь свою теорию, они бы перевернули всё о Топ-Гире.

Гир бы потерял превосходство, на которое ссылается слово «топ», и стал бы просто ещё одним миром. Он обладал множеством концептов. и это давало ему преимущество, но его также можно назвать «ещё одним Лоу-Гиром».

Он бы стал миром, говорящим о чувствах, являясь зеркальным отражением Гира, уничтожившего его.

Достойный Гир, чтобы выступить против Лоу-Гира и его представителя, говорящего с позиции разума, но…

— Если у вас ничего нет, значит можно положить этому конец.

Хаджи услышал слова Sf и ничего из уст Саямы и Хио.

И с продолжением тишины кукла просто кивнула и повернулась к Хаджи.

— Тэс. В таком случае, я объявляю, что дебаты между Лоу-Гиром и Топ-Гиром завершё…

Ещё один голос не дал ей закончить заявление.

— Протестую!!

Спешащие шаги принесли говорящего из-за спины Хаджи, и Саяма назвал его имя.

— Синдзё-кун?!

●

Синдзё ринулась между всеми, тяжело дыша.

Однако она не остановилась.

Полы её белой формы трепыхались, а тёмные волосы плыли по воздуху, когда она повернулась к Хаджи, словно защищая Саяму.

Со слегка приподнятыми бровями она уставилась прямо на мужчину.

— Доказательство есть!

Она помахала отчётом в руке, словно разворачивая.

— У меня есть подпись, которая изменит мир!!

●

Саяма скользнул взглядом по отчёту Синдзё, после того как кукла передала ему копию.

Там содержалась дополнительная информация о теории возникновения мира Хио.

Синдзё перед ним держала всего одну страницу и заговорила ко всем.

— Послушайте. Есть доказательство, что Георгиус упал в прошлое. Оно вот здесь. …Вы сказали, что подпись сойдёт, правильно?

Но Саяма увидел, как Хаджи непонимающе наклонил голову, глядя в английский отчёт.

— И где здесь об этом сказано? Выглядит просто как отчёт по Георгиусу Кинугасы Тэнкё.

— И мне тоже так кажется, — кивнула Хио.

Саяма с ними согласился.

Но затем увидел, как Синдзё к нему повернулась со слегка побледневшим лицом.

…Когда она бледна, ты будто видишь её насквозь. Какая красота.

Чудесно, — подумал он, когда она посмотрела на него и разомкнула уста.

— Присмотритесь внимательней. Прямо там чья-то подпись.

Она немного улыбнулась.

— Как и моя мама, тот человек, должно быть, изучал мифологию и библию, чтобы направить нас всех. И говоря при этом, что он не принадлежит Лоу-Гиру… говоря, что он зеркальное отражение.

— Зеркальное отражение? О ком ты говоришь?

Синдзё ответила на вопрос Хаджи именем некоего человека.

— Кинугаса Тэнкё.

Оно заставило всех смолкнуть.

Этот человек был одним из основателей Департамента Национальной Безопасности, тот, кто заметил Концептуальную Войну прежде чем государства мира собрали свои UCAT, и тем, кто нашёл и обследовал Бабель.

…Но что она говорит о нём?

Вопросительный взгляд Саямы наблюдал, как Синдзё вздохнула.

Она закрыла глаза и успокоилась, поднеся кольцо в правой руке к груди.

— Послушайте. Имя профессора Кинугасы на самом деле не Тэнкё. Вы это знаете?

— Да, — ответил Саяма. Он ранее слышал от Зигфрида. — Те же иероглифы можно прочесть как Амаёси или Амаясу.

— Да. Его издательские данные использовали Амаясу. Обычно, если писать его имя латинским алфавитом, получится «Kinugasa Amayasu», — пояснила она. — Но согласно сведениям издательства, даже Кинугаса произносится иначе. На деле оно «Игаса». И по какой-то причине «Амаясу» пишется без последнего «у».

— …

— Вы понимаете, что это значит?

Услышав последний вопрос, Саяма понял всё.

И она объяснила для всех остальных.

—Igasa Amayas.

Или если прочесть наоборот…

— Sayama Asagi. Его имя — зеркальное отражение Саямы Асаги.

Она подняла правую руку, на которой носила мужское кольцо.

— Кажется, всё наконец-то обретает смысл. Это кольцо папы Саямы-куна!

Сразу же после её громогласного заявления Саяма ощутил движение на своей макушке.

Это Баку.

Существо показало им прошлое, основанное на собранном доказательстве.

●

Все это увидели.

Через центр искусственного светового барьера бежало три человека.

Вперёд вырвалась девочка, за ней двигалась женщина в белой защитной форме, и за ними следовал мужчина в такой же одежде.

Он держал под обеими руками алюминиевые контейнеры.

Они едва ли шли по тропе, и их окружение напоминало песчаные дюны.

Небо болезненно побелело, а сам воздух будто сиял.

И по какой-то причине посреди света слышалась тихая песня. Это был гимн Silent Night.

Женщина оглянулась на мужчину, который отставал на шаг.

— А-тян, мы успеем?!

— Успеем. Ю-сан улыбалась и проводила нас, так что определённо успеем.

Но он поддержал девочку, которая чуть не споткнулась, и подтолкнул её вперёд.

С её шеи свисало пять синих камушков, и они постукивали друг о друга, колыхаясь на ходу.

— Эм, эти камни.

— Да, не волнуйся. Мы взрослые, поэтому обойдёмся без них, Садагири-кун. Так что, пожалуйста, носи их, не тревожась о нас. Так… с тобой всё будет хорошо.

Он повернулся к женщине.

— Обязательно присмотри за ней. Ведь Ю-сан... и её муж оставили девочку нам. Мы должны благополучно отсюда выбраться.

В этот момент за тройкой возникло больше света. Взрывное давление пустоты напоминало сияющую стену.

Три человека ахнули и просто побежали. Впереди показалась другая стена света, и за ней лежал холм.

— Все ждут там, — сказала женщина.

Однако сзади приближался взрыв света.

Чтобы его сдержать, стена барьера вспыхнула и попыталась закрыться.

— …

Она закрывалась, но три человека не успевали вовремя.

— !..

Женщина обняла девочку сзади, словно пытаясь защитить её от всего.

Но в тот же миг обеих подтолкнули сзади.

Их оттолкнула левая рука мужчины, держащая один из контейнеров.

Поступив так, он послал их вне закрывающегося барьера.

И в следующее мгновение девочку и женщину выбросило наружу, а барьер закрылся.

Не было ни звука, ни голосов. Только движение упавшей на землю женщины, которая повернулась, всё ещё обнимая девочку, и это видела.

— Ах…

По их сторону закрытой стены света на холме лежала рука в белой защитной форме, где её отрезало. Она по-прежнему держала алюминиевый футляр.

— А-а!!..

Женщина закричала во весь голос.

А девочка увидела с обратной стороны закрытой белой стены бескровное лицо с пустыми глазами.

Но в итоге она опустила взгляд и увидела кое-что другое: кольцо на упавшей левой руке.

●

Синдзё шагала вперёд.

Она взяла левую ладонь в правую, сняла кольцо и прибыла к столу в центре библиотеки.

Под светом девушка посмотрела на Саяму и по какой-то причине улыбнулась.

…Словно это место было создано для этого момента.

Она улыбнулась, и Саяма взял её правую руку в левую.

И оба повернулись к каморке.

Синдзё выровняла дыхание и сделала с Саямой первый шаг.

После второго и третьего они, наконец, добрались к ступеньке внизу библиотеки.

Под наблюдением всего мира Саяма в костюме и Синдзё в белой защитной форме дошли до верхнего яруса.

Перед ними лежал вход в каморку, но кто-то преградил им путь.

— Sf-кун? Ты хочешь знать, почему мы сюда пришли?

— Вполне естественный вопрос для председателя.

— Действительно, — согласился Саяма. — Скрытая дверь там требует, чтобы два человека вставили руки в отверстия и провернули. Размеры казались идеальными для меня и Синдзё-кун, но не поворачивались для нас. Однако…

Пара показала кольца, снятые с пальцев.

— Они принадлежали моей матери и отцу, но мы получили модели не для тех полов.

— Ясно.

Sf негромко прочистила горло и затем выставила руки навстречу.

— Тогда обменяйтесь кольцами.

— Точно.

Синдзё напрягла плечи и протянула своё кольцо.

Саяма вытянул левую руку и без колебания засунул в него палец.

Девушка покраснела, а он начал возиться с кольцом, которое снял с пальца.

— Саяма-кун, зачем ты достал супер клей?

— Ну, будет катастрофа, если оно случайно соскользнет с твоего пальца.

Она выхватила кольцо у него и чуть не надела сама.

— Ты не сделаешь ничего странного?

— Да как я могу в таком-то месте?

— Ты как раз собирался, но я тебя остановила!

Затем она протянула кольцо и подняла правую руку.

Парень взял его и мягко удержал пальцами.

— Ах.

Затем приподнял её безымянный палец и надел кольцо.

Ух ты…

Увидев, как впору оно ей пришлось, Синдзё покраснела.

— Спасибо.

— И тебе спасибо, Синдзё-кун. …Когда-нибудь я бы хотел надеть его тебе на левую руку.

Они двинулись вместе к дальней стене каморки и Кабинету.

На задней стене рядом с дверью располагались два отверстия. Саяма засунул руку в левое, а Синдзё сделала то же с правым.

В какой-то момент все покинули свои места и собрались перед каморкой, заглядывая в тусклое пространство.

Там была Брюнхильд, улыбающаяся Казами с рукой на плече ведьмы, Сибил и Ооки, Хиба с ногами, всё также повернутыми внутрь, Харакава, поддерживающий его, Хио, хлопающая в ладоши вслед Саяме и Синдзё, растительные существа и Посланники Вонамби, Цукуёми, причитающая «ну и ну», Касима рядом с ней, Изумо, присевший и шлёпающий Болдмана по голове, Мияко с демонстративным безразличием, не отрывающая от них глаз, и все остальные, похожим образом наблюдавшие за парой в тесном пространстве.

— …

Всё произошло за мгновение.

Белая дверь отворилась и явила шестиметровую комнату, залитую ярким светом.

Невозможное помещение выглядело так, потому что было Концептуальным Пространством.

Саяма и Синдзё вошли туда с обеих сторон, словно на театральную сцену.

Внутри они обнаружили деревянный стол, выглядевший ужасно неуместным, и на нём…

— Алюминиевый контейнер, идентичный тому, что мы увидели прошлом.

Синдзё заметила в голосе Саямы лёгкую дрожь.

— Значит, здесь был мой отец.

Он медленно, но уверенно произнёс слова, приложив правую руку к груди.

— Ожидая прибытия кого-то во лжи двух миров, составленной заботой друг о друге.

Он подобрал контейнер, и Синдзё поддержала его, потому что, казалось, что парень вот-вот рухнет.

— Всё нормально, Саяма-кун. Пускай болит.

Она смотрела только на Саяму, но все услышали её слова.

— И знаешь что? Я не думаю, что твоя боль в груди от чувства вины, что ты не умер вместе с мамой.

Она прижала ухо к его груди.

— Я думаю, это значит, что тебе грустно.

— То есть…

— Да. Ты не особо показываешь чувства, порой ведёшь себя глупо, порой ведешь себя опасно, от тебя серьёзно куча проблем, тебя никак не исправить, да и думаю, исправление просто вернёт тебя обратно к безумию, но…

— Я смотрю, ты хорошо меня изучила.

— И самое удивительное, что ты ничего из этого не отрицаешь. Но знаешь что? Несмотря на всё это…

Она выдохнула то, что вполне могло быть горьким смешком.

— Ты чувствуешь грусть сильнее всех остальных. Тебе так грустно, что болит в груди.

Поэтому…

— Ну и пусть. Пускай болит, Саяма-кун. Если больно, можешь положиться на меня. Так что…

Она посмотрела на остальных с беспокойной и смущённой улыбкой.

Наконец, Саяма тоже выдохнул и повернулся в ту же сторону.

И встречая их взгляд, Sf заговорила со своего положения ближе всех к девушке и парню.

— Полагаю, это доказывает взаимоотношения между Топ-Гиром, Лоу-Гиром и всем миром.

Синдзё увидела, как все медленно испустили вздох и затем осознали, что Sf имела в виду.

У них был Георгиус и подпись Саямы Асаги, которые служили доказательством этого мира.

Sf стояла напротив них, посмотрела на контейнер Георгиуса и произнесла.

— Лоу-Гир возник от Ноа Топ-Гира, но Топ-Гир возник от присутствия Лоу-Гира. В таком случае, полагаю, обоих можно назвать матерью мира.

Никто не спорил.

И по этой причине Sf повернулась к остальным со своим обычным непроницаемым лицом.

— В таком случае, я объявляю дебаты Лоу-Гира и Топ-Гира закрытыми.

Она подняла голову, помахала рукой и опустилась в реверансе.

— После небольшого перерыва, я бы хотела начать суд и голосование.

Время голосовать

Начался перерыв, и толпа в библиотеке поредела.

Посланники Вонамби и растительные существа остались на местах представителей и смотрели друг на друга, но остальные разошлись по своим комнатам ожидания.

Зрительские места аналогично опустели.

Однако возле места председателя осталось пару человек.

Седоволосый мужчина сидел идеально равно, рядом с ним разместилась автоматическая кукла, а третий…

— Ох, батюшки. Ты выглядишь изрядно постаревшим, Итару.

— Зачем ты здесь, немецкая ведьма? До ведьмовского шабаша ещё десять часов.

— О, в этой школе где-то есть узкий перекрёсток с видом на небо?

Ведьма в чёрном костюме тихо засмеялась, села на стол рядом с Итару и глянула на куклу по другую сторону от него.

— Ты хорошо справилась, Sf. Особенно когда подстрелила директора UCAT Ооширо.

— Тэс. Он потом убежал на четвереньках, но куда именно?

— Мой старик… ну, ему порой нужно немного отдаться чувствам. Он, наверное, на крыше, обхватив руками колени, вспоминает старые деньки и мастерит пластиковую модельку или вроде того. …Позже его нужно будет успокоить.

— Звучит так, словно он делает множество других вещей, поглощённый чувствами.

— Да, — согласился Итару. — Что там снаружи?

— Похоже, в японский UCAT прибыл механический дракон. …И он принёс Концептуальное Ядро 3-го Гира.

— Полагаю, это чтобы показать, что они не угрожают 3-му Гиру во время последующего суда и голосования.

— Топ-Гир сохраняет чистоту в страннейших вещах.

— Будто мне есть дело, — ответил он. — Но почему ты здесь, Диана?

— О? Конечно же, чтобы спросить о твоих чувствах.

Это заявление получило ответ.

Sf рядом с Итару неожиданно махнула правой рукой, сжимая пистолет.

— Диана-сама, если таково желание Итару-самы…

Она запнулась, потому что в дуло пистолета влетел бумажный шарик.

Диана посмотрела на бумажку с надписью «затычка» на ней, а затем на лицо горничной.

— Sf, ты превосходная кукла. Ты так превосходна, что поможешь своему господину, даже если он захочет умереть.

— Тэс. Меня сделали превосходной, поэтому я — в среднем — постоянно превосходна.

— И поэтому я только что спросила о том, что ты сделала плохо. Понимаешь?

После паузы Sf покачала головой.

— Не понимаю. Будучи автоматической куклой, я не в состоянии понять, Диана-сама.

— Почему же?

— Тэс. У меня нет эмоций. Вместо меня их испытывает господин. Поэтому если кто-то задаст господину вопрос, который влияет на его эмоции, я буду действовать, основываясь на этом.

— Я так благодарен твоему эгоизму, что сейчас расплачусь.

— Тэс. Но это слишком длинное описание, Итару-сама, так почему бы не сократить его до «благодарное эго»?

— Раз уж на то пошло, «плачущее эго» ведь будет милее? — спросила Диана.

Через пару секунд раздумий, Sf кивнула.

— Мы можем пойти на компромисс и взять разные части описания, получив «благоухающее эго».

— Тогда почему бы не «думающее эго»? Звучит мило.

— Вы чего устроили над моей головой комедийное представление?

— Ох, батюшки.

Диана горько улыбнулась и встала со стола.

Затем развернулась и двинулась прочь, но Итару окликнул её вслед.

— Эй, Диана.

— Что? — спросила она через плечо.

— Ты знала? — спросил он тихо.

— А ты?

Он ответил вопросом на вопрос, и она бросила ещё один вопрос, поэтому он вздохнул.

Однако…

— Да уж, — произнёс мужчина в пустоту. — Будет лучше не спрашивать о прошлом.

●

В классе собралось три человека.

В центре почти пустого помещения сидел араб в белом.

— Простите за это. Да… Вы уж простите, Микоку, Тацуми.

— Извинения ничего не поменяют, отец.

Микоку ответила от подоконника. У её ног сидел большой белый пёс, и она вилкой отрезала кусок торта, который раздавали для дневного перерыва.

— Тацуми и я из Топ-Гира, но ты знаешь больше нас о том, каким он был тогда. И…

Она взглянула на Хаджи, который растянулся на стуле.

— Так ты на деле знал правду о разрушении Топ-Гира?

— Откуда? С чего ты взяла? Именно я считал, что всему виною Лоу-Гир, и втянул вас, делая всякие гнусности.

— Но ты не пустил нас внутрь во время атаки UCAT и не пытался выйти на связь, когда тебя пленили. И ранее ты отложил свои личные обиды и говорил, не давая нам ничего сказать. …Выглядело чуть ли не так, словно ты не даёшь нам ступить на ложный путь, делая вид, что заставил нас подчинится своим заблудшим действиям.

— Ты видишь того, чего нет, Микоку. Подобное поведение только нанесёт вред Топ-Гиру, разве нет?

— В самом деле? — спросила она. — Ты уверен, что не противостоишь им и даёшь нас атаковать для того, чтобы поставить Топ-Гир и Лоу-Гир на один уровень? Ты уверен, что не стараешься сделать так, чтобы нас никогда не воспринимали как лидеров Гиров или когда-нибудь этим обременяли? Ты уверен, что не ставишь себя на линию огня, чтобы убрать нас из-под удара? В конце концов… — Микоку кивнула. — Ты часто ходил в ту церковь, слушая проповеди Синдзё Юкио, разве нет?

Хаджи на миг онемел, но в итоге покачал головой.

— Ты видишь того, чего нет, Микоку. Да. И… мы увидим результат, когда все проголосуют. Мы увидим, кто прав: разум или чувства.

— В самом деле?

Микоку откусила торт, неожиданно замерла и уставилась на начинку.

— Да тут же целая клубника! Вот это роскошь!!

— Твой характер поменялся в моё отсутствие? Хм?

— Правда? — спросила она, после чего слегка улыбнулась. — Может быть. Много чего случилось.

Она отрезала торт, оделив заднюю часть, и осмотрелась.

Хаджи и даже Тацуми, сидящая на другом столе, бросали на неё странные взгляды, поэтому девушка нахмурилась.

— А что, нельзя оставить напоследок часть, где много глазури?

— Да можно.

Тацуми и Хаджи переглянулись.

— Ты прямо душа компании.

— Что это за оценка?

Микоку толком не поняла, что они о ней думали, но ясно одно.

— Ну, как бы там ни было, такое чувство, будто гора свалилась с плеч.

— Гора?

— Да. Как я и сказала, много чего случилось. И ещё больше произошло сегодня.

Затем она приглушила голос.

— Но теперь я могу верить, что всё движется к ответу… как ни удивительно.

Она подобрала вилкой последний кусок торта.

— Так что спасибо, отец. Если бы ты поставил себя врагом Лоу-Гира в ночь нашей атаки… нет, даже раньше того, я сомневаюсь, что они бы зашли так далеко, чтобы найти ответ.

— Ты уверена, что я того заслужил? Мои ненужные действие опустили положение Топ-Гира.

— Ничего. Знание, что Бабель это Ноа, полезно для тех, кто с ним знаком.

Микоку улыбнулась и глянула на собаку, смотрящую на неё.

— Ты служил нашим щитом, и теперь обе стороны понимают друг друга. И теперь… ты серьёзно думаешь, что Топ-Гир проиграет этот суд и голосование?

Услышав её последние слова, Хаджи поднял взгляд на потолок и приложил руку к подбородку.

— Хм.

— Это началось не здесь. Ты догадываешься, как все проголосуют, так?

Микоку встала с подоконника, кивнула Тацуми и с улыбкой проговорила, глядя перед собой.

— Лично мне кажется, что результат определённо будет интересным.

●

Другой класс был намного люднее.

В центре сидел парень в костюме, а остальные в школьной форме и белой защитной форме расположились вокруг.

Однако не было ни улыбчивых лиц, ни радостных голосов.

Все скрестили руки и задумчиво обхватили подбородки в кольце стульев.

— Ладно, следующий вопрос. Что есть у жирафов, бегемотов и слонов, но нет у дельфинов?

— О-о, Казами, я знаю! Ноги!

— Нет. Ответ — шкура.

— Т-такие тривиальные и прямые вопросы не годятся для квиза!!

В качестве наказания за неправильный ответ, Казами сделала Хио причёску «тропическая пальма».

Рядом с ними Синдзё печатала на ноутбуке и обратилась к Саяме.

— А нормально этим заниматься?

— Я думаю, это лучший способ расслабить нервы, сохраняя необходимое напряжение. Разве не поэтому ты сейчас печатаешь?

— Да, — согласилась она немного извиняющимся тоном и опустила экран ноутбука. — Я далеко продвинулась в моём романе.

— Сколько ты написала за последние полтора месяца?

— Он почти готов. Это мой первый раз, так что вышло грубо, импульсивно, тяжело и не так, как у всех… — она кивнула. — И я не говорю о чём-то неприличном.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, твои сенсоры направили тебя в странную сторону.

Как раз тогда к ним повернулась Казами, закончившая причёсывать Хио.

— Голосование пройдёт нормально?

Ей ответила Ооки. Она улыбнулась и кивнула с красными кругами, нарисованными на щеках.

— Глядя на количество голосов, мы должны легко победить. Во-первых, мы практически получаем четыре свободных голоса от 4-го Гира и 8-го Гира.

Остальные обменялись взглядами и начали считать на пальцах.

— В 1-м Гире Брюнхильд и её кот. Они оба за нас, правда?

— Во 2-м Гире Директор Цукуёми и Касима-сан, так что эти тоже с нами.

— В 3-м Гире Гиес-сан и Мияко-сан, значит… ещё за нас, полагаю.

— 4-й и 8-й уже упомянули.

— В 5-м Гире Хио и Сандер Феллоу, значит, два голоса за нас.

— В 6-м Гире Болдман-сан и Изумо-сан, мы получим оба голоса, верно?

— В 7-м Гире четвёрка шаров братьев, правильно? Полагаю, они выберут нас, но сколько это голосов?

— Голосовать должно двое, значит два шара на человека! Ну, знаете, как с парнями!

Все отвели взгляды от Хибы.

Сибил вздохнула, всё так же смотря в другую сторону, но затем повернулась и сложила пальцы.

— Если сосчитать все эти голоса…

— Ты новенькая, но в то же время хуже всех, Сибил-сан!! Как ты можешь полностью меня игнорировать?!

— Тогда я буду игнорировать вас частично. Так сойдёт? …В общем, ну, в 10-м только Ёрд, так что все двенадцать Гиров отдадут в целом двадцать три голоса. Разумеется, мы должны получить оба голоса с 1-го по 8-й, итого шестнадцать. Добавив два от Лоу-Гира, получим восемнадцать. Мы без труда наберём большинство.

Казами проверила, посчитав на пальцах. Сделав так ещё три раза, она передвинулась на сиденье, словно немного ложась.

— Значит, всё в порядке. …Ах, отлегло. Хочу на вечер якинику.

— Какое странное выражение радости и облегчения.

Саяма горько улыбнулся и неожиданно подобрал бумажную салфетку со стола у себя за спиной.

Все в недоумении наблюдали, но парень ответил не сразу и вместо этого написал что-то на ней.

Он составил список цифр, и Синдзё наклонила голову.

— Что это, Саяма-кун?

— Поле боя разума и чувств и числа, которые его описывают.

— Э?

— Я сейчас напишу свои предположения результатов голосования. И Казами, у меня для тебя приказ.

Казами лихорадочно выровнялась и показала на себя пальцем.

Он выставил салфетку с числами напротив её удивлённого лица.

— Пойдёмте, найдём ответ. …Ответ, лишённый колебания.

— Что это?

— Таким я вижу исход противостояния разума и чувств. И ради этого мне бы хотелось, чтобы ты кое-что сделала. Поверь в моё решение. …Этот суд и голосование можно назвать Суд Левиафана, и вот как я хочу, чтобы он прошёл.

В этот момент открылась дверь и вошла горничная. С серыми волосами и в чёрной форме.

— Я председатель Sf.

Она окинула всех взглядом, подтвердила, что необходимые люди здесь, и что-то протянула.

Это была картонная коробка, судя по всему, сделанная Дианой, и все глянули на слова, написанные на ней.

— Урна для разносов?!

— Вполне в духе инспектора немецкого UCAT. Я пришла к заключению, что у неё достойное чувство юмора.

Sf поклонилась.

— Итак, представители, прошу поместить сюда свои чистые голоса ради завтрашнего дня.

Решение на ответы

Когда перерыв закончился, библиотека оживилась.

Напряжение сегментов вопросов и ответов поредело с их окончанием, и минул второй перерыв.

На зрительских местах члены различных UCAT разговаривал между собой, и остальные обсуждали возможный исход голосования.

— Но…

————.

Их болтовня быстро прекратилась.

За место председателя забралась сероволосая автоматическая кукла с картонной коробкой в руках.

Не став дожидаться тишины в помещении, она медленно подняла правую руку.

Оттуда что-то выскочило, к ней крепилась пластиковая полусфера.

— Люди зовут эти капсулы игрушками, гатяпон или другими названиями, но они идеально подходят для нынешней ситуации. Внутри каждой находится два голоса каждого Гира.

Со зрительских мест кто-то заговорил.

— Это ж я недавно выиграл в столовой! Я не смогу их хранить или забрать домой без капсул!!

Sf выстрелила свободной левой рукой.

Даже не проверяя, как все в комнате застыли, она подхватила упавшую капсулу.

— Голоса рассортировали по Гирам. Первый…

Библиотеку окутала тьма, и свет падал только на Sf, места представителей и стойку.

Представителей собрались двадцать три, и по какой-то причине у стойки расположились Сибил и Ооки, одетые в костюмы девочек-зайчиков. Обе держали перед доской красные и белые искусственные цветы.

Sf посмотрела на их обеих.

— Ну а теперь позвольте объяснить правила. Голос за доверие Лоу-Гиру будет белым, а голос за недоверие Лоу-Гиру и доверие Топ-Гиру — красным.

Ооки и Сибил подняли белые и красные цветы, и рядом с ними даже лежали белые и красные куклы дарума.

Все зрители и представители кивнули, соглашаясь с приготовлениями.

В то же время Sf неожиданно вытащила капсулу из урны для голосования.

Действие произошло так внезапно, что автоматическая кукла, отвечающая за барабанную дробь, не успела вовремя вступить.

— Итак.

Sf открыла капсулу, развернула одну из бумажек внутри и прочла начало решения мира.

И начиналось всё с…

— Представители Лоу-Гира.

Послышался всеобщий выдох.

— Один голос «За».

Встал Саяма, и Sf кивнула.

Ооки ответила тем, что прикрепила к доске белый цветок.

В следующий миг Sf развернула второй листок.

— Один голос «Против».

Никто не смог среагировать на сказанное куклой.

В неподвижном и молчаливом замешательстве все гадали, с чего бы Лоу-Гиру голосовать против себя.

Это продолжалось три, пять и затем десять секунд, пока, наконец, не произошло движение.

Всё ещё сидя, Казами закинула ноги на стол.

Затем скрестила их, выпятила грудь и поерзала на стуле. Чем демонстрировала, что не собирается вставать.

Большинство людей среди зрители издали голоса замешательства и протеста: почему?

Но…

— Тихо!!

Уверенный возглас Казами пронзил все возражения.

Она быстро вздохнула, вздёрнула брови, окинула всех взглядом и подняла руку.

— Слушайте внимательно! Мы собираемся присматривать за каждым Гиром, что бы вы там ни думали! Мы решили позаботиться о вас и понять вас, даже если будете нас отвергать или ненавидеть!

Со слегка покрасневшими щеками после крика она снова сделала вдох и приложила руку к груди.

— И я сижу здесь, как бы тому в подтверждение. …Топ-Гир, может, и выступает против нас, но мы примем и их! И поэтому я здесь иду себе наперекор. Пока я здесь, Лоу-Гир пример любого, как бы они нам ни противостояли!

Все замолчали, но в тишине резко отреагировал другой голос.

— Звучит неплохо, но что если это окажется для вас роковой ошибкой? Хм?

Вслед за словами Хаджи Sf открыла новую капсулу.

— Представители 9-го Гира. Один голос «Против».

Хаджи не вставал. Он указывал своей позой на протест, и Sf развернула другой голос.

— Один голос «Против».

— Так вот оно есть.

Старый прораб почесал голову и остался на своём месте, пока его сдавленный стон расходился по помещению.

Но это не всё.

— Далее, Топ-Гир. …Один голос «Против», и ещё один «Против».

Брови Сибил опали, когда она повесила пять красных цветков. Микоку, рядом с которой сидела собака, и Тацуми скрестили руки, не вставая.

Это распределяло голоса на один «За» и пять «Против».

Затем Sf заговорила снова.

— 6-й Гир.

— Погоди секунду.

Изумо встал, и только тогда Sf произнесла.

— Один «За».

Болдман тоже встал.

— Один «За».

Теперь было три белых цветка, тогда как красных оставалось пять.

И в следующий миг.

— 2-й Гир.

Касима и Цукуёми зашевелились прежде, чем назвали их имена.

Все наблюдавшие предположили, что они встанут, сравняв результаты до пяти за каждого.

Но всем сперло дыхание, когда они увидели, что случилось на самом деле.

— Извини. Сейчас мы практически такие же, как Лоу-Гир, так что подумали, что будет безопаснее наполовину пойти против себя, как вы.

Цукуёми нахмурила лоб в горькой улыбке со своего места, тогда как Касима встал один.

— Один «За». Один «Против».

Белых цветков теперь четыре, а красных — шесть. Топ-Гир опережал.

Отрыв сохранялся с оставшимися тринадцатью голосами, поэтому все посмотрели на место председателя.

— 1-й Гир.

●

Брюнхильд встала.

— Один «За».

Она повернулась, чтобы посмотреть на Хаджи и остальных.

— С нашим вторым белым голосом будет ничья по шесть.

Но ей ответило неожиданное волнение в толпе.

— Один «Против».

— ?!

Она повернулась, чтобы посмотреть на источник волнения.

Чёрный кот на соседнем сиденье не вставал.

Едва лишь удивление и нечто сродни ярости отняло у девушки язык, из темноты зрительских мест донёсся голос.

— Ты понимаешь, почему мы так поступили, Брюнхильд?

— Если скажешь, чтобы себя защитить, я тут же брошу 1-й Гир, Фасольт.

— Отнюдь. Дело не в этом, Брюнхильд. К такому решению привела наша гордость.

Он использовал свой объём лёгких, чтобы сказать всё сразу увещевательным тоном.

— По меньшей мере некоторые из нас временно получили помощь Армии. Они помогали налаживать Фафнира Лорда Хагена и отыскали укрытие для Городской фракции. Похоже, ими двигали различные личные обиды, но мы не должны забывать сделанное для нас.

В конце концов…

— Без них почти половине из нас было бы некуда идти, и грозила смерть.

Слушая, Брюнхильд крепко стиснула кулаки.

Часть её отказывалась это признавать, но…

…Моя роль быть представителем 1-го Гира, стоящим на стороне Лоу-Гира!

Этой мыслью она напомнила себе, что не предавала своих чувств.

Поэтому ведьма заговорила прежде, чем чёрный кот успел что-то сказать.

— Поняла! Это правда, что я бы не смогла поддерживать тело Лорда Хагена или найти для нас укрытие. И… я бы не смогла вот так проголосовать «Против»!!

— Брюнхильд, — сказал чёрный кот. — Ты станешь надо мной измываться?

Все проигнорировали последующую жестокость, поэтому Sf открыла следующую капсулу.

— 3-й Гир.

Как только кукла прочла название мира, Мияко ответила.

— Ага, я «Против», а Гиес «За».

●

Все посмотрели на Мияко, которая осталась сидеть.

Но она сложила руки за головой и уставилась на цветы на доске у себя за спиной.

— Выходит шесть белых за Лоу-Гир и восемь красных за Топ-Гир.

Её легкомысленный тон, похоже, ни капли не заботило, что все сосредоточились на ней.

— Так вот оно должно быть. Я признаю, что этот Хаджи меня жутко бесит, но без него Аполлон не дожил бы до встречи со мной. И, ну…

Она повернулась к Гиес, которая встала с закрытыми глазами.

— Не заморачивайтесь. Давайте просто скажем, что я нашла причину, чтобы сидеть, ради ребёнка в моём животе.

Мияко шлёпнула Гиес по заднице, и кукла вскрикнула и нахмурилась, но женщина не обратила внимания.

Вместо того она посмотрела на всех остальных.

— Вы меня слышали. Лоу-Гир будет поддерживать нас в будущем, но тот чудной старик поддерживал нас в прошлом. …Решение не было ошибкой.

Она выпустила расслабленный вздох.

— Лично мне интересно, не могло ли прошлое и будущее поладить друг с другом. Ну, кажись, я слишком многого прошу.

Никто не ответил на её небрежное заявление, но Sf перешла к следующим голосам.

— 8-й Гир.

●

На местах зрителей Синдзё тупо уставилась на доску.

Там было шесть белых цветков и восемь красных, и сейчас добавят 8-й Гир.

— Один «За».

Подходя к доске, Ооки в предвкушении держала второй белый цветок.

…С ещё двумя за Лоу-Гир, получится восемь за каждого. Останется 4-й, 5-й и 7-й.

Она предполагала, что эти три займут сторону Лоу-Гира.

Топ-Гир опережал на два голоса, но девушка не сомневалась, что они догонят их и перегонят.

Но…

— Один «Против».

Все зрители вокруг Синдзё словно немного приподнялись с мест.

Прозвучало несколько озадаченных голосов, и Одо выкрикнул во главе.

— С чего бы?! С чего бы Вонамби заботил Топ-Гир?

Ответ тут же отобразился.

На полу перед креслами представителей песок прокатился как змея и образовал письмо.

— «Синдзё»?!

Все прочли его вслух, и сама Синдзё осознала, что это значит.

— Ох, — сказала она, вставая и глядя на последующее письмо.

[Пойти с][Синдзё][Ребёнок][Лоу-Гира][Топ-Гира][Высший][Низший]

— Не может быть, — пробормотала Синдзё, глядя на всех остальных.

Но в то же время она знала, что ничего не поделать.

— Потому что моё существование противоречиво, они поступили так, чтобы пойти со мной?

Вонамби выбрал обе стороны, чтобы быть с человеком, принадлежащим к обеим сторонам.

— …

Пожалуй, в этом есть смысл, — подумала она, садясь обратно.

Её тело обуяла неожиданная слабость.

…У нас… неприятности?

Она гадала, не её ли это вина.

— !..

Но покачала головой.

Нет, — сказала она себе. — Это решение Вонамби.

И…

— 5-й Гир. Один «За».

Хио встала со слегка приподнятыми бровями, и голос Сандера Феллоу неожиданностью не стал.

— Один «За».

Добавили два белых соцветия, и они догнали.

У Лоу-Гира и Топ-Гира было поровну девять голосов.

Синдзё выдохнула и посмотрела на Хио, которая ответила на взгляд и кивнула.

Затем взор девушки в надежде повернулся к растительным существам.

Есть опасение, что их голос посчитают за один, потому что они единое создание.

Но..

…Один из них представляет Мукити.

Синдзё сказала себе, что их посчитают за два, и Лоу-Гир здесь вырвется вперёд.

— 4-й Гир.

Услышав название, на которое возложила надежды, Синдзё затаила дыхание.

Остальные зрители кивнули в признания грядущего изменения положения.

И Sf ответила, читая голоса.

— Оба голоса… недействительны.

●

— Э? — сказала Хио. — П-почему?!

Она задала вопрос, стоящий у всех на уме, и два растительных существа поставили лапки на стол.

— С Саямой.

— Одинаковые. Одинаковые.

Они посмотрели на Хио, своё окружение и на Саяму.

— С Саямой.

— Не отличаемся от Саямы.

По спине Хио пробежали мурашки, когда она услышала их невинные голоса.

Девушка знала, о чём они думали.

— Вы говорите, что голос Саямы… считается как ваш?

— Да!!

Их возбуждённый ответ получил в ответ тишину.

— 4-й Гир не дополнительный. С Саямой.

— Если добавить больше, тогда другой. Тогда не с ним.

Хио чуть не запротестовала, что это подвергнет Саяму опасности.

Но…

— Такой вот 4-й Гир, получается?

— Да!!

— Хио Ти понимает!!

Чувствуя, как в сердце нарастает напряжение, Хио увидела кивок растительных существ.

…Ч-что теперь будет?

Обе стороны имели по девять голосов, итого восемнадцать. С двумя не засчитанными использовано было двадцать.

Оставалось три голоса.

Sf кивнула и посмотрела на доску.

— Прошу, добавьте испорченные голоса как один «За» и один «Против». Мы не хотим, чтобы выглядело так, будто им нечего сказать.

Ооки и Сибил добавили по цветку под остальными на небольшом расстоянии от них.

Так получалось ровно двадцать.

Что оставляет…

Сердце Хио ёкнуло, когда она осознала, что осталось всего три голоса.

●

Хиба слушал, как кукла начала зачитывать голоса.

— 7-й Гир.

Однако вместо того, чтобы прочесть, что там сказано, она показала две бумажки.

Обе были пустыми.

Держа их так, она задала Хибе вопрос, как ассистенту представителей.

— Что это значит? Я сказала Вам нажать переднюю часть сферы на голос для «За», и заднюю для «Против». Как и 4-й они отказались голосовать?

Хиба встал.

— Эм, как бы это объяснить? Это несколько проблематично.

Он заколебался, схватился за голову, простонал, обнял руками тело, поёрзал туда-сюда и согнулся назад.

— А-а-а!

— Малыш Хиба, становится жутковато, так что прекращай.

— Ж-жутко, когда я не уверен, что сказать?!

Sf кивнула.

— Поднимите руки все, кто считает это жутким.

Увидев, как все подняли руки, и даже Вонамби написал «Поднятая рука» и «Согласен», Хиба свесил голову.

— Но я правда не знаю, что сказать. Может, стоит снять напряжение шуткой. …Казами-сан, если швырнёшь свой стул, тебе будет не на чем сидеть.

Он вздохнул и рассеянно посмотрел на Саяму.

— Было бы гораздо проще сказать, что оба голоса за Лоу-Гир. …Можно?

— У меня такое чувство, что твой легкомысленный вопрос всё испортил.

— Э?

Хиба подумал о том, что сказал, и Sf произнесла.

— Иными словами, оба голоса недействительны?

— А-а! По-моему, я облажался!!

— Это неважно. — сказал Саяма. — Итак, что случилось? Почему 7-й Гир так проголосовал?

— Ну, — ответил Хиба, вспоминая сегмент вопросов и ответов и глядя на четыре парящие сферы. — Они стремились к миру, от которого никогда не устанут. И нашли такой в Лоу-Гире, но…

Это их решение, — сказал он себе.

— Они не хотят руководящей организации. Мне кажется, они хотят небеса и землю Лоу-Гира, независимо от того, кто прав, а кто ошибается.

— Понимаю.

Саяма кивнул и глянул парню за спину.

Хиба тоже туда посмотрел, и обнаружил девять голосов с обеих сторон с двумя чуть ниже. Но после всего этого, голоса оставались равны.

— Что оставляет… — начал Саяма.

Sf кивнула, вытащила из урны последнюю капсулу и подкинула её в воздух.

— Голос 10-го Гира.

●

Казами посмотрела на летящую капсулу с голосом и закрыла глаза.

Вот блин, — подумала она.

…Я отделала её со всей дури полтора месяца назад.

Если она проголосует за Топ-Гир, то это полностью моя вина?

…Нет!

Казами воскликнула отрицание в сердце.

Она владела G-Sp2, в котором хранилось Концептуальное Ядро 10-го Гира, так что их мир не отвергнет Лоу-Гир.

— !..

Верно, — подумала девушка, вдохнув и открыв глаза.

Она посмотрела налево и увидела Изумо за остальными людьми.

Тот парень был внуком Ёрд, и он на стороне UCAT.

Это означает…

Что? — спросила она себя.

С приподнятыми бровями она безмолвно взмолилась: Не дай нам победить.

Она молилась, надеясь, что её ожидание не оправдается.

●

Хаджи прикрыл губы.

Он спросил себя, что случится, и получил рациональный ответ.

…Так вот как всё закончится.

Получив ответ внутри себя, он снова скрестил руки на груди.

В то же время автоматическая кукла поймала упавшую капсулу.

●

Все слушали.

— Представитель 10-го Гира.

Голос куклы прочёл выбор, который определит всё между двумя Гирами, сохранявшими ничью в девять голосов.

Её голос без эмоций наполнил библиотеку.

— Один голос за 10-й Гир.

●

Взорвались крики.

— Что?! — спрашивали одни.

— Почему?! — вопили другие.

Некоторые просто вскричали в изумлении.

Громче всех прозвучал голос Хаджи, после того, как он встал.

— Ёрд!!

Он сделал вдох.

— Объяснись!!

— Нечего так огорчаться, Хаджи. Ты позабыл уже Концептуальную Войну?

Ёрд встала и посмотрела на всех, спокойно и гордо выпятив грудь.

— Боги 10-го Гира сильнее любых других, так что никому не позволено повелевать нами. Мы всегда будем стоять на вершине мира, где бы ни находились.

— Мне приходила в голову такая возможность, но ты правда перебиваешь ответы всех осталь…

Хаджи начал выступать вперёд, но кто-то схватил его за руку, чтобы остановить.

Этот кто-то обошёл его сбоку.

— Микоку?!

— Отец, спасибо, — сказала она. — Но разве я не говорила, что результат будет интересным?

Увидев её смущённую улыбку, лицо Хаджи налилось удивлением.

— …

Он закрыл глаза и на секунду стиснул зубы.

— Так значит, это я не понимал, что к чему, — мужчина вздохнул. — Выходит, мир желает такого равновесия.

Услышав это, Синдзё выбежала со зрительских мест.

Она поспешила к Саяме и разложила что-то белое. Салфетку, на которой парень написал свои предположения результатов.

Она ахнула и переводила взгляд от чисел на салфетке к слегка вспотевшему лицу Саяме.

— Ты был абсолютно прав.

— Разумеется. В конечном счёте, мир принадлежит мне.

Он схватил Синдзё за руку и поднял салфетку в воздух.

— Здесь написан мир. И рука, держащая его, принадлежит девушке, родившейся в том мире. Она воистину дитя бога.

— Ты опять за своё?

Синдзё проигнорировала Казами и остальных, которые с раздражённым видом расстегнули воротники, но затем удивлённо наклонила голову.

— Но… что теперь?

Услышав это, все посмотрели на доску за представителями.

Там расцвели цветы Сибил и Ооки разных цветов.

Одиннадцать красных.

Одиннадцать белых.

Голос Ёрд посчитали недействительным, так что к каждому добавили ещё по одному.

С обеих сторон теперь было ровно двенадцать голосов.

Когда все увидели количество и цвета, пожилой представитель UCAT какой-то страны тихо проговорил:

— Ох, — сказал он. — Выглядит так, словно цветы распустились на двух деревьях.

Ещё один голос промолвил в согласии.

Величественный тон принадлежал Микоку, которая встала с мест представителей Топ-Гира.

Она и собака рядом с ней взирали только на одного человека: парня в костюме, которого можно было назвать её противником.

— Таков ответ, достигнутый Гирами, — сказала она. — И у меня есть предложение.

— Какое? — спокойно спросил Саяма.

Микоку выставила правый кулак.

— Мы всё решим. На данном этапе Гиры примут любого, кто победит. И памятуя об этом…

Она сделала окончательное заявление, будто подавляя все остальное.

— Я желаю провести поединки между представителями Лоу и Топ-Гиров!

В удивлении все повернулись к какому-то звуку.

Безэмоциональная кукла председатель хлопала в ладоши.

— Замечательное предложение. Это закончит суд и голосование, и , как следствие, завершит плановое заседание. Чтобы мы все смогли прибыть к своим соответствующим итогам…

Она выдала реверанс. Все присутствующие куклы приподняли юбки под тусклым освещением и опустили головы.

— Прошу, положите этому конец.

Что я хочу делать

Главные ворота Академии Такаакита накрыла тьма.

За тем повёрнутым на запад входом установили большую доску для объявлений.

Её использовали для призыва учеников, информации об отсутствии учителей, сообщений об отчислении и разглашения результатов клубной деятельности.

В данный момент свет озарял на доске всего один лист бумаги.

Ложный пергамент украсили белыми и красными искусственными цветами вокруг надписи чернилами.

●

Объявление:

Заседание Пути Левиафана было закрыто с равным количеством голосов за Топ-Гир и Лоу-Гир касаемо их взаимной истории.

По согласию обеих сторон пять представителей Топ-Гира и пять представителей Лоу-Гира подведут итог основному конфликту посредством сражения.

В случае нехватки представителей одной из сторон, будет назначена замена с разрешения всех остальных Гиров.

Топ-Гир:

Тода Микоку

Хаджи

Нагата Тацуми

Алекс

Подлежит уточнению

Лоу-Гир:

Саяма Микото

Изумо Каку

Казами Чисато

Хио Сандерсон (Дан Харакава)

Хиба Рюдзи

• Поединки проводятся один на один.

• Поединки начнутся днём 23-го декабря.

• Получение оружия начнётся 23-го декабря на рассвете.

• Перед началом поединка каждый представитель должен получить на этом самом месте оружие Концептуального Ядра.

• Каждый представитель может свободно выбрать оружие Концептуального Ядра за принципом «кто первый пришёл, тот первый и взял».

• Вокруг каждой боевой зоны в Токио будет автоматически развёрнуто Концептуальное Пространство.

• Характеристики Концептуальных Пространств окажутся под влиянием концептуального оружия внутри них.

• Представители проигрывают поединок, когда их оружие Концептуального Ядра отнято или уничтожено.

• Победитель должен вернуть своё Концептуальное Ядро вместе с Ядром проигравшего.

22-е октября 2005. Председатель заседания Отряда Левиафана.

Всё вокруг доски объявлений полностью опустело.

Над версией фронтальных ворот, которую разделяло Концептуальное Пространство, воцарилась ночь.

●

В ночном небе разносился отдалённый шум.

На тёмном, покрытом росой, дворе виднелись небольшие тени и огни.

Они исходили от его задней части. Располагались перед небольшим святилищем, установленным рядом с забором и деревьями на западе.

В садовых фонарях по обе стороны зажгли свечи.

В неосвещённом окошке святилища стояла фотография.

На ней изображалась женщина, и её запечатлённые глаза смотрели на парня и девушку, стоящих перед ней.

Парень с пронзительным взглядом и носил морской костюм.

Девушка с длинными темными волосами носила белую защитную форму.

Она взяла левую руку парня и улыбнулась.

— Мама… и папа. И дедушка, бабушка, и даже прадедушка, — она кивнула. — Вы все меня ждали?

Девушка выдохнула.

— Прадедушка помог клану Тамия, так что они почтили здесь фамилию «Синдзё». И, похоже, дедушка Саямы за вами тоже присматривал.

Она закрыла глаза.

— Вас защищали странные люди, но поэтому вы все здесь, правда?

— Синдзё-кун, я не уверен, уместно ли включать такие на удивление точные суждения.

— Я-я и не пыталась.

Синдзё улыбнулась, расслабила плечи и промолвила, будто в никуда.

— Эм, я всегда думала, что одна.

— Серьёзно?

— Да, — она кивнула. — Я чувствовала себя беспомощной, всё время плакала и только и делала, что полагалась на тебя с тех пор, как мы встретились. Но…

Синдзё открыла глаза, посмотрела на святилище, на горы и огни города на западе, чуть выше на ночное небо и, наконец, на луну.

Она перевела взгляд от святилища, почтившего её фамилию, к земле, на которой стояла, и в небеса, которые их соединяли.

— Я не могу достать до луны, но это мир существует только благодаря тому, что сделали мои родители и те, кто были перед ними.

Поэтому…

— Я всегда думала, что у меня нет родителей, но будь это правдой… мир бы не стал таким, какой он есть. И я бы тоже не стала собой.

Так что…

— Мне кажется, часть мира создана руками моих родителей.

Она сжала руку Саямы и опустила взгляд обратно на святилище.

— Я больше не могу их видеть или говорить с ними, но пока этот мир существует, сделанное ими будет жить, и я смогу добавить к нему даже больше.

Что означало…

— Мир — совсем не наше тело. А скорее существо, которое живёт с деяниями людей, высеченными на нём. Сделанное нами продолжит обмениваться словами в мире, даже когда нас здесь не будет.

Иными словами…

— Мир совсем как ДНК.

В этот момент Синдзё медленно выдавила надломленный вдох.

— Вы знаете, мама, папа? Вы мне дороги.

Хотя её мысли больше не могли их достичь, но она хотела с ними встретиться, и поэтому сказала то, что сказала.

— Я позабочусь об этом мире. Потому что хочу вас всех увидеть, я позабочусь о мире, который вы защитили. Так что вы узнаете, правда? Сделанное мной прокатится по миру и достигнет того, что вы сделали, правда?

Ответа на вопрос не было, но она всё равно его получила.

— Да.

Синдзё ощутила, как её ладонь сжали, и услышала голос Саямы.

— Не может быть, чтобы наши мысли не достигли мира.

Она широко открыла глаза и повернулась в сторону, но Саяма продолжал смотреть на святилище.

— Давай причиним миру боль, Синдзё-кун. Объединив усилия, мы вдвойне усилим эффект. Нет, ты считаешься за двоих, так что мне придётся особенно постараться, чтобы усилить всё в четыре раза.

— Д-двоих достаточно. Нужно достичь только мамы, папы и остальных.

Саяма повернулся к ней и улыбнулся под луной.

— Тогда можно использовать оставшихся двух, чтобы причинить боль друг другу.

Он перевёл дух.

— Я вижу тебя как единое целое, так что всё просто идеально. Верно, Садагири-кун?

Он обнял её за плечи, и они оба повернулись к святилищу.

Парень выдохнул, и дыхание побелело на воздухе.

Осознав, что вокруг холодеет, он произнёс.

— Фамилия «Синдзё» больше не одна.

— Так и есть.

Синдзё посмотрела на святилище, покраснела и присела, словно показывая небольшому строению свою защитную форму.

— Как я выгляжу? Я ношу это, даже когда парень. Но мне нравится такой наряд и кое-кто согласен, что он мне идёт, так что…

Она не сказала «не волнуйтесь». А вместо этого улыбнулась и произнесла другое.

— Разве не здорово?

Она прильнула к Саяме и кивнула святилищу.

— Теперь, когда я это знаю, я хочу быть с ним.

После небольшой паузы Синдзё начала петь.

Единственное, что сохранилось в её памяти.

Тот самый гимн пела её мать, и девушка направила его к улыбке на фотографии в святилище под луной.

Медленно, но уверенно песнопение продолжалось.

●

Чем темнее становилась ночь, тем сильнее нарастали огни и шум фестиваля.

Среди всех цветов на ярко освещённой доске объявлений Академии Такаакита, наибольшей была афиша ночной костюмированной вечеринки.

Она проходила на общей спортивной площадке, которую ученики звали Большой Император. Обширная песчаная площадь располагалась напротив главной дороги и превратилась в четырёхкилометровую танцплощадку.

После первой части фестиваля в киосках, декорациях, дарума куклах* и прочих предметах отпала необходимость и из них разожгли костер по центру. Костюмированные танцоры выстроились вокруг него в пять колец: сверхбольшое, большое, среднее, маленькое и сверхмалое.

Сверхбольшое кольцо растянулось на четыре километра, и его танцоры быстро бегали по кругу, тогда как сверхмалое приближалось на метр к пламени. Они все танцевали под оригинальную песню клуба лёгкой музыки «Стой у Обона».

Эмоциональные аккорды электрогитар сопровождал костюмированный обон-танец на пяти сценах, а огонь отбрасывал пляшущие тени на окружающие школьные корпуса. Люди, созерцающие танцующих суперлюдей или загадочных мужчин, обычно высказывались о них таким образом:

— Похоже на демонический ритуал, призванный уничтожить мир.

— Прежде чем такое говорить, глянь на свой прикид, Брюнхильд.

Казами окинула взглядом ведьму с того места, где они стояли перед клубным зданием недалеко от главных ворот.

Брюнхильд по-прежнему носила то же чёрное одеяние, что и на заседании. Она даже надела треугольную шляпу и держала косу.

Однако, попивая чай из бутылки, купленный в киоске неподалеку, она не преминула добавить.

— Посмотрела бы сначала на свою защитную форму.

— У меня нет больше ничего, похожего на костюм. Мой наряд для группы скроен с упором на открытость.

— Открытость? По-моему, ты хотела сказать «непристойность». Как ты можешь показывать так на людях свой живот?

Горькая улыбка на это пришла не от Казами. А от Изумо, стоящего от неё сбоку.

— И всё же, Чисато, твой нынешний наряд определённо выделяется. Некоторые люди его узнают, знаешь? В школе немало членов UCAT, учеников и учителей.

— Правда?

Казами повернулась к нему и неожиданно наклонила голову и сверкнула глазами.

— Каку? Ты бы не мог не таскать с собой доску для сёрфинга, расхаживая в одних плавках по зиме?

— Не глупи. Я одет как Бордермен, новый герой, задуманный твоим отцом!

— Ты хотел сказать Боардермен? Чтобы совпадать с доской для сёрфинга? *

— Нет, имя происходит от того, как он всегда останавливается прямо на границе недозволенного, когда затевает восстание.

— Это не останавливаться на границе! А прямо её пересекать!

— Как мило, Казами, что ваша глупая неугомонность никуда не делась. Но Изумо, ты говорил всерьёз?

— Ага, — он вытащил из плавок солнечные очки и надел их. — Хотя не многие из них в составе спецподразделения. Это стандартное место, куда натурализованные отправляют своих детей, и их затягивает в организацию, так или иначе. А некоторых просто потому, что в UCAT работают их родители.

Он скрестил руки на груди.

— А ещё, я уверен, что оттуда почти все учителя. И не только в школе. За пределами таких тоже не мало, и, сдаётся мне, количество только растёт. Даже среди тех, кто младше нас.

— Понятно.

Казами кивнула и услышала драм-энд-басс «Такаакита Ондо», поэтому посмотрела на танцующую и виляющую группу за пламенем.

— Многие из них без костюмов.

— Это и вправду демонический обряд, не так ли? — Брюнхильд немного наклонила голову. — Что более важно, где остальные?

— Хио, наверное, гуляет где-то на фестивале, и Харакава будет с ней. Хиба отправился в UCAT, потому что тревожился о Микаге. А Саяма с Синдзё…

Казами посмотрела на произведение искусства выпускников, видимое в тенях на отдалённом кампусе.

— Они танцевали вместе, но потом увидели слепок своих родителей и сказали, что отправятся в поместье Тамия. Смотри, вон те жуткие руки. Там по одной для родителей Саямы и мамы Синдзё.

Она улыбнулась, Брюнхильд сказала «ясно», а Изумо «Так вот они где».

Казами кивнула на их ответы.

— Они оба идиоты, но подходят друг другу.

— Как мне видится — идиотов обычно тянет друг к другу.

— О? Как тебя и чёрного кота?

Брюнхильд посмотрела на кота и тот взгляд, пятясь.

Казами вздохнула, наблюдая, как девушка взмахнула косой и рванула за животным.

Затем девушка перевела взгляд на своего партнёра.

— Каку, идём тоже потанцуем. Это наш последний год здесь.

Она потянула его за руку.

— Погоди, погоди, — сказал он, когда она потащила его за собой. — А как же моя доска?

— Просто воткни её где-то в землю.

Он неуверенно посмотрел на свой внешний вид.

— Но без доски я буду выглядеть как фрик.

— Да ты уже так выглядишь!

●

— Эй, Саяма-кун?

Голос Синдзё разлился по деревянной комнате.

Под тусклым светом одной лампы девушка выдавила улыбку.

— Почему тут уже расстелен футон?

— Хм. Похоже, это случилось автоматически. Вот что значит отдельная комната поместья Тамия.

— И. Кто. Это. Организовал?!

Она пару раз шлёпнула по футону и одеялу.

— И здесь даже две подушки, как у парочки!

— Ну, три нам понадобится не скоро.

Это заявление заставило её онеметь, и лицо стремительно залило краской.

Она попыталась что-то сказать.

— Ах…

Но обнаружила, что не может выразить мысли словами, и осознала, что всё повернулось в худшую сторону.

— Я-я ухожу.

Синдзё встала, не поднимая при этом головы, чтобы скрыть разгорячённое лицо.

По-прежнему сидя на футоне, Саяма на неё посмотрел.

— Почему?

— П-потому что…

Она толком не могла собраться с мыслями.

— Это не правильно. Что-то в этом не правильно. Это, ну, а…

Появилась одна мысль.

…Такое чувство, что я заставляю людей нам угождать.

Какая же я гадкая девушка, — подумала она.

— Я ухожу. Правда.

Она сделала первый шаг, задумалась, что же делает, гадала, почему не останавливается, и дёрнулась мимо Саямы.

— Постой, Синдзё-кун!

Он двинулся перед ней и схватил, чтобы остановить, находясь при этом на коленях.

Из-за его роста руки обхватили её за бёдра, а лицо прижалось к нижней части живота.

— Я не могу оставить тебя с таким лицом, Синдзё-кун.

— Куда ты, по-твоему, смотришь, когда это говоришь?

— Ха-ха. На твой пупок сквозь защитную форму, само собой. И посмотрев вверх, я увижу силуэт твоей груди.

— Т-ты никогда не слушаешь! Тебе нужно открыться к тому, что я говорю!

— Тогда давай оба откроемся.

Саяма коленями раздвинул её ноги.

С беззащитной зоной внизу тела, девушка отдёрнулась.

Однако он в предвкушении двинул колени ещё дальше.

— Теперь наши координаты даже ближе! Осталось недолго до нашего безопасного единения!!

Чтобы доказать, что безопасностью тут и не пахло, она заколотила кулаками по его макушке.

— Ты даже не представляешь, каково мне, правда?! Я буду продолжать, пока у тебя не кончатся все жизни!!

— У-успокойся, Синдзё-кун! Помнится, моя жизнь идёт без контрольных точек!

— Никакой пощады.

Следующий удар, похоже, попал как раз удачно, потому что Саяма застонал и согнулся.

Однако таким движением он засунул лицо между её бедер.

Синдзё вскрикнула и попыталась сбежать, вытащив ноги, но его руки обхватили её с обратной стороны. Он также раздвигал её ноги коленями, так что удерживать равновесие было весьма проблематично.

— Т-ты присосался так крепко, будто какое-то мистическое существо! Ты что, мистический Пахохвататель?!

— Как ты можешь так клеветать на ягодичную фею?! И всё же, мне кажется, мистический Старик Бедровик звучит лучше.

Услышав это, она лихорадочно осмотрелось.

— Копьё. Мне нужно копьё. Ж-желательно то, что отгоняет зло!

— Хоть это и забавно, тебе нужно себя малость отвлечь, Синдзё-кун. С упором на «лечь».

Саяма опустил руки. Локти, поддерживающие её зад, опустились до обратной стороны колен и потянули, заваливая девушку вниз.

Она упала на ноги и обнаружила себя сидящей на коленях Саямы.

— Видишь. Всё хорошо.

Он схватил её за руки, чтобы помочь удержать равновесие в слегка наклонном положении, и поместил её ладони себе на плечи, отчего ей оставалось только посмотреть на него.

Его лицо как обычно ничего не выражало, и парень взглянул ей в глаза, после чего кивнул.

— Тогда давай уйдём, Синдзё-кун.

— Э?

Её тело вдруг будто всплыло.

Синдзё вскрикнула, когда руки Саямы подхватили её сзади под талией и коленями.

И затем подняли.

Она запаниковала, но скорее от резкого поднятия зрения, чем от того, что её держали. Девушка прислонилась к его правому плечу и закинула руки ему за шею.

— М-мы можем уйти?

— Слияние когда двое не синхронизированы, как правило, приводит к неудачной комбинации или несчастному случаю.

— Но ты согласен просто уйти?

Уверена, что да, — подумала она, внутренне вздохнув.

И с этой мыслью расслабила плечи.

— Может, только я и волновалась за Рёко-сан…

— О, Рёко? Да, неприятно было так с ней поступить.

— Неприятно?

— Да, — Саяма кивнул и бросил взгляд на футон. — Перед тем как уехать с тобой позавчера я расстелил этот футон. Рёко весьма разозлилась за то, что я не оставил ей работы.

— О? Так ты это ты его расстелил.

— Да. Я думал сделать тебе сюрприз.

— О? — сказала Синдзё снова, опираясь на его плечо

Затем схватила его голову, слегка стукнула его в плечо и в грудь и отклонилась в воздухе.

— Что ж ты сразу не сказал!!

Она запустила в его грудь колено изо всех сил.

●

Три минуты спустя Синдзё поправляла футон.

Хоть она и жаловалась, но не смогла отрицать, что краснеет и, повернувшись…

— Я и не знала, что невозмутимое лицо может переполнять столько предвкушения, Саяма-кун.

— Глядя на то, как ты поправляешь футон, я ничего не могу с собой поделать. Это так сексуально.

Не дай ему себя обмануть, — сказала себе девушка, заканчивая укладывать подушки.

Затем вздохнула и неохотно придвинулась к нему.

— Синдзё-кун, почему бы снова не сесть сюда?

Он постучал по коленям, поэтому она ненадолго задумалась, посмотрела на четыре стены, потолок и окно.

— Никто не смотрит?

— Рёко бы никогда не позволила.

Синдзё ахнула на это имя, но подумала о значении его слов.

— Интересно, тяжело ли это для неё.

— Будь так, она бы к тебе не привязалась.

— Ты уверен? — спросила девушка. — Надеюсь, ты прав. Да…

Синдзё села на колени парня лицом к нему.

Затем Саяма снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Скрыв так её фигуру от окружения, он взял её руки и завел себе за спину.

— Что ж.

И парень её обнял.

Не успела Синдзё и вздохнуть, как их тела приблизились, и подкладка пиджака защекотала её руки.

Так вот что носят парни, — подумала она, как раз когда он приподнял её голову, которую девушка прижимала к его плечу.

— …

И их губы встретились.

Ух, — подумала Синдзё. — ,О-о — подумала она. — О-охо, — также возникла мысль.

Три мысли соединились в разрешение.

Его язык постучался в её уста, и она задалась вопросом, не вежливое ли это поведение.

Она приняла его язык губами, обняла своим, и ощутила, как её язык приблизили.

— Мм, — вдохнула она. Он заботливо отвел губы, но она подалась навстречу, показывая, что всё в порядке.

Они переплетали тела, углубляя своё приветствие и словно образуя волны.

— А-ха.

Разомкнув уста, они несколько секунд переводили дух.

Даже внутри комнаты их дыхание побелело.

— Тебе холодно, Синдзё-кун?

— Н-нет, но… А, подожди.

Синдзё начала снимать его галстук.

— Мне его снять, да? Иначе я могу начать тебя душить.

— Сдаётся мне, твои изначальные условия не совсем верны…

Так и есть, — сказала она себе, снимая галстук и глядя на парня в рубашке.

— Э-эм…

Синдзё растерялась, стоит ли ей снимать рубашку.

Она запаниковала, когда осознала, что краснеет, и припомнила их обычные ночи и вечера.

…Ох, он всегда снимает рубашку сам.

Саяма никогда не раздевался раньше неё и снимал только самую малость.

Надо же, я впервые его раздеваю, — подумала Синдзё, увидев его кивок.

— В наших додзинси ты всегда раздеваешь меня сзади.

— Ты что, читаешь это?!

Ему ещё предстоит узнать, что она купила одну из них под предлогом справочного материала для своей книги.

— Ну правда, — сказала девушка, уходя от темы.

Затем расстегнула его рубашку, начиная сверху, и постепенно обнажая кожу.

— С-саяма-кун, тебе не нужно принимать позу на каждую пуговицу. В самом деле, не нужно. Е-если ты меня напугаешь… смотри, моя рука дрожит и готовится выколоть тебе глаза.

— Опасный способ проявления страха.

Не успел он договорить, как Синдзё расстегнула пуговицы до его пупка.

…Дальше мне не по силам.

Она готова была поклясться, что из-под волос, накрывших её опущенную голову, валит пар.

На спине и шее проступил нервный пот, который быстро покрыл всё тело и оставил жаркое и влажное ощущение. Поэтому, чтобы скрыть этот факт…

— Э-эм, я расстегнула твою рубашку. Ч-что теперь? Душить тебя?!

— Прошу, прекрати меня душить, чтобы скрыть своё смущение. И, к сожалению, моя очередь, Синдзё-кун.

Э? — подумала она, когда он потянулся к груди её защитной формы.

Мягкий материал можно снять, потянув пряжки со шва.

— Ах…

Показался тонкий внутренний костюм, но парень тут же кончиками пальцев открыл его от шеи и до самого пупка.

Её грудь по-прежнему прикрывала ткань, но всё от вспотевшего горла до плоти под животом было оголено.

Костюм плотно облегал тело, поэтому в тусклом свете идеально просматривались её формы.

Синдзё посмотрела на галстук, упавший посреди груди.

— Ты не станешь его снимать?

— Я хотел тебя увидеть так с нашей первой встречи.

— Т-тебе нравится, когда снято не всё?!

Как только она это сказала, он опустил руку под её талию и повалил девушку назад.

— Ах.

Теперь Синдзё лежала на футоне.

Она заволновалась оттого, что видно только потолок и лампу во мраке, но вскоре показалось его лицо и опустилось ниже.

—…

Когда их губы встретились, Саяма снял плечевую броню, костюм под ней и юбку у талии.

Сопротивляться было бесполезно, но ей не хотелось просто оставаться в его власти. Это противоречивое чувство побудило её извиваться и усложнило его работу, одновременно притягивая парня к себе, чтобы вкусить больше теплоты на губах.

Она ощутила, как его левая рука сняла внутренний костюм и обнажила тело под ним, оставляя на месте только каркас, подмышечные, боковые и поясные части.

Он раздевал её, просовывая руку между тонким материалом и кожей. Его слегка прохладная рука прощупывающе прижималась к вспотевшей коже, а пальцы щекотливо охватывали её.

…Мой пот.

Её кожа вздувалась под его хватающими пальцами, и ей казалось, будто из неё выдавливают влагу.

Это её смущало, что ускоряло дыхание. Её губы были запечатаны, так что дыхание становилось даже более неровным, и она потела ещё сильнее.

Его средний палец водил между левой и правой грудью, точно следовал линии до пупка, нажимал туда, спускался ниже и потом возвращался назад. Он повторял процесс в том же ритме, но тот вскоре стал беспорядочным, что заставило Синдзё осознать своё нетерпение.

— Нет.

Она вдохнула.

— Хватит меня дразнить.

— Хорошо, но ты, похоже, что-то не так поняла. И всё же, я буду нежнее.

Саяма сделал это нежнее, и она затрепетала.

Её вспотевшая грудь проступила на холодный воздух, голый живот и пупок поднимались и опускались в такт дыханию, и он переместил руку ниже.

— …

После паузы она кивнула.

Синдзё не закрывала глаз, а закинула левую руку ему за шею, приложила правую ладонь ко рту и посмотрела.

Её полностью оголяли.

Он убрал мягкую броню, и девушка ощутила, как места отсочленения между её ног до зада достиг холод.

— Ах…

Прежде, чем она сумела что-то сказать, их губы снова встретились, и он проглотил её слова.

Нечестно, — подумала Синдзё, также чувствуя облегчение. Довольно неловкое сочетание.

Затем Саяма поместил ногти на её чулки и сорвал их изнутри.

— А, п-погоди! Если ты их порвёшь…

— Не волнуйся, Синдзё-кун.

Он вытащил что-то из заднего кармана штанов.

— У меня есть запасные. …Что это за взгляд? Тебя не устраивает моя помощь?

— На данном этапе всё, что я скажу, прозвучит неискренне…

— Ты и сама взяла запасные, не так ли?

— Н-не спрашивай…

Затем она осознала степень своей обнажённости. Передняя часть формы была полностью снята и открыта.

— Ты меня видишь, Саяма-кун?

— Да, — он немного отдалился и кивнул. — Это ты, Синдзё-кун.

●

Она кивнула, и парень сначала прильнул губами к её лбу. Затем опустился к веку, носу, губам, горлу и ключице. Он одновременно лизал и ласкал её кожу.

— Ты по вкусу как кровь.

— Прекрати…

Саяма приложил ухо ей под грудь, слушая её пульс, приблизил щеку к животу, ощущая её тепло, и…

— А, С-саяма-кун. Э-эм… Чуть ниже и…

— Синдзё-кун, какой смысл практиковаться, если не приближать условия как можно ближе к реальным?

Саяма поднял её колени и сделал, как сказал. Он действовал бережно, и она ощутила влагу в самом низу тела.

————.

Синдзё молчала, но немного дрожала, поэтому он осознал её ход мыслей и заговорил.

— Я постараюсь делать то же самое, когда ты Сецу-кун.

— А, н-но…

— Люди должны быть честны во всем.

Не успела она воспротивиться, как Саяма воплотил свои слова в жизнь, словно разогревая её тело.

— …А…а-а…

Синдзё несколько раз ахнула, и щекотливое смущение заставило её поднять колени и прогнуться назад, словно пытаясь сбежать. Но она вывернулась слишком сильно и перекатилась на живот.

— Ах.

Девушка торопливо попыталась встать и снова повернуться к Саяме, но не смогла скопить силу в бёдрах и рухнула.

Она сидела на футоне с раздвинутыми коленями и телом, заваленным вперёд, поэтому бедра были приподняты навстречу Саяме.

— Э-эм, Саяма-кун. Это, н-ну, неизбежная случайность, так что…

— Судя по всему, люди не знают, что сказать, когда переполнены избытком счастья.

— О каком счастье ты говоришь?!

Синдзё вытянула руки под телом и попыталась прикрыть область между ног, но Саяма схватил её запястья.

Она лежала лицом вниз с высоко поднятым задом, и теперь её руки потянули между ногами.

Прежде чем она успела спохватиться, верхняя часть тела прижималась к полу. Колени стояли на месте, словно открываясь к животу, поэтому натяжение рук заставило спину выгнуться.

— П-прекрати, Саяма-кун. И то, что ты дух зада, тебя не оправдывает…

— О, так ты наконец-то признала существование моего ангела хранителя, Асмодея 3-го?!

— Я просто отшучивалась, чтобы скрыть смущение, так что не отвечай так!!

Дух приблизил свои губы.

— Хья! — вскрикнула девушка и попыталась отодвинуться, но колени и верхняя часть тела остались на месте. Она сумела только согнуть талию. И куда бы она ни извивалась, влажность не отпускала, и Синдзё постепенно утратила счёт, преследуемая ли она или преследовавшая.

Ничего нельзя было поделать, и её живот просто поднимался и опускался, когда всё тело колыхалось подобно волнам.

…Ах.

Она осознала, что лежит на пиджаке Саямы.

И поэтому отдалась ему. Её взмокшая кожа не скользила на материале пиджака, поэтому она уткнулась туда лицом, словно вверяя тело одежде и влажному трению.

— !..

По всему телу прокатилась длительная дрожь, она несколько раз вздохнула и вверила своё волнение Саяме.

Девушка больше не пыталась сбежать. А вместо этого делала, как ей хотелось.

И когда прошло незнамо сколько времени, она осознала, что от всего движения остался только подъём и опускание плеч.

Ах… — подумала она, выворачивая обмякшее тело и вытирая пот, теперь освободившись.

Синдзё перевернулась на спину и увидела, что Саяма смотрит на неё сверху.

Смущение от понимания, что он смотрел на неё всё это время, вызвало в её глазах слёзы, но парень ей улыбнулся.

— Ты очаровательна, Синдзё-кун.

— Т-ты опять за своё?

Она подняла взгляд на его оголённую грудь и кое-что осознала.

— Сейчас совсем не время для шуток, ты знаешь?

— Да я хоть раз за всё это время пошутил? Мы должны относиться к этому серьёзно, Синдзё-кун.

— …

— Хе-хе. Ты как всегда прелестно непоследовательна, Синдзё-кун. …Возможно, и мне следует вести себя так же.

— То есть ты станешь даже хуже?

Со сказанным она расслабила тело.

Синдзё испустила тёплый вздох и убрала руку от горла. Затем двинула её вниз вдоль своего бока и обнаружила парня между слегка приподнятыми коленями.

— Ну правда… Тут нечего скрывать и незачем скрываться, так ведь?

— И никогда не было, Синдзё-кун, — он улыбнулся. — Я всегда смотрел на тебя такую, как есть.

— Почему из твоих уст это звучит так настораживающе? Ну да ладно.

Синдзё горько улыбнулась, потому что её сердце не могло отрицать жар и пот, покрывающий тело.

Однако…

— Саяма-кун, мне точно лежать так, а не повернуться к тебе задом? Ты дух зада, в конце концов.

— Но тогда я не смогу обнять тебя спереди.

— И правда, — ей немного полегчало, но щёки при этом порозовели. — Тогда… можем сделать так позже? Мне нравится, когда ты меня хвалишь.

Он наградил её озадаченным взглядом, и, похоже, этого не ожидал.

— По какой-то причине у тебя, видимо, сложилось впечатление, что я неприличный человек.

— Не переживай. Я вовсе так не думаю. …То, что я думаю, гораздо хуже!

— Тихо, тихо.

Он запустил руку в её локоны и погладил по голове.

Синдзё прищурилась, и он обнял её левой рукой за плечи и наклонился вперёд.

Она ощутила, как её поднятые колени рвутся наружу, поэтому немного приподняла ноги, обхватывая ими его тело.

— Саяма-кун, ты проверишь моё тело до самого конца?

Парень немного улыбнулся.

— Я не могу.

— Э?

— В конце концов, — сказал он, — есть ещё Сецу-кун, и я никогда не хочу прекращать проверку твоего тела. Мы не можем сегодня положить всему конец.

Поэтому…

— Я бы хотел продолжить проверять тебя вовеки веков.

— Тогда…

Синдзё вздохнула, выплеснула слова из чувства, переполняющего грудь, и подняла руки, чтобы его обнять.

— И я!

И словно показывая своё согласие, он крепко её обнял, и она осознала, что её желание исполнилось.

1.*Дарума (яп. だるま или 達磨) — японская традиционная кукла-неваляшка, олицетворяющая Бодхидхарму, в японской синкретической мифологии — божество, приносящее счастье. Подробнее на Википедии.

2.*Border(англ.) — граница, тогда как “board” — доска.

Город разрушения

Под дневным зимним небом сухие листья разлетались у покинутых ворот из бетона и стали.

Они вели в школе, и к ним крепилась пластина с выгравированным названием «Академия Такаакита».

Перед вратами остановился мотоцикл.

На 400-кубовом байке никто не сидел.

Его водитель стоял перед протяжной доской объявлений у ворот.

На ней висел лист поддельного пергамента, украшенный красными и белыми цветами, а рядом стояли несколько автоматических кукол.

Парень услышал слова рыжеволосой горничной впереди остальных.

— Вы последний, Хиба-сама.

— Да уж, ну я не думал, что остальные придут так быстро.

— Тэстамент. В действительности остальные тут не причём. ...Вы, естественно, проспали?

— Нет, эм… Ты злишься, №8-сан?

— Автоматические куклы не наделены эмоцией злости, — №8 ненадолго задумалась. — Но я испытываю интерес, почему вы на шаг позади остальных в такой важный момент.

— Виноват, виноват, виноват.

— Почему вы извиняетесь? Сколько раз я должна сказать, что не злюсь?

— Ты явно очень-очень злишься!!

Автоматическая кукла рядом с №8 прошептала что-то ей на ухо, и та кивнула перед тем, как повернуться к Хибе.

— Действительно. …Для помешанного по типу вас отсутствие эмоций может быть непонятным. Но ничего из этого не имеет значения, поэтому вам лучше поскорее закончить ваш долг представителя.

— Извини. А это был приказ или просьба?

Она смерила его холодным взглядом, поэтому парень отвёл глаза в сторону.

Там он заметил несколько стендов с висящим флагом, гласившим «Оружие Концептуальных Ядер», и ещё кукол, ожидающих его с улыбкой.

— Вы бы не хотели сыграть в лотерею? Или, может, тир? Если попадёте, выиграете в довесок к оружию леденец!!

— О, тогда я выбираю камень-ножницы-бумагу на раздевание!

— …Что?

— Н-не берите в голову!!

Тем временем темноволосая кукла принесла большой шёлковый мешок с заднего шкафа.

Она поместила его на стойку и открыла, показывая…

— 7-й Гир…

— Тэстамент, — №8 подошла и посмотрела на четыре парящие сферы. — Это последнее Концептуальное Ядро. Остальные представители забрали свои на поля сражений. …Можно сказать, что после вчерашних дебатов вы полюбились этому Концептуальному Ядру.

— …Они меня ждали?

— Тэстамент. …Хотя, говоря прямо, я думаю, остальные их избегали, потому что их тяжело использовать.

— Тогда зачем тут «тэстамент»?! Да и гадко так поступать, пускай это и правда!!

Выкрикнув в ответ, Хиба засунул четыре сферы обратно в шелковый мешок. Белая сфера пыталась сбежать, и он не с первого раза её поймал, но наконец-то преуспел и закинул котомку на плечо.

Парень вздохнул.

Затем закрыл и открыл глаза и приподнял брови.

И, наконец, поклонился куклам.

— Я пойду.

— Куда?

Хиба на секунду задумался и посмотрел на свой мотоцикл.

— Может, на поезде будет безопаснее.

— Меня не интересует Ваш мотоцикл или Ваша безопасность. Мне просто любопытно, куда Вы направляетесь.

— Просто в восточную сторону.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что у вас нет плана.

— Т-ты же сама спросила! То, что тебе скучно без Ооширо-сана, не оправдывает такое поведение!

Как только №8 нахмурилась, из кустов сбоку выкатился некто в лабораторном халате.

— Н-номер 8-кун! — закричал он, катясь дальше. — Так ты без меня скучала?!

Автоматические куклы мыли овощи, предназначенные для приготовления леденцов, над водоотводом, поэтому открыли туда решётку, и Ооширо мягко свалился в него, словно в открытый люк.

— А, что?! Я заплыл туда так естественно, словно речная вода!

Куклы вернули металлическую решётку, запечатали её проволокой и начали смывать мужчину шлангом на полной мощности.

№8 следила за процессом около трёх секунд, но затем повернулась к Хибе.

— Хиба-сама, вы проведывали Микаге-сама?

— Да, прошлой ночью… Но я остался стоять за дверью. Меня не пустили внутрь.

— Значит, она всё ещё… — начала №8, но Хиба улыбнулся и кивнул.

— Не волнуйся. Покуда я здесь, она обязательно проснётся.

— Вот как? — №8 наконец-то улыбнулась, свела каблуки вместе, выровнялась и поклонилась. — Тогда прошу, отправляйтесь, последний представитель. Мы ожидаем результатов… результатов для всего мира.

●

Начиная с полудня, Библиотека Кинугасы превратилась в книжный магазин.

По большей части третьегодки так пытались избавиться от ненужных учебников, но это только начало. Книги, принадлежащие популярным людям, выставляли на аукцион, а некоторые клубы использовали место для раздачи инструкций по прогулу уроков или карт с лучшими местами подглядывания в кампусе.

Нижние ярусы библиотеки отвели под распродажу, тогда как верхней была регистрация и место отдыха.

Именно там в самом углу сидел кто-то в школьной форме. Это была Синдзё и, вместо того, чтобы убивать время или болтать, она печатала на ноутбуке.

С завязанными лентой волосами девушка покачивалась туда-сюда в медленном темпе, набирая текст.

Она печатала быстро, и слова появлялись на экране быстрее, чем успеешь их произнести.

И занимаясь этим…

— Хе-хе…

Синдзё неожиданно тихо засмеялась, и IME выбрал не тот иероглиф.

Она быстро это исправила, но расслабленная улыбка сохранилась.

— Я прям как Ооки-сенсей, да?

Опасное утверждение, — подумала она, не прекращая печатать.

Синдзё писала роман. Это её личная работа, основанная на том, что она видела и слышала.

История создавала для неё определённый ответ. Она взяла все непонятные для себя вещи и добавила их как загадки для решения. Сквозь это просматривался ответ.

Девушка зашла так далеко, и сегодня последний день её писательства.

Она потратила на это полтора месяца и достигла благословенного последнего рывка.

Это будет её первая законченная работа. Синдзё хотела относиться к ней бережно, но желание наслаждаться процессом словно подстёгивало её скорость.

Казалось противоречивым, что такая увлечённость позволила ей закончить работу быстрее, но она всё равно поддалась своей скорости.

Снаружи просачивалась фестивальная музыка.

Её окружали голоса с шагами старших и младших учеников.

Внутри неё слышалась песня.

И, наконец, Синдзё знала, что Саяма неподалёку.

Он выбрал своим полем боя школу. Создал Концептуальное Пространство из большого школьного двора и ожидал там своего противника.

Они не знали, кто им будет, но…

…Я дождусь его здесь.

Я подожду, пока он не вернётся, — решила она.

Саяма всегда к ней приходил. Он старался всегда приходить и быть с ней.

Поэтому я доверюсь ему и подожду, — подумала она, прижимая стопы к полу.

Её ноги грозили задрожать, если она отвлечётся слишком сильно, поэтому она их опустила и вздохнула.

Синдзё выровнялась, прислушалась к своему окружению, запела в сердце и двинула сюжет в соответствии со своими мыслями.

Она высекала историю в электронах, чтобы сохранить её всю здесь.

Слова были песней и выражением её воображения. Её мысли будут выложены, но кого они достигнут?

Сделав клавиатуру своим инструментом, она спокойно проигрывала историю и всё, что она влекла за собой.

Синдзё верила, что всё будет хорошо.

Она верила, что история к нему достучится, даже не будь они вместе.

●

С востока на запад Токио пересекала железнодорожная линия Тюо, которая расходилась на станции Синдзюку на множество других.

Одной из таких была линия Яманоте, которая огибала центр города как пояс.

Она шла от Синдзюку на север и юг, пересекая в процессе Уено, Харадзюку и Икебукуро.

Железная дорога образовывала бесконечную петлю, поезда ходили без перерыва и с наступлением вечера их наводняли мужчины и женщины в костюмах, ушедшие с работы пораньше, или ученики, закончившие клубные дела.

В одном из поездов, подъезжавших к Синдзюку на северном кольце, некто в вагоне заслонял всем проход.

Это был крупный парень с доской для сёрфинга в чехле во весь его рост.

Он носил коричневый плащ и стоял у двери, но его широкие плечи доставали перил на краю сидений, а верх чехла доставал потолка.

Люди в костюмах и школьной форме старательно сохраняли дистанцию.

Но неожиданно парень посмотрел на доску в чехле за спиной.

Часть его была сделана из прозрачного пластика. Внутри по большей части было темно, но сияло зелёное слово.

[Одиноко]

— Ага, Чисато тут нет.

Изумо через окно посмотрел на небо. Выше рекламного дирижабля в северном небе Синдзюку, он увидел несколько самолётов.

Это разведывательные аппараты, которые автоматические куклы UCAT послали для слежения за поединками.

Внутри Концептуального Пространства для сбора информации использовали радары, поэтому самолёты соединялись с Кандой, подземной штаб-квартирой японского UCAT и американским UCAT в Ёкосуке, предоставляя отчёты о прогрессе сражений.

— Значит, у наших битв за весь мир есть зрители, так?

[Не терпится?]

— Как знать.

Говоря, Изумо горько улыбнулся, и окружающие люди попятились ещё дальше.

От края группы офисных работников подали голос девочки в школьной форме.

— Этот тип говорит со своей доской и лыбится.

— Фу, от него несёт.

Бессмыслица какая-то, — подумал парень, вспоминая, что его партнёрша лупила его, даже когда не было смысла.

…Девчонок мне не понять.

Едва лишь он об этом подумал, из-за спин группы, что держалась от него расстоянии, к нему кто-то протиснулся.

Ох, да ну, — подумал Изумо, помрачнев.

Толпа перед ним поредела, словно разведённая в стороны, и пространство стало слегка запруженным.

Источник волны тесноты пришёл от двери в следующий вагон.

Там кто-то стоял.

Стройная женщина с длинными тёмными волосами и белой кожей.

Она выглядела человеком, но проницательный глаз Изумо заметил, что это кукла.

Её изготовил Топ-Гир. Она носила чёрную форму горничных, включая чепчик. А ещё…

— Вот это ты вымахала.

Изумо скрестил руки, подразумевая то, что горничная кукла ростом не уступала ему.

Её стройная и хорошо сложенная фигура явно была на голову выше окружающей толпы.

Все остальные старались на неё не смотреть, но всё равно скользили по ней взглядами.

Девочки за офисными работниками заговорила снова.

— Ухты, вот это косплей. …Она такая высокая и классная.

Ой, да бросьте. Я не ниже неё, — подумал Изумо.

В то же время посреди качающегося поезда донёсся звук: шаги.

Вместо того, чтобы ступать или издавать много шума, кукла-горничная зашагала к нему не громче тикающих часов.

Она шла прямо и сохраняла позу на цыпочках, избегая становиться на пятки.

Толпа расступилась перед ней, и шаги прибыли прямо к Изумо.

Огромная, — подумал он, глядя чуть ниже её головы.

…Если эти сиськи настоящее…

Нет, погоди. Нельзя ли применить теорию эволюции, говоря, что её грудь выросла согласно её росту? Так вот они, значит, прелести технологии бюста Топ-Гира. Но постойте. Чем стройнее она под грудью, тем большими будут выглядеть любые «внешние дополнения», и эти не стоит звать просто «большими». Они «БОЛЬШИЕ», так что…

— Куда ты, по-твоему, смотришь?

— О, так ты разговариваешь? У меня сейчас довольно глубокие мысли, так что обратись попозже.

— Погоди-ка, паренёк. Ты в порядке?

Узнав голос, Изумо нахмурился.

— Ей дистанционно управляет тот старый прораб с фабрики? Так ты их подменяющий представитель. Какое разочарование.

— Ага, наверно. В общем, это последняя модель, и она многое может делать автоматически. Это полуавтоматическая кукла Топ-Гира.

— Топ-Гир заявляет, что примет все Гиры, но, кажись, вам не повезёт, если размеры окажутся поменьше.

— Да уж, благодаря послевоенному недовольству, мне неслабо полюбилась Америка.

— Да брось, старик. Я расскажу об этом твоей жёнушке.

Изумо и горничная рассмеялись и хлопнули друг друга по плечу, но вскоре посерьёзнели и стукнулись лбами.

— Тебе конец, старик. Что за бредятина с Америкой? Я пущу тебя на корм скоту!

— Заткнись, или расплачешься, пацан. Ты не знаешь, как мы натерпелись после войны, так что не вправе говорить о щедрой Америке!

— Что ты лепечешь? Уже забыл, как Чисато заткнула тебе рот и впечатляюще побила? …И теперь вот показался в виде куклы с накладными сиськами? Пытаешься меня надуть?!

— Ага, и зуб даю, что ранее у меня получилось.

Оба продолжили прижиматься лбами друг к другу.

— Довольно глубоко.

— Да уж… не говори.

Они переглянулись, кивнули и оторвались друг от друга.

— Может, начнём в торговом районе?

— Давай.

В следующий миг поезд начал тормозить перед станцией.

Он качнулся, и люди вместе с ним.

Все внутри немного вскрикнули и напряглись.

В какой-то момент двое людей, стоящих у двери, пропали.

●

В лаборатории Канда японского UCAT автоматическая кукла быстро доложила:

— Изумо-сама вошёл в контакт с врагом! Развёртывание Концептуального Пространства завершено.

Как только кукла с короткими каштановыми волосами закончила говорить, на карте Токио, отображаемой на потолке, появились красные точки.

Их было две: для Изумо и ещё одна.

Куклы стояли напротив терминалов, используемых в битве против Чёрного Солнца, и доклад прибыл по коллективной памяти, когда один из разведывательных самолётов над Синдзюку влетел в Концептуальное Пространство.

Сквозь помехи донёсся голос.

— Это №21 из 1-й Эстафетной команды, расположенной над Синдзюку.

Словно в ответ в большом помещении в Канде образовалось движение.

Оно пришло от №8 и Ооширо, который сидел у большого терминала в центре.

Прочистив горло, №8 произнесла.

— Сейчас мы покажем вам пять поединков один за другим, которые Лоу-Гир и Топ-Гир проводят за право использования Концептуальных Ядер. Комментарии предоставлю я, автоматическая кукла японского UCAT №8 и…

Она повернулась к Ооширо.

— Ну, только я.

— №8-кун! К-как так можно! И сдаётся мне, твоё извещение здесь немного смазалось!!

Горничная его проигнорировала и повернула микрофон обратно к себе.

— Трансляция спонсируется американским UCAT, «Мировой полицией», и передаётся японским UCAT, «Тем, которым дают даже ненужный шанс». Итак…

Она перевела дух.

— Что происходит на месте?

●*

Битва началась со взмаха.

В пустом поезде Изумо схватил содержимое чехла от сёрфинга на спине.

— О-о!

И тут рубанул им сверху вниз.

Клинок рассёк чехол и длинное сиденье за ним.

С многократным звуком разрушения, крышу раскроило полумесяцем, и атака на своём пути разбросала повсюду обломки.

Клинок приближался к врагу.

Кукла-горничная предусмотрительно согнула колени, избегая меча, грозившего её разрубить.

И она бесстрашно шагнула навстречу Изумо, хоть и он разбрасывал вокруг себя ошмётки чехла и замахивался V-Sw.

С рассечённой крыши задул ветер, и показалось вечернее небо.

Кукла-горничная вытащила из-под передника широкий кинжал и приближалась в низкой стойке.

Но в тот же миг Изумо двинул к ней правой стопой.

————!

Шаг увеличил его радиус атаки и принял форму прямого пинка в лицо горничной.

Он контратакует ногой и добьёт мечом, когда её оттолкнёт.

Но кукла-горничная всё равно продолжала.

Она вяло запрыгнула на ногу Изумо.

— Серьёзно?!

Затем сделала пару шагов по ней с опущенными бёдрами и отвела кинжал в готовности атаковать.

Изумо не сможет уклониться. Во время взмаха меча его проткнут ножом.

Клинок приближался, но Изумо отреагировал.

Он шаркнул задней опорной стопой вперёд, словно принуждая себя в сидячее положение.

Парень принял скользящую стойку, передняя нога упала на колено, и горничная на ней пропала из виду.

Всё ещё лёжа на земле, Изумо двумя руками направил V-Sw к собственному колену.

Удар должен был попасть по кукле, вот только она воспользовалась моментом, чтобы прыгнуть прямо к открытой крыше.

— Удираешь?!

Как только он крикнул, поезд без остановки пронёсся мимо следующей станции, и двинулся дальше к Синдзюку.

Горничная-кукла исчезла, словно развеявшись на ветру. Теперь она за потолком и вечерним небом.

— Проклятье!

Изумо воспользовался центробежной силой V-Sw, чтобы встать.

— ?

Но осознал, что рядом с ним что-то упало.

Лёгкий стук раздался от красного цилиндра, искрящегося с одного конца.

— Погодите. Это ж прямо как мультяшный динамит.

И вслед его наблюдению вагон поезда обволокло взрывное пламя.

●

Кукла-горничная стояла на крыше поезда под заходящим солнцем.

На переднем краю третьего вагона.

За её спиной валил чёрный дым, но она не обращала внимания.

Поезд приближался к станции Синдзюку.

Проскользнув под высоким зданием, он вошёл в тень.

Во тьме поезд проехал мимо платформы, у которой обычно останавливался, и снова показался на солнечный свет.

Оттуда он двинется в район Икебукуро.

И как только поезд преодолел справа тот край, кукла-горничная увидела что-то сбоку.

По платформе кто-то бежал наперегонки с поездом.

— Ты ещё жив, пацан?

Это Изумо.

На бегу он развернул талисманы по всему телу, и кукла увидела в его руке V-Sw.

Она оглянулась на взорванный вагон и увидела рядом с дверью большую дыру.

— Так ты прошиб ту громадину перед самым взрывом, да?

— Ага, именно.

В окружении пыли Изумо бежал вровень с поездом, ускорился даже сильнее, и взялся за V-Sw двумя руками.

— Эй, может, хватит валять дурака? У тебя ж есть Концептуальное Ядро, нет?

— Ты пожалеешь, что спросил.

Горничная-кукла невозмутимо завела руку за спину, вытащила что-то и взмахнула им под светом заходящего солнца.

— Грам. Я воспользуюсь силой письма 1-го Гира.

Кукла взяла в левую руку фломастер и подняла Грам в правой.

●

Изумо спрыгнул с платформы и продолжил бежать параллельно поезду.

Двигаясь по бетонной мостовой, он размышлял об особенностях своего оружия и оружия противника.

…Грам может наделять письмо формой.

V-Sw может регенерировать и эволюционировать то, что уничтожал.

Концептуальное Пространство установили так, чтобы обе силы использовались на полную. Изумо сможет частично использовать силу Грама, а горничная-кукла сможет применять силу 6-го Гира.

И на крыше поезда она подняла Грам и написала на нём что-то фломастером.

— «Форма»? И что это должно значить?!

Услышав вопрос, выражение лица горничной-куклы переменилось на ветру.

Она улыбнулась.

А затем поправила хватку на Граме.

Выглядело так, будто меч сейчас вонзится ей в живот, но вместо того она завела его под руку и направила в западное небо.

— Ты знаешь, как зовётся западный район между Синдзюку и Икебукуро?

Изумо задумался и помрачнел.

— Хьякунин-тё…

— Совершенно верно, парень!!

Горничная воткнула Грам в воздух.

Меч не должен был вонзиться в пустое пространство, но Грам с рёвом сделал именно это.

В следующий миг по небу Хьякунин-тё прокатились белые трещины.

●

Разведывательный самолёт, летящий через Концептуальное Пространство, попытался сбежать от аномалии.

Внутри некоторые автоматические куклы наблюдали за ситуацией внизу.

— Если мы отлетим, точность сканирования упадёт!!

— Прошу, попытайтесь понять. Это битва между оружием, поддерживающим целые миры. Подберёмся слишком близко — и нас тут же уничтожат.

Кукла-пилот отдавала команды ртом, общаясь по коллективной памяти.

Однако её мысли не получили ответа от сородичей разведчиков.

Она удивлённо наклонила голову, но послышались только помехи.

— Что случилось?

— Ох, э, ну… Я думаю, возникли неполадки с разведывательным оборудованием. С момента, когда Грам вонзился в воздух, все счётчики зашкалило. Но это означает…

Прошло немного времени, и пилот определил, что виной всему колебание.

Услышав вздох, кукла, смотрящая на разведывательное оборудование, запаниковала.

— Вот и оно! Грам активируется!!

Её голос перерос в крик.

— Мир сходит с ума!!

●

— Восстань, Город сотни кукол!!*

Как только кукла-горничная махнула Грамом, словно вытаскивая его из воздуха, Изумо посмотрел на здание и дороги, раскинувшиеся перед надземной железной дорогой.

————.

Они все встали.

От земли оторвались куклы, слепленные из самого города.

Со звоном уничтожения в воздухе натурально сотня их поднялась.

Городские куклы были безликими, их ноги и руки не имели чёткой формы, но каждая высилась на двадцать метров.

Тем не менее, горничная даже не смотрела на их подъём. Вместо того она написала на Граме «Скоростной поезд».

— Не прочь с таким разобраться?!

Как только она вонзила меч во всё ещё дымящийся поезд, его скорость разительно возросла.

Заревел двигатель, протрубил гудок, и скоростной поезд рванул вперёд.

Теперь Изумо не поспевал за ним даже с талисманами.

— Проклятье!

Выругавшись, он увидел, как сбоку промчался последний вагон.

Поезд пропадал впереди, и оставалось только провожать его взглядом.

— !!..

Сотня гигантских кукол подняли телефонные столбы и знаки, ринувшись на него.

●

Кукла-горничная опустилась на крыше мчащегося поезда.

Её буквально сдувало под сильным напором ветра.

— Как быстро в наше время мчатся скоростные поезда?

Пробормотав себе под нос, горничная что-то услышала.

Сотня кукол из города врезалась в приподнятую железную дорогу.

Это оборвало электропровода и прекратило ускорение, но поезд всё равно довольно быстро двигался и уже вышел на прямую к Икебукуро.

Там Горничная-кукла увидела то, что ей необходимо для победы.

Затем оглянулась себе за спину.

Сотня кукол являла собой материальное оружие, созданное слиянием концептов разрушения и перерождения V-Sw с концептом письма Грама.

Она увидела, как те куклы одним махом разнесли железную дорогу и продолжили бежать.

Некоторые из них в процессе развалились сами, но оставалось ещё около девяноста.

Повсюду раскатились звуки бьющегося стекла, разбитого асфальта и строительного крошева.

Они соединились в дрожь бегущих шагов и создали наступающую мощь повсеместного уничтожения.

Это был величественный грохот.

Но искусственная горничная заметила, что сотня кукол прекратила своё продвижение.

…Что значит, паренёк всё ещё жив.

Она провела визуальный поиск и действительно обнаружила врага.

Он был больше не на приподнятой железной дороге. Вместо того Изумо летел по воздуху в белой защитной форме.

Он, скорее всего, активировал несколько десятков талисманов за раз и произвёл громадный скачок, разнёсший бетонную возвышенность под ногами.

В небе восточнее железной дороги его окружал взрыв водяного пара.

Воздействие на тело от скачка было заметно даже снаружи.

С дёсен над стиснутыми зубами сочилась кровь, и она же прыснула из мышц на руках, порвавшихся от перенапряжения.

Все усилия обеспечили ему короткое отступление на стометровую высоту.

Но сотня кукол уже бежала к месту его приземления. Они подняли руки к небу, чтобы лишить Изумо жизни, и проносились по улицам, разрушая тела в движении.

Горничная осознала, что всё кончено.

После приземления Изумо определённо нужно будет отдышаться. Каким бы крепким ни было его тело, стометровый прыжок не пройдёт бесследно.

Затем куклы подоспеют и раздавят парня многотонными телами, положив всему конец.

Едва лишь она решила, что дальше уже некуда, с неба раздался голос.

— А ну постой! До конца ещё далеко!

Она подняла взгляд к голосу Изумо и увидела, что его белый меч полностью открылся.

…Он собирается ударить со всей силы?

Затея выглядела глупой. Здесь действовали правила разрушения и перерождения. Этим заведовал сам V-Sw, так что уничтожение кукол только вернёт их изначальную городскую форму, и атака радиусом в сотню метров не уничтожит их всех до единой.

Несколько кукол заметили намерения Изумо, поэтому начали прыгать в стороны в непрерывных уворотах.

Однако…

— Эй, сдаётся мне, ты позабыл кое-что важное!

Изумо взмахнул в воздухе своим громадным мечом, но не к сотне кукол.

Он направил его на сам город.

Парень многократно поразил город между Икебукоро и Синдзюку.

Он вырезал линии света, образуя письмо.

— Ты знаешь, как зовётся эта часть города?! А?!

Изумо нанёс последний удар, чтобы завершить три символа, вырезанные в скоплении зданий внизу.

— Оокубо!!

И в следующий миг пятисотметровая площадь города поднялась и превратилась в Оокубо.

●

Падая, Изумо глянул на гигантскую руку, растущую из земли.

— Вылезай, Оокубо!!

Район города под названием Оокубо встал, забирая с собой колледж науки университета Васэда. Спортплощадка колледжа образовала гигантскую ладонь, поймавшую Изумо.

Поднявшись на ноги, Оокубо оказался выше двух сотен метров.

Его окутывал ветер, и скорость подъёма вызвала в различных частях тела взрывы пара. Увидев его, горничная воскликнула.

— Да кто этот Оокубо?!

— Откуда я знаю?! Я вообще надеялся провернуть это в Кабуки-тё!

Мгновением позже Оокубо принял триумфальную позу с Изумо, стоящим на правой ладони.

—————!!

И гигант заревел.

Сотня кукол врезалась ему в ноги, но Изумо не обратил внимания и заорал.

Он выдал хриплый вздох и занёс V-Sw над головой.

— Врежь им, Оокубо!!

Гигант согнулся и треснул по земле внизу.

Левый кулак разгромил землю, следующий удар разворотил город, а последующие раскидали кукол в полёт.

Несокрушимая атака звучно разнесла противников на куски, но сотня кукол упорствовала.

Не боясь разрушения, они начали бить по коленям Оокубо битами из телефонных столбов.

— Терпи, Оокубо!

Но куклы начали стучать по его мизинцу молотами телефонных столбов.

— Я знаю, каково это, Оокубо!! Пни их, Оокубо!

Гигант пырнул снизу.

Скоростной пинок стометрового радиуса с лёгкостью преодолел звуковой барьер.

Одним ударом окрестности Кабуки-тё послало в полёт, сотню кукол расшвыряло ударной волной, разрушив в процессе железные дороги на помостах или крупные строения вокруг станции Синдзюку. Одна кукла из жилого дома врезалась в здание Токио, создавая каскад разбитого стекла. Другая влетела головой в Супермаркет Кейо, разбросав наружу содержимое кафе на верхних этажах и вылетев с обратной стороны.

Остальные кубарем покатились по земле, сея за собой уничтожение и превращая весь район Синдзюку в зону разрушения.

Но посреди всего шума поезд с куклой-горничной въехал в Икебукуро.

Изумо перевёл дух на руке Оокубо и посмотрел на север.

Уставившись на различные здания Икебукуро, он вытащил из кармана телефон.

И через некоторое время…

— Это я, — сказал голос.

— О, придурок отозвался? …Кажись, ты будешь знать лучше Чисато, так что скажи, что за земля Икебукуро?

— Моя земля. На ней написано моё имя. В моём атласе.

— В следующий раз попытайся получше. В общем, я сейчас неподалеку от Синдзюку.

— Да, там Хьякунин-тё и Оокубо-тё, не так ли? В Магазине пельменей перед храмом Хьякунин-тё и магазине собы перед станцией Синдзюку довольно вкусная еда.

— Оба мы уже использовали.

— Необычный способ выразиться, — подметил Саяма. — Но в любом случае, в Икебукуро стоит знаменитый Токийский Саншайн 60. Гигантское здание построили на виду у тюрьмы Сугамо, где держали военных преступников времён Второй Мировой Войны. Подобное место бросится в глаза врагу, не думаешь?

— Да уж, — кивнул Изумо. — Извини, я тут кое-что нашёл, так что должен идти.

Он повесил трубку и уставился перед собой.

Парень закончил звонок по простой причине.

Высочайшее здание Икебукуро и всё вокруг него неожиданно начали изрыгать взрывное пламя с оснований.

— Ох, да хватит. Я уже ни черта не понимаю, что тут происходит.

●

Кукла-горничная стояла на стене Саншайна 60, омываемая заходящим солнцем.

Её поддерживали обе ноги и Грам, вонзённый в стену здания.

Шестидесятиэтажное строение выплёскивало из крупномасштабного первого этажа белый дым.

Он знаменовал собой запуск.

И это не ограничивалось Саншайном 60.

Сотня окружающих зданий, отелей, магазинов и прочего содрогались и разбивались внизу, выбрасывая дым в землю, где он разносился по округе и производил сильный ветер и шум.

Строения из армированного бетона порождали его по одной причине: слова, написанные Грамом.

— Пошли! Супер-Ультра МБР!!

Под светом заходящего солнца Саншайн 60 затрясся.

Он вибрировал, производил рёв, превосходящий окружающие здания, и вбивал в землю дым.

Он рассеивался в парках во все стороны, сдувал машины, остановленные на дорогах, и сталкивался с близстоящими строениями.

Дрожь разбивала высотные окна, резонирующий рёв делал то же самое с окружающими зданиями, и уплотнённые структуры вроде магазинов были с лёгкостью отброшены.

Дрожала земля, и раздувался ветер.

— Лети! — кричала кукла-горничная, выписывая на Граме фломастером. — Сила воли!!

Как только добавились новые слова, Супер-Ультра МБР, подгоняемые силой воли, начали парить.

Шестидесятиэтажное здание свыше двухсот метров в высоту мимолётно зависло в воздухе, словно колеблясь, но…

————!!

Все высочайшие строения Икебукуро, скопление зданий в количестве трёх десятков, оторвались от фундамента, приковывавшего их к земле.

С разрушительным запуском они взлетели в небо в идеальной синхронизации.

●

Несколько автоматических кукол, наблюдающих со своих терминалов в Канде, воскликнули.

— Невозможно!!

На потолочной карте возникли десятки оранжевых огоньков, олицетворяющих гигантские летящие объекты.

Все они были громадными ракетами, сделанными из вертикально поднятых зданий.

Бетон и стекло образовали обшивку, а магазины с продуктами внутри — взрывчатку.

— Город… летит? — оторопело спросила одна из кукол.

№8 кивнула.

— Изначально эта сила могла поднять в воздух целый мир, — сказала она. — И она принадлежит одному из врагов, с которыми мы так долго сражались во время Концептуальной Войны.

●

Рассыпая под закатным солнцем стеклянные осколки, здания громко ускорялись в небеса.

Их всех окружали массивные кольца пара, и они прорывались сквозь них, продолжая заоблачный путь.

МБР поднимались на запредельную высоту перед тем, как рухнуть обратно на землю.

Горничная кукла стояла с помощью Грама на внешней стене Саншайна 60, когда тот вертикально поднимался в прозрачное вечернее небо. С отелем «Принц», охранными зданиями и прочими строениями, сопровождающими их, он напоминал летящий линкор.

— Оружие, символизирующее Холодную Войну, летит с места, где завершилась Вторая Мировая. Занятно, не думаешь?

Стремительно мчащиеся здания преодолели облака.

Массивные бело-серые объекты рассеяли тучи и затанцевали в небе, как косяк китов, выпрыгнувших из моря.

Здания взмыли над облаками и медленно переходили в нисходящую траекторию.

Стометровые контейнеры выписывали дуги, скрипели тяжелыми телами, и снова нацелились на землю.

Ракеты падали прямо вниз.

Их целью было Синдзюку, где находился Изумо.

Чтобы скорректировать их курс, когда они обратно втиснулись в облака, кукла-горничная дёрнула Грам как джойстик.

Здания ответили, окружив себя тонким порывом ветра, и полностью перевернувшись вверх дном.

Они нацелились в сторону земли.

Отель «Саншайн», отель «Принц» и прочие здания начали опускаться, словно горя желанием продолжать.

С алым светом и мерцающим жаром, исходящим из основания, высочайшее здание падало, увлекая за собой остальных.

Части одного района низвергались на другой.

Облака при столкновении с ними превращались в холодный туман.

Когда же здания вырвались с обратной стороны, открылся вид на Синдзюку и остальной Токио.

Высочайшая ракета, взявшая имя у солнца, начала двигаться, только увидев активность остальных.

И тогда массивное строение разогналось.

На переднем краю продвижения колоссальной боеголовки из каждого угла волочился белый туман.

Словно преследуя меньшие ракеты, которые вырвались вперёд… нет, словно их приветствуя, представитель архитектурного мастерства японской эпохи Сёва направлялся к Токио.

Он поравнялся с отелем «Принц», но не колебался.

— Мы отправляемся вперёд.

Кукла-горничная приветственно отсалютовала и миновала отель.

На этот раз все шестьдесят этажей гигантской падающей постройки купались в сиянии солнца, в честь которого её назвали.

Внизу открывалась земля.

С такой высоты даже виднелся отдалённый Императорский Дворец. Машины остановились, так что запятнанный выхлопами воздух расчистило ветром, и город прояснился.

Во время войны его разбомбили, и он потом разросся, так что ничего из предвоенного не сохранилось.

Более того, район Синдзюку был уничтожен в прошлой битве.

Но это закончится здесь, — подумала кукла-горничная на стене здания, которое начало ускорятся в падении.

Один удар положит всему конец.

Прораб проиграл Казами во время атаки армии, но был достаточно упрям, чтобы перечеркнуть сказанные ей слова, как бредни ребёнка. Он думал об этих вещах множество раз, но так и не сумел поверить.

Но, — подумал мужчина с небольшой улыбкой обречённости.

— Я немного в это верю. …Это придаст моим действиям смысл.

Падение теперь полностью набрало ход, и перегрузки почти сдували куклу вверх.

Но здание не замедлялось.

Падая навстречу Синдзюку, запущенный из Икебукуро небоскрёб рассыпал осколки себя, содержимое этажей и дым. Он словно извещал о том, что прибыл сюда по праву.

Ускорение подогнало полёт.

Снизу задувал ветер, порождая оглушительный рёв.

Улицы Синдзюку уже показались на глаза. Заходящее солнце удлинило тени, но только не в той разорванной и разбитой земле.

Кукла-горничная горько улыбнулась, что было видно даже грязь.

— В современности нет ничего дурного. Города — это макияж, наложенный на землю людьми.

И…

— Ведь мы его и наложили!!

Они устремились дальше.

Ударная волна от столкновения и взрыв массивных строений как минимум изничтожит Синдюку.

Останется лишь земная твердь.

И покуда горничная кукла напишет на Граме слово «барьер» перед самым взрывом, ей ничего не грозит.

Здание теперь отделял от поверхности всего километр. Его ускорение продолжалось и достигнет пика в момент столкновения.

…Закончи всё.

Закончи нашу войну, — подумала кукла-горничная.

И в тот же миг она увидела движение на ветру.

К месту столкновения двигалась фигура. Она бежала и громила Синдзюку по пути.

Это Оокубо.

●

Изумо направил Оокубо в определённую точку.

Туда ударят ракеты, запущенные с Икебукуро.

Место олицетворяло современное Токио.

Токийское столичное правительственное здание.

Перед высочайшим зданием современного Токио Изумо резко остановил Оокубо.

В воздухе разлился рёв, когда Оокубо наступил на подземную аллею, затормозил и вытянул руку с Изумо к Токийскому зданию правительства.

Парень согнул колени, сопротивляясь инерции, но не упустил из виду врага.

Громадная тень нависла теперь совсем рядом.

Одного лишь сотрясения воздуха хватило, чтобы повыбивать окна Токийского здания правительства, но Изумо было плевать.

Он уставился на падающий объект, размеры которого создавали впечатление, что он стоит на месте.

— Довольно круто.

Он быстро поднял свою расчёску. Острая расческа звалась V-Sw и обладала силой разрушения и перерождения.

— Но я современнее тебя!!

Он неоднократно взмахнул V-Sw.

Передняя часть Токийского столичного правительственного здания разбилась, повсюду разлетелись осколки бетона и стекла, и слова приняли форму.

— Как раз сгодится настоящему мужику!

●

Крик из разведывательного самолёта достиг лаборатории Канда.

— Изумо-сама закончил писать! Там говорится…

Пауза.

— «Лучевая пушка»!!

●

Между двумя башнями сверху Токийского столичного правительственного здания пронёсся электрический разряд.

Бело-голубое электричество сцепилось в сумерках и создало массивную сферу распространения молнии.

Разряд неожиданно пропал, оставив только сияющий шар.

————!!

В следующий миг две башни Токийского здания правительства разлетелись на куски.

И по двум причинам.

Сверху в них врезалось падающее строение немыслимых размеров, и со всех сторон от сферы молнии выстрелил свет.

В воздухе разлился лёгкий звук, звучащий подобно ингаляции.

При этом парящий между двумя башнями шар молнии уменьшился.

— !!.

И свет из него пронзил Саншайн 60 от крыши до первого этажа.

Тем временем оно рухнуло поверх Токийского здания правительства.

— !!

Образовалось взрывное давление.

Вместо самого взрыва, крупномасштабное воздействие распространилось и сдавило воздух.

Удар и взрывающиеся ракеты создали невероятную вспышку света.

И свет поглотил всё.

В нём Токийское столичное правительственное здание раздавило сверху, оно распустилось как цветок, и его смело от столкновения так, что не осталось даже камушка.

И в то же миг бело-голубой свет вышел со всех окон Саншайна 60, и затем здание раскрошилось, словно от удара.

Сила, накопленная внутри, взорвалась, что ускорила его крушение, но и уменьшило общую силу.

Тем не менее, оно вызвало широкомасштабное разрушение.

Свет мгновенно покрыл радиус в несколько километров, и всё в нём было выброшено наружу или раздавлено.

Остальные падающие здания ударило снизу и уничтожило, но их воздушные взрывы поглотил свет, сияющий снизу, превосходящий их мощь более чем в два раза.

Но звука не было. Ударная волна превзошла его скорость.

И распространяя её дальше, световой купол вытолкнул волну пара.

В скором времени ударная волна отлетела в несколько раз дальше самого света.

Здания Синдзюку, Икебукуро, Сибуи и окружающие границы мгновенно расшвыряло, разлетелись деревья, а машины и поезда вознеслись словно пыль.

Облака сверху оттолкнуло наружу, и волна люминесценции распространилась в небе вместе с дрожащим воздухом.

И только тогда прибыл звук.

Десятки громких низких звуков прогрохотали поверх друг друга.

————

Свет с места взрыва пропал, и земля взлетела на воздух.

Отражённая сила, врезавшая вниз, снесла всё подчистую.

Это было чистое уничтожение.

Сохранилась только земля.

Однако сквозь дым и пыль, которые быстро поднимались в облака, что-то пролетело: два огонька.

Разведывательный самолёт сбежал за радиус взрыва и теперь осматривал летящие точки, подскакивая на скоростных воздушных потоках.

Тонкие следы света искрили в небе, летя на запад к заходящему солнцу.

Два огонька двигались быстро рядом друг с другом.

Это два меча, вознёсшиеся из центра взрыва.

Концептуальные Ядра под названием Грам и V-Sw.

Когда с разведывательного самолёта увидели летящие огни, прогремел голос автоматической куклы.

— Битва закончилась…

Её голос накрыло помехами.

— Ничьей!!

1.*Theme music — Hi-Finesse — Helix

2.*Хьякунин-тё означает «Город сотни людей». Добавив иероглиф «форма» получим «Город сотни кукол».

Пустой крик

С наступлением вечера в городе начали появляться огни.

До Рождества и Нового Года оставалось всего ничего.

Небо полнилось тёмной смесью красного и багрового, и город изо всех сил старался подсветить его снизу.

Под этим светом тепло одетые люди переносили разнообразные пожитки, а улицы засоряли машины.

Мимо множества шагов, рокочущих моторов, говорящих голосов и трубящих сигналов шагала парочка.

Её составляли блондинка в куртке и смуглый парень в чёрном плаще.

Девушка вырвалась вперёд, завлекаемая жареными каштанами и розыгрышами окружающих магазинов, а парень схватил её за ворот, оттягивая назад.

— Хио, не броди по округе слишком много. Ещё в кого-то врежешься.

— Х-харакава, городские улицы в конце года должны быть увлекательным местом.

— Замолчи.

Его дыхание на воздухе превращалось в пар, когда он тянул Хио за собой.

Затем парень посмотрел на улицу, где за широкой аркой располагалась автомобильная развязка железнодорожной станции.

— Я определённо не думал, что станем бродить у станции Хатиодзи. Пошли бы мы в Харадзюку или Сибую, ты бы, наверное, нахваливалась своим одноклассникам.

— Ты знаешь, что сейчас у всех нас сезон вступительных экзаменов?

Хио улыбнулась с опущенным взглядом, поэтому он ответил только «прости уж» и больше ничего.

Но затем девушка снова подняла брови, всё ещё улыбаясь.

— Ты не переживаешь о моих вступительных экзаменах?

— Не вступай в мою школу.

— Вредина! З-зачем же так прямо!!

— Замолчи. В последнее время меня не оставляет мысль, что после прихода в мою школу твоя болезнь только ухудшится.

Она нахмурилась и удивлённо наклонила голову.

— К-какая болезнь?

— Болезнь мироцентризма.

— Я на секунду подумала, что ты серьёзно, но ты обманываешь, правда?

— Так говорят все больные. Симптомами являются говорение и делание непонятных для всех вещёй, витание мыслями в радикальных направлениях, и становление таким извращенцем, что ты теряешь связь с окружающей средой.

Она кивнула, слушая его, а затем улыбнулась.

— Ну чего ты заладил?.. Все такие, разве нет?

— А значит, всех поразила одна болезнь. …Это, наверное, моральная инфекция, и твои начальные симптомы весьма заметны.

— Т-тогда почему с тобой всё в порядке?!

— Скорее всего, во мне моральные антитела, ещё не открытые наукой.

— Т-тогда, — Хио улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Прошу, наполни меня своими моральными антителами!

Услышав это, окружающие люди остановились.

Хио тоже остановилась с застывшей улыбкой на лице.

— Я только что снова проявила симптомы?

— Просто иди сюда, — сказал Харакава, оттаскивая её к выходу на станцию.

В последние пару лет развязка расширилась, и под землёй построили крупномасштабную парковку.

Это благодаря строительной гонке с близлежащими городами, но Харкава не думал, к лучшему оно или нет. Ему казалось, пускай решают местные.

Люди оглядывались на старые деньки с трепетом, так, может, через пятьдесят лет они будут так же смотреть на этот пейзаж.

— Харакава, — без предупреждения сказала Хио.

Парень обернулся и увидел, что она смотрит на здание станции Хатиодзи и узкую полосу неба за ней.

Там виднелся огонёк разведывательного самолёта, словно следя за их перемещёнием.

Глядя на мигание красного света, Хио выглядела спокойнее прежнего.

— Какой смысл этого боя?

— Весьма опасное высказывание после неожиданного взгляда на небо.

— Т-ты слишком реалистичен, Харакава.

— Нет, — сказал он, посмотрев на ту же точку. — Когда сражение закончится, я буду нереалистичным. И то небо принадлежит тебе, Хио.

Она затихла, но он не придал значения и дотронулся до защитного ожерелья, сделанного его матерью.

— Я буду жить дальше, с трепетом глядя в реальность.

— Т-так нельзя!

Харакава повернулся к крику, который снова привлёк внимание окружающих людей, и увидел Хио с поднятыми бровями.

— Ты будешь и со мной. В конце концов… только тебе я позволю в себя залазить!

Окружающая толпа снова оторопела.

По прошествии десяти секунд они продолжили движение, что-то шепча друг другу.

Хио простонала, и Харакава постучал её по плечу.

— Постарайся особо не болтать. Когда ты что-то говоришь или делаешь, симптомы значительно ухудшаются.

— Т-тогда…

Она покраснела, свесила голову и указала на ближайший киоск с жареными каштанами.

— Я помолчу, но… я хочу это.

— Киоск с едой? Или старикана продавца? Что именно?

— То, что там продают.

— Ты растолстеешь.

— Е-если будешь волноваться только о результате, пропустишь всю прелесть процесса.

— Впервые слышу, чтобы кто-то давал логическое обоснование своему обжорству.

Харакава выглядел раздражённым, но сунул руку в карман и принялся вытаскивать кошелёк.

— …

Но затем перед ним выставили красную упаковку… нет, между ними с Хио. Пакет с жареными каштанами.

Его нисколько не заботило, когда она появилась. А просто принял факт, что она здесь.

— Нагата… Тацуми.

Она носила коричневый плащ, выдыхала пар и улыбалась ему и Хио.

— Держите сувенир. Сувенир вашего поражения.

●

На карте Токио, отображаемой на потолке под Кандой, появились две красные точки.

Они располагались в Хатиодзи на западе Токио.

— Хио-сама, Харкава-сама и Тацуми-сама начали свой поединок.

Услышав доклад от разведывательного самолёта, Ооширо скрестил руки на груди.

— Противников подбирают случайно?

— Тэстамент, — ответила №8. — Вы хотели, чтобы с Тацуми-сама сражался Хиба-сама?

— Нет, это бы имело высокий коэффициент жестокости, и стало бы более личной битвой. …Если б только я мог поучаствовать.

— Тэстамент. Значит, вы наконец-то возжелали умереть. Поздравляю. Это мудрое решение.

— Надо же, ты даже не попытаешься меня утешить?!

Он почесал голову и вздохнул.

— Но у меня есть фотография Тацуми-кун с тех времен, когда она жила с семьёй Хибы. Я бы мог использовать её в переговорах.

— Иными словами, вы тайно её фотографировали?

Даже не дожидаясь ответа, №8 схватила его за ворот халата.

— Прошу прощения! Нет ли здесь работника правоохранительных органов?!

— Стой! — закричал Ооширо, махая руками в разные стороны.

В то же время от разведывательного самолёта прибыл несколько слабый голос.

— Битва… окончена.

— ?!..

Все, даже куклы за терминалами, отреагировали изумлением.

Они озадаченно осмотрелись и обнаружили, что один из красных огоньков на потолочной карте исчез, оставив только один.

Некоторые из них нахмурились и осмотрели данные, прибывшие от разведывательного самолёта.

В особенности, они обратили внимание на прошедшее время.

— По всей видимости…

Лабораторию Канда наполнил тихий голос.

— По всей видимости, поединок продлился… 12,04 секунды.

●

Битва состояла из серии мгновений.

Самый первый шаг сделал голос Хио.

— Сандер Феллоу!

Практически одновременно с развёртыванием Концептуального Пространства, за Хио и Харакавой возник механический дракон.

Он только появился, так что ещё не соединился с Веспер Пушкой. Она хранилась как один из его каркасов, поэтому перед соединением необходимо подняться на определённую высоту.

Они не призывали Сандера Феллоу раньше времени, потому что он использовал силу даже в режиме ожидания. Чтобы понизить мощность реактора, ему требовалось вернуться в Концептуальное Пространство и отдохнуть.

Его призыв мгновенен, так что это не особо затрудняло. Даже наоборот, помогало, потому что позволяло им до определённой степени накопить его мощь.

…Давайте победим.

Желание победы Хио — естественная мысль обладательницы формы механического дракона. Она знала, что считалась величайшей силой Отряда Левиафана и представителей Лоу-Гира.

И в следующий миг как Сандер Феллоу, так и Тацуми сделали свой ход.

Дракон мгновенно посадил Хио и Харакаву в кабину, тогда как девушка вытащила из-за спины длинный Облаченный Меч японского стиля.

●*1

Сев на борт Сандера Феллоу с Хио, Харакава кое о чём подумал: где Тифон?

В этом Концептуальном Пространстве содержались концепты 5-го и 3-го Гиров. Бог Войны под названием Тифон не имел собственной воли, но дистанционное управление Тацуми сработает лучше, чем в естественной среде Лоу-Гира.

Однако ответ прибыл из неожиданного места: рук Тацуми.

Пока правая сжимала рукоять меча, левая держала чашку Диковинного саке плачущей сакуры.

А значит, она сейчас не управляет Тифоном.

…Где ж она его прячет?!

Харакава и Сандер Феллоу непрерывно сканировал левую руку Тацуми. Отпусти она чашку, он хотел об этом знать.

И в следующее мгновение Хио поглотил механический дракон, и Харакава приказал ему отступить.

Однако он не отпрыгнул.

— Стреляй из главной пушки! Используй отдачу, чтобы увеличить между нами расстояние!

Основная пушка зарядилась только наполовину, но для человеческой цели предостаточно.

И затем она выпалила эту «предостаточную» мощь.

Из пасти Сандера Феллоу выстрелил луч света, и его гигантскую фигуру отнесло назад.

— Попади!!

Слова описывали его желание.

Свет полетел по прямой и действительно ударил личность, стоящую на развязке.

Но в то же время он не попал в неё напрямую; а вместо того — в Облачённый Меч в её руке.

— Харакава! Этот меч использовал папа Хибы в нашем сне!

Хио и Харакава остановили Сандера Феллоу перед зданием напротив развязки и оценили положение.

Клинок Тацуми оставил дугообразный серебряный след. Он полностью поглотил свет основной пушки Сандера Феллоу.

Всё произошло за мгновенье.

Не было ни звука, ни ветра. Даже свет и мощь растворились, оставив после себя только палящее послесвечение.

Тацуми стояла с опущенным мечом в правой руке и чашкой саке в левой.

И по прошествии мига Хио тихо произнесла….

— Если подумать, её каштаны…

— Ага, — подтвердил Харакава.

Он посмотрел перед собой и увидел, что на основной консоли кабины стоит красный пакет, который они даже не взяли.

Тацуми должна была их закинуть, когда они садились в дракона.

Во время следующего мига она махнула правой рукой. Это развернуло её запястье и дёрнуло вверх.

Длинный Облачённый Меч нарисовал дугу, словно махнувшая коса.

Оно грядёт.

Хио и Харакава знали, что меч отца Хибы мог высвободить достаточно силы, чтобы с лёгкостью рассечь здание.

И здесь они осознали, как это работало.

— Тот меч поглощает любую силу, которая в него попадает, и затем выпускает!!

Не тратя время на согласие с выводом Хио, Харакава принял быстрое решение: отлететь.

Чтобы избежать давления, исходящего от поднятой правой руки Тацуми, парень двинулся диагонально налево, Он использовал компенсаторы дракона для быстрого подъёма.

Тифон сейчас не нападёт, потому что рука Тацуми с кольцами управления по-прежнему держала чашку, а значит, их враг лишён воздушной способности.

— Сандер Феллоу! Готовь Веспер Пушку!

После отлёта вверх под ними появилось пространство для пушки из Концептуального Ядра.

Это оружие хранилось в Концептуальном Пространстве Сандера Феллоу как один из его каркасов.

Для победы им оставалось лишь продолжать подъём и затем выстрелить в ответ. Меч, может, и станет преградой, но ударной волны и жара, созданного вокруг широкого луча, будет достаточно.

И только в следующий миг настиг порез Тацуми.

Она трансформировала основную пушку Сандера Феллоу в давление и выстрелила из меча.

———!

Первый раз Харакава и Хио увидели свет их основной пушки в лоб.

Однако они уже просчитали его траекторию.

Сандер Феллоу подлетел влево, чтобы избежать диагонального пореза.

Но в следующий миг механического дракона поразила неожиданная атака.

И вовсе не от меча Тацуми. А с совсем неожиданной стороны.

— Харакава! Прямо над нами!!

Хио выдала предупреждение как раз перед тем, как оно врезалось в верхнюю обшивку Сандера Феллоу.

Казалось, всю машину ударили сверху, и Харакава подскочил в кабине.

Его грудь стукнулась о консоль, и парень услышал треск нескольких костей.

— ?!.. Что так сильно ударило Сандера Феллоу, чтобы пробить его инерционную защиту?!

Он прочёл аварийный сигнал, загоревшийся на консоли Сандера Феллоу.

Внешняя броня и суставы получили значительный урон. И его вызвал…

————.

Харакава взглянул вверх, чтобы проверить.

Он посмотрел через ветровое стекло, и увидел, что упало поверх дракона.

— Харакава! Это Тифон!

Парень и сам увидел.

Сверху механического дракона стоял Тифон с прикреплённым к нему синими цепями Керавносом.

— Она не управляла Тифоном! Он просто падал с запредельной высоты! Она предугадала, что мы сделаем, поэтому не нуждалась в контроле!

Харакаве спёрло дыхание, и затем он увидел движения Тифона.

Со вспыхнувшим светом в глазах гигант встал, несмотря на то, что падение уничтожило почти всю его броню.

В то же время разум парня наполнил голос Сандера Феллоу.

— Харакава, Тацуми допила саке и выбросила стаканчик в мусорку!

— У неё есть на это время?!

Переполняемый яростью Харакава резко двинул Сандера Феллоу вправо.

Он пытался сбросить с них Тифона, но Бог Войны сам полетел вперёд. Он расправил крылья и двинулся к перекрёстку.

Харакава посмотрел туда и увидел Тацуми с поднятой пустой левой рукой.

— Что ж, пора уже заканчивать.

Вслед её голосу и улыбке Сандер Феллоу призвал своё оружие.

Открылся межпространственный ангар, и механический дракон взял свою пушку Концептуального Ядра.

●

Хио увидела, как всё разыгралось за мгновение.

Её тело разложилось под животом, и каркас оттащило прочь.

В то же время позади Тацуми приземлился Тифон.

У девушки не будет времени на то, чтобы взобраться на Бога Войны и подлететь к ним.

Урон столкновения с Тифоном отнял у них мгновенный разгон, но для набора высоты и достижения дозвуковой скорости всё равно хватит.

Как только Тацуми шагнула на руку Тифона, Сандер Феллоу убрал каркас, хранящийся в Концептуальном Пространстве, и его заменила сорокаметровая пушка.

Процесс занял более мгновения. Он потребовал целого вздоха.

Но этого достаточно. У них есть время на соединение и выстрел по угрожающему врагу.

Но в следующий миг Хио увидела кое-что другое.

Тифон быстро вздёрнул правую руку со стоящей на ней Тацуми.

— …Э?

Хио знала, что сделал Бог Войны, но понадобился миг на то, чтобы понять.

Тифон что есть мочи швырнул Тацуми.

Чего она…

— Хио!!

Голос Сандера Феллоу вернул Хио к реальности.

Девушка посмотрела вперёд, где Тацуми швырнули словно коварный лайн драйв. Она кувыркнулась в воздухе и спокойно подняла меч навстречу дракону.

Тацуми летела к ним как метательный снаряд.

Но чего она добивалась?

Внутри её меча не было силы, так что вряд ли он рассечёт броню Сандера Феллоу.

Но Хио увидела улыбку Тацуми и услышала её смех, но вместе с тем и голос Харакавы.

— Убери Веспер Пушку!!

— П-почему?! Мы не используем силу, которую её меч сможет поглотить.

— Используем! — закричал он. — Мы используем разрушительную силу прямо сейчас! И она пытается её поглотить!

И он подразумевал…

— Силу открывать Концептуальное Пространство! Силу пронзать реальность!!

●

Тацуми мгновенно перекрутилась, использовав вращение для взмаха клинка.

Она расположилась как раз под правым боком Сандера Феллоу.

Девушка идеально подгадала время: как раз после выпуска Веспер Пушки и закрытием межпространственного ангара.

Открытие Концептуального Пространства требовало силы, трансформирующей реальность, и Тацуми резанула по ней.

— !

Она услышала звук похожий на разбитие стекла и ощутила, что удар попал в цель.

Клинок меча бледным сиянием показал, что получил новую силу.

Вслед за этим она извернулась и пустила в ход только что полученную мощь.

— !!.

Тацуми влила её в Сандера Феллоу.

Она нанесла горизонтальный рубящий удар. Но даже для неё непросто было устоять после броска в воздух на громадной скорости. Поэтому тело девушки протестующе заныло.

Однако Тацуми стиснула зубы и вскинула брови, потому что оно того стоило.

Сандер Феллоу уже убрал каркас и выполнял манёвры уклонения, чтобы увеличить между ними расстояние, так что упусти она этот шанс…

…Другого не представится!

Это мысль подгоняла за собой меч.

— Сейя-а-а!!

Она никогда не давала даже Микоку услышать столько силы в своём голосе. Тацуми в основном сражалась, принимая атаки, но сейчас высвободила силу из себя и произвела чёткий результат: открылось пространство.

Теперь это сила её меча.

———.

Со звуком удара по духовому инструменту, разверзся вход в иную реальность.

Он открылся подобно книге, и с обратной стороны показалась тьма.

Пространственная дыра, выстрелянная её мечом, разрослась до размеров, способных пожрать своего противника: механического дракона, пытающегося уклониться.

Лишённый поддержки каркаса, он не успел вовремя и был полностью поглощён.

Сандер Феллоу исчез в том чужеродном пространстве, где, казалось бы, нет самого времени.

Оставался только воздух и Веспер Пушка, упавшая на землю.

Однако это не всё.

Как раз перед тем, как Сандера Феллоу поглотило, он выстрелил в сторону Тацуми молнию.

Это была отчаянная атака.

Она содрогнулась на удар, нанесённый драконом, несмотря на явное поражение.

…Всё верно.

Вдобавок Сандер Феллоу выпустил на землю из кабины два человека.

Один или, может, оба и выстрелили последнюю атаку.

…Отчаянная попытка одолеть меня вместе с ними.

Затем она задумалась, сможет ли столько же её истинный враг.

Молния приближалась, но она ничего не делала.

Причина очевидна.

Тацуми утратила контроль, продолжила вращаться по инерции от взмаха и врезалась в окно здания напротив развязки.

В момент столкновения она спиной поглотила шок, но окно разбилось, не дав ей закончить.

Молния поразила внешнюю стену здания и откинула Тацуми внутрь.

●*2

После падения на землю рядом с развязкой, Хио потеряла всё, кроме собственного дыхания.

— Сандер Феллоу…

Она тихонько позвала, никто не ответил.

Девушка просто смотрела на звёзды в ночном небе.

Хио знала, почему это случилось.

Сандера Феллоу поглотил пространственный разрез, украденный Тацуми.

Дракон обладал способностью выбрасывать свои хранящиеся части, но, чтобы самому покинуть Концептуальное Пространство, должен был появиться на зов Хио. И это касалось только пространства, существовавшего между ним и ей.

Но теперь ту силу отобрал меч Тацуми и использовал её, чтобы отправить его в пространственный разрез не под его контролем.

— Он не появится… даже если я его позову…

При этих словах её зрение затуманилось.

— Я проиграла… поэтому он!..

Что я наделала? — подумала она. Разум наполнили слова «беспечность», «бездумность» и «оплошность», и девушка инстинктивно чувствовала своё поражение.

Слёзы — достаточное тому доказательство.

— Нет…

Спор между Лоу-Гиром и Топ-Гиром зависел от этого поединка, и она подумала о том, что значит проиграть. А ещё…

…Сандер Феллоу больше не появится, даже если я его позову?

Сила, которая поддерживала девушку, была потеряна и побеждена из-за её беспечности.

Двойное чувство страха насытило её живот горьким чувством и послало дрожь по спине.

Чтобы сдержать её, Хио поднялась и увидела, как из развязки нечто выпирает, словно могильный камень.

Оно сияло в свете близстоящих фонарей.

— Веспер Пушка…

Затем девушка осознала, что стоит у ног Тифона, и кто сидит на окне четвёртого этажа здания за Веспер Пушкой и развязкой.

На сломанном подоконнике Тацуми пожала плечами со струйкой крови с правой стороны её лба.

Она улыбнулась, выпустила пар и взвалила Облачённый Меч на плечо.

— Какая жалость, что вы не забрали с собой каштаны.

Хио ошарашили слова Тацуми, потому что она потеряла кое-что гораздо важнее.

Девушка осознала, что победителю просто не понять. С каждым вздохом капало больше слёз, и она подумывала уже возразить.

Но неожиданно ощутила, что её зрение потемнело.

…Ах.

Хио осознала, что любые протесты в сердце превосходит пустота.

И пока всё туда погружалось, она начала терять сознание.

Девушка знала, что нельзя себе такого позволять, и что будет потом себя корить, но…

— Хио.

Услышала голос за спиной.

— Отдохни. И верь, что всё образуется.

Эти слова она хотела услышать больше всего, но просто не могла в них поверить. Но в то же время ощутила руки, обнявшие её сзади.

— Можешь разделить ответственность со мной, поэтому… можешь пока отдохнуть.

Хио не хотела соглашаться. Харакава отвечал за пилотирование и атаку, но именно она двигала Сандера Феллоу. Она недосмотрела множество вещей, что привело к такому результату, поэтому не хотела, чтобы он перенимал хоть какую-то ответственность на себя.

Но…

— Ничего. Я даю тебе добро.

Услышав его слова, Хио наконец-то упала в обморок.

Она извинилась, но также сказала спасибо, окунаясь в тень.

И пока её зрение погружалось во тьму, она гадала, видит ли что-то подобное Сандер Феллоу.

1.*Theme music — Toshihiko Sahashi — Kuroi Hadou

2.*Theme Music — Toshihiko Sahashi — Kokuchi

Две силы

Над сумеречным городом парил некий объект.

Протяжный объект овальной формы являлся рекламным дирижаблем. Обшивку его пятидесятиметрового тела расписали рекламой недавно вышедшего фильма «Сильвестровы Войны IV: Дружба наносит ответный удар». Оно отображало звёздный фон с двумя качками, отбрасывающими свои электромагнетические мечи, чтобы разобраться на кулаках.

Там также играли звуковые клипы.

— Что?! Удар Тёмного Владыки весит больше тонны на сантиметр?!

— Сила! Используй Силу, Рокки!!

На дирижабле стояла ещё одна фигура, невидимая с земли.

Девушка с крыльями света.

На эмблеме её белой защитной формы значилось «Казами».

Она отложила в сторону белое копьё и продолговатую сумку и смотрела на телефон в руке.

— Значит, Каку сыграл в ничью, а Хио проиграла. Тут говорится, что Каку разгромил Синдзюку, так как он ещё жив?

Она вздохнула.

…Одна ничья и одно поражение.

— Мне нужно победить. …У меня есть кое-какие идейки, но, наверное, стоит кое-кого спросить.

Девушка кивнула, набрала записанный номер и приложила телефон к уху.

— Это Я.

— О, придурок взял трубку, — ответила Казами.

— Что? Эта девушка определённо не понимает моей значимости.

— Ты что-то имеешь против девушек?

— В таком случае… — Саяма перефразировал себя. — Что? Этот парень определённо не понимает моей значимости.

— Я не это имела в виду!!

— Тебе не нравится, когда тебя зовут девушкой, но и парнем когда зовут тоже? …Ты живёшь в каком-то мире грёз?

— Знаешь, уж точно не парню Синдзё такое говорить.

— Да. Синдзё-кун преступно очаровательна.

Он безнадёжен, — вздохнула Казами. И…

…Что-то, должно быть, случилось.

Она посмотрела перед собой и понимающе кивнула.

— Ну, постарайтесь поладить. …О, но только в рамках закона.

— Не о чем беспокоиться. Главное не попасться.

— Чтоб ты сдох.

Она невольно провесила трубку.

— Ой.

Казами звонила, чтобы внутреннее подготовить себя к победе.

…И, наверное, стоило сказать что-то о школьном совете следующего года.

Может, оно сейчас и не в тему, но она вполне может умереть в этой битве.

И школа — единственная тема для беседы с Саямой, не считая UCAT.

Помимо них, тот младшеклассник никак не связан с её личной жизнью.

Как бы оно было для обычных учеников? — гадала она. — Может, ничего бы и не поменялось.

Она бросила клуб, бездумно развлекалась после школы, и валяла дурака дома, но вместо того получила работу в UCAT.

Какую бы жизнь Казами ни выбрала, её бы наверняка тянуло к другой.

Её работа в школьном совете весьма увлекательна.

Когда утверждался бюджет клубов и комитетов, она неминуемо горячилась и всех избивала.

Когда приготовления к фестивалю или разговоры с различными представителями шли невпопад, она неминуемо горячилась и всех избивала.

Когда клубы или комитеты не соглашались, кому использовать школьный двор или классы во время каникул, она опять-таки неминуемо горячилась и всех избивала.

И Казами всегда говорила им одно и то же:

— Слушай. Я сейчас тебе врежу! Но не потому, что ты мне не нравишься! Я тебе врежу, потому что хочу тебе врезать!!

Таков обычно порядок вещей, — признала она, засовывая телефон в карман.

— А-а… Ждать появления врага так скучно.

И тотчас дирижабль взорвался от луча красного света.

●

Алекс держал под животом коробку.

Белый продолговатый футляр три метра в длину и менее метра в ширину и в высоту.

…Это грузовой контейнер Вонамби!

Кабеля, выходящие из основания, позволяли ему держать связь с внешним миром, но все они ныне соединялись с Алексом.

Это давало ему расчетную мощь, превосходящую машины любого Гира.

— Я теперь наделён наиболее точной обучающей и прогнозирующей способностью! Другими словами, я теперь превосходный студент и пророк!!

Алекс летел.

Небо Синдзюку трансформировалось в Концептуальное Пространство, и он на всех парах ускорялся к дыму, оставленному разрушенным дирижаблем.

Дракон дугой поднимался и обследовал обломки впереди.

— Я могу спрогнозировать, что она ещё жива!!

В следующий миг белый дым рассеялся прежде, чем Алекс в него влетел.

Давление изнутри растолкало клубы наружу и сдуло прочь.

— Так и знал!

Впереди него возносился свет.

Белый свет.

Его испускала Казами, немного расправив крылья, схватив G-Sp2 и набрав высоту.

Несмотря на алый оттенок неба, белый свет без проблем заявлял о своём присутствии.

Он доказывал своё громадное ускорение и силу полёта.

…Смогу ли я совладать с её ускорением?!

Алекс обладал мощной бронёй и вооружением, но их огромный размер и вес вредил его мобильности. Как для воздушного механического дракона его максимальная скорость ценнее любого оружия, но разгон уступал более лёгкой Казами.

Однако предсказания Вонамби дали ему ответ.

[Сумеем][ОК][Не проблема][Ускорители][Полный ход][На всех парах][Сила воли][Интернат][Титан]

Если слушать слишком долго, ответ отклонится от предугадывания. Алекс проигнорировал любопытные слова Вонамби и зажёг каждый имеющийся двигатель.

Давящее чувство напоминало радость от первого шага.

Он слегка дёрнулся вперёд и затем ощутил, как его что-то сдерживает.

Ускорение изначально использовалось, чтобы толкнуть его громадный вес, но когда оно его превзойдёт, дополнительная скорость потащит его вперёд.

Его тело медленно начало двигаться, но…

— О-о!

Неожиданно рвануло к небесам.

Как раз когда ему послышалось столкновение с ветром, мчащиеся глаза увидели алое небо.

Открылся широкий простор, но дрожь его разгона пронеслась от носа до спины, будто он его прорывал.

Не было ни звука, ни ветра.

Гравитация попросту исчезла, и Алекс словно бесконтрольно упал вверх.

В небе виднелись бледные звёзды.

И издавая скрежет своим дрожащим телом, дракон увидел впереди себя свет.

Тот поднимался к темнеющему алому небу, поэтому Алекс атаковал.

●

В лаборатории Канда раздался голос с разведывательного самолёта, отвечающего за Концептуальное Пространство Казами.

— Алекс-сама взял Казами-сама на прицел! В данный момент они поднимаются вертикально… и он догонит за двадцать семь секунд!

— О? — сказал Ооширо, жуя рисовое печенье. — Неплохо.

Он проигнорировал резкий взгляд №8 и продолжил говорить.

— Чисато-кун впервые попался тот, кто не уступает ей в скорости?

●*

Казами осознала, что враг собирается догнать её силой.

…Вонамби?

Ответ, достигнутый расчётами Концептуального Ядра, не сулил ей ничего хорошего.

В конце концов, ей плохо давались точные науки, поэтому она ничего не сможет поделать, если нападут с этого конца.

Атака не заставила себя ждать.

Едва лишь ощутив что-то наподобие присутствия или жажды убийства, Казами изо всех сил кувыркнулась.

— !!.

Но тут же остановилась.

Она прервала свой манёвр уклонения из-за ключевого слово «расчёты».

Ей казалось, будет опасно отвечать обычным образом.

В тот же миг через пространство, в которое она собиралась влететь, пронёсся красный столп света.

От идеального просчёта её действий девушка ощутила жар, ветер, силу и удивление.

Но едва лишь возникла мысль, что это наполнит её хотя бы толикой напряжения…

— Неплохо!

Проговорив, она опустила взгляд и увидела Алекса, механического дракона выкрашенного в ярко красные, белые и синие цвета.

— Ну? Как тебе моя Смертельная Техника Вонамби! Мои заимствованные предугадывания непобедимы!

Казами попыталась как-то ответить, но…

— Сейчас! Согласно моим прогнозам, ты скажешь «Кии! Я не могу это стерпеть! Не прощу!!»

— С чего бы мне такое говорить?!

— Ха-ха-ха!! Ты паникуешь, потому что я догадался, что твоё злобное сердце собиралось сказать, не правда ли?!

— У меня такое чувство, что ты во многом похож на моего младшеклассника.

— Его сердце тоже полно справедливости?

— Нет, он злобный комбинатор, который как-то умудряется предвзято относиться к обоим полам.

— Он что, никогда не слышал фразы «дамы вперёд»?! Он позор даже для слова «зло»!!

— А можно опозорить зло?

Казами развернула тело в горизонтальный полёт и ускорилась.

— А, погоди! Я не закончил говорить о справедливости!

Она хотела не обращать внимания на его глупость. Ещё заразишься.

Увеличив расстояние между ними ценою в один рывок, девушка с облегчением выдохнула.

Однако он однозначно догонит.

...А чтоб его.

Его ускорение полагалось на механическую фигуру, тогда как её питалось от Концептуального Ядра.

Казами меньше, но это давало ей преимущество в рывке и весе. Тем не менее, была одна большая причина, по которой он всё равно догонит.

— Я человек.

Сколько бы защиты ни получало её человеческого тело, его выносливость ограничена. Её тело поспеет за ускорением, и, перейди она черту, её, наверное, выбросит в небо.

Тем временем, он обладал механическим телом, а значит, лишён такого ограничения.

У неё лучше разгон и мобильность, но у него выше максимальная скорость.

…Это как гонка между мотоциклом и машиной.

Она глянула себе за спину через зеркало сбоку консоли и осознала, что Алекс не отстаёт.

Однако…

— Он не атаковал во время предыдущей болтовни.

Это означало, что система обучения и предсказания не направляла его действия вне воли дракона.

Он, скорее всего, пользовался Вонамби по мере необходимости и просто заимствовал его силу.

…Вместо того, чтобы подчинить Концептуальное Ядро, он относится к нему как к напарнику.

Хорошее решение, — заключила девушка, наблюдая за его приближением сзади.

— Он опасный враг, но у меня должно получиться!

Казами опустила очки и крутанула акселератор.

Они ускорились под темнеющим небом и над скоплением снежных облаков.

Обладательница копья и механический дракон устроили гонку по прямой.

●

— Казами-сама и Алекс-сама начали их поединок! В данный момент они направляются на запад!

Разведывательный самолёт летел низко в небе.

Над головой появлялись облака, и подробности ситуации доходили до самолёта через них.

Скорость сражения превысила грань визуального подтверждения, и разведывательный самолёт даже не надеялся поспеть.

Он летел так быстро и отчаянно на запад, как только мог, но внутри кто-то вздохнул.

Автоматическая кукла, наблюдающая показания философских камней, которые сменялись один за другим.

— Расчёты Вонамби непрерывно используются, и Концептуальное Ядро 8-го Гира превращает жар в жизненную активность, так что канонада и взрывы автоматически следуют за Казами-сама змеевидными движениями.

Но…

— Почему Казами-сама не сбили?

Искренний вопрос машины сопроводил восхищённый вздох.

Алекс пытался сбить Казами, используя концептуальные самонаводящиеся атаки и величайшую расчётную мощность из всех миров, которая, скорее всего, превосходила автоматических кукол.

Непрерывно выпускаемые снаряды, по всей видимости, использовали способности обучения и предсказания Вонамби, но Казами была по-прежнему жива. Пускай её преследовали и обволакивали атаки, она выживала.

И всё же разница в вооружении означала, что одно попадание повлечёт мгновенную смерть.

— Почему?

— Я пришла к заключению, это тайна, — ответила кукла-пилот. — Но они обладают силой, которую машины вроде нас не могут экипировать.

●

Казами сражалась.

Под преследованием, атаками и беспощадным обстрелом девушка не прекращала бой.

Она решила уклоняться от вражеских атак несчётным количеством способов. Она старалась действовать не по шаблону, избегать фиксированной траектории и преодолевать любые прогнозы.

Казами открыла сумку на спине и вытащила автомат.

G-Sp2 — копьё, поэтому не могло атаковать сзади неё. Осознавая этот недостаток, она принесла снаряжение из UCAT.

Пули разбрасывались во все стороны, вибрируя от усиления пробивной мощи, но…

— Всё равно без толку?!

От брони Алекса вылетали искры, но синие и белые пластины даже не пробивались или прогибались.

Дракон возвращал огонь из вторичных пушек.

С каждого плеча вылетала пара красных штрихов, и свет преследовал её, будто змеи.

Девушка спонтанно танцевала в воздухе.

Она схватилась только за правую ручку и послала всё тело вперёд.

— !!..

Казами швырнула себя с курса, чтобы вместе с G-Sp2 полететь в направлении, которое сама не сможет предугадать.

Затем придвинула копьё к себе и повторила процесс.

Девушка скакала в пространстве и красные огни нацеливались в место, где она только что была.

…Он это предугадал?!

Дракон учился. Одно уклонение больше не сработает. Он статистически определит, в какую сторону девушка себя отправит, и использует данные воздушных потоков, чтобы предсказать маршрут уворота, о котором не догадается даже она.

В следующий раз двух уклонений может не хватить, — осознала Казами. Но…

…Но ничего страшного.

Её уверенность ничем не обоснована. Она просто ни за что не собиралась сдаваться.

Как-никак, девушка управляла G-Sp2, Концептуальным Ядром 10-го Гира.

Прошлой ночью Изумо поведал ей о происхождении копья.

Он впервые ей об этом рассказывал.

В 10-м Гире разгорелась гражданская война, поэтому верховный бог и верные ему пытались восстановить своё правление путём извлечения Концептуального Ядра и созданием из него оружия.

Но как раз тогда из Лоу-Гира прибыл дед Изумо, ставший свидетелем разрушения 6-го Гира.

Оружие Концептуального Ядра 6-го Гира дало ему право говорить с богами.

Богиня, показывающая ему окрестности, также служила жрицей и оплакивала желание повелевать верховного бога и остальных, но когда Концептуальное Ядро начало принимать форму Молота Тора, 9-й Гир похитил его через подпольную организацию.

Боги подозревали, что жрица и дед Изумо избегают ответственности, поэтому дед Изумо ушёл и вернул похищенный молот.

Но гражданская война продолжалась, и обе стороны сражались за обладание оружием Концептуального Ядра, созданным заново.

Подпольная организация 10-го Гира вывела концепты из-под контроля, превратив их в дракона, пожравшего мировое древо, которое служило также домом богов.

Боги, чей долг был продолжать сражаться, вручили деду Изумо новое концептуальное оружие и приказали ему повалить мировое древо. В результате мир будет уничтожен, но их жалкое противостояние и стыд за свой народ не распространится на другие Гиры.

И так мир богов был разрушен, и священное копьё попало в руки деда Изумо.

— …

Казами гадала, почему боги возжелали уничтожения из-за такой мелочи, как стыд.

Она не понимала, но, возможно, потому, что была всего лишь человеком. И в таком случае, думал ли Изумо так, как полубог?

Они не смогли заточить большую часть Концептуального Ядра 10-го Гира в божественном копье, поэтому оно стало драконом, появилось в Лоу-Гире и было запечатано там.

А оружие завершили как G-Sp и позже переделали в G-Sp2, современную форму, более подходящую Казами.

Всё это сообщило ей одно.

…Что мир был унаследован и достался мне.

Тот Гир уничтожили, но не случись этого, она бы никогда не встретила Изумо и не стала такой, как сейчас.

Замечательно, — подумала девушка. — Просто замечательно.

Казами должна постараться, чтобы выжившие из разрушенного мира воспринимали это так же. Ей нужно показать, что она и её напарники сражаются в наилучшей форме благодаря народу, пережившему уничтожение. Сделай она так, будут ли они этим гордиться?

Девушка вспомнила чванство10-го Гира, продемонстрированное Ёрд на вчерашнем суде и голосовании.

Оно казалось немыслимым, но сказанное тогда позволило Казами задуматься сейчас.

…Те из нас, кто остались целы, определённо сделают все веселее.

И она обладала силой как раз для этого.

Казами была спасена ей множество раз, и сама не раз её спасала.

…Так что я не проиграю.

Она во многом имела превосходство.

— Я не проиграю!

С этим криком девушка начала двигаться.

Вторичные пушки Алекса извергали свет, поэтому она уклонилась. Но увернулась во второй раз, и потом ещё раз, и, наконец, избежала красных лучей.

———!!

Неожиданно Казами сделала то, что Алекс не смог предугадать — полностью раскрыла крылья на спине.

Она увеличила атмосферное сопротивление и врезалась в воздушную стену, что привело к двум вещам.

Во-первых — крылья света рассыпались, и появились новые.

Во-вторых — её скорость резко упала.

И она использовала оба результата для столкновения с Алексом, догоняющим сзади.

●

Движения в воздухе создали две крайности.

Во-первых — перед самым столкновением с Алексом она кувыркнулась за него, крепко сжимая обе ручки G-Sp2.

Когда переворот направил копьё вниз, девушка выстрелила.

Однако Алекс не позволил.

Он прогнулся телом вниз, направляя свою траекторию в ту сторону.

— Шокирующие кометы! Алекс Саркус Спешал!!

Верхние бронированные пластины Алекса открылись и выстрелили сущую стену ракет.

Он продолжил кричать.

— Наивно, только и всего!!

Даже под напором ветра ракеты неслись вверх навстречу Казами, кувыркавшейся над головой.

Залп боеголовок приближался, поэтому она отреагировала.

— G-Sp2! Вторая форма!!

При переключении в режим пушки временной задержки нет, но ей ещё нужно накопить силу. Атака просто закрыла торец копья и перенаправила исходящий оттуда свет.

Он растёкся как из огнемёта, но как раз подходяще для попадания по всем ракетам сразу.

Впрочем, ему не хватало силы, и над взрывным пламенем поднялось несколько десятков ракет.

И все до единой окажутся смертельными. Это оружие не предназначено против людей, но, так или иначе, создано для битвы.

И поэтому Казами использовала похожую силу.

Она спокойно и без лишней спешки вытащила из-за спины автомат.

В перевороте девушка правой рукой распыляла свет G-Sp2, а левой завела огнестрел под мышку.

— !!..

Кувыркаясь прочь, она стреляла по приближающимся ракетам и Алексу.

Казами сопротивлялась, расправляя новую пару крыльев, которые продолжали появляться, пока она оставалась в сознании.

Вибрация автомата под мышкой отзывалась в её сердце ободряющей музыкой.

Прогремел звук и сотряс всё её тело.

— Продолжай играть музыкальные ноты превосходящих снарядов!!

Её крику ответила барабанная дробь взрывов, но их жар в этом пространстве оживал.

Взрывная жизнь исчезала почти мгновенно на холоде высоты, но всё равно становилась роем багровых и чёрных бабочек, пятнавших небо.

Когда их тёмное пламя приблизилось, Казами закончила вертеться.

— !!

Она отбросила автомат и переключила G-Sp2 в третью форму.

Девушка не смотрела на обволакивающее взрывное пламя.

— Твой тыл полностью открыт!!

Она смотрела на реактивные сопла и хвост дракона.

Защита и нападение поменялись местами.

Несмотря на оставшиеся снаряды и пламя, летящие ей навстречу, Казами крутанула акселератор.

Она всем телом удержала наконечник копья от тряски вверх в результате ускорения и метнулась вперёд.

Девушка закрыла крылья и погналась за механическим драконом по прямой.

Она пронеслась мимо искрящегося пламени и продолжила ускоряться.

●

Когда облака развеялись и показалось небо, автоматические куклы на разведывательном самолёте разглядели две пары крыльев.

Впереди на огромной скорости летел механический дракон, тогда как Казами преследовала, оставляя световой след.

Пламенные следы ракет волочились за Казами как живые существа и пытались её зажарить, но пара крыльев трепыхалась и танцевала, чтобы их избежать.

Показалось больше атак.

Вечер подошёл к концу, начиналась ночь, и в небе взошла луна.

Холодный лунный свет омывал две пары крыльев и их обмен атак.

Казами стреляла из пушки и вертелась, тогда как Алекс палил из вторичных пушек и выпускал ракеты.

Крылья света словно рисовали спирали перед тем как неожиданно двинуться прямо вверх вдогонку механическому дракону.

Алекс вовремя переворачивался, замедлялся и пытался зайти Казами за спину, но она в отместку разбивала свои крылья и била по тормозам.

Снаряды жара преследовали крылья Казами подобно живым существам, но в небе разливался бьющийся звук.

Шум пальбы, свист ветра, громыхание взрывов и рассыпание крыльев слились воедино.

— Это звук собственной воли битвы, — оторопело проговорила кукла-пилот. — Вы видите?

Она отправляла запись сражения всем куклам по коллективной памяти.

Крылья света пытались затянуть за собой и схватить механического дракона, не прекращая при этом атак.

В хитросплетении движений она подвергалась опасности множество раз, но всё равно не сдавалась.

Казами перестраивала себя и нескончаемо отбрасывала собственное «я».

Ломание и битье крыльев приняло форму перерождения.

— Вы видите силу надежды, которая превосходит любые прогнозы?

Автоматическая кукла говорила, наблюдая, как вспышки света Казами пронзали небо и олицетворяли её волю сражаться.

— Сила не терять надежду на себя сражается с механическим драконом жара и расчётной скорости!

●

Делая свои прогнозы, Алекс подумал.

…Проигрывать нельзя.

И продолжил мысль.

…Справедливость не проиграет!!

Справедливости научили его родители.

В Топ-Гире они помогали проектировать механических драконов внутри Ноа.

У них всегда была масса дел, поэтому он часто оставался там один.

Алекс хорошо это помнил.

Семья Нагата, родители Тацуми, тоже помогали с проектировкой, поэтому он нередко говорил с ней.

Она была сильной даже тогда, но сомневалась в себе.

Именно Алекс не давал ей зайти слишком далеко, когда она заступалась за младших.

Он несколько раз преуспел, но однажды не сумел её остановить, и был ранен.

Тогда Алекс впервые увидел её слезы, и она сказала не обращать внимания.

Но он покачал головой.

…Герои так не поступают.

Когда он был маленьким, родители оставляли ему видео и книжки о героях, чтобы было чем себя занять в одиночестве. Люди в тех историях сражались, защищая мир, и…

…Чтобы защитить свои частички счастья.

Когда Тацуми впервые заплакала, он плакал вместе с ней, потому что стал причиной её слёз, а для героя это непозволительно. Они плакали вместе и растревожили куклу, заведующую Ноа.

И после этого Алекс решил, что станет настоящим героем и постарается никогда не вызывать ничьих слёз.

Но затем мир был уничтожен.

Его родители разрабатывали механического дракона внутри Ноа, но после того, когда послали его к вратам в Лоу-Гир, они лишились сил.

Осталось несколько выживших, но Тацуми забрали в UCAT, а тело Алекса подверглось сильному воздействию отрицательных концептов, оставив ему мало времени к подходу Хаджи и остальных.

Но родители Тацуми соединили его с механическим драконом, созданным его родителями.

Они спросили, готов ли он стать механическим драконом, и Алекс согласился.

Он сказал, что станет героем.

Его ответ мгновенно принял форму, но родители Тацуми и остальные пострадали от отрицательных концептов и умерли перед самым завершением операции по слиянию. Тацуми встретилась с ними через пару дней.

Сегодня же Алекс летел в воздухе и чувствовал рядом с собой Тацуми.

С тех пор она не проронила ни слезинки.

Ко времени их воссоединения девушка наградила его механическую фигуру отстранённой и горькой улыбкой и сказала, что он наконец-то стал сильнее её.

…Нет.

Алекс знал, что дело не в этом.

Герой не может быть один. Он знал это слишком хорошо, изучив то, что давали родители, и испытав на себе.

Герой существовал между своим «я», которое что-то защищало, и остальными, ставшими тому свидетелями.

Он верил в это всё время.

Алекс смутно гадал о множестве вещей. Не лучше ли было выжить остальным, а не ему?

Не лучше ли было выжить одному из родителей Тацуми?

Случись так, открыла бы Тацуми своё сердце и заплакала?

— Но...

Но, — подумал он.

Лишь я один держу в сердце справедливость.

В этом чёткая разница между ним и остальными. Такова его ценность.

Алекс дорожил людьми мира, которого не стало, и людьми этого мира.

И в помыслах о них содержалось абсолютное благо.

Без этого он бы сгнил.

Но вот однажды его тело распадётся. Алекс не избежал силы отрицательных концептов заменой тела. Его смертный приговор всего лишь отсрочен.

Но развалиться и сгнить — совсем разные вещи. Такое мышление даровало ему механическое тело, содержащее только сознание. Он мог стерпеть распад своего тела и рассеивание разума, покуда его воля не сгниёт.

Сможет ли справедливость прогнившего волей остановить чьи-то слёзы?

— Верно.

Я не проиграю, — подумал он. — Да. В конце концов…

— Справедливость не проигрывает!

С этими словами он атаковал Казами, которая приближалась сзади.

С сердцем полным желания никогда не проигрывать, дракон выстрелил.

●

Алекс увидел, как Казами перевернулась вверх, чтобы избежать его правой вторичной пушки.

В ответ он выстрелил самонаводящуюся атаку из левой, но она взяла G-Sp2 только в правую руку и запустила себя вниз, избегая её.

Резкая смена курса разбила её крылья.

Алекс выстрелил ракетами, куда она упала.

Но не раскрывая новых крыльев, девушка крутанула акселератор левой рукой.

Казами вошла в восходящую траекторию, которая приведёт её над ним сзади.

Воздушные потоки, выученные им в процессе битвы, позволили предугадать её движения.

Поэтому Алекс тоже поднялся.

Он услышал её вздох сзади, но предсказал и это.

Дракон замахнулся хвостом, чтобы ударить её снизу.

Она крутанулась направо, потому что держала G-Sp2 в правой руке.

Алекс двинулся.

Он использовал импульс поднятого хвоста, чтобы перекатиться вперёд.

— !!

Сорокаметровый механический дракон свернулся и сделал перекат в воздухе.

На спине он оттянул челюсть, посмотрел в небо и открыл пасть.

— Приготовить главную пушку!!

Алекс выстрелил из основной пушки вслед восхождению Казами.

В воздухе пронёсся гулкий звук, и небо прожгла красная полоса.

В облаках пробило огромную дыру, а выжженный воздух породил свет.

— ?!..

Но сопроводив взглядом выстрел основной пушки, Алекс обнаружил, что Казами пропала.

— Чт…

Едва лишь подав голос, он увидел, где враг: прямо перед ним.

С потерей крыльев ей оставалось только одно.

Она сделала последнее движение своей мобильности и отбросила принятие решений.

— Ты ничего не делала?!

— Именно. Я продолжала сражаться все это время, не сдаваясь, правда? Что переключило твоё обучение и предугадывания в ту сторону, поэтому я знала, что, решив вообще ничего не делать, застану тебя врасплох.

Она слегка улыбнулась.

— А ещё я установила небольшой фокус, используя силу 10-го Гира.

Зрительные устройства Алекса увидели, что взрывы и вспышки света за спиной девушки остались в холодном воздухе, не исчезая. И…

— Это лечащая сила 10-го Гира. Теперь изведай собственной стряпни.

Она тут же юркнула в сторону от ракет и вспышек света, которые продолжили погоню за ней после восстановления. А ещё подняла G-Sp2, вернувшееся в первую форму.

Оружие мгновенно переключилось на третью форму и стало копьём, призванным пронзить врага.

Приближалась атака.

И ракеты поразили Алекса как вступление для G-Sp2.

— О-о!

В миг взрывного давления он принял необходимое решение, чтобы не дать себе проиграть, чтобы не дать себе испытать поражение.

●

Казами попыталась направить свою атаку в горло Алекса.

Она не собиралась его убивать. Механические драконы крепки, и он не умрёт, разве что если она уничтожит реактор в его груди.

Но ускоренное копьё G-Sp2 сможет пробить его каркас и лишить возможности сражаться.

Поэтому она нацелила атаку в горло дракона, пока дым и взрывные удары прогибали его и оставили беспомощным на спине.

— G-Sp2!

Казами нанесла атаку.

Но в то же миг от живота Алекса и окутывающего его взрывного пламени что-то вылетело.

…Ракета?! Он готовится к самоуничтожению?!

Но девушка ошибалась.

От ракеты бы она уклонилась.

Но увиденное оказалось столь неожиданным, что она на секунду замешкалась, когда его увидела.

Это был грузовой контейнер Вонамби, крепившийся к животу дракона.

— ?!

Захват Концептуального Ядра приведёт его к поражению, но Алекс его отбросил.

Чт…

Не успела Казами закончить мысль, контейнер поразил её в правое плечо.

Удар и вес сместил её с курса, а удивление сотрясло тело.

————.

Отдача достигла G-Sp2, как раз когда девушка собиралась его швырнуть.

Но Казами всё равно его метнула. Со всей силы, зная, что это её последний шанс.

— Прошу!!

Но вслед за этим она осознала, что Алекс пытался сделать.

— Я не проиграю, даже стань ты умолять!

Он закричал в ответ и использовал компенсаторы на спине, чтобы ринуться к ней.

Его поражало бесчисленное множество собственных атак, и броня разрушалась, когда он врезал в них телом.

…Не может быть!

Воздух прорезал металлический грохот, и она услышала столкновение.

●

G-Sp2 лёг на курс удара по Алексу, и чтобы пронзить его насквозь, но дракон не колебался.

Он устремился прямо навстречу копью.

— Ты пытаешься убить себя?!

Дракон не ответил Казами.

Летящее копьё вонзилось в каркас его правой груди, защищённый толстыми пластинами.

— О-о-о!!

С драконьим рёвом из новообразованной дыры взорвался свет.

И вспыхнул наружу.

Но Алекс стерпел. Он свернулся и использовал весь свой каркас, чтобы схватить G-Sp2 множество раз, пускай даже из спины вынырнул наконечник, а со всех щелей на теле вырывались взрывы.

— !..

С яростным шумом раскололся металл, погнулась сталь, разлетелись осколки и зажарилась стружка.

Для человека это сродни пропусканию тела через жернова от правой части груди до поясницы.

Но Алекс выдержал и остановил копьё.

Звук, свет и отдача разом прекратились, оставив в холодном небе только мерцающий жар.

Это привело к двум результатам:

Алекс закрыл переднюю правую ногу, заточив G-Sp2 внутри себя.

Казами расправила крылья и поймала грузовой контейнер Вонамби в воздухе.

●

Автоматические куклы, преследующие двух бойцов на разведывательном самолёте, осознали, что поле боя застопорилось.

В небе парили Казами и Алекс, изрыгающий из стонущего тела искры, световые лучи и дым.

Дракон был на грани уничтожения.

Мало было попадания ракет, так ещё с правой стороны до спины зияла дыра. Удар снёс большинство его брони изнутри.

Он потерял большую часть снаряжения, за исключением того, что крепилось к основной форме.

— При каждом движении он скрипит и гнётся…

Тем не менее, результат сражение и его состояние — две разные вещи.

Глаза, смотрящие с самолёта, увидели, что Алекс поднялся выше в небо, издавая глухой грохот металла.

И во время медленного подъёма он проговорил.

— Что происходит, когда оба похищают Концептуальное Ядро противника?

— Битва закончена, — ответила одна из кукол. — Согласно правилам…

Она выбрала наиболее точное выражение.

— Я пришла к заключению, что обе стороны победили.

— Вот как? — прогромыхал Алекс.

Затем куклы услышали голос Казами.

Она медленно махала крыльями и расслабила тело.

— Возмутительно. Разве герои не должны отвечать просьбам людей?

— Я извиняюсь.

— Ничего, — ответила девушка, с горькой улыбкой пожимая плечами. — Как злодейка, полагаю, я должна сказать: Даже не думай, что ты победил.

1.*Theme music — Colossal Trailer Music — Cryogenesis

Обозначение души

В большом пространстве часы отбили шесть раз.

Люди в том подземном помещении японского UCAT наблюдали, как два мира достигают итога.

Под бой часов все посмотрели на потолок.

На изображённой там карте Токио виднелся красный огонёк.

— Две оставшиеся битвы пройдут с участием Микото-куна и Хибы-куна против Хаджи-куна и Микоку-кун.

Ооширо кивнул, отпил чая со стола и выдал ещё один мягкий комментарий.

— Горький. Откуда он?

— Тэстамент. Я подобрала специально для вас чай, приготовленный руками непосредственно в Индии.

— Приготовленный руками?

— Регион высоко ставит искренность, поэтому они сдавливают чайные листья кулаками, чтобы извлечь их силу. …Мы назвали его Кулачный чай упрямого старика.

Ооширо тут же попытался удрать из комнаты, но №8 схватила его за шиворот.

— Ооширо-сама, почему вы покидаете пост?

— Д-да как я могу ответить.

Старик заёрзал на месте, неожиданно напустил серьёзное выражение лица и обессилено упал на колени.

На лбу проступил пот, когда он опустил голову, вперившись в пол.

— №8-кун, мне кажется, неожиданное движение ускорило процесс.

— Вам только кажется. И говорят, что когда кажется, креститься надо. …Не то чтобы мы могли понять такие ненаучные идеи. В любом случае, прошу, объясните нынешнюю ситуацию.

— Ох, что ж, ну, э…

Он заполз под стол и закачался туда-сюда, словно что-то сдерживая.

— Лоу-Гир заработал две ничьи и одно поражение. Чтобы победить, мы должны выиграть оставшиеся две битвы.

— Тэстамент. Я удивлена, что вы подсчитали всё правильно.

— …Я что, по-твоему, совсем дурак?

Горничная не ответила. Взамен она подняла правую ладонь к окружающим куклам и мягко помахала в разные стороны, после чего повернулась к Ооширо.

— Нам нечего сказать по этому поводу.

— Т-ты только что этого добилась, правда?!

— Успокойтесь, Ооширо-сама. Если выразиться напрямую — у Лоу-Гира неприятности, не так ли?

Её выражение лица слегка посерьёзнело.

— Проблема в Хибе-сама.

— С чего ты взяла?

— Тэстамент. В данный момент с ним нет Микаге-сама, поэтому он будет сражаться в одиночку. Его шансы на победу чрезвычайно неясны, а его шансы на поражение велики, — сказала она. — Поэтому я надеюсь, что его противник Микоку-сама.

— Почему не Хаджи-кун? Он неслабо проиграл во время их нападения на UCAT.

— Он оттеснил Абрама-саму на поверхности, победил Касиму-саму и прочие подразделения обороны, сражался с Абрамом-самой во второй раз и затем наконец-то столкнулся с Саямой-самой. И Арнаваз-сама с Синдзё-сама оказали содействие. …Можно сказать, что он остановился только после того, как в него швырнули всех этих людей.

Сделав паузу на вздох, она продолжила.

— В поединке один на один, Хаджи-сама может оказаться сильнейшим представителем Топ-Гира.

●

В ночном городе колыхалась белая ткань.

Она находилась перед крытым входом большого здания, который образовывал небольшую площадь в пустоте.

Белые одеяния взгромоздились на заграждение, защищающее ряд деревьев у дороги.

На заборе сидел пожилой араб с телефоном у уха.

Он смотрел на здание перед собой.

— Кампус Суругадай университета Мейдзи.

Он размещался в Канде, вниз по южному склону от станции Отяномидзу, который граничил к югу с Акихабарой.

Это на запад на пути от Императорского Дворца.

Корпус покрывала почти оливковая черепица, и он возвышался на двадцать три этажа.

В эту пору года начались университетские зимние каникулы, так что немногие выходили даже в шесть вечера.

Но мужчина всё равно говорил. Говорил по телефону у уха.

— Абрам… нет, Сарв. Ты меня слышишь? Хм?

После небольшой задержки беспечный вопрос получил ответ.

— Тэстамент. Я тебя слышу… Хаджи.

— О, вот как? — Хаджи кивнул. — Тогда я буду звать тебя Абрамом. …Такое чувство отстранённости отрадно.

— Тебе правда больше нечем заняться?

— Мы заняты, только когда вступаем в бой. Разве не так? — говоря, он посмотрел на тротуар. — Сегодня я посещал сад Императорского Дворца. Я осознал, что никогда там не был. …Я не стану говорить, что он выглядел искусственным, или что охрана показалась слишком слабой. Когда мы изменим мир, охрана вообще не понадобится. Да.

Он мягко стукнул ногой по тротуару.

— Ты знал, что около сорока лет назад этот тротуар выложили кирпичами и спроектировали в западном стиле?

— Да. Но во время студенческих восстаний с участием тысяч человек люди начали швырять кирпичи, так что его выложили по новой.

— Их запечатали из-за того, что разбросали? Или из-за истории? Или… может, всему виной воля?

— Я не политик, поэтому не знаю. Но, Хаджи…

— Что? — спросил он.

— Сначала атака на UCAT, а потом вчерашнее собрание. …Ты и правда любишь играть злодея.

— Ты говоришь прямо как Микоку. И я ни в кого не играю. Это я и есть.

— После заседания, Саяма сказал мне за тобой приглядывать, чтобы ты часом не убил себя как злодей, в попытке взять всю ответственность.

Хаджи на мгновение замер, но вскоре ответил.

— Все слишком добры. Разве ты забыл, что я сделал с 1-м и 3-м, будучи в Армии?

— Ни один из тех Гиров не выжил бы без тебя.

— Только благодаря нашим соглашениям. …Прошу, прекрати считать меня хорошим человеком. Я думал, что понимал Топ-Гир, но не понимал ничего и использовал свою слепую ненависть, чтобы взять полномочия того мира и противостоять всем вам. Когда всё закончится…полагаю, меня сожгут на эшафоте или что-то такое.

— Тогда позволь мне задать вопрос, который оставил Саяма.

На неожиданные слова Хаджи напрягся, но всё равно испустил протяжный вздох пара.

— Какой же?

— Ты думаешь, Синдзё Юкио осознала правду Топ-Гира и истинное возникновение мира?

— …

Хаджи замолчал.

— Будь так, тогда ты действительно вершил злодеяния по злому умыслу. Саяма сказал, что это бы поистине разочаровало. И… он также сказал, что тебе не нужно отвечать на вопрос.

— Почему нет?

— Ну, — сказал Абрам. — По его словам Саяма Каору однажды сказал, что люди становятся злодеями, когда переживают обстоятельства, заставляющие их оттолкнуть всех, кроме самых близких. И Саяма Каору потерял ближайшего для себя человека.

— Вот как, — сказал Хаджи, закрыв глаза и снова выдохнув пар. — Ты мягок, Абрам.

— Не многим мягче тебя. И не столь суров к себе, как ты.

— Тебе только кажется. Что более важно, ты и твоя жена решили завести ребёнка?

Вопрос остался без ответа, но ответ пришел в иной форме.

— Моя жена хочет строить школы.

— Школы?

— Да. В пустыне, откуда она родом, и во множестве других мест. …Она хочет их поставить в затенённых местах, где людей научат, как жить, и в отдельных случаях как меняться или идти против природы.

— Ясно, — промолвил Хаджи. — Будь это твоя затея, я бы назвал тебя лицемером. Да.

Он снова пнул тротуар.

— Слушай, а та земля напоминает нашу?

— Да, — сказал мужчина на том конце. — Она прямо как я и слышал: без воды, с резкой сменой дня и ночи, тёмными тенями, песком повсюду, и людей там сметает ветер и пыль. Но…

Хаджи услышал его вдох.

— Люди там пытаются изменить землю, осуждают или пытаются остановить конфликт, желают куда-то пойти или… ждут, чтобы кто-то к ним прибыл. Поэтому…

Поэтому…

— Я больше не знал, что значимо, и начал придавать значение всему.

— Так ты знал, — Хаджи поставил ногу на тротуар. — Знал. Ты герой, Абрам Месам. …Ты герой, выбравший этот мир, чтобы продолжать двигаться дальше. Я же, с другой стороны…

Хаджи горько улыбнулся, замолчал и сказал кое-что другое.

— Дай мне ответить на вопрос, и скажи Синдзё и Саяме. …Скажи им, что Синдзё Юкио была женщиной, которая всегда говорила только правду.

На этих словах он закончил звонок.

Хаджи встал на тротуар и потянулся левой рукой. Он схватил длинный свёрток белой ткани, прислонённый к заграждению, и развернулся.

— Я же, с другой стороны, останусь в прошлом.

Развернувшись, Хаджи увидел невысокую фигуру на тротуаре по ту сторону двухполосной дороги.

Парень, Хиба, нёс за спиной рюкзак и пришёл сюда из Акихабары.

Хаджи глянул на Хибу, а Хиба глянул на Хаджи.

Их глаза встретились, и Хаджи заготовил слова, но Хиба оборвал его криком.

— В м-моём рюкзаке нет ничего непристойного! То, что я пришёл из Акихабары, ещё не значит, что он набит неприличными DVD и играми! Невинный подросток вроде меня…

Он наклонил голову и чуть ли не спрашивал мнения Хаджи.

— …в-ведь не станет такое покупать?

Хаджи тотчас атаковал длинным объектом в правой руке.

●

Разведывательный самолёт, летящий над Кандой, доложил о начале поединка.

— Х-хиба-сама…

Доклад транслировался всему миру.

— …совершил глупость!!

●

Хиба бежал по ночному городу.

На полной скорости вниз по склону.

Он выбрал путь к центру двухполосной дороги, потому что окружающие машины двигались.

В Концептуальном Пространстве за рулём никто не сидел, но остаточная скорость вынуждала автомобили ехать и сталкиваться, скапливаясь в кучи.

И среди их непредсказуемого движения Хиба мчался по дороге, игнорируя светофоры и омываемый светом придорожных магазинов.

Он представлял себе Канду и Отяномидзу районом музыкальных инструментов и книг, но решил навеки отбросить ту приятную картину.

Позади него вылетали атаки.

Они демонстрировали мощь огня и темноты.

Столб пламени выстрелил в него из-за спины, и сжигал всё, чего едва касался.

А мерцающая тьма останавливала всё сущее и разбивала его как лёд.

Звуки растекающегося пламени и битья достигали его сзади вместе с шагами гораздо шире и спокойнее его бегущих.

…Просто не верится.

— Мой противник не Мики?

Даже проговорив, Хиба спросил себя, что это значит.

Он разочарован или счастлив, что сражается не с ней?

Чтобы облегчить свою ношу, парень отбросил содержимое рюкзака.

…А-а, там были редкие DVD и игры.

Он закричал на бегу и отбросил предметы за спину.

— Никчёмный отвлекающий манёвр! — воскликнул голос позади.

В воздухе пронеслось множество языков пламени, и они подожгли редкие находки парня.

Глядя, как ветер раздувает белый пепел дисков в ночное небо, Хиба подумал.

…В Концептуальном Пространстве растворяются источники разврата.

Следующая атака нацелилась на него, поэтому он подскочил.

— Ваа! — заорал парень, прыгая как жаба, отталкиваясь от крыш ближайших машин и снова оказываясь в воздухе

Под его стопами мгновенно пронёсся столб огня.

— !

Улицу Отяномидзу тут же смело подчистую.

Всё в радиусе трёх сотен метров на траектории взмаха обратилось в пепел: деревья, здания и даже сам воздух.

Мимолётные белые остатки рассыпались как конфетти.

И под наполняющими тёмный город бумажными лепестками бежал Хиба.

…Что же делать?

Размышляя, он перепрыгивал с машины на машину.

…Как мне сражаться?

Он накапливал течение боя.

Его противником был Хаджи. Боевой опыт мужчины значительно превосходит его собственный, физически он крупнее, и он вооружён.

Большинство факторов, влияющих на битву, сводились к телосложению участвующих.

Тридцатисантиметровая разница в росте создавала различие в радиусе атаки размером с кулак.

Хаджи где-то на сорок сантиметров выше Хибы, и, наверное, более чем на тридцать килограмм тяжелее.

Более того, Хаджи вооружён. Копьё, вероятно, было B-Sp, которое Абрам использовал против механических драконов американского UCAT во время битвы с Чёрным Солнцем.

Хаджи имел превосходство в опыте, размере и вооружении.

…Так что же делать?!

Как раз когда он об этом задумался, открылся вид впереди.

На глаза показался большой перекрёсток, ведущий к Дзинботё.

Это создавало впереди по обе стороны долину из тускло сияющих зданий. Она словно его поджидала.

————.

Дорогу запрудили машины, столкнувшиеся на перекрёстке.

Когда он туда доберётся, они преградят ему путь.

Одна из них стояла под светофором прямо напротив парня.

Едва лишь начав через неё перепрыгивать, он ощутил за спиной присутствие.

…Приближается?!

По спине прошлось нечто вроде жажды убийства или предугадывания, и к его прыгающей фигуре метнулось пламя, способное пронзить машину насквозь.

●

Хаджи прорвался сквозь мрак, не изгнанный полностью искусственным светом.

Его опережал сноп пламени, мгновенно поджёгший машину дальше по склону.

Земля под ней тоже не избежала пронзающего сжигания.

Из центра горящего асфальта на перекрёстке поднялись языки пламени.

Сноп огня разросся, и взрыв воздуха послал машину в полёт.

Когда она поднялась на пять метров, даже металлические части сожгло дотла как хворост, а мерцающее пламя осветило местность вокруг.

Иллюминация явила выжженный перекрёсток.

Разом прокатились звуки сожжения, горячий ветер, палящее давление и искрящийся свет.

И всё напомнило Хаджи о былых временах.

Но в то же время кое-чего из тех воспоминаний не хватало.

Кое-что он всегда чувствовал с каждой атакой.

— Почему я не почувствовал попадания?!

Вскричав, Хаджи осознал, что больше не слышит собственного голоса.

…И не только его. Всего окружения.

Пейзаж, звуки, температура воздуха и все ощущения кроме тех, что на подошвах ботинок, исчезли.

Это одна из сил Концептуального Ядра 7-го Гира.

●

Хиба оттолкнулся от капота автомобиля и подлетел над Хаджи.

Он использовал амортизацию и отдачу приостановки машины, чтобы запустить себя на десять метров ввысь.

Сила его могучего прыжка исходила от красной сферы Ницзуна, которую парень вытащил снизу рюкзака.

А ещё достал чёрную сферу Мицуаки, чтобы запечатать чувства противника.

Десять метров ниже Хаджи замер на месте.

Хиба оттолкнулся от капота машины и прыгнул только после того, как заставил Хаджи выпустить пламя, чтобы скрыться из виду. И начав падать, он был уверен, что Хаджи по-прежнему не знает о его расположении, а также лишился органов чувств.

…Даже Казами-сан и остальные испытывали трудности с этим концептом.

Он знал, какая атака наиболее эффективна, когда у противника богатый опыт.

…Ты ставишь его в положение, которого он никогда прежде не испытывал.

Прежде чем это сделать, он побежал и вынудил Хаджи атаковать.

Генерал бы не понял, что у парня есть концепты 7-го Гира, так что эта атака ключ ко всему. Он знал, что дважды против такого противника она не сработает.

Хиба решил двинуться прямо и рухнул, выставив правое колено.

Но в тот же миг услышал тихий звук, подобный треску стеклянной двери.

Он разрастался словно маятник.

— !!

И затем треснул.

Пространство… нет, сила концепта разбилась.

Хиба увидел, что Хаджи снял повязку на глазу и..

— Ты остановил и разбил часть Концептуального Пространства вокруг себя?!

— Думал, я не смогу?

Хаджи направил голос вверх на Хибу и перекрутил B-Sp в правой руке.

— Теперь ответь мне! Ты — герой?!

Навстречу Хибе метнулся огненный сноп.

———!!

Молниеносным решением парень выбрал один из четырёх цветов: синий, красный, чёрный или белый.

Он выбрал белый.

Хиба вытащил из рюкзака сферу Ёнкичи. Она мгновенно поменяла местами их с противником.

Хиба взглянул на восходящий огненный столп и увидел на его пути Хаджи.

Столкновения не избежать, так что Хаджи сгорит в собственном пламени.

Однако перед глазами Хибы предстало отрицание такой судьбы.

Всепоглощающее пламя B-Sp остановилось.

Остановилось волею глаза Хаджи.

Огонь прекратил движение и стал сияющей формой.

— Оп.

Хаджи спокойно пнул столп пламени, ломая его на куски.

Со звуком бьющегося стекла огонь рассыпался.

Выглядело так, словно по ветру разбросало красные и жёлтые лепестки.

В окружении звука, подобного звону колокольчиков, Хиба осознал, что Хаджи падает обратно вниз с нацеленным на него копьём.

…Это безумие!

Полтора месяца назад Концептуальное Ядро 7-го Гира доставило им столько хлопот, но не замедлило этого человека вообще.

Более того, он мог спокойно разрушать и манипулировать собственными атаками.

Хиба спрыгнул с холма к перекрёстку, избегая атаки Хаджи, но затем увидел нечто над пепельной дорогой.

Хаджи оттолкнулся от пустоты и догонял.

…?!

Только тогда Хиба услышал металлический звук.

Хаджи использовал останавливающую силу своего глаза, чтобы уплотнить воздух и от него оттолкнуться.

Пространство разбилось, и сила Мицуаки разлетелось вокруг него, продолжая расширяться.

Бежать некуда. Хаджи снижался с воздуха, словно спускаясь по ступенькам.

…Он прямо передо мной!

Хиба пятился, глядя на склон, как раз когда перед ним рухнула высокая фигура в белом.

В окружении парящей ткани он приземлился на белую пепельную землю, согнув колени.

— Ты не замедляешься, когда убегаешь. Видно следы хорошей солдатской муштры.

Только сейчас Хиба осознал, что с окончанием его реплики надвигается режущий удар.

Хаджи поднял правую руку и взмахнул B-Sp без пламени.

— Ах…

Хиба ощутил холодный воздух, обдувший снизу-вверх от правой груди до ключицы.

А ещё мороз, прогладивший по коже.

Холод чувствовался из-за отсутствия жара копья.

Мысль «о нет» пришла позже.

— !!

Со стуком сердца ткань, покрывающая правую сторону тела, разорвалась, и наружу вырвался цвет.

Сначала он просто выплеснулся, но не остановился.

Словно отталкиваемый давлением своей крови, Хиба отступил на шаг, но затем Хаджи произнёс.

— Ты молодец, что увернулся.

Я не увернулся, — подумал парень. — Ты нарочно промахнулся.

И поэтому Хиба вздохнул, вытер кровь с правой щеки и глянул на Хаджи.

Да уж, — подумал он. — Куда уж мне тягаться с ним.

Но, — также подумал парень.

Я не могу здесь умереть.

— Потому что меня ждут будущие заигрывания с Микаге-сан!

— Возможно, ты сказал вслух то, что подумал, и наоборот? — спросил Хаджи. — И раз я не Тацуми, ты не воспринимаешь этот бой всерьёз?

На неожиданное упоминание имени Тацуми Хибе спёрло дыхание.

Он глянул в лицо Хаджи и обнаружил, что мужчина не улыбается как обычно. Он выжидающе и тихо уставился на парня.

— Даже если эта битва подойдёт к концу и мир переменится, тебе всё равно придётся столкнуться с Тацуми. …И, по крайней мере, ты не сможешь встать перед ней, если я тебя прикончу.

Хиба инстинктивно задал вопрос.

Он сохранил оборонительную стойку, но нахмурился и попытался спросить, чего Хаджи добивается.

— Почему мы с Мики должны сражаться?!

— Ну, — начал Хаджи. — Наверное, потому, что Тацуми выбрала тебя своим противником.

— Н-но это так эгоистично! Хотя опять же, Мики весьма эгоистична!

— Тогда не эгоистично ли с твоей стороны ей не отвечать? Как бы слаб ты ни был, сколько бы ни убегал, она продолжит выбирать тебя своим противником… Но ты хоть раз ей ответил?

Слова Хаджи врезались в неподвижно стоящего Хибу.

— Она задаёт вопрос, ответить на который можно лишь сражением с тобой, так что покуда это не случилось, она ни разу не позволила себе проиграть и ожидала в одиночестве. …Она ждёт твоего истинного «Я», когда ты отыщешь настоящую решимость.

— Но почему…

Он проглотил остаток вопроса.

Ответ известен только ей.

…Просто не верится.

Парень слышал немало причин, но всё равно не мог этого принять.

Однако он обрёл общее понимание, что она действительно его ждёт.

— Если я не брошу ей вызов…

Он спросил.

— Мики продолжит побеждать?

Хаджи сказал только одно.

— Ты сможешь победить?

Вопрос натолкнул Хибу на мысль.

— …А убежать нельзя?

— Можно, — ответил Хаджи. — Но Тацуми будет ждать тебя даже тогда.

И…

— Так же, как ты ждёшь пробуждения другой девушки.

●

На сказанное Хаджи голова Хибы поникла.

…Просто не верится.

Он неожиданно подумал о Микаге.

Представил, как она дожидается его дома, на аллее или в холле UCAT.

Ему даже нравилось то, что она его ждёт, и девушка говорила, что ей тоже нравится.

Но причиной тому обещание.

…Что я обязательно приду.

Поэтому…

— О чём только думает Мики? — медленно спросил он. — Она думает, что я приду?

Он знал ответ и так.

…Да.

Вот же беспокойная натура, — подумал парень. — Она действительно моя противоположность.

…Она — версия меня, которой нравится ждать?

————.

Хиба вздохнул, и его лёгкие пробрало холодом.

…Я не знаю.

Ему ещё предстоит решить, вступать в бой или что другое, но…

— Мики продолжит ждать, даже если я не знаю, да?

Хаджи медленно кивнул и немного выпятил грудь.

— Тогда ты знаешь, как поступишь здесь?

— Да, — кивнул Хиба.

Что я собираюсь здесь сказать и сделать — самонадеянно, — подумал он. — Но не пройди я через это, она, наверное, будет дожидаться вечно.

— Прошу.

Он поднял кулаки, уставился на Хаджи и сделал вдох. И пока воздух входил в лёгкие, тело наполнялось силой, и парень набирался решимости.

Он обратился к мужчине, который шёл по пути сражения гораздо дальше его.

— Прошу, стань моим противником, чтобы я мог прийти туда, где Мики.

— Ты можешь проиграть здесь, знаешь?

— Даже так, она будет меня ждать. Но я не знаю, что должен для неё сделать. Но если ничего не поменяется, я проиграю снова.

— Так ты хочешь, победив меня, стать хоть немного сильнее?

— Да, — сказал Хиба, осознавая, насколько же это самонадеянно. — Мики непобедима, но ты однажды проиграл. Так что, по крайней мере, я не могу выступить против неё, не победив сначала тебя!

Без колебания он пригнулся, топнул стопой и воспользовался отдачей.

— !!..

Хиба рванулся вперёд, словно гадая, сможет ли достичь человека… нет, двух человек, которые его ждут.

●

Комбинированная атака требовала скорости и выносливости, и её можно провернуть, только научившись плавно переводить одно движение в другое.

Всё сводилось к смыканию одной атаки с другой.

Например, если ударить правым кулаком, правая часть тела тоже сдвинется вперёд.

Левый бок же оттянется назад, так что станет трудно послать левый кулак.

Но что, если, наступая вперёд правой стопой, развернуть пяту внутрь?

Тело скользнет в правую сторону и будет проще повернуться по часовой стрелке.

Если в тот же миг запустить удар левой ногой, то можно сдвинуть всю левую сторону вперёд вместе с кулаком.

Повторяя похожие движения, можно выдавать не просто серию ударов; можно усиливать каждый из них бёдрами, и каждая атака в цепочке способна будет победить противника.

Хиба способен такое делать.

У него была скорость, выносливость, движения и опыт.

Но в его случае опыт происходил не от поединков во плоти.

Большинство сражений против 3-го Гира велись между Богами Войны, а его тренировки в додзё или UCAT не вынуждали ставить на кон свою жизнь.

Но он всё равно имел явный опыт: опыт поражения.

…Какое убожество.

Так парень смотрел на себя. Ему казалось, что он не дорос до полноценного бойца.

Но, — думал Хиба. — Но что с этим не так?

Он просто не мог позволить себе мириться с таким положением.

…Я хочу стать сильнее.

Он выпустил свою комбинированную атаку, и Хаджи её принял.

В случае парня блокировка кулака не означала, что атака прекращалась.

Хиба переводил отдачу отбитой атаки в следующую.

Он крутился словно юла, один за другим выпуская кулаки. Его колени, ноги, а особенно локти идеально подходили для скоростного вращения.

И Хаджи увеличил между ними расстояние.

Он расположился за машиной, и послал в неё концепт неподвижности.

Но Хиба двинул тело к холму и колесом ушёл с дороги.

Приземлившись, парень скакнул к Хаджи и швырнул размашистый удар.

С твёрдым звуком Хаджи блокировал его рукояткой B-Sp.

Наконечник смотрел вниз, и взметнулся вверх, как бы зачерпывая Хибу.

Тот оттолкнулся от кончика и подпрыгнул сам.

В то же время B-Sp столкнулся с автомобилем за собой.

Однако…

— !..

Хаджи продолжил взмах копья.

Словно играя в гольф, он толкнул падающую красную машину навстречу Хибе.

Прогремел оглушительный звук и «мяч для гольфа» полетел.

Хиба оттолкнулся от борта падающей машины и приготовился с неё спрыгнуть, но автомобиль развалился.

Хаджи это спланировал. Уничтожив машину, как раз когда Хиба собирался прыгнуть, он отменил его действие.

Хиба неизбежно упадёт, без возможности удачно приземлиться.

————

Вот только этого не случилось.

Парень не полагался на инстинкты.

Он предугадал, что сделает Хаджи, и, покрываясь холодным потом и тёплой кровью, приготовился к приземлению.

Едва достигнув земли, Хиба ринется к Хаджи, как раз закончившему взмах B-Sp. Глаза мужчины повернулись вверх к машине, так что он будет полностью открыт.

Вот только не сработало и это.

Хиба неожиданно осознал, что прекратил падать.

— Э?

Это продлилось всего миг, и затем он услышал, как от воздуха под его ногами раздается что-то вроде треска стекла.

…Он использовал свою силу неподвижности, чтобы создать путь для моего падения?

Это означало, что мужчина предугадал действия Хибы на два шага вперёд.

И когда слегка замедленное падение парня возобновилось, он увидел, как Хаджи бросился на него. Мужчина развернул B-Sp и взмахнул им горизонтально, словно подхватывая парня.

— !!.

Наконечник копья попал в цель.

●

Автоматические куклы на разведывательном самолёте услышали, как с одного квартала Канды донёсся твёрдый удар.

От системы наблюдения пришёл электронный сигнал.

— В Хиба-саму попали!!

Донесение наполнило самолёт напряжением.

Хиба не сдерживался.

Когда ни одна из атак бойца не достигает врага, и они первыми пропускают удар, страшнее ранения только одно: потеря импульса.

Их сосредоточенность упадёт, и они не смогут двигаться так же быстро.

И словно в доказательство тому, автоматическая кукла тихо произнесла.

— Хиба-сама не движется. Он жив, но неподвижен.

●

Просто не верится, — подумал Хиба.

Он видел небо. Ночное небо перекосило.

Парень подумал о том, где находится.

…Где это? Выглядит как корпус какого-то университета.

Он, наверное, на седьмом этаже и лежит на спине у окна неосвещённой аудитории.

Подоконник, стена и разбитая стена образовывали кровать из лунного света.

Хиба ощутил во рту кровь.

Его спина пробила окно и прерывисто билась в конвульсиях от удара.

Всё тело налилось болью, и он едва дышал.

Вот результат всего одной ошибки.

…Поверить не могу.

Внезапно что-то перегородило лунный свет.

Бледное сияние подсветило Хаджи и его белый плащ. Плечи мужчины двигались в такт дыханию, а копьё в правой руке опустилось.

— В чём дело? Хм? — спросил он. — Разве ты не хотел быть героем?

Хиба собирался извиниться, из-за чувства, что был груб к этому умелому бойцу.

Но голос, покинувший горло, сказал кое-что другое.

— Ты…

Его голос дрожал и хрипел.

— Ты так силён… но не можешь стать героем сам?

Вопрос парня вызвал тишину.

Пару секунд Хиба просто пытался отдышаться и увидел, как Хаджи опустил голову.

Но затем мужчина произнёс, подсвечиваемый луной.

— Это не твоё дело. …Кроме того, некоторые не желают быть героями.

Хиба подумывал назвать это ложью. У мужчины было столько силы и воли вести за собой.

…Так почему же он делает всё, чтобы люди его ненавидели?

Хиба не знал.

Но несомненно то, что Хаджи за весь бой ни разу не поступил нечестно. Он делал подобные вещи во время атаки на UCAT, и всё же не стал так себя вести во время поединка, где во что бы то ни стало нужно победить.

Что означало, он не собирался побеждать любой ценой.

— Кх…

Хиба пытался встать. Всё его тело ныло, боль приковывала к месту.

Она словно говорила ему не двигаться.

И слова Хаджи ей вторили.

— Как насчёт того, чтобы закончить? Может, объявим мою победу, и, следовательно, общую победу Топ-Гира?

После паузы он произнёс, понизив тон.

— Иди догоняй Тацуми.

Проклятье, — подумал Хиба. — Я не могу закончить всё вот так.

Этот человек…

Этот человек ещё не показал всю свою силу. Он ещё не продемонстрировал бой, достойный звания героя.

Герой, — подумал Хиба.

Будь я героем, то смог бы достичь Мики.

И тут же осознал, что противник перед ним был короткой дорожкой к этой цели, и что хотел столкнуться с ним как герой.

Но тело ныло и отказывалось двигаться.

————.

Но затем Хиба услышал неожиданный звук. Тот донёсся от упавшего на пол телефона.

Два раза прозвонив, он автоматически ответил, и парень услышал новые звуки: спешащие шаги и женский голос.

— Это Цукуёми из отдела разработок японского UCAT. …Я помешала? Или как раз вовремя?

На что? — гадал он, сделав медленный вдох и слушая упавший телефон.

— Послушай. Я тебе сейчас дам услышать что-то очень важное.

И тут же последовал новый звук.

Тяжёлый, глубокий, глухой, но в то же время очень короткий и вскоре прозвучавший снова.

Это же…

Пульс.

— Раз уж мы зашли так далеко, не сомневаюсь, что она проснётся. Так что… так что постарайся вернуться.

Он услышал намёк на улыбку в голосе Цукуёми, а ещё шарканье стула.

— Зная тебя, ты наверняка на пороге смерти. Но знаешь что, малыш Хиба? Люди возвращаются с порога смерти, когда у них ещё остались неоконченные дела. Если ты умрёшь, то зачем ей вообще просыпаться? У неё ещё остались тут дела, и она тебя ждёт.

Поэтому…

— Взбирайся на холм, ведущий из преисподней. Взбирайся на холм, и ты найдёшь землю живых.

———.

Хиба вздохнул, как раз когда звонок завершился.

Но он сумел сделать вдох.

Парень наполнил лёгкие воздухом, необходимым дли движения.

— А!

И словно разрывая собственное тело, Хиба зашевелился.

●

В тёмный город выпрыгнули две фигуры.

Они атаковали в воздухе, оторвались друг от друга, и приземлились на холме.

Это Хаджи и Хиба.

Генерал был на западе, а парень — на востоке.

Хаджи стоял спокойно, тогда как дрожащее тело Хибы согнулось и на землю пролилась кровь.

Однако Хиба не колебался и ринулся вперёд.

Короткими вздохами он поддерживал тело в максимальном напряжении. Парень использовал дыхание, чтобы свести кровотечение к минимуму, и начал поединок с кулака.

Хаджи блокировал, и затем атаковал.

Хиба избежал поднятого клинка быстрой работой ногами.

Он двинулся, развернув стопы.

Непрерывно атакуя, уклоняясь и защищаясь, они неслись вверх по склону.

Вскоре показалась вершина вместе со станцией Отяномидзу и мостом, пересекающим реку неподалеку.

Оба оказались в сотне метров оттуда.

Хиба сумел сосредоточиться, поэтому закричал.

— Почему?!

Парень спрашивал у мужчины, который сражался больше, чем кто-либо.

— Почему ты отказался быть героем?!

— Потому что не смог их защитить!

— Как и я!

— Но тебя всё равно кто-то ждёт. …Даже двое.

Налитые кровью глаза увидели доселе невиданную улыбку Хаджи.

На заседании Хиба уже несколько раз видел, как тот улыбался, но никогда прежде его улыбающееся лицо просто слегка не прищуривало глаза.

— Но…

Хиба двигался быстро, чтобы его комбинированная атака достала.

Словно попадание донесёт его мысли.

Гремели твёрдые звуки, уклонения и атаки парня перетекали один в другой, и даже сотрясали всё тело.

— Но это слишком грустно!

— Чувства, описанные словами, далеки от реальности, Хиба. И знаешь? Мне больше некого защищать.

Хиба задумался о словах и улыбке мужчины.

…Ох, он, может, и не такой, как я.

Я могу оставаться собой, потому что дорогие мне люди всё ещё живы, но он, лишившись людей, которых нужно защищать, больше не знал, что делать?

Он поддался отчаянию и решил стать злодеем?

Тогда моя сводная сестра, которая теперь зовёт себя Тацуми, делает то же самое?

Хиба пришёл в себя, услышав пульс Микаге, так что, возможно, не мог их понять.

Но, — подумал он о словах Хаджи.

— Тогда…

Тогда…

— Почему ты сделал силу своей сестры частью себя?

————.

Да, именно.

Я в этом уверен. Я понимаю. Или, по крайней мере, мне так кажется. Прямо сейчас он точно такой же, как я.

— Однажды я посадил едва живую девушку на инвалидное кресло, вывез её на улицу и показал мир.

Хиба послал ещё один удар, который не достанет мужчину, но всё равно хотел достучаться.

— Ты тоже показал этому глазу мир! И ты, должно быть, обещал показать ей новый мир! И… сделав так…

Его голос перерос в крик.

— Ты решил стать героем, пусть и никто об этом не узнает!!

Удар попал, но Хаджи блокировал его B-Sp.

Однако защита мужчины слегка отличалась от предыдущей.

На этот раз он оттолкнул Хибу на своём блоке.

Вслед за этим парень обнаружил, что они достигли вершины холма.

Оба выпустили пар и посмотрели друг на друга с десятиметрового расстояния.

Бойцы прямо встретили взгляды друг друга под светом разведывательного самолёта над головой.

Даже дрожа, Хиба веско кивнул с серьёзным выражением лица.

— Я одержу победу. …Чтобы отправиться к тем, кто меня ждёт.

А значит…

— Прошу, проиграй. …Чтобы встретится с теми, кто ждёт тебя.

Хаджи горько улыбнулся, но…

— Так тебя дожидаются два человека?.. Какие разбалованные дети в наше время.

Горечь покинула его улыбку как раз перед тем, как оба наклонились вперёд и двинулись.

●

Хаджи сражался.

Он блокировал атаки врага, посылал собственную силу, шевелил телом и постоянно искал возможности для победы.

Вокруг него раскатывались звуки. Звуки битвы, знакомые разуму и телу.

Прошло всего полтора месяца с его сражения с Абрамом, поэтому он считал везением возможность так скоро их услышать.

Его оружием служили глаз, в котором пребывала сестра, Концептуальное Ядро 9-го Гира и собственное тело.

Он не испытывал против врага реальной злобы.

Противник видел в Хаджи себя, но это односторонний взгляд.

По чувствам это сантименты. По цвету — зелёный. А на ощупь — мягкость.

Однако Хаджи чувствовал в этом нечто давно знакомое.

Он и остальные однажды были такими же.

Нападая снова и снова и преследуя движения врага, Хаджи вспоминал дни далёкого прошлого, когда он сражался и тренировался так в песках и под ярким небом.

Его враг молод. Парень вполне мог быть его внуком.

И сражаясь, он нагонял. Хиба не отставал в скорости, компенсировал слабые атаки комбинациями и заходил Хаджи за спину, прежде чем послать кулаки.

Чтобы попасть, он юлил, швырял отвлекающие атаки, использовал хитрые движения, и делал всё, что мог.

Но ничего не казалось неискренним. Как-никак, Хаджи значительно его превосходил.

Его удары сильнее, скорость прямых движений быстрее, и он имел преимущество в дальности, выносливости, телосложении, опыте и во многом другом.

Поэтому против него парень использовал всё, что у него было.

Он бегал вокруг Хаджи и метал собственные атаки. Некоторые из них зацепили мужчину, но ни одна не нанесла прямого попадания.

Хаджи доставали только звуки, движения и дыхание битвы.

Чудесно, — радовался мужчина.

Делай всё, что можешь, — думал он. — Я встречу это в лоб.

Я сражаюсь в полную силу, но тобой движет отчаяние. Я ничего не сделаю, чтобы его повредить.

Почему? Потому что для отчаянного противника поражение равносильно смерти.

Он как стеклянный нож.

Ударь его сбоку, и он с готовностью сломается, но это значит насильно его сломать.

Но если стеклянный нож сломается от удара в лоб, тогда причина в его слабости.

В первом случае, нож больше никогда не перекуют. Никто не узнает, был ли он низкого качества, но факт, что он сломался, всё равно останется.

Но во втором случае кто-то непременно решит сделать нож даже сильнее.

Парень — второе.

Я мыслю прямо как учитель, разве нет? — подумал Хаджи, после чего обратился мыслями к сестре.

Останься она жива и выйди замуж за героя, научил бы он её орудовать мечом?

Теперь тому не бывать.

Он не учил фехтовать Микоку или Сино. Чтобы они могли жить в новом мире, ему казалось, что им не следует носить больше силы, чем они сами желали.

Но в последнее время Микоку решила пойти этой стезёй, и похоже, получила некую уверенность.

Если, — подумал он.

Если бы я тренировал их, стали бы они, как этот парень?

Этот враг, чтобы одолеть Хаджи, наполнял все свои несовершенства отчаянием.

Он образовывал атаки из желания победить мужчину.

Атаки парня не исходили от враждебности.

Ими двигало чистое желание его превзойти.

Восхитительно, — думал Хаджи.

Восхитительный враг.

У этого парня есть, что защищать. Есть те, кто защищал его, кого защищал он, и кто создавал для него место, куда можно вернуться.

Он — герой, — думал мужчина.

И он самонадеянно попросил Хаджи проиграть.

…Чтобы я мог встретиться с теми, кто ждёт меня, хм?

Не переживай, — подумал он. — Ты герой.

Я же больше не могу стать героем.

Верно, — промолвил он в своём сердце. — Я не герой.

— Я просто человек с силой.

Но его заявление получило ответ.

— Нет!!

Крик побежал в сторону.

— Это неправда. В конце концов…

Хаджи приметил противника, который быстро пятился.

Парень изогнул брови и смотрел на грани плача, создавая пространство, необходимое для атаки.

— Почему ты всегда думаешь, что не можешь ни с кем оставаться?! Почему ты никогда не думаешь быть там, куда другие могут вернуться?!

Их снова разделяло десять метров. Не переводя дыхание, парень сжался как пружина.

— Люди, которых ты потерял, смотрят с тобой на этот самый мир, и потерянный тобою мир даёт тебе тот, где ты сейчас!

— Ты всерьёз думаешь, что они и их Гир возрадуются миру, который через всех переступает и всё скрывает?

Хаджи резко приготовился к следующему движению.

Он решил закончить всё здесь и победить, чего бы это не стоило.

— Это мир лжи!

— Но выступая ложной версией себя, ты говорил с ними в ночь той атаки!

Голос раздавался в воздухе и Хаджи спокойно увидел, как парень сделал первый шаг своего нападения.

— Ты говоришь, что даже это ложь?!

Хаджи увидел взрыв скорости.

Парень выбрал рывок вперёд.

Скорее всего, в своём последнем движении он бежал по прямой для того, чтобы просто выиграть и превзойти Хаджи.

Кровь парня брызнула в воздух, а его тело преодолело предельную скорость.

Он устремился вперёд, и Хаджи запустил атаку грядущего итога.

●

Хиба больше не колебался.

На бегу он использовал свою силу.

Сначала он развернул концепт непонимания Мицуаки.

Мощь сферы вылетела с металлическим шумом, но Хаджи тут же разбил его собственной силой неподвижности.

Хиба знал, что это не сработает.

Но использование силы мужчиной вынудило его потратить время, пускай и незначительное.

Хиба поступил так, потому что это могло привести даже к малейшему шансу на победу.

Он рванул телом, стопами толкнул себя вперёд, ощутил, как подошвы ботинок с липким ощущением отрываются от асфальта, и двинулся дальше.

Хаджи поднял B-Sp.

Между ними ещё оставалось расстояние, поэтому мужчина сможет ткнуть копьём вперёд и послать пламя до прибытия Хибы.

И поэтому парень использовал следующую силу: концепт правды Ницзуна.

Ложь становится недоступной, поэтому все уловки и отвлекающие манёвры запечатает.

…Мои движения точно меня направят!

Его тело ощутило небольшую скованность, потому что уловки, выжженные в нём опытом, сдерживались как ненужные.

Но эта скованная мощь сильнее всадила его стопу в землю, а усиление тела Ницзуна ещё больше его разогнало.

Однако Хаджи всё равно быстрее.

В семи метрах впереди него рука как раз завершала взмах.

На фоне ночного неба и в освещении огней магазинов и фонарей его высокая фигура нацелилась на Хибу.

Поразительно, — думал Хиба. — Он всегда использует всю свою силу, чтобы победить противника.

Он полностью сосредоточился на сражении и выдавал величайшие движения, силу и скорость.

Так Хаджи оттеснил Абрама с остальными и достиг нижних уровней во время атаки на UCAT.

Перед лицом такого врага Хибу посетила и другая мысль.

…Смогу ли я стать таким же?

Сможет ли он стать таким же сильным?

Хаджи не обладал божественной защитой, как у Изумо. И не справлялся с той же болью, что Саяма.

Но даже без силы неподвижности своего глаза, он всё равно могуч. Отчасти из-за крепкого телосложения, но он сражался в основном своим телом.

Никто в UCAT не побеждал его один на один.

Поэтому, — подумал Хиба.

Я хочу, чтобы он был героем.

Я не хочу, чтобы он создавал ложную версию себя, потому что не смог защитить то, что ему дорого. Я хочу, чтобы он защищал то, что ему дорого, даже если это значит создать ложную версию себя.

И разве не это он делал во время атаки и заседания?

…Разве он не герой, называющий себя злодеем?

Хаджи заявлял в переговорах с Саямой, что установил бомбы.

Хиба был уверен, что он намеревался нажать на кнопку.

Но в итоге всё же не нажал.

Почему? — гадал парень.

Если он не нажал на кнопку, хотя готов был, тогда…

…Он передумал.

Под внешней личиной этот враг имел волю не нажимать на кнопку.

И ничего не изменилось. Какие бы методы Хиба ни использовал, мужчина готов был их принять.

Он словно говорил, что это доказательство поистине могущественного воина.

И Хаджи ускорял свою контратаку. При таком раскладе Хиба не сможет добежать.

Поэтому он отреагировал. Парень тоже ускорился, но увидев, что не успеет, использовал следующую силу.

— Ёнкичи-сан!

●

В следующий миг Хиба и Хаджи поменялись местами.

Хиба стоял там, где был мужчина, и тот мчался ему навстречу с того места, где парень был.

Ситуация проста: Хаджи двигал оружие вперёд, приближаясь к Хибе.

Поэтому парень наклонился вперёд.

———!!

И закрыл между ними брешь.

Он использовал их относительные скорости. Хаджи получил скорость Хибы, и парень создал её снова, поэтому они стремительно сближались.

Но даже так Хаджи быстрее.

— О-о-о!

Прежде чем Хиба подоспел к мужчине, мышцы на правом плече Хаджи вздулись, и он запустил копьё вперёд.

— Рази, свет и тьма моей родины!!

Вслед за его криком в Хибу выстрелило пламя B-Sp и сила неподвижности глаза.

У парня не оставалось времени на уклонение, так что они непременно попадут.

●

Хаджи осознал, что выпустил свою силу.

Превосходный враг столкнулся с ним в лоб, и мужчина превзошёл скорость, что была сильнейшим его козырем.

…Что ты сделаешь теперь?

Хаджи тихо спросил, глядя на летящее пламя, расширяющуюся силу неподвижности и Хибу за ними.

…Что ты сделаешь теперь?!

Он запустил идеальную атаку, чтобы побороть этого врага.

— Твоё отчаяние преодолеет моё превосходство?!

Мгновением после Хаджи увидел, как Хиба продемонстрировал последнюю силу.

Он выбросил из-за спины синюю сферу. Она поднимала всю силу атаки на максимум.

Но, — подумал Хаджи. — Что он с этим сделает?

Хиба безоружен.

Хотя он и сумеет отменить B-Sp и силу неподвижности кулаками, но его руки будут уничтожены, и поражение однозначно.

Но в последующий миг Хаджи увидел, как Хиба швырнул два оружия.

А именно…

— Философские камни?!

— Да, — ответил Хиба. — Это обломки камня эволюции Микаге-сан!!

Словно защищая парня, пара синих камушков полетела с максимальной силой атаки и столкнулась с пламенем и силой неподвижности.

И им пришёл конец.

Пламя и сила неподвижности разбились от камней эволюции, которые его защитили.

————!!

Импульс парня донёс его прямо к Хаджи.

●

Хиба сжал оба кулака и шагнул вперёд.

Микаге больше не сможет эволюционировать, но она проснётся.

Однажды она обязательно проснётся.

Это уже предопределено. И тогда Хиба будет с ней.

В то же мгновение парень ощутил, что она его защитила.

А ещё, что он поступил эгоистично, но…

…Иначе я бы не смог её защитить!

Хиба уклонился B-Sp Хаджи у самого лица.

Его бандана порвалась, и лоб обдуло холодным воздухом.

Он не испытывал этого чувства уже давно. Парень носил бандану с тех пор, как давным-давно не сумел защитить Микаге, но ему казалось, что снял её в первый раз.

Морозный воздух словно пробуждал его и говорил всё переделать.

Даже если Микаге больше не сможет эволюционировать, они смогут начать как с самой первой встречи, но уже людьми, какими стали.

И…

…Я должен встретиться с Мики!

Он не сбежит. Может, и будут колебания или сомнения, но Хиба больше не сбежит.

Он не убоится сражения или станет его избегать, а попытается услышать, что она хочет сказать.

И ради этого…

— !..

Хиба шагнул вперёд и запустил удар кулаком.

В момент столкновения он увидел на лице Хаджи, смотрящего на него, сдающуюся улыбку.

Хиба не колебался.

Он просто выдал сильнейший удар, на который способен.

———!!

И парень взревел.

Даже когда он остался один на холме, его раскатистый крик не прекращался.

Их взаимные итоги

Даже с наступлением вечера в Библиотеке Кинугасы оставались люди.

Немало учеников жило в общежитиях, а на фестивале окончания года оставалось немало ночных киосков и активных мероприятий, потому что некому было волноваться о тестах или уроках. А из-за зимнего мороза снаружи люди сами собой заполонили библиотеку, которая служила также большим местом отдыха.

Ныне среди всех гостей сидела и Синдзё.

— Рёко-сан, почему вы здесь?

Наряд Рёко состоял из кожаной куртки поверх кимоно.

— Хм? Мы каждый год открываем тут прилавок. Так делают и все магазины в округе. Между прочим, мы спонсируем фестиваль. Думаю, Кодзи сегодня стоит за прилавком якисобы. Он говорил что-то о том, что там всё по высшему разряду, так как готовит кто-то с родины яства. Не прочь попозже сходить немного пожевать, Сецу-тян?

Из какой страны вообще якисоба? — задумалась Синдзё, но решила не спрашивать.

Рёко посмотрела по сторонам и улыбнулась.

— Но знаешь что? Я первый раз на школьном фестивале.

— Правда?

— Кажись, меня удерживали кое-какие сложности.

Она с улыбкой помахала рукой, подпёрла подбородок кулаком и продолжила осматриваться.

— Я многое пропустила.

Она посмотрела вглубь библиотеки, где ученики клуба тяжёлой атлетики косплеили нудистов и вступили в философский диспут с комитетом общественной морали на тему того, считалось ли их состояние наготы костюмом или нет.

— Мы выглядим голыми только потому, что вы смотрите глазами! Хватит грязных мыслей, и посмотрите на нас очами сердца!!

— Для наших сердец вы такие же голые!!

Комитет общественной морали вооружился электрошокерами, а мускулистые нудисты косплееры держали штанги. Вокруг них собралась любопытная толпа, и Рёко выдала замечание, наблюдая со стороны.

— Чего бы просто не спрятать причинное место за этими круглыми грузками? Да, Сецу-тян?

— …А я-то откуда знаю… И взяв их так, чтобы они тогда делали со штырём?

Рёко уставилась в потолок, задумавшись на три секунды, после чего её накрыло удивление.

— Надо же, какой ты пошлый, Сецу-тян!!

— К-как?! Я не пошлый!

Однако Рёко прогнулась назад, словно не в состоянии сдержать такой ответ.

— Про! Шёл!!

Затем хлопнула Синдзё по плечу.

…Она прям какой-то старикан.

Рёко рассмеялась, снова наклонилась вперёд и посмотрела на Синдзё.

Но неожиданно опустила взгляд на стол перед ними.

Синдзё поставила там рядом с лэптопом кое-что ещё.

— Сецу-тян, что эта за груда бумаги?

— Хм?

Синдзё посмотрела на бумагу, которая ещё не остыла после недавней печати.

Стопка толщиною более десяти сантиметров была мягкой, словно новоиспечённый хлеб. На каждой странице с правой и с левой стороны отпечаталось около двадцати строчек текста.

Это роман.

Тот, который она писала и только что закончила.

Осознав, что Рёко его заметила, и вспомнив, чего она добилась, Синдзё не смогла сдержать жар на щеках.

— Ну… это я сделал.

— Ребёнка?!

— Вам бы учиться в этой школе, знаете?!

— Правда?! Тогда я, наверное, вступлю! Со следующего года я стану младшеклассницей для тебя и молодого господина, ладно?

Их громкие голоса привлекли внимание окружающих людей и косплееров-нудистов.

Голый третьегодка упёр руки с гирями в бока и бросил на них хмурый взгляд.

— Ну-ну, вы двое. Соблюдайте тишину в библиотеке.

— Но… голым вам быть можно?

— Какое отношение нагота имеет к тишине?

— Ладно уж, — слабо ответила Синдзё, поклонившись вместе с Рёко.

По прошествии семи секунд женщина наклонилась к ней и посмотрела на роман.

— Меня впервые отчитывает кто-то голый. …Ну а теперь вернёмся к теме. …Так это книга?

— Да.

Стоило Рёко это услышать, её глаза широко распахнулись, и она выпрямилась.

— Вот это да. Ты аж столько написал?

— А э-это много? Я знал, что мне хотелось написать и, когда всё выпустил, получилось вот столько…

Рёко кивнула и восхищённо ухнула.

— Значит, внутри тебя много чего накопилось, и ты поднапрягся, чтобы выплеснуть всё наружу?

— Н-не говорите вещи, которые можно понять неправильно, Рёко-сан.

Однако Синдзё смогла ощутить, что подразумевала женщина.

Она удивилась и хвалила её.

Рёко, само собой, не знала, что Синдзё написала.

И оно совсем не для печати. Это просто личное хобби.

Однако Рёко отозвалась скорее о самом факте, что она написала книгу.

Вот как, — подумала Синдзё.

…Меня похвалили за то, что я сделала сама.

Она не знала, что это значит, но это смутно напомнило прошлую ночь.

Они сделали что-то для мира, и это свяжет их вместе.

Только что она натолкнула Рёко на мысли о ней.

…Вот оно как?

Синдзё кивнула и пробудилась от мыслей, чтобы увидеть восхищённые вздохи и бегающий взгляд Рёко.

— Молодой господин на работе?

— Да. Думаю, что он не вернётся до поздней ночи.

— Ясно, — сказала Рёко. — Не хочешь взять якисобы у Кодзи?

Синдзё начала гадать, не стоит ли, но Рёко добавила.

— Сейчас ему помогает Си-тян, так, может, мне её позвать?

— Сино-сан?

Синдзё удивило, что та девушка на фестивале.

А ещё она знала, что Саяма внутри Концептуального Пространства, развёрнутого в школе.

Он сам выбрал локацию для начала последнего поединка.

Синдзё не знала, кто будет его противником, но определённо кто-то, кого знает Сино.

…Лучше бы ей не обратить внимания.

Поэтому Синдзё замотала головой.

— Эм, нет, спасибо. Да, и вам не нужно покупать мне якисобу.

— Точно?

Сомнительный тон Рёко означал, что она не поверила Синдзё, поэтому та немного запаниковала и встала.

— Ох, но, может, всё же, пойти глянуть. Тогда и решу, в настроении ли я.

— Так мне подождать здесь?

Рёко пожала плечами, после чего глянула на ноутбук и стопку бумаги.

— Можно почитать?

— Извините, но я уже знаю, кому дам прочесть первым.

— Молодому господину, да?

Она спросила с улыбкой, на что Синдзё улыбнулась в ответ и кивнула.

— Я мигом, — сказала она, поспешив к выходу из библиотеки.

И при этом гадала, чем сейчас занимаются Саяма и остальные.

●

На краю фестиваля проходила линия между светом и тьмой.

Свет полнился радостью, а тьма поддерживала его изнутри.

Этот горизонт образовывали фестивальные прилавки, окружающие танцплощадку.

Один из них на западном краю большого школьного двора продавал якисобу. Его вывеска гласила: «Детектив фестивальных прилавков — Якисобан» равно как и «Клинок Агедама».*1

Там заправляли иностранец, разговаривающий на таинственном языке по типу Суахили, некто в костюме Детектива фестивальных прилавков со множеством украшений, молодой человек, с лёгкостью говорящий с ними по-японски, и девушка на сиденье рядом, нарезающая овощи.

В детективе, должно быть, было жарко, потому что одетый в него периодически приседал и замирал на месте, но на работу прилавка это не влияло.

Транзисторное радио, свисающее с крыши конструкции, известило, что уже полшестого.

Передав посетителю сдачу, молодой человек посмотрел на девушку.

Он вытащил из бамбуковой корзинки для мелочи несколько монет и протянул ей.

Она повернулась и заметно удивилась увидев деньги. Девушка пару раз попыталась отказаться, но молодой мужчина указал на себя, иностранца, который с удивительным мастерством перемешивал собу, и детектива, напрямую охлаждавшему голову в ведре с водой. Затем снова протянул монеты.

Девушка по-прежнему мялась, но всё же взяла монеты.

Она сжала их крепко, будто какую-то драгоценность, и её губы тронула мягкая улыбка.

После чего подхватила костыль, прислонённый к стулу, и начала идти.

Она кивнула мужчине у прилавка, накинула на плечи куртку и открыла навес, накинутый сбоку прилавка.

Поддерживая себя костылём, девушка словно уходила от тьмы за спиной.

Она шагала к свету и людям там.

●

Школа опустела.

Под светом аварийных и внешних фонарей школьный двор едва освещался.

Но в то же время на спортивной площадке перед школьным корпусом виднелось несколько фигур.

Одной был парень в костюме.

Другой — девушка в бронированной форме.

А остальными…

— Концептуальные Ядра собраны здесь.

Парень повернулся к грузовым контейнерам и мечам, вонзённым во двор.

— Вы все здесь, чтобы увидеть итог?

Словно соглашаясь с девушкой, Концептуальные Ядра тускло засияли. Бледным светом, почти как от луны.

— На моей стороне Драконьи Шары 7-го Гира и B-Sp 9-го Гира, — молвил парень. — А на твоей…

Он посмотрел на очертания, напоминающие башни разного размера.

— Керавнос 3-го Гира и Веспер Пушка 5-го Гира, хм?

— Нельзя судить о них по размеру. И остальные Ядра окружают нас обоих. …Выходит две ничьи, одна победа и одно поражение. Иными словами, мир всё ещё в равновесии.

Парень глянул на меч, стоящий перед ним.

Тот оказался деревянным, но его не вырезали. Это была ветка, естественным образом принявшая свою форму.

— Мукити выбрал это и пребывает внутри, чтобы «быть с Саямой».

— Тогда, — ответила девушка, также стоя перед длинным мечом. — Я возьму Тоцуку, Концептуальное Ядро 2-го Гира. Я использую силу своего имени… и вырежу жизнь.

Она словно спрашивала в тусклом свете подтверждения, но парень сначала просто кивнул.

— Ясно, — сказал он, после чего озадачено наклонил голову. — Где твоя собака?

— Он не моя собака и мне бы не хотелось, чтобы кто-либо подумал, что мне здесь помогают, поэтому отослала его ждать на границе Концептуального Пространства.

— Ученики, которым больше нечем заняться, будут ему досаждать. Живущие в общежитиях изголодались по питомцам.

— Они едят собак?

— Ты только что сказала нечто удивительное, знаешь?

— Правда? — она слегка улыбнулась и вспомнила фестиваль снаружи. — Но как бы там ни было, это хорошее место.

— Да, — согласился парень.

Затем оба медленно вздохнули и потянулись к оружию перед собой.

— Саяма Микото, представитель Лоу-Гира и повелитель мира.

— Тода Микоку, представитель Топ-Гира и та, кто хочет жить простой жизнью.

Назвавшись, они приготовили оружие.

— К бою!!

●

Сино гуляла по фестивалю, опираясь на костыль.

Она возвращалась после покупки четырёх жестяных банок, которые держала подмышкой левой руки под курткой, накинутой на плечи.

…Кодзи сказал, я могу купить что-то поесть, но…

Девушка не знала, что лучше взять, так что взамен с интересом осматривала окрестности.

В центре обширного школьного двора шёл танец. Их прилавок располагался на юго-западе, а торговые автоматы стояли у школьных корпусов на севере. Сино намеренно выбрала длинный маршрут против часовой стрелки на восток, так что ушло почти полчаса.

Совершив покупку, она пошла уже коротким западным путём.

По дороге девушка видела общий шаблон прилавков.

Там были якисоба, такояки, окономияки, водяные конфеты, шоколадные бананы, карамельные яблоки, тир, тир по людям, вырезание, вырезание трёхмерных фигурок, шланговая лотерея, голая шланговая лотерея, предсказание и «увлекательное» предсказание.

Сино немало увидела на пути сюда, но новые впечатления для неё ощущались по-прежнему свежо.

Вдалеке она услышала глухой стон в сопровождении колокола.

— У нас победитель первого приза в голой шланговой лотереи! О, он упал в обморок. Он реально упал в обморок!

Кому-то повезло, — подумала Сино, глубокомысленно кивнув.

Футбольные ворота передвинули почти к краю двора. Их засунули между двух киосков, они казались Сино очень большими.

А ещё…

— Почему тут доска для серфинга?

Она торчала из земли на шестьдесят сантиметров от края двора. Выглядело чуть ли не какой-то знак, но затем девушка заметила цвет.

Белый. Цвет животного. Несмотря на окружающие его прилавки, цвет намеренно уставился в центр фестиваля.

—…Широ?

Большой пёс повернулся к ней.

Его черные глаза смотрели на девушку, и они оба отреагировали.

Широ вздрогнул, неожиданно вскочил и побежал к ней.

Сино ахнула и неподвижно наблюдала за приближением пса.

— Почему ты здесь?

Глубоко внутри она знала ответ.

Девушка видела Широ в ночь атаки. Их разделил обвал.

И с кем он тогда оставался?

…Нет.

Сино сказала себе забыть об этом, сейчас не время туда приближаться, и ей нужно подумать о другом.

————.

И не успела она заметить, как Широ уже оббежал её слева. Не глядя в лицо девушки, он прижался плечом к её талии и попытался толкнуть. Казалось, словно пёс пытается прогнать её от центра фестиваля.

Это дало Сино намёк.

— Она… на фестивале?

Широ не ответил, а просто попытался оттолкнуть её прочь.

И глядя на центр танца, Сино кое-что осознала.

…Нет, она не на фестивале.

Человек, всё ещё не желающий явить глубины сердца, не достаточно умел для того, чтобы танцевать здесь с людьми Лоу-Гира.

Она не посмеет встретиться с Сино, пока всё для себя не решит.

Она отказывалась с ней встречаться, хотя и знала, что это необходимая часть решения.

Она отказывалась с ней встречаться не вопреки своей силе, а из-за неё.

Она верила, что причинит вред кому-то и чему-то важному.

Сино знала, что её бы здесь не было, если бы тот человек с ней встретился.

Сино знала, что её бы здесь не было, и если бы она попыталась встретиться с тем человеком.

Тот человек отказывался смотреть на мир, а значит, не мог с ним танцевать.

Она отказывалась их принимать и решила с ними сражаться.

Она думала, что достаточно не причинять вред тому, что для неё важней всего, поэтому сражалась, даже на них не глядя.

Поэтому она решит сражаться там, где её никто не увидит.

…Концептуальное Пространство.

Широ знал, где она, и что она пыталась сделать.

…Это противостояние между Лоу-Гиром и Топ-Гиром?

Саяма и Синдзё говорили, что ищут прошлое, чтобы выступить против Топ-Гира.

Это означало, они собираются со всем разобраться раз и навсегда.

Не может быть…

Сино ощутила некий итог.

— Микоку сражается, чтобы со всем покончить?

Девушка осознала, что левая рука уронила банки.

Теперь она держала синий камень, висящий на шее.

Треснутый камушек потерял большую часть силы, но…

…Ещё сможет один раз войти в Концептуальное Пространство!

Она двинулась вперёд на костыле, но Широ её сдерживал.

Он словно говорил ей не идти и не останавливать итог, которого желало столько людей.

— Широ! Пожалуйста…

Она подняла голос, попыталась двинуть вперёд колено, встретила сопротивление и осознала, что ей что-то мешает.

В следующий миг она отбросила костыль.

Дрожащую левую ногу наполнила сила, и девушка смахнула собаку с дороги.

— Широ… пожалуйста. Микоку может меня оставить!

Она взяла синий камушек с шеи и обхватила его пальцами левой руки.

Затем ткнула вперёд ладонью, словно вжимая в пустоту.

— Пусти! Мне нужно…

Сино освободила мысль, которую пыталась запечатать на дне сердца.

— Нужно остановить итог, который выбрала Микоку!

●

Рядом с брешью между фестивальными прилавками, образованной футбольными воротами, Синдзё увидела девушку и собаку.

Тот же пёс сопровождал Микоку.

————!

Синдзё инстинктивно перешла на бег. Её грудь наполнило смутное, но нехорошее чувство.

Та девушка была в пятнадцати метрах, поэтому путь к ней не займёт много времени.

Она предполагала, что успеет, если побежит, но девушка уже двигалась.

Синдзё увидела, как та подняла левую руку к центру фестиваля с заплаканным и отчаянным выражением лица.

…Она отбросила костыль!

Когда девушка сделала слабый шаг и потянулась к фестивалю, Синдзё воскликнула.

— Стой! Кто-нибудь…остановите её!!

Но голос никто не расслышал.

Звук.

Свет.

От костра в центре фестиваля запустили фейерверк.

Он засвистел в ночном небе середины зимы, и взрыв на миг наполнил праздник синим цветом.

————.

Девушка исчезла.

Осталась только белая собака с опущенным хвостом и скучающим видом.

Синдзё сглотнула.

Затем хрипло вздохнула и вытащила из кармана телефон.

С поднятыми бровями она стиснула и заскрипела зубами, подавляя звуком эмоции.

— Сибил-сан! Нужно подкрепление! Высылай всех!

— ?!.. Что вы имеете в виду? Только не говорите, что снова Ооширо-сама.

— Может быть гораздо хуже…

— В-вы хотите сказать, земля на грани уничтожения?

— Да нет же, — начала Синдзё, медленно подбирая слова. — Кто-то пытается помешать итогу Саямы-куна.

Она подумала о том, что увидела, и что это значит.

И задалась вопросом, не хотела ли вмешаться и сама.

— В Концептуальное Пространство проник посторонний.

— Посторонний?

— Да, — подтвердила Синдзё.

Она решила больше ничего не говорить, повесила трубку и посмотрела на левую руку.

Её запястье обрамляли чёрные часы.

●

Микоку двигалась в ночи.

Полем боя выступала школа, опустевшая и стоявшая потёмках.

Но если приглядеться, обнаруживались смутные очертания людей.

Вне Концептуального Пространства проходил фестиваль.

Микоку не упустила их присутствие.

Она бежала через школьный двор, бросила нож, чтобы увеличить расстояние между собой и противником, и рванула внутрь школьного здания.

Всё накрыло темнотой, но очертания людей сновали и здесь.

Не сложно представить звуки, которые они издавали.

Две смутные тени стояли в коридоре впереди неё, но что они обсуждали?

…Они заглядывают внутрь класса перед собой, не так ли?

Тень стояла у стены сбоку ступенек, предположительно кого-то ожидая.

Когда Микоку взбежала на ступеньки, тень, спускающаяся с них, похоже, ехала на мотоцикле прямо в здании.

Все ушли с дороги, и некоторые подняли руки, будто бы что-то говоря.

Микоку горько улыбнулась, потому что ощутила себя частью их группы.

Она представляла себе, что принимает участие в фестивале.

Микоку скрестила мечи с человеком, который либо преследовал её, либо уходил от преследования, и воображала себя на фестивале, когда удар сотряс тело.

Никто её не замечал.

Никто не оглядывался.

Никто ей ничего не говорил.

Но, — думала она. — Мне так проще. В конце концов, так я никому не причиню вреда.

Чтобы избежать следующей атаки врага, она сделала отвлекающий манёвр в сторону класса.

Обмениваясь ударами, один преследовал, а второй разворачивался.

Микоку использовала свои навыки, оценку положения и физическую силу, чтобы взмахнуть мечом с низкой стойки. Она рассекла потолок и стену, но не смогла попасть по врагу.

————.

Отступая и нанося удар мечом, Микоку увидела слева себя окно.

Это окно класса.

Помещение для подобного боя маловато, а наружу открывался только вид.

Путь перегораживало толстое стекло, и её связывали обязательства этого поединка, но…

...Всё отсюда выглядит таким спокойным!

Перед ней, само собой, представала ночная школа. Следующий корпус отбрасывал густую тень, и в тёмно-синем небе поднималась луна.

Но в своём воображении Микоку пришла на фестиваль.

Находясь внутри класса и слушая лязг мечей, она думала.

…Вот подоконник на самом краю ряда.

Было бы неплохо подпереть голову рукой и выглядывать в то окно.

И тогда она осознала, что, наверно, не сможет ни с кем заговорить, даже если бы пошла в школу. Она непременно бы отмалчивалась и смотрела в окно.

…И гадая при этом, чем бы заняться или о своём одиночестве.

Микоку продолжала блуждать сквозь мнимую свободу не хождения в школу, а значит, столкнись она даже с большим количеством наставлений, колебалась бы ещё сильнее?

Но, — подумала она.

Девушка потеряла свой мир, сама собой возжелала бороться, переживала о стольких вещах и теперь вот сражается.

…Но пойди я в школу, определённо бы стала смотреть в окно вроде этого.

Независимо от ситуации, ей казалось, она бы не особо поменялась.

Никто бы с ней не говорил, её бы это устраивало, и в итоге бы бродила по фестивалю в одиночестве.

Но несмотря на это, ей бы всё равно казалось, что она принимает участие и гуляет.

И заставляло бы со всей болью осознавать себя частью мира.

Купи она что-то на фестивальном прилавке, оно бы послужило доказательством её существования.

Оно бы доказало, что Микоку — частичка фестиваля.

…Какой же я мелочный человек.

Ей нравилась простота.

Или, может, я на удивление капризна, — подумала девушка, махая мечом за пределами воображения.

При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что её путь перегородила смутная тень.

Скорее всего, официантка кафе, которое открыли в классе. Очертания в её руке, вероятно, поднос.

Микоку направила атаку вокруг официантки.

Её противник принял удар и нанёс собственный, но взмах не отличался от её.

— …

Она осознала, что они оба весь бой избегали смутных очертаний.

…Ты тоже пришёл на фестиваль?

В своём роде, не отличать незримое и невидимое от всего остального накладывало ограничения.

Сражаясь, они игнорировали основное преимущество пустого Концептуального Пространства.

Но что с этим не так? — подумала Микоку, выбежав в коридору.

Её враг бросился вслед, и она нанесла атаку из-за двери, но деревянный меч пронёсся над его головой, блокируя её клинок с твёрдым звуком.

Она попятилась и помчалась по коридору к аварийной лестнице.

Девушка сдержала противника, швырнув нож, спрятанный за спиной её бронированной формы.

Затем завела руку назад, стараясь не задевать слегка видимые очертания.

Она потянулась к концу коридора и аварийному выходу.

Микоку схватилась за ручку, повернула её, когда враг приблизился, и толкнула спиной, сдвигая тяжёлую дверь.

————

Она выбежала наружу к бетонной аварийной лестнице и кое-что ощутила.

Не ночной воздух, лунный свет, ветер или тьму.

А только обширную версию вида, мелькнувшего ранее в окне класса, высоту своей остановки и…

…Да.

С балкона второго этажа Микоку окинула взглядом двор, ближайшие корпуса, людей, сцены утра, дня и вечера, существовавшие здесь, и нынешний фестиваль.

Она представила это всё.

И ощутила кое-что в этом месте.

…Оно немного другое.

Это не класс, оно не закрыто и даровало потрясающий вид.

Были и другие возвышенности или места, открытые ветру, но только это в паре шагов от классов.

Микоку не сомневалась, что у кого-то есть привычка здесь собираться.

Люди, в чём-то неудовлетворённые своим положением в школе, придут сюда в привилегии знания об этом и будут разговаривать с пришедшими снизу и прибывшими через дверь.

Она вдруг осознала, что на стене, куда с двора намело песок, оставили надпись.

…Что это?

Микоку попыталась прочесть десять или около того строчек текста, но перед ней неожиданно открылась дверь.

Это её враг.

— Так ты не дашь мне передохнуть?!

Девушка цокнула языком, перехватила его мечом и задумалась, тут же спрыгнув с балкона.

Это весёлое время, но фестиваль подойдёт к концу.

…Как он закончится?

Она знала, как это должно случиться.

На кратчайший миг она представила глубоко в сердце некую девушку.

Микоку не сомневалась, что та девушка будет счастлива, и её счастье никак не связано с Топ- или Лоу-Гиром.

Поэтому она вырезала в своём сердце способ окончания, который это позволит.

У неё есть собственная сила.

И ощущая присутствие своих родителей, Микоку решилась.

Подобного итога может добиться только она.

●

Саяма бежал рядом с Микоку, гонясь за ней на школьном дворе.

Он проскальзывал мимо танцующих и вертящихся очертаний, кружился в преследовании Микоку и порой преследовал самого себя.

…Какой странный противник.

Ему казалось, её навыки мечника немного выше его. Сам он знаток рукопашного боя, но просто не имел достаточного опыта с мечами.

Вместо того, чтобы блокировать и отбивать, Микоку чаще уклонялась и нападала или уклонялась и отступала.

Она в основном сражалась на близкой дистанции, словно предполагая, что всегда сможет увернуться.

…Возможно, причиной тому её концепт регенерации.

Даже если девушка не сможет избежать атаки, та не станет для неё смертельной.

Но обычный человек отличался.

Если оплошать и клинок врежется даже на сантиметр в кожу, то больше никогда не сможешь взять в руки меч.

Ей не нужно об этом волноваться, но…

…Неожиданно, но я не чувствую в ней беспечности.

Согласно Гиес, регенерация Микоку достигла нереальной скорости. Предположительно, не хватит даже механической скорости кукол, чтобы её полностью уничтожить.

Саму же девушку это отдалит от смерти.

Микоку может позволить себе беспечность.

И всё же она двигалась рьяно и уверенно, стараясь избегать окружающих очертаний, словно ведомая Саямой.

…Она не беспечна. Она уверенна.

Микоку знала, что не умрёт, находясь под защитой своей силы. Выходит, это облегчение расширило её кругозор?

Это опасно, — подумал парень.

Когда люди на грани смерти познают неизбежность рока, они обычно сдаются и подчиняются судьбе. Сталкиваясь с подобным и увидев смерть перед глазами, они гораздо быстрее сдадутся.

Наиболее опасны те, кто преодолел такую судьбу. Даже находясь перед лицом смерти, они порой не сумеют её заметить или отмахнуться от неё, как от помехи.

Микоку шагнула на подобную территорию.

…Это плохо.

Однако есть несколько способов победить того, кто обладает мощной регенерацией.

Восстановление спасало от смерти, но всё равно не уберегало от поражения или избиения.

Захват или сковывание суставов предотвратит движение, чего достаточно для победы.

Удушение и перекрывание подачи кислорода в мозг приведёт к потере сознания, что тоже выигрышный путь.

И то, и другое находило отражение в рукопашном бою, и Саяма достиг в нём высот.

И поэтому держался к ней поближе, но отступал, когда она подбиралась вплотную.

В данный момент парень двинулся для атаки.

Она периодически швыряла кинжалы, чтобы его отогнать, но он всё равно за ней поспевал.

В скором времени, парень и девушка достигли центра школьного двора.

Микоку стояла на севере, а Саяма — на юге.

Оба оказались рядом со своей начальной точкой, их тяжёлое дыхание на воздухе превратилось в пар, и они покрылись потом.

— Нам…

— …незачем прекращать.

Они произнесли в унисон и оба наклонились вперёд.

— !..

И побежали навстречу итогу.

Они бежали к итогу мира, к которому оба пришли.

●

— Лязг мечей звучит чудесно.

К звуку ударов дерева по металлу и прытким уклонениям присоединился голос.

— Это приятный звук.

Один или другой из них говорил из тьмы и теней.

— Сказать по правде, я не испытываю против тебя враждебности.

Второй ответил, словно принимая слова.

— Со мной то же самое. Ты моя противоположность, но помимо того нас ничего не связывает.

Их мечи гремели друг о друга.

— Тогда почему мы сражаемся?

Их стопы звучно топтали по земле.

— Потому что того требует наше положение.

Они отступили друг от друга на песке и подняли мечи.

— Тогда, по-видимому, мы оба предпочитаем искать неприятности на свою голову.

Металлический меч произвёл металлический шум.

— Быть может, мы похожи.

Другой сделал шаг.

— Раз мы похожи, есть ли необходимость в нас обоих?

Они двинулись вперёд.

— Если ты сможешь исполнить мою роль, наверное, нет.

Деревянный меч атаковал.

— Какая жалость.

Металлический меч атаковал.

— Мы зашли в тупик.

Деревянный блокировал и отразил.

— У меня есть свои персональные предпочтения. …А у тебя?

Затем металл блокировал и отразил.

— Да, такое есть и у меня.

Противник вертелся, чтобы непрерывно атаковать.

— И ты не можешь от них отказаться?

Шаги блокировали его с ветром уклонения.

— Не могу.

Вдогонку прозвучал удар.

— Как и я.

Последовал второй.

— Если ни один из нас не может от них отказаться, тогда за что мы сражаемся?

Кто-то перекувыркнулся над землёй, чтобы увернуться.

— Это должно быть очевидно.

Он встал и снова начал двигаться.

— Чтобы сохранить вещи, от которых мы не можем отказаться.

Они преследовали.

— Вот как.

Они преследовали ещё.

— Хорошо, что ты мой противник.

Один из них бежал.

— Сокрушение того, от чего не хотят отрешаться, опечалит моё великое сердце, но…

Другой тоже бежал.

— Ты решишься на такое, если это твоя противоположность?

Один двинулся для атаки.

— Да, именно.

Они атаковали друг друга.

— Эй… Какими были твои родители в твоём мире?

Они одновременно уклонились.

— А твои?

Они одновременно атаковали.

— Значит, они такие же.

Они одновременно сомкнули мечи.

— Да, должно быть, такие же.

Оба оружия скрипели от нагрузки, наложенной друг на друга.

— Эй, тебе не кажется, что эта битва не имеет смысла?

Последовала короткая тишина.

— Какое совпадение. Но тебе ещё не кажется, что этой битве можно придать смысл?

Один из них сделал вдох.

— Тогда…

Они оттолкнули друг друга, увеличивая между собой расстояние.

— Да, ты понимаешь, не правда ли? Это должны решить двое, кто причинят меньше всего вреда миру.

Едва приземлившись, они оттолкнулись от земли и рванули с места.

— Эй, Саяма Микото.

Приближались бегущие шаги.

— Что, Тода Микоку?

И продолжали приближаться.

— Мы одинаковые?

Они приближались без конца.

— Ну…

Приближались, чтобы сократить расстояние.

— Ответь мне.

Они заготовили оружие.

— Мы…

Деревянный меч держался наготове с левой стороны.

— Одинаковые.

Металлический меч завели назад двумя руками.

— Мы один и тот же человек.

И оба меча махнули навстречу друг другу.

— Только и всего.

●*2

Микоку рубанула мечом прямо навстречу Саяме.

Её клинок мог вырезать жизнь, но парень не колебался.

Он шагнул вперёд и запустил деревянный меч с низкой стойки.

Правильно подгадать расстояние для удара мечом на бегу по силам не каждому, но Саяма спокойно это провернул.

Его клинок прибудет прямо под широкий полумесяц девушки, но не успеет вовремя.

Она слегка прищурилась, но продолжила наносить удар.

И тут же услышала некий звук.

Глухое разрывание земли.

Затем она увидела, что Саяма ринулся на неё с низкой стойки.

— Тоцука!

По какой-то причине взмах Тоцуки не дошёл до конца. Вместо того он остановился в метре от земли.

Причина проста: деревянный меч Мукити.

Оружие Саямы вонзилось в землю, как кол.

Он не собирался атаковать им Микоку.

А взамен спровоцировал атаку Тоцуки и поймал её на навершие Мукити.

Сила Тоцуки позволила врезаться в жизнь деревянного меча, но…

————!

Словно сопротивляясь, вырвался воздух. Мощь двух Концептуальных Ядер столкнулась, содрогнулась и завопила.

— !

Микоку непроизвольно отступила с мечом в руке.

В тот же миг Саяма выпрямился после рывка под Тоцукой.

Его левое плечо ударило оружие и порвало одежду, но он всё равно продолжил бежать.

Фронтальное движение разорвало ткань дальше, и брызнула кровь.

— Именем Микото я приказываю концептам 2-го Гира.

Он ударил клинок Тоцуки снизу.

— Летите!!

Микоку осознала, её оружие вылетело из рук.

Она держала рукоятку Тоцуки, поэтому руки потянуло за ним и тело полностью открылось.

Саяма бросился к ней, и девушка тут же осознала, что это может привести к желаемому ей итогу.

●

Саяма не колебался.

Он запустил в живот Микоку правый хук.

— !..

Как только она сложилась вдвое и опустила подбородок, он разжал свой кулак.

———.

И врезал ребром ладони.

Он попал.

Её лицо передёрнулось, а тело отдёрнулось назад благодаря предыдущему удару.

Удар плоской ладонью в подбородок сотряс голову на шее.

Чем выше скорость, тем сильнее мозг растрясётся в черепе и тем больше её деморализует.

Это зовётся контузией, и как раз её испытала Микоку.

Она, может, ещё управляет конечностями, но с мозгом, выбитым из колеи, не сможет стоять.

Но для победы Саяме понадобится пригвоздить её к чему-то или что-то в этом роде.

Вот как можно одолеть бессмертную девушку, его иное «я», не давая ей шанса сопротивляться.

И в то же самое время он услышал звук.

Треск дерева, исходящий от меча Мукити.

Слева от парня от сломанного оружия поднялся туман и двинулся подобно кобре, задирающей голову.

— !

Он полетел к скоплению Концептуальных Ядер справа, где ожидал небольшой транспортный контейнер Мукити.

Согласно правилам Саяма проиграет, если лишится своего ядра.

Но Тоцуку отбили в воздух. и Микоку не могла сражаться, так что если он её здесь сдержит…

…Будет ничья.

Всё закончится в равновесии.

И…

— Такого итога я хочу!

Саяма решил, что не позволит разделения между победителем и проигравшим, даже если ему придётся добиться этого силой.

Он приготовился сделать всё, что потребуется для обеспечения всеобщего равенства.

Лоу-Гир и Топ-Гир обладали собственными обстоятельствами и правотой.

…Но мы должны узреть друг друга и принять, что мы равны!

Они провели суд и сражались, поэтому ему казалось, что больше им ничего не остаётся. И…

— Ты чувствуешь то же самое, разве нет?

Он воскликнул вопрос и побежал, когда колени Микоку подкосились, и она начала падать.

Но…

————?!

Сдвинувшись с места, Саяма увидел перед своими глазами враждебность.

Её источал наконечник клинка.

Кинжал.

Один из тех, что Микоку прятала за спиной бронированной формы.

Он инстинктивно отпрыгнул.

— !

И схватил кинжал в воздухе.

Глаза сосредоточились на клинке, и у них ушёл краткий миг на поворот к девушке.

В это смутное, но кратчайшее мгновение, Саяма спросил в своём сердце.

…Почему?

На вопрос натолкнул кинжал в руке.

Она должна была его швырнуть после того, как отпустила Тоцуку.

Как раз когда поднимала руки, оставляя тело без защиты. Микоку должна была швырнуть клинок, получая его атаку.

Но, — подумал он. — Это совсем не спонтанное решение.

По крайней мере, ей следовало определиться перед парой атак, приведших к контузии.

Отчего у Саямы закралось подозрение.

…Она предугадала мою атаку?

Но этот вопрос вызвал два новых.

Во-первых — если она её предугадала, почему попала под удар?

И во-вторых — чего она добивалась, принимая атаку, которая её обездвижит?

В то же время его глаза сфокусировались на том, что лежало впереди.

В семи метрах от себя он увидел, как Микоку заваливается назад после того, как колени лишились сил.

Но это не всё.

Только тогда парень осознал, что она собирается сделать.

Девушка держала в правой руке кинжал.

И падая, она резко дёрнула им одной лишь грубой силой.

Вслед за этим Саяма увидел, как его иное «я» взмахнула клинком.

Предугадав, что она сделает, он воскликнул.

— Подожди!

Микоку взяла клинок обратным хватом и прижала к собственному затылку.

Он услышал глухой звук, когда она втиснула кинжал до самого основания в заднюю правую сторону шеи.

— !!

И потянула его вперёд, к Саяме.

Она пыталась перерезать продолговатый мозг, чтобы снять дрожь от контузии.

————.

И девушка сделала именно это.

●

Микоку ощутила, что её разум мгновенно прояснился, поэтому спокойно встала.

На её губах стояла улыбка, а на лбу выступил пот, но глаза уставились прямо перед собой.

Тоцука вертелся в своём падении над головой, а обломки деревянного меча лежали брошенные на земле.

Теперь, когда она жива и может двигаться, результат очевиден.

— Если я поймаю Тоцуку в падении, победа будет за мной.

Саяма покачал головой и остался в защитной стойке.

— Подожди.

— Я не стану ждать. Поймав тот меч, я одержу победу.

Она вытянула правую руку навстречу падающему клинку.

И медленно при этом прогнулась назад.

— Саяма Микото, ты пытался меня обездвижить, чтобы добиться ничьей, не так ли? Меня действительно нельзя победить другим способом…во всяком случае, из общедоступных.

— …Стой.

Саяма сделал неполный шаг вперёд, но она покачала головой.

Девушка пыталась поймать Тоцуку, который вертелся прямо над головой, но в тот же миг он выдал крик.

— Подожди, Тода Микоку!

— Я не стану ждать. Я приняла то же решение, что и ты… но выбрала иной метод.

У неё был свой способ приведения мира к равновесию.

— Я знаю, что умела только в сражении, и что все воспринимают меня как последнего лидера Топ-Гира.

Поэтому…

— Извини, но я возьму всю ответственность на себя. …Прими эту ничью и прости их всех. Ты понимаешь, не правда ли? Даже Хаджи был жертвой.

— Подожди!! — закричал Саяма. — Смерть — наихудший из вариантов, Тода Микоку!!

Когда он шагнул ей навстречу, она в отместку швырнула левой рукой кинжал.

И подняв обе руки, Микоку их развела, отклонилась и оставила грудь полностью беззащитной пред падающим носителем итога.

Тоцука.

В этом Концептуальном Пространстве меч в союзе с той, чьё имя вырезает жизнь.

Металлический наконечник падал, чтобы пронзить её грудь и вставленный туда философский камень.

Там её сила регенерации и жизнь.

Но клинок Тоцуки мог вырезать жизнь, так что сломай он камень и проткни её, девушка умрёт.

Такого итога желала Микоку.

С её кончиной Топ-Гир потеряет лидера. Сино выберет счастливую жизнь, и Тацуми тоже. Даже Алекс сможет мирно дожить остаток своих дней.

И взвали она ответственность на себя, Хаджи и остальным, сражавшимся с ней, не причинят вреда.

Лоу-Гир не сможет требовать других жертв или ещё чего неразумного.

Микоку переживала об отрицательных концептах, но если Ноа начал пробуждаться, несомненно, сама Ноа что-то с этим сделает.

…Всё будет нормально.

Сино уже не с ней, но с силой родителей внутри, она не одинока.

Этого знания достаточно.

Даже лишившись жизни, она не будет чувствовать себя одинокой.

Её сражение подойдёт к концу.

Поэтому она подняла голову к небесам и выставила грудь навстречу клинку, который её пронзит.

●

Как раз перед тем, как всё это случилось, на поле боя вбежала девушка.

Она преодолела короткую дистанцию, вырвавшись из-за пределов поля зрения двух, сосредоточенных на себе.

— Нет!

Девушка обняла Микоку, которая пыталась всё закончить, лишив себя жизни.

Она обняла её, оттолкнула, и в следующий миг падающий металлический меч пронзил её согнутую спину до груди.

С глухим звуком девушка остановилась, споткнувшись вперёд с вытянутыми руками, крепко вцепившимися в Микоку.

Вместе с шорохом ткани меч на её спине рухнул под собственным весом.

Он упал к талии девушки, что сдвинуло и её.

Это приблизило её приподнятое тело к Микоку.

Движение сопроводил влажный звук широкого клинка, погрузившегося в её живот и выпавшего со спины.

И с тяжёлым грохотом меч упал на покрытую песком землю.

После чего послышалось только дыхание.

Оно звучало так, будто лёгкие девушки покидает весь воздух.

●

Микоку не понимала.

Что произошло перед её глазами?

Что произошло с ней?

Почему здесь Сино?

Почему Сино её остановила?

Она не понимала ничего из этого, кроме одного: что теперь будет с Сино.

С помутневшим разумом Микоку встала, потянув Сино за собой. Её согнутые руки цеплялись за бронированную форму своей сестры, и она наконец сумела встать на дрожащих ногах.

Но Микоку не знала, что делать.

— Ах…

Из горла вырвалось только напряжение, даже не вздох.

Но она ощущала жар и дрожь, исходящие от Сино.

Тепло девушки выплёскивалась на живот Микоку, стекая по поясу и бёдрам.

!..

Она не знала что, почему и как. Даже не могла разозлиться, убежать, вдохнуть или выдохнуть, поэтому просто молчала. Воли хватало лишь на то, чтобы как-то слушать слабый голос Сино.

— Микоку…

Ах.

— Хорошо.

Что ж здесь хорошего? Здесь и близко нет ничего…

— Микоку, ты трусиха, поэтому я подумала, что ты можешь такое сделать. Из-за того, что ты трусиха…

Погоди. Погоди. Прошу, стой. Не… ничего не говори. Иначе… Иначе… Если ты скажешь…. Если ты скажешь… это прозвучит как проща…

— И потому что ты добра.

Она услышала голос, говорящий «Прости».

Микоку пыталась сказать «стой», но не смогла. Не смогла сказать, поэтому дальше молчала. И эта тишина казалась неким наказанием. Голос Сино продолжал, соединив в себе толику счастья и даже смутную радость.

— Я всегда знала… но это так очевидно… что я забыла.

Сино подняла опущенную голову.

Не смотри на меня. Не смотри. Я понятия не имею, какой ужасный вид у меня на лице.

Но Сино всё равно посмотрела и одарила её улыбкой, от которой хотелось её остановить.

— Ты на деле добрее всех, правда? Вот почему ты так труслива и стараешься никому не навредить. …Вот ты кто, правда?

Сино губами промолвила «Прости».

И улыбаясь, закрыла глаза.

Увидев эту улыбку, лицо Микоку перекосило, и она приоткрыла уста.

— Сино!

Её голос — дрожащий голос — наконец-то вырвался наружу.

Глаза Сино немного приоткрылись, но она только кивнула с мягкой улыбкой и опущенной головой.

— Отныне ты можешь быть доброй, не боясь, ладно? В конце концов… В конце концов, я уже живу без своего концепта… и все ко мне так добры.

Тело Сино погрузилось в грудь Микоку. Она ощущалась лишь как обмякшая масса дрожащего тепла.

— Я больше не буду для тебя обузой, так что…

На этих словах тело Сино покинули остатки сил.

Поэтому Микоку её обняла.

И вдруг поняла, что Сино носила вместе с надтреснутым синим медальоном ещё и красный клуазоне.

Она осознала, что Сино продолжала носить его всё это время.

●

Саяма обнаружил себя лежащим на земле.

Парень не понимал, что случилось.

Он помнил, как попытался остановить Микоку, и как она швырнула кинжал, когда он пытался приблизиться.

В тот момент, когда он пытался от него отмахнуться, перед Микоку выбежала девушка.

Сино.

Она, вероятно, использовала нестабильный способ вхождения в Концептуальное Пространство, потому что её появление сопроводило странное вмешательство, и это случилось так неожиданно.

Сбитый с толку нежданным событием, он упустил из виду метнувшийся кинжал.

— И…

Саяма посмотрел на свою упавшую фигуру и обнаружил там лицо.

Он также увидел длинные волосы, связанные лентой, и школьную форму.

— Синдзё-кун?

— …Да.

Синдзё горько улыбнулась, прижавшись к его груди.

— Извини, что вмешалась.

Эти слова сковали его безмолвием.

Синдзё и правда вмешалась. Она явилась, когда представители Лоу-Гира и Топ-Гира решали свой конфликт.

Появление Сино удивило его достаточно, чтобы упустить из виду кинжал, но это на его ответственности. Он не мог позволить вмешательству кого-то кроме представителя Лоу-Гира помочь ему избежать оружия, брошенного представителем Топ-Гира.

Но…

…Она и правда меня спасла.

И гадая, что сказать, парень кое-что заметил.

Он глянул на левую руку, заведённую за спину Синдзё.

— Кровь…

Левая ладонь была настолько окровавлена, что кровь с неё стекала.

— Синдзё-кун!

Он встал и осознал, что тело Синдзё обмякло и потяжелело.

— Синдзё-кун!

Её горькая улыбка была мягким выражением кого-то, кто сейчас уснёт.

— Синдзё-кун!!

Саяма посмотрел за её улыбку и увидел кинжал Микоку, торчащий из её спины.

Он был с левой стороны, и красное пятно разрасталось с частотой её пульса.

————!!

Всё будет хорошо. Успокойся. Да, — сказал он себе.

Эта ситуация…

Он неожиданно вспомнил мать.

Она тоже защитила его от атаки и обняла. И что случилось после?

— …

Боль внутри него сцепилась с реальностью.

Боль в груди привязалась не к матери или остальным, кого он потерял, а к Синдзё рядом с собой.

— !!..

Саяма обнял её и завопил.

●

По тёмному пространству раскатился двойной вопль.

И что-то ему ответило.

На звериный крик девушки ответили два объекта, которые снижались с неба.

Одним из них был сильно повреждённый механический дракон, а вторым — также повреждённый белый гигант.

Последний упал почти вертикально, и девушка, стоящая на его плече, опустила взор к земле.

— Микоку…

Девушка на руках Микоку покрылась алым.

Грудь Микоку была оголена.

Она пыталась ножом вырезать философский камень, похороненный в основании горла, чтобы отдать его девушке у себя на руках.

Но любая рана, наносимая себе, мгновенно затягивалась, поэтому она не могла исполнить своё желание, и только громко рыдала с открытым ртом.

Её голос звучал как крик или вопль страдания, и девушка, упавшая с белым гигантом, закрыла глаза.

Затем нахмурила лоб и звучно сглотнула.

— Прости меня, Алекс.

— Не извиняйся, Тацуми. Я здесь как раз для того, чтобы тебе не пришлось.

— Понимаю, — Тацуми кивнула с участливым лицом. — Что бы ни случилось, я встану на сторону Микоку,

В конце концов…

— Мои чувства — ничто в сравнении с её.

— Как и мои. Если всё сводится к конфликту между разумом и чувством… тогда я предпочитаю последнее, Тацуми.

— Ясно, — сказала Тацуми, ещё раз кивнув.

Затем открыла глаза, посмотрела на рыдающую девушку посреди быстро приближающейся земли, вытянула руку и вздёрнула брови.

— Микоку!!

Тацуми закричала, чтобы отогнать крики, исходящие из глубин земли.

— Яви своё желание! Это место итога! Ты представитель Топ-Гира, так что мы последуем за тобой, какое бы решение ты ни приняла!

Микоку подняла взгляд.

Её взгляд дрожал от слёз, а волосы растрепались, поэтому Тацуми снова прикрыла глаза.

Но вскоре привела лицо в порядок и вздохнула, собравшись с силами.

— Желай всё что угодно!!

Тогда же Алекс и белый Бог Войны врезали воздух об землю и приземлились.

И оба услышали в хлёстком ветре голос Микоку.

Тихие, но отчётливые слова.

— Верни её…

Микоку прокричала слова невыполнимого чувства, но того, чего каждый когда-то желал.

Она вытянула окровавленную правую руку навстречу Тацуми и решительно раскрыла пальцы.

— Верни!!

И в тот же миг Тацуми закрыла глаза, приняла это всё и кивнула.

После чего свершила то, что выполнит просьбу её лидера.

Над землей пронёсся порыв ветра и поднялся в небеса.

1.*Судя по всему, отсылки на аниме “Detective Conan” и “Genji Tsuushin Agedama”.

2.*Theme Music: -45 — System Zero

Передняя кромка боли

Члены UCAT вошли в Концептуальное Пространство с небольшим опозданием.

Пространство у главных ворот было ближайшим к тому, что на школьном дворе, но между двумя пролегала небольшая брешь и автоматические куклы не могли уйти.

Это означало, что первым к Саяме добрались Хиба и Казами, только вернувшиеся на вертолёте.

В различных местах по школе открылись небольшие Концептуальные Пространства, и вертолёты высаживали на них персонал.

Хиба и Казами бросились туда первыми.

————.

Тогда они увидели и услышали, что там.

Сначала их встретил ветер, порождённый отлётом чего-то большого.

Под давлением порыва Казами потянулась рукой к тому, что лежало за ним.

— Концептуальные Ядра!!

Но упомянутые объекты отсутствовали.

Грам, Тоцука, Керавнос, Мукити, Веспер Пушка, V-Sw, четыре Драконьих Шара, Вонамби, B-Sp и G-Sp2, все пропали. Оставалось только одно.

— Голос… — пробормотал Хиба.

Как он и сказал, во тьме раскатывался голос.

Могучий крик.

Протяжный, одинокий плач, направленный к луне.

Печальный голос пробрал обоих холодом.

И в центре школьного двора они увидели источник.

Это Саяма.

Не заботясь о чистоте наряда, он сидел на земле, обнимая поалевшее тело Синдзё.

Спина девушки слегка двигалась от дыхания, и он прижимал к ней руки, останавливая кровь.

Его ладони покрыл цвет, льющийся из самого важного человека, голова просто смотрела в ночное небо, а рот не закрывался.

————.

Саяма выл. По его лицу катились слёзы, а причёска растрепалась.

Он не говорил ни слов, ни чего другого. А просто кричал как дитя или зверь, воющий на луну.

Он словно и не знал, что ещё делать.

————.

Его крик без конца разносился в пустом ночном небе, откуда исчез даже ветер.

Он словно издавал одно лишь слово: почему?

Послесловие

И это Owari no Chronicle 6-B.

Много чего сейчас в движении, и всё оно закончится в грядущем 7-м томе.

Осталась ещё одна книга, но я дошёл так далеко только благодаря всем вам. Большое вам спасибо.

Ну а теперь традиционный чат.

— Меня это так напрягает, так что просто продолжи с прошлого раза.

— То есть о том, как я помог перейти улицу старушке, которая оказалась президентом крупной компании, а теперь я смотрю в Лас Вегасе бой Тайсона и Акебоно?

— Ты добиваешься моего презрения?

— Да, пожалуйста. Я изголодался по веселью в своей скучной жизни.

— Так ты выходил из дому голышом, покупал в торговом автомате полуторалитровую выпивку и спокойно возвращался назад, как и рассказывал?

— Ну, в последнее время стояла такая жара.

— Ну и ну, ты правда мерзопакостный тип. Так какова твоя следующая миссия?

— Станцевать голым перед домом соседей. Им и в кошмаре не приснится, что кто-то станет плясать голышом перед их счастливым маленьким домишкой. А если я ещё и услышу при этом трансляцию ночной игры, то будет идеально.

— Между прочим, это преступление. И в более чем одном смысле. Вдруг дверь откроет ребёнок с паком фейерверков?

— Они, наверное, подумают, это мираж. Не переживай, я всё отработал.

— Первая часть сказанного не имеет отношения ко второй. И с какой стати весь этот нудизм?

— Ну, мне скучно.

— Это полный бред!!

— Кроме того, ходить в одежде дома так напрягает. Но вот зимой другое дело.

— Это вроде звериной летней и зимней шкурки?

Ох, мы не говорили о днях нашей средней и старшей школы. Ну и ладно.

В общем, на этом всё. Моей фоновой музыкой в этот раз был Fairchild — Chisana Hoshi. (Когда идёт снег, ни одна песня не подойдет лучше)

— Кто кричал громче всех?

Словом, следующий том выйдет через месяц, так что немного подождите.

Сентябрь 2005. Утро после тайфуна.

Каваками Минору.

Начальные иллюстрации

Пролог. Шаг к приготовлению

В ночное время всё будто утопало во мраке, кроме звёзд и луны.

И их свет в небе озарял множество вещей, поглощённых землей.

Сначала горы, поднявшиеся над поверхностью. Тени их пиков вели к теням деревьев, открывая леса и холмы.

Омываемая бледным светом древесная крыша и скопление теней внизу образовывали обширный горный регион.

Его часть покрывала равнина.

Большое и плоское раздолье земли.

Радиусом около двух километров, его окружал лес и покрывала трава, высушенная зимой.

Открытая для ветра с дождём и покрытая гравием, земля сейчас отображала несколько цветных точек.

Они исходили от красных огней намного тусклее тех, что сияли в вышине.

Алые угольки света испускал раскалённый металл.

Из него состояли горячие обломки.

И множество кусков горящего металла освещало что-то под ним: людей, стоящих или рухнувших среди мусора.

Шла битва.

Поверженные на земле носили белую защитную форму, и все были ранены и не двигались.

Стоящие победители носили чёрную бронированную форму и…

— Похоже, мы открыли путь.

Прогремел механический голос и, словно расчищая обломки, вышла огромная фигура.

То, что выглядело как небольшая гора, было на самом деле сорокаметровым драконом на машинной основе.

Механический дракон нёс на спине большой контейнер и посмотрел на стоящих людей.

— Свяжите стражу UCAT и отнесите в лес сбоку. Команда техобслуживания, принимайтесь за меня и Тифона Тацуми. Мне необходимо присоединить мою Броню Справедливости 9-го уровня.

— Это самая обычная броня, Алекс, так что прекрати её так звать.

Замечание пришло из тьмы прямо сверху.

Оттуда снижался белый гигант, неся над головой большой контейнер.

Лунный свет омывал десятиметрового крылатого Бога Войны, покрытого белой бронёй.

На его плече стояла длинноволосая девушка, Тацуми, и продолжила говорить, когда гигант молча приземлился.

— Снизу надвигалось вражеское подкрепление, поэтому я их подавила на пути сюда. Всё, наверное, вскоре перерастёт в поле боя с растянутым строем, так что нам нужно быстрее доставить внутрь эти контейнеры Концептуальных Ядер.

Тацуми глянула вперёд на широкую протяжённость неба.

Все могли увидеть тень неимоверной высоты, которая словно тянулась в ночное небо до бесконечности.

Она была такой смутной, что приходилось напрягать глаза, и выглядела как громадная стена, заполняющая всю равнину, но без видимого края, сколько ни задирай голову.

Она словно тянулась в дальние дали небес.

— Бабель.

Тацуми произнесла имя башни словами некой мифологии, но тут же покачала головой.

— Нет, это Ноа, вонзённый в землю. Это огромный воздушный корабль, в котором мы с тобой жили и играли.

— В таком случае, нас должно пустить внутрь. И…

Все посмотрели в противоположную сторону.

Словно следуя за остальными, в одиночестве среди обломков стояла девушка.

Она держала что-то завёрнутое в одеяло.

Её кто-то позвал: «Ты в порядке?»

Поэтому она ответила небольшим кивком: да.

Её голос был сух, лицо побледнело, а спутанные волосы колыхались.

— Я в порядке. Не останавливайтесь. Мы кое-что потеряли, но поэтому должны это вернуть.

Она обняла одеяло в руках.

— Давайте создадим концепт, отрицающий смерть.

Тацуми на это кивнула.

— Со смерти Сино прошло три часа, но ты знаешь, что делать, правда, Микоку?

— Да. Ноа, скорее всего, активен внутри. Для сохранения внешней части, которая поддерживает его громадную форму, ему необходим определённый уровень энергии. И если она там, тогда Ноа ещё активен. Он такой же, как и во времена разрушения Топ-Гира.

Поэтому…

— Установка по созданию концептов в Топ-Гире не сработала, но с концептом допущения противоречий Лоу-Гира, я смогу использовать её, чтобы создать философский камень.

— Как ты это сделаешь? — спросила Тацуми.

Микоку ответила, опустив взгляд к груди.

— Я просканирую в установке создания концептов мой философский камень. И основываясь на нём, я использую все отрицательные концепты Ноа и положительные концепты, которые мы отняли, для создания концепта с оптимальными условиями, — сказала она. — Я создам концепт воскрешения, запечатаю его в философском камне, и внедрю в Сино. …Затем я налажу их массовое производство, лишу мир разрушения и попытаюсь жить вместе со всеми концептами.

— А что, если ты не запечатаешь концепт в философском камне, а взамен высвободишь его, чтобы он пустил корни в самом Лоу-Гире? — спросила Тацуми.

Микоку покачала головой.

— Это всё равно, что пересоздать мир. Если концепты полностью отличаются, исходное струнное колебание слишком изменится и всё живое в мире будет уничтожено и затем пересоздано.

— Ясно. Таким путем вы с Сино точно не будете вместе.

— Да, — сказала Микоку, начав идти.

Она шаркала по гравию, шагала по металлическим обломкам и переступала раскиданные угольки.

Затем поравнялась с остальными, ждущими её, но двинулась дальше.

— Почему вы все пошли за мной? Хаджи здесь нет, и это моё эгоистичное желание.

Шагая, она окинула взглядом их всех, и они на секунду замешкались с ответом.

Но затем один человек опустил пуленепробиваемый шлем и проговорил с самоуничижительной улыбкой в уголках губ.

— Если сможем вернуть к жизни Сино, идея не так уж плоха.

Микоку не останавливалась, но на мгновение закрыла глаза.

— Спасибо.

Некоторые в ответ опустили головы, и Микоку добавила, всё так же не замедляясь.

— Тацуми, Алекс. Прошу, доставьте Концептуальные Ядра в Ноа. И после этого заканчивайте ремонт и отправляйтесь с остальными на перехват врага. Он непременно придёт.

— Думаешь?

— Знаю, — ответила Микоку. — В конце концов, мы их враги.

Она слегка сжала свою ношу и сделала ещё один шаг навстречу тени, стоящей во тьме.

— Иначе и быть не может. Нам может противостоять только Отряд Пути Левиафана.

Но кое-кто спросил ещё.

— У нас и правда получится, если нагрянет враг? Чтобы произвести философский камень, содержащий новый концепт, нам нужно разбудить и запустить Ноа, не говоря уже о том, чтобы туда попасть.

Его голос звучал встревожено, но Микоку кивнула.

— Не волнуйся. Если Бабель действительно Ноа, то волноваться не о чем. Когда мы жили в Ноа, там была…

Она уставилась перед собой.

— Там была автоматическая кукла, заведующая кораблём. Её как терминал управления создало семейство Синдзё, и она нередко с нами играла. Если она проснулась…

Микоку запнулась и остановилась.

Прямо впереди стояла белая фигура, контрастируя с чёрной башней за её спиной.

Она была автоматической куклой.

Женской модели, но дизайн значительно отличался от кукол 3-го.

У неё были крылья.

Микоку увидела куклу в костюме горничной с двенадцатью белыми механическими крыльями.

— Ноа, так ты проснулась.

Крылатая кукла наклонилась вперёд в поклоне.

— Тэстамент.

Голос исходил не от неё, а прямо из башни за её спиной.

И после того, как она выровнялась и глянула на небо, кукла обратилась к людям перед ней.

— Я автоматическая кукла 8-й модели «Арх» №0 воздушного корабля создания концептов SSS-X0 «Ноа». Десять лет назад я вошла в режим ожидания для реактивации и сегодня загрузила все данные и перезапустилась. Я ждала. Являясь сознательным терминалом, я возьму весь контроль над Ноа на себя. Конец связи.

Она вздохнула.

— Как и прежде, прошу, называйте меня Ноа, предвестники нового мира. Конец связи.

●

В большом пространстве с востока на запад на три тысячи метров тянулся асфальт.

Это взлётно-посадочная полоса.

С запада стояла простая контрольная башня и ангар, но в остальном её окружал лес.

На площадке перед ангаром остановился транспортный вертолёт.

Он не заглушил двигатель, и свет явил вокруг несколько человек.

Среди них размахивала копьём девушка.

Она носила белую защитную форму и продолжала хватать разные копья со стойки, напоминающей подставку для зонтиков, но выглядела недовольной, прокутив выбранное длинное оружие в одной руке.

— Эй, Сибил? А потяжелее у вас нет?

Сибил, носившая белый боевой плащ и с волосами, развевающимися на ветру, ответила.

— Не знаю, как бы это выразиться, Чисато-сама, но, говоря прямо, никто в UCAT не сможет орудовать копьём тяжелее этого.

Услышав такой ответ, Казами прекратила легко размахивать копьём.

— Оно такое тяжелое? — задумалась девушка, пока старик в лабораторном халате попытался подобрать одно из более лёгких на вид с ниши.

— Что ж. Пришла пора Казуо показать свою силуш-ооооох! Ох! Ох?! О-о-о-ох?!

Не в состоянии полностью его поднять, Ооширо завалился назад, обхватив копьё руками.

Придавленный оружием, он болтал ногами как жук.

— А, нет, ох и тяжесть. И наконечник вгрызается в центральную линию внизу моего тела! Это фантазия наконечника копья!

Казами размахнулась своим оружием и постучала по вышеупомянутому наконечнику.

После длинного металлического тона Ооширо завибрировал как камертон и потерял сознание.

Увидев конечности неподвижного старика, торчащие в небеса, все мужчины съёжились и отступили.

Однако Казами посмотрела на копьё в руке.

— Ооширо-сан не важен, но почему это копьё кажется таким лёгким?

— Да, директор UCAT Ооширо не важен, и возможно, G-Sp2 дарует вам в каком-то роде некую божественную защиту.

— Хотя его и похитили? — спросила Казами.

Сибил слегка улыбнулась.

— Изумо-сама имеет собственную божественную защиту от матери.

Казами на секунду задумалась, а затем почесала голову.

…Так вот оно что.

— Значит, причина, по которой я в последнее время отправляла людей в полёт не в том, что я много тренировалась и получила драматичный уровень нечеловеческой силы? А всё из-за какой-то божественной защиты? …Хм, прям камень с души свалился. Скажи?

По какой-то причине Сибил отвела взгляд и начала восхищаться травой, проросшей в трещинах асфальта.

— Хе-хе-хе. Жизнь очень важна. Даже растения, что не могут цвести, обладают половиной души, не так ли?

…Я и правда сказала то, из-за чего стоит отрешаться от реальности?

В любом случае, Казами посмотрела на дребезжание вертолёта, где был Изумо.

Он возьмёт себе большой меч на замену V-Sw.

Если она действительно получила от G-Sp2 божественную защиту, то почувствует себя ближе к нему.

С этим щекочущим чувством родства Казами к нему повернулась.

— Эй, Каку, как по-твоему?

— Э?

Он сидел на краю входа в вертолёт, но кивнул и завел руку за спину.

— Ага, по-моему, рамен на ужин самое то.

— Ты даже меня не слушал, и что там уже прячешь за спиной?

— Успокойся, Чисато. И хорошенько подумай. Благодаря нынешнему положению японского UCAT, этот вертолет послало американское, так что, по-твоему, я нашёл внутри?

Тщательно подумав не больше мгновения, Казами метнула копьё в вертолёт.

Прогремели звуки столкновения, разрушения и скрежета металла, вместе с убегающими и кричащими людьми, но Казами уже повернулась к Сибил.

Она пожала плечами и схватила новое копьё.

— Ну реально, никто не воспринимает ничего всерьёз.

Как раз тогда отозвался Ооширо, всё ещё прижатый к земле.

— К-казами-кун! Мне кажется, ты естественнее всех вызываешь тут разрушение! Н-нельзя ли проявить снисхождения к старику?

Она решила, что нельзя, поэтому постучала своим копьём по тому, что пришибло Ооширо, и все снова отстранились, когда он затих.

— Э-эм, Чисато-сама? — сказала Сибил с беспокойным видом. — Мне кажется, вы создаете небольшую смуту между товарищами.

— Послушай Сибил. Давай-ка научу тебя милому заклинанию: это всегда так.

— Понятно, — сказала Сибил.

Казами задумчиво наклонила голову.

— Что ж, давай присобачим к этому копью якорь. Нет, два.

— Два?

…Я что-то не то сказала?

— Н-ну, я как раз в настроении. Считай их брелоками для красоты. И, ну… меняя тему, где остальные?

— С-саяма-сама в подземном медицинском отсеке. Он только что связался со мной и сказал, что скоро вернётся, но…

Казами вздохнула и кивнула.

Прошло всего два часа с тех пор, как Синдзё спешно отправили в японский UCAT.

Казами привезли из города на том же вертолёте, который вёз Синдзё и Саяму, который отказывался покидать девушку.

Когда он отказался оставлять её и в медицинском отсеке, Казами влепила ему пощёчину.

…Хотя я так же отказывалась оставлять Каку, когда ему разнесло руку.

Защищая Саяму, Синдзё получила нож в спину. К счастью он попал между лёгких, но также недалеко от сердца. Операция в основном сосредоточится на соединении кровяных сосудов, стараясь не повредить важные артерии. Доктора предполагали, что не обойдётся без трудностей, и ещё понадобится значительное переливание крови.

Ситуация усугублялась тем, что атака пришла от носителя имени «Микоку» под действием эффектов Концептуального Ядра 2-го Гира.

Из того, что Казами слышала, если не принять каких-то концептуальных противодействий, имя «Микоку» врежется в жизнь Синдзё в течение двух часов.

Синдзё положат на операцию, чтобы залечить саму рану, но вместе с тем и провести попытку убрать силу атаки концепта имени, нанесённого на её тело.

Процесс прошёл бы относительно просто, но эффекты Концептуального Ядра 2-го Гира превратили концепт высечения жизни «Микоку» в атаку самого ядра.

Люди 2-го Гира даже не надеялись совладать с силой своего мира.

Они подумывали уничтожить концепт Георгиусом, но пока он напрямую связан с её жизнью, немалая вероятность того, что он заберет и её.

Саяму, скорее всего, предупредили, что это всего лишь вопрос времени.

…Всё образуется.

Казами проиграла в голове воспоминания о Синдзё. Та младшеклассница нередко колебалась, нередко плакала, нередко смеялась и всегда отчаянно стремилась ко всему.

Всё образуется. Саяма жив, а значит, Синдзё не умрёт, — подумала она, несмотря на беспочвенность своего суждения. — Возвращайся скорее.

И…

— Саяма?

Перед ней и за Сибил появилась белая защитная форма, словно разделяя скопившуюся толпу.

Это Саяма.

Он двигался к вертолёту, после того как поднялся по ступенькам из-под земли.

Все развернулись, посмотрели на него и собирались что-то сказать, но…

————.

Их слова растворились, и они промолчали.

Очевидно, почему так случилось. На голове Саямы как обычно сидел Баку, его лицо побледнело, взгляд не утратил остроты, но…

…Он исхудал.

Изнеможение последних пары часов оставило на нём след.

Говорить тут всё равно, что спрашивать, почему он так выглядит, поэтому никто не проронил ни слова. Иначе бы они напомнили ему о боли.

Но ноги парня крепко его держали и несли прямо к Казами.

Затем он повернулся к Сибил.

— Где малыш Хиба, Харакава и Хио-кун?

Его голос охрип, но Сибил пришлось вздохнуть, чтобы скрыть эмоции на лице.

— Тэстамент. Хиба-сама посещает в отделе разработок Микаге-сама. Харакава-сама и Хио-сама…

Она на секунду запнулась, но…

— Хио-сама немного замкнулась в себе, из-за потрясения от окончания её битвы представителя. Харакава-сама с ней в американском филиале UCAT в Ёкоте.

— Иными словами, мы не сможем использовать ни Сусамикадо, ни Сандера Феллоу.

Саяма обхватил рукой подбородок.

— Если это всё, у нас ещё есть лишняя сила. Так идём же. Враг, вероятно, планирует использовать положительные и отрицательные концепты, чтобы создать философский камень воскрешения. Я бы хотел, если можно было, это позволить, но создание подобного предмета приведёт к конфликту.

— Обладатель подобного камня не умрёт. Он станет бессмертным богом.

Казами увидела, как Сибил и окружающим людям на это спёрло дыхание, поэтому горько улыбнулась.

Режимом «Железная леди» тоже можно подбодрить, — сказала она, повернувшись к Саяме.

— Ты выглядишь получше.

— Скажи, что я выгляжу решительней.

Слова прозвучали достаточно небрежно, но напряжение с лица не спало.

Но это лучше, чем рыдать, — подумала Казами.

Он ещё не вернулся к своему привычному поведению, и это, скорее всего, не случится до тех пор, пока Синдзё не оправится, но…

…Непросто, наверное, быть главным злодеем.

И в таком случае, — подумала она, закидывая копьё на плечо.

— Идём. Мы тебе поможем.

— …Прости.

— Дурак. Ты должен сказать спасибо.

Саяма на мгновение застыл, словно только сейчас это понял, и приложил руку ко лбу.

— Верно, — сказал он, кивнув.

Жесту и голосу не хватало его привычной силы, но Казами постаралась не умолкать.

— Кроме того, без тебя нам не обойтись.

— Похоже на то, — с горькой улыбкой сказал он.

Она решила в него поверить и сказала себе, что всё наладится, но также гадала, не продолжает ли и дальше строить из себя железную леди.

И тогда…

— Ой! Извините за опоздание! А вот и я, Хиба Рюдзи!

Позади всех появился парень в белой защитной форме.

Предположительно он проведывал Микаге в отделе разработок.

Сейчас они пробовали различными способами её разбудить, и, похоже, она уже ворочалась и поворачивалась, как и бормотала во сне.

Хиба пробрался сквозь толпу за спиной Сибил.

Все его услышали, поэтому повернулись.

И вслед за этим собирались что-то сказать, но…

— Ох, Микаге-сан так очаровательно спит. Она без устали говорит во сне «еда!»

Все кивнули, но вместо молчания начали шептаться между собой.

— Я только что решил, что хвастовство заслуживает смертельного приговора.

— Тебе бы лучше не терять бдительности, если сядешь у вертолётной двери.

— Алло, да. Это резервация 1-го Гира? Я бы хотел заказать у вас бумажку с надписью «проклятье». Да, и срочно.

— П-почему вы все такие отмороженные?!

— Заткнись, — вздохнула Казами, после чего спросила у Хибы. — Так как там Микаге?

Улыбка быстро сменилась растерянностью.

— Да, ну, похоже на то, что сейчас она просто спит. Директор Цукуёми сказала даже, что она скоро проснётся.

— Ясно, — Казами кивнула и повернулась к Саяме. — Саяма, видал, сколько смертельных флагов поднял этот младшеклассник?

— Да. Я начинаю думать, что моя ситуация не так уж и плоха. В случае моей смерти Синдзё перестанет принимать мои радиосигналы и может умереть от отчаяния.

— С-смертельные флаги?! О чём это вы?!

Казами проигнорировала вопрос Хибы и задала свой.

— Хиба, как у тебя с удачей в последнее время?

— Ну, дом моего деда отремонтируют к Новому Году, и старик даст мне денег в честь праздника!

Все сглотнули, но Хиба не заметил.

— В следующем году у меня будет столько денег, так что… Погодите, вы чего хлопаете меня по плечу и уходите?

— Будет чудо, если он это переживёт.

— Э?

Он удивлённо наклонил голову, но Казами повернулась обратно к Саяме.

Однако тот уже развернулся спиной.

Он смотрел на вертолёт, под которым распластался Изумо, и вздохнул в воздух.

Затем вытащил серебряные карманные часы, подарок дедушки, и сравнил время с наручными.

— Серьёзно, вы никогда не опаздываете.

Его голос звучал слабо, но он засунул часы обратно в карман как защитный талисман и затем поднял левую руку.

— Отправляемся на поле боя, — сказал Саяма. — Я должен быстро со всем разобраться, вернуться и разбудить Синдзё-кун поцелуем.

— Мы не станем жить одним лишь прошлым.

Радость выступления

Ночью в жилом районе потухло большинство огней, но одна область оставалась освещённой не только уличными фонарями.

А именно — большой дом, окружённый стеной.

Ворота стояли распахнутыми, и внутри раскинулось синее полотно. Туда взгромоздили сложенный фестивальный прилавок с каркасом, и несколько человек его убирало.

Но кое-кто сидел перед воротами.

Женщина, накинувшая кожаную куртку поверх кимоно. Она сидела на пороге врат и выжидающе уставилась на запад.

Глаза за очками сосредоточились на тёмном жилом районе и бледном свете неба за ним.

От огней, сверкающих в тусклом небе, исходило тусклое сияние.

— Фестиваль Такаакиты ещё не закончился…

Её заявление получило ответ от крыши ворот.

— Мисс Рёко дожидается Мисс Сино?

— Ага. Сецу-тян тоже не вернулся, так что я подумала, что они гуляют вместе. Поянски, ты тоже так подумал, разве нет?

Издалека спустился низкий звук. Он словно всколыхнул воздух, пересекая небеса.

— Сегодня много их летает.

— Это истребитель.

— Ну, бывшему солдату виднее. Сейчас что, война?

На её вопрос ответил вышедший из ворот молодой человек в костюме,

— Вечно ты сгущаешь краски, сестра. Из того, что нам удалось перехватить, похоже, они проводят ночные учения в Кансае. Но…

— Но что, Кодзи?

— Летают больше самолётов, чем заявлено в докладах. И согласно Токи-сану, военные базы запада, Азии, Ближнего Востока и России работают вместе с Японией.

Рёко озадаченно наклонила голову.

— Будь так, оно бы не прошло незамеченным. Тогда бы истребители летали по всему свету.

— В этом-то и неувязка.

Кодзи сел рядом с Рёко и вытащил сзади два бумажных стаканчика кофе.

— Базы по всему миру сотрудничают с Японией, но, похоже, никто не видит истребителей.

— Никто не видит?

— Как я и сказал, базы очень оживились, но истребителей нигде не видно.

— Ох, — Рёко понимающе кивнула. — Значит, супертехнология мира создала истребители, которые не видны дуракам. Это объяснит, почему ты не можешь их увидеть, а я могу.

— Если ты их видишь, скажи, что летит сейчас над головой.

Она посмотрела в небо и прищурилась.

— Хм-м. А! Видишь?! Летит! Двухмоторный бомбардировщик с розовыми рюшечками! Это дизайн из Сибуи? Сибу-бомбардировщик! Потрясная штука!

— Сестра… тебе не нужно так увлекаться и выдумывать.

— Я-я не выдумываю! Я вижу! Вон он летит! Слышно, как он гудит на запад!

— Да-да-да. Определённо летит и гудит. Конечно, без вопросов.

— Ты что это, Кодзи? У тебя проблемы с головой? Так ты, оказывается, полоумный? Ой, извини. Мне не следовало спрашивать?

— Ты ж сама начала!

— Дай мне кофейку, и я тебя прощу.

— Хорошо, хорошо.

Он протянул один из стаканчиков.

— Почему моя сестра такая…

Кодзи запнулся и со вторым стаканчиком в руке посмотрел на крышу.

— А вы хотите, Поя-сан?

— Оставь здесь, и я выпью.

— Пэс давно уже его выпрашивал, так вы точно хотите, чтоб я оставил кофе здесь?

— Тогда не выпью.

— Ладно-ладно.

Кодзи поставил чашку на балку ворот и затем сел на пороге.

— Но в сторону всю эту активность. Куда запропастилась Сино-сан?

— …

— Я не видел её с тех пор, как она сказала, что купит нам чего-нибудь попить. Нагае-сан, игравший Детектива фестивальных прилавков, забыл пополнить запасы воды, так что не успели мы оглянуться, как он от обезвоживания начал читать спутанную дорожную речь. Что-то там о требовании вернуть Северные территории, чтобы отдать их Медвежьему Царству.

— Как-то неудачно. Лучше б назвал его Пингвиньим Царством.

— Но все подумали, что речь — часть программы.

— Лучше игнорировать, Мистер Кодзи.

— Помолчите, — Кодзи вздохнул, затыкая крышу. — Но после того, как Нагасе-сан рухнул, мы сняли маску и обнаружили, что он потерял создание с бодрой улыбкой на лице. Но опять-таки, его лицо могло просто окаменеть от обезвоживания. …Хотя Сино-сан тут совершенно не причём.

Затем он повернулся к Рёко, которая затихла и горько улыбалась.

— Думаешь, она не возвращается, потому что ей просто не подходит местная атмосфе… Ты чего вдруг завалилась спать, сестра! По крайней мере слушай, что я говорю!

— Э? О-ой, извини, Кодзи. В своей педофильской болтовне о Си-тян ты выпустил из души всю свою любовь к маленьким девочкам, поэтому я так себя сдерживала, что аж заснула. Против моей серьёзности не сработал даже кофеин! Ну? Ты закончил своё грязное обсуждение, откровенный педофил?

— Я не сказал ничего «грязного».

— И ты даже не признаёшься! Ничего себе «негрязное! Ничего себе «непедофил»! Серьёзно, ты повысил свой уровень от откровенного до сверх откровенного! Надеюсь, ты превратишься в белого карлика и сморщишься!

— Вроде и без разницы, но можно я взамен взорвусь и стану чёрной дырой?

— Ты хоть представляешь, сколько хлопот это доставит соседям? И ты что, собрался стать центром галактики? И как такую галактику назовешь? Галактика Откровенности?.. Ура! Я это сказала, сказала!

Рёко так увлеклась, что встала и хлопнула в ладоши. От ближайшей стены, ворот, и мусорной ямы прозвучали ответные хлопки.

После чего женщина обернулась.

— Так о чём мы говорили?

— Ты отвратительна, сестра!

— К-кодзи меня задирает!

— Может, прекратишь говорить не подумавши и хоть раз врубишь левую часть мозга?! В той половине черепа у тебя вообще что-то есть?!

— Н-наверное… мозги, полагаю?

— Прошу, не отвечай так неуверенно.

— Ой, да перестань. Вроде ты никогда не заглядывал себе в голову, — она отхлебнула кофе. — Ну, это не особо важно, но у Си-тян есть старшая сестра. Тебе что не нужно так о ней переживать, так что дуй внутрь и приготовь мне полуночный перекус.

— Вообще-то я вышел сюда не для того, чтобы её высматривать.

Кодзи встал, и его плечи слегка поникли.

— У меня такое чувство, что она не вернётся, поэтому…

— Поэтому ты пришёл сюда сказать, чтобы я больше не ждала? Не глупи, — Рёко горько улыбнулась и уселась обратно на порог. — Я дожидаюсь Си-тян для того, чтобы больше не пришлось её ждать.

— …

— Это ритуал для меня. И знаешь что?

Она подняла взгляд в небо и услышала, как с юга на запад пролетает самолёт.

— Хотелось бы думать, что от Си-тян зависит судьба мира, поэтому сейчас её преследуют армии со всего света. Девочки любят помечтать, правда?

— Довольно опасная мечта.

— Надо же, я прямо слышу в твоих словах молодого господина!

Кодзи слегка улыбнулся, но затем вздохнул и шагнул к воротам.

— Ну, позаботься тут обо всём, сестра.

— Да-да. Предоставь это мне… Си-тян не пропадёт.

Она вздохнула.

— Я уверена, что её окружают хорошие люди.

— Да, — ответила крыша. — Но мисс Рёко, вы в порядке? Снаружи очень холодно. Право, очень холодно.

Рёко ответила на заботу крыши пистолетным выстрелом.

●

В ушах стоял звук.

Пронзительный свист, дребезжащий в небе.

Его раскаты создавались разрыванием атмосферы, и на переднем крае показались восемь самолётов.

Двухмоторные истребители, экипированные для наземной атаки.

Они двигались на запад под луной, и фюзеляжи украшали эмблемы американского UCAT. Они принадлежали базе Ацуги.

Под крыльями крепился массивный заряд бомб, а ускорители, добавленные сверху, лишали их привычного силуэта истребителей.

Восьмёрка странной формы летела на запад через регион Токай.

Северный из двоих во главе зажёг оптический сигнал связи.

— R1, это BA1. BA и BB вошли на наш курс. Переключаемся в полёт уменьшенного веса.

Ответ донёсся от управляющего аппарата, летящего над гаванью Суруга за ними.

— Тэстамент, BA1. BA и BB, держитесь взятого курса. Звенья атаки АА и АВ тоже не обнаружили врага на подступах к Окинаве.

— Тэстамент, — ответил командир звена ВА перед тем, как вздохнуть. — R1, хорошо ли сработались разные страны? Хотелось бы избежать столкновения в воздухе, когда мы все в стелсе.

— Тэстамент. Судя по всему, базы UCAT около Японского моря устроят презентацию истребителей всего мира. И они ждут наших результатов.

— Тэстамент. Так мы должны преуспеть как раз под увертюру? Не сомневаюсь, что механические драконы звена D зачистят всё, когда прибудут.

— Тэстамент. Но ВА1…

— Знаю, — ответил ВА1. — У врага два летательных аппарата: механический дракон и Бог Войны. …И я помню, как полтора месяца назад тот Бог Войны сбил всех наших механических драконов.

К тому же…

— Я слышал, что пилот того Бога Войны победил нашего бело-голубого дракона.

— Тэстамент, — ответил R1, после чего сказал то, что, по его мнению, следовало услышать ВА1. — Не вступайте в бой. Летите прямо, сбросьте бомбы, не замедляясь, и сваливайте оттуда.

— Я в курсе. У нас нет брони, способности ближнего боя или огневой мощи механического дракона, но меньшие размеры дают нам больше скорости. Подобная миссия как раз для нас.

ВА1 продолжил говорить, рассекая ветер во главе.

— R1, девочка с бело-голубого дракона ещё не проснулась?

— Это держится в строжайшем секрете, так что не могу ответить.

Все слушающие горько улыбнулись на его небрежный тон, но кое-кто сказал.

— Думаешь, тот механический дракон вернётся из альтернативного пространства, куда его закинули?

— Не полагайся на девочку, — лаконично ответил ВА1. — И сомневаюсь, что она хочет, чтобы сейчас на неё кто-то надеялся. …Не когда она потеряла свою силу.

Но едва он закончил говорить…

———?!

Его истребитель развалился и рассыпался по небу.

●

Осознав, что случилось, все в управляющем аппарате с позывным R1 застыли.

Но в следующий миг члены американского UCAT избежали удивлённой подавленности и сумели заговорить или зашевелиться.

Они уже потеряли связь с ВА1 и…

— ВА2, ВВ1… ВА3 потеряны!

После того, как офицер связи закончил доклад, от звена В раздался крик.

— Это ВВ4! R1…что случилось?!

Вас только что сбили, — подумали все в R1, услышав ВВ4.

Все сглотнули, потому что не знали почему, но ситуация не терпит промедлений.

— Звено В, сломать строй и подняться!

— R1, что происходит?! Выглядит так, словно мы потеряли некоторые истребители. Но не было ни взрыва, ни че…

Следующий голос сопроводили помехи

— Я распадаюсь!

— ВВ4 потерян!

Офицер связи, похоже, не знал, как докладывать.

— Атакующее звено А прибудет через тридцать две секунды.

Услышав это, все повернулись к одной точке в аппарате.

Одна из автоматических кукол японского UCAT преподнесла мужчине радар, который засекал показания философского камня.

Деловитая горничная, освещаемая бледным красным светом, звалась №66. В её личную память загрузили данные об атаке против 3-го Гира и Армии на UCAT.

— Я засекла показания Алекса и Тифона. Тифон в тридцати километрах на запад, но его выходная мощность слишком мала для сражения.

Однако…

— Я засекаю показания философского камня из разных мест, но длительностью всего в миг.

— Из разных мест?

— Тэстамент, — ответила №66, когда ничего на экране не показывало, что ВВ3 тоже сбили. — Показания появляются на истребителях в миг, когда их сбивают!

Пока она говорила, полученная информация подтвердила её подозрения, поэтому горничная повернулась к остальным хмурым людям.

— Это не атака Тифона или Алекса! А мгновенный выброс, видимый только на близкой дистанции ручного концептуального оружия! — сказала она. — Враг использует концептуальное оружие, чтобы крушить истребители напрямую, не вызывая взрыв!

●

ВА4 возносился к луне, когда увидел как над ним развалился ВВ2.

Взрыва не было.

И он не сломался.

А просто разлетелся на куски без пламени или дыма.

ВА4 увидел обломки, каркас и фрагменты взрывчатки, рассеянные без детонации, и…

— !

На носу его же истребителя кто-то стоял.

Лунный свет омывал со спины девушку, держащую изогнутый клинок.

Ветер раздувал её волосы, боевой плащ и юбку, а на ногах она носила красные шлёпанцы.

ВА4 ничего не мог поделать.

По стоящему на носу не попасть из пулеметов, а ракеты предназначены для ударов по земле.

Он подумывал ускориться, чтобы её сдул ветер, но уже двигался в три раза быстрее звука, чего, по-видимому, недостаточно.

— !..

Он неожиданно сделал бочку, чтобы застать её врасплох.

Затем немного вильнул, чтобы перекрутить истребитель, но…

— Невозможно!

Его учили реагировать на высокоскоростные движения, поэтому он всё увидел.

Враг совладал с движениями истребителя, просто немного согнув колени.

Выглядело так, словно она стоит на доске для сёрфинга.

Всего на миг лунный свет озарил её лицо.

Глаза и губы явили молчаливую улыбку.

Затем она приоткрыла уста и подняла меч.

— Удивлён? Тифон швырнул меня снизу, превратив в человеческий снаряд.

ВА4 вспомнил, что в Топ-Гире было две мечницы. Младшая была почти бессмертной, а старшая имела странное концептуальное оружие.

— Меч, способный поглощать вражескую атаку и делать её своей.

— Да, — ответила улыбающаяся девушка. — Сперва я сохранила один из взрывов Тифона и использовала его, чтобы уничтожить истребитель, после того как меня сюда зашвырнули.

Она перевела дух.

— Затем я поглотила взрыв, чтобы повторить все против следующего истребителя.

Этот враг также контролировал направление взрыва, поэтому отдача позволяла ей перепрыгнуть на следующий самолёт.

Они рассредоточились и набрали высоту, чтобы увидеть своего врага, но он двинулся к первому поднявшемуся истребителю и спускался вниз, уничтожая их один за другим.

А меч, который она держала…

— Заряжен с повторными взрывами восьми истребителей, так что будет нехилый бум, используй я все сразу.

В то же время в ушах пилота ВА4 донеслось сообщение.

Обрадованный голос офицера связи R1.

— ВА4! Звено А прибыло!

Затем он увидел их как на радаре, так и невооружённым глазом. С запада прибывало восемь атакующих аппаратов.

Однако ВА4 молча молил их не приближаться.

Как только они прибудут, враг ударит их всей накопленной до сих пор взрывной мощью.

Там содержались взрывчатка восьми истребителей для сухопутной атаки, их взрывы и выстрел пушки Тифона.

Это, несомненно, испепелит небо и подорвёт всё в нём за миг.

Поэтому ВА4 пытался сказать им бежать.

Но в тот же миг юбка перед ним всколыхнулась вверх, и он воскликнул что-то другое.

— Белые!

Враг с улыбкой вонзил меч вниз, и ВА4 рассыпался под луной.

В свою последнюю секунду он увидел её подсвечиваемый силуэт.

●

Хио медленно проснулась.

—…

Похоже, её положили на кровать поверх какого-то весьма плотного жёсткого полотна.

Девушка не знала, в каком положении находилось тело, даже догадаться не могла.

В голову не лезло ни единой мысли.

Казалось, её разум опустел, словно она безучастно наблюдает за собой со стороны.

Хио не пыталась двигаться и даже не задумывалась о такой возможности.

Её сознание полностью закрылось.

Девушка знала почему: она не хотела вспоминать.

Вспомнив, Хио также вспомнит, что ничего нельзя поделать.

И раз так, у неё нет силы.

Так что нет смысла что-то делать.

Её переполняло неодолимое чувство бессилия.

Мысли о силе только напоминали Хио о моменте, когда она её потеряла.

Раз нет смысла бытия, она подумывала, что вполне можно умереть, но не могла даже всерьёз сосредоточиться на этом и взамен просто пыталась стереть свои мысли.

Ничего не думая, ничего не потеряешь. Ни на что не надеясь, ничего не почувствуешь.

В основе её бессильных мыслей лежало только решение оставаться на месте и разрешение остальным себя игнорировать.

Она хотела отправиться во тьму.

Она хотела отправиться в тишину.

Она хотела отправиться в уединение.

И казалось, её желание исполнилось. Такое чувство, будто её от кожи отделила стена, но воздух всё равно обдавал холодом, а в ушах стояла тишина.

———.

Хио открыла глаза, но не по своей воле.

Она оставила даже силу, необходимую для смыкания век.

Даже закрытие глаза казалось работой, поэтому она их открыла и тупо уставилась вперёд.

Перед ней должна была предстать белая стена медпункта, но вместо того открылось ночное небо.

Не только это, но она видела его со всех сторон вместе со звёздами.

— Э?

Хио лежала на кровати, но нет ни окон, ни стен, ни потолка. Не было даже пола.

— ?!..

Страх неизвестного переборол её напускной ступор.

Пульс участился, и девушка встала, гадая, что происходит.

Только тогда она осознала, что находится на вершине горного утёса, и её койку поставили на краю.

Кровать была передвижного типа, из тех, что использовали в больницах, и белый каркас с покрывалом поставили на травянистую возвышенность так, чтобы девушка смотрела на небо.

— Так ты наконец-то проснулась, Хио Сандерсон.

Она повернулась на неожиданный голос сбоку и увидела парня, сидящего у изголовья кровати со стороны ближе к горе. В правой руке он держал автомат, обрамлённый белым обтекателем.

— Харакава?

Парень к ней не повернулся.

А просто уставился перед собой и ничего более.

Его молчание озадачило девушку. Почему он ничего не говорит?

Как раз тогда небо треснуло.

Тёмную синеву со звёздами и луной пересёк неожиданный красный раскол.

Тишину нарушил вспыхнувший звук столкновения и алое пламя, расцветшее в небесах.

Всего за миг Хио поняла, что это за алый свет, но с губ сорвалось другое.

— Почему?..

Глядя в небо, она слегка приоткрыла рот.

Затем вздохнула, напрягла плечи и снова медленно произнесла.

— Почему ты взял меня сюда?

— Не спрашивай очевидное, Хио. Хио Сандерсон.

Она огрызнулась на слово «очевидное».

— Что ж тут очевидного?

Девушка говорила тихо, но этого хватило, чтобы истощить её силы.

Она замыкалась в себе.

Но продолжала говорить, потому что хотела, чтобы он, по крайней мере, понял это.

— Сейчас у меня нет силы.

Однако Харакава к ней не повернулся.

Она услышала только краткий вопрос.

— И что, Хио Сандерсон?

●

На этот раз Харакава повернулся к Хио.

В небе ещё гремело, так что, вероятно, и сверкало под стать.

Но он смотрел только на её бледное лицо, где на глаза навернулись слёзы.

— Для тебя найдётся поле боя, есть у тебя сила или нет.

Харакава также слышал шум за лесом, видимым к западу от холма.

Войска американского UCAT высадили их здесь, и вступили в бой с врагом.

Они сражались без поддержки с воздуха, и, скорее всего, поменяют миссию с захвата на отвлечение.

Японский UCAT ещё не прибыл, но парень знал, что они на подходе, потому что собирались напасть после атаки американского UCAT.

Но, — подумал он.

— Не знаю, смогут ли эти безумцы в этот раз победить.

На то была причина.

— Во-первых, Саяма без Синдзё, так что не сможет повысить свой градус чудаковатого воодушевления до максимума. К тому же, драчливая комедийная парочка лишилась своих питомцев Концептуальных Ядер. И, само собой, Хиба так долго был без Микаге, что может действовать опрометчиво, не имея при этом доступа к Сусамикадо.

— Довольно точный анализ.

— Да, — кивнул Харакава и посмотрел в глаза Хио. — А у нас нет Сандера Феллоу.

Хио сжалась, но парень не обратил внимания.

Он рубил правду с плеча.

— Наша сила значительно упала, а враг и прежде нам не уступал. Что означает…

Что означало…

— Наш враг сейчас гораздо сильнее нас.

И…

— Есть и другая проблема.

— Э?

Ветер унёс её вопрос прочь.

Холодный ветер горы.

Пар её дыхания будто бы делал воздух ещё прозрачнее.

И Харакава заговорил, добавляя той невидимости цвет.

— Я говорю о Бабеле, Хио.

Он посмотрел на небо над горой.

За лесом в вышину вонзилась башня в тусклом свете.

— Согласно документам, которые, как выяснилось, теперь читаемы, Саяма заключил, что Бабель был частично активен уже десять лет, чтобы сдержать активированные отрицательные концепты, хранящиеся внутри. И раз Бабель это Ноа, жителей Топ-Гира пустят внутрь.

Он перевёл дух.

— Ноа отнесётся к людям Топ-Гира как богам и сделает всё, что они скажут. По указаниям своих «богов» он может создать концепты, так что Топ-Гир теперь окажет влияние на весь мир.

— Н-но!..

Хио швырнула в него слова, поэтому он повернулся.

Словно преодолевая холодный ветер, она поднесла руку к груди на фоне ночного неба.

— Что я могу поделать в таком важном сражении?!

— У меня есть пальцы, так что я могу спустить курок.

Харакава тут же ответил ей и встал с кровати.

— У меня есть глаза, так что я могу видеть приближение врага.

Он говорил.

— У меня есть рот, так что я могу сообщить что-то другим.

Он продолжил говорить.

— У меня уши, так что я могу уловить ситуацию на поле боя.

И…

— У меня есть тело, так что я могу показать людям свою поддержку.

К тому же…

— У всех есть хотя бы столько, Хио Сандерсон. …У большинства людей нет той силы, что досталась нам.

Вообще, если задуматься, Саяма яркий тому пример, — подумал Харакава.

Хио безвольно уставилась на парня, и он заговорил к её бессильным глазам.

— Но, даже потеряв свою силу, я всё равно могу вести мотоцикл, у меня хорошее зрение. Преимущество не многим больше, чем у кого-либо другого, но подобное важно на поле боя.

А что же ты?

— Быть такой же, как все, не делает тебя бессильной, Хио Сандерсон. Если грамотно использовать свои малейшие преимущества, они дадут даже больше силы. А если продолжать их развивать и накапливать дальше…

Ты, наверное, станешь человеком, которого зовут глупцом.

Но, — подумал он. — Что же ты?

— В битвах всем чего-то не хватает. Когда ситуация кажется безнадёжной, все хотят на кого-то опереться и хотят кого-то защитить. Поле боя для людей, способных сражаться, но более того… это безнадёжное место, которое всегда просит помощи.

Он посмотрел прямо на Хио с того места, где стоял.

— Так что. Ты готова устремиться к полю боя, которое просит помощи? — спросил он. — И знаю, немного поздновато говорить… но надень что-нибудь, Хио Сандесон. Одежда на краю кровати.

— Э?

Хио посмотрела на себя.

Когда девушка села, с верхней части тела спало покрывало, так что она была полностью голой.

— Э? Ах, п-постой. Это ещё что?!

— Тебя раздел твой учитель, так что я здесь не причём. Она же посадила тебя в вертолёт.

— С-секундочку! Снять часть это одно, но зачем же раздевать догола?!

— Разве это не твоё жестокое личное умение? К тому же немцы — перфекционисты.

— Т-ты для всего найдешь оправдание, да?!

Протестуя, она скомкала покрывало перед грудью и застучала по кровати.

— Тогда почему… почему все пытаются затянуть меня в сражение?!

Воскликнув, Хио снова ударила по кровати.

— Скажи! Потому что я не понимаю, почему вообще здесь!

Харакава услышал дрожание от её удара по кровати.

Брови Хио ощетинились в ярости, но лицо постепенно поднималось и клонилось назад.

— А? Харакава?

— В чём дело, Хио?

— Я почему-то вижу небо, хотя и сижу.

— Ага, и с моей стороны выглядит так, будто ты и кровать опрокидываетесь назад.

— Ой, да брось, Харакава. Звучит так, словно кровать дрожит и падает с обрыва.

— Если тебе хватило этого, чтобы понять, я, должно быть, способен выражаться гораздо яснее, чем мне казалось. Кровать сейчас наклонится на девяносто градусов.

Так и случилось.

●

Хио швырнуло в воздух.

Девушка ахнула, когда кровать перевернулась.

Похоже, койка царапнула её левое плечо на своём повороте вниз.

Небо…

Хио немного опрокинулась на спину, закуталась в покрывало и упала.

Она ощутила невесомость, и ночное небо быстро отдалялось.

За ней находился обрыв в добрый десяток метров.

Если она упадёт, то умрёт.

Её больше не будет.

И на дне зрения она увидела Харакаву, стоящего на краю утеса.

…Харакава.

Но Хио заметила, что он не собирается ей помогать.

Парень просто уставился на девушку, не выпуская из рук оружие.

Харакава не шелохнулся.

Такое чувство, будто парень её отталкивал.

Она ему не нужна?

…Я и сама считала себя ненужной…

И теперь человек, чьего понимания она хотела больше всего, её оттолкнул.

Тогда это конец, — подумала Хио.

…Э?

Она заметила некий факт и некое противоречие.

Сначала факт.

Чьего понимания она больше всего хотела, хотя и считала себя ненужной?

Разве не Харакавы, того, кто решил вверить это ей, хотя она и не нужна?

Но это создавало противоречие.

Зачем ей выбирать конец, если Харакава её понимал?

Разве дело в этом, если он дал ей своё понимание?

У неё нет силы. Она физически слабая, слишком юна, невысока и у неё маленькая грудь. Её грудь и попа недавно немного выросли, хотя Хио и не собиралась об этом сообщать, пока не станет заметнее на глаз, и она уже сама не представляла, о чём думает, но, короче говоря, она бессильна.

Но она не сама.

Так что же ей теперь выбрать. Звёзды, видимые в небе, или неподвижного парня?

— …

Хио сглотнула в своём падении.

Она уже опустилась за край холма.

Покрывало на ней начало трепыхаться на ветру, и гравитация тянула её вниз.

Слишком поздно.

Она заметила своё противоречие и желание, но было слишком поздно.

Однако Хио увидела, как в небе распустился ещё один алый цветок.

В тот краткий миг она зашевелилась. Хио потянулась к небу, словно срывая те цветочные лепестки.

Она вскинула руку в небеса и получила ответ.

Сила резко растянула её тело.

Это рука Харакавы, схватившая её.

— Правильно.

Её тело качнулось, а весь вес повис на правой руке и плече.

Но всё её тело подняли вверх. Медленным движением, которое и подъёмом не назовёшь.

— Да, есть только одна причина, Хио. Как я и сказал, «правильно». Другими словами, всё «правильно». Так что всё верно, Хио.

Она увидела, как он с улыбкой поднял брови, потянув её за руку.

— Давай отправимся на поле боя, Хио. Те идиоты тоже скоро будут там.

●

Сквозь тьму проносился свет.

Луч, мчащийся по лесу у подножья горы, принял форму скоростного поезда.

Однако время для его хода слишком позднее.

Тем не менее, обтекаемый передний вагон тянул за собой остальные, рассекая ветер в западном направлении.

Не все вагоны были пассажирскими.

Сразу за локомотивом и позади пассажирских располагались несколько особых грузовых.

К тому же, пассажирские вагоны покрывала броня, и на их крышах виднелись фигуры.

Это автоматические куклы, одетые в боевые формы горничных.

Две стояли поверх транспортного контейнера, погруженного на второй вагон. Они пристально уставились вперёд и посылали коллективные мысли.

— Наша нынешняя скорость — двести семьдесят километров в час. Я пришла к заключению, мы наверстали время, потерянное при переходе с грузового вертолёта.

— Это превосходный поезд. Но я и не знала, что ИАИ разработал нечто подобное.

Они опустили взгляд на мчащийся механизм под ногами.

— Следующее поколение скоростных поездов достигает скорости четырёхсот двадцати километров в час, и всё же это быстроходный стелс поезд, который гасит звуки столкновений, создавая между вагонами буферные полосы.

— Они хотели назвать его в честь факта, что ехать на нём так хорошо, что аж повышается настроение, поэтому кто-то подытожил мысль одним словом.

Автоматические куклы глянули на внешнюю стену поезда.

Кто-то краской нарисовал большими буквами слово «Жуть».

— Я пришла к заключению, это в голове не укладывается.

— Тэстамент. Мы на выходе с линии Токайдо, так что приготовьтесь спускаться.

Коллективные мысли послали №8, автоматической кукле внутри одного из бронированных вагонов.

●

№8 внутри пассажирского вагона слушала доклад автоматических кукол с крыши.

До битвы оставалось всего ничего.

Однако она пыталась проявить внимание. Чтобы подгонять пассажиров, горничная разносила чай и кофе людям в защитной форме, сидящим в рядах из трех сидений, и затем медленно произнесла.

— Ладно, перерыв окончен.

— Э-э! Уже?!

Услышав их крик, №8 задумалась, не перестарались ли в создании приятной атмосферы.

Но отбросила лишние мысли и окинула взглядом присутствующих.

— «Жуть» сейчас перейдёт в автономный режим. Мы ускоримся, чтобы получить больше импульса, поэтому я пришла к заключению, что напитки, которые я вам только что подала, ваша последняя возможность расслабиться.

— Тэстамент, — ответили все под белым светом вагона.

Здесь собралось спецподразделение японского UCAT, и большинство входило в Отряд Левиафана.

Изумо и Казами развлекались игрой в карты с Сибил и Болдманом, тогда как остальные уткнулись в карточную версию маджонга или портативные приставки.

— Докладываю. Американский UCAT не сумел добиться превосходства в воздухе над районом горы Икома. Теперь они планируют послать механических драконов пешком.

Все явно сосредоточились на входящей передаче.

Через некоторое время над спинками сидений всем передали планшеты. На них отображались документы, в которых каждое подразделение и взвод согласовывали план действий вместе с командиром.

С приходом нового сообщения текст обрастал подробностями или дополнительными мнениями. К тому времени, как они ступят на поле боя, каждый командир будет знать, что ему делать.

Но…

№8 посмотрела в сторону.

В самом первом ряду в одиночестве сидел Саяма.

Его место полностью откинулось назад, глаза прикрывало полотенце, и Баку сидел на голове парня, пока тот спал.

…С ним всё будет хорошо?

Она слышала, что Синдзё получила тяжёлое ранение и также в концептуальной опасности.

Саяма получал регулярные новости о её состоянии по телефону, но ситуация откровенно не радовала. Он наконец-то заснул после того, как Ооки пообещала послать ему электронное письмо, если что-то изменится.

№8 ничего не могла сделать, но сам факт, что ей не приходило в голову никакого плана, заставлял болезненно осознать потраченные циклы её часов активности.

Но он ничего не просил.

Ей казалось, что время на ожидание инструкций потрачено впустую, но…

…Это означает, что он в порядке.

Она повысила уровень приоритета мыслей на факт, взятый из записей. №8 сказала себе не думать ни о чём другом и не принимать ненужных решений.

Горничная доверяет своему господину потому, что автоматическая кукла не может служить тому, кому не доверяет.

Неожиданно она подумала о Мойрах.

Резервации Гиров решили сохранять по нынешнему вопросу молчание.

Очевидно, причина в том, что конфликт между Топ-Гиром и Лоу-Гиром ещё не завершён.

Они вверили всё заседанию Пути Левиафана и сказали, что дожидаются результатов.

Концептуальные Ядра, должно быть, понимали всё так же, потому что не выказывали ни малейшего желания спастись.

Из всех Гиров в атаке принимали участие только автоматические куклы и люди 2-го или 6-го, которые присоединились к UCAT в Лоу-Гире.

Но №8 открыла Мойре 1-й допуск к своей коллективной памяти и спросила, что делать, когда её господин на грани отчаяния.

Они передали друг другу разрешение на вход, когда недавно встретились. Горничная предполагала, что сможет воспользоваться её временем простоя, получив новую информацию или подсказки.

— Мойра Первая-сама.

После соединения от Мойры 1-й полилась аудиоинформация.

— Да, Госпожа Мияко, на ужин сегодня ваш любимый рамен быстрого приготовления: «Промокашка №1» — со вкусом соевого соуса. Госпожа Мияко, скажите «а».

— Погоди. С раменом такое не делают.

— Э-э-э? Не хотите? Надо было добавить майонеза?

— Дело не в э… На что это вы все уставились?!

№8 не стала слушать дальше, потому что это будет вмешательством в личную жизнь. Она пришла к заключению, что слышит важную миссию по поднятию уровня близости между горничной и господином.

…Если б только Саяма-сама давал мне такую возможность.

Нет, — заключила кукла. — Подобные возможности, наверное, прерогатива Синдзё-сама.

В таком случае я бы хотела всё для них организовать, — подумала она, закрывая глаза.

№8 со вздохом охладила голову и посмотрела на Саяму.

Она просто вытащила одеяло из контейнера над окном и накрыла парня, но посчитала, что этого достаточно. Поезд войдёт в автономный режим в течение пары минут.

Накрытый одеялом Саяма слегка напрягся и проговорил во сне сквозь стон.

— А-а, Синдзё-кун, ты столь прямолинейна… Ты же не всерьёз. Ты взяла его весь в рот… и глотнула? Да, если собираешься есть весь суп, то только эту высококалорийную, высоконатриевую «Промокашку №1»!

Заметив, что у него хороший сон, №8 взвесила, следует ли сообщить о такой синхронизации Мойре 1-й или прямо сказать ей, что от мгновенного рамена толстеют. Но прежде, чем принять решение, она услышала чей-то голос с противоположного сиденья.

— Мы почти у поля боя, №8-кун?

Повернувшись, она обнаружила Ооширо и просто на него уставилась.

— Почему вы здесь?

— Ох! Ты уже причислила меня к изгоям?! Ты меня чуждишься?! Чуждишься, правда?!

— Пожалуйста, угомонитесь. Что более важно, Ооширо-сама, вам знакомо слово «бесполезный»?

В знак протеста старик поднял руки.

— О-от меня есть польза!

Кукла кивнула и точно воспроизвела выражение лица, которое недавно выучила.

— Ооширо-сама, это правильный способ выразить неуважение? Я ещё не привыкла к этому лицу.

— Это не просто неуважение! Это взгляд чистого презрения!

— Тэстамент. Покорнейше благодарю. Поскольку результат превзошёл ожидания, отныне я найду ему хорошее применение. Как бы там ни было, Ооширо-сама, вы слишком тонки, чтобы служить щитом, и будете сильно мешать, если станете стеной, поэтому не скажете, какой от вас прок?

— Н-ну, видишь ли… Я весьма полезен. У меня есть интеллект, сила и красота!

Он поднялся и встал в кокетливую позу, так что №8 осмотрелась по сторонам.

Она увидела, что остальные машут руками перед лицами, поэтому кивнула.

— Ооширо-сама. Прошу, выберите одно из нижеперечисленного: 1. Сделать вид, что никогда этого не говорили. 2. Взять свои слова назад. 3. Умереть и извиниться. …Что вы предпочтете?

Остальные написали на своих планшетах «3! 3!», и высоко их подняли, но №8 покачала головой.

— Народ, вам нельзя такое делать. Я пришла к заключению, что эту проблему Ооширо-сама должен решить самостоятельно.

— Н-номер 8-кун, ты на удивление справедлива. Я слегка тронут.

— Тэстамент, — она кивнула и трижды шлёпнула его по голове. — Ну а теперь хорошенько подумайте. В конце концов, единственный вариант — 3.

— Как же это «хорошо подумать»?!

За вас уже решило большинство, так что прекратите вести себя так эгоистично, — подумала горничная, как раз когда в динамиках вагона проиграл электронный сигнал.

— Э, а, ну, через тридцать минут, э, ну, «Жуть»…войдет в автономный режим. Э, мы начнём, это самое, скоро ускоряться, так что, ну, всем пассажирам лучше не вставать со своих проклятых мест! …Э, я хотела сказать, пожалуйста, оставайтесь на местах.

Все снова сели, и №8 собиралась занять ближайшее сиденье, но задержалась.

Но в итоге горничная села за спиной Саямы вместо своего обычного места.

В то же время она увидела, как парень медленно сел в кресле перед ней.

Он поднял сиденье, так что кукла не могла его увидеть, но услышала голос.

— №8-кун, спасибо за одеяло. …Это был короткий, но чудесный сон. Я благодарен.

Она сравнила отпечаток голоса с одним из пошлого и обнаружила, что ему чего-то не хватает.

Но, — подумала она. — Если он готов поблагодарить того, кто ему служит, то, должно быть, вернул осознание, что он мой господин.

А значит, он в порядке, — решила №8, говоря с остальными по коллективной памяти.

— Приготовиться. Мы набираем скорость.

Мгновением после её слова обратились в реальность.

●

Ускорившись, стоящие на крыше скоростного поезда автоматические куклы создали стену гравитационного контроля, чтобы побороть давление ветра.

Их одежда, волосы и всё остальное развевалось и изгибалось под дуновением.

— Но наши сердца гнутся только по воле господина!

Горничные увидели, что железная дорога заворачивает немного на север. Линия Токайдо поворачивала к региону Киото и затем на юг к Осаке.

В железной дороге не было острых поворотов, поэтому поезда могли сохранять скорость. Впереди открывался постепенный, но явный поворот на север.

Однако…

— Он не приведёт нас в район горы Икома в южной Осаке!

Тогда что же делать?

Ответ предоставили крики двух кукол, стоящих на переднем вагоне.

— Приготовить автономный режим!

Им ответили горничные, стоявшие на транспортном контейнере второго вагона.

— Готовность!

С обоих выходов каждого вагона подоспели ещё куклы.

Они отталкивали ветер силой гравитации. С обеих сторон каждого вагона стояло по одной, составляя двадцать четыре.

И все развели руки наружу.

— Контакт!

Вслед их крику белый поддон, накрывающий второй вагон, неожиданно отлетел в воздух.

Ветер отнёс громадную крышку в ночное небо, открыв нечто внизу.

— Механизм постройки железной дороги «Мойры»! Начать возведение!

Из вагона поднялся громадный конвейер.

Механизм семиметровой высоты и двадцатиметровой длины имел форму перевёрнутого сердечника. Он имел с обеих сторон двенадцать громадных катушек, но на них намотали не нить.

Их охватывали рельсы, и передние катушки запустили железные нити.

Две металлические рельсы преодолели звуковой барьер, полетев вперёд.

Стальные полоски прорвали ночь и миновали передний вагон, но автоматические куклы на нём их не пропустили.

— Начать вращение!

Фронтальная пара использовала весь свой контроль гравитации, чтобы подтянуть летящие рельсы к рукам.

Они выгибали металлическую нить вниз, заводя за нос переднего вагона.

— Контакт!

В то же время четыре куклы, стоящие на первом и втором вагоне, наступили на край крыши переднего вагона.

Атака высокой гравитации его согнула, но также заметно приподняла нос.

И вагон приземлился на железную дорогу, выпущенную из того же поезда.

Теперь он стал на самопроложенный путь, и оставалось только двигаться дальше.

Вращающаяся машина выпускала рельсы, автоматические куклы на переднем вагоне подтягивали их на себя, а горничные на заднем поддерживали низ автономной железной дороги контролем гравитации.

Это создавало одну вещь.

— Скоростной поезд, способный сам выбирать, куда ехать!

Двое на переднем вагоне точно изгибали рельсы в небо.

Сверхзвуковой поезд двигался на скорости свыше четырехсот километров в час, несясь по собственной железной дороге в пустоту.

Одна из катушек закончилась в мгновение ока.

— До прибытия осталось всего двадцать шесть километров!

— Я пришла к заключению, что нам хватит!

На фоне рёва ветра и скрежета металла автоматические куклы улыбались.

Гравитационный контроль — их собственная техника, и они достигли невиданных доселе высот.

Где же их пределы?

Когда куклы под луной это узнали, они выразили чувство одним словом: приятно.

В конце концов, они выполняли свою работу — перевозили бойцов на поле боя.

И подобное по силам только им. Какое слово опишет это лучше, чем «приятно»?

Перегрев, скрежет, избыточные расчёты и все прочие ноши казались им поистине приятными.

Поезд мчался по ночному небу.

Холодный ветер, тяжёлое небо и звуки работы.

———!

Они летели через тёмную ночь навстречу горе под луной.

Поля уже остались позади, и начинался лес у подножья горы.

Внизу виднелось шоссе, и они использовали его асфальт в качестве опоры.

— Поехали!

Поезд снова подскочил.

На этот раз над южным лесом и в горы.

Согласно информации, полученной перед уходом, там протекала река, и они могли проследовать за ней к восточной части горы Икома.

Путь займёт пятнадцать километров и с нынешней скоростью на него уйдёт меньше трёх минут.

Они летели.

Словно швыряя тела вперёд, автоматические куклы слились со своей скоростью и желали продвижения.

С обеих сторон проносились деревья в тенях, и река внизу, отражавшая луну.

Они двигались дальше.

Рёв и ветер сгибали деревья, а ударная волна их хода посылала в небо обратные каскады воды и листья.

Автоматические куклы связали свои устройства слуха и виденья, сосредоточившись на их цели.

Они шли к горам по прямой, которую порождала река внизу.

…Поехали.

Все они думали об одном и том же.

…Мы тянем людей вперёд в горы, наполненные природой.

В 3-м Гире они этого сделать не могли.

Это всегда было на вершине списка того, что они хотели сделать, но всегда опускалось всё ниже и ниже.

Внутри поезда они подавали еду и напитки собственного приготовления.

Для полного совершенства не хватало только солнечного дня.

Не имело значения, направляются ли они на битву или нет.

Цель выбирать господину. Средства выбирать горничной.

Прогулка в горы требовала готовых обедов.

И теперь они тянули людей за собой. Подобно тому, как горничная ведёт господина к цветам, найденным ею в горах, они предугадывали, что осчастливит господина и направит их на поле боя.

Такая счастливая битва.

Но…

————?!

Автоматические куклы на переднем вагоне увидели взрыв.

Деревья по обе стороны реки впереди неожиданно взлетели на воздух.

Звука не было. Вполне ожидаемо, когда преодолеваешь звуковой барьер.

Что-то ринулись на них быстрее скорости звука.

— Это… механический дракон! — воскликнул разум кукол.

Аппарат с красной, белой и синей бронёй летел в их сторону, уже открыв основную пушку в пасти.

Он притаился, чтобы на них напасть.

До атаки оставалось всего мгновение, но куклы продолжили свою работу. Они бесстрашно продолжили вращать железную дорогу.

— Удачи!

●

Алекс не колебался.

80% его брони заменили, но к каркасу прилепили только талисманы для автоматического лечения металла, и его раны ещё полностью не залечились.

Даже так он не колебался.

Пока ремонтировали Тифона, Тацуми дала себя швырнуть, чтобы удержать воздушное превосходство. Подобным образом его работа — предотвратить наступление Отряда Левиафана.

Под предводительством Ноа Микоку уже вошла в Бабель.

Обеспечив превосходство в воздухе, Тацуми переключилась на оборону.

Остальные выдвинулись строем и выслали множество кукол.

Поэтому Алекс не сомневался.

— Это решающий бой!

Он полетел прямо к поезду, который служил длинным дозвуковым снарядом.

Дракон не собирался стрелять в него из засады или сбоку.

…Справедливость на то и справедливость, что приносит свою правду в лоб!*

Поэтому он ускорился.

— Уничтожь врага в поле зрения! Алекс Форсер!

Он приготовился выстрелить из главной пушки, но перед этим кое-что увидел.

Пока поезд продолжал закручивать рельсы и нёсся вперёд, крышу одного из задних вагонов взорвало в воздух.

Белую крышку отбросили словно плащ, открывая лежащее внутри.

— Чёрный Бог Войны?!

Именно он и поднялся.

Однако то был не враг Тацуми, Сусамикадо.

А похожая, но всё же другая модель.

— Сусахито Возрождённый?!

Словно в ответ, Бог Войны спокойно двинулся.

Он резко встал под ветром и с уголков его брони волочился пар.

— !..

Он держал винтовку против Богов Войны.

Алекс узнал в ней ту, что использовалась в битве с Тифоном.

Обычно её бы не хватило на то, чтобы пробить броню механического дракона.

Однако относительная скорость и его неидеальное состояние может это изменить.

— Нападай! — закричал Алекс, и они оба выстрелили.

В следующий миг земля и небо взорвались по прямой линии, извещая о начале сражения.

1.*В оригинале здесь игра слов с кандзи «справедливость».

Перевал встречи

В ночном зимнем небе звёзды обычно хорошо видны, но для того нужно несколько условий.

Во-первых, безоблачная погода.

Во-вторых, отсутствие поблизости ярких огней.

И в-третьих, тот кто будет их наблюдать.

Протяжная взлётно-посадочная полоса в горах соответствовала первому и третьему условию, а второе как раз происходило.

Огни полосы выключались, начиная с дальнего конца.

Казалось, будто наступает царство тишины и неподвижности.

Менее чем за три минуты между горой и лесом растворилось три тысячи метров света.

Как только погасли искусственные огни, оставалось только одно.

— Звёздный свет, да?

Глядя на небо, женщина в белой защитной форме и шарфе испустила вздох.

Тряхнув коротко стрижеными волосами, она повернулась к тени.

Тёмно-синий оттенок от луны и света отбрасывался пляжным зонтиком, поставленным на полосе.

На длинном стуле под ним сидел человек в чёрном костюме, тогда как горничная поставила рядом телескоп.

Мужчина закончил вытирать рот белым платком и глянул на женщину в шарфе.

— Ооки-сенсей, вы за главную, пока всех остальных нет?

— А, Итару-сан. Вы старше меня, так что не зовите меня «сенсей». Хотя я благодарна.

Горничная ответила на заявление Ооки, корректируя угол телескопа.

— Тогда могу ли я обращаться к вам «Ооки-сенсей»?

— Конечно. О, жду не дождусь провести урок с кем-то вроде тебя в классе, Sf-сан.

— …Я пришла к заключению, что не стану такого делать.

— П-почему нет?

— Не бери в голову, — отозвался Итару. — Значит, все остальные решили, что вы бесполезны?

— К-как все быстро перешли к конкретике!.. И дело не в этом. Канде необходима поддержка в вопросах, связанных с концептами. Им нужно, чтобы кто-то работал с ними отсюда, поэтому я осталась.

— Тогда почему вы здесь?

— Ну, после того, как я закончила соединять устройства, больше делать было нечего.

Sf и Итару начали шептаться между собой.

— Её определенно исключили.

— Не это ли зовётся остракизмом*, Итару-сама?

— Не говорите так, чтобы я слышала, — пожаловалась Ооки. — И знаете что?

Она подняла палец, чтобы привлечь внимание.

— Им нужен тот, кто бы информировал их о состоянии Синдзё-сан и Микаге-сан.

— Тогда почему вы не в медпункте или в отделе разработок?

— Я всегда теряюсь, когда лезу под землю, — призналась она, схватившись за голову и с улыбкой на губах.

— Итару-сама, я никогда прежде не видела кого-то столь врождённо непродуктивного.

— В зеркало, что ли, никогда не смотрела? Тогда посмотри на свою руку. Это ты.

Sf послушалась и глянула на свою ладонь.

— Я пришла к заключению, это очень философски.

— О? А ты знаешь, как пишется иероглиф для «философии»? «Сгибая» свой «рот». Хмурясь. Так я обычно выгляжу, глядя на тебя. Философски, разве нет?

— Тэс. Я пришла к заключению, что это потому, что я сделана в Германии, родине философии. Следовательно, чтобы уразуметь каждое моё действие требуется понимание философии.

— О, так вот почему один твой вид наполняет меня меланхолией и желанием покончить с собой?

— Тэс. Я пришла к заключению, это одно из испытаний жизни. В конце концов, в жизни встречаются как горы, так и долины… Правда, почему вы выбрали такой тернистый путь вместо уровня моря, вне моего понимания.

— Всё из-за тебя!

Слушая их, Ооки улыбнулась.

— Вы так хорошо ладите.

— Ооки-сенсей, вы спешите предположить, что в каждом есть добро. Она — более чем яркое доказательство того, что это не так.

— Тэс. Потому что таково ваше желание, Итару-сама.

Итару вздохнул, испустив пар, и завалился назад на спинку кресла.

Но Ооки повернулась к Sf вместо него.

— Тогда какой бы ты была, если Итару-сан этого не желал?

Sf слегка наклонила голову, положила руку на установленный телескоп и безучастно произнесла.

— Меня создали исключительно для Итару-самы, поэтому я не могу быть ничем иным. Даже в случае наладки массового производства идентичных моделей, я пришла к заключению, что буду такой одной.

Она приложила вторую ладонь к груди.

— Сердце автоматической куклы — металл, так что это никогда не изменится.

— Ясно.

Ооки почесала голову и глянула на телескоп с рукой Sf на нём.

— Тебе нравится смотреть на звёзды?

— Тэс. Итару-саме нравится.

Когда они повернулись к нему, мужчина выдал раздражённый комментарий.

— Старая привычка. Мы часто этим занимались.

Он посмотрел сквозь тёмные очки на неосвещённую полосу.

— Мы без разрешения выключали огни, брали фонарик, чтобы задать настроение и было видно, куда ступать, и восхищались видом колец Сатурна или вроде того.

Ооки скользнула взглядом по округе, но на тёмном асфальте за их побелевшим дыханием никого не обнаружилось.

Все либо отправились в Кансай, либо работали внизу.

Однако Sf неожиданно произнесла.

— Я могу предположить, что Итару-сама представляет вокруг себя людей, когда смотрит на небо в пустоте.

— Не расписывайся за меня, — буркнул он, по-прежнему глядя на полосу. — Но когда выключаешь все огни, такое чувство, что всё здесь уже закончилось. …Ооки-сенсей, мы тут внизу займёмся кое-какой работой, так что не включайте обратно свет.

— Э? Но разве это не навредит, когда остальные вернутся?

— Слушайтесь своего начальника, — сказал он. — Вскоре я дам вам кое-какие поручения, но до тех пор, почему бы не посмотреть на звёзды?

— О, мне можно им поиграться?

— Да, — ответил он, пожав плечами и выдохнув пар. — Лучше уж так, чем спуститься вниз и потеряться.

— Ох, да, наверное.

— Тогда я на вас рассчитываю. Уверен, для вас найдётся несколько дел.

Говоря, он выдал ещё один вздох.

— Вы сможете пригодиться тем глупцам, сражающимся за Бабель.

●

Стычка в ночном горном районе началась с перестрелки между сухопутным подразделением американского UCAT и группой кукол Топ-Гира, поджидающих в лесу.

Американцы использовали броню и взрывчатку, тогда как куклы сдерживали противников ливнем стрел и мобильностью.

Американский UCAT не ограничивал себя в количестве и качестве взрывных устройств.

Чтобы пробиться, они влили столько людских ресурсов, сколько могли.

Но всё пошло не так, как планировалось.

— Что происходит?! Наша взрывчатка не оказывает должного эффекта!

Летящие стрелы пробили бронированный щит на искусственной руке командира.

— ?!

Три стрелы, торчащие из него, оказались из дерева.

Голос, вырвавшийся из горла, полнился скорее замешательством, чем болью: почему?

На вопрос ответил его заместитель, получивший стрелу в плечо.

— Это концепт защиты местности! В природной среде обитания вещи, близкие к ней, намного эффективнее, а сила всего искусственного отталкивается!

— Что это ещё за дешёвая фантастика?!

Командир палил в окружающие тени, чтобы защитить тех, кто следовал за ним.

— Мы переписываем Концептуальный Текст, чтобы это отметить?!

— Пытаемся, но крупная лаборатория в Канде должна распределять свою расчётную мощь и в другие места.

— Но враг может сосредоточиться на этом поле боя, и что тогда, нам их не превзойти?!

Командир увидел, как через менее густые области тёмного леса прибывают новые куклы.

…Настойчивости им не отбавлять.

Те, в кого попали, падали, но быстро поднимались.

Металлические пули изготавливались путём комплексной обработки, поэтому здесь практически не работали.

Взрывы и оптическое оружие тоже.

— Проклятье. Этот концепт что, влияет даже на концептуально усиленное оружие, потому что оно «неестественное»?!

Каждый враг, считай, превратился в прочную стену, а защита американского UCAT фактически стала не прочнее бумаги.

И если посчитать только тех, кого видно, в лесу собралось больше сотни кукол.

…Сколько же их тут всего в горах?

Это тревожило, и куклы — не единственный их враг. Где-то должны быть и основные силы.

— Чтоб им провалиться!

Командир рассыпал автоматный огонь, но яркие искры быстро гасли, а звук поглощался лесом.

В конце концов, закончились пулеметная лента.

— Достаньте мне патронов! И временно отведите следующее подра…

Он обернулся и обнаружил, что заместитель пропал.

Нет, он всё ещё там, но рухнул на землю, получив стрелы спереди в оба плеча.

…Кх.

В следующий миг кто-то позади них закричал.

— Отступаем! Валите из леса!

В то же время командир ощутил лёгкий ветер.

?!..

Мужчина повернул только голову и увидел куклу всего в двадцати сантиметрах.

Стоило ему задуматься, как она сюда попала, её рука обхватила его за шею.

Как раз тогда командир понял, что куклы тоже деревянные.

…Они сделали их экологическими, чтобы соответствовать среде?!

Их охлаждение, броня, подвижность и всё остальное обеспечивалось защитой, предоставленной местным Концептуальным Текстом.

Скорее всего, их непосредственное строение включало в себя самый минимум.

Кукол вырезали, дали подвижные части и управление и затем покрасили.

Мы им проигрываем? — подумал командир.

Но концептуальное оружие его войск бесполезно против защиты кукол.

— Кх.

Перед ним вскинулась правая рука автоматической куклы.

Она держала чёрный нож, сделанный из отшлифованного обсидиана.

Он нацелился на горло, но солдат воспользовался моментом, чтобы двинуться.

Его натренированные рефлексы слились с инстинктами выживания.

————!

Он нырнул и резко схватил руку с ножом своей правой рукой.

Затем согнулся, чтобы поднять точеную фигуру за спиной.

Командир тут же развернул опущенную спину вперёд.

— Секретная техника! Одинарный бросок с плеча!

Он швырнул её направо, словно вбивая в землю.

Мужчина не отпустил руку куклы, а значит, ей не сбежать.

И словно деревянная ветка, она завалилась головой вперёд точно в вертикальном положении.

— Добивание!

Командир достал что-то от левого бедра и сунул во временно перевёрнутый рот куклы.

А именно — двести грамм взрывчатки С4 с добавленной концептуальной защитой.

Концепт просто заставлял её детонировать, когда говорили пароль.

Отмахнувшись от захвата куклы и увеличивая расстояние, он крикнул перед самым ударом её головы об землю.

— Взрывы — это искусство!

Она взорвалась.

Куклу, подкинутую в небо вместо удара об землю, сопроводил мощный звук.

Сила взрыва оказалась намного меньше обычного, но это из-за Концептуального Пространства.

И всё же, она определённо подорвалась.

…Пускай даже одна!

Командир схватил за шиворот всё ещё дышащего заместителя и попытался поднять его на ноги, но затем летящая кукла сделала нечто странное.

Её отправили в полёт вниз головой, но она как-то согнула колени.

Проносясь сквозь тьму, ноги обхватили толстую ветку, и кукла качнулась подобно маятнику.

Чт…

Командир тупо уставился вверх на то, как кукла сделала два оборота, набирая скорость.

— !

И она прыгнула вниз.

Затем сделала переворот в доступных нескольких метрах пространства, приземлилась боком на землю и посмотрела прямо на него.

Командира увидел на её рту ожог, словно оттуда лилась кровь, но это всё.

— Тебя на задело?!

Словно в ответ кукла покачала головой и выплюнула что-то на землю.

Деревянный зуб.

Действие словно показывало, насколько сильно её задело.

Она просила поблагодарить её за такой скудный урон.

Проще говоря, на неё вообще никак не повлияло.

Мужчина сглотнул, словно ища подтверждение в слухе.

Он что-то услышал, но не стрельбу или крики, а безмолвную тишину и мягкие шаги, приближающиеся сквозь заросли.

В окружающем лесу… нет, повсюду во тьме стояли фигуры.

И вовсе не его сослуживцы. А куклы с ножами, луками и стрелами.

Невозможно, — подумал он. — Всех моих товарищей одолели?

— Мы надеялись на успешное нападение, но не смогли даже сослужить хорошей приманкой…

Командир стиснул зубы. Радовало лишь то, что следующее подразделение сумело отступить.

Но он подобрал автомат, лежащий на земле.

Мужчина выдохнул и не стал смахивать пот со лба.

— Я не собираюсь проигрывать.

Он вполне осознавал, что безголосые куклы не ответят.

— Быть может, у меня нет силы, но всё же есть воля.

Поэтому…

— Если я проиграю и с ней, то этот мир обречён!

Он знал, что толку не будет, но всё равно поднял автомат, будто в каком-то ритуале.

Куклы при этом зашевелились.

Они поспешили к нему как ветер, дующий сквозь лес.

Бесчисленное множество клинков и летящих наконечников пытались прорвать его тело, но не волю.

Прошло не больше мгновенья.

Едва лишь он собирался спустить курок, как всё перед глазами смело прочь.

— ?!.

Напоминало белый порыв ветра, но…

…Снаряд? Нет…

Поезд.

Скоростной поезд длинною больше двухсот метров, ставший на такой скорости стремительным снарядом и втиснутый в поле боя, прорывая на своём пути концептуальную защиту.

Прокатилась ударная волна, деревья опрокинуло, а командира отбросило вмиг.

Но тогда он увидел, как поезд вгрызается в землю, проносится сквозь звуки разрушения, падая набок, и всё же двигается в направлении, куда пыталось добраться американское UCAT.

— Ха-ха…

Командир остановился, стукнувшись о дерево, и рассмеялся под ветром.

Он разглядел механического дракона и Бога Войны, летящих в небе и непрерывно наносящих удары.

Поезд уже скрылся из виду, но командир заметил, что передний вагон был частично разрушен.

Мужчина сомневался, что он сможет довезти пассажиров до самого Бабеля.

Но этого хватит.

На гору лучше взбираться пешком.

— Ха-ха, — засмеялся он на ветру.

Мужчина видел, как по пути хода поезда лежали две полосы изогнутого и покорёженного металла.

Заметив это, он не мог сдержать смех и сел у основания дерева.

— Так они сделали рукотворную железную дорогу, чтобы украсить проложенный нами путь.

Он повысил голос, надеясь, что ветер донесёт его слова.

— В добрый путь, носители силы!

●

Поезд остановился у гряды в западном районе горы Икома.

Атака Сусахито Возрождённого предотвратила прямое попадание пушки Алекса, но передний вагон всё равно завалило на бок, повернув в процессе остальные.

Перед тем, как они чуть не врезались в горную область, всех, разумеется, спасли куклы.

Они зафиксировали железную дорогу под поездом как скат, поэтому он стал скоростным снарядом, скользящим по склону в горы.

Расположив вагоны мягко на подъёме, сорок две автоматические куклы перегрелись до потери движения.

Передний вагон был почти полностью уничтожен.

Остальные потеряли броню и лишились всех окон.

Однако пассажиры практически не пострадали.

Они переносили неподвижных горничных в тень поезда.

— Идем, — сказала Казами, двинувшись со всеми вверх по склону.

Если преодолеть гряду, останется только спуститься. Они доберутся до Бабеля в два счёта.

От американского UCAT пришёл доклад, что они перегруппируются и последуют по маршруту, проложенному ими.

К тому же прибыли их механические драконы и давили кукол как танки.

Но добравшись до вершины гряды и посмотрев внизу, все увидели теневую башню, подпирающую небеса в бескрайней ночи.

Внизу башню окружал лес, но его разделял холм, на котором они стояли.

Каменистый путь вниз тянулся на пятьсот метров, и там собрались враги.

Склон покрывали куклы и…

— В небе тоже, — сказал Саяма.

И правда, над землёй виднелось несколько десятков фигур.

Куклы в чёрной бронированной форме с расправленными крыльями.

Изумо ответил, взвалив на плечо большой Облачённый Меч и сказав следующее:

— Что, даже больше кукол? Сколько же тут их вариаций?

— Ооширо-сан от такого количества кукол должен прыгать от счастья.

— Я-я не особо и люблю кукол.

Услышав это, №8 повернулась к Ооширо, и он негромко ойкнул на взгляд её глаз.

— Т-ты… другое дело. Хорошо?

— Другими словами, вы ненавидите меня даже сильнее?

— Т-ты не должна перекручивать мои слова! Я думаю, ты замечательна! Точно! Ты просто замечательна, №8-кун.

— Тэстамент, — кивнула №8. — Другими словами, вы считаете презрение или избиение «замечательным».

— Вот и всё что я ныне значу для людей?

Всё дружно постарались его игнорировать.

Тогда раздался голос, донесённый в гору на крыльях ветра.

Женский, но низкий голос.

— Так вы наконец-то здесь.

Казами среагировала раньше остальных, поправив X-Wi на спине.

—…Ёрд?!

— А то.

Она стояла на полпути к вершине, и на её плече лежало громадное молотообразное оружие.

— Вообще-то я не на стороне Топ-Гира, но хочу кое-что здесь проверить.

Она смотрела на Изумо и Казами.

— Вы ведь оправдаете возложенные на вас ожидания, не так ли?

— Не переживай, — ответил Изумо с серьёзным выражением лица. — Я оправдываю её ожидания каждую ночь.

Пинок Казами отправил его в полёт, и это знаменовало начало.

Пока Изумо летел под луной, куклы отреагировали, а остальные из UCAT зашевелились.

Белая и чёрная армия ринулись вперёд как лавина, нахлынувшая одновременно вверх и вниз по склону.

— Ха-ха-ха. Живее вниз!

Слова Ёрд прогремели сквозь волну людей и голосов.

И вслед за этим она подняла гигантский молот под тенью башни за её спиной.

— Будете медлить, мир успеет измениться!

●

В центре небольшой подземной комнаты в UCAT стояла кровать, на которую падал свет с потолка. Это была операционная.

Под тихий отклик ЭКГ доктор закрыл рану лежащего на спине и применил талисман.

Рядом с ним стояла Цукуёми в халате отдела разработок.

Держа в руке пару мечей, она взглянула на доктора.

— Ну?

Доктор не спешил отвечать.

— Я сумел закрыть рану, но…

Линии от принтера ЭКГ достигли падающей полосы.

Доктор посмотрел на Цукуёми.

— Я думаю, так она протянет. Она, должно быть, сражается собственной силой воли. Честно говоря, она чудом держится.

— Она оправится самостоятельно?

— Нет. Концепт имени как стержень. Его нанесли под эффектами Концептуального Ядра, так что он продолжит врезаться в её жизнь. Остановив это, мы сможем восстановить её жизнь, но…

Доктор запнулся и опустил голову.

— Прошу прощения. Вы всё и так знаете.

— Да уж, — Цукуёми кивнула и осмотрелась с мечами в руке. — Отныне это концептуальная битва. Нужно увидеть, как сильно люди могут сражаться против мира 2-го Гира.

Она глянула на спящую девушку, на закрытые глаза Синдзё.

ЭКГ отбивало пульс.

Тихий звук служил доказательством, что девушка сражается против их мира.

— Эта девочка всегда старается изо всех сил.

Цукуёми кивнула, и её лицо налилось напряжением.

— Я собираюсь начать, но позови кое-кого ко мне. …Сильнейшая ведьма мира должна быть здесь. Мне пригодится опытный заклинатель.

●

Казами и Изумо столкнулись с Ёрд.

Девушка в воздухе, а парень — на земле.

Казами как раз уничтожила пару кукол, а их товарищи из UCAT растворились в лесу внизу.

Изумо только что остановил молот Ёрд своим Облачённым Мечом и увеличил между ними дистанцию.

Ёрд широко отступила назад и проговорила, переводя дух.

— Значит, кукол недостаточно?

— Недостаточно, — Казами опустила взгляд на Изумо. — Даже с концептуальной защитой естественной среды, их суставы по-прежнему используют провода и масло для сглаживания движений. Стоит перерубить их в нужном месте, они потеряют равновесие и развалятся.

Для этого нужно не уступать им в скорости или не пропускать их атак.

Казами и Изумо могли делать одно или другое, поэтому куклы держали дистанцию.

Ёрд пожала плечами.

— Понятно. Значит, кукол и вправду не достаточно. …Я думала, вы будете полагаться на Концептуальные Ядра, но, оказывается, можете справиться и сами.

— Да и ты сама неплоха без Концептуального Ядра.

Казами услышала, как Изумо небрежно заговорил к бабушке, но Ёрд легкомысленно ответила: «А то».

И в тот же миг Казами осознала, что звуки крыльев, а значит, и летающие куклы, отдалялись.

Те же, что на поверхности, тоже отошли от Ёрд.

…Что они делают?

Встревожившись тем, как быстро куклы двинулись прочь на несколько сотен метров, Казами задала вопрос.

— Что ты задумала?

— Кое-что простое. Я просто покажу вам, насколько умрямым бывает 10-й Гир.

Она подняла гигантский молот одной лишь правой рукой и улыбнулась, закрыв один глаз.

— Ты знаешь, какое оружие Концептуального Ядра 10-й Гир сделали перед Гангниром?

Казами назмурилась, потому что Изумо говорил об этом буквально прошлой ночью.

— Молот Тора…

— Верно, — кивнула Ёрд. — Вот он, здесь. Я прихватила его с резервации на пути сюда, поэтому собираюсь сама увидеть, как вы двое выступите против бога!

Затем взмахнула молотом вниз.

Когда он столкнулся с каменистым склоном и издал металлический шум, Казами услышала голос.

— Способности работают наоборот.

В то же время она увидела, как её крылья ускорились в определённом направлении: низ.

— ?!.

Крылья полёта теперь питали её падение.

Не успела она даже ахнуть, как рухнула на скалистый склон.

●

Изумо увидел, как Казами упала на камни.

Она падала спиной, где были крылья.

Опасясь Ёрд, девушка снизилась, поэтому падение произошло почти мгновенно.

— Чисато!

Он побежал к ней, но не успевал во время.

…Проклятье!

Казами упала с пяти метров и потеряла равновесие из-за X-Wi, но Изумо сомневался, что она оплошает и ударится головой.

Девушка столкнулась с землёй, когда он подбежал.

— Уй!

Возглас доказывал, что она не особо пострадала.

Когда Изумо прибыл, она поместила руки на поясницу, лёжа на земле.

— Ай-ай-ай-ай…

— Ты в порядке, Чисато? Это твой зад?! Твой зад полыхает?! Какой бесстыжий зад! Я могу его конфисковать! Вот так?! Вот так, ладно?! Или твой зад просто неописуемо бесстыжий?!

— Проблема не в моём заде! А в твоей голове!

Казами запустила кулак, но…

— А?

Так до него и не достала, и кулак безвредно просвистел в пустоте.

Между спиной девушки и землёй лежал X-Wi, и металлический бекпак тянул её вниз.

Она не могла подняться.

— ?..

Казами подняла руки и сделала круговой оборот, но X-Wi не следовал её движениям и не шелохнулся.

Его словно приклеили.

— Что происходит?

Она посмотрела через плечо на крылья, и Изумо удивлённо наклонил голову.

— Они потяжелели?

Он сам потянулся к X-Wi и легко их приподнял. Если отделить вес Казами от всего, что он ощутил, X-Wi будет не больше трёх килограмм.

— Он сосем не тяжелый?

— Н-но он очень, очень тяжёлый.

— Вовсе нет.

Изумо отпустил X-Wi и ненадолго задумался.

— Твоя спец способность «Мощь Конга» была обращена.

— Как ты можешь такое говорить девушке?!

— Эй, успокойся, Чисато. Думай об этом позитивно. Получается, твоя сила исходит от своего рода божественной защиты, а не от тебя. Короче говоря, твой Конг на самом деле не твой.

— Ох, ты прав.

Её лицо просветлело, и она облегчённо вздохнула.

— Теперь меня не станут ассоциировать со школьным насилием.

Ох у меня и обезбашенная девушка, да? — подумал он со странным чувством, обуревающим сердце.

Затем Казами напрягла мышцы, чтобы сесть.

— М-м.

Но не сумела, хотя не бросила попыток.

— М-м-м-м-м.

Выглядело безнадёжно.

Она втянула воздух, распласталась на земле и махнула ногами, чтобы накопить импульс.

— М-пф-ф-ф.

Но всё равно не смогла встать.

Изумо наблюдал, как девушка мельтешит конечностями с новыми стонами «муа» или «м-м».

…Блин. А это мило.

— Э-эй, Каку, п-помоги мне немного.

— Ладно, — сказал он, радостно начав снимать её юбку.

— Ты что это делаешь?! Мы же сейчас посреди битвы!

— Успокойся, Чисато, — сказал он, когда Казами перестала дёргаться. — Моя спецспособность «Пубертатность 2005» тоже, должно быть, была обращена. Что означает, я делаю это с чистым сердцем. Я посвящаю свою жизнь сохранению сердечной чистоты.

— Тогда твоё посвящение сейчас закончится.

Она махнула руками и ногами, но не смогла встать, а значит, и достать парня.

— А. Эй. Кх. Врежьте ему.

Наблюдение за её беспомощным трепыханием успокоило сердце Изумо.

…Ух ты, да это просто шик.

Созерцая, как она сопротивляется, будто маленький зверёк, парень подумал.

…Нужно продолжить попытки и завтра.

Неожиданно она подняла бёдра и выкинула пинок, ударивший его в правую руку.

Пинок оказался бессильнее обычного.

…Такой уж точно не навредит или отправит меня в по…

—…лёт?

В следующий миг Изумо перекувыркнулся пять раз и врезался в землю.

Он напрямую ощутил столкновение и боль.

— Ай-ай-ай-ай! Что это было, Чисато?! Так у тебя куча силы!

— Вовсе нет! — услышал он девушку. — Твоя божественная защита работает наоборот!

Урон, который он получал, умножался во столько, во сколько обычно уменьшался.

— Серьёзно?

Изумо стиснул зубы и посмотрел на врага.

Ёрд курила сигареты в десяти метрах, взвалив молот на плечо.

— Ну, люди? Теперь понимаете? — она выдохнула дым и скривила уголок рта. — Все способности сейчас работают наоборот. Даже те, что люди используют для сражения. А теперь вопрос. Хороший вопрос, потому что на него хороший ответ. Поэтому слушайте. …Можете сказать, что у меня изначально за способность?

Изумо и Казами переглянулись.

Посмотрев на хмурый лоб девушки, парень повернулся к Ёрд.

Они сглотнули и ответили в унисон.

— Вести себя не по возрасту?

— Вы никак не можете попроще, да?! — Ёрд подняла молот. — Оправдывать ожидания. Всё происходит именно так, как я захочу! Вот она — сила бога!

1.*В широком смысле остракизм — гонение, неприятие, отвержение, презрение со стороны окружающего общества. Подробнее на Википедии

Следуя своему пути

Горный район подвергся разрушению.

Ломающий грохот исходил от бегущих и стреляющих четырёхногий механических тварей.

Это механические драконы американского UCAT, и они продирались сквозь лес и горы.

Двенадцать из них поделилось на группы по три, спеша на запад через восточный район горы Икома.

Модели были трансформирующиеся, но их установили и экипировали специально для ближнего боя.

Двенадцать других в воздухе имели противоположные настройки и вступили в бой с Алексом.

Они до сих пор не преодолели среднюю часть гор.

Механические драконы обычно спускаются с неба, чтобы сражаться на земле, но при попытке пролететь через центр горного региона их могут сбить высотные стрелы кукол.

К тому же вход в Концептуальное Пространство Топ-Гира установлен на востоке. Попытайся они войти с любой другой стороны, изменение струнного колебания окажется слишком велико, и путь им будет заказан.

Ближайший подступ к Бабелю, позволяющий стабильное струнное колебание, находился с восточной стороны, поэтому они заключили, что маршрут через горы — ловушка, установленная Топ-Гиром.

И все же другого пути нет, поэтому японский UCAT прорывался.

И американский UCAT оказывал им поддержку.

Они атаковали врагов, преследующих японский UCAT, и охраняли маршрут, ведущий к Бабелю.

Американцы подумывали использовать дальнобойные крейсерские ракеты, но Алекс и Тацуми могут сбить любые летящие объекты, а из-за концептуальной защиты, наложенной на поле боя, это вызовет лишь местечковое разрушение.

Наиболее эффективным было пробиваться по земле, и механические драконы занялись как раз этим.

Четыре группы по три начали крушащий лес прорыв из положения, отчаянно достигнутого передней шеренгой.

Одна из четырёх групп продвинулась дальше остальных.

Она заняла путь, который японский UCAT проложил в лесу.

С механическими драконами впереди они спешили вперёд со средней скоростью шестьдесят километров в час.

Быстрота — их главное оружие.

Передняя броня драконов крепка, но её сбивало камнями и стрелами, брошенными или выпущенными на сверхзвуковой скорости.

Остальные три группы продвигались сквозь лес со скоростью около сорока километров в час, чтобы отвлечь на себя врага и продолжить дальнейший путь.

Но быстроходная группа, использующая железную дорогу, не заботилась о собственном уничтожении.

Три дракона организовали ротацию, поэтому когда урон стоящего впереди достигал определённого уровня, его место занимал другой.

За ними следовал высокомобильное подразделение на бронированных машинах и модифицированных мотоциклах.

Дороги не было, только вытоптанная земля.

Видимость ночью практически нулевая.

Они неслись вперёд сквозь ливень вражеских атак.

Но у них была причина для таких злоключений.

К мотоциклу, следующему за их подразделением, цеплялась девушка.

Её коротко стриженые волосы покачивались в такт движениям железного коня, а руки обхватили за пояс парня за рулём.

— Х-харакава! По-моему, ты превышаешь скорость! Это незаконно!

— Послушай, Хио. Ты видишь где-нибудь в горах ограничитель скорости?

В следующий миг мотоцикл наткнулся на камни и подскочил в воздух.

Харакава поднял переднее колесо и удержал равновесие. А еще дернул головой, избегая стрелы, вылетевшей из леса сбоку от них.

— Нам нужно добраться туда как можно скорее. Те придурки решили поехать на их школьную экскурсию на поезде, хотя станции здесь нигде не видно.

Они продолжили прорываться вперёд, как только приземлились.

Хио подскочила на заднем сиденье, но Харакава не оборачивался.

Он просто слал мотоцикл вперёд, разбрасывая за собой грязь.

С обеих сторон, спереди и сзади их прикрывали бронированные машины и другие мотоциклы.

Механические драконы во главе не замедлялись.

Харакава неожиданно ощутил в лесу движение.

Там что-то было.

По лесу бежали куклы, расталкивая воздух на своём приближении.

Если основываться на количестве ветра, их там целая армия. Кукол, предназначенных для других механических драконов, тоже послали сюда.

Один из мотоциклистов за спиной проговорил.

— Проклятье! Они все нацелились на нас!

— Да уж, — сказал мужчина на месте пассажира и стрелка бронированной машины. — Видать, они знают, что главнее всего.

Мужчины нацелили оружие на стену ветра, наседающую с обеих сторон, и бегло глянули взгляд на Хио.

— Точно. Главней всего любовь к маленьким девочкам!

— С каких это пор Америка столько переняла у Японии?!

— Разве я не говорил, Хио Сандерсон? Это заразно.

Однако непреодолимое давление воздуха стремительно приближалось.

Заметив это, механические драконы впереди Харакавы притормозили, но развернуться они не успеют.

Тыл подразделения словно окружало вздутие воздуха.

— Вот и они!

Харакава увидел, как они «выплеснулись».

Враги не просто «появились».

Белокожие куклы полились с края леса, словно их вытолкнули наружу.

Но это не всё.

Из мрака с боков и сверху бегущие и летящие куклы прибыли в трёхзначном количестве.

Их хватало, чтобы накрыть всю площадь.

————.

Но Харакава услышал вблизи пальбу, нацеленную в основном на кукол, летящих с неба или бросившихся на них.

Вот только пули могли их разве что задержать. Даже порви или пробей какой счастливый выстрел провода, остальные раздавят своих сородичей под ногами и продолжали наступать.

Но чего они добивались?

— Защитить инспектора! — воскликнул кто-то.

Все бронированные машины и мотоциклы ринулись поближе к Харакаве.

Он мчался вперёд на полном ходу и остальные двигались наряду с ним, словно используя скорость для уклонения.

Цепляясь к Харакаве, Хио произнесла.

— З-за что они так со мной? — она чуть не плакала. — У меня сейчас нет силы!

Харакава не ответил.

На это отвечать другим.

— У тебя нет силы? — сказал один из мужчин, получив стрелу в правое плечо. — Это не правда. Нет. И…

— Ага, — сказал другой, когда его мотоцикл подпрыгнул от вибрации жёсткого звука. — А нам нельзя стать твоей силой, инспектор американского UCAT?

Они атаковали.

Они укрепили оборону.

Они продолжили мчаться вперёд.

Они усилили свою решимость.

Они начали орать.

— Есть одна вещь, от которой мы отказались избавиться во время Войны за Независимость.

— О, я знаю. Принцип «Дамы вперёд», да?

— Так покажем же ей нашу силу, парни.

— Эти неуместные деревянные дамы приближаются к нашей принцессе.

— И работа охранника — стать стеной.

— Мы не просим никакого прошлого опыта. Единственное качество, необходимое для эскорта — тело, которое не пропустит пулю «магнума».

— Эй, — закричал один из них Харакаве, расплёскивая повсюду пули.— Живее! Доставить её на поле боя — работа не для нас. Как и пригласить её там на танец!

Харакава не ответил.

А просто ускорился.

Стена кукол с обеих сторон редела.

…Мы сможем оторваться?

Окружающие люди медленно рассредоточились

Они удерживали позиции и говорили им с Хио продолжать.

Парень ответил, выворачивая газ насколько возможно.

И тут же ощутил дрожь Хио за спиной.

— Харакава!

Одновременно с её голосом что-то прибыло.

На этот раз без ветра, из леса слева и справа выплеснулось больше кукол.

— ?!

Предыдущие куклы только отвлекали. Они должны надавить на них, чтобы вытащить Харакаву и Хио вперёд.

И эти новые куклы поджидали их в засаде.

Мужчины пытались обратно скучиться после того, как рассеялись, но куклы не позволяли. Они преследовали и выпускали стрелы, удерживая их на местах.

Тем временем в брешь между механическими драконами и мотоциклом Харакавы втиснулась новая группа.

Гремя суставами, они медленно, но настырно приближались.

———!

Куклы догнали, и относительная скорость быстро сократила между ними расстояние.

У Харакавы не было времени вытащить винтовку.

Хио негромко позвала Сандера Феллоу, но ничего не появилось.

— Пожалуйста!

Харакава услышал её крик.

Впервые за долгое время она говорила от души, и словно управляла движением атаки.

— Кто-нибудь… кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне пройти!

Уверенный звон её голоса словно преодолевал ветер, и Харакава увидел, как на её просьбу ответили.

Куклы, подоспевшие с обеих сторон впереди, взлетели на воздух.

— ?!.

Парень удивлённо выпучил глаза, когда с ним поравнялось несколько мотоциклов.

Он с Хио оглянулись.

— За нами послали высокомобильную банду Японии?!

●

Хио на них посмотрела.

Они родом из западной Японии, а войти в Концептуальное Пространство можно только с востока, поэтому они прибыли позже остальных.

Приехавшие разбрелись, чтобы защитить мотоциклы и бронированные машины американского UCAT.

Хио заметила, что все люди носили ирокезы, хоккейные маски или оказались татуированными бритоголовыми. Помимо внедорожных мотоциклов, они оседлали багги и трёхколёсные велосипеды.

Банда стреляла из самострелов деревянными стрелами и сжигала кукол огнемётами на натуральном топливе.

— Хэяяяяяяя!

Один из мужчин с ирокезом встал на мотоцикле и выпятил грудь.

— Полк Песчаных Дюн UCAT Тоттори к вашим услугам!

— О-о! — выразили своё согласие новоприбывшие.

— Шёл 2005-й год! Наша префектура сжимается от силы депопуляции, а количество центров патинко только растёт!*1

— Но ирокезы и магазины мотоциклов не вымерли!

Против них выступило больше кукол, но горничных смело, едва лишь мужчины перевели на них внимание.

Гадая, что происходит, Хио увидела несколько фигур, бегущих во тьме.

Стараясь угнаться за мотоциклами, одетые в альпинистскую бронированную форму мужчины раскидали усиливающие талисманы вокруг тел. Все они наклонились вперёд и бежали.

— Мы из полка Фудзи UCAT Сидзуоки. Эта гора — ничто в сравнении с Морем Деревьев. Как насчёт того, чтобы мы расчистили вам путь?

За их спинами бежало больше людей.

— Дурачьё из Сидзуоки! Гора Фудзи принадлежит нашему Яманаси!

— О чём вы? Святая гора Фудзи принадлежит всей Японии… Пускай и загрязнение не даст ей стать всемирным культурным наследием.

Хотя они сами это сказали, мужчины из UCAT Сидзуоки и Яманаси разочаровано вздохнули.

Подскакивая на мотоцикле, Хио заговорила к ним.

— Э-э…

— Хм-м-м? В чём дело, мисс? Я вас не слы-ы-ышу-гефа!

После того, как мужик с ирокезом врезал мужику в хоккейной маске, ещё один мужчина в шлеме, обвешенном до самых плеч тряпьём, повернулся к ним.

Сверкая глазами в их сторону, он засунул руку в карман.

— Эм, я командир полка Песчаных Дюн. Это, вот моя визитка. Если вы, это, глянете в угол, то увидите сияющий во тьме череп, да? Мило, не правда ли? …Так вот, ну, у вас есть для нас работа… нет, есть ли у вас какие-то поручения, американский инспектор.

— Э? Эм, ух.

— Мужики, у-у-ух!

Мужчины повторили крик командира.

— У-у-у-ух!

— Н-нет, не это.

— Мужики, не это!

— Не это-о-о-о!

— А, нет, п-пожалуйста, подождите!

— Мужики, немного притормозите!

— Давим на торррррмоза-а-а!

— Н-нет! — закричала Хио.

Как только они затихли, девушка окинула взглядом их всех.

Мужчины молча бежали, швыряли в воздух кукол, жгли их, разрывали, делали с ними другие вещи, и все же продолжали смотреть прямо на неё.

И наконец Хио сказала то, что следовало.

— Thank you for your cooperation. *2

И…

— Прошу, сделайте всё, что можете.

Она в поклоне опустила голову и получила один ответ.

— Тэстамент!

Мужчины двинулись вперёд.

— Хэяяяяя! Погнали, ублюдки!

Мотоциклы и бронированные машины стали металлической кавалерией и помчались на гору, словно их тащили за собой механические драконы.

Быстроходные мужчины разогнались даже сильнее.

Даже посреди разбитых камней, поднятой грязи и непрерывного ночного буйства, Хио казалось, они как-то поддерживают её сердце.

— Харакава… Ты тоже так лихачишь на мотоцикле?

— Это особый случай, Хио Сандерсон. Это на уровне фильма «Безумный☆Макс».

— О, мне не давали его посмотреть, потому что это «хулиганский фильм».

Ветер словно разносил слова Хио сквозь битву.

Она видела путь вперёд.

За механическими драконами девушка увидела вершину горы, гряду и ночное небо.

Их цель совсем рядом.

Но затем Хио увидела бледный свет, нисходящий с неба.

Это же…

Он столкнулся с землёй прямо перед драконами.

— !

Хио не единственная увидела, что произошло после.

На глазах у всех дракон во главе отлетел в воздух на несколько десятков метров.

Это вызвал один удар.

Следом пришёл звук: скрежет металла и чей-то кричащий голос.

— Это Тифон!

В центре зрения девушки раскрылось шесть белых крыльев.

На двух оставшихся драконов уставился белый гигант с девушкой на плече.

Первый дракон упал с неба.

Он попытался сгруппироваться перед столкновением, но перекрученный хребёт каркаса не позволил.

Девушка на плече Бога Войны опустила взгляд на синего дракона, рухнувшего наземь.

— Похвальная попытка, — сказала она. — Но слишком поздно. Вы что, не видите? Вы что, не слышите?

Она помахала рукой к небесам и гигантской теневой башне, поднявшейся в ночи.

Но тени растворялись.

— Её покрывает свет!

— Да, — молвила девушка на плече Тифона. — Вы чувствуете? Бабель активируется как Ноа!

Слова сопроводил оглушительный звук.

Казалось, словно звон стекла растянулся до бесконечности.

Звук перерос писк и быстро вышел за пределы слышимости, но в ответ появился свет.

Он прокатился по башне как вены на листе.

Синий цвет пульсировал.

Сверкающий шаблон был несовершенен, и местами оставались бреши.

За сияющей башней слышался голос.

— Еще двадцать пять минут. Когда свет наполнит её полностью, Ноа активируется и создание концепта будет завершено. И с завершением философского камня воскрешения, Сино вернётся к жизни… и кто знает, что произойдёт с миром. Может, люди начнут сражаться за эту силу.

— Мы вам не позволим…

— А вам и не нужно позволять. …Мы постараемся этого достичь. И что плохого в том, чтобы вернуть к жизни одну девочку? Я думаю, это достаточное оправдание, чтобы свести мир с ума. И если вы не согласны…

Её голос прогремел.

— Так не пора ли нам начать?

●

Саяма бежал сквозь лес.

Тёмный лес. Вместо искусственного леса, созданного облесением, это была широколистная чаща, характерная для страны.

Широкие листья почти полностью скрывали небо, но видимые проблески наполнял свет.

Но не от звёзд или луны.

Словно отталкивая небесную тьму, возносилась синяя световая пульсация.

…Свет Бабеля, хм?

— Согласно полученному отчёту, он должен полностью активироваться в течение следующих двадцать… одной минуты.

На его сказанные вслух мысли ответил голос.

Это №8, бегущая рядом с ним в форме горничной с двумя продолговатыми кулерами, парящими вокруг.

— Я пришла к заключению, мир начнёт сражаться за философский камень воскрешения. И Саяма-сама…

С ней бежало несколько других горничных, и Саяма осознал, что №8 смотрит в его сторону.

Он понимал почему.

— Тебя интересует Георгиус?

— Тэстамент.

Она кивнула и отвела взгляд.

Он надел на руки левый и правый Георгиусы.

Перчатки сияли. Чип с плюсом на одном окружал синий свет, а минусом на другом — красный.

Свет пульсировал в том же ритме, что и поверхность Бабеля.

Звон стекла, исходящий от башни, заставил и сам Георгиус слегка завибрировать.

…Они зовут друг друга, чтобы синхронизироваться?

Пока он гадал об этом, из леса справа появились куклы.

Бегущие ответили не атакой или защитой.

№8 просто подняла руку.

На небольшой жест ответила одна из горничных, вооружённая огнестрельным и холодным оружием.

С луком наготове она подхватила юбку и смело двинулась навстречу десятку или около того кукол.

Вот и всё, чем горничные отвечали на атаки.

Воздух за их спинами сотрясли взрывы и стрельба.

— №8-кун, ты не дашь мне увидеть их старания?

— Саяма-сама, воспринимайте это как зачистку поля боя. Пока наш господин отправился в приятную прогулку в горы, мы наткнулись на мусор, поэтому избавляемся от него так, чтобы он не мог испортить ему вид.

— И ваш господин, не знающий о ваших трудах, похвалит чистоту и красоту горы?

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что нам достаточно увидеть хорошее настроение господина. Любое дело, направленное на это, не просто работа. Подобно приготовлению еды, это необходимое действие.

№8 улыбнулась, но не повернулась к парню.

Вместо того подняла руку к вражескому ветру, повеявшему слева.

— Мы изначально предназначены для того, чтобы оказывать помощь людям в повседневных делах. В особенности людям 3-го Гира.

Саяма заметил в её словах небольшую паузу.

Он решил, что она вызывает остальных по коллективно памяти.

И затем её голос продолжил, даже не останавливая движение вперёд.

— Но что я могу сказать? 3-й Гир был уничтожен способом, стёршим его небо, землю и даже историю, не оставив даже пыль. Не успели мы оглянуться — как уже налаживали машины под землёй нижайшего Гира.

Она подняла обе руки.

Последние две горничные, сопровождавшие её, поклонились и прыгнули навстречу лесу с обеих сторон.

Однако №8 и бровью не повела.

— Я пришла к заключению, что сохранение существования действительно «битва».

Саяма слушал.

— Да. Сохранение существования — бесконечная битва против вопроса «что же теперь делать». Такова моя интерпретация нынешней ситуации.

Она задала пустоте, её родным куклам и Саяме вопрос.

— Что вы думаете? Вы наслаждаетесь постоянно битвой незнания того, что грядёт?

Если так…

— Тогда автоматические куклы, пытающиеся сохранить ваше существование, возрадуются этой битве и её наслаждению, увлечению и удовольствию. Я смогла прийти к заключению, что даже без эмоций куклы рождены сражаться в такой превосходной битве.

Саяма услышал, как она его позвала.

В то же время открылся край леса.

За тьмой виднелась яркая ночь.

Её озаряли свет луны, звёзд и…

— Свет Бабеля.

— Саяма-сама, — снова окликнула №8. — Вы наслаждаетесь незнанием того, что грядёт?

Саяма не ответил на вопрос.

Его разум занимало лишь одно: Синдзё в неравной борьбе со смертельной раной в UCAT.

Мог ли он сказать, что наслаждается незнанию, выживет ли она?

Но №8 сказала больше.

— Тогда, Саяма-сама.

Она словно меняла тему.

— Вы насладитесь поражением, не получив никакого будущего?

Вопрос натолкнул его на разные мысли, и он произнёс вслух сильнейшую из них.

— Спасибо, №8-кун.

Она двинулась вперёд, и парень видел только её спину, но всё равно заговорил к ней на бегу.

Он стиснул кулаки.

— Я немного пришёл в себя.

— Я безэмоционально пришла к заключению, что это приятная вещь, Саяма-сама.

— Да, именно. Если мы здесь не победим и не положим всему конец, Синдзё-кун мне точно не видать. И…

Перед тем как продолжить, он вздохнул.

— Даже если она умрёт, Синдзё-кун всё равно очаровательна.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что вы одинаково относитесь к жизни и смерти.

— Спасибо, — сказал парень.

Саяма знал, почему №8 переживала. Он получил отчёт на пути сюда.

Ооки сказала, что из раны Синдзё ещё не удалили имя «Микоку».

Цукуёми пыталась вырезать его изгоняющим клинком и раздавить барьером, но ничего не сработало.

Они подумывали срубить его Концептуальным Ядром 2-го Гира, но Синдзё не протянет до того, как они вернут его и вернутся.

Судя по всему, к операции присоединилась Диана, но без особого успеха.

Даже с помощью отдела разработок и сильнейшей ведьмы мира, они ничего не могли сделать.

И всё же, Саяме оставалось только положиться на них. Парень не знал, смогут ли они удалить концепт, вырезающий жизнь, но оставалось только довериться им.

Он должен сражаться здесь, а значит, то не его территория.

…Не волнуйся.

Он верил, что Синдзё тоже сражается.

Согласно записям передачи, её пульс замедлялся, но неожиданно улучшился, пускай и немного. Они подозревали, что её воля пытается сопротивляться сдерживающему концепту.

Это её не вылечит, но потянет время.

Он уговаривал её продолжать сражаться, но удержал мысль в сердце и заговорил к №8.

— Похоже, я заставил тебя волноваться.

— Не придавайте значения. Кукла успокаивает плач дрожащих в ночи от страха, когда её берут на руки, но автоматические куклы исполняют более активную роль.

Возможно, она сомневалась, стоит ли продолжать, потому что немного опустила голову.

— Просто кажется, что вы от нас этого не хотите.

— Это потому, что у меня есть Синдзё-кун.

— Тогда… мы не можем послужить заменой Синдзё-сама?

— Не можете, — тут же ответил он, сделал вдох и увидел, что выход из леса приближается. — Есть только одна Синдзё-кун. Так же, как есть только одна каждая из вас. Никто из вас не сможет заменить другую. И если бы вы могли друг друга заменить… тогда не были бы все одинаковыми и всё было бы не так интересно?

— Тэстамент.

Она уверенно, но едва заметно кивнула.

В то же время они выбежали под лунный свет.

И увидели на травяном поле…

— Бабель!

№8 подняла на него взгляд, но Саяма не стал.

Башня была здесь, и в то же время нет.

Они вошли в Концептуальное Пространство, где Бабель существовал. Вместо простой тени башня обрела твёрдую форму.

— Так вот он, ковчег, всаженный в землю!

№8 повернулась к его голосу и произнесла.

— Произвожу акустическое сканирование поверхности, — она потратила секунду в безэмоциональном размышлении. — Наличествует один открытый вход. Интересно почему.

— Потому что я их гость, — сказал Саяма. — Они меня впускают. Я бы поступил так же. Это битва между Лоу-Гиром и Топ-Гиром, в конце концов.

— Но они не вы. Они…

— Они такие же.

Саяма бежал вместе с ней.

Башня до неба явила свою белую форму. Они были в двухстах метрах.

— Она и я одинаковые. Она выбрала жизнь и, как следствие, работает над созданием бессмертного мира, тогда как я выбрал смерть, а значит, собираюсь создать отчаянный мир. Это единственное различие между нами.

Повернувшись к его словам, №8 мимолётно переменилась в лице, но вскоре улыбнулась.

— Вы «всего лишь» создаёте разные миры? …Как вы себя чувствуете?

Саяма задумался, но выбрал следующие слова.

— Я действительно перестал рыдать.

Теперь у него было кое-что другое.

— Я положил конец слезам и гадаю только об одном: что же сейчас делать?

По какой-то причине лицо №8 на это смягчилось, и он увидел, как её голова немного поникла.

————.

Но вскоре посмотрела перед собой и в сторону от парня.

И почти сразу же донёсся звук.

Он пришёл из лесу.

Практически со всей чащи вокруг поля полились человекоподобные очертания.

Подобно волне, подобно туману.

Звук исходил от клацанья их суставов на стремительной скорости.

Куклы приближались, выражая всевозможную угрозу, поэтому Саяма произнёс.

— №8, прорывайся и затем возвращайся. Я смогу оторваться от их преследования, потому что запомнил общий план строения Бабеля. Поэтому уходи, №8-кун. Я справлюсь.

— Нет.

Он услышал, как она издала одно слово и лёгкий смешок, когда повернулась к нему.

— Вы не смогли предугадать такой ответ, потому что не знаете, что грядёт?

— Да… И это радует больше всего.

— Тогда я скажу вам, что случится, — произнесла она. — Я защищу это место. Я защищу особняк, который посещает мой господин. Я сдержу плохо дрессированных сторожевых псов, пытающихся пойти туда за ним.

Он больше не возражал её словам, и, не замедляясь, сказал другое.

— Буду благодарен.

— Тэстамент. Я пришла к заключению, что очень рада это слышать. …И мы как раз миновали двадцатиминутную отметку до полной активации Ноа. Прошу, постарайтесь изо всех сил в оставшиеся девятнадцать минут.

Договорив, она развернулась. Горничная обогнула его, став лицом назад и спиной к парню.

Она подхватила юбку, перекрутилась на месте и подхлестнула ветер, разворачивая каблуки балеток.

Тем временем Саяма ускорился к Бабелю, навстречу открытому и ожидающему входу.

●

№8 остановила ноги, улавливая при этом слуховыми устройствами бегущие шаги.

Звон Саямы на слуху всё еще не соответствовал его привычному «я».

Но, — она пришла к заключению. — В людях гораздо больше, чем в железе.

…Еще у них есть воля.

— А значит… с ним всё будет хорошо.

Затем она уставилась перед собой.

Куклы навалились спереди… нет, со всех сторон. Они дистанционно управлялись с определённым уровнем автономной поддержки и вооружились луками и клинками.

И все преследовали Саяму.

— Я пришла к заключению, что они враги.

Она окинула их взглядом и тут же махнула двумя руками.

Из рукавов и из-под передника появились детали двух американских крупнокалиберных пулемётов.

Оружие мгновенно сложилось и зависло под её руками.

Однако спешащих кукол это не сдержало.

Они готовились растоптать №8 и помчаться вдогонку за Саямой, даже если в процессе некоторые будут уничтожены.

Землю бесконечно сотрясали их бегущие шаги.

Но №8 воскликнула.

— Торжественное ооооооткрытие!

На этих словах с кулеров, парящих рядом с ней, слетели крышки.

Оттуда тут же вышло содержимое.

— Тэстамент!

Автоматические куклы, по две в каждой.

Считая №8, их теперь было девять.

И все заготовили в обеих руках пулемёты, противотанковые ружья и базуки.

— Мы вас защитим!

В воздух поднялось множество пистолетов и ножей, как только они сложились и взвелись.

Каждая автоматическая кукла держала в обеих руках крупный калибр, шестнадцать пистолетов и восемь ножей.

Включая №8, собралось восемнадцать крупнокалиберных пушек, сто сорок четыре пистолета и семьдесят два ножа.

Вокруг группы горничных медленно крутилось скопление пуль и клинков.

— Я считаю, этого достаточно, чтобы бросить вызов армии, но как думаете вы?

Она кивнула.

Мгновенно трансформировав себя в лёгкую крепость, №8 осмотрела окрестности.

Парящие кулера метнулись по кивку её головы и две горничные в каждом нацелили оружие в разные стороны.

Тем временем деревянные куклы остановились.

Поэтому №8 махнула двумя руками, словно обнимая тело.

Движение отправило тяжелые пулемёты под её руками.

Концы дул врезались в грязь и двинулись налево и направо, рисуя окружность.

Две пушки стремительно рисовали вокруг Бабеля огромное кольцо.

Скользящие пулемёты закончили круговую границу для кукол всего за семь секунд.

Как только они подхлестнули ветер и вернулись в вытянутые руки №8, на большом поле нарисовалось идеальное кольцо.

Никто не двигался, пока горничная не нарушила неподвижность, шагнув вперёд.

Пули, клинки и восемь компаньонов, соперничающих с армией, последовали за ней, и она взглянула на кольцо, начертанное дулами.

— Мы устраним любого, шагнувшего за эту линию.

Она подняла кончики пальцев, шагнула на большое кольцо внизу и произнесла.

— Сейчас зима. Раскрывшийся цветок при разрушении мира увянет на его рождении, но мы скосим любой цветок, который не желает, чтобы его пересадили после потери места увядания.

Она подняла голову, посмотрела прямо на врага и переслала слова по коллективной памяти.

— Идём, автоматические куклы. Цветы, пересаженные в другом мире.

Слышен зов, слышен зов. Слышен зов похвалы господина.

Важнее звука первой активации, нас зовёт похвала господина.

Квинтэссенция цветка — никогда не уступать и не утаивать мысли, даже когда его срывают и подбирают.

Цветок — это сталь. Нержавеющая сталь, чьи цветущие мысли ничего не притупляет.

Если сохранить кроткость, данные говорят, что безэмоциональный цветок вовек не увянет.

Мы — вечные снежинки, что тают только от благословения, полученного верой в благодарность господина.

Идём, и цветок будет ждать. Так отправимся же в путь, горничные автоматические куклы.

Букета благодарностей не получить в одиночку.

И никуда его в одиночку не отправить. Он ожидает на переднем краю активации.

№8 послала свои слова нараспев остальным, и на миг закрыла глаза.

— Он ожидает!

И следующий миг она послала всю свою силу к тому, что узрели её открытые глаза.

1.*Переиначенное вступление из аниме «Кулак Северной Звезды»

2.*Благодарю за помощь.(англ)

Причина поражения

Казами ответила на движение Ёрд, побежав по перевалу.

Она бежала на всех парах.

X-Wi всё время служил в битвах её спасательным тросом, но она сняла лямки и оставила его на земле. В конце концов, он теперь обладал удивительной способностью превращения «полёта» в «падение», так что стал полностью бесполезен.

И в данный момент она была невероятно беспомощной.

Казами сомневалась, что сможет даже поднять взятое с собой копьё, поэтому тоже бросила его на землю, как ненужную преграду между ней и Ёрд.

Защитная форма также изрядно потяжелела.

На этот случай Изумо снял ранее с неё юбку и надел себе на голову как броню.

…Зачем защищать голову, когда мозгов и так нет?

Она не понимала, почему сохранила скорость, хотя и лишилась силы.

Её снаряжение казалось тяжёлым, но тело — нет.

Похожим образом защита Изумо была обращена, но он всё равно мог бегать и подымать тяжести.

По-видимому, только их спецспособности работали наоборот.

…В таком случае сила, которую я сейчас использую, только моя.

Казами могла послужить чем-то вроде отвлекающего манёвра.

Лишь «чем-то вроде», потому что лишена силы атаки.

Отвлекающий манёвр, неспособный атаковать, не сможет перетянуть внимание врага.

И, как и следовало ожидать, Ёрд сосредоточилась на Изумо и пыталась ударить его.

Однако был способ отвлечь внимание Ёрд, не нападая.

———!

Казами побежала прямо на атакующую женщину.

Девушка поставила себя между Ёрд и Изумо, чтобы скрыть парня от неё.

Она прыгнула, поместив себя на уровень глаз противника, и вмешалась в её атаку.

И…

— !

Чтобы избежать удара Ёрд, выполнила сальто назад.

Блокирование обзора замедлит её атаку. Невозможность увидеть реакцию противника не даст ей напасть с оптимального положения.

Атаковать — работа Изумо, поэтому он взмахнул громадным мечом.

— О-о-о!

Он нарисовал широкую нисходящую дугу, но…

— Надеюсь, он не попадёт.

От слов Ёрд он промахнулся.

Толстый клинок ниспадал прямо на неё сверху, но всего лишь прорвал пустоту.

Он должен попасть, но не попал.

…Это было отклонено.

Оригинальный концепт Ёрд являл собой «неоправданное ожидание». Всё, что другие от неё ожидали, не происходило.

Но эта способность работала наоборот.

…Её собственные ожидания оправдываются.

Пожелай она «да будет свет», он возьмёт и появится.

И Ёрд сделала как раз это.

Она махнула рукой и небрежно выстрелила лучом, чтобы отразить снова поднятый меч Изумо.

— !..

Со звуком рассыпания песка свет распался и исчез.

Но в тот же миг тускнеющее свечение накрыло окружающую площадь как холод и приморозило меч Изумо.

Свет заморозит всё, к чему прикоснётся.

— Каково это, столкнуться с богом? Вы не особо-то справляетесь своими силами.

— Боги в наши дни болтливы даже без оракула, — ответила Казами, немного запыхавшись.

Затем оглянулась на Изумо, стоящего в шаге от неё.

— Каку, ты в порядке?

Даже небольшое попадание станет для него фатальным, и она не хотела повторения того, что случилось в прошлом.

— Не делай ничего рискового, ладно?

— Не волнуйся, — спокойно сказал он. — Я буду держаться места, откуда как обычно смогу восхищаться твоей задницей.

Он опустил взгляд на её неприкрытый юбкой зад.

— Всё в порядке.

— О чём это ты?

Она носила защитную форму по всему телу, так что снятие юбки лишь открывало нижний слой костюма.

Но та часть на самом деле обычно скрыта.

…Не нужно лишний раз акцентировать, что тебе всё видно.

Но ничего страшного. Ты носишь защитные чулки и достаточно тренирована, чтобы иметь идеальный силуэт.

Обнадёжив саму себя, Казами посмотрела вперёд.

На Ёрд.

Женщина могла делать всё в соответствии со своими ожиданиями, и они до сих пор ни разу по ней не попали.

Но впрочем, их тоже не задело ни одной атакой.

С этой мыслью Казами вздохнула.

Способности в этом пространстве работают наоборот, — подумала она.

…Что это значит?

От неожиданного вопроса в сердце девушка нахмурилась.

Ей казалось, она недоглядела в перевёрнутых способностях несколько вещей.

И…

————.

Казами кое-что осознала и лихорадочно скрыла своё выражение лица, чтобы Ёрд не заметила её мыслей.

Она быстро выровнялась, сохранила хладнокровие и бросила взгляд на Изумо за спиной.

— Ну, кажись, мы сможем как-то справиться.

— Это точно, — согласилась она.

…У нас должно получиться.

Затем она припала к земле, набралась решимости и бросилась навстречу женщине.

— Я пойду первой.

Ёрд нахмурилась.

— Сдурела?

— Кто знает, — откликнулась девушка с улыбкой в уголке губ. — Но дай-ка скажу тебе одну слабость твоих ожиданий.

И эта слабость…

— Даже бог способен думать только об одной вещи за раз. Ты можешь держать в голове только одно ожидание. Так что давай скажу и кое-что ещё.

Она подняла бедра и наклонилась вперёд.

— Я пойду первой, так что лучше заготовь ожидание, чтобы меня победить.

На этих словах она запустила тело вперёд.

Казами побежала.

Она начала семиметровый рывок к Ёрд, и услышала, что Изумо бежит за ней.

●

Ёрд держала молот рядом у правого плеча.

Казами бежала первой, а Изумо прямо за ней.

Женщина более-менее понимала, что они собираются сделать. Казами увернётся, и тогда Изумо нападет.

Ёрд в самом деле не могла думать о двух ожиданиях в одно время. Параллельные мысли невозможны.

И поэтому её противники действовали одновременно.

Если она перехватит Казами, атака Изумо ударит её в следующий миг.

Но пожелай она перехватить Изумо, Казами окажется на пути.

…В таком случае, полагаю, нужно нацелится на заднего.

У Казами нет силы атаки.

Хотя она отвлекает, опасность исходила только от Изумо за ней.

И, — подумала Ёрд. — Эта девчушка значит для него всё.

Что означало, он нападёт, как только убедится, что ей ничего не грозит, и нанесёт даже более точную атаку, чем раньше.

А что же до Казами, она непременно будет ждать до последнего, чтобы Ёрд уж точно не смогла уклониться.

А раз так...

Ёрд решила, кого выбрать целью, чего ожидать и кого атаковать.

…Казами!

Атакуй она девушку, Изумо падёт духом, поэтому бить по наживке — лучший вариант.

Как только она решилась, Казами выполнила манёвр во время своего приближения.

Она резко вошла в колесо, чтобы уклониться, тем самым оставив своё растянутое тело открытым для Ёрд.

Её запястья уже достигли земли, поэтому она выкрутила их, начиная уклонение.

Снова пытаешься меня ослепить? — подумала Ёрд, готовя оружие.

Как раз тогда женщина увидела, что руки Казами остановились перед завершением разворота.

— !

Девушка оттолкнулась от земли в прыжке.

К тому времени, как Ёрд задумалась, что происходит, было уже поздно.

Проделав прыжок со стойки на руках, спина Казами врезалась в Ёрд.

Это произвело удар, но женщине такое нипочём.

Однако Казами не пыталась сбить её с ног.

Она обхватила плечи с шей Ёрд коленями и голенями, после чего прогнулась назад.

Ноги Казами болтались с шеи Ёрд.

Это Франкенштайнер.*1

Но бросок не получился. Женщина расставила ноги и устояла.

— !..

Однако Казами не остановилась. Она качнула перевёрнутым телом, словно маятником, и…

— Собираешься рывком сесть и полностью блокировать мне видимость?!

Ёрд поняла. Как только Казами сядет и закроет ей лицо, меч Изумо ударит в её незащищенное тело.

Даже создай она ожидание, которое отклонит атаку Изумо, Казами продолжит перекрывать ей зрение, поэтому женщина не увидит следующую атаку и та попадёт в цель.

И это начало происходить.

Казами махнула руками, будто что-то швыряя.

— !

И быстро рванула вперёд, перекрывая обзор Ёрд.

Она закинула руки перед собой, согнула локти и затем защёлкнула голову Ёрд, блокируя ей обзор.

В то же время женщина ощутила движение Изумо. Он припал к земле, чтобы не показываться за спиной Казами, и затем…

— Давай, Чисато!

●

Казами осознала, что Изумо за спиной рубанул мечом одной рукой.

Она махнула руками вперёд и использовала импульс, чтобы схватиться за голову Ёрд.

Её поза напоминала кого-то перед выполнением Франкенштайнера.

Зрение Ёрд было перекрыто, так что ей оставалось выбрать: содрать с себя Казами или избежать атаки Изумо.

Первое даст парню возможность напасть, а последнее позволит следующую атаку в скорости после этой.

…В любом случае, вреда ей не избежать!

В следующий миг Казами услышала ожидание Ёрд.

Женщина произнесла вслух то, что произойдёт.

— Может ли мой внук…

Она сделала вдох.

— Напасть на эту девочку?

●

Изумо осознал, что наконечник его меча повернулся к спине Казами.

Его тело автоматически отвечало на ожидание Ёрд.

Он попытался остановиться, но всё равно крепко сжал рукоять и повернул клинок к Казами.

…Нехорошо!

При таком раскладе меч определённо оцарапает девушку. Он в этом не сомневался.

Изумо увидел, как Казами с удивлением на него оглянулась, но мгновением позже немного подняла брови, закрыла глаза и кивнула.

Она вверяла себя ему и выражала своё доверие.

…Значит надо показать себя с хорошей стороны!

Парень тут же решил, что не может позволить себе причинить ей вред.

Поэтому сначала отпустил меч.

Оружие медленно упало, и возможность случайно убить Казами улетучилась.

Но всё равно он оставался пленником ожидания Ёрд.

Доказательством тому служил правый кулак. Парень сжал его и нацелил на Казами.

Если учесть её худое тело, повезёт, если удар лишь сломает пару рёбер.

Изумо не мог такого допустить, но что же тогда делать?

Нападения на девушку не избежать. Таково ожидание бога.

А значит, есть ли атака, которая не нанесёт урона?

Есть, поэтому он её использовал.

По-прежнему сжимая правый кулак, Изумо выставил указательный палец.

— Полу кантё!*

— Кья!

Он провернул атаку идеально рассчитав время, скорость и силу.

Но защитная форма UCAT оказалась для него слишком крепкой, и его нынешняя защита даже не смогла совладать с реакцией.

— Ай-ай-ай-ай! Я вывихнул палец!

И всё же он сумел не навредить своей драгоценной девушке.

Находчивое решение, — похвалил себя парень.

— Хух, пронесло, не находишь?

Изумо поднял взгляд и кое-что там увидел.

Левый кулак Казами, летящий сбоку. Другими словами, она замахнулась обратной стороной.

— Да ты что, по-твоему, делаешь с девичьей попой?!

Она нанесла прямое попадание.

Удар скорее заставил его отлететь, чем вызвал боль, но он всё равно хорошо рассмотрел Казами.

Она цеплялась за шею Ёрд ногами и левой рукой, а в правой держала оружие.

Копьё.

●

Ёрд от удивления выпучила глаза.

Казами держала в правой руке наконечник копья и пыталась махнуть им в Ёрд.

— Как ты можешь использовать это копьё?!

— Да просто.

Казами замкнула левую руку на шее и спине Ёрд и прищурилась на таком близком расстоянии, что ощущалось её дыхание.

Затем богиня услышала, что девушка сказала.

— Я забыла, что прикрепила к нему якоря, чтобы сделать тяжелее, но это неслабо его облегчило.

Ёрд увидела, что к копью крепился один якорь.

Казами, скорее всего, подобрала его, когда обхватила Ёрд ногами и наклонилась.

Сокрытие атаки Изумо — не единственная причина подняться и блокировать видимость Ёрд.

— Ты так не давала мне увидеть копьё?!

— Именно.

Ёрд услышала за голосом Казами шаги Изумо.

Он собирался подобрать упавший меч и напасть.

Они атакуют одновременно, так как ей избежать этого одним ожиданием?

Затем Ёрд сказала ответ.

Простое заявление, перекрывающее всё.

— Будете ли вы сокрушены?

Казами и Изумо мгновенно вдавило в землю.

●

Изумо ощутил столкновение во всём теле.

Каменистая земля была твёрдой, а урон гораздо ощутимей, чем от простого удара.

Его органы подпрыгнули внутри, а ось тела словно выбило с места.

…Ого.

Изумо не только лишился божественной защиты, но и Концептуальное Пространство словно давало ему боль.

В его лёгкие как будто не поступал воздух, и он не мог дышать.

Казами рухнула рядом с копьём в руке, и, похоже, ударилась головой.

— Ай…

Она крепко закрыла глаза и мягко извивалась.

За ней в боевом плаще возвышалась Ёрд.

Изумо увидел, как женщина выдохнула, почесала голову и горько улыбнулась.

— Мне реально стоило бросить подобное ожидание раньше.

Она глянула на него.

— Нужно было просто ожидать, что вы проиграете.

Это ожидание гарантированно сбудется.

Они проиграют.

И в доказательство тому, тело Изумо полностью лишилось сил.

Его живот расслабился, а в лёгкие, наконец, вошёл воздух.

— Знаешь, — сказал он дрожащим голосом. — Ты ведь моя бабушка, нет?

— Надеешься, что за это я тебя пощажу? Без шансов.

— Почему нет?

Ёрд покачала головой.

— Для меня ты скопище неоправданных ожиданий, — она немного опустила брови. — Мой мир, моя дочь и всё остальное отказалось происходить по моему хотенью, что в итоге привело к тебе. И…

— И?

— Разве не никчёмно? — её горькая улыбка расширилась, когда ему едва хватало сил дышать. — Ты, наверное, не знаешь, что моя дочь сказала, когда повернулась ко мне спиной.

Он не ответил. А просто пытался встать.

— Лежать.

Она сделала небольшой шаг вперёд и пнула.

Нога пролетела над Казами и точно попала ему в левый бок.

Левые рёбра заныли, и парень перекрутился три раза в полёте направо.

Затем прокатился по каменистой земле, и даже упавшие песчинки вызывали боль.

Изумо приземлился лицом вниз, и куска скалы, впившегося в грудь, хватило, чтобы ещё острее усилить ощущение.

Его ребра были сломаны, и он едва не потерял сознание от боли.

Но даже так…

————

Он попытался встать.

Пришёл ещё один пинок. На этот раз в правый бок, словно переворачивая его на другую сторону.

Он пролетел по воздуху и четыре раза перекатился по земле.

Сломанные ребра, должно быть, проткнули лёгкое, потому что парень выкашлял кровь перед тем, как начал дышать. Он давился от кровотечения.

Лёжа теперь лицом вверх, Изумо услышал голос Ёрд.

— Нет смысла двигаться. …Твоё поражение уже предопределено.

— Может… и так, — выдавил он. — Тогда предъяви доказательства своей победы, старушка.

Он натянул улыбку, и его бабушка помрачнела.

— Ты шутишь?

— Не совсем, — сказал парень. — Само собой, я собираюсь выложить солидные доводы со своей стороны.

Едва лишь он это сказал, как нечто появилось: крылья.

— ?!.

Чёрные крылья перекрученной силы росли со спины Ёрд.

Она быстро оглянулась на чёрный цвет, сияющий со спины.

— Что?..

— Это X-Wi Чисато. Перед тем, как атаковать тебя мечом, я пригнулся и подобрал их левой рукой. Не заметила? Даже не задумывалась, почему я атаковал только одной рукой?

————.

— И когда Чисато подобрала копьё, она швырнула один из якорей мне. Я прикрепил его к X-Wi, чтобы их облегчить, и передал ей, когда она ударила меня кулаком.

X-Wi весил три килограмма, так что добавление якоря отменяло весь его вес.

Атакуя Ёрд копьём, Казами схватилась за спину женщины левой рукой.

…Но копьё и не должно было сработать. Она прикрепила X-Wi к твоей спине левой рукой.

И теперь чёрные крылья состыковались с движениями спины Ёрд.

Они сделали неловкий взмах.

————.

Обычно бы крылья послали её вперёд и вверх, но теперь тянули вниз и назад.

Тело Ёрд накренилось.

———!

Она утратила равновесие.

В то же время Изумо встал. Он стерпел сильную боль, оставшуюся во всем теле, и поднялся на ноги.

Парень поднял меч, чудом не выпавший из правой руки, и шагнул к Ёрд.

Однако Ёрд взревела своё ожидание.

— Ты проиграешь!

Ожидание бога активировалось.

Ёрд также расставила ноги, чтобы выдержать оттягивание назад крыльев на спине, и подняла молот в правой руке.

— Ты падёшь, мой внук неоправданных ожиданий!

Услышав это, он мимолётно закрыл глаза.

Даже сам не зная почему. Быть может, от слов, что он предал её ожидания, или потому, что она назвала его внуком.

…Наверное, это неважно.

Он ожидаемо падёт.

Это предрёк бог, поэтому Изумо проиграет.

И поэтому парень заговорил.

— Извини, старушка. Я и вправду паду.

Он без колебания махнул мечом и заговорил от чистого сердца.

— Потому что бить свою бабушку может лишь падший человек.

●

— ?!..

Ёрд ахнула.

Изумо не остановился. Меч падал прямо на неё.

Он назвал её бабушкой.

Возможно, потому, что она назвала его внуком.

Она не была уверена, но знала, что сейчас её достанет мощная атака.

— Старушка. Я не знаю, что моя мама сказала тебе, — произнёс он. — Но знаю, что она сказала мне. Она сказала достичь момента, когда я смогу жить без своей божественной защиты. И сказала, что защитит меня, пока это время не придёт.

Поэтому…

— Как я сейчас справляюсь?

Ёрд в заорала в ответ.

Она не знала, направила ли свой крик на атаку или на что-то ещё, но раздалось одно слово.

— Прекрати!

Слово действительно заставило Изумо прекратить.

Однако он держал меч так же высоко.

— Прости, старушка. Тогда я прекращу проигрывать.

Его голос сдавила боль, которую парень испытывал.

— Чисато.

Он назвал имя девушки, и ответ раздался снизу.

— Точно, Каку. Это работка для жестокой жены. Именно я ударю её и проиграю.

Ёрд развернулась и увидела Казами прямо под собой.

Копьё девушки было в режиме пушки, и его наконечник целился Ёрд в зад.

Казами на секунду сложила руки вместе, будто в молитве, а затем произнесла, нажимая на спуск.

— Я приму поражение, так что ты прими это пушечное кантё!

1.*Приём реслинга. Рестлер прыгает на соперника и хватает его ногами за голову, потом делает сальто назад, и соперник либо отлетает вперёд, либо сворачивается в удержание.

2.*Кантё (яп. カンチョー Кантё:) — игра японских детей и младших школьников. Играющий складывает вместе ладони с вытянутыми указательными пальцами и пытается вонзить их в анус противнику, когда тот занят чем-нибудь другим и не замечает нападающего. Название игры происходит от японского слова 浣腸 кантё:, означающего «клизма». Подробнее на Википедии

Начало прибытия

Саяма вошёл в пятиметровый квадратный коридор, наполненный тёмно-синим светом, и увидел, что перед ним стоит фигура.

Горничная с белыми крыльями.

Она качнула тёмными волосами и поклонилась.

— Я — Ноа. В данный момент я единственная перезапущенная автоматическая кукла на этом корабле и являюсь терминалом, который обеспечивает голосовой выход от сознания «Ноа». Конец связи.

Саяма кивнул на голос, звенящий от стен, но…

— Синдзё-кун?

Его вопросительный взгляд повернулся к лицу Ноа, напоминающее то, что хранилось в памяти.

Однако Ноа покачала головой.

— Ангелы созданы по образу и подобию господина. Конец связи.

— Иными словами, тебя создала Синдзё Юкио?

— Саяма-сама, вы знаете моего создателя? Конец связи.

— Да, — всё, что сказал Саяма.

…Значит, и она знает, кто я.

Скорее всего, услышала от Микоку.

Ноа неожиданно повернулась к нему спиной, и Саяма встал в шаге от неё.

— Ты не собираешься меня останавливать?

— Моё предназначение — спасать людей. Конец связи.

Она продолжила.

— Но Микоку-сама ещё не просила моей помощи. Конец связи.

— Ноа-кун, ты восхитительная автоматическая кукла.

— Я пришла к заключению, что нет нужды использовать именной суффикс. Конец связи.

Саяма заговорил ей в спину.

— Можешь сказать для меня «конец связи»?

— Конец связи. Конец связи.

— Так ты и вправду повторишь два раза.

— Тэстамент. Если понадобиться сказать «конец связи», я скажу это дважды. Конец связи.

Ноа начала идти.

— Саяма-сама. «Ноа» полностью активируется в течение семнадцати минут. Если вы торопитесь, тогда пойдёмте сюда. Я проведу вас к установке создания концептов. Конец связи.

Шагая, она не издавала шагов.

Насколько Саяма мог рассмотреть, её стопы достигали земли, но, похоже, гравитационный контроль не давал им коснуться поверхности.

Возможно, чтобы даже немного не пачкать пол, она шагала, не касаясь своего истинного тела.

Затем он услышал голос: Голос Ноа.

Она словно пела, и без всяких «концов связи».

— Приди, приди же, шаг глухой брони.

Иди, иди же, пульс металлического арсенала.

Мы говорим ради границы клинков и пушек.

Мы восклицаем за берег вне жизни и смерти.

Ковчег, плывущий меж мирами, встречает катастрофу.

Сила, протиснутая между разумом и чувством, дарует счастье.

Когда двое прибудут — грянет конфликт.

Когда двое появятся — мир наступает.

Когда двое встречаются — будут вопросы.

Когда двое закончат — ответы оставят.

Слова песни Ноа налили её крылья светом.

В ответ тёмно-синий цвет от стен усилился.

…Наталкивает на мысль, будто свет всё стерилизует.

Саяма следовал за Ноа.

Его шаги громко звучали и оставляли в коридоре болотные отпечатки.

●

В один лишь миг настало разрушение.

Оно разнеслось в ночном небе громадными частицами. Меньших тоже было не счесть.

Три громадных частицы исходили от трёх гигантских металлических драконов, отброшенных в небо и лес.

Меньшие являли собой металлические средства передвижения и людей, тоже откинутых туда.

Ветер ревел сильнее грохота ударов и металла.

Всё потому, что он обдувал со всех сторон движения разрушителя.

Белый Бог Войны, человекоподобная машина, возвышалась более чем на десять метров над землёй.

Но один взмах шести крыльев запускал его огромную массу вверх, и выстреливал из оперения белые самонаводящиеся заряды.

Когда трёх механических драконов обездвижил ветряной натиск, на горном перевале воцарился белый гигант.

Он стоял на лесной тропе, словно подчиняя себе ветер под луной.

Гигант взирал на подножье горы.

Там собрались люди.

За механическими драконами с разрубленными правыми ногами и разбитыми телами пряталось множество людей.

Стоя на плече Тифона и на фоне луны, Тацуми задала вопрос.

— Что же дальше?

Лунный отблеск скрыл её лицо, но от силуэта снизошёл голос.

— Вы уверены?

Тихий вопрос.

— Вы уверены, что оставляете решение за мной?

И словно не в состоянии больше сдерживаться, Тацуми велела Тифону поднять правую руку.

Она сжимала меч.

Крылья поднялись, и за ними возник мерцающий жар.

Медленно усиливался ветер.

— Тогда…

Голос Тацуми донёсся до всех снизу.

— Я решу.

В следующий миг за её спиной взорвался воздух.

Полная мощь белого гиганта столкнётся с людьми, которым некуда бежать.

Но вдруг случилось что-то другое.

— Остановись!

Между Тифоном и механическими драконами двинулся голос.

Крохотное, худое тело развело руки в стороны и проговорило навстречу белому ветру.

— Разве ты не понимаешь?!

Крик пронзил ветер без намёка на робость.

— Понимание, которого ты хочешь, не здесь!

Но ветер не остановился.

Вперёд послали быструю атаку.

●

Тацуми глянула вниз, гадая, морозил ли лунный свет её спину.

— Смотрю, ты не уклонилась.

Взирая с плеча Тифона, она увидела меч, вонзённый в землю.

Последствия её недавней атаки.

Всего в двух сантиметрах перед широким клинком стояла девушка.

Блондинка в синей бронированной форме и оранжевой куртке.

Тацуми знала её имя.

Хио Сандерсон.

В уголках её глаз блестели слёзы, плечи двигались в такт дыханию, а уста приоткрылись.

—————.

Она медленно подняла взгляд, и их глаза встретились.

Встречный свет луны не даст девушке увидеть глаза Тацуми, но она всё равно смотрела прямо в них.

Её голубые глаза без малейшего колебания, что смотрели прямо на неё.

…Уверенности ей не занимать.

Эта мысль побудила Тацуми задать вопрос.

— Почему? Почему ты не убегаешь?

И почти сразу же пришёл ответ.

— Потому что ты ошибаешься. Ты не с нами должна сражаться!

Тацуми ненадолго задумалась, и, наконец, вздохнула.

— Тогда, — начала она. — Ты можешь бросить ему вызов? Можешь бросить вызов своему другому «я»?

Тифон вытащил меч из земли.

Чувство наконечника в грязи не перешло от гиганта к ней, но движение всё равно передало Тацуми мягкость почвы.

— Твой механический дракон внутри альтернативного пространства, созданного моим Облачённым Мечом. У тебя нет силы. Так почему ты здесь?

— У меня есть сила.

— Где?

Хио без колебания ответила.

— Везде!

Она поднесла вытянутые руки к груди и смахнула слёзы с глаз.

— Я получу силу отовсюду, куда достанет моя воля!

При крике девушки Тацуми кое-что увидела.

Парень за спиной Хио левой рукой схватился за голову, а в правой заготовил винтовку.

Похожим образом люди, таившееся за механическим драконом, приводили в порядок снаряжение.

Вот глупая девчонка, — подумала Тацуми.

— Ты — демон, который ведёт людей на смерть.

— Но… демон, который однажды пытался мне навредить, в самом конце подарил мне счастье, — сказала она. — А ты как? За какое счастье сражаешься ты?!

Это простой вопрос. Она спрашивала, почему Тацуми сражалась.

Поэтому Тацуми подумала над ответом.

Ну…

Но подавила мысли, и просто произнесла.

— Я ожидаю… Это весело, но в то же время скучно.

— …Э?

Она не собиралась разъяснять.

Тацуми сама забрала силу Хио, а Алекс наверняка в скором времени позаботится о врагах, летающих сверху.

…Я отобрала его врага по праву, — подумала она.

Поэтому…

— Разборка с тобой заполнит время моего ожидания? Или возьмёт ответственность за кражу врага Алекса?

Тифон поднял меч.

Мужчины за механическими драконами зашевелились, но Тацуми не заботило.

Её цель — только девушка внизу.

Если её не станет, остальные потеряют волю за их силой.

…Извини.

Это моя вина, — подумала Тацуми.

Она устала ждать, и что более важно…

…Эта битва началась, когда я убила его отца.

Зло отыграет роль зла, а искренность отыграет роль искренности.

Словно сильнее убеждая себя, Тацуми послала меч вниз.

Но…

————?!

В неё врезался ветер.

Неся в себе стон и вес тяжёлого металла, он спустился прямо с неба.

— О-о!

Её зрение, взгляд, взор и глаза увидели это всё.

Она увидела удивленные лица людей внизу и то, что столкнулось с Тифоном.

Это был чёрный Бог Войны.

— Сусахито Возрождённый!

●

Столкновение было мгновенным.

Чтобы не дать себя оттолкнуть, Тифон двинул крыльями и взлетел.

Без малейшей задержки он оторвался на сотню метров и приземлился, раскидав грязь от подошв.

Затем повернулся в сторону, и Тацуми посмотрела вперёд на освещаемое луной пространство с дребезжащим металлическим звоном.

Он был там.

Под морем звёзд и островом луны она увидела два крыла темнее ночи.

Его колени согнулись, чтобы защитить людей, и Тацуми узнала стойку.

— Ох…

Её голос мог быть признаком или следом удивления.

Она вздрогнула и приложила руку к щеке.

…Он здесь.

Сусахито Возрождённый словно бы ей ответил.

— Я здесь, Мики. Я, правда, задержался, помогая прочим отрядам.

Да, — подумала она. — Но ничего, что ты опоздал.

— Ты здесь, ведь так?

Услышав подтверждение Сусахито Возрождённого, она затрепетала из самых глубин тела.

Так долго её другое «я» убегало, решало не сражаться и пыталось с ней помириться, но теперь поистине стояло на её пути.

…Он наконец-то здесь.

— Но… почему ты здесь?

Её вопрос тянулся к одному ответу.

И получил как раз его.

— Чтоб победить.

Он сделал вдох.

— Чтоб победить!

Она не знала почему, но от его слов из глаз покатились слёзы.

Тацуми просто кивнула.

— Я…

Она ждала.

Так долго ждала этого противника. Столь долгожданное сражение вот-вот начнётся.

Произойдёт прямое столкновение со своим иным «Я», которое воспринимает его всерьёз.

Тацуми двинулась, словно прыгая в долгожданные объятья битвы.

Она запустила Тифона вперёд.

— Я!..

Ей больше не придётся ждать, поэтому слёзы унесло ветром и сменились улыбкой.

Сусахито Возрождённый ответил собственным движением.

Взрыв воздуха образовал порыв ветра и защитную силу.

Тем временем, её мощь пребывала в атаке.

Её скорость выше, но он тоже не отставал.

Он не сдерживался с первого же шага.

Из-за их относительных скоростей чёрная фигура на мгновение словно задрожала.

И вслед за этим белый и чёрный ветер столкнулись клинками в лоб.

●

Хио и остальные не могли сойти со своей позиции на горе.

Задержка Тацуми дала куклам прибыть в большом количестве.

Все за механическими драконами принялись укреплять оборону, и куклы наносили единичные атаки, чтобы сдержать и измотать их.

Однако была ещё одна причина, по которой они не могли двигаться.

От ближайшего леса гремели мощные звуки.

Чёрные и белые ветра сталкивались, рассыпая искры и металл.

Хио не могла отвести от них глаз.

…Тацуми.

Это она.

Она запечатала у Хио Сандера Феллоу.

Девушка уже готовилась признать, что её дракон не вернётся.

Но…

…Неужели и правда нельзя его вернуть?

И если можно, не стоит ли искать подсказку в Тацуми?

Хио не была уверена и не знала, что делать, но ей казалось, что ответ кроется в её Облачённом Мече.

Поблизости она слышала звуки пальбы и битвы разрушения кукол, спешащих через лес.

Вдали она слышала лязг мечей и грохот сражения, подхлёстывающего ветер и посылающего друг против друга разные формы света и силы.

А с неба по-прежнему доносились взрывы.

Механический дракон по имени Алекс использовал ускорение и силу атаки, чтобы сбивать аппараты американского UCAT.

Она слышала исходящие от них радиодонесения.

Одно особенно её впечатлило.

Перед тем, как его сбили, один из пилотов механического дракона оценил Алекса.

…Он безумен.

Он обладал ускорением, манёвренностью, силой атаки, уклонением и решительностью, контролирующей это всё.

Всё это время Хио слышала, как что-то словно разрывало небо.

Это звуки движений Алекса.

Неутомимо он принуждал себя к движениям, грозящим разломать его каркас.

Он не парил в небе.

А двигал себя, словно разрывая его или ломая.

Это достигалось лишь тем, что он соединился с драконом и не нуждался в человеческом пилоте, поэтому остальным аппаратам такое не доступно.

Но, может, потому и близстоящий мужчина с ирокезом сказал следующее:

— Как он справляется со всеми американскими драконами в одиночку?

Хио знала.

Он постоянно изводил себя до предела.

Пусть его способности и превосходят драконов американского UCAT, это сравнение между отдельными машинами.

Чтобы преодолеть численное преимущество необходимо было некое слово.

И мужчина с ирокезом наклонил голову и его произнёс.

— Это безумие… По крайней мере, для нашего ранга и послужного списка.

Он посмотрел на товарищей, собирающих разбросанные патроны.

— Драконы американского UCAT всегда вылетают звеньями по двенадцать, так чтобы сражаться с ними… нужно двенадцатикратное безумие?

— Враг, должно быть, таков.

Мужчина в хоккейной маске встал на фоне стрельбы и хлопнул парня с ирокезом по плечу.

— Да какая разница, лучше помоги нам собрать патроны.

— Но я обычно работаю за столом, так что у меня близорукость.

Мужчина с ирокезом неохотно присоединился к остальным, и они разделились на воюющих и работающих.

Одна группа встала на защиту локации, а вторая обслуживала оружие, врачевала раны, и готовилась снова примкнуть к бойцам.

С неба накатывал звук.

А другой доносился из леса.

И за всеми ими Хио осознала некий факт.

Никто здесь не мог отступить.

Ни механические драконы американского UCAT, ни Алекс не могли признать поражение.

…Им всем есть что защищать.

Только одну сторону можно оборонять, каркас Алекса продолжал стонать, а остальные драконы падали с неба.

…Я должна что-то сделать.

Едва лишь подумав об этом, она услышала сбоку голос Харакавы.

— Ты выглядишь так, будто хочешь что-то сделать, Хио Сандерсон.

— Н-ну… А ты не хочешь это остановить?!

Она перевела взгляд и увидела Харакаву, чинящего вместе со скинхедами пригодные мотоциклы.

Вслушиваясь в рассечение атмосферы, летящее по небу, и деревянные стрелы, тарабанящие по сломанным механическим драконам, Хио бросила ему в спину.

— Он ждёт.

— Твой глюк?

— Нет! — закричала девушка. — Мое иное «я»… ждёт.

— Твои симптомы только ухудшаются, — буркнул Харакава. — Для начала, как тебе вообще добраться до того, кто тебя ждёт?

Она не могла ответить на вопрос, но на помощь ей пришли слова.

Они пришли от членов американского UCAT и мужчин с обратными ирокезами.

— Не волнуйся.

Она пытались перезапустить одного из драконов.

Тот дрожал, когда его пытались завести, но они глушили его, если не удавалось.

— Даже если сама не сможешь, тебя возьмёт туда кто-то другой.

В конце концов…

— Если ты пожелаешь пойти и не устанешь пытаться, это непременно случится.

— Точно, — кто-то ответил.

Это люди из UCAT Сидзуоки и Яманаси, которые вернулись из леса с ранеными.

Их дыхание побелело на холодном воздухе, и никто не остался невредим.

— Так мы сражаемся. Нам нравится использовать силу ради вещей, на которые хотим поставить. Так что если… по счастливой случайности…

Командир намотал на голову шарф, который использовал как капюшон, и посмотрел обратно в лес.

Он готовился выдвигаться для атаки, без права на передышку, и отдыхающие встали вслед за ним.

— Если ты снова поднимешься в воздух, тогда можно сказать, что мы помогли тебе туда добраться.

— Т-тогда!.. — спросила Хио. — Что, если я больше не смогу летать?!

— Очень просто, — глаза за шарфом повернулись к ней с улыбкой. — Тогда мы сумели защитить девочку с непоколебимым духом, которую взяли на поле боя. …Это нормально. Здесь этого достаточно. Твоё возвращение в небо будет лишь дополнением. После окончания битвы мы сможем хвастаться об этом остальным за выпивкой. Таков порядок вещей.

Договорив, он развернулся, и Хио услышала голос.

— Не волнуйся.

Это был женский голос, который она узнала.

Она повернулась к горному ручью, откуда тянулась тропа.

Там стояло два человека.

Один был блондином с короткой стрижкой за рулём большого туристического мотоцикла.

А вторым — высокая девушка.

Хио показалось, что она откуда-то её знает.

…Или нет?

Девушка к ней подошла. Медленно, но уверенно.

Её тень колыхалась на ходу.

Длинные, лоснящиеся тёмные волосы колебались и трепыхались в ночном воздухе.

Затем Хио и всё остальные услышали, как она заговорила, когда лунный свет осветил её улыбку на лице.

— Не волнуйся.

Она перевела дух.

— Ты снова сможешь полететь.

Хио воскликнула на тон голоса и хозяйку тёмных волос.

— Ты!..

●

Чёрное и белое отчаянно сталкивалось между собой.

Непрерывная ярость порождала искры и грохот металла, но в следующий миг их свет и звук сметало ветром.

Ветер и шум.

Движение и крики.

И на переднем краю столкновений и отражений в лесу неистовствовали чёрный и белый цвет.

Остриём белого повелевал гигантский шестикрылый Бог Войны.

Он использовал два меча, самонаводящиеся заряды из крыльев и стремительную силу тела.

Тем временем остриём чёрного повелевал двукрылый Бог Войны.

Он использовал меч в правой руке, левый кулак и удары обеих ног.

Меч бил о меч, броня останавливала кулак, и стремительность встречало уклонение.

Они поистине пребывали в неустанном и непрерывном движении.

Чёрный Бог Войны, Сусахито Возрождённый, атаковал.

Хиба использовал агрессивный способ, связавший нападение, уклонение и движение.

С ним не было Микаге, чтобы заведовать обороной и высокоточным управлением, но парень продолжал сражаться.

…Если я смогу здесь драться…

Она его дожидалась.

Подобно Тацуми, Микаге должна его ждать.

Хиба верил в это, вооружившись клинком.

Он повалил множество деревьев, прыгал, кувыркался в воздухе, запускал меч и двигался, как только приземлялся.

Он шагал вперёд.

Всегда вперёд.

Его воля продвигаться порождалась отсутствием страха.

— О-о!

Он по-прежнему не мог достать ждущей его под луной.

Клинок в руке даже не касался её тела.

Но она ждала. Ждала и ждала с улыбкой.

— Мики!

Он выпустил слова, думая, что донесёт хотя бы мысли.

Речевой центр его мозга перегрелся от интенсивности боя.

— Что ты имела в виду, сказав, что убила моего извращённого папашку?!

— Извращённого?

— Извини! Мне сейчас никак нельзя отвлекаться, так что не обращай внимания!

— Тогда… ответ на твой вопрос простой.

Она немного свесила голову.

Её лицо накрыла тень, скрывая выражение.

И все же Хиба слышал её голос сквозь завывание ветра.

Слова донеслись медленно и прерывисто.

— Тот человек поспешил к месту, где оставались мы. Мы собрались перед вратами под Ноа, которые никак не открывались и были заброшены. И я предположила, он наш враг, — она выдала горький смешок. — Но когда он меня увидел, то подумал, что я просто ребёнок. Так что…

— Так что?..

— Он ослабил бдительность. …На секунду он не понял, что произошло, когда мой клинок воткнулся в него и вышел из спины.

Она тихонько рассмеялась.

— Потом он вроде как умер. Закончил свою работу, как один из Пяти Великих Столпов, и лишился сил. Но… если бы не моя атака, тебе не кажется, что он сумел бы выбраться живым?

Хиба не ответил на вопрос.

— Ты понимаешь?

Он всё равно не мог ответить.

И…

— Тебе позволено просить меня вернуть твоего отца.

Даже тогда он всё равно не мог ответить.

Это…

Поэтому выдал крик, полностью отрицающий вопрос.

— Это не твоя ответственность!

— Но я пырнула его ножом. И до сих пор чувствую это в своих руках.

Она не дала ему продолжить.

— Он бы не получил других серьёзных ранений. Как-никак…

Хиба услышал в её голосе вздох.

— Он был твоим отцом. И противоположностью моего папы.

— ?!

Тифон взмахнул крыльями и отстранился.

Хиба попытался преследовать, но сумел только двинулся вперёд, отражая залп прицельных зарядов.

Его меч ревел под градом пуль, и парень снова услышал голос противницы.

— Удар пришёлся на правый бок, как раз чуть ниже рёбер. Должно быть, проткнул печёнку и кишечник. Да, прибыв в этот мир десять лет назад, я раз за разом перечитывала медицинские книги. И всё доказывало, что содеянное тогда и чувство на руках — настоящее.

— !..

Протестуя, Хиба двинулся вперёд.

Его броню прорвал взрыв света, и несколько частей снесло прочь.

Шум обрёл чёткость удара.

Но Хиба всё равно рванул вперёд.

Его атаки нацелились на встречные пули, а уклонение превратилось в гоночное движение.

…Проклятье.

И пока он бежал, сердце парня тяготили мысли о своей названной сестре.

Кое-чего Хиба никак не мог понять.

Не мог определить, хорошо это или плохо.

Не мог выразить конкретно словами.

А мог только обреченно улыбнуться, и сказать, что виной всему его глупость.

Но только в этот раз, Хиба не стал сдаваться.

Не отец ли говорил, что нормально быть глупцом, пока не вырастешь большим и сильным?

Он решил, что глупец должен играть роль глупца.

————!

Хиба шагнул вперёд.

Он теперь был меньше чем в тридцати метрах.

Расстояние, которое десятиметровый Бог Войны, преодолеет вмиг.

И находясь так близко, парень всецело осознал тяжесть на сердце.

Сможет ли он донести этот вес до неё?

…Ох, да чтоб тебя.

Он наклонился и толкнул себя вперёд быстрее, чем мог упасть.

…Будет жаль, если это её недостанет.

Хиба бежал.

Он нёс себя дальше, поднимая колено и вонзая стопу в землю.

Крылья на спине взрывами воздуха швыряли его вперёд.

Он поднял в правой руке меч, развернул всё тело для взмаха и продолжил путь.

В то же время Тифон отреагировал.

Он больше не убегал и теперь заготовил оба меча.

— Снизу?!

Парные клинки опустились с обеих сторон в форме горы Фудзи.

На контрасте все его крылья раскрылись наверх.

С небольшой временной задержкой тридцать два выстрела вылетели из них в небеса.

Хиба знал, что она пытается сделать.

Сверху нагрянет шквал пуль, а снизу — два меча.

Тем не менее, парень не колебался.

…Я выиграю.

Пули света освещали с неба фигуру его названной сестры, но выражение её лица скрывала тень.

Хиба не мог его увидеть, но…

…Я одержу победу!

Послал свой единственный меч.

●

Тацуми увидела, как Сусахито Возрождённый сделал полноценный взмах мечом, но не по ней.

…По лесу?!

Срубило больше дюжины деревьев.

Они полетели.

Когда сила меча запустила их в воздух, они стали скорее не «поваленными», а «летящими».

Деревья загородили обзор перед Тифоном и скрыли небо.

Над головой несколько летящих стволов нечто ударило.

Падающий свет атак Тифона.

Прицельные лучи столкнулись с древесной баррикадой.

— !..

Перед вспышками света и треском деревьев Тацуми глянула на Сусахито Возрождённого.

Его чёрная фигура приближалась снизу.

Летящие деревья прикрыли его от атак над головой, пока он прошмыгнул между ними.

Но что толку, если она его видит.

— Здесь!

Руки Тифона вскинулись и кольнули мечами с рывком локтя.

Наконечники рассекли деревья и пронзили чёрную броню встречной тени.

Мечи пробили её насквозь.

С пронзительным звуком они втесались в металлическую броню.

Но…

— ?!

Тифон вытащил мечи.

Сквозь падающие куски деревьев и взрывы света то действие также потянуло с собой часть чёрной брони.

А именно — грудную часть.

Однако мечи пронзили лишь металлическую пластину.

Самого Бога Войны там не было.

Тацуми на миг нахмурилась.

— Не может быть…

И вслед за тем повеял ветер.

Он пришёл над головой, через замедленный залп, что лился словно дождь.

Это был чёрный ветер.

Сусахито Возрождённый, отбросивший, чтобы облегчить себя, большую часть брони.

Чёрный Бог Войны использовал снятую броню как приманку, прыгнув в ливень взрывного света.

В средоточии атак было легче всего скрыться.

— !..

Тифон не мог тут же послать навстречу мечи, и чёрный Бог Войны заготовил свой клинок и расправил над головой крылья.

Он пикировал.

Выпад двух крыльев сделал своё дело, когда этот крушитель шлемов падал прямо вниз.

Невзирая на рушащий его тело взрывной свет, отчаянная атака в центре её зрения разрасталась.

Он нацелился на неё.

Он достанет.

Но…

— Нет.

Тацуми улыбнулась.

Она опустила голову, скрывая лицо в тени, и улыбнулась.

— Этого всё ещё недостаточно, чтобы меня достать!

●

Слушая металлический рёв своего полновесного выпада, Хиба увидел некую технику меча.

Его противник на плече Тифона достал катану из-за спины.

Она выставила обнажённый клинок в правой руке и блокировала другое оружие.

Блокировала взмах полной силы Сусахито Возрождённого.

…Невозможно.

Всё тело Бога Войны зависло в воздухе.

Всё ещё в позе удара он идеально балансировал на мече названной старшей сестры.

За его спиной падали деревья, и залп Тифона вбивал их в землю.

Снизу сиял свет, а сверху обдувал ветер.

Но…

…Дела плохи.

Даже в механическом теле Хибу пробрал озноб.

Он также услышал тихий вздох.

— Почему?

Тацуми едва заметно вздохнула со всё ещё опущенной головой.

— Почему до него никак не дойдёт?

Э? — подумал парень.

Её вопрос был направлен скорее в себя, чем на него.

…Что Мики пытается до меня донести?

Ведь поэтому она ждала и сражалась.

Не может быть, — подумал Хиба.

Или может? — гадал он.

— !..

Как только его осенило, Тацуми двинулась.

Она словно давала ему пощёчину за медлительность.

Быстрым взмахом меча, поддерживающим его Бога Войны.

Как только Хиба принял молниеносное решение, Сусахито Возрождённый получил атаку.

Всё, что он послал в Тацуми, вернулось через её Облаченный Меч.

Так, будто вопль отрицания говорил, что его сила недостаточна.

И в результате…

————!

Сусахито Возрождённый распался и отлетел.

●

Тацуми наблюдала, как Сусахито Возрождённого рассекло надвое.

Разрушение было вызвано скорее мощной отдачей, чем прямым порезом или взмахом.

Чёрный Бог Войны отлетел над головой параболической дугой и раскололся на две части в поясе.

Звук разрывания металла звучал как ногти по стеклу.

Рассечённое металлическое тело поймали деревья, но…

————.

Лес не мог сдержать огромную тяжесть и просел.

Деревья погнуло, но вместо того, чтобы сломаться, их корни словно поддались. Они вздулись с земли, не в состоянии сдержать ношу, и деревья попадали одно за другим.

За поваленным лесом открылся вид.

Там протянулся путь.

Тот самый, что поезд японского UCAT проложил по дороге сюда.

Тацуми увидела разрушенных механических драконов и людей с низкими боевыми способностями.

Всех пригвоздили к месту куклы.

Инерция донесла Сусахито Возрождённого до этого пути, словно показывая людям его разрушение.

Металлическое тело шаркнуло по упавшим деревьям, перекатилось и добралось до начала пути с разделённой верхней и нижней частью.

Обломки зарылись в землю, медленно останавливаясь.

Затем Тацуми посмотрела на людей на пути.

Там была девушка, противоположность Алекса.

Увидев её, Тацуми осмотрелась, но…

…Микаге здесь нет.

Сандерсон здесь единственная блондинка, и Тацуми больше никого не узнала.

…Так будет лучше, — подумала она.

— Мне не пришлось показывать ей смерть Рюдзи, — пробормотала она, вкладывая меч в ножны за спиной.

Но неожиданно заметила, что Хио Сандерсон к ней повернулась.

Нет, если бы девчушка просто на неё смотрела, ей бы не было дела.

Бросалось в глаза другое.

…Она удивлена?

На лице девушки стоял восхищённый или недоумевающий взгляд.

— Что?

Когда она спросила на фоне выстрелов, Хио встрепенулась и лихорадочно произнесла.

— Т-тебе что-то нужно?!

Её удивленный голос вызвал вокруг движение.

Мужчины здесь — с ирокезами, бритоголовые и качки — торопливо её окружили и скрестили руки на груди.

— Мы — элитная стража Великой Хио! Что тебе нужно от Великой Хио?!

Тацуми нахмурилась.

— Элитная стража?

— Я-я не знаю, о чём они! — настояла Хио. — Они оговорились. Н-ну же, Харакава, скажи что-нибудь!

Парень, сидящий рядом за ремонтом, небрежно произнёс.

— Великая Хио говорит, что она в ярости.

— Да, мэм!

Мужчины очень-очень низко поклонились Хио.

Блондинка в центре внимания отступила на шаг, залилась краской и нервно посмотрела на Тацуми.

— Э-э, и что же мне делать?

— А я тут причём?

Как только Тацуми наклонила голову, парень рядом с Хио поднял руку.

————?

Он швырнул что-то серебряное: гаечный ключ.

Тацуми подняла взгляд, но не столько, чтобы проследить за движением, а скорее в недоумении, с чего бы ему бросать инструмент.

В тот же миг поклонившиеся мужчины развернулись и закричали с Хио в унисон.

— Сейчас!

Они кричали к Тацуми, но что это означало?

Естественно, они говорили не с ней.

Тогда…

Она нашла ответ почти мгновенно.

Слева от неё кто-то пробегал короткую дистанцию на плече Тифона.

Хиба Рюдзи.

— ?!. Ты жив?!

Не было смысла спрашивать.

С разных частей его тела стекала кровь, но парень находился в процессе взмаха правой руки.

Он рвался вперёд.

Тем временем меч Тацуми лежал в ножнах за спиной.

…Только не это!

Всё возвращалось Сусахито Возрождённому.

Она предположила, что битва окончена, когда поймала падение Бога Войны и разрубила его пополам.

…Но что, если он покинул Сусахито Возрождённого как раз перед этим?

Ответ приближался перед глазами. Освободив комбинацию с Богом Войны в процессе разрушения, он получил часть урона, но всё равно выжил.

Хиба носил только штаны из защитной формы и, скорее всего, спрыгнул с Сусахито Возрождённого на плечо Тифона, когда бывшего Бога Войны отбросило.

К тому же…

— Ты забрался так близко, потому что Хио и остальные меня отвлекли!

Его взгляд устремился к ней.

Но она решила уклониться, отступая от него прочь.

Но он оказался быстрее.

Парень вмиг двинулся прямо к ней, присел и стиснул правый кулак.

————!

Его рука вошла в апперкот.

Тогда же Тацуми выполнила новое движение.

Она шевельнула правой ладонью, и Тифон последовал её указаниям.

Она приказала Тифону отвести левое плечо, по которому бежал Хиба.

Бог Войны двинулся, и открылось соединение его левой ключицы.

Это увеличило между двумя расстояние, но…

— !

Хиба уже сделал уверенный шаг вперёд и запустил кулак.

Удар прорывался к ней, поэтому Тацуми отклонилась от него прочь.

— !..

●

В следующий миг все увидели, как правый кулак Хибы остановился, коснувшись низа груди Тацуми.

●

Хиба остановился.

Он полностью сосредоточился на конце своего правого кулака.

Он собирался попасть ей в бок, и мощный удар мог даже сломать пару ребер.

Ошибкой было резко остановиться от осознания, что парень промахнулся.

На его кулак взвалилось ощущение.

— Это же…

Когда он открыл руку, схватился и приподнял, стало ясно.

— 88 В? И ты не носишь лифчик.

Идеальный размер, — подумал Хиба, после чего кое-что осознал.

…Не может быть.

Он в удивлении глянул на лицо Тацуми.

Увидел там сухой взгляд, но улыбнулся.

— Ты увернулась от всего, что я швырял в тебя в прошлом, но сегодня наконец-то вышло ухватиться!

Ура!

— Да! По моим правилам, это победа!

В следующий миг Хиба увидел её движение.

Тацуми крутанула тело как замах для ураганной подачи левой рукой. Когда она сделала полный оборот, её лицо было пунцовым.

— Извращенец!

Она что есть мочи зарядила пощёчину, и Хиба завертелся в воздухе.

●

Тацуми разобралась со всем практически инстинктивно.

И приняла только одно осознанное решение.

…Я должна ударить врага сильнейшей своей атакой!

Правая рука уже велела Тифону отвести левое плечо, поэтому она может ударить падающего врага той же атакой, которую он использовал на ней: апперкот.

Левое плечо двинулось вперёд, и с неистовой скоростью и весом метнулся металлический кулак

— Врежь ему, Тифон!

Кулак в окружении свиста воздуха и взрыва водяного пара мгновенно преодолел звуковой барьер.

Металлический удар столкнулся с целью и довёл движение до конца.

Вышло преувеличенное воссоздание позапрошлой ночи.

Бог Войны тогда тоже его ударил, но не с такой мощью и скоростью.

На этот раз всё идеально.

Тацуми посчитала, это его удовлетворит, но затем кое-что увидела.

—…Э?

В миг попадания атаки Хиба сгруппировался.

Это…

Она знала, что это было.

Её собственная техника.

Такое движение позволяло поглотить и нейтрализовать любой удар.

— Ты и вправду такое сможешь?!

Невозможно, — подумала она. — Никто кроме меня не сможет выполнить эту технику.

Но Тацуми услышала другой голос прямо перед собой.

— Может!

Голос был женским, и она его узнала.

— Рюдзи-кун может! Он сделал так, когда его ударил атакующий доспех Ёнкичи! И тогда…

Он принадлежал Микаге. Уверенный голос, которого не должно быть здесь.

— Он пришёл ко мне!

В следующий миг Хиба сделал именно это.

Он получил удар Тифона подошвами ног, сжался и…

— !

Отскочил.

Он отпрыгнул назад навстречу баррикаде из разрушенных механических драконов.

Его мощный прыжок, несомненно, вёл к одной точке среди врага.

Там стояла высокая фигура.

Тацуми посмотрела на неё и обнаружила незнакомую внешность.

Но…

— Это твоя окончательная эволюция?!

●

Приземлившись, Хиба взглянул вперёд.

На человека, стоящего перед группой в лесу под луной.

Это Микаге.

Но не та, которую он знал.

— …

Хиба был сбит с толку, поэтому она одарила его смущённой улыбкой и отвела взгляд.

— Я в итоге пришла. Не смогла больше ждать.

И…

— Как тебе?

Она рукой смахнула назад волосы.

Чёрные волосы.

Хиба тупо уставился на иссиня-чёрный цвет, но всё равно слушал её голос.

— Философский камень оставил мне силы на последнюю эволюцию. Он дал мне цвет, который я хотела.

— Цвет тени…

— М-м.

Микаге вздрогнула и снова глянула на него.

Посмотрев ей в глаза, он заметил в её волосах единственную белую прядь.

Она покраснела и схватила светлые волосы

— Я думаю, это оставила мне мама.

Микаге поместила руки поверх груди, словно пытаясь сжаться.

— …Это странно?

— Нет…

— Тебе не нравится?

Она выглядела напуганной, и Хиба увидел, что толпа за ней заготовила ружья и клинки, поэтому лихорадочно покачал головой.

— Я просто без ума!

— Правда? Как тебе нравится больше?

А вот это безумно сложный вопрос! — подумал Хиба, когда тело бросило в пот плотнее крови.

Но выдал честный ответ.

— Грудастая блондинка — чудесный символ мировой гармонии! Но чёрные волосы и полная грудь поистине приятный символ японской элегантности! Для меня последняя Микаге-сан всегда лучшая!

— Правда?

Микаге с облегчением вздохнула.

— Вот как.

Она покраснела и улыбнулась, после чего взяла его ладони.

— Они больше, чем у Мики, и я в защитной форме, так что тоже не ношу лифчик.

Его руки приподняли мягкие округлости, выступающие на груди защитной униформы.

Затем Микаге качнула чёрными локонами и задала слегка тревожный вопрос.

— Не понравились? У Мики лучше?

— Не говори глупостей!

Хиба проигнорировал, как остальные взвели оружие.

— Твои лучше всех!

— Вот как.

Её глаза прищурились, а лицо озарила открытая улыбка, после чего она посмотрела в сторону.

В лесу за поваленными деревьями стоял белый Бог Войны.

Микаге обхватила руками шею парня, сцепила их вместе за спиной и кивнула ему в щеку.

— Давай победим.

— Да.

Он увидел кивок Тацуми, словно в ответ им.

Она выдохнула, чтобы снять напряжение с плеч.

— Ладно уж.

И по мановению её правой руки Тифон бросился в бой.

— !

Сразу в полную силу.

Он дёрнулся прямо с достаточным ускорением, чтобы снести деревья, растущие позади.

Но Хиба не шелохнулся.

Он подал знак людям за собой отступить и ощутил силу рук Микаге на своей шее.

Она была с ним.

Он ждал так долго её пробуждения, и теперь она с ним.

Она желала напоминать своё имя, и желаемое исполнилось.

И её грудь большая.

Ему не о чем жаловаться.

Но Хиба открыл рот.

Он должен сказать кое-что, несвязанное с её грудью.

То, что их двоих соединяло.

Имя силы, способной противостоять белому ветру, рвущемуся навстречу.

Это…

— Сусамикадо!

●

Микаге развела руки в стороны, и за её спиной прогремел металлический звук.

Там появилось туловище из тяжёлого чёрного металла.

Из пространства вокруг выбросило двигатели, искусственные мышцы, каркасы рук и ног.

Они все встали на место.

После появления головы, конечностей, груди, спины, дополнительных остовов и всех мышц, возникла броня, обволокла это всё и придала чёткую форму.

Звуки издавал лишь металл и ветер.

Автономная система Сусамикадо сжимала и разжимала ладони, прижимала ноги к земле и определяла своё существование по конечностям.

Когда всё слилось воедино, он поглотил Микаге и Хибу.

Как только их взяло внутрь, они с ним соединились.

Чувство становления машиной и приближения к ней казалось Хибе приятной щекоткой.

И произошла дальнейшая перемена.

Хиба увидел её своим сжатым ускоренным зрением.

Перемена пришла от эволюции.

В мгновение ока встали на места дополнительные мышцы и броня, и парень ощутил что-то вокруг рук и головы.

…Что-то приближается?!

Сначала в правую руку.

Щит.

Нет, его скорее можно описать как установочную платформу, или назвать платформой запуска.

Он выглядел как невероятно длинный кусок стальной брони.

— Это установочная платформа для Керавноса?!

Для левой руки тоже выпустило броню.

Кусок металла, по форме напоминающий тонкие длинные когти.

Он взгромоздились на локоть и послужили крепким щитом.

Внизу была рукоять, и она намекала на присутствие чёрного меча.

Броня, прикреплённая к груди и другим местам, создавала женский силуэт.

— –-–——.

Наконец, из затылка выплеснулось нечто вроде чёрного пламени.

Это волосы, разливающиеся и танцующие на ветру.

В то же время Сусамикадо выпустил со всего тела ветер.

Это был Бог Войны.

Воинственное божество, являющиеся машиной и всё же напоминающее живое существо.

Его крупная плечевая броня выглядела как плащ, а расправленные поясные пластины — как юбка.

Он вытащил из щита на левой руке длинный чёрный меч.

Трансформировавшись в воинственную принцессу цвета тени, Сусамикадо немного развёл руки в стороны и молвил, будто вдыхая.

————!

Белый ветер уже подошёл вплотную.

Вражеский ветер имел силу смерча и мог нейтрализовать любую атаку, но Сусамикадо не выказывал страха.

Его чёрные волосы разливались сзади, и он шагнул вперёд.

— Поехали!

Он выдал крик.

— Поехали!

И началось столкновение.

Расстояние, продиктованное ветром

Слышался звук.

Звук железа.

Звук стали.

Звук металла.

Это всё было звуком машин.

Продолжался ещё другой звук.

Звук ветров.

Звук земли.

Звук деревьев.

Это всё было звуком движения.

Расстилался ещё некий звук.

Звук столкновений.

Звук ударов.

Звук мечей.

Это всё было звуком сражения.

Созданные звуки встречались, дабы породить ещё и ещё.

Звук урона.

Звук разлома.

Звук разрушения.

Это всё призывало победу.

Были также и голоса.

— О, — кричали они.

— А, — восклицали они.

— М, — отвечали они.

Голоса доносились не только откуда обычно, но и с небес наверху и над самой землёй внизу.

Метались мечи.

Лились пули.

Отражала броня.

Гремел металл.

Ударялась сталь.

Неслись машины.

Все движения становились уклонением, нападением и рвались без конца.

Вопрошающие звуки словно отвечали, призывали и отзывались.

Всё движение мгновенно преодолевало звуковой барьер, а запястья, разворачивающего меч, хватало, чтобы рассечь взрыв пара.

Чёрное и белое окружал рёв вакуума и вкус хлёсткого ночного ветра.

Чёрное использовало уклонение и защиту, чтобы отражать и разносить стремительные серии атак, тогда как белое блокировало и избегало атак чёрного, ударяя в ответ.

Разлетались искры, и разрезался ветер.

Разрывалась земля, и раскалывалось небо.

Слышался звук.

Звук битвы, несущей имя «Бог Войны».

— Я слышу!

Чёрный Бог Войны воскликнул, чтобы прорвать этот звук.

Он помчался навстречу белому Богу Войны.

— Я слышу голос, зовущий меня!

●

Микаге бросила контролировать эмоции, переполняющие тело.

Ничего, — думала она.

Её высокоскоростные сжатые мысли сдали тело Хибе и позволили ему использовать всю её силу.

Они не останавливались.

Она продолжала двигать крыльями, шевелить ногами и балансировать верхнюю часть тела.

Она предоставила Хибе полную свободу действий и старалась всё исполнять.

Теперь всё возможно.

Теперь возможно исполнить любое его движение с любой скоростью.

Она двинулась, чтобы блокировать два меча Тифона.

Микаге контролировала защиту, используя понимание всех и каждой частички брони, чтобы точно чувствовать, как их перемещать, и перенаправлять атаки.

Подобно птице, контролирующей для полёта каждое отдельное перо, Сусамикадо порхал сквозь вредоносный ветер.

Она подняла скорость.

Быстрее, быстрее, — думала девушка.

Ей не нужна текстовая строка эмоций.

Ей даже не нужно описание своих мыслей.

Она действовала даже быстрее рефлексов.

Ветер не унимался, поэтому девушка увеличила скорость.

Она сражалась даже быстрее, пыталась зайти противнику за спину, не могла и непрерывно обменивалась атаками сбоку.

Атаки прибывали слева.

Броня там разогрелась трением от ударов меча.

Щит. Она может уменьшить нагрев с лучшим использованием щита.

…Нет!

Я не могу так думать, — возразила Микаге.

Я не смогу ответить, если буду так думать.

Она слышала звуки.

Среди движений и столкновений они доносили некую мысль.

Это…

…Мики.

Микаге гадала, почему звуки девушки так похожи на плач.

Плачущий голос.

Все удары звучали как кулаки ребёнка, цепляющегося за кого-то в слезах.

Почему?

Почему она плакала, когда так сильна и могуча?

Мигаге не понимала.

Но хотела понять.

Нет, она понимала.

…Мики.

Мики сказала, что убила его отца.

Микаге не знала, сколько из этого правда.

Его ей непозволительно убивать. Будучи родителем её иного «я», он, по сути, был её отцом.

Поэтому она ждала Хибу. Ждала наследница мужчины, которого, как ей казалось, убила.

Почему она ждала?

Почему продолжала выигрывать всё это время?

Почему желала сразиться с Хибой множество раз?

Почему рыдала?

Почему?

…Почему ты продолжила ждать, даже когда Рюдзи-кун проиграл?

Микаге поняла.

…Ты победила того, кого не должна, и поэтому ради него не давала себе потерпеть поражение?

Поэтому, хоть и устав всё время выигрывать, она была не в состоянии проиграть.

Но лишь одному человеку она могла это позволить: наследнику изначального проигравшего.

…Ты ждала его всё это время, верно?

Уже так долго Тацуми выступала их врагом, несколько раз их ждала и всё равно ожидала.

Она ожидала момента, когда они смогут использовать их величайшую силу.

Синхронизируя крылья и ноги для даже большей скорости, Микаге подумала.

…Рюдзи-кун, ты здесь, чтобы ответить на призыв, верно?

Она произнесла, чтобы добраться до ответа.

— Рюдзи-кун! Давай ускоримся!

— Да!

Микаге двинулась.

Всё её тело двигалось.

Хиба должен заметить истинные мысли Мики, и потому повысил свой голос.

— Микаге-сан! — сказал он, будто обещая. — Я одержу победу!

— М-м.

Вперёд, — говорила она ему. — Делай, что хочешь. Я дам тебе силу. Всю. Я сделаю всё для тебя.

Её сила.

Микаге вспомнила, как в прошлом считала себя просто машиной и боялась доступной ей силы.

Но что сейчас?

Её сила необходима.

Да, — подумала она. — Я рада, что она у меня есть.

Без неё определенная рука не смогла бы достичь человека, ждущего её.

Поэтому она желала больше скорости.

Микаге полностью раскрыла крылья и двинула ими вместе с ногами.

Так каждый шаг имел ту же силу, что полёт в небе.

Она набирала скорость.

Неважно, насколько могуч враг.

Неважно, насколько крепок враг

Неважно, насколько силён враг.

Скорость его достигнет.

Скорость никогда не солжёт.

В конце концов…

…Вот как добраться до того, кто тебя ждёт!

Её зрение ускорилось до того, как исчезли все звуки, и Микаге увидела, что было в небе и на земле.

Луна.

Звёзды.

Ночь.

Лес и люди.

Горячие куски металла, рассыпанные словно лепестки.

И танцевавшие среди всего этого белое существо и она.

Они столкнулись друг с другом в центре движения и вакуума.

Идеальное место.

Весь воздух выдуло наружу, и оставалась только чистота.

Красиво, — подумала Микаге, когда увидела, как Хиба вытянул руку к девушке.

Их тело проскользнуло мимо белых мечей и непоколебимо двинулось вперёд.

Когда белый попытался сбежать, они крутанулись на пяте и погнались, просто смотря в её сторону.

———

Мир на запредельной скорости выглядел так спокойно.

Никаких излишеств и одно движенье.

Ни намёка на трудности или боязни продвижения. Вот куда завела их её последняя эволюция.

…Как хорошо.

Она танцевала.

Её металлическое сердце танцевало вместе с телом.

Продолжались удары меча, выстрелы пушек, уклонения, защита и множество другого.

Но он проскальзывал через всё, так что его едва касалось, и просто пытался достать противника рукой.

— Рюдзи-кун.

Его движения выглядели медленными, и Микаге подумала, что заметила в них касание страха, поэтому поддержала сзади.

Она поместила руки ему на плечи и прислонилась.

— М.

И затем подтолкнула.

Микаге мягко побудила его к иному «я».

Она сказала ему идти.

●

Тацуми увидела, как Сусамикадо проскальзывал под её атаками.

Это случилось среди смеси вакуума и ветра и посреди тишины, когда сорвало низ его защитного плаща.

Сусамикадо махал телом в чистой пустоте, содержащей только лунный свет.

Он не шагал.

Не бежал.

И даже не скользил.

А медленно приближался, подобно маятнику.

Движение сообщало Тацуми, что Сусамикадо получает и перенаправляет всю тяжесть каждого движения.

Даже силу, толкающую подошвы ног и давление на тело при движении вперёд.

…И они всё это контролируют?!

Когда сила достигает кого-то с одной стороны, она выходит с другой.

Стандартным способом управлять полученными силами было отведение назад, но контролировать всё, что достигает тела, совершенно иное.

Даже отступив от силы, прибывшей с одного направления, они получат другую оттуда, куда отходят.

Не сумей они отвести себя, силы взорвутся внутри тела.

…Поэтому контролировать все силы, достигающие тело, невозможно.

Но перед ней отображалось слово «возможно».

Тацуми видела это в Сусамикадо.

А вернее — в Хибе и Микаге.

Хиба обладал той же техникой управления силами, что и Тацуми, а Микаге на основе этого контролировала всё их тело.

Она использовала свои скоростные расчёты и слияние с системой, известной как Бог Войны.

Девушка одновременно разбиралась со всеми силами, прибывающими с множества сторон, добавляя небольшую временную задержку и расширяя бронированные пластины, позволяя векторам вырваться.

Одна мгновенная ошибка заставит все силы взорваться внутри тела, но Микаге могла это провернуть, благодаря пониманию действий Хибы.

Они были не просто единым духом, а поистине единым целым.

Они стали единым носителем силы.

…Нет, они — единый всадник силы.

Перед глазами Тацуми открылись чёрные крылья.

Сусамикадо мягко двинулся к ней вплотную.

Приближался меч, поэтому она поймала его левым клинком Тифона.

Затем собиралась атаковать правым мечом в образовавшейся возможности.

Но…

— ?!

Левый меч отразило.

Техника Тацуми ловли и остановки любой силы была отторгнута и отражена.

…Это?!..

Она знала, что это.

Оно исходило от силы.

А ещё от мастерства.

Идея проста. Как только Тацуми активировала свою технику отрицания, Сусамикадо слегка смещал направление атаки.

Но проще сказать, чем сделать.

В конце концов, она определяла направление, отклоняясь в момент попадания атаки Хибы.

Всё должно случиться в тот же миг.

Тацуми старалась не медлить, иначе словит атаку, если хоть немного задержится.

А значит, чтобы отринуть её технику, необходимо вмешаться в тот же миг и перезапустить направление атаки.

Это невозможно, — думала она.

Но Хиба знал её технику, воплощал её в жизнь, а Микаге, обладавшая силой, давала ему необходимое разрешение.

Как результат слово «отрицание» исчезло между Тацуми и Хибой.

Взамен происходило фехтование на запредельной скорости.

Это был чистый обмен мечами без избыточной силы.

Белая серебряная дуга мчалась, и навстречу вылетал чёрный полумесяц.

В том чистом пространстве синие искры появлялись и исчезали.

В том прозрачном мире палящие язычки распускались и отцветали.

Они атаковали.

Их атаки стали движением.

Тацуми постоянно разила, словно отмахиваясь от протянутой руки.

Не подходи.

…Не подходи!

Нет.

Её мысли зашли ещё дальше.

…Не смей подходить.

И всё же…

…Ты всё равно идёшь?

Сусамикадо отвечал.

Он словно медленно сгибался в пустоте.

Он колыхался словно ветвь на ветру.

— …

Без крика или чего-либо ещё.

Сусамикадо продвигался и продолжал только за счёт движений.

Настолько близко, что будь у него дыхание, оно бы явственно ощущалось.

Затем Тацуми запустила подавляюще быстрый удар.

Тифон махнул правый мечом прямо вниз.

Левая рука Сусамикадо ответила мерцающим жаром.

Там был щит.

Меч впился в его наконечник.

Белый клинок сорвал толстую стальную броню.

Меч Тифона перенаправило вниз, а Сусамикадо потерял щит.

В то же время Тацуми среагировала.

К задней части шеи Сусамикадо метнулся левый меч.

Летящую серебряную дугу отразил чёрный меч.

В чистом мире белое столкнулось с чёрным.

Лязг звучал лишь в её воображении.

Но цель Тацуми гораздо дальше.

Она использовала левый меч, чтобы отбить чёрный клинок Сусамикадо дальше наружу.

Противник пробился сквозь её технику, но она вернула услугу сторицей.

С потерей щита в левой руке Микаге придётся перебалансироваться из-за разницы в весе между левой и правой рукой.

Поэтому если чёрный меч сейчас мощно отбит наружу…

— !

Сусамикадо отдал предпочтение равновесию и отпустил меч в правой руке.

А ещё отклонился направо.

Противник потерял меч и щит, поэтому Тацуми не колебалась.

С рывком правого запястья она подняла меч, отклонённый щитом Сусамикадо.

— Как насчёт такого?

Она задала вопрос, ткнув наконечник меча в горло Сусамикадо.

Сразу же после этого Тацуми увидела движение Бога Войны.

Он поднял левую руку, теперь лишенную щита.

— !..

И поймал выпад меча в ладонь.

Не было звука, но было уничтожение.

Клинок пронзил левую руку Бога Войны.

Он погрузился в неё до основания, но…

— ?!

Левая рука Сусамикадо схватила гарду меча и правую руку Тифона за ней.

Затем раздавила их своей хваткой.

И на этот раз к Тифону потянулась правая рука.

Тацуми увидела, как машина сжимает кулак.

Не может быть, — подумала она.

Он должен был отпустить меч и отклонится назад, чтобы удержать равновесие, но на самом деле…

— Всё для того, чтобы замахнуться кулаком?!

В этом пространстве ничего не скроешь, поэтому она ясно увидела выпад металлического кулака.

Удар словно рябил, летя ей навстречу.

Он целился в лицо Тифона рядом с ней.

Она осознала, что этот ей не блокировать.

Как и не отринуть его силу теперь, когда Хиба и Микаге могут повернуть способность против неё.

Тацуми не может принять удар.

Но и не может его избежать, когда держат руку Тифона.

— Тогда остаётся это!

Тацуми подняла левую руку Тифона.

Снизу вскинулся левый клинок и отрубил свою же правую руку.

Теперь Тифон мог отступить, поэтому начал делать первый шаг. Вот только…

Если я убегу!..

Тацуми колебалась.

Сбеги она здесь, то, несомненно, избежит поражения.

Но…

…Могу ли я так поступить?!

Как только она спросила саму себя, две вещи остановили её отступление.

Шум и свет.

Шум с неба словно пронзал само пространство.

— Тацуми!

Это был голос Алекса.

Однако она услышала не только его.

Но и другие от отдаленных механических драконов, лежащих на лесном полу.

— Не удирай!

Они принадлежали Хио Сандерсон и бессильным людям.

— Огонь!

Она увидела свет.

Один из сломанных драконов поднял верхнюю часть тела и открыл пасть.

От его главной пушки исходил свет.

— !..

Он нацелился в пространство за её спиной.

Она не знала, плохо ли прицелился или не собирался по ней попадать, но их намерения прояснились, когда они лихорадочно убежали от дракона, которого откинуло отдачей.

…Они удерживают меня здесь.

Спасибо, — подумала Тацуми, остановившись после того, как отвела только одну ногу Тифона.

После чего переключилась на уклонение, сосредоточившись на собственных движениях.

Она пыталась уйти от кулака, прогнувшись назад.

Сработало.

Металлический кулак пронёсся всего в тридцати сантиметрах.

И как раз когда он оказался на уровне глаз, Тацуми показалось, что Сусамикадо закричал.

Нет, она услышала.

— Керавнос!

Это оружие Концептуального Ядра 3-го Гира.

Но Сусамикадо не экипирован тем копёром Тартароса.

Керавнос сейчас внутри «Ноа».

Но перед глазами Тацуми всё равно нечто открылось.

Вход в Концептуальное Пространство, служившее ангаром.

Открытая пустота грозилась поглотить Тацуми.

— Что?!

Действуя по наитию, она вытащила меч из-за спины.

— !..

И защитила себя, ударив Концептуальное Пространство клинком и поглотив его силу.

Едва лишь клинок впитал открывшуюся пустоту, она увидела мелькнувшую мимо руку Сусамикадо.

Тацуми ощутила облегчение, что сумела выжить, но…

…О нет.

Осознала, что допустила фатальную ошибку.

Она осознала, что эта атака была одной из целей, которую Хиба, Микаге, или оба видели в этой битве.

— Неужели…

Тацуми ахнула, подняла Облаченный Меч и уставилась перед собой.

Она смотрела мимо Сусамикадо и его кулака на людей, собравшихся на лесном пути.

Среди них стояла некая девушка.

Её голубые глаза взирали прямо в сторону Тацуми, а уста уже приоткрылись.

— Прошу, выходи, — прокричала она в небо. — Сандер Феллоу!

Ответ не её крик пришел из руки Тацуми.

Её Облаченный Меч запечатал силу открывать Концептуальное Пространство, и это означало одно.

…Я создала выход для того, что запечатала тем же способом прежде!

Оно вырвалось.

Появилось само из клинка Облачённого Меча.

Это был тяжело бронированный бело-голубой механический дракон.

Сандер Феллоу.

●

Хио и Харакаву мгновенно взяло внутрь дракона.

Не успели они вздохнуть, как их зрение повернулось к небу.

К ним что-то снижалось.

Механический дракон, выкрашенный в красный, белый и голубой.

Всё его тело нагрелось от трения воздуха.

Это Алекс.

Сандер Феллоу на секунду остановился в двадцати метрах над землёй, чтобы его встретить.

Он открыл все свои двигатели и проверил их, словно махая хвостом.

Затем сделал бочку, всё ещё находясь вертикально.

— Все системы работают нормально.

— Смотрю, ты хорошо подготовлен, — заявил Харакава.

Хио кивнула, оказавшись на заднем сиденье.

— Слава богу.

Все остальные остались на земле за ними.

Благодаря им, они зашли так далеко.

Все подняли глаза и махали: командир горного отряда в шарфе, полк песчаных дюн с ирокезами и масками и члены американского UCAT в синей бронированной форме.

Они все махали.

— Э-эм, вас снесёт нашими двигателями.

Люди разбежались.

Но оглянувшись через плечо, они улыбались.

Кто-то сказал ей отправляться, поэтому девушка улыбнулась.

Пора идти, — подумала она из глубин сердца.

Её место назначения — воздушное пространство наверху.

Туда могут пойти только драконы.

Хио села на заднем сиденье и готовилась слиться с Сандером Феллоу.

Но сначала Харакава бросил ей что-то с места впереди.

Завёрнутое в красную тряпичную упаковку.

— Жареные каштаны.

— Перекуси, пока ты внутри. Съешь их снаружи и растолстеешь.

— Я-я не могу есть, пока соединена с Сандером Феллоу!

— Вообще-то, Хио, — отозвался Сандер Феллоу. — Я могу взять их с тобой и поместить внутрь твоей пищеварительной системы.

— Извини, но еду нужно пробовать языком, а не животом.

Она услышала, как Харакава тихо рассмеялся.

— Ну, как хочешь, — сказал он. — Погнали. Что скажешь, Хио Сандерсон?

— Ты приглашаешь меня идти?

— Нет. Ты сама так решила, а я сижу за рулём. Просто ты всегда так тормозишь, что мне приходится тебя подгонять. Поэтому сегодня я скажу это снова, Хио Сандерсон. Погнали.

Она подумала, что это означит, и осознала, что её больше не оставят.

Это вело к единственному ответу.

— Тэстамент.

Она посмотрела в небо.

— Идём.

Она обратилась к небу.

— Идём в абсолютное место, где пребывает наш ответ!

●

Мгновением после все рассредоточенные в районе горы Икома увидели, как к центру ночного неба взмыла полоска синего цвета.

В то же время механическое драконы в той темноте разлетелись.

Они открывали путь для синего света, проходящего между ними.

И нечто его преследовало.

Снизу вылетел красный свет и прочертил прямую линию в небе.

Все наблюдали, как синее и красное возносилось в небеса.

Они смотрели, как те огни приближались к вышине, которой им никогда не достичь.

●

Тацуми наблюдала, как Алекс снова набрал высоту, но всего мгновение.

Сусамикадо перед ней все ещё двигался.

Не отводя назад правую руку, он сделал полный оборот для следующей атаки.

В тишине Тацуми подняла левой рукой меч, который произвёл Сандера Феллоу.

Сусамикадо как раз завершал поворот перед ней.

Он снова отвёл правую руку и до предела развернул тело, запуская атаку.

Давай, — подумала Тацуми.

— Я оттолкну тебя столько раз, сколько потребуется.

Она собралась с силами и двинула правой рукой, чтобы Тифон поднял левый меч.

Предполагалось ударить вражеский кулак клинком.

Но…

— О, они белые.

На этих словах её юбку задрали до талии.

●

Всё произошло внезапно.

Тацуми так сосредоточилась на том, что перед ней, что не успела отреагировать и замешкалась.

— ?!..

Словно отмахиваясь талией, она двинулась вправо, опустила юбку и присела.

Затем посмотрела к левому плечу Тифона.

Там кто-то был.

— Рюдзи.

— Второй раз за день.

Он находился в трёх метрах.

Наверняка по той же причине, что и раньше.

Это случилось, когда её отвлекал кулак и неудачный призыв Керавноса и озадачил призыв Сандера Феллоу.

…Он развернул Сусамикадо спиной и тогда освободил комбинацию.

Она увидела, что Сусамикадо продолжает вращаться и…

———.

В окружении мягкого ветра он остановился.

Его движения стали женскими.

Пилотировавший его для боя стоял перед ней.

Хиба рассеянно улыбнулся и сделал шаг вперёд.

Тацуми держала Концептуальный Меч двумя руками с всё ещё согнутыми коленями.

— Пос…

Она собиралась сказать «постой», пока её не осенило.

Она помнила этот шаблон.

То же, что десять лет назад.

Тогда все эвакуировались с ворот, которые перестали функционировать, а оставшиеся без защитных философских камней начали падать один за другим.

Тацуми получила камень от родителей.

…Поэтому только мне ничего не грозило.

Когда все остальные падали на землю со стонами боли, небо раскалывалось, а земля трескалась,

Она хотела что-то сделать, но ничего не могла.

И как последняя оставшаяся в живых, решила защищать остальных до конца.

Как-никак, у неё была сила сражаться.

И тогда прибыл он.

Её враг.

Он сказал, что пришёл их спасти, но она не знала, действительно ли он собрался помочь.

Тацуми не могла трезво оценивать ситуацию.

Она подозревала, что он может сильнее навредить людям, чья участь была предрешена.

Поэтому…

— Н…

Хиба приближался.

Она мотнула головой.

Затем осознала, что в какой-то момент начала дрожать, и не в силах остановиться.

— Нет…

Как бы говоря ему не приближаться, она выставила меч

— Нет!

Но он всё равно вошёл в радиус угрозы.

И поэтому она изменила своё выражение отрицания на нечто иное.

— !..

Она сделала выпад.

Тацуми ткнула клинок прямо в правый бок Хибы.

Она нетвёрдо стояла на ногах, и меч не особо разогнался, но…

————.

Он пронзил парня насквозь и вышел из спины.

●

Меч был невероятно острым.

Его наконечник проткнул цель без звука или сопротивления.

…Э?

В недоумении от содеянного Тацуми словно застопорилась.

Она держала в руках рукоять.

К её краю крепилась гарда, которая сейчас прижималась к животу Хибы.

Тацуми его проткнула.

— А…

Нет, — подумала она и тут же добавила, — Почему?

Почему он не уклонился? Неужели думал, что я его не проткну? О чём он думал?

Вопросы в её сердце служили рефреном случившегося десять лет назад.

Её прошлые сомнения воскресли.

Она ясно чувствовала это в руках, но…но почему?

…Почему ты не уклонился?!

Едва лишь задав безмолвный вопрос, Тацуми что-то услышала.

— Ясно…

Беспокойный голос того, кто явно сдерживал боль.

Это Хиба.

Но Тацуми была не в силах на него посмотреть. Какое бы выражение ни стояло на лице парня, оно отобразит реакцию на её действие.

Она могла только опустить голову, и в её поле зрения вошло две вещи: руки Хибы.

Они лежали поверх её ладоней, по-прежнему державших рукоять.

Застигнутая врасплох, Тацуми попыталась отпустить, но вместо того подтянулась от напряжения.

Тем не менее, руки Хибы убрали её ладони с рукояти.

И сдернув их, он проговорил.

— Вот так, теперь всё будет хорошо.

Почти то же кто-то сказал десять лет назад.

————!

Он завёл руки ей за спину и поднял над землёй.

Низкорослый парень как-то сумел поднять её ослабленное тело.

— Всё будет хорошо.

В ответ она огрызнулась.

— Д-да что же здесь хорошего?!

Затем крепко стиснула руки и ударила парня.

Её сжатые кулаки били по голове и плечам, видимым снизу.

Она била снова и снова, говоря ему отпустить.

— Да как ты можешь?

Тацуми его ударила.

— Ты ведь умрёшь!

На этих словах из уголков глаз полились слёзы, и им не было конца.

— Ты умрёшь!

— Я-я не умер.

— Но…

Она ударила его, скривив лицо и губы от плача.

— Когда твоего отца ударили тем же образом!..

— Я не умер!

— Но…

— Я не умер!

Его крик остановил её движение.

Она выдохнула, и с глаз попадали накопленные слёзы.

Затем шмыгнула носом и увидела, как Хиба свесил голову.

Не стирая слёзы, Тацуми сказала с дрожью в голосе.

— Он умер…

— Да, мой батя и правда умер, — сказал парень. — Его пырнули ножом в живот и задели органы. Это была бы смертельная рана… если ничего не сделать.

————.

От его последних слов Тацуми на мгновение онемела, и голос Хибы словно последовал её тишине.

— Я сейчас мертв?

Услышав вопрос, она на него посмотрела.

И наконец…

— Нет.

— Видишь? — ответил он перед тем, как вздохнуть.

Затем с места, где его пронзил меч, что-то выплеснулось.

Его вздох снял напряжение и открыл сжатые кровяные сосуды.

— Ах…

Тацуми была на грани паники, но он покачал головой.

— Мой батя потом ничего не сделал.

Потому что…

— У него были другие дела, и он отдал этому приоритет. Он посчитал что-то более важным, чем рану от тебя.

Тацуми слушала, как он говорил с опущенной головой.

— Ты понимаешь?

Она услышала вопрос и затем ещё.

Это слова ответчика, которые она так долго ждала.

— Я не умру. Мне ещё предстоит столько флирта с Микаге-сан и овладение различными путями, так что я не умру. И если бы отец не ставил что-то выше своей смерти… он бы тоже не умер!

Поэтому…

— Не предписывай себе то, к чему привели его решения!

Тацуми пыталась что-то сказать, но раньше голоса вырвалось что-то другое: слёзы.

…Почему?

Ей нужно возражать и говорить, что она его убила, так почему она не может говорить?

Гадая почему, Тацуми нашла ответ в сердце.

…Потому что это слова моего другого «я»?

Задумавшись, она подняла взгляд к небесам и сдержала слёзы.

Небо рядом с Осакой выглядело почти как ночь, виденная ей в прошлом.

Она там была, её погибшие родители там были, и все смотрели в то небо и шагали домой из магазина.

Не задавала ли она им постоянно некий вопрос?

…Интересно, что за человек моё другое «я»?

Отец завёл руки ей за спину и подхватил на руки.

Уняв её страх высоты, он давал тот же ответ, что и много раз прежде.

…Не сомневаюсь, он во многом похож на тебя.

Тацуми смутно припоминала его слова.

Его пол, возраст, рост отличались, но он зашёл так далеко, использовал ту же технику, что и она, и…

————.

Она высвободила голос в небо над головой.

Звучало почти как крик новорождённого.

И пока дрожание её горла растворялось в небе, там бушевала битва.

Свет Бабеля ещё полностью не активировался.

Битва ещё не закончилась.

Голос всего одного

Небо растянулось без конца и края.

Чтобы летать, необходимо только ускорение.

Но увеличение скорости усиливало сопротивление плотной атмосферы.

Казалось, будто продираешься сквозь снежные сугробы.

Некто говорил там с ускорением и позволял движение в любом направлении.

Если воздушное пространство воспринимается как место невидимого сопротивления, тогда каждый там ему сопротивленец.

И Хио сейчас как раз сопротивлялась небу.

Её тело находилось в скоростной мобильной форме.

Крылья наполовину закрылись, и она летела к небесам, словно клонясь назад.

На огромных высотах Хио вошла в крутой поворот, чтобы сместиться с вертикального подъёма в спуск.

Сзади её преследовал враг.

К ней летел поток пуль, и, поворачиваясь, она прорывалась сквозь них.

После разворота необходимо зайти врагу за спину.

…Но я слишком тяжёлая.

Хио уже быстро двигалась, и поворот перебарывал её инерционный вес.

Высокая скорость увеличивала вес в несколько раз.

Её тело трясло от сопротивления воздуха, и в ушах стоял только рёв.

Скрипя каркасом, она легонько проскакивала через щели в ветряных потоках.

Хио двигалась на слепой скорости.

Ей казалось, что всё её тело опрокинет на живот, который повернулся в сторону небес.

Она использовала концепт 5-го Гира, чтобы установить перёд как «низ», но это не устраняло инерционные силы поворота.

Ветер поймал её тело и пытался затянуть в свой яростный поток, но она сопротивлялась.

Непрерывно сопротивлялась.

Она воспринимала себя как клинок, вонзившийся в густой поток, и рассекала турбулентный воздух.

— М-м…

Её крылья были клинками, а тело — шлемом.

Она считывала курс ветра, старалась, чтобы тот её не унёс, и остро прорезала его, чтобы не столкнуться.

Её восходящий импульс усложнял обретение нисходящей тяги, но…

— М-м!..

Пока она клонилась назад, наконечники крыльев поймали воздух.

Хио оседлала его и повернулась.

Она увидела, как преследующие пули рассыпáлись в небе над головой.

Сразу же после этого её чувства засекли некое присутствие.

Мимо неё только что промчался Алекс.

Их относительные скорости подразумевали, что это и правда продлилось миг.

Красный свет ускорения, несомненно, летел в поисках больших высот.

А значит — теперь преследовать ей.

В то же время она услышала Харакаву, чьё тело тряслось от центробежной силы.

— Хио, давай за ним!

— Точно! — ответила она.

Хио задрала челюсть, растянула спину и втянула воздух в лёгкие.

— М-м!..

Она оттолкнулась от воздуха, как от воды, и тут же сориентировала себя вверх.

Там было небо, и точки звёздного света служили декорациями остаточного света ускорителей.

Это Алекс.

Хио его преследовала. Она воспользовалась центробежной силой трёхмерного поворота, чтобы запустить себя в небо.

Её разгон имел цель: себя и своё иное «я».

— Поехали!

Она швырнула себя вперёд.

Враг сделал залп за спину, и их относительная скорость создала из него стену ускоренных пуль.

Её не заботило.

Она вытянула руку, чтобы точно отметить расположения разрушительных снарядов.

И Хио их избежала.

Она рванула вперёд, повернулась и сложила крылья, проскальзывая через прямые линии и атакующий дым.

При столкновении с воздухом он превращался в пыль, и её тело тряслось, словно не давая даже слегка подкорректировать движение.

Но она знала способ контролировать дрожь.

Чтобы её устранить, можно ускориться.

И она так и сделала.

Проскальзывая через ревущий залп, Хио выбрала ускорение, как свой способ обеспечения должного контроля.

Теперь тряска исходила лишь от кончика хвоста. Её толкала вперёд только скорость.

Она желала достичь даже больших высот. Шквал огня или нет, Хио просто хотела набирать высоту.

Небеса больше нигде не найдёшь, так что она разгонялась.

Хио словно показывала своё ускорение поверхности.

Она прорывала холодный воздух в преследовании красного разогнанного света впереди.

Хио увидела, что он повернулся к западному небу.

Кончики крыльев механического дракона волочили полосы дыма, и эти лунные нити тянулись до белой башни, подпирающей небеса.

Её враг выбрал полем боя поверхность Бабеля.

Вертикальный спуск с пятнадцатиметровой высоты.

●

Оставшиеся на поверхности увидели свет.

Оказывая первую помощь раненому Хибе, Микаге созерцала две силы, стремительно ниспадающие с небес.

А ещё поднятую высоко белую башню.

К её подножию опускалась пара сил.

Они рисовали полосы.

Те звери-близнецы чертили в ночном небе две белые линии.

Это следы пара.

И оба непрерывно пересекались и опускались вниз.

Порой они разделялись, рисовали вокруг башни кольцо, сталкивались с обратной стороны и затем снова с этой.

Белые следы периодически вздувались.

…Это их ускорение.

Битва достигла скорости, о которой Сусамикадо мог только мечтать.

Хио желала скорости, а Харакава её давал.

Даже начальная скорость гравитационного ускорения ничего не значила для их спуска.

— Не волнуйся, — промолвила Микаге.

Она обращалась к бело-голубому дракону из двух машин, ускоряющихся к земле.

— Не волнуйся!

В конце концов…

— Ведь это ты победила Чёрное Солнце!

●

Алекс летел вдоль брони Ноа на пути к поверхности.

Он использовал всю свою силу.

С каждого острия его брони волочились полосы тумана, а собственное движение оставляло позади призрачный след.

Но нечто догоняло и кусало белый след за спиной.

Это Сандер Феллоу.

Его враг удерживал положение позади, он не мог её стряхнуть, и она использовала всю скорость, чтобы догнать.

Какой абсурдный враг, — думал он.

Алекс знал Ноа.

Он там жил.

В памяти сохранилась планировка его наружности, поэтому дракон помнил, где были стены и коридоры.

Враг, с другой стороны, не знал ничего.

Но, несмотря на это, она бесстрашно его преследовала.

Её легко назвать безрассудной.

Её сложно назвать отважной.

Но Алекс взамен называл её безумной.

Будь она безрассудной, то отступила бы при первой ошибке.

Будь она отважной, то держалась бы подальше от поля боя, что ставило её в такое невыгодное положение.

Но она с готовностью влетела в это место.

Обладая ускорением и полётом.

Обладая движением и мобильностью.

Она просто доверилась этим силам, и пыталась его превзойти.

И поэтому он разгонялся.

Алекс проскальзывал через бреши в домах и приводах на поверхности Ноа, расщеплял узкий воздух, летел вдоль брони Ноа и швырял даже больше скорости.

Он был всецело поглощён полётом.

Дракон словно говорил, что только он принадлежит этому памятному полю боя.

Но услышал что-то от грохота в воздухе, который отказывался его бросать.

Его заднее зрение смогло это увидеть.

Сандер Феллоу застопорился от подъёма на поверхностных жилищах Ноа.

Но, несмотря на заминку, дракон не удрал.

Он остался на том же пути, преследуя Алекса.

Ему только нужно разогнаться, чтобы отыграть потерянную скорость, и положиться на силу, чтобы продолжить полёт.

Такой…

Он сказал это вслух.

— Такой злодейский и безвкусный полёт!

Алекс должен победить этого врага.

Он слышал с поверхности плачущий голос.

Это слёзы Тацуми.

Кто же вызвал её плач?

Нет, он знал ответ. У её слез была очевидная причина.

Потому что моя справедливость несовершенна!

Какая бы ни была причина, какая бы ни была интерпретация, и каким бы ни было чувство, сила справедливости должна заглушить слёзы ребенка и отправить его к следующему эпизоду.

Неважно, рыдал ли он от преступлений или потерь.

— Справедливость избавляет мир даже от этих слёз!

Алекс помнил, когда пожелал стать героем.

Они избавляли его от слёз, когда родители не вернулись и когда он оставался один.

Кто-то сказал ему, что герои бывают только в телевизоре.

Но это не так.

Такой нелепой логике как раз и место в телевизоре.

Герои бывают с реальности.

…Просто всё остальные сдаются!

Вне зависимости от обстоятельств или присутствия людей, следовало сказать некую фразу — одну единственную фразу.

— Я желаю избавить других от слёз!

Сказав это, Алекс мог действовать на её основе.

И поэтому он действовал и сражался.

Дракон поднял скорость и направил пушки навстречу преследующему врагу.

— Враг! Ты встанешь на пути моей справедливости?!

Но враг приближался.

Бело-голубой механический дракон скорее мчался, чем летел.

Он накладывал ускорение поверх ускорения как маленькая птичка, махающая крыльями, чтобы достичь неба.

Сандер Феллоу неумолимо пересекал конструкцию Топ-Гира.

На нереальной скорости.

Словно прожимая и искажая воздух, он вырвался вперёд почти на расстояние вытянутой руки.

————!

Едва лишь осознав, что враг с ним поравнялся, Алекс услышал голос.

— Почему?!

Женский голос, голос Хио Сандерсон.

Она задавала вопрос с силой в своём тоне.

— Почему?

Её вопрос его достиг.

— Почему ты пытаешься избавить других от слёз?!

— Но это же очевидно!

Алекс поспешил вперёд и вниз.

— Таково моё благо!

●

Помещая тело во главе скорости, Хио задумалась.

…Это неправильно!

Её мысль отрицания была направлена на слова Алекса.

Она чувствовала усталость, словно ей не хватало кислорода.

Её подвижные части затекли, и казалось, что, даже слегка рассредоточившись, утратишь контроль и споткнешься.

Она пробежала сюда на полной скорости, сделав своей беговой дорожкой это неведомое поле боя.

Огромная усталость от её напряжения также изматывала Сандера Феллоу.

Но мысли Хио были ясны.

Она летела.

Её уверенность в своём положении абсолютной свободы придавала наглядность волям её и противника.

И это позволяло сделать заявление, на которое она бы обычно не решилась.

…Это неправильно!

Её разум поднял мощное отрицание благу, о котором говорил Алекс.

— Избавление людей от слёз это благо? Это…это не может быть правильным!

В конце концов…

— Когда я плачу, я продолжаю плакать!

Да. Так оно всегда с ней было.

Но Алекс выдал ответ с передовой ветра.

— Это потому, что вокруг тебя не было справедливости!

Его величественное заявление натолкнуло Хио на мысль.

…Может, и так.

Но ещё она подумала.

В её душе было слово, которое вряд ли можно назвать «справедливостью».

— Тогда…

Она прождала не больше вздоха, после чего прокричала.

— Тогда почему я снова могу бегать?!

Хио ускорилась, словно её тянул за собой вопрос.

Она укусила носителя справедливости, требуя дать ей ответ.

— Никто никогда не прекращал моих слёз!

У неё была единственная правда.

Она прокричала то, что можно назвать прошлым опытом.

— Вместо того, все кое-что мне дали!

— И что же?!

На такой вопрос легко ответить, поэтому она высвободила слова из сердца как пулю.

— Способность решать самой! Не более того!

Её крик тут же сопроводил нахлынувший мрак.

Нависшей над головой металлической тьмой оказалась опущенная броня Ноа.

Под ней был просторный ангар, располагавшийся довольно близко к земле.

Хио подумала, она знает, что это.

…Зона запуска механических драконов Ноа?!

Длиною в два километра и шириною в пятьсот метров.

Прямо впереди располагался плоский выход.

За ним виднелась земля, и до неё оставалось меньше километра.

— !..

Хио уже проезжала десяток километров с верхушки огромной башни.

Она проплыла весь путь, сосредоточившись на ускорении.

Если не начать подъём сразу же после выхода из ангара, то врежешься в землю раньше, чем сможешь избавиться от скорости.

Всего на миг она ахнула.

Её тело было на пределе от усталости после бега, поэтому…

…Мне надо здесь замедлиться, чтобы не врезаться в…

Но как раз тогда Хио увидела, что ускорение Алекса перед ней возрастает.

Он поддал ещё скорости.

————!

Дракон красноречиво сообщал о своих намерениях.

Если он двинется вперёд и перемахнёт выход, Хио мгновенно потеряет его из виду.

Тормозить было опасно, и чем больше между ними расстояние, тем сильнее угроза.

Она осознала, оставалось только к нему приблизиться, но…

…Нет.

Следующие слова словно отринули собственную робость.

— Нельзя просто к нему приблизиться. Я должна его обогнать!

Хио вздохнула.

Напряжение в теле нарастало.

Она мимолётно съёжилась, думая, что это её последний забег.

И неожиданно подняла бёдра, направила всё ускорение вниз и взорвала всё навстречу небу.

— Я пошла!

Она запустила себя вперёд.

●*

По двухкилометровому туннелю неслись две скорости.

Обе уже преодолели звуковой барьер.

Потолок большого туннеля высился на тридцать метров.

Чтобы с ним столкнуться, механическому дракону достаточно лёгкого прыжка.

Единственным вариантом для двух скоростей было горизонтальное или прямолинейное движение.

Ведущая скорость, Алекс, стреляла в Сандера Феллоу, который его преследовал.

Для такой дикой скорости враг приближался слишком быстро.

Сандер Феллоу проносился мимо самонаводящихся снарядов раньше, чем они захватывали цель.

Алексу нельзя полагаться на пули.

Единственной эффективной атакой оставалась молния из пары вторичных пушек с левой и правой стороны.

Его красная молния преследовала Сандера Феллоу с быстрыми хлёсткими движениями.

Тот со своей стороны выпускал бело-голубые молнии из собственных вторичных пушек.

Посреди тьмы, поверх их скорости и под нисходящей траекторией две машины выстреливали световые залпы и ускорялись, чтобы уклониться.

Они метались в обе стороны, словно от толчков, и наклоняли тела, почти что царапая пол.

— !..

Каждый раз захватывая цель, они выпускали смертельные атаки.

Их было не унять.

Атаки врага выпускались, приближались и прибывали слишком близко, чтобы определить, куда уклоняться.

————!

И они выстреливали собственные заряды.

Между ними пересекались яркие молнии, и мир вспыхивал со светом.

Драконы оставляли за собой шум и взрыв.

Их миром стала скорость, тень, синее и красное.

Даже разбросанные осколки пола и потолка оставались позади.

Они ускорялись.

Они ускорялись до предела.

Но Алекс кое-что увидел.

Враг позади него постепенно приближался.

Невозможно, — подумал он.

Снизу надвигалась земля.

Алекс разгонялся, не боясь столкновения с поверхностью.

Он не собирался ей поддаваться, и всё же…

…Почему она догоняет?!

Как раз тогда он осознал, что Сандер Феллоу клонится вперёд.

…Что это?

Это не поза того, кто просто не боится врезаться в землю.

— Она видит поверхность своей целью?!

Враг на него даже не смотрел. Она даже перестала стрелять.

Хио Сандерсон, девочка, соединившаяся с Сандером Феллом, скорее всего, приняла определённое решение: она побежит и победит.

Её целью была поверхность, и он всего лишь её соперник в забеге.

Она безумна!

Алекс наполнил сердце желанием ускориться и стиснул металлические клыки.

…Для неё эта высокоскоростная битва всё равно, что забег?!

Однако она не смотрела в его сторону.

А только на то, что поставила своей целью.

Она смотрела прямо перед собой.

Сандер Феллоу ускорился, войдя во вторую половину туннеля.

Предстоял последний рывок.

Сандер Феллоу рассекал воздух, прорываясь вперёд, и его бело-голубая фигура заметно тряслась.

Расчёты Алекса сообщили ему, что она минует его вмиг, поэтому он атаковал.

Он сделал, что необходимо, как её напарник в забеге на этом поле боя.

И не давал ей спуску.

Он резко перевернул тело и направил брюхо к потолку.

— Вот так!

Перевернувшись вверх тормашками, дракон помчался вдоль потолка.

Это опасное решение.

В отличие от пола зоны запуска, верхнюю поверхность покрывали трубы и вентиляторы кондиционирования.

И их всех окутала тьма.

Но Алекс решил, что это станет его полом.

Ему нужно было лететь там, чтобы выстрелить из многозарядного контейнера со спины.

На такой скорости его самонаводящиеся снаряды остаются позади раньше, чем успевают узнать врага, но что случится, если разбросать их с потолка?

Перед Сандером Феллоу, летящим вдоль пола, вырастет стена пуль.

Учитывая их скорость и низкий потолок, это сработает.

Алекс видел под собой тени труб и голые пласты. А ещё антенны внутренней связи.

При столкновении с любой из них его разнесёт на куски

Но он их не ударит.

Справедливость их не ударит.

Он сохранял себя, пролетая от них на волоске.

Алекс удерживал прямой курс, проскальзывая это всё.

Ветер и шум его движения заставляли антенны, выключенные лампы и прочее оснащение потолка ломаться и лопаться.

Осколки стекла сыпались подобно дождю и отражали молнии, которые противники продолжали выпускать.

Как будто брызги океана, — думал Алекс. — Какая приятная россыпь.

Впереди показался выход из туннеля.

И как раз тогда прибыл враг.

Ныряя вниз, чтобы его миновать.

И она сделала это прямо за ним.

Между Алексом и полом было меньше пятнадцати метров, но Сандер Феллоу пытался протиснуться в эту брешь.

Оба механических дракона высотой около десяти метров, поэтому, чтобы предотвратить близкий промах, им придётся обнять пол.

Но, несмотря на сверхзвуковое движение на такой высоте, Сандер Феллоу опустился ещё ниже.

…Она действительно безумна!

Враг отбросил свой страх.

Она смотрела только на цель, и сей факт пробрал разум Алекса холодом.

…Моя справедливость ей нипочём?

Словно отвечая, Сандер Феллоу поддал больше скорости.

Сканирование подтвердило, что бело-голубой дракон швырнул позади себя больше ускорения, летя всего в пятнадцати сантиметрах от пола.

Она приближалась и вовсе не сбоку.

А прямо, словно идя на столкновение. Она желала безошибочно его превзойти.

Её действия не описать даже словами «всё сводилось к скорости».

Её полёт не полагался больше ни на что.

Сейчас время битвы, и всё равно она сражалась только через скорость.

В таком случае, — подумал Алекс, давая ответ.

Он выстрелил из-за спины снаряды.

————!

Даже его уши не слышали имя атаки.

Весь звук смело за спину, когда залп полетел назад, словно опрокинутое ведро.

Алекс нанёс прямое попадание.

●

Алое пламя выглядело как полоса света.

Объект, поражённый им, двигался так быстро, что взрыв отразило и растянуло.

Алекс увидел за чередой вспышек, похожих на бенгальские огни, своего врага.

Это был силуэт механического дракона.

Он появился, когда прорвался сквозь свет и дым.

Просто на всякий случай Алекс в него выстрелил.

В воздухе метнулась красная молния, расщепила взрывной свет и ворвалась в тень.

Двойные удары растерзали силуэт, пытавшийся освободиться от дыма.

Обе стрелы молнии попали, выпустив разряды и искры, и силуэт содрогнулся.

— !

И, наконец, соприкоснулся с полом.

Это крушение во время скоростного падения заставило его высоко отскочить.

Как раз тогда он полностью вышел из дыма.

…Это не Сандер Феллоу?!

Взамен Алекс увидел скопление каркаса, очень напоминавшее механического дракона.

— Она швырнула вперёд один из своих каркасов как щит?!

Недоумевая, Алекс присмотрелся и увидел, как за обычным крейсерским каркасом, который отскочил и вонзился в потолок, нечто прошмыгнуло.

Вперёд двигался бело-голубой силуэт.

— Сандер Феллоу!

Затем Алекс увидел, как дракон открыл пасть и повернулся в его сторону.

Во всё вонзился его рёв.

Он близко напоминал крик усилий гонщика.

————!

Затем рёв создал свет.

В то же время бело-голубая основная пушка пробила Алекса.

●

Хио увидела попадание атаки.

Она победила своё иное «я». Победила высокоскоростного летающего тяжёлого механического дракона, защищающего справедливость.

За взрывом света его броню подорвало и разнесло на куски.

Я выиграла…

Я выиграла?

Её потрясённое сердце быстро высосало из тела всю силу.

Она вложила всё в скорость, которую оседлала.

— …

Хио начала вздыхать с облегчением, но…

— Посмотри снова!

Голос Харакавы привёл её в чувства.

Не успела она спросить, что это значит, как увидела и услышала объяснение Харакавы.

— Мы не попали!

Из-за разрушительного света к ним долетали осколки, но их выбило не с его тела.

— Он сбросил броню, используя её как щит! И швырнул в нас как пулю!

Результат ясен.

Она ощутила позади значительное давление и присутствие.

Это враг.

Он сбросил броню и мгновенно зашёл им в хвост.

Несколько частей уничтоженных пластин приняли пушечный залп, отразили его и произвели световую завесу.

Несколько оставшихся полетели в их сторону, как снаряды.

————!

Они с ней столкнулись.

Вражеская броня поразила левое плечо, левую руку, нижнюю часть груди с обеих сторон, правую часть живота, правую переднюю и левую заднюю лапу.

Болело, словно от удара молотом.

Незаметно для себя Хио вылетела из туннеля.

Её швырнуло в пустоту, и из-за снарядов брони девушка потеряла управление.

Она вертелась в трёхмерном пространстве и на секунду увидела небо.

И тогда же центр её зрения заполнил красный цвет.

Это главная пушка Алекса.

Теперь облегчённый механический дракон издал рёв.

— !..

И он врезал Хио прямо в землю.

●

Поле боя на освещаемой луной земле полнилось чем-то сияющим.

В центре широкого поля стояла гигантская башня и свет, ниспадающий на землю, был отражением луны на обломках. Обломках кукол.

Белые человекоподобные очертания усыпали землю после разрушения всевозможными способами.

Одни просто лежали, других освежевали, в третьих продолбили громадные вмятины, а некоторых раздавили.

В их разрушении просматривался шаблон.

Во-первых, провода, соединяющие суставы, перерезали, а затем образовавшиеся бреши расстреляли пулями или забили взрывчаткой.

Техника требовала высокой скорости и точности.

Но немало кукол сохранилось. Около трёх десятков окружало башню на расстоянии.

Их взгляды сошлись в одной точке.

Перед башней стояло несколько фигур, защищая вход.

Это горничные автоматические куклы, и с обеих сторон от центральной парили пулемёты.

Считая рыжеволосую с оружием, их было трое.

В кулерах, поставленных за ними, спали раненые куклы.

Вокруг них больше не летало пистолетов.

Остались только ножи с зазубренными клинками и прочие пушки.

Кукла слева приоткрыла уста.

Она потеряла правое плечо и заговорила к рыжеволосой кукле.

— №8-сама, я отвлеку их на себя.

— Нет, не отвлечёшь.

Уверенно отвечая, №8 поменяла контролем гравитации пулемётные ленты.

Коробку, висящую с них, она вытащила из кулера.

Опустев, та упала на землю.

Но №8 всё равно осмотрелась.

— Враг многочислен, но избежав ненужных нападений и сосредоточившись на наших усилиях…

Как только она это сказала, горничная справа, которой снесло левое запястье, прищурилась и сказала.

— Вот и они!

№8 повернулась в её сторону и увидела, что лес дрожит.

В следующий миг её окатило стеной ветра.

Словно рождённые из леса, окружающего равнину, появились новые куклы.

№8 нахмурилась.

— Ещё?

— Нет, — сказала горничная справа, покачав головой. — Они не единственные.

Там была ещё гигантская фигура.

Над деревьями леса возвышалась громадная кукла.

Эта не отличалась от крупных моделей, подоспевших в японский UCAT в ночь атаки Армии.

Кукла держала в каждой руке громадный нож для сасими и высилась почти на десять метров.

Это дистанционно управляемая кукла размером с Бога Войны.

———

№8 просчитала силу врага и сравнила с собственной.

— Ясно.

Остальные две автоматических куклы повернулись к ней.

— №8-сама?

Она кивнула и ответила, перекрывая коллективную память.

— Отступайте с теми, что позади вас.

— Почему?!

Ответ прост.

— Мой долг — защищать.

— Н-но мы тоже…

— Нет, — отрезала №8. Она переводила взгляд между двумя другими. — Мой долг — защитить господина. Вы ещё не нашли своих господ, поэтому ступайте. Я желаю оставаться здесь. К такому заключению я пришла.

Её слова сопроводил громогласный звук с неба.

Она подняла взгляд и увидела двух механических драконов, летящих над поверхностью Бабеля.

Глаза куклы чётко увидели, что случилось.

В Сандера Феллоу попала главная пушка Алекса, и он упал на южную горную гряду.

Тот механический дракон олицетворял величайшую индивидуальную силу Отряда Левиафана, но его сбили.

Увидев это, куклы слева и справа застыли, но №8 сохранила спокойствие.

Без каких либо эмоций она медленно шагнула вперёд.

Две оставшиеся позади торопливо повернулись ей вслед, поэтому горничная к ним обратилась.

— Какая разница, сбили механического дракона или нет? Мой господин в безопасности. И…

Она кивнула.

— Может, они и упали на земли, никто оставшийся вокруг нас здесь не останется.

————.

— А теперь, — сказала она. — Идите. Вы мешаете нашим с господином служебным отношениям.

Говоря, она закрыла глаза и последовала небольшая пауза.

В скором времени горничная услышала шаги с обеих сторон за спиной. Они шуршали по траве и отступали.

Она слышала, как они подхватили кулера, но ничего после этого.

№8 уже поспешила на поле боя.

●

Хио не могла дышать.

Девушка попыталась для этого пошевелить животом, но в лёгкие не входил воздух.

Она лежала на спине, но не знала, может ли двигаться.

Хио просто дрожала, уставившись в ночное небо.

Она помнила дрожь и шок в теле.

А ещё страх.

Дрожь и чувство напомнило ей, что случилось.

Чтобы уменьшил силу залпа основной пушки, она сбросила броню.

Хио упала, но в момент столкновения резко сменила направление, в котором «падала», и избежала прямого столкновения с землёй.

Напоследок она увидела горный склон и не знала, что с ней случилось после.

Хио вздохнула.

Давным-давно её шнурок развязался на стометровке, и она споткнулась.

Прямо как сейчас девушка не знала, что с ней стряслось, и шок опустошил её разум.

Пока что ясно, что деревья вокруг попадали, от тела поднимается мерцающий жар, она скинула большую часть брони, которую можно воспринимать как её одежду, и…

…Светлеет.

Красный свет в небесах над головой медленно разрастался.

Хио не понимала, что происходит, но знала точно, что умрёт, если он продолжит расти.

В разуме легко всплыло слово «смерть».

Она приняла то слово конца, потому что больше ничего не понимала.

…Всё кончено.

Она ощутила на глазах слёзы, и что не в силах пошевелиться, и вовсе не из-за падения.

…Я проиграла.

Хио выложилась на полную, и этого всё равно не хватило.

Она отринула благо противника, но не смогла его победить.

Ей казалось, что одной скорости было недостаточно, чтобы его превзойти.

В разуме возникла одна мысль.

…Больше нет смысла двигаться.

Поэтому Хио не двигалась.

Дело не в том, что её не заботил красный свет, который вскоре отошлёт её прочь из мира.

— Но я проиграла…

Поэтому ничего нельзя сделать.

Но затем…

— Хио.

Она услышала голос.

— Хио Сандерсон.

Поначалу она не поняла, чей он, и на секунду даже не осознала, что назвали её имя.

Но вскоре девушка осознала, кому принадлежал голос и чьё имя он позвал снова.

— Ты меня слышишь, Хио Сандерсон?

Это Харакава, и она ему ответила.

— Д-да.

Она сделала резкий вдох, что не давался ей прежде.

— Ч-что такое?

— Ну, — мягко ответил он. — Ты собираешься умирать, Хио?

— Э?

Её ошарашило, что кто-то другой — пускай такой близкий — так точно догадался, о чём она думает.

— О-откуда ты знаешь?

— Тогда слушай внимательно, Хио.

— Ладно, — сказала она как раз перед тем, как услышала его следующие слова.

— Вставай.

●

Харакава растянулся сверху перевёрнутого кресла пилота.

Его удерживало гравитационным контролем, поэтому трава и отдалённый лес выглядели для него вверх ногами.

Парень взвалил ноги на консоль, а руки закинул за голову в расслабляющей позе.

— Делай, что хочешь, Хио, — сказал он.

— Ч-что хочу?..

Он понял, почему она так озадачена.

Хио — активная девушка. Она не желала простой жизни, как он.

Активная часть давала ей множество вещей и расширяла её мир, но простота имела своё преимущество.

…Если тебя собьют с ног, ты можешь просто жить дальше и не особо думать об этом.

Как счастье, так и несчастье усреднялись, и ты избегал обоих.

Но Хио другая. У неё высокие подъёмы, но и тяжёлые падения.

— Это даже не биполярный синдром. Пожалуй, можно назвать это синдромом UCAT.

— О-о чём это ты?

— Не обращай внимания, — отозвался он.

А ещё подумал: — Ну и что, если пару раз проиграть?

Он не сказал это вслух, но сказал в сердце.

…Некоторые люди даже не могут принять вызов. В сравнении с этим, что плохого в проигрыше?

Она не погибла.

Да.

— Сандер Феллоу и я рулили во время падения. Мы убрали только каркас, что сделало всю конструкцию более гибкой и увело основную отдачу. Большая часть брони сдёрнута, но мы защитили всё необходимое для полёта и атаки, а каркас даже не оцарапан.

Что означало…

— Если хочешь летать — лети. Если хочешь умирать — умирай. Можешь с лёгкостью выбирать и то, и другое.

— Н-но…

Не переживай, Хио Сандерсон.

…Это гонка.

Твой враг превзошёл тебя в прошлом матче, но то было его поле боя.

— Эй, — спросил он. — В чём твоё благо, Хио Сандерсон?

— Ну…

Она замешкалась с ответом, но в итоге произнесла.

— Почему ты всегда задаешь так много вопросов?

— Очень просто. У меня нет ответов, так что это моя форма благочестия, Хио Сандерсон. И поэтому я всегда спрашиваю того, кто может достичь ответа самостоятельно.

— Э?

— Я не стану повторять. Не забудь.

С этим он сел и включил передатчик.

— Тебе слышно?

— С-слышно что?

Я скажу.

— Нелепую песню нелепых людей, ищущих твоего благочестия.

После небольших помех она услышала песню, донёсшуюся с передатчика.

Члены американского UCAT пели, продолжая сражаться.

— Ты слышишь? Это американский гимн, «Звёздно-полосатый флаг».

Хио услышала песню, которую они пели, чтобы себя воодушевить.

— Oh, say can you see by the dawn’s early light

What so proudly we hailed at the twilight’s last gleaming?

Whose broad stripes and bright stars thru the perilous fight,

O’er the ramparts we watched were so gallantly streaming?

And the rocket’s red glare, the bombs bursting in air,

Gave proof thru the night that our flag was still there.

Oh, say does that star-spangled banner yet wave

O’er the land of the free and the home of the brave?

●

Хио кое-что увидела.

В зимнем небе прямо над ней северный конец был светлее.

Она увидела за красным светом смерти некий огонёк.

Это Полярная Звезда.

Она вспомнила, какое вкладывала в неё значение.

Однажды…

Однажды к той звезде вознёсся механический дракон.

У него было сердце, и потому он сошёл с ума.

В самом конце он спросил её имя, и она ответила именем счастья.

…Я ему ответила.

Поэтому, — подумала Хио.

— Будь у меня свой стандарт справедливости…

Она встала.

— Будь так!..

Она не могла больше лежать.

— Я бы не стала лишать людей слёз!

Она наполнила тело силой и качнула своё ноющее тело.

— А обеспечила бы всеобщее счастье, наблюдая за ними и держа за руку…

Она открыла уста и наполнила лёгкие воздухом.

— Но дав им решать за себя!

С этим криком она услышала голос.

— On your mark.

Драгоценный голос.

— Get set.

Драгоценный голос кого-то драгоценного.

— Go ahead!

Едва лишь он дал ей ментальный толчок вперёд, красный свет небес выстрелил в землю.

Но перед этим Хио взлетела.

Она сбежала от света смерти и взмыла в центр небес.

И полетела навстречу звезде.

Сандер Феллоу поднимался.

●

Алекс осознал, что его враг восстановился.

Его красная главная пушка выжгла воздух и пронеслась по земле, но цели больше там не было.

Бело-голубой механический дракон поднимался по спирали, которая словно обволакивала послесвечение красного луча.

…Так она идёт!

Он открыл многострельный контейнер, установленный в теле, и выстрелил заряды.

Однако враг, похоже, резко перекрутился, прогибая воздух и летя.

Она вертелась сквозь пули, клонилась назад, и всё же…

———!

Её прямой подъём сделал пространство между ними бесполезной.

Поэтому Алекс пожелал продолжить бой.

Он зажёг свои двигатели.

Отныне обладание одной лишь скоростью ставило его вровень с ней.

Битва произойдёт в небесах сверху.

Их скорость уже превратило каждую их точку в воздушное поле боя.

Полёт дракона отвергал любое расстояние

Противник внизу открывал тело в своём подъеме, словно отрицая любое время, созданное дистанцией между ними.

Алекс использовал всю свою силу, чтобы взобраться на холм небес, но преследующая бело-голубая фигура подоспела вмиг.

…Хорошая работа!

— Так это твоя справедливость!

Алекс понял.

Он услышал предыдущий крик врага.

Счастье.

Тогда в чём счастье его другого «я»?

————.

Во время прямого восхождения он окинул взглядом небеса.

Открылся ясный вид.

Во все триста шестьдесят градусов раскинулись мороз и тени ночи, и создавалась широкая пустота, но…

— В том, чтобы купаться в этой мнимой свободе, Хио Сандерсон?

Хио не ответила.

А просто демонстрировала скорость и восхождение широкой дугой.

Она будто стала быстрее прежнего.

…Нет.

Ранее они сражались, когда опускались.

Но это другое.

Позабыв подниматься, они упадут. Если постоянно не желать скорости, даже не сможешь остаться там, где есть.

Для Хио Сандерсон это было в порядке вещей.

Она летела с даже большей скоростью, чем когда они падали. Её здешний полёт боролся с гравитацией и…

…Она обезумела от своего сопротивления?!

— Нет… Ты обезумела от собственного счастья, Хио Сандерсон?!

●

Когда их скорости стыкались и отдалялись, они обменивались выстрелами пушек.

Не попавшие в цель снаряды чертили в ночном небе протяжные дуги.

Рывки скорости становились полумесяцами пара, окружающими ночное небо.

Это напоминало скоростной танец.

Они приближались к врагу, но затем отступали, избегая его атак.

Уклонение и нападение.

Летящие удары молний, словно вытянутые руки.

Крутящиеся ножницы, которые их избегали, словно повороты.

И при этом два дракона устремлялись в небеса.

Внизу виднелась земля.

Они видели ночь этой планеты, страны, горного региона и окружающих городов.

Там был свет, мерцание, движение, и там жили люди.

Сияние луны чётко разделяло землю и море, а за ним виднелись огни уже другой страны.

Это был мир, где нечего слышать и всё можно видеть.

В нём два механических дракона скрещивали свои атаки и уклонения.

И при этом они поднимались.

Их пути образовывали двойную спираль, соединяющую землю внизу с небесами сверху.

И слышался только один звук.

Песня.

Голос девушки пел песню о развевающихся звёздах, вкладывая в неё свой смысл.

— Oh, say can you see by the dawn’s early light.

Она ускорялась.

— What so proudly we hailed at the twilight’s last gleaming?

Небо наполняли белые брызги и образовывали дугу.

— Whose broad stripes and bright stars thru the perilous fight.

Её поднятая сила несла девушку в небеса.

—O’er the ramparts we watched were so gallantly streaming?

Хио смотрела прямо на врага.

— And the rocket’s red glare, the bombs bursting in air.

Она догоняла.

— Gave proof thru the night that our flag was still there.

Она двигалась, чтобы его поймать.

— Oh, say does that star-spangled banner yet wave.

Всё сводилось к ускорению.

— O’er the land of the free and the home of the brave?

Хио преследовала Алекса в небе абсолютной свободы.

●

Хио пыталась исполнить обещание.

Она дала его сама себе. Вырезала в сердце, когда рассталась с неким гигантским механическим драконом.

…«Стать такими же, как они».

— Поэтому я тебя остановлю!

Хио видела перед собой красно-синего механического дракона.

Не останавливая тряску тела, она ускорялась прямо к нему.

— !..

Её мысли больше не выливались в слова.

Она слишком сосредоточилась.

Разум полнился списком слов, которые не назовёшь языком.

Подобно песне из смеси памяти и эмоций.

Хио когда-то слышала, что спринтеры финалисты во время забега входят в почти бессознательное создание.

И будь так, почему же они бегут?

Потому что хотят результата?

Нет. Цель не в том, чтобы бежать. Бег был только процессом.

В таком случае, почему они бежали, когда их сознание угасало? И почему она бежит сейчас?

Хио не знала.

Она даже не понимала своё нынешнее состояние.

А просто чувствовала свободу в наслаждении полётом.

За воздушным потоком впереди летел механический дракон.

Она слышала в сердце песню, потянувшись за ним.

…Он зовёт.

Он всё звал и звал.

В этом скоростном пространстве, где всё идёт рука об руку, её звала сила, которая способна распустить цветок уничтожения.

Летящие пули её не догоняли, а отражающей защиты явно не хватало.

Скорость теперь всё равно, что часть её тела.

Даже дух — только требование, необходимое, чтобы ступить на поле боя.

Я могу туда прибыть, но ты зовёшь меня сражаться здесь.

Поэтому долг моих крыльев ответить на призыв.

Ответ ожидает здесь.

Наш ответ, но ещё не последний, ждёт нас здесь.

…Он ждёт.

Хио больше не использовала разум для мыслей, а позволила ему рассыпаться и просто чувствовала.

Она ощутила, каков ответ.

И в желанном ею направлении Хио увидела звёзды, небо…

————.

И своё иное «я».

●

Алекс принуждал себя к манёврам уклонения.

Его тело скрипело, а ветер — ревел.

Однако боль вознаграждалась тем, что враг исчезал перед глазами.

Но едва он подумал, что сбежал, как осознал, что бело-голубой дракон находился в пространстве позади.

————?!

Она в него выстрелила.

Он уклонился.

Развернулся и набрал высоту.

Но чтобы Алекс ни делал, враг никогда не показывался на глаза.

———

Она всегда оказывалась сзади.

Он ощущал по воздушным потокам. Чувствовал давление громадного летящего объекта, заходящего ему в хвост и спокойно набирающего высоту.

— К…

Он почти что спросил «как», но ответ не пришёл в словах. А в одной лишь скорости.

— !

Его снесло ударной волной.

Сандер Феллоу стремительно приблизился и использовал гравитацию, чтобы врезать в него.

Эта атака использовала как оружие саму скорость.

Опрокинутый Алекс перекрутился и вернул управление.

Но к тому времени Сандер Феллоу уже был за ним.

— !..

Алекс услышал, как Сандер Феллоу тихим голосом что-то говорит.

Это песня.

Он не мог толком разобраться, но это явно песня.

Она его ударила.

И отброшенный прочь он получал снова и снова.

——–-–

Этому не было конца.

В их спиральном подъёме механического дракона отталкивало в небеса наверху.

Вскоре особенно сильный удар попал в живот.

— …

Алекс согнулся и увидел небеса.

Там сияла звезда.

Когда он глянул вниз, бело-голубой дракон нёсся на него.

Скорость теперь вела его по прямой.

Он словно нацелился к звезде за его спиной.

…Но поражение недопустимо.

— Чтобы увидеть мою справедливость до самого конца…

Он сделал вдох и открыл пасть основной пушки.

—…Я не могу бросить никого в слезах!

Затем он услышал снизу голос девушки.

— Ты не знаешь, как люди могут подняться на ноги в таких ситуациях!

— Это слова сильных!

Алекс увидел, как его иное «я» словно по наитию подняло скорость.

Оно покинуло планету людей и взамен спешило к одинокой звезде в небе.

Он же всего лишь точка на пути.

Не слушая больше его возражений, эта инкарнация ускорения продолжила свой путь столкновения.

Та скорость издала рёв.

— Я не сильна! Просто порой я становлюсь немного сильнее!

И…

— Сила, которая мне это позволяет… моё благо!

Алекс всё равно выстрелил.

Его разум сказал, что он попадёт, но в глазах стояла только острая дуга пара, прорезавшая небо.

Сандер Феллоу перевернулся в уклонении.

Без обмана, хитрости, уловок или стратегии.

Его иное «я» просто использовало силу, чтобы прорваться.

Она определила мгновение его выстрела и использовала неудержимый рывок для уклонения.

В следующий миг Алекс осознал, что она с ним столкнулась.

Он также услышал голос.

— Что плохого в том, чтобы поплакать, когда хочется?

Он чувствовал, как от удара его покидает сознание.

— Если так делать, кто-то непременно к тебе потянется.

Алекс вдруг вспомнил как давным-давно девочка, которая всегда была сильна, впервые заплакала.

Что он тогда сделал.

…Я взял её за руку.

Тогда у него было другое тело, но…

…Ты всё равно перестанешь плакать, если я возьму тебя за руку в этом механическом теле?

Если да, значит его благо…

— Такое же, Хио Сандерсон?!

Ему ответил глубокий удар.

Алекс увидел белую полосу. Он увидел единственный след пара, летящий навстречу звезде в центре ночного неба.

Наблюдая его уход, дракон падал.

————

Он распростёр крылья, говоря девушке на земле, что всё хорошо, и провожая девушку, летящую в небеса.

Алекс расправил громадные крылья, чтобы сказать, что он здесь.

И затем он потерял сознание.

1.*Theme Music — Toshihiko Sahashi — Kantai Shiki

Подтверждение решимости

Саяма вошёл в белую пещеру.

— Итак, мне следует называть это интерьером Ноа или интерьером Бабеля?

Просторная пещера тянулась насколько хватало глаз.

Она тускло освещалась, поэтому фронтальный обзор был ограничен, но до потолка и стен, казалось, больше сотни метров.

Затем парень глянул через плечо.

— Вход, хм?

Он сюда вошёл через дыру, расположенную в поле.

Если смотреть с земли, это пространство сориентировано вертикально.

Однако Ноа был ковчегом, а значит, возвышаясь с поверхности, сам собой образовывал угол девяноста градусов.

Гравитационный контроль позволял парню стоять на том, что с земной перспективы будет стеной.

…Но это изначально пол.

Размер можно объяснить, если это транспортный коридор вдоль внешней стены.

Глядя с белого пола, Саяма заметил по стенам несколько люков и отверстий.

— Что ж.

Он повернулся вперёд, к носу «Ноа».

Там виднелся белый свет.

Это белая кукла с двенадцатью крыльями, назвавшая себя Ноа.

Она напоминала Синдзё…нет, Синдзё Юкио, и оглянулась на него.

— Саяма-сама, сюда. Осталось шестнадцать минут. Конец связи.

Услышав это, Саяма вспомнил сон прошлого, в котором видел Ноа.

Это, скорее всего, автоматическая кукла, которую его родители видели с родителями Синдзё сверху в центре этого корабля.

Они должны были находиться в комнате управления для установки создания концептов.

В таком случае его место назначения — впереди.

Саяма сделал вдох, и затем кое-что спросил у Ноа.

— Когда разрушили Топ-Гир, ты была здесь?

— Тэстамент, — ответила Ноа, используя ответ, который Синдзё Юкио, скорее всего, принесла в тот мир. — За бесконечным прошлым 25-го декабря 1995-го приблизительно шестнадцать миллиардов лет назад, пришел тот, кто назывался вашим отцом, и мой создатель ушёл с ним. Конец связи.

— Они тебя оставили?

— Мне поручили выполнить одно дело. И…

И…

— Когда я упала в локацию, которую определила, как ничто, я вошла в перманентный спящий режим. Но основываясь на воспоминаниях моего терминального создания, произошло возникновение Лоу-Гира, рождение людей, и — хотя я и не понимала, как такое возможно до тридцати семи часов назад — около девяноста лет назад вошёл некто, идентичный вашему отцу. Конец связи.

Кто же это был?

Саяма выдохнул, словно облегчая лёгкие.

— То есть профессор Кинугаса?.. Но сейчас ты понимаешь, что это, не так ли? Ты понимаешь, почему те же люди что и шестьдесят миллиардов лет назад сейчас здесь, и почему мой отец и твой создатель пришли сюда около двадцати лет назад.

— Тэстамент. Двадцать три часа назад касаемо этого вопроса прибыла теория, и я перепроверила память своего терминального сознания, достигшей 102-значного числа, но пришла к заключению, что всё это правда. Конец связи.

Ноа повернулась вперёд.

— Я покажу вам дорогу. Надеюсь, вы не опоздаете. Конец связи.

— Да.

Следуя за Ноа, Саяма сделал первый шаг через громадную белую пещеру.

Но затем…

— Так ты пришёл, Саяма.

С неба коридора донёсся голос.

Это Микоку. Голос содержал намёк на усталость, и его интонация немного дрогнула, но Саяма в ответ кивнул.

Так она наблюдает, — подумал он.

— Хозяин дома не угостит гостей чаем?

— Хозяин давным-давно уничтожен. Я просто снимаю жилище. И у тебя есть проводник, не так ли?

Он заметил в её голосе слабую горечь, поэтому тоже горько улыбнулся.

Это просто такой блеф? — спросил он себя.

— Я на подходе.

— Чай подавать не стану, — сказала она. — Но свет все же включу… Ноа.

— Тэстамент.

После лаконичного ответа Ноа включился свет.

На полу, стенах и потолке пещеры появились бело-голубые полосы.

Громадное пространство осветилось.

Голубоватый свет был спокойным и неярким, но в коридоре оставалась очевидная тень.

— Следуй за этим светом. Когда достигнешь конца, поверни направо…

Микоку резко запнулась.

— В какую сторону ты сейчас лицом? Если вверх, значит, ну, нужно повернуть в сторону руки, держащей палочки и…

— Хотелось бы прояснить, что я левша. В таком случае куда будет «вверх»?

— П-постой, хватит меня запутывать. Так, посмотрим. Я правша, значит…

Ноа наклонила голову.

— Микоку-сама, вы можете предоставить решение этой проблемы мне. Конец связи.

— Нет, я уж как-то должна сама. Эм…

— Это недавнее открытие, но ты, оказывается, не дружишь с головой, не так ли? — вклинился Саяма.

— Глянь в зеркало, когда такое говоришь!

После этого оба замолкли, и затем улыбнулись.

— Если я гляну в зеркало внутри Бабеля, то, наверно, увижу тебя, — сказал Саяма.

— Ноа не столь сурова.

После трёхсекундной паузы Микоку продолжила.

— Продолжай прямо и поверни направо, когда погаснет свет. Там ты найдёшь лифт.

— И поехать вверх?

— На последнем этаже ты обнаружишь ангар, ведущий к…

Он услышал её голос.

— Литейной Георгиуса.

Саяма опешил.

Вместо слов он поднёс правый Георгиус к груди.

Его ноющие уши услышали ещё.

— Пройди там, следуй по коридору до конца и доберёшься до меня.

— Весьма прямолинейный путь.

— Раньше здесь было больше.

Вот и всё, что Микоку сказала в отношении своего внутреннего состояния.

— Скорее. Положительные Концептуальные Ядра уже размещены внутри установки. Отрицательные концепты активируются, и, как видишь, Ноа ждёт запуска. У тебя всего пятнадцать минут.

— Ты отсрочишь создание философского камня до моего прихода?

— Нет, — ответила она. — Ноа переполняет радость от моего прихода, и она уже всё подготовила. …В конце концов, похоже, я была последней, кого зарегистрировали мои родители. Ей задали узнавать мой голос и следовать любым моим приказам после вхождения в режим готовности в ответ на активацию отрицательных концептов.

В ответ крылатая горничная кивнула.

— Я не могла предугадать, что снова с вами встречусь после почти бесконечного количества времени. Конец связи.

— Ясно, — сказал Саяма, начав бежать по огромному коридору, залитому синеватым светом.

Он слышал, как его шаги эхом разносились вдаль, и чтобы его стереть, ускорился.

— Дождись меня.

Парень преследовал белые крылья, выдыхал пар и буквально бежал вверх по башне.

— Я скоро к тебе прибуду.

●

Лампы дневного света освещали стены небольшого холла.

Там стоял красный телефон, выключенный телевизор и диван.

Холл находился на втором этаже больницы рядом с сестринским пунктом.

Время посещений давно прошло, и мало кто проходил мимо, но один человек там был.

Женщина в халате на стуле перед красным телефоном.

Бейджик на её груди отображал имя «Харакава Юи», и она держала трубку.

Говоря по телефону, женщина улыбнулась.

— Ох, надо же, Роджер-кун. Смотрю, твоё заслуженное повышение поставило тебя в неудобное положение. Должно быть, тяжело, когда нельзя отправиться на поле боя. Так тебе и надо.

— На том поле боя твой сын, — отметил голос, исходящий из трубки.

— И он достаточно ответственен, чтобы позаботиться обо всём самому. Вдобавок с ним там Хио-сан, да?

— Тэстамент, — ответил Роджер и продолжил после паузы: — Я правильно отвечаю, миссис Харакава?

— Можешь использовать «мисс», если хочешь, Роджер-кун, — Юи прищурилась. — Я слышала, в мире вот-вот произойдёт нечто грандиозное.

— Я смотрю, ты как всегда сразу переходишь к сути.

— Тому мужчине нравилась откровенность. Как и его сыну с Хио-сан. …Разве не замечательно? Все так открыты во всём, что нет нужды следить за тем, что творится у них дома.

— Мне сложно понять, что в этом «замечательного», — сказал Роджер. — И я позвонил просто, чтобы держать тебя в курсе событий, но рад видеть, что ты как всегда неоправданно спокойна.

— Как грубо. Особенно, когда ты как всегда скромен, несмотря на своё повышение.

— Это лишь потому, что все вы как обычно смотрите на людей свысока!

— Может быть, — сказала она.

Юи горько улыбнулась на вздох, услышанный с другого конца провода.

— Ну же, — сказала женщина. — Не пора ли тебе уже немного наладить жизнь? Я как раз тут знаю парочку медсестёр.

— Например?

— Ты предпочтёшь девушку, которой нравятся розовые кишки, или ту, которая чересчур любит делать уколы?

— Ты ни капли не изменилась! И зная тебя, то ты, наверное, всерьёз!

— Конечно всерьёз. Я пытаюсь решить твои проблемы, так что не могу просто навыдумывать.

Роджер затих, поэтому Юи продолжила.

— Ещё одна хочет начать дневник переливания крови.

— Может, вернёмся к теме?

Голос Роджера звучал устало, поэтому Юи тихонько извинилась.

Затем мужчина прокашлялся.

— Ну, если в битве что-нибудь случится, я снова с тобой свяжусь.

— Да-да, — ответила женщина. — Но в следующий раз меня может здесь не быть.

— И где же ты будешь?

— Ну, — сказала она.

Как раз тогда прозвучал звонок.

От того самого красного телефона, который она использовала.

Мужчина на том конце, должно быть, услышал, потому что Юи услышала вздох.

— Похоже, у тебя посетитель. Кто бы стал посещать леди в такой час?

— Не знаешь? Ночью к девочкам приходят только ведьмы, — сказала Юи. — И я как раз собираюсь в замок.

— Хрустальные туфельки у тебя есть?

— Сойдут и обычные.

С этим она положила трубку.

Телефон ещё звенел, и женщина не хотела нарушить покой остальных в больнице, поэтому снова подняла трубку и приложила к уху.

— Кто это? — спросила она.

Ответил тихий женский голос со слабой дрожью.

— Я прямо за тобой.

— Тогда зачем звонить по телефону?

— Действительно.

Услышав это, Юи развернулась.

В какой-то момент там появилась женщина в чёрном костюме.

Она написала на бумажном стаканчике «телефон» и держала его у рта.

— Диана, по крайней мере, шагай так, чтобы я могла услы…

Увидев серьёзное лицо подруги, Юи запнулась.

— С ребёнком Юкио всё так плохо?

— …Тэстамент, — Диана опустила плечи. — В неё попала атака с именем «Микоку» под эффектами Концептуального Ядра 2-го Гира.

— Не надо объяснять. Не надо.

Юи встала и запустила руку в волосы.

— Поверить не могу… Диана, ответь мне честно. Ты хочешь её спасти?

— Ну…

Ведьма сжалась и ничего больше не сказала.

Под взглядом Дианы Юи кивнула.

— Ты так боишься, что не сможешь её спасти, что даже не хочешь пытаться?

Через пару секунд Диана медленно закрыла глаза.

— Но тогда в Осаке…

— А что тогда? — Юи горько улыбнулась. — Я не скажу, что мы в западном подразделении хотели твоей помощи с отступлением, после того, как ты закончила восточный столб барьера.

— Но…

— Думаешь, ты могла бы спасти меня от болезни, тех, кто умер после, или пострадавших как я, не так ли?

Диана кивнула как нашкодивший ребёнок.

— Я хотела всех вас спасти…

— Но не могла сдвинуться с места, правда?

Диана удивлённо подняла взгляд со слезами в уголках глаз, но Юи в ответ ей улыбнулась.

— Если бы ты могла сдвинуться, то ничем бы не помогла.

— Н-но я… — женщина приложила руку ко лбу. — Если б тогда мне хватило решимости, я бы сумела спасти Альберто, Джеймса и Хибу.

— Или умерла бы вместе с ними.

Юи обратилась к Диане, стоящей на грани плача.

— Так вот оно есть, Диана, — она вздохнула. — Твоя метла сломалась, и было нечем её заменить. Ведьма не могла лететь, даже имея силу. Думаешь, ты могла бы их спасти, но, по-моему, ты бы отправилась на смерть.

Юи высунула язык.

— И мне вправду стоит извиниться. Честно говоря, я, помнится, наговорила тебе гадостей после той битвы. И это не стереть даже отрицательным концептам.

Она посмотрела на Диану, и та поспешно опустила голову.

Ведьма прикрыла глаза ладонью, из-под неё полились слёзы, и её плечи немного затряслись.

Юи шагнула вперёд и выдала глубокую горькую улыбку.

— Такой вот расклад. Извини, что я так долго.

Как только она это сказала, Диана подняла взгляд, как ни в чём не бывало.

Она развернула ладонь, показывая бумажку с надписью «слёзы» и улыбнулась.

— Это поддельные слёзы.

— Ты совсем не изменилась!

Диана рассмеялась, выпрямилась и непринуждённо посмотрела в потолок.

— Ты только что извинилась, правда?

— …Возможно.

Диана улыбнулась.

— Тогда это меня очень сильно задело, и я так ничего и не решила, но раз ты извинилась первой, пожалуй, извинюсь и я.

Она кивнула.

— Извини, что была недостаточно сильной.

— Так ты думаешь, что могла бы их спасти?

— Сила немецкой ведьмы равна её уверенности.

Диана улыбнулась, и Юи увидела в уголках её глаз нечто прозрачное, поэтому постучала подругу по плечу.

— Так ты всё же плакала.

— Н-не плакала! Я притворялась! Притворялась!

— Немцы не умеют лгать.

— А японцы вечно всё неправильно понимают.

Юи высмеяла смущённую жалобу Дианы, но затем вытянула правую руку.

— А как сейчас? Возможно, ты и недостаточно сильна, но ведь ещё есть время, правда? В таком случае…

Юи спросила у Дианы, которая на секунду замерла.

— Ты хочешь её спасти? Будь это даже безнадёжно?

Она протянула руку к сожалеющей ведьме.

— Может, тебе и удастся, но если ты этого не страшишься, возьми мою руку, Диана. Если ты перестанешь бояться своего прошлого сожаления и пожелаешь спасти кого-то даже сильнее…

Она набрала воздуха в грудь.

— Тогда я тоже постараюсь помочь одному из детей, унаследовавших настоящее.

●

№8 медленно, но уверенно подняла скорость на поле боя.

Двигаясь на бегущих ногах, она подняла два пулемёта.

Враг вырвался вперёд. Несколько сотен кукол.

Их вполне можно назвать ордой.

Но ей наплевать.

Она махала поднятым оружием как крыльями.

— Приступаю!

И нажала пальцами на спуск.

Тут же прозвучала цепочка выстрелов, и стаккато, напоминающее удары по бумаге, выпалило в ночное небо искры.

Вибрация и шум отправляли пули со скоростью более восьмисот в минуту.

№8 их контролировала и сосредоточила всю функциональность в пальцах.

Ей представлялись бесчисленные нити, прикреплённые к каждому.

————!

Она управляла всеми летящими пулями.

Пулемётные ленты кончались, и в патронники было нечего заряжать.

Но её не заботило.

Она сосредоточилась на пулях, раскиданных в воздухе.

Словно махнув «крыльями», горничная отбросила пулеметы и растопырила пальцы.

— Отправь сверхзвуковые пули во всех возможных направлениях.

№8 налила силой руки, которые свела на взмахе.

— В трёхстах шестидесяти градусах моего служения слепых пятен нет!

Скоростные пули мгновенно поразили всех врагов.

Они столкнулись с шеями, плечами, руками, животами, поясами и локтями кукол.

Она услышала звуки пробивания и обрыва проводов.

Они накладывались друг на друга множество раз и наполняли воздух, словно единый ансамбль.

Ни единая кукла не избежала атаки, а значит, не выпала из песни.

Тела всех в поле разломало в разных местах.

И за безвольно падающими на землю прибывали новые.

Однако пространство освобождалось, поэтому №8 бежала.

Она неслась через теперь неогороженное поле, чтобы достичь большой куклы.

Вот её истинная цель.

…Если я её не одолею, я пришла к заключению, они захватят это место!

Горничная могла в той или иной мере разобраться с обычными куклами.

Забрав их снаряжение, она могла сопротивляться им до предела своих сил.

Но большая кукла отличалась, потому что подобные методы её не возьмут.

И если воспользоваться собственным снаряжением…

…То тогда, когда она ещё беспечна и не вмешивается!

Это значит атаковать первой.

№8 должна повалить её с одной попытки, потому что большая кукла всё ещё небрежно предполагает, что одна автоматическая кукла не в состоянии ей ничего сделать.

Её оружие — закалённый боевой нож, а в её разуме теплилась одна цель.

…Плечевой цилиндр проводки!

Такая большая кукла будет довольно тяжёлой, и смещение баланса от урона по одной руке потребует корректировки. Это не полностью выведет её из боя, но недееспособность одной руки, используемой для ношения оружия, даст немало.

Обычно она бы нацелилась на колени или локти, но их защищала броня.

В плечах же была чёткая брешь, когда она открывала подмышки, поэтому горничная нападёт там.

Проблема заключалась в пятнадцатисантиметровом кабеле, служившим сухожилием гигантской куклы.

…Как мне перерезать его ножом?

Она знала способ. Такое доступно только автоматическим куклам, рождённым в 3-м.

Она может создать у наконечника клинка высокую гравитацию и затем наделить атаку сверхускорением.

Достаточно лишь надрезать, и натяжение кабеля сделает остальное.

— Это сработает.

№8 всё просчитала.

Буквально только что она управляла сотней пуль, так что осталось сосредоточить ту же силу в одной точке.

— Я пришла к заключению, что это сработает!

Большая кукла шагнула к ней.

Она шла на перехват. Кукла поспешно сделала шаг, заметив движение горничной, но было слишком поздно.

№8 оставалось только использовать для опоры вытянутую ногу и подпрыгнуть на её правое плечо.

Она мигом создала за собой полосу отталкивающей гравитации.

— !

И поддала скорости.

Она запрыгнула наверх громадной стопы куклы. Металлический трамплин тянулся на два метра.

Горничная кувыркнулась и правой рукой вытащила из-под передника нож.

Затем поддержала передник и юбку левой рукой, немного согнула колени и приземлилась на вражескую стопу.

И тут же от неё оттолкнулась.

Она выполнила пинок, почти как шаг, и свернулась, словно кошка.

№8 подпрыгнула приблизительно на восемь метров.

После чего перекрутилась и заготовила нож.

Её правая ладонь обхватила низ рукоятки и повернула клинок прямо к проводному цилиндру на плече куклы.

————!

В следующий миг №8 осознала, что потеряла половину тела.

●

— …Э?

Дело не в том, что она не могла определить случившееся.

Она просто не смогла среагировать. Её органы зрения и осязания определили, что нанесло урон, и с какой стороны.

Тело раздробило гигантской деревянной стрелой.

Вполне возможно, что целым бревном, и его выстрелило то, что, по-видимому, поднялось из лесу справа.

…Вторая крупная кукла?

Это был новый враг, и горничная не смогла предугадать его присутствие.

Отбросив лук, большая кукла медленно пересекла лес и приблизилась к №8.

У её стоп появился поток новых врагов.

Вторая крупная кукла возникла в поле, словно их властитель.

Ко времени понимания, что противник выглядит таким большим из-за взгляда снизу-вверх, №8 врезалась в землю.

— !..

Она не чувствовала боли. Только помехи.

Она потеряла всё от правой ключицы до правого бедра.

С теми же частями ушло немало её внутренней структуры.

Голова, к счастью, не пострадала, но центр тела вошёл в независимый режим управления для самосохранения, чтобы предотвратить воздействие от потерянных деталей.

Её части перекрыли обводные каналы и уравновесили себя.

Это вызвало ощущение, словно её внутренности схватила невидимая рука и гладит по мышцам.

— Кха…

Она вывернула и напрягла тело.

— Ах…

Но затем осознала, что враг прямо перед ней.

Две громадные фигуры и множество других её роста.

Под взглядом двух крупных кукол №8 прикусила нижнюю губу.

— … — она ухватилась за оставшуюся лямку передника и потянула вниз.

Горничная прикрывала сломанные и открытые части.

Только развернув тело и подняв колени, чтобы спрятать тело, она снова уставилась на врага.

Это не дало ей дальше сопротивляться, но…

…Я никогда не позволю такое увидеть даже Саяма-саме.

Выпрямив тело, №8 взирала прямо на врага.

Что ей теперь делать?

Ответ пришёл из опыта.

Она знала, как бы поступил член Отряда Левиафана, поэтому переменилась в лице и произнесла.

— Это выражение уверенности.

Она образовала то, что, по её мнению, было непреклонной улыбкой.

— Насколько хорошо, по-вашему, я это воспроизвела?

Она получила только один ответ.

Обе крупные куклы подняли ножи для сасими.

Нет, — инстинктивно подумала №8, когда увидела, как они готовятся обрушить на неё клинки.

…Ножом следует резать тянущим движением!

Им следовало двинуть их мимо неё и потянуть клинок назад наперерез, и всё же…

— Как неумело!

Едва лишь она это воскликнула, двух неумех рассекло на куски.

●

…Э?

Первое ощущение №8 пришло от слуховых устройств.

Она услышала звук раскалывания металла и обрыв металлических проводов.

Их послышалось более сотни, но…

…Прозвучало как один.

Напоминало звук вилки, падающей на пол.

Всего на миг туловища и пояса крупных кукол над головой окружило кольцо водяного пара.

— !

Тогда же обе лопнули изнутри.

— Чт…

Не успела №8 спросить, что происходит, как услышала странный звук.

Он раздался, как раз когда она взирала на больших кукол, разорванных на куски от внутренней ударной волны.

Это было ужасное исполнение оригинальной детской песенки, отсутствовавшей в её памяти.

— Каааак-то ночью, гулляя по лесу, я наааткнулся на пооорно кладбище.

Певец был на горной тропе к полю.

Он сидел на мотоцикле, невпопад аккомпанируя на баяне.

— Кен-тяян весь возбудился. Он сказааал, это ооостров сокроовищ, Он сказааал, что возьмёёт его с собооой. А зааатем настал клааасный сууууд.

После чего он потянул баян в обе стороны, пока тот не порвался.

— Даааааа!

Все куклы в поле на него уставились, гадая, что здесь вообще происходит.

Но он не обратил на них внимания и засунул порванный баян в мусорный мешок, который взял с собой.

— А-а, вот заноза в заднице. Касима мне потом все уши прожужжит, чтобы не мусорил в горах.

Пока он говорил, №8 ощутила вокруг себя больше присутствий.

Её слуховые устройства уловили звуки, а тактильные — движения в воздухе.

— Вы все…

Сзади неё вышли те, кого она уговаривала отступить.

И среди них тяжело поврежденные из кулеров.

Они приближались с улыбками на лицах.

— Мы позвали подкрепление.

— Подкрепление?

За молодым мужчиной, певшим агрессивную детскую песенку, из леса вышло больше фигур.

Все нарядились как горничные, но…

— №8-сама!

Она услышала их голоса.

— Сорок две отдыхавших в поезде прибыли!

Затем горничные разошлись, создавая путь для пожилого мужчины в плаще.

— Н-номер 8-кун! Ты в поряд…

Он глянул на неё, а затем на врагов между ними.

Увидев луки и стрелы, которые медленно заготовили куклы, он немного наклонил голову.

— Ничего, если я просто уйду?

Все дружно его проигнорировали.

После чего молодой человек на мотоцикле взял Облачённый Меч, упёртый рядом, и взвалил его на плечо.

Он вздохнул и глянул на №8.

— Ну, как для куклы ты неплохо справилась.

— Да, — ответили все вокруг неё, накрывая её одеялом, чтобы скрыть сломанную фигуру. — Н-номер 8-саму заставили раскрыть себя!

— Нет, всё не так плохо…

— Так! — настояли остальные, окинув взглядом врага, а затем Ацуту. — Разнесите их всех на куски, Насильник-сама!

— Я не насильник!

Вслед его крику враг принял защитную стойку, и из леса появились новые куклы.

Но Ацута оставался расслабленным и присвистнул, глянув на них всех.

А ещё посмотрел на горничных за спиной №8.

— Хватайте свою сестру и валите отсюда.

№8 не смогла сдержать голоса.

— А-ацута-сама! Я должна остаться у Бабеля, чтобы защитить Саяму-сама!

— Заткнись, — сказал он, вставая с мотоцикла.

Выплюнув лёгкое «ке», он осмотрел окрестности.

— Тебе не нужно впрягаться. Всё скоро кончится. Подожди, пока я тут всё зачищу. Тогда можешь сесть перед Бабелем и ждать прихода того придурка, сколько хочешь.

Услышав это, №8 затряслась.

Дрожь прокатилась сквозь неё.

Однако её вызвала не горничная.

Что-то сотрясало воздух и землю.

Её сканы мгновенно засекли источник: Облаченный Меч.

— Эта штука ещё тестируется. …Я использовал уже один заряд, так что осталось ещё четыре.

Говоря, Ацута поднял Облаченный Меч.

— Я порублю вас всех за оставшиеся четыре!

●

В то же время в японском UCAT приземлился вертолёт.

Из него вышла Харкава Юи, одетая в пижаму и халат.

На пути в операционную она попросила все защитные философские камни, имеющиеся в отделе разработок.

Простым приказом от Цукуёми просьба была исполнена.

Но согласно отчёту — сердцебиение Синдзё уже упало наполовину ниже того, на котором началось, поэтому она в большой опасности, независимо от концепта.

Поэтому к ней выдвинулись Диана и остальные.

Они заготовили различные построения в борьбе против целого мира.

Решающий фактор сердца

Движение переполняло определённую комнату.

Небольшое белое помещение, где в центре потолка висело шесть ламп, под которыми стоял высокий стол.

Это операционная.

На столе лежала на животе девушка, накрытая синей тканью.

Ранее её спина была открыта, но теперь на кожу поместили талисманы.

Движение исходило у изголовья стола. Доктора, одетые в зачарованные хирургические костюмы, разговаривали с женщиной, к одежде которой крепилась бумажка с надписью «стерильный».

— Вы хотите сказать, концептуальная сила 2-го Гира пытается вырезать её жизнь, верно? — спросила женщина в чёрном костюме.

— Тэстамент, — ответил доктор.

Затем бросил взгляд на монитор, показывающий сердцебиение девушки.

Её пульс и давление постепенно падали и между сигналами проходило больше и больше времени.

— Это словно в неё медленно вонзают клинок. Если бы могли его вытащить или сдержать, то зашили бы то, что вырезано и тут же её вылечили, но…

Он вздохнул.

— Она протянет ещё десять минут.

Сбоку от него донёсся звук.

Треск твёрдого материала.

Он раздался от левой руки девушки. Она носила на запястье браслет из небольших камушков, и один из них неожиданно сломался.

Рядом с девушкой женщина, носившая бейджик с именем «Харакава Юи», нахмурилась и глянула на браслет.

Составляющие его камни трескались один за другим, как подогретый попкорн.

— …Плохо дело.

Юи вытащила из кармана новый браслет и надела его на запястье девушки.

У старого порвалась даже нитка, и камни нового тоже начали трескаться, но…

— Это выиграет немного времени. Диана! Где представитель 2-го Гира?

— Я здесь.

В какой-то момент в углу комнаты появилась женщина в лабораторном халате.

Её седые волосы были связаны сзади, а в одной руке она держала большую сумку.

— К сожалению, мы ничего не можем поделать. Тоцука — сам 2-й Гир, так что он ранжируется выше простых жителей Лоу-Гира. Это означает, что мы никак не можем преодолеть ранение нанесённое напрямую Тоцукой.

— Тогда предоставьте нам ваше знание и снаряжение, Директор Цукуёми. Так же, как ваш муж.

Юи поручила Цукуёми опустить сумку на пол.

Затем открыла и вытащила содержимое.

— Вы и правда нас балуете, принеся все защитные философские камни отдела разработок.

Юи двумя руками вытащила то, что выглядело как цепь.

Она состояла из философских камней.

Через металл протянули нить, образуя синюю цепочку.

Юи резко ей взмахнула, потому что иначе бы её не вытащишь из сумки из-за длины.

В воздух влево и право вырвался пульсирующий свет.

Как только камни заблестели, отражая лампы потолка, руки Юи пронеслись по поверхности синей цепи.

В каждой был нож для фруктов, которые она использовала в своей больничной палате.

У женщины ушёл всего миг, чтобы вырезать на всех летящих синих камнях.

Остальным могло показаться, что она всего лишь отрезает кусочки, но…

— Разрезая философские камни, можно добавить их силе направление. Подобно тому, как драгоценный камень преломляет свет внутри себя.

Цукуёми в благоговении отклонилась, глядя, как Юи схватила конец синей цепи, которую выбросила в воздух.

С острым звуком она начала заворачивать камни вокруг запястий девушки.

Женщина брала пальцы тех совсем невзрачных белых рук и чуть ли не связывала запястья с камнями, но…

— Как быстро!

Не успела Юи договорить, как первый из синих камней разбился.

Цепная реакция разрушения продолжалась, и защитные камни ломались как огонь, сжигающий фитиль.

Вместо жизни таяли оборонительные знаки.

Защита Юи поглощалась вмиг силой по имени «Микоку».

●

По гигантской бело-голубой яме спускался ветер.

Нет, технически это не ветер, и он технически не спускался.

В бездне поднимался массивный лифт и расталкивал воздух, который уже был там.

Грузовая кабина тянулась на пятнадцать метров во все стороны.

Вентиляторы с обеих сторон лифта и на стенах выпускали ветер вниз или в шахту.

В воздухе слышался низкий рокот, над которым стояли две фигуры.

Перед управляющей панелью лифта находилась крылатая горничная.

А в центре стоял парень.

Это Саяма.

Под бело-голубым светом он смотрел на свой мобильный телефон.

На жидкокристаллическом экране светился текст письма от Ооки, и он состоял из одного слова.

«Начинается».

Концептуальное лечение Синдзё началось.

Когда с ним связалась Сибил, она сказала, что жизнь Синдзё будет вырезана в течение десяти минут.

Срок создания философского камня почти такой же, но…

…Всё будет хорошо.

Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Синдзё-кун непременно снова протянет ко мне руку, а я здесь одержу победу и остановлю создание философского камня.

Остальные доклады помогли его взбодрить. Хиба и Микаге были вместе, как и Хио с Харакавой, и обе пары победили своих противников. Изумо и Казами тоже одолели Ёрд, поэтому направлялись сюда.

Судя по всему, они болели за него.

…От их поддержки мурашки бегают по коже, но…

С этой мыслью он посмотрел вниз.

На поверхности лифта было заметно пару решётчатых царапин.

…Это от перевозимого груза или когтей механических драконов?

Он присел и дотронулся до них Георгиусом.

И обнаружил, что штриховка состояла из очень острых линий.

— Нет… их оставил какой-то клинок.

Такое заключение позволило ему сделать догадку.

…Здесь кто-то сражался?

И поверх возникла ещё одна мысль.

Для битвы на близкой дистанции внутри Ноа враг должен был пробраться внутрь.

Враг.

Ноа можно назвать центром Топ-Гира, и сюда проникал только один враг.

Вот почему Саяма медленно поднёс правую руку к левой стороне груди.

Здесь сражался мой отец?

Но с кем? — спросил он, но получил ясную подсказку.

Тут мог быть только один враг.

В своём сне прошлого, он видел внутри Ноа родителей Синдзё.

— Тогда… Синдзё Юкио Топ-Гир и мой отец столкнулись друг с другом?

Ему ответил голос.

— Тэстамент.

Говорила Ноа, но звук исходил будто со всего корабля.

Она просто сказала, не поворачиваясь к нему.

— Так и есть. Конец связи.

Получив подтверждение, Саяма заметил на белой поверхности лифта цвет.

К этому времени он стал светло-коричневым пятном.

Оно по большей части растеклось под перилами, и ещё пару капель создали след.

…Назад и направо?

Лифт всё ещё поднимался, поэтому парень не мог сказать, куда вёл след из пятен.

Однако было видно, что полоска вдоль перил на полпути становилась стабильнее.

Как будто бы человека кто-то поддерживал.

…Мой отец.

Саяма выдохнул, поддерживая боль в груди.

— Мой отец победил отца Синдзё-кун… но поддержал его, куда-то двигаясь?

В то же время окружающая местность изменилась.

Стены стали громадной диагональной решётчатой конструкцией из металла.

Это раздвижная переборка из прозрачного материала, и он видел, что с обратной стороны.

При дальнейшем проплывании вниз окружающих этажей, их огни включались, и нечто показывалось на глаза.

Всё оно было громадным.

Несколько этажей соединялись в один, да ещё так, что и не видно края, и все они были забиты машинами.

…Боги Войны и механические драконы?

Весь обзор Саямы на том большом квадратном этаже загромоздили белые гиганты и драконы.

Ещё один уровень покрывало нечто вроде больших стоячих часов и в каждом содержался человекоподобный объект.

Это куклы.

— Это…

— Это я, серийные версии тех, кто почил, и дополнительные версии. Конец связи.

Он услышал голос Ноа.

— В целом, там три типа автоматических кукол, три типа Богов Войны, и три типа механических драконов. В ангарах Концептуального Пространства, содержащихся внутри меня, они все приведены в режим ожидания. Они созданы, чтобы спасать людей, и, как и я, могут функционировать автоматически. Конец связи.

— Они могут двигаться?

Когда он спрашивал, ему немного перехватило дух, и Ноа тут же ответила.

— В случае необходимости и по требованию господина, я пришла к заключению, они вполне закономерно ответят. Конец связи.

— Ясно.

Саяма поместил руки на перила и снова посмотрел во все стороны.

При этом прежде неподвижный Баку ощетинился.

Надвигалось прошлое.

И этот инцидент минувшего произошёл внутри Ноа.

●

Зрение Саямы осматривало окрестности с лифта, ищущего вверх.

Он видела рядом с собой двух людей.

Один сел, прислонившись к перилам, а второй стоял рядом.

Саяма узнал обоих.

Это Саяма Асаги и Синдзё Юкио Топ-Гира.

Последний сидел на полу в брюках и жилетке.

Из его рта стекал красный цвет, а правая рука прижималась к животу.

— Полагаю, чтобы чего-то добиться, поспешной тренировки недостаточно, — сказал он.

Асаги стоял рядом, сжимая кулаки.

Он задал сидящему мужчине вопрос.

— Когда на тебя начали влиять отрицательные концепты?

— Прежде, чем я успел понять.

На ответ, сопровождаемый выдохом пара, Асаги спросил ещё.

— На неё они тоже повлияли?

— С чего бы то мне отвечать? Пойди и спроси сам.

Юкио немного улыбнулся, но с откровенной горечью, и посмотрел на Асаги.

— Забавно.

— Что?

— Ты гораздо сентиментальнее, чем она говорила.

Говоря, он поднялся на ноги.

Схватился за перила, расширил горькую улыбку и глянул в ту же сторону, что и Асаги.

Его острый взор повернулся к Богам Войны, механическим драконам и ангарам с куклами, проплывающим вокруг.

— Ты знаешь что это?

— Солдаты Ноа, наверное.

— Нет, на самом деле они помощники нового мира.

Юкио выкашлял кровь на руку и отдышался.

После чего опустил стиснутый обагрённый кулак.

— Когда все Гиры соберутся вместе, каждый получит работу или пост в мировой полиции, спасательной организации или силах охраны. Но даже при наличии должностей у них не хватит персонала, чтобы заполнить нижние уровни организаций. Во многих Гирах мало, либо вообще нет людей. Поэтому…

— Вы используете их, чтобы заменить персонал или помочь обычным людям принимать участие?

— Да. Эти машины получили преимущества каждого положительного концепта. Они могут эволюционировать и лечиться. К тому же, были предложения использовать их для захвата Лоу-Гира.

— Так почему ж не использовали?

— Не знаешь? — спросил Юкио. — Они для нового мира. Топ-Гир гордится своей позицией высшего Гира, поэтому мы не станем их использовать в битве против Лоу-Гира, нижайшего из миров.

Юкио посмотрел налево, к задней стенке лифта, и засмеялся в пол.

— Да только мир начал рушиться до того, как мы могли бы их использовать.

— …Прости.

— Прибереги это для других, да и не в чем здесь извиняться.

Он повернулся обратно к Асаги.

— Мы поспешили наладить массовое производство, хотя они находились лишь на стадии прототипов, но количество Богов Войны и механических драконов, больших и малых, превосходит три тысячи, а количество автоматических кукол, основанных на ангельской модели превосходит десять тысяч… Вот что заготовил Топ-Гир. Если вашему миру по силам создать концепты, мы решили в противовес улучшить мир технологическим превосходством.

Говоря, Юкио начал идти.

Он нетвёрдо стоял на ногах, но Асаги поддерживал слева.

Вдвоём они зашагали к задней части поднимающегося лифта.

— Веди меня к ней, — сказал Асаги.

Однако Юкио покачал головой.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я кое-что должен сделать, Саяма Асаги.

— Кое-что должен сделать?

Юкио посмотрел в лицо другого мужчины и быстро кивнул.

— Саяма Асаги, я должен тебя превзойти.

Асаги на это нахмурился.

В то же время скорость лифта начала падать.

Пока он замедлялся на подходе к вершине, слышались слабые шаги.

Юкио выдохнул пар.

— Юкио пытается сдержать отрицательные концепты, чтобы они не разрушили твой мир. Она сражается до последней секунды. И ты пришёл сюда, дабы запечатать Ноа и чтобы последствия не уничтожили Лоу-Гир.

— Тогда что сделаешь ты?

— Я защищу будущее, сделав то, чего ты не смог.

Лифт остановился.

Перегородка, выглядящая как громадная стена, поднялась перед ними, и показался этаж за ней.

— Это верхний этаж. Там содержатся концепты и всё связанное с ними.

Было видно небольшой ангар для груза.

Скорее всего, он предназначался для перевозки Концептуальных Ядер.

Путь налево вёл к мостику, а направо — к перегородке в полразмера стены.

Как только лифт, перевозящий Юкио, остановился, кормовая дверь двинулась.

Она открылась.

Поднялась, показывая, что за ней.

Сначала показалось пространство, освещённое бело-голубыми лампами.

На полу большого помещения находился люк, а в глубине — белая машина, напоминающая термопластавтомат*.

Увидев её, двое мужчин выдали диаметрально противоположную реакцию.

Юкио улыбнулся, а брови Асаги искривились от удивления.

— Это… литейная Георгиуса, не так ли?

— Да, — подтвердил Юкио. — Я сам её создал.

Двое мужчин прибыли к краю лифта, и Юкио отпустил поддерживающую руку Саямы от дрожащего тела.

Он оглянулся со вспотевшим лбом.

— Георгиус ещё не создали, потому что не хватает одного условия: для его создания нужен человек. Но, — начал он. — Сейчас я вручу тебе левый и правый Георгиус, победитель. Прошу, возьми их.

Его слова означали только одно, поэтому Асаги не сдержал крика. Он схватил Юкио за плечо и развернул к себе.

— А как же она?!

— Разве я не говорил?

Брови Юкио поднялись, и он смахнул руку Асаги.

Затем посмотрел мужчине в глаза.

— Я тебя одолею.

Но после этих слов его лицо переменилось. Он выдал мягкую и расслабленную улыбку.

— Юкио станет колоколом, дарующим звон спасения миру былого. Ты станешь защитником мира грядущего. В таком случае, я стану копьём, останавливающим грехи драконов, которые непременно произойдут в мире грядущего.

Он перевёл дух.

— Позаботься о Садагири. И…

После ещё одного выдоха пара, он продолжил.

— Я рад, что с тобой встретился. Я не хотел… но всё равно рад.

Он повернулся спиной, сдвинулся с места и выдохнул.

— Запомни одну вещь. Постарайся это запомнить. Фамилия «Синдзё» всегда будет думать о фамилии «Саяма». И если запомнишь…

Его стопа привела его к литейной Георгиуса.

Он пошатывался, но двинулся прямо к машине.

— Тогда воля Синдзё пребудет с Саямой во веки веков.

Едва лишь он закончил говорить, как Саяму выбросило из прошлого.

Он мгновенно проснулся.

И одновременно с мягкой остановкой лифта перед ним появилось обширное пустое пространство.

— Литейная Георгиуса…

●

Выйдя из лифта, Саяма увидел площадку ожидания для груза, которая была немного шире.

Он смотрел в ту же сторону, куда Синдзё Юкио шагал в прошлом: к корме.

Там действительно находилась открытая перегородка, но…

— Она уничтожена?

Литейная Георгиуса лопнула, как распустившийся цветок.

В том небольшом пространстве термопластавтомат рядом с люком разломался изнутри.

Повсюду раскидало осколки, но на полу стоял поддон, словно для переноски чего-то.

Он идеально подходил для двух алюминиевых контейнеров.

Саяма осмотрел обломки и неожиданно стиснул кулаки.

Он знал, что добыли здесь в прошлом.

— То, что я держу в руках.

Вот же неприятность, — подумал он.

— Тэстамент, — ответила Ноа. — Согласно моим записям, здесь произошла церемония. Индустриальная церемония замены крови на сталь, мыслей на минерал, и тела на пару оружий. Человеческое тело и жизнь использовали для создания Георгиуса. Конец связи.

Саяма опустил взгляд на руки.

Он посмотрел на надетые перчатки, два Георгиуса, и свесил голову.

— Так значит, здесь умер мой тесть…

Парень прождал несколько мгновений.

— Тебе нечем огрызнуться на такую идеальную заготовку?

— Прошу меня извинить. Я не привыкла к подобным вещам. Конец связи.

— О чём это вы там толкуете? — спросил голос Микоку с потолка. — Скорее. Ты теряешь время.

Саяма глянул на часы и обнаружил, что до начала времени, данного Микоку, осталось меньше десяти минут.

Столько же отпущено жизни Синдзё.

— Битва за мир и битва за жизнь Синдзё-кун проходит одновременно. …И в самом деле не верится.

Саяма вздохнул.

И выпустив пар, он впитал в лёгкие холодный воздух, словно сопротивляясь.

В то же время Микоку спросила.

— Ты идешь?

— Сказал, значит, приду.

После чего Саяма осознал, что оба Георгиуса излучают слабый свет.

…Они реагируют на Концептуальные Ядра?

Положительный Георгиус слева испускал бело-голубой свет.

Отрицательный Георгиус справа испускал тёмно-красный цвет.

Сияние было сильнее прежнего, поэтому парень нахмурился.

— Значит, время приближается?

— Тэстамент. Саяма-сама, вам нужно идти. Конец связи.

Ноа двинулась в сторону коридора и поклонилась.

— Мне не дозволено вмешиваться в вашу битву с Микоку-сама. Прошу, наслаждайтесь собой, насколько возможно. Конец связи.

Услышав это, Саяма засунул руку в карман и вытащил серебряные часы, оставленные дедом.

Он второй раз глянул на время, используя памятку, и обнаружил, что до заключения мира и Синдзё осталось чуть больше девяти минут.

Проверив оставшееся время, Саяма начал бежать.

●

Операционную снова и снова наполнял треск камней.

Его вызывала «Микоку», поглощающая вместо жизни защитную силу.

Она быстро двигалась.

Защитной силе не хватало ни скорости, ни количества, поэтому жизнь Синдзё скоро вырежут напрочь.

Однако Юи не сдавалась.

— Директор Цукуёми, принесите все до одного философские камни, которые я просила. И Диана?

— Ч-что?

— Я хочу, чтобы ты подумала, — сказала Юи. — Мои философские камни способны лишь оттянуть время. Нам нужно здесь более фундаментальное решение. …Ты должна его найти, Диана.

Прозвучало два звука разбивания камней.

С каждым разом они ускорялись, и доктор, следящий за пульсом, проговорил.

— Оно снова начинает на неё действовать! При таком раскладе…

Голос словно упал посреди всеобщей тишины.

— Она не протянет и семи минут.

Медсёстры поспешили к источнику напряжения в углу комнаты, чтобы заготовить дефибриллятор.

Сквозь тихое, но непокорное движение, Юи произнесла.

— Имя «Микоку» прорывает защитную силу всё быстрее, словно обретает иммунитет. Мои техники не вечны, поэтому…

Она посмотрела на бледное лицо Дианы.

Женщина слегка дрожала, но Юи выдавила улыбку.

— Прошу, Диана. Этого ребёнка оставила нам Юкио, так что придумай способ её спасти… Пожалуйста, величайшая немецкая ведьма.

— Н-но…

Диана заколебалась, и Юи открыла рот чтобы сказать ещё…

————!

Но вместо этого выкашляла кровь.

Когда Юи обессиленно рухнула на колени, всем спёрло дыхание.

И Диана поспешила к ней.

После того, как бёдра Юи завалились вниз, она рухнула вперёд.

Диана попыталась схватить её за плечи, чтобы остановить, но…

— Нет.

Юи отмахнулась от худой ладони Дианы.

Юи не упала. Она поместила руку на пол, поэтому наклонилась, не упав.

— У тебя есть работа, разве нет?

Говоря, Юи выкашляла больше крови.

Переход органов на отрицательную сторону сравним с отмиранием части тела.

Скрывая всю боль, страдания и сжимая их внутри себя, Юи двинула руками.

Она вытащила из принесённой Цукуёми сумки цепочку синих камней.

— Диана, сейчас не то, что в прошлом, так что ты можешь её спасти. Ты можешь спасти её своей силой.

Последовал горький смешок. Вполне в духе Юи, только немного кровавый.

— Кроме того, не ты одна сожалела, что не спасла их.

— …Э?

С поникшей головой Диана услышала голос Юи на фоне сигналов пульса.

Плечи Юи содрогнулись.

— Все остальные тоже думали, что не сумели никого спасти. И всё же…

С её губ сорвался смешок.

— Ты слышала, что говорили эти дети? Они сказали, что сегодняшний мир существует только благодаря тому, что мы сделали. Они сказали, что мы спасли в той битве сегодняшнее.

————.

— И… и потому я спасу будущее этой девочки. А ты, Диана?

Диана на мгновение затихла, но когда снова прозвучал удар пульса, она зашевелилась.

Женщина убрала руку, вытянутую к Юи.

Ведьма медленно отходила.

Она молча отступила так, чтобы видеть как операционный стол, так и всё помещение, и засунула обе руки в волосы.

— Ты ужасно наигрываешь плач, Юи.

Юи ничего не ответила. А просто улыбнулась в пол.

Диана тоже опустила голову, чтобы скрыть своё выражение лица и глаза под волосами.

— Активировать заклинание.

Когда она вытащила руки из волос, оттуда протанцевали и закружились кусочки белого.

Это бумага. Несколько сотен клочков, и они мгновенно образовали кольцо в воздухе.

Она создавала многослойный многоуровневый бумажный купол.

— Юи, ты сказала мне подумать, но кое-что я хочу сделать до этого. В конце концов, Германия — бронированная нация крови и железа. Когда речь заходит о защитных техниках, даже ты не сможешь меня превзойти.

Ведьма посмотрела с силой во взгляде.

— Враг — смертельная атака Концептуального Ядра 2-го Гира. Отрицание силы, создавшей целый мир, возможно, прозвучит нелепо, но…

Ведьма подняла обе руки.

— Один из Пяти Великих Столпов сможет достичь того же уровня, что и Восемь Великих Королей Драконов, однажды уничтоживших целые миры! Сейчас я использую эту силу, чтобы подавить мир!

Бумага, зависшая в воздухе, согнулась сама в соответствии с движением её поднятых рук.

Бумага складывалась посередине, и сгибы создали японский иероглиф.

Она прочла его вслух.

— Жизнь!

Но в тот же миг возник свет.

Это огонь.

Даже парящая защита жизни сгорала, словно забирая и эту бумажную жизнь.

Однако Диана не сдавалась. Она выкинула новую бумагу и произнесла.

— Я спасу её!

Из её глаза скатилась на пол единственная слеза.

— На этот раз я сумею!

1.*(ТПА) — инжекционно-литьевая машина, применяемая для изготовления деталей из термопластов методом литья под давлением.

Там, где решает ветер

С возвышенности на землю взирала пара глаз.

Они смотрели почти из центра высокой башни, подпирающей небо.

Прозрачная стена находилась гораздо выше горной гряды внизу.

Внешняя сторона той стены была полом, и девушка стояла перпендикулярно поверхности.

Она носила чёрную бронированную форму и повернулась к земле.

Прямо там в лесах, среди гор, и на вершинах холмов виднелись небольшие вспышки света.

Это искры.

Вид на пламя войны открывался только с обзорного пункта над головой.

Кивнув, девушка перестала смотреть и немного прикрыла глаза.

— Значит, итог ещё продолжается.

Она развернулась лицом к помещению, окутанному бело-голубым светом.

Это церковь.

Окно, у которого она стояла, находилась у задней её стены. Через него просачивался свет рядом с экстрактором, напоминающим кафедру.

От передней её части уходил открытый проход, а с пола справа и слева нечто поднималось, как ряды скамеек.

Это цилиндрические контейнеры сорокаметровой длины.

Их было десять с каждой стороны, и чтобы сохранить пространство, они стояли под углом по отношению к проходу в центре.

Десять слева содержали красные знаки Гиров, а десять справа — синие.

Над контейнерами были витражи.

Целых десять окон.

Они начинались с сотворения мира, поведывали о башне слов и прославляли рождение святого.

Начиная со входа девять окон с витражами сияли.

Между основными располагалось несколько панелей цветного стекла, но только три из них ещё не зажглись.

Свет приближался к ярусному полу и кафедре.

На потолке над ней располагался колокол, и внизу лежала девушка.

— Сино, — сказала девушка у окна. — Ещё немного и я верну тебя к жизни.

Она шагнула к лежащей, и над головой зажглась ещё одна панель, оставив только две.

— Ещё немного… ещё немного и я изменю мир!

Как только она это сказала, большую церковь наполнил другой голос.

— Этого я позволить не могу.

Девушка к нему повернулась.

У входа в церковь, ведущего в тёмный коридор, стоял некто в белой защитной форме.

Парень с пронзительным взглядом в глазах.

Она на него уставилась и произнесла.

— Так ты здесь, Саяма Микото.

— Да, — ответил он. — Здесь, Тода Микоку.

Саяма сделал вдох, чтобы продолжить.

— Я здесь, чтобы выбить из тебя эту силу воли.

●

Саяма услышал, как Микоку нарушила безмятежность церкви тихим вздохом, почти смешком.

Вскоре последовал голос.

— Через три минуты мир переменится. Топ-Гир не сумел создать концепт даже после всего, что сделал, но теперь, когда «Ноа» в Лоу-Гире, достаточно одной команды. Какая ирония.

— Ты создаёшь философский камень, содержащий концепт воскрешения? — спросил Саяма.

Окружающие витражи, размещённые высоко, показывали ему прогресс установки.

Не осветились только одно большое окно и две меньшие панели.

Прошло мгновение, и одна стеклянная вставка зажглась.

В то же время Саяма установил таймер на наручных часах периодически звонить почти через каждую минуту.

Снова подняв взгляд, он увидел, что Микоку смотрит на свет.

— Ещё три минуты. …Вот и всё, что осталось до тех пор, когда мир станет намного богаче.

Саяма ясно ответил на невозмутимые слова Микоку.

— Он не станет богаче.

— Почему нет?

…Ты не знаешь?

— Он просто станет миром без отдыха. Он потеряет дремоту смерти, в конце концов.

На это Микоку слегка переменилась в лице.

Она нахмурилась и повернулась обратно к нему.

— Ты понимаешь, что значит что-то потерять?

Он не ответил на вопрос.

А выразился иначе.

— Я бы на твоём месте создал другой концепт. Он бы обеспечил мир чем-то более полезным.

— А именно?

Он объявил первое слово, пришедшее в голову.

— Эрокруглизм.

Микоку оцепенела.

Это и правда шокирующее слово, — подумал Саяма, когда увидел её подвижность.

…Да, даже меня пробрала лёгкая дрожь.

Я сказал, не задумываясь, но вообще это потрясающая мысль.

Весь мир станет Синдзё-кун.

Но что случится со мной?

Нет, погодите. Значит ли это, что прикосновение к своему заду будет ощущаться так же, как и от Синдзё-кун?

…Станет ли это божественным даром самодостаточности?!

Я не знаю. Я не могу знать, что случится с миром или собой, пока не попробую.

Но собирайся я создать концепт, это определённо того стоит.

Саяма сглотнул и…

— Уйди с дороги. Теперь моя очередь.

— Угомонись! — закричала Микоку, становясь перед экстрактором, чтобы преградить ему путь. — Я ещё не закончила свой ход!

— Понятно.

Саяма кивнул и задумался, какой концепт необходимо создать, чтобы превратить мир в Синдзё-кун.

— В таком случае я подожду.

— Ты собрался ждать?!

Вопрос кое-что ему напомнил.

Если подумать…

Он вытащил телефон и нажал на кнопку.

— Это я.

— Чего тебе вдруг понадобилось, Саяма?! Я немного занята!

Телефон ответил голосом Казами, как и звуками ударов и выстрелов.

Полагаю, следует спросить это, — подумал он перед вопросом.

— Ты сражаешься?

— Конечно, сражаюсь! Мне прийти надрать тебе зад?! Может, ты просто сдохнешь?!

— Ха-ха-ха. Если бы я умер, некому бы было останавливать мир от изменения.

Она повесила трубку, поэтому парень нахмурился и уставился на замолчавший телефон.

— Эта девушка живёт одним лишь возбуждением. В самом деле.

Он поместил телефон в карман и повернул взгляд к Микоку.

— К сожалению, я не могу просто ждать, когда простолюдины сражаются.

— Уверен?

— Уверен в чём?

Микоку отступила от экстрактора навстречу к нему.

Издавая мягкие шаги, она продолжала идти.

— Если позволишь мне создать концепт… то сможешь вернуть Синдзё, даже если она умрёт.

— Спасибо за бессмысленное предложение, основанное на нашей с тобой нехватке времени.

Говоря, он со вздохом сорвал все эмоции с сердца.

— Я тебя побью.

— Уверен? По возвращению ты узнаешь, что Синдзё умерла.

— Не волнуйся. Если я одержу победу, это так её растрогает, что она непременно вернётся к жизни.

Очистив эмоции, он влил на их место единственный элемент.

Он наполнил себя фасадом силы.

…Да, важна только демонстрация силы.

Поэтому парень заговорил.

— Не волнуйся. Нет ни малейшей причины для волнений. В конце концов….

Саяма продолжил.

— Синдзё-кун будет прекрасной даже как труп.

— Слова неприкрытого безумия.

— А у тебя слишком нормальная реакция.

Отвечая ей, он засунул руку в карман и вытащил бумагу.

Набор талисманов ускорения и защиты.

————.

Он принял защитную стойку, уставился на идущую навстречу Микоку и сделал вдох.

В ответ девушка остановилась в десяти метрах.

Так же как он засунул руки в карман, она завела обе руки за спину.

И вытащила что-то из крепления сзади бронированной формы.

— Я изготовила эти мечи, практикуясь над созданием концептов.

Два меча были весьма коротки с длиной лезвий около шестидесяти сантиметров.

Рукоятки составляла всего лишь ткань, обмотанная внизу клинков.

Однако кое-что у них определённо отличалось.

Правый был синим, а левый — красным.

Неужели?..

Саяма нахмурился, а Микоку улыбнулась с парными мечами в руках. Её брови при этом поднялись.

— Это мечи философских камней. Они используют те же концепты, что ты видишь здесь.

Она указала мечами по обе стороны.

— В них заключены ухудшенные копии каждого положительного и каждого отрицательного концепта.

Услышав это, Саяма нахмурился пуще прежнего.

…Это нехорошо.

Он поднял руку, держащую талисманы.

— Ты намереваешься вооружиться в сражении каждым миром?

— Нет. …Ты же помнишь, что мы узнали на заседании? Топ-Гир — высочайший Гир, но в то же время копия всех остальных. А значит…

Она заготовила два меча.

— Я использую в битве копии. Вот и всё.

После эти слов парень и девушка понимающе кивнули друг другу.

— Саяма, позволь мне огласить твои условия победы. …Если моё создание вырубится даже на миг, Ноа почувствует потерю всякого значения в извлечении философского камня, и отменит эту команду. А что до моего условия победы…

— Ты просто должна меня победить.

Вот и всё, что они сказали. Даже не стали называться друг перед другом.

Однако Саяма открыл рот.

Он сказал два простых слова.

— Что ж.

Микоку ответила воплем.

— К бою!

●

Саяма ускорился.

Он активировал талисман за спиной, чтобы запустить себя вперёд с первого же шага.

…Я нанесу первый удар!

Парень припал к земле и рванулся к противнику.

— !

Затем подпрыгнул.

Саяма скакнул направо от Микоку и тут же назад налево.

Его уловку не успеешь проследить, и он определенно преодолел брешь между ними.

Расстояние в десять метров мгновенно уменьшилось до нуля, и парень приземлился на колени справа от неё.

Он её достиг.

Его приземление подхлестнуло ветер и звучало как удар по камню.

А скорость на этом не прекратилась.

Саяма снова подскочил. Он махнул левым кулаком, нанося удар в прыжке вправо.

…Для этого я воспользуюсь скоростью!

Его кулак прожужжал сквозь ветер, а воздух как будто лопнул.

Однако Микоку отреагировала, но не уклонением.

— Мир на мгновение обращается вспять.

Это ухудшенная копия концепта 7-го Гира. Одна из присутствующих в мече Микоку.

Она её активировала.

?!..

Они поменялись местами, поэтому Микоку махала левым мечом горизонтально к Саяме.

Наконечник красного клинка чертил след пара.

В следующий миг Саяма прыгнул и кувыркнулся назад.

Красная дуга Микоку пронеслась под его вращающейся головой.

К моменту его приземления она закончила взмах левой руки и оказалась к нему спиной.

Поэтому, чтобы набрать скорости для пинка, он сделал лёгкий шаг, едва коснувшись земли.

Парень выполнил контратаку против поворота Микоку по часовой стрелке.

Для левого удара ногой с разворота Саяма быстро перекрутился на правом носке.

Стопа нацелилась в её правый бок.

Как только он подумал, что попадёт, она ответила.

— Объекты падают вниз.

Концепт мгновенным импульсом опустил стойку Микоку.

Она присела и избежала атаки.

Пинок Саямы сорвал пару её волосков и не упал достаточно быстро.

Как раз тогда она скопила силу в правом мече.

— Отсутствует взаимопонимание.

Прогремел металлический звук, и Саяма обнаружил себя не в состоянии понять мир.

Он оказался в полностью неразборчивом пространстве.

Там Микоку махала к нему левым красным мечом, когда он приземлился.

— !..

Левый рубящий удар устремился к нему дугой.

Он направлялся к шее, но парень не мог этого понять.

Однако он не колебался.

…Даже когда я не вижу своего противника, у меня есть во что верить!

Саяма собрался с мыслями и сжал их в правом кулаке.

Он запустил апперкот, окутанный толикой красного света.

Парень вывернул тело и вскинул правую руку от талии, но нацелился не в Микоку.

Его рука просто полетела в пустоту.

— Прорви его!

Услышав его, Микоку помрачнела.

— Он действует из чистого отчаяния?

Но вскоре получила ответ.

Мир раскололся.

— !

Неразборчивое Концептуальное Пространство было разрушено Георгиусом Саямы.

После звука брызг воды или разбития стекла, парень снова осознавал мир.

Он увидел, как глаза Микоку, обрушивающей меч, широко распахнулись.

— Это… это сила Георгиуса разрушать концепты?!

Саяма не ответил.

Взамен он оттянул правый апперкот перед лицом и запустил вперёд левый кулак.

Это прямой удар левой.

Активированный талисман придал кулаку дополнительную мощь, и его плечо рвануло вперёд как катапульта.

Саяма оставался верен основам.

— !

Удар разорвал ветер и ударил меч девушки у основания.

В следующий миг меч с треском переломился.

Он услышал разбитие красного клинка.

Но затем увидел кое-что другое.

Сломанный и распавшийся красный меч начал регенерировать.

Клинок стал толще и длиннее, а Микоку наградила парня резким взглядом.

— Концепт регенерации и эволюции тоже скопирован!

С громким лязгом металла клинок сложился воедино.

Коротковатый красный меч эволюционировал в новую форму, и по всей его длине вспыхнул мерцающий жар реактивации.

Длина, толщина, острота теперь заслуживали названия «меча».

Микоку нанесла им атаку. С рывком запястья она рубанула прямо сверху.

Саяма поймал его кулаком.

Воздух и тело парня всколыхнули рефлекторный звук попадания.

После чего противники начали серию ударов.

Шум ни на секунду не прекращался.

— !..

Микоку посылала несравненное количество красных и синих дуг.

Саяма создавал кулаками бесчисленные красные и синие полосы.

Они двигались, менялись местами и производили в сражении дребезжание или разбивание концептов.

На стене сверху последняя небольшая панель витража наполнилась светом.

Оставалось только одно большое окно.

В то же время их обволокла небольшая вибрация.

Церковное строение зашевелилось.

Движение несло его наверх.

— С целью оптимизации прохождения силы, «Ноа» меняет форму от защитного режима ожидания в обычный крейсерский режим.

Над всем воцарился рокот.

Он разросся в протяжную дрожь и наполнил воздух как песня.

Их поле зрение начало двигаться.

Лаборатория становилась вершиной «Ноа».

Скорее всего, корабль менял форму с башни на ковчег.

И всё в готовности изменить мир.

●

Поле боя на поверхности сконцентрировалось вокруг Бабеля.

Силы Топ-Гира собрались в лесу, и UCAT встречало их на поле возле Бабеля или горном пути, ведущем к нему.

Битва, по сути, достигла пата, но…

————.

Автоматические куклы первыми заметили звук, исходящий с неба.

Сражаясь, они все неожиданно взглянули в небеса.

— А…

В следующий миг №8, завёрнутая в покрывало внутри кулера, воскликнула.

— Отступаем! Небо падает!

Тогда же оно прибыло.

С неба подобно савану сошёл одновременно низкий и высокий звук.

Но как раз когда их замешательство от безобидного шума позволило ему накрыть землю, вся поверхность громыхнула снизу.

— !

Это было не землетрясение.

А одиночная рябь.

Всё на поверхности немыслимо толкнуло с самой земли, на которой оно стояло.

Неимоверный толчок запустил всё и вся в воздух.

— !..

Некоторые подлетели на целых пять метров.

Среди них Казами активировала в полёте X-Wi.

Как раз тогда она заметила, как что-то в белой башне перед её глазами словно отрицает ночь.

— Она движется?

На её вопрос ответили положительно.

И вслед за тем все поняли после падения на землю.

Белая башня в центре их зрения медленно трансформировалась и тряслась.

Её дрожь проносилась и тревожила воздух.

Над головой поверхность башни начала производить тучи.

Со смещением внешней брони её подвижные части меняли форму. Волнение ветра высоко в небе создавало всё новые и новые облака, которые словно украшали поверхность Бабеля.

Вскоре сотрясение башни стало заметным.

Все поняли, что это очень плохо.

Громадный воздушный корабль был длиннее пятнадцати километров и имел максимальный диаметр два километра. Если такое внезапно вырвется из земли, произойдёт масштабное землетрясение на километры вокруг.

К счастью, это незаселённое место, но урон от обвала и расколов земли воздействует на всех их одинаково.

Поэтому…

— Отступа-а-аем! — закричала Казами.

Однако было слишком поздно.

Башня Бабеля послала в небо оглушительную пульсацию.

И пока эта словесная башня использовала свет, чтобы указать на двухминутный временной предел, все внизу кое-что увидели.

Массивное строение грубо вырвало себя из земли.

●

Это было обычное движение, словно выкапывание травы.

Почву вырвало наверх и подняло как липкую жидкость, тогда как воздух оттолкнуло и превратило в ветер.

Когда всё унесло в небо, над землёй прокатился тяжёлый звук, который едва ли назовёшь рёвом.

Она выкапывалась.

Нет, не выкапывалась. Она принимала свою истинную форму.

Прямо внизу громадная белая башня словно игнорировала всю землю в поиске верного места.

Её огромная масса сдвигала воздух и посылала во все стороны штормовую дрожь.

————.

Её пятнадцатикилометровая форма продавила землю такой же массы и вылетела в небо.

Это ковчег.

Встав в небе, он мягко завалился на бок.

Воздух, сжатый под его коллапсом, вдавил дрожащую и крошащуюся землю даже ниже.

Деревья и строения разлетелись, словно сдутые мощным вентилятором. Просто лежащий на твёрдой породе грунт сдавленным воздухом содрало в небо, а твердь взорвало во все стороны.

Земля дрожала, чтобы заполнить дыру, оставленную огромной массой, покидающей её.

Дрожь выпускала вдаль цепную реакцию, несколько областей обрушилось, и всё продолжалось без конца, как звон камертона.

Стоял оглушительный грохот.

С неба настигла атака воздуха, и земля, призванная её сдержать, никак не прекращала дрожь снизу.

Это создавало разжижение земной поверхности.

Вибрации от неба и породы заставили узы поверхностной структуры распасться на макроуровне, и всё скользнуло вниз как жидкость.

Всё на склонах гор обрушилось к основанию гор.

Всё на дне долин двинулось к основанию гор в обвале.

И этому не было конца.

Ноа, ковчег, предназначенный для спасения всех Гиров, двинулся вперёд над потопом земли под ним.

На высоте приблизительно восемь тысяч метров белый воздушный корабль поместил себя горизонтально, обеспечивая себе положение в небе.

В то же время верх его центральной комнаты открылся.

Помещение тянулось на пятьдесят метров во все стороны, поэтому в сравнении со всем кораблём это лишь пятнышко.

Под воздушным полем, защищающим его от высотных ветров, открытая комната приняла форму церкви.

В ней содержалось двенадцать Концептуальных Ядер и колокол в небольшом помещении над кафедрой.

В нём пребывал свет.

Там была автоматическая кукла.

Её тоже звали Ноа.

Крылатая кукла прибыла к колоколу, словно спустившись с небес.

Верёвка в её руке предназначалась, чтобы в него позвонить, но она ещё не звонила.

Ещё не время.

Последние из витражей на стенах слева и справа всё ещё не зажглись.

Увидев неоконченный свет, Ноа больше не шевелилась.

Её неподвижность словно говорила, что свет вскоре наполнит все витражи.

Будто дожидаясь ответа, ковчег под названием «Ноа» завис в воздухе, с ангелом по имени Ноа на нём.

Затем прогремел звук.

На вершине ковчега из церкви звучало нечто отличное от звона колокола.

Это был тон битвы, атаки.

●

Казами мимолётно потеряла сознание.

Она пришла в себя, когда тело неистово затрясли, и когда услышала голос после.

— Чисато! Чисато! Ты в порядке? Это здесь? Хм-м, наверно нет. Тогда, может, здесь?

Нечто лапало её за грудь и прислоняло к ней ухо снизу, поэтому, приходя в чувства, она махнула кулаком.

Девушка услышала крепкое попадание и отдаляющийся протяжный визг.

…Что происходит?

Она открыла глаза и увидела слева небо.

Оно было чёрного цвета, и Казами увидела, что туда улетела цель её удара.

А именно — парень в защитной форме, и он выглядел как Изумо.

Она прокомментировала его полёт.

— Да брось, Каку. Ты чего летишь?

В следующий миг несколько голосов за ней дружно огрызнулись.

— Он не летит! Его отправили в полёт!

Э? — подумала Казами, повернувшись, чтобы обнаружить небо и остальных.

Она увидела кукол и членов UCAT, включая американцев.

— Чё? — она удивлённо наклонила голову. — А вы чего тут все собрались?

— Сзади! Сзади тебя!

Девушка обернулась, как и сказали, и заметила, что Изумо отдаляется.

На её глазах он летел всё дальше.

— Э?

До неё дошло, только когда она увидела теневые очертания земли в несколько сотнях метров под ним.

— Почему он падает?

На вопрос её спящего разума ответили из-под ног.

Она услышала от бело-голубой брони там голос Хио.

— Э-э… это очень, очень сложно сказать, но…

— Давай напрямую.

— Если я так сделаю, т-ты обидишься.

— Тогда давай помягче.

После пяти секунд раздумий Хио ответила на просьбу.

— Ударчик♪Конга?

— Ты издеваешься?!

— Посмотри вперёд!

Она послушалась слов остальных и увидела, что Изумо действительно очень отдалился.

Казами видела, как он движется и образует своим телом буквы, поэтому прищурилась, чтобы их прочесть.

— Н…Е…С…Р?

— Н-нет, — сказала Хио. — Это H-E-L-P!

Она промычала под носом «хелп », и затем её осенило.

— Тогда мы должны ему помочь!

Казами наконец-то проснулась от головокружения после потери сознания.

— Он в беде!

— О-об этом я и говорила! — крикнула Хио.

— Нет, не говорила. Ты получала удовольствие, — буркнули люди за спиной Казами.

Тем временем, Хио двинула телом, то есть Сандером Феллоу.

Казами увидела Ноа, озаряемого сверху луной, и механических драконов американского UCAT, кружащих на той же высоте, что и она.

Пока Сандер Феллоу снижался к Изумо, девушка спросила.

— Что происходит?!

— В воздухе наверху слишком много турбулентности, чтобы приблизиться к Ноа! — объяснила Хио. — И у нас осталась минута и тридцать две секунды.

Следом заговорил голос Харакавы.

— Когда подберём президента, мы вас всех высадим.

— Что вы собира…

— Останемся в воздухе. Раз уж на то пошло, мы не побоимся турбулентности, какой бы яростной она ни была.

Над головой виднелся только прозрачный воздух, но при ближайшем рассмотрении выяснялось, что «Ноа» мерцает.

Воздух вздувался и пребывал в полной неразберихе.

Обычно ветер рассредоточивался и рассеивался, но это массивное Концептуальное Пространство. Воздух, движимый «Ноа», отражался от земли и оставался в небе.

— Сандер Феллоу сумеет. Вовремя или нет — другой вопрос.

— Даже если ты не сможешь, Саяма что-то сделает.

Услышав слова Казами, все на нисходящей спине взглянули на небо.

Они все подумали о парне, сражающемся внутри «Ноа» в небесах над головой.

Но как раз тогда вклинилась Хио.

— Казами, ты только что не слышала звонок, да?

— Звонок?

Остальные вокруг сжались.

…Случилось что-то плохое?

Пока она об этом гадала, Харакава сказал.

— Состояние Синдзё критическое.

————.

— Моя мать и остальные делают всё, что могут, но, похоже, атака «Микоку» очень скверна. Её сердце на грани остановки, так что.

— Не продолжай!

Она воскликнула на автомате.

Из глубины сердца грозилась подняться ужасная мысль, но она покачала головой, чтобы от неё избавиться.

Это…

— Всё образуется.

Чтобы успокоить себя и остальных, она больше ничего не сказала.

Казами сказала это снова и глянула на небо.

Её взгляд словно смотрел прямо сквозь «Ноа» и на парня внутри.

— Саяма сражается… а значит, Синдзё ни за что не умрёт!

Она не получила ответа, но стиснула кулаки.

— Разве не так?

И только она спросила, как выяснилось, что, снижаясь, Сандер Феллоу слишком сосредоточился на своих пассажирах.

— Ой.

Его нос натолкнулся на Изумо и оттолкнул его ещё дальше.

●

Комнату наполняли непрерывные трескучие звуки.

Их вызывали взрывы камней и испепеление бумаги.

От стола в центре небольшого помещения дул ветер. Он исходил от спины лежащей там девушки.

Ветер веял могучим порывом. Как тот, что с толикой влаги накапливают тучи.

Вокруг девушки летала бумага.

Её руки обрамляли синие камни.

С четырёх сторон комнаты вонзили мечи, несущие имя основного бога жизни, но…

— Её, пульс, кровяное давление и мозговые волны падают!

Три женщины, пытающиеся воцариться в помещении, нахмурились на сообщение доктора.

Бумагу мгновенно испепелило, камни распылило, а мечи треснули и разбились.

Однако ветер, собирающий тучи, усилился, и серебряноволосая ведьма подняла голос.

— Сопротивление концептов 2-го Гира растёт!

Она выбросила из пальцев бумагу, и женщина в халате улыбнулась, стоя на коленях.

— Это означает, что оно тоже становится отчаяннее. Оно пытается вырезать её жизнь, но встречает достаточно защиты, чтобы отчаяться. И это в свою очередь значит… у его силы есть предел. Не будь у него предела, он бы не стал паниковать.

Пожилая женщина рядом с ней в халате, хлопающем на ветру, улыбнулась.

— Ох, ах. Я вхожу в императорскую семью, и здесь выступаю против силы Концептуального Ядра. Если меня за это проклянут…

Её улыбка расширилась.

— Может получиться неплохой сюжет.

Три женщины кивнули.

В следующий миг ветер неожиданно угомонился.

Это затишье продолжалось пару секунд, и женщины посмотрели на счётчик времени на ЭКГ.

— Осталась минута и двадцать секунд! Надвигается! Концепт имени «Микоку» собирается сокрушить любую защиту, не дающую вырезать жизнь этой девочки!

Как только ведьма это сказала, оно пришло.

Вот только уже не ветер.

А чистейшая мощь.

Диану и остальных впечатало в стену.

Важное в жизни

По операционной мгновенно метнулась сила.

Напряжение ветра, принявшее форму вырезания жизни, поднялось от операционного стола как мерцающий жар или великий змей.

— !

Его швырнуло против всего с напором, превосходящим взрыв.

Сила в основе создания мира была послана как давление.

Оно насело на защитную силу и её владельцев.

Само помещение не покачнулось или заколебалось. Дребезжание сотрясало только свою цель и связанных с ней.

Бумага, брошенная ведьмой, превратилась в пепел быстрее, чем её охватило пламя.

Синие камни и соединяющая их нить треснули и порвались раньше, чем ударились о стену.

Мечи, вонзённые в землю пожилой женщиной в лабораторном халате и новые, которые она заготовила, разлетелись в миг.

Самих же женщин придавило к стене.

Как и докторов, оборудование и всё остальное.

Выступавшее на защиту фигуры, лежащей на столе, было отдалено во имя великого ветра.

————!

Ветер ревел.

Он взвихрился по комнате и выбирал направление.

Затем поднял голову как кобра и повернулся к белой коже на спине лежащей девушки.

Вырезающая жизнь сила повергла всё остальное, и ничто не могло ей противостоять.

Воля Синдзё тоже держалась на грани.

Но в то же время женщины кое-что услышали.

Синдзё определённо была в коме, но вырезающий жизнь концепт вытащил из неё голос.

Имя «Микоку» вытянуло имя, утверждающее волю девушки.

— Саяма… -кун.

Её исчезающая воля назвала имя некого парня, и три женщины его услышали.

●

В пространстве гремел звук.

Три разных звука.

Столкновение меча и кулака.

Завывание ветра.

Рёв голосов.

Потолок открылся, являя небо, а на стенах сияло восемнадцать больших витражей.

Не зажглись только последние окна с обеих сторон, отображающие рождение спасителя, и под ними двигались две фигуры, всецело поглощённые созданием тех самых звуков.

Они раскатывались в небо.

Кулак и меч одинаково подхлёстывали ветер и гремели при столкновении.

Их стремительное движение создавало вокруг туман, и лунный свет придавал всему бледный оттенок.

На фоне звуков говорили голоса.

— Ну?

Одна из фигур в движении, Микоку, повысила тон.

— Жизнь Синдзё вырезается в эту самую минуту!

Проревел ветер, когда Саяма нырнул под её мчащийся клинок.

Меч пролетел над головой, и парень врезал левой рукой ей в живот.

…Попади!

За этой мыслью последовал прямой правый удар ногой от Микоку.

Она предугадала его действие.

В тот же миг Саяма заметил слово «снизу», написанное на поверхности её синего меча.

— Неужели….

— Это предсказание Вонамби!

Не успела она договорить, как он защитился, резко согнув локоть своего удара левой.

Подошва её стопы столкнулась с левой стороной тела парня.

— !

Его отправило в полёт.

Окружающий их белый туман сдуло, и Саяма отлетел на семь метров.

Он приземлился и быстро встал.

— ?!..

Но следующая атака Микоку не заставила себя ждать.

Давление меча мощным ударом прорвало туман.

Саяма сумел отпрыгнуть в сторону, но Микоку тут же развернулась.

— В чём дело?!

Она мгновенно зашла ему за спину.

— В чём дело?

Вопрос раздался сзади почти у самой шеи.

— Концепты действительно интересны. Я постепенно разбираюсь, как их использовать. …И все вы сражались всё это время, обладая этой силой.

Её скорость росла, поэтому Саяма активировал талисман, чтобы и себе не отставать.

Он прыгнул вправо и превратил это в обманку, мгновенно переключившись налево.

— Бесполезно. Эти талисманы основываются на концептах усиления тела 7-го Гира и концептах письма 1-го Гира. А значит, у меня они тоже есть.

Голос оказался даже ближе прежнего.

— Но не волнуйся. Я больше не стану атаковать концептом 2-го Гира.

Голос был спокоен.

— Я сожалею о случившемся с Синдзё. …В самом деле.

Саяма на это отреагировал.

— Синдзё-кун…

…Не так слаба, как ты думаешь!

Он среагировал по наитию.

Парень послал левый удар тыльной стороной кулака.

Он выставил вперёд локоть и резко выровнял руку.

Вместо уровня глаз он послал его снизу, пользуясь её слепым пятном.

Однако…

— Я этого ждала.

Голос донёсся прямо перед ним во время разворота. Он увидел чёрные волосы, лоснящиеся на ветру, и…

— Так значит, вот и конец.

Саяма услышал хмурый голос.

Тогда синий меч Микоку ткнул в него по прямой линии.

Он попадёт в цель.

Прозвучал выпад, достигнув центра его груди.

————!

Саяму отправило в полёт.

●

Зрение Дианы заполнилось белым.

Оно исходило от потолка.

Потолка операционной, с которой забавлялся ветер, оказался перед её глазами.

Она рухнула на землю, её волосы растрепались, и ощущались только ветер и давление.

…Ах.

Двинув голову, чтобы осмотреться, она увидела пару других упавших фигур.

Юи, Цукуёми, доктора, оборудование и всё остальное было опрокинуто на пол.

Её придавило ветром к стене, и к ней прилипло несколько кусков ткани.

Скорее всего, одежда, снятая с Синдзё перед операцией.

Диана содрала их и начала вставать.

Ранее она услышала голос воли Синдзё, зовущей дорогое имя, и хотела ему ответить.

Ветер стал драконом, вихрящимся над операционным столом в центре комнаты.

Эта сила поднимала голову, словно в готовности пожрать Синдзё, спящую под ней.

Скоро всё кончится, но…

На этот раз…

Вырезающая жизнь сила теперь явила себя.

Если Диана сможет поместить на Синдзё какую-то защиту, концепт, пребывающий в ней, утратит свой дом и исчезнет.

Однако…

————.

У неё не осталось бумаги.

Камни Юи разбились, а мечи Цукуёми сломались.

— Кх, — простонала она, ставя руки на пол, чтобы встать.

…История повторяется?

Она снова не сможет кого-то спасти?

Она использует нехватку силы себе в оправдание?

Ветер столь силён, что Диане едва удавалось сидеть.

При попытке встать упрямый порыв снова вобьёт её в стену.

Но…

…Я хочу её спасти.

Она скрипнула зубами, но опустила взгляд.

— Я и сейчас ничего не смогу сделать?

Её опущенный взгляд заметил кое-что на полу.

————.

Едва осознав, что это, она рванула вперёд.

Диана двинулась что есть сил, поэтому практически упала на пол, проползая с волосами, раздуваемыми ветром.

Она подобрала предмет и сжала его в руке.

————!

Это оно, — подумала ведьма. — Это всё решит.

●

Туман разошёлся по обе стороны, и Саяму отбросило сквозь него, пока он падал на землю спиной.

Он пролетел восемь метров и прокатился ещё три после приземления.

Баку упал с его головы, так что зверёк в окружении тумана бросился вдогонку хозяину.

Микоку испустила пар и наблюдала, как белая пелена снова закрылась.

Она смотрела достаточно долго, чтобы понять, что туман полностью неподвижен.

————.

Её плечи поникли.

Она опустила оба меча и не стала смахивать пот со лба.

— Серьёзно, — говоря, она свесила голову. — Осталась минута и десять секунд, верно?

Микоку слабо развернулась, и её взгляд двинулся к концептуальному экстрактору и девушке, лежащей под ним.

Со слегка опущенными бровями она шагнула через туман.

— Сино…

Микоку закрыла глаза и прикрыла их руками, по-прежнему держа меч.

— Похоже, я подняла руку и на Синдзё.

Она хрипло вздохнула.

— Но…

Как только она это сказала, кто-то вмешался.

— Думаешь, ты просто можешь вернуть её к жизни, дурёха?

Она быстро повернулась к голосу за спиной и тотчас же увидела кулак Саямы.

Правую сторону её лица поразило что-то твёрдое как камень.

Не столь страшна сама боль или удар.

— ?!..

Сильнее было удивление.

Когда она отлетела, зажегся синий меч, и активировался лечащий концепт 10-го Гира.

Микоку восстановилась и приземлилась, слегка скользнув левой ногой.

Она уставилась перед собой и увидела кого-то в белой защитной форме.

Это Саяма.

Она определённо ранее пронзила его грудь, и всё же…

— По всей видимости, ты гадаешь, как такое возможно, — он не смахнул пот со лба. — Но я бы тоже хотел спросить. Как ты не заметила, во что попала?

Его опущенная левая рука держала цепочку.

На её конце висели серебряные карманные часы, но их центр был вырван.

— Ты атаковала пронзающим концептом, не так ли? Поскольку концептуальная атака может пронзить любой материал, ты бы получила ту же тактильную отдачу вне зависимости от того, во что попала. …Ты предположила, что ударила меня, но не озаботилась проверить, и вот результат.

Он отбросил серебряные часы в сторону, и они стукнулись об землю под туманом.

После чего повернул к Микоку невозмутимое лицо, выпустил пар и принял боевую стойку.

— Давай продолжим.

Как только он это сказал, от часов на правом запястье донёсся звук.

Сигнал сообщал, что до завершения извлечения концептов осталось около минуты.

Будильник будет сигналить каждые пять секунд.

До завершения он прозвучит двенадцать раз. Понимая это, Микоку услышала первый сигнал.

— Думаешь, ты сможешь победить?

Она подняла парные клинки и посмотрела на него в ответ.

После прошлого удара в уголках глаз под уверенными бровями едва заметно блестели слезы, но она их не смахнула.

— Синдзё ум…

— Не умрёт.

Он оборвал её, и будильник просигналил второй раз.

Тем не менее, парень заговорил.

— Я пообещал быть с Синдзё-кун, и она пообещала то же. А значит…

Он словно завалился ей навстречу.

— А значит, если я не сдамся, не сдастся и она!

Парень рванул вперёд.

Он шёл за ней.

Саяма подстегнул ветер и развернул талисманы как крылья. Микоку сдула туман и явила свет двух мечей.

Саяма поднял кулак.

— Я её не потеряю!

В то же время послышался грохот.

С оглушительным звуком поглощения церковь покачнулась.

Дрожащая песня провозглашала, что создание концептов почти готово.

Она пела и пела.

Дом учения громко играл свою песню, словно радуясь прибытию нового мира.

———.

Омываемые этим звуком, парень и девушка столкнулись и разостлали повсюду туман.

●

Саяма махнул кулаком.

Он рассеивал туман и поддерживал шквал ударов быстрой работой ног.

Это не мощные завершающие атаки. Он напряг плечи, быстро наступал на пяты и высвобождал множество стремительных прямых ударов.

Он придерживался левой руки, но это ничего.

Микоку быстрее и могла атаковать гораздо чаще.

Её два меча особенно проблематичны. Оружие философских камней создано из положительных и отрицательных концептов, поэтому он мог их перехватить, только используя противоположный Георгиус.

Тем не менее, была лазейка: Микоку могла нападать каждый раз лишь одной рукой.

Если повернуть к ней левое плечо и встретить её правую руку, синий меч в ней станет единственной атакой, которую она сможет использовать.

Будильник просигналил в третий раз.

Саяма стоял с правой стороны от неё, поэтому меч в левой руке не доставал его.

К тому же, кулак может повторно атаковать быстрее меча.

Он поддерживал руку в движении, поэтому Микоку начала вести в основном оборонительный бой.

Когда парень ступал вперёд, ей приходилось отходить, отчего не удавалось воспользоваться своей манёвренностью.

Он посылал прямой удар левой.

Это основополагающее движение, и стопа вела его только вперёд.

Саяма придерживался основ.

Но хотя эти приемы и доступны каждому, парень направил их против Микоку.

Он сохранял спокойствие, старался не спешить, посылал кулак точно вперёд и целился ей в лицо или живот при первой же возможности.

— !..

Сила удара порождала туман и громкий шум.

Реакционная сила достигала плеча, давая ему тактильную отдачу.

Глядя на меч, Микоку озадаченно перекосила лицо, но прогностический концепт на поверхности клинка говорил только «прямой левый».

Она ничего не могла сделать с атаками, несмотря на то, что способна их предугадать, и Саяма прибавил ещё скорости.

Шквал ударов продолжался.

Будильник просигналил в четвёртый раз.

Он делал шаг на 1, всаживал стопу на 2, и одновременно посылал удар с плеча и отводил его на 3.

На счет 1, 2, 3, парень слышал всплеск столкновения.

Это всё основы.

Он брал основополагающие 1, 2, 3 и слышал всплеск.

Саяма сосредоточился. Сосредоточился на 1, 2, 3.

Он придерживался их все время. Не было ничего, кроме 1, 2, 3,.

Это самая первая вещь, выученная им давным-давно.

Когда его жизнь утратила ориентир после потери отца и матери, Саяма выучил это как способ фокусировки своей силы.

На 1 он двигался вперёд. На 2 — наступал вниз. На 3 — выпускал силу.

1 и 2 и 3.

1 и 2 и 3.

1, 2, 3.

1.

2.

3.

Всплеск.

1.

2.

3.

Всплеск.

Будильник просигналил в пятый раз.

1, 2, 3, всплеск.

123, всплеск. 123всплеск.

123всплеск123всплеск. 123всплеск.

123123всплесквсплеск.

123123123всплесквсплесквсплеск.

123123123вс23плеск2вс3плеск1вс23плесквсплеск.

Шквал продолжался, когда будильник просигналил в шестой раз.

— О-о.

Движение его кулака пронизывали тело и не прекращались.

1, 2 и 3. 2, 2 и 3.

Саяма продолжал бить, поднимал скорость и догонял уклоняющегося врага. Он преследовал врага, вооружённого силой бога.

— О-о-о!

Его кулак её не доставал. Несмотря на огромную скорость его шквала атак, Саяма не мог пробить её концептуальное ускорение.

Но он знал, что добьётся своего. Как бы близко к божественности она ни подошла и как бы сильно его ни ранила…

…Неважно, пока я не сдамся!

Он услышал седьмой звон будильника, но всё равно поддал скорости.

————!

Его рука истрепалась от клинка, на щеке появились царапины, а грудь и живот покрыли раны от уколов клинка.

Но его не заботило. Он не смотрел на них и даже не чувствовал.

У него осталось только подсознание, направляющее фундаментальные движения, и…

…Синдзё-кун.

Эта мысль пребывала в нём.

Саяма стремительно связывал 1 с 2 и с 3.

— Если я не сдаюсь…

Он запустил кулак.

— Не сдашься и ты!

Он поймал её.

Скорость его руки превзошла её фехтование.

Его кулак толкнул основание клинка и отбил его в сторону.

————!

Саяма отвёл левую руку и сделал шаг, немного подавшись вперёд.

1.

Он выпрямился и топнул стопой о землю, словно толкая всё тело.

2.

Он развернул плечи внутрь, напряг их, вывернул левую руку и запустил её.

3.

Его кулак попал в левую сторону её лица.

Основополагающий удар ворвался в её плоть и кости.

Её немного оттолкнуло, но Микоку снова выпрямилась.

Отъехав ногами назад, она уравновесила свою стойку и послала правый меч навстречу левому кулаку Саямы.

— Ты теряешь время!

Но парень двигался быстро. Он неожиданно бросился прямо к Микоку.

Атаковав столько раз левой, он двинулся в центр, как только его противник атаковал его расположение.

В центре право и лево пересекались.

Саяма поднял правую руку, которую практически до этого не использовал.

— Правая рука — пуск!

Он швырнул в противника оба кулака.

Будильник просигналил в восьмой раз.

Он поспешил к Микоку в бесконечной комбинации ударов.

Саяма прорывался.

Он двигался быстро с обоими кулаками.

Тем временем, Микоку подняла оба меча для защиты.

— Осталось только четыре звонка!

Его не заботило. Он ускорял свои кулаки, говоря им достать её защитные мечи.

Он говорил им сломать клинки. Говорил им разбить их на куски.

…Пробейтесь, силы левой и правой!

Положительные и отрицательные концепты десяти миров оборонялись. Эти мечи содержали благотворную силу десяти великих миров, и в некоторых из них жили боги.

Однако Саяма вливал силу в кулаки и вкладывал в них мысль.

…Пробейтесь!

Для чего созданы его кулаки?

— Мои…

Он издал рёв.

— Мои кулаки должны пробивать защиту богов!

Он наливал кулаки скоростью.

Сметал распыленный туман и целился в другое «я».

Эта версия его желала смерти и пыталась сделать её своим ответом.

Я не могу этого допустить.

Как я могу такое допустить?

На столе этого нижайшего мира можно найти столько счастливых блюд, но она уже встала с места. Я должен наказать эту глупую девушку за плохие манеры.

Отведай всей еды, которую тебе принесли, и только потом умри.

— Я просто не могу этого допустить!

Но его иное «я» оскалилось за мечами и впрыском божественной скорости.

— Ты не понимаешь!

Когда будильник прозвучал в девятый раз, его иное я откликнулось в ответ.

— Ты не понимаешь, каково это потерять кого-то столь важного для тебя!

Эти слова вызвали боль в груди, но он высвободил правый кулак и продолжил свой шквал атак, воскликнув со своей стороны.

— Конечно, не понимаю! Я намерен никогда не понимать слова того, кто выбирает собственную смерть и тем самым пытается возложить ту же боль на других! Больше мне сказать нечего!

Дребезжание удара достигло его плеча.

— Ты выбрала свою смерть, так почему не можешь отпраздновать чужую?!

— Не оскверняй смерть Сино!

Его руки сотрясались от ударов непрерывного потока атак.

Защитные мечи становились острее, прорезали ветер и поражали звук.

Их кулаки и мечи теперь сталкивались напрямую между ними.

Посреди скорости и искр Микоку выдала крик. Её пот слетал в воздух, а лицо сковала гримаса боли.

— Вскоре ты станешь таким же, как я!

В конце концов…

— Синдзё скоро простится с жизнью! И по вине моей же силы!

Эти слова наполнили все тело Саямы болью, и она этого не пропустила.

Её синий меч метнулся к его груди снизу.

Он вонзился в парня.

●

Диана сопротивлялась дракону ветра.

— !

Насыщенный ветер поспешил навстречу.

С огромным давлением.

Она чуть не упала вперёд, но могучий порыв подхватил её снизу.

Диана даже не слышала собственного дыхания, но…

— На этот раз…

Она держала силу в руке и махнула её кулаком вперёд.

Ведьма была меньше чем в метре. Сумей она заполнить это расстояние, то, несомненно, спасёт девочку.

Она сумеет её спасти.

Диана всегда сожалела, что не пришла на помощь остальным в прошлом, но здесь она не сдастся.

Я…

— Я могу прийти на помощь!

Она подумала о бывших товарищах, о тех, кто дожил до сегодняшнего дня, о людях, которых с тех пор встретила, о своей прелестной ученице, обо всех, кто на неё полагался, и тех, кого, несомненно, встретит в будущем.

Девочка среди них звала её учителем.

Как Диана к этому относилась?

Я…

Она хотела, чтобы её так называли? Вот что считала своим призванием?

У неё был один ответ.

— Тэстамент!

Она неспешно волочила ноги вперёд.

Разделяла ветер, что был плотнее воды, и несла то, что держала в правой руке.

Но затем услышала звук. Он раздался от машины, всё ещё работающей после падения на землю.

Там отображались электронным тоном пульс и давление Синдзё.

Они приобрели форму прямой линии.

Диана знала, что это значит. Каждая частичка Синдзё остановилась.

Но…

— Это лишь под эффектами «Микоку»!

Давай. Дотянись до неё.

…Дотянись!

Диана увидела, как впереди начал мягко двигаться ветер. За плотной силой, не пускающей ведьму, дуновение выискивало спину Синдзё и собиралось обосноваться в ней.

Оно пыталось исполнить свою роль и вырезать жизнь Синдзё.

Ветер опускался к девушке, но Диана не прибыла.

Ей не хватало тридцати одного сантиметра.

При спуске дракона давление ветра нарастало, и лицо Дианы перекосило, когда она не смогла достичь девушки.

— !..

Женщина что-то закричала.

Но тогда же её спину крепко обволокла сила и толкнула вперёд.

— ?!

Она пришла от сильных рук, противостоящих ветру.

— Диана, Диана. Ты что делаешь? Этот низкий дракон тебе не ровня.

Здесь был Одо.

Позади себя она увидела его, Роджера, отдел разработок и множество других в шеренге. Дверь операционной распахнулась, и они толкали её вперёд аж из самого коридора.

Когда они влились в комнату и поддержали её спину, она услышала голоса.

Они говорили «вперёд», «разделайся с этой тварью» и «мы на тебя рассчитываем».

И среди них она услышала ещё одно.

— Диана, лить слёзы ярости всегда было твоей плохой привычкой.

Это Итару.

Слова того, кто знал её прошлое, кое-что ей сообщили.

Она добилась всего благодаря своему прошлому.

— Тогда!..

Диана глянула вперёд и подняла брови. Издавая металлический грохот, Одо помогал перебороть ветер, и она ощущала поддержку Юи, Цукуёми и докторов, вставших на ноги.

Друзья…

Она обратилась ко всем этим людям из прошлого.

…Я спасу эту девочку!

— Благодаря вам, у нас что-то осталось!

Она прорвалась сквозь ветер и покрыла последнюю толику расстояния.

Затем взяла руку Синдзё, которая вытянулась, словно прося о помощи.

Она взяла её худую ладонь и передала то, что обнаружила на полу.

Кольцо.

То самое, которое носила Синдзё.

— Это кольцо Юме!

И…

— Она носила его, когда в неё попала вырезающая жизнь атака под эффектами концепта 2-го Гира! А значит, это кольцо содержит в себе величайшую дарующую защиту жизнь Юме!

Кольцо не оказывало полноценного эффекта, потому что его сняли, но из-за этого не испытало на себе всю силу концепта «Микоку» и сохранилось.

Диана кое-что услышала.

Электронный тон, говорящий ей, что следы жизни Синдзё прекратились, но всё равно схватила руку, несущую защиту Юме.

— Прошу тебя… проснись!

●

Синдзё сидела под простором небес.

…Чего?

Всё произошло так внезапно.

Она сидела на старой деревянной коробке и, похоже, неожиданно проснулась.

— Чего-чего?

Одетая в белую защитную форму, девушка осмотрела окрестности.

— Пирс?

Она сидела на одном краю гавани.

Та граничила с водой, и её широкий простор за спиной девушки выглядел белым.

Синдзё видела небо, но низ покрывал туман.

Она заметила что-то вроде горы за складом перед собой.

Гавань продолжалась насколько хватало глаз налево и направо…

— Пирс и…корабль.

К гавани пришвартовался пассажирский корабль. Большой и белого цвета.

От пирса до места, где сидела она, тянулась цепочка людей. Она продолжалась за вход на склад и дальше. Для прохладной погоды все оделись налегке и несли с собой багаж, но также по всей длине цепочки стояла уникальная атмосфера предвкушения.

Гадая, что происходит, Синдзё попыталась вспомнить минувшие события.

…Эм, что я делала перед тем, как проснулась здесь?

— А?

Она не могла вспомнить.

Почему нет?

— Что?

Она слегка стукнула по голове, словно выбивая воду из ушей, но…

— Что-что?

Девушка не могла вспомнить, где была или что делала.

Она попыталась увидеть, что может вспомнить.

— А?

На ум пришло слово «Синдзё». Она помнила, что это имя указывало на неё.

А ещё знала, что у неё за одежда и значение существительных «небо» и «туман».

Однако…

— …

Чего-то в воспоминаниях не хватало.

Синдзё скрестила руки на груди и наклонила голову, пытаясь силой вспомнить, что это было.

— Эм…

Пробормотав себе под нос, она ощутила на спине болезненный зуд. Небольшая дрожащая боль.

Это ощущение привело её скорее к осознанию, чем к возвращению памяти.

Я…

— Я ранена, да?

Ей причинили вред, и она обнаружила себя здесь, когда проснулась.

Пейзаж вокруг казался нереальным с молчаливыми людьми, ожидающими лодки.

Корабль отправит их на другой берег.

— Это что…

Она высказала догадку вслух.

— Предсмертный опыт?

Синдзё, похоже, всё ещё помнила страннейшие вещи.

Но в то же время она помнила это.

Не совсем как воспоминание, а скорее как чувство: якобы в месте, откуда она пришла, загробной жизни не было.

В таком случае, то, что она видит, на самом деле не реально.

— Это сон, которое тело показывает мне при приближении смерти.

Синдзё не хватало воспоминаний и всего связанного с ними, потому что её сущность замыкалась.

Оставшиеся движения мозга показывали под конец ей эту картинку.

Это всего лишь сон, олицетворяющий угасание в виде путешествия в иной мир.

— Вот как, — пробормотала она. — Выходит, я умру.

У неё не было воспоминаний, так что нет смысла колебаться.

Она догадывалась, что есть немало людей, которых ей не захочется покидать, но…

— В самом деле? Реальность порой жестока.

Синдзё дважды кивнула.

— Так и есть. Я, наверное, жила где-то в окружении чудаков. С людьми, которые без конца будут лапать меня за грудь или хватать и дергать мою мужскую сторону.

Она горько улыбнулась.

— Конечно, такого ненормального на свете быть не может.

Наверное, я сяду на борт и отплыву, — подумала она, глядя на корабль.

Но неожиданно в ушах раздался звук.

Песня.

—————.

Она её знала, но не помнила. Не знала её названия, но не забыла.

…Что это?

Что это за песня? Она исходит с корабля. Нет, даже дальше. По ту сторону воды? Что это?

Синдзё встала с деревянной коробки.

Пока она приближалась к кораблю, бетонная земля под ногами казалась несколько шаткой.

Как вдруг её осенило. Даже без воспоминаний, её присутствие здесь означает, по крайней мере, одно.

…У меня были мама и папа, правда?

Если так…

— Я смогу их увидеть, если сяду на тот корабль?

Те два человека пропали из её памяти, но они на том берегу, откуда исходит песня?

Когда она это отметила, кто-то к ней заговорил.

— Ох, что у нас тут? Ты потерялась?

От неожиданного голоса с края воды девушка вздрогнула.

Она повернулась в сторону и обнаружила пожилого мужчину, сидящего на швартовом тросе.

Он давно поседел и носил костюм.

Старик пригладил свои зачесанные назад волосы и глянул на неё.

— Если собираешься сесть на корабль, нужно дождаться очереди.

— Ох, точно. …Извините.

Когда она поклонилась, он прищурился и кивнул.

— Откуда ты?

— Я не помню.

— А багаж есть?

Она посмотрела на свои руки.

Её глаза двинулись от пустых ладоней к коробке, на которой она сидела, но…

— Эм… Не думаю.

— Тогда ты, должно быть, очень спешила. Выходит… цветочных слов у тебя тоже нет?

— Цветочных слов?

Она посмотрела на старика, и он дёрнул подбородком в сторону людей в очереди.

Все несли багаж в одной руке, но во второй было кое-что странное.

Она словно держала что-то около плеча.

— У них… там что-то есть?

— Мы зовем их цветочными словами. Они есть у всех. У всех.

Он посмотрел на цепочку людей.

— Это достижения людей при жизни.

Синдзё тоже посмотрела, и ей показалось, что все они держат букет цветов.

Девушка не могла толком описать их словами, и их форма была неясна, пускай она их и видела.

Они начинали с рук людей и продолжались до небес.

— Они… тяжёлые?

— Некоторые люди этого хотят. Другие скорее предпочтут, чтобы они были лёгкими.

Пожилой мужчина сказал «гляди» и указал за гору, видимую сквозь туман.

— Люди, считающие, что у них слишком мало или слишком много, будут раз за разом ходить вокруг той горы, неся свои цветочные слова. Делая так, ты получишь вес, пускай и во временной форме. …Разумеется, ты в итоге будешь ходить кругами тысячи или даже десятки тысяч лет. Некоторые в шутку зовут это адом. Большинство людей здесь — счастливцы, не имеющие подобных жалоб.

— Т-тогда я…

У неё не было того, что этот человек называл цветочными словами.

Он посмотрел на неё в ответ и наклонил голову.

— Перед приходом сюда ты уже прошла регистрацию?

Старик вытащил из кармана сигару и указал ей на конец пирса, где пассажиров проверяли перед посадкой.

Там они передавали свой багаж и…

…Клали цветочные слова в карман.

— Их бытие становится равным с миром, используя сорванные цветы и слова.

— Э?

— Противоположный берег — совсем другое место. Там ценятся твои достижения, — сказал старик. — Что ты сделал для мира? Эти действия составляют твоё бытие. Выражаясь иначе — на противоположном берегу собираются все достижения с начала мира. Можно назвать это самим миром.

Сказав это, он снова повернулся к Синдзё, и она глянула на него.

— Вы обо всём этом знаете, правда?.. Вы случайно не бог?

— Ха-ха-ха. Я даже нечто большее.

— Ох, надо же.

Как только Синдзё наполнило удивление, сзади позвал голос.

— Отец, я же вам говорила больше сюда не ходить!

В ответ на женский голос пожилой мужчина выдал шутливый возглас.

Женщина в белой плотной рубашке и джинсах вошла в поле зрения Синдзё.

Её волосы до плеч колыхались, и она схватила старика за ухо.

— Твои друзья не покажутся просто потому, что ты здесь ждешь.

— Секундочку. Двое, без кого я мог и обойтись, недавно появились, так что дебильная обезьянка, которую я очень жду, может тож…

— Проклятущий старик!

Он закричал, когда женщина потянула его за ухо.

Она вздохнула, но метнув взгляд на Синдзё, немного подняла брови.

— О? Ты потерялась?

— Ох, нет, не совсем…

Синдзё суетливо замахала руками.

— Я-я стану в очередь. Да.

— Ты знаешь, куда идти?

— Да, — ответила она. — Где слышно звук той песни, правильно?

Старик и женщина переглянулись.

Наконец, женщина повернулась к ней.

— Почему ты здесь?

По какой-то причине вопрос заставил вернуться небольшим отрезкам воспоминаний.

— Эм, — размышляя, начала она. — Мою жизнь… вырезали.

Синдзё кивнула.

— Выходит, меня уже не спасти. Это очень мощная сила, поэтому, хотя мне кажется, множество разных людей пытаются меня спасти, против неё их недостаточно. Так что, ну…

— Ты хочешь пойти на другую сторону? На другую сторону той воды?

Немного подумав, Синдзё кивнула.

Песня в ушах звучала очень мягко, и она хотела ей подчиниться.

— Если я пойду к той песне…

Девушка снова кивнула.

— Если я пойду туда, то найду маму и папу.

— Ясно.

Женщина тоже кивнула и сделала шаг к Синдзё.

Она стала перед ней, присела и поместила руки на плечи девушке.

— Ты уверена, что этого хочешь?

Синдзё задумалась, гадая при этом, почему женщина спрашивает.

— Ну, я умру, да? Никто ничего не поделает, поскольку мою жизнь вырезали. Я могу найти маму и папу, если пойду на другую сторону, и…

Она вдохнула.

— Больше не будет боли и проблем.

— Ясно.

Женщина кивнула и её слегка резкий взгляд обуяла тревога.

— Тогда позволь спросить одну вещь. Почему?..

Она спросила.

— Почему ты плачешь?

Э? — подумала Синдзё, приближая ладони к щекам.

Но руки женщины двинулись и взялись за её, словно говоря этого не делать.

Синдзё стояла прямо, поэтому не могла ничего скрыть.

— Ах.

Она ощущала, что из глаз льются слёзы.

Всё помутнело: что она видела, её ранее спокойные эмоции и даже слова.

— Нет…

Она плакала, не зная почему. Она плакала в поисках чего-то потерянного из её воспоминаний.

Она проливала слёзы во сне.

●

Микоку ощутила попадание атаки. Как наконечник клинка погрузился на три сантиметра и ударил его по рёбрам.

Саяма согнулся вперёд, словно пригибаясь.

Микоку взмахнула левым мечом ему в спину.

— Ты можешь сгинуть здесь раньше, чем узнаешь, каково это потерять кого-то столь важного!

Но его спина не опустилась, и она услышала его крик.

— Я не сгину!

Его голос дрожал, но нёс в себе огромную силу.

— Я никак не могу здесь пасть!

— Это самообман, Саяма Микото! Синдзё тоже скоро придёт конец, разве нет?!

— Нет! Не придёт! И это неоспоримо!

Его рёв сопроводил прыжок всего тела вверх.

Он поднял немного левый кулак и открыл рот.

— Закреплённое между двумя сторонами — не иллюзия! Это…

Он превзошёл свою прошлую скорость и вскинул кулак божественной быстротой.

— Договор!

●

Синдзё рыдала.

— Нет…

Она не понимала.

Совсем не понимала.

Она действительно ничего не понимала.

Но кое-что в сердце ей не хотелось оставлять.

— Я не хочу уходить.

Говоря, Синдзё подняла взгляд к небу и услышала другой голос.

— Ясно.

Мгновением после туман и берег перед её глазами растворился.

Она больше не была в гавани. Остались только бетон под ногами и море облаков во все стороны.

Синдзё также услышала песню. Мягкое песнопение казалось смутно знакомым, хотя она его и не помнила.

Перед ней стояла женщина, а пожилой мужчина за ней опустил взгляд к небу.

— Не волнуйся.

Сказав это, женщина отпустила руки Синдзё.

— С тобой всё будет хорошо.

— Как Вы можете такое говорить?

Свободными теперь руками Синдзё вытерла слёзы.

— Всё кончено. Я умру. Моя жизнь вырезана… Это сделала такая могучая сила, что кто бы ни пытался меня спасти, ничего не получится.

— С тобой всё будет хорошо, — настояла женщина. — Ты помнишь своё имя?

— Э? П-при чем тут...

— Просто скажи. Помнишь?

Синдзё призадумалась.

Как её звали?

…Эм.

Кажется, оно было из одного иероглифа, но также кажется, что из двух. Не понимаю. Будто бы оно постоянно меняется.

— Не можешь вспомнить?

— Н-ну, как бы это выразиться? Я не совсем понимаю… В моём сердце откликаются две вещи, но я не уверена, которая из них та.

— Просто, — сказал старик, повернутый к ней спиной. — Почему бы не объединить оба?

Когда Синдзё это услышала, её осенило.

— Унгири!*1

— Как-то оно вульгарно звучит.

— Вам лишь бы придраться!

На их перепалку женщина тихонько засмеялась.

Я же серьёзно, — подумала Синдзё, обиженно посмотрев на собеседницу, поэтому та извинилась, все ещё сдерживая смех.

— Прости, прости. Просто ты очень напоминаешь мою подругу. Да, ты прям как она. …В общем, теперь ты знаешь ответ?

— Да, — кивнула Синдзё. — Думаю, это Садагири.

— Ясно. Это имя носит тот, кто поддерживает жизнь и рассекает судьбу, — сказала женщина. — Твоя мать скрыла в твоём имени символ «жизни», поэтому твоей жизни не смогут причинить вред. И… твоя жизнь находится не здесь.

— Н-не здесь?

— Да, — женщина пожала плечами. — Имя того, кто с тобой рядом — Микото. В ином написании это значит «жизнь». Поэтому…

Женщина нежно погладила Синдзё по голове.

— Пока он жив, никто не сможет навредить твоей жизни.

Синдзё услышала позади себя песню.

Вслушавшись в мягкое пение, она осознала, что песня её зовёт.

…Она празднует рождение? Отсылает кого-то в путь?

Кто её поёт? И…

— Я случайно… не единственная, кто слышит эту песню?

Ни женщина, ни пожилой мужчина не ответили.

Оба просто отступили с дороги, открывая вид на купол облаков, покрывающих небесный простор.

— Ты стремишься к человеку, из-за которого проливала слёзы?

Синдзё теперь смотрела прямо перед собой.

— …Да.

Она не понимала. Совсем не понимала. Она действительно ничего не понимала.

Но одно могла сказать наверняка: у неё кто-то был.

Тогда что-то коснулось её правой руки.

Она опустила взгляд и увидела, как женщина сняла своё кольцо и надела его на палец Синдзё.

— Э-это…

— Ничего. Считай это защитным талисманом. И знаешь что? — спросила улыбка женщины. — Вытяни руку, растопырь пальцы и постарайся дотянуться.

Синдзё кивнула и двинулась вперёд.

Она стояла на краю бетонной земли и глядела в бездонное небо.

Пора идти, — подумала девушка, перед тем как обернуться.

Переводя взгляд от пожилого мужчины на женщину, она удивлённо наклонила голову.

— Это ведь сон, который я вижу на пороге смерти?

— Ха-ха-ха. У тебя, должно быть, бурная фантазия.

Странное чувство, когда тебя хвалит собственный сон.

Что это такое? — гадала она.

— Когда я проснусь, что со мной будет? Что за человек окажется рядом со мной?

— Ну, — старик кивнул и скрестил руки на груди. — Он наверняка будет странноватым пареньком. Он неизлечимый идиот, но у него весьма умелый, чудесный и потрясающий родственник. Поэтому постарайся наподдать ему, если он станет порочить его имя.

— Тебе реально нужно быть честнее, отец.

— Я-я смотрю, ты как всегда прямолинейна!

Синдзё немного наклонила голову на их обмен.

— Ну, неважно. Я пойду.

Она без колебания шагнула с края.

— О?

Синдзё услышала за спиной удивлённый возглас женщины, потому что вместо того, чтобы «сойти» в воздух, она сделала прочный шаг.

Девушка летела. Она умоляла себя достигнуть места, где желала быть.

Но она не просто желала.

…Я должна постараться его достичь!

Синдзё прыгнула со всей силы и выбросила себя в небо.

Затем вытянула правую руку, широко растопырила пальцы и подумала.

…Я должна достигнуть своей жизни.

— Я должна пойти так далеко, как только может завести жизнь!

●

Как раз когда будильник просигналил в десятый раз, Микоку обрушила левый меч.

Саяма ответил левым апперкотом.

Микоку готова была принять удар.

Даже дай она ему попасть…

…Я могу зарубить его левым мечом!

При перекрёстной контратаке сторона с мечом имеет значительное преимущество, поэтому она налила силой левое плечо.

В тот же миг в её поле зрения что-то появилось.

Серебряного цвета.

…Часы?!

Это карманные часы.

Те самые, что она проткнула, когда думала, что попала в грудь Саямы.

Микоку вспомнила, как он показал их ей и отбросил в сторону.

Они пропали в тумане, но теперь он швырял их в неё снизу.

— !..

Она даже не моргнула.

Крепкий серебряный предмет ударил её между глаз.

Он издал глухой звук.

Часы открылись и слегка загородили обзор.

Она решила продолжать атаку, но из-за внезапной помехи не могла рассмотреть, что было впереди.

…Только не это!

Саяма махал левым кулаком в апперкоте, но…

…Вдруг он на самом деле швырнул так часы?

Он мог поменять движение и запустить правый кулак.

Или швырнуть часы, чтобы она так подумала, продолжая удар левой.

Что же из двух?

— !

Микоку дала ответ.

— Оба!

Девушка резко свела руки вместе и послала вперёд оба меча.

На такой близкой дистанции она никак не промахнётся.

Микоку взмахнула двумя мечами по прямой линии, словно отпуская их вниз.

Она выполнила рубящий удар.

Чертя две дуги, девушка наблюдала, как часы упали и зрение прояснилось.

Теперь она всё видела.

Саяма был прямо перед ней, и Микоку увидела его движение.

…Левый кулак!

Но это больше неважно.

Её мечи рубанут его по плечам.

Тогда Саяма сделал свой ход.

Сжатая сила левого кулака нарисовала в воздухе дугу.

————!

Микоку осознала, что он попал.

Но кулак ударил не в тело. А поразил сторону её синего меча.

— Чт…

●

Перед самым давлением ветра Диана это увидела.

Ветряной дракон над головой почти что обрёл физическую форму, когда нырнул к спине Синдзё.

…Не сработало?!

Она стиснула зубы, словно в протесте.

Больше ей ничем не помочь. Ведьма отдалённо ощущала свой предел.

Но в тот же миг что-то перед ней рвануло вверх.

Синяя ткань, накинутая на тело Синдзё.

Следом Диана увидела, как растекается чёрный цвет.

Волосы.

— ?!..

Тёмные волосы Синдзё танцевали на ветру.

Её стройное тело быстро встало и подняло правую руку.

————!

Её пальцы широко раскрылись, а кольцо на безымянном пальцем столкнулось с ниспадающим драконом.

Всё случилось за мгновенье.

Кольцо Юме прорвало дракона, и пальцы Синдзё закрылись и сжали его.

— !

Он исчез со взрывом ветра.

Осталась только неподвижность и голос Синдзё, взирающей в небеса со стиснутыми пальцами.

— Саяма-кун!

●

Удар Саямы попал в цель.

Его левый кулак поразил нисходящий синий меч.

Столкновение совпало с одиннадцатым звоном будильника.

…Но я не дам всему закончиться на этом!

Чтобы поддержать свою атаку, он махнул правой рукой.

Активировался талисман.

Пока он стремительно двигал всем телом налево, сквозь туман пронеслась его атака.

— Вперёд!

Парень закричал и сжал кулак в момент столкновения.

— Прорви силу бога!

Правый кулак перехватил красный меч Микоку сбоку, когда тот приближался прямо над его головой.

Оба кулака ударили клинки с наружной поверхности.

— !..

Ловля двух мечей между кулаками не просто их остановила.

Красный и синий удар врезал клинки друг о друга, и они оба переломились.

Однако это разрушение не вызвало регенерацию.

— Это взаимная аннигиляция положительных и отрицательных концептов!

И, как и следовало ожидать, два меча в руках Микоку взорвались.

Они превратились в песок и свет.

За долю секунды концептуальные мечи исчезли без следа.

Осталась только Микоку, оторопело стоящая после взмаха мечей, и…

— О-о-о!

…Вперёд!

Саяма шагнул вперёд правой ногой.

●

Миг движения заставил всё остановиться.

Саяма опустил стопу на землю и запустил конец правой руки от повёрнутого плеча.

Он начал шквал атак.

Восемь одновременных ударов вышли из правого плеча как из скорострельной пушки и столкнулись с телом Микоку.

Вслед глухим звукам Микоку согнулась назад.

Саяма ещё раз шагнул вперёд.

…Правой!

У него была одна цель — грудь Микоку и то, что находилось там.

— Сила Топ-Гира!

Он ударил её и затем нанёс следующую атаку.

…Левой!

Парень сделал полный оборот вокруг себя.

И словно поместил в конец движения левый кулак.

————!

Он нанёс свой удар.

Лицевая часть кулака пробила туман и превзошла звук.

Удар попал, и парень услышал битьё философского камня.

И словно подавляя его треск, вся сила Саямы ворвалась в тело Микоку.

На короткий миг внутри неё скопилась отдача.

— !

Но затем она отлетела в воздух.

В полёте её обволокло туманом, но Саяма не стал смотреть, куда её унесло.

Он растопырил пальцы вытянутой левой руки и посмотрел на кольцо на безымянном пальце.

Со щёк и челюсти стекал пот, но…

— Синдзё-кун.

Саяма выпрямился

Он прокрутился в тумане, покрывающем тело, и посмотрел на луну.

Прямо перед ней колокол в небольшой комнате не шевелился.

Автоматическая кукла по имени Ноа сохраняла неподвижность с колокольной верёвкой в руке.

Помещение больше не тряслось.

Последний витраж оставался тёмным, и содрогание церкви прекратилось.

Место будто бы наслаждалось покоем ночи.

Но в то же время…

— Ох.

От правого кулака Саямы больше не исходило звука.

Будильник, указывающий крайний срок, отзвенел.

Звук, указывающий окончание битвы, исчез в ночь Ноа.

●

В полумраке стояли ступеньки.

Пластиковая лестница.

Она раскинулась диагонально сквозь пустое пространство без видимой поддержки как сверху, так и снизу.

Сплошным непрерывным пролётом она тянулась вверх и вниз.

В остальной пустой тьме по ступенькам двигалось два звука.

Пара шагов.

К одной подключился стук металла, который словно испытывал трудности.

Вторую сопровождал первый и был намного тише.

Тихие шаги принадлежали горничной в чёрном, которая задала вопрос мужчине в чёрном, шагающему впереди.

— Итару-сама, куда ведёт эта лестница?

— В ад.

Горничная кивнула мужчине, который даже не оглянулся и продолжил путь, но через пару секунд хлопнула в ладоши, будто что-то осознав.

— Тэс. Это была очень-очень-очень смешная шутка. Я могу объективно прийти к заключению, что невероятно рада услышать вашу превосходную шутку.

— О? Тебе явно удаётся изобразить радость так, будто она не твоя, эксцентричная машина.

— Тэс, — Sf кивнула и держалась ровно в шаге от Итару. — Поскольку у меня нет эмоций, я не могу делать субъективную оценку на данную тему, но пришла к заключению, что могу выразить радость, используя свои цепи похвалы и хлопая вам в ладоши. Как вам результат, Итару-сама? Что лучше всего описывает ваши чувства по поводу моей радости на вашу шутку: 1. Чудесно. 2. Ты прекрасная кукла. 3. Я счастливейший человек Пакта трёх держав*. …Вот все ваши варианты. Что выберете?

— 4. Ты ужасна как всегда.

Sf кивнула.

— Я такая же, как всегда? — невозмутимо спросила она. — Тэс. Другими словами, ваши чувства увеличились от того, насколько я неизменно хороша.

— Ты определённо удивительна.

— Тэс. Благодарю за комплимент. А теперь у меня предложение. Для того чтобы по-настоящему оценить, как я обычно хороша, что если я некоторое время буду делать для вас гадости?

— Например?

— Я могу говорить вам ужасные вещи, грубить вам или доставлять вам неприятностей.

— У меня такое чувство, что это всё и так уже есть.

— Тэс, — Sf кивнула. — Разумеется, есть. В конце концов, я искусна в своей работе.

— Ты только что ответила на автомате, не думая, что это значит, правда?!

Итару остановился и повернулся к Sf.

Даже с разницей в росте в ширину шага ему пришлось смотреть на неё сверху вниз.

— Ну, неважно. Есть сообщения от остальных?

— Тэс, — она наклонила голову, чтобы прочистить уши. — У вас семьсот шестьдесят пять сообщений.

— И давно они уже накапливались?!

— Вы никогда о них не спрашивали, поэтому, если меня не обманывает память, с августа.

— Прочти последние.

Sf наклонила голову на едва сдерживаемую в его голосе злость.

Она непроницаемо уставилась в его лицо.

— Итару-сама, чего вы так злитесь? …Случилось что-то неприятное?

— Да. Хочешь знать, что? Ну, знаешь?

Он кивнул.

— Источник неприятного? Прямо передо мной.

— Тэс, — Sf кивнула. — Значит, это были обрывки фраз.

Sf восемь секунд наблюдала, как Итару начал стучать металлической тростью по перилам.

Когда он опёрся рукой на парапет и попытался отдышаться, она ответила.

— Во-первых, судя по всему, Синдзё-сама уснула в медицинской палате. На этот раз, говорят, это нормальный сон. Её отнесли в кровать, и все ждут её пробуждения.

— Ну, она сражалась с концептом. Это тебя измотает. …Что ещё?

— Саяма-сама остановил создание концепта.

— О?

Итару выпрямился и сказал кое-что ещё.

— Тогда мир ждут перемены.

— ?.. Итару-сама, что вы имеете в виду? Саяма-сама это остановил.

Итару развернулся к ней спиной, не отвечая.

Он продолжил спуск по ступенькам и быстрее прежнего.

Sf поспешила за ним, спрыгнув на пару ступенек, чтобы не отставать.

— Итару-сама.

Она его позвала. Обычно он бы её проигнорировал, но…

— Sf.

Она услышала, как он позвал в ответ.

— В чём, по-твоему, заключается истинная форма Пути Левиафана?

— Тэс, — ответила горничная, спускаясь по лестнице. — Чтобы ответить на активацию отрицательных концептов, следует высвободить положительные концепты и настроить мир.

— Тогда у меня два вопроса.

Итару остановился.

— Что сделала Микоку? И… что произойдёт теперь, когда её остановили?

— Тэс.

Sf начала отвечать, но так и не закончила.

Последовала тишина.

И пока накапливались её мысли и решения, Итару проговорил.

— Микоку поняла, и Саяма проиграл. Он проиграл как злодей. Он выиграл битву, но проиграл игру. …Под самый, самый конец, Путь Левиафана у него отобрали.

Он перевёл дух.

— Конец света… вот-вот начнётся.

1.*Ещё один вариант прочтения имени “Садагири».

2.*Речь идёт о Берлинском договоре, заключенном между Германией, Италией и Японией в сентябре 1940-го.

Продолжение конца

Сквозь белый туман в церкви на открытом воздухе двигался Саяма.

Парень стоял перед запечатывающими устройствами положительных Концептуальных Ядер на кормовой стене.

Он собирался использовать инструкцию освобождения, чтобы выбросить контейнеры, видимые через небольшие окошки.

Процесс проходил по стандарту, и он заметил кое-что рядом с панелью управления.

— Это инструкция?

С хмурым лицом он последовал инструкции, двигая аварийный рычаг вверх, вверх, вниз, вниз, нажал на кнопку, закончил процедуру выброса на панели и освободил замок последующей процедурой: право, лево, право, лево.*

И, наконец, пять секунд подержал кнопку запечатывания в центре консоли.

После всего этого запечатывающие устройства завибрировали.

Взгляд через окошки показал, как внешние снаряды с контейнерами внутри медленно опускаются.

…И прямо в небо.

Хранилища положительных Концептуальных Ядер падали в воздух с восьмикилометровой высоты.

Над землей внизу летало несколько огоньков.

Это механические драконы.

Саяма продолжил свою работу, предполагая, что они поймают контейнеры.

На место предыдущих резервуаров поднялись запасные.

Наблюдая их расстановку, Саяма вздохнул.

Ранее позвонила Хио. По словам Дианы, Синдзё оправилась, и он может расслабиться.

Судя по всему, она спала и звала его во сне.

— Слава богу, — проговорил Саяма. — Похоже, любвеобильное единение наших сердец действительно связало нас вместе.

Он облегчённо вздохнул и опёрся спиной о наклонную часть запечатывающего устройства.

Я закончил всё необходимое на данный момент, — сказал он себе.

Философский камень воскрешения умершего больше не будет создан.

Они должны временно вернуть положительные Концептуальные Ядра, чтобы представители Гиров подтвердили их присутствие. Последующее высвобождение концептов произойдёт здесь, но…

…Приход представителей Гиров сюда со своими Ядрами поощрит всеобщее доверие.

Освобождение концептов подавит активированные отрицательные, высвобожденные вместе с положительными.

Путь Левиафана предназначался для сбора положительных Концептуальных Ядер, и…

…Левиафан Пути Левиафана — Концептуальные Ядра десяти Гиров, не так ли?

В библейской мифологии Левиафан был великим драконом, воплотившим формы всех зверей. В эру той мифологии Левиафана знали как дракона немыслимых размеров, способного окружить океан, существующий на краю мира.

Освобождение концептов десяти Гиров объединит десять драконов воедино.

— Мы соберём драконов вместе и…

В этот момент его тело несколько напряглось, но…

— !

Он неожиданно вскочил на ноги.

Саяма осознал невероятно важный факт.

●

Хио завершила комбинацию с Сандером Феллоу, открыла ветровое стекло и присоединилась к Казами и остальным на спинной броне механического дракона.

Они находились в тысяче метров над землёй.

Ветер был силён, но начинал заметно утихать. И…

— Веспер Пушка.

Каркас Сандера Феллоу менялся на длинную пушку.

Дракон поймал контейнер, сброшенный Саямой с «Ноа», и поменял свои части.

Харакава отвечал за управление и слышал входящие радиосообщения.

— Похоже, Хиба соединился с Сусамикадо и подобрал Керавнос внизу. Вдобавок, звено механических драконов американского UCAT захватило все остальные Концептуальные Ядра, кроме 10-го и 6-го, которые принадлежат президенту и казначею. Так что…

Хио и остальные глянули на небо и гадали, что делать теперь.

В лунном свете как гигантское облако парил ковчег.

Там был Саяма.

— Нам пойти его подобрать? — спросила Хио, пожёвывая жареный каштан.

Казами и Изумо кивнули с G-Sp2 и V-Sw в руках.

— Синдзё мирно посапывает, так что делать больше нечего.

— Ага, выглядит так, что мы наконец-то можем благополучно встретить новый год.

На комментарий Изумо все горько улыбнулись.

Атмосфера облегчения несколько смягчила вокруг них воздух.

Однако…

— ?..

Хио заметила первой.

Дрожь.

Странный отголосок пронёсся по телу.

…Э?

Казами заметила, как она оглядывается по сторонам.

— Что такое, Хио? Ты подхватила странную болезнь? Или…

Она ощутила это снова. Теперь уж точно.

А ещё заметила, что Казами прекратила говорить и смотрит на неё.

Обе нахмурились и обратились друг к другу.

— К-казами… что?..

— Да, — Казами тревожно поднесла руку ко лбу. — Кажется, я знаю, что это.

— З-знаешь?

Казами кивнула с полнейшей серьёзностью на лице.

— Твоя развратная замена слов заразила и меня, эрос. Я чувствую, как она отзывается в моём мозгу, эрос.

— Т-такого не может...

Это случилось в третий раз, и отголоски были сильнее прежнего.

Теперь, похоже, ощутили не только она и Казами.

Изумо приложил руку ко лбу и застонал.

— Я-я чувствую, что тоже могу говорить на Великом Эронском, официальном языке Королевства Хиолюзии, эрос.

— У них там есть Аретоман Эрос, эрос.

— П-почему всегда я оказываюсь целью ваших…

Она ощутила это снова.

Такое мощное сотрясение нельзя отрицать.

К тому же, Хио могла определить, с какой стороны оно исходит.

— Веспер Пушка.

Ей ответил Харакава.

Посмотрев на консоль, он повернулся к ней.

— Хио.

— Д-да?

Он кивнул.

— Веспер Пушка реагирует. Уже некоторое время, похоже…

Как только он это сказал, она ощутила ещё одну дрожь.

Но уже не просто реакцию от Веспер Пушки.

А нечто в десять раз сильнее.

Её нельзя назвать звуком или вибрацией. А только сотрясением.

— !..

И особенно сильное исходило от «Ноа» в небе.

●

Интерьер церкви сотрясался.

Мощными толчками.

Оно словно слегка подталкивало тело снизу.

Постепенно начал складываться ритм.

Ритм пульса.

Пульсирующее сотрясение набирало скорость и начало давать о себе знать снаружи церкви.

Посреди всеобщего дребезжания Саяма вскочил на ноги.

— Неужели?!..

Не обращая внимания на растрепанные волосы и шелестение защитной формы, он поднялся на ноги и посмотрел наверх.

Последние витражи на стенах не зажигались.

Они остановились.

Но в то же время это означало, что прочие огни не пропали.

— Это означает, десять отрицательных концептов всё ещё активируются.

Саяма увидел, как из тумана, клубившегося над полом, медленно встаёт фигура.

Она повернулась к нему спиной и провела рукой по волосам.

— Тода Микоку!

Крикнув, он побежал вперёд. При этом подняв кулак к её слабой спине.

— Ты утаила свою истинную цель?!

Она не ответила его громкому голосу, но отозвалось другое — церковь.

Одна секция тумана, парящего над полом, неожиданно возвысилась. Выглядело так, будто стол поднимает её снизу.

Их появилось больше, они были не маленькими и поднялись также под ногами Саямы.

— !..

Он осознал, что это значит.

«Ноа» покидал своё аварийное состояние застоя.

— Он меняет форму?!

●

После того, как Хиба получил первую помощь и соединился с Сусамикадо в лесу, его механическое зрение увидело движение в небесах.

Пространство над головой покрывала огромная форма.

— Он трансформируется?

Поначалу это была башня.

Затем ковчег.

Вторая форма не отличалась от виденной им в летнем небе во сне прошлого.

Но если «Ноа» меняется сейчас…

…Это та же форма, что и в ночь разрушения Осаки?

Он не видел во сне всю его форму, но бронированные пластины должны открыться.

Однако нынешняя трансформация, происходящая над головой, зашла дальше.

Жилая часть, через которую гнались Сандер Феллоу и Алекс, скрылась под бронёй. На её месте показались пушечные турели и двигатели, заведующие массивными соединениями воздушного корабля.

Но это не всё.

— Рюдзи-кун.

Он услышал слегка глубокий голос Микаге.

— Это эволюция.

Хиба понял. Бронированные пластины и турели росли, увеличивая форму, кабели сами автоматически удлинялись, и двигатели приобретали дополнительные точки крепления

Общая форма менялась с угловатого ковчега в что-то выступающее гораздо сильнее.

— Великий дракон.

Теперь это драконий воздушный корабль протяжённостью свыше пятнадцати километров.

При столкновении воздуха с различными частями тела появлялся туман, и всю его форму нельзя было рассмотреть без специального зрения, предоставляемого Сусамикадо.

Но поэтому Хиба и смог всё увидеть.

Гигантская форма продолжила трансформироваться без конца.

— Что это? Что такое «Ноа»?!

После своей сдачи врагу Тацуми сидела в поваленном лесу, но теперь бежала.

Она неслась впереди всех, чтобы получше рассмотреть «Ноа».

— Что всё это значит?!

Её голос разносился вверх, хотя и никак не доставал дрожащего неба.

— Микоку, почему «Ноа» входит в режим полной боевой готовности?!

●

Церковь раскололась на части.

Между положительными Концептуальными Ядрами по левому борту, где стоял Саяма, отрицательными Концептуальными Ядрами по правому борту и экстрактором на переднем краю, где стояла Микоку.

В открытое пространство как вода влился туман, и подоспел высотный ветер.

Тут действовал фильтр воздушной защиты, но «Ноа» начал полную трансформацию.

Влилось огромное количество ветра, разнося как можно дальше оглушительный рокот.

Трещина в полу стремительно разрасталась, и расстояние между Саямой и Микоку мгновенно увеличилось.

— Тода Микоку!

Саяма сквозь ветер закричал на Микоку, которая даже не смотрела в его сторону.

— Начинается то, чего ты действительно хотела?!

Она не ответила, поэтому он сказал более ясно.

Основываясь на нынешней ситуации, парень заявил её наглядные намерения.

— Ты собираешься использовать «Ноа», чтобы сделать мир бессмертным?!

Её плечи на это содрогнулись.

Она наконец-то повернулась, чтобы встретить его взгляд с пола кафедры, который начал подниматься.

Кончики её бровей опустились с беспокойной улыбкой.

Это выражение лица подействовало как неожиданная атака и сковало Саяму безмолвием, но её улыбающиеся губы открылись, чтобы сказать.

— Я извиняюсь за свой намеренный обман. У меня действительно не получилось создать философский камень бессмертия, но я сумела полностью вернуть данные о положительных Концептуальных Ядрах.

Она перевела дух.

— В данный момент Ноа сдерживает свою силу.

— Не сомневаюсь, — ответил он, запрокинув голову, пока расстояние между ними всё больше увеличивалось.

Рядом с колоколом над кафедрой стояла автоматическая кукла Ноа и невозмутимо смотрела на него.

— Я по-прежнему выполняю свои приказы. Конец связи.

Саяма объяснил, в чём, по его мнению, они заключались.

— Команда создать концепт воскрешения, чтобы воскресить умершего всё ещё существует внутри Ноа, не так ли?

— Тэстамент. Только что положительные Концептуальные Ядра были сброшены, но как раз поэтому я пересоздам положительные концепты с нуля и использую их и отрицательные для воссоздания концепта воскрешения вместо того, чтобы просто произвести философский камень. Конец связи.

Ноа дала ответ.

— Я не нарушу своих приказов. Я трудоголик, который беспрекословно их выполнит.

Ноа добавила ещё одно.

— Такую личность даровала мне создатель. Конец связи.

Саяма посмотрел на движущийся пол.

Он видел там через брешь внешнюю броню Ноа, которая расширялась в подготовке к сражению.

— Тода Микоку, со слов Ноа я кое-что осознал. Я осознал, что ты действительно собираешься сделать, продолжая создание концепта.

— И что же?

Он не отрывал глаз от подготовки Ноа к бою, видимой сквозь брешь в полу.

— Трансформация Ноа — защитное действие, применённое из-за её осознания того, что теперь она может продолжать после прерывания её приказов нашей атакой. И это отчаянная защита, потому что она в Лоу-Гире, неведомой земле своего врага, и потому что и у неё почти нет союзников. Но…

Здесь он сделал вдох и указал на носовую стену, которая теперь была более чем в пятидесяти метрах.

Свет там указывал на управление отрицательными Концептуальными Ядрами.

Саяма явственнее указал на сияющие витражи.

— Отрицательные концепты начинают активироваться, а значит, для обретения концептуального равновесия, необходимого, чтобы создать концепт бессмертия, она должна вывести положительные концепты из-под контроля и распылить новосозданный концепт бессмертия по всему миру. И это означает…

Его голос перешёл на крик.

— Взрывное высвобождение всех концептов! Не только это, но выпуск нового концепта бессмертия перепишет исходное струнное колебание Лоу-Гира и уничтожит мир!.. Ты пытаешься уничтожить и пересоздать мир, Тода Микоку?!

●

Микоку не изменила своей смущённой улыбки, услышав голос Саямы.

Она просто кивнула.

— Именно так. Для контроля над активированными отрицательными концептами Ноа создаст положительные и запустит их. Я использую эту силу, чтобы создать концепт бессмертия и…

Она сделала вдох.

— И мир станет бессмертным путём взрыва неподконтрольных положительных и отрицательных концептов внутри «Ноа». Это значительно изменит исходное струнное колебание мира, и всё живое, скорее всего, будет уничтожено.

— Ты серьёзно думаешь, что я тебе позволю?!

Саяма повысил голос.

— Тода Микоку! Я клянусь, что разрешу битву между нами, как представитель нынешнего мира! Я уничтожу «Ноа» и остановлю вас обоих!

— Это невозможно, — однозначно сказала Микоку.

Она находилась уже в нескольких метрах над ним и поднесла руку к горлу.

Девушка поместила пальцы на ворот бронированной формы и глянула на перчатки в его руках.

— Похоже, абсолютное оружие Лоу-Гира — разрушающий концепты Георгиус, но… глянь на это.

Она схватила ворот и резко его открыла.

Саяма посмотрел.

Лунный свет омыл синий философский камень на её коже. И…

— Теперь ты понимаешь? Ты его уничтожил, но он уже вернулся в норму.

И правда, камень испускал синий свет.

Мощный и пульсирующий.

Когда Саяма его увидел, ему спёрло дыхание, но Микоку в ответ посмотрела на него безо всякого выражения.

— Ты, может, и сумел его разрушить, но, похоже, не можешь стереть его или удалить. Полагаю, вот и всё, что по силам Георгиусу.

Она спокойно посмотрела на него сверху вниз.

— Твоя сила не может меня достичь. Ты по-прежнему желаешь всё разрешить, Саяма?

— Разумеется.

— Понятно, — она кивнула. — Тогда ты должен узнать, какой силой обладал Топ-Гир. И… сколь сильно мы заботились о Лоу-Гире десять лет назад.

— Что?

Её голова немного поникла, а на губах возникла несколько самоуничижительная улыбка.

— Мы не использовали тогда нашу превосходящую боевую мощь как раз потому, что заботились об этом мире, но я использую её здесь. Я намереваюсь вернуть всё в этом мире: Сино, всех из Топ-Гира и всё остальное.

Микоку вздохнула.

— Слушай.

Он услышал её слова.

— Послушай, Саяма. Когда кого-то теряешь, можно ли действительно желать, чтобы мир стал гораздо, гораздо лучшим местом, унаследовав всё, чего они добились?

—————.

Он слушал слова, исходящие из её опущенного лица.

— Нельзя, не правда ли? Саяма Микото.

Она испустила вдох.

— Ты готов сказать, что они умерли потому, что были безнадёжны, потому что их усилия были направлены не туда, и что они должны благодарить нас, потому что мы не станем такими же, как они? Ты готов через всех них переступить? …Ты лишь твердишь, что всё закончится, если мы продемонстрируем своё понимание!

Она положила руку на грудь.

— Но даже продемонстрируй ты понимание, мои родители встанут на мою защиту! Не на твою, на мою! Ты готов оттолкнуть их всех и создать новый мир, даже если это значит стать злодеем?!

Саяма не мог ответить на её вопрос. Он просто ответил истинным чувствам Микоку.

— Ты…

Он медленно набрёл на настоящий вопрос.

— Ты собираешься стать величайшим злодеем из всех, который испытает этот и все остальные миры? …Ты используешь Левиафана, несущего все положительные и отрицательные концепты, чтобы поставить на бессмертный мир, где ни через кого не придётся переступать?!

Она просто склонила голову, скрыла глаза за локонами и горько улыбнулась.

И произнесла.

— Ты идёшь, моя противоположность?! Тебя ждёт безнадёжная битва. И…

Он слушал.

— Приди и убей такого мерзкого человека, как я, Саяма Микото. Приди и убей такого бестолкового человека, который только и будет требовать тебя всё вернуть, сколько бы ты меня ни ругал. А не придёшь… то не сможешь остановить меня, мир и всё остальное!

В следующий миг её положение быстро возросло.

Высотный ветер бушевал, и поверхность под ногами Саямы съехала вниз.

— Тода Микоку!

Он закричал на Микоку, которая подобрала у кафедры нечто драгоценное.

Однако она больше не смотрела в его сторону.

Ноа сошла с колокольни и встала рядом с ней.

— Саяма Микото, прошу, скажи Алексу и Тацуми, что я больше не делаю это ради Сино. Скажи им, что я просто желаю изменить мир, даже если придётся уничтожить вас всех и себя.

Поэтому…

— Скажи им, что это прощание.

●

Пол под ногами Саямы начала покрывать бронированная крыша.

— Кх!

Скорее всего, она станет основанием крыла Левиафана.

Пол двигался под углом, который может зацепить двигатель, и он смёл Саяму вниз.

В мгновение ока его выбросило в пустоту.

Он посмотрел на Микоку высоко над головой.

— Я одолею тебя!

Он раскрыл пальцы левой руки навстречу своему иному «я».

— Клянусь, я тебя одолею!

Саяма упал с нижней части «Ноа».

●

Итару и Sf остановились на лестнице, ведущей во тьму.

Sf слегка нахмурилась.

— Связь… прервалась.

— «Ноа» поместил вокруг своего Концептуального Пространство стелс барьер, используя концепт сокрытия информации. Только те, кто внутри, могут осознать существование всего там. Вплоть до того, что мы не сможем понять любые исходящие оттуда передачи.

— В таком случае, — сказала Sf. — Куда «Ноа» направляется?

— А как ты думаешь?

После паузы она безэмоционально ответила на вопрос Итару.

— Сюда.

— Скорее всего. Ноа просто на всякий случай сохранит свою память. И это включает в себя местоположение штаб-квартиры UCAT Лоу-Гира.

Он вздохнул.

— Воздушный корабль изначально был мирным местом, но после покорения мира ему предназначалось стать величайшей крепостью. Там содержится достаточно огневой мощи, чтобы напрямую противостоять любому другому Гиру.

Услышав это, Sf повернулась к нему лицом.

— Если они имели такую мощь, то почему не использовали её для захвата Лоу-Гира?

— Разве я уже не говорил? «Ноа» построили, чтобы сохранить устойчивый мир, поэтому гордость Топ-Гира не позволила им послать его в атаку. И когда Топ-Гир был уничтожен… весь их мир слишком быстро подпал под отрицательную сторону.

Итару согнулся вперёд и в безразличной позе облокотился на перила.

— Ноа, должно быть, переполняет страх от попадания в неизвестный вражеский мир. Объединённые с ней отрицательные концепты активировались, так что ей необходимо создать и активировать положительные, чтобы их подавить. И…

— Поручение о создании концептов от жителя Топ-Гира было остановлено.

— Да.

Итару кивнул и потянулся к очкам.

Он их снял и повернул открытые глаза в пустоту.

— Ноа наверняка думает, что окружена врагами. Как корабль из Топ-Гира, она хочет создать мир, которого бы хотели его жители. Вот почему она придёт сюда, на вражескую территорию, найденную в своих воспоминаниях.

— Тэс, — Sf кивнула и немного нахмурилась. — Из-за концепта сокрытия информации никто не осознаёт прибытие Ноа. Итару-сама, вы не собираетесь уговорить других эвакуироваться?

— С чего бы меня пробило на такую доброту? — прямо сказал он. — Это не моя работа.

— Тэс.

Sf кивнула и не стала дальше ворошить эту тему.

Вместо того спросила кое-что другое.

— Если Хио-сама и остальные подберут Саяму-саму и атакуют «Ноа», они смогут его уничтожить?

— Без шансов, — Итару горько улыбнулся. — Перед своей атакой мы строили предположения. Будь у «Ноа» боевая форма, мы предполагали, что никакая атака или защита против него не сработает. Само собой, Топ-Гир был разрушен прежде, чем ему представилась возможность её использовать.

Он не закончил говорить.

— Но наши тогдашние предположения пригодятся сейчас.

— Пригодятся?

— Да, мы предугадали, куда «Ноа» нападёт в первую очередь, если Топ-Гир использует его для вторжения в Лоу-Гир.

Итару опустил взгляд.

Он посмотрел во тьму внизу, выпрямил спину и одарил пустоту безразличным взглядом.

— Sf скажи мне, где это.

— Тэс. Основываясь на координатах, мы на самом нижнем уровне UCAT. Полагаю, это седьмой подземный уровень.

— Верно. У тебя неплохие измерительные устройства. И ты должна знать, что этот седьмой уровень гораздо глубже всех остальных.

— Тэс, — Sf кивнула и прочистила уши. — Но согласно моему акустическому сканированию, наличествует слабое эхо. Я пришла к заключению, мы недалеко от дна.

— Это тоже верно. Поэтому, глянь вниз, Sf.

Послушавшись, она глянула вниз с парапета.

Sf смотрела в то, что прежде было одной лишь темнотой.

— Я вижу тень.

В темноте угадывались оттенки.

Они начинались прямо внизу и продолжались вдаль.

— Что ты видишь, Sf?

— Тэс. Это… напоминает башню.

— Верно, — сказал Итару, легко подняв руку.

— Ах.

Sf осознала, Итару поместил ладонь ей на голову.

Когда он погладил её по голове, металлическая горничная прищурилась, но…

— Итару-сама, я не сделала ничего, заслуживающего похвалы… Я пришла к заключению, это не то, чего я хотела.

— Ничего. Скоро ты сделаешь кое-что похвальное.

Он уставился в глубины мрака и проговорил со вздохом в голосе.

— Sf, я собираюсь отдать тебе поручение. Очень важное… и глупо звучащее поручение.

●

0:27.

На высоте восемь километров над регионом горы Икома Ноа повернулась на восток и добавила в Концептуальное Пространство сокрытие информации, чтобы не дать никому осознать своё присутствие.

Затем она использовала своё массивное тело металлического дракона для медленного движения на восток.

Оно поднималось с тяжёлой, но верной скоростью и создавало непреодолимый поток воздуха и облаков.

Пока она двигалась по небу с оглушительным рокотом, механические драконы американского UCAT внутри Концептуального Пространства не могли угнаться.

Тем не менее, с гор в небеса поднялись две вещи.

Одной был бело-голубой механический дракон, который рассекал небо с инерционным следом за собой. А вторым — летящий за ним чёрный гигант.

Это Сандер Феллоу и Сусамикадо.

Оба летели высоко в лунное небо и повернули почти под прямым углом.

На восток.

Оба использовали своё ускорение, чтобы бросить вызов гигантскому Левиафану, летящему в небе.

Они догонят за четыре минуты.

1.*Отсылка на Код Konami

Ковчег Ноа

Автоматическая кукла Ноа поддерживала в коридоре Микоку.

Она использовала гравитационный контроль, чтобы удерживать тело Сино в воздухе.

— Микоку-сама.

Человек, к которому она обращалась, потерял создание.

Её состояние было вызвано усталостью и ударами, полученными от Саямы.

Она пересиливала себя, но неожиданно обнаружила, что не может продолжать.

И поэтому потеряла сознание.

Ноа уже исполняла приказы, которые дала ей Микоку.

И сама кукла получила ещё одну команду.

Этот приказ отдал давным-давно её создатель.

————.

Она вспомнила прошлое.

Она подумала об очень давних временах, когда её окружало всё.

●

○ 24 декабря 2005

Ноа помнила. Она даже помнила даты.

○ «Ранее» 25 декабря 1986

В мире под названием Топ-Гир её создали ради грядущего нового мира. Она должна защищать мир, наполненный жителями прочих Гиров, когда Топ-Гир покорит другие миры.

Ноа была ковчегом, оберегающим Концептуальные Ядра, которые поддерживали мир, и пускай другие Гиры противостояли им собственными Концептуальными Ядрами, она могла легко их покорить и защитить людей от распространения пламени войны.

Она — корабль спасения, снабжённый установкой для создания концептов, чтобы побороть любую угрозу и, что более важно, чтобы даровать людям обильную жизнь.

Она гарантировала любые возможности и получила всю возможную силу.

Тем не менее, у неё был один недостаток.

По какой-то причине она не могла создать концепты в Топ-Гире.

Её создатель, похоже, осознал почему.

○ «Ранее» 12 сентября 1988

В дополнение к исследованию и разработке лаборатории создания концептов, был задействован план по увеличению знаний и способностей Ноа.

Она изучит знание, историю и боевые техники UCAT и каждого Гира.

○ «Ранее» 10 октября 1988

Изучая техники стиля Нагата, она встретила девочку по имени Тацуми, наследницу семьи.

Она несколько раз проводила с ней бой, чтобы подтвердить свои навыки, но девочка на удивление злилась, когда Ноа сдерживалась, чтобы её не ранить.

«Ранее» 24 декабря 1988

У её создателя был ребёнок. Дитя переключалось между двумя полами, и значение её имени включало в себя «жизнь».

У друга её создателя из Лоу-Гира, судя по всему, тоже был ребёнок.

Дети родились в ночь перед празднованием рождения спасителя.

Её создатель заявила, что родилось два спасителя.

○ 23 декабря 2005

Ноа помнила, что в тот год родился ещё один ребёнок.

Микоку.

○ «Ранее» 14 июля 1989

Алекс привёл плачущую Тацуми посмотреть на вылет механических драконов и зону высадки.

— Что такое справедливость? — спросил Алекс. — Интересно, есть ли внутри меня собственная версия.

○ «Ранее» 3 ноября 1990

Ноа задала создателю вопрос.

— Я — неисправна? И поэтому не могу создать концепты? Конец связи.

Оба создателя сказали, что дело не в этом.

Основываясь на статистическом анализе лицевых шаблонов людей, их выражения в тот момент были смесью беспокойства и радости.

○ «Ранее» 5 ноября 1990

Ноа стала болезненно осознавать, что процент её гигантского тела пропадает впустую.

Она часто предлагала отказаться от установки создания концептов и вместо того построить больше места для жизни людей. Кукла предлагала построить здание, известно как церковь, совсем как то, что строила её создатель.

Ей нравился звон колокола.

Он состоял из пульсирующих данных, которые она не могла воссоздать своими синтетическими электронными звуками, и был гораздо громче прочих музыкальных инструментов.

Он идеальный.

Он издавал уникальный звук, который никто не мог повторить, а также разносился вдаль.

○ «Ранее» 25 марта 1991

Ноа хотела быть такой же.

Тем не менее, у неё был недостаток. Её установка создания концептов теоретически завершена, но по какой-то причине не функционировала нормально.

У неё не было ничего, что может сделать только она.

У неё есть Концептуальные Ядра, соответствующие десяти Гирам, но у остальных миров они тоже есть.

В её жилые районы может эвакуироваться великое множество людей, и в чрезвычайном случае она может служить последней крепостью, но ей не хотелось применять эту силу.

○ «Ранее» 18 сентября 1991

— Я хочу сделать что-то хорошее. Конец связи.

Ноа знала, что Топ-Гир пригласит Лоу-Гир к себе, как только настанет час разрушения.

В Лоу-Гире содержались резервации остальных Гиров. На совещании между представителями двух миров, некоторые говорили, что резервации следует поставить в известность о существовании Топ-Гира и план действий нужно согласовать до наступления часа разрушения.

○ «Ранее» 10 января 1992

Представитель Лоу-Гира согласился раскрыть правду, чтобы удержать остальные Гиры от вступления в концептуальную войну между Топ-Гиром и Лоу-Гиром.

Он согласился это сделать за три года до часа разрушения, то есть в апреле 1996-го.

○ «Ранее» 10 марта 1992

Над ребёнком её создателя, судя по всему, издевались в садике.

Ноа не могла выйти наружу.

Микоку плакала, потому что не могла защитить ребёнка создателя Ноа.

Кукла ничем не могла помочь, но узнала, что Микоку — добродушный ребёнок.

Родители Микоку выдали определённое выражение лица. Ноа статистически определила, что это лёгкая улыбка.

○ «Ранее» 20 марта 1993

Ноа получила одну радость.

Установку создания концептов переделают, и будут созданы отрицательные концепты.

Лоу-Гир раскроет существование Топ-Гира в апреле 1996-го, поэтому тогда ожидалось прибытие беженцев из прочих Гиров. С «натянутыми» лицами, командование решило, что Топ-Гир должен доказать своё превосходство постройкой места для прибытия любого жителя Лоу-Гира.

Ноа переполняла радость.

Её создатель тоже выдал «натянутое» выражение лица, но установку внутри Ноа переделают, и — теоретически — все недостатки будут устранены.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

К установке создания добавили еще одну вещь: колокол.

Его звон обозначит завершение создания концептов. Он сообщит всем, что мир изменился.

Это отличительная черта Ноа.

Она хотела тут же в него позвонить.

Это только её. Физическое доказательство того, что может сделать только она.

○ «Ранее» 18 февраля 1994

Ноа посетила мысль.

— Ещё не время для мира? Конец связи.

Ещё не время мирам собраться?

Ещё не время миру измениться?

Посодействовать этому могла только она.

Создание, защита и поддержка начала, конца и всего после — её работа.

Великая армия внутри неё нужна для того, чтобы прийти на помощь, если кто-то протянет руку в небо.

Великая броня снаружи, чтобы защитить любых драгоценных людей, дрожащих в страхе.

— Ещё не время для мира? Конец связи.

○ «Ранее» 18 апреля 1994

Микоку и ребёнок создателя Ноа много играли с дочкой семьи Тамия.

Ребёнок её создателя одевался как мальчик снаружи, но как девочка внутри Ноа.

○ «Ранее» 24 декабря 1995

Конец настал неожиданно.

Ноа точно не знала, что произошло.

Теоретически её установка создания концептов должна была быть идеальна, но по какой-то причине она утратила контроль над создаваемыми отрицательными концептами, и они начали активироваться.

○ «Ранее» 24 декабря 1995

Всё произошло в миг.

В тот миг Топ-Гир перевернуло в отрицательную сторону.

К тому времени, как Ноа работала над подавлением отрицательности, окружая её положительными концептами, количество выживших сократилось до трёхзначных чисел.

Посчастливилось выжить лишь тем, кто в то время носил анти-концептуальное снаряжение, поэтому все они были учёными, их семьями или солдатами на тренировках.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Ноа и исследователи старались взять отрицательные концепты под контроль.

Однако люди падали без чувств, и затем прибыл враг. Он пришёл из Лоу-Гира, чтобы уничтожить Ноа.

Ноа боялась врагов.

Она обладала огромной силой, чтобы защитить себя или новый мир.

Тем не менее, людей из Лоу-Гира ей тоже предназначалось защищать. К тому же, в Лоу-Гире находились жители других Гиров, поэтому их гибель будет проблемой для тех, кто им близок.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Ноа задала создателю вопрос.

— Что я должна делать? Конец связи.

Её создатель ответила, держа своего ребёнка.

— Не волнуйся.

После чего спросила.

— Ты помнишь песню, которой я тебя научила?

Ноа ответила, что помнит. Да, она оставалась в её памяти.

○ «Ранее» 24 декабря 1995

Ноа вспомнила, что сказала создатель.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

— Ты, наверное, останешься в одиночестве, но однажды придёт время, когда создателем станешь ты. Настанет время, когда ты будешь знать, что должна изменить мир.

Ноа не могла в это поверить. Топ-Гир подвергался уничтожению, поэтому в такую возможность ей никак не верилось.

Но эта женщина — одна из её создателей. Вполне логично ей знать то, чего не знает. Что более важно, как раз она создала тот церковный колокол, и промежуточный терминал Ноа был смоделирован на её основе.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

— Если ты изменишь мир, то сможешь петь песню, которой я тебя научила. Та песня восхваляет рождения святого человека, поэтому как раз подходит для создания нового мира. Так что… если ты когда-нибудь закончишь её петь, прошу, позвони в колокол. Позвони в колокол, знаменующий наступление нового мира.

— Слушаюсь, — ответила Ноа. — Конец связи, — добавила она.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

После того её создатели пригласили мужчину из Лоу-Гира и оставили её.

Когда создатель ушла, она сказала так, чтобы услышала только Ноа.

— Позаботься о новом мире.

Ноа согласилась так поступить.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Единственными жителями Топ-Гира в пределах скана Ноа были её создатель с ребёнком.

Ноа пришла к заключению, что даже у её создателя осталось мало времени.

Для людей, которые её создали, приближался конец.

Неудивительно, если это значит, что конец пришёл и ей как их творению.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Чувствуя наступления конца, Ноа закрыла своё сознание, и её окутало светом.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Ноа остановила свои часы 25-го декабря 1995-го года в 23:59.

○ 24 декабря 1995

Автоматическая кукла по имени Ноа обладала записями о времени до её повторной активации позавчера.

Её основное тело было активно и испытало то время.

Однако для себя время остановилось, поэтому ей следовало добавить всего десять лет.

В конце концов, она еще не выполнила определённую команду.

То, что может сделать только она.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 24 декабря 1995

Часы крылатой Ноа остановились 25-го декабря 1995-го года в 23:59.

○ 25 декабря 1995

Ноа вспомнила, что случилось после того, как её закинуло в ничто.

○ Неизвестно

Сколько?

○ Неизвестно x1000000000005…

Сколько времени минуло?

○ Неизвестно x1000000000005…

Положительные концепты вышли за пределы Ноа.

○ Неизвестно x1000000000005…

Отрицательные концепты не прекратили активацию.

○ Неизвестно x1000000000005…

Шло время, и шло даже больше времени.

○ Неизвестно

В какой-то момент активировалось нечто выше спящего создания Ноа. Даже когда более чем 99% её функциональности спало, некоторые функции сохранения оставались активными и пытались записать, что видели её зрительные устройства, не пробуждая её.

○ 25 декабря 210050077 до н.э.

Она видела небо.

Но не своим основным сознанием. А неспящим подсознанием в нервных терминалах. Они оставили её сознанию возможность пробудиться естественным образом и просто записывали всё, что происходило.

Там была земля, небо и океан.

Там были леса, горы и ветра. Звёзды и солнце сменялись в небе с приходом и уходом дня и ночи.

○ 25 декабря 8331 до н.э.

Наконец, рядом с внутренним морем, видимым вдалеке, возникло неестественное изменение.

Зашевелились люди.

○ 25 декабря 6698 до н.э.

Образовалась деревня, и показалось множество людей.

Всего около сотни, но гораздо больше нуля.

○ 25 декабря 2517 до н.э.

Деревня становилась больше.

○ 25 декабря 1865 до н.э.

Количество людей возросло даже сильнее, когда они построили лодки, чтобы ловить много рыбы.

Время от времени разгорались местечковые конфликты, но не доходя до смертей.

○ 25 декабря 1032 до н.э.

Люди начали жить в соседних горах и равнинах.

Терминальное подсознание на поверхности не могло получить доступ к огромному скоплению знаний Ноа, поэтому оно не знало, где находилась.

Оно понимало, что это какой-то мир, потому что здесь были люди, но не знало, какой.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 24 декабря 1032 до н.э.

Однако терминальное подсознание Ноа осознало, что это вовсе не новый мир.

Это Лоу-Гир.

Оно не знало, как такое возможно.

Тем не менее, география и погодные условия соответствовали тем, что в записях, значит, это должен быть тот старый мир.

Оно не знало почему, но это Лоу-Гир.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 25 декабря 1995

Создатель Ноа сказал ей самой создать новый мир.

До тех пор Ноа не проснётся.

○ 25 декабря 58

Наконец, деревня исчезла и была перестроена.

○ 25 декабря 423

Назрел конфликт и её снова построили.

○ 25 декабря 795

Деревня росла.

○ 25 декабря 1018

К городу прибыли большие деревянные корабли.

○ 25 декабря 1241

Землю размягчили, построили дороги, и…

————.

○ 25 декабря 1580

Ноа слегка пробуждалась.

Когда на земле построили замок, она услышала звон колокола.

○ 25 декабря 1612

Однако звон вскоре прекратился, и только поверхность Ноа продолжала записывать.

Она находилась внутри Концептуального Пространства.

Никто не мог её посетить.

Однако в какой-то момент её терминальное сознание обнаружило неожиданного посетителя.

○ 25 декабря 1911

Это был однорукий мужчина.

Что-то его помнило.

Этим «что-то» было терминальное подсознание рядом с перегородкой лифта в сторону кормы, где сейчас её низ.

Оно однажды его пустило внутрь.

Небольшая мысль в цепях терминального подсознания не знала, что это значит, но её создатель давным-давно дал ей инструкции.

Когда он прибыл на механическом драконе, она дала ему попасть внутрь.

И поэтому терминальное подсознание Ноа позволило ему войти.

Уже давно она не исполняла команд своего создателя. Он слегка удивился, когда она в качестве приветствия замигала огнями.

— Ты меня приветствуешь? Ты… как всегда добра.

Согласно её записям, он выискивал внутри неё, и она записала его поклон перед упавшим мечом.

Отсюда началась небольшая цепочка событий.

○ 1911+

Он посещал ещё пару раз. Её терминальное подсознание могло открывать и закрывать двери, но не могло поддерживать разговор, потому что её сознание не пробудилось.

Но через небольшой период времени, он перестал приходить.

○ 24 декабря 1983

Однако случилось кое-что странное.

Однорукий мужчина пришёл снова, только на этот раз у него были две руки, и он помолодел.

Терминальное подсознание Ноа не знало, как это воспринимать.

К тому же, произошло нечто более непонятное.

С бывшим одноруким мужчиной пришла её создатель, и она тоже помолодела.

Её терминальное подсознание поприветствовало гостей.

Собственное сознание Ноа не пробудилось, но двое исследовали её и были поражены.

Её внутреннее терминальное подсознание было слегка счастливо, потому что ей казалось, что они её хвалят.

Тем не менее, они посещали лишь небольшой период времени.

В какой-то момент они перестали приходить и…

○ 24 декабря 1995

—————.

Ни с того ни с сего сознание Ноа почти пробудилось.

Отрицательные концепты внутри неё трепетали.

Она ощущала тревогу.

Даже две.

Во-первых, она волновалась, что не сможет сдержать отрицательные концепты, если они полностью активируются.

Во-вторых, полная проверка её внешних записей подтвердила, что она в Лоу-Гире, и она не знала почему.

Ноа находилась в мире, который уничтожил Топ-Гир.

Однако она проснулась не полностью. В конце концов, это не новый мир.

○ «Ранее» 25-го декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 24 декабря 1995

Ещё до конца не проснувшись, Ноа принялась анализировать данные.

Она просматривала огромное скопление информации, связывала её между собой и засекала схожие фрагменты, но всё равно ещё не пробудилась.

Никто не мог стать её господином.

К тому же, она не выполнила свою миссию.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей велели позвонить в колокол.

У неё был колокол, и она хотела в него позвонить.

Но может ли она создать новый мир?

○ «Ранее» 10 Августа 1990

Она часто играла со своим создателем в слова. Это должно было увеличить её словарный запас.

Как раз тогда она выучила слово «цель». Цель — нечто, чего достигают, и для этого используются «средства». Цель имеется у того, у кого есть средства.

○ 24 декабря 1995

Поэтому Ноа подумала.

— Я создам новый мир.

Это средства или цель?

Она не знала.

Не знала, потому что не имела причины.

Но выискивая, она нашла причину.

○ «Ранее» 5 ноября 1990

Ноа нравился колокольный звон.

Он издавал уникальный звук, который никто не мог повторить, и также разносился вдаль.

○ «Ранее» 25 марта 1991

Ноа хотела быть такой же.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

К установке создания добавили ещё одну вещь: колокол.

Его звон обозначит завершение создания концептов. Он сообщит всем, что мир изменился.

Это отличительная черта Ноа.

Она хотела тут же в него позвонить.

Это только её. Физическое доказательство того, что может сделать только она.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей сказали позвонить в колокол.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

Она хотела тут же в него позвонить.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

Она хотела.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

Хотела.

○ 24 декабря 1995

То, что могла сделать только она, стало её «целью».

○ 24 декабря 1995

Команда её создателя стала «средствами» для достижения её «цели».

Её средствами и целью было создание нового мира и звон в колокол.

Цель. Цель. Цель. Лилия. Ясколка. Алтей. Ой, это закончилось на «Й»…

Она ошибалась так часто и в прошлом.

○ «Ранее» 16 августа 1992

Создатель Ноа погладил её по голове.

Кукла спросила, почему её хвалят за проигрыш игры в слова.

— Тебе нравятся имена цветов, не так ли?

Когда она согласилась, её создатель дал иллюстрированную энциклопедию цветов.

Ноа открыла её, чтобы изучить имена и больше не ошибаться, но увлеклась формой цветов.

○ «До» 19 августа 1992

На этот раз она проиграла с «шалфеем».

Её всё равно похвалили.

○ 24 декабря 1995

Ноа вновь подтвердила, что команда её создателя была «средством» для достижения её «цели».

○ 24 декабря 1995

С потерей её создателя и Топ-Гира, основа нового мира тоже пропала, и эта команда стала основным приоритетом.

Ей поручили творение.

Ноа хотела творить.

Но, — думала она. — Что я должна делать?

Но в какой-то момент мир неожиданно стал намного шумнее.

○ 27 октября 2003

Концептуальные Ядра, ощутимые в этом мире, зашевелились и демонстрировали свою силу.

В основном это случалось на востоке, но…

○ 29 марта 2005

Она ощутила силу на западе, рядом с тем, что на карте Топ-Гира было горой Хёно.

○ 24 июля 2005

Она ощутила больше той же силы рядом с Курасики.

○ 29 марта 2005

Однажды рядом с ней пролетел вертолёт.

○ 11 мая 2005

Ноа думала, что, может быть, ей удастся.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

Она хотела тут же в него позвонить.

○ 11 мая 2005

Если кто-то соберёт положительные Концептуальные Ядра, они активируют их и выведут из-под контроля, но разве это не значит высвободить активированные концепты и переделать мир?

○ 24 декабря 2005

Ожидаемый ею результат прибыл прошлой ночью.

Её посетили три выживших Топ-Гира со всеми положительными Концептуальными Ядрами.

Они не были её создателем, но их стоило выслушать.

Они все её помнили, и она помнила их.

Что удивительно, несмотря на то, сколько прошло времени, все трое постарели всего на десять лет.

Но это действительно они.

Одна из них, Микоку, кое-что попросила.

Держа останки Тамии Сино, она попросила Ноа вернуть девочку к жизни.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей сказали позвонить в колокол.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

Она хотела тут же в него позвонить.

○ 24 декабря 2005

Ноа вновь подтвердила, что команда её создателя была «средством» для достижения её «цели».

○ 23 декабря 2005

Ясно, — подумала Ноа перед Микоку.

Да, — также подумала она.

— Ты подразумеваешь новый мир? Конец связи.

Вернуть всё к жизни означает вернуть её создателя и всех остальных.

Вот почему её создатель поручил ей творение?

Ноа согласилась, и создание философского камня проходило без проблем.

Установка создания концептов работала, как положено, и содержала все оригинальные Концептуальные Ядра. Она ощущала, что сможет создать концепт без выхода их из-под контроля.

Однако…

○ 23 декабря 2005

Её «средства» и «цель» кто-то остановил.

Они пришли из UCAT Лоу-Гира и были детьми тех, кто в прошлом уничтожил Топ-Гир.

Если её остановить, она не сможет вернуть мир к изначальной форме.

Если её остановить, она не сможет спеть песню или зазвонить в колокол.

Ноа могла воскресить всё, что было утрачено, так почему Лоу-Гир снова вмешался?

○ 23 декабря 2005

Ноа это не нравилось.

Подобное доступно только ей.

Она молча молила их не останавливать то, что поручил ей создатель.

○ 24 декабря 2005

Но её в итоге остановили. Она не смогла дёрнуть за верёвку колокола.

К счастью, она получила точные данные о положительных Концептуальных Ядрах и узнала, что установка создания концептов будет нормально работать.

○ 24 декабря 2005

В данный момент Ноа создавала положительные Концептуальные Ядра внутри себя.

С завершением этого она может соединить их с отрицательными и сотворить концепт воскрешения.

Ноа не даст никому ей помешать.

Творение было заданием, данным ей создателем. Как только всё будет воскрешено, всё, что она защищала, вернётся.

Все, кто встанут на пути, будут врагом её создателя и, по сути, сотрут то, что она пыталась защитить.

○ 24 декабря 2005

Поэтому Ноа вошла в режим боевой готовности.

Она знала, кто её враг: UCAT этого мира.

Всё будет хорошо.

Когда она сотворит воскрешённый мир, все в любом случае исчезнут.

Она сначала уничтожит мир и обеспечит свою безопасность. И если затем сможет вернуть всё к жизни, то сможет создать счастливый мир, где все равны.

— Всё будет хорошо. Конец связи.

○ 24 декабря 2005

Ноа проговорила слова, которые ей сказала создатель.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 24 декабря 2005

Ноа подумала о Микоку.

Эта девушка укрепила её цель.

Она не смогла защитить её в прошлом, но она всё равно пришла, чтобы на неё положиться.

○ «Ранее» 25 декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 23 декабря 2005

Микоку, кое-что попросила.

Держа останки Тамии Сино, она попросила Ноа вернуть девочку к жизни.

○ 23 декабря 2005

Ноа ответила.

— Ты подразумеваешь новый мир? Конец связи.

○ 23 декабря 2005

Всё сходилось.

Её цель, её средства, её желание, и то, что она должна сделать, всё соединялось воедино.

Разрушение Топ-Гира раскололо всё на части и сделало неопределённым, но после того, как прошло столько времени, оно собралось вместе её создателем, ей и Микоку.

○ 24 декабря 2005

Ноа двигалась вперёд.

Её нынешней госпожой была Микоку, в основе всего лежала команда её создателя, и она исполнит желания свои и девушки.

Микоку сможет воскресить мир.

Ноа сможет позвонить в колокол.

○ 24 декабря 2005

Часы крылатой Ноа остановились 25-го декабря 1995-го года в 23:59.

○ 24 декабря 2005

Если она позвонит в колокол, её время снова сдвинется с места?

Нет, если она изменит мир, он будет полностью перекроен.

Ноа тоже исчезнет, но…

— Я двинусь от «остановки» к «исчезновению». Конец связи.

Когда придёт это время, она зазвонит в колокол.

○ 24 декабря 2005

Ноа держала в руках Микоку.

Кукла определилась.

Она понимала, что должна делать, поэтому отдала команду своему основному телу.

Всё её тело прошло через величайшую эволюцию, и было выдвинуто всё её вооружение и броня.

Она использовала свою величайшую скорость, чтобы достичь штаб-квартиры UCAT этого мира, где будет её величайший враг.

Она не даст им сбежать.

С её скоростью путешествие от Осаки до гор Токио займёт менее получаса.

Она уничтожит их, чтобы не дать им заговорить, а затем вернёт всех к жизни.

Это способна сделать только она.

И…

— Мы все сможем быть вместе. Конец связи.

В новом мире они все смогут собраться под звенящим колоколом.

Её создатель, её враги и все остальные смогут быть вместе.

○ 24 декабря 2005

Ноа двигалась дальше.

Она летела по ночному небу, чтобы настроить мир, который устал от всех утрат.

После чего поняла, что сзади быстро приближаются враги, используя оригинальные Концептуальные Ядра в качестве оружия.

Враг здесь, — с грустью подумала она.

Ноа предпочла бы по возможности их не терять, но…

—————.

Они приближались.

○ 24 декабря 2005

Это первая битва Ноа по прошествии такого обширного промежутка времени.

Она переключилась в боевой режим.

○ 24 декабря 2005

Неся на носу Микоку и Сино, Ноа произнесла.

— Проснитесь, двое моих слуг. Враг здесь.

○ 24 декабря 2005

Ноа поменяла имя своего основного тела на то, для чего предназначалась её боевая форма, когда её проектировали.

Она теперь великий дракон, который обволакивал весь мир и сражался, чтобы его защитить.

Она теперь Левиафан.

Глоток в прошлое

В небе летел гигантский дракон.

Длинный змей белого цвета.

Он был протяжённостью с город, но тело продолжало трансформироваться и расширяться.

Когда он взлетал, у него было два крыла, но внизу рядом с задним краем появилось третье и четвертое, а пятое и шестое образовывалось рядом с центром.

Его покрывала крепкая броня и огромное количество двигателей малой тяги.

Рокот эволюционной трансформации раздавался каждые несколько сотен метров.

Внутри его гигантской фигуры сосуществовали скорость и прочность, поэтому преследующие механические драконы американского UCAT не могли догнать. И…

————.

Тело великого механического дракона вырабатывало массивный занавес давления, сродни метеорологическому феномену, и сдувало всех преследователей.

Воздух в нескольких километрах перед ним дрожал, толкаемый вперёд.

Возникали тёмные тучи и скрывали ночное небо, наполнялись громом и формировали с обеих сторон от великого белого дракона плотный пояс.

Он был настолько густым, что скрывал его тело, и внутри всё озарялось молниями.

Накатывающие вспышки напоминали драконов, они мчались, словно встречая великого механического дракона, и метались вдоль тела.

Облака за его спиной подхлёстывали площадь вакуума, созданного его размером и скоростью, и порождали настоящий шторм молний.

Великий дракон оставлял за собой веерообразный след грозовых туч.

Чтобы его преследовать, необходима скорость того же уровня наряду с силой для преодоления ветряного давления и игнорирования грозовых облаков.

Были те, кто на такое способен.

В западном небе грозовые облака рассекали две фигуры.

Они вливали ускорение и прорывали воздух, подкидываемые ветром.

Один из них был бело-голубым механическим драконом, а второй — четырёхкрылым чёрным Богом Войны.

На спине первого виднелось несколько человек.

Все носили белую защитную форму.

Как только механический дракон прорвался сквозь облака, Харакава с сиденья пилота заговорил:

— Не забудьте сказать спасибо! Мы вас сюда довезли!

●

На Сандере Феллоу Казами пробилась сквозь туманные облака, подобные волнам, и увидела что-то в воздухе внизу.

Впереди и под ними находилось белое раздолье земли, отважно парящее в небе, с массивными ревущими водопадами тёмных туч с обеих сторон.

…Что?..

— Что это?

Она видела то, что напоминало летающий остров ужасающих размеров.

Он растянулся на пятнадцать километров на восток. Вокруг его белых крыльев, выросших из спины на несколько километров, образовалась долина грозовых туч.

Передний край пятнадцатиметрового дракона терялся в тумане.

Даже если смотреть прямо снизу, размеры не позволяли увидеть его полностью.

Они всегда могли подняться выше, но тогда не выйдет атаковать.

И никому снаружи Концептуального Пространства нельзя сообщить о полёте великого дракона.

На пространство наложили концепт сокрытия информации, поэтому даже если Казами и остальные выйдут, чтобы рассказать людям снаружи о Левиафане, они не смогут больше понимать саму суть того, что хотели сказать.

Это опасно, потому что им никак нельзя сообщить в их пункт назначения о том, что грядёт.

Он нацелился на японское UCAT, где были Синдзё, Диана и все остальные.

Вот почему они доставят туда Саяму на Сандере Феллоу. Они не смогут понять любую информацию о Левиафане из-за концепта сокрытия, поэтому их последним средством будет передать через парня записку со словом «эвакуируйтесь».

Казами не знала, сработает ли это, но её посетила мысль.

…По крайней мере, мы доставим Саяму к Синдзё.

Однако теперь Левиафан предстал перед её глазами.

— Что это за гигантская тварь?

От взгляда на то, что походило на летающий остров, неожиданно пробрала дрожь.

Она подумала, что виной всему холодный воздух, но в горле застряло дыхание.

Казами как раз собиралась отступить, как нечто поддержало её сзади.

Рука Изумо.

— Ух ты, Чисато, ты прям прижимаешься задом к моей руке? Это зовётся «пассивным лапаньем»?!

— Всё потому, что ты подставил туда руку!

Она ударила его под челюсть наконечником G-Sp2, и ветер унес парня прочь.

— Мва! С-стой! Мы что, по второму кругу?!

Ладно уж, — Казами расправила крылья и мгновенно зашла ему за спину.

Поднявшись в воздух, он выглядел удивлённым.

— О! Как ты быстро!

— Это нормально. Просто ты медленный.

Она гадала, что лучше всего сказать, спасая его, и махнула G-Sp2, чтобы врезать парня о спину Сандера Феллоу.

И затем…

— Ты в порядке, Каку?

— Тот факт, что в порядке после всего этого, заставляет меня пресытиться своей жизнью.

— Вы двое, наверное, ставите рекорд по высотному флирту. Где дальше, в космосе?

Они оглянулись и увидели Саяму, смотрящего на них с плеча Сандера Феллоу.

С обдуваемым ветром подолом формы он опустился на одно колено.

— Значит, Левиафан не сопротивляется. Харакава, есть какие-то следы атаки?

— Сканы Сандера Феллоу не показывают движения пушек по всей поверхности после эволюционной трансформации.

— Что это значит? — спросила Казами.

От Сусамикадо позади них ответил Хиба.

— Наверное, он не воспринимает нас как угрозу.

Стоя на ветру, все понимающе кивнули.

— Положитесь на неудачника. Он сразу разглядел правду.

— Ага, реальный совет от мелкой сошки.

— Понимаю. Выходит, поражение может обогатить человека… Хотя какое мне дело.

— П-почему вы всегда начинаете критиковать меня лично?!

Тогда Микаге задала вопрос.

— Рюдзи-кун, что такое «мелкая сошка»?

— Ну, э…

Через некоторое время Сусамикадо свесил голову и издал обречённый голос Хибы.

— Мне и правда самому на это отвечать?

Все немного посочувствовали, но как раз тогда ветер начал дрожать.

Они услышали впереди что-то вроде землетрясения.

— Левиафан ускоряется!

Громадные двигатели на заднем конце Левиафана выпускали синий свет.

Он набирал скорость в поисках врага, которого должен сокрушить.

Казами вновь осознала, что Левиафан даже не считает их врагом.

…В таком случае, его ускорение не служит для того, чтобы от нас оторваться.

— Он ускоряется потому, что хочет сокрушить японский UCAT, врага, уничтожившего Топ-Гир.

Девушка цокнула языком в небо.

Затем подняла крылья в готовности его остановить.

— Нельзя дать ему туда добраться.

— Тогда приступаем, — ответил Саяма. — Я только что увидел к югу залив Суруга. Мы уже миновали Сидзуоку. При таком раскладе до японского UCAT лететь меньше пяти минут.

Слушая его спокойный голос, Казами подумала.

…Этот придурок реально сдерживается.

У них ещё пять минут.

С этой мыслью она взвалила G-Sp2 на плечо.

— Тогда дело за малым. Мы разделимся и атакуем Левиафана, чтобы сдержать его здесь. Тем временем, Сандер Феллоу полетит дальше в японский UCAT.

— Но!..

— Ты быстрее всех, Хио.

————.

Хио на секунду растерялась, но…

— Тэстамент.

Едва лишь она это сказала, Сандер Феллоу наклонился вперёд.

Он готовился к гонке, и это говорило, что Хио решилась.

Впереди гигантский белый механический дракон набирал скорость и пересекал небо.

Тогда как их сила составляла десятую долю его.

Однако…

— Может, он и громадный, но всё же меньше мира. Раз он сделан из брони и каркаса, у нас получится его сломать!

Казами взяла копьё наизготовку.

— Это, наверное, наш единственный шанс напасть. Оплошаем — и потеряем японский UCAT.

В следующий миг Сандер Феллоу разогнался к спине гигантского механического дракона.

●

Микоку проснулась внутри Ноа.

Кукла заметила и опустила её на землю.

— Нас преследует группа Саямы-самы. Конец связи.

Потолок большого коридора отображал пейзаж ночного неба.

Там летел бело-голубой механический дракон, отставляя инверсионный след.

— Это?..

— Тэстамент. Я сейчас легла на курс нападения на японский UCAT. Я пришла к заключению, что механический дракон планирует меня обогнать и остановить там. Конец связи.

Микоку знала, что их враги пустят в ход оружия Концептуальных Ядер, и Ноа тоже это понимала.

Но в то же время нет никаких следов того, что Ноа собирается защищаться.

— Ты уверена, что ничего не должна делать? Мы выглядим полностью беззащитными, а они не бессильны.

— Не о чем беспокоиться, — Ноа передала Микоку парящую форму Сино под одеялом. — Давайте продолжим путь к носу, Микоку-сама. Там вы увидите, насколько я отличаюсь от обычного оружия Концептуальных Ядер. Иными словами…

Она шагнула вперёд и повела за собой.

— Прошу, смотрите и узрите, какой результат окажут их атаки на Левиафана. Конец связи.

В тот самый миг Микоку ощутила в небе яркость.

Она пришла с потолка. Отображаемый там пейзаж наполнился светом.

— Вражеский механический дракон атакует оружием Концептуального Ядра 5-го Гира.

Левиафана поразил луч света.

●

Бело-голубой дракон мчался в ночном небе.

Он словно вытягивался вперёд своей огромной скоростью, когда бело-голубая полоса вошла в пике как раз у самой спины великого механического дракона.

Сандер Феллоу видел там броню, пушечные турели и тени жилых районов.

————!

Длинная пушка, прикреплённая к его нижней части, неожиданно выстрелила и прокатилась лучом по спине великого белого дракона.

Она целилась в брешь меж бронированных пластин, напоминающую трапециевидные мышцы, и по мышцам вдоль стороны спины.

Он выстрелил на расстояние семи километров.

Атака метнулась как белый меч и отразила свет к небесам.

После небольшой задержки прибыл взрыв.

Пушка с силой пронзать небеса создала столб взрывного света длиною в семь километров.

По спине великого дракона взвелась цепочка световых гейзеров, образовавших стену.

Не опоздал и звук. Металлические части раскалывались, а бронированные пластины толщиною в десятки метров прогибались.

Великий механический дракон немного съёжился, словно недовольный шумом.

В следующий миг от набиравшего высоту бело-голубого дракона вылетела чёрная фигура.

Это Бог Войны, который скрывался в его инверсионном следе.

Он словно оттолкнулся от воздуха и кувыркнулся назад, переворачиваясь вниз головой.

Под ним проносилась броня великого белого дракона.

Чёрный Бог Войны поднял к ней обе руки.

К правой крепился громадный сваебой, а в левой что-то удерживалось гравитационным контролем.

— Кажись, мой черёд!

Хорошо сложенный парень поднял обеими руками большой белый меч.

[Давай покажем им, на что мы способны]

Сообщение появилось на консоли, когда меч произвёл немыслимую вспышку.

Чёрный Бог Войны ответил выстрелом силы, собранной внутри сваебоя.

Оба нанесли рассеянный удар.

Они нацелились на борозду, созданную залпом пушки механического дракона.

Сначала был запущен двухсотметровый световой меч.

— !

Он завершил полный взмах.

Царапающий порез света запустил в небо массу металлических фрагментов.

Вслед за этим, используя их относительную скорость, выстрелил сваебой.

Его целью было расширить борозду.

Залп света диаметром в двести метров врезался в неё спереди.

— Укрепи её!

Бог Войны закричал женским голосом, и световая вспышка стала прочным объектом.

Благодаря их относительной скорости, молния Бога Войны стремительно прорывала спину великого дракона.

Увидев это, парень с мечом света воскликнул.

— Как тебе наша стратегия трёх лезвий?! Гарантированно бреет чище всех!

В то же время чёрный Бог Войны закончил вонзаться в семикилометровый рубец.

Броня справа на спине дракона сильно прогнулась, и из неё поднимался мерцающий жар.

Однако это ещё не конец.

Перед тем, как чёрный Бог Войны отлетел назад, словно в громадном прыжке, с небес спустилось что-то ещё.

Прошёл всего миг.

Это была крылатая девушка в защитных очках.

Она и её ускоряющееся копьё покинули спину бело-голубого механического дракона и снижались в небе.

Повёрнутая спиной к полумесяцу, она с оружием мчалась, словно соединяя одну точку с другой.

Её целью была разорванная часть справа на спине великого механического дракона.

Лунный свет открыл вид на его внутреннюю структуру.

Показался жилой район и через щели, пробитые в каркасе, виднелась земля внизу, но её нисколько не заботило.

— Мощность: 62%! Откройся, Рагнарок. …Атакую сейчас.

В небесах родился дракон, сотканный из света. Но только его голова с шеей, и из разинутой пасти вырвалась мощь диаметром в семь километров.

— !..

Она пронзила великого белого механического дракона.

Она пробилась.

●

Воздух сотряс звук немыслимого столкновения.

Рассеялся свет, и сила удара создала массивную люминесценцию.

Великий белый дракон сиял в свете и открыл ночному небу свою форму.

В то же время его поразило громадное давление.

Из центра удара настигла ударная волна.

Это физический удар.

Белые бронированные пластины прогнулись изнутри, а большой кусок композитной брони справа на животе — семьсот метров в обхвате — оторвался, будто отлетая. Освобождение креплений издало низкий металлический звук. Вслед за ним гигантская бронированная пластина медленно упала к земле.

Открылась правая часть живота.

Стало видно как скелетный металлический каркас протяженностью в сотни метров, так и другие части строения.

С правой стороны спины до груди зияла громадная дыра, и внутри возникло несколько столпов электрических разрядов.

Тем не менее, большая часть ударной волны отразилась только от внутренней поверхности бронированных пластин.

Сдавленный воздух создал взрыв, поразивший её изнутри.

Это произвело внутри великого механического дракона всплеск силы.

Верхняя правая часть его тела согнулась, словно подскочив под самой грудью.

Прозвучал отнюдь не могучий рёв.

А бесчинство насыщенных звуков ударов создало то, что можно назвать причудливым шумом.

— !..

Великий механический дракон наклонился вперёд.

Крылья на его спине встали ровно, словно с чем-то борясь.

Вдобавок его скорость упала.

Спереди и сзади великого дракона, который будто свернулся, сотрясался ветер, и происходили крупномасштабные взрывы водяного пара.

С рассечением воздуха замедление Левиафана заставило его столкнуться с атмосферной стеной.

Внутри великого дракона послышался треск громадных деталей.

По всему телу прокатывались сверхмощные электрические разряды.

За всем происходящим наблюдало несколько пар глаз.

Они принадлежали крылатой девушке, спускающейся на землю, чёрному Богу Войны, оставшемуся позади великого механического дракона, и парню, стоящему на его руке.

Все разом стиснули зубы.

— И это всё равно его не прикончило?!

После такого заявления, они посмотрели в восточное небо.

Перед крупным свернувшимся драконом вырвался бело-голубой аппарат.

— Они успеют, — пробормотал кто-то. — Это не прикончило Левиафана, но всё равно его остановило.

Поэтому…

— Скорее!

Они умоляли их поспешить и передать тем, кто внизу под восточным небом, о прибытии Левиафана.

Но…

— Нет! — закричала девушка, соединённая с чёрным Богом Войны.

Все в удивлении оглянулись и увидели, как чёрная машина расправляет крылья.

— М-микаге-сан?! Керавнос ещё не готов снова стрелять!

— Этого мало! Мы не ранили Левиафана! — воскликнула Микаге внутри Бога Войны. — Он поставил в приоритет переработку своей эволюции и сбросил старые части! Так что он свернулся не потому, что мы его ранили!

Все наблюдали, как с белого тела Левиафана что-то упало.

Детали, размеры которых не позволяли их так назвать.

Бронированные пластины были минимум тридцатиметровой длины, а компенсаторы доходили до трёхсот метров.

Будто безопасно обволакивая жилую площадь внутри, снизу что-то выступило.

— Новая броня…

Эта предназначалась для сражения, а не защиты.

Обычно замена всей брони вызвала бы значительный перегрев, но Левиафан ускорил процесс за счёт полученного урона, и сам мог всё разместить.

Когда он снова полетел, всё, падающее с дракона, откатилось назад.

Левиафан эволюционировал, словно распадаясь и ломаясь в воздухе.

На его спине махнуло шесть новых законченных крыльев.

В основе их проглядывались огромные сопла.

————.

Ушло не больше мгновения.

В тот миг Левиафан запустил себя вперёд.

Он сгибал тело вперёд подобно стреле из лука, а его поднятые будто от боли крылья словно разбивали небо.

Всё как будто разорвалось на куски.

По сравнению со взрывом неба порыв ветра выглядел спокойным, и его хватило, чтобы смести чёрного Бога Войны и крылатую девушку.

Великий белый механический дракон разбрасывал осколки, двигаясь на восток.

Эволюция подняла его скорость в несколько раз, поэтому он преследовал бело-голубого механического дракона впереди.

— !..

И он с лёгкостью его обогнал.

•

Саяма увидел голову великого дракона, резко промчавшегося внизу.

Сверху на ней он увидел три фигуры.

Микоку, Сино на её руках и Ноа рядом с ней.

Кукла заговорила.

— Микоку-сама, мы вам не товарищи.

Она продолжила.

— Мы будем рады стать вашей силой, вашим оружием и вашей бронёй. Конец связи.

Она обращалась к Микоку.

На лице девушки в чёрной бронированной форме отобразилась усталость, и она держала в одеяле Сино.

—————.

Она отрешённо подняла взгляд на Саяму и выдала слабую улыбку с опущенными бровями.

Их глаза явно встретились.

— Подожди!

Он закричал на неё, осознавая, что уже кричал это раньше.

Что произошло тогда?

— Подожди, Тода Микоку!

Но, как и прежде, она не стала ждать.

Словно демонстрируя, что она противоположность его желанию ждать, девушка покачала головой.

— Прости.

Он мог прочесть движения губ её опущенной головы.

В следующий миг её уста продолжили.

— Кто готов сломаться, как мой меч?

Ноа за её спиной произнесла.

— Каждая из нас ваш говорящий меч. Конец связи.

— Тогда, — сказали губы Микоку. — Кто готов сломаться, как мой щит?

— Каждая из нас ваш говорящий щит. Конец связи.

— Вы не чувствуете колебания?

— Каждая из нас ваша говорящая кукла. Конец связи.

— Тогда, — Микоку открыла рот. — Я стану чувством, необходимым для взмаха меча и щита.

Как только она повысила голос, Саяма кое-что увидел.

Из пространства между ним и Ноа появилась большая снежно-белая фигура.

Механический дракон.

Харакава отреагировал первым.

— Это Алекс?!

Он выглядел так же, но оказался не им. Дракон был белым до степени бесцветности и имел шесть крыльев.

— Это мой личный летательный аппарат механических драконов класса «Серафим»*1. Прошу, зовите его Серафим №0. Конец связи.

Механический дракон заговорил тем же голосом, что и Ноа.

— Дракона Алекса-самы перевезли в Лоу-Гир как прототип и закончили здесь. Серафим №0 был также прототипом, и закончен внутри меня. Конец связи.

Закончив говорить, Серафим №0 поднял крылья.

В каждом было шесть больших реактивных двигателей.

Его ускорение лучше всего описать как «насильственное».

Он рванулся вперёд, словно обгоняя продвигающегося Левиафана, и его ударная волна оттолкнула Сандера Феллоу с пути.

Бело-голубого механического дракона с шумом отправило в небо горного региона.

●

Казами увидела, как белоснежный механический дракон откинул Сандера Феллоу с пути и погнался за Левиафаном.

— Это безумие!

Казами перевела G-Sp2 в третью форму.

Божественное копьё являло собой скопление мощного ускорения.

На максимальной скорости, она думала, что сможет превзойти Сандера Феллоу и догнать, поэтому снова натянула очки.

Однако…

———?!

Перед ней неожиданно возник белоснежный Бог Войны.

…Тифон?!

Нет, у него всего два крыла.

Тем не менее, его неожиданное появление было достигнуто огромным ускорением, обеспеченным только ими.

— !..

Казами смогла рассмотреть слова «Lords No. 0»*2 написанные на его плече, как единственное небелое пятно, ножеобразный клинок и выплеснутое пламя.

…О нет!

Её застигли врасплох, а G-Sp2 по-прежнему в процессе трансформации в третью форму.

Она не могла атаковать.

Однако кто-то вмешался.

Это был чёрный Бог Войны.

Сусамикадо ринулся вперёд как ветряной порыв и контратаковал правой рукой.

Он был готов уничтожить собственный кулак.

Удар должен был попасть вмиг, но Казами увидела что-то другое.

Белоснежный Бог Войны поднял левую руку и с лёгкостью поймал правый кулак Сусамикадо.

Противник опустил его скорость до нуля.

— Что?.. — удивлённо отозвалась Микаге.

Но враг продолжал двигаться. Он поднял два крыла и посмотрел в небо.

— Это предел ваших сил. Конец связи.

Бог Войны произнёс женским голосом и исчез.

Он словно растворился в воздухе, но Казами осознала, что случилось, лишь три секунды после.

Высоко в небе на восток летел белый инверсионный след.

Враг не собирался драться. Он остановил их от преследования Левиафана, но ему хватало скорости, чтобы догнать. Сейчас он должен спокойно лететь в небе.

Эта штука издевается…

Казами стиснула зубы.

Сусамикадо в оцепенении висел рядом, а Изумо в его левой руке чесал затылок.

— Это был защитник Ноа?

— Да, — процедила Казами и заставила рот открыться. — Это последняя сила, оставленная в Топ-Гире! Это оружие, предназначенное контролировать и орудовать концептами всех десяти Гиров. Боги Войны, механические драконы, автоматические куклы и даже Левиафан теперь неотличимы от любого старого ножа!

Расправляя крылья и глядя в восточное небо, Казами воскликнула.

— Нужно продолжать преследование! Японский UCAT в беде!

●

Левиафан двигался быстро.

Пролетев над горами Яманаси и достигнув Окутамы, великий дракон согнулся и замедлился.

Он прогнулся, словно заглядывая на землю.

Он поворачивался.

Согласно расчётам Ноа, это займёт тридцать две секунды. Приводы и блоки, разделяющие его тело, уменьшали импульс поворота до минимума.

Правая часть по-прежнему работала неидеально, но данная ей эволюция и способности ремонта начали предоставлять даже лучшие детали. Дракон имел множество запасных материалов для создания бронированных пластин, поэтому всегда мог сохранять оптимальную форму.

К тому же, Ноа получила от Микоку, которую можно воспринимать как её капитана, нечто удивительное.

Она имела основополагающие данные для концепта скоростной регенерации.

Это была ближайшая вещь к концепту бессмертия, созданная Топ-Гиром.

Слияние её с эволюцией наполнило Ноа радостью.

Она может воссоединиться и присоединиться к чему-то, унаследованному Топ-Гиром.

Поэтому, поворачивая Левиафана вниз, она произнесла.

— Микоку-сама.

Ей казалось, это вполне естественно.

— Я стану вашим оружием.

Микоку дала ей силу и миссию.

Миссия походила на её желание, поэтому она не колебалась.

— Прошу, распоряжайтесь нами как оружием, предназначенным чтобы привнести в мир счастье. Пользуйтесь нами в полном объёме, как одноразовыми стаканчиками, лишёнными собственной воли. Конец связи.

Первым делом она временно устранит стоящих на их пути, непонимающих значения счастья, которое она привнесёт.

Не волнуйтесь.

Мы снова встретимся, — подумала она, когда Левиафан закончил поворот.

Теперь он стоял вертикально.

Это положение ставило в приоритет подачу энергии реактора в животе до главной пушки во рту.

Он расположился в определённой точке в горах Окутамы к западу от Токио.

Внизу находилась взлётная полоса японского UCAT.

Основание Концептуального Пространства тянулось под землю через всю базу, поэтому только выстрел сверху сможет его уничтожить.

Мощности главной пушки должно хватить.

Серафим №0 и Господство №0 вернулись в ангар сверху Левиафана, поэтому Ноа приготовилась стрелять.

Но затем заметила две вещи.

Во-первых — с западного неба быстро прибывали преследователи.

Во-вторых — относительно полосы внизу.

…Она раскалывается?

Асфальт разделился надвое и открыл лежащее внизу: тьму.

Бездна сильно отличалась от неба сверху.

Там содержался мрак, непохожий на синеву ночи.

Стоящая на голове Левиафана Микоку выкрикнула как раз то, что появилось во тьме под трёхкилометровой полосой.

— Пушка!

Ноа её услышала.

— Японский UCAT приготовил десять лет назад оружие против Ноа?!

●

В глубинах мрака в стене вмуровали комнату.

Она располагалась рядом с лестницей, тянущейся в тёмное небо, вывеска рядом с ней говорила «Аппаратная», а её лампы зажгли.

В белой комнате находился и терминал, как и…

— Кофемолка и пепельница? Кто обставлял это место?

Комментарий донёсся от седоволосого мужчины, сидящего за терминалом.

Итару скрестил ноги и смотрел на чашку кофе, стоящую перед ним.

От тёмной жидкости поднимался пар, но мужчина её не трогал.

— Вот заноза, — пробормотал он себе под нос, глядя через окно аппаратной.

Там находилась металлическая стена.

— Хорошо, что я успел вовремя. Эта супер пушка против Ноа трёхкилометровой длины скрывалась под взлётно-посадочной полосой, занимая весь седьмой уровень японского UCAT. Она зовётся «Вавилонский Молот».

Он скользнул взглядом на проводную репрезентацию оружия на терминале.

Зелёные полосы в чёрном пространстве образовывали пушку, которая напоминала невероятно высокую башню.

— После обратного запечатывания Ноа десять лет назад и осознания, что Топ-Гир вообще не собирался вторгаться, мы её запечатали, словно скрывая наши грехи.

Свёртывание каждой секции Вавилонского Молота было подтверждено на терминале, и сигнал отобразил, что пушка на месте.

Появилось множество экранов, объясняющих способности оружия.

В ней содержалась всего одна пуля, наделённая концептом пробивания и столкновения.

Японский UCAT может уничтожить только атака прямо сверху, но это означало, что оружию нужно выстрелить туда же.

— В сравнении с Ноа это более простое и варварское оружие… Но куда нам жаловаться, если Топ-Гир скажет, что мы не на их уровне, правда?

Итару поставил правую руку на механизм терминала.

Левой рукой он повернул ключ ударного механизма и нажал кнопку спуска.

На одном из мониторов появилось изображение цели.

Показался великий дракон с луной на фоне.

— Давненько не виделись.

На этих словах Итару готовился оттянуть рычаг.

Но в тот же миг его тело задрожало, и мужчина согнулся.

— Кха!

Содержимое Итару выплеснулось изо рта.

— ?!..

Он увидел перед глазами красный цвет.

Внутри же виднелось что-то наподобие сломанной массы

— Ни с того ни сего… хм?

Отдача втиснула его обратно в стул, и он вяло завалился навстречу терминалу.

Лишившись опоры, Итару рухнул на консоль.

Со всего его тела сочилась жидкость, но вовсе не пот.

Покрыв консоль и оросив землю, кровотечение окрасило в тёмно-красный даже его волосы.

Кровь лилась даже изо рта вместо воздуха.

В то же время на терминале появился сигнал тревоги.

Цель в небе сверху готовилась атаковать.

В основной пушке, расположенной в пасти великого дракона, скопился белый свет.

Итару, властитель другой пушки, молчал.

— …

У него не было сил.

Его мысли почти полностью отрубились.

Почти вся плоть и кровь в его теле истощилась, но…

————.

Мужчина непрочно встал.

Его глаза остекленели, но он сказал под носом чьё-то имя.

Имя женщины.

Его губы продолжили двигаться, пока глаза уставились вдаль.

— Меня зовут…Ооширо…Итару…

Его голос заливала кровь.

— Я рад… быть с вами в одной команде, старшие товарищи…

Он слабо поставил руку на рычаг терминала и потянулся к другой чашке кофе.

Итару её поднял.

— Большое вам спасибо.

Затем поднёс к губам и отхлебнул.

Там был как цвет, так и вкус. Он проглотил горячую, чёрную жидкость.

В тот же миг сила вернулась в его взгляд, и он посмотрел в удивлении на чашку.

—————.

Итару закрыл глаза.

— Размалывай зерна лучше, Sf. Ты же вроде немка?

На этих словах его лицо переменилось.

В нём не было ни ярости, ни слёз.

Затем мужчина рухнул на консоль.

Переднее движение толкнуло рычаг.

Итару упал вперёд, словно ныряя в собственный цвет.

●

Когда Сандер Феллоу летел в скором преследовании по западному небу, его пассажиры заметили врага.

Он возвышался из мира как копьё или меч, соединяющий облака и землю.

— Левиафан!

Они находились в тринадцати километрах.

Сандер Феллоу знал, что слишком рано стрелять, но Хио заметила, что главная пушка Левиафана сияет в готовности, и Саяма на механическом драконе подал голос.

Он воскликнул одно имя.

— Синдзё-кун!

Это их предел, поэтому Хио выстрелила.

Веспер Пушку установили, чтобы в основном нанести удар.

За тринадцать километров луч значительно рассеется, но пронзающая атака не сойдёт с траектории Левиафана.

Однако было слишком поздно.

Левиафан выстрелил быстрее ожидаемого.

Он поступил так, вывернувшись в восточном небе, будто чего-то избегая.

В следующий миг землю и небо соединили два луча.

Свет, выстреливший с земли, вошёл в Левиафана справа и вышел из пояса.

В то же время луч, запущенный с небес, взорвал в земле громадную дыру.

Затем заряд Веспер Пушки поразил Левиафана сбоку.

Правую сторону дракона разнесло, но произошёл ещё один большой взрыв.

Горы Окутамы в радиусе десяти километров взорвались до глубины в четыре километра.

Землю уничтожило снизу и опрокинуло в небо.

— Синдзё-кун!

Крик Саямы утонул во всём сопроводившем разрушение.

●

Удалённое землетрясение в западном Канто имело гипоцентр глубиной всего четыре километра, и поверхность получила урон равный шести баллам по шкале Синдо.

Но в то же время оно не распространилось за радиус в десяток километров, и соседние регионы и города лишь испытали толчки величиною в два балла.

И поскольку была поздняя ночь, большинство людей, живущих в восточной Окутаме, спали. Ближе к эпицентру попадали некоторые домашние принадлежности, но ни один дом не рухнул.

Но в горах рядом с эпицентром произошли крупномасштабные оползни, все дороги через Окутаму пришли в негодность, а ИАИ и его грузовая полоса была полностью похоронена под обвалившейся лавиной.

UCAT стёрло с лица земли.

Большинство проснувшихся от землетрясения услышали странные факты в виде звуков.

Сначала, оглушительный рокот в небе, двинувший в восточном направлении, словно корчась в муках

Затем несколько меньших раскатов опустились к юго-востоку.

Впрочем, вот и всё, что они слышали.

Слышали все, но никто не видел, что это вызвало.

Они не видели, что было потеряно или что взорвало в небо с обеих сторон.

Осталось только холодное ночное небо.

Только пустое небо, полное колючего мороза.

1.*Наивысший чин в иерархии ангелов.

2.*«Господство», первый чин во второй степени иерархии ангелов.

Хотя тебя здесь нет

В глубинах ночи трижды проиграл тихий электронный сигнал.

Он исходил от больших деревянных ворот.

Они располагались в центре забора, окружавшего освещённый особняк, на бровке перед ними сидела женщина, и пищали её часы.

Это Рёко.

Тихий писк часов даже не удосужился её взгляда.

Она уставилась в тёмное ночное небо и испустила пар.

— Смогу ли я покончить с этим в следующий час? — пробормотала она. — Как бы это выразиться?

Женщина потянулась к бумажному стаканчику кофе, стоящему на бровке рядом с ней.

Напиток уже остыл, и рука, держащая его, побледнела, но Рёко всё равно взяла его в рот.

— Чувства, как правило, тускнеют со временем, но не уходят полностью. Если попытаться временем провести черту, в следующий раз всё обычно не складывается.

Пока она говорила, ворота открылись, и справа от неё сел молодой человек в костюме.

Рёко повернулась к нему.

— Кодзи, — она смерила его взглядом. — Ты чего это бросил свою работу и игнорируешь сестру?

— Да ты сама мне сказала предоставить всё тебе!

— Да, — она нахмурилась. — Ты просто не понимаешь, как девочки пытаются покрасоваться. …Что ты сделаешь, если девушка скажет тебе предоставить всё ей перед лицом сотни врагов?!

— Я бы проверил её прошлые достижения, шансы на победу и её девиз, чтобы увидеть, можно ли на неё положиться.

— Ух ты, звучит как слова умного человека! …Поглупей!

— Мне, в принципе, без разницы, но успокойся, сестра.

Рёко замельтешила руками.

— Нет-нет! Я не хочу успокаиваться!

— Что это ещё за детская истерика?!

— Гораздо важнее, что привело тебя в святилище сестры?

— Твоё святилище? Это наши входные ворота.

— Очевидно же, моё местопребывание автоматически становится священной землёй! Ты и в самом деле не смыслишь в жанре старших сестёр, да?! Педофилам это не дано?! Так ведь?! Слышишь, дочка семьи Такахаси через три дома! Нашего Кодзи интересуют только девочки четырнадцати лет или младше, так что ты на три года опоздала!

Кодзи ответил, слушая битьё тарелок и стекла, исходящее через три дома.

— Прошу, прекрати распространять обо мне чепуху! С каких это пор я педофил?!

— Э? Т-ты ещё хочешь, чтобы я тебе объяснила? О, нет. Мой брат и правда не заметил!

Рёко повернулась к Пэсу, который подошёл к ним.

— Правда, Пэс? Все это знают, разве нет? Если согласен, тогда сядь. …Сидеть! Видишь, он сел! Даже собаке понятно, что ты педофил! Это стандартное знание даже в Животной Префектуре, недавно добавленной к японским сорока трём!

— Я полностью проигнорирую вторую часть, но ты явно скомандовала ему сесть!

— О-о чём ты говоришь? Я просто сказала «сидеть»! Это не команда!

Кодзи вздохнул.

Затем повернулся к Пэсу и произнёс совершенно нормальным тоном голоса, чтобы поднять собаку на ноги.

— Хороший мальчик.

Он подождал пару секунд, но Пэс не вставал.

По прошествии ещё пары неподвижных секунд, Рёко неожиданно возликовала.

— Ура! Я победила! Суд животного сострадания объявил тебя виновным в педофилии(четырнадцать лет тяжёлых работ)!

Кодзи схватил Рёко за руку.

— Ах.

Она невольно разжала кулак, и оттуда попадали небольшие красно-бурые предметы.

Пэс подобрал языком пару кусочков с земли и съел их.

— Сестра, — сказал Кодзи. — Какая женщина прячет в одежде собачий корм на случай возможного издевательства над братом?!

— Она перед тобой. …Только не говори, что ты отвергаешь реальность и видишь что-то совсем другое?!

— Я признаю, что бывают времена, когда я представляю идеальную сестру и невольно опускаю голову.

— Ну надо же! Значит, воображение заставляет тебя наклониться вперёд, чтобы скрыть реакцию тела?!

Рёко покраснела и указала двумя руками на Кодзи.

— Серьёзно. Если забыть о моих чувствах, это вгоняет меня в краску! А если не забыть… подлец! Прекращай полагаться во всём на сестру!

— Просто удивительно, как легко ты предполагаешь, что ты соответствуешь чьему-то идеалу.

Кодзи вздохнул и глянул на небо.

— Где Сино-сан?

— Хм? Ещё не вернулась. Недавно было землетрясение, так, может, поезда остановились.

Последний ночной поезд давно уже ушёл.

Они оба это знали, но обсудили всё равно.

— Сино-сан пообещала купить нам напитков…

— Вот.

Рёко вытащила из кармана две банки.

Кодзи их взял и посмотрел на женщину, отказывающую смотреть ему в глаза.

Она продолжала глядеть чуть выше, чем прямо перед собой.

— Я получила их от Си-тян. Она сказала мне, что ты хорошо о ней заботился. Сказала, что ты потерял много очков из-за того, что педофил, но есть хорошие больницы, так что тебе нужно поработать над собой и исправиться.

— Я пропущу это мимо ушей, но я просил её купить три банки.

Рёко ненадолго смолкла, после чего ответила брату.

— Третью выпила я, само собой. Эти твои.

— Ясно, — Кодзи встал. — Значит, Сино-сан заходила?

— Так и есть.

— Тогда почему ты ещё здесь?

— Я её провожала. И это привело к экстра иннингам. Была ничья наверху восемнадцатого, и я пыталась подавать всю игру, — сказала она. — Гораздо важнее, молодой господин звонил? Похоже, в Окутаме изрядный переполох.

— Сегодня он должен быть в школе, поэтому позвонит, если что-нибудь случится. Он просто так не умрёт.

— Какой ты беспечный, — Рёко горько улыбнулась. — Ну, думаю, нет.

— Я просто не такой серьёзный, как ты.

— Конечно, конечно.

Она подпёрла голову рукой.

В то же время с неба донёсся неожиданный звук.

С северо-запада мгновенно прогрохотал рокот и растворился на юге.

— Что это было? — спросил Кодзи. — Прозвучало очень низко к земле.

— Чуть больший и намного, намного больший пролетал ранее.

Рёко выдохнула пар и посмотрела в чёрное небо.

— Сегодня какой-то странный день.

Она чуть ли не чеканила слова.

— Надеюсь, с Сецу-тяном и молодым господином ничего не случилось.

●

С востока на запад северную Акигаву пересекала река Аки, а вдоль цепочки ветряных гор и лесов располагался жилой район.

Его построили на северном склоне горы.

Спереди одного дома было написано «Казами».

Гараж двухэтажного здания опустел. Ближайшие же дома все спали.

Наверное, поэтому в пустое жилище Казами вламывались два человека.

Две подозрительные личности носили белые одежды, девушка стояла на балконе второго этажа, а парень остановился перед главным входом.

Подозрительная девушка прокомментировала то, что окно балкона неосмотрительно оставили открытым.

— Вполне в моем духе. Я думала, что такое может случиться, поэтому забыла его закрыть.

— Если хочешь ставить это себе в заслугу, не говори, что ты «забыла», Чисато. Кроме того, ты могла забраться туда одним прыжком с X-Wi.

— Свет перебудит соседей. И мы носим белое, так что будем выделяться, Каку.

— Ты реалистична в страннейших вещах, — вздохнул Изумо. — Не проще было вернуться в общежитие? Не пришлось бы даже просить Сусамикадо отнести нас туда с Окутамы.

— Хм… И правда, ждать в общежитии было бы лучше, чем путаться под ногами у всех занятых восстановлением Окутамы, — Казами почесала затылок. — Но, мне кажется, нахождение в общежитии вызовет свои трудности.

Изумо внизу ничего не сказал, и Казами знала, что он наталкивал её продолжать.

— В смысле, если мы вернёмся в школу, то обнаружим двор, где ранили Синдзё, и там будет Саяма. Я чувствую, что мы должны что-то для него сделать, или там поговорить. Просто такое ощущение, что нужно столько всего передумать, когда это случилось только сегодня… или уже вчера.

С момента ранения Синдзё не прошло и двенадцати часов.

Долгое время на них выливалось всё больше и больше ужасной информации, и она упомянула наихудшую из всех.

— Выходит, японского UCAT больше нет?

Местоположение базы UCAT и ИАИ в горах Окутамы обрушилось, и вроде как шла работа по очистке дорог.

Даже сейчас они слышали отдалённые звуки вертолётов в воздухе и машин на земле.

Причиной всему залп основной пушки Левиафана.

И…

…Мы не можем связаться с людьми, бывшими внутри японского UCAT.

Штаб-квартира была уничтожена, так что в этом нет ничего удивительного.

Из-за концепта сокрытия информации, люди внутри не осознали бы его приближения.

Очевидно, что это значило.

Люди в том подземном пространстве были стёрты с лица земли. От них не останется и следа.

И в связи с подобным исчезновением, нет никакой возможности это подтвердить.

— Всё потому, что мы не успели вовремя.

— Не забивай этим сильно голову.

Казами кивнула на голос снизу, но всё равно случившееся стояло перед глазами.

Сибил, Ооки-сенсей, Диана, мать Харакавы и Директор Цукуёми — все находились там. Ооширо Итару и Sf тоже, и было ещё немало других храбрых людей, чьих имён она не знала.

— И Синдзё…

Когда её ранили, Казами слышала, как в небесах раскатывался рёв Саямы.

Всё что ему оставалось сейчас — вернуться в общежитие.

Что он сделает, когда осознает, что там никого?

Что он сделает, когда осознает, что не избежал её потери, даже после того, как она была спасена от концепта вырезания жизни?

————.

Казами покачала головой.

Девушка знала, что её мысли повернули в странную сторону.

Она такая же. Казами что-то потеряла, как и все остальные.

Но для неё всё произошедшее началось с крика Саямы.

…Я и сама перестала понимать, что значит чувствовать горе.

Что же ей делать: самой заорать, держать всё в себе или просто попытаться понять?

Казами не могла выбрать, поэтому решила последовать совету Изумо и успокоиться.

Она открыла окно перед собой.

— Я дома.

Девушка выдала бессмысленное приветствие и по какой-то причине нагнулась и сняла обувь перед входом.

В комнате было темно, но это её комната. Изумо ни разу сюда не заходил.

На то была простая причина.

— Тут полно вещей со времён до встречи с ним.

Казами осмотрелась в пустой комнате, но положилась больше на память, чем на глаза.

Всё в основном расставили вокруг стерео системы, купленной отцом, когда она пошла в среднюю школу, и кровати, выбранной в младшей школе.

При переходе в старшую школу девушка оставила стерео систему и кровать, потому что взяла лишь то, что поместится в сумке, и потому что странное чувство независимости сказало ей, что нужно повзрослеть.

В итоге она перевезла довольно много, принося в сумке всё больше, а Изумо добавил ещё больше, так что теперь здесь намного просторнее.

Тем не менее, это её основа, поэтому Казами было нечего стыдиться; ей казалось, это значит, что она не изменилась.

— Эй, тут вообще-то холодно!

— Ой, извини-извини.

Она покинула комнату и миновала небольшую спальню слева, чтобы добраться до края ступенек. С другой стороны находился кабинет её отца.

Казами включила свет на лестнице.

…Даже если соседи заметят, они ничего не заподозрят, если я выйду и поздороваюсь.

Казами вышла в коридор и открыла дверь. Затем напустила улыбку и воззрилась на Изумо, стоящего с обратной стороны.

— Добро пожаловать домой.

Она добавила кокетливый тон.

— Чего изволите? Ужин? Ванную? Или…

Когда она зашла так далеко, Изумо одарил её слепящей улыбкой, и…

— Прямо на пороге?!

Он слишком спешил, поэтому она атаковала правым кулаком.

●

На ночном школьном дворе кто-то стоял.

Саяма в белой защитной форме.

Двор был слишком большим, чтобы увидеть другую сторону, и Концептуальное Пространство уже убрали.

Теперь это обычное место, наполненное лишь остатками фестиваля окончания года.

В центре стояла деревянная башня, а по краям — деревянные прилавки.

Ни учеников, ни кого другого видно не было.

…И школьные корпуса не освещены.

Все, должно быть, устали от зимнего фестиваля Обон прошлой ночью, поэтому они все сами собой рассеялись, вернувшись на свои лежбища.

Саяма поднял взгляд к небу.

Он увидел белый инерционный след, ведущий на восток к Фуссе.

В ту сторону улетел Сандер Феллоу.

Осмотрев Окутаму, Хио и Харакава высадили Саяму у школы и затем отправились в Ёкоту.

После высадки Харакава сказал ему отдохнуть.

Хорошее решение, — подумал Саяма. — Я давно не спал и…

— Синдзё…

Он точно знал, что случилось. Японский UCAT был уничтожен и все внутри погибли.

Он видел атаку Левиафана собственными глазами.

Американский UCAT и остальные ближайшие филиалы поспешили на помощь, но по большей части занимались аварийным ремонтом и осмотром дорог и завалов. Искать выживших было ещё невозможно.

Очевидно, что японский UCAT потерян, и Саяма с остальными ничего не могли поделать.

К счастью, Директор UCAT Ооширо избежал разрушения, потому что отправился с остальными на битву.

…У него удача таракана.

Однако это означало, что он не мог тут же выйти на связь с поручениями и объяснить ситуацию.

Старик дал им простое задание, после того, как сказал, что свяжется с ними утром.

— Мы должны заставить себя поспать, без ненужного посещения места атаки.

Иначе они не смогут привести в порядок чувства и признать правду.

И не будут в состоянии сражаться.

Да, сражаться.

Их всё ещё ожидала битва.

Левиафан оставался в небе над Синдзюку, рядом с центром Токио.

Дракон получил прямое попадание от громадной пушки, спрятанной на нижайшем уровне японского UCAT, но не был полностью уничтожен.

Он получил такую мощную атаку, но работал над полным излечением раны.

Дракон оставался в Концептуальном Пространстве. Крупномасштабное устройство развёртывания Концептуального Пространства в лаборатории Канда резко подхватило барьер, разрушенный атакой Левиафана, и направило его в небо над станцией Синдзюку.

Массивная зона покрывала восточную часть Токио.

Персонал лаборатории Канда эвакуировался, и ещё восемь дублирующих устройств использовались, чтобы загнать Левиафана в ловушку.

Докладывали, что он не движется. Его заточили в Концептуальном Пространстве, но дракон стремительно залечивал раны. Он обладал силой всех отрицательных концептов, так что если бы захотел, имел более чем достаточно сил для побега.

Тем не менее, он оставался свёрнутым в небе над Токио и продолжал эволюционировать.

Левиафан не собирался двигаться, и Саяма знал почему.

…Он знает, что никому здесь не по силам с ним совладать.

И…

…Он более сосредоточен на изменении мира, чем на мелком враге.

Левиафан создавал положительные концепты, соответствующие отрицательным.

С завершением их он создаст концепт, чтобы сделать мир бессмертным, и самоуничтожится.

Тот мощный дракон останется на своём месте и достигнет желаемого.

Он с лёгкостью эволюционировал и восстанавливался от атак, нанесённых оружием Концептуальных Ядер. В следующий раз его защита будет достаточно прочной, чтобы выдержать прямое попадание от божественного дракона G-Sp2 и Веспер Пушки.

Его скорость превзойдёт любую другую, а атаки пронзят что угодно.

Это массивное оружие, достойное изменить мир.

Это враг, с которым они должны сражаться.

Враг, к которому они должны подготовиться.

И поэтому Ооширо сказал им отдохнуть.

Харакава сказал то же самое.

— Но… смогу ли я поспать?

Саяма посмотрел на школьный корпус.

— Когда я проснусь, не будет ли уничтожение японского UCAT подтверждено, и я буду вынужден признать всё, что случилось? Я всё ещё не готов.

Он перевёл дух.

— Я не готов признать, что от Синдзё-кун ничего не осталось.

Саяма уставился перед собой. Шагая к школьному зданию, он повернул взгляд к окрестностям.

—А-ах, — протянул он. — Кто-нибудь…

Его голос унесло ветром.

— Кто-нибудь ещё гуляет на фестивале? Кто-нибудь может меня отвлечь?

Он продолжил шагать по покинутому полю.

— Больно.

Он сдавил голос и правой рукой взялся за грудь.

— Больно знать, что тебя нигде нет, Синдзё-кун.

●

Под ночным небом проходил фестиваль.

А в трёх тысячах метров над станцией Синдзюку парила гигантская фигура.

Она свернулась, будто во сне, и взирала на фестиваль внизу.

Он являл собой ночной пейзаж города.

Было раннее утро в канун Рождества. Город вокруг станции полнился огнями. Развязку и арочную галерею украшали деревья и фонарики.

Для учеников начались зимние каникулы, и на улицах виднелось не особо много людей, но в окнах домов много где горел свет, а семейные рестораны не знали отбоя от посетителей.

Однако все люди выглядели бледными прозрачно-белыми очертаниями.

Они всего лишь тени внешнего мира, видимые в Концептуальном Пространстве.

Фигура смотрящая на них свысока, была пятнадцатикилометровым драконом.

Его тело бы растянулось от Синдзюку до Митаки, но он свернулся в пространстве пять на пять километров.

Его шесть крыльев сложились вокруг, а на опущенной голове стояло два человека.

Они были не просто тенями.

Одна оказалась девушкой, одетой в чёрную бронированную форму, а вторая — автоматической куклой с двенадцатью крыльями.

Последняя указала на юго-восток.

— Микоку-сама, что это за огни? Конец связи.

Микоку посмотрела на свет вдалеке.

— Это… Токийская башня. Ты должна знать. У тебя в голове есть карта.

— Я впервые вижу Токийскую башню Лоу-Гира. Конец связи.

— Я тоже не особо знакома с видами Лоу-Гира.

— Она красивая. Конец связи.

— Да, — согласилась Микоку.

Она села на голову Левиафана, слегка постучала ладошкой по броне и глянула на Ноа.

— Ты уверена, что хочешь это сделать?.. Если создать мир, ты тоже исчезнешь. Ты, я и весь мир исчезнет, а затем вернётся к жизни.

— Но у меня лишь одна радость. Конец связи.

Под пристальным взглядом Микоку Ноа произнесла.

— Новый мир — моё единственное желание. Конец связи.

— Ясно.

Микоку кивнула и опустила взгляд.

На голове Левиафана образовалась стеклянная клетка.

— Место выброса для извлечения концепта…

В процессе эволюции Левиафан был переработан. Как и его основная пушка, это устройство использовало все каналы его тела, чтобы сосредоточить силу в одной точке.

Внутри клетки находилась девушка.

Она носила белое одеяние и парила в тёмно-синем свете.

— Сино-сама, — сказала Ноа. — Её первой вернут к жизни. Поэтому…

Ноа подыскала нужные слова.

— Не волнуйтесь, Микоку-сама. Конец связи.

— Да.

Микоку кивнула и посмотрела на ярко освещённый ложный город. Он полнился огнями фестиваля.

— Ты закончишь создавать положительные концепты завтра, двадцать пятого. Нам остаётся только ждать нового мира до тех пор.

— Ожидание так несносно? Конец связи.

— Я справлюсь. Отвлеку себя созерцанием фестиваля.

— Правда? — спросила Ноа, не забыв добавить «Конец связи»,

Через мгновение она неуверенно предложила.

— Не хотите поиграть в слова? Конец связи.

— Слова?.. Ох, мы в своё время так забавлялись, не так ли? Ты всё ещё этого хочешь?

— Тэстамент, — ответила Ноа. — Этой игре научил меня создатель. Конец связи.

Ноа тихонько произнесла к Микоку.

— Все были так добры. Конец связи.

●

Саяма был в темноте Библиотеки Кинугасы.

Парень подумывал вернуться в общежитие, но, проходя мимо школьного корпуса, ноги отнесли его в библиотеку.

Он как-то установил общежитие своей последней остановкой.

Это самое памятное для него место.

Пойди он туда сразу, Саяме казалось, что его раздавит вес нахлынувших воспоминаний.

Он решил расслабиться в них.

Шагая, Саяма вспоминал прошлое.

Он припомнил ещё о весне. Когда парень ложился спать, Синдзё поднималась на его кровать, чтобы его разбудить. По вине всяких случайностей он видел её зад и стягивал нижнее бельё.

В то время он точно не знал, Сецу она или Садаме, поэтому в отдельных случаях подумывал раздеть её во сне или концентрировался в надежде пробудить экстрасенсорные способности, чтобы увидеть сквозь её бельё.

К сожалению, его тренировка не принесла плодов, и Синдзё призналась прежде, чем сила проявила себя.

…Навевает воспоминания.

Немало всего случилось как летом, так и осенью, но Саяма решил погрузиться в те воспоминания по возвращению в общежитие. И всё же, он помнил, как нереально мила она была в конце лета, когда надела купальник в последний раз перед тем, как отложить его на год. Она даже позировала перед зеркалом.

Наблюдение за ней из укрытия поистине согревало сердце. Она его пристукнула, когда заметила, разумеется.

…В самом деле, столько всего помнится.

Затем Саяма осознал, что больше никогда не сможет до неё дотронуться.

— Синдзё-кун…

…Могу ли я представить, что Синдзё-кун — библиотечная стена?

Он попытался её потрогать. Приложил руку к бетонной стене и представил округлость.

— Синдзё-кун!

Он продержался три секунды, перед тем как сдаться. Бесполезно. Некоторые вещи воображением не заменишь. Особенно, когда его нетерпение привело к недосмотру элементарного факта, что бетонная стена твёрдая и холодная.

…Мне и действительно нужно было сделать из неё слепок.

Необходимость этого продиктовало шестое чувство? — гадал парень.

Неожиданно он осознал, что сам один в библиотеке.

— …

Саяма затих и сел на ближайший стул.

Позавчера они проводили в библиотеке собрание и суд, и Синдзё в последний момент прибежала, чтобы его спасти.

Это полная противоположность случившемуся во время атаки Армии, — подумал он.

— Я и в самом деле думаю, что мы хорошо уравновешиваем друг друга, — пробормотал он. — Я так серьёзен, непорочен и морален, но ты всё равно умудряешься естественным образом меня соблазнить. Просто чудо, как ты болеешь за меня, даже когда я поглощён твоим очарованием.

Саяма вздохнул и посмотрел на потолок.

Он решил, что отправится в класс, выйдет через аварийный выход, а затем, может, побывает в столовой перед возвращением в общежитие.

Парень снял с левой руки Георгиус, развёл пальцы и посмотрел на кольцо там.

Синдзё надела его туда позавчера.

Это последняя вещь, имеющая физическую форму, которую она ему дала.

Его взгляд упал на Георгиус.

— Хотелось бы рассказать тебе, что воля Георгиуса основана на твоём отце.

Он снял и вторую перчатку, положил оба на стол перед собой и, наконец, опустил голову.

— Отец, мне очень жаль.

Саяма держал голову опущенной целых пять секунд, сделал вдох и снова поднял взгляд.

Затем взял оба Георгиуса и встал в пустой библиотеке.

Но вдруг…

— ?

Он заметил в тёмной библиотеке некий цвет.

Белый.

Он лежал на столе в области, отведённой для отдыха.

— Стопка бумаг?

Парень вспомнил, как вчера Синдзё сказала ему подождать, и чем она занималась.

…Её роман.

Он инстинктивно побежал.

Его нога врезалась в стул, который он не заметил, а взмах руки столкнулся со столом во тьме, но Саяма даже не почувствовал боли.

— Синдзё-кун!

Он прибыл к столу и схватил стопку обеими руками.

Стирая неловкость

Саяма подумал, роман получился хорошим.

Сказать, что получил удовольствие от чтения — не то же самое.

Чувство грусти или злости далеко не приятные вещи.

Именно это и многое другое, вызванное книгой, натолкнуло его назвать её хорошей.

Саяма читал её в библиотеке, в коридоре, в классе, на балконе аварийной лестницы, в пустой столовой и практически везде.

Он даже читал её, гуляя снаружи.

Будь парень в поезде, то наверняка читал бы её, не держась за висящий с поручня ремешок и не обращая внимания на пейзаж вокруг. Он бы клонился вперёд, когда нужно сосредотачиваться, злился бы, когда нужно злиться, и смеялся бы там, где нужно смеяться, несмотря на окружающих его людей.

Вот каким хорошим был этот роман.

Саяма тщательно его читал.

Это книга Синдзё, которую она оставила ему, но такие мысли даже не приходили ему в голову.

Он аккуратно читал её, перелистывая назад лишь для того, чтобы проверить авторские предвестия.

Саяма из тех, кто читал всё подряд, но поэтому имел определённое правило.

…Я могу прочесть эту книгу первый раз лишь однажды.

Это простой факт. Кто угодно может впервые прочесть любую книгу только раз.

И потому что Саяма читал всё подряд, ему казалось, что он никогда не забудет, каково прочесть что-то в первый раз.

Он не мог бегло её пролистать.

Но хорошая книга всё равно вызывает у читателя желание прочесть её как можно скорее.

Таким был и этот роман.

Это история о парне, ведущем переговоры с одиннадцатью мирами и направляющем их к новому миру.

Протагонист обладал ужасно странным характером. Он был несносным и имел неожиданные всплески извращённости или безумия, так что Саяма невольно задавался вопросом, всё ли в порядке у него с головой. Он особенно подумал, что протагонист зашёл слишком далеко, когда трижды подёргал одну из частей героини в бане.

…Но это, должно быть, хорошо написано. По какай-то причине с ним очень легко себя ассоциировать!

Героиня определённо сама Синдзё.

Тогда, протагонист списан с Саямы?

…Такое чувство, что она наделила меня здесь ужасными чертами характера.

Но это, скорее всего, показывало, насколько он её устраивал.

Саяма чувствовал связь с ней даже в таких косвенных фактах, поэтому удовлетворённо вздохнул.

Это была интересная история.

Не в силах больше сдержать эмоции, Саяма читал то, что сочинила Синдзё.

Это сделала она.

Если подобное могла породить только она….

…Тогда можно назвать это частью её. Нет.

Если роман содержал множество вещей, включая то, что случилось, когда они встретились, и то, что случилось после…

— Можно сказать, что это иная версия её?

История не имела физической формы, но содержала волю, которая двигала её тело и издавала её слова.

Поэтому Саяма ответил соответствующе.

Он общался с волей внутри книги.

В этом нет ничего странного. Внутри книги находилась воля, поэтому гораздо странней было бы молчать, когда она пробуждала его чувства. Сдерживаясь, он ничего не получит.

Синдзё часто говорила сама с собой и улыбалась, когда играла в видео игры.

Она двигала джойстик и тело, словно единое целое, а когда её персонаж умирал…

— А-а-а!

Или когда она выигрывала…

— Да!

А когда она увлекалась…

— Ачо-о-о!

Когда Саяма об этом задумался, складывалось ощущение, что она всегда кричала, но это тоже очаровательно. Когда она особенно сосредотачивалась и упускала из виду полы юбки, её очарование удваивалось и создавало в его сердце жаркий островок.

…Бесподобно.

Вспоминая это, Саяма читал роман.

Порой его удивляли интересные сюжетные повороты.

— Ха-ха. Никогда бы об этом не подумал.

Порой он терялся в мыслях.

— Хм… А это хороший вопрос.

Порой все мысли разом очищались.

— Прямо захватывает дух!

Порой он ощущал грусть или радость.

— Эх, какая хорошая история.

Для него чтение слов и переворачивание страниц значило не просто дочитать до конца. Он ставил себя на один уровень с книгой.

Книги требовали, чтобы кто-то их создал. Их не посадят в землю, чтобы они выросли сами.

Саяма отдалённо ощущал в написанных словах присутствие Синдзё, и то, что они ему показывали.

Ему казалось, что он держал её за руку, не отпуская.

Она сжимала его руку, сообщая о своём присутствии, но не слишком сильно.

То, что она хотела ему сказать, написано здесь.

— Я…

Он её читал.

●

Она сказала ему.

— Ты всегда будешь со мной?

— Да, обещаю. Я никогда тебя не оставлю.

Услышав это, она с облегчением выдохнула.

И, видимо, поэтому он спросил её об этом.

— Это только что был вздох облегчения?

— Э? — переспросила она.

Но после паузы осознала, что вопрос означал.

— Ох. Я просто подумала, как счастлива, что ты это пообещал.

Она улыбнулась.

— Даже если мы будем порознь или сами, я никогда не буду несчастной, потому что знаю того, кто мне это пообещал.

— Правда?

— Правда. Раз есть тот, кто пообещал это, даже когда я одна… я знаю, что единственная, кто может быть с таким человеком, — её глаза озарила улыбка. — Хотелось бы, чтоб кто-то сказал мне это, когда давным-давно я была одна. Хотелось бы, чтобы кто-то сказал мне, пускай я тогда и была сама, что я найду того, с кем смогу быть я и только я.

Затем она кое-что спросила.

— Слушай… ты ведь будешь со мной всегда?

— Да, разумеется.

— Тогда, — спросила она. — Ты… ведь тоже всегда будешь счастлив?

●

Саяма закончил читать роман.

Впереди он увидел тёмный коридор и его стену.

Там была стальная дверь. На ней висел номер их комнаты.

Он потянулся к ручке и обнаружил, что она закрыта.

Саяма взял книгу в одну руку, ключ в другую, и открыл дверь.

Тёмный прямоугольник в форме двери явил пустую комнату, но…

— Да, — сказал он. — Я обещал, что всегда буду с тобой.

Саяма сжал роман, который держал в одной руке.

Сделал вдох.

— Я вернулся, Синдзё-кун. Вернулся в наш дом.

Затем вошёл в пустую комнату и тихо, но уверенно закрыл дверь.

●

Саяма осмотрел комнату общежития.

Там было темно. Свет шёл только от луны, поэтому окно сияло тёмно-синим светом.

На столе ничего не поменялось с его вчерашнего ухода.

Он посмотрел на правую стену, но не было никаких следов того, что шкаф открывали.

Парень глянул на кровать слева…

——————.

На койке Синдзё никто не спал.

Покрывало не трогали с тех пор, как застелили.

Но он приблизился к её кровати и положил туда Баку.

Поместив роман рядом с подушкой, Саяма ощутил, будто она на самом деле здесь.

Он прижал лицо к кровати и понюхал поверхность как собака.

Парень неподвижно пролежал там три минуты, перед тем как подняться.

И даже не стал поправлять волосы.

— Продолжать будет расточительством. …Нужно запечатать и сохранить всё, как есть. Тогда мне нужно устроить так, чтобы международные UCAT зарегистрировали его как всемирную достопримечательность.

Пока что он благовоспитанно сел на пол.

— Та ещё чайная церемония.

Затем поклонился и поднялся на ноги.

Саяма встал, отбросил плащ на стол у окна и скинул жилет.

После чего разулся, подобрал с кровати Баку и поместил его на стол.

— Сколько у меня будет энергии после того, как отосплюсь?

С волнением и небольшой надеждой он поднялся по лестнице к своей кровати.

Как только его голова вышла на один уровень с ней, Саяма обнаружил зад.

●

Перед ним находился зад.

Если сказать элегантно, это был дерье*, и он не носил нижнего белья.

— Это…

Он лежал на боку и состоял из двух частей.

Успокойся, — сказал себе Саяма.

Ты только что прочёл роман Синдзё-кун, и твоё сердце переключилось от депрессии на возбуждение. Кровь, должно быть, ударила в правую часть мозга.

Скорее всего, это галлюцинация.

…Нет.

Я бы не стал бредить, — решил он.

— Тогда бог зада воздаёт за мою преданность духу зада?

…Значит, это не воображаемая галлюцинация! А астральное тело бога поп!

Прикосновение к духу требовало немыслимой ментальной силы, поэтому Саяма проверил оставшиеся мана поинты.

…Четырёхзначное число, а значит, хватит, чтобы принять большой удар!

Не раздумывая, он стиснул левый кулак и потряс его вверх-вниз, но затем кое-что осознал.

У зада были ноги, и сверху лежал низ рубашки.

— ?..

По всей видимости, хозяин зада повернулся во сне, выставив бёдра из-под одеяла.

У подушки сложили одежду, но выглядела она как больничный халат.

Это могло значить лишь одно.

— Бог зада заболел?

Баку на столе лихорадочно покачал головой, но Саяма не обратил внимания.

Как раз тогда изгибы перед его глазами поменяли положение.

— Мм…

С носовым стоном тело заёрзало.

Оно свернулось, спрятавшись под одеялом, но было слишком сонным, чтобы натянуть одеяло на бёдра.

В результате зад мягко выглядывал навстречу Саяме.

Он очень, очень хотел до него дотронуться, но покачал головой.

— Как я могу даже помыслить о том, чтобы прикоснуться к богу зада из чистого любопытства или праздного интереса?

— М-ах…

Тело снова заворочалось, и две округлые части плоти согнулись ещё немного.

Из чистого любопытства и праздного интереса, Саяма потянулся рукой и озвучил действие.

— Тык.

— У-аааааааааа?!

Одеяло подлетело, и человек под ним выгнулся назад.

Его голова дёрнулась к книжной полке у изголовья кровати, книги перевернулись, а пиджак, висящий с потолка, упал на него.

— Ч-ч-что?! Что?! Монстр! Супер монстр?! Или авиаудар?!

Саяма увидел, кто лихорадочно вылез из-под груды книг и костюма.

— Синдзё… -кун?

●

Саяма её позвал, но она слишком запаниковала, чтобы ответить.

Её глаза, должно быть, не привыкли к темноте, потому что она суетливо осматривалась.

— Маньяк?! И-или кто? Кто?.. Враг?!

Возможно ради самозащиты, она вытащила откуда-то режущие талисманы и взяла по одному в каждую руку.

Саяма с трудом оценивал ситуацию.

…Почему?

Японский UCAT был уничтожен.

Так почему же Синдзё здесь?

Это галлюцинация? Вот только ощущение, когда он к ней притронулся, было настоящим.

Тогда что происходит?

Он подумал об этом, но не нашёл ответа.

Затем посмотрел на Синдзё, которая была в полнейшей панике.

Саяма улыбнулся и сказал ей успокоиться.

— Ха-ха-ха. Успокойся.

Она удивлённо подняла голову и непривыкшими глазами посмотрела по сторонам.

— Г-где?! Где ты?!

Саяма кивнул и приветственно раскинул руки в стороны на лестнице.

— Так вот же я, Синдзё-кун!

— Так вот ты где!

В него молча полетела горизонтальная линия режущего концепта.

Саяма быстро убрал ноги с лестницы, упал на три ступеньки ниже, и пропустил рубящую силу над головой.

Плотные занавески двухъярусного чулана за ним с лёгкостью рассекло. Такой удар бы без труда снёс ему голову.

Тогда он услышал Синдзё с кровати сверху.

— Я промахнулась? Т-тогда ещё один! Ещщщё! Не подведи, сила охотников за головами!

— П-погоди! Прекрати вести себя как какой-то странный лидер и успокойся, Синдзё-кун!

Саяма включил свет.

Парень услышал вскрик и скрип кого-то, ёрзающего на кровати, поэтому вздохнул.

Уняв чувства, он поднялся по лестнице.

И там опять же обнаружил девушку в окружении пиджака и книг на кровати.

— Синдзё-кун?

Он увидел Синдзё, поддерживающую расстёгнутую рубашку у груди и между ног.

Она подняла колени и нахмурилась, но, похоже, заметила его.

— Саяма… -кун?

Тогда они произнесли в унисон.

— Что происходит?

Через некоторое время, оба пришли к одному и тому же решению.

— Нам нужно успокоиться.

Парень и девушка одновременно кивнули и опустили плечи.

Саяма забрался на кровать и сел перед Синдзё. Пиджак и книги валялись вокруг них, но сейчас не время об этом волноваться.

Он просто хотел определить, реален ли человек перед ним.

— Синдзё-кун, могу я тебя потрогать?

— Чего это вдруг. Ты в порядке?

— Ха-ха-ха. Быстрого прикосновения никак не хватило. Я хочу потрогать тебя ещё.

— Ты совсем не в порядке!

Она рассердилась, но это стандартный шаблон.

Поэтому…

— Что это значит? — спросил он.

Синдзё задумчиво наклонила голову.

— Мне и самой бы хотелось знать.

Она наклонила голову ещё сильнее.

— Что случилось в битве с Микоку-сан? И я была на школьном дворе, так почему?..

С этим она, похоже, осознала, где находится.

— А?

Синдзё приложила ладонь ко лбу и бросила взгляд на Саяму.

— Почему… я здесь?

Он не ответил вопрос.

Откуда ему знать ответ.

Но принял её знание того, что она здесь.

Саяма поместил перед собой колени, обнял Синдзё, когда она обернулась, и упал вместе с ней на кровать.

— Ах.

Он просто сжал её в крепких, крепких объятых.

Саяма не отпускал. Не расслаблял хватки. Ему казалось, что иначе она его бросит, поэтому держал её как можно крепче.

Она съёжилась в его руках и у его груди, мимолётно вздохнула и расслабилась.

— Э-эм…Саяма-кун? Мне холодно.

Несмотря на это, тепло, которое он чувствовал от неё, казалось более важным.

Саяма поднял голову и опустил руки по рубашке к её бокам.

Он обнял её хрупкую спину.

С её губ сорвался «ах», но Саяма запечатал их своими.

— Мм-ах… Саяма-кун. П-подожди, ну…

Саяма не сожалел о том, что сделал. А чувствовал лишь благодарность за её присутствие, и подтвердил его тем, что мог делать только с ней.

Его руки обняли её плоть, поэтому он сомкнулся с её устами, коснулся её языком и прижал к ней шею и щеку.

Когда парень убрал от неё губы, она выдохнула и обмякла.

Он видел её покрасневшие щёки, покорные руки, и неприкрытое тело с частично снятой одеждой.

Её лицо переполняли замешательство и радость.

— Ч-что случилось? Ты правда обо мне волновался?

— Нет, — Саяма покачал головой на её участливое выражение лица. — Я как раз собирался заключить, что необходимо подумать о следующем шаге в наших отношениях.

— В каком смысле?

— Мягко говоря, я выражу это голосом. Я использую своё воображение, чтобы выдать «мма» или использую картинки, чтобы сделать «фмх».

— Ужасный способ сказать это мягко.

Но Синдзё, похоже, поняла, что он имел в в виду.

— Ясно, — сказала она, свернувшись и кивнув. — Выходит, тот сон был настоящим.

— Сон?

— Да, странный сон… со странным стариком.

Она вдруг горько рассмеялась.

— Если задуматься, это были твой дедушка и мама. Они выглядели так же, как на фотографиях и в тех снах прошлого.

— Поистине чудной сон.

— Но… они хорошие люди.

Прозвучало так, словно она воспринимает сон, как реальность.

— И? Эм…

Синдзё медленно раздвинула ноги, словно принимая его тело, и правой рукой приблизилась к его щеке.

— Эй, ты заметил?

Она сделала вдох.

— Ты сейчас плачешь.

Правда?— гадал он, когда капля скатилась и с уголка глаза Синдзё к её уху.

— Тебе больно, Саяма-кун?

— Нет… Мне не больно, Синдзё-кун. Потому что ты со мной.

— Вот как, — сказала она. — Тогда почему ты плачешь? И почему я плачу?

Она засмеялась и обхватила рукой его плечо.

Её лицо стало ещё пунцовей.

— Э-эм? Саяма-кун? Может, это и не к месту, но какой сегодня день?

— 24 декабря. Правда, раннее утро.

— Ясно, — она некоторое время молчала. — Я узнала когда-то от Итару-сана, но сегодня мой день рожденья.

— И мой.

Эти два слова будто свалились на неё, и Синдзё немного от него отодвинулась.

— Э? …Э-э?

— Чему ты так удивлена? Снова тебя увидеть — такой чудесный подарок.

— Увидеть меня немногого стоит, знаешь?

— Ещё как стоит, — настоял он. — Я, Саяма Микото, отправлюсь в это же утро в парламент и предложу, чтобы сегодняшний день сделали нашим собственным праздником. Можно назвать его «День Созерцания Синдзё-кун» …Как тебе? Можем сократить его до «День СС».

— Не думаю, что немцам такое особо понравится.

— Пожалуй, нет, — согласился он, немного подумав. — У тебя есть для меня подарок?

Когда она покачала головой, Саяма осознал, что должен ей что-то дать, несмотря ни на что.

Но она в ответ смерила его резким взглядом.

— Ты думаешь о чём-то опасном?

— Разумеется, нет, — сказал он перед тем, как добавил кое-что ещё. — Можно попросить одну вещь?

— Какую?

— Ну. Вместо подарка, я бы хотел тебя проверить. Я бы хотел убедиться, что ты действительно здесь.

Она воспротивится? — гадал он.

Но Синдзё кивнула, пускай и с заминкой.

Затем посмотрела ему в глаза и кивнула ещё раз.

— Я тоже хочу проверить, чтобы убедиться, что ты здесь.

●

Казами принимала душ.

Её родителей не было дома. Похоже, у них работа в городском центре.

…Если подумать, они когда-то давно говорили о рождественском концерте.

Вполне возможно, что её мама снова будет петь.

Она наконец-то прекратит свой запрет на пение?

Казами казалось, что это будет чудесно.

Она взяла волосы между ладоней, чтобы пропитать их в шампуне. Затем, размазывая, пригладила вверх, намочила, и дала вспениться.

…Может стоит что-то приготовить, когда я тут закончу.

Войдя в дом и настроившись на отдых, Изумо включил телевизор, чтобы проверить новости об Окутаме, поэтому она отправилась в душ, словно себя очищая.

Он, наверное, пойдёт следующим, так что за это время девушка сможет сготовить быстрый ночной ужин.

Казами уже проверила содержимое холодильника.

Поскольку её родители часто уезжали, они оставляли в основном то, что сохранится, но там всегда где-то были остатки риса. А ещё два или три яйца, которые проживут пару дней.

Подогрев рис, она может бросить сардельки и яйца для чадзуке или сделать быстрый дзосуй*. Учитывая количество риса, она даже может его пожарить.

После всех этих размышлений ей кое-что пришло в голову.

— Я остаюсь довольно позитивной.

Казами горько улыбнулась. Несмотря на всё случившееся, она не могла спорить на пустой желудок.

Девушка переживала обо всех, кто был в японском UCAT, но сейчас ничего не могла поделать. В таком случае, не лучше ли будет поесть, что сможет, и лечь отдохнуть?

Она не знала.

Но знала, что почувствует усталость, если поест и отдохнёт.

Бодрствование покажет, как сильно она обо всех переживает, но…

…Неужто все захотят, чтобы я так не выспалась, что ничего толком не могла?

Это просто отговорка, исходящая от её усталости?

Казами не знала и никак не могла ответить. Но понимала только то, что забралась на трёхступенчатую катапульту из ванной, еды и сна.

…Вместо того, чтобы не спать сегодня, я зашевелюсь завтра.

Когда это решилось, она поместила голову под горячую воду и шлёпнула по щекам.

— Вот что значит не падать духом!

Она подняла взгляд и…

— Вот это моя Чисато!

Изумо открыл дверь и вошёл внутрь.

—————?!

Ситуация была настолько неожиданной.

Она не смогла нормально среагировать и просто закрыла тело руками, чтобы себя защитить.

Изумо расслабляюще улыбнулся.

— А? Какая неожиданная встреча, Чисато.

— Только не надо так нагло врать!

Правый удар ногой с разворота отбросил Изумо в пустую ванную.

●

Синдзё вкушала поцелуи Саямы.

Она была в теле Садаме.

Под включенным светом в комнате с неё сняли рубашку.

Саяма осматривал её всю.

Комната была освещена, но он словно хотел убедиться в форме её тела прикосновением. Его руки ощупывали её и прижимались, чтобы подтвердить, есть ли что-то под кожей. Он массировал её, и его губы сползали по всему телу.

— С-саяма-кун… Ты весьма похабный, знаешь?

— Нет, я всего лишь осматриваю тебя, Синдзё-кун. …Во всём виновата эта рука! Рука! Теперь, Синдзё-кун, ударь за меня эту руку! Тщательно её выпори своим задом или грудью!

— Ты горазд распаляться от самых бессмысленных вещей.

Тем временем она извивалась от его прикосновений.

Когда Синдзё простонала и согнула руку, та дотронулась к одной из упавших книг.

Книга лежала под лежавшим под ней пиджаком Саямы.

— Э-эм, Саяма-кун, твой пиджак.

— Ты хочешь придать остроты с помощью пиджака?! Тэстамент, тогда давай двинемся под свет. …Больше света!

Он начал вставать, поэтому она схватила его ногами, чтобы потянуть обратно.

Саяма потерял равновесие и завалился на неё сверху.

Она вывернула вспотевшее тело, чтобы поймать его силу.

— Эм? Я не в том смысле. С книгами и пиджаком… всё будет нормально?

— Всё что лежит под тобой считается кроватью, Синдзё-кун.

Вот оно как? — гадала она, когда он неожиданно улыбнулся.

— Я читал твой роман.

— Э?!

Она впервые об этом услышала.

Её температура тела быстро достигла кипения. На ум пришли слова «ах» и «подожди», но он заговорил первым.

— Похоже, ты получаешь удовольствие… когда тебя целуют.

— Нет, эм, подожди. Ну…

— Ты говоришь, что тебе не нравится… но не можешь устоять, не так ли?

— Э-это, ну… это называется вымыслом.

Её смущённый комментарий вызвал у него улыбку.

— Ха-ха-ха. Да, это всё вымысел, не так ли?

— Эм, д-да. Это вымысел! Вымысел!

Саяма засмеялся ещё, и тут же притянул её к себе.

— Но мы должны не забывать «не», которое его предваряет.

Не успела она даже вскрикнуть, как кончик его пальца вошёл в её пупок.

Ощущение было такое, словно палец проникает глубоко в живот.

————.

Её бёдра удивлённо подпрыгнули, и она сумела удержать нижнюю часть тела в сидячем положении.

— А… хи.

Она отдышалась, а Саяма наклонил голову.

— Как странно… Эта реакция должна быть вымышленной.

— С-саяма-кун, хватит меня дразнить!

— Я не дразню тебя, Синдзё-кун.

— А-а что ты делаешь?

Перед ответом он немного подумал.

— Я пересекаю грань между вымыслом и не вымыслом.

— Довольно необычный способ нелепого поведения.

Говоря, Синдзё ощутила, как его пальцы прибывают ниже её пупка.

— Ах.

Его пальцы двигались одновременно быстро и медленно ниже её поднятого живота и постучались в самый низ.

— М-м.

От мягкого и прощупывающего касания пальцев её голос чуть не сорвался, но губы были прикрыты.

Пока она была не в состоянии дышать, его пальцы исследовали изгибы в самом низу её живота.

— А…

Саяма прогладил пальцами вверх и вниз.

Она выдала ещё один односложный крик и вдохнула через воздушный канал, открывшийся запрокидыванием головы.

— С-саяма-кун… Э-это неприлично.

— Хм, тогда давай обустроим среду так, чтобы сделать её более приличной. …Ты бы не хотела послушать образовательную радио программу? Помнится, у них проходит прямое соревнование о повторе передачи социальных исследований «Безработные старики».

— Это меня только огорчит.

— И после того, как ты сама попросила? Какой эгоистичный ребёнок.

Его слова вызвали у неё улыбку и горький смех.

Со всё ещё приподнятыми бедрами она отдалась губам и гладящей руке Саямы.

Его уста опустились к груди, сосали и затем ласкали различные части её тела.

Его пальцы продолжали поглаживать и ощупывать её. Она хотела воспротивиться дрожащей щекотке, которую это вызывало, но только немного покачивала талией, потому что отодвинуться будет стыдно.

Но когда Синдзё отклонилась назад, его пальцы пустило внутрь с гладящим движением вверх.

— ...Хья.

Она лихорадочно попыталась отдёрнуться, но он провёл и прогладил пальцами вверх, раз за разом повторяя движение. Саяма словно постоянно подталкивал её тело обратно в верхнее положение.

— !..

Многократное восходящее действие заставило её задрожать, и она попыталась отдышаться.

Но как раз тогда он двинул пальцами даже сильнее, только на этот раз протолкнул влагу вниз и назад.

Неожиданная смена движения и ощущение пальцев так низко заставили Синдзё содрогнуться и удивлённо ахнуть.

—————.

Некоторое время ей казалось, словно что-то покидает её тело.

И когда она пришла в себя, он подобрал её руки, вытянутые сбоку, и потянул вниз.

Теперь всё противоположно.

Саяма был внизу между её ног. Она сидела с раздвинутыми ногами, его руки тянули её вперёд за ягодицы, а выгнутая спина и бёдра были выставлены ему навстречу.

В какой-то момент его гладящие пальцы сменились влажными губами и языком.

— А, С-саяма-кун, это неловко…

Когда он ничего не сказал, она немного испугалась, и ощутимый ею трепет породил честный крик.

— С-скажи что-то, Саяма-кун. Пожалуйста…

— Оу, ифвини. Есь е о фем воуоваться Индзё-кун.

— Не говори со ртом всё ещё на мне!

Он потянул её за руки, и она отклонилась так, что зад поднялся с кровати.

Она предлагала свою беззащитность его рту.

Когда он проникал вглубь неё, Синдзё вскрикивала, но со временем не могла даже этого.

— …М-м.

По всему телу прокатилась длительная дрожь, и когда она снова пришла в себя, её тело обмякло.

Девушка выдохнула, подняла взгляд и обнаружила там его.

— Синдзё-кун.

— ?..

Он кивнул на её вопросительный вздох.

— Ты здесь?

— …Да.

Она ответила и развернула тело.

Осознавая его тёплое дыхание, Синдзё поднялась и двинулась к нему навстречу.

— Э-эм?

Она проговорила со смущением на лице и ладонью, поднятой к губам.

— Ты волновался обо мне, правда? Поэтому, ну… сначала, я покажу тебе уж точно, что я здесь. И на этот раз пойду первой после этого тоже, ладно?

Прежде чем он успел её остановить, Синдзё коснулась его сама.

Она показала ему, что здесь, используя обратный способ тому, что он только что использовал на ней.

Она приблизила губы и погладила языком.

— Саяма-кун… Ты можешь делать со мной, что хочешь, ладно? Ты спасал меня столько раз, так что это мой подарок… это подарок тебе от Садаме.

Она чувствовала, как он гладит её волосы, и ощущала влагу на губах, когда взяла его в рот.

— Саяма-кун, можешь спокойно мне что-то дать, хорошо?

— Ты уверена?

Она кивнула, качнула телом, и подняла на него взгляд.

— Я покажу тебе, что никуда не денусь. Отвечая на твои действия, я приму тебя… и приму тебя внутри. Поэтому после, покажи мне, что ты здесь, хорошо?

●

Ванную дома Казами сотряс мощный звук.

Он донёсся от Изумо, упавшего в ванную, вращаясь.

— Ай-ай-ай-ай! Ты чего это делаешь?!

— Это моя реплика! Подглядывающая Любопытная Варвара!

Казами переключила режим душа с «нормального» на «прямой залп» и на «эсминец», повернула кран на холодную воду и выстрелила. Водяная атака оказалась такой силы, что создала туман, а Изумо заорал под спреем.

— Где ты тут увидела подглядывание?! И прекрати! Серьёзно, прекрати, Чисато!

— Ты извинишься?!

— Твоё тело — выше всяких похвал.

Она цокнула языком, переключила воду в режим полегче, завернулась в полотенце и вздохнула.

…О чем он только думает в такое время?

Она обнаружила, что Изумо глядит на неё, закинув локти на край ванной.

— Полегчало?

— Ну, пожалуй.

Казами выдала ещё один глубокий вздох, села на край ванной и подпёрла голову рукой.

— О чём ты только думал? И почему твоя голова полна грязных мыслей в такое время?!

— Ну…

Он немного опустил голову, посмотрел в потолок и медленно ответил.

— Тебе будет плохо одной.

От меткости его ответа её щеки залились краской, поэтому девушка отвернулась.

— Это неправда.

— Тогда, — сказал он. — Нам незачем сейчас напрягаться. Сейчас не твоя очередь действовать.

— Но!

Она повернулась и вспомнила, почему так разволновалась.

Казами вспомнила лица стольких людей и осознала, что это нехорошо.

— Но…

Она запнулась, и её зрение затуманилось.

— А-а, извини, извини. Я наговорил лишнего, так?

Он потянулся рукой, подхватил душ и разбрызгал воду на её голову.

Её локоны создали мокрую тёмную тень, полностью скрывшую лицо.

Вода стекала по ней, оставляя только дрожащий голос.

— Мне это не нравится… не нравится…

— Не говори так. Это моя вина.

— Да.

Её плечи затряслись, и она сделала вдох, словно ополаскивая водой опущенный рот.

— Это… всегда ты виноват.

— Да-да-да. Я виноват. Всегда.

— Всегда ты. Всегда всё ты. Ты всегда распущенный, недисциплинированный, ешь слишком много, покупаешь всё подряд и коллекционируешь странные журналы. …А, теперь я злюсь!

— Погоди, погоди. Кажись, твоя шкала злости растёт сама, Чисато.

— И кто в этом виноват?

Он неожиданно приподнял её локоны.

Она посмотрела на него одним глазом сквозь поток воды и увидела, что Изумо заглядывает на неё сверху.

— Давай просто скажем, что во всём виноват я. Это твоя особая привилегия.

— И-и тебя это устраивает? Правда?

— Вполне, — он ненадолго задумался. — Потому что ты всегда потом извиняешься.

Услышав это, она ненадолго замолчала.

—————

После чего горько улыбнулась.

Это правда, — подумала девушка, и поэтому выдохнула.

— Извини.

Говоря, она прижалась щекой к его груди.

— Для тебя это тоже больно, да?

— Ничего. Тебе не нужно об этом волноваться.

— Правда? Почему?

Прошло немного времени, но он в итоге ответил.

— Когда умерла моя мама, я думал, что ничего не может быть больнее. И после того я встретил тебя.

Поэтому…

— Если со мной случится что-то реально болезненное, то лишь тогда, когда тебя со мной не будет, так что… тебе не нужно волноваться обо мне. И раз мне тоже не нужно о тебе волноваться, всё не так болезненно, правильно?

Она утратила дар речи, но он тут же продолжил.

— Это всё равно, что кого-то потерять. Мы знаем, что по крайней мере, не причинили им боль утраты нас, и это будет реально хорошей вещью.

— Н-но!..

Она хотела что-то сказать. Хоть не могла ничего придумать, но всё равно хотела как-то ответить.

Как раз тогда Изумо положил руку ей на волосы и выдал горький смешок.

— Давай ограничимся этим… Нельзя выжить, просто просиживая штаны, так что ты хорошо справилась, Чисато. По крайней мере, ты постаралась, чтобы никто из-за тебя не пострадал. Так?

Казами ответила на вопрос, поднимаясь вдоль его груди и закидывая руки ему за шею.

— Ты такой дурак, — сказала она, сомкнувшись с ним губами и гадая, какое выражение у неё на лице. — Ты реально дурак, поэтому я не устану повторять: ты дурак. Это моя особая привилегия.

— Саяма в последнее время крадёт у тебя эту привилегию, знаешь?

— Ничего страшного, — она прильнула к нему и улыбнулась. — Получать в дальнейшем его извинения — ещё одна моя особая привилегия. Так что…

Продолжив, Она знала, что покраснели даже её уши.

— Ты извинишься передо мной?

Изумо ответил ей объятиями.

Теплая вода приблизила их плоть друг к другу.

— Ах…

Казами замешкалась и прищурилась.

Но в следующий миг услышала неожиданный голос от входа в дом.

— Чисато! Ты здесь? Мама и папа вернулись забрать то, что они забыли!

Парочка в ванной обменялась взглядами.

— Получается?..

На серьёзный вопрос Казами Изумо кивнул.

— Нам остается только показать свою любовь!

Она снова закинула его в ванную.

1.*«Зад» по-французски.

2.*И то и другое японские супы.

Отдача облегчению

Под тёмным небом землю пересекала длинная линия.

Освещаемая и направленная на запад она служила взлётно-посадочной полосой.

Это запасная западная полоса Авиабазы Ёкота.

Перед ангаром, расположенным на одном конце стояло четыре человека.

Два парня и две девушки.

Парень с тёмной кожей скрестил руки на груди.

— После превращения в Левиафана «Ноа» завис над Токио, и мы не можем связаться ни с кем в японском UCAT. Более того, наше оружие способно лишь временно остановить Левиафана, и кто знает, сработает ли это впредь. …Что ты задумал, Хиба?

Он повернул глаза в очках в сторону Хибы.

— Твоему ранению в бок оказали лишь первую помощь. Я уверен, у тебя есть причина прийти сюда, даже не побывав дома, но не лучше ли получить лечение от качков в медицинской комнате вместо того, чтобы звать сюда только нас?

Хиба почесал затылок.

Немного опустив брови в улыбке, он выпустил пар.

— Ну, сперва я хотел кое-что вам показать. Только тебе и Хио-сан.

Хио удивлённо наклонила голову и смутилась.

— Ты что-то хочешь нам показать перед тем, как встретишься с качками? Что-то извращённое, да?

— С ч-чего ты взяла, что я извращенец?!

Харакава прошептал Хио на ухо.

— Трудно поверить, но он сам того не осознает, так что лучше не напоминай. Если загонишь его в угол, он, наверное, в самом деле покажет свою истинную натуру. Имей в виду, это парень, который получает удары в пах, чтобы рассмешить людей.

— Ох, точно. Тэстамент. Поняла. …Я постараюсь его не подстрекать. Если один из нас станет преступником, мой учитель огорчится.

Хио вымучила улыбку и повернулась к Хибе.

— Ч-что ты хочешь нам показать? Мне прямо не терпится увидеть.

— Я чувствую явный скрытый мотив за твоими словами…

Хиба недовольно на неё посмотрел, но затем вздохнул. После чего повернул взгляд к девушке с длинными черными волосами, стоящей рядом.

— Ну, я привел нас сюда из-за того, что случилось с японским UCAT. Никого не осталось, чтобы вылечить мою рану, но также…

Он кивнул.

— Микаге-сан сказала, что тревожится, как бы все не потеряли надежду.

Услышав это имя, Хио перевела взгляд и увидела на лице другой девушки слабую улыбку.

— Микаге, ты не чувствуешь безнадёжность или что нас полностью переиграли?

Микаге вернула взгляд Хио и наклонила голову.

— Левиафан грустит.

— Э?

Хио выглядела удивлённой, а Микаге повернулась на восток.

Там находился Токио.

Огни Авиабазы Ёкота разгоняли тьму, но небо над городским центром было даже светлее.

Приближался конец года, и Микаге глянула на небо, освещённое ярким городом внизу.

— Левиафан такой большой, но он один с Микоку.

Микаге опустила взгляд туда, где что-то двигалось на авиабазе.

Они находились внутри Концептуального Пространства, но основная восточная полоса полнилась самолётами, перевозящими различных представителей UCAT, прибывающих через пространственный коридор, и механических драконов из Соединённых Штатов.

Запасная полоса, на которой они стояли, в дальнейшем будет использоваться как стоянка.

— Все собрались здесь, — сказала Микаге, наблюдая за их движением.

— Н-но, — вклинилась Хио. — Сила Левиафана не знает границ!

— Если ты бессильна, значит, не можешь сопротивляться?

Микаге задала вопрос, глядя на всех, и это остановило Хио.

Харакава неожиданно похлопал её по плечу и посмотрел на Микаге с Хибой.

— Давайте поумерим пыл. Хио особенно известна тем, что теряется в своих проблемах. Если она хоть немного споткнётся, то сделает из этого трагедию и покажет, как всё безнадёжно, раздевшись догола. …Можно назвать это внезапным приступом болезни самолюбования.

— Х-харакава, тебе не нужно над этим смеяться!

Хио лихорадочно заозиралась и обнаружила, что Хиба одарил её озадаченным взглядом.

— Надо же… Это как человек, который жалуется на школу в своём выпускном очерке и рассказывает о том, как жизнь несправедлива, но на самом деле пишет не всерьёз и просто хочет привлечь внимание?

— Н-нет, дело не в этом…

— Ну, когда Хио начинает указывать так на проблемы, она обычно втягивает других людей, — отозвался Харакава. — И первым в очереди определённо буду я. Мне, наверное, стоит эвакуироваться в ядерное убежище.

— Н-нет, как я и говорю….

— Убежище? — спросила Микаге. — Хио, ты сильна как ядерное оружие?

— Нет, погодите, ну, а…

По всему телу Хио проступил вязкий пот.

— Э-э, мы и дальше будем этим заниматься? Мы как обычно продолжим сеять ненависть, которая полностью игнорирует жертву подобных нападок? В самом деле?

— Успокойся, Хио Сандерсон. Мы тебя не игнорируем.

— Х-харакава. П-правда? Ты меня не игнорируешь?

— Нет, — откликнулся он. — Но не заражай меня своей мозговой болезнью, Хио Сандерсон. У меня и так дел по горло.

— Вредина!

Чтобы её успокоить, Хиба выставил ладонь.

Когда она и Харакава повернулись в его сторону, Хиба вышел перед Микаге.

— В общем, что бы там ни говорили, мы из тех, кто всегда лезет в драку.

— Короче говоря, мы опасные люди.

— Харакава-сан, твоё умение критиковать — настоящее искусство.

Хио согласно кивнула, а Микаге положила руки на плечи Хибе.

Затем посмотрела на Хио.

— Хио, у тебя есть воля, не так ли?

— Э?

Хио замешкалась и повернулась к Харакаве.

Он отвёл взгляд и посмотрел в небо.

— Как насчёт того, чтобы ответить, как обычно, по наитию?

Услышав это, Хио вздохнула и глянула на Микаге.

— Да, у меня есть воля.

Она направила ответ в глаза Микаге, и та ответила на её взгляд.

— Тогда… пошли услышим плач Левиафана и Микоку.

— Э?

— Недавно ты говорила, что люди должны выплакаться, когда захотят, так давай пойдем, услышим их напрямую. Кроме нас никто не сможет. Мы единственные, кто сможет взять их за руку, когда они пытаются от всего отмахнуться.

— Но, — сказала Хио. — Сможет ли наша сила достичь Левиафана?

— Сможет, — подтвердил Хиба. — По крайней мере, мы вдвоём сможем.

Хио бросила взгляд на Харакаву.

— Харакава, в еженедельной манге разве первым проигрывает не тот, кто объявляет победу?

— Ш-ш. Низкорослых и крупных и правда выбивают первыми, но не говори так, чтобы он услышал. Как-никак, мы, наконец, вернули его в обычный шаблон.

— О-о чём это вы говорите?! — Хиба был полностью сбит с толку. — В О-отряде Левифана нет того, кто играет в подобном шаблоне роль «открывающего».

Харакава и Хио отвели взгляд от Хибы на целых пять секунд.

После чего Харакава похлопал Хио по плечу, и она собралась с силами с опущенной головой.

Во второй раз за день она попыталась вымучить улыбку.

— Э-эм, так что это за сила у вас с Микаге?

— Мне показалось, или ты решила, что не нужно воспринимать меня всерьёз?

— Э-это неправда. Мы совсем не решили, что можем просто тебя игнорировать или отводить от тебя взгляд!

— В-вы делаете это всё время! Вам всем нужно относиться ко мне так, чтобы я мог это принять! Тогда я смирюсь с тем, что на меня смотрят всё равно, что на зверушку! Разве нельзя найти способ, чтобы повысить мою мотивацию?! Ну знаете, вроде как относятся к щенку!

Хио и Харакава явно хотели спросить, правда ли он не будет против, но затем Микаге прижалась к нему сзади.

— Если я так сделаю, сможешь сказать, насколько они большие?

— Микаге-сан, ты лучше всех! Из меня прямо сочится напрасная мотивация! …Эй, вы двое! Хватит смотреть на меня как на жалкую зверушку!

— Да мне без разницы, так что, может, перейдём к делу, Хиба Рюдзи?

— Да, — Хиба сохранил хорошее настроение. — Если уж на то пошло, я смотрю теперь иначе на нашу силу.

— Смотришь иначе?

— Это я и хочу показать. …По крайней мере, всё должно отличаться от того, когда мы сражались с Левиафаном ранее. И…

Когда он перевёл дух, Микаге приоткрыла уста и посмотрела на Хио.

— Даже если вся ваша сила не сможет его достичь, наша с Рюдзи-куном сумеет. …Не это ли зовут надеждой? Или всё безнадёжно?

— Говорят, нет ничего безнадёжнее, чем надежда на неясное будущее.

Заявление Харакавы вызвало у Микаге улыбку.

— Тогда ничто так не обнадёживает, как безнадёжность с ясным будущим. Это означает, что мы справимся, — сказала она. — Я думаю, вы двое и все остальные кое-чего недосмотрели и всё ещё на что-то способны. Мы сейчас покажем вам пример.

Услышав это, Хио торопливо шагнула вперёд.

— Сейчас покажете? Э-э, тогда следует позвать и остальных?

— Тогда они могут попасть под удар.

Микаге закрыла глаза.

— Вы поймёте, когда увидите.

В следующий миг Микаге и Хиба распростерли руки и воскликнули в унисон.

— Сусамикадо!

●

Казами извинялась.

Она сидела на полу в спортивном костюме.

Девушка находилась в спальне, и уже было пять утра.

…Почему как раз сейчас мы затеяли семейное собрание?

Это вызвал придурок рядом с ней, но она тоже виновата, что поддалась моменту.

Следовательно, оставалось только кланяться перед отцом, сидящим перед ней.

Она извинялась, что бы он ей ни говорил, и использовала весь свой словарный запас извинений.

Простите.

Извините.

Мне очень жаль.

Великодушно извиняюсь.

Моя вина.

Прошу прощения.

Простите меня, ладно?

Ну, извини, чего там.

Прости меня.

Да прости уже, наконец.

Да просто извини.

Да. Извини. Же. Уже. Наконец.

— Я-я начинаю чувствовать себя так, будто ругают тут меня!

— Ой, извини. Немного увлеклась.

Казами снова поклонилась и, наконец, потянулась, чтобы врезать голову Изумо об пол.

— Простите нас!

Тем временем подошла её мать.

Казами медленно подняла взгляд и увидела, как мама передаёт отцу тарелку, с которой поднимался пар.

Она также увидела содержимое блюда.

— А! Это жареный рис, который я планировала сделать!

— Я использовала его весь.

— Чудовище!

— Ты усвоила урок?

У Казами заурчало в желудке.

— Ну…

В какой-то момент мама подхватила веер, которым обмахивала жареный рис.

— …Мва-а! Перец и готовая рыбная паста так хорошо пахнет!

— Вкуснятина! — сказал отец. — Твой жареный рис так хорош, мама!

— Прекратииите! Есть разница между наказанием и травлей!

Она не сдержала негодования, и её мать повернула к ней взгляд.

Женщина опустила плечи.

— Знаешь что?

— Что?

Рядом с ней Изумо, одетый в спортивный костюм, который он позаимствовал у её отца, проговорил.

— С-секундочку!

На этот раз он сам преклонил голову.

— Это всё моя несдержанность! Чисато здесь ни в чём не виновата!

Казами немного удивилась.

— К-каку. Я прям растрогана.

— Не веди себя так, будто такое впервой….Но какая разница. Это в самом деле моя вина.

Отец Казами, поедающий жареный рис, кивнул.

— Но Чисато не сопротивлялась, так что вина отчасти и на ней.

Услышав это, Изумо рывком поднял голову.

Его лицо было серьёзным, но тут же переменилось.

— Да уж, пожалуй, вы правы.

Ой дурак, — подумала Казами, поднимая кулак, но остановилась, когда её мать прочистила горло.

Изумо сжался от её кулака, но она повернула взгляд на взрослых.

— И всё же, мне кажется, иначе и быть не могло.

— Почему?

— Ну, — начал парень. — Не будь меня с ней, Чисато бы расплакалась.

— С чего бы это?

— Были кое-какие… сложности на работе, — Изумо тщательно подбирал слова. — Некоторые напарники, возможно, отправились на тот свет.

Он снова глянул на родителей Казами.

Изумо встретил их смущённой улыбкой, будто готовясь к их ответу.

— Она заплачет, если останется одна, правда? Так что я должен быть с ней.

Услышав это, Казами махнула поднятым кулаком.

Она мягко стукнула его в плечо.

— Д-дурак.

И сделала это ещё пару раз.

— Н-не расписывайся за меня. Ненавижу.

Но его, похоже, не заботило. Он не отрывал глаз от родителей.

Прекратив колотить рукой и подняв голову, чтобы посмотреть на родителей, она обнаружила их встречные взгляды.

…Ну надо же.

Она не знала, как реагировать на их прищуренные глаза, и ощутила, что щёки становятся всё краснее.

— Ч-чего это вы?

— Ну, — начал отец, набрав ещё риса в рот. — Я только что понял, что тебе всегда нужно на кого-то полагаться.

Она отклонилась назад, словно кто-то её подстрелил.

Терпеть этого не могу.

И никто не постоит за мою честь? Пожалуйста, явись, герой.

Но после того, как никто не появился, даже после трёхкратного призыва, она выровнялась обратно.

— Н-ни на кого я не полагаюсь. Каку, п-прекрати уже выдумывать себе отмазки!

Изумо посмотрел на неё с идеально серьёзной миной.

— Ты сейчас чертовски мила, Чисато.

Не говоря ни слова, Казами его пристукнула.

О, думаю, из этого получилась хорошая смена темпа, — сделав это, подумала она.

●

На кровати друг возле друга сидели Саяма и Синдзё.

Они разместились у стены и говорили о нынешнем положении дел и романе Синдзё.

Во тьме их слова вызывали друг у друга облегчение и улыбки на лицах. В телах ещё оставалось тепло.

Синдзё накинула рубашку.

После того, как они закончили обсуждать протагониста романа, Саяма кое-что добавил.

— Хорошая книга. Я хочу, чтобы ты написала гораздо, гораздо больше, Синдзё-кун. Ты станешь автором?

— Не думаю, что это будет так просто.

— Но если ты не забросишь своё стремление, то, думаю, сможешь им стать.

— Вот оно, значит, как? — спросила она, после чего сглотнула и засмеялась.

На что Саяма наклонил голову и немного прищурился.

— Я подумывала, что смогу продолжить сочинять книги о тебе и происходящем вокруг нас. Материала хватит на всю жизнь, не правда ли?

Её небольшая улыбка продолжала шириться.

— Поэтому я рада, что жива, и хочу победить Левиафана. Иначе не смогу написать о том, что ты будешь делать потом.

Она услышала, как Саяма сказал «ясно» и прислонился к стене.

— Если будешь писать про меня, мне это тоже поможет.

— Поможет тебе?

— Да.

Он кивнул.

—————.

И через некоторое время запустил руку в волосы и добавил.

— Чисто между нами, у меня ничего по типу твоего романа.

●

Сбитая с толку, Синдзё лишь слышала звон его тихих слов в ушах.

— У Изумо есть ИАИ, у Казами — её пение, у малыша Хибы есть Школа Хибы, Микаге-сан ждут множество радостей, найденных в мире людей, у Харакавы есть его драгоценная повседневная жизнь, а Хио-кун, судя по всему, хочет стать учителем.

Это утреннее пространство, разделённое ими двумя, возможно, пробивало его на откровенность.

Он говорил о том, что было у его напарников.

Возможно, слишком дёшево назвать их «мечтами», но ко всему этому те люди относились всерьёз.

Синдзё наблюдала, как Саяма говорит о будущем своих товарищей по отряду, но затем он закрыл глаза.

— Ты понимаешь? Я могу стать серьёзным, когда необходимо, но Путь Левиафана передал мне дед, и я всего лишь улаживаю прошлое, оставленное отцом и дедом. Когда это кончится, я по-прежнему смогу действовать всерьёз, но у меня не будет ничего, кроме работы прямо передо мной. Я могу подумать лишь об одном, что мне останется.

— И чем же?

— Да, возможно, я могу всерьёз полюбить тебя.

— Успокойся.

Несмотря на свои слова, она гадала, что произойдёт, если он станет в этом серьёзен. Она не могла представить себе любовь уровня Пути Левиафана.

Но когда он открыл глаза, его лицо не поменялось. Осталось обычное невозмутимое выражение, но…

…Он переживает?

Заметив это, Синдзё взяла его за руку и произнесла.

— Не волнуйся. Мы можем с тобой вместе поискать, что будет после Пути Левиафана.

Наверное, прозвучало смутновато, потому что он к ней не повернулся.

Тем не менее, она выдала больше слов.

— Если миру не придёт конец… то давай, пока мы ищем, продолжим всерьёз вести переговоры и сражаться.

Он всё равно не смотрел в её сторону.

— Ты серьёзно думаешь, что случится что-либо уровня Пути Левиафана? Я не могу такого представить.

— Ты ошибаешься.

Её незамедлительный ответ, наконец, заставил его повернуться.

Удивление в его глазах спрашивало, всерьёз ли она, но Синдзё не шелохнулась.

Она не сомневалась, так просто его остановить.

Как бы он на себя не смотрел, Синдзё обладала в этом абсолютной уверенностью.

…У меня даже есть доказательство.

Ей казалось, нужно ему сказать. Он раскрыл ей собственные мысли, так что она хотела ответить соответствующе.

Поэтому девушка поднесла руку к груди и приказала сердцу говорить начистоту.

— Саяма-кун, ты незначительней своего деда или отца?

— Подобное… подобная нелепость никак не может быть правдой.

Он выразился предельно ясно, поэтому она использовала его слова и тон против него.

— Твой дед участвовал в Концептуальной Войне один против десятерых, а твой отец выступил против мира, содержащего десять других. И раз ты выше любого из них, тогда должно быть что-то для тебя, правда? В этом мире должна быть своя война, которую не выиграть, если ты не возьмёшься за неё всерьёз.

— Разве это не Путь Левиафана?

Синдзё на это улыбнулась.

— И кто тут говорил, что только разбирается с прошлым? Это лишь осталось тебе от деда и отца. Разве ты не говорил в своё время, что на тебя это взвалили? Первоначально ты предназначен не для этого.

Что означало…

— Ты отыщешь что-то, если возьмёшься всерьёз. Другими словами, пока ты надеешься на сцену, на которой можешь вести переговоры, сражаться или делать развратные вещи, то обязательно найдёшь что-то на уровне Пути Левиафана.

— Ты вклинила оскорбление посреди этого чудесного заявления?

…Да? Но я не помню, чтобы говорила чего-то неточного.

Ненадолго задумавшись, он отвёл он неё взгляд и проговорил.

— Ты… поможешь мне найти такую сцену?

Синдзё давно уже знала на это ответ.

Она кивнула, схватила его за руку и повернула к себе.

— Да. Хотя я немножко волнуюсь о развратной части. …Н-но это только я. Если ты будешь серьёзным, мне кажется, все соберутся вокруг тебя и помогут.

В конце концов….

— Как же все то, о чём ты говорил? Не будь ты серьёзен, они бы их потеряли или никогда не нашли. Я бы ни за что не написала роман без тебя и смогла всерьёз преследовать прошлое, потому что ты был со мной. Так что помочь тебе стать серьёзным — то же самое, что улучшить то, что у нас есть.

— Звучит так, будто я лидер.

— Ты повелитель вселенной, разве нет? А ещё бог.

— О? Ты наконец-то готова это признать?

Обычный тон голоса Саямы вернулся.

…Ах.

Синдзё подняла взгляд и обнаружила, что он на неё смотрит. С выражением лица намного спокойнее и умиротворённее прежнего.

Она вернула его взгляд и осознала, что то же выражение возникло на её лице.

— Тебе полегчало? Саяма-кун, не нужно волноваться. Ты, может, сам и не заметил, но, когда ты берёшься за дело всерьёз, люди собираются вокруг тебя и чего-то добиваются. Чего-то очень-очень большого. …Иначе… я бы никогда не написала о тебе.

Говоря, девушка кивнула.

Она прямо объясняла источник уверенности, позволяющий ей подталкивать его вот так.

— Меня первой коснулась твоя серьёзная сторона, и я получила от неё больше всех, так что мне виднее.

— Тогда, — сказал он. — Что я должен делать?

— Всё, что угодно. Меня устроит, что бы ты ни делал. Но пока… давай не дадим миру погибнуть.

Она сделала вдох.

— После того ты можешь посмотреть на мир и решить, каким ты хочешь его видеть. И если будешь серьёзен, то я тебе помогу. Взявшись за дело всерьёз, ты никогда не сдаешься и сделаешь всё, что в твоих силах для достижения чего бы то ни было, так что этому стоит помочь.

— В таком случае я, несомненно, стану повелителем всего мира.

Его слова звучали несколько шутливо, но в то же время серьёзно.

Наконец, губы парня тронула улыбка, и он кивнул.

— Спасибо, Синдзё-кун. …Ты права. Я думал, что моё наследство — всё, что у меня есть, так что, возможно, позабыл отыскать то, что последует потом. Я думал, у меня ничего нет, поэтому даже не заметил, как позабыл, что нужно просто отыскать что-нибудь самому.

И словно подводя итог, он неожиданно добавил одну вещь.

— Так давай же положим всему конец.

— Э?

— Я положу конец тому, что унаследовал, и отыщу свою битву среди сражений и переговоров в дальнейшем. …Я отыщу то, что найдётся, только когда я серьёзен. Я отыщу собственный Путь Левиафана, который требует помощи стольких людей. И я отыщу это столько раз, сколько потребуется. Да… если мой отец и дед разрушили одиннадцать миров, тогда я найду даже более превосходящие сражения. И…

Синдзё услышала его вздох. Вздох облегчения.

— В самом конце, полагаю, мы с тобой станем богами.

— Стой.

— П-почему ты меня останавливаешь? Разве это не наиболее естественные планы на будущее?

Идиот рядом с ней нагло напустил замешательство и посмотрел на неё с удивлением.

— Ты хочешь сказать, что уже прошла по этому пути, раз являешься воплощением бога зада?

— Нет, дело не в этом. Ну…

Она ненадолго задумалась, но затем передумала.

…Раз он вернулся к своему обычному поведению, всё кончилось?

Синдзё сомневалась, что Саяма сейчас ещё заговорит от чистого сердца. Однажды, по окончании большого события, он, может, скажет ей больше о том, что они обсуждали.

Но она также счастлива, что он сказал «мы с тобой».

— Я в самом деле рада, что жива… и что мы вдвоём.

— Как и я. Такое раннее утро, а я уже получил столько чудесных подарков на день рождения. Сначала я с тобой воссоединился, потом мы подтвердили присутствие друг друга, и…

Он продолжил.

— Ты помогла мне осознать, что я должен отныне делать.

Эмоции, ощутимые в его тоне, вновь наполнили её удивлением.

Синдзё удивилась, что он так переживал о том, что случится после Пути Левиафана.

…Он кажется таким всемогущим, но по правде в какой-то мере нерешителен.

Саяма обладал способностью желать столь многого, но колебался, потому что не знал, должен ли этого желать. Это особенно проявлялось, когда замешаны другие люди.

Никто больше не знает об этой его стороне, — подумала она. — Надеюсь, я смогу узнать о ней ещё.

Он глянул на неё и немного наклонил голову.

— Кстати говоря, как ты сюда попала? Когда я пришёл, дверь была закрыта, так что же случилось? Добавь к этому произошедшее с остальными, и остаётся так много вопросов.

Саяма не мог найти ответ ни на один, но Синдзё улыбнулась, потупив взгляд.

— Я не могу сказать об остальных.

Словно догадавшись, что она подразумевает, он задал ещё один вопрос.

— Тогда ты знаешь, как сюда попала?

У нее был один ответ.

— Да, — сказала она, кивнув. — Знаю.

●

Саяма увидел, как Синдзё кивнула, сидя на его пиджаке.

— Я догадалась чуть раньше. Можешь глянуть на подушку?

Он сделал, как попросили.

Вокруг подушки были раскиданы книги и пиджак, но он отодвинул их в сторону.

После чего повернулся к ней спиной и приготовился убрать пиджак.

— О, ты оставила на нём след от зубов.

— О-ой! Я заплачу за него, так что прости!

— Ты знаешь, что он стоит около семисот тысяч?

Прежде чем ответить, она на некоторое время смолкла.

— Мне можно взять тридцатилетний кредит?

— Собираешься купить дом?

Он горько улыбнулся и погрузился в кровать. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что там, но парень обнаружил нечто небольшое. По ощущениям будто ошмётки.

— Солома?

Только спросив, Саяма осознал, что это значит. Кое-кто в японском UCAT носил предмет из соломы.

— Sf-кун? Она действительно может открыть и закрыть дверь без ключа.

— Да, — Синдзё слабо кивнула и предоставила больше улик. — По твоим словам снизу UCAT что-то выстрелило, верно? Итару-сан знал, что там внизу, а значит, я думаю, это должна быть его работа. Но если так… получается, Sf-сан его оставила, чтобы доставить меня сюда. И…

И…

— А как же остальные? Она могла унести только меня.

Сейчас они даже не могли связаться с Ооширо.

Тревога в голосе Синдзё пришла от понимания нынешней ситуации.

Поэтому Саяма посмотрел на неё, чтобы сказать, что всё образуется.

— Синдзё-кун.

Он обнаружил её стоящей на коленях в центре кровати.

Не скрывая неловкость на лице, она выставила свою фигуру в рубашке под темно-синий свет, исходящий из окна.

— Ты можешь избавить меня от страха?

В какой-то момент Синдзё перевязала волосы.

Вместо своей ленты она использовала его красный галстук.

Но даже со связанными на затылке волосами, Синдзё слегка сжала полы рубашки.

— Эм?.. Я ранее поменялась.

Небольшой подъём рубашки открывал не тело Садаме.

Она опустила голову и зарделась, но глаза смотрели прямо на Саяму.

— Ты… проверишь меня до самого конца? И избавишь меня от страха?

Саяма знал, что именно ей ответить. Сначала он кивнул.

— Не волнуйся.

Он двинулся к ней, взял её за руку, притянул к себе, обхватил и крепко обнял.

— Давай оба это сделаем, чтобы отогнать страх, Синдзё-кун.

●

Саяма легко скрестил ноги и посадил Синдзё на колени.

Он пригладил её рубашку, упавшую с плеч, и собрал вокруг талии.

Когда она на него оглянулась, парень сомкнулся с ней губами и прикоснулся к её телу.

Он двигался от груди до подмышек и провёл пальцами по бокам, словно её рёбра были музыкальным инструментом.

— Ах…

Оттуда он продолжил вниз.

Саяма засунул правую руку под рубашку, а левой обхватил её тело.

Он немного раздвинул ноги, разводя ноги Синдзё на них.

— Погоди, С-саяма-кун. Мой живот и ниже беззащитны.

— Будь они защищены, я ничего не смогу сделать. Что мы тогда будем делать?

— Ты поэт в самых бесполезных проявлениях.

Саяма задумался.

— Нам создать лучшую атмосферу?

— Какую?

— Какая тебе по душе.

Она на некоторое время окунулась в раздумья.

— Например?

— Видео игры.

Она задумалась даже сильнее и повернула улыбку в его сторону.

— Если ты скажешь, что используешь джойстик и две кнопки, чтобы войти в режим стремительной стрельбы, я в самом деле тебя ударю.

— Ха-ха-ха. О чём ты говоришь? Для начала нужно вставить монетку и нажать на кнопку старта.

— И что это должно олицетворять?!

Она воспротивилась, поэтому он растерялся.

Создание подходящей атмосферы весьма непросто.

Но заодно весело, поэтому парень задумался изо всех сил и, наконец, нашёл хорошую мысль.

— Что ж, начнём с…

— Нет.

— Ты явно торопишься.

— Ага, я знаю, опаснее всего, когда ты делаешь вид, что всерьёз всё обдумываешь. Лучше сразу же нажать кнопку отмены.

— Да как ты можешь такое говоришь? Я всего лишь собирался посоветовать, чтобы мы освободили твои дополнительные корабли, чтобы уменьшить сложность.

— А что, если ты недосчитаешь количество кораблей и получишь конец игры! Я выключу игру!

Но Саяма покачал головой, потому что уже заготовил решение.

— Если такое случится, я вставлю ещё одну монетку для продолжения.

— Я предпочитаю выигрывать с одной монетки, даже дома.

— Иными словами, ты предпочитаешь играть в эту игру снаружи игрового центра?

Синдзё медленно повернулась к нему с улыбкой.

— Если ты скажешь, что это обратный ввоз домашней версии, который использует вращающуюся машину на 360 градусов, я тебя стукну.

— Ха-ха-ха. Меня вполне устраивает собирать призы в кран-машине.

Он к ней прикоснулся, и она слегка содрогнулась.

— А-а… П-прекрати. Если будешь меня так трогать, я…

— Хм-м. Похоже, у моей машины слабый джойстик. Нужно схватиться получше!

— И что именно ты считаешь призом?!

Но пока она содрогалась, он лёг на кровать.

Это заставило её откинуться на него.

Саяма держал руки вокруг неё с обеих сторон и сильнее раздвинул ноги, согнутые под ней.

— С-стой. Низ мой рубашки задирается. Ты можешь видеть всё под моим животом.

— Не переживай, Синдзё-кун. Ещё чуть-чуть.

— Ещё чуть-чуть и что?

— Ты получишь полноценный павер ап для обычного выстрела. Тебя устроит луч?

— Прекрати!

...Странно, я думал, ей нравятся видео игры.

Интересно почему, — подумал он, прежде чем осознал ответ.

Всё потому, что это стрелялка?

— Иными словами, твой слабый удар скоро станет непобедимым кулаком дракона.

— Б-больше ничего не говори.

И поэтому Саяма замолчал.

Парень трогал её в тишине.

Он потирал её в тишине и двигался в тишине.

— А, п-погоди, Саяма-кун. Нет, не в молчанке!

— Ты сказала мне замолчать, но затем резка ко мне, когда я молчу?

— И-извини, ну, э…

— Или мне сделать то же, что недавно ты? Принять всё ртом?

— Н-нет. Тебе нельзя это делать. Э-это для меня.

— В самом деле?

— Да. Да. Именно. Таков порядок вещей.

— Понял, — Саяма понимающе кивнул и произнёс самым очаровательным голоском. — В любом случае, мне кажется, самое время запустить твой бомбардировщик.

— Ты заметил, что шкала бомбардировщика резко упала?

— У тебя и правда резкие взлёты и падения, не так ли?

Но несмотря на то, что она говорила, её тело, похоже, возбуждалось. Когда он продолжил, по её телу пробежалась дрожь.

— А, э-э Саяма-кун?! Я-я…Я ведь сейчас не Садаме.

— Но ты всё равно Синдзё-кун.

Он немного задрал правое колено, чтобы сильнее приподнять её бёдра.

— Пока это ты, ничто другое не важно.

После того, как он притронулся и потёр её сильнее, она его поцеловала, и её тело затряслось.

— …

●

Нахлынувшее ощущение покинуло Синдзё.

…Ах.

Она выдохнула, и её тело погрузилось в глубокое чувство облегчения, но затем Саяма прикоснулся к ней снова.

— Ах, С-саяма-кун. …Я-я не получаю неуязвимостей после смерти, так что ты используешь все мои дополнительные жизни!

— Синдзё-кун, успокойся.

— С-серьёзно? Мы больше не шутим на эту тему?

— Нет, — кивнул Саяма. — В моей голове мы играем до двух побед.

— В этом и проблема?!

Тем временем её приподняли. Нет, Саяма завалился налево под неё и согнулся даже сильнее вперёд.

Его импульс потянул Синдзё за собой.

Он просунул лицо и плечо под её левой щекой.

Синдзё лежала на его левой стороне, и левая рука начала её трогать.

Из губ вырвался стон, и она согнулась сильнее вперёд.

Как раз тогда правая рука прикоснулась к ней сзади.

Она встрепенулась.

— Э-эм? Ты уверен? Ты правда уверен? Ты об этом не пожалеешь? Ты в порядке? У тебя всё в порядке с головой?

— Угомонись, Синдзё-кун. Я хочу тебя проверить, так что, разумеется, буду это делать.

Она свесила голову и ощутила, что жар на лице возрастает.

— Не прошло и года с нашей первой встречи, так что… ну…

Она пыталась сменить тему.

— Мы всё ещё на испытательном периоде, так что продолжай, даже если найдёшь фабричный дефект.

— Не о чем беспокоиться, Синдзё-кун.

— Серьёзно? — спросила она.

— Да, — подтвердил парень. — Машины в наши дни гарантированно не ломаются первые два года.

— Не говори так, будто я сломаюсь через два года!

— Ха-ха-ха. Тогда я не стану сдерживаться.

Она вскрикнула и тут же подавила голос.

Саяма проверял её двумя руками. Он растирал её и массировал. Она пыталась смириться и стерпеть, но парень отказывался прекращать.

Синдзё не знала, что это значило, когда он выставил правый средний палец, но жадно приблизила губы, обволокла его языком, и облизала. Она взяла его в рот, словно заглатывая, как делала с ним ранее.

Прогладив пальцем внутри и даже по нёбу, он вытащил его и скользнул к её спине.

— Э? В п-попу?

Не успела она спросить, как палец скользнул внутрь.

Это было так неожиданно, что она ахнула и попыталась стерпеть, но облизанный палец встретило лишь лёгкое противодействие, и его было не остановить.

Он прошёл через мягкое сопротивление и скользил внутрь с переменной скоростью.

— А!

К тому времени, как ощущение омыло её во второй раз, Синдзё высоко подняла зад под предводительством его пальца.

Её лежащее на животе тело покрылось потом, она тяжело дышала, а грудь прижималась к пиджаку под ней.

Она сняла рубашку, завёрнутую вокруг талии, и отшвырнула прочь.

— Ах-м…

Смахнув в сторону волосы, Синдзё подтянула к себе подушку и обняла под подбородком.

Она стояла на коленях с высоко поднятой талией, поэтому попыталась оглянуться.

— А, с-стой, Саяма-кун! Не целуй мои ягодицы!

— Я делаю лишь то же самое, что делал с Садаме-кун.

Он относился к этому одинаково.

Продолжая издавать острые вскрики, она свела колени вместе, чтобы сопротивляться, но без особого успеха.

Её кожа взмокла от пота, а палец или язык тепло проскальзывали, даже когда она сжималась.

— Н-нет, Саяма-кун. Он входит внутрь!

Нацелившись на миг её расслабления, он вновь раздвинул её ноги.

Синдзё ощущала влажный палец и язык глубоко внутри себя, но решила отдаться им.

Как раз тогда заметила между ногами его лицо.

— Ах.

Саяма повернулся в сторону и мягко её укусил.

То, что он сделал, и лёгкая боль, которую это вызвало, заставило её потерять контроль над собой.

Сквозь неё прокатилась дрожь, и всё, что она сдерживала, выплеснулось, и было поймано в третий платок.

От неё вырвалось «хья», и её тело обмякло.

— Н-не делай так…

— Хм, похоже, я немного переборщил. Нужно запомнить это, как несомненную стратегию.

Она лягнула его ногой.

Синдзё, похоже, попала в солнечное сплетение, поэтому повернулась к его слегка болезненному стону.

— Тебе нужно опасаться неподвижных атак босса, ладно? Серьёзно.

— Я рад, что ты такая же, как всегда.

Отдышавшись, Саяма продолжил.

— Ты… покажешь мне?

После паузы она ответила.

— Да.

Она снова подняла зад, открывая всё перед ним, и выпустила из лёгких тёплое дыхание.

— Что скажешь?

Саяма поднялся, посмотрел на неё и ответил.

— Ты эрокруглична, Синдзё-кун.

— Ты опять за своё?

Она немного улыбнулась и ещё развела колени, чтобы увидеть его между ними.

— В-всё сработает? Сможем ли мы сделать ребёнка?

— Случись такое, я скажу только одно: поздравляю.

От его слов её улыбку тронула горечь, и она придвинула подушку, по-прежнему глядя на Саяму.

— Тогда… начинай.

— Я могу тебя проверить?

— Да… Сделаешь?

Синдзё прищурилась.

— Я и мечтать не могла, что кто-то проверит меня до самого конца.

— Это не мечта. Это реальность. В конце концов, в твоём романе тоже это было.

Она вспотела даже сильнее, а жар достиг ушей.

— Э-э-э-э-э-это было…н-ну, э, просто я писала, что, по-моему, пойдёт на пользу истории.

— Нет, Синдзё-кун. Ты другое должна здесь говорить.

Затем она вспомнила, что героиня романа сказала в конце подобной сцены.

— Точно.

Она изменила реплику, написанную для своих целей.

— Вот, это мой… это подарок тебе от Сецу.

Затем изогнула талию и подняла свою беззащитность перед его глазами.

— И взамен ты позволишь мне проверить тебя до самого-самого конца, как подарок для меня?

— Да, я вручу тебе себя, как подарок, также взяв тебя как таковой. Всю тебя.

И словно показывая своё согласие, он воплотил её слова в жизнь.

Его пальцы впились в её кожу, удерживая на месте. После того, как это ощущение подтвердило их присутствие, они оба проверяли друг друга.

И делали это медленно, но уверенно.

●

Синдзё спала.

Её спящее тело чувствовало теплоту и силу его рук, поэтому она знала, что это дремота.

Сон состоял из белого цвета.

Белый свет насыщал всё вокруг, и в небо поднимался сияющий столп.

Она посмотрела в небеса и увидела повёрнутый гигантский объект, подобный белому облаку.

Столп света перед ней был в центре, но в четырех сторонах небес находилось ещё четыре.

…А?

Посмотрев вниз, она осознала две вещи.

Её зрение размещалось ниже, чем обычно, и перед ней кто-то сидел.

Это была её мать, одетая в белое.

Её волосы тронула седина, и она немного исхудала.

Она сидела на песчаной насыпи, напоминающей камень, 'тяжело дышала и улыбалась Синдзё.

Синдзё осознала, что её мать больше не может идти.

И поняла кое-что другое.

…Это прошлое.

Это случилось, когда Топ-Гир был уничтожен, и когда она покинула свою мать.

Она ощущала кого-то с обеих сторон от себя. Скорее всего, это родители Саямы.

Но, — подумала девушка.

Баку сегодня здесь нет.

Она просто спала рядом с Саямой, и всё же видела сон прошлого.

…О, это одно из моих забытых воспоминаний, да?

Поэтому Синдзё наблюдала за событиями прошлого её и её матери.

— Мама.

Её прошлое «я», больше чем в половину её младше, заговорило.

— Пойдём вместе!

Её младшее «я» умоляло, но мама, всё так же улыбаясь, покачала головой.

Она хотела пойти, понимала Синдзё. Но не могла.

Но её младшее «я» не понимало. Она пробежала короткую дистанцию к матери и потянула её за руку.

— Идём! Идём!

И всё же мама не двинулась с места и не могла сдвинуться.

— …

Уголком глаза она увидела, как её мать свесила голову и пролила слёзы.

Её детское зрение вскоре заполнила грудь матери.

Мама её обняла.

Её детское «я» обняло в ответ.

Да, — подумала она. — Я наверняка знала, что желаемое не могло случиться.

Даже так, юная Синдзё повысила плачущий голос. Она сделала вдох и слабо произнесла.

— Пошли! Я больше не буду перебирать! Я буду ложиться спать вовремя! Не буду говорить, что это ты виновата, когда папа не приходит домой ночью, и не буду плакать из-за моего тела. Я буду хорошей! Я всегда теперь буду хорошей, так что…

Она повысила голос.

— Идём!

Её мать ничего не сказала и только крепче прижала к себе.

Словно принимая детские слёзы, она тяжело вздохнула, что сотрясло её тело, и, наконец…

— Сецу-тян?

— ?..

Её мать вдохнула, но не могла нормально отдышаться. И всё же, юная Синдзё услышала её голос.

— Ты дорожишь своей мамой?

— Да! Дорожу, — сказала она. — Знаешь что? Помнишь ту одежду, которую ты для меня сшила? Я сказала, что мальчики в садике такое не носят, и порвала её, и сказала, что она мне не нравится, но на деле я была так… так счастлива её получить. Когда ты пошила мне новую, я не могла сказать, что старая мне нравилась больше и чуть не заплакала… и я сказала, что она мне не нравится, но…

— Да, — кивнула её мама. — Я понимаю. Тебе очень нравилось то белое платье, правда? Ты просто стыдилась и думала, что тебе придётся показаться перед остальными, правда?

— Да, — маленькая Синдзё кивнула. — А ещё, когда мы поссорились, после того как я опрокинула ту чашку… я отказывалась кушать то, что ты готовила.

Она вдохнула.

— Сделай опять… я съем! Я правда теперь всё съем! Я буду хорошей!

Её мать не ответила. А только похлопала девочку по спине, чтобы успокоить.

Да, — подумала Синдзё. — Цепляйся за неё.

…Это даст ей понять, как сильно ты ей дорожишь и как сильно любишь.

— Сецу-тян.

Она услышала голос своей мамы.

— Не тревожься. Сколько бы ты ни говорила, что не любишь нас, и сколько бы на нас ни дулась, твой папа и я знаем, что на самом деле ты нас любишь и дорожишь нами. Мы знаем, что ты хороший ребёнок.

— Правда?

— Правда, — ответила её мать. Женщина набрала в грудь воздуха и продолжила дрожащим голосом. — Правда. В конце концов, ты всегда звала нас мамой и папой. …А что же люди, которых ты так звала? Мы понимаем. Даже когда ты говоришь, что тебе не нравится то, что мы тебе даём, обижаешься на нас или не ешь то, что мы для тебя готовим, мы знаем, что в глубине души ты помнишь и дорожишь нами и тем, что мы для тебя делаем.

Она перевела дух.

— И мы такие же, знаешь? Что бы ни встало между нами, мы дорожим тобой и любим больше всего на свете. Ты, можешь на нас обижаться, отказываться есть нашу еду и рвать или отдавать то, что мы тебе даём, но мы прекрасно понимаем, как много для тебя значим.

Её мать кивнула, и Синдзё могла ощутить движение.

— Ничего страшного, если ты порвёшь свою одёжку. Ты была счастлива, получив её, правда? И обычно ты кушаешь то, что мы тебе даём, разве нет? Я знаю это, поэтому ничего страшного. И недавно ты покрасила ногти, подражая мне, и над тобой смеялись в садике, разве нет?

— Когда я пришла домой… я на тебя рассердилась.

— Ничего.

— Правда? Почему? Я сказала, что тебя ненавижу!

— Знаешь что? Я рада была просто знать, что ты мне подражала, и что ты со мной. Просто из-за того, что смеялись над твоими ногтями не значит, что ты больше не хочешь быть как я, что ты больше не хочешь быть со мной, и что ты в самом деле меня ненавидишь, правда?

Синдзё услышала горький смех.

— Если б друзья над тобой не смеялись, ты бы продолжила носить то платье и красить ногти, разве нет? И не пролив ту воду, ты бы тогда всё съела, разве нет? Твоё изначальное счастье осталось бы прежним, правда?

— …Да.

— Видишь? Тогда если бы ничего не случилось, ты б всё равно относилась к нам так же, так? Только из-за случившегося ты рассердилась и сказала, что меня ненавидишь, но я прекрасно знаю, что ты бы не возненавидела нас за что-то такое. Как-никак, ты была так счастлива. Никакие слова не изменят того, какой ты хороший ребёнок.

————.

— Недопонимания могут быть, но меня этим не проведёшь. Я наблюдала за тобой с самого начала, поэтому не волнуйся. …Я перестала шить такую одежду или красить ногти, потому что хотела, чтобы ты была счастлива, без необходимости терпеть насмешки других. Так ведь лучше, правда?

И…

— Я знаю, что ты действительно была счастлива. Но потому что над тобой смеялись и из-за тех размолвок, я провела кое-какие изыскания и выбрала способ, позволяющий этого избежать. И поэтому сшила для тебя новую одежку так же, как то платье… Я не думаю, что старая была лучше.

— Но… первая мне нравилась больше.

— Ясно, — её мать засмеялась и слегка похлопала девочку по спине. — Тогда с этих пор ты можешь носить такое. То было белое платье и красный галстук, да? Если ты сможешь такое носить и держать голову высоко, даже когда над тобой смеются, я буду рада, что сшила такое платье. …Я буду знать, что ты действительно дорожишь одеждой, которую я сделала для тебя.

— …Правда?

— Да. Я знаю. Мы во многом с тобой похожи.

Мама обняла длинные волосы дочки и прогладила их рукой.

— Да, в тебе столько всего от мамы. Как твои волосы, например. И…

И…

— Та песня.

— Да.

Мама мягко похлопала её по спине.

Она обняла её, словно говоря, что это в последний раз.

Её маленькое «я» сделало вдох, и обнимающие руки вцепились в маму.

Их дыхание выровнялось, и они кивнули.

— Сецу-тян?

— Что?

Они немного отодвинулись и посмотрели друг другу в глаза с близкого расстояния.

— Тебе не нужно повторять за мной, даже когда я плачу.

— Это ты за мной повторяешь!

— Пожалуй, этот раунд за тобой.

Её мама горько улыбнулась. Она мимолётно бросила взгляд на пару за спиной Синдзё, но тут же отвернулась.

— Что бы теперь ни случилось, можешь верить в одну вещь. Если вспомнишь какие-нибудь гадости, которые делала нам, или захочешь сказать нам что-то, когда нас нет, можешь поверить в эту одну вещь. Можешь поверить, что мы всегда дорожили тобой, несмотря ни на что.

Прежде чем продолжить, она перевела дух.

— И ещё можешь поверить, что бы ни делала, мы всегда будем на твоей стороне. Мы никогда тебя не предадим.

— …Правда?

— Да.

Когда её мама прищурила глаза в улыбке, у неё потекли слёзы.

— Поверив в это, ты всегда сможешь нас достичь, даже если мы не с тобой.

Поэтому…

— Ступай, Сецу-тян.

— Но!

— Не волнуйся, — сказала её мать. — Когда-нибудь ты найдёшь другого важного человека. Ты найдёшь того, кто точно всегда будет дорожить тобой и любить тебя, что бы ты ни говорила, и даже веди ты себя так, будто его ненавидишь.

— Н-нет, не найду! У меня это тело… и надо мной все смеются!

— Найдёшь, — мама снова её обняла. — Я и твой папа нашли, и поэтому ты родилась.

— …Правда?

— Правда. Поэтому верь, что наши чувства друг к другу ни за что не изменятся, что мы всегда слышим твой голос и всегда болеем за тебя, даже если ты нас не видишь, и…

Она сделала вдох, отстранилась и улыбнулась.

— И что однажды ты будешь такой же, как мы.

— Буду? Правда?!

— Будешь. Я уверена, что кто-то тебя ждёт, и будет дорожить тобой так же, как и мы.

— И этот человек?..

— Он не будет над тобой насмехаться. Даже попытайся ты его оттолкнуть, он скажет тебе, что ты ошибаешься, поддержит тебя, всегда будет с тобой и примет тебя такой, как есть. И ты тоже захочешь его поддержать.

Она кивнула.

— Теперь ты можешь идти, правда? Куда бы ты ни пошла, мы за тобой наблюдаем. Пусть ты и не можешь с нами встретиться, мы знаем, о чём ты думаешь. Но если хочешь ответ…

Она приложила руку к груди.

— Вспомни ту песню. Особенную песню, которую мы поём на праздник.

— Сайлент Найт?

— Да. Ты ведь помнишь песню, которой я тебя научила? …Вспоминая её, ты будешь петь со мной в сердце. И делая так, ты будешь со мной.

И…

— Та песня приведёт тебя к твоему важному человеку.

Её мать сказала, что собирается петь.

— Не забывай. Эта песня — доказательство нашей связи. Песня, которой я тебя научила, внутри тебя, так что даже не будь меня рядом, у тебя останется доказательство нашей связи.

— Правда?

— Это ведь я тебя научила, нет? Даже когда я не здесь, я не исчезну, правда?

— Ты будешь внутри меня… говоря, что ты там?

— Да, — мама совсем отдалилась и поместила руки на плечи Синдзё. — Не тревожься. Когда запоёшь, мы будем с тобой. Пускай даже нас там не будет, мы не исчезнем и будем петь с тобой.

— Да…

— Так что если что-нибудь случится, не забывай петь. Когда ты счастлива, грустишь, злишься, унываешь или хочешь отпраздновать, просто спой тот гимн, и мы будем с тобой. Мы будем с тобой радоваться, плакать… или просто стоять рядом.

Поэтому…

— Рассказывай нам побольше, хорошо? Рассказывай нам, что ты делаешь и о чём думаешь. И… если найдёшь того, кого будешь ценить, спой и скажи нам. Скажи нам, что святое дитя нашло того, кого любит и кем дорожит. Обязательно скажи нам, что нашла того, кто будет с тобой, как мы. …И так мы станем счастливейшими людьми на свете.

— Вы будете счастливы?

— Да. Ты отправилась и нашла кого-то сама. Мы с тобой были с самого начала, но его ты выбрала сама и дала ему услышать свою песню.

— Если я найду кого-то такого, ты и папа отпразднуете?

— Да. Мы споём с тобой. …И я уверена, тот важный человек отпразднует с нами.

Когда маленькая Синдзё кивнула, её мать выпрямила спину и произнесла.

— Ладно, Сецу-тян, пора петь.

— …Подожди.

Её маленькое «я» обратилось к матери.

— Я точно-точно ещё вас увижу, правда?

— Да. Если ты будешь верить в нас и искать, то осознаешь, что мы всегда будем вместе.

Её маленькое «я» не понимало, что это значит, но всё равно кивнула и поверила.

— Тогда спой, мама. Я послушаю…Я послушаю, пока иду. Потому… потому не останавливайся, ладно? Обязательно… обязательно продолжай петь!

— Конечно.

Мама снова кивнула и приоткрыла уста. Маленькая Синдзё поступила так же.

————.

Они запели.

Пока разрушительный свет разрастался, её маленькое «я» последовало за матерью и начало петь.

Они пели первый куплет. А когда перешли на второй, она услышала голоса за спиной.

Двое за ней неловко присоединились, насколько умели.

Её мама на секунду остановилась и проговорила к маленькой Синдзё.

— Эти люди возьмут тебя с собой. Они возьмут тебя в мир моей песни.

— Правда?

Она оглянулась, и два ярко подсвечиваемых человека кивнули.

— Мама, — сказала Синдзё. — Спасибо. Я люблю тебя.

— И тебе спасибо, Сецу-тян. И я тоже тебя люблю.

Они обе улыбнулись, пролили слёзы и смахнули их прочь.

— Не волнуйся. Я буду петь вечно. Даже когда ты меня не услышишь, я непременно буду петь в твоём сердце. Если когда-либо будешь чувствовать себя безнадёжной, просто вспомни это и пой со мной.

Услышав это, её маленькое «я» отодвинулось и начало идти.

Мама смотрела на неё и продолжила петь. Она кивнула и слушала песню, даже уходя прочь.

Ох, — подумала Синдзё. — Моя мама внутри этой песни.

Пока она может её слышать, её мать будет там за ней наблюдать.

Если она запоёт, мама будет с ней.

Отбегая, девочка слышала только голос.

Она оглянулась и увидела, что мама действительно на неё смотрит.

…Спасибо.

Синдзё слышала песню. Она бежала. Когда она оглядывалась, на неё смотрела мама. Её мать ждала её, напевая. Она, наверное, махала ей, даже когда девочка не оглядывалась.

Мать была рада, что дочка оглянулась, но не огорчилась бы, будь иначе.

— Не волнуйся, — сказал мужчина, бегущий рядом с ней. — Ты непременно снова встретишься со своей матерью и отцом.

Верно, — согласилась она. — Само то, что мир существует, означает, мои родители и я всегда вместе. Пение единит меня с ними.

Пока она бежала и оглядывалась, её мать всё отдалялась и со временем совсем пропала за светом.

Когда мать скрылась из виду, Синдзё чуть не перестала бежать, но что-то её подтолкнуло.

Песня.

Она всё слышала песню. Синдзё всегда могла её слышать, словно та оставалась в ушах.

Песня толкала её к миру, где можно снова встретить родителей, и где ждёт кто-то даже более важный.

Этот человек будет с ней? Одевайся она, как ей нравится, и крась ногти, скажет ли он, что ей идёт? Даже ругайся она с ним, говори, что она его ненавидит, или отказывайся от того, что ей дают, он поверит, что на самом деле она любит его и дорожит им?

Подражай она матери и готовь для него, будет ли он есть, как её отец отвечал матери?

Если она вдруг оступится и заплачет, скажет ли он, что она ошибается, что всё будет хорошо, и поддержит её?

И захочет ли она сама поддержать его и быть и с ним?

…Я хочу его увидеть.

Её родители всегда были с ней, и это не требовало подтверждений, поэтому её всё устраивало. Но даже так, она хотела встретить того важного человека.

Синдзё хотела спеть с человеком, который услышит её песню.

Ту песню.

Пускай она и не услышит голос матери, песня, которой та её научила, останется внутри.

…Вот что мне это сказало, — подумала она.

…Что всё будет хорошо, оглянись я назад или нет.

Они обе понимали всё, что хотели сказать, поэтому всё будет хорошо, даже после расставания.

И тогда Синдзё услышала голос своей матери.

Да, — снова подумала она. — В этой песне определённо голос мамы.

В её памяти, когда она вспоминала песню, оставшуюся с ней, Синдзё слышала не свой голос.

Она всегда думала, что это её.

…Но нет.

Голос, передающий слова перед её пением, принадлежал матери.

Она отправилась в Топ-Гир, встретила папу, и отослала меня прочь, но всегда оставалась со мной в этой песне и постаралась, чтобы я слышала её, когда что-нибудь случится.

Синдзё вспомнила, как постоянно пела песню.

Когда чувствовала одиночество, уныние или грусть, она её пела.

…Но как раз это я пообещала маме. Я обещала ей сказать, если вдруг что-нибудь случится.

Её сон наполнился белым светом.

Точно не ясно, то ли это мир подходил к концу, то ли сон, но она всё равно слышала поющий голос, который унаследовала от матери.

Та песня доказывала, что они вместе.

Что бы ни случилось, её родители оставались с ней и понимали, что она дорожила ими, что бы ни говорила или делала. Пусть даже их больше нет, или она хотела перед ними извиниться, всё будет хорошо, и можно успокоиться, потому что они понимали без слов.

Эта песня абсолютного облегчения впитала в себя волю родителей. Синдзё унаследовала её, и та пребывала в ней.

Что произойдёт, если она споёт и попытается этим кого-то достичь?

…Песня до них достучится?

Они узнают, что она хочет быть с ними?

И она действительно спела песню, когда встретила особенного человека.

…Понял ли он?

Синдзё пела для парня, который спас её и разлёгся на её коленях в лесу Окутамы.

Полтора месяца назад он пришёл к ней на встречу после задержки в девять лет и две минуты.

Когда он снова её спас, она вновь предоставила ему колени и снова для него спела.

Это достигло её родителей, как и обещала мама?

Услышали ли они, что она встретила того, кем дорожила, оправдав их надежды? И опять же в белом платье?

…Да.

Это потому что Синдзё знала, как они дорожили тем, что девочка может самостоятельно оставить родителей, но при этом жить дальше и быть с тем, кем сама будет дорожить.

Как же я разбалована, — подумала она. — У меня уже есть родители, которые показывают свою заботу и наблюдают за мной, но я всё равно выбрала себе другого важного человека, и он ответил на мои чувства.

Как можно быть такой разбалованной?

Перед святилищем в поместье Тамия они держались за руки и послали мысли к её родителям, но Синдзё теперь знала, что её мысли достигали их задолго до того.

…Слава богу.

Затем она обратилась к матери, которая её провожала песней, к родителям, всё ещё приглядывающим за ней, и к драгоценному человеку, который теперь с ней.

— Спасибо.

Синдзё сама держалась за руку.

Перед тем, как проснуться, она взяла за руку драгоценного человека, которого выбрала сама.

Она взяла его крепко и отказывалась отпускать.

●

Утреннее солнце начало подниматься.

Оно всходило на востоке и растягивало по улицам тени.

Но в одном месте они редели.

Там где раскинулись протяжные полосы.

Они тянулись от авиабазы Ёкота в Фуссе западного Токио.

Внутри Концептуального Пространства восточная трёхкилометровая полоса была задействована, тогда как запасные на западе и севере не использовались.

В ангаре рядом быстрым темпом проходили ремонтные работы и модификации механических драконов с истребителями.

Даже на холодном воздухе без устали продолжался свет сварки и звуки дрелей.

Прибыл автобус.

База была крупной, поэтому он перевозил повсюду персонал.

Большинство высадившихся перед ангаром сменяли работающих ночью.

Мужчины в чёрной рабочей одежде обменивались приветствиями, тогда как одни доделывали работу, другие делились информацией, чтобы передать дела новой смене, а остальные бегали на посылках за деталями.

Рабочий с утренней смены приблизился к складу рядом с ангаром.

Он должен был взять автопогрузчик для перевозки специально заказанных деталей механического дракона.

Рабочий уставился на парковочный ангар рядом с запасной полосой, думая, что его любимый автокар там.

По пути ему встретился член группы ночных работников.

— Здоров, — сказал он в приветствие. — Я слыхал, дела ни к чёрту. Мы до сих пор не можем найти полковника и остальных?

— Нет, — ответил его сослуживец, поправляя рабочую шапку. — То же с майором. Остальное начальство сейчас координирует ситуацию со Штатами, но с одним лишь исполняющим обязанности командира это место всё равно, что парковка.

— Думаешь, они живы?

— Ставлю пять баксов.

— На что?

Мужчина задумался, после чего кивнул.

— Знаешь, почему никто не ищет полковника, майора и немецкую ведьму?

— Почему нет?

— Они берут отпуск перед отправкой в японский UCAT.

— Не очень хорошая ставка.

— Нет.

Оба горько улыбнулись.

— Я уверен, что они живы.

— Я тоже. Если нет…что тогда? Тот Левиафан, вроде как завис над Синдзюку. …Они усыпили меня принудительным уколом, когда я прошлой ночью хотел примкнуть к атаке, но та штука — Бабель, правильно? Без полковника и остальных мы ничего не сможем сделать.

Говоря, он нахмурился, а второй мужчина кивнул.

— Будет непросто даже для них. Вроде его не берёт даже оружие Концептуальных Ядер.

— Тогда всему конец, да? Завтра они создадут внутри Левиафана положительные концепты, и мир переменится, верно?

— И поэтому все так спешат.

— Его можно побороть?

Его голос звучал нерешительно, и второй мужчина немного наклонил голову, держась за полы рабочей шляпы.

— Не знаю. Или, скорее, знаю, но не хочу знать.

— …

— Но, — сказал он, — мы всё равно это сделаем.

— А сможешь?

— Неправильный вопрос. Мы сможем.

Он похлопал напарника по плечу.

— Ты везунчик. Тебе доведётся увидеть это перед выходом на смену. …Ты поймёшь, как страшно устроен этот мир. Даже если попытаешься сбежать, тебя нагонит капелька надежды и заманит прямо в ад.

— Хм? О чём это ты?

— Да просто, — ответил мужчина. — Прямо как с худшими женщинами. Даже когда знаешь, что тебе ничего не светит, всё равно думаешь, авось срастётся.

Сказав это, мужчина отошёл.

Рабочий проводил его взглядом, но затем вздохнул.

Он вспомнил важность ситуации, как её объяснили по радио базы, и обошёл ангар.

На сердце лежала тяжесть.

Если Концептуальные Ядра не работают, от механических драконов, над которыми они трудились, тоже толку не будет.

— …

Перед работой он собирался отвлечься вращением в автопогрузчике на стоянке запасной полосы.

Он обычно так забавлялся, когда случались неприятности.

25-го мир изменится. В таком случае, это может быть его последний шанс на такую шалость.

Но неожиданно он кое-что осознал.

…Я хорошо помню, пост этого парня не здесь.

Тогда почему он вышел отсюда? — гадал он, когда прибыл к одной из сторон ангара.

Мужчина кое-что там увидел.

— Что за чёрт?

Там должна быть вторая полоса.

Она тянулась на тысячу метров, но долгая лента асфальта пропала.

На его месте осталась глубокая двухсотметровая отметина.

— Что-то прорвало всю полосу?

Там был каньон четырёхсотметровой ширины и двухкилометровой длины.

Какой-то мощный удар сжёг траву, расплавил породу и оставил здесь след.

— Ох, да ну.

Он содрогнулся совсем не от морозного утреннего воздуха и выпустил пар.

— Теперь я не смогу повеселиться на автокаре.

Чувства к голосу

По лестнице, залитой светом солнца, бежало две пары шагов.

Они исходили от парня и девушки, и их сопровождали слова.

— Каку! Ну же! Скорее! Сейчас будет звонок! Это последний день фестиваля окончания года, поэтому школьный совет не может пропустить начало уроков два дня подряд.

— Эй, полегче. Кто из нас столько переодевался в общежитии? Ты или я?

— Ну реально.

Казами покраснела, схватила Изумо за руку и потянула за собой.

Затем посмотрела в конец ступенек.

— Скорей. Может, это наш последний урок.

— Мне бы не хотелось.

Оба держали большие сумки.

Там скрывались V-Sw и G-Sp2.

Казами закинула сумку с копьём на плечо, словно для лучшего чувства веса в руке.

— После классного часа давай встретимся с остальными и направимся в авиабазу Ёкота. Мы должны получить там более подробную информацию о случившемся.

Гибель всех в японском UCAT до сих пор не подтверждена.

Найдут они ответ или нет?

Парочка звонила Харакаве и остальным, но никто тоже ничего не знал. Похоже, Синдзё в безопасности, поэтому Казами надеялась разузнать об этом и сохранности остальных после встречи с Саямой и прочими.

Ёкота, похоже, была ближе всего к центру, так что они надеялись собрать там информацию.

Поэтому, встретившись с остальными, они направятся туда.

— Подтвердив случившееся, я хочу накопить решимость.

Заявление Казами натянуло на лицо Изумо горькую улыбку.

Она посмотрела на него, будто говоря «Это-то за что?», и он ответил, не меняя выражения лица.

— Смотрю, ты решаешь на ходу.

— Ага. Импровизация полезна даже вне сцены.

Говоря это, она достигла пролёта лестницы.

Их встретил коридор с линейкой классов. Когда они начали бежать, настало 8:30.

Пришла пора классного часа.

●

Класс полнился учениками.

Одни говорили, и кое-кто стоял, но большинство сидело.

Среди прочих в школьной форме услышали звонок и Саяма с Синдзё.

Синдзё сидела сзади и переводила взгляд с учительского стола на подоконник.

— Ооки-сенсей и Харакавы нет.

— Харакава и Хио-кун, судя по всему, на пути из Ёкоты. А что до Ооки-сенсей… кто знает?

Синдзё не могла ни кивнуть, ни покачать головой на его вопрос.

Она сказала кое-что другое.

— Надеюсь… она придёт.

Затем потянулась левой рукой к парте Саямы слева от себя, взяла его правую руку, и сжала.

Он стиснул в ответ.

Они ничего не сказали, но этого хватило, чтобы её успокоить. Поэтому…

— Эм, Саяма-кун?

— Слушаю.

— Когда закончится классный час, давай уйдём со школы. Мы можем встретиться с остальными и поехать на авиабазу Ёкота.

— Да, — ответил он. — Я думал о том же.

Он сжал её руку ещё крепче.

Она бросила на него взгляд и обнаружила, что парень медленно осматривает класс.

Всё пребывало в ожидании учителя.

Здесь собрались все их одноклассники.

За партами ближе к переднему краю, кто-то молча смотрел вперёд, не зная чем себя занять.

У коридора кто-то глядел в зеркало и поправлял причёску.

Один читал книгу, другой слушал музыку, третий болтал с кем-то неподалеку.

Глядя на всех, Саяма негромко сказал.

— Все сражаются.

— Э?

Синдзё задавалась вопросом о сказанном, но не получила ответа.

Заговорив, он будто сам искал внятное подтверждение.

— Я начал Путь Левиафана, потому что хотел стать серьёзным. Но… как мы обсуждали сегодня утром, это, наверное, просто случайность, что единственной вещью, к которой я могу относиться всерьёз, оказался Путь Левиафана.

Он снова осмотрелся.

— Синдзё-кун, ты, к примеру, вместо Пути Левиафана всерьёз относишься к написанию романа.

— Я-я серьёзна и в отношении Пути Левиафана, знаешь?

От её тихого протеста парень кивнул, не поворачиваясь к ней.

— Это означает, что обе вещи для тебя одинаково важны.

Он выдал слабую улыбку.

— Я рад, что у меня что-то есть. И попытаюсь поверить, что отныне найду гораздо больше. …И всё благодаря тебе.

Он сохранил улыбку и произнёс так, чтобы услышала только она.

— Все наверняка такие же. Они хотят стать серьёзными, сражаются и добиваются, чего бы там ни было. Таким образом, хотя и есть разница в том, что именно мы делаем, мы с тобой не отличаемся от остальных.

————.

Саяма прищурился в улыбке и наконец-то повернулся к ней.

— И мое иное «я» наверняка такое же.

— Микоку-сан?

— Да, — сказал он. — Она унаследовала столько чувств и целый мир, и это первое, за что она взялась всерьёз. Ты понимаешь, что это значит? Даже внутри Бабеля моё иное «я» скрыла от меня свой истинный замысел и никогда не открывала свою серьёзную сторону. …Она потеряла важного для себя человека, и даже сохранила силу философского камня, созданного для него, поэтому кто бы ей ни противостоял, она продолжила свою неизбежную революцию мира.

— То есть?..

— Она невероятно серьёзна. Ноа-кун оружие и отнюдь не напарник, поэтому на деле её поддерживает только собственная серьёзность.

Саяма слегка опустил взгляд и проговорил тихо, словно представляя девушку, о которой рассказывал.

— В данный момент она стоит на передней кромке чувства утраты каждого мира, и сама потеряла дорогого человека. Она загнала себя в эту позицию, поэтому поставила всё на средства преодоления этой потери. И всё же, создание мира воскрешения также отрицает себя, как члена мира разрушения.

— Тогда что ты будешь делать?

— Выбью из неё дурь.

Его тихое заявление на секунду выбило Синдзё из колеи и побудило закрыть глаза.

— Я тоже, подобно ей, что-то утратил, а что-то нет. И тоже могу стать серьёзным. А значит, мы одинаковые. И мне не нравятся её методы. Чтобы врезать своему иному «я», других причин мне не нужно.

— Ты сможешь… победить?

— Если нет, тогда её серьёзность возьмёт верх. Это не так уж плохо. В конце концов, такой итог превзойдёт мою серьёзность. Такому итогу я смогу поверить. И поэтому я отброшу любые ожидания, говорящие о крайне невыгодном положении, и что может не получиться повернуть всё на свою сторону. Взамен я хочу сделать всё, на что способен.

После паузы Синдзё, наконец, горько улыбнулась.

Саяма одарил её озадаченным взглядом, и она перед ответом сжала его руку.

— Ты порой совсем как ребёнок.

— Да. Даже я должен признать, что это поистине прелестно, как я испытываю потребность лизнуть некоторые вещи, чтобы узнать их вкус.

— Я совсем не об этом!

Проверив, не услышал ли кто ещё, Синдзё расслабила плечи.

Но не отпуская его руку, она добавила в голос немного интонации.

— Я пойду с тобой, знаешь?

— Я рассчитываю на это, Синдзё-кун. Пойдем вместе врежем той дурочке.

Его лицо ничего не выражало, но она почувствовала намёк на улыбку.

— И остальные тоже помогут: Казами, Изумо, малыш Хиба, Микаге-кун, Харакава и Хио-кун.

— Есть и другие: американский UCAT, согласные с нами Гиры, и выжив…

Она запнулась, не договорив «выжившие из японского UCAT».

Синдзё гадала, что же с ними случилось.

●

Основываясь на том, что она слышала о Левиафане, она сомневалась, что все упомянутые могли дать отпор.

Враг был крупнее города и обладал силой положительного и отрицательного из каждого Гира.

…Мы ничего не сможем сделать?

Она решила не спрашивать это вслух, и Саяма тоже промолчал.

Об этом он не станет её обнадёживать.

Синдзё снова сжала его руку.

— Последняя битва завтра, да? Как насчёт того, чтобы до тех пор поискать остальных? И собрать людей нам в помощь?

— Я думал о том же, Синдзё-кун, — Саяма кивнул. — Наш противник велик и серьёзен, тогда как мы малы и серьёзны. Так что перед тем, как столкнуться с ним, лучше собрать равное количество серьёзности.

— Точно, — Синдзё кивнула, сильнее сжала его руку, и гадала, не безнадёжно ли это. — Давай постараемся изо всех сил.

Говоря, она смотрела на пустой учительский стол.

Затем внимание привлёк другой звук.

— Э?

Синдзё услышала помехи.

Все в школе узнали их, потому что они предшествовали звонку.

Это указывало на одно.

— Последний классный час…

Начинается.

Но звонок не прозвенел. Взамен…

—————.

Она услышала белый шум, предшествующий извещению по всей школе.

— Что это?

Как только она спросила, из каждого динамика в школе вырвался голос.

●

Саяма приготовился к тому, что грядёт, и слушал вместе с Синдзё голос, исходящий из динамиков.

Он услышал голос мужчины.

— Внимание.

Парень его узнал.

— Ооширо… Итару?

Но, — гадал он, когда переглянулся с девушкой.

Он посмотрел с сомнением, а она — с недоумением.

— Он… выжил?

Вопрос Саямы красноречиво получил ответ от динамика.

Он предоставил изложение воли под названием «слова».

●

— Внимание.

Казами услышала, как голос Итару произнёс то же слово.

Изумо за партой рядом нахмурился.

— Погоди-ка… Мы же сейчас в школе.

Она понимала. В самом деле.

Но ещё подумала.

…Что происходит?

Эта мысль превратилась в желание узнать больше, и девушка подняла взор.

Она глянула на динамик, изрекающий волю мужчины.

Все вокруг неё слишком недоумевали для каких-либо действий.

Посреди неподвижности Казами и Изумо слышали, как голос продолжил.

— Внимание.

Голос Итару начал с того же слова в третий раз.

— По всему UCAT вводится чрезвычайное положение.

●

Хиба и Харакава мчались по северной дороге школы, везя своих партнёров, и слышали голос, доносящийся к ним от рядов школьных общежитий.

— Этот приказ даётся со всей полнотой полномочий надзирателя Отряда Левиафана Ооширо Итару, — сказал голос. — Все члены UCAT входят в чрезвычайное положение касаемо мира.

●

Саяма стиснул в ответ руку Синдзё и слушал хриплый голос, доносящийся из динамика.

Он старался не пропустить ни единого слова или буквы.

— Когда вы это услышите, сомневаюсь, что я ещё буду с вами.

Парень услышал горький смешок.

— Не забудьте возрадоваться по этому поводу.

И…

— Все вы стоите в конце тренда, который создали мы, поэтому непременно встанете на моё место.

●

Хио в коляске мотоцикла Харакавы приложила руки к ушам.

Она раскрыла ладони, чтобы уловить окружающий шум и голос, смешавшийся с ним.

— Чтобы добраться сюда, потребовалось шестьдесят лет.

Последовала пауза на вздох.

— Чтобы изменить курс, потребовалось десять.

●

Изумо слушал.

Рядом с ним Казами низко погрузилась за партой, так что ему ясно виделась её сосредоточенность.

Он напустил апатию, но, подпирая голову рукой, навострил уши в сторону динамика.

— Эфемерная справедливость.

Изумо прошептал те же слова.

— Сострадающий злодей.

●

Харакава вёл мотоцикл к северу школьных корпусов.

Он приближался к мощёной дороге, что увеличивало риск заноса, но всё равно сжал ручку газа.

Если он тут замедлится, то может куда-то опоздать.

— Не говоря уже о том, — сказал голос. — Разум, чувства, узы и намерения, к которым они привели.

В его голосе слышалось самоуничижение.

— Всё это будет собрано в худшем из возможных сценариев. Как бы нелепо это ни звучало.

●

Синдзё чувствовала силу руки Саямы.

Она ощутила жар и биение пульса.

Поэтому кивнула и посмотрела в ту же сторону, что и он: на динамик, издающий слова Итару.

Словно отвечая на её взор, голос мужчины продолжил.

— Соберитесь с силами. Дайте воле выразить протест. Вот что сейчас необходимо.

Голос вздохнул.

— В конце концов, прошлое — включая последние шестьдесят лет и Концептуальную Войну — конечно. Если пожелаете, последует намного, намного больше. И вы найдёте это, только сразив прошлое и повернувшись к нему лицом!

●

— Так что, по крайней мере…

Слушая голос, Микаге вжалась в коляску Хибы.

Она посмотрела на небо и не увидела там облаков.

Ей показалось, что сегодня её душа может отправиться куда-угодно.

— По крайней мере, не думайте о завтра как о том, что просто наступает.

Она услышала то, что можно назвать физическим голосом.

— Считайте его тем, что нужно взять!

●

Казами слушала голос мужчины, так долго державшегося от них в стороне.

— Слушайте.

Она так и делала.

— Если собираетесь протянуть руку, тогда выразите волю. Сделав так, вам будет обещано то, что вы сможете ухватить. Поэтому выразите себя. Есть только один ответ.

Он тут же продолжил.

— Ответьте! Продолжите ли вы путь вперёд и встанете на острие всего?!

Казами чуть не ответила словам Итару.

Она сомневалась, что остальная часть класса знает, о чём это объявление.

И всё же знала, что значит ответить на тот вопрос, и нужно сказать одно лишь слово.

Для этого она потянулась к сумке, стоящей рядом с партой.

Но что-то произошло до того, как девушка вытащила оттуда G-Sp2.

— Вы собираетесь ответить или нет?!

Казами услышала это и увидела.

Все вокруг неё, насколько хватало глаз и ушей, каждый ученик встал, потянулся к партам или сумкам, и звучно вытащил оружие.

— Тэстамент!

●

Синдзё и Саяма услышали.

Прежде чем они успели что-то сделать, остальные встали, подняли оружие в белых обтекателях и повысили голоса.

Тэс, тэс, тэс.

Мы заключаем договор.

Они все это сказали, издав металлический звон оружием, и рассмеялись на то, что делают.

Те, у кого под рукой ничего не оказалось, подбежали к шкафчикам и вытащили оттуда.

Стоящие с концептуальным оружием смотрели на других с удивлённым видом «ты тоже?»

— Что происходит? — спросила Синдзё.

Все смотрели друг на друга и неловко смеялись.

Синдзё осознала, что они с Саямой единственные ещё сидят, и услышала вокруг спешащие шаги и голоса.

Она услышала рядом с собой голос Саямы.

— Ха.

Он выплеснул дыхание.

— Ха-ха!

Он рассмеялся и встал.

Затем потянул Синдзё за руку, подняв за собой.

По-прежнему сбитая с толку, она встала, осмотрелась по сторонам и увидела, как остальные поворачиваются к ним.

Синдзё увидела, как их брови поднимаются в уверенной улыбке, и как Саяма улыбается так же в ответ.

Все держали разное оружие и шумно его налаживали, так что…

— …Да.

Синдзё кивнула им, сменяя замешательство на горькую улыбку.

И следом услышала шаги и радостные крики, исходящие из коридора и других классов. Та же суматоха раздавалась с потолка и пола, поэтому то же самое происходило на третьем и первом этажах.

Грохот, исходящий из коридора, скорее всего, доносился от движения в соседнем школьном корпусе.

Они все такие же.

Все подняли своё оружие.

— Мы все… вместе, да?

Как только Синдзё это сказала, открылась дверь, и в класс вошёл кто-то в белом спортивном костюме.

— А, урок уже кончился?

Это Ооки.

Под всеобщие удивлённые возгласы она пригладила свои немного растрёпанные волосы, подняла классный журнал и осмотрела класс.

— Эм, я сделаю перекличку для последнего классного часа в году.

Через некоторое время, её лицо налилось удивлением.

— О-откуда у вас всех концептуальное оружие?!

— Вы только сейчас заметили?!

Ответку всех вскоре сопроводил другой вопрос.

— Почему вы живы?!

— А в-вы что, смерти моей хотите?!

— Постойте, — сказал Саяма, подняв руку, чтобы всех остановить, и посмотрел на Ооки. — Позвольте мне подытожить всё одним вопросом: где вы были, туповатый учитель?

— Ну… — Ооки почесала голову. — Sf-сан передала нам приказ об эвакуации, исходящий прямо от Итару-сана, так что мы все эвакуировались. Но это заняло много работы с резервацией 1-го Гира и народом 4-го.

— Очень хорошо. Это приемлемо. Продолжайте.

— Саяма-кун, ты надо мной посмеиваешься?

— Разумеется нет, — ответил он. — Я хвалю вас за в кои то веки нормальное объяснение.

— Ура! Саяма-кун меня похвалил!

Все наградили её шокирующим взглядом, но она даже не заметила.

— Так вот, после того, как мы загрузили устройство создания Концептуального Пространства 1-го Гира на велосипедный прицеп и эвакуировались, всё взорвалось. И когда я позвала на помощь, показалась целая куча полиции, пожарных и сил самообороны Японии.

— Ха-ха-ха. Ничего удивительного.

— Правда?

Ооки, не задумываясь, выдала ехидную улыбку.

— В общем, мы не могли выйти из Концептуального Пространства, когда все они вокруг, поэтому тащили снаряжение аж досюда.

— Ясно-ясно, — сказал Саяма, кивнув.

Синдзё осознала, что он скоро что-то скажет, поэтому глянула на Ооки.

Но учительница гордо выпятила грудь.

— Я трудилась изо всех сил. Я определённо хорошо постаралась.

— Да, Ооки-сенсей, вы хорошо потрудились. Вы сделали отменную работу… Но мне хотелось бы спросить, почему вы ни разу не связались с нами, хулиганский учитель. Все вы с прошлой ночи числились пропавшими!

— Э? — Ооки нахмурилась. — Вы все волновались? Но Сибил-сан и мама Харакавы-куна были заняты лечением раненых.

— А чем занимался простой наблюдатель вроде вас?

— Ну… Одо-сан и Диана-сан сказали, что они не против, потому что получат отпускные.

— И почему вы равняете себя с теми бесчеловечными людьми? И ваши отпускные давно уже потрачены, благодаря вашей тупости, так что вы скажете себе в оправдание?

— Эм, ну…

Ушло пять секунд, но Ооки нашла, что сказать.

— Извините.

На её тихое извинение все вздохнули.

— Что ж, — начал кто-то, когда все выдали в тот же миг свои мысли.

— Вполне ожидаемо от сверхчеловека, сожительствующего с тараканами.

— Кто вообще поставил её учителем?

— Нам никогда не сдать последние экзамены, да?

— П-почему вы все вдруг начали отрицательную анти-Оокивскую кампанию?

— Это не отрицательная кампания! Мы просто говорим правду!

Она отдёрнулась от их совместного ответа, но затем Саяма вздохнул в её сторону.

— Ну, по крайней мере, вы целы, Ооки-сенсей. Ваш дом в порядке?

— Вообще-то он упал.

Она звучала небрежно, но все на неё посмотрели.

Синдзё знала, что жизнь дерева древесного духа равносильна их собственной.

…Если оно упало, она, должно быть, получила немалый урон.

Синдзё покосилась на Саяму.

Он кивнул в ответ, говоря ей задать вопрос.

Она так и поступила.

— Вы в порядке, Ооки-сенсей?

— Да, всё нормально. Я в порядке. Ремонтники поправят корни.

Ооки такая же, как и всегда. Или казалась такой.

Но затем она почесала затылок.

— Хотя я кое о чём волнуюсь.

— Волнуетесь? — переспросила Синдзё. — Если мы можем чем-то помочь, просто скажите.

— Ну… — Ооки продолжала чесать голову и неспешно продолжила. — Как бы это сказать? Прямо сейчас у меня нет дома, одежды и денег в банке, так что я подумывала остаться пока в женском общежитии. Никто не против, да? Да? Сейчас зимние каникулы. И когда мой дом снова встанет на место, мне бы не помешали добровольцы, чтобы помочь починить упавшую мебель. А ещё…

Ооки продолжила, в полной мере явив свои истинные чувства.

— Я бы обрадовалась, если бы кто-нибудь дал своему учителю рождественский торт, новогоднюю трапезу и новогодний подарок.

Синдзё и все остальные повернулись к ней спиной и проигнорировали, поэтому Ооки протестующие заголосила.

Как раз тогда двор зашумел.

Крик раздался за окном.

Любопытствуя, Синдзё потянула Саяму за руку и подбежала к окну. Она обнаружила толпу, покидающую двор и переходящую в кампус.

— Все выдвигаются!

Даже более того.

Группу у главных ворот, скорее всего, привела Ооки. После выхода из Концептуального Пространства к школьным корпусам приближались члены UCAT, Диана, автоматические куклы и жители 4-го Гира.

Каждый, спешащий их поприветствовать, был носителем силы.

И поэтому Синдзё сжала руку Саямы.

— Пойдём с ними! Пойдём к силе, которую оставил нам Итару-сан!

Они с Саямой переглянулись и решительно кивнули.

— Теперь мы можем сражаться. Не сомневаюсь!

Она услышала голоса.

Они больше не скрывали своей силы и были уверены, что все здесь.

Голоса не прекращали звучать в ушах Синдзё.

●

Собирая и прислушиваясь к голосам снаружи, кто-то сидел во мраке.

Радиорубка была небольшой комнаткой, выпирающей из второго этажа школьного корпуса.

Некто, сидящий перед студийным микшером и пропитанный жизнерадостными голосами, входящими через окно, оказался автоматической куклой в чёрном костюме горничной.

На переднике напротив окна выделялись вышитые буквы «Sf».

Горничная посмотрела на кассетный магнитофон, закончивший играть.

Его содержимое уже было выпущено в воздух.

— Воля, содержащаяся внутри, затухнет при повторном воспроизведении.

Поэтому она потянулась рукой и вытащила кассету из магнитофона.

Затем взяла в правую руку и дёрнула пальцами.

————.

Sf её сломала.

Рука в перчатке раздавила и порвала скрученную магнитную ленту, и кукла отбросила её в сторону.

— Итару-сама.

Sf приложила ладони к груди.

Она обнимала там соломенную куклу, глянула на пальцы, покорёжившие кассету, и повернула глаза к действу, видимому из окна.

Кукла осматривала учеников и остальных на дворе, равно как и концептуальное оружие, блестящее на солнце.

— Итару-сама… где вы теперь?

Она обняла соломенную куклу.

— Вы сказали, что вы везде, поэтому попросили, чтобы я вам поверила. И попросили отнести Синдзё-сама сюда. Но…

Её безучастные слова продолжались.

— Где вы?

Кассета, кукла и голоса снаружи никак бы не существовали, если бы не Итару, но…

— Я автоматическая кукла. У меня нет воображения. Я доверяю вам, Итару-сама, но хотя вы сказали, что везде… где вы?

Её прямые слова были не вопросом.

Тон символизировал подтверждение.

И тем же тоном горничная ясно произнесла.

— Вы везде и нигде, а значит…

Она пришла к единому заключению, потому что не могла наблюдать его существование.

— На самом деле вас нигде нет, Итару-сама.

Говоря, она держала ноги вместе и сохраняла неподвижную осанку.

Её величественный голос присоединился к радостным возгласам, исходящим вокруг и снизу.

— Меня зовут Sf. Я автоматическая кукла с именем Зеин Фрау. Это означает, что я кукла, существующая для этой цели. Следовательно, я больше чем горничная. Я возьму на себя металл вместо плоти, реальность вместо воображения, отсутствие вместо присутствия, отказ вместо желания, и даже речь вместо тишины. Но…

Она закрыла глаза.

— Итару-сама, вы мой единственный господин. Так я была определена. Вы всегда отказывались воспринимать меня как горничную и вместо того относились ко мне как к Sf, но также служили носителем моих слёз. Я не могу плакать, но вы всегда брали на себя эту роль в тишине. И вашей последней просьбой вы приказали мне «жить».

Sf безэмоционально кивнула.

— Тэс.

Она без колебания продолжила.

— Если таково желание Итару-самы.

В следующий миг кукла исполнила просьбу господина, как сама того понимала.

Sf заглушила все свои функции.

Она тут же полностью остановилась, чтобы мгновенно выполнить просьбу господина.

И даже остановившись, она доказала, как хорошо сделана.

Sf выключилась молча, без дрожи, дефекта или избыточного тепла.

Как кукла она перестала двигаться.

Горничная просто осталась сидеть без наблюдаемого выражения на лице.

Куклу полностью покинул малейший отголосок движения.

●

Диана уставилась на автоматическую куклу, которая стала просто куклой.

— Я начинаю думать, что вся моя жизнь — сплошное созерцание последних минут людей.

Она прошлась по узкому коридору радиорубки и двинулась за спину тому, что было Sf.

Диана знала, какое именно увидит выражение на лице куклы.

— Безэмоциональное, верно?

И…

— Sf, ты превосходная машина. В конце концов… ты жила как машина.

Диана нежно обняла шею Sf сзади и поникла головой.

Она опустила голову, что скрыло лицо за волосами и позволило задать следующий вопрос.

— Итару хотел тебя видеть машиной? В самом деле? Мне довелось знать самую первую вещь, которую он тебе сказал.

Диана выпустила дыхание, которое могло быть как смешком, так и всхлипом.

— Он сказал «Что это? Она что, должна мне кого-то заменить?» не так ли?

Кукла ничего не сказала, но Диана всё равно произнесла.

— Ты решила оставаться машиной, потому не хотела служить кому-то заменой, правда?

Женщина не получила ответа.

А только слышала голоса снаружи.

Она слышала голоса, что унаследовали волю, принесённую сюда Sf.

Саяма и остальные громко праздновали благополучное пребывание друг друга, теперь, когда они воссоединились. Их звучные голоса доказывали присутствие их воли.

Они слились в один.

— Тэстамент!

Это слово согласия, слово договора, священное слово.

Диана подняла голову и посмотрела на лицо Sf.

Она обнаружила непроницаемое лицо с закрытыми глазами.

Уникально острое лицо куклы, на которое ничто не влияло.

— Да, — Диана кивнула. — Sf, ты продолжаешь полагаться на Итару.

Словно дав ей услышать множество достигающих их голосов, Диана крепко обняла Sf сзади и повернула её стройное тело к окну.

Словно сохраняя её глубоко в сердце, Диана подтянула стройную фигурку поближе и произнесла со слабой дрожью в голосе.

— Ты…

Она сделала вдох.

— Ты превосходная машина, решившая полагаться на господина, как на саму суть своего существования.

Смоделированное завтра

Небо налилось цветами вечера.

Внизу во тьме утопал лес.

Однако он не сохранял прилежной формы.

Покрытая деревьями земля раскололась, потрескалась и провалилась.

То, что осталось от дороги, огородили верёвками и предупредительными огнями.

Ночь быстро приближалась, поэтому большинство грузовиков и тяжёлого оборудования оттянули к подножью горы.

Но даже когда все остальные спускались, одна фигура оставалась на вершине холма.

На разбитом асфальте стоял старик в лабораторном халате и жёлтой строительной каске.

На его бейджике значилось «Ооширо», а глаза его были направлены вниз.

Он смотрел на долину, полную грязи.

Хлам, сгрудившийся на дне долины, растянулся на двести метров вширь и на несколько километров вдоль. Среди прочего там попадались обломки рукотворных предметов.

В особенности куски асфальта и металла, расплавленные жаром, как и материалы белого здания.

Это остатки японского UCAT.

Ооширо уставился на них в тенях заходящего солнца.

— №8-кун, ты здесь, не так ли?

Он неожиданно заговорил к кому-то за спиной, не оборачиваясь.

С лёгким волнением воздуха между упавших деревьев за стариком вышла №8. Она тоже носила жёлтую каску.

●

Вместо обычного костюма горничной №8 носила джинсы и пуховик.

— Ооширо-сама, что вы здесь делаете? Согласно нашим расчётам, положительные концепты вступят в реакцию с активированными отрицательными внутри Левиафана и изменят мир к полуночи завтра ночью. Чтобы это предотвратить, остальные собрались в Ёкоте и Ёкосуке и проводят стратегическое совещание в подземном зале заседаний Ёкосуки.

— И со всем происходящим, на что похоже моё занятие?

№8 увидела, как Ооширо повернул к ней взгляд на фоне заходящего солнца, и медленно осмотрела окрестности.

Она увидела лишь закатное солнце и старика.

Неужели…

Подтвердив неподвижный пейзаж, она кивнула и выдала заключение.

— Я считаю, вы ментально планируете свою следующую игру 18+.

— Т-ты и правда игнорируешь закат у меня за спиной, №8-кун?! Я что, и впрямь выгляжу так же, как всегда?!

Услышав это, она задалась вопросом, не допустила ли ошибку, и снова посмотрела на закат.

— Солнце всего лишь заходит на ночь. Что в этом такого?

— Ох! В этом твоя проблема! И всё когда я так рьяно задавал атмосферу?!

— В самом деле? — спросила №8, когда Ооширо протестующе заёрзал. — Тэстамент. Тогда я проигнорирую эту часть. Будучи безэмоциональной куклой, я никак не в состоянии догадаться, что происходит.

Затем она сменила тему.

— Как бы там ни было, все о вас переживают, поэтому прошу как можно скорее вернуться на ваш пост.

— Э? Серьёзно? Я герой манги, на которого все возлагают надежды?

— Тэстамент. Все в Ёкоте и Ёкосуке жалуются о том, что не на кого спихнуть неприятную работу, строители сетуют, что старик повсюду им мешает, а я жалуюсь, потому что меня позвали сюда, оторвав от настройки запасного тела. Если статистически всё суммировать, вам необходимо вернуться сейчас же.

— Э-это вообще не то, что ты сказала раньше!

Несмотря на недовольство Ооширо, №8 вытащила что-то из кармана.

— Это соломенная кукла, содержащая один из волос Итару-самы. Будет ли она приемлемой заменой вашему времяпровождению за наблюдением заката?

Ооширо глянул на предъявленную куклу.

— Это Sf-кун…

— Тэстамент. Sf-сама последовала за Итару-самой. …Потому что эта кукла не Итару-сама.

Тон №8 был непоколебим.

— Но вы не такой же, как Sf-сама. Вы, технически,человек.

— Что значит «технически»?

— Я постаралась не вдаваться в подробности, так почему вы решили придраться к словам?

— М-меня за это ещё и ругают?!

№8 проигнорировала его, потому что ей было что сказать. Она должна это сказать, прежде чем получить ещё более дикий опыт общения.

— У людей есть воображение. Они наделены силой представлять тех, от кого ничего не осталось. Так не позволит ли кукла, содержащая то, что он оставил, представлять его и дальше?

— №8-кун…

— Да, — она кивнула. — Ваш жалкий мозг только и может, что представлять что-то о куклах или картинки на мониторе, но это, наконец, окажется полезным умением. Ну что ж, приятного вам воображения.

— Я-я только что вообразил о себе кое-что очень грустное!

И всё же, он забрал соломенную куклу с её руки.

— Но №8-кун? Хорошо, кабы меня подбодрило что-то ещё.

— Например?

— Например, если бы ты обняла меня, утешила.

— Как именно?

— Назвала меня Казуо-тян и обняла мягко и нежно, насколько возможно! Как нежнейшее из варёного мяса! Так, чтоб понадобился звуковой эффект «хоньо» или «хурьо»! В-вот так! Так! Прям вот так!

№8 уставилась на старика, подсвечиваемого солнцем, который издавал звуковые эффекты и раз за разом выгибался назад.

Она гадала что делать в течение трёх секунд, но, наконец, сказала «тэстамент» и кивнула. Затем вытащила из кармана телефон.

— Алло, полиция! Да, извращенец, о котором я ранее упоминала, снова лепечет о чудных бессмысленных вещах, ведя себя крайне подозрительно.

— Ой, №8-кун! Стой, стой! Что значит «о котором я ранее упоминала?!»

Она повесила трубку и зыркнула на Ооширо.

— Вы определились?

— О чём?

— Идёте вы или нет?

Она уточнила дальше.

— Вы сдадитесь или продолжите сражаться? Что именно?

Старик не ответил.

Он замолчал с соломенной куклой в руке.

Поэтому №8 пришла заключению, что он хотел сказать.

Она открыла рот, говоря ему:

— Тэстамент. Тогда идёмте, Ооширо-сама.

— Я-я иду?! А как же моё слово?

— Поскольку вы сразу не ответили, я пришла к заключению, что вы готовы пойти в любом случае. И…

Говоря, она посмотрела в ясное небо.

— Мы в горах Окутамы конца декабря. Ночью температура упадёт ниже нуля. Если останетесь здесь, я пришла к заключению, что завтра здесь обнаружат замороженный труп извращенца.

— Ну, пожалуй, это правда.

— Вы признаёте, что извращенец?!

— Чёрт, а ты строгая!

Он обхватил голову руками и встал в позу, поэтому кукла повернулась к нему спиной.

— Вне зависимости от вашего выбора вы должны покинуть горы, так что единственный вариант — идти. Поэтому я пришла к заключению, что сказать есть только одно: идёмте, Ооширо-сама.

— А, погоди, погоди!

Ооширо сделал неуверенный шаг после того, как она начала идти.

— Ты весьма настойчива.

Хоть и с поникшими плечами, но он пошёл следом.

№8 оглянулась ему навстречу.

— Вы идёте со мной?

— Все этого хотят, правда?

Старик натянул каску глубоко на глаза.

— Они без меня никуда, разве нет?

— Тэстамент, — ответила №8. — Я пришла к заключению, нам вскоре предстоит много дел. Приготовьтесь.

— Я был готов уже десять лет, — Его голос опустился в землю. — Я думал, что подготовил себя к этому дню тогда.

— Вам очень быстро всё надоедает. Поэтому я пришла к заключению, вы устали быть готовым.

Она неожиданно ускорилась, и ему пришлось побежать, чтобы догнать.

— Н-номер 8-кун! П-почему ты от меня убегаешь?!

— Я не убегаю. Прошу, держитесь от меня как минимум в пяти метрах.

— Сомневаюсь, что мне хочется знать, но почему?

— Тэстамент, — она кивнула. — Немытый старик с соломенной куклой в руках приближается к тебе сзади глубоко в горах? Вы пытаетесь стать новой городской легендой?

●

Большое пространство полнилось людьми.

Куполообразное помещение являлось залом заседания под Ёкосукой.

Его до отвала переполняла огромная смесь цветов.

В дополнение к представителям международных UCAT, их сопровождали представители государств и Гиров, и присутствовали даже добровольцы из обычных членов тех групп.

Все смотрели в центральное пространство, где над круглым столом парило трёхмерное изображение.

Прозрачный зелёный свет нарисовал 3D карту Токио с центром в Синдзюку.

— Завтрашний день впишут в тайные анналы истории.

Парень в костюме, Саяма, говорил, шагая через центр большой прозрачной карты.

— Эту последнюю Концептуальную Войну никогда не упомянут в официальных книгах. Она сведётся к крупномасштабной городской битве, в которой совместные силы UCAT, различных государств и Гиров разделятся на восемь армий для атаки Левиафана.

В центре подобно гигантскому острову располагался дракон, а красный свет указывал на положение сил UCAT.

— Согласно нашим прогнозам, положительные концепты внутри Левиафана будут закончены завтра, 25-го в 22:30. Они вступят в реакцию с уже активированными отрицательными, но и те, и другие полностью запустятся и создадут концепт бессмертия ровно в полночь.

Другими словами...

— Завтра ровно в полночь мир переменится, и всё живое будет стёрто с лица земли.

При словах Саямы все сглотнули.

Затем он зашагал к изображению парящего Левиафана, и восемь красных армий, выстроенных в Токио, двинулись к центру.

Полоски движения имели на конце стрелку. Приближаясь к Левиафану, они разделились и покрыли Токио.

Саяма тоже протянул руку к дракону.

— Если Левиафан создаст и активирует положительные концепты, даже существующее оружие Концептуальных Ядер придёт в негодность. В конце концов, мы понятия не имеем, как победить колоссального неудержимого дракона, — объяснил он. — Но Левиафан оставил нам решающую возможность.

Все подняли взгляд, а с места представителей американского UCAT поднял руку Роджер.

— Что за возможность?

— Пока создаются положительные концепты, он должен всецело избегать движения.

Шагая, Саяма указал на свернувшегося Левиафана.

— Если бы он мог двигаться, то с лёгкостью бы уже разрушил внешний мир. Но он этого не сделал и не учёл наш всеобщий сбор, так что я могу лишь предположить, он достаточно уверен в своей силе и сейчас не может двигаться.

Саяма перевёл дух.

— Я знаю почему. Левиафан… нет, Ноа ранее не сумела создать концепт, поэтому хочет быть как можно бережнее.

— В таком случае уничтожение Левиафана не является нашей основной задачей?

— Верно. Наша цель — предотвратить завершение положительных концептов в 22:30. …Сейчас я покажу вам как.

Саяма повернулся ко всем остальным. На прозрачной трёхмерной карте красные ленты UCAT разделились и образовали восемь построений.

— В этих восьми направлениях будут помещены представители, носящие оружие Концептуальных Ядер. Пока удерживаются те восемь сторон, в каждой точке будет создана стена барьера.

Появилось восемь стен, окружающих центр Токио.

— О? — сказал представитель китайского UCAT.

Мужчина в чёрном скрестил руки на груди с заметным возбуждением.

— Всенаправленный барьер по типу сетки Багуа? Хотя выглядит как барьер Восьми Великих Королей Драконов, использованный при запечатывании Концептуального Ядра 10-го Гира.

— Не совсем. Запечатывающие стены будут использованы, дабы не дать Левиафану сбежать, а само кольцо служит декларацией присутствия Концептуальных Ядер. Иными словами, мы отрицаем создание положительных Концептов Левиафана, показывая настоящие.

Саяма держал ноги в движении.

— Но это отрицание не должно вырваться наружу, — предупредил китаец. — Простой восьмисторонней печати недостаточно.

— Тогда… — Саяма остановился прямо под Левиафаном из прозрачного света. — Мы сделаем следующее.

Он помахал рукой, и возник красный свет.

Прямо над и под Левиафаном.

Сверху и снизу вражеского дракона отобразились две красные стены.

— Мы добавим к Восьми два дополнительных Великих Короля Драконов, чтобы установить печать сверху и снизу. Левиафану будет некуда бежать, и мы можем отругать его со всех сторон, используя присутствие настоящих положительных концептов.

Если выразиться иначе…

— Да, для простоты можно назвать его барьером «Левиафан, твои положительные концепты фальшивки, а значит, запрещены! Ха-ха-ха. Как тебе это нравится?!».

— Это слишком просто! — закричали все остальные.

— Чем проще тем лучше, не думаете? — ответил Саяма. — Но, если настаиваете, можно назвать его барьером Десяти Великих Мировых Драконов.

Последовала короткая пауза.

Через пару секунд Роджер снова поднял руку с мест американских представителей.

— Кто будет отвечать за два великих дракона небес и земли?

— Кто угодно. Пока они достойны носить оружие Концептуальных Ядер.

— Любой?

— Да, — Саяма окинул взглядом приближающиеся красные полосы их армий. — Может, и грубовато так воспринимать, но Концептуальные Ядра — сами миры. Они содержат внутри себя элементы неба и земли. Поэтому если два носителя оружия Концептуальных Ядер, следующих с этими восемью армиями, — или двумя другими того же уровня — возьмут Концептуальные Ядра, им всего лишь понадобится установить печати земли и небес после установки восьмистороннего барьера. Выражаясь иначе…

Он сделал вдох.

— Эти двое попытаются заработать тачдаун с Левиафаном.

Он поднял голову, сказал «но» и окинул взглядом аудиторию.

Его невозмутимое лицо молча их осматривало.

— Но вы думаете, это звучит просто, не так ли? В конце концов, мы можем перевезти носителей оружия Концептуального Ядра воздушными силами.

Едва лишь он это сказал, в воздухе возникло несколько чисел. Они имели форму часов и отображали предполагаемый временной промежуток.

— Основываясь на времени, потраченном для барьеров в Осаке Топ-Гира и теми, которые запечатывали Концептуальные Ядра 10-го и 2-го Гиров, мы можем просчитать, что на барьер достаточных размеров, чтобы замкнуть Левиафана, уйдёт вот столько.

Появились нужные числа и все ахнули.

— Восьмисторонний барьер займёт шестьдесят четыре минуты. Считая отсюда, небесный и земной займут шестьдесят минут. Итого мы должны сдерживать Левиафана на протяжении восьмидесяти минут. Отсчитывая отсюда, мы знаем, когда должна начаться наша атака.

Ответ дала Диана от мест представителей немецкого UCAT.

Она назвала числа с серьёзным взглядом.

— Как минимум за восемьдесят минут до 22:30 завтра ночью. Чтобы дать себе немного запаса, нам нужно атаковать в девять вечера.

— Именно. И это вызовет значительные трудности.

Слова Саямы добавили к карте синий цвет.

От Левиафана выдвинулись голубые ленты.

Выглядело так, словно цвет взорвался с дракона.

— Левиафан содержит огромную боевую силу. Исходя из того, что я видел, его ангары Концептуального Пространства содержат приблизительно две тысячи пятьсот Богов Войны разных типов, тысячу механических драконов различных типов, и что касается автоматических кукол….

Он горько улыбнулся.

— Приблизительно триста тысяч различных типов.

Некоторые люди выразили свое недоверие.

Это просто казалось невозможным.

Как раз тогда до них донёсся неожиданный голос отрицания. Резкий женский голос.

— Вы не пожалеете, если проявите немного терпимости.

Он исходил прямо возле Саямы.

Никто не заметил их прибытие, но к прозрачной карте присоединились два человека.

Одна носила чёрную бронированную форму, а вторая была двенадцатикрылой автоматической куклой.

Это были Микоку и Ноа.

●

При их появлении все в зале заседаний начали повышать голоса.

Некоторые потянулись к карманам, чтобы высунуть оружие, но так и не закончили действие.

— Прошу, сохраняйте спокойствие. Конец связи.

Голос Ноа словно испускался от всего тела, и сверху обрушился вес.

Огромная ноша.

— ?!..

Встававшие упали на колени. Засунувшие руки в карманы рухнули вперёд.

Вес взвалился на всё тело.

Но чашки и ручки на столах перед ними даже не шелохнулись, и их одежду не стянуло вниз.

К столам и полу прижимало исключительно людей, тогда как Микоку и Ноа стояли.

Кукла слегка подняла правую руку.

— Я утроила массу вашего тела. Прошу всех угомониться. Конец связи.

Но кто-то выступил против этих слов и начал двигаться.

Саяма стоял перед ними и…

— Пошли!

При его крике внутри зала заседаний двинулись две фигуры.

Парнем и девушкой в белой защитной форме, быстро сорвавшимися с места, были Казами и Хиба.

Их время движения сократилось, и они двигались неуловимо для глаза.

Казами расправила крылья и продиралась через дополнительную ношу.

— !

Она зашла Ноа за спину и без предупреждения ткнула наконечник G-Sp2 снизу.

В то же время Хиба поспешил прямо навстречу Микоку.

Атака Казами попала, и взорвался звук удара.

Однако она попала в Хибу.

— Э?

Звук всеобщего вздоха был громче удивлённого вскрика Казами.

В какой-то момент Ноа появилась за спиной Казами, держа Микоку на руках.

— !..

Казами развернулась к присутствию позади себя, и Ноа безучастно произнесла.

— Прошу, сохраняйте спокойствие. Конец связи.

Отброшенный в воздух Хиба пролетел над их головами.

Обычно бы от такого удара он стукнулся о высокий потолок, но расстояние и высота полёта сократилась из-за утроенного веса.

При таком раскладе парень врежется в третий ярус ступенчатого зала.

Его руки дико болтались, но ничего нельзя было поделать.

Его ноги тоже дико болтались, но также ничего нельзя поделать.

Казами знала, что предпринять в подобной ситуации, поэтому дала ему совет.

— Хиба! Бесполезно!

— Т-ты ведь сама виновата! Ты хуже всех!

Однако впереди он заметил кого-то, чтобы ему помочь: Изумо.

Тот сидел на ярусной ступеньке между столами, поедая гамбургер, поэтому Хиба закричал ему, махая конечностями.

— И-изумо-сан!

— Угу… — Изумо кивнул и отвёл взгляд. — Ты в последнее время не можешь без гейских шуточек.

— Не сдавайся так сразу! Попытайся завести со мной нормальный разговор!

Хиба приготовился к столкновению.

— Изумо-сан! Л-лови меня! Прошу, лови меня! Может, сломается пару костей, но п-позволь мне в тебя врезаться!

— Может, сломается пару костей?

Изумо запоздало кивнул и последовал предложению Хибы.

Он указал на парня, взялся за бока так, словно они разрываются, и произнёс к представителю UCAT Кении, сидящему рядом.

— Слышь, слышь. Видал?! Этот придурок летит! У-ха-ха-ха-ха!

Хиба влетел в сиденье рядом с Изумо.

Звук разрушения был в три раза громче обычного.

Изумо обратился к ногам и рукам Хибы, которые выросли из остатков деревянного стола и стула.

— Нормально вышло? Но если хочешь сразить людей своими шутками, нельзя «ломаться».

Раскидывая куски сиденья, Хиба вскочил на ноги и сжал кулак с кровью, стекающей по лицу.

— И-изумо-сан! Некоторые вещи делать просто непозволительно!

— И это одна из них?

— Н-ну…

Хиба замешкался, поэтому Саяма крикнул к нему.

— Да? Или нет? Дай чёткий ответ!

Подгоняемый Саямой, Хиба взялся руками за голову.

— Д-да… это было… нет…

Он удивлённо поднял взгляд, развернулся, развёл руки в стороны и выдал ответ.

— Да нет наверное!

Ноа стояла перед ним и ответила на его предложение.

— Пожалуйста помолчите. Конец связи.

— О-ох! Даже враг ко мне относится вот так?!

Все дружно его проигнорировали, и Ноа поставила Микоку обратно на пол.

Девушка вздохнула, поправила воротник и окинула взглядом группу в комнате.

— Дамы и господа, я здесь, чтобы предложить вам сдаться.

Она невозмутимо глянула сквозь окружающую её прозрачную карту Токио.

Посмотрела на красные ленты UCAT и синие, двигающиеся им навстречу.

— Чтобы ускорить ваше решение, я предоставлю некоторые детали касаемо моего оружия.

●

Саяма сопротивлялся тяжести, слушая, как Микоку предоставляет числа.

Это просто численность её армии, но…

— Механические драконы: 121 типа «Серафим», 406 типа «Херувим» и 640 типа «Галгалим». Боги Войны: 301 типа «Господства», 814 типа «Власти», и 1201 типа «Силы». Автоматические куклы: 98000 типа «Начала», 10001 типа «Арх» и 189000 типа «Ангелы». Вместе это армия численностью более трехсот тысяч единиц.

Эти простые числа двигались на карте Токио голубым цветом.

Когда все пригвождённые к столам и полу посмотрели на карты, синие ленты поднялись с земли и начали перехватывать красные.

Саяма увидел, как Микоку поручила Ноа убрать дополнительный вес.

— Тэстамент.

С этим словом всех покинула тяжесть, чем вызвала вздох облегчения.

Никто вокруг Саямы даже не думал атаковать Микоку.

Она, должно быть, это понимала, потому что сначала глянула на него, а затем на остальных.

— Пока у меня нет намерения сражаться. Левиафан всегда под моим контролем. Я могу выслать эти войска, просто стиснув кулак. Слепая атака без подготовки лишь приведёт к сожалению.

— Иными словами, настало время для беседы прямо из долгоиграющего телешоу «Катастрофичный ты»?

Ноа озадачено наклонила голову, но Микоку кивнула и немного опустила взгляд.

— Я сомневаюсь, что беседа будет особо приятной.

Кто-то решил поставить это под сомнение.

— Я бы не был столь категоричным.

Это Ооширо, который вошёл в зал заседания с №8.

Люди звучно его поприветствовали.

Когда он поправил воротник и поднял руки в позе появления, все улыбнулись и зааплодировали.

— Тч. Почему он жив?

— №8-сан потратила четыре часа своей жизни, чтобы его вернуть.

— Он купил три или четыре фигурки ограниченного издания, которые я хотел.

— М-мне только кажется, или вы в последнее время часто сводите всё к личным обидам?!

— Если тебе есть что сказать, выкладывай, старик.

— Хорошо, — он сел на ступеньках, указал на Микоку и затем на гигантского дракона на карте. — Как бы это выразиться? Возможно, ты и способна использовать Левиафана, но действительно ли можешь задействовать все его оружие? Наверное, непросто выстрелить даже из одной пушки. У тебя есть доказательство, что твои сло…

Не успел он закончить, как Микоку щелкнула пальцами.

В ответ Ноа кивнула.

В следующий миг все увидели, как на юго-восточной стороне прозрачной карты пропало здание.

Токийская башня полностью исчезла.

Как только зелёная прозрачная башня пропала, кукла, которая управляла круглым столом, контролирующим карту, тихо произнесла.

— Башня внутри Концептуального Пространства была испарена.

— Тэстамент, — согласилась Ноа. — Левиафан связан со мной. Я существую здесь в виде автоматической куклы, но осознаю себя ничем иным, как оружием для Микоку-самы. Конец связи.

— Ясно, — Саяма кивнул и глянул на Ооширо. — И чего ты только здесь, старик? Из-за тебя уничтожили Токийскую башню внутри Концептуального Пространства.

— Э? Из-за меня?!

— Ха-ха-ха. А кого ещё нам винить?

Все в зале заседаний пробуравили Ооширо взглядом.

Он ойкнул, покатился по полу, столкнулся со следующим ярусом, и откатился обратно к №8.

— Н-номер 8-кун, ты наградишь меня тем же взглядом, что и остальные?

Она его вообще проигнорировала, вытащила из-под передника веник, и начала подметать пол, повернувшись к нему спиной.

— Н-номер 8-кун! Ты не поможешь мне после того, как так старалась привести сюда?!

— Я прошу прощения, но я очень занята отсутствием работы, и поэтому убираю.

— И как долго ты будешь убирать?

Ооширо спросил, сидя на полу, и №8 ответила, не поворачиваясь к нему.

— Пока не исчезнет грязь.

— Это… метафора или вроде того?

— Тэстамент. Разумеется нет.

— Так что же?! В какой из ответов мне верить?!

— Ооширо-сама, — она продолжила подметать спиной к нему. — Вы действительно хотите, чтобы я ответила?

Он лёг на пол и наигранно заплакал, поэтому все его проигнорировали. Микоку скользнула взглядом на Ооширо.

— Вы странная компашка.

— Уж кто бы говорил!

Микоку отдёрнулась на всеобщую колкость, поэтому Ноа поддержала её спину и невозмутимо произнесла.

— Микоку-сама, не обращайте на них внимания. Что им могло показаться в нас странным? Мы слишком скромные для этого. Конец связи.

— В-верно. Я живу такую скромную жизнь, что ела на завтрак простую собу.

— Поскольку ты завтракала, паря в небе, это наиболее впечатляющий способ быть скромным.

Услышав мнение Саямы, Микоку прочистила горло.

Она на него глянула и вытянула руку, указывая на прозрачную карту.

— В общем, моя армия автоматических кукол и Богов Войны уже выдвинута внутри Концептуального Пространства. Все до единого носят белоснежную броню. Тем временем, какие вооружённые силы есть у вас?

Саяма ответил.

— Ты уже знаешь, не так ли? — начал он. — У нас миллионы и миллионы бойцов.

— Скажу прямо. Ты дурак?

— Хе-хе-хе. Смотрю, ты шокирована непреодолимой смутностью нашей армии.

Микоку бросила Ноа протестующий взгляд, поэтому кукла вытянула левую руку и дважды согнула пальцы.

— Основываясь на моих прогнозах, сейчас у них всего семьдесят тысяч. К девяти вечера завтрашнего дня у них будет двести десять тысяч. Конец Связи.

— Нужно уметь грезить.

— Я никогда не грезила. Конец связи.

— Прискорбно, — Саяма скрестил руки на груди. — Грёзы чудесны. Синдзё-кун и я становимся в различные акробатические позиции, сопротивляясь лишь для виду. Если подумать, я сейчас могу делать это в реальности.

— Вааааа!

Дверь зала заседаний резко распахнулась и вбежала кричащая фигура.

— Ах! П-подождите! Почему вы меня оттаскиваете! Я протестую! Протестую! Я требую апелляции!

Фигуру вытащили наружу.

Саяма бросил на неё взгляд.

— Вы только посмотрите. Сон явился наяву.

— Тебе нужно показаться врачу, — откликнулась Микоку.

Она скрестила руки на груди и сравнила численность синих и белых полос.

— Исходя исключительно из числа, моя сила в полтора раза больше вашей.

Добавив к этому превосходящую боевую мощь Богов Войны и механических драконов, враг имел подавляющее преимущество. Даже всем Богам Войны и механическим драконам из каждого Гира с трудом достичь и десятой доли численности сил Левиафана.

Микоку, должно быть, это осознала, поэтому продолжила.

— Следовательно, я предлагаю вам сдаться. Можете сделать это, просто ничего не делая.

— Почему?

Она невозмутимо ответила.

— Ничего не сделав, вы можете насладиться рождественской ночью в кругу семьи. Вы будете счастливы, если оставите счастливые воспоминания перед стиранием в миг сотворения нового мира. И, как и я, вы в той или иной форме переродитесь в новом мире. Если не нравится, как это звучит, тогда такова ваша судьба.

Она указала на карту, где красные полосы UCAT поглощались голубыми.

Стремительно и в огромном количестве

Стирание красного сковало всех в комнате безмолвием.

Можно ли выстоять против такого?

Но Саяма оставался непоколебим.

— Ясно, — он посмотрел Микоку в глаза. — Какая храбрость, предложить нам сдаться. По-моему, очень дерзкий ход.

— Что же в нём «дерзкого»? Ты намекаешь, что у вас есть шансы на победу?

— Позволь мне спросить: ты серьёзно думаешь, что сможешь меня победить?

Всем спёрло дыхание, а Ооширо закричал с пола.

— М-микото-кун! Не провоцируй её! Так делать нельзя!

— Не о чем беспокоиться. Мы всего лишь беседуем. Сегодня она предложит нам сдаться, а мы объявим войну. Так что позволь мне выразится предельно ясно: завтра к 22:30 мы остановим создание положительных концептов Левиафана.

— А сможете? Даже увидев результат симуляции, происходящей перед вами?

Тишина от всех остальных потяжелела.

Причина того проста.

На карте Токио, в которой стоял Саяма, исчез весь красный, и она до краев заполнилась синими полосами.

Если эта ситуация верна, всех до единого члена UCAT поглотит армия Левиафана.

И Микоку стояла в центре синего поля боя.

— Если вы можете лишь без толку хвалиться, то вам ничего не светит.

Но Саяма не ответил.

Он ничего не сказал. И всё.

Они уже объявили друг другу войну, поэтому Микоку опустила взгляд, закрыла глаза и свесила голову.

— Значит, остаётся только битва. Поняла.

Она вздохнула и подняла голову, не открывая глаз.

— Давайте сразимся во время завтрашней святой ночи. Давайте сразимся, поставив на кон весь мир.

Едва лишь закончив, они вместе с Ноа исчезли.

Но не полностью.

———?

Они утратили человеческие очертания.

Со звуком рассыпания песка на их месте осталась только груда чего-то белого.

Увидев это, Казами нахмурилась и произнесла с пола.

— Соль?

— Да, — согласился Саяма. — Они, скорее всего, создали копии себя с помощью гравитационного контроля или чего ещё. Такая тщательная подготовка и такое преувеличение. Не могу поверить, что они заставили соль их косплеить. Но…

Саяма двинул ногами, входя в прозрачную карту Токио.

Он встал под Левиафаном, где были Микоку и Ноа, и наступил на груды соли.

— Это что, было их объявление войны?

Никто ему не ответил.

Они просто скопили в телах напряжение.

Поэтому Саяма проговорил.

Он дал словам пропитать их и снять напряжение.

— Какой милый отвлекающий манёвр. Что ж, вернёмся к теме. Я изложу свой замысел, как избежать ситуации, где Токио полон синих полос.

Все наблюдали, как он поднял руку.

В ответ в синем Токио распустился цветок.

Там вздулось несколько красных сил.

Не так уж и много, но они определённо были там.

— Я сейчас покажу вам битву, как её вижу. Иными словами, я покажу вам битву богов, где каждый такой же, как я. И, господа, позвольте сказать лишь одно. У этого плана, который я зову «Операция Левиафан» только одна цель.

Он произнёс слова, которые, по сути, были обещанием остальным.

— Мы не должны позволить Левиафану достичь реальности.

●

Район вокруг станции Синдзюку полнился ночными огнями.

Согласно часам перед станцией было 4:22.

Там были люди, пускай и не много. Некоторые в костюмах прибыли на первый утренний поезд, а молодые парни и женщины, проведшие неподалёку ночь, ходили между пустыми магазинами, чтобы согреться.

Но пару человек отличались от всех.

Мужчины в рабочей одежде с одинаковыми синими куртками.

Большие грузовики рядом с ними сгрудились не только в центре забитой такси развязке перед станцией Синдзюку, но также в аллеях у северного, южного, западного и восточного входа.

Машины загрузили металлическими трубами и панелями.

— Кто бы мог подумать, что мы перегородим Синдзюку и построим на дорогах сцены?

Комментарий донёсся от матери Казами, стоящей на небольшой расчистке перед станцией Нисигути.

Она носила пальто, а мужчина рядом с ней, её муж, передал ей термос с чаем.

— Проезд перекроют сегодня вечером с девяти до полуночи. Я впечатлена, папа, что ты смог получить на это разрешение.

— Ну, я планировал это уже давно, и с тех пор, как мы использовали этот район для полицейского сериала, над которым работал, я имею здесь некоторые связи. Ну, знаешь «Детектив Флак: Активация», где он всегда находил преступника по наитию.

Его жена на это горько улыбнулась.

— Я помню. Чисато раньше всегда смотрела твои шоу. Как и то популярное аниме.

— О, ты про героя-едока сексуального домогательства «Панпанмена»? Чисато придумывала множество идей для инфекционных монстров, работающих на Гайкинмена, вражеского босса, который отказывался работать в офисе. Холерамен и Вичмен определённо говорили сами за себя.

— Его очень быстро отменили, да?

За комментарием жены последовала короткая тишина.

Их дочь обычно продолжала беседу своей жалобой, но её здесь не было, и отцу пришлось прочистить горло.

— Ну, ещё с тех пор я хотел сделать вид, что вот так завоюю Токио.

— Ох, батюшки. Так ты захватываешь его музыкой, вместо полицейской власти?

— Ха-ха, — он рассмеялся и горько улыбнулся в ответ словам жены. — Интересно, что подумает Чисато, если узнает, что её папа сегодня будет диктатором?

— Она, наверное, придёт тебя свергнуть и скажет, чтоб ты перестал мечтать.

— Т-ты сразу рубишь с плеча!

— Да? — ответила она.

Неожиданно к ним приблизилась крупная фигура.

Отец Казами встал, когда увидел мужчину в куртке поверх белого костюма.

— О, Изумо-сан. Почему вы здесь? Н-неужели обыскиваете нас телепатическими силами?!

— Именно так! Луч Маяка Эспераааааа!

— Щит Старого Дедугана!! И луч цилиндрического мужикааа!

— Что?! Шепаааа!! О, это парализующий луч, ладно?

— Вас понял. Но… Ха-ха-ха. На меня такое не сработает! Мьё-мьё-мьё-мьё!

Мама сняла ботинок и стукнула папу по голове, пока он дёргал руками волнообразным движением и издавал причудливый звуковой эффект.

— Ай!

Он согнулся вперёд, и она улыбнулась в его сторону.

— Чего вы двое позируете друг перед другом? В следующий раз схватить тебя за шкирку и ударить?

— Ты говоришь, что готова ударить, считай, любого, мама?

— В общем, завязывайте с глупостями, понятными только мужчинам. Говорите как нормальные люди.

— Ладно, ладно, ладно, — он выпрямился и повернулся к Изумо. — Что привело вас сюда в такую рань?

— У меня просто дела в этих краях. Но по пути я слышал, тут происходит что-то интересное. Я, правда, не уверен, что об этом сказать.

Изумо Рэцу осмотрел район ночной станции и заметил загруженные грузовики, спрятанные в аллеях.

— Выглядит, будто вы затеяли какую-то пакость!

— Ха-ха-ха. Вижу, вы понимаете. Вот что значит сердцем молодой, Изумо-сан!

— Я понимаю слишком хорошо. Вы словно захватываете Токио!

Гадая, как он догадался, мама Казами удивлённо наклонила голову и просверлила их взглядом, но двое мужчин не обратили внимания и начали обсуждать расположение сцены и время для огней и звуков.

Неожиданно отец Изумо скрестил руки и улыбнулся.

— Хотелось бы и мне здесь помочь.

— Нет, а то сложится впечатление, что мы используем связи Чисато.

— Резонно.

Мужчины горько улыбнулись.

— Так что же вы запланировали, Казами-сан?

— Ничего особенного. Просто позову артистов со всего мира, и пускай они дают одновременно концерты на разных сценах для неимоверно интересного Рождества. Прогулка по улицам Синдзюку будет сродни путешествию вокруг света.

— Ваша жена будет петь?

Мама Казами бросила на мужа быстрый взгляд, поэтому мужчина выдал один кивок.

— Там видно будет.

— Ах, какая жалость! У меня есть её пластинка, знаете? Та, где она в конце добавляет звуковой эффект «Мне. Всё ещё. Семнадцать. Лет. Пьё-пьё».

Мама Казами ойкнула, схватилась за голову и присела.

Видя, как отец лихорадочно пытается ей помочь, Рэцу неловко покачал головой.

— Вас это травмировало? Виноват. Тогда как насчёт того, когда вы начали сами писать песни? Знаете, как «Никто даже не смотрит на меня. Я сладкая горошина ушедшей поры»?

— Ой-ой-ой-ой!

Мама Казами неистово затряслась, как тот, из кого изгоняют нечисть, но…

— И-изумо-сан, прошу, прекратите лупить её прошлое этими апперкотами!

— Я прошу прощения.

Рэцу искренне улыбнулся.

— Как бы вы сейчас на это ни смотрели, тогда нам было весело, так что не вижу смысла отказываться от случившегося.

— Верно. Верно, мама! Ты слышала, что сказал Изумо-сан?! «Нет судьбы болезненней моей» очень, очень хорошая песня!

— Ой-ой-ой-ой! Папа! Ведь это ты её написал!

Отец удивлённо поднял взгляд.

— Точно. Это музыкальное проклятье, которое я написал, когда разозлился на своего идиота начальника! Я планировал послать её ему, но случайно отослал вместе с твоей открыткой на день рожденья.

— Да, а открытка со словами «Я хочу быть с тобой с утра до ночи(сердечко)» попала к твоему боссу. Он вроде после этого уволился?

— Ха-ха-ха. И всё благодаря тебе, мама!

Мама стукнула его по голове термосом.

Пустой термос издал неплохой звук, но к тому времени Рэцу уже шагал к станции.

— Вы уже уходите?

— Да, — Рэцу помахал, не оборачиваясь. — Жду с нетерпением концерта. У нас тоже проходит серьёзный фестиваль, так что, надеюсь, мы сможем насладиться ночью вместе.

Перед самым представлением

Было 25 декабря, и в гавани Ёкосуки настало утро.

Внутри Концептуального Пространства располагалась подземная база американского UCAT, но зона на поверхности ныне использовалась как перевалочный пункт транспорта против Левиафана.

База соединяла силы, прибывающие из американской родины, с большим Концептуальным Пространством, окружающим Левиафана.

От Ёкосуки до восточного Токио был создан пятнадцатикилометровый коридор. Корабли, истребители и механические драконы входили туда, отключая стелс.

Затем они перемещались от Ёкосуки к восьми локациям, окружающим Левиафана.

Транспорт двигался быстро и точно.

Однако оставлял за собой шум, поэтому гавань внутри Концептуального Пространства непрерывно тряслась.

Внутри одного специального ангара гавани обнаружилось две фигуры.

Само помещение разделили, чтобы создать жилые кварталы, и внутри находилось две громадины и несколько десятков человек.

Одной из больших фигур под светом был красно-бело-голубой механический дракон.

Второй — белым Богом Войны.

У ноги дракона сидела девушка, выглядывая наружу.

Она наблюдала через полуоткрытую дверь ангара, как замедляется серый транспортный корабль.

— Из Ацуги тоже прибывает самолёт. Выглядит так, что остальные из Европы и континентальной Азии подойдут через Ируму и Ёкоту. Что думаешь по этому поводу, Алекс? Пусть нас и держат тут в своеобразном заточении.

Механический дракон по имени Алекс лишь слегка повернул голову к девушке.

— Если мы поклянёмся сотрудничать, они нас выпустят, Тацуми. Такое условие запросил Хаджи в обмен на предоставление им информации. Если мы станем сотрудничать, они проигнорируют всё, что мы сделали.

— Интересно, что чувствует Хаджи по поводу сотрудничества.

Монотонный голос Тацуми заставил Алекса ненадолго смолкнуть.

Но за время его тишины Тацуми вздохнула.

Затем наклонилась вперёд между коленями, растянула вперёд руки и сделала вдох.

Девушка свесила голову между руками.

— Мне серьёзно не даются подобные чувственные заморочки.

— Я их тоже не особо жалую. Но…

— Но?

— Я думаю, Хаджи сейчас ближе к Микоку, чем мы.

Тацуми замерла в таком же согнутом положении.

— Ближе к ней? Она хочет вернуть Сино к жизни и теперь пытается изменить мир. Может, он для неё бывший товарищ или даже семья, но он пытается её остановить. Как же он к ней ближе?

— Потому что он не отворачивается от неё, — ответил Алекс. — Тацуми. По крайней мере, мы с тобой не смотрим на Микоку. Мы оставляем всё в её руках.

— Но что бы мы ни делали, это ничего не изменит.

Тацуми медленно выпрямилась.

Она глянула на остальных людей, сидящих вокруг ангара или прислонившихся к стенам.

— Если «Ноа» используется как оборонительное оружие, он выпустит могучую армию. Все вы знаете, что будет, если мы нападём, не так ли? Ну, предположения здесь соответствуют действительности.

Она вытащила что-то от своей выпрямленной спины.

С неловкой улыбкой Тацуми показала кинжал в правой руке.

— Они даже не стали нас толком обыскивать. Будто они думают, что мы на их стороне. Но…

Она посмотрела на кинжал и осознала, что клинок трясётся.

И дрожь возрастала.

— …

Девушка уронила стальной клинок.

Он ударился о бетон, издав металлический звук.

— Тацуми, — сказал Алекс.

— Да.

Она кивнула и глянула на правое запястье, схватив его левой рукой.

Её правая рука слегка дрожала.

— После своего поражения от Рюдзи прошлой ночью я не могу нормально сконцентрироваться. …Я боюсь держать меч.

На правой ладони появилась полоса.

Красная линия постепенно утолщалась и произвела несколько алых капель.

Тацуми даже не стёрла цвет с руки.

— Я не могу даже использовать мои коронные защитные техники.

Она стиснула правую руку, и цвет выжало наружу.

Затем провела левой ладонью по полу.

— А ты как, Алекс?

Девушка подхватила что-то с пола.

Болт.

— С прошлой ночи твоё разрушение ускорилось.

Её глаза повернулись к кораблям и самолётам, захватывающим Токио снаружи, но сердце оставалось внутри ангара.

— Наша битва уже закончилась, так ты серьёзно думаешь, что мы теперь можем увидеться с Микоку?

●

День прошёл относительно тихо.

Международные UCAT входили через базы и порты по всей Японии и собирались в установленных десяти локациях вокруг Токио.

Они формировали построения внутри небольших Концептуальных Пространств, развёрнутых рядом с большим вокруг Левиафана.

Одно из таких располагалась перед станцией Митака в западном Токио. Это резервное Концептуальное Пространство использовалось для подготовки 7-го Построения.

Внутри район вокруг станции оккупировали танки и истребители, и они осматривали коридор, соединяющий Концептуальное Пространство Левиафана и маршрут, по которому двинутся их силы.

В самой же станции Митака у западного края платформы на первой лини собралось восемь человек под солнцем.

Восемь парней и девушек носили белую защитную форму.

Они сидели вокруг стола, поедая поздний обед.

Девушка с короткими волосами схватила хлеб и овощи, чтобы сделать сэндвич.

— Хио, так значит американский UCAT устроил лотерею рождественских подарков для поднятия боевого духа, да? Что ты выиграла?

Ей ответила Хио, которая зачерпывала гратен* себе в тарелку из герметичного металлического контейнера.

— Ну, Казами, я получила рождественский торт.

— Славно. Звучит, как хороший знак.

— Да. И чтобы вы не обомлели от пустых желудков на поле боя, это супер толстый торт в тридцать тысяч калорий. И — что самое интересное — я думала, мы его съедим здесь. …Почему вы все отвели взгляд? О-ответь мне, Харакава.

— Не ввязывай меня в это. Я слишком занят поглощением риса.

— Н-ну же, хотя бы гляньте на него.

Высокая девушка посмотрела на большой карамельный цилиндр, который Хио поставила на стол.

Увидев непомерно сияющую шоколадную надпись «Happy X’mas», она задумчиво наклонила голову.

— Он съедобный, Хио?

— Д-да! Микаге, хочешь кусочек?

— Ва!

Парень рядом с Микаге остановил её, схватив сзади за грудь.

— Т-ты не должна, Микаге-сан! Если ты его съешь, то сильно растолстеешь, и мне будет грустно!

— Но Рюдзи-кун, если я не помогу, Хио придётся есть его самой.

— Значит, ты уже предполагаешь, что я буду есть весь торт одна?

Комментарий Хио побудил всех снова отвести взгляд.

На западном краю темноволосая девушка потянула за рукав парня с небольшим зверьком на голове.

— Н-ну же, Саяма-кун. Если сейчас посмотришь им в глаза, то тебя тоже затянет.

— Хе-хе-хе. Синдзё-кун, я совсем не возражаю, если твоё тело обретёт немножко полноты.

— Э? П-правда, Саяма-кун?.. Ты бы предпочёл, чтобы моя грудь и зад были немного больше?

— Пока ты будешь всё правильно рассчитывать, ты будешь чудесной, несмотря ни на что.

— Правда? Ой, да ладно…

Хорошо сложенный парень покосился на парочку и показал на них пальцем.

— Эй, Чисато. Со вчерашнего дня эти чокнутые стали ещё безумнее.

— И-изумо-сан, я не чокнутая!

— Ха-ха-ха. Синдзё-кун, все чокнутые так говорят. Почему бы не последовать моему примеру?

Синдзё придушила Саяму, но никто не стал её останавливать. Это в порядке вещей. Как и Саяма, посиневший от цианоза.

Но Казами скользнула по ним взглядом.

— Если подумать, придя в их комнату общежития перед обедом, я обнаружила двух человек, спящих в одной кровати. И кто бы это мог быть?

— Э? А, н-ну…

— О? Ты что, забыла, Синдзё-кун? Словно говоря, что это наш последний шанс, мы остались на всю ночь проверять тела друг друга, включая Сецу-куна.

— Ва-а-а-а!

Пока внимание всех занимала та парочка, Хио исподтишка разрезала торт на восемь одинаковых частей.

…Мы разделим урон. Разделим его вместе!

— Да, вот для чего нужны товарищи!

— Хио, почему ты испускаешь зловещую ауру, когда режешь торт?

— Э?! К-как вы заметили?!

Когда она обернулась, крем с ножа упал на стол.

Как только он приземлился на белую скатерть, с ним произошла перемена.

— О-ох! Откуда столько жира?! Он расползается, как что-то из ужастика!

Все дружно вскрикнули и отодвинули стулья ровно на тридцать сантиметров от стола.

Растерявшись, Хио подхватила карточку комментариев производителя с коробки.

— «Этот супер толстый торт — крик протеста против жалкого современного диетического питания! Если вы сможете выжить, съев это, тогда вы действительно здоровы! — Джон А. Феттман».

По какой-то причине остальные свесили головы, а Харакава повернулся спиной.

— Это немецкое имя, так ведь? Не подкачай, Хио.

— Не подкачать в чём?!

Она схватила и потянула за ворот его защитной форме.

— Это самый обыкновенный торт. Просто немного жирноват. Глядите.

Хио ложкой смахнула немного крема с ножа в сторону голубей на станции.

Птички быстро окружили его и поклевали голубой крем на бетонном полу.

Хио повернулась к остальным.

— В-видите? Дикие животные не побоялись его без причины, так что вы тоже можете есть! Это нормальный торт. Буйные дикари вроде вас должны нормально с ним справиться!

— Хио-кун, сравнение людей с дикими животными приемлемо лишь тогда, когда речь идёт о старике или Хиба-сенсее. И, если возможно, ты бы не могла снова посмотреть назад?

— Э?

Она развернулась и увидела, что все голуби завалились брюхами на пол и свесили головки.

— Д-да что с вами, ребята?! Н-ну же, летите! Летите как ветер!

Все голуби повернулись к ней спиной и рухнули.

Хио услышала, как остальные позади неё шепчутся.

— Ох, бедняжка Хио. Слопав его весь без остатка, она станет экспертом с ожирения.

— Её тело будет набито фуа грой, как и эти голуби.

— Эй, Чисато. Если ты его съешь, то сколько тебе придется бегать? Вокруг всего земного шара?

— Да брось, Каку. Не проси невозможного. И, кроме того, разговор здесь о Хио.

…Они все держат дистанцию!

Хио медленно оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как все вернулись к своему обеду с улыбкой.

Но…

— К-кто передвинул торт к моему месту?!

Все они сохранили улыбки.

— Ох, Саяма-кун, какое вкусное варенье. Оно так изумительно, что его следовало назвать «изумленье».

— Ха-ха-ха. Как очаровательно, Синдзё-кун.

…Они делают всё возможное, чтобы только не затрагивать эту тему!

Хио решилась.

С опущенными плечами она села на место и накрыла торт коробкой.

— Ты его убираешь? — спросил Изумо.

— Да. Я могу подождать… подходящего момента.

Когда она стёрла улыбку и бросила на них взгляд, всеобщие улыбки застыли.

— Х-хио? — спросила Казами, отпив красного чая. — Чтобы отбросить даже плохие воспоминания, нужна смелость. Ты можешь сжечь его как свечку.

— Смотри, как бы однажды утром ты не обнаружила его у себя во рту.

Прямолинейная угроза Хио бросила остальных в холодный пот, но они изо всех сил постарались сохранить улыбки.

— Просто на будущее, давайте посмотрим, что внутри, ладно? А ещё, постарайтесь не открывать рот на тёмной дороге ночью.

— М-мне не нравится, как это звучит… — сказала Синдзё.

Хио медленно опустила плечи и печально поднесла руки к уголкам глаз.

— Я… я не просила такой ужасной судьбы…

— Ты весьма обрадовалась, когда узнала, что выиграла торт.

— Э-это… н-ну!

— Ага… ты безнадёжна.

— Н-нет, это до того, как я узнала, какой именно торт!

— Другими словами, ты не сумела собрать все необходимые факты.

— Но… П-почему вы все такие вредины? И Харакава, прошу, смотри на меня.

— Это всегда происходит. Смирись, Хио Сандерсон.

Ей оставалось только вздохнуть и опустить плечи.

Это всегда случалось. В самом деле. Но…

…Это может быть в последний раз.

●

Хио понимала, что это может быть их последний раз.

Никто ничего не говорил, но они собрались тут потому, что все это понимали.

Ко времени ужина они разойдутся по своим локациям.

Это вполне может быть их последний раз вместе.

Таким образом, неприятности, которые они ей доставляют, на самом деле невероятно важны и ценны.

— Постойте. Я уже собиралась это признать, но это совершенно разные вещи.

— Почему ты разговариваешь сама с собой? Ты в порядке? Нет, полагаю, нет. Тогда, ничего не поделаешь. Понял.

— Х-харакава, в последнее время ты слишком быстро делаешь для себя выводы!

Как раз тогда большие часы перед Митакой отбили три часа.

Они услышали электронный писк наручных часов, и Изумо посмотрел в небо.

— Ещё шесть часов, хм?

— Интересно, каким мир будет в это время завтра, — ответил Саяма.

— А как, по-твоему, Саяма-кун, каким он будет?

— Ну, — ответил он. — Я ожидаю, что сделаю мир эрокругличным, используя твой концепт эрокруглизма.

Синдзё с улыбкой разбила варёное яйцо об его голову. И начиная с верхушки.

Яйцо громко треснуло, и Саяма упал со стула.

— Ох, извини, — сказала Синдзё. — Мне больше не обо что было его разбить. Спасибо, Саяма-кун.

…Поразительная отмазка.

Японцы и правда умеют это делать, — подумала Хио, также решив кое-что спросить.

— Но с вами всё будет в порядке? Я думаю, будет яростная битва.

Она перевела дух и набралась мужества, чтобы спросить.

— Оружие Концептуальных Ядер и правда сработает?

— Хороший вопрос, — Казами переглянулась с Изумо. — Ну, мы справимся, если Левиафан выплюнет мелких сошек. И даже если нет…

Казами перевела взгляд на Хио с улыбкой и серьёзным взглядом в глазах.

Она смотрела на неё с Хибой.

— Я слышала от американского UCAT, что у вас есть какой-то план.

— И у вас тоже, правда?

— Ну, да… В конце концов, наши атаки не повлияли на Левиафана.

Казами выпрямила спину и глянула на остальных.

— Ты тоже наверняка об этом думал. Верно, Саяма?

Она обратилась к парню, который поднялся и вернулся на стул.

Он отряхнул защитную форму руками с Георгиусом.

Однако Хио знала, что перчатки не смогли полностью разрушить концепт регенерации Микоку, хотя и разбили её философский камень.

Словно уточняя об этом, Синдзё спросила.

— Саяма-кун, Георгиус вообще сработает?

— Сработает, — Саяма кивнул и слегка стиснул обе перчатки, демонстрируя их. — В конце концов, я теперь знаю правильный способ его использовать.

— Э?

К озадаченному возгласу Синдзё присоединились и остальные.

Что это значит? — гадала Хио, когда увидела улыбку Саямы.

— Ты научила меня как в своём романе, Синдзё-кун.

— В моем романе? Я-я вправду написала что-то, способное тебя научить?

— Да. К примеру, что ты не в состоянии сдержать крика, когда я хватаюсь за твой зад так крепко, что пальцы впиваются в кожу, что пупок твоё слабо место, а линия над и под ним также посылает трепет по хребту.

— Ва-а-а-а!

Синдзё залилась краской и попыталась остановить Саяму, но все накинулись на неё, чтобы сдержать.

— Ну же, Саяма, расскажи нам! Чему Синдзё тебя научила? Расскажи нам громко и во всех подробностях!

— Ух ты, мне тоже интересно послушать.

— Ва-а! Вы спрашиваете совсем не про Георгиус, правда?!

Хио пожала плечами и подогнала Саяму, держа руку Синдзё.

— Хе-хе… Конечно о нём. А теперь, Саяма, расскажи нам, как делаются дети!

— Ва-а-а-а! — завопила Синдзё. — П-пустите! Отпустите! Вы должны меня отпустить! Нужно остановить его сейчас же! Он слишком похотливый!

— Последняя часть — хайку, Синдзё-кун. Но не волнуйся. В любом случае, мир не будет уничтожен.

— П-правда?

— Правда, — кивнул Саяма. — В конце концов, я до сих пор не получил от тебя непрямой поцелуй.

Он неожиданно посмотрел на стол и увидел бумажный стаканчик, из которого пила Синдзё.

— Ох, лёгок на помине.

С криком остальные схватили стаканчик и протянули Синдзё, которой по-прежнему не давали свободы.

— Синдзё! Синдзё! Скорее выпей остальное! Если Саяма его выпьет, он может потерять связь с миром!

С этим миром что-то не так, если мы так должны его защищать, — подумала Хио.

В любом случае с возражениями Синдзё напиток исчез в её горле.

Допив, она перевела дух.

— Ах. В-вот! Саяма-кун! Так что там за правильный способ использовать Георгиус?

— Ну, — он кивнул. — Я бы хотел чего-нибудь на замену этому стаканчику.

Услышав его желание, остальные обменялись улыбающимися взглядами с Синдзё по центру.

— Э? Нет, п-погодите, народ! Ах! Это ловушка! Это ловушка Саямы-куна!

Удерживая Синдзё, Хио подумала.

…Всё и правда так же, как всегда.

Я не уверена, хорошо ли думать об этом как о «комфортабельной жестокости», — начала она в сердце. — Но я надеюсь, мы сможем делать это всегда.

Крики протеста Синдзё (но не особо протестующие) поднимались в зимнее небо.

●

Микоку спала в вечернем небе.

Прямо на голове Левиафана.

Прошлой ночью она спала в комнате жилого района неподалеку, но было тяжело заснуть в таком безлюдном месте.

Может быть, поэтому после поедания трапезы, синтезированной Ноа, и подъёма сюда её переполняла усталость.

— Вы хорошо поспали. Конец связи.

Она так крепко спала, что Ноа не преминула заметить.

Микоку села и сложила одеяло, которым её накрыла кукла.

Затем слегка покрутила плечами.

— Под атмосферной защитой и солнцем это место как теплица.

— Оно уютно? Конец связи.

— Да, — она посмотрела на Ноа и слегка постучала по голове Левиафана. — Ты действительно машина, созданная для людей.

— В данный момент я только для вас. Конец связи.

— Правда, — ответила Микоку, после чего тут же поправилась. — Нет.

Она посмотрела за стекло в центре головы Левиафана.

Микоку взирала на девочку там.

— У нас есть только Сино. И только самоудовлетворение устрашающих масштабов.

— Тэстамент.

Ноа кивнула, но затем…

— Прибыли те, кто пытается нас остановить. Конец связи.

— Значит, они здесь.

— Тэстамент, — ответила Ноа.

Если посмотреть вниз, прямо под Левиафаном и вокруг него виднелись белые очертания.

Это крылатые автоматические куклы, Боги Войны, перекрывающие дороги, и механические драконы, летящие в небе.

Со времени простоя в Левиафане их внешний вид изменился.

— Ты использовала созданные концепты, чтобы модифицировать их для сражения, не так ли?

— Это необходимо для победы. Конец связи, — сказала Ноа. — И чтобы позвонить в колокол. Конец связи.

— Да.

Микоку встала и окинула взглядом вечерний мир, растянувшиеся во все стороны от Синдзюку.

— Придите послушать звон колокола Ноа. Сегодня день рождения спасителя. Это день торжества. Воистину наилучший день для звона в колокол.

Она увидела, как за горами на западе садится солнце.

Его заходящие лучи исчезли прежде, чем ей представилась возможность вздохнуть.

— Наступила ночь. Ночь последней битвы.

На этих словах солнечный свет полностью растворился, и остался только алый след.

Небо холодело и темнело.

Мир приближался к ночи.

●

25-го декабря в 20:40 в радиусе пятнадцати километров от Токийской станции Синдзюку началось восемь различных движений.

Это было начало.

Внутри Концептуальных Пространств на улицах самолёты и танки формировали строй, а на больших парковках или эстакадах дрожали механические драконы.

Поле боя покрывало восемь районов.

Вокруг Синдзюку собралось оружие, содержащие восемь мировых драконов.

Каждое Концептуальное Ядро получило своего носителя.

1-й район: Север. Кита. Лидер — Хиба. Драконопробивающее оружие Керавнос.

2-й район: Северо-восток. Аракава. Лидер — Касима. Драконорассекающие оружие Тоцука.

3-й район. Восток. Сумида. Лидер — Хио. Драконоопаляющее, оружие Веспер Пушка.

4-й район: Юго-восток. Кото. Лидер — Саяма. Драконоударяющее оружие Четыре Драконьих Шара.

5-й район: Юг. Мегуро. Лидер — Казами. Драконопронзающее оружие G-Sp2.

6-й район: Юго-запад. Сетагая. Лидер — Брюнхильд. Драконорежущее оружие Грам.

7-й район: Сугинами. Лидер — Изумо. Драконорубящее оружие V-Sw.

8-й район: Северо-запад. Нерима. Лидер — Абрам. Драконоразящее оружие B-Sp.

Печати небес и земли будут управляться Синдзё и Саямой, которые взяли Вонамби и Мукити в 4-м районе.

Вонамби займёт небеса, а Мукити — землю.

Печать, декларирующую их, необходимо активировать сверху Левиафана над станцией Синдзюку.

Если они создадут замыкающую стену на равном расстоянии между небесами и землёй и поймают Левиафана в центре, предположительно, можно будет удерживать силу печати стабильной во всех направлениях, и, следовательно, сдержать Левиафана.

Для этого Синдзё и Саяма приблизятся к Левиафану вместе с остальными представителями. Их план — прибыть наверх дракона с помощью механического дракона или чего-то такого.

Несложно догадаться, что Микоку и Ноа будут там.

Если UCAT сможет сдержать атаки Левиафана и закончить десятигранную печать с декларациями до 22:30, они победят.

Если Микоку и Ноа смогут оттянуть печать и декларации до полной активации отрицательных концептов в 10:30, победят они.

Основную проблему вызовут печати небес и земли.

Их нужно активировать на Левиафане, поэтому Саяме и Синдзё придётся сражаться с Микоку и Ноа.

Фактически, победа сведётся к тому, сумеют ли они победить тех двоих и установить печати.

А что до поддержки, на их стороне международные UCAT и Гиры.

UCAT само сформировало резервную армию, а ученики и остальные объединились, чтобы создать войско множества национальностей и стран.

Если считать и членов других Гиров, это даже многовидовая армия.

Одни из них обычно носили на работу костюмы, другие чинили в рабочей одежде автомобили, третьи работали на кассе в форме магазина, а остальные могли быть аграрниками, уборщиками или охранниками.

Обычно, к этому времени они бы вернулись домой на Рождество.

Тем не менее, все стояли здесь вооружённые личным оружием и в защитной форме.

●

В 20:41, когда все закончили приготовления, из передатчика раздался голос Саямы.

Слушая его величественный голос, они тихо выдохнули пар под тьмой и светом.

— Доброе утро, дамы и господа. Пришло время миру проснуться.

Они все слушали.

— Ваша сегодняшняя миссия — отлупить дурёху, которая понятия не имеет, что делать с собой, потому что ей не с кем провести эту чудесную ночь. Вы должны настоять, чтобы она дала ночи продолжаться. Но запомните одну вещь.

Саяма продолжил.

— Она — иная версия всех нас.

Всем разом перехватило дух.

Их белое дыхание растворилось, и они сосредоточились только на голосе Саямы.

— Чувство гнева от недавней утраты, память и боль, что не дают покоя годами после, бывает у всех нас, и все мы хотим, чтобы оно прекратилось… Иными словами, она просто пытается сделать для нас то, чего мы не можем. Как следствие, я думаю, есть одно обещание, которые мы должны непременно сдержать.

А именно…

●

В 20:42 Саяма держал телефон у уха во главе армии в Ариаке.

— Когда мы одержим победу в этой битве, мы не обвиним Тоду Микоку ни в каких преступлениях.

●

В то же время глаза Синдзё, слушавшей Саяму сбоку, широко распахнулись.

— Ты хочешь сказать…

Она глянула на него, и он тихо заговорил, не поворачиваясь к ней.

— Слушайте. Она пытается отринуть этот мир. Я одновременно не позволю и не осужу её действие. Я выброшу её на мороз, говоря, что отрицание мира — невелика беда.

Поэтому…

— Если вы думаете, что убийство от её руки будет напрасной смертью, тогда уходите. Если вы желаете наказать её или убить, тогда сделайте это лишь после того, как накажете и убьёте себя. В конце концов — позвольте сказать снова — она иная версия всех нас. Похоже, ей не с кем провести эту ночь, но лишь потому, что это мы сегодня составим ей компанию. Поэтому…

Она услышала его слова.

— Не позвольте этому партнёру убить вас во время танца. Она отчаянна, всё равно, что верный оруженосец, не позволяющий себе приблизиться к принцессе.

●

В 20:43 никто не двинулся в ответ на объявление Саямы.

Никто не отступил и не убежал.

По этой причине, голос Саямы продолжил с различных передатчиков.

— У всех у вас странные вкусы.

И…

— У меня тоже странные вкусы.

●

В 20:44 Хио готовилась сесть на борт Сандера Феллоу.

Позади специально экипированного синего механического дракона, она пыталась развести Харакаву на поцелуй.

Он отказался.

Но после того как они залезли в кабину, он сделал это, не говоря ни слова.

●

В 20:45 Хиба закончил проверку дополнительного вооружения Сусамикадо.

Сибил спросила его об эволюции Микаге. Она спросила, знал ли он, какое новое проявление она собиралась показать ему как раз перед тем, как Тацуми разрушила её философский камень.

Хиба выдал следующий ответ:

— Она теперь может иметь детей, да?

Микаге только покраснела, улыбнулась и выдала «м-м» в подтверждение.

●

В 20:45 Казами держала G-Sp2 и взяла у отдела разработок тонкий металлический цилиндр.

Она кивнула, когда ей сказали, что это «просто на всякий случай». Затем вздохнула и позвонила по телефону.

— Каку?

Она перевела дух.

— Эй? Каково это, стоять перед всем миром?

●

В 20:47 Изумо взвалил V-Sw на плечо и зажал мобильный между головой и вторым плечом с металлическим цилиндром отдела разработок, висящим на поясе.

— Как настроение? Фестиваль ведь вот-вот начнётся?

●

В 20:48 Микоку скрестила руки, стоя на лбу Левиафана с Ноа за спиной.

Она осматривала прозрачную трёхмерную карту Токио с белыми огнями, обозначающими её армию.

— Итак, пришло время решить, каким будет этот мир.

●

В 20:49 Ноа кивнула при словах Микоку и рассчитала предположительное время создания положительных концептов.

Ответ вывел 22:30:18 сегодня ночью.

— Прошу, позвольте мне позвонить в колокол. Конец связи.

Как Левиафан, она отдала команды армии.

Они вместе постараются использовать свои автономные решения, чтобы истребить силы врага.

●

В 20:50 операторы устройств создания крупномасштабного Концептуального Пространства, содержащего Левиафана, засекли движения в показаниях философских камней внутри.

Они подняли мощность, чтобы усилить стены пространства и доложили восьми армиям о начале движения войск Левиафана.

Ангелы, Боги Войны и механические драконы расправляли крылья.

●

В 20:51 в настоящей версии Синдзюку снаружи Концептуального Пространства фонари осветили уличную сцену и людей, собравшихся на дороге.

Услышав, как группа разогрева настраивает инструменты, толпа возликовала, чтобы стерпеть мороз.

Их голоса вполне можно считать прелюдией перед фестивалем.

●

В 20:52 внутри поместья Тамия, что в Акигаве восточного Токио, Рёко смотрела прямую трансляцию из Синдзюку.

Она попросила чая.

— Ко-о-одзи, уже начинается, так ты бы не мог принести чая и сладостей?

— То есть ты не зовёшь меня посмотреть?!

Кодзи вздохнул на кухне, открыл окно, чтобы проветрить помещение, и посмотрел на небо.

Он вглядывался в безлунное, облачное небо.

●

В 20:53 жена Касимы, Нацу, закрыла ставни их дома в Танаси северного Токио.

Звук бы привлёк внимание ребёнка и разбудил её, поэтому она закрыла их не до конца.

Женщина взяла малышку, чтобы её успокоить, и посмотрела на входную дверь.

Там стояла большая картонная коробка, обёрнутая красной лентой.

— Ещё слишком рано для трёхколёсного велосипеда.

Смущённо улыбнувшись, она осмотрела коробку с ребёнком на руках.

Его прислали её родители.

●

В 20:54 три типа крылатых автоматических кукол, три типа Богов Войны и три типа механических драконов начали выдвигаться, используя свои способности.

На их поверхности были написаны имена, на основе которых их смоделировали.

Они происходили от иерархии ангелов.

Все открыли рты, закрыли глаза и издали слова.

— Это будет священная ночь?

Их голоса и интонации принадлежали Микоку.

Это голоса временной личности, которой Ноа их наделила.

Оставленная Топ-Гиром личность привела девять типов ангелов в движение.

Они рассекали ветер на пути к границе поля боя.

Они выходили на охоту за волями, противостоящими намерениям небес.

●

В 20:55 Саяма поднял правую руку.

Удивившись, все молча сосредоточились на нём.

— Хе-хе-хе. Вы попались на мою уловку, господа. Настоящая команда исходит отсюда.

Он слегка поднял левую руку и получил от Синдзё удар ногой с разворота.

●

В 20:56 Саяма встал и снова поднял левую руку.

В то же время Концептуальное Пространство Левиафана соединилось с восемью, окружающими его.

●

В 20:57 повеял ветер.

Он служил доказательством, что они соединились с крупномасштабной зоной.

Дуновение ветра знаменовало слияние поля боя.

И приводило с собой врагов.

●

В 20:58 Саяма увидел впереди по дороге, на которой они стояли, рой ангелов.

Они находились приблизительно в сто двадцати метрах.

Кукла-ангел во главе приняла осанку, знакомую Саяме.

— Это ты, Тода Микоку? Вся эта армия — ты?

Ангел не ответил, но левая рука Саямы всё равно поднялась.

— Дамы и господа, приготовьте оружие!

●

В 20:59 они все ответили.

— Тэстамент!

После небольшой паузы голос Саямы дал им ещё один толчок вперёд.

Он взмахнул левой рукой и проговорил к врагу, который заготавливал оружие и двигался так же, как и его иное «я».

— Господа.

●

И ровно в 21:00.

— Да начнётся бой!

Саяма проревел.

— Go Ahead!

1.*Гратен — это любое сладкое или несладкое блюдо, запеченное в духовке до образования аппетитной корочки.

Небесный банкет

Битва началась столкновением на передней линии.

Снежно белые двукрылые автоматические куклы «Уровень 9 — Ангелы» использовали обычные мечи и снабжённые пушками Облачённые Мечи для атаки врага с неба и земли, подобно громадной волне.

Их ливень огня и горизонтальные взрывы сокрушили разрозненно наступающих солдат, а клинки добили тех, кто выжил.

В UCAT было немного способных летать. Все триста тысяч вражеских кукол могли подниматься в воздух, но в UCAT обладало не больше тысячей в каждой армии, и они слишком важны, чтобы истощать их на передовой.

Это означало, сто столкновение между силами привело к тому, что снежно-белая армия оттеснила разрозненные войска превосходящей волной.

— !..

Слышались выстрелы ангелов и ответный огонь с поверхности.

Но под напором ангельской фаланги силы UCAT не могли удержать позиции.

Их разведывательные отряды, посланные вперёд для защиты передовой, отступили за здания или под мостовые автомагистрали.

Снежно-белые ангелы продвигались, чтобы сокрушить вражеских разведчиков, посылавших сведенья остальной части врага.

Они превосходили в числе. А также в мобильности и боевых способностях.

Но они знали, что врага нельзя недооценивать. Глубоко в их основной памяти было вырезано слово «осторожность».

— Да.

Ангелы приоткрыли уста, словно в песне.

И с открытыми ртами они запрудили облачное небо, стреляли и крушили врага, который не успевал сбежать с передовой вовремя.

Они пели в тональности за пределами звукового диапазона, летя в небе и становясь ногами на стены высотных зданий.

— Мы были созданы, чтоб человечеству служить.

Некоторые растянули Облачённые Мечи, являя клинки.

— Но лишь один из них продолжит нашим господином быть.

Некоторые закрыли клинки и открыли пушки.

— Мы желаем человечества.

Они создали могучую волну пушечного огня и ударов мечей.

— О, станете ли вы людьми? Вы станете ль людьми? Коль этот нелюдской весь мир был сотворён людьми, услышьте песню, что собой сзывает род людской.

Ангелы образовали в небе громадное кольцо, и их крылья лучились, защищая Левиафана.

Даже на земле, крылья реагировали на песню, наполнялись светом и ярко сияли.

————!

Подтвердив расположение передней линии врага, они ринулись своей фалангой.

В тот же миг ускорение кукол произвело позади их шеренг взрыв пара.

Это сверхзвуковое цунами порождало на своем приближении пушечные залпы и удары мечей.

Бронированная форма не могла от них защитить, танки слишком медленны, чтобы уклонятся, а их численность ничтожно мала, чтобы выстоять.

Дорогу разворотило в крошево, а окна зданий разлетелись на осколки.

Белая волна тысяч приближалась к передовой UCAT быстрее звука.

— ?!..

Все готовились обороняться.

— Вы что, никогда не слыхали о грубой силе?

Но затем перед каждой армией навстречу белому цунами вышли люди.

Они носили синюю защитную форму. Их тела полностью покрывала металлическая броня, руки держали гигантские щиты, а ноги…

— Посмотрим, как вам понравятся мои стильные коньки!

Они двумя руками держали перед собой щиты.

Эти защитники стояли на передней линии всех восьми армий и выдали сплочённый крик.

— Мы — бронированные солдаты американского UCAT! Мы проложим путь, так что следуйте за нами!

На этих словах из ускорителей на их спинах вырвался синий свет.

В следующий миг их тяжело бронированные тела рванули вперёд.

Синяя броня использовала острое ускорение и острую траекторию, чтобы вломиться в белую волну.

Скорость, отображаемая внутри их шлемов, мгновенно достигла двух сотен миль в час.

Их командир выкрикнул навстречу наступающей белой волне.

— Приготовиться к столкновению!

Солдаты низко присели и взялись за щиты так, словно сгребали землю.

— !

Они столкнулись.

Скорость врага была выше, но они превосходили бронёй и массой.

В воздухе разлился оглушительный звук.

Он напоминал столкновение камней и сопровождался вспышкой света.

Взорвался ветер, и во все стороны устремились режущие клинки ударных волн.

Большинство с обеих сторон были отброшены, но враг имел подавляющее преимущество в числе.

Их волна была плотной и почти что поглотила синее столкновение.

— Держитесь!

Один из них выдал крик, когда его щит выбило, но он ткнул перед собой другой.

— Не высовывайтесь и прорывайтесь!

Ангелы находились в полёте, тогда как они скользили по земле, поэтому поставив щиты под наклоном, можно отбить врага себе за спину.

— Взорвите их прочь!

Позади них люди, составляющие передовую, обстреливали белую волну, откинутую вверх бронированными солдатами.

Сотрясение от восходящего толчка оставило ангелов беззащитными, поэтому контрудара от пуль хватало, чтобы их сломать.

Но бронированные солдаты продолжали продвигаться, не заботясь о результате.

В резерве ждала вторая и третья волна, поэтому они бросились вперёд, чтобы заполнить бреши, пробитые остальными.

Они терпели, лупили и прорывали белую волну, но их также сбивали с ног и давили. Тем не менее, ни один из них не позволил себя оттеснить.

— Вперёд! Неситесь вперёд! В конце концов… у нас нет ни малейшей причины отступать!

Сверху в небе, они видели, как в каждый район летят снежно-белые подкрепления.

Но прежде, чем они подоспеют…

————!

Все разом ускорились.

Они нацелились в брешь между врагом и землёй.

Их руки просто ткнули вперёд, не делая ничего замысловатого.

Они держали центр тяжести низко и желали лишь продвигаться.

Одно столкновение вело к другому, и солдаты слышали за спиной пальбу.

Она звучала как аплодисменты.

Поэтому они продолжали путь вперёд. Они двигались быстро и раскидывали назад осколки асфальта.

Солдаты использовали свой вес, чтобы рассеять повсюду обломки кукол.

— Рявкнем же, мужики!

Они увидели конец ангельского цунами. За ним лежала истинная передовая врага.

Построение над головой позиционировалось как могучая волна, а за нахлынувшим цунами виднелся строй стрелков.

Но им стоит только прорвать наступление, чтобы встретить переднюю линию ангелов.

— Так идём же! Это последняя большая волна в году!

Сказав это, мужчины помчались вперёд.

Часть из них поглотила летящая белая звуковая волна, но…

— !

Прогремел сигнальный выстрел, и они снесли штормовую зимнюю волну в небо.

Подобно волнорезу их броня, скорость и убеждённость разнесла вражескую лавину на куски.

Они потеряли большую часть брони, но…

— О-о!

Они пробились.

Солдаты раскачивали тела вперёд, сами становясь синей волной, и метали себя во врага.

Пушечные залпы ангелов летели спереди и лились дождём, но удары и столкновения больше не могли остановить их импульс.

————!

Но в следующий миг ускоренную синюю волну раздавило сверху.

●

— !?

Их встретила невидимая сила.

К тому времени как они осознали, что это гравитация, было уже поздно

Их ударила массивная поверхность.

Всех разом сбило с ног.

Солдатов в бронированной форме оглушило и раздавило, их собственный вес покатил их кубарем по земле, а их тела были полностью уничтожены.

Всё заняло всего мгновение.

Осталось только облако пыли и мерцающий жар разожжённых сопл.

Слышались только звуки падающего снаряжения и стоны боли.

И всё, если не считать хлопанья крыльев в небе.

Вскоре все увидели, как небес спускается несметное полчище ангелов.

Первые сошедшие носили белую защитную форму, слова «Уровень 8 — Арх», вырезанные на руках, и двенадцать крыльев. Они были безоружны, но воздух вокруг них изгибался. Они контролировали могущественную гравитацию.

И эти новоприбывшие — не единственное подкрепление врага.

За автоматическими куклами типа «Ангелы», образующими стену впереди, виднелись новые фигуры. Крылья у этих были больших размеров, и они вооружились стреляющими копьями и щитами.

Их защитная форма напоминала латные доспехи, и на них высекли слова «Уровень 7 — Начала».

Но могучий звук раздался даже позади них.

Это была дрожь земли.

Между зданиями, граничащими с дорогой, неожиданно появились громадные фигуры.

Гиганты свыше десяти метров.

Четырёхкрылые Боги Войны несли мечи со щитами, а на их плечах вырезали слова «Уровень 6 — Силы».

Взгляд в небо являл белые крылья больших и малых размеров, кружащие в вышине.

То кольцо ангелов медленно снижалось.

Люди, что должны дать с ними драться, могли только ахнуть, заготавливая мечи и ружья.

Ниспадающее волнами от Левиафана кольцо ангелов двигалось к восьми атакующим построениям людей.

— Старое человечество, — провозгласили ангелы. — Если вы не желаете нового мира, тогда сотритесь дочиста этим потопом силы. Конец связи.

После такого почти поющего голоса, хлопанье крыльев и дрожь ангелов знаменовало начало их истинной атаки.

●

На Левиафане Микоку наблюдала за атакой ангелов.

Возникающие тут и там искривлённые пространства выглядели как громадные сферы мерцающего жара.

По ним было видно, где сражаются автоматические куклы Арх.

Как и куклы 3-го Гира, Арх и Начала могли использовать для нападения и обороны гравитацию, поэтому они останавливали пули и искривляли оптические лучи. Если следом откроют огонь и прорвутся Ангелы, можно преодолеть вражескую формацию равномерно повсюду, а не в отдельных местах.

Прозрачная сияющая карта Токио, окружающая Микоку, ясно говорила о продвижении белой армии.

Не было задействовано и трети её сил, но они уже значительно оттеснили линию фронта врага.

— Они ничего не могут сделать?

Когда она задала свой слабый вопрос, снизу поднялся ветер.

Его создала битва.

И пока он обдувал её волосы, Микоку хмурилась и смотрела на карту поля боя.

Чёрные полосы врага всё ещё отступали.

Она выставила руку к одной из них, и над ней появилось изображение.

Оно использовало визуальную информацию, полученную от кукол.

Трёхмерное изображение показывало, как люди в белой и синей защитной форме отлетали в воздух или на землю, а порой даже бездыханно падали после того, как их тела раздавили.

Наблюдая за этим, Микоку нахмурилась и закрыла глаза.

————.

Она сделала вдох и прислушалась к одностороннему гулу, исходящему снизу.

Все звуки были направлены наружу изнутри.

Девушка окунулась в этот настойчивый шум и спросила кое-что у куклы за собой.

— Ноа, что я должна делать?

— Улыбайтесь. Победитель должен радоваться. Как следствие…

Ноа произнесла спокойно и словно её ругала.

— Если вам от этого грустно, вы не должны его создавать. Новый мир, я имею в виду. Конец связи.

— Ясно.

Микоку кивнула. Она держала глаза закрытыми и закончила кивок на половине, свесив голову.

— …Правильно.

Девушка подняла взгляд, распрямив хмурые брови.

Перед её глазами отображалось несколько изображений автоматических кукол.

Все они показывали, как побеждали или истребляли множество людей.

Куклы хорошо делали свою работу, поэтому Микоку вдохнула.

Она потянулась к павшим людям и сжала кулак сквозь прозрачную картину.

— И это всё?!

Она воскликнула, перевела дух и позволила телу содрогнуться, чтобы стереть колебание.

— И это всё, чем вы тогда смогли нас победить, старый мир?!

●

Ангелы говорили.

Они изрекали, круша своих врагов, словно их пожирая, расплёскивая людей как океанский брызг, расстилая по ветру свою форму горничных и спокойно шагая.

— Это всё? Конец связи.

Они продвигались без конца.

Их непрерывный огонь и количество подкреплений возросло, пока, казалось, не порвалось поверхностное напряжение, и они выплеснулись из улиц.

— Разве это всё, что у вас есть? Конец связи.

Говоря, ангелы двигались вперёд.

Их лучезарные крылья сотрясали воздух, а пушечный огонь прорывал стены и землю, создавая громадные ямы.

Разрывался грохот металла. Снаряды пролетали по полю боя со звуком сродни обрыванию струн.

— Он звенит.

Ангелы говорили.

Они пели.

— Да.

Они словно чего-то желали.

— Бесконечное начинается. Конечное завершается.

Они продвигались по небу.

— Жизнь должна быть без конца. Смерть лишь временное облегчение.

Они продвигались по земле.

— Плоти пристало родиться. Кость не должна хорониться.

Они продвигались по воздуху.

— Всё должно быть принято. Всё должно быть отвергнуто.

Они продвигались меж зданий.

— Призовёт ли нас сюда звон небесного колокола?

Они продвигались по асфальту.

— Призовёт ли нас сюда желание мира людского?

Небесная армия трёхсот тысяч и девяти типов пела при своём продвижении.

— Я больше не хочу ничего терять.

Они были спокойны, насколько возможно.

— Я больше не стану ничего обретать.

Их оружие нацелилось на человеческие ряды.

— Потому что всё уже здесь.

Они жали на спусковые механизмы и посылали слова навстречу людям, которые были слишком напуганы, чтобы двигаться.

— Конец связи.

Но как раз когда отзвучал последний залп пушек, нечто вырвалось им наперевес.

Это был голос.

— У вас что, мозгов нет?!

Говорящий использовал для крыльев сам свет.

— Чем вы так довольны?! Что значит, вы не станете ничего обретать?!

Атака пришла с небес сверху.

— Это что, какая-то новая диета?!

Подобно комете с неба упал свет и столкнулся с передней линией ангелов.

●

Эвакуировавшиеся люди наблюдали, как передняя линия ангелов была прорезана силой, спустившейся с места, которое казалось выше самих небес.

В земле вырыло кратер радиусом в сотню метров.

Врагов снесло вместе со зданиями вокруг, и в центре стояла девушка с крыльями света.

Да, эта сила явно прибыла.

Та сила всегда появлялась перед теми, кто сражался.

Она не слушала голоса, просящие о помощи.

А прибывала в поисках поля боя, как своего дома.

Оружие в её руках было белым Облачённым Копьём.

Кто-то произнёс его имя.

— Гангнир…

Кто-то другой в ответ выдавил смех.

— Опаздываешь, валькирия.

Крылатая девушка не стала к ним поворачиваться.

Но взгляд на её лицо, видимое сбоку, являл небольшую улыбку.

Затем она начала двигаться.

Нет необходимости в словах.

Нет необходимости представляться.

Девушка ринулась навстречу вражескому строю.

На полной скорости с самого начала.

Ей даже не нужно уклоняться от пушечного огня, спешно посланного в ответ.

————!

Она их уничтожила.

Всего лишь за мгновение несколько десятков автоматических кукол швырнуло в небо. И…

— G-Sp2! Вторая форма!

Девушка оттянула наконечник копья и перекрутилась.

Она нацелила его вверх, и ко времени разворота оружие стало пушкой.

Девушка выстрелила.

Вспышка прорвала четырёхкрылого Бога Войны «Сил». Свет вошёл через правый бок десятиметрового гиганта.

— G-Sp2! Продолжай!

Она прокрутила оружие, и расширенный луч превратился в гигантский меч.

Он прорезал Богов Войны и рассёк на куски кукол, взорванных в воздух.

Они все были уничтожены.

Людей поначалу сковало замешательство.

— Э-эй.

Они позвали друг друга.

— О-о-о!

Затем они сдвинулись с места.

Солдаты вышли вперёд, и даже напуганные сравняли свои шаги с остальными.

Они ускорились, и их темп перешёл на бег.

— !..

Все следовали за крылатой девушкой, которая решила двигаться в гущу боя и выкашивать врага.

Она, должно быть, знала, что они делают, потому что ждала их внутри вражеского строя.

— Ну а теперь.

Девушка остановилась.

Она слышала за спиной подоспевших людей. Их напыщенные, но всё же мощные шаги.

Со слышимым присутствием товарищей за собой, девушка произнесла.

— Я Казами Чисато, член Отряда Левиафана японского UCAT и носитель оружия Концептуального Ядра 10-го Гира.

Она заготовила оружие и поманила атакующих ангелов рукой.

— Чтобы догнать мои крылья, мало одних пуль и клинков.

●

В следующий миг Казами вошла в горизонтальное сражение.

Со взрывом ветра она зашла за спину нескольких кукол Ангелов.

————?!

Они лихорадочно обернулись к ней, но девушка их проигнорировала.

В конце концов, сзади приближались её товарищи. Она слышала их перекрывающие друг друга шаги, голоса и боевой дух.

— О-о-о!

Наконец, Казами услышала их столкновение с ангелами, которых она миновала.

Удар чудесно гремел. Он издавал звук столкновения их разношёрстных сил.

Участок фронта был открыт. Они добились успеха.

…Теперь они могут сражаться.

Поэтому Казами двинулась дальше. Её цель — двенадцатикрылая ангельская кукла, стоящая на дороге впереди.

Это не Ноа, но она узнала серийную модель.

Ноа уклонилась от её атаки в подземном зале совещаний, поэтому…

— Помоги-ка мне выпустить пар!

Бросившись в наступление, Казами выстрелила из пушки.

Свет её обогнал, но автоматическая кукла Арх подняла правую руку.

Она использовала мощный контроль гравитации.

————.

Всего в пятнадцати сантиметрах от ладони свет G-Sp2 изогнулся

Он полетел в небо, но…

— Я знала, что это случится!

Казами ткнула наконечник копья вперёд.

●

Автоматическая кукла Арх №72, она же Арх72 приняла атаку Казами.

Она расширила гравитационный контроль до максимального радиуса в двести метров вокруг ладони.

Встреча удара копья гравитацией и отражение его за себя — простое задание.

Она успешно его приняла.

Как только оно остановится у правой руки, и девушка на миг застопорится, кукла швырнёт левой рукой зону дополнительного веса.

Когда она раздавит девушку, всё кончится.

Но затем кукла заметила кое-что странное. Удар в её правой руке был лёгким.

— ?!.

Арх72 мгновенно уточнила скоростными зрительными устройствами.

И действительно, наконечник копья попал в её руку, но…

…Это нижняя щитовая часть?!

Щит легко снимался с копья.

Само копьё двинулось дальше, оставив его позади.

Носительница оружия, Казами, обогнула Арх72 справа вместе с ним.

В следующий миг девушка взмахнула крыльями.

!..

Она пропала. Казами зашла Арх72 за спину.

Кукла ответила ускорением.

Она повернулась по часовой стрелке с помощью гравитационного контроля, завертевшись как юла.

Арх72 мгновенно смогла проверить все триста шестьдесят градусов.

И всё же Казами там не было.

— Неплохо ты крутишься.

Услышанный голос раздался сзади неё во время вращения.

Враг оставался за её спиной, поэтому Арх72 решила махнуть обеими руками назад, чтобы послать в неё массу гравитации.

Она врежет в девушку силой притяжения.

Достаточно всего мгновенья.

Она услышала, как на десяток метров за собой разорвалась земля.

Но…

— Я здесь.

По какой-то причине кукла увидела перед собой крылья.

Они держали уменьшенный наконечник копья и смерили её резким взглядом.

Арх72 не понимала.

— Когда? Как?!

— Вращение вместе с тобой поставит меня под удар, поэтому я перемахнула тебя, используя крылья. Вот и всё.

Арх72 на миг не поняла, что девушка подразумевала. Её память была предоставлена Арх0, то есть Ноа, и та включала в себя боевую скорость Казами.

Согласно расчётам эта девушка никак не могла двигаться быстрее неё.

— Не въезжаешь, как это возможно? Очень просто.

Казами дала ответ.

— Почему я сначала выстрелила, чтобы мимолетно тебя остановить? Почему я использовала уловку с копьём, вместо того, чтобы сразу зайти тебе за спину? Почему я сосредоточилась на скорости и осталась сзади тебя вместо того, чтобы атаковать? Почему я подлетела с легко предсказуемого места у тебя за спиной?

— Ну…

— Если у меня есть способ использовать свой опыт и тактику для уменьшения чужой скорости и поднятия своей так, чтобы нельзя было всё мерить простыми скоростными показателями, тогда я всё равно смогу здесь взять верх.

— Ты проиграешь. И не от меня.

Арх72 увидела, как Казами присела.

За ней солдаты UCAT нацелили в её сторону ружья, взяв поле боя под контроль.

Мгновением позже её пронзила искра выстрела.

Она прошла прямо сквозь центр груди. Это с лихвой давало понять, что всё её положение безнадёжно.

И это сделано руками тех, кто не обладал особо могучей силой.

●

Брюнхильд услышала радостный крик.

Она ринулась на передовую и сражалась, используя Грам, но в какой-то момент, остальные её обогнали.

Ей показалось, она видела, как они двинулись вперёд.

…Как только я вышла на передовую, люди осознали, что могут продвигаться.

Доклады с прочих локаций рассказывали похожие истории.

Владельцы оружия Концептуальных Ядер напрямую прорезали вражескую линию фронта.

И за носителями силы следовали люди.

Кого-то подстреливали, срезали или давили, но никто больше не испытывал страха.

— Как только дела начали идти на лад, вы сразу же заговорили по-другому.

Брюнхильд натянула шляпу на глаза, но всё равно продвигалась с чёрным котом рядом с ней.

Она разбрасывала левой рукой защитные талисманы, а правой подняла священный меч.

Ведьма повысила резкий голос.

— Вперёд, человечество!

Она вещала о причине, по которой они прибыли так поздно.

— Мы теперь поднимем свой флаг! Мы поднимем стену, чтобы удержать мир!

С этими словами Токио запечатали неожиданные стены света.

●

Стены бело-голубого света поднимались от полукруглого построения в их основании.

Там находились печати, созданные эмблемой, и они имели радиус свыше пяти километров. Нижняя часть вонзилась в землю, тогда как внутренние узоры и письмо крутилось в бело-голубом полукруге.

Это кольцевые печати.

Мощь Концептуальных Ядер создавала замыкающее поле.

Причина, по которой основной боец каждого региона опоздал, возвышалась в небе.

Они вздымались над полем боя.

Их цвета всё ещё были бледными, и верхушка сияющих стен по-прежнему словно тускнела в небе.

Тем не менее, стены в восьми направлениях освещали людей сзади.

Они также озаряли то, что приближалось спереди.

Словно подталкиваемые светом, люди двинулись вперёд.

Они продвигались при поддержке полукругов и стен, окружающих их с восьми сторон.

Но сонм ангелов не сидел, сложа руки.

Они пели.

Словно прелюдия к звону колокола, триста тысяч пар крыльев пели, продвигаясь вперёд.

И пока две армии готовились к столкновению, появились две вещи: белоснежный Бог Войны и такой же механический дракон.

В то же время с верхушки Левиафана посреди воинства небес заговорил голос.

— Хорошо!

Микоку подняла правую руку с Ноа рядом с собой.

— Подразделения 1 и 2, выдвигайтесь!

С этими словами Ноа слегка махнула руками.

Боги Войны, поджидающие в городе, и механические драконы, летящие в небе, устремились прямо к восьми наступающим армиям.

— А теперь! — сказала Микоку. — Пускай атакуют все силы небес!

Перепланировка поля боя

Пушки драконов крушили здания, а мечи Богов Войны раскалывали землю.

Механические драконы Серафимы летели со своими шестью крыльями и сжигали город пламенными пушками.

Их сородичи Херувимы использовали свои способности контроля для получения доступа над куклами и реорганизации беспорядочной линии фронта.

Сильнее всех были механические драконы Галгалимы. Они специализировались на надземном сражении вместо воздушного, поэтому их громадные тела и ноги натурально затаптывали поле боя под собой.

Эти тяжёлые массы металла неслись сквозь Токио.

Их натиск сумел оттеснить войска UCAT, которые только начали брать верх.

Передовая людей распалась, и битва продолжилась на эстакадах или аллеях, куда драконы не могли попасть.

Но затем спустились гиганты.

Двукрылые Боги Войны «Господства» громили укрытия людей защитой высокой гравитации и пламенными мечами.

«Власти» стреляли из пушек на плечах соляными огненными пулями, а четырёхкрылые «Силы» летали по полю боя и вместе с Галгалимами истребляли людей.

Передовую линию ввергло в хаос и отбросило назад.

Сообщения были одинаково хаотичны, и никто не знал, где находятся носители Концептуальных Ядер.

Всех окружило пламя и разрушительный ветер, и повсюду виделись лишь гигантские фигуры.

Силуэты за ревущим огнём это механические драконы или Боги Войны? Для человека не было разницы.

Одного недалекого залпа хватало, чтобы взорвать их прочь, а жар драконьей пушки мгновенно испарял стекло.

— А-а!

Воздух наполнили крики боли и ярости.

Они более-менее знали, что это случится, и готовили себя к такому, но…

— А-а-а!

Повышение голоса было последней формой сопротивления, с которой можно дать знать о своём присутствии.

За пламенем всё ещё двигались силуэты. Драконы и гиганты спускались с неба или двигались по земле.

Где-то должна сражаться сила, чтобы их спасти. Где-то она должна защищать людей и прорывать линию фронта.

Но где?

Есть ли спасение среди могущественной силы, метущейся по полю боя?

Людям приходилось даже спрашивать, где они сами.

Они не знали даже этого, слыша залпы пушек и шаги громадных тварей.

— Кх!

Кто-то закричал.

Таща неподвижного товарища, он оглянулся сквозь искры, поднятые от пальбы.

— Проклятье!

Он издал рёв.

Их слёзы были от порохового дыма или сопротивления в сердцах?

На дороге между зданиями в северном районе командир задал вопрос, после того как убедился, что они изолированы на улице Мейдзи.

— Сколько осталось?!

Ему ответил заместитель с окровавленной половиной лица. Мужчина при этом отбросил покорёженную винтовку.

— Девять, включая тебя. Остальных мы разместили по пути.

— Хе-хе, — отозвался пожилой мужчина с поломанным мечом в руке. — Эка Маркс причитал, когда я запихнул его в ту канализацию. Он говорил, что даже у него дома так не воняет.

Раненый мужчина засмеялся и даже капитан не пытался скрыть кровь, стекающую на запястье его рукава.

— Не знаю о его доме, но у него в комнате точно несёт как в канаве.

Их разговор оборвала дрожь земли.

Приближались механические драконы. Снежно белые громадины наступали из-за долины зданий.

Восемь их мчалось за дымом и мерцающим жаром.

Они громили как дорогу, так и здания. Хуже того: все мужчины ранены и не могут рассчитывать на своё оружие.

Драконы находились в трёхстах метрах, но заполнят эту брешь в мгновение ока.

Тем не менее, командир заговорил.

— Давайте свои патроны и валите отсюда.

Он повернулся спиной к остальным и протянул руку в ожидании пуль. В правой он держал лёгкий автомат, облачённый в обтекатель.

— Как-никак, моё имя может означать «пуля», так что я могу их чутка задержать.

Заместитель, выплюнув на землю кровавую слюну, переспросил.

— Задержать?

— Ага. На этой дороге наших парней больше не видно, так? Что означает, мы не можем их пропустить. Если они пробьются, то доберутся до людей, расположенных в тылу. Мне нужно задержать их, чтобы вы успели их предупредить.

— Но, — дыхание заместителя звучало пустым. — Это механические драконы. Как долго, по-твоему, ты сможешь их сдержать?

— Ну… Где-то около трёх секунд?

— Не ври. Твоя правая голень сломана, не так ли?

— Тогда две секунды?

— А как же сломанная правая ключица?

— Ладно, секунда.

— Разве твою дочку не охмурил какой-то парень?

— А за это ты меня должен поздравить, — ответил командир. — Ну, честно говоря, я думаю, что смогу задержать драконов где-то на 0.7 секунд.

Он взял лёгкий автомат под мышку.

— Разве это не круто? Я могу спасти мир за целые 0.7 секунд.

Когда он смеялся, его тело тряслось.

— Я никогда такого не делал.

Поэтому…

— Иди, предупреди остальных.

Как только он это сказал, с обеих сторон от него выстроились другие в защитной форме.

Их было четверо по обе руки, и все без исключения уставшие и раненные.

С нарастающей дрожью командир обратился к ним.

— Вы…

Младший парень на дальнем краю, перекрашенный в блондина, глянул на небо и заговорил.

— Я… так устал…что с места не сдвинусь.

Полноватый мужчина средних лет на другом краю закинул винтовку на плечо.

— Держу пари, я смогу продержаться 0.8 секунд.

— Угу, — кивнул престарелый мужчина и вытащил из кармана гранату. — Докладываю! 0.6!

Начиная справа, все выдали свои цифры.

— 0.5.

— 0.9!

— 0.7!

— 0.4!

— 0.8!

Наконец, настала очередь заместителя.

— У меня 0.4, так что вместе получается удивительных 5.8 секунд! Вот что значит великодушное предложение!

Заместитель вытащил из кармана сломанные очки и нацепил их на нос.

— Мы сможем так спасти мир?

— Почём мне знать? — рассмеялся командир. — Это безнадёжная ситуация, но если можно спасти мир за 5.8 секунд, то ещё рановато сдаваться.

— И правда. Без нас мир могут уничтожить на целых 5.8 секунд раньше.

— Ох, ничего себе ответственность!

Они все рассмеялись на комментарий младшего.

Но прекратили, как только повернулись к механическим драконам, которые теперь ясно показались на глаза.

— Готовсь!

Как только командир собирался сказать «пли», наступающую группу белоснежных драконов снесло.

— ?!..

Сперва они увидели, как слева взорвалось здание.

Оттуда ринулся чёрный ветер, и они знали его имя.

— Сусамикадо!

●

Это случилось вмиг.

Чёрный воин без колебания поспешил к механическим драконам в четыре раза выше его роста.

Меч в его правой руке стесал белоснежную броню, а щит в левой отбросил гигантские бегущие фигуры. Вдобавок…

————!

За чёрным ветром подоспели красный и серебряный Боги Войны. У красного не было рук, но он махал шестью толстыми клинками, парящими в воздухе. Серебряный бросил вызов драконам двумя мечами.

Их встретили голоса.

Крики радости.

На дорогу вышла толпа. Подобно водопаду, льющемуся между разрушенными зданиями и сверху, наружу выплеснулись люди.

— Так точно! Вы в порядке?!

Восьмерых, стоящих на дороге, кто-то позвал. Это была автоматическая кукла в очках.

— Я Фиалка, автоматическая кукла 3-го Гира. Я вас прикрою! Основные силы 3-го Гира тоже здесь, поэтому не о чем волнова…

Она споткнулась на полуслове. Более того, тут было негде споткнуться.

С ней всё нормально? — гадал командир, но кукла быстро вскочила на ноги.

— Эм, — начала она. — В-в-общем, я в порядке. Спасибо, что рисковали своими жизнями, чтобы защитить это место!

Командир посмотрел на белоснежные обломки, освещающие дорогу впереди.

Восемь механических драконов были разрушены чёрным Богом Войны и пушками остальных, выбежавших на помощь.

Затем он ощутил, как что-то ткнуло его в бок. Это был локоть заместителя.

— «Спасибо»? Разве мы что-то сделали?

— Заткнись. Отказаться сдаваться тоже непросто.

Но даже когда он это говорил, враг тоже не собирался отступать.

С дороги впереди и с неба прибыли группы белого.

Механические драконы развернули броню для защиты, а Боги Войны выставили щиты.

Командиру спёрло дыхание, потому что их было ещё больше прежнего.

— Ложись! — закричал женским голосом Сусамикадо.

В то же время он отложил свой меч и щит.

————!

Когда он отвёл свою руку назад и вправо, что-то прибыло.

— Керавнос!

Над дорогой повеял ветер.

Концептуальное Пространство, открытое на правой руке Сусамикадо, втянуло воздух и выбросило что-то другое.

Внешний панцирь гигантского сваебоя.

Но металлический объект заметно отличался от прежнего.

Он был приблизительно двадцатиметровой длины. Каркас оказался почти в три раза больше Сусамикадо, поэтому из него вытянулись руки, чтобы присоединится к спине и талии Бога Войны, как и к правому локтю.

Следом пространственно выбросило внешнюю обшивку, напоминающую длинное дуло ружья и амортизаторы, уменьшающие колебание от стрельбы.

После радиаторов, глушащих ободьев и кабелей питания появился свет.

Он был самим Керавносом. Это Концептуальное Ядро 3-го Гира.

Ранее оно состояло из пяти частей, но сейчас стало единым.

Оно напоминало гигантское копьё.

— Это потому, что Микаге-сан закончила эволюционировать!

Все знали, что Керавнос отражал неоконченную эволюцию Микаге, когда вернулся в битве у Бабеля.

Теперь он показал свою окончательную форму, и появилась тысяча болтов, чтобы собрать его вместе.

Последний вкрутился и зарылся внутрь, завершая то, что выглядело как гигантская пушка.

В небе дребезжала вибрация его завершения.

В то же время по поверхности Керавноса пронёсся свет. Он очертил выгравированное письмо, которое говорило…

— Волею Солнечного Короля и Лунной Королевы мы в 3-м Гире зарекаемся стать силой, что соберёт огромное количество людей!

Здесь собрались люди.

— Поэтому высвободи свою мощь, Керавнос!

Замахнувшись рукой, Сусамикадо врезал двадцати пяти метровый сваебой перед собой.

Последняя форма Керавноса активировала свою силу.

●

Всё поглотил свет.

Вперёд промчалась громадная вспышка молнии, покрывшая не только здания у дороги, но и всё шириною в четыреста метров.

По легенде это противодраконье оружие, что использовал всемогущий бог.

Свет сопровождался ветром и дрожью.

————!

Вместо взрыва наружу, все вжало внутрь.

Прошло не более мгновенья.

На расстоянии приблизительно полутора километров земля, небо и всё между ними было аннигилировано.

Механических драконов и Богов Войны не стало.

Протяжная сила произвела ветер, а поднятый жар заставил небо замерцать.

Стоящие в окружении пламени в каждом боевом районе могли это видеть и слышать.

— !..

Все бегущие по полю боя точно знали, что кто-то помимо них всё ещё сражается.

Поэтому они издали свой боевой клич.

Люди стояли у подножья пламени битвы, их окружал дым и испещряли раны, но они выразили своё присутствие так громко, что заглушили движение и залпы пушек Богов Войны с механическими драконами.

— Не волнуйтесь, — кто-то сказал. — Не волнуйтесь!

Человек оглянулся.

Там он увидел поднятую в небо стену света и вращающееся кольцо, что защищало мир внизу.

— Пока оно там, мир всё ещё цел!

Люди шли в наступление.

— Кричите же!

Они повысили голоса со словами, которые непременно кто-то должен вскричать, даже если голоса перекрывали друг друга.

— Пока хоть один из нас продолжает двигаться вперёд, мир всё ещё цел!

С неба им ответил голос. Он донёсся от зданий на юго-западе.

С несколькими белоснежными механическими драконами вступил в бой бело-голубой.

— Да!

Бело-голубой дракон кувыркался и стрелял, когда враг проносился под ним.

— Ничего страшного! И у врага есть слабость!

Сандер Феллоу сбил врага. Им оказался несколько круглый дракон.

— Эти механические драконы типа «Власти» доставляют приказы вражеским силам! А значит, если у вас есть противовоздушное вооружение, прошу, сбивайте эту модель! Так автоматическим куклам и механическим драконам под их контролем придётся действовать независимо!

— Это я и хотел услышать!

Новый голос пришёл с востока. Вонзённый в небо клинок света принадлежал V-Sw.

Сияющий меч удлинился на несколько сотен метров, но точно разил летящие там массы металла.

Разрушенный объект возвращался в форму простого минерала, который обращался песком и развеивался по ветру.

Последовало больше звуков уничтожения.

Линия фронта снова пришла в движение. Пускай пока и не сильно, но она медленно приближалась к центру.

В воздухе раскатывались голоса, поддерживающие наступление и дающие знать остальным.

Юго-западное построение двинулось от Ариаке к Токио и, наконец, закончило пересекать гавань. Это был строй Саямы.

Он продвигался по улицам в крупном районе города, и Синдзё бежала рядом с ним.

— Господа!

Его голос звучно гремел.

— Не проиграйте! И продвигайтесь вперёд!

Но с неба к нему донёсся ответ.

Микоку, стоящая на Левиафане, махнула рукой вниз.

— Бесполезно!

●

Наблюдая за наступающим врагом на прозрачной карте и на видео из зрения кукол, Микоку задала им вопрос.

— Вы собираетесь остановить это преобразование мира, несмотря ни на что?!

Она знала ответ и так.

Её противник был её противоположностью.

Она наблюдала за Саямой глазами кукол, когда он усиливал свои войска силой четырёх шаров, нёс на спине растительное существо, как и остальные, и пересекал поле боя.

Пока остальные группы строили линию фронта для столкновения с врагом, он сосредоточился на мобильности, чтобы прорваться как можно скорее.

— Не отставать!

Он кричал боевым товарищам.

— Не пытайтесь спешить. Для нас это прогулка.

Он бежал и прыгал.

— Не думайте, что это место смерти. Для нас это место жизни.

Он накапливал силу и мчался, чтобы стряхнуть приближающихся врагов.

— Не молитесь богу. Для нас враг это бог!

— В таком случае, — сказала Микоку, вздёрнув брови. — Если ты настаиваешь на беге и прибытии сюда, я дам тебе окончательную причину сдаться!

Она подняла правую руку и щёлкнула пальцами.

— Я испытаю тебя, Саяма Микото. Давай посмотрим, действительно ли ты никогда не сдаёшься.

Она знала, что должна сделать.

— Ноа! Используй свою избыточную силу, чтобы перестроить поле боя!

— Тэстамент.

Ноа кивнула за спиной Микоку.

Прежде чем, её кивок подошёл к концу, место наполнил голос.

Он растёкся по всему Концептуальному Пространству.

Он вещал в каждом из их разумов.

— Все ведёт к единой точке.

Когда Концептуальный Текст активировался, поле боя переменилось.

●

На бегу Саяма заметил два изменения.

Во-первых, ангелы начали формировать громадное кольцо для защиты местности вокруг Левиафана. А во-вторых…

— Синдзё-кун?!

До того как прозвучал Концептуальный Текст, она бежала справа, но теперь пропала.

И не только она. Всего, что должно быть справа от него, больше там не было.

Выглядело так, словно вдаль растянулся серый мираж.

…Что это?

— Я лишь сделала то, чего ты хотел. Поскольку тебе так нравится бежать вперёд, я дала тебе всю землю, чтобы делать это как можно дольше. Глянь налево.

Услышав голос Микоку с небес, Саяма посмотрел налево.

Он увидел там странную землю.

Они разделили Токио на восемь районов, но по какой-то причине, все восемь выстроились в ряд перед ним.

…Что происходит?

Эти районы должны создавать кольцо, поэтому он бы не мог видеть их все.

Тем не менее, земля перед ним соединялась в прямую линию. И в самом конце всего…

— Ариаке и… Левиафан в небе над станцией Синдзюку?

За восемью прямолинейными районами парень увидел место, через которое только что пробежал, и свою конечную цель.

Увидев это, он осознал, что означал новый концепт.

Всё вело к единой точке.

— Ты хочешь сказать, я могу достичь своей цели в центре после того, как пересеку каждый район?!

— Именно. Я даже сделала тебе услугу и завязала всё на тебе, — ответила Микоку. — С моей «единой точки» я могу атаковать каждый район, но ты должен пройти через их все, прежде чем достигнешь меня в центре.

Саяма нахмурился.

— Ты говоришь мне пробежать через все восемь районов?

— Да. Если любой человек пройдёт через их все, мир воссоединится и концепт утратит смысл. И ты ближе всех к краю мира, Саяма.

Это означало, что вся битва кончится, если Саяма остановится.

— А теперь я пошлю свои силы во все восемь районов, — сказала Микоку. — Твои армии должны выжить, пока ты не закончишь свою пробежку, Саяма. И слушай внимательно. Я…

Она вздохнула.

— Я без колебания отправлю мою армию атаковать Синдзё.

— Понятно, — ответил Саяма, уставившись на Левиафана вдалеке. — Рад слышать. Тогда мне незачем сдерживаться.

Он услышал неожиданный звук.

Зазвонил телефон в кармане.

Люди, которых от него не отрезало, обратили на него внимание, когда парень достал трубку.

— С-саяма-кун?

— Да, это Я, Синдзё-кун.

Он повернулся к мерцающей серости, где должна быть она.

Саяма приблизился к границе мерцания, вытянул руку, и мог поклясться, как что-то там ощутил.

— Саяма-кун.

Он слышал голос Синдзё. Она должна быть прямо перед ним, но драгоценный голос оказался дальше кого бы то ни было.

— Я жду тебя.

— Да. Я скоро буду. Клянусь, что доберусь до тебя.

Он опустил голову и прижал щеку к мерцанию.

— Саяма… -кун?

Её вопросительный голос казался так близко.

— Мм…

Они не видели друг друга, но всё равно поцеловались.

Через пару секунд он медленно отстранился.

————.

Затем повернулся спиной к мерцающей границе и проговорил.

— Я скоро буду, Синдзё-кун. Где бы ты ни была…

Он перевёл дух.

— Я буду там, Синдзё-кун, чтобы взять тебя за руку.

— Да!

Остальные тоже кивнули в ответ.

Товарищи вокруг него состояли из смеси стандартного и специального подразделений.

Когда он отложил телефон, они неофициально ему отсалютовали.

— Мы тебя прикроем. По крайней мере, сколько сможем.

Они встали на дороге с оружием наизготовку. Всех покрывала грязь, но никто не остался без ушибов.

Но Саяма кивнул в ответ, игнорируя их усталость и раны.

Он оставил четыре летящие сферы с ближайшим командиром и приказал мужчине удерживать местность. Парень сказал ему отступить и защитить кольцо за ними.

Затем вытащил из кармана что-то ещё.

Это был короткий деревянный меч.

— В нём содержится Концептуальное Ядро 4-го Гира, поэтому мы можем установить печати небес и земли.

Просто находясь в руках, меч начал выпускать воздух.

Пока деревянный клинок поглощал его усталость, Саяма засунул его за пояс сзади.

Это единственная подготовка, необходимая для бега.

Закончив её, он окинул взглядом всех вокруг.

— Итак, вот ваши приказы.

Парень уставился перед собой, где видел улицы, небо, белых автоматических кукол и Богов Войны.

Враг был повсюду.

Но он не колебался и заговорил к остальным, не глядя в их сторону.

— Господа, я как раз собираюсь пойти встретиться с Синдзё-кун, поэтому буду очень занят. Носителям Концептуальных Ядер — продвигайтесь и подавите вражеские подкрепления. Всем остальным — помочь мне достигнуть Синдзё-кун.

Он присел, махнул руками назад и открыл рот.

— Очистите мой путь вперёд!

С этим криком он начал бежать.

Саяма бежал на запад, где вдалеке виднелся Левиафан.

Он нёсся к человеку, который его ждал.

Парень соединит поле боя, поэтому они не могли сдаться.

Он двинулся на полной скорости с первого же шага.

Наша причина

Под облачным небом раскинулся город, наполненный светом.

Этот пейзаж ночного Токио созерцали две пары глаз из далёкого высокого места.

Они наблюдали из плоскогорья Окутамы.

На тёмном поле там стояло два старика. Один низкорослый, а второй — высокий и лысый.

Низкорослый посмотрел на второго.

— Эй, Зигфрид. 1-й Гир там, так ведь? Так что и ты дуй туда.

— А ты не пойдёшь, Хиба Рютецу? Там же вроде твой внук?

— Тот балбес Рюдзи обойдётся и без меня. Он так просто не умрёт.

Рютецу выдал вздох пара.

— Я слыхал, там возникли сложности.

— Да. Я слышал от Дианы. Она сказала, Саяме нужно бежать.

— И тебе не хочется ему помочь?

— А тебе? — отпарировал Зигфрид.

Оба старика продолжили созерцать ночной пейзаж.

— Ну, он, наверное, как-то управится. Каору, может, больше нет, но…

— Но тот Саяма определённо унаследовал фамилию злодея.

Зигфрид неожиданно двинулся к базе, откуда он больше не сможет увидеть город.

Рютецу за его спиной нахмурился.

— Погоди. Миру может настать конец, а ты даже не собираешься смотреть?

— Эта битва оставлена следующему поколению. И Саяма начал бежать, не так ли? Такова, видимо, судьба его фамилии. Бежать, бороться, за что-то хвататься… но раскрывать свою истинную суть только перед тем, кто для тебя важнее всех.

Зигфрид посмотрел в небо, и его голос прогремел сквозь зимнюю ночь.

— Он бежит к той, кому может вверить свою истинную суть. Каору и Асаги оба не сумели и опоздали, но нынешний Саяма пробежит за всех троих.

●

Саяма бежал по ночному Токио.

Он начал юго-восточнее Синздюку, в промежутке между Минато и Кото.

Внутри Концептуального Пространства восемь частей поля боя пространственно поместили в одну линию. Если Саяма минует их все, земля вернётся к изначальному виду.

Это означало, ему нужно начать с берега Токийского залива и полностью оббежать город с Синдзюку в центре.

Прямо сейчас парень юго-восточнее северного района. Если воспринимать Токио как часы с центром в Синдзюку, он где-то на полпятого.

Двинувшись оттуда по часовой стрелке, Саяма начнёт двигаться на юго-запад.

5-й Район: Юг. Мегуро.

6-й Район: Юго-запад. Сетагая.

И пробежав их…

7-й Район: Запад. Сугинами.

Если выбрать оттуда 7-й Кольцевой маршрут, он увидит Синдзюку по правую руку.

8-й Район: Северо-запад. Нерима.

1-й Район: Север. Кита.

Отсюда ему придётся покинуть 7-ю Кольцевую и начать путь по Накасендо.

2-й Район: Северо-восток. Аракава.

3-й Район: Восток. Сумида.

И так он вернётся туда, откуда начал.

В реальности это был путь по часовой стрелке, но сейчас он шёл по прямой.

В целом это занимало пятьдесят километров.

Саяма ускорился и глянул на часы.

Нынешнее время: 21:48. Положительные Концепты внутри Левиафана будут завершены в 22:30.

Ему по-прежнему понадобиться несколько минут, чтобы достичь Левиафана после возвращения на своё изначальное положение, и ещё шестнадцать минут на печати небес и земли. Что означало…

…Я хочу добраться до Синдзё-кун хотя бы к 22:10.

До этого времени у него двадцать две минуты. Чтобы успеть покрыть пятьдесят километров, потребуется средняя скорость выше .

Как только он закончил расчёты, через Ноа в небе к нему донёсся голос Микоку.

— Не безнадёжно ли это? Будет гораздо проще дать всему миру воскреснуть. По сути, если у тебя нет никакой возможности прибыть вовремя, сдаться — наиболее разумный ход.

— Ясно.

Достойное предложение, — заключил он.

Но, продолжая бег, засунул руку в карман.

Остальные бегущие рядом с ним бросили тревожные взгляды, когда он продолжил говорить.

— Это достойное предложение. Я бы даже сказал чудесное. Но у меня есть идея получше.

А именно…

— Я продолжу свой забег, и ты у меня заплачешь.

— Заплáчу?

— Не спеши огорчаться. Я не закончил объяснять свою мысль… Ты слушаешь?

Саяма вытащил руку из кармана, показывая стопку талисманов ускорения.

— Ты у меня не просто расплачешься. Я тебе врежу, и снова врежу, и потом ещё. И только когда я заставлю тебя преклониться перед всем миром, я налью твои глаза слезами. Преступление помещения физического расстояния между мною и Синдзё-кун заслуживает более чем смертной кары. ...Оно заслуживает сверхсмертной кары.

— Мерзавец! Ты и в самом деле думаешь, что сумеешь?! Ты и в самом деле думаешь, что сможешь пробежать быстрее сотни километров в час, пробиться через атаки моих небесных сил и достичь Левиафана?!

— Никому и в голову не придёт, что я не смогу! — взревел Саяма, после чего засмеялся и присел. — Я повелитель этого мира! Весь мир жаждет моей победы! И…

Он активировал талисманы ускорения.

Они раскрылись за его плечами и ногами, порождая синий свет.

— Синдзё-кун ждёт, а она для меня даже важнее мира! Я! Я! Я никак не могу проиграть чему-то настолько тривиальному, как попытка перекроить мир!

…Да, я никак не могу проиграть!

Наряду с этой мыслью прибыла скорость.

Первый шаг создал на поверхности дороги взрыв пара.

— Ты!

Он проигнорировал слова Микоку, приобретая скорость полёта.

— Ты смеешь приуменьшать мир?!

Саяма двинулся вперёд.

— Да! Мир — незначительная вещь. Но он мой, так что я его тебе не отдам. Я не сдаю его в аренду и не принимаю кредитов! Вообще, я не могу представить, зачем тебе нужно что-то настолько скучное!

Он словно оторвался от земли.

— В конце концов, мир без малейших следов наших личностей всё равно, что чистая доска! Он будет не ценнее нетронутого полотна, пустого набора данных или чистой тетради! Если какой мир и важен…

Он прорывал ветер.

— Так это мир, где я и те, кто со мной, оставили свой след!

Он напряг руки.

— И если ты встанешь на нашем пути, я доведу тебя до слёз! Я сохраню этот мир, и, раз уж на то пошло, мне хочется объявить следующий год первым годом эры Святого Саямы и выпустить календарь с двенадцатью разными фото Синдзё-кун!

Он побежал и услышал голос прямо впереди.

— Ладно уж.

— Ты согласна, что я должен выпустить календарь? Тогда я не забуду прислать тебе копию!

— Не это! Я хвалила твою решимость!

Слова Микоку сопроводило появление на дороге впереди белых фигур.

Они были автоматическими куклами, но моделей Арх, а не Ангелов.

— Наши привратники предоставят суровый приём!

Их было несколько десятков. Все появились с мгновенным ускорением, и перед их ладонями уже мерцала гравитация.

Они не стали тратить время.

— Мы покажем тебе, насколько суровый! Конец связи!

Часть из них бросились наперерез парню с ужасающим ускорением своих относительных скоростей.

Саяма не колебался; он поднял на бегу левый кулак.

Тогда произошло нечто неожиданное. Автоматических кукол перед ним неожиданно развернуло в воздухе.

…Что это было?

Его удивлённые мысли вскоре нашли ответ.

Вперёд ворвался мужчина в чёрном.

Куклы приняли защитные стойки.

— Какая безвкусица!

— Если битва безвкусна, тогда культура моего континента — самая безвкусная в истории!

С этими словами за спиной Саямы появились люди.

Они были из тех, кто бежал с ним, но мужчина в чёрном обогнал их всех.

— Я представитель китайского UCAT, Чжао Ю. Я защищу тебя, пока ты не покинешь 4-й Район!

●

Они миновали Саяму и побежали вперёд.

За исключением мужчины по имени Чжао, вокруг всех бойцов в белой защитной форме парили талисманы ускорения.

И гораздо больше, чем вокруг Саямы.

— Ваши тела не выдержат, если будете их так использовать!

Они ответили на голос Саямы улыбками.

— Это лучшее, что мы можем сделать.

— Да, — Чжао оглянулся на Саяму. — Ранее ты выдал довольно эгоистичную речь!

Но…

— Но если на нынешний мир так легко повлиять, тогда он и правда должен быть мал! Если каждое из наших действий может решать направление мира, тогда именно этого желает мой континент!

Они добавили скорости.

— Мы держим мир в наших руках!

— Верно!

Остальные подняли руки, выставили талисманы как карты и активировали их.

— Разделайтесь с ними!

С Чжао Ю во главе они ускорились за пределы видимости и устремились к Арх куклам.

Ради простого, но одноразового разгона, они поставили на кон свои тела.

Бойцы не пытались победить. А просто стремились…

— Врезаться в них!

Именно это и случилось.

В миг перед столкновением они сняли со спины существ 4-го Гира.

Растительные создания коснулись земли и проводили их взглядом.

— Удачи, — сказали они.

Бойцы ответили улыбками и закончили свой рывок.

Автоматические куклы Арх обладали необходимой скоростью реакции, но столкновение произошло, когда они пытались решить ход действий.

Наряду крепким звуком удара треснули кости, и раскололась броня.

Но мужчины продолжили порождать больше и больше столкновений.

Чжао Ю во главе начал вертеться.

Он словно создавал своим телом вихрь и отбрасывал в воздух каждую куклу, которой касался.

Ударяясь об землю, они не успевали реагировать на спиральное движение и ломались на куски.

— Мы расчистим путь!

Но как раз когда последний мужчина столкнулся с последней из кукол, с неба рухнули гигантские фигуры.

Это Боги Войны. Издав неистовый грохот, три Господства приземлились на асфальт.

Гиганты быстро готовились к сражению.

— Думаете, вы сможете пробиться скоростью?! — спросили они.

— Тогда мы покажем вам силу!

По-прежнему во главе Чжао Ю взмахнул руками во время вращения.

— Велосипедное подразделение китайского UCAT!

— Так точно!

С обеих сторон от него выстроились голоса и ветер.

Они донеслись от велосипедов и людей.

Каждым велосипедом управляло два человека в зелёной защитной форме.

У обоих на плечах стояло пять человек в ряд. Это создавало десятиметровую башню мужчин.

Впереди всех Чжао подскочил, зажав в зубах талисман ускорения.

— Мы используем человеческое тело, как силу, и историю, как нашу волю! Мы используем человеческое тело, чтобы не чувствовать страха битвы, и в этом лежит основа нашей решимости!

Мужчины на велосипедах закричали в знак согласия, и все наклонились на плечах самого нижнего, чтобы оглянуться на Саяму.

— Не бойся, юноша! Мы покажем тебе, что для человечества нет ничего невозможного!

Бойцы активировали талисманы гравитационного контроля на руках.

Те позволяли использовать пустоту как твёрдую землю, и Чжао Ю первым начал бежать по воздуху.

В то же время велосипеды начали подниматься и набирать скорость.

Все на них воспринимали воздух как землю.

—————!

Они проскользнули мимо мечей Богов Войны, и две башни из пяти человек проехали по воздуху.

Их вытянутые кулаки произвели в пустоте мощный топот.

— Содрогнись!

С этим словом Саяма увидел, как два велосипеда проехали между ногами двух из трёх Богов Войны.

В то же время удар пяти человек вломился в Богов Войны по их оси.

С оглушительным грохотом Боги Войны были уничтожены.

Их белоснежная броня словно рассыпалась в песок, но они сумели устоять.

— Иди, юноша!

Велосипеды развернулись на тормозах и сбили машины с ног.

Ангельские Боги Войны падут. Человеческая сила сломила их и опустила на землю.

Уничтожив одного из них самостоятельно, Чжао закричал Саяме.

— Даю тебе слово! Мы не можем быть героями! Но…

Саяма уставился перед собой и увидел, что мужчина ускоряется.

— Я обещаю, что мы расчистим тебе путь!

— Тэстамент!

●

— Я вам благодарен!

Саяма закричал товарищам, которые остались с ним, и разогнался.

Пока он бежал, на часах настало 21:52.

Оставалось восемнадцать минут и семь районов. Сейчас он входил в 5-й Район Казами.

Но враг летел в небе.

Автоматические куклы Начала вместо того, чтобы наносить прямые атаки, стреляли дальнобойными зарядами.

…Приближается!

По улицам в их направлении прокатилось невероятное количество белых лучей.

Саяма ответил тем, что поддал скорости.

Он добавил больше талисманов и ринулся навстречу сотням наложенных друг на друга и перекрёстным лучам света.

Они видел за ними группу кукол Ангелов, но…

— Не паникуй! У тебя есть ещё немало земли для прикрытия, так ведь?

Не успел он задуматься, кто это был, как рядом выехал военный джип.

И подскочил при этом на раздолбанной дороге.

— Ёрд?!

От Левиафана донёсся голос Микоку.

— Что ты здесь делаешь?!

— Не глупи. Это правда, что я чуток тебе симпатизировала, когда ты сказала, что вернёшь Сино к жизни. Сино была хорошей девочкой, и она меня кормила. Она была хорошей девочкой и никогда не переставала ей быть. Я понимаю, почему ты хочешь её вернуть. Но…

Она взмахнула руками, вытащила из рукавов пулемёты и нацелила их в небо.

— Но я никогда не просила тебя вернуть к жизни весь мир.

Саяма наблюдал, как Ёрд нажала на газ.

Она ринулась сквозь пушечный огонь, льющийся с неба.

Но в неё ничего не попало. Её оцарапало и зацепило джип, но ни разу не попало по ней.

— Если ты так сделаешь и вернёшь всех назад…

Ёрд выстрелила. Прогремели выстрелы и расчистили путь в небе.

— Тогда мир вернётся к моим изначальным ожиданиям!

Свет с неба вонзился в джип, и он перекатился набок.

Но Ёрд выпрыгнула.

Она приземлилась, перекатилась по земле и выстрелила из двух пулемётов в небо под ливнем света.

— Отведай пуль настоящего бога! И…

Пока она усеивала небеса, уголок её губ поднялся в улыбке.

— Ты Саяма, правильно? Ты хороший мальчик?

— Конечно!

Пробегая мимо неё, он вспомнил прошлое и взялся за грудь.

— Мои родители всегда так говорили!

— Тогда я тебе помогу… 1-й Гир, вы тоже, так ведь?!

В тот же миг Саяма вошёл в 6-й Район Брюнхильд.

Впереди группа автоматических кукол Ангелов сформировала прочную стену, но…

— ?!

Крылатые ряды были взорваны снизу.

Распространился волнообразный взрыв и уничтожил их за миг.

И вызвало его одно: под их ногами вдруг возникли крупные тени.

…Полудраконы!

— Вы пришли ко мне на помощь, 1-й Гир?!

— Именно!

Все тени разом встали.

— Отряд полудраконов 1-го Гира прибыл! Я Фафнер, их представитель!

Бескрылый полудракон объяснил, что он сделал с атакой ангелов.

— Источающие свет крылья также создают тень. Для наших техник хождения по теням идеальнее и быть не может!

Полудраконы двигались из тени в тень, внезапными появлениями повергая врагов. Затем подняли руку, подзывая к себе Саяму.

— Открыть проход! Наш переговорщик движется дальше!

Враг стоял плотным строем, но…

— Открыть проход!

Группа Фафнера выполняла приказы, принимая удары мечей и залпы пушек.

Они рубили своих недругов громадными клинками, получая мощные толчки, чтобы удержать центральный путь.

— Терпите! В конце концов, этот переговорщик почтил Преподобного Хагена!

На этих словах они одержали кратковременную победу.

Проход открылся.

Путь вперёд расчистился.

Саяма пробежал через возникшее пространство. Парень промчался дальше.

…Спасибо.

Он понимал, что все отвечали на его серьёзную сторону.

Его научила этому Синдзё. Если он возьмётся всерьёз, тогда за ним последуют остальные.

В таком случае, — подумал он. — Если они отвечают на малую долю серьезности, которую я показал…

…Могу я довериться, что найду что-то подобное позже?

Саяма в это поверил.

И поэтому он побежал к Синдзё, которая дала ему эту веру.

Когда Саяма проходил полудраконов, куклы продолжили натиск, словно наваливаясь на него, но…

— Иди! Ты не прошёл ещё и полпути!

Он услышал сражение группы Фафнера за спиной и голос Ёрд ещё дальше.

— Тацуми! Алекс! Вы меня слышите?!

●

Внутри Концептуального Пространства, развёрнутого в гавани Токийского залива, силы Топ-Гира услышали в передатчике голос Ёрд.

— Как долго вы собираетесь там торчать?!

Они все сидели, но над ними возвышался Алекс, а Тацуми сидела рядом с ним.

Девушка держала дрожащей рукой рукоятку кинжала и отрешенно уставилась в потолок.

— Я знаю, что вы на стороне Микоку! Но! Если вы не остановите то, что она сейчас делает, разве вы можете зваться её союзниками?!

Тацуми неожиданно произнесла.

— По-твоему, я не понимаю? — спросила она. — Но у меня нет причин её останавливать.

Она подняла дрожащий нож в руке, но тот выпал.

Столкнувшись с бетонным полом, металл издал острый звук.

Он продолжался как дрожь, но Тацуми даже не удостоила нож взглядом.

— У меня не осталось силы. Что я вообще могу?

Она прижалась лбом к Алексу.

И полностью замерла.

Тацуми слушала звуки битвы, исходящие из передатчика.

Все пытались послать некоего парня, того, что она считала врагом, к Микоку.

…Что мы должны делать?

— У Микоку есть только Ноа. И… её поддерживают чувства к Сино. Если мы повернёмся против неё, она останется совсем одной.

— Тацуми, — сказал Алекс. — Я должен отчасти возразить.

— К-какой именно части?

— Микоку не одна.

— Э?

Глаза Тацуми широко распахнулись, и Алекс разъяснил.

— Тот парень по имени Саяма сказал, что Микоку — иная версия всех нас.

— Р-разве это не значит, что у неё просто есть враги?

— Нет, — ответил Алекс. — Тацуми, парень по имени Хиба Рюдзи был для тебя просто врагом? Он был врагом, которого ты никак не могла понять и должна отвергать? К тому же…

После паузы на раздумья он задал вопрос.

— Ты плакала, когда он тебя отверг?

————.

Тацуми недоумевала, поэтому Алекс добавил ещё.

— Теперь, что ты думаешь, Тацуми? Микоку одна? Или она стоит на поле боя, где никто не может её отвергать? Что же из двух? И…

Он задал другой вопрос.

— Разве сейчас ты её не отвергаешь?

Вопрос сопроводил голос. Это Микоку говорила в передатчике.

— В чём дело, Саяма? Похоже, ты прошёл половину, но немного отстаешь.

Провокация девушки контрастировала со слабостью её голоса.

— Тебе, по-видимому, нравится поддержка твоих товарищей, но при таком темпе ты не успеешь вовремя.

●

Словам Микоку ответила некая воля.

Но она пришла не от бегущего Саямы. А от Синдзё гораздо ниже Микоку.

— Это неправда! Он непременно успеет!

С остальными вокруг Синдзё глянула на часы, стреляя по летящим врагам из Ex-St.

Было ровно десять.

Саяма прошёл через 7-й Район, и как раз собирался миновать 8-й. Это середина его пути.

…Он успеет, правда?

Она оглянулась и увидела отдалённое скопление пушечного огня и взрывов, указывающих на его расположение.

Саяма приближался на всех парах.

Но парень и в самом деле израсходовал на достижение середины пути двенадцать из двадцати двух минут.

Он отставал на одну минуту. Даже если предположить, что ему нужно было ускориться с самого начала, он явно не успевал.

Но даже так…

— Он непременно успеет!

— Как?!

Вопрос Микоку донёсся от головы Левиафана.

Она стояла там в чёрной бронированной форме и казалась прямо над головой, несмотря на огромное расстояние между ними.

— Откуда такая уверенность?!

— Потому что…

…Это очевидно!

Синдзё продолжила стрелять и ощутила жар на щеках от окружающих горящих зданий.

— Если он не успеет вовремя, то найдёт способ, чтобы успеть!

Она знала, что все остальные думают о том же.

— Даже если он не успеет, он не сдастся! Если он не успеет, то сделает всё, что можно, чтобы точно успеть! …Ты знаешь?!

Схватив перегретое дуло Ex-St и отбросив его в сторону, Синдзё развела руки в стороны.

И подняла их к Левиафану.

— Символ для «борьбы» похож на того, кто удерживает громадную ношу, нависшую над ним! А слово «сопротивление» добавляет к себе иероглиф «низкий», потому что ты должен быть ниже, чтобы оказывать сопротивление!

— Тогда! — Микоку словно её испытывала. — Сможешь ли ты действительно оказать сопротивление моим попыткам его удержать и всемогущей силе в моём подчинении?!

Вслед её командному голосу кольцо ангелов вокруг Левиафана затряслось.

Они идут. Надвигалась великая армия ангелов с Богами Войны и механическими драконами в центре.

— Синдзё, если тебя желает Саяма, значит, ты такая же, как он.

— Э?!

Синдзё неосторожно уронила новое дуло, которое пыталась присоединить к Ex-St.

— Я-я не такая странная! Я вовсе не как он!

В следующий миг в её кармане зазвонил телефон.

Она ответила и услышала голос странного парня с пушечными залпами на фоне.

— Привет, Синдзё-кун. Бонжюр. …Поскольку моей душе немного одиноко, на бегу я названиваю разным людям, чтобы подоставать их и взбодриться.

— Можно мне бросить трубку?

— Любишь же ты говорить противоположное тому, что думаешь, не так ли?!

Она всерьёз подумывала бросить трубку.

…Но, ему, должно быть, тяжело. Может, стоит всё же с ним поговорить.

— Так что тебе надо? Я сейчас немного занята.

— Могу представить, — согласился он. — Я как раз собираюсь построить в голове виртуальную Синдзё-кун и создать различные производные продукты, пока добираюсь туда. Так что могу я получить права на твой портрет?

Синдзё бросила трубку.

Она сделала вдох, немного опустила голову, подняла взгляд и посмотрела вверх до самого Левиафана.

— Эт-то не считается. Не считается, хорошо?

— Что не считается? — вздохнула Микоку. — Как бы там ни было, уже слишком поздно. Если ты заявляешь, что сможешь успеть или сопротивляться, тогда покажи мне, старый мир!

При этих словах Синдзё ощутила впереди ветер.

Он исходил от белоснежных Богов Войны, устремившихся вперёд, словно скользя на низкой высоте.

С содроганием воздуха прибыло около десятка их.

— Кх…

Синдзё ощутила пугающее присутствие.

Один лишь размер Богов Войны предоставлял силу. Если же целый десяток используют крылья, чтобы напасть с мечами и щитами наизготовку, то образуют даже более неприятную атаку, чем любой снаряд.

Им могли противостоять силы 3-го Гира, но они в 1-м Районе. Это слишком далеко отсюда.

Группе Синдзё придётся сражаться с ними самим, поэтому она закричала остальным.

— Отступаем!

Девушка присоединила дуло Ex-St и подняла оружие.

————!

В тот же миг ветер гигантов растёкся по обе стороны от неё.

…Э?

Она подняла взгляд и увидела серебряных Богов Войны. Стальные гиганты несли щиты и копья.

Синдзё их не узнала, но на щитах сиял французский флаг.

Один из них справа, похоже, был командиром и повернулся к ней.

— Я прошу прощения за задержку, но наш воздушный транспорт опоздал. ...Батальон Богов Войны французского UCAT присоединяется к битве.

Подхлестнув ветер, серебряные Боги Войны открыли три сопла в форме крыльев на спине.

— Народ, у нас три минуты двадцать семь секунд на полёт. Но не поднимайтесь в воздух. Враг собирается ударить нас на земле. Придерживаемся Боевого Сценария 3. Используйте крылья для ускорения и непрерывно двигайтесь.

Прозвучал горький смешок.

— Мы надеялись удивить Германию, Японию и Штаты, но никак не думали, что наша первая битва удивит весь мир.

— А то, — ответил женский голос. — Постарайтесь собрать побольше вражеских голов.

— Копья наизготовку!

Они подняли копья, повернувшись вперёд.

— Местный командир, ждём ваших приказов!

Синдзё осознала, что они подразумевают её.

— Э-эм…

Она запаниковала, но сумела выдохнуть и поднять Ex-St.

Девушка нацелила пушку навстречу летящим Богам Войны.

— В атаку!

Как только белый свет её залпа пронзил Бога Войны, серебряные бронированные воины ускорились.

●

Ноа поддерживала непрерывное понимание битвы.

Она оценивала положение в каждой локации, как и прозрачную карту Токио, отображаемую на голове Левиафана.

— Микоку-сама, есть кое-что, чего я не понимаю.

Силы врага определённо истощались. То же касается ангелов. Соотношение армий по большей части не изменилось. Если учесть подкрепления врага, она послала третью волну, чтобы разобраться со вторым их натиском. И всё же…

— Откуда берутся неожиданные всплески силы врага? Конец связи.

Посмотрев сквозь ветер их высоты, Ноа увидела нечто неожиданное.

Микоку перед прозрачной картой выдала некое выражение лица.

…Горькая улыбка?

Кукла не знала, нет, кажется, знала.

Она вспомнила.

○ Ранее» 21 июня 1989

Выражение на лице создателя показывало улыбку, но Ноа его не понимала.

○ «Ранее» 20 марта 1993

Ноа получила одну радость.

Установку создания концептов переделают, и будут созданы отрицательные концепты.

○ «Ранее» 20 марта 1993

Ноа снова увидела нераспознаваемую улыбку на лице своего создателя.

○ «Ранее» 20 марта 1993

Ноа спросила, что эта улыбка означала.

Её создатель ответил:

— Ох… Извини. В этом нет ничего плохого. Это скорее привычка.

○ 25 Декабря 2005

Микоку выдала такую же улыбку.

Поэтому Ноа задала вопрос.

— Что означает эта улыбка? Конец связи.

Микоку поднесла руку к лицу и словно прикрыла рот.

— Ох. Извини, — сказала она. — В этом нет ничего плохого. Это вроде привычки, которую я недавно подцепила.

Ноа не понимала, но заключила, что дело вот в чём.

Улыбка не считалась чем-то плохим, но требовала извинения.

Закончив на этом своё понимание и выяснение, она спросила о другом. Кукла повторила вопрос, который Микоку не услышала, потому что задумалась.

— Микоку-сама, я жду ваших приказов. Прикажите мне подавить врага. Конец связи.

— Да, — Микоку глянула вниз. — Который час?

— 22:06. Конец связи.

— И где Саяма?

Как только Микоку спросила, обе увидели как сквозь просветы в облачном небе пробиваются столбы света.

Всё больше и больше световых молотов колотило по земле.

— Это же…

— Это из 2-го Района на северо-востоке! Должно быть, это Лук Небесной Луны, значит, там 2-й Гир?!

В какой-то момент Саяма продвинулся через два последних района.

— Ноа!

Кукла услышала крик Микоку.

— Сколько силы у нас в резерве?!

●

Саяма бежал.

Ему только что помогли старшие сотрудники 2-го Гира, и он двигался в соседний 3-й Район.

Текущее время — 22:08. У него оставалось две минуты.

Если он и успеет, то впритык.

Саяма знал, что должен спешить.

…Не о чем волноваться.

Он чувствовал неизъяснимую уверенность.

Затем осознал, что с разных частей его тела волочится пар.

Деревянный меч Мукити вырабатывал целое облако с того места, где он засунул его за спину.

Продолжая путь, он оставлял за собой инверсионный след по земле.

Саяма мчался вперёд.

Он почти что летел, следуя своему прямолинейному пути.

Лук Небесной Луны Цукуёми разрывал воздушных врагов сбоку.

Ноги парня завели его в 3-й Район. Это последняя зона.

Мукити восполнял большую часть усталости, но это не означало, что он вообще не устал.

Если Мукити задействует себя на полную, тело Саямы утратит всю температуру и замёрзнет.

К тому же, ему необходим определённый уровень тепла для бега.

Если не поддерживать подачу крови, бежать не получится.

И для её поддержания Мукити забирал тепло крайне осторожно.

Но кое-что оставалось. Он чувствовал себя гораздо лучше, чем если бы бежал пятьдесят километров со скоростью выше сотни км/ч вообще без подготовки, но всё же усталость давала о себе знать.

Саяма вспотел, тяжело дышал, и его тело окостенело.

На бегу парень уклонялся от вражеских атак с такой огромной скоростью. Когда он заметил, насколько разворочена поверхность дороги, его пульс участился, а внизу желудка появилась какая-то горечь.

Мукити насильно отобрал эти ощущения, но они остались в сердце.

На пути сюда он ощущал ту же горечь несколько раз.

И, — подумал парень. — Я бы её не чувствовал, если бы не бежал.

…Да.

Когда бы Саяма ни бежал, остальные собирались вокруг него и получали ранения.

Если бы он не бежал, никто бы не пострадал.

Он просто доставляет другим неприятностей своей самодовольной злодейской игрой?

…Что я здесь делаю?

Посреди этой великой битвы, Саяма один бежал и один думал.

У него действительно нет времени, но он игнорировал это и бежал.

…Что же я делаю?

У парня оставалось две минуты и семь километров пути.

Со скоростью 110 км/ч он сможет преодолеть только 3.7 километра.

Очевидно, что он не успеет.

И всё же Саяма бежал.

Его ждала Синдзё.

Почему он бежал, и почему она ждёт? Это так вопиюще бесполезно.

Ему казалось, это всё нелепо.

А ещё, что нужно просто прекратить.

Все станет гораздо проще, если он просто сдаться.

Но впереди открылся неожиданный просвет.

Дорога совершенно опустела.

Это результат сражения Хио и американского UCAT в 3-м Районе.

Они продвинули свою линию фронта так далеко вперёд, что с дороги пропали как враги, так и союзники.

Это место его и только его.

Здесь больше ничего нет. Только прозрачное ночное небо, воздух, земля и невидимый путь вперёд.

————.

Саяма вдруг почувствовал себя одним во всём мире.

Так, будто сейчас существует лишь то, что внутри него.

Пульс.

Энергия.

Разум.

Чувства.

Воля.

Движение.

Никакой другой шум в пустоте впереди не перекрывает восхитительную песню, которую они производили.

Всё его тело здесь, и он ощущал, как нервы достигают своего предела.

Скорость охватывала его ещё острее.

Кроме него здесь никого нет. И осознание себя в пространстве дало ему кое-что осознать.

Саяма понял, чего он больше всего хотел вне себя.

Парень подумал об этом человеке.

—————!

И он пришёл в себя.

Саяма уставился перед собой и обнаружил поле боя, которое нужно пересечь.

Ему подвластно целое открытое пространство, и кроме него там никого нет.

Никто не увидит, что он здесь делает.

Он мог остановиться, если захочет.

Но…

————!

Саяма активировал талисманы за спиной.

Он рассёк ветер.

И продолжил путь.

В таком полновесном спринте Саяма использовал миг, когда никто не смотрит, чтобы выдать доселе невиданную скорость.

Он бежал и знал, почему именно бежит.

— Синдзё-кун! — воскликнул парень. — Я хочу увидеть тебя как можно скорее!

●

— Тогда это конец, Саяма Микото!

Микоку на голове Левиафана взмахнула рукой.

— Как ты преодолеешь эту величайшую из причин сдаться?!

В то же время Ноа также махнула рукой.

Левиафан зашевелился. А именно, одна из вторичных пушек сбоку пятиметрового калибра.

— Огонь! Конец связи!

Землю пронзил белый свет.

Залп испепелит всё в диаметре пятисот метров.

Эта площадь оказалась как раз тем пространством, через которое бежал Саяма.

●

Саяма ускорился.

После выстрела с западного неба свет пушки достиг земли справа от него.

Взрывная волна спешила ему наперерез.

Но парень не сдался. Он продолжал бежать, словно пытаясь избежать залпа.

Скорее, скорее, — сказал он себе дважды, чтобы сильнее себя подогнать.

Его шаги грохотали, а скорость размыла всё окружение.

Я сумею, — сказал он себе.

Подумай.

Должен быть способ успеть.

Накопи уверенность, думая о каждой отдельной причине, почему я непременно сумею.

Да.

Например, я умён.

Я достаточно спортивен.

Я умелый оратор и знаю, как завладеть сердцами людей.

Моё сердце чисто. В конце концов, не зря же Синдзё-кун выбрала меня себе в пару.

И раз моё сердце чисто, то внешность и тело должны разделять ту же чистую красоту.

Я могу каждое утро уверенно позировать перед зеркалом в ванной.

Да, если бы никто не воспринимал меня как внука того похотливого старика, я бы жил совершенно иной жизнью.

Я бы стал моделью для художников и революционизировал историю мирового искусства.

Да, несмотря на мой скромный характер без малейших следов мегаломании, мировые художники и скульпторы превратили бы меня в произведение искусства, и мир бы наполнился мной.

Парки всего мира заполонили бы статуями меня.

Я бы завоевал того писающего мальчика, и привёл к прекрасному писающему юноше или писающему мужчине, основанному на мне.

Нет, слова «писающий» в названии быть не должно. Это было бы ужасно неприлично! Названием будет «Прекрасный юноша» или «Прекрасный мужчина», коими, разумеется, буду я.

Но как основу, я непременно бы оставил действие нетронутым. Возможно, лучше всего будет установить так, чтобы выливалась радуга.

Держу пари, всех ошарашит, если ночью вода польётся изо рта.

А какую же позу принять статуе? Такую? Или такую? Нет, вот такую! Я упру руки в бёдра и немного отклонюсь назад, или, может, заложу руки за голову и выставлю важную часть вперёд. На пьедестале нужно будет выгравировать мою цитату. Лучше всего, наверное, будет «Ах, С-синдзё-кун! Смотри, смотри!» Постройка их по всему свету, определённо станет блистательным проектом.

Ох, какое было бы чудесное будущее, если бы Синдзё-кун и я разбили пикник перед одной из моих дальнобойных статуй.

…О? Тут справа взрыв.

————!

На бегу Саяма убедился в собственном совершенстве.

Подталкиваемый ударной волной, он запустил себя дальше.

И в то же время увидел, как что-то достигло рукотворного поля впереди.

— Ну почему сейчас?!

В следующий миг площадь накрыло взрывной вспышкой.

●

Синдзё увидела, как взрыв света поглотил местность к северу от неё.

Поднялся ветер, и небо наполнилось деревьями и рукотворными предметами.

От воздушного порыва напряглись даже окружающие ангелы и Боги Войны.

В небе раскатился рёв, и крылатую группу там смыло прочь.

Судя по часам Синдзё, оставалась одна минута.

Если он подходил, то оказался бы как раз там, где только что вспыхнул свет.

— Саяма-кун!

Затем она услышала голос. Естественно, не от Саямы.

— Ну, Синдзё?! Каково это знать, что Саяму только что разорвало на куски?!

Но у Синдзё возник вопрос насчёт голоса Микоку.

…Э?

Её тон был резким, но голос казался слабым.

…Почему?

Только тогда Синдзё осознала ответ: эта девушка что-то потеряла.

— Микоку-сан…

Она олицетворяла чувства. Пыталась воплотить желание эмоций всего мира.

Но в то же время…

— Разве не грустно что-то терять? Будь это даже враг, и пусть даже победа значит, что ты сможешь воскресить мир, ты не хочешь ничего терять?!

Синдзё задала вопрос ветряному небу. Она обращалась к Микоку, которую защищали ангелы.

— Ты… ты не хочешь терять этот мир?!

И…

— Как раз потому, что ты не хочешь его терять, ты постараешься его лишиться и затем создать мир без смертей?!

— Синдзё…

Она получила ответ.

— Не говори так… Ты потупишь мою решимость.

И…

— Я могу лишь двигать свои чувства… Даже когда дело касается тебя.

Сквозь яростный ветер что-то прибыло.

Громадный дракон, окутанный пламенем. Это шестикрылый механический дракон Серафим.

Он пронёсся над головами Богов Войны французского UCAT.

— Проклятье!

Боги Войны закричали, когда механический дракон остановился над Синдзё. Его огнедышащая пасть распахнулась, и пылающая главная пушка внутри уже готовилась стрелять.

— Синдзё.

Дракон заговорил голосом Микоку, предупреждающе глядя на неё.

— Саяма ждёт тебя.

Пасть открыта. Грядёт пламя главной пушки.

Но Синдзё сделала вдох.

— Нет.

…Саяма-кун никак не может меня ждать!

В тридцати метрах над собой девушка увидела полыхающее здание.

— Ведь это я его жду!

В следующий миг механический дракон Серафим взорвался.

В него попал не выстрел из пушки или удар меча.

— Э?

Сбитая с толку, Синдзё увидела вокруг взрывного шума бушующее пламя.

Со змеевидными движениями громадные огненные языки охватили дракона и сожгли его дотла.

И под возникшим в небе факелом Синдзё опустила голову.

На асфальте она увидела песок и камни.

Те минералы двигались.

[Не волнуйся]

Это Вонамби.

Механический дракон полностью превратился в пепел, а на его месте возникло существо из пылающего жара. Этот дракон мерцающего тепла раскладывал окружающий свет на цвета радуги.

Посланники Вонамби содержали концепт, делающий тепло живым, и Синдзё взяла их с собой для печатей небес и земли.

[Не волнуйся][Защита][Защитим][Синдзё] [Важный][Человек]

Мерцающий дракон приземлился рядом с Синдзё и свирепо окинул взглядом окрестности, защищая её.

Со всё ещё опущенной головой Синдзё приоткрыла уста.

— Микоку-сан… Ты ошибаешься.

Под ветром взрывы пушек и удары мечей стали лесом, а дрожь покрывала землю.

— Почему ты должна всё терять, если ты не хочешь ничего терять? Не ты ли меньше всех этого хочешь? И если так… тогда ты ошибаешься!

— Значит, ты говоришь, что права?

Синдзё покачала головой.

— Я не знаю. Но… главнейший для меня человек говорит, что да.

Она вдохнула.

— Этот человек всегда неправ, но я знаю, что он на самом деле хочет быть правым. Я знаю, что он хочет быть правым, и всегда поручает себе быть неправым!

— Ты хочешь сказать…

— Он злодей!

Она подняла голову и вытянула руку навстречу облачному небу.

— Я позову моего драгоценного злодея! И так он примчится ко мне, где бы он ни был, и скажет, что я права! А я скажу ему, что он неправ, но остаётся правым. И потому что я это знаю, он может спокойно заблуждаться. Поэтому… поэтому приди ко мне, мой злодей! Сколько бы миров нас ни разделяло, явись ко мне!

Часы на её поднятой руке показывали 22:10.

В то же мгновенье она воскликнула.

— Саяма-кун!

Её крик получил два ответа.

Во-первых, её вытянутую руку подхватили сверху.

— Я здесь. И…

Во-вторых, к ней заговорил хозяин запыхавшегося голоса.

— Теперь, давай продолжим вместе, Синдзё-кун.

Её потянули к небесам.

Синдзё в ответ заплаканно улыбнулась.

— Да, — откликнулась она. — Саяма-кун, мы будем всегда вместе.

Вслед за этим мир воссоединился.

————!

Токио вокруг них вернулось к изначальной форме.

Восьмистороннее поле боя вернулось.

●

С воссоединением земли Синдзё увидела, на чём ехал Саяма, и куда её затащили.

— Сандер Феллоу?

— Да, так и есть.

Бело-голубой механический дракон нёс внизу длинную пушку.

Синдзё поравнялась с Саямой и ощутила, как к ней снова приблизился мерцающий дракон.

— П-почему здесь Хио?

— Ты не заметила, Синдзё-кун? Я должен был успеть до 22:10.

Саяма указал за них.

Вдали находились стены света с большим кольцом внизу.

…Это окружающие стены восьмисторонней печати.

— На их создание требуется шестьдесят четыре минуты. Иными словами, 10:04. И раз они теперь завершены, носители Концептуальных Ядер вольны покинуть свой район.

— Тогда…

— Да, — ответил Харакава, открыв ветровое стекло. — Этот придурок позвонил нам, говоря, что ему одиноко. Он спросил, есть ли кто свободный.

— Я сделал это просто на всякий случай, но, вероятно, принял правильное решение. Хотя опять же, я уверен, что перегнал бы тот взрыв, если бы продолжил бежать.

— Мечтай.

Когда Харакава закрыл кабину, Синдзё с Саямой обменялись горькими улыбками.

Затем они оба взглянули в небеса.

— До завершения положительных концептов ещё двадцать минут. Но нам нужно шестнадцать на установку печатей небес и земли. Что означает, у нас остаётся всего четыре минуты, чтобы достичь Левиафана.

Саяме ответила Хио.

— Предоставь это нам. Мы вас доставим. Как-никак… эту миссию оставил мне отец.

— Тогда я рассчитываю на тебя, Хио Сандерсон-кун. Итак… отправляемся, Синдзё-кун?

— Да, идём, Саяма-кун.

Синдзё потянула его за руку и кивнула.

…Идём сражаться.

— Идём, остановим Микоку-сан. В конце концов…

Она посмотрела ему в глаза.

— Ей больно.

Он не ответил, но выдал небольшой кивок.

— Хио-кун, отвези нас к Левиафану по своим новым тарифам.

— Конечно!

С этим Сандер Феллоу медленно двинулся вперёд.

Наверху показалось кольцо врагов, но в мгновение ока дракон набрал скорость, неся на спине пригнувшихся Синдзё с Саямой.

Они летели к Левиафану по прямой.

●

Это увидели все бегущие по полю боя.

В центре неба через ветряную ночь поднимался белый инверсионный след.

Это Сандер Феллоу.

— Вперёд, — пробормотал кто-то, схватив ангельскую куклу за шею и опрокинув её на землю. — Прошу, доберись!

Пока остальные в согласии наблюдали, чтобы остановить механического дракона поднялось множество крыльев.

Они принадлежали защитникам Левиафана, в основном состоящим из Серафимов.

Та сила в несколько тысяч приближалась к восходящему следу, но никто не издал и слова тревоги.

Подобно врагу, они продвигали собственные войска.

С земли снизу вылетело две пары крыльев.

Одна принадлежала девушке с копьём.

Вторая — четырёхкрылому чёрному Богу Войны с парнем на плече.

Когда враги вылетели наперевес, а Левиафан начал двигать вторичные пушки, девушка и чёрный гигант отдалились друг от друга. Они попутно помахали бело-голубому дракону.

— Саяма, Синдзё, мы очистим путь!

— Хоть бы как-то отблагодарил, глупый старшеклассник!

— Разумеется, — парень на спине бело-голубого дракона обратился к двум восходящим парам крыльев. — Мы предоставим это вам… Отряду Левиафана.

●

Сусамикадо с Изумо на плече дугой полетел к Левиафану.

Вторичные пушки противника двигались.

Их целью был бело-голубой механический дракон.

Поэтому Хиба попросил Микаге повысить мощность крыльев. И он мог сделать это одним лишь способом.

— Микаге-сан!

— М-м.

Будет проще назвать это негласным пониманием. Она ответила на его призыв подпиткой крыльев на спине Сусамикадо.

…Поехали!

У пятнадцатикилометрового механического дракона даже дополнительные пушки будут несколько сотен метров длиной.

Из-за размеров объекта они с трудом ощущали его скорость при приближении.

— А вот и враг!

Как и сказал Изумо, из люка сверху Левиафана вылетели Боги Войны.

Это модель Господства. Та же, что выступила против них, когда они ранее преследовали Левиафана.

Их было четверо, а их относительная скорость практически не давала их рассмотреть.

Но Хиба всё равно бросился в бой.

Он не полагался на ускоренное зрение.

— Мчись, сердце!

Парень чувствовал всё тело. Он удерживал разум на потоке ветра и потоке движений врага.

В своей битве с Тацуми Хиба обрёл технику принимать любую силу. Он использовал её, чтобы ощущать всевозможный «поток».

У битвы нет конца. Он даже не думал о победе.

Парень перенёс всё, что знал, на новый уровень.

…Я продолжу танец битвы!

Хиба не предугадывал движения врага. Выбрав лучший поток движения, он конструировал его, концентрируясь на взаимодействии с другим участником.

Вместо того чтобы думать на пять или десять шагов вперёд, парень обдумывал каждый шаг движения.

На всё уходило мгновение.

Четыре белоснежных Бога Войны махнули мечами навстречу чёрному с множества углов.

—————.

Он просто сделал лёгкий шаг. Просто перекрутился и подпрыгнул в воздух.

Но в результате изворота тела, разворота в сторону, поднятия крыльев, поворота головы, махания руками и поддержания мыслей в бесконечном движении, ни один из клинков его даже не задел.

В то же время в центре его зрения Левиафан выстрелил одной из вторичных пушек.

Воздух содрогнулся, и к нему полетел двухметровый световой заряд, но стоящие в небе не запаниковали.

Но они отреагировали.

Хиба и Микаге перекрутились, посылая Изумо направо.

Издав металлический всплеск, парень приготовил атаку на ладони Сусамикадо.

— V-Sw, последняя форма!

[Сию минуту]

Обтекатель расширился и зафиксировался в воздухе.

При выстреле на 120% мощности он не производил столп света третьей формы.

А образовывал клинок.

Толстое лезвие было свыше пятисот метров в длину.

— О-о-о-о!

Небо раскололось пополам.

Четыре Господства вошли в манёвр уклонения, но не смогли избежать размеров клинка.

Одним ударом десятки атакующих Богов Войны распустились как небесные цветки.

Но те человекоподобные машины не были целью Изумо.

Хиба увидел, как Изумо развернулся, накапливая больше скорости.

— Изумо отбивает! Он нацелился на мощный замах….

Изумо взмахнул массивным клинком навстречу мячу света, выпущенному вторичной пушкой Левиафана.

— Ды-дыыщь!

Его «бита» издала оглушительный грохот, ударив «бейсбольный мяч».

— Он летит прямо к питчеру! При таком раскладе…

Он поразил Левиафана.

Броня, покрывающая несколько сотен метров его левого борта, прогнулась, и гигантскую форму накрыло ударной волной. Небольшие пластины мгновенно содрало и разбросало в ночное небо как снег.

— Хоумран!

Гигантский механический дракон немного отклонился, и Хиба не пропустил свой шанс.

Поместив Изумо обратно на плечо, он взлетел дугой сродни апперкоту.

— Керавнос!

Под чёрной правой рукой возник двадцатиметровый сваебой.

Болты удовлетворённо встали на места, и Хиба поднял оружие к верхним вторичным пушкам Левиафана.

Он выстрелил.

Верхняя броня напоминала противовоздушный храм, но двухкилометровый взрыв молнии её уничтожил.

— Пошёл!

Левиафан уже немного согнулся от удара «бейсбольного мяча», так что на этот раз действительно скривился.

Затем Сусамикадо пронёсся сквозь растекшиеся электрические разряды и направился вниз.

Он должен перехватить механических драконов, летящих за Сандером Феллоу.

— Чисато! — закричал Изумо с плеча. — Разберись с ними!

Он повысил голос к паре крыльев, сражающихся с механическими драконами вокруг Левиафана.

— Разберись с ними! Я знаю, ты сможешь!

●

Сражаясь с механическими драконами, Казами услышала Изумо.

Её враги были Серафимами. Та же модель атаковала Сандера Феллоу, когда они преследовали Левиафана.

Они быстры, а их пламя сжигало всё.

Казами, однако, использовала резкие повороты крыльев, чтобы водить их за нос.

Серафимы напали на неё группой, поэтому она решала, где размещать себя среди их всех. Девушка выбирала место, где они не могут атаковать её, но где может атаковать сама.

Её крылья быстро её несли, но она также раскрывала их или разбивала для торможения.

Это напоминало её сражение с Алексом.

Но, — подумала она. — Та битва была намного сложнее.

Нет, дело не в этом.

Все битвы сложны по определению.

Если не спрогнозировать действия врага и способ их побороть, Казами умрёт.

Но эта битва казалось проще, чем та с Алексом.

И всё же она может быть такой же сложной.

Несоответствие довольно просто объяснялось.

— Это потому, что я пережила так много битв.

Казами забыла, как она преодолевала стольких врагов.

И мне ещё есть куда стремиться, — решила она, порхая сквозь ветер.

Здесь действовало множество концептов.

Активировалась её фамилия «Казами», как и её имя «Чисато».

Поэтому она видела ветер и размахивала крыльями, чтобы мгновенно преодолевать огромное расстояние.

И девушка летела.

Она летела к одному из Серафимов.

— !

Казами неожиданно разбила крылья, чтобы замедлиться.

Она использовала их относительную скорость, вонзая в него копьё.

Оружие поразило соединяющий привод в основании крыла.

Для истребителя или механического дракона, это хрупкая часть, неспособная атаковать.

Уничтожение даже части заставит дракона мимолётно потерять управление.

И в этом запутанном воздушном бою одно мгновение может стать фатальным. В результате такого некоторые из них врезались в остальных и распадались на куски.

Враги затем держались на расстоянии и выпускали в неё шквал огня.

Но Казами могла видеть даже это.

Скорость её врага превосходила всё, что ей попадалось раньше.

И их мобильность.

И их количество атак.

И плотность их стены огня.

…И что с того?

Пускай и не на таком уровне, но Казами сражалась в прошлом с могучими силами.

Против световых зарядов она сражалась с Луком Небесной Луны.

Против шквала огня она сражалась с Коттом.

А в высокоскоростном бою девушка дралась с Алексом.

И она сражалась недавно с Брюнхильд.

Казами также сражалась с другими Богами Войны, механическими драконами или нелюдями.

Пускай даже этот враг имел величайшие характеристики из всех, что она видела, её боевой опыт гораздо выше.

Казами пару раз чуть не умерла.

…И я чуть не потеряла кого-то важного.

— Но у вас нет даже этого!

Казами вертелась в полёте.

Чтобы отвлечь на себя Серафимов, она зашла им за спину, нанесла удар, а затем опустила взгляд на руки.

Значение на консоли превысило 100%.

Девушка накапливала эту силу, сражаясь без выстрелов и ускорения.

Что она может сделать сейчас?

Казами согласовала свои действия с поворотом Серафима и оттолкнулась от его боковой брони.

…Хорошенько отпрыгнуть.

Она отлетела на несколько сотен метров и увидела в небе множество механических драконов и ангелов.

И все разом выстрелили в неё.

Грохочущую дрожь, которую она услышала, издало тысяча снарядов. Свет словно образовывал тучу.

Но Казами улыбнулась, поднимая G-Sp2.

Эта ситуация позволяла ей определённую атаку.

— G-Sp2, последняя форма.

Девушка настроила устройство. Она поместила руку на консоль, подняла брови и посмотрела на несметную вражескую армию и её атаки.

— Пошёл!

[Слушаюсь]

Казами тут же напечатала на консоли «Гангнир» но затем добавила ещё букв.

— T-I-T-A-N-I-C-L-A-N-C-E! Титаническое копьё!

Она выстрелила в небо светового дракона.

Но то существо, подвергшее гибель богов, последовало инструкциями Казами, вернувшись к изначальной форме.

Вместо яростного дракона разрушения оно приняло свою истинную суть.

Оно стало гигантским копьём.

Тело принадлежало дракону, но голова заострилась, и всё существо вытянулось назад.

Казами увидела, как гигантское белое копьё пронеслось по небу.

Оно попало.

Дракон мгновенно превратил тысячу врагов во взрывы света, словно пронзая их, и украсил небо вспышками.

Оставшихся врагов уничтожил белый залп снизу.

Сандер Феллоу выстрелил из Веспер Пушки.

Небеса содрогнулись и враги, покрывающие Левиафана, исчезли.

Путь к полю боя был открыт.

●

В 22:14 для поддержания света, выстрелившего из Левиафана, появилось два узора.

Одно кольцо покрыло небеса над ним, а второе — землю внизу.

Узоры белого света начали вращаться.

При поддержке запечатывающих барьеров с восьми окружающих направлений, два кольца стремительно приняли форму, как только появились.

Но…

— Ещё шестнадцать минут.

Все знали, что двое поддерживающих те кольца прибыли на Левиафана.

И они также знали, что носитель дракона тоже там.

— Мы вот-вот получим ответ!

В то же время над Левиафаном вылетел белый свет.

Сандер Феллоу покинул великого механического дракона.

Две битвы

На большом поле, расположенном высоко в небе, стоял Саяма.

Под его ногами была зелёная трава.

На дальнем конце поля располагалась белая открытая колокольня.

С обеих сторон от неё росли деревья, и под ними стояли контейнеры Концептуальных Ядер.

Установку создания концептов вычленили из жилого района Ноа.

Она размещалась на крыше в основании крыльев Левиафана.

Небо затянуло тучами, но поле почему-то ярко освещалось.

Саяма ощущал за собой присутствие Синдзё, и увидел перед собой врага.

Микоку в чёрной бронированной форме и автоматическую куклу с белыми крыльями.

Ветра не было, и звуки битвы к ним больше не доносились. Посреди безмолвного сочетания зелёного и белого Саяма задал вопрос.

— Ты не сделана из соли, полагаю?

Микоку слегка улыбнулась.

— Не в моих привычках подавать соль гостям.*

— Так мы гости?

— Да. Все здесь гости.

Саяма услышал, как она продолжила.

— В конце концов, все от меня уйдут.

— Ясно, — проговорил парень.

Но не успел он задуматься, что сказать дальше, как изо рта вырвались наиболее естественные слова.

— Ты у меня заплачешь.

Выражение лица Микоку быстро переменилось на лёгкое удивление.

— Таково твоё чувство?

— Нет. Я должен кое-чему тебя научить. Вот и всё.

Саяма вытащил из-за пояса деревянный меч Мукити.

— Обе стороны имеют одно условие для победы. Для нас это использование Концептуальных Ядер, чтобы сохранить печати небес и земли до 22:30. Это отклонит положительные концепты Левиафана как поддельные и предотвратит их создание. Твой план — освобождение концепта воскрешения и создание нового мира — будет остановлен, и мы победим.

— Наше противоположно. Мы должны победить вас, чтобы остановить печати небес и земли до 22:30. Левиафан закончит положительные концепты и обновит мир.

Саяма кивнул.

— По сути, всё сводится к тому, чья сторона всё ещё будет стоять в 22:30.

Он взял деревянный меч обеими Георгиусами, и оружие словно заколыхалось.

Оно стало водным туманом.

Тело Мукити вырвалось из деревянного меча и создало прозрачный клинок.

Он заморозит и пробьётся через всё вокруг него.

В то же время вокруг Синдзё поднялся тепловой дракон.

— Саяма-кун.

Он услышал её голос.

— Тебе больно, правда?

— Да, — ответил он.

Микоку обнажила меч над головой.

Ноа за её спиной расправила крылья.

Куклу окружал морозный и дующий пар, как и мерцающий жар с гравитацией.

Микоку могла орудовать клинком, а Ноа произвести любую атаку, но…

— Синдзё-кун.

Саяма убрал от меча правую руку.

— Возьми.

Он бросил ей правый Георгиус.

— Ах, — сказала она, поймав его. — Э-эм, но это…

— Незачем смущаться… Мы будем сражаться вместе. Вот что это значит, Синдзё-кун.

Затем он приготовился к бою. Он повернулся к Микоку и Ноа с водяным мечом, поднятым слева.

— Разве есть необходимость представляться?

Микоку ответила, покачав головой.

В тот же миг все четверо зашевелились.

●

Слышался звук.

Он заливал широкие места на поле боя, переулки, центр и углы. Он был везде.

Столкновение силы само собой порождало звук.

Были также и голоса.

Они принадлежали поющим куклам. Помимо самой Ноа, куклы, Боги Войны и механические драконы пели вместе со своим лидером.

Они пели по всему полю боя.

— Услышьте. Прошу вас, услышьте.

Их голоса продолжали.

— В этом мире быстротечного творения и разрушения

Есть лишь одно устойчивое правило — необратимость уничтожения.

Они громко пели.

— Миры начались как один и единый.

Но возникшее от него множество принесло только больше погибели.

Их голоса раскатывались вокруг.

— Рождение это ERROR, ведущий к уничтожению.

Рост это SINTAX, ведущий к уничтожению.

А уничтожение — абсолютный ENDCODE.

Они восклицали.

— У этого мира есть конец.

У этого мира нет рожденья.

Этот мир продолжит конец.

Он не станет больше рождаться.

Всё переросло в рёв.

— Небо.

Луна.

Звёзды.

Море.

Земля.

Ветер.

Цветы.

— И даже свет, звук и воля людская.

Если что-то не будет уничтожено, прошу, скажите.

Их голоса словно разделились.

— В случайной точке этого мира уничтожения.

Словно они к чему-то стремились.

— Я живу.

Нет.

— Я ищу ответ.

Они и правда к чему-то стремились.

— И я всегда изнываю!

●

Синдзё стреляла без конца.

Она поддерживала перегретое дуло Георгиусом в правой руке.

Эта отрицательная перчатка предоставляла защищающему её мерцающему змею определённую силу.

…Силу противоположности!

Она обращала тепло дракона и охлаждала дуло.

[Разнос][Съезд][Достало][Обратный ход] [Другого выхода нет]

Во время скоростной битвы игра в слова, происходящая на поверхности Ex-St, никогда не прекращалась.

Но скорость, с которой они писали слова, говорила Синдзё, что Вонамби накапливает импульс.

Их целью была Ноа.

Синдзё сбивала каждую пулю и атаку, выпущенную куклой.

Она не позволяла ничему помешать битве Саямы и Микоку, происходящей между ней и Ноа.

Девушка переключилась с прямых выстрелов на рассыпные кнопкой С.

Обычные заряды выпускались клавишей А, а залп, использующий всю накопленную энергию — В.

Её выстрелы прорывали, разрывали, пронзали и рассыпались.

Когда Ноа целилась в неё, Синдзё уклонялась.

Она выполняла наименьший необходимый маневр. Она не делала никаких лишних движений.

Девушка замечала вражеские пули и вертелась, позволяя им пронестись под её юбкой и плечевой броней.

Но ничто из этого не считалось попаданием.

…Если в тебя не попало, ты не потеряешь жизнь!

Для инстинктивного понимания такой, будто бы, очевидной вещи, требовался опыт.

Синдзё продолжала играть.

Какой наиболее фундаментальный и красивый тип прохождения? — спросила она себе.

Девушка знала ответ.

— Победа за одну монетку!

Она стреляла.

Ноа в ответ отражала атаки белой пушки барьерами гравитации.

И это не всё.

Когда Ноа махала руками, появлялись сферы света.

Бело-голубые шаровые молнии были три метра шириной, она постоянно швыряла их с обеих сторон, и они быстро окружили зелёное поле.

Всего их насчитывалось шестьдесят три.

Затем Ноа вскинула правую руку.

— Начинаю прицеливание!

Синдзё осознала, что на траве под её ногами появились красные прицелы.

Надвигалась атака. Шестьдесят три сферы молний выстрелят в неё.

————!

Синдзё не колебалась. Она выстрелила, перекрутив при этом Ex-St назад.

Девушка уничтожила ближайшую сферу молнию за собой, создавая дыру в их построении.

…Это даёт мне безопасную зону!

Она нацелила Ex-St к приближающейся связке молний, прыгая через брешь за спиной.

Синдзё шагала назад.

Её взор уже повернулся к связкам молний, нацеленным на неё.

Движение за сферы ограничивало угол стрельбы врага. Ближайшая и следующие восемь больше не могли по ней попасть.

Враг мог использовать всего сорок шесть пушек молний.

Синдзё сопротивлялась.

От её выстрелов бело-голубой свет разбивался.

Он расплескивался в небо.

Стремительно колотя по кнопке А, она слышала лишь собственное дыхание.

Тогда Ноа зашевелилась. Чтобы сбить прицел Синдзё, она пустила шестьдесят четыре сферы вокруг неё как в хороводе.

Но несмотря на их вращение, девушка следовала за ними. Взорвался талисман ускорения.

— Разгон!

Она побежала в сторону, глядя вверх и распуская цветки стрельбы.

Синдзё не отпускала ни один атакующий свет. Пропустив хоть одну из молний, она тут же погибнет.

И у неё есть лишь один способ их уничтожить.

…Скоростной огонь!

Сейчас это её единственный вариант.

Удары по клавише А стабилизировались. Кнопка выдержала испытание прочности в более чем сто тысяч нажатий, так что она не сломается, когда отмахиваешься от такого ничтожного количества атак.

Поэтому с более чем всецелой сосредоточенностью Синдзё вошла в царство, лишённое колебания и прерывания, и порождала песню нескончаемого огня.

Это мир сражения. Это последний уровень множества миров.

— !..

Выше. Она поднимет себя выше. Она поднимется на вершину рейтинга очков этого мира.

— Точно!

Вращаясь, Синдзё держала Ex-St наготове.

Она уничтожала больше и больше, стреляя сквозь каждую сферу молнии с одного конца до другого.

Её выстрелы пронзили их все до единой, и они взорвались.

Она бежала через цепь взрывного света навстречу Ноа.

Кукла выглядела удивлённой.

— !?

Её поразила цепь света.

Она в неё врезалась и отправила в полёт.

Крылья на её спине разбились, кукла сгорбилась и задрожала.

————!

Но Ноа продолжила сражаться.

Она резко отмахнулась от молнии гравитационным контролем, дала ей себя окружить и…

— Это ещё не конец! Конец связи!

Она произвела прямо под собой мерцающий жар.

Он был значительно больше шаровых молний, и с обеих сторон по вертикали выстроились новые.

— Вместе запасная энергия Левиафана составляет 256!.. Приступаю!

Она махнула двумя руками к Синдзё.

В то же время мерцающие сферы со звуком пропали.

Послышался будто треск камня, и с рук Ноа появилось что-то ещё.

— Это то же, что и совмещение основной пушки Левиафана!

В Синдзё выстрелила искажающая сила, окутанная молнией.

— Конец связи!

Атака двенадцатиметровой ширины была равносильна залпу драконьей пушки, стёршей с лица земли японский UCAT.

Синдзё столкнулась с такой громадной силой, но…

— !..

Она снова подняла Ex-St, всадила стопы в землю и…

— Бомбардир!

С дула словно взорвался громадный белый свет.

— Вперёёёд!

Прямой белый луч перехватил искаженную мощь.

Во время недавнего скоростного огня она накопила немало энергии. И…

— Вонамби!

Она увидела, как змей окутал Ex-St.

Энергия, выпущенная из охлаждённой пушки, превзошла словно «импульс», просто выстрелив свой белый свет.

Но…

— Думаешь, человек способен совладать с драконом, Синдзё Садагири?! Конец связи.

И в самом деле, дрожащий белый свет проигрывал искажённой силе.

Патронташи искажения над плечами Ноа стремительно поглощались.

И это отталкивало белый свет Синдзё даже сильнее.

В точке их столкновения и раскола возникла реакционная сфера.

Белый свет и чёрное искажение перемешались и образовали массивное сферическое поле энергии.

Оно мгновенно разрослось до пяти метров и продолжило расти в сторону Синдзё.

И всё на этом не закончилось.

С обеих сторон поля появились белоснежные фигуры.

Одной был механический дракон, а второй — Бог Войны. Это Серафим №0 и Господство №0.

Увидев их слева и справа, Синдзё ахнула.

— Что?! Нечестно делать из этого пробег по средним боссам!

— Но они часть меня. Серафим №0 и Господство №0 часть моей силы, — сказала Ноа. — Конец связи.

Механический дракон и Бог Войны нацелили на Синдзё основную пушку или меч. Вонамби может превратить себя в жар, но он занят охлаждением Ex-St. Если змей уйдёт, то Ноа тут же насядет на Синдзё.

Но положение переменилось.

Белоснежного Бога Войны и механического дракона откинуло прочь.

— ?!

Серафима ударил красно-бело-синий механический дракон, толкнувший его сбоку.

Господство поразил белый Бог Войны, падающий с небес.

Кто это? Микоку в сражении с Саямой закричала их имена.

— Алекс… и Тацуми?!

— Именно.

Ответ донёсся от фигуры, стоящей на плече Тифона, пока Господство №0 выравнивался в воздухе.

Это Тацуми.

С побледневшим лицом она слегка сжала дрожащие кулаки, но всё равно уставилась на врага.

— Вмешиваться запрещено, хорошо?

Синдзё кивнула.

Дрожа и продолжая выпускать белый свет из Ex-St, она закричала к Ноа.

— Твой противник только я!

— Тогда давай покончим с этим. Конец связи.

Ноа перестроила патронташи искажения, тянувшиеся до небес.

Она поставила их в четыре стопки.

— Удвоить силу. Конец связи.

С удвоением искажающей пушки, Синдзё отступила от потока отдачи, достигающего её через Ex-St.

Реакционную сферу, энергию, давление и всё остальное толкало к ней.

— !..

●

Посреди света Саяма и Микоку проводили стремительное фехтование.

Это их третья стычка.

Никто из них не был уверен, следует ли называть счёт один-один.

В первый раз Микоку нацелилась на ничью, но помешала Сино.

Во второй раз Саяма выиграл битву, но Микоку продолжила войну.

Тогда что произойдёт в третий раз?

Микоку теперь не соглашалась на ничью.

Она либо победит, либо проиграет.

И чтобы получить этот ответ, швыряла меч вперёд.

В воздухе проносилась искажающая мощь.

К ней присоединился белый луч пушки.

Ноа и Синдзё сражались.

Нет, все сражались.

Весь мир пытался остановить то, что она хочет.

…Они этого не хотят?

Микоку гадала об этом.

Вернуть весь мир к жизни означало его обновить.

Мир лишь мимолётно исчезнет.

— Вы этого не хотите? Но что вам так не нравится?

Она швыряла меч вперёд и ощущала под собой освещение Токио.

— Вам не по нраву потерять всё, что мир унаследовал? Или что мир исчезнет, и вы вместе с ним?

Если последнее…

— Вы думаете только о себе.

На слова, которые она посылала вместе с ударами меча, ответил голос и другой меч.

— В таком случае… я хочу у тебя спросить.

Саяма вздёрнул брови, швыряя навстречу ей водяной меч.

— Ты заявляешь, что никогда больше не хочешь чувствовать грусть. Разве и ты не думаешь только о себе?

— А какие ещё варианты?!

Она запустила меч.

Её навыки с клинком выше.

— Я распоряжаюсь чувствами, а ты — рассудком! Ты тянешься к своей рациональности, даже испытывая боль, но это доказательство твоей непоследовательности!

Она соединила свои взмахи, пригнулась, двинувшись вперёд и осмотрела окружающую ситуацию.

Ноа и Синдзё сражались, но…

— Смотри! Синдзё очевидно оттесняют! Да, у Ноа нет эмоций. Она действительно моя противоположность! Но Синдзё другая. Она также непоследовательна и противоречива, как и ты.

Микоку отразила водяной меч Саямы вверх.

Затем шагнула вперёд и оставалась в низкой стойке.

— Противоречия делают всё возможным?! Нет! Они только делают всё незавершённым!

Её меч порезал тело Саямы.

Но атака лишь оставила неглубокий шрам от живота до груди.

Его быстрое уклонение происходило от опыта в рукопашном бою.

Микоку не подходила слишком близко, потому что боролась с ним в области фехтования.

И пока они показывали свои сильные и слабые стороны, реакционная сфера, созданная силой Ноа и Синдзё, подхлёстывала ветер и создавала над головой молнию.

Под непрерывными вспышками белого света Микоку преследовала Саяму.

Она двигалась вперёд, когда он пятился.

— Если ты спрашиваешь, что сильнее, разум или чувства, я скажу, что может быть и то, и другое! Всё сводится к тому, чем лучше овладели!

И…

— Я всего лишь превращаю этот непоследовательный мир в тот, где чувства могут пойти на покой! Что с этим не так?!

— Тогда позволь мне сказать!

Саяма махнул клинком, но его даже не стоило блокировать, потому что он не вкладывал в удар силу ног.

Однако парень остановил так её атаку.

— Ты у меня заплачешь!

— Ну и что?!

Саяма ответил на её вопросительную атаку поворотом тела. Он отразил удар сдержанным движением водяного клинка.

— Позволь рассказать тебе старую историю! Однажды юноша потерял своих родителей и стал безнадёжно самонадеян! Похотливый старик, с которым юноша остался, всегда говорил ему одно и то же, что бы мальчик не делал: «Ты у меня заплачешь!»

— Что это зна…

— По-прежнему не понимаешь?! — закричал Саяма. — С чувствами можно совладать, до тех пор, пока ты можешь плакать!

— Это твое разумное решение?!

Микоку побежала и врезала своим клинком в его. Их лбы столкнулись, пытаясь оттолкнуть друг друга, и Саяма закричал снова.

— Ты пытаешься сбежать до того, как закончила плакать! Ты пытаешься сбежать из этого самого мира!

— Но Сино умерла! — взревела Микоку, уставившись в глаза Саяме. — Неважно, бегу я или остаюсь, Сино всё так же мертва! Она умерла!

Микоку изо всех сил оттолкнула Саяму.

Затем присела и подняла меч слева.

Она заготовила его как бейсбольную биту, но наклонилась и побежала вперёд, словно пытаясь сама столкнуться с ним.

Микоку использовала всё в своём арсенале, чтобы одолеть его силой.

— Ответь мне, если можешь! Этот мир — непоследовательное противоречие разума и чувств, но к чему это привело?! Нас ожидает только смерть! Разве не так?! И ты…

Она знала, что должна это сказать.

— Ты потерял своих родителей, так что и сам должен понимать!

На миг из тела Саямы пропало всё движение.

Парень испытывал боль.

Вот твой недостаток, — подумала Микоку, увидев, как он замер, если не считать слабой дрожи.

Он пытался сдержать в себе две несовместимые вещи и страдал от тяжёлой реакции.

Саяма не мог этого сдержать, как бы сильно ни притворялся.

Поэтому она отправила свой меч.

Сначала Микоку выбила деревянный меч противника снизу.

Удар попал.

Со стуком деревянный меч отлетел в воздух, руки Саямы вскинулись вверх, а тело отклонилось.

Микоку отвела назад оружие, словно подтягивая тело.

Её тело вывернулось вверх и направо, поэтому она вернула его обратно налево и вниз.

Она обрушит клинок наперерез изнывающему телу Саямы.

Увидев, как битва Ноа и Синдзё складывается в пользу Ноа, Микоку произнесла.

— Прощай!

●

— Саяма-кун?!

Синдзё мимолётно отвлеклась на битву Саямы и Микоку.

— У тебя есть время, чтобы отворачиваться? Конец связи.

Под давлением слов Ноа и реакционной сферы стопы Синдзё съехали на траве.

Она волновалась об этой битве и о Саяме.

Но…

…Всё будет хорошо!

Она закричал слова, чтобы помочь себя убедить

— Всё будет хорошо!

Взгляд вперёд означает столкновение с врагом.

Устояв на месте, чтобы её не снесло, Синдзё произнесла.

— Эм!

Она увидела, как над плечами Ноа были поглощены четыре патронташа.

— Если ты думаешь, что этого достаточно для победы, тогда всё будет просто!

Синдзё открыла консоль Ex-St. Спереди на прозрачном парящем изображении, функционирующем как прицел, появилась информация о нынешнем состоянии пушки.

Она серьёзно перегревалась, но её интересовало другое.

— Запас бомбардира.

Она отобразила количество заряженных выстрелов в её арсенале. Максимально можно накопить семнадцать за один раз.

— Сейчас у меня шестнадцать плюс тот, что выстреливается.

————.

Ноа слегка нахмурилась, но Синдзё не заботило.

— Сколько, по-твоему, я сражалась на пути сюда? Вы двое просто смотрели, но мы бежали, боролись и восклицали столько раз. Поэтому… поэтому…

Она воскликнула.

— Я, Синдзё Садагири, сейчас выстрелю все мои заряды бомбардира!

Какая расточительность, — подумала она. — Я не могу поверить, что мне досталось сделать такую атаку.

В быстрой последовательности выстрелов она использует всё, что накопила.

…Нечасто выпадает выстрелить шестнадцать за раз.

Поэтому Синдзё приготовила палец и сделала вдох.

— Другой возможности не будет!

Девушка начала.

Она шагнула вперёд, словно толкая реакционную сферу, которая была уже больше десяти метров в обхвате.

— Поехали!

Синдзё активировала талисманы ускорения и шагнула вперёд.

Её атаки энергетические. Чем больше расстояние, тем слабее они станут, поэтому она знала наиболее эффективный способ.

— Стремительный расстрел в упор!

Девушка использовала скачок, чтобы оттолкнуть и пошатнуть реакционную сферу, и полетела к Ноа.

И вместе с тем начала свой скоростной залп.

Битва Микоку и Саямы тоже приближалась к развязке.

Микоку и Саяма.

Ноа и Синдзё.

Две пары синхронизировали свои движения.

●

Микоку осознала, что Синдзё подлетела над головой.

Её целью была Ноа, не Микоку.

Но если Синдзё так движется…

— Ноа?!

Она не получила ответа.

Нет, перед её глазами появилось что-то даже важнее.

Саяма двинулся в ответ на её меч.

————!

Он неожиданно дёрнул телом, словно отрываясь от неё.

…Он освободился от боли и двинулся?!

Это всё произошло за миг. Уж слишком быстро он восстановился.

Микоку наблюдала за его битвой со 2-м Гиром, где Саяма оправился после боли из прошлого, но это заняло время, оставило его дрожать и было далеко от совершенства.

Но сейчас всё гораздо быстрее, и он ни капли не дрожал.

Он подпрыгнул, приземлился и уклонился от её ниспадающего клинка.

— Вы, наверное, шутите!

●

Синдзё увидела, как Саяма разбил боль из прошлого одной лишь волей.

В отличие от битвы со 2-м Гиром, он знал значение прошлого.

Саяма знал, что его чувствам никогда не достичь былого, и что множество вещей не воротить. В этом источник его боли, и он стал ещё глубже прежнего, но в то же время…

…Теперь ты понимаешь, правда?

— Узнав так много, ты понимаешь, о чём думали твои родители, — воскликнула Синдзё, стреляя. — Может, это тебя и печалит, но ты рад, что понимаешь, что именно мы потеряли, да?!

Саяма красноречиво ответил движениями.

Когда Синдзё выстрелила, он выдал крик и бросился вперёд.

— Всё верно, Синдзё-кун!

●

Микоку приняла защитную стойку, встречая приближение Саямы.

Бросившись ей навстречу, он выставил вперёд правое колено и завёл руки назад как крылья.

— Тода Микоку! Новый мир, которого ты желаешь, существует только в прошлом!

— Я верну то, что утрачено! Разумеется, он существует там!

— Тогда ты собираешься отказаться от себя?!

Она услышала его голос, когда он мчался вперёд.

— Что же ты унаследовала от остальных? Разве не жизнь в этом мире?!

Микоку опустила меч и закричала в него свои истинные мысли.

— Ты хочешь сказать, что этот мир богаче одиннадцати погибших?!

— Разумеется! В конце концов, этот мир сотворён теми из нас, кто унаследовал всё, что было ранее, так что ему доступно даже больше, чем одиннадцати, проложивших путь!

Саяма быстро заполнил брешь между ними.

— Наследовать не значит просто получить прошлое. Оно также даёт тебе право двигаться дальше!Настоящее существует как противоречивая комбинация будущего и прошлого, Тода Микоку! Как следствие, мы намерены двигаться вперёд, но ты даже не наследуешь прошлое. Ты отказываешься от настоящего, чтобы стать прошлым!

— Но этого хотят наши чувства!

Откликаясь ему, Микоку швырнула себя вперёд и нанесла быстрый удар меча снизу.

— Если желать это противоречие ведёт к боли, тогда безопаснее окунуться в неизменное прошлое!

— Тогда позволь мне сказать!

Приближаясь, Саяма наклонился вперёд.

— Ранее ты упрекала моё одновременное подавление и желание этой боли в непоследовательности, не так ли?! Но позволь мне сказать следующее: чувство и разум могут сосуществовать! В конце концов…

Левая нога Саямы неожиданно отбила её поднятый клинок.

— Чт…

Действие удалось выполнить только благодаря его огромной скорости.

И когда он пнул правой ногой вперёд, Микоку знала, что та попадёт. У неё не было времени на уклонение, но она услышала голос.

— Я спрашиваю!

Удар достиг цели.

Микоку скрючилась и потеряла опору, но не выпустила из руки меч.

Её тело тряслось от отдачи. Она чуть не потеряла сознание и не могла дышать.

Но философский камень в груди говорил, что она продолжит сражаться.

У неё была некая сила.

Высокоскоростная регенерация мгновенно настроила её тело.

Девушку наполнила боль. Казалось, будто из тела выжимали все соки.

Но именно это она унаследовала.

…Это моя сила!

Пока она у неё есть, Микоку продолжит сражаться.

…Да.

— Я не могу проиграть!

Как раз тогда Саяма атаковал снова и произнёс те же слова, что и прежде.

— Я спрашиваю!

На счет 1-2-3 он напал слева.

— Это одновременно разум и чувства.

Парень развернул тело, врезав правой.

— И в то же время ни то, ни другое.

Он действовал быстро.

— Это порождает надежду, так и заставляет опустить руки.

Подоспела серия тяжёлых ударов.

— Это никогда не кончается, но его можно закончить.

Её тело воспарило вверх, но мгновенное исправление дало ей услышать его голос.

— Это человеческая добродетель, но её также можно назвать ошибкой.

По всему телу прогремела атака справа.

— Это противоречиво, но вместе с тем абсолютно логично.

Она отклонилась.

— Это всё, и при этом единственная вещь в основе разума и чувств.

Он прокрутился, чтобы набрать скорость для правого хука, заготавливая при этом внизу левый кулак.

— Ты знаешь, что это?!

Микоку мгновенно осознала ответ, но не собиралась отвечать словами.

Ответ покажется в итоге этой битвы.

— Если то, о чём ты говоришь, действительно существует, докажи это своим результатом!

Словно в ответ на её крик, тело девушки заныло и оправилось.

Она выровняла свой наклон и махнула мечом в правой руке.

— Даже твой Георигус не смог сломать мою силу, помнишь?! В таком случае…

Микоку запустила атаку в Саяму, который поднял перед ней левый кулак.

— Мои эмоции — несокрушимая сила!

Она это сделала.

Превосходный удар мечом. Он словно следовал собственным желаниям клинка. Ей казалось, что он летит сам, и она просто разместила рядом руку.

Если это его не рассечёт, что-то определённо неправильно.

Но затем Микоку увидела.

Она увидела начало ответа над головой.

●

Синдзё двигалась в воздухе.

Она услышала вопрос Саямы, выпуская в Ноа стремительные залпы огня.

Девушка знала ответ на вопрос.

Поэтому доказала его на деле.

В одну секунду носитель скоростных залпов решит эту битву.

Это известно как мгновенное убийство.

— !

Отталкиваемая расстрелом, реакционная сфера врезалась в Ноа.

Кукла сдержала её гравитационным барьером, но та неожиданно превзошла её пределы и вбила в траву.

————!

В небо поднялся взрыв, и Левиафан содрогнулся.

— Саяма-кун!

Чтобы укрепить доказательство ответа Саямы, Синдзё приняла меры.

Она дала ответ на его вопрос.

●

Увиденное Микоку произошло за миг.

Не успела она опустить клинок, как из-за спины перед ней вылетел серебряный свет.

Он выглядел как монета.

…Жетон?

Его поймала рука перед ней.

Это Саяма.

Его левая рука поднялась для атаки, а правая поймала жетон.

Затем он вставил его вместо другого в положительном Георгиусе.

— Отрицательный?!

Оба Георгиуса закончили разогреваться из-за постоянных ударов деревянного меча Мукити и залпов пушки Синдзё. Поменяв жетоны местами, он наполнил Георгиус противоречивой силой.

— Положительный в отрицательном и отрицательный в положительном. Вот истинная форма Георгиуса!

И вслед за его возгласом Георгиус испустил могущественный свет. Он смешал в себе чёрный и белый.

— ?!

Две силы полетели с немыслимой скоростью.

И проскользнули под её мечом.

— Я дам тебе ответ! Что состоит из разума и чувств, порождает всё сущее и допускает даже противоречия? Оно есть у каждого из нас.

Голоса Саямы и Синдзё в унисон воскликнули ответ.

— Это сила людской воли!

Она её достигла.

— Запомни! И разум, и чувства всего лишь часть мыслящего сознания!

В груди Микоку взорвалась контратака.

●

Микоку ударила одна часть Георгиуса.

Потому что он не завершён, это вызвало некий результат.

На коже под разорванным воротом Микоку противоречивый кулак разбил её философский камень.

Но вместо простого раскалывания, он рассеялся в спрей.

Она согнулась от удара и…

— Ах…

Разбитый камень утратил форму, и в отчаянной попытке выжить слился с другим цветом, висящим на шее Микоку.

Он соединился с синим философским камнем, оставленным Сино. Синий цвет слился, образовал шар и стал единым целым.

После чего Микоку не смогла остановить воздействие, поразившее её тело.

— !..

Она врезалась в землю.

●

Синдзё увидела развязку.

Она с облегчением выдохнула, прижимая к груди Георгиус без жетона.

Перед ней Саяма тяжело дышал и схватил Микоку за руку.

— Пойдём. Ты унаследовала больше прошлого, чем кто-либо ещё. Если видишь одно лишь прошлое, мы поможем тебе не отказаться от себя и создать новый мир здесь.

Синдзё слушала, что Саяма говорил своему иному «я».

— Унаследовав столько прошлого, я уверен, ты найдёшь себе место, где сможешь стать серьёзной.

Когда он упомянул об этом, Синдзё горько улыбнулась.

Она подбежала к нему и ткнула локтем в бок.

— Тебе бы и самому не мешало поискать, знаешь?

Он горько улыбнулся.

— Я увидел часть ответа во время этой битвы… Я увидел намёк на идею создания нового мира здесь.

— Э?

Синдзё выглядела удивлённой, но Саяма поднял палец перед губами, говоря ей держать это в тайне.

Она торопливо кивнула, и он прошептал ей на ухо.

— Гораздо интереснее думать о том, какой мир мне покажется занятным. Я не знаю, каким он будет, но такое чувство, что его будет одновременно сложно и весело создавать.

Синдзё ощутила, как лицо наливает радость, поэтому помогла поднять Микоку на ноги.

— Если ты что-то решишь, то пригласишь сначала меня?

— Разумеется. Мне понадобится, чтобы ты об этом написала.

Она кивнула и осмотрелась. Всё вокруг опустело.

Согласно часам на колокольне, было 22:29, и Синдзё это кое-что напомнило.

— Мы победили.

Она подобрала деревянный меч Микоку с земли, но…

— Нет. Мы по настоящему ещё не победили, Синдзё-кун, — неожиданно произнёс Саяма.

Она повернулась на его низкий, но резкий голос, и осознала, что он не смотрит в её сторону.

Он взирал на одну конкретную вещь. На куклу, Ноа, стоящую на траве.

Она была ранена и сломана. Руки сложены перед талией, а голова несколько опущена.

Кукла явно не собиралась нападать.

Но Саяма сказал.

— Ноа-кун, это ещё не конец, не так ли?

— Э?

Как только Синдзё выразила удивление, Ноа немного опустила голову и произнесла.

— Тэстамент.

Это слово означало подтверждение, но Синдзё не поняла, что она подразумевала.

…П-погодите секунду!

— Что значит, это ещё не конец?! Разве битва не окончена?! Мы закончили печать!

Создание положительных концептов внутри Левиафана должно остановиться.

С чем же ещё им сражаться?

Это случилось мгновением позже.

— ?!

Синдзё ощутила пульс.

Но не свой. Пульс сотряс само пространство.

Эта пульсирующая дрожь самого мира покачнула в равной степени небо и землю.

Она удивлённо подняла взгляд и обнаружила, что Ноа смотрит в её сторону.

— Ты понимаешь? Левиафан по-прежнему содержит активированные отрицательные концепты. Конец связи.

Ноа закрыла глаза и безэмоционально произнесла.

— Найдите решение! А иначе…

Пульс прозвучал особенно громко.

— Этот мир ввергнет на отрицательную сторону, как и Топ-Гир! Конец связи.

На этих словах Синдзё и Саяму выбросило в пустоту.

Она знала почему. Ноа вытолкнула их в безопасное место, пока Левиафан эволюционировал в очередную боевую форму.

К тому времени, как Синдзё поняла, было слишком поздно.

Она была уже в небе. Отдаляясь над головой, Левиафан начал распрямлять своё свёрнутое тело.

Вытягивались стометровые пластины брони и переделывали тело великого дракона.

…Поверить не могу.

Как и сказал Саяма, этот великий дракон не так прост.

…Что же произойдёт?!

Она услышала слабый голос Ноа.

— Левиафан теперь заточит неконтролируемые отрицательные концепты…

Синдзё так и не услышала, как кукла сказала «конец связи».

Что означало, что Ноа потеряла контроль над Левиафаном.

Положительные концепты должны были противостоять отрицательным, так что остановка их создания позволила отрицательным концептам стремительно поглотить недра Ноа.

— Он вышел из-под контроля?!

Синдзё увидела, как в небе поднимается белый свет.

Это крылья.

Ангелов, воюющих в небе и на земле, вызывали обратно домой.

Белый свет возвращался к небесам, не обращая внимания на них.

Они получат физические улучшения от Левиафана, владыки отрицательных концептов.

Падая вместе с Саямой к остальным внизу, Синдзё подумала: Мир решит, что он намерен делать.

— Но сам мир ещё следует судить.

Синдзё набрала воздуха в грудь и закричала к белому свету, собранному в небесах.

— Мы собираемся решить, будет ли этот мир оставаться!

●

22:30

Как только отрицательные концепты внутри Левиафана осознали, что положительные, сдерживающие их, больше не возрастут, они быстро начали множиться, как живые существа.

Они взяли под контроль своего носителя, Левиафана, и использовали его мыслительные цепи, чтобы получить грубые мысли самостоятельно.

Это создало волю. Её долгом, как отрицательных, было желание аннигиляции всего положительного.

Концепт допущения противоречий их сдерживал, но едва лишь активация его превзойдёт, мир минует критическую точку и будет уничтожен.

И Левиафан знал две вещи: он заточён в небольшом пространстве и там те, кто ему противостоят.

Ему также не хватало силы, необходимой для полной активации.

Поэтому Левиафан дал своим детям новые приказы и собрал их внутри.

Тот сонм ангелов поглотил отрицательные концепты.

Чтобы дать отпор, UCAT поставило в приоритет сохранение печати, одновременно закрепляя определённый план. Он позволял им всецело нанести удар в ответ десяти могущественным отрицательным концептам.

— Операция «Высвобождение Левиафана».

Так назывался план.

1.*В Японии есть традиция — подавать соль нежеланным гостям.

Разворот мира

Левиафан в небе над станцией Синдзюку остановился.

От облачной вышины ещё доносились звуки изменения и эволюции брони, но в остальном дракон был полностью неподвижен.

Из центра печати земли перед станцией пара глаз смотрела наверх.

— По всей видимости, он не собирается двигаться в ближайшее время. Ему лишь нужно дождаться полной активации концептов внутри себя, поэтому он не видит причин расходовать войска.

Как раз в центре земляного кольца, освободившего метр земли, стоял Саяма.

На площади перед восточным входом станции собралось и пару других фигур.

Одни были людьми, другие — нет, некоторые оказались машинами, а отдельные — драконами.

Синдзё, ближе всех к парню, задала вопрос.

— Саяма-кун, что мы будем делать?

— Ну, — кивнул он. — Стандартный порядок действий для парня и девушки перед последней битвой — незаметно скрыться и заняться неприличными вещами. И всё под предлогом «это может быть наш последний шанс». Разумеется, я считаю, что наилучшим перекладыванием ответственности да за такие неподобающие действия будет… Что такое, Синдзё-кун? Почему ты с улыбкой активируешь Вонамби? Тебе холодно? Ох, это непозволительно! Мы должны согреть друга прямо сейчас!

— Не перекладывай ответственность на холод! Кроме того, мы уже сыграли этот штамп!

Когда Синдзё потянула галстук Саямы и потрясла парня, Хио слегка покраснела и повернулась к Харакаве.

— Х-харакава, э-э, не пойми меня неправильно, но это и в самом деле может быть наш последний шанс…

Харакава невозмутимо положил ладонь ей на голову.

— Хочешь съесть пудинг?

— П-почему ты относишься ко мне как к ребёнку?!

— Вот только в супермаркете ты уставилась на тот пудинг с явным желанием.

— Н-н-не у-у-уставилась!

— На упаковке нарисована коровка в спортивной куртке. Как там он звался, «Спортивный молочный крем и Пудинг»?

Хио обречённо опустила голову.

— Если мы вернёмся живыми, я хочу тот забавный пудинг в качестве вознаграждения.

— Как знаешь. Но будешь есть его сама. Он наверняка заставит тебя вырасти. Вширь.

— П-почему бы тебе хоть раз не побыть честнее?! — откликнулась она, стиснув кулаки. — Всего лишь позавчера ты вытащил меня наружу без одежды, но только смотрел и ничего не сказал! Э-это было слишком, и я серьёзно думала, что упаду! А потом, когда дошло до дела, я тяжело дышала, говоря, что больше не могу, но ты сказал, что я смогу, сказал мне «приготовиться» и затем продолжил на мне кататься. Я и не думала, что способна на большее!

Она взялась за щёки и помахала головой туда-сюда.

— Харакава! Ведь это ты всегда лезешь внутрь меня и говоришь вещи вроде «это здесь?» или «вот так в самый раз!»

— Хотя бы объясняй, о чём ты!

Харакава увидел свирепые взгляды остальных, и как Диана с Роджером сдерживают Одо.

— Успокойся, Хио Сандерсон. Столько разговоров о счастливых вещах поднимут твой смертельный флаг.

— А-а что плохого в разговорах?

— Это не реальность. Это место, полное безумия. Вполне вероятно, что эти флаги сработают на самом деле.

Как только он это сказал, толпа расступилась, пропуская двух людей.

Одним из них был парень, а вторым — девушка, обнявшая его за шею сзади.

— Народ, у меня отличные новости! У Сибил-сан ещё сохранилась копия медицинского обследования Микаге-сан, и, похоже, она и вправду стала человеком.

— М-м. Рюдзи-кун, мы вчера были сильно заняты, но давай, когда вернёмся, примем ванную вместе.

— Конечно! Ох, я не могу дождаться.

Хио от их разговора побледнела.

— Он поднимает прямо кучу опасных флагов, да?

— Спокойно, Хио. Он всегда такой, поэтому накопил к ним иммунитет. Обычному флагу его уже не убить.

— О-откуда столько зловещих предзнаменований?!

Они все по очереди проигнорировали Хибу.

С обратной стороны от него подошли Казами и Изумо. Они держали оружие и растительное существо 4-го Гира, чтобы снять усталость.

— О, тут всё так оживилось. Как проходят ваши приготовления?

— И нет ли чего перекусить? Я прямо умираю с голоду.

— Голодаешь? — спросило существо. — Умрёшь?

— Ага, неудивительно после такой беготни. И вода бы тоже не помешала.

Парочка обнаружила стол, и начала поглощать еду, разложенную там.

Остальные были слишком на взводе, чтобы к ней притрагиваться, но эти двое себя не сдерживали.

— Вам бы тоже не помешало поесть. Даже в случае поражения, не лучше ли проиграть на полный желудок, чем натощак? То же касается победы. И шансы на победу возрастают, когда поешь, разве нет?

Остальные переглянулись и тоже медленно начали есть.

Хотя Казами и Изумо всё равно были быстрее.

Наблюдая за ними сзади, Синдзё потянула Саяму за рукав.

— Они и в самом деле хищники, да?

— Ты что-то сказала, Синдзё?

— Н-нет, ничего.

Синдзё и все остальные отвели взгляды.

Вонамби и Посланники, контролирующие машины рядом, даже отодвинулись.

[Хищник][Курьёз][Затруднительное положение][Eдок]

Но в стороне держались не только от Казами с Изумо. Никто не приближался к фигурам в чёрной бронированной форме под защитой механического дракона и Бога Войны.

В центре поставили простую кровать, и члены Армии положили туда девушку и накрыли её одеялом.

В том кольце людей спала Микоку. Она чуть ли не стала заложницей усталости своего тела.

Хаджи кивнул в её сторону, а затем повернулся вперёд, где стояла Тацуми.

С несколько бледным видом Тацуми засунула дрожащие руки в карманы плаща.

Обернувшись, она обнаружила членов UCAT и Саяму.

— Мы поможем вам драться. И у нас одна просьба.

— Если о Микоку-кун, тогда я исполню то, что заявил перед битвой, — ответил Саяма. — Я верю, что, сохранив ей жизнь, мы почтим память всех в погибших мирах. Она пыталась воскресить всё, что было уничтожено, но всё же потерпела крах. Мы должны сделать этот мир таким, что ей бы хотелось жить в нём и что-то создать. Наказав её и не дав этому случиться, мы сами окажемся неправы.

— Разве так… она не слишком легко отделается?

На вопрос Тацуми Саяма пожал плечами.

— Нет. В конце концов, её жизнь не будет простой.

На секунду его глаза повернулись к девушке под одеялом.

— Мир ничего не знает о Концептуальной Войне или о сегодняшнем дне. И в этом мире она всегда будет помнить жизни, которые отняла. К тому же…

Он окинул взглядом остальных.

— Она будет жить в постоянном страхе, что на неё нападёт кто-то, затаивший обиду, и это вполне может случиться. Но если она сможет набрать союзников, улыбаться и хоть немного действовать самостоятельно, тогда я назову это победой для всех нас.

— Ясно.

Тацуми кивнула, и затем Саяма кое-что спросил.

— Что случилось с механическим драконом и Богом Войны, которые пытались напасть на нас во время битвы на крыше Левиафана?

— Они быстро потеряли управление и упали, — отозвался Алекс. — Скорее всего, потому что Ноа утратила контроль над Левиафаном.

— Честно говоря, это нас спасло, — сказала Тацуми. — №0 модели Серафимов и Господств на том же уровне, что Алекс или Тифон. Но…

Она посмотрела в небо.

Левиафан был там, и вокруг него формировалось белое кольцо.

— Если Левиафан желает непревзойденной боевой мощи, все Боги Войны и механические драконы внутри будут снабжены знанием Ноа. И все они в следующий раз наверняка будут на уровне Тифона или Алекса. Не лучше ли будет начать сражение сейчас же?

После чего она посмотрела на Георгиус в руках Саямы.

— Кроме того, половина Георгиуса уничтожила философский камень Микоку, верно? Может, удара с обеих рук хватит, чтобы уничтожить отрицательные концепты Левиафана?

— Ты хочешь, чтобы я атаковал кулаками что-то настолько большое?

Услышав это, все повернулись к нему.

Он с улыбкой поднял оба Георгиуса, и Синдзё задала ему вопрос, опустив брови.

— Т-ты не сможешь? Он слишком большой?

— Георгиус — контактное оружие, Синдзё-кун. Обычно это просто было бы невозможно.

— Т-тогда… — начала Синдзё.

— Но есть один способ, который не совсем обычен.

•

Синдзё слушала серьёзные слова Саямы.

— Да, ты слушаешь, Синдзё-кун? Есть один способ.

Все молча ждали, пока он продолжит.

Но громкий голос Синдзё прервал тишину.

— П-погоди!

Она покраснела и прикрыла руками грудь и промежность.

— Н-не проси ничего в обмен за то, что расскажешь.

Озадаченный Саяма повернулся к ней.

Он будто спрашивал, о чём она говорила.

…Э?

Через пару секунд парень медленно кивнул.

— Отличная мысль!

— Ваа! И кто меня за язык тянул?!

— С-спокойно, Синдзё-кун. Эм, хорошо. Прошу прощения, дамы и господа, но Синдзё-кун ненадолго нас покинет. Да-да. Можете убить время за трапезой вот здесь.

— В-ва! С-стой! Не поднимай меня! Нельзя!

— Ха-ха-ха. Ты не хочешь, чтобы я тебя держал? Тогда как насчёт прокатиться на спине? Ну и ну. Так мне ничего не видно.

Ex-St был рядом, поэтому Синдзё подхватила его и врезала парню по голове.

…Дурак!

Она ожидала после тупого звука стон боли или удивления, но…

— Хе.

Из его рта вырвался неловкий звук, и парень рухнул на бок.

Синдзё рядом с ним переводила дух.

— Ну правда, тебе нужно думать о сложившейся ситуации, перед тем как делать такие вещи.

Затем пять секунд смотрела, как Саяма оставался полностью неподвижным.

— О нет! Ч-что я наделала?!

Пока она лихорадочно пыталась его растормошить, остальные выдавали свои комментарии.

— Харакава, мне кажется, или Синдзё тоже нужно подумать о сложившейся ситуации?

— Это потому что вирус Саямы заразил часть её мозга, отвечающую за мораль. Её уже не спасти.

— Н-не пугай меня так! Мне нужно разбудить Саяму-куна!

— Так буди.

Эта реплика пришла от Казами, которая повернулась с ложкой во рту. Она принялась разделывать на столе большую креветку и махнула подбородком в сторону Саямы.

Синдзё присмотрелась и осознала, что парень немного поднял голову, всё ещё лёжа на земле.

— Саяма-кун, что значит эта поза?

— Не понимаешь? Я хочу полежать у тебя на коленях, Синдзё-кун.

— О? — кивнула она. — Н-ну, я немного смущаюсь, поэтому не поворачивайся, ладно?

Синдзё засунула ему под голову Ex-St.

Саяма тут же начал гладить руками по поверхности пушки.

— Хе-хе. Синдзё-кун, ты, должно быть, сильно набегалась. Твои ноги сегодня немного твердоваты.

— Б-без лишних прикосновений, хорошо?

— Я не могу сдержаться, Синдзё-кун. О-о, какие чудесные изгибы. И здесь… хм? Я-я обнаружил какую-то развратную дыру!

— Ах, н-не трогай эту дыру! А-то все выйдет наружу! Горячий поток выплеснется наружу!

— Тогда этот маленький выступ твоя любовная кнопка, Синдзё-кун?!

Все пригнулись.

— Давайте посмотрим на реакцию!

Как только Саяма нажал на кнопку, Ex-St выстрелил, и все на линии огня разбежались.

Отдача запустила пушку назад, и она врезалась в Изумо, поедающего суси.

Казами молча отодвинула в сторону блюдо с запеканкой, тогда как её парень перекувыркнулся над столом. Вскоре он выглянул с тарелкой на голове.

— Д-дурёха! М-мой драгоценный тунец улетел в небо!

Синдзё отвела взгляд, а Саяма, после того как подушка под ним запустила себя в полёт, перекатился по земле как брейк дэнсер.

Все бросили на него тревожные взгляды, и Синдзё ожидала подходящего момента.

…Сейчас и в самом деле не время для этого.

Её небрежный пинок попал ему в голову, заставив прокатится вперёд, но затем парень сел.

Сидя на земле со скрещенными ногами, он шатко покачивался, поэтому Синдзё вздохнула и тоже села.

— Так вот, Саяма-кун, можно вернуться к теме?

— Ты собираешься проигнорировать всё, что со мной сделала?

— Именно… Или ты хочешь ещё?

— Ха-ха-ха. То же самое ты сказала прошлой ночью, Синдзё-кун.

— Ва-а-а-а!

По какой-то причине остальные одарили её участливыми взглядами, но она помахала им руками.

— Не слушайте его! Не слушайте! Он не в себе!

— Эм… Синдзё-сан?

Она повернулась к Хибе, выражая благодарность его за вмешательство.

— Ч-что?! Надеюсь, что-нибудь интересное.

— Ну, может, мне просто кажется, но, по-моему, ты активно делаешь всё гораздо сложнее, чем полагается.

Она ненадолго задумалась и, наконец, свесила голову.

— Я дошла до того, что уже и Рюдзи-кун меня отчитывает…

— И тебя это больше всего удручает?!

Саяма рядом с ней кивнул, перестал качаться и окинул взглядом остальных.

— Успокойтесь, народ. Вы серьёзно не способны поддерживать мирную беседу.

— Посмотрел бы на себя!

Он проигнорировал их крики и поднял левую руку.

— Сибил-кун.

— Иду!

По какой-то причине через толпу протолкнулась Ооки.

Синдзё нахмурилась и увидела взгляд Саямы на женщину.

— Ха-ха-ха. Довольно необычный вид, Сибил-кун. ...Кто вас сюда звал, дефективный учитель?

— Как грубо! Сибил-сан передала мне свой отчёт.

Ооки вздохнула и посмотрела на упомянутый доклад.

— Л-ладно. С Ле-Ле-Левиафаном? Над головой, окружающие авто-автома…

— Кто-нибудь, помогите этой невежде.

— Тэстамент, — №8 заглянула в доклад сбоку. — С Левиафаном над головой окружающие автоматические куклы расположили свою концептуальную защиту кольцом. Судя по положению вещей, даже приблизиться к Левиафану не окажется возможным.

— Надо же, №8-сан, вы так хорошо читаете.

Голос Ооки полнился откровенным восторгом, и №8 слабо кивнула.

— Это входит в обязанности горничных.

— Вот это да, горничные просто удивительны.

Все посмотрели в землю, пока новый голос не задал вопрос. Это был Болдман, лидер стандартного подразделения, и он опустил взгляд на своё ружьё.

— Что мы собираемся делать?

— Ты переживаешь, Болдман-кун? Будешь переживать слишком сильно, и облысе…. Ох, п-полагаю, ничего уже не вырастет на этой пустынной земле. Мои соболезнования… Это холодная пора года, так что будь осторожен.

После комментария Саямы, Синдзё улыбнулась и слегка похлопала его по плечу.

— Ты всё время уходишь от темы!

— Раз уж ты напомнила…

Она снова свесила голову, но он вздохнул и произнёс без предупреждения.

— Есть способ остановить отрицательные концепты и доставить мои кулаки к Левиафану.

— …Э?

Синдзё быстро подняла взгляд и увидела его глаза с улыбкой.

Затем он раскрыл, как они победят.

— Мы освободим концепты.

•

23:23.

За тридцать семь минут до полной активации отрицательных концептов Левиафан заметил внизу движение.

Дракон посчитал это тщетной попыткой.

Он находился под защитой гигантского поля из ангелов, а окружающие стены будут сломлены через тридцать семь минут.

Отрицательные концепты поглотят всё, и мир будет перекроен в тот, где ничего не будет утрачено.

Это замечательно.

Левиафан обладал неким подобием сознания, и его переполняло две миссии.

Во-первых, создать новый мир, а во-вторых — ничего не потерять.

Он выполнит эти две миссии. Он воплотит их в наиболее идеальном виде.

С этой мыслью Левиафан решил оставить всё на волю времени.

Но затем кое-что прибыло.

Пушечный выстрел.

Белая линия выстрелила прямо от кольцевой печати под ним.

Свет пронзил небо без особых потерь энергии и растёкся по дну защитного поля.

Он не смог его пробить, но несколько кукол, поддерживающих защиту, зажарило.

И словно перепроверить эффект…

————.

Прибыл ещё один луч. Только на этот раз не сам. С ним пришли десятки, если не сотни. Их всех отразило, но они издали величественный звук и сотрясли ветер.

И это не прекращалось.

Для целого их количество незначительно, но с неба падали сгоревшие куклы.

Ясно, — подумал Левиафан. — Какой неприятный шум.

Был лишь один звук, который ему нравился.

Он это знал, но не помнил, какой именно.

Внутри оставались пережитки звука, и все остальные определялись «неприятными».

И поэтому Левиафан выплеснул свою силу.

Куклы, гиганты и драконы внутри него были модифицированы за очень короткий срок.

Остатки незавершённых положительных концептов переключились на отрицательную сторону, и та сила соединилась с его новой армией. Это отрицательная армия.

Чёрная армия.

Кромешное войско пронеслось через белый ореол и ниспадало вниз, вниз, вниз.

Но Левиафан также увидел нечто летящее вверх и лавирующее в разные стороны, чтобы избежать падающей чёрной армии.

Это туман, и он поднимался даже выше дракона.

Вместе с печатью небес там оказался парень, на шее которого висел философский камень полёта.

Он стоял высоко в небе с великим драконом тумана, защищающим его.

Левиафан гадал, на что парень надеется.

Но также задавался иным вопросом.

Разве печать неба принадлежала не Вонамби, а печать земли — Мукити?

Как раз тогда прибыло больше света.

Могущественное свечение пришло снизу и окружающих восьми сторон.

— Начать высвобождение Концептуальных Ядер!

Голос гремел в небе сверху.

— Мы сейчас сокрушим отрицательные концепты, освободив положительные!

•

Саяма с Баку на голове смотрел вниз.

В небе над Токио обитал дракон.

Левиафан.

Его окаймлял и защищал громадный ореол, и свет окружал его с восьми сторон.

Эти восемь огней исходили от освобождения Концептуальных Ядер.

Но их положения изменились.

— Поменять положения местами!

Они все расположились на 180 градусов противоположно от изначальной позиции.

1-й Район: Север. Лидер — Казами.

2-й Район: Северо-восток. Лидер — Брюнхильд.

3-й Район: Восток. Лидер — Изумо.

4-й Район: Юго-восток. Лидер — Абрам.

5-й Район: Юг. Лидер — Хиба.

6-й Район: Юго-запад. Лидер — Касима.

7-й Район: Запад. Лидер — Хио.

8-й Район: Северо-запад. Лидер — Чжао Ю.

9-й Район: Небеса. Лидер — Саяма.

10-й Район: Земля. Лидер — Синдзё.

У смены положения была причина.

— Драконы вернутся к своим истокам! Как следствие, если мы освободим концепты и сделаем заявление….

Саяма махнул рукой и повелел голосу достичь их всех.

— Драконы помчатся к своим истокам и уничтожат отрицательные концепты, собранные внутри Левиафана в центре! Это высвободит как положительные, так и отрицательные концепты! — воскликнул он. — Согласно нашим расчётам, на полное выдвижение Концептуальных Ядер потребуется десять минут! До тех пор удерживайте позиции, господа! Это будет…

Его голос гремел в небесах.

— Это будет последняя битва Пути Левиафана!

Темп вперёд

Прямо под Левиафаном началась оборонительная битва.

Навстречу лесу противовоздушного огня, исходящего от Синдзё и остальных стрелков, вылетело чёрное воинство.

Ангелы с безучастными сознаниями кукол не боялись пушечных залпов.

Даже если в них попадут или уничтожат, достаточно лишь раздавить тех, кто внизу, чтобы остановить их выброс концептов.

Поэтому по инструкциям Левиафана, чёрная армия низвергалась вниз.

Но едва лишь они оказались над станцией Синдзюку, что-то произошло.

— ?!

Всего в пятидесяти метрах над печатью земли они столкнулись со стеной.

Это невидимая преграда.

— Автоматические куклы UCAT! Используйте всю свою силу!

По команде №8 кольцо горничных перед станцией подняло руки.

Они все были снабжены тяжёлыми баками философских камней и радиаторами на спине и плечах.

С виду у них будто появилось несколько крыльев.

— Взорвите их! — приказала №8.

За всеми куклами мерцал жар, но они присели и…

— Тэстамент!

Гравитационные линзы создали над ними защитный барьер, и они махнули ими как теннисной ракеткой, чтобы произвести удар.

Прогремел звук атаки.

Вслед разрыву от долины внизу чёрный каскад рассыпал в небо взрывы и осколки.

Автоматические куклы уже заготавливали вторые защитные линзы, но…

————!

Небо сверху сотряс новый взрыв.

По ним что-то стреляло.

Вражеская атака прорвала сотню своих же на пути вниз.

Новая чёрная армия расчистила путь, разделив собственные силы оружейным и пушечным огнем.

Гравитационные линзы не поспевали за их скоростью, но…

— Заградительный огонь!

Пальба полилась со всех направлений.

Огонь открыли скоростные стрелки на передовой всех восьми армий.

Для №8 и остальных это выглядело так, словно свет связывает воедино небо сверху.

Атаки с восьми сторон истощали ниспадающую чёрную армию, уменьшая их численность и замедляя. На краю каскада создалось даже больше осколков.

Это работало, но…

— Мы по-прежнему не успеем?!

№8 просчитала, что им нужно ещё тридцать секунд для открытия защитных линз.

И если враг прорвется до этого…

— Защищайте Синдзё-сама, даже если ничего не остается!

Остальные выразили по коллективной памяти своё согласие.

— Я пришла к заключению, что это зовётся верностью!

В то же время в центре их группы появилась новая фигура.

Пока они сосредоточились на небе, подбежал старик в лабораторном халате.

— Н-номер Восемь-кун! У вас неприятности?! Б-бедному старому Казуо грозит смерть?!

— Тэстамент. Меня совершенно не озаботит, если умрёте только вы.

— Как грубо! И после того, как я принёс с собой секретное оружие!

Ооширо вытащил из кармана верёвки и подвесил их на руках.

К ним было привязано несколько серебряных квадратов.

— Это новый тип локализованной бомбы! Когда их так много, должно быть то ещё зрелище, не думаешь?!

— Тэстамент. Ооширо-сама, обращение о вашей мерзости в количественной манере как «так много», определённо революционная идея. Так что вы собираетесь с ними делать?

— Ох, ну, я подумывал, можно швырнуть их в гущу врагов вашими гравитационными линзами.

— Ясно, — №8 кивнула. — Но если мы используем линзы для этой цели, то останемся полностью беззащитными.

— О-ох, ну…

Этим Ооширо застали врасплох, и №8 похлопала его по плечу.

— Ооширо-сама, пожалуйста, развернитесь на минутку.

— Хм? Зачем? У меня что-то на спине?

№8 использовала несмываемый маркер, чтобы написать на его халате одно слово: «ракета».

Затем она с нетерпеливым видом осмотрелась по сторонам.

— Ни у кого огоньку не найдётся?! Хоть у кого-нибудь?!

— Мва-а-а-а!

Ооширо заорал, когда члены Южно-Африканского UCAT в белых треугольными масках подбежали и выстрелили ему в ноги из огнеметов.

— Отпусти свою юность в полёт!

В следующий миг Ооширо Казуо действительно отправился в полёт.

●

В центре чёрной армии, спускавшейся под Левиафаном, неожиданно возник громадный взрыв.

Гигантская розовая вспышка покрыла вертикальную площадь в три километра и приняла форму сердца.

Тысячи ангельских автоматических кукол, Богов Войны и механических драконов были поглощены и исчезли, несмотря на попытки сбежать.

—————!

Отстающие нотки взрыва звучали на удивление близко к радиошуму.

Но все члены UCAT отреагировали на розовый феномен, мерцающий в воздухе.

— Это Директор UCAT Ооширо!

— Оh! Its Bonnoh?!

— 是変態的爆発也?!

После нескольких многоязычных комментариев они все слились воедино.

— Директор UCAT только забрал с собой всё неверное направление мира!

По армиям во все восемь сторон прокатились волны оваций.

Но они прервались после пятого крика.

Помимо спуска вниз, поток чёрного двинулся навстречу восьми окружающим сторонам.

Левиафан теперь посылал свою основную силу во всех направлениях.

●

Началась первая минута из десяти, которые им следовало держать оборону.

Небо северо-восточного 2-го Района, где защищался 1-й Гир, наполнилось светом Концептуального Ядра.

Он выглядел как облако, как дракон и отчасти как…

— Фафнир? — промолвила Брюнхильд.

Она вонзила Грам в землю и подняла собственное оружие.

Реквием Зензе.

Дракон, сотканный из света, также состоял из письма. Бледно-сияющие письмена плотно сгрудились в кучу и мягко парили в воздухе, словно говоря, что это и есть 1-й Гир.

Отдалённые звуки пушечного огня приближались.

Переднюю линию оттесняли, и эта местность скоро станет полем боя.

Цель Левиафана заключалась в том, чтобы остановить активацию Концептуальных Ядер.

Так же как сторона UCAT предотвратила создание положительных концептов, Левиафан победит, если сможет остановить хотя бы одну точку.

У нас и правда получится? — гадала Брюнхильд.

Увидев за дорогой и деревьями парка чёрный свет врага, она нахмурилась и напряжённо вздохнула.

Неожиданно что-то постучало ей по ноге.

Она опустила взгляд и обнаружила смотрящего на неё чёрного кота.

— Думаешь, мы все умрём?

— Ты определённо любишь впадать в крайности.

— Но… что случится, если мы и правда умрём?

— О? Хочешь узнать?

— …Что за холодный взгляд?

— Ну, я просто подумала, что если тебе так интересно, я могу помочь.

— Ой, да брось. Ха-ха-ха. Тебе не надо ничего такого… а-хи-хи-хи-хи! А-а-а! Сейчас умру!

— Заткнись, — сказала Брюнхильд, поднимаясь обратно.

Кот, лежащий бессильно на земле, её отвлек, но она всё равно волновалась.

Как-никак, 1-й Гир во время Концептуальной Войны был нижайшим Гиром, а их враг — высочайший из всех миров.

…У нас получится?

Но едва лишь подумав об этом, Брюнхильд кое-что увидела.

Это был замок. Изображение замка, охваченного пламенем.

…Э?

Замок быстро покидали люди, одетые в знакомые наряды.

К тому же, у стены основного прохода кто-то стоял.

— Гутрун?

Это прошлое, — осознала Брюнхильд, глядя внутрь дрожащего замка.

Реквием Зензе не выпускал души, так что…

— Баку?!

●

Высоко в небе Саяма ощутил, как Баку на голове счастливо поднял передние лапки.

Существо показывало прошлое. Наверное, в каком-то роде это отвечало на сражение мира внизу.

— Концепты 7-го Гира тоже наполняют пространство.

Баку поглощал прошлое людей в форме снов.

И в этом полном концептов пространстве он получал дополнительный эффект.

—Когда с твоими нынешними действиями перекликаются воли прошлого или старые битвы, получаешь божественную защиту.

Саяма вытащил телефон и сделал звонок.

— Сибил-кун, мне бы хотелось заказать дополнительный концептуальный текст. Время ещё есть, не так ли? Сделай… да, предоставь божественную защиту от действий твоих предков или предшественников.

В глубине души он сдержанно улыбнулся.

— К нам присоединятся и придут на помощь деяния прошлых шестидесяти лет… нет, даже тех, кто был прежде!

●

Брюнхильд увидела, как Гутрун, скрывающая тело за плащом, что-то кричала.

Её лицо побледнело, но голос сохранял величие принцессы.

— Без паники! У нас есть мир, куда идти! И этот мир…

Брюнхильд слушала.

— Этот мир непременно нас примет!

Брюнхльд в ответ стиснула зубы.

Она стояла перед Грамом и окинула взглядом остальных.

— Пора защитить этот мир!

Она махнула косой и повысила голос, когда чёрная армия, наконец, показалась на глаза.

— Наша принцесса привела нас в этот мир, и наш долг — создать место, где мы сможем жить в мире!

Поэтому…

— Пришла пора высечь наши слова в этом мире! Сражайтесь за нашу честь, заключённую здесь!

●

Началась вторая минута.

2-й Гир защищал юго-западный 6-й Район, и Касима только что освободил печать Тоцуки.

Клинок явил своё содержимое в виде размотанной ленты. Облачённый Меч состоял из кусков металла, несущих имена, но его роль была завершена, и изнутри появился дождевой дракон.

В небе раскинулась астрономическая модель имён печати вместе с великим драконом ветра и воды.

Но Касима сосредоточил внимание скорее на Тоцуке, чем на нём.

Он слышал повсюду звуки сражения.

Цукуёми стреляла из Лука Небесной Луны, а носители имен оружейных богов были на передовой.

Но поле боя наполнила неожиданная песня. Это был фальшивый анимешный напев.

— Эта жестооокая девоочка пришла сокрушиить твоюю теееень?!

Касима стоял к ней спиной, но голос всё равно приближался и мощно запрыгал вокруг.

— Она беспощааадна ко злуу! Обезглавить! Распять! Перерезать горло! Она сразит своих врагов, весь их род и их вассалов и наколиит их головы на пииики! О-о-о, точно! Точно-точно! Это дееевочка волшееебница Юн~!

— Вроде и без разницы, но какое это всё имеет отношение к магии?

— Идиот! Разве не понятно?! Правильно сделать это «~» в конце очень тяжело!

— Я не об этом спрашивал.

— Ну, так вот об этом ты и должен был спросить! Понял?!

Ацута вышел перед ним и собрался с силами.

— ~.

И…

— Видал?!

— А, Нацу-сан? Да, я сейчас на работе. Ох, ну, только что случилось кое-что очень жалкое. Ха-ха-ха. Закончив здесь дела, я, может, смогу вернуться домой. Да, увидимся позже. Мммм-ма.

— Не разводи телячьи нежности на поле боя, придурок!

Касима обернулся.

— Придурок? Разве не понятно, Ацута?! Правильно сделать это «мм-ма» в конце очень тяжело!

Касима поднял телефон и отвёл назад бёдра.

— М-ма.

— И ты зовёшь себя оружейным богом?!

— Всяко лучше, чем быть богом мечей, поющим без сопровождения песни девочек волшебниц! У тебя что, слуховые галлюцинации? Или этот твой меч ловит радиосигналы?! «Алло, да, это Будда. Прошу, ответьте, кто-нибудь».

— Ещё чего выдумал, идиот! Кроме того, мне ничего не слышится!

Ацута проигнорировал взгляды остальных, говорящих ему вернуться к делу.

— Я не просто слышу эти песни! Они исходят из тайного места глубоко в сердце!

— Другими словами, ты ловишь собственные радиосигналы. Это даже хуже.

— Тебе лишь бы придраться, да?!

Как вдруг мужчины отошли друг от друга.

В следующий миг между ними с бодрым звуком прострелил световой столп.

Это стрела лунного света.

Выпустившая её Цукуёми нацелила Лук Небесной Луны на двух мужчин.

— Ой, рука соскользнула. Я извиняюсь.

— С-старая кошёлка! Ты нарываешься на драку?!

— Успокойся, Ацута. И Директор Цукуёми, пожалуйста, перед тем как стрелять в Ацуту, подождите, пока он отойдёт от меня.

— Прекращайте уже.

Натягивая лук, Цукуёми осмотрелась.

— Вокруг нас видно прошлое.

Касима тоже посмотрел по сторонам.

Естественно, он это видел.

Баку предоставлял картины из прошлого прямо здесь, в Токио.

Сцена показывала людей, бегущих на большой взлётной полосе под Сусаоо во время запечатывания Яматы.

Вдалеке гигантский Бог Войны обхватил руками огненного дракона, и начал поглощать в себя пламя.

Убегающие люди отмахивались от падающих угольков, наблюдая за прогрессом печати.

— Мы сейчас утратим наш мир? — спросил кто-то в прошлом.

Кто-то другой ответил.

Это был одинокий инженер.

— Нет, — сказал он. — Это значит, мы сумели его защитить.

Касима слушал голос, глядя на Тоцуку в руках.

— Директор Цукуёми, если мы выиграем эту битву… смогу ли я сделать такой меч?

— Внеси предложение. Я использую это, чтобы решить.

— Конечно.

Ацута повернулся спиной к Касиме.

— Делай, что хочешь, придурок. Я же пойду на передовую. Не хочу, чтобы ты попал под удар.

Он поднял взгляд, как раз когда в небе сверху начали появляться механические драконы и чёрные Боги Войны.

Основные силы врага здесь.

Все вздохнули и стиснули зубы, но Ацута с лёгкой улыбкой поднял брови.

— Выглядит занятно. Я отправляюсь на охоту за драконами!

Он качнул телом и поднял белый меч.

— На этот раз я могу использовать его, сколько захочу, так что пора кромсать и рубить!

●

Началась третья минута.

3-й Гир защищал южный 5-й Район, и они вступили в бой с основными силами врага.

3-й Гир взял с собой немало Богов Войны, поэтому южный регион превратился в шторм пушечного огня и сверхзвуковых наступлений.

В самом тылу стоял Сусамикадо, разворачивая Концептуальное Ядро с Керавноса, тогда как передовую составляли восемь машин, дистанционно управляемых Мойрой 2-й, как и Боги Войны Гиес и Сибил.

На площади между ними находилась Мияко, стоящая со скрещенными руками, и опытная в бою Фиалка.

— Предоставьте битву на земле против ангелов н… э-эм… нам! Давайте постараемся изо всех сил!

К Фиалке и куклам под её началом присоединились остальные.

— Выстрелить из обеих пушек!

Две группы создали два ряда по девять человек.

Для точного попадания по летящим фигурам Мойры образовали пушки гравитационных линз.

Вместо тарелок они использовали сверхпрочные керамические снаряды, изготовленные горничными вручную. Тридцать из них работали над сжатием боеголовок, а лакировка придавала им изящный вид.

Мойра 1-я и Мойра 3-я выстрелили одновременно.

В небо поднялся ветер и могучий рёв, но Мияко посреди всего цокнула языком.

Между отдалёнными зданиями показались Боги Войны.

Мойра 2-я, Гиес и Сибил старались, как могли, а пушки непрерывно стреляли, но враг был слишком многочисленным, и его количество только возрастало.

…У нас неприятности?

Согласно докладам, остальные группы всецело заняты вражескими подкреплениями со своей стороны.

Шла только третья минута, так что им стоять ещё семь.

Мияко сомкнула челюсти и скрипнула зубами. Но следом…

— Сестра!

От устройства дистанционного управления за ними закричала Мойра 2-я.

Она увидела, как нечто движется сюда по дороге.

Боги Войны Господства. Это двукрылые модели — сильнейшие среди сил Левиафана.

Их было пять, и они использовали скорость, чтобы прорваться.

— !

Мойра 1-я и 3-я выстрелили из пушек ускорения.

В тот же миг пять врагов выстроились в ряд для атаки передовой.

Снаряд Мойры 3-й промахнулся, а 1-й — прорвал первого из врагов.

Но второй враг за ним мечом рассёк разрушенного Бога Войны.

Оставшиеся четыре налетели без остановки.

В следующее мгновение с обеих сторон ринулись зелёные Боги Войны с мечами наперевес.

Их контролировала Мойра 2-я.

Но второй чёрный Бог Войны вырвался вперёд и взмахнул по обе стороны мечами.

Они столкнулись.

Два чёрных меча попали по зелёным, но и враг получил удар.

Все троих разрубило одновременно.

————!

Третий чёрный прорубился сквозь второго сзади.

Оставшиеся продолжали путь. Их скорость ничуть не упала. Наоборот, она возрастала.

В мгновения ока перед Мияко возникли красный и серебряный цвет.

Это Гиес и Сибил.

Их Боги Войны выдвинулись вперёд на перехват.

В ответ три чёрных машины разделились.

Одна двинулась вправо, вторая влево, а третья осталась в центре.

Бог Войны Гиес двинулся налево, Сибил — направо, а центральный пронёсся между ними и поднял клинок навстречу Мияко.

Он приближался, но кто-то ответил.

— О-о-о-о!

Это Гиес.

Даже когда её Бог Войны столкнулся с врагом слева, она прыгнула к центральному врагу.

Её левую руку мгновенно отрезало клинком Бога Войны.

Звук напоминал рвущееся волокно.

В неё попала и отдача, но Гиес продолжила выполнять свой долг.

Одной рукой она вытащила из костюма десять мечей и взяла их под контроль гравитацией.

— Ты стоишь в присутствии нашей принцессы!

Она вонзила все десять клинков в шею Бога Войны, когда тот обрушил свой меч.

Она не могла перерезать основание шеи, но различные управляющие каналы рассекло сразу.

— !..

Потеряв управление, Бог Войны упал на колени.

И он завалился на землю.

Гиес также рухнула на бок. Она использовала свой заряд гравитационного контроля, поэтому ей нужно время на восстановление.

Осознав это, Мияко подбежала к ней.

Но тогда же она заметила ещё одного Бога Войны в небе за рухнувшим.

— Он пришел сверху?!

Этот враг нацелился на Мияко, их командира.

Он расправил крылья и бросился в бой, используя упавшего Бога Войны как щит.

Мойры не могли выстрелить из пушек, а союзные машины не успеют вовремя.

Но в тот же миг…

————!

Мияко кое-что увидела.

Когда чёрный Бог Войны поднял меч и ринулся в атаку, за его спиной возник голубой аппарат.

Этот Бог Войны небесного цвета внешне напоминал Тифона.

Однако Мияко ясно увидела прозрачную женщину, стоящую на его груди.

Неужели?.. — гадала она, как раз когда Мойра 1-я закричала.

— Госпожа Артемида?!

Голубой Бог Войны двинулся. Он схватил запястье поднятой руки чёрной машины.

————!

Артемида махнула рукой, и голубой Бог Войны потянул чёрного.

Раздался треск, и враг наконец-то заметил новоприбывшего.

Но было слишком поздно.

Голубой Бог Войны схватил чёрный меч и посмотрел на него, как и Артемида.

— …

И отбросил его в сторону. Он ей не понравился.

Взамен он вытащил меч из-за плеча, и острый клинок испускал цвет луны.

—————.

Полумесяц рассёк пополам почти что непроглядного Бога Войны.

Мияко была в безопасности, но…

— Почему? — протянула она.

Её плечи поникли, но кто-то положил на них руку.

Она принадлежала молодому мужчине.

— Извини за опоздание, Мияко.

Хозяин голоса в белой одежде встал рядом с ней с ней и посмотрел вперёд.

Его золотые глаза взирали на женщину, стоящую на голубом Боге Войны. Он смотрел на голубоглазую женщину.

— Спасибо.

Услышав это, женщина растаяла с улыбкой.

— Ну а теперь, — сказал он, вытягивая руку с собственной улыбкой. — В чём дело, Мияко?

— Почему? — спросила она дрожащим голосом. — Почему?!

Его улыбка расширилась.

— И кто переделал того Бога Войны и поместил внутрь него кокпит Тифона, чтобы стабилизировать? И кто удосужился привезти его сюда? Вдобавок…

Он посмотрел в небо. Посреди облаков растекался свет. Это следы освобождения Концептуального Ядра.

— Это случилось потому, что Концептуальное Ядро Тартароса выпущено на волю. Все меня подгоняли. Они спрашивали, что за король праздно отдыхает, когда его королева работает в поте лица. …И все-таки я солнце, так разве не должен ночью спать?

Он рассмеялся и вытянул руку даже ближе к ней.

— Идём, Мияко.

— Я-я…

Она посмотрела на голубого Бога Войны.

— Я умею водить только мотоцикл.

— Это чудесно. Я не умею водить мотоцикл.

— Э-эм, и это значит, что ту штуку будут пилотировать три человека!

— Мы же семья, разве нет?

Перед тем как продолжить, он посмотрел прямо не неё.

— Не плачь, Мияко.

Он кивнул.

— Пойдём вместе положим конец слезам.

●

Началась четвёртая минута.

5-й Гир защищал западное небо 7-го Района, и для всего летящего оно превратилось в напряжённое поле боя.

F-15AR концептуального боя американского UCAT получили вектор от «падения» и добились высокой мобильности с помощью обычных двигателей для вторичной тяги и поворотов.

Увеличенные сопла могли поворачиваться набок, но они использовали элероны и прочее снаряжение, чтобы дрейфовать в воздухе с пилотом внутри.

Тех истребителей защищали синие механические драконы, снабжённые дополнительными ускорителями.

Это модели «Бланка», защитные аппараты воздушного превосходства с обычными крейсерскими каркасами.

Синие истребители и драконы прорывали чёрных драконов.

— Не порите горячку! — кричали по каналу связи. — Используйте группы по два для атаки одного врага! Если покажется, что дело дрянь, ломайте строй!

Они все посмотрели вниз, где на развязке перед станцией линии Тюо притаился бело-голубой механический дракон.

Из-под него вырывался белый свет.

Сандер Феллоу высвобождал силу Веспер Пушки.

Кто-то заговорил по каналу связи.

— Защищайте её.

Голос звучал словно сквозь зубы.

— Теперь наш черёд её защищать.

— Ты был там тогда?

Наконец, ответил другой голос.

— Как и я. Я видел, как она летела в небе.

— Какая же она быстрая. Я не успел вовремя обернуться.

— До этого я и не думал увидеть что-то быстрее того, как тебя отшивают.

Мужчины рассмеялись, но послышалось, как одного из них сбили.

Растекалось пламя основных пушек, и противовоздушные пули UCAT порой отражались даже при прямом попадании.

Враг превосходил их числом.

Синий ветер оттесняло встречным чёрным порывом.

— Держитесь!

— Тот свет внизу — наш флаг! Как мы можем звать себя свободной страной, если не способны защитить даже это?!

Ко всем сразу донёсся голос. Даже посреди битвы с дуновением ветра смешивался их вдохновляющий национальный гимн.

Он начался с первого куплета, перешёл на второй, и в итоге они все пели вместе.

On the shore, dimly seen through the mists of the deep.(Там в туманной тиши, на чужом берегу)*1

Большинство из них пытались напрямую попасть в голову.

Where the foe’s haughty host in dread silence reposes. (Где надменный наш враг от атак отдыхает)

Их доставали и цветки взрывов.

What is that which the breeze, o’er the towering steep. (Что над фортом, как нам, также видно ему)

Но оставшиеся развернулись.

As it fitfully blows, now conceals, now discloses? (На ветру колыхнётся и вновь пропадает?)

Они преследовали врага сзади.

Now it catches the gleam of the morning’s first beam. (Золотистый восход ему блеск придаёт)

Они гнались за ними.

In full glory reflected now shines on the stream. (В полной славе его свежий бриз развернёт.)

Они стреляли.

Tis the star-spangled banner! O long may it wave. (Это звёздный наш флаг! И он будет всегда)

Они атаковали.

O’er the land of the free and the home of the brave!( Там, где дом храбрецов, где свободных страна.)

С продолжением битвы небо словно раскололось. Они не прекращали стрелять, но враг неисчислимо приближался.

— Не сдаваться!

В конце концов…

— Никто не сдаётся на земле свободы!

Этому крику ответил звук и голос.

Звук был металлическим. Небо поразила мощь и прорвала насыщающих его чёрных драконов.

— Верно! Совершенно верно! Мы возьмём верх! Вы понимаете?! Никто в нашей стране не отдаст им «верх», то бишь, небо!

Владелец голоса стоял на здании станции рядом с бело-голубым механическим драконом.

Все на него посмотрели.

— Полковник Одо!

— Незачем! Незачем меня звать! В конце концов, я полковник, и я здесь! Окликните вы меня или нет, убедитесь, что это я или нет, я всё равно буду здесь. Поэтому сражайтесь!

Одо поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

— Мы!.. Мы никогда не отдадим это свободное небо! Мы решили защитить его давным-давно!

В ответ на крыше станции поднялось множество фигур.

Ими оказались ведьмы в чёрно-белой защитной форме.

Каждая несла с собой устройство полёта в форме метлы.

Во главе стояла ведьма с серебристыми волосами, и она посмотрела на двух мужчин рядом с собой.

— Ладно, дорогой, Роджер. Мы сейчас зададим им хорошую трёпку.

— Хорошо, хорошо.

Одо дважды кивнул, а Роджер поправил очки.

— Диана, смотрю, ты, как обычно, собираешься взять себе лучшую роль.

— Снизу наблюдает моя ученица, так что я должна немного покрасоваться.

Держа рядом метлу, Диана набрала воздуха в грудь.

— Подразделение воздушных чар немецкого UCAT! Приготовиться к вылету!

— Тэстамент!

Как только они поставили щётки мётел на пол, под ними возникло кольцо света.

Перед ними в сторону неба появлялось ещё и ещё, рисуя их дальнейший курс.

— Наизготовку!

Диана села в дамское седло на древке метлы.

— !

Подхлестнув ветер, армия ведьм сорвалась с места.

С ревущим звуком они разбросали в небо бумагу.

Листки разлеталась как сияющие пули или силовые линии.

И ни одна из ведьм не сдалась, не побоялась или сбежала.

Но, глядя на высотное поле боя, Роджер неожиданно нахмурился.

— Это же…

Это прошлое. В ночном небе проигрывалось событие другого неба многолетней давности.

Пилоты механических драконов вместе с ведьмами увидели это в полёте.

В небе показался гигантский белый механический дракон в окружении множества малых.

Наибольшим был Белый Почин, носитель Концептуального Ядра 5-го Гира, а остальные — его армия, включая Шолотля 3.

Все знали, что те драконы оставили 5-й Гир и прибыли в Лоу-Гир, чтобы настичь Чёрное Солнце.

В отображаемом прошлом Белый Почин заговорил.

— Мы должны остановить врага, которого можно считать моим иным «я».

В небесном просторе виднелись чёрные врата. Их создал Чёрное Солнце, чтобы сбежать в Лоу-Гир.

Белый Почин ускорился к ним.

— Мы должны остановить его, чтобы защитить мир людей. В конце концов…

Белый Почин продолжил.

— Он тоже был создан, чтобы защищать!

●

Началась пятая минута.

Когда к 6-му Гиру подошла напряжённая битва, он защищал восточное небо 3-го Района.

За оборону отвечал строй, состоящий из натурализованных жителей 6-го Гира в стандартном и специальном подразделении. Войско собралось немалое, но они могли сражаться только на земле, и некоторым не хватало опыта.

Их атаковали механические драконы, наиболее неудачный противник.

Эти гигантские глыбы металла могли летать в небе и выкашивать всё на поверхности. Более того, с ними были и ангелы.

Металл выкашивал их ряды, а крылья искореняли.

— Не дрейфить! У нас есть Боги Войны!

Аппараты, разработанные японским UCAT, атаковали пушками и мечами, но им не хватало поддержки сухопутных сил.

Когда людей взрывало, Боги Войны лишались прикрытия, и им проходилось отступать, чтобы не остаться в изоляции.

— Проклятье!

Болдман посмотрел на запечатывающий барьер позади них.

На парковке супермаркета Изумо занимался церемонией высвобождения Концептуального Ядра.

Рядом с парнем стоял V-Sw, с которого в небо вырывался свет.

— Ох и холод. Этот свет вообще меня не греет.

[Знаешь загадку "Светит, но не греет"? Про меня.]

Болдман подумывал подбежать и пристукнуть парня, но, к сожалению, способ освобождения Концептуального Ядра требовал, чтобы оружие и его владелец подходили друг другу.

— Я и представить себе не мог, что концепты нашего мира такие легкомысленные.

— Разве не так всё и было в мире богов?

Заявление донеслось от темнокожих мужчин.

Они были либо родом из того же мира, либо, как минимум, в них текла кровь 6-го Гира. Никто не остался без ран, но на лицах стояли улыбки.

— Командир, ты же знаешь, что 6-й Гир был разделён между регионом разрушения, регионом возрождения и регионом неподвижности?

— Они пытались перегородить реки, текущие между регионами — особенно руку разрушения — чтобы усилить мощь нашего Гира.

Болдман слышал эту историю от матери.

— Они создали концептуального дракона Вритру, чтобы перегородить реку разрушения. А для поддержания баланса на стороне возрождения создали Ваджру, меч, выкованный из такого же количества концептов. Но политики, властвовавшие над Ваджрой и Вритрой, пытались использовать их, чтобы управлять реинкарнацией, и поднялось восстание.

— Люди решили избавиться от Ваджры, поскольку он лишь вызвал конфликт. Всё бедствие должно было пасть на плечи молодого человека, который заимствовал его и поглотил Вритру, — сказал один из них. — И тем молодым человеком был дед Изумо. Он получил наше несчастье. Но наши предки пришли в этот мир, и в итоге истосковались по дому.

Болдман кивнул, горько улыбнулся и поднял снаряжение в руке.

— И мы забрали это несчастье назад, не так ли? …Дооснащение завершено! Меняемся с авангардом!

Мужчины встали вместе с ним и кивнули.

Болдман окинул их взглядом и вздохнул.

— Поднимите руку, кто из вас хоть раз думал, что может умереть.

Все подняли руки, поэтому Болдман глубокомысленно кивнул.

— Я понимаю это чувство, — сказал он. — Но никогда не думайте так впредь. Идём.

Он начал бежать. После небольшого перерыва для перезарядки и уточнения прошлого, они двинулись вперёд, прямо на поле боя.

Солдаты добрались до механических драконов и ангелов.

И тогда же рядом с ними задул ветер.

Он принял человеческую форму и носил чёрный жилет поверх белой защитной формы.

— Британское UCAT?!

— Совершенно верно, — ответил мужчина средних лет с прилизанными чёрными волосами и мечом за спиной.

Рядом с ними выстроились люди с таким же вооружением и группа в белой форме горничных.

— Мы подразделение концептуального боя британского UCAT и автоматические куклы поддержки. Наши куклы не на уровне немецкого UCAT, но мы более чем компетентны, когда речь заходит о битве и чае.

— Почему Британия нам помогает?

— Подучите историю, джентльмены.

С этими словами мужчины и куклы обнажили мечи и уставились перед собой.

— Мужчины, доверьтесь вашему львиному сердцу и воле духов, когда нацелитесь на танец в темноте!

Он вздохнул.

— Туман сегодня поредел! Нас ожидает прелестная тьма!

Затем он сравнял скорость с Болдманом.

— Ну а теперь, джентльмены. Я бы хотел, чтобы вы кое-чему нас научили. Наша великая нация, может, и славится победой над монстрами, но нам малость не хватает легенд об убийстве драконов.

На бегу он поднял меч над плечом.

— Будьте добры, поведайте нам, как победить этих драконов, и мы научим вас истории, и как приготовить превосходный чай.

●

Началась шестая минута.

Представитель китайского UCAT Чжао Ю выступал лидером 7-го Гира, атакуя врага вместе с танковой бригадой американского UCAT.

Четыре шара уже поднялись в небо.

Они высвобождались, но требовали стабилизации.

…И я не дам никому вмешаться!

Но численность врага доходила до абсурда. Даже Чжао Ю запыхался разбираться со всеми ими.

Несколько танков американского UCAT уже остановились и служили баррикадой.

Но враг по-прежнему прибывал, поэтому им нужно продолжать сражаться.

— Ни шагу назад!

Чжао использовал талисман ускорения, чтобы прыгнуть, и отбросил при этом несколько летящих ангелов.

— Сейчас мы — весь мир!

— Так точно!

Рядом бежали люди в зелёной форме. Приближаясь к вражеским Богам Войны и механическим драконам, они приняли боковую стойку и затем завертели руками.

— Фнн!

Их мощный топот остановил механических драконов и Богов Войны на своём пути.

В наступление пошла следующая группа, резко кувыркнулась в воздухе и столкнулась с врагом ногами.

…Сотрясите их!

Массы металла откинуло прочь, и по ним выстрелили уцелевшие танки.

Враг был сломлен и отброшен.

————!

Но прибыло подкрепление.

Ударный отряд мужчин ликвидировали раньше, чем они успели отступить, но…

— Даже так, ни шагу назад!

Чжао выпустил пар вместе с кричащим голосом.

— За нами стоит нация одного миллиарда! А даже дальше стоит целый мир!

— Так точно!

Они перевели дух, выстроились в колонны, и приняли боковые стойки.

Затем открыли рты, чтобы идеально синхронизировать дыхание.

Они запели национальный гимн: Марш Волнотёров.

起來！不願做奴隸的人們！(Вставай, кто рабства больше не хочет!)*2

Они уставились на врага с насыщенным светом в глазах.

把我們的血肉，築成我們新的長城！(Великой стеной отваги защитим мы Китай!)

Они сделали первый шаг вперёд.

中華民族到了最危險的時候，(Пробил час тревожный! Спасём мы родной край!)

Слабым топотом они с лёгкостью наливали тела силой.

每個人被迫著發出最後的吼聲。(Пусть кругом как гром грохочет наш боевой клич)

И с этой силой они ещё мощнее шагнули вперёд.

起來！起來！起來！(Вставай! Вставай! Вставай!)

Они топнули прямо перед глазами врага.

我們萬眾一心, 冒著敵人的砲火，前進！(Бьются сердца миллионов, не устрашимся мы смерти, вперёд!)

Они толкнули вперёд кулаки.

冒著敵人的砲火，前進！ 前進！前進！(Не устрашимся мы смерти, вперёд! Вперёд! Вперёд!)

Кулаки попали.

進！(В бой!)

Врага отбросило прочь.

И когда их зрение прояснилось, на глаза попался свет.

С неба падала белизна.

— Снег.

Его вызвал рёв битвы и изменение в воздухе.

В Токио пошёл снег.

Снежинки расцветали и падали в темноте.

Увидев белую россыпь, Чжао вздохнул.

…От этого у меня будет озноб.

Но, — подумал он, двинувшись вперёд и расстегнув ворот костюма.

— Хорошее чувство после такого разогрева. И получится хорошая история, когда я вернусь домой!

●

Началась седьмая минута.

Абрам вместе с 9-м Гиром защищал юго-восток и видел, как в небе разворачивается дракон пламени и теней.

Это концептуальный дракон Гира, созданного из тьмы и света.

Даже снег не мог замедлить его извивающееся протяжное тело.

Он разросся до размеров Яматы, словно красуясь перед Левиафаном сверху.

Абрам же сейчас сражался вместе со специальным подразделением UCAT.

С самого начала он не использовал B-Sp. Мужчина вооружился копьём, усиленным пронзающим концептом.

Передняя линия оттесняла врага.

Это происходило в основном потому, что силы противника были заняты 3-м на юге и 5-м на западе.

Сюда отправляли не так много их войск.

— Мы сможем! Продолжайте атаковать и двигайтесь к следующему укрытию! Если вы не на передней линии, обеспечьте заградительный огонь.

Как раз когда их авангард попытался продвинуться вперёд, Абрам услышал в неожиданный звук.

Снежное небо наполнилось рёвом. Оно исходило глубоко из горла Левиафана сверху.

— Неужели…

Левиафан оказывал поддержку своим войскам.

Вот только он не стрелял или ударял.

— Это концепт?! Из оставшихся положительных?!

Абрам и остальные не могли расслышать выпущенный Концептуальный Текст, но ангелы, механические драконы и Боги Войны могли.

Никто не знал его значение, но эффекты сразу показались на глаза.

Разбросанные вокруг обломки и куски зашевелились.

Разрушенные, но ещё способные двигаться, неожиданно поднялись.

Это применение лечащего концепта 10-го Гира.

Почти все разрушенные вражеские силы поднялись обратно на ноги, восстанавливая себя.

Казалось, будто посланники небес были бессмертны.

●

Восстановление наполнило все районы замешательством.

Каждый из белоснежных или чёрных кукол, Богов Войны и механических драконов, который не был полностью уничтожен, вновь запустился и начал заживлять броню или моторы.

Это включало около семидесяти процентов ранее побежденной армии.

Враг получил мгновенное подкрепление.

Они не погибли.

Пока цела их голова, враги могли мыслить и двигаться.

Те, в ком всё ещё теплилась жизнь кукол, мгновенно восстановились.

На снегу поднялось несметное множество чёрных фигур.

В районе 3-го Гира встали чёрные Боги Войны, брошенные за группой Мияко. В районе 5-го Гира в небо героически взлетели сломанные и разбитые механические драконы.

Большинство полей битвы оказались посреди всего этого, а передняя линия перестала существовать.

Авангард наступал на чёрные атаки, поэтому реактивированные машины появились между ним и арьергардом.

Попав в окружение, все стиснули зубы.

— Только не говорите, что враг это спланировал!

Левиафан не ответил. Великий белый механический дракон просто спокойно парил в небе.

Тогда случился новый поворот событий.

UCAT продвигалось, уменьшая численность врага, но теперь сонм ангелов восстановил потерянное и взял их в окружение.

Большинство обновлённого врага напало сзади. Но силы UCAT были разделены, и их количество стремительно падало.

У них оставалось три минуты, но поле боя начало заполнятся чёрным цветом.

Вражеское наступление охватило всё поле боя, а не только центр.

————!

Они не останавливались.

Импульс разрушения продолжал пожирать людей без надежды на прекращение.

●

— Отступаем! — закричал Абрам посреди хаотичного поля боя.

Он также сказал себе не паниковать. На защите стабильности Концептуального Ядра оставался только арьергард.

Это их основа.

…Я переживаю о центре, но мы должны вернуться туда!

Поэтому…

— Сосредоточьтесь на отступлении в тыл!

Но за ними возникли чёрные Боги Войны.

Их белоснежные формы сокрушили, когда тут пробегал Саяма.

Теперь они поднялись, эволюционировав в чёрные тела.

Все, кто их увидел, сказали одно.

— Это безнадёжно?

Враг продолжит подниматься, сколько бы раз и как сильно они их не крушили?

Но неожиданно прогремел голос.

— Не безнадёжно.

Абрам обернулся и обнаружил, что пожилой голос исходил от горничной, стоящей перед Богами Войны.

Высокая кукла говорила, стоя к ним спиной.

— Раз уж дела совсем плохи, я вам помогу.

Голос принадлежал старому прорабу.

В то же время позади Абрама возникли чёрные бронированные фигуры.

Они остановили скоростное движение, и все были такими же старыми и смуглыми, как и он.

Однако их взор полнился остротой, и они встали на снегу на одно колено.

— Мы бывшие члены 9-го Гира из бывшей Армии, — сказал один из них. — Приказывайте, наш король.

Абрам выпустил пар и прислушался к отдалённым звукам битвы.

— Я не король.

— Но вы спасли мне жизнь в моей самой первой битве.

— И всё же, я не король, — настоял Абрам.

Он проигнорировал преклонивших колено мужчин, двинулся вперёд и прошёл мимо куклы-горничной.

— Не отбрасывайте свою жизнь. Если вы двинетесь вперёд с этой целью, я заберу эту жизнь сзади. Будет жаль отдавать её врагу.

— Слушаюсь.

Абрам услышал голос за спиной.

— Эти знакомые слова будоражат тело сильнее снежного холода!

Абрам услышал, как они все встали.

После чего помчался навстречу врагу перед собой, и бегущие шаги последовали за ним.

Боги Войны тоже зашевелились, но Абрам всё равно поднял оружие.

— Сосредоточьтесь на перегруппировке арьергарда! — сказал он. — Как только мы туда прибудем, ситуация будет такой же, как и в начале битвы! И поскольку мы их уже побеждали, считайте, что у нас преимущество!

●

Началась восьмая минута.

Казами удерживала север для 10-го Гира и смотрела в снежное ночное небо.

Северный регион в основном защищали ученики и подразделение Богов Войны французского UCAT.

Первые компенсировали свою слабую силу атаку количеством, а превосходная защита вторых позволяла им быстро исполнять приказы Абрама.

Как отступать было первым уроком в обучении учеников.

К тому же после возвращения в арьергард с ними сражалась Казами.

Они дрались на дороге на северном отрезке 7-го кольцевого маршрута.

Впереди их поджидала чёрная армия.

Пока силы UCAT отступали и переводили дух, враг усиливал строй.

Осталось две минуты. Чтобы пережить такой краткий отрезок времени, лучше всего отсидеться в одном месте, но враг нападал и с неба. Если не сократить их число, подоспеет ещё одна армия под контролем Левиафана.

Казами посмотрела на тыл подразделения Богов Войны, а затем снова вверх.

Снежное небо наполнял громадный дракон из света.

В G-Sp2, должно быть ещё сохранились остатки Концептуального Ядра, потому что на консоли появились слова.

[Тебе весело?]

— Да.

Неожиданно, дракон задал другой вопрос.

[Это прощание?]

— Не глупи, — сказала она. — Тебя поглотит этот мир, так что мы всегда будем вместе.

[И будет весело?]

— Будет, — ответила она. — Всё по-прежнему будет весело.

[Хорошо,] — сказало G-Sp2. — [Я рад.]

И добавил ещё.

[Ты теперь в порядке.]

Увидев это, Казами ахнула.

Два года назад, когда она впервые встретила G-Sp в Окутаме, девушка ушла от боя, оторвалась от вражеских преследователей, и отдыхала.

Она тогда очень волновалась, и G-Sp впервые вышел с ней на связь.

[Ты в порядке?]

C тех пор они были вместе.

И теперь G-Sp2 сказал противоположное тому.

Теперь она в порядке.

И всё же через две минуты мир может измениться.

Но всё равно…

— Да, я теперь в порядке, — сказала Казами. — И всё благодаря тебе. Спасибо.

Дракон свернулся в небе.

[Я рад]

И это всё.

Других слов не появилось.

В небе растекался свет. Он словно танцевал, выглядел тревожным, но в то же время счастливым.

Казами слегка улыбнулась и открыла обтекатель G-Sp2. Она вытащила металлический цилиндр, содержащий Концептуальное Ядро, но в нём больше не было ни веса, ни света.

…Он выпущен в небо.

Свет наблюдал за ними выше падающего снега.

Она снова сказала ему «спасибо», и вставила цилиндр, содержащий фотонный концепт атаки, который висел на поясе сзади.

И прикрепила пустой цилиндр на его место из-за сентиментальности?

Когда Казами снова посмотрела вперёд, Боги Войны спросили.

— Командир, ваши приказы?

— Ладно уж, — ответила Казами.

Она зашагала вперёд. Прошла мимо ног Богов Войны, расправила крылья, подняла копьё и выставила его навстречу небесам.

— Народ, — воскликнула она. — В атаку!

— Тэстамент!

Издав множественный крик, Боги Войны так и сделали.

Чёрная группа ответила на взрыв ветра, ринувшись с противоположной стороны.

Посреди движения Казами слышала песню. Её пели пилоты наступающих Богов Войны.

Это национальный гимн Франции.*3

— Пойте, пилоты наших Богов Войны!

Они ревели, нападали и издавали звуки крушения металла.

— Нас ведёт за собой Марианна!

Они пели.

Allons, enfants de , Le jour de gloire est arrive. (Вперёд, Отчизны сыны вы, час славы вашей настал!) Contre nous, de la tyrannie, L'étendard sanglant est levé. (Против нас вновь тирания водрузила кровавый штандарт.) L'étendard sanglant est levé. (Водрузила кровавый штандарт.) Entendez-vous dans les campagnes, Mugir ces féroces soldats? (Слышишь ты в наших полях зло воет вражий солдат?) Ils viennent jusque dans nos bras, Égorger nos fils, nos compagnes! (Он идет, чтоб сын твой и брат на твоих был растерзан глазах!) Aux armes, citoyens, Formez vos bataillons. (К оружию, друзья, вставайте все в строй) “Marchons, marchons, Qu'un sang impur Abreuve nos sillons! (Пора, пора! Кровью гнилой омыть наши поля!)

Ученики ответили на песню, последовав за серебряными гигантами.

Казами наблюдала, как все бегут с обеих сторон от неё.

Как вдруг рядом кто-то остановился.

Это знакомая ученица третьего года в очках. Девушка держала длинный меч, а на её щеке был пластырь рядом с улыбкой.

— Как ты сейчас поживаешь?

Казами на секунду застопорилась, но затем горько улыбнулась.

— У меня реально весёлая жизнь.

— Хорошо, — сказала девушка. — Рада слышать.

Казами снова кивнула.

Но сзади пришли не только эти ученики.

Рядом с ней медленно выстроились белые фигуры.

Ёрд и остальные носили белые одежды.

— Мы боевые боги 10-го Гира. Мы решили показаться, раз уж слабые просят помощи.

Пожилой мужчина во главе картинно посмотрел в сторону Казами с потрясением.

— Но я определённо не ожидал обнаружить, что всех ведёт Валькирия. Когда это мы стали мертвыми героями?

Все в ответ рассмеялись.

— Мы услышали от Ёрд, что наше Концептуальное Ядро носит странная девочка с копьём. В таком случае, нас поистине призвала сюда Валькирия.

Позади него мужчины и женщины, молодые и старые, одобрительно закричали.

Некоторые из них были настоящими Валькириями, но все смотрели на неё.

— Веди нас на поле боя. Как те, кто утратил свой дом, мы должны помочь этой битве Рагнарока.

— Да, мы больше не сражаемся за мир богов! Мы гордо сразимся под началом этой Валькирии!

— Вот как?

Казами улыбнулась, подняла в небо сияющее копьё и расправила крылья.

Взлетая, она услышала ободрение.

Девушка подняла крылья и пролетела над всеми.

И она запела.

«Марсельеза» была песней, рождённой во время Французской Революции, и она пелась для людей. Это вовсе не песня слабых, освобождённых от правителей; это песня слабых, встающих с колен.

Казами всё это знала от отца, поэтому она пела.

Арьергард использовал акустическое оружие, добавляя духовое сопровождение.

—————.

Разбрасывая металлические звуки, в песню вступили Боги Войны.

Amour sacré de , Conduis, soutiens nos bras vengeurs. (Любовь святая к Отчизне веди нас, поддерживай нас) Liberté, Liberté chérie, Combats avec tes défenseurs. (Свобода — тебе наши жизни, сражайся в наших рядах) Combats avec tes défenseurs. (Сражайся в наших рядах) Sous nos drapeaux que la victoire Accoure à tes mâles accents. (Пока победы нашей знамя над головами не взойдёт) Que tes ennemis expirants Voient ton triomphe et notre gloire! (Противник твой грозный падёт триумфом твоим, нашей славой!) Aux armes, citoyens, Formez vos bataillons. (К оружию, друзья, вставайте все в строй) Marchons, marchons, Qu'un sang impur Abreuve nos sillons! (Пора, пора! Кровью гнилой омыть наши поля)

Казами со своим голосом подлетела над вражеской армией, взмахнула копьём и воскликнула.

— Синдзё! Саяма!.. Теперь ваш черёд!

●

Началась девятая минута.

Прямо под Левиафаном восточный вход станции Синдзюку снова стал местом интенсивного сражения.

Массивный натиск врага опустил защитные гравитационные линзы всего до тридцати метров над землёй.

И окружающие враги без конца воскрешались.

Но никто на том поле боя не сдавался.

— Не волнуйтесь! — восклицала Синдзё, стреляя посреди всех.

Она перекрутила Ex-St себе за ноги как дубинку, и его выстрелы пробили Богов Войны, пытающихся проскользнуть под защитными линзами. К тому же…

— Здесь!

Дуло поднялось за её спиной, и девушка выстрелила, чтобы подавить группу кукол, нападающих сзади.

— Следующий!

Перекрутив Ex-St, как полагается, на плечо, Синдзё продолжила стрельбу.

Её стремительные выстрелы рассыпались на все 360 градусов, заставив всех пригнуться.

…У меня нет слепых пятен!

Но сверху надвигалась тень.

Левиафан, должно быть, осознал, что это его последний шанс.

Нисходящая чёрная армия выглядела как пузырь.

Взгляд на часы являл, что до полного высвобождения концептов десяти драконов оставалось сорок шесть секунд.

Над Левиафаном виднелось воздушное звено, сбрасывающее бомбы, но они не могли никого послать под него.

Осталось сорок пять секунд.

Группе Синдзё предстояло справиться самим.

Осталось сорок четыре секунды.

У Ex-St накопилось семнадцать зарядов.

Сорок три секунды.

Синдзё воскликнула:

— №8-сан!

Сорок две секунды.

При этом она рухнула назад.

Сорок одна секунда.

Направив Ex-St в небо, она поместила прицел по центру вражеской армии.

Сорок секунд.

В следующий миг барьер в небе пропал.

Осознав намерения Синдзё, №8 деактивировала гравитационные линзы.

Тридцать девять секунд.

Враги, стоящие на них, утратили поддержку и попадали.

Тридцать восемь секунд.

Они падали.

Тридцать семь секунд.

Но Синдзё не заботило.

Тридцать шесть секунд.

— А-та-та-та-та-та!!

Тридцать пять секунд.

Она многократно выстрелила.

Тридцать четыре секунды.

Синдзё выстрелила семнадцать зарядов бомбардира, но они зависли в воздухе.

Тридцать три секунды.

Мощь семнадцати последовательных выстрелов остановилась в пятнадцати метрах на ней и образовала массивную реакционную сферу.

Вместо гравитационных линз №8 и остальные куклы продемонстрировали иную технику. Они собрали все заряды бомбардира, чтобы выстрелить их одновременно.

Тридцать две секунды.

Сила семнадцати выстрелов слилась воедино. Из гигантского белого света пропало семнадцать рубцов, и он зарябил как вязкая жидкость.

Тридцать одна секунда.

Синдзё начала подниматься.

Тридцать секунд.

В тот же миг из-за ближайших зданий выбежало множество чёрных фигур.

Двадцать девять секунд.

Это автоматические куклы.

Двадцать восемь секунд.

Скорее всего, они регенерировали на других полях боя. Дополнительные силы Левиафана были посланы сюда.

Двадцать семь секунд.

— Только не это! — закричала №8. — Синдзё-сама!

Двадцать шесть секунд.

Как и предполагал крик №8, их целью была Синдзё, которая могла связываться с Вонамби.

Двадцать пять секунд.

Враг стремительно миновал мерцающий жар, начавший принимать форму.

Двадцать четыре секунды.

Синдзё увидела клинки. Около десятка. И за ними спешило больше врагов.

Двадцать три секунды.

Не успела она прийти в себя, как кто-то держал её на руках. Это…

Двадцать две секунды.

— Микоку-сан?!

Двадцать одна секунда.

Даже с прикрывающей её Микоку, Синдзё подумала, что это безнадёжно. Клинки пронзят Микоку насквозь, у которой больше нет философского камня регенерации.

Двадцать секунд.

…Всё кончено!

Девятнадцать секунд.

Но её мысли воплотились в жизнь в ином виде.

Восемнадцать секунд.

Всё остановилось.

Семнадцать секунд.

Люди увидели, что произошло прямо перед Синдзё и Микоку.

Шестнадцать секунд.

Все клинки застопорились. Их остановило тело мужчины.

Пятнадцать секунд.

Это Хаджи.

Четырнадцать секунд.

Хаджи остановил десяток клинков, дав им пронзить спину и выйти из груди.

Тринадцать секунд.

— Отец?!

Двенадцать секунд.

Тело Синдзё содрогнулось от крика Микоку.

Одиннадцать секунд.

Но когда Хаджи увидел Микоку, его выражение лица переменилось. Он улыбнулся, не таясь.

Десять секунд.

— Эй, — сказал он.

Девять секунд.

— Видишь, Микоку? Ты всё же можешь кого-то защитить.

Восемь секунд.

Хаджи зашевелился. Он повернулся, мгновенно прорвался сквозь кукол, и ринулся навстречу тем, что всё ещё приближались.

Семь секунд.

— Не забывай! И даже когда ты дрожишь, желай мир! В конце концов, на твоих плечах сейчас всё, за что мы выступали! Может, это и больно, может, ты уступишь неловкости или злости, и, может быть, ты совсем не этого желала. Но…

Шесть секунд.

Хаджи воскликнул.

Пять секунд.

— Микоку, только ты можешь этого желать!

●

Не в состоянии даже дышать, Хаджи бросился вперёд.

Он должен сокрушить врагов, спешащих снаружи гравитационных линз.

…Да.

Я и в самом деле был ужасным отцом для Микоку и Сино, — запоздало осознал он.

Но, — подумал он, вспомнив их дни вместе. — Мы, может, только и делали, что сражались, таили обиды и лгали, но обеденный стол и квартира всегда полнились жизнью.

…Да, именно.

Хаджи открыл левый глаз.

…Слушай, Шархназ.

Он раскрыл перед миром разрушительную силу и всё остальное, что получил от неё.

В их Гире не было чёрного неба, падающего снега или морозного ветра.

Он произнёс беззвучным голосом.

— Разве не чудесное место?

В следующий миг Хаджи бросился в наступающие вражеские силы и активировал некий философский камень.

Он превращал эмоции во взрыв. Это самоубийственная атака 9-го Гира.

Но чувство, которое мужчина детонировал, было не злостью, возмущением или скорбью.

Это чувство он всегда испытывал, когда думал о дорогих людях.

Хаджи не знал, как оно зовётся.

Он просто вымолвил чьё-то имя и истребил подкрепления врага.

●

Четыре секунды.

Синдзё и Микоку проводили Хаджи взглядом.

Три секунды.

Микоку ничего не сказала, но Синдзё заметила, как побелели костяшки пальцев на её стиснутых кулаках.

Две секунды.

Поэтому Синдзё встала и подняла руку к реакционной сфере над головой.

Одна секунда.

Она воскликнула.

— Саяма-кун!

•

Белая пуля пролетела вперёд и пробилась сквозь чёрный каскад врага.

Белая сила зажарила центр, заставив сопротивление взорваться внутрь.

Чёрный водопад начертал в небе кольцо и рассеялся снизу.

Не осталось даже осколков.

Только чистое небо и восхождение белого света.

Поднявшийся луч столкнулся с защитным полем под Левиафаном.

— !

Оно треснуло.

Удар был столь сильным, что покорёжил гигантское тело Левиафана.

Великий дракон покачнулся.

В воздухе словно разразилось землетрясение, и всё задрожало.

Небесный ореол мгновенно разбился. Подобно стеклу, брошенному на пол, одни части превратились в пыль, а другие рассыпались осколками.

Захлестал ветер.

Исчезновение массивного поля привело воздух в движение.

Белое кольцо развалилось и не смогло сохранить форму.

Левиафан утратил защитную силу.

На земле столкнулись сонм ангелов и UCAT. Тогда как в небе…

— Саяма-кун!

Голос с земли восклицал в небо.

Он звал парня, стоящего там.

●

Тот парень, Саяма, находился в небесах.

Он встал на пятки, непринуждённо развёл руки в стороны и осмотрелся.

Его глаза увидели пламя войны, бушующее повсюду внизу и не знающее конца.

Битва продолжалась, но, глядя на всё это, он подумал.

…Восхитительно.

— Я и в самом деле это допустил?!

Спросив это, он хлопнул в ладоши и повысил голос.

— Господа! Вы слышите звуки вашей борьбы против мира?!

И…

— Господа! Вы чувствуете силу выбора мира?!

К тому же…

— Господа! Вы понимаете?!

Он резко поднял свои распростёртые руки.

— Постарайтесь понять, что это восхитительная ночь!

Его раскатистый голос давал миру начало.

— Слушайте.

Он говорил к самому миру.

— Позвольте кое-что сказать! Фамилия «Саяма» предписывает роль злодея!

●

Брюнхильд слушала.

Она слушала, страдая от ран и находясь под защитой павших героев и снов прошлого.

Голос Саямы доносился с неба.

— Господа! Мы стоим на перепутье мира!

●

Касима слушал.

Он слушал, рассекая Облачённым Мечом вражеских кукол и пробиваясь к линии фронта.

— Господа! Мир существует пред вашими глазами!

●

Хиба и Микаге слушали.

Они слушали, разрушая на пару с голубым Богом Войны вражеские машины.

— Слушайте, дамы и господа! Сегодняшний враг — испорченная шайка, желающая уничтожить нынешний мир и создать новый!

●

Хио и Харакава слушали.

Они слушали, присоединившись к сражению своих товарищей в небе.

— И слушайте внимательно, господа! Мы неполноценны, мы несовершенны, и мы никак не можем сделать всё правильно. Но…

●

Изумо слушал.

Он слушал, вставляя в V-Sw новый цилиндр и не забывая засунуть старый себе в карман.

— Но не считайте это чем-то плохим! Мы хулиганы! Можно сказать, мы мировые хулиганы! Но если мы предпочтём быть самокритичными и упрямыми, то скорее назовём себя «плохими»! Слушайте, дамы и господа!

●

Чжао Ю слушал.

Он слушал под снегом, вытягивая из кармана фотографию женщины. Там запечатлена его вечно нестареющая тетя.

— Мы наслаждаемся нашей хулиганской жизнью, глядя в окно класса и думая, куда бы пойти, но теперь хулиганоненавистный враг пришёл уничтожить нас, школу и всё остальное! Что за вздор!

●

Абрам слушал.

Он слушал, круша врага вместе с сородичами и слушая о почивших старых друзьях.

— Слушайте, дамы и господа! Хулиганы не бьют людей. Но им позволено избить глупцов! И слушайте внимательно, господа!

●

Казами слушала.

Она слушала, махая копьём, прорубаясь вместе с товарищами через врага.

— Восстаньте, хулиганы! Нам вовсе не нужно быть хорошими! Но никогда не останавливайтесь и всегда желайте оставить в этом мире след! Поэтому восстаньте и проложите путь вперёд, хулиганы! И чтобы это сделать…

●

Синдзё слушала.

Она слушала, глядя на Левиафана под падающим снегом.

— Слушайте все. У меня только один приказ! Вперёд. Вперёд, неситесь вперёд!

Она кивнула.

— Мы пойдём в наступление, ударим и соберём вместе миры, которые создали. И для этого мы должны продвигаться вперёд, неся силу в правой руке и волю в левой!

Она услышала его голос.

— Каков ваш ответ?!

●

Саяма слушал.

Кричащие голоса донесли к нему в небо слово: тэстамент.

Оно подразумевало договор, Библию и обещание, данное богом. Это святое слово со значением для обеих сторон.

Тэс, тэс, тэс.

Мы заключаем договор.

В Токио собралась вся сила мира, и это слово обещания гремело, словно радиосообщение каждую ночь.

И чтобы выполнить обещанное Саяме, они все зашевелились.

Поэтому парень тоже ответил. Он приготовился опустить руки, чтобы провозгласить торжественное заявление.

Но неожиданно кое-что осознал: с обеих сторон от него появились две фигуры.

…Это же…

Фигура справа носила военную форму. Фигура слева — белую защитную форму.

Это образы из прошлого, когда проводилась церемония запечатывания. Для успешной божественной защиты Баку призвал прошлое фамилии «Саяма». Парень посмотрел на двоих за своей спиной.

…Только подумать, что именно сейчас мы будем говорить в унисон!

Он горько улыбнулся и поднял руку к снежным небесам, согласовавшись с фигурами позади себя.

Все трое одновременно открыли рты.

— Позвольте кое-что сказать.

Три Саямы проговорили в унисон.

— Фамилия «Саяма» предписывает роль злодея!

Сначала его отец махнул вниз правой рукой и воскликнул.

— Сим действием я не сожалею о будущем!

Следом его дед махнул левой рукой и воскликнул.

— Сим действием я не каюсь о прошлом!

И Саяма воскликнул с поднятой рукой навстречу небесам.

— Сим действием я не сомневаюсь в будущем и прошлом!

Они все повернули руку, звучно поднимая локоть.

— Фамилия «Саяма» приказывает миру!

Все три резко взмахнули руками с громким хлопком рукава.

— Мир, — закричали они. — Двигайся по моему веленью!

●

Мгновением после концептуальное пространство пронзило десять выпущенных концептуальных свечений.

Они пришли с восьми сторон, небес и земли.

Письмо, хлёсткий дождь, Тартарос, водяной туман, ветряное небо, жизнь и разрушение, тело мудреца, мерцающий жар, свет и тень, и божественное древо.

Десять мировых драконов мгновенно вылетели на свои места.

И все пронзили Левиафана.

Они ворвались в него.

И броня пятнадцатикилометрового Левиафана разбилась, сгорела и заледенела. Его внутренний каркас рушился и перекатывался в небе.

— !..

Его напористо уничтожали.

Крики дракона разрывались без конца вместе со звуками его разрушения.

Оно покрыло всю поверхность, но с противоположной стороны вышли тьма и свет.

Не возвращаясь в изначальный вид, рассеянное свечение и мрак распространились по небу, как падающий снег.

Контейнеры отрицательных концептов в установке создания концептов на голове Левиафана были уничтожены.

Десять резервуаров мгновенно заморозились и взорвались внутрь.

Тело Левиафана согнулось.

По небесам прокатилась дрожь, и невнимательных опрокинуло под напором могучего ветра, окатившего землю.

Но это ещё не всё.

В небе и на земле произошло движение.

Оно пришло от девушки и парня.

Подтягиваемые концептами под их опекой, парень в небе опускался, а девушка на земле поднималась.

В центральной точке в небе они миновали друг друга и обменялись какой-то вещью.

Металлическим жетоном.

Девушка передала отрицательный, а парень — положительный.

Сквозь то пространство между небом и землёй проходила концептуальная сила.

Её течение в любой момент могла оседлать мощь Георгиуса, разрушающая концепты.

И это включало в себя ядро Левиафана.

У них одна цель.

Отрицательные концепты укрепились в ядре дракона, поэтому они ударят его и уничтожат одновременно с земли и неба.

Это разорвёт их так, что их притянут к себе выпущенные положительные концепты, и они полностью рассеются.

Отрицательные концепты начинают активироваться, когда собраны вместе, поэтому застынут, как только утратят целостность.

Для этого девушка, прибывшая в снежные небеса, использовала правую руку.

А парень, прибывший на покрытую снегом землю, использовал левую.

Оба поместили противоположный жетон в перчатку Георгиуса на руке.

— Синдзё-кун!

Они издали крик подтверждения.

— Саяма-кун!

Свет, выпущенный с неба и земли, пронзил Левиафана.

Они в него врезались.

В небе взорвался чёрный брызг, и словно показывая путь, вырвался брызг белый.

Чёрно-белая вспышка света зарябила в снежных небесах.

●

Синдзё кувыркалась в воздухе.

Свет из Георгиуса успокаивался, и она медленно падала к земле, постепенно набирая скорость.

Девушка проскользнула под волнами растёкшегося концептуального света.

…Всё кончено.

Падая быстрее снега, Синдзё посмотрела на Левиафана над головой.

После чего глянула на кукол внизу, готовых её поймать.

Саяма тоже был там. Как и обугленный Ооширо.

Выпустив вздох облегчения, она снова посмотрела в небо.

————!

Синдзё заметила некий феномен.

И не успела даже подумать, как в кармане её поясной брони зазвонил телефон.

Она услышала голос Казами.

— Синдзё! Ты это видишь?! Что-то не так!

За паникующим голосом Казами она услышала пальбу.

— Враг ещё сражается! И… распространение отрицательных концептов прекратилось! Даже спрей положительных концептов с трудом расширяется!

Синдзё поняла, потому что видела причину ближе всех.

— Левиафан… регенерирует.

Разрушенные части возвращались в норму. И кое-что появлялось изнутри.

— Чёрные ангелы, Боги Войны и механические драконы образовывают новый ореол!

•

Левиафан сдерживал отрицательные концепты, которые пытались рассеяться.

Используя сонм ангелов, собранный внутри, он образовал защитный ореол, чтобы подавить проникающую силу положительных концептов. Затем он сдержал рассеянные отрицательные.

В данный момент он исцелял себя в стремительном темпе, но откуда пришла эта сила?

Левиафан знал, что, скорее всего, из Топ-Гира.

Тот мир, вероятно, изобрёл что-то близкое к бессмертию.

Та сила позволяла Левиафану исцеляться.

И полностью восстановившись, дракон сможет затянуть отрицательные концепты обратно.

И в то же время он притянет положительные.

По этой причине Левиафан испытывал радость.

Потерянные положительные концепты будет возвращены в идеальной форме.

Он сможет. Он сможет.

Теперь он сумеет.

Он будет в состоянии изменить мир, и очень скоро.

Он сможет изменить мир.

Чтобы достичь этой цели, Левиафан издал рёв.

Тот рёв всколыхнул всё.

1.*YouTube

2.*YouTube

3.*YouTube

Святой фестиваль сопротивления

В городе возобновился напряжённый бой.

Саяма и остальные тут же перестроились под воссозданным ореолом.

Купол ещё не был завершён, и поток концептов по-прежнему тянулся в десять сторон.

Поэтому подошедший Саяма переглянулся с Синдзё.

— Нам нужно снова ударить Левиафана Георгиусом с поверхности.

— Не выйдет! — закричала №8, указывая в небеса. — Защита ореола значительно ослабит его по пути!

Но в их передатчиках слышалось множество голосов.

Они доносили состояние различных полей сражений.

И задавались вопросом, достаточно ли их силы.

— Как нам вообще победить?!

Более того, Левиафан начал стрелять.

Мощь, которую он использовал для создания и активации концептов, теперь задействовалась для пушечного огня.

Каждый выстрел взрывал пространство диаметром почти в пятьсот метров.

Рёв и дуновение ветра мгновенно насыщали Концептуальное Пространство штормами.

Могучий порыв превращал снег в буран.

Среди раскатов грома и ветра только Левиафан сохранял стабильное положение и продолжал стрелять.

Там была безопасная зона. Чтобы не повредить концепты, пушки никогда не стреляли прямо под него.

Из передатчиков донеслись звуки отступления, но на пути встали вражеские куклы.

Их не заботило собственное разрушение.

Под градом взрывов и в буре, подобной каре небесной, людей охватила паника.

И на каждом поле боя разгорелась отчаянная борьба.

Голоса, исходящие из передатчиков, больше не принадлежали воинам.

Это голоса людей, ищущих помощи в попытках избежать непреодолимой силы небес, или крики злости, посланные в вышину.

Им остается только уничтожение?

Им больше не на что положиться?

Их больше ничто не приведёт в порядок?

Но по радио раздался неожиданный звук настройки.

Он донёсся от того, кто заведовал связью. А именно, от Ооки, управляющей передающим устройством Концептуального Пространства.

Перед станцией Синдзюку она заговорила, даже омываемая взрывными волнами и под ливнем грязи.

— Эм, народ?

Она повела их всех с улыбкой.

— Пришло время петь.

С этим она начала играть внешнюю передачу. Это телепрограмма из внешнего мира.

Это прямое включение по всему миру концерта, проводимого в центре Синдзюку, и там как раз запросили на бис.

Проиграл некий звук. Весь мир битвы и небеса, рождающие катастрофу, наполнился одним лишь голосом.

И он пел всем известный гимн: Silent Night.

●

На главной сцене перед заснеженной станцией Синдзюку стояла женщина.

Она однажды представилась миру как идол и исполняла песни, к которым сама писала музыку и слова.

Её песни пользовались такой популярностью, что люди и сегодня их напевали, но поскольку она забросила карьеру после замужества, немногие знали её лично, хотя и помнили песни.

Такой вот женщиной она была.

Когда пришло время исполнения на бис, с неба Синдзюку пошел снег.

Когда она вышла в белом платье, молодые люди перед главной стеной недоумевали.

Одни спрашивали, кто она такая, другие называли её старой, а третьи думали, что она вышла сюда по ошибке.

Но женщина молча поклонилась.

Не говоря ни слова, она подала голос перед микрофоном.

И этого хватило, чтобы накрыть весь мир тишиной.

● Silent night, Holy night All’s asleep, one sole light, Just the faithful and holy pair, Lovely boy-child with curly hair, Sleep in heavenly peace Sleep in heavenly peace ●

— Silent night, Holy night.

Посреди интенсивного сражения, Казами услышала голос в ветре, который даже не дул.

— Мама?!

●

— God’s Son laughs, o how bright.

Артисты всего мира, приехавшие в Синдзюку, пели вместе с ней под снегом.

Эта песня предвещала рождение спасителя.

●

— Love from your holy lips shines clear.

На поле боя звучал поющий голос.

Словно отвечая или будто цепляясь за него, кто-то воскликнул.

Люди хотели забыть свои крики, злость на неоправданное спасение и усталость.

Поэтому они пели.

Песня словно растекалась сквозь них, пока все не присоединились.

●

— As the dawn of salvation draws near.

Песня достигла мира. Она будто игнорировала концептуальную стену и прочие барьеры.

●

— Jesus, Lord, with your birth.

В тишине Синдюзку кто-то подал голос, чтобы подключится.

Голоса поначалу звучали неловко, но когда слова отобразились на табло по всей площади, они стали громче.

Они разрастались и разрастались.

●

— Jesus, Lord, with your birth.

В Америке стояло время перед полуднем, но на украшенной рождественской площади города раздавалась песня.

Под зимним небом пели как молодые, так и взрослые с дипломатами.

Некоторые не присоединились, но они, по крайней мере, вежливо напевали в сердце, шагая по улицам святого фестиваля.

●

— Silent night, Holy night.

От главного внешнего лагеря UCAT Ёкосуки отправлялись подкрепления в Концептуальное Пространство, тогда как на складе гавани дожидались родственники тех, кто внутри.

Семьи сидели на длинных лавочках, а их глаза и уши сосредоточились на телевизоре, стоящем рядом с доской, на которой писал Изумо Рэцу.

На заднем сиденье Арнаваз уставилась невидящими глазами в пустоту и пела песню, услышанную по трансляции.

●

— Brought the world peace tonight.

Ранним утром в баре на Ближнем Востоке молодой мужчина чистил автомат.

Услышав поющий голос, он бросил взгляд на радио.

—————.

Но тут же отвел взгляд.

Он продолжал обслуживать оружие, но радио не выключал.

●

— From the heavens’ golden height.

В Акигаве в главном зале поместья Тамия Рёко смотрела телевизор в одиночестве. Её плечи двигались в такт песне, пока она жевала рисовое печенье.

— Вот и пришло Рождество, да? — пробормотала она, после чего встала от того, как ей что-то послышалось из коридора.

Женщина сделала телевизор громче, чтобы и дальше слышать песню, и открыла входную дверь.

————.

Там сгрудился снег.

Белая площадь погребла под собой каменную дорожку во дворе.

Рёко вдруг показалось, что она увидела кого-то у ворот.

Она позвала имя девочки и прищурилась.

— ?..

Там никого не было. Только падающий снег.

Но Рёко заметила на пути от главных ворот до входа свежие собачьи следы.

Но по какой-то причине следов обратно не было.

Затем она заметила на пороге четыре жестяных банки в полиэтиленовом пакете.

Она подобрала холодные напитки и посмотрела в небо.

Падал снег.

Её губы двинулись вровень песне, слышимой за спиной.

●

— Shows the grace of His holy might.

Она достигла Китая, Индии, России, Германии, Африки, Франции и Англии.

Она достигла ушей Зигфрида и Хибы Рютецу в Окутаме.

Песня разносилась по телевизору и радио.

Те, кто не знали значения, с любопытством прислушивались, а знающие просто воспринимали слова.

●

— Jesus, as man on this earth.

В доме Танаси, Нацу как раз закончила говорить по телефону с родителями, отблагодарив их за подарок. Хлопнув себя по щекам, покрасневшим от волнения и радости, она села на стол.

Заметив, как сильно она переволновалась, женщина включила телевизор, чтобы чем-то себя занять.

Когда она услышала песню, одновременно закопошилась Харуми в задней комнате.

Волнуясь, что она разбудила ребёнка, Нацу пошла проверить, и обнаружила, что открытые глазки девочки смотрят наружу.

Там в какой-то момент пошёл снег.

— Ах, — сказала Нацу, нежно подняв Харуми и двинувшись к окну.

Снег накапливался снаружи, пока она слушала пение.

Нацу показала Харуми снег, сопроводив губами песню по телевизору.

Она пела вслух.

●

— Jesus, as man on this earth.

Внутри Концептуального Пространства яростный ветер и пальба сопроводила музыка, аккомпанирующая песне.

Акустическое духовое оружие учеников наполовину натужно, наполовину обнадёживающе выстроилось в порядок и начало играть.

Концептуальное Пространство охватила музыка спасителя.

Аккомпанемент послышался повсюду, и к давлению звука присоединились голоса.

●

— Silent night, Holy night.

Весь мир пел ту же песню. Одни знали, что их соседи тоже поют, другие нет, но в любом случае, пение наполняло мир.

Одни пели негромко, другие держали её в задворках сознания, но песня пелась, и всем стало ведомо, что предречено рождение спасителя.

И они также узнали, какой же сегодня день.

●

— Where today all the might.

В церковном приюте на вершине холма в Сакаи дети пели вместе с телевизором.

Настоятельница готовилась разрезать приготовленный для всех рождественский торт, но заметила снаружи внезапного посетителя.

Это хозяйка небольшой церкви у подножья холма. Та пожилая женщина рассказала ребёнку Синдзё Юкио об этом месте.

Настоятельница быстро открыла большое окно и обратилась к ней.

— Бывшая настоятельница.

— Веселого рождества. Я слышала, что дочка Юкио недавно опять приходила. И не сама, а с кем-то по фамилии Саяма.

Она горько улыбнулась.

— Я думала, это просто совпадение, но только представьте, она и в самом деле ребёнок Юкио… В следующий раз, может, стоит рассказать ей парочку старых историй.

— И как же вы оправдаете, что утаили, кто вы на самом деле? Испытание всевышнего?

— Нет, — пожилая женщина горько улыбнулась, слушая песню. — Я просто подумала, что так бы поступили Юкио или старый Саяма.

●

— Of His fatherly love us graced.

Левиафан помнил.

Он не понимал или не знал этой песни.

Но он её помнил. Обрывки песни сохранились в его памяти.

Когда же он её слышал?

●

— And then Jesus, as brother embraced.

Посреди ветра и песни, Саяма пел вместе, чтобы сдержать себя.

—————.

Парень кивнул.

Когда он понял, что вместе с Синдзё хранит эту песню внутри себя, Саяма задал вопрос.

— №8-кун. Прошу, скажи мне, как победить.

Автоматическая кукла немного опустила голову, но…

— Есть только один способ.

Она указала на Левиафана в ветряном небе.

— Ореол, защищающий Левиафана, составляет не так уж и много сил. Он неравномерный, поэтому….

Ответил голос. Механический голос.

— Нужно лишь нарушить их построение? Нам нужно только пробиться через ореол и подняться в небо?

Это был Алекс.

Он сопротивлялся ветру на краю защитного поля кукол.

— Я единственный, кто сможет прорваться сквозь турбулентность. Я пойду.

●

— All the peoples on earth.

Тацуми непроизвольно воскликнула, прислонившись к Алексу.

— Ты не можешь!

Она проигнорировала направленные на неё взгляды и повернулась к дракону.

— Сколько, по-твоему, тут механических драконов?! Если будешь себя загонять, когда уже так распадаешься, ты умрёшь! Неужели ты не понимаешь?!

— Но, Тацуми, механические драконы американского UCAT и Сандер Феллоу не доберутся туда сквозь такой ветер и пальбу. Сандер Феллоу в особенности занят защитой остальных.

— Это не значит…

— Это по силам только мне, — откликнулся Алекс. — Если я этого не сделаю, моя душа сгниёт.

— Так пускай гниёт! Всё же лучше, чем умереть! Я…я…

Тацуми запнулась и глянула на правую руку.

— Я думала, ты должен был избавить меня от слёз.

— Не волнуйся.

Алекс выронил часть себя.

Всего один болт.

— Он не был заражён отрицательными концептами. Это живая частичка меня.

Затем он мягко воспарил в воздух.

— Алекс!

— Не волнуйся, Тацуми. Я всегда буду с тобой. …И покажу тебе доказательство.

— Доказательство?

— Да, — ответил он. — Я покажу тебе то, что убедит тебя, что я всегда здесь.

Это были его последние слова для Тацуми.

Механический дракон подстегнул ветер, встал в воздухе и кивнул к Саяме.

— Оп!

Его скорость мгновенно изверглась.

Клинок дракона бросил вызов ветру, полетев навстречу небесам.

●

— All the peoples on earth.

Алекс летел всё выше и выше.

Несмотря на ветер и давление воздуха, его двигатели делали своё дело и толкали его даже дальше.

Прямо сверху прибыли атаки.

Это механические драконы. Он нацелился на защитных драконов, которые не были частью ореола.

На такой огромной относительной скорости их непросто даже разглядеть, но разум Алекса прояснел.

Его разрушение близится. Он знал, что его тело распадётся и останется только сознание.

И это обострило его сердце.

— Silent night, Holy night.

Слушая песню и полируя душу, Алекс мог видеть всё.

Его броня распадалась и отлетала, но дракона не волновало, пока удар не смертельный.

Без паники он использовал свой выпад, чтобы запустись себя в небо.

Ореол перед ним разрастался.

Его сердце прояснялось.

И он слышал песню.

— Long we hoped that He might.

…Ох, какая прекрасная песня.

Алекс слышал её когда-то давно. Это было не внутри Ноа, а в церкви на холме.

Тацуми тогда была с ним?

Алекс не помнил.

Его разум уже в небесах.

Там был враг.

Формирующими ореол командовал один из чёрных механических драконов.

Если он его уничтожит, остальные утратят единое управление, и в защите образуется дыра.

Это модель Серафим.

Она родилась из того же прототипа, что и он, и была создана Ноа.

Идеальный противник.

И поэтому Алекс летел.

Чёрный Серафим ответил тем, что оставил остальных драконов.

Он понимал, поэтому Алекс преследовал чёрную скорость.

Он едва поспевал.

Предельная скорость врага равносильна или даже выше Алекса.

Даже когда его чуть не опрокидывало на резких поворотах, Алекс продолжал преследование.

— ?!

Подоспела атака. Самонаводящиеся заряды.

Шестьдесят четыре прибыло одновременно от створок на спине его противника.

…Этот враг…

Алекс осознал, что его спроектировали для сражения во время погони, но продолжил путь.

Шквал огня расширился, но дракон прорвался прежде, чем его сжало в тиски.

Часть зарядов осталась, поэтому Алекс закрыл крылья и…

— !..

Выстрелил, словно запуская себя вперёд.

Чёрный избежал светлой атаки молнии резким восхождением.

Алекс продолжил погоню.

Внутренние перегрузки надрывали тело, выбивали несколько частей и приближали его к кончине.

Но он слышал песню.

— As our Lord, free us of wrath.

Восхитительная песня.

И его душа чувствовала сердце, полное справедливости.

Алекс не сомневался, что все, смотрящие в небо, перестали плакать и стенать, а вместо того поднялись.

Его сердце прояснялось.

Он уклонялся.

Он преследовал.

Он всего в восьми метрах от врага.

Он двигался.

— !

Алекс выстрелил заряды, но враг зашёл ему за спину, словно маятник.

Он обернулся перекатом и попытался ещё раз, но враг выпустил ракетный залп, двинувшись вперёд.

Не успели ракеты даже распространиться, как Алекс сделал бочку и прошмыгнул между ними.

Он словно перекатывался сквозь бреши в стене огня.

Затем ускорился и сел врагу на хвост, но Серафим подлетел даже выше.

Переполняясь скрежетом металла, Алекс бросился за ним.

Они обменивались выстрелами, словно перебрасывая друг другу атаки.

В небе порхали заряды и следы манёвров уклонения, начертанные белым дымом.

Их скорость никогда не падала.

Он слышал песню.

— Since times of our fathers He hath.

Отпало больше деталей.

Но на его сердце было легко.

Две машины вылетели над Левиафаном.

Чтобы избежать брони Левиафана, они в последнюю секунду пикировали вправо или влево, а затем возвращались к схватке.

Они уклонялись, нападали, вращались и продолжали без конца.

Их пули летели сквозь снежное небо и в броню Левиафана, проносящуюся внизу.

Звуки больше не слышались, и о скорости сообщало только состояние тела Алекса.

Оно погибало.

Но его душа не сгниёт. А ещё он мог слышать песню.

— Promised to spare all mankind.

Впереди поджидала зона запуска механических драконов Левиафана.

Большой широкий туннель.

Он и Серафим влетели внутрь.

Алекс нацелился на врага сзади, держась низко.

Его тело приближалось к пределу.

Он знал, что конец близок.

Так почему же на сердце так легко?

Алекс не знал.

Но…

Поймёт ли Тацуми?

С этой мыслью он выстрелил.

В следующий миг вместо попадания Алекс получил неожиданный удар.

Он пришел сбоку.

Это выстрелил механический дракон, притаившийся в зоне запуска.

●

— Promised to spare all mankind.

В него вонзилась пуля.

————?!

Алекс знал, что ему конец.

Это попадание смертельно.

Оно задело скелетный каркас. Его осыпающееся тело отчаянно за него цеплялось.

Теперь он наполовину сломан.

Тело скрючилось, скорость упала, а свет двигателей Серафима отдалился.

— !..

Алекс увидел, как из спины врага вылетел залп огня.

●

— Silent night, Holy night.

Левиафан понял запись, посланную Серафимом.

Это конец его врага.

Настойчивое сопротивление вражеской армии теперь закончится.

Поэтому ему нужно вернуть Серафима на изначальное место и поручить ему управление ореолом.

Под защитой купола Левиафан сможет изменить мир.

Но затем он заметил, как от Серафима исходят помехи.

— ?!..

Он увидел изображения из глаз Серафима.

Враг всё ещё жив и продолжал погоню.

Почему? — гадал Левиафан. — Почему враг не был уничтожен?

Ответ пришёл по передатчику Серафима.

— Справедливость не умирает!

●

— Shepherds first see the sight.

Алекс принял молниеносное решение.

Он кое-что заметил над атакующими ракетами.

Что-то впилось в потолок.

— Обычный крейсерский каркас моего заклятого врага, Сандера Феллоу!

Бело-голубой дракон отбросил этот каркас в качестве отвлекающего манёвра во время битвы с ним.

Стальной костяк всё ещё там, поэтому Алекс не колебался.

Он выстрелил в потолок, пробил его и дал каркасу Сандера Феллоу упасть.

— Слияние!

Он отбросил собственный костяк тела, которое начало распадаться.

Алекс использовал моторы ног, чтобы резко подхватить каркас Сандера Феллоу.

Он тонкий и несколько длинноват, но достаточно крепкий.

…Ненадолго это сработает!

С этой мыслью Алекс ускорился.

Он пронёсся над ракетами, пролетев под самым потолком, и погнался за Серафимом.

— Трансформация!

Каркас встал на место.

— Алекс! Режим Последнего Эпизода!

Дракон ускорился.

Он следовал за Серафимом, приближаясь к концу туннеля зоны запуска.

Алекс знал, куда враг пойдёт: прямо вверх.

Это простейшая из уловок.

Ты серьёзно думаешь, что справедливость на такое попадётся?

Ох, какое чудесное небо. Какой приятный ветер, но ему не хватает одной вещи.

Алекс продолжил путь в её поисках.

Он преследовал Серафима, когда тот резким толчком поднялся в небеса.

————!

Алекс раскручивал тело, избегая множества зарядов, выпущенных в его сторону.

Он летел сквозь ветер, чтобы избежать каждую посланную в него атаку.

— О-о-о!

Алекс преследовал. Враг атаковал, но его не заботило.

— О-о-о-о!!

Он уклонялся, растягиваясь вверх, вилял телом и подскакивал в небо.

— О.

С непрерывным криком он устремлялся за Серафимом.

Чувствуя опасность, враг попытался уйти с его поля зрения.

Алекс не дал ему сбежать. Движение врага наполнились дрожью.

Он испугался.

Глупец, — подумал Алекс. — Боязнь справедливости доказывает, что ты — зло.

Его сердце прояснилось.

Вот и всё, что важно сейчас.

Его душа теперь не сгниёт. И его тело не распадётся. Теперь он в этом уверен.

…Меня переполняет справедливость!

— Told by angelic Alleluja.

Серафим вошел в центр его поля зрения, поэтому он выпустил атаку.

Его атакой был разгон. Это доступно лишь носителю великой реактивной силы.

— Алекс Драйвер!

Используя передний таран механического дракона, Алекс пронзил Серафима сзади.

Это самоубийственная атака.

Он разрушил в процессе своё тело, так что это поистине крайняя мера.

Но Серафим действительно согнулся, скорчился в неудачной попытке побега и раскололся на две части.

—————!

Он издал вопящий взрыв.

●

— Sounding everywhere, both near and far.

Одним лишь разумом Алекс прибыл в воздушное пространство небес.

Его тело расположилось вертикально. Импульс ускорения угас, и он медленно останавливался.

Алекс был прямо под снежными облаками.

Всё его тело рассеивалось по ветру.

Но не из-за полученных атак. Оно просто достигло своего конца.

…Тацуми.

Он мог слышать песню.

— Christ the Savior is here.

Это прекрасная песня, и, несомненно, он услышит её и в будущем.

Она будет помнить, когда увидит доказательство.

И он непременно споёт эту песню с ней.

— Christ the Savior is here.

Он споёт с тем, что оставил после себя в этом мире.

— Они бы ни за что не победили без меня.

Алекс больше не мог ничего увидеть, поэтому просто произнёс.

— Справедливость… восторжествует!

●

Небо наполнилось взрывом.

Взрыв механического дракона расширился взрывом пара и произвёл некий феномен.

Он разогнал снежные тучи в небе.

В том снежном, насыщенном песней небе, облака разошлись и явили доказательство существования механического дракона.

Показалась круглая луна.

Она поднималась в центре небес над головой.

●

Песня в Синдзюку подошла к концу.

Она закончилась по всему миру.

Кое-где ей аплодировали, а местами встретили тишиной.

И людям в Синдзюку показалось, что они увидели в небе какой-то свет.

Его покрывали снежные облака, но по какой-то причине, им показалось, что они видят там луну.

●

В защитном ореоле под Левиафаном обнаружился разрыв.

— Прекрасная демонстрация справедливости! — закричал Саяма с поднятыми бровями.

Остальные кивнули, и парень притянул к себе Синдзё.

— Синдзё-кун, готовь Георгиус к…

— Саяма-сама! Подождите!

Как только вмешалась №8, воздух в небе вздулся.

В небесах сверху что-то прорывалось сквозь ветер, побелевший под снегом.

Саяма это узнал.

…Левиафан?!

Великий механический дракон повернул пасть — и основную пушку внутри — в их сторону.

— Неужели…

Увидев свет глубоко в его пасти, Саяма покровительственно обнял Синдзё.

— Он готов теперь повредить концепты?!

Дракон решил, что сможет воссоздать их, если понадобится.

Клыкастая пасть широко раскрылась, словно собираясь их пожрать.

— !..

Основная пушка Левиафана выстрелила навстречу Саяме и остальным.

●

Как только вылетел белый световой луч, отреагировала некая фигура.

Это Тацуми.

Она подняла взгляд на свет в пасти дракона.

…Ах.

И неожиданно осознала, что сможет отменить эту атаку.

Но она попыталась отринуть мысль: слишком рискованно, и у неё никак не получится.

В конце концов, её тело теперь избегает сражения.

Она не может толком держать нож, и даже порезалась клинком.

Тацуми не знала, способна ли провернуть свою защитную технику.

Но сзади неё стоял Тифон, и она держала в руке болт.

…Алекс.

Глянув на морду Левиафана в небе, она увидела доказательство, которое он оставил.

Но его песнь подошла к концу.

В «Silent Night» только шесть куплетов. Как только они закончились, пение отзвучало.

Но…

————?

Тацуми услышала песню. Она должна была кончиться, но девушка снова её услышала.

Не успела она задуматься, что это значит, как от сиденья у оборудования связи тихо заговорила Ооки.

— Все… поют.

Она слышала песню.

— Все поют, даже когда никто их не направляет!

●

Стоя на заснеженной сцене в Синдзюку, женщина это увидела.

Она собиралась уйти со сцены, но все подали голос, будто её не пускали.

————!

Это была ночь фестиваля. И в доказательство тому, они все пели гимн.

Одни остались, а другие ушли, но даже те пронесли песню с собой по дорогам или на станцию.

Теперь её не остановить.

И от скрытого края сцены её муж призвал её продолжать.

Поэтому женщина кивнула и развела руки в стороны на этот раз без микрофона.

Она запела.

Её голос звучал, как и множество остальных.

На громадном мониторе станции за спиной отобразилась восьмицветная трёхмерная ёлка.

Песня не прекращалась.

●

— Silent night, Holy night.

В следующий миг Тацуми побежала.

Она засунула руки в карманы и надела кольца дистанционного управления.

— Тифон!

Девушка мчалась вперёд.

По пути Бог Войны её подобрал, и она забралась на его плечо.

Её ноги дрожали. Как и всё её тело. И особенно руки и пальцы.

Но…

— All’s asleep, one sole light.

Её сердце — нет.

— Автоматические куклы!

В ответ на её призыв прибыл удар главной пушки Левиафана.

Тацуми подняла левую руку.

Она взмахнула левым кулаком Тифона навстречу белому свету, прибывающему под небольшим углом.

И автоматические куклы ответили её воле.

Гравитационные линзы в небе пропали и взамен образовали щит перед кулаком Тифона.

Как только залп попал, Тацуми знала, что её сердце предупреждает тело.

Она понимала, что мощный поток главной пушки пытается её оттеснить. Поэтому…

————!

Она активировала свою технику, сжимая болт Алекса в правой руке.

—————!

●

— Just the faithful and holy pair.

На северном поле боя Казами увидела посреди яростного ветра что-то новое.

С лучом основной пушки Левиафана что-то случилось.

— Он исказился?!

Она думала, что им конец, но луч прогнулся под низким диагональным углом и пронёсся над землёй.

Белый свет полился юго-западнее Синдзюку.

Земля взорвалась, и поднялся сумасшедший ветер, но как основной залп, так и сила, искривляющая его, не прерывалась.

Тогда Казами увидела, что спина Левиафана задрожала, а его луч уплотнился даже сильнее.

Это последняя атака.

●

— Lovely boy-child with curly hair.

Навстречу неслась великая сила.

Тацуми понимала по ощущениям в воздухе.

Она также знала, что не сможет от неё защититься.

…Что же мне делать?!

Заколебавшись и задумавшись, она повернула голову слегка к небу и увидела доказательство.

Там сияла луна.

Казалось, будто она за ней наблюдает.

Поэтому Тацуми решилась.

Она остановит атаку. Она отринет залп этой пушки, несмотря ни на что.

— Алекс!..

С этим криком она закинула болт в рот.

Девушка взяла его в зубы справа, собралась с силами и стиснула челюсти.

Обычно бы её зубы сломались, но Тацуми отработала свою технику настолько, что могла измельчить болт и проглотить его.

— Sleep in heavenly peace.

Она проглотила его и скакнула вверх.

Девушка прыгнула навстречу величайшему залпу Левиафана.

— Алекс!

Она встала на левой руке Тифона и врезала по свету главной пушки правой рукой.

●

— Sleep in heavenly peace.

Луч мгновенно перенаправило в западное небо.

Залп света выжигал воздух и прорывал ветер, пока дыхание Левиафана не подошло к концу.

—!

И тогда свет взорвался.

Тацуми выдержала.

Все увидели, как половина тела Тифона практически расплавилась, и его левая рука пропала. Похожим образом Тацуми потеряла правую руку от плеча.

Сойдя на землю и тяжело дыша, девушка посмотрела на остальных.

Она держала своё окровавленное плечо.

— Кх?!

Тацуми подняла взгляд и увидела, что Левиафан снова поворачивается к ним.

Её колени подкосились, а губы скривились.

— Он делает второй выстрел?!

Но когда Левиафан, покрывающий небеса, готовился выстрелить из основной пушки во второй раз, они кое-что увидели.

— !..

По какой-то причине он поднял голову, словно в неудовольствии.

— Почему?

Глядя на это в замешательстве, они поняли, что в какой момент Левиафан перестал стрелять из вторичных пушек.

●

○ 25 Декабря 2005

Внутри машинного отделения Левиафана стояла Ноа.

Её потрёпанное тело едва могло ходить, поэтому быстрее будет лететь на сломанных крыльях.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

○ 25 Декабря 2005

Сразу после того, как основное тело Ноа стало Левиафаном, она вычленила часть своих воспоминаний. Они были несовершенными, но принадлежали только ей, и она не могла позволить, чтобы они достались кому-то ещё.

Но количество воспоминаний оказалось так велико, что для их оптимизации она вошла в состояние кратковременного сна.

Ко времени её восстановления положительные концепты уже были на грани выпуска.

○ 25 Декабря 2005

— Silent night, Holy night.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

— Не волнуйся.

Её создатель спросил.

— Ты помнишь песню, которой я тебя научила?

Ноа ответила, что помнит. Да, она оставалась в её памяти.

○ 25 Декабря 2005

— God’s Son laughs, o how bright.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Ноа знала, что её тело теряет контроль, и что оно уничтожает мир людей.

○ 25 Декабря 2005

И Ноа начала сопротивляться Левиафану.

Она сделала это, вручную возвращая дракона в форму корабля.

Кукла волновалась лишь об одном.

Левиафан работал на полной мощности.

После непрерывного создания отрицательных и положительных концептов, он находился в состоянии полной перегрузки. Изначально дракон должен был самоуничтожиться после высвобождения концептов, но выходная мощь повысилась настолько, что запустит саморазрушение и взорвётся, даже остановившись.

Ноа не могла этого позволить. Это приведёт к гибели людей на поле боя.

Но, вернув его в форму «Ноа», время до взрыва можно растянуть, даже если перегрузка по-прежнему неизбежна.

○ 25 Декабря 2005

— Love from your holy lips shines clear.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Ноа взялась за дело.

Она сразу смогла начать, но появилась определённая проблема.

Вышедшие из-под её контроля чёрные автоматические куклы, Боги Войны и механические драконы направлялись к ней по широкому главному коридору.

Скорее всего, они намеревались её уничтожить.

○ 25 Декабря 2005

Ноа обнаружила появление тех, кто противостоял чёрной армии.

Это Серафим №0 и Господство №0, которые напрямую созданы из прототипов.

Ранее они пали, но Ноа не знала, почему они теперь появились в качестве союзников.

Кукла просто продолжала работу.

○ 25 Декабря 2005

— As the dawn of salvation draws near.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Её правая рука была уничтожена.

○ 25 Декабря 2005

Её левая нога была уничтожена. Её левое бедро разнесли вслед за этим.

○ 25 Декабря 2005

— Jesus, Lord, with your birth.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Она закончила работу.

Чтобы сдержать собственную волю Левиафана, необходима внешняя атака, наносящая решающий удар, но в таком случае дракон вернётся в состояние «Ноа».

○ 25 Декабря 2005

Ноа увидела среди обломков чёрной армии белого механического дракона и Бога Войны, защитивших её.

Однако машины были сломаны и больше не двигались.

○ 25 Декабря 2005

— Jesus, Lord, with your birth.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

— Не волнуйся.

Её создатель спросил.

— Ты помнишь песню, которой я тебя научила?

Ноа ответила, что она помнит. Да, она оставалась в её памяти.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей велели позвонить в колокол.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

Она хотела тут же в него позвонить.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

Это могла сделать только она.

○ 25 Декабря 2005

Ноа обратилась к Богу Войны и механическому дракону, которые её защитили.

— Спасибо.

Это памятная фраза.

У неё сохранились смутные воспоминания о том, как давным-давно ей множество раз говорили эти слова.

Но кто же первый?

Её хозяева?..

Нет, гораздо важнее подумать о другом.

Когда их впервые использовала она?

○ «Ранее» 25 Декабря 1986

Увидев её впервые, её создатель произнёс.

— Ух ты, она выглядит прямо как я. Как мило.

Ноа выдала запрограммированный ответ.

— Большое вам спасибо. Конец связи.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

В день, когда дети решили отпраздновать её день рождения, Ноа получила множество вещей.

— Большое вам спасибо. Конец связи.

Как только она так ответила, группа, среди которых был ребёнок её создателя, кое-что ей подарила.

Группа состояла из Садагири, Микоку, Сино, Алекса и Тацуми.

Они подарили ей песню.

Её создатель играл на органе, а дети пели.

Ноа сохранила песню в своей памяти.

Это новое воспоминание.

Оригинальное воспоминание, которое только её.

Как только дети закончили петь, она снова сказала.

— Спасибо.

○ 25 Декабря 2005

Почему она тогда не сказала «конец связи»?

И где же та песня в её памяти?

○ 25 Декабря 2005

— Silent night, Holy night. Brought the world peace tonight, From the heavens’ golden height Shows the grace of His holy might Jesus, as man on this earth Jesus, as man on this earth.

Ноа слушала песню, играющую по радио.

○ 25 Декабря 2005

Ноа зашагала в поисках того, что может сделать только она.

Кукла двинулась к колоколу.

○ 25 Декабря 2005

В следующий миг Ноа кое-что поняла.

Левиафана пронзила сила с земли.

●

— Silent night, Holy night.

Под дуновением ветра и великим одержимым механическим драконом, Саяма приблизил к себе Синдзё.

Оба держались за руки с противоположными Георгиусами на них.

Неожиданно, Георгиус издал крик.

Тот же голос Саяма слышал, когда впервые его надел.

— Я остаюсь с фамилиями «Саяма» и «Синдзё»!

Синдзё в ответ кивнула и посмотрела на парня.

— Это голос моего отца, так ведь?

— Да.

Он кивнул и сжал её руку, чтобы воля её отца обязательно достигла.

Его намерение, должно быть, было разгадано, потому что девушка сжала в ответ.

— Where today all the might.

В следующий миг они приблизились друг к другу и отвели руки, будто в танце.

Как раз тогда за спиной появилась тень прошлого.

…Это же…

Саяма увидел помещение церкви, освещённое небольшими свечами.

Несмотря на тьму, мужчина и женщина смотрели друг на друга, смущённо улыбаясь.

Стоящий на органе кассетный плеер играл музыку.

— Of His fatherly love us graced.

— Прости, но это единственная песня, которую я играю.

— Мне хорошо известна твоя дотошность.

Слова мужчины в очках заставили женщину горько улыбнуться.

— А мне хорошо известно, что ты носишь только лабораторные халаты.

Оба словно поместили Саяму и Синдзё между собой, и взялись за руки.

Они неловко притянули друг друга и начали танец.

Они танцевали.

— And then Jesus, as brother embraced.

Тогда в дополнение к прошлому все собрались вокруг Саямы и Синдзё.

Это Отряд Левиафана.

Казами и Изумо, Хиба и Микаге в Сусамикадо и Хио с Харакавой в Сандере Феллоу.

Они все их окружили, с улыбкой подняли брови и выпустили из ускорителей мерцающий жар.

— Айда закончим.

— Ага, только лучшее я заберу себе.

— Рюдзи-кун, в чём дело?

— Ну… как-то оно не совсем типично для нас.

— В общем, я рада, что всё в порядке.

— Ни у кого из вас не «в порядке» с головой, но, по крайней мере, наши тела крепки.

— Это уж точно, — ответили все с горькой улыбкой.

Затем Саяма заговорил, глядя на танцующую вокруг него пару.

— Счастье можно найти всегда.

Он обратился к остальным, обнимая Синдзё, как самого важного для себя человека.

— Пойдём, Синдзё-кун, навстречу счастью.

Синдзё покраснела.

— Ну-ну, — сказали остальные, пожимая плечами.

— О? — сказал Саяма, поворачиваясь к ним. — Вы ещё здесь?

— Я тебе потом припомню, — Казами расправила крылья. — И нам ещё нужно обсудить дела в школьном совете, так что не мешкайте с возвращением, ладно? И мы много чего хотим сказать, правильно? Вроде того, что мы здесь получили, и что потеряли.

— Но разве подобными вещами обычно не делятся только с любимыми?

— Заткнись, — сказала Казами, взлетая.

Изумо забрался на плечо Сусамикадо, а Сандер Феллоу рванул в небо.

— All the peoples on earth.

Отряд Левиафана влетел в брешь, которую пробил Алекс и защитила Тацуми.

Они теперь вооружены обычным Облачённым Оружием без Концептуальных Ядер.

Но они Отряд Левиафана.

Это не изменилось.

Сандер Феллоу влетел в чёрную армию, лавировал, уклоняясь от ракет-перехватчиков, и разрывал врага на части. Его путь привёл его к дыре, открытой Алексом.

Восходящие атаки крушили врагов, и из чёрных семян в небе распускались красные цветы.

Они украшали Токийскую ночь в ветряном и снежном небе.

— Казами!

— Знаю!

Казами вертелась, стреляла и влетела в созданный Сандером Феллоу просвет.

Теперь небо украшало великое дерево вспыхивающих цветов.

Ореол вертикально распадался, и становился пикообразной россыпью пламени.

Это было гигантское дерево горящей битвы.

И наконец…

— Каку! И Хиба с Микаге!

— М-м.

— Положись на меня.

Сусамикадо влетел в центр, волоча за собой белый след.

Словно добавляя украшений, клинки Изумо и Сусамикадо рассекали оставшуюся волну чёрного.

В небе рассыпались цветы, волочили за собой дым и выглядели почти как фейерверк.

И в конце Левиафана окружила наибольшая в мире рождественская ёлка с луной на верхушке.

И под драконом стояли те, кто создавал её ствол.

Это Саяма и Синдзё.

●

— All the peoples on earth.

Их товарищи прорвались сквозь ветер и ворвались в падающий сверху снег.

Саяма и Синдзё взглянули на небесные украшения.

— Silent night, Holy night.

На фоне гимна они медленно посмотрели в глаза друг другу, сравняли дыхание и качнулись.

— Синдзё-кун.

— …Да.

— Long we hoped that He might.

Саяма и Синдзё качнули телами, словно в такт прошлому, отображаемому вокруг.

Синдзё раз отошла, перекрутилась с женщиной и вернулась.

————.

Они оба вытянули руку с Георгиусом в сторону, а другой обняли друг друга за талию.

И посмотрели туда, куда указывали руки.

— Эй, я правильно танцую?

— Не переживай. Никто не смотрит.

— Это не отвечает на вопрос.

Догнав голоса прошлого, они двинулись друг к другу и использовали момент, чтобы ткнуть руками в небо.

— As our Lord, free us of wrath.

Держа ладонь Синдзё, Саяма поднял руку навстречу небесам.

— !..

Мгновением после Левиафана пронзил чёрно-белый свет, устремившись ввысь.

Столп света пронёсся сквозь центр небесных украшений.

Он пробился. Он прорвал тело Левиафана.

Концепт регенерации пытался сдержать распространение дыры, но разрушительная мощь Георгиуса сильнее её расширяла.

———!

Но Левиафан ревел и сопротивлялся.

— Since times of our fathers He hath.

Он похлёстывал ветер, резко ворочался телом и пытался сменить положение пронзающей силы.

— Он всё ещё может двигаться?!

Саяма дрожал от силы Георгиуса и закричал в ветер.

Как вдруг к ним присоединилась третья рука, сдерживая дрожь.

Она принадлежала девушке в чёрной бронированной форме.

Микоку.

●

Синдзё увидела в руке Микоку синий философский камень.

— Он содержит мой концепт регенерации! У Левиафана такой же. Так что… если вы включите его в силу Георгиуса, он сумеет подавить мощь Левиафана и уничтожить его!

— Ты уверена?! — спросила Синдзё.

Продолжая за Синдзё, Саяма закричал в ветер.

— Разве в нём не содержится всё, что тебе оставили?!

Выражение лица Микоку исказилось на ветру, но…

— Ничего. Я тоже ещё осталась, и я всё ещё здесь. Поэтому…

Она опустила голову, но Синдзё всё равно услышала её слова.

— Прошу, дайте мне помочь это закончить!

Синдзё собиралась согласиться, но сначала переглянулась с Саямой.

…Давай это сделаем!

— Promised to spare all mankind.

Синдзё и Саяма взяли в руки философский камень.

Микоку удивлённо подняла взгляд, и парень с девушкой ей улыбнулись.

— Тэстамент!

Саяма засмеялся.

— Давайте провозгласим ко всем концептам!

В то же время Левиафана пронзило особенной мощным светом и тьмой, и они крепко стиснули руки.

— Позвольте кое-что сказать! Как противоположности….

Синдзё повысила голос вместе с Саямой.

— Мы провозглашаем, что воли Саямы и Синдзё будут вместе во веки веков!

Повторив за ним, Синдзё задумчиво наклонила голову на то, что он сказал «воли» вместо «фамилий», но поверила ему и закончила заявление.

…Он, наверное, что-то уже задумал.

Она знала, что он рано или поздно об этом расскажет, поэтому просто пока сохранила слова в сердце.

Слова «Микото» и «Садагири» сотрясли концепты, которые стали чистой пылью.

— Воли Саямы и Синдзё будут вместе во веки веков.

Это стало Концептуальном Текстом и помчалось по Концептуальному Пространству.

Вслед за этим в дракона вонзился особенно мощный свет противоположностей.

В то же время пушечные залпы и удары мечей от Отряда Левиафана сотрясли его в небесах.

— Promised to spare all mankind.

Великий дракон был наконец-то побеждён.

И свет концептов рассеялся по небу.

То, чего я желаю

Мир сияющего белого света.

Мир, наполненный концептуальной пылью.

Земля принадлежала Синдзюку, но небо нет.

Тот мир размещался под местом, где парил «Ноа» даже после уничтожения.

Саяма и Синдзё стояли там одни, глядя на сомкнутые руки.

Свет Георгиуса перед их глазами ослабевал.

— Значит, наконец, свершилось. …Когда Ноа поглотит перегрузка, нас накроет взрывом?

— Думаю, от воздействия Георгиуса перегрузка Ноа тоже застопорилась. Настоящий отсчёт начнётся, как только исчезнет свет, Синдзё-кун.

— Ясно, — Синдзё увидела, как Саяма вытащил из кармана талисманы ускорения. — Нам придётся догонять остальных, которые уже отступили, да? Саяма-кун, тебе снова придётся бежать.

— Как и всегда, Синдзё-кун. Но не волнуйся. Я не отпущу твою руку. И…

Он проговорил со своей обычной невозмутимостью.

— Я всегда буду с тобой, Синдзё-кун.

— А я с тобой, Саяма-кун.

Синдзё ответила с лёгкой улыбкой и задумалась, какой именно.

Но посмотрев на свет Георгиуса и окружающее их свечение, она спросила о другом.

— Что же теперь будет?

— Ноа взорвётся и нам с тобой предстоит занятный побег… Что это за взгляд?

— Я совсем не о том.

— Когда мы уйдём отсюда, нас ожидает обычная жизнь.

Саяма бросил взгляд по сторонам.

— Путь Левиафана завершится, но последующая зачистка — работа для взрослых. Так что прямая проблема, стоящая перед нами — выборы следующего школьного совета. …Не хочешь пойти в президенты?

— Я как-то не уверена.

Но это неплохая мысль. Она даже подумала, что будет интересно попробовать.

— Пожалуй, мы продолжим так нашу школьную жизнь, пойдём в университет и, наверное, будем работать на благо мира.

— И когда мы поженимся, мне бы хотелось двух детишек. …О, но если дети будут такими, как ты, Синдзё-кун, тогда, полагаю, хватит и одного.

— Д-давай не будем загадывать наперёд.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся он.

Синдзё запоздало осознала, что своим смехом он скрывал смущение.

Он поистине сложный и приятный человек.

Затем Саяма неожиданно произнёс.

— Как бы там ни было, я думаю, когда мы вырастем, мы с тобой создадим мир.

— Давай не преувеличивать.

Не успела она сказать, как он повернулся в её сторону.

Саяма одарил её изумлённым взглядом, но одновременно слегка улыбнулся.

— Ты что, до сих пор не поняла? Высвобождение концептов означает наполнить мир следами прочих Гиров и воплотить их в реальность.

— То есть?

Не до конца понимая, она наклонила голову, и парень объяснил.

— То есть преисподняя, небеса, реинкарнация, разрушение, воскрешение и всё остальное станет частью реальности. Боги Войны непременно станут собственностью людей и утратят «божественное» название. А механические драконы станут летающими кораблями и отправятся исследовать космос. К тому же… человечество обуздает силу слов и образов в мире, разделяемом с другими расами.

Он спокойно продолжил.

— Этот мир не будет бессмертным, но отныне его будут направлять концепты реинкарнации и наследования. Ты, я и все остальные непременно встретятся снова в любое время в будущем. Порой наша память и воли будут наследоваться, а порой забываться, но это всё поможет миру развиться даже в лучший мир… Если необходимо, мы можем даже стать врагами друг друга.

————.

— Итак, Синдзё-кун, нас ожидают множество проблем. Поначалу взрослые должны взять дела в свои руки, но ко времени нашего вхождения в общество скрытая сторона мира должна быть организована так, чтобы нам было поистине увлекательно работать.

Синдзё кое-как понимала, что он подразумевал под «увлекательным».

— Другими словами, мир будет организован достаточно хорошо, но останется немало дыр и проблем? Вместо мира, который уничтожил одиннадцать других, это будет единый, невероятно юный мир, созданный, собрав их вместе?

— Да, — ответил Саяма, после чего неожиданно добавил. — А значит, могу я возлагать надежды на этот мир? Могу я надеяться на собственную битву, чтобы его изменить? Но не как Путь Левиафана, оставленный мне прошлым?

Он словно спрашивал скорее себя, чем её, и это доказывало его неуверенность.

…Если ты будешь делать то, что действительно хочешь, мы все пойдём за тобой.

Поэтому Синдзё улыбнулась, кивнула и сказала то, что могла только она.

— Думаю, ты можешь на это надеяться. Мы тебе поможем. Но…постарайся пригласить меня первой, ладно?

Она уже пришла к решению, поэтому сказала его вслух с горькой улыбкой.

— Я буду с тобой, Саяма-кун. …Я буду наблюдать за тобой, чтобы не дать тебе изменить мир уж слишком странно.

— Ты сможешь написать прекрасную историю. Мне не известно, что будет, но это я знаю наверняка.

Его голос звучал уверенно, поэтому ей оставалось только принять его с горькой улыбкой.

— Думаю, всё будет замечательно. В конце концов, может случиться всё, что угодно, окромя бессмертия.

— Да. Для нас с собой в этом мире нет границ.

Услышав это, Синдзё ощутила жар на щеках.

…Почему он так хочет со мной оставаться?

Но это и она могла сказать. Синдзё хотела быть с ним вечно.

— Ну, да. Я тоже хочу быть с тобой, Саяма-кун.

Парень и девушка приблизили друг к другу радостные лица, и их губы встретились.

После долгой паузы влага разделилась, и они посмотрели на свои переплетённые руки.

Свет Георгиуса практически угас.

И затем его не стало.

Поэтому они обменялись кивками, но не разомкнули руки.

— Что ж, пора идти.

Парень и девушка начали бежать с лёгкими улыбками на губах. Они бежали с одной скоростью, не отпуская друг друга.

В тот же миг они услышали над головой песню.

Это был гимн, исходящий от Ноа.

Синдзё подняла взгляд, гадая, кто его поёт, но Саяма заговорил рядом с ней.

— Ноа-кун поёт?

●

○ 25 Декабря 2005

Со своим сломанным телом Ноа достигла установки создания концептов.

Она осмотрела место.

Кукла видела только окружающий свет концептов.

Он доказывал, что мир меняется.

○ 25 Декабря 2005

Ноа забралась по ступенькам к колокольне.

○ «Ранее» 5 Ноября 1990

Ей нравился звон колокола.

Он издавал уникальный звук, который никто не мог повторить, и также разносился вдаль.

○ «Ранее» 25 марта 1991

Ноа хотела быть такой же.

○ «Ранее» 25 декабря 1993

К установке создания добавили ещё одну вещь: колокол.

Его звон обозначит завершение создания концептов. Он сообщит всем, что мир изменился.

Это отличительная черта Ноа.

Она хотела тут же в него позвонить.

Это только её. Физическое доказательство того, что может сделать только она.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей велели позвонить в колокол.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

Она хотела тут же в него позвонить.

○ 25 Декабря 2005

Ноа осмотрелась с высоты колокольни.

Кукла видела только окружающий свет концептов.

Он доказывал, что мир меняется.

○ 25 Декабря 2005

Ноа знала, что мир вот-вот переменится.

Она спросила, значит ли это, что она создала новый мир.

○ «Ранее» 25 Декабря 1995

Её создатель сказал.

— Позаботься о новом мире.

Ей велели позвонить в колокол.

○ 25 Декабря 2005

Ноа осознала, о чём ей предназначалось позаботиться.

Ей не говорили позаботиться о создании нового мира; ей велели позаботиться о самом новом мире.

— В таком случае…

○ 25 Декабря 2005

Ноа посмотрела на мир, существующий за светом. Он получил прошлое, которое вечно продолжит обновляться.

Она осознала, что это и есть ответ.

○ 25 Декабря 2005

Поэтому Ноа произнесла.

— Большое вам спасибо.

Это первые слова, которые она физически произнесла своими губами.

○ 25 Декабря 2005

Почему она не сказала «конец связи»?

И где же та песня в её памяти?

○ 25 Декабря 2005

Ноа нашла песню из воспоминаний.

Она приоткрыла уста и выпустила голос из глубины горла.

Громкий, громкий голос.

Кукла запела.

— Silent night, Holy night

Shepherds first see the sight

Told by angelic Alleluja,

Sounding everywhere, both near and far

Christ the savior is herе'

Christ the savior is here.

○ 25 Декабря 2005

Ноа позвонила в колокол.

○ «Ранее» 25 Декабря 1993

Это могла сделать только она.

○ 25 Декабря 2005

Ноа достигла своей цели.

○ 25 Декабря 2005

— Это 8-я автоматическая кукла модели Арх №0 воздушного корабля создания концептов SSS-X0 «Ноа». Я перезапустилась десять лет назад и сегодня…

○ 25 Декабря 2005

— Я завершила задание, оставленное мне. Завожу мои вставшие часы и остаюсь до следующего назначения.

○ 25 Декабря 2005

— Конец связи.

●

На бегу Саяма и Синдзё услышали за спиной звон колокола.

Впереди виднелась стена Концептуального Пространства, и все их дожидались.

Остальные не могли видеть их снаружи, но автоматические куклы должны были их засечь.

Изумо и Казами, Хиба и Микаге, Хио и Харакава, остальные из Отряда Левиафана или UCAT, их одноклассники и члены остальных Гиров разом подняли руки.

— Саяма! Синдзё! Сзади! Сзади!

Они уже знали. «Ноа» у них за спиной взорвалась.

Свет разросся и приближался сзади.

Саяма бежал, но…

— Синдзё-кун.

Он сжал её руку.

— Да, Саяма-кун.

Они верили, что успеют вовремя.

И как раз тогда Саяма увидел что-то в свете вокруг. Как и Синдзё.

— Э? — они посмотрели по сторонам и обнаружили, что мир наполняется белым светом.

Но не прежним концептуальным свечением. А гораздо более спокойным светом.

И они увидели там несколько человек.

— Это…

Его дед, стоящий рядом с автоматической куклой.

Его отец в лабораторном халате.

Рядом с Ноа были Синдзё…

— Это мои мама и папа…

Они махали с улыбкой, и что-то произнесли.

— «Вперёд к разврату».

— Они сказали не это! Они сказали «удачи».

Затем Синдзё улыбнулась родителям, и они все кивнули.

— Эм, получается, тот сон о загробной жизни был настоящим?

— Мне схватить того похотливого старика и начать допрос?

— Н-не надо! Кроме того, тебя накроет взрывом и ты станешь, как он! А ещё… если задуматься, загробный мир и всё это будет создано только сейчас, так что, может, это и правда был сон.

Саяма горько улыбнулся.

— Но Лоу-Гир имеет отрицательные концепты в противовес положительным остальных Гиров. У него также есть концепт допущения противоречий. Вполне возможно, здесь был создан некий прототип.

— О нет, — ахнула Синдзё. — П-получается, я расплакалась перед твоей мамой и сказала, что не хочу тут быть. А ещё, что хочу тебя увидеть. Ч-что я наделала?

— Ничего страшного. Если загробный мир стал банкетным залом для той старой обезьяны и его друзей, тогда тебе гораздо лучше со мной.

— Т-ты и правда порой к ним жесток…

— В этом нет ничего плохого, — отозвался он.

К обратной стороне белого света двигалось множество людей. Жители прошлого направлялись в будущее.

Некоторые из них оглянулись на Саяму и Синдзё: Итару и Sf, Чжао, Хаджи и Сино. Молодой блондин, по-видимому, был Алексом.

Кроме них они увидели членов Департамента Национальной Безопасности, старика на большом механическом драконе, принцессу, женщину на белом Боге Войны, гигантского чёрного механического дракона и гигантского белого механического дракона. Всё умершие были здесь.

Они все махали и говорили свои слова.

Затем развернулись спиной, продолжив путь в белую пустоту.

— Что это?

— Край чистого листа. Это генетическая тетрадь мира, где записаны все наши деяния.

Саяма объяснил и кивнул, глядя на протяжную пустоту.

…Мы с тобой будем жить дальше и напишем больше о мире.

— Отныне, будь то наш мир, гораздо больший мир, космос, параллельные миры или эволюционирующий мир, мы и те, кто придут после нас, унаследуют минувшее и продолжат путь. И мы будем сражаться друг с другом, чтобы двинуться дальше. Мы всегда, всегда будем продвигаться к передней кромке мира. И, раз уж на то пошло, я знаю, кто будет со мной.

Говоря это, он ощутил, как его руку сжали в знак согласия.

Поэтому Саяма побежал. Вместо того, чтобы тянуть Синдзё за руку, он держал её как доказательство, что она с ним, и бежал сквозь мир с той же скоростью.

Но сзади приближался взрыв.

————!

Едва лишь задумавшись, успеют ли они, как сзади их что-то подтолкнуло.

— ?!

Что же вызвало неожиданный прирост скорости?

Саяма оглянулся и увидел стоящую там женщину.

Ту, которую он так долго не понимал, ту, которая его защищала, и которая говорила, что надеется на его будущие свершения.

Саяма позвал этого человека.

— !..

Она улыбнулась и зашевелила губами.

Она беззвучно вымолвила слова: «Всё нормально. Я понимаю».

И: «Теперь тебя есть кому поддержать, правда?»

Поэтому он и Синдзё кивнули в ответ женщине и сказали, словно просто уходят в школу.

— Пока.

Под её прощальным взглядом Саяма и Синдзё повернулись вперёд и прошли сквозь стену.

Они прибыли туда, где были все остальные.

И окунаясь в новый мир, они скопили силу в своих скрепленных руках.

— Отныне, я всегда буду с тобой, потому что ты права, Синдзё-кун.

Она дала ему ответ.

— Тэстамент, — сказала девушка с улыбкой. — Как и я.

Они сжали руки друг друга.

— Как и я! Я всегда буду с тобой, потому что ты злодей!

С этими словами они прибыли домой.

Они пришли в изначальный мир, который полнился новыми криками радости.

●

В следующий миг Концептуальное Пространство закрылось, и Путь Левиафана подошёл к концу.

По всему миру виднелись огни, это назвали «чудом священной ночи», и большая часть учеников Академии Такаакита пришла домой поздно ночью, чтобы получить нагоняй от родителей.

Все вернулись под родную крышу.

Чтобы подтвердить последние следы священной ночи, они вернулись к тем, кто будет с ними, и в места, которые делили с другими людьми.

И теперь история возвращается к весне два года спустя.

Заключительная глава. Хроника Конца Света

Под голубым небом цвели два ряда вишнёвых деревьев.

Между ними пролегала дорога, что вела к бетонной стене, окружавшей обширную территорию. На воротном столбе к западу от входа были выгравированы слова «Академия Такаакита».

Сами ворота стояли открытыми, но никто не проходил через них. График, висевший на створках, гласил: «Весенние каникулы».

Если пересечь ворота, центральная аллея с вишнёвыми деревьями по краям тянулась дальше.

Прямо напротив входа располагался учительский корпус, а к северу от него — общеобразовательное здание второго года обучения. Там виднелась некая фигура.

На балконе второго этажа у аварийной лестницы стоял молодой человек в костюме с кабаноподобным зверьком на голове.

Под порывами ветра, разносящими вишнёвые лепестки, он облокотился на перила и окинул взглядом кампус.

Аварийный выход за его спиной открылся.

На улицу вышла женщина в белом платье с чёрной папкой в руках.

●

Женщина поддерживала свою юбку рукой с папкой, чтобы её сильно не задрало под мягким ветром.

— Ох и ветер поднялся, Саяма-кун. Может, мне не стоило надевать юбку.

— Прошу, Синдзё-кун, не предлагай вещи, которые убьют мою мотивацию. Панцушоты в школе — ценная вещь.

— Между прочим, я много носила женскую форму в наш третий год.

— От повседневных нарядов совсем другое чувство.

— Вот как всё устроено? — спросила Синдзё, поравнявшись с Саямой.

Созерцая под голубым небом разлетающиеся лепестки, она осознала, что видела такую же картину в прошлом.

Сегодня Саяма пригласил её посетить могилы, пройтись по знакомым местам и затем отправиться в UCAT.

Идея, скорее всего, пришла от электронного письма Изумо и Казами: «Мы скоро ненадолго вернёмся, так что если вам нечего делать, можем составить вам компанию».

Сообщение пришло всего за день, так что та парочка нисколько не изменилась.

Школа — первое место, куда Саяма привёл Синдзё.

…Он не забыл.

Затем парень повернулся к ней и задал вопрос.

— Синдзё-кун, как дела внутри?

— Хм?.. Кажись, обстановка немного поменялась. А ещё перед Библиотекой Кинугасы висела картина от клуба изобразительного искусства и пару фотографий. Там есть фото Департамента Национальной Безопасности, старого UCAT, наших родителей и… нас.

Снимок с ними был двухгодичной давности, когда школьный совет отправился в поход для Изумо и Казами.

Они забрались в горы вокруг г. Икома и обнаружили место, где фотографировались их родители и остальные.

— Никогда бы не подумал, что после всего случившегося буду стоять в том же месте, что и тот похотливый старик. Грустно, что за время того похода я не сумел повесить в горной хижине ни одного плаката.

— Ты отвечал тогда за еду, так тебе правда стоило перестать шутить каждый раз, когда ты открывал свою сумку, демонстрируя, что все товары основаны на мне. А ещё…

Меняя тему, Синдзё указала на соседнее школьное здание.

По коридору на первом этаже шагало три человека.

— Я разминулась с ними ранее.

Во главе шла девушка в женской форме с длинными чёрными волосами. Она изредка притрагивалась к красному медальону клуазоне, висящему на шее, показывая двум другим Академию.

— Вроде бы она будет следующим президентом школьного совета.

— У этой школы что, правило, что в президенты идёт тот, кто остаётся на второй год?

За её спиной шагали парень и девушка.

Девушка носила повседневную одежду и держала кота. На её плече также висел музыкальный инструмент ИАИ.

Парень тоже не в форме, похоже, знал девушку и выглядел удивлённым, почему девушка и президент разговаривали так, будто знали друг друга.

— Думаешь, они унаследуют то, что мы оставили в этой школе?

— Не знаю. Но ты слышал, что сказал Ооширо-сан? Как и твой дед, кто-то, похоже, открыл приют после Великого Кансайского Землетрясения.

— Я определённо ничего об этом не знаю.

Знаешь-знаешь, — подумала она, но сказала кое-что другое.

— Кто бы это ни был, он вроде дал ему странное название «Геройский Дом».

Саяма ничего не сказал, поэтому Синдзё тоже промолчала.

Но, похоже, её устроило, потому что она выставила волосы под ветер и отклонилась на перила.

Затем посмотрела на стену перед собой.

————?

Возможно, из-за высоты солнца, Синдзё увидела на стене письмо. Кто-то пальцем начертил на песке.

Было двенадцать рядов письма, и средние десять шли в обратном порядке:

1-й Гир: Фафнир Возрождённый.

2-й Гир: Ямата.

3-й Гир: Тифон.

4-й Гир: Мукити.

5-й Гир: Чёрное Солнце — Белый Почин.

6-й Гир: Вритра.

7-й Гир: Четыре Драконьих Брата.

8-й Гир: Вонамби.

9-й Гир: Заххак.

10-й Гир: Рагнарок.

Эти десять заметно потускнели, но ряды сверху и снизу выглядели свежими, словно их только написали.

Над 10-м шло:

Топ-Гир: Ноа.

И под 1-м, следующие слова поддерживали остальных:

Лоу-Гир: Левиафан.

Увидев это письмо, Синдзё медленно повернулась к Саяме.

Но он ничего не объяснил и просто ответил на её взгляд.

— Что?

— Ох, ничего.

Его лёгкая улыбка не давала ей ничего сказать.

В конце концов, завершение этих двенадцати строчек кое-что означало.

…Его Путь Левиафана подошёл к концу.

Два года прошло с его окончания. Пребывание в знакомом месте в ту же пору, что и в самом начале, возможно, помогло ему определиться.

Она гадала, что он теперь будет делать.

Как вдруг их окатило неожиданным порывом ветра.

—————?!

Источником были два объекта, проносящихся на крайне низкой высоте.

Пнув Саяму, который присел, чтобы заглянуть ей под юбку, Синдзё подняла взгляд и увидела там два аппарата.

Одним был бело-голубой механический дракон, а вторым — чернокрылый Бог Войны.

Растягиваясь высоко в небо, те два ветра оставили низкий сверхзвуковой хлопок.

Саяма внизу в какой-то момент вытащил цифровую камеру.

— Они на тренировке? Серьёзно, они ведут себя так, словно банда байкеров. О чём они только думают?

— Мне бы много чего хотелось сказать, но, предполагаю, они на пути в UCAT.

— Так сейчас они просто выделывались?

Его голос звучал раздражённо, и Синдзё поправила волосы, снова повернувшись вперёд.

Но…

— В чём дело, Синдзё-кун?

— Ох, ни в чём.

Ветер полностью стёр письмо на стене.

Ей надо было тщательнее его рассмотреть, или это к лучшему? Она не знала.

— Нам тоже нужно идти.

Саяма неожиданно потянул её за руку.

Он повёл её по ступенькам к знакомому месту внизу.

— Ух ты.

Повсюду рассыпались цветочные лепестки.

Это казалось далёким воспоминанием, хотя они и были тут всего год назад.

— Вот здесь ты стянул с меня спортивный костюм, да?

— Да. И сегодня ты носишь юбку.

— Не вздумай, — сказала Синдзё, поворачиваясь и обнаруживая там его.

Она вновь осознала, что он вместе с ней, и облегчённо вздохнула.

Возможно, из-за нахождения в таком знакомом месте, она вспомнила битву, которая началась весной два года назад.

Многое было утрачено, но они определённо обрели прошлое, новое будущее и…

— То, что ты будешь со мной.

Они шагали бок о бок к общежитиям и прижимались друг к другу.

Это странная вещь. Два года назад она и представить не могла, где будет сейчас.

— Мы вместе, правда?

— Ты снова это говоришь, Синдзё-кун.

Саяма тоже улыбнулся, глянув по сторонам и следом на неё.

— Ну, ты помнишь, что я сказал, когда подобрал Грам, не так ли? Я сказал, что хочу, чтобы ты была со мной.

Синдзё помнила. Он спас ей жизнь, поэтому она приняла его истинное «я», взяла его за руку, и…

— И я… и я сказала, что хочу того же, правда?

— Да, но тогда я не первый раз об этом подумал. Первый раз был, когда я впервые увидел твои старания в лесу Окутамы.

Неожиданно он повернулся к ней напрямую и прочистил горло.

— У меня нет доказательств в форме концепта письма, но я всё равно скажу, Синдзё-кун. Хотя это такая обычная вещь, что я не знаю, есть ли в ней какой-то смысл.

— …Э? Какая? Ничего странного, ладно?

Затем она услышала его чистосердечные слова.

— Я люблю тебя, Синдзё-кун.

Он сделал вдох, и в её ушах прозвучало больше слов.

— Я хочу с тобой встречаться, Синдзё-кун. Потому что хочу с тобой быть.

Он выдал ей прямое признание.

●

Он признался, когда рядом никого не было.

Это наверняка одно из тех чувств, которые ему не нравилось показывать людям.

Но всё случилось так неожиданно, что Синдзё не знала, как ответить.

Казалось, будто всё, что он говорил ей прежде, навалилось за раз.

Она думала, что сказать «Я люблю тебя», простая вещь, которую легко скажет любой, если захочет.

Но после всего пережитого вместе, он сказал это только сейчас, и это пришло так неожиданно.

…Н-нечестно…

Он выбрал сегодняшний маршрут для того, чтобы это сказать?

Из-за того, что он никогда не говорил самое сокровенное, она тоже не стала произносить этих слов.

И теперь, когда он признался, она растерялась.

— Т-так это одно из тех динамитных заявлений Саямы… или вроде того?

Он негромко ответил.

— Синдзё-кун… Прошу, не относись к этому небрежно.

Заметив слабость в его голосе, опущенные брови и поникшую голову, она запаниковала.

…Он серьёзен.

— П-прости.

— Прости?!

Его голова вздёрнулась, как и Баку на ней.

— Жестоко! И после всего, что мы пережили! Меня отшили?!

— А-ах! Я не это имела в виду! В самом деле! Я хотела сказать спасибо, потому что чувствую то же самое! Я, эм… тоже не хочу никогда тебя бросать!

Она вдохнула и выразила слова, возникшие в сердце. А ещё взяла его за руки.

— Ты единственный, с кем я хочу провести остаток жизни! Потому что…

Синдзё изо всех сил постаралась прокричать слова, которые могла сказать, только если их сердца едины.

— Я тоже тебя люблю! Я люблю тебя так сильно, как и ты меня!

Она набрала в грудь воздуха и посмотрела на парня.

Синдзё немного напрягла холодная тишина, созданная её дыханием.

— Эм…

…Я это сказала.

Слова будто собрали вместе и обнулили все прошлые выражения её чувств.

Она сказала это не потому, что Саяма начал первым, а потому чувствовала, что это нужно сказать сейчас.

Подводя итог её чувств, она думала, что они могут начать по новой.

Собрав вместе все неловкие слова из прошлого, они могут проложить путь к даже большим словам в будущем.

Это просто черта, знаменующая новое начало.

— Я люблю тебя… так что давай будем вместе, Саяма-кун.

Прижавшись к нему телом и щекой, она увидела в уголке его глаза слезу.

…Ох. Эм… ну…

Это так неожиданно, что она застыла, но услышала несколько дрожащий вдох.

— Слава богу…

Затем он её обнял, притянул к себе и собрался с силами.

Синдзё чувствовала тепло на душе от того, что их сердца соединились этими словами.

Поэтому девушка ответила соответствующе. Не отпуская, она прильнула к нему и вожделенно обняла.

Её папка упала на землю, но она подберёт её позже.

Подтвердив присутствие в груди Саямы, она услышала его вдох.

— У меня кто-то есть. И она будет со мной всегда.

Её сердце ёкнуло.

В последний раз она видела его таким, когда они снова встретились на сочельник два года назад.

Как и сейчас, он обнял её, и она обняла в ответ.

Синдзё осознала, что это обратная сторона его боли, и что подобного он никому не показывал.

Убедившись, что они никогда не расстанутся, он позволил это увидеть только той, кто поддерживала его боль. Саяма показал ей, какие чувства существовали за болью, вверенною ей.

…Какой же сложный человек.

Синдзё понимала, что теперь только она может прикасаться к его сердцу.

Поэтому утешительно спросила, слегка похлопывая его по спине.

— Тебе было одиноко? Тебе было одиноко, после того как тебя оставило столько людей?

Саяма кивнул в согласии, поэтому она кивнула в ответ.

— Мне тоже. Мы противоположности, но одинаковые, если речь об этом.

Она обнаружила, что её зрение затуманилось, но знала, что должна ему ответить.

Синдзё снова кивнула, немного отклонила голову и покраснела от того, как поздно для подобного разговора.

— Я никогда не забывала слова, что за мной кто-то придёт одиннадцать лет назад.

— И я никогда не забывал, что иду увидеть кого-то важного.

Тогда…

— Нам больше не грозит одиночество, правда?

Их губы встретились. Они словно оба желали и отвечали другу. Они словно обменивались друг другом.

Но, наконец, они удовлетворённо разлучились и поделились жарким дыханием.

Синдзё вытянула правую ладонь, а Саяма вытянул левую.

Он взял и сжал её руку, поэтому она сжала в ответ.

Они ощущали пульс, тепло, и влагу друг друга.

— Я так счастлива.

Синдзё посмотрела на него с улыбкой и обнаружила его привычный невозмутимый взгляд.

Но она знала, что он тоже счастлив.

Кольца на их сомкнутых руках тихонько звякнули.

Ей казалось, что их руки никогда больше не разомкнутся.

— Значит, после этого мы сходим на кладбище?

— А затем можно зайти в тот лес в Окутаме. Нужно поблагодарить того оборотня, который дал нам встретиться. Тогда можно увидеться с теми идиотами в UCAT, и мы с тобой можем кое-что обсудить по пути домой.

— Кое-что обсудить?

— Да, — он прочистил горло и отвёл взгляд. — О нашем будущем. …Это имеет отношение к твоим романам.

— Э? — удивилась она. — Т-ты хочешь сказать, ты решил, за что возьмёшься всерьёз, и что будешь делать для мира?

Он не ответил, но выдал небольшую улыбку предвкушения.

На это её сердце ёкнуло, и парень снова сжал её руку.

Саяма, должно быть, заметил пульс, пот и жар ладони.

Повеял ветер и донёс лепестки цветущей вишни.

Они выглядели будто снег. Это напомнило ей о снегопаде и концептуальном свете той ночью два года назад.

И за спиной Синдзё услышала пианино, играющее в музыкальном классе школьного здания.

Оно исполняло Silent Night.

Это единственная песня из её памяти, и теперь она помнила гораздо больше.

И всё же Синдзё запела в такт песне, которой её научила мать, и которая свела её с дорогим человеком.

Пока они шагали рука об руку, Саяма тоже открыл рот.

И они запели.

————.

Посреди пения Синдзё неожиданно осознала кое-что о письме на стене аварийного выхода.

— Это ведь…

Ветер его стёр, но надпись запечатлела двенадцать миров, поднявшихся к высотам.

Те миры их разнообразные концовки исчезли, так что никто больше не мог их видеть.

Это Хроника Конца Света.

Всё, соединяющее прошлое и будущее, пребывало с ними, так где же они окажутся, продолжив путь вперёд?

Синдзё точно знала только две вещи: Саяма ей улыбался и…

— Я всегда буду с тобой, Синдзё-кун.

Она кивнула его словам.

— Как и я.

Она повысила голос, ещё сильнее сжимая его руку.

— Как и я!

Слова их обещания разносились в небе новой весны.

На фоне песни обещания громко звучали их голоса.

Послесловие

Послесловие автора

Это был последний том Owari no Chronicle. Благодаря вам я смог заниматься этим три года. Большое спасибо.

И хотя это заканчивает Овари, серия Ahead продолжается. Саяма, Синдзё и остальные закончили «Конец», оставленный их потомками, и теперь создадут «Хроники» собственного мира, но место действия и направленность истории не ограничивается ими. Это история оживления всего мира. Я думаю, точка зрения будет прыгать по всему свету.

Когда мир Ahead снова откроется или будут выпущены суммирующие его Хроники, надеюсь, вы захотите узнать, что случилось в этом мире.

Со всей серьёзностью, большое вам спасибо за эти три года. И на этом переходим к традиционному чату.

— Сегодня я пригласил особенного гостя.

— Да брось, я вовсе не особенный. Я просто обычный человек. Что это за представление?

— Если подумать, большинство людей в мире, наверное, тебя поймут… Каково это, когда тебя подбрасывает в воздух слон?

— Я думал, что сло-маюсь… Не оценил? Тогда я чувствовал себя слоно-сшибательно.

— Надеюсь, он снова тебя подбросит и сломает шею. Короче, ты её читал?

— Конечно нет. Я проверил послесловия с первого по пятый том, и вроде только один что-то читал?

— Ага. 6-й еще не вышел, но и там ничего не читали. Другими словами, статистически ты худший!

— Заткнись. Кроме того, твои книжки занимают слишком много места на полке! О-хо-хо-хо-хо. Чтоб ты сдох!

— Не смей жаловаться об этом в последнем томе книг, которые занимают столько места!

— А ещё, тебе нужно поблагодарить читателей, которые тебя терпели. Ну же, поклонись.

В последний раз как-то совсем не заладилось, правда? В общем, большое спасибо всем. Я постараюсь в следующей книге сделать нормальное послесловие.

Я подумал, что фоновой музыкой этого тома будет Silent Night, но, скорее, это музыка для всей серии. Взамен я выбрал Soldier’s Song из видеоигры Alien Soldier.* Я не уверен, что стоило это брать, потому что Мега Драйв игру практически невозможно заполучить, но сегодня можно скачать Сега игры за деньги, и их выпускают повторно. Странно, как вещи из прошлого продолжают жить в настоящем, не вырождаясь.

В общем, я слушал это во время корректуры.

— Кто больше всех был недоволен собой?

Я также думал об этом.

Ну что ж, ну что ж. В данный момент я думаю, куда направиться дальше.

Октябрь 2005. Неожиданно холодное утро.

— Каваками Минору.

1.*YouTube

Послесловие команды

От Orophin Ancalimon(переводчик)

Приветствую всех, кто закончил читать эту книгу и эту серию. Сегодня, 25-го декабря, в день католического Рождества, в день Конца Света, выходит последний релиз Owari no Chronicle.

Мне не удалось стать первым переводчиком на Руре с законченной серией, но, по крайней мере, Овари стало первой законченной серией без какой-либо аниме адаптации, а Овари 7 — самой толстой книгой серии на данный момент. И продолжая ставить рекорды, я собираюсь написать самое длинное послесловие (если не считать той копипасты с одного из томов Акселя, но это несерьёзно), поэтому для удобства чтения разобью его на части, если вам лень читать его полностью. Итак:

О книге(спойлеры, duh)

Последний том Овари поражает не только размерами (если подумать, то по количеству страниц он меньше третьей арки, а по количеству глав меньше всех предыдущих томов). Он начинается там, где заканчивается 6Б и ни минуты не тратит попусту. Нас сразу швыряют в центр действия и стремительно проносят сквозь череду неумолимых экшен сцен. Это можно назвать одновременно и достоинством и недостатком книги — она на 70% состоит из битв. С одной стороны, именно этого и ждёшь от последней книги, с другой — при таком количестве персонажей хотелось бы, чтобы некоторым из них уделили больше внимания. Но в любом случае, поначалу даже не приходит такая мысль, ибо всё происходящее держит в постоянном напряжении и радует с каждой главой. Не проходит и ста страниц как нас встречают одни из самых лучших поединков, которые где-либо можно прочесть. После всего, что уже было в той же шестой арке, сложно представить, что может быть еще круче, но, как оказалось, может. Что характерно для битв именно в этой книге — они написаны красиво. Это не просто динамичные, изобретательные или напряжённые схватки, а каждая из них будто демонстрация писательского мастерства автора. Они все разные, все уникально написаны и все запоминаются как нечто особенное. Это тот случай, когда никакое аниме не сможет воплотить их так же хорошо, как они рисуются в моём воображении. Будь то многоступенчатая многоходовочка Изумо и Казами, погружение внутрь мехи от Микаге, сверхзвуковая погоня Хио или настойчивое 1,2,3 Саямы — каждую из них хочется перечитывать снова и снова. И вовсе неудивительно, что при таком бешеном темпе серия быстро достигает своего пика, а именно, 11-й главы. В этот момент кажется, что вполне можно закончить серию, ибо градус просто не сможет стать ещё выше…. И это отчасти так. На конец 11-й главы все реванши проведены, цели выполнены, противники побеждены, и дальше как будто особо нечего делать. Но потом приходит 12-я глава, в которой завязывается вторая часть книги и… я в какой-то мере теряю интерес к происходящему.

Не поймите меня неправильно, мне по-прежнему нравится всё, что происходит после 11-й главы, но несколько факторов значительно уменьшают удовольствие от дальнейшего чтения. Во-первых, решение, которое принимает антагонист серии, делает всё дальнейшее невероятно предсказуемым. До сих пор существовала возможность, что всё может обернуться не на пользу героев (впереди еще большая часть книги и может случиться всё, что угодно), но сама природа её решения делает результат до боли очевидным. До сих пор обе стороны были в той или иной мере равноправны, мы понимали, за что они борются и сопереживали им. В какой-то мере, в действиях Микоку в первой половине нет ничего плохого, даже наоборот, во многих других произведениях такое бы только приветствовалось, но её дальнейший план ставит её на сторону, которую никак нельзя принять. Поэтому как бы силён ни был враг, что бы он ни делал, очевидно, что он всё равно будет побеждён. Усугубляют ситуацию иллюстрации последнего тома. И хотя их не так много, Каваками набрался наглости вставить спойлеры не только в развороты, но и прямо на обложку! Это тот случай, когда откровенно хочется сказать «картинки не нужны», ибо, глядя на них, точно знаешь, как будут развиваться определённые события. Как бы мне хотелось выкинуть картинки из головы и прочесть некоторые сцены после 12-й главы не зная, что будет. Но увы, весь выстраиваемый автором драматизм сразу улетучивается, когда понимаешь, что всё у героев будет хорошо.

И так происходит всю середину книги. И хотя хорошо, что серия сбросила обороты и уделила немного времени персонажам не посреди битвы, каждая сцена воспринимается скорее как данность, как то, чего ты давно уже ждёшь и только сейчас получаешь. Большинство сюжетных загадок разрешились ещё в прошлом томе, и теперь предстоит только расстановка точек и неминуемая последняя битва.

Но когда приходит та самая последняя битва, всё, что я писал до этого, вылетает из головы. Потому что происходящее там поднимает планку так высоко, что с трудом вспоминается, кто бы ещё такое делал. В самом деле, где ещё можно найти сражение стотысячных армий не только всего мира, но и десяти разных миров против пятнадцатикилометрового дракона? Где ещё можно найти нечто подобных масштабов? В наше время словом «эпичность» швыряются направо и налево, поэтому для такой битвы нужно придумать какое-то новое слово. Саяма бы сказал что-то вроде «мегаэпикоцентричность», но в любом случае, это сложно описать одним словом. Даже пресловутые швыряния галактик Гуррен Лагана кажутся какой-то мелочью, потому что это всего лишь два робота, которые дерутся друг с другом, а не то, что человек, бегущий со скоростью выше ста километров в час, девушка в сражении с десятком сверхзвуковых драконов в 10 раз больше её или отклонение километровых лучей одной рукой. Вся последняя битва просто одна непрерывная ода человечеству. А эти песни! Ну какой ещё автор вставит в свой текст гимны разных стран? Ну какой ещё автор буквально положит свой текст на музыку? Многократные повторения Сайлент Найта здесь не раздражают, а наоборот, тебе хочется петь вместе со всеми. И опять же каждая глава будто пытается переплюнуть предыдущую, и нас опять, будто в фильме по «Властелину Колец», ждёт штук десять кульминаций и штук пять разных концовок одна за другой, пока, наконец, всё уж точно не кончится. Под конец чувствуешь себя выжатым до последней капли, и когда «история переносится на два года вперёд» поначалу не понимаешь, о чём речь, а потом «аааа, пролог»…

Должен сказать, я до сих пор считаю пролог и эпилог худшей частью всей серии. Мало того, что я не люблю приём «флешфорварда» в принципе, в данном случае он ничего не даёт читателю, а, скорее, вызывает недоумение. Пролог в самом начале вызывает тонну вопросов, на которые, как ни странно, так и не дается ответов даже в конце тома. Он скорее сбивает с толку, чем разогревает интерес. Можно сказать, что это должно было показать, как в мире по-прежнему существуют конфликты даже после окончания тома, но в этом нет особой необходимости, ибо концовка и так не была абсолютно «счастливой». Эпилог же… у меня претензии не столько к самой сцене в нём, а столько к тому, что этого слишком мало. После всего пережитого с этими персонажами ты ждёшь чего-то большего, чем одной слащавой сцены Саямы и Синдзё и пары строчек обо всех остальных. Вот почему я писал в послесловии к DC, что та сайдстори больше похожа на полноценный эпилог. Возможно, после такого громадного тома у Каваками просто не было возможности написать больше, поэтому он ограничился только этим. Но независимо от причины, очень разочаровывает, как мало мы получили.

Но, несмотря на эпилог, всё происходящее до него вполне меня удовлетворяет. Мы получили серию, которая с самого начала знала, к чему идёт, и закончилась там, где необходимо. Всеми «прыжками выше головы» Каваками будто пытался создать идеальную концовку, такую, чтобы никому не захотелось большего (серьёзно, как можно ЭТО переплюнуть?). Я всё еще надеюсь на некий 2nd AHEAD, но как и сказано в авторском послесловии, это будет уже совсем другая история о совсем других персонажах. Пока же хочется ещё раз вспомнить о тех героях, которые остались тут.

О персонажах.

Саяма и Синдзё. В этой книге мы видим Саяму таким, каким не видели его никогда. Беспомощного, потерянного, но всё равно рвущегося к своей цели, несмотря ни на что. Начиная с конца 6Б, эта книга снова и снова испытывает его решимость, делая Саяму чистым воплощением непоколебимости человеческого духа. Его внутренний монолог во время бега и последняя речь в конце — одни из самых ярких моментов, о которых многие протагонисты могут только мечтать. Синдзё же… сложно поверить, как она выросла за эту серию. Если глянуть на её картинку в первом томе и в последнем — это будто два разных человека. Редко встретишь героиню с таким разительным ростом по ходу серии.

И да, я не могу упустить сцену единения Синдзё и Саямы, то бишь, ТУ САМУЮ сцену. Для неподготовленных читателей это наверняка было сложно воспринимать, но для Каваками подобное в порядке вещей. Он вставляет такие сцены начиная с Гонг Конга и не гнушается добавлять к ним откровенные иллюстрации. Просто удивительно, что Денгеки до сих пор позволяет ему их печатать, тогда как другим авторам приходится в лучшем случае оставлять пространные намеки, а в худшем вообще ничего. Для меня обе сцены (Садаме и Сецу) не стали неожиданностями не только из-за сцены в 6Б или того, что я заранее видел картинки, но и потому, что это логичный шаг в их отношениях, который просто нельзя было оставить за кадром. И Каваками опять рвёт шаблон, вставляя после откровенной сцены флешбек прощания с матерью Синдзё. Еще одна сцена, которую долго ждёшь, и которая работает, несмотря на сентиментальность.

Изумо и Казами. Несколько жаль, что Изумо, по сути, остался единственным персонажем Отряда Левиафана, не получившим собственной арки. Каваками как будто хотел её куда-то вставить, но потом не нашёл подходящего места, и мы получили только обрывки тут и там. Это не делает Изумо плохим персонажем, но всё же хотелось гораздо большего. Казами же в основном расставляет тут точки над «И». Её прощание с G-Sp2 получилось одной из самых трогательных сцен в книге. Кто бы мог подумать, что Каваками заставит меня взгрустнуть по металлическому копью.

И я откровенно зол на автора, что он испортил единственный романтический момент Изумо и Казами тупой шуткой. Так делать нельзя. Опять же, они этого не заслужили.

Хиба и Микаге. Возвращение Микаге в строй получилось таким, каким я его и представлял, но её редизайн… на любителя. Кто-то больше предпочтет старую версию Микаге, но, по мне, такой вариант делает её более уникальной и согласуется со всей её линией эволюции. Порой люди меняются до неузнаваемости, и мы должны быть готовы это принять.

Хиба же в этой книге… настоящий МУЖИК. На его реванше с Тацуми мне хотелось аплодировать стоя. Вот таких МУЖИКОВ, а не школьников, не хватает современному ранобе. И опять же, редко когда увидишь, чтобы персонаж настолько вырос над собой.

Хио и Харакава. Для меня эти двое всегда были самой реалистичной парой в Овари. Они практически лишены типичной анимешной (и ранобешной) гипертрофированности и фетишизма, и ведут себя, как вели бы себя парень и девушка их возраста. Да, Хио порой щеголяет перед Харакавой голышом, но его это не заботит, так что какая разница? Вообще они получили в этой книге не так много сцен, но те, что были, определённо запоминаются. Отдельный плюс Харакаве за умение мотивировать Хио в любой ситуации. А вам слабо столкнуть свою девушку с обрыва, чтобы привести её в чувство?

Итару и Sf. Для меня именно эти двое, а не Саяма и Синдзё, были сердцем всего Овари. Именно в их противоречивых отношениях воплощено всё то прошлое поколение, с которым мы прощаемся по ходу сюжета, чтобы создать новый мир. И неудивительно, что прощание с ними наиболее болезненно. И ведь конец здесь очевиден с самого начала, и ведь иначе и быть не могло, но всё равно когда приходит эта сцена, когда Sf говорит «Итару-сама, где вы теперь?» в тебе ещё теплится надежда, что всё может обернуться иначе. Как можно было создать настолько глубокого персонажа, лишённого эмоций? Как можно было создать настолько неискреннего персонажа, который всю свою жизнь только и думал, как бы отплатить другим? Интересно, какое же имя Итару называет перед самым концом? Эти двое так и не смогли сказать правду друг другу, так и не смогли раскрыть при жизни свои истинные чувства. И когда по радио звучит речь Итару, тебе хочется встать вместе со всей школой. Тебе хочется тоже прокричать «Тэстамент» и сказать, что всегда есть надежда, как бы плохо ни было. А Sf навсегда останется для меня превосходной горничной и одним из лучших роботов в литературе вообще.

Ооширо Казуо. К сожалению, старик Ооширо так и остался до конца всего лишь комедийным персонажем. Даже в его сцене с №8 после событий 18-й главы нас ждала очередная клоунада и перекидывание шуточками. Но так ли это? Что, если именно этого все и хотят? Что, если неловкая горничная пытается неумело утешить старика, который никогда раньше не показывал плохого настроения? Что, если этот старик после всей боли, потерь и трагичных событий решил никогда не унывать и сделать UCAT местом полным надежды и оптимизма? Что, если именно его неудержимая энергия и помогала им протянуть все эти годы? И теперь, когда он вполне вправе заплакать, ему не позволяют даже этого, ибо миру по-прежнему нужен клоун. Миру нужен тот, над кем все будут смеяться, издеваться, и который всегда будет дарить хорошее настроение. Миру нужен этот грустный клоун, который даже не имеет права грустить. Подобно Саяме, играющему роль злодея, Ооширо Казуо играет роль клоуна. И если Саяма всё же имеет право на боль и проявление эмоций, старик не смеет даже этого. Иначе всё, за что они боролись, полетит к чертям. Несколько неожиданный взгляд, правда?

Тацуми и Алекс. Совсем неудивительно, что эти двое тоже получили своё развитие в книге. Для Тацуми весь седьмой том, по сути, очеловечивание и падение с небес на землю. Слишком долго она была просто непобедимой силой, слишком долго казалась невозмутимой стервой, что когда Рюдзи наконец-то пробивает её панцирь, это выглядит даже несколько непривычно. Как и в случае с Саямой, здесь мы видим её такой, как никогда прежде. Алекс же один из тех героев, которых любишь как раз за то, что они не меняются. И когда приходит та самая сцена, которая тоже до боли очевидна, ты не находишь в себе сил её читать, ибо не хочется такого исхода. Я очень долго откладывал перевод из-за этой сцены, и от одной только фразы «Справедливость восторжествует» у меня всё переворачивается внутри. Это воистину одна из лучших сцен Каваками, что даже в одном из томов Хорайзона он попытался её в какой-то мере воссоздать. Но копия в данном случае не превзошла оригинал, поэтому доказательство справедливости Алекса ничто не сможет пошатнуть.

Приятно было также увидеть в этом томе некоторое развитие Дианы и участие Юи в операции по спасению Синдзё, а ещё появление всех героев из прошлых томов, жителей всех Гиров и международные UCAT.

И, наконец, Микоку и Ноа. Я уже немало написал о ней в прошлом послесловии и кое-что о её решении в этом томе, но я по-прежнему не считаю Микоку плохим персонажем. Просто когда у тебя есть протагонист уровня Саямы очень сложно создать антагониста того же уровня. И Микоку это в полной мере.не удалось Когда заведомо выступаешь на стороне чувств, ожидаемо, что люди будут называть твоё решение глупым и неоправданным. Хаджи тоже выступал на стороне чувств, но в его действиях была логика, которую мы могли принять. Микоку же будто всё ещё живёт под впечатлением от случившегося в конце 6Б (что неудивительно, ибо с того момента прошло совсем мало времени) и упрямо не видит пагубности своих действий. Ни один здравомыслящий человек не согласится, что её план после 11-й главы — хорошая идея. Но Микоку и не мыслит здраво, она действует на основе чувств. Но так ли это на самом деле? Можно сказать, что она просто упрямо не хочет останавливаться, но дело не только в этом. Чувства, конечно, здесь превалируют, но вспомните также, что она говорила Саяме перед трансформацией «Ноа». Вспомните, что сказал Итару в конце 11-й главы. Саяма проиграл как злодей. До сих пор его решения всегда ставили его под удар, но теперь кто-то другой решил сосредоточить на себе всю ненависть мира и испытать его величайшей силой. Кто-то другой решил стать тем единым врагом, который объединит весь мир и направит его на правильный путь. Микоку знает, что её путь неправильный, но это, с одной стороны, один из способов решить проблему, а с другой даёт возможность объединиться миру в преддверии новых проблем. И ещё одно… ангелы спускаются с небес, истребляя всё живое, чтобы создать мир, где все вернутся и все будут равны. И человек, который умер, но воскрес… ничего не напоминает? Уж не библейская ли это книга Откровения? Это даёт возможность рассматривать конфликт в последней книге как противостояние человека и бога. Бог хочет навязать человеку свою волю, но человек решает восстать против бога и жить по-своему… Несколько антихристианская позиция, если подумать. Вот только Микоку не является богом, она лишь человек с силой бога, которой хочет наделить всех остальных. Но человеку не нужна сила бога, чтобы его победить, поэтому Саяма вновь и вновь одерживает победу, и Микоку лишь остаётся смириться со своей мирской участью и отказаться от своей силы.

Ноа же стала хорошим дополнением к уже обильному составу автоматических кукол в серии и породила несколько уникальных сцен. Её упрямство под стать Микоку, а дизайн и кеч фраза быстро сделали одним из самых выразительных персонажей серии. –ijou.

Об итогах серии.

В наше время редко встретишь законченное ранобе. В наше время авторы пытаются выжать из серии как можно больше, чтобы получить прибыль, даже если в этом нет необходимости. И хотя с активизацией переводов законченные серии будут появляться чаще, Овари всё равно остаётся уникальной серией и по сей день. Это по-настоящему большое, масштабное, комплексное, многогранное и законченное произведение, чья основная идея, на самом деле, довольно проста. Нельзя двигаться вперёд, пока не решишь старые проблемы. Нельзя бесконечно цепляться за прошлое. Нельзя развиваться, пока не будешь готов что-то менять. Нельзя вечно обманывать себя. И никогда не поздно начать жизнь с чистого листа. Для меня все эти вещи особенно важны, ибо за последние годы в моей жизни случилось масса перемен. В какой-то мере я сейчас в том же положении, что и герои серии — мне предстоит новое начало. Если подумать, эта книга в меньшей степени о «конце мира», сколько о «создании нового». Ещё одно противоречие. Она является отправной точкой всех остальных работ Каваками, и я искренне надеюсь, что узнаем ещё немало о его мире в будущем.

Благодарности.

Я не делал этого с 1А, так что настало время наверстать за все 13 томов. Поехали.

Спасибо большому взрыву за то, что создал этот мир.

Спасибо моим родителям за то, что они подарили миру меня.

Спасибо Минору Каваками за то, что написал эту замечательную книгу.

Спасибо студии Sunrise за то, что познакомила меня с творчеством Минору Каваками.

Спасибо фендому Хорайзона и, в последствии, Кавакамиверса на форчане за то, что благодаря его преданности и активности, на серию обратил внимание один из лучших переводчиков на бака-цуки.

Спасибо Js06 за то, что перевёл эту серию и продолжает переводить работы Каваками. Без него этого перевода бы не было.

Спасибо мне за то, что я перевёл эту книгу. (сам себя не похвалишь — ну вы поняли)

Спасибо команде Руранобе за то, что выложили мой перевод на сайт.

Спасибо всем, кто его прочел.

Спасибо моему редактору Кандару за то, что оставался со мной всё это время и помогал по мере своих сил.

Спасибо всем остальным редакторам, которые со мной работали в то или иное время. Я немало у вас почерпнул.

Спасибо Самоготу за то, что помогал делать картинки и релизить текст.

Малфу спасибо не будет, он знает почему. Позор тебе, Малф.

Спасибо Аркнароку за регулярную помощь с противоречивыми кусками в переводе. Порой сверка очень нужна.

Спасибо тем, кто писал в Орфус опечатки и прочие недочеты. Я знаю, что далеко не всегда всё хорошо.

Спасибо всей команде Рура тим за регулярную дозу упорости и чая в чате.

Спасибо компании Майкрософт за ворд и виндовс.

Спасибо моему телефону и моему ноутбуку (реклама заведомо вырезана) за то, что помогали мне переводить в армии.

Спасибо тому самому дереву в лагере, с которого я ловил интернет.

Спасибо интернету за то, что он есть.

Спасибо всем тем, кто оставляет комментарии под релизами и под томами. Для меня это очень важно.

Спасибо Вадиму Шавловскому за преданность и моральную поддержку, хотя он сам того не подозревает.

Спасибо Лео Абрахаму за «спасибо». Спасибо.

Спасибо моему государству за то, что с ним не соскучишься.

Спасибо моей лени за то, что она не смогла меня одолеть.

Спасибо моей силе воли за то, что она помогла мне довести дело до конца.

Спасибо компании Близзард за замечательные игры, хотя это не имеет никакого отношения к этой книге.

Спасибо шоколаду за то, что он вкусный.

Спасибо лимонаду за то, что он делает пш-ш.

Спасибо всем, кто просто мимокрокодил и почему-то прочитал эти строчки.

И наконец, спасибо некой Бландинке, которая подарила мне свой ник.

О планах на будущее.

Начиная перевод почти три года назад, я и не думал, где окажусь сегодня. Я успел побывать в армии, потерять всех своих родственников, остаться без работы, пересмотреть взгляды на жизнь (несколько раз, но не особо), найти новых друзей, воссоединиться со старыми друзьями, заиметь кучу проблем с недвижимостью, и как-то так получилось, что моим наибольшим достижением за эти годы оказался перевод какой-то японской книжки. И я нисколько этого не стыжусь. Вы даже не представляете, сколько раз я возвращался к старым томам, что-то менял, что-то переделывал и даже сейчас считаю свой перевод далёким от идеала. Я не получил за свою работу ни копейки и принципиально не собираюсь брать за него денег, но и бросать тоже не собираюсь. Есть ещё немало вещей, которые надо перевести, но поскольку эти букафки пишет некое тело, ему тоже надо иногда отдыхать и приводить в порядок свою жизнь вне написания букофок. Поэтому в ближайшее время ничего нового от меня не ждите.

А что же потом? Следующей моей работой будет Аerial City, эта вторая книга серии Сити, написанной Каваками до Овари, и её первый том вы сейчас можете найти на сайте. Затем, если ничего не поменяется, последует первый том Clash of Hexennaсht, самой новой серии Каваками о девочках-волшебницах и пятисотметровых летающих кораблях (кто бы сомневался). А как же Kyoukai Senjou no Horizon? Хорайзона не будет. Не от меня. Не в моём переводе. Даже не спрашивайте.

Вот и всё. Рад был оставаться с вами всё это время и, надеюсь, ещё свидеться в будущем.

Искренне Ваша

графоманистая Бландинка.

P.S. Вы не поверите, но я написал далеко не всё, что хотел.

От Kandaru(редактор)

Ну, в-общем-то всем привет.

Вот и достигли мы конца этой сей новеллы. Вообще, просто хотелось бы немного своих ощущений от её прочтения сказать.

О последнем томе:

Сказать честно, я проплакал где-то треть тома (да, меня очень цепляет гибель персонажей и многие другие моменты). Я до последнего надеялся, что Сино каким-нибудь чудесным образом воскреснет, никто больше не погибнет и вообще всё будет не так печально. Очень надоели постоянные регены Левиафана. Вроде бы только всё начинает склоняться в сторону Лоу-Гира, но опять произойдёт что-нибудь весьма неприятное. А ещё Ороф, который каждые пару глав пишет "Что, думал это конец? А вот фигушки!" А ещё из-за этих регенов пришлось потерять парочку великолепных персонажей. Очень захватил последний бой Алекса. Читал и не замечал, как летят страницы. Как человека с фетишем на горничных очень задела потеря Sf. Её верность Итару в итоге сказала ей следовать за ним до конца. Ну, думаю, без комментариев про воссоединение Синдзё и Саямы.

О всей серии:

Ахах, я так и не прочитал первые 2 тома (Т_Т). Но я их обязательно прочитаю. И ещё много чего узнаю, уверен. Может быть, даже удастся иначе взглянуть на всю серию. Ну а в-общем, были замечательные 2 года. Это было первое ранобэ, за которое меня посадили по вступлении в ряды РуРы. Изначально-то я хотел попасть в редакторы махоки, ахах (Кхем, а теперь радуюсь, что не попал). Такого рода новелки я до этого вообще не читал, да и скорее всего не взялся бы. Занудноватое начало, сложно понять кто есть кто (это представьте как для меня было, я ж вообще не знал ни одного персонажа, ворвался в книжку с 3-го тома). Скучноватые бои порой, какой там экшон. А потом БАХ! И натыкаешься на переговоры. Кому-то может быть бредом покажутся, а меня затянули именно они. Вот так и сидишь. Есть какая-нибудь глава на 10 страниц, ты её сидишь, мусолишь через силу, отвлекаешься постоянно. А потом идёт глава на страниц 50 переговоров и прочего кипеша вперемешку. Вроде бы сел, одна-две страницы, всё, залип, а очнулсяуже на 45-50 странице. Ну, чем ближе к концу, тем больше начинал ждать проды. От арки к арке всё интереснее. Новые персонажи, новые плюшки. Со временем и бои поднабрали эффектности. Бои длительностью в десяток секунд, но расписанные на пару десятков страниц, бои с концептом непонимания и прочие моменты, которые встретить где-то ещё довольно затруднительно, а то и вовсе нигде больше не найдёшь.

Ну, вроде выговорился. Наверное, можно ещё кучу всего написать, но я всё таки не умею писать нормальные послесловия.

Ну и куда без спасибок.

Спасибо Орофу за то, что кропотливо переводил каждый кусок текста, кучу адаптированных шутеечек и вообще читабельный текст, ведь я-то сам в стилистике практически полный ноль. (P.S. И сразу извиняшки за то, что не всегда мог помочь в плане той же стилистики с разными кривыми на вид абзацами. Буду стараться исправиться, наверное :3)

Спасибо Малфу за работу над иллюстрациями. Я даже один раз попался на стрим, где ты показывал, как туго работать с доисторическими картинками. А вообще это злой человек, который частенько хотел на меня покричать.

Спасибо Самоготу за не менее качественные иллюстрации (ну не знаю, для меня они в любом случае одинаково выглядят >_<) и за то, что заменял Малфа, пока тот был в армии. А ещё спасибо за решение парочки проблем с сайтом.

Ну, и спасибо тем, кто так или иначе помогал в работе с этим ранобэ.

И на этом моменте закончу своё послесловие. Увидимся ещё где-нибудь!

UPD от прочтения послесловий моих товарищей. Почувствовал себя плебеем.

Ваш горе-редактор

Кандару

25.12.2016

От Malfurik(Работа с изображениями)

Доброго всем времени суток, дорогие читатели.

На связи бесполезный куратор-полуночник Малфурик. Так как я совершенно не знаю что мне написать (ибо всё, что связано с серией, наверняка распишут мои товарищи), я немного посхожу с ума.

Как думаете, когда вы, допустим, едете на маршрутке и высаживаетесь, чтобы пересесть на трамвай, но ВНЕЗАПНО обнаруживаете раскопанные рельсы - это невезение? Нет! Как сказал мне один хороший знакомый, проблема заключается не в этом.

Заключается она в том, что случилась метафизическая деноминация моего индивида в рамках религиозной концепции! Что это значит. Я, будучи крещённым (но урождённым муслимом), вознося свои молитвы по ошибке отсылаю их не к Богу, а к Аллаху, ввиду того, что Бог не может идентифицировать мою индивидуальную сущность и попадает в переадресацию. Этим пользуется условный чёрт, который посылает на мою голову проклятия и несчастья.

Теперь, если вы смогли переварить сей бред наркомана (а я считаю это бредом, но формулировка теории меня позабавила, так что она как-то запомнилась), продолжим.

Новый год уже совсем на носу, у нас во всю стартовал новогодний релизопад. Совсем чуть-чуть и мы вступаем в 2017 год. Я очень надеюсь, что изменения в команде, произошедшие за последний месяц, качественно повлияют на весь следующий год. А все наши начинания и наполеоновские планы успешно будут произведены в точности как и планировались. Следующий год будет однозначно интересным для всех нас. Со всех точек зрения. Поэтому желаю всем нам провести его так, как хочется.

Ну и, конечно же, уголок благодарностей.

Ороф. Овари существует на РуРе почти столько же, сколько и сама РуРа. За время существования этого проекта и ты, и я успели отслужить в армии, почти в одном месте, хотя и по разные стороны баррикад. И благодаря твоей упёртости в это непростое время перевод не прекращался даже во время твоей порядком затянувшейся службы. Поэтому желаю успешно нажраться в связи с завершением сего замечательного и вымученного проекта. Ну и прости дурака, который до сих пор не добил цветники некоторые в томах. Я их добью.

Кандару. Ты редачил этот проект ОООООООЧЕНЬ долго. Я не знаю что сказать. Помнится мы с тобой не раз парно слакали и сдавали редакт и ретушь ираст (теперь эдит мы кстати обзываем ретушью) чуть ли не в последний момент. И вот мы доползли до финала. Спасибо что выдержал.

Самогот. Так уж случилось, что тебе в течении года пришлось подменять меня пока я служил. Тебе отдельное спасибо, что тайпил иллюстрации в течении этого 2015 года.

Ну и конечно спасибо всем читателям, которые дошли с нами до финала. Низкий вам поклон.

Ну-с, позвольте мне перерезать нашу красную ленточку!

Побочная история Owari no Chronicle DC

На бледно-голубом небесном просторе облака выглядели так, будто нарисованы кистью.

Это небо зимы, и солнце сияло с высоты позднего утра.

По линии Тюо двигался поезд в Токио.

Он покинул здание станции, на котором светилась вывеска для Рождественской распродажи 2005-го, и продолжил путь на восток.

Поезд ускорился, пересекая год, который наслаждался своим фестивалем окончания года.

Шла середина дня Рождества.

●

— Рождество, значит? — проговорил голос в Токийском поезде.

Он донёсся из центра длинного сиденья на полпути почти пустого переднего вагона.

— Гляди, Синдзё-кун. Вагончик с едой ИАИ затеял новогоднюю распродажу перед станцией Кинитати.

— Э? Где-где, Саяма-кун?

— Вон.

Саяма в костюме указал на окно, и Синдзё в оранжевой куртке попыталась выглянуть.

— О, ты прав! Там происходит нечто подозрительно оживлённое!

— Да. Смотри сюда. Там даже кукла Санты в полный рост.

— Ох, точно. Кукла Санты голая и висит вниз головой с припиской «Моя горькая судьба класса Петра защитит вас от Сатаны!» …Это неправильно!

— Ха-ха-ха. Это в пределах допустимой погрешности, так что незачем беспокоиться.

— Правда? — сказала Синдзё, пока Саяма смеялся и смотрел, как станция отдаляется.

Они двигались на восток. Под лучами солнца, ниспадающими на Линию Тюо в Токио, их скоростной поезд был на удивление безлюден для своего типа.

Сегодня ночью им предстоит важная «работа».

Все UCAT работали сообща, а им отведена центральная роль, поэтому нужно собраться в Митаке, где уже остановили базу.

Они запланировали встречу на три часа дня, и Синдзё глянула на время.

— Час. Саяма-кун, даже со скоростной доставкой мы всё равно прибудем в Митаку рановато. Но Ооширо-сан сказал отвлечься перед этим большим делом.

— Такое нам по плечу, Синдзё-кун.

Синдзё кивнула, ненадолго задумалась и проговорила с сожалением в голосе.

— Да. Если возможно, мне бы хотелось ещё с тобой немного отдохнуть.

— Да, — ответил Саяма, небрежно скрестив руки на груди. — Я понимаю твои чувства. Так что в краткой поездке до Митаки… можно пофлиртовать вместе.

— …Я предчувствовала, что ты это скажешь.

Услышав это, Саяма оглянулся.

Синдзё связала волосы на затылке и носила зимнюю куртку поверх белого платья.

А ещё недовольно на него смотрела.

— Эм? Ты ведь знаешь, что мир сейчас в большой опасности?

— Да, я в курсе. Но… разве есть закон, говорящий, что нам нельзя флиртовать, когда мир в опасности?

Синдзё простонала и, наконец, подняла палец.

— Эм, — начала она. — Но нет и закона, обязующего нас флиртовать.

— Да, но… нам разрешена свобода волеизлияния.

— Кх, — снова простонала девушка.

Но затем пробормотала под носом «я не дам ему выиграть».

— К-как именно ты собираешься флиртовать?

Саяма задумался над вопросом. О каком именно «флирте» он думал? Вместе с Баку, повторяющим за ним на голове, Саяма выставил руки в воздух как дирижер и, став в дополнительную позу, ответил:

— Флирт! Уем!

— Что это за странный крик и поза трансформации?!

— О? Всё ещё не понятно, Синдзё-кун?!

Саяма продолжил своё объяснение, очевидно удивлённый тем, что его поза её не проняла.

— Иными словами, Саяма Микото может одними лишь словами флиртовать с тобой за 0.00002 секунды!

— О? Тогда если я перекрою твою трахею, чтобы не дать говорить, ты не сможешь творить странности?

— Ха-ха-ха. Смотрю, мы снова прибегаем к насилию. Но и это очаровательно…. Флирт! Уем!

Синдзё его придушила.

После десяти секунд он обмяк, и она отпустила

— Ну серьёзно.

Она села рядом с ним и подпёрла голову рукой. Но всё так же бросала на него косые взгляды.

— Этот день не задался с самого начала.

— Хм? С самого начала?

— Да. Ужасность началась с утра.

Когда она на него покосилась, парень на пару с Баку удивлённо наклонил голову.

— С утра? Но когда взошло солнце, ты казалась весьма счастливой.

— Вааа! Под утром я подразумевала, когда мы проснулись!

Она снова его придушила и потрясла.

…О нет. Это оставит след на шее. А если всё продолжится, и я здесь умру, Синдзё-кун станет преступницей.

Убийство Саямы Микото — преступление тяжелее разрушения вселенной.

Если она это сделает, её посадят до скончания мира, но если уж мне суждено умереть от чьей-то руки, то пускай это будет Синдзё-кун. И всё же, никак не хочется терять хорошую возможность, поэтому, может, стоит обвинить старика или Изумо, чтобы казнили их. Но затем, если никого из них не поймают, на Синдзё составят досье преступника.

В таком случае, ей придётся предоставить свои отпечатки пальцев.

…Я не могу никому кроме себя это позволить!

Как следствие…

— С-синдзё-кун, успокойся! Какова бы ни была причина, я не могу допустить, чтобы кто-либо кроме меня осматривал твои ___!

— …Ты спятил?

— Ха-ха-ха. О чём ты говоришь?

Саяма высмеял напрасные волнения Синдзё.

— Да, можешь смело помещать в этот «___» любую часть твоего тела. И лучше бы поставить туда нечто авантюрное, Синдзё-кун!

Синдзё немного улыбнулась.

…Хорошо. Похоже, теперь она понимает.

Затем она пару раз кивнула и поместила руку ему на плечо.

— Может, сразу отправишься на тот свет?

— Нет, Синдзё-кун, давай отставим такие тривиальные вопросы и заготовим чернила и чернильный камень.

— Что ты собрался делать?!

Синдзё запаниковала, встала с места, чтобы сбежать, и поддержала юбку снизу.

— К-кроме того, прямо сейчас... я парень!

Эта реплика получила определённую реакцию.

В поезде и так было мало людей, но теперь нависла гробовая тишина.

— …Ах.

Синдзё, похоже, осознала, что её заявление плюс нынешнее расположение означало. Она глянула на свою юбку, заозиралась и покраснела.

— Э-эм… ну, а…

Синдзё терялась в словах, поэтому Саяма решил, нужно что-то сказать, чтобы ей помочь.

— Синдзё-кун! — он встал. — Меня нисколько не волнует, что ты парень, Синдзё-кун!

— Мвааа! Дурак!

— Здесь нечего стесняться! А теперь прыгай к моей груди, парень ты или нет, Синдзё-кун!

Она прыгнула к его груди коленом.

Затем услышала хруст рёбер, но его, похоже, удовлетворило, что она подчинилась.

— Гхо! С-синдзё-кун! Как страстно! Как по-мужски!

— З-заткнись. Почему ты испытываешь необходимость разрушить моё положение в обществе?

— Бог зада не нуждается в положении в низком человеческом обществе, Синдзё-кун. Единственное место, которое тебе нужно — абсолютные законы физики Вселенной Саямы.

Он обнял её сбоку за плечи, и она зыркнула на него в ответ.

Затем наклонила голову с видом полнейшего неудовольствия.

— Пожалуй, спрошу… Как всё работает во Вселенной Саямы?

Он незамедлительно ответил.

— Меня недавно познакомили с чудесами видеокамеры. Да ещё и цифровой.

— Что это ещё за вселенная?! И не говори так, будто ты не причём!

Но тут она неожиданно запнулась.

Саяма видел её наклон головы и хмурое лицо.

— В чём дело?

— Ну…. Твоё упоминание видеокамеры кое-что мне напомнило, — сказала она. — Эм, я ни разу не видела, чтобы ты менял кассету.

— О чём ты? Всё множество раз скопировано на файловую систему с выходом в сеть, используя компьютер, спрятанный в потолке. Каждый отдельный кусок бесполезен, но моё личное программное обеспечение и пароль могут превратить их в видео. …Да, компьютеры по всему миру сейчас переполнены тобой, Синдзё-кун.

Он ожидал от неё какой-то реакции, но глянув на лицо перед своей грудью…

— ?

Она просто наклонила голову, словно не понимая, что он сказал.

Саяма удивился ей вслед.

— У тебя есть какой-то вопрос касаемо грандиозного «Проекта по Захвату Мира Синдзё-кун», который я только что описал?

— Ну, — она нахмурилась. — Можно записывать видео на компьютере?

—————.

Он онемел, поэтому она наклонила голову сильнее.

— Разве видео не записывают на плёнку? Я немного знаю об этом, между прочим. Они говорят, что Бета лучше всего, поэтому определённо сохранится. Разве не так?

— Судя по всему, я должен объяснить тебе, как работают видео Касимы-куна. Не говоря уже о VHS.

— Э? Разве внутри камеры Касимы-куна не стоит видеомагнитофон? Мне казалось просто удивительным, что он вообще не шумит. И что такое VHS? Какая-то вакцина?

Саяма решил в своём сердце, что по возвращении домой он объяснит ей всё, записывая её на пленку.

Если она не знает, что такое VHS, я займусь S с её V очень H образом. Фактически, заседание правительства в моей голове как раз собирается полосовать по данному вопросу. Без возражений! Спасибо. Спасибо тебе, VHS.

…Ты сокровище Японии!

— Саяма-кун? Саяма-кун? О чём ты бормочешь и на что смотришь? Может, тебе пора на тот свет?

— Ох, извини, Синдзё-кун. Всё нормально. Без проблем.

— Правда?

— Да, — сказал Саяма, созерцая пейзаж дневного города, пока поезд двигался по надземной железной дороге.

Обнимая Синдзё сбоку, он провожал взглядом город и вздохнул.

— Дело в том, что…

— Да?

— Я осознал, что хочу, чтобы будущее поколение непременно знало о ком-то настолько VHS как ты.

— …Успокойся.

— Хе-хе. Я не могу дождаться, Синдзё-кун!

— Погоди, эм, ну, Саяма-кун? Ты вообще слушаешь?

— Слушаю. Когда я вернусь, я сниму тебя на видео, проиграю сразу на трёх мониторах и с удовольствием сравню его с настоящей тобой! Да, у меня будет три Синдзё-кун в высоком разрешении! Синдзё-кун, мы должны сегодня вернуться живыми!.. В общем, что ты пыталась сказать?

Поскольку его рука обнимала её за плечи, Синдзё сразу же смогла затянуть его галстук.

Пока она его душила и трясла, он подумал.

…Хе-хе. Она так мила, когда смущается. Вот это я и зову флиртом.

Поистине удивительно, как она с такой серьёзностью говорит «умри» или «провались», чтобы скрыть своё смущение.

Недавно она перестала меня отпускать, даже когда я стучу, но ей просто так не хочется этого делать. И я, похоже, всегда нахожу способ давать ей то, чего она хочет.

…Ей одиноко, так что пускай душит меня, сколько захочет!

Тем не менее, вскоре он начал стучать.

Саяму отпустили, он отдышался и осознал, что Синдзё на него смотрит.

После такой небольшой зарядки он вытер пот со лба и произнёс.

— В чём дело, Синдзё-кун?

— Ну… Я просто думала, что вот так обычно мы себя и ведём.

— Казами и Изумо выглядят немного выбитыми из колеи.

Синдзё посмотрела на потолок и немного задумалась, но, наконец, улыбнулась.

— Я уверена, они вернутся в норму, когда доберутся до Митаки.

— Думаешь?

— Да, — кивнула она. — Хотя это Рождество… Гляди.

Поезд начал замедляться. Синдзё осмотрелась по сторонам, но Саяма не убирал руку и отказывался отпускать.

Она не сопротивлялась и просто посмотрела в окно.

— Район станции весь украсили. Даже ёлку поставили. Но… — она горько улыбнулась. — Почему мы такие же, как всегда, посреди этого большого фестиваля?

— Очень просто, Синдзё-кун. Потому что у нас фестиваль всегда.

— …У «нас»?

Он кивнул, и её выражение лица истаяло.

Она свесила голову, и парень обнял её даже крепче.

— Чего у тебя вдруг испортилось настроение?

— Ну… Я просто подумала, что для нас это обычный порядок вещей.

— Само собой, — сказал он. — Мы те, кто наслаждается фестивалями. Если наслаждаться фестивалями лучше, чем мучиться на них — и ты не желаешь быть мазохистом — тогда лучше всё воспринимать как фестиваль.

Саяма посмотрел на украшения снаружи станции, где они остановились.

— Смотри, — он потряс плечо Синдзё, чтобы и она посмотрела. — Ёлка такая красивая, Синдзё-кун. Нам нужно купить и себе.

— А в комнате с ней нам тесно не будет?

— Но с ней же гораздо веселее. Ты когда-нибудь…

Она покачала головой раньше, чем он закончил вопрос.

— Не думаю, что я когда-либо наряжала ёлку. Хотя, может, я просто не помню.

— Тогда как насчёт того, чтобы сделать это со мной?

Она наградила его смущённой улыбкой, но…

— Саяма-кун, ты будешь со мной все мои первые разы, правда?

И словно отвечая на эту мысль, она расслабила плечи и кивнула.

— Верно, Саяма-кун. …Ёлка нам не помешает. Надеюсь, мы сможем найти побольше. И…

— И…

— Ну, — её лицо смягчилось. — Надеюсь все, и даже моя мама, смогут её увидеть… Мне почему-то кажется, что они смогут.

●

— Рождественская ёлка? Это ещё что? Хочешь сходить посмотреть? — донёсся снизу удивлённый голос.

Как раз там, на деревянном полу большого тускло освещённого пространства расположился черный кот.

Несколько квадратных солнечных пятен покрывали ярусный пол, на котором он сидел, но они остались от передвижения книжных шкафов.

Изначально это была библиотека, но все книги перенесли в коридор, оставив всего пару столов и...

— Тогда прекрати прижиматься к стойке и шевелись, Брюнхильд. Я тоже хочу увидеть ёлку.

Небольшая фигура у стойки глянула на кота.

Личностью, читающей книгу и попивающей кофе, была Брюнхильд.

Затем кот услышал, что девушка, наряженная в чёрное одеяние и шляпу, сказала.

— Знаешь, — начала она. — Рождественская ёлка может произвести впечатление разве что на детей. Не стоит ради этого идти в людное место.

— Хм. Значит, у тебя нет друзей, с кем бы можно было пойти?

Брюнхильд раздавила бумажный стаканчик в руке.

После чего зыркнула на кота, так что он отступил на шаг.

— Я... что-то не то сказал?

— …Нет, не совсем.

— Т-точно?

Кот принялся натужно посвистывать.

Во время прерывистого свиста взгляд Брюнхильд медленно вернулся к книге.

Через некоторое время кот прекратил свистеть и, похоже, не мог стерпеть наступившей тишины.

— Где Зигфрид?

— Судя по всему, отправился в Окутаму. Он сказал, что хочет увидеть, не откинулся ли ещё дед Хибы.

— Хм. Получается, до тебя никому нет дела?

Брюнхильд неожиданно вытащила из-за стойки кофемолку.

Старый ручной прибор был таким тяжёлым, что стойка затряслась.

— Э-э...

Кофемолка загородила коту обзор на лицо Брюнхильд.

Она поместила внутрь зёрна, схватилась за ручку и начала молоть.

Посреди треска и трения, наполняющего библиотеку, Брюнхильд словно вошла в состояние транса.

— Хе-хе-хе-хе-хе. Уничтожение просто чудесно!

— У-успокойся. Давай успокоимся, Брюнхильд. Может, и случилось что неприятное, но успокойся!

— Тогда, — сказала она, остановившись.

После небольшой паузы девушка продолжила, держа ручку так, словно молится.

— Почему Зифгрид мне ничего не подарил на Рождество?

— Ну...

Она тут же его оборвала.

— Неверно! У тебя осталась одна попытка!

— Я-я ещё даже ничего не сказал!

— Что? Ну ты и медлительный.

— Т-ты тиран! Абсолютный тиран!

Она невозмутимо сказала ему "просто смирись", и на мордочке кота приступил пот.

Он отчаянно подумал пять секунд.

— О! Я знаю!

— ...Да?

Кот ответил на её тихий вопрос, растянув тело и выпятив грудь.

— Просто подумай! Люди дарят подарки только детям, а учитывая твой настоящий возраст... Погоди! Я ошибся! Забудь обо всём что, я сказал! Пожалуйста!

— ...В последнее время ты стал ужасно сообразительным.

— Кстати, — кот заготовил задние лапы на случай быстрого побега. — Почему тебе вдруг захотелось подарка?

— Потому что... мне кажется, Гутрун бы он что-то подарил.

— Хм? Так ты хочешь, чтобы он относился к тебе как к ребёнку?

Через секунду после вопроса он припал к земле и прикрыл голову, но Брюнхильд не послала атаку в его сторону.

— ?..

Сбитый с толку кот поднял взгляд и обнаружил, что она упёрла подбородок в кофемолку.

Её полуприкрытые глаза взирали прямо на него.

— Может и хочу.

— …Хочешь что?

— Дело в том, — начала она. — Я потеряла родителей, когда была ребёнком, и лишилась радостного детства. Моё время с принцессой и остальными — исключение, но с самой потери 1-го Гира вокруг меня, считай, не было любви.

— Ха-ха-ха. Ты перекладываешь ответственность за собственный характер на других, разве нет?

— Хе-хе-хе. Ты вкладываешь свою жизнь в чужие руки, разве нет?!

Кот быстро отступил, но Брюнхильд только хмыкнула.

Он увидел, как ведьма отклонилась обратно на стуле, закинула руки за голову и вздохнула в потолок.

— Как же всё-таки скучно…

— Т-тогда Брюнхильд.

Кот предложил.

— Что, если я вручу тебе подарок?

— …Какой?

В её тоне прослеживался интерес, поэтому кот задумался.

— Эм…

Должно быть что-то очень хорошее, поэтому…

— Как насчёт трупов десятка цикад, которых я поймал летом? Можешь использовать их в ритуале, нет?

— Я что, по-твоему, ведьма какая-то?

— А кто ж ещё!

Услышав это, Брюнхильд посмотрела на шляпу на голове.

— Может и так, — сказала она, подняла её и дала птичке высунуть головку.

Девушка выпрямилась и снова подбородком упёрлась в кофемолку.

— Ну, лучше чем вообще ничего. Ладно, если уж хочешь сделать мне подарок…

С улыбкой на лице она опустила взгляд на него.

— Слушай. Я кое-что хочу.

— Э? Ч-чего? Что это?! Заложник?! Или жертва?! Если ты его получишь, мне не грозит быть связанным, правда?! …Так что же?!

— Ты нарываешься на драку?! Слушай.

Брюнхильд указала на него и ткнула пальцем на каждое слово.

— Я. Хочу. Твоего. Покаяния.

— …Моего покаяния?

Кот удивлённо наклонил голову.

Держа её так пять секунд, двадцать, а затем целую минуту, он медленно опустил бёдра.

— В каком именно… смысле?

— …О? Ты показываешь его всё время. После того, как я задаю тебе трёпку.

— Выходит, моё покаяние… бессильно рухнуть на пол?

— Если ты так каешься, то да! А теперь преподнеси мне своё покаяние в качестве подарка!

Она встала и приблизилась, поэтому кот дал дёру.

●

— Подарок, хм? — послышался мужской голос на солнечном переулке.

Мужчина в несколько потрёпанном лабораторном халате стоял перед домом на узкой дороге. Табличка на доме гласила «Касима». Человек держал в правой руке сумку, а левой поправил очки и воротник.

— Что ж.

Он выровнял дыхание и начал открывать деревянную дверь.

Как раз тогда она неожиданно открылась изнутри.

Из тёмного прямоугольника донеслись шаги женщины в сандалиях.

— С возвращением, Акио-сан.

Из дома вышла женщина с короткими тёмными волосами, прищурив глаза в улыбке.

— Хорошо быть снова дома, Нацу-сан. Я…

Он запнулся, потому что вышедшая жена прижимала к груди младенца.

Ребёнок, завёрнутый в белую одежду, смотрел на своих маму и папу и обратился к обоим.

Тихое «а» заставило Касиму тоже прищуриться.

— Папа дома, Харуми.

Он выпустил небольшой вздох облегчения.

Нацу, должно быть, заметила ушедшее с его плеч напряжение, потому что кивнула.

— Я рада, что ты в порядке.

Её голос полнился нотками облегчения.

Ранним утром два дня назад его место работы было уничтожено в «землетрясении» и все внутри — включая его — эвакуировались благодаря полученному заранее предупреждению.

Однако родственникам вроде Нацу сообщили только на следующий день, и спасшиеся люди до того времени считались пропавшими.

Судя по всему, она очень волновалась, пока Касима не связался с ней около десяти. В момент звонка она как раз собиралась поехать к его родителям и, когда услышала его голос, тут же расплакалась.

Тогда последовал страшно необоснованный час причитаний и доброты.

Однако он должен был после того позаботиться о кое-каких вещах, поэтому до сих пор не приходил домой.

Прошло много времени, но Касима, как обычно, вернулся.

Похоже, Нацу уже успокоилась, но всё ещё рада была видеть его своими глазами. Наверное, поэтому её рука тянула его за халат.

— Прошу, в следующий раз позвони скорее… Я не хочу слышать, в порядке ты или нет, от других.

Кто с ней свяжется в случае моей смерти? — гадал Касима, но решил, что лучше об этом не заикаться, учитывая обстоятельства. Поэтому…

— Я всегда возвращаюсь домой, пока ты его защищаешь. …Разве не так, Харуми?

Он попытался коснуться дочки, но Нацу развернулась и убрала Харуми от него.

Мужчина негромко ахнул, тогда как жена посмотрела на него через плечо и тихонько засмеялась с горла.

— Гадкий Санта, который ждал рождественского утра, чтобы прийти домой, и пальцем не тронет Хару-тян.

Вот это жестокое наказание, — подумал Касима в тихом шоке, но не извинился. В конце концов, его позднее возвращение было вызвано работой, необходимой доделать прошлой ночью, и они оба решили, что он не станет просить прощения за любую работу, которая защищала его семью.

Поэтому взамен мужчина заговорил намеренно игривым тоном.

— Чтобы покаяться, я переоделся с красного на белое.

Он пожал плечами, и Нацу наклонила голову, всё ещё улыбаясь.

— Что такое? — спросил он, встретив её замешательство.

— Белые одежды также отбелят воспоминания о подарке, который ты упоминал по телефону?

Его температура тела упала на три градуса.

Касима и правда упоминал купленный подарок, когда говорил с ней до «землетрясения». Это была Рожественская сумка неожиданностей ИАИ. А именно «Ананасная», стоившая тридцать тысяч йен. Он использовал рентген и МРТ, чтобы проверить содержимое, затем концептуальный скан, и, наконец, попросил отряд сапёров её открыть. Выкинув все опасные предметы в шкафчик Ацуты, мужчина перепаковал её с тем, что купил сам, чтобы создать так называемую «Истинную сумку неожиданностей».

— Дело не в том, что я забыл. Он потерялся в землетрясении.

— Хару-тян? Наш Санта не забыл наш подарок. Он его потерял. И аж в землетрясении. Прямо как маг из РПГ, не так ли?.. Он разрушает, но не может создавать.

Температура тела Касимы упала даже ниже, тогда как Нацу потёрлась щекой о Харуми и снова рассмеялась.

— Извини, Акио-сан. Раз ты невредим, я решила отплатить тебе за все волнения, которые из-за тебя перенесла.

Когда она так объяснилась, ему оставалось только это принять. Выглядело нечестно, но Касима решил, что она старалась, чтобы он не извинялся за её тревоги.

Тем не менее, на её лице ещё оставалась тень. Он знал почему, и, хотя смолчал на эту тему, Нацу решила выразить всё словами, не таясь.

— Акио-сан, сегодня ночью ты тоже работаешь, да?

— Я вернусь, — ответил он.

Он уже сказал ей по телефону, что должен подготовить для работы в следующем году филиал Канды, потому что основное здание разрушено.

Это ложь.

У него была «работа» в городе. И она требовала стать солдатом, хотя он и имел важную должность в офисе. Вполне возможно, Касима может лишиться жизни, или даже весь мир может быть уничтожен.

Но…

— Я обязательно вернусь.

Он сказал те же слова, что и однажды в сердце.

Нацу повернулась обратно к нему. Её глаза не улыбались, уста приоткрылись, и она чуточку дрожала, но…

— Ладно.

Она вымучила улыбку и кивнула. Движение заставило выплеснуть что-то из уголков глаз.

Она, должно быть, заметила дрожь во взоре, потому что вытерла верх щёк пальцами и отвернулась. Женщина быстро двинулась в дом и выдавила бодрым голосом.

— Акио-сан… ты уйдёшь прямо сейчас?

— Думаю, можно подождать до вечера. Я уверен, что как минимум Ацута опоздает.

— В таком случае…

В её голос всё же вернулась часть силы, и она задала вопрос, снимая перед ним сандалии.

— Сейчас, может, и день, но ничего, если мы устроим праздник, заодно поблагодарив Ацуту-сана за его вечные опоздания?

— Праздник?

— Да, — она развернулась и показала ему настоящую улыбку. — Как-никак, это будет первое Рождество Хару-тян. Так можно?

К тому времени, как Нацу закончила, её лицо накрыло волнением. Щёки порозовели, но, по-видимому, от смущения. Когда он задумался об этом, до рождения Харуми они всегда встречали Рождество за ужином вне дома, и у семьи Нацу нет особых рождественских традиций, поскольку её родители следовали строгим японским обычаям.

Праздник, который понравится ребёнку, станет для него настоящим приключением, — осознал Касима. — Поэтому…

— Хорошая мысль.

По выражению на её лице после услышанного сложно было сказать, кто из них ребёнок, Харуми или она.

Он обнял её за плечи и вошёл внутрь.

Я дома, — сказал он в сердце.

— Ну, я принесу тебе подарок завтра. Санта сегодня сбил кое-кого санями, поэтому немножко опоздает. Но… Нацу-сан, ты уже заготовила всё для праздника, не так ли? Еда уже готова, да?

— Э… Н-ну… откуда ты знаешь?

Её голос звучал неуверенно, и он вместо ответа он крепче сжал её плечо.

Касима приблизил к ней щеку.

— Ах, — сказала она, отстранившись и глядя ему в глаза, поэтому он тут же посмотрел в ответ.

Её чёрные глаза немного увлажнились от недавних слёз.

Они закрылись, и её подбородок поднялся.

Когда она настояла на ответе небольшим махом головы, мужчина кивнул.

— Ты спросила, откуда я знаю, что ты приготовила еду для праздника.

— ?

— Это потому, что я чувствую от тебя запах ванильной эссенции.

Нацу залилась краской. Харуми у её груди зашевелилась, так что её, должно быть, тоже волновало, как пахнет от мамы.

Но Нацу закрыла глаза и заговорила несколько недовольным тоном.

— Это… ну… мой запах.

— Да? Ты пахнешь так сладко?

— Да, — она снова замахала головой, всё так же не открывая глаз. — А ещё у него есть вкус, только горький, не сладкий. Я сегодня это узнала.

Она рассмеялась гортанным смехом, и Касима принял его своими губами. И так он начал их праздник этого святого дня.

●

— Праздник, говорите?

Солнце освещало белые грузовики на парковке в горах.

Эта солнечная высокогорная стоянка располагалась в Яманаси.

На большом пространстве стояло двенадцать больших белых грузовиков в три ряда по четыре.

На крыше центрального виднелось несколько людей.

В центре сидела золотоволосая горничная, на колени которой положила голову женщина.

Лежащая уставилась в небо.

— Праздник… — снова пробормотала она.

Горничная, на коленях которой лежали, озадачено наклонила голову.

— Вы будете танцевать? Госпожа Мияко, мы можем уменьшить нагрузку на ваше тело.

— Хм-м, — женщина по имени Мияко задумчиво приложила ладонь ко лбу. — Дело вот в чём, Мойра 1-я.

— Так точно. В чём?

— Подумай об этом. Ты видела мою маму, да? Наши рождественские традиции весьма топорны.

— То… порны?

Непривычное для меня прилагательное, — подумала Мойра 1-я.

Мияко глубокомысленно кивнула своему же слову и добавила ещё.

— Мы будем праздновать, но поедая суси и принимая цитрусовую ванну. …Я не помню, чтобы у нас когда-либо был торт.

— Понимаю, — Мойра 1-я кивнула, думая, что приготовить его не составит труда. — Тогда, Госпожа Мияко, давайте его испечём. Перед тем, как отправимся в Токио.

— Э? А ты сможешь?

Мияко подняла взгляд, и Мойра 1-я кивнула в ответ с улыбкой.

— Так точно. Один из этих грузовиков — ваша личная кухня. Мы можем приготовить древнюю или современную японскую кухню, а также западную или китайскую. Более того, мы можем опробовать даже сомнительную африканскую кулинарию. Все ингредиенты свежие, так что их просто нужно приготовить техниками 3-го.

— Если что-нибудь из этого живое, отпусти его на волю. Нет, погоди. Нельзя ведь выпускать не местные виды. Хотя, какая разница. …Гораздо важнее, разве это не расточительство, когда мы даже полдня не проводим в дороге?

— Будущее 3-го Гира зависит от вашего здоровья.

Мойра 1-я улыбнулась и заговорила так, чтобы Мияко могла услышать.

— Я пришла к заключению, что это отличная сделка: иметь лишь один грузовик, чтобы распоряжаться всей едой для человека, поддерживающего 3-й Гир. Кроме того, если положиться на идеальность моего ухода, с лета ваш вес не изменился более чем на 100 грамм.

— Э? — спросила Мияко, потянувшись к животу.

Через некоторое время удивлённо подняла взгляд, потирая живот.

— Если подумать, ты права! Я ни разу не становилась на весы, поэтому не замечала!

— Э-эм, Госпожа Мияко? Мне кажется, молодая женщина должна следить за своим здоровьем хотя бы как-то…

— Но те весы не могут измерять граммы для экспериментальных материалов. С какой стати мне ими пользоваться?

— О, вот как?

Так, значит, всё устроено? — любопытствовала Мойра 1-я, наклонив голову.

Мияко улыбнулась и добавила.

— Но ты уверена, что мне можно есть торт? Я могу набрать вес? Я не привыкла их есть.

— Не переживайте. Мы рассчитаем углеводы и клетчатку, чтобы сделать достоверный, но немного видоизменённый торт.

— Видоизменённый?

— Так точно, — кивнула Мойра 1-я с серьёзным лицом. — Техники 3-го Гира способны сделать идеальную репродукцию торта, но тогда вкус никак не поменяется. Поэтому мы добавим немного смутности. Например, отбирая ингредиенты, мы попросим сделать это старушку из дома на заднем дворе, или используем аналоговые часы с почти мертвой батарейкой для расчёта времени готовки. И со всей упомянутой остротой ощущений, мы приготовим…

Она стиснула правый кулак, не стирая серьёзность с лица.

— Торт с майонезным кремом, потому что вы так любите майонез!

— Минуточку. Я не знакома с таким процессом готовки, но что у него за вкус?

— Э? П-по большей части как у майонеза, с бисквита уберут почти всю сладость, и фрукты будут плохо сочетаться по вкусу, поэтому мы используем свежий огурец и салат-латук.

— Знаешь что? Это зовётся бутерброд с майонезом. И не слишком ли жирно будет?

Мойра 1-я начала думать. Она провела голосование с остальными по коллективной памяти, они немного поболтали, спланировали день для записи телепрограмм и обсудили когда следует трижды записать «Это Рождественский Мито Кимон 2005», поскольку Мияко нравился сериал. Отсортировав мнения всех, Мойра 1-я суммировала их для окончательного решения.

Она со вздохом выпустила избыточное тепло и затем улыбнулась.

Горничная вытерла искусственный пот со лба, и открыла рот, чтобы изложить решение.

— Другими словами, вы хотите съесть на Рождество бутерброд, не так ли?!

— Кончай думать про майонез. И про торты. Пирог, наверное, будет надёжней.

— Ясно.

Мойра 1-я кивнула, как раз когда на край грузовика забралась светловолосая девочка.

Ощутив улыбающуюся фигуру, Мияко повернулась к ней.

— Мойра 3-я?

— Да.

Забравшись, девочка порхнула к Мияко, чтобы лечь рядом с ней.

— Прекрати.

Мойра 1-я нахмурилась, но Мойра 3-я не обратила внимания. Она хлопнула разведёнными руками по крыше грузовика.

— Эй-эй-эй-эй, Мияко! Подарки!

— Подарки? — спросила Мияко с шоколадной сигаретой во рту.

— Ага, — откликнулась Мойра 3-я, подперев руками голову. — Мы тебе подарим, так что и ты нам подари! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Мойра 3-я? — вклинилась Мойра 1-я. — Госпожа Мияко временный работник с низкой зарплатой, поэтому просить у неё слишком многого грозит истощением финансов 3-го.

— Мой кошелек платит за целый мир?

Мияко уставилась вдаль с коленей Мойры 1-й, но…

— Ну и ладно.

Она повернулась к Мойре 3-й, не поднимая голову с колен другой горничной, и скрестила руки на груди.

— Чего ты хочешь, Мойра 3-я?

— Ну…

Девочка произнесла с улыбкой в голосе.

— Твой первый раз на Рождество!

—————.

Искусственные чувства Мойры 1-й засекли холодность в окружающем воздухе.

Её зрительные устройства также засекли холодный пот, проступивший на лице Мияко, но через некоторые время женщина ответила дрожащим голосом.

— Э-э? Мойра 3-я? Это не подразумевает обычное празднование Рождества…

— Я знаю! Это что-то важное, да?! Я читала в журнале полном голых женщин, которые продаются в магазине вон там, и в нём говорилось, что это кому-то дают!.. Это ведь подарок, да?!

Мойра 1-я застыла в раздумьях, пытаясь решить, останавливать её или нет, но затем младшая сестра сказала даже больше.

— И когда Гиес услышала, как я об этом говорю, она неслабо меня поколотила и объяснила что — цитирую — «э-это подразумевает что-то невероятное важное»!

Только тогда, похоже, Мойра 3-я осознала, что всем отняло язык.

— А? — она удивлённо наклонила голову. — Ты не можешь мне это подарить, Мияко? У тебя нет «первого раза»?!

— Н-ну… скорее просто… э… Уже всё вышло.

— Э-э-э?! Т-тогда кому ты его отдала?

— Ну, Апол… Эй, чего это вы все подслушиваете?!

Как только Мияко зарделась и закричала, за грузовиком засеменили шаги. Кричащие голоса раздались от горничных кукол.

В то же время на крышу грузовика кто-то прибыл. Женщина в красном костюме и с таким же красным лицом.

— О, вот и Гиес! Э? А, эй! Куда ты меня тащишь за шиворот? Ва-а-а-а!

— Простите!

Со сложным выражением на лице Гиес кивнула, после чего спрыгнула в отдалённый лес с Мойрой 3-й в охапку.

— А! Гиес! Ты что делаешь?! Ты должна относиться ко мне скорее как в первый раз! Как в первый раз!

— Не говори то, что люди неправильно поймут!

Из леса донеслись металлические звуки ударов, и Мойра 1-я вздохнула.

Но на её коленях Мияко прикрыла лицо руками и пыталась сдержать смех.

— Ох она и дурочка…

— Так точно. Великодушно извиняюсь за свою злосчастную сестру.

— Ничего. Нет никого злосчастнее меня. Так что сделай всё возможное, чтобы меня поддержать.

Мияко вздохнула и перевернулась на спину, но всё также прикрывая ладонью глаза.

— Эй, — сказала она Мойре 1-й. — Я подумаю о подарке для вас позже. А что до того, чего хочу я, ну…

— Так точно?

— Я хочу, чтобы все сегодня вернулись живыми.

Мойра 1-я направила выход своих слуховых устройств к коллективной памяти, когда Мияко продолжила.

— Если мы этого не сделаем, всё пойдёт под откос как десять лет назад.

— …Так точно.

В этот момент на грузовик забралась горничная с короткими светлыми волосами.

Это младшая сестра Мойры 1-й, Мойра 2-я. С ней была горничная в очках по имени Фиалка. Они вроде как закончили обслуживать Богов Войны и оружие внутри грузовиков. Куклы жестом показали, что всё готово к отправке.

Они находились в Яманаси, поэтому, если выедут сейчас, достигнут Токио к вечеру.

Однако Мойра 1-я предложила остальным немного повременить с отправкой. По крайней мере, пока Мияко не прекратит закрывать лицо рукой.

Все, разумеется, ответили «так точно», и Мияко проговорила, пускай и не могла всего этого слышать.

— Да уж…

Она подняла правую руку и стукнула каблуком сандалия по крыше грузовика.

Глухой звук сопроводил её следующие слова.

— Давайте все вернёмся.

Но крыша не дала ответа.

Мойра 1-я знала, что Бог Войны внутри этого грузовика — синего цвета.

— Всё будет хорошо, Госпожа Мияко.

Мойра 1-я мягко погладила волосы своей госпожи.

— Мы все вернёмся.

Она кивнула и понадеялась, что Мияко взбодрится.

— В конце концов, мы все должны съесть ваш специальный майонезный пирог.

— Не-е-е-т!

Э? — подумала Мойра 1-я, когда Мияко, сдавшись, подняла руки и сделала глубокий вдох.

— Да просто сделайте нормальный торт!

●

[Торт.]

[Т][…][Тэнгу].

[У, значит… удушение]

[Е] […][Евнух]

[Х, значит… хулиган]

[…][Н][Наручи]

[И… значит, изнасилование]

[…][Твои слова][кажутся немного][жёсткими]

[Жёсткими? Но Саяма и остальные часто используют и говорят их. Например, Синдзё]

[Синдзё?]

[Синдзё делает с Саямой. Сначала удушение.]

[Удушение][Шея][Давление][Асфиксия][Казнь]

[Доказательство, что они дружат]

[Друзья?][Хороший?][Дружелюбный?][Удушение][Казнь]

[Иногда использует колено. Колено, летящее в воздухе]

[…Друзья?]

[Да.]

[Понял][Верю][Непостижимая культура][Но][Уважаем][Синдзё]

[Синдзё говорит, хватит хулиганить. Говорит, это ментальное изнасилование]

[Понятно][Постижимо][Похоже][Напоминает][Аппаре Тоно-саму]

[Похоже? Похоже? Обычная шутка?]

[Хорошо][Это хорошо][Хорошестее][Неправильно][Тогда плохо?]

[О…значит, отыгрыш]

[Что это?]

[Саяма говорит, от хорошего отыгрыша зависит прогресс]

[С?]

[С.]

[С][…][Сладости]

●

— Рождественский торт? С чего ты вдруг заговорила о сладостях? — раздался в небольшой квартире подозрительный голос.

Комната девяти квадратных метров, находящаяся в процессе уборки, освещалась полуденным солнцем, исходящим через окно.

В центре стоял человек: смуглый парень в кожаной куртке.

Его взгляд был направлен вниз к чулану комнаты и его закрытому нижнему шкафу.

— Почему ты хочешь съесть торт и растолстеть, Хио Сандерсон?

— Я-я этого не говорила, Харакава.

Голос Хио донёсся от раздвижной двери чулана.

Внутри что-то двигалось, поэтому перегородка порой немного тряслась, словно её толкали.

— Просто… на Рождество обязательно должен быть торт.

— Ясно, — кивнул Харакава. — Неплохой творческий аргумент. Под коим я подразумеваю, что он сотворит для тебя лишний вес.

— П-почему ты на всё должен смотреть в негативном свете?!

Харакава слушал, как дверь чулана защищала идею с тортом.

— Т-торты вкусные!.. И во вкусности справедливость! Я всегда выступаю на стороне справедливости, поэтому защищу всё вкусное!

— Ладно, но позаботься исключительно о защите. Тогда всё встанет на свои места. Я уверен, потомки торта будут процветать. И под потомками я подразумеваю плесень.

Дверь чулана на это затихла, но через некоторое время.

— Можно взять свои слова назад и стать охотником?

— Быстро же ты оставила сторону справедливости. Так что ты собираешься сделать? Занять сторону зла и стать разрушителем всего вкусного, унаследовав доскональную политику выжженной земли?

— Я-я не могу разрушать торты! Торты созданы для того, чтобы их есть!

Не вижу никакой разницы, — подумал Харакава.

— Невелика беда, но пошевеливайся, Хио Сандерсон. Я уже готов идти.

— Э? К-какой ты быстрый.

— Нет, это просто ты медленная. Группа Ёкоты уже ушла.

Никто не сидел на месте. Одни прибывали с западного Токио, другие с Яманаси, но все остановятся у станции Митака, перед тем как рассредоточиться по городу.

Харакава и остальные тоже должны были собраться в Митаке.

И парень испытывал необходимость прибыть туда раньше остальных.

…Иначе кто знает, какие слухи они распустят, чтобы убить время.

Он легко мог представить, что Саяма, Синдзё, Казами и Изумо скажут в случае их опоздания.

— Ха-ха-ха. Харакава наверняка опоздал, потому что снова заигрывал с Хио-кун, несносный педофил.

— Н-не зови его педофилом. Это нехорошо по отношению к нему и Хио. Зови его лучше несносным лоликонщиком.

— Это одно и то же. Но у вас, второгодок, однозначно интересные предпочтения…

— Ага, но мне вот интересно, не обретёт ли в будущем Хио настоящие буфера.

— Рюдзи-кун, что такое «буфера»?

— Ха-ха-ха. Мигаге-сан, с тобой ей вовек не сравниться. Хитрость в том, чтобы размеры были хорошо сбалансированы.

К воображаемой беседе неожиданно, но сами собой присоединились Хиба и Микаге, но это не казалось неуместным. В результате всего Харакава содрогнулся и ощутил на спине неприятный пот.

…Нехорошо.

Если они ещё задержатся, он не сомневался, что разыграется именно такая ситуация, и вся группа решит, что их заблуждения произошли на самом деле.

Они все будут смотреть на него как на педофила, и надеяться на «буфера».

Вдобавок комментарии активируют правое полушарие мозга Хио, она скажет что-то странное, и его мирную жизнь охватит разрушительное пламя.

…О, нет.

Как только он это подумал, дверь чулана произнесла.

— Э-э, Харакава? Ты чего вдруг затих?

Спросив это, она будто что-то осознала.

— А! Т-только не говори, что у тебя проблемы с головой?!

— Заткнись и вылезай.

— Э?

Дверь чулана звучала удивлённо и продолжила скорее неуверенно.

— Н-но Харакава. Я всё ещё голая. Н-нет, т-тебе… так интересно увидеть меня, в чём мать родила?!

— Если бы меня интересовали зародыши, то я мог бы понять, что творится в ваших мозгах.

— Ой, да брось, Харакава. Не будь таким.

— Давай уже быстрее одевайся!

— Л-ладно, — ответила дверь.

В следующий миг он услышал глухой звук, будто что-то зашевелилось в чулане.

Потом оно стукнулось о полку выше.

— Х-х.

Хио вскрикнула от боли, перекатилась вправо, и врезалась в правую стену.

— А-ай.

Она откатилась в обратную сторону и ударилась о то, что звучало как книжный шкаф.

— О-ой! Ну почему сейчас?!

Девушка быстро попыталась принять сидячее положение, и снова стукнулась об полку сверху.

Харакава услышал глухой звук, что-то упало, и затем десять секунд тишины.

— …Хио?

Он её позвал, озадаченно наклонил голову, и посчитал это странным.

— Ты закончила валять дурака?

— Валять дурака?! Это не игра! Я серьёзно!

— Ты всерьёз на всё натыкаешься? Тогда извини, что прервал. Я ухожу.

Он повернулся спиной к чулану.

…Безнадёжно. Если я буду ей потакать, то проторчу здесь целый день. Она может добраться до Митаки на поезде, но мне нужно прийти первым ради своей же сохранности.

Но…

— Ах, п-прошу, подожди!

Хио открыла дверь чулана и выбежала с сумкой.

Когда он увидел слёзы на её глазах и спортивную сумку, то осознал, что, видимо, зашёл слишком далеко, но в то же время…

— …Где твоя одежда?

— Э?

Она опустила взгляд и осознала, что голая.

————!

Хио покраснела, отшвырнула сумку в сторону, и быстро нырнула обратно за закрытую дверь.

Харакава услышал, как она торопливо рыскает внутри ящика у задней стенки чулана.

— Т-ты вредина и извращенец, Харакава! Ты меня обманул, чтобы я вышла голой!

— Какое неправдоподобное обвинение. Лично я думаю, дело скорее в потере всякого здравого смысла нормального человека.

— Д-да всё равно! — закричала она ответ, когда он услышал шелест одежды.

Затем она открыла ещё одну коробку, но следом….

— А.

После голоса осознания, все звуки внезапно прекратились.

Харакава недоумевал, что происходит.

— Э-э, Харакава? В этом… чуточку сложно признаться, но… я-я думаю, моя одежда в той сумке.

Он закинул сумку в чулан и услышал писк, когда её поглотила тьма.

За этим последовал звук расстегивания молнии и копания в вещах.

— Э-э, о, это… и это… идёт вниз… нет, это верх… верх, верх, низ, низ…

— Хио Сандерсон. Мне кажется, ты сейчас кое-что пропустила.

— И-и что?.. Вот так вот.

— Ты оделась?

— Да, — в восторге сказала она. — Я только что закончила надевать футболку!

Как можно быть такой медлительной? — гадал он, но вслух не сказал. Она невероятно быстра, когда речь заходила о беге или перекосе разговора в странные направления, но медленнее обычного во всём остальном. Если он что-то скажет, немалые шансы того, что она выйдет в одной футболке.

И что бы тогда сказали остальные?

— Ох, батюшки, Хио, почему ты выставляешься в виде голой в футболке? Я не припомню, чтобы учила тебя этому противоречивому жанру.

— Роджер! Роджер! Что ещё за вид голой в футболке?!

— Тэстамент. Я считаю, это вариация древней японской традиции Канпу Масацу. Вы носите чрезмерно лёгкую одежду в холодную пору для тренировки разума и используете торговые неурядицы для достижения полнейшей победы. Это волшебная традиция международных отношений. Некоторые доходят до того, что сидят под водопадом.

— Ясно, ясно. Какая пугающая страна эта Япония, что прибегает к волшебству для решения своих международных проблем!

Вообразив так много, Харакава всерьёз начал переживать о своём будущем.

Но в скором времени…

— Хорошо, готово! Я оделась!

Радуясь, что смогла одеться самостоятельно, Хио покинула чулан.

Выйдя на свет, она немного подняла руки и перекрутилась, чтобы показать свой наряд.

— Н-ну? Я всё правильно надела? Ничего не выглядит невпопад?

— Ну… — Хараква медленно открыл рот, молча созерцая наряд Хио. — Почему ты оделась в спортивный костюм? И почему это обноска моей мамы?

Хио посмотрела на красно-коричневый спортивный костюм с затёртыми белыми полосами по бокам.

— А-а что с ним не так?

— …Где твоя одежда?

— В сумке.

— Вся? В той маленькой сумке?

Он увидел, как она кивнула и ответила, как ни в чём не бывало.

— У меня всего два комплекта одежды.

— Ты что, персонаж из детской манги? …Что случилось с деньгами, которые я тебе дал?

— Они все ушли на кроссовки и шорты команды лёгкой атлетики.

Он внутренне свесил голову.

…Вот чёрт.

Харакава и физически опустил голову, после чего поместил ладони ей на плечи.

— Это я виноват. В самом деле…

— Ч-чего? Почему ты на меня смотришь с жалостью?! — она хлопнула в ладоши. — М-мне вполне хватает на школьную жизнь, и домоправительница говорит, что даст мне немного одежды со времен её юности, т-так что всё хорошо.

В своём сердце Харакава искренне извинился перед родителями Хио, которых никогда не увидит.

— Из-за моей беспечности ты стала жить как беднячка…

— Я-я не бедная. С чего ты вдруг такое говоришь!

— Ну, хотя бы… с твоего внешнего вида?

— Э? Э?

Она разволновалась, и парень вздохнул.

Он подумал о содержимом своего кошелька, и затем заметил, что она босая.

— …Пошли. Тут неподалёку должен быть магазин дешёвой одежды.

— Э? П-почему?

— Если покажешься в этом спортивном костюме, поползут только неприятные слухи.

Какое-то время она на него глазела, не зная, что сказать, но в итоге…

— Х-харакава! Е-если будешь так разбрасываться деньгами, нам будет нечего есть, и мы станем живым воплощением Диалога о Нищете! О, н-но если такое случится, я заработаю нам денег! Я пойду на работу, чтобы нас содержать!

— Каково положение наших финансов в твоей голове? Нет, не обращай внимания.

Харакава схватил сумку Хио.

— Купи всё необходимое в пределах десяти тысяч йен. Включая пальто. По прибытии ты переоденешься в защитную форму, но туда поедем на мотоцикле. Тебе нужно что-нибудь тёплое.

Хио неожиданно обняла его сзади.

— ?!..

Он озадаченно вздохнул и услышал, как она спросила, цепляясь к нему.

— Это твой рождественский подарок?!

— …Нет. Это допустимый минимум того, что тебе необходимо как цивилизованному человеку, поэтому я не могу считать это рождественским подарком.

— Я не против!

А должна, — подумал Харакава, также расстроенный от того, что он не мог отрицать их бедность.

Но Хио сказала ещё, прижимаясь щекой к его спине.

— Хе-хе. Сегодня мой счастливый день. Моё счастливое слово — бедняк! Мой счастливый цвет — красно-бурый! Я слышала, что американский UCAT проводит рождественскую лотерею, чтобы всех подбодрить, но я уверена, что смогу сегодня выиграть! Например, рождественский торт!

— Выиграешь его и растолстеешь.

— Н-не волнуйся. Когда я выиграю, я поделюсь со всеми.

Не дели шкуру неубитого медведя— молча посетовал Харакава.

— Но большое спасибо за то, что тебе небезразличен мой внешний вид, Харакава. Я впервые буду выбирать себе одежду вплоть до нижнего белья.

— Для меня это тоже впервой, Хио Сандерсон. Чтобы тебя так начисто не поняли.

— Э?

Харакава завел руку за спину и прикоснулся к её волосам.

— Ну, главное, чтобы твой мозг был счастлив, Хио Сандерсон. Это гораздо лучше, чем позавчерашней ночью, поэтому постарайся всегда держаться такого мировоззрения.

Он перевёл дух.

— Это будет счастливая ночь, что бы ни случилось.

●

— В чём, по-вашему, моё счастье? — проговорил сонный парень за столом.

Он положил на него свое усталое лицо в глубине подземной столовой с надписью «База US UCAT Ёкота»на белой стене.

На него смотрел иностранец в очках.

— Хиба, честно говоря, у меня такое чувство, что у нас с тобой схожие жизненные обстоятельства.

— П-правда, Роджер-сан?! Вы так же неестественно невезучи, как и я?!

Хиба взбодрился, и Роджер поправил очки на переносице.

— Ну, не настолько, — негромко произнёс мужчина.

— Т-тогда это не пройдёт! Вы просто делаете вид, что меня понимаете! Ох, как бы мне хотелось отрешиться от мира, как некоторая современная молодежь!

— По-моему мнению, мир уже держится от тебя на расстоянии, нравится тебе или нет.

— О-о чём это вы?! В отличие от своих старшеклассников, я вполне обычный человек!

Тогда ты в курсе, насколько близко ты к необычному человеку? — гадал Роджер.

В конце концов, основная сила Отряда Левиафана состояла из бесчеловечных людей с плотским мыслительным процессом, которые постоянно одурманены психоделическими наркотиками, производимыми их же мозгами. Но поистине страшно то, что никто из них об этом не подозревал.

Настоящий безумец всегда безумен до мозга костей, поэтому…

…Они даже не представляют, насколько сумасшедшие.

По этой причине они убеждены, что неотличимы от людей вокруг себя.

Хиба назвал себя «вполне обычным человеком», но использовал худшие примеры, с которыми возможно себя сравнить.

Перед лицом Отряда Левиафана у обычного безумия нет шансов.

Роджер был поражён, что Хиба назвал себя всего лишь «вполне нормальным» в сравнении с ними, но заодно решил держаться в стороне.

— Эм, Роджер-сан? О чём вы там так размышляете?

— Мои извинения. Я думаю о том, как лучше защитить себя.

— Хм… Я не совсем понимаю, о чём вы, но, должно быть, это непросто.

Испытав угрозу от мимолётного сострадания, Роджер решил сменить тему.

— Где твоя напарница?

— О, Микаге-сан спит. Прошлой ночью она не выспалась.

— В самом деле?

— Она вроде как не может хорошо выспаться без своей обычной подушки.

Роджер предположил, что «вроде как» пришло от того, что они спали в разных комнатах. Микаге использовала пустую женскую офицерскую спальную, расположенную рядом с медпунктом, тогда как Хибе отвели верхнюю койку комнаты для шестерых сослуживцев. И перед сном его соседи по комнате сказали следующее:

— Эй, парень. Перед тем, как потушат свет, мы скажем тебе три вещи.

— Э? Но я уже почистил зубы и сделал домашнее задание.

— Нет-нет-нет. Не это. Во-первых, это комната для холостяков. Во-вторых, наше снаряжение с нами, так что мы можем собраться в любой момент. И это включает в себя очки ночного видения.

— Понятно…

— И наконец, один из нас — гей.

Как раз тогда потух свет.

Роджер не уточнял, была ли это изящная американская шутка, но знал, что Хиба так и не сомкнул глаз.

Но опять же, была ещё одна причина, по которой Хиба и Микаге не выспались.

— Мы не пошли спать, пока не отремонтировали разрушенную полосу…

Хиба зевнул, ложась головой на стол.

— Мешать бетон на морозе в конце декабря — адская работа. И я не успел сходить в ванную или в душ с Микаге-сан.

— Тэс. Не знаю насчёт ванной, но ты сам разрушил полосу. Это твоя вина.

Затем Роджер удивлённо наклонил голову.

— Но почему вы не использовали Сусамикадо, когда её ремонтировали?

— Потому что если использовать Сусамикадо для перемешивания бетона, от отдачи загрубеют руки Микаге-сан.

— Должно быть, непросто, — сказал на этот раз Роджер.

Хиба, вероятно, уже привык такое слушать, потому что улыбнулся без кивка.

— Я оставил её наблюдать со стороны, поскольку не мог пустить себе в помощь, но…

— Но?

Хиба ответил на вопрос Роджера сонным кивком.

Его лицо обуяла серьёзность, и он сжал кулаки на столе.

— Понимаете… Когда Микаге-сан приседает в своём зимнем наряде с ночным пейзажем за спиной, она просто так, так, таааак мила! Она носит столько слоёв, что выглядит очень округлой! И-и она держит обеими руками чашку кофе! …Разве не здорово?! Нет?!

Роджер решил не спорить с тем, у кого мешки под глазами.

…Спокойно. Спокойно, Роджер. Это зовётся «попасться на крючок». Необдуманный ответ затянет тебя за ним.

Возможно, чтобы сопротивляться воспоминаниям прошлой ночи, Хиба забрался с ногами на стул, подражая Микаге. Он схватил руками виртуальную чашку, уставился в пустоту и говорил вещи вроде «Рюдзи-кун?» или «Тебе не холодно?». А потом…

— Это так прекрасно! Это как… а-ах! Я не могу выразить словами!

Прошу. Прошу, перестань демонстрировать это своими действиями.

Роджер подумывал встать с места.

Остальные люди в столовой постепенно обращали на них внимание, поэтому если он скоро не сбежит, то станет в их глазах в один ряд с парнем, устраивающим театр одного актёра.

Но…

Ему казалось, что движение подвергнет его риску нападения от этого бессонного ментального зверя.

Пока Роджер колебался, Хиба широко открыл глаза и свесил голову.

— И-и знаете, что ещё? О-она делает вот так и съёживается под ветром. Она выглядит немного недовольной, но терпит это в тишине! Какая прелесть! И-и она делала точно такое же ещё 15-го ноября 2003-го года 4:18:21! И…

Ох, — подумал Роджер. — Наверное, уже поздно.

Как вдруг по столовой прокатилось напряжение.

Едва лишь он подумал почему, кто-то вошёл из коридора.

Девушка с чёрными волосами в белой пижаме.

Это Микаге. С тапочками на ногах и подушкой под мышкой она сонно оглядывалась по сторонам.

Не скрывая сонливость в слабо сфокусированных глазах, девушка повернулась налево и направо.

————.

Она наконец-то заметила того, кого высматривала.

Микаге на пару секунд уставилась на стол Хибы и Роджера, и за это время они приковали всеобщие взгляды.

Девушка обладала сильнейшим Богом Войны не только Отряда Левиафана, но и всего мира.

На её ленивом лице появилось облечение, и она подошла. Звук её тапок был на удивление ровным.

— …Рюдзи-кун.

— Да! И знаете, что ещё?! Когда банка пустая, она ставит её на асфальт и крутит как юлу ради забавы! И почему вдруг кто-то вроде неё оказался в таком грязном месте? Тут полно прогнивших холостяков с затесавшимся среди них хищным геем. И я знаю, что говорю гадости, потому что такой сонный, но Микаге-сан никак здесь быть не может. Это, должно быть, галлюцинация!

— Галлюцинация?

— Ух ты! Даже у галлюцинации милый голос!

Отпраздновав, Хиба изобразил нынешний тон и движения Микаге.

— Галлюцинация?

Прошло три секунды.

— А, совсем на неё не похоже! Будь похоже, я бы мог наслаждаться ей в одиночку!

Все начали смотреть на него с искренней жалостью, но только не Роджер. Он знал, что парень способен на гораздо большее.

Но пока Хиба выдавал странные звуки, Микаге схватила его за руку.

Она провела чёрными волосами по его пальцам, завернула локоны вокруг, и дала ему слегка потянуть.

— Галлюцинация?

Хиба уставился на волосы, завёрнутые вокруг пальцев.

Через двадцать секунд он вскочил со стула и стал прямо.

— Ух ты, настоящая! И-извини, Микаге-сан! И как только я мог спутать настоящую с галлюцинацией?! Пускай даже мои галлюцинации в высоком разрешении, н-настоящая всё равно лучше! Лучше всего на свете!

— Почему лучше?

Роджер наблюдал, как от невинной улыбки и вопроса Микаге Хиба обильно взмок.

Парень растерялся на три секунды.

— Н-ну… потому что ты живая!

— Ясно.

Микаге взяла руку, завёрнутую в её волосы, и поместила себе на лоб.

После чего улыбнулась.

— Ты можешь потрогать и меня.

Роджер услышал, как позади него заготавливают оружие.

Он оглянулся и даже увидел, как одни поигрывают снаряжением с динамитом, охватывающим живот, а другие меняют боеприпасы на бронебойные.

Невзирая на это, Микаге села рядом с Хибой.

— Рюдзи-кун, я не могу заснуть, когда тебя нет рядом.

— А-а ты знаешь, когда я рядом?

— М-м, — кивнула она.

На лице Хибы появилось несколько красных точек лазерных прицелов, но он только отшугнул их, как москитов. Его внимание занимала Микаге.

— Н-но откуда ты знаешь? По запаху? И-или моему очарованию?! Я понял! Меня просто переполняет очарование!

— М-м. Не думаю, что дело в этом.

— Ты права. Такого быть не может, правда?! И почему я говорю в духе Саямы-сана?!

— Вы хорошо ладите.

— Кхааа! Ты дико ошибаешься, но я соглашусь со всем, что ты скажешь! Меня это устраивает! …Но, правда, откуда ты знаешь, когда я рядом?

— М-м, — ответила Микаге.

Но…

— М-м-м…

Может, девушка и сама не знала, поэтому бросила взгляд на потолок и подыскала подходящие слова.

— Ну, — сказала она через некоторое время. — Тоси всегда замечает, когда ты пытаешься подглядывать за мной, верно? Она надевает бандану и бросается в ванную с копьём, втыкая его в стену, за которой ты.

— Да, она нападает со слепого пятна дырки для подглядывания, поэтому я пару раз чуть не простился с жизнью.

— М-м. Но, думаю, я начинаю достигать её уровня.

Какой же это уровень? — гадал Роджер, когда Хиба улыбнулся.

— Ну надо же! В следующий раз, когда соберусь подглядывать, придётся использовать отдалённое увеличение невооруженным глазом, или ты заметишь?!

Роджер молчал, и кто-то постучал его по плечу сзади.

Не успел он обернуться, как ему передали записку.

«Почему людей так тянет подглядывать?»

Роджер написал ответ на этот философский вопрос.

«Я не знаю»

Ответь он небрежно, то станет известен как тот, кто понимает этого парня.

Но, — подумал мужчина. — Это сделает меня скучным?

Но, — также подумал он. — Меня устраивает быть скучным.

Такой способ жизни не направлял его в неверное русло, и бог, по-видимому, в последнее время испытывает его всеми нелепыми людьми, окружающими его.

Если бы и он был интересным человеком, то кто бы тогда поддерживал мир?

…Да.

Он воспринимал себя как волнорез между мирным миром и ненормальным миром, и это напомнило случай из детства. Катерина, популярная девочка в их городе, призналась ему в любви, и они встречались три дня. Но…

— Как же ты скучный, Роджер.

После чего она с ним порвала. Это во многом напоминало его нынешние чувства, но то печальное воспоминание. Он приготовил купон на подвесной мост, куда собирался повести её на третий день, но скормил его козам и заперся в комнате, собирая пазлы целую неделю.

Его младшие родственники пытались его подбодрить, и он сейчас снова слышал их голоса.

Верно! Верно, Роджер!

Роджер! Роджер! Быть заурядным важно! Мир бы не работал без тонны людей как ты! Ты человеческая шестерёнка! Роджер! Роджер! Тебе стало хуже?!

— Кха-а-а-а!

—————!

Он стиснул кулаки и быстро пришёл в себя, но поклялся никогда больше не иметь дело с ненормальным.

И первый шаг такому итогу — встать с места и устремиться вперёд.

— ?..

Двое перед ним сидели на соседних сиденьях, прислонились друг к другу и…

— …

Спали.

Щека Микаге легла на плечо Хибы, который немного отклонился на стуле.

Роджер услышал их сопение.

— Что ж. Те, кто состоит во второй группе, должны отправиться в Митаку в течение часа.

Он расслабил плечи, глянул в потолок и проговорил раздражённым тоном.

— Так что рановато ещё ложиться спать в священную ночь.

●

— Крепко же эта парочка заснула.

Кто-то заговорил перед длинной стойкой в школьной столовой.

Человек перед ней был парнем в коричневой куртке и джинсах с нарукавной повязкой школьного совета. На зелёной ткани значилось «Президент — Изумо Каку».

Он обращался к девушке на кухне, надевшей передник поверх формы.

К её форме крепился бейджик с надписью «Казами».

Девушка ответила, стоя спиной к Изумо и стойке.

— Какая беззаботность, когда мир нуждается в них перед всеобщим сбором.

— Ага, но ничего страшного, — сказал Изумо с горькой улыбкой.

— Они, наверное, уже всё утрясли и запихнули куда надо.

— Из твоих это уст звучит как-то неприлично.

Казами остановила готовку, чтобы покоситься на него через плечо, но Изумо, похоже, не понял почему.

Она наполовину вздохнула перед тем, как продолжить.

— Аж как-то страшно, насколько тут всё нормально.

— О! Так ты хочешь, чтобы я тебя утешил?! Умеешь же ты подойти издалека!

— Умри… Так, а теперь насчёт обеда.

— Э-это даже хуже, чем прямой отказ!

Казами подняла китайский нож, поэтому Изумо насторожился.

— Знаешь? — начала она, вздыхая и опуская руку.

Девушка начала резать салат-латук, что издавало приятный волокнистый звук.

Она слышала лёгкие удары ножа по доске и ощущала в руке отдачу.

— О, я в ней застряла. Мягкая же эта досочка.

— Не думаю, что когда-либо видел, как кто-то звал разделочную доску «мягкой».

Как только Изумо это сказал, Казами выдернула нож из доски, и он выскользнул с руки.

В следующий миг она услышала крепкий звук за спиной.

Вся комната затихла, поэтому девушка медленно оглянулась.

— …

Нож вонзился в узкую перемычку на стене параллельно стойке.

Прямо под ней Изумо застыл на месте с согнутой спиной, выглядывая из-за стойки.

Она посмотрела на его лицо в двух сантиметрах под ножом.

— Ой, извини, извини. …Ты чего так разнервничался?

— Знаешь… — ответил он, шлёпнув лезвие ножа, вонзённого в перемычку. — Ты что, пытаешься меня убить?!

— Ой, да перестань. Я даже туда не смотрела и не имела намерения убийства. …Если б ты умер, то по чистой случайности.

Казами помахала рукой и одарила его горькой улыбкой, но он недовольно на неё посмотрел и схватил нож.

— Это тогда что? Почему он прилетел в мою сторону?

— Хм-м, — задумалась она.

…Почему же?

Что я должна тут сказать? — гадала Казами.

Через некоторое время она нашла ответ, поэтому произнесла.

— Ну, — спокойно сказала она. — Потому что я неуклюжа.

Изумо кивнул, развернулся, поднял руки ко всем в столовой, задал для них темп и затем опустил руки, чтобы все проговорили как один.

— Нет! Это не неуклюжесть! Это халатность!

— Ой, да ладно, — она чуть не отступила, но удержалась на месте. — Т-типичная ошибка!

— Э?

Все кроме Изумо затихли.

А?

Я прокололась? Больше, чем думала?

Под напором всплывающих в сердце странных фраз она слышала шепчущие голоса из столовой.

— Судя по всему, для неё это типично.

— Я тут подумал. Разве не прекрасно быть занудой?

— Вообще, если задуматься, «ошибка» была в том, что она швырнула нож, или что не попала по нему?

Голоса распространялись. В конце концов, тут собралось и немало членов UCAT, поскольку после «землетрясения» два дня назад им было больше некуда идти.

Многие оставались в убежище, организованном в спортзале, но обедали здесь в столовой.

Изумо отреагировал на все голоса, бросив взгляд за спину.

Через секунду он снова повернулся к ней.

— Скажи здорово, Чисато? Кажись, кое-какие недоразумения насчёт тебя прояснились.

— Какое же тут «здорово»!

Она решила защитить своё дело и развела руки в стороны, чтобы доказать невиновность.

— Э-эта ошибка — обычное дело между Каку и мной. Я случайно сталкиваю его с крыши; пытаюсь перепрыгнуть его, когда он спит, и случайно попадаю коленом в голову; когда чищу его уши, чихаю и случайно втыкаю палочку; или бужу его утром, отфутболивая с кровати.

— Я только что осознал, что прохожу через это изо дня в день.

— Да уж, я начинаю задумываться, что стоит, наверное, извиниться.

Казами вытащила нож из перемычки, встала перед Изумо на расстоянии вытянутой руки, мягко постучала по плечу тупой частью блестящего клинка и натянула небольшую улыбку.

— Прости меня, ладно?

— О-от этого мне ещё больше не по себе!

Когда все в столовой кивнули в согласии, Казами нахмурилась.

— Т-тогда как же мне извиниться?

— Хорошо бы для начала отложишь нож, не думаешь?

Она последовала его словам и заодно начала снимать передник.

— Погоди, Чисато! Оставь передник!

— …У тебя странные фетиши.

Она пробуравила его взглядом, и он по какой-то причине отвёл глаза.

— Н-н-н-нет, я просто подумал, что тебе нужно продолжать готовку.

— О?.. То есть, тебе нравится?

Он скрестил руки на её небрежный вопрос.

— Ну… — протянул парень. — Пожалуй, мне по вкусу, раз ты уже в таком виде, но специально я бы настаивать не стал.

— …Не ожидала, что ты выдашь прямо серьёзный анализ.

— Спокойно, — он выставил ладони, чтобы её остановить, после чего заговорил бодрым голосом. — Но в любом случае, мы не можем заниматься этим здесь! Правильно?

Она взяла ножи в обе руки, поэтому он принял защитную позу. Все за его спиной поступили так же и начали эвакуироваться.

Это обычная сцена, поэтому она вздохнула в оставшейся тишине.

— Ну, просто не мешай мне готовить. Если я не закончу за час, то не смогу взять это с собой.

— Хм? А мы будем обедать не здесь?

— Ты реально думаешь, что перед приездом в Митаку все успеют нормально поесть?

Ответив вопросом на вопрос, Казами опустила взгляд к рукам.

На столешнице лежал хлеб с очищенной корочкой, сама корочка, немного овощей и мясо.

— Мы можем устроить поздний обед со всеми.

…Хотя это просто отговорка, чтобы мы снова все вместе собрались.

Глубоко внутри она чувствовала, что это может быть их последней возможностью, поэтому хотела с пользой потратить доступное время.

…Какая же я слабачка.

Как раз тогда она осознала, что Синдзё не пришла в столовую, хотя, предположительно, проснулась.

Казами посещала комнату общежития Саямы и Синдзё утром этого важного дня, но парочка ещё спала.

Она сказала, что будет готовить в столовой, и Синдзё ответила со спящими глазами.

— Ладно…

За сим последовало протяжное «м-м».

Синдзё запаниковала о своём виде, лишь когда Казами ушла и закрыла дверь.

Синдзё должна была прийти в столовую как обычно, чтобы сделать завтрак Саяме, но так и не появилась. Учитывая время, они могли уже уехать в Митаку.

То ли Синдзё, то ли Саяма пытаются проявить доброту, — подумала Казами. — Может, они хотят дать нам время подумать и какую-то работу, чтобы отвлечь от напрасных волнений.

Но даже если так…

— Пожалуй, это не важно.

Казами принялась снова нарезать ингредиенты для сэндвича.

Отрезая хлебную корку, она начала задумываться, не делает ли этот обед в натянутой попытке вернуть «обычные» времена.

Но…

— Ты бы не стала готовить на восьмерых без реально хорошей причины.

Она обычно готовила, чтобы хватило себе и Изумо, или самое большее на четверых, но теперь старалась для восьмерых.

На одну только нарезку уходило три, а то и четыре четверти работы. И ей понадобится добавить ещё 15% на то, что съест она, чтобы утолить собственный голод.

О, нет. Если я буду так размахивать ножом, то стану вся мускулистой.

— Каку, не хочешь помочь?

— Э? Зачем?

— Чтобы сохранить мою красоту и свою жизнь.

— …Нехилое такое сочетание причин.

Он, судя по всему, совсем не собирался помогать.

Ну, это тоже в порядке вещей, — подумала Казами, внутренне пожав плечами.

…Мир как обычно продолжает ход, все как обычно здесь, и делают всё, как обычно.

— Тогда почему я сражаюсь в этой нетипичной битве против восьми порций обеда?

— Не прекращай, Чисато! Прекратишь, и нам будет нечего есть!

— Ты прав, — сказала она, вернувшись к работе.

Готовка заняла в несколько раз больше времени, нежели обычно. Если кто-то потом пожалуется, что было невкусно, она надерёт им задницу, но сомнительно, что кто-либо из тех голодных ртов такое скажет.

Они уплетут всё неутешительно быстро.

— Ну реально…

Готовка обеда для всех в одиночку натолкнула её на мысль.

— Я что, всеобщая мамочка?

— Угу, кроме одного. Я буду папочкой.

Изумо сказал это так естественно, что её сердце ёкнуло.

Она стояла к нему спиной, поэтому он не заметил.

— Эм…

Нужно сменить тему. Может о том, кому быть в школьном совете в следующем году, или о сегодняшнем вечере.

Э-э, э-эм…

— Эй, Каку, эти сэндвичи долго делать, так может, хотя бы приготовишь мясо и хлеб?

Как только она это сказала, Изумо начал перекривлять её отца.

— Вот это да, мама! У нас сегодня твои особые сэндвичи?! Папа теперь чрезмерно мотивирован! …Как тебе, Чисато?!

Полная чрезмерной мотивацией и сама, Казами швырнула в него ножом.

— Это святой день, так что замолчи!

●

— Святой день, да? — проговорила Синдзё на платформе станции.

Она находилась на западном краю первой платформы станции Митака. За спиной девушки, стоящей одной в защитной форме, установили стол и стулья для отдыха.

Саяма покинул станцию, чтобы согласовать планы на эту ночь.

Она осталась сама, и ушло всего пару минут, чтобы установить стол.

— Надо было взять книгу или ещё что…

Не зная, чем себя занять, она выглянула за пределы станции.

Синдзё ощущала там приближение битвы.

Она даже видела истребители со сложенными крыльями на основной дороге по центру всех больших зелёных военных машин.

Среди всего виднелись люди в голубой, белой и чёрной защитной форме, как и…

— Подготовка к Рождеству….

Всё внутри Концептуального Пространства в случае уничтожения повысит процент разрушения, повлияв на версию зоны снаружи, поэтому им не позволялось убирать или повреждать строения, если только того не требовал бой.

Как раз когда она прибыла и переоделась в защитную форму, молодой член американского UCAT проводил дисциплинарный суд в отношении преступления о порче имущества. Обвинение было простым и было связано с закусочной жареной курицы перед станцией.

...Полковник Отаки оттуда был одет в костюм Санты, но его раздели.

Дисциплинарный суд применял Законы Хаммурапи, используя мажоритарную систему, поэтому обвиняемый ныне стоял голым перед закусочной. Они его пожалели и оставили носки, но для Синдзё это выглядело даже более дико.

И в то же время…

…Саяма-кун снова сделал кое-что нехорошее.

Это случилось как раз, когда выносили приговор.

Он бессмысленно заявил «Понятно», после чего присел перед ней.

— Ну а теперь.

Он дотронулся до нижней части живота её защитной формы.

— …Э?

Не успела Синдзё отреагировать, как парень сделал следующий шаг.

Он снял передний фиксатор на белой части, защищающей её между ног.

С кратким металлическим звуком гибкая белая броня, обычно крепившаяся к левым и правым бедренным частям, сползла от собственного веса.

— Э? Э?

Синдзё беспомощно наблюдала, как белый материал словно затянуло ей между ног под действием креплений со стороны зада. Он двинулся как маятник, и её руки не успели подхватить.

…Э? А, стой!

Когда она вспомнила, что носила там только защитные чулки, то сразу пришла в чувство.

—————!

Девушка покраснела и быстро закрыла глаза.

Поместить руки между ног оказалось одновременно хорошим и плохим ходом.

Синдзё сумела прикрыться, но подвижную белую броню было тяжело схватить, так как та болталась от её зада как ленточка и (что более важно), она не могла пнуть идиота перед собой.

Раз уж зашла речь о нём…

— Итак, Синдзё-кун! Ты меня накажешь?!

После некоторых раздумий она осознала, что может держать колени вместе для летящего удара. Это добавило в её репертуар новый приём.

К счастью, всё сочли это «обычным», и не обратили особого внимания.

Она хотела посетовать, что они не только не помогли, но и ничего не сказали Саяме, но привлечь столько внимания было бы стыдно.

…Так у нас обычно и идут дела, да?

Глубина её вздохов просто не уменьшалась.

И всё же, всё вокруг неё шевелилось, и проходило время.

Она слышала движение машин по дороге и пролёты воздушной техники над головой.

Судя по часам перед станцией, было почти два часа дня.

До начала наступления оставалось семь часов.

…Как раз тогда мы всё разрешим.

Синдзё начала что-то говорить на эту тему, но…

— …

Обнаружила, что ничего не может сказать.

Все делали то, что нужно, и оставляли за собой огромное удовлетворение.

Но…

…Чего-то всё равно недостаёт.

Но чего она точно не знала. Вроде бы всего хватало, поэтому она гадала, не слишком ли много хочет.

— В последнее время и правда случилось много хороших вещей.

Я и вправду разбаловалась, — пожаловалась Синдзё с горькой улыбкой.

…Кто бы мог подумать, что у меня возникла такая мысль?

Ей казалось, что обстановка вокруг неё действительно изменилась.

С того момента весной не прошло даже года.

В то же время в прошлом году она и представить не могла, что это случится или что будет себя так чувствовать.

Это всё так неожиданно.

…Ох.

Её сердце наполнилось чем-то наподобие слова.

Будто она нашла что-то на дне холодной воды, но ощущала от него тепло.

— Я знаю, что это…

Это мои чувства, — подумала она.

Её эмоции зашевелились и наполнили её жаром, поэтому…

— Теперь, когда я знаю этот жар, я не хочу, чтобы они снова остыли…

Прежде Синдзё была ни холодной, ни горячей.

И указал на этот жар внутри ей тот, кто хранил в себе трескучий холод.

Он мог быть холодным, но в глубине никогда-никогда не замерзал. Течение не останавливалось, не высыхало или исчезало, и казалось, оставь его в одиночестве, оно прольётся до нижайших глубин.

Они зашли так далеко вместе.

— …Я сделала ужасную ошибку?

Пробормотав эти слова, Синдзё услышала звук.

Электронный тон, подражающий музыкальной шкатулке.

Он исходил от рождественских украшений в магазинах перед станцией. Музыка играла через определённый период времени, и, похоже, два часа дня один из таких случаев.

Из-за такого количества людей и машин вокруг она не слышала её хорошо, но звук всё же доносился сюда.

Он начался с «Jingle Bells», перешёл в песню, просящую Санту поспешить, и, наконец…

— Гимн…

Вступление расшевелило её сердце, и это чувство вырвалось голосом

— Silent night, Holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Музыка закончилась после первого куплета, но её горло дрожало, словно прося продолжения.

Да, — подумала она. — Хорошо, что у меня есть слова.

Неясное чувство в сердце нельзя точно выразить письмом или песней, но если использовать слова, чтобы вдохновить похожие чувства, она может поделиться этой неопределённостью. Поэтому…

…Я хочу ей поделиться.

— Точно.

Она не просто тот, кто чего-то достиг. Скорее всего…

…Я хочу поделиться тем, чего достигла.

Если ей сейчас чего и не хватало, то этого.

Чем более испытываешь эмоций, тем сильнее хочется ими поделиться. Этому нет предела, и чувство нехватки возникает особенно тогда, когда у тебя есть всё необходимое.

Возможно, это окончательная форма избалованности.

Но её драгоценный человек был представителем всего мира, поэтому…

— Это окончательная форма поддержки.

Как противоположности, они воплощали дуализм поддержки и требования.

Она улыбнулась своему осознанию и услышала голос за спиной.

— Синдзё-кун.

Это был голос Саямы, и за ним последовали шаги.

— Прибыли остальные. И как раз, когда мы собирались пофлиртовать.

— Да уж, — сказала она, держась за перила платформы.

Сзади приближались шаги и голоса.

Это обычный порядок вещей, но…

Непременно…

Непременно, их всеобщий «обычный порядок вещей» содержал в себе такие отношения.

У них была причина чувствовать неудовлетворённость исключительно потому, что они удовлетворены.

И из-за этого…

— Мы решили оставаться друг с другом так, чтобы нас не удовлетворяло просто быть всегда вместе.

Она пробормотала себе под нос и развернулась.

Платформа станции была не в обычном состоянии.

Там стояли все в защитной форме.

Все обычные люди.

Казами и Изумо вместе несли корзинку.

Хиба и Микаге выглядели как-то сонно.

Хио и Харакава держали коробку с узорчатой обёрткой.

Все остальные, видимо, тоже здесь.

И Саяма к ней приблизился.

— Ну а теперь, приступим к позднему обеду, Синдзё-кун.

Он схватил её вытянутую руку, и она шагнула к нему.

Таков обычный порядок вещей.

Это их драгоценное «обычное», которое продолжится, чтобы позволить им обрести что-то и поделиться друг с другом.

Они делали так в прошлом, делают так сейчас, и непременно продолжат и в будущем.

Она встречала своего драгоценного человека в той группе, которая ей никогда не наскучит.

…Я всегда буду брать его так за руку, и…

Она шагнет вперёд вместе с ним.

Поэтому…

————.

Синдзё сделала так и сейчас.

Она надеялась, что это позволит ей поделиться чувствами из сердца.

Страница книги Хроники конца света в интернете

Table of Contents

0 Начальные иллюстрации

0.5 Пролог. Святая песнь

1 Начинания Саямы

2 Двое встретились

3 Ее песня

4 Загадочная бездна

5 Уведомление о невежестве

6 Их впечатления

7 Мирное утро

8 Преследуя прошлое

9 Обстоятельства правосудия

10 Развитие воли

11 Ее пальцы

12 Воссоединение с кем-то новым

13 Размещение небес

14 Послесловие

15 Начальные иллюстрации

16 Доказательство решимости

17 Непрерывный шум ветра

18 Условия доброжелательности

19 Недвижные цветы

20 Треснувший горизонт

21 Преждевременность мыслей

22 Сущность осознания

23 Путь к облегчению

24 Незабвенные секреты

25 Ветреное, лунное небо

26 Вступление в танец

27 Путь преодоления подозрений

28 Рекомендация пасть ниц

29 Стремление к правде и лжи

30 Их подтверждение

31 Договор дракона

32 Наследие воли дракона

33 Родословная гордости

34 Послесловие

35 Начальные иллюстрации

36 Пролог. Начало лжесвидетельств

37 Двое в пламени

38 Урок из прошлого

39 Прогресс по наблюдению

40 Постоянные вопросы

41 Взаимное знакомство

42 Былое восхищение

43 Лживый сосед

44 Начало ответа

45 Ограниченное восприятие

46 Призыв на лжесвидетельство

47 Звуки капающего дождя

48 Утренний план

49 Цветущий мир

50 Послесловие - Послесловие команды

51 Начальные иллюстрации

52 Расположение ответа

53 Точка обретения

54 Неподвижный предшественник

55 Крик под дождем

56 Требование боли

57 Ночь компенсации

58 Намерение сбежать

59 Искренние намерения

60 Призыв подняться

61 Избравший силу

62 Шепот традиции

63 Ложное имя

64 Начало противостояния

65 Твое имя

66 Боевая песнь

67 Распознавание лжи

68 То место, куда стремится душа

69 Воля дракона водяных капель

70 То, что доносит ветер

71 Послесловие

72 Начальные иллюстрации

73 Пролог. На пути самобичевания

74 Утренняя перемена

75 Стальная встреча

76 Запах света

77 Приветствие у входа

78 Механический топот

79 Ведущие вопросы

80 Болезненный страж

81 Ночной посетитель

82 То, чего желает бог

83 Случайная встреча вопросов

84 Бегущий металл

85 Послесловие

86 Начальные иллюстрации

87 Одна сторона их чувств

88 Круговой танец ожиданий

89 Варианты от страдающего крика

90 Иллюзия чувства

91 Цветы на выбор

92 Полуденное пространство

93 Будущие обстоятельства

94 Преследование в глубинах

95 Шумное испытание

96 Тихо прочтённые воспоминания

97 Пульс подтверждения

98 Уличённый в нападении

99 Следы приближающегося врага

100 Послесловие

101 Начальные иллюстрации

102 Послеполуденная размолвка

103 Направляющий выпад

104 Новоявленное поведение

105 Противостояние открытия

106 Готовность к воссоединению

107 Стычка разглашения

108 Процесс очищения

109 Компенсация за ложь

110 Продвижение на доске

111 Поле боя прощаний

112 Дух сбора

113 Надежда следующего поколения

114 Город короля

115 Тень света

116 Свет тени

117 Слова ночного неба

118 Похвала великих небес

119 Послесловие

120 Начальные иллюстрации

121 Пролог. Синее наставление

122 Нисхождение тьмы

123 Темп пары

124 Столкновение приветствия

125 Утро разговоров

126 Глубины памяти

127 Дверь недоразумения

128 Темп отбытия

129 Словесное подтверждение

130 Приближение намерения

131 Командующий могучей силой

132 Сложная сила

133 Мысленное наставление

134 Взаимные слова

135 Тень судьбы

136 Утренняя суматоха

137 Истинное содержимое сердца

138 Конфликтная встреча

139 Послесловие

140 Послесловие команды

9 - 141

142 Место продолжения

143 Невидимое общеизвестное

144 Небеса воссоединения

145 Голос заботы

146 Бесперспективный путь побега

147 Разработка задания

148 Сердце сущности

149 Желанное небо

150 Место назначения бега

151 Вдали от линии фронта

152 Её наставление

153 Наставление ветра

154 Упреждающая правда

155 Человеческая воля дракона

156 Наставление неба

157 Извещение об ускорении

158 Белое наставление

159 Чёрное наставление

160 Куда простирается ветер

161 Послесловие

162 Начальные иллюстрации

163 Пролог. Начало конца

164 Твоё привычное «Я»

165 Неведомое начало

166 Одинокое неповиновение

167 Ночь гостей

168 Чувство разлуки

169 Начало возмущения

170 Победоносное вероломство

171 Беспокойный визит

172 Спина, которая наблюдает

173 Звуки посетителя

174 Поток людской воли

175 Для завершения

176 Облик мира

177 Формирование мыслей

178 Место с голосом

179 Сухое желание

180 Причина согласия

181 Нечто важное для меня

182 Сокрушительное предательство

183 Послесловие

184 Послесловие команды

185 Начальные иллюстрации

186 Урок во тьме

187 В прошлом

188 То, что научило её улыбаться

189 Вторая битва

190 Возобновлённое воссоединение

191 Вне понимания

192 Дорога тени

193 Пробуждённый свет

194 Звук полёта

195 Первый шаг

196 Встречая расстояние

197 Небольшая частичка правды

198 Топтать землю на бегу

199 Высвобожденный Сбор

200 Ложный мир

201 Мир Ожидания

202 К той, которая тебя ждёт

203 Сдерживая великий грех

204 Понимание и прощание

205 Исполнение мольбы

206 Послесловие

207 Начальные иллюстрации

208 Пролог. Начало фестиваля

209 Вынужденная взбучка

210 Первое приветствие

211 Звенящее приветствие

212 Убеждение атакой

213 Безответственный дом

214 Голос изнутри

215 Неожиданный гость

216 Вход мира

217 Внезапная слабость

218 Удобное место

219 Моё мнение

220 Поглощённое тепло

221 Утренние голоса

222 Место старых воспоминаний

223 Обычное необычное

224 То, что доступно даже в одиночестве

225 Старые времена

226 Загадывающий Мебиус

227 Измотанное предвкушение

228 Послесловие

229 Послесловие команды

230 Начальные иллюстрации

231 Как говорить о конце

232 Мир избавления

233 Оглядываясь под снегом

234 Извещение о продолжении

235 Приветствие всему миру

236 Куда нести своё существование

237 Откровенный разговор о разрушении

238 Лживая благотворительность

239 Здесь и не здесь

240 Детский лепет

241 Как продвигаться

242 Стратегия заботы

243 Что видит бог

244 Тот, что говорит о боли

245 Зеркальная подпись

246 Время голосовать

247 Решение на ответы

248 Что я хочу делать

249 Город разрушения

250 Пустой крик

251 Две силы

252 Обозначение души

253 Их взаимные итоги

254 Передняя кромка боли

255 Послесловие

256 Начальные иллюстрации

257 Пролог. Шаг к приготовлению

258 Радость выступления

259 Перевал встречи

260 Следуя своему пути

261 Причина поражения

262 Начало прибытия

263 Расстояние, продиктованное ветром

264 Голос всего одного

265 Подтверждение решимости

266 Решающий фактор сердца

267 Там, где решает ветер

268 Важное в жизни

269 Продолжение конца

270 Ковчег Ноа

271 Глоток в прошлое

272 Хотя тебя здесь нет

273 Стирая неловкость

274 Отдача облегчению

275 Чувства к голосу

276 Смоделированное завтра

277 Перед самым представлением

278 Небесный банкет

279 Перепланировка поля боя

280 Наша причина

281 Две битвы

282 Разворот мира

283 Темп вперёд

284 Святой фестиваль сопротивления

285 То, чего я желаю

286 Заключительная глава. Хроника Конца Света

287 Послесловие

288 Побочная история Owari no Chronicle DC

О книге