Во время обеденного перерыва студенческая столовая Нан Хай была заполнена мальчиками и девочками-подростками, которые несли подносы с обедом и ходили туда-сюда. Сяо Сюань сидел в кресле у окна и ел обед. Он был надлежащим образом, одет в знаменитую униформу Нан Хай с высоким воротником*. [*буквально, южная школа]

Фотографии, на которых лн позировал в этой форме, использовались в рекламных брошюрах Нан Хай. Он больше всего похож на образцового ученика Нэн Хай.

Фигура Сяо Сюаня была высокой и стройной, внешний вид был отполированным и красивым, его волосы были мягкими, цвет лица светлым, глаза большими и черными. Даже, когда его лицо ничего не выражало, казалось, что он улыбается.

Даже сейчас, когда он рассеянно ел крабовые рулетики со своей тарелки, эффект все равно был прекрасным.

«Сяо Сюань, ты совсем не в себе. Что случилось, тебе снова это приснилось прошлой ночью?»

Сяо Сюань проглотил то, что было во рту, глядя на своего хорошего друга детства с привычной милой улыбкой, хотя его слова были совсем другим делом: «Правильно, поэтому было так трудно спать. Кажется, я сделал это много раз. Я так устал даже во сне».

«Так эротично. Объект твоей эротической мечты, должно быть, тоже очень устал. Учителю Оуян действительно нелегко иметь такого чудовищного ученика, как ты…»

«Эй, нельзя так говорить об одаренном ученике».

«Тебе снится такой сон, каждый день, превосходная моя задница. Ты собираешься выйти и поиграть сегодня вечером?»

«Я не могу». Сяо Сюань вздохнул, не обращая внимания на вульгарный язык Цянь Чжи. «Один из друзей моего отца только что вернулся, я должен поесть с ним».

“Ты не можешь ненадолго перестать быть таким послушным ребенком?

Сяо Сюань снова вздохнул. «Я высоконравственен и отличник». [саркастически]

"Так скучно." Цянь Чжи выпил свой виноградный сок. «Тогда сопровождай старика, мы повеселимся, тебя не ждем. Но тогда, видя, как ты все время отказываешься, позволь мне поделиться с тобой еще одной хорошей новостью».

«Что? Этот гитарист окончательно с тобой расстался?»

“Бля, не упоминай его при мне”. Цянь Чжи фыркнул: «Он как мухомор, я даже не могу от него избавиться. Позволь мне сказать тебе, я был в «Нарциссе» прошлой ночью и, кажется, видел Учителя Оуяна».

"Действительно?" Сяо Сюань повернулся к нему с большим интересом, приподняв бровь.

Он был довольно высок для своего возраста, но когда он улыбался, на его лице появлялись даже ямочки, очень милые, которые легко позволяли другим отбросить свою защиту.

"Со спины это выглядело так. Чтобы появиться в таком баре, что бы ты сказал, что он за человек? Было не похоже, что он хотел кого-то склеить, он только сидел там некоторое время, а затем слинял, похоже, у него мало опыта». Цянь Чжи ударил его локтем. «Взрослый и свежий человек в кругу *, разве это не тот тип, с которым ты любишь играть?» [*в круге: относится к кругу общения гомосексуальных мужчин]

Сяо Сюань тут же запротестовал: «Слово «играть» так неприятно...»

«Хватит притворяться, что ты делаешь, если не играешь?»

"Не говори так. Другие жаждут соединения души и тела; я отличник по характеру и учебе, отличник с благородными мыслями. Я не обращаю внимания только на тело..."

«Правильно, я знаю, ты обращаешь внимание на «внутреннюю глубину», верно? Прибереги себя для этого старика». Цянь Чжи не мог больше терпеть и попытался сменить тему. "Чтобы..."

"Тсс." Сяо Сюань внезапно сделал жест «заткнись», а затем быстро сверкнул милой и ослепительной улыбкой.

Оуян Сивэнь нес поднос с обедом и книгу под мышкой, ища свободное место. Питание в школьной столовой было бесплатным, по типу шведского стола, но он уже месяц преподавал в Нан Хай и месяц ел одни и те же блюда.

«Здравствуйте, учитель Оуян».

"Привет." [обращается к обоим ученикам]

Оуян был высоким и худым, элегантным и опрятным. Его можно было считать красивым, но он не хотел наряжаться; старые очки в черной оправе, рубашка и штаны, которые он носил, всегда были самого простого и удобного фасона.

Ему было почти тридцать, но у него не было большого опыта работы, поэтому было мало денег. Когда он пришел на собеседование, школьный секретарь даже специально окольными путями сказал ему, что после того, как его примут на работу, он будет ежемесячно получать премию на необходимые покупки.

Но он по-прежнему одевался так скромно, просто меняя свои старые рубашки на новые, а фасон и материал оставались неизменными.

Хотя личность его была неуклюжа и консервативна, в чем-то наивна до смешного, но знания его были поистине глубоки, серьезны, а поведение добродушным. Так что он был весьма желанным гостем среди студентов, и было довольно много людей, которые приветствовали его по пути.

«Учитель Оуян». Кто-то внезапно встал, напугав Оуяна.

«О, Сяо Сюань».

Большинство старшеклассников в наши дни рано повзрослели, и их было трудно дисциплинировать: семнадцати- и восемнадцатилетние разговаривали как старшие, почти такого же роста, как он. Так что внезапно оказаться перед кем-то вроде такого действительно вызывало острые ощущения, на беду».

Но поскольку это был Сяо Сюань, волноваться не о чем.

Сяо Сюань был известным лучшим учеником в старшей школе Нань. Он всегда был на вершине. Он очень хорошо организовывал сложные дела для школьного совета, участвовал во всех мероприятиях, каждый раз его награждали медалями. Самое главное, он был мальчиком на редкость послушным, и хорошо воспитанным. Даже вид у него был очень приличный.

У всех учителей была мысль: «Мой сын должен быть таким».

Не то чтобы у других учеников не было таких же оценок, поведения, внешности. Например, Чжо Вэньян. Но в то время, как Чжо Вэньян хорошо учился, его характер был заметно холоднее; без необходимости он не говорил, и было трудно увидеть его улыбку.

Тем не менее, даже навыки межличностного общения Сяо Сюаня были безупречны; он всегда очень мило улыбался, и неудивительно, что он был на первом месте в номинации «хороший ученик, у которого нет причин для беспокойства».

«Учитель, мест осталось немного, садитесь с нами».

"Хорошо, спасибо." Оуян не сомневался в нем, садясь напротив Сяо Сюаня.

Два мальчика обменялись взглядами, и Сяо Сюань небрежно открыл рот: «Учитель, что вы обычно делаете после школы? Можете ли вы рассказать нам для справки?»

"Я?" Оуян серьезно задумался. «Я читаю книги, ищу новости в Интернете и иногда смотрю фильмы».

«Это примерно то же, что и мы, жизнь учителя должна сильно отличаться от нашей».

«Ах… я тоже работаю по дому, покупаю продукты и все такое».

Цянь Чжи собирался задремать, ожидая, пока они перейдут к делу, и прямо спросил: «Учитель, вы тоже ходите в бары и наслаждаетесь ночной жизнью?»

"Что?" Оуян был потрясен.

Сяо Сюань поспешил его успокоить: «Учитель, вы взрослый, разве ходить в такие места не нормально? Вы должны пойти и выпить немного вина, познакомиться с некоторыми девушками».

Будучи бесцеремонно разоблаченным, Цянь Чжи получил несколько презрительных взглядов от Сяо Сюаня, поэтому он также принял вид ищущего знания ученика. «Правильно, Учитель, в эти бары не пускают несовершеннолетних, нам всем очень любопытно, что там внутри. Учитель, вы, должно быть, ходили, расскажите нам об этом».

«Это», Оуян был несколько смущен, но все же серьезно ответил: «Честно говоря, я был всего раз или два, чтобы познакомиться с некоторыми друзьями. Просто посидел немного, а затем ушел. Вы, ребята, должны сосредоточиться на учебе, не ходите в небезопасные места».

Цянь Чжи сдерживался добрую минуту, прежде чем закашляться, не в силах удержаться от того, чтобы использовать глаза, чтобы беззвучно закричать Сяо Сюаню: «Видишь, как невинно!»

“Хорошо, я понимаю, Учитель”. Лицо Сяо Сюаня даже не скрывало полуулыбки; скорее, он искренне и мило кивнул, глядя на книгу в руках Оуяна: «Учитель, я недавно читал о психолингвистике...»

"О? Правда? Тебя это тоже интересует?" Оуян был несколько взволнован: «Сначала это немного сложно, но как только вы вникнете в это, станет очень интересно!»

"Верно, Учитель, я тоже думаю, что это очень интересно, но есть некоторые вещи, которые я не совсем понимаю..."

«Если вы не понимаете, вы можете спросить меня».

"И столько терминологии*..."

"Да, нет проблем, я могу помочь вам!"

«Я могу прийти к вам домой после школы, чтобы получить индивидуальное руководство?»

"Да, все в порядке, я все равно свободен вечером, и у меня есть много связанных справочных данных дома. Вы хотите узнать больше вещей, это хорошо..."

“Могу я зайти в любое время?”

“Да, конечно, пожалуйста.”

Цянь Чжи снова кашлянул, используя глаза, чтобы похвалить Сяо Сюаня: «Ты действительно потрясающий».

Увидев, что разговор перешел на скучные академические темы, Сяо Сюань внезапно издала «а», протягивая руку к Оуян.

«Учитель, у вас тут немного риса».

"Что?"

Сяо Сюань дважды провел пальцем по щеке Оуяна, прежде чем смог удалить рисовое зернышко. Он мило улыбнулся, потом положил его в рот и даже небрежно лизнул палец.

«Учитель, еда не должна пропадать даром».

Хотя они дружили много лет, давно привыкнув к необычному, при виде его техники и напора Цянь Чжи все же не мог даже поднять вилку.

Оуян казался очень потрясенным, его лицо раскраснелось, и только через минуту с «о-о-о» он опустил голову и продолжил есть, заметно сильно нервничая.

«Цянь Чжи, ты не ошибаешься, он действительно любит мужчин». Сяо Сюань, бросил на друга торжествующий взгляд, говоря это.

Октябрьская погода была еще немного жаркой. После того, как Оуян Сивэнь поужинал дома, он принес таз с холодной водой, чтобы протереть мебель и полы, создав прохладу.

Его сосед по квартире Чжун Ли уже ушел. Чжун Ли был хорошим другом с детства. Теперь он днем работал в автомастерской, ночью выступал в баре. По сравнению с расходами на приобретение и содержание музыкальных инструментов, скудные подачки, которые он зарабатывал в баре, можно сказать, что это не работа, а хобби.

Оуян Сивэнь недавно начал работать в старшей школе Нань, преподавая английский язык старшеклассникам.

Он вырос в семье Оуян, следующей традициям, как ученый, и почти уже получил степень доктора философии.

Он, конечно, был достаточно образован, но денежная выгода от высшего образования была совсем не очевидна. Ему было уже двадцать восемь, а он все еще полагался на работу ассистента профессора в университете, чтобы получать какую-то мизерную зарплату, и, покупая каждый месяц желаемые книги, он почти не мог прокормить себя.

Чжун Ли в шутку посоветовал ему: «Море знаний безбрежно, но оглянись — и вот берег». Хотя в тот момент он был зол, в конце концов он не мог отрицать, что это имело смысл.

Поэтому он начал искать стабильную работу. Но он был честен и праведен; на собеседовании в торговой компании интервьюер фактически задавал ему головоломки типа "Шёл медведь и упал в яму, за две минуты он упал на двадцать метров, какого цвета был медведь?"

Хотя его разум был полон знаний, его мозг просто не мог так извратиться, и после бесчисленного количества отказов он, по крайней мере, смог получить должность преподавателя в Нан Хай.

Школа, казалось, ценила его глубокие знания, прямоту и строгое ответственное отношение, и то, что в его личном деле не было пятен. Но Оуян Сивен знал, что у него есть «пятно», которое он скрывал много лет: он был гомосексуалистом. Ему нравились мужчины.

Хотя до этого он страдал и боролся, искал во многих книгах по психологие решение, все же в конце концов он все же пришел к выводу «нет выхода» и сдался.

Это был секрет, который он всегда скрывал от родителей, и даже его хороший друг Чжун Ли не знал. Оуян Сивэнь беспокоился, что однажды, если он признается, что ему нравятся мужчины, тот, кто был с ним на протяжении многих лет, испугается и откажется от него. У него также не хватило бы смелости выступить против общественного давления.

Но в этом возрасте невозможно было не иметь тоски по любви и физическому контакту, и, думая: «Все в порядке, даже если я испытаю это только один раз», он отправился в самый известный местный гей-бар.

Но войдя внутрь, он растерялся. Музыка была громкая, свет приглушенный, теснота, запах вина, люди вокруг незнакомые, богатые и, кажется, не очень хорошие.

Первоначально он хотел найти кого-то, с кем можно было бы поговорить, но, видя, что все были заняты только прикосновениями друг к другу. Не так много людей,

казалось, хотели сесть и поговорить с ним, он мог только допить вино и уйти.

Вернувшись, он почувствовал себя очень подавленным. Хотя у него была работа и он мог читать книги, так что его жизнь не была слишком пустой, но стремление к тому, чтобы кто-то сопровождал его, было таким реальным.

Как здорово, должно быть, иметь романтического партнера, с которым можно общаться...

Но он никогда не был коммуникабельным, или просто "хорошим" в общении, он даже не мог спокойно связать пару слов, если разговаривал с не знакомым человеком.

Он уже преподавал в Нан Хай больше месяца, но даже не узнавал учеников своего класса; кроме президента, вице-президента класса и нескольких других озорных учеников, он чувствовал, что все остальные лица были ему незнакомы.

Его ученики это быстро поняли и использовали, чтобы дразнить его. На сегодняшнем уроке английского он пришел в класс пораньше, устанавливая изображения и видеоданные, но когда время почти подошло к уроку, внезапно какой-то ученик с книгой в руках быстро выбежал из класса.

Он тогда очень удивился, не думая, что кто-то так прямо выразит свое недовольство его преподаванием, но все остальные были совершенно равнодушны, и даже щепетильный староста класса Чжо Вэньян не стал его останавливать.

Еще хуже было то, что он даже не знал имени мальчика, который встал и ушел, и мог только нервно крикнуть ему вслед: «Ученик, ученик». В разгар бедствия еще два человека встали и ушли, а затем ушел еще один.

Такая ситуация была крайне неловкой, и он даже не знал, куда девать руки и ноги. Под трибуной тоже раздался тихий смех, и ему оставалось только заставить себя сохранять спокойствие, доставая журнал для переклички.

Откуда ему было знать, что худшее еще впереди — после того, как он прочитал список, не было ни одного прогульщика, все присутствовали.

Он даже заподозрил, что спит, не зная, как ученики проворачивают этот трюк.

Несколько минут он неподвижно стоял на подиуме с ярко-красным лицом, а потом весь класс рассмеялся: «Учитель, эти ребята не из нашего класса».

Даже Чжо Вэньян улыбнулся: «Учитель Оуян, это были младшие школьники, они собрались, чтобы посмотреть на вас. Теперь, когда урок начался, им, конечно, пришлось бежать обратно в класс».

Все его коллеги говорили, что ему следует больше общаться с учениками, строить хорошие отношения, но он не знал, как в частном порядке общаться с этой кучкой нарушителей спокойствия. Даже опрашивая учеников в классе, он часто выкрикивал «Линь Цзин», но отвечал кто-то другой. Например, при вызове ученика А, вставал ученик Б или еще кто-то; этот трюк с последовательной заменой прикрывал пропускающих занятия учеников.

Все в классе были ловкими негодяями, не то, чтобы они неуважительно относились к учителю, но в минуту неосторожности он попадал в неловкую ловушку. Боясь, что его запутают и он потеряет достоинство учителя, он не осмелился сближаться с учениками.

Ученики, которым он больше всего доверял и которые никогда не шалили, были только Чжо Вэньян и Сяо Сюань.

Думая о Сяо Сюане, он вспомнил сцену во время вчерашнего обеда и не мог не вздохнуть.

Он никогда не нарушал профессиональной этики, рассматривая учеников, как возможных романтических партнеров. Даже если в классе было много красивых парней, у него все равно никогда не было злых мыслей.

Но он боялся, что что-то в его поведение покажется двусмысленным и все равно нервничал. Надеюсь, они не заметят его ненормального поведения и не заподозрят его.

Как только он подумал, что уже сказал Сяо Сюаню свой домашний адрес, не зная, придет ли тот на занятие репетиторством, он услышал стук в дверь.

Оуян быстро вытер руки и ответил: «Иду, иду». И все же, как только он открыл дверь, он был поражен.

За дверью стоял высокий парень в джинсах и футболке, с сумкой за спиной, примерно такого же роста, он улыбался, глядя на него.

Это был первый раз, когда он видел Сяо Сюаня вне школы; обычно Сяо Сюань в униформе был очень высоким и красивым, но он видел в нем ребенка. Кто же знал, что переодевшись в повседневную одежду, он вдруг так вырастет, что даже плечи как будто стали шире.

«Здравствуйте, учитель. Я не побеспокоил вас, не так ли?» Несмотря на незнакомую внешность, улыбка Сяо Сюаня все еще заставляла чувствовать себя совершенно комфортно.

«Конечно, нет, пожалуйста, входи и садись».

Гостиная уже была очень чистой после того, как он все вымыл, и по полу можно было ходить даже босиком, но он все же нашел пару домашних тапочек для Сяо Сюаня и налил ему холодного травяного чая.

"Так жарко." Сяо Сюань вспотел, поднимаясь по лестнице, и обмахивал себя рукой, с любопытством осматривая помещение: «Учитель, вы не установили кондиционер?»

«Ах, у меня есть электрический вентилятор, подожди минутку». Хотя зарплата в школе Нань была неплохой, но Оуян проработал всего месяц. Сколько бы ни была месячная зарплата, все равно был лимит на месяц, и, думая, что лето почти кончается, он отодвинул вопрос об установке кондиционера на следующий год.

Сяо Сюань посмотрел на старый электрический вентилятор, который был включен на максимальную мощность и дул прямо на него, и мог только горько улыбнуться.

Оуян ничего не знал, его интересовали только вещи в его сумке: «Какие книги ты принес? Дай-ка посмотреть, ах, эта книга кажется немного сложной для начала…»

Обучение проходило очень гладко, хотя это было своего рода направлением обучения, но Сяо Сюань по-прежнему усердно делал заметки, и он был очень умным, отзывчивым и понимал с простого намека. Имея такого интеллигентного ребенка, даже без оплаты, все равно не было ощущения «работы напрасно».

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: Если кто помнит, то Чжо Вэньян сын Сяо Чена из новеллы "Поездка к любви, туда и обратно.", есть еще дорама по ней, с тем же названием.

После непрерывного объяснения в течение более часа должно быть время, чтобы отдохнуть и расслабиться. Оуян не знал, что делать с Сяо Сюанем лицом к лицу в течение этих нескольких минут, поэтому он подумал, что должен приготовить что-нибудь поесть для ребенка.

Но в доме не было никаких закусок, даже сока, газировки, и подобных напитков, поэтому он добавил воды в какой-то растворимый сухой сок и нашел вскрытый пакет рисовых лепешек Чжун Ли.

Сяо Сюань увидел, что он принес еду, и ему стало очень любопытно: «Что это?»

«Юн пиан гао». Оуяну показалось довольно странным, что он никогда не ел такого типичного десерта.

"Вау так мило." Сяо Сюань съел половину куска, приостановился, а затем проглотил вторую половину, тут же задохнувшись от горькой улыбки.

«Ах, пей, попей водички».

Сяо Сюань поблагодарил его, взял чашку, понюхал ее и сделал глоток. "Вау, вкус очень... особенный. Это чай?"

Оуян не знал, как объяснить: «А, это яблочный… сок».

Сяо Сюань вздохнула, а затем мило улыбнулась. «Я впервые ем эти штуки, спасибо, Учитель. В следующий раз я тоже угощу Учителя едой, хорошо?»

Глаза Сяо Сюаня были очень черными и большими, а ресницы длинными. При взгляде на других он казался очень послушным, со сосредоточенным взглядом, как у щенка, даже немного влажные, и очень ласковые. Глядя на него с такого близкого расстояния, Оуян какое-то время не мог говорить, немного нервничал, постукивая ручкой, которая вдруг покатилась по столу и упала на пол.

Оуян издал «ах» и оттолкнул стул, нагнувшись, чтобы поднять его. Эта ручка изначально была у ноги Сяо Сюаня, но каким-то образом внезапно закатилась глубоко под стол. Оуян мог только наполовину встать на колени, наполовину лечь, выставив зад, и приложил немало усилий, чтобы вытащить ее.

Оуян задыхался, когда выполз, встретившись с узкими черными глазами Сяо Сюаня, с несколько странным выражением лица и слабой улыбкой.

В тот момент, когда они встретились взглядами, уголок рта Сяо Сюаня дернулся и снова превратился в прекрасную и сияющую улыбку. "О верно, Учитель, вы живете здесь один?"

«Нет, мой друг живет в соседней комнате, вдвоем в одной квартире дешевле».

“О, он сейчас здесь?”

«Чжун Ли занимается музыкой в свободное время, он возвращается поздно».

"Музыкант? Это не влияет на ваш отдых?"

«Нет, если будет поздно, Чжун Ли будет осторожен с громкостью. Этот дом старый, но звукоизоляция очень хорошая, когда Чжун Ли репетирует на гитаре или что-то в этом роде, я вообще не слышу в этой комнате».

«Вот как, — глаза Сяо Сюаня снова изогнулись, когда он улыбнулся, — это хорошо».

Бессознательно, разговор все дальше и дальше уходил от книг. Сначала говорили о Чжун Ли, а потом о его родителях и старшей сестре, о его детстве...

Оуян был удивлен, осознав, что он, который всегда был неуклюжим, под искренними просьбами и руководством Сяо Сюаня неожиданно мог сказать так много на одном дыхании.

В то время, как сам Сяо Сюань был очень красноречив, способен говорить даже о мелочах, обыденных вещах с остроумием и юмором. Хотя сленг молодых людей был незнаком Оуяну, он все равно слушал его с удовольствием.

Оуян и представить себе не мог, что может встретить такого хорошего собеседника, который к тому же может заставить человека расслабиться и почувствовать счастье. Хотя другой был его учеником, моложе его лет на десять, но подружиться тоже можно было.

Подумав об этом, он хотел сказать это вслух, но не понятно, почему возникло какое-то таинственное чувство смущения, и, в конце концов, он ничего не сказал.

Оуян начал с нетерпением ждать этих встреч.

В конце концов, оставаться дома и читать книги было несколько одиноко. Хотя Чжун Ли был его лучшим другом, но интересы у них были разные, и их темы часто расходились на десять тысяч восемьсот ли*. Он совершенно не знал о модификации транспортных средств, а когда дело доходило до просмотра черно-белого кино, Чжун Ли пускал слюни и спал как убитый. [*очень далеко]

Разговор с Сяо Сюанем был очень насыщенным, просто увидев интересное новое слово, он хотел бы обсудить проблему транскрипции с ним.

Оуян даже специально пошел покупать закуски, которые, как говорили, были популярны среди молодежи, положив их в холодильник. Когда Сяо Сюань приходил делать домашнее задание, он мог дать ему их в качестве вечернего перекуса.

Но после того, как Сяо Сюань приходил несколько раз, он прекратил это делать.

Оуян подумал, что домашние задания для старшеклассников были действительно трудными. Многие ученики посещали внеклассные занятия или занимались с репетитором, после возвращения домой, возможно, Сяо Сюань тоже.

Оуян очень давно не преподавал и даже не мог различать лица учеников, так что, конечно же, он не понимал их происхождения и статуса. Но Сяо Сюань был таким вежливым и уважительным, поэтому его родители должны быть строгими и совершенными. Его семья, должно быть, также наняла для него частного репетитора, поэтому, конечно, не было необходимости специально приезжать к нему вечером.

Конечно, возможно также, что его уроки были слишком неинтересны, его речь очень скучна, и он мог снова и снова говорить только о пустяках; или закуски, которые он приготовил, были невкусными, а в его доме не было кондиционера.

Что бы он ни думал об этом, Оуян все же был подавлен. Несколько раз после занятий он видел, как Сяо Сюань улыбается, разговаривая с другими людьми, и хотел окликнуть его, но, подумав об этом, все равно сдерживался.

В десятиминутном перерыве между уроками Цянь Чжи подтолкнул своего соседа по парте: «Учитель Оуян все еще смотрит на тебя».

«Пусть, я хорошо выгляжу, все равно все смотрят». Сяо Сюань был очень щедр. "Я привык к этому."

«Почему он такой, он уже испытал твои навыки в постели, поэтому он постоянно думает об этом? А я думал, что Учитель Оуян был из тех, кого трудно затащить в постель».

Сяо Сюань улыбнулся. "Еще нет, но вот так, скоро он будет в моих руках, ты мне веришь или нет?"

«Полагаю, — зевнул от скуки Цянь Чжи, — кого ты не можешь трахнуть? Правильно, только зачем тогда, зависать с нами последние два дня. Разве не лучше пойти в дом Учителя на уроки, разве ты не должен ковать железо, пока горячо? "

«Иногда нужно ковать железо, пока оно горячее, иногда нужно сознательно отпустить ситуацию, чтобы получить контроль, все дело во времени». Сяо Сюань мило положил подбородок на руку. «Через неделю, я могу гарантировать, что он проявит инициативу и предложит мне свое тело, хочешь поспорить?»

«Хорошо, тысяча баксов».

«Мы хорошие друзья, зачем говорить о деньгах. Разговоры о деньгах так ранят чувства… Просто одолжи мне свой подарок на день рождения, чтобы я уехал на денек».

"Эй, ты хочешь... ты еще даже не получил права, ты не можешь взять его на шоссе..."

Оуян не слышал их пари и не знал, что его ценность заключалась в праве использовать «Порше» в течение одного дня. Он был всего лишь человеком на трибуне, в одиночестве листавшим конспекты своих лекций.

***

В последнее время довольно часто шли дожди, погода резко менялась. Уже наступила осень, но часто было душно. Сегодня, всего семь часов вечера, а небо уже было черным как смоль, и казалось, что вот-вот начнется еще один сильный ливень.

При такой погоде в баре, вероятно, не было бы особых дел, но Чжун Ли все же упорствовал в том, чтобы пойти куда-нибудь. Оуян очень восхищался его искренностью.

Если бы Чжун Ли мог поступить в традиционную музыкальную школу для обучения, его достижения сейчас, вероятно, были бы неплохими, но это стоило слишком дорого.

Чжун Ли был из семьи, небогатой в финансовом отношении, из родителей у него была только мама. Он был крупным физически и высоким, его школьная успеваемость была не очень хорошей; какая мать могла разглядеть в нем темперамент артиста. Поступив в техникум, он быстро вышел на работу.

Но Оуян Сивэнь не раз был тронут произведениями, созданными им. Поэтому, он всегда твердо верил, что его друг был необработанным нефритом, полным таланта. Получив зарплату за этот месяц, Оуян планировал купить билеты на концерт одной известной группы в следующем месяце, чтобы подарить Чжун Ли.

Но группа была действительно популярна, количество билетов было очень ограничено, и даже деньги не могли гарантировать покупку.

Услышав стук в дверь, Оуян улыбнулся и встал. “Я же сказал тебе не выходить…”

"Учитель."

За дверью стоял не вернувшийся Чжун Ли, а мокрый Сяо Сюань.

«Ах, ты, зачем ты…» Оуян очень удивился, его чувство радости на мгновение было настолько сильным, что он даже запнулся.

«Сегодня очень сильный дождь».

"Ах, ты не взял зонт..."

«Я был на полпути, когда пошел дождь. Поблизости не было супермаркетов, в которых продавались зонтики, я пробежал всю дорогу сюда». Сяо Сюань надул щеки, его влажные черные волосы прилипали к чисто-белым щекам, отчего его изначально большие глаза казались еще более черными и глубокими, прекрасными, но жалкими.

«Это так, ты, ты подожди секунду, я принесу тебе полотенце». Когда он так невинно смотрел на него, Оуян немного растерялась. “Разденься, чтобы немного обсохнуть, а то простудишься... Ах, даже книжки промокли...”

С Сяо Сюаня капала вода, когда он вошел в гостиную, пачкая только что вымытый пол, но Оуян не заметил, спеша взад и вперед, чтобы найти полотенце, налить горячий чай.

Он не заметил, что его эмоции уже полностью контролировались Сяо Сюанем.

«Учитель, позвольте мне принять душ у вас дома, хорошо?» Сяо Сюань указал на свое полу мокрое пальто и полностью промокшие штаны, наклонив голову: «Все грязное…»

"Ах хорошо." Оуян быстро повел его в ванную. "Смотри, с этой стороны ручка крана с горячей водой, с этой стороны с холодной..."

Сяо Сюань, казалось, никогда не пользовался подобным устройством. Пока Оуян учил его регулировать температуру воды, он стоял позади него, едва касаясь грудью спины Сивэня.

Ясно, что это был всего лишь ребенок, более или менее его роста, но его внушительная манера поведения была настолько сильной, что игнорировать ее было невозможно. Оуян не знал, почему, но его ладони немного вспотели: «Мойся медленно, позови меня, если тебе что-нибудь понадобится»

После того, как Сяо Сюань ушел и закрыл дверь в ванную, минуту спустя Оуян вспомнил, что не приготовил чистую одежду.

Но, услышав звук бегущей воды, он постеснялся стучать в дверь, только держал одежду и ожидал снаружи.

Хотя это был всего лишь студент, но, игнорируя этот факт, он действительно казался зрелым и превосходным мужчиной, которого нельзя было рассматривать, как ребенка. Оуян вздохнул от собственных мыслей, легкая дрожь прошла по телу.

После того, как вода прекратила течь, Оуян не успел ничего сказать, когда дверь открылась.

У Сяо Сюаня было низко обернуто вокруг талии банное полотенце, он придерживал край рукой, верхнюю половина тела была обнажена, и на его лице было озорное выражение.

Длинное и худощавое полуобнаженное тело юноши, сияющее в свете лампы, заставило зрачки Оуяна внезапно расшириться, он немедленно отвернулся, не осмеливаясь смотреть дальше.

«Учитель, я снял грязную одежду, мне нужно одолжить вашу, чтобы надеть».

“О, ладно, это, это для тебя”. Оуян повернулся боком, протягивая ему одежду, все еще не осмеливаясь смотреть прямо.

“Учитель, что вы делаете?”

“О, ничего, оденься, а то простудишься”.

Сяо Сюань послушно издал «о», двигаясь, чтобы снять банное полотенце. Оуян отступил на несколько шагов: «Ах, ах, это, не делай этого на глазах у других…»

Изгиб щеки Сяо Сюаня был очень милым, когда он улыбнулся: «Учитель, что это, мы все мужчины».

Если бы Оуян продолжал отводить взгляд, он боялся, что его неестественное поведение выставит напоказ его ориентацию, поэтому Оуян оправился от своего взволнованного состояния, зафиксировав взгляд на полу, его горло дважды дернулось, а затем он посмотрел на Сяо Сюаня.

«Учитель, помогите мне, подержите одежду».

Юношу перед ним, был действительно красив, тело было уже довольно хорошо развито, явно он часто тренируется, достаточно, чтобы вызвать зависть.

Но Оуян не мог радоваться этому, а только дрожать от страха, наблюдая, как Сяо Сюань снимает банное полотенце, переодеваясь в домашние шорты до колен и большую футболку.

Хотя он и так поспешно отвел глаза, скорость, с которой Сяо Сюань оделся, тоже не была медленной, но в конце он все увидел. Несмотря на то, что это было всего лишь секундное впечатление, Оуян все равно испытал шок.

«Значит, Сяо Сюань такой…» Этот ужасающий предмет задержался в его сознании, не покидая его, отчего лицо Оуяна застыло.

Случайно увидев обнаженное тело студента, Оуян не мог успокоиться в течение следующих получаса, делая усилие, чтобы говорить о теориях в книге, но его язык был не ловок, а выражение лица было жестким.

«Учитель, это длинное предложение, ваша формулировка неверна, не так ли?»

Тем временем у Сяо Сюаня лицо, полное невинности, он вообще не беспокоился, он лишь наклонялся к нему, как обычно. И неудивительно, мальчики часто собирались вместе, и после занятий физкультуры, видели тела друг друга в раздевалках и душах, для него это было обычным делом. Нервничать может только такой человек, как он, с ненормальной психикой.

«О, Учитель, у вас на шее красная точка».

Почувствовав, как палец Сяо Сюаня погладил его, Оуян снова удивился, но слишком остро реагировать было нехорошо, поэтому он просто улыбнулся. «Должно быть, комариный укус, осенью комары особенно свирепы».

«Здесь тоже есть один, Учитель, позвольте мне нанести вам немного мази». Глаза Сяо Сюаня были очень черными, его лицо было наполнено милой заботой.

Сяо Сюань не лгал, несколько красных точек на его бледной коже действительно бросались в глаза.

Смахав пальцы мазью, под этим предлогом, он мог прикасаться по своему желанию. Сяо Сюань смотрел на то, как под расстёгнутым воротником обнажилась бледная шея, которая часто бывает у книжных червей, и тонкую линию плеча сбоку, ямочки на его лице углубились еще немного, "Учитель..."

"Да?"

Сяо Сюань наклонился ближе к нему, держась за его плечо, словно спрашивая хорошего друга о чем-то секретном: «У вас есть девушка?»

"Хм?" Оуян немного успокоился: «Нет, почему ты спрашиваешь?»

«Мне любопытно, — большие глаза Сяо Сюаня бегали из стороны в сторону, — у меня тоже никогда не было девушки…» Выражение его лица не изменилось, но его сердцебиение на мгновение остановилось. «А я думал, что у Учителя есть опыт, я хотел спросить совета».

"Ой." Оуян думал, что он уже в этом возрасте, но у него даже не было ни одного романтического опыта, и он был немного обескуражен.

«Тогда Учитель когда-нибудь любил кого-нибудь?»

«Тоже нет…» Уровень его уныния продолжал расти, «Но ты еще такой молодой, и ты старшеклассник, ты можешь подождать до университета, чтобы завести девушку, в настоящее время учеба все же важнее.. ."

Сяо Сюань тут же энергично кивнул головой, как милый щенок: «Я понимаю, но, Учитель…»

"Что?"

Он не знал, было ли это из-за того, что окно спальни было закрыто, или была другая причина, но когда Сяо Сюань наклонился, у него перехватило дыхание.

"У меня есть проблема, которую я никогда не понимал, но Учитель должен знать..."

"Да?"

Глаза Сяо Сюаня были большими и полными слез: «Я не знаю, почему иногда, здесь он набухает».

"Что?!" Оуян посмотрел на свой палец, указывающий между ног, и его стул чуть не опрокинулся назад.

С большим трудом успокоившись, Оуян спокойно заговорил: «Что, ты....тебе уже .... ты этого не знаешь?»

Сяо Сюань невинно покачал головой.

«Ребята, вы никогда не посещали уроки физиологии?» Хотя самого Оуяна учили соседи по комнате только после того, как он поступил в университет, в наши дни дети быстро взрослеют, и сексуальное просвещение стало более распространенным, чем раньше. То, что Сяо Сюань был так неожиданно невинен, было действительно большой редкостью.

Сяо Сюань искренне сказал: «В те дни я болел, поэтому я ничего не слышал».

"Это так." Оуян немного подумал и не знал, как объяснить подробно: «Итак, это…»

Независимо от того, сколько он узнал, чтобы объяснять такие вещи этому мальчику, неизбежно, что его артикуляция была нечеткой.

Ему очень хотелось отказаться от объяснений, но он вдруг вспомнил случай в газете: “Поскольку мальчики в период полового созревания возбуждаются сексом и никогда не получали должного воспитания и руководства, они вели себя неподобающим образом по отношению к соседям или одноклассникам, совершали преступления, оставляющие несмываемое пятно... Это особенно распространено среди учеников старших школ, которые очень напряжены из-за учебы”.

Как учитель, несмотря ни на что, он по-прежнему нес ответственность за психологическое воспитание, и он должен был выполнять свой долг.

«То, что своей рукой достаточно, да, это как, да...» Сам Оуян не делал этого много раз, его способности учить других было недостаточно, «Возьми, вынь, потрогай его, да, потрогай вот так вверх и вниз, да... Довольно».

"Действительно?"

Увидев, что Сяо Сюань собирается расстегнуть штаны, Оуян чуть не упал в обморок: «Подожди, подожди, тебе не обязательно пытаться сразу!»

«Но, Учитель, — Сяо Сюань широко раскрыл свои черные глаза, — в другое время у вас нет времени направлять меня».

"Ах, это, это, вы можете попросить других направить тебя..."

«Я никогда не говорил другим людям, я говорил только Учителю».

На него смотрел полный доверия взгляд Сяо Сюаня. Оуян не мог даже произнести полностью слова отказа, только открывал рот, как рыба, косноязычный, беспомощно наблюдая, как Сяо Сюань расстегивает штаны.

Ранее даже одного взгляда хватило, чтобы он остолбенел. Теперь, глядя на таком близком расстоянии, Оуян только чувствовал, что его зрачки, должно быть, расширились более чем в десять раз, он покрылся холодным потом.

Эта часть Сяо Сюаня оказалась... вот такой...

Зрелый половой орган юноши появился перед его глазами, слегка двигаясь, Оуян хотел плакать, но слез не было, даже спина его дрожала.

Для кого-то вроде него, который любил мужчин, вызов был страшным, и ему хотелось повернуться и бежать.

«Ах, Учитель, я до сих пор не знаю, как это сделать. Можете ли вы научить меня своей рукой?»

"А?!"

Оуян безмолвно вытер холодный пот со лба.

Распространение учения, передача знаний и разрешение сомнений были его обязанностями, и он не мог отклонить вопрос ученика из-за личных симпатий и антипатий. Поскольку это уже дошло до такой степени, не должно быть большой разницы между шагом вперед или шагом назад.

Оуян напрягся, протянул руку, схватил Сяо Сюаня за руку, и дрожа, начал направлять его лично: «Вот так…»

«Это так хлопотно, Учитель, почему бы вам не помочь мне».

"Что?" Оуян испугался и тут же отпустил его, стул заскреб по земле, когда он скользнул назад на два дюйма: «Нет, нет!»

"Учитель..."

Сяо Сюань, казалось, был очень разочарован, слегка надув рот, его длинные черные ресницы также опустились. Хотя его внешний вид был очень зрелым и высоким, но он был еще ребенком, его лицо было красивым и милым. Когда он вел себя, как ребенок, эта ситуация вовсе казалась неуместной.

"Учитель, вы так мелочны..."

Сяо Сюань всегда был воспитанным хорошим учеником, и обычно все учителя не могли отклонить его «правильные» просьбы — ладно, если бы Оуян был гетеросексуалом, эта просьба действительно не имела бы большого значения, направляя кого-то, кто намного моложе его, он почти мог видеть в учениках своих полудетей...

Он должен просто притвориться, что он не гомосексуалист.

Оуян напряг свое сердце, его кожа онемела, он дрожал, когда протянул руку.

Обжигающее чувство в его ладони заставило тонкие волоски на его спине встать дыбом, он не осмелился ни о чем думать. "Ты, ты внимательно смотри, это так..."

Было ясно, что даже его голос дрожал, но он все еще притворялся спокойным, но также боялся, что у него будет какая-то реакция, которой он не должен был напугать Сяо Сюаня. Оуян никогда не знал, что быть учителем на самом деле будет так сложно.

Хорошо, что Сяо Сюань тоже закрыл рот, перестав задавать вопросы, от которых он потерял бы сознание. Оуян двигал рукой, и в какой-то момент, он даже усомнился в том, что именно он делает.

В комнате вдруг стало слишком тихо, слышно только дыхание двоих. Между ними дыхание Сяо Сюаня явно постепенно становилось учащенным. Услышав это, спина Оуян снова задрожала, и у него не было времени думать ни о чем другом, он просто смотрел мертвым взглядом в землю с великим страхом.

Ясно, что дыхание стало тяжелым из-за удовольствия, но неожиданно это вовсе не звучало грязно, скорее, в нем была такая жгучая страсть, которая возбуждала желание.

Оуян не знал как, даже уши у него были красные. Хорошо, что он держал голову опущенной, и его огорченного лица не было видно.

Бессознательно Сяо Сюань также положил руку ему на плечо, как будто весь его организм нуждался в поддержке, почти опираясь всем своим весом на его тело. Эти двое уже сидели рядом, и вот так они практически обнимались. Рука Оуяна дрожала, и он продолжал ласкать несколько небрежно, все его тело было напряжено.

Черные глаза Сяо Сюаня были так близко, что если бы его мягкие губы придвинулись немного ближе, они бы случайно коснулись его. Такое положение заставило мозг Оуяна затуманиться, он ошеломленно смотрел на Сяо Сюаня.

"Сивэнь, я вернулся, поторопись и принеси мне полотенце!"

Грубый голос мужчины заставил Оуян внезапно вздрогнуть и мгновенно вскочить.

Сяо Сюань был застигнут врасплох и чуть не упал вперед.

Его похожее на лунатизм состояние прервалось в одно мгновение, Оуян наконец проснулся, вытирая пот, поспешно толкнул дверь и выбежал.

Его друг стоял в гостиной с гитарой, с плащом и другими мелочами в руках и придирался: «Почему ты так медлил, что ты делал в своей комнате?»

"А, ничего, я помогал ученику..."

Пока он говорил, ему стало очень грустно, он не должен был так поступать.

Его ученик совершенно не мог быть его романтическим партнером. Он мог непреднамеренно очаровать его, привести в замешательство и дезориентировать. Если бы Чжун Ли не прервал их, как раз вовремя, если бы его разоблачили, над ним бы только посмеялись.

Сяо Сюань уже привел себя в порядок и вышел, его лицо было совершенно спокойным, он невинно приветствовал Чжун Ли: «Привет».

«Кто это? Сивен, это тот ученик о котором ты говорил?»

«Да, да, из моего класса».

«Вау, старшеклассники сейчас намного презентабельнее нашего времени, такие высокие и красивые. Должно быть, популярен, а?» Чжун Ли похвалил парня.

Но по причинам, известным только ему самому, Оуяну было слишком стыдно, чтобы поднять голову.

Проснувшись на другой день, Оуян дрожал и полдня съеживался под одеялами, не решаясь выползти, почти желая взять больничный.

Впечатление прошлой ночи было слишком сильным, ему даже приснился сон о Сяо Сюане.

Раньше такого рода сны были еще очень расплывчатыми, лицо другого тоже было размытым, не кого-то конкретно, а на этот раз явно было видно, он получил огромный удар.

Любовь к мужчинам была вещью низменной, но Сяо Сюань был его учеником, а проще говоря, ребенком, даже не умеющим мастурбировать.

Это он зашел так далеко, что физиологически имел злые мысли по отношению к этому ребенку, чем он отличался от зверя, как он мог быть квалифицирован, чтобы быть учителем.

Грязные простыни сделали его еще более неспособным найти место, чтобы спрятаться от стыда. Стирая простыни, думая о том, что он делал с Сяо Сюанем во сне, уголки его глаз покраснели, и ему захотелось дать себе пощечину.

Он чувствовал, что больше никогда не посмеет встретиться с Сяо Сюанем наедине.

«Учитель Оуян».

После обеда после уроков Оуян запирал дверь кабинета, как вдруг кто-то с силой обнял его за талию обеими руками сзади. Повернув голову, чтобы посмотреть, кто это, он был так потрясен, что вздрогнул.

«Сяо, Сяо Сюань».

Высокий и красивый мальчик в школьной форме сначала широко улыбался, но, увидев, что тот уворачивается, подавил улыбку: «Что случилось, Учитель?»

“Нет, не делай этого в следующий раз.”

Сяо Сюань издал «о», слегка надувшись, когда объяснил: «Но мы, мальчики, обычно так бездельничаем, что в этом плохого».

Его слова прямо сейчас были правдивы; бездельничая, эта группа мальчиков нарушала правила и нормы. Оуян также видел, как Линь Цзин, который часто прогуливал уроки, под всеобщие уговоры, удерживал Чжо Вэньяна и насильно целовал его, заставляя всегда спокойного парня вылезать через окно, он даже бросил свои книги на бегу.

Но, Оуян прямо сейчас просто испугался, что сам сделает что-то противозаконное по отношению к ребенку. Имея нечистую совесть, он крайне боялся весь день,что в конечном итоге его разоблачат.

Сяо Сюань некоторое время дулся, но все еще нежно следовал за ним: «Учитель, могу я прийти к вам домой сегодня вечером?»

«Ах…» Оуян немного запаниковал, держа книги под мышкой, «Сегодня вечером у меня важная работа, так что мне очень жаль...»

Сяо Сюань остановился, его глаза серьезно расширились, улыбка на его лице потускнела: «Учитель, вы говорили это и вчера».

Оуян запнулся: «Это, работа еще не закончена, поэтому я должен продолжить сегодня…»

«Да, хорошо, я понимаю», Сяо Сюань все еще мило улыбался, но явно немного натянуто, «Учитель, вы меня ненавидите?»

"Ах, как это может быть!"

"Действительно..."

"Тогда, когда Учитель будет свободен?"

«Ах…» он серьезно смотрел на Оуян. Тот постарался отвести глаза, видя только хорошо выглаженную униформу и штаны Сяо Сюаня.

Через некоторое время пара ног из его поля зрения медленно ушла. Оуян наблюдал, как парень молча повернулся, неся сумку с книгами и ушел. Его сердце было очень несчастным, но он также не знал, что сказать. Сяо Сюань уходил, опустив голову, он выглядел очень жалким, что даже его заставлял страдать.

Конечно, ему очень нравилось чувствовать себя с Сяо Сюанем, просто сидеть вместе и разговаривать было очень весело, а мысль о том, что они могут встречаться друг с другом каждый день в школе, очень взволновала его. Если бы только он мог спокойно общаться с ним.

Первоначально он думал, что Сяо Сюань неизбежно выйдет из себя, но неожиданно у этого мальчика оказался спокойный нрав. Через два дня он радостно прибежал, совершенно не чувствуя себя плохо, когда говорил и смеялся вместе с ним. Они пообедали вместе, парень даже помог достать поднос с обедом, положил ему самое популярное блюдо в меню, жареные устрицы.

Оуян не мог не любить его еще больше. Редко когда ребенок бывает таким щедрым, послушным и милым, как маленькая собачка, заставляя людей хотеть погладить его по голове.

Покончив с едой, Сяо Сюань отложил вилку и вздохнул: «Уф, я не знаю, что буду есть сегодня вечером».

"А? Разве твоя мама не готовит для тебя?"

«Моих мамы и папы часто нет дома, а мама совсем не умеет готовить, она даже на кухню не заходит».

"Как?" Оуян был потрясен: «Тогда как насчет твоего завтрака? Ты сам готовишь его?»

Большие глаза Сяо Сюаня опустились: «Я не умею готовить. Я всегда ем вне дома…»

«Если ты всегда ешь вне дома, как можно сбалансировать свой рацион?» Оуян сразу же стал серьезным: «Сейчас ты все еще растешь, и ты старшеклассник».

«У меня нет другого выбора, — Сяо Сюань озабоченно нахмурил брови и надулся, — я все равно к этому привык».

Оуян посмотрел на тело Сяо Сюаня, которое явно все еще росло, и на его острый подбородок.

Думая о большой нагрузке после школы, о том, как он мог только небрежно съесть что-нибудь в качестве ужина в забегаловке на улице, возвращаясь с учебы поздно вечером. Некому было приготовить ему ночные закуски, неудивительно, что он даже не знал, что такое рисовые лепешки. А Оуян избегал его из-за собственной ограниченности, он не мог не чувствовать раскаяние и жалость.

«Приходи сегодня вечером поесть в моем доме».

"Что? Правда?!"

«Да, Учитель приготовит для тебя что-нибудь вкусненькое».

Сяо Сюань вдруг улыбнулся так широко, что его глаза изогнулись в полумесяцы: «Учитель, вы мне очень нравитесь».

***

Оуян упорно трудился, чтобы сделать ужин богатым питательными веществами и ароматом, хотя это была домашняя кухня, но по сравнению с обычным грубо приготовленным куском мяса и блюдом из овощей на улице, это было намного лучше.

Чжун Ли был «напуган», как только вошел в дверь: «Что случилось, ты сегодня поощряешь лучшего ученика?»

По сравнению с Чжун Ли, который не стеснялся, Сяо Сюань был гораздо более сдержан, держа палочки для еды, оглядывая стол своими большими глазами, как будто он не знал, с чего начать.

«Давай, попробуй это». Оуян выбрал два лучших куска жареной свинины с зеленым луком и положил ему на тарелку.

«Вау, так вкусно…» Сяо Сюань искренне похвалил: «Что это?»

"А? Это свинина, ты его ел?"

Сяо Сюань серьезно покачал головой. Когда Оуян дал ему тушеную рыбу, он немного удивился: «А, в рыбе есть кости?»

"..."

«Вау, этот фэн чжу, это куриная голень? Ее можно есть? …Вау, вкус очень приятный…»

Чжун Ли не мог больше терпеть: «Ты никогда не ел всего этого? А что насчет этого? Маринованный свиной язык, вкус потрясающий».

Сяо Сюань снова и снова удивлялся, пока ел, Чжун Ли тоже находил это необычным, в то время как Оуян был потрясен и опечален.

«Сяо, Сяо Сюань, ты обычно не ешь этого дома?»

"Что ж." Сяо Сюань чопорно проглотил еду во рту: «Я не думаю, что ел такое мясо и рыбу. В нашем доме редко едят мясо… Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз ели свинину».

"А?" Даже Чжун Ли был глубоко тронут: «Чем занимаются члены твоей семьи?»

«Моя семья, — Сяо Сюань широко открыл глаза и задумался, — Мои бабушка и дедушка все еще с нами, но они очень пожилые и давно на пенсии. У меня есть два старших брата, второй по старшинству работает на кого-то, его нет дома большую часть времени. У моего старшего брата много детей, тьфу, он действительно не может их должным образом воспитать. Моя невестка и мама не работают. Мой папа, в свои пятьдесят ему приходится целый день бегать по разным местам, чтобы прокормить семью, что очень беспокоит. Я думаю, что скоро он выйдет на пенсию и останется дома».

Двое мужчин, которые были просто одиноки, и часто чувствовали, что у них не хватает денег, оба были шокированы: «Настолько тяжело?»

«Да…» губы Сяо Сюаня скривились: «Поэтому у них не так много времени беспокоиться обо мне, они всегда просят других позаботиться…»

То, что такая семья вносит невероятно высокую плату за обучение в Нан Хай, показывало, что они так надеялись на будущий успех Сяо Сюаня. К счастью, Сяо Сюань был умным и послушным.

Глаза Оуяна были красными, он не мог не протянуть руку и не коснуться его плеча: “Если в будущем у тебя возникнут трудности, обязательно скажи Учителю. Если будешь свободен вечером, то приходи поесть, понял?”

"Хорошо." Сяо Сюань слегка кивнул головой, его прекрасное движение соответствовало этой паре больших глаз, которые были как черный нефрит, почти ангельскими. Просто было непонятно, почему он так крепко кусал губы, что его плечи даже слегка дрожали.

Даже Чжун Ли был сбит с толку: «Сяовэнь, чтобы иметь такого хорошего ученика, ты обязательно должен позаботиться о нем. Малыш, если кто-то побеспокоит тебя вне школы, просто скажи мне, я гарантирую. Я позову кучу людей и все исправлю».

«Чжун, Чжун Ли, не учи детей драться!»

На самом деле, Чжун Ли не до конца поверил этому парню, наедине он спросил Оуяна: «Он не лжет, не так ли?»

«Сяо Сюань не лжет». Оуян говорил с абсолютной уверенностью.

"Это правда." Чжун Ли потер подбородок. «Если ты собираешься солгать, ты должен лгать, чтобы это звучало совсем плохо. Как если бы ты был в долгах на сотни тысяч».

«Правильно, — Оуян упорно трудился, чтобы вымыть промасленные миски и палочки для еды, — какой смысл ему лгать? Воспринимать нашу доброту как шутку, это было бы слишком злобно…»

Он подумал, что может пожарить угря, приготовить на пару креветок и жареную курицу с побегами бамбука, чтобы Сяо Сюань мог питаться немного лучше, и бессознательно начал серьезно считать расходы.

Это был простой и прекрасный мир Оуян Сивэня. Верный лучший друг, послушный и целеустремленный ученик, их добрые намерения помогать и заботиться друг о друге, это чувство удовлетворения заставило его тихо начать напевать.

Конечно, мало иметь в жизни только хороших друзей и послушных учеников. Оуян все еще нуждался в друзьях в кругу, чтобы поделиться своим секретом, он по крайней мере нуждался в партнере.

Но он жил глубоко в уединении и редко выходил наружу, почти не контактируя с другими, тем более не имея смелости пойти в бар, чтобы провести одну ночь с кем-то. К счастью, в этот век все еще существовал удобный Интернет, после постоянных попыток удачи на гей-форумах и специальных чатах, он все же смог завести одного или двух довольно приятных друзей.

Недавно Оуян встретил такого человека, с которым смог поладить.

Другой также был специалистом по языку, и у них было много общих интересов. Во время беседы они узнали, что эти двое живут в одном районе. Хотя это нельзя было рассматривать любовью с первого взгляда, но когда другой предложил встретиться лично, он решил попробовать это.

После знакомства Оуян к своему удивлению обнаружил, что другой модно одет, со стройной и красивой фигурой, вкусы и внешность у него неплохие, что бывает очень редко при знакомстве в сети.

Но через несколько дней он также понял, что этот человек, похоже, перфекционист, обращающий внимание на бренды даже больше, чем на людей.

Кроме того, синдром принцессы у него был настолько тяжелым, что он определенно не стал бы ходить в дешевые кафе и лапшичные, выбирая роскошные места для еды. Он не желал втискиваться в общественные автобусы, ездил на такси даже до мест, которые находятся в пешей доступности.

Когда они смотрели фильм или собирались на художественную выставку, он всегда позволял Оуян стоять в очереди, чтобы купить билеты, а сам убегал в сторону, чтобы посидеть, поесть и отдохнуть. Ксли его ботинки пачкались или его волосы путались, он злился на несколько часов...

Если не считать этих недостатков, его все еще можно было считать милым, и Оуян все равно не заботился об этом. Когда два человека, которые официально не были любовниками, ели, ходили по магазинам и все такое, этот парень считал само собой разумеющимся, что Оуян заплатит. Один или два раза было нормально, но так было каждый раз, и расходы были большими, и было неизбежно, что у Оуяна была постыдная нехватка денег.

Хотя он знал, что его щедростью воспользовались, он собирался разорвать отношения, но ему все равно было слишком одиноко, не имея друзей в кругу.

По сравнению с жалким состоянием, когда у него вообще не было никого, с кем он мог бы поговорить о таких вещах, покупка подарков и расходы была пустяком. Оуян мог только продолжать терпеть, покупая этому человеку духи и туфли, которые он желал.

Такое взаимодействие длилось всего неделю, когда Оуян достал свою сберкнижку, он не мог не выдать жалкое «Ах».

"Плохо..."

"Что случилось?"- спросил Сяо Сюань.

После того, как Сяо Сюань стал постоянным гостем за обеденным столом Оуяна, его присутствие в их доме стало еще более свободным и частым.

Его симпатичный характер был совершенно естественным, после вежливого приветствия он послушно садился за стол и делал уроки, никогда не беспокоя других, так что Чжун Ли также был рад помочь улучшить его диету. Он уже не обращал внимания на его присутствие у них каждый день, и этот парень, как то естественно, стал третьим обитателем этой маленькой квартирки.

«Ах, ничего».

«Что случилось…» Сяо Сюань подошел сзади, обняв его обеими руками и положив подбородок на плечо Оуян.

Обычно Оуян совершенно не была бы так ласкова с посторонними, но вне школы границы между учителем и учеником не были так очевидны. Оуян тоже сохранял спокойствие, отбросив все посторонние мысли, обращаясь с ним честно и естественно.

«Ничего особенного, просто расходы в этом месяце немного велики». Он даже не мог позволить себе купить те несколько книг, которые хотел, а средства, которые он заготовил на покупку билетов на концерт для Чжун Ли, почти закончились. Мысль об этом заставила Оуян вздохнуть в отчаянии.

Сяо Сюань уставился на сберегательную книжку большими глазами: «Учитель, это все ваши депозиты?»

"Да, это так."

"Все это?"

"Ага."

«…» Сяо Сюань, казалось, был очень удивлен и заговорил только через минуту: «Учитель, я съел так много вашей еды, могу ли я оплатить расходы на питание?»

«Как это может быть хорошо! Тебе не нужно беспокоиться об этом, просто хорошо учись». Оуян быстро убрал сберкнижку.

Принимать деньги за ужин от ученика, как это может быть правильно, не говоря уже о том, что семья Сяо Сюань была такой бедной.

«О…» Сяо Сюань перевел взгляд в сторону, обернувшись, он указал на плакат на стене, «Учитель, вы хотите посмотреть этот концерт?»

«Чжун Ли хочет, но билеты трудно купить».

"Какие?"

«Те, что посередине, уже такие дорогие, если они дальше, то они дешевле, но звук не очень хороший, тьфу».

«Если бы вы знали менеджера, не было бы легче достать билеты?»

Оуян улыбнулся и слегка стукнул себя головой: «Кто бы знал такого человека».

«О…» Сяо Сюань мило надулся: «Это правда».

«Хорошо, — быстро кивнул Оуян головой, и отодвинул его рукой в сторону — иди делай свою домашнюю работу».

Губы Сяо Сюаня были очень тонкими, но форма была полной и красивой, и когда они надувались, казалось, что он собирался целоваться, от чего голова гудела, если слишком много на них смотреть.

Получив выговор, Сяо Сюань послушно вернулся к столу и пролистал свои книги. Но он явно не концентрировался, время от времени играл на своем телефоне, и Оуян не был с ним суров, пока он был счастлив.

"Учитель."

"Да?"

«Я так голоден, что мне вдруг захотелось жареного хрустящего цыпленка».

"А?"

«Тот, что ты купил в прошлый раз в супермаркете XX, целый, хрустящий снаружи и сочный внутри».

Он кусал губы, его большие глаза слезились от желания, даже самый строгий учитель растаял бы и уступил: «Ладно, пойду куплю тебе».

Оуян надел пальто и взял бумажник. Он ушел, добрый старший, идущий купить ночную закуску для своего дорогого ученика.

Через полчаса Сяо Сюань услышал стук в дверь, как будто там был пожар.

Открыв дверь, Оуян, тяжело дыша, ввалился в дверь с белым лицом, как будто его два километра преследовал тигр.

"Я, я..."

“Что случилось, Учитель?”

"Я, я... я..."

"Учитель?" Сяо Сюань был в целом тактичен, когда принес чашку воды: «Сядь здесь и сначала выпей, а затем медленно говори».

Оуян, наконец, отдышался: «Я пошел купить курицу, которую ты хотел, а потом, а потом…»

"Да?"

«А потом продавец сказал мне сыграть в лотерею… и я действительно выиграл!»

"Ах, это так?"

«Сегодня хрустящие жареные цыплята продаются со скидкой всего восемь долларов восемьдесят за штуку, но приз — пять тысяч!»

«Это так? Это здорово». Сяо Сюань широко улыбнулся.

Оуян все еще был в глубоком шоке и не мог остановиться: «Что мне делать, что мне делать… Я потратил всего восемь восемьдесят… но они дали мне пять тысяч… если это так, я не посмею потом снова пойти купить что-нибудь в этом супермаркете. Должен ли я пойти и вернуть им эти деньги?»

Он все еще болтал, как вдруг Сяо Сюань улыбнулся и крепко обнял его: «Учитель, ты такой милый».

«Ай, какой милый, это пять тысяч…» В середине фразы его щека внезапно стала теплой, и оказалось, что Сяо Сюань целует его, крепко обнимая.

Оуян онемел от изумления, но Сяо Сюань невинно улыбался, как обычно, его глаза изогнулись в полумесяцы: «Учитель, вы мне очень нравитесь».

"Ай..."

Его сердцебиение участилось, какая-то печальная сладость. Он был очень счастлив, что Сяо Сюань был готов приблизиться к нему вот так, но только на такое расстояние.

Страница книги Идти против ветра в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге