Глава 1 - Однажды, превратился в чью-то жену

Цинь Мян открыл глаза и обнаружил, что лежит в соломенной хижине с протекающей крышей. Проблема заключалась в том, что он до этого все еще был на своей вилле! Более того, рядом с ним в одеяле лежал еще один мужчина!

«Ты, ты, кто ты?»

Мужчина тихо сел, открыв верхнюю часть тела, и на мгновение посмотрел на Цинь Мяна, прежде чем принести изношенную чашу с треснувшим уголком от низкого столика в изголовье кровати. Мужчина сказал приглушенным голосом: «Жена, выпей воды».

Глаза Цинь Мяна закатились, и он потерял сознание ...

Цинь Мяню приснилось, что он стал женщиной. Под звуки суон [1], гонгов и барабанов его заставили сесть в седан, чтобы жениться на мужчине.

Он испугался до холодного пота, затем проснулся и расстегнул одежду. Как только он увидел плоскую грудь, он почувствовал облегчение и рассмеялся над собой: «Я так испугался, это просто сон…"

Внезапно он почувствовал, что что-то не так. Как его одежда могла быть такой изношенной? И как он мог быть таким смуглым и худым, как ребенок одиннадцати или двенадцати лет?

Он поспешно поднял голову и обнаружил, что находится в хижине с соломенной крышей. Он в испуге спрыгнул с кровати. Комната с соломенной крышей была всего от семи до восьми квадратных футов с двумя стенами из глины, а две другие стены были просто из дерева, сена и старой ткани. В комнате не было ничего, кроме деревянной кровати, низкого столика в изголовье и двух деревянных ящиков. О, еще был наклеен красный вырез из бумаги с большим знаком «счастье»[2]. Зеркала не было, но, когда Цинь Мян смотрел на свои маленькие ручки и икры, он мог быть уверен, что это тело вовсе не его.

По его спине пробежала дрожь. В чем дело? Он четко помнил, что раньше был на вилле своей семьи. Верно, его подтолкнул Цинь Лянь. Он скатился по лестнице и ударился головой. Совершенно неожиданно ему пришла в голову невероятная идея: был ли он мертв и перевоплощен в чужом теле?

Цинь Мян не осмелился в это поверить. Он сильно ущипнул себя, но сцена перед ним нисколько не изменилась, как будто он холодно смеялся над ним.

Он совершенно онемел. После мгновения ошеломления он быстро взглянул на ладонь на левом запястье. Там была маленькая ничем не примечательная черная родинка. С мыслью, знакомый таинственный мир появился перед ним (в его сознании), и он вздохнул с облегчением, его напряженное лицо также сильно смягчилось.

Он пошел к двери большими шагами, и его ноги болезненно наступили на что-то твердое через два шага. Он посмотрел вниз и увидел пару тощих черных ног без обуви. На земле было много выбоин; было бы чудом, если бы его ноги не наступили на что-нибудь твердое. Оглянувшись, увидел у кровати пару соломенных сандалий. Их долго носили из-за чего они стали почти черными. Под кроватью были две другие пары соломенных сандалий, одна большая и одна маленькая, все новые. Он без колебаний надел свои новые соломенные сандалии.

Открыв дверь, он обнаружил, что хижина с соломенной крышей была построена во дворе. С первого взгляда он мог сказать, что она (его хижина) была построена позже. Зловонный запах ударил в его ноздри; он не выдержал и закрыл нос.

«Фырк…» Свинья в свинарнике напротив посмотрела на него, прежде чем опустить голову. Его грязная пасть рыла листья овощей, разбросанные в рисовой соломке. А рядом с этими несколькими овощными листьями - большая куча дерьма.

Рот Цинь Мяна дернулся, когда он шел к плотно закрытому главному дому. Он толкнул дверь и крикнул; голос был немного хриплым: «Есть здесь кто-нибудь?»

Никто не ответил.

Он повысил голос и позвал снова. Он не мог не нахмуриться, когда не получил ответа. Это тело было слишком болезненным, вялым и слабым. Он просто прокричал несколько слов, но это было похоже на то, что он исчерпал все свои силы. Он не мог не задаться вопросом, было ли это тело больным?

Если посмотреть направо, была закрытая входная дверь. Входная дверь была сделана из нескольких досок, прибитых вместе, и он мог слабо видеть проблески света, появляющиеся из трещин на досках.

Цинь Мян открыл входную дверь и сделал несколько шагов, чтобы избежать вони в свинарнике. Легко подул ветер, и свежий воздух заставил его с жадностью вдохнуть несколько глотков.

На левой стороне неба висело полу-высокое - неведомо было ли то утро или заходящее - солнце. Солнце сияло на зеленых деревьях, отражало лучи света, и с колебаниями ветра оно выглядело как сверкающее золото. Несколько дымоходов стояли в рядах домов недалеко друг от друга, и дым из труб поднимался по спирали в небо. Глядя вверх, вдали виднелось большое поле; зеленые растения, унесенные ветром, вызывали длинные зеленые волны. В поле крестьяне нагнувшись занимались делом; коровы махали хвостами, поедая траву на гребне.

Дальше находилась высокая зеленая гора с зелеными деревьями, уложенными друг на друга. Слабый туман, плывущий вокруг горы, делал ее похожей на сказочную страну. С неизвестного направления доносились нечеткие звуки, которые смешивались с криком крупного рогатого скота и овец, с лаем собаки, но, напротив, еще больше отражали спокойствие этой деревни.

Какая милая маленькая деревня.

Если бы Цинь Мян не оказался в такой ситуации, он бы не прочь прогуляться по деревне. Он долгое время жил в железобетонном лесу (городе), такая маленькая деревня была именно тем, что ему нравилось.

В это время из-за кучи стогов сена с корзиной на правой руке, в которой лежала мокрая одежда, показалась пожилая женщина около 60 лет.

Как только Цинь Мян увидел волосы старухи в пучок и старинную одежду, его сердце колотилось. Может быть, он не только реинкарнировался в чужом теле, но и перешел в древнюю эпоху?

Он видел, что ей было нелегко нести такую корзину, и он задавался вопросом, стоит ли подойти и помочь старой женщине, но старуха внезапно направилась прямо к нему. Выражение ее лица было очень плохим, а две ее тонкие губы были плотно прижаты, показывая ее плохое настроение.

"Раз уж вы проснулись, почему бы вам не покормить свиней? Стоя здесь, на пейзаж смотришь что ли, а?"

Цинь Мян внутри сказал: "На самом деле я смотрю на пейзаж». Видя, что старуха действительно вошла во двор, из которого он только что вышел, он не знал, каковы сейчас отношения между ним и старухой. Он потрогал нос в смущении, и когда он вошел, его желудок урчал, как гром.

Он голоден.

Ду Ши собиралась высушить одежду на веревке, но когда услышала, что за спиной нет никакого движения, она повернулась и закричала от ярости: "Старшей семьи, ты мертва, а! Быстро иди корми свиней!"

[П.п: Eldest family’s]

"Сын старшей семьи или что старшей семьи?" Цинь Мян думал. Кроме старухи, он был здесь единственным, и ему было понятно, не смотря на крик старухи, что она обращалась к нему. Так что он мог только вздыхать и пойти туда.

[П.п: Eldest family’s son or eldest family’s what? Старуха имела ввиду: жена старшего сына (eldest family’s wife), но гг еще не понял. Лол))]

Ду Ши посмотрела на него: "Покормите свиней!"

"Не могу". Цинь Мян нежно улыбнулся: "Мне нужно, чтобы ты научила меня".

Лицо Ду Ши потемнело, как только она услышала это. Она оглянулась вокруг, взяла изношенную метлу и собиралась побить Цинь Мяня. "Не можешь? Ты не можешь или не хочешь? Ты пытаешься меня разозлить?"

Цинь Мян был в шоке. Он потянулся за метлой, пока внутри думал, не больна ли старуха, чтобы ударить кого-нибудь, прежде чем сказать хоть слово? Но он забыл, что ему было не больше 11-12 лет, и с его очень плохим здоровьем ему было не тягаться со старухой. Боль на руках ослабила хватку, и он задницей сел на землю.

"Как ты смеешь сопротивляться? Возвращайся к себе". Ду Ши подняла метлу и снова хотела ударить его.

Лицо Цинь Мян похолодело, но у него не было сил уклониться. Внутренне он думал: какое невезение, боюсь, я немного пострадаю. Старуха выглядела старой, но она была очень сильной.

Ожидающая боль не упала на Цинь Мяна, и, подняв голову, он увидел нахмуренное лицо Ду Ши.

Цинь Мян оглянулся назад и увидел, что метлу схватил высокий мужчина. Похоже, он уже где-то видел этого человека.

"Мама, он моя жена".

Цинь Мян яростно закашлял. Неудивительно, что он почувствовал, что видел этого мужчину; именно этот мужчина вчера вечером протянул ему воду и назвал его "женой"!

[1] Китайский шаум (гобой), используемый на фестивалях и шествиях или в военных целях.

[2] Двойное счастье

Глава 2 - Маленький спор за завтраком

Этот человек выглядел не больше двадцати лет; высокий и сильный с прямым (честным) характером. На верхней части тела он был одет в серую дуанду с открытой щелью[1], завязанную простым узлом с черным поясом на талии, с брюками того же цвета на нижней части тела, закатанными до щиколоток, и парой старых соломенных туфель на ногах. Этот мужчина был довольно красив. У него были черные волосы длиной до талии, которые просто связывались синей тканью и деревянной заколкой. Его толстые брови были наклонены в сторону с яркими и глубокими глазами. Из-за того, что он часто грелся на солнце, его кожа была бронзовая, что сделало его более красивым. Тем не менее, был шрам на левой щеке, простирающийся от внутреннего угла левого глаза до нижней части мочки уха. Рана выглядела старой, но шрам был очень очевидным, это казалось несколько пугающим.

Он был женой этого мужчины? Цинь Мян кашлянул и встал. Его колени были немного мягкими, и он не мог не присесть снова.

У этого человека были острые глаза и ловкие руки; он крепко придержал руку Цинь Мян в одной руке.

Цинь Мян чувствовал себя, как будто его подцепили. Он посмотрел на человека, но ничего не сказал и только бормотал в сердце, что этот человек был слишком высоким, почти на две головы выше, чем его настоящее "я". В то же время, он был уверен, что это тело, которым он обладал, было больным, и что этот вид слабости не является нормальным вообще.

Лицо Ду Ши смягчилось, когда она опустила метлу. "Старший (старший сын семьи)[2], мать возмущена им. Он сказал, что не может накормить свиней! Что это, если не злить меня специально? Правильно управляй своей женой!"

Цинь Мян не издал ни звука. Он мог бы покормить свиней. Он жил в деревне со своими бабушкой и дедушкой по материнской линии от рождения до 15 лет, где они занимались сельским хозяйством, выращивали кур и свиней дома; он мог все это делать. Но теперь он находился в странной обстановке и не помнил о первоначальном владельце тела. Он не знал, что является кормом для свиней, где он находится и сколько им нужно дать. Если бы он сделал что-то не так, это привело бы старушку к подозрениям в его отношении, что было нехорошо. Как известно, люди в древние времена были суеверны. Если бы кто-то обнаружил, что тело изменило свою сущность, ему, возможно, пришлось бы снова умереть. Поэтому он прямо сказал, что он не может, даже если вопреки тому факту, старуха в лучшем случае только думала, что он сознательно ищет неприятности.

Лей Ти взглянул на Цинь Мян; напротив, он не выглядел недовольным и, не сказав ни слова, ушел.

Ду Ши яростно взглянула на Цинь Мян.

Цинь Мян не боялся ее. Он молча размышлял о том, что делать дальше, и в то же время смотрел на этого человека (Лей Ти), который уходил куда-то с невыразительным лицом. Он не знал, что с ним не так.

Через некоторое время этот человек подошел с ведром, пошел в свинарник и быстро налил в корыто гнилые листья овощей и какую-то траву в ведре.

Лицо Ду Ши было немного раздраженным, но ее тон был как можно теплее: "Старший, ты взрослый мужчина, зачем тебе это делать?"

Цинь Мян был зол. Он мужчина, а я не мужчина значит?

Лей Ти не сказал ни слова, когда положил ведро на землю. Он привел Цинь Мян в соломенную хижину и усадил его на край кровати.

Цинь Мян был ошеломлен им. Он еще не нашел, что сказать, и смотрел, как он (Лей Ти) вышел и принес таз с водой. Он взял новое полотенце из веревки, перевязанной за дверью, и положил его в таз. Затем он также сел на край кровати с расстояния в три кулака вместе с Цинь Мянем и посмотрел на противоположную стену, не выражая своего мнения, безмолвно сидя.

"Спасибо". Цинь Мян думал про себя: по-настоящему герметично[3]. Но, несмотря на их ненормальные отношения, ему пока не за что было не любить этого человека. Он не говорил многого и использовал полотенце, чтобы умыть лицо и руки. Когда он собирался вылить воду, мужчина взял таз и тихо умыл лицо и руки.

Цинь Мяну было немного неудобно. Двое мужчин делят один таз.....

"Нужно поесть". После того, как Лей Ти умылся, он взял таз в одну руку, встал и посмотрел на Цинь Мян.

Цинь Мян кивнул и последовал за ним.

Мужчина вылил воду в угол стены и поставил таз рядом с колодцем, прежде чем вошел в главный дом.

Цинь Мян последовал за ним.

В это время от входной двери вошли несколько человек; все мужчины и женщины были одеты в старинные костюмы, несли сельскохозяйственные орудия труда, одновременно ходили и разговаривали. За этими несколькими людьми последовали трое маленьких детей.

Говоря об этом, давайте поговорим о семье Лей. Главе семьи Лей было 40 лет и он был женат на Ду Ши[4], 38 лет. Самому старшему ребёнку семьи Лей был 22 года, а его жене - точнее Цинь Мян, всего 14 лет. Второму ребёнку Лей Сянжэну исполнился 21 год, а его женой была Чжао Ши со старшим сыном Лей Дабао - 5 лет, а младшему сыну Лей Сяобао - 3 года. Третьему ребёнку Лей Сянъи было 19 лет, он женат на Цянь Ши, у него была дочь по имени Лей Синьсинь, 2 года. Четвертому ребенку Лей Сянли было 17 лет и он еще не женился. Пятыми (и шестыми) детьми были близнецы Лей Сянчжи и единственная дочь Лей Чунтао, 15 лет.

В это время именно Лей Дацян и остальные пришли. Кроме Лей Сянчжи, там были и все из семьи.

Лей Сянжэн опустил сельскохозяйственные орудия труда и, увидев, что лицо Цинь Мяня выглядит немного странно, назвал его "старшей невесткой".

Цинь Миан, который только что "переехал", чувствовал себя неловко. Боясь, что его увидят ненормальным, он не стал на них внимательно смотреть и лишь смутно кивнул. Теперь, когда он трансмигрировал, невозможно было трансмигрировать обратно. У него были некоторые идеи на уме. Никто не знал, что у него было волшебное пространство. Пока существовало это волшебное пространство, с его остроумием, это не было проблемой, чтобы жить хорошей жизнью. Но на данный момент, все, что он мог сделать, это оставаться спокойным.

Чжао Ши и Цянь Ши пошли к колодцу, чтобы набрать воды для мужчин, чтобы умыться. Во время черпания воды они разговаривали низкими голосами, со странной улыбкой на лицах и сознательно или бессознательно, их глаза также дрейфовали к Цинь Мяну.

Цинь Мяну было все равно. В главном зале было два старомодных квадратных стола на восемь человек. Увидев Лей Ти, сидящего за одним столом, он пошел сидеть на пустом месте рядом с ним и втайне наблюдал за реакцией Лей Ти.

Лей Ти взглянул на свою необычную жену. У него на лице ничего не выражалось, но в его глазах была небольшое удивление, но он ничего не сказал.

"Вторая семья[5] и третья семья, все еще не пришли помочь?" Когда Ду Ши вышла из кухни и увидела, что Чжао Ши и Цянь Ши там болтают, она была в ярости и холодно закричала на них.

"Иду!" Чжао Ши и Цянь Ши немедленно убрали свои улыбки и поспешили помыть руки.

Спустя некоторое время после того, как они умылись, вошли все люди снаружи. Увидев, что Цинь Мян сидит у мужчин, их шаги в одно и то же время ослабли, и они в ужасе посмотрели друг на друга.

Отец Лей не заговорил, когда шел сидеть на почетном месте. На самом деле, ему было только около 40 лет, но он выглядел очень старым из-за тяжелой работы круглый год; он выглядел так, как будто ему было 60 лет.

Когда остальные увидели, что их отец не говорит, они также заняли свои места за столом, за которым сидел Цинь Мян.

Через мгновение к ним пришли Ду Ши, Чжао Ши и Цянь Ши с едой.

Как только Ду Ши увидела Цинь Мян, её лицо изменилось. Удерживая свое недовольство, она переместилась к другому столу: "Старшая [жена], ты смущена? Твоё место здесь."

И у Чжао Ши, и Цянь Ши было лицо, как будто они смотрели шоу. Им было достаточно, чтобы быть счастливыми, когда старший сын женился на мужчине в качестве жены, который после всего лишь нескольких дней брака начал работать с тёщей, что дало им тему для разговора на несколько дней.

Брови Лей Чунтао морщились. Она взяла блюдо из рук Ду Ши и положила его на стол. Когда она пошла за другим блюдом, Ду Ши не отпустила. Она посмотрела вверх; лицо матери было темным, и ее глаза были полны гнева, когда она уставилась на старшую [мужчину] невестку, как будто желая, чтобы ее глаза были превращены в две иглы, чтобы тыкать его несколько раз.

Цинь Мян увидел, что на другом столе было полно женщин и детей. Он смеялся в своем сердце. Не меняя своего выражения лица, он повернулся, чтобы посмотреть на мужчину рядом с ним, чтобы увидеть, как он отреагирует.

Отношение этого человека определило бы направление его будущих планов.

Лей Ти не смотрел на человека рядом с ним, но он нажал на ногу другого человека, не давая ему встать. Он сказал тупо и лаконично: "Моя жена будет сидеть здесь отныне".

Ду Ши рассердилась пуще прежнего и положила блюдо на стол со всей силой.

Цинь Мян подумал про себя, что эта тарелка очень прочная, что она не разбилась под такой силой.

Ду Ши сказала: "Как это может работать? За этим столом сидят все невестки; неважно, в какой семье, правила одни и те же. Иди сюда, старшая [жена]".

Лей Ти не ослабил руку, тупо, но решительно: "Просто пусть сидит здесь."

"Мама, между полами должен быть разумное разделение. Разве им не стыдно, если я буду сидеть там? Есть даже девушка [6]." Цинь Мян оттолкнул руку Лей Ти и улыбнулся старухе. Он не знал, какая это династия, поэтому не осмелился сказать, что "мужчины и женщины с разными полами не могут сидеть и есть вместе". Эта маленькая девочка не была связана волосами, поэтому он знал, что она не замужем.

Лицо Ду Ши было красным от злости. Причина, по которой она позволила старшей [жене] и двум другим невесткам сесть вместе, заключалась в том, чтобы наказать его (показать ему его место), но она забыла, что её дочь достигла брачного возраста. Хотя старшая [жена] была "невесткой", он все-таки был мужчиной. Думая об этом, несмотря на то, что она была зла, она не могла ничего сказать против этого. Она дала Цинь Мяну яростный взгляд только тогда, когда люди не обращали на него внимания.

Она посмотрела на тарелку с булочками на пару в руке, которая должна была быть отправлена к большому столу (стол, за которым сидели мужчины). Она хотела поставить на два меньше, но боялась, что кто-то из членов семьи не съест достаточно, поэтому ей пришлось сдаться. Затем она еще больше возненавидела Цинь Мян.

Чжао Ши и Цянь Ши втайне разочаровались в том, что не увидели хорошего шоу, и были немного озадачены. На днях "старшая невестка" выглядела робко и трусливо. Сегодня он был спокоен и осмелился поговорить с Ду Ши. Замечательно. Это из-за поддержки старшего сына?

Заметка от англ переводчика:

[1] городская одежда трудящихся, с курткой и брюками в китайском стиле. Пиджак с прорезями с обеих сторон, с узкими рукавами...

[2] 老大lǎo dà = старший ребенок в семье. Я просто кратко формулирую его в "Старший". Это может быть Старший, Старший Первый, как Старший Второй или Старший Третий.

[3] Я думаю, что герметичность (его рта) говорит о том, что ЛТ слишком молчалив, как будто его губы были плотно запечатаны.

[4] Ши - это клановая фамилия; девичья фамилия. Например: девичья фамилия матери - Ду. В принципе, автор не дал некоторым персонажам конкретных имен, а только девичью фамилию.

[5] Ду Ши называла своих невесток 老大家的 [lao da jiade]; 老二家的 [lao er jiade]; 老三家的 [lao san jiade]. Ссылаясь только на то, к какой семье детей Лей они принадлежат.

[6] 姑娘 gū niang = [незамужняя] девушка; молодая женщина; юная леди; дочь.

Глава 3 - Волшебное пространство

«Хватит, я голоден». Лэй Дацян хлопнул рукой по столу и заговорил.

Ду Ши была очень нежной, когда говорила с Лэй Дацяном: «Тогда я не скажу. Давайте есть."

Цинь Мян посмотрел на стол с тарелкой паровых булочек и горшком с овощным супом, который был настолько прозрачным, что он почти не мог видеть масло на поверхности. Хотя он ожидал, что уровень жизни древних крестьян не может быть слишком высоким, он был удивлен.

Пока он все еще был ошеломлен, каждый из мужчин взял паровую булочку и съел ее большим кусочком. Они ели очень быстро, когда делали всего два или три укуса паровой булочки, прежде чем пошли за вторым.

Внезапно в его руке оказалась паровая булочка, и Цинь Мян повернулся к Лэй Ти. Лэй Ти не смотрел на него, но молча съел паровую булочку. Цинь Мянь наблюдал, как другие люди пожирают его, как волки, но этот человек рядом с ним, хотя и быстро ел, вряд ли выглядел вульгарно. И снова Цинь Мян чувствовал себя не в себе в глубине души.

Он повернулся к другому столу. Женщины ели то же, что и эта, но суп был более жидким, и в нем плавали только несколько прозрачных овощей.

Живот снова сжался. Цинь Мян откусил паровую булочку и нахмурился. Он не был человеком, который не мог переносить невзгоды. Когда он жил со своими бабушкой и дедушкой по материнской линии, он обычно ел меньше вареного кукурузного хлеба или булочки на пару и даже на завтрак булочку с начинкой на пару ел. Позже жизнь стала немного легче, когда Цинь Мян получил средства к существованию семьи Цинь. Вдобавок к этому он случайно получил место(пространство) для посадки и начал любить изучать и исследовать изысканные блюда. Позже, когда он закончил учебу, он стал фотографом продовольственной программы. Тем не менее, он не знал, как готовилась эта булочка на пару. Она бала достаточно грубой, чтобы перерезать ему горло.

Тем не менее, он продолжал есть приготовленную на пару булочку и выпил тарелку супа, от чего его желудок успокоился.

Мирно позавтракав, Лэй Дацян начал устраивать сегодняшнюю работу для рабочей силы в семье. Теперь пришло время, когда сорняки безумно росли, и трава на рисовом поле должна быть вырвана. Ду Ши устроила работу невесткам: Чжао Ши носила воду поливать овощи, Цянь Ши косила траву и кормила свиней, Цинь Ши поднимется на гору рубить дрова, а сама заботилась о детях дома. Что касается Лэй Чунтао, то эту девушку нужно было побаловать, чтобы она могла найти хорошую семью и выйти замуж. Теперь солнце стояло высоко, она не могла выйти погреться на солнышке, и ей оставалось только вышивать в комнате.

«Моей жене нужно отдохнуть». Сказал Лэй Ти.

Лицо Ду Ши снова стало черным, и она сухо сказала: «Как человек из семьи фермеров, как он может быть таким хрупким? Сколько дней он не при исполнении служебных обязанностей? Работа на дому задерживается ».

Цинь Мян был очень ясен в этом. Сам он не был знаком с этим местом и пока не мог покинуть дом Лея, поэтому теперь он не мог ссориться с Ду Ши. Как раз когда он собирался ответить, Лэй Ти снова сказал: «Он должен отдохнуть».

Не обращая внимания на Ду Ши, Лэй Ти привел Цинь Мяна в дом с соломенной крышей, закрыл дверь и ушел.

Глаза Ду Ши были красными, когда она посмотрела на Лэй Дацяна. «Глава семьи, посмотри на старшего. Он женился на жене и забыл о своей матери ... »

Лэй Дацян смотрел, как Лэй Ти взял шест и вышел из входной двери, не оглядываясь, его брови нахмурились. "Отпусти ситуацию. Состояние здоровья [жены] Старшего сейчас действительно не очень хорошее. Дайте ему два дня ».

Однако Ду Ши повиновалась Лэй Дацяну. Хотя ей это не нравилось, она больше ничего не сказала. Она утешала себя тем, что, когда [жена] Старшего выздоровеет, он сможет больше работать. Думая об этом, она больше не настаивала. Затем она увидела двух других невесток, которые стояли там и ничего не делали, и разозлилась. Ее глаза были круглыми, лицо выглядело холодным, и она не говорила. Но гнев в глубине ее глаз был подобен сильному ветру, дующему в сторону Чжао ши и Цянь ши.

Чжао и Цянь поспешно взяли необходимые сельскохозяйственные орудия и вышли из двора.

Цинь Мян остался в хижине с соломенной крышей и расслабился после того, как прислушался к тишине во дворе. Перед тем, как вставить защелку, он поблагодарил Лэй Ти. Затем он встряхнул одеяло, достал из деревянного ящика одежду и две подушки, засунул их под одеяло и сделал так, будто в нем кто-то лежит. После этого он залез в лоскутное одеяло и вошел в пространство. Неудивительно, что он был так осторожен, потому что хижина была слишком обветшалой и была полна крошечных трещин. В него легко заглянуть. Пространство было существованием, бросающим вызов небесам, поэтому он должен быть очень осторожным, чтобы никому не позволить найти его существование.

В обычном ходе событий, если бы он изменил свое тело, пространство не последовало бы за ним, но, возможно, это произошло потому, что после того, как оно узнало хозяина с кровью, пространство было объединено с его душой, поэтому оно также следовало за ним.

Вначале ему удалось получить место действительно случайно и странно. Однажды ночью он был в подавленном настроении. Выпив немного вина, он вышел на прогулку протрезветь и случайно увидел двух мужчин, убивающих черную собаку в небольшом лесу. На собаке было несколько вертикальных и горизонтальных пятен крови от ран, когда она свернулась калачиком на земле и хныкала, терпя боль и горе. Это было очень печально. Поэтому он в ярости подбежал, достал свой мобильный телефон и пригрозил двум мужчинам, что уже сообщил о них в полицию. Двое мужчин были маленькими хулиганами моложе 20 лет. Они испугались его и убежали.

Собака выглядела очень слабой. У него не было опыта обращения с травмами собаки. Он не осмелился сдвинуть ее по собственному желанию. Поэтому он позвонил в ветеринарную клинику и попросил прислать кого-нибудь, чтобы с этим разобраться. В то же время он погладил черную собаку по голове, чтобы успокоить ее, сказав, что кто-нибудь немедленно придет спасти ее.

Черная собака посмотрела на него, дважды заскулила, прежде чем с трудом поднялась и лизнула его ладонь. Затем он открыл пасть, выплюнул бордовое нефритовое кольцо, прежде чем уйти хромая.

В то время он выпил вино, поэтому его мозг был еще немного расплывчатым. Он долгое время был пуст, пока не протрезвел от порыва ветра и даже подумал, что только что у него были галлюцинации. Но когда он посмотрел на свою ладонь, у него действительно было нефритовое кольцо.

Он был удивлен и поспешил искать черную собаку, но черная собака исчезла.

Это было очень странно. Более того, черная собака явно понимала человека и была безвредной. Он не только дал нефритовое кольцо, но и нежно положил его на руку.

Позже, в 2012 году, эсхатология [1] была очень популярна, и эсхатологические романы появлялись нескончаемым потоком. Когда ему было скучно, он читал несколько книг и очень интересовался портативным пространством и тем, что пространство главных героев во многих романах было непреднамеренно вызвано каплей крови на древний объект. Поэтому он порезал палец и капнул кровью на кольцо. Неожиданно мистическое пространство действительно открылось!

Примечание англ переводчика:

[1] часть теологии, посвященная смерти, суду и конечной судьбе души и человечества.

Глава 4 - Злая свекровь

Кольцо превратилось в маленькую родинку и появилось на левом запястье Цинь Мяня. У нынешнего Цинь Мяня также была точная маленькая родинка на его левом запястье. Возможно, это было совпадение или, может быть, была какая-то загадочная причина, но Цинь Мянь не заботился. Важным было то, что у него все еще было это место.

Пространство было собственным маленьким миром, с горами, водой, восходящим и заходящим солнцем, а также с классическим внутренним двором. В частности, в этом пространстве был духовный источник. Цинь Мян не знал, откуда идет источник, но он был уверен, что этому нет конца. Вода из духовного источника имела чудесный эффект. После питья духовной родниковой воды его тело всегда было здоровым и бодрым. Овощи и фрукты поливались духовной родниковой водой и все были в хорошей форме и имели очень приятный вкус, в несколько раз лучше, чем овощи, продаваемые на улице.

Поскольку 2012 год считался Судным днем, Цинь Мян собрал много материалов для хранения в космосе, включая еду, одежду, полезные предметы и т.д. И не только это, но также вырастил несколько кур и уток, посадил множество различных растений, овощи и фрукты, и даже несколько полей риса и пшеницы. Более обнадеживает выращивание собственной еды. Это еще и потому, что Цинь Шиюань дал ему 5 миллионов юаней в качестве компенсации, поэтому у него был капитал, который он мог потратить на эти вещи.

Теперь несмотря на то, что он переселился, но с этими материалами, он был уверен, что у него будет хорошая жизнь. В этом пространстве была еще одна странная вещь, где он мог образовать «узел из сердечных нитей». Когда он найдет человека, с которым он будет вместе в любви в будущем, он мог бы разделить с ним это пространство, жить и умереть вместе… Даже в эту отсталую древнюю эпоху они могли жить красивой жизнью.

Выпив стакан родниковой воды и, как обычно, полив неизвестный бутон цветка на клумбе за домом, Цинь Мян покинул пространство. Теперь, когда он был в незнакомом месте, он старался как можно меньше оставаться в этом месте и если он не мог войти, значит, он не мог войти.

Он оставался в комнате, пока не услышал, как Ду Ши говорила Лэй Чунтао, что она приготовит еду. Он встал и пошел на кухню, чтобы помочь зажечь огонь.

У Ду Ши все еще не было хорошего лица для Цинь Мян, но ему было все равно. Ему не могло быть больно, даже если она смотрела на него. Он даже ждал, пока слова Ду Ши откроют некоторую информацию об этом пространстве и времени.

«Жена старшего». Как только Ду Ши увидела его летающего в своих мыслях, она разозлилась. «Поскольку вы женаты на семье Лэй, не ленитесь весь день! Это ваше благословение, что Старший любит вас нежно, но вы не можете захотеть выиграть милю после того, как выиграете дюйм только из-за этого и не тратте добрые намерения других! Понимаете? »Она использовала лопаточку, чтобы энергично перевернуть блюдо в воке (глубокая круглая китайская сковорода). Лопатка стучала и стучал по воку, как будто вок был расценен как Цинь Мян. Даже если она повернула блюдо достаточно быстро, блюдо в воке все равно очень быстро испускало опаленный запах.

«Или ты против меня, или что-то в этом роде! Ты пытаешься разжечь огонь (ссору)?» Ду Ши резко ударила лопаткой по кухонной плите и холодно посмотрела на Цинь Мяня: «Ты хочешь прожечь вок или не хочешь позволить семье есть? Ах? "

Цинь Мян какое-то время потерял дар речи. Во-первых, для жареных баклажанов нужно больше масла, но вы использовали ложку, чтобы капнуть несколько капель масла, было бы странно, если бы оно не подгорело. Делать было неправильно, не делать тоже было неправильно, он понимал, что Ду Ши недовольна им. Он все больше и больше сбивался с толку. В таком случае, как она могла согласиться на то, чтобы Лей Ти женился за Цинь Мяна?

«Если вы не спасете это блюдо, оно действительно не будет съедобным. Я пойду посмотреть, не вернулись ли они». После этого Цинь Мян встал и ушел.

Не дожидаясь ответа Ду Ши, он вышел прямо из двора. На мгновение ему действительно захотелось уйти, но разум быстро убедил его. Его здоровье было плохим, и он был всего лишь подростком; как далеко он может зайти даже если он уйдет? Он мог оставаться в пространстве, пока не обретет хорошее здоровье, но он ничего не знал об этом мире, и если было какое-то табу или кто-то обнаружил существование пространства, у него не было другого выбора, кроме как умереть. Также есть проблема регистрации домохозяйства. Он станет чернокожим домочадцем после того, как уедет таким образом. Неизвестно, сколько проблем у него будет в будущем. Его больше всего беспокоило, есть ли у первоначального владельца тела какие-то особые причины, чтобы женится на этом мужчине. Если он сбежит, приведет ли это к тому, что Семья Лей будет его преследовать?

Неподалеку встретилась группа людей, которые разговаривали и смеялись, это оказались Лей Дацян и другие.

Цинь Мян на мгновение поколебался и остановился на обочине дороги, ожидая их.

Лей Ти увидел ребенка издалека и быстро прошел два шага, прежде чем вскоре подошел к нему, глядя на него вопрошающими глазами.

Цинь Мянь не знал, что означало его «вопрос». Он просто покачал головой и улыбнулся приближающемуся отцу Лею.

«Папа, вы все вернулись. Я собирался позвать вас всех поесть».

«Гм», - просто ответил отец Лей.

Лей Сянжэнь и другие назвали «старшую невестку».

Цинь Мян кивнул, как и раньше.

Позади них было несколько сельских жителей, которые также закончили свою работу на ферме и возврашались домой. Они странно посмотрели на Цинь Мяня и неопределенно улыбнулись, прежде чем перейти на другую тропу.

Цинь Мян украдкой потянул Лей Ти за руку. Когда Лей Дацян и другие вошли, он отпустил его: «Мне есть о чем поговорить с тобой».

Лей Ти намекнул ему войти внутрь, чтобы поговорить.

Сразу после того, как эти двое вошли в дом с соломенной крышей, Ду Ши закричала: «Жена старшего! Куда ты опять бежишь, чтобы дурачиться?»

Цинь Мян вздохнул: «Забудь об этом. Мы поговорим ночью». Он не верил, что старушка будет стоять перед ним после наступления темноты!

Лей Ти смотрел, как он выходит из двери, пока он остановился с неизвестными мыслями, прежде чем выйти через некоторое время.

Глава 5 - Причина

Когда семья Лей закончила ужин, было не совсем темно. Тень дома и деревьев превратилась в тусклые силуэты из-за остатков солнечного света. Все крестьянские семьи были такими; они пытались поужинать до наступления сумерек, чтобы они могли сэкономить немного лампового масла.

Цинь Мян, Чжао Ши и Цянь Ши вымыли посуду и убрали кухню под враждебными взглядами Ду Ши.

Выйдя из кухни, он увидел, что Лей Ти взял темно-коричневый деревянный таз, чтобы набрать воду из колодца. Цинь Мян боялся, что мужчина вымоет вместе с ним ноги, поэтому он бросился к колодцу и зачерпнул черпак холодной воды из ведра деревянным черпаком и вылил ее прямо себе на ноги. После того как он вымыл ноги, он тупо посмотрел на Лей Ти, опасаясь, что этот человек не увидит его отчуждения по отношению к нему, но внутренне он вздрогнул. Вода в колодце, который он только что набрал, вообще не была холодной, но сердце у него замерзло.

Лей Ти остановился перед тем, как наклониться, чтобы набрать воду, все еще без выражения, как прежде.

Цинь Мян вернулся в хижину с соломенной крышей. Сандали были мокрыми и неудобными. Он просто снял их и дал ногам высохнуть естественным путем. Маленького сиденья не было, поэтому он сел на край кровати. Внутри комнаты было очень темно, и свет снаружи проникал через несколько больших или маленьких щелей в стене, что выглядело очень жалко. Цинь Мян увидел масляную лампу на низком столике у изголовья кровати, но он не знал, как зажечь его, поэтому он не прикасался к нему.

Через мгновение вошел Лей Ти.

Цинь Мян тихо спросил: «Есть ли еще кто-нибудь снаружи?»

Лей Ти не понял, что он имел в виду, но покачал головой, вошел и сел на кровать.

Цинь Мян на мгновение задумался, прежде чем прямо сказал: «Я не знаю, что случилось. Я ничего не помню. Можете ли вы сказать мне, кто я и почему я женился на вас? Мы оба мужчины».

Лей Ти повернулся и с удивлением посмотрел на него.

Цинь Мян посмотрел прямо на него со спокойным лицом.

«Ты моя жена. Я Лей Ти. Иди спать», - Лей Ти первым поднялся на кровать и лег на внешнюю сторону.

«Я мужчина!» - немного встревожился Цинь Мян и спросил: «Как я женился на тебе? Почему моя семья выдала меня замуж за мужчину?»

Лей Ти ничего не сказал. В комнате было слишком темно, и Цинь Мян не мог видеть выражение его лица.

«Ты моя жена». После того, как Лей Ти закончил говорить, как ни спрашивал Цинь Мян, он больше никогда не открывал рта, и его дыхание было долгим и ровным, как будто он спал.

Бесполезно волноваться, поэтому Цинь Мян оставался очень спокойным и какое-то время тупо сидел. Когда подул холодный ветер, он вздрогнул и пополз в кровать, чтобы лечь. По крайней мере, еще одно, за что нужно быть благодарным: Лей Ти не заставлял его выполнять права и обязанности «мужа и жены». Тьфу-тьфу! [1]

Цинь Мян покачал головой и отогнал ужасную мысль. Помедлив, он притащил к себе единственное одеяло, покрывающее Лей Ти. Температура тела рядом с ним была похожа на теплую печь. Ему трудно игнорировать это. Он больше не хотел об этом думать и намеревался хорошо выспаться. После рассвета он должен попытаться найти способы спросить об этом. Он лег очень непринужденно. По его оценке, этому телу было не больше 12 лет, все еще ребенок. В любом случае Лей Ти не должен быть жестоким человеком, чтобы так обращаться с ним.

...

Через два дня Цинь Мян, наконец, узнал свое нынешнее положение. Как только он переселился, он прошел через другое время и пространство. Теперь он был в династии Великой Ся и жил в деревне Зеленых гор в Городе Проточной воды.

Он также очень четко понимал семью Лей. Братья и сестры Лей Ти были рождены от одного отца. Биологическая мать Лей Ти умерла при родах, когда она рожала Лей Ти. Шесть месяцев спустя Лей Дацян женился на второй жене, которым была Ду Ши. В семье Лей был еще один сын, который был всего на несколько минут старше Лей Чунтао. Он учился в частной школе города и возвращался каждые несколько дней. Цинь Мян еще не встречался с ним.

Это совпадение, что первоначального владельца этого тела также звали Цинь Мян, и было правдой, что есть некоторая внутренняя история о том, как он женился на Лей Ти. Говоря об этом, он должен был сказать, что Лей Ти был очень жалким. Когда Ду Ши только что вышла замуж, она хорошо относилась к Лей Ти. Но когда у нее появились собственные дети, она была недовольна Лей Ти. Если она была немного недовольна, она либо била, либо ругала его. Как говорится, где мачеха , там будет отчим. Ду Ши время от времени говорила что-то плохое о Лей Ти и постепенно обманом заставляла Лей Дацяна не заботиться о Лей Ти. Когда Лей Ти было 12 лет, Ду Ши убеждала Лей Дацяна продать Лей Ти богатой семье в качестве слуги. Лей Ти не выдержал и тихо ушел из дома. Это было почти десять лет назад. Он вернулся меньше месяца назад с уродливым шрамом на лице. Неизвестно, что случилось с ним снаружи. Спрашивала семья и жители села тоже спрашивали, но ответа никто не получил.

В конце концов, это его ребенок. Старший был достаточно взрослым, а два его младших брата были уже женаты. Старший не может не жениться. Тогда Лей Дацян задумался, как поговорить с Лей Ти о его браке. Однако со шрамом на лице какая девушка могла бы согласиться на брак с ним? Тогда этот вопрос тянулся непрерывно.

До тех пор, пока однажды в деревню не пришла старая гадалка и просто сказала, что предопределенным человеком Лей Ти был 14-летний мальчик, который появится в лесу на западе деревни в определенное время в определенный день, в определенный год! Если бы они двое были объединены, они бы наслаждались бесконечной славой, великолепием, богатством и положением и даже были бы благословением для всей деревни. Но если Лей Ти женится на ком-то другом, то семья Лей столкнется с неминуемой угрозой, катастрофа и беда постигли бы даже потомков.

Слушая это здесь, Цинь Мян первым подумал, что эту гадалку, должно быть, пригласил кто-то, кому не нравился Лей Ти.

Разговор возобновился. Как только слова гадалки были сказаны, все члены семьи Лей побледнели. Они скорее поверят в это, чем нет! В тот день Лей Дацян отвел Лей Сянжэнь и Лей Сянъи в лес, где гадалка упомянула, и они не ожидали действительно увидеть там подростка!

Мальчик был одет в лохмотья, лежал на земле без сознания.

Трио на мгновение поколебалось, прежде чем забрать мальчика домой.

Когда подросток проснулся, он только сказал, что его зовут Цинь Мян и что он сбежал из отдаленного городка, а также покачал головой, отвечая на все вопросы.

Поскольку Лей Ти много лет был вдали от дома, Лей Дацян чувствовал себя немного виноватым по отношению к нему и на самом деле не планировал позволять ему жениться на этом подростке. Нет ничего страшного в том, чтобы вырастить этого подобранного ребенка, чтобы выдержать катастрофу?

Однако он не мог вынести Ду Ши, которая устроила перед ним слезливую сцену, говоря, что для двух стариков не имеет значения, что Лей Ти замешан в этом деле. Даже если они погибнут, это не имеет значения. Но они не могли убить других своих детей из-за одного Лей Ти, верно? В частности, у Лей Сянджи не было сына, Лей Сянли не был женат, и Лей Сянчжи нужно было учиться, и что, возможно, он мог бы стать официальным (ученым) и прославить его предков в будущем, а также их единственная дочь, которая еще не нашла жениха.

Таким образом, Лей Дацян смягчился, и Лей Ти женился на Цинь Мяне.

Цинь Мян был болен и бездомным. Если он не согласится жениться на Лей Ти, его выгонят из деревни. Таким образом, он мог только согласиться.

Примечание:

[1] Плевать в неуважении

Глава 6 - Хочу разделить семейную собственность и жить отдельно

После женитьбы его домашняя регистрация естественно перешла к семье Лей.

Получается, они женаты всего несколько дней.

Цинь Мян даже слышал еще одну вещь, от которой его сердце упало до глубины души. Тот факт, что двое мужчин женились, распространился по округу, и неизвестно, распространилось ли это дальше. Мужчины и женщины вместе - правильный путь, но в деревне Зеленая гора(Грин-Маунтин) были двое мужчин, которые стали супружеской парой, разве это не станет объектом насмешек со стороны других? То есть, даже если он сейчас оставит Лей Ти, его репутация будет испорчена. Для него невозможно найти здесь жену. Родители какой семьи хотели бы выдать свою дочь замуж за человека, который когда-то был женат на мужчине?

Развод [1] с Лей Ти, а именно «гармоничный развод», здесь не работал.

В течение дня Ду Ши пробовала различные методы, чтобы заставить работать Цинь Мян. Только вечером у него была возможность поговорить с Лей Ти. Той ночью, после того как Лей Ти закончил мыться, Цинь Мян осторожно сказал: «Фактически, нас с тобой заставили пожениться. Ты хотел жениться на жене, я имею в виду, ты хотел жениться на нормальной жене, чтобы жить хорошей жизнью, верно? "

"Ты моя жена." Лей Ти посмотрел на него и, похоже, не понял, почему другой человек сказал эти слова.

Некоторое время Цинь Мян горел от сдерживаемого гнева; может ли это означать, что он ненормальный? Он старался сохранять спокойствие и терпение: «Я имею в виду, ты хотел жениться на жене, которая может иметь детей, не так ли?»

"Нет необходимости." Лей Ти снял соломенные туфли, сказав просто и прямолинейно.

Цинь Мян не знал, действительно ли он не понимал или делал вид. Не имея лучшего варианта, он прямо сказал: «Давайте гармонично разведемся».

Лей Ти внезапно повернулся и некоторое время смотрел на него. «Я не буду гармонично разводиться».

После этого он, как и в прошлый раз, лег спать.

Цинь Мян был потрясен и подумал с ужасом; может быть, Лей Ти изначально нравились мужчины? Но в этом не было смысла. Раньше он смотрелся в зеркало в пространстве, и сейчас он совсем не выглядел хорошо. Он был черным, худым и сморщенным. Более того, он был еще ребенком. Даже если Лей Ти любил мужчин, любить его(ЦМ) было невозможно.

В любом случае Лей Ти не соглашался на гармоничный развод, поэтому ничего не мог с собой поделать. Пока его домашняя регистрация оставалась в семье Лей, он не мог уйти. Как он слышал от брата Чжана в деревне, в этой стране правила регистрации домашних хозяйств были довольно строгими. Может ли быть сложно постоянно оставаться незарегистрированной семьей?

Цинь Мян неохотно признал: ему лучше остаться в доме Лей.

Поскольку Цинь Мян решил остаться, он прочесал ситуацию в семье Лей. Условия жизни семьи Лей были средними в деревне. Главный дом был кирпичный, располагался на юге и выходил на север. Всего было шесть комнат: комната у входа была центральным залом и местом для еды; Лей Дацян и жена жили в одной комнате; Семья Лей Сянжэня была одной комнатой; Семья Лей Сянъи была одной комнатой; Лей Сянчжи был ученым, поэтому ему нравилась комната в одиночестве; и последняя комната была разделена на две комнаты для Лей Сянли и Лей Чунтао.

За пределами главного дома был двор. В северо-западном углу была кухня, в правом - колодец, а в восточном - свинарник у входных ворот. Между свинарником оставалось место, чтобы положить сельскохозяйственные орудия и другие вещи. Когда позже Лей Ти вернулся, для него не было места, поэтому ему пришлось построить соломенную хижину в юго-западном углу двора. Во-первых, проблема свинарника на противоположной стороне хижины с соломенной крышей. Теперь дом с соломенной крышей может блокировать ветер максимум. Когда погода станет холоднее, это может не сработать. Более того, когда идет дождь и снег, кто знает, можно ли в этом жить? Очень жалко, ах.

Цинь Мян немного раздражал Лей Ти. Почему Лей Ти не хотел ничего с этим делать, когда Семья Лей так издевается над ним? Представьте, что это был человек, который забрел на улицу, но должен ли он хоть немного проникнуться пониманием?

Было бы хорошо, если бы они могли переехать, где, с одной стороны, для него было бы более благоприятным образом убедить Лей Ти гармонично развестись без вмешательства других членов с семьей Лей; с другой стороны, было бы удобнее управлять своей жизнью.

Как ни странно, Ду Ши очень ненавидела Лей Ти, но почему она не подтолкнула Лей Дацяна к тому, чтобы заставить Лей Ти уйти?

«Семья [жена] Лей Ти, осторожно!»

Внезапно ему в ухо пришло срочное предупреждение. Цинь Мян задрожал и подсознательно выбросил то, что было у него в руке, и быстро отступил - он внезапно вспомнил, что рубит дрова. Только что топор прорезал пустой воздух, и он чуть не пострадал.

Подбежал грубый мужчина лет тридцати с небольшим и с глубоким беспокойством посмотрел на него с головы до ног. Мужчина нес на спине корзину со старым топором.

"Ты в порядке?"

"Я в порядке. Спасибо, брат Чжан». Цинь Мян искренне поблагодарил. По сути, все новости, которые он слышал, исходили от этого человека, Чжан Дашуаня. За последние дни, помимо семьи Лей, он встретил более десяти человек. Только Чжан Дашуань и его жена, невестка [2] Чуньхуа, относились к нему нормально. Когда другие люди видят его, они либо выглядят презрительно, либо избегают его, как если бы они избегали чумы.

В глазах Чжан Дашуаня Цинь Мян был ребенком, на несколько лет старше своего сына. Увидев, что с ним действительно все в порядке, он небрежно спросил: «О чем вы думали, чтобы выглядеть так рассеянно?» По его словам, он поставил шест, поднял топор и срубил дерево. Как только топор упал, на полу засохшем дереве толщиной в руку образовался глубокий след. Скоро приближается осенний урожай, и в этот период у фермеров будет больше работы.

Цинь Мян подумал об этом и честно сказал: «Я думаю, раз моя мать не любит меня и Лей Ти, почему бы нам не жить отдельно от них? Насколько я знаю, разве семья Лю тоже не живет отдельно?»

Бам. Маленькое дерево было срублено, а Чжан Дашуань продолжал рубить топором. Древесину легче сушить, разрезая ее на мелкие кусочки. Звук хлопков распугал птиц на деревьях.

«Это невозможно для вашей семьи за такое короткое время». Когда Чжан Дашуань рубил дрова, он в шутку сказал: «Вы с Тиези только что поженились, и если она расстается с вами, ребята, разве она не будет бояться, что сельские жители нанесут им удар по репутации? Кроме того, Тиези - старший из членов семьи Лей. Даже если вы, ребята, живете отдельно, в принципе, вам с Тиези придется растить двух старичков ».

Хм? Цинь Мян был ошеломлен.

Позади них послышался звук раскачивания веток, и они оба развернулись.

Лей Ти подошел с большим луком на левом плече и оленем на правом плече. Олень весом не менее пятидесяти или шестидесяти цзинь [3] неподвижно висел на его теле.

«Тиези, удачно! Такой большой скот может быть продан за большие деньги, или его можно есть долго, если оставить для себя ». - сказал Чжан Дашуань Лей Ти с улыбкой, когда он с завистью посмотрел на оленя.

Цинь Мян уставился на оленя и невольно облизнул губы. Он жаждал мяса. Однако он знал, что даже если Лей Ти оставит добычу, мясо не будет съедено. Ду Ши была скупердяем, которая обычно даже не хотела готовить жареные овощи, не говоря уже о мясе. Даже яйца были приготовлены только для ее двух внуков и единственной дочери. Другие, в том числе Лей Синьсинь, которой было всего два года, не могли об этом думать. На самом деле у него [в пространстве] были мясо и яйца, но у него не было возможности их приготовить.

Лей Ти кивнул Чжан Дашуаню, когда тот подошел к Цинь Мяну, прежде чем он остановился и вынул из-за пазухи вещь, обернутую зеленым листом лотоса, пропитавшую слабый запах мяса, заставив Цинь Мян тайно проглотить его слюну.

Чжан Дашуань слегка улыбнулся Цинь Мяну и продолжил рубить дрова.

Цинь Мян на мгновение попытался поднять обертку из листьев лотоса. "Спасибо." Когда он открыл лист лотоса, внутри оказалась жареная куриная голень, которая все еще была немного горячей.

Лей Ти положил добычу и лук, затем взял топор и отошел в сторону, чтобы рубить дрова. Когда он двигал руками, мышцы его плеча были заметно сильными и мощными.

Корзина, в которых раньше было всего три-четыре дров, постепенно наполнилось в кучу.

Цинь Мян закончил есть голень, но почувствовал, что это лучше, чем любая другая куриная голень, которую он когда-либо ел.

Почти одновременно с тем, как он закончил жевать куриную голень, Лей Ти встал. Между двумя корзинами, которые принес Цинь Мян, одна была полна дров. Лей Те положил топор, добычу и лук в другую корзину и поднял их с помощью шеста для переноски.

Чувство Цинь Мяна было немного тонким. Почему он чувствовал, что Лей Ти рубил дрова просто для того, чтобы дождаться, пока он закончит есть голень?

«Брат Чжан, мы пойдем первыми». Лей Ти сказал Чжан Дашуань.

Чжан Дашуань махнул рукой. «Ай, хорошо, я нарублю еще, прежде чем вернусь».

Примечание:

[1] Развод и гармоничный развод - это две разные системы развода в древние времена. Развод - это в основном одностороннее решение (мужа), и гармоничный развод происходит после того, как пара обсудила это вместе.

[2] Форма обращения к жене старшего брата или жене [старшего] друга.

[3] вес равен 0,5 кг.

Глава 7 - Добыча

Цинь Мян облизнул губы, стараясь не оставлять следов жира. Глядя на свою одежду, он решил вытереть рот листом лотоса. Когда он решил, что на его рту больше нет жира, он выбросил лист лотоса.

Лей Ти заметил его движения и поджал нижнюю губу, его глаза на мгновение дрогнули.

На закате желтый солнечный свет проецировался сквозь облака, и облака окрашивались в яркие и темные цвета, как если бы они были окрашены цветными пигментами. Вода в пруду также отражала мандариново-желтый цвет, когда он беззаботно дрейфовал и процветал. По небу пролетела стая птиц, оставив после себя песню.

Занятые люди в поле быстро вернулись к своим домам еще до наступления темноты. После работы они могли хорошо отдохнуть дома. Только не подозревающие о беспокойстве непослушные дети играли в погоню на поле. Время от времени они весело смеялись. Даже если они упали по неосторожности, им было все равно, и они счастливо вставали, чтобы продолжить игру. Несколько местных собак, словно выполняя приказ, бежали вместе, весело виляя хвостами.

Лей Ти не любил разговаривать, и Цинь Мян тоже с ним не разговаривал. Он посмотрел на его лук. Корпус лука был серым, он не знал, из какого дерева он сделан, но выглядел особенно прочным, гладким и блестящим. Его, должно быть, часто протирали и ухаживали, а это означало, что владелец дорожил им. Колчан был сделан из серой ткани, и в нем было десять стрел, чистых, как булавки.

«О, молодая пара, идущая домой вместе, очень нежная ах». С полевой тропы вышла женщина лет 40, одетая в шпильку для волос и грубую юбку [1], с мотыгой на плече, улыбаясь Цинь Мяню и Лей Ти. На какое-то время край ее глаза задержался на олене в корзине.

Цинь Мян мог ясно видеть, что этот человек выглядел добрым, но ее презрение не было скрытым.

Женщина продолжила: «Такой большой ах. Вашей семье не придется беспокоиться о мясе десять с половиной дней. Маленький брат Сяо Цинь, вы только что прибыли в дом Лей, разве вы не знаете? Готовка вашей свекрови - одна из лучших в нашей деревне! Тебе повезло, ты сегодня попробуешь вкусную еду».

Пройдя недалеко от женщины, другая женщина, неся корзину с овощами и прикрыв рот, начала улыбаться с непонятным смыслом: «Семья [жена][2] Старшего Лю, зачем издеваться над ними? Кто в нашей деревне не знает, что невестка Лей держит дом трудолюбивой и бережливой?»

Лей Ти не слушал, поэтому что шел не слишком быстро и не слишком медленно, как раньше.

Цинь Мян мысленно вздохнул и ускорил шаг.

Когда они вошли в дом, Ду Ши собиралась выйти на улицу. Она остановилась, взглянула на корзину и, увидев добычу, выглядела довольной, но когда она увидела дрова в другой корзине, ее лицо опустилось.

«Жена старшего, ты сегодня днем порубил так мало дров?»

Цинь Мян встал позади Лей Ти. «Мама, я маленький человек, у меня нет сил. Пожалуйста извините меня."

«Если я тебя извиняю, кто меня извинит? Никакого ужина на ночь! Все до единого никогда не придают мне значения». Когда взгляд Ду Ши снова упал на оленя, ее тон, обращенный к Лей Ти, был немного смягчен: «Старший, возьми эту штуку, чтобы с ней разобраться».

«Старший брат, ты вернулся». Изнутри вышел грубоватый мужчина и с счастливым лицом посмотрел на оленя. Его пара треугольных глаз великолепно блеснула, и в уголках глаз были две незаметные линии. «Такой большой, мы можем сегодня поесть мяса. Мама, а как насчет тушеного картофеля с олениной на ужин?

Лей Сянжэнь был всего на год моложе Лей Ти, но выглядел на четыре или пять лет старше Лей Ти. Лей Сянъи тоже выглядел старше Лей Ти. Если бы все трое вышли на улицу вместе, люди, которые не знали, наверняка подумали бы, что Лей Ти был младшим братом этих двоих. Это была одна из причин, по которой Цинь Мян всегда чувствовал, что с Лей Ти что-то не так. Ему было интересно узнать о тех десяти годах, которые Лей Ти провел вне дома.

Внутри Чжао Ши услышала, как люди разговаривают, и быстро вышла. Она улыбнулась и держала Ду Ши за руку, которая казалась очень близкой: «Мама, тогда нам повезло, потому что мы попробем вкусную еду. Тушеное мясо мамы всегда очень вкусное. Когда я думаю о рагу из кабана с редисом, приготовленном матерью после того, как я родила Сяобао, твоя невестка уже пускает слюни ».

Цинь Мян чуть не задохнулся от смеха. Разве эти слова не имели в виду, что семья Лей давно не ела мяса?

На кухне Цянь Ши, которая готовила, посмотрела на Чжао Ши из щели в окне. Она презрительно усмехнулась и пробормотала себе под нос: «Было бы чудо, если бы мы могли это съесть».

Лей Сянъи, который только что вошел, случайно услышал слова Чжао Ши и с ожиданием посмотрел на Ду Ши. Он устал целыми днями есть овощи, редис и сладкий картофель.

"Что есть?" Ду Ши свирепо посмотрел на Чжао Ши и не позволил сомневаться: «Это сохранится до осеннего урожая».

Затем Лей Ти воспользовался возможностью, чтобы сказать: «Продам это завтра утром». После этого, невзирая на реакцию окружающих, он отложил несущий шест в сторону и отнес оленя к колодцу.

Ду Ши, Лей Сянжэнь и другие потеряли дар речи.

Лей Сяньи это не особо заботило, поэтому он прямо вошел в дом.

"Старший, - подошла к нему Ду Ши, - скоро осенний урожай. Нам нужно много мяса. Оставьте оленя, и тогда нам больше не придется тратить деньги на мясо. Слушайся маму, мясо оставим себе."

Лей Ти сел на корточки у колодца, достал из ниоткуда нож и аккуратно разрезал живот оленя, готовясь снять с него шкуру. Он по-прежнему использовал те же слова: «Продам завтра утром».

Цинь Мян ждал спектакля. Хотя он ладил с Лей Ти всего несколько дней, он видел уникальную личность Лей Ти; пока он что-то решает, это трудно изменить. Что бы сделала Ду Ши?

«Старший дядя [3], зачем тебе драться с матерью? Мать в гневе ». Чжао Ши укоризненно сказала: «Почему ты должен продавать мясо?»

«Сяо Мян и мне нужно больше одежды». Лей Ти ответил легким голосом, в то время как его руки продолжали двигаться, и запах оленьей крови заполнил весь двор.

Ду Ши внезапно повернула голову.

Цинь Мян внутренне сказал, не хорошо.

"Отлично!" Ду Ши подошла к нему в два шага, указал на его нос, когда она кричала. Она была так разгневана, что казалось, глаза вот-вот вылезут, как будто Небеса обидели ее. «Я спрашиваю, почему Старший вдруг стал таким скупердяем? Оказывается, ты спровоцировал это! Цинь Ши, ты намеренно заставляешь нас, мать и сына, ссориться?»

«Я этого не делал, это не мое дело». Цинь Мян ловко уклонился от нее и встал за Лей Ти и использовал его как щит. Он не наполовину сожалел об этом. Его внутренний монолог: Кто тебя просил не согласиться на гармоничный развод?

Дело не в том, что он не мог иметь дело с Ду Ши, но слово «сыновняя почтительность» убивало людей. Если бы он действительно противоречил Ду Ши или что-то сделал с Ду Ши, это была бы не только семья Лей, но, возможно, вся деревня не могла принять его. Чтобы разобраться с Ду Ши, ему нужно было подумать о другом.

"Не сделал?" Ду Ши агрессивно кричала: «Разве старший не сказал, что хочет дать тебе больше одежды? Моя семья Лей сократила вашу еду или питье? Не обеспечиваем вас одеждой? Вы просто не можете видеть, что вся семья вежлива и любезна, не так ли? Старший, уйди с дороги! » Из-за своего темперамента она совсем не проявляла терпения и уступчивости по отношению к Лей Ти. Но с тех пор, как Лей Ти ушел из дома, люди в деревне указывали ей пальцами за ее спиной. Сянли еще не женился, и Чунтао еще не была обручена. Ради их репутации она могла только вынести это. Для нее нехорошо усложнять дела для Лей Ти напрямую, поэтому Цинь Ши стал ее точкой атаки.

Примечание англ п.:

[1] шпилька для волос и грубая юбка - простое женское платье; бедная хозяйка; есть только шип для шпильки и простая ткань для юбки

[2] Это снова означает, что женщина является женой старшего сына Лю. Я поставил […], чтобы вы понимали, что они имели в виду.

[3] Технически не ее дядя, но поскольку у нее были дети, она называла его именно так, чтобы дать образование своим детям и (иногда) также зовет его так. У многих азиатов такая культура.

Глава 8 - Разделите семейную собственность и живите отдельно

Ду Ши преследовала слева от Лей Ти, а Цинь Мян скрывался справа от Лей Ти. С тех пор, как он начал пить воду из духовного источника, его тело уже восстановилось до 80%, и он не только стал сильнее, но и повысился уровень его реакции.

С самого начала Лей Чунтао не выходила и стояла у окна, глядя наружу. С тех пор, как Цинь Мян приехал в Дом Лей, он был мрачен и молчалив. Это был ее первый раз, когда она видела его…. «живой» взгляд, который ясно показал, что он намеренно дразнил мать. Увидев, что одному так легко удалось сбежать, а другому так тяжело дышать, она не разозлилась, но подумала, что это было забавно, а также почувствовала себя беспомощной. Мать тоже всегда пыталась усложнить жизнь Цинь Мяну. Хотя она также чувствовала себя неловко из-за невестки мужского пола, Цинь Мян уже вошел в семью и не мог уйти из-за слов гадалки. Раз уж они семья, разве не лучше быть в гармонии, чем ссориться каждый день?

«Остановись для меня!» Ду Ши ненавидела Цинь Мян за то, что он не остановился. Она рассердилась и бросилась к нему, но Цинь Мян все еще избегал ее.

Лей Ти смотрел, как Цинь Мян ловко приходит и уходит, и в его глазах вспыхнули искорки удивления и улыбки, прежде чем они быстро исчезли. Он встал прямо, чтобы защитить человека позади него, и повернулся к Ду Ши: «Мама, если добычу не продать, то дай два серебряных таэля на покупку одежды».

Вырвать деньги из рук Ду Ши было все равно, что вырвать ее плоть. Она остановилась, вздохнула и небрежно сказала: «Легко сказать, но где мне взять деньги? Пора твоему четвертому брату жениться на жене, мы приготовили обручальные подарки? Ваша младшая сестра еще не была обручена, но приготовлено ли приданое? А вашему пятому брату не нужно тратить деньги на учебу? Старший, ты тоже должен быть внимателен к матери.»

Лей Ти еще раз сказал: «Эта добыча будет продана завтра».

Лицо Ду Шу было таким мрачным, что с нее капала вода. «Что делать с осенним урожаем, если ты его продаш? Забудь об этом, можешь продать, если хочешь, но я разберусь со всей добычей, на которую ты наткнешься в будущем ».

Лей Ти: «Поговорим об этом позже».

Ду Ши с каменным лицом яростно ворвалась в дом.

Лей Сянжэнь выглядел разочарованным. Он не мог не взглянуть еще раз на оленину и, подумав, догнал Ду Ши, последовал за ней в главную комнату и закрыл дверь.

«Что ты делаешь, прячась и крадёшься, как призрак?» Ду Ши сильно ударила его по руке и уставилась на него с упреком.

«Мама, пока ты успокаиваешься, твой сын позволит тебе еще немного ударить». Лей Сянжэнь улыбнулся и протянул руку.

Ду Ши сразу развеселилась, слегка похлопала: «Что ты делаешь, преследуя меня?» Это был ее первый сын, которого она очень любила, как она могла его по-настоящему ударить?

«Мама, выпей чаю». Лей Сянжэнь взял чайник и налил ей чашку чая. Он сел рядом с ней и понизил голос, боясь быть услышанным. «На самом деле, я давно хотел спросить вас. Если вы не любите старшего брата, почему бы вам просто не заставить его уйти и оставить все как есть? Ты не расстроишься, если его не увидишь.» Фактически, Ду Ши каждый день находила проблемы для Цинь Мяна, и он чувствовал, что это шумно. Как только он вернулся домой, он почти не мог спокойно проводить время.

"Ты думаешь, я не хочу?" Ду Ши угрюмо сказала: «Но в нашей семье так много мест, где можно потратить деньги. Старший может работать, а также обладает навыками охоты. Если я действительно заставлю его съехать, ты пойдешь работать? Собираешь ли ты нести бремя расходов своих двух младших братьев и единственной младшей сестры?»

Лей Сянжэнь быстро покачал головой. «Как твой сын может обладать такими большими способностями?»

«Более того, он был вдали от дома десять лет, так что у него должны быть сбережения». Тон Ду Ши был очень простым, казалось, что ей все равно, но настроение решимости победить в ее глазах раскрыло ее разум.

Лей Сянжэнь был счастлив, но потом почувствовал некоторую неуверенность. «Разве он не дал отцу двадцать серебряных таэлей, когда тот вернулся?»

«Хех, я не верю, что он заработал всего двадцать серебряных таэлей за десять лет. Вытащив двадцать серебряных таэлей за один выстрел, я вижу… - Ду Ши заметила, что глаза Лей Сянжэнь стали размышлять, и она внезапно пожалела, что рассказала ему все эти вещи. Она махнула рукой и встала. «Это только мое предположение. Давай не будем говорить об этом. Сходи и посмотри, готов ли ужин.»

Цинь Мян не пошел на ужин. Ду Ши сказала, что ужина ему не дадут, и поэтому не пошел. В противном случае был бы другой бой. Он презирал ссоры с женщиной каждый день и был слишком ленив, чтобы думать о ней. Если случится худшее, он может просто тайно съесть что-нибудь из пространства.

Когда люди не обращали на него внимания, он вышел со двора и медленно пошел вдаль. Солнце село, небо на западе стало теплым и желтым, люди в поле возвращаются домой, вся деревня стало тихой, и ему было удобно думать: что он может сделать, чтобы позволить Лей Дацяну и Ду Ши проявить инициативу, чтобы заставить их уйти?

На дороге никого не было. Цинь Мян без колебаний промчался по обочине дороги. Он пробежал некоторое расстояние, а затем побежал обратно. Размышляя об этом, он, кстати, тренировался. Полчаса бега и получасовые отжимания каждый день должны были укрепить тело. Он всегда думал, что телу не больше 12 лет, но позже он узнал, что на самом деле ему 14 лет. В 14 лет его рост составлял всего 1,3 метра, так что теперь он был низкорослым. К счастью, он был молод, времени было достаточно, чтобы наверстать упущенное.

Цинь Мян спокойно проанализировал. Хотя Лей Дацян был главой семьи, он заботился только о работах снаружи, а другими делами в основном руководила Ду Ши. Итак, ключом к переезду была Ду Ши. Не было никаких сомнений в том, что Ду Ши не питала чувств к Лей Ти. Цинь Мян был уверен, что Ду Ши также хотела отделить Лей Ти от этой семьи. Должны быть другие причины, по которым она этого не сделала, помимо боязни сплетен со стороны жителей деревни.

За исключением Лей Сянчжи, с которым Цинь Мян не встречался до сих пор, Лей Ти был самым высоким и сильным из четырех братьев в семье Лей. Для крестьян, которые полагались на физическую силу, чтобы поесть, это была сильная и бесплатная рабочая сила.

Кроме того, были деньги. Цинь Мян проанализировал этот момент из высказывания Ду Ши: «Я разберусь со всей добычей, на которую ты наткнешься в будущем».

Цинь Мян видел оленя. Стрела попала оленю в шею, убив его одним выстрелом. Это показало, что техника лука Лей Ти очень хороша и до осеннего урожая не будет меньше добычи. Независимо от того, в наше время или в древние времена, мясо не было бы дешевым, и если его продать, должно быть много денег. Ду Ши хотела держать все это в своих руках, а не ради денег. Почему?

Кроме того, в семье Лей было трое детей, которые не были женаты. Обручальные подарки и приданое всегда ценились в браке, особенно в древние времена. Не имея подарков на помолвку, какая девочка из семьи была готова выйти замуж? Без приданого у девушки не было бы уверенности, когда она побывала в доме свекрови. Другие могли смотреть на нее свысока.

Таким образом, анализ Цинь Мяна показал, что Ду Ши, вероятно, хотела как можно больше заработать на Лей Ти для Лей Сянли, Лей Сянчжи и Лей Чунтао. Лей Ти давал больше, а она - меньше. Хорошие схемы.

Если он хотел, чтобы Ду Ши взяла на себя инициативу по разделу семейной собственности и жить отдельно, было несколько способов…

Мозг Цинь Мяня быстро закружился, когда его запястье внезапно было сильно сжато, и в ухе прозвучал глубокий голос.

"Куда ты направляешься?"

Глава 9 - Разделите семейную собственность и живите отдельно (2)

Цинь Мян оглянулся и увидел, что Лей Ти пристально смотрел на него, его глаза удерживали Цинь Мяна неподвижным, а в правой руке он держал чашу. Чаша была наполнена сладким картофелем, просо, рисом и парой палочек для еды. Так называемый рис был именно рисом, приготовленным на пару со сладким картофелем и пшеном. Основными продуктами питания в последнее время были сладкий картофель, пшено, рис и тушеные булочки. Поверх риса лежала куча жареных овощей и, к его удивлению, там даже было жареное яйцо.

Ду Ши не может любезно дать ему поесть яйца. Наверное, отказался от своей порции жареного яйца именно Лей Ти. Цинь Мян очень хотел опровергнуть это предположение.

Он пошевелил запястьем, объясняя: «Куда мне пойти, когда я голоден и с пустыми руками? Я просто тренировался и бегал». За исключением того, что Лей Ти настаивал на отказе от гармоничного развода, Лей Ти произвел на него хорошее впечатление, поэтому его тон был очень мягким.

Лей Ти выпустил руку и протянул ему миску с рисом, прежде чем повел его к старому дереву акации на обочине дороги. Под деревом был плоский камень. В свободное время сельчане часто болтают здесь.

Цинь Мян сел на камень и ел только яйцо, остальное он не мог. Не говоря уже о сладком картофеле и рисе, он очень хотел есть курицу, утку, рыбу и мясо.

«Я больше не могу это есть». Цинь Мян взял чашу обеими руками, посмотрел на закат на западе и вздохнул: «Я хочу съесть белый рис, хочется есть курицу, утку, рыбу, хочу съесть шашлык, стейк, хочу выпить пива ...»

Лей Ти наблюдал за ним некоторое время, прежде чем он взял миску и спокойно поел.

Цинь Мян был шокирован. "Ты не ел?"

«Эн». Лей Ти ответил.

"О." Цинь Мян оперся на дерево и продолжал размышлять о возможности заставить Ду Ши разделить семейную собственность и жить отдельно. Он не заботился о других, но он должен найти способ, чтобы Ду Ши позволила ему и Лей Ти уехать.

Он мог попытаться узнать мнение Лей Ти о разделе семейной собственности и раздельном проживании.

"Я хочу у тебя кое-что спросить."

Лей Ти посмотрел на него, кивнул и продолжил есть.

«Где мы будем жить в будущем? Там свинарник…»- неопределенно спросил Цинь Мян.

Лей Ти остановился и, не поднимая глаз, сказал: «После осеннего урожая мы выезжаем».

Неожиданное счастье заставило Цинь Мяна взволнованно встать. "Ты серьезно?" Изначально у него были две расплывчатые идеи: либо позволить Лей Ти притвориться больным, и серьезно болеть, чтобы лишить Ду Ши идеи относиться к Лей Ти как к рабочей силе; или использовать суеверие Ду Ши и ее заботу о Лей Сянчжи, ученом, чтобы заставить Ду Ши выгнать его и Лей Ти. Он никогда не думал, что Лей Ти не был ни глуп, ни наивен, но у него давно были другие планы.

При мысли о том, что они могут покинуть дом Лей, Цинь Мян не мог сдержать своего хорошего настроения. Он даже улыбнулся Лей Ти и снова сел, прежде чем сказать гораздо более легким голосом: «Мы можем съехать раньше? Я знаю, что причина, по которой ты хочешь переехать после осеннего сбора урожая, заключается в том, чтобы помочь семье пережить напряженный сезон, но даже если мы живем отдельно, мы также можем помочь с сельскохозяйственными работами. Что скажешь?"

Лей Ти посмотрел на него, прежде чем внезапно произнес предложение, его голос по-прежнему был тихим, но тон был твердым и несравненным: «Я не разведусь».

Цинь Мян был удивлен. Насколько чувствительным был этот парень? Он избегал взгляда Лей Ти и сказал с сухой улыбкой: «Я не упоминал о разводе, ах. Я говорю о разделе семейной собственности и раздельном проживании. Люди, которые часто злятся, быстро стареют. Мать меня не любит. Разве это не значит, что жить вместе и рассердить ее?"

«Я не буду стирать».

Цинь Мян сразу сказал: «Я буду!»

«Я не буду готовить».

"Я буду!" Цинь Мян боялся, что его не удастся уговорить расстаться как можно скорее.

Лей Ти кивнул.

”…”

Маленький человечек в сознании Цинь Мяна взволнованно подпрыгнул. Он призывал: «Ешь быстрее».

Лей Ти все еще ел ни торопливо, ни медленно. Цинь Мян с тревогой смотрел на него, у него был зуд, помочь ему поесть.

Лей Ти коснулся его головы. "Не торопись."

Цинь Мян не успел опротестовать его действия и прямо сказал: «Это срочно!»

Только тогда Лей Ти немного ускорился. Когда он доел последний кусок еды, они вместе пошли домой.

Закатное сияние постепенно исчезло, оставив лишь слабый остаточный свет. Вся деревня была окутана сумраком. В нескольких домах уже зажгли масляные лампы. Когда свет колыхался на ветру, вместе с ним колыхались и тени стен двора.

Когда Чжао Ши увидела, что Лей Ти идет на кухню с тарелками и палочками для еды, она с улыбкой приподняла брови, посмотрев на Цинь Мяня и кисло сказала: «Я действительно завидую старшей невестке. Мало того, что старший брат накормил старшую невестку, он даже помог старшей невестке с пустой миской. Заставляете людей завидовать! "

Ду Ши в комнате сразу же повысила голос после этой фразы: «Семья старшего [жена], не торопишься ли ты мыть посуду? Масляная лампа свободна, а?»

Цинь Мян не чувствовал боли или зуда [1], потому что он скоро отделится и будет жить отдельно от них, и не хотел поднимать другие проблемы. Он пошел на кухню и мог мыть посуду только при тусклом лунном свете.

В древние времена не было моющих средств. Если кто-то хотел очистить масляные пятна на посуде, можно было использовать только горячую воду. Поскольку в углублениях кухонной плиты находились два вока(кастрюля), крайний вок использовался для приготовления риса и жарки овощей, а самый внутренний вок - для одновременного кипячения воды. Цинь Мян открыл крышку внутреннего котелка с выпуклым днищем и обнаружил, что там нет горячей воды. Он не знал, кто его использовал, поэтому ему пришлось снова прокипятить.

Лей Ти сел перед плитой и помог разжечь огонь.

Когда они закончили мыть посуду, в главном доме было темно и уже было тихо.

Они вернулись в дом с соломенной крышей, вымыв посуду при лунном свете.

Глава 10 - Разделите семейную собственность и живите отдельно (3)

Лампу тоже не зажгли и легли спать в темноте.

Цинь Мян чувствовал на своем теле старое и жесткое изношенное лоскутное одеяло, когда он в расслабленном состоянии подумал- скоро он разлучится и будет жить отдельно от этой семьи. По сравнению с разлукой и раздельным проживанием другие обиды были ничем.

«Кстати, а где мы будем жить после раздела семейного имущества?» - тихо спросил Цинь Мян, внезапно подумав о самом важном.

В темноте Лей Ти сказал: «Денег хватит только на то, чтобы построить хижину с соломенной крышей».

Цинь Мян небрежно улыбнулся: «Пока мы можем уехать отсюда, мы можем даже жить в пещере». Пока он покинет это место, он мог зарабатывать деньги.

Лей Ти долгое время не разговаривал, он не знал, спит ли этот человек.

Цинь Мян не мог спать. Он ворочался и вертелся почти час, прежде чем сел.

"Куда?"

Внезапно прозвучал голос Лей Ти.

Цинь Мян был ошеломлен. К счастью, он не стал выносить еду из пространства. Он коснулся своего живота и вздохнул: «Голодный». Когда он был еще маленьким, как он мог насытиться только куриной голенью и яйцом? Даже остальная часть еды была заперта в шкафу Ду Ши, и единственные ключи так же хранились у нее.

Сбоку послышался шорох, за которым поднялся Лей Ти. Снаружи проникло большое количество лунного света. Оказалось, что Лей Ти молча открыл дверь.

"Идем." - мягко сказал Лей Ти.

"Куда?" - подумал Цинь Мян. Он встал с постели и надел соломенные сандалии.

Лей Ти открыл ворота двора. После того, как Цинь Мян вышел, он слегка закрыл ворота.

Лунный свет сиял на земле спокойно, как вода. В конце сентября ночью было довольно холодно, но ненамного. Вечерний ветер дул им в лица, было очень приятно.

Лей Ти крепко держал запястье Цинь Мяна. Цинь Мян не мог вырваться на свободу после некоторой борьбы, и без всякого выбора он мог только следовать за этим человеком. В земле были выбоины. Если не проявить осторожность, можно попасть в выбоину. Лучше, чтобы Лей Ти держал его.

Идя по дороге, Цинь Мян все больше сбивался с толку. Если они пойдут дальше, они выйдут из деревни. На солнечной земле (П. п. это площадка, где рис или другие зерна сушатся) Лей Ти остановился перед корягой ростом с человека, потянулся к его вершине и выудил три яйца.

Цинь Мян удивленно посмотрел на него. Он не ожидал, что кто-то вроде Ли Ти украдет чьи-то яйца.

Лей Ти, казалось, видел то, что он думал, «Это яйца фазана».

Как только Цинь Мян подумал об этом, это показалось правдой. Как домашняя курица могла сюда откладывать яйца?

"Жди здесь." Лей Ти сунул ему в руку три яйца.

Цинь Мян смотрел, как его спина постепенно удаляется, пока он больше не мог его видеть. Воцарилась совершенная тишина, и никого не было, кроме тени коряги в лунном свете. Ветер позади него был прохладным, от чего у него появились мурашки по коже. Он был тронут поступком Лей Ти, но в то же время он почувствовал симпатию к тому, что родился в такой семье. Ду Ши заперла шкаф не только для того, чтобы помешать ему, но и для того, чтобы Чжао и Цянь не смогли украсть еду. Само собой разумеется, что они были семьей, но, достигнув такой степени, как можно не думать, что это смешно и грустно?

Вскоре Лей Ти вернулся с небольшой связкой дров, а в правой руке он держал два кукурузных початка, которые пришли из ниоткуда. Он использовал кремень, чтобы зажечь огонь, и положил в огонь яйца. Он также использовал две тонкие бамбуковые палочки, чтобы проткнуть кукурузные початки и поджарить их на огне.

Под мерцающим огнем лицо мужчины было мягче, чем днем. Даже если он сидел с согнутой спиной, он все равно оставался таким вертикальным, что выглядел очень устойчивым и надежным.

Язычок пламени облизывал кукурузные початки, и через мгновение Лей Ти поворачивал бамбуковые палки в руке. Цинь Мян подавил зевок, положил голову на колени и, почувствовав запах кукурузы, выпрямился. Когда Лей Ти вручил две кукурузы, он взял только одну.

"Ты тоже возьми один". Он откусил от кукурузы; улыбка появилась из его глаз, она была мягкой и ароматной. Он поднял глаза и улыбнулся Лей Ти, сказав: «Это ароматно. У тебя хорошие навыки жарки. Он вообще не сгорел.» Лей Ти не возвращался к обеду в полдень, когда был на охоте, поэтому ему нужно было разобраться с едой самому. Наверное, благодаря этому отточили этот навык.

Лей Ти ничего не сказал, и на его лице все еще не было выражения, но холодные морщинки на его лице, очевидно, немного смягчились. Он взял палку и перевернул яйца в огне.

Даже позже, когда Цинь Мян и Лей Ти были вместе много лет, Цинь Мян все еще чувствовал себя полным тепла, когда он вспоминал эту сцену вечером.

«Когда вы собираетесь говорить о разлуке? Я не призываю вас, но прошу понять полностью. У меня есть кое-что на уме».

Лей Ти не ел кукурузу. «Пятый брат будет дома завтра вечером, а после этого выходной. Поговорим об этом в то время».

Цинь Мян кивнул. Он уже знал, что Лей Ти был человеком собственного мнения и должен хорошо представлять, как разделить семейную собственность, чтобы жить раздельно. Больше ему не нужно было говорить. К тому же он всегда чувствовал себя посторонним, поэтому вмешиваться было сложно.

Лей Ти достал яйца и положил их на наветренную сторону, чтобы ветер охладил их.

Цинь Мян жевал кукурузные початки и коснулся яйца, но оно не было горячим. Он взял его и очистил. Съев все три яйца, он наелся.

Лей Ти ел только кукурузу в руке.

Зерна кукурузы были брошены далеко в рисовое поле по колено.

«Здесь останутся следы». Цинь Мян указал на горящий огонь.

Лей Ти сказал: «Сейчас не время использовать землю для сушки зерна». Это означало, что в наши дни следов обнаружить не удастся. Фактически, это ничего, даже если оно обнаружено. В лучшем случае это вызвало бы некоторые предположения. В серьезных случаях некоторые люди будут сплетничать.

"Тогда вперед." Чтобы выразить свою благодарность Лей Ти, Цинь Мян наклонился, чтобы взять лишние дрова.

Лей Ти быстро опередил его и поднял дрова, прежде чем он дал ему знак следовать за ним.

Проходя дома мимо дров, он положил дрова на кучу дров. Затем они вернулись в хижину с соломенной крышей.

Во дворе не было ни звука. Их уход никого не испугал.

Когда его желудок был удовлетворен, пришла и сонливость Цинь Мяна. Он лег в постель и вскоре заснул. Среди ночи ему стало немного холодно, он бессознательно оперся на ближайший источник тепла и заснул крепким сном.

Глава 11 - Заработую больше денег, позволю тебе положить столько масла, сколько хочешь

Когда петух запел в первый раз, Лей Ти открыл глаза. Слабый отблеск света и ветра снаружи пробивался сквозь щели в соломенной хижине. Вскоре он протрезвел и посмотрел на теплый предмет в своих руках. Подросток, свернувшись калачиком на руках, крепко спал. Посреди ночи подросток почувствовал холод и бессознательно зажал голову под правой подмышкой Лей Ти.

Он убрал руку и осторожно уложил подростка в одеяло, прежде чем он тихо оделся, умыл лицо холодной водой из колодца во дворе, а затем вернулся в соломенную хижину, чтобы собрать добычу и лук и отправился на выход.

Город был неподалёку, и прогулка по горе займет больше часа. Если он уйдет рано, то сможет прийти к открытию рынка. В то время это было бы самое оживленное время. Люди, которые отвечали за закупки у зажиточных семей, выходили в это время. Он мог продать добычу пораньше.

Недалеко на улице с другого направления вышли несколько человек из той же деревни, у каждого был наплечный шест, который уже согнулся от давления.

«Тиези». Одним из них был Чжан Дашуань.

«Брат Чжан». Лей Ти поздоровался, не сказав больше ни слова.

Чжан Дашуань знал его характер, поэтому не возражал и улыбнулся, кивнув.

К Лей Ти подошел мужчина лет тридцати с небольшим. «Тиези, как твоя жизнь "молодоженов"? Жена приятная? "

«Дашан!» Лицо Чжан Дашуаня слегка изменилось, когда он нахмурился.

"Что случилось?" Другой, немного моложе и на вид лет двадцати пяти, засмеялся и ударился о наплечник Чжан Дашуаня. «Брат Чжан, тебе не любопытно? Брат Шан тоже, с первого взгляда видно, что к жене Тиези неприятно прикасаться, тебе не нужно больше просить ».

Чжан Дашуань сердито остановил его от продолжения: «Цянчжу!»

Лей Ти остановился. Его пара черных глаз без изгибов пристально смотрела на Сун Цянчжу, казалось, даже воздух остыл.

Яо Дашан был шокирован и немного пожалел об этом. Лей Ти не казался человеком, которого легко спровоцировать, он не должен был его провоцировать.

Спина Сун Цянчжу похолодело, но он не хотел терять лицо перед другими, поэтому с усмешкой поднял голову и сказал: «Что? Если ты осмеливаешься выйти замуж за мужчину, я осмеливаюсь так сказать! »

Лей Ти сдержал холодный свет в глазах, повернулся и сказал Чжан Дашаню тихим голосом: «Брат Чжан, я иду первым».

"Хорошо хорошо." Чжан Дашуань немедленно кивнул, опасаясь нового спора между ним и двумя другими.

Когда вид сзади Лей Ти превратился в черную тень на фоне зеленой горы, Сун Цянчжу холодно сказал: «Я говорю тебе, посмотрим, что ты можешь со мной сделать! »

Чжан Дашуань и Яо Дашань посмотрели друг на друга и мысленно покачали головами. Если ты не боишься, почему бы тебе не сказать это перед Лей Ти?

Чжан Дашуань показал рукой: «Иди, иди и продолжай».

Цинь Мянь, естественно, не знал, что случилось с его дешевым «мужем», и крепко спал под одеялом. Неизвестно, сколько времени прошло, когда дверь распахнулась.

«Семья старшего [жена] все еще не встает? Вы долго жили со свиньями, и превратились в свиней? »

Цинь Мянь внезапно сел и холодно посмотрел на Ду Ши. У этой старой ведьмы не было приличий в речи. Это не только ругает его, но и ругает старшего сына ее мужчины.

"Что? Вы все еще не слушаетесь? " Ду Ши было совершенно наплевать на него, потому что ее голос был еще громче: «Не встаешь все равно!»

Цинь Мянь глубоко вздохнул и улыбнулся ей. «Мама, я собирался встать. Ты много работаешь, я сегодня приготовлю завтрак."

Лицо Ду Ши немного смягчилось. "Поторопитесь!"

После того, как Цинь Мянь оделся, он вышел. Небо еще не посветлело, казалось, самое большее шесть часов времени. Он просто умылся, прежде чем пойти на кухню и осмотреться. В бамбуковой корзине были сладкий картофель, баклажаны, зеленый перец, три картофеля и два яйца.

Ду Ши последовала за ним. «Просто обжарьте овощи в корзине на завтрак. Я набрала коричневый рис, когда рис готовится, приготовьте на нем два яйца ».

После этого она не уходила, а стояла у двери.

"Я понимаю." Цинь Мянь знал, что она боялась, что он сварит слишком много риса. Считая ее несуществующей, он быстро развел огонь и сначала приготовил рис. Все семьи в деревне усердно работали, поэтому они не ели такие супы или жидкости на завтрак, как горожане, но ели основные продукты питания, как обед и ужин, иначе они бы легко проголодались.

Когда Ду Ши увидела, что он не добавлял тайком рис из рисовой банки, она расслабилась.

Пока рис закипал, Цинь Мянь промыл и нарезал овощи. После того, как рис был приготовлен, он положил коричневый рис со сладким картофелем в таз и положил его в горячую воду внутреннего котелка с выпуклым днищем, чтобы пожарить, а затем промыл другой вок, чтобы поджарить овощи.

Цянь Ши, вероятно, нечего было делать, потому что для нее было редкостью приходить помочь ему добавить дрова.

Цинь Мянь нашел именно то, что искал. Когда вок был высушен на огне, он вычерпал большую ложку масла и налил ее. Масло пахло восхитительно.

Цянь Ши было слишком поздно, чтобы остановить его. «Старшая невестка, ты слишком много положила. Если бы свекровь узнала, она бы тебя отругала ».

Цинь Мянь спокойно сказал: «Баклажаны потребляют масло, больше масла для жарки будет вкуснее».

Цянь Ши была безразлична, потому что ругать в любом случае будут не ее. Она улыбнулась и похвалила: «Это действительно ароматно. Старшая невестка, вы смелая. Если ты будешь готовить в будущем, это будет хорошо ».

Цинь Мянь уклончиво слабо улыбнулся.

Именно так Цинь Мянь зажарил две тарелки баклажанов, две тарелки картофелей и две тарелки зеленого перца. Как только овощи были обжарены, он быстро выскользнул.

Он еще не далеко отошел и услышал громкую брань Ду Ши, но она попала в левое ухо и вышла из правого. Он медленно пошел по дороге из деревни.

Увидев издалека высокую фигуру, приближающуюся ни слишком быстро, ни слишком медленно, он быстро помахал рукой. Это действительно Лей Ти!

Когда Лей Ти посмотрел на маленькую и тонкую фигуру вдалеке, он почувствовал странное чувство в своем сердце и неосознанно ускорил свой шаг. Впервые кто-то ждал его возвращения.

Когда он подошел ближе, не было ничего необычного в его голосе: «Что случилось?»

"Это ничто. Я только что закончил готовить еду, и мама думает, что я налил в нее слишком много масла ". Цинь Мянь откровенно рассказал историю и не отрицал, что это было сделано умышленно.

Лей Ти кивнул: «Я заработаю больше денег, позволю тебе добавлять столько масла, сколько хочешь, когда будешь готовить».

Лицо Цинь Мяня стало немного горячим, поэтому он сменил тему: «Добыча была продана? Сколько это стоило?"

Лей Ти ответил: «3 таэля серебра [1] и 2 диао [2]».

Цинь Мянь произнес "ах". Он знал, что 1 таэль золота здесь равнялась 10 таэлям серебра, 1 таэль серебра равнялась 10 монетам диао, а 1 диао равнялся 100 вен [3]. Но он не знал точно, что такое 1 вен и сколько вещей на него можно купить, поэтому он не знал, больше или меньше 3 таэля и 2 диао.

Когда они вернулись домой, еда была уже подана.

Как только Ду Ши увидела Цинь Мяна, она собиралась отругать его, но Лей Ти крикнул «мать», прежде чем он повел Цинь Мяна пройти над ней, чтобы сесть за стол.

Ду Ши вспомнила, что Лей Ти получил деньги, поэтому сдержала гнев и позволила Цинь Миану уйти на некоторое время. Она мягко сказала: «Старший вернулся. Какова рыночная цена сегодня? »

«Достаточно, чтобы купить 2 комплекта одежды для меня и Сяо Мянь».

Цинь Мянь проигнорировал Ду Ши. Он взял свою миску и положил в нее баклажаны и картофель. Хотя там были все овощи, это намного лучше, чем жареные овощи Ду Ши.

Лэй Дацян, Лэй Сянжэнь и другие ели с удовольствием, рот был полон жира. Увидев, что овощи в посуде становятся все меньше и меньше, Цинь Мянь быстро положил немного в миску Лей Ти.

Лей Ти взглянул на него, и Цинь Мянь отвернулся с улыбкой.

Ду Ши не удовлетворилась ответом Лей Ти и спросила: «Там должно быть 2 или 3 таэля?»

«1 таэль и 200 вен». После этого Лей Ти больше не разговаривал и опустил голову, чтобы поесть.

Он не передал ей ни малейшей суммы, и сердце Ду Ши снова начало чувствовать дискомфорт. Едва она собиралась открыть рот, как из кухни раздался крик Лэй Сянжэнь: «Почему не осталось риса?»

Лэй Сянъи сказал: «Разве ты еще не съел две миски?»

Ду Ши пришла в себя и посмотрела на стол. На дне трех блюд осталось совсем немного супа, а в ее миске было только несколько овощей. Излишне говорить, что это ей дала Лэй Чунтао.

Внезапно вспышка гнева и сдавленное дыхание вырвались из ее груди одновременно и бросились в ее мозг. Она взяла свои палочки для еды и уронила их на землю, крича на Чжао Ши и Цянь Ши: «Ешьте так быстро как будто вас только что выпустили из тюрьмы? Даже собаки не едят так чисто, как все вы! "

Цянь Ши быстро высыпала рис в миску, не издав ни звука.

Чжао Ши невольно пробормотала себе под нос: «Младшая золовка тоже ела…»

«Вторая невестка!» Лэй Чунтао покраснела и впилась взглядом в Чжао Ши.

Гнев Ду Ши заставила ее пошатнуться.

"Достаточно! Даже во время еды не может быть покоя! " Лэй Дацян хлопнул рукой по столу. Кто знает почему, его лицо было немного красным.

Ду Ши тяжело села и перевела взгляд на Цинь Мяня; глаза были возмущены и холодны, как будто смотрели на врага.

Цинь Мянь спрятался за Лей Ти и продолжил есть.

Ду Ши посмотрел на Лей Ти, который закрыл ей зрение. «Старший, ты собираешься завтра в город? Купите два джина масла ».

Лей Ти ответил: «Нет, мне нужно кое-что сделать».

После еды Цинь Мянь взял на себя инициативу и сказал: «Мама, я пойду нарублю дрова».

Ду Ши сразу сказала: «В тебе нет нужды! За день не нарубишь даже двух дзинь [4] дров! Вторая [жена] и Третья [жена] идут колоть дрова; Старшая [жена] идет мыть посуду и одежду! »

Цинь Мянь тайно поздравил себя.

Только когда он увидел большую груду одежды, сложенную у колодца, он понял, что недооценил Ду Ши. Ду Ши даже вынула чистую одежду?

«Жена, следуй за мной, чтобы косить траву». Лий Ти пришел, взял Цинь Мяня и ушел.

Цинь Мянь считал, что его желание отделиться и жить отдельно было определено, поэтому ему не нужно было заботиться о Ду Ши.

Глава 12 - Разделите семейное имущество и живите раздельно (4)

Цинь Мянь и Лей Ти вышли с серпом, и так уж получилось, что соседи тоже вышли из своего двора, их взгляды случайно пересеклись.

Цинь Мянь был очень смущен и восхищался хорошим характером этой семьи. Ду Ши ругала так много каждый день, что половина жителей деревни могла ее слышать. Больше всего пострадали соседи. Как он мог никогда не услышать протеста?

«Вышли, ах». Говоря это, старший мужчина улыбался. Он выглядел очень нежным, и в его глазах не было презрения.

Цинь Мянь с улыбкой кивнул: «Дядя [1], доброе утро. Мы собираемся косить траву ».

Пожилой мужчина усмехнулся: «Какой дядя? Зовите меня старший дядя [2] Цзян ».

«Старший дядя Цзян». Цинь Мянь охотно последовал хорошему совету [3]. Он предположил, что этот человек занимал высокое положение в семье или клане. В деревне было много людей, которые были связаны друг с другом, и именно так оценивался их старшинство.

«Пойду первым». Положив руки на спину, старший дядя Цзян пошел в другом направлении.

Цинь Мянь последовал за Лей Ти до самого подножия горы и пошел дальше.

«Собираешься в гору?» - спросил Цинь Мянь.

Лей Ти кивнул.

Дуэт ходил по лесу, поднимаясь на гору, примерно десять минут до того, как остановился.

"Стой здесь."

Лей Ти наклонился, чтобы косить траву. Он схватил пригоршню пыльной травы своей большой ладонью, приложил серп правой рукой к корню травы, притягивая к себе, и легко срезал пригоршню, прежде чем положить ее на землю и косить вторую партию.

Цинь Мянь обнаружил, что у них был только один серп и он был готов помочь, но не имел инструментов. Затем он хотел прогуляться, чтобы посмотреть, сможет ли он выкопать дикие овощи или найти дикие фрукты.

«Не ходи. Есть змеи ».

Цинь Мяну пришлось послушно встать на место. Неподалеку был камень, и он двинулся, чтобы сесть, наблюдая, как Лей Ти разрезал узел за узлом, а затем переместил их все в небольшую яму у холма, которую было нелегко найти. В этом небольшом холме хранилось несколько пучков срезанной травы.

Цинь Мянь не понял: «Положим сюда?»

Лей Ти ответил: «Построим дом».

Цинь Мянь внезапно осознал. Оказалось, что Лей Ти косил эту траву не для семьи Лей, а для постройки дома. Похоже, он начал планировать отделение от семьи Лей.

Цинь Мянь сказал: «Днем я буду косить с тобой».

Лей Ти ничего не сказал. Цинь Мянь расценил это как согласие.

Когда пришло время возвращаться домой, Лей Ти собрал только два пучка травы, чтобы вернуть, что считалось выполненной задачей. Высушенная трава также была материалом для сжигания.

Днем Цинь Мянь принес тканевые полотенца и поднялся на гору с Лей Ти. Когда он косил травы он обматывал руки тканевыми полотенцами. Это не из-за его мелочности, но он был молод и нежен, он мог легко получить рану. В отсталую древнюю эпоху не было лекарств, поэтому меньше травм было безопаснее.

Вечером вернулись домой. Во дворе сидел молодой и изящный подросток, одетый в чистое и аккуратное белое длинное платье, и смотрел вниз, чтобы читать книгу.

Цинь Мянь сразу догадался, кто это был: Лей Сянчжи, младший сын семьи Лей. Лей Сянчжи был единственным человеком в семье Лей, который отличался от ребенка фермера, если не считать Лей Ти. Он также был единственным, кто носил белую одежду.

Услышав звук шагов, Лей Сянчжи поднял голову перед тем, как встать, и улыбнулся Цинь Мяню и Лей Ти, даже поклонившись. Темперамент ученого проявился полностью. Он сказал изысканно и учтиво: «Старший брат, старшая невестка».

Лей Ти легко ответил: «Пятый брат».

Цинь Мянь только улыбнулся и кивнул Лей Сянчжи, не называя «пятый брат». В глубине души он не признавал себя старшей невесткой Лея, и в настоящее время он был на год младше Лей Сянчжи, поэтому неудобно называть его «пятым братом».

Когда Ду Ши вышла из холла с тазом, как только она увидела Цинь Мяна, она неожиданно не отругала его, а легонько взглянула на него, прежде чем броситься на кухню.

Таким образом, было видно, что Ду Ши заботилась о Лей Сянчжи.

Конечно, до обеда Ду Ши никого не ругала. За обеденным столом, не говоря уже о том, что она спрашивала о самочувствии Лей Сянчжи, она даже специально попросила Чжао Ши купить рыбу в доме рыбовода в верхней части деревни, когда она готовила завтрак на следующий день.

Это не имело никакого отношения к Цинь Мяню. После еды он лег спать. Потому что, когда он проснется, они могли поговорить о разлуке и разделении.

На следующий день после завтрака. Чжао Ши и Цянь Ши встали, чтобы убрать со стола по настоянию Ду Ши. Лей Дацян тоже был готов идти на работу.

Лей Ти начал: «Отец, сядь. Мне есть что сказать."

Лей Дацян снова сел и небрежно спросил: «Что случилось?»

Лей Ти сказал без малейших слов: «Я хочу отделиться и съехать».

Все были ошеломлены. Никто не ожидал, что Лей Ти произнесет такую фразу так внезапно, потому что не было никакого знака. Чжао Ши и Цянь Ши, которые уже держали в руках палочки для еды, одновременно побледнели. Они снова поставили тарелки на стол и сели на прежнее место.

Чжао Ши мысленно нахмурилась. Она не хотела отпускать Лей Ти. Если бы Лей Ти ушел, в семье было бы меньше рабочей силы, и ее мужу пришлось бы работать больше.

Цянь Ши поддержала Лей Ти, чтобы выйти. Это действительно неловко с двумя мужчинами вместе ах. Кроме того, поскольку деньги семьи находились в руках Ду Ши, переезд Лей Ти не оказал бы существенного влияния на ее интересы. Ду Ши ссорилась с Цинь Мяном каждый день. Даже ради мира она надеялась, что Лей Ти и Цинь Мянь уедут.

Фактически, она тоже хотела съехать. Просто потому, что не было разделения, деньги, которые братья семьи Лей обычно зарабатывали, когда они выходили на случайную работу, или деньги, которые женщины дома зарабатывали, продавая вышитые носовые платки и завязанные узлами луоцзы [4], все должны были быть переданы Ду Ши до такой степени, что у нее было мало денег в руках, и она даже обычно не могла купить вкусных закусок для Синьсинь.

У этой старой ведьмы Ду Ши на глазах был только младший сын, единственная дочь и два внука, и ей было наплевать на Синьсинь. Но она также знала, что Лей Сянъи не сможет самостоятельно уехать, если старый отец не пожелает разлучить своих сыновей.

Лей Сянжэнь, Лей Сянъи, Лей Сянли, Лей Сянчжи и Лей Чунтао выглядели по-разному.

Лей Сянжэнь и Лей Сянъи тоже хотели разлучиться и жить отдельно. Кто не хотел распоряжаться своими деньгами? У Лей Сянъи не было сына. Каждый раз, когда он видел, как его мать кладет вкусную еду в миски Дабао и Сяобао, а затем он видел взгляд Синьсиня, он чувствовал разочарование. Если бы у него были деньги, он бы купил все, что хочет его дочь!

Лей Сянли и Лей Сянчжи знали, что их родители не согласятся разделить семью, но они тихо слушали.

Лей Чунтао от всей души поддержала решение Лей Ти. Когда Лей Ти уехал из дома, ей было всего пять лет, и у нее еще не было впечатлений от оригинального Лей Ти. Когда Лей Ти вернулся, он был очень добр к ней, а также подарил ей шпильку стоимостью не менее 4 таэлей. Однако ее мать пробовала различные приемы, чтобы воспользоваться старшим братом, и даже устроила соломенную хижину напротив свинарника, чем ей стало жаль и стыдно. Даже гуляя по деревне, она чувствовала себя на голову ниже других. Хорошо, если старший брат действительно может разлучиться и жить отдельно. Хотя Ду Ши любила ее, она была дочерью и не имела права говорить дома. Ей оставалось только сдерживать волнение и ждать, пока родители сделают заявление.

Не дожидаясь, пока заговорит Лей Дацян, Ду Ши сразу же настроилась отрицательно и холодно сказала: «Старший, о чем ты говоришь? Мы с твоим отцом еще не умерли."

Глава 13 - Наконец-то разделите семейное имущество и живите раздельно!

Затем Лей Дацян сказал: «Старший, я не согласен. Почему бы тебе не подумать лучше? Если ты действительно съедешь, где ты будешь жить? В лесу? Ну, не говори больше об этом».

С этими словами он встал, чтобы уйти.

Лей Ти посмотрел ему в глаза и легко сказал: «Десять лет назад я ушел, десять лет спустя, не то чтобы я действительно не мог уйти снова».

Лицо Лей Дацяна сильно изменилось, а его руки, свисающие по бокам, слегка дрожали: "Ты!"

«Старший!» Ду Ши не смогла сдержать гнев. — Ты не воспринимаешь своего отца всерьез? Ты не уважаешь его!»

Лей Ти посмотрел на нее и сказал: «Я не уважаю? Я не сопротивлялся, когда ты меня била и ругала. Вы сказали мне жить на против свинарника, я не возражал. Из-за слов гадалки я женился на мужчину».

Он снова посмотрел на Лей Дацяна и прямо спросил: «Я давно хотел спросить, я твой сын?»

Даже Цинь Мян как посторонний, услышавший это, чувствовал душевную боль и сочувствовал Лей Ти.

Лей Дацян открыл рот, но ничего не сказал. Он не смел смотреть в глаза Лей Ти.

Глаза Лей Чунтао были красными, и она не могла не закричать: «Отец! Мама! Просто согласитесь! Большой брат нам ничего не должен!»

Ду Ши в ярости сказала: «Замолчи! Ты должна быть на моей стороне!»

Лей Сянчжи тихо вздохнул и нежным голосом сказал: «Отец, позволь старшему брату уйти. Мы все еще семья, даже если он разделится». Одним словом, отношения между Лей Сянъи, Лей Сянли и Лей Сянчжи с Лей Ти были сносными. Лей Сянжэнь был самым эксклюзивным. Но причина была в том, что он был первым сыном Ду Ши. Когда он был очень молод, отношение Ду Ши к нему и Лей Ти было совершенно другим. Отношение Ду Ши к Лей Ти в некоторой степени повлияло на него, поэтому ему совсем не нравился Лей Ти. В связи с этим он согласился отпустить Лей Ти. Что же касается Лей Сянчжи, которому в то время было всего пять лет, что он мог понять? Позже он получил образование и понял принцип проявления любви и уважения, как и подобает хорошим братьям. Хотя его отношения с Лей Ти можно было считать глубокими, он не хотел запугивать или оскорблять его.

«— Пятый? (сын)» Ду Ши недоверчиво посмотрела на Лей Сянчжи, но не могла сказать ему ни слова.

Лей Дацян слабо сел на стул: «Хорошо. Хочешь съехать, съезжай».

"Старик!" Ду Ши посмотрела на него.

Лей Дацян проигнорировал ее.

Лей Дацян принял решение, у Ду Ши не было выбора, кроме как сказать: «Если ты хочешь съехать, ты можешь. Но в доме тебе нечего взять.»

Лей Сянчжи и Лей Чунтао нахмурились.

Лей Ти только посмотрел на Лей Дацяна.

Лей Дацян вздохнул и сказал: «Старший, ты знаешь ситуацию дома. В доме действительно нет лишних вещей, чтобы поделиться с вами. Если ты торопишься переехать, мы с твоими братьями сначала поможем тебе построить дом с соломенной крышей. Сельскохозяйственные угодья только некоторые можем дать. Когда Четвертый и Пятый поженятся, людей станет больше, поэтому мы можем дать вам только один му[1] рисовых полей и один му засушливых сельскохозяйственных угодий. Что касается денег…”

Чжао Ши, Цянь Ши, Лей Сянжэнь и Лей Сянъи навострили уши.

Ду Ши прервала Лей Дацяна и сказала без эмоций: «Ты сбит с толку, старик? Денег дома нет».

Лей Дацян сказал: «Вначале вы дали мне 20 серебряных таэлей, и я потратил немного денег в течение этого периода времени. Осталось еще 10 таэлей. Я дам тебе 2 таэля».

Цинь Мян усмехнулся в своем сердце. Утром, когда Чжао Ши купила рыбу, Ду Ши спросила ее, сколько она стоит. Он ясно услышал ответ Чжао Ши: 11 вэнь. Эта рыба стоила около двух джинов, то есть около 5 вен за джин. Поэтому 20 серебряных таэлей были не малой суммой. Он и Лей Ти не устраивали церемонии во время свадьбы, и в семье Лей больше месяца ничего не происходило, так где же 10 серебряных таэлей? В частности, Ду Ши была такой скрягой, что он не верил, что у семьи Лей вообще нет сбережений.

Даже в это время Лей Дацян обманывал собственного сына. На публике Цинь Мян не мог похлопать Лей Ти по плечу, поэтому он тихо похлопал Лей Ти по ноге под столом, чтобы утешить его.

Лицо Лей Ти было как обычно, непроницаемо.

Лей Дацян вытер лицо, видимо, хотел стереть стыд с лица. «Что касается хозяйственных инструментов и так далее, то лишнего нет… Две свиньи, одна изначально идет на убой к Лунному Новому году, я дам тебе когда придет время. Что ты думаешь?"

Лей Ти спросил: «Где будет строиться дом?»

— Э… — Лей Дацян запнулся, — дома нет лишней земли, и действительно нет лишних денег, чтобы купить землю для тебя…

Ду Ши громко рассмеялась и медленно сказала: «Старший, в начале ты дал 20 серебряных таэлей за один раз. Я не верю, что ты вообще ничего не придержал при себе.»

Услышав это, Лей Чунтао было так стыдно, что она чуть не спряталась под стол.

Лицо Лей Сянчжи тоже стало красным, когда он нахмурился, глядя на Ду Ши: «Мама, пожалуйста, говори на несколько слов меньше».

Лей Ти встал. «Я пойду приглашу Ли Чжэна».

Лей Сянчжи тут же сказал: «Старший брат, я пойду».

Лей Ти кивнул. "Спасибо."

После того, как Лей Сянчжи пошел пригласить Ли Чжэна, в холле никто не заговорил. Троих детей заранее загнали поиграть в комнату. Над головами этих людей повисла тишина, а атмосфера в холле была очень угнетающей.

Из всех людей только Лей Ти и Цинь Мян были спокойны. Глаза Лей Ти были ровными и спокойными, никто не мог уловить в них ни следа эмоций. Цинь Мян, сдерживаемый волнением и счастьем, время от времени без выражения смотрел на дверь.

Очень скоро Лей Сянчжи привел с собой Ли Чжэна.

Крестьянские семьи в основном одевались в дуанда, чтобы было удобно выполнять сельскохозяйственные работы, но Ли Чжэн носил серый чанпао внутри и тонкий черный хлопковый жакет снаружи. Хлопковый нагрудник был вышит золотой нитью благородный иероглиф «福[2]». Он шагал размеренной походкой, шел ровно. На вид ему было немного за пятьдесят, крепкий, глаза его блестели проницательным светом.

Лей Дацян и остальные встали, чтобы поприветствовать его.

«Ли Чжэн, мы заставили тебя прийти сюда». Лей Дацян вежливо сказал с извиняющимся лицом.

Лей Ти сложил руки в знак приветствия Ли Чжэну.

Ли Чжэн кивнул и посмотрел на людей в холле. Его глаза задержались на Лей Ти на некоторое время, прежде чем он сказал: «Брат Лей говорит так серьезно, ничего трудного. Что же касается того, как разделить семейное имущество, то, если вы уже обсуждали это, я просто напишу».

Лей Сянчжи пошел в свою комнату и достал «четыре драгоценности ученого»[3]. Лей Чунтао была умна, она быстро убрала стол.

«Придется побеспокоить Ли Чжэна. Сюда, пожалуйста." Лей Ти поднял руку и подвел Ли Чжэна к столу.

Ли Чжэн тайно кивнул сам себе. Хотя внешний вид старшего из семьи Лей был устрашающим, он действовал уверенно и знал этикет. Он был намного лучше всех людей вообще. Но, к сожалению….

Лей Дацян почувствовал себя немного неловко, но не знал почему. На самом деле, это было потому, что его чувство существования ослабло, но он этого не осознавал. Он прошел несколько шагов, сел рядом с Ли Чжэном, кашлянул и сказал: «Ли Чжэн, мы обсудили содержание. Я скажу и попрошу вас записать это. После обсуждения было решено дать Лей Ти 1 му рисового поля, которое находится в… и 1 му суши, которое находится в…»

Цинь Мян наклонился, чтобы увидеть, что иероглифы здесь были традиционными китайскими иероглифами. В принципе, он мог их понять. Ли Чжэн писал на бумаге: «Сегодня Лей Ти, старший сын Лей Дацяна, пришел в имение мужчины[4], мирно делить семейное имущество, чтобы жить отдельно. И Лей Дацян, глава семьи, дает Лей Ти… ”

Цинь Мян кивнул. Поскольку это был документ о разделе семейного имущества, в нем должны быть четко указаны личности обеих сторон, как и стороны А и стороны Б в договоре, на случай возникновения споров в будущем.

Ли Чжэн слушал Лей Дацяна и не мог не покачать головой. Лей Дацян не относился к своему старшему сыну как к собственному. Все они принадлежат одной деревне, кто не знает, что 12 му рисовых полей и 8 му сухих полей принадлежали семье Лей. Даже если братья получат равные доли, Лей Ти должен получить не только долю в 2 му поля. Кроме того, у Лей Ти не было земли, на которой можно было бы построить дом. Можно сказать, что оставили его ни с чем. Но поскольку обе стороны согласились, он не имел права вмешиваться. Увидев, что Лей Ти не возражает, он записал это.

После того, как Лей Дацян закончил, он подумал, чтобы ничего не упустить, прежде чем сказал: «Это все».

Стоя рядом с Лей Дацяном, Ду Ши поспешно сказала: «Кроме того, поскольку мы еще не разделили семью, не следует ли также передать деньги семьи Старшего [жены], а затем отдать ему часть?»

"Мама!" Лей Сянчжи покраснел. — Не говоря уже о том, что у старшего брата вообще сейчас нет денег, а если и есть, то это его.»

"Это не твое дело!" Ду Ши посмотрела на него и толкнула Лей Дацяна: «Старик».

Лей Дацян почувствовал, что все смотрят на него. Он сказал: «То, что сказал Пятый, верно. Когда дело доходит до разделения семьи, это решают мужчины, а вы, женщины, должны заткнуться!» Он сердито посмотрел на Ду Ши.

Увидев, что он зол, Ду Ши испугалась и замолчала.

На Лей Ти они ничуть не повлияли, и он сказал тихим голосом: «Пожалуйста, добавьте предложение — с сегодняшнего дня в течении двух месяцев наша пара мужей может собирать овощи на овощном поле.»

Глаза Ду Ши вылезли из орбит, а рот открылся, желая заговорить.

Ли Чжэн видел это, но посчитал, что не видит, и кивнул: «Да. Вам двоим не дано доли на огороде. Можно нарвать немного овощей на огороде». Он улыбнулся Лей Дацяну. Если Лей Дацян не мог даже принять это, он должен держаться подальше от такого человека в будущем.

Лицо Лей Дацяна стало горячим, и он неоднократно кивал: «Естественно, естественно. Уже старый, память плохая. Я, возможно, забыл сказать это сейчас.»

«Что еще добавить?» Слова Ли Чжэна, казалось, просили обе стороны, но его глаза смотрели на Лей Ти.

Цинь Мян потянул Лей Ти за руку и сказал: «Разлучены с семьей, но все еще близкие родственники, однако это две семьи. Брат Ти, я думаю, мы должны добавить, что обеим сторонам не разрешается вмешиваться в семейные дела друг друга, включая работу по дому и финансы. Как ты думаешь?"

Лей Ти кивнул и запомнил слово «Брат Ти» в своем сердце.

Ду Ши тут же закричала: «Старший, не думай, что ты не будешь нести ответственность за своих братьев и сестру, если отделишься от семьи! Ты должен внести свой вклад в брак Четвертого, Пятого и Младшего[5], а также оплатить учебу Пятого. В противном случае я не согласна с разделением!»

Лей Ти сказал: «Когда Четвертый, Пятый или младшая сестра выйдет замуж, если отец даст им пять серебряных монет, я дам одну. Это справедливо, поскольку в вашей семье больше рабочей силы, а в моей меньше. Отец, как ты думаешь, то, что я сказал, имеет смысл?»

Цинь Мян рассмеялся в своем сердце.

Лей Дацян мог только кивнуть.

Ду Ши хотела снова открыть рот, но Лей Сянчжи остановил ее.

Ли Чжэн снова записал это.

Лей Ти снова сказала: «Каждый месяц пара наших мужей будет выделять 100 вэнь на расходы (родителей) пожилых людей. Но я боюсь, что не смогу в течение этих двух-трех месяцев, потому что мне не хватает денег».

На сердце Ду Ши стало немного легче. Она получала 100 вэнь в месяц, а это больше, чем один серебряный таэль в год!

Ли Чжэн одобрительно кивнул. Видя, что Лей Ти говорил организованно, учитывая все аспекты, было очевидно, что у него есть долгосрочный план. «Лей Ти почтительный. Я напишу в документах «предоставлять 100 вэнь ежемесячно. Мне не нужно писать последнее предложение, не так ли?»

Сердце Лей Дацяна было смушено, и он поспешно сказал: «Последнее предложение не нужно писать, не нужно писать».

После этого Ли Чжэн полностью прочитал содержание на более медленной скорости.

Лей Ти кивнул без возражений.

У Лей Дацяна не было никакого образования, поэтому его реакция была немного медленной. Через некоторое время он сказал: «Нет проблем».

Документы были в трех экземплярах, по одному экземпляру у каждой стороны. Лей Ти, Лей Дацян и Ли Чжэн прижали свои отпечатки пальцев, чтобы завершить разделение.

Покончив с делом, Лей Ти отправил Ли Чжэна к входным воротам почти на пол-ли [6]: «Большое спасибо, Ли Чжэн. Когда-нибудь Лей Ти придет, чтобы выразить благодарность».

Сбоку Цинь Мян улыбнулся и сказал Ли Чжэну : «Спасибо».

«Вернись и живи хорошо». Ли Чжэну больше нечего было сказать, и он ушел, сложив руки за спиной и покачивая головой на ходу.

Цинь Мян посмотрел на яркое солнце над своей головой и не смог сдержать смех. Он оживленно спросил: «Когда мы уедем?»

Лей Ти ответил: «Сегодня».

Примечание англ. пер:

[1] Mu = классификатор полей; единица площади, равная одной пятнадцатой части гектара

[2]福 fú = благословение; счастье; удача

[3] Четыре драгоценности ученого — это кисть для письма, чернильная палочка, чернильная пластинка и бумага.

[4] прийти к определенному состоянию, этапу или жизненной ситуации

[5]老幺lǎo yāo = младший

[6] ли, древняя мера длины, ок. 500 м

Глава 14 - Арендовать дом

Цинь Мян забеспокоился: «Сегодня мы сможем построить дом с соломенной крышей?»

Лей Ти ответил: «Скоро осенний урожай, сначало арендуем дом».

Цинь Мян погладил себя по голове: «Я забыл об осеннем урожае».

Хотя их было всего два человека, по крайней мере, им нужно было построить две комнаты, что невозможно было завершить за день или два. Все дрова и камни, необходимые для постройки дома, должны быть подготовлены; работы было больше, чем можно было бы выполнить двумя людьми. Они должны приглашать других на помощь, угощать их едой и готовить все необходимые ингредиенты. Все это занимает время. Когда наступит осенний урожай, в это время все должны быть заняты сбором и посадкой ячменя и не могли разделить рабочую силу, чтобы помочь им. Так что строительство можно было лишь временно отложить.

— Мы можем снять дом?

Цинь Мян был обеспокоен. Лей Ти не любил говорить и давно не был в деревне, его отношения с сельскими жителями были просто средними.

Лей Ти кивнул и поманил его за собой.

Днем в деревне было очень оживленно. Куры во дворе несли яйца и «кудахтали», выпрашивая плату у своих владельцев; крякала и качалась у пруда стая жирных уток; время от времени раздавались громкие голоса взрослых, ругающих непослушных детей, и просыпались плачущие младенцы. Далеко-далеко пастух крикнул быку, чтобы тот шел быстрее. На верхушках деревьев бойко щебетали птицы, не зная, что за связь у них между собой.

Несколько жителей деревни болтали под деревом и время от времени смеялись. Когда Цинь Мян и Лей Ти подошли, они перестали разговаривать и смеяться. Жители деревни смотрели на них сложными глазами и поворачивали головы, когда их взгляды собирались встретиться. Наступила тишина.

Психическое состояние Цинь Мяня было очень сильным, как будто он этого не осознавал, он спокойно шел.

Лей Ти был тих, как гора, только шел уверенным шагом.

Жители деревни начали тихо переговариваться, когда они были недалеко.

«Эх, ребята, как вы думаете, они действительно собираются жить вместе в будущем?»

«Ни за что, да? Смогут ли ужиться двое мужчин?»

«Потише. Кстати говоря, старший сын Лея тоже очень жалок. Он женился на мужчине только из-за гадалки. О, какой грех».

«Кто заставил его завести мачеху? Лей Дацян не может управлять своей семьей! Я слышал, как Ду Ши несколько раз называла Лей Сянжэня «старшим». Ей действительно было наплевать на Лей Ти. ”

……

Они дошли до середины села и остановились у высоких ворот двора. Ворота были толстые и внушительные, с гладкими узорами, выгравированными на них. Хотя он не мог сравниться с домом богатой и влиятельной семьи, он был намного лучше, чем дом простого крестьянина. Видно было, что эту семью можно считать зажиточной в деревне. Во дворе росла высокая хурма, которая протягивала ветку изнутри. Хурма была полна, как маленькие фонарики, и некоторые из них пожелтели.

Лей Ти слегка постучал дверным молотком, и изнутри раздался грубый голос: «Иду».

Ворота были открыты. Ворота открыл мужчина средних лет с толстым животом и крепким телом. Он был немного удивлен, прежде чем очень вежливо улыбнулся: «Это старший сын Лея? Заходи."

«Старший [1] Чжао».

Цинь Мян последовал за ним: «Старший Чжао, извините».

Чжао Вэньчжун пригласил двоих войти в дом, чтобы посидеть, так как он задавался вопросом, зачем эти двое искали его. Их две семьи не имели ничего общего друг с другом, кроме того, что он и Лей Ти обменялись приветствиями, когда он столкнулся в деревне с Лей Ти, когда он только вернулся.

Жена Чжао Вэньчжуна была дома, сидела у окна и штопала одежду. Рядом с окном она слушала людей, разговаривающих снаружи, и ей также было любопытно узнать, с какой целью эти два человека пришли.

Стоя во дворе, Лей Ти сказал: «Старшему Чжао не нужно быть вежливым. Мы вдвоем пришли побеспокоить старшего Чжао, потому что хотим арендовать старый дом старшего Чжао в глубине деревни.»

Цинь Мян боялся, что из-за его отсутствия слов Чжао Вэньчжун неправильно их поймет, поэтому он добавил: «Это так, старший Чжао. Мы с братом Ти разделились с родителями и скоро собираемся собирать осенний урожай. Сейчас уже поздно строить дом, поэтому мы хотим на время взять в аренду ваш старый дом. Я слышал, что старший Чжао обычно добросердечен, поэтому мы осмелились попросить вас помочь нам.»

Лей Ти сказал: «Максимум два месяца».

Глаза жены Чжао Вэньчжуна вспыхнули, когда ее кровь закипела от сплетен. Семья Лей раскололась? Это большие новости и новости из первых рук. Она не могла оставаться на месте ни на мгновение.

«Значит, это так». Чжао Вэньчжун был очень щедр. — Тебе не неудобно временно остаться. Просто вы, наверное, не знаете, что домом давно никто не управлял, боюсь, в доме нельзя жить». Этот дом ему подарили, когда их семья Чжоу распалась. Позже он заработал небольшое состояние и построил еще один дом. Старый дом был пуст, и он не заботился о нем.

Лей Ти сказал: «Хватит если может дать укрытие от ветра и дождя».

Чжао Вэньчжун кивнул: «Заходи, если не возражаешь».

"Спасибо." Лей Ти достал из-за пазухи серебряную монету, эквивалентную 500-600 вэням. — Это арендная плата за два месяца.» 500-600 вэнь было довольно много, средней семье хватало на два-три месяца.

Чжао Вэньчжун отмахнулся. «Мы все из одной деревни, не надо арендовать».

Жена Чжао Вэньчжуна вышла из-за него, взяла серебряную монету в руку Лей Ти и с энтузиазмом улыбнулась Лей Ти и Цинь Мяну, прежде чем сердито взглянула на Чжао Вэньчжуна: «Глава семьи, могут ли они жить в мире, если вы не принимаете это? Жена Лей Ти, ты так не ду маешь? Вот, это ключ от старого дома.»

Цинь Мян улыбнулся и кивнул: «Тетя права, ты должен принять это. Мы глубоко благодарны вам обоим за то, что позволили нам жить там. Если вы не примете арендную плату, мы будем чувствовать себя неловко».

У Чжао Вэньчжуна не было другого выбора, кроме как свирепо посмотреть на жену и вынужденно сказать: «В таком случае мы примем это. Помню, в доме есть несколько старых столов и стульев. Вы можете использовать их свободно».

"Большое спасибо."

Увидев, как Цинь Мянь и Лей Ти покидают ворота, жена Чжао Вэньчжуна холодно посмотрела на Чжао Вэньчжуна. «Насколько ты богат, а? Легко сказать нет 500-600 вень».

«Что вы, женщины, знаете?! Иди-иди!» Чжао Вэньчжун не стал говорить с ней ерунду и повернулся, чтобы войти в дом.

«Я не понимаю, а ты значит понимаешь! Я не хочу с тобой разговаривать». Жена Чжао Вэньчжуна что-то пробормотала, и когда она подумала о важных новостях, которые только что услышала, на ее губах появилась улыбка. Она вернулась в дом, взяла корзину для шитья и пошла искать кого-нибудь, с кем можно было бы поболтать.

Примечание англ. пер.:

[1]伯bó = старший; уважительная форма обращения

Глава 15 - Обустройство

Старый дом одиноко стоял за деревней. Дома в деревне в основном были связаны друг с другом, но только этот здесь был независимым, разделенным примерно десятью метрами. Перед домом так же был пруд. Семья Чжао раньше разводила рыбу в этом пруду, поэтому они построили дом рядом с ним. Вода в пруду была тёмно-зелёной, на берегу стояло несколько деревьев.

Заметив, что крыша дома покрыта черепицей, Цинь Мян сразу же обрадовался и ускорил шаг.

Глаза Лей Ти все время следовали за ним. Его было так легко удовлетворить?

"Поторопись!"

Цинь Мян поспешил и побежал к дому. Мышь в траве испугалась и быстро отпрянула, чтобы исчезнуть.

Замок на двери давно побит ветром и дождем, заржавел. Цинь Мяну потребовалось некоторое время, чтобы открыть его. Толкнув дверь, на него обрушился шквал пыли. Он чихнул несколько раз и поспешно отступил назад.

"Кашель…"

Солнечный свет падал косо в дверь, и можно было видеть, как в воздухе витала густая пыль. Внутри стоял старый стол с ободранной кожей и три стула с высокими спинками, покрытые толстым слоем пепла. Густая паутина тянулась от стола и стульев до самой балки крыши, не было места даже человеку, чтобы встать.

Цинь Мян был доволен. Этот дом был старым, но если его очистить, то он был бы во много раз лучше, чем та хижина с соломенной крышей.

Рядом с домом был небольшой бамбуковый лес, зеленые листья бамбука шелестели на ветру. У него возникла идея, и он рассказал о ней Лей Ти: «Ты возвращайся и перенеси наши вещи, а я уберу в доме».

Лей Ти встал рядом с ним, заглянул внутрь и тихо спросил: «Ты можешь это сделать?»

«Что я не могу сделать? Быстро, иди. Чем скорее все уладится, тем быстрее закончим, мы сможем жить здесь сегодня».

В углу стены висел изношенный кухонный нож, полный желтой ржавчины. Цинь Мян поднял его, чтобы срезать бамбук.

Лей Ти вынес стол и стулья из дома, прежде чем развернуться и уйти. Отойдя на несколько шагов, он снова вернулся и снял свою верхнюю одежду, прежде чем бросить его Цинь Мяну. Не говоря ни слова, он ушел.

Летающий объект накрыл голову Цинь Мяня. Не в силах разобраться в этом, он стянул одежду и удобно повесил его на маленькое дерево. Затем он продолжил рубить бамбук. Когда он жил в деревне с бабушкой и дедушкой, перед Новым годом они устраивали большую уборку. Они срезали несколько бамбуковых веток и связывали их вместе, чтобы получилась длинная палка, чтобы счищать пыль с балок и высоких стен дома, которой было так же легко пользоваться, как тряпкой из перьев. Он не был непривычен к этим сельскохозяйственным работам.

Изношенный нож не облегчал задачу. Цинь Мян разрубил бамбук более 20 раз, прежде чем срезать его. Он сломал несколько веток внизу, чтобы уменьшить вес бамбукового шеста. Отнес в дом и начал чистить паутину и пыль на балке. Сразу после подметания пыль упала ему на лицо, и он несколько раз сплюнул. Внезапно он понял, что этот человек был очень внимателен.

Он вышел на улицу и взял одежду Лей Ти, чтобы прикрыть голову и рот, прежде чем продолжить уборку. Вдруг в доме понеслась пыль и опавшие листья, как будто налетела песчаная буря. Окна уже порваны, неважно, открыты окна или нет.

В доме было три комнаты. После того, как он закончил уборку, Лей Ти вернулся с большим сундуком, за ним последовали Лей Сянли, Лей Сянчжи и Лей Чунтао. Все они держали вещи в руках. Лей Сянли держал в руках вязанку дров, не понятно, взял ли он ее тайком из дома. Тем временем Лей Сянчжи держал деревянный сундук поменьше.

Лей Чуньтао поставила тазик в руке и подошла. Она немного застенчиво сказала: «Я помогу тебе, старшая невестка».

Как Цинь Мян мог позволить маленькой девочке работать? Он поспешно сказал: «Не надо, здесь пыльно. Не пачкай одежду».

Лей Чуньтао подумала, что она не может удержать бамбуковый шест, и не стала настаивать: «Тогда я помогу тебе почистить стол и стулья после того, как пыль сойдет».

Лей Ти и Лей Сянли вернулись, чтобы переместить остальные вещи, в то время как Лей Сянчжи взял изношенный кухонный нож, чтобы срезать бамбук, помогая подметать пыль.

Когда Лей Ти вернулся во второй раз, он позаимствовал в деревне деревянную лестницу.

Лей Сянли, Лей Сянчжи и Лей Чуньтао чувствовали себя неловко. Они были слишком смущены, чтобы что-то сказать, но работали молча.

Цинь Мян искренне думал переехать как можно скорее, и был не в настроении болтать.

После уборки Лей Ти поднялся на крышу и переложил черепицу, которая была перемещена из-за уборки, чтобы она не протекла в дождливые дни.

После этого подмели пол, вымыли стол и стулья, протерли окна. Они были заняты более двух часов, прежде чем дом был убран и выглядел намного уютнее.

Взгляд Лей Сянчжи упал на сломанные окна, трясущиеся на ветру. «Большой брат, у меня есть неиспользованная бумага. Я вернусь и принесу тебе, чтобы ты заклеил окна.

«Старший брат, мы с Чунтао тоже собираемся вернуться». сказал Лей Сянли.

Лей Ти кивнул.

Цинь Мян чувствовал себя несколько беспомощным. Он видел, что Лей Ти был довольно проницательным раньше, почему он не мог понять человеческие отношения в это время? Ему пришлось сказать: «Спасибо вам всем за вашу помощь сегодня. Слишком поздно для обеда. Вечером мы с твоим старшим братом хотим пригласить вас всех на ужин, если это удобно.» Удобно это или нет, но он боялся, что им придется спрашивать разрешения у Ду Ши.

Лей Сянчжи быстро отказался: «Тебе и старшему брату сейчас нелегко, поэтому мы не будем ужинать».

Лей Ти сказал: «Когда придет время я позову вас всех».

Лей Сянли и компании пришлось согласиться.

После того, как они ушли, Цинь Мян начал считать их имущество; деревянная кровать, низкий стол, два деревянных сундука, набор для лука, вок, квадратный стол, три стула и деревянная раковина. Кроме них, практически ничего не было. К счастью, была комната, которая использовалась как кухня, и печь все еще была там, так что не было необходимости ее строить.

Солнце было как раз, вымытые стол и стулья быстро высохли. Все перевезли и привели в порядок. Три комнаты; один для обеда и приема гостей, один для кухни и в то же время для хранения всякой всячины, а это означало, что он и Лей Ти по-прежнему должны были делить одну комнату или даже одну кровать.

Закончив работу, Цинь Мян нагрел большую кастрюлю с водой, вымыл волосы и принял ванну, переоделся в чистую одежду, а затем поменялся с Лей Ти, чтобы принять ванну. Недалеко был пруд и он без труда стирал их одежду, но без бельевой веревки вешал ее на маленькое деревце перед домом. Внутри дома Лей Ти чинил сломанный стул.

«Жена Лей Ти». Чжан Дашуань подошел с вязанкой дров на плече и широкой улыбкой на лице.

«Брат Чжан, ты не занят». Цинь Мян поздоровался.

— Чем занят?» Чжан Дашуань приставил дрова к стене. «Я слышал, что вы, ребята, разделились с семьей. Я полагал, что вам, ребята, не хватает всего, но я не могу помочь с остальными, поэтому мы с вашей невесткой даем вам эту вязанку дров».

Глава 16 - Хороший муж должен проявить инициативу, чтобы передать финансовую власть

«Как мы можем принять это? Тебе нелегко рубить столько дерева.» Цинь Мян поспешно отказался. Эта большая вязанка дров была очень мелко нарублена, и видно было, что она высушена на солнце, может гореть не меньше пяти-шести дней. Этот Чжан Дашуань был действительно сердечным человеком.

Лей Ти услышал голоса и вышел: «Брат Чжан, большое спасибо. У нас есть дрова».

«Я даю тебе, так что возьми. Я уже принес его сюда и не хочу нести обратно». Чжан Дашуань вытер пот со лба и от души рассмеялся.

Цинь Мян должен был принять это. «Тогда большое спасибо, брат Чжан. Брат Чжан, проходи

и присаживайся. Да, откуда ты узнал, что

мы разделились с семьей?»

Чжан Дашуань махнул рукой, чтобы показать, что ему не нужно сидеть: «Знаю не только я, но и все жители деревни. Скорее всего, я слышал это от тети Чжао.»

В общем, Лей Дацян и Ду Ши были родителями Лей Ти, поэтому в присутствии Лей Ти он мало что мог сказать.

«Ребята, вы заняты, я возвращаюсь. Есть работа в поле».

«Спасибо, брат Чжан. Береги себя.».

Отослав посетителя на несколько шагов, Цинь Мян вернулся, чтобы высушить одежду.

«Ты починил стул? Есть слишком много вещей, чтобы купить; нет даже тарелок и палочек для еды. Нам лучше поскорее отправиться в город.»

«Эн».

Лей Ти уставился на спину Цинь Мяня, где он некоторое время стоял на цыпочках, чтобы высушить одежду на дереве, прежде чем он пошел к пруду, чтобы вымыть руки, достал из груди ключ и вошел в дом, чтобы открыть меньший из двух деревянных сундуков. Он достал из него серый денежный мешочек и передал его Цинь Мяну вместе с ключом.

— Жена, возьми.

В руке Цинь Мяня он был немного тяжелым. Он догадался, что это серебряные деньги, и поспешно сунул их обратно. — Лучше держи. Другое дело, не называй меня «женой».

Лей Ти не приняла это и не пообещал больше не называть его «женой». Он вышел за дверь и сказал тихим голосом: «Идешь?»

Цинь Мян держал мешочек с деньгами и чувствовал, что он немного горячий. Его сердце билось быстрее, чем обычно. Лей Ти не боялся, что он убежит с серебряными деньгами? Доверял ли ему Лей Ти, или он думал, что сможет поймать его, даже если он убежит? Он не хотел об этом думать. В начале брака с Лей Ти, Ли Чжэн подал заявку на регистрацию его домохозяйства, и зарегистрировала его в семье Лей под именем «жены» Лей Ти. Пока прописка не была улажена, он не мог уехать. А поскольку ему было всего 14 лет, ему было небезопасно бродить по улице в одиночестве. Это был лучший выбор, чтобы временно остаться в Зеленой Горной Деревне. В этом отношении статус «жены» Лей Ти не был лишен каких-либо преимуществ. В этот период времени он совершенно не мог постоянно есть и жить на халяву, а еще нужно было зарабатывать деньги. Также было хорошо подержать при себе эти деньги какое-то время.

Подумав так, он почувствовал облегчение.

"Сколько здесь?"

Лей Ти ответил: «20 таэлей серебра и несколько вэнь».

«Сколько стоит купить участок? Сколько стоит построить дом?»

Лей Ти отвечал на все вопросы: «Участок для дома из трех комнат, 12 таэлей; если построить здание- больше таэля.» Это «здание» - хижина с соломенной крышей.

Цинь Мян про себя подсчитал сумму счета и не мог не посетовать: очень беден.

«Подожди сначало. Посмотрим, что нам нужно купить».

Услышав это, Лей Ти последовал за ним в дом.

Не нужно было считать, что нужно добавить на кухню. Почти всего не было. Цинь Мян пошел прямо в их спальню.

Сначала он посмотрел на кровать. Это была все та же кровать, набитая старым ватным матрасом. Матрас был покрыт темно-синей простыней и грубым стеганым одеялом. «Одеяло нужно добавить… Один. Этот слишком старый и, конечно, как насчет замены матраса?» Он хотел бы добавить два стеганых одеяла, но проблема заключалась в том, что теперь было так много мест, где можно потратить деньги. Если некоторые вещи не очень нужны, то лучше обойтись без них.

Лей Ти кивнул.

Цинь Мян подошел к двум деревянным сундукам и посмотрел на Лей Ти. Увидев, что тот не собирается его останавливать, он открыл один из сундуков со сложенной внутри одеждой. Он взял их одну за другой и пересчитал. Пять комплектов одежды Лей Ти, три из которых были тонкими для лета и два чуть потолще для весны и осени. Три других поменьше были его, один старый и два других совершенно новых, которые должны были быть подготовлены, когда он женился.

Цинь Мян закрыл сундук и открыл другой деревянный сундук, который был пуст. Он не мог не покачать головой. Пополним со временем.

Он оглядел комнату, а затем снова посмотрел на Лей Ти. Он подумал, что на данный момент безопаснее отдать серебряные деньги Лей Ти.

«Ты держи это у себя, иначе мы встретим вора на рынке».

Лей Ти подчинился и взял его. Затем дуэт вышел вместе.

Цинь Мян запер дверь и подумал о другом: «Дверной замок нужно заменить».

«Как скажешь». У Лей Ти было всего два слова.

Без кармана Цинь Мян вручил ему ключ.

«Старший брат, невестка!» Лей Сянчжи быстро подошел и вручил Цинь Мяню стопку бумаги в руке, слегка улыбаясь: «Эти бумаги для вас, чтобы починить окна».

Цинь Мян увидел, что эти бумаги были новыми и белыми; он вовсе не был использованным. Он втайне подумал, что Пятый задумчив и искренне улыбнулся ему: «Спасибо, пятый брат. Мы собираемся в город, поэтому не будем тебя приглашать.»

«Невестка слишком вежлива. Вы, ребята, заняты, я возвращаюсь». Лей Сянчжи улыбнулся в ответ и повернулся, чтобы уйти.

Цинь Мян свернул бумагу в трубку и втиснул ее в оконное стекло. С солнцем на макушке он направился в город с Лей Ти. Его руки были пусты, а Лей Ти нес большую корзину, сплетенную из бамбуковых полос. В корзине был только один мешочек с водой.

«Это… Наши социальные связи в деревне слишком слабы. Брат Чжан очень милый, давай пригласим его на ужин вечером». Цинь Мян говорил с Лей Ти, когда шел. Он не мог звать его «Брат Ти» без присутствия посторонних.

"Слушаюсь тебя." Лей Ти не возражал.

Цинь Мян привык к его замкнутому характеру, он не возражал. Он посмотрел на солнце и прикинул, что уже почти 12 часов. Было слишком жарко, и дорога была далеко. Он больше не разговаривал и смотрел на дорогу, прикрывая голову.

В полях по обеим сторонам дороги золотой рис вот-вот должен был полностью созреть, стебли были тяжелыми. На гребне опытные фермеры наблюдали за рисом, чтобы определить, когда урожай будет наиболее подходящим для сбора.

Когда занятые женщины увидели Цинь Мяня и Лей Ти, они двусмысленно рассмеялись.

Не меняя выражения лица, Цинь Мян пробормотал себе под нос: « Ребята, лучше не просите меня ни о чем в будущем.»

Глава 17 - Покупка (1)

Впервые нога Цинь Мяня болела так сильно, что он почти не чувствовал ее. Он ожидал встретить телегу, направляющуюся в город, пока не увидел серые городские стены маленького городка, это было не то, что он ожидал.

Рядом с городом было гораздо оживленнее. Пешеходы приходили и уходили, некоторые шли, неся корзины или шесты с овощами, фруктами, изделиями ручной работы и т. д., надеясь продать часть за деньги в городе. Некоторые люди въезжали и выезжали с повозками, повозками с волами, ослиными повозками и конными повозками, а конюхи иногда издавали несколько гневных криков. Были также люди, которые бросились продавать овец и свиней в городе. Крики овец и свиней раздавались один за другим, словно это было соревнование.

Цинь Мян потер живот. Поскольку Лей Ти слушал его во всем, он не спрашивал, когда вел мужчину в магазин лапши. На самом деле, он хотел бы есть больше белого риса, но знал, что белый рис дороже, поэтому мог только терпеть и думать об этом позже.

Он нашел свободный столик, чтобы сесть, и приказал: «Продавец, две тарелки овощной лапши».

Лей Ти резко сказал: «Две миски тертой мясной лапши».

"Хорошо!" Улыбка на лице лавочника была более восторженной.

Грудь Цинь Мяня была наполнена чувством, которое было трудно сказать. Он посмотрел на Лей Ти и увидел, что мужчина хочет что-то сказать. Он боялся, что мужчина скажет что-то вроде «ты моя жена» на публике, поэтому сначала сказал это тоном немного беспомощным и мрачным: «Я знаю!»

Лей Ти тихо спросил: «Знаешь что?»

Цинь Мян отвернулся от него, посмотрел на продавца, готовящего лапшу, и спокойно сказал: «Неважно».

Вок был горячим. Продавщица зачерпнула приготовленную лапшу и положила ее в миску. Другой рукой он взял ложку и быстро добавил в миску нарезанное мясо, нарезанный зеленый лук и нарезанный кубиками тофу один за другим. Наконец, он добавил половник супа и залил его сверху. Аромат сразу стал сильнее.

«Два покупателя, вот ваша лапша. Пожалуйста, наслаждайтесь».

Цинь Мян посмотрел на измельченное мясо в миске и молча считал: шесть. Он утешал себя тем, что что-то лучше, чем ничего. Он взял все нарезанное мясо и положил его в рот перед тем, как съесть лапшу. Тарелка лапши не наполнит желудок. Он считал, что Лей Ти тоже не был сыт. Экономия денег не означала голодание. Он смело крикнул: «Еще две миски!» По этой манере люди легко могли принять его за нувориша.

Другие покупатели в магазине странно посмотрели на него, и кто-то пробормотал: «Что ты кричишь? Это всего лишь две миски лапши, а не две тарелки изумрудно-белого нефритового супа[1]».

Угол рта Лей Ти слегка поднялся до почти незаметной дуги.

Четыре тарелки лапши стоили 12 вен. Самым важным было то, что спустя долгое время Цинь Мян наконец попробовал мясо во второй раз. Хотя нарезанное мясо было жестким и нежирным, Цинь Мян был им доволен. Он не любил пищу из пшеничной муки, но даже суп выпил.

После еды Цинь Мян не сразу пошел в магазин. Вместо этого он ходил по городу и время от времени оглядывался налево и направо. Лей Ти молча последовал за ним, не проявляя никакого нетерпения и не спрашивая, почему.

Это заставило Цинь Мяня втайне восхищаться добрым нравом этого человека. Лей Ти не сомневался, что он намеренно дразнит?

Конечно, это было не так. У них было так мало денег, что пришло время найти способ заработать деньги. Цинь Мян просто хотел посмотреть, есть ли в городе какие-либо возможности для бизнеса.

Прогулявшись, Цинь Мян знал, что делать. Он пошел в продуктовый магазин, чтобы купить масло, соль и другие предметы первой необходимости. Дома не было банки с маслом и банки с солью, которые также продавались в бакалейной лавке. Он купил два кувшина по 6 вэней, пять цзинь соли, которая стоила 22 вэня за один цзинь, и два цзиня масла по 24 вэня.

«Дайте по две цзинь черного перца и сычуаньского перца».

Продавец выглядел сбитым с толку: «Есть черный перец, но что такое сычуаньский перец?»

Цинь Мян был ошеломлен. Неужели в этом мире нет сычуаньского перца?

«Тогда два цзинь черного перца и один цзинь соевого соуса». После того, как Цинь Мян закончил, он взглянул на продуктовый магазин. Товар здесь выглядел вполне укомплектованным. Затем он купил лопатку, десять тарелок, одну тарелку для супа, десять тарелок для риса и десять пар палочек для еды.

Продавец все время была за прилавком и видел, что они купили много вещей. Он подошел и сказал с энтузиазмом: «Что вам еще нужно, молодой человек? Выбирайте по желанию. У нас практически все есть в нашем магазине».

Цинь Мян посмотрел на мешки с рисом и мукой сбоку. Все мешки были открыты, чтобы покупатели могли увидеть, что внутри.

Цинь Мян спросил: «Сколько стоит рис и мука?»

Чтобы быть продавцом, в принципе хватало сообразительности. Продавец тут же бегло процитировал: «4 вэня за цзинь за кукурузную муку, 6 вэнь за цзинь за пшеничную муку, 1 вэнь за цзинь за муку из сорго, 3 вэнь за цзинь за муку из клейкого проса, 2 вэнь за цзинь за коричневый рис и 10 вен за цзинь за рафинированный рис».

Глаза Цинь Мяня неохотно оторвались от риса и упали на пшеничную муку. Он собирался заговорить, но Лей Ти, который был настолько молчалив, что о его существовании практически забыли, сказал: «Десять цзинь риса».

Опасаясь, что Цинь Мян отменит его, владелец магазина немедленно сказал продавцу: «Упакуйте».

Цинь Мян не отказался: «И пять цзинь кукурузной муки, два цзинь пшеничной муки, пять цзинь муки сорго».

Лицо лавочника озарилось счастьем: «Хорошо».

Цинь Мян также взял набор чайных сервизов, две фарфоровые чашки для полоскания рта, кухонный нож, три полотенца для лица, набор для шитья и баночку с мыльным порошком, а также другие мелочи.

Примечание англ. пер.:

[1] Тарелка китайского супа из шпината и тофу.

Глава 18 - Покупка (2)

«Это все. Считайте».

Владелец магазина взял счеты и подсчитал: «Всего, всего… 272 вэня. Видя, что этот молодой человек покупает оптом, я уберу оставшиеся 2 вэня и возьму в общей сложности 270 вэнь».

Цинь Мян сказал с улыбкой: «Как сказал владелец магазина, мы заботимся о вашем бизнесе. Видите ли, мы покупаем так много за одну покупку, что было бы лучше брать 250 вэнь. Мы обязательно придем снова, чтобы покровительствовать, когда наш масло, соль, рис и мука закончится. Верно?»

Взгляд Лей Ти упал на Цинь Мяня, этот подросток преподносил ему все больше и больше сюрпризов.

Лавочник был ошеломлен и беспомощно улыбнулся: «Молодой человек обладает даром болтливости. Но у нас небольшой бизнес, и сбивать цену таким образом слишком жестоко. Как насчет того, чтобы я срезал еще 5 вэнь, иначе я понесу убытки». .»

«Как так?» Цинь Мян быстро сказал: «Вы видите, что товары здесь настолько полны, что все, кто знает, придут в ваш магазин, чтобы купить вещи. Вы можете себе представить, насколько процветающим будет бизнес. После того, как я вернусь в деревню, я поможет вам в рекламе, что принесет больше денег. Меньше взимайте плату, это привлечет больше постоянных клиентов. Это хорошая сделка!»

Продавец не мог сдержать смех, но в его глазах было беспомощное выражение: «Ладно, ладно, 250 вэнь — это нормально».

«Большое спасибо, владелец магазина.» Только тогда Цинь Мян был удовлетворен, сложил один кулак в другую руку в сторону владельца магазина, а затем поманил Лей Ти, чтобы оплатить счет.

Там была большая куча вещей: тарелки, чайные сервизы и фарфоровые чашки, которые было легко разбить, они были засыпаны рисом и мукой, чтобы их не раздавило.

Лавочник мысленно кивнул, этот молодой человек умен.

К счастью, корзина была достаточно большой, чтобы вместить почти все. Горлышки кувшина с маслом и кувшина с солью были связаны веревкой и находились прямо в руке Лей Ти.

Когда они уходили, лавочник отослал их на некоторое расстояние.

Цинь Мян протянул руку: «Я возьму масло и соль».

«Нет необходимости, — Лей Ти избегал его руки, — в будущем я заработаю больше денег, чтобы ты мог купить все, что хочешь».

«Кхе-кхе!» Цинь Мян притворился, что не слышит: «У нас есть еще вещи, которые нужно купить. Мы наймем тележку? Дорого ли арендовать тележку?»

«Не знаю».

«Не обращай на это внимания. Тратьте на то, что должно быть потрачено, деньги можно заработать.»

Цинь Мян целенаправленно пошел в магазин одежды. Поскольку он бродил раньше, он уже запомнил.

Лей Ти шел с внешней стороны от него, чтобы он не натыкался на людей, когда оглядывался.

Придя в магазин одежды, Цинь Мян спросил о ценах на различные виды ткани, прежде чем он выбрал самое дешевое белье. Когда он спросил, какой цвет хочет Лей Ти, в ответ он получил «ты выбираешь», поэтому он выбрал синий и голубой для себя, индиго и черный для Лей Ти. Каждый цвет должен был быть сделан в комплект одежды и будет готов через несколько дней. После этого он попросил два куска серой ткани для оконных занавесок. Четыре комплекта одежды, два куска ткани плюс трудозатраты на изготовление одежды составили в общей сложности 285 вэнь.

Цинь Мян был гибким и знал, что сказать в разных ситуациях и разным людям. Он назвал женщину-продавщицу в возрасте чуть за сорок «сестрой» и легко срубил 15 вэнь, что его немного удивило.

Но Лей Ти не удивился. Его сегодняшняя жена больше не была черным, худым и трусливым подростком. В последние дни его здоровье пошло на поправку и, кроме того, он тренировался. Его кожа была не только белой, но и тело его было крепче, особенно пара светлых глаз была бойкой. Вся его личность была полна жизненной силы и была даже немного изобретательности. Плюс его красноречие, людям трудно его невзлюбить.

Так совпало, что в магазине тканей продавали тканевые туфли. Цинь Мян купил по две пары тканевых туфель для каждой из них и попросил у владельца магазина несколько кусочков ткани. Он планировал сшить несколько пар носков, чтобы надеть их, когда вернется. Ах, бедняжка.

Выйдя из магазина тканей, дуэт бросился на продовольственный рынок. Им не нужно было покупать овощи, все было в огороде Лей. Цинь Мян в основном покупал мясо, во-первых, чтобы развлечь гостей, а во-вторых, чтобы поесть, когда душе угодно.

У владельца мясного прилавка была пара зорких глаз. Когда он посмотрел на Цинь Мяня и Лей Ти, он понял, что Цинь Мян был главным этих двоих, поэтому он взял на себя инициативу, чтобы сказать: «Молодой человек, это свежие продукты, свинина, какую часть ты хочешь?»

Глаза Цинь Мяня были прикованы к кусочкам печени, свиным ребрышкам, мясу с полосками, костям, нежирному мясу и жиру: «Какие цены?»

«2 вэня на один цзинь кости, 3 вэня на печень, 10 вэнь на постное мясо, 12 вэнь на свиные ребрышки, 14 вэнь на полосатое мясо и 16 вэнь на жир».

Цинь Мян принял во внимание, что он все еще растет, поэтому суп из костей был полезен для его здоровья: «Два цзинь костей, один цзинь нежирного мяса, два цзинь печени, один цзинь полосатого мяса и один цзинь жира».

Лей Ти сказал: «Можно купить больше жира».

Цинь Мян был ошеломлен: «Тебе нравится свиной жир?»

Лей Ти покачал головой.

Цинь Мян не понял, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, думал ли Лей Ти, чем дороже, тем лучше? Он улыбнулся Лей Ти и сказал продавцу: «Три цзинь ».

«Нет проблем!» Лавочник взял нож мясника, умело нарезал мясо и взвесил его одно за другим.

«Молодой человек, посмотрите на весы. Кость – две цзинь[1] и два ляна[2], считайте для вас две цзинь; нежирное мясо – точно одна цзинь; печень – две цзинь и два ляна, также учитывайте две цзинь; полосатое мясо – это один цзинь тоже точно, жир – это три цзинь и один лян, считайте три цзинь. Всего 82 вэнь, считайте 80 вэней для вас.» Продавец связал кости и мясо вместе соломенной веревкой и передал Цинь Мян.

«Хороший магазин», — похвалил Цинь Мян и подождал, пока Лей Ти отдаст деньги.

Лей Ти поднял руки, держа банки, и указал Цинь Мяню на грудь.

Цинь Мян безмолвно взглянул на Лей Ти. Он взял банку с солью из рук Лей Ти, с улыбкой посмотрел на человека и ничего не сказал.

Лей Ти спокойно достал мешочек с деньгами и протянул ему.

Цинь Мян насчитал 80 монет, прежде чем расплатился с продавцом и вернул банку с солью Лей Ти.

После этого они пошли купить два больших предмета — чан для воды и одеяло. Одеяло стоило 120 вэнь без скидки даже на вэнь. Но это одеяло очень толстое и стоило своих денег.

При въезде в город было открытое пространство, где стояли различные виды повозок, таких как повозки с волами, повозки с ослами и повозки с лошадьми, где можно было нанять повозку.

Когда они прибыли туда, было уже не утро.

Цинь Мян спросил, сколько стоит поездка в деревню Зеленой горы. Старик, который вел повозку с волами, сказал, что это 2 вэня на человека. Если слишком много вещей занимает место, им нужно платить за место.

На этот раз Цинь Мян не стал торговаться, они сели в телегу и поехали домой.

По дороге из Городка Проточной Воды в Деревню Зеленых Гор две женщины в возрасте 30 лет болтали друг с другом, одной из них была Чжоу Цуйхуа, другой — Фан Хунлю, сегодня они вместе пошли в город, чтобы продать стельки и платки собственного производства. Они наткнулись на танец льва в недавно открывшемся городском ресторане и вернулись поздно, потому что пошли посмотреть шумную сцену.

Услышав звук шагов позади себя, они поспешно окликнули.

«Водитель телеги, возьми нас с собой!» После того, как Чжоу Цуйхуа закончила кричать, она увидела Цинь Мяня и Лей Ти, сидящих в тележке, и ее шаги замедлилась.

Фан Хунлю было все равно, она махнула рукой: «Стой, стой».

Старик сказал: "Едем в деревню Зеленых гор, верно? 2 вэня с человека".

"2 вэня?" Чжоу Цуйхуа подняла брови. "От города до нашей деревни 2 вэня. Я проехала половину пути, и мне еще нужно заплатить 2 вэня?"

Фан Хунлю ответил: "Точно. Вы с ума сошли, чтобы получить прибыль?"

Старик взмахнул кнутом, чтобы вол пошел дальше, и сказал вполголоса: "Не дошел и до половины. Либо садись, либо нет".

У Чжоу Цуйхуа и Фан Хунлю не было другого выбора.

«Ладно, садимся».

Если бы не яйца, которые сегодня были в продаже и слишком долго стояли, наблюдая за шумной сценой, они неохотно тратили бы деньги.

Старик остановил телегу и позволил им сесть.

«Сиди спокойно!» — закричал старик, и большой желтый бык медленно пошел вперед.

Чжоу Цуйхуа ткнула Фан Хунлю в руку, жестом показала ей, чтобы она посмотрела на спину, и прошептала: "Посмотрите, сколько вещей они купили, они действительно планируют жить вместе? Это выглядит маловероятным, независимо от того, как вы это видите".

Фан Хунлю приблизился к ней: "Говори тише. Я думаю, что Цинь Мян- интриган. Его подобрала семья Лей, без гроша в кармане и беспомощного, разве он не умрет от голода, не цепляясь за Лей Ти?»

Из-за духовной родниковой воды пять чувств Цинь Мяня были очень острыми. Он смотрел на пейзаж и обернулся, когда услышал это. В доме Лея он не возражал Ду Ши, кроме того, что не хотел спровоцировать проблемы, еще одна причина была в том, что он не хотел суетиться с женщинами, но и молчать теперь он не хотел, иначе не стали бы другие обращаться с ним, как с мягкой хурмой?

"Тетя, разве не плохо так много думать о семейных делах мужчин? К счастью, мы знаем этикет, но если люди, которые не знают этикета, услышат это, они подумают, что у вас есть какие-то скрытые мотивы", - сказал Цинь Мян, и его тон был полон утешения и беспокойства.

Фан Хунлю была ошеломлена, а затем в гневе, она повернула голову: «Что ты сказал, вонючий мальчик?»

«От меня не воняет, но я чувствую неприятный запах изо рта.» Цинь Мян многозначительно посмотрел на ее рот.

«Ты!» Фан Хунлю развернулась и подняла руку.

Блестящий кухонный нож внезапно встал между ними.

«Жена, этот кухонный нож не выглядит удобным», — сказал Лей Ти.

Цинь Мян чуть не рассмеялся, Лей Ти был слишком крут. "Чепуха. Почему новый кухонный нож неудобен? Если он режет кости, он должен быть таким же мягким, как и тофу.»

Фан Хунлю вздрогнула и опустила руку, словно ее ударило током, и обернулась, спина напряглась.

Чжоу Цуйхуа тоже с удивлением посмотрела на Цинь Мяня. Увидев, что он слегка смотрит на нее, она быстро обернулась, ее сердце колотилось.

Напугал вас, ребята, не до смерти. Цинь Мян усмехнулся и лениво прислонился к корзине позади него. Сегодня вечером он мог есть мясо, что подняло ему настроение. Этот маленький эпизод совсем не повлиял на его настроение.

Старик, который вел машину, как будто ничего не слышал, телега шла медленно, оставляя позади зеленые горы с обеих сторон.

Фан Хунлю и Чжоу Цуйхуа больше не разговаривали. Как только повозка с волами подъехала к въезду в деревню, они не могли дождаться, чтобы спрыгнуть вниз, оставив четыре медных монеты, прежде чем побежали прочь.

Цинь Мян вежливо сказал: "Дядя, у нас много вещей, не могли бы вы отправить нас к двери? Наш дом недалеко".

"Конечно."

Повозка с волами повернула и подъехала к входу в их дом.

Они вышли из телеги и заплатили деньги со словами благодарности.

Потом старик уехал.

Примечание:

[1] jin jīn = катти, вес равен 0,5 кг

[2] Два liǎng = единица веса, равная 50 граммам (современный) или 1⁄16 катти (jin)

Глава 19 - Напряженный день

Лей Ти бросил денежный мешок Цинь Мяну, открыл дверь и внес в дом большой чан для воды.

Цинь Мян улыбнулся и пошел в спальню с мешком денег.Он все еще положил его в деревянный ящик и запер на новый замок.Сначала ключ был спрятан под матрацем, сейчас он надел веревку, чтобы носить его на себе.

«Жена, я пойду принесу воды».

Поскольку протест против этого титула был безрезультатным, Цинь Мян больше не беспокоился об этом и сразу же кивнул: «Хорошо».

После того, как Лей Ти ушел с двумя ведрами, Цинь Мян вынул посуду в мешках для риса и муки, несколько раз нагрел воду, чтобы протереть новый чан с водой, затем замочил новую посуду и чайные сервизы в кипящей воде, чтобы просто продезинфицировать их. Шкафа не было, поэтому он принес в спальню низкий столик и поставил на него посуду, а рис и муку положили в их спальню на время, нужно позаботиться о них ночью, чтобы их не съели крысы. .

Затем Цинь Мян сделал немного пасты из муки и поднял белую бумагу, чтобы приклеить ее к окну.

Как только Лей Ти наполнил чан с водой, он тихо подошел, чтобы помочь.

"Я могу позаботиться об этом сам." Цинь Мян посмотрел на небо. "Уже поздно. Иди в дом брата Чжана, чтобы сначала сообщить ему, чтобы сестре Чжан не пришлось готовить еду для брата Чжана".

Подумав об этом, он посмотрел на Лей Ти и объяснил, что, поскольку они хотят жить вместе, следует избегать недоразумений, которых можно избежать: «Дело не в том, что я не хочу приглашать сестру Чжан и их детей. Брат Чжан и Сестра Чжан не обязательно хочет, чтобы их дети узнали о нас, двух мужчинах, живущих вместе. Если мы пригласим без обсуждения, это может оказаться неловко. Мы еще раз подумаем об этом, когда между двумя нашими семьями установится более тесная связь".

«Я понимаю.» Лей Ти похлопал его по плечу.

Цинь Мян отложил беспокойство и продолжил давать мужчине работу: "Ты возьми корзину и собери овощи в огороде, такие как баклажаны, горькая дыня и еще много чего. Собери много перца чили и других зеленых овощей, которых увидишь. Принеси картошки и не забудьте взять, если есть зеленый лук. Яйца... Забудь, селяне, должно быть, припасли яйца для сельскохозяйственного сезона, я боюсь, что мы не сможем купить, даже если мы заплатим... О, забыл купить вина!"

"В деревне есть винный магазин. Не волнуйся", - кивнул Лей Ти и ушел.

Цинь Мян наблюдал, как он ушел далеко, прежде чем он быстро зачерпнул миску родниковой воды из космоса, добавил ее в чан с водой и продолжил суетиться.

После того, как все окна были обклеены бумагой, он прибил по два гвоздя в верхней части каждого из двух окон в комнате, привязал веревку между гвоздями, а затем повесил сверху два куска ткани, прежде чем прошить несколько стежков, чтобы она не отваливалась. Это был простой вариант раздвижной шторы. Неприятно, но практично.

«Жена, я вернулся».

Цинь Мян полоскал рис и чуть не выплеснул воду себе на ноги. Так и быть, если ты вернулся, нужно ли говорить это намеренно? Нужно ли добавлять «жена»? Нужно ли так громко кричать?

Лей Ти поставил кувшин с вином на стол и корзину рядом с Цинь Мянем: «Старший дядя Цзян по соседству [в доме Лея] дал десять яиц».

Чувствуя себя тронутым, Цинь Мян сказал: «Старший дядя Цзян — человек с хорошим сердцем». Все хорошее, что кто-то сделал по отношению к ним, запомнилось ему, чтобы он мог отблагодарить их позже.

Он стряхнул воду с руки, порылся в корзине и с весельем посмотрел на Лей Ти. Это действительно было то, что мог сделать человек, не отвечающий за домашнее хозяйство. Помимо яиц, там было несколько фиолетовых баклажанов, несколько горьких дыни, горсть зеленого лука, несколько зеленых перцев, три больших картофеля, горсть зелени хризантем и горсть лука-порея в корзине.

Разнообразия было много, но всего горсти лука-порея хватило, чтобы поджарить на небольшой тарелке; зелени хризантем показалось много, но после жарки ее хватило бы на два-три глотка. Вечером собирались несколько взрослых мужчин, чтобы поужинать вместе, так что этого будет мало. Хорошо, что лука-порея и зелени хризантем на его участке в пространстве было. Он добавит немного, когда Лей Ти не заметит.

Лей Ти посмотрел на корзину: «Что случилось?»

«Ничего», — сказал Цинь Мян с улыбкой.

Лей Ти подумал, что он не сказал правду, но больше не спрашивал: "Недостаточно стула. Я пойду обратно в горы, чтобы наколоть несколько деревянных пней".

"Давай, мне не нужна твоя помощь".

Цинь Мян сначала приготовил рис, очистил свиную печень, нарезал ее тонкими ломтиками и замочил в воде. Хотя свиная печень содержала множество питательных веществ, а также была свежей и вкусной, перед едой она должна быть очищена от токсинов, потому что свиная печень была самым большим органом детоксикации в теле свиньи. После очистки лучше всего было нарезать тонкими ломтиками и замочить на один-два часа, чтобы удалить остаточную кровь. Но сегодня он торопился приготовить. Он мог только сначала замочить и немного поджарить.

Поскольку не было размягчающего порошка и крахмала, Цинь Мян использовал яйца в качестве размягчителя. Он смешал яичный белок с тонко нарезанным мясом и оставил на некоторое время. Сегодня ужин был для их собственного удовольствия и обслуживания гостей. Пока их финансовое положение не улучшится , не может быть такой роскоши. Когда он был в городе, он узнал, что яйцо стоит цзинь, недешево.

После этого Цинь Мян очистил кости и жир и подготовил их для использования.

Лей Ти вернулся с несколькими пнями, и Цинь Мян приказал ему выбрать съедобную часть овощей, пока он начал готовить.

Когда осталось приготовить два блюда, Цинь Мян попросил Лей Ти пригласить людей.

Когда брат Чжан, Лей Сянъи, Лей Сянли, Лей Сянчжи и Лей Чуньтао последовали за Лей Ти, было уже шесть часов вечера, и заходящее солнце окрашивало западное небо в оранжевый цвет.

Почувствовав притягательный аромат, несколько человек невольно захотели ускорить шаг, но вдруг поняли, что находятся в состоянии некоторого неуважения, поспешно сдержались и последовали за Лей Ти, чтобы идти не медленно и не быстро.

Следовательно, они не заметили, что Лей Ти двигался быстрее, чем обычно.

"Старший брат, мы можем чувствовать запах аромата всю дорогу. Кажется, что старшая невестка очень хорошо готовит", - сказал Лей Сянли с улыбкой.

Чжан Дашуань кивнул и громко рассмеялся: «Кажется, нам посчастливилось сегодня съесть что-нибудь вкусненькое».

В доме аромат был сильнее: тушеная свиная кость с картофелем, тушеная рубленая свинина с зеленым перцем, тушеное свиное сало с баклажанами, простой вариант дважды приготовленной свинины, горькая дыня с яичницей-болтуньей, жареная зелень хризантем и жареный лук-порей были поданы к столу в центральном зале во всех цветах и вкусах.

В глазах Лей Ти было удивление, но вскоре оно стало безмятежным.

Братья и сестра Лей, а также Чжан Дашуань были ошеломлены и потеряли дар речи при виде блюд на столе, но в то же время вздохнули от волнения: [жена] / старшая невестка семьи Лей Ти очень щедро угощает гостей. На самом деле Цинь Мян сделал некоторые оговорки. Половину нежирного мяса он оставил. Сало было маслянистое,в тушенке из баклажанов было всего семь-восемь кусочков жира, но вкус был неплохой. Остальное сало оставил для приготовления масла.

Братья и сестра Лей не могли не глотать слюну. Ду Ши не жалела их в обращении по сравнению с Лей Ти, но в целом она была скупым человеком. Семья ела мясо реже, чем несколько раз в год, и она не желала добавлять больше масла в приготовление пищи. Сегодняшняя кулинария Цинь Мяня была для них сравнима со свадебным банкетом.

«Второй брат и вторая невестка, должно быть, очень сожалеют, если узнают», — смеялась Лей Чуньтао и шептала на ухо Лей Сянли.

Когда они вышли, Лей Сянжен и Чжао Ши высмеивали Лей Ти и Цинь Мяня в словах. Лей Сянли не мог удержаться от смеха над выражением лица его второй невестки, когда она узнает, что они съели что-то хорошее.

Появился Цинь Мян, неся жареную свиную печень с зеленым перцем, только что вынутую из котелка с выпуклым днищем, и с улыбкой сказал: «Пожалуйста, садитесь».

— Старшая невестка, — хором сказали Лей Сянъи и остальные.

«Жена Лей Ти, простите меня за вторжение», — также сказал Чжан Дашуань.

«Садитесь, — Цинь Мян поставил посуду, — здесь нет посторонних, нет нужды в церемониях».

Каждый занял место.

Лей Ти открыл винный кувшин, чтобы налить вино для нескольких человек. Без винных кубков он использовал миски.

После того, как Лей Ти налил вино Чжан Дашуаню и остальным, он хотел налить Цинь Мян, но был остановлен Цинь Мянем, который хотел оставить свой желудок, чтобы поесть мяса.

"Я не буду пить. Вы, ребята, пейте сколько душе угодно".

За столом Лей Чуньтао была единственной девочкой, но, поскольку за столом в основном сидели ее старшие братья, ей не нужно было уделять много внимания дистанции между мужчинами и женщинами. Лей Сянли сидел слева от нее, а Лей Сянчжи сидел справа от нее.

Цинь Мян боялся, что Лей Чуньтао будет неудобно: "Младшая сестра, ты собираешься сначала съесть несколько блюд или сразу съесть приготовленный рис? Дом твоего старшего брата такой же, как и твой, не стесняйся".

Лей Чуньтао поспешно сказала: "Старшая невестка, вам не нужно специально заботиться обо мне. Я не буду стоять на церемониях с вами, ребята. Мастерство старшей невестки так хорошо. Я сначала попробую блюда, а потом я сама зачерпну вареный рис».

Цинь Мян видел, что она искренне сказала, он кивнул ей и больше ничего не сказал.

Чжан Дашуань и другие тоже принялись за еду. Их рты были полны похвал мастерству Цинь Мяня. Они чувствовали, что даже картофель в похлебке из костей был нежным и ароматным, от чего людям хотелось проглотить языки.

"Ты мне льстишь. Не просто пей вино, ешь больше блюд", - улыбнулся Цинь Мян и просто сказал, притворяясь застенчивым, время от времени съедая блюда.

Лей Ти мало говорил, но Чжан Дашуань, Лей Сянгли и Лей Сянчжи были красноречивы. Обстановка за винным столом была относительно теплой.

После трапезы гости остались очень довольны, кроме жареного лука-порея и жареной зелени хризантем, которой еще оставалось немного, все остальные блюда были съедены чистыми.

Чжан Дашуань, Лей Сянъи и Лей Сянли были пьяны, но не до такой степени, что не могли ходить.

Цинь Мян попросил Лей Ти проводить их, но они отказались и ушли с улыбкой.

Уже темно, но луна стояла высоко, так что он не беспокоился о том, что они не видят дорогу.

Чжан Дашуань жил на другом конце деревни, поэтому немногие из них разделились на полпути.

Лей Чуньтао фыркнула: «Я осмелюсь сказать, что вторая невестка еще не спит, ожидая, когда мы вернемся и посмеется над нами. Я расскажу ей позже, какую вкусную еду мы ели, чтобы она не спала всю ночь!» После этого она не могла сдержать смех.

Лей Сянчжи внезапно сказал: «Третий брат, четвертый брат и младшая сестра, я думаю, лучше не упоминать об этом».

«Почему?» Лей Сянъи и они оба были озадачены.

Лей Сянчжи вздохнул: «Старший брат и старшая невестка наконец обрели покой, лучше пусть они будут в мире».

Лей Сянъи и они вдвоем подумали о своей матери и второй невестке с темпераментом, который желал, чтобы весь мир погрузился в хаос, и одновременно кивнули.

— Ладно, не скажем.

Глава 20 - Осенний урожай

Когда Цинь Мян закончил мыть посуду, он вернул все в исходное положение, прежде чем вышел из кухни и увидел Лей Ти, сидящего за столом, одной рукой поддерживая подбородок, с опущенной головой, закрытыми глазами и запах вина на его теле развевается ветром.

Разум Цинь Мяна был умиротворен. Переезд был действительно хорошим началом.

После этого он пошел в спальню, чтобы взять чистую одежду и зачерпнуть горячей воды в ванну. Ванной не было, поэтому ему пришлось обойтись и вынести таз наружу. Он снял одежду и вошел, вздохнув с облегчением. Только тогда он тайно добавил немного духовной родниковой воды в воду для ванны. Теперь он чувствовал себя очень комфортно, предыдущая тяжелая работа не стоила упоминания.

Лей Ти открыл глаза и услышал снаружи шум воды, глаза его были как колодец без волн[1], его мысли были неизвестны.

Приняв ванну, Цинь Мян почувствовал себя отдохнувшим. Вода брызнула повсюду, и он расслабленно потянулся: "Сначала я пойду спать. В воке еще есть горячая вода, тебе должно хватить".

«Нн. Сегодня я проходил мимо рисового поля, рис можно собирать», — сказал Лей Ти.

Казалось, что Лей Ти был все еще очень трезв, Цинь Мян сказал свои собственные мысли: «Я думаю, что мы должны сначала купить домашний участок, чтобы мы могли открыть овощное поле поблизости, чтобы выращивать овощи, иначе нам придется тратить деньги на покупку овощей через два месяца».

Лей Ти собирался пойти на кухню, но обернулся: «Пойдем завтра утром».

Цинь Мян не спросил, где он собирается его купить, и вошел в спальню.

Лей Ти посмотрел на две чашки для полоскания рта, поставленные рядом на кухне, он остановился на мгновение, прежде чем взять ту, которая не была влажной, чтобы полоскать горло.

Умывшись, он зажег масляную лампу, прежде чем отправиться в спальню. Цинь Мян закрыл глаза и лег на край кровати, прислонившись к краю кровати. Лей Ти не возражал, он поднял одеяло и лег в постель, лежа на боку лицом к Цинь Мян, потому что он знал, что маленький парень автоматически сожмется в его объятиях, когда он заснет.

Этой ночью Цинь Мян спал очень комфортно без сновидений, пока он не проснулся естественным образом. За окном было ярко, и солнечный свет проникал через щель в занавеске, беззвучно и неподвижно.

Снаружи дома послышался звук точащего лезвия, Лей Ти сидел перед точильным камнем и сосредоточенно точил серп.

Солнечный свет отбрасывал тень на его лоб, делая его угловатое лицо мягче. Цинь Мян несколько секунд тупо смотрел на него, прежде чем прийти в себя.

"Извини, я поздно встал. Я сейчас приготовлю завтрак." Цинь Мян почувствовал себя немного пристыженным. Он почесал спутанные волосы на голове и тихонько кашлянул, чтобы облегчить смущение.

Лей Ти взглянул на него и покачал головой, прежде чем продолжить точить лезвие: «Сначала я пойду в поле».

Цинь Мян хотел спросить о домашнем участке, но подумал, что важно собирать рис, поэтому проглотил вопрос: «Я скоро пришлю тебе еду. Кстати, почему только один серп?»

«Я могу сделать это один». Лей Ти встал.

У Цинь Мяня были другие дела, но он думал, что у них с Лей Ти было только рисовое поле, которое можно было бы сделать за один день с силой Лей Ти, поэтому он не настаивал на помощи. Глядя на небо, он прикинул, что это около девяти часов и быстро прошел на кухню, чтобы разжечь огонь, смешал пшеничную муку с водой, чтобы получилась полугустая жидкость, добавил нарезанный зеленый лук, соль, фарш и яйца, затем равномерно перемешал. Несколько луковых мясных блинов были готовы. Он оставил три для себя, а остальные семь свернул и положил в миску. После этого он накрыл крышкой, прежде чем положить в небольшую корзину. Подумав, он нашел чистый кувшин с водой и наполнил его холодной кипяченой водой. Он запер дверь и пошел отправить еду Лей Ти. В руке у него был нарезанный луковый мясной блин, который он ел на ходу.

Солнце ярко светило в небе. На золотом рисовом поле крестьяне наклонялись, чтобы собрать рис. Когда они быстро и умело размахивали серпом, горсть рисовых стеблей была срезана и вскоре сложена в кучу. Люди боялись дождя в сезон сбора урожая, поэтому никто не болтал, и все соревновались на время. Только несколько рисовых полей созрели чуть позже. Издалека золотисто-желтый был похож на плюшевый ковер.

Когда люди в поле услышали движение, они подняли головы. Цинь Мян вежливо улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Люди с хорошим отношением быстро кивнули ему, люди с плохим отношением опустили головы.

Цинь Мян вообще не обратил на это никакого внимания. Вскоре он прибыл на рисовое поле «своей семьи» и был удивлен, увидев, что одно му рисового поля сократилось до одной пятой.

Лей Ти наклонился и работал. Серпом он срезал много стеблей риса. Он сознательно посмотрел назад, и, увидев Цинь Мяня, безразличие в его глазах исчезло.

Цинь Мян помахал: «Брат Ти, поешь сначала».

На близлежащем рисовом поле пожилой мужчина чуть за пятьдесят вел двух крепких молодых мужчин, собиравших рис. Увидев Цинь Мяня, глаза старика сузились, и он несколько раз усмехнулся: «Какую вкусную еду принес жена Лей Ти?»

Цинь Мян узнал, что стариком был Ли Чжэн, он был удивлен. В древних сельских районах можно было сказать, что Ли Чжэн был родительским чиновником [3] и хорошие отношения с Ли Чжэном могли уменьшить много проблем. Были ли Лей Дацян и Ду Ши сбиты с толку или глупы? Это было настоящим сюрпризом, когда им дали рисовое поле, примыкавшее к Ли Чжэну.

Он быстро подошел: "Дядя Ли занят? Неожиданно поля наших семей оказались рядом. Это совпадение, позже нам придется много беспокоить дядю Ли Чжэна, чтобы следить за ним. Я приготовил мясные блинчики с нарезанным луком. Если дяде Ли Чжэну и двум старшим братьям это не нравится, не хотите ли попробовать?»

Дядя Ли Чжэн поспешно отказался: "Как мы можем? Нет необходимости, нет необходимости".

Двое его сыновей почувствовали аромат и не могли не заглянуть в корзину.

Цинь Мян намекнул Лей Ти взглядом.

Лей Ти взял корзину, вынес миску и достал три блина, прежде чем передать их Ли Чжэну: "Дядя Ли Чжэн, попробуй. Это то, что приготовила моя семья, не стоит упоминания".

Ли Чжэну пришлось вытереть руки об одежду, прежде чем он взял нарезанные луковые мясные блины и дал два кусочка своим двум сыновьям. Он откусил. Затяжное послевкусие яйца с насыщенным вкусом мяса хорошо дополняли друг друга. Он несколько раз кивнул: «Вкусно. Жена Лей Ти умеет мастерить».

Примечание:

[1] Хорошо без волн = нет сексуального желания

[2] 家的= jiā de= (старая) жена. Итак, jia de [семья] — это старый адрес жены… хууху… почему я нашел его поздно? В любом случае, с этого момента будет внесено много изменений Вы все равно можете этого не заметить.

[3] родительский чиновник (популярный термин для окружного магистрата)

Глава 21 - Первый горшочек с золотом — Ручная лапшеварка (1)

«Дядя Ли Чжэн польстил мне». Цинь Мян посмотрел на рисовые поля в поле и похвалил: «Дядя достоин быть хорошим фермером. Поскольку колосья риса полны, в этом году должен быть хороший урожай». На самом деле, этот комплимент был для слова. Это рисовое поле было намного хуже, чем то, что он видел в прошлой жизни.

«Хахаха…» Ли Чжэн рассмеялся, зная, что Цинь Мян пытался подобрать хорошие слова, но это было так просто, что люди чувствовали себя непринужденно: «Нет, ваше поле тоже хорошо».

Цинь Мян сделал скромные замечания и больше не разговаривал с Ли Чжэном. Было бы лицемерием говорить слишком много хороших слов.

Лей Ти съел нарезанные луковые мясные блинчики и только когда закончил, спросил: «Ты поел?»

Цинь Мян сказал: "Пока нет. Сейчас я вернусь и принесу тебе обед в полдень."

«Отправь его на землю, залитую солнцем». Лей Ти заметил, что Лей Сянчжен идет своим путем большими шагами, и сунул корзину в руки Цинь Мяня. "Возвращайся."

Цинь Мян также видел Лей Сянчжена. Он взял корзину и ушел. Он не очень любил Лей Сянчжена, и если бы он мог избежать контакта с ним, он бы это сделал. Лей Ти был старшим братом Лей Сянчжена, поэтому иметь с ним дело было бы несправедливо.

Сделав несколько шагов, он повернул голову и сочувственно улыбнулся Лей Ти.

Лей Ти был сбит с толку, он слегка приподнял подбородок.

Цинь Мян догадался, что Лей Ти побуждает его идти быстрее. Улыбаясь, он ускорил шаг и неторопливо пошел домой.

Ли Чжэн осмотрел всю картину происходящего здесь и тайно покачал головой. Нарезанный луковый блинчик он съел в два-три укуса и продолжил собирать рис.

«Старший брат, отец сказал мне попросить тебя собрать урожай риса».

«Мой рис еще не полностью собран».

«Когда закончишь собирать урожай на этом поле, иди туда».

«Нет, я все равно должен обмолотить зерно позже».

…

Цинь Мянь ушел далеко, но все еще слабо слышал несомненный тон Лей Сянчжена и равнодушный ответ Лей Ти. Он тихо рассмеялся и в сердце похвалил Лей Ти: Хорошо!

Вернувшись домой, он набил желудок и сначала постирал их одежду. Затем он обнаружил, что между двумя деревьями перед домом висел бамбуковый шест. Два конца бамбукового шеста были закреплены на ветке дерева высотой с человека и туго связаны полосками ткани.

Должно быть, это «бельевая веревка», сделанная Лей Ти.

В уголках губ Цинь Мяня невольно появилась улыбка. Повесив одежду, он вернулся в дом, чтобы начать свой «план первого горшочка с золотом».

В прошлой жизни он был хорош в двух основных вещах; первое- заниматься сельским хозяйством, другой - изысканной едой. В сегодняшнюю отсталую эпоху сажать продукты в поле было утомительно, и на этом невозможно было заработать. Он мог начать только с изысканной еды.

Вчера в городе из-за спешки он просто прогулялся и обнаружил первую возможность для бизнеса — ручную лапшеварку. Он подсчитал, что в городе было более 20 лапшичных, и вся лапша у них делалась таким образом: сначала хорошо перемешивали муку, затем скалкой раскатывали тесто в тонкие листы, а затем нарезали лапшу на полоски. Квалифицированная работа ножом. Это было не только утомительно, но и долго. Он считал, что если он сделает ручную лапшеварку, она будет продаваться.

Цинь Мян нашел бумагу, оставшуюся от вчерашней оклейки окна, достал из пространства карандаш и нарисовал все детали ручной лапшеварки, включая емкость для теста, ручку и шаблоны с несколькими маленькими отверстиями на ней. Принцип ручной машины для производства лапши также был простым, в основном методом экструзии, чем-то похожим на воздушный насос. Помещал тесто в фюзеляж, держал за ручку и надавливал, тесто выдавливалось из нескольких отверстий внизу и превращалось в полоски лапши. Если кто-то хотел съесть тонкую лапшу, просто использовал базовый шаблон с меньшими отверстиями, а для плоской лапши использовал базовый шаблон с большими отверстиями. Это было очень удобно.

После того, как он закончил рисунок и проверил его, Цинь Мян убрал чертеж, достал остатки ткани, которую он купил вчера, нашел в космосе ручную швейную машину и сшил несколько пар носков. Затем сделал примерку и почувствовал, что она немного болтается. Он пришил к отверстию носка два ремня, которые можно было завязать, как леггинсы, чтобы они не сползали. Носки были уродливы на вид, но лучше в тонкой строчке. Даже если бы Лей Ти увидел это, он бы подумал только о том, что Цинь Мян хорош в рукоделии, и не подумал бы, что у него есть обман.

Он постирал несколько пар носков и повесил их снаружи на бамбуковый шест.

Глядя на солнце, почти полдень.

Цинь Мян собрал овощи прямо из космоса и приготовил обед. Он приготовил жареную свинину с зеленым перцем и оставшимся вчера нежирным мясом, омлет с зеленым луком и холодный салат из баклажанов. У Лей Ти был большой аппетит, поэтому он сразу насыпал приготовленный рис в большую миску для супа. Он также положил половину из трех блюд в миску, накрыл ее тарелкой и поставил в корзину. Точно так же он использовал кувшин для воды, чтобы наполнить его холодной кипяченой водой.

Овощи в космосе были вкусными. Цинь Мян помыл оставшуюся посуду, прежде чем взять корзину, чтобы доставить обед Лей Ти.

Солнечная площадка, где он и Лей Ти жарили кукурузу, занимала площадь около полутора му и была разделена на восемь квадратов одинакового размера. Когда прибыл Цинь Мян, жители деревни в соломенных шляпах были заняты под палящим солнцем. Некоторые из них быстро разбрасывали свежесобранные рисовые поля, готовые к обмолоту; проворные крестьяне уже гнали волов тянуть каменный каток, чтобы раздавить его, время от времени поднимая кнут и издавая громкие крики; и некоторые жители складывали обмолоченное зерно в мешки, потому что другие ждали, чтобы использовать землю для загара зерна; под стогом сена, рядом с залитой солнцем землей, в тени сидели трое потных мужчин, поглощая пищу и громко разговаривая.

На зерновой площадке находилось более 20 человек. Каким-то образом Цинь Мян увидел Лей Ти, стоящего в одиночестве в углу залитой солнцем земли, наклонившись, чтобы разложить рисовые посевы.

Примечание англ. пер.:

[1] Из «Мой первый горшочек с золотом», американского справочника по бизнесу для иммигрантов из Китая, написанного консультантом Кариной Вонг. Китайцы приехали в Золотую лихорадку Сан-Франциско для добычи золота, и в новом тысячелетии это означает, что китайцы начинают свой собственный бизнес в поисках богатства.

Глава 22 - 600 цзинь зерна

Рядом с Лей Ти лежали связки риса, связанные веревкой из соломы. Он развязал веревку и разложил рис на земле. Пот на его щеке скатывался один за другим и исчезал на рисовом поле, голые крепкие руки блестели под палящим солнцем.

Неподалеку стояло несколько праздных женщин, болтавших с корзинами на руках и собиравшихся дать еду своим мужчинам.

Еще четыре-пять фермеров собрались за едой и громко разговаривали.

«Лао Лю, твоя семья только сегодня утром собрала рис на поле к югу от деревни, верно? Это поле меньше 7 фен[1]. Я видел, как утром вы вытащили семь или восемь телег на залитую солнцем землю, такой хороший урожай, ах! Мы односельчане, если у тебя есть какой-то секретный рецепт для земледелия, значит, ты его спрятал». Лицо говорящего выглядело завистливым.

Другой человек был раздражен тем, что он сказал. Мужчина усмехнулся и сказал: «Кто в нескольких милях от деревни не знает, что Третий Брат любит слоняться по чужим полям, когда тебе нечего делать? Если у меня действительно есть секретный рецепт, могу ли я скрыть его от вас?»

Несколько других людей от души рассмеялись этим словам и не стали вмешиваться, получая удовольствие, наблюдая, как они дерутся.

Предыдущий человек глухо рассмеялся: "Посмотрите, что вы говорите. Даже запрещаете людям, которым нечего делать, бродить невзначай?"

Все засмеялись еще громче. Все они знали, что думает Третий Брат.

Цинь Мян взглянул на них, но не увидел знакомых и направился прямо к Лей Ти.

«Брат Ти, поешь сначала».

«Мм». Лей Ти последовал за ним к невысокой иве у залитой солнцем земли и взял корзину в руку.

Цинь Миан любил быть чистым. Он не выдержал пота на лице мужчины и достал из корзины кувшин с водой. — Я налью воды, вымой лицо.

Лей Ти кивнул и снял новый платок, висевшую на его шее, чтобы намочить ее холодной водой. Он вытер лицо, шею и руки и почувствовал себя намного прохладнее.

Лей Ти сидел на связке риса, когда открыл крышку и увидел посуду в миске. Его черные зрачки окрасились каким-то слабым теплом. «Ты поел?»

"Да." Цинь Мян сел рядом с ним и небрежно огляделся.

Зерновая солнечная площадка располагалась на окраине села. Это было открытое пространство, и деревья вокруг были не густыми, чтобы можно было видеть пейзаж во всех направлениях. В поле люди возили собранный рис-сырец на залитую солнцем землю. Некоторые люди использовали быков, чтобы тянуть повозку, другие использовали ослов, больше людей полагались на свои плечи, чтобы нести, используя прочный плечевой шест, подвешенный к каждому концу, и тяжелый рис, шатающийся на их плечах шаг за шагом. Несмотря на усталость, на лицах фермеров все еще была довольная улыбка. Урожай в этом году был немного лучше, чем в предыдущие годы. Хотя им приходилось платить много земельных налогов, у них все еще оставалось немного, и их семьи также могли сытно съесть несколько порций белого риса.

Цинь Мян повернул голову, чтобы спросить Лей Ти: «У нас нет животной силы. Нужно ли нам брать взаймы у других?»

Лей Ти откусил омлет с зеленым луком и начал говорить. «Слишком много монахов и слишком мало каши[2]. Если я не смогу одолжить его, я сам потащу каменный каток».

Цинь Мян был удивлен и открыл рот, но не знал, что сказать. Вытягивание своими силами? Его взгляд остановился на каменном катке рядом с залитой солнцем землей. Эта штука весила не менее 400~500 цзинь. Даже если бы он мог его тащить, это было бы очень утомительно, верно? В это время он чувствовал, что их семья бедна, без дома и телеги. Хотя это была древняя эпоха, повозка тоже делилась на 3-6-9 класс[3]. Повозка с ослом была эквивалентна современному трехколесному транспортному средству, повозка с волами была эквивалентна современному автомобилю, а конная повозка была эквивалентна современному уровню BMW. Целью Цинь Мяня в этой жизни было купить тележку. Не говорите, что нужно купить «БМВ», иметь трехколесный автомобиль было достаточно.

С большой миской в руке Чжан Дашуань большими шагами подошел к ним, съев большой кусок еды. Его сопровождал темнолицый молодой человек лет двадцати с небольшим, с красивыми чертами лица и высоким худощавым телосложением, который также держал в руке большую черную фарфоровую миску, когда он заталкивал еду в рот и издавал громкий жевательный звук.

«Тиези, что вкусного ты ешь?»

«Брат Чжан». Цинь Мян встал, чтобы поприветствовать.

Чжан Дашуань представил молодого человека рядом с ним Цинь Мяню: «Это мой сосед, Ву Ди».

«Приветствую, сестра[4]». У Ди была улыбка на лице, и его глаза были очень живыми, когда он смотрел на миску Лей Ти: «Брат Ти, какую еду готовит для тебя сестра? Я чувствую его запах на всем пути».

Несколько женщин в поле видели это и шептались.

«Чжан Дашуань и Ву Ди глупы? Что за люди Лей Ти и Цинь Мян? Они (ZD&WD) фактически присоединились к этим (LT&QM)».

На женщину, которая говорила, посмотрел ее муж: «Тебе нужно заботиться о чужой семье?»

Лей Ти передвинул миску в сторону Чжан Дашуаня. «Моя жена приготовила жареную свинину с зеленым перцем, омлет с зеленым луком и холодный салат из баклажанов.»

Он ел изысканно. В настоящее время в миске оставалось еще много блюд.

Цинь Мян спокойно посмотрел в чашу Чжан Дашуаня и Ву Ди. В миске Чжан Дашуаня было два соленых яйца, а миска Ву Ди была полна овощей, но он мог видеть, что масла было много.

Чжан Дашуань бесцеремонно взял кусок тертой свинины с зеленым перцем из миски Лей Ти и, увидев жадного, но смущенного Ву Ди, рассмеялся. Он присел на корточки сбоку. Все это были крестьянские семьи, которые не обращали особого внимания на жевание с закрытым ртом и лежали молча. «Тиези, как ты собираешься молотить рис?» Пока он говорил, он взглянул на Ву Ди намеренно или случайно.

Ву Ди посмотрел на раскинувшийся рис. Его глаза тут же загорелись, и он поспешно открыл рот, прежде чем Лей Ти ответил: «Брат Ти, моя семья собрала меньше половины риса на нашем поле. После этого мы не собираемся его молотить. Во второй половине дня продолжим сбор урожая. Вы можете использовать нашего осла."

Опасаясь, что Лей Ти будет глупым, Цинь Мян взял миску из его рук и поднес ее к Ву Ди: «Большое спасибо. Если тебе это не нравится, попробуй».

«Нет неприязни, нет неприязни. Как ароматно! Спасибо, брат Ти, спасибо, сестра». Ву Ди ухмыльнулся и вытянул палочки для еды, но не слишком много. Он взял кусок рубленой свинины с зеленым перцем и небольшой кусочек омлета с зеленым луком.

Лей Ти по-прежнему придерживал миску левой рукой. Глядя на Цинь Мяня, его взгляд отражал одновременно беспомощность и небольшое попустительство.

Чжан Дашуань ясно увидел это и быстро отвел взгляд, склонив голову, чтобы поесть.

"Пожалуйста." Цинь Мян вернул миску Лей Ти, похлопал его по плечу в знак утешения и великодушно сказал: «Если тебе это нравится, я могу приготовить эти три блюда на ужин».

Лей Ти кивнул, смешал оставшиеся блюда с приготовленным рисом и снова начал есть.

Цинь Мян был добр к молодому человеку: «Ву Ди, большое спасибо за сегодняшний день. Покончив с напряженным сезоном, мы с братом Ти пригласим вас на ужин."

Ву Ди махнул рукой: «Это ничего не стоит. Так или иначе, мой осел бездействует."

"— Просто согласись на это." Цинь Мян настаивал.

Ву Ди больше не отказывался и счастливо кивнул: «Тогда почтение не заменит послушание[5]. Я слышал, как брат Чжан сказал, что сестра хороша в кулинарии. Мне посчастливилось получить что-нибудь вкусное».

«В то время мне придется побеспокоить брата Чжана, чтобы он сопровождал его». Цинь Мян сказал Чжан Дашуаню. Он не мог не видеть, что Чжан Дашуань намеревался помочь.

У Чжан Дашуаня и Лей Ти были хорошие отношения, это было бы слишком лицемерно, чтобы быть вежливым, поэтому он со смехом сказал: «Конечно, все в порядке».

Покончив с обедом, Чжан Дашуань и Ву Ди в спешке ушли, так как они должны были быть заняты во второй половине дня.

Лей Ти съел всю еду и выпил половину воды.

"Вернись. Загар получишь. ”

Цинь Мян не сразу встал, а спросил: «Когда ты закончишь здесь работу?»

Лей Ти ответил: «Максимум четыре часа».

Цинь Миан неуверенно спросил: «А что насчет твоих родителей?»

Лей Ти тихо сказал: «В первую очередь мы позаботимся о себе».

Цинь Мян кивнул в своем сердце с большим удовлетворением: «Я вернусь и сначала приберусь, а затем приду на помощь».

"Незачем." Лей Ти посмотрел на солнце, отказываясь.

Цинь Мян ничего не сказал устно, у него было собственное мнение. Он пошел домой помыть посуду, запер дверь, сделал соломенную шляпу из бамбуковых полосок, корзинку захватил с собой и пошел на поле, залитое солнцем. Он тоже не хотел находиться на солнце, но, поскольку он и Лей Ти были семьей на данный момент, он должен был взять на себя некоторую ответственность за эту семью. В противном случае он не жил бы разумно.

Когда семья Ву Ди покончила с ослом, Лей Ти привел осла и взял каменный каток, чтобы начать обмолот риса. Цинь Мян перевернул рис вилами, и процесс продолжился. Сделав это так много раз, почти два часа спустя, Лей Ти остановился, взял вилку в руку Цинь Мяня, поднял стебель и проследил за тем, чтобы зерна в основном упали. Он кивнул Цинь Мяну и увел осла.

После обмолота стебли риса превращаются в рисовую солому, которую можно использовать в качестве горючего материала или корма. Цинь Мян подобрал вилами все соломинки и отложил их в сторону. Когда он поднимал их, ему приходилось несколько раз встряхивать их, чтобы убедиться, что все зерна в стеблях стряхнулись. После этого он сметал их бамбуковой метлой, чтобы образовалась куча.

Когда Лей Ти вернулся, он использовал деревянную лопату для веяния. Ветер дул волнами; пыль и мякину в зернах сдуло ветром, оставив только чистые зерна.

Их одно му рисового поля в конечном итоге собрало 600 цзинь риса, заполненных пятью большими мешками. После сушки это около 400 цзинь, что было слишком мало для современного общества, но неплохо для этой эпохи.

Лей Ти с легкостью поднял мешок на плечо и пятью походами отнес зерно домой. Все соломинки были завязаны и отправлены домой таким же образом.

В последнюю поездку они собрали немного овощей в огороде Лея.

Лей Ти принес чистую одежду, чтобы искупаться в реке, а Цинь Мян искупался дома в горячей воде, прежде чем начал готовить ужин.

Блюда на ужин были те же, что и в полдень, но нежирного мяса не осталось, тушеная рубленая свинина с зеленым перцем превратилась в тушеную полосатую свинину с зеленым перцем.

Лей Ти ел много, как будто хотел наверстать упущенное в полдень. Зеленый перец был очень острым, но с вареным рисом острота уменьшилась. Оба остались довольны.

После ужина солнце садилось.

— Мне есть что с тобой обсудить. Цинь Мян сказал, убирая посуду.

"Что это?" Лей Ти посмотрел на носки, висящие на бамбуковом шесте возле дома.

Примечание англ. пер.:

[1] 1 фен = 61,44 м2

[2] 僧多粥少 [sēng duō zhōu shǎo] = Слишком много монахов и слишком мало каши — не может удовлетворить потребности людей; Монахов много, а запас каши скудный — на всех не хватит;

[3] 3-6-9 ранг означает различные ранги и звания.

[4] Сестра (саози) здесь обращение к замужней женщине/чьей-то жене

[5] почтение не заменит послушания (идиома); (говорят принять просьбу, приглашение и т.д.)

Глава 23 - Первый горшочек с золотом — Ручная лапшеварка (2)

Цинь Мян отнес посуду на кухню. Выйдя, он вытер руки, достал чертеж и передал его Лей Ти. «Это мой рисунок ручной лапшеварки»

Ручная лапшеварка? Лей Ти с сомнением посмотрел на бумагу. Прежде всего, он чувствовал, что штрихи были очень тонкими, что он не знал, чем это нарисовано. На мгновение он отбросил сомнения в свое сердце и посмотрел на содержание рисунка. У этой женушки было много сомнительных моментов, как и это бумага.

Рисунок получился четким, лаконичным и понятным.

Цинь Мян сел рядом с Лэй Ти. «Разве мы вчера не были в городе? Я узнал, что большая часть лапши в магазинах лапши в городе свежеприготовленная, что отнимает очень много времени. Этот ручной производитель лапши может быстро приготовить лапшу и хранить лапшу в течение длительного времени после того, как она высохнет на воздухе. У меня есть две идеи. Либо продадим этот чертеж мастеру, либо найдем мастера, который сделает лапшеварку и продадим ее в таверны и магазины лапши. Ее можно продать по хорошей цене».

Лей Ти на мгновение уставился на него, и он начал говорить, но потом замялся. Эта его маленькая жена, казалось, спешила заработать денег. Его глаза вернулись к рисунку, в его глазах мелькнуло глубокое размышление: «Если все так, как ты сказал, почему бы тебе не сохранить его и не открыть собственную лапшевую?»

Он не ожидал, что у этого древнего человека такая сообразительность. Цинь Мян одобрительно посмотрел на него: «Я тоже так думаю. Но мы простые люди без покровителя. Боюсь, если такая хорошая вещь не придумается сильным и влиятельным человеком, это вызовет проблемы». У него также было много идей по зарабатыванию денег, и он не особенно беспокоился о лапшеваре. В настоящее время самым важным было заработать достаточно денег, чтобы построить дом с черепичной крышей с максимальной скоростью. Он не хотел жить в соломенной хижине.

Лей Ти передумал и изменил свое мнение: «Цена не может быть низкой».

"Конечно." Цинь Мян утвердительно кивнул: «Разве это не новая технология? Я думаю так. Если я продам чертеж, я продам его за 50 серебряных таэлей. Если я продам лапшеварку, я продам одну лапшеварку за 2 серебряных таэля. Как это?"

Лей Ти сказал: «5 таэлей».

Цинь Мян не мог сдержать смех. Он не ожидал, что Лей Ти также любит деньги. Если хорошенько подумать, 5 серебряных таэлей в наше время эквивалентны 5000 юаней. Это не должно быть дорого для тех магазинов лапши.

Он нахмурился в некотором смущении. «Независимо от того, кому это продавать, лучше сделать готовый продукт. Но если мы найдем мастера, который сделает это, не раскроют ли они содержание рисунка?»

Лей Ти тихо сказал: «Я сделаю это».

Цинь Мян выглядел удивленным. "Ты сделаешь это?"

Лей Ти кивнул: «Завтра пойду в горы дрова рубить».

Цинь Мян интересовался опытом Лей Ти за последнее десятилетие. Что на самом деле он испытал? В отличие от деревенских жителей, Лей Ти умел охотиться, читать и работать плотником.

Лей Ти встал. "Идем спать."

"Подожди." Цинь Мян остановил его и сказал: «Поскольку я придумал зарабатывать деньги для нашей семьи, разве ты не должен с этого момента мыть посуду? Эта семья принадлежит нам обоим. Я работаю (дома), и ты должен работать».

Лей Ти был ошеломлен и, не говоря ни слова, повернулся на кухню.

Ах, хороший человек. Цинь Мян поднял большой палец и последовал за ним. «В воке есть горячая вода. Используй горячую воду, иначе она не будет очищена. После прополощи три раза. ”

Лей Ти не издал ни звука, но сделал, как было сказано.

Успокоившись, Цинь Мян взял чашку для полоскания рта и салфетку для лица, чтобы умыться. Прежде чем войти в дом, он удобно собрал одежду на сушилке для белья. После дня сушки под солнцем на одежде остался запах солнца. Он сложил одежду и положил ее отдельно; восемь пар носков также размещались отдельно, по четыре пары на человека.

Наведя порядок, он забрался на кровать и зевнул.

Через некоторое время вошел Лей Ти.

— Я сделал тебе четыре пары носков в сундуке.

«Мм».

Цинь Мян поднял брови. Где спасибо? Он повернулся к стене и был готов ко сну.

— Завтра я пойду с тобой в гору.

«Нужно высушить зерно, кто-то должен присматривать».

"— Не волнуйся, у меня есть способ." Цинь Мян спокойно сказал.

Лей Ти не говорил. Цинь Мян поправил свою спящую позу и закрыл глаза.

Посреди ночи Цинь Мяну приснилось, что он ищет туалет, и он резко проснулся. Его низ живота вздулся. Когда он учился в школе, у него была привычка ходить в туалет перед экзаменом, поездом/автобусом или перед сном. В противном случае его разум был бы неспокойным. Он выпил слишком много воды во второй половине дня и забыл сходить в туалет перед сном. Теперь он проснулся от желания пописать.

В комнате была кромешная темнота. Он пошарил в темноте, когда встал, и его руки сжали теплую и крепкую вещь. Вдруг его ухо обдало жаром, сопровождаемым хриплым голосом: «Приснился кошмар?»

Затем Цинь Мян обнаружил, что он держал Лей Ти за талию, а то, на что он нажимал, было животом Лей Ти. Он быстро убрал руку, когда его сердце забилось быстрее, а язык заплетался: «Нет… Я, то есть я хочу в уборную."

«Не двигайся.»

Его плечо было прижато, прежде чем он услышал шорох. Затем он услышал легкий хлопок, и в темноте промелькнула искра. После еще одного звука Лей Ти зажег масляную лампу.

Цинь Мян вскочил с кровати, надел туфли и выбежал из комнаты.

Лей Ти услышал, как дверной засов быстро скользнул в сторону, уголки его губ изобразили очевидную дугу, но быстро исчезли, а затем он закрыл глаза.

Цинь Мян не пошел в уборную за домом, а бросился к краю бамбукового леса, быстро опустошил свой мочевой пузырь, а затем спокойно вернулся в дом. Он первым забрался на кровать, затем задул масляную лампу и намеренно лег рядом с краем кровати.

Заснув, он почувствовал рядом с собой источник тепла. Он бессознательно приблизился к ней, и его обнял такой же крепко спящий мужчина, который привычно протянул руки, сам того не осознавая.

Глава 24 - Поднимитесь на гору, чтобы срубить деревья

«Кукарекуу…» Ранним утром петухи в деревне кукарекали один за другим. Цинь Мян зевнул и открыл затуманенные глаза. Что привлекло его внимание, так это то, что он обнимал мужчину за талию, и в его глазах были шок и замешательство. Он резко поднял голову и встретился с парой ярких и безмятежных глаз.

— Я сам пришел к тебе? — спросил Цинь Мян.

Лей Ти кивнул. Когда петух впервые прокукарекал, он уже был готов встать, но его крепко держали.

"Действительно?"

Лей Ти снова кивнул.

"Ты не возражаешь?" Цинь Мян сузил глаза.

Лей Ти был спокоен и слегка покачал головой.

Цинь Мян спокойно убрал руки и сел. — Тогда хорошо.

У него не было родителей с детства, поэтому он чувствовал себя неуверенно и любил свернуться калачиком и держать что-нибудь перед сном. Он думал, что лежа с незнакомцем, не будет проблем, но привычка и инстинкт взяли верх.

Он открыл сундук, чтобы достать носки, бросил пару больших Лей Ти и надел новые носки и туфли. Умыв лицо, он полностью проснулся.

Лей Ти потрогал носки и надел их.

У них было четкое разделение труда. Цинь Мян развел огонь и приготовил завтрак; Лей Ти взял метлу и вычистил открытое пространство у входа. Он вынес несколько мешков с рисовым зерном и расстелил его на земле, золотисто-яркие и ослепительные. Свежесть рисового зерна впоследствии по утрам пах лучше.

На завтрак было несколько вкусных вегетарианских блинчиков и простой отвар.

«Есть ли в деревне честные и послушные дети?» Цинь Мян откусил овощной блинчик и посмотрел на рисовое зернышко на земле. Золотой цвет ослеплял под солнечными лучами.

Лей Ти понял: «Пусть они присмотрят за рисовым зерном?»

«Эти дети не могут выполнять тяжелую работу по дому, но все же могут ухаживать за рисовым зерном. Найдем послушного ребенка, который поможет, и купим ему еды в городе». Цинь Мян попробовал отвар и, убедившись, что он не горячий, сделал большой глоток.

Лей Ти сказал: «Пойдем позже на поле, где сушат зерна».

После завтрака они заперли дверь и вышли. Лей Ти нес пилу, веревку и лук; Цинь Мян нес корзину на спине, возможно, он мог бы выкопать дикие овощи или собрать дикие фрукты на горе.

На залитой солнцем земле все еще было так шумно. Взрослые возились с шелушением рисового зерна, дети бегали по залитой солнцем земле, некоторые играли в прятки, хихикая за стогами сена; в то время как более озорные дети соревновались в кувырках на рассыпанном рисовом зернышке, издавая время от времени звонкий громкий смех, даже если они вспотели, им не было жарко.

Цинь Мян заметил семи-восьмилетнего мальчика, выглядевшего серьезным и сильным, сидящего в одиночестве в углу, держась за колени, и, казалось, ему было скучно. Так он поманил мальчика.

Мальчик в недоумении подбежал, моргнул и посмотрел на него с недоверием.

Цинь Мян нежно улыбнулся ему: «Как тебя зовут?»

«Сяо Ху». Рядом были знакомые жители деревни, так что Сяо Ху совсем не стеснялся. Он ответил честно.

Цинь Мян снова спросил: «Сяо Ху, хочешь перекусить?»

Мальчик кивнул с небольшим смущением, но при мысли о вкусных закусках в его глазах появилось желание.

«Мы живем в старом доме за деревней. Если ты сделаешь нам одолжение, мы дадим тебе пакет закусок». — сказал Цинь Мян.

Лей Ти спокойно наблюдал, как Цинь Мян «похищает» ребенка.

Глаза Сяо Ху прояснились, но он был немного подозрительным. "Действительно?"

«Конечно, это правда». Цинь Мян терпеливо сказал: «Мы собираемся рубить деревья на горе. Мы хотим найти кого-нибудь, кто поможет нам посмотреть на рисовое зерно снаружи. Если хочешь помочь, я куплю тебе пачку закусок в городе. Твой отец и твоя мать здесь? Ты можешь спросить у них разрешения».

"Подождите немного." Сяо Ху подбежал к чернолицому мужчине лет тридцати и оглянулся, как будто боялся, что Цинь Мян и Лей Ти исчезнут.

Мужчина посмотрел в их сторону и кивнул Сяо Ху.

Сяо Ху сразу же показал счастливую улыбку и, как маленький пушечный выстрел, бросился вперед.

«Мой отец разрешил!»

Цинь Мян кивнул мужчине и увел Сяо Ху. Он оставил Сяо Ху у дверей своего дома и принес ему стул, сказав, чтобы он не позволял птицам и курам есть рисовое зерно.

Сяо Ху сел на стул, покачал своими маленькими ножками и помахал рукой, как маленький взрослый: «Не волнуйтесь! Я сделаю то, что обещал!»

Цинь Мян невольно рассмеялся и ушел с Лей Ти к задней части горы.

Эта гора называлась Вершина Облака и была самой высокой горой поблизости. Он высокий и крутой, казалось бы, может дотянуться до неба. Отсюда и название Вершина Облака. Гора была густо засажена деревьями, и вокруг часто бродили дикие животные, поэтому жители деревни не осмеливались сюда заходить, только храбрые охотники осмеливались углубляться.

Как только они вошли в лес, густые листья закрыли солнце, свет был тусклым, а температура была на несколько градусов ниже, Цинь Мян вздрогнул, прежде чем приспособился к ней. Тропа в горах была не из легких, заросшая бурьяном и местами мхом, солнечного света не было круглый год, были и утренняя роса, и осенний туман, отчего почва становилась влажной, по которой было легко поскользнуться.

Лей Ти испытал и намеренно выбрал ровную местность, чтобы ступить, шел безопасно и уверенно. С ним впереди, Цинь Мян пошел по его следам и огляделся в надежде найти какие-нибудь сокровища. Для него гора была сокровищем, ожидающим его исследования. Птицы в лесу тоже проснулись от непонятно откуда взявшегося щебета, звук был особенно ясным и лиричным в утреннем лесу.

Лей Ти шел медленно и время от времени оглядывался.

«Лей Ти, какое дерево ты собираешься срубить?» Сам Цинь Мян был веселым человеком; он нашел тему для разговора, когда ее не было.

Лей Ти сказал: «Почему ты не называешь меня «Брат Ти»?»

Услышав это, пробормотал Цинь Миан, — в прошлой жизни я был на три года старше тебя. Но, конечно, он не мог этого сказать.

– Потому что… АХ.

Цинь Мян какое-то время не обращал внимания, что наступил на клочок травы с утренней росой. Его ноги соскользнули, и все его тело откинулось назад.

Лей Ти быстро схватил его за руку, притянул обратно к своей груди и обнял другой рукой за талию.

Лицо Цинь Мяня ударилось в его грудь. Постояв устойчиво, он оглянулся на крутой склон и большое дерево в нескольких шагах от него, ему было немного страшно. У него было маленькое тело, и он был бы серьезно ранен, если бы упал.

Лей Ти отпустил его, естественно взял за руку и продолжил идти.

Цинь Мян не мог вытащить руку, поэтому ему пришлось следовать за Лей Ти. Чувствуя жар на руке, он твердил в сердце своем: я дитя, я дитя.

«Кстати, ты так и не ответил, какое дерево собираешься срубить? Насколько я знаю, не всякая древесина пригодна для изготовления посуды».

Он автоматически проигнорировал вопрос, который задал Лей Ти.

Глава 25 - Первый горшочек с золотом – Ручная лапшеварка (3)

Лей Ти не беспокоился о его намерениях: «[Китайская] ель. Довольно гибкий, с прямыми линиями прожилок, прост в обращении и устойчив к коррозии».

Цинь Мян на мгновение задумался. «Сделаем два; один для пробы, а другой для собственного использования».

«Нн».

Цинь Мян собирался заговорить, когда его дернули.

«Будь осторожен со своими шагами».

Он посмотрел вниз и увидел, что на земле разбросаны какие-то плоды, похожие на ежиков, и несколько коричневых плодов были завернуты в колючую скорлупу. Его глаза просветлели. "Это…"

Лей Ти объяснил: «Колючий плод. Идя в горы, обращай внимание на то, что над головой».

Колючий фрукт? Это явно каштан! Цинь Мян был так взволнован, что чуть не выпалил.

" Это называется колючий фрукт? " - Он осторожно спросил: «Его можно есть?»

Лей Ти посмотрел ему в глаза с некоторой сложностью. После минутного молчания он сказал: «Нельзя есть. Впереди есть дикие яблони[1].

Цинь Мян открыл рот с некоторой беспомощностью в глазах. Лей Ти думал, что он любит вкусно поесть. Он взял две веточки, присел на корточки и поднял «колючий плод», чтобы долго рассматривать его внимательно, он был очень уверен, что это каштан.

Он вырвал руку из руки Лей Ти и быстро сгреб каштаны в корзину. «Приди и помоги. Это хорошая вещь!"

«Нельзя есть». Лей Ти нахмурился, и в его груди появилось небольшое огорчение.

«Можно есть, поверь мне!» Цинь Мян посмотрел на него твердыми глазами.

Лей Ти потянул его: «Заберем их, когда мы вернемся».

"Верно." Цинь Мян ответил, высыпал колючие фрукты в корзину и сложил их рядом.

Его рука снова была в руке Лей Ти. Наверное, потому что это был второй раз, ему было не так неудобно.

Перед ними по густой траве прошли два фазана. Фазаны заметили их и хотели улизнуть. Лей Ти ослабил руку Цинь Мяня и выпустил две стрелы одновременно. Два фазана погибли, даже не успев взмахнуть крыльями.

Цинь Мян поставил лайк [2] Лей Ти и побежал за фазанами.

Они нашли ель толщиной с бедро. Лей Ти заставил Цинь Мяня отступить и начал пилить. В ожидании Цинь Мян скучал и бродил вокруг.

" Жена, не уходи далеко." Не оборачиваясь, Лей Ти знал, что он делает.

"Я знаю."

Цинь Мян, к счастью, нашел несколько деревьев боярышника с висящими на них ярко-красными плодами боярышника. Он выбрал самые крупные и вскоре наполнил корзину меньше чем наполовину.

Лей Ти нашел время, чтобы взглянуть на него и был озадачен взволнованным выражением его сияющих глаз, но не стал спрашивать и старательно распилил дерево.

После того, как елку срубили, он отпилил сверху кусок в полчеловека и легко понес на плече: «Пошли яблоки собирать».

Лей Ти подвел Цинь Мяня к яблоне. Яблоня была очень толстой, но ростом всего в одного человека. Яблоко на ветке было лишь немногим больше теннисного мяча, но розового цвета, что выглядело очень заманчиво. Цинь Мян выбрал один и вытер о свою одежду, прежде чем откусить. Он был приятно удивлен. «Этот фрукт не большой, но приятный на вкус. Он кислый и сладкий».

Лей Ти отложил еловые дрова и собрал большие плоды.

Выбрав более 20 из них, Цинь Мян остановился. Если он соберет слишком много, его спина не выдержит.

Когда они вернулись в район каштанов, Цинь Мян сбил скорлупу каштанов, собрал много каштанов и прямо наполнил корзину каштанами. Его плечам было тяжело вынести это, но он не хотел выбрасывать плоды.

Лей Ти положил корзину себе на спину, ничего не сказав.

Цинь Мян потер нос: «А может, оставим несколько?»

"Незачем. Идем."

Цинь Мян послушно не отставал от Лей Ти, восхищенно глядя на его большую и сильную спину. Когда он сможет вырасти таким?

Когда они вернулись домой, Сяо Ху послушно сидел в тени дерева с длинной палкой, неизвестно откуда доставшейся.

«Дядя Лей. Брат Цинь».

«Кашель…» Цинь Мян захлебнулся собственной слюной. Почему это звучало как «дорогой (Цинь) брат»?

(П.п.: просто здесь два разных иероглифа, но читаются одинаково "Цинь").

Лей Ти грубо сказал: «Зови его дядя Цинь».

"Да." Сяо Ху кивнул в знак согласия.

Цинь Мян взял два яблока и протянул их ему: «Мы пойдем в город позже. Ты иди сначало на залитую солнцем землю, чтобы поиграть. Мы позовем тебя, когда будем уходить, и тогда ты можешь помочь нам присмотреть за рисовым зерном».

"Хорошо." Сяо Ху широко улыбнулся . Он взял два яблока и убежал.

Лей Ти достал всевозможные инструменты, сел у входа и начал делать лапшеварку по рисунку.

Цинь Мян вынул все вещи из корзины и положил их в тень. Он почистил двух фазанов и приготовил немного теста. Затем он вымыл два яблока и сел рядом с Лей Ти, чтобы наблюдать и направлять.

Увидев, как Лей Ти умело очищает еловую древесину, не как новичек, он стал больше доверять его мастерству. Отверстия в нижней пластине было труднее всего сделать, и их нужно было просверливать одно за другим. Лей Ти был очень терпелив: ни в спешке, ни в нетерпении.

«На корпусе сделать выемку, соединить ее с опорной пластиной, ее можно снять поворотом слева и справа….. Справа…… Отполировать здесь…… Ползунок здесь должен быть прямым, чтобы на ручку можно было применить вертикальную силу…..»

Менее чем за час наконец-то была выпущена первая машина для производства лапши.

Цинь Мян погладил гладкое поверхность и пропел похвалу: «Это первый производитель лапши в мире. Мы сохраним его для собственного использования».

Лей Ти кивнул и был очень доволен своим мастерством.

"Давай попробуем." Цинь Мян взволнованно побежал на кухню. Сначала он очистил лапшеварку внутри и снаружи водой. Затем он подпирал лапшеварку треугольной опорой, ставил ее в таз, а затем помещал тесто в корпус.

Лей Ти взял ручку и сильно надавил на нее. Длинная и тонкая лапша внезапно вывалилась из отверстия внизу и упала в таз.

Цинь Мян рассмеялся и сказал: «Это успех».

Глаза Лей Ти также сверкнули улыбкой, и он продолжил давить.

Цинь Мян взял ножницы, чтобы нарезать лапшу, и с улыбкой сказал: «Давай пообедаем лапшой».

Лей Ти, естественно, не возражал, а затем сделал вторую лапшеварку.

После обеда они вдвоем пошли на залитую солнцем землю, чтобы позвать Сяо Ху, и отвезли лапшеварку и тесто в город.

Примечание англ. пер:

[1] Также называется яблоней.

[2] понравиться.

Глава 26 - Делать деньги!

Из-за своего хорошего настроения Цинь Мян не чувствовал, что до города далеко. По дороге им попалась ослиная повозка, шедшая в город, и они поехали автостопом.

Прибыв в город, Цинь Мян отвел Лей Ти в чайхану и попросил две чашки травяного чая.

Лей Ти увидел, что у него, похоже, есть план, и молчал почти как столб. Он просто следовал за ним и гадал, что будет делать женушка.

«Официант, счет». Цинь Мян только сделал глоток и позвал.

Официант вытер руки и подошел. "Благодарю вас за ваше покровительство. Всего 2 вэня».

Цинь Мян заплатил деньги за чай и передал еще три монеты. — "Я хочу кое-что узнать."

Тогда Лей Ти понял, почему жена пошла в чайхану, когда они принесли свою воду. Его темные и глубокие глаза слегка дрогнули, а затем снова стали спокойными.

Официант взял деньги и был счастлив, —" Спрашивайте. Я не хвастаюсь, но в этом городе действительно нет ничего, о чем бы я не знал».

Цинь Мян со смехом продолжил: «Мы хотим сделать мебель по индивидуальному заказу, вы знаете, в каком магазине в этом городе лучшие работы по дереву?»

«Эй, вы спрашиваете правильного человека. Мастерская по дереву Яо — лучшая столярная мастерская. В городе богатые люди, у которых есть немного денег, в основном делают мебель в их мастерской».

Цинь Мян выглядел смущенным: «Яо, ах, несколько дней назад у меня не было приятного общения с продавцом в их магазине. Кроме мастерской Яо есть ли другие?"

Недолго думая, официант ответил: «Магазин деревянных изделий Rich and Honor. Их магазин ничем не хуже, чем у Яо, только потому, что они поднялись позже, чем Яо, у них немного плохая репутация. Конкуренция между ними жесткая!»

Цинь Мян ждал этого предложения и удовлетворенно кивнул: «Большое спасибо».

Спросив адрес магазина деревянных изделий Rich and Honor, он отправился с Лей Ти, чтобы найти их.

Здание мастерской по дереву Rich and Honor было немаленьким. У дверей стояли изысканные платяные шкафы, резные кровати, круглые столы, стулья из красного дерева и другие вещи, благодаря которым магазин было легко найти.

Как только они вошли в магазин, молодой продавец поправил на голове свою шляпу Баотоу и приветствовал их с улыбкой на лице.

«Что два уважаемых покупателя хотят купить?»

Цинь Мян сказал: «Где твой владелец магазина? У меня есть кое-что, что я могу продать вашему лавочнику."

Как только продавец услышал это, он снова посмотрел на него с ног до головы. Восторженность на его лице тут же исчезла. Правый уголок его рта пренебрежительно приподнялся, когда он отмахнулся от них: «Иди, иди, иди. Убого выглядит, но все еще хочет продавать вещи в магазине изделий из дерева. Быстрее иди!»

Лей Ти нахмурился.

Цинь Мян, однако, не обиделся. Он покачал головой и сказал с легкой улыбкой: «Наконец-то я понимаю, почему ваш магазин деревянных изделий Rich and Honor не так хорош, как магазин деревянных изделий Яо».

"Что вы сказали?" Продавец уставился на него с особенно нехорошим выражением лица. «Мальчик, ты устал жить? Иди, иди, иди!»

"Подождите!" Синяя занавеска за прилавком приоткрылась одной рукой, и из нее вышел несколько полноватый мужчина средних лет.

«Менеджер Ляо». Выражение лица продавца стало почтительным.

Ляо Чжифу проигнорировал его и поднял веки, оценивая Цинь Мяня. У него был высокомерный вид и хитрая улыбка: «Я хотел бы спросить этого брата, что ты только что сказал». Работодатель оставил ему управлять мастерской по дереву, и он думал, что делает все возможное, но сегодня критика со стороны невежественного юноши вызвала у него гнев.

"Это?" Цинь Мян был бесстрашен и указал в сторону помощника. «Сегодня я не покупатель вашего магазина, но это не значит, что я не буду покупателем вашего магазина завтра. Неудивительно, что первое, о чем люди думают, когда говорят о мастерской по дереву, — это мастерская Яо. Покончим с этим, я не хочу много говорить с вами, если мои слова сочтут невоспитанными. Прощайте."

Необычайная речь и спокойствие этого брата заставили Ляо Чжифу немного обеспокоиться, его сердце екнуло: «Подожди!»

Цинь Мян остановился и слабо улыбнулся, прежде чем обернуться.

—" Ты только что сказал, что хочешь что-то продать? " Взгляд Ляо Чжифу переместился на корзину Лей Ти на его спине. В любом случае, ему было нечего делать, поэтому он расценил это как убийство времени.

Цинь Мян кивнул: «Правильно. Это схема ручного производителя лапши. ”

«Ручная лапшеварка?» Ляо Чжифу был в растерянности.

Цинь Мян объяснил: «Это инструмент для приготовления лапши».

Он улыбнулся, не говоря ни слова, и жестом показал Лей Ти, чтобы тот вытащил лапшеварку, тесто и деревянную миску. Он продемонстрировал это прямо.

Увидев длинную и тонкую лапшу, появившуюся со дна лапшиварки, глаза Ляо Чжифу широко распахнулись от удивления. Он был взволнован, но оставался спокойным и собранным, когда сказал: «Едва ли это считается хорошей вещью. Какова цена чертежа?»

Помощник уставился прямо на производителя лапши с надписью «странно» на лице.

Цинь Мян сказал: «Продаем только в один магазин. Фиксированная цена 50 таэлей серебра."

"Ох." Ляо Чжифу издал звук с неясной улыбкой, покачал головой и презрительно сказал: «Я не думаю, что этот брат действительно понимает, что такое 50 серебряных таэлей. Знаешь, серебряного таэля достаточно, чтобы прокормить в среднем четыре рта в течение года. 50 серебряных таэлей слишком дорого."

«Слова менеджера Ляо неверны». Цинь Мян спокойно сказал: «Сколько в городе магазинов лапши, менеджер Ляо? Разве им не нужно много лапши каждый день? Сколько богатых людей в городе? Они не против потратить немного денег на производителя лапши, не так ли? С чертежом вы можете изготовить партию ручной лапшеварки. Даже если вы продадите одного за 1 серебряный таэль, вы сможете заработать в городе как минимум 200 таэлей. А во всем округе? А во всем штате? 50 таэлей — это совсем немного».

Ляо Чжифу был несколько заинтересован, но все так называемые бизнесмены были злыми, он хотел удерживать цену на низком уровне, пока не было мошенничества или бизнеса. «Этот брат прав. Но это не кажется таким уж сложным сделать, поэтому, боюсь, это легко сымитировать».

«Менеджер Ляо снова ошибается». Цинь Мяну все еще было что сказать. «Столы, стулья, шкафы и буфеты легче имитировать, но почему одни мастерские по дереву становятся известными, а другие неизвестны? Более того, если у вас есть план, вы можете первым захватить рынок. Даже если кто-то будет подражать этому, он проиграет решающий момент».

Ляо Чжифу погладил бороду и промолчал.

Цинь Мян намеренно выждал некоторое время, но Ляо Чжифу по-прежнему молчал. Он встал без какой-либо тревоги на лице и слегка улыбнулся. «Уже поздно, нам еще нужно сходить в мастерскую Яо по дереву».

"Подождите!" Ляо Чжифу запаниковал. "Я покупаю это!" Магазин деревянных изделий Яо был более известен, чем они. Если бы он мог получить чертеж ручного производителя лапши, разве его магазин не был бы лучше?

Цинь Мян тихо и гордо улыбнулся Лей Ти.

Лей Ти погладил его по голове.

Ляо Чжифу добавил: «Но мы должны написать гарантийный документ. Мы должны убедиться, что вы не продаете план производителя лапши второму лицу, или вам придется компенсировать 1000 таэлей серебра ».

—" Так и должно быть." Цинь Мян кивнул: «Но мы не два мудрых человека в мире. Если мы можем сделать лапшеварку, это не значит, что другие люди не могут этого сделать. Если есть второй производитель лапши, менеджер Ляо не может нас винить. Менеджер Ляо может сначала произвести большую партию и одновременно продать ее по всей стране».

Ляо Чжифу нахмурился и тоже понял, что это правда. Подумав об этом, он кивнул: «Хорошо».

Он тут же записал два документа, а затем они с Лей Ти нажали на них отпечатки пальцев.

Цинь Мян взял 5 серебряных слитков весом 10 лян [1], достал чертеж и подробно объяснил Ляо Чжифу, прежде чем разобрать лапшоварку, чтобы показать ее.

Ляо Чжифу похлопал себя по бедру и сделал вытянутое лицо: «Так просто? Потерянные деньги, потерянные деньги!»

Цинь Мян улыбнулся и покачал головой. «Менеджер Ляо, эти…»

«Этому брату не нужно снова говорить «эти слова неверны». Ляо Чжифу был очень раздражен.

Цинь Мян не обиделся. «Если это так просто, как ты сказал, почему никто не сделал этого раньше?»

*Rich and Honor - Богатый и Почетный

Примечание англ. пер:

[1] Каждый серебряный слиток стоит 10 таэлей. Я использовал и таэль, и лян (таэль), чтобы различать деньги и вес (хотя это одно и то же), чтобы не путать некоторых людей, которые не знакомы с древней валютой, основанной на весе. Я имею в виду, если я переведу 1 цзинь и 5 лянов мяса как 1 цзинь и 5 таэлей мяса, разве некоторые не запутаются? [не знаю, важно ли это для вас, но все же позвольте мне объяснить]

Глава 27 - Деньги тратятся, когда они зарабатываются

Ляо Чжифу потерял дар речи и только спустя долгое время сказал: «Ха-ха, молодой человек хорошо говорит. Я не могу переспорить тебя». Он по-прежнему сдержал свои слова и не разорвал договор.

Цинь Мян заработал много денег и был в хорошем настроении и не заботился о том, что к нему относились холодно. «Нам еще есть чем заняться, так что мы пойдем. Менеджер Ляо, вы продолжайте работать».

Ляо Чжифу не был в настроении говорить дальше и небрежно махнул рукой. Он взял чертеж и попросил помощника подержать лапшеварку, прежде чем быстро пройти в мастерскую в задней части магазина.

Цинь Мян вышел из двери и оглянулся. Он потянул Лей Ти и быстро ушел. Пройдя далеко, он оглянулся, и его глаза повернулись вправо и влево, когда он тайком посмотрел на прохожих. Он отвел взгляд только тогда, когда не нашел ничего подозрительного.

"Что?" Лей Ти тоже обернулся и не нашел ничего необычного.

Цинь Мян прошептал: «Ничего. Мне просто интересно, я заработал так много денег на этом человеке, а он не хотел. А вдруг он послал кого-то, чтобы тайно следовать за нами, чтобы украсть деньги, когда вокруг никого не будет». Он обнял тяжелый мешочек в руке и не мог не оглянуться. Однако здоровенный мужчина, который был с ними на одной дороге, был озадачен и подозрительно посмотрел на него.

«Ха…..»

Рядом послышался смешок. Цинь Мян был ошеломлен, так как подумал, что ослышался. Он стоял посреди улицы, глядя на Лей Ти с выражением непонимания. Лей Ти на самом деле смеялся, смеялся вслух?

Лей Ти, казалось, удивился тому, что он рассмеялся, его вздернутые губы тут же вернулись в обычное положение. Он забрал мешочек с деньгами, прежде чем положить его себе на грудь и потянул Цинь Мяня, чтобы двигаться в перед. Не глядя на него, он легкомысленно сказал: «Не бойся».

Когда Цинь Мян пришел в себя, он почувствовал большое сожаление. Разве он (ЛТ) не мог посмеяться больше двух секунд? Хотя мужчина был красив, у него не было никакого выражения лица, а также был молчаливым. Только сейчас, с улыбкой, он выглядел довольно привлекательным. Всё-таки он (ЦM) тоже неплохо выглядел в прошлой жизни!

Однако слова Лей Ти «не бойся» действительно успокоили его. Он расслабился и не заметил, что Лей Ти все еще держал его за запястье.

"Что купим?" — спросил Лей Ти.

Когда дело дошло до того, как тратить деньги, Цинь Мян был взволнован и посмотрел на Лей Ти яркими глазами. «Сначала я хочу построить дом. Будет ли это сделано к Новому году?» В это время он вдруг вспомнил, что не был на их земле. Лей Ти даже не упомянул об этом...

Лей Ти кивнул: «После напряженного сезона». Его жена была такой способной, может ему тоже нужно что-то сделать?

Хотя рис был собран, следующим шагом была обработка поля и подготовка к посеву озимой пшеницы. Только после того, как будет посеяна пшеница, напряженный сезон завершится. Цинь Мян все еще мог ждать от десяти дней до полумесяца.

«Примерно, сколько это стоит?»

«На три комнаты хватит 12 таэлей». Лей Ти ответил, не задумываясь.

12 таэлей было немного для всего их имущества. Цинь Мян вздохнул с облегчением и с улыбкой сказал: «Пока не можем купить телегу, но можем купить теленка, чтобы использовать его во время вспашки. Сколько это стоит?"

Лей Ти покачал головой: «Должно хватить».

Цинь Мян не удивился. Лей Ти только недавно вернулся, он вероятно не знает цен текущего рынка.

Дуэт осведомился об этом через какое-то время и направился прямо к месту продажи скота. Так как эти животные повсюду «производили» экскременты и имели неприятный запах, в городе было отведено особое место. По сути, это открытое пространство на окраине города. Сюда приезжали люди, которые покупали и продавали крупный рогатый скот, овец, свиней, ослов и мулов. Со временем это место превратилось в небольшой рынок по торговле скотом.

Когда дуэт оказался поблизости, их ноздри ударил взрыв запаха. Они небрежно огляделись, земля была полна навоза. Звуки свиней, коров и овец смешались вместе, было очень живо.

Эти продавцы привыкли к такой среде. Они сидели у стены и с незаинтересованным видом ждали покупателей.

«Купим быка самца или самку?» — спросил Цинь Мян.

Лей Ти ответил: «Тебе решать».

Услышав эти слова снова, Цинь Мян почувствовал себя беспомощным, думая, что если он действительно все решал дома, то он не знал, действительно ли Лей Ти это не волнует.

— Тогда купим быка-самца. — сказал он, глядя налево и направо.

Маленький ослик беспокойно брыкался ногой по земле и вдруг отступил на два шага назад. Цинь Мян поспешно метнулся в сторону.

Хозяином его был старик лет пятидесяти, он смущенно улыбнулся ему и потянул за веревку в руке, оттаскивая осла в сторону.

Цинь Мян улыбнулся в ответ, чтобы выразить, что он не возражает. Он увидел перед собой несколько человек, продающих скот. После того, как он присмотрелся и сравнил цены, он наконец увидел двухлетнего молодого быка. Это водяной бык. Его рог был толстым и плоским, а два больших глаза были ясными, как стекло. Его должен был специально вымыть владелец, волосы были угольно-черными и чистыми, что нравилось людям. Цинь Мян впервые увидел такого красивого водяного быка.

Попросив брокера, отвечающего за продажу скота на рынке, показать его и определить, что у быка нет проблем со здоровьем, Цинь Мян потратил 6 таэлей серебра, чтобы купить его. И дал брокеру еще 100 вень.

Лей Ти действительно позволил ему решить, как он сказал. В это время он не возражал и просто смотрел на него слегка темными и глубокими глазами. Время от времени встречаясь с такими глазами сердце Цинь Мяня билось нестабильно.

Но вскоре его внимание переключилось, потому что ему нужно было многое купить. Заставив Лей Ти вести молодого быка, он пошел купить семян овощей, 2 цзинь сахара и 2 цзинь полосатой свинины. Конечно же, он не забыл купить обещанные закуски. Наконец, он пошел в магазин тканей и купил им новую одежду, а затем привел молодого быка домой.

Глава 28 - Побаловать

Цинь Мян был в особенно хорошем настроении, потому что заработал деньги. Хотя Лей Ти по-прежнему ничего не выражал, его расслабленная походка показывала, что он тоже в хорошем настроении. Он нес все купленные вещи на спине, а Цинь Мян вел быка и время от времени гладил его по спине и шее на ходу. Бык был покладистым по характеру, он не возражал против его домогательств. Он медленно двигался вперед и время от времени очень неторопливо взмахивал хвостом.

Лей Ти озадаченно посмотрел на него.

Цинь Мян улыбнулся ему, продолжая гладить, и его слова были уверенные: «Я культивирую чувства с ним. Когда я освоюсь с ним, я смогу ездить на нем, как на лошади, в город».

Сейчас он не видел лошадей на рынке. Ведь они были в деревне в древние времена. Лошади, вероятно, контролировались императорским двором в качестве военного снаряжения.

Лей Ти покачал головой и задумчиво взглянул на быка. Ничего не говоря, его взгляд упал на улыбающееся лицо жены.

Всегда казалось, что на возвращение уходит меньше времени. Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до подножия горы и увидеть деревню внизу.

Когда пропитанные потом фермеры увидели Цинь Мяня, возвращающегося с быком, когда он разговаривал с Лей Ти, они были очень удивлены. Они говорили тихим голосом, их взгляды в основном падали на буйвола одновременно с восхищением и завистью.

«Эй, это Лей Ти и его жена?» Сестра Чжан выпрямилась и вытерла пот. Она случайно взглянула на выход из деревни и увидела их двоих. Удивлённая, она позвала своего мужа.

Серп в руке Чжан Дашуаня был перекошен, и он чуть не порезал себе руку. Он беспомощно посмотрел на свою жену, затем посмотрел на дорогу и был ошеломлён: «Да».

Сестра Чжан тихо сказала: «Такой большой бык стоит недешево. Похоже, Лей Ти действительно спрятал деньги, прежде чем расстаться со своей семьёй».

Чжан Дашуань расстроился, нахмурился и отругал: «Ты так беспокоишься о чужой семье!»

Сестра Чжан знала, о чем он беспокоился, и не обижалась. Она посмотрела на него с улыбкой и сказала теплым голосом: «Хорошо, разве я не знаю, о чем ты беспокоишься? Давай просто поговорим об этом наедине. Не волнуйся, я не буду сплетничать».

Чжан Дашуань вздохнул с облегчением и посмотрел на жену более мягким взглядом. Он опустил голову и продолжил косить зерно. Как он мог не знать, что его жена не болтливая особа? Он просто напомнил ей немного больше, чтобы избежать ссоры.

«Я боюсь, что новости скоро дойдут до дома старого Лея, и молодой паре снова не будет покоя». Сестра Чжан покачала головой и посочувствовала Цинь Мян и Лей Ти.

Там Цинь Мян и Лей Ти вошли в деревню, и очень скоро кто-то вышел с поля, чтобы поприветствовать их.

«Лей Ти, ты добавил в свою семью большого быка? Хорошего быка купил, он выглядит крепким». Тетя Сюлань, казалось, была в восторге, оценивая буйвола и хваля его. И ее тон звучал так, будто она торопилась.

Лей Ти кивнул: «Тетя».

В межличностном общении приходилось полагаться на Цинь Мяня. Он тут же показал женщине легкую, но не слишком восторженную улыбку. «Брат Ти и я не знакомы с быком, и мы не в состоянии понять, какой хороший, а какой плохой. До этого мы переживали, не купили ли мы плохого. Приятно слышать это от тети."

Он легко польстил тете Сюлань. Когда тетя Сюлань услышала это, она почувствовала себя более комфортно с единственной женой-мужчиной в их деревне, которая произвела на нее хорошее впечатление. Она с улыбкой сказала: «Не волнуйся, с этим быком все в порядке. У моих родителей два быка, я с ними знаком. Здоров ли этот бык, во-первых, от его духа зависит, достаточно ли бодро он выглядит? Во-вторых, от волос зависит, будут ли они аккуратными и блестящими. В-третьих, это зависит от темпа, где стабильная и устойчивая походка, безусловно, здоровая. Самый простой способ — посмотреть на его аппетит. Все хорошо, если он может есть».

Цинь Мян кивнул и восхищенно сказал: «Тетя так много знает. Раньше мы видели, как он ест свежую солому, поэтому решили купить его». В это время он смутно понял, почему тетка, которую он раньше не знал, вдруг объявилась. Она упомянула, что в семье ее родителей были быки, что означало, что в ее собственной семье их не было. Если бы у нее были хорошие отношения с ними, было бы легко говорить, если бы она захотела одолжить быка.

Он погладил быка по спине и сказал: «Спасибо, что так много рассказали нам. Если вы хотите использовать его позже, просто скажите».

Теперь тетя Сюлань была действительно счастлива. Она тайно похвалила ум этого брата. Она рассмеялась и была тем более удовлетворена, чем больше смотрела на Цинь Мяня. —" Тогда тётя сначала поблагодарит вас. Вы наверное устали после того, как ходили так далеко. Тетя не задержит вас, ребята."

«Тетя, вы продолжайте [работать]».

Они продолжали идти в деревню, и несколько жителей тепло их приветствовали. Цинь Мян ответил с такой же вежливостью. Хотя он знал, что они делают это только ради быка, он не испытывал к ним неприязни. Пока на него и на Лей Ти больше не указывали сельские жители, которые без причины портили людям настроение, нет ничего страшного в том, чтобы одолжить им быка.

Когда они вернулись домой, Сяо Ху лениво сидел на стуле и время от времени помахивал своим бамбуковым шестом. Неожиданным было то, что рядом с ним был мальчик того же возраста, чья одежда все еще была в пятнах соломы. Он сидел на корточках и играл с червями. Он продолжал что-то кричать, играя с энтузиазмом. Он казался живым.

«Сяо Ху».

Сяо Ху немедленно спрыгнул и улыбнулся Цинь Мян. Его глаза бессознательно смотрели на корзину Лей Ти: «Дядя Лей, дядя Цинь».

Другой маленький мальчик тоже встал и посмотрел на Цинь Мяня и Лей Ти с небольшим румянцем, глаза двигались, а затем он также позвал: «Дядя Лэй, дядя Цинь». Его голос был довольно громким.

Как мог Цинь Мян не понять разум маленьких демонов[1]? Втайне он подумал, что это смешно, но не дразнил их. Он достал из корзины две пачки закусок. В то время в магазине закусок он купил только один пакет для Сяо Ху, но затем Лей Ти взял для него еще один пакет, поэтому они купили два пакета.

Он передал один из пакетов Сяо Ху, открыл другой пакет, в котором было восемь цветных пирожных, и вынул четыре для другого маленького мальчика.

«Ребята, вы хорошо потрудились».

"Спасибо, дядя Цинь." Сяо Ху радостно держал закуски обеими руками.

Маленький мальчик понял, почему он получил меньше, он улыбнулся: «Спасибо, дядя Цинь». Не в силах сдержаться, он взял кусок и откусил большой кусок, быстро прожевав.

Цинь Мян увидел это и вздохнул от волнения. Он пробовал его раньше, и по сравнению с современными он был намного хуже по виду, цвету и вкусу. Есть возможность для бизнеса.

«Иди играй».

Два маленьких демона выбежали с восторгом. На этот раз было чем похвастаться перед товарищами.

«Дядя Цинь, если что, я снова могу вам помочь». Сяо Ху помахал рукой, убегая.

«Это осознание преимуществ чего-либо». Цинь Мян невольно рассмеялся.

«Нн». Лей Ти ждал, пока он откроет дверь.

Цинь Мяня протянул правую руку к Лей Ти, наблюдая за ним со счастливой улыбкой и молчал.

Лей Ти был ошеломлен, прежде чем достал мешочек с деньгами и протянул ему.

Цинь Мян одобрительно посмотрел на него глазами, которые говорили, что «молодой человек был многообещающим и достойным обучения», прежде чем он взял денежный мешок и выудил ключ, чтобы открыть дверь.

Лей Ти покачал головой, и сам не заметил, что его глаза были полны баловства.

Примечание англ пер.:

[1] маленький демон = обращение к ребенку; озорной ребенок

Глава 29 - Отношение Лей Ти

Лей Ти поставил корзину, взял веревку из руки Цинь Мяня и привязал быка к дереву. Затем он принес пучок свежей рисовой соломы.

Бык жевал соломинку, опустив голову и виляя хвостом, это казалось очень счастливым.

Цинь Мян не ушел. Он наклонился и скормил ему горсть соломы. Он повернулся к Лей Ти и сказал: «Ты тоже должен быть рядом с ним, иначе он не будет слушаться тебя, когда ты будешь вспахивать поле».

Лей Ти был в тупике из-за его слов. Затем он действительно набрал горсть соломы и скормил ее быку. Он поднял большую ладонь и натянуто погладил быка по голове.

Цинь Мян был ошеломлен, а затем не смог сдержать смех: «Хахаха…» Он просто дразнил Лей Ти, но мужчина отнесся к этому серьезно. Бычий характер обычно был послушным и не доставлял неприятностей, если только его не провоцировали намеренно.

Лей Ти смутно понял, что его дразнят. Он был по-прежнему спокоен, как и прежде, и только бросил глубокий взгляд на Цинь Мяня. Вместо того, чтобы уйти, он взял горсть соломы и продолжил кормить вола.

Цинь Мян взглянул на него с улыбкой и смутно почувствовал, что им неловко вместе кормить молодого быка, но почему-то он не нашел повода уйти, а наблюдал, как бык ест солому с его и Лей Ти рук.

Бегая в спешке, Лей Чуньтао издалека увидел, что их плечи, казалось, были рядом друг с другом, а вид их спин выглядел очень гармоничным. Она остановилась, и выражение глубокого волнения появилось на ее красивом лице. Эта сцена, казалось, успокаивала людей, и никто не хотел бы ее беспокоить. На самом деле казалось, что нет ничего плохого в том, чтобы старший брат и старшая невестка жили вместе.

Она на мгновение заколебалась, прежде чем продолжить подбегать и намеренно увеличить громкость: «Старший брат, старшая невестка!» Маленький колокольчик на ее пурпурной тонкой шелковой юбке звенел, и звучал очень приятно.

Цинь Мян немедленно выбросил соломинку. Тело Лей Ти на мгновение напряглось, затем его руки расслабились, прежде чем он повернулся и бросил взгляд на Лей Чуньтао.

" Сестренка, зачем ты здесь?" Цинь Мян стряхнул мусор с руки и вежливо спросил. В эти дни он уже обнаружил, что девушки, которые еще не вышли замуж, ужасно воздерживаются от выхода и не подходят слишком близко к мужчинам. Можно было видеть, что это действительно было время, когда феодальные правила были относительно строгими. Хотя Лей Чуньтао была его номинальной золовкой, он все равно должен обращать внимание.

Лей Чуньтао подумала, что она побеспокоила этих двоих, и смутилась.

" Ничего, я… просто хочу сказать тебе, что кто-то может прийти… беспокоить вас…». Чем больше она говорила, тем краснее становилось ее лицо.

Стыдно думать о резких словах, сказанных ее матерью, вторым братом, второй невесткой и третьей невесткой. Но это были ее мать и ее второй брат. Она была младшей, как она могла говорить о людях за их спиной? Однако, если она не предупредит старшего брата и старшую невестку, ей будет не по себе. У нее не было выбора, кроме как броситься сюда.

Закончив говорить, она опустила голову и снова убежала.

Цинь Мян и Лей Ти знали, кого она имела в виду под «кто-то».

Лей Ти подсознательно посмотрел на Цинь Мяня и обнаружил, что другой человек был спокоен. Цинь Мян либо не заботился об этом, либо у него были какие-то контрмеры, в этом случае он также не воспринял бы это всерьез. Оглянувшись на быка, он почувствовал легкое сожаление.

Цинь Мян вспомнил важную вещь: «Где наша земля для дома, которую ты купил?»

Лей Ти вздохнул с облегчением. Он думал, что Цинь Мян совершенно не беспокоился об этом….

"Запри дверь."

Цинь Мян запер дверь и посмотрел на быка. Он боялся, что кто-нибудь украдет его, но потом подумал о том, какие простые люди в деревне и что сельскохозяйственные угодья находятся недалеко от многих людей в поле. Поэтому он отложил свое беспокойство и последовал за Лей Ти в сторону деревни.

Добираться до западной части деревни долго не пришлось.

Планировку домов деревни Зелёной Горы вполне можно было бы просчитать как стандартную, в основном подряд. Лей Ти купил трехкомнатную землю на западе деревни. На земле все еще были следы, которые Ли Чжэн измерил в прошлый раз. На востоке были соседи, на западе — простор, а недалеко — роща.

Цинь Мян осмотрелся и подумал, что позиция действительно хорошая. Дом старого Лея находился на востоке деревни. Живя на западе деревни, они могли бы избежать их и нескольких недалеких людей. Во-вторых, был пустырь с западной стороны и пустырь с северной стороны. В будущем его будет легко расширить. Он чувствовал, что Лей Ти был человеком идей.

«Хорошее место». Цинь Мян сказал Лей Ти с довольным видом.

Лей Ти кивнул: «Я куплю материалы после того, как вспахаю поле».

Цинь Мян сказал: «Брат Чжан должен знать об этом больше, ты можешь спросить его о рыночной цене кирпича, плитки и так далее. Не дай себя обмануть».

«Эн».

Голова замужней женщины показалось из-за стены. Обнаружив, что Цинь Мян заметил ее, она выдавила улыбку, прежде чем ее голова быстро отвернулась.

Цинь Мян предположил, что она их соседка. В данный момент не было необходимости связываться с соседями, и это откладывалось до постройки дома.

Двое вернулись домой.

Лей Ти взял пилу и лук с корзиной на спину: «Жена, я иду в горы». Он ушел, больше ничего не сказав.

Цинь Мян не спросил, но небрежно сказал «будь осторожен», когда взял деревянные грабли с грубыми зубьями, чтобы перевернуть рисовое зерно для сушки. Поэтому Цинь Мян не заметил, как тело Лей Ти задрожало, когда он услышал эти два слова. Перед уходом он оглянулся на Цинь Мяна. Выражение его глаз стало глубже, чем раньше.

Цинь Мян пошел в огород, чтобы собрать овощи, которые он хотел съесть вечером. Придя домой, он не увидел, что «кто-то» идет придираться, что было довольно неожиданно.

Без Ду Ши, Чжао Ши и других, кто надоедал своим присутствием, он чувствовал себя непринужденно. Осмотревшись он увидел на земле боярышник и яблоко.

Он срубил бамбук и сделал десятки длинных и тонких бамбуковых палочек. Затем он схватил горсть боярышника, очистил их, разрезал пополам и выкопал сердцевину, прежде чем закрыть две половинки. После этого он принес из космоса несколько яблок, вымыл их и нарезал кубиками.

Он хотел сделать тангулу[1]. Столько боярышника и диких яблок нельзя было выбросить, верно?

Вымыв начисто бамбуковые палочки, он нанизал боярышник и яблоко; два боярышника и кубик яблока на каждую шпажку. После того, как он сделал серию из десяти шампуров, он разжег огонь и нагрел воду.

После того, как вода закипела, он добавил надлежащее количество белого сахара, медленно кипятил его на среднем огне и постоянно перемешивал лопаткой. Когда сахарная жидкость начала пениться, он положил в нее тангулу и быстро переворачивал их. Затем он положил их на смазанную маслом тарелку.

После охлаждения в течение примерно десяти минут тангулу были готовы, яркого цвета и с привлекательным ароматом.

Услышав «хлопок» снаружи, он взял тарелку и быстро вышел. Конечно же, вернулся Лей Ти с деревянным бруском и срезанным бамбуком. Два бревна у его ног лежали.

Цинь Мян схватил тангулу и откусил. Он кивнул и протянул тарелку Лей Ти.

"Попробуй это."

Лей Ти нахмурился. Он не видел его раньше, но это не было похоже на еду взрослого мужчины. Его жена держала тарелку и не убирала руку. Он взял одну и неохотно откусил.

«Он не ядовит». Цинь Мян пошутил: «Не волнуйся, я тебя не заставляю заканчивать все это. Я не видел, чтобы кто-то продавал это в городе раньше. Я думаю, это новинка. Вкус приятный, кисло-сладкий. Как насчет того, чтобы продать его?»

«Эн». Лей Ти все время хмурился. Это действительно выглядело так, как будто он принял яд. Он не хмурился только тогда, когда откусил яблоко.

Цинь Мян ясно видел, что Лей Ти проглотил боярышник прямо, но он жевал яблоко до того, как оно попадало в желудок.

— Для чего все это? На самом деле, Цинь Мянь тоже не любил сладкое, а сегодня он просто пробовал что-то новое.

"Пойдет." Лей Ти ответил неопределенно. "Мне нужно ещё раз сходить."

Цинь Мян увидел, что уже поздно: «Не опаздывай».

«Эн». Лей Ти быстро прикончил тангулу, достал из корзины фазана и в спешке ушел.

После того, как Цинь Мян почистил фазана, он сделал еще тангулу, но больше не использовал яблоко из космоса. Было слишком хлопотно удалять ядро, поэтому он пропустил этот процесс. Наконец, он пересчитал их, и их оказалось больше шестидесяти.

Лей Ти уже вернулся и распиливал бревно на доски.

Цинь Мян сделал прочную подставку из переплетенных рисовых соломинок и одну за другой прикрепил к ней тангулу.

Лей Ти несколько раз огляделся, словно о чем-то думая.

После этого Цинь Мян начал готовить ужин. Большой вок из тушеного фазана с каштанами, сильный аромат завораживал. Когда все было готово, он начерпал большую миску и передал ее Лей Ти.

"Отнеси это им ."

Лей Ти был ошеломлен.

Цинь Мян знал, в чем он был неуверен, и сказал с улыбкой: «Мы все еще должны жить в деревне, поэтому мы не можем стать врагами с ними там. Можно терпеть их на поверхности, иначе мы станем причиной людских сплетен».

С этими словами он подмигнул Лей Ти. «В этот момент занятые люди в поле один за другим идут домой. Ты выбирай место, где много людей, когда будешь идти».

В глазах Лей Ти блеснула тень улыбки, и он коснулся головы Цинь Мяня.

Цинь Мян потер нос и пошел на кухню. "Кхем, мне нужно приготовить другие блюда."

100 вэнь, которые нужно было отдать старому дому за этот месяц, уже были подготовлены заранее. Но Ду Ши была капризным человеком с головой мула[2]. Даже если бы это блюдо рассеяло ссору в это время, все равно было бы другое. 100 вэнь следует сохранить для следующего раза, чтобы закрыть ей рот.

И действительно, до следующего утра никто из старого дома не пришел искать неприятностей.

Цинь Мян встал на рассвете, но Лей Ти уже не было в постели. Когда он увидел, что быка нет, он был потрясен. Он побежал обратно в дом и, увидев, что пахотных инструментов там нет, почувствовал облегчение.

Когда он собирался войти в комнату, он мельком увидел несколько досок, сколоченных вместе в виде модели ручной тележки, поставленной у стены. Он был удивлен и доволен.

После завтрака Лей Ти не вернулся. Цинь Мян взял еду и вышел.

Как и ожидалось, Лей Ти взял быка поле пахать. Бык был очень послушным и без труда тянул плуг вперед. Половина площади му уже была вспахана.

«Брат Ти, поешь».

Лей Ти привязал воловью веревку к деревянному столбу, прежде чем подошел.

«Я вилел несколько досок за пределами комнаты. Ты собираешься сделать тележку? — спросил Цинь Мян.

"Куплю тебе новый, когда у меня будут деньги." Лей Ти бросил быстрый взгляд на него, сказал приглушенным голосом и взял миску.

Цинь Мян не мог не рассмеяться. Он не знал, что чувствовал в этот момент. Он сменил тему: «Позже я собираюсь продать тангулу в городе».

Примечание англ пер.:

[1] тангулу; цукаты на бамбуковых шпажках, смоченные в сахарном сиропе, обычная китайская закуска

[2] дикий и неразумный

Глава 30 - Первое «Противостояние»

"Подожди, я тебя провожу." Лей Ти ел с полной концентрацией.

"Нет я могу-"

"Провожу тебя." Лей Ти не отступил.

Цинь Мян подумал, что от деревни до города довольно далеко и сейчас напряжённый сезон, на дороге никого не будет. В случае появления диких животных или кого-то грабящего посреди дороги, это было бы действительно небезопасно.

"Хорошо. Кстати, а где наши овощные поля? Холодает. Если мы не будем выращивать овощи, у нас не будет овощей зимой».

Лей Ти подумал об этом, прежде чем сказать: «Поле было разделено на половину му».

Цинь Мян сказал: «У нас слишком мало полей. Нет ничего плохого в том, чтобы выращивать овощи на полму поля. Если у нас будет достаточно денег, мы сможем купить больше полей».

«Нн». Маленькая жена действительно была человеком с идеями, Лей Ти не возражал. Подумав об этом, он сказал: «Никто не ест сладкое рано утром».

Цинь Мян вдруг подумал, кто будет покупать сладости по утрам? Это действительно то, что он проигнорировал.

Когда Лей Ти закончил есть, Цинь Мян взял миску и пошел домой. Когда он миновал залитую солнцем землю, Сяо Ху и вчерашний маленький мальчик нетерпеливо посмотрели на него. Он вдруг потерял свою улыбку и поманил их.

Два маленьких демона возбужденно подбежали.

«Дядя Цинь».

"Мне здесь нужны только два человека." Цинь Мян боялся, что Сяо Ху созовет всех детей в деревне.

Два маленьких демона, которые осмелились причинить вред, поняли его слова и постучали на свои маленькие груди, чтобы поклясться: «Дядя Цинь может быть уверен. Если приедет больше людей, наша доля будет меньше».

Затем Цинь Мян узнал, что другой маленький демон по имени Гоу Дань [1] был старшим двоюродным братом Сяо Ху по отцовской линии. Им нравилось играть вместе.

"Я позову вас, ребята, когда мне нужно будет уйти."

Когда Лей Ти закончил пахать и вернулся домой, было около десяти часов. Цинь Мян запер дверь, обернул подставку тангулу чистой тканью и позволил Лей Ти нести ее первым, чтобы держать ее подальше от Сяо Ху и Гоу Даня. Не то чтобы он был скуп и не хотел отдавать им тангулу, но все же рассчитывал заработать на тангулу небольшие деньги. Дети не могли этого скрыть, а если информация просочится, то это будет не хорошо.

Предполагая, что Лей Ти покинул деревню, Цинь Мян отправился на залитую солнцем землю, чтобы позвать Сяо Ху и Гоу Даня и сказать им перевернуть рисовое зерно, чтобы оно подсохло, прежде чем он в спешке ушел.

По обеим сторонам дороги, ведущей из села, росли тополя и акация. Деревья еще не успели сбросить листву, поэтому ниспадающие листья загораживали обзор. Цинь Мян пробежал несколько шагов, прежде чем увидел, что Лей Ти оглядывается с расстояния в сто метров.

«Куда торопится старшая невестка?» Неся кувшин с водой, Чжао Ши быстро подошла и проследила за его взглядом: «Разве это не старший брат? Ребята, вы снова собираетесь в город? Ты только вчера получил большого быка. Что ты хочешь купить сегодня в городе? Ваша жизнь становится процветающей, ах».

Цинь Мян проигнорировал ее и ускорил шаг.

Голос Чжао Ши был таким добрым, что по спине побежали мурашки: «Старшая невестка, я не отчитываю тебя. Но если есть какой-то способ получить деньги, больше заботьтесь о родителях. В противном случае-"

Цинь Мян прервал ее: «Жена второго младшего брата, у меня есть еще кое-что. Я пойду первым».

"Хей!" Увидев, что он так быстро уклоняется от нее, Чжао Ши все больше и больше убеждалась в своей догадке. Она заскрежетала зубами, топнула ногой и покачала бедрами, чтобы повернуть назад и пойти домой.

Цинь Мян догнал Лей Ти и вытер пот.

Лей Ти бросил взгляд в спину и легко сказал: «Не обращай внимания».

Цинь Мян махнул рукой. Для людей в старом доме ему было нечего сказать, и он просто холодно к ним относился.

Добравшись до города, они направились прямо на самую процветающую улицу. По обеим сторонам улицы стояли прилавки, торгующие всякой всячиной, блинами, сукном, зонтиками, румянами, овощами…

Время от времени раздавался крик разносчиков, причем одни тона были вялыми и сонливыми, а другие — высокими, одни тонкими и звучными, как пение, заставляющее людей смеяться. Обыватели, прогуливавшиеся по улицам, купцы, которые ехали в спешке, и даже хулиганы, которые вообще ничего не делали, выбирали и смотрели перед маленькими ларьками, что было интересного.

Цинь Мян нашел место, чтобы встать, но его энтузиазм внезапно угас наполовину — кто будет кричать?

Он посмотрел на Лей Ти пламенным взглядом.

Лей Ти бросил на него быстрый взгляд и поставил подставку тангулу на землю, не разговаривая.

Цинь Мян подошел к нему ближе, похлопал по плечу и с улыбкой посмотрел на него. «Братец Ти, ты будешь кричать «вкусный тангулу, 2 вэня за шампур».

Лей Ти по-прежнему не произносил ни звука, ни слова.

Мягкий подход не удался, Цинь Мян применил силу: «Если не закричишь, не сможешь есть в полдень».

Рот Лей Ти широко раскрылся и внезапно он сунул подставку в руку Цинь Мяня. «Я спрошу мясника Чжана, нужна ли ему добыча».

Сказав это, не дожидаясь ответа Цинь Мяня, он быстро ушел.

«Эй, ты…» Цинь Мяньпотерял дар речи. Увидев, что Лей Ти действительно не вернулся, он разозлился, и его сердце стало пустым и холодным. Этот город был для него совершенно чужим, и когда он приезжал сюда раньше, особых чувств не было. Сегодня в его сердце было необъяснимое чувство одиночества и чувство беспокойства нахлынуло со дна. Как будто он был единственным в таком большом мире.

Проходившие мимо все с любопытством смотрели на красного тангулу. Они хотели подойти и посмотреть, но он только улыбался. Он действительно должен был кричать? В это время он сожалел о идее продажи тангулу. Почему он не предвидел такой проблемы?

«Младший брат, что ты продаешь?» — весело спросила пожилая дама с седыми волосами.

Цинь Мян сказал: «Это тангулу. Он кисло-сладкий, подходит для детей. Тётя хочет подарить шампур члену своей семьи?»

«Тангулу? Это вкусно?" — спросила старушка со странным выражением в глазах.

Цинь Мян увидел, что она была просто одета и на ее одежде было несколько заплат, она, вероятно, не была щедрым человеком. Но любой, кто заходил, был клиентом. Он взял шампур с улыбкой на лице и протянул ей. «Как насчет того, чтобы сначала попробовать и купить, если вы считаете, что это вкусно?»

Несколько других людей вокруг также проявили некоторый интерес. Кому не нужна бесплатная еда?

Цинь Мян просто взял еще три шампура и вручил их нескольким завистливым детям.

«Попробуйте, детям точно понравится. 2 Вэня за шампур».

Старушка откусила и нахмурилась от кислого, но была очень добра и все же улыбнулась: «Эта старушка не может это есть, но малышу определенно понравится».

Сказав это, она вытащила из груди несколько медяков и взяла четыре, чтобы передать Цинь Мяну: «Дай два шампура».

Наконец-то открылся бизнес. Цинь Мян вздохнул с облегчением и поспешно взял две шпажки, чтобы обменять их на деньги.

«Мама, это вкусно. Я хочу еще один». Маленькая девочка лет шести дернула мать за рукав, глядя на ярко-красные фрукты на прилавке, которые ярко сияли.

«Он очень кислый, как его можно есть». Женщина тайком взглянула на Цинь Мяня и с некоторым смущением оттащила маленькую девочку. При этом вертел надкушенного тангулу в ее руке не был выброшен.

Цинь Мян чувствовал себя беспомощным. Он чувствовал, что сегодняшний день был ошибкой. Глядя в том направлении, куда ушел Лей Ти, он все еще не мог видеть фигуру мужчины, поэтому он затаил еще больше огня. Вместо этого это пробудило его боевой дух. Неся подставку, он крикнул: «Посмотри, заходи в гости, кисло-сладкий тангулу, 2 Вэнь вертел. Смотри, приезжай…»

Он прошел пол-улицы и тоже пол-улицы прокричал, но продал только шесть шампуров.

Цинь Мян понял, что причина в том, что мало кто осмелился попробовать, потому что это было ново. Но он действительно не мог поверить, что, будучи открытым современным человеком, он не мог не превратиться в консервативного древнего человека.

Вместо того, чтобы торговаться, он вернулся на прежнее место и вручил две шпажки женщине лет пятидесяти, которая торговала тканью слева, и молодому человеку, торговавшему овощами, справа.

"Если не возражаешь, попробуй."

Люди, которые занимались бизнесом, в основном умели делать что-то в интересах других. Два человека щедро поблагодарили его после получения шампуров.

Цинь Мян взял шпажку, чтобы съесть сам, и громко закричал: «2 вэнь за шампур вкусного тангулу; 2 вэня за шампур из вкуснейшего тангулу…”

"И не говори", — сказала женщина с улыбкой, откусив небольшой кусочек. «Это немного кисло, но это просто идеально. Это вкусно."

Молодой человек также откусил боярышник от бамбуковой палочки: «Я не очень люблю его, а моя жена любит есть кислые и сладкие закуски. Братишка, дай мне пять шампуров».

Этот метод действительно работал. Проходившие мимо люди видели, как все трое едят и даже болтают, им стало интересно. Стоит потратить 2 вэня, чтобы купить шампур и попробовать что-то новое.

Вскоре Цинь Мян продал более десяти шампуров. Из рисовой лавки напротив пришла девочка младше десяти лет и купила пять шампуров.

Цинь Мян щедро дал ей 1 в добавку.

Маленькая девочка посмотрела на него с улыбкой и радостно побежала обратно. Через мгновение из продуктового магазина по соседству вытащили маленькую девочку примерно ее возраста и тоже купили пять шампуров.

Цинь Мян также дал ей 1 добавку.

Спустя более часа тангулу был распродан.

Цинь Мян ощутил чувство достижения. Глядя на заходящее солнце, он неторопливо нашел небольшой ресторан с подставкой на плече. Он заказал яичницу с помидорами, жареное мясо с зеленым перцем и тарелку риса и поел сам. Что касается Лей Ти, кого он волнует?

Он сделал всего два укуса, когда перед ним упала тень. Цинь Мян поднял глаза и увидел, что Лей Ти появился из ниоткуда и автоматически сел рядом с ним.

Тут же подбежал официант. «Вы вдвоем? Что еще тебе нужно?"

Цинь Мян ел, ничего не говоря.

Лей Ти тоже не говорил.

Официант подозрительно посмотрел на Цинь Мяня, а затем на Лей Ти. Оба молчали, так что официанту пришлось беспомощно уйти.

Цинь Мян поднял веки и вызывающе посмотрел на Лей Ти.

Выражение лица Лей Ти было равнодушным, как и прежде.

Блюда в этом магазине были хорошо прожарены. Цинь Мян проигнорировал его и ел большими кусками.

«Жена, я голоден».

Цинь Мян был потрясен и тут же прикрыл рот рукой. "Замолчи!"

Рот Лей Ти, прикрытый другим человеком, не двигался. Он моргнул, и, поскольку рука Цинь Мяня заблокировала область под его носом, его темные глаза становились все более и более глубокими.

Сердце Цинь Мяня содрогнулось от его моргания. Он повернулся, чтобы посмотреть на других покупателей в магазине. Увидев, что никто не услышал слов Лей Ти, он вздохнул с облегчением и свирепо посмотрел на Лей Ти.

Лей Ти отстранился от его руки и сказал: «Я голоден, ж…»

«Официант, еще тарелку риса!» Цинь Миан бросил на него взгляд полный кинжалами.

Официант чуть не уронил блюдо, которое нес в руках, из-за рева Цинь Мяня.

Примечание англ пер.:

[1]狗蛋 [ɡǒu dàn] = щенок; или буквально собачий сын

между тем小虎 [xiǎo hǔ] = маленький тигр.

{Серьезно? Серьезно, почему кто-то назвал своих детей так? Вот почему я написал его на пиньинь, чтобы не было неприятно.}

Глава 31 - Кто признает поражение

Когда подали еду, Лей Ти заткнулся.

Цинь Мян был очень зол, и добавил два блюда и миску риса.

Поев, он расплатился перед уходом. Лей Ти последовал за ним, как немой, и взял подставку в свои руки. Цинь Мян не отказался, но всю дорогу не сказал ему ни слова.

Лей Ти собирался заговорить, но ничего не сказал. Его взгляд упал на тонкую спину подростка. В последнее время они хорошо питались, поэтому жена была хорошо воспитана. Хотя его тело было еще худым, на лице у него было больше мяса, чем раньше. Его сухие волосы, мягкие и черные, были собраны в высокий конский хвост, который качался, словно боялся, что люди не узнают, что у его хозяина вспыльчивый характер.

Думая о гневном выражении лица подростка, уголки губ Лей Ти слегка приподнялись, но мгновенно исчезли. Он не привык к неразговорчивости подростка. Однако, как его уговорить, он действительно беспомощен.

Когда Цинь Мян шел, он прислушивался к движению позади себя, но ничего не слышал. На самом деле он не был зол, но это правда, что он был подавлен, и в глубине его сердца была часть непримиримости. На самом деле он хотел посмотреть, кто сдастся первым.

Думая об этом, он сильно расслабился, и его шаги стали более быстрыми.

Идет ли он быстро или медленно, Лей Ти всегда держится с ним на одном и том же расстоянии.

Прохожие на улице замечали, что эти двое — один впереди, другой сзади — как будто дерутся, и забавно показывали пальцами на них.

Как будто не подозревая об этом, Цинь Мян купил две упаковки закусок и 2 цзинь сахара, прежде чем покинуть город.

По дороге не было сказано ни слова.

Когда они вернулись домой, Цинь Мян отдал закуски Сяо Ху и Гоу Даню и вышел с корзиной на спине.

"Куда идёшь?" — спросил Лей Ти.

Цинь Мян посмотрел на него с улыбкой, но ничего не сказал. Он пошел к задней части горы.

Лей Ти был ошеломлён. Он взял лук, запер дверь и быстро последовал за ним.

Сяо Ху и Гоу Дань почувствовали странную атмосферу и необъяснимо посмотрели друг на друга, прежде чем с удовольствием съесть закуски.

Цинь Мян шел очень быстро, но когда он забрался в гору, его сила воли сдулась. Он огляделся и не мог определиться. Он планировал собрать еще боярышника и дикой яблони, но не знал, где боярышник и яблони.

"Что ты ищешь?" — снова спросил Лей Ти ровным голосом без каких-либо эмоций.

Цинь Мян открыл рот, но тут же закрыл его. Он достал из корзины плоды боярышника и яблоко и помахал ими Лей Ти.

В этот момент Лей Ти наконец понял, что его жена дуется на него. Это было немного забавно, но он никогда не был человеком, который легко проявляет эмоции. На его лице ничего не было видно, только пара глубоких и пугающих черных глаз, покрытых слоем мягкости. Он взял Цинь Мяня за руку, огляделся и без колебаний пошел в одном направлении.

Во главе с другим мужчиной Цинь Мян неторопливо огляделся, но все еще не говорил.

Набрав много боярышника и дикой яблони, корзина была полна. Но, конечно же, корзина была на спине Лей Ти.

Оказавшись дома, Цинь Мян отослал Сяо Ху и Гоу Даня. Затем он налил воды в таз, чтобы помыть боярышник и яблоки. Лей Ти пошел заглянуть в чан с водой, прежде чем вышел с пустым ведром.

Увидев, как он ушел далеко, Цинь Мян с трудом выдохнул: «Я чуть не задохнулся! Как этому парню удается не произносить по три предложения в день?»

Для такого разговорчивого человека, как он, было очень тяжело воздерживаться от разговоров в течение такого долгого времени.

Вдалеке Лей Ти повернул голову и оглянулся.

Цинь Мян этого не заметил, так как быстро и аккуратно чистил фрукты. Сегодняшний тангулу он продал более чем за 100 вэнь, что почти эквивалентно более чем 100 юаням в наше время. Это не звучало как много, но в эту эпоху это была немалая сумма, и ее было достаточно, чтобы купить много вещей. Однако продажа тангулу не была долгосрочной задачей. Если он хотел разбогатеть, ему пришлось бы подумать о других путях.

Пока он думал, он услышал звук льющейся воды.

После того, как Лей Ти наполнил чан с водой, он принес доски и нашел столярные инструменты. Он передвинул бревно и сел у двери в центральную комнату. Его голова опустилась, и он сосредоточился на молотке.

Цинь Мян украдкой посмотрел на него.

Помыв плоды, он сложил их в сито и дал высохнуть на солнце, в основном для того, чтобы стекла вода. Затем он достал вчерашний срезанный бамбук и продолжил делать бамбуковые палочки.

Увидев это, Лей Ти взял на себя работу Цинь Мяня, не сказав ни слова.

Это было именно то, чего хотел Цинь Мян, так как его руку было легко поцарапать. Тем не менее, он не бездействовал. Он перевернул зерно для сушки, привел быка к пруду, чтобы он напился, прежде чем привязать его, и перетащил вязанку соломы.

Когда фрукты высохли, он сделал более шестидесяти шампуров тангулу.

После того, как ужин был готов, он не стал звать Лей Ти, а сел и поел. Фарш с баклажанами был очень аппетитным.

Лей Ти думал о том, как бы покрепче прибить доски, когда услышал звон палочек, сталкивающихся с посудой, и только потом узнал, что жена уже начала есть. После небольшой паузы он молча вымыл руки и пошел есть.

Цинь Мян хихикнул и чуть не подавился едой.

Лей Тм был устойчив и стабилен, взял блюдо, чтобы есть не напряжённо и не медленно, и посмотрел на Цинь Мяня с неопределенным значением.

Каменное лицо Цинь Мяна выглядело равнодушным.

Он не сказал ни слова Лей Ти, пока не лег спать ночью. Что касается вопроса о том, чтобы втиснуться в объятия Лей Ти после сна, он беззаботно проигнорировал это.

Следующий день был таким же, как вчера: Лей Ти пошел пахать землю примерно до 10 часов, прежде чем они отправились в город.

Когда Цинь Мян добрался до предыдущего места, он поприветствовал владельцев левого и правого прилавков. Цинь Мян уже собирался начать кричать, как вдруг перед прилавком встал Лей Ти, и, не глядя на него, резко сказал прохожим: «Вкусный тангулу, 2 вэня за шампур».

Пожилая женщина, которая собиралась подойти с маленькой внучкой, испугалась его бесстрастного лица и отступила назад, нерешительно глядя на него.

Ошеломлённый, Цинь Мян не мог сдержать смех и быстро опустил голову: «Пыфф…»

Лей Ти повернулся, чтобы посмотреть на него своим тусклым взглядом, полным эмоций, которые, были неизвестны.

Цинь Мян не мог сказать, что это было, но он был в хорошем настроении. Он не собирался больше смущать Лей Ти, но несколько раз не смог сдержать смех. «Хахаха. Стой, я сделаю это».

На самом деле, это «противостояние» также было своего рода испытанием для Лей Ти. Цинь Мян остался доволен результатом.

Глава 32 - Сельское хозяйство

“Вкусный тангулу, 2 вэня за шампур!” Цинь Мян громко закричал.

Лей Ти стоял рядом с ним, не отходя.

На этот раз тангулу продали быстрее, чем вчера. Вскоре осталось всего два шампура, которые они оставили Сяо Ху и Гоу Дань.

Цинь Мян с радостью взвесил мешочек с деньгами и улыбнулся Лей Ти, сказав: «Тебе нужно что-нибудь купить?»

Лей Ти сразу понял, что его жена лучше относится к нему, более небрежно и близко к нему, если быть точным.

"Нет."

«Пойдем и возьмем продукты. Еще рано, так что не будем обедать в городе. Еда в этом ресторане не такая вкусная, как я ее готовил. Ты хочешь что-нибудь поесть?» — спросил Цинь Мян, думая о том, что он сам хотел съесть.

Лей Ти собирался ответить «нет», но, увидев, что Цинь Мян в хорошем настроении, передумал: «Рыба».

«Хорошо, пойдем купим рыбу». Цинь Мян чувствовал себя очень освеженным.

Они оба ели большое количество еды, поэтому Цинь Мян просто купил две рыбы примерно по 2 цзинь. Дома были приправы из лука, имбиря и чеснока, не нужно было покупать еще. Кости говядины были дешевой, и он купил 2 цзиня, чтобы сварить их на медленном огне, это полезно для здоровья.

Когда они уже собирались покинуть город, то увидели на дороге старика, торгующего соломенными шляпами.

«Купи две шляпы». — сказал Лей Ти.

Цинь Мян потратил 4 вэня, чтобы купить две шдяпы, по одной на каждого человека, которые рассеяли жгучее ощущение на их головах.

На обратном пути они болтали на ходу.

«Суша наполовину вспахана, можно ли сажать овощи?» Цинь Мян был очень обеспокоен на счёт работы на ферме.

Лей Ти ответил: «Нн».

«Я буду сажать овощи, а ты пшеницу». — сказал Цинь Мян.

Лей Ти взглянул на него. "Ты можешь?"

"Это не трудно." Цинь Мян спокойно сказал: «Но я не знаю, помню ли я еще…» В конце концов, он много лет не работал на ферме.

Лей Ти ничего об этом не думал. Всего было всего два му земли, и он один был слишком занят, чтобы управлять ею.

Когда они вошли в деревню, Сяо Ху и Гоу Дань увидели их. Сяо Ху был более сдержан, но Гоу Дань подпрыгнул от радости и помахал им издалека.

Цинь Мян дал каждому из них шампур с тангулу и упаковку закусок. Он сказал с улыбкой: «Ребята, вам не нужно приходить сюда завтра. Спасибо вам обоим за эти два дня».

«Дядя Цинь, что это?» Гоу Дань был более активен, чем Сяо Ху, с любопытством спросил он, держа тангулу.

Цинь Мян сказал: «Это тангулу. Это вкусно."

"Спасибо, дядя Цинь." Гоу Дань получил и закуски, которых он никогда не видел, и выпечку, он был полон радости.

Сяо Ху не мог не облизать губы.

Двое, подпрыгивая, убежали.

После обеда Цинь Мян и Лей Ти надели соломенные шляпы и отправились в поле. Они шли к тому единственному му суши. Цинь Мян посадил овощи, а Лей Ти вспахала оставшуюся половину.

Овощи, посаженные осенью, были не чем иным, как пак-чой, капустой, редисом и шпинатом, семена овощей, которых купил Цинь Мян. Цинь Мян грубо разделил вспаханную часть, а именно ту часть, которая должна была быть засажена овощами, на четыре небольших участка — по одному участку для каждого вида.

Страница книги Переселение Мяна [Неохотно] его становление мужем [Женой] в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Однажды, превратился в чью-то жену

Глава 2 - Маленький спор за завтраком

Глава 3 - Волшебное пространство

Глава 4 - Злая свекровь

Глава 5 - Причина

Глава 6 - Хочу разделить семейную собственность и жить отдельно

Глава 7 - Добыча

Глава 8 - Разделите семейную собственность и живите отдельно

Глава 9 - Разделите семейную собственность и живите отдельно (2)

Глава 10 - Разделите семейную собственность и живите отдельно (3)

Глава 11 - Заработую больше денег, позволю тебе положить столько масла, сколько хочешь

Глава 12 - Разделите семейное имущество и живите раздельно (4)

Глава 13 - Наконец-то разделите семейное имущество и живите раздельно!

Глава 14 - Арендовать дом

Глава 15 - Обустройство

Глава 16 - Хороший муж должен проявить инициативу, чтобы передать финансовую власть

Глава 17 - Покупка (1)

Глава 18 - Покупка (2)

Глава 19 - Напряженный день

Глава 20 - Осенний урожай

Глава 21 - Первый горшочек с золотом — Ручная лапшеварка (1)

Глава 22 - 600 цзинь зерна

Глава 23 - Первый горшочек с золотом — Ручная лапшеварка (2)

Глава 24 - Поднимитесь на гору, чтобы срубить деревья

Глава 25 - Первый горшочек с золотом – Ручная лапшеварка (3)

Глава 26 - Делать деньги!

Глава 27 - Деньги тратятся, когда они зарабатываются

Глава 28 - Побаловать

Глава 29 - Отношение Лей Ти

Глава 30 - Первое «Противостояние»

Глава 31 - Кто признает поражение

Глава 32 - Сельское хозяйство

О книге