Глава 1 - Пролог

С наступлением темноты холодный свет пролился через громадное французское окно* в комнату. Благодаря смешению света и тени, это место казалось ещё более пустынным и заброшенным.

[П.п.: Французское окно — панорамное окно. Перед таким окном балконы не делаются. Если и есть выступ, на него можно поставить только ногу. Благо, в таком случае перила на нем устанавливают всегда.]

Продавец-стажёр Лю Сяодай полулежал на своём офисном столе. Ему было смертельно скучно, и он игрался со стеклянным шариком, подбрасывая его вверх-вниз. При этом он постоянно проверял время на своих наручных часах, ожидая окончания рабочего дня.

Вдруг налетел порыв ветра. Он подхватил яркие рекламные флаеры, и комнату заполнил звук взмывающей в воздух бумаги. Это было похоже на стайку вспорхнувших вверх бабочек.

Из тьмы в конце коридора внезапно вырвался ослепительный свет. Глаза Лю Сяодая расширились, он вскочил в такой панике, что едва не опрокинул свой вертящийся стул.

Воздух заколыхался, словно кто-то бросил камень в спокойный пруд. Неожиданно из яркого света начал появляться расплывчатый силуэт. По мере того, как его очертания становились чётче, свет начинал тускнеть.

Только теперь Лю Сяодай смог различить в силуэте взрослого мужчину. Тот был довольно высоким и имел ровную спину, и при этом был достаточно стройным.

Он шаг за шагом выходил из самого центра свечения. Создавалось ощущение, что его темп подчинялся какому-то странному ритму, а расстояние между шагами сохранялось неизменным.

Наконец мужчина остановился перед Лю Сяодаем. Он обладал очень красивой внешностью, но его лицо выражало лишь безразличие.

Лю Сяодай видел много выдающихся людей. Как продавец, работающий в этой компании, он видел расточительных, но достойных клиентов, талантливых и элегантных людей, сдержанных и высокомерных аристократов, тихих и холодных бессмертных и даже очень экстравагантных, но соблазнительных демонов. Все типы людей, которые только можно вообразить: от самых разрушительных и очаровательных, рождённых в свете, до непревзойдённо прекрасных, порождённых тьмой — все они были здесь раньше.

Однако он никогда не видел человека, похожего на этого.

Мужчина не обладал чрезвычайно прекрасной внешностью, но его глаза сияли приглушённым солнечным светом, способным достигнуть дна океана. Аура равнодушия окутывала всё тело мужчины, отстраняя всех вокруг него.

И хотя незнакомец был прямо перед Лю Сяодаем, казалось, что он являлся частью другой вселенной.

Если бы здесь был опытный в наблюдении за напыщенными придурками Чэн Сяобай, он бы непременно отвесил Лю Сяодаю тяжёлую пощёчину и прикрикнул: «Очнись, Сяодай! Этот парень просто опытный позёр! Разве ты не видишь потоки обжигающих комментариев в этот самый момент проносящихся перед мысленным экраном в его душе?!»

Лю Сяодай пришёл в себя, как если бы его действительно ударили, моментально оправляясь от своего благоговейного состояния. Ах, это была, наверное, его первая служебная сделка в его карьере, которую он мог заключить! Лю Сяодай тотчас протянул свою руку для рукопожатия и произнёс: «Здравствуйте, здравствуйте!»

И только после этого он вспомнил, что в данный момент клиент был бестелесной душой и не мог дотронуться до живого человека. У него в самом дело не было манер! Лю Сяодай торопливо убрал руку и подтолкнул крутящийся стул к мужчине.

— Пожалуйста, присаживайтесь! Позвольте мне представиться, меня зовут Лю Сяодай. Я продавец отдела злодеев компании “Возрождение” … нет, погодите-ка, я должен сначала представить компанию. Господин, Вы — покупатель, посланный сюда судьбой. Слоган нашей компании: «Тот, кто целенаправленно посвятил себя возрождению, через тридцать лет неизбежно наступит жизнь, подходящая для Вас»! Вот, посмотрите…

Лю Сяодай взял со своего стола цветастую брошюрку. Сдув с неё пыль, он любезно передал её клиенту.

Человек перед ним неторопливо сел, его взгляд был спокоен.

— Господин, как я должен к Вам обращаться?

К его удивлению, голос мужчины был довольно мягким:

— Я злодей.

Лю Сяодай поперхнулся:

— Я спрашивал Ваше… имя?

На лице мужчины появился след разочарования.

— Сколько я себя помню, я переходил между разными историями: школьные спектакли, драмы об аристократах, древние дворцовые шоу, книги о торговых войнах, романы о боевых искусствах и развлекательные истории. Мои имя и личность менялись бессчётное количество раз. Вопреки Вашим возможным ожиданиям, мои реплики практически не отличаются, и у меня совсем не много сцен. После своей смерти я получаю возможность увидеть сценарий, но только для того, чтобы понять, что “второстепенные персонажи существуют в качестве пушечного мяса или для продвижения главного героя”. Короче, я — злодей.

Он сидел прямо, а темп его речи не был ни быстрым, ни медленным. Было очевидно, что у него превосходное воспитание. Однако Лю Сяодай не мог подобрать слова. В период его стажировки он всегда следил за тем, как старший выполнял заказы. К сожалению, он никогда раньше не встречал кого-то, оказавшегося в такой ситуации.

Начальник оставил открытой только одну “дверь” из моря тысячи. При стечении определённых случайных обстоятельств душа имела возможность пройти через неё и переселиться в другом теле. Заплатив своей частью, душа могла бы получить желаемое.

Однако на этой “двери” была ограничительная печать, автоматически отвергающая определённые души. Например, души, которые были слишком могущественными, слишком злыми или испытывали слишком много обиды — все они не могли быть приняты. Как сказал однажды начальник, «Заработать состояние — это хорошо, но нужна ещё и жизнь, чтобы наслаждаться им».

Сначала Лю Сяодай подумал, что этот человек был какой-то важной фигурой. Только у того, кто был окружён присутствием тяжёлой судьбы, могла быть такая компактная душа. Тем не менее, оказалось, что душа мужчины содержала столько сущности потому, что он по неизвестной причине неоднократно переселялся. Должно быть, этот человек усердно работал в тысячах жизней, раз его душа стала такой.

Увидев беспомощный взгляд Лю Сяодая, мужчина спросил: «Вы понимаете, что я имел в виду?»

Он понимал! Как Лю Сяодай мог не понять?!

Разве не была его жизнь просто «хх протянул ладонь и в ту же секунду забил до смерти толпу последователей»? А точнее, он был просто одним из тех несчастных, оказавшихся в этой толпе!

Однако эта печальная история не имела никакого значения до тех пор, пока могла принести прибыль. Лю Сяодай быстро исправил выражение лица и изобразил улыбку продавца, которую он практиковал более десяти тысяч раз, прежде чем спросить:

— Господин Злодей, какие именно услуги Вам требуются?

Мужчина опустил взгляд. Его красивая рука с отчётливыми суставами указала на флаер.

— Могу ли я получить что-то отсюда?

Лю Сяодай внезапно почувствовал бодрость, как будто ему сделали инъекцию куриной крови*.

[П.п.: В китайской медицине существовала практика инъекции куриной крови (打血). Пациенты приносили в больницу молодого петушка, врач брал у него несколько миллилитров и вводил непосредственно клиенту. Еженедельное повторение процедуры должно было сделать пациента энергичным и сильным, как бык.]

— Конечно! Перерождение будет с двадцатипроцентной скидкой, контратака — с десятипроцентной, а перерождение контратака вместе будут с одиннадцатипроцентной скидкой! И также вы можете воспользоваться ещё тремя баллами! Тогда Вы даже сможете получить сделанный на заказ “Пакет Услуг по Контратаке для Злодея” и попасть в почётный VIP список покупателей компании “Возрождение”.

— Я хочу стать финальным БОССОМ, величайшим злодеем. Возможно ли это?

Это большой заказ, ах! Лю Сяодай был настолько взволнован, что его речь стала несколько сбивчивой:

— Да, это возможно! У нас даже есть в наличии “Ореол Злодея”! Встань против богов, уничтожь богов! Встань против Будды, уничтожь Будду! Брось взгляд на кого-то младше восьми лет, и он разрыдается!

Мужчина слегка нахмурился, выглядя недовольным, а затем спросил глубоким голосом:

— … Это разве не то же самое, что и написать на моём лице: «Я плохой человек»?

С чем-то вроде этого, как он должен был показать всю скрытую глубину персонажа, многогранность злодея? Этот ореол был очень непрофессиональным.

Лю Сяодай торопливо объяснил:

— Нет-нет-нет! Вы должны изобразить стандартное выражение лица злодея, такое как “очень холодная улыбка” или “взгляд, подобный ножу” и произнести злодейскую стандартную фразу: «Я никогда не был хорошим человеком», чтобы ореол мог активироваться. Эм… Конечно же, его возможно активировать в определённых ситуациях…

Глаза Лю Сяодая блестели от волнения, когда он рекламировал свой товар.

— Ну как, господин? Хотите приобрести один?

Мужчина слегка улыбнулся.

— Я беру!

— Господин, у Вас великолепный вкус! Кроме того, в нашей компания сейчас проходит акция, поэтому я могу предложить Вам “Пакет Услуг по Контратаке для Злодея” совершенно бесплатно!

Тем не менее, мужчина отрицательно качнул головой.

— Нет, я не хочу контратаковать.

В нынешнем обществе действительно существовал злодей, который не хотел контратаковать?

— Господин… это на самом деле бесплатно, мы…

Господин Злодей впервые перебил его:

— Я знаю. Благодарю Вас за доброту, но это действительно лишнее.

Лю Сяодай хотел было ещё немного постараться его переубедить, как вдруг вспомнил, что начальник ему постоянно советовал “уважать желания клиента”. Таким образом он мог только кивнуть и согласиться.

К тому времени, как он привёл Господина Злодея в технологический отдел, небо за французским окном стало совсем тёмным. Уже пришло время зажигать фонари.

Техник-стажёр Ван Вэй уже наводил порядок перед уходом с работы. Как раз когда он собирался выключать своё оборудование, Лю Сяодай сделал большой шаг вперёд, чтобы остановить его.

— Дорогой мой коллега, пожалуйста, подожди немного! Я получил заказ.

Взгляд Ван Вэя мгновенно прояснился.

После долгих объяснений Ван Вэй яростно кивнул головой:

— Для злодея выбор правильного главного героя крайне важен! Какое совпадение, совсем недавно я немного расслабился и скучал. Я начал просматривать каналы и совершенно случайно наткнулся на главного героя, который выглядел довольно хорошо.

Закончив говорить, он притянул их двоих к яркому экрану, парящему в воздухе.

На бескрайнем голубом небе не было ни облачка, в то время, как горы, уходящие за горизонт, казались вырезаны из чистейшего прозрачного нефрита. Вдалеке журавль взлетел в небо, а над землями клубился туман.

Во всех этих оттенках голубовато-зелёного маленькая чисто-белая точка выглядела ослепительно.

По горной тропе шёл подросток, подол его халата пропитался утренней росой. Внезапно перед ним появилась женщина, одетая в фиолетовое платье. Она, должно быть, спешила, а её глаза были опущены, и поэтому она нечаянно врезалась в плечо подростка. Споткнувшись и сделав пару шагов, она выглядела так, словно вот-вот упадёт, но её подхватила пара надёжных сильных рук.

Затем она увидела, что подросток быстро отступил на надлежащее расстояние. Тот выглядел очень нежно, когда улыбался, словно излучающий свет нефрит. От этого напудренное лицо женщины приобрело весенние цвета, поскольку она была очень стеснительной. Придерживая подол платья, она продолжила спускаться с горы, оглядываясь на каждом шагу.

— Смотрите, смотрите! Его фигура, его внешность, его характер! Он должен быть главным героем, тут не может быть ошибки!

Лю Сяодай с чувством вздохнул:

— Он не боится даже встретить такого человека, который может намеренно врезаться в него, чтобы потребовать компенсацию! Он действительно смеет помогать кому-то подобному, какой по-настоящему сильный человек!

Ван Вэй выглядел глубоко тронутым.

— В наши дни восемь из десяти главных героев потемнели, стремясь отомстить. Ещё один — яндере без надежды на исправление. Скромного, в высшей степени искреннего и праведного главного героя найти труднее, чем трёх! Лапую! Лягушку!

[П.п.: трёхлапая лягушка (она же трёхногая денежная жаба) символизирует рост изобилия в семье, большую удачу в финансовом плане, богатство и долголетие.]

Мужчина внимательно смотрел на яркий экран, подсознательно приблизившись к нему на два шага, как будто хотел понять, в чём одетый в белое подросток похож на лягушку. С другой стороны он молчаливо критиковал автора. Всеобщее “ах”! Эта мелодраматичная сцена была создана специально для того, чтобы главный герой мог подкатить к девушке, проще говоря, она была настолько банальной, что автор мог бы гордиться собой. Подумав об этом, он неожиданно потянулся рукой к яркому экрану…

Внезапно прямо перед его глазами взорвалась вспышка ослепительно яркого света!

— Чёрт! Я только что подсоединил эту штуку к машине для переселения!

Ван Вэй подскочил, чтобы выключить аппаратуру, но было слишком поздно. Фигура мужчины быстро становилась прозрачной.

— Постойте, Господин! Ваш ореол-…

Лю Сяодай протянул руку и бросил то, что держал. Сверкающее и сияющее белое кольцо превратилось в поток света, прежде, чем влиться в тело мужчины. В мгновение ока яркий экран погас, и всё успокоилось, всё вокруг окутала полная тишина.

Оставшись одни, стажёры с тревогой уставились друг на друга. Через некоторое время Ван Вэй пробормотал:

— Значит ли это, что заказ выполнен?

Лю Сяодай чувствовал себя несколько виноватым.

— Должно… Должно быть?

— Никогда бы не подумал, что у нас, двух стажёров, в самом деле будет день, в который мы примем участие в чём-то настолько важном!

Лю Сяодай, внезапно о чём-то подумав, сказал:

— Побыстрее подключись обратно к этому миру! Давай посмотрим, что произошло!

— Хорошо- хорошо… эм-м-м, я не могу заново подсоединиться… эта “дверь”… закрылась…

Глава 2 - Темница

В этом мире в насколько затруднительном положении надо оказаться, чтобы потерять всякую надежду?

Будет ли это падением в озеро Юньмэн Цзэ*, наполненное миазмами и ядами, навсегда отравившими реку? Может быть, это будет встречей посреди моря урагана, поднимающего волны до самых небес? Или, возможно, это будет пробуждение ужасных чудовищ, дремавших в недрах Горы Ши Ван**?

[*Юньмэн Цзэ — огромное мифическое озеро. Некоторые говорят, что это озеро Дунтин.

**Ши Ван — 十万 (shí wàn): сто тысяч.]

Несмотря на то, что всё вышеперечисленное было необычайно опасно, если человек тщательно совершенствовался и имел при себе сильные духовные сокровища, это всё не обязательно стало бы смертным приговором. Избежать неприятностей всё ещё оставалось возможным.

Однако темница Горы Цан Я была другой.

Скрытое под огромной горой, в глубине леса и пышной долины, подземелье было наполнено атмосферой таинственности.

В узком коридоре, длинном настолько, что не было видно его конца, через каждые пять чи* стояла медная масляная лампа. Мерцание пламени свечей выглядело, словно зрачки чудовищ, скрытых ночной тьмой. Здесь не было следов крови, оставленных после жестоких пыток, не слышалось ни проклятий, ни стенаний. В этом месте царила лишь тяжёлая тишина, густая и тёмная, словно чернила. Единственным звуком, что можно было услышать, было нескончаемое эхо от водяных часов, отмеряющих ночные смены стражников.

[*чи — китайский фут. 3 чи = 1 метр. То есть, пять чи — примерно 1,67 метра.]

Оно, словно колесо, беспрерывно двигались по кругу тысячи раз, без единого исключения.

Даже у охранников, сменяющих друг друга каждые три шичэна*, лица были лишены всякого выражения, губы плотно сомкнуты, а сами они молчали.

[*1 шичэн = 2 часа.]

В этом мире одиночество могло привести к смерти.

Здесь не было ни дня, ни ночи. Ни холода, ни тепла. Лишь пустота и тишина, полностью заполнявшие всё вокруг.

Хитрые люди, могущественные, словно небеса, невероятно жестокие и злые убийцы, забирающие жизни только ради развлечения, юные гении, совершившие непростительные ошибки, демонические совершенствующиеся — в этой темнице все они были всего лишь пленниками.

Если кто-то действительно хотел различать заключённых, способ был: Можно было разделить их на тех, кто присутствовал на суде, и тех, кто ещё нет, или на тех, кого навещали посетители, и тех, кого нет.

Однако узники видели посетителей ещё реже, чем дневной свет.

Помимо того, что подземелье было важной частью Горы Цан Я, и только очень значимые люди имели право лишь запросить разрешение на вход, темница была уникальна из-за горного хребта. Чем ниже кто-либо спускался, тем тяжелее ему становилось.

У практикующих боевые искусства было чувство, словно их кости сдавлены, а мышцы напряжены до предела. Те, кто шёл по духовной стезе совершенствования, чувствовали себя так, словно их духовная энергия была заблокирована. Для обычного совершенствующегося оказаться под таким давлением было равносильно становлению простым смертным.

Даже охранники, которые были мастерами искусств сопротивления влиянию горного хребта, могли выдержать лишь полдня, находясь там. А после подобного они бы чувствовали адскую боль, разрывающую кости и мышцы.

Тем не менее, в этот день привычная тишина подземелья была нарушена.

Практически затвердевший воздух был побеспокоен. В тишине коридора раздался звук шагов. Они были устойчивыми и уверенными, даже их сильная аура сохранилась.

Эти шаги не были ни торопливыми, ни медленными. Несмотря на то, что они эхом отдавались в темнице, куда не проникал ни один лучик света, создавалось впечатление, что их совершали, идя по широкой дороге, освещённой солнцем.

Когда фигура, делающая эти шаги, прошла мимо высокой медной масляной лампы, прыгающее пламя осветило лицо. Неожиданно эта оказалась девушка!

На ней было надето тёмно-красное плотное платье, а её иссиня-чёрные волосы были собраны вверх. К тому же, её брови, выглядящие, словно тонкие мечи, прямой нос и героический вид заставляли других чувствовать лёгкое удушье. Несмотря на то, что при ней не было оружия, её переполнял дух воина.

Однако спокойное лицо Лю Цишуан скрывало её внутреннее смятение.

Она не знала, как ей встретиться лицом к лицу со своим шиди, совершившим настолько огромную ошибку.

Лю Цишуан посвятила всю себя совершенствованию, и у неё никогда в жизни не получалось хорошо общаться с другими людьми. Ещё хуже у неё получалось быть красноречивой. И всё же, в этот раз у неё не было другого выбора, кроме как прийти.

Их Пик СиХуа отличался от остальных пиков. Несмотря на то, что их Шицзунь был невероятно знаменит, он годами путешествовал по миру.

Если вспомнить, с некоторых пор их старший шисюн заменял Шицзуня и принимал учеников вместо него, так что этот шиди никогда не встречал их Шицзуня.

Более того, на их пике никогда не было много учеников. Он был просторным, но малонаселённым. К тому же, все ученики совершенствовались самостоятельно. Из-за этого они лишь иногда виделись раз или два за год.

Но, в любом случае, даже если между ними и не было глубокой привязанности, они всё ещё были учениками одного Шицзуня. Лю Цишуан не желала видеть, как путь одного из них обрывается в этом месте.

О шиди у неё сложилось впечатление, что он слишком рано повзрослел. Хотя он был человеком очень сдержанным и немного угрюмым, но у него были выдающиеся таланты. Когда он пришёл на пик, он был учеником, заработавшим высший балл на выпускном экзамене в Академии.

Пока эти мысли проносились по кругу в её голове, охранник, указывающий ей путь, остановился. Безмолвно сложив руки перед собой, отдавая ей дань уважения, охранник сделал приглашающий жест, а затем удалился.

Лю Цишуан сделала два шага вперёд. Чёрные железные прутья отделяли от неё другого человека. В тусклом свете лампы ей пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть узника, находящегося в тюремной камере.

Это был второй раз, когда она так внимательно смотрела на своего шиди. Первый раз был три года тому назад, на церемонии, во время которой тот стал учеником Шицзуня.

Тогда он был совсем ещё подростком, голова которого всегда была слегка опущена. Когда объявили его имя, он только обвёл комнату глазами. Его выражение лица было мрачным и холодным, словно он был гадюкой, ищущий любой возможности напасть.

Лю Цишуан не понимала, почему её шисюн внезапно решил принять ученика от имени Шицзуня. Однако шисюн никогда ничего не делал без веской причины.

Однажды она пыталась выразить своё беспокойство о шиди, как его шицзе, но этот подросток, похоже, в подобном совсем не нуждался. На пути совершенствования он также не встречал никаких препятствий, а посему никогда ни с кем не общался.

Со временем людей, желающих с ним поговорить, становилось всё меньше.

Человек за решёткой сидел в позе лотоса. Но в этот момент, словно почувствовав чужое присутствие, он медленно поднялся на ноги.

Он выглядел, словно скелет, а его кожа была мертвенно-бледной. Когда он шевельнулся, кандалы на его запястьях и лодыжках зазвенели множеством неприятных колокольчиков.

Он сделал два шага вперёд и еле заметно кивнул.

— Шицзе.

Он замолк, не произнеся более ни слова.

К своему удивлению Лю Цишуан обнаружила, что человек, находящийся перед ней, — всё ещё подросток, совсем немного старше, чем тогда, когда он только прибыл на пик. Ему не было и двадцати лет. В его лице даже оставалось что-то детское, ещё не исчезнувшее полностью.

А если учитывать практически бесконечные жизни совершенствующихся, его никак нельзя было назвать взрослым.

Даже если бы он жил в мире простых смертных, он все равно был ещё в том возрасте, когда родители заставляют просыпаться пораньше, чтобы идти на учёбу, в том возрасте, когда молодежь любит веселиться.

И всё же сегодня этот подросток стоял перед ней в самом невыносимом подземелье во всём мире.

Лю Цишуан внезапно осознала, что не знает, как начать разговор. Не найдя другого выбора, она могла только сказать те слова, которые обдумывала раньше:

— Лидер Секты сообщил, что ты пытался убить Ло Минчуаня и ещё тридцать двух других учеников, находящихся в Тайной Сфере Фиолетовых Небес. Это правда?

Подросток резко поднял голову. В его глазах вспыхнули глубокое неверие и шок, смешанные с острой болью. Казалось, эти сильные эмоции вспыхнули, подобно пламени.

Однако, словно огонёк свечи на ветру, они быстро угасли.

Моментом позже подросток вновь опустил голову. Глубокий и грубый голос ответил:

— Да, это так.

Из тюремной камеры раздался едва различимый вздох. Человек перед ней был окутан глубоким чувством одиночества и отстранённости. Словно бы он выстроил невидимую и неосязаемую стену, ограждающую его от остального мира.

Подросток не стал объяснять что-либо ещё. Было очевидно, что он не думает, что кто-то мог бы ему помочь.

Лю Цишуан почувствовала сильнейшее потрясение. Она была не в силах подавить огромное сомнение и безмерную горечь, что возникли в её сердце. Было ли возможно, что кто-то скрывал секреты относительно этого дела? Однако Лидер Секты не был бесчестным человеком.

Тем не менее, Лю Цишуан решила выразить свои опасения и всё растущие подозрения по этому поводу.

— Шиди, если с тобой обошлись несправедливо, скажи мне. Даже если нашего Шицзуня здесь нет, ученики моего Пика не могут так легко позволить другим над собой издеваться! И, даже если я не смогу тебя защитить, здесь есть наш шисюн. Он обязательно сможет помочь тебе добиться правосудия!

Тонкие губы молодого человека, в которых не было ни единой кровинки, слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но произнёс нечто совершенно другое, будто внезапно подумав о чём-то ещё:

— Я могу винить лишь себя. То, что случилось, не касается никого другого.

Закончив говорить, подросток развернулся и скрылся в глубинах тьмы тюремной камеры, в гнетущей тишине его кандалы и цепи звенели слишком пронзительно.

— Шицзе, пожалуйста, вернись к себе.

Лю Цишуан протестующе воскликнула:

— Шиди!

К несчастью, страж с переносным фонарём вернулся. Он жестом попросил её покинуть это место, безмолвно сообщив ей, что её время посещения уже истекло.

В темнице Горы Цан Я были собственные правила. Даже несмотря на высокое положение и высокий уровень совершенствования, она была обязана им следовать.

Напоследок Лю Цишуан ещё раз глянула на человека за железной решёткой. Его спина была худой, но прямой, как будто её ничто не могло сломить, какая бы тьма не пыталась его уничтожить.

Господин Злодей долго смотрел на фигуру, медленно исчезающую в узком коридоре, прежде чем тяжело вздохнуть.

Нет, теперь его имя должно быть “Инь Биюэ”.

Четвёртый ученик Пика СиХуа, заключённый в Горе Цан Я, Инь Биюэ.

Когда он очнулся, он понял, что находится в месте, где царит непроглядная тьма. Вдобавок в его голове билась смесь звенящих и звякающих звуков, сильных до такой степени, что ему хотелось просто выбросить свой мозг.

«Добро пожаловать. Наш товар сертифицирован. Проверка товара прошла успешно, отклонений не обнаружено, однако возврату товар не подлежит-…»

«Испытания завершены, все условия выполнены. В данный Ореол может вступить в силу…»

«Желаете загрузить сертифицированный установочный пакет Ореола?»

«В настоящее время загружается установочный пакет… Пожалуйста, подождите…»

К счастью, в момент, когда Инь Биюэ увидел фигуру Лю Цишуан, воспоминания предыдущего владельца тела подсказали ему, что она была его шицзе.

Остальные воспоминания, вспыхнувшие в его голове, тоже обрадовали Инь Биюэ.

Ошибки быть не могло! Это было тело классического первоклассного злодейского персонажа!

Это определённо не было второстепенным персонажем, который бы закономерно умер после своих трёх с половиной строчек в короткой сцене!

Чтобы оказаться в заключении в подобном месте, он был просто обязан быть будущим успешным БОССОМ, ах!

Когда он встретил Лю Цишуан, этот установленный пакет только начинал загружаться. В связи с этим он старался как можно меньше говорить, чтобы ничем не выдать своего переселения.

Теперь, когда она ушла, он, наконец, смог успокоить своё сердце и начал аккуратно приводить свои мысли в порядок.

Это был мир сюаньхуань*.

[*Сюаньхуань (玄幻 xuánhuàn) — буквально означает «Таинственная фантазия». Художественная литература широкого жанра, в которой китайский фольклор/мифология сочетается с иностранными элементами и обстановкой.]

Основные силы мира условно можно было разделить на “Три Горных Секты”, “Два Храма Будды” и “Двенадцать Демонических Сект”.

Одна из этих Горных Сект была именно тем местом, где он в этот момент находился — Гора Цан Я, полностью заслуживающая того, чтобы называться самой могущественной.

Оригинальный Инь Биюэ был заключён в темнице Горы Цан Я по следующей причине: “Он намеривался убить учеников своей собственной Секты. В его коварном уме созрел злой умысел”. В благополучный день Секта намеревалась собраться ради публичного суда над ним.

Истинная сущность Инь Биюэ была запечатана, чтобы предотвратить любую его попытку вырваться из тюрьмы. Попытка снять эту печать силой, не могла бы привести его к хорошему концу.

И попытавшийся сделать это оригинальный Инь Биюэ должен был благополучно себя уничтожить. Однако он сумел воспользоваться шансом, предоставленным колебаниями плоскостей бытия. По какой-то причине настоящий Инь Би Юэ переселился неизвестно куда. И так совпало, что в это время Господин Злодей переселился и занял место Инь Биюэ.

Когда Лю Цишуан сказала слова «убить Ло Минчуаня и ещё тридцать двух других учеников», соответствующие воспоминания всплыли в сознании Инь Биюэ. Это случилось настолько внезапно, что он оказался совершенно неподготовлен, поэтому Инь Биюэ был не уверен, не появилось ли на его лице странного выражения во время их беседы.

Однако теперь он понял то, что произошло. Инь Биюэ шёл по пути “гениального злодея, которого контратаковали и ударили по лицу”.

У этого злодея была невероятно хорошая квалификация. Поэтому, после того, как он получил сдачи, в его сердце вскипела ненависть. Он постарался убить главного героя и его младших товарищей, но тот хорошо соображал и помог всем спастись. Злодей не только не смог убить главного героя, но и сам упал в яму, которую рыл.

Просто бросить короткий взгляд на этот клишированный сценарий было достаточно для Инь Биюэ, чтобы достроить остаток истории.

Вдруг Инь Биюэ вспомнил подростка в белой одежде, которого он увидел на ярком экране прежде, чем переселился. Да, должно быть, это был главный герой. В этом сложно было ошибиться.

По стандарту сейчас он должен был успешно сбежать из темницы. Однако в реальности Инь Биюэ не имел даже приблизительного представления о том, как совершить побег.

В связи с этим единственное, что он мог сделать — ждать публичного суда.

За такое тяжкое преступление, как попытка убийства учеников своей Секты, его неизбежно ждали безвозвратное изгнание из Секты и полное уничтожение всех итогов многолетнего совершенствования без возможности восстановления. И разве были хоть какие-то шансы начать совершенствоваться снова, если это не касается главного героя? Как можно было рискнуть чем-то настолько важным?

Согласно воспоминаниям оригинального Инь Биюэ, на его Пике было пять учеников, включая его. Кроме третьего брата, который уже довольно долго находился в путешествии, остальные уже его навестили. Но каждого из них он отталкивал отказам от сотрудничества в своей холодной манере. Лю Цишуан была последней из тех, кто приходил его увидеть.

[Для внесения ясности: из всех пяти учеников Пика первый — самый старший — ученик, о котором говорила Лю Цишуан, Лю Цишуан — вторая ученица, третий ученик — тот , который путешествует, далее Инь Биюэ и его шиди — пятый.]

С одной стороны, Инь Биюэ сожалел, что постарался изобразить из себя OP*. С другой стороны, он осторожно порылся в своих воспоминаниях, попытавшись предположить, было ли возможно, что ещё кто-то его навестит. Если бы пришёл ещё хоть кто-то, он бы мог использовать его как пешку на своём публичном суде, что могло помочь ему изменить положение вещей.

[OP — сокращение от английского "overpowered". Это сленг, описывающий очень крутого сильного персонажа.]

Но, если учитывать взаимоотношения Инь Биюэ с остальными, можно было считать успехом уже то, что никто не пришёл его убить.

Только не говорите, что он должен просто надеяться на то, что главный герой окажется настолько безмозглым и всепрощающим персонажем, что придёт навестить главного виновника покушения на его жизнь?! А затем слушать придуманные этим самым преступником истории?!

К тому же, с его “Ореолом Злодея”, возможность того, что и остальные поверят в его невиновность, была ещё меньше.

Всё было ещё неплохо, если он не использовал его. Но если бы тот активировался, всё живое возненавидело бы Инь Биюэ за считанные минуты..

К тому же после того, как он тщательно всё обдумал, Инь Биюэ понял, что все воспоминания, оставшиеся от оригинального Инь Биюэ, разрознены и отрывочны. И по какой-то неизвестной причине фрагмент про “причинение вреда ученикам собственной секты” оказался самым туманным и расплывчатым.

При таком положении дел он не должен был неосторожно сказать что-либо во время судебного слушания. Ещё ему необходимо было поддерживать видимость угрюмого отношения ко всему, чтобы никто не смог ничего заподозрить.

«Дзынь—! Установочный пакет полностью загружен! Наши поздравления уважаемому клиенту! Пожалуйста, пользуйтесь с удовольствием в любое время в любом месте!»

Умереть не встать!.. Как бы ему мог помочь этот Ореол в подобной ситуации?!

Какой ужасный расклад.

Инь Биюэ сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. Должно было быть что-то, что он не учёл. Несомненно ещё был шанс улучшить положение вещей…

Конечно же! Главный герой Ло Минчуань, похоже, действительно выглядел как образец всепрощения!

Инь Биюэ присел около стены и начал всё тщательно обдумывать.

В это же время по двадцать четвёртому этажу компании “Возрождение” пронёсся гневный крик:

— Лю Сяодай, немедленно иди сюда! Этот Ореол, который я буквально только что отлаживал! Куда делся! Ореол! Белого! Лотоса?!*

[*Белый лотос символизирует абсолютно чистый и непорочный тип характера.]

Глава 3 - Первый взгляд

Настало весеннее равноденствие. Предыдущей ночью на Горе Цанъя прошёл сильный дождь.

Утром туман опустился на горы, умывая деревья и травы, отчего зелень ещё сильнее выделялась, всё больше бросаясь в глаза.

По горной каменной дороге шёл юноша. Его силуэт окутывали облака тумана, а одежда была влажной от росы.

Хотя у него было хорошее настроение, темп его шагов был твёрдым и неторопливым. В его спокойном взгляде не было ни намёка на высокомерие.

В отличие от него, девушка в розовом, следовавшая за ним, выглядела очень нетерпеливой.

Хэ Яньюнь уставилась на спину идущего перед ней юноши.

Совсем недавно закончилась церемония, где Ло шисюн стал наследующим учеником Горы Цанъя, и на нём всё ещё были сложные и величественные одеяния. Единственное отличие от него в прошлом.

Верхнее одеяние было выполнено из синего атласа, а искусно вышитое море плескалось словно настоящее. Манжеты и воротник были прошиты изысканными серебряными полосами, а на шёлковом поясе, на котором блестела рябь волн, висела нефритовая подвеска с изображением дракона. Рукава нижнего слоя одежд развивались на ветру, словно облака. Эти одежды изящно подчёркивали высокую и прямую фигуру молодого человека.

Заметив, что юноша уже ушёл на приличное расстояние вперёд, и вскоре оставил бы её далеко позади, девушка затаила дыхание и подпрыгнула в воздух. Её фигура слегка покачнулась, и она приземлилась прямо перед юношей.

Она поспешно его окликнула:

— Шисюн!

Юноша совершенно не удивился, оставаясь в спокойствии и гармонии с окружающим миром. Он сказал:

— Шицзуню и шимей есть что обсудить, я вернусь позже, чтобы об этом поговорить.

Черты его лица были строгими, если даже не жестокими, и красивыми, но благодаря мягкому и вежливому характеру, он необъяснимым образом выглядел доброжелательным и заслуживающим доверия.

Некоторые люди, должно быть, с рождения обладали особыми способностями. Даже если они отказывали в чём-то, другие бы не могли почувствовать от этого злость или обиду.

Ло Минчуань был именно таким человеком.

Девушка, кажется, хорошо знала его мягкий нрав, отчего осталась стоять на дороге и даже слегка вздохнула:

— Шисюн, я слышала, ты попросил Эдикт Цанлань у нашего шицзуня, Лидера Секты, что ты собираешься делать?

Она с рождения обладала очень красивой, даже очаровательной внешностью. Ее поведение не казалось другим грубым, а скорее показывало милую и невинную младшую сестрёнку.

Но юноша даже ни капли не изменил свой тон:

— Пожалуйста, возвращайся. Мне надо спуститься с горы.

— Когда ты спустишься с горы, что ты хочешь делать с Эдиктом Цанлань? — девушка приподняла брови и на секунду задумалась. Внезапно ей в голову пришла какая-то мысль, от которой её персиковые глава* округлились. — Темница Горы Цанъя?! Шисюн, ты идёшь увидеть того ученика Секты по фамилии Инь?!

[桃花眼 táo huā yǎn (тао хуа янь) – глаза цветущего персика. Такие глаза вытянутые и в меру узкие, кончики ближе к вискам совсем немного приподняты вверх, а сама форма глаза похожа на лепесток персикового цветка (отсюда название). Такие глаза обычно характеризуются лёгким розоватым оттенком вокруг

самого глаза, похожим на цвет спелого персика. У обладателей таких глаз чаще всего длинные ресницы.]

Юноша ничего не ответил.

Хэ Яньюнь знала, что Ло шисюн не стал бы лгать. Эта реакция была равносильна молчаливому подтверждению её предположения.

Это послужило причиной ещё более сильного волнения девушки:

— Пойти и посмотреть, что он делает?! И что, что он с Пика Сихуа [Yu Huafeng]?! Это разве настолько потрясающе?! Очевидно, что у него злое сердце и душа не чиста, он хочет нас убить, — Шисюн теперь наследующий ученик Горы Цанъя, неужели он боится этого человека?!

Ло Минчуань приподнял бровь.

— Хэ шимэй, будь осторожнее со словами.

Девушка, не желая останавливаться, выпалила:

— Я неправа? Через семь дней его совершенствованию придёт конец, а сам он будет навсегда изгнан с Горы! Я думаю, за такой грех, что он совершил, даже с Пика Сихуа никто не сможет защитить его. Даже если это Святой-…

Внезапно она остановилась и замолчала, словно невидимая рука крепко сжала её горло.

Сердце девушки сковал страх, она почувствовала озноб, а кожа покрылась холодным потом. Подобное чувство не было вызвано каким-то явлением или человеком, а возникло из глубины души.

И не только она, практически все люди мира почувствовали то же самое.

[Сахарок, меня всё больше интригует этот персонаж…]

Даже если Его упоминали лишь с лёгким неуважением, страх мгновенно пробирал до костей, усиливаясь с каждой секундой, и давил на сказавшего подобное человека с такой силой, что становилось практически невозможно дышать.

Только теперь девушка осознала, что Ло шисюн напоминал ей быть осторожнее со словами вовсе не для того, чтобы пресечь оскорбления. Он боялся, что она скажет что-то грубое про этого человека..

Слова, что она хотела сказать, были именем прославленного Шицзуня Инь Биюэ, Лидера Секты Сихуа, странствующего по миру в течение многих лет — “Святого Меча”, Вэй Цзинфэна.

Она действительно слишком забылась, это не было чем-то, насчёт чего можно было позволить себе опрометчивые высказывания.

Хэ Янь глубоко вдохнула, беря себя в руки, но тон её ослаб. Она умоляюще спросила:

— Шисюн, ты действительно должен пойти? В таком случае, возьми меня с собой, я хочу увидеть, как выглядит эта темница…

Юноша качнул головой. Несмотря на то, что его тон был мягким, в нём не было ни малейшего колебания:

— Не усложняй.

Когда Хэ Яньюнь хотела сказать ещё что-то, фигура человека перед ней в мгновение ока исчезла, подобно морской волне, отходящей от берега в глубины вод.

Она была потрясена, но быстро смогла осознать случившееся. Хотя Ло шисюн ещё не обладал столь высокой магической силой, чтобы перемещаться таким образом, но в этот момент в его руках был указ Лидера Секты, позволяющий пользоваться силами самого горного хребта.

Девушка раздражённо усмехнулась.

••• ━───── • • ─────━ •••

Массивные чёрные железные ворота отворились, и неровная полоса тьмы медленно раскрыла свои широкие объятия. Казалось, что бездна, обыкновенно дающая иллюзию выбора, наконец, показала своё истинное лицо.

Когда Ло Минчуань сделал шаг внутрь, он почувствовал, что воздух в его лёгких словно застыл. Он был одним из тех, кто практиковал духовное совершенствование. Ощущение полного ограничения всей духовной энергии было поистине ужасным. Сначала это был лишь лёгкий дискомфорт, но это чувство всё усиливалось с каждой ступенью лестницы. Когда Ло Минчуань ступил на самый нижний уровень, казалось, что он вот-вот исчезнет, став невидимым и нематериальным.

Страж, ранее уже получивший нужные инструкции, принёс масляную лампу, дрожащее пламя которой грозилось погаснуть в любую секунду, и ждал посетителя заключённого у входа.

Ло Минчуань слегка поклонился, приветствуя его, и сказал:

— Благодарю за Ваш труд.

Страж шёл сбоку от него, его голос был хриплым и мрачным:

— Не стоит беспокойства.

Ло Минчуань прекрасно осознавал, зачем именно он пришёл в это место. Он понимал, что в Тайной Сфере Фиолетовых небес Инь Биюэ хотел убить именно его, а остальные всего лишь оказались рядом не вовремя.

Но он не понимал, по какой причине Инь Биюэ хотел его убить.

Это правда, что в прошлом они познакомились в Академии Ланьюань. Несмотря на то, что после того, как они оба вошли на Гору Цанъя, они не общались, между ними не должно было быть ненависти.

Ло Минчуан устремил свой взгляд на тёмную, холодную и мрачную тюремную камеру, прежде чем мысленно вздохнуть. Этот на зависть талантливый от природы подросток, каким он был во время их первой встречи… теперь находился в таком положении.

Помимо тиканья водяных часов, звук шагов эхом разлетался по коридору. Они были твёрдыми и спокойными. Услышав этот звук, Инь Биюэ, прислонившийся к стене, открыл глаза. Теперь, когда его истинная сущность была запечатана, его зрение больше не могло быть таким

хорошим, как раньше. Из-за этого он не узнал пришедшего к нему человека, пока его лицо, озарённое слабым светом пламени лампы, не оказалось от него в пяти шагах.

Нефритовая диадема, белые одежды. Слегка приподнятые брови, полные достоинства глаза…

Ло Минчуань!

Зрачки Инь Биюэ резко сузились. В тот же миг каждый мускул его тела напрягся до предела, и он почти вскочил на ноги. Однако Инь Биюэ мгновенно приложил все возможные усилия, чтобы заставить себя расслабиться.

Это была инстинктивная реакция оригинального Инь Биюэ на человека перед ним. Она была настолько сильной, что осталась даже теперь, когда душа настоящего хозяина давно покинула это тело.

Так… Насколько же сильно настоящий Инь Биюэ ненавидел главного героя, а?! Страж отдал свою масляную лампу Ло Минчуаню и удалился. Юноша некоторое время всматривался в тёмную камеру, после чего осторожно позвал:

— Инь шиди?

В давящей со всех сторон тьме звуки трения металла и звяканье цепей, казавшиеся особенно резкими и скрипучими, эхом разносились по помещению.

Человек в тюремной камере приблизился под лязг цепей, и его выхватил из темноты слабый свет пламени. Лицо узника выглядело смертельно бледным, а голова была опущена. На нем была одета простая белая одежда, на которой не было ни вышивок, ни украшений. К тому же, его длинные волосы были не убраны и струились вниз по одежде в полном беспорядке.

Его широкие длинные рукава терялись во мраке, который не мог разогнать тусклый свет огонька, делая его фигуру еще более тонкой.

Молодой человек поднял голову, и внезапно его взгляд встретился со взглядом Ло Минчуаня. Его глаза выглядели бездонными и холодными, словно ледяная звезда, странствующая высоко в небесах.

Несколько мгновений Ло Минчуань мог лишь беспомощно смотреть на него.

Его проницательность и интуиция подсказывали, что во всём этом есть что-то неправильное. Его впечатление об Инь шиди было совершенно не таким.

Ранее взгляд этого человека был всегда угрюм и холоден, погружен в меланхолию. Изредка, когда тот поднимал свою голову, возникало ощущение, что его взор на самом деле принадлежал хладнокровному чудовищу.

Однако холод, исходивший от подростка перед ним сейчас, более походил на равнодушие бога, взирающего с небес на простых смертных. Это была врождённая апатия.

Увиденное внезапно заставило Ло Минчуаня почувствовать себя растерянным и ошеломлённым.

Еще встретившись впервые в Академии, он отметил, что его шиди великолепно выглядит. Но когда он тщательно разглядел его сейчас, то внезапно понял, что, хотя юноша ещё рос, черты его лица уже стали совершенными. У него были тонкие губы, прямой нос, брови, похожие на мечи, и глаза, подобные звездам. В его лице нельзя было найти ни единого изъяна.

Инь Биюэ выглядел, словно статуя в зале предков, та, что была тщательно выточена из лучшего белого нефрита. Но, хотя он обладал красотой и благородством божества, выглядел юноша совершенно безжизненным.

Глава 4 - Допрос

Ло Минчуань пытался оценить человека перед собой, как вдруг увидел, что тонкие губы подростка приоткрылись. Юноша тихо его окликнул:

— Ло шисюн, — голос Инь Биюэ был холоден, бесстрастен и равнодушен.

Это выдернуло Ло Минчуаня из оцепенения. Когда-то в Академии Ланьюань этот человек точно так же звал его “Шисюн”. Однако прошло много лет с тех пор, как он слышал от Инь Биюэ подобное обращение. Многое изменилось с тех пор, как оба они вступили на Гору Цанъя. В круговерти забот их прежняя дружба соучеников внезапно исчезла.

В мгновение ока его мысли окончательно спутались. Когда Ло Минчуань вновь посмотрел на человека перед собой, все вопросы, которые он заранее продумал, неожиданно исчезли из его головы. Не в силах подобрать слова, он, сам того не осознавая, пробормотал более мягким тоном:

— Инь шиди…

Однако вместо того, чтобы дождаться, пока он продолжит, подросток заговорил сам:

— Шисюн пришёл спросить меня о случившимся в Тайной Сфере Фиолетовых Небес?

У Ло Минчуаня не оставалось другого выбора, кроме как кивнуть:

— Это так.

Он не знал, что с ним случилось. Очевидно, что все доказательства, имеющиеся против Инь Биюэ не могли подлежать ни малейшему сомнению. Так почему же в глубине своего сердца он надеялся, что подросток невиновен? Откуда же могло взяться это подсознательное желание верить, что этот юноша вовсе не хотел ему навредить?

Он действительно сошёл с ума. Ло Минчуань очистил свои мысли, тотчас возвращая бдительность.

Однако человек перед ним прекратил говорить. Юноша лишь пристально смотрел на него, в его взгляде не было ни печали, ни восторга.

В нём не было оправданий. В нём не было объяснений.

По тюремной камере медленно растекалась душная тишина.

В действительности же Инь Биюэ был настолько встревожен и расстроен, что хотел разбить свою голову о стену и умереть.

Он репетировал строки из следующего сценария: главный герой подходит к нему, и в ту же секунду начинает допрашивать. Было бы хорошо, если бы герой начал его поносить и обвинять. Тогда Инь Биюэ воспользовался бы возможностью и молча страдал в тишине. Он бы воздержался от объяснения своих действий. В конце концов, Инь Биюэ, “принуждённый” главным героем, поведал бы, что повстречал в Тайной Сфере Фиолетовых Небес демонических совершенствующихся, которые заставили его совершить массовые убийства. Так как у него, якобы, не было выбора, то он собирался поначалу притвориться, что действует по их плану, а затем умереть и утянуть всех тех демонических совершенствующихся за собой в могилу.

Какой мог бы быть замечательный сценарий! Там была бы драма, были бы конфликты, и даже все его действия соответствовали характеру оригинального персонажа!

Конечно, в этом сценарии было так много дыр, что их не могла бы заклеить даже лучшая изолента. Однако с его невероятными актёрскими навыками, отточенными бесчисленными годами практики, и с честным всепрощающим Ло Минчуанем, Инь Биюэ был уверен в своём успехе по меньшей мере на семьдесят процентов.

Тогда, при условии того, что сам Главный Герой вступился бы за него на суде и попросил бы о снисхождении на публичном суде, его судьба полностью изменилась бы к лучшему.

Но сейчас?! Главный герой, ну почему ты не следуешь сценарию?!

Не успел Инь Биюэ привести свои мысли в порядок, как человек перед ним нахмурился. Главный герой выглядел так, словно он был недоволен своим молчанием…

Ну и ладно! Он же мог просто подстроиться под сценарий главного героя и импровизировать! Вперёд!

Инь Биюэ собрался заговорить и поднял голову. Внезапно его взгляд встретился с глазами стоящего перед ним человека, и Инь Биюэ охватило чувство, будто бы он заглянул в бездну.

Эти глаза были темнее самых густых чернил и глубже бесконечного водоворота. Казалось, что эти глаза хотели поглотить саму человеческую душу.

Инь Биюэ внезапно встревожился! Цзялан, техника Духовного Зрачка!

Ло Минчуань действительно знал технику Духовного Зрачка!

Дьявол! Что случилось с его всепрощающей личностью?! Главный герой, какого чёрта ты прибегаешь к тяжёлой артиллерии?!

После того, как человек переживал многократные переселения души, его жизненный опыт становился невообразимо богатым и разнообразным. Поэтому Инь Биюэ понял, что собирался сделать Ло Минчуань. Этот вид духовных техник позволял совершенствующемуся влиять на сердце и душу другого человека. Это было похоже на технику Отождествления Души демонических совершенствующихся. Если кто-то доводил технику до наивысшего уровня, он мог полностью контролировать мысли своей цели.

Однако техника, используемая Ло Минчуанем, была духовным искусством из положительной фракции. На самом деле, она не могла причинить сильного психического ущерба человеку, на котором её использовали. Единственным недостатком этой техники было то, что её было так трудно выучить, что только гений с невероятным талантом мог это сделать.

Таким образом, нынешние способности Ло Минчуаня могли просто ошеломить человека. После чего этот человек начинал бессознательно говорить правду.

К сожалению, уровня совершенствования настоящего Инь Биюэ было недостаточно, чтобы противостоять технике вторжения в разум такой силы. Даже Лю Цишуан, если бы её это застало врасплох, возможно, не смогла бы противостоять ей.

С одной стороны, Инь Биюэ мысленно воскликнул от восхищения. Главный герой и в самом деле был существом, которое бросало вызов естественному порядку вселенной! Он смог даже обучиться этой чрезвычайно сложной духовной технике! С другой стороны, Инь Биюэ очень хотелось со всей силы хлопнуть себя по бедру и бесконтрольно рассмеяться.

Он же был старым дедушкой, переселявшимся уже невероятное количество раз. Даже если у него не было других способностей, его душа уже была более плотной, чем титановый сплав! Если он встречался с противником, он не боялся с ним сразиться!

[П.П.: Плотность титана равна 4,5 г/см3. Для сравнения, плотность железа — 7,9 г/см3, серебра — 10,5 г/см3, алюминия — 2,7 г/см3, а воздуха — примерно 1,1*10-3 г/см3 в с/у. Я понятия не имею, какой плотностью должна обладать душа, однако у меня есть ощущение, что она уж точно “в норме” меньше даже 1 г/см3. Понятия не имею, зачем я это написала. Эта информация никогда и никому не пригодится.]

(П.р.: Пригодится! По крайней мере, это довольно любопытно узнать, так что я, пожалуй, оставлю это :Р)

… К несчастью, шоу должно было продолжаться.

Инь Биюэ просто смотрел в эти глаза на протяжении нескольких коротких мгновений. Однако холодные глаза юноши в тот же миг стали ничего не выражающими, пустыми. Казалось, словно горный ветерок легонько подул на облако густого тумана.

Встретившись с парой таких невинных и чистых, точно у наивного ребёнка, глаз, Ло Минчуань был не в силах произнести хоть слово. В его сердце встрепенулись отголоски вины…

— Шиди, ты… Почему ты хотел меня убить?

Инь Биюэ тут же захотелось броситься вперёд и дать тому пощёчину!

Ах, дорогой мальчик! Как ты можешь настолько не понимать злодейское сердце?!

Кто-то, кто был невероятно способным, но неоднократно был лишён возможности находиться в центре всеобщего внимания! Таким образом сильнейшая ревность вынуждала его ступить на путь тьмы! Ах, это же был стандартный путь злодея!

Оригинальный Инь Биюэ был лучшим учеником в Академии. Однако, когда оба они вступили в Секту, Ло Минчуань раз за разом превосходил его. К тому же, каждый день он раз по двадцать был вынужден выслушивать в разных вариациях фразу: «Хотя Ло шисюн не настолько одарен от природы, как Инь шисюн, но он действительно такой хороший человек». Через некоторое время она изменилась на: «Как же этот Инь вообще смог вступить на Гору Цанъя? По-моему, Ло шисюн во сто раз лучше, чем он».

Настоящий Инь Биюэ был обычным заносчивым и гордым подростком, не обращавшим внимания на других людей. Но — Ах! — вступив в Секту и проведя в ней два года, его характер приобрел порочность! Он безвозвратно становился всё более угрюмым и нестабильным!

Однако сейчас это всё уже не имело никакого значения. Внезапно губы Инь Биюэ тронула лёгкая улыбка.

Словно камень, потревоживший гладь спокойной озёрной воды, в его глазах показалась рябь улыбки. Казалось, вся его внешняя холодность, словно сделанная из снега и льда, начала таять. Словно весенний бриз, необузданно разбудивший цветы персика на горе. Он выглядел, словно божество с небес, которое, наконец, вернулось в мир смертных, а всё из-за этой единственной улыбки.

[Так что улыбайтесь чаще! <3]

— Ах, шисюн, ты пришёл меня увидеть, — улыбка подростка словно обнажила его юную натуру. Он, как ребёнок, склонил голову набок. — Это действительно многое значит. На самом деле то, что я могу тебя увидеть хотя бы ещё один раз, очень значительно, в полном смысле этого слова.

Ло Минчуань словно окаменел, не в состоянии найти нужные слова. Почему шиди… говорит такое подобным образом?

Такого Инь Биюэ он совершенно не знал.

Он выглядел так, будто снял с себя всю защиту и растопил ту ледяную ауру, с помощью которой он на сотни миль отталкивал людей от себя.

Это был настоящий Инь Биюэ… и очень ранимый Инь Биюэ.

Да, ранимый.

Ло Минчуань не мог понять. Как всегда такой высокомерный человек мог быть таким ранимым? Кроме того, почему же он сам чувствовал, что у него болит сердце?

Инь Биюэ заметил, что зрачки Ло Минчуаня словно стали глубже и темнее, как будто он что-то обдумывал. В его взгляде было затруднительно различить радость или печаль. Однако тревога обрушилась на подростка, как вылитое кем-то на голову ведро ледяной воды.

Могло ли быть такое, что… Ло Минчуань что-то заподозрил?

Погодите-ка! Вопрос, заданный Ло Минчуанем, был: «Почему ты хотел меня убить?»! Как человек, находящийся под Искусством Духовного Зрачка, мог дать ответ, не относящийся к вопросу?!

Невероятно большая оплошность, он был слишком неосторожен! Если кто-то поймёт, что с душой Инь Биюэ что-то не так…

Он должен был незамедлительно сказать что-то, что отвлекло бы внимание Ло Минчуаня, что-то, что заставило бы его забыть эту сюжетную дыру!

Несмотря на то, что на первый взгляд Инь Биюэ и выглядел ошеломлённым, его мозг работал со скоростью света.

Самая большая проблема заключалась в том, как ему аккуратно выбраться из этой ситуации! С такой паузой в речи, каким бы Ло Минчуань всепрощающим не был, он обязан был понять, что что-то было не так!

«Дзынь—! Для того, чтобы Уважаемый Клиент лучше понял назначение продукта, существует возможность три раза воспользоваться бесплатной Услугой “Личный Опыт Клиента”. Она поможет Вам без лишних усилий разобраться со сложными жизненными проблемами. Желаете активировать её сейчас?»

Услуга “Личный опыт клиента”?! Что это за ерунда?!!

К этому моменту, у стоящего перед ним Ло Минчуаня даже брови нахмурились...

Активировать, активировать, активировать!!! Решите мои сложные жизненные проблемы!!

«Дзынь—! Небольшой Помощник Ореола к Вашим услугам!»

Внезапно Инь Биюэ почувствовал, как что-то в его голове застыло. Как будто тысячи невидимых ниточек покрыли его тело, управляя им как марионеткой и вынуждая менять выражения лица и действия.

Улыбка подростка исчезла.

— Ты думал, что я хотел тебя убить?

Казалось, словно он разговаривал сам с собой. Однако было и похоже, что он задаёт вопрос человеку, стоящему перед ним. Когда подросток заканчивал вопрос, его голос начал легонько дрожать, словно он пытался подавить какое-то чувство.

— Убить тебя?.. Как я мог о таком подумать?! Ло шисюн... знаешь ли ты...

В этих холодных глазах вспыхнуло блистательное великолепие. Подросток воззрился на человека перед ним, его прекрасные злые глаза горели так, словно собирались разлететься на кусочки.

— Даже если бы в тот день я лишился жизни, я бы ни за что не допустил, чтобы с тобой что-нибудь произошло!

Ло Минчуань был совершенно шокирован!

Безумие, одержимость, упрямство, негодование и... эмоции, которые он не понимал. В этих глазах нашли отражение все самые разнообразные искренние чувства. Даже уголки красивых глаз молодого человека слегка покраснели.

Ло Минчуань пробормотал:

— Шиди…

— Я просто хотел вместе с тобой покинуть Гору Цанъя, но как получилось, что всё свелось к убийствам?! Почему всё произошло именно так... Я не мог больше это контролировать... Я в точности следовал инструкциям того человека, ах...

Юноша, качнувшись, бросился вперёд, железные цепи неприятно задребезжали. Десять смертельно-бледных пальцев крепко вцепились в чёрные железные прутья.

Ло Минчуань смотрел на тяжёлые оковы, охватывающие хрупкие запястья подростка.

Покинуть Гору Цанъя... вместе?

— Кто сказал тебе сделать эти вещи, и куда ты хотел забрать меня?

— В Тайной Сфере, на Озере Чистейшей Воды, я встретил совершенствующегося. Он сказал, что существует способ получить то, что я желаю... — сказав это, Инь Биюэ почувствовал, что на него ещё больше нахлынули эмоции. Даже его с виду худые и слабые плечи начали слегка подрагивать.

— Ты спрашиваешь меня, куда я хотел забрать тебя?! Мы же уже обо всём договорились! Директор Академии говорил: «Если мужчина дает обещание, то он не может нарушить его»! Шисюн, ты действительно обо всём уже забыл?

Озеро Чистейшей Воды? Точно, Озеро Чистейшеё Воды! Шиди, должно быть, встретил у озера демонического совершенствующегося и, сам того не осознавая, стал частью его плана!

Однако подросток не стал ждать, пока тот всё тщательно обдумает и задаст ещё вопросы. Вместо этого он сам продолжил разговор:

— Ах, я хотел забрать тебя в Цюнчжоу!.. Я знал, что ты не захочешь пойти со мной, поэтому я придумал этот план.

Подросток снова улыбнулся, и его глаза ярко вспыхнули. Выражение его лица словно говорило: «Разве я не умница? Побыстрее похвалите меня!»

Цюнчжоу? Глаза Ло Минчуаня широко распахнулись в неверии, и он спросил:

— Как ты узнал об этом?

...Узнал о... Цюнчжоу?

Внезапно Ло Минчуань среагировал. Это было плохо! Если он бы применил Искусство Духовного Зрачка на ком-то, охваченном бурными эмоциями, вроде ликования или скорби, было невероятно легко повредить его разум.

Кроме того, его интуиция чуть ли не кричала, что лучше ему не задавать больше вопросов. В противном случае ему откроется ужасный секрет!

Поэтому Ло Минчуань вскричал:

— Бог приходит дать душу, остановись!

К несчастью, на его текущем уровне совершенствования, невозможно было сделать так, чтобы это заклятие прекратилось в тот же момент, как он произнёс эти слова.

Было уже слишком поздно.

Подросток продолжил:

— Три года назад... под полной луной на Фестивале Середины Осени, когда мы выпустились из Академии Ланьюань, и с чувством пили Вино цветов груши… разве ты не сказал это...

Что-то будто взорвалось в голове у Ло Минчуаня.

В его памяти эта нелепая ночь уже давно стала туманной и расплывчатой.

Бескрайние небеса, что он тогда сделал?!

В этом мире Академия Ланьюань была невероятно знаменита. Каждый год в неё принимали не более тридцати человек, а те, кто смог благополучно выпуститься, были столь же редки, как перья феникса. В Академии не было ограничения количества выпускающихся учеников, и если кто-то успешно сдавал экзамены, он становился выпускником. Те же, кто не хотел оставаться там, тоже могли спокойно её покинуть. Но в таком случае они до конца своей жизни лишались права снова поступить в неё. И даже так, как бывшим ученикам, им было гарантировано светлое будущее.

Те же, кто выпустился из Академии... не важно, следовали ли они пути меча или духовных искусств, желали ли они достичь власти или силы, среди выпускников не встречалось посредственных людей. Можно сказать, все они становились новыми героями мира.

Хотя Ло Минчуань и был на четыре года старше, чем Инь Биюэ, они поступили в Академию в один год. Спустя три года совместного обучения они вместе сдали выпускной экзамен и закончили обучение в Академии в одно время.

Более того, Инь Биюэ в тот год получил лучшие отметки. Он стал самым юным учеником в длинной истории Академии, кто когда-либо получал высшие баллы в выпускном классе. Все влиятельные семьи, члены императорской семьи, секты и другие могущественные силы из кожи вон лезли, чтобы уговорить его присоединиться к ним. Долгое время его репутация была блистательной.

Вечером того дня, когда они выпустились, все двадцать человек встретились в Павильоне Вод Лотоса, а затем разлили по чашам вино и запели песни. Группа одаренных юношей и девушек с превосходством смотрела на мир, наконец открывающийся для них. Они были охвачены особым чувством от того, что они оставляют знакомую жизнь, чтобы найти невероятный успех, и, всё же, они ощущали некую потерянность от неизвестности того, где встретит их новый день, и к чему им следует стремиться.

После расставания этих молодых людей разделяли бы высокие горы и глубокие озёра. Они могли больше никогда даже не встретиться друг с другом. И, возможно, некоторые из них могли бы стать друг другу врагами. Кто-то мог даже умереть, и другие об этом никогда бы не узнали. Но... возможно, некоторые из них, наоборот, расцвели бы и ожили, получив жизнь, полную радости. Кто-то из них начал бы преуспевать, достигнув богатства, почестей и блестящего будущего. Возможно, кто-то из них достиг бы горных вершин, а кто-то – занялся совершенствованием в горьком одиночестве, будучи окружённым лишь огромными величественными облаками.

Дальнейшие пути, лежащие перед ними, были бескрайни и туманны. Трудно было предположить, как сложится их жизнь дальше. Единственное, в чём они могли быть точно уверены, это то, что после этого вечера их жизнь изменилась бы навсегда.

Таким образом, разнообразные чувства переполняли их сердца, становясь вином в их чашах.

Тогда Инь Биюэ был обычным цундере*, юным и гордым подростком.

[*Ao Jiao — китайский термин, обычно переводящийся как цундере.]

Тогда Ло Минчуань всё ещё был беззаботным юношей, способным напиться до чёртиков.

Павильон Вод Лотоса. Чаши и блюда были в беспорядке разбросаны повсюду, ломались палочки для еды, отовсюду звучали весёлые песни, взрывались фейерверки, и всё это сопровождалось густым ароматом великолепного вина. Последствия этой сцены пришли к ним на следующее утро.

Что-то медленно смахнуло тени и сдуло пыль, покрывающие воспоминания, раскрывая их яркие настоящие цвета.

— Я не хочу вступать на Гору Цанъя. Что хорошего в совершенствовании? Лучше уж вернуться к себе домой, в Цюнчжоу, найти жену и завести ребёнка.

— Ха-ха-ха, а как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной? Давай вернемся домой...

Ло Минчуань был поражен воспоминаниями, которые вспыхнули у него в голове. Он был полностью ошарашен и мог только оцепенело смотреть перед собой.

Кого он тянул за руку той ночью? Ответ на этот вопрос он уже давно забыл. И всё же... неужели это была не его шимэй, давшая ему пощёчину на следующее утро...

И вместо неё был… Инь шиди?!

А дальше? Что случилось потом? Может, он ляпнул что-то ещё хуже? Может, он что-то сделал? Что ещё могло произойти..?

Сколько лет было тогда шиди?! Ему было хотя бы четырнадцать?!

Ло Минчуань с горечью пожелал, что бы он мог волшебным образом вернуться в ту ночь, поднять одурманенного себя и пару раз хорошо врезать, чтобы привести в чувство! Ах, он же был хуже животного!

Придя в себя, и уже собравшись что-то сказать, Ло Минчуань заметил, что туман в глазах Инь Биюэ начал потихоньку рассеиваться. Густые ресницы опустились. Когда юноша снова открыл свои глаза, их зрачки были похожи на звезды, сияющие высоко в небе.

Подросток слегка нахмурился. Лёгкое замешательство отразилось в его глазах, словно он не мог понять, что только что произошло.

Искусство Духовного Зрачка прекратило своё действие.

Крепко сомкнув бледные губы, подросток не сказал больше ничего. Вместо этого он просто отступил назад на два шага, затем повернулся и скрылся в темноте. Послышался его равнодушный голос:

— Если нет ничего важного, то, пожалуйста, возвращайся, Ло шисюн.

В ответ Ло Минчуань практически сбежал от него.

Глава 5 - Облегчение

Компания “Возрождение”.

— Ты действительно не можешь связаться с Господином Злодеем? — Лю Сяодай разлёгся на своем офисном столе, вяло бормоча. — Если с этим Ореолом будет что-то не так, думаю, мне ничего не останется, кроме как прощаться со всеми и паковать вещи…

Ван Вэй выполз из своей наполовину собранной машины для переселения душ и вытер с лица пот.

— Я всё ещё не могу обнаружить никаких колебаний. Да и что плохого в том, чтобы носить не тот Ореол? Представь себе, автоматическое отбеливание, так? Разве это не хорошо?

— Этот Ореол только закончили отлаживать! Мы даже не знаем, есть ли у него побочные эффекты!

— Ха-ха-ха, какие побочные эффекты могут быть у отбеливающего Ореола? Не говорите только, что он превращает пользователя в альбиноса?

Лю Сяодай бросил на Ван Вэя испепеляющий взгляд.

Ван Вэй смущённо опустил голову.

— О, так побочным эффектом на самом деле может оказаться альбинизм, да..?

••• ━───── • • ─────━ •••

«Услуга “Личный Опыт Клиента” завершила своё действие. Уважаемый покупатель, Вы имеете возможность воспользоваться данной услугой ещё два раза.»

Услышав электронный голос с механическими нотками в своей голове, Инь Биюэ вынырнул из оцепенения.

Во время общения с главным героем, его отрывочные воспоминания о пребывании в Академии практически полностью восстановились. Видимо, ему нужно взаимодействовать с нужными персонажами, чтобы “активировать” воспоминания.

Таким образом, Инь Биюэ был настолько занят просмотром этих воспоминаний, что совсем не обращал внимания на свои действия или слова, произнесённые под действием Ореола.

Но даже просмотрев их все, Инь Биюэ всё ещё был совершенно сбит с толку. Дело в том, что согласно воспоминаниям настоящего Инь Биюэ о выпускном вечере, подросток просто выпил несколько чаш вина, после чего вернулся в свою комнату и довольно рано лёг спать.

Тогда почему же у Ло Минчуаня перед уходом было такое выражение лица? Этот смущённый, полный боли и печали вид... Что же это могло быть? Может, Ло Минчуань занял немного денег у настоящего Инь Биюэ и так и не вернул их?

Быть не может. Тогда неужели Ло Минчуань провёл ночь с любовью жизни настоящего Инь Биюэ?

Гора Цанъя особенно настаивала на практике воздержания и сопротивления похоти. Если бы кто-то уже пережил свою “весеннюю ночь” в столь юном возрасте, для него даже вступить в секту было бы весьма непросто.

Или, может быть, слово «Цюнчжоу» означало что-то, что можно было использовать против главного героя? Может быть, у главного героя было какое-то тёмное прошлое, так что, сказав это слово, Инь Биюэ заставил того почувствовать себя виноватым?

Инь Биюэ совершенно ничего не понимал. Более того, его голова ещё не перестала кружиться.

И всё же, можно же это рассматривать как успешный обман главного героя, так ведь?

В любом случае, какое-то время у него не будет другого выбора, кроме как положиться на этот Небольшой Помощник Ореола. Думая об этом, Инь Биюэ снова сел у стены. Приняв удобное положение, он продолжил попытки разобраться в разрозненных воспоминаниях оригинального Инь Биюэ.

С другой же стороны, в том месте, где он находился, совершенно не было света. Это значительно улучшило качество его сна.

В мгновение ока пронеслись семь дней.

Этим днём небо было чистым, а погода – превосходной. Даже ветерок был спокоен, плавно гармонируя с окружающим миром.

Перед тем, как выпустить Инь Биюэ из его камеры, страж передал ему большой чёрный плащ. Только благодаря его капюшону он не ослеп от солнечного света.

Независимо от того, насколько высоко вы поднимете голову или опустите её, всюду виднелась переливающаяся зелень и ощущалась чистота природы. Если же взглянете вдаль, можно увидеть бесконечные нефритово-зелёные холмы.

Четыре ученика с Горы Цанъя, изучающие сдерживающие духовные техники, вышли навстречу стражникам темницы. Затем, построившись по двое впереди и позади Инь Биюэ, они повели его к вершине горы.

Они сопровождали его в дворцовый зал главного пика, Цинхэ, на публичный суд.

В прошлом у Инь Биюэ не складывались отношения с другими людьми из-за его высокомерия и угрюмости.

Сейчас же, обвиняемый в покушении на учеников своей собственной Секты и заклеймённый всеми как преступник, он ещё больше отталкивал от себя людей своим “порочным поведением”.

У всех сопровождающих его учеников на лицах было написано презрение. Был даже один, который недовольно фыркал.

Инь Биюэ мысленно вздохнул и подумал, что эта огромная влиятельная Секта действительно заслуживает своей славы! Люди здесь и в самом деле были очень хорошо воспитаны. После всего случившегося никто из них не опустился до того, чтобы начать его обругивать.

Тело Инь Биюэ долгое время практически не двигалось, и его совершенствование было запечатано. Ко всему прочему, вероятно, на него негативно повлияли уникальные особенности подземелья Горы Цанъя. В любом случае, пройдя всего пару шагов, Инь Биюэ почувствовал, как его поясница начала адски болеть, а ноги превратились в желе, и, как бы он не старался, успевать с остальными у него не получалось.

Тут, без всякого предупреждения, кто-то толкнул его сзади. Один из сопровождавших его учеников нетерпеливо возмутился:

— Быстрее!

Однако сразу после этого, словно раскат грома, прозвучал гневный возглас:

— Стойте!

Инь Биюэ был поглощён размышлениями по поводу предстоящего суда. Поэтому, когда этот крик внезапно прервал поток его мыслей, он выпалил первое, что пришло ему на ум:

— Они не виноваты. Это я шёл слишком медленно.

Наконец среагировав, Инь Биюэ почувствовал, что сердце его сжалось. Этот голос... это был Ло Минчуань!

Посмотрев вперёд, он заметил вдалеке проворное белое пятнышко. Хотя тогда Ло Минчуань стоял далеко посреди леса, он в несколько прыжков преодолел это расстояние и приземлился перед ним.

Инь Биюэ мысленно вздохнул. При дневном освещении привлекательное лицо главного героя выглядело ещё красивее.

Однако человек напротив в оцепенении смотрел на него. Его взгляд был очень искренен, и создавалось впечатление, что в его горле застряли тысячи слов.

Ло Минчуань даже не обратил внимания, когда ученики поздоровались с ним, и назвали его “Ло шишу”.

Теперь уже Инь Биюэ ощутил потрясение. В конце концов, главный герой был близоруким, или у него на лице прилип цветок?

После того, как Ло Минчуань покинул подземелье, он целую неделю не мог спокойно спать. Стоило ему только закрыть глаза, как в его голове начинали прокручиваться все те разнообразные выражения лица, что ему показал юноша в тюремной камере. Его невинная улыбка, его безумие, его безразличие…

Поэтому, в попытке обрести самообладание, он начал медитировать. Однако понемногу обрывки воспоминаний о времени, проведённом в Академии, начали вспыхивать перед его внутренним взором.

В конце концов, водоворот воспоминаний прервался на том вечере, когда лунный свет рассеивался над павильоном Вод Лотоса. Там он опрокинул свою чашу с вином, слегка замарав свои широкие белые рукава. Тогда его шиди поверил его словам, сказанным им под влиянием алкоголя. Словам, которым он верил до сих пор...

Всё верно. Даже если его шиди и был очень умным и одарённым, в то время он был так мал. Он ещё не понимал, как устроен этот мир. Он был чист и невинен, как новорожденный младенец. Тот Инь Биюэ был такой простой и наивный.

Именно Ло Минчуань был тем, кто сначала дал обещание, а затем отказался от своих слов.

Он нарушил своё обещание без всякого объяснения. К тому же, его шиди был невероятно гордым, как он мог позволить себе прийти к нему и попросить объяснений? Юноше ничего не оставалось, кроме подавления своих чувств.

После того, как он долгое время подавлял эмоции, его личность стала сильно меняться, а в сердце появились ростки одержимости.

Только тогда Инь Биюэ дошёл до того состояния, в котором находился ныне. Всё, что произошло за эти годы, теперь получило объяснение.

Он был тем, от кого пострадал его шиди Инь.

До того, как прийти сюда, Ло Минчуань считал, что уже привёл в порядок свои мысли. В конечном итоге, события в Тайной Сфере случились по его вине. Поэтому он собирался взять на себя ответственность за всё случившееся.

Касательно насчёт глубоких, неотвязных чувств его шиди, хотя Ло Минчуань и не мог ответить на них, он был готов терпеливо направлять его. Он мог вывести Инь Биюэ из состояния замешательства и помочь ему избавиться от злости.

Но когда он увидел, как хрупкий молодой человек с прямой, несмотря на слабость, спиной зашатался от сильного толчка, его сердце невольно замерло. Ло Минчуань даже не заметил, как заговорил таким строгим тоном, какой раньше никогда не позволял себе.

Прошло всего семь дней с тех пор, как он последний раз видел Инь Биюэ, но подросток словно истаял ещё сильнее. Теперь он был настолько худ, что, наверное, остались одни кожа да кости. Было ощущение, что его мог сдуть даже лёгкий порыв ветра.

Холодные глаза были скрыты тенью от капюшона. Видно было только изящный подбородок и тонкие бледные губы, в которых будто не было ни кровинки.

Ло Минчуань задался вопросом: «Не был ли Инь Биюэ ранен в Тайной Сфере Фиолетовых Небес? И, если же был, то насколько тяжёлыми для него были эти несколько дней в тюрьме, учитывая, что его совершенствование было запечатано, а сам он был закован в цепи и заперт в камере?»

Четыре ученика, отправленные сопровождать Инь Биюэ, всё ещё стояли в поклоне, приветствуя Ло Минчуаня. Не получив от него никакого ответа, никто из них не посмел даже поднять голову.

Все четверо вспоминали то, что произошло, и невольно задумались. Ло шишу всегда был мягок, снисходителен и доброжелателен. Разве когда-либо в прошлом он говорил таким резким тоном?

Но потом неожиданно они услышали холодный голос. Он был спокойным, без малейшего намёка на эмоции, когда молодой человек объяснил: «Они не виноваты. Это я шёл слишком медленно».

Инь Биюэ на самом деле оправдывал их? Этот человек... почему его действия так сильно отличались от того, что о нём говорили?

Сердце Ло Минчуаня было переполнено сотнями сложных, непохожих друг на друга эмоций. Спустя продолжительное время он наконец спросил грубым голосом:

— Ты… ты в порядке?

И только тогда он вспомнил, что остальные всё ещё ждут, склонившись в приветствии. Поэтому он сказал, слегка кашлянув:

— Встаньте.

Все четверо учеников, не сговариваясь, отошли в сторону.

Юноша ничего не сказал, не нарушая возникшей тишины. Вместо этого он отвернулся.

Сердце Ло Минчуаня сжалось. Возможно, шиди неправильно его понял и подумал, что он пришёл сюда насмехаться над ним? Он мгновенно сделал пару шагов вперёд и с волнением объяснил:

— Не волнуйся, у меня есть план!

В то же время Инь Биюэ всё казалось, что Ло Минчуань ведёт себя довольно странно. Он казался слишком оживлённым и инициативным.

Но он быстро почувствовал облегчение. Ах, как прекрасно, наконец-то активировался характер всепрощающей личности!

Теперь он мог рассчитывать на помощь Ло Минчуаня на публичном суде! Пускай его выгнали бы из Секты, для него самым важным было сохранить своё совершенствование!

В этот миг случайно подул восточный ветер. Глубоко в горах, создавая бесконечное эхо, зашелестели листья деревьев, подобно морской волне.

Дуновение ветерка заставило приподняться колышущиеся подобно облаку одежды Ло Минчуаня. В то же время, порыв ветра сорвал с головы Инь Биюэ чёрный капюшон накидки .

Внезапно Ло Минчуань воскликнул:

— Шиди, твои волосы!

Так как юноша стоял лицом к ветру, три тысячи прядок серебряного шёлка беспорядочно накрыли его плечи, словно чистый снег, сверкающий под солнечным светом. Ничем не скреплённые, они стали свободно развеваться на ветру.

Инь Биюэ окинул быстрым взглядом всё, что было вокруг него, и мысленно воскликнул: «О нет!»

В кромешной тьме тюрьмы он не имел возможности обратить внимание на свою внешность. Поэтому он понятия не имел, когда он начал выглядеть таким образом.

Был ли это побочный эффект от того, что настоящий Инь Биюэ пытался силой взломать печать на своём совершенствовании? Или это случилось из-за того, что, когда он переселился, его душа не смогла полностью приспособиться к этому телу? И как теперь он мог объяснить такой необычный тревожный сигнал отклонения ци*?!

[*Отклонение ци (оно же “отклонение совершенствования”) в значительной степени является сгоранием совершенствования практикующего. Это легко приводит к смерти, и в таком состоянии совершенствующемуся становится легче стать жертвой своих Внутренних Демонов. Зачастую они в конечном итоге взрываются.

Переводчик с редактором тоже в шоке, и им тоже интересно, как совершенствующиеся могут взрываться]

Стойте, а почему он вообще об этом вообще беспокоился? Ло Минчуань не использовал в этот момент на нём технику Духовного Глаза, так что всё, что ему было нужно, это просто действовать в рамках характера своего персонажа.

Таким образом, холодным и отстранённым голосом Инь Биюэ произнес:

— Неважно.

Эти слова означали, что того это не касается.

Ло Минчуань почувствовал, что равнодушие юноши было сродни острому шипу. Оно мягко вонзалось в самую нежную и беззащитную часть его сердца, и даже от простого вдоха его грудь начинала болеть.

Он бы предпочел, если бы шиди возненавидел его и начал проклинать. Он бы предпочел, чтобы тот вёл себя так же, как при их встрече в тюрьме, оживлённо и эмоционально. Ло Минчуаню претило такое безразличие, словно он был для Инь Биюэ каким-то совершенно незначительным незнакомцем.

Четверо учеников из сопровождения тоже были поражены. Как чёрные волосы этого человека внезапно стали белыми? Неужели это произошло из-за отклонения ци?

А потом они обратили внимание на реакцию Ло Минчуаня… почему-то она снова совершенно не соответствовала ходившим о нём слухам.

Только не говорите, что тут был замешан какой-то секрет, из тех, о которых вслух говорить не принято?!

Спорить с тем фактом, что в этой праведной Секте было полно сплетников, не приходилось. Ученики склонили головы и притворились, что отошли подальше. Однако их уши навострились, ав глазах зажёгся огонёк.

Какая редкость! Тайные отношения между наследующим учеником секты Цанъя и дарованием с пика Сихуа.

К сожалению, оба главных героя этой драмы изрядно разочаровали этих учеников. Инь Биюэ повернулся к одному из них и холодно сказал:

— Идем, нам нельзя опоздать.

«Дзынь... зафиксирован злодейский “взгляд, подобный ножу”! Все условия соблюдены, Ореол активирован!»

Услышав снова тот голос, Инь Биюэ сначала от удивления впал в ступор, а потом просто взбесился.

Он всего-то бросил на ученика случайный взгляд!

Ну и где был этот так называемый «нож»?! Где?!!

Ореол, ты даже не упускаешь возможности пробудить ненависть даже у прохожих! Браво, какой трудоголик!!!

Чэн Си заметил два глаза, подобных холодным весенним озёрам, уставившихся на него. Тут его сердце сжалось. Он был учеником, изучающим сдерживающие духовные техники. Накануне он получил задание по «сопровождению Инь Биюэ». Как и остальные, он уже слышал это имя. Лучший ученик школы, редкое дарование с Пика Сихуа. Для незначительного ученика вроде него, Инь Биюэ несомненно был тем, кого бы он надеялся увидеть, но на самом деле никогда не смог бы встретить.

Тем не менее, кем бы он ни был, он совершил непростительное преступление.

Чэн Си всегда верил слухам и считал, что этот шиди Инь обладал ограниченным и угрюмым характером. Но теперь он больше не смел делать никаких дальнейших выводов.

Этот хрупкий юноша просто стоял там. И это выглядело так, словно он был ближайшими к небу верхушками сосен, что на горной вершине стремятся к небесам, наполовину уходящим в облака, и что покрыты серебристым снегом круглый год.

Существо холодное и возвышенное, недосягаемое.

Инь Биюэ хотел навредить Ло шишу, потому что он ревновал к тому? Он что, положил на него глаз? Быть того не могло.

Ло шишу тоже вёл себя странно… Чэн Си совсем потерялся в мыслях, раздумывая об этих вещах. А тут неожиданно Инь Биюэ взглянул на них и холодно поторопил.

Выходит, юноша на самом деле размышлял о том, что могло случиться с ними, сопровождающими его учениками? Он беспокоился, что, если они опоздают, то будут наказаны?

И разве мог бы такой человек покушаться на людей из своей Секты? Впервые в сердце Чэн Си зародились сомнения вперемешку с подозрениями.

Он притворно кашлянул и, поклонившись Ло Минчуаню, сказал:

— Суд назначен на время после чэнь*. Мы просим Ло шишу не усложнять наше положение.

[*Чэнь — время с 7:00 до 9:00.]

Остальные трое тоже поклонились ему.

Ло Минчуань хотел было что-то сказать, но Инь Биюэ уже отвернулся и ушёл. Сопровождающие ученики поспешили догнать его.

Он мог только смотреть вслед упрямо выпрямленной спине. Три тысячи прядей белоснежных волос ослепительно сверкали на солнце, раскинувшись поверх чернильно-чёрных одежд. Всё вместе это выглядело, словно движущаяся гора, покрытая снегом и льдом.

Без сомнения, Инь Биюэ шёл навстречу ожидающему его неизвестному приговору. Однако казалось, что он шествует по дороге к прекрасному будущему. В его движениях не было ни следа страха.

На мгновение Ло Минчуань был заворожён этим видом.

Он наблюдал, как юноша размеренно ступал по каменным ступеням. Шаг за шагом Инь Биюэ постепенно исчезал в море нефритовой зелени, скрываясь из виду.

Под огромными голубыми небесами, среди тысяч горных слоёв, ничто не было способно остановить его.

Глава 6 - Публичный суд

Что было величайшей силой под небесами?

Был ли это первый костёр, разожжённый дикими варварами, самая примитивная из сил? Возможно, это был звон металла брони скакунов и воинов на них, что стараются расширить свои владения на поле битвы, где люди твёрдо верили, что физическая сила правит всем? Или, может быть, это была широкая река, питающая построенные около неё города и деревни, сила выгравированных во времени цивилизаций?

Идти по пути совершенствования тоже было в этом мире разновидностью силы.

Однако тысячи совершенствующихся верили в то, что если кто-то поднимется на вершину Горы Цанъя и кинет взгляд за горизонт, то у него будет достаточно силы для того, чтобы иметь право взирать с презрением на весь оставшийся мир!

Этот мир был огромен. Он был разделен на Восточный Континент, Западный Континент, Южный Континент, Северный Континент и Центральный Континент. Всего было пять больших Континентов. Поэтому на них образовалось неисчислимое количество Сект, каждая из которых вносила свой вклад в великое множество разных техник боевого искусства под этими просторными небесами.

Но с тех самых пор, как двести лет тому назад некто стал Святым, Гора Цанъя с Западного Континента заслуженно прославилась как лучшая Секта мира.

С того момента появились названия "Три Горных Секты", "Храмы Двух Будд" и "Двенадцать Демонических Сект".

Все прекрасно знали, что пока был жив Святой Меч, это положение не могло поменяться.

Одного только Святого Меча было достаточно, чтобы позаботиться обо всех важных событиях или катастрофах, происходящих в этом мире.

Горный хребет бесконечно уходил вдаль, а облака заволакивали бескрайнее небо. Крылья ястребов, словно острые лезвия, рассекали туман, а журавли пели свои печальные песни.

Каждый из шести пиков Горы Цанъя сильно отличался от остальных. Один был опасным и жестоким, другой — элегантным и изящным, а третий — далёким и безмятежным.

Пик Сицянь специализировался на совершенствовании духа, тогда когда Пик Сихуа был домом для самых лучших мастеров совершенствования боевых искусств.

Но в этот день на Горе Цанъя было важное событие.

В связи с этим Дворцовый Зал главного Пика Цинхэ не был таким пустым, как обычно. От самой городской площади и до дверей Дворцового Зала вся местность была полностью забита людьми. Вся эта толпа поднимала головы и осматривалась, толкаясь и наступая на ноги друг друга.

Много учеников пришло ещё до первых лучей рассветного солнца для того, чтобы первыми занять места.

Те из них, кто носил одежды секты Цанъя, имели самые разные выражения лиц. Они переговаривались шёпотом, понижая голоса, чтобы не создавать ещё больше шума.

Но хоть снаружи и образовалась толпа, людей внутри Дворцового Зала Цинхэ можно было пересчитать по пальцам.

Дворцовый Зал был настолько велик, что из одного его конца нельзя было увидеть другой. Пол был выложен плитами из зелёного нефрита, каждая из которых была размером в пять квадратных чи*, а их поверхность была схожа с чистым сияющим зеркалом. Кроме того, в этом Зале был невероятно высокий потолок. С каждой

стороны главного Зала стояло по двадцать огромных колонн из белого нефрита, таких больших, что для того, чтобы обхватить одну из них, потребовалось бы трое человек. На этих колоннах были в беспорядочной манере высечены изображения облаков и разные рельефные скульптуры.

[*Чи — китайский фут. 3 чи = 1 метр.]

В конце Зала стояли шесть кресел тайши* из сандалового дерева.

[*Кресло тайши — “кресло великого наставника”. Об этом неплохо написано тут: https://chinaperevod.com/interesting/kreslo-velikogo-nastavnika. Если интересно, можете прочитать и посмотреть картинки. :3]

Пожилой человек с белоснежными от старости волосами и бородой восседал на среднем кресле с западной стороны. Он выглядел спокойно и торжественно, и его окружала аура влиятельного человека. Сзади него стояла нежная очаровательная девушка в розовом.

На кресле, что стояло посередине с восточной стороны, сидел молодой человек с невероятно красивым, но невыразительным лицом. За ним стояла женщина с чрезвычайно сильной героической аурой.

Эти были представители Пика Сицянь и Пика Сихуа.

Другие Мастера Пиков заняли оставшиеся четыре кресла, за каждым из них стоял их личный наследующий ученик.

Кроме Мастеров Пиков и их учеников, во Дворцовом Зале находилась ещё дюжина людей. В настоящее время, молодой человек в ярких замысловатых одеждах спорил с десятком других учеников, одетых в форму Горы Цанъя. Он выглядел так, будто был сыном аристократа или знатного человека.

— Это дело даже не расследовали до конца! Как можно осуждать кого-либо до того, как доказали его вину

— Тебе не хватает каких-то ещё доказательств?! Разве нашего личного опыта не более чем достаточно, чтобы свидетельствовать о его преступлении?!

Молодой человек, одетый в яркие одежды легонько взмахнул веером.

— Хех. В таком случае, согласно рассуждениям шиди, Глава Секты, мой шисюн, а также остальные Мастера Пиков, шисюны и шиди пришли сюда просто так, без всякой на то причины? Поскольку для вас, ребята, это было так тяжело, я также полагаю, что это публичное разбирательство будет только для галочки.

Только один этот юноша, одетый в нарядные одежды, был достаточно красноречив, чтобы в одиночку спорить с десятью другими учениками. Всего несколькими спокойными фразами он заставил рассуждения других учеников звучать так, словно те действительно были неправы.

Глядя на это, сидевший в кресле пожилой человек не мог не нахмуриться.

Внезапно по какой-то неизвестной причине люди, стоящие перед Дворцовым Залом разразились беспокойными криками удивления. Моментом позднее сами собой прекратились все перешёптывания.

Все ученики, стоящие в плотной толпе снаружи, отходили в сторону, уступая дорогу.

Спорящие ученики, находящиеся внутри Дворцового Зала, тоже что-то почувствовали. Один за другим они начали оглядываться.

Шаг за шагом приближался одетый в чёрный плащ подросток с белоснежными волосами. С холодным выражением лица он прошёл через высокий дверной проём, ведущий в Дворцовый Зал. В его взгляде не было и намёка на радость или печаль.

Едва завидев его, все присутствующие резко сделали глоток холодного воздуха.

На мгновение в Дворцовом Зале наступила абсолютная тишина.

На протяжении всего пути сюда Инь Биюэ был окружён другими людьми, которые откровенно пялились на него. Из-за всего этого теперь он чувствовал себя довольно подавленным.

На что вы все так уставились? Что не так с моими белыми волосами?

В наше время все чунибьё* выглядят примерно так!

[*Синдром восьмиклассника (яп. 中二病 [тю:нибё:]/[чу:нибьё:], “Синдром второго года обучения в средней школе”) — японский разговорный термин. Состояние, в котором человек воображает себя обладателем магических (или каких-то ещё необычных) сил, из-за чего он обычно высокомерен и не очень приятен в общении. Обычно синдром наблюдается у подростков, отчего и носит такое название.]

Подростки, выглядящие как шаматэ*, тоже нуждаются в уважении! Понимаете?!

[*субкультура в Китае, похожая на панк-рокеров в Америке.]

— Шиди, твои волосы...

Когда он вошёл в Дворцовый Зал, его глаза пересеклись со взволнованным взглядом Лю Цишуан. Инь Биюэ смог только пояснить:

— У меня все хорошо.

Немного поразмыслив, он добавил:

— Шицзе, нет необходимости беспокоиться об этом.

... Но, несмотря на то, что он всё это сказал, почему во взгляде Лю Цишуан появилось ещё больше тревоги?

Внезапно он услышал, как немолодой сильный голос объявил: «Гора Цанъя, четвертый ученик с Пика Сихуа! Инь Биюэ!»

Это прозвучало, словно крик животного на пустой горе, порождающий бесконечное эхо.

Не ожидавший подобного Инь Биюэ поднял голову, тут же понял, что сидящий пожилой человек уставился на него взглядом, электрическим током пронзающим его тело.

Мастер, совершенствующий этап Бессмертия, был довольно устрашающим, даже сдерживая свою силу и не позволяя ей выходить наружу.

Воспоминания настоящего Инь Биюэ вихрем пронеслись в голове подростка. Это был Глава Секты Цанъя, Чжэн Янцзы.

Инь Биюэ поприветствовал его по всем правилам:

— Этот ученик прибыл!

Пожилой мужчина громко крикнул:

— В начале прошлого месяца, согласно свидетельству тридцати двух учеников, ты устроил массовые убийства “Приводящие в Замешательства Защищённые Сердца” в Тайной Сфере Фиолетовых Небес. Тебе есть, что сказать в своё оправдание?

Выражение лица Инь Биюэ осталось неизменным. Только его взгляд чуть небрежно скользнул по каждому из присутствующих в Дворцовом Зале.

Несмотря на то, что это был открытый судебный процесс, людям с более низким положением сидячих мест не полагалось.

Кроме его знаменитого Шицзуня, в Дворцовом Зале присутствовали остальные Мастера Пиков, а их личные наследующие ученики стояли за ними.

Выражения их лиц были либо совершенно безразличными, либо полными пренебрежения.

На месте Шицзуня Инь Биюэ сидел молодой человек. В его взгляде можно было разглядеть лишь холод, и нельзя было сказать, были ли в этих ледяных глазах какие-то следы счастья или гнева. В голове Инь Биюэ внезапно промелькнули три слова: “шисюн Цзюнь Юй”. Беспокойство во взгляде Лю Цишуан, стоящей у шисюна за спиной, усилилось.

Рядом с ним стояло около десяти учеников, одетых в форму горы Цанъя. Они с гневом смотрели на Инь Биюэ. Вероятно, они и были избранными представителями из числа тех тридцати двух учеников, которые чуть не погибли из-за оригинального Инь Биюэ.

Что касается того молодого человека, носившего внушительные яркие одежды, он всё ещё выглядел спокойным и сдержанным, абсолютно безмятежным.

Но, поскольку воспоминания настоящего Инь Биюэ ещё не восстановились, он не смог его узнать.

Внезапно Инь Биюэ начал беспокоиться. Где был Ло Минчуань?

Почему здесь не было Ло Минчуаня?

Чжэн Янцзы нахмурился.

Тогда подросток равнодушным голосом ответил:

—Нет.

Такой ответ был равнозначен признанию вины.

Это заставило многих людей выдохнуть с облегчением, поскольку они решили: «результат был уже заранее предрешён». Был даже кто-то, кто слегка фыркнул.

— Каков был твой мотив? Были ли у тебя какие-то тайные трудности? Ты оказался под чьими-то чарами, или тебя заставили

выполнять чьи-то приказы? Наказание, которое полагается за такое серьезное преступление, как твоё, — уничтожение твоего совершенствования и изгнание с Горы Цанъя. К тому же, ты до конца своей жизни не сможешь вступить в какую-либо другую секту. Известно ли тебе это?

Инь Биюэ был весьма обеспокоен. Судя по столь быстрому допросу, было совершенно очевидно, что Чжэн Янцзы проводил суд только для вида. Даже если бы Инь Биюэ и попытался оправдаться, доверия его объяснениям было бы очень мало, и они бы даже не рассматривались.

К тому же, именно эта часть его воспоминаний была слишком размыта, словно её заволок густой туман. Если бы он без тщательного обдумывания попробовал сказать что-то себе в оправдание, то в конце концов несомненно бы попался на сотне нестыковок и ошибок. Но, с другой стороны, если он продолжит страдать в молчании, то будет уже слишком поздно, и он точно не сможет уже ничего изменить. Единственное, что ему оставалось бы после этого — горько рыдать в попытках изменить сюжет…

Молодой человек в изысканных одеждах закрыл веер. Он сделал несколько шагов вперед и встал перед ним, загородив его от враждебных взглядов.

Инь Биюэ снова посмотрел на него оценивающим взглядом.

В пределах величественной и полной достоинства секты Цанъя, он действительно выглядел довольно необычно. Его одежды были расшиты осенней луной и цветами дикой яблони. Волосы его были аккуратно расчёсаны и закреплены пурпурной с золотом диадемой, инкрустированной жемчугом.

Несмотря на то, что такая манера одеваться, очевидно, была очень броской и даже вычурной, молодой человек не выглядел вульгарно или нелепо. Наоборот, он выглядел благородно, а аура,

окружавшая его, была столь драгоценной, будто он был сотворённым на небесах сокровищем.

Когда воспоминания настоящего Инь Биюэ наконец соизволили объявиться, уголок его рта чуть дёрнулся.

Оригинальный Инь Биюэ, помимо обиды на главного героя, ни к кому другому не испытывал никаких чувств.

Исходя из его воспоминаний, обычно он обращался к ним просто, например “шисюн Цзюнь Юй ”, или “шицзе Лю Цишуан”. Однако, когда дело касалось этого человека...

Действительно, ему полагался эпитет!

— Трепло, шиди Дуань Чунсюань.

Когда же Пик Сихуа обзавёлся таким выделяющимся и странным персонажем?!

Тем не менее, Инь Биюэ совсем не ожидал, что этот человек, с которым они практически и не говорили, вдруг попытается ему помочь.

Дуань Чунсюань уже собирался заговорить... Однако, неожиданно кто-то опередил его.

— Пожалуйста, подождите!

Все хором обернулись, чтобы посмотреть, что же стряслось.

Появился красивый юноша в белых одеждах. Его длинные распущенные волосы водопадом ниспадали по спине. С твёрдым выражением лица он вошёл в Дворцовый Зал, обеими руками держа меч.

Внезапно и внутри, и снаружи Дворцового Зала поднялся шум настолько сильный, что рёв кричащих голосов почти достиг небес.

— Ло шисюн!

— Зачем он принёс свой меч? Может ли быть, что он хочет лично наказать этого… по фамилии Инь?!

— Поскольку он так одет, я не думаю, что это так…

Чжэн Янцзы нахмурился. Стоявшая позади него девушка в розовом, казалось, удивилась ещё больше, ибо она поражённо вскрикнула от шока.

Инь Биюэ смотрел, как Ло Минчуань входит в Дворцовый Зал. Когда другой юноша, проходя мимо, задел его, он не удостоил того и взглядом

Главный Герой, как же ты вовремя! Оставляю свою защиту на тебя!

Ло Минчуань продолжал идти, пока не оказался в десяти шагах от Чжэн Янцзы. Вдруг он тяжело опустился на колени, и удар плоти, встретившейся с нефритом, эхом разнёсся по Залу.

Он заговорил громко и звучно:

— Этот ученик хочет кое-что сказать!

Все были поражены столь внезапному повороту событий!

А у Чжэн Янцзы внезапно подпрыгнула бровь.

Когда уровень совершенствования достигает такого уровня, как у него, у человека появляется возможность заглянуть во многие тайны этого мира. Чжэн Янцзы был настолько могущественен, что у него появилось острое предчувствие того, что вот-вот должно было произойти. Он не знал, что именно собирался сказать Ло Минчуань. Однако его интуиция подсказывала ему, что это нечто совершенно уму непостижимое.

У Чжэн Янцзы было очень плохое предчувствие.

Он, не колеблясь ни секунды, немедленно гневно вскричал:

— Замолчи! С чего ты решил, что тебе позволено говорить?!

Ло Минчуань вновь ударил пол головой, прежде, чем начать говорить. Однако Чжэн Янцзы крикнул:

— Тебе запрещено говорить!

Как только он произнёс последнее слово, стоявший на коленях Ло Минчуань внезапно утратил дар речи.

Инь Биюэ молча опустил голову.

Главный герой, ты слишком стараешься. Ах, не стоит лезть из кожи вон. Тебе нужно только выступить с парой непринуждённых фраз, сказанных лёгким тоном, прежде чем придёт время умолять о снисхождении. Тогда твой шицзунь, который относится к тебе как к родному сыну, непременно уступит, чтобы сохранить тебе лицо.

Ситуация за пределами Дворцового Зала накалялась, медленно начиная вскипать. Бесчисленные ученики пытались вытянуть шеи, чтобы хоть краешком глаза увидеть, что же там происходит.

— Ай-я, почему Ло шисюн встал на колени?!

— Перестань так делать, ты мне весь обзор закрыл!

— Кто там сзади стоит, зачем меня толкать?!

В начавшейся суматохе бедные ученики, охранявшие двери Дворцового Зала, теперь старались поддерживать хоть какое-то подобие порядка в толпе, но все попытки были тщетны.

В Зале бесчисленные взгляды были сосредоточены на двух людях — Главе Секты Чжэн Янцзы и его наследующем ученике Ло Минчуане.

Многие были сильно удивлены. Что имел в виду Глава Секты, говоря подобные вещи? Ло Минчуань определённо хотел что-то рассказать. Возможно ли, что... за этим делом скрывался ещё один секрет?

Затем они ещё раз взглянули на наследующего ученика Пика Сихуа, шисюна, всё ещё сидящего на месте своего Шицзуня. Его лицо было совершенно невыразительным, так что никто не мог понять, был ли тот счастлив или же рассержен.

Чжэн Янцзы глубоко вздохнул, а затем взмахнул рукой.

— Итоги открытого суда будут оглашены завтра. Мы непременно предоставим каждому из вас должные объяснения. Мастерам Пиков и ученикам Пика Сихуа необходимо ненадолго задержаться. Остальные могут идти.

Эти слова ясно давали понять, что он хотел обсуждать это дело далее за закрытыми дверями.

Один за другим ученики, стоящие за Мастерами Пиков, тактично удалились. Группа учеников, ранее спорящая с Дуань Чунсюанем, быстро взглянула на всё ещё стоявшего на коленях Ло Минчуаня и тоже направилась к выходу из Дворцового Зала. Один из них, уходя, даже сказал: «Мы доверяем Ло шисюну!»

Дуань Чунсюань вернулся на своё место позади Цзюнь Юя. Ученики, сторожившие двери Дворцового Зала, стали разгонять заинтересованных зрителей, дугой обступивших вход в Зал. Со сдавленным скрипом двери начали неохотно закрываться, отделяя Зал от остального мира.

Шум снаружи постепенно исчез. Все догадки, перешёптывания и комментарии постепенно сменились полной тишиной.

Инь Биюэ окинул взглядом всех, кто остался в Зале. Эти люди практически представляли собой основную боевую мощь и основу власти Горы Цанъя.

Однако главный герой пользовался наибольшой популярностью. Ученики не говорили, что они доверяли Главе Секты или что они доверяли Пику Сихуа. Вместо этого они заявили, что доверяли именно Ло Минчуаню.

Его собственные шисюн, шицзе и шиди, свалившиеся ему как снег на голову, тоже были удивительны: никого из них не попросили удалиться вместе с остальными.

Чжэн Янцзы отменил свой приказ, запрещавший Ло Минчуаню говорить, и спросил глубоким голосом:

— Что ты хочешь рассказать?

Ло Минчуань всё ещё стоял на коленях посреди Зала. Быстро оглянулся, чтобы посмотреть на того, кто стоял позади него. Плиты из зелёного нефрита отражали фигуру стоящего ровно подростка. Его тонкие губы были слегка сжаты, а белоснежные волосы и ледяные глаза оставались совершенно неизменны.

По какой-то необъяснимой причине ощущения возбуждения и тревоги, целую неделю беспокоившие Ло Минчуаня, внезапно испарились.

Вне зависимости от результатов своих действий, он знал, что не пожалеет об этом.

Таким образом все, кто присутствовал в Дворцовом Зале, услышали его спокойный, даже в какой-то мере безмятежный голос, чётко проговоривший:

— Этот ученик желает занять место Инь шиди и принять на себя его наказание!

Страница книги Ореол белого лотоса для злодея в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Пролог

Глава 2 - Темница

Глава 3 - Первый взгляд

Глава 4 - Допрос

Глава 5 - Облегчение

Глава 6 - Публичный суд

О книге