Совершенствование «Обратных Духов» состояло из двух частей: Инь и Ян, которые, соответственно, нуждаются в «чистом теле с обратной веной Ян» и «чистом теле с обратной веной Инь». Если кто-то сможет успешно его практиковать, он получит способности до небес.

Некоторые люди говорят, что, помимо двойного совершенствования, если один из практикующих возьмет другого практикующего как печь и будет черпать из навыков другого, тогда полученная сила будет больше, чем если бы они практиковали двойное совершенствование. Этот практикующий не только получит силу до небес, но и сможет перемещать солнце и луну.

Два тома «Обратных духов» были известны всему Цзяньху, и это сразу же вызвало жестокую бурю в Цзяньху. Многочисленные люди Цзяньху были убиты в этой жестокой битве и, в конце концов, закончились только исчезновением «Обратных Духов».

Однако никто не ожидал, что «Обратные духи» не исчезли, а попали в руки Сяо Линя, дьявольского культиватора подземного дворца. Метод совершенствования требует духовной силы чистых инь и янь. У Сяо Линя чисто янское тело, но это не противоположный духовный тип (меридианы меняют рост).

Теория, лежащая в основе этого вида совершенствования, состоит в том, чтобы увеличить количество ян или инь в теле, а затем преобразовать его во внутреннюю силу. Однако так называемая внутренняя сила, которая только что была культивирована, всегда исчезнет или, что более опасно, световая и невидимая внутренняя сила приведет к безумию, взрыву, смене пола и т.д. аноды, «анод становится отрицательным» или «катод превращается в янь», в постоянную внутреннюю силу.

Даже если есть чистое тело инь и ян, если не было обратных духов, этот метод совершенствования был просто пустым разговором. Однако талант Сяо Линя был выдающимся, и он очень умен. После десяти лет серьезных исследований он наконец нашел способ решить проблему обратных духовных вен. Решение состоит в том, чтобы принять женское тело как печь и поглотить инь в своем теле, чтобы сдерживать избыток ян, производимый телом, чтобы он не достигал опасного уровня и не подвергался обратному преобразованию.

Имея под рукой жизнеспособный метод совершенствования, Сяо Линь исчерпал силу подземного дворца и наконец нашел мальчика с чистым телом Инь. Он принял ребенка как своего ученика и научил его совершенствованию. Для роста маленького ребенка он собирал мужчин и женщин с сильными боевыми искусствами и высоким уровнем самосовершенствования, чтобы ребенок мог использовать их как печь для своего совершенствования. Только после того, как он достигнет достаточно высокого уровня в своем совершенствовании, он сможет овладеть силой Сяо Шаозу и развить себя, чтобы стать Богом.

Но, к сожалению, Сяо Шаозу тоже был очень умным. Хотя он был заключен в подземный дворец с раннего детства, он знает только о боевых искусствах и не заботится о внешнем мире. Однако у него было чистое сердце, и его глаза могли видеть истинное намерение, скрытое в сердцах других. Он давно обнаружил истинные волчьи амбиции Сяо Линя. В последнюю минуту он использовал золотую иглу, чтобы проколоть метод совершенствования, чтобы повысить свои навыки, пока он совершенствовался с Сяо Линем, и в итоге получил ту же силу.

Огромный подземный дворец был сровнен с землей в битве между ними, и легендарное культивирование «Обратных духов» также было разрушено.

В 2012 году в номере одного из ведущих развлекательных клубов высокий и красивый мужчина с необыкновенной внешностью и высокомерием смотрел с отвращением и презрением на прижимавшегося к нему подростка. Взявшись за худые плечи подростка, он энергично встряхнул его и холодно закричал: «Гун Личжэнь, проснись! Открой глаза и смотри, я Сун Хаоран, а не Линь Вэньбо!»

Глядя на мальчика с ошеломленным выражением лица, он чувствовал себя очень раздраженным и хотел добиться от другого реакции, но сделать это было невозможно. С одной стороны, другой стороной было всего 16 лет, а с другой - отец ребенка был не только его начальником, но и его благодетелем. Если бы не его друг Линь Вэньбо, он бы не пытался контролировать ребенка.

Младший брат влюбился в зятя и попытался посвятить себя этому человеку. Подобные вещи неслыханны для Сун Хаорань, который долгое время служил в армии. Что происходит в детских умах в наши дни? Он очень озадачен.

В то же время мальчик медленно закрывал глаза, и зрачки постепенно расширялись. Однако эта ситуация длилась всего мгновение, и зрачки мальчика перенастроились, прежде чем затуманенные глаза снова открылись.

Где это? Он не мертв? Этот ученик, который умер вместе со своим учителем, Сяо Линем, посмотрел на красивого мужчину, который встал перед ним.

Однако, не дожидаясь, пока он продолжит исследовать свое окружение, всплеск тепла изнутри сбил с толку его медленно проясняющийся разум. Он инстинктивно вздохнул, прежде чем наклонить голову и потереться щекой о большую руку на своем плече.

Ему хорошо знакомо это чувство экстаза. В прошлом он отказывался сотрудничать с теми, кто искал удовольствия. Сяо Линь давал ему такое лекарство, вызывающее похоть. Когда он получил это лекарство, он не чувствовал боли, когда входил в печь, а чувствовал себя очень комфортно.(входил в печь -имеется ввиду человек с культивацией использовался для культивации как дополнительный источник энергии,печи могут культивировать до определенного предела и их используют для культивации других)

Тело Сяо Шаозу стало горячее, и он хотел облегчиться. Щека Сяо Шаозу продолжала тереться о тыльную сторону руки мужчины, и прикосновение было нежным, мягким и до крайности красивым. Сун Хаоран был ошеломлен происходящим вокруг его руки и был несколько сбит с толку.

Буквально через минуту темный и мрачный мальчик вдруг стал чистым и очаровательным и смотрел на него мокрыми и туманными кошачьими глазами. Даже тот, у кого железное сердце, смягчится при таком взгляде.

Тепло на тыльной стороне его ладони медленно распространилось на его руку, и все его тело напряглось.

Он сжал свое сердце и немедленно подавил ненормальную реакцию, исходящую от своего тела. Он схватил мальчика и заставил его смотреть прямо на него, прежде чем предупредить: «Гун Личжэнь, ты меня послушай. Я должен связать тебя ради тебя самого. Когда действие наркотика закончится, я заберу тебя обратно. Гун Юаньхан сейчас будет в ярости ".

После этого он взял мальчика одной рукой и связал от талии до шеи. Его поясом связывали руки и ноги юноши. То, что ел подросток, было временным, и в этом клубе гостям давали наркотик. Он почувствует облегчение только после того, как действие препарата будет перенесено.

Услышав предупреждение этого человека, бедный Сяо Шаозу понял, что этот мужчина не собирался заниматься с ним сексом. Он был заключен в подземный дворец всю свою жизнь ради боевых искусств и совершенствования. Его сердце было чрезвычайно простым и чистым. Он знал боль от того, что его заставили потерять свободу. Никто его не учил, но его сердце смутно понимало, что значит «нежелание делать это с другими».

Кто-то не хочет с ним так поступать, он никогда не будет навязывать себя другому. Что касается связывания его, в этом не было необходимости. Ему вводили бесчисленное количество раз и бесчисленное количество раз отвергали. Он давно научился заботиться о себе.

Думая об этом, его белые зубы крепко прикусили нижнюю губу, и боль на мгновение сменилась отчетливостью. Он протянул руку и остановил руки мужчины на своем колене. Он прошептал: «Не связывай меня, я сам решу эту проблему».

Голос мальчика был очень чистым. Из-за лекарства он был слабым, поэтому вызвал некоторую мягкость у тех, кто его слышал. В этот момент Сун Хаоран был единственным, кого слышал, и его жесткая защита смягчилась. Сяо Шаози сделал свой выбор, Сун Хаорань освободил сдержанность Сяо Шаозу.

Каждый раз, когда он принимал лекарство в прошлом, он оставался один. Бедный Сяо Шаозу в это время чувствовал бы себя довольно неловко. Он прошептал мужчине: «Извини», а затем быстро отпустил его руки, затем подошел к дальнему краю кровати и стряхнул с себя брюки. Маленькая белая ткань была внутри, удерживая его розовый и нежный член, который был в приподнятом настроении и медленно покачивался.

Подросток принял лекарство, но не выказал ни грамма стыда. Вместо этого он попытался обуздать свой разум и в смущении спрятался в углу, чтобы облегчиться. Сун Хаорань немного смущена. Ребенок перед ним, его реакция проста и прямолинейна с парой ясных и мудрых глаз; совсем не так, как описал Линь Вэньбо, не тот, кто безрассуден и делает экстремальные шаги. Должно быть недоразумение!

Однако Сун Хаоран больше не может думать слишком глубоко. Юноша со стройными белыми ногами, маленьким покрасневшим лицом и низкими тихими стонами забирал частичку его души с каждым своим движением. Его глаза и уши были заворожены, заворожены. Он никогда не знал, что у этого хмурого ребенка есть такая трогательная сторона.

В армии было очень мало контактов с женщинами. Всякий раз, когда возникала необходимость, все они решались дамами с пятью пальцами. Сун Хаоран увидел, что люди не так часто доставляют себе удовольствие, и не жаловались на это. Они к этому привыкли. Однако перед лежащим перед ним подростком он на самом деле почувствовал, как его дыхание становится затруднительным, во рту пересыхает, тело напрягается, а посреди штанов его костюма появляется небольшая палатка.

Наверное, потому, что Гун Личжэнь был такой красивый. У него никогда не было такой реакции, когда он смотрел на женщину! Сун Хаоран с трудом оторвал взгляд и медленно сел на диван рядом с кроватью, скрестив ноги, чтобы прикрыть выпуклость, и сглотнул.

Гун Личжэнь полностью унаследовал красоту своей матери; маленькое заостренное лицо, большие кошачьи глаза, высокий нос, розовые губы, кожа белая, как нефрит, и волосы яркие и гладкие, как чернила. Его внешность была очень женственной и утонченной. Если бы он был девушкой, он был бы богиней в умах тысяч мужчин, но он родился мужчиной. Поэтому с детства над ним часто издевались и отвергали сверстники. Его сердце стало уязвимым, и он стал более сдержанным. Он весь день держал голову опущенной и выглядел угрюмым и очень нелюдимым.

Но сегодняшний Гонг Личжэнь совсем не похож на него в прошлом. Пара туманных круглых кошачьих глаз была предельно ясной, как будто пыль с поверхности смыла, открывая горящий блеск, скрытый внутри.

При мысли об очаровательной паре глаз юноши сердце Сун Хаорана дрогнуло. Он не мог не взглянуть на мальчика, который снова стоял у изножья кровати. В то же время юноша издал соблазнительный стон, его тело задрожало, и, наконец, он освободился.

Взгляд Сун Хаорана был прикован к белоснежным нежным пальцам молодого человека и его нежному объекту ян, который только смягчился. Нижняя половина его тела снова нагрелась от первого взгляда.

«Черт!», Чувствуя изменение своего тела, Сун Хаоран выругался себе под нос. Сидя на диване, он напряг ноги внахлест и боялся пошевелиться, боялся, что подросток увидит его желание.

Молодой человек хорошо выглядел, его тело длинное и белое, пропорции идеальные и даже некрасивая мужская часть казалась ему очень маленькой и симпатичной. В это время у него не было ничего, прикрывавшего его нижнюю половину, обнажая его длинные ноги. Белая рубашка на его верхней части тела была наполовину открыта, и два выступа в центре его груди выступали наружу. После освобождения его красивое лицо покраснело и покраснело. Как можно было отвернуться от такого зрелища?

Дело не в том, что он был извращенцем, просто такая мужско-женская красота, кто бы ее ни видел, будет соблазнен! Сун Хаоран сказал себе с черным лицом, чтобы утешить себя.

Юноша у изножья кровати пытался утихомирить свои эмоции, когда услышал тихое проклятие мужчины. Увидев его мрачное лицо, Сяо Шаозу понял, что во внешнем мире люди не ненавидят гомосексуальные отношения, но им не нравится их видеть. Это его вина, что другой выглядел мрачным.

Сяо Шаозу сел у изножья кровати и согнул свои длинные ноги, чтобы прикрыть свою голую нижнюю половину. На его лице было смущенное выражение, и он тихонько размазал грязное вещество на своей правой руке позади себя, сияние в его глазах потускнело.

Сун Хаорань заметил его беспомощность и почувствовал себя несчастным. Его сердце чесалось. Он быстро смягчил выражение своего лица и указал на небольшое отверстие, ведущее в ванную. «Тебе следует пойти и убраться. Я отправлю тебя домой».

Молодой мастер кивнул и быстро убежал в ванную, его маленькое личико сияло последующим светом после его освобождения, а кончики его ушей горели красным. Многие вещи были странными после того, как он проснулся, но в этих экстремальных обстоятельствах у него действительно не было времени думать об этом, поэтому он мог только следовать инструкциям этого человека.

Увидев милую реакцию мальчика, Сун Хаоран усмехнулся и спросил себя: разве ребенок не был мрачным, а слишком застенчивым и замкнутым? Глядя на его взволнованный вид, сегодняшняя ситуация, вероятно, была вызвана его скрытыми чувствами к зятю. Ему пришлось поговорить с ним позже, в конце концов, намеренно это или нет, влюбиться в своего зятя - это нехорошо!

Автору было что сказать:

в прошлый раз я сказал, что в первой главе, которую я напишу, будет мясо! Конечно, у меня не хватило смелости быть слишком откровенным. Первая глава очень важна. Если вас заблокируют, то будет плохо. Хотя немного мяса - это нормально.

Сяо Шаозу поспешно спрятался в «ванной», на которую указал мужчина, тыльной стороной ладони закрыл дверь и, обернувшись, обнаружил, что окружен белыми фарфоровыми плитками и великолепным убранством. Он чувствовал себя так, словно попал в какую-то сказочную страну.

Он сразу понял, что его больше нет в Подземном дворце.

Для Сяо Шаозу, который был заключен в тюрьму на 16 лет, не имело значения, где он был, пока он мог убежать от тьмы, любое место казалось раем.

Босиком он медленно подошел к умывальнику. Прикоснувшись к тонкой и гладкой фарфоровой посуде под рукой, он слегка улыбнулся, его пара круглых кошачьих глаз изогнулась в форме полумесяца.

Перед ним стояло зеркало, инкрустированное поверх умывальника, и ждало, когда он поднимет глаза. В зеркале он увидел отраженную внутри фигуру Гун Личжэня. Сразу же он насторожился. Он поспешно отступил на несколько шагов, принял оборонительную позу и сосредоточился на своей внутренней силе, готовый дать отпор в любой момент.

Человек перед ним был странным, с длинными волосами и молча появлялся в окне этой комнаты. Это должно быть с использованием боевых искусств.

Однако он не мог использовать свою внутреннюю силу. Эта ситуация, Сяо Шаозу поразила его. Внутренняя сила в его даньтяне(ядре) была почти полностью исчерпана, и можно было мобилизовать лишь небольшой ее след. Защититься будет сложно.

Его сердце запаниковало, но Сяо Шаозу не показал этого на своем лице. Он только смотрел на человека перед ним, пытаясь найти недостатки других и готовясь к бою. Наконец он выбрался из Подземного дворца, он наконец смог почувствовать теплое дуновение весеннего ветра, почувствовать аромат цветов и почувствовать великолепную природу.

Он должен жить! Он будет жить! И жить хорошо!

Подросток, внезапно появившийся напротив него, также отступил на несколько шагов, позировав точно так же, как он, и уставился на него, не предпринимая никаких действий.

Двое мужчин на какое-то время зашли в тупик. Молодой человек увидел, что в глазах другого не было убийства, и они тоже не взяли на себя инициативу атаковать. Он немного ослабил свою защиту и поклялся: «В этом нет никакого злого умысла; и вы не хотите сообщать мне о своем намерении и не желаете действовать. Следовательно, вам не нужно связываться со мной».

Как только он заговорил и махнул рукой, молодой мальчик напротив него тоже заговорил одновременно, и их движения ничем не отличались от его. Молодые мастера посмотрели друг другу в глаза и слегка нахмурились. Подросток перед ним также показал такое же выражение лица.

Сяо Шаозу был умен, и, увидев реакцию человека перед ним, сразу же в его сердце возникло предположение.

Он удивленно сжал свое сердце и шаг за шагом подошел к другому подростку. Противоположный мальчик постепенно подошел к нему.

Молодой человек протянул руку, и другой человек тоже потянулся. Ладони двух молодых людей соприкоснулись, но тепла не было, и он не мог почувствовать мягкость человеческого тела, скорее, оно было гладким и холодным.

Оказалось, что это был не оконный проем, а зеркало с очень четким отражением! Другими словами, этот странный мальчик, который внезапно появился из ниоткуда, не был кем-то другим, укусил именно этого молодого хозяина.

Понимая это, казалось, что это сработал некий переключатель.

Воспоминания, скрывавшиеся в голове Гун Личжэня, внезапно хлынули, как горный поток. Он схватился за голову, задохнулся от боли, прежде чем пошатываясь, упал на руку. Спускаясь вниз, он схватился за выключатель душевой лейки, и холодная вода из-под крана хлынула на него, мгновенно пропитав одежду.

Сяо Шаозу упал в ванну, присел на корточки и зарылся головой между коленями, ожидая, пока сильная боль утихнет. Перенося головную боль, он переваривал огромный поток воспоминаний Гун Личжэня и, наконец, понял, что он больше не был в своем первоначальном теле внутри подземного дворца, а был в теле другого. Ситуацию можно назвать «захватом души».

Однако воскрешение души не самое неожиданное. Что его шокировало, так это то, что он исследовал внутреннюю часть своего тела и обнаружил, что мальчик по имени Гун Личжэнь, как и он, имел чистое тело Инь. Мало того, что тело было чистым иньским телом, оно также практиковало обратные меридианы, появившиеся всего год назад.

Неудивительно, что этот молодой человек выглядел таким женственным и нежным. Если он использовал свое тело для совершенствования «Иньинь Шенгун», ему больше не нужно было бы впитывать Янъян других практикующих, и его скорость совершенствования будет в несколько раз выше, чем в прошлом.

Размышляя обо всем этом, молодой человек полностью погрузился в память Гун Личжэня, и головная боль, которая была раньше, постепенно утихла. Молодой мастер открыл губы, издав низкий смех, радостный смех, когда он понял, что он больше не был в доме Сяо Линя, что он больше не был инструментом для развития Обратных Духов Сяо Линя.

Не существует практикующих или сражений между людьми Цзянху. Ему не нужно упорно тренироваться в боевых искусствах, чтобы выжить.

"О, это так замечательно!" - Сяо Шаозу, нет, это должен быть Гун Личжэнь, - тихо прошептал он. Он не мог сказать, был ли он больше сбит с толку или более спокоен от этой новости, ему оставалось только спрятать голову и крепко сжать колени, чтобы успокоить свое настроение.

«Гун Личжэнь, что с тобой? Тебе плохо?»

Видя, что мальчик не выходил долгое время, Сун Хаорань несколько раз постучал в дверь, но не получил никакого ответа. Он был необъяснимо обеспокоен и толкнул дверь, чтобы проверить. Он обнаружил, что маленький подросток даже не снимал одежду. Он просто свернулся в углу ванны, и вода лилась на него. Он не мог не пожалеть его. Его тело было напряженным, когда он быстро спросил о его состоянии.

«Сун… старший брат? Я в порядке». Гун Личжэнь слегка поднял глаза на человека перед ним, нерешительно говоря, пытаясь вспомнить.

Этот человек был подчиненным Гун Юаньхана, отца Гун Личжэня, по имени Сун Хаоран. Семья Сун - это военная семья, расположенная в Киото, и когда новый лидер, его второй дядя, вступил во владение после смерти его отца, он был изгнан из семьи. В то время он был далеко, на границе страны C.

Отец Сун Хаорань имел удовольствие познакомиться с Гун Юаньханом, и они пережили множество жизненных и смертельных ситуаций.

Гун Юаньхан боялся, что Сун Хаорана будет преследовать его второй дядя, поэтому он рискнул пойти против семьи Сун и взял Сун Хаорана на свою сторону и позволил ему сосредоточиться на своем будущем.

Сегодня Сун Хаорану было всего 26 лет, но своими собственными усилиями и благодаря поддержке, оказанной Гун Юаньханом, он занял высокий пост генерал-майора. Он также был единственным кандидатом, унаследовавшим руководство военным районом провинции А от Гун Юаньхана.

Этот человек был очень близок к семье Гун. Хотя он часто оставался в армии, у него была своя комната в доме семьи Гун. Когда не было задачи, он возвращался, чтобы жить с семьей Гун. Гун Юаньхан также относился к нему как к собственному сыну.

Первоначально Гун Личжэнь испытывал крайнее отвращение к Сун Хаорану, который принял любовь его отца. Он почти никогда не разговаривал с Сун Хаораном . Как лидер военного округа, Гун Юаньхан также использовал военный метод обучения дома.

Он был очень строг со своим маленьким сыном, и Гун Личжэнь более чем боялся его. Сестра Гун Личжэня, Гун Сянъи, была доброй и живой и заботилась о нем, но она была на девять лет старше, а разрыв между поколениями был слишком большим.

Мало того, хотя они были братом и сестрой, они родились от двух разных матерей. Но все же из-за этих различий ужиться было непросто.

Кроме того, когда Гун Личжэнь было десять лет, его мать умерла от болезни, и с тех пор он стал более молчаливым и высокомерным.

В семье Гун Гун Личжэнь был прозрачным существом.(на него не обращали внимание) Ему не нравится быть рядом с другими, и он отказывается ладить с другими. Но теперь он был мягким и спокойным и называл другого человека «старшим братом Сун». Это заставило Сун Хаорань задуматься.

Тонкая белая рубашка молодого человека была уже пропитана водой, что сделало ее прозрачной и обнажила кожу под ней. Две красные вишни посреди его груди стояли на вершине от холодной воды, а кожа была холодной и нежной, подергивалась и стягивалась от холода. Пара больших и круглых кошачьих глаз была пропитана водой, отчего длинные завитки его ресниц блестели капельками, создавая приятное зрелище. Вдобавок он издал мягкий крик, как будто привлекая зверя в джунглях, сделав эту сцену опасно красивой.

Лицо Сун Хаорань было темным. Он не осмелился взглянуть на мальчика в ванной, похожего на водяную фею. Он заставил себя открыть глаза и сесть на корточки.

Насадка для душа все еще была открыта на полную мощность, непрерывно лившая холодную воду на спину юноши и вызывая многочисленные капли, падающие на руку Сун Хаорана с закатанными рукавами, заставляя его чувствовать себя прохладно.

«Блин, вот так просто принять холодный душ, ты хочешь заболеть?» Сун Хаоран нахмурился, но обнаружил, что подросток смотрит на его строгое выражение лица с чрезвычайно бледным, явно застывшим, смущенным взглядом. Он вытащил с вешалки для ванны большое полотенце, завернул в него мальчика, вынес его из ванной и осторожно положил на кровать.

Что касается его соблазненной части, Сун Хаоран, естественно, проигнорировал это. Юноша выглядел женственным мужчиной. Встретившись лицом к лицу с таким видом, соблазнится любой. Ведь все любят красоту. И он, похоже, не исключение.

«Спасибо, брат Сун». Хотя тон человека был суров, Гун Личжэнь все еще слышал беспокойство в его голосе. Есть семья, друг и другие люди, которым он небезразличен. Это чувство было слаще, чем первое, когда он съел душистый торт из османтуса.

Искренняя благодарность Гун Личжэня, большая пара слегка изогнутых глаз и милое выражение лица сделали его неотразимо милым.

Сердце Сун Хаорана снова забилось, и он подсознательно смягчил свой голос и прошептал: «Нет необходимости в благодарности, просто не причиняй себе вреда таким образом в будущем».

Сказал он, беря уголок полотенца и вытирая волосы подростка. Он заметил мокрую рубашку под банным полотенцем и снова вздохнул.

«Вытри волосы. Я пойду и куплю тебе одежду. Я скоро вернусь, так что сиди на месте.

«Я понимаю. Спасибо, Большой Брат Сун». Гун Личжэнь обещая кивнул.

Хотя Сяо Лин усыновил его и дал ему положение молодого мастера, он не очень хорошо относился к нему. Обычно он игнорировал его или бил его. Со временем, чтобы обезопасить себя, он научился подчиняться. Разница между послушанием Сяо Линю и этим человеком заключалась в том, что одного заставляли, а другого желали.

Этот человек действительно заботился о нем. Он умел читать эмоции других людей, поэтому Гун Личжэнь не сомневался в этом.

Оказалось, что до тех пор, пока кто-то проявлял инициативу по общению с подростком, подросток не был таким замкнутым, как кажется на первый взгляд. В будние дни он всегда приходил в дом и выходил из него, всегда был занят, поэтому у него было мало времени для заботы о подростке.

Похоже, он неправильно понял его, поскольку не пытался понять его. Был ли этот чистый и милый вид его истинным лицом? Если бы не сегодняшний инцидент, он никогда бы не понял настоящего себя!

Сун Хаоран знал свое сердце и был уверен в своем видении и суждениях со времен службы в армии. Он был уверен, что нынешняя внешность Гун Личжэня не была фальшивкой, а была его истинной натурой.

Кристально чистые глаза ничего не скрывали. Юноша, завернутый в большое банное полотенце, сел на кровать, открывая только свою мокрую голову. Он посмотрел на маленькое личико, которое тоже смотрело ему в глаза.

В глазах Сун Хаорань другой выглядел приятным для глаз, его сердце также смягчилось, и он не мог не наклониться и ущипнуть молодые белые щеки, когда он прошептал: «Эй, подожди Сун, Большой Брат. Брат Сун скоро вернется. " На самом деле, Гун Личжэнь очень милый. Неплохо иметь такого братика. Когда он вышел за дверь, рот Сун Хаорана изогнулся, он был в радостном настроении.

Хотя они жили под одной крышей, Сун Хаорань почти не контактировал с Гун Лисинем. Он не знал ни о его вкусах, ни его размера. Он долго выбирал и не мог определиться. Ему нужно было купить только один комплект. Подойдет обычная черная футболка небольшого размера.

Он бросился обратно в комнату и увидел, что Гун Лисинь все еще сидит на кровати на коленях, устремив большие глаза на дверь, очевидно ожидая его. В тот момент, когда он появился снова, чистый голос выразился в радостном удивлении.

" Большой Брат Сун, ты вернулся!" Гун Лисинь бессознательно ослабил хватку полотенца, когда паника в его сердце исчезла, когда он увидел Сун Хаорань.

Сидя тихо в комнате, одиночество, ворвавшееся в сердце Гун Лисиня, ошеломило его. Воспоминания в его сознании были очень ясными, он знает, что этот мир полностью отличался от его первоначального мира. Даже если люди не занимались боевыми искусствами, они обладают боевой мощью, и все виды талантов проявляются во всех сферах жизни.

Поэтому жить в этом мире было во много раз труднее, чем общаться с людьми в Цзянху. Не было путеводителя, никого не было, чтобы направить его, и он не знал, как сделать первый шаг к этой новой жизни.

К счастью, Большой Брат Сун его не покинул! Гун Лисинь облегченно вздохнул и подсознательно создал особое место для Сун Хаоран в своем сердце. Конечно, его интуиция и память также говорили ему, что этому человеку можно было доверять.

Увидев облегчение и зависимость в глазах молодого человека, сердце Сун Хаорана стало очень горячим, а его губы бессознательно изогнулись в нежной улыбке. Он вынул футболку из бумажного пакета и лично помог ему надеть ее. Увидев его неуклюже одетое нижнее белье, Сун Хаоран отвернулся и попытался не смотреть. Не смотри на длинные стройные белые ноги!

Когда подросток наконец надел нижнее белье, он надел его неправильно. Сун Хаорань глубоко вздохнул и рассердился, когда подошел, чтобы помочь ему привести себя в порядок. Юноша только что вышел из-под действия наркотика, некоторое замешательство и отвлечение были неизбежны. Он спонтанно нашел причину того, что юноша не умеет одеваться.

Хотя у него была память о первоначальном владельце тела, он все еще был непривычен к некоторым рутинным аспектам. Гун Лисинь втайне поклялся научиться правильно носить одежду и почувствовал облегчение, когда Сун Большой Брат проявил инициативу, чтобы помочь. Он был очень мягким и нежным, что заставило Гун Лисинь улыбнуться. Большой Брат Сун действительно хороший старший брат!

С такой хорошей семьей и друзьями молодой мастер чувствовал себя счастливым, как никогда раньше, и поэтому решил жить хорошо, как Гун Лисинь. С памятью Гун Лисина у него была большая защита. Хотя люди здесь не верят в мертвые души, такие как в его первоначальном мире, но его память подсказывает ему, что, если его личность когда-либо откроеться, люди этого мира будут ужасно обращаться с ним. Они будут поступать с ним так, чтобы разрезать его, вскрыть и осмотреть.

Размышляя об этом, юноша кусает губы и вздрагивает.

«Холодно? Надень мое пальто, и пошли». Сун Хаоран закончил надевать штаны подростка, когда заметил его движение. Он поднял пиджак с подлокотника дивана и надел его.

Сун Хаоран был высоким, и тренировки в армии круглый год не только сделали его мускулы более выраженными, но и сделали его рост 189 см. Он накинул свое тонкое пальто на Гун Лисиня, рост которого составлял 170 см. В конце концов, пальто достало ему до голени, из-за чего Гун Лисинь выглядел как ребенок, который только что украл одежду взрослого, особенно с этим невинным лицом. Котенок облизывает губы и чувствует себя очень счастливым, доброта Сун Хаоран делает его очень красивым в его глазах.

"Поехали! Пойдем домой!" Сун Хаорань вытягивает маленькую руку Гун Лисинь через пальто, и тон его голоса полон счастья, он полностью забывает о прошлых событиях.

"Ага." Большое пальто было очень теплым, и к нему прилип неповторимый аромат Сун Хаорана. Пахло очень хорошо. Последняя капля замешательства в сердце Гун Лисиня исчезла из-за тепла, которое ощущалось во всем его теле, из-за того, что он приподнял брови, принял решение и шагнул за ним.

Коридоры клуба оформлены в роскошном стиле. Пол был украшен прозрачным закаленным стеклом, инкрустированным различными разноцветными кристаллами. Торшеры были установлены по бокам и загорались, когда они проходили мимо, заставляя кристаллы в полу ярко сиять.

Гун Лисинь был осторожен, наступая на эту блестящую плитку пола, а также пытался контролировать свое выражение лица. Его не может слишком шокировать дворец, который был великолепнее Подземного дворца. В конце концов, хотя он никогда раньше этого не видел, настоящий Гун Лисинь был единственным сыном высшего лидера провинции А. Эта сцена не могла его удивить.

Проходя по ярко светящемуся коридору,для Гун Лисина было слишком поздно, чтобы замечать окружающих, когда Сун Хаоран втолкнул его в лифт. Маленькая металлическая коробка автоматически закрывала свои двери, и в ней находилось много людей.

Помещение было очень тесным. Гун Лисинь почувствовал себя немного неуютно. Когда лифт тронулся, он почувствовал, как давление толкает его вниз. Еще было ощущение падения в пропасть.

Это был лифт. Он может автоматически подниматься и спускаться по лестнице, опасности нет! Хотя он нашел воспоминания об этой металлической коробке, он все еще впервые ездил на этой металлической коробке, и Гун Лисинь все еще испытывал некоторое беспокойство. Подойдя к старшему брату Сун, его две руки сжимали руки брата Сун.

Сун Хаоран посмотрел на молодого человека, видя его ясные глаза, наполненные паникой, он не мог не думать: он все еще ребенок, делает что-то импульсивно. Он наконец понимает, насколько импульсивным он был на самом деле, и знает беспокойство и страх.

Не понимая, почему Гун Лисинь был обеспокоен, Сун Хаоран стал более терпимым и освободился от своего решения и действий сегодня. Этот ребенок был хорошим, еще есть возможность спасти его с неправильного пути.

Подумав над этим, он протянул руку и погладил черные и гладкие волосы Гун Лисиня и мягко прошептал: «Не бойся, сегодняшние события закончились. Я не скажу Гон Шу, но ты должен пообещать мне никогда не делать этого снова. . "

"Хн, я не буду". Хотя он не понимал, что имел в виду Большой Брат, но маленький хозяин все же дал обещание. Послушайте слова брата Сун, вот что он должен делать!

"Да!" Гун Лисину было всего 16 лет. Он только что поступил в среднюю школу. Он был просто большим ребенком. Сун Хаоран не мог слишком винить его. Более того, его глаза были искренними, без примеси или лицемерия. Одного взгляда было достаточно, чтобы успокоить Сун Хаорана, и он был счастлив.

Был такой милый брат, он чувствует себя намного лучше. Он взглянул на мальчика рядом с ним и улыбнулся.

Двое вышли из лифта и пошли на стоянку.

Гун Лисинь увидел высокие небоскребы снаружи, красочные неоновые огни, вертикальные дороги на восток, дороги и путепроводы на север и юг, маршрутные автобусы, оживленное движение - все впервые появилось в его глазах, и его внутреннее сердце было потрясено.

Он поправил выражении лица и глубоко вздохнул. Хотя воздух, входящий в его нос, был ужасен, он все еще был доволен этим неприятным запахом. Впервые с тех пор, как он пришел в сознание, он понял, что действительно родился свыше. Даже если воздух в этом мире был в тысячу раз хуже, чем в его первоначальном мире, даже в десять тысяч раз, он все равно чувствует себя счастливым, потому что он был свободен.

Сун Хаоран нашел свою машину, открыл дверь, усадил его на место второго пилота и пристегнул ремень безопасности. Гун Лисинь вяло последовал за ним, все время глядя на брата Сун.

Сун Хаорань не сразу завел машину, но повернулся к Гун Лисину с серьезным выражением лица, очевидно, ему было что сказать. Он обдумал свои слова, прежде чем неуверенно открыть рот. «Лисинь, тебе правда нравится Большой Брат Линь?»

Сун Хаорань не дискриминирует гомосексуалистов. Если Гун Лисинь действительно был влюблен в другого мужчину, ему точно все равно. Но если он влюбится в Линь Вэньбо, жениха Гун Сяньи и его друга…

Насколько глубоко его друг относился к Гун Сянъи? Он очень четко понимал это и не позволял другим вмешиваться, не говоря уже о других мужчинах.

Любви мальчика суждено было быть одностороней, но его любовь не только не взаимна, но и в конечном итоге привела бы его к трагедии. Для Гун Шу, для его лучшего друга и для этого младшего брата он должен взять под свой контроль эту ситуацию, если он не хочет, чтобы они в конечном итоге стали ненавидеть друг друга.

Раньше у него была мысль поговорить, чтобы предупредить мальчика и заставить его отказаться от мысли об отношениях с Линь Вэньбо, но это было тогда, когда он не знал настоящего лица этого мальчика. Но теперь, глядя на милое лицо юноши, его сердце смягчилось, и он почувствовал себя бессильным. Подумав немного, он решил направлять его шаг за шагом. Это было причиной внезапного вопроса.

Старший брат Лин? Гун Лисинь моргнул и немедленно начал искать в своей памяти Большого Брата Линь. Через некоторое время он улыбнулся и кивнул, положительно ответив: «Да. Как он!»

Глаза юноши вспыхнули радостью, а привязанность к Линь Вэньбо была ясной и обычной на его лице. Лицом к лицу с таким простым и неприхотливым мальчиком и его невинными чувствами все, что Сун Хаоран сказал, застряло у него в горле.

Он не мог вынести грусти в глазах этого молодого человека и нарушить радость на его лице. В своем сердце тысячу раз Сун Хаоран вздохнул, прежде чем вырваться.

«Почему? Почему тебе нравится Большой Брат Лин?»

Гун Лисинь повернул голову и серьезно задумался на минуту, прежде чем объяснить: «Потому что однажды надо мной издевались. Этот Большой Брат Лин спас меня и дал мне лекарство. Большой Брат Лин - хороший человек, поэтому он мне нравится».

Изучив оригинальную память Гун Лисина, юноша выбрал самое очевидное, что пришло ему в голову. Конечно, воспоминания Гун Лисина можно было только увидеть, он не мог унаследовать чувства первоначального владельца. Поэтому он думал, что чувства Гун Лисиня к брату Линь были такими же, как и чувства, которые он испытывал к сестре своей прошлой жизни Сяо Момо. Оба человека были ему близки и хороши, как он мог принять это как должное?

Сун Хаоран подумал, что услышит трогательное и слезливое признание, но чего он не ожидал, так это того, что ребенок произнесет такую простую фразу и посмотрел на него с невинным выражением лица, не захваченным глубокой, незабываемой любовью.

Когда он думает о словах, которые он использовал, Сун Хаоран слабо понимает, что этот ребенок может не знать, что такое «любовь».

Где он был влюблен в Линь Вэньбо? Было ясно, что этот ребенок поклоняется и восхищается им как героем!

Думая об этом таким образом, хватка на сердце Сун Хаорана ослабла, и он издал низкий смех.

Он наклонился и обнял Гун Лисиня. Он сказал: «Вы не любите Большого брата Линя, вы только восхищаетесь им! Вы еще молоды, вы все еще не можете отличить любовь от подобных вещей. Вы поймете разницу, когда станете старше, женись на своей возлюбленной, и если ты помешаешь любви Старшего брата Линя, твой отец будет грустить, твоя сестра будет грустить, и семья Гун развалится. Вы не хотите, чтобы семья Гун развалилась из-за вас? "

У Гун Лисиня наконец-то появился дом, он ни за что не хотел, чтобы этот дом развалился. Хотя он не понимал разницы между восхищением и любовью, он понимал, что означает фраза «вместе с Большим братом Линь», поэтому серьезно кивнул. Большой Брат Лин собирался жениться на его сестре. Он не может вмешиваться в близость этих двоих. Это он знает.

"Да!" Сун Хаоран с благодарностью похлопал Гун Лисиня по голове и похвалил его. Глядя на хорошо воспитанного ребенка и сегодняшние события, Сун Хаоран еще больше убедился, что в его словах не было никакого обмана.

Откуда у Лисина такая нелепая идея? Он прошептал Гун Лисину. «Лисинь, почему ты сегодня ходил в клуб и принимал таблетки К?»

K-таблетки, вероятно, так называли лекарство, от которого он возбуждался. Гун Лисинь догадался и попытался вспомнить начало событий и то, как он оказался в этой ситуации. Гун Лисинь медленно произнес: «Хн, Фан Фан отвел меня туда. Он сказал, что даст мне попробовать таблетки K… чтобы я почувствовал себя хорошо».

Даже если он отчаянно пытался вспомнить, этот молодой мастер все равно не мог использовать слово «высокий», поэтому ему пришлось найти другое слово. Выражение лица Фан Хао, когда он обманом заставлял его съесть таблетку К, было точно таким же, как выражение лица Сяо Линя, когда он обманом заставил его съесть лекарство Танхуань.

Сяо Линь всегда говорил ему: «Ешь, ты поправишься после того, как съешь это лекарство».

Следовательно, «высокий» определенно означал комфортный. Молодежь была умной.

Конечно же, кто-то его обманом втянул! Лицо Сун Хаорань почернело, и он погладил ребенка по волосам. Он выкрикнул предупреждение: «Это был нехороший человек. Тебе не следует играть с ним в будущем. Если он придет к тебе снова, ты приведешь его ко мне. Я лично поговорю с ним!» Последнее предложение было произнесено сквозь зубы.

Медленно возвращая свое выражение лица к нормальному, он продолжил свою речь раньше и объяснил: «Изначально Линь Вэньбо должен был прийти и позаботиться о тебе, но ему недавно позвонили и сказали, что твоя сестра внезапно потеряла сознание дома, а Линь Вэньбо, поспешил проверить ситуацию и попросил меня прийти вместо него ».

«Да, я знаю, что Фан Фан - нехороший человек! Я не буду тусоваться с ним в будущем». Человек, который заставлял его принимать лекарства так же, как Сяо Линь, никогда не может быть хорошим человеком! Гун Лисинь кивнул и согласился с замечанием Сун Хаорань.

Затем он потянул себя за рукав и посоветовал: «Поскольку моя сестра больна, давайте вернемся и посмотрим, как у нее дела».

Сун Хаорань не ожидал, что подросток так хорошо с ним будет общаться и что он был умным и рассудительным человеком. Сун Хаоран улыбнулся и одобрительно похлопал его по голове, прежде чем завести машину и поехать к дому Гун.

Сун Хаоран и Гун Лисинь вернулись в дом семьи Гун. Когда они никого не увидели в гостиной, они пошли прямо в комнату Гун Сяньи, чтобы навестить ее. Но когда они вошли, они увидели Гун Сяньи, сидящей на краю кровати, зарывшуюся в руках Гун Юаньхана. Она плакала очень горькими слезами, явно грустная.

Гун Юаньхан помог своей дочери почувствовать себя лучше, но чувствовал себя совершенно беспомощным, так как не знал, с чего начать ее утешать. Днем с дочерью все еще было хорошо. Затем она внезапно упала в обморок из-за низкого уровня сахара в крови. Проснувшись, она стала такой. Все это время она ничего не говорила и, при первом взгляде на Гун Юаньхана, разрыдала, разрыдала.

Он продолжал гладить спину дочери. Он посмотрел на мужчину, стоявшего на другом конце, с тем же обеспокоенным лицом и спросил глазами: не сделал ли Венбо что-то, чтобы расстроить его дочь?

Линь Вэньбо нахмурился и покачал головой в сторону Гун Юаньхана, сказав, что он тоже не знает причины.

"Что случилось?" - спросил Сун Хаорань через плечо Гун Лисиня, когда они тихо вошли в комнату. Гун Лисинь прищурился и посмотрел на отца и дочь, которые держались друг за друга. Его сердце немного нервничало, но радости было больше. Эти двое были его отцом и сестрой, его родственниками.

«Отец в порядке, Большой Брат Линь в порядке». Перед лицом раздраженного Сяо Линя юноша запомнил наизусть ряд ритуалов. Он взял на себя инициативу поздороваться, поднялся на две ступеньки, подошел к кровати и с беспокойством сказал: «Что случилось с моей сестрой?»

"Я не знаю." Гун Юаньхан был ошеломлен, увидев редкую близость своего сына. После первого сюрприза он хотел быть счастливым, но было неподходящее время для этого, потому что его дочь снова плакать.

Линь Вэньбо посмотрел на молодого человека, который внезапно стал умным и рассудительным, и подошел к своему другу. Если он не считал это неправильным, его друг выглядел довольно дружелюбным с Гун Лисинем. Когда они стали так близки? Следует знать, что его друг никогда не будет взаимодействовать с Гун Лисинем, и его отношение к другому всегда было холодным.

Услышав голос Гун Лисиня, Гун Сяньи, который плакал в течение часа, остановился и внезапно посмотрел на Гун Лисиня. Она крикнула: «Гун Лисинь?»

«Я здесь. Что случилось с сестрой?» Гун Лисинь ответил, сделав два шага назад, он поднял защиту в своем сердце. Хотя глаза Гун Сянъи были красными и опухшими, слезы размывали ее макияж и делали ее выражение незаметным, но холодный свет, вспыхнувший на ее лице, по-прежнему был уловлен проницательным молодым мастером.

Это холодный свет обиды! Юноша закусил губы и молча задумался, ища в своей памяти двоих брата и сестры, пытаясь найти источник этой ненависти. На его памяти Гун Сяньи всегда заботился о Гун Лисине. Даже если Гун Лисинь не принимал ее доброту, она на самом деле не думала об этом. Она относилась к нему только как к непослушному ребенку. Она была очень терпимой и никогда не упоминала о ее ненависти к нему.

Хотя его воспоминания показали ему это, юноша все еще верил в своим инстинктам, и его инстинкты подсказывали ему, что Гун Сяньи ненавидит его. Вне всяких сомнений.

Его суждение было правильным, память Гун Лисиня была неправильной. Слушая рассказы о внешнем мире, в которых говорилось, что со сводными братьями и сестрами на самом деле трудно ладить, что поверхность может выглядеть гармонично, но на самом деле было много распрей. Разве отношения между братьями и сестрами семьи Гун не должны быть такими же? Но он все еще хотел иметь хорошие отношения со своей сестрой, чтобы не беспокоить ее.

Юноша принял решение и отступил на два шага, остановившись рядом с Братом Сун.

Хотя защита в выражении лица и движениях не была очевидна, они также не были скрыты. Гун Сянъи заметила это, сразу же прищурился и робко спряталась. Она объяснила: «Я в порядке, просто кошмар. Кошмар казался таким реальным. Я не могла понять, что происходит после того, как проснулась».

«Хм, это дитя! Как тебе приснился страшный кошмар!» Хотя Гун Юаньхан не поверил словам своей дочери, он видел, насколько измученной выглядела его дочь. Он не мог больше расспрашивать ее, поэтому засмеялся и погладил дочь по голове.

Линь Вэньбо уставился на макушку Гун Сяньи. Он собирался заговорить, когда его остановил хриплый голос Гун Сяньи: «Не о чем беспокоиться, я в порядке, просто немного напугана. Поговорим позже».

«Тогда отдохни. Позови мне, если тебе что-нибудь понадобится». Вместо этого Линь Вэньбо прошептал, проглотив полный вопросов живот, прежде чем взглянуть на отца Гун.

Отец Гун слегка кивнул, понимая намек. Он встал и махнул остальным, чтобы те последовали за ним.

Дверь закрылась, и Гун Сянъи в отчаянии упала на кровать, отчаянно держась за простыни под своим телом.

Выражение ее лица было сложным и трудночитаемым. Она вернулась! Она вернулась в год до апокалипсиса!

Оглядываясь назад в прошлое, все, что она пережила во время апокалипсиса, все еще оставалось ярким в ее сознании, как темный и бесконечный кошмар, заставляющий ее на каждом шагу чувствовать отчаяние.

Смерть ее отца из-за болезни, младший брат, который предал ее любовь и отправил ее к врагу, чтобы с ней поигрались(изнасиловали); Чтобы вырваться из этих когтей и помочь Линь Вэньбо бороться с зомби, она пожертвовала всю еду на своем пространстве для развития базы, но Линь Вэньбо становилась все более и более равнодушным к ней.

Было ли это потому, что она отдала все свои припасы и больше не имела никакой ценности? Было ли это потому, что у нее были только космические способности, а не боевые способности? Занят, занят, занят, у меня не было времени провести вместе последний раз, Линь Вэньбо всегда был занят! Из-за того, что между ними было все меньше и меньше общения, ее сердце становилось все более и более тревожным, и она продолжала думать об этом, и, несмотря на уговоры людей на базе, она все же вышла из безопасной зоны. Затем она была окружена зомби и в конце концов погибла.

Думая обо всем этом, у Гун Сяньи заболела голова, и ей показалось, что она вот-вот взорвется. Она выдержала это на мгновение, боль усиливалась с каждой минутой, она упорствовала, пока не оказалась на грани безумия. Она подсознательно использовала свою способность, чтобы вынести из своего пространства битву с лекарством от головной боли.

Если бы способности были слишком сильными или нестабильными, у них были бы симптомы слабости и головных болей. Во время апокалипсиса многие пользователи умений прямо или косвенно умерли от этой слабости.

Она не знала, какой гений это открыл. Но если вы извлечете определенный компонент из ядра зомби и превратите его в своего рода лекарство, вы сможете быстро восполнить энергию и устранить эти симптомы. Поскольку производственный процесс был сложным, сырья было мало, но эффективность была полезной. Это лекарство приравнивалось к дополнительной жизни, поэтому это лекарство было очень ценно. Даже будучи одними из сильнейших, Линь Вэньбо и Сун Хаоран могли получить только несколько бутылок, и все они были переданы Гун Сяньи.

Когда боль полностью исчезла, Гун Сянъи уставилась на бутылку, появившуюся у нее в руке, с потрясенным выражением лица.

Затем она немедленно повернулась, чтобы проверить свои умственные способности, чтобы проверить свое пространство. Через мгновение она моргнула и улыбнулась. Неожиданно ее космические способности на самом деле вернулись в прошлое, и кажется, что он все еще был таким же большим, как и раньше, размером с два китайских Олимпийских стадиона!

До конца света оставался еще год, в течение которого необходимые материалы можно будет подготовить и унести в ее огромном пространстве. Настроение Гун Сянъи улучшилось, и отчаяние мгновенно рассеялось, а также страх в глубине ее сердца. В этом мире она воспользуется возможностью, чтобы переписать все трагедии.

В то время как менталитет и темперамент Гун Сянъи претерпевали огромную трансформацию из-за ее перерождения, другие члены семьи Гун ничего об этом не знали. Отец Гун вернулся в свой кабинет и продолжил исправлять свои документы. Гун Лисинь проследил за своим воспоминанием и вернулся в свою комнату. Сун Хаоран привел Линь Вэньбо, и они вышли.

Комната Гун Лисинь была рядом с Гун Сянъи, поэтому ее было легко найти. Оформление в комнате было очень простым, только черным, белым и серым, и очень соответствовало оригинальному характеру Гун Лисиня. В его комнате была большая кровать с черными простынями, ряд книжных полок, заполненных книгами, компьютерный стол напротив его большой кровати с ноутбуком на столе, все еще открытым, и с постоянно меняющимся экраном в режиме ожидания.

Гун Лисинь осторожно подошел к ноутбуку и серьезно восхитился заставкой, но вскоре его внимание было привлечено к книжной полке рядом с ним просто потому, что книжная полка была заполнена путеводителями по боевым искусствам, различными типами фракций, правильным способом направления внутренней силы и так далее.

Эти руководства по боевым искусствам были куплены Гун Лисинь через Интернет или в книжном магазине. Этот сборник и информация ошеломили его. Он был очень сбит с толку. Если в этом мире у вас были под рукой руководства по боевым искусствам, почему не было мастеров? Даже несколько человек могут научиться, немного потрудившись?

Вскоре он нашел ответ в памяти Гун Лисиня. Оказывается, в этом мире теория и знания о меридианах были полностью утеряны. Хотя люди знали, о чем говорилось в руководствах, они не знали, как управлять своей внутренней силой. Метод работы Цицзин восемь импульсов также назывался сердечным методом. Это была основа культивации внутренних сил. Без этого фундамента невозможно было культивировать внутреннюю силу.

Гун Лисинь подвергся издевательствам со стороны ребенка того же возраста, что и он, и поэтому он очень хотел набраться сил. Однажды после просмотра «Кунг-фу» Чжоу Синчи он стал одержим боевыми искусствами и захотел быть похожим на Чжоу Синчи, поэтому он купил много руководств по боевым искусствам для практики.

Его действия были полны детской фантазии. У этого ребенка всегда была страстная привязанность к миру фантазий. Хотя он не мог совершенствоваться, он все же упорствовал несколько лет и некоторое время практиковал перед сном каждый день.

Но это было бесполезно, тело Гун Лисинь на самом деле было самым чистым телом инь и обладало только талантом боевых искусств инь.

Несмотря на то, что он долгое время практиковался каждый день, он приобрел лишь небольшое количество внутренней силы. Эти внутренние силы хранились в его даньтян(ядро), и Гун Лисинь не знал, как их использовать, но это сделало его более здоровым и более устойчивым к боли. Теперь, когда к власти пришел маленький хозяин, у него появился способ получше.

Чтобы лучше разобраться в ситуации, чувства юного мастера к боевым искусствам были равнодушны. Какая польза от этого метода боевого искусства, достаточного, чтобы свести Цзянху с ума?

Не говоря уже о том, что его первоначальное развитие инь и метод двойного совершенствования были лучшим способом увеличить внутреннюю силу. И видя, что он переродился в новом теле, в новом мире, где ему больше не угрожала Сяо Линь и он больше не был заперт в подземном дворце, боевые искусства не представляли для него особого интереса.

Однако всегда было хорошо изучить боевые искусства для самообороны. Молодежь не собиралась отказываться от совершенствования. Он только намеревался сбавить скорость и не торопиться. Думая о боевых искусствах, он вспомнил, что в этом мире существует руководство, очень похожее на «Обратные духи», под названием «Сбор подсолнечника».

Его гладкие пальцы скользнули по инструкции, и молодой мастер достал книгу «Сбор подсолнечника». Руководства были тонкими, а тексты были сжаты и написаны в традиционном стиле, а не справа налево.Он мог читать без труда. Прочитав, он не мог не вздохнуть, но вздохнув, вспомнив дурака.

Это руководство было специально разработано для тела чистой инь и обратной вены, но оно не было таким подробным, как «Обратные духи». У писателя было тело сильнейшего лидера Востока, не было ни добром, ни злом, поэтому ему не было необходимости оставаться во дворце.

Чтобы набраться сил, он без колебаний прибегнет к членовредительству. Сердце сильнейшего лидера Востока было действительно круто!

Жалко, что такая потрясающая фигура унизительно умерла! Оглядываясь на трагический конец хозяина в своей памяти, молодой мастер держал «Подсолнечник» и покачал головой.

Линь Вэньбо собирался жениться на Гун Сяньи, поэтому Гун Юаньхан уже наполовину считал его членом семьи Гун, поэтому Сун Хаорану не нужно было быть вежливым и сопровождать его. Единственная причина, по которой его друг был так вежлив, заключалась в том, что ему было что сказать. Линь Вэньбо не сел в машину после того, как они пошли на стоянку. Вместо этого он оперся на свой «Бентли» и протянул пачку сигарет, ожидая, пока заговорит друг.

Годы дружбы и этого молчаливого понимания остались. Сун Хаорань улыбнулся, вытащил сигарету и зажег ее. Сделав глубокий вдох, он выдохнул дым. "Что случилось с Гун Сяньи ?" Почему ей было так грустно, что она так плакала? Она знает, что ты нравишься Лисину? "

Лисин? Когда его друг и Гун Лисинь стали так близки? Линь Вэньбо приподнял брови и странно посмотрел на Сун Хаорана. Затем он покачал головой.

"Она этого не знает. Она была нормальной, пока не упала в обморок днем. Но как только она проснулась, она была такой. К тому же она была единственной дома до сих пор, посторонних не было. Я связался с ней, когда мне не позвонили сегодня. Она сказала, что ей приснился кошмар, и это единственное объяснение, которое имеет наибольший смысл ".

То есть, сам Линь Вэньбо не поверил оправданию Гун Сянъи о том, что ее напугал кошмар.

Она не знала о чувствах Лисинь. Сун Хаорань облегченно вздохнул. Пара острых орлиных глаз уставилась на Линь Вэньбо, и он торжественно сказал: «Я думаю, тебе следует поговорить с Лисинь и решить проблему между вами двумя».

Услышав это, у Линь Вэньбо появилось выражение отвращения на лице, он затушил сигарету и сказал: «Ты думаешь, я не пытался с ним разговаривать? Это бесполезно, он не слушает!»

"Ой?" Сун Хаоран выпустила облако дыма. Дорогой хороший друг, ваш тон несколько неприятен, он спрашивает: «Какое отношение вы использовали, чтобы поговорить с ним? Было ли это отвращение? Было ли это нетерпимостью? Или это не так? Лисин хороший мальчик, не такой плохой, как вы думаете, если ваше отношение искреннее, он обязательно вас выслушает! "

Без сегодняшнего происшествия Сун Хаоран никогда бы не ожидал, что его мрачная защитная оболочка скрывает такой простой характер. Он слышал, что некоторые дети намеренно вели себя плохо, чтобы привлечь внимание взрослых.

Учитывая, что дядя Гун и Сянъи не были дома весь день, Сун Хаоран решил, что его предположение было верным. Он не мог не почувствовать немного жалости к Гун Лисину, думая о том, насколько он был к нему изначально равнодушен.

Когда дети сбиваются с пути, наиболее ответственными часто оказываются взрослые.

Услышав замечания своего друга, Линь Вэньбо с любопытством поднял брови. «Кстати, ты кажется близким с ним. Как? Разве ты раньше не смотрел на него свысока?»

«Ты был тем, кто убедил меня раньше!» Сун Хаоран нахмурился, стряхнув остатки пепла кончиками пальцев, вспомнив истинное лицо Гун Лисиня, ясные глаза и мягкий голос.

«Сегодня я понял, что он очень рассудительный и очень умный. Кажется, когда люди беспомощны, они раскрывают свою истинную природу. Кажется, это правда».

Сказав это, он остановился и посмотрел на Линь Вэньбо. Выражение его лица было серьезным.

«Я пытался поговорить с ним. Вы правы. Он не любит вас по-настоящему, не так, это скорее восхищение или поклонение, но степень глубокая, поэтому легко запутаться. Но опять же, я просто посторонний. Не говори ничего лишнего и не оставляй его ждать, отвечай ему честно. Разбей ему сердце, если нужно, но не откладывай ни его, ни тебя, ни Сяньи ».

Отношение его друга было очень осторожным, Линь Вэньбо не сразу согласился, но, в конце концов, вздохнул и согласился: «То, что вы сказали, имеет смысл, я пойду найду его и поговорю с ним. Спасибо!»

Когда слова упали, он погасил окурок и похлопал друга по плечу, прежде чем уехать.

Сун Хаорань смотрел, как Бентли исчезает за углом, прежде чем он вернулся в дом, поднялся на второй этаж, увидел, что комната Гун Лисиня все еще освещена, и внезапно захотел его увидеть.

Молодой мастер изучил записные книжки Гун Лисиня, руководства по боевым искусствам и гардеробы. С помощью своей памяти он надел пижаму. И теперь он смотрел на хрустальную лампу на потолке.

Люди здесь были действительно богатыми, эта лампа была украшена таким количеством ночного жемчуга, неудивительно, что комната была такой яркой. Он не знал, было ли небо после восхода солнца таким же ярким. Маленький мальчик улыбнулся.

«Если ты будешь так смотреть на свет, твои глаза ослепнут». Сун Хаоран прислонился к приоткрытой двери.

" Большой Брат Сун!" Услышав голос Сун Хаорана, маленький хозяин немедленно вернулся на Землю, его брови нахмурились. Его глаза действительно ослепли, кроме разноцветной мозаики, он ничего не видел. Он попытался потереть глаза.

Этот ребенок! Глядя на поведение юноши, Сун Хаоран покачал головой и засмеялся. Он подошел к кровати Гун Лисинь и убрал его руки. Он предупредил: «Не трите глаза, они восполятся».

"Хн, я знаю." Всегда застрявший в темноте, молодой мастер, естественно, не подозревал, что длительное воздействие яркого света может повредить глаза. Услышав предупреждение Сун Хаорань, он быстро пообещал и тихо вспомнил в своем сердце.

"Почему ты еще не спишь, уже так поздно?" Сун Хаоран обнаружил, что ему нравится ладить с этим неприкрытым Гун Лисинем. Такой Гун Лисинь, который был тихим и обладал мягким характером, заставляет его чувствовать себя очень комфортно.

«Хн, я сейчас лягу». По памяти Гун Лисиня он знает, что каждый день ему приходилось ходить в школу рано утром. Обещавший подросток взял книги и «Коллекцию подсолнухов», которые он бросил на кровать, и вернулся к книжной полке.

Сун Хаоран перехватил «Коллекцию подсолнечника» на полпути, и его брови приподнялись при виде странного названия. Слова сбивали с толку.

«Давай изучим эту книгу позже, ты хочешь научиться боевым искусствам?»

«Непобедимый лидер Востока знал боевые искусства. Если я буду практиковать боевые искусства, меня никто не побьет». - сказал маленький хозяин решительно, его тонкие брови серьезно нахмурились.

«Пф ~» Сун Хаорань чуть не побили серьезное выражение лица Гун Лисиня, и на мгновение он чуть не рассмеялся. Этот ребенок, неужели тебе нужно так серьезно относиться к шутке? Кажется, он действительно тренирует эту «Коллекцию подсолнечника».

«Хм, тебе не нужно заниматься боевыми искусствами, чтобы творить магию. Ладно, иди спать, завтра школа». Кто из мужчин не был одержим боевыми искусствами в детстве? В этом не было ничего страшного! Сун Хаоран засмеялся и погладил ребенка по мягким волосам и обнаружил, что он полностью расслабился, несмотря на то, что его стесняла военная подготовка.

«Хорошо, я посплю». Гун Лисинь застенчиво кивнул, натянул на мягкое вышитое бисером одеяло и завернулся в него, оставив только свою голову на шелковистой подушке. Он слегка потер лицо и потер щеки о подушку. Действие было очень восхитительным.

Сун Хаоран улыбнулся, увидев его милые маленькие движения, его сердце смягчилось, и его пальцы неохотно погладили его мягкие чернильно-черные волосы. Когда Гун Лисинь закрыл глаза и его дыхание выровнялось, Сун Хаоран встал и выключил свет, закрыв дверь на выходе.

Хрустальная лампа погасла. Когда сгустилась тьма, она поглотила все в комнате. Молодой мастер открыл глаза и увидел мир снаружи, быстро моргнул и крикнул: «Нет!»

Сун Хаоран, который собирался уходить, бросился назад, когда услышал его. Он с беспокойством спросил: «Что случилось?»

«Сун, Большой Брат, я хочу спать с включенным светом». - прошептал молодой мастер с ноткой страха в голосе. Когда он был погружен в темноту, его сердце стало тревожно. Он боялся, что все, что перед ним, было всего лишь сном. Он боялся проснуться и обнаружить, что все еще находится в темном Подземном дворце.

"Хорошо!" Сун Хаоран был удивлен. Вернувшись на Землю, он немедленно зажег для него свет. Он подошел к кровати и сел.

Глядя на бледное лицо, он все еще казался испуганным. Он мягко спросил: «Ты боишься темноты?»

Боязнь темноты? Как? Он вырос в Подземном дворце. Он привык к темноте. Но вдруг он получил свободу и свет, он очень привязался к ним и не хотел их терять. Молодой мастер хранил молчание, он не мог раскрыть эти мысли. Вместо этого он покачал головой и прошептал: «Не боюсь».

Глаза юноши были кристально чистыми, и это показало его внутренний страх, но было лицо человека, пытающегося быть храбрым. Юноша не знал, что его глаза не могут скрыть страха, и продали его. Это рассмешило Сун Хаорана, а также заставило его почувствовать себя виноватым.

Только по-настоящему незащищенные дети привыкли спать с включенным светом. Что случилось с Лисином, когда он был моложе? Неужели они были слишком безответственными, чтобы заставить его так поступить?

Сун Хаорань глубоко задумался. Он потянулся к этим бледным щекам и утешил его: «Хм, я не выключу свет, ты пойдешь спать, Большой Брат Сун подождет, пока ты заснешь, прежде чем уйти».

"Спасибо,Большой Брат Сун!" Благодарный Сун Хаорану, он улыбнулся и уверенно закрыл глаза. С самым близким человеком с тех пор, как он пришел в этот мир, составлял ему компанию, все его заботы исчезли, и он быстро погрузился в сладкий сон.

Сун Хаорань наблюдал, как его дыхание постепенно выравнивается, он спокойно спит и выглядит красиво. Он пришел в себя, когда вернулся на Землю, а затем вздохнул, прежде чем тихо покинуть комнату.

В конце концов темнота миновала, и солнце всегда вставало.

Маленький мальчик хорошо выспался. Хотя его сон был безмятежным, его тело долгое время все время привыкло к совершенствованию. Поэтому, когда он снова моргнул, он заметил, что небольшое количество внутренней силы в его даньтяне сильно увеличилось за ночь.

«Обратные духи» были действительно созданы для тел с чистыми инь и янь с перевернутыми венами. Гун Лисинь, который был чистым инь и имел обратное телосложение, был вдвое совершеннее для этого метода совершенствования.

Таким образом, результат был таков, что даже с половиной его усилий это все равно привело к удивительной скорости в совершенствовании.

Жалко, что эти два телосложения были редкостью в мире. Он родился в таком теле в ином мире. В таком теле молодой мастер снова переродился. Он не знал, имеет ли Бог что-нибудь против него.

Однако не рост внутренних сил привлек внимание маленького хозяина. Он смотрел на оранжевое утреннее небо за окном с улыбкой на губах и лицом, полным восхищения. Он долго смотрел, прежде чем встать перед окном и протянуть правую руку, чтобы попытаться уловить луч солнца на окне.

Его пять пальцев сжались, а затем разошлись, но ничего, ничего, кроме солнечного тепла, не попало в ладонь его руки. Маленький мальчик свернулся калачиком, как кот, и впитывал тепло утреннего света, о котором он мог только мечтать в своем последнем мире. В уголках его глаз тихо выступили слезы.

Вскоре он оправился от подавляющих эмоций, приподнял лицо и заставил сдержать слезы. Стоя перед гардеробом Гун Лисиня в полный рост, он не знал, что надеть в школу.

Заглянув внутрь, молодой мастер наконец поднял футболку, которую вчера купила ему Сун Хаоран. Футболка была уже надета, но все еще новенькая. Мало того, что стиль был прост, но и очень удобно носить. Ему это очень понравилось.

Он также взял в руки светлые джинсы, которые Гун Лисинь часто носил в его памяти. Молодой мастер тщательно разгладил складки на своей одежде и штанах, обнаружил, что материалы приятные на ощупь и их можно носить, и спустился в столовую.

"Доброе утро, отец, доброе утро, сестра, доброе утро, брат Сун". Спустившись по лестнице, юноша поздоровался с членами своей семьи, которые уже собрались за столом. Он слегка опустил голову, скрывая волнение на лице, и сел рядом с Сун Хаораном, с нетерпением ожидая первого завтрака со своей семьей.

Услышав тихое приветствие Гун Лисиня, Гун Юаньхан проявил удивление. Гун Сянъи склонила голову и сделала вид, что серьезно ест. Только Сун Хаоран кивнул с улыбкой в знак приветствия.

Гун Сянъи был ошеломлена, увидев улыбку на лице Гун Лисиня, и тихо возмутилась ему. И снова она была не так счастлива, как Гун Юаньхан, с этим изменением, но она была очень довольна, в некоторой степени, способностью Гун Лисиня скрывать свое отношение.

После предательства Гун Лисиня никто больше не знает о скрытой злобе этого мальчика, чтобы обеспечить его благополучие. Пока он мог выжить, молодой человек мог немедленно отбросить свою мрачную внешнюю оболочку и без колебаний проявить доброту к другим, поэтому хорошо жил под защитой других.

Ей пришлось принять, что тонкий и безупречный поступок этого молодого человека был ему полезен, потому что его нельзя было не пожалеть. Чем дольше он жил, тем более высокомерным он становился и, в конце концов, влюбился в того, кого не должен был, и бросился в костер.

Гун Сянъи закрыла глаза и взяла палочки для еды в руки, чтобы не вернуться к печальным воспоминаниям о предательстве Гун Лисина. Казалось, прошло много времени, но на самом деле всего несколько секунд спустя она открыла глаза, и ненависть ушла, а равнодушие взяло верх. Теперь, когда она переродилась, она не будет пытаться спасать людей, которых нельзя спасать. Насколько близки родственники? В апокалипсисе чья жизнь важнее вашей собственной?

Гун Лисинь, я не такая, как ты, я не буду причинять людям боль из-за личных обид. Но я не святая, я не прощу тебя, не буду заботиться о тебе и защищать тебя. В этой жизни вы будете страдать, а на этот раз я обрету счастье!

Думая обо всем этом, Гун Сянъи сдержала усмешку, пока она медленно пила вкусную и ароматную куриную кашу с полузакрытыми глазами, чтобы по-настоящему насладиться едой, которую она не ела уже долгое время.

После ночи она смогла полностью понять свои эмоции, поэтому на этот раз ее враждебность к молодому мастеру не проявилась. Конечно, юноша был такой же, как она, он тоже был погружен в вкусную еду.

В своей последней жизни в Подземном дворце Сяо Лин пытался ускорить совершенствование молодого мастера и никогда не позволял маленькому мастеру ничего есть. Он часто давал ему всевозможные таблетки, чтобы улучшить его навыки. Иногда, когда ему хотелось, он позволял ему есть сырую плоть зверя и пить его кровь, чтобы дополнить ауру. Запах, ощущение рвоты и затруднение глотания исчезли из-за этой куриной каши и восхитительных клецок перед ним.

Молодой хозяин не сдерживался, один за другим, он быстро забирал перед собой еду. Его выпуклые щеки, сверкающие глаза, похожие на глаза довольного кота, выражение безграничной радости - вся эта яркая и интересная реакция заставила Сун Хаорана чуть не рассмеяться, но также сделала пищу, которую он ел, более вкусной.

Отец Гун не прищурился от удовольствия, как они, но, похоже, все же серьезно ел. Фактически, Гун Юаньхан обращал внимание на своего младшего ребенка. Увидев, что у младшего ребенка, который никогда не любил завтракать, был такой хороший аппетит, он был счастлив, и его глаза смягчились.

Атмосфера за столом во время завтрака казалась очень теплой и гармоничной. Когда маленький хозяин съел восемь мисок, он, наконец, использовал свою удивительную волю, чтобы сдержать желание сожрать остальную еду.

Он поставил посуду, неохотно вытер рот салфеткой, вежливо встал и попрощался с людьми за столом.

«Подожди, у меня сегодня нет никаких задач, поэтому я отвезу тебя в школу, а потом заеду». Сун Хаорань увидел, что подросток пошел и быстро отложил свою посуду.

Со вчерашнего опыта его впечатление о Гун Лисине изменилось и он повернулся на 180 градусов. Его сердце чувствовало жалость и вину по отношению к ребенку, и поэтому он решил в будущем уделять больше внимания этому младшему брату.

"Спасибо, Большой Брат!" Молодой мастер моргнул, и на его лице появилось удивленное выражение. Обычно его отправлял в школу случайный водитель, поэтому Сун Хаоран, который ему нравился, был намного лучше.

Сун Хаорань почувствовала себя странно от возбужденного лица этого юноши. Он погладил Гун Лисиня по волосам и перекинул руку через плечо, направляясь к гаражу.

Отец Гун внимательно посмотрел на двух уходящих людей, слегка приподняв уголок рта, а Гун Сянъи показала достойное выражение. В конце концов, она обнаружила аномалию после своего перерождения, то есть отношения между Гун Лисинь и Сун Хаораном.

В прошлой жизни эти двое жили под одной крышей, но если посмотреть на их отношения, они будут похожи на воду и масло. Сун Хаоран был тем, кто видел истинную природу Гун Лисинь от начала до конца. Что касается Гун Лисиня, даже когда он переодевался, Сун Хаоран обращал на него внимание и даже предупреждал Гун Сянъи, чтобы она была осторожна с ее младшим братом. К сожалению, настоящая Гун Сянъи была ослеплена любовью своего младшего брата и никогда не принимала эти слова близко к сердцу.

Глядя на это сегодня, Сун Хаорань очень любил Гун Лисиня до такой степени, что охранял его? Это вызывало беспокойство, но, возможно, Гун Лисинь тоже переродился и знал, что случилось с Сун Хаораном на краю света. Он был одним из самых сильных мира сего, поэтому решил действовать заранее?

Гун Сяньи немного подумал и быстро отбросил эту мысль. Как могло чудо возрождения повторяться снова, и снова, и снова, ведь это была не выгодная сделка! Более того, если Гун Лисинь действительно переродился, как он мог все еще ходить в школу в это время? Он без промедления будет занят сбором необходимого материала!

Давайте вернемся ненадолго, даже если он переродился, что может случиться в худшем случае? У него не было ни силы, ни места; имея только красивое лицо, он устанет быть выброшенным, как мусор, как и в прошлой жизни, и не будет представлять для нее угрозы.

Ей просто нужно было быть осторожной и ждать, пока апокалипсис не поглотит его. На этот раз, без ее помощи, оставалось неизвестным, сможет ли он выжить или нет.

Подумав об этом, Гун Сянъи почувствовала облегчение и начала думать о том, как рассказать о предстоящих событиях своему отцу, Линь Вэньбо и Сун Хаоран, и позволить им помочь ей собрать материалы.

Отец и Сун Хаорань были настоящими властями Провинциального военного округа А. Они легко могли достать оружие. Семья Линь, из которой родился Линь Вэньбо, входит в десятку крупнейших бизнесменов страны C. Сбор еды и предметов первой необходимости был простым махом руки. В сочетании с ее обширным пространством и прошлыми знаниями она могла воспользоваться множеством возможностей приехать, избежать трагедий своей прошлой жизни и жить счастливо.

Гун Сяньи продолжал планировать, как справиться со вспышкой апокалипсиса. С другой стороны, молодой мастер все еще был в неведении. Он не знал, что мир, который он полюбил все больше и больше с каждой минутой, скоро будет опустошен и превратится в сущий ад.

В это время он с нетерпением разглядывал проходящий пейзаж за окном и был поражен транспортным средством под названием «автомобиль». Люди в этом мире превратили в реальность то, что фигурирует в различных мифологических историях.

Если бы у него не было воспоминаний о Гун Лисине, он бы подумал, что он больше не в живом мире, а в небесной стране. Только боги в небесной стране могли заставить облака и небо двигаться, но смертные в этом мире сделали это! Он был поражен в душе.

Подавляя эмоции на лице, стараясь не выставлять себя напоказ, обнажая волнение на лице, молодой мастер выглядел слишком серьезным. Но его кристально чистые глаза не были скрыты. В этот момент он сиял горящим светом. Он смотрел на кондиционер в машине, пытаясь понять, как постоянно выходит прохладный воздух. Время от времени он просовывал пальцы между пластинок и ощущал поток воздуха из кондиционера. Это круто.

Лето в этом мире было очень жарким, даже по утрам было жарко, и изменить погоду было сложно. Итак, это было потрясающе! Таким образом, не использовалась внутренняя сила, и летний сезон тоже был комфортным! Юноша и его пять пальцев продолжали раскачиваться перед кондиционером, пока он молча думал обо всем этом.

"Кондиционер такой веселый?" Гун Лисинь выглянул из окна в течение нескольких минут и столько же времени играл с кондиционером. Он не хотел брать на себя инициативу поговорить с ним, но, думая, что он ходит в школу и будет там какое-то время, Сун Хаоран, наконец, не мог не нарушить тишину.

«А? Нет, это не весело». Молодой хозяин ответил и, разочарованно вздохнув, убрал правую руку и спрятал ее за спину. Каким бы спокойным он ни был, ему было всего 16 лет. Было трудно сдерживать любопытство, когда он видел новые и новые вещи.

«Если это было не весело, зачем играть с ним так долго? Почему бы не поговорить с Большим Братом!» Сун Хаорань, который сосредоточился на вождении, не находил свое поведение странным. Вчера он решил, что хочет поладить с этим младшим братом. Естественно, он надеется узнать о нем больше. Разговор был более быстрым способом понять кого-то.

Говорить? Юноша искал в своей памяти и не нашел в уме изображения Гун Лисинь и Сун Хаоран. На мгновение он почувствовал себя беспомощным. Но ему пришлось открыть рот.

«Но я, кажется, никогда не разговаривал с Большим Братом, я не знаю, что сказать. Если я скажу что-то не так, я боюсь, что заставлю Брата Сун меня не любить».

Сун Хаоран был ошеломлен этим прямым ответом, его выражение лица было немного жестким, когда он слегка повернул лицо, чтобы посмотреть на невинного подростка с чувством вины: Почему я чувствовал, что характер Гун Лисинь был параноидальным, а его сердце пустым?

Он явно хороший мальчик с прямыми словами и характером. Мое предыдущее мнение о нем было просто неправильным.

Чем дольше он оставался с Гун Лисинем, тем больше его сердце раскаивалось в своем безразличии и предубеждениях.

Сун Хаорану было немного неудобно, и он больше не заставляла Гун Лисиня разговаривать с ним. Эти двое молча прибыли в дочернюю среднюю школу округа А.

Глядя на спину подростка, выходящего из машины, Сун Хаоран решился и крикнул: «Лисинь, пока у меня будет время, я отвезу тебя в школу и заеду».

Молодой мастер услышал эти слова и так же громко ответил.

«Хн», белое нефритовое лицо было чрезвычайно ярким, а глаза в форме полумесяца были наполнены радостью, оно было красивее в отражении утреннего солнца. Нельзя было не думать, что он хорошо выглядел.

Увидев детское выражение лица юноши, Сун Хаоран вздохнул с облегчением, и его настроение улучшилось.

Гун Лисинь пошел в класс А Гао И, который был классной комнатой на первом этаже учебного корпуса, поэтому его было очень легко найти. Молодой мастер проследил за своей памятью и быстро нашел место Гун Лисиня и достал учебник языка из-за своего стола.

Когда он еще жил в подземном дворце, он слушал рассказы в своем детстве, которые слуги рассказывали «наедине». Иногда они также тайком доставляли учебные материалы, но теперь, когда он посмотрел на китайские учебники, напечатанные мелкими буквами. Брови молодого мастера взлетели вверх, и его ожидания мгновенно разочаровались.

Молодой мастер обнаружил, что ему приходится читать много книг, поэтому он не может закрывать глаза на свою неграмотность. Он попытался прочитать всю страницу, но, не считая нескольких простых слов, таких как «один, два, три», других слов он не знал.

К счастью, было воспоминание о Гун Лисине. Благодаря этому молодой мастер знал, что текст этого мира пережил революцию, значительно упростив традиционные китайские иероглифы, использовавшиеся в древние времена, и сохранив вместо этого только половину слов и некоторые радикалы. Из-за этого юному мастеру пришлось сравнивать свои воспоминания с воспоминаниями Гун Лисиня и читать очень медленно.

Было так сложно читать китайские учебники, не говоря уже об учебниках химии, биологии и математики. Знания этих предметов, несомненно, астрономически возросли с тех давних времен, из которых происходил молодой учитель. Даже с воспоминаниями Гун Лисиня, юноша не мог понять.

Забудьте об этом, если он не может быть лучшим учеником, не мог бы он просто присоединиться к армии своего отца в качестве солдата? Нужно ли будет этому учиться солдатам? Молодой мастер был расстроен и ошеломлен, глядя на стопку учебников.

Когда юноша почувствовал беспокойство, красивый подросток вошел в класс и подошел к столу перед ним, прежде чем обернуться. Его глаза продолжали смотреть на юношу. Его товарищ по столу был обычным подростком с короткими рукавами. Когда он приходил к нему, другой льстиво улыбался и сознательно помогал разложить канцелярские принадлежности на своем столе и вынимал учебники, необходимые для раннего самообучения.

Увидев, что брови юноши сморщены, а он опирается на стол, юноша слегка облизнул губы с хитрым блеском в глазах.

«Лисинь, что это было прошлой ночью? Было ли это круто?» Подросток быстро скрывал свои настоящие эмоции и подошел к юноше, спрашивая, как он был обеспокоен. Его стол находился за его спиной, и он смотрел друг на друга, но не удосужился взглянуть на этого молодого мастера.

"Хн?" Услышав вопрос этого подростка, маленький хозяин посмотрел на него и пристально посмотрел на другого человека, колеблясь, прежде чем спросить: «Вы Фан Фан?» Вы были тем, кто обманом заставил Гун Лисина съесть это лекарство?

Фан Хао был ошеломлен и улыбнулся. «Почему ты меня даже не знаешь? Прошлой ночью было слишком тяжело, твой мозг не может работать?»

Он пытался хорошо выглядеть для этого брата, но в душе презирал его. Гун Лисиня обманули тысячу раз. Этот юноша знал об одержимости Гун Лисиня Линь Вэньбо.

Он знает, что эти отношения не принесут никаких плодов. Если он продолжит так поступать, это только навредит другим. Он не останавливал этого, а скорее помогал ему, таким образом, он обманом заставил Гун Лисиня проглотить таблетки K, чтобы соблазнить Линь Вэньбо.

Он знал, что Гун Лисинь не добьется успеха, но вызовет у Линь Вэньбо еще большее отвращение. Если бы ситуация была более серьезной, Гун Лисинь, возможно, не смог бы дождаться, пока Линь Вэньбо прийдет и будет изнасилован мужчиной в клубе. Кто сказал ему иметь такое соблазнительное лицо?

Однако больше всего он хочет, чтобы Гун Лисиня презирали, ненавидели и унижали. Ему нравилось играть с жизнью Гун Лисиня. А как насчет его семейной жизни? Они хотят полагаться на поддержку семьи Гун, и из-за этого он должен был доставить удовольствие Гун Лисину, но в частном порядке он мог попирать достоинство Гун Лисиня столько, сколько хотел, что доставляло ему другое удовлетворение.

Представляя невыносимое положение Гун Лисиня прошлой ночью, улыбка на лице Фан Хао была настоящей, и его последователь не мог не рассмеяться.

Фан Хао был внешне хорошо подготовлен, но они не знали, что этот молодой мастер уже видел насмешки и презрение в его глазах и классифицировал их как своего врага.

Хотя он был заключен в Подземном дворце в течение 16 лет и никогда не касался внешнего мира, из-за чего он не заботился о мире. Из-за этого его темперамент был простым, но он все еще был воспитан дьяволом, Сяо Линем. Он ни в коем случае не был чистым и безобидным ягненком.

У него был свой собственный уникальный набор принципов работы. Другие были к нему добры, он воспользуется своим искренним сердцем, чтобы вернуть добрую волю; другие причиняют ему боль, он должен удвоить боль.

В глазах Сяо Линя этой невинной природе уже имплантировали его жестокие методы пыток. Если бы этот фактор не сработал, он мог бы быть самым совершенно невинным ребенком во всем мире, но как только его стимулировали, он мог бы немедленно превратиться в зверя, пожирающего людей целиком.

«Мерзкие люди заставляют его есть лекарство» было одним из немногих табу молодежи. Очевидно, действия Фан Хао коснулись его прибыли. Он уставился на Фан Хао, его лицо было немного мрачным, когда он холодно спросил: «Как ты думаешь, было бы удобно принять это лекарство?»

Фан Хао смущенно посмотрел на него, объясняя: «Я слышал, как люди говорили, что это было очень удобно, очень кайфово».

"Ага." Молодой мастер медленно кивнул и сказал: «Поскольку тебе это так нравится, я лично дам тебе лекарство, которое сделает тебя еще более комфортным, а затем найду их для тебя. Десять крепких, больших мужчин, которые будут спать с тобой всю ночь. . "

В прошлом Сяо Линь заставлял его и тех, кто жил с ним, проглотить Весенний Дан(таблетки афродизиак), он всегда хотел сделать это с Сяо Линем. К сожалению, Сяо Линь мертв. Он мог только восполнить это сожаление с помощью Фан Хао.

Улыбка Фан Хао застыла, он заикался и спросил: «Ты… ты шутишь? Прошлой ночью ты пошел сам по себе, ты не можешь меня винить!» Гун Лисинь сказал ему, не так ли? Почему он был зол на этот раз?

Маленький последователь Фан Хао не осмелился взглянуть на Гун Лисиня, его глаза были полны страха. Судя по серьезному отношению Гун Лисиня, он обнаружил, что его угроза Фан Хао не была просто шуткой, он был серьезен.

Разумеется, Гун Лисинь серьезно ответил: «Я не шучу. Когда лекарство будет готово, и большие люди будут готовы, я свяжусь с вами».

Молодому мастеру было очень легко приготовить лекарство из своего прошлого, но он только что привязался к телу Гун Лисиня и был незнаком с этой жизнью. Покупка лекарственных трав и поиск десяти больших и крепких мужчин займет некоторое время. Он ждал, когда начнется первый урок.

Ему угрожал Гун Лисинь? Фан Хао все время спрашивал себя об этом и серьезно подозревал, что у него проблемы со слухом. И взгляд в глазах Гун Лисиня заставлял его чувствовать себя все более и более тревожным. Холодная дрожь поднялась от подошв к макушке.

Кожа головы Фан Хао немного онемела, он отвернулся, чтобы не смотреть Гун Лисинь в глаза. Он хотел объяснить, но звонок в классе зазвонил как раз вовремя.

Молодой мастер знал значение мелодии звонка и немедленно взял свою книгу, чтобы изучить, больше не обращая внимания на Фан Хао. Когда Фан Хао увидел входящего учителя, он закрыл рот, его лицо было мрачным, а настроение тяжелым.

Когда Гун Лисинь только начинал, он действительно льстил ему, а в наши дни он стремился разрушить его и сделать его жизнь несчастной. Если Гун Лисинь действительно хочет отомстить силой семьи Гун, слова, которыми он только что пригрозил, могут легко стать реальностью.

Представьте себе десять крепких мужчин, по очереди пытающих его. Лоб Фан Хао был залит холодным потом, его хризантема начала чувствовать угрозу. Его стол явно находился напротив другого, и он пытался увеличить расстояние между ними, тайно молясь, чтобы Гун Лисинь не отомстил.

После целого дня Фан Хао в испуге провел его в своем углу. Каждый раз, когда звонил школьный звонок, он немедленно извинялся и объяснял Гун Лисину. Однако Гун Лисинь даже не удосужился обратить на него внимание. С первого взгляда его отношение было очевидно по его лицу.

На самом деле, сегодня у молодежи тоже был тяжелый день. Оскорбления Фан Хао были не чем иным, как его расстраивали академические проблемы. Кроме языка, он не понимал ни одного другого предмета. Он упорно настаивали на два классов, прежде чем молодой мастер, наконец, отказался от своего намерения учиться трудно, обратил свое внимание на его даньтянь и просто практиковал его внутренние силы.

Наконец, школа закончилась, и его даньтян был наполнен внутренней силой.

Если бы он продолжил так, то в течение двух месяцев смог бы пробиться через вершину "Обратных духов". Юноша подумал об этой удручающей мысли, собирая сумку. Когда он вышел из школы, он увидел, что Сун Хаорань, ожидавшего через дорогу, был слегка подавлен.

Юноша подошел к Сун Хаорану, но его остановил Фан Хао.

«Лисинь, подожди, я хочу поговорить с тобой». Для своей семьи, но в основном для себя, даже если это ранило его гордость, он должен был примириться с Гун Лисинь как можно скорее.

«Большой Брат Сун сказал, что ты не был хорошим человеком. Если ты с этого момента приблизишься ко мне, он лично позаботится о тебе. Он прямо впереди, ты встречал его в прошлом». Молодой мастер указал на джип Сун Хаорана. К гордости Большого Брата Сун, он твердо запомнил его слова.

Фан Хао повернулся и увидел, что Сун Хаоран смотрит в их сторону. Увидев, что Гун Лисинь указывает на него, он немедленно выключил машину и открыл дверь, прежде чем направиться к ним двоим.

Имя Сун Хаорань было громким и просто пощечиной. О его вспыльчивости ходили легенды в стране C. Только тот, кто не боялся смерти, мог его спровоцировать. Он, ничего не сказав, сломал человеку руки и ноги четырьмя выстрелами и разрушил жизнь человека. Однако сила семьи Сун была настолько мощной, что другие не могли помочь бедному человеку.

Репутация вспыльчивого характера Сун Хаорань возникла не из-за семьи Сун. Его военная мощь была увеличена не Гун Юаньханом, а его кровью и кровью его врага. Никто не знает, сколько секретных миссий он выполнил, но общепризнанным фактом было то, что он жил опасной жизнью. Не будет преувеличением сказать, что он мог даже совершить убийство.

Перед лицом его могущественной силы даже старшее поколение избегало встречаться взглядом с Сун Хаораном. Как мог Фан Хао не бояться? Его ноги дрожали, и он быстро убежал. Думая о том, как Сун Хаоран оценил его как «нехорошего человека», думая о том, как он подставил Гун Лисиня прошлой ночью, Фан Хао с грустью осознал, что хорошие дни Фан Цзя закончились.

"Это был Фан Хао?" «Идя в Гун Лисинь», - уверенно спросила Сун.

«Хн, он очень тебя боится». Молодой мастер кивнул, серьезно глядя на Сун Хаорана. Он не думал, что Сун Хаоран настолько страшен. Он не мог не нахмуриться, собеседник был очень грубым.

«Если он боится меня, то это остановит его от того, чтобы подойти к вам». Сун Хаоран улыбнулся, очень естественно взяв мягкую руку подростка и охраняя его, идя к джипу через дорогу.

«Ему не нужно приходить ко мне, я пойду к нему. Он заставил меня съесть эту таблетку, я должен заставить его съесть Весенюю таблетку, а также найти десять крепких мужчин, чтобы они переспали с ним на одну ночь». Молодой мастер спокойно объяснил свой план мести своему самому надежному брату Сун.

Шаги Сун Хаорань остановились, и он посмотрел на серьезного подростка. Решимость на его лице показала, что мальчик не шутил. Его бровь скривилась, он наклонился вперед, к подростку и засмеялся.

Хорошо воспитанный и милый ребенок, безусловно, понравился ему, но, честно говоря, этот ребенок, который осмелился любить и ненавидеть, явно больше подходил по вкусу Сун Хаорану. Потому что «око за око, зуб за зуб» было принципом Сун Хаорань быть мужчиной. Способ Гун Лисиня справиться с этим инцидентом без раскаяния поразил его сердце и получил немного больше его одобрения.

Он не только жалел его, но и ценил его.

Он определенно был сыном дяди Гун! У него сила воли дяди Гун! Сун Хаорань тайно произнесла про себя в глубине души, долго смеясь, прежде чем отпустить плечо Гун Лисина . Он похлопал себя по груди и заверил его: «Если нужно найти десять крепких мужчин? Пусть Большой Брат Сун позаботится об этом!»

Из-за плана мести Гун Лисиня Сун Хаоран узнал немного больше об этом своем младшем брате. Темперамент ребенка был чистым, но не слабым. Узнав истинное лицо Фан Хао, он сразу же провел черту с другой стороной. Он был очень решительным человеком и был очень похож на дядю Гуна.

Благодаря этому открытию Сун Хаоран чувствует себя ближе к Гун Лисинь. Даже если они ничего не говорят, когда они вместе, атмосфера была очень теплой и гармоничной.

Он не знал, откуда взялась мелодичная музыка, которая нарушила гармонию в машине. Гун Лисинь слушал музыку и был с ней незнаком.

Рингтон продолжался, раздражая Сун Хаорана, поэтому он повернулся к Гун Лисинь и спросил: «Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки?»

Телефон? Молодой мастер воспользовался моментом и немедленно вынул из сумки мобильный телефон Гун Лисиня. Он нажал кончиком пальца кнопку вызова и поднес ее к уху, чтобы ответить. Возможно, это было из-за времени, которое он потратил на сравнение своих воспоминаний с воспоминаниями Гун Лисиня во время урока, молодой мастер теперь мог быстро извлечь воспоминания Гун Лисиня для собственного использования.

Из наушника раздался знакомый голос, и глаза мальчика вспыхнули в новом свете. Он осторожно крикнул: "Большой брат Лин?" Этот гаджет под названием «мобильный телефон» был поистине волшебным. Он мог слышать другого без какой-либо внутренней силы!

Услышав, как называют имя звонившего, Линь Вэньбо, уши Сун Хаорана насторожились, а уголки его глаз остановились на выражении лица Гун Лисиня.

На другом конце телефона Линь Вэньбо просто сказал несколько слов и повесил трубку. Молодой мастер кивнул и пообещал. В конце он посмотрел на Сун Хаорана и сказал: «Брат Сун, брат Линь попросил меня пообедать и разрешить вам отвести меня в ресторан Мэйфлауэр Вестерн».

Западная еда была восхитительной! Юноша немедленно уловил это из памяти Гун Лисиня, и его сердце было полно ожиданий. После крещения вкусным завтраком он увлекся «едой».

Сун Хаоран кивнул и посмотрел на личико Гун Лисиня, наполненное радостью, и его настроение немного испортилось.

Линь Вэньбо не просто приглашал Лисинь пообедать. Он боялся, что тот хочет поговорить. Мог ли Лисин так счастливо смеяться, когда они прибыли? Думая о плачущем Гун Лисине, Сун Хаоран нахмурился, его сердце сжалось, и ему внезапно захотелось повернуться и забрать его домой.

Однако в процессе взросления людям приходилось терпеть боль и разочарование, чтобы стать более зрелыми и сильными. Это было то, с чем должен был столкнуться Лисин!

Сун Хаорань быстро убедил себя и отказался от идеи вернуть Гун Лисиня домой.

Через полчаса они прибыли в ресторан Мэйфлауэр Вестерн. Сун Хаоран остановил машину и лично послал за ней Гун Лисиня. Линь Вэньбо, который долго ждал, увидел, как вошли двое людей, и выражение его лица было немного странным.

"Хаоран, почему ты здесь?" - спросил Лин Вэньбо низким голосом, смысл которого был очевиден в его тоне. Сегодняшний разговор касается конфиденциальности и самоуважения Гун Лисиня. Было необходимо, чтобы они присутствовали только вдвоем. Добавление Сун Хаорань было не очень хорошо для Гун Лисиня.

«Я как раз отвозил Лисина и немедленно уйду». Сун Хаорань выдвинул стул и позволил Гун Лисинь сесть. Затем он подошел к Линь Вэньбо и сказал: «Пойдемте со мной, мне нужно вам кое-что сказать».

"Что скажи мне." Эти двое вышли из ресторана и остановились в углу заведения. Линь Вэньбо с сомнением приподнял бровь и посмотрел на друга.

"Ты собираешься устроить разборки с Лисином?" Хотя он спросил, тон Сун Хаорана показал, что он был уверен в ответе собеседника.

«Разве вы не уговаривали меня поговорить с ним раньше? Почему? Думаете, это неправильная идея?» Линь Вэньбо не понимал этого друга. Его неуверенное выражение лица полностью отличалось от решительного человека прошлого.

«Нет, в этом нет ничего плохого». Сун Хаоран покачал головой и обрадовался словам: «Но он все еще ребенок, обратите внимание на свои слова, не говорите, что это были деловые переговоры. Я не хочу, чтобы это стало неудачей. . Тень, от которой он не может избавиться всю жизнь ".

«Я не думал, что ты так беспокоишься о Гун Лисине». Линь Вэньбо поднял брови и сказал с изумлением, прежде чем кивнул и сказал: «Можете не сомневаться, я обращу внимание на его чувства». Другой был братом его будущей жены, он не причинит ему вреда.

"Это хорошо." Сун Хаорань облегченно вздохнул и посмотрел на подростка, который серьезно изучал меню ресторана. Его глаза быстро промелькнули в нежном взгляде, затем он попрощался со своим другом и ушел.

Мягкое выражение лица Сун Хаорань перед уходом было полностью замечено Линь Вэньбо. Он не сразу вошел в ресторан, но на мгновение посмотрел на Гун Лисиня через огромное окно от пола до потолка.

Губы молодого человека изогнулись в неглубокой улыбке, а пара больших ясных глаз уставилась на меню в его руке. Он смотрел на меню голодными глазами . Время от времени он также высовывал маленький розовый язычок и облизывал губы. Выражение лица было довольно милым. На первый взгляд, он не мог перестать так думать в своем сердце. Этот внешний вид полностью отличался от параноидального и мрачного Гун Лисина, которого он обычно видел.

Без помощи своего друга и без встречи с Гун Лисином, который в этот момент проявлял свою истинную природу, Линь Внбо никогда бы не заметил. Он просто смотрел на него, прежде чем вошел в ресторан и сел напротив Гун Лисиня. Подросток все еще изучал меню в руке и не обращал внимания на его приход.

Выждав момент, он смотрел, как мальчик смотрит на картинки в меню, даже не повернувшись, чтобы посмотреть на него. Линь Вэньбо был беспомощен и чувствовал себя довольно забавно. Он должен был проявить инициативу, чтобы поговорить. «Вы уже решили? Что вы хотите съесть?»

«Хм, я еще не решил. Большой брат Лин, помоги мне». Молодой мастер обнаружил приход Линь Вэньбо, извинился с улыбкой и подтолкнул к нему меню.

Он не знал, какие слова используются в меню, но картинки, расположенные рядом с ними, выглядели очень восхитительно, от чего он проголодался, а его указательный палец двигался в нерешительности. Он не мог назвать название блюда и был слишком смущен, чтобы сказать, что он хотел съесть. Он передал выбор Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо не заметил и заказал два самых известных стейка в ресторане, салат и еще несколько блюд перед десертом.

Выждав некоторое время, они замолчали. Линь Вэньбо думал о том, как начать разговор, и молодой человек снова взял меню, внимательно оценив яркие фотографии выше и получая удовольствие.

«Лисинь, через два месяца я женюсь на твоей сестре. Я не могу ответить на твои чувства». Линь Вэньбо взглянул, прежде чем решил заговорить прямо.

"А?" Молодой хозяин поднял голову, открыв пару круглых кошачьих глаз с несколько невежественным выражением лица. Очевидно, он все еще не понимал, что сказал Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо взглянул на него и продолжил.

«Посмотрите на это с другой стороны, вы все равно можете пойти и найти кого-то, достойного вашей любви. Перестаньте любить меня, перестаньте надеяться. Я действительно с вашей сестрой и влюблен в нее. Это не политический брак, как вы думаете . Даже если бы у тебя не было сестры, ты бы мне не нравился. Потому что я не люблю мужчин. Ты понимаешь? "

Выражение лица кошечки все еще оставалось неосведомленным. Но вы не можете винить его за то, что он не отвечает. Хотя он мог видеть воспоминания Гун Лисиня, в то время он не чувствовал никаких чувств Гун Лисиня. Следовательно, эта глубокая любовь, которую он имел, вовсе не была им унаследована. Кроме того, он просто не знал истинной природы любви, поэтому не понимал, что говорил Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо вздохнул и перешел на что-то попроще: «Тебе следует найти кого-то, кому нравятся такие мужчины, как ты, чтобы они любили тебя. Я натурал, натурал, который собирается жениться. Ты тратишь на меня свое время. "

В этот момент тон Линь Вэньбо был полон уверенности в том, что он сказал. Он не знал, что в будущем этот мальчик ослепит его.

Услышав слово «роман», молодой мастер вдруг понял. В своих приобретенных воспоминаниях Гун Лисинь действительно хотел найти Линь Вэньбо, чтобы сделать это, но он не мог продолжать. Это звучало очень раздражающе, как и у тех, кто любит приставать к нему и беспокоить в прошлом.

Молодой мастер чувствовал то же самое в то время, поэтому он быстро кивнул и пообещал: «Брат Лин, я понимаю, о чем вы. Я не буду приставать к вам в будущем, можете быть уверены».

После того, как эти слова были сказаны, его разум полностью сосредоточился на приходящих официантах, и его привлекли блюда. Он мысленно бегал на высокой скорости, собирая различные навыки этикета о еде западной еды, в то время как большое количество слюны скапливалось у него во рту, и он осторожно глотал.

Линь Вэньбо подготовил убедительное заявление, чтобы попытаться подбодрить Гун Лисина из его депрессии, но он не думал, что тот согласится так гладко, без умоляний и плача.

"Вы действительно понимаете?" Тон Линь Вэньбо был полон недоверия. «Если вам есть что сказать, скажите сейчас, потому что этого больше не повторится в будущем».

Молодой мастер серьезно задумался и покачал головой. «Я действительно понимаю, больше нечего сказать». Слова упали, и он указал на тарелки на столе, полный надежд: «Могу я поесть?»

"Ешь." Линь Вэньбо ответил на его нетерпеливый вопрос и засмеялся.

Наблюдая за выражением лица мальчика и глядя в его ясные глаза, помимо его энтузиазма по поводу еды, в его глазах не было ничего другого. Линь Вэньбо внезапно почувствовал себя смешным.

Разумеется, Сун Хаоран сказал, что Гун Лисинь все еще был ребенком. Он не мог отличить уважение от любви. Пока он был открытым и честным, он мог понять. В прошлом его уверенность в себе и избегание другого вызывали эту мятежную психологию, заставляя его преувеличивать то, что он видел.

В конце концов, вина была не в Гун Лисине, а в нем самом. Линь Вэньбо посмотрел на Гун Лисинь, который сосредоточился на еде. Он продолжал анализировать события и, наконец, улыбнулся.

Подумав об этом, отвращение Линь Вэньбо к Гун Лисину исчезло, и ужин между ними был очень приятным.

Когда они вернулись в семейную резиденцию Гун, отец Гун и Гун Сяньи еще не вернулись. Только Сун Хаорань сидел в гостиной и смотрел телевизор. Время от времени он бросал взгляд на дверь, по-видимому, ожидая Гун Лисиня.

"Вернулся, как прошел ужин?" Увидев улыбающееся лицо Гун Лисиня, Сун Хаоран подавил свои заботы и вместо этого спросил.

«Стейки и пирожные очень вкусные!» Молодой мастер сел рядом с Сун Хаораном и ответил. Что касается салата, он подумал, что вкус заправки для салата был немного странным, но Старшему Брату Линь он понравился, поэтому он отказался комментировать это.

«Если тебе понравилось, Брат Сун возьмет тебя снова». Сун Хаоран был пристрастен к прикосновению к мягким и гладким волосам юноши и делал это с улыбкой на лице, о которой он не знал.

"Ага." Молодой мастер кивнул, улыбка на его лице была яркой.

Линь Вэньбо сел на диван напротив них двоих и стал наблюдать за их общением. Настроение не было таким напряженным, как раньше. Теперь он мог полностью понять внезапное изменение отношения своего друга к Гун Лисинь. После глубокого понимания Гун Лисинь, он понял, что у этого ребенка было обаяние, которое привлекало к нему людей.

«Хорошо, подойди и переоденься, пахнет стейком». - поддразнил его Сун Хаоран. Гун Лисинь кивнул и побежал наверх, чтобы переодеться.

Когда его спина исчезла вверху лестницы, Сун Хаоран посмотрел на своего друга и спросил: «Как это было?

Линь Вэньбо откинулся на спинку кресла и вздохнул: «Честно говоря, это было легче, чем я думал. Вы были правы, если вы объясните ясно, Гун Лисинь поймет».

Сун Хаорань улыбнулся и больше не разговаривал. Поскольку все улажено, они должны забыть об этом и больше не упоминать об этом.

Время шло, прошел почти месяц, а молодой мастер все еще не понимал своих школьных уроков и использовал учебное время для развития своих внутренних сил. С трех лет он практиковал «Обратные духи». Молодой мастер, естественно, был знаком с этим путем. Вместе с чистым телом инь и обратными венами скорость совершенствования росла не по дням, а по часам. Буквально за месяц он пробил первый уровень.

Первый уровень «Обратные духи» мог распространять внутреннюю силу на внешнее тело, делая так, чтобы нож и пистолет не проникали внутрь, и создавалось впечатление, будто муха врезается в стену. Когда культивирование достигло второго уровня, убивать было так же просто, как собирать цветы; на третьем уровне больше не было необходимости есть, и энергия была бесконечной; на четвертом уровне он становится подавляющим; пятый уровень был труднодоступен. Что касается шестого, седьмого и восьмого уровней, он не знает степени власти на этом уровне, потому что никто никогда не достигал этих высот. Однако в легендах говорится, что тех, кто достиг восьмого уровня Обратных Духов, больше нельзя называть людьми, живущими с небесами и землей и играющими с солнцем и луной. Таких людей следует называть богами.

Сяо Шаозу не ожидал, что сможет достичь восьмого уровня боевых искусств, потому что только те, кто действительно развивал Обратных Духов, знали, что чем выше вы поднимались в уровне совершенствования, тем труднее были прорывы. Он полагался на свой двухжизненный опыт и свое телосложение с обратной веной, чтобы быстро заложить основы. Когда дело дошло до второго, третьего и четвертого уровней, им нужно было не только время для прорыва, но и столкнуться с ситуациями жизни и смерти. Если бы не было врагов, не было бы «смертельного» опыта.

В своей прошлой жизни он тренировался днем и ночью и проглотил бесчисленные лекарства-панацеи. Он смог тренироваться только до третьего уровня, после чего боевые искусства не могли развиваться дальше. Если бы не его застойные навыки, из-за которых он не смог бы хоть немного вырасти за несколько лет, Сяо Линь не решил бы поглотить его так быстро.

В этой жизни он посвятил себя мирной и благополучной жизни, о нем заботились его семья и друзья. Желание молодого мастера стать сильнее в этой жизни было гораздо менее сильным, чем в предыдущей. Таким образом, его развитие было сосредоточено только на удобстве, а не на скорости.

Дни молодого хозяина были очень комфортными, и те, кто раньше часто запугивал его, теперь дрожали от страха. Без него обычные вечеринки исчезли в одночасье, и семья Фан тихо отступила от провинциальных вооруженных сил.

После того, как Фан Хао получил угрозу от Сяо Шаозу, он почувствовал беспокойство в своем сердце. В конце концов, он не смог справиться со страхом и рассказал эту историю своей семье. Услышав эту новость, члены его семьи были шокированы. Они не были уверены, что Гун Лисинь ответит так, как он сказал. Однако после рассказа о личности Сун Хаорана, Фан Хао и семье Фан даже не пришлось об этом думать.

Влияние семьи Фан было недостаточным. Они с трудом закрепились в море силы и не могли позволить себе небрежность. Они не осмелились играть. После семейного разговора они отправили Фан Хао в деревню. Семья Фан также воспользовалась возможностью выйти из провинциальных вооруженных сил, так как они находились под контролем Сун Хаоран.

На свете не было неприступной стены. Дети, которые были связаны с военным кругом, вскоре услышали об обстоятельствах семьи Фан, и все они посмотрели на Гун Лисинь со смешанными чувствами. Конечно, собаки могут кусаться, и слабая кошка, которая выглядит нежной, также может быть тигром.

Перед Гун Лисинем они сделали разворот на 180 градусов в отношении его. После того, как пыль осела, об этом инциденте больше не упоминали. Молодой хозяин тоже привык, что в подземном дворце его обслуживают. Для этих людей такое поведение было нормальным, так же как для него было естественно приказывать им. Все видели его незаурядный темперамент и относились к нему осторожнее.

Дни молодого мастера протекали очень комфортно, и вскоре он влился в современное общество. Просто он не смог найти Фан Хао и заставить его сожалеть о своих действиях. Однако, находясь в Подземном дворце, молодой мастер запомнил наизусть одну фразу: «Джентльмену никогда не поздно отомстить». Этот маленький хозяин был очень счастлив быть джентльменом, и у него было достаточно времени. Придет день, когда он встретится с Фан Хао.

С такой мыслью, когда он наконец пришел к выводу, что он не может найти Фан Хао, юноша написал имя Фан Хао на бутылке Весенних таблеток и ждал того дня, когда он сможет взыскать свой долг перед первоначальным владельцем этого тела.

Таким образом, прошло еще полмесяца, в окружении юного мастера были дети его возраста. Из их разговоров он узнал больше о мире и больше не казался несуразным. В свободное время маленький мастер также научился выходить в Интернет и часто искал в Интернете фильмы о боевых искусствах, которые стали его самым любимым временем.

Однако это было только затишье перед бурей. Однажды молодой мастер пришел домой из школы в сопровождении Старшего брата Сун. Когда они открыли дверь, они увидели его отца, который выглядел болезненно-зеленым, его сестру с нахмуренными бровями и лицом, полным обиды, а также тихого и беспомощного Линь Вэньбо.

Атмосфера в гостиной была мрачной, и слуги наблюдали за происходящим издалека. Молодой мастер отложил портфель, подошел к отцу и сел. Он научился проявлять сыновнюю почтительность по отношению к своему отцу, посмотрев телевизор, таким образом, он похлопал отца Гун по тыльной стороне руки. Он спросил: «Папа, что случилось?»

Приспособленный к современной жизни, маленький лорд очень любил любящего отца и величественного главу семейства Гун. Он больше не называл его отцом после того, как впервые переродился в этом мире, а вместо этого называл другого «папой».

В последнее время этот маленький мальчик стал хорошо себя вести и больше не прятался, как обычно, и часто сопровождал его, чтобы поболтать. Увидев его маленькое личико, отец Гун, который был наполнен страхом, успокоился, и его гнев немного утих.

«Лисинь, я хочу, чтобы ты убедил свою сестру через полмесяца сыграть свадьбу. Приглашения уже разосланы. Но теперь она говорит, что не хочет выходить замуж! Какой беспорядок!» Лицо отца Гун упало, когда он взглянул на Гун Сяньи.

Маленький хозяин был удивлен, увидев Гун Сянъи, он не знал, как ее убедить. Его отношения с этой сестрой были не так хороши, как думает отец Гун. Он с ними больше месяца. Гун Сяньи все время ему ничего не говорил. Она всегда впивалась в него взглядом, отчего ему было очень неуютно.

Сун Хаоран узнал о ситуации и сел рядом с маленьким мастером. Он повернулся к Гун Сяньи с противоположной стороны и серьезно спросил: «Сянъи, почему ты хочешь отменить свадьбу? У тебя проблемы? Позвольте нам помочь вам решить эту проблему, не терпите все это в одиночку. "

«Верно, Сянъи, позволь папе позаботиться о больших делах и не шутить над таким событием, которое длилось всю жизнь» Отец Гун к этому времени успокоился и утешил свою дочь.

Линь Вэньбо ничего не сказал, но его рука крепко обняла Гун Сянъи за плечи. Его большая рука обняла ее маленькую ручку и нежно встряхнула, чтобы выразить свое безмолвное утешение.

Бесстрастное лицо Гун Сянъи, наконец, немного потрескалось. Она быстро взглянула на Гун Лисиня, который был рядом с отцом Гун, и осторожно заговорила. «Папа, Венбо, Хаоран, пойдем со мной, мне есть что сказать».

Все трое, названные по имени, посмотрели друг на друга, затем они встали и последовали за ней в ее комнату, прежде чем закрыть дверь.

Мельком взгляда на позицию Гун Сяньи по отношению к нему увидел молодой мастер, и он, естественно, знал, что она не позволит ему услышать свои следующие слова. В подземном дворце, после 16 лет борьбы за выживание, были люди, которые его немного опасались. Чем больше Гун Сянъи не хотел, чтобы он знал, тем больше он хотел знать.

Потирая губы, он отнес сумку в свою комнату и поставил ее рядом с книжной полкой, прежде чем сосредоточился на ушах и легко услышал разговор, который велся в другой комнате. Теперь у него было довольно много внутренней силы, и его пять чувств были превосходны. Он мог легко слышать шепот в пределах десяти футов, но если он не хотел, он мог легко заблокировать его.

Если бы он достиг третьего уровня Обратных Духов, радиус контроля, который могли бы обнаружить его чувства, увеличился бы до ста миль, маленькая защита Гун Сянъи не могла ей помочь.

По соседству Гун Сяньи не упомянула о собственном возрождении. Она уже решила унести этот секрет в могилу. Она только упомянула, что она внезапно начала видеть сны, и эти сны предвещали конец света.

Отец Гун, Сун Хаоран и Линь Вэньбо молчали и не высказывали своего мнения относительно ее истории. Хотя некоторые из них считали ее слова нелепыми, они не могли прервать ее, увидев ее беспокойный взгляд.

Гун Сянъи не остановился, упомянув приметы и события перед концом света и трагическую ситуацию после вспышки.

За три месяца до конца света животные начали меняться. Некоторые животные внезапно увеличились в размерах за ночь. У некоторых животных выросли рога или крылья. После того, как животных сменили, у людей разразился грипп. Семьдесят процентов людей заболели лихорадкой или даже впали в кому, но, даже не дожидаясь лечения, эти люди выздоравливали через три дня.

Но это было только начало. Через два месяца после этого Землю охватит самое продолжительное затмение. После того, как затмение закончилось, большинство из тех, кто заболел лихорадкой, внезапно превратились в зомби, в то время как очень немногие получили бы способности.

Процесс превращения в зомби завершился только в конце солнечного затмения и после возвращения света. Новые зомби внезапно превратились в проблему, так как даже малейшая царапина могла инфицировать человека вирусом зомби, и среди тех, кто выжил, таким образом он превратился в зомби.

Но это было не самое худшее. Что было еще ужаснее, так это то, что эти зомби со временем эволюционировали. Развитые зомби были быстрее, их тела были более твердыми, их движения были более гибкими. Они могли наклоняться, карабкаться, бегать и иметь власть над металлом, деревом, водой, огнем, землей, ветром, громом, космосом, разумом и так далее. Под угрозой эволюционных зомби надежда на выживание человека была туманной.

К счастью, решение нашлось. После эволюции зомби в их мозгу образуется ядро энергетического кристалла. Ядро зомби первого уровня имело форму прозрачного шестиконечного алмаза, и это ядро могло быть поглощено другими пользователями способностей. Энергия тех, кто поглотил его, стала сильнее, и их способность защищать себя также стала сильнее.

Ядро зомби второго уровня начинает приобретать цвета, соответствующие их способностям. Металл, дерево, вода, огонь, земля, ветер, гром соответственно соответствовали желтому, зеленому, синему, красному, коричневому, белому, пурпурному и другим цветам. Ядра космических зомби и силовых зомби были голубыми и черными соответственно. Чем выше уровень зомби, тем темнее цвет ядра и тем оно больше.

После того, как уровень способности переходит на второй уровень, они могут поглощать только ядра с тем же энергетическим свойством, что и их собственное, для улучшения, в противном случае они умрут. После того, как тайна ядра была раскрыта, люди окрепли и начали длительную борьбу с зомби за право на существование.

Гун Сянъи сказала все это с болью в голосе. Ее отец и двое других со стороны слышали все это, были ошеломлены и не знали, что сказать.

Увидев всеобщие сомнения, Гун Сянъи склонила голову и улыбнулась. Она протянула ладонь и сказала: «Я знаю, что вы мне не верите, но то, что я сказал, правда. Помимо способности пророчества, у меня есть еще одна сила, способность к пространству».

Когда прозвучали слова, в руке у нее внезапно оказался мешок муки. Мешок с мукой тяжелый, и Гун Сяньи взяла его обеими руками. Это точно не было скрыто с помощью фокусов.

Отец Гун и другие увидели внезапно появившуюся муку, и на их лицах было выражение шока. Маленький мальчик по соседству также заметил добавление этого тяжелого предмета в комнате Гун Сянъи по небольшому изменению в воздухе. Он был удивлен, приподнял брови и уделил словам Гун Сяньи больше внимания, чем раньше.

Казалось, он должен разобраться в ситуации этого «апокалипсиса». Молодой хозяин много думал.

В другом конце комнаты Гун Сянъи принес несколько мешков риса и несколько корзин фруктов. Она увидела, что отец Гун и другие были потрясены и, наконец, должны были поверить ее словам.

Гун Сяньи увидела, что всех убедили, и, наконец, отпустила мысли, которые подавляли ее больше месяца. В этом месяце она изо всех сил старалась собрать самое необходимое.

Где она найдет время, чтобы подготовиться к свадьбе? Более того, она помнит, что ее свадьба была очень дорогой; дневная церемония вкупе с вечерним банкетом собрала десятки миллионов. С таким количеством потраченных денег было лучше сэкономить на других ресурсах.

После начала апокалипсиса были разрушены закон и мораль. Хаос, связанный с отказом от жены, отказом от детей и поеданием других людей, стал социальной нормой. Кто будет ценить «свидетельство о браке», эквивалентное листу бумаги?

В прошлой жизни Гун Сяньи и Линь Вэньбо были в разгаре апокалипсиса, и, в конце концов, их связь не стала слабее? В этой жизни Гун Сянъи решила стать женщиной, которая могла бы стоять рядом с Линь Вэньбо, не скрываясь и не защищаясь, чтобы она могла надолго удержать сердце Линь Вэньбо. Чем полезна космическая способность? Конечно, собирая как можно больше материалов и поддерживая Линь Вэньбо.

В основе расчетов Гун Сяньи Линь Вэньбо и другие, естественно, не знали, что она страдает от такого сильного давления. После того, как кто-то нарушил тишину, они быстро начали планировать и обсуждать, что делать с концом света.

Что касается Гун Лисинь, который подставил ее в прошлой жизни, Гун Сяньи уже планировал не заботиться о нем. И когда начнется апокалипсис, она найдет возможность избавиться от своего младшего брата. Боясь, что отец Гун и другие скажут ему, что он умрет, Гун Сяньи неоднократно предупреждал отца Гун и других не рассказывать Гун Лисинь об апокалипсисе.

Гун Лисинь ничего не сделал после того, как услышал шокирующую новость о том, что он может умереть. Эта ситуация отнюдь не была приятной для Гун Лисиня.

Отец Гун был военным и занимал политический пост, но он не осмеливался проповедовать грядущий апокалипсис. Они могли только тайно защищаться. Если слухи распространятся от семьи Гун , вызывая общественные беспорядки, семья Сун определенно воспользуется возможностью, чтобы подавить семью Гун . Приближался апокалипсис, время - это жизнь, а отцу Гун нужно было многое подготовить, и у него не было времени разбираться с семьей Сун.

Отец Гун рассмотрел предложение Гун Сянъи и пообещал не говорить об этом перед сыном. Когда действительно разразился апокалипсис, он медленно объяснил своему сыну. Он был еще маленьким, и его способности были ограничены. Отец Гун втайне волновался.

Помимо беспокойства отца Гун, Сун Хаоран также понял объяснение Гун Сяньи, но считает, что нет ничего плохого в том, чтобы сказать Лисинь. Но затем он думает, что Лисин получит защиту в случае любой неприятности, и поэтому согласился на это. Что касается Линь Вэньбо, он и Гун Сянъи были влюблены друг в друга так естественно, что он слушал инструкции Гун Сяньи.

Четыре человека в комнате пришли к согласию, но они не знали, что человек, о котором они думали, уже ясно слышал их разговор. После того, как они начали обсуждать материалы, которые необходимо подготовить, молодой мастер больше не слушал. Он включил свой компьютер и начал искать дополнительную информацию об апокалипсисе.

Даже если мир станет человеческим чистилищем, пока есть хоть немного надежды, он должен жить хорошо. Точно так же, как когда он был заключен в темный подземный дворец в своей предыдущей жизни, он верил, что, пока он упорствует, он будет свободен и счастлив.

В наши дни мечты о свободе и счастье были в его руках. Чего еще было бояться? Однако группу ходячих мертвецов убить было несложно. Когда маленький мальчик смотрел на сцену из плоти и крови на экране компьютера и на сцену с зомби повсюду, его глаза постепенно стали острее.

Четыре человека обсуждали более трех часов, прежде чем окончательно решили, что отец Гун и Сун Хаоран несут ответственность за сбор вооруженных сил провинции А, сбор как можно большего количества оружия и военного снаряжения и поиск подходящего места для военной базы, которую они будут нужно строить после начала апокалипсиса. Гун Сяньи и Линь Вэньбо отвечали за накопление еды и предметов первой необходимости, а также за материально-техническое обеспечение армии Гун.

Во время апокалипсиса, обладая способностью защитить себя, армия сможет убрать зомби в прилегающих районах, создав безопасную зону, куда другие могли бы бежать. В последней жизни Гун Сянъи отец Гун взял под свой контроль вооруженные силы провинции А, как только начался апокалипсис; это привело к выживанию семьи Гун, что позволило им заложить фундамент, на который Сун Хаоран и Линь Вэньбо положились, чтобы стать гегемонами своей группы.

Гун Сянъи повторяла тот же путь, но на этот раз ей также нужно было помочь отцу Гун сформировать сильнейшую группу в стране C, чтобы они могли основать независимый город-государство, принадлежащий семье Гун.

Несколько человек внимательно ознакомились с военной картой, прежде чем наконец выбрать новый лагерь на границе провинции, которая станет временной базой после того, как разразится апокалипсис. Тренировочный лагерь был изолирован от города рекой. Если кто-то ехал из столицы, нужно было перейти мост, чтобы попасть в тренировочный лагерь.

Если укрепить оборону тренировочного лагеря вместе с внешней стеной по другую сторону моста, то угроза наступления зомби из города будет устранена. Пирс моста также может быть эвакуирован, если военные не смогут больше удерживать позицию.

Рядом с тренировочным лагерем проходила автомагистраль, соединяющая границы четырех провинций. Движение транспорта было мало из-за того, что прилегающие районы были необитаемыми. Это было лучшее место, чтобы избежать зомби, а военная база могла считаться лучшей, когда дело касалось стратегической защиты.

В конце концов план подтвердился. Отец Гун откинулся на спинку стула, нахмурив брови; беспокойство было видно на его лице. Он не хотел, чтобы предсказания его дочери сбылись. Однако интуиция подсказывала ему, что предсказания дочери сбудутся. Он задавался вопросом, какой будет судьба человечества, когда начнется апокалипсис. С тех пор, как люди стали доминирующим видом в пищевой цепи, не было ни одного человека, который мог бы вообразить, что они сбросят свой трон на вершине пищевой цепи и станут добычей. От одной мысли о человеческой крови, текущей в реки, и о трупах, разбросанных повсюду, волосы отца Гун встали дыбом.

В комнате царила удручающая и удушающая атмосфера, все были потеряны в своих мыслях. Спустя некоторое время отец Гун вздохнул, прежде чем покинуть комнату Гун Сяньи и запереться в своем кабинете. Сун Хаорань также не собирался оставаться и не ждал, пока Гун Сянъи уйдет.

Проходя мимо комнаты Гун Лисиня, Сун Хаорань заметил, что свет все еще горел в щели между дверью и полом. Он остановился, чтобы толкнуть дверь, чтобы посмотреть на ребенка.

Гун Лисинь свернулся калачиком на кровати, прижав колени к груди, глядя в свой ноутбук. Ноутбук был помещен на кровать экраном, направленным в сторону от двери, так что Сун Хаоран не могла видеть, что отображалось на экране. Это не помешало Сун Хаорану прислушаться к крикам и реву, доносившимся из динамиков.

Слегка нахмурившись, он подошел к кровати, чтобы посмотреть на Гун Лисиня, прежде чем переместить ноутбук, чтобы он мог видеть экран. Он прошептал: «Лисинь, что ты смотришь? Почему это так звучит?»

"Обитель зла." Молодой мастер указал на название фильма, отмеченное на видео. В этот момент на экране отображалась группа зомби с окровавленными ртами, разрывающими человека на куски, пожирающими его. Изображение было кровавым и ужасным.

Сун Хаоран был в некоторой степени чувствителен к сцене в фильме, так как он недавно получил известие об апокалипсисе. Он взял себя в руки, зная, что события, похожие на фильм, скоро станут реальностью. Однако тревогу в его сердце было нелегко избавиться. Крики умирающих людей и рев зомби стучали в его ушах, заставляя его лицо искривляться в болезненном выражении.

Сяо Линь был дьяволом вымирания. Он любил убивать. Молодой мастер давно привык к таким кровавым сценам. Он не моргнул глазом, и выражение его лица не изменилось, пока он смотрел фильм.

Чувствуя, как тело Сун Хаорань окоченело, Гун Лисинь поднял голову и увидел, что красивое лицо слегка побледнело. Молодой мастер облизнул губы и протянул руки, чтобы обнять и утешить Сун Хаорана.

Обняв Сун Хаорана, он успокаивающе похлопал мужчину по широкой спине.

«Не бойся, это подделка». Гун Лисинь смотрел фильм ужасов в первый раз, когда он смотрел телевизор вместе со своим отцом. Он был шокирован появлением призраков на экране, но отец Гун успокоил его. Он это очень отчетливо помнил.

Сун Хаоран был смущен тем фактом, что мальчик утешал его, хотя их рост был полярно противоположным. Тем не менее он улыбнулся; его сердце согревалось, когда он чувствовал, что мальчик продолжает свои действия.

Сун Хаоран потянулся, чтобы прикоснуться к мягким шелковистым волосам, и спросил: «Если бы эти сцены были реальностью, вы бы испугались?» Он начал внутренне спорить, стоит ли ему рассказать мальчику о том, что должно было произойти в ближайшем будущем.

Он не был уверен, пойдет ли мальчику знать об апокалипсисе на пользу. Он не хотел, чтобы такие темы отягощали мальчика.

Сун Хаоран все еще колебалась, когда Гун Лисинь ответил: «Не боюсь». Молодой мастер проигнорировал внутреннюю борьбу Сун Хаорана. «Зомби можно просто убить одного за другим. Нечего бояться. Пока все зомби будут мертвы, однажды мир восстановит свою жизненную силу, и все вернется в норму».

Юноша взглянул на Сун Хаорана. Его изящная внешность с острыми гранями резко контрастировала с его спокойными ясными глазами, полными безразличия. Его холодное лицо раскрыло его (скрытое) мощное внутреннее сердце, когда он взглянул на Сун Хаоран. Глядя на спокойное сияющее лицо юноши, Сун Хаоран слушал его слова, которые были полны твердой уверенности. Беспокойство Сун Хаорана уменьшились, прежде чем на его лице появилась небольшая приятная улыбка.

Человеческое население будет продолжать расти, в то время как зомби могут только вонять и превращаться в кровавое месиво. Просто нужно было убить их одного за другим. Он сравнил это с вырезанием разлагающейся плоти из гноящейся раны, когда гниющая плоть удаляется, и рана когда-нибудь заживает. Даже если он не был уверен, что сможет дожить до того дня, когда зомби будут уничтожены, Сун Хаоран все еще был уверен в своей уверенности в том, что человечество победит.

Улыбаясь, он схватил молодого человека за тонкую талию и прижал его голову к его широкой груди. Сун Хаоран имел безмятежное выражение, когда его подбородок коснулся мягких волос мальчика. Юноша прижался к нему в объятиях, одна рука нежно похлопала его по спине, его розовые губы скривились в улыбке, благодаря чему он выглядел очень раслаблено.

В комнате один высокий и один более низкий тихо обнимали друг друга, утешая друг друга; создавая образ, наполненный теплом.

Было неизвестно, как долго Линь Вэньбо простоял вне комнаты вне поля зрения, прежде чем он отвел глаза от этой картины. Лениво прислонившись к стене, он вытащил сигарету и зажег ее. Дым медленно ушел от его лица, и он слегка ухмыльнулся.

В этот момент он немного завидовал своему другу, Сун Хаорану, обнимавшему юношу. Ребенок, казалось, обладал магической силой, которая заставляла других чувствовать счастье, просто глядя на его спокойное выражение лица. Это было хорошо, не слишком сильно или глубоко, что позволяло облегчить бремя своего сердца.

В такие времена приятно было утешить кого-то! Линь Вэньбо мысленно вздохнул, выпустив немного дыма. Он внезапно вспомнил, как Гун Сяньи бросилась собирать материалы в своем помещении и выгнала его из комнаты. При этой мысли его ухмылка сменилась нейтральным выражением.

Гун Лисинь прислонился к теплой груди Сун Хаорана, лениво зевая, слезы залили его завитые ресницы.

Когда Сун Хаоран увидел это, он отпустил мягкое тело, даже если не хотел.

«Уже поздно, ложись спать». Сун Хаоран сказал, выключая фильм. Он встал, повернул голову к сонному подростку и осторожно добавил: «С завтрашнего дня ты будешь тренироваться каждый день. Я тоже пойду в армию на тренировку. Драки, стрельба, лазание, бег на длинные дистанции - все это вещи, которые тебе нужно выучить и практиковать ... Я помогу тебе приезжать из школы. Посмотри на эти тощие руки и ноги, что ты будешь делать, если встретишь опасность! " Сун Хаорань сказал, зажимая руки Гун Лисинь.

Руки Гун Лисинь были гладкими и нежными, очаровательными; заставляя задуматься, насколько привлекательным было бы обнаженное тело мальчика. Как только этот образ появился в его сознании, выражение лица Сун Хаорана напряглось, и он немедленно отпустил юношу.

Гун Лисинь посмотрел вниз, прежде чем закрыть глаза. Он не заметил изменения в выражении лица Сун Хаорань. Его руки вытянулись, чтобы притянуть мягкое и пушистое одеяло к груди.

Сун Хаоран стояла у кровати, глядя на спящего мальчика. Когда жар в нижней части его тела и странное чувство в сердце утихли, он закрыл дверь и ушел. Что касается апокалипсиса, он решил скрыть информацию от мальчика ... Поскольку впереди темные времена, он позволит ему насладиться этим мирным, счастливым временем.

Как только Сун Хаоран закрыл за собой дверь, он увидел Линь Вэньбо, который стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в руке. Его шаги остановились, и выражение его лица исказилось. Но он быстро поймал себя и прошептал: «Вы слышали? С завтрашнего дня вам необходимо идти в армию, чтобы участвовать в тренировках, чтобы вы могли дольше продержаться во время апокалипсиса».

Гун Сяньи предсказала, что они станут пользователями способностей, но они не смогут расслабиться, даже если станут пользователями способностей. Улучшение физической формы и обучение навыкам самообороны всегда было хорошо.

Линь Вэньбо затушил сигарету, бросил ее на пол и кивнул.

Для молодого мастера это была ночь без сновидений. На следующий день он проснулся с серьезным выражением лица, вспомнив подслушанный разговор между двумя мужчинами за пределами его комнаты.

Гун Сянъи говорила о многих вещах, которые он не совсем понимал, таких как сила, космос, эволюция и тому подобное. К счастью, его приспособляемость была сильной. Люди были умными и превосходными, и он умело использовал свой метод пятистрочного набора текста, чтобы находить ответы на Baidu (Google).

Впечатление Гун Лисиня от апокалипсиса можно описать только двумя словами: голод и убийство.

Он слышал, как Гун Сяньи предсказал, что у него не будет способности, но он также не станет зомби. Это было хорошо. Даже если у него не было силы, у него все еще были боевые искусства.

Если бы он смог развить «Обратных Духов» до третьего уровня, даже развитые зомби не смогли бы причинить ему вред. В своей предыдущей жизни он был заключен в подземный дворец, разве он мог бояться убийства?

Что касается голода, он привык к ужасной пище, когда его сослали в подземный дворец. Чтобы сэкономить больше времени для совершенствования, Сяо Линь всегда очищал Бугу Дан(таблетки) для него. Если он был голоден, он съел бы одну, и ему больше не нужно было есть в течение следующих двух месяцев. Хотя вкус Бугу Дана был горьким, он был очень практичным в апокалипсисе из-за нехватки еды. Необходимо было изготовить несколько флаконов этого лекарства.

Когда он думал об этом, название лекарственных материалов в этом мире было таким же, как и название лекарственных материалов в его первоначальном мире. Молодой мастер быстро открыл свой блокнот и начал записывать ингредиенты, необходимые для очистки Бугу Дана.

Он записал ингредиенты для Бугу Дана. При этом маленький мастер думал о том, как зомби могут разрезать человеческую кожу и передавать вирус, подобно трупам, созданным Сяо Линем. Если бы он очистил Байду Дань(еще один вид таблеток) и съел его, он был бы невосприимчив ко всем ядам, даже исходящим от зомби. Он также мог использовать свою внутреннюю силу в качестве альтернативы, чтобы вытеснить зомби-токсин, но лучше перестраховаться, чем сожалеть.

Потирая губы, он вспомнил о существовании Байду Дань. На этот раз молодой мастер был несколько обеспокоен, потому что для очищения этого ядовитого Дана ему потребовались бы редкие яды. Даже если бы он использовал всеобъемлющий магический Интернет, ему все равно было бы трудно найти их все за один присест, учитывая, что яды строго регулируются.

Хн, скажи другим сделать это. Два человека за работой лучше, чем один. Молодой мастер тайно кивнул, и спокойствие вернулось к ребенку, которому не хватало времени.

Составив список необходимых лекарственных ингредиентов, молодой мастер сразу же поручил подросткам найти необходимые ингредиенты.

Дети эффективно пользовались Интернетом; Менее чем за час им удалось собрать все необходимые ингредиенты для бугу-дана. Теперь ему нужна была только аптека, чтобы доставить товар. Ингредиенты для Байду Дан было немного труднее найти, особенно с учетом того, что требовалось более сотни ядов. В настоящее время обнаружено 30-40% ядов. Остальные яды были разбросаны по всему миру, что затрудняло добычу, но он полагал, что скоро получит о них новости.

Гун Лисинь закончил разговор, обрадованный тем, как быстро все ингредиенты были собраны и просто ждали доставки. Его глаза заблестели, когда он подумал о химической лаборатории своей школы. Он не ожидал, что в этом мире инструменты очистки будут настолько продвинутыми; Существовали котлы высокого давления, которые могли повышать температуру до более чем тысячи градусов, баллоны с жидким азотом, которые могли понижать температуру до точки ниже точки замерзания, и не было необходимости беспокоиться об очистке веществ, потому что существовало бесчисленное множество типов оборудования, которое может быть использован. С помощью этих инструментов он сможет очищать как минимум несколько сотен таблеток каждый день. Его скорость будет увеличиваться по мере того, как он станет лучше знакомиться с оборудованием.

Так как эффект Бугу Дан длился месяц или два, молодому мастеру, таким образом, нужно было съедать всего четыре-пять таблеток в год, поскольку его выращивание «Обратных духов» продлило срок действия Бугу Дана на месяц. Причина, по которой он очищал так много бугу данов, заключалась в том, что он готовил их для семьи Гонг. Возможно, ему не нужно столько, но это не значит, что его близким они не нужны. Что до Бугу Дана? Он был бесполезен для тех, у кого не было внутренней силы, поскольку он был эквивалентом кишечному яду. Гун Лисинь не осмелился рискнуть своей семьей из-за Байду Дань.

Поскольку они знали о космических способностях Гун Сяньи, еду покупали в массовом порядке. С ее поддержкой, отцу Гун, Старшему брату Сун и другим не пришлось бы слишком беспокоиться о голоде. Кроме того, Бугу Дан был горьким на вкус, и его было трудно проглотить; это ни в коей мере не было сравнимо со свежими продуктами, собранными Гун Сянъи. Однако мир менялся, и, поскольку теперь он мог усовершенствовать Бугу Данс, он это сделал. Он всегда будет готов. Даны использовались в случае, если Гун Сянъи больше не была в хороших отношениях с ними или если бы она попала в аварию.

Гун Лисинь не заботился о том, что случилось с Гун Сянъи, его настроение навсегда останется неизменным, когда дело касается его сестры. Сначала у него были определенные ожидания, но всякий раз, когда он пытался углубить их отношения, девушка встречала его враждебно. Эти ожидания немедленно исчезли, и теперь Гун Сяньи навсегда останется для него чужим.

Приготовив лекарственные ингредиенты, Гун Лисинь спустился вниз, чтобы позавтракать. Остальные члены семьи Гун уже ушли на работу. До апокалипсиса оставалось еще десять месяцев, и все использовали этот период времени, чтобы завершить все приготовления.

Настроение Гун Лисина было плохим, когда он сидел за пустым столом. Наконец-то у него появилась счастливая семья, и он смог исследовать красочный мир. Когда начнется апокалипсис, солнце и городская суета исчезнут. Неужели Бог так отчаянно пытался забрать жизнь?

Его настроение больше не было унылым, когда он думал о Боге. Если бы Бог действительно хотел отнять жизнь, он бы сделал все возможное, чтобы бороться против Бога. Он уже однажды умер, чего еще бояться? Приняв решение, Гун Лисинь отбросил отвлекающие мысли и начал наслаждаться плотным завтраком перед ним. Деликатесы, которые можно было есть сейчас, должны быть востребованы; он не позволил бы событиям, которые произойдут в будущем, повлиять на его аппетит.

Гун Лисинь взял свою сумку и пошел в школу, когда закончил есть. По прибытии в школу он направился в кабинет директора, чтобы получить разрешение на использование лаборатории для старших сотрудников, которая обычно предназначалась для использования университетом.

Столкнувшись с Гун Лисинем, директор не посмел отказать в просьбе. Он дал ему ключ от лаборатории, ничего не спрашивая.

Искренне поблагодарив директора школы, Гун Лисинь пропустила урок, чтобы воспользоваться лабораторией. С ключом доступ в лабораторию был беспрепятственным. Он начал запоминать функции различного оборудования, которое он будет использовать. Затем он ознакомился с методами операции. Убедившись в своей способности использовать оборудование, он взял лекарственные ингредиенты, которые нужно было усовершенствовать, и отложил их в сторону. Ранее он звонил в аптеку, чтобы они отправили купленные ингредиенты непосредственно в аффилированную среднюю школу.

Имея в руках лекарственные ингредиенты, он был готов начать очистку, но не понимал, что утро уже прошло. Сун Хаорань пришел забрать его, но он не смог найти Гун Лисинь. Когда Сун Хаорань не смог найти Гун Лисинь в своем классе, он пошел в кабинет директора, чтобы узнать, где находится молодой мастер. Следуя указаниям директора, Сун Хаоран прибыл в лабораторию.

«Что ты здесь делаешь, пропустив урок сегодня утром?» Он постучал в дверь лаборатории, дверь открылась, и он увидел ребенка, спокойно стоящего перед ним. Сун Хаоран расслабил свое напряженное настроение, но на его лице все еще оставался след беспокойства.

После того, как он провел более месяца вместе с Гун Лисинем, его чувство к мальчику неосознанно усилилось. Когда он не смог найти Гун Лисиня, его сердце почти остановилось.

«Я совершенствую медицину. У меня нет времени на занятия». Молодой мастер убрал руку от дверной ручки и откинул голову назад, прищурившись круглыми кошачьими глазами, когда признался в том, что делал. По отношению к самому близкому и самому надежному человеку в этой жизни, Гун Лисинь не чувствовал необходимости что-либо скрывать от Сун Хаоран.

Почесывая голову, Сун Хаорань спросил: «Очищаете лекарство? Что это за лекарство?» На его лице было озадаченное выражение.

Гун Лисинь отвел Сун Хаорана в комнату и указал на таблетки на столе. «Бугу Дан, ты можешь съесть один и полмесяца не чувствовать голода».

Сун Хаорань поднял брови, взял таблетку и посмотрел на нее. Он с улыбкой спросил: «Откуда вы взяли рецепт этой таблетки? Как вы усовершенствуете Бугу Дан? Неужели это так полезно?»

«Рецепт был найден в сутре Шаолинь-Ицзинь. Очень полезен. Если апокалипсис действительно случится, нам не придется беспокоиться о голоде». Главное внимание Гун Лисинь было сосредоточено на этом факте.

Хотя он не мог раскрыть свое происхождение, ему не нужно было лгать. В тот день он смотрел руководства по боевым искусствам, оставленные Гун Лисинь, и иногда видел этот рецепт в одной из книг. Несмотря на то, что рецепт был, для очистки Бугу Дан также нужен кто-то, кто понимает количество используемых ингредиентов и порядок, в котором они используются. Малейшая ошибка приведет к провалу. Рецепт передавался тысячелетиями, но техника очистки давно потерялась в реке времени. Неудивительно, что современные люди знали о Бугу Дан только по рассказам и легендам.

Сун Хаорань был таким человеком, который изначально думал, что Бугу Дан был всего лишь мифическая пилюля. Он не думал, что Гун Лисинь откроет суть древних текстов, он думал, что Гун Лисинь просто любопытен. В конце концов, какой мужчина в детстве не мечтал, чтобы такие легенды о боевых искусствах были правдой?

Однако маленький, полный уверенности внешний вид Гун Лисинь был довольно забавным. Сун Хаоран не мог не улыбнуться.

Похоже, что после того, как он вчера вечером посмотрел «Обитель зла» и после короткого обсуждения его мыслей об апокалипсисе, он был несколько вдохновлен. Не всегда было хорошо создавать ощущение кризиса на столь раннем этапе и разрушать временное счастье других.

Лицо Сун Хаорань потемнело. Он похлопал Гун Лисиня по плечу и похвалил его: «Хорошо, если апокалипсис действительно разразится, это лекарство будет полезно. Если вы улучшите некоторые, не забудьте дать немного Большому Брату».

Хотя он знал, что эти лекарства бесполезны, Сун Хаорань не мог выдержать нападок на энтузиазм Гун Лисиня. Более того, он был доволен, когда заговорил с Гун Лисинем, который был серьезным, но очень милым. Чувство кризиса и тяжести надвигающегося апокалипсиса всегда исчезало, когда он видел юношу.

«Хм, я все равно собирался дать Брату Сун бутылку». Молодой мастер с улыбкой кивнул.

Услышав этот ответ, холодное сердце Сун Хаорана полностью растаяло. Чем больше он смотрел на этого воспитанного ребенка, тем комфортнее он себя чувствовал. Он хотел схватить их за плечи и прижать к себе, пока у ребенка не закружилась голова. Он не стал обнимать мальчика, потому что знал, что не захочет отпускать.

«Что ж, лекарство нужно будет усовершенствовать в другой день. Важно, чтобы вы тренировали свое маленькое тело». Сун Хаорань вытащил Гун Лисиня из лаборатории и направился в тренировочный лагерь спецназа на окраине города.

По мере приближения апокалипсиса ему нужно будет как можно быстрее улучшить физическую форму Гун Лисинь, чтобы у Гун Лисина была возможность защитить себя.

Дуэт прибыл на сборы. Линь Вэньбо в военной форме ждал на полигоне. Когда все были в форме, его обычное нежное выражение лица стало жестким, обнажив вялое чувство дикости.

Гун Лисинь выскочил из машины и подбежал к Линь Вэньбо; его глаза сверкали, когда они бродили по телу потрясающего человека. Увидев нетерпеливые глаза Гун Лисиня, Линь Вэньбо улыбнулся; негодование невозможно увидеть на лице мужчины. В прошлом Линь Вэньбо испытывал отвращение к молодому человеку из-за его наполненных похотью глаз, однако глаза Гун Лисиня больше не были испорчены этой похотью.

Сун Хаорань не знал, что чувствовать, когда увидел Линь Вэньбо, привлекшего все внимание Гун Лисинь. Он припарковал машину и подошел к ним. Он встал между ними обоими, чтобы Линь Вэньбо больше не был в поле зрения Гун Лисинь.

«Сун, Большой Брат, этот комплект одежды действительно классный. Гун Лисинь быстро привык к современной эстетике, так как он был как чистый лист, когда перевоплотился. Как и все мальчики, ему особенно нравилась военная форма.

«Конечно, я уже приготовил один для вас. Идите в раздевалку, переоденьтесь, и мы немедленно приступим к тренировкам».

Оказывается, именно военная форма привлекла внимание мальчика! Напряженное настроение Сун Хаорань расслабилось. Он отвел Гун Лисиня в раздевалку, прежде чем вручить ему новенькую военную форму.

Гун Лисинь, обрадованный тем, что получил форму, быстро вошел в кабинку, чтобы переодеться. Когда он закончил, Линь Вэньбо начал свой жестокий тренировочный режим. Конечно, слово «жестокий» относилось к ученому Линь Вэньбо. Для Гун Лисиня обучение было легким делом.

Сун Хаоран был готов ожесточить свое сердце. Несмотря ни на что, он заставлял Гун Лисиня закончить все виды полевых тренировок, но он не ожидал, что Гун Лисинь завершит все это с легкостью. Даже пятикилометровый бег по пересеченной местности был пройден от старта до финиша. Гун Лисинь даже шел впереди группы, даже не вспотев, в то время как последний человек в группе едва дышал. Сун Хаорань и другие ветераны были смущены.

«Как и ожидалось от сына дяди Гун! С его физическими способностями он практически родился, чтобы быть солдатом!» - воскликнул заместитель Сун Хаорана и разочарованно покачал головой, увидев, насколько устал Линь Вэньбо.

Сун Хаорань слабо улыбнулась, не отрывая глаз от фигуры юноши, стоявшей на тренировочной площадке. Он продолжал смотреть с гордостью, даже не взглянув на своего друга, который едва мог дышать. Линь Вэньбо был крупным мужчиной, о нем не нужно было беспокоиться.

Когда в тот день тренировка закончилась, Гун Лисинь выглядел так, будто прогуливался, в то время как Линь Вэньбо выглядел полумертвым, шатаясь, как зомби.

Линь Вэньбо уставился на маленькое лицо Гун Лисиня: «Лисинь, ты тренировался раньше?» Выдающееся выступление Гун Лисиня сегодня полностью изменило его отношение к мальчику. Гун Лисинь не был угрюмым и параноиком, напротив, он был очень независимым. Его упорство доказало, что он был совершенно другим по сравнению с другими избалованными детьми.

«Нет, сегодня был мой первый раз». Гун Лисинь покачал головой и с улыбкой подбежал к Брату Сун.

Вы все еще можете бежать ?! Линь Вэньбо в шоке уставился на бегущего Гун Лисинь. Затем он посмотрел на свои ноги и улыбнулся. Конечно, если бы вы продолжали сравнивать себя с другими, для вас было бы лучше умереть .

«Отличная работа, Лисинь! Ты был даже лучше, чем твой Брат Сун!» Сун Хаорань широко раскрыл руки, глядя на подбежавшего к нему подростка. Он не мог полностью выразить, насколько он доволен тренеровкой Лисина.

«На самом деле, я немного потренировался, так что это было не слишком сложно». Молодой мастер был скромен, но он сам был ошеломлен своим сегодняшним выступлением. Если бы не было внутренней силы, он бы едва продержался полчаса в такой высокоинтенсивной тренировке. Сун Хаорань был обычным человеком, не имеющие внутренней силы, но он может сохраняться в этом виде тренировки каждый день. Сун Хаорань был действительно сильным.

«Когда вы тренировались? Почему я не знаю?» Сун Хаоран услышал слова мальчика, которые отличались от того, что он помнил о мальчике.

«Я медитирую каждую ночь, и у меня есть внутренняя сила, чтобы защитить свое тело». Мальчик честно объяснил. Перед Сун Хаораном он всегда говорил правду, ничего не скрывал. Однако Сун Хаорань подумал, что Гун Лисинь пошутил, и усмехнулся мальчику в плечо.

Из-за спины этих двоих Линь Вэньбо услышал и тоже рассмеялся, но глубоко внутри он чувствовал ревность. В его сердце было темно. Он не ожидал, что мальчик окажется таким смешным. Он не думал, что с таким серьезным лицом мальчик сможет рассказать анекдот, который рассмешит другого.

Маленький хозяин не знал, что он сказал, чтобы рассмешить двоих, и наклонился вперед, его тонкие брови слегка искривлены, а большие глаза полны сомнения. Его розовые губы были в прямую линию, и он выглядел еще серьезнее.

Пережив шутку Гун Лисиня, Линь Вэньбо и Сун Хаоран были в хорошем настроении. Как только они рассмеялись, накопившаяся усталость от событий дня исчезла.

Двое мужчин задавались вопросом, как они никогда не осознавали, что Гун Лисинь был таким хорошим и интересным ребенком? Настороженность Линь Вэньбо по отношению к юноше постепенно угасала, и он начал лучше воспринимать Гун Лисиня, наблюдая за мальчиком, идущим перед Сун Хаораном.

Наблюдая за мальчиком в течение двух месяцев, он мог сказать, что любовь Гун Лисинь была чисто платонической. После того, как Сун Хаоран и Гун Лисинь закончили говорить, энтузиазм в глазах Гун Лисиня полностью исчез, и его лицо стало спокойным. Линь Вэньбо чувствовал себя расслабленным и комфортным рядом с изменившимся Гун Лисинь.

Дружбу между двумя мужчинами установить было несложно. Перенеся вместе несколько часов страданий, дружба между Гун Лисинь и Линь Вэньбо углубилась.

Когда закончился август и начался сентябрь, наступила неоправданно жаркая осень. Красное солнце просто висело там, но исходившее от него тепло все еще оставалось сильным. После трех дней тяжелой работы трое мужчин уже устали. Когда трое мужчин вошли в раздевалку, чтобы переодеться, слился пот. На их лицах было видно нетерпение, потому что они отчаянно хотели отправиться в общественную баню в тренировочном лагере.

В бане было много людей. Когда солдаты увидели входящего генерал-майора Сун, каждый поздоровался с ним; несколько человек ускоряют свои действия, чтобы освободить место для трех только что вошедших.

Пока Сун Хаоран искал корзину, чтобы одолжить, он сказал: «После утомительного дня хорошо принять горячую ванну, чтобы расслабить мышцы. Боль постепенно исчезнет. После того, как я закончу, давай поужинаем вместе. Вы говорите, что в прошлый раз вам понравился стейк? Пойдемте поедим западную еду ». Получив корзину от кого-то, выходящего из бани, Сун Хаоран передал корзину Гун Лисину, чтобы он мог положить в нее свою чистую одежду. Корзина была отложена в сторону, чтобы Гун Лисину было удобно носить свою одежду после душа.

Услышав упоминание о вкусной еде, юноша загорелся глазами. «Хорошо! Спасибо, Большой Брат Сун». Сказал Гун Лисинь. Мальчик не потрудился скрыть слюнявое выражение на лице. Это заставило Сун Хаорана рассмеяться и почувствовать, что он не грязный и потный беспорядок.

Наблюдая, как эти двое гармонично ладят, в глазах Линь Вэньбо промелькнула тень зависти. Было странно, что он раньше испытывал отвращение к Гун Лисину, так как он знал, как любит мальчика. Ему особенно нравилось видеть серьезное, но спокойное выражение лица Гун Лисиня. К сожалению, после разговора в тот день мальчик, казалось, ушел от своего предыдущего увлечения; становится гораздо более далеким от него.

Линь Вэньбо нахмурился. Он подавил свои чувства в своем сердце и быстро снял грязную униформу, прежде чем включить душ, чтобы помыться. Сун Хаорань также снял свою грязную униформу, обнажив здоровую кожу, загорелую до красивого бронзового цвета.

Рост обоих мужчин был более 180 сантиметров. Они были физически сильными, с хорошо сбалансированными мышцами. А между ними стоял белый и нежный, похожий на кошку, Гун Лисинь. Картина, которую сформировало трио, была довольно странной, но

Поскольку это был тренировочный лагерь спецназа, физические качества всех присутствующих мужчин были одинаковыми, куда бы вы ни смотрели в ванной. Все мужчины были крупными, поэтому внезапное появление худощавого молодого человека бросалось в глаза, как цыпленок в стае уток.

В частности, этого мальчика, у которого была гладкая белая кожа и маленькое нежное лицо, было чрезвычайно трудно не заметить другим. Как говорится: когда ты солдат три года, даже свинья может превзойти Дьяочана. Без женщин в поле зрения они бы довольствовались таким красивым молодым мальчиком. Хотя большая группа людей в общественной бане не имела никаких дурных намерений по отношению к Гун Лисинь, они не могли удержаться и часто украдкой поглядывали на мальчика.

Молодой мастер был заключен в Подземный дворец и подвергался пыткам со стороны Сяо Линя в течение 16 лет. Он уже занимался боевыми искусствами до тех пор, пока не потерял сознание из-за истощения, поэтому Гун Лисинь не выказывал страха, даже когда сталкивался с людьми с необычайной силой. Хотя он заметил внимание, которое ему уделялось, ему было все равно. Он принял горячий душ, чтобы смыть пот, его пара кошачьих глаз слегка прищурилась от удовольствия. Выражение лица мальчика, когда он сосредоточился на наслаждении душем, было очень привлекательным.

Рядом с ним был Сун Хаорань; он был не очень спокоен. Белая кожа юноши была нежной; под проливной водой его кожа приобрела блеск. Глядя на самое богатое молоко, окружающие захотели подойти поближе и сделать глоток. Может быть, потому, что тело молодого человека все еще развивалось, но мальчик был очень гладким, и у него не было волос на лобке. Он выглядел розовым, чистым, красивым и нежным.

Когда подросток время от времени поворачивался, его белые, круглые и нежные ягодицы смотрели на Сун Хаорань. Во рту у него пересохло от вида, чем больше он смотрел на него, тем труднее было дышать.

Непроизвольно в его голове возник образ Гун Лисиня, освобождающегося в клубе. Тихие стоны, издаваемые мальчиком в этот раз, казалось, наполнили его уши.

Сун Хаоран был раздражен собой. Он глубоко ненавидел тот факт, что он так ясно помнил эту сцену, хотя и хотел ее забыть. Но что заставило его смутиться, так это реакция его тела на воспоминание. Он почувствовал жар внизу живота. Посмотрев вниз, он увидел, что его член слегка приподнялся.

Его шокировала его реакция, и он больше не мог мыться. Он обернул полотенце вокруг талии и поспешил из общественной бани. Когда он обернулся, то понял, что в общественной бане все еще было много людей, которые смотрели на тело мальчика.

Черт! Необходимо было как можно скорее установить отдельный санузел. Чувствуя раздражение, Сун Хаоран нахмурил брови. Он схватил другое полотенце и накрыл мокрое тело мальчика, крича: «Поторопитесь! Войска посреди битвы не занимают столько времени, как вы все. Умывайтесь, я жду вас снаружи».

Мальчик кивнул, показывая, что он слышал; мальчик сразу ускорил свои действия. Линь Вэньбо намылил свое тело и смыл пену, чтобы он стал чистым. Когда Линь Вэньбо и Гун Лисинь вышли на улицу, переодевшись в чистую одежду, Сун Хаорань уже вернулась в нормальное состояние.

Он курил сигарету, пока ждал в военной машине. Глаза Сун Хаорана загорелись, когда он увидел, что Гун Лисинь выглядит обновленным; его рот был сжатой линией.

Юноша немедленно забрался на пассажирское сиденье, не заметив немного напряженного выражения лица Сун Хаорань. Он по-прежнему выглядел спокойным и рассудительным. Когда он заметил взгляд Сун Хаорана, он не мог не улыбнуться, обнажив жемчужно-белые зубы.

Расслабленный характер Гун Лисина заразил Сун Хаорань. Его противоречивое настроение исчезло, а его жесткое выражение лица смягчилось.

Выбросив недокуренную сигарету, Сун Хаоран завела машину и направилась к самому известному западному ресторану города. Трое мужчин выбрали хороший стол и начали заказывать свою любимую еду.

Гун Лисинь перепробовал множество разных вкусных блюд, но, поскольку он не мог читать меню, он заказал только стейки и десерты. Он заказал те же блюда, что и в последний раз, когда ел западную еду.

Нос Гун Лисинь незаметно дернулся, когда появились жареные на гриле гребешки Сун Хаорань и лосось Линь Вэньбо. Он тайно унюхал ароматные запахи, исходящие от еды.

«Жаждать чужую еду - это грубо!» Он молча предупредил себя, прежде чем взглянуть вниз, чтобы серьезно порезать стейк из черного перца на мелкие кусочки, прежде чем положить его в рот и жевать. Однако блюда, которые он когда-то ел, были не такими привлекательными, как блюда, которые он никогда не пробовал. Юноша, казалось, сосредоточился на еде, но его яркие глаза время от времени украдкой поглядывали на тарелку Сун Хаорана.

Юный мастер был ребенком, что не могло быть более простым. Он не мог скрыть свои мысли. Он думал, что очень хорошо это скрывает. Но он не знал, что его украдкой взгляды на тарелки Сун Хаорань и Линь Вэньбо давно заметили.

Двое мужчин тайно засмеялись.

Сун Хаоран упорствовал надолго, но в конце концов потерял большие глаза Гун Лисиня, которые были наполнены нетерпением, когда он смотрел на их еду. Он посмотрел на Гун Лисиня, облизнул рот, затем улыбнулся и спросил: «Лисинь, ты хочешь попробовать мои гребешки?»

Темные глаза маленького хозяина внезапно просветлели, но все же спросили: «Можно?»

«Конечно», - Сун Хаоран не мог удержаться от смеха, разделывая восхитительный гребешки и поднося его ко рту мальчика, - «давай попробуй».

Гребешок после приготовления на гриле получился нежным с неповторимым ароматом. Тело Гун Лисиня не двигалось, когда он дважды принюхался; его рот наполнился слюной. Было слишком поздно думать об отказе, потому что его тело двигалось само, чтобы проглотить гребешок. Его глаза расширились, на его лице появилось оргазмическое выражение от чудесного вкуса.

Мальчик выглядел как щенок, который ел; это было неописуемо мило. Сун Хаоран был очарован; его дыхание становится беспорядочным. Его глаза были прикованы к губам Гун Лисиня, когда мальчик бессознательно корчился на стуле, наслаждаясь вкусом.

Линь Вэньбо, сидевший напротив Гун Лисиня, также не мог удержаться от взгляда на чистое и невинное выражение лица Гун Лисиня. Чем дольше он смотрел, тем шире его улыбка.

Казалось, что каждый раз, когда он ел с Гун Лисинь, его аппетит всегда улучшался. Линь Вэньбо усмехнулся, когда вспомнил, когда в последний раз они вместе ели западную еду.

Гун Лисинь попробовал еду во рту, его сердце было очень довольным. Внутренне вздохнув, он подумал: «Сонг Брат так хорош; он не забывает делиться со мной такими хорошими вещами! » Он не мог быть таким невежливым. Он осознавал свои манеры. Он почувствовал, что ему также следует разделить еду с Сун Хаораном, поэтому он взял кусок стейка. Тщательно намазывая насыщенным чесночно-перцовым соусом, он поднес вилку ко рту Сун Хаорана.

Юноша посоветовал Сун Хаорану открыть рот: «Мой бифштекс тоже очень вкусный, Старший Брат Сун должен откусить».

Сун Хаоран был ошеломлен, но быстро съел кусок стейка. Радость на лице мальчика каким-то образом добавляла сладости соленому стейку, когда он смотрел на Гун Лисинь.

Они продолжали кормить друг друга, и близость между ними очень удивила Линь Вэньбо. Похоже, его друг искренне любил Гун Лисинь. Если бы он не видел это собственными глазами, он бы не смог представить, как его темпераментный друг с такой нежностью кормит другого человека.

Сун Хаорань обнаружил, что кормить Гун Лисинь действительно весело. Выражение лица юноши, сосредоточившегося на еде, было весьма приятно для глаз. Линь Вэньбо коснулся той части, где находилось его сердце, и отдал немного своего лосося Гун Лисиню. Ужин между тремя людьми прошел весело и гармонично.

Все трое остались довольны. Прошло два часа, прежде чем они заплатили за еду и покинули ресторан. Вернувшись в семейную резиденцию Гун, отец Гун и Гун Сяньи поели и сидели в столовой, разговаривая о сборе материалов.

Увидев троих вошедших, Гун Сяньи немедленно закрыла рот, ее глаза на несколько секунд остановились на Гун Лисине, внутренне насмехаясь над мальчиком.

Используя опыт своей прошлой жизни, она определенно знала, что Гун Лисинь уже влюбился в Линь Вэньбо примерно в это время. Однако сексуальная ориентация Линь Вэньбо была нормальной, и он вообще не хотел мужчин. Планы Гун Лисиня были бы напрасен. Ей не нужно было опасаться Гун Лисиня, потому что он только собирался унизить себя. Если Сун Хаоран и Линь Вэньбо хотели ладить с Гун Лисинь, то это было их дело. Ее настоящая соперница не появится до апокалипсиса, поэтому ей не о чем беспокоиться.

Более того, после двух месяцев наблюдения Гун Лисинь ничего не делал, кроме как ходить на занятия, есть и спать без какого-либо чувства беспокойства. Она была уверена, что, хотя в характере Гун Лисиня были некоторые отклонения, он не переродился, как она. Это было хорошо, она легко могла позаботиться о нем, когда наступит апокалипсис. Она заставит его страдать в этой жизни во веки веков.

13 октября 2012 года в 20:00 на островной стране произошло землетрясение силой 9,5 балла по шкале Рихтера, вызвавшее цунами. За несколько минут огромная волна размером с гору накрыла 1/10 территории острова. Цунами разрушило дома, многие были убиты или ранены. Это событие потрясло весь мир, когда все новостные станции начали сообщать о нем.

В ту ночь Линь Вэньбо прочитал о цунами, его настроение ухудшилось. Гун Сяньи предсказал, что это землетрясение и цунами произойдут. Фактически, Гун Сяньи предсказал все крупные бедствия, которые обрушились на мир за последние два месяца. До сих пор Линь Вэньбо не осмеливался верить ее словам, потому что хотел сохранить надежду, что все останется по-прежнему. Однако, когда ее пророчества сбывались, а мир переживал одну катастрофу за другой, их мирная жизнь медленно разваливалась.

Он сделал глоток крепкого виски, который только что налил, прежде чем отправиться в кабинет Линь Цзя, чтобы поговорить с главой семьи, которым был его дед, Линь Мао. Хотя он помогал Гун Сяньи собирать материалы, но он не делал все возможное. Поскольку он был обременен ответственностью своей семьи, над судьбой его семьи нельзя было шутить просто из-за пророчества.

Поскольку теперь было доказательство истинности пророчества, он знал, что семья Линь больше не может хранить молчание. Когда начался апокалипсис, необходимо было серьезно определиться с их дальнейшими действиями, чтобы выжить. Самый безопасный способ выжить - обеспечить армию семьи Гун полной материально-технической поддержкой и быть полностью привязанным к семье Гун. Для этого семье Линь пришлось сделать большой шаг.

Линь Вэньбо был сиротой в детстве. Одна из причин, почему его не убили его дяди в тени, заключалась в его способностях и навыках. Вторая причина заключалась в том, что Линь Мао поддерживал его. Линь Мао доверял своему внуку. Какими бы нелепыми или ужасающими ни были новости, он все же решил принять меры предосторожности; он принял решение только после того, как увидел Гун Юаньхана и Гун Сяньи.

Если Гун Сянъи сможет убедить его в реальности ее пророчества, семья Линь сделает все возможное, чтобы любой ценой поддержать армию Гун Юаньхана.

На следующий день Линь Вэньбо все еще оставался в особняке Линь утром, прежде чем отправиться в тренировочный лагерь днем. Чтобы подготовиться к апокалипсису, нужно быть сильным, чтобы пережить апокалипсис и хорошо жить во время апокалипсиса.

Его настроение было тяжелым, когда он подумал о предстоящем визите своего дедушки в дом Гун сегодня вечером. Он полагал, что судьба их семьи скоро решится.

Семья Линь полагалась на его отца, дедушку и упорный труд их трех поколений, чтобы вернуть семью туда, где они сейчас находятся. Его не интересовало богатство своей семьи, вместо этого он дорожил тяжелой работой, которую вложили он и его родители. После сегодняшнего дня все, что они делали в прошлом, будет разрушено апокалипсисом. Основа их семьи будет разрушена. Несмотря на то, что с ситуацией ничего нельзя было поделать, ему все равно было грустно.

В тренировочном лагере мрачность Линь Вэньбо была перенесена на мешок с песком, в который он бил; его кулаки становятся все быстрее и быстрее; его удары все сильнее и сильнее. Он остановился, чтобы посмотреть на мальчика, которого окружила группа солдат на полигоне. Когда он смотрел на Гун Лисиня, на его лице сразу же появилась улыбка, и с этим угнетающая атмосфера исчезла.

Сун Хаоран был занят сбором остальной армии в провинции, поэтому он не мог приходить в тренировочный лагерь каждый день. Поэтому именно его подчиненные тщательно подготовили график тренировок и скорректировали его для слабого юного мастера Гуна. Они мало что знали, они полностью недооценили силу и знания Гун Лисиня. Наставник стал подопечным, и все они продолжали возвращаться, чтобы попросить мудрости мальчика. Как только один человек уходил, его вскоре занимал другой человек. Сцена выглядела крайне комедийной.

Гун Лисинь изучил боевые искусства У и культивировал непредсказуемых «Обратных Духов». Поскольку эти две вещи были его основой, изучение современных боевых приемов было для него детской забавой. В первый день он изучил все виды боевых приемов и сражался с инструктором.

Инструктор был самым сведущим в различных видах боевых искусств в тренировочном лагере спецназа, но даже он проиграл в руках мальчика с детским лицом, который только что изучил боевые приемы день назад. Новости о поражении распространились, как лесной пожар, и другие мастера в тренировочном лагере начали хлынуть, чтобы они могли по очереди сражаться с мальчиком. Каждый, кто искал матча с Гун Лисинем, был побежден.

У солдат, особенно солдат, закаленных в бою, упорство просачивалось в их кости. Они не хотели проигрывать. Каждый раз, когда один проигрывал, другой выходил на бой. Ни один из солдат, просивших о матче, не смог выиграть у мальчика. Солдаты все больше и больше разочаровывались своими потерями до такой степени, что вызов Гун Лисинь на бой стал важным событием в тренировочном лагере. Всякий раз, когда кто-то бросал вызов мальчику, все остальные солдаты немедленно прекращали все, что они делали, и начинали болеть за соперника.

Такой гений, неудивительно, что он был сыном главы семьи Гун. Вполне вероятно, что в будущем мальчик пойдет в армию. Когда он это сделает, его будущее будет безграничным, и люди, отвечающие за обучение, не смогут помешать его восхождению к славе.

Молодой мастер был прост. Ему было не очень интересно демонстрировать свое превосходство. Его отношение к этим вызовам можно было описать одним словом: «серьезный». Его не раздражали эти постоянные проблемы. Вместо этого он соглашался на матч и сопровождал солдат играть до тех пор, пока они не были слишком измотаны, чтобы продолжать.

Не говоря уже о его странных движениях и сильных ударах, несравненное терпение Гун Лисиня в сочетании с его серьезным отношением к испытаниям завоевали уважение солдат. Они любили вызывать Гун Лисинь на матчи, потому что матчи были для них очень полезны, потому что после каждого матча мальчик находил время, чтобы четко указать на их недостатки и ошибки.

Наблюдая за тем, как молодой, ясноглазый подросток избивает одного здоровяка за другим, солдаты больше не ненавидели мальчика, а чувствовали к нему благодарность, поскольку он указывал на их недостатки. Сцена очень понравилась Линь Вэньбо. Его настроение, которое упало до самого дна, медленно поднималось, когда он тряся, смеясь.

«Сяо Лисинь, сразись со мной». - сказал Линь Вэньбо, не заботясь о солдатах, окружавших мальчика. Но, увидев мощный удар Гун Лисиня, он начал сомневаться.

"Нет." Гун Лисинь нахмурился. «Большой Брат Лин , ты не сможешь победить меня. Тебе будет больно». Большой Брат Линь был бессильным бизнесменом. Он не был таким стойким, как солдаты.

Линь Вэньбо не рассердился, услышав его отказ, вместо этого он с юмором улыбнулся. Он уже знал характер Гун Лисиня, так как уже несколько месяцев дружил с мальчиком. Гун Лисинь был чистым и простым ребенком, который говорил все, что у него на уме, не торопясь и не обманывая другого. Мальчик также был безразличен к будущему и вместо этого полностью сконцентрировался на наслаждении настоящим. Был ли он счастлив или страдал, он принимал все, что приходило на него. Он никогда не винил себя или других.

Находиться с ним было все равно что держаться за маленький источник света, он не был ярким, не горящим, но источал достаточно тепла при прикосновении, чтобы быть чрезвычайно успокаивающим до такой степени, что эти тяжелые, мрачные и стрессовые чувства исчезли.

Линь Вэньбо понравился нынешний внешний вид этого Гун Лисиня. Тренироваться с ним каждый день, а затем ужинать, в настоящее время было любимым занятием Линь Вэньбо. За этот короткий месяц чувства между ними тоже выросли.

«Если я не буду драться, как я могу заниматься боевыми искусствами». - сказал Линь Вэньбо с улыбкой.

" Большой Брат Лин прав". Гун Лисинь подумал об этом, прежде чем кивнул в знак согласия. Затем он торжественно предупредил: «Это борьба, я не буду тебя жалеть».

"Не будь вежливым!" Линь Вэньбо засмеялся. Он отступил на два шага, прежде чем принять наступательную / оборонительную позу.

Двое быстро бросились друг к другу. Гун Лисинь действительно сдержал свое слово и одним мощным движением победил Линь Вэньбо. Один удар вытолкнул Линь Вэньбо из поля боя. Гун Лисинь остановился, когда увидел это, и подошел, чтобы поднять его.

Навыки Брата Линь были на самом деле неплохими. Он выиграл только потому, что много лет изучал боевые искусства. Его тело также защищала его внутренняя энергия. Хотя он пытался сдерживать себя, боевые инстинкты, которые были высечены в его костях, заставили его победить Большого брата Линя. Гун Лисинь втайне сетовал: «Быть обычным человеком действительно было невозможно».

"Ты действительно не проявил милосердия!" При поддержке Гун Лисиня Линь Вэньбо присел, держась за живот в том месте, где он получил болезненные удары ногой всего несколько секунд назад. Состояние его было не очень хорошее, но внутри он был очень счастлив. После сердечной борьбы его мрачные мысли улетучились.

Гун Лисинь искренне извинился: «Мне очень жаль». Он потянулся к животу Линь Вэньбо. Он сказал: «Я помогу Брату Лин почувствовать себя лучше». Используя ладонь, он использовал технику, которая лечила любые порезы и синяки, которые могла получить Линь Вэньбо.

Ладонь Гун Лисинь была нежной и гладкой. Он был очень мягким и нежным, когда растирал живот Линь Вэньбо. Внезапно поднялась температура, и боль в животе перестала быть такой болезненной. Линь Вэньбо моргнул, попытался издать звук, но остановился. Он не хотел ставить себя в неловкое положение на публике.

«Мне намного лучше, не волнуйтесь». Он неохотно убрал маленькую ручку Гун Лисиня от себя. Линь Вэньбо улыбнулся, коснулся черных волос другого и сказал: «Время почти истекло, ты можешь вернуться первым. Иди, Большой Брат Линь пригласит тебя пообедать».

"Хорошо!" Гун Лисинь немедленно кивнул, его глаза расширились от восторга, а выражение его лица было ярким и счастливым. Он был похож на щенка, ожидающего, пока хозяин его накормит. Улыбка расплылась по лицу Линь Вэньбо, когда его сердце смягчилось при виде. Двое пошли в отдельные ванные комнаты, которые были специально одобрены Сун Хаораном. Как обычно, они бродили, пока не нашли ресторан с разными фирменными блюдами, чем те, которые они ели раньше.

Гун Лисинь увидел магазин барбекю в тайском стиле. Он указал на аппетитное барбекю на вывеске магазина и широко раскрытыми глазами с жалким выражением лица посмотрел на Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо похлопал себя по макушке, улыбаясь и кивая, прежде чем повернуть руль, чтобы найти место для парковки. Машина остановилась, и, прежде чем они успели расстегнуть ремни безопасности, зазвонил сотовый телефон Линь Вэньбо.

Принимая звонок, он уважительно выслушал низкую речь собеседника. Затем Линь Вэньбо посмотрел на Гун Лисинь и извинился. «Сяо Лисинь, пойдем домой обедать. Мой дедушка у тебя дома, есть важные вещи, которые нужно обсудить.

Гун Лисинь кивнул без тени несчастья на лице. «Хорошо. Тогда давайте вернемся. Не будем заставлять дедушку ждать слишком долго». Дело Большого Брата Лин, естественно, нельзя было откладывать.

Линь Вэньбо улыбнулся, взглянув на него, прежде чем выехать с парковки и направиться к дому семьи Гун. Его сердце было немного тяжелым.

Когда Линь Вэньбо вернулся домой с Гун Лисинь, Линь Мао собирался войти в резиденцию семьи Гун. Отец Гун, Гун Сянъи и Сун Хаоран давно ждали в гостиной.

"Старый Лин, ты в последнее время хорошо себя чувствуешь?" Отец Гун подошел к двери, почтительно поздоровавшись. Гун Сянъи и Сун Хаоран быстро последовали за ним и тоже поприветствовали другого, не осмеливаясь проявить неуважение.

Если Гун Юаньхан был генералом на поле боя, то Линь Мао был генералом в деловом мире, и его средства были превосходны. В политике, в армии, в мире бизнеса и даже в преступном мире все они были взаимосвязаны, и каждый круг находился под влиянием друг друга.

«Очень хорошо, я скучал по тебе». Линь Мао рассмеялся. Его сильный дух был виден даже тогда, когда его волосы поседели.

«Дедушка, пожалуйста, войди». Гун Сянъи улыбнулся, быстро приняв образ добродетельной Мэри Сью, предлагающей свою помощь.

"Хорошо." Линь Мао кивнул и улыбнулся; его настроение улучшилось при виде внука. Он протянул руку, чтобы он мог опереться на внука для поддержки. Первоначально он был недоволен решением Гун Сянъи отменить свадьбу и немного разочаровался в собственном внуке из-за этого. Таким образом, Линь Мао делал вид, что не видит ее женственного поведения. Гун Сянъи знала о важности связей Линь Мао и решила позволить своим предубеждениям развеяться.

«Это Лисин? Я тебя давно не видел, и посмотри, как ты вырос». - спросил Линь Мао с улыбкой, увидев мальчика с уникальным темпераментом и устойчивыми бровями, стоящего рядом с его внуком.

"Дед Линь здоров!" Гун Лисинь украдкой взглянул на Линь Мао, когда тот поклонился.

Пожилые люди всегда особенно заботились о детях, особенно о таких разносторонних детях, как Гун Лисинь. Просто увидев пару кристально чистых глаз, Линь Мао увидел чистую природу ребенка и кивнул, его любовь и похвала были даны без особых усилий.

Гун Сянъи увидел отношение Линь Мао к любезному приветствию Гун Лисиня. Гун Сяньи, которая была его внучкой в течение года, очень хорошо знала, как трудно доставить удовольствие этому мужчине. В прошлом она тратила много энергии, чтобы наладить хорошие отношения с Линь Мао, и ей едва удавалось заставить его хоть немного понравиться. Гун Сянъи посчитала несправедливым, что Гун Лисинь так легко смог добиться признания Линь Мао.

Гун Сянъи стиснула зубы, тайно проклиная Гун Лисинь. Она знала, как мальчик использовал свое мягкое красивое лицо, скрытое за фасадом послушания, чтобы заставить других броситься за него в опасность. В ее прошлой жизни за мальчика умерли другие. Она не могла позволить мальчику сделать то же самое снова.

Гун Сянъи не могла больше ждать, пока ее отец заговорит. «Дедушка, мы пойдем в кабинет, чтобы поговорить?» При полной поддержке семьи Линь сила семьи Гун резко возрастет.

Услышав ее слова, слуги, которые только что поставили посуду и столовые приборы, должны были привести в порядок стол.

Гун Сяньи беспокоился о том, что они собирались обсудить.

"Ах, конечно." Линь Мао был не против отложить ужин. Таким образом, следуя примеру Гун Юаньхана, они вошли в исследование.

Гун Лисинь знал, что есть самому по себе - это очень грубое поведение. Он смотрел, как группа людей исчезает вверх по лестнице и за углом. Он подавил голод, прежде чем взять свою тяжелую сумку и направился в свою комнату, чтобы переодеться. Подбирая повседневную одежду, он открыл сумку и проверил ее содержимое.

Было пять стеклянных бутылок, каждая из которых содержала 500 бугу-дан, всего 2500 бугу-дан. Этого хватило бы семье Гун более чем на 20 лет. Если бы все Бугу Даны были закончены до этого, он всегда мог бы собрать травы и очистить больше Бугу Дана. С таким количеством лекарства его разум был спокойным. Он был готов дать каждому по бутылке перед сном сегодня вечером, чтобы не забыть об этом. Если во время апокалипсиса можно было избежать голода, шансы человека на выживание сильно увеличились.

Гун Лисинь удовлетворенно кивнул, поставив пять бутылок на свой компьютерный стол. Он спустился вниз, чтобы посмотреть телевизор. Просмотр телевизора стал его любимым хобби с тех пор, как он пришел в это современное общество, обладающее такими передовыми технологиями.

На мягком и удобном диване Гун Лисинь использовал пульт дистанционного управления для поиска канала, который он любил смотреть, слушая разговор в кабинете.

Время летело, и с приближением апокалипсиса он не посмел расслабиться; будь то еда, ходьба, сон, обучение и тренировка, он использовал каждую минуту и каждую секунду для развития «Обратных Духов».

Его совершенствование уже преодолело второй уровень. С этим. он все равно мог бы слышать разговоры людей, даже если бы они находились на расстоянии нескольких километров. Таким образом, ему даже не нужно было заставлять себя слышать, о чем они говорили в кабинете.

Войдя в кабинет, Гун Сяньи сразу перешла к делу. Как только Линь Мао сел, она снова заговорила о надвигающемся апокалипсисе. Она даже использовала свою пространственную силу в качестве доказательства Линь Мао.

Увидев, что в кабинете внезапно появилось больше дюжины мешков с рисом, Линь Мао был поражен, но по-прежнему оставался спокойным. Он всю свою жизнь был в деловом мире. Он пережил большие взлеты и падения, двигался влево и вправо, не было ветра и волн, которых он не видел. Он испытал разные вещи. Из-за всего, что он испытал, для него, естественно, было невозможно поверить Гун Сянъи, имея только это проявление силы в качестве единственного доказательства. В его сердце были тысячи возможностей, о которых он думал. Линь Мао хранил молчание, пока ничего не обещал.

Видя, как Линь Мао хранил молчание, Гун Сянъи на мгновение опустила голову, думая, как его убедить. Одна мысль пришла ей в голову, и она медленно открыла рот, чтобы что-то сказать. «Дедушка, мое пророчество верно. Если ты мне не веришь, то я могу предсказать еще одно событие. После того, как я это скажу, я надеюсь, что ты внимательно подумаешь о сотрудничестве с нашей семьей Гун».

"О? Какое пророчество?" Линь Мао посмотрел на Гун Сянъи, его любопытство было трудно скрыть. В конце концов, увидеть - значит поверить. Он не мог доверять всему, что слышал. Если пророчество Гун Сянъи действительно сбудется, он поддержит семью Гун.

«Вам следует знать о землетрясении и цунами в стране Р. Я предсказываю, что сегодня в 9:28 на пяти атомных электростанциях в стране произойдет крупномасштабная ядерная авария. Этой ночью погибнут 17 человек, а в районе Ядерное загрязнение составит более 40000 км2, что составляет 1/10 территории страны. Пять атомных электростанций… »

Гун Сяньи нахмурился, пытаясь вспомнить названия и расположение пяти атомных электростанций. Катастрофа в стране R почти пошатнула основы страны и даже распространилась на более чем дюжину соседних стран. Негативное влияние было очень большим. В то время мир боролся за то, чтобы сообщить об этом, поэтому Гун Сяньи было трудно забыть подробности.

Также из-за этого крупномасштабного ядерного загрязнения все новые зомби в стране R пропустили начальную стадию и эволюционировали до первого уровня после солнечного затмения, которое ознаменовало начало апокалипсиса. А поскольку R country еще не придумала, как бороться с зомби, их убили. Вся страна R была оккупирована высокоуровневыми зомби и превратилась в сущий ад.

К счастью, страна была островной, и зомби не могли пересечь море. Даже если они приходили, их ограничивали одним или двумя зомби уровня императора или водными зомби. О них заботились объединенные силы, поэтому они не представляли большой угрозы. Чтобы собрать ядра кристаллов более высокого качества, Гун Сянъи и Линь Вэньбо однажды убили императорского зомби в переходном море от пляжа, ближайшего к стране R. Во время той охоты каждый разговор был о трагедии страны Р, поэтому подробности можно было вспомнить живо.

Атмосфера накалилась после того, как услышала еще одно пророчество, связанное с катастрофой. С начала 2012 года во всем мире участились масштабные катастрофы. Раньше они ни на что не обращали внимания. Они обратили на это внимание только после предупреждений Гун Сянъи. Оказалось, что мир действительно рушился и постепенно становился совершенно неузнаваемым.

Линь Мао посмотрел на свои наручные часы, прежде чем сказать: «Сейчас 9 часов, осталось 28 минут». Все это слышали, и их выражения стали более напряженными.

«Дедушка, дядя Гун, пойдем в гостиную. Если случится такая большая авария, об этом немедленно сообщат в новостях». Линь Вэньбо нахмурился, его голос был темным и обиженным. Он был ошеломлен этой серией плохих новостей.

Отец Гун встал. «Хорошо. Старый Лин, пожалуйста, иди первым». Он поднял руку, чтобы пригласить Линь Мао в гостиную, чтобы посмотреть новости в прямом эфире. Линь Мао не отказался и направился вниз, его быстрый темп замедлился.

В гостиной Гун Лисинь услышал только начало их разговора. Когда Гун Сянъи продолжал говорить о грядущих событиях, он потерял интерес. Вместо этого его внимание сразу же привлекла прекрасная анимация по телевизору.

Это аниме было трехмерной постановкой на тему редких боевых искусств. В аниме показаны различные аспекты Цзянху и древних времен, и в сочетании с реалистичными персонажами, каждый будет глубоко погружаться в историю, чем больше они будут смотреть.

Гун Лисинь не хотел прекращать смотреть. Когда все спустились вниз, они обнаружили, что он сидит, скрестив ноги, с плюшевой обезьяной с большим ртом в руке и с улыбкой на лице смотрит в телевизор и выглядит счастливым, с удовольствием поглощая сцены.

Лицо мальчика было очаровательным, осанка ленивая, его окружала теплая и веселая атмосфера. Глядя на него, можно было только почувствовать, что мир на долгие годы будет стабильным и спокойным.

Когда Гун Юаньхан и Линь Мао увидели это, тяжесть в их сердцах уменьшилась. Сун Хаоран и Линь Вэньбо моргнули, их тонкие губы не показывали никаких признаков того, что они поднимались, но боль и давление, лежавшие в глубине их сердца, были унесены яркой улыбкой подростка.

Сравнивая то, что она помнила из своей прошлой жизни, она могла почувствовать, что люди вокруг нее были полярными противоположностями тому, что она помнила. Она чувствовала, что Гун Лисинь, который в этот момент чувствовал себя непринужденно, очень привлекал внимание, и она ненавидела это зрелище.

Она бесстрастно отвернулась без каких-либо объяснений. Она взяла пульт и переключила канал на международную новостную станцию. Повернувшись к Линь Мао и остальным, она сменила выражение на мягкое и добродетельное, когда сказала: «Дедушка, папа, сядь и подожди. Пора почти».

Гун Лисинь нахмурился, увидев, что каналы меняются. Его розовые губы были слегка приподняты, явно показывая его неудовлетворенность. Но когда он услышал Гун Сяньи, он понял, что Линь Мао и его отец хотят смотреть новости. Его недовольный взгляд мгновенно исчез, и он встал со своей длиннохвостой обезьяной, чтобы вежливо поздороваться с двумя старейшинами.

Тронутый тем, насколько вежливым был Гун Лисинь, Линь Мао подошел к Гун Лисину, нежно коснулся его головы и улыбнулся. «Что за срочность, осталось еще больше 20 минут. Дайте Сяосиню закончить просмотр своего мультфильма».

«Хорошо, переключи канал обратно». В душе отца Гун он втайне не хотел скрывать новости о приближающемся апокалипсисе от своего сына. Однако как мог его сын быть таким счастливым? Увидев радостную улыбку сына, он почувствовал, как его разум и тело расслабились, а давление, которое он чувствовал, уменьшилось.

Гун Сянъи сжала руки в кулаки, но села на том же месте. Она не позволила себе раскрыть ненависть, которую питала к Гун Лисинь в своем сердце. Увидев, что она не ответила, Сун Хаорань взял пульт и снова переключил канал на детский мультипликационный канал. После этого Гун Юаньхан и Линь Мао сели на главный диван, а двое других мужчин взяли Гун Лисиня, чтобы сесть с ними.

Линь Вэньбо и Гун Лисинь в последнее время довольно часто были вместе, поэтому он привык сопровождать его и сел рядом с ним, не задумываясь и не меняя выражения лица. Его невеста, напротив, сидела по другую сторону от Гун Лисинь, окруженная мрачной атмосферой.

Двое, сидевшие рядом с Гун Лисинем, потянулись, чтобы коснуться его мягких волос, но только для того, чтобы их руки коснулись друг друга. Оба мужчины были слегка ошеломлены, но рассмеялись.

Двадцати минут хватило, чтобы досмотреть серию аниме. Гун Лисинь держал свою длиннохвостую обезьяну и сосредоточился на экране телевизора. Его глаза были яркими и полными волнения, что он не обратил внимания на «аварию» над его головой.

Отец Гун и Линь Мао редко были замечены в компании молодого поколения во время просмотра телевизора, не говоря уже о просмотре мультфильмов. Хотя вначале это должно было соответствовать желанию Гун Лисина, как только они увидели волнение Гун Лисиня, они не могли не заразиться. Они чувствовали, что представление было веселым, и боль в их сердцах постепенно утихала.

Мультфильм имел глубокий сюжет и очень подходил для просмотра взрослым. Линь Вэньбо и Сун Хаоран уже забыли о своих отвлекающих мыслях и погрузились в древний мир и сражения на мечах.

Гун Лисинь, который держал свою плюшевую обезьяну с большим ртом, прищурился от счастья и прижался к теплым и широким рукам Сун Хаорана. С различными персонажами истории он испытал Цзянху, которого никогда раньше не видел, и он был удовлетворен таким новым опытом.

Сун Хаоран иногда разговаривал с мальчиком на руках, иногда протягивая руку, чтобы потереть гладкие черные волосы мальчика. Он чувствовал, что если бы он был с этим молодым человеком, только тогда он испытал бы величайшее счастье на всю оставшуюся жизнь.

Линь Вэньбо украдкой взглянул на двух близких людей, затем посмотрел на лицо Гун Сянъи, которое было черным от мрачной атмосферы вокруг нее. Его глаза потемнели. Прямо сейчас он немного завидовал Сун Хаорану. Он также хотел, чтобы его кто-нибудь сопровождал, когда он был в депрессии. Не нужно было делать ничего особенного, просто обнимать друг друга и утешать друг друга. Но человек, в котором он нуждался больше всего, в нем не нуждался. В последнее время, когда он видел ее, она всегда убеждала его купить припасы или спешила уйти, не сказав ни слова.

Линь Вэньбо знал, что апокалипсис неизбежен. Было много вещей, которые нужно было подготовить, но ей не следовало быть настолько занятой, чтобы она не могла остановиться и найти время, чтобы сказать несколько слов своему возлюбленному. Он считал необходимым хорошенько поговорить с Гун Сяньи. В остальном у них двоих была общая поговорка: муж и жена были птицами, которые жили в лесу, но в момент, когда случилась катастрофа, все они улетели и разошлись.

В сердце Линь Вэньбо Гун Сянъи казалась человеком без чувств. Со своей стороны, Гун Сяньи силой подавила эмоции в своем сердце и подождала, пока аниме, наконец, не закончит играть. Она быстро взяла пульт и переключилась на международную новостную станцию.

Грациозная и воздушная концовка песни резко оборвалась и сменилась шумным фоном новостного канала. Отец Гун и остальные нахмурились, но ничего не сказали. В конце концов, они ждали новостей о стране R.

Гун Сянъи строго смотрела на экран телевизора, совершенно не подозревая, насколько плохо другие относятся к ее действиям. Она хотела, чтобы ее семья жила мирно во время апокалипсиса. Ее сердце было в нужном месте, но она упускала возможность провести последние несколько счастливых дней со своей семьей. Смысл жизни был не в том, чтобы стать сильнейшим, а в том, чтобы дорожить тем, что имеешь. Эту правду она не поймет, пока не станет слишком поздно.

На телеэкране наконец появился премьер-министр страны Р и выступил с заявлением под яркими вспышками многочисленных фотоаппаратов и микрофонов. Он заявил, что меры защиты атомной электростанции в стране R являются строгими и что цунами не приведет к утечке ядерных материалов, и сказал соседним странам не беспокоиться.

Гун Сянъи усмехнулась своим голосом, полным сарказма, и сказала: «Жители R страны действительно лжецы. В настоящее время на атомной электростанции уже произошла авария. Страна R тайно предотвратила утечку новостей и выпустила заявление о безопасности для СМИ, чтобы избежать осуждения со стороны международного сообщества. В конце концов, ядерное загрязнение серьезно. Оно затронет не только их страну и их соседей, но и многие страны по другую сторону океана пострадают. Они не могут вынести последствия. Посмотрите, погибли 17 сотрудников АЭС, и эту новость больше нельзя было скрывать ».

Отец Гун, Линь Мао и другие слышали это, атмосфера, которая улучшилась, снова стала удручающей. Когда Гун Сяньи упомянул больше лакомых кусочков, их настроение ухудшилось. Все присутствующие, кроме Гун Сянъи, очень надеялись, что авария скоро закончится; никому не нравились катастрофы и смерть. Поскольку они не пережили апокалипсиса, их кровь все еще была теплой, и они не могли быть такими холодными и безжалостными, как Гун Сяньи.

Разумеется, после более чем десяти минут ожидания в одном из зарубежных СМИ внезапно стали появляться сообщения о гибели сотрудников атомной электростанции в стране. В новостях очень четко расстреляли тела умирающих сотрудников; опухла, кровоточила, а кожа стала синей и фиолетовой. С первого взгляда было очевидно, что это вызвано экстремальным воздействием ядерной радиации.

После того, как это было разоблачено, влиятельные СМИ продолжили свои расследования, появились новости о нескольких авариях с утечками на АЭС. Всего за полчаса премьер-министру страны R позвонили бесчисленные главы государств и, наконец, он понял, что скрывать это уже невозможно. Им пришлось немедленно объявить новость и подать заявку на спасение в МАГАТЭ.

Увидев ситуацию в стране R и сообщения о смертельных случаях, Гун Сяньи скривил губы в холодной улыбке. Она повернулась, чтобы посмотреть на торжественное лицо Линь Мао, и медленно открыла: «Дедушка, теперь ты мне веришь? Ты будешь сотрудничать с семьей Гун?»

Линь Мао глубоко вздохнул, его нечитаемые глаза встретились с диким и холодным выражением лица Гун Сянъи, прежде чем он наконец кивнул.

«Я согласен. Семья Линь готова инвестировать в армию, чтобы позволить им покупать оружие, снаряжение и еду. За подробностями вы можете прийти завтра Линь Вэньбо».

Согласившись, он мягко прижал лоб; его лицо выражало его изнеможение. Также была семья Сун, присматривающая за армией Гун Юаньхана. Если он сделает шаг, ему будет объявлен импичмент, и он потеряет контроль над армией. Покупка оружия из других источников через семью Линь позволила бы избежать многих рисков. Однако стоимость снабжения команды из почти 40000 человек была немалой. Даже если бы они вынули все средства семьи Линь и ликвидировали свою собственность, этого все равно было бы недостаточно для удовлетворения их потребностей. В то время необходимо будет опустошить счета семьи Линь и взять большую ссуду. Несомненно, это было разрушением фундамента семьи Линь собственными руками. При этом обещании даже покойный Линь Лаоцзы будет разочарован.

Линь Вэньбо знал, что решение его деда значило для семьи Линь. Встав, он подошел к нему, чтобы сесть рядом и потянулся к его тонким плечам, молчаливо поддерживая его и утешая.

Гун Юаньхан и Сун Хаорань, естественно, знали, скольким пожертвовала семья Линь, и их сердца были полны благодарности. С этого момента семья Гун и семья Линь полагались друг на друга, они будут охранять друг друга в апокалипсисе и вместе продвигаться вперед.

Хотя Гун Лисинь не мог понять, о чем они говорили, он чувствовал мрачную атмосферу в комнате. Он зарылся в объятия Сун Хаорана; его глаза опустились, пока он молчал. Сун Хаоран заметил его беспокойство и крепче сжал тело другого. Он вздохнул и улыбнулся; его глаза наполнились нежностью.

Только Гун Сянъи не пострадал от унылой атмосферы, создаваемой всеми остальными в комнате. Зная, что большой шаг к ее великому плану был сделан, ее глаза наполнились амбициями, и ее дух возвысился. У нее будет хорошо оснащенная армия, защищающая ее в начале апокалипсиса, с этим она сможет предотвратить все трагедии и жить счастливо.

«Дедушка, не грусти. В любом случае, во время апокалипсиса все деньги станут никчемными отходами. Было бы жаль их просто выбросить. Если обменять их на силы выживания, эта сделка станет очень рентабельно ". Все вырвались из своих мыслей и уставились на нее. Все они молчали перед бесчувственными словами Гун Сянъи, которые были сказаны как попытка утешить их.

Линь Мао заботился не о деньгах, а о многовековом наследстве семьи Линь и усилиях его предков. Он пообещал поддержать семью Гун, и он ценил дружбу между семьей Линь и Гун больше, чем просто ведение бизнеса.

Выслушав «утешительные» слова Гун Сяньи, он начал возмущаться Гун Сяньи. Дожив до этого возраста, способность Линь Мао видеть насквозь людей можно было охарактеризовать как первоклассную. Тон Гун Сянъи был слишком легким, а настроение - слишком холодным. Казалось, что она все еще хранила при себе много секретов, и ее амбиции также были неизвестны.

Женщина, которая не могла понять атмосферу и соответственно приспособиться, была неподходящей в жены Венбо.

«В конце концов, хорошо, что свадьбу отменили. Что же до того, что случится в будущем, это будет зависеть от нее и Вэньбо », - подумал Линь Мао. В сердце Линь Мао было темно, но на его лице ничего не было видно. Он лишь слегка кивнул Гун Сяньи, его отношение было несколько равнодушным.

Отец Гун и Сун Хаоран также чувствовали, что утешение Гун Сянъи было немного бесчувственным и доставляло им дискомфорт. Отец Гун нахмурился, ему нужно было поговорить с дочерью наедине позже и предупредить ее. Линь Вэньбо посмотрел на Гун Сянъи, тьма в его сердце не была показана, но он выразил свое недовольство, сжав губы в тонкую линию и нахмурившись. Линь Вэньбо промолчал.

«Эй, папа, дедушка Лин, ты не голоден? Ужин готов, теперь можешь есть в любое время». Гун Лисинь терпел все это время, но он больше не мог держаться. Его желудок урчал от голода, и он прикинул, что весь мир слышит его протест. Видя, что все говорят о делах, он смотрел на ухо длиннохвостой обезьяны, когда говорил это.

Даже если он умирал от голода, он не хочет есть Бугу Дана. Если он съест одну, он не сможет полмесяца искать еду на улицах с Большим Братом Лин.

Лицо мальчика было круглым и гладким, его водянистые глаза были кристально чистыми, никаких скрытых эмоций не было видно. У него на лбу было написано всего четыре громких слова - я очень голоден! Шум, исходящий из его живота, и выражение ожидания на его лице, даже когда он пытался сдержать голод, заставили всех, кто смотрел на его милую, но жалкую внешность, чувствовать себя неловко.

Линь Мао немедленно отстранился от боли и встал, чтобы погладить мягкие волосы Гун Лисинь. Он нежно улыбнулся. «Посмотрите на этих стариков, которые просто говорят о случайных вещах и морят голодом бедного Сяосиня. Этот молодой человек все еще растущий мальчик. Без трехразового питания не обойтись».

Этот мальчик действительно был сокровищем. Открыв рот, он снял напряжение, вызванное небрежными словами дочери. Все тело Гун Юаньхана расслабилось, когда он пошутил: «Да, он знает только, как есть весь день. Не только трехразовое питание, но и еще два раза ночью». Сказал Гун Юаньхан, подняв руку, чтобы подать горничным знак готовить.

Когда его отец упомянул об этом, Гун Лисинь тоже почувствовал, что ел слишком много. Он стыдливо опустил голову. Его белые щеки были покрыты двумя румянами, что еще больше радовало глаз.

Сун Хаорань увидел это, и его сердце сжалось. Он хотел, чтобы ребенок на его руках хорошо поел. Две розовые щеки покраснели еще сильнее, став практически красными.

Отец Гун и Линь Мао весело посмотрели друг на друга, прежде чем перейти в столовую. Когда Линь Вэньбо прошел мимо двух людей, которые все еще сидели, он вырвал за руку своего друга и увел головокружительного Гун Лисинь от Сун Хаорана. Линь Вэньбо увидел его нежные щеки и не мог не ткнуть их дважды. Он был втайне очарован теплотой, которую он чувствовал, когда касался юноши.

Проходя мимо Гун Сянъи, отец взглянул на нее. Подумав об этом, не имело значения, не любили ли ее Линь Мао и другие. Пережив апокалипсис, они будут рассматривать богатство, права и статус как бесполезные вещи. В то время возведение мертвых тел было бы равносильно снятию шкур с собственной плоти и крови; от одной мысли об этом будет больно сердце.

Но как насчет сейчас? Ресурсы семьи Линь будут обменены на защиту и безопасность; после того, как начался апокалипсис, дедушка Лин не стал винить ее, вместо этого он поблагодарил ее.

Благодаря этому мыслительному процессу проблемы, витавшие в сердце Гун Сяньи, быстро рассеялись. Но, в конце концов, то, что она сказала, все еще было неправильным, и в конце концов она рассердила Линь Мао. Таким образом, Гун Сянъи часто подавал ему блюда и был очень внимателен во время еды.

«Хорошо, вкус тушеной головы льва, приготовленной шеф-поваром Ву, по-прежнему остается таким аутентичным». Обе семьи сидели и ели вместе, атмосфера была гармоничной. Настроение Линь Мао улучшилось, он улыбался и вздыхал от удовольствия во время еды.

Гун Лисинь услышал, что там тушеная голова льва, и откусил. Он прищурился от восторга, на его лице было видно удовлетворение, когда он улыбнулся. Дед Линь по вкусу был очень близок к нему, он тоже думал, что это вкусно.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран увидели Гун Лисинь, который явно был голоден и сосредоточился на еде. Он взял тарелки, которые ему обычно нравились, и положил их в свою миску. Время от времени они помогали складывать еду в его миску. Через несколько месяцев чувства двух людей к Гун Лисину изменились по сравнению с тем, как они первоначально относились к мальчику; теперь они ладили друг с другом.

Гун Сянъи хотел порадовать дедушку Линя из «Золотого бедра». Услышав его слова, наполненные ностальгией и сожалением, она, естественно, поняла его мысли и быстро сказала: «Если дедушка любит это есть, я могу попросить шеф-повара приготовить еще, и я могу поместить это в свое пространство. В любом случае, это не испортится там. Если вы захотите съесть это в будущем, я могу вынуть его в любое время. О да, я помню, вы все еще любите миндальные пирожные. Я купил несколько больших коробок и сохранил их. Если вы хотите поесть некоторые в будущем, просто скажите мне. "

По мере того, как она продолжала, Гун Сянъи назвала несколько блюд, все они были фаворитами отца Гун, Линь Вэньбо, Сун Хаорана и других. Она сказала, что купила очень много этих вещей, и если они захотят съесть их позже, то проблем не будет.

Сказав это, она намеревалась сделать всех счастливыми, но не заметила, насколько ее пылкое и восторженное настроение контрастировало с настроением всех остальных. Линь Мао улыбался, даже глядя на нее кинжалом. Он выглядел как серьезный слушатель, но температура вокруг него опускалась все ниже и ниже. Даже улыбка Гун Юаньхана была немного натянутой.

Линь Вэньбо нахмурился, его обычной нежной улыбки больше не было видно. Гун Сянъи продолжала говорить, не обращая внимания на страх, беспокойство и замешательство, которые испытывали обычные люди, когда слышали ее рассказ об апокалипсисе. Вместо этого она была полна амбиций.

Линь Вэньбо почувствовал, как его сердце похолодело, когда он увидел выражение ее лица, когда она говорила о надвигающемся апокалипсисе. Гун Сянъи должен был быть добрым и нежным; он не знал этой бессердечной женщины перед ним.

Гун Лисинь молча слушал Гун Сяньи. Каждый раз, когда она упоминала о другой еде, выражение его лица менялось. Пространство Гун Сянъи было похоже на сумку Цянькунь. Она все время говорила, сколько можно хранить и как долго можно хранить вкусную еду. Благодаря пространству еда оставалась свежей бесконечно. Услышав это, он не смог достать бутылки Бугу Дана, пока она говорила о таком хорошем.

«Забудь об этом, когда отец и другие действительно нуждаются в этом, он примет таблетки», - тайно сказал себе Гун Лисинь. Его сестра была такой находчивой, что если он расскажет об этом сейчас, она может подумать, что он конкурирует с ней, так что это нехорошо! Он отменил свой план раздать Бугу Дана всем.

Когда Сун Хаоран продолжал слушать, как Гун Сянъи открывала и закрывала рот, он становился все более и более раздраженным. Когда она наконец закончила говорить, холодно спросил он. «Почему ты не подумал о покупке чего-нибудь для Лисина? Что насчет того, что он любит есть?»

Гун Сяньи в последнее время очень холодно относился к Лисинь. Теперь она прямо игнорировала Лисинь, что очень расстроило Сун Хаорань. И Гун Сянъи говорил об апокалипсисе с нетерпением, которое вызвало у него еще большее отвращение. Он знает, что бедствия желают только люди с темным сердцем.

«Ах, Ликсин любит есть карамельный пудинг. Конечно, я помню, я куплю его для него». Лицо Гун Сянъи немного изменилось, и она поспешила исправить ситуацию.

Сун Хаоран бросил на нее многозначительный взгляд, прежде чем повернуться к Гун Лисину, который восхитительно ему улыбнулся. Его лицо немедленно смягчилось, и он положил еще еды в свою миску, мягко посоветовав ему есть еще.

Отец Гун также покачал головой Гун Сяньи, которая ничего не боялась, и жестом попросил ее заткнуться. Гун Сянъи немедленно склонила голову, чтобы поесть, больше ничего не сказав. За столом наконец-то стало тихо.

Линь Мао был человеком слова. Поскольку он обещал что-то сделать, он обязательно это сделает. Размер бизнес-империи семьи Линь был огромен, и основная отрасль промышленности была крепко держалась в его руках. Он собирался сделать большой шаг в частном порядке, и никто не сможет его остановить. Хотя это не имело значения, поскольку никто все равно не смог бы найти ни единой подсказки о том, что он делал.

В конце концов, семье Линь было много веков. У этой выдающейся семьи была широкая сеть влияния. В семье было много населения. Но поскольку не все были близки с Линь Мао или его внуками, новость об апокалипсисе от них скрывалась. Даже если бы они и сказали им, никто бы не поверил их словам, потому что они звучали нелепо. Новость была слишком сенсационной, чтобы быть правдой. Другие члены семьи были бы слишком напуганы, чтобы рискнуть семейным фондом Линь на неподтвержденном пророчестве Гун Сянъи.

Однако Линь Мао начал действовать сейчас, потому что было бы слишком поздно что-либо делать, когда пророчество действительно сбылось.

Поэтому после того, как Линь Мао вернулся в семейный дом Линь, он позвонил своей бухгалтерии напрямую, чтобы объединить все активы семьи Линь в одном месте, чтобы они могли использовать его в любое время.

Когда бухгалтерия получила приказ, они были так удивлены, что неоднократно подтверждали, в порядке ли психическое состояние Старого Линя. После того, как они подтвердили, что он не шутит, элитная команда сразу же приступила к подсчетам. Через две недели на личный счет Линь Вэньбо была отправлена астрономическая сумма. И с тех пор предприятие Линь превратилось в пустую оболочку.

Линь Вэньбо закупал оружие по разным каналам и сосредоточился на покупке большого количества вертолетов и тяжелобронированной техники. Он также объявил, что Линь Enterprise входит в пищевую промышленность. Он занял в банке огромные суммы и быстро основал завод по переработке пищевых продуктов; было закуплено большое количество сельхозпродукции со всего мира.

Отец Гун и Сун Хаоран также не осмелились расслабиться и взяли под контроль провинциальную армию провинции. Они не думали о выпуске новостей об апокалипсисе, потому что это вызовет общественные беспорядки. Но в самом деле, кто бы мог поверить в такую невероятную чушь? Их также уволили бы от своих обязанностей за нарушение общественного порядка, затем их заменили бы лидером, который ничего не знал и тогда был бы неподготовленным.

Это, в свою очередь, приведет к резкому увеличению потерь, когда апокалипсис действительно начнется. Такую ситуацию было бы еще труднее контролировать.

Вместо этого все приготовления проводились упорядоченно с течением времени. С третьего по последний месяц перед апокалипсисом то, что Гун Сянъи предсказал как трилогию вещей, которые изменятся с приближающимся апокалипсисом; изменение погоды, мутации животных и, наконец, мутация человека, второе из трех.

Возможно, это произошло из-за того, что животные, чье тело было намного проще, чем у людей, делало их более восприимчивыми к все более ядовитой атмосфере, таким образом проявляя аномалии в поведении и внешнем виде раньше, чем у людей.

Мех некоторых животных изменил цвет за одну ночь, а у некоторых выросли крылья и рога, которых у них раньше не было. Некоторые животные внезапно увеличились в размерах. Как будто многие мифические существа, которые существовали только в легендах и историях, начали появляться из-за постепенных изменений, происходящих в мире.

Эта аномалия привлекла внимание многих ученых. Многие телеканалы запустили программу исследований и открытий, и их рейтинги были феноменальными. Было много жарких споров, но люди не заметили, что катастрофа, способная к исчезновению, приближалась шаг за шагом.

После восьми месяцев кропотливой работы все приготовления были завершены. Приближался конец света. Сун Хаоран, Линь Вэньбо и Гун Сянъи редко имели выходной, но теперь они остались дома, чтобы отдохнуть, расслабиться и расслабить свои тела, которые не отдыхали почти год. Все было сделано, все были измотаны, но, благодаря воле божьей, все успели закончить.

Это были выходные. Гун Лисиню не нужно было ходить в школу. Проснувшись и позавтракав, он включил телевизор, чтобы посмотреть шоу-открытие. Эти программы были составлены очень грамотно, поэтому задавалось много вопросов, которые заставляли людей сомневаться в их реальности. Даже современные люди, которые были очень осведомлены и хорошо осведомлены, не могли перестать задавать себе вопросы, не говоря уже о «невежественном» человеке, пришедшем из древних времен, Гун Лисинь.

Свернувшись калачиком на мягком диване, он держал в руках свою любимую фигурку большеротой обезьяны, наблюдая за происходящим яркими и сосредоточенными глазами.

«Почему вы так рано смотрите телевизор? Какую программу смотрите?» - спросил Сун Хаоран, когда увидел в гостиной ребенка, который счастливо смотрел телевизор. Он не мог не расслабиться при виде этого зрелища, улыбаясь, когда он подошел к мальчику.

" Большой Брат Сун, доброе утро!" Гун Лисинь повернул голову, чтобы поздороваться, прежде чем указать на заголовок в правом нижнем углу экрана телевизора: «Шоу о кошачьих демонах. Очень интересно!»

Гун Сянъи медленно спускался по лестнице, потому что Линь Вэньбо позвонил и сказал, что принесет завтрак. Она подождала некоторое время, прежде чем ей стало скучно. Она пошла в гостиную и села смотреть телевизор. Однако она сидела одна в углу, подальше от Гун Лисинь. Сун Хаоран был недоволен, глядя на ее красивое, но бесстрастное лицо.

Темперамент Гун Сянъи изменился с тех пор, как она приобрела способность предсказывать пророчества и способность к пространству. Она становилась все холоднее и холоднее; ее взгляд на мир полностью изменился. Мало того, она также несколько безжалостно относилась к своим родственникам и близким. Сун Хаорань была чрезвычайно противна ее честолюбивому произволу и чувству превосходства. Люди будут меняться, особенно после крупной аварии, но эти изменения могут быть хорошими или плохими. В глазах Сун Хаорана изменения Гун Сянъи явно не были чем-то хорошим.

Хотя у Сун Хаорань раньше были более близкие отношения с Гун Сяньи, Гун Лисинь уже превзошел положение Гун Сяньи в его сознании. Более того, Гун Сянъи долгое время был обязанностью его друга Линь Вэньбо. Он не хочет слишком сильно мешать. Поэтому он больше не обращал внимания на Гун Сяньи. Он держал милого милого ребенка на руках и устроился поудобнее, чтобы смотреть телевизор.

Линь Вэньбо прибыл быстро. Десять минут спустя он вошел с большим пакетом соевого молока Сю Цзи. Он увидел людей в гостиной и поприветствовал их, прежде чем поспешно пригласить их поесть. Он шел наверх, чтобы пригласить отца Гун, но остановился, когда слуги сказали ему, что отец Гун уже уехал в армейский лагерь на рассвете.

«Спасибо, Большой Брат Лин! Я уже поел утром! Я съел две тарелки вареных пельменей и тарелку каши. Я уже наелся!» Поза Гун Лисинь выпрямилась, когда он держался за сильные руки Сун Хаорана, глядя на Линь Вэньбо. Его брови скривились в комок, когда он потер круглый живот, на его лице было написано сожаление. Если бы он знал, что Большой Брат Линь принесет утром вкусную еду от Сюй Цзи, он бы не ел так много.

Мысли Гун Лисиня отображались на всем его лице. Линь Вэньбо не мог не подойти и коснуться мягких волос мальчика с широкой улыбкой на лице. «Как жаль. Я хотел дать немного Сяосиню, поэтому позвонил заранее. Завтрак Сю Цзи трудно купить, а брат Линь долго стоял в очереди».

Гун Лисинь склонил голову, его тонкие брови были сдвинуты вместе, а большие глаза раскрыли его внутреннюю борьбу, когда он моргнул. «Вообще-то, я все еще могу выпить чашку соевого молока». Его желудок должен вместить чашку соевого молока. Соевое молоко Сюй Цзи было мягким и сладким с легким послевкусием сои. Гун Лисинь высунул свой розовый язык, чтобы облизать свои маленькие нежные губы, и улыбнулся.

Глаза Линь Вэньбо заблестели, когда он увидел, как у мальчика текла слюна над напитком. Его глаза задержались на розовом языке и красных губах Гун Лисиня на несколько секунд. Его сердце, казалось, поразил слабый электрический ток; на мгновение его тело затопило онемение и свежесть.

«Хм, Большой Брат Лин даст тебе чашку соевого молока». - задумчиво сказал Линь Вэньбо, когда увидел, что ребенок смотрит в телевизор, сидя на диване, и не собирается уходить в столовую.

«Дайте и мне чашку соевого молока. У меня сегодня нет особого аппетита. Я не хочу много есть». Сказав это Линь Вэньбо, Сун Хаоран снова взял довольного ребенка на руки. У него не было аппетита, но он чувствовал себя так комфортно с этим ребенком на руках, что не мог позволить себе отпустить его.

Гун Сянъи посмотрел на Сун Хаорань, который держал Гун Лисиня. Через несколько месяцев она наконец осознала, что Сун Хаоран и Гун Лисинь стали намного ближе, всегда оставаясь в компании друг друга. Атмосферу, создаваемую вокруг этих двоих, нельзя было игнорировать.

Однако ее ждало еще более неожиданное.

Глаза Линь Вэньбо слегка потемнели от этого интимного вида, но тонкими губами и мягким голосом он сказал: «Приходите позавтракать, пока смотрите телевизор». Он жестом велел горничной принести несколько чашек соевого молока и различные продукты для завтрака, которые затем положили все на мраморный стол в гостиной.

«Венбо, гостиная - не место для еды!» Гун Сянъи посмотрел на Линь Вэньбо, и безразличие в его глазах сильно удивило ее. Она знала, насколько ее жених уделяет внимание правилам и этикету. Он никогда не отпускал ее, когда она смотрела телевизор, когда ела в гостиной. Вот почему она не могла поверить своим ушам, когда услышала, что сказала Линь Вэньбо.

«Зачем думать об этом? Никто не знает, сколько дней осталось до апокалипсиса. Мы не сможем так комфортно жить в будущем. Почему я должен заботиться о том, где я ем?» Лин Вэньбо приподнял бровь и улыбнулся. Его дикие и непокорные лица отражали все глубоко подавленные эмоции в его сердце. Его красивое лицо выглядело злым.

"Венбо прав!" Сун Хаоран засмеялся. Он взял две чашки горячего соевого молока и протянул одну из них Гун Лисину, пока тот медленно пил вторую.

Линь Вэньбо поджал губы и подошел к другой стороне Гун Лисинь, чтобы сесть и съесть пирожные.

Гун Сянъи нахмурился и посмотрел на троих мужчин, сидящих вместе. Ее сердце наполнилось сомнением. Трое людей ели, не глядя друг другу в глаза, так как в комнате царила тишина. Они каким-то образом источали атмосферу молчаливого понимания, которая создавала расслабляющую атмосферу. Эта и сцены из ее предыдущей жизни были просто полярными противоположностями.

Возможно, это произошло из-за того, что заранее предсказали апокалипсис, вызвав эффект бабочки. В предыдущей жизни Гун Лисинь и Вэньбо не проходили специального обучения в армии, поэтому их отношения были немного холодными, но теперь они практически жили вместе, поэтому близость была естественной.

Подумав об этом, Гун Сянъи подавила свои подозрения до глубины души, прежде чем взять кусок каштанового торта и съесть его, не особо задумываясь об этом.

На экране телевизора большой пестрый дикий кот был привязан к аппарату КТ и кричал, его три пушистых хвоста, стоявшие прямо вверх, свидетельствовали о его страхе. Группа ученых в белых халатах продолжала обходить дикую кошку, глядя на ее хвосты.

Картина получилась немного странной. Линь Вэньбо проглотил свою еду, прежде чем повернуться к Гун Лисинь. Он спросил: «Это кошка? Почему у нее три хвоста?»

"Это кошка!" Гун Лисинь кивнул с соломинкой во рту, его тон был взволнованным и изумленным. «Ученые сказали, что этот кот может быть легендарным восьмихвостым котом-демоном!»

В наши дни Гун Лисинь посчастливилось увидеть легендарных зверей, таких как феникс, крылатая змея, гидра, девятихвостая лиса, огненная корова и т. Д.

Гун Сянъи услышала это и быстро взглянула на Гун Лисинь, ее глаза наполнились насмешкой. Что в этом такого захватывающего и удивительного? Как ни крути, это было животное-мутант, зараженное вирусом зомби. Когда наступит апокалипсис, их изменения завершатся, и эти чудесные существа станут жестокими демонами, которые собирают жизнь своими острыми когтями. Из-за этого с ними было труднее справиться, чем с зомби.

К тому времени никто не будет думать о них как о волшебных существах, но как о наказании человечества от матери-природы.

Так называемый «восьмихвостый кот-демон», как следует из названия, был старой кошкой, у которой отрастило восемь хвостов в результате многолетнего культивирования. У старого демона-кошки хвост отращивался каждые восемьдесят лет после выращивания следующего хвоста. Итак, девятому хвосту потребуется 640 лет, чтобы вырасти, а затем он достигнет Даченга и станет бессмертным классовым экспертом.

Но попасть в небесный мир было непросто. После того, как девятый хвост вырос, чтобы испытать их, Будда позволял им исследовать мир смертных, чтобы найти предопределенного человека и помочь им исполнить желание. Когда желание человека исполнится, тогда он пройдет испытание, но при этом его девятый хвост отпадет сам по себе, и он снова превратится из девятихвостого кошачьего демона в восьмихвостого кошачьего демона. Таким образом, еще через восемьдесят лет, когда они отрастут свой девятый хвост, им придется снова найти хорошего человека, чтобы исполнить свое желание, и тогда их девятый хвост снова отвалится. И так этот бесконечный цикл продолжался.

На экране телевизора ученым не удалось найти причину, по которой у дикой кошки было три хвоста. Без доказательств, имя «восьмихвостый кот-демон» из мифов можно было носить только без всякого смысла. Ведущий рассказывал разные легенды и сказки о «кошачьем демоне».

Брови Гун Лисиня нахмурились, когда он слушал рассказ о «восьмихвостом демоне-кошке». Держа Гун Лисинь, Сун Хаорань почувствовал, что история была немного жестокой. Он вздохнул: «Разве Будда не превратил кошачьего демона в шутку? Как только исполнят желания других, хвост отвалится. Восьмихвостый кот-демон навсегда останется таким. Если он не сможет вырасти и сохранить девятый» хвост, будет ли он вечно заперт в мире смертных? "

«Это просто легенда, как это может быть правдой?» - прошептал Линь Вэньбо, взглянув на него.

«Да, в мире нет призраков или мифических существ. Люди придумывают такие истории только для того, чтобы найти надежду в своей иллюзорной жизни». Гун Сянъи облизнула губы, затем улыбнулась, но улыбка так и не коснулась ее глаз.

«Когда люди живы, надежда всегда хороша». Сун Хаорань посмотрела на Гун Сянъи нечитаемым взглядом. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем с интересом спросил своим тоном: «Если бы вы встретили девятихвостого кота-демона, чего бы вы пожелали?»

"Естественно, чтобы сделать меня сильнее!" Гун Сянъи ответила, не задумываясь. Она пережила апокалипсис, поэтому, естественно, знает, как трудно было выжить, больше, чем кто-либо другой. Никому нельзя было доверять. Ни на кого нельзя было положиться. Единственное, что могло позволить человеку выжить, - это сила. Мир был жестоким, и он следовал правилу джунглей: выживает сильнейший.

Линь Вэньбо непонятно посмотрел на Гун Сянъи, его глаза потемнели, когда он заговорил. «Я надеюсь быть со своими близкими навсегда и благословить их крепким здоровьем и счастьем на всю жизнь».

Лицо Гун Сяньи вспыхнуло, его слова тронули ее.

Сун Хаоран засмеялся и усмехнулся: «Ты любитель литературы, но, кажется, ты не заметил, что это два желания». Он добавил: «Я могу быть немного вульгарным в своем желании, но я желаю мира во всем мире». На его лице виднелась более широкая улыбка.

Мир во всем мире - эти два слова были очень нереалистичными, но они были самыми неотложными желаниями, которые все хотели осуществить. Три человека замолчали. Размышления об апокалипсисе бросили тяжелые тучи в их сердца. Их желания душили, потому что они знали, что они никогда не сбудутся.

Сун Хаорань коснулась щеки Гун Лисинь. "Лисинь, чего бы ты пожелал?" Было трудно расслабиться в течение дня, зная, что апокалипсис близок. Сун Хаоран знал, что его слова испортили настроение, поэтому он отвлек внимание всех на более счастливые мысли.

«Хн», - Гун Лисинь облизнул губу и серьезно ответил. «Я хочу, чтобы девятихвостый кот-демон сохранил свой девятый хвост после того, как исполнил желание человека и смог войти в небесный мир, о котором он давно мечтал».

Он также был заключен в тюрьму. Он знал, что значит потерять свободу. Восьмихвостый демон-кот обладал сверхъестественными способностями, но его бесконечная жизнь в ловушке порочного круга была для него слишком горькой.

Это было более трагично, чем то, что он испытал в своей прошлой жизни. Если предложение могло решить дилемму кошачьего демона, почему бы ему не пожелать, чтобы кошачий демон осуществил свою мечту?

Голос юноши был мягким, а глаза ясными. Желание мальчика было обнадеживающим и чистым. Взрослые были сильно шокированы его ответом. В гостиной воцарилась тишина.

Испытание Будды не было шуткой или тупиком. До тех пор, пока восьмихвостому демону-кошке посчастливилось встретить чистого и невинного человека, который хотел бы использовать свое желание на благо кошачьего демона, тогда кошка-демон сможет войти в небесный мир. Предположительно, после встречи с таким человеком накопившаяся обида от бесчисленных исполненных желаний и многочисленных потерянных хвостов немедленно рассеется.

Намерение Будды состояло не только в том, чтобы проверить решимость кошачьего демона, но и в том, чтобы испытать сердца и умы людей. Человек, который мог бы сделать такое желание были те, кто был, несомненно, чистый и самоотверженный характер.

Сун Хаорань обернулся тысячу раз, прежде чем взглянул на серьезного подростка в своих руках. Ему было стыдно и грязно. Насколько эгоистичными и лицемерными они были по сравнению с этим подростком? Такого невинного и красивого ребенка нужно баловать и заботить о нем всю жизнь, вместо того, чтобы бороться за выживание и страдать в надвигающемся апокалипсисе.

При мысли об этом сердце Сун Хаорана заболело. Он тайно стиснул зубы, крепче сжал Гун Лисинь и прижал юношу к груди. Он боялся, что больше никогда не сможет прикоснуться к другому в будущем. Убеждение расцвело в его сердце - если бы он мог сохранить красоту в своих руках, он был бы готов заплатить любую цену.

Глаза Линь Вэньбо полностью изменились, когда он уставился на Гун Лисинь, шок, скрытый в этих темных лужах. Его пульс постепенно учащался, пока он не сделал глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание. Глубокое сердцебиение в его теле уменьшилось, когда он расслабился. Линь Вэньбо уставился в глаза юноши, заметив след потери и уныния, которого он никогда раньше не замечал.

"Тч, какое лицемерие!" Холодный насмешливый смех Гун Сянъи нарушил тишину в гостиной. Она встала, обняла себя за грудь и в спешке покинула гостиную, но не раньше, чем посмотрела на Гун Лисинь, которого обнимал Сун Хаоран.

Чем дольше она смотрела на его чистый и милый образ, тем больше ей хотелось разорвать другого на части. Однажды в прошлой жизни она была обманута этой иллюзией, которая привела к тому, что она упала в неизбежную яму, наполненную катастрофами. На этот раз она не повторит тех же ошибок. Однако она не ожидала, что Хаоран купится выступление юноши, оно сильно отличалось от ее прошлой жизни. Она была несколько обеспокоена и расстроена.

«Вэнбо, тебе нужно подолгу поговорить с Сянъи. Тебе не кажется, что она сильно изменилась за последнее время?» Сун Хаоран сдержал гнев, тихо разговаривая со своим другом. Ребенок на его руках моргнул парой больших ясных глаз, выражение его лица показало смущение. На лице мальчика не было и следа печали, что немного ослабило гнев в его сердце.

"Я поговорю." - сказал Линь Вэньбо несколько холодным тоном, успокаивающе потирая голову Гун Лисиня. Он не раскрыл своих мыслей.

Как мог он, Линь Вэньбо, жених Гун Сяньи, не замечать резких изменений личности Гун Сяньи? Он много раз пытался поговорить с Гун Сяньи, но она все время использовала всевозможные отговорки, из-за чего он не мог ей ничего сказать. Гун Сяньи был очень занят, поэтому у него не было причин винить ее. Первоначально он хотел лучше понять ее, но это желание постепенно исчезало.

Сам того не зная, Гун Сяньи и Линь Вэньбо шли по тому же пути, что и в прошлой жизни, но на этот раз их роли поменялись местами. Было жаль, что Гун Сянъи изо всех сил старалась предотвратить все трагедии, которые еще не произошли. Из-за этого она не дорожила тем, что нужно было лелеять.

Время безжалостно шло. Теперь, когда животные мутировали, пришло время мутировать людям. Крупнейшая вспышка гриппа в истории человечества поразила весь мир. По предварительной статистике Всемирной организации здравоохранения, грипп поразил не менее 65% населения мира. Масштаб был беспрецедентным.

К счастью, этот новый тип вируса простуды был очень хрупким. Он был убит лейкоцитами человека после трехдневного вторжения в человеческое тело. Болезнь можно было вылечить без лекарств, поэтому вреда было невелико. Используя медиа-платформы для распространения информации, медицинские эксперты проинформировали граждан о том, что только тогда, когда простуды станут достаточно серьезными, чтобы вызвать лихорадку или кому, их следует отправлять в больницу для лечения. Это предотвратит переполнение больниц.

Когда он увидел новости о гриппе по телевизору, сердце отца Гун стало тяжелее и тяжелее. Он был глубоко благодарен за то, что они поверили словам Гун Сянъи и подготовились к этому заранее.

У отца Гун был подробный список тех, кто болел гриппом в армии, чтобы с ним было легче справиться в будущем. Согласно предсказанию Гун Сяньи, большинство людей, заразившихся гриппом, станут зомби, но небольшое их количество станет людьми со способностями. Те, кто не заболел гриппом, останутся обычными людьми.

Этих солдат зарегистрировали заранее, и в день апокалипсиса он позаботится о том, чтобы они были отделены от тех, кто не пострадал от гриппа, чтобы избежать смерти и травм. Это также должно было предотвратить травмы тех, кто развил способности. Что касается инфицированного населения за пределами его юрисдикции, он ничего не мог с ними поделать. Просто было слишком много людей.

В семейной команде Гун отец Гун, Старый Лао и Гун Сянъи, которые уже приобрели ее способности, не заразились гриппом. Гун Лисинь, Сун Хаоран и Линь Вэньбо имели лихорадку разной степени.

Вот почему отец Гун был так обеспокоен. За три дня, когда у его сына поднялась температура, он приобрел бесчисленное количество седых волос и, казалось, состарился на целое десятилетие. Это произошло потому, что его дочь предсказала, что он, его сын и Старый Лин будут обычными людьми, а Линь Вэньбо и Сун Хаоран станут обладателями способностей.

Пророчество его дочери и раньше не было ошибочным. Но теперь у его хорошего сына внезапно поднялась температура, и он не знал, станет ли в будущем зомби или обладателем способностей. Неизвестные страдания, которые предстоит пережить его сыну, заставили его почувствовать себя виноватым.

С другой стороны, Гун Сяньи тоже был втайне удивлен. Она очень ясно помнила, что в прошлой жизни Гун Лисинь не обладал никакими способностями. Он полагался на свое красивое андрогинное лицо, чтобы пережить апокалипсис. Почему в этой жизни его судьба сложилась иначе? Если Гун Лисинь обладает способностями, что ей делать? Сможет ли она избежать его будущих планов? Гун Сяньи беспокоилась о будущем.

Заражение могло быть ничем. Поскольку Гун Лисинь заразился вирусом , он либо стал обладателем уникальной способности, либо стал зомби. Конечно, шансов стать зомби было гораздо больше. Думая об этом, Гун Сяньи приподняла морщинистые брови, страх в ее сердце отступил, как прилив. Ее губы изогнулись в холодной и ужасной улыбке.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо также рассматривали эту возможность. Они сильно подавили страх в своем сердце и заставили себя мыслить позитивно. Видя, как Гун Лисинь страдает от лихорадки, они ненавидели то, что он не становился лучше и сильнее.

Фактически, случай заражения Гун Лисинь вирусом был просто недоразумением. За месяц до апокалипсиса последний ингредиент для Байду Дан, кровавая лягушка из нефрита, был наконец найдена в Бразилии.

Когда все сырье было собрано вместе, Гун Лисинь немедленно начал очищать Байду Дань. День, когда он начал готовить лечебные травы, был днем, когда вирус вспыхнул в больших масштабах. Он использовал свою внутреннюю силу, чтобы катализировать его лечебные свойства, когда он съел ядовитые таблетки. Это вызвало сильную лихорадку из-за того, что его тело пыталось очистить сотни токсинов. Просто совпадение, что его лихорадка и лихорадка от вируса зомби были очень похожи.

Поскольку недоразумение было вызвано таким образом, Гун Лисинь был идентифицирован как обладатель редких способностей, обладающих несколькими способностями. Конечно, это отождествление произошло позже.

Время - самое мощное оружие. Он может беззвучно разрушить что угодно, даже весь мир.

Крупнейшая пандемия гриппа закончилась через три дня, но беспорядок и хаос, вызванные пандемией, утихли только через месяц. В тот момент, когда люди подумали, что все прошло и жизнь начала стабилизироваться, тихо надвигалась глобальная катастрофа.

4 июля 2013 года стояла влажная и жаркая погода. Ничего не отличалось от предыдущих летних сезонов. Но именно в этот день началась новая эра, получившая название «Век смерти» 500 лет спустя. Люди войдут в период лишений и тьмы, которых они никогда раньше не видели.

В связи с наступлением апокалипсиса 2013 год был назван «Первым годом Нового Света», а 4 июля было записано в анналах истории как первый день Нового Света.

Как единственный человек, переживший апокалипсис и родившийся свыше, Гун Сянъи этот день глубоко запомнился ей. Как только она предупредила их, отец Гун, Старый Линь, Сун Хаоран и Линь Вэньбо отправились в армию, чтобы подготовиться за неделю. Отец Гун и Старый Лин были ответственны за очистку от зомби в провинциальном гарнизоне. Сун Хаоран и Линь Вэньбо были ответственны за очистку от зомби в пригородном тренировочном лагере. Четыре человека не осмелились расслабиться, так как были полны решимости свести к минимуму потери армии.

Среди людей, заболевших гриппом, были бы зомби и были бы пользователи способностей. Зомби будут уничтожены, в то время как способности пользователей способности будут строго контролироваться, чтобы защитить их от зомби. Было бы большой потерей не только для армии, но и для всего человечества, если бы пользователи способностей умерли от зомби до того, как их способности разовьются. Еще важнее было защитить пользователей способностей, потому что Гун Сяньи предсказал, что обладающий мощными способностями сможет легко справиться с тысячами людей из армии. Их боевая эффективность была бы чрезвычайно высокой.

Поэтому, чтобы случайно не повредить эти таланты, отцу Гун и Сун Хаорану пришлось прибегнуть к чрезвычайным средствам. Поскольку было слишком много солдат, заболевших гриппом, не хватало места, чтобы разделить их по одному. Отец Гун и Сун Хаоран вызвали их на случай чрезвычайной ситуации за полчаса до затмения, сказав им, что приближается апокалипсис, и позволили им полностью вооружиться. Каждый был вооружен военным кинжалом, который они держали в руках. Отец Гун постоянно повторял: «Если человек рядом с вами нападает на вас без какой-либо причины в конце затмения, нанесите ему удар между бровями. Это необходимо для удара в мозг».

Вся армия возмутилась, когда речь отца Гун была закончена из-за безжалостных инструкций, данных им отцом Гун. Но обязанностью солдат было подчиняться приказам, поэтому после короткого периода колебаний эти хорошо обученные солдаты вооружились и торжественно держали кинжалы.

Они думали, что это просто учение, а так называемый апокалипсис - не что иное, как чепуха. Они думали, что оружие в их руках слишком тупое и не причинит вреда людям. Они думали, что их сослуживцы не нападут без причины после окончания солнечного затмения. Но какими бы ни были их текущие мысли, трагедия, которая случится после затмения, полностью изменит их мнение.

Пока все это происходило, обычные солдаты, которые никогда не были заражены вирусом, размещались в зданиях вокруг тренировочных площадок. Каждый держал в руках снайперскую винтовку, которая была нацелена на полигон. Их морды были нацелены на их однополчан на полигоне. У них тоже был такой же заказ; после того, как затмение закончилось, солдаты, напавшие на других без всякой причины, должны были быть убиты на месте.

Приказы были переданы в разные роты и полки. Армия под руководством отца Гун и под непосредственной юрисдикцией Сун Хаорана получила множество приказов. Однако в некоторых отдаленных военных районах они не были уверены, будут ли офицеры, руководившие этими базами, выполнять эти приказы, поскольку это было вне их контроля. Они уже сделали все, что могли.

Еще неделю назад, когда отец Гун спешил покинуть дом, он призвал Гун Сяньи найти возможность рассказать Гун Лисинь об апокалипсисе и защитить Гун Лисинь. Он сказал ей: «Не позволяй ему ходить в школу, не выпускай его из дома». Когда зомби в армии были очищены и полностью экипированы, он отправил людей, чтобы вывести братьев и сестер из города.

Он действительно думал о том, чтобы Гун Лисинь и Гун Сянъи находились на военной базе, поскольку все произошло, но, тщательно подумав об этом, отец Гун немедленно отклонил эту идею. Чем меньше будет людей, тем в большей безопасности они будут.

Члены семей военнослужащих были далеко от пригорода. Район был малонаселенным. Когда они выходили на работу, участки были в основном пустыми. Было мало людей, которые входили и выходили, тем более что безопасность была строгой. Пока двери и окна были заперты, им не грозила опасность.

Напротив, военные силы, собравшие вместе сотни тысяч человек, были гораздо более опасным местом. Потому что было слишком много людей, пострадавших от вспышки гриппа. Отец Гун не был на 100% уверен, что сможет полностью уничтожить зомби. Если бы ситуация вышла из-под контроля, по крайней мере, его пара детей была бы в безопасности. Его дочь обладала пространственными способностями, поэтому она могла хорошо жить с Гун Лисином.

Перед отъездом Сун Хаорань неоднократно просил Гун Сянъи позаботиться о Гун Лисине. Гун Сянъи нельзя было полностью доверять, поэтому он намеревался лично поговорить с ребенком, но его неожиданно вызвали в армию по экстренному вызову. Перед отъездом он не мог видеть лица мальчика.

Старый Линь и Линь Вэньбо взяли на себя военную логистику, и, естественно, они должны были следовать за войсками. Когда четверо мужчин ушли, Гун Сяньи немедленно отпустил всех слуг семьи Гун.

Большинство слуг превратились в зомби. Те немногие, что выжили, погибли во время побега с семьей Гун. Среди них не было пользователей способностей. После двух жизней Гун Сяньи долгое время привыкла к жизни и смерти. Не только ее кровь, но и ее костный мозг были холодными. Если бы слуги остались с ними, они были бы угрозой или обузой. Она, естественно, не пошла бы на такую глупость.

Только сильные и полезные будут достойны ее внимания.

Гун Сянъи успокоился и стал ждать апокалипсиса. Она не сказала Гун Лисинь об апокалипсисе, как ее проинструктировали отец Гун и Сун Хаоран. Ей было все равно, куда пошел Гун Лисинь. Она давно решила, что позволит умереть младшему брату.

Гун Лисину позвонил его учитель, и он поспешно вызвал такси, чтобы добраться до школы. Гун Сянъи открыл шторы и с холодной улыбкой смотрел, как машина исчезает.

В своей прошлой жизни Гун Лисинь, который хотел пропустить урок, также получил звонок от учителя и попросил его присутствовать на выпускном экзамене, проводимом в школе.

В то время она не знала, что апокалипсис близок, отругала Гун Лисиня и заставила его пойти в школу, чтобы сдать экзамен. Когда начался апокалипсис, многие люди стали зомби, именно тогда она поняла, что именно ее решение подтолкнуло ее брата к опасности.

Она не искала армию под контролем своего отца и Хаорана и не присоединилась к семье Линь. Вместо того, чтобы искать убежища, она пошла в школу Гун Лисинь, чтобы найти своего брата. Она испытала много трудностей, чтобы найти брата. Когда она нашла своего брата, они тринадцать дней прятались под автобусом. За эти тринадцать дней она несколько раз выбегала за едой, прежде чем их наконец спасли.

К счастью, чувства первичных зомби были не очень чувствительными, они также двигались очень медленно и жестко. Они не могли бегать, наклоняться, сидеть на корточках или лазить. Они выжили благодаря местности. В противном случае, если бы основные зомби превратились в первоклассных зомби, они бы умерли, не имея никаких шансов на погребение.

Но как брат отплатил за ее доброту? Гун Сянъи закрыла глаза, скрывая сильную ненависть в своих темных зрачках. Она не хотела вспоминать ужасное прошлое.

Она сдвинула шторы, чтобы они закрывали окна, и затем медленно обошла дом. Она поместила в свое пространство все, что можно было использовать, заперла двери и окна. Она достала несколько пистолетов, а затем села в гостиной и смотрела телевизор со спокойным выражением лица, как будто она только что не видела, как ее младший брат выбежал умирать.

«Уехав Гун Лисинь был обречен. Это не имело ничего общего со мной!» Она сказала себе это.

В такси Гун Лисинь помчался в школу с пустыми руками. Хотя он подслушивал разговоры между взрослыми и узнал об апокалипсисе, после этого он не подслушивал другие разговоры. Из-за этого он не знал, что Гун Сяньи предсказала точную дату и время начала апокалипсиса.

Из-за того, что отец Гун и другие были заняты в последнее время, а также с растущей нервозностью Гун Синъи, он предположил, что апокалипсис наступит в ближайшие дни. Он не хотел выходить на улицу, но директор лично позвонил ему и попросил вернуть ключ от лаборатории школы. Он сказал, что группе докторантов необходимо провести важное исследование, а другой ключ был утерян врачом, из-за этого ему нужно было вернуть ключ.

Тон директора был искренним и испуганным, Гун Лисинь также мог слышать тревогу в тоне мужчины, когда он умолял дать ключ.

Тем, кто с энтузиазмом помогал ему, Гун Лисинь, обладавший невинным, честным и преданным умом, не отказал. Тем более, что школа была в пригороде. Дорога туда и обратно от дома Гун до школы займет не более часа. Он сказал себе, что это не займет много времени, но, к сожалению для него, этот час станет началом апокалипсиса.

Если бы вам действительно не повезло оказаться снаружи, когда начался апокалипсис, что вы могли бы сделать? Гун Лисинь совершенно не беспокоился. Если апокалипсис действительно начался сейчас, то с его нынешними навыками эти зомби не могли причинить ему вреда. Он просто поедет домой, чтобы отец не волновался.

Через полчаса такси подъехало к А-школе. Гун Лисинь вернул ключ директору. Он хотел вернуться на такси, но его поймал классный руководитель. Сегодня был выпускной экзамен, и строгий классный руководитель никого не пропускал.

- прошептал молодой человек, сидящий перед столом Гун Лисиня. «Босс, конечно же, является боссом. У вас есть время пойти поговорить с директором, но у вас нет времени прийти на выпускной экзамен».

Гун Лисинь взглянул на него, но ничего не сказал. Он видел многих из этих типов, тех, кто умел льстить другим. Ему не нравилось обращать на этих людей внимание.

"Не могли бы вы одолжить мне ручку?" Бумаги разложили по столам. - спросил Гун Лисинь у ближайшего одноклассника справа от него.

Учитель поймал его, и он не мог сделать такой грубый поступок, как проигнорировать учителя и уйти. Итак, он решил сесть и ответить на свой тест. Но он поспешно вышел из дома, поэтому ничего с собой не взял, поэтому не мог отвечать на вопросы.

Человек рядом с столом Гун Лисиня был студентом-стипендиатом. Его кожа была темной, и он выглядел очень добрым. Поскольку его семья была бедной, ему приходилось полагаться на спорт, чтобы получить стипендию для оплаты обучения. Он никогда раньше не разговаривал с Гун Лисинь и нахмурился, когда увидел, что Гун Лисинь даже не потрудился принести ручку, даже когда он пришел на экзамен поздно. В глазах мальчика на долю секунды вспыхнула ненависть.

«Возьми, тебе не нужно возвращать». Сердце мальчика было очень добрым. Даже если ему не нравился Гун Лисинь, он все равно протягивал ему шариковую ручку.

"Спасибо." - прошептал Гун Лисинь с улыбкой. Мальчик перестал смотреть на него и сосредоточился на своей газете.

Единственный звук, доносившийся из класса, был шорох газет, делавший это летнее утро особенно мирным. Гун Лисинь ошеломленно изучил свои контрольные работы по химии в руке. Его белые зубы впились в нижнюю губу, и его лицо наполнилось отчаянием.

Пустые места на бумаге смотрели на него, пока небо за окном становилось темнее, ярко-красное солнце казалось, будто его поглотило неизвестное чудовище, показывая просвет. Разрыв становился все больше и больше. С началом солнечного затмения тьма постепенно покрыла весь город.

Кто-то в классе испугался и закричал. Некоторые взволнованно свистели. Учитель строго крикнул. В экзаменационном зале царил хаос.

Когда это происходило, военные провинции А взяли под свой контроль средства массовой информации, радио и Интернет начали сообщать гражданам провинции новости об апокалипсисе. Граждан предупредили, чтобы они опасались внезапной агрессии людей и следили за тем, чтобы они не пострадали. Их предупредили, чтобы они поспешили найти безопасное место, чтобы спрятаться, и дождаться, пока военные их спасут.

Гун Лисинь, который беспокоился о своей контрольной работе по химии, услышал трансляцию, которая повторялась в классе. Его лицо нахмурилось. Когда он вышел, начался апокалипсис. Это было нормально? Или ему просто не повезло? Он облизнул губы и выглянул в окно.

Вся Земля была окутана тьмой, когда солнце исчезло с неба. Это отнюдь не было обычным солнечным затмением. Солнечные лучи были полностью закрыты. Исчез даже оранжевый круглый нимб, который часто окружал солнце. Весь мир стал свидетелем этого странного явления одновременно. Как могла эта ситуация не выглядеть странной?

Из-за удивления и паники многие люди не подозревали об отклонениях, которые происходили вокруг них в тот момент.

Прошло больше десяти минут, темнота сгустилась. Это было похоже на текущую жидкость, которая задерживается вокруг людей, беззвучно просверливая поры человека; чувствовался легкий озноб.

В шумных классах внезапно стало тихо. Многократная трансляция была прервана, прерывистые шумы прекратились; возобладал шумный статический шум.

Гун Лисинь молчал, оставаясь на месте. Он сконцентрировал свою внутреннюю силу в глазах, сделав все в его классе совершенно ясным.

Большинство его одноклассников сидели неподвижно в той же позе, их лица были вялыми, их зрачки расширились, а глаза стали мутными и кровоточащими. Вскоре чернота их глаз распространилась на белку глаза, и казалось, что на голове у них две полые дыры.

В то же время их кожа становилась желтой и сухой по мере того, как высыхала. Их кровеносные сосуды стали багрово-черными. Их нервы лопались и высовывались на поверхность кожи, и казалось, что их тела были покрыты тараканами. Зрелище было крайне омерзительным. Любой, кто видел их внешность, не поверил бы, что они все еще люди. Никто бы не поверил, что несколько секунд назад это были живые люди.

Затмение продолжалось. Начали происходить все новые и новые мутации. Благодаря своим пяти чувствам, Гун Лисинь смог едва уловить запах их тела.

Он уже знал, что они мертвы. Он просто ничего не мог поделать, поскольку они тихо умирали и мутировали. В настоящее время трупы полностью лежат в классе. Только когда затмение закончится, изменение будет полным, и тогда трупы подпрыгнут и начнут двигаться к живым людям. Они начнут жаждать плоти и крови живых.

Гун Лисинь увидел, что в комнате все еще было несколько незатронутых людей. Их глаза были широко раскрыты, когда они наблюдали за ужасной сценой. Зловещее чувство захлестнуло их, на их лицах был страх, когда они вспомнили трансляцию, которая велась ранее.

Гун Лисинь направился к двери класса, ему не мешали ни тьма, ни трупы, которые лежали вокруг него. Перед тем как уйти, он повернулся и ласково напомнил им: «Апокалипсис приближается. Когда затмение закончится, большинство людей здесь превратятся в зомби. Вы должны найти время, чтобы побыстрее уйти».

Сидевший рядом темнокожий подросток не был заражен. Он немедленно встал и нащупал дверь в класс. Он врезался в угол стола и упал, ударив локтем Гун Лисиня по икре. "Ах, прости!"

Его внутренняя сила защищала его, и Гун Лисинь не замечал боли. У мальчика не было никакого убийственного намерения, когда он ударил его, поэтому он был слишком ленив, чтобы увернуться, так как знал, что это в любом случае не причинит ему боли. Напротив, когда подросток случайно ударил Гун Лисиня, он почувствовал, как его локоть ударился о железную пластину. Темнокожему мальчику было очень больно.

Гун Лисинь попытался включить свет, но он не сработал. Он простил мальчика. «Все в порядке, давай уйдем». Его слова, казалось, сняли проклятие. Студенты, которые нерешительно уселись, немедленно поднялись, включили фонарики на своих телефонах, а затем бросились к двери. Когда их фонарики случайно осветили своих одноклассников, они увидели чудовищные изменения, произошедшие с их телами. Испугавшись, они непрерывно кричали.

Гун Лисинь отошел в сторону и подождал, пока все выбегут, прежде чем он начал закрывать все оконные двери классной комнаты. Все еще сохраняя спокойствие, он уверенным шагом пошел к школьным воротам. Когда он был заключен в Подземном дворце, трупы, созданные Сяо Линем, были в десятки тысяч раз отвратительнее этих трупов. Он уже привык к этому.

«Гун Лисинь, почему ты сразу не ушел? Почему ты потрудился закрыть двери и окна?» Темнокожий подросток далеко не убежал. Когда Гун Лисинь запирал зомби в классе, он стоял сбоку со своим мобильным телефоном.

"Зомби все еще находятся на начальной стадии; их суставы не могут сгибаться, а их движения очень медленные. Когда двери и окна заперты, они не могут выйти. Хотя заблокировано лишь несколько десятков из них, на одного зомби меньше. на одного зомби меньше. В конце концов, все зомби будут устранены. Но оставив их бегать свободно… Я не знаю, сколько людей погибло бы от их рук ». Гун Лисинь терпеливо объяснил подростку; Гун Лисинь терпеливо отвечал на вопросы мальчика, продолжая идти к школьным воротам. Если бы у него не было столько времени, он бы удалил головы каждому зомби.

Хотя темнокожий мальчик не мог видеть выражение лица Гун Лисиня, его ровный темп, чистый, успокаивающий голос и его медленные движения показали, насколько он спокоен. Перед лицом апокалипсиса ни один обычный человек не сможет увидеть крах Тайшаня (гора).

Подросток смотрел прямо в спину Гун Лисиня, когда он следовал за мальчиком из школы. Теперь его темп был гораздо более спокойным. Его беспокойное сердце немного успокоилось, когда он наблюдал за другим мальчиком. Темнокожий мальчик спросил: «Можно я пойду с тобой? Было бы безопаснее, если бы мы держались вместе».

Услышав просьбу мальчика, Гун Лисинь кивнул: «Хорошо, тогда следуй за мной». Этот человек помог ему раньше, дав ему шариковую ручку. Он не возражал, если бы он пошел вместе с ним.

Пока они шли молча, Гун Лисинь внезапно подумал о чем-то важном. "Как тебя зовут?" - спросил он своего нового партнера.

«Меня зовут Ван Тао, Ван - Император, а Дао - горе». Гун Лисинь редко приходил на занятия и имел свою группу последователей, поэтому незнание его имени было нормальным. Ван Тао знал это и быстро назвал свое имя и значение его имени, нисколько не чувствуя себя униженным тем фактом, что он не был настолько важен, чтобы Гун Лисинь знал его имя раньше.

В настоящее время он был ошеломлен спокойными и решительными действиями Гун Лисиня. Когда он был с Гун Лисинь, он чувствовал себя очень спокойным и безопасным. Отношение Ван Тао к Гун Лисину значительно улучшилось, но он этого не осознавал. Гун Лисинь теперь занимал более высокое положение в сознании Ван Тао.

"Хороший." - прошептал Гун Лисинь, прежде чем замолчать, когда он пошел прямо вперед, и ничто не освещало его путь, но его темп никогда не прерывался; он избегал всех препятствий.

Ван Тао был смелым, вдумчивым и наблюдательным человеком. После того, как его несколько раз ослепил свет своего мобильного телефона и он натолкнулся на препятствия, он не мог не быть тайно удивлен ночным видением Гун Лисиня. Это повысило его мнение о Гун Лисине.

Эти двое шли рядом друг с другом в медленном спокойном темпе, но даже при их медленном темпе они двигались быстрее и дальше, чем кричащие.

Ван Тао последовал за Гун Лисинь. Впервые он ненавидел то, что школьные ворота находились более чем в 20 минутах от класса. Еще оставалось расстояние, но небо постепенно становилось ярче. Сильный солнечный свет снова упал на Землю, но он не принес надежды, а принес чистый хаос.

В далеких домах один за другим раздавались оглушительные крики. Звериный рев нарушил тишину. Слышались непрерывные крики о помощи, и следующие за ними звуки смерти заставляли воображать разыгрывающиеся кровавые и кровавые сцены.

Ван Тао вздрогнул, когда его охватило чувство холода. Он быстро поспешил догнать Гун Лисинь. Он взглянул на лицо Гун Лисиня. Он видел, что на нежном лице Гун Лисиня не было ни ужаса, ни паники, а только равнодушия.

Тело Ван Тао чудесным образом перестало дрожать, и его напряженные нервы ослабли, когда он внимательно следил за Гун Лисинь, не смея отставать.

Достигнув угла здания, уши Гун Лисиня слегка пошевелились. Он разбил стекло ящика пожарного гидранта. «Приближаются зомби. Держи это и атакуй их головы». Он взял топор из ящика и передал его Ван Тао.

"Спасибо." Ван Тао немедленно взял топор, но затем посмотрел на Гун Лисиня, обеспокоенный тем, что тот не вооружен. «А как насчет тебя? Даже если у меня нет топора, я являюсь частью школьной баскетбольной команды, поэтому мое тело сильнее твоего. Тебе следует взять топор, чтобы защитить себя». Сказав это, он отдал топор обратно, его глаза метнулись в сторону ладони, и он протянул его безо всякого сожаления.

«Держись за это, я могу использовать это». Гун Лисинь покачал головой и отказался. Он подошел к клумбе рядом со зданием и отломил ветку кипариса.

Ван Тао недоверчиво смотрел на мягкую ветку в руке Гун Лисиня. Он собирался открыть рот, когда шесть мужчин-зомби без рубашек в цветочных шортах обогнули угол учебного корпуса и бросились прямо к ним. Хотя их глаза были черными и покрытыми лаком, он чувствовал их бесконечное желание плоти и крови.

Очевидно, эти люди были братьями по университетскому факультету. Предполагалось, что у них не было времени вернуться домой после теста. Они могут быть из одной школы, но он не хочет становиться зомби. К счастью, в начале июля все колледжи и университеты были в отпуске, и только старшеклассники собрались в классе на выпускные экзамены. После того, как они стали зомби, их тела окоченели, и они двигались медленно. Они не могли открыть дверь класса, а это означало, что они не смогут выйти наружу. Зомби, бродившие снаружи и по территории кампуса, были в основном братьями и сестрами из университетского факультета, которые остались в кампусе. Их было мало, а их сила атаки была ограничена.

Ван Тао крепко сжал топор пожарного и встал перед Гун Лисинь. По сравнению с Ван Тао, у которого была темная кожа и высокое тело, Гун Лисинь выглядел как слабый и нежный мальчик. Когда Ван Тао был с Гун Лисинь, его разум был спокойным. Он не ожидал, что Гун Лисинь поможет. Он хотел защитить слабого мальчика в этот опасный момент.

Он стиснул зубы и взмахнул топором в направлении головы зомби, но вместо этого топор глубоко вонзился в лопатку зомби. Ожидаемая темно-красная кровь начала брызгать повсюду, источая сильный прогорклый запах. Горло зомби издавало особый низкий звук зверя и не обращало внимания на серьезную травму плеча, когда потянулся, чтобы поцарапать лицо Ван Тао.

Ван Тао побледнел, когда не смог достать топор, так как он застрял в плече зомби. Его руки стали мягкими. Он повернул лицо в сторону, чтобы избежать крови, но зловоние достигло его носа. У него возникло желание выплеснуть содержимое желудка.

Воображение было очень простым делом, но действовать в соответствии с этим воображением было совсем иначе, особенно когда дело доходило до убийства другого человека.

Увидев, что зомби собираются поцарапать Ван Тао лицо, Гун Лисинь прыгнул и ударил его ногой. Зомби пролетел в нескольких футах от них, тяжело упав на землю. Когда Гун Лисинь пнул зомби, раздался громкий треск - все кости зомби сломались. Зомби перестал двигаться, неподвижно лежал на земле, как куча мертвого мяса.

«Голова - это их слабость, атакуй их голову». - сказал Гун Лисинь Ван Тао. Он прошел мимо Ван Тао и напал на пятерых оставшихся зомби. Мягкая ветка кипариса танцевала, качаясь к головам зомби.

Кажущаяся сломанной ветвь кипариса была наполнена внутренней силой Гун Лисинь и стала самым прочным оружием в мире. Он ударил им головы зомби, и зомби тут же упали на землю с глубокой трещиной на черепе, которая стала красной и белой. Белый мозг выплеснул наружу, и, зомби, подожди, мертвые не могут снова умереть. Всего за несколько секунд шесть внушительных зомби были побеждены Гун Лисинь.

Одна нога могла отбросить человека весом в сто фунтов и сломать все кости его тела. Насколько он силен? Ван Тао вышел из оцепенения и увидел, как Гун Лисинь убивает зомби веткой. И он снова онемел.

Фактически, Гун Лисинь не нуждался в каком-либо оружии. Он мог заставить эти трупы летать только руками и ногами. В прошлой жизни его забрал Сяо Линь из-за его особого телосложения. Из-за этого он перенес много пыток. Не было хорошей идеей рассказывать другим, чем он отличается от них. Итак, он ограничил свои навыки и силу, чтобы для других он был ничем не примечательным человеком. Возможно, когда появились пользователи способностей из пророчества Гун Сяньи, ему больше не нужно было сдерживать себя.

Однако внутренняя сила Гун Лисиня была чрезвычайно мощной и властной. Его «сдержанной силы» все еще было достаточно, чтобы шокировать других.

Ван Тао уставился на ветку, а затем слабо взглянул на «слабого» юношу. Поклонение в его сердце, которое было текущей рекой, достигло высоты горы.

Наступил апокалипсис, найти Учителя было неудивительно. В глазах Ван Тао Гун Лисинь, очевидно, был скрытым мастером, использовавшим мягкую ветку в качестве оружия, чтобы расколоть твердый человеческий череп. Жестокие движения были исполнены в стиле Мастера.

Ван Тао забрал у зомби топор. Он сжал окровавленный топор пожарного и быстро поспевал за Гун Лисинем. Подойдя к ветке кипариса, он постоянно смотрел на нее. Он хотел убедиться, что это обычная ветка. Он становился все более и более преданным Гун Лисинь.

Следование Гун Лисину, несомненно, было самым разумным решением, которое он принял в своей жизни.

Эти двое пошли прямо к школьным воротам и по пути убили несколько зомби. Гун Лисинь убивал зомби одним ударом ноги. Зомби, которых он пнул, не умерли, но были сломаны все кости, кроме черепа, из-за этого зомби превратились в бесполезные груды на земле, облизываясь, но ничего не могли сделать. Это было хуже смерти.

Гун Лисинь расчищал их путь к школьным воротам своей силой, успокаивая Ван Тао, когда он следовал за ним, держа топор, рубя зомби, проскользнувших через сеть, с приветствием к их головам.

«Я никого не убиваю; они просто кучка мертвого мяса! » Он повторял слова Гун Лисиня в своем сердце, как мантру, и его удары стали более жестокими и искусными.

К тому времени, когда двое молодых людей подошли к воротам школы, Ван Тао был полностью залит кровью с головы до ног. Когда он стоял рядом с Гун Лисинем, он чувствовал себя чрезвычайно смущенным, так как другой мальчик был совершенно чист.

"Куда мы идем?" - прошептал Ван Тао. Они убили охранника, который превратился в зомби, и спрятались в маленькой комнате охраны, решая, что предпринять следующий шаг в безопасности.

«Я хочу домой. Мой отец пришлет кого-нибудь за мной». Голос Гун Лисиня был ровным, но выражение его лица было очень твердым.

Ван Тао выглядел ошеломленным и глухо сказал: «Я тоже хочу домой, но мой дом находится в центре города. Можно с уверенностью предположить, что это место давно превратилось в море трупов. Живы ли мои родители или нет. , что неизвестно ".

Одно дело въехать в малонаселенные пригороды, но в центре города проживало 90% населения этой провинции. Что там происходило, Ван Тао даже представить не мог.

«Тогда ты пойдешь со мной домой. Мой отец пошлет войска в город, чтобы спасти людей. Ты пойдешь с войсками, когда они прибудут. С твоей силой ты не сможешь выбраться из центра города, не говоря уже о том, чтобы привести двух пожилые люди с тобой ". Гун Лисинь сказал ему суровую правду и утешительно похлопал Ван Тао по плечу.

Когда он был младенцем, Сяо Линь забрал его от родителей. Он прожил 16 лет без родительской любви. Гун Лисинь смог понять сильную привязанность Ван Тао к своим родителям, хотя сам у него никогда не было родителей.

«Эн, спасибо». Ван Тао кивнул, вытирая слезы с глаз, благодарен Гун Лисину за то, что он дал ему шанс найти своих родителей. Гун Лисинь мог выглядеть холодным и отстраненным, но на самом деле он был чрезвычайно простым и добрым мальчиком. Он был человеком, с которым было очень легко ладить. Ван Тао был очень благодарен за то, что ему разрешили следовать за Гун Лисинь.

Двое выглянули через окно безопасности. Время от времени мимо школьных ворот проезжали машины, сопровождаемые криками, рыданиями и стенаниями. Зомби следовали за этими машинами, размахивая тонкими когтями, пока они медленно следовали за машинами. Сцена была ужасающей.

«Как мы собираемся выйти? Слишком много зомби, всех их не убить». Ван Тао сглотнул, глядя в окно. Затем он посмотрел на Гун Лисинь, который смотрел на него. "У Вас есть машина?"

"Нет." Гун Лисинь ответил сразу же, наблюдая за хаосом на улице.

Даже без транспорта, с его работой ног ему было бы легко уйти. Но, к сожалению, он был заключен во дворец с детства. В его голове не было понятия о Севере, Юге, Западе или Востоке. Он был человеком с серьезными проблемами.

Здания здесь были высокими, возвышались над их головами. Почти все здания выглядели одинаково. Намеков, в каком направлении им двигаться, не было. Если он выйдет и попытается найти дорогу домой, то наверняка он никогда не вернется домой.

Короче говоря, Гун Лисинь был топографическим идиотом, полным идиотом(не мог ориентироваться на местности).

Чем больше он думал, тем сильнее вздымались брови. Гун Лисинь постоянно поглядывал на Ван Тао, думая использовать его в качестве проводника домой.

Ван Тао не обратил внимания на взгляд Гун Лисиня. Он смотрел, как по кампусу проезжает красный спортивный автомобиль Ferrari, и его разочарованное выражение взволнованно изменилось.

«Мы можем украсть чужую машину. Подожди здесь, я пойду остановлю машину». Когда его слова вышли с его рта, Ван Тао выскочил из караульной. Он стоял у ворот школы и начал лихорадочно размахивать руками, чтобы привлечь внимание водителя.

Человек в Ferrari не ожидал, что кто-то выскочит на середину дороги, когда он ехал на полной скорости. Шина визжала, когда она терлась об асфальт, чтобы избежать столкновения с человеком, стоящим посреди дороги, но скорость машины никогда не снижалась, поскольку он не собирался останавливаться.

«Подожди минутку. Это сын главы семьи Гун. Возьми его с собой, чтобы армия доставила тебя в безопасное место». Ван Тао был храбрым, поэтому сразу же закричал на уезжающую Феррари.

Но другой стороне было все равно, и они скрылись за углом улицы. Ван Тао выглядел подавленным, его плечи обвисли. Гун Лисинь успокаивающе похлопал себя по широкой спине, выражение его лица оставалось светлым. Даже если машины не было, взять с собой другую не составило труда.

«Пойдем. У меня есть способ вернуть нас домой». Сказал Гун Лисинь.

Ван Тао посмотрел на него. "Хорошо." Без всяких сомнений Ван Тао сразу же поверил словам Гун Лисиня. Его плечи медленно поднялись, печаль и разочарование на его лице постепенно исчезли, узлы в его сердце распутались.

Двое собирались двинуться с места, когда послышался рев двигателя, доносившийся из-за угла улицы. Красный Феррари появился и быстро приблизился к ним двоим. Окно открылось, и раздался холодный мужской голос. "Ты сын Гун Юаньхана?"

Гун Лисинь и Ван Тао наклонились, чтобы заглянуть внутрь машины.

В машине сидели три человека, все мужчины. Одному человеку было семнадцать или восемнадцать лет, он был одет роскошно. Он выглядел красивым, но с высокомерным взглядом в глазах, которые с первого взгляда кричали, как богатый молодой господин. Двум другим было двадцать восемь или двадцать девять лет, оба высокие и сильные, они были в черном костюме. Один из двоих вел машину, а другой сидел в заднем ряду, охраняя своего молодого хозяина. С одного взгляда было очевидно, что двое мужчин были телохранителями молодого хозяина.

Заговорил телохранитель, который вел впереди. У него было красивое точеное лицо с острыми углами. Глубокий шрам, начинавшийся с его левого лба, едва ускользнул от левого глаза, сделав его холодное лицо еще более безжалостным. Пара острых бровей нахмурилась, а глаза его были темными и глубокими, из-за чего люди не осмеливались смотреть прямо на него.

Даже если бы мужчина попытался сдержать себя, его тело, естественно, источало угрожающую атмосферу. Ван Тао был ошеломлен внушительной фигурой мужчины, поспешно избегая встречаться глазами с мужчиной.

Даже Сяо Линь, который был более безжалостным и жестоким, чем дьявол, не смог заставить Гун Лисинь испугаться. Этот человек, естественно, на него не повлиял. Он шагнул вперед и вежливо сказал: «Мой отец - Гун Юаньхан. Вы можете нас подвезти?»

«Быстро садись в машину». Однажды он видел, как Гун Лисинь стоит рядом с Гун Юаньханом. Мужчина быстро взглянул на него, чтобы подтвердить, что это был тот человек, и призвал их войти.

"Спасибо." Место в спортивной машине было ограничено. После того, как три человека сели в заднем ряду, они не могут выжать больше места. Поблагодарив его, Гун Лисинь открыл входную дверь и сел рядом с мужчиной. Он повернул голову и улыбнулся мужчине.

Хотя улыбка Гун Лисинь была неглубокой, содержащаяся в ней благодарность была искренней. Каждое его движение было учтивым и вежливым, ни в позе, ни на лице мальчика не было видно паники или смятения. Молодой мастер сзади вздрогнул, когда увидел Гун Лисиня, которого не смутила внушительная аура этого человека. По сравнению с сидением впереди, плотный задний ряд был раем.

Он был достоин быть сыном семьи военного. Лицо мужчины немного облегчилось, но его брови снова наморщились, когда он увидел белую кожу и худое тело Гун Лисиня. В зеркало заднего вида он увидел смуглую кожу и сильное тело Ван Тао, его топор и одежду, залитые густой кровью. Он, очевидно, убил много зомби, что немного облегчило ему жизнь. Трех человек для защиты двух молодых мастеров едва хватило.

Подумав об этом в глубине души, мужчина снова открыл рот, его голос был низким и хриплым. "Куда ты собираешься?"

«Иду домой. Папа пришлет кого-нибудь забрать меня домой». Гун Лисинь посмотрел прямо на мужчину и серьезно ответил.

Вернуться в военный городок? Разум этого человека работал с большой скоростью. Провинция А была провинцией с большой армией и столь же большой коллекцией огнестрельного оружия. Военная академия тоже находилась на окраине города. Это было недалеко от города А. Он охватил обширную территорию, там было мало людей, и у него была очень сильная защита. Это было относительно безопасное место.

Кроме того, на территории военного комплекса был специальный проход, по которому они напрямую попадали в батальонный гарнизон, который специально использовался для перевозки бронетехники и танков. Если армия хочет отправить войска в пригород для спасательной операции, они обязательно будут идти с этой дороги, и семья Гонг определенно сможет спасти сразу много людей. Гун Юаньхан стареет, он не оставит в покое своего сына и преемника.

Ступай к семье Гун! Мужчина взглянул на Гун Лисинь после того, как сразу принял решение. Он сказал: «Мы благополучно отправим вас к вам домой. В то время мы надеемся, что глава семьи Гун отправит нас обратно в Киото».

«Я не знаю, тебе придется спросить моего отца, когда ты с ним встретишься». Гун Лисинь повернул голову и серьезно объяснил это. Он не думал, что у него есть сила или свобода обещать такие вещи только ради возможности вернуться домой.

Мужчина услышал это и пристально посмотрел на спокойного мальчика, снискавшего ему некоторую доброжелательность. Его тон речи стал менее суровым, холодность в тоне немного посветлела… «Хорошо, я поговорю с ним сам».

«Гун Юаньхан не осмелился бы не прислать нас! Вы знаете, кто мой отец? Вы слышали о Лу Чжэньсюане? Крестном отце штата Си. Даже семья Сун должна придать моему отцу какое-то лицо!» Молодой человек, сидевший в заднем ряду, резко закричал, услышав, что говорили двое впереди. Его отношение предполагало, что он был очень зол.

«Лу Юнь, если ты хочешь снова увидеть своего отца, то лучше заткни рот!» Мужчина не обернулся, когда предупредил его, но угрозу в его тоне было трудно скрыть. Во время апокалипсиса, какой бы могущественной ни была семья Лу, она была намного слабее Гун Юаньхана, владевшего армией. Если Лу Юнь рассердит сына Гун Юаньхана, они потеряют козырную карту.

Он был наемником с кровью на руках. Если бы он не был обязан Лу Чжэньсюаню своей жизнью, он бы никогда не подумал о том, чтобы стать телохранителем этого высокомерного Лу Юня. Если бы это было не потому, что это был праздник Лу Юня, и он собирался забрать девушку из школы, они бы уже благополучно вернулись в Киото и не застряли в центре опасности.

Если подумать, выражение лица мужчины стало холоднее, его губы сжались в тонкую линию. Его лицо выражало тревогу, которую он чувствовал в своем сердце.

«Лу Чжэньсюань, я никогда раньше не слышал этого имени. Это связано с тем, что мой отец отправил тебя домой?» Гун Лисинь повернул голову к заднему ряду и спросил с озадаченным выражением лица.

«Ты…» Лу Юнь, потеряв дар речи, указал на Гун Лисинь. Телохранитель рядом с ним и Ван Тао опустили головы и улыбнулись.

Мужчина за рулем машины повернул голову и внимательно посмотрел на выражение лица подростка. Он обнаружил, что смущенное лицо юноши не было фальшивкой. Очевидно, он не понимал, что Лу Юнь «угрожал» ему. Было действительно редко иметь такого простого и невинного ребенка в этом мире. Беспокойство мужчины утихло, и тонкая линия на его губах исчезла.

21

Пять человек направились к дому семьи Гун в военном округе, встретив по пути множество автомобилей. Несколько улиц были перегружены, поэтому проехать невозможно.

Выражение лица водителя было спокойным, и всякий раз, когда он встречал заблокированную дорогу, он немедленно разворачивался и уходил в другую сторону. Однако после нескольких изменений их маршрута расстояние между ними и резиденцией семьи Гун становилось все длиннее и длиннее. Даже острые брови мужчины выражали признаки беспокойства.

Он посмотрел вперед и поговорил с Гун Лисинь, чтобы очистить свой разум.

«Прямо перед апокалипсисом военные сделали предупреждение в СМИ. Ваш отец уже знал об апокалипсисе. Он делал какие-либо приготовления?» Его не волновало, откуда Гун Юаньхан знал. Его заботило только то, есть ли у Гун Юаньхана какие-то контрмеры. Более того, даже если он попросит, подросток может не сказать ему.

«Эн, мой отец знал об этом давно и год готовился. Можете не сомневаться, что мой отец придет и спасет людей. Он не бросит никого из выживших в городе». Выражение лица Гун Лисиня было твердым, его отец был очень надежным.

Мужчина слегка кивнул и замолчал. А вот телохранитель, сидящий сзади, не выдержал и спросил возмущенным голосом. «Поскольку он знал год назад, почему он не опубликовал эту новость раньше, чтобы другие могли подготовиться к ней?»

Богатый молодой мастер тоже выразил свое возмущение. Только Ван Тао сидел тихо, не говоря ни слова. Гун Лисинь был его кумиром, он никогда не сказал ничего против отца своего кумира. «Вы бы поверили? Если бы было сказано, что эти люди станут зомби?» Гун Лисинь упомянул группу зомби, которая, шатаясь, вышла из окна машины, его тонкие брови вопросительно приподнялись.

Кто поверит такой чуши без доказательств? Если об этом будет объявлено заранее, его отец будет оклеветан за злоупотребление властью, прежде чем его отстранят от должности! Гун Лисинь, который не совсем игнорировал современные законы, беспокоился о мученической смерти своего отца.

Верно, кто поверит в такую абсурдную вещь? Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, он бы непременно спросил: «Ты душевнобольной ?!» Более того, если бы эта новость была объявлена, глава правительства наказал бы их за нарушение социальной стабильности. Семья Гонг рухнула бы. А потом, когда люди стали зомби или были укушены и превращены в зомби, армия не была бы подготовлена. Смогут ли они опубликовать уведомление о том, что они придут спасать людей в то время?

Телохранитель обдумал это, и гнев улетучился с его лица. Он почесал в затылке, смущенный заданием такого вопроса. Ноздри Лу Юня раздулись, и он громко кричал, но больше не жаловался. Ему было семнадцать, почти восемнадцать, поэтому он понимал причину их действий. Он понимал, что это стихийное бедствие, что один-два человека не могли его предотвратить.

Мужчина взглянул на молодого человека, который беспокоился о своем отце, холодные морщинки на его лице сгладились. Чистый ребенок, который видел только светлую сторону всего; Когда ты сталкиваешься с таким ребенком, как может сердце ожесточиться?

«Так как твой отец знал давно, чем ты занимался в школе? Разве было недостаточно ждать, пока он заберет тебя из дома?» Голос мужчины был не таким холодным, как раньше, и даже звучал немного обеспокоенно.

«Причина этого довольно сложная. Это длинная история, но, короче говоря, я не был достаточно осторожным». При мысли о сокрытии Гун Сянъи и его собственных действиях ясные глаза Гун Лисиня потускнели. Его голос был угрюмым, а голова наклонилась, обнажив небольшую белую шею. Он выглядел особенно жалко.

Мужчина больше не спрашивал, а вместо этого утешал его: «Будьте уверены, я благополучно отправлю вас обратно». Видя, как прежде блестящее лицо мальчика покрывается слоем теней, он почувствовал раздражение.

"Спасибо!" Хотя другим не было необходимости защищать его, Гун Лисинь все еще чувствовал искренность и беспокойство в словах этого человека. Он поднял голову и улыбнулся мужчине, его пара кошачьих глаз слегка изогнулась; они были чистыми и ясными, сверкали, как звезды.

"Это ничто." Мужчина улыбнулся, но натянуто, так как он давно не улыбался, очевидно, он не привык. Он был с высокомерным молодым мастером Лу Юнем долгое время. Перед лицом такого разумного подростка он действительно не знал, как справиться, но его сердце было чрезвычайно комфортно.

«Верно, я до сих пор не знаю ваших имен. Меня зовут Ван Тао, а он Гун Лисинь». Была обнаружена еще одна открытая дорога, и машина продолжила движение в тишине. Атмосфера была несколько напряженной, и Ван Тао больше не мог этого выносить, поэтому решил нарушить тишину.

«Меня зовут Хэ Цзин». Человек впереди лаконично поправился. «Меня зовут У Мин. У, как и четыре общих фамилии Чжоу, Ву, Чжэнь, Ван и Мин, как в завтра». Другой телохранитель сознательно объяснил. У него не было выбора, так как его имя несколько сбивало с толку, поскольку произносилось так же, как «безымянный».

«Меня зовут Лу Юнь. Вы можете звать меня Молодой Мастер Лу». Лу Юнь высоко поднял голову.

"Ой." Ноздри Лу Юня раздулись. Он выглядел немного безмолвным, когда увидел, что никого даже немного не смущает его уважаемый титул. Ван Тао было очень скучно, и после этого вопроса он отключился.

В их машине снова воцарилась тишина, и обычно широкая главная дорога, ведущая к жилому кварталу, постепенно становилась перегруженной. Дорога перед ними была заполнена машинами, которые лицом к лицу столкнулись друг с другом, и казалось, что заторы продолжаются вечно. Обе стороны дороги были заполнены зомби и своими медленными и резкими движениями окружали людей в машинах.

Машины, которые разбились, были плотно забиты, между дверями не было щелей, из-за чего они не могли покинуть свои машины. По сравнению с ними, хозяева, припаркованные на обочине дороги, были окружены зомби. Они закрывали окна и продолжали кричать, но от этого зомби еще больше волновались. Тонкие когти продолжали биться о стекло, словно хотели вытащить их из устрицы. Владелец машины в центре движения переполненных машин увидел, что зомби не могут добраться до него, быстро открыл световой люк и побежал на крышу машины, чтобы спастись. Торопливые и тяжелые шаги привлекли к нему большую группу зомби.

Некогда открытые и чистые улицы были залиты кровью. Неузнаваемые тела были разорваны на части и выдолблены. Было даже много органов и толстых кишок, которые забрызгали когда-то чистыми окнами машины и дома. Некоторые даже были повешены на уличных фонарях по обе стороны дороги.

Эту ситуацию можно было описать только как «человеческое чистилище».

Лицо Лу Юня сразу побледнело, и он стиснул зубы, сдерживая страшный крик. Хэ Цзинь и У Мин, с другой стороны, привыкли к ситуациям жизни и смерти, поэтому смогли сохранить самообладание.

Что касается Ван Тао, он положил голову на спинку сиденья Гун Лисиня, как будто хотел подобраться к нему поближе. Пригород был малонаселенным, но там было столько машин, и уже был такой беспорядок. Как тогда была обстановка в центре города? Может ли кто-нибудь убежать живым? В этот момент Ван Тао почувствовал отчаяние, он знал, что его родители вряд ли выживут.

«Мы не можем идти по этой дороге; нам нужно сменить дорогу». Хэ Джин воспользовался возможностью развернуть машину, но не ожидал, что его внезапно собьет внедорожник Бьюик, из-за чего они застрянут в пробке.

"Блядь!" Хэ Цзинь выругался и быстро проверил положение подростка рядом с ним. Он видел, как он махал рукой и говорил, что с ним все в порядке. Затем он спросил людей в задней части: «Кто-нибудь ранен?»

"Нет." Группа встала и ответила, ощупав свои тела вверх и вниз.

Двигатель внедорожника Бьюик, похоже, был поврежден. Через секунду после столкновения с ними начался пожар. В результате резкого столкновения группа зомби медленно приблизилась к двум машинам. Хозяин растерялся и открыл дверь, чтобы бежать в противоположном направлении. Запах свежей плоти и крови мгновенно привлек внимание большинства зомби.

«Мы не можем оставаться здесь надолго. Мы должны найти безопасное место и сделать перерыв». - сказал Хэ Цзин, снимая ремень безопасности. Он понял, что эти зомби особенно чувствительны к звуку.

"Как на счет там?" На лице Гун Лисина было легкое беспокойство, когда он указал на незавершенное здание на углу улицы.

В здании было более десятка этажей. Никто не знал, почему были остановлены работы, но вокруг валялось много строительных материалов и ценных стальных труб. Многие из стальных труб были украдены. Здание окружено трехметровой стеной. Перед ним также стояли довольно прочные железные ворота, которые плотно запирались на толстой цепи.

Трехметровая стена и железные ворота были невысокими, но этого было достаточно, чтобы остановить зомби начальной стадии. Хэ Цзинь кивнул, оценив предложение Гун Лисиня. «Это хорошее место, давай отправимся туда».

«Ты что, сумасшедший? Тротуары по обеим сторонам дороги полны зомби. На середине дороги тоже так много машин. Как нам там бежать?» Лу Юнь закричал во все горло, его голос был полон страха.

«Мы побежим по крышам машин». Гун Лисинь указал на густо забитые обломки машины впереди, где между крышами оставались минимальные зазоры.

"Давай сделаем это!" - громко скомандовал Хэ Цзинь, глядя в глаза Гун Лисинь с глубокой признательностью. Хотя у ребенка был чистый ум, он не был робким или слабым, что делало его все более симпатичным.

«Что, если мы упадем? Разве вы не видели? Некоторые из владельцев автомобилей превратились в зомби! Нас убьют, если наша нога зацепится!» Лу Юнь прижался к телу У Мина, он пытался остановить этот безумный план.

«Ты хочешь сбежать и сыграть в азартную игру, или ты хочешь остаться в машине и ждать, пока они тебя съедят?» - спросил Хэ Цзин, его холодный голос был наполнен нетерпением, когда он указал на зомби возле машины.

«Он не хочет этого делать, пошли». Ван Тао был слишком ленив, чтобы обратить внимание на высокомерного молодого мастера Лу, и открыл дверь.

«Молодой мастер Лу, я понесу тебя, не о чем беспокоиться». У Мин и Хэ Цзинь были разными. Они были верными слугами, которым отец Лу Юня, Лу Чжэньсюань, дал второй шанс в жизни. Итак, он быстро открыл дверь, вытащил Лу Юня из машины и понес его на спине.

Лу Юнь увидел, что зомби все ближе и ближе, и пообещал больше не говорить ерунду. Он быстро схватил У Мина за шею и крикнул: «Почему ты не бежишь ?!»

"Вы хотите, чтобы я понес вас?" Увидев, что У Мин неуклонно приземляется на крышу машин, Хэ Цзинь повернулся и спросил белого, нежного, маленького и худого Гун Лисиня.

«Нет, я могу сделать это сам». Гун Лисинь махнул рукой и оперся на пальцы ног. Он уже соскользнул на крышу и быстро двинулся вперед.

Подросток быстро бегал, прыгал и прыгал с крыши машины на крышу. Выражение лица Хэ Цзинь было странным, но у Ван Тао было лицо, похожее на поклонение. Эти двое больше не задерживались и быстро их догнали.

Они побежали к недостроенному зданию, но четверо неожиданно обнаружили, что область вокруг стен густо забита зомби. Все зомби смотрели в небо и рычали от голода.

«Что случилось? Только что зомби было не так много! Мы не можем так войти. Брат, что нам делать?» Задыхаясь, спросили У Мин и Лу Юнь, чьи ноги превратились в желе.

«Сначала спрячемся и посмотрим на ситуацию. Потом мы решим». Хэ Цзин поднял руку, показывая, что все должны спуститься и спрятаться на дне машин, чтобы избежать зомби.

Все трое услышали его слова, и каждый нашел машину, под которой спрятался. Хэ Цзинь схватил Гун Лисиня за тонкие плечи и держал его в руках, пока он катился под днищем машины. Может быть, из-за того, что этот ребенок был очень спокойным, он подсознательно хотел заботиться о нем и защищать его. Это чувство было очень новым и драгоценным для Хэ Цзина, который полжизни боролся в темноте.

Все пятеро прятались под машинами, их глаза были прикованы к недостроенному зданию, окруженному группой зомби. Они не знали, что внутри так интересовало зомби.

«Внутри есть человек. Кажется, у них проблемы». Гун Лисинь подошел к Хэ Цзинь и прошептал ему на ухо.

Теплое дыхание щекотало ухо Хэ Цзина, и ему казалось, что он чувствует уникальный аромат от дыхания другого человека, даже когда его не было. Выражение его лица стало жестким, как и его губы. Вместо этого он спросил глазами: Откуда ты знаешь?

Гун Лисинь указал на свое ухо, показывая, что он слышал это.

Вскоре правда открылась. Из недостроенного здания доносились слабые крики, панические вопли были наполнены отчаянием. Очевидно, внутри был живой человек, и издаваемый ими звук привлек многих зомби. У зомби был очень острый слух, поэтому они услышали звук почти сразу.

Хэ Цзинь по-другому посмотрел на Гун Лисиня. Слух у этого ребенка был сравним со слухом этих звероподобных зомби! Чего он не знал, так это того, что по сравнению с тем, на что действительно был способен Гун Лисинь, эти зомби были всего лишь мухами.

Крики становились все громче и громче, и вскоре появился человек с грязной и рваной внешностью. Он споткнулся и побежал к железным воротам, за ним последовал одинокий зомби. Было очевидно, что двое мужчин изначально были бездомными, которые жили в этом недостроенном здании. Один из них превратился в зомби, а здоровый человек стал его добычей.

Нищему захотелось залезть на решетку железных ворот и выбраться из укромного уголка. Он пошел вперед, но увидел группу зомби, ожидающих за железными воротами. Он оглянулся назад, затем вперед, прежде чем закричал в небо и в отчаянии упал на колени. Впереди не было выхода, и его просто догнали, если бы он остался здесь. Бездомный плакал, его ноги стали мягкими, и он продолжал стоять на коленях на земле. Он отказался от бега.

Он отчаянно хотел жить, но лучше умереть.

Зомби непрерывно ревели, потому что, хотя свежие продукты были под рукой, они не могли до них добраться. Зомби за воротами могли видеть, слышать и обонять, но они не могли прикоснуться к своей еде. Несколько зомби перед железными воротами начали злиться. Бездомный зомби быстро подбежал, чтобы забрать свою еду, в то время как звук плача привлек еще больше зомби к недостроенному зданию.

Бездомный в этот момент полностью погрузился в отчаяние и ждал, пока его спутник не проглотит его. Он даже не сопротивлялся.

«Его плач приведет сюда еще больше зомби. И когда его друг разорвет его, запах свежей крови распространится, и здание будет затоплено ордами зомби». - тихо сказал Хэ Цзинь. Было трудно найти идеальное место для временного отдыха, поэтому было нормально, что он был в плохом настроении.

Под другой машиной У Мин, который находился всего в нескольких футах от Хэ Цзиня, был несколько встревожен и прошептал: «Что нам делать? Мы просто подождем здесь или попытаемся спасти его?»

Лицо Хэ Цзина было холодным. «Невозможно убить зомби, преследующего бездомного, и попытка спасти его вызовет слишком много шума». Он прошептал Ван Тао с другой стороны: «Одолжи мне свой топор».

Ван Тао кивнул. "На." Топор скользнул по земле.

Хэ Цзинь взял топор и погладил Гун Лисинь по мягким волосам. С теплотой в голосе он сказал: «Эй, подожди здесь, я скоро вернусь». Он не стал ждать, пока Гун Лисинь ответит, он быстро выкатился из-под машины и начал отрезать приближающиеся головы нескольким зомби, прежде чем побежать к железным воротам. Подойдя достаточно близко, он перебросил топор в руке.

Топор был точно брошен мимо зомби и железных ворот, глубоко вонзившись в голову бездомного зомби. Зомби уже бросился в сторону бомжа, но после того, как ему ударили по черепу, зомби упал и своим тяжелым телом прижался к бомжу. Прогорклая черная кровь залила лицо бездомного.

"Ах!" Бездомный держал мертвого зомби, глядя на треснувший череп, когда мозговое вещество сочилось из его головы. Он больше не мог сдерживать страх в своем сердце и кричал. Пронзительный звук разнесся по всей территории.

"Блядь!" Он не ожидал, что после убийства зомби крик бездомного станет еще громче. На лбу Хэ Цзина выступили вены из-за того, как он был расстроен.

Сзади его пронесся легкий порыв воздуха, и камень со сверхъестественной точностью ударил бездомного в висок. Лицо кричащего мужчины побледнело, и он упал в обморок, все еще лежа на земле.

Он оглянулся и был удивлен, увидев Гун Лисина, стоящего позади него, смотрящего на него своим маленьким лицом и кристально чистыми черными глазами из черного дерева.

"Этот камень бросили вы?" Сказал он с недоверием. Он использовал камень, чтобы оглушить такого крупного человека в 30 метрах от него. В чем будет его истинная сила в будущем? Как мог этот подросток быть мастером не менее сильным, чем он?

"Ага." Гун Лисинь кивнул, не понимая, какой шок он вызвал такой маленькой уловкой.

"М, м, мастер!" Лу Юнь заикался со своего места на дне машины. У Мин тоже был ошеломлен. Они всегда знали, что Хэ Цзинь был экспертом высшего уровня, но не ожидали, что Гун Лисинь, который казался слабым и хрупким, обладал силой не ниже другого. Более того, Гун Лисинь еще даже не вырос, так что его будущее было еще более безграничным!

«Им повезло встретить молодого мастера Гун!» У Мин тайно радовался.

«Тск, что в этом такого впечатляющего. Гун Лисинь может даже использовать ветку, чтобы ломать головы зомби, это ничего!» - пробормотал Ван Тао, на его лице было видно гордое выражение, когда он поклонялся Гун Лисинь.

У Мин и Лу Юнь посмотрели друг на друга, их глаза были полны сомнения. Однако Гун Лисинь действительно был мастером. Он перепрыгнул через бесчисленное количество крыш и даже не запыхался. И бросок только сейчас. Даже без преувеличения Ван Тао, остальным было несложно представить что-то подобное.

Трое людей, которые все еще находились под машинами, были потрясены Гун Лисинь, в то время как сам человек был все еще таким же спокойным и уравновешенным, как всегда. О двух людях, вызывающих проблемы, позаботились.

Хэ Цзинь и Гун Лисинь сделали еще несколько бросков, и движение вокруг здания прекратилось, но они также привлекли внимание зомби. Зомби повернули к ним головы и с ревом бросились за ними. Из-за того, что зомби заметили свою жертву, в черных глазах зомби загорелся огонь. Их голод был невыносим.

«Я уведу их прочь. Ты перенесешь остальных через стену». Хэ Цзинь быстро приказал, не дожидаясь, пока Гун Лисинь заговорит, прежде чем он помчался в определенном направлении. Он уже все спланировал, когда вылез из-под машины.

Шум, издаваемый Хэ Цзинь, был очень громким и сразу привлек к себе большинство зомби. Оставшиеся сформировали небольшую группу и начали покачиваться в сторону Гун Лисинь.

Гун Лисинь невинно смотрел на зомби, когда он ногами пинал зомби. Один за другим зомби были сметены, и их череп сломался от одного удара ногой. Все зомби, окружавшие его всего несколько секунд назад, теперь превратились в груды неподвижной плоти. Тела создавали неописуемую картину.

"О-о-один ход!" Лу Юнь снова заикался, и его почтение к Гун Лисину не могло быть выше. Это был легендарный мастер боевых искусств! Убивать зомби было просто, как нарезать овощи.

Выражение лица У Мина также выражало некоторый трепет. Хотя он не был на том же уровне, что и Хэ Цзинь, его также можно было считать первоклассным мастером, иначе Лу Чжэньсюань не послал бы его для защиты наследника семьи Лу.

Но, увидев бой Гун Лисиня, он понял, что не может даже сравниться с движениями Гун Лисиня. Казалось, что пропасть между ним и Гун Лисинем была огромной. Очень вероятно, что даже Хэ Цзинь не был противником Гун Лисинь.

«Как Гун Юаньхан обучал своего сына? Он слишком молод! У Мин глубоко вздохнул.

Убив зомби вокруг себя, Гун Лисинь подошел к стороне автомобилей, под которыми пряталась его группа. Он прошептал: «Пока безопасно, поторопись и перелезай через стену».

«Да, спасибо, молодой мастер Гун!» У Мин быстро вытащил Лу Юня. Его отношение к Гун Лисину больше не было случайным, а скорее уважительным. Глядя на чистую и свежую одежду Гун Лисиня, он также немного смутился. Оказалось, что молодой мастер Гонг убивал зомби, не оставив ни единого пятна на одежде. Он думал, что у молодого мастера Гун нет силы, и полагался на Ван Дао, чтобы защитить его. Он действительно был слепым!

"Г-г-Гун Лисинь, спасибо!" Лу Юнь смущенно почесал в затылке. Он спокойно посмотрел на мальчика. Его глаза были полны нетерпения.

«Хватит бездельничать, давай поторопимся и убежим». Ван Тао вылез из-под машины и потащил Гун Лисиня к недостроенному зданию. Он уговаривал остальных, пока бежал.

Гун Лисинь высвободил руку из хватки Ван Тао и ударил зомби ногой. Он пошел вперед и начал расчищать путь, трое позади него без труда добрались до недостроенного здания. Гун Лисинь перепрыгнул через трехметровую стену с земли. Люди у подножия стены были ошеломлены. Гун Лисинь протянул им руку и прошептал: «Поднимитесь».

"Э-э-э-э-э ног работа!" С тех пор, как он увидел бросок Гун Лисиня, Лу Юнь постоянно заикался.

"Давай." Гун Лисинь слегка нахмурился, наклонившись вперед с протянутой рукой. Лу Юнь с обожающим выражением лица быстро подошел к стене.

"О, хорошо! Спасибо!" Лу Юнь вернулся на Землю и держал Гун Лисинь за руку. У Мин схватил Лу Юня за талию и подтолкнул его, помогая плавно перелезть через стену.

Тело У Мина было не таким плохим, как у молодого мастера, поэтому ему не понадобился Гун Лисинь, чтобы вытащить его. Он пробежал несколько ступенек по стене, прежде чем достиг уступа и перепрыгнул. Ван Тао умел высоко прыгать, потому что он был защтитником в школьной баскетбольной команде, поэтому его способность прыгать была очень сильной. Он использовал стену как опору и быстро прыгнул на вершину, ухватился за выступ и перебрался.

«Вы, ребята, идите, я пойду к Большому Брату Хе». Гун Лисинь серьезно объяснил. Прежде чем он спрыгнул, внезапная мысль пришла ему в голову. Повернувшись к У Мину, он сказал: «Большой Брат У, затащи бездомного в здание, иначе, когда он проснется, он снова вызовет шум и приведет зомби».

«Молодой мастер Гун, позволь Ван Тао сделать это. Я пойду с тобой, чтобы найти своего брата». У Мин махнул рукой, его глаза наполнились тревогой.

«Нет необходимости, я скоро верну его. Брат. С ним все будет в порядке, можешь не сомневаться». Гун Лисинь покачал головой. Он очень четко знал, где находится Хэ Цзинь. Было бы легко вернуть его. Ему не нужен помощник.

«Тогда я оставлю это тебе, молодой мастер Гун! Ваша доброта, этот У Мин не забудет». У Мин и Хэ Цзинь были одинаковы. Видя, как молодой мастер Гун выдерживает трудности и опасности, чтобы спасти другого, У Мин почувствовал благодарность.

Но это также заставило его опечалиться, зная, что он встанет на пути, если последует за мальчиком. В наши дни они были в обществе, полном безразличия и яда. Очень немногие люди в современном обществе были такими добрыми, как молодой мастер Гун.

На самом деле, у Гун Лисиня был простой и чистый образ мышления. Кто бы ни был добр к нему, кто бы ни был с ним плох, его сердце будет помнить, и он в должное время отплатит за услугу. Хэ Джин заботился о нем на протяжении всего пути и относился к нему с добротой. Для Гун Лисинь спасение Хэ Цзинь было само собой разумеющимся. Что касается чужой благодарности к нему, он повернул голову и забыл об этом. Он не нуждался в том, чтобы другие отплачивали ему, и не нуждался в их благодарности.

В углу недалеко от недостроенного здания Хэ Цзинь держал в руке стальную трубу и забрался на крышу большого грузовика. Он хмурился всякий раз, когда смотрел на группу зомби. Его лицо было холодным.

Зомби были безумны и голодны; они продолжали трясти грузовик, заставляя его раскачиваться и ударяться о землю. Звук привлек еще больше зомби. А с таким количеством зомби падение грузовика было вопросом времени. Он разбил окровавленную стальную трубку, прежде чем встать на одно колено и задыхаться. Даже в такой безвыходной ситуации на его лице не было видно ни тени страха или отчаяния.

Когда он впервые начал драться, он ожидал, что такой день наступит. Однако он все еще не хотел, чтобы его проглотили эти зомби. Поэтому он решил сражаться и убить столько, сколько сможет, чтобы помочь человечеству, независимо от того, насколько мал был его вклад. Фактически, он мог бы легко проложить кровавую дорогу и позаботиться обо всех этих зомби, но он знает, что эти твари очень ядовиты. Одно прикосновение к его коже было бы концом. Поэтому ему приходилось сражаться, оставаясь невредимым, что усложняло задачу.

Глаза Хэ Цзина сузились, когда он крепко сжал стальную трубу. Его взгляд был острым, как нож, и жестоким, как топор. Он выпрямился и приготовился прыгнуть и убить как можно больше зомби.

Как только Хэ Цзинь приготовился спрыгнуть, издалека раздался резкий и сладкий голос. "Здесь!"

Услышав звук добычи, голодные зомби крутыми движениями повернулись к нему. Но реагировать было поздно. Галька вылетела со скоростью молнии, попадая в них и вскрывая им головы.

Более дюжины зомби упали на землю одновременно, что значительно облегчило бремя Хэ Цзина. Хэ Цзинь смотрел на упавшие трупы у своих ног и видел маленькие дырочки в их головах. Сила, необходимая для совершения такого подвига, была действительно велика. Такое убийство с одного удара показало, что мальчик был намного сильнее, чем он думал; в нем также говорилось, что мальчик обладал множеством других навыков, помимо оглушения бездомного. Он думал, что уже увидел в мальчике всю силу. Он не ожидал, что у Гун Лисина есть еще несколько уловок в рукаве. Нет, это может быть больше, чем несколько уловок.

- Он действительно был несовершеннолетним? Хэ Цзин был полон неуверенности.

Зомби начального уровня были ходячими мертвыми без способностей и не могли думать самостоятельно. У них было только сильное желание свежей плоти и крови. Из-за этого зомби были бесстрашными, когда столкнулись с жестокими действиями Гун Лисиня. Зомби повернули головы и бросились к нему. Остальные зомби уставились на крышу грузовика. Однако эти несколько зомби больше не могли представлять угрозу Хэ Цзину.

"Что ты делаешь? Беги!" Он не сразу спрыгнул с грузовика, чтобы убежать, а двинулся к Гун Лисину на другой стороне дороги.

Гун Лисинь поднял ногу, но не повернулся, чтобы бежать. Вместо этого он бросился к группе зомби. Хэ Цзин увидел его смелое действие, и его сердце внезапно сжалось, как будто оно почти забыло биться, его разум затуманился, когда он наблюдал за самоубийственными действиями мальчика.

Однако вскоре он был ошеломлен. Он увидел, как Гун Лисинь мчится к группе зомби. Стоя на цыпочках, мальчик легко запрыгнул на голову зомби, наступил на них и, используя группу зомби, побежал вперед. Те, на кого наступили, упали на землю, когда Гун Лисинь направился к грузовику.

Его ногами несколько зомби были избиты ногами и брошены под машины. Гун Лисинь поднял глаза и махнул Хэ Цзину: «Хэ, брат, спускайся».

Хэ Цзин некоторое время оставался ошеломленным, ребенку пришлось крикнуть еще несколько раз, прежде чем он вернулся на Землю и спрыгнул с грузовика.

«Хэ, Брат, пойдем». Гун Лисинь держал Хэ Цзинь за запястье, пока он шел к заброшенному зданию. Теплое и мягкое прикосновение к его запястью послало небольшой ток по телу Хэ Цзина. Он сразу же очнулся от оцепенения и догнал Гун Лисинь.

Увидев, что их жертва прыгает над их головами, группа зомби закричала и повернулась, чтобы погнаться за ними. Гун Лисинь пнул мертвого зомби в сторону группы, заставив зомби впереди упасть. Упавшие зомби не могли подняться, потому что их суставы были жесткими и не могли сгибаться. Зомби позади них начали падать из-за препятствия.

Зомби падали один за другим, как домино. Кроме того, что они лежали на земле, они ничего не могли сделать. Сцена получилась довольно зрелищной и забавной.

Хэ Цзин поспешно оглянулся и прищурился, его рот сжался в тонкую линию, как будто он пытался сдержать смех. Решающие и трагические моменты его прошлого промелькнули перед его глазами. Даже когда они убегали от опасности, они были расслаблены и расслаблены. С этим ребенком в такой ситуации не нужно было паниковать или отчаиваться.

Несколько раз посмеиваясь, он подошел к подростку. Эти двое пришли к молчаливому взаимопониманию и вместе убили зомби, которых они пересекали по дороге. Они без происшествий успешно достигли стены заброшенного здания.

"Вы занимались боевыми искусствами?" - спросил Хэ Цзинь, прислонившись к стене и хватая ртом воздух.

"Ага." Гун Лисинь утвердительно кивнул.

«Неудивительно, что твои навыки лучше моих. Я занимаюсь боевыми искусствами более 20 лет, и я, вероятно, даже не использую половину твоей силы». Хэ Цзинь спокойно похлопал Гун Лисиня по голове, нисколько не завидуя и не смущаясь. Иногда боевые искусства связаны с талантом. За два или три года кто-то с выдающимся талантом может достичь небольшого успеха, в то время как кому-то с плохим талантом нужно будет практиковаться от десяти до двадцати лет, прежде чем он сможет хотя бы сконцентрировать крошечное количество внутренней силы. Это заставляло других завидовать.

«На самом деле, Хэ, Большой Брат, тоже может стать более могущественным». Безразличное отношение Хэ Цзина к своим навыкам сделало Гун Лисинь менее напряженным. Он держал запястье Хэ Цзинь. «У этого брата тоже есть энергия в его теле. Большой Брат просто не знает, как ее использовать».

Сразу за зданием Гун Лисинь притянул к себе запястье Хэ Цзина и исследовал скрытую энергию внутри Хэ Цзина. Эта энергия не походила на его внутреннюю силу. Внутренняя сила была сжата и циркулировала в даньтяне. Вместо этого эта энергия распространилась по всему телу Хэ Цзинь и циркулировала по восьми странным венам.

Это было в точности так, как сказал Гун Сянъи. Из-за своего любопытства он намеренно прощупал пульс Гун Сянъи и обнаружил ту же энергию в ее теле. Однако у Гун Сянъи было больше этой энергии, чем у Хэ, Большого Брата.

«Ой? Я совсем этого не чувствую». Хэ Цзинь попытался ощутить энергию в своем даньтяне, но через полчаса он не смог почувствовать ничего особенного в своем теле.

«Энергия брата находится не в даньтян, а в меридианах. Эта энергия - не внутренняя сила, а энергия особой способности. Через полмесяца зомби разовьются, и в их головах сформируются ядра. Брат может собирать эти ядра и использовать их для увеличения своей силы ". Гун Лисинь сказал ему правду, вспомнив слова Гун Сянъи.

Выражение лица Хэ Цзина немного изменилось. Он смотрел прямо в кристально чистые глаза ребенка, когда он наклонился ближе к мальчику. Он прошептал: «Лисинь, есть ли кто-нибудь из ваших знакомых, кто может предсказывать будущее?» Помимо этой догадки, он действительно не мог найти никаких других причин для знания другого.

"Ага." Гун Лисинь кивнул, больше ничего не говоря.

Выражение лица Хэ Цзина стало нечитаемым, но он больше не задавал никаких вопросов. После минутного размышления пара его глаз сузилась и остановилась на лице подростка, его голос стал немного напряженным.

«Вы сообщили мне такую важную информацию. Вы не боитесь, что я использую эти знания, чтобы уничтожить вас в будущем? Вы не волнуетесь?» Кто знает, можно ли скрыть такой большой секрет? У Хэ Цзина были смешанные чувства в его сердце, когда ребенок так небрежно раскрыл секрет.

«В конце концов, все узнают, что это не имеет большого значения. И даже если ты станешь сильнее, ты не сможешь победить меня». Гун Лисинь моргнул и дал ему очень честный ответ.

Тело Хэ Цзина напряглось. Он не знал, плакать ему или смеяться. Он действительно не заслужил быть рядом с этим ребенком. Тем не менее, он пожертвует своей жизнью этому подростку. Даже если ребенок позволит ему умереть, он ни о чем не пожалеет. По какой-то необъяснимой причине он почувствовал себя немного растерянным, когда услышал ответ ребенка.

Гун Лисинь сделал паузу, прежде чем продолжить. «И Хэ, Большой Брат, никогда не пойдет против меня. Ты не такой человек». Он искренне верил в это, поскольку был чрезвычайно чувствителен к намерениям людей. Он знал, кого следует избегать, и знал, кому можно доверять, чтобы защитить свою спину.

Прямо как Лу Юнь. Хотя он казался очень высокомерным, Гун Лисинь не ненавидел его за это, потому что он чувствовал, что за высокомерием Лу Юня скрывалось мягкое и доброе сердце.

Услышав это, Хэ Цзинь улыбнулся и засмеялся. Бессознательно расслабляясь, чувство в его сердце исчезло. Он был полон счастья, потому что Гун Лисинь так ему доверял! Это был ответ, которого он подсознательно ждал.

Он был рад, что вернулся в школу и увидел перед собой этого чистого и ясного мальчика. В этом подростке он не видел отчаяния и беспомощности, которые другие испытают во время апокалипсиса. Напротив, подросток успокаивающе действовал на окружающих, вселяя в окружающих большие надежды.

Гун Лисинь не знал, что Хэ Цзинь был очень тронут своими простыми словами. Он прошел вперед и вошел прямо в здание. Видя, как он не слышал шагов Хэ Цзина, он оглянулся и увидел, что Хэ Цзин смотрит на его ладонь. Он уставился на свою ладонь, как будто мог видеть сквозь нее и видеть энергию, скрытую в его меридианах.

Гун Лисинь подумал об этом, прежде чем сказать: «Энергия должна быть мобилизована». Он вернулся к Хэ Цзину и сосредоточил свою внутреннюю силу в пальцах. Он скользнул пальцами по рукам Хэ Цзина, заставляя энергию меридианов своих рук собраться в ладони мужчины.

«От плеча до Кузе, затем до Нэйгуань и Шэньмэнь и, наконец, до дворца Лао». Он медленно объяснил путь потока энергии, его пальцы наконец остановились на ладони Хэ Цзиня. Гун Лисинь убрал пальцы с ладони Хэ Цзинь. Без подавления внутренней силы Гун Лисиня энергия, которая была насильно конденсирована, начала вытекать из дворца Лао Хэ Цзинь.

Сильный порыв ветра вырвался из руки Хэ Цзиня и дул ему в лицо.

Его темные кошачьи глаза были полны удивления, когда он увидел небольшой вихрь на ладони Хэ Цзина. «Хэ, Большой Брат, обладает способностью к ветру». Гун Лисинь отступил на два шага, чтобы избежать ветра.

Хэ Цзин удивился, что молчал, но его разум думал с большой скоростью. Он вспомнил энергетический путь, по которому его вел Гун Лисинь. Современные люди не понимали правил работы меридианов. Следовательно, будущие пользователи способностей знали только, что их способности были мобилизованы их умственной силой. В будущих боях они потребляли не только физическую, но и душевную силу. Хотя эта сила была сильной, она длилась недолго.

Именно из-за этого руководство Гун Лисиня о том, как мобилизовать свою энергию, сделало его быстрее, чем другие, когда дело дошло до использования его умственных способностей; это также поможет ему продержаться дольше, чем другие способности, использующие способности в бою. Именно благодаря этому он стал одним из самых сильных мира сего в будущем. Конечно, все это произойдет в будущем.

Вихрь на ладони полностью исчез. Хотя он использовал свои способности всего несколько секунд, Хэ Цзинь почувствовал, как истощение ударило по его телу. Он несколько раз покачнулся, прежде чем чуть не упал. Гун Лисинь держал его на руках.

«Что со мной случилось? Я не могу собраться с силами!» Хэ Цзин выглядел очень усталым и очень бледным, но из-за его волнения в его глазах светился свет.

"Энергия вашего тела была израсходована, поэтому вы потеряли сознание. Вы почувствуете себя лучше после некоторого отдыха.

Энергия способностей и внутренняя сила были совершенно разными. Внутренняя сила накапливалась в даньтяне и продолжала расти. Энергия способностей таилась в меридианах. Когда последняя истощилась, оставалось только ждать, пока она медленно восстановится, или искать ядра кристаллов, чтобы восполнить себя. Но у людей все еще был период слабости при использовании последнего метода восстановления. Это означало, что огромное количество накопленной энергии Гун Сянъи было именно таким. По сравнению с его способностью сражаться в течение нескольких дней, не будучи истощенным, возможности Гун Сянъи были намного хуже, чем у него. Об этом тихо подумала Гун Лисинь.

"Лисин тоже обладает способностями?" - спросил Хэ Цзинь, видя, как ребенок так много знает о способностях.

«Хн, что-то в этом роде». Гун Лисинь ответил двусмысленно, подсознательно скрывая свою особую силу. Хэ Цзинь увидел, что другой не хотел об этом говорить, и больше не спрашивал. Хэ Цзин полагался, что ребенок встанет из-за истощенного состояния, в котором находилось его тело.

"Хэ, Брат, ты в порядке! Это здорово!" У Мин и другие были обеспокоены и собирались сбежать, чтобы проверить ситуацию; они были удивлены, увидев пару, стоящую у стены.

«Я уже сказал вам, что Босс Гун сможет спасти Хэ, Большого Брата». Ван Тао с улыбкой пошел вперед.

«Гун Лисинь, большое тебе спасибо! Если тебе что-нибудь понадобится, скажи этому Лу Юню, и этот Лу Юнь пройдет через огонь и воду, чтобы достать это для тебя». Убийства и похищения были частым явлением в его жизни. Хэ Цзинь много раз спасал жизнь Лу Юня, и для него Хэ Цзинь был старшим братом-защитником.

Это сделало его еще более благодарным Гун Лисину. Он стал еще больше поклоняться Гун Лисину. Видя, что Хэ Цзинь измучен, но невредим, он похлопал себя по груди и сказал, что он заменит худощавого Гун Лисина, удерживая Хэ Цзиня.

«Нет, это не проблема». Гун Лисинь покачал головой с неловким выражением лица. Это просто возвращало Хэ, Большого Брата; он не чувствовал, что сделал что-то потрясающее. Энтузиазм Лу Юня, он не мог себе этого позволить.

«Хорошо, пойдем и поговорим об этом». Хэ Цзинь подсознательно остановил Лу Юня, который протянул руку к Гун Лисинь и слегка открыл рот. Люди улыбались и обещали найти в недостроенном доме чистое место для отдыха.

«Хэ, Брат, что мы будем теперь делать? Когда мы уйдем отсюда?» Ожидая, когда уставший на вид Хэ Цзинь отдохнет, Гун Лисинь не мог сидеть на месте и подполз к нему с ожиданиями.

«Апокалипсис был слишком внезапным. По оценкам, все дороги в городе заблокированы автомобилями. Если военные не пришлют бронетранспортер и не очистят дороги, мы не сможем выбраться. Давайте немного подождем и сначала понаблюдаем за ситуацией. " Он прошептал, нахмурившись.

Ожидания Гун Лисиня о возвращении домой рухнули, его лицо стало слабым. Он выглядел вялым, когда опустил голову.

Сердце Хэ Цзина было странным от этого зрелища. Он притянул мальчика к себе, заставляя его сесть, и нежно похлопал мальчика по спине. Мягко утешая, он сказал: «Не волнуйся, я отправлю тебя обратно целым и невредимым».

Прозвище Хэ Цзина было «Лицо гроба» из-за его неизменно холодного отношения и невыразительного лица. Редко было видеть его счастливым, не говоря уже о том, чтобы он был нежным и утешал кого-то. У Мин посмотрел на него со странным выражением лица, но как только он вспомнил, что молодой мастер Гун был тем, кто спас ему жизнь, У Мин больше не считал эту сцену странной.

«Я могу защитить себя». Гун Лисинь все еще выглядел ошеломленным. Он сделал паузу, прежде чем заговорить снова, на этот раз его тон был более осторожным. «Хэ, брат, это небезопасное место для проживания. Вы не можете дождаться, пока армия спасет нас. В течение четырнадцати дней эти зомби разовьются, их суставы смягчатся, их пять чувств станут более чувствительными, и они смогут без проблем прыгать и карабкаться. В то время эта трехметровая стена не может им помешать ».

Трансляция перед апокалипсисом показала, что у военных было много информации и что их прогнозы были чрезвычайно точными. Таким образом, слова Гун Лисиня сразу привлекли всеобщее внимание.

Лу Юнь съежился от страха и горевал. «Бля! Зомби будут развиваться. Если военные не придут и не спасут нас, разве мы не умрем?»

«За что вы паникуете? Если военные не придут и не спасут нас, тогда мы сможем спастись. Мы будем придерживаться первоначального плана и отправим Лисиня домой в течение этих четырнадцати дней. В военном округе есть военный переход, который закрыт для публики и напрямую связана с гарнизоном. Дорога туда никогда не перекрывается, и мы сможем покинуть город оттуда. Если нам повезет, мы сможем встретить армию, когда пересечем его. Однако мне нужно время, чтобы подумать о том, как безопасно добраться до военного комплекса ». Сказал Хэ Цзинь.

Нежные брови Гун Лисиня слегка приподнялись, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов закусил губу и промолчал.

У Мин был телохранителем Лу Юня семь или восемь лет. Он пережил многочисленные попытки похищения и убийства. Он хорошо наблюдал за другими. Он часто мог интерпретировать истинные мысли человека, наблюдая за некоторыми из его небольших бессознательных жестов.

Увидев нерешительное выражение лица Гун Лисиня, У Мин внезапно подумал: «Молодой мастер Гун, вы не планируете уходить один, не так ли? Даже если вы сильны, это все равно очень опасно!»

Глаза Хэ Цзинь стали резкими после того, как он услышал У Мина. После того, как слова были сказаны, он сразу же повернулся к Гун Лисинь. Увидев другого с решительным выражением лица, он рассердился и закричал: «Ты хочешь умереть? Ты думаешь, что, раз уж твои навыки лучше, ты справишься с ними ?! Сколько зомби на улице? Ты не знаешь».

«Шестьдесят тысяч! В пригороде Норт-Сити их больше шестидесяти тысяч. Каждый из них может напасть на вас!»

Лу Юнь также добавил: «Да! Не иди один, иначе ты превратишься в одного из них. Их запах также может убить тебя!» Молодой мастер Лу был в некотором роде чистоплюем.

Ван Тао ничего не сказал, но выражение его лица показало, что он слишком неодобрительный.

«Я не пойду один». Гун Лисинь повернулся и вздохнул. Сначала он хотел уйти с Ван Тао и попросить Ван Тао указать ему дорогу. Однако позже он обнаружил, что всего лишь прыжок через трехметровую стену может шокировать Лу Юня. Увидев их удивленные выражения лиц таким простым поступком, он сразу же отбросил эту мысль.

Если он уйдет с Ван Тао и покажет свое истинное мастерство, они определенно увидят в нем монстра. Было так сложно получить все, что у него было сейчас - свободу, солнечный свет, семью, друзей. Он не хотел все терять. Он не хотел, чтобы на него смотрели иначе. Теперь он был Гун Лисинь, больше не молодой хозяин Подземного дворца.

Конечно, такое подавление его способностей было временным. Пользователи способностей будут появляться один за другим, и он сможет мало-помалу показать свою силу. В конце концов, в этом мире собачьего-собачьего, известного как апокалипсис, если бы у вас не было сил, было бы трудно выжить.

Увидев у всех скептический взгляд, Гун Лисинь опустил голову и сказал: «Я не уйду один… Я даже не знаю дороги».

"Пф!" - пробормотал Лу Юнь. Он не ожидал, что Гун Лисинь скажет что-то настолько нелепое. Ван Тао отвернулся и скрыл подергивающиеся губы.

У Мин и Хэ Цзинь переглянулись, затем посмотрели на Гун Лисиня. У Мин нерешительно спросил: «Ты правда не знаешь дорогу домой?»

«Хм», - притворившись, что не смотрит на их лица, Гун Лисинь кивнул и прошептал: «Я не могу отличить Север, Юг, Восток и Запад. Всегда были люди, которые каждый день забирали меня и высаживали меня. Не было необходимости узнавать дорогу домой ».

В течение 16 лет, которые он провел в Подземном дворце, Сяо Линь строго ограничивал его действия. Обычно он находился в комнате для совершенствования, когда его не было в спальне. Комната для кулбтивации все еще находилась в Подземном дворце, прямо под его спальней. Ему нужно было только открыть дверь и спросить у кого-нибудь дорогу в комнату. Более того, дороги современных городов были сложнее паутины. Даже таксисты часто не узнавали дорогу.

У Мин опустил голову и улыбнулся. Хэ Цзин посмотрел на ребенка. Хотя выражение его лица было серьезным, и хотя он выглядел спокойным, кончики его ушей тихонько покрасились в красный цвет. Видя, как он пытается скрыть свое смущение, Хэ Цзинь не мог не видеть, какой очаровательной и прекрасной была Гун Лисинь.

Его сердце было обеспокоено и зудело, его гнев по отношению к другому из-за того, что он вышел один, давно исчез.

То же самое и с молодым мастером Лу. Лу Юнь не мог позволить себе ненавидеть Гун Лисина, вместо этого он обожал его, и его холодное сердце смягчилось.

«В будущем не будет никого, кто подберет вас, так что вам придется выучить дорогу самостоятельно!» Губы Хэ Цзина скривились; его голос беспрецедентно мягкий и нежный. Он сделал паузу и протянул руку, чтобы утешить мальчика по голове: «Но не спешите учиться, принимайте это медленно. А пока Хэ, Большой Брат, будет нести ответственность за отправку вас обратно».

«Хн, спасибо, Большой Брат Хэ». Искренняя забота Хэ Цзина восстановила настроение Гун Лисинь. Его кошачьи глаза изогнулись, и он выглядел особенно хорошо воспитанным.

Когда ребенок не использовал свою силу, его внешний вид был мягким и слабым, и люди не могли не баловать его. В этот момент все полностью забыли о его прежних изысканных способностях и приложили усилия, чтобы утешить его.

В это время проснулся бездомный, которого вырубил Гун Лисинь. Мужчина медленно сел, выражение его лица было несколько смущенным. Спустя долгое время он, наконец, вспомнил ужасную сцену, прежде чем упал в обморок и закричал: «Не убивай меня!»

"Замолчи!" Хэ Цзин нахмурился и повернулся к бездомному, чтобы пригрозить ему: «Я вышвырну тебя кормить зомби, если ты будешь шуметь!»

Хэ Цзин выглядел холодным, а рана от ножа на его лице делала его пугающим и чрезвычайно сложным человеком. Мужчина тут же заткнулся и поспешно съежился к углу, его тело дрожало, как лист.

«Оказалось, что это не сон, это зомби!» Бездомный наконец понял ситуацию, в которой оказался, и начал трястись еще сильнее.

Лу Юнь увидел, что человек уходит в себя. Ему было немного не по себе в душе. Он посмотрел на Гун Лисиня, у которого было безразличное выражение лица, и спросил: «Молодой мастер Гун, ты не боишься? Я вижу, как ты убиваешь зомби, как будто режешь овощи, даже не моргнув глазом». Для своего самого почитаемого Гун Лисиня Лу Юнь, естественно, использовал вежливость, когда обращался к нему, не осмеливаясь настаивать на том, чтобы его называли молодым мастером Лу.

У Мин и Хэ Цзинь совсем не считали это странным. Поскольку у военных была информация в течение долгого времени, было естественно, что Гун Юаньхан строго обучал своего сына, чтобы он мог пережить апокалипсис.

Не дожидаясь ответа Гун Лисинь, Ван Тао взял на себя инициативу: «Босс Гун сказал, что зомби - это не люди, это просто куча мертвого мяса. Их убийство ничем не отличается от нарезания мяса, не нужно бояться! "

«Мертвое мясо, мертвое мясо…» - неоднократно шептал себе Лу Юнь, и ему стало легче. Он подтвердил: «Да, они просто мертвое мясо! Нечего бояться! Вот, дай мне оружие, я убью зомби и не позволю себе быть защищенным всеми вами!»

Было непросто мотивировать высокомерного молодого мастера Лу! Конечно, прогресс был! У Мин был так доволен, что достал из-за пояса пистолет и протянул ему. «Держись, молодой мастер. Внутри три пули».

Пистолет изначально был полон, но У Мин произвел несколько выстрелов в школе, чтобы убить. Молодая девушка теперь лежала мертвой. Конечно, это было также потому, что девушка внезапно превратилась в зомби и захотела съесть молодого мастера Лу. Позже выяснилось, что остановить зомби было непросто. Ничто, кроме выстрела в голову, по-настоящему их не остановило бы. У Мин немедленно решил сохранить свои пули, решив положиться на свой военный нож, чтобы проложить кровавый путь.

«Всего три пули? И все?» Выражение лица Лу Юня было очень недовольным.

"Здесь!" Хэ Цзинь вытащил кинжал из-за пояса и бросил его в Лу Юня. Хэ Цзинь всегда был осторожен и поэтому на всякий случай носил с собой разнообразное оружие.

Лу Юнь был крупным молодым человеком, который был не совсем в хорошей физической форме. Его движения были медленными, поэтому кинжал не зацепился и не упал на землю. Гулкий стук разнесся по недостроенному зданию.

Хэ Цзин сфокусировал свой слух и снова ударил кинжалом о землю. Он внимательно прислушался к звуку и к тому, как далеко он зашел. Через некоторое время он сказал: «Трубы подземной канализации проложены».

У Мин услышал это, и его лицо прояснилось, он быстро сказал: «Мы можем пройти в военный городок через дренажные трубы!»

Лу Юнь и Ван Тао с надеждой посмотрели на Хэ Цзинь. Только дорожный идиот Гун Лисинь выглядел смущенным, очевидно невежественным.

Он на мгновение присел и отмахнулся от этой идеи: «Этот метод неосуществим. Подземный трубопровод в сотни раз сложнее, чем дороги на уровне земли, это практически лабиринт. В настоящее время мы далеко от военного комплекса. .

Если мы бросимся в канализационные трубы, мы не узнаем, куда идти, и тогда мы потеряемся. И просто ходить наугад слишком опасно. Даже если есть карта подземного трубопровода, мы не сможем пройти по нему ».

Слова Хэ Цзина были подобны ведру, которое вылили на их головы. Энтузиазм У Мин, Лу Юнь и Ван Тао угас, только Гун Лисинь оставался спокойным.

Ван Тао был так подавлен, что его плечи опустились, когда он вынул телефон из кармана.

"Что? Вы можете позвонить?" - спросил Лу Юнь. С начала солнечного затмения сигналы сотовых телефонов были заблокированы. По пути он не менее 100 раз пытался позвонить.

"Нет." Ван Тао сунул телефон обратно в карман и зарылся головой между колен, чтобы скрыть свои красные глаза. Как он надеялся прямо сейчас услышать голос своих родителей и убедиться, что они в безопасности.

Лу Юнь услышал печаль в его голосе, но все же достал свой телефон и попытался позвонить.

Что касается Гун Лисиня, когда он выходил из дома, кроме ключей от лаборатории, он больше ничего с собой не взял. Увидев, что Ван Тао достает телефон, он захотел одолжить его, чтобы позвонить. Но если сигнала не было, то и упоминать об этом не было нужды.

Хэ Цзинь и У Мин не могли не взять свои телефоны, чтобы проверить. Некоторое время все молчали. Гун Лисинь сидел в тишине, не желая их беспокоить. Но через пару минут он услышал звук и прошептал: «Два человека идут к нам. Предполагается, что они будут здесь через пять минут».

Каков диапазон слышимости Гун Лисинь? Поскольку Хэ Цзинь не понимал, он быстро вынул кинжал и занял оборонительную позицию. Другие немедленно пошли за Гун Лисинем и Хэ Цзинь, чтобы проверить ситуацию.

Сквозь решетку железных ворот они могли видеть, что группа зомби за стеной рассеялась и теперь крадется по улицам. Их сухая зомби кожа начала гноиться; их плоть и кровь гниют, образуя гораздо более устрашающий образ по сравнению с началом апокалипсиса.

Когда они услышали необычный шум, зомби повернули головы в том направлении, откуда исходил звук, и начали бродить по этой области. Их шейные суставы, очевидно, улучшились после затмения и стали более гибкими.

«Они действительно развиваются. Диапазон движений сустава между их головой и шеей значительно улучшился. Следующее, что нужно улучшить, - это их конечности. Нам нужно спешить и убираться отсюда. Через несколько дней эта стена будет недостаточной, чтобы остановить их ". - сказал Хэ Цзинь, нахмурившись.

Все слышали его слова, и у всех было озабоченное выражение лица. Бездомный видел, как они уходили, и не осмелился оставаться в одиночестве внутри здания. Он тихо последовал за ними, и, когда он услышал слова Хэ Джина, его тело снова начало трястись.

Через пять минут за стеной послышались голоса. Фигура человека быстро перевернулась через стену и приземлилась на строительной площадке. В ожидании у основания стены другая фигура перевернулась и приземлилась рядом с ним.

Эти двое молодых людей, которым на вид было чуть больше двадцати, были очень зрелыми. Один из них был простым, но очень мягким на вид мужчиной в очках без оправы, которые делали его умным. У другого было красивое лицо, но с опущенными глазами и острым, как у орла, носом.

Повседневная одежда, которую они носили, была залита красной и черной кровью, а их руки держали клинок Тан. Черная кровь на клинке Тан еще не застыла и капала с клинка.

Если бы это было до апокалипсиса, появление этих двух мужчин привело бы к тому, что они были бы названы смертоносными безумцами, и они были бы схвачены полицией. Однако с тех пор, как начался апокалипсис, это было вполне нормальное зрелище ...

Хэ Цзинь смотрел на две фигуры издалека. Эти двое не выглядели расслабленными, их тела были напряжены, когда их глаза скользили по окружающему. Поклонение Лу Юня Гун Лисину усилилось, и он начал с заикания: «Гун-Ён, мастер Гун, вы слышали их шаги пять минут назад? Такое божественное мастерство!»

Услышав восклицание Лу Юня, У Мин и Ван Тао с трепетом посмотрели на Гун Лисиня. Обладая способностью слышать вещи с таких больших расстояний и со всех сторон, молодой мастер Гун становился все ближе и ближе к образу несравненного мастера.

Гун Лисинь облизнул губы, выражение его лица было светлым, а глаза - невежественными. Он не понимал, что было такого удивительного. Для него слышать что-то в пределах сотни миль было всего лишь небольшим навыком. Если бы не было так много шумно ходящих снаружи зомби, он бы заметил, что кто-то приближается гораздо раньше.

Напряжение в телах двух мужчин исчезло, и вскоре они заметили группу, стоящую перед зданием. Юноша в очках без оправы тихонько схватил нож и сделал несколько шагов вперед. Однако, увидев Лу Юня, он был поражен и крикнул: «Лу Юнь? Ты тоже здесь?»

Лу Юнь, которого назвали, запрокинул голову и высокомерно посмотрел на мужчину. "Кто ты? Откуда ты меня знаешь?"

Глаза молодого человека в очках потемнели, но его нежное выражение лица осталось неизменным. Другой красивый мужчина был рассержен высокомерным тоном Лу Юня. Он усмехнулся. «Ты действительно хорошо забываешь о других. На соревнованиях по кендо в прошлом месяце тебя обыграл Гу Нан».

"Это Ты!" Лу Юнь внезапно понял, кто они такие. Человек в очках был чемпионом Национальных Колледжских Игр Мечей, Гу Нанем, старшим братом-учеником Гао Луюня. Другим человеком был друг Гу Нана, Ма Цзюнь, который также был мастером кендо.(кендо -японские единоборства с мечами)

Игра на мечах у этих двоих была лучшей, и они оба были в клубе кендо, когда разразился апокалипсис. Услышав трансляцию военных, они тут же схватили два клинка Тан, которые собрал их клуб, и убивали зомби всю дорогу. То, что они могли благополучно добраться до недостроенного здания без травм, показывает, насколько сильными были эти двое.

"Я не ожидал, что ты будешь жив, это маленький мир!" Ма Цзюнь посмотрел на Хэ Цзинь и У Мин, стоящих рядом с Лу Юном, заметив с явным презрением и сарказмом. Лу Юнь, молодой мастер во втором поколении, никогда не выглядел хорошо в его глазах. Теперь, когда наступил апокалипсис, идентичность, статус и богатство исчезли. Теперь что-то олицетворяла только сила. Раньше он был скромным по отношению к Лу Юню из-за своей личности, но теперь это уже не имело значения. Бог знает, была ли еще жива самая большая поддержка Лу Юня, Лу Чжэньсюань. Возможно, он уже зомби.

Ма Цзюнь ухмыльнулся, его сердце потемнело. Гу Нань тоже думал о том же, его лицо мерцало от презрения, прежде чем вернуться к нормальному состоянию.

"Что ты имеешь в виду? Ты проклинаешь меня до смерти !?" Лу Юнь сделал два шага вперед из-за наглости Ма Цзюня.

Гу Нан был очень умен, он видел, что телохранители Лу Юня были не в хорошем настроении. Он быстро сказал: «Когда?! Мы были просто удивлены. Я не ожидал встретить здесь молодого мастера Лу. В конце концов, все умирали. Да ладно, мы не только живы, но и выпускники судьбы, которую мы разделили, так что эти мелочи не причинят вам вреда. Это здание такое большое, мы только поселимся в углу, мы вас не побеспокоим ».

Отношение Гу Нань было скромным, из-за чего Лу Юнь был слишком ленив, чтобы заботиться о них. Ему было все равно, и он вздохнул. Теперь все было о жизни и смерти. Не было необходимости тратить силы на незнакомцев. Это здание не принадлежало семье Лу, поэтому другие могли укрыться. Лу Юнь ничего не мог сделать, чтобы отогнать их, и он не хотел отправлять их на смерть.

«Оказывается, все - однокурсники! Заходите. Я Ван Тао из отдела средней школы. Это мой одноклассник, Гун Лисинь. А вот здесь Хэ Большой Брат и У Старший Брат. Два брата… "Ван Тао был честным человеком и прекрасно осознавал опасность, которую представляют зомби. Во время апокалипсиса все люди должны быть друзьями, поэтому он с энтузиазмом представил всех.

Гу Нан и Ма Цзюнь отошли от стены и быстро улыбнулись, подходя к двери. В конце концов, на стороне Лу Юня было много людей, и были также два телохранителя, которые знали боевые искусства. Если бы они подрались с ними, они бы потеряли убежище, которое так старались найти. С такими мыслями они сразу же опустили головы.

Вместо этого они поговорили с Ван Тао, и атмосфера немного ослабла. Восемь человек вернулись в вестибюль на первом этаже. Они разделили площадку на три части, и каждая группа заняла свой уголок.

Гу Нань взглянул на нищего и перестал обращать на него внимание. Вместо этого его глаза были сосредоточены на красивой внешности Гун Лисиня. Видя, как Лу Юнь, который всегда высоко держал нос, так уважительно относился к молодому человеку, он решил последовать его примеру. Другого звали «Молодой мастер Гун», и это имя внезапно вызвало у него прозрение.

Кто еще в провинции мог заставить Лу Юня называться «Молодой Мастер Гун»? Кусочки информации в голове Гу Нана соединились, и он был уверен в своем ответе. Он взял Ма Цзюня и подошел к Гун Лисинь, предварительно спросив: «Молодой мастер Гун, ваш отец пошлет войска в город для спасения людей?»

«Хн, он придет». Гун Лисинь кивнул, его тон показал его уверенность.

"Это хорошо." Плечи Гу Нана облегченно опустились, и они с Ма Цзун быстро посмотрели друг на друга. Оба их глаза выражали радость. Они даже встретились с сыном Гун Юаньхана. Армия обязательно придет и спасет его первым, и они также будут спасены, если последуют за ним. Им так повезло!

Двое мужчин сдерживали радость в своих сердцах, их высокомерие исчезло. Хотя дом Лу считался лидером преступного мира, но во время апокалипсиса не было гарантировано, что они окажутся на вершине. Когда начался апокалипсис, можно было предположить, что большинство держав рухнуло. Только семья Гун была другой. Под их командованием были солдаты. В этом неспокойном мире такие люди будут доминирующими игроками. Перед сыном Гун Юаньхана они должны были проявить уважение.

Гун Лисинь не обращал внимания на их выражения, вместо этого его глаза были прикованы к клинкам Тан, которые они держали в руках.

"Могу я взглянуть на этот меч?" Люди этого мира привыкли использовать оружие. Значит, он давно не видел такого древнего оружия, как клинок Тан.

Какой подросток не любил играть с мечами? Воспользовавшись этой возможностью сблизиться с Гун Лисинь, Гу Нан немедленно вручил ему меч в руке и с энтузиазмом представил: «У этого клинка Тан длина режущей кромки 75 см, а рукоять инкрустирована пурпурной и золотой резьбой. После специальной термообработки , сталь может резать железо, а ножны сделаны из кожи черного кальмара. Это лучшее из лезвий Тан ».

Гун Лисинь кивнул, слушая. Кончики его пальцев переместились через острый край.

Лу Юнь не произвел хорошего впечатления о Гу Нан и Ма Цзюнь. Он отверг их и высмеял: «Пу, это, вероятно, подделка, иначе как ты можешь достать что-то настолько удивительное? Это должно быть деффектное лезвие!»

Бросив взгляд, Хэ Цзинь и У Мин поняли, насколько необычными были эти два клинка Тан, но молодой мастер Лу высмеял их, поэтому они не могли подойти и посмотреть на них. Ван Тао, с другой стороны, поспешил к Гун Лисину, взял ножны из его рук и посмотрел на них с завистью. По сравнению с этим великолепным и опасным клинком Тан, топор пожарного в его руке выглядел слишком некрасиво.

Гу Нан услышал насмешки Лу Юня, но не рассердился. Он улыбнулся и сказал: «Два лезвия были подарены группой Линь, когда была основана провинция А. Это определенно настоящая вещь. Однокурсник Гун должен быть знаком с группой Линь, не так ли? Г-н Линь Вэньбо, нынешний президент компании, похоже, ваш зять ".

"Хм, да". Гун Лисинь кивнул.

Выражение лица Лу Юня стало неловким, и он не осмелился говорить. Клинок был эквивалентен зятю молодого мастера Гуна. Прямо сейчас он ненавидел невозможность зашить рот, вместо этого он говорил ерунду, которая оскорбляла бы тех, кого он не должен был обижать.

Гу Нан и Ма Цзюнь не проявили презрения, которое они испытывали к Лу Юню, когда увидели его выражение лица, вместо этого они усмехнулись в своих сердцах.

Темная сторона людей начала проявляться из-за апокалипсиса, но Гун Лисинь вообще не обратил на это внимания. Он посмотрел на лезвие в руке. Он поднял ее и щелкнул кончиками пальцев. Лезвие с треском раскололось на две части.

«Лу Юнь был прав. Лезвие не очень хорошее. Хотя качество изготовления отличное, лезвие слишком хрупкое и уязвимое». Гун Лисинь держал в руке только половину сломанного лезвия, его брови нахмурились, его тон был полон разочарования.

Он вспомнил, что у Сяо Линя также был меч, который был отлит с Тянь Сюань Те и 981 девушкой. Он был нерушимым и мог резать железо, как тофу. Этот клинок Тан не мог сравниться с этим клинком.

«…»

В тишине в здании слышен даже звук падающей на пол иглы. Все были шокированы поступком молодого мастера Гун. Этот меч должен быть из нержавеющей стали? Как он сломался, как кусок нежного тофу, в руке молодого мастера Гун?

Четыре персонажа(иероглифа - не знаю почему иероглиф переводиться как персонаж. Так что в слове несокрушимый 4 иероглифа) «несокрушимого» продолжали кружить в голове Гу Нань. Он выглядел ошеломленным, поднял с земли другую половину лезвия и сильно сжал ее. Острое лезвие вонзилось в его плоть и сразу же образовало глубокую рану.

"Ой!" Гу Нань задохнулся от боли и быстро отпустил лезвие. Теперь он мог быть уверен, что лезвие действительно сделано из нержавеющей стали, а не из тофу. Гун Лисинь действительно мог сломать его пальцами. Что это, черт подери, такое?

Бесподобный мастер! Четыре Иероглифа появились в сознании Гу Нана и Ма Цзюня одновременно. Они были людьми, которые практиковали боевые искусства, и они могли естественно ощущать количество силы, содержащейся в пальцах Гун Лисиня. Если бы вместо этого было ранено тело человека, можно было бы оценить, что это не слишком отличалось бы от попадания пули. Лица двух мужчин побледнели. Теперь, когда они посмотрели на Гун Лисинь, их глаза наполнились глубоким трепетом, а их осторожность рассеялась.

Гун Лисинь, этот человек, был не только из прославленной семьи, но даже обладал превосходящей силой и был не просто красивым лицом! Гу Нан и Ма Цзюнь признали поражение, так как чувствовали, что они слишком далеки друг от друга с точки зрения силы. Они просто не были на одном уровне. Эти двое не осмелились жаловаться на то, что Гун Лисинь уничтожил их клинок. Они повернулись и молча вернулись в свой первоначальный угол.

"Нет нет!" Молодой мастер Лу снова заикался, удивленно моргая, глядя на половину лезвия на земле. Он воскликнул: «Это магическая сила? Это волшебное оружие?»

Он подумал, что уже ведет себя довольно сдержанно, поэтому Гун Лисинь, сдерживающий свои силы, выглядел серьезно, когда отмахнулся от нее и осторожно объяснил: «Это не магическая сила. Просто когда я коснулся его, я не понял не ожидал, что это сломается. Похоже, что семья брата Линя не обязательно присылала хорошие вещи ». В конце концов, он использовал лишь крохотное количество своей внутренней силы.

«Да! Я сказал, что это деффектное лезвие». Лу Юнь вытер пот со лба, очаровательно улыбаясь, поклоняясь молодому мастеру Гун в своем сердце.

Ван Тао посмотрел на лезвие Тан, которое было сломано на две части, лежащее на земле, затем посмотрел на свой пожарный топор, который был положен сбоку; топор имел толстое и прочное тело. Он думал, что пожарный топор лучше. Его также дал ему Босс Гун, поэтому он должен выдерживать больше, чем меч. И разве Босс Гун не использовал его уже дважды?

Хэ Цзинь думал, что Гун Лисинь обладает способностями, поэтому его действия мальчика не удивили. Он думал только о том, каким будет будущее, когда мальчик станет сильнее. Сможет ли он встать рядом с этим молодым человеком? Почему-то его очень волновал ответ на этот свой вопрос.

У Мин увидел, что его брат был очень спокоен. Если он вызывал шум, то не выглядел бы он хуже? Он будет на том же уровне, что и Лу Юнь! Таким образом, он должен был предотвратить выражение своего удивления на лице. «Как Гун Юаньхан воспитывал сына? Кормил ли он его панацеей(таблетки для культивации), пока он рос? Мы определенно следуем за молодым мастером Гун! ' Он мысленно пробормотал себе под нос.

Солнечное затмение произошло около 9 часов утра. Все провели несколько часов на старте перед тем, как добраться до этого недостроенного здания, так что все были измотаны. Они проводили время, лежа на земле или прислонившись к стене.

Когда они достаточно отдохнули, было уже четыре часа пополудни. Примерно в это время палящее солнце обычно немного садилось, а температура была не такой жаркой, как в середине дня.

Все были измотаны дневными событиями, и их тела уже были покрыты черным пеплом и кровью, что доставляло им дискомфорт. Только Гун Лисинь, который не вспотел с самого начала апокалипсиса, все еще выглядел свежим. Его одежда была совершенно чистой, и он выглядел особенно красиво.

В этом была сила. Обладая превосходящей силой, они все еще могли легко жить в апокалипсисе, как и молодой мастер Гонг. Бесполезные жертвы, которые они приносили, внушали им больший страх перед молодым мастером Гонгом. Только Хэ Цзинь, чьи брови были нахмурены, не хотел видеть невидимую щель между ними.

Зомби продолжали ходить взад и вперед за пределами здания, так что они не могли выбраться. Таким образом, они могли только сидеть и размышлять над собственными мыслями. Так прошло еще два часа, было почти семь часов. Горячее солнце снаружи уже скрылось за западным горизонтом. Прохлада ветра воспользовалась этой возможностью, чтобы смягчить сохраняющуюся жару, сделав температуру намного более комфортной.

Хотя летом у людей не было особого аппетита, все присутствующие долго бежали и утром ели только простой завтрак. По мере того, как температура снижалась, все они начинали чувствовать приступы голода.

Они не знали, кто это был, но из желудка человека раздался громкий шум. Он был достаточно громким, чтобы эхом разноситься по пустому холлу, выводя всех из ступора.

Лу Юнь без колебаний дал о себе знать. Он держался за живот, который все время звенел, и повернулся, чтобы посмотреть на Хэ Цзина с покрасневшими ушами, и сказал: «Эй, я немного проголодался». Он был довольно скромным в отношении своего уровня голода, говоря, что он был лишь «немного».

Хэ Цзинь нахмурился, глядя на Лу Юня, но промолчал. Лу Юнь облизнул губы и, глядя на холодный взгляд, застенчиво склонил голову. Он внезапно почувствовал себя пищей. И если бы ему пришлось добавить к нему описание, это была бы «бесполезная» еда.

«Ой, я тоже голоден. Я съел только миску каши утром». Гун Лисинь был искренним и честным ребенком. У него был чуткий голос, и он своевременно решал свои проблемы.

«Лисинь, потерпи немного. Я пытаюсь вспомнить расположение улиц снаружи». Ребенок смотрел на него большими глазами, полными ожидания, как маленькая птичка, ожидающая кормления и отчаянно нуждающаяся в заботе и защите. Только в этой ситуации исчезло невидимое ощущение дистанции. Сердце, которое поначалу казалось потерянным, снова переполнилось. Губы Хэ Цзина были слегка приподняты, и он нежно прикоснулся к голове ребенка.

Лу Юнь услышал это заверение. Пока Брат Хэ не намеревался морить его голодом, тогда все хорошо. Однако не был ли брат Он жестоким и зловещим, даже холодным по отношению к нему? Почему он так нежно относился к молодому мастеру Гун?

Глядя на то, насколько умным и разумным был Гун Лисинь, и на приятную внешность молодого мастера Гун, Лу Юнь снова посмотрел вниз. У него не было лица, чтобы сравнивать себя.

«Мы пойдем на дорогу Чонгвен , которая находится в 100 метрах слева от железных ворот. На этой улице с правой стороны есть ряд магазинов. В четвертом блоке есть миниатюрный супермаркет. Магазин не слишком большой, но там всегда продавалась еда, так что пойдем туда ".

Как наемник, изучение окружающей местности и ландшафта стало почти второй натурой; инстинкты, которые он приобрел в битвах, были выгравированы на его костях. Хэ Цзину нужно было немного подумать, прежде чем в его голове сформировалась карта местности.

"Хорошо, я понял, пошли!" У Мин поднял кинжал и, не раздумывая, заговорил. В разгар опасности первым делом нужно было гарантировать себе силу и благополучие. Оставаться на одном месте из-за страха, но при этом не хотеть быть голодным, было глупым поведением, которое только навредило бы им самим. Только когда человек был сытым и имел энергию, можно было надеяться спастись живым.

"Я тоже пойду!" Лу Юнь увидел, что У Мин подает им знак, чтобы они уходили, и упрямо держал переданный ему кинжал.

«Молодой мастер Лу, стой здесь, на улице опасно». У Мин выглядел обеспокоенным. У Мин боялся, что, если молодой мастер Лу выйдет и испугается до такой степени, что его ноги превратятся в желе, ему придется нести его на спине.

"Я не напуган!" Лу Юнь отпрянул, его лицо покраснело от стыда, поскольку он, очевидно, помнил сцену, когда его ноги отказались от него.

«Отпустите его. Вы действительно хотите защищать его все время во время апокалипсиса? Ему придется научиться полагаться на себя!» - посоветовал Хэ Цзинь, похлопав У Мина по плечу.

«Брат, он прав. Вместо того, чтобы полагаться на других в беге или полагаться на деревья, чтобы упасть, лучше полагаться на себя». Он был слишком смущен, чтобы признаться, что его перенесли на чьей-то спине.

Лу Юнь был занят, настраивая себя, поэтому он не заметил слов, которые вылетели из его рта: «Есть только одна проблема. Можете ли вы дать мне другое оружие? Этот кинжал слишком короткий, я-я немного боюсь используй это!" Хэ Цзин услышал его слова, и его холодное лицо смягчилось. Он оглядел здание и извлек из строительных материалов две стальных трубы. Он протянул одну из стальных труб Лу Юню и осторожно сказал: «Помните, не тратьте впустую свою энергию. Когда вы видите зомби, ударьте его прямо по голове».

Когда Лу Юнь кивнул, Хэ Цзинь протянул вторую стальную трубу Гун Лисину рядом с ним. Он ничего не сказал, но нежно погладил мальчика по волосам в обмен на милую улыбку, которой он был награжден.

Пятеро мужчин подражали другим парням и направились к двери. Гу Нан и Ма Цзюнь колебались несколько секунд, прежде чем немедленно последовать за ними. Гу Нань все еще держал свой Тан, по крайней мере, сломанную половину с рукоятью. Хотя теперь он был коротким и сломанным, лезвие все же было лучше стальной трубы.

Бомж тоже поднялся со своей позиции. Он пробежал несколько шагов и увидел зомби за железными воротами. Его лицо побледнело, и он отступил в свой прежний угол. Он предпочел голодать.

Подойдя к трехметровой стене, они обернулись и увидели Гу Нана и Ма Цзюня, которые пошли с ними. Хэ Цзин выглядел холодным и сказал: «Вы заботитесь о себе, а мы заботимся о себе. Не мешайте друг другу. Мы чисты?» Если они двое планировали положиться на них и воспользоваться ими, Хэ Цзин не будет вежливым.

Хэ Цзинь перенес кровавую жизнь. Все его тело источало кровавую ауру, а четкое красивое лицо было отмечено шрамом, отчего он выглядел еще более жестоким. Гу Нан и Ма Цзюнь побледнели, склонили головы и сразу же ответили: «Мы понимаем».

Хэ Цзинь предупредил двоих мужчин, прежде чем плавно перепрыгнуть через стену. Гун Лисинь легко запрыгнул на стену без какой-либо поддержки. Лу Юнь и другие не сочли это странным, но Гу Нань и Ма Цзюнь смотрели друг на друга, глаза были полны шока и удивления. Они стали еще больше бояться этой группы из пяти человек. Казалось, что у каждого человека в этой группе есть скрытые способности.

"Лисинь, следуй за мной!" Зная, что ребенок был дорожным идиотом, Хэ Цзинь взял свою маленькую руку, чтобы направить его.

Ожидая кивка молодого мастера Гуна, все немедленно бросились к маленькому супермаркету, на который указал Хэ Цзинь, и по пути убили множество зомби.

Увидев небольшой супермаркет всего в 50 метрах впереди, все ускорились, но Гун Лисинь внезапно остановился, потянул за большую руку Хэ Цзинь, указал на ресторан быстрого питания в западном стиле через дорогу и с яркими глазами сказал: «Большой брат, он, я хочу съесть торт, пиццу, карамельный пудинг и куриные крылышки с медом! "

«Ты правда ?! Молодой мастер Гун, сейчас не время быть разборчивым в еде! Есть пакет лапши быстрого приготовления, который ты можешь съесть!» Лу Юнь закричал, взглянув на ресторан быстрого питания в западном стиле, наполненный зомби.

Еда в этом магазине должна быть очень вкусной, потому и было так много зомби. Через окно можно было увидеть всех посетителей, ставших зомби. Поскольку их суставы не были гибкими, они не могли открыть раздвижную дверь и могли только оставаться в магазине и кричать.

«Все будет хорошо, когда я их убью». - серьезно сказал Гун Лисинь, повернувшись к ним. Затем он потянул за большую руку Хэ Цзина, посмотрел на другую ясными глазами, полными нетерпения, и умолял: «Брат Хе, пойдем?»

"Идти!" На Хэ Цзина смотрели эти нетерпеливые глаза. Он знал, что, если ребенок попросит его взлететь, чтобы собирать для него звезды, он без колебаний согласится.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, прежде чем броситься в ресторан быстрого питания через улицу. Хэ Цзинь не забыл повернуться к У Мину и посоветовать ему взять вещи из супермаркета, прежде чем броситься в ресторан быстрого питания.

«Ты правда? Хэ, Брат, слишком мил, давая ему все, что он хочет. Разве он не видит всех этих зомби в магазине ?! Я не хочу ничего есть!» Лу Юнь стоял посреди улицы, задаваясь вопросом, следует ли ему следовать за ними. Если бы это он обратился с такой просьбой, его бы избил его брат! Лу Юнь сокрушается.

"Пойдем, они справятся!" - спокойно сказал У Мин, прежде чем увести Лу Юня.

Их группа разделилась на два направления, каждая сторона искала пищу.

Отправляясь в ресторан быстрого питания, Гун Лисинь, не колеблясь, толкнул чистую и прозрачную стеклянную дверь. Хэ Цзин посмотрел на свое лицо и прошел на два шага впереди, чтобы защитить другого.

Хотя они встретились всего несколько часов назад, их понимание друг друга было твердым. Они встали спиной к спине и столкнулись с приближающимися зомби. Гун Лисинь ударил зомби стальной трубой по головам, а Хэ Цзинь с холодным выражением лица и мутными глазами резал зомби по шее каждый раз, когда его рука двигалась. Менее чем через десять минут земля вокруг двух человек была усеяна вонючими телами, головы были разбросаны по всему полу. Сцена была поистине ужасной.

Два человека, создавшие этот трагический пейзаж, не изменили своего выражения, когда убирали зомби, занимавших ресторан. Когда зомби падали один за другим, гнилой запах их туш начал смешиваться со сладким ароматом пирожных.

Нос Гун Лисинь двигался, следуя свежему запаху, исходящему из шкафа. Его внимание сразу же привлек кусок желтого ароматного сливочного чизкейка. Позади него зомби замахал когтями и бросился к нему.

"Лисинь, будь осторожен!" Впервые в жизни лицо Хэ Цзина выглядело испуганным. Он был слишком далеко от ребенка и не сможет вовремя его спасти. Его глаза стали красными и налитыми кровью, когда поток воздуха внезапно увеличился в его теле. Мыслью и взмахом руки налетел ветер и бросился навстречу зомби.

Резкий ветер ударил зомби по затылку, череп был разрезан пополам. Вонючая кровь забрызгала весь пол, мгновенно оглушив Гун Лисиня.

«У тебя только торт в глазах, разве ты не заботишься о своей жизни? А?» Хэ Цзин бросился к ребенку, наклонился и схватил его за плечи руками, когда он резко кричал. Его голос был немного хриплым, поскольку он скрывал свой глубокий страх. Его ноги заметно подергивались, его сердце билось, как будто он пробежал марафон, пока он не почувствовал тепло тела ребенка.

«Брат Хе, не волнуйся, я знаю, когда приближается зомби. Я могу с этим справиться». Ребенок протянул руку, коснулся тыльной стороны другой руки и успокоил другого своим мягким голосом.

Хэ Цзин хотел вырвать, но вместо этого уткнулся головой в плечо ребенка. Холодные глаза были наполнены бессилием и утратой. Он хотел сделать все, чтобы защитить ребенка. Но он понял, что ребенку не нужна его защита. Теперь его опасения казались нелепыми. Он наконец понял, что на самом деле значит быть бессильным в первый раз.

Казалось, Гун Лисинь почувствовал подавленное настроение Хэ Цзинь. Гун Лисинь на мгновение потакал другому, осторожно протянул руку и погладил Хэ Цзинь по голове. Он похвалил: «Брат, Хэ такой могущественный! Лезвие ветра только что было не только мощным, но и очень точным. Большой Брат. У тебя выдающийся талант. Если ты упорно практикуешься, ты станешь мастером в этом мире!»

Хэ Цзинь услышал его слова и почувствовал себя еще более бессильным. Однако на этот раз утомлялось не только его сердце, но и усталость от потребления энергии. Он обнял мягкое и гибкое тело ребенка и немного подождал, чтобы восстановить часть его сил.

Гун Лисинь знал, что Хэ Цзинь был в периоде слабости из-за потребления энергии, поэтому он позволил удержать себя. Но руки его не бездельничали, он толкнул дверцу шкафа для хранения свежих продуктов, вынул чизкейк, который видел недавно, и откусил.

"Это вкусно!" Он улыбнулся и от удовольствия прищурился. Он с нетерпением съел торт, а затем протянул его Хэ Цзину. «Брат Хе, откуси кусок и наберись силы».

Чистый голос ребенка был наполнен заботой и беспокойством за него. Оранжевый свет, исходящий из шкафчика для хранения свежих продуктов, создавал ореол на нефритовом лице ребенка, делая его теплым и мягким.

Чувство бессилия Хэ Цзина быстро исчезло, и его глаза за долю секунды наполнились счастьем.

Гун Лисинь поднес торт ко рту Хэ Цзинь. "О, это действительно вкусно!" - сказал он, откусив от торта.

Хэ Цзин глубоко презирал сладкое, но съел кусок, который ему протянул ребенок. Густой, молочно-сливочный сыр наполнял его открытый рот, а глаза светились радостью. "Хн, это вкусно". Он улыбнулся, чувство потери и разочарования уже исчезло.

«Будь осторожен в следующий раз, хорошо? Хотя ты очень силен, ты не всегда можешь защитить себя». Хэ Цзин выпрямился и похлопал ребенка по голове, предупреждая его.

"Хорошо." Гун Лисинь кивнул, когда съел еще кусок торта.

Хэ Цзин никогда не любил сладкое, но почему-то он чувствовал, что этот торт был очень вкусным. Мягкие сливки и сыр, которые он обычно ненавидел, также имели другой вкус, чем был в прошлом. Возможно, это было потому, что это было что-то редкое в апокалипсисе, поэтому это было что-то особенно ценное.

Хэ Цзинь подумал об этом, похлопал Гун Лисиня по голове и сказал: «Этот торт вкусный, дай мне еще кусочек».

Гун Лисинь тут же положил другой кусок в рот другому. С зубцами ребенка на куске Хэ Цзинь с удовольствием попробовал торт. Один откусил, затем другой, и они оба наслаждались едой.

Атмосфера в ресторане была теплой и радостной, кровавая жестокость апокалипсиса превратилась в бледную тень на заднем плане.

Как только Хэ Цзинь и Гун Лисинь закончили есть свой кусок торта, Ву Мин и остальные ворвались в ресторан с несколькими пакетами еды. Они воскликнули от удивления, когда увидели тела, небрежно разбросанные по земле, их беспокойство немедленно исчезло.

"Такой хороший запах!" Когда он был голоден, нос Лу Юня был более чувствительным, чем у собаки. Он сразу почувствовал сладкий аромат торта среди запаха крови.

«Вау! Здесь торт, яичный пирог, молоко, кофе, куриные крылышки и гамбургеры! Столько вкусной еды!» Глаза Лу Юня заблестели, и его рот наполнился слюной, когда он увидел всю еду, спрятанную в шкафах для хранения свежих продуктов и шкафах для подогрева. Обычно он не смотрел на такие дешевые продукты быстрого приготовления, но в тот момент они были чрезвычайно привлекательны.

"Хватит таращиться, поторопись и собирайся!" Хэ Цзинь крикнул, вытащив поднос, предназначенный для тортов, со стойки, и положил все пирожные, на которые Гун Лисинь заметил, на поднос.

У Миню, Лу Юню и Ван Тао не нужно было повторять дважды. Они вытащили все сумки из-за прилавка и сметали всю еду в магазине в пакеты. У Мин забрал красивые ножи из кухни. [1]

Когда пять человек вышли на улицу с ароматными пирожными в руках, Гу Нан и Ма Цзюнь уже вернулись в недостроенное здание. Они открыли несколько пакетов с печеньем, чтобы поесть. Они не были аппетитными, но рисковать искать чего-то лучшего они не решались. Они взяли легкую пищу и несколько бутылок минеральной воды, прежде чем поспешили обратно. [2]

Когда они увидели, как остальные пятеро возвращаются с наполненными до краев мешками, их зависть не могла быть скрыта.

Гун Лисинь и его группа сидели в своем углу, вся их группа с трудом удерживалась от того, чтобы разорвать бумажные пакеты, в которых хранилась еда. Богатый запах жареных куриных крылышек и сладких пирожных наполнил главный зал первого этажа. Бездомный Гу Нан и Ма Цзюнь сглотнули. [3]

"Вот, вы хотели съесть острые куриные крылышки!" Хэ Цзинь передал Гун Лисинь пакет с плотно завернутыми куриными крылышками.

"Спасибо, Большой Брат!" Круглые кошачьи глаза Гун Лисиня изогнулись в полумесяцы, когда он улыбнулся. Он тут же взял бумажный пакет, открыл его и достал куриное крылышко, чтобы поесть. Гун Лисинь сейчас наплевать на манеры. Он был слишком голоден. Когда он ел, он догнал Лу Юня и Ван Тао.

«Ешьте медленно! Вот, выпей молока. Ты все еще растешь, и тебе нужен кальций». Хэ Цзинь думал, что даже несмотря на то, что ребенок был маленьким, в ближайшем будущем ему все равно придется пройти через всевозможные трудности. Он положил соломинку в пакет с молоком и ничего не сказал, так как все еще был измучен.

«Хм, ты тоже ешь, Большой Брат Хе». Гун Лисинь взял пакет молока и громко прихлебнул, показывая счастливое выражение, когда он взглянул на Хэ Цзинь с благодарностью.

Увидев ребенка, который ест с такой радостью и счастьем, Хэ Цзинь также слегка улыбнулся. Боль в сердце утихла. Он взял гамбургер и тоже начал есть.

Удивленный, У Мин уставился на двоих широко раскрытыми глазами. Он никогда не видел, чтобы Хэ Цзинь так заботился о человеке. Однако, когда перед ним была вся еда, он быстро забыл об аномалиях в поведении Хэ Цзинь.

У бездомного, который долго голодал в своем собственном углу, текла слюна, когда он смотрел, как остальные ели вкусную еду. Некоторое время он колебался, прежде чем медленно наклониться к пятерым людям.

Хэ Цзин холодно взглянул на него и сказал: «Наступил апокалипсис, поэтому каждый должен позаботиться о себе. Кто давал вам еду до этого? умерете с голоду, ожидая здесь? "

Бездомный заколебался, стоя на том же месте, но больше не осмелился подойти. В конце концов, он испугался того, насколько сильны эти люди.

«Вы можете пойти искать еду самостоятельно. Эти зомби выглядят ужасно, но на самом деле их реакция медленная. После того, как вы убьете одного или двух, вы к этому привыкнете». Лу Юнь спокойным голосом поделился своим опытом.

Гун Лисинь съел куриные крылышки и не обратил внимания на приближение бездомного. Когда Гун Лисинь чего-то хотел, он мог только сражаться за это или торговать, поскольку Сяо Линь давал ему это только в обмен на его тяжелую работу. Таким образом, концепция эквивалентного обмена глубоко укоренилась в его сознании. Что другие сделали с ним или для него, он вернется тем же. Он отвечал добротой добротой, но бездомный еще не проявил к нему такой доброты.

Короче говоря, он в основном полагался на свою интуицию, но все же имел свой собственный набор уникальных принципов. Именно этот противоречивый темперамент придавал ему неповторимое обаяние. По его словам, бомж платил не так естественно, что не делился с ним едой. В отказе Хэ Цзина не было ничего плохого.

Ван Тао, с другой стороны, был более мягкосердечным и хотел поделиться своей едой с бездомными. Однако, увидев безразличное отношение к нему всех, не стал делиться едой с бомжом.

Бездомный отступил и повернулся к Гу Нану и Ма Цзюню, его глаза умоляли пару, увидев, что у большой группы нет надежды на еду.

"Катись!" - закричал Ма Цзюнь, подняв свой танский клинок и нанеся два удара перед другим мужчиной. Они боялись нападения, поэтому смогли взять с собой лишь несколько вещей. Выходить на улицу было рискованно, и их могли убить в любой момент. Из-за этого им приходилось сохранять то, что у них было, в течение двух или трех дней. Бездомному, естественно, не отдадут.

Надежда в глазах нищего умерла. Он присел в своем углу, обвил руками талию и крепко сжимал, пытаясь подавить голод. В апокалипсисе люди, подобные ему, у которых не было ни силы, ни мужества, могли делать только одно: ждать смерти. Это было очень печально, но это была суровая реальность, с которой пришлось столкнуться в этом жестоком мире.

Гу Нан и Ма Цзюнь быстро съели две коробки печенья. Им не хотелось, но они отложили все остальное и осторожно отодвинули в угол. Они стояли у стены, тупо оглядывая комнату, не зная, что принесет завтра. Возможно, это было идеальным воплощением выражения «рассвет не ведает, что приносит сумерки».

В другом углу У Мин увидел, что еда из большого мешка почти закончилась. Он взял еще одну неоткрытую большую сумку и улыбнулся, сказав: «Мы прошли мимо магазина военных костюмов и подумали, что, когда все бегают целый день и пачкаются, мы все можем использовать сменную одежду. Таким образом, я взял несколько комплектов. "

Сказав это, он развязал сумку и раздал одежду. «Эти три комплекта предназначены для меня, Хэ Цзинь и Ван Тао. Две черные футболки предназначены для молодого мастера Лу и молодого мастера Гуна. Я не получил военную форму для молодого мастера Лу и молодого мастера Гуна с тех пор, как униформа была слишком большой. Если бы вы ее надели, это повлияло бы на ваши движения. Носите ее пока что, и вы сможете заменить ее на лучшую позже ».

Глаза троих подростков загорелись, когда они взяли переданную им одежду и посмотрели на нее, как на ценный подарок.

«Водопроводные трубы в здании не проложены, поэтому вы не можете принимать ванну. Есть несколько чистых полотенец, по одному на каждого человека. Вытрите пот и переоденьтесь, чтобы вам было удобнее отдыхать ночью, вечером." У Мин мгновенно превратился в няню, так как он нетерпеливо заботился о них. В течение семи или восьми лет, которые он прослужил в армии, он тренировался ежедневно, даже после того, как поступил, чтобы служить молодому мастеру Лу. Благодаря этому он всегда считал все, что происходит вокруг него, и соответствующим образом подстраивался.

Все согласились и взяли полотенце, чтобы вытереть пот. Когда их убрали, белые полотенца стали серыми. Конечно, это случилось со всеми, кроме Молодого Мастера Гуна.

«Переоденься и сделай перерыв. Зомби все еще развиваются. Они более гибкие, чем были утром, поэтому мы не можем быть беспечными по ночам. Мы должны по очереди дежурить в это время. Кто-нибудь возражает? " - спросил Хэ Цзинь после того, как он и остальные вытерли пот.

«Нет возражений». Все покачали головами.

«Это хорошо. У Мин, Лу Юнь и Ван Тао возьмут на себя первую половину ночи. Я возьму вторую половину ночи с Лисинь. Есть возражения?» Хэ Цзин посмотрел на всех.

«Брат Хе, я останусь с тобой вторую половину ночи. Пусть юный мастер Гун возьмет первую половину». Сказал У Мин. «Немного неудобно просыпаться посреди ночи. Раньше у меня была полуночная смена, поэтому я все еще могу хорошо спать, но молодой мастер Гун все еще ребенок и нуждается в большем отдыхе».

«Нет, для меня не имеет значения, если я не сплю всю ночь». Гун Лисинь покачал головой и отказался. Его внутренняя сила не переставала проходить через его даньтян, поэтому его энергия была безграничной. Он будет хорошо отдохнувшим всего после часа или двух медитаций.

«Если вы останетесь одни ночью, то что будут делать остальные из нас?» Хэ Цзинь увидел, что Гун Лисинь нахмурился, и на его лице расплылась улыбка. Этот ребенок был действительно слишком искренним, его довольно легко любить. Услышав эти слова, Лу Юнь и Ван Тао были глубоко тронуты парой!

«Да, да, молодой мастер Гун. Самостоятельно охранять, ты думаешь, этот Лу Юнь бесполезен?» - недовольно сказал Лу Юнь.

«Босс, я тоже могу не спать всю ночь. Ты просто спи». Ван Тао почесал в затылке и глупо улыбнулся, но искренность его слов невозможно было подделать.

«Хватит, хватит ерунды. Вы следите за первой половиной ночи, а мы с Лисинь возьмем вторую смену», - нетерпеливо сказал Хэ Цзинь. Он заставил Гун Лисина стоять на страже вместе с ним, но на самом деле не собирался, чтобы мальчик был на страже во второй половине ночи. Хэ Цзина для этого было достаточно, и ребенок мог спать спокойно.

На этот раз ни у кого не было возражений, они взяли новую одежду и облачились в нее. Хэ Цзинь и У Мин изменились быстрее всех. Им потребовалось всего десять секунд, чтобы переодеться в военную форму, и казалось, что они к этому уже привыкли.

Одежда была все такой же. На левой стороне чистой черной футболки с короткими рукавами мелкими буквами было напечатано «Летающие тигры», а внизу были серо-зеленые камуфляжные штаны.

У Мин использовал себя как эталон, поэтому одежда ему подходила. Он был не только сильным, но и очень высоким. Его ранняя карьера наемника привела к тому, что ему пришлось тренировать свои мускулы, делая их крепче и, следовательно, заставляя черную футболку растягиваться. Мускулы его рук, груди и живота были четко очерчены через черную ткань, обнажая удивительно взрывное тело.

Ван Тао и Лу Юнь взглянули на тело перевернутого треугольника, прежде чем быстро переодеться, чтобы другие впереди не видели их тела. Хотя Ван Тао входил в школьную баскетбольную команду, он все еще учился в старшей школе, поэтому тренировался не так много. На руках и животе еще оставался жир. Не говоря уже о том, что был также Лу Юнь, который выглядел как бледный жирный цыпленок.

Что касается Гун Лисиня, то таких мыслей не было. Он снял одежду, обнажив свою бледно-белую верхнюю часть тела , и взял черную футболку. За последний год однотонные футболки с круглым вырезом получили как положительные, так и отрицательные отзывы. Отец часто дразнил его за них.

Кожа ребенка была белой и сияющей, почти как нефрит высшего качества. Он был худощавым, но не долговязым. Было немного жира, но он не страдал ожирением. Он был идеально сбалансирован. Светло-голубые джинсы не были стянуты ремнем, и свободная линия талии открывала кайму его нижнего белья. Искушение, вызванное зрелищем, невозможно описать словами.

Изящная внешность подростка и его нынешнее состояние одежды привлекали всеобщее внимание. Хэ Цзинь, который всегда был спокойным и сдержанным, уставился на подростка. Хэ Цзин почувствовал сухость во рту, когда его горло неудержимо сжалось. Внутри него нахлынуло неприятное чувство.

«Молодой мастер Гун, твое лицо и кожа более нежные, чем у девушек, с которыми я встречался! И ты даже не женщина!» Лу Юнь поддразнивающе сказал через плечо Гун Лисинь, улыбаясь, когда он поднял руки вверх по груди Гун Лисиня.

Увидев его жалкое движение, Хэ Цзин мгновенно вышел из своего странного оцепенения. Он облизнул губу и быстро разлучил их с холодным выражением лица.

«Так долго одеваешь одежду, дай сюда, я помогу». Его голос был слегка хриплым, и он не осмелился взглянуть на юное нежное розово-белое тело. Он просто взял одежду из рук мальчика и быстро натянул ее на голову другого.

"Она большая." Увидев, что кожа подростка покрыта тканью, Хэ Цзинь подсознательно почувствовал облегчение. Затем он прокомментировал, что футболка достигает колен подростка и создает забавный образ.

«Ничего страшного, носить очень удобно». Гун Лисинь покачал руками вверх и вниз и улыбнулся. Он посмотрел на другого перед собой, чувствуя ностальгию по ситуации , и похвалил другого: «В этой одежде Большой Брат выглядит очень красивым! Так же красив, как Большой Брат Сун!» Хэ Цзин подсознательно почувствовал себя несколько счастливым от слов похвалы ребенка, но затем он наморщил брови при упоминании этого « Большого Брата Сун ». Ребенок не видел в нем так называемого « Большого Брата Сун», верно? Он почувствовал сомнение в своем сердце, и его настроение упало.

Однако выражение лица Хэ Цзина всегда было холодным, поэтому никто не заметил этой аномалии. Теперь, когда их тела освежились, все положили грязную одежду на пол, чтобы она служила матрасом, и легли отдыхать. У Мин, Ван Тао и Лу Юнь по очереди смотрели наружу, чтобы увидеть, не перелезают ли какие-нибудь зомби через стену.

Когда Гу Нан и Ма Цзюнь увидели, что кто-то уже дежурил ночью, они не проявили инициативу, чтобы предложить свою помощь, и вместо этого заснули.

У Мин и двое других несли вахту до 12 часов ночи, после чего Хэ Цзинь проснулся на вторую половину. Когда Хэ Цзинь встал, Гун Лисинь также открыл глаза, и он не дезориентировался, несмотря на темноту.

Двое, которые взяли на себя смену караула, первыми пошли взглянуть на трехметровую стену и на зомби, которые время от времени ревели. Когда они увидели, что ни один из зомби не может взобраться на стену, двое мужчин немного расслабились и вернулись в холл первого этажа. Хэ Цзинь предложил Гун Лисину продолжать спать, но Гун Лисинь махнул рукой и сказал: «Нет».

Ребенку с трудом удалось его переубедить, и это заставило его выразить свое недовольство. Однако его сердце было более эгоистичным. Очевидно, все здесь тоже были детьми, но с Гун Лисинем он не видел ни высокомерия, ни эгоизма. По сравнению с Лу Юном разница была настолько разительной, что казалось, будто небо и земля. Это было довольно тревожно.

Вестибюль был пуст, серая бетонная стена была голой и открытой, источая тяжелый запах пыли. В здании не было света из-за отсутствия электропроводки, в результате чего было довольно темно. Единственный свет исходил от маленького фонарика в руке Хэ Цзинь. Конечно, даже если бы там был свет, они не осмелились бы его включить. Зомби были чувствительны к звуку и столь же чувствительны к свету.

Ночь была долгой, на улице шумели зомби, а в зале стояла тишина. Хэ Цзинь повернулся к ребенку и прошептал: «Почему ты не пошел в армию со своим отцом? Иначе тебя бы сейчас не бросили».

«Он мог бояться, что с тех пор, как я молод, я добавлю хаоса в ситуацию. Люди в армии были собраны, и раздали оружие, но это было не так безопасно, как оставаться дома». Гун Лисинь был исключительно умен и без особых размышлений мог понять страдания Гун Юаньхана.

"Я понимаю!" Хэ Цзин ухмыльнулся, выражение его лица было крайне неудовлетворенным. «Он оставил тебя дома одного и называет это безопасным? Если бы это был я, я бы всегда брал тебя с собой».

Гун Лисинь махнул рукой и отрицал: «Нет, моя сестра тоже была дома».

"Твоя сестра все еще разрешает тебе выходить из дома?" Брови Хэ Цзина нахмурились так сильно, что его лицо стало темнее, чем ночное небо за окном.

Челюсть Гун Лисинь от удивления отвисла. Его глаза тоже опустились, и после этого он больше не разговаривал. Он не хотел никому жаловаться на то, что Гун Сяньи намеренно скрывает этот факт. В конце концов, другой стороной была его сестра. Более того, она просто позволила ему уйти и не сделала ничего, чтобы причинить ему непосредственный вред. Это все еще было в пределах его терпимости. Просто добраться до безопасного места было немного сложнее.

Ресницы ребенка отбрасывают две веерообразные тени при свете фонарика, скрывая эмоции в его глазах. Но необъяснимым образом, Хэ Цзинь мог чувствовать свое отчаяние и разочарование в его сжатом теле.

Он слышал, что у ребенка и его сестры один и тот же отец, но разные матери. Кровь была разделена степенью, и отношения также казались не такими уж хорошими на первый взгляд. Хэ Цзин принял решение, протянул руку к ребенку и осторожно похлопал его по спине, в то время как окружающая тьма скрывала холод в его глазах. Он даже не встречался с другой стороной, но впечатление Хэ Цзина о Гун Сяньи уже достигло дна.

Он не хочет, чтобы Гун Лисинь погряз в своей печали, поэтому Хэ Цзинь вздохнул и рассказал истории о некоторых своих приключениях, когда он еще был наемником. Шестнадцатилетнего подростка очень интересовали подобные героические истории. Гун Лисинь не мог не послушать их, и вскоре его дух поднялся.

Бессознательно прошел час. Хэ Цзинь замолчал, достал из полиэтиленового пакета две бутылки кофе и протянул их Гун Лисину, забрав две себе.

В то же время бездомный, который прятался в углу, медленно сел и посмотрел на двух людей издалека, прежде чем подошел к Гу Нану и Ма Цзюню.

Когда он подошел к тому месту, где лежали два человека, он снова посмотрел на Хэ Цзинь и Гун Лисинь. Он увидел, что они просто смотрят на него холодными глазами, но не двинулись с места. Это придало ему смелости протянуть руку и коснуться продуктового пакета Гу Нана. Пакет с продуктами зашелестел, и нищий остановился. Он пристально посмотрел на двух спящих людей.

Гу Нан перевернулся, но не проснулся, а Ма Цзюнь лежал на спине и храпел. Бездомный расслабился; он медленно и осторожно достал из пакета коробку печенья, прежде чем медленно вернуться в исходное положение. Затем он открыл пакет с печеньем, нетерпеливо закопавшись.

До апокалипсиса у него еще была зажиточная жизнь. Даже когда нищий рылся в мусорном ведре на обочине дороги, он всегда мог найти чем наполнить свой желудок, из-за чего голодать было труднее, чем его сверстникам десятилетиями ранее. Его сверстникам было тяжело. Он проспал три дня под солнцем, а когда проснулся, его преследовал и чуть не убил его зомби-компаньон. Ему удалось пережить такой волнующий момент. Сейчас была середина ночи, и он был так голоден, что у него болела грудь. Еда была в его руке, поэтому он неизбежно двигался с нетерпением, создавая при этом большой шум.

Несмотря на опасность, бездомный сунул печенье в рот, не боясь издаваемого им шума. В то же время Гу Нан и Ма Цзюнь проснулись от резкого звука открываемого пакета печенья. Лучом фонарика они увидели нищего в углу. Они сразу рассердились и бросились к мужчине.

«Бля! Я не хотел идти против тебя и смотреть, что я получил. Ты осмеливаешься украсть посреди ночи! Я собираюсь убить тебя!» Ма Цзюнь изначально имел импульсивный и легко раздражительный характер. С внезапным наступлением апокалипсиса он стал еще более капризным и вспыльчивым. Увидев, что нищий крадет еду, которую они принесли, рискнув своей жизнью, он покраснел от гнева. Он подбежал и схватил печенье, а затем ударил и пнул нищего.

Гу Нань просто стоял в сторонке и смотрел. Все отчаяние и насилие, сдерживаемые в его сердце, вырвались на первый план, и он подошел к нищему, чтобы яростно пнуть его. Он казался спокойным, но был более жестоким, чем Ма Цзюнь. Его нога пинала нищего ногой, как будто он пытался убить человека.

Было обычным делом быть избитым после прикосновения к королевской трапезе. Нищий подумал, что после того, как им двоим надоест, они позволят ему уйти с высоко поднятыми головами. Однако было очевидно, что удары Гу Нана и Ма Цзюня становились сильнее, их глаза свирепо пытались убить его. Он испугался, поскольку боль становилась все сильнее и сильнее. Он открыл рот и громко закричал.

У Мин, Ван Тао и Лу Юнь проснулись один за другим, хмуро глядя на Гу Нана и Ма Цзюня, которые, очевидно, сошли с ума, чтобы совершить такие зверства. Тем не менее, когда они повернулись к Хэ Цзину, они увидели, что он сидит на том же месте, что и раньше, игнорируя все это. Они не были уверены, идти ли им на помощь или нет. Ходячие трупы с острыми ушами также слышали шум внутри здания и подходили группами по двое или трое.

Ухо Гун Лисинь слегка пошевелилось. Он знал, что должен прекратить их ссору. Двумя пальцами он поднял камень и выстрелил им в Гу Наня.

Камень молниеносно прошел мимо щеки Гу Нана, оставив тонкий кровавый след. Он прошел мимо головы Гу Нана и с глухим стуком врезался в бетонную стену позади него.

Гу Нан повернул голову и недоверчиво посмотрел на маленькую дырочку в стене, прежде чем прикоснуться к своей слегка колющей щеке, чувствуя там теплую и густую жидкость.

Камень, просто камень, но в руке юноши он был даже сильнее пули. Если бы этот камень был совсем чуть-чуть, что бы случилось с его головой? Гу Нань не смел думать о такой возможности. Он застыл на месте, его конечности начали дрожать от страха смерти.

Ма Цзюнь давно испугался и побелел как бумага. Когда он увидел безразличие Гун Лисиня, он не мог не вздрогнуть. Легендарный мастер боевых искусств действительно существовал! Эта мысль все время повторялась в его голове. Когда Гун Лисинь сломал клинок Тан, он также вообразил силу, заключенную в этих пальцах. Он не ожидал, что Гун Лисинь воплотит его воображение в реальность. Шок, который это вызвал, превзошел его понимание. .

Хэ Цзин был ошеломлен мальчиком и подумал: выстрел Лисиня выглядел не как сила пользователя, а скорее как умение легендарного мастера боевых искусств. Однако, насколько ему известно, современные мастера скрытых сект были не так хороши и не могли сделать так много.

Более того, ладони Лисина были гладкими, и с первого взгляда было очевидно, что он не был человеком, который занимался боевыми искусствами с детства. Казалось, что способности Ликсина были своего рода классом силы. Если бы это была силовая способность, то можно было бы прыгнуть на несколько метров в высоту и бросить камень, как будто это была пуля.

У Мин, Ван Тао и Лу Юнь уже видели резкую стрельбу юного мастера Гун и раньше, но они все еще были потрясены этим зрелищем и поэтому неоднократно поклонялись юному мастеру Гуну.

В настоящее время все трое полностью проснулись и побежали к Гу Наню и Ма Цзюню, уводя их прочь. Они окружили маленькую дыру. Лу Юнь даже потянулся к яме и попытался выкопать камень, чтобы превратить его в памятник.

Гу Нан и Ма Цзюнь позволили себе двигаться. Они не могли вызвать свой неистовый гнев раньше. Они просто продолжали смотреть на Гун Лисинь с шоком и страхом, их тела тайно дрожали. Нищий тоже перестал хныкать, слизал кровь и воду с носа и со страхом и благоговением смотрел на маленькую тень.

«Лучше оставить это чувство убийства для зомби». В зале раздался голос юноши. «Оберните его раны. Зомби очень чувствительны к звукам и запаху крови. Теперь есть по крайней мере стена из сотен зомби, которые ждут, чтобы укусить вашу плоть».

Слова юноши дошли до всех, и все заметили, что рев зомби стал на несколько децибел выше, чем раньше.

Чувство Гу Нана и Ма Цзюня уже вернулось, и слова подростка заставили их почувствовать стыд и неловкость. Они быстро шагнули вперед, взяв переданный им простой медицинский чемоданчик. Это было из добычи У Мина из маленькой аптеки на улице накануне днем.

Ма Цзюнь вытащил две повязки и быстро прикрыл раны на ладони и щеке Гу Нана. Когда они встретились с молодым мастером Гун, Гу Нань дважды получил травму. После того, как Гу Нань был перевязан, он увидел состояние носа нищего и молча подтолкнул медицинскую коробку к другой стороне.

«Разве это не два печенья? Зачем драться за это насмерть? Нас чуть не осаждали зомби! Лу Юнь не достал камень, но остановился и повернулся, чтобы усмехнуться Гу Нану.

Гу Нан и Ма Цзюнь не осмелились жаловаться на этот момент. Их единственная оставшаяся гордость уже была превращена в пыль молодым мастером Гонгом и уже не могла быть восстановлена.

Лу Юню стало скучно, поэтому он взял бутылку молока и кусок хлеба из своего мешка с едой и бросил их перед нищим. Он сказал: «Эй, я отдам это тебе. Ешь и набирайся энергии! Если ты выдержишь избиение, почему бы тебе не пойти и не найти себе еды? Голод - это смерть, а смерть - это смерть, но если это был я, я бы выбрал крутой способ умереть! Будь мужчиной! "

Слова Лу Юня было очень неприятно слушать, поэтому нищий проигнорировал их все. Он держал молоко и хлеб обеими руками и посмотрел на Лу Юня и Гун Лисинь. Он открыл рот, чтобы сказать «Спасибо, два молодых мастера», но вместо этого его глаза расплылись. Слезы текли по его лицу, образуя две глубокие борозды.

Он уже был в отчаянии, ожидая убитого зомби-нищего, чтобы лишить его жизни. Но не только он был жив, но и его сердце было живым, и даже его безмолвная душа была жива. Он никогда так не стремился постоять за себя, сделать себя лучше и не огорчить двух молодых мастеров по неосторожности.

Апокалипсис был подобен ящику Пандоры. Это принесло с собой не только тьму и разрушение, но и надежду. Просто нужно было уметь выбирать.

Нищий заткнул кровоточащий нос ватой и посмотрел на хлеб и молоко. Некоторое время он с благодарностью смотрел на Гун Лисиня, прежде чем медленно приблизиться к нему и осторожно открыть: «Молодой господин хочет уйти отсюда через канализацию, чтобы направиться в сторону военного округа? Я знаю, как туда попасть в трубопровод в течение двух лет, поэтому я хорошо знаком с его внутренним устройством ".

Проснувшись, он услышал, как пятеро людей говорили о том, как уйти. В то время нищий с ними не был знаком, поэтому промолчал. Теперь было важно отблагодарить Лу Юня и Гун Лисинь за их помощь.

Все услышали его слова, и их глаза сразу загорелись.

Хэ Цзин моргнул, его острые глаза скользнули по нищему, а его низкий голос осторожно спросил: «Насколько ты знаком с канализацией? Знаешь, если мы спустимся, и ты не сможешь вспомнить дорогу и заблудиться, ты могут привести нас в еще более опасное место ".

Нищий самодовольно вытер заплаканное лицо, его тон был не таким скромным и робким, как раньше, и в нем была редкая твердость и самоуверенность: «Я живу там два года. Не говоря уже о городе, я даже не заблудился бы в пригороде. Я был там в холодную зиму, летом было прохладно, укрывался от сильных ветров и я жил там лучше, чем на земле. Если бы не проливной дождь и блокировка трубопровода, утопление двух моих братьев, я все еще бы жил под землей ».

Хэ Цзин видел его ясные глаза и не видел никаких признаков того, что он лжет. Он легко кивнул и спросил: «Сколько времени потребуется, чтобы добраться отсюда до военного городка?»

Нищий подумал об этом и с уверенностью сказал: «Военный городок довольно далеко, ехать туда больше двух часов, а пешком около четырех или пяти часов».

«Хорошо, завтра ты поможешь нам, указав путь. Взамен мы дадим тебе немного еды». Сказал Хэ Цзинь нищему, и другой выглядел взволнованным, щедро поблагодарив за еду.

Хэ Цзинь повернулся и сказал окружающим. «Мы уедем завтра в полдень. Утром выйдем на улицу, чтобы собрать веревки, огни, еду и воду».

"Да!" Все люди закричали в унисон, их глаза наполнились надеждой.

«Хэ, брат, молодой мастер Гун, ты можешь позволить нам следовать за тобой?» Гу Нан слабо прошептал, Ма Цзюнь услышал его слова и сразу же кивнул в знак согласия.

Ранее Гу Нан слышал, как Хэ Цзинь упоминал, как действия зомби стали более гибкими. Видеть значит верить, и поэтому он какое-то время внимательно наблюдал, и, действительно, скорость зомби увеличивалась. Рано или поздно внешние стены не смогут помешать зомби.

Более того, даже такие мастера, как молодой мастер Гонг, стремились уйти, вместо того чтобы ждать, пока его отец придет на помощь. Было очевидно, что это не самое безопасное место, чтобы спрятаться в долгосрочной перспективе. Гу Нань хотел жить и осмелился вести переговоры. Ма Цзюнь не имел никакого мнения о решении Гу Нана и не возражал следовать за молодым мастером Гун. Он испытывал чувство защищенности, которое он не мог описать.

Хэ Цзин приподнял брови и холодно посмотрел на них, но ничего не сказал.

Гу Нань был скромнее и осторожно предложил: «Подземные трубопроводы сложны. Темные места могут нести множество скрытых опасностей. Еще два человека в команде добавят еще две пары глаз, чтобы помочь. В военный городок, если армия не прибудет. но мы должны остаться там на несколько дней, Ма Цзун и я можем помочь нести бдительность. Вы можете поспать еще несколько часов ночью. И мы можем найти еду для себя, мы никогда не побеспокоим вас или молодого мастера Гуна. ! " В конце концов, глаза Гу Нана раскрыли его надежды.

Предложение «Может поспать еще несколько часов ночью» привлекло внимание Хэ Цзинь. Когда он думал о маленьком теле ребенка, он явно нуждался в сне и питании. Его разум заколебался и посмотрел на ребенка. Он спросил: «Лисинь, что ты думаешь?»

Гун Лисинь отпил из бутылки кофе и слизнул кофейные пятна на губах. Он посмотрел на сломанный нож в руке Гу Нана и медленно открыл рот. «У них есть ноги. Если они решили прокрасться за нашей спиной и последовать за нами, мы не сможем отрезать им ноги. Просто позвольте им следовать за нами». Это была компенсация за его безрассудство.

Хэ Цзинь услышал и согласился.

Гу Нан и Ма Цзюнь боролись со своими чувствами, подошвы их ног внезапно стали холодными, но они все же быстро поклонились им и поблагодарили их за возможность, их действия были жесткими, прежде чем они вернулись в свой угол.

Лу Юнь никогда не видел Гу Нана ошеломленным, пока знал его. Он подошел к Гун Лисину и потер его плечи. Он загадочно открыл: «Молодой мастер Гун, скажите мне честно, вы в детстве упали со скалы? Вы ели особый фрукт? Или встретили старика со скрытым руководством по боевым искусствам?»

Гун Лисинь был ошеломлен и посмотрел на него со странным выражением лица, прежде чем молча покачал головой. Скрытые руководства по боевым искусствам? Конечно! Но все они были в его прошлой жизни, и он намеревался навсегда похоронить эту информацию в своем сердце. Он никому не скажет.

Однако Хэ Цзин вспомнил, когда ребенок вкратце упомянул что-то о пользователях способностей. Видя, что он не хотел говорить об этом с другими, Хэ Цзинь также не собирался раскрывать информацию об этом. Он сказал Лу Юню и У Мину позже, когда они расстались с ребенком. Ребенок не обращал на это особого внимания и не думал о том, чтобы держать это в секрете. Он также сказал, что это знание в конечном итоге станет достоянием общественности.

При мысли о скором разлуке с Гун Лисинь его сердце необъяснимо сжалось. Глаза Лу Юня были тяжелыми. «Лучше быть морально отдохнувшим, чтобы иметь возможность думать прямо завтра. Так что лучше отдохнуть пораньше и завтра встать с энергией».

Лу Юнь всегда прислушивался к словам Хэ Цзинь. И, видя, что молодой мастер Гун не заинтересован в разговорах о себе, он снова лег и заснул.

В то же время, под одним ночным небом, Линь Вэньбо и Сун Хаоран только что закончили убивать более 10 часов подряд в тренировочном лагере на границе столицы провинции А.

Двое мужчин были залиты кровью, и каждый зажег сигарету, пока тьма смотрела вниз на тела, сложенные в горы на тренировочной площадке. Посреди моря трупов солдаты, которые не превратились в зомби, скрипели зубами и плакали, собирая трупы, чтобы сжечь их на рассвете.

«Это ваш первый раз, когда вы кого-то убиваете, и все же вы убили так много, не колеблясь. Как вы себя чувствуете?» Сун Хаоран выпустил немного дыма, повернул голову и посмотрел на выражение лица Линь Вэньбо. Он увидел, что его глаза были очень ясными, и он отпустил беспокойство в своем сердце. Его первое убийство произошло в Даокане, и он уже преодолел это препятствие. С тех пор он был непобедимым, и его сердце было твердым, как железо. Если вы не сможете преодолеть это препятствие, в этой новой жизни человек умрет.

«То, что вы сказали, неправильно. Я не убивал людей. Это были зомби». У Линь Вэньбо не хватило духу продолжать курить, и он затушил сигарету, холодно ответил.

Сначала он не мог адаптироваться, его хотелось рвать, и он не мог перестать потеть. Но убийство за убийством, он медленно онемел, и больше не было чувства дискомфорта. Потому что он знал, что в апокалипсисе, если кто-то хочет жить, убийство - единственный выход. Он, Линь Вэньбо, никогда не был слабым человеком. Каким бы жестоким он ни был, он, не колеблясь, продолжил борьбу.

Сун Хаоран услышал его и горько улыбнулся, кивнув. «Ты прав. Мы не убиваем людей».

Линь Вэньбо вздохнул, наблюдая за солдатами, несущими тела. «К счастью, Лисинь и Сянъи не пошли с нами, иначе они бы испугались. Из семи или восьми тысяч человек не погибли только двести. Даже ад не выглядел бы так».

Сун Хаорань взглянул на него и стряхнул сажу от сигареты. Он сказал: «Вы ошибаетесь, я чувствую, что, позволив им увидеть все это и увидеть жестокость апокалипсиса, они тогда смогут выжить и стать сильнее».

Линь Вэньбо покачал головой, и его голос был хриплым. «Я не такой, как ты. Я просто хочу защитить их и уберечь их от отчаяния и боли. Этих негативных вещей, мне одного достаточно, чтобы вынести их».

Сун Хаоран услышал это и больше не говорил. Эти двое думали по этому поводу по-разному, но, в конце концов, все это было сделано для того, чтобы их близкие могли жить лучше. Нет правильного или неправильного ответа.

«Пойдем. Давайте сядем в вертолет и поедем к дяде Гуну и старому Линю. Сейчас все должно быть в порядке. Предполагается, что дядя Гун прибрался в гарнизонном лагере. Лисинь и Сянъи тоже должны быть вместе». Увидев вдалеке вертолет, стоящий на летном поле, Сун Хаоран выбросил сигарету и зашагал вперед. Он беспокоился о подростке, который все еще находился в военном городке. Хотя он знал, что военный комплекс безопаснее, чем военный гарнизон, в его сердце все еще сохранялось чувство тревоги.

Офицеры, которые жили в военном городке, были верными подчиненными Гун Юаньхана и уже получили, что их семья находится под защитой. Люди, подозреваемые в заражении, были изолированы во дворе, а патрулирующая охрана также была заменена солдатами, которые не были заражены вирусом. Безопасность была на месте.

Кроме того, Сун Хаоран также прислал несколько офицеров. Отец Гун также сообщил им три дня назад и решил, что это хорошо, поскольку у их семьи будет время подготовиться, вместо того, чтобы не иметь другого выхода. В любом случае, каждая семья закрыла бы свои двери и окна и взяла бы в руки хорошее оружие, ожидая, пока армия пришлет вертолеты, чтобы спасти их. Их не заботили другие вещи; выживание могло зависеть только от них самих.

Вертолет медленно взлетел, и тренировочный лагерь становился все меньше и меньше в их поле зрения. Место, куда попал столб света, проецируемый вертолетом, было залито красной кровью, и сильный запах все еще ощущался даже после того, как он поднялся на несколько сотен метров.

Линь Вэньбо уставился на увядающую землю и закричал. «Столько крови, даже если река пройдет мимо, она все равно не очистится».

Все в вертолете молчали, и в подавленной атмосфере было трудно дышать.

В то же время отец Гун и дедушка Линь привели в порядок войска, дислоцированные в батальоне. Первоначально было 15000 человек, из которых выжила тысяча человек. Одна или две сотни из них были ранены в бою, изолированы и мутировали в зомби.

Это была самая трудная битва, с которой когда-либо приходилось сталкиваться Отцу Гун. Трудно было забыть запах крови, текущей, как в реке, и ужасных смертей. Но оставалось еще много вещей, о которых нужно было позаботиться. Учитывая своих детей и семьи его верных подчиненных, которые находились далеко в пригороде, отец Гун не осмелился задержать ни секунды и немедленно послал четыре вертолета, чтобы спасти их.

В военном лагере Гун Сянъи держала в руках пустынного орла и с торжественным выражением лица села на диван. В своей последней жизни она и Гун Лисинь более десяти дней ждали под машиной. Отец Гун наконец нашел их через десять дней. Она считала, что на этот раз хорошо подготовленный отец Гун придет ей на помощь первым.

Конечно, апокалипсис начался всего дюжину часов назад, но поздней ночью рев пропеллеров раздался за пределами дома. Вертолет, посланный им на помощь, прибыл и медленно приземлился на взлетно-посадочной полосе недалеко от них. Вскоре после этого послышались звуки выстрелов, вероятно, от солдат, убивающих зомби, которых привлек звук пропеллеров, и обе стороны сражались в лоб.

Военный комплекс в военной зоне имел очень строгое управление. Было мало посторонних, которые приходили и уходили, и отец Гун убрал их заранее. Зомби осталось немного, большинство из них были чиновниками Сун, которые не слушали предупреждений отца. Семьи слуг не пострадали.

После того, как раздались выстрелы, все стихло. Через несколько минут к резиденции семьи Гун приблизились последовательные шаги, и в бронзовую дверь сразу же постучали.

«Мисс Гун, молодой мастер Гун, нас послал глава семьи Гун, чтобы спасти вас. Пожалуйста, выходите с нами». Солдаты снаружи постучали в дверь и выразили свой долг.

"Пошли!" Гун Сянъи открыла дверь, все еще сжимая пистолет, и кивнула четырем вооруженным солдатам.

Четверо солдат видели, как она шла вперед. Они быстро последовали за ними и прошли несколько метров до тех пор, пока один солдат не почувствовал, что что-то не так, и заколебался, прежде чем спросить: «Мисс Гун, почему здесь только один человек? Где мастер Гун?»

Гун Сянъи не обернулся и равнодушно сказал: «Он ушел. Как мы собираемся найти его в море людей? Пойдем, давайте сначала встретимся с моим отцом и посмотрим, что он решит».

Когда все увидели, что Гун Сянъи садится в вертолет, все приветствовали друг друга с благодарностью. Когда люди, стоящие выше них, рассказали им эту новость вначале, они все еще были сбиты с толку, как и отец Гун. Теперь, когда они думали об этом, они были глубоко благодарны за свою преданность начальству и мудрость, которой обладали их начальство.

Гун Сянъи слабо кивнул в ответ и сел на пустое место, для которого кто-то освободил место. Она смотрела на темную ночь за окном без выражения и без мысли.

«Гун Сяньи, почему ваша семья Гун такая эгоистичная! Только сообщая такие важные новости официальным лицам других фракций, разве жизнь и смерть других людей не имеют значения? Мой муж и мои дети все еще на улице, и я не знаю если они еще живы! " Женщина, которая плакала в углу, увидела приближающегося Гун Сяньи и внезапно взбесилась, пытаясь поцарапать лицо Гун Сяньи.

Два солдата, которые сопровождали их в самолете по соображениям безопасности, быстро поднялись и хотели оттащить женщину, но не ожидали, что орел пустыни в руке Гун Сяньи уже был направлен на висок женщины.

«Заткнись! Семья Сун прислала официальных лиц, и мой отец пошел и поприветствовал их одного за другим три дня назад! Не заставляйте меня поверить, что ваш муж после этого не пошел домой и ничего вам не сказал! Сами не поверил, и, вероятно, даже посмеялся над этой информацией. Теперь, когда все доходит до предела, вы хотите обвинить нашу семью Гун. Кто тут презренный ?! Моя семья Гун сделала все для вас ! " Гун Сянъи сказал ей суровую правду.

Ствол был направлен прямо в висок женщины.

Кроме рева винта в салоне других звуков не было слышно. Все выглядели бледными и смотрели на холодного и спокойного Гун Сянъи, чувствуя себя странно и напуганно. Женщина дрожала, слезы текли по ее лицу, когда она бормотала извинения. Она все еще боялась смерти, боялась, что Гун Сяньи ее выбросит.

«Эй! Скажи мне правду, ты не хочешь умирать!» Гун Сянъи убрала пистолет и закрыла глаза. Когда все увидели ее усталый вид, все замолчали. Безжалостность Гун Сянъи и беспокойные эмоции шести родителей в вертолете оставили неоспоримое впечатление в их сердцах, что заставило их в будущем держаться подальше от Гун Сяньи.

Четыре вертолета доставили выживших военнослужащих в гарнизонный батальон, а затем вылетели обратно, чтобы забрать остальных. Повторив это пять или шесть раз, они наконец спасли всех из военного городка. Военные собрались вокруг взлетно-посадочной полосы, воссоединились со своими семьями и плакали в объятиях друг друга. Некоторым членам семьи было так грустно, что они не могли перестать плакать. Короче говоря, первой ночи апокалипсиса суждено было стать бессонной.

Гун Сянъи нахмурила брови и беззаботно пошла сквозь толпу. Она подошла к краю площадки и поискала отца Гун, Старого Линя, Линь Вэньбо и Сун Хаорана.

Когда она пришла одна, она чувствовала себя холодной и безжалостной. Теперь в ее сердце что-то билось. Она продолжала думать о том, как справиться с подозрениями, связанными с исчезновением Гун Лисинь.

Конечно же, Гун Юаньхан несколько раз оглядывался назад, но не нашел фигуры своего маленького сына, и улыбка на его лице исчезла. Его голос был немного необычным, когда он спросил: «Сянъи, где Лисинь?»

Кулаки Сун Хаорань крепко сжались. Пара острых орлиных глаз уставилась на выражение лица Гун Сянъи. Линь Вэньбо уже подавил радость на своем лице и поддержал дедушку Линь за руку. Они посмотрели на Гун Сяньи и ждали ее ответа.

В глазах, полных сомнений, у Гун Сяньи пересохло в горле, и ее рот надолго приоткрылся, но она не могла сказать ни слова.

«Итак, мы говорим о твоем брате? Ну? Разве я не говорил тебе позаботиться о нем перед отъездом?» Увидев выражение негодования своей дочери, Гун Юаньхан шагнул вперед и поспешно позвал ее. В его сердце возникло зловещее чувство.

«Младший брат, он потерялся. Я просто зашел в пространство, чтобы на некоторое время разобраться с материалами, но когда я вышел, он исчез. Затмение должно было начаться, и я не осмелилась выйти и поискать его. Прости, папа! " Глаза Гун Сянъи были красными. Она низко склонила голову и не смела смотреть на выражение лица отца Гуна.

«Ты… разве я не говорил тебе рассказать ему об апокалипсисе? Разве ты не обещал? Как он осмелился бы выйти один в такое время, если бы знал об апокалипсисе?» Долгое время он занимал верхнюю позицию и многое видел, сердце отца Гун кричало от горя, но все же он сразу кое-что заметил. То, как его дочь говорила о Гун Лисине, казалось неправильным.

Гун Сянъи не знала об этом. После короткого периода молчания она ответила тихим голосом: «Прости, папа, я забыла рассказать об этом своему брату. Я всегда думала, что дождусь начала затмения, прежде чем сообщать ему об этом, и оно победило». не было слишком поздно. Я не думал, что он выйдет, когда тебя нет, и не расскажет мне. "

«Как можно забыть такие вещи? Неужели организация ваших припасов важнее, чем наличие младшего брата? Ах? Вы просто смотрите на неподвижные вещи, но потеряли собственного брата, так что не говорите мне, что вам жаль!» Отец Гун любил и ценил своего сына Гун Лисиня. Выражение его лица было тяжелым, зная, что он потерял его. Гун Сянъи сердито посмотрела на него, не меняя выражения лица, когда другой поднял руку, чтобы ударить ее, но опустил ее только для того, чтобы снова поднять. Наконец, его глаза закатились, и он потерял сознание.

Гун Юаньхан был уже стар, он много работал и пережил много тяжелых битв. Но теперь он был настолько возбужден, что его сердце не могло этого выдержать.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран не заботились ни о чем другом. Они быстро подняли отца Гун и доставили его в медицинский кабинет. Дед Линь впился взглядом в Гун Сяньи, прежде чем последовать за остальными. Он не мог не радоваться тому, что Веньбо и его свадьба были отменены. Хотя на лице Гун Сяньи было раскаяние, холод в ее глазах не мог ускользнуть от его взгляда. Он ненавидел людей, которые разочаровались в своих близких! Он не знал, видит ли его внук больше в ней ценности, но она не подарила бы ему правнуков, если бы он что-то сказал об этом.

Определив, что отец Гун в порядке, просто чрезмерно возбужден и проснется через несколько часов, Сун Хаорань не стал спрашивать Гун Сяньи и поспешил обратно в свою комнату, чтобы одеться. Он приготовился собрать людей, чтобы выйти и найти Гун Лисиня.

Он тщательно проверил свое оружие и боеприпасы, которые были на столе, без видимых эмоций на его красивом лице. В его паре темных и глубоких глаз сгустились два бушующих огня, которые хотели сжечь все.

"Ты собираешься пойти искать Сяосиня ночью?" Линь Вэньбо последовал за ним в его комнату и наблюдал, как он движется упорядоченно, быстро перемещая пистолет и нож и кладя их себе на талию, икры и военные ботинки.

«Да. И ни секунды спустя Лисинь в опасности». Сун Хаоран сказал, не поднимая головы. Он надел глушитель на свой пистолет и откалибровал его. Звук был беспрецедентно холодным.

«Я должен был знать, что Гун Сянъи нельзя доверять. Поскольку у нее было это необъяснимое пророчество и она приобрела космические способности, она стала холоднее, и у нее были только глаза на свои припасы. И знаете что? Я почти наставил пистолет ее к голове и искушение спросить ее: «В конце концов, что важнее? Ее припасы или ее близкие? "

Затем он, наконец, поднял глаза, его алые глаза смотрели глубоко на Линь Вэньбо, в нем был намек на сострадание к его другу. Гун Сянъи не была прошлой Гун Сяньи, и на данный момент его друг должен быть более ясно это понять, чем он.

Линь Вэньбо закрыл глаза. Его глаза также были залиты кровью, когда он сказал: «Я вернусь и оденусь. Позвольте мне пойти с вами».

«Торопитесь, соберитесь перед первым ангаром». - холодно посоветовал Сун Хаоран, засовывая последний военный кинжал за пояс, идя к двери.

Линь Вэньбо не нужно было повторять дважды, и он немедленно вернулся в свою комнату, чтобы одеться. Он толкнул дверь и увидел, что Гун Сяньи тихо сидит у окна, полная обиды и печали.

«Венбо! Поверь мне, я действительно не это имела в виду. Я не ожидал, что мой брат уйдет так внезапно». Увидев входящего Линь Вэньбо, Гун Сянъи немедленно встала и потянула за руку, чтобы объяснить.

Линь Вэньбо молча вырвал свою руку из ее хватки и взял оружие, чтобы принести, и спрятал оружие на своем теле, при этом не обращая внимания на ее слова.

Видя, что он не отвечает, Гун Сянъи продолжала убеждать его, пытаясь сохранить нежный и внимательный образ, который ее жених хранил в его сердце. После того, как ее отец был чрезмерно возбужден, она была шокирована. Она слишком хотела избавиться от Гун Лисинь. Во время апокалипсиса у нее было бы много возможностей незаметно избавиться от Гун Лисинь, вместо того чтобы столкнуться с теми же подозрениями и обвинениями. На этот раз она была действительно тупой!

Гун Сяньи был раздражен прямо сейчас. В своей прошлой жизни она была маленькой женщиной, зависимой от Линь Вэньбо. Она не принимала участия ни в какой политике.

"Вы это сделали?" Линь Вэньбо закончил готовиться и повернулся к Гун Сяньи. Его голос был глухим, лишенным каких-либо эмоций, из тех, что потеряли всякое чувство в их сердцах. «Сянъи, я знаю твой характер. Я знаю, что ты действительно ценишь материалы. Если ты забыл рассказать Сяосиню об апокалипсисе, потому что была занята сортировкой припасов, я бы понял. Но тот факт, что ты позволила Сяосину покинуть дом одному, в данном случае, Как вы думаете, дядя Гун и я, Линь Вэньбо, поверили бы в такое? Собирая материалы, вы даже не позволили бы потеряться пуговице. Если бы вы действительно с оптимизмом относились к обеспечению безопасности Сяосиня, Сяосинь никогда бы не ускользнул из вашего поля зрения . Если только вы сознательно не заботились о нем. Я прав? "

Увидев огонь в глазах Линь Вэньбо, Гун Сянъи немного сжалась и бессознательно склонила голову, но быстро подняла ее. Она заставила себя не уклоняться от взгляда окружающих. Линь Вэньбо была слишком нежный с ней, и она была слишком высокомерной до такой степени, что почти забыла истинную природу этого человека - подозрительного, сильного, проницательного и способного к махинациям.

Увидев ее подозрительное поведение, Линь Вэньбо потемнел, и он наклонился ближе к ее уху. Он медленно произнес: «Сянъи, позволь мне сказать тебе. Если что-то пойдет не так, я никогда тебя не прощу». Теперь он глубоко презирал Гун Сянъи. Сказав то, что он хотел, он зашагал прочь.

«Вэньбо, подожди! Ты забыл? Месяц назад у Ликсина тоже были признаки лихорадки. Может, теперь он стал зомби!» Гун Сянъи кричала во все горло.

«Было ли это потому, что вы боялись, что он станет зомби, поэтому вы намеренно скрыли тот факт, что позволили ему уйти?» Линь Вэньбо сделал паузу и спросил безразличным тоном. Гун Сянъи просто подумал об этом, но он сразу подумал обо всем, что вращается вокруг этого вопроса.

В чем разница между действиями Гун Сянъи и умышленным убийством? А жертвой был даже ее собственный брат. Просто потому, что она хотела защитить себя? Думая об этом, Линь Вэньбо покончил с Гун Сянъи и был полон печали. Была ли женщина в комнате Гун Сяньи, которую он когда-то любил? Чтобы выжить, она могла даже без колебаний принести в жертву своих родственников. Почему она стала такой?

Несмотря на то, что его сердце было в беспорядке, Линь Вэньбо все равно пробормотал: «Независимо от того, кем станет Сяосинь, жив он или мертв, я должен его найти. Я должен спросить, как давно он ушел и в какой одежде он был одет, когда он ушел? "

Гун Сянъи решила исправить свою ошибку. Она даже не подумала об этом, когда ответила: «Когда он уходил, на нем была чисто белая футболка и голубые джинсы. Он ушел за 50 минут до того, как разразилось затмение».

Линь Вэньбо напрягся от ее слов. После долгого молчания он медленно открыл.

«Итак, вы своими глазами видели, как он ушел!» Иначе как она могла узнать, в какой одежде он был, когда выходил. После того, как его слова упали, он повернулся и посмотрел на Гун Сяньи с угрюмым выражением лица, когда та выкрикивала свои слова перед уходом.

В комнате, после того как Линь Вэньбо ушел, Гун Сянъи немедленно упала на стул у окна, ее лицо было покрыто густым холодным потом.

Только что Линь Вэньбо явно намеренно поймал ее, и она даже попала в ловушку. Она действительно помнила спину Гун Лисина, когда он уходил, такой бледный, как будто он в любой момент испарился из-за солнца. Поэтому она даже не задумалась и описала его наряд. Последний взгляд Линь Вэньбо перед отъездом был глубоким и бесстрастным, как будто он смотрел прямо в ее душу и видел ее эгоизм. Прямо сейчас она сожалела о своем небрежном решении, из-за которого ее отец, дед Линь, Хаоран и Вэньбо не доверяли ей.

Что делать? Что ей делать? Гун Сяньи неоднократно спрашивала себя об этом снова и снова. В конце концов, она могла только тайно молиться, чтобы Гун Лисинь стал зомби. Что он был найден Вэньбо и Хаораном и умер у них на руках. В то время ее никто не винил. В конце концов, она была всего лишь женщиной и боялась столкнуться с членом семьи, который собирался превратиться в зомби.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран не задержались ни на мгновение и на вертолете вылетели в пригород.

«4 июля было одним из важных экзаменов Лисина. Лисин, вероятно, пошел туда. Прошло более 50 минут до начала апокалипсиса, что должно было дать ему достаточно времени, чтобы благополучно прибыть в школу. Итак, мы начнем поиск из подразделения средней школы. Если мы не сможем найти его в его средней школе, мы пойдем по дороге, по которой Лисинь вернется домой, и обыщем окрестности этих мест ». Сун Хаорань командовал Линь Вэньбо и десятью сопровождающими их солдатами.

"Да сэр." Подчиненные дружно отсалютовали. Все они были мужчинами, которые проходили сборы спецназа. Они тренировались вместе с Гун Лисинь полгода и, очевидно, заботились о ребенке.

«Это очки ночного видения и глушители. Обязательно экипируйте их; зомби очень чувствительны к свету и звукам. Любой звук или свет могут привести к тому, что нас преследует орда зомби. Все, будьте осторожны». Сун Хаоран раздал заранее подготовленное военное снаряжение. Все быстро взяли оборудование из коробки и настроили свое оборудование.

«Сяосинь был одет в белоснежную футболку и голубые джинсы. Каждый должен обращать внимание на эту комбинацию одежды при поиске. Будьте внимательны, будь то живой человек или зомби». Линь Вэньбо произнесла последнюю часть предложения онемевшим голосом. Его сердце казалось, будто его раздирали когти чудовища, от чего было невыносимо больно.

Сун Хаоран внезапно повернул голову и уставился на Линь Вэньбо. Пара бушующих огненных шаров яростно смотрела на Линь Вэньбо, как будто пыталась поджечь человека.

"Не смотри на меня так!" Линь Вэньбо зажмурился, его лицо было покрыто болью. «Не забывай, что у Сяосина тоже поднялась температура, а это значит, что его тело тоже изменилось. Прямо сейчас он, возможно, стал пользователем способности, но также вероятно, что он стал зомби. Тебе лучше подготовиться».

Сун Хаорань медленно открыл рот. Его лицо на мгновение исказилось, но он стоял твердо. «Независимо от того, кем он стал, я все равно его найду». Если бы Лисин действительно стал зомби, он бы освободил другого. Конечно, такой человек с чистым умом не выдержал бы превращения в монстра-людоеда!

Сун Хаоран скрыл вторую половину своих мыслей. Видимые синие вены появились на его предплечье, когда он с чрезмерной силой сжал тыльную сторону пистолета.

Вскоре вертолет пролетел над большим стадионом, и все снова проверили свое оборудование. Они убедились, что военный спутниковый коммуникатор все еще работает, прежде чем спуститься по веревке, чтобы достичь земли.

Все станции мобильной связи и оптического кабеля на Земле были нарушены неизвестным электромагнитным импульсом, из-за которого невозможно было связаться с кем-либо обычными средствами. К счастью, военный спутник связи находился далеко, в космосе, и на него не воздействовал тот загадочный электромагнитный импульс. С помощью спутникового коммуникатора они могли связаться с вертолетом сразу после того, как нашли Гун Лисиня.

Вертолет направил вертикальный луч света на землю, и пропеллеры вызвали громкий шум, поскольку он продолжал вращаться. Зомби, как мотыльки на пламя, устремились навстречу свету и звуку.

Двенадцать человек приземлились менее чем за три минуты. Спустившись на землю, они тут же вытащили пистолеты и убили приближающихся зомби. Затем они быстро ушли и побежали к средней школе Гун Лисинь.

Вертолет пролетел близко к земле, рев пропеллеров и световые колонны привлекли большую группу зомби. Под прикрытием вертолета все благополучно добрались до места назначения.

«Сообщаю генерал-майору, цель не найдена». - удивился солдат. Он мог точно идентифицировать десятки зомби через запертую дверь и окна этого единственного класса.

«Двери других классов все не заперты. Заперты только дверь и окна этого небольшого класса. Очевидно, что кто-то сделал это намеренно. Разве это не кажется странным?» - тихо спросила Линь Вэньбо. Он обошел все остальные классы на первом этаже.

Какой ребенок не побоялся бы спать, если бы узнал, что его одноклассники превратились в ужасных зомби? Не говоря уже о том, чтобы запереть двери и окна, они были бы парализованы страхом. Если бы это действительно делал человек, то можно было бы сказать, что душевная стойкость этого человека была достаточно хорошей, и можно было бы даже сказать, что этот человек бесстрашный.

Когда они подумали об обычном спокойном поведении Гун Лисиня, солдат взволнованно заявил: «Этот стиль действий в точности такой же, как у Лисиня!»

Глаза Линь Вэньбо и Сун Хаорань просветлели, их угрюмое и напряженное выражение лица показало признаки расслабления. У всех было предчувствие, что запертую дверь и окна сделал этот ребенок. Это доказало, что подросток после затмения стал не зомби, а пользователем способностей.

Это были, несомненно, отличные новости. Будучи пользователем способностей, даже если бы Гун Лисинь еще не знал, как использовать свои способности, его физические способности стали бы сильнее, чем у обычного человека. Его скорость и пять чувств значительно улучшились бы, и его шансы на выживание увеличились бы.

«Иди, ищи снаружи, по дороге!» Сун Хаорань поднял руку и немедленно приказал всем выйти.

Их группа людей обыскивала во время убийства. Встречаясь с перекрытой дорогой, они перепрыгивали через капоты или пролезали под машины, медленно продвигаясь вперед. Однако искать маленького мальчика в море трупов на бескрайнем пригороде было все равно, что искать каплю в океане. В конце концов, небо начало светлеть, и все были измотаны, но они так и не нашли ни следа подростка, ни даже живого человека.

Глядя на лица своих подчиненных, Сун Хаорану пришлось остановиться, даже если он был обеспокоен. Они искали пустой магазин одежды и закрыли ставни, чтобы дать всем отдохнуть.

Сидя спиной к стене, Сун Хаорань закрыл глаза, но сердце его бешено колотилось. Он все время беспокоился, не ранен ли другой человек, не устал ли он. Несмотря на то, что он отдыхал, его нервы не осмеливались расслабиться.

Во время апокалипсиса всегда должен быть человек, который мог бы поддержать другого, чтобы жить, не впадая в страх и отчаяние. Бессознательно Гун Лисинь стал таким существом в сердце Сун Хаорана. Он не раз клялся защищать мирные и счастливые дни Гун Лисинь.

Неожиданно, по прошествии времени, он подошел к краю обрушения. Если он не сможет найти Гун Лисиня, он не знает, что будет делать. Такая ситуация, он даже не хотел об этом думать.

Линь Вэньбо сидел напротив Сун Хаорань. Его глаза были полузакрыты, лицо было пустым, но на лбу были видны синие вены. Его залитые кровью красные глаза неоднократно говорили другим, что он далек от спокойствия. Он любил Гун Лисинь так же сильно, как и его хороший друг, но, помимо своего глубокого страха, он также скрывал свое тяжелое разочарование - разочарование в Гун Сяньи. Сердце, которое когда-то билось из-за Гун Сяньи, постепенно похолодало, не могло заживать, что привело к трещинам.

После двухчасового отдыха время было 12 часов, полдень, и все достали из рюкзаков спрессованное печенье, чтобы восстановить силы. Быстро закончив обед, они посидели еще десять минут, прежде чем открыли ставни и снова начали поиски.

«Предполагаемая цель обнаружена в двух метрах впереди. Все, следите внимательно за спиной! ' Солдат сделал знак своим товарищам. Он сидел под автобусом, как и все остальные.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо смотрели вперед и, конечно же, рядом с красным пожарным гидрантом, стройная фигура в чистой белой футболке и голубых джинсах, казалось, оказалась в центре группы зомби, раскачивающихся взад и вперед. Судя по их спине, было верно, что 9 из 10, остальные действительно были похожи на Гун Лисиня.

Хотя было установлено, что Гун Лисинь не превратился в зомби после затмения, все же было трудно сказать, попал ли он в аварию на своем пути и превратился в зомби. Сун Хаоран и Линь Вэньбо, очевидно, поняли это, когда они смотрели на спину мальчика перед ними, сердца сжимались и желали перестать биться.

«Я пойду и проверю». Сун Хаоран не мог больше сдерживаться. Он выскользнул из-под машины и подбежал к молодому человеку. На бегу он вынул из-за пояса кинжал и перерезал шеи бросавшимся к нему зомби.

"Быстро, прикрой его!" Он не ожидал, что его друг будет достаточно импульсивным, чтобы в одиночку столкнуться с группой зомби. Линь Вэньбо немедленно жестом приказал всем прикрыть его.

Движения Сун Хаорань были быстрыми, и он догнал молодого человека за несколько секунд. Он схватил подростка за плечо и заставил его повернуться. Тем временем его товарищи продолжали стрелять и чистить зомби вокруг него.

Половина лица человека сгнила, обнажив черные мышцы и синие нервы под кожей. Верхняя и нижняя губы уже отвалились, обнажив белые десны, и его зловонное дыхание время от времени выходило, когда его зубы открывались и закрывались. Но с другой половиной его лица, которая все еще оставалась нетронутой, Сун Хаоран сразу узнал другую, и это был не молодой человек.

Сжатие в его груди расслабилось, и Сун Хаоран аккуратно уклонился от острых когтей зомби-юноши, когда он отступил. Между тем его товарищи продолжали стрелять, чтобы прикрыть его.

С установленным глушителем звук выстрелов был значительно уменьшен. Но когда стреляло больше дюжины орудий, издаваемый звук не был незначительным. В сочетании с отважными действиями Сун Хаорана зомби, казалось, были возмущены своими павшими товарищами-зомби. Зомби в этом районе подходили один за другим и окружали их.

"Запустить!" Сун Хаоран дал сигнал к отступлению, и все немедленно вылезли из-под машины на крыши и побежали без какого-либо целенаправленного направления.

Они бегали по крышам машин почти двадцать минут, прежде чем увидели недостроенное здание за углом, недалеко.

Это недостроенное здание было тем же зданием, в котором Гун Лисинь провел предыдущую ночь. К сожалению, Гун Лисинь и его группа уже вошли в канализацию, и они уже ушли довольно далеко. Обе группы проходили мимо друг друга, не встречаясь друг с другом.

"Было непросто зайти так далеко!" - сказал один солдат, тяжело дыша, сидя у подножия стены.

«У нас более дюжины больших мужчин, которые с трудом могли себя защитить. Как мог ребенок, подобный Гун Лисину, бегать? Если бы он не стал зомби, они, вероятно, проглотили его целиком, и тело могло больше не найти. Мы должны сдаться и вернуться! " Даже спецназовцы, пережившие апокалипсис, почувствовали тяжесть на сердце и с трудом перенесли всю эту жестокость.

"О чем ты говоришь?" Выражение лица Сун Хаорань было искажено. Он схватил солдата за одежду и поднял его. Он спросил: «Ты смеешь проклинать Лисина?» Когда его голос упал, его левый кулак пробился к лицу солдата, сбив солдата с ног.

Хотя генерал-майор Сун обычно не отличался дурным характером, это был не первый раз, когда он поднимал кулаки на товарища. Остальные быстро шагнули вперед, чтобы остановить двоих. Солдат пожалел о своих словах, как только они вышли, но был слишком горд, чтобы извиняться.

Сун Хаоран посмотрел на него красными глазами и хотел снова выйти вперед, но был остановлен двумя его подчиненными.

«Сейчас не время ссориться между собой!» Линь Вэньбо вышел из недостроенного здания с белой футболкой и спортивной футболкой в руке. Гун Лисинь переоделся в белую рубашку, а спортивная футболка принадлежала Ван Тао, и на ней было написано «Баскетбольная команда старшей школы».

Сун Хаоран немедленно отделился от группы, взял рубашку и осмотрел ее. Он даже понюхал это. Запах был слабым, но присутствовал знакомый аромат, и Сун Хаоран возрадовался.

«Это рубашка Лисина. С ним все в порядке». Сун Хаоран обрадовался. Все видели, как он нюхает одежду, и выражение их лица изменилось. Они не ожидали, что Молодой Мастер Сун станет полицейской собакой в этот решающий момент.

Линь Вэньбо с пустым лицом наблюдал за странными выражениями лиц некоторых людей. Собственно говоря, он сделал то же самое, когда впервые нашел одежду. Другие могли не знать Сяосиня так хорошо, как они. Но он знал, что у Сяосиня есть уникальный аромат, представляющий собой смесь трав . Это был освежающий аромат, который нелегко забыть.

«Внутри еще несколько предметов одежды. Пойдемте и посмотрим». Сказал Линь Вэньбо, сказав всем взглянуть на улики, которые он нашел. «Судя по тому, что я видел и анализировал по остаткам пищи, их должно было быть восемь человек. Восемь человек должны были уйти три или четыре часа назад, поскольку выброшенные куриные кости и панировочные сухари затвердели».

"Да." Сун Хаоран выглядел торжественно, когда он проверил одежду и остатки еды, оставленные в холле, и согласно кивнул. «Похоже, что Лисинь благополучно сбежал. Пойдем и снова начнем поиски!»Он выпрямился и отдал приказ.

«Хаоран, я думаю, что Лисинь мог уйти в военный городок, так как их уже давно не было. Два лучше, чем один. Продолжай искать тропу по земле. Я возьму вертолет и пойду к военный комплекс для их поиска. Как насчет этого? Это нормально? "

«Хорошо, давай сделаем это». Сун Хаоран на мгновение погрузилась в эту мысль и почувствовал, что это лучший способ убедиться, что Лисинь не будет хватать.

Линь Вэньбо увидел, что он согласился немедленно связаться с военными, и пошел вызвать вертолет. Он и двое других солдат воспользовались возможностью, чтобы броситься в военный городок.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран обыскали землю, но Гун Лисинь и его группа уже были уведены нищим и вошли в подземные трубопроводы, направляясь к военному комплексу.

Июль был началом летнего сезона, но в подземных трубах было прохладно и комфортно, если не считать влажности, запаха фекалий и разложившихся зомби.

«Ух…» Он только что спустился по черному лакированному люку, но Лу Юнь тут же прикрыл рот и нос, прежде чем его вырвало в угол. Остальная часть толпы, в том числе Хэ Цзинь, Гун Лисинь и нищий, нахмурились и на лицах у них было отвращение.

«Поднеси это к носу. Через некоторое время ты к этому привыкнешь». Сказал Хэ Цзинь холодным тоном, нахмурив брови, достал из простой аптечки рулон марли и вылил на него полбутылки спирта, прежде чем передать Лу Юню. «Это не тот мир, которым был когда-то, молодой мастер Лу. Лучше, если ты избавишься от этой проблемы быстро!»

После того, как его слова упали, он посмотрел на лицо обычно спокойного Гун Лисиня, но в его глазах не было и следа беспокойства. Лисинь тоже был молодым мастером, но он не был ни капли брезгливым, что делало его идеальным существом в глазах Хэ Цзиня. Даже небольшая проблема Лисина, по его мнению, была похожа на глазурь на торте, она только подчеркивала простую и прекрасную личность другого.

У Мин повторил слова Хэ Цзинь, прежде чем достать бутылку из рюкзака и передать ее Лу Юню. Ван Тао, Гу Нан и Ма Цзюнь быстро зажгли свои фонарики и осветили все вокруг.

Лу Юнь бросился взять воду в бутылках, чтобы вымыть руки, марлю с пятнами спирта, чтобы прикрыть нос, и, наконец, сделал несколько глубоких вдохов. Насыщенный запах этанола мгновенно спас его от удушья.

«Брат Хе, ты все неправильно понял. Знаешь, тебе следовало взять с собой несколько масок, потому что мы в первую очередь думали о входе в подземные трубопроводы, так что мне не нужно смущаться!» Когда его дух вернулся, Лу Юнь сразу же пожаловался, что его природа чистоты была раскрыта.

«Хватит нести чушь! Поехали!» Хэ Цзин фыркнул и нетерпеливо взглянул на него. Он держал маленькую ручку Гун Лисиня и последовал за нищим. Все сразу двинулись в путь. Гу Нан и Ма Цзюнь взяли на себя инициативу спросить об их прошлом, чтобы изменить их образ в глазах Юного Мастера.

После почти семи часов в подземном трубопроводе они становились все ближе и ближе к военному лагерю, их путешествие было намного проще, чем идти по дорогам наверху.

«Брат Хе, молодой мастер Гун, в конце дорожки за этой дверью находится военный комплекс». Нищий указал на дорогу, прегражденную железной дверью с толстой железной цепью и большим замком.

Военный комплекс находился под контролем вооруженных сил, независимо от того, находился ли он над землей или под землей. Следующие водные пути также были специально оборудованы железными воротами, чтобы мелкие люди не могли проникнуть на территорию. Эту дверь никогда не откроют, за исключением случаев, когда трубы нуждаются в ремонте.

«Черт возьми! Сюда уже было так трудно попасть, да еще хуже, оно даже заперто! С каких это пор канализационные ворота тоже нужны ?! Это дерьмо!» Лу Юнь потянул за железную дверь и разбил ее своей стальной трубой.

«Военные такие». Хэ Цзин посмотрел в лицо собеседнику, прежде чем повернуться, чтобы некоторое время осмотреть железный замок. Он вытащил из-за пояса швейцарский армейский нож и приготовился взломать его.

Гун Лисинь увидел, что Хэ Цзинь какое-то время держал нож у большого замка. Выражение его лица было сосредоточенным и серьезным, с парой решительных глаз, поэтому Гун Лисинь отказался от мысли разорвать цепь.

Нож и железный замок продолжали скрежетать друг о друга, издавая всплески хрустящих металлических звуков, которые эхом отражались в клаустрофобной трубе. Кончики ушей Гун Лисиня слегка сдвинулись, и его лицо внезапно напряглось. Он быстро сказал Хэ Цзину: «Брат Хэ, к нам приближается большая группа и быстро приближается к нам».

Люди услышали его слова и побледнели. Их глаза смотрели туда, куда он смотрел. Тело и рука Хэ Цзина увеличились в силе и выносливости, поэтому его движения также ускорились. Однако замок долгое время не использовался, и из-за сильной влажности в канализации цилиндровый замок давно заржавел. Даже ключом его не открыть, не говоря уже о маленьком ножике.

Чем ближе подходил неизвестный объект, тем глубже нахмурился Гун Лисинь, но он спокойно сказал: «Брат Хэ, отпусти это. Ма Цзюнь, одолжи мне свой танский клинок». Как только слова упали, он взял нож Тан Ма Цзюня и направился к большому замку железных ворот. Хэ Цзинь уже молчаливо отошел в сторону.

Он разрезал большой замок и железную цепь на две половины, как тофу, и своей ладонью толкнул закрытые железные ворота перед ними. Гун Лисинь сказал остальным: «Скорее найди выход!»

Толпа снова посмотрела на молодого мастера Гун. Они были потрясены силой меча и его ладони. Это было так, как если бы они видели сцену прямо из фильма о боевых искусствах, но на самом деле им было трудно поверить в то, что они видят, и даже забыть, что им нужно сбежать.

«Вы не хотите идти? Вы все хотите умереть?» Хэ Цзинь крикнул и потянул У Мина и Лу Юня.

"Ох ох!" Их чувства вернулись на Землю, и все они произнесли бессвязные слова согласия. Они вбежали в новую тропинку, а затем побежали к выходу. Хотя до сих пор они не слышали никаких шумов, они поверили словам молодого мастера Гун.

Когда Лу Юнь и Ван Тао прошли через железные ворота, они увидели четкий и небольшой отпечаток руки на двери. Их глазные яблоки чуть не вылезли из орбит, а сердца тихо толкнули молодого мастера Гонга на алтарь.

Когда вода хлынула по трубам, они обогнули несколько углов, прежде чем наконец нашли способ подняться над землей.

«Они скоро придут, поднимайтесь». Гун Лисинь взмахнул клинком Тан по груди и подгонял их.

У Мин вытащил Ван Тао и отпустил его первым. Помимо молодого мастера Гун, Ван Тао был самым молодым и, следовательно, должен был уйти первым. Время - это жизнь, и Ван Тао не останавливался, чтобы отрицать это. Он быстро поднялся по лестнице и потянулся к крышке, закрывающей люк.

"Брат Хе, я не могу его открыть!" Ван Тао использовал все свои силы, но тяжелое укрытие не сдвинулось с места, даже когда его лицо стало красным.

«Спустись, я попробую». - сказал Хэ Цзинь низким голосом. Ван Тао услышал его слова и сразу же спрыгнул с лестницы. Когда двое мужчин поменялись местами, они услышали звук, исходящий из конца соседней трубы.

"Ах, это крыса!" - воскликнул нищий, услышав знакомый жуткий голос. У него был товарищ, которого укусила крыса, пока он спал. Крысы в канализации были в сто раз более свирепыми, чем крысы в жилых районах, и к тому же более смертоносными.

Однако, когда источник звука обнаружился в устье трубы, в которой они находились в данный момент, лица всех побелели. Как сказал нищий, это правда, что это были крысы, но они были крысами-мутантами. Они были покрыты пятнами, некоторые из их конечностей медленно разлагались, обнажая белые кости, но ничто не могло сравниться с их молниеносными движениями. Их маленькие, похожие на бобовые глаза глаза приобрели кроваво-красный цвет, излучая странный свет в темноте. Их зубы и четыре когтя также были особенными, и каждый раз, когда они царапали землю, издавался резкий, резкий звук.

Группа крыс уставилась на восемь человек перед ними, подняла головы, пошевелила носами и издала «писк» изо рта. Они не напали сразу. Они просто смотрели на них, глубоко вдыхая запах свежей плоти и крови, исходящие от восьми человек, словно наслаждаясь вкусной едой.

Если не считать бесстрашного Гун Лисиня, у остальных людей было испуганное и отчаянное выражение лица. Плотная группа крыс-мутантов против восьми человек, можно сказать, что не было другого выбора, кроме как умереть.

Лоб Хэ Цзина был покрыт холодным потом, поскольку он продолжал натягивать железное покрытие на голову. Это было невозможно. Он собрал вихрь в ладони и толкнул его к щели в железной крышке. Сильный ветер дул назад, потому что дыры не было. Ветер ударил по обломкам, закрывающим щель вокруг железной крышки, и уничтожил их один за другим. Наконец железная крышка оторвалась.

Лицо Хэ Цзина было наполнено радостью. Он протянул руку и толкнул крышку. "Да!" - воскликнул Хэ Цзинь, когда упрямая крышка люка наконец отодвинулась. Горящий луч света был направлен вниз, озаряя надежду в глазах всех.

Свет стимулировал крыс, и они знали, что их еда хочет убежать. Они больше не заботились о запахе еды, вместо этого они визжали перед групповой атакой.

«Иди вверх, я останусь». Гун Лисинь спокойно сказал им, прежде чем шагнуть вперед, клинок Тан танцевал в его руках с непроницаемым холодным светом.

Крысы-мутанты двигались со скоростью молнии, но ни одна из них не могла пробить меч молодого человека. Меч в руке мальчика был похож на мясорубку, он без разбора разбивал любое живое существо, пытающееся двинуться вперед, так что люди позади него остались невредимыми. Некоторое время послышался звук рубящего по воздуху меча, и когда они оглянулись, то увидели человека, атакующего крыс-мутантов налево и направо.

«Черт возьми! Что это за техника меча? Уникальный, одинокий и девять мечей? Первопроходец, меч злых духов?» Лу Юнь забыл о своем страхе и взволнованно закричал. В этой ситуации крысы-мутанты явно не были противниками Гонга Молодого Мастера! Прямо сейчас ему очень хотелось крикнуть: «Мастер Гун».

"Прекратите говорить глупости и поторопитесь!" - закричал Хэ Цзинь, вена на его висках посинела и сильно вздулась. В последние несколько дней его способности медленно росли. После применения сильного вихря он не чувствовал себя опустошенным.

"Да!" Лу Юнь быстро согласился и поспешно поднялся по лестнице. Остальные не посмели медлить. Он поднялся в сопровождении двух или трех человек, которые следовали за ним, а затем присел на корточки возле люка, глядя вниз на мальчика, окруженного Цзяньгуаном.

Фехтование молодого человека было великолепным, но чрезвычайно опасным. Все брошенные мутанты крысы были уничтожены. Ожидая, пока все поднимутся, яростный рубящий звук наконец прекратился. Взяв молодого человека в качестве центра, а длину его руки и длину меча в качестве радиуса, образовался очень чистый круг земли, с внешней стороны, пронизанной трупами и черной кровью крыс-мутантов, их богатый запах разносился по туннелю. .

«По моим оценкам, молодому мастеру Гун не менее 100 лет! Их семья Гун, вероятно, является скрытой семьей боевых искусств!» - загадочно прошептал Лу Юнь, глядя на Ван Тао. Сердце Ван Тао согласилось. Хотя все не показывали это на поверхности, их сердце на 100% согласилось с предположением Лу Юня. Чтобы идти рядом с молодым мастером Гун, они определенно должны были сжигать много благовоний в прошлых жизнях!

Хэ Цзин услышал его слова, и его глаза потемнели. Сила ребенка была непостижимой. Это была способность. Но сегодня чем больше он выглядел, тем больше походил на боевые искусства. Однако такой трюк с таинственным светом, охватывающим меч, он знал, что его можно увидеть только в сфабрикованных фильмах о боевых искусствах. В действительности такой возможности не было. Он не мог угадать уровень навыков ребенка прямо сейчас, но Хэ Цзин это не беспокоило. Тем не менее, ребенок все еще оставался ребенком, который ему нравился, и этого нельзя было изменить.

Среди поклонения присутствующих людей молодой мастер Гун не использовал никаких особых навыков, когда он медленно поднялся по лестнице через люк и остановился на лужайке, прежде чем оглянуться. Недалеко от того места, где они стояли, лежало на земле несколько мертвых зомби. Других живых людей не было, и даже во дворе было очень тихо.

«По оценкам, военные уже прибыли и забрали выживших». - сказал Хэ Цзинь, нахмурившись, прежде чем дотянуться до волос ребенка. Он смягчил голос: «Лисинь, ты знаешь дорогу домой отсюда?»

«Хм, отсюда я знаю. Иди вперед, а за этим зданием уже мой дом!» Гун Лисинь серьезно огляделся вокруг, прежде чем на его маленьком лице наконец появилась приятная улыбка.

Увидев счастливое выражение ребенка: «К счастью, эта дорога, я знаю», губы Хэ Цзина расплылись в улыбке. Он обнял ребенка за плечо и пошел в том направлении, на которое указывал его палец. Все быстро и с энтузиазмом пошли следом. Хотя военные могли уже прибыть, во дворе был проход, который вел прямо к гарнизону, и этот проход никогда не был заблокирован. Поэтому они пошли по этой дороге и верили, что скоро будут спасены.

Достигнув резиденции семьи Гун и увидев открытую дверь, лицо Гун Лисинь потемнело. Его сестру забрал отец. Хэ Цзинь также увидел его сморщиные брови и повернулся к У Мину и сказал ему проверить другие дома, чтобы увидеть, есть ли еще кто-нибудь здесь. У Мин быстро пошел проверить окружающие дома и покачал головой, когда вернулся.

«Лисинь, не волнуйся, Большой Брат, Он поможет тебе найти свою семью». Хэ Цзинь успокаивающе похлопал ребенка по голове, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на остальных, и крикнул: «Военные уже пришли и ушли. Мы не можем сидеть на месте. Лучше найти две машины и отправиться прямо на военную базу. Обыщите все дворы и за полчаса привезите что-нибудь полезное в резиденцию семьи Гун.

"Да!" Они вышли на поиски.

Лу Юнь и Ван Тао сопровождали Гун Лисинь наверх, чтобы собирать вещи. Хэ Цзинь осмотрел резиденцию семьи Гун, чтобы проверить ситуацию. Он обнаружил, что семья Гун все прибрала и забрала. Они в основном забирали еду. Даже холодильник на кухне был отключен, еды внутри не осталось.

Чем больше он видел, тем темнее становилось его лицо, и гнев в глубине его сердца рос. Он пошел к комнате Гун Лисиня.

Комната Гун Лисиня осталась прежней, ничего не забрали. Можно было предположить, что Гун Сяньи думала, что он никогда не вернется после того, как ушел, поэтому она не упаковала его предметы первой необходимости.

Хэ Цзинь подумал, что Гун Сянъи опустошила это место; даже маленькие украшения в комнатах исчезли по сравнению с детской комнатой. Темные глаза Хэ Цзина задыхались от вздоха облегчения, который он сдерживал. Что означало опустошить дом, но оставить вещи Гун Лисиня? Были ли они так уверены, что ребенок не вернется живым? Не осталось ни одного человека, остались вещи ребенка! Если бы они не собирались заботиться о ребенке, он бы с радостью занял это место!

Но видя, как ребенок зарывает голову и тихонько собирает свои вещи. Яркость в его глазах исчезла, не было видно даже проблеска, сменившись одиночеством. Очевидно, следуя своим мыслям, Хэ Цзинь не стал бы говорить это вслух, чтобы не обидеть ребенка. Поэтому ему пришлось зарыть это в самое сердце и сдержать вздох, прежде чем он пошел и помог ему собраться.

«Положите сюда эти вещи». Он сказал, давая ребенку огромную альпинистскую сумку, которую он взял из комнаты горничной на первом этаже.

«Хн, спасибо, Большой Брат». Гун Лисинь сладко улыбнулся и начал складывать свои вещи в сумку.

Чистое и беззаботное выражение лица ребенка походило на освежающий ручей кристально чистой воды. Облако в сердце Хэ Цзина рассеялось, и он протянул руку, чтобы поправить мягкие, но взлохмаченные волосы другого, его глубокие глаза наполнились отчаянием.

«Вау! Я сказал, что семья Гун была семьей боевых искусств. Теперь вы в это поверите! Посмотрите на этот ряд руководств по боевым искусствам! Целый ряд книг является традиционным и абсолютно аутентичным!» Голос Лу Юня нарушил тишину в комнате.

«Молодой мастер Гун, молодой мастер Гун, не могли бы вы одолжить мне несколько книг? Кстати, не могли бы вы принять меня в ученики? »Лу Юнь прищурился от радости и очаровательно улыбнулся. Ван Тао также посмотрел на Гун Лисиня, глядя на своего кумира.

«Если тебе это нравится, просто возьми. Я все здесь помню». Гун Лисинь указывает на свою голову. Его память была великолепна, и он все это помнил.

Сказав это, он сделал паузу и махнул рукой, прежде чем осторожно объяснить: «Вы прошли лучший возраст для изучения боевых искусств. Было бы неэффективно, если бы вы начали заниматься сейчас. Это было бы пустой тратой времени».

Услышав это, Ван Тао и Лу Юнь были подавлены. Они также знали темперамент юного мастера Гун и знали, что он сказал правду. Хотя это было правдой и их сердце было сожаление, они не жаловались. Они получили в руки несколько долгожданных руководств по боевым искусствам, и их выражение лица восстановилось. Они снова и снова благодарили Гун Лисиня.

Гун Лисинь улыбнулся им в ответ и продолжил паковать свои вещи.

"Что это?" Хэ Цзинь увидел, как ребенок запихивает в сумку пять больших бутылочек с лекарствами и одну маленькую с надписью «Фан Хао», и не мог не спросить.

«Хн, лекарство для моей семьи». Гун Лисинь кратко объяснил, избегая вдаваться в подробности. Хотя ему очень нравился Хэ Цзинь, по сравнению с Сун Хаораном, Хэ Цзинь все еще был на уровень ниже. Итак, он еще не дошел до того, что Гун Лисинь расскажет ему все, если только отношения между ними не станут более глубокими и правильными. Он не расскажет ему все до тех пор, пока его доверие к другому не укрепится.

В апокалипсисе Бугу Дан можно было считать заветным сокровищем, сокровищем, за которое люди будут сражаться. Ему даже не нужно было думать об этом и подсознательно скрыл название лекарства. Что касается бутылки с весенним лекарством, то тут и думать не надо. Даже если это апокалипсис, он не забудет о своей мести, если не подтвердит, что Фан Хао мертв.

К счастью, Хэ Цзинь не стал задавать дальнейших вопросов, но у него было сложное настроение, и он похлопал ребенка по голове. Семья Гун была так безразлична к нему, но он все еще думал о том, чтобы подготовить вещи для семьи Гун. Как мог остаться такой милый и милый ребенок? Люди действительно слепы!

В очередной раз было спровоцировано плохое настроение Хэ Цзина, но ребенок этого не заметил. Он повернулся к шкафу и собрал несколько комплектов одежды. После долгого переворота он наконец выбрал три комплекта свободной спортивной одежды и несколько пар нижнего белья.

Набивное белье было сейчас самым популярным. Ткань с маленьким треугольником была напечатана цветочным узором. Это было очень нежно и очень мило. Хэ Цзинь взял нижнее белье и держал его в ладони. Сцена, в которой ткань оборачивалась вокруг круглых ягодиц ребенка, возникла в его сознании, и его сердце было неразрывно потрясено.

Тепло скользнуло по всему его телу, и его ладонь казалась горящей. Хэ Цзин внезапно отпустил ткань, почти выбросив ее. Внезапно осознав свою ненормальность , он огляделся с застывшим лицом. Увидев, что Лу Юнь и Ван Тао все еще изучают уроки боевых искусств, он почувствовал облегчение и быстро завернул несколько нижнего белья в спортивную одежду ребенка и сунул его в рюкзак на глазах у ребенка.

«Когда закончишь собираться, спустись к входной двери и соберись там. А пока я спущусь и посмотрю». Хэ Цзин быстро объявил трем людям, прежде чем покинуть комнату, при этом сжимая свое бьющееся сердце.

Две машины были поставлены перед резиденцией семьи Гун; Hummer H6 и Iveco RV. У Мин, Гу Нан и Ма Цзюнь проверяли состояние машин. Нищий собрал еду из разных холодильников и перенес ее в дом на колесах. Он также быстро принял душ, хотя неизвестно, где он нашел военную форму, которую теперь носил. Его лицо все еще было небритым, но, очевидно, в нем было намного больше духа, чем раньше.

«Эта машина не годится, замените ее! Шасси слишком низкое, рулевое колесо тяжелое, а расход топлива слишком велик. Она не подходит для побега. Пойдите, замените ее на внедорожник». - сказал Хэ Цзин, нахмурившись, подойдя к фургону.

«Но Брат Хе, если нет дома на колесах, где мы будем ночевать ночью?» Гу Нань осторожно открыл рот.

«Дайте нам одеяло, и мы, большие люди, сможем спать, где бы мы ни лежали». Хэ Цзин взглянул на него и холодно сказал.

Гу Нань быстро согласился, и он и Ма Цзюнь пошли в другой дом, чтобы найти машину. В любом случае, превосходные характеристики внедорожника сделали так, что их было больше в военном комплексе. Нищий услышал его слова и без всяких нареканий передвигал собранную еду.

Хэ Цзин увидел, как он помогает, и увидел холодильник, встроенный в стену машины. Его глаза загорелись при виде. «Вы должны найти свежие фрукты, овощи, мясо, молоко, а затем найти несколько кастрюль и сковородок». Он проинструктировал нищего, пока у него были инструменты, чтобы разобрать холодильник.

Нищий поспешно пообещал найти много свежих продуктов согласно полученным инструкциям. Переставив еду, Хэ Цзинь снял холодильник, подключил его к батарее и поставил на заднее сиденье Хаммера.

Они работали вместе, чтобы положить в холодильник всевозможные свежие ингредиенты.

«Эй, брат, это умно! Я тоже помогу!» Ван Тао помог разобраться. Молодой мастер Лу, не обладавший физическими способностями, не помог. После просмотра нескольких руководств по боевым искусствам они спустились и увидели холодильник в машине, и их глаза заблестели.

Хэ Цзин и нищий проигнорировали их и продолжили складывать вещи в холодильник.

«Брат Хе, набрал несколько бутылок пива? Летом лучше пить холодное пиво, а раз уж сейчас апокалипсис, нечего бояться за рулем в нетрезвом виде!» - с улыбкой спросил Лу Юнь.

«В холодильнике не осталось места», - Хэ Цзинь даже не поднял головы, прежде чем холодно наложил вето на это предложение.

«Просто выбросьте эти коробки с молоком. Столько молока, кто вообще будет его пить?» Лу Юнь указал на десятки пакетов молока в холодильнике.

«Это для Лисина, не трогайте его. Он еще молод, ему нужны пищевые добавки и кальций». Хэ Цзинь взглянул и предупредил Лу Юня.

Он никогда не видел, чтобы Хэ Цзинь был таким внимательным. Сердце Лу Юня было огорчено, и он сказал: «Брат Хе, мне также нужны пищевые добавки, ах! Тебе не нужно заботиться только о молодом мастере Гун и забыть обо мне, а!»

«Лисин не взрослый, а вы уже достигли совершеннолетия». - спросил Хэ Цзинь, как будто он был зол, закрывая холодильник.

Лу Юнь сосчитал по пальцам и, к сожалению, он только что стал взрослым. Он чувствовал себя ошеломленным и огорченным. Он посмотрел на Ван Тао, который был внизу с молодым мастером Гун. Он снова улыбнулся. «Ван Тао не взрослый человек. Вы также должны спросить, что Ван Тао хочет есть. Я послушал Ван Тао, и он сказал, что обычно ему нравится пить дешевое вино. Разве это не так, Ван Тао?»

Лу Юнь намекнул ему, используя брови. Хотя он не слышал, что они говорили, Ван Тао все же почесал затылок и глупо ответил: «Да».

Лу Юнь праздновал, высоко подняв подбородок, и показал торжествующую улыбку на лице:

"Ван Тао тоже нужно повзрослеть?" Хэ Цзин усмехнулся. "Я думаю, он переедает!" Слова упали после того, как он посмотрел вверх и вниз по голове, рукам и ногам Ван Тао. Гу Нан и Ма Цзюнь быстро нашли внедорожник Ford и собрали несколько одеял и некоторые предметы первой необходимости в каждом семейном доме. Они открыли дверь в семейную резиденцию Гун и позволили Хэ Цзину увидеть их добычу.

«Хорошо, все в порядке». Хэ Цзин некоторое время грубо проверял и был очень доволен игрой этих двоих.

Когда Гун Лисинь увидел, что двое мужчин подошли и залезли в «Хаммер», он вытащил военный клинок, который положил в один из боковых карманов альпинистской сумки. Он передал его Гу Наню и сказал: «Это моего отца, длина лезвия 79 сантиметров. Это также квадратная ковка, сделанная из специальной военной стали, и может резать железо; это не хуже, чем ваш предыдущий клинок Тан».

Чтобы доказать, что то, что он сказал, не было ложью, Гун Лисинь вытащил лезвие из ножен и приготовился осторожно щелкнуть им кончиками пальцев.

Люди, которые все еще были горячими, особенно Гу Нань, догадывались и поспешно сказали: «Молодой мастер Гун, не надо!»

Раздался щелкающий звук, и лезвие задрожало, но все еще оставалось целым. Все помолчали, прежде чем вздохнули с облегчением. Лу Юнь также с преувеличением похлопал себя по груди. С другой стороны группы Хэ Цзинь увидел их бедный и напряженный вид, и его рот скривился. Затем он увидел большие глаза и сомнительное выражение ребенка, и улыбка в его глазах стала шире.

«Этот нож для тебя. В прошлый раз я сломал твой. Мне очень жаль». Нож снова вложили в ножны, и Гун Лисинь извинился перед Гу Нань. В прошлый раз он не знал, что оружие этого мира такое хрупкое. На этот раз он контролировал свою силу и не использовал внутреннюю силу.

Гун Лисинь знал внутреннюю историю, но Гу Нань не понимал. Но если этот нож может выдержать силу пальцев молодого мастера Гун, то это действительно хороший нож. Он был очень благодарен за него и, казалось, держал его на руках, как ребенка, и продолжал его растирать. Лу Юнь, Ван Тао и Ма Цзюнь в этот момент испытывали много зависти и ненависти. Им следовало одолжить свое оружие молодому мастеру Гун, чтобы он сломался, так они могли бы получить и новое оружие.

«Ладно, мы все разобрались? Если ваши проблемы не решены, просто выходите и боритесь с ними!» Хэ Цзинь шагнул вперед и разделил горящие глаза детей, прежде чем открыл дверцу машины.

Восемь человек ответили единогласно. Они разделились на группы по четыре человека, сели в две машины и поехали в сторону гарнизонного лагеря.

Спустя более часа после их отъезда вертолет медленно приземлился на взлетно-посадочной полосе военного комплекса. Линь Вэньбо вместе с двумя своими товарищами побежал к семейной резиденции Гун и увидел, что хаммер, который был поставлен в гараж, уехал. Увидев, что комната Гун Лисиня превратилась в беспорядок, он понял, что опоздали на шаг.

Зная, что ребенок еще жив, он подавил радость в своем сердце, немедленно сел в вертолет и погнался за ним в направлении гарнизона. Если бы они не могли найти его дома, то ребенок обязательно пошел бы в армию, чтобы найти отца.

Лу Юнь выглядел побежденным. Ван Тао ухмыльнулся, пока Гун Лисинь сунул рюкзак в машину, прежде чем оглядываться на их выражения лиц, не понимая, что только что произошло. Глаза Хэ Цзина улыбнулись, и он нежно коснулся головы другого.

В этот момент У Мин и нищий переместили несколько коробок и взволнованно воскликнули: «Эй, посмотри, что мы нашли? Это прессованный рис и прессованное печенье. Этих коробок нам хватит на два или три месяца!»

Хэ Цзинь приподнял густые брови и поспешил сказать Лу Юню: «Точно, ты можешь съесть это. Это питательно и сытно».

Лу Юнь не осмелился сказать «нет». Он отвернулся и пошел вперед, чтобы помочь сдвинуть вещи. Брат Хэ всегда был эксцентричным, но когда он встретил молодого мастера Гуна, он изменил свой образ жизни и стал отцом! Дать мне такого телохранителя - действительно проклятие! Он выругался в своем сердце, но через две или три секунды Лу Юнь снова улыбался. Это было его привычкой к методу победы .

Когда две машины добрались до гарнизона, батальон был пуст, а на земле остались тела и кровь.

Оказалось, что в ту ночь отец Гун проснулся от комы и узнал, что Сун Хаоран и Линь Вэньбо бросились в город, чтобы найти его сына. Он не мог сидеть на месте и немедленно мобилизовал армию, чтобы отправиться на склад Кюсю в западных пригородах.

Оружие, купленное семьей Линь, не было передано Гун Сянъи на хранение . Вместо этого их тайно разместили на складе Кюсю, принадлежащем Лин Group, в западных пригородах. Если армия хотела спасти людей в городе, они должны сначала очистить дороги. Для расчистки дорог требовалось большое количество тяжелой бронетехники, танков и трейлеров.

Хотя провинция А была большой провинцией и находилась под контролем семьи Гун, из-за семьи Сун их припасы в армии были крайне скудными. Было всего 100 танков, бронетранспортеров и вертолетов, которым было всего шестьдесят лет . Старые товары нельзя было использовать в реальном бою, так как они могли выйти из строя в середине битвы. В случае крупномасштабной акции провинциальный военный округ провинции А должен был заимствовать подержанное оружие у соседних провинциальных военных округов. Если бы это было не так, Гун Юаньхан не был бы вынужден искать Старого Линя за помощью.

После того, как армия была полностью собрана на складе Кюсю, она немедленно направилась к северным окраинам вдоль западных окраин, пытаясь найти Гун Лисинь в кратчайшие сроки. Поскольку Гун Юаньхан знал, что, поскольку с Сун Хаораном была всего дюжина человек, шансы найти его сына, несомненно, были труднее, чем найти иголку в стоге сена. Он был солдатом, но еще и отцом. Обычно из-за своих военных дел он игнорировал своего сына. Но когда он собирался потерять его, он понял, как много значит для него сын в его сознании.

Таким образом, впервые Гун Юаньхан, который обычно был честным и самоотверженным, решил сначала найти своего собственного сына, а затем спасти остальных выживших в городе. Армия несет ответственность за защиту страны. Но теперь страны больше не было, и практичнее было сначала сохранить свою семью в безопасности.

Когда отец Гун уехал, у него была часть своей рабочей силы, чтобы доставить оставшееся оружие в учебный лагерь на границе провинции, а Старый Лин отвечал за надзор за доставкой. Старому Линю было почти восемьдесят лет, и он больше не мог позволить себе бегать по полю битвы.

Внутри военной базы Гун Сянъи много раз пыталась найти своего отца, но ее оттолкнуло его невыразительное лицо. Теперь он не желал слушать обиды и мольбы своей дочери о невиновности. Все это могло подождать, пока он не найдет своего сына.

Гун Сянъи поспешила и села в военный грузовик, чтобы сопровождать дедушку Линя до границы провинции А. Глядя на флот, который простирался почти на километр, и на десятки вертолетов, несущих оружие над ее головой , она повернулась и посмотрела на старика с закрытыми глазами. Она хотела доставить ему удовольствие и поэтому предложила: «Дедушка, столько огнестрельного оружия, почему ты вообще не хранил его в моем помещении?»

В ее пространстве? В ее помещении все еще было достаточно места, и теперь им не пришлось бы тратить столько усилий на транспортировку оружия. Но он знал, что не может класть все яйца в одну корзину, поэтому ей не разрешили хранить огнестрельное оружие.

Дед Линь открыл глаза, и его глубокие и мудрые глаза слабо смотрели на нее, прежде чем он медленно открыл. «Нет, я Линь Мао. Я никогда не боялся мелких неприятностей». После того, как его слова упали, он снова закрыл глаза. Он явно не хотел снова разговаривать с Гун Сяньи.

Был ли факт, что Гун Сянъи потеряла Гун Лисиня, был преднамеренным или непреднамеренным, он и Гун Юаньхан понимали людей и могли сказать с первого взгляда. Другой человек просто хотел защитить себя, поэтому она намеренно выгнала младшего брата, который мог мутировать в зомби, подальше от дома. Ее метод был худшим, ее ум был зловещим, и дедушке Линь это совсем не нравилось.

По мнению дедушки Линя, пока у члена семьи есть надежда хотя бы на один процент выживания, он не должен терять надежду. Даже если Гун Лисинь действительно мутировал в конце и Гун Сяньи лично убила его, это было намного лучше, чем бросить человека до того, как это подтвердится!

Такая безжалостная женщина была для него неузнаваема. К счастью, она не стала его внучкой. К счастью, вначале он действовал осторожно и настоял, чтобы семья Линь держала оружие. В противном случае, если бы оружие и материалы находились под контролем такой женщины, у него не было бы уверенности в продолжении сотрудничества с семьей Гун. Казалось, что если однажды его внук не защитит себя от тактики Гун Сяньи, она в конечном итоге бросит его! Линь Мао тихо вздохнул, не показывая и следа своих эмоций.

Он должен был найти шанс вернуть материалы, которые его внук дал Гун Сяньи на хранение. В остальном это было действительно тревожно. Линь Мао подумал об этом, и выражение его лица стало решительным.

Армия собралась и двинулась к северным окраинам, а оружие перевезли в учебный лагерь. Вся эта работа была организована в одночасье. Когда небо стало белым, гарнизонный батальон опустел. Без охраны армии к лагерю тут же подошли зомби.

Когда Гун Лисинь и его группа прибыли в большой лагерь, прошел целый день после того, как армия покинула место происшествия. Это действительно было неподходящее время, мы проезжали мимо друг друга.

«Брат Хе, разве это не так? Кроме зомби в большом лагере нет живых людей!» - сказал У Мин с решительным лицом. Они были припаркованы на обочине дороги, глядя через забор из проволочной сетки.

«Нет ничего плохого! Можно только сказать, что армия ушла». Хэ Цзинь нахмурился, думая, что он подожжет одежду Гун Юаньхана. Его сын все еще был снаружи, и он все еще не знал, где он был, а другой все еще убегал с армией, даже не оставив следов их теней. Если бы он не хотел своего сына, скажите об этом сейчас, и он немедленно заберет этого человека и будет этому очень рад!

«Они эвакуировались? Куда они эвакуировались?» - прошептал Лу Юнь, глядя в окно.

«Брат Хе, внутри никого нет. Что нам делать? Куда нам идти?» Гу Нань вел машину Форд и спросил через открытое окно.

Хэ Цзинь посмотрел на ребенка, наморщив брови, и мягко спросил: «Лисинь, ты слышал, как твой отец упоминал, куда будут эвакуироваться военные после начала апокалипсиса? Если он эвакуировался вместе с военными, он, должно быть, нашел лучшее место для проживания. . Ты хоть представляешь где? "

Гун Лисинь немного подумал и через некоторое время кивнул. «Я помню, он сказал, что хотел разместить армию в учебном лагере напротив моста через реку Ланькан».

Учебный лагерь на другой стороне моста Ланкан? Хэ Цзинь немного подумал, это было напротив реки Лицзян. Защищаться было легко, а атаковать трудно. За ним шла малонаселенная автомагистраль, и в период апокалипсиса он действительно стал отличной военной базой.

«На этот раз все не будет ошибкой. Мы поедем туда, но уже шесть часов и темнеет. Нам потребуется не менее семи-восьми часов, чтобы добраться до места назначения. Мы уже устали сегодня и на по соображениям безопасности, мы не должны стремиться добраться туда сегодня вечером. Вместо этого мы найдем место вдали от деревни или города и отдохнем одну ночь, а затем уедем утром ". Хэ Цзинь провозгласил свой план .

Если бы это было в прошлом, они бы нашли деревню, где можно было бы отдохнуть. Но сейчас это было плохой идеей. Никто не осмеливался приближаться к деревне, поскольку все знали об опасностях, которые принес апокалипсис.

Все дружно ответили и немедленно отправились в путь. Учебный лагерь находился на границе провинции А. Чтобы попасть туда, они должны были пройти несколько деревень и городов, а также большой участок сельскохозяйственных угодий. Эта область была посадочной базой для плана овощных корзин провинции. Жители деревни были богаты и имели там большое население. А теперь зомби было много. Добраться до учебного лагеря будет непросто.

Однако армия уже пошла вперед, и по пути нужно было убрать много зомби, чтобы значительно снизить опасность. Хэ Цзинь водил, размышляя об этом.

Он не ожидал, что армия первой прибудет в учебный лагерь, но использовала не эту дорогу, а Национальную дорогу 319 через склад Кюсю. Поэтому ночь по-прежнему была полна опасностей.

Две машины ехали по прямой дороге, окруженной обширными овощными полями. В конце овощных полей были ряды домов, которые были городами, в которых жили фермеры. Впереди было еще несколько таких городов и деревень. Если это было в прошлом, если кто-то устал от вождения, можно было бы остановиться в соседнем городе и пойти перекусить настоящим фермерским блюдом, а затем найти фермерский дом, чтобы остаться на ночь, чтобы снять усталость от поездки. Но теперь Хэ Цзинь и его группа не хотели приближаться к этим городам и деревням.

Небесные огни на западе были уложены слоями огненно-красных облаков. В облаках мелькнуло кроваво-красное солнце, окрашивающее небо. Хотя вечерний пейзаж был таким же прекрасным, как всегда, он показал, что ночь будет демонической и пустынной.

Хэ Цзинь увеличил скорость машины и помчался по дороге, пытаясь до наступления темноты найти безлюдное горное поле. Сначала дорога была хорошей. Обе машины ехали плавно, но ненадолго. На дороге посреди дороги лежали сельскохозяйственные машины, тракторы и туристические автомобили. Время от времени по обочине дороги бродили зомби.

К счастью, Hummer H6 семейства Гун был модифицирован; кузов удлинили, стальную пластину утолщили и даже увеличили мощность. Было легко врезаться в загражденные машины с обеих сторон в сельхозугодья.

«Брат Хе, ситуация неправильная! Эта дорога не выглядит так, как будто ее раньше расчищала армия. Я подозреваю, что армия могла эвакуироваться в другое место». - сказал У Мин, нахмурив брови.

"А? Не по пути?" Лу Юнь почти вскочил и застонал: «Что нам делать? Что делает Гун Юаньхан? Когда его армия - темная стража или Цзиньивэй ? Куда они пропали без следа? Нет даже намека на их тени. ! "

Брови Гун Лисиня нахмурились, и он посмотрел на Хэ Цзинь, его глаза показали его беспокойство и разочарование.

Хэ Цзинь был ошеломлен в своем сердце и крикнул: «Лу Юнь, заткнись! Это не единственный путь к мосту Лицзян. Может быть, армия пошла другим путем, чем наш. Короче говоря, подожди, пока мы туда доберемся. Это не время для паники ".

Если бы армии действительно не было, он бы покинул провинцию с ребенком и отправился бы прямо в Киото. В любом случае, семья Гун уже отказалась от ребенка. Теперь, когда он был здесь, ребенок был его!

При такой мысли в пронзительных глазах Хэ Цзина скользнула тень тьмы. Он протянул руку, чтобы спокойно погладить ребенка по голове. Гун Лисинь покачнулся под его большой рукой, и мальчик вернулся на Землю.

Он чувствовал, что Хэ Цзинь прав. Военные не обязательно пошли бы той же дорогой отступления. Сердца группы немного расслабились. Другая мысль заключалась в том, что если военных действительно не было, там все равно было национальное шоссе, и это шоссе приведет их обратно в Киото, если они пойдут прямо по нему на север. Подумав об этом, напряженная атмосфера в машине исчезла, и группа спокойно продолжила свое путешествие.

Еще через десять минут небо постепенно потускнело, а дома по обе стороны дороги увеличились. Это был самый большой город в округе, город Циншуй. Пройдя через город Циншуй, на другой стороне города, где они решили отдохнуть, оказался большой, непризнанный бесплодный горный хребет.

Хэ Цзинь взглянул на дорожный знак, установленный на обочине дороги, и на нем были написаны слова города Циншуй. Густые брови Хэ Цзина были плотно сомкнуты, а сердце было в полной боевой готовности. Здесь было много домов, и было много людей, которые неминуемо превратились во многих зомби. Это была зона повышенного риска.

И действительно, неподалеку он увидел внедорожник Porsche с закрытыми дверями и окнами. Внедорожник врезался в большое дерево на обочине дороги, и передняя часть автомобиля была полностью повреждена и обнажена, из-за чего был обнаружен двигатель внутри. На земле лежал труп, а рядом с машиной был труп. Труп был одет в военную форму, и армейские медали на его плече свидетельствовали о том, что он не был простым солдатом. Группа зомби с окровавленными ртами, по-видимому, не была сытой после того, как пировала на трупе мужчины и посмотрела на двух женщин в машине.

Две женщины закричали в машине, и их лица были залиты слезами. Когда они увидели приближающуюся машину, им было наплевать на свой страх. Они быстро открыли окно и кричали о помощи.

Лицо Лу Юня было плотно приклеено к окну, когда он уставился на группу зомби, окружающих желтый Porsche цвета шампанского, и нерешительно открыл его: «Брат Хе, эту машину, которую мы только что проехали, мы спасем их или нет?»

«Не экономьте». Хэ Цзин даже не подумал об этом, прежде чем отказался. Две женщины, не имеющие возможности защитить себя, будут только обузой. Он заботился только о людях, которыми руководил, и не заботился о посторонних.

Когда его слова упали, он внезапно застонал и повернулся, чтобы посмотреть на ребенка, опасаясь, что другой сочтет его слишком холодным и безжалостным. Он не хотел оставлять отрицательное впечатление в детском сердце.

Но когда он оглянулся, ребенок смотрел на него яркими и ясными глазами, слегка приподнял розовые губы и улыбался ему. Выражение его лица не было ни капли возражения или вопрошания.

Сердце Хэ Цзина вздохнулось с облегчением, он прикоснулся к голове ребенка и улыбнулся. Отказаться от человека перед ним становилось все труднее и труднее. Его нрав был чистым, но не слабым, простым и невинным, но без лишнего сочувствия. Это было похоже на разрезанный пополам кусок черного и белого кристалла. Какого бы цвета он ни был, он всегда был таким чистым и чистым, без пятен.

Он был так стар, но никогда не видел ребенка более особенного, чем Гун Лисинь. Он мог объединить невинность и жестокость, чтобы создать такое смертельное искушение. Эта противоречивая черта была очень привлекательной для людей, которые слились с тьмой, но не могли отделиться от света и тосковали по нему.

Он действительно не хотел отпускать! Хэ Цзинь вздохнул и надеялся, что ребенок не найдет семью Гун.

Машина не сбавляла скорости и поехала прямо. Лу Юнь посмотрел в окно на двух женщин, плачущих в машине, и внезапно закричал: «Брат Хе, останови машину! Они члены солнечного дуэта, Лин Ю и Лин Инь!»

Хэ Цзинь проигнорировал Лу Юня и продолжил движение. Конечно, он знал о Лин Ю и Лин Инь. Это провинция. Самый популярный дуэт и близнецы поп-идолов в индустрии развлечений. Их молодой вид был встречен соблазнительным шармом, а их идеальные формы - еще больше. Лу Юнь был возбудимым по своей природе, и нахождение рядом с ними заставляло его фантазировать о том, как стать их сахарным папочкой.

Жалко, что кто-то другой был первым, и этот человек был частью основной ветви семьи Сун в Киото. Лу Юнь не мог двинуться с места, и даже после долгой борьбы плоды не принесли. Предположительно, только что умер человек, у которого были сестры. Мысль об их побеге была забыта, и можно было увидеть степень его одержимости ими.

Думая об этом, густые брови Хэ Цзина наморщились, а глаза наполнились отвращением. Он действительно не хотел останавливаться, чтобы спасти их.

Увидев равнодушное выражение лица своего брата, Лу Юнь некоторое время умолял, его выражение стало болезненным, когда он наблюдал, как они удаляются все дальше и дальше от Порше и двух сестер.

Однако через несколько секунд он снова обрадовался и закричал на Хэ Цзина, сидящего за рулем. «Брат Хе, возвращайся. Гу Нан, Ма Цзюнь, Ван Тао и Да Лю (нищий) остановились, чтобы спасти их! Пойдем, чтобы помочь!»

Хэ Цзинь посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что Гу Нан припарковал машину Ford на обочине дороги. Четверо мужчин были вооружены оружием и без колебаний пошли атаковать орду зомби.

Популярность айдолов была огромной, и, к сожалению, Гу Нан, Ма Цзюнь и Ван Тао были безмозглыми поклонниками Санни. Они были потрясены, увидев, что они двое были там. Они были так взволнованы, как будто все их тела были залиты куриной кровью. Это была просто орда зомби, и как группа они осмелились сразиться с ними. Также виноват молодой мастер Гун. Наблюдая за тем, как молодой мастер Гун убивает зомби, как если бы он разрезал дыни и нарезал овощи, их храбрость уже давно увеличилась.

Лицо Хэ Цзина было темным, и он громко выругался, но неохотно отступил. Машина не остановилась, и Лу Юнь запаниковал и открыл дверь, держа в руке нож, который Ву Мин дал ему для защиты в прошлом. У Мин, как верный охранник, последовал за ним. Хэ Цзинь и Гун Лисинь медленно вышли из машины и прислонились к двери. Они смотрели, как они убивают, и не пошли на помощь. Эта группа зомби была еще очень слабой, их действия были довольно медленными и громоздкими. Шесть человек уже приобрели опыт их убийства. Как только они разрезали первый, менее чем за десять минут, зомби упали в большом количестве.

Выражение лица двух женщин в машине выражало надежду, и они плакали.

«Ладно, все в порядке, выходи сейчас». Последний зомби упал на землю, и Лу Юнь шагнул вперед, чтобы позвать женщин. Гу Нан и Ма Цзюнь не хотели отставать, и все они потянулись, чтобы помочь. Даже Ван Тао помог им, дав им пачку бумажных полотенец, которую он получил неизвестно откуда.

Ноги двух женщин были мягкими и неудобными, но они все равно проявляли нежное и красивое выражение лица и благодарили всех.

«Хватит чепухи, давайте побыстрее выберемся отсюда». Выражение лица Хэ Цзина показывало его крайнюю нетерпимость, а его голос был холодным, разрушающим теплую атмосферу. Эти дети по-прежнему нежны и хотят только спасти людей. Они никогда не думали о том, что случится после того, как они их спасут. Прямо сейчас уже было сложно защитить себя, не говоря уже о том, что сюда добавили еще несколько бездельников, чтобы они съели свой рис? В будущем они пожалеют о своих действиях.

Однако Хэ Цзинь не собирался их этому учить. Этот урок можно усвоить, только испытав его на собственном опыте. В апокалипсисе они рано или поздно поймут важность способности выжить.

Когда они увидели дорогой Hummer H6 и сильное тело и властное отношение Хэ Цзина, у сестер не было и следа слезы на глазах, когда они смотрели друг на друга. Они, конечно же, знали Хэ Цзинь из прошлого. Они видели Лу Юня несколько раз, когда он пытался добиться их расположения. Они слышали, что этот человек очень хорошо справлялся со своей работой.

В то время им было все равно, и они свысока смотрели на любого, кто зарабатывал себе на жизнь телохранителем. Но теперь все было по-другому. В апокалипсисе сила была всем. Взобравшись на это золотое бедро, они получат убежище и переживут лучшие дни. Два сердца и разума сестер думали одинаково, и они немедленно пришли к согласию. Они мило улыбнулись, подошли к Хэ Цзину и взяли на себя инициативу залезть на Hummer H6.

Гу Нань, который хотел пригласить этих двоих на внедорожник Ford, замер. Ему потребовалось много времени, чтобы отпустить. Красавицы любили роскошные автомобили и даже во время апокалипсиса, казалось, так оно и было.

Лу Юнь был доволен такой договоренностью и лестно улыбнулся черным лицам остальных, когда он подошел к стороне машины. Он громко пробормотал, что он импульсивен и не может служить хорошим примером. Две сестры увидели, что молодой мастер Лу действует смиренно, и он стал еще более решительным.

Когда все были готовы сесть в машины, Лу Юнь остановился и посмотрел на Гун Лисинь. Он нерешительно спросил: «Молодой мастер Гун, вы это слышали? Похоже, кто-то звал на помощь».

Гун Лисинь указал на овощную теплицу не слишком далеко. С этого направления доносился слабый звук. «С другой стороны, кто-то давно звал на помощь». Голос принадлежал девушке и ребенку, но когда он был в подземном дворце, он привык к принципу не делать дела и не хотел идти и спасать двух незнакомцев.

Хэ Цзин забрался на водительское сиденье и равнодушно завел двигатель. Он также слышал звук некоторое время назад, но, как Гун Лисинь, он не собирался идти и спасать их.

Некоторое время звали на помощь, а вам все равно? У Лу Юня по лбу текли две капли холодного пота, и он посмотрел в том направлении, куда указал Молодой Мастер Гун. Темнокожая девочка, которая усердно несла мальчика лет десяти, некоторое время кричала и выбежала из-за сарая. Она увидела три машины на обочине дороги и крикнула о помощи.

За ней следовали сорок или пятьдесят зомби, но все же ее большие глаза продолжали требовать от них помощи. Сцена была довольно зрелищной.

"S-экономить или не сохранять?" Лу Юнь заикался, дрожа ногами.

«Не экономьте». Хэ Цзинь холодно возразил, а затем мягким тоном посмотрел на Гун Лисиня: «Лисинь, садись скорее. Ты, должно быть, уже голоден. Мы поедем еще двадцать минут, прежде чем остановимся, чтобы отдохнуть».

«Хн», - кивнул Гун Лисинь и забрался на пассажирское сиденье.

Лу Юнь изумленно спросил: «Ты действительно не собираешься их спасать? Они выглядят такими жалкими !!»

«Вы не садитесь? Если вы не садитесь, мы уйдем без вас». Хэ Цзинь вопросительно поднял брови и посмотрел на нерешительного Лу Юня, его острые брови образно были покрыты слоем инея. Для него невозможно быть таким сочувствующим, как Лу Юнь, и, кроме того, он рано или поздно пожалеет об этом.

«Забудьте об этом, молодой мастер Лу. Здесь так много зомби, что невозможно убить их всех. Не подвергайте себя опасности». У Мин похлопал Лу Юня по спине и затащил в машину. В апокалипсисе, когда кто-то был бессилен, он не мог многое сделать. Лу Юнь пришлось к этому привыкнуть.

Увидев, что группа людей на дороге закрыла на них глаза и была готова уехать, блеск в глазах девушки погас, а ее хриплое горло перестало издавать звуки.

Нажав на свою сестру, маленький мальчик с кровью на лбу сделал жест в воздухе, сказав: «Сестра, отпусти меня и беги сама!»

«Не отпущу! Если ты умрешь, я умру!» Девушка подняла глаза и неохотно подавила слезы на глазах, продолжая бежать в сторону поля.

Разговор между младшим братом и старшей сестрой дошел до уха Гун Лисинь. Его ушные раковины задвигались, и он вспомнил воспоминания из подземного дворца, когда он был моложе. В то время он не знал, что сделал не так. Сяо Линь бросил его в пещеры Ваньсун, чтобы наказать. Его служанка СяоТао была помещена в ту же дыру и держала его со слезами на глазах, когда она говорила то же самое.

Жестокость четырех слов «мы умрем вместе» была самым теплым воспоминанием из его прошлой жизни. В глазах Гун Лисиня была нотка ностальгии, и он внезапно сказал: «Брат Хе, остановись. Я спущусь и спасу их».

Автомобиль проехал несколько метров, когда ребенок произнес эти слова. Хэ Цзин нажал на тормоза. «Форд» позади них тоже с резким писком последовал их примеру.

"Вы хотите спасти их?" Хэ Цзинь снова спросил, чтобы убедиться, когда он посмотрел на ребенка, стабилизировавшись.

"Ага." Гун Лисинь ответил и протянул руку к заднему ряду Лу Юня и тихо сказал: «Нож для резки костей, одолжи его мне».

«Молодой мастер Гун, пожалуйста». Лу Юнь склонил голову и с уважением протянул ему нож. Если это молодой мастер Гун, то сорока или пятидесяти зомби было недостаточно, чтобы его остановить!

«Забудь, там так много зомби. Ты просишь только смерти! Поедем, Большой Брат Хэ!» - сказала одна из близнецов, старшая и более изысканная Лин Инь, в то время как обе сестры Лин не забыли умолять своими прекрасными глазами.

"Кто умрет?" Хэ Цзин внезапно повернулся, чтобы посмотреть на нее. В его темных глазах был лед, и Лин Инь застыла на месте. Лин Ю хотел помочь Лин Инь, но не мог сказать ни слова против этого холодного взгляда.

«Иди. Ты и брат, Хэ пойдете и спасете их». Увидев, что ребенок настроен серьезно, Хэ Цзинь прикоснулся к своей голове и первым открыл дверь, чтобы выйти из машины. Он побежал к брату и сестре. Гун Лисинь на мгновение моргнул, и его глаза изогнулись. Хэ Цзин безоговорочно поддерживал его, и это согревало его сердце.

«Черт возьми! Когда я хочу кого-то спасти, брат Хэ и пальцем не пошевелит! Когда молодой мастер Гун хочет кого-то спасти, он без колебаний прыгнет! Брат У, не слишком ли он предвзят?» Лу Юнь пожаловался, когда он прыгнул на гребень сельскохозяйственных угодий вместе с У Мином, направлявшимся на помощь.

«Можете ли вы сравнить с молодым мастером Гун? У вас такая же сила, как и у молодого мастера Гуна?» - спросил У Мин, доставая кинжал. Лу Юнь немедленно замолчал, и ему больше не хотелось разговаривать.

Гу Нань и другие в машине Форда также поняли намерения двух людей и спрыгнули, чтобы помочь. Шесть человек побежали в перед, где Хэ Цзинь и Гун Лисинь объединились, чтобы убить зомби.

Эти двое стояли спиной к спине, когда приближались к брату и сестре там, где их окружили зомби. Они рубят зомби, словно собирают урожай осенней пшеницы, чисто и аккуратно, как в великолепном танце, их движения элегантны и спокойны.

Шесть человек стояли в стороне. Танец с мечами двух мужчин был слишком синхронным и напряженным. Они жаловались, что не знают, куда вмешиваться.

Однако У Мин был смелым человеком. Он стиснул зубы и воспользовался промежутком между движениями двух людей, чтобы сделать шаг вперед. Прежде чем он смог сделать второй шаг, его ударил невидимый ветер, его волосяные нервы напряглись и предупредили его об опасности, от которой он едва увернулся.

«Не подходи! Будь осторожен с ножом!» У Мин неподвижно стоял на том же месте и не осмеливался пошевелиться, но все же не забыл предупредить людей, стоящих за ним.

Если бы это было в прошлом, У Мин высмеял бы подобные последовательности действий и сказал бы: «Что они делают, снимая фильм? Безумно!» Но в их группе был мастер боевых искусств. Никто не воспринял его предупреждение как шутку и сразу же остановился на месте.

Когда Ма Цзюнь остановился, он услышал приглушенный звук. Грязь, которая находилась менее чем в двух сантиметрах от его пальцев ног, была разрезана невидимым лезвием, и там образовалась щель в форме полумесяца. Если бы он сделал еще шаг, его бы сейчас не было бы ноги.

Ноги Ма Цзюня дрожали, а его живот почти лишился своего содержимого. Когда мастера сделали свой ход, конечно, они не могли пройти между ними. Он был весь в холодном поту.

После убийства зомби, окружавших младшего брата и старшую сестру, Хэ Цзинь и Гун Лисинь напали на нескольких зомби, проскользнувших через сеть. У Мин увидел их действия и потянул к себе напуганных братьев и сестер, защищая их.

Лу Юнь посмотрел на двух мужчин, которые чувствовали себя непринужденно во время битвы. Он хлопнул Ву Мина по рукам и прошептал: «Брат Ву, я не думал, что между братом Хэ и молодым мастером Гун существует такое молчаливое понимание. Эти двое движутся, как будто они одно целое! А брат Хэ кажется более могущественным, чем раньше».

«Верно, когда Брат Хэ и Молодой Мастер становятся партнером, они непобедимы. К сожалению…»

К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Рано или поздно им пришлось уехать. У Мин не сказал вторую часть предложения, но в его глазах было видно глубокое разочарование. Было слишком легко и слишком приятно находиться рядом с молодым мастером Гун, что он почти забыл о тяжести апокалипсиса. Затем он внезапно вспомнил разницу между настоящим моментом и тем временем, когда ему было очень неудобно.

Мысли Лу Юня также следовали за другим, и его брови приподнялись и опустились. Глядя на двух людей, убивающих зомби не слишком далеко, его глаза стали слегка красными.

Сестры, сидящие в «Хаммере» на вершине гребневой тропы, наблюдали за битвой через окно. Хотя они были дальше от места действия и не могли видеть подробностей, они все же видели, как зомби падали один за другим, достаточно, чтобы их глаза и рты были широко открыты. У них появилось новое понимание маленького мальчика.

"Этот ребенок такой сильный!" - сказала Лин Ю, наблюдая, как он проходит через орды зомби.

«Ребенок и Хэ Цзин действительно потрясающие. Очевидно, что они прошли серьезную подготовку с детства. Более того, Хэ Цзин относится к нему очень нежно, даже молодой Мастер Лу не может сравниться с ним. Старшая сестра, его личность определенно не может быть низким. В провинции и во время апокалипсиса, кто, по вашему мнению, мог еще сохранить высокий статус? "

Сестры работали в индустрии развлечений с семнадцати лет. Их интеллект был совершенно не низким. Лин Инь была немного угрюмой, и ее тон показал это.

«Кажется, я слышу, как молодой мастер Лу называет его молодым мастером Гун. Возможно, он сын Гун Юаньхана?» Кто еще в сегодняшней провинции А был достоин носить фамилию Гун?

Сестры посмотрели друг на друга и не смогли скрыть радость в глазах. Изначально они собирались встретиться с Гун Юаньханом со своим сахарным папочкой. Они слышали от своего сахарного папы, что Гун Юаньхан уже получил известие об апокалипсисе и значительно накопил свои силы, чтобы стать гегемонией в будущем. Поход в Гун Юаньхан был более перспективным, чем полагаться на семью Сун.

Они просто думали о том, как добиться благосклонности Хэ Цзина. Теперь они не ожидали, что сын Гун Юаньхана окажется в одной машине с ними. Разве им не повезло?

Обе сестры посмотрели друг на друга и улыбнулись. Затем они посмотрели на красивого юношу, стоявшего на гребне. Их глаза горели жадностью.

Хэ Цзинь и Гун Лисинь убили сорок или пятьдесят зомби, но они ни капли не запыхались и не вспотели, а скорее окружали их расслабленной атмосферой.

Хэ Цзин наклонился и использовал одежду зомби, чтобы стереть кровь со своего ножа, втайне задаваясь вопросом о его улучшенных физических качествах. Он ясно чувствовал, что его физическая сила и пять чувств улучшались день ото дня. Возможно, это было одним из преимуществ использования способностей, как и Лисин.

Гун Лисинь красиво повернул свой нож для соскабливания костей, воспользовавшись возможностью, чтобы смахнуть с него кровь. Поскольку ему еще не удалось восстановить внутреннюю силу, которую он использовал во время битвы, капли крови упали на землю с довольно грозной силой, издавая громкие звуки хлопка, создавая цепочку многочисленных глубоких ям в земле и вызывая почва разбрызгивается в воздухе.

"Ух ты!" Маленький мальчик на спине девушки громко крикнул и посмотрел на Гун Лисиня глазами, полными благодарности и поклонения. Девушка тоже с удивлением смотрела на белокожего подростка. Остальные люди не показывали никаких изменений в выражении лица и выглядели очень спокойными, но на самом деле они поклонялись ему до небес.

«Откуда у тебя эта рана? Есть ли другие травмы, кроме головы?» Услышав крик маленького мальчика, Хэ Цзинь посмотрел на него и холодно спросил.

«Он побежал слишком быстро, упал на землю, ударился лбом и подвернул лодыжку, но больше нигде он не пострадал». Девушка поспешно ответила. Она положила маленького мальчика и поддержала его, когда он опустился на колени, чтобы они все ясно видели.

«Садись в машину. У него слишком большая кровопотеря, и рану нужно быстро перевязать. В воздухе такой тяжелый запах крови, неудивительно, что за тобой гнались сорок или пятьдесят зомби».

Хэ Цзин внимательно осмотрел рану мальчика, подтверждая слова девушки. То, что он сказал, не было пустым обещанием. Это должно было дать им понять, что они могут пойти с ними.

"Хн, спасибо, старший брат!" Девушка быстро поклонилась, поблагодарив его. У Минь взял маленького мальчика на руки, а Гу Нан помог девочке переодеться. Рана на лбу мальчика была очень глубокой, и кровь текла по его щекам к шее, окрашивая переднюю часть его рубашки и, таким образом, спину девушки. Плечи девушки тоже были красными, из-за чего они выглядели очень кровавыми и очень страшными.

Увидев, что они вернулись, Лин Инь и Лин Юй быстро вышли из машины и побежали в их сторону, чтобы встретиться с ними на полпути. На лицах девушек было свирепое выражение лица росомахи, ожидающих добычи в их глазах. Увидев, что за Хэ Цзинем следует Гун Лисинь, двое быстро скорректировали выражения лиц, чтобы раскрыть свои самые блестящие улыбки.

«Молодой мастер Гун, ты действительно потрясающий! Я виню свои глаза в том, что раньше даже не видел того, что было передо мной». Лин Инь сладко улыбнулась, ее голос был мягким, а ее заостренное круглое лицо покрылось застенчивым румянцем, что сделало ее взгляд еще более очаровательным.

«Ага! Сегодня мы научились не судить о книге по обложке». Лин Юй пошутил. Красивые глаза Лин Инь были полны очарования. Это было очень привлекательно.

Две сестры, стоявшие на одном месте, сделали красивую фотографию. Со своей милой улыбкой они выглядели еще более сногсшибательно и приносили легкий ветерок, очаровывая неопытную молодежь. Не говоря уже о Ван Тао с его покрасневшими щеками и изворотливыми глазами, даже у Лу Юня, у которого был большой опыт, было очарование в глазах.

Обе женщины были очень добры к ребенку, и было легко понять, чего они хотят. Синие вены выступили на лбу Хэ Цзина, и его сердце было настолько угрюмым, что он только чувствовал, что эти две женщины были исключительно привлекательными, и ненавидел то, что он не мог просто выбросить их.

Краем глаза он увидел, что Ву Мин собирается отправить маленького мальчика к машине Форд. В голове Хэ Цзина мелькнула идея, и он крикнул: «У Мин, посади их в нашу машину». Когда его слова упали, он повернулся к обеим женщинам невозмутимым голосом и сказал: «Вы двое сядете в другую машину».

"Почему?" Лин Инь и Лин Ю закричали вместе. Они всегда получали то, что хотели, так как легко могли повлиять на людей. Это был первый раз, когда они были отклонены.

Голоса двух женщин были резкими, как будто Тианда обидела их. Губы Гун Лисинь слегка приоткрылись: «Брат, Хэ сказал тебе, где сесть. Если у тебя есть возражения, ты можешь пойти сама».

На личике юноши не было лишнего выражения, но тон его был очень серьезным, и это явно не было шуткой. Зная навыки убийства этого молодого человека, сестры, с которыми всегда обращались как с богинями, видели бога в одном и том же месте и с трудом соглашались с таким обращением.

«Хорошо ~», - Хэ Цзин улыбнулся ребенку и похлопал его по голове. Этот ребенок был серьезным и лишенным сочувствия. К этим женщинам не было даже капельки заботы или внимания. Где была жалость? В его темных глазах были смешанные эмоции, но было ясно, что он застенчивый! Осознав это, не зная почему, он почувствовал себя очень счастливым. Угрюмое сердце, которое было раньше, теперь трепетало от счастья.

"Давай сядем в машину!" Он взял ребенка за руку и посадил на переднее пассажирское сиденье. Холодный хмурый взгляд Хэ Цзина уже растворился в родниковой воде.

«Я иду к другой машине с Лин Инь и Лин Ю». Лу Юнь нетерпеливо сказал это и подтолкнул сестер, которые еще не вернулись на Землю, к Форду.

«Спасибо, два старших брата. Спасибо, младший брат». Девушка еще раз поблагодарила их перед тем, как сесть в машину. У Мин неоднократно говорила, что ей это не нужно. Хэ Цзин не ответил и просто начал водить машину.

«Оберните рану младшего брата. Зомби очень чувствительны к запаху крови». Проехав некоторое время, Гун Лисинь повернулся назад и напомнил им.

"О, спасибо." Девушка с благодарностью взяла аптечку, которую передал У Мин. Маленький мальчик в ее руках был бледен, его губы посинели, глаза полузакрыты, и он казался очень слабым.

"Как вас зовут? А как насчет ваших родителей?" - спросила У Мин у девушки, когда она продезинфицировала рану и наложила на нее марлю.

«Меня зовут Сунь Тяньтянь, а моего брата зовут Сунь Цзе. Мои родители работали вдали от дома. Я не знаю, живы они или мертвы». Голос девушки был немного хриплым, блеск в ее глазах угас, а в уголках глаз заплакали непролитые слезы.

"Ой!" У Мин ответил вздохом сожаления. Спустя какое-то время во рту пересохло от молчания. «Эй, ты хорошая сестра. Нелегко сбежать с раненым младшим братом, совсем непросто!»

«Да, благодаря тебе. В любом случае, моих родителей нет рядом, так что, очевидно, мой брат - моя ответственность. Мы умрем или будем жить вместе». Сунь Тяньтянь застенчиво улыбнулась, а затем повернула голову, чтобы помочь своему брату очистить рану. Ее движения были особенно нежными. Сунь Цзе, который был в раннем подростковом возрасте, сжимал одежду своей сестры, его глаза показывали его привязанность.

Гун Лисинь слышал разговор между двумя людьми и не мог не оглянуться на Сунь Тяньтяня.

Хэ Цзин увидел, как ребенок обернулся, прежде чем снова взглянуть вперед. Он видел зависть и отчаяние, которые все еще оставались в его глазах. Его сердце казалось, будто его проткнули иглой, и оно оставило покалывание.

Тихо прикоснувшись к щеке ребенка, Хэ Цзинь продолжал концентрироваться на вождении, но его руки на руле были белыми. Сестра ребенка тоже была любимым человеком - и, к тому же, девочкой, - но ее действия пугали! При мысли об этом выражение его лица напряглось. Шрам от ножа на левой стороне его лица пульсировал, отчего он выглядел особенно угрожающе.

Автомобиль въехал в холмистую местность, и они ехали еще десять минут. Когда небо стало совершенно темным, Хэ Цзинь медленно остановил машину на обочине дороги и нашел немного ровную площадку для отдыха.

«Мы останемся здесь на ночь. После того, как мы пересечем этот горный лес, впереди будет несколько деревень и городов. Однако очень опасно проходить через них, когда мы устали днем». Сказал Хэ Цзинь, натянув тонкое одеяло и обернув его вокруг Гун Лисинь, укрывшись от прохладного горного ветра.

«Я так устал. Дай поесть! Я голодаю!» Лу Юнь вышел из машины и сел на землю, громко жалуясь при этом.

У Лин Инь была родинка в уголке рта, и ее лицо было мягче, чем у ее старшей сестры Лин Ю, что позволяло легко отличить их друг от друга. Эти двое были хорошо известны. Лин Инь оперлась на руки Лу Юнь согнутыми ногами, практически сидя на другой, и сладко улыбнулась Хэ Цзинь и Гун Лисинь. Было жаль, что эти двое разговаривали друг с другом и не обращали на нее внимания. Выражение лица Лин Инь было жестким.

Услышав жалобу молодого мастера, У Мин быстро достал горшок из багажника и ингредиенты, хранившиеся в холодильнике, прежде чем разложить на земле. Он выкопал простую глиняную печь и срезал несколько сухих веток для приготовления пищи.

Сунь Тяньтянь, которая хорошо выглядела и имела смуглую кожу, взяла на себя инициативу и открыла рот. «Должна ли я готовить для вас? Я готовлю хорошо». Ее спасли, хорошо приняли, поэтому она хотела сделать все возможное, чтобы помочь.

"Потом иди сюда." Понимая ход мыслей Сунь Тяньтяня, У Мин не отказался от невысказанного предложения, достал разделочную доску и кухонный нож и передал их ей.

Глядя на так много свежих продуктов, Хэ Цзинь действительно обдумал это, когда снял автомобильный холодильник и переставил его. Но он также вспомнил, что раньше он не был так разборчив в еде, и это заставило У Мина втайне задуматься.

Руки и ноги Сунь Тяньтяня были очень искусными. Она налила немного масла в кастрюлю, вылила прессованный рис в жаркое, добавила копченую ветчину и нарезала кубиками стручковую фасоль, а затем посыпала все солью. Аромат, исходящий из кастрюли, пах вкусным жареным рисом.

Все давно проголодались, поэтому, почувствовав восхитительный аромат, все проглотили. Лу Юнь не мог больше ждать и протянул пластиковую миску с выражением лица голодной восьмилетней обезьяны.

«О чем ты беспокоишься! Мы тебя накормим!» Хэ Цзин нахмурился.

Лу Юнь сжал плечи и откинулся назад. Хэ Цзин протянул девушке свою тарелку и подал знак дать ей поесть. Когда миска наполнилась, Хэ Цзинь сначала протянул ее ребенку, улыбнулся глазами и сказал: «Ешьте медленно».

Ребенок сглотнул и с благодарностью кивнул. Губы Хэ Цзина изогнулись в сладкой улыбке и посмотрели на Сунь Тяньтяня. Он сказал: «Отдай следующий своему младшему брату».

"Хорошо, спасибо." Сунь Тяньтянь благодарно кивнула и быстро подала своему брату миску.

Все бросились вперед, чтобы упорядоченно взять свою долю еды, и даже действие Сунь Тяньтяня, вычерпывающее рис, было также осторожным из-за страха потерять хотя бы одно зернышко риса. Во время апокалипсиса ей больше не нужно было говорить о ценности еды.

После того, как была налита последняя миска с рисом, Хэ Цзинь взял пустую кастрюлю и промыл ее водой, прежде чем положить в нее еще один кусок масла.

«Брат Хе, что ты хочешь съесть? Я помогу». Сунь Тяньтянь увидела, что он делает, поэтому она быстро поставила свою миску и пошла вперед, чтобы помочь.

«Нет, я сделаю это сам». Сказал Хэ Цзин, разбивая яйцо для жарки. Он был очень опытным. Это яйцо было им специально приготовлено, чтобы дать ребенку побольше еды. Он не знал почему, но не хотел, чтобы это делали другие.

Почувствовав ароматное яйцо, Лу Юнь посмотрел на него с приятным вздохом, прежде чем сделать глоток воды. Как только он собирался открыть рот, чтобы попросить об этом, Хэ Цзин начал первым. «Это яйцо для Лисинь и Сунь Цзе. Даже не думай об этом. Если хочешь съесть, сделай сам».

Услышав, что это было для молодого мастера Гун и мальчика, Лу Юнь немедленно заткнулся. Остальные, естественно, не возражали. Хэ Цзинь разрезал яичницу на две части и отдал половину раненому Сунь Цзе, а другую половину положил в миску Гун Лисинь. Он достал из холодильника две бутылки молока и тоже протянул им.

Младший брат Сунь Тяньтяня выпил молока и чуть не заплакал. Неожиданно Хэ Цзинь, который выглядел холодным и безжалостным, на самом деле имел мягкое сердце. У Мин и Лу Юнь часто смотрели на брата Хэ и были шокированы его добрыми действиями.

Однако Сунь Тяньтянь просто неверно истолковал доброту Хэ Цзинь. Если бы тогда не было слов ребенка, он бы их не спас. Кроме того, кормление Сунь Цзе яйцом и молоком также произвело на ребенка хорошее впечатление. Контраст в поведении Хэ Цзиня можно было объяснить только любовью. Безусловная любовь .

Когда Хэ Цзинь и его группа прибыли в горный лес, вертолет Линь Вэньбо также прилетел к гарнизонному батальону и быстро пролетел над ним. Из-за темноты ночи ситуация на земле была нечеткой. Они не осмелились ни парить над лагерем, ни проливать на него световые колонны. Они боялись привлечь зомби и подвергнуть опасности предполагаемых людей. Вместо этого им пришлось включить сканер для источника тепла, чтобы сканировать здание.

«Венбо, внизу нет живых существ!» - сказал солдат спецназа, сидящий на пассажирском сиденье и уставившийся на сканер.

"Никого?" Сердце Линь Вэньбо сжалось, когда он смотрел на экран сканера, надеясь увидеть ожидаемые красные пятна. Однако вертолет несколько раз пролетел над батальоном безрезультатно.

«Они, должно быть, увидели, что лагерь заброшен, и уехали». Пилот вертолета проанализировал: «Вы хотите, чтобы я продолжал летать здесь и искать с помощью сканера?»

«Нет, шум вертолета приведет к нам большую группу зомби. Если они находятся на земле, и мы не можем вовремя найти подходящее место для приземления, чтобы спасти их, это было бы равнозначно причинению им вреда. мы можем определить их точное местоположение, нет смысла продолжать поиск, - спокойно проанализировал Линь Вэньбо.

Чем больше он не мог найти этого человека, тем больше уговаривал себя не паниковать. У него было предчувствие, что он приближается к Сяосиню.

Все молчали и думали о других возможных решениях. Линь Вэньбо потер виски, чтобы облегчить головную боль, когда внезапно в его голове вспыхнуло озарение. Он быстро достал спутниковый коммуникатор, связался с техническим отделом учебного лагеря и попросил их найти конкретное местоположение Hummer H6. Автомобиль был модифицирован, и в нем даже была установлена система спутникового позиционирования, о которой он должен был подумать с самого начала.

Хотя период ожидания был всего лишь короткой минутой, для Линь Вэньбо он показался очень долгим.

Казалось, что прошло почти столетие - его рука, держащая микрофон, начала слегка дергаться и стала скользкой от холодного пота - прежде чем наконец последовал ответ.

«Северная широта 31 градус 01 минута 56,07 секунды, восточная долгота 121 градус 13 минут 31,89 секунды, в настоящее время нет никаких признаков движения? Хорошо, информация принята хорошо». Линь Вэньбо повторил географические координаты, указав своим товарищам искать на карте.

«Нашли. Они в горах, в 20 км от города Циншуй, недалеко от национальной дороги 306. Похоже, они направлялись к нашей базе». Спецназовец указал на место на карте.

«Нет, Сяосинь не знает, где находится наша база. Думаю, они хотят выехать на шоссе. Они не двигаются прямо сейчас, так что нам лучше поторопиться». Линь Вэньбо похлопал пилота по плечу и подгонял его.

"Да." Пилот немедленно развернул вертолет в сторону города Циншуй и вздохнул: «Действительно, сын главы семьи Гун. Он не только покинул безопасный город, но и уехал так далеко. Я действительно не знаю, как он это сделал. ! Я слышал, ему было всего 16 лет в этом году? "

«Да! Этот парень потрясающий. Даже дюжина из нас не смогла противостоять ему. Я не удивлен, что он смог выжить в одиночку!» Солдат спецназа на пассажирском сиденье сразу же раскрыл правду о своем восхищении Гун Лисинь, половина из которых, по словам, успокоила сердце Линь Вэньбо. Хотя Линь Вэньбо не показал этого на своем лице, но то, как его тело напряглось до крайности, ясно показало, как его сильные эмоции повлияли на него.

Конечно же, после того, как они выслушали их разговор, Линь Вэньбо слегка смягчился, и его бешено бьющееся сердце также успокоилось. Только пара его темных глаз смотрела на ночное небо за окном, как будто он пытался увидеть сквозь него, прямо на то место, где был Гун Лисинь.

*****

Рядом с диким лесом около 306 Национальной дороги группа, которая наконец сбежала и закончила есть, сидела в кругу вокруг небольшого костра.

Гун Лисинь лизнул соломинку, потер влажные губы и выпил молоко маленьким ртом. В настоящее время еды все еще было в изобилии, поэтому ему не пришлось вынимать Бугу Дан. Хэ Цзин, который сидел рядом с ним, натянул тонкое одеяло, спустившееся до его талии, прежде чем оглянуться на всех.

Тогда он решил заговорить.

«Сегодня вечером мы по-прежнему будем следовать старому правилу: по очереди нести вахту ночью. Два человека на вахту, и каждая группа несут вахту два часа. Есть вопросы?»

"Нет!" Толпа хором ответила, качая головами.

"Я хочу быть в группе Большого Брата!" Гун Лисинь не стал ждать, пока Хэ Цзинь откроет рот. Он отпустил соломинку и посмотрел на другого, чтобы показать свой интерес. Прожив с ним несколько дней, Гун Лисинь очень полюбил спокойного, надежного, нежного и внимательного Большого Брата Хэ. Он испытывал к нему самые положительные чувства, чем кому-либо другому в их команде.

"Конечно." Хэ Цзин протянул руку и нежно похлопал ребенка по плечу, когда глубокая радость прошла в его темных глазах.

«Эй! Я хочу быть в одной группе с молодым мастером Гун!» Лу Юнь протестующе поднял руку.

Холодные глаза Хэ Цзина повернулись к нему, и он немедленно закрыл рот, позволяя этому уйти. У Мин похлопал его по плечу и успокоил: «Молодой мастер Лу, я буду с тобой». Лу Юнь выругался, но не протестовал.

Последние четыре человека также достигли консенсуса. В одной группе были Гу Нан и Ма Цзюнь, а в другой - Да Лю и Ван Тао. Начиная с полуночи, каждая группа будет дежурить по два часа. Чем больше людей в их группе, тем легче ставилась задача, благодаря чему каждый мог высыпаться.

«На самом деле, я также могу помочь нести вахту. Я научилась нести вахту у своего деда с детства». Сунь Тяньтянь тихо прошептала, убедившись, что ее младший брат заснул.

«Нет, у нас достаточно рабочей силы. Если бы не было достаточно людей, мы не были бы вежливы, даже вашему младшему брату пришлось бы дежурить по ночам!» Хэ Цзин взглянул на нее, и она заметила еще один его хороший момент в своей голове. Он достал из сумки четыре кинжала и протянул ей два.

«Держись за них. Используйте их, чтобы защитить себя и своего младшего брата, когда это необходимо».

"О, спасибо!" Сунь Тяньтянь с благодарностью приняла их.

Хэ Цзинь бросил другие ножи Лин Ю, которая сидела по другую сторону от Гун Лисинь, и Лин Инь, которая сидела рядом с Лу Юнем. Оба заколебались, но с горечью подняли их руками, как будто собирали цветы.

Хэ Цзин с отвращением нахмурился.

Лин Инь это не волновало, отодвинув нож в сторону, когда она покосилась на соломинку, через которую Гун Лисинь пил молоко, и сладко посмотрела на нее. «Молодой мастер Гун, это молоко? Не могли бы вы дать мне глоток? Я привыкла пить молоко по ночам. Если я не пью молоко, я не могу спать».

Услышав звук ее сладкого голоса, шрам Хэ Цзина не мог не пульсировать, а его лицо превратилось в маску удушающего гнева.

"Не могу!" Голова Гун Лисиня даже не поднялась, когда он отказался.

"Почему?" Голос Лин Инь внезапно усилился, и она не могла поверить своим ушам. Привыкнув к тому, что ее балуют, она не могла принять холодное отношение Гун Лисинь. Она никогда не думала, что ее отвергнет другая сторона.

Удушающий гнев в глазах Хэ Цзина рассеялся, и он похлопал по голове избалованного ребенка. Он остался очень доволен своей реакцией.

«Это мне дал Большой Брат Хе. Если ты хочешь выпить, тебе придется спросить у старшего брата». Объяснение Гун Лисиня было простым - Хэ Цзинь дал ему, и он взял. Он не хотел делиться этим с другими, и он был не настолько хорош, чтобы просить для нее Хэ Цзина. Не то чтобы он вообще не заметил, что все предыдущие яйца и текущее молоко были приготовлены для него.

Лин Инь застыла и посмотрела на Хэ Цзинь, но увидела только темные глаза, смотрящие на нее. Гнев, скрытый в этих глазах, был нескрываемым, и ножевое ранение на его лбу в сочетании с его холодным выражением лица создавало впечатление, что он укусит ее и разорвет ее.

Лин Инь не смела спросить. Лин Ю, сидевшая сбоку, увидела это и не смогла удержаться от смеха. Она видела это раньше. Кроме молодого мастера Гун, Хэ Цзинь ни с кем не был добр. Даже его работодатель, Лу Юнь, не смог заставить его. Что касается юного мастера Гун, то он был совершенно забывчивым ребенком.

Пытаться завоевать его расположение было все равно, что бросить что-то у слепого. Если кто-то хотел соблазнить кого-то, лучше было выбрать кого-то более энергичного, как импульсивного Лу Юнь. То, что Лу Юнь был сыном Лу Чжэньсюаня, было известным фактом.

С такой мыслью Лин Ю тайно потянул за одежду Лу Юня и, покраснев, прошептал: «Молодой мастер Лу, я хочу в ванную, ты пойдешь со мной?»

Большая грудь девушки давила на его руки, и она это прекрасно понимала. Глядя на другого с застенчивостью, показывая очевидные намерения с помощью языка тела, Лу Юнь имел такой опыт с юных лет и быстро кивнул.

Лин Инь увидела, как они идут в темноту, и некоторое время молча стиснула зубы, прежде чем взглянуть на Гун Лисиня. Она приподняла грудь и подошла к Гун Лисину, положив руки ему на колени. Когда она собиралась что-то сказать, ее прервал холодный голос Хэ Цзинь. «Хочешь пойти в туалет, иди сама».

Когда он сказал это, клинок Хэ Цзинь нашел тыльную сторону шеи Лин Инь, готовый легко убить ее одним ударом.

Гун Лисинь держал соломинку во рту и с выпуклыми щеками, наполненными молоком, посмотрел на них двоих с растерянным выражением лица. Хэ Цзин склонил голову и посмотрел на него. Холодное выражение его лица немного рассеялось. С нежным выражением лица он вытер след молока из уголка рта собеседника.

Лин Инь чувствовала только острый клинок за спиной, ее кости были холодными и жесткими. Спустя долгое время она восстановила голос и вздрогнула, когда сказала: «Мне не нужно идти», и умоляющими глазами выразила свое желание отпустить ее.

Хэ Цзин взглянул на нее, его холодность не отличалась от прежней, и медленно убрал лезвие. Лин Инь немедленно использовала другую руку, чтобы удержать шею сзади, где был нож, чувствуя, как будто остальная часть ее сердца улетела прочь. Из-за этих двоих ее чуть не убили, поэтому она даже не решилась попробовать еще раз.

"Мисс Лин Инь, позвольте мне пойти с вами?" Ма Цзюнь осторожно открыл рот, его лицо было красным, а глаза полны ожиданий.

"Нет, спасибо." Лин Инь натянуто улыбнулся и отказался.

Ма Цзюнь замолчал и почувствовал себя слишком смущенным, чтобы спросить снова. Какое-то время, помимо тонкого шума, исходящего от горящего костра, был слышен тихий ропот дикого леса.

Через несколько минут «Хаммер», припаркованный на обочине дороги, внезапно покачнулся вверх и вниз, сопровождаемый стонами и женским стоном. Все люди поблизости были жесткими, как доска, за исключением Гун Лисиня, у которого был сильный склад ума. В подземном дворце он видел много таких сцен и привык к этому.

"Сестра, почему движется машина?" Сун Цзе, который недавно проснулся, указал на машину неподалеку и с любопытством спросил.

Лицо Сунь Тяньтянь было красным, и она закрыла оба уха Сунь Цзе. Звук, исходящий из машины, становился все громче и громче и смешивался с низкими человеческими стонами. Это действительно не подходило для детских ушей.

Темная кожа Ван Тао приобрела красно-фиолетовый оттенок под костром, и область одежды, покрывающая его промежность, начала образовывать палатку. Он быстро скрестил ноги, чтобы попытаться скрыть эту физиологическую реакцию. Гу Нан и Ма Цзюнь также скрестили ноги, их лица были идеальной маской спокойствия. Только кончики ушей были красными.

После того, как он стал последователем молодого мастера Лу, эта сцена стала нормой для У Мина, и поэтому у него не было странной реакции. Он походил на старика, когда он сидел и ухаживал за горящим костром. Гун Лисинь наконец допил молоко и, бросив пакет с молоком в огонь, нечаянно взглянул на вибрирующую машину.

У Хэ Цзина уже было смуглое лицо, когда он скрипел зубами взад и вперед. Если бы он не боялся, что Гун Лисинь увидит то, что ему не нужно, он бы открыл дверь машины и вытащил Лу Юня. Конечно же, поскольку Лу Юнь был защищен даже после начала апокалипсиса, он мог неспешно наслаждаться своими днями, и на этот раз ему даже удалось найти женщину.

«Не на что смотреть, не смотри». - прошептал Хэ Цзинь, обняв ребенка и поднес его к груди, перекрыв ему поле зрения и уши. Ребенок был еще маленьким, ему было нехорошо так рано столкнуться с этим. Завтра он избавится от этих двух беспокойных женщин! - подумал Хэ Цзин, скрипя зубами.

«Эй, Брат Хе, отпусти меня. Я слышал, как приближается вертолет». Сказал Гун Лисинь, похлопав Хэ Цзинь по рукам.

Вертолет? Хэ Цзин услышал слова и сразу же отпустил их, пытаясь прислушаться. У всех окружающих было выжидательное выражение на лицах, когда они смотрели в темное небо.

Спустя долгое время все разочаровались и отвели взгляд. Они ничего не слышали, кроме звука костра и ветра.

«До них еще 30 минут», - слабо объяснил Гун Лисинь.

Расстроенный взгляд людей сразу же превратился в удивление. Не было необходимости убеждать их в том, что молодой мастер Гун обладает слухом. Гу Нан и Ма Цзюнь быстро добавили дров в огонь, пытаясь сделать его больше и заметнее. У Мин встал и подбежал к трясущейся машине, в спешке окликнув молодого мастера Лу, чтобы люди в вертолете не увидели его со спущенными штанами.

Лу Юнь вышел из машины, и на его шее было несколько красных отметин. Лин Ю, стоявшая за ним, покраснела, а красные отметины вокруг ключиц стали более плотными по мере того, как они спускались по ее шее.

«Позвольте мне сказать вам кое-что, сейчас не время играть с этим…» Хэ Цзин взглянул на тихого ребенка на руках и заскрежетал зубами, удерживаясь от слова «сука».

«Да, да, брат Хе, я ошибся». Лу Юнь быстро и искренне признал свою ошибку. Затем он разочарованно посмотрел в небо: «Разве вы не говорили, что приближается вертолет? Почему я этого не вижу?»

«Вертолету нужно полчаса, чтобы добраться сюда. Молодой Мастер услышал звук». У Мин объяснил. Лу Юнь услышал это, и на его лице расцвело счастливое выражение. Он втиснулся между Лин Инь и сел рядом с молодым мастером Гун.

Лин Инь и Лин Ю ошарашенно посмотрели друг на друга. Вертолет был все еще слишком далеко, чтобы его можно было услышать. О чем они говорят? Сунь Тяньтянь и Сунь Цзе не сомневались. Они увидели мастерство молодого мастера и поняли его силу. Если он сказал, что слышал это, должно быть, это правда. Более того, с первого взгляда можно было сказать, что он презирал ложь.

Все тихо ждали более 20 минут, прежде чем услышали приближающийся звук в темном звездном небе.

"Здесь." - сказал Хэ Цзинь, добавляя дров в костер. Остальные встали и взволнованно посмотрели на небо. Когда показался вертолет, они охотно открыли рты и позвали на помощь.

Кончик уха Гун Лисиня слегка двинулся, на его лице появилось достойное выражение. Помимо рева винта, он, казалось, слышал смешанный звук крыльев. К ним приближалось неизвестное животное.

Увидев мышь-мутанта, Гун Лисинь больше не осмеливался недооценивать какое-либо существо во время апокалипсиса. Но теперь, когда звук казался незаметным под воздействием пропеллера, он не был полностью уверен и мог только широко открыть глаза и смотреть в небо, сжимая в руке нож для резки костей.

Чем ближе подходил вертолет, тем сильнее горел огонь, все звали на помощь. В конце концов, вертолет пролетел прямо над ними и завис над их головами, пропеллер создавал сильные порывы ветра, которые погасили огонь.

Крепко держа Гун Лисиня на руках, Хэ Цзинь спокойно посмотрел на вертолет над головой. Остальные люди не могли скрыть своей радости и кричали: «Мы здесь!»

В мгновение ока с вертолета сбросили веревочную лестницу, и по веревке быстро спустилась черная фигура.

"Большой брат Лин?" Темнота ночи не могла помешать ни острому видению Гун Лисиня, ни его голосу вырваться наружу, когда он увидел красивое лицо спускающегося человека.

Старший брат? Они пришли за ребенком? Тайная мысль Хэ Цзина и радость спасения бессознательно исчезли. Его сердце необъяснимо забеспокоилось.

«Нехорошо! Это летучая мышь! Большой брат Лин, будь осторожен!» Гун Лисинь не задумывался о Хэ Цзине и его странном настроении, когда он вырвался из рук последнего, использовал свою внутреннюю силу, чтобы убедиться, что предупреждение, которое он кричал, достигло ушей Линь Вэньбо, и использовал пальцы ног, чтобы быстро подобрать оружие. Горящие дрова ударили ногой, и они полетели прямо в сторону Линь Вэньбо.

Дрова пробивались сквозь сильные порывы ветра от пропеллера, даже пламя не мерцало. Казалось, что стрела была выпущена из лука, и тени в воздухе быстро улетели прочь. Молниеносная скорость позволила другим с первого взгляда узнать его силу.

В нескольких метрах над Линь Вэньбо солдат спецназа, который держался за лестницу и тоже готовился спуститься вниз, увидел человека, внезапно атаковавшего их сторону. Он остановил свое движение, его лицо выражало ужас. Кто был этот меткий стрелок? Может ли кусок дерева действительно запускаться как ракета? Он не видел ничего плохого, правда? Кроме того, почему они напали на них без причины?

В ту секунду, когда его мысли пронеслись в его голове, кусок дерева уже достиг Линь Вэньбо. Два солдата спецназа и пилот вертолета смотрели на фигуру, висящую в воздухе.

Линь Вэньбо увидел летящую к нему «ракету» и был потрясен. Он хотел избежать этого, но звук предупреждения Гун Лисиня достиг его уха. Он тут же ухватился за лестницу и прекратил лишние движения.

Дерево прошло по его щеке, и из-за высокой скорости на его коже не осталось и следа ожога. Между нулем и одной секундой позади него раздался резкий писк. Оказалось, что горящее дерево попало в крошечное черное пятно в воздухе над ним, и дерево залило его огнем, обнажив опасность.

Было еще несколько движущихся черных пятен, но они упали в дикий лес неподалеку. Люди на земле были ошеломлены, не в силах выйти из оцепенения. Как молодой мастер Гун мог видеть такие маленькие черные вещи? Как он мог сбить дрова с земли, заставить их лететь против сильных порывов вертолета, пролететь сотни метров и при этом стрелять так точно? Как он был таким крутым?

Линь Вэньбо тоже был поражен и даже забыл о приземлении. На таком большом расстоянии, вкупе с ревом вертолета, как он все еще слышал предупреждение Сяосиня? Кроме того, был ли человек, который стрелял деревом, не Сяосинь? Такого рода умение не могло быть выполнено без практики.

Но прежде чем он смог еще раз подумать, снова раздался голос Гун Лисиня. «Большой брат Лин, спускайся. В небе еще много летучих мышей».

Линь Вэньбо больше не колебался и быстро спустился. Спускаясь по лестнице, Гун Лисинь постоянно пинал из костра оранжевые деревянные бруски и сбивал любую летучую мышь, которая летела рядом и пыталась атаковать Линь Вэньбо. Кусок дерева ударил летучих мышей, врезавшись в бесчисленное множество крошечных темных пятен позади него. Все летучие мыши жалобно закричали, когда дерево взорвалось, как фейерверк.

Фейерверки взрывались один за другим, сопровождаясь падением каких-то черных пятен. Это была стрела, которая не промахивалась и всегда поражала цель. Не только люди в вертолете, но даже люди на земле были поражены увиденным.

«Тот, кто пнул пылающее дерево снизу, кажется, молодой мастер Гун!» Солдат спецназа подумал о том, чтобы взглянуть на знакомую тонкую фигуру внизу, и заикался это откровение.

«Неудивительно, что он умел бежать так далеко! Как Мастер Гун вырастил своего сына? Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы подумал, что они снимают фильм!» Пилот не мог не смотреть вниз, когда он управлял вертолетом, наблюдая с удивлением.

Линь Вэньбо благополучно приземлился на землю. Двое мужчин в вертолете начали возвращаться на землю. Когда они приготовились к спуску, летучая мышь-мутант врезалась в лобовое стекло в передней части вертолета, в результате чего на стекле образовалась небольшая трещина.

Пилот был потрясен и быстро стабилизировал хватку, прежде чем сказать в коммуникатор: «Стой, там слишком много летучих мышей! Вы, ребята, больше не можете прыгать. Земля недостаточна и не подходит для приземления. Я поеду в город Сяньян. Там есть овощное поле, я там приземлюсь ".

Линь Вэньбо услышал голос пилота и согласился, его глаза изогнулись, когда он увидел, что худой подросток у костра бежит к нему. В то же время летучие мыши высоко в воздухе увидели, что вертолет улетает, и тут же сместили цель. Черное облако устремилось к людям на земле.

«Слишком много летучих мышей. Садись в машину». Гун Лисинь поднял тонкое одеяло с земли и накрыл Сунь Тяньтяня и Сунь Цзе, спокойно приказав всем, и бросился к Линь Вэньбо с безмятежными и счастливыми глазами.

Хэ Цзинь увидел это, бросил одеяло к его ногам в сторону У Мина, затем повторил приказ, прежде чем последовать за Гун Лисинь.

У Мин схватил одеяло, обернул им Лу Юня и потащил его к Хаммеру на обочине дороги. По пути он взмахнул ножом, раскалывая пополам любую летучую мышь, которая подходила к ним.

Их липкая и дымящая черная кровь брызнула на землю, и сестры Лин рядом с Лу Юнь исполнились страха. Лин Ю закричала, когда ее лицо залило кровью. Ее ноги стали мягкими, и она больше не могла двигаться.

У Мин хотел оставить ее и увести Лу Юня в безопасное место, но, видя, как Лу Юнь часто оглядывается с беспокойством, у него не было другого выбора, кроме как повернуться и забрать ее. Затем он вытащил Лу Юня и споткнулся, прежде чем побежать к машине.

Сунь Тяньтянь и ее младший брат уже забрались в «Хаммер». Да Лю и Ван Тао тоже сели в машину, а У Мин, который часто размахивал ножом, не слишком далеко позади. Лин Инь охраняли Гу Нань и Ма Цзюнь, когда они бежали к машине Форд.

На лугу только Гун Лисинь, Линь Вэньбо и Хэ Цзинь были окружены черными летучими мышами. Их положение не выглядело хорошим.

Размахивая ножами, трое мужчин постепенно приближались друг к другу и наблюдали за своим окружением. Внезапно Линь Вэньбо подпрыгнул и оттолкнул Гун Лисиня, покатившись по долине к краю травы.

В то же время циветта-мутант, внезапно появившаяся из заднего куста, упала на землю, будучи разрезанной пополам точным попаданием Гун Лисиня. Глядя на труп циветтовой кошки на земле, а затем на двух людей, которые скатились с холма до края луга, Хэ Цзинь выругался и быстро последовал за ним.

Хэ Цзин сейчас был очень зол. Не было необходимости приходить и спасать ребенка. Лисин уже обнаружил приближающуюся циветт-кошку и начал атаку. Если бы не другой человек, Лисинь не скатился бы по долине. Ситуация на дне долины была неизвестна, и у них больше не было безопасности в траве.

Группа летучих мышей потеряла цель и полетела взад и вперед по пустой равнине. Однако десятки летучих мышей заметили их на краю луга и погнались за ними по долине.

Линь Вэньбо боялся, что Гун Лисинь получит травму. Он уже бросил ножи в руку, а второй вложил в руки. Долина не была крутой, и на земле росла сочная зеленая трава, которая служила подушкой. Двое скатились на дно долины и не пострадали, за исключением нескольких порезов от травы.

Линь Вэньбо хотел убедиться, что человек в его руках в безопасности, но прежде чем он смог заговорить, долину засыпали звуками крыльев. Он без сомнения знал, что за ними гнались летучие мыши.

Гун Лисинь быстро покинул руки Линь Вэньбо и нанес удар ножом. Несколько летучих мышей в пяти метрах от него были разрублены на две части ударом его меча.

Глаза Линь Вэньбо расширились, но сейчас не время удивляться. За мертвыми следовали другие летучие мыши. Он быстро собрал свои способности и покрыл ладони металлической способностью, разрывая летучих мышей, летящих перед ним.

Увидев отважное выступление Линь Вэньбо, Хэ Цзинь последовал его примеру и создал ветровое лезвие, выпустил несколько и сбил летучих мышей, которые были выше по высоте, в то время как он держал нож, и разрезал летучих мышей, которые были ближе под рукой.

Трое мужчин объединили свои силы, и долина была залита небольшим кровавым дождем. Десятки летучих мышей, которые следовали за ними, были убиты менее чем за пять минут, их сломанные конечности и крылья упали на землю.

"Эй, ты как?"

Линь Вэньбо бросился к Гун Лисину в два или три шага и протянул руку, желая осмотреть его. Но, увидев, что его ладонь покрыта черной кровью, он немедленно отошел и убрал свою металлическую способность, которая покрывала поверхность его кожи. С исчезновением металлической пленки черная кровь сразу упала на траву. Только тогда Линь Вэньбо обнял мальчика, о котором он думал днем и ночью. Его сердце, которое последние несколько дней было безумным и угрюмым, наконец успокоилось.

"Большой брат Лин, я в порядке!" Голос подростка был резким и мягким, а тон - спокойным и равнодушным, но если внимательно прислушаться, было нетрудно услышать радостное возбуждение и несколько незаметных тонов облегчения и счастья, когда он наконец вернулся в знакомые объятия. Окруженное нежной любовью котенка, сердце Линь Вэньбо было нежно поцарапано, его любовь не могла быть остановлена.

Глядя на двух людей, обнимающихся не слишком далеко, эмоции в темных глазах Хэ Цзина были неясными, а его холодные губы были сжаты в тонкую линию.

Двое мужчин какое-то время тихо обнимались. Линь Вэньбо неоднократно похлопывал Гун Лисиня по спине, как будто чтобы утешить его, хотя на самом деле он утешал себя. В тот момент, когда человек бросился в его объятия, подавленный страх в его сердце исчез. Позволить ему опустить стены вокруг своего сердца. Он энергично сжал руки, как будто боялся, что это всего лишь сон.

Гун Лисинь почувствовал его сильное беспокойство и немного нахмурился, но не отступил.

"Два дня и две ночи, вы действительно не торопились!" Лицо Хэ Цзина потемнело, когда он наконец прервал их разговор, сарказм и недовольство в его тоне были очевидны.

Они даже не помогли собрать вещи ребенка, и из-за этого он подумал, что семья Гун полностью отказалась от ребенка, как будто они больше не хотели его. Когда он, наконец, решил забрать ребенка, семья Гун догнала их, и он не мог не почувствовать беспокойство.

Линь Вэньбо медленно ослабил хватку Гун Лисинь и выпрямился, чтобы посмотреть на несчастного Хэ Цзинь.

"Ты?" Он колебался. Ему не нравился человек перед ним. Более того, этот человек тоже не любил его и смотрел на него глазами, полными холодной враждебности.

"Это Большой Брат!" Гун Лисинь подошел к Хэ Цзинь и взял на себя инициативу, чтобы держать его за большую руку, пока он разговаривал с ними двумя. «Я был с Большим Братом Хе последние два дня».

Хэ Цзин сжал мягкую и гладкую ладонь ребенка, враждебность в его глазах немного исчезла, а уголки его губ слегка приподнялись. Он был очень доволен тем, насколько он был близок к ребенку и насколько ему доверяли. Он обратился к Линь Вэньбо и сказал: «Привет, я Хэ Цзинь».

Линь Вэньбо взял его за руку и поблагодарил. «Привет,я Линь Вэньбо. Спасибо, что позаботились о Сяосине. Каковы ваши требования? После прибытия на базу мы сделаем все возможное, чтобы удовлетворить ваши потребности».

Он подсознательно установил дистанцию между Хэ Цзинь и ребенком, изменив отношения между ними, создавая впечатление, будто Гун Лисинь был просто коммерческой сделкой для Хэ Цзина, и именно поэтому Хэ Цзинь спас его.

Это было первоначальным намерением Хэ Цзинь, но после того, как он послушал Линь Вэньбо, он только почувствовал, как его уши болят, а сердце сжалось. Он не осмелился взглянуть в ясные глаза ребенка, и, когда он ответил, его тон был жестким.

«Уход за Лисинем не составлял проблем. Тебе не нужно благодарить меня. Но семья Гун уже получила известие об апокалипсисе, так как ты мог поставить Лисинь в такую опасную ситуацию? О чем ты думал?»

На этот раз настала очередь Линь Вэньбо горевать. Он не мог рассказать ему о Гун Сянъи, только неловко улыбнулся и выразил сожаление в глазах. Два человека одинакового роста стояли напротив друг друга. Хотя они встретились впервые, казалось, что они не ладят, а окружающая атмосфера была морозной.

«Большой брат Лин, где Старший брат Сун? Папа и дедушка все еще здоровы?» Гун Лисинь быстро спросил и прервал их.

Хэ Цзин услышал его вопрос и наморщил брови. Его очень беспокоил Большого Брат Сун, которого всегда упоминал ребенок.

Линь Вэньбо вспомнил, что его друг все еще искал в городе, и быстро вытащил спутниковый коммуникатор. Он увидел, что было несколько пропущенных звонков; там были отец Гун, Сун Хаоран и его дед, но ни один из Гун Сянъи.

Его брови наморщились. Он подавил мороз в своем сердце и мягко ответил: «Все в порядке. Твой брат Сун все еще ищет тебя в городе и беспокоится за тебя, все волновались. Давайте сначала уйдем, подождем, пока не найдем безопасное место, и мы позвоним им, чтобы сообщить, что вас нашли ".

"Хн, пошли!" Гун Лисинь отпустил руку Хэ Цзиня и поднялся по травяному склону.

Хэ Цзин пожал две пустые руки, прижал к груди и угрюмо последовал за ним. Линь Вэньбо также прошел два шага в сопровождении Гун Лисиня.

Войдя в яму в траве, Линь Вэньбо встряхнулся, и воротник его военной формы потерся о затылок, вызывая жжение. Он нахмурился и прикоснулся к болезненому месту. Его рука коснулась двухсантиметровой раны, и он почувствовал, как медленно сочится теплая кровь.

Его ладонь была протянута перед глазами, и черная и красная кровь были перед глазами Линь Вэньбо. Он был ранен. В темноте движения летучих мышей были нечеткими, и он не мог вспомнить, когда его поцарапала одна из них. Однако это уже не имело значения. Несмотря на то, что пользователь способностей давал определенный иммунитет к крови зомби, если бы они были прямо укушены или поцарапаны, они, несомненно, были бы инфицированы.

В голове Линь Вэньбо было пусто. Он посмотрел на идущего впереди подростка и улыбнулся после долгой паузы. Постепенно он избавился от горечи на лице и решительно позвал Гун Лисинь.

"Большой брат Лин, что случилось?" Гун Лисинь остановился и посмотрел на него.

«Возможно, я не смогу уйти с тобой. Ты уходи сам». Линь Вэньбо подошел к нему и наклонился, глядя ему прямо в глаза, когда он говорил серьезно.

Когда армия была атакована, многие солдаты были укушены, поэтому он очень хорошо знал, что токсин атакует через сорок восемь часов. Это означало, что он мог мутировать через два дня или он мог мутировать через одну или двадцать минут, или даже через один или два часа. Не было никаких конкретных правил о том, сколько времени это займет. Поэтому он не рискнул уйти с ними. Если он сядет в вертолет и мутирует, то все будут в опасности.

"Вы были ранены летучей мышью?" Сердце Хэ Цзина дрогнуло, и он сделал два шага, его острые орлиные глаза посмотрели на Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо улыбнулся и откинул воротник, обнажив рану. Он медленно объяснил: «Я могу мутировать в любое время. Это подвергнет тебя опасности, только если я пойду с тобой». После того, как его слова упали, он склонился над щекой ребенка и сказал с любовью.

«Продолжай, Большой Брат Лин сам справится с этим. Не волнуйся. Держись за коммуникатор, и когда доберешься до безопасного места, не забудьте позвонить своей семье. Номер хранится в адресной книге».

Все это ему было безразлично. Он не отчаивался, даже когда собирался умереть. Глядя на его глаза, они были слегка красноватыми, а изящные брови изогнуты. Он вздохнул, и его сердце было очень довольным. Он был еще молод, пока был жив Сяосинь, впереди еще долгий путь. Когда он пришел искать Сяосиня, он подумал, что произойдет несчастный случай, поэтому он уже мысленно подготовился и смог заставить Гун Сянъи сожалеть о своих действиях.

"Как ты собираешься с этим справиться?" - спросил Хэ Цзин своим низким голосом.

Линь Вэньбо подсознательно коснулся пистолета на своей талии. Внутри было много пуль, и ему этого хватило.

Гун Лисинь и Хэ Цзинь сразу поняли его намерения. Гун Лисинь молниеносно бросился к его талии. Он взял пистолет и заорал.

«Большой брат Линь хочет покончить жизнь самоубийством? Просто потому, что ты боишься стать зомби? Но ты еще не изменился? Я не оставлю тебя! Даже если ты станешь зомби, я не оставлю тебя! "

Его слова упали, и он сделал паузу, прежде чем отчаянно умолять: «Не совершай самоубийство, самоубийство очень болезненно! Если ты станешь зомби, я тебя выращю. Даже если ты захочешь съесть человеческое мясо, я помогу тебе!» Он не хотел, чтобы Большой Брат Линь умер. Если Большой Брат Линь действительно мутировал, он также мог позволить себе заботиться о нем, как Сянь Линь сделал со своей армией трупов.

Последнее предложение поразило Линь Вэньбо своими детскими, но жестокими словами. Слова «стать зомби» и «кормить тебя» продолжали звучать у него в ухе, потрясая его решимость. Жестокая, но искренняя, эта сентиментальность была тяжелой, как яд, завернутый в сладкую глазурь, из-за которой люди не могут отказаться, даже зная об опасности; безрассудно балуясь и опьяняя.

Сердце Линь Вэньбо забилось быстрее, чем когда-либо, и никакими словами нельзя было описать его настроение в этот момент. Он хотел открыть рот, чтобы осудить невиновность и жестокость ребенка, но когда он это сделал, не прозвучало ни единого слова. Он мог только взять ребенка в объятия и звать его по имени снова и снова.

Хэ Цзинь также был шокирован невинными и жестокими словами Гун Лисиня. Спустя долгое время он вернулся на Землю и разлучил их. Его грудь опухла от кислинки, и он подумал, что если бы ситуация была другой, если бы это был он, а не Линь Вэньбо, он бы с радостью согласился.

Выдвигая свои эмоции до глубины своего сердца, он прошептал: «Пойдем с нами! Если ты станешь зомби, я, естественно, пристрелю тебя. Воспитывать тебя слишком дорого!» Фактически, он не мог не пристрелить Линь Вэньбо.

«Не надо! Может, все не так уж плохо. Я посмотрю, смогу ли я помочь Старшему Брату Линю вытолкнуть яд». Гун Лисинь услышал слова Хэ Цзина, и его брови на его белом лице сложились в комок, прежде чем в его мозгу вспыхнула внезапная идея, и он немедленно остановил другого. Он не знал, отличается ли яд зомби от обычного яда.

Если бы это было то же самое, у него должно было быть решение. Но в противном случае он боялся, что подведет Старшего Брата Линя.

"Вытеснение?" Линь Вэньбо пригладил волосы Гун Лисиня, покачал головой и засмеялся. "Будете ли вы использовать внутреннюю силу?" Линь Вэньбо хотел смеяться, вспоминая, как ребенок сказал ему, что у него есть внутренняя сила.

С этим ребенком он все время был расслаблен и доволен. Даже перед лицом смерти в сопровождении этого ребенка он чувствовал себя спокойно.

Хэ Цзинь услышал это, и его брови взлетели вверх, и он посмотрел на Гун Лисиня, его сердце забилось быстрее.

Гун Лисинь взял левое запястье Линь Вэньбо и осторожно исследовал его. Через некоторое время он утвердительно сказал: «Да, внутренняя сила может вытеснить это». Это был трупный яд! Он мог с этим справиться! Он уловил пульс Линь Вэньбо, и его глаза искривились от счастья.

«Большой Брат Хе, помоги нам на случай, если летучие мыши снова нападут. Я избавлюсь от яда Старшего Брата Линя». Он спросил Хэ Цзинь. Затем Гун Лисинь повернулся к Линь Вэньбо, который был ошеломлен, и ему нажали на плечи, чтобы позволить ему сесть на землю. Он распространил свою внутреннюю силу вокруг сердца другого и вытеснил токсины через рану, через которую они проникли.

«Не двигайся! Верь в Лисинь». Видно, увидев испуганное выражение лица Линь Вэньбо, Хэ Цзинь предположил, что другой не знал, что ребенок владеет боевыми искусствами. Он был немного смущен и сразу же забыл, что ребенок солгал ему и сказал, что его сила была способностью силы.

Чтобы скрыть это от человека, которого он только что встретил, Хэ Цзин мог это понять. Если бы ребенок сказал ему это, как только они встретились, он бы не поверил. Но теперь вера ребенка в него была сильна, он это чувствовал.

Жаркое, но комфортное чувство распространилось из его сердца, где была рука Гун Лисинь. Линь Вэньбо слегка прищурился и немедленно расслабил свое тело, позволяя ладони Гун Лисиня медленно переместиться к его спине. Холод от раны на затылке утих, и густая черная кровь хлынула из раны и капала на спину и одежду Линь Вэньбо. К счастью, форма была чисто черной, поэтому на ней не было видимых пятен крови.

Ладонь Гун Лисиня переместилась со спины на шею, и из раны длиной в два сантиметра пролилась не черная кровь, а здоровая красная кровь. Глаза Линь Вэньбо расширились от удивления, когда он безмолвно почувствовал, как его тело поправляется.

«Хм, Большой Брат Лин в порядке». Он снова взялся за запястье Линь Вэньбо и вздохнул с облегчением.

«Сяосинь, ты действительно применил внутреннюю силу?» Линь Вэньбо заколебался, прежде чем добавить.

«Твоя предыдущая способность - не способности, а боевые искусства?» Он часто слушал Гун Сяньи, который довольно много знал о способностях и способностях пользователей. Предыдущие слова Гун Лисиня не были частью его информации, равно как и его способности удалять яд из тела.

«Это боевые искусства. У меня нет никаких способностей». Гун Лисинь честно ответил. Как только его слова упали, он потянул Хэ Цзина за руку и прошептал: «Большой брат Хе, мне жаль, что я солгал тебе».

"Это ничто." Хэ Цзинь похлопал ребенка по голове. Ему нравилось милое маленькое личико и большие глаза, искренне просящие прощения.

«Это всегда было так мощно или совсем недавно стало?» Линь Вэньбо был немного ошеломлен и пытался переварить информацию о том, что этот маленький худой ребенок был несравненным мастером боевых искусств.

«Когда я практиковал раньше, это было не так мощно. В последнее время оно внезапно стало все более и более мощным». Гун Лисинь опустил голову и объяснил. Он лишь изложил некоторые факты, но не осмелился рассказать Линь Вэньбо внутреннюю историю.

Он был жаден до всей теплоты и красоты, которые приносил ему Гун Лисинь, и никогда никому не упоминал ничего, связанного с подземным дворцом. Он был Гун Лисинь, и он мог быть только Гун Лисинем.

«В данном случае, хотя сила Сяосиня не является способностью, она может быть похожа на способность. На нее повлияла неопознанная радиация, распространившаяся по Земле. Хорошо иметь силу». Линь Вэньбо улыбнулся и, казалось, о чем-то подумал, и тут же восстановил свою улыбку и серьезно сказал: «Слушайте, ваша сила - это способность, а не боевые искусства, запомните это! Не используйте эту силу на людях, если вы не очень близки с этим человеком.Ваша сила особенная. Если вы дадите знать другим людям, это будет плохо для вас ".

Любой мог заниматься боевыми искусствами, а это не было способностью. В этом мире не было недостатка в способностях, но сила боевых искусств была другой. Если этот вопрос будет распространен, было трудно гарантировать, что люди не будут жаждать информации в сознании Сяосиня.

В молодости он был одержим боевыми искусствами и любил собирать руководства по боевым искусствам. Это было хорошо известно. Было бы очень возможно связать его и заставить использовать свою силу и уничтожить то, что они хотели.

Если они сообщат людям, что Сяосинь также может бороться с ядом зомби, последствия будут еще более невообразимыми. Сяосинь будет заключен в тюрьму как монстр, использовался для исследований и только ожидал бы смерти.

Линь Вэньбо побледнел от этой мысли и серьезно посмотрел на Гун Лисиня, ожидая его ответа.

«Я знаю. Я не скажу никому просто так. Прямо сейчас об этом знаешь только ты, Большой Брат Хэ и Большой Брат Сун. Даже папа не знает».

В своей прошлой жизни люди Цзянху пережили ожесточенные битвы, чтобы заполучить метод совершенствования «Обратные духи». Он часто слышал, как слуги в подземном дворце говорили об этом, поэтому, когда он был очень молод, он понял всю свою силу.

"Это хорошо." Линь Вэньбо вздохнул с облегчением и осторожно добавил: «Это дело, тебе не нужно говорить об этом Отцу Гун. Пусть он думает, что ты пользуешься способностями. Не спрашивай, почему, просто помни, чем меньше людей знают, тем безопаснее будет ваш секрет ".

Отец Гун любил Гун Сяньи. Хотя прямо сейчас был в ссоре с Гун Сянъи, но они все еще были отцом и дочерью, и их отношения всегда можно было улучшить. Из-за его халатности или невнимательности было очень вероятно, что новости о силе Сяосиня будут раскрыты отцом Гун.

Когда Гун Сянъи попала в беду, она, не колеблясь, бросила Сяосиня. Было очевидно, что она не испытывала особой привязанности к Сяосиню и всем сердцем готовилась выступить против него. Если бы она могла продать его один раз, она могла бы сделать это во второй и в третий раз.

Сегодня доверие Линь Вэньбо к Гун Сяньи полностью рухнуло, и он принял меры предосторожности против нее. Однако он не мог объяснить действия Гун Сянъи Гун Лисину, чтобы он не расстроился.

«Хм, я знаю. Если папа не спросит, я не скажу». Гун Лисинь кивнул и серьезно ответил.

Довольный Линь Вэньбо повернулся к мрачному Хэ Цзинь и холодно посмотрел на него: «Я просто надеюсь, что ты полностью забудешь об этом. В противном случае я вполне способен не выпускать тебя из провинции». Когда он пропустил свою способность через свое тело, он создал холодную и блестящую стальную иглу и направил ее на Хэ Цзина.

Хэ Цзин усмехнулся, поднял руку, чтобы призвать сильный ветер, и презрительно ответил: «Ты можешь попробовать».

Эти двое были в противостоянии, выпуская свою гнетущую ауру, отказываясь уступать друг другу.

"Не драться!" Гун Лисинь прошел между ними, нахмурив брови. «Сейчас не время драться. Я верю в Большого Брата Хэ. Большой Брат Хэ никогда никому не расскажет и не сделает ничего, чтобы причинить мне боль».

Хэ Цзинь услышал это и сразу же рассеял вихрь, и начал прикасаться к мягким волосам Лисина, улыбнувшись нежно и счастливо.

«Конечно, я ничего не скажу. Любой, кто посмеет причинить вред Лисину, почувствует мой гнев, живы они или мертвые! Ты также управляешь своим ртом. Если о Лисине пойдут слухи, я тебя не отпущу. ! "

Он закричал, слабо глядя на Линь Вэньбо, прежде чем положить руку ребенку на плечо и заставить его взобраться на травяной склон.

Если бы не искреннее внимание Линь Вэньбо к ребенку, он бы не вынес его. Благие намерения Линь Вэньбо очень сильно разочаровали Хэ Цзина, как будто его исключительное право было разделено с другими. Его сердце было запутанным.

Линь Вэньбо облизнулся, и его красивое лицо было покрыто инеем. Его глубокие глаза изучили выражение лица Хэ Цзина и подтвердили, что его слова исходили от сердца, а игла исчезла вместе с мыслью.

Гун Лисинь крепко обнял его, но Гун Лисинь не забыл повернуться и помахать Линь Вэньбо, сказав ему не отставать, его белое лицо покачивалось с милой улыбкой. Холодность на лице Линь Вэньбо мгновенно исчезла, и уголки его губ слегка приподнялись, прежде чем он присоединился к нему.

Трое мужчин поднялись по травяному склону и были потрясены этим зрелищем. Они увидели бушующий огонь на вершине холма неподалеку. Густые кусты в этот момент превратились в огромные, выжженные факелом и неистово бушевавшие. Горячие волны создавали резкий запах на поверхности. Летучие мыши черного окраса были привлечены звуком горения и не боялись смерти. Они бросились к бушующему огню и мгновенно превратились в пепел.

Неудивительно, что они пробыли в долине почти двадцать минут, но летучие мыши не подошли. Трое из них внезапно увидели, как Лу Юнь и другие вышли из машин и махали им с озабоченным выражением лица. Трое, не колеблясь, быстро бросились по горящей траве и как можно быстрее побежали к машине.

Когда они ступили в море огня, пока их скорость была достаточно высокой, пламя не сожгло их. Трое мужчин обладали превосходящей силой и благополучно прорвались. Лу Юнь немедленно завел машину и направился в город Сяньян.

Лу Юнь поехал на Hummer H6 в сторону города Сяньян. У Мин сидел на пассажирском сиденье. Сунь Тяньтянь и ее брат сидели вместе, и на их лицах было замешательство. Лин Ю была в крови и дрожала. К счастью, модель Hummer H6 была модифицирована и удлинена. Это означало, что три дополнительных человека, вошедших в машину; Хэ Цзинь, Линь Вэньбо и Гун Лисинь все еще имели достаточно места, чтобы приспособиться.

Гу Нань, Ван Тао и другие ехали в автомобиле Форд позади них.

"Она ранена?" Представив Линь Вэньбо всем, Хэ Цзинь увидел Лин Ю и его брови наморщились, когда он резко спросил. Если Лин Ю кивнет, ее немедленно выбросят.

Линь Вэньбо услышал это, и его глаза стали резкими, когда он внимательно изучал каждый дюйм Лин Ю.

Тело Лин Ю застыло под их холодными глазами, и она быстро пробормотала: «Нет, нет, это кровь летучей мыши, а не моя. Я не пострадала. Если вы мне не верите, вы можете проверить».

В ее глазах было отчаяние, желание доставить удовольствие, когда она дотянулась до воротника, опасаясь, что эти двое вышвырнут ее. Воротник был опущен, а декольте было широко раскрыто, обнажая чистое черное сексуальное кружевное белье. Ее округлая грудь была отмечена красными любовными знаками, что создавало очень соблазнительный образ.

"Одевайся!" Хэ Цзинь и Линь Вэньбо закричали в унисон, и их лица стали очень уродливыми. Сяосинь все еще был в машине, что эта женщина пытается сделать ?! Брови обоих мужчин были глубоко нахмурены, когда они думали о невиновности друг друга, но оба они просто проигнорировали десятилетнего Сяо Сунь Цзе.

Лин Ю была напугана их выражением лица и холодным тоном. Она тут же накрылась и прижала руки к груди, глаза ее наполнились слезами от испуга.

Лу Юнь, сидевший в первом ряду, на этот раз открыл рот, и его тон был очень настойчивым. «Я уже проверил, никто не пострадал. Брат Хе, не трать больше времени на нее, иди проверь брата У. Раньше он выстрелил огненным шаром из своей руки и сжег лес. У него нет энергии, и он не мог двинуться. "

Хэ Цзинь услышал его слова и двинулся вперед, чтобы проверить состояние У Мина. Линь Вэньбо медленно открыл рот. «Не волнуйся, это способность, способность к огню. Твое бессилие - это последствие истощения способностей».

"А? Способность?" Лу Юнь посмотрел на заднее сиденье. Его рука, держащая руль, повернулась вместе с ним, и машина чуть не разбилась.

«Эй! Обратите внимание на вождение!» Хэ Цзин холодно посмотрел на него и сказал: «Я тоже использую способности. Моя способность - управлять ветром. Он будет чувствовать слабость после того, как потратит свои способности, и ему понадобится отдых. Ему потребуется двадцать минут отдыха, чтобы восстанавливаться." Хэ выпустил небольшую ветряную лопатку и разрезал символ мира (знак пацифистов), висящий на зеркале заднего вида, на две половины.

Лу Юнь был шокирован и ошеломленно повернулся к передней части машины. Он долго не мог говорить и сосредоточился на управлении рулем. Он мог только механически двигаться вперед.

Наполовину законченная бутылка с водой У Мина упала, ошеломленное выражение его лица медленно исчезло, и он показал намек на радость. Он с любопытством спросил: «Эй, а почему у вас есть способности? Когда ты узнал?»

«Я также недавно обнаружил это». Хэ Цзин прошептал: «Предполагается, что, подобно тому, как люди превратились в зомби, наше тело также изменилось. Но вместо этого это изменение идет в хорошем направлении».

«О, тогда я получу способность? Молодой мастер Гун такой могущественный. Это потому, что он также пользуется способностями? Какие способности есть у молодого мастера Гун?» Лу Юнь быстро переварил этот загадочный факт и с нетерпением спросил.

Сунь Тяньтянь и Сунь Цзе также проявили любопытство. Только Лин Ю, похоже, это не волновало. Она явно боялась этих порочных мужчин.

«Чтобы узнать, есть ли у вас способность, подождите, пока мы не вернемся на базу. На нашей базе есть инструменты для определения пользователей способностей. Что касается способности Лисина, мы пока не знаем. Вероятно, это несколько способностей». Линь Вэньбо ответил без промедления.

По словам Гун Сяньи, в ее пространстве было какое-то оборудование. Был нехарактерный энергетический камень, который мог определить, есть ли у человека способность в его теле и какого типа она была. Он также проверил себя, чтобы узнать, что он использовал способности металла.

Лу Юнь был поражен и тосковал по базе еще больше, услышав эти слова из уст Линь Вэньбо. Он нажал на педаль газа и ускорился в сторону города Сянъян.

«Большой брат Лин, я хочу позвонить Папе и Старшему Брату Сун. Как мне это использовать?» Голос Гун Лисиня, который тихонько тыкал в спутниковый коммуникатор, звучал разочарованно. Настройка этой штуки сильно отличалась от настройки его мобильного телефона. Его поверхностные знания из прошлой жизни тоже не могли помочь, поскольку они были слишком продвинутыми.

«О ~» Он задавался вопросом, почему Сяосинь держал коммуникатор, но не разговаривал, он не думал, что Лисинь не знает, как им управлять. Его невежественного, но раздраженную внешность нельзя было описать иначе, как милую и забавную. Это было так сильно, что Линь Вэньбо громко рассмеялся.

Он взял коммуникатор и набрал номера телефонов отца Гун и Сун Хаорана.

***

После того, как Линь Вэньбо покинул недостроенное здание, они начали поиски по дороге обратно в резиденцию семьи Гун. Однако из-за того, что зомби были повсюду, а дороги были заблокированы, им приходилось постоянно останавливаться, что замедляло их продвижение.

Видя, что небо темнеет, продолжать поиски было не лучшим решением. Глаза Сун Хаорана горели желанием продолжать поиски. Посередине его лба продолжали увеличиваться две глубокие борозды по мере того, как его беспокойство усиливалось, а во рту уже давно пересохло.

«Генерал-майор, впереди находится самый процветающий участок северного пригорода - Сенчури-авеню. Место сильно загружено машинами. Куда мы теперь идем?» Солдат спецназа указал на машины впереди и тихо спросил.

«Все члены отряда, двигайтесь вперед». Сун Хаорань сделал жест и взял на себя инициативу, пригнувшись и проползая под машинами.

Остальные восемь человек смотрели на бесконечное море машин и зомби на тротуарах. Хотя их скальпы онемели, они все же пошли по стопам генерал-майора.

После того, как их группа людей проползла под машинами на сотни метров, их одежда быстро изнашивалась, прежде чем они наконец достигли небольшого открытого пространства посреди движения, превращаясь в естественную крепость. Сун Хаорань вылез из-под днища машины и напряг мускулы, прежде чем оглянуться по сторонам под прикрытием машины. Остальные выбрали себе точки наблюдения и исследовали окрестности.

«Конечно же, это самый процветающий район в северных пригородах. Там полно трупов!» Глядя на множество зомби, которые были заблокированы машинами на тротуаре, солдат спецназа выразил это шепотом.

Глаза Сун Хаорань были темными. Он поднял коммуникатор и набрал номер Линь Вэньбо.Он был подключен, но никто не ответил. Он положил коммуникатор на место, и хмурый взгляд между его бровей стал глубже.

Внезапно в переулке неподалеку послышался крик о помощи. Сун Хаорань, обладавший способностями, обладал более острыми чувствами, чем обычные люди. Он сразу это услышал. Несколько из восьми человек в той же группе напрягли уши и искали источник звука.

«Кто-то зовет на помощь! Идите вперед на 50 метров в трехчасовом направлении! Вперед!» Сун Хаоран быстро махнул рукой, прежде чем залезть обратно под днище машины. Остальные сразу последовали за ним.

Присев на корточки, они посмотрели в сторону входа в переулок. В конце переулка была небольшая группа зомби, и крик о помощи раздался из-за пределов группы зомби. В то же время, многие зомби, услышавшие звук, медленно приблизились к местности.

"Пошли!" Трудно было найти живого человека. Сун Хаорань больше не колебалась. Он выскочил из-под машины. Острый клинок в его руке мгновенно срезал головы нескольким зомби и открыл путь. Остальные восемь человек не хотели, чтобы их оставили позади, и создали шипящий танец кинжала, создав кровавую тропу, направляясь прямо к крику о помощи.

Восемь солдат, сражавшихся на войне, теперь столкнулись с небольшой группой медленно движущихся зомби. Всего за несколько минут все зомби упали и умерли.

«Спасибо! Спасибо! Вы из армии? Армия пришла нас спасти?» Мужчина почти 70 лет плакал от радости и нетерпеливо спрашивал. Он поднялся со дна огромного мусорного бака и увидел девять человек в форме спецназа.

Девять человек поклонились ему и отодвинули огромные железные урны. Они переместили их, чтобы закрыть переулок, заблокировав узкую дорогу, и дали знак старику встать на колени и использовать мусорные баки, чтобы прикрыть свою фигуру. Зомби, собравшиеся от услышанного ранее звука, качнулись в переулок, но никого не увидели и не услышали ни звука, и медленно разошлись.

«Да, армия уже отправлена в город и скоро придет и спасет вас». Убедившись, что нынешнего кризиса удалось избежать, Сун Хаоран прошептал: «У нас все еще есть задача, и мы должны отправиться в военный городок. Неудобно брать вас с собой. Где вы раньше прятались, мы доставим вас назад. Я сообщу другим силам, чтобы они забрали вас ".

Сун Хаоран в настоящее время думал о том, чтобы найти Гун Лисинь, и не мог позаботиться о других. Он знал, что это эгоистично, но не мог себя контролировать.

«Ты не можешь идти, это опасно! Ты пойдёшь сначала со мной, я тебе сейчас скажу, если ты уйдешь, ты умрешь! Поверь мне!» Старик с тревогой потянул Сун Хаорана за руку и повел в глубину переулка.

Сун Хаоран и его товарищи посмотрели друг на друга и увидели глубокий страх в глазах старика. Он решил сначала последовать за ним и не усугубить ситуацию.

Переулок был очень глубоким и очень тихим. С обеих сторон были полуразрушенные дома с большим красным кружком и надписью «снос» на нем. «Это была зона сноса. Вскоре она должна была подвергнуться строительству, поэтому стала необитаемой, поэтому в ней не было зомби. безопасный район.

Старик молча открыл железные ворота в конце переулка своим ключом и махнул толпе следовать за ним. За железными воротами ступеньки спускались вниз. Из-за темноты ночи ступеньки казались невидимыми. Это казалось довольно опасным, а ветер был холодным.

Сун Хаоран и другие бессознательно сжимали оружие в руках.

«Это было бомбоубежище, построенное до войны. Позже районный комитет летом переоборудовал его в развлекательное заведение. Не обращайте внимания на сломанный дверной проем, просто войдите». Шептал старик на ходу.

И действительно, после поворота за угол черного лакированного прохода в убежище загорелось несколько оранжевых огней. Было тепло и тихо. Вентиляция в подземном помещении была хорошей и негромкой. На полу стояло несколько циновок, а в углу даже стоял стол с незаконченной игрой в маджонг. Если апокалипсис не наступил, это было хорошее место, чтобы приехать и расслабиться.

«Дедушка, ты нашел что-нибудь поесть?» Из темного угла к старику бросился пятнадцатилетний мальчик и заглянул в его карманы. Поскольку он был слишком голоден, он даже проигнорировал Сун Хаорана и других, которые пришли со стариком.

"Нет." Старик покачал головой. Поскольку он не ел два дня, даже крошечные движения было трудно делать.

«Ничего? Почему ты такой бесполезный? Разве ты не можешь пройти немного дальше? На улице много еды!» Лицо подростка было чрезвычайно бледным, а его черные глаза были закрыты единственным веком, из-за чего его нежная внешность выглядела немного мрачной.

Это было еще более некрасиво из-за его гнева. Он сказал, что, толкая старика, его отношение было несколько истеричным, и, по оценкам, им двигали отчаяние и голод.

«Вы молодой человек. Вы сами не ищете еды, а просите дедушку пойти, разве вам не стыдно? Если вы можете жаловаться, то сходите и посмотрите, есть ли у вас возможность достать еду! вашего деда чуть не съели зомби? " Сун Хаоран снова вложил кинжал на талию и подошел к подростку. Он поднял свою одежду и отругал его.

"Кто ты?" Молодой человек увидел Сун Хаоран и остальных. Его веки приоткрылись, открыв широко распахнутые глаза.

«Вы солдаты? Вы пришли спасти нас? Пойдемте! Мы не ели два дня. Дайте мне что-нибудь! Я умру с голоду!» Он цеплялся за руку Сун Хаорана и плакал, как будто собирался умереть. Голос мальчика был очень резким и эхом разносился по узкому бомбоубежищу, отчего его было неприятно слышать.

"Заткнись." - закричал Сун Хаоран, его сердце не выносило этого молодого человека.

«Это прессованное печенье. Вы должны сначала съесть его». Сун Хаорань достал из мешка два пакета спрессованного печенья и протянул их двоим.

Мальчик сразу перестал плакать и разорвал пакет с печеньем. Старик несколько раз пытался открыть пакет. Он посмотрел на своего внука, который смотрел на него, и беспомощно вздохнул. Солдат спецназа сбоку открыл сумку с полными жалости глазами. Грустно жить с таким эгоистичным и корыстным родственником.

Сун Хаоран также коснулся своего кинжала и подумал о действиях Гун Сянъи. Он бессознательно сжал ручку в руке. Если Лисинь попадет в беду, он не знает, что сделает с Гун Сяньи.

Старик съел несколько кусков и слегка похлопал себя по животу. Он медленно сказал: «Вы не должны двигаться вперед. Впереди самый процветающий район в северных пригородах. В центре есть железнодорожная станция. На востоке есть провинциальное место.

Зомби бродят по этому району. Люди не ходят». Не осмеливаюсь идти. Более того, вчера появились три очень сильных зомби, они могут бегать и прыгать и даже находить вас, даже если вы прячетесь на дне машины.Они могут слышать ваше дыхание, если вы дышите тяжело, с десяти метрах. Один был одет в клетчатую юбку, маленькая девочка, один был невысокого роста, но был в белом халате, а третий был двух или трехлетним дьяволом.

Маленький дьявол был самым могущественным из них. Его действия были быстрее, чем молния, а вы не может оттолкнуть его, если он укусил вас за плоть. После того, как он укусит вас, через полминуты человек будет съеден целиком и превратится в пустую скорлупу ».

Старик остановился, когда по его телу пробежал холод. Через некоторое время он подавил свой страх и продолжил объяснения. «В этом убежище у нас было одиннадцать человек, и все они были здесь вчера. Восемь из них были съедены, а я остался с внуком и полицейским. Он вышел за едой, но все еще не вернулся, теперь понятно?" Старик вздохнул.

"Съели восемь человек?" Он не ожидал, что эволюционные зомби появятся так быстро или по пути к дому Лисинь. Сердце Сун Хаорана сжалось, он вынул из кармана бумажник и спросил дрожащим голосом. "Вы видели этого ребенка?"

Старик взял раскрытый бумажник и на мгновение взглянул на фото. Он покачал головой. «Я не видел его. Я никогда не видел такого красивого ребенка».

Сун Хаоран успокоился. Бумажник был возвращен обратно, дрожащие пальцы, когда его неуверенность исчезла. Как он боялся услышать подтверждение из уст старика.

Один товарищ из той же группы заметил его бурную реакцию, подошел к нему и успокаивающе похлопал его по плечу. Он волновался: реакция генерал-майора была довольно бурной. Он даже нес его фотографии. Это показало, насколько важен для него Гун Лисинь. Я надеюсь, что Гун Лисинь жив и здоров, иначе, если он прибегнет к насилию, кто его остановит?

Дуэт дедушки и внука сосредоточился на печенье. Восемь бойцов спецназа устали после событий дня и проголодались. Они достали сухой паек и утолили голод. Только Сун Хаорань не ел, а просто смотрел на фотографии Лисиня в своем бумажнике; его глубокие темные глаза полны мыслей.

«Генерал-майор, съешьте что-нибудь и восполните свои силы. Иначе у вас не будет сил найти молодого мастера Гун», - прошептал солдат спецназа, похлопав его по плечу.

"Ага." Сун Хаоран опустил голову, закрыл бумажник и сунул его обратно в карман. Он достал пакет спрессованного печенья и машинально съел их.

Несколько подчиненных, которые хорошо знали Сун Хаорана, переглянулись и беспомощно покачали головами, глядя на генерал-майора, который, казалось, потерял свою душу.

Мальчик засунул в рот бисквит и проглотил его, не разжевывая, почти подавившись при этом. Его дед немедленно шагнул вперед, похлопал его по спине и сказал, чтобы он притормозил.

"Вы ищете человека на фото?" Подросток ударился грудью и ахнул.

«Да, мы не можем вернуться, не найдя его. Ты здесь на два дня. Мы свяжемся с начальством, чтобы забрать тебя. Верно, есть ли другие выжившие, кроме тебя?» - спросил генерал-майор, не отвечая на вопрос.

«Я встречался с ними, но все они погибли. Они были слишком безрассудны. Впереди опасная зона, я сказал им не идти, но они продолжали настаивать. Они просили об этом!» Тон мальчика был полон презрения, как будто он, который ничего не делал, кроме как ждал в бомбоубежище, был намного лучше их.

Все молчали и больше не заботились о нем. Ребенок говорил с хладнокровием, эгоизмом, робостью и слабостью, что сделало их особенно несчастными. Сун Хаорань поднял глаза и взглянул на него, его глаза были острыми, как нож, и такими же холодными. Отношение ребенка напомнило ему Гун Сянъи, и его сердце бессознательно ненавидело его.

Подросток отпрянул, увидев взгляд Сун Хаорань, и немедленно заткнулся. Еще через несколько минут он открыл рот и попросил: «Дай мне посмотреть фото. Мой дед его не видел, но, возможно, я видел».

Сун Хаорань вздохнул и, наконец, передал фотографию. Пока была подсказка, он не сдавался.

Подросток взял фото и посмотрел на него под светом. Сун Хаорань прищурился и заметил его движения и выражения. Через полминуты подросток посмотрел на Сун Хаорана. - с сожалением сказал он.

«Я видел этого человека в день апокалипсиса. Я пришел сюда, чтобы дать деду его содержание. Однако он уже мертв. Его съела группа зомби, прямо в углу переулка. В то время он звал на помощь, но там было слишком много зомби, я не осмелился пойти. Извини! "- сказал мальчик с красными глазами и робко склонил голову. Дед удивился и посмотрел на внука. Он быстро протянул руку и с комфортом похлопал себя по спине, а затем посмотрел на Сун Хаорана глазами, полными жалости.

Сун Хаорань безо всякого выражения смотрел на дуэт дедушки и внука. Он долго ничего не говорил. Атмосфера в приюте постепенно стала мрачной.

Молодой человек закусил губу и вытер слезы. Он мягко сказал: «Большой брат, не грусти. Мы в апокалипсисе. Может быть, это случилось тогда. Может быть, это случится в следующий момент. Люди столкнутся со смертью в любой момент, и ты просто должен принять это. Он мертв. Что ты хочешь сделать? Ты собираешься отступить? Можешь отвести меня и моего деда? "

Его настоящей целью было спастись в безопасном месте. Он не хотел больше ждать ни минуты в этом убежище. Бог знает, заберет ли их армия после того, как Сун Хаорань уйдет. Вместо того, чтобы ждать в отчаянии, лучше было цепляться за людей перед ними.

«Когда вы его увидели, в какой одежде он был одет?» Сун Хаоран закрыл глаза и спросил очень спокойно, но внутри него зреет кокон тьмы.

Глаза юноши на мгновение вспыхнули, и он тайно сжал свою одежду. Он спокойно ответил: «Тогда он был серьезно ранен. Он был залит кровью и был окружен группой зомби. Я не видел четко».

«О ~», - усмехнулся Сун Хаоран. Он внезапно схватил другого за воротник его одежды и поднял его. Другая рука быстро вытащила пистолет из-под его талии и энергично указала на висок другого. Сквозь стиснутые зубы он сказал: «Если ты сможешь посмотреть мне в глаза, то повтори то, что ты сказал! Ты прав. В апокалипсисе люди умрут в любой момент. Думаю, тебе придет время умирать в следующий раз? "

Подросток почувствовал давление на виске и холод ствола. От трепета его ноги ослабли. Он был так напуган, что некоторое время не мог говорить.

Все произошло так внезапно, что никто не успел среагировать. Мальчик уже попал в руки Сун Хаорана, который потерял рассудок. Дед мальчика чуть не упал в обморок, а остальные восемь были ошарашены.

Было жаль, что гнев Сун Хаорана был значительным, и он не хотел отпускать его. Группа людей не осмелилась подойти к нему, опасаясь, что он выстрелит. Вместо этого они продолжали его уговаривать.

Сун Хаоран смотрел на мальчика, слушая, что говорили его подчиненные. Было очевидно, что Гун Лисинь был его больным местом; никто не осмеливался тыкать в шершневое гнездо.

Независимо от того, был ли другой несовершеннолетним, никто не имел права действовать своевольно. Могут ли другие быть принесены в жертву ради других? По каким причинам могли быть приняты эти решения? Его Лисинь тоже жил на улице, страдая от голода и страха . Если бы он поверил подростку, то кто еще его спасет ?!

С таким настроем выражение лица Сун Хаорана стало жестоким, и его пальцы на спусковом крючке пошевелились.

"Что тут происходит?" У входа мужчина средних лет держал в одной руке бумажный пакет, а в другой - окровавленный нож.

Он увидел девять новых людей, которые внезапно появились, и был удивлен, увидев их. Затем он увидел, как пистолет нацелен на голову Чжао Инь, сразу почувствовал прилив страха и, заикаясь, спросил.

"Дайхай, спаси Сяоин!" Семидесятилетний мужчина быстро закричал на другого мужчину.

«Брат Дайхай, спаси меня!» Молодой голос дрожал от страха и непролитых слез.

«Этот брат, не делай этого, Сяоин еще ребенок! Глядя на ту форму, которую ты носишь, разве ты не солдат? Так поступают военные? Направляя пистолет на головы гражданских?» Мужчина быстро шагнул вперед и попытался убрать руку Сун Хаорана.

Сун Хаорань взглянул на него, и от ледяного взгляда у собеседника задрожало сердце. Сун Хаоран стиснул зубы и снова посмотрел на Чжао Инь. Он тихо сказал: «Повтори те слова, которые ты только что сказал!»

«Я, я не смею. Я солгал. Я солгал! Я никогда его раньше не видел. Я просто хотел, чтобы вы быстро доставили меня в безопасное место. Я не хочу оставаться здесь ни на секунду дольше. Он не мертв . Он определенно не мертв! " - бессвязно сказал мальчик слезливым голосом.

Сун Хаоран крепче сжал рукоять пистолета; его острые, похожие на нож глаза глаза наблюдали за молодым человеком, прежде чем он, наконец, ослабил руку на воротнике подростка и выбросил его. Старик быстро схватил своего внука, который откатился в сторону в сторону угла, далеко от Сун Хаорана. Хотя его внук солгал первым, этого человека все равно было слишком! Как он мог направить пистолет на голову ребенка ?!

Остальные выругались с облегчением на лицах. К счастью, генерал увидел разум и не покончил с жизнью этого человека.

Хотя Сун Хаорань имел плохой характер, он всегда выполнял свои военные обязанности и никогда ничего не делал с гражданским лицом без уважительной причины. Они впервые увидели генерала безумным и безжалостным.

Сун Хаорань держал пистолет и сидел в углу с пустым выражением лица. Другие были тихими и робкими, не решаясь издать ни звука, так как боялись его побеспокоить. В убежище было так тихо, что можно было услышать падение иглы. Даже воздух был застоявшимся, что заставляло людей чувствовать себя подавленными. В этот момент в тихой комнате раздался четкий звуковой сигнал.

«Генерал-майор, похоже, ваш коммуникатор звонит». Солдат спецназа увидел, что Сун Хаоран не ответил, и поэтому тщательно проинформировал его.

"Хм?" Сун Хаоран внезапно вернулся на Землю, быстро вытащил коммуникатор из-за пояса и нажал кнопку вызова.

"Привет, это Большой Брат Сун?" Из телефона доносился четкий и отчетливый детский голос. Выражение лица Сун Хаорана стало неловким, его брови удивленно приподнялись. Он был так взволнован, что не мог произнести ни слова!

"Большой брат Сун, ты здесь?" Не получив ответа, подросток снова терпеливо спросил.

"Да! Это Большой Брат Сун!" Сун Хаорану потребовалось много усилий, чтобы подавить рыдания и дрожь в голосе. Его глаза были слегка красноватыми и наполнились слезами.

Услышав нежный и ни с чем не сравнимый голос юноши, он почувствовал, как лед в его теле мгновенно тает и наконец источает тепло. Все в одной комнате заметили это изменение, и все они сели прямо и напрягали уши, тщательно пытаясь услышать голос, исходящий из телефона.

"Большой брат Сун, я скучаю по тебе!" Голос мальчика был мягким, полным непризнанной любви, и он был послан по телефону к его уху, царапая барабанную перепонку Сун Хаорана.

Сердце Сун Хаорана, которое взлетело высоко, медленно упало обратно к его груди и взорвалось теплом, распространяясь по всему его телу. Он не мог перестать улыбаться, выражение его лица стало нежным.

"Я тоже по тебе скучаю!" Сун Хаоран тихо усмехнулся.

Атмосфера в приюте изменилась в лучшую сторону, солдаты смотрели друг на друга со счастливыми лицами. Это был Гун Лисинь! Звонок прозвучал не на секунду позже. Если бы это было позже, генерал-майор сошел бы с ума.

«Большой брат Сун, ты был ранен? Где ты сейчас?» - обеспокоенно спросил Гун Лисинь по телефону.

«Я в порядке, травм нет. Как дела? Где ты сейчас?» Сун Хаоран улыбнулся, хотя в его глазах был след беспокойства из-за страха услышать плохие новости.

«Я отлично. Я сейчас с Большим Братом Лином. Где ты? Я приду за тобой!»

Молодой голос исчез, сменившись глубоким мужским голосом на другом конце провода, который серьезно спросил: «Хаоран, сообщи о своем местонахождении. Мы возьмем вертолет, чтобы забрать тебя».

Сун Хаоран сообщил о своем местонахождении и в конце предупредил Линь Вэньбо. «Это нормально - послать кого-нибудь за нами. Не позволяй Лисинь подходить, это опасно!»

Другая сторона какое-то время молчала, прежде чем снова раздался голос Линь Вэньбо. «Я только что посмотрел на карту. Нет подходящего места для приземления. Лучше найти открытое и ровное пространство. Рядом со зданием Чжунлин есть открытый теннисный корт. Вы знаете, где он находится? Идите туда и ждите нас!»

"Я знаю это место!" Он услышал слова, исходящие из телефона, и человек по имени Дайхай не смог сдержать своего волнения. Дедушка и внук тоже медленно выползли из своего угла, выжидающе глядя на Сун Хаорана. Он совершенно не сожалел о своих действиях.

Сун Хаоран слегка взглянул на Дайхая, прежде чем повернуться к коммуникатору и сказал: «Я знаю это, мы будем там».

«Мы будем там через час, будьте готовы». - осторожно сказал Линь Вэньбо.

Сун Хаоран согласился и собирался повесить трубку, когда снова раздался резкий голос Гун Лисиня. «Большой Брат Сун, не бойся. Я скоро приеду за тобой, так что позаботься о своей безопасности!»

Сначала сердце Сун Хаорана было тронутым, ошеломленным и заставило его на некоторое время потерять дар речи, прежде чем он закричал в телефон, что Гун Лисину не разрешено приходить. В ответ на него раздался глухой писк. Он ударил кулаком по земле.

«Генерал-майор, не сердитесь. Лисинь просто ласковый и праведный! Забирать нас не так уж опасно». Один из его людей быстро успокоился. Услышав это, молодой генерал смягчился, и затем он твердо заявил: «Пойдем на теннисный корт заранее и уберем его. Когда вертолет приземлится, мы сразу же сможем сесть на него, и опасности не будет. . "

На слова Сун Хаорана мальчик согласился: «Пошли, пошли на теннисный корт!» Он думал, что наконец выберется из этого места, и не мог ждать.

Дай Хай шел впереди, а Сун Хаоран защищал его. Дуэт дедушки и внука оказался зажат между восемью солдатами, когда все они залезли под днище машин, направляясь к теннисному корту.

В машине, когда он слушал, как разговаривают Гун Лисинь и Гун Юаньхан, Хэ Цзинь ничего не чувствовал. Но когда он подумал о красноглазом Гун Лисине, говорящем в телефонную трубку: «Большой брат, Сун, я скучаю по тебе», его лицо сразу же помрачнело.

Когда ребенок был с ним, он был спокоен и независим, и никогда не видел, чтобы он был так эмоционально открыт, как сейчас. В этот момент он четко увидел зависимость и хрупкость ребенка. Эти чувства могут быть раскрыты только перед самыми важными людьми!

Понимая это, Хэ Цзин не мог не почувствовать беспокойство. Он не показал этого на своем лице, а просто посмотрел в окно без выражения, в его глазах мерцали неясные эмоции.

Линь Вэньбо тоже был тихим, и он не мог не вспомнить сцену, когда он воссоединился с ребенком. Не говоря ни слова, ребенок взволнованно назвал его «Большой Брат Линь». Линь Вэньбо нахмурился и подавил необъяснимую потерю, которую он чувствовал.

Огонь на горе все еще горел и переходил с одного холма на другой, все еще заметно большой, поскольку он окрашивал половину неба в красный цвет. Даже когда они были всего в нескольких километрах от них, сильный запах дыма все еще преследовал их нос.

«Вау! Если бы это было раньше, брату У пришлось бы сесть в тюрьму за поджог!» Лу Юнь кричал, глядя на это в зеркало заднего вида.

У Мин бросил на него смешной взгляд и не потрудился ответить. Лу Юнь почувствовал, как атмосфера в машине внезапно стихла. У Мин решил сменить тему: «Молодой мастер Гун, вы собираетесь спасти Большого Брата Сун?

Тогда сначала садитесь на вертолет, мы сами можем добраться до базы. Эта машина действительно хороша и вполне подходит для побега. .

Я не могу потерять это! "

Хэ Цзин посмотрел на другого через отражение в окне. Ему хотелось кричать каждый раз, когда он слышал "Большой Брат Сун».

«Если вам нравится эта машина, вы можете припарковать ее на обочине дороги. Я попрошу кого-нибудь помочь вернуть ее на базу завтра. Ночью водить машину небезопасно, поэтому я связался с другим вертолетом, чтобы подобрать ты встаешь.Я не позволю тебе ждать слишком долго ".

Линь Вэньбо прикоснулся к голове Гун Лисинь, который хотел говорить, и ответил вместо этого. Эти люди заботились о Сяосине все это время своими способностями. Он постарается максимально удовлетворить их потребности.

"О, это здорово! Спасибо, Большой Брат!" Лу Юнь лестно улыбнулся. Семья Линь имела дело как с черными, так и с белыми аспектами общества, и Линь Вэньбо выросла под их опекой. Он был богат влиятельными связями. Какой характер у Линь Вэньбо? Лу Юнь слышал от своего отца, и его отношение к этому человеку было на семь пунктов уважительным, а остальные три были нацелены на то, чтобы доставить ему удовольствие.

«Не благодари меня. Я должен поблагодарить тебя за заботу о Сяосине». Линь Вэньбо слегка улыбнулся.

«Чепуха! На самом деле, это молодой мастер Гун позаботился о нас!» Лу Юнь знал это и сказал это от всего сердца.

«Ты собираешься спасать людей? Я пойду с тобой». Хэ Цзинь, который некоторое время молчал, сказал сильным голосом, не оставляя места для споров. Он хотел увидеть, что за человек этот " Большой Брат Сун», о котором продолжал говорить ребенок, и почему другой так много думает о нем. Такой образ мыслей сравнивать себя пришел подсознательно, и он не мог его подавить.

«Нет, мы не хотим, чтобы жизнь мистера Хэ была в опасности». Линь Вэньбо махнул рукой и отказался.

«У тебя будет еще один человек, обладающий способностями. Кроме того, с моими отношениями с Лисинем, разве нет причин помогать?» Губы Хэ Цзина изогнулись, когда он схватил Гун Лисиня и обнял его, движение ясно указывало на его предполагаемые отношения с ребенком.

«Спасибо, Большой Брат». Простой ребенок с готовностью принял доброту Хэ Цзиня и мило улыбнулся.

Брови Хэ Цзина слегка приподнялись, в его глубоких темных глазах видны следы глубокой улыбки.

Линь Вэньбо бессознательно сжал губы в тонкую линию. Его лицо потемнело, и, наконец, он отказался что либо говорить.

Группа приближалась к городу Сянъян. Все больше и больше зомби собирались на овощных полях и по обе стороны дороги, теснясь и устремляясь к дикому горному огню. Даже когда две машины проезжали мимо, зомби ничего не делали и не собирались атаковать.

«Они очень чувствительны к свету, звуку, запаху и теплу. Прямо сейчас их привлекает огонь в горах, и они не заботятся о нас, поэтому быстро ускоряйтесь и переезжайте их!» Линь Вэньбо увидел, что Лу Юнь нерешительно нажал на тормоза, и тут же открыл рот.

"О, хорошо!" Лу Юнь стиснул зубы, нажал на педаль газа и врезался в группу зомби на дороге впереди. Толстая стальная пластина ударилась о зомби, и они отлетели. Звук ударов машины казался почти бесконечным. Несмотря на столкновения, у твердой машины не было никаких следов повреждений. Колеса двигались по телам зомби, издавая ужасающие скрипучие звуки. Однако, когда люди привыкли к нему, звук стал комфортнее.

Лу Юнь ехал на полной скорости до конца с чрезвычайно взволнованным выражением лица. Между его нынешним выражением лица и выражением лица, когда он впервые испугался зомби, была огромная разница.

«Брат Лин, эта машина потрясающая! Ты должен помочь мне вернуть ее завтра!» - сказал он со вздохом удовольствия, совершенно забыв, что эта машина была взята из гаража семьи Гун.

Машиной управлял он, и атмосфера в машине подогревалась. Все обрадовались, проявив расслабленность. Губа Линь Вэньбо слегка приподнялась, и он с готовностью согласился на просьбу другого.

Когда они прибыли на место встречи, все зомби направлялись к огню в горах. Рев двух вертолетов не вызвал никаких проблем. Группа людей села на вертолет и вылетела в свои пункты назначения.

***

В городе Сун Хаоран и его свита наконец добрались до теннисного корта под руководством Луо Дахая (бывшего полицейского). К счастью, теннисный корт находился на обочине дороги, окруженный проволочным забором, который помогал изолировать зомби. Из-за системы кодовых замков железная дверь теннисного корта была заперта, и для ее открытия требовалась членская карта.

Группа людей тихонько присела на корточки у дна машины и ждала, когда мимо пройдет группа зомби. Сун Хаоран посмотрел на подчиненного, который лучше всех взламывал замки. Мужчина все понял и быстро выбрался из-под машины. Его пальцы возились с картридером, и после двух попыток - менее чем за полсекунды - он открыл железные ворота теннисного корта.

Мужчина толкнул дверь и помахал своим товарищам на дне машины, показывая, что они должны подойти. Сун Хаоран посмотрел на дедушку и внука и первым отправил их. Мальчик по имени Чжао Инь, сидевший на корточках на дне машины, отчаянно покачал головой и не осмелился пошевелиться.

Лицо Сун Хаорань потемнело. Он схватил Чжао Инь за воротник и вытащил его из-под машины. Вскоре он подошел к железным воротам, куда дедушка уже благополучно прошел с помощью Ло Дахая и другого солдата спецназа.

Закрыв замок на железных воротах, девятеро из них быстро убили десятки зомби на теннисном корте, перерезали сетку посреди корта, отодвинули ее в сторону и побежали в раздевалку, чтобы спрятаться. Из-за того, что все это время они ползли, ткань вокруг их локтей и колен была почти изношена, и люди были измотаны, сидя прямо на полу и хватая ртом воздух.

Чжао Ин вошел в раздевалку и сразу же упал на руки деда, дрожа. Его дед любил и жалел его. Он продолжал гладить его по спине и шептать слова утешения. Сцена создавала теплую картину, но присутствующие покачали головами. Если бы дети во время апокалипсиса не смогли быстро встать и стать независимыми, они не смогли бы дожить до взрослого возраста. Любовь старика к ребенку только вредит ребенку.

Сун Хаорань беспокоился о Гун Лисине, но когда он увидел дедушку и внука, его отношение изменилось. Он будет защищать Лисина, пока тот вырастет, но никогда не воспользуется таким методом. Скорее, он будет сопровождать Лисина, чтобы вместе испытать шторм.

Время шло, и вскоре из-за раздевалки раздался рев гребных винтов, пробудивший людей в глубоком раздумье.

"Вертолет приближается!" Все обрадовались, сразу открыли дверь раздевалки и посмотрели на потемневшее небо. Огни вертолета сияли, как звезды, освещая им глаза.

«Выйдите и обратите внимание на окружающую обстановку». Сун Хаоран приказал остальным. Выждав несколько минут, вертолет пролетел над теннисным кортом и начал медленно снижаться.

Девять солдат спецназа охраняли троих мирных жителей в центре, когда они бежали к центру теннисного корта с оружием на позициях. Многие зомби за пределами теннисного корта услышали звук пропеллера и медленно направились к нему.

Когда пилот увидел ситуацию, он сразу увеличил посадочную скорость. Гун Лисинь и другие на вертолете выскочили и посмотрели вниз. Вертолет все приближался к земле; был разрыв 200 метров, 100 метров, 50 метров ...

В этот момент из группы зомби выскочили две маленькие фигурки, скорость которых отличалась от других, когда они достигли площадки за секунды. Они переползли через проволочный забор, как геккон(ящерица), ползавший по стене, и упали на землю с другой стороны.

Это были два эволюционных зомби. Одной из них была маленькая девочка восьми или девяти лет в клетчатой юбке. Другой был врач в белом халате. У двух зомби была изъязвленная кожа, но мышцы, которые должны были сжаться в их конечностях, были особенно сильными. Кроме того, их пять пальцев были чисто черными, а ногти острее лезвия. Ночная тьма не могла скрыть исходящий от них холодный свет.

"Осторожно! Сзади!" Сун Хаоран немедленно закричал, заметив двух зомби в тот момент, когда они выбежали.

Все услышали его слова и тут же повернули ружие, молниеносно стреляя в двух приближающихся к ним зомби. Зомби в клетчатой юбке бросился вправо и уклонился от встречных пуль. Увидев, что все пули идут спереди, он внезапно подпрыгнул. Однако он был пробит несколькими пулями и упал на землю, по инерции поскользнувшись перед бойцом спецназа.

Солдат уставился на острые когти с пятью пальцами и сильные конечности под клетчатой юбкой. Рука с пистолетом покрылась холодным потом. Но прежде чем он смог прийти в себя, зомби в белом последовал за упавшим. Его движения были более гибкими, и ему удалось избежать нескольких пуль подряд. Острые когти с пятью пальцами тянулись к Сун Хаорану; это цель, его сердце.

Сун Хаорань одновременно протянул ладонь. Небольшой огненный шар выстрелил в голову зомби и сломал череп. С приглушенным звуком «тьфу» огненный шар взорвался и взорвал голову, как фейерверк.

С начала атаки двух зомби прошло всего пять секунд, но эти пять секунд были такими захватывающими. Все находившиеся в вертолете и на земле были ошеломлены спроецированным огненным шаром Сун Хаорана.

Когда зомби начали атаку, Гун Лисинь увидел, что Сун Хаоран находится в состоянии, готовом сразиться с ними, поэтому он не беспокоился. Линь Вэньбо и Хэ Цзинь были потрясены, на их телах выступил холодный пот.

Они были втайне удивлены точным суждением Сун Хаорана и его мощными способностями. Огненный шар выглядел очень неприметным, но мощность никоим образом не была незначительной. Мало того, Сун Хаоран не выглядел уставшим, что показывало, что он не исчерпал все свои силы.

Хэ Цзинь теперь имел предварительное представление о Сун Хаоране. Этот человек по силе не уступал ему. Он не знал почему, но в его сердце было сильное чувство кризиса.

Атака Сун Хаорань взорвала голову зомби в белом халате. Красное и белое мозговое вещество упало на землю, создав чрезвычайно ужасающую сцену.

Освещенная лучом света, исходящим от вертолета, земля была ярко освещена, и они могли видеть движения Сун Хаорана.

Энергетическое ядро кристалла? После того, как первичные зомби превратились в зомби первого уровня, в их мозгу сформировалось прозрачное гексагональное энергетическое кристаллическое ядро. Это кристаллическое ядро подходило для поглощения любым пользователем способностей и использовалось для увеличения их силы. После перехода на второй уровень зомби также будут иметь разные способности, и их ядра также будут иметь разные цвета в зависимости от их соответствующих способностей.

Чем выше уровень зомби, тем темнее цвет ядра кристалла. Таким образом, пользователи способностей могли усилить свои способности, поглощая кристаллическое ядро в соответствии с их собственными способностями.

В его голове всплыло объяснение Гун Сянъи о ядрах зомби. Глаза Сун Хаорань вспыхнули. Он вытащил кинжал на поясе и воткнул нож в голову зомби, исследуя его мозговое вещество, и в конце концов увидел шестиугольное ядро. Он сиял ярче бриллиантов. Если бы он не увидел это собственными глазами, Сун Хаоран никогда бы не подумал, что уродливый зомби может вырастить такой чистый и красивый камень!

"Нехорошо! Большой Брат Сун, будь осторожен!" Пока Сун Хаорань наклонился, Гун Лисинь напрягся, крича изо всех сил. В то же время он выскочил из кабины и полетел к Сун Хаорану.

"Лисинь / Сяосинь!" Хэ Цзинь и Линь Вэньбо наблюдали за этим за доли секунды. Они потянулись, пытаясь оттащить его, но были слишком медленными. Они могли только наблюдать, как он быстро падает. Они находились на высоте 40-50 метров над землей, высотой с десятиэтажное здание. Что случится с Гун Лисинем после того, как он упадет на землю? Эти двое не могли представить себе ужасную сцену.

Два других бойца спецназа и летчик вертолета также были шокированы. Что делал Гун Лисинь? Даже если он так беспокоился о генерал-майоре Сун, ему не нужно было выпрыгивать и покончить жизнь самоубийством! Было ли это храбростью или глупостью?

Люди на земле услышали четкое предупреждение и посмотрели на вертолет. Именно тогда они увидели, как подросток прыгает с вертолета.

"Лисинь!" Сун Хаорань не взял ядро и побежал к Гун Лисинь. Однако после двух шагов все были удивлены. Мальчик не падал вертикально, вместо этого он был похож на несравненного мастера боевых искусств из фильмов о боевых искусствах, вместо этого он смотрел на Сун Хаорань, когда спускался легким и элегантным образом.

У всех отвисла челюсть, а у некоторых глаза вылезли из черепа. Линь Вэньбо и Хэ Цзинь, которые стояли и смотрели вниз, медленно сели на свои места, прижав руки к груди. Буквально секунду назад их сердца чуть не выскочили из глотки.

Молодой человек легко упал, но скорость его не снижалась. Он уже упал туда, где был Сун Хаоран менее чем за секунду. Гун Лисинь притянул Сун Хаорана к себе и несколько раз ударил ногой в воздух.

Послышался хлопающий звук, и можно было увидеть небольшую группу черных теней, пролетевшую в нескольких футах от них, прежде чем врезаться в проволочный забор.

Все устремили глаза и посмотрели. На самом деле это был двух-трехлетний зомби-ребенок. Одежда на его теле была разорвана, обнажая тело. Маленькие конечности были покрыты мышцами, которые не были нормальными для человека этого возраста.

Пальцы были такими же ненормальными. Его длинные пальцы с длинными черными ногтями выглядели странно, когда они цеплялись за проволочный забор, зависая в воздухе.

Из-за своего маленького тела он прошел период жесткости, который зомби испытывали раньше, чем остальные, и превратился в зомби первого класса. Он был очень быстрым, и когда он был спрятан в темноте, невозможно было бы отследить его фигуру. Не было видно даже его остаточных изображений. Если бы не зрение Гун Лисиня, ему бы удалось поймать свою добычу.

Неудивительно, что несколько эволюционных зомби напали на Сун Хаорана. Подобно тому, как пользователи способностей могут использовать ядра зомби для усиления, зомби, которые поедают пользователей способностей, также могут увеличивать свою силу. Поэтому в их глазах Сун Хаоран была восхитительной едой, и искушение было велико.

"Ах, это дьявол!" Увидев истинную форму черной тени, дедушка, внук и Ло Дахай немедленно закричали в панике, их ноги ослабли. Они видели, как маленький дьявол ест людей, и ужасные сцены запечатлелись в их сердцах, навсегда превратившись в кошмар, который они никогда не могли забыть.

Остальные люди давно слышали, как старик описывал ужас этого дьявола, и, увидев его беспрецедентную скорость, это не удивило. Сун Хаоран взял на себя инициативу, подняв пистолет и выстрелив в маленького дьявола. Толпа вышла из оцепенения и тоже атаковала из ружей.

Густой ливень пуль летел в сторону чертенка. Дьявол отцепил пальцы ног от проволочного забора и быстро упал на землю. Пули попали в забор, издавая лязгающий звук и производя бесчисленные искры.

Не дожидаясь, пока все наведут на него пистолет, зомби выстрелил в Гун Лисинь, как пуля.

«Будьте осторожны! Не подходите к нему слишком близко!» - громко предупредил Ло Дахай. Это была уловка, которую дьявол обычно использовал, чтобы съесть свою добычу. Достигнув тела, он немедленно разорвал плоть человека и впился в него, опустошая его изнутри, действуя быстрее, чем молния.

Однако его предупреждение было бесполезным. Приближение дьявола было не медленнее пули. К тому времени, когда они нацелили оружие на зомби, он уже достиг Гун Лисинь с широко открытой пастью, обнажив два ряда зубов острее, чем у акулы.

Сун Хаоран хотел перехватить дьявола, но он мог только смотреть широко открытыми глазами. Он перестал дышать.

Сердца Хэ Цзинь и Линь Вэньбо на вертолете только что успокоились, но затем их сердца снова забились в горле из-за того, что происходило. Их настроение катилось на американских горках! Они не могли с этим справиться и чувствовали, что в их груди становится душно.

Однако у человека, о котором они больше всего беспокоились, было спокойное лицо. Он лишь слегка приподнял свою маленькую ручку и протянул ладонь к зубам дьявола.

Маленький дьявол врезался в ладонь Гун Лисиня, но неожиданно его зубы не смогли прокусить кожу мальчика. Вместо этого, казалось, что он укусил сталь и треснули зубы.

Гун Лисинь стоял высокий и прямой, слегка расставив ноги. Он был прямой, как бамбук, с вытянутыми руками. Его пять пальцев медленно согнулись, и голова маленького дьявола дернулась. При этом он легко управлял сильнейшим зомби, который пронесся по всей местности.

Дьяволенок высунул когти и поцарапал руку подростка. Однако даже его острые ногти, которые могли прорезать сталь, не могли оставить след на гладкой коже подростка.

С его внутренней силой тело Гун Лисиня могло быть превращено в самое нерушимое оружие в мире в любое время. Как маленький зомби мог его ранить?

Тишина. Поле было тихим, если не считать грохота винтов. Пилот даже забыл, что приземлился, наблюдая, как юноша управляет зомби.

Из ладони Гун Лисиня раздался крошечный треск. Немедленно закричал дьяволенок. Крик был достаточно громким, чтобы пронзить барабанные перепонки присутствующих людей, вызвав у них небольшой сердечный приступ.

Лицо Гун Лисиня было невыразительным, и он продолжал сжимать свои пять пальцев. Звук «треск-треск» казался бесконечным. Наконец раздался приглушенный звук «тьфу», голова дьявола была раздавлена, и его тело упало на землю.

Ошеломленные, все пришли в себя и уставились.

Его изящные брови нахмурились, когда он смахнул кровь с руки, прежде чем он увидел ядро в мозгу маленького дьявола. Его глаза блестели, и его ладонь раскинулась, выплюнув небольшое количество внутренней силы, прежде чем тихонько взять ядро себе в руку и положить в карман.

Его движения были слишком быстрыми, и все были ошеломлены предыдущим событием, поэтому никто не заметил его действий.

"Садись в вертолет!" После того, как все пришли в себя, вертолет медленно приземлился на землю, и Хэ Цзинь и Линь Вэньбо с криком выпрыгнули из кабины, на их лицах все еще оставалось потрясение.

Теннисный корт был окружен зомби, и все они боролись с защитным забором. Сцена была невероятно устрашающей.

"Уходим!" Сун Хаоран убрал выражение ужаса на лице и поднял Гун Лисинь, прежде чем направиться к вертолету. Остальные закрыли рты, которые были широко открыты, и не осмелились задержаться.

Через две минуты все благополучно оказались на борту, и вертолет медленно поднялся в небо, постепенно удаляясь от трупов внизу.

"Лисинь?" Сун Хаоран посадил Гун Лисиня к себе на колени, обнял его тонкую талию, когда он опустил голову, и вопросительно посмотрел на его нежное лицо своими темными глазами. Прямо сейчас он не хотел ничего спрашивать, он просто хотел обнять человека перед ним.

"Большой брат Сун!" Гун Лисинь сидел в его руках, держась за руки Сун Хаорана, его глаза изогнулись.

«Лисинь, это действительно ты! Это здорово!» Сун Хаорань облегченно вздохнул. Его лицо покраснело, когда он держал голову мальчика. Он опустил голову и не мог не поцеловать его мягкие волосы, его действия были полны отчаяния и облегчения.

Хэ Цзин тайно крепко сжал кулак. Он хотел разделить этих двоих, но у него не было для этого причины. Ему оставалось только сдерживать внутреннюю угрюмость и смотреть в окно. Ребенок не был его. Он был потрясен прямо сейчас, его сердце было полно сожаления.

"Большой брат Сун, я скучал по тебе!" Гун Лисинь мягко произнес, прежде чем выпрямиться и поцеловать Сун Хаорань в щеку.

Ясные кошачьи глаза были немного влажными и полуприкрытыми, из-за чего человек выглядел очень мягким. Его природа была чистой и незапятнанной внешним миром. Он не был похож на обычных людей.

Сердце Сун Хаорана бешено забилось. Его глаза были горячими, и он чуть не расплакался. Но поскольку он был разумным, он не осмеливался плакать. Когда ребенок был в его руках, он чувствовал, что его руки, сердце и даже его душа были наполнены радостью, и его возбуждение было трудно контролировать.

Он быстро уткнулся головой в ароматную шею Гун Лисиня и тщательно скрывал свои эмоции.

Линь Вэньбо безмолвно ненавидел видеть как эти двое так близко, но на его лице все еще была слабая улыбка. Но если присмотреться, можно обнаружить, что его улыбка была немного жесткой, а глаза немного мрачными.

Сравнивая это со сценой воссоединения его и Гун Лисиня, он обнаружил, что положение его друга в сознании Гун Лисиня было намного выше, чем у него самого. Необъяснимым образом его сердце почувствовало прилив печали и горя.

Остальные в вертолете часто украдкой поглядывали на Гун Лисинь, и их сердца были полны сомнений. Неужели этот ребенок, которого держали на руках генерал-майора Сун, действительно был мастером боевых искусств, который уничтожил маленького дьявола на теннисном корте? Контраст был слишком большим, правда ?!

«Ты успокоился? Если успокоился, пусть Лисин сядет. Мы сейчас внутри вертолета. Это небезопасно». - холодно сказал он. Хэ Цзинь терпел так долго, как мог, и, наконец, сломался, когда ребенок поцеловал Сун Хаорана.

"Ты?" Сун Хаорань посмотрел на Хэ Цзинь. Острые орлиные глаза смотрели друг на друга без тени отступления.

«Хэ Цзин». Сказав эти два слова, Хэ Цзинь замолчал, его глубокие глаза также встретились с Сун Хаораном.

Оба мужчины были высокими и имели полные пять баллов по красоте. Если внимательно присмотреться, у обоих были в чем-то похожие темпераменты. Если даже присмотреться, можно увидеть, что брови Сун Хаорань были острыми и имели позитивный характер, в то время как Хэ Цзинь был спокойным и сдержанным. Однако обе пары глаз были жестокими и безжалостными.

Эта тонкая разница была связана с их карьерным ростом. Хотя у них обоих была военная история, Сун Хаоран был военным, героическая праведность солдат была запечатлена в его костях. Между тем Хэ Цзинь был наемником.

Пока человек платит за его услуги, он будет делать все, включая убийства и грабежи. Даже в праздности жестокость и безжалостность стали для него второй натурой.

На первый взгляд, у них обоих было необъяснимое чувство осторожности и враждебности по отношению друг к другу. Они стояли прямо, их глаза боролись между собой в безмолвной битве.

Линь Вэньбо увидел это, и уголки его рта приподнялись. Ребенка на ногах Сун Хаорана притянули, чтобы он сел рядом с ним. Он взял его за плечо и вытащил из кармана коммуникатор. Линь Вэньбо сказал: «Лисинь, позвони дяде Гун. Сообщи ему, чтобы он успокоился, и скажи ему, что мы прибудем на базу через час».

"Хн." Гун Лисинь отдыхал в руках Линь Вэньбо, когда набирал номер отца Гун. Линь Вэньбо опустил голову с нежной улыбкой на лице, но также наполненным невидимым чувством удовлетворения.

Сун Хаоран и Хэ Цзинь увидели, что Гун Лисинь отвлекся на Линь Вэньбо, и сразу же вздохнули, отбрасывая враждебность в их глазах, когда они снова сели без всякого выражения на лицах.

Из-за того, что Линь Вэньбо был его зятем, ни один из них не защищался от него. Когда они наконец насторожились, было уже слишком поздно.

Получив телефонный звонок от сына, Гун Юаньхан начал вывод армии из северных пригородов. Армия только что пережила эту катастрофу. Оставшиеся в живых солдаты были истощены как физически, так и эмоционально, и им нужно было немного отдохнуть.

Сделав перерыв, они не пожалели сил, чтобы спасти людей. Так усердно работая, чтобы спасти как можно больше людей для личной выгоды, Гун Юаньхан был первым, кто это сделал. Было некоторое давление и некоторая вина, но с его стороны не было сожаления.

Во время апокалипсиса материалы были драгоценными, но человеческие чувства нельзя терять. Если кто-то собирался потерять друзей и родственников, зачем тогда нужны дополнительные припасы? В конце концов, результатом будет одинокая смерть.

Гун Юаньхан был уже немолод, и его энергия была ограничена. Если бы он не мог защитить свою пару детей, он не захотел бы твердо держать в своих руках мощь армии. Он никогда не был амбициозным человеком.

Когда Гун Юаньхан вернулся на базу, второй телефонный звонок Гун Лисиня, чтобы успокоить его, также прибыл. Был слышен фоновый звук вертолета, но по волшебству Гун Юаньхан все еще мог ясно слышать слова своего сына, как если бы его сын шептал ему на ухо без каких-либо препятствий на пути.

Повесив трубку, Гун Юаньхан пошел к деду Линь и рассказал ему хорошие новости о благополучном возвращении группы. Они сидели в офисе и оживленно болтали, как будто эти два дня и две ночи омолодили их вместе с новым миром.

«Папа, когда Венбо и остальные вернутся? Они нашли младшего брата?» Гун Сянъи услышал, что армия вернулась, и вошла в офис Гун Юаньхана.

"Разве ты не звонила им?" - нахмурившись, спросил Гун Юаньхан.

«У меня нет их номера телефона». - со смущением сказала Гун Сянъи, садясь в кресло напротив них двоих.

Все трое поспешно ушли. Никто не оставил ей средства связи. Она хотела спросить дедушку Линя, но каждый раз, когда она стучалась в дверь дедушки Линя, она не получала ответа. Она думала, что дедушка Линь уже отдыхает. Однако она увидела, как он разговаривает с ее отцом в его офисе, и не знала, что об этом думать.

Глаза Линь Мао поднялись, и на старом лице появилось равнодушное выражение.

Гун Юаньхан слегка уступил и сказал: «Они вернутся через час вместе с твоим братом».

"Мой брат в порядке?" - спросила Гун Сянъи, ее персиковые глаза расширились от удивления. Она думала, что Гун Лисинь гарантированно умер. Такова была его судьба в этой жизни, и она была в этом убеждена. Однако теперь Гун Лисинь вернулся и вернулся как пользователь способности. Это полностью отличалось от ее ожиданий.

Это также отличалось от опыта ее предыдущей жизни. Как она могла не быть шокирована?

«Почему кажется, что вы не можете принять это?» Увидев, что глаза дочери наполнены подозрением и удивлением, а не ожидаемой радостью, лицо Гун Юаньхана вытянулось, когда он спросил.

Линь Мао тоже уставился на Гун Сяньи собственным взглядом.

"Нет." Гун Сяньи пришла в себя и быстро махнула рукой. «Я ... я только волновалась. Я не знаю, как смотреть в лицо своему брату. В конце концов, именно из-за моей халатности мой брат вышел из дома и пострадал. Я боюсь встретиться с ним лицом к лицу, когда он вернется. Может, он меня возненавидит ".

Гун Юаньхан был ошеломлен. Он сказал: «Сянъи, будь честной. Неужели ты потеряла брата из-за своей халатности?»

"Папа, что ты имеешь в виду?" Гун Сянъи села прямо, ее голос сорвался.

«Я понимаю, какой у тебя тип личности. В конце концов, ты моя дочь, та, которую я воспитывала 25 лет». Гун Юаньхан вздохнул. Линь Мао также незаметно покачал головой.

Спина Гун Сяньи напряглась, ее рука бессознательно сжалась в кулаки.

Отец Гун продолжал объяснять. «У вас сердце перфекциониста. Вы дважды подумаете, прежде чем что-либо делать, чтобы избежать какой-либо ошибки. Вы не из тех беспечных людей, которые забудут сказать своему брату и не заметят его ухода. Я никогда не верил этим слов хотя бы на секунду. Вы намеренно отпустили его? Потому что боялись, что он станет зомби и будет представлять для вас угрозу, верно? "

Отец Гун уставился на Гун Сянъи, как будто пытался заглянуть в ее душу. Если бы он не проникся ложью своей дочери, то ложь была бы погребена все глубже и глубже, постепенно разрушая ее сердце, пока рано или поздно ее сердце не пострадает.

Эта его дочь становилась все более и более бессердечной, с безразличным отношением к жизни и смерти. В ее глазах даже жизни родственников не имели значения.

Это изменение удивило отца Гун. Если он не разбудит свою дочь тяжелым молотком, а вместо этого оставит дело в покое и позволит ей уйти от наказания, возможно, его дочь станет еще более жестокой в будущем. Это беспокоило отца Гун больше всего.

«Папа, я этого не делала. Как ты мог подумать, что я сделаю что-то подобное?» Гун Сянъи выглядела бледной и отрицала обвинение.

«Не лги мне. Дед Линь и я прожили долгую жизнь. И я не смею хвастаться, но мы не могли бы неправильно истолковать любую пару глаз». Гун Юаньхан упал на диван и разочарованно вздохнул по поводу своей дочери.

Линь Мао с равнодушием взглянул на Гун Сянъи. Были изложены факты о том, как он уже разглядел ее обман.

Острые ногти Гун Сянъи впились ей в ладони. Она долго думала об этом, но никакие слова не приходили ей в голову. Затем она наконец подняла глаза и сказала саркастическим голосом: «Папа, что дает тебе право говорить это мне? Ты мог бы привести брата в армию, но вместо этого ты оставил его дома. Это было потому, что ты боялся, что он превратился бы в зомби и не смог бы убить его? Вы решили сбежать, почему я не могу? Я не хотела его убивать, поэтому я позволила ему уйти самому. Разве это не лучше? Я ошибаюсь? Ты оставил опасность на свою дочь! "

Ее голос не умолкал, когда Гун Сянъи заплакала.

Гун Юаньхан был полностью потрясен ее словами и долгое время не мог прийти в себя. Он не ожидал, что его дочь будет так думать о нем. Как отец, он слепо доверял своим детям. Он всегда чувствовал, что его сын не заразился вирусом, поэтому он хотел позволить ему оставаться в более безопасной среде. При этом ради дочери он оставил под рукой большое количество оружия, ружей, боеприпасов и различных ножей. Даже если бы его сын действительно мутировал и его дочь действительно убила его, он не стал бы винить ее.

Он думал, что как их отец поступил правильно, но не ожидал, что его дочь неправильно поняла.

Гун Юаньхан улыбнулся и хотел объяснить, но, увидев скрытую ненависть в глазах дочери, ничего не сказал. Что тут объяснять? Сердце его дочери было чутким. Она была самой умной из его детей, и она решила, что он был неправ, поэтому все, что он сказал сейчас, было бесполезно.

Гун Юаньхан опустил голову, чувствуя себя неловко. Линь Мао спокойно похлопал его по плечу. Но он это ясно видел. Сарказм и гнев Гун Сянъи использовались, чтобы скрыть тот факт, что она умышленно убила своего брата. Но она очень хорошо знала Гун Юаньхана и знала, какие слова могут сильно ударить его и заставить усомниться в своем суждении.

Такая эгоистичная, хладнокровная женщина вызывала у Линь Мао еще большее отвращение. Но, в конце концов, это было семейное дело Гун Юаньхана. Если бы он сказал что-нибудь сейчас, это бы показалось подозрительным. Поэтому он предпочел промолчать, но в его сердце были другие мысли. Он должен как можно скорее забрать материалы, которые его внук хранил в помещении Гун Сяньи.

«Забудь об этом, раз твой младший брат жив и здоров, я оставлю это дело в покое. Я не буду упоминать об этом в будущем». Отец Гун потер лицо и едва мог открыть рот.

«Когда ваш младший брат вернется, вы извинитесь перед ним. Мне осталось жить не так много дней, поэтому вы, братья и сестры, должны поддерживать друг друга. Помните, вы двое - семья, и семья зависит друг от друга».

«Я знаю, папа». Она думала о своем отце и о том, как его тело стало еще хуже. Он скоро заболеет. Лицо Гун Сяньи потемнело, и она немедленно согласилась извиниться.

"Идти!" Гун Юаньхан устало отмахнулся от нее. Гун Сянъи вздохнула с облегчением, прежде чем медленно вышла из офиса.

"Она умирает!" Когда Гун Сянъи ушла, Линь Мао не мог не открыть рот. «Эта ее пророческая способность заставила ее слишком рано погрузиться в апокалипсис, и теперь она крайне безразлична к живым. Боюсь, в ее глазах Лисин уже стал мертвым человеком в тот момент, когда он вышел из дома и был удален от нее. Не стоит ожидать, что она позаботится о Лисине в будущем ".

Гун Юаньхан испустил сокрушительный вздох: «Мне все равно. Я сдаюсь. Просто следите за ней, куда бы она ни пошла. Я больше не могу управлять ею. Пока двое брат и сестра не станут врагами в моей жизни, всю жизнь, тогда все в порядке. Я помогу Лисиню стать независимым как можно скорее. Когда я уйду, там останутся Хаоран и Вэньбо, и они обязательно помогут мне »

Эти слова тронули Линь Мао, и он вздохнул.

Спустя более часа вертолет беспрепятственно прибыл на базу. Сун Юаньхан и Линь Мао немедленно встали и вышли на взлетно-посадочную полосу, чтобы встретить их.

Гун Сянъи стояла позади них со сложным выражением лица, глядя в небо. Лу Юнь и У Мин также стояли в углу, чтобы поприветствовать возвращение Хэ Цзинь.

Медленно приземлился вертолет. Не дожидаясь остановки машины, из кабины выскочила тонкая фигура и бросилась к отцу. Отец Гун немедленно раскрыл руки и обнял своего младшего ребенка, который погрузился в его объятия. Они вращались кругами, и впервые за несколько дней на его лице расплылась улыбка.

В наши дни сын не боялся его, как раньше. Вместо этого он всегда находил время, чтобы сопровождать его, читать и болтать, и проявлял к нему глубокую привязанность. Отношения между отцом и сыном давно стали близкими.

Занятая Гун Сянъи пропустила это. Итак, когда она увидела их отношения сейчас, выражение ее лица стало испуганным. Она стояла на том же месте и забыла выйти вперед.

Сун Хаоран улыбнулся и подошел к дуэту отца и сына и обнял Гун Лисиня, который не мог стоять на месте из-за своего отца, и сделал вид, что борется с ним. Линь Вэньбо протянул руку, обнял своего дедушку Линь и похлопал его по спине. Он выразил свое утешение без слов.

После того, как Гун Лисинь закончил приветствовать своего отца, он подошел к деду Линю с широко открытыми глазами и улыбкой. Эти двое выглядели самыми беззаботными людьми.

Именно тогда Гун Сяньи вышла из оцепенения. К тому времени она не могла попасть в толпу и могла только стоять в углу, как прохожая, не имеющая к этим людям никакого отношения. Ее сердце чувствовало одновременно неловкость и досаду.

С другой стороны, Хэ Цзинь, который также был в кабине вертолета, также стоял в углу, наблюдая, как ребенок становится ярче звезд, поскольку он чувствовал, что его сердце потеряно, а сам он был полон печали.

«Брат Хе, не смотрите только на воссоединение семьи молодого мастера Гун. Вы также скоро воссоединитесь. Я сказал вам, что эта база была потрясающей, все удобства в идеальном состоянии, номера чистые и аккуратные, а еда вкусная, оставлю тебе тарелку тушеной свинины, несколько бутылок пива и мы будем спать всю ночь! " Лу Юнь потянул его за руку, когда он подошел, чтобы поздороваться.

"Только пиво?" Хэ Цзинь ненавидел, что ребенка окружала толпа, поэтому он повернулся к другому и спросил онемевшим голосом.

«Если вы хотите выпить белого вина, я могу помочь вам его достать. Мистер Гун очень хорош. Он слышал, что мы вернули молодого мастера Гун, и специально сказал нам просить все, что нам нужно!» - воскликнул Лу Юнь, и ему не терпелось бежать в отдел логистики.

Редко, когда брат Хэ хотел выпить, и он обязательно хотел сопровождать его. Вы знаете, чтобы присмотреть за ним, Брат, Он никогда не был пьян.

«Принеси еще несколько бутылок. Мы напьемся и хорошо выспимся». Хэ Цзинь и Лу Юнь поспешили по тропинке.

Когда они вошли в военный городок и он увидел нетронутую комнату ребенка, Хэ Цзинь подумал, что семья Гун полностью отказалась от ребенка, и хотела забрать его.

Однако, видя радость на лице Гун Юаньхана, дело явно отличалось от того, что он думал изначально. Независимо от того, что он чувствовал глубоко внутри, пока ребенок был счастлив, он будет чувствовать облегчение, несмотря на потерянное. Но, в конце концов, с этим все еще было трудно справиться. Он просто хочет выпить и выкурить свои проблемы.

Лу Юнь не оглянулся и обещающе пожал ему руку. У Мин был также полон понимания и тайно смотрел на Хэ. Это был апокалипсис, и его железный брат всегда был спокоен. Он не ожидал, что у него также будет давление в сердце, и ему понадобится алкоголь, чтобы облегчить самочувствие!

После того, как его сын благополучно вернулся, Гун Юаньхан почувствовал облегчение. Он отвел сына в свою комнату и осмотрел его вдоль и поперек.

«Папа, я не ранен». Гун Лисинь похлопал отца по спине, чтобы утешить его.

«Я знаю, что ты не ранен. Но я не видел тебя два дня и две ночи. Папа не видел тебя в двух жизнях. Разве ты не должен позволить своему папе немного взглянуть на себя?» - с любовью сказал Гун Юаньхан, похлопывая сына по голове.

«О, тогда посмотри на меня, папа», - сказал Гун Лисинь, развернув руки и счастливо пробежав два круга вокруг отца Гуна, заставив отца громко рассмеяться. В этом его сыне не было ни капли юмора, но его привлекательность всегда приносила радость и счастье окружающим. Несмотря на то, что он жил на улице и страдал во время апокалипсиса, это не изменилось.

Отец Гун был очень счастлив. По сравнению с холодной и равнодушной натурой его дочери, его сердце бессознательно благоволило его милому и прекрасному сыну.

Улыбаясь, отец Гун с нетерпением ждал возможности рассказать своему сыну о пророчестве Гун Сянъи и космических способностях. Он также был счастлив, что наконец смог рассказать своему сыну подробности о зомби, чтобы он был готов к будущим ситуациям.

«Лисинь, твоя сестра обладает космическими способностями. Папа хочет, чтобы ты держал это в секрете. Если ты скажешь об этом другим, твоя сестра окажется в опасности. На этот раз твоя сестра не потеряла тебя намеренно. Она также чувствует себя очень виноватой. Я Надеюсь, ты не ненавидишь ее. В конце концов, вы брат и сестра, и семья должна зависеть друг от друга. Ты понимаешь? "

Отец Гун говорил медленно, его тон был несколько неестественным. Его дочь причинила вред своему брату, но он все равно должен был защищать свою дочь и посоветовать своему сыну наладить отношения друг с другом и защитить друг друга. Его сердце стало неуютно, но что он мог с этим поделать? Он все еще был человеком из плоти и костей. Он не мог позволить своим детям восстать друг против друга и начать вредить друг другу.

"Да, я знаю." По просьбе отца Гун Лисинь неохотно согласился.

"Хороший мальчик." Глядя в ясные глаза сына, он не видел следов обиды. Отец Гун улыбнулся и потер голову. Затем он сказал: «Ты устал, иди отдыхай. Сходи позови своего Большого брата Сун и Большого брата Линь перед сном. Мне есть что сказать им».

"Хорошо." Гун Лисинь кивнул и вышел, чтобы позвать Линь Вэньбо и Сун Хаорана.

Зайдя в ванную, чтобы смыть грязь со своего тела, Гун Лисинь достал комплект повседневной одежды из альпинистской сумки, которую он принес с собой. Затем он достал кристаллическое ядро из кармана брюк и внимательно его изучил.

Ядро кристалла было размером с монету и имело форму шестиконечного алмаза. В ядре не было следов примесей. Он был практически кристально чистым под светом и привлекал больше внимания, чем самый чистый алмаз.

Гун Лисинь поднял его и долго изучал, прежде чем положить на ладонь. Он незаметно вложил в него немного внутренней силы, но ядро кристалла осталось ядром. В ядре никаких изменений не было.

'Ничего не случилось?!' Он был озадачен. Гун Лисинь наклонил голову и снова устремил взгляд на ядро на ладони. Подумав десять минут, он наконец остановился и спрятал кристаллическое ядро под наволочкой после того, как услышал шаги Гун Сянъи, приближающиеся к его комнате.

«Лисинь, ты спишь? Я хочу с тобой поговорить». - спросила Гун Сянъи, когда она постучала в дверь.

"Заходи." Его ладонь была пуста, когда замок повернулся. Он уже сидел на кровати, когда дверь чуть приоткрылась.

Гун Сянъи толкнул дверь и медленно пошел к кровати. Она выглядела обеспокоенной и извиняющейся, когда села на его кровать. Она прошептала: «Лисинь, ты страдала последние два дня. Они все обвиняют твою сестру в том, что она только знала, как все устроить, и что я даже не знала, как ухаживать за тобой. Мне очень жаль!»

Она сказала, когда она протянула руку, приготовившись ласкать мягкие волосы Гун Лисинь.

Гун Лисинь ничего не выражал, избегая ее руки и медленно открывая рот: «Мне очень жаль, что я не принял извинения сестры. Потому что я знаю, что ты намеренно отпустил меня. Ты хотел, чтобы я вышел один, чтобы я умер». В течение 16 лет он жил в Подземном дворце и был воспитан Сяо Линем. Он не был чистым белым кроликом, которого легко обмануть.

Нежная и любезная улыбка Гун Сянъи мгновенно застыла, ее рука также застыла в воздухе. Ошеломленная, она забыла опустить руку. Примерно через полминуты она пришла в себя и закричала: «О чем ты говоришь? Как я могла, твоя сестра, сделать это? Твоя сестра любит тебя!» Когда она произнесла это последнее предложение, ее тон был крайне неестественным.

«Нет, сестра меня ненавидит». Гун Лисинь серьезно покачал головой. «Сестра была у окна, когда я уходил, равнодушно глядя на меня. Я чувствовал на себе твой взгляд». Ее глаза были полны враждебности и ненависти, как он мог игнорировать свои пять чувств, предупреждающих его о ее действиях.

«Ты…» Гун Сянъи открыла рот, желая защитить себя. Она могла быть на хорошей стороне Гун Лисинь и избавиться от всех подозрений, но она не могла сказать ни слова.

"Почему сестра меня ненавидит?" Он проигнорировал защиту Гун Сяньи. Гун Лисинь продолжал расспрашивать ее и, наконец, задал вопрос, который волновал его больше всего. В его памяти брат и сестра всегда были гармоничными, без ненависти между ними.

«Как я мог тебя ненавидеть? Ты, дитя, определенно должен быть напуган и сбит с толку». Гун Сянъи решительно отвергла это с сильной улыбкой на бледном лице.

Кто знал, что она хотела задушить человека перед ней и крикнуть: «Да, я тебя ненавижу!» Не могу дождаться твоей смерти! Но она не могла. Она больше не была Гун Сяньи, которая сломалась после произвольной игры в прошлом. Она больше не была потрясена насилием мужа и напугана до крика.

Во время своего возрождения она решила навсегда похоронить свое грязное прошлое. Теперь она была новенькой и чистой. Следовательно, она не могла прямо сказать, что ненависть у нее еще осталась.

«Неужели это ерунда? Я знаю, я знаю правду». Гун Лисинь слабым взглядом уставился в стену, больше не заинтересованный в дальнейших ее допросах.

Независимо от того, ненавидела ли его Гун Сяньи или нет, она не могла представлять для него угрозу. Ему не нужно было заботиться о ней.

Мгновение спустя Гун Лисинь продолжил говорить. Его простое выражение заставило его выглядеть так, будто он говорил о погоде. «Моя сестра чуть не стала причиной моей смерти, поэтому я буду игнорировать сестру в будущем. Если сестра хочет причинить мне вред, я не потерплю этого. Я без колебаний убью тебя, сестра».

"Как ты можешь такое сказать?" Гун Сянъи был чрезвычайно потрясен. Этот агрессивный подросток и мрачный Гун Лисинь из ее памяти были совершенно разными мирами , что вызвало у нее панику. Когда она запаниковала, все ее тело вздрогнуло, потому что она не могла ошибиться во взгляде Гун Лисинь. В этот момент она ясно знала, что Гун Лисинь был серьезен, и, пока она его спровоцировала, он действительно это сделает.

Да, она почти забыла. Гун Лисинь всегда был вспыльчивым, но он скрывал весь свой гнев в своем сердце и спокойно ждал подходящей возможности, чтобы высвободить его.Теперь, когда он пользовался способностями, ему не нужно было полагаться на других, чтобы жить, как в ее предыдущей жизни, поэтому больше не было необходимости скрывать свою истинную природу.Гун Сянъи молча скрипела зубами, но ее сердцу было спокойно.

Это тоже было хорошо. Пока она хотела перестать демонстрировать их «любовь братьев и сестер» с Гун Лисинем, она отрывала свое лицо, чтобы соответствовать своим истинным мыслям. Хотя Гун Лисинь явно противился ей, она совсем не боялась. Если он хотел подшутить, она тоже играла. Не думайте, что только потому, что у него есть способности, и что это апокалипсис, она позволит ему безудержно действовать!

Образное тонкое бумажное окно было разбито, и Гун Сянъи немедленно сняла маску, насмехаясь над Гун Лисинь. «О ~ хорошо сказано! Поскольку ты уже сказал это, я не буду проявлять милосердия. Гун Лисинь, если ты снова попытаешься причинить мне боль позже, тебя ждет судьба хуже смерти!

"Сделать тебе больно снова?" Повредил ли Гун Сянъи первоначальный владелец? О чем она говорила? С растерянным выражением лица Гун Лисинь повернул голову и прищурил свои ясные глаза, глядя на Гун Сянъи.

«О? Это так? Как ты заставишь Лисина постигнуть судьбу хуже смерти? Лучше скажи мне». Сун Хаорань сжал кулаки, стоя по другую сторону дверного проема. Позади него был Линь Вэньбо, у которого тоже было мрачное лицо, и он смотрел на Гун Сяньи, как будто смотрел на незнакомца.

После встречи с Гун Юаньханом они захотели увидеть ребенка. Однако они не ожидали услышать такой невероятный разговор. Несмотря на то, что в сердце Сун Хаорань было некоторое сомнение, он все еще не мог поверить своим ушам. Если бы другая сторона не была дочерью дяди Гуна, он немедленно бросился бы и сломал девушке шею.

Но прямо тогда он мог только терпеливо сдерживать свою ненависть и молча терпеть.

"Когда ты ... когда ты сюда попал ?!" Гун Сянъи заикалась, ее лицо было бледным, как бумага.

"Прошло много времени." Хотя Линь Вэньбо глубоко ее презирал, он все же ответил.

«Тогда вы его слышали, да? Он сказал, что убьет меня!» Гун Сянъи в гневе ткнула пальцем в Гун Лисинь, ее голос был достаточно резким, чтобы ужалить барабанную перепонку.

Линь Вэньбо безразлично втолкнул Сун Хаорана в комнату и закрыл дверь тыльной стороной руки. Он устал, поэтому сел на диван. Когда он говорил, его голос был глухим.

«Я слышал, но пока ты не сделаешь шаг против Лисинь, Лисинь не будет действовать против тебя».

Гун Сянъи услышал эти слова и побледнела, не могла говорить долгое время. Испуг, ненависть, неверие - все виды отрицательных эмоций переплелись на ее лице. Она никогда не думала, что даже Линь Вэньбо поможет Гун Лисинь.

Сун Хаоран пошел прямо к кровати и использовал инстинкт защитника, чтобы обнять невыразительного ребенка в его руках. Он поцеловал его в щеку, прежде чем повернуться лицом к Гун Сяньи, холодно заявив: «У Лисина есть собственное чувство правоты. Если ты не причиняешь вред Лисину, Лисинь никогда не возьмет на себя инициативу, чтобы причинить тебе вред».

Этот ребенок, чего он не знает? Этот чистый нрав никогда не проявит инициативу, чтобы навредить людям.

«Что ты имел в виду, когда сказал « если ты снова причинишь мне боль »? Когда Лисинь когда-либо причинил тебе боль? Почему, даже если ты совершила ошибку, ты все еще думаешь, что ты жертва? Гун Сяньи, когда ты стала такой отвратительной? " Сун Хаоран сказал.

Он заговорил и не дал Гун Сяньи возможности прервать ее извинениями.

«Когда он причинил мне боль? Он причинил мне боль…» Она почти раскрыла свою неудачную прошлую жизнь. Гун Сянъи был в опасности выпалить прошлое и поэтому немедленно замолчал. Прошлое ... она больше никогда не хотела вспоминать о прошлом.

Если бы существовало зелье, которое могло заставить людей потерять память, она бы проглотила его без колебаний.

"Что с тобой? Эй!" Сун Хаоран холодно смотрела на нее, подгоняя ее.

Гун Сянъи несколько раз открывала и закрывала рот, но не могла говорить.

«Гун Сянъи, если ты психически неуравновешена, тебе лучше обратиться к врачу». Ненависть в глазах Гун Сяньи была очевидна, и он не хотел вглядываться в нее дальше. Таким образом, Сун Хаорану оставалось только обнять ребенка и серьезно посоветовать Гун Сяньи.

В его словах не было сарказма, потому что то, что он сказал, было правдой. С тех пор, как у Гун Сянъи появилась способность предсказывать будущее, она становилась все более и более странной. Если так будет продолжаться, рано или поздно она сведет себя с ума.

Предсказывать будущее - плохая способность. Если бы человек видел слишком много вещей и смешивал это с реальностью, человек рано или поздно не выдержал бы такого давления.

«Мой разум не нестабилен! Я в порядке! Я никогда не была более здоровой!» Гун Сянъи встал, отвергая обвинения. Ее окровавленные глаза смотрели на Сун Хаорань и Гун Лисинь, как будто она хотела разорвать их на части.

«Хватит, Сянъи! Не доставляй проблем!» Линь Вэньбо больше не мог молчать. Он схватил Гун Сянъи за руку и холодно сказал: «Пойдем. Пусть Сяосинь отдохнет пораньше».

"Венбо?" Лицо Линь Вэньбо было покрыто слоем инея и выглядело красиво. Гун Сянъи посмотрел на него с легким смущением.

«Сянъи, может быть, это из-за твоей пророческой способности, ты теперь не понимаешь, что ложно, а что есть реальность. Тебе нужно отдохнуть. Пойдем». - сказал Линь Вэньбо, открывая дверь. Он стоял в дверях и смотрел на нее.

Подозрение и разочарование в его глазах взволновали Гун Сянъи, и она внезапно стала трезвой. Да, Гун Лисинь еще ничего не сделал, но как насчет будущего? Поскольку теперь ей никто не поверил, они могут просто подождать. Вскоре они увидят, какой он омерзительный человек.

Помня об этом, Гун Сянъи убрала все эмоции с ее лица, включая темноту в глазах, и покинула комнату с Линь Вэньбо.

После того, как Гун Сянъи и Линь Вэньбо ушли, Сун Хаоран медленно расслабил руки вокруг ребенка и нежно отругал его. Он осторожно открыл рот.

«Гун Сянъи больна. Держись от нее подальше. Ты понимаешь?"

"Хн, я знаю." Гун Лисинь дважды кивнул. Он также чувствовал, что действия Гун Сянъи совершенно необъяснимы.

«Эй, - Сун Хаорань коснулся его мягких волос и вздохнул, - я не ожидал, что мой Лисинь будет несравненным мастером боевых искусств». Линь Вэньбо только что рассказал ему о ребенке.

«К счастью, у Лисина есть способность защитить себя». Когда прозвучали слова, Сун Хаоран удивился на некоторое время. Он уткнулся головой в шею Гун Лисиня, вдыхая освежающий аромат, который заставлял его чувствовать себя так непринужденно.

Как будто этого было недостаточно, чтобы успокоить его настроение от стресса последних двух дней, он снова поднял глаза и бросил бесчисленные поцелуи на лоб и щеки Гун Лисиня. Кожа под его губами была теплой и мягкой, гладкой и шелковистой, от чего ему не хотелось останавливаться.

Гун Лисинь поднял голову и коснулся губ другого. Он посмотрел на Сун Хаорань и посмотрел на его лицо с тревогой. «Большой Брат Сун, как ты повредил губу? Образовался слой язв».

Сун Хаорань не заботился о своей ране. «Несколько дней назад у меня во рту появились язвы. Ничего страшного. Язвы уже заживают».

«Такие большие язвы вызваны сильным стрессом, когда сердце чрезвычайно напряжено. Старший Брат Сун, должно быть, очень беспокоился обо мне».

Его брови крепко нахмурились, и он высунул кончики пальцев, нежно коснувшись губ Сун Хаорана. Пара ясных глаз была наполнена тревогой и заботой о нем.

Место прикосновения к губам казалось, будто оно горит. Увидев на нем глаза симпатичного ребенка, сердцебиение Сун Хаорань постепенно учащалось, и ему быстро становилось некомфортно. Он пошевелился и пошутил: «Теперь ты знаешь, что я волновался за тебя, у тебя все еще есть совесть».

Ребенок услышал его слова, и его брови еще больше нахмурились, выражение его лица сморщилось, он не мог сказать ребенку, что он все еще выглядит очаровательно.

Сун Хаоран посмотрел прямо перед собой и засмеялся, похлопывая ребенка, чтобы утешить его. «Ладно, в будущем не бегай, скажи нам, когда уходишь». Когда эти слова были произнесены, он не смог удержаться и снова рассмеялся, сказав: «Я не ожидал, что « внутренняя сила », о которой вы говорили раньше, действительно была правдой.

«Хм, это реально. Я покажу кое-что». Глаза Гун Лисиня загорелись. Он немедленно вырвался из рук Сун Хаорана и вытащил из альпинистской сумки пять больших бутылок.

«Это тебе. В нем пятьсот таблеток. Одна действует на полмесяца. Этого достаточно, чтобы тебе не нужно было есть пару лет. Это папина, дедушка Линь, старшего брата Линь и моя. " Гун Лисинь указал на них одного за другим.

"Как получилось, что для Гун Сянъи нет ничего?" Сун Хаорань знал, что ребенок не скупой, и думал, что это немного странно.

«Я ничего для нее не делал. У нее было пространство, поэтому эти таблетки для нее бесполезны. К тому же она меня ненавидит, и я не хочу ее провоцировать». Гун Лисинь честно ответил.

"Все это время вы знали, что у нее есть пространство?" Сун Хаоран сосредоточился на словах, исходящих изо рта ребенка.

«Я знал. Я подслушал тебя». Сун Хаораню Гун Лисинь, естественно, все ему рассказывает.

"Подслушивать наш разговор и все равно сбежать в день апокалипсиса?" Сун Хаоран вскочил на эту новость.

«Я послушал только дважды. Вы не говорили о времени, когда апокалипсис начнется эти два раза». У Гун Лисиня были большие глаза, а лицо выглядело чрезвычайно невинным.

Сун Хаорань обнял ребенка и потер его голову. Он ненавидел то, что был слишком суров, и сказал: «Поскольку вы подслушивали, то, конечно, необходимо подслушивать все разговоры! В будущем вы должны знать все в первую очередь. Не получайте только половину информации, помните!»

"Я помню." Гун Лисинь кротко ответил, его глаза были туманными и бледно-красными, когда на его лице отразилось смущенное выражение.

Сун Хаоран посмотрел на его жалкий вид и не мог не найти его милым. Он не мог не наклониться и поцеловать его, а затем лег с ним, удовлетворенно вздохнув. Ощущение того, что он снова находится в его объятиях, было слишком хорошим, чтобы быть правдой, что заставило его бояться отпустить руку Гун Лисиня.

Когда его затылок ударился о твердый предмет, Гун Лисинь вспомнил ядро, которое он прятал под подушкой. Он быстро вытащил ядро, прежде чем передать его Сун Хаорану.

" Большой Брат Сун, это для тебя». Он поднял глаза и улыбнулся Сун Хаорану.

«Кристаллическое ядро? От этого маленького зомби-дьявола?» Зрачки Сун Хаорана сузились, когда он поднял ядро и поместил его под свет, чтобы рассмотреть поближе.

«Хм, Большой Брат Сун, ты должен усвоить его». Маленькая рука Гун Лисиня обвила руку Сун Хаораня вокруг ядра, чтобы подстегнуть его, когда в его глазах появилось любопытное выражение.

"Почему бы тебе самому не поглотить его?" Сун Хаорань сжал белую ладонь и мягко улыбнулся.

«У меня нет способности, это бесполезно для меня. Вместо этого вы можете поглотить его. В будущем я найду для вас больше кристаллических ядер». Гун Лисинь сказал, как будто это было данность.

Грудь Сун Хаорана наполнилась счастьем, и его рот не мог перестать улыбаться. Сдерживая радость в своем сердце, он пошутил: «Почему бы тебе не дать немного Большому Брату Линю, он также пользуется способностями».

"Ой, я забыл." Гун Лисинь смутился и добавил: «Я отдам их Большому Брату Линю и Старшему Брату Хэ».

Услышав, что у Хэ Цзиня тоже есть доля, Сун Хаоран был очень удивлен и почувствовал себя неловко. Это был человек, с которым ребенок познакомился два дня назад, но ребенок, похоже, очень ему доверял. Однако, когда вместе сталкивались с трудностями, было нередкось образовывать прочные узы. В таких ситуациях людям было легче развить особые чувства, и эти чувства часто непоколебимы.

Думая об этом, сердце Сун Хаорана почувствовало сильную тревогу, и он даже почувствовал отвращение к тому, что сделала Гун Сяньи. К счастью для него, его значение в сознании Лисина по-прежнему было наивысшим. Без его напоминания Лисинь почти забыл о них. Сун Хаорань подумал об этом и почувствовал некоторое облегчение.

Увидев, что Гун Лисинь смотрит на него, не скрывая любопытства в его нетерпеливых глазах, Сун Хаоран слегка улыбнулся. Он держал кристаллическое ядро в руке и вложил в него небольшую часть своей способности, тщательно исследуя внутреннюю часть ядра.

Когда его способность вошла в ядро, это было похоже на горящую лампочку. Явление было вызвано его способностями. Он начал излучать мягкое красное свечение и окутало Сун Хаорань.

Остальной свет был похож на туман и струился, как вода. Она обтекала его и погружалась в его тело и конечности со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Когда весь красный свет исчез и вошел в его тело, кристаллическое ядро в его ладони также испарилось, как роса.

Круглые кошачьи глаза Гун Лисиня смотрели на него с удивлением. Когда Сун Хаоран медленно открыл глаза, Гун Лисинь не мог дождаться, чтобы протянуть руку и коснуться тела другого. Он выпустил не много внутренней силы, чтобы определить, есть ли у него какие-либо отклонения.

"Что делаешь?" Голос Сун Хаорань был немного хриплым. Ладонь ребенка была мягкой и теплой, когда она скользила вверх по его груди и рукам, казалось, что внутри него зажигается пучок пламени, отчего у него пересохло во рту.

«Смотрю на то, что изменилось. Ваши способности действительно увеличились, хотя это немного, но я все еще чувствую это. Большой Брат Сун, я соберу много кристаллических ядер, которые вы сможете поглотить в будущем». - мягко сказал Гун Лисинь, моргая.

Его тон был наполнен явной нежностью и добротой и чувствовался, как перышко, царапающее сердце Сун Хаорань.

Сун Хаоран чувствовал себя странно, как будто он горел. Он похлопал ребенка по голове и раскрыл одеяло, прежде чем подтолкнуть ребенка под него, а затем плотно обернуть его им.

Он обнял ребенка поверх одеяла и тихо прошептал: «Хорошо, Большой Брат Сун оставит это тебе. А пока ты не отдыхал как следует эти два дня, нет? Закрой глаза и спи».

Гун Лисинь слегка улыбнулся и в спокойствии закрыл глаза. Находясь рядом со своим самым доверенным и самым близким человеком, он быстро погрузился в глубокий сладкий сон. Сун Хаоран медленно поднялся, стараясь держать нижнюю часть живота как можно дальше от тела ребенка. Его беспокойное выражение лица также показывало его раздражение, только потому, что он не знал, когда эта часть его нижней части тела тихо встала и натянула его штаны.

К счастью, Лисинь спал и не видел этого неприятного зрелища. Как у него была физиологическая реакция, когда он прикоснулся к нему дважды? Это побочный эффект поглощения ядра кристалла? Сун Хаоран горько улыбнулся.

Но вид спящего ребенка заставил его почувствовать прикосновение счастья, и огненный жар в его теле быстро утих. Он сократил расстояние между ними и поцеловал ребенка в щеку, прежде чем сам погрузился в глубокий сон. Это был первый раз, когда он заснул с тех пор, как узнал, что ребенок пропал.

***

Линь Вэньбо отвел Гун Сяньи в свою комнату и дал ей чашку горячего напитка, чтобы успокоить ее. Спустя долгое время он медленно открыл рот.

«Сянъи, почему ты ненавидишь Сяосиня? Это потому, что ты что-то предвидел в будущем? Плохое будущее?»

Сказав это, он бросил острый взгляд в сторону Гун Сяньи, внимательно наблюдая за ее глазами. Он не позволил бы никаким изменениям в ее выражении лица ускользнуть от него.

Гун Сянъи была потрясена и перестала пить. Как ей ответить? Что ей сказать? Затем, если Линь Вэньбо спросит ее, что заставит ее ненавидеть Гун Лисиня в будущем, ненавидеть его так сильно, чтобы позволить ему умереть, как она должна ответить? Должна ли она сказать правду?

Нет нет! Гун Сянъи энергично покачала головой. Она не могла позволить Венбо узнать об этих невыносимых вещах. Она надеялась, что «я» этого мира будет чистым в сердце Венбо и будет принадлежать только ему. Значит, она не может этого сказать!

Думая об этом, Гун Сяньи подняла глаза и спокойно махнула рукой. «Я не предвидел будущего. Я была только немного сбита с толку. Как вы сказали, я видела много вещей и не мог понять, было ли это реальностью или сном. Я устал. Мне нужно хорошенько отдохнуть. Кроме того, я не ненавижу Лисина. Я позволила ему уйти, потому что я была слабой, и я боялась, что он станет зомби, но не хотела убивать его лично, поэтому… »

Она сказала все это и остановилась на этом . На этом ей пришлось остановиться, иначе будет казаться, что она извиняется.

Глядя на ее претенциозное лицо, лицо Линь Вэньбо потемнело, и он закричал. «Были ли вы так уверены, что Сяосинь станет зомби? Знаете, все еще был шанс, что он станет пользователем способности. Неужели было так легко отказаться от него? Что, если бы это был я, вы бы все еще вели себя так ? "

"Конечно, нет! Ты от него отличаешься!" Гун Сянъи быстро возразила.

«О? В чем разница между мной и Сяосинем? Я просто твой любовник, но Сяосинь - родственник, с которым ты связана кровью. Разве это не очевидно с первого взгляда?» В тоне Линь Вэньбо был намек на холод, исходящий из глубины его сердца.

Гун Сянъи был взволнована и бессвязно ответила: «Это потому, что я ... я не испытала такой ужасной вещи, поэтому я не смею смотреть ему в лицо. Я бы не стала так поступать в будущем. Если бы это был ты, я бы отпустил тебя свободно, прежде чем я пойду с тобой ".

Она сказала, крепко обняв Линь Вэньбо за талию и пытаясь похоронить себя в его объятиях.

Линь Вэньбо обнял ее и хотел улыбнуться, но не смог. Хотя слова Гун Сянъи звучали очень красиво, очень нежно, очень романтично и наиболее реалистично с учетом нынешнего взгляда на жизнь и ценности, он не знал, почему ее слова до сих пор не тронули его сердце.

По сравнению с жестокими, но невинными клятвами Гун Лисиня, он действительно чувствовал, что слова Гун Сянъи бледнеют по сравнению с ними.

Какая у нее была власть? Это было неправильно! Он не должен забывать! Линь Вэньбо оттолкнул Гун Сянъи, образно выражая сердце в руках, она внезапно отлетела и холодно закричала.

«Венбо, что с тобой? Ты меня ненавидишь?» Гун Сянъи поднял глаза и посмотрела на выражение лица Линь Вэньбо, когда она тревожно спросила.

Она вспомнила, что с тех пор, как вернулась, она никогда не была близка с Венбо. Одна из причин заключалась в том, что она была занята сбором материалов, а другая в том, что в прошлой жизни она пережила травму и теперь испытывала сильное отвращение к взаимодействию мужчин и женщин. Уважая ее чувства, Линь Вэньбо обычно редко делал жест, чтобы пойти дальше простого объятия. Со временем она к этому привыкла.

В этот момент она была шокирована тем, что отношения между ними стали настолько отдаленными. Как пары могут быть менее близкими, чем они? Помня об этом, Гун Сянъи тайно скрипнула зубами, одна рука дергалась возле груди, а другая ласкала грудь Линь Вэньбо.

«Хватит, Сянъи. Ложись спать и отдыхай пораньше. Я устал». Линь Вэньбо схватил руку Гун Сяньи и оттолкнул ее. Он чувствовал холод и жесткость тела Гун Сяньи, и его сердце было таким же холодным и жестким.

«Хн, давай ляжем пораньше». Гун Сянъи тихо вздохнула и быстро ушла, застегнув одежду.

Когда она ушла, Линь Вэньбо лег на свою кровать и почувствовал себя сбитым с толку, как никогда раньше.

Теперь, когда Гун Сянъи вела себя так странно, в его сердце было какое-то невыносимая пустота, и он не знал, как смотреть ей в лицо.

Он всегда думал о том, что она сделала с Сяосинь, и его сердце казалось, будто оно было окружено шипами, и если он не пытался их вытащить, время от времени он чувствовал некоторую боль.

Забудь это. Будь как будет! Усталый Линь Вэньбо закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Гун Юаньхан отправил армию обыскивать северные пригороды. Хотя он не нашел Гун Лисиня, ему все же удалось спасти сорок или пятьдесят выживших. В учебном лагере, вмещавшем 20 000 человек, теперь проживало 1500 человек. Раньше он был относительно пуст, но теперь он стал немного заселен.

На следующий день Гун Юаньхан пришел в отдел материально-технического снабжения и наблюдал, как выжившие приходят и уходят, получая пакет с предметами первой необходимости. Лица всех были полны радости и благодарности армии.

Его чувство ответственности как солдата укрепилось. Ему пришлось спешить, так как в городе должно быть много выживших, ожидающих спасения.

«Старый Лин, ты много работал». Отправив последнюю партию выживших, Гун Юанхан сказал об этом Линь Мао, отвечавшему за логистику.

«Ничего страшного. Пока это может помочь всем, оно того стоит. Во время апокалипсиса мы должны объединяться, прикрывать друг друга и помогать друг другу. Так же, как в древний ледниковый период, люди прижимались друг к другу, чтобы поддержать друг друга теплом. Таким образом, наша родословная будет продолжаться ". - воскликнул Линь Мао.

"Это правда!" Гун Юаньхан твердо почувствовал то же самое и кивнул, добавив: «Итак, в следующие два месяца мы должны поторопиться и провести тщательные поисково-спасательные операции в городе и вернуть всех выживших. Когда зомби разовьются, будет слишком поздно спасать их ".

«Папа, если мы спасем столько людей, откуда мы возьмем запасы?» Гун Сянъи также отвечала за логистику. Когда она услышала слова отца Гун, она сразу же воспротивилась.

«С помощью армии, вместо того, чтобы спешить спасать людей, лучше собрать больше материалов до того, как появятся зомби. В Восточном округе есть две средних по размеру фабрики по переработке зерна. Мы могли бы отправить людей за ними».

Отец Гун и Старый Лин нахмурились. Когда Гун Сянъи говорила, она всегда выбирала материалы, а не все остальное. Отец Гун действительно не понимал, почему она была так одержима материалами, как Оу Нини? Жадность, кроме денег, один из семи грехов, принимающих человеческий облик?

После минуты молчания Линь Мао внезапно подумал, и он заговорил открыто.

«Говоря о материалах, я кое-что придумал. Сяньи, я заберу материалы, которые Вэньбо оставил в вашем пространстве. База только что построена, поэтому мы будем использовать наши собственные силы. Кроме того, население базы будет продолжать расти. В будущем люди не всегда будут брать вещи из воздуха, и появятся и другие космические способности. Рано или поздно посторонние, несомненно, обнаружат ваши способности, что сделает их крайне невыгодными ».

Отец Гун согласился и кивнул. Гун Сянъи нахмурилась, несколько не желая того, но она была потрясена, услышав последнее предложение Линь Мао.

Люди все еще не знали, что пользователи космических способностей были самым особым видом пользователей способностей. У них в голове было черное ядро, как у зомби. Это было связано с тем, что пользователям космических возможностей нужен носитель для поддержки дополнительной умственной энергии.

Если пользователь космической способности был убит и ядро вылетело из его головы, другой пользователь космической способности мог импортировать свое пространство и материалы и сделать его своим.

Но если оно попадет в руки пользователя другой способности, ядро кристалла просто станет инертным, как мертвый объект.

После того, как этот секрет был раскрыт, пользователи космических способностей охотились не только на космических зомби, но и на себе подобных. Причина, по которой пространство Гун Сянъи было таким огромным, заключалась в том, что она приобрела несколько похожих кристаллических ядер.

Если ее способности будут раскрыты, это определенно подвергнет ее опасности в будущем.

Имея это в виду, Гун Сяньи больше не колебался и сразу же согласился.

«Я намеренно оставил много пустых коробок на складе Кюсю. Завтра ты поедешь со мной и наполнишь их. Я пришлю их обратно через два дня». Линь Мао открыто улыбнулся. Он знал, что до тех пор, пока этот вопрос затрагивает ее собственные интересы, у Гун Сянъи не будет причин не соглашаться. У этой женщины на коже были выгравированы слова «холодность» и «эгоизм».

Достигнув консенсуса, сердце Линь Мао почувствовало себя намного легче. В выражении лица Гун Сянъи было немного благодарности, она думала, что в будущем она должна скрыть свои космические способности.

Отец Гун не заметил разных мыслей этих двух людей. Увидев, что уже поздно, он встал и, улыбнувшись, сказал: «Пойдем. Сегодня в полдень я приглашаю друзей Сяосина на обед. Мы вместе пойдем на встречу с его друзьями.

Двое искренне улыбнулись, а один неохотно улыбнулся, но все обещал спуститься.

***

Открыв глаза утром, Сун Хаорань внезапно увидел вблизи чистое и нежное спящее лицо Гун Лисиня. На самом деле ему понадобилось так много времени, чтобы проснуться. Он крепче обнял ребенка за талию и пристально посмотрел на мягкий контур лица мальчика. Он не осмеливался отойти ни на мгновение, боясь больше никогда его не увидеть.

Гун Лисинь почувствовал его пылающий взгляд и проснулся ото сна, а Сун Хаорань отвел свой неестественный взгляд. Если Гун Лисинь просыпается каждое утро, было бы лучше, если бы он был рядом с ним. Эта мысль пришла в голову Сун Хаорану, и на его красивом лице появилась приятная улыбка.

Когда двое мужчин умылись, они пошли к военным после простого завтрака и проверили положение армии. Гун Лисинь ничего не знал о военном деле. Он ничего не понимал, и даже после того, как Сун Хаоран и Линь Вэньбо объяснили, вопросительные знаки продолжали парить в его голове.

Линь Вэньбо увидел это и нашел это довольно забавным. Он проигнорировал нежелание Сун Хаорана и сделал замечание, чтобы отпустить его на свободу. Увидев улыбку ребенка перед тем, как он побежал к Чао Хэ, зданию, в котором они жили, выражение лица Сун Хаорань потемнело, заставив группу людей дрожать от горя.

Характер Линь Вэньбо был более сдержанным, поэтому он смог скрыть свои неприятные эмоции под нежной улыбкой.

Имея хороший план спасения, Сун Хаоран и Линь Вэньбо посмотрели друг на друга и обнаружили, что сейчас время обеда. Они немедленно отпустили офицеров и пошли искать ребенка, с которым можно было пообедать.

Эти двое еще не добрались до комнаты Хэ Цзина, когда они услышали, что Лу Юнь говорил из коридора. Подойдя достаточно близко к источнику звука, они смогли услышать только конец предложения: «Не думайте, что я не узнаю вас только потому, что вы завили волосы».

Еще через два шага в комнате раздался неожиданный звук «хихиканья» от невыразимо четкого и приятного голоса, которого было достаточно, чтобы их уши растаяли.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо остановились как вкопанные, у них обоих был странный взгляд, прежде чем их ядра задрожали. Это был смех Сяо Лисиня! Хотя они этого не слышали, они никогда не перепутают его с чужим.

Именно тогда они поняли, что даже если они видели улыбку Лисинь, они никогда не видели и не слышали, чтобы Сяо Лисинь смеялся и громко смеялся над этим!

Похоже, наличие нескольких товарищей его возраста было необходимостью и сделало его веселее. В то же время их впечатление о Лу Юнь стало лучше. Если он мог рассмешить ребенка их семьи, тогда Лу Юнь был хорош для чего-то.

Они прошли еще несколько шагов, прежде чем остановились в дверном проеме и заглянули внутрь.

Лу Юнь только что закончил рассказывать свою старомодную шутку. Когда он увидел брата, который одобрительно посмотрел на него, он почувствовал прилив мотивации и рассказал еще одну шутку того же жанра.

Он хотел познакомить молодого мастера Гуна с некоторыми современными анекдотами, но молодой мастер ничего из этого не понимал ... Вместо этого он предпочитал слышать анекдоты об эмоциональной неразберихе между Баози (мясные / попрошайные булочки) и Мантоу (булочки без начинки). ), Ютиао (жареные хлебные палочки, Цзаоцзи (пельмени) и Хуацзин (хорошо цветут?). Он понимал только эти типы шуток.

Услышав другие шутки, он бросал на Лу Юня пустой взгляд, отчего Лу Юн чувствовал себя так, будто он говорил на каком-то чужом языке.

Лу Юнь порхал и танцевал, тайно оплакивая невинность юного мастера Гун.

Хэ Цзинь улыбнулся, положив руку на плечо Гун Лисиня, последний наклонился вперед и назад. Выражение лица Хэ Цзина было особенно нежным, даже шрам от ножа на его лбу казался менее заметным.

Он был очень недоволен недавним поведением Лу Юня. Он планировал найти время, чтобы поправить его, но он мог сделать ребенка счастливым и обладал очень сострадательным сердцем.

Глядя на руку, которую Хэ Цзинь положил на плечо ребенка, лицо Сун Хаорана потемнело. Его больше не волновало, прерывает ли он счастливый смех ребенка. Он постучал в дверь и вошел в комнату, не дожидаясь, пока хозяин комнаты заговорит.

«Уже почти двенадцать часов. Пора обедать. Дядя Гун устраивает банкет в приемной на первом этаже. Пожалуйста, спуститесь поесть».

Сун Хаоран вежливо произнес, когда он потянул Гун Лисиня вверх, крепко обняв мальчика. Он совершенно не осознавал, насколько странными казались его движения из-за сильного желания.

В следующую секунду нежное лицо Хэ Цзина стало холодным и жестким. Его зрачки расширились, губы сжались в плотную линию, а сильное тело напряглось.

«Лисинь должно быть голодный, пойдем вниз». Линь Вэньбо оперся на дверь и улыбнулся, разговаривая с Гун Лисинь, игнорируя враждебность, которая собиралась в глазах Сун Хаорана и Хэ Цзинь.

"Пошли." Хэ Цзинь не хотел, чтобы ребенок остался голодным. Более того, у него не было возможности снова взять ребенка на руки. Он рассеял ветер вокруг своего тела, прежде чем направиться к двери. Лу Юнь и У Мин быстро последовали за ними и не осмелились говорить.

Они могли почувствовать, насколько мрачным был Хэ Цзинь после возвращения прошлой ночью. Было трудно восстановить его настроение, поэтому двое мужчин не были счастливы.

"А как насчет Ван Тао и других?" Пройдя два шага, Гун Лисинь потянул Сун Хаорань за рукава и спросил.

«Я уже послал людей, чтобы проинформировать их. Они, вероятно, ждут в приемной», - Сун Хаорань, которого не волновали эти тривиальные вещи, открыл рот, но не смог ответить. Таким образом, Линь Вэньбо сделал два шага, чтобы присоединиться к ним, и ответил Гун Лисинь, похлопывая его по голове.

Гун Лисинь улыбнулся Линь Вэньбо и посмотрел ему в глаза. Сун Хаорань почувствовал себя немного неуютно в своем сердце. Он решил следить за всем, что касается ребенка в будущем, и даже следить за тем, чтобы все было сделано правильно.

Увидев Гун Лисиня, которого охраняли Линь Вэньбо и Сун Хаоран в центре, Хэ Цзинь прищурился и подошел к ним. Сцена ударила его по глазам, из-за чего ему стало трудно дышать. Ощущение было слишком необъяснимым, но он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его странном поведении.

В приемную первого этажа, когда прибыли Гун Сянъи, Линь Мао и Гун Юаньхан, также прибыли Ван Тао, Гу Нань, Ма Цзюнь, Да Лю, сестры Лин и Сунь Тяньтянь и сели на свои места.

Гун Юаньхан и Линь Мао любезно поприветствовали их и одновременно спросили об их ситуации. Хотя двое стариков долгое время занимали высокие должности, их личности оставались простыми в общении. Это позволило Ван Тао и остальным, которые все еще были нервными и сдержанными, быстро расслабиться, сделав атмосферу за столом очень гармоничной.

Гун Сянъи сидела с невыразительным лицом, когда она скользила по так называемым «Друзьям Гун Лисиня» оценивающими глазами, тайно усмехаясь. Не было ни знакомых лиц, ни знакомых имен, а это означало, что эти люди были просто ничтожными людьми с незначительной властью.

В будущем никто не знал, умрут ли они, без особой борьбы. Теперь не нужно было беспокоиться.

При такой мысли выражение ее лица стало еще более искаженным, а отношение к ней стало чрезвычайно холодным. Сестра Лин, которая сидела рядом с ней, чувствовала себя очень неуютно.

В это время дверь приемной была распахнута, и Линь Вэньбо вошел внутрь с группой людей. Когда он вошел, Сун Хаоран и Гун Лисинь последовали за ним.

Увидев Гун Юаньхана на главном сиденье, прохладное и красивое лицо Хэ Цзина слегка смягчилось, и он почтительно шагнул вперед, чтобы поздороваться. Когда они вернулись с ребенком вчера вечером, он не хотел мешать воссоединению семьи, поэтому у него не было времени встретиться с Гун Юаньханом.

Гун Юаньхан и Линь Мао встали и обменялись рукопожатием с ним, прежде чем они дали ему знак сесть и пообедать. Многие люди разговаривали друг с другом, поэтому никто не заметил внезапного изменения лица Гун Сяньи.

Когда появился Хэ Цзинь, зрачки Гун Сянъи резко расширились. Она быстро опустила голову и скрыла потрясенное выражение лица.

Хэ Цзин? Как Хэ Цзин был здесь ?! Она сжала руку в кулак, когда ее охватила невероятная дрожь.

Хэ Цзинь был хорошо известен в сообществе наемников до апокалипсиса. Он создал команду наемников, и, хотя количество людей в команде было невелико, каждый из них входил в сотню лучших мастеров. Каким бы трудным ни было порученное ему задание, он смог его выполнить. Более того, он десятилетиями удерживал непревзойденный рекорд. Мало кто знал его настоящее имя, но когда дело дошло до его кодового имени «Ядовитый волк», ни в черном, ни в белом обществе не было никого, кто бы его не знал.

Лу Чжэньсюань нанял его в качестве телохранителя для своего сына на два года. Лу Чжэньсюань уехал, чтобы поговорить о делах, но он не собирался быть добрым и великодушным. Однако он был патриотом, и когда он увидел своих соотечественником, он потратил деньги на выкуп нескольких жителей страны С, захваченных террористической организацией в сельской местности.

По совпадению, эти люди были членами группы Хэ Цзинь. Таким образом, Хэ Цзинь нашел Лу Чжэньсюаня, чтобы поблагодарить его. Зная, что он не может нанять Хэ Цзинь, Лу Чжэньсюань потерял сон на несколько дней. В конце концов, он просто попросил второго быть телохранителем для его сына Лу Юню.

Это, конечно, было перебором. Однако Хэ Цзинь был очень принципиален и считал, что услуга должна быть возвращена, не говоря уже о том, что нескольким из его братьев была оказана помощь. Когда ему предложили работу телохранителем, он, естественно, не отказался.

Поскольку он был там, из-за членов его команды было естественным следовать за своим боссом, и поэтому они также последовали за ним в Киото, иногда помогая Лу Чжэньсюаню решать проблемы, чтобы вернуть свой долг.

Он был связан с членами отряда наемников Ядовитого Волка. Лу Чжэньсюань получил большую прибыль.

Гун Сянъи знал не только о его неизвестном прошлом, но и о его будущем. Ее впечатление о Хэ Цзине было слишком сильным, и она не могла забыть его, потому что он должен был стать одним из лучших бойцов в будущем. Даже Сун Хаоран чуть не умер от его рук.

В ее прошлой жизни, хотя семья Гун взяла под свой контроль армию, у них не было собственной базы. Все они бежали в соседнюю провинцию и там сначала присоединились к определенной базе. Позже базу захватил двоюродный брат Сун Хаорана Сун Хаосюань. Сила семьи Гун была поглощена семьей Сун, и отец Гун умер в то время от болезни.

Хэ Цзинь в то время был одним из самых могущественных подчиненных Сун Хаосюань. Из-за их соперничества за базу Хэ Цзинь приказал перехватить Сун Хаорана. Поначалу Сун Хаоран был непобедимым, но потом его жизнь была поставлена на карту. Если бы не Линь Вэньбо, который привел свидетелей в решающий момент, он не смог бы выступить против Хэ Цзинь, и Сун Хаоран определенно погиб бы от его рук.

После того, как Хэ Цзинь восстал, он, Линь Вэньбо и Сун Хаоран вместе убили Сун Хаосюань и взяли под свой контроль базу семьи Сун. Однако на мощность и материалы базы он не претендовал. Вместо этого он ушел со своими подчиненными и сформировал свои собственные силы. С тех пор он не контактировал с базой.

Позже, когда Линь Вэньбо и Сун Хаоран выиграли «чистую землю» и приготовились основать самую большую базу страны Си на тот момент, Хэ Цзинь внезапно подошел к их двери и начал бороться за контроль над базой.

В то время его сила уже была поразительной, и он был на одном уровне с Линь Вэньбо и Сун Хаораном.

Именно из-за непредсказуемости Хэ Цзиня Линь Вэньбо устал и был занят.

Как следствие, Гун Сяньи также осталась одна и умерла примерно в то же время. Так как Гун Сяньи умерла, она не знала, кто проиграл, а кто выиграл спор о базе, сейчас она знала точно, что этот человек может быть только другом, а не врагом.

Сердце Хэ Цзина было холодным и безжалостным. Помимо членов своей команды, он никогда не верил в других. Однако он был очень человечен и имел великие принципы. Если кто-то западет ему в душу или будет в его кругу благосклонности, даже если ему придется рисковать своей жизнью, он обязательно им поможет.

Таким образом, с этим человеком было очень легко найти общий язык, но в то же время очень трудно ладить.

Глядя вниз и безмолвно исследуя свои воспоминания о Хэ Цзине, Гун Сянъи внезапно получила откровение.

Она не понимала, как здесь появился Хэ Цзин, поскольку этого не было в ее памяти. Однако она, в конце концов, сама изменила устоявшуюся историю, так что, конечно, судьба некоторых людей будет затронута. Эффект бабочки произошел, и Гун Сянъи быстро успокоила удивление в своем сердце и тайно скрыла его.

На этот раз она должна взять себя в руки и снискать его расположение. Нынешний Хэ Цзинь не испытал предательства своих товарищей. Его сердце не стало таким зловещим, как в прошлой жизни, и не было недоступным. Она, скорее всего, заслужит его расположение.

Когда она приняла решение, она снова подняла голову, и безразличие и отчуждение на лице Гун Сянъи исчезли, открыв милую улыбку, наполненную великой добротой.

Гости ели все вместе. Все поданные блюда логистики выкладывали на стол. Это были не изысканные, а обычные блюда. Однако это была мысль, и богатый аромат распространялся вместе с дымящимся жаром, стимулируя вкусовые рецепторы людей. Съесть такую еду во время апокалипсиса было роскошью.

Люди, которые бежали в течение двух дней, не могли не сглотнуть и втайне поблагодарить свою удачу за то, что они смогли следовать за молодым мастером Гун и выжить.

Гун Лисинь уставился на тарелку с кисло-сладкой рыбой перед ним. Его кошачьи глаза были больше и круглее, чем когда-либо прежде, и искрились светом и нетерпением.

Увидев выражение его лица, Сун Хаоран сначала развеселился, но затем его сердце внезапно стало тусклым, а на лице появилось мрачное выражение.

Два дня и две ночи ребенок провел на улице, борясь за выживание! Сун Хаорань не знал, насколько сильно пострадал Лисинь. Он боялся, что ребенок даже не мог нормально отдохнуть, не ел и не спал.

Наряду с ним Линь Вэньбо, дедушка Линь, отец Гун и другие думали об этом. Трое мужчин смотрели на ребенка одновременно с огорченным выражением лиц.

«Все, ешьте. У вас есть секунды, хватит, чтобы поесть». Глядя на выражение лица своего маленького сына, отец Гун немедленно взял палочки для еды и сказал с улыбкой.

Все ответили в унисон и не могли дождаться, чтобы взять свои тарелки, чтобы поесть.

Хэ Цзинь хотел сесть рядом с Гун Лисинь, но Сун Хаорань и Линь Вэньбо имели очень молчаливое понимание. С самого начала они уже заняли место рядом с Гун Лисинь. Лицо Хэ Цзина было темным, так как у него не было выбора, кроме как отступить на противоположную сторону, рядом с Гун Юаньханом.

«Сидя там, он все еще мог смотреть в лицо ребенка, когда он ел, - беззвучно подумал Хэ Цзинь.

Отец Гун увидел, что Хэ Цзинь не чувствовал себя неловко, не был таким скромным и не был таким сдержанным и испуганым, как другие.

Он ему понравился, и он его спросил с улыбкой.

«У тебя характер солдата. Ты был солдатом раньше?»

Хэ Цзин кивнул с уважением. «У лидера Гун хорошее зрение. Я служил в морской пехоте штата H.»

Гун Юаньхан был рядовым в армии, поэтому он произвел на него хорошее впечатление. Хэ Цзин не был уверен, что другому человеку будет противно то, что он наемник, поэтому он не осмелился сказать правду.

Итак, он сообщил название армии, которая когда-то его наняла. Было странно, что он жил в этом мире много лет, встречал разных людей в военной и политической сферах, но единственный, кто мог давить и задушить его, и единственный человек, к которому он относился с уважением, был единственным и неповторимым, Гун Юаньхан.

Когда он думал, что Гун Юаньхан был отцом Лисиня, он очень хотел оставить хорошее впечатление в сознании другого.

Гун Юаньхан со спокойным выражением лица продолжал спрашивать: «Вы гражданин H?»

Хэ Цзин кивнул. «Да, у меня национальность H. Примерно в это время я вернулся в Китай, чтобы помочь моему другу в чем-то, но я не ожидал встретить апокалипсис по пути».

Апокалипсис наступил. К счастью, он вернулся. Говорили, что с родины трудно уехать, ведь листья недалеко опадают от корней, и чем дальше, тем больше они хотели вернуться на родину.

Фактически, Хэ Цзинь был сиротой и был совсем один. Кроме того, из-за его работы у него не было постоянного дома.

В какой бы стране он ни находился, для него не было никакой разницы. Но он умел видеть людей насквозь и знал, как заслужить благосклонность Гун Юаньхана.

Более того, радость в его словах была тоже от души. К счастью, он вернулся, иначе он не встретил бы Гун Лисиня и не пережил бы такую незабываемую встречу.

Когда Гун Юаньхан услышал это, он улыбнулся. Он похлопал Хэ Цзина по плечу, чтобы показать свою поддержку и утешение. У одного было доброе сердце, а другой сознательно ему подчинялся. Беседа была очень интересной.

С другой стороны, Гун Лисинь заботился только о том, чтобы опустить голову, и набить свой маленький рот и пережевывать всю еду одновременно, что лишало его возможности говорить свободно.

Сун Хаоран взял на себя инициативу и улыбнулся ему, время от времени помогая вытирать масло с губ. Как только он видел, что миска другого пуста, он немедленно наполнял ее.

"Эй, ты же любишь соленую курицу, да?" Сун Хаорань встал, схватила куриную ножку с другого большого стола и протянула Гун Лисинь.

«Вот, возьмите немного кисло-сладкой рыбы. Кости я удалил». Линь Вэньбо улыбнулся и положил в миску ребенка кусок рыбы.

«Есть тушеная голова льва (название блюда), вкус очень хороший». Дед Линь тоже последовал за ними и добавил блюдо, прежде чем погладить Гун Лисиня по голове.

Когда Гун Юаньхан увидел это, он перестал разговаривать с Хэ Цзинь. Он увидел, что множество блюд, которые любил его маленький сын, наполняли его миску до отказа.

Гун Лисинь поблагодарил их с улыбкой, наполнив семью теплом.

Ван Тао посмотрел ему в глаза и начал краснеть. Он не мог не спросить: « Дядя Гун, когда армия пойдет в город спасать людей? Могу я пойти с ними? Я хочу спасти своих родителей».

Выражение лица Гун Юаньхана смягчилось, и он сказал: «Трудно было убежать так далеко. Вы не можете снова прыгнуть обратно в опасность. Вы все еще ребенок. Там есть армия, чтобы спасать людей. Мы собираемся отправлять вертолеты в город на весь день. Мы буду обыскивать местность с помощью тепловых датчиков . Если есть выжившие, мы обязательно их спасем. Где ваш дом? Дайте мне ваш адрес, я обращу на него особое внимание ».

Ван Тао почувствовал благодарность и быстро передал свой домашний адрес. Он действительно знал, что центр города теперь является районом повышенного риска, и выживших осталось очень мало, но реальность была жестокой, и он не мог лишиться своей надежды.

Зараженный настроением Ван Тао, Лу Юнь тоже был в плохом настроении и поэтому сказал: « Дядя Гун , когда ты собираешься отправить нас домой?» Он не смог связаться со своим отцом, и после того, как был в безопасности, он начал чувствовать себя неловко.

«Вы можете уйти в любое время. Просто скажите мне, когда будете готовы». - мягко предложил Гун Юаньхан. Его сын обычно мало контактировал со своими сверстниками, и его личность была несколько замкнутой. Он очень переживал по этому поводу, но неожиданно во время апокалипсиса его сын ушел и даже завел столько друзей!

Этот отец чувствовал себя очень успокоенным и, естественно, должен был хорошо ко всем относиться, чтобы они остались друзьями его сына.

«Спасибо, дядя Гун». Лу Юнь был вне себя от радости и хрипло поблагодарил его.

«Вы должны остаться еще на два дня. Мы будем проверять способности пользователей на базе в следующие два дня. Вы хотите подождать, пока проверка закончится?» Гун Сянъи, которая не нашла темы для разговора, наконец нашла своевременную возможность.

Слова Гун Сянъи были адресованы Хэ Цзинь. Она хотела использовать это, чтобы привлечь внимание Хэ Цзина. Однако глаза Хэ Цзина были опущены, а выражение его лица было холодным. Ясно, что он не заботился о ней.

В тот момент Хэ Цзин был немного подавлен. Он хотел положить Гун Лисину еду, но, видя, как семья Гун один за другим кормят ребенка его любимыми блюдами, не имел возможности вмешаться. Тем не менее, он не хотел сдаваться и решил запоминать любимые блюда ребенка.

Лу Юнь заинтересовался словами Гун Сяньи, и его глаза заблестели. Но вспомнив своего отца, чей статус оставался неизвестным и находился далеко в Киото, восторг быстро исчез, как и любой интерес к этому испытанию. Его нынешнее настроение не соответствовало тому, что он действительно чувствовал в своем сердце и душе.

Хэ Цзин тоже хотел вернуться как можно скорее. Во-первых, он хотел отплатить за услугу Лу Чжэньсюаню, а во-вторых, он беспокоился о своих братьях в Киото. По правде говоря, его сердце стремилось остаться и сопровождать ребенка.

Однако он знал, что его уровня еще недостаточно. Когда у него будет достаточно сил, чтобы защитить ребенка, даже если бы ребенок попытался прогнать его, он не уйдет.

Когда ребенок выбежал из недостроенного здания, чтобы спасти его, когда он посмотрел вниз с крыши грузовика и посмотрел на улыбающееся лицо ребенка, сердце Хэ Цзина было бессознательно украдено ребенком. Теперь его жизнь принадлежала Гун Лисину. Он уже знал это.

Увидев, что Лу Юнь и его группа не интересуются испытанием, улыбка Гун Сяньи напряглась, и она отчаянно пыталась найти другую тему для разговора.

Увидев, что отношение Гун Сянъи внезапно улучшилось, глаза Линь Вэньбо вспыхнули мыслью, и он посмотрел на нее с неясным смыслом.

Вернувшись в семейную резиденцию Гун, Хэ Цзинь был зол на то, как семья Гун полностью покинула Гун Лисинь. Желание забрать его тогда даже усилилось.

Однако, вернувшись на базу и увидев отношение Гун Юаньхана к благополучию ребенка, он начал понимать, что должно быть какое-то недоразумение. Он подумал, что ребенок заблудился, а Гун Сянъи осталась дома.

Но, увидев, как Гун Сянъи относился к ребенку с крайней холодностью, стало очевидно, что она не относилась к нему как к младшему брату, связанному с ней кровью. Если бы Гун Сянъи не участвовала в этом, он бы никогда в это не поверил.

Впечатление Хэ Цзина о Гун Сянъи резко ухудшилось, и можно сказать, что он нашел ее отвратительной. Хэ Цзин не заботился о ней и поэтому продолжал молча есть. Ему было лень отвечать.

Зная, что Хэ Цзинь был холодным, безжалостным и недоступным человеком, Гун Сянъи не заботился о его безразличном отношении. Она продолжала улыбаться, настойчиво пытаясь поговорить с ним. К счастью, Лу Юнь и У Мин были там, чтобы помочь выровнять настроения, поэтому она не была ужасно смущена тем, что Хэ Цзинь игнорировал ее.

В середине банкета Гун Сянъи сказала, что у нее пересохло во рту, но Хэ Цзинь все еще не поднял голову и не дал ей выпить. Гун Сянъи тайно стиснула зубы, подавляя тревогу и гнев в своем сердце. Сладкая улыбка на ее лице давно исказилась и стала жесткой.

Если бы она не знала так много о будущих событиях и была бы упрямой в душе, она бы никогда не продолжала упорствовать.

С другой стороны, Гун Лисинь, который, наконец, наелся, взял бумажное полотенце и элегантно вытер уголки рта. Затем он использовал свои палочки для еды, чтобы раздавать еду окружающим его людям: отцу Гун, дедушке Линь, Сун Хаорану и Линь Вэньбо; милая улыбка на его лице на протяжении всей трапезы.

Атмосфера была гармоничной и вызывала аппетит у небольшого количества людей, собравшихся вокруг.

Видя их близкое общение, Хэ Цзинь чувствовал себя брошенным и вытесненным. Его сердце не могло перестать болеть, и вместе с этим он почувствовал, что Гун Сянъи была еще более шумной, что сделало его еще более раздраженным.

Как он мог не заметить скрытых расчетов в глазах этой женщины и ее нарочито доброго отношения к нему? Если бы это была другая женщина, Хэ Цзин никогда не был бы таким вежливым. Он не был джентльменом и не следовал догме «не бить женщину».

Однако другая сторона была дочерью Гун Юаньхана, поэтому в его сердце были опасения. Ему пришлось подавить угрюмые чувства в своем сердце и бросить на нее предостерегающий взгляд.

Гун Сянъи была полна нетерпения. Она чувствовала себя задыхающейся, замерзнув на месте. Ее лицо побледнело, и, наконец, она закрыла рот. Хэ Цзинь по-прежнему оставался равнодушным к живым.

Что ей делать? Что ей нужно сделать, чтобы завоевать его расположение? Гун Сянъи опустила голову и тяжело задумалась.

Неожиданно темная волна между Хэ Цзинь и Гун Сянъи оборвалась, когда Гун Лисинь протянул руку и добавил овощи в миску Хэ Цзина через стол, сказав с улыбкой: «Брат Хе, ты должен есть больше».

В этот момент Хэ Цзинь посмотрел на других людей вокруг ребенка, которых обслуживали один за другим. Они только улыбались и поднимали руки, показывая, что никому не стоит сдерживаться.

Каждое движение ребенка раскрывало ценность и важность Хэ Цзинь, который явно отличался от других. Такая близость и отношение мгновенно растопили лед в сердце Хэ Цзина, рассеяв облако, которое нависало над ним.

Хэ Цзинь поднял голову, прежде чем снова ее опустить. Ребенок поместил в его миску несколько овощных блюд. Уголок его холодного твердого рта невольно приподнялся, и в его глазах появилась радостная улыбка.

Его изменение настроения было настолько заметным, что Лу Юнь и У Мин на другой стороне сразу почувствовали это. Двое мужчин облегченно вздохнули и принялись за еду. Недавно брат Хе был довольно капризен, и его настроение было хуже, чем его обычное холодное отношение. Двое мужчин согласились с этим.

Помимо Лу Юня и У Мина, Гун Сянъи, сидевший напротив Хэ Цзиня, также явно почувствовал его внезапное улучшение настроения. Она внезапно застонала, нерешительно спросив: «У тебя хорошие отношения с Лисинь?»

Хэ Цзинь опустил голову и ел овощи, когда услышал слова Гун Сянъи. Лу Юнь воспользовался возможностью, чтобы ответить, поспешно произнеся.

«Совершенно верно! Он и молодой мастер Гун ладят, как будто они будут жить и умерать вместе. Молодой мастеру Гун даже спас жизнь моего брата!»

У Мин также повторил: «На самом деле, не только брат Хэ, но и все остальные наши жизни были спасены молодым мастером Гун. Без молодого мастера Гун мы не знаем, сколько раз мы бы умерли».

Отец Гун услышал их слова благодарности и ответил скромными словами в адрес своего сына, на его старом лице появилась улыбка. Вчера он услышал от Линь Вэньбо, что способности и сила его сына были исключительными, что успокаивало его. Его сын обладал способностью защищать себя, поэтому он мог стать независимым как можно скорее без заботы его дочери. Однако собранные ими материалы были в руках его дочери. Ему нужно будет забрать их часть, чтобы оставить часть своему сыну. Только тогда он мог быть полностью уверен в его безопасности.

В то же время настроение Гун Сяньи было полной противоположностью Гун Юаньхана. Слушая, как Лу Юнь говорит о том, как Гун Лисинь заслужила расположение Хэ Цзинь, ей показалось, что она упала в ледяную пещеру, вырезанную из леденящего ветра; этот холод распространился настолько глубоко, что она почувствовал холод до костей.

Гун Лисинь в своей предыдущей жизни поднялся только по небольшой лестнице на базе Сун Хаосюань, но все же он смог затащить ее в огненную яму вместе с Линь Вэньбо и Сун Хаораном. Если на этот раз он будет неустанно подниматься наверх со своими зловещими намерениями, то вскоре слово «мертвый» станет для нее синонимом.

Гун Сянъи была слишком осведомленой о способностях Хэ Цзинь. Если Хэ Цзинь хочет иметь дело с кем-то, то ей лучше сбежать как можно скорее. Таким образом, она может умереть, оставив все свое тело неповрежденным, поскольку попасть в его руки определенно будет в сто раз хуже.

Гун Лисинь обладал способностями в этом мире, и с ним было нелегко справиться. Если бы у него был такой могущественный союзник, как Хэ Цзинь, Гун Сяньи не могла представить, каким могло бы быть будущее. Возможно, ее трагедия повторится или будет еще хуже, чем ее предыдущая жизнь.

«Нет, нет, это не может повториться!» - прошептала Гун Сянъи в уме, жуя овощи.

С ее опытом из ее предыдущей жизни, Гун Сянъи не верила, что Гун Лисинь оставит ее в покое, даже несмотря на то, что он сказал, что, пока она не предпримет действия против него, он не будет действовать против нее.

Она уже совершила первую ошибку, и теперь она больше не могла ничего делать с Гун Лисинь, иначе это спровоцировало бы общественный гнев и восстание многих людей, которые в настоящее время находились вокруг нее.

Ради своей нынешней жизни она могла только изо всех сил стараться не дать ей слишком рано выйти из-под контроля.

Время шло, Гун Сянъи размышляла в своих капризных мыслях. Когда она вернулась в настоящее, все уже насытились и были готовы уйти и вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

Сун Хаоран, Линь Вэньбо и Хэ Цзинь посмотрели на Гун Лисинь, поскольку все они хотели вернуться в комнату ребенка, чтобы немного поговорить. Однако они не ожидали, что отец Гун помешает, обняв мальчика за плечо, когда он повел их в свой кабинет, готовясь к разговору со своим сыном.

В темных глазах Хэ Цзиня был след потери, и на невыразительных лицах Сун Хаорань и Линь Вэньбо было то же самое, когда они уходили. Лу Юнь и У Мин с горечью последовали за ними. Как после стольких лет, брат Хе, наконец, был в хорошем настроении, но почему он снова был несчастен? Было ли это время месяца для брата Хе? Этого не может быть!

Увидев, что Хэ Цзинь ушел, Гун Сянъи была поражена. Через некоторое время она вырвалась из оцепенения и быстро пошла его догонять.

Линь Вэньбо смотрел в спину Гун Сяньи, когда она вышла,и он ушел от Сун Хаорань, который шел к командному пункту, прежде чем тихо последовать за ней. Он знал, что ее поведение было чрезвычайно странным, но ему пришлось сделать это, столкнувшись с Гун Сяньи, который становился все более ненормальным.

Гун Сянъи гналась за Хэ Цзинь до двери его комнаты и стояла в коридоре, чтобы обдумать свои слова, прежде чем дверь распахнулась.

"Зачем пришла?" Он с тревогой открыл дверь и увидел стоящую снаружи Гун Сянъи. Лицо Хэ Цзинь стало тяжелым и холодным при виде ее.

"Что ты хочешь?" Он надеялся, что по ту сторону двери окажется Лисинь. Осознав, что это не так, свет в его глазах быстро погас.

«Вы можете немного погулять? Мне нужно вам кое-что сказать». Гун Сянъи увидел в комнате Лу Юня и У Мина, немного поколебался, прежде чем спросить.

«Я не знаком с мисс Гун, поэтому мне нечего сказать». Хэ Цзин приподнял брови, и выражение его лица ничего не выражало, его тон был холодным.

«Я видела твое будущее. Разве ты не хочешь его слышать?» - тихо прошептал Гун Сянъи.

Хэ Цзин прищурился, его брови приподнялись. Он с презрением посмотрел на Гун Сяньи с головы до ног, заставив другого нервничать.

Хэ Цзин наконец уступил: «Хорошо, куда ты хочешь пойти?»

Гун Сянъи испустил невидимый вздох облегчения, затем указал на пустую комнату в конце коридора и сказал: «Пойдем туда».

Хэ Цзинь вышел вперед, Гун Сянъи последовал за ним. Его темные глаза быстро скользнули мимо тени мужчины.

Они прошли до конца коридора и исчезли в комнате.

Лу Юнь немного подождал, прежде чем сказать У Миню: «Разве это не невеста Старшего брата Линя и сестра молодого мастера Гун, Гун Сянъи?

Брошенная и овдовевшая женщина, она пришла, чтобы найти нашего брата, чтобы сделать это? Брат так хорош?

Нет, мне нужно пойти посмотреть! Ты идешь или нет? "

У Мин неоднократно махал рукой и сказал, что ему не так скучно. Лу Юнь самодовольно пожал плечами и пошел к комнате.

Он подкрался к двери и прижался ухом к закрытой двери, но прежде чем он смог услышать какой-либо шум, он почувствовал тень над своей головой.

Лу Юнь поднял глаза и сразу же удивился. Однако Линь Вэньбо, который тихо стоял позади него и прислушивался к движению в комнате, увидел удивленное выражение Лу Юня и приложил указательный палец ко рту, делая жест «тише». На красивом лице не было ни малейшего выражения.

Чем больше Лу Юнь видел невыразительное лицо человека, тем больше он был шокирован. Лу Юнь жестко кивнул, чтобы убедиться, что он не издал ни звука. Он отвернулся и мысленно начал бешено молиться, надеясь, что брат Хэ и Гун Сянъи не занимаются чем-то, чего им не следует делать.

В противном случае, поскольку уксус Линь Вэньбо был настолько сильным, он стал бы точкой невозврата.

В комнате Хэ Цзинь прислонился к стене и смотрел на Гун Сяньи с пустым выражением лица. Его поза была довольно небрежной, но мускулы его конечностей скрывали бесконечную взрывную силу.

Эта стоячая поза, которая казалась расслабленной, могла позволить ему атаковать в любое время, вызывая мгновенную смерть. Даже если Гун Сянъи была всего лишь слабой женщиной, он был подготовлен на подсознательном уровне.

Только на глазах у членов своей команды он мог по-настоящему расслабиться. Конечно, теперь к списку добавился Гун Лисинь. Хотя время, проведенное вместе, составляло всего два дня, когда ребенок спас его во время отчаяния, доверие к другой стороне было безоговорочно.

"Что случилось? Говори". Хэ Цзинь заговорил и поднял глаза, чтобы посмотреть на Гун Сяньи, бессовестно источая ауру негодования, которую он сознательно подавлял в течение нескольких дней.

Гун Сянъи тяжело сглотнула, слегка опустив голову, не осмеливаясь увидеть холодное выражение лица другого и шрам на левой стороне его лба.

В своей прошлой жизни на таких людей, как Хэ Цзин, она смотрела только издалека и никогда не осмеливалась вступать в контакт. Таким образом, она лично не испытывала силы, исходящей от тела другого человека.

Когда дело дошло до этого, она поняла, насколько сложно выдержать такое сильное давление и поговорить напрямую с собеседником. Однако это не имело значения. В ее руках была чрезвычайно важная информация, достаточно важная, чтобы спасти жизнь Хэ Цзинь.

Выслушав ее, он будет ей благодарен! Гун Сянъи тихо подбодрилась и, наконец, медленно сказала: «Я хочу сказать вам, что Чжао Ань, ваш самый зависимый от вас человек, предал вас и обратился к Сун Хаосюань. Если вы вернетесь назад, вы попадете в их ловушку».

Презрение и сарказм в глазах Хэ Цзина мгновенно рассеялись. Он выпрямился, подошел к Гун Сяньи и спросил холодным тоном.

«Сун Хаосюань? Текущий сын семьи Сун? Откуда ты знаешь?»

Видя его осторожное отношение, Гун Сянъи сопротивлялась ее сильному желанию отступить, встал и встретилась лицом к лицу с его острыми, похожими на нож глазами, от которых ее сердце подпрыгнуло к горлу.

У человека по имени Хэ Цзинь было слабое место, и этот Чжао Ан был его слабым местом. Он и Хэ Цзин выросли в приюте. Когда они были еще молоды, они решили жить и умереть вместе.

У них были глубокие чувства, и он и Хэ Цзин были близки друг другу. Именно из-за его предательства другой в будущем стал жестоким и безжалостным.

Итак, что касается романа этого человека, как мог Хэ Цзин не интересоваться?

Хэ Цзинь мрачно посмотрел на Гун Сянъи. Его глаза сверкнули, отчего холодная дрожь пробежала по ее спине, а кожа головы онемела.

Силой отбросив свой внутренний страх в сторону, Гун Сянъи сглотнула и добавила: «Вы уже должны знать, мой отец получил новости об апокалипсисе до того, как он произошел, поэтому у него было время, чтобы собрать военную мощь и создать эту базу». После того, как ее слова ,были произнесены, она внимательно посмотрела на другого и наблюдала за его реакцией.

Хэ Цзин усмехнулся, когда спросил с удивлением: «Ты единственная, кто может предсказывать будущее?»

Гун Сянъи кивнул и добавил спокойным голосом. «Да, я могу предсказать будущее. В тот момент, когда ты появился, я предвидел твое. У тебя плохое будущее, поэтому я подумал, что должна тебе сказать. Ты друг Лисиня, и я не могу просто смотреть, как ты идешь на смерть ".

Хэ Цзинь выпрямился, прислонившись спиной к стене, скрестив руки, и его глаза смотрели на лицо Гун Сянъи, полное сочувствия и жалости. Он слабо сказал: «Продолжай говорить».

Гун Сянъи подняла брови, быстро разжала кулаки, которые она бессознательно сжала, и медленно сказала: «Лу Чжэньсюань мертв. После превращение в зомби он был убит своими людьми. Ваш брат Чжао Ан собрал других членов Ядовитого Волка наемников и отправился к складу с оружием семьи Лу, прежде чем передать огромное количество оружия семье Сун.

Это небольшая база с небольшим количеством припасов. Теперь он пользователь Силовой способностью и имеет возможность выжить в апокалипсисе.

Однако, если вы вернетесь с Лу Юном, все рухнет, потому что члены команды Ядовитого Волка верны только вам. Поэтому он принял сторону Сун Хаосюаня - нынешнего лидера семьи Сун. В то время вы попадет в западню на вашем пути ".

Гун Сянъи замолчал и поднял глаза, чтобы увидеть выражение лица Хэ Цзинь. Она сказала все факты из прошлого, но последнее предложение было ложью. Он не умер в то время. Сун Хаосюань изменил свое мнение после того, как понял силу и характер Хэ Цзинь. Вместо этого он спас его и убил Чжао Ань. Конечно, Лу Юнь и У Мин тоже не сбежали.

Сун Хаосюань хорошо видел потенциал людей и умел контролировать тех, кто его окружал. Именно он решал, кого и когда убьют. Он также был тем, кто определял, кто выжил, но довольно хорошо это скрывал. Мало кто знал эту внутреннюю историю.

Он явился как спаситель, и никто не узнает правду до дня их смерти. Если бы его люди плохо справлялись и пропустили инсайдера, Линь Вэньбо не узнал бы об этом и не восстал бы против него.

По темным и нечетким глазам Хэ Цзина было трудно читать. Даже когда в глубине его сердца бушевали бурные волны, на поверхности ничего не было видно.

Он пытался переварить слова Гун Сяньи. Он не хотел верить этим словам, но все же не мог не поверить. Члены его команды забрали огнестрельное оружие и боеприпасы Лу Чжэньсюаня в течение последних двух лет и наверняка знали, где находится арсенал Лу Чжэньсюаня.

Более того, он понимал характер членов своей команды. Они не были верны Лу Чжэньсюаню. Как только человек умрет, они воспользуется шансом захватить ресурсы, чтобы получить шанс выжить. Они бы сделали это на 100%. Если бы он тогда был в Киото, он бы принял такое же решение.

Что действительно тронуло его сердце, так это предательство Чжао Аня. Говорят, что власть, деньги и красота были самыми захватывающими вещами для человеческого глаза. Чжао Ань не любил ни красоту, ни деньги, но он очень заботился о власти.

В противном случае он не стал бы сильно убеждать его убить Лу Чжэньсюаня. Более того, после надвигающегося апокалипсиса правовая система и моральные стандарты контроля над своими мыслями и действиями начали постепенно разрушаться.

Различные люди в обществе прятали свои самые темные стороны глубоко в своих сердцах, и во время хаоса эти самые темные стороны поднимались на поверхность. Следовательно, Чжао Ань, скорее всего, предаст его.

Увидев выражение лица Гун Сяньи после того, как она закончила говорить, Хэ Цзинь нахмурился и холодно посмотрел в глаза.

"Западня?" Он повторил слова Гун Сянъи и презрительно улыбнулся.

«О чем Чжао Ань думает в своем сердце, я могу сказать с первого взгляда. Ему приходилось иметь дело со мной, так как он был молод, а теперь - семьей Сун? Я должен его поздравить. Он не вегетарианец». Его слова упали, и он прямо посмотрел на Гун Сянъи, его лицо выражало сомнение.

Гун Сянъи глубоко вздрогнула и посмотрела прямо в глаза, жестко добавив: «Если мое пророчество верно, то вы пользуетесь способностью ветра, и сила вашей способности не является слабой. Это дает вам возможность защитить себя. Но не делайте этого. Не забывайте, что за вами следит Лу Юнь.

Лу Юнь - бесполезный человек без способностей и с чрезвычайно безрассудным и импульсивным характером. Зная, что ваши товарищи забрали огнестрельное оружие семьи Лу, чтобы жить хорошо, и тот факт, что вы ведете его к ним, он просто бомба замедленного действия, ожидающая взрыва. Он не только погибнет сам, но также утянет вас и вашего брата ».

Лу Юнь услышал это за дверью, был потрясен до глубины души. Он попытался подавить свое тяжелое дыхание, когда его лицо побледнело и показало испуганное выражение. В конце концов, такие плохие новости ударили его по лицу, и он не знал, как с этим справиться, не говоря уже о том, как встретиться с Хэ Цзином.

Он отступил и ударил Линь Вэньбо. Линь Вэньбо схватил его за плечо и жестом отогнал его. Лу Юнь кивнул с улыбкой и ушел.

В комнате глаза Хэ Цзинь слегка вспыхнули, и он опустил голову перед Гун Сянъи, спрашивая с почти улыбкой: «Пророчества мисс Гун никогда не ошибались?»

Гун Сяньи гордо кивнул. «Конечно, я никогда не ошибался».

Хэ Цзинь спросил: «Может ли мисс Гун предвидеть судьбу каждого?»

«Не всех, - отмахнулся Гун Сяньи, - я смогу предвидеть только тех людей, с которыми я относительно близка».

Хэ Цзинь выпрямился и медленно подошел к Гун Сяньи, глядя на нее сверху вниз, когда говорил холодным голосом.

«Поскольку мисс Гун может предвидеть судьбу людей, с которыми близка мисс Гун, почему мисс Гун не предвидела уход Лисиня? Почему вы не позаботились о нем и не защитили его?»

Гун Сяньи отступил на два шага. Ее сердце было взволновано, и она не понимала, почему он внезапно заговорил о Гун Лисине.

Хэ Цзин усмехнулся и продолжил говорить. «Может быть, мисс Гун уже предвидела это, но предпочла позволить Лисинь умереть».

Увидев очевидное виноватое выражение лица Гун Сяньи, сердце Хэ Цзинь воспламенилось гневом, и его тон стал еще холоднее.

«Вы можете быть так безразличны к своему младшему брату, но зачем вам беспокоиться о жизни и смерти такого незнакомца, как я? Не говорите мне, потому что я друг Лисина-это смешно? Я могу видеть насквозь такую женщину, как ты: хорошая фигура с хорошими способностями, причина, по которой ты сказал мне, вероятно, потому что так или иначе, я чем-то полезен для тебя, или нет?

Потому что я, вероятно, буду сильным в будущем или потому, что вы цените мои способности? Так называемая западня, вы придумали эту ложь только для того, чтобы использовать меня? Если нет, то я действительно не понимаю, какое значение я, обычный смертный человек, имею в глазах мисс Гун ".

Хэ Цзинь одну за другой высказал эгоистичные мысли Гун Сянъи. Выражение его лица становилось все холоднее и холоднее. Он медленно поднял руку, и лезвие невидимого ветра сжалось в его руке, когда он подумал о том, как порезать лицо Гун Сянъи несколькими лезвиями, как при иглоукалывании.

«Стоп, это база дяди Гун, а не место, где можно убивать людей». Линь Вэньбо почувствовал, что Хэ Цзинь начал высвобождать свои способности, поэтому он толкнул дверь и схватил его за запястье.

Но все же он опоздал на шаг. Лезвие ветра вырвалось из руки Хэ Цзиня и поцарапало Гун Сянъи щеку, прежде чем ударилось о противоположную стену.

Форма полумесяца образовалась на поверхности стены вместе с несколькими глубокими трещинами, которые двигались прямо вниз по стене.

Длинная прядь волос упала на землю, когда одна сторона лица Гун Сянъи почувствовала себя так, как будто ее порезали ножом. Хотя на ней не было раны, она все еще чувствовала боль. Гун Сяньи потерла лицо одной рукой, а другой схватила Линь Вэньбо за руку, когда ее ноги подкосились. Она думала, что Хэ Цзин будет ей благодарен, но не ожидала, что Хэ Цзин будет действовать так.

В то же время она сожалела о своих действиях вначале и ненавидела собственное безрассудное отношение к Гун Лисиню. Если Гун Лисинь не ушел, как он мог активировать свою способность? Как он мог познакомиться с Хэ Цзинь? Было ли это возмездие за произвольные попытки изменить судьбу других?

Если бы она знала это, она бы ничего не сделала и вместо этого с самого начала молча охраняла Гун Лисинь.

Однако в этом мире не было лекарства от сожаления. Гун Сянъи могла только спрятаться за Линь Вэньбо и искать у него убежище.

Хэ Цзинь увидел Линь Вэньбо, но на его лице все еще оставалась холодность. Он убрал руку и откровенно сказал. «Будьте уверены, я просто хотел напугать ее. Я обязательно открою ее истинное лицо дяде Гун и не буду действовать против его дочери».

Слова упали, прежде чем он снова открыл рот, его тон был полон сильного сарказма. «Тем не менее, что тебе вообще в ней нравится? Это ее эгоизм или упрямство? Ты вообще знаешь? Когда мы вернулись в дом семьи Гун, семья Гун прибралась, и в холодильнике не было ничего. Все пропало. Осталась нетронутой только комната Лисинь.

Когда она ушла, она не взяла никаких вещей, принадлежащих Лисиню. Этот разрыв в отношении действительно слишком быстрый и слишком чистый! Так что я советую вам как можно скорее бросить эту женщину насколько это возможно, если только вы не хотите, чтобы ваша жизнь закончилась хаосом ".

Увидев уродливое выражение лица Линь Вэньбо, Хэ Цзинь рассмеялся и ушел.

Он не мог убить Гун Сянъи в гневе, но мог сделать ее жизнь невыносимой. Он видел, что Гун Сянъи может не заботиться о других, но ее любовь к Линь Вэньбо была очевидна. Иногда было более эффективно истязать сердце человека и позволить ему потерять то, что когда-то было самым дорогим.

Это было более эффективнее, чем убить ее напрямую, и Хэ Цзинь был глубоко вовлечен в этот план. Более того, Гун Сянъи была дочерью Гун Юаньхана и сестрой Лисинь, и у нее была такая непредсказуемая личность. Единственное, что он мог сделать, это снять с нее маску и позволить другим людям вокруг нее повысить свою бдительность, чтобы Лисин был в большей безопасности, а он также мог получить некоторое душевное спокойствие.

После того, как другой ушел, Линь Вэньбо сделал два шага и вырвался из руки Гун Сянъи, прежде чем повернуться, чтобы взглянуть на ее бледное лицо.

"Это все правда?" Он прошептал, его голос был немного глухим и смешанным с болью.

«Я…» Гун Сяньи не смогла объяснить и быстро опустила голову, чтобы скрыть свою совесть и замешательство.

«Когда ты уходил, ты не упаковывала вещи Сяосиня. Ты хоть готовила их? Тебе хватило года, одного года, чтобы собрать его вещи, а ты этого не сделал. Просто передай их мне, и я отнесу ему их."

Он подумал о той маленькой пустой комнате, которую видел прошлой ночью, а затем сравнил ее с изысканной и великолепной комнатой Гун Сянъи. Выражение лица Линь Вэньбо на мгновение изменилось.

Голова Гун Сянъи опустилась еще ниже, и на ее лбу образовался тонкий слой холодного пота. Откуда ей взять эти вещи и передать Линь Вэньбо? Она решила, что Гун Лисинь умрет, и не готовила для него предметы первой необходимости.

Двое стояли друг напротив друга и молчали. Линь Вэньбо скривил губы в уродливой улыбке. Он с сарказмом прошептал: «Гун Сянъи, ты такая добрая! Ты можешь оставить себе то, что приготовила для меня. Мне это не нужно».

Закончив говорить, он был глубоко разочарован. Гун Сянъи поднял глаза и показал недоверчивое и душераздирающее выражение, когда он вышел из комнаты без всякого сопротивления.

Вспоминались их сцены, когда они любили друг с друга. Он закрыл глаза и сжег эти воспоминания одно за другим. В этот момент мысль о Гун Сяньи о том, что она приготовила для него одежду и предметы первой необходимости, превратилось в разочарование.

Очевидно, это был один и тот же человек, почему разница была такой большой? Он не мог смириться с такой разницей! Сердце Линь Вэньбо болело, и он этого не заметил, когда вернулся в свою комнату.

Через некоторое время он открыл свой шкаф, вынул всю свою аккуратно разложенную одежду и осторожно разложил ее на кровати. Оставив себе небольшую часть, остальные сложили и положили в дорожную корзину вместе с бритвой, зубной пастой, мылом и другими предметами первой необходимости, взятыми из ванной. Затем он направился к комнате Гун Лисиня.

Когда Линь Вэньбо пришел, Гун Лисинь уже вернулся в комнату, предоставленную семьей Гун, и стирал грязную одежду, которую он носил прошлой ночью. Другого выбора не было, так как сейчас был апокалипсис, у семьи Гун больше не было няни, которая бы заботилась о нем, а всего у него было всего четыре комплекта одежды. Если не стирать какое-то время, переодеваться больше не будет.

"Большой брат Лин, ты собираешься гулять?" Увидев Линь Вэньбо, несущего сумку, Гун Лисинь смыл пену со своих рук и с любопытством спросил.

«Нет, это для тебя. Подойди и взгляни». В ясных глазах Гун Лисиня не было жадности, желаний или грязи. Туман в сердце Линь Вэньбо бессознательно рассеялся, и на его холодном лице появилась легкая улыбка.

"Что это?" Гун Лисинь вытер руки и подошел к нему, глядя на открытую дорожную сумку. Когда он увидел аккуратно разложенную одежду, его брови нахмурились.

Он просто думал о том, что у него слишком мало одежды и где можно приобрести еще несколько комплектов. Пробыв в это современное время более года, он давно привык носить дома повседневную одежду, носить формальную одежду на улице и спать в пижаме. Однако в настоящее время он носил спортивный костюм, даже когда спал, что было крайне неудобно. Увы, у него не было привычки спать голым, поэтому ему пришлось набраться терпения.

Он не мог винить Хэ Цзина за то, что вначале он взял слишком мало вещей. Достаточно было принести один или два комплекта предметов первой необходимости, например, одежду, но принести побольше еды, оружия и медикаментов. В то время было естественным приносить вещи, чтобы сохранить свою жизнь и довольствоваться остальным.

Увидев удивленное выражение лица ребенка, улыбка Линь Вэньбо стала более глубокой. Прикоснувшись к его голове, он сказал: «Скажи мне, если ты заметишь, что чего-то не хватает, я достану тебе позже».

"Хорошо." Гун Лисинь кивнул и достал комплект одежды, который он натянул на свое тело.

Линь Вэньбо был высоким и естественно, его одежда не подходила для миниатюрной Гун Лисинь. Однако Линь Вэньбо обдумал это заранее и в основном приносил для него хлопковые футболки. Даже если они были слишком длинными, он не выглядел бы слишком неуместным, и его движения не были бы ограничены. По словам Гун Сянъи, после начала апокалипсиса погода сильно изменится. Перемены сезонов не было, потому что всегда было лето. Больше не было четырех сезонов, о которых можно было бы говорить, поэтому эти футболки с короткими рукавами можно было носить круглый год.

Когда Гун Лисинь одну за другой посмотрел на одежду, Линь Вэньбо произвольно осмотрел его комнату. В конце концов, он открыл небольшой вертикальный шкаф, который поставили в углу, и его лицо тут же потемнело.

В шкафу не было ничего, кроме альпинистской сумки. Линь Вэньбо нахмурился и пошел в ванную, чтобы проверить. Он обнаружил, что на раковине в ванной был только маленький кусочек круглого мыла, которые база раздавала его всем. Стирка, купание, мытье головы для всего было только это мыло.

При мысли об ослепительном шампуне, геле для душа, пене для бритья, мыле и так далее, помещенных в ванную Гун Сянъи, грудь Линь Вэньбо, казалось, была раздавлена большим камнем, заставляя его одновременно чувствовать себя очень стыдно. Глядя на ребенка перед собой, исполненного невежественной радости, его глаза слегка потеплели, и он бросился назад, глядя на другого.

«Большой брат Лин, что с тобой? Почему ты внезапно стал несчастным?» Чувствительный Гун Лисинь сразу же заметил ненормальные эмоции Линь Вэньбо и потянулся, чтобы погладить его по плечу, когда тот обеспокоенно спросил.

«Нет, с Большим Братом Линь все хорошо». Линь Вэньбо положил ладонь на тыльную сторону мягкой ладони мальчика кончиками пальцев, заставляя улыбнуться, чтобы успокоить другого.

"Ой." Когда Гун Лисинь заметил, что Линь Вэньбо не хотел об этом говорить, и, поскольку он действительно не был заинтересован в копании в чужих секретах, он перестал спрашивать после ответа.

Чтобы сделать Линь Вэньбо счастливым, он достал две бутылки из своей альпинистской сумки и передал их ему. Он объяснил как их использовать и их эффективность и серьезно посоветовал ему не забыть отдать бутылку дедушке Линю.

Линь Вэньбо взял бутылку с лекарством, что сделало его более самодостаточным. По сравнению с холодным и безжалостным отношением Гун Сяньи, даже когда ребенок был занят побегом, он все равно не забыл принести им вещи. Даже не говоря о том, насколько драгоценны эти вещи, в его сердце она уже превысила свою ценность в тысячу раз.

«О, как ты такой классный? Почему ты заставляешь этого Большого Брата Линь любить тебя все больше и больше?» Линь Вэньбо притянул ребенка с большими глазами к себе в объятия и прижал его к подбородку, зарывшись лицом в волосы, когда он прошептал.

Сердце Гун Лисинь замерло. Он осторожно посмотрел на другого своими ясными черными глазами, показывая радость и надежду. Старшему брату Линю он нравится все больше и больше? Я ему нравлюсь больше, чем оригинальный «Гун Лисинь»?

Он думал об этом молча. Он не собирался заменять Гун Лисиня. Но поскольку он был здесь, он действительно заботился о том, чтобы забрать все, что принадлежит Гун Лисину. Поэтому ему больше было интересно сблизиться с окружающими его людьми и попытаться обрести их настоящую любовь.

"Что делаешь?" Внезапный звук из-за двери прервал двух людей, сжавшихся в объятиях. Теплая и тихая атмосфера в комнате мгновенно улетучилась.

«Ничего. Я принес Лисинь несколько предметов одежды». Увидев Сун Хаорань, стоящего у двери с напряженным выражением лица, Линь Вэньбо неохотно отпустил мягкое тело в своих руках, когда он тихо ответил.

Сун Хаоран кивнул, скрывая дискомфорт, который захлестнул его сердце, когда он подошел к Гун Лисинь.

«Кажется, это твоя одежда». Он естественно сел рядом с Гун Лисинь, схватил его за плечо и заглянул в открытую дорожную сумку. Густые брови Сун Хаорань наморщились от этого вида.

«Да, ну, у Лисинь было только четыре комплекта одежды, поэтому я взял часть своей сюда». Линь Вэньбо ответил, когда взял одежду и повесил ее на вешалку, прежде чем положить в шкаф.

«Как так? Кто отвечал за раздачу припасов? Позови их!» Сун Хаоран сказал с темным лицом.

Помимо военного дела, его никогда не волновали эти тривиальные вопросы. Когда он прибыл на базу, его комната была обустроена, а его военная форма, повседневная одежда и пижамы были аккуратно размещены в шкафу.

Он не почувствовал себя странно, когда увидел это, поскольку стандартная конфигурация базы была аналогичной. Однако, видя такое презрение к этому ребенку, его сердце воспламенилось гневом.

Выражение лица Линь Вэньбо было мрачным, и он посмотрел на Сун Хаорана, показывая, что вместо этого они должны поговорить в ванной.

Сун Хаоран подавил свой гнев и мрачное выражение лица, когда он пошел в ванную с Линь Вэньбо. Он закрыл дверь после того, как они вошли, понимая, что следующие слова Линь Вэньбо не должны быть услышаны Лисинь.

Вернувшись в ванную, лицо Линь Вэньбо стало таким мрачным, что стереть его было бесполезно. С этим выражением он прошептал: «Наши вещи не были выданы отделом логистики, они были подготовлены для нас заранее. Гун Сянъи не собрала вещи Лисинь».

Сун Хаоран был ошеломлен, и когда он очнулся через мгновение, его низкий голос, казалось, сдерживал бурю гнева и казался чрезвычайно опасным. «Что ты имеешь в виду? Через год она ничего не готовила для Лисинь?»

Линь Вэньбо взглянул на грозное выражение лица своего друга и прошептал: «Да. Ты должен был догадаться, что она хотела сделать, ведь год назад у нее была способность предсказывать…»

Когда дошло до последнего предложения, голос Линь Вэньбо стал хриплым, постепенно сглаживаясь. Тем не менее, он продолжал рассказывать своему другу убийственными глазами.

«Она могла предвидеть будущее ее и Сяосиня. Сяосинь, возможно, сделал что-то, чтобы причинит ей боль, поэтому она сделала это». Линь Вэньбо уже видел несколько улик благодаря реакции Гун Сянъи.

Сун Хаорань смотрела на Линь Вэньбо безо всякого выражения, и долгое время они не обменялись словами. Вдруг он усмехнулся и сказал тихим голосом.

"Сяосинь причинит ей боль, поэтому она начала с сильной руки и хотела позволить Сяосину умереть. Весело! Только из-за того, что она делает сейчас, он убьет ее в будущем. Это ее собственная рука приведет к ее гибели! Это карма!"

В его тоне чувствовалась невиданная холодность и беспощадность. Сун Хаоран посмотрела на Линь Вэньбо и сказал: «Независимо от того, что предсказывает Гун Сянъи, это не имеет ничего общего с Лисинь. Она уже сошла с ума год назад. Это была попытка убийства, и даже если она однажды потерпит неудачу, она все равно будет планировать второй и третий раз.

Тебе лучше быть с ней осторожнее. Не позволяй ей приближаться к Лисинь. Если она посмеет что-то сделать, не вини меня, если я не приму во внимание наши старые чувства дружбы. . "

Линь Вэньбо кивнул, опуская веки, чтобы скрыть глаза, полные горечи и смущения. Он никогда не думал, что сладкое бремя прошлого теперь станет его оковами. Он будет разочаровываться снова и снова, пока не впадет в отчаяние.

При таком нынешнем Гун Сянъи его сердце не поколебалось, но он чувствовал себя истощенным. Но после стольких лет любви он никогда не уйдет, даже когда ее дух станет проблемным. Отказ от ответственности был запрещен.

Забудь это. Пока он мог делать только шаг за раз. Линь Вэньбо проглотил горечь и почувствовал себя беспомощным в этой темноте. Обдумывая это, он повернул глаза и посмотрел на друга, признавшись, что Гун Сянъи не вернется.

Сун Хаоран прислушивался к другому, помогая достать чистую одежду Гун Лисинь из таза. Когда слова Линь Вэньбо упали, он не воспринял их всерьез.

«Она собирается попробовать в будущем. Она не простой человек. Гун Сянъи хочет побеждать других, но на этот раз она выбрала не того человека, с которым можно играть».

Думая о Лисине, мрачное настроение Сун Хаорана немного улучшилось. Хэ Цзинь, который слушал слова Гун Сяньи, не только не останется, но и уйдет как можно скорее. За два дня он завоевал доверие и любовь Лисинь. Сун Хаорань почувствовал необъяснимую ревность и враждебность по отношению к Хэ Цзинь.

Хэ Цзин тоже чувствовал то же самое по отношению к нему. Теперь, когда этот неприятный человек собирался уходить и не появлялся перед Лисинь, Сун Хаоран должен был признать, что ему хотелось вздохнуть от облегчения.

Линь Вэньбо кивнул и помог Сун Хаорану отжать выстиранную одежду, повесить ее на вешалки и повесить сушиться на балконе возле ванной. Эти двое работали вместе и вели себя как родители.

После разговора они никогда не использовали то, что Гун Сянъи приготовил для них. Они решили, что лучше рискнут отправиться в город за сбором вещей, что также способствовало их хобби в будущем собирать предметы первой необходимости для Гун Лисинь, и были счастливы от этого.

За пределами ванной комнаты Гун Лисинь сидел на кровати, скрестив ноги, играя с бритвами и кремом для бритья, принесенным Линь Вэньбо, когда он случайно подслушивал их разговор.

Это было неизбежно, поскольку его пять чувств были слишком чувствительны. Даже когда они неоднократно подавляли свои голоса, он все равно мог их ясно слышать.

Его не интересовало участие Гун Сяньи в его делах. Гун Лисинь только почувствовал, что его ударил порыв ветра, не вызвав у него никакой дополнительной эмоциональной реакции.

Однако, когда он услышал упоминание Хэ Цзина, его брови наморщились, и он не мог не волноваться. Он не хотел поздравлять его с решением вернуться.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо вышли из ванной и увидели, что Гун Лисинь спокойно сидит на кровати, держа в руке бритву и осматривая ее. Когда его голова была опущена вниз, они не могли видеть его выражение лица.Его завитые ресницы дрожали с каждым вздохом и выглядели очень мило.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо единодушно согласились, холодное выражение их лиц медленно изменилось, а уголки их губ приподнялись.

«Лисинь хочет побриться? Большой Брат Сун тебе поможет». Сун Хаоран тепло сказал без тени своего прежнего характера и безжалостности в ванной, держась за наклоненную голову ребенка.

Линь Вэньбо хотел сказать то же самое, но его друг опередил его. Вместо этого он взял мыло и другие вещи из сумки в ванную и аккуратно разложил их там.

«Нет. Я никогда не использовал это раньше, поэтому я просто взглянул на это». Гун Лисинь поднял голову и потряс бритвой в руке перед Сун Хаораном.

Сун Хаоран внимательно посмотрел на его белое и нежное лицо. Его пальцы неоднократно терлись о нижнюю челюсть и сторону лица, и он был ошеломлен невероятной гладкостью под рукой.

Он сказал: «У тебя нет волос на лице, твое лицо такое гладкое. Похоже, у Лисина еще не выросла щетина, ты еще ребенок!» Он тихо вздохнул, хотя его ненависть к Гун Сянъи стала глубже.

Гун Лисинь не слишком молод, но его тело другое. В возрасте шестнадцати лет он должен был достичь возраста, в котором растут волосы на лице, но из-за его чистого телосложения инь и волос на теле, ни в прошлой, ни в настоящей жизни он не мог их отрастить. Даже если бы ему исполнилось двадцать шесть лет, он все равно не смог бы пользовать эти вещи.

Хотя ему было любопытно, как растут волосы на лице. Он размышлял в своем сердце, прежде чем дотянуться до темной тени на подбородке Сун Хаорана. Он был непослушным и не переставал тереть это дважды. Его гладкие кончики пальцев скользнули по бороздке на подбородке Сун Хаорана к адамовому яблоку, нежно поглаживая его круговыми движениями.

Между этими движениями не было особого чувства, однако выражение лица Гун Лисиня было чистым и безупречным, а его движения были мягкими, непреднамеренными и небрежными. Это больше походило на дразнящее прикосновение, чем на любопытство.

Горло Сун Хаорань сглотнуло вверх и вниз, и волна тепла потекла к его паху. Он тут же схватил ребенка за кончики пальцев, которые продолжали зажигать огонь внутри, и крепко держал ее в ладони. В его голове всплыло изящное белое тело ребенка и его прекрасное розовое место. В результате жар его тела разгорелся еще ярче.

«Не трогайте горло мужчины просто так без разрешения». Его голос был немного хриплым, и дыхание Сун Хаорань было тяжелым.

"Почему?" Гун Лисинь поднял глаза и с любопытством спросил.

"Это грубо." Сун Хаоран погасил темный огонь в глубине своего сердца и добавил тихим голосом.

«Это нормально, если ты сделаешь это со мной, но ты не должен делать этого с другими».

«Хорошо, я знаю». Гун Лисинь послушно кивнул, естественно, удобно устроившись в объятиях Сун Хаорана, и потерся щекой о плечо. В интимном жесте было намерение успокоить его. Он чувствовал, что Большому Брату Сун немного некомфортно или, может быть, он был немного зол из-за его невежливого поведения.

Сун Хаоран впился взглядом в Гун Лисиня, его лицо выглядело беспомощным, но его сердце не могло не чувствовать удовлетворения. Наклонившись в сторону, он нежно поцеловал его нефритово-белую щеку. Его губы едва касались уголков рта ребенка, а глаза Сун Хаорана потемнели, когда его взгляд был приклеен к этим красивым губам.

Когда Линь Вэньбо вышел из ванной, и он увидел сцену, где его друг наклонился и поцеловал Гун Лисиня. Высокий и красивый мужчина обнимает маленького и симпатичного молодого человека, это был идеальный образ невыразимого счастья, окутанный трогательной и приятной атмосферой.

Картина была красивой, а атмосфера была теплой. Но каким-то образом Линь Вэньбо прижал руку к груди и почувствовал легкую боль в сердце. Это было не очень неудобно, но непонятно почему. Это было очень странно.

«Все распаковано. Если у Лисина все еще не хватает чего-то, Большой Брат Лин поможет тебе получить это». Улыбка была несколько натянутой, когда Линь Вэньбо прервал этих двоих. Он сел по другую сторону от Гун Лисиня и потянулся к его мягким волосам. В его глазах промелькнула нежность.

«Нет, я помогу Лисину собрать его вещи, когда пойду в город». Он не хотел вещей от той женщины. Последнее предложение осталось недосказанным, но выражение лица Сун Хаорань стало несколько уродливым.

Перед Гун Лисинем он подавил проявление своей неприязни к Гун Сяньи. Хотя отношения между старшей сестрой и младшим братом разорваны, было лучше изолировать их и не допустить дальнейшего усиления конфликта. В противном случае дяде Гун придется нелегко.

«Хорошо, пока это нужно сделать», - кивнул Линь Вэньбо, его лицо на мгновение похолодело. Когда он подумал о Гун Сянъи, которая планировал почти год, чтобы отправить Сяосиня по дороге смерти, его сердце было так, словно его пронзили ножом, и из него потекла кровь.

Атмосфера в комнате стала застойной из-за этой темы. В этот момент прозвучало «динь-дон» звонка. Линь Вэньбо сразу же овладел своими эмоциями, когда он поднялся, чтобы открыть дверь.

В поле зрения появилась высокая прямая фигура Хэ Цзина. Линь Вэньбо сначала нахмурился, а затем мягко ухмыльнулся и спросил: «Ты ищешь Сяосиня?»

"Да, ты меня не пригласишь?" Увидев Линь Вэньбо, Хэ Цзинь фальшиво улыбнулся, нежность на его лице исчезла, когда он спросил, его губы были напряжены. Он также увидел Сун Хаорана в комнате, и его темные глаза стали еще темнее, и их нельзя было прочесть.

«Большой Брат Хэ, входи скорее». Покинув руки Сун Хаорана, Гун Лисинь с улыбкой подошел к двери и потянул за большую руку Хэ Цзинь.

Линь Вэньбо слегка улыбнулся и отступил в сторону, позволяя Хэ Цзинь войти в комнату. Хэ Цзинь взял белую руку ребенка и сжал ее. На его обычно холодном лице невольно появилась улыбка.

В сторону Сун Хаорань он слегка кивнул, поздоровавшись, прежде чем взял ребенка и сел рядом с ним. Он увидел открытый шкаф, полный одежды, и его брови поползли вверх. Казалось, он спросил с улыбкой.

«Почему ты принес Лисину одежду? Я уже знаю, что вы знали об апокалипсисе заранее. Ты слишком медленно готовился? Почему эта одежда кажется слишком большой для Лисин?» Лица Линь Вэньбо и Сун Хаорань потемнели, их глаза стали острыми, как ножи.

В самый критический момент они не могли быть рядом с ним, чтобы защитить его и позаботиться о нем. Оба они сожалели об этом и чувствовали себя неловко, но больше всего они винили себя и не могли успокоиться. Хэ Цзиню нравилось топтать их раны и время от времени посыпать их солью.

Хэ, Линь Вэньбо и Сун Хаоран были сильными личностями, из-за чего им было трудно найти общий язык друг с другом, и, естественно, они стали врагами, что усложняло жизнь в мире.

Хэ Цзин не заботился о плохом настроении этих двоих. Он взял Гун Лисиня за плечо и осторожно открыл рот.

«Лисинь, Большой Брат Хэ уезжает завтра рано утром. Тебе следует позаботиться о себе в будущем, не бегать случайно, чтобы не заблудиться и не найти дорогу домой. Это спутниковый коммуникатор, который вам дал отец. Я уже ввел в него свой номер. Вам просто нужно нажать одну кнопку. Вы можете поговорить со мной напрямую, нажав кнопку 1. "

Он только что пришел со встречи с отцом Гун, и ему были предоставлены некоторые льготы. Они были в апокалипсисе, мир стал сложнее, чем когда-либо, и он боялся, что потеряет контакт с ребенком. При одной мысли, что Хэ Цзин несколько раз хотел бросить своих братьев в Киото и остаться с ребенком в эти отчаянные времена.

Даже если он не был решительным, он все еще был очень принципиален и пошел поговорить с Гун Юаньханом.

Услышав, что Хэ Цзинь собирается уйти, напряжение в сердце Сун Хаорана ослабло, а искажение на его лице уменьшилось.

Более того, увидев внезапное покраснение в глазах ребенка и очевидное разочарование на его лице, он не смог поздравить другого и просто отправил его подальше, чтобы он больше никогда не возвращался.

С другой стороны, услышав эту новость, Линь Вэньбо был искренним и вежливым.

«Большой брат Хе, ты тоже позаботься о себе. Не забудьте позвонить мне, когда благополучно доберетесь до Киото». Гун Лисинь потянул Хэ Цзиня за одежду, как он неохотно сказал.

"Я знаю." Видя, что ребенок не хочет уходить с ним, Хэ Цзинь почувствовал себя потерянным. Но, думая о хорошем характере ребенка, который не заставлял его оставаться, его сердцу снова стало спокойным. Короче говоря, независимо от того, как Гун Лисинь обращался с ним, оставался ли он с ним или шел за ним, или даже если мальчик выказывал ему безразличие, он мог все это принять.

«Вообще-то, если ты торопишься, я могу попросить кого-нибудь отправить тебя ночью». Сун Хаорань взглянул на коммуникатор, который ребенок держал в руке. Его глаза потемнели, и он повернулся, чтобы взглянуть на Хэ Цзина.

«Верно, мы можем отправить двух водителей, и они могут по очереди водить машину. Мы обещаем благополучно отправить вас в Киото сегодня вечером». - сказал Линь Вэньбо с улыбкой.

Шрам на левой стороне лица Хэ Цзиня на мгновение исказился, прежде чем он отказался с холодным лицом.

«Нет, глава семьи Гун уже все устроил. В 10 часов утра кто-то отправит нас туда. Прямо сейчас Лу Юнь не может работать, не говоря уже о дороге».

Даже если это было срочно, отъезд сейчас все равно не позволит ему наверстать упущенное. Более того, чем больше Сун Хаоран и Линь Вэньбо хотели, чтобы он ушел как можно быстрее, тем больше он хотел остаться на секунду дольше и дольше оставаться с ребенком.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран разочарованно кивнули, но все еще чувствовали себя спокойно. Предполагается, что Лу Юнь услышав слова Гун Сяньи и в настоящее время пытался смириться с новостью.

Хэ Цзинь некоторое время сидел и не удосужился рассказать Гун Лисину обо всех этих обычных вещах и неоднократно говорил ему, что он не должен бегать, когда он один, чтобы не потеряться снова.

Это заставило Сун Хаорань нетерпеливо взглянуть на него. Если бы не ненадежный Лу Юнь, Хэ Цзинь был бы счастлив остаться в этой комнате на целый день. Даже если Сун Хаорань впился в него бесчисленным множеством маленьких дырочек, он не возражал.

Отправив Хэ Цзина прочь, Сун Хаоран немедленно взял коммуникатор в руки Гун Лисиня и сменил комбинацию клавиш № 1 на свой номер. После этого Линь Вэньбо взял телефон и сменил кнопку №2 на свой номер.

Когда двое мужчин закончили операцию и посмотрели в невежественные глаза ребенка, они не могли не почувствовать себя неловко. Только тогда они обнаружили, насколько глупыми были их действия, как если бы они были двумя большими младенцами, соревнующимися за вкусную конфету.

***

Лу Юнь с трудом мог принять пророчество Гун Сяньи. Беспомощно вернувшись в общежитие новобранцев, он бесцельно бродил по огромной площадке, пока Лин Ю не увидела его издалека и отвела его обратно в его комнату, где она попыталась его успокоить.

Глядя на улыбающиюся Лин Ю, Лу Юнь все еще находил в себе силы насладиться теплым ароматом своей богини, но холодно оттолкнул ее, сказав другой стороне, что он скоро покинет базу и направится в Киото, и поспешно ушел.

Может быть, его отец не умер, может быть, он не умрет, а может быть, он не позволит убивать других. Возможно, пророчество Гун Сянъи также было ошибочным. Лу Юнь продолжал утешать себя, но, в конце концов, он понимал, что это был просто самообман. Его инстинкты подсказали ему, что все это правда.

Как одинокий призрак, который потерял связь с миром, и не мог войти в реинкарнацию, Лу Юнь тщетно шел к своей комнате. Прямо тогда в его сердце была беспомощность и страх смерти, но не было негодования против Хэ Цзиня.

Инцидент с кражей огнестрельного оружия семьи Лу не был спровоцирован Хэ Цзинь. В конце концов, у него была голова, и он был в долгу перед этим человеком. Помимо Чжао Аня, он его тоже не ненавидел. Напротив, он на самом деле был очень благодарен Хэ Цзину и поблагодарил другую сторону за то, что он не бросил его в такое трудное время, даже после того, как узнал, что его отец, который велел стрелять, скончался.

В коридоре он встретил У Мина, который был обеспокоен, когда услышал новости о том, что они уезжают завтра утром. Лу Юнь тихо ответил, прежде чем закрыть дверь, завернулся в одеяло, завернул дрожащее тело и отключился. Прошла всего пара часов с тех пор, как он потерял душу.

В этот момент в дверь постучали, и Лу Юнь с мрачным лицом открыл дверь. Он увидел Лин Ю, с которой он только что попрощался,она стояла за дверью со слезами на глазах и смотрела на него с печалью.

«Молодой мастер Лу, вы уезжаете без меня? Если вы уйдете, я буду бояться!» Лин Ю прошептал в объятия Лу Юня, как животное, брошенное его владельцем, что заставляло людей чувствовать как жалость, так и любовь.

Когда люди находятся в наиболее уязвимом состоянии, им не нужен душевный комфорт, достаточно простого объятия. Лу Юнь сжал мягкое тело в своих руках, и страх в его сердце постепенно утих.

Ошеломленный, он проигнорировал холодную температуру тела другого и его синее лицо.

В компании Лин Ю настроение Лу Юня явно улучшилось.

Сжимая руки вокруг изысканного и благоухающего тела женщины, он впервые за долгое время ничего не видел во сне, и вот так они спали всю ночь, пока ранний утренний свет не распространился теплыми светлыми пятнами по впадине реки на шторы. Звезды засверкали у них под веками, и двое, лежащих на кровати, медленно открыли глаза.

Утренний ветерок еще не поглотил солнечного тепла. Когда он коснулся ее тела, он вздрогнул от ее прохлады. Дрожа, Лу Юнь медленно сел. Прикоснувшись к холодной руке Лин Ю, его лоб наморщился, и он накинул на нее одеяло, чтобы укрыть ее.

В дверь постучали. Лу Юнь поднял свою одежду, прежде чем расстегнуть ее.

«Молодой мастер Лу, мы уезжаем в десять часов, я помогу собрать ваши вещи». - сказал У Мин, глядя в комнату. Он взглянул на приподнятую кровать и длинные волосы женщины, покрытые простыней, и был ошеломлен.

«Хорошо, заходи». Лу Юнь отошел в сторону и позволил У Мину войти в дверь, прежде чем взглянуть на Лин Ю, когда тот спросил. «Лин Юй хочет пойти с нами, не так ли? У Мин?»

У Минь были проблемы. Он представил себе реакцию Хэ Цзина и почувствовал, что это будет невозможно, но он также ничего не обещал и честно ответил: «Сначала мы должны упаковать ваши вещи. Подождите до завтрака, чтобы спросить брата Хэ».

При упоминании имени Хэ Цзиня выражение лица Лу Юня стало немного неестественным, но он молча кивнул, прежде чем сесть на кровать и посмотреть, как У Мин собирает для него вещи. Несмотря на то, что во время апокалипсиса У Мин знал, что семья Лу могла распасться, он не мог предать молодого хозяина, которого воспитывал более десяти лет.

У Мин усердно работал, убирал чужие вещи, а затем аккуратно складывал их в дорожную сумку у кровати.

Дважды проверив содержимое сумки, У Мин застегнул молнию и посмотрел на Лу Юня. Он собирался пригласить его позавтракать, но внезапно выражение его лица изменилось.

Он крикнул «будь осторожен», таща Лу Юня перед собой.

Лу Юня, сидевшего на кровати, внезапно потянул У Мин. Сделав два шага, он упал на пол и оглянулся только для того, чтобы быть ошеломленным.

Он только что видел Лин Ю прошлой ночью, и она чувствовала себя хорошо. Но прямо сейчас ее лицо было белым, и она открыла рот, обнажив ряды острых зубов, которые устремились на двоих. Комната, которую они использовали в солдатском общежитии, была маленькой.

После того, как мебель была поставлена, оставалось не так много места, чтобы передвигаться. У Мин был позади него и защищал Лу Юня, пока они уклонялись от предстоящей атаки.

Глаза У Мина быстро заметили два когтя Лин Ю, когда он отшатнулся от зловония изо рта Лин Ю. Он крикнул Лу Юню, который был напуган: «Молодой мастер Лу, у меня на поясе нож. Выньте его и убейте ее!»

После нескольких криков и попытки атаки, увидев, что У Мин больше не может его прикрывать, Лу Юнь, наконец, вырвался из этого, вынул нож с талии У Мина и нацелился на голову Лин Ю.

Острое лезвие сияло холодным светом, когда оно врезалось в голову Лин Ю со звуком «пучи», заставив ее издать болезненный крик.

Сила У Мина оставила его, заставив его перестать бороться, его напряженное выражение лица наконец расслабилось.

Когда Лу Юнь увидел это, он быстро вытащил нож из черепа женщины.

Густая черная кровь стекала с лезвия ножа и залила его руку. Его разум был пуст, и он не мог ни о чем думать. Он только держал нож и механически ударил Лин Юй в голову.

После семи или восьми ножевых ранений голова Лин Ю была полностью разбита на куски, и нож упал на край кровати, издав приглушенный звук. Пара черных дыр на месте глаз трупа были на уровне с глазами Лу Юня.

Убивать уже гнилых зомби и убивать зомби людей, которые были рядом с вами, чувство было совершенно другим, и после ночи, когда вы держали другого человека и спали с ним всю ночь, стимул был гораздо более жестоким.

Лу Юнь уставился на темные черные глазницы Лин Ю, и выражение его лица постепенно изменилось от онемения до паники, пока он, наконец, не потерял рассудок. Он не мог поверить, что женщина, которая утешила его накануне вечером, сегодня превратилась в зомби.

"Ааааа!" Сдерживаемые крики Лу Юня вырвались из его горла, а из его глаз хлынули слезы. Высокомерие в его сердце сменилось внутренним отчаянием и паникой. В этот момент он действительно осознал жестокую реальность апокалипсиса.

Это была темная бездна, где люди умирали каждый день, где завтрашний день не гарантирован, и где жизнь казалась безнадежной. Люди могли только смотреть вверх и изо всех сил стараться бороться снизу, ничего больше.

«Молодой мастер Лу, не касайтесь лица окровавленной рукой. Лин Ю, вероятно, заразилась при нападении мутировавшей летучей мыши».

У Мин ударил Лу Юня по руке, залитой черной кровью, как он предупредил. Он рассчитал время и определил первопричину заражения Лин Ю.

Рука Лу Юня, которая хотела потереть лицо, замерла, и выражение его лица исказилось еще больше.

"Что тут происходит?" Хэ Цзинь толкнул дверь и увидел двух мужчин на земле с мертвым телом Лин Ю с напряженными выражениями лиц.

У Мин встал и быстро рассказал ему о ситуации.

Лицо Хэ Цзина потемнело. Он схватил Лу Юня и потащил в ванную. Он взял насадку для душа, включил переключатель холодной воды и брызнул на лицо Лу Юня.

Лу Юнь вышел из оцепенения и попытался спрятаться. Хэ Цзин снял одежду и смыл черную кровь с руки. Он сказал: «Куда ты хочешь пойти и спрятаться? Ты не хотел беспокоиться об этом, когда привел ее с собой. Если у тебя нет такой способности, не бери на себя ответственность, это не то, с чем ты справишься! Лу Юнь, это уже апокалипсис, и ты больше не изначально беззаботный молодой хозяин семьи Лу. Если ты останешься таким, рано или поздно ты погибнешь, а также будешь тащить людей вокруг с тобой!"

Услышав эти слова Хэ Цзиня в сочетании с пророчеством Гун Сяньи, лицо Лу Юня постепенно исказилось, а в его мутных глазах появилось выражение, наполненное болью. Если бы не У Мин, он бы уже умер.

За пределами ванной комнаты внезапно раздался голос Лин Инь, когда она закричала при виде своей сестры. Ее сопровождал У Мин, который прошептал ей слова утешения. Через некоторое время они услышали звук врывающегося персонала базы с несколькими солдатами.

Хэ Цзинь быстро очистил Лу Юня, затем дал ему одежду, прежде чем он отправился разбираться с вопросами солдат.

"Брат Хе, что случилось?" Гун Лисинь спросил, стоя в дверном проеме с хорошо упакованной подарочной коробкой в руке.

«Молодой мастер Гун». Персонал базы встретил его, сразу же поприветствовал и проинформировал о случившемся. Затем он с уважением сказал: «Теперь мы должны проверить их всех. Если у них есть раны, их, возможно, придется изолировать на 24 часа перед отъездом».

Гун Лисинь кивнул, глядя на встревоженную женщину.

"Хорошо, где мы можем пройти проверку?"Хэ Цзинь увидел Гун Лисина и его губы слегка изогнулись, когда его выражение смягчилось, прежде чем он посмотрел и спросил сотрудников базы, его лицо вернулось в свое невыразительное состояние.

«Женщина пошла в комнату по соседству, поэтому мы проверим вас здесь. Молодой мастер Гун, если мы обнаружим что-то не так с проверкой, мы должны принять соответствующие меры. Пожалуйста, простите меня, когда наступит это время. Это правило нашей базы и является необходимой процедурой для обеспечения безопасности всех ".

Увидев близкие отношения между Хэ Цзинь и Гун Лисинь, персонал объяснил это с уважением.

«Хорошо. Тогда иди проверься». Гун Лисинь кивнул. Держа подарочную коробку, он подошел к Хэ Цзиню и поднялся на цыпочки, успокаивая похлопывая его широкие плечи.

Хэ Цзин посмотрел на встревоженного мальчика, и его холодные губы не могли не улыбнуться. Он не стал медлить и просто снял всю одежду, обнажив идеальные мускулы и форму перевернутого треугольника.

Когда У Мин увидел это, он медленно снял одежду и позволил тому же военному врачу проверить. Лю Юня, душа которого все еще не вернулась, схватили двое солдат и сняли с него мокрую рубашку и нижнее белье.

Гун Лисинь встал рядом с Хэ Цзинь и помог военному врачу осмотреть его на предмет травм. Пальцы Гун Лисиня время от времени скользили по старым шрамам Хэ Цзинь, его глаза были полны горя.

Под искушением непреднамеренного движения ребенка, Хэ Цзиню стало жарко, и его мужественность окаменела со скоростью, видимой невооруженным глазом. Она была толстой и прямой, доходила прямо до нижней части живота и почти доходила до пупка.

Все в комнате, кроме Лу Юня, который потерял душу, смотрели на него, и их глаза были полны изумления. Даже хорошо информированные врачи не могли не прекратить обследование и почувствовать себя странно.

Хэ Цзинь ошеломленно посмотрел на нормальное выражение лица Гун Лисинь, прежде чем снова повернулся к военному врачу. Он не смутился, когда открыл рот: «Разве вы раньше не видели мужскую эрекцию? Если проверка закончится, мы уйдем. Мы все еще торопимся».

Он все еще вел себя естественно. В его манерах был спокойный властный тон, и военный врач немедленно вернулся в свое нормальное состояние. По словам собеседника, скорость обследования увеличилась, но доктор не решился слишком сильно прикасаться к сильному телу другого, как будто боялся подтолкнуть его к краю.

«Все чисто». После внимательного осмотра тел трех человек повреждений не обнаружено. Военный врач кивнул дежурному.

"Как он промок?" Ответственный человек указал на Лу Юня и спросил с подозрением.

«Его рука была в крови зомби, поэтому я вымыл его. Можете не сомневаться. Мы покинем базу в десять часов, чтобы у вас не было никаких проблем. Мы будем нести ответственность за это». - сказал Хэ Цзинь, глядя другому прямо в глаза без всяких признаков отступления.

Ответственный моргнул. Рядом с этим человеком и проявил к нему заботу был Гун Лисинь, поэтому, помедлив несколько секунд, он кивнул и согласился уйти с солдатами и военными врачами.

Хэ Цзин поднял свою одежду и снова надел ее. Область ниже его живота все еще была опухшей, и глубокое желание, скрытое в его глазах, выскользнуло вперед.

Он был специально обучен и обладал большим самоконтролем. Даже если он употреблял наркотики, это не могло на него повлиять. Такое сильное желание охватило его впервые, да еще и неистовое. Злой огонь в его теле был полон зловещих намерений и продолжал обжигать его натянутые нервы.

«Лисинь, мне еще есть что упаковать, так что я вернусь в свою комнату. Останься и присмотри за Лу Юном. Он сейчас немного эмоциональный». Хэ Цзинь попытался успокоиться и жестким движением коснулся головы Гун Лисиня.

«Ну, иди, я позабочусь о нем». Гун Лисинь кивнул и протянул ему подарочную коробку.

«Это прощальный подарок для Большого брата Хе. Старший брат должен открыть его, когда Большой Брат хэ находится в самолете, и не показывать его другим . Да, это секрет между нами двумя».

«Хорошо, я запомню». Хэ Цзинь принял подарок и почувствовал близость в словах ребенка. Он прикоснулся к теплым кончикам пальцев ребенка, и злой огонь в его теле снова вспыхнул.

Он взял себя в руки и не осмелился посмотреть в глаза ребенку, прежде чем вытащил У Мина и поспешил прочь.

Когда эти двое ушли, Гун Лисинь похлопал по изножью кровати и посмотрел на Лу Юня, который был все еще обнажен, и странно спросил: «Почему на тебе нет одежды?»

Лу Юнь выглядел ошеломленным и посмотрел на него без малейшего внимания. Он согнул колени и зарылся лицом в них, когда снова потекли слезы.

«Мой отец мертв. На этот раз, когда я вернусь, я тоже умру. Даже брат У и брат Хе будут убиты из-за меня! Вместо того, чтобы позволить всем следовать за мной, я должен просто убить себя». После долгих рыданий Лу Юнь посмотрел своими расплывчатыми и грустными глазами и посмотрел прямо на Гун Лисинь.

Его глаза были чрезвычайно мрачными, как если бы они были покрыты слоем серого тумана, и все следы его прежнего высокомерия исчезли. Увидев, что этих ярких глаз нет, Гун Лисинь наморщил лоб.

Такие глаза были ему слишком знакомы. В Подземном дворце было много людей, которые год за годом не выносили бесконечных пыток Сяо Линя и предпочли самоуничтожиться. Их глаза были такими же, как сейчас у Лу Юня. Этот отчаянный взгляд принадлежал тем, кто сдался.

Гун Лисинь поджал губы и повернулся к Лу Юню. Он чувствовал себя очень неуютно.

Лу Юнь не заметил эмоций другого, когда он снова заговорил с ним. «Молодой мастер Гун, у вас есть пистолет? Дайте мне его использовать».

Гун Лисинь прищурился, глядя на Лу Юня, и казалось, что его обычно яркие глаза горели, как у одержимого, но температура пламени была холодной, смешанной со следом смерти.

По прошествии долгого времени Гун Лисинь покачал головой и медленно заговорил. «У меня нет пистолета. Что ты хочешь с ним делать? Ты действительно хочешь покончить жизнь самоубийством?»

На лице Лу Юня появилась улыбка более уродливая, чем на его плачущем лице. Он кивнул: «Да, твоя сестра права. Я просто бесполезная трата человека. Я умру, но если я умру, я потащу людей вокруг себя, чтобы сопровождать меня до моей смерти. Смерть от пистолета быстрая ,потому что спусковой крючок - это всего лишь кнопка, и мои глаза даже не успеют закрываться, пока все не закончится, и я могу присоединиться к моему отцу как можно скорее. Мне больше не нужно беспокоить брата Хе и брата У! Это будет хорошо!"

Лицо Гун Лисиня постепенно стало напряженным, и он спросил ровным тоном: «Ты действительно хочешь умереть? Никаких сожалений?» Насколько ценна жизнь? Он претерпел бесконечные пытки, чтобы жить. Так почему другие не знали, как это лелеять?

«Нет, сейчас апокалипсис, и бесполезные люди вроде меня все равно долго не проживут!» Лу Юнь замахал руками, посмотрел на свое тело и улыбнулся: «Так что, если я голый, я оставлю эту жизнь голым!»

Гун Лисинь какое-то время молча смотрел на него, а затем слабо сказал: «Поскольку ты уже подумал об этом, я помогу тебе. У меня нет пистолета, но мне не нужно использовать пистолет, чтобы убивать».

Глаза Лу Юня дрогнули на мгновение, но было уже поздно реагировать. Прежде чем он осознал это, Гун Лисинь уже дважды быстро ударил его сердце.

"Ах!" Лу Юнь закричал, схватившись за грудь в том месте, где было сердце, когда сильные судороги охватили его тело. Его тело свернулось в клубок, сжимаясь как можно сильнее, катаясь по холодному полу рядом с кроватью.

Через некоторое время он больше не мог шуметь. Только синие вены на виске пульсировали, а его красное лицо стало багровым от боли.

Такая боль была необычайной, как будто сердце сжималось большой рукой и разорвалось на куски. Казалось, что его душу отделяют от тела, и каждый волос на его теле, от макушки до кончиков пальцев ног, страдает от этой сильной боли.

Лу Юнь был холоден и пропитан потом, когда он катался по полу, оставляя черно-серые пятна везде, где он катался. Его задние коренные зубы скрипели, а окровавленные глаза смотрели на Гун Лисиня, сидящего на краю кровати, с равнодушным выражением лица. Отчаяние в его глазах сменилось недоверием.

Он никогда не думал, что молодой мастер Гун, который сказал, что убьет его, на самом деле убьет его. И он тоже не облегчил ему смерть, нет, он все же выбрал такой болезненный путь. Перевернувшись, он сглотнул слюну, выдерживая сильнейшую боль. Зачем мне умирать? Как хорошо было жить!

С этими странными мыслями, отвлекающими его от боли в теле, жажда смерти в глазах Лу Юня сильно отступила и невольно сменилась желанием жить.

Увидев перемену в его глазах, Гун Лисинь, который сидел на кровати, скрестив ноги и положив левую руку на левое колено, игриво улыбнулся. В золотом свете солнца необыкновенная красота юноши источала священное сияние, а длинная тень позади него выглядела как два черных крыла, медленно расходившихся из утреннего света.

Этот образ в глазах Лу Юня выглядел как темный ангел, который заставил его сожалеть о своем предыдущем печальном решении. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, сказать, что сожалеет о своем решении, и, пожалуйста, смилостивиться над ним.

Струя крови внезапно ворвалась в его горло и хлынула из приоткрытого рта, заливая пол и белые простыни.

Когда кровь хлестала, сильная боль вокруг его сердца быстро отступала, как будто отступали приливы. Лу Юнь свернулся калачиком и погладил свою грудь. На его лице не было болезненного выражения, скорее, он казался немного шокирован.

"Ч-что?" Он медленно сел, двинул рукой и почувствовал, что его тело ничем не отличается от прежнего. Вместо этого он даже почувствовал себя лучше, как будто у него была полная батарея энергии, и теперь у него было достаточно энергии, чтобы применить ее.

Глаза Гун Лисиня изогнулись, в яркой улыбке был намек на озорство. Он поднялся из своего сидящего положения и спросил: «Ты все еще хочешь умереть сейчас? Если ты хочешь умереть, я помогу тебе это осуществить».

«Нет, нет, я не хочу умирать! Пожалуйста, молодой мастер Гун, смилуйся и отпусти меня!» Лу Юнь был ошеломлен и поэтому свирепо махнул рукой и покачал головой, опасаясь, что молодой мастер Гун не услышит его отказа.

«Хорошо не умирать. Апокалипсис - действительно трудное время. Мы можем потерять наших близких и друзей, но мы не потеряем силу свободы и сопротивления. Этого достаточно для нас, чтобы пережить горе и Жить хорошо. Жить.

Приложить усилия, чтобы стать сильнее, и все, что было потеряно, можно вернуть. Вы еще молоды, вы можете восстановить свою семью, иметь новых близких и защитить своих друзей от опасностей и смерти. Вы не согласны? " Когда Гун Лисинь медленно заговорил, его тон стал еще спокойнее, чем когда-либо прежде.

«Да, ты прав! Я больше не скажу, что хочу умирать. Я должен жить хорошо». Лу Юнь взглянул и искренне ответил. Он почувствовал силу слов молодого мастера Гун; сила, которая позволит ему выжить и прорваться сквозь тьму и отчаяние.

«Хм. Иди в ванную». Гун Лисинь был доволен и позволил Лу Юню, который был искренним, но боязливым, сбежать, указав на ванную.

Лу Юнь выглядел смущенным и накрылся, когда убежал в ванную и быстро закрыл дверь. Когда он снова вышел, он уже вымылся и аккуратно оделся и стал прежним молодым мастером Лу.

«Этот набор движений удара Шаолинь-Цзинань прост и в основном связан с боевыми искусствами. Он очень быстрый и очень мощный. Он очень подходит для вас. Если вас это устраивает, следуйте картинкам в книге, практикуйтесь, и вы увидеть неожиданные достижения.

Если вы не понимаете, вы можете спросить Большого Брата Хэ. Старшего Брата Хэ также занимается боевыми искусствами ».

Рука Гун Лисинь переворачивала руководство по боевым искусствам Шаолиня, которое Лу Юнь взял из семейной резиденции Гун. Когда он увидел, что Лу Юнь вышел, он развернул страницу, демонстрируя набор навыков и серьезно посоветовал.

Лу Юнь взял руководство и посмотрел на него. Он нерешительно начал: «Молодой мастер Гун, разве вы не говорили, что я не могу тренироваться?»

«Вы можете начать тренироваться прямо сейчас». Гун Лисинь посмотрел на него и уверенно проинструктировал Лу Юня. «Укрепляйте внутреннюю и внешнюю силу своего тела. Внешняя сила зависит от ваших мышц, костей и кожи - все они вам нужно улучшить. А внутренняя сила зависит от того, как вы контролируете свое дыхание, которое вы уже можете делай. Если ты можешь добиться хороших результатов, ты можешь продолжить изучение техник Золотого Щита и Железной Ткани ".

Подбородок Лу Юня упал, и он глупо уставился на молодого мастера Гун, неоднократно пытаясь понять, что он имел в виду. Что это за дыхание? Он похлопал себя по груди и почувствовал, как его тело пытается определить, что внезапно изменилось. Ему в голову пришла шокирующая идея.

«Гун, молодой мастер Гун, не говори мне, что ты только что разблокировал мой сосуд Рен и сосуд Ду?» Его голос дрожал от возбуждения от возможности перед ним, чем больше он думал об этом. Когда-то он был поклонником боевых искусств, поэтому знал, что артерия, соединяющая сосуд Рен и сосуд Ду, находится близко к сердцу и в грудном отделе позвоночника.

В нем был тонкий слой застоявшейся крови, поэтому, чтобы соединить два сосуда, нужно растопить застоявшуюся кровь. Когда он раньше сплевывал кровь, цвет крови смешивался с черным, хотя в то время это, мягко говоря, не успокаивало.

Гун Лисинь странно посмотрел на него, но не кивнул и не покачал головой. Он действительно открыл кровеносный сосуд Лу Юня.

Разорванная вена, соединяющая две вены Рен Дуо, была скрыта за сердцем и находилась рядом с грудным гребнем. Добраться до него было очень опасно. Если один не будет осторожен, другой может умереть. Итак, если ученику нужен Тонгмай, его обычно спрашивают у нескольких ловких старейшин.

Они подошли к нему медленно и немного приоткрыли. Процесс был чрезвычайно трудным, и успех зависел от воли Бога.

Однако для Гун Лисиня, который овладел боевыми искусствами высочайшего уровня и чей контроль внутренней энергии достиг невообразимых высот, оставалось только найти его местоположение, чтобы пройти к этим двум венам.

Он ввел свою внутреннюю энергию, используя два укола иглой, прямо пронзил кровеносный сосуд, заставил свежую кровь вливаться из этого крошечного отверстия, а затем спонтанно рассеял остаточную кровь. Хотя предстояло испытать сильную боль, не отличавшуюся от ощущения смерти, процесс был коротким и действительно безопасным. Не нужно было беспокоиться о своей жизни.

На мгновение он согласился с прихотью Лу Юня и хотел, чтобы он испытал болезненное чувство смерти, чтобы он знал, как хорошо жить. Он не собирался говорить правду после этого, но он также не ожидал, что у Лу Юня был настолько умный, что он так быстро заметил изменения.

Увидев удивление в глазах Гун Лисиня, Лу Юнь не только возбудился, но и его тело затряслось, и он заикался. «Н-нет, этого не может быть? Ты действительно мне помог?»

Гун Лисинь посмотрел на него. Это казалось правдоподобным. «В будущем тебе следует усердно тренироваться. Не ищи смерти снова. Не позволяй Большому Брату Хэ и Старшему Брату У волноваться».

"Да, я знаю!" Лу Юнь торопливо кивнул и прижал к сердцу руководство по боевым искусствам Шаолиня. Держа книгу, он был переполнен волнением. Некоторое время он прыгал на одном и том же месте.

После этого он побежал в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Он посмотрел влево-вправо, как будто никогда раньше не видел его лица.

Когда он снова вышел, он внезапно налетел на кровать и схватил Гун Лисинь руками за ноги.

Глаза Гун Лисиня были острыми, и он оттолкнул его. Он приподнял брови. "Что ты собирался делать?"

Лу Юнь закричал, перелетая через комнату и ударившись о стену позади него, прежде чем соскользнуть вниз. К счастью, его физическое состояние отличалось от прежнего. Вдобавок Гун Лисинь не чувствовал никаких намерений убийства и сдерживал часть своих сил. В противном случае Лу Юнь сломал бы несколько ребер.

«Кашель, молодой мастер Гун, я хотел поцеловать твой подъем стопы, чтобы выразить тебе свое глубокое уважение! Не пойми неправильно!» Лу Юнь закашлялся , объясняя свои действия.

Поцеловать подъём? Что это за этикет? Вспомнив рыцарей и королев из западных мультфильмов, лицо Гун Лисиня застыло, и он не знал, какими словами описать свое текущее настроение.

Конечно, если бы он остался в современном мире еще на два года, он бы знал, что его нынешнее состояние чувств можно описать только с помощью символа «囧».

Не говоря ни слова, Лу Юнь на мгновение продолжал горевать, глядя в сторону. Гун Лисинь решительно направился к комнате Хэ Цзинь. Еще до того, как он подошел к двери, он услышал из комнаты тяжелое дыхание и низкие стоны.

Этот уникальный шум принадлежал мужчине во время секса. Гун Лисинь остановился, некоторое время колеблясь.

В комнате Хэ Цзин сидел на краю кровати с наполовину спущенными штанами, одна рука поддерживала его на кровати, а другая держала гигантскую палку между ног. Иногда его удары были быстрыми и тяжелыми, а иногда - медленными. Он запрокинул голову, наморщив брови. Его слегка ошеломленные глаза были расфокусированы, когда они смотрели в потолок.

Обычно прохладное и красивое лицо становилось соблазнительным из-за любви и желания.

В своем воображении он изобразил образ ребенка с растерянным выражением лица. Он стонал и дрожал. Из уже мокрой головки брызнули несколько толстых нитей жидкости, запачкавшей его руки.

Медленно он упал на кровать позади него, все эмоции на его лице исчезли. Его глубокие глаза выглядели немного испуганными. Но вскоре ужас сменился пониманием и просветлением, озарившими его глаза.

Хотя произошел этот случай с Лин Юй, не было времени тратить на это хандру.

На взлетной полосе базы вертолет медленно запускал винты и готовился к работе. Хэ Цзинь и Гун Юаньхан коротко поговорили, пока они медленно шли к Гун Лисинь.

Хэ Цзин наклонился и обнял слегка худые плечи ребенка. Он посмотрел в ясные глаза ребенка и долго молчал. Гун Лисинь серьезно посмотрел на Хэ Цзинь; его глаза сдерживают неразрешенные эмоции.

Сцена, созданная двумя глазами, уставившимися друг на друга с «глубокой любовью», задела глаза Сун Хаорана. Он подошел и закричал. «Время почти истекло, тебе нужно идти».

Хэ Цзин слышал его, но проигнорировал его слова, запоминая каждую черту ребенка. Каждая морщинка, провалы и изгибы были тщательно вырезаны в его сознании, пока лицо не запечатлелось в его сердце, чтобы никогда не забыть.

Он глубоко вздохнул. Он держал ребенка за щеки и смотрел на алые губы, но наклонился и крепко поцеловал его в лоб. Он прошептал: «Подождите, пока я вернусь!»

Кожу целовали очень громко, даже рев гребных винтов не мог это скрыть. Сначала Сун Хаоран, который понял и согласился с желанием своего ребенка подождать у вертолета, чтобы попрощаться, внезапно напрягся. Если другой не уйдет в ближайшее время, он, вероятно, передумает.

Лу Юнь и У Мин были шокированы энтузиазмом Хэ Цзинь. Хэ Цзинь также был ошеломлен на некоторое время, прежде чем он обнял Гун Лисиня и в три шага сел в вертолет.

Ожидая, пока вертолет улетит, Сун Хаоран уже собственнически притянул ребенка к себе и энергично вытер ему лоб.

"Большой брат Сун, больно". Его лоб был красным. Гун Лисинь посмотрел на потемневшего Сун Хаорана, его лицо выражало недовольство и замешательство.

"Мне жаль." Сун Хаоран некоторое время смотрел, прежде чем гнев в его сердце постепенно утих, обнажив пустое выражение. Он потерял контроль только из-за обычного, но необычного прощального поцелуя. Однако многозначительные взгляды, которые Хэ Цзинь бросил в Гун Лисинь перед уходом, заставили его почувствовать, что что-то не так.

Его мозг был в беспорядке, но лицо Сун Хаорань этого не отражало. Он не мог не наклониться над гладким красным лбом и своим поцелуем стереть невидимые следы, которые раздражали его минуту назад.

В то же время, когда его губы почувствовали гладкий лоб Гун Лисиня, чувство удушья в его сердце чудесным образом исчезло. Его глаза просветлели, а уголки рта изогнулись в улыбке.

Линь Вэньбо стоял не слишком далеко, наблюдая за их близостью. Его взгляд застыл на лице его друга, когда он поцеловал ребенка. Его глаза потемнели при виде.

«Ему действительно повезло с уникальным и красивым лицом!» Гун Сянъи стояла рядом с ним и шептала, маскируя свою ненависть цинизмом.

Линь Вэньбо услышал ее слова и повернул голову, чтобы посмотреть на нее с темным лицом. Он холодно сказал: «Сянъи, открой глаза и внимательно посмотри на Сяосиня. Он не такой, как ты думаешь. Вы не найдете никого более откровенного и честного, чем Сяосин в этом мире».

«Он действительно откровенен и честен? Он невинен? Он вас обманул!» Гун Сянъи не хотела ему верить, посмотрела на Линь Вэньбо с разочарованием и отодвинулась все дальше и дальше.

***

В вертолете Хэ Цзин открыл красиво упакованную подарочную коробку, его лицо было полно ожидания.

"Что это?" Лу Юнь наклонился и с любопытством спросил.

«Лисинь сделала мне прощальный подарок». Хэ Цзин повернулся к ним спиной и не позволил им увидеть вещи в коробке.

«Почему мы ничего не получили? Молодой мастер Гун слишком эксцентричный!» Лу Юнь закричал с красными глазами, затем он вспомнил, что два сосуда, Рен и Ду, были разблокированны в его теле. Он тут же закрыл рот, покачал головой и задрожал.

Он не сказал У Миню и Хэ Цзинь, что теперь он может изучать боевые искусства. В конце концов, он не дурак. Такая шокирующая вещь, если бы она была известна, определенно доставила бы неприятности молодому мастеру Гун. Поэтому он сохранил этот секрет на всю жизнь, унося его с собой в могилу.

Зная, что Гун Лисинь относился к ним по-другому, уровень самодовольного удовлетворения в сердце Хэ Цзина был ошеломляющим, и действие по распаковыванию подарка стало более тревожным. Когда он увидел пузырек с лекарством в коробке, он приподнял брови, потому что не мог понять. Но он быстро положил его в рюкзак, хотя и был сбит с толку. Затем он заметил бумагу под бутылкой. Он взял бумажную полоску и начал ее рассматривать.

Написанное на бумаге выглядело как каракули и, на первый взгляд, не соответствовало хорошему темпераменту ребенка, но когда он подумал об этом еще раз, он очень хорошо отражал характер мальчика. Темные глаза Хэ Цзина снова сфокусировались на бумаге и посмотрели на ее содержимое.

После прочтения чувства в его сердце наполнили его глаза и заставили их покраснеть. Он не знал, что делать. Это был самый ценный подарок, который он когда-либо получал в своей жизни. Это олицетворяет безоговорочное доверие ребенка к нему. Он понятия не имел, тронул ли его ценность самого подарка или его смысл.

«Брат Хе, что дал тебе молодой мастер Гун? Дай посмотреть». Увидев, что Хэ Цзинь смотрит на записку, Лу Юнь похлопал его по плечу, подгоняя другого.

"Нет!" Он вернулся в чувства, положил листок бумаги во внутренний карман рубашки и решительно отклонил просьбу другого. Этот флакон с лекарством был слишком ценным и его секрет был опасен для ребенка. Он никогда никому не расскажет.

"Ой." Лу Юнь горько заткнулся, и через некоторое время он снова посмотрел вперед и сказал: «Брат Хе, когда мы закончим с Киото, можем ли мы перегруппироваться с Мастером Гун? Я долго и упорно думал об этом, и я все еще чувствую как будто это был бы самый безопасный выбор ".

Хэ Цзинь посмотрел на него, прежде чем принять решение и открыть рот: «Ты слышал разговор между Гун Сянъи и мной?» В противном случае Лу Юнь не подумал бы о возвращении сюда из штаб-квартиры семьи Лу.

"Да." Лу Юнь склонил голову и честно ответил. Оказавшись в ситуации жизни и смерти, он был готов столкнуться со всем, что происходило на его пути. Как сказал молодой мастер Гун, пока он жив, все будет в порядке.

«Понятно», - холодно сказал Хэ Цзин.

«Я обязательно вернусь, но мне не обязательно брать тебя с собой. Ты не всегда можешь полагаться на других. Если ты все еще вернешься, я никогда не возьму тебя с собой, спаси тебя от нас!»

«Нет, нет. Я постараюсь стать сильнее. Я лучше умру, чем утащу юного мастера Гун. Я все еще в долгу перед ним за то, что он дал мне второй шанс в этой жизни!» Лу Юнь быстро пообещал, на его лице появилось благочестивое выражение, когда он поклялся.

«Когда корова станет лошадью, тогда я поверю в это. » Хэ Цзин взглянул на него, прежде чем он замолчал.

Лу Юнь почесал в затылке. Он чувствовал себя потерянным и застенчивым. Действительно, при его нынешней силе все еще было невозможно стать лошадью для молодого мастера Гун. Но если он не попытается, он никогда не достигнет своей цели!

«Молодой мастер Лу, наберитесь храбрости». У Мин, который все это время хранил молчание, похлопал Лу Юня по плечу и ободрил его.

«Брат У, не называй меня молодым мастером Лу в будущем, просто назови меня Лу Юнь, Сяо Лу или Сяо Юнь. Я больше не молодой хозяин в семье Лу. Хотя я, возможно, еще не лошадь, но я буду стремиться следовать за Мастером Гун ». Лу Юнь взял У Мина за руку и осторожно поправил его.

Глядя в глаза Лу Юня, У Мин дернулся, и он кивнул, втайне думая: «Превратив молодого мастера Лу из высокомерного молодого мастера в эту липкую верную собаку, молодой мастер Гун был не только хорош в боевых искусствах, но и имел сильные педагогические навыки. . '

***

После того, как они отправили Хэ Цзина, другой вертолет приземлился на взлетно-посадочной полосе. Этот принес новости из центра города. По оценке Гун Юаньхана, выживших было очень мало. Даже если бы были выжившие, вертолеты не могли приземлиться в непосредственной близости, чтобы спасти их, и солдат нельзя было отправить на землю, чтобы встретить их.

Шум винтов был очень громким и часто привлекал к себе множество зомби, что делало спасательные операции трудными и очень рискованными. Прошло четыре дня с начала апокалипсиса, а выживших, привезенных армией, было меньше сотни. Если бы они не увеличили свои поисково-спасательные работы, через полмесяца появилось бы большое количество эволюционировавших зомби, и центр города, несомненно, стал бы городом мертвых.

Сидя в своем офисе и глядя на короткий список выживших в руке, у Гун Юаньхана на сердце стало тяжелее. В городе с миллионным населением всего за четыре дня было спасено менее сотни выживших. Что это за безумие? Апокалипсис действительно был концом света, и сила, способная уничтожить Землю, была ужасной.

Когда настроение Гун Юаньхана упало до дна, раздался звонок в дверь офиса. Люди, которые отвечали за базу, прибыли, чтобы провести важное совещание о том, как создать и развить базу.

Все еще невежественный и невинный Гун Лисинь также был доставлен Сун Хаораном для участия в собрании. Произошло изменение в мышлении его дочери. Он не знал, сможет ли еще исправить это. Что касается сына, Гун Юаньхан ценил его больше и хотел развить его способности, намеренно или ненамеренно, чтобы он мог как можно скорее остаться в одиночестве.

Устраняя слабость глубоко внутри, Гун Юаньхан вернулся к режиму лидера, сделанного из стали и крови, и сел на главную позицию. Без пространного вступительного слова он прямо объявил о начале встречи.

Ответственные лица составили подробный отчет о ходе своей работы и в конце внесли много предложений.

Что касается строительства базы, больше всего могла сказать Гун Сянъи, пережившая два мира. После того, как все насытились, она медленно сказала: «Папа, эти тривиальные вещи можно будет постепенно решать в будущем.

Текущая цель должна заключаться в создании надежной системы контроля населения и издании базового закона, ограничивающего поведение жителей базы, обеспечить безопасность на базе. Кроме того, мы должны как можно скорее проверить способности пользователей и специально обучить их формированию отряда. Этот отряд станет основой нашей базы в будущем ».

В настоящее время оружия все еще было в изобилии. База семьи Гун имела значительное преимущество. Но так было до тех пор, пока в будущем не кончились оружие и боеприпасы. Тогда сила базы будет зависеть от количества и уровня способностей пользователей. Предложение Гун Сянъи заключалось в том, чтобы планировать заранее.

Гун Юаньхан на мгновение задумался и кивнул Гун Сяньи, чтобы она продолжала.

Гун Сянъи сглотнула и проинструктировала их о строительстве базы, основываясь на своих воспоминаниях о своей предыдущей жизни.

«Прежде всего, мы должны создать систему регистрации домашних хозяйств и проверить информацию обо всех людях и зарегистрировать их, чтобы в будущем им можно было поручать задания. Базовые материалы ограничены, и мы не можем позволить себе дополнительных людей.

Если они хотят выжить, им нужно будет платить соответствующим трудом. Во-вторых, мы должны разделить пользователей способностей и гражданских лиц, а затем сформулировать разные системы управления для обоих. Для пользователей способностей мы можем предоставить субсидии на материалы и улучшенное лечение, а также на… "

Клерк записал слова Гун Сянъи, пока слушал. Участники также часто кивали и соглашались с ней.

Гун Юаньхан был настолько серьезен, что нельзя было разглядеть выражение его лица, но его сердце было втайне удивлено.

Эти вещи он мог придумать, немного подумав, но его дочь, которая никогда не сталкивалась с политикой, могла видеть так далеко и полностью отличалась от своей обычной невинной личности. Он вспомнил о недавних изменениях своей дочери, и внутренние чувства Гун Юаньхана быстро сменились беспокойством.

Когда Гун Сянъи закончила, в зале для собраний воцарилась тишина. Все обдумывали ее слова и выражали одобрение. Гун Сянъи опустила голову, и уголки ее рта слегка приподнялись. Ей нужно было не только составить распорядок для базы, но и иметь возможность вмешаться в дела базы в будущем, и это было только начало.

«Согласно тому, что вы сказали, пользователи способностей и гражданские лица будут разделены. В будущем это вызовет классовую дифференциацию. Различные классы неизбежно повлияют на стабильность и безопасность базы. Вы учли это?» Лицо Сун Хаорань было холодным, когда он это сказал.

Гун Сянъи молчал. В самом деле, как сказал Сун Хаоран, когда база развилась до более поздних стадий, пользователи способностей стали более высокомерными, в то время как гражданские лица стали злее, социальные классовые различия стали очевидными. Жилая среда на базе тогда была не намного лучше, чем наполненный зомби мир за пределами безопасных зон.

Однако слабые были бессильны. Ни один командир базы не станет оскорблять пользователей способностей из-за мирных жителей. В условиях кризиса эти классовые различия казались незначительными.

Поразмыслив над этим, Гун Сяньи медленно добавила: «Возникновение классовых различий будет неизбежным. Пока у людей есть эгоистичные и личные желания, а также сильные и слабые стороны, классовая дифференциация не исчезнет.

Настоящий коммунизм, общества с равенством не существует, особенно в апокалипсисе. Поскольку в апокалиптическом мире есть зомби и мерзкое общество, которое будет расти вместе с ними, так называемая классовая дифференциация мала по сравнению с этой жестокой реальностью ».

Люди странно смотрели на Гун Сяньи. Они были удивлены тем, как быстро она приспособилась к апокалиптическому миру.

Сун Хаорань холодно посмотрела на нее и замолчал. Ему было очень ясно, что слова Гун Сянъи были правильными, но в глубине души он все еще не мог удержаться от холода.

Некоторые вещи, которые сказал Гун Сянъи, были неправильными. Апокалипсис не только заставит зомби поедать людей, но и возникнет каннибалистическое общество. Он ничего не мог с этим поделать. Он мог только хранить такие мысли в своем сердце.

«Фактически, мы можем создать кучу сбалансированных команд, выбрать сочетание людей с превосходной силой, целостностью характера и другими пользователями способностей. Это могло бы уменьшить разницу в классах». Линь Вэньбо, который хранил молчание, говорил открыто.

«Этот метод осуществим, сначала запишите его». Гун Юаньхан немедленно кивнул и проинструктировал помощника.

Гун Лисинь смотрел налево и направо, его лицо показывало его невежество. Он совершенно не понимал, что говорили эти люди. С точки зрения менеджмента можно сказать, что он невежественный. Приход на эту встречу был полностью из-за других.

Очевидно, что все присутствующие на собрании не восприняли юного мастера Гун всерьез.

Презирая медлительность Гун Лисинь, Гун Сянъи выразила свое презрение. Этот младший брат был таким же, как и в предыдущей жизни.

Помимо того, что он сбивал людей с толку, у него не было вообще никаких навыков. Таким образом, ее страх немного улегся.

Сбоку Гун Сяньи нетерпеливо открыла рот. «Пап, еще не поздно. Мы должны собрать всех людей на базе сегодня днем, чтобы провести регистрацию домохозяйств и проверку способностей. Персонал разобрался, и правила управления должны быть изданы как можно скорее и внедрены».

Что касается происхождения камня, не являющегося атрибутом, который может проверять способности пользователей, Гун Сянъи сказала Гун Юаньхан, что это дар от Бога и пришла с ее космическими способностями.

Хотя в это утверждение было трудно поверить, в отсутствие более разумного объяснения Гун Юаньхан все еще был настроен скептически, но эту «военную тайну» по-прежнему не раскрывали другим, и никто из его подчиненных не осмеливался задавать вопросы. Вот почему Гун Сяньи осмелился вынуть камень и показать его.

Камень без атрибутов был энергетическим ядром, полученным от пожирающих зомби. Зомби-пожиратели - как следует из названия - обладают способностью пожирать способности других пользователей способностей для собственного использования, и их чрезвычайно трудно убить.

Было крайне редко встретить пожирающего зомби, и только один из миллиона зомби был таким. Он мог превратить свои способности в способности других и превратить их в их собственные силы, что сделало бы их намного сильнее.

Его ядро могло проявлять разные свойства под влиянием разных способностей, но само по себе не имело атрибутов. Он не мог быть поглощен пользователями способностей и мог использоваться только для проверки способностей.

В пространстве Гун Сянъи было достаточно оружия для целой армии. Для нее это было очень важно. Они были для бомбардировки пожирающего зомби высокого уровня. Она собирала их в своем собственном пространстве, но ей не хотелось возрождаться снова. Само пространство осталось позади от ее прошлого. Материал не исчез, но он снова появился вместе с ее перерождением.

«Хорошо, уведомление будет опубликовано. Весь персонал проводит регистрацию домохозяйств и проверку способностей группами. Начиная с первого округа сегодня днем. Встреча закончена». Гун Юаньхан поднял руку и отпустил всех.

Сун Хаорань похлопал Гун Лисиня по плечу, который вернулся на Землю, и через их глаза обменялся беседой с Линь Вэньбо.

Линь Вэньбо кивнул и пошел вслед за Гун Сянъи, небрежно спрашивая. «Сянъи, точны ли результаты теста атрибутивного камня? Возникнут ли какие-нибудь проблемы?»

"Нет." Гун Сянъи покачала головой.

«Разве нет исключения? Даже пользователи с несколькими способностями могут быть точно протестированы?» Линь Вэньбо продолжал спрашивать.

Шаг Гун Сяньи на мгновение остановился, и она нерешительно сказала. «Пользователи с множественными способностями действительно существуют, но такая возможность крайне редка. Только у одного из ста миллионов людей будет один. Если это пользователь способностей с двумя способностями, атрибутный камень все еще может измерить его, но если он больше, чем две способности, я не знаю ".

Она знала только, что Сун Хаосюань в прошлой жизни пользовалась двойными способностями. Когда Сун Хаосюань скучал, он играл с камнями атрибутов. На камне появятся темно-пурпурный и огненно-красный цвета. Сияющий блеск и цвета были такими великолепными, что она все еще не могла забыть об этом. Что касается пользователей с тремя способностями или пользователей с четырьмя, пятью, шестью способностями, то они не были замечены, и она никогда не слышала о них раньше.

Линь Вэньбо кивнул, его темные глаза выразили удовлетворение, поскольку он больше не задавал вопросов.

Во время апокалипсиса, когда безопасность не была гарантирована, жажда власти достигла беспрецедентного уровня. Когда они услышали, что у людей есть мощные способности, которые могут использовать их для борьбы с зомби, никто не хотел упускать такой шанс.

Для удобства управления военные создали отряд из двухсот человек и разделили всю базу на шесть основных зон в зависимости от размера проживания. В каждой области был человек, ответственный за управление.

Только что было разослано военное уведомление, и люди в первом районе поспешно устремились на сборы. У всех был взгляд, готовый узнать свои способности. Они уже знали, что у людей со способностями не только есть сила защитить себя, но и отношение будет намного лучше, чем к обычному человеку. Ежедневных материалов было достаточно, чтобы накормить семью из трех человек, но во время апокалипсиса было трудно выдержать и не завидовать другим.

Двести человек из первого района заполнили огромную площадь, но остальные пять районов устремились на площадь, чтобы посмотреть, что происходит. К счастью, военные давно были готовы отправить солдат для поддержания порядка, не вызывая давки.

Люди спонтанно выстроились в очередь и начали свою домашнюю регистрацию. Если бы у кого-то было с собой удостоверение личности, его можно было бы использовать для записи в этом случае. Если у кого-то не было удостоверения личности, они могли только продиктовать свою информацию и проверить ее позже.

Так называемая «проверка в будущем» была просто заявлением. В апокалиптические дни проверить личность человека было труднее, чем попасть на небеса. Даже если кто-то намеренно сфабриковал информацию, она легко может стать правдой.

Для одних это был конец, а для других - новое начало; чувства различались от человека к человеку.

В то время как люди проходили свою домашнюю регистрацию, отец Гун, дедушка Линь и главы шести основных регионов сначала проводили тест на способности. Народ был бы очень обеспокоен численностью командиров базы.

Когда не было реакции от шестиконечного прозрачного кристаллического ядра размером с голубиное яйцо, человека отправляли вон, а другого отправляли внутрь.

Гун Юаньхан уже ожидал, что его личность человека без способностей помешает ему управлять базой, но он долгое время оставался в верхних эшелонах; его сила была превосходной, и он был бесстрашным. Он спокойно опустил кристаллическое ядро и отошел в сторону, чтобы позволить другим пройти испытание.

Дед Линь подобрал ядро. Как и ожидалось, ядро вообще не отреагировало. Он слегка улыбнулся, встал рядом с отцом Гун и стал наблюдать за результатами тестов других.

Если пользователь космической способности активирует этот камень, он изменится с прозрачного цвета кристалла на черный кристалл с мягкой матовым отливом. Гун Сянъи не хотела раскрывать свои способности, поэтому она не вкладывала никакой энергии после взятия ядра.

Пользователи первоначальных способностей не могли контролировать свои способности, и энергия в их теле всегда бессознательно просачивалась наружу. Таким образом, как только они коснутся ядра, оно отреагирует.

Однако Гун Сяньи отличалась от них. У нее уже было достаточно времени, чтобы практиковать свои способности. Если бы она не захотела, энергия в ее теле не ускользнула бы.

В целом кристаллическое ядро не вызвало никаких отклонений от нормы. Она улыбнулась, села в качестве тестировщика и начала помогать регистрировать результаты тестов других. Она уже решила взять на себя ответственность за это испытание, чтобы набирать таланты для собственного удобства.

Среди трех человек в семье Гун двое были обычными людьми. Глаза людей, ответственных за шесть основных районов, вспыхнули, и они подавили свое желание перемен. Что касается шести ответственных лиц, то четыре человека были обычными людьми, а последние двое остались. Один из них вздрогнул, крепко сжимая ядро. Кристаллическое ядро, которое никогда не менялось, внезапно испустило ослепительный синий свет и что увидели все присутствующие.

В толпе раздались возгласы, которые долго не утихали. Они никогда не видели реакции ядра. Они думали, что это военные притворились посланниками Бога, чтобы обмануть людей. Наконец, это дало реакцию, и они, наконец, поверили. Энтузиазм в их сердцах никогда не был выше.

«Синий, способность водной системы». Сказала Гун Сяньи при регистрации на листе бумаги. Затем она посмотрела на ответственного и спросила: «Сработала ли способность?»

Ответственный был ошеломлен, и на его лице отразилось замешательство.

«Реакция означает, что вы можете продемонстрировать свою способность системы воды. Знаете, хотя у некоторых людей есть такие способности, если не было подходящей возможности, она не активируеться за всю жизнь. "

Руководитель внезапно понял, что она имела в виду, и его разочарование было написано на его лице . «Способность еще не активна».

«Хорошо, не волнуйтесь, я буду тренировать пользователей способностей в будущем и научу вас, как активировать ваши способности. Хорошо, следующий». Глядя в нетерпеливые глаза ответственного человека, Гун Сянъи слегка открыла рот, чтобы позвать следующего человека.

Шестым округом руководил лейтенант лет тридцати. Для такого молодого человека, который занимал стабильное и высокое положение, не то, чтобы его способности были особенно удивительными, но то, что его семья была довольно заметной, поэтому в его глазах было немного высокомерия. Он имел торжественное выражение лица и спокойно держал кристаллическое ядро.

Как только ядро коснулось его ладони, оно испустило ослепительное красное сияние, которое отразилось на лицах окружавших его людей. В толпе раздался еще один взрыв шума, и кто-то громко спросил, каковы его способности.

Генерал-лейтенант посмотрел на Гун Сянъи и слегка улыбнулся. «Мисс Гун, я владею огневыми способностями». Слова упали, и в качестве демонстрации, как будто он хвастался, он развел руками, и небольшое пламя вспыхнуло в его ладони. Красное пламя колыхалось на ветру.

Ух ты! Это оказалось правдой! Боже мой! В толпе одно за другим раздавались возгласы. Другие гордо злорадствовали: «Это человек, отвечающий за наш шестой район! Я его знаю!»

Услышав реакцию окружающих, генерал-лейтенант взглянул на Гун Юаньхана, и его высокомерие стало еще сильнее, прежде чем он отошел в сторону.

Гун Сяньи скривилась, и выражение ее лица было холодным. В своей прошлой жизни она гораздо больше беспокоилась об этих неугомонных людях, потому что ее отец был обычным человеком, а другие пытались захватить власть ее отца. Но все они забыли, опыт имеет значение .

Ее отец всю жизнь был генералом, и под его началом находилось бесчисленное множество людей. Какие были танцующие обезьяны? Однако ее отец был стар и в конце концов умер вскоре после тяжелой болезни. Иначе под его защитой как она могла оказаться в таком положении?

Казалось, что ей нужно было найти несколько врачей на базе, чтобы обеспечить отцу хорошую и здоровую жизнь.

Сосредоточившись на своих будущих заботах, Гун Сяньи позвала следующих.

После того, как сотрудники управления базами закончили тестирование, они наконец обратились к простым гражданам. Все подавили волнение и выступили вперед.

Результаты тестов были не самыми лучшими. Среди десяти человек часто не было пользователей способностей. Многие люди были протестированы, но было найдено только два пользователя способностей земли и один пользователь способностей растений, хотя все они были пользователями без срабатывания способности.

Но даже тогда троим было достаточно увидеть поклонение во взгляде других. Прямо в этот момент они действительно почувствовали, что значит быть лучше. Их лица, подавляющие их радость, не могли не демонстрировать растущее высокомерие.

После часа тестирования Гун Сянъи остановился, чтобы отдохнуть, и объявила возможные цвета, которые может иметь ядро, и какие цвета означают, какие способности для публики. Металл был золотым, растения - зеленым, вода - синей, огонь - красным, земля - коричневой, ветер - бирюзовым, гром - фиолетовым, разум - белым, а способность - слабым белым светом.

Умышленно, чтобы защитить себя, она скрыла информацию о космических способностях.

После десяти минут отдыха испытание продолжилось. Результат был немного лучше, чем в первом тайме. Были протестированы десять человек и обнаружены две способности. Один был пользователем способности ветра, а другой - пользователем способности огня без активации.

Хотя у некоторых была одинаковая способность, активизировалась или нет. Реакция означала, что они были на шаг впереди других.

Их будущая сила будет на один или два уровня сильнее других. Если бы им повезло, они были бы одними из сильнейших в будущем.

Солдаты, стоящие сбоку, разделили пользователей способностей на две линии: одну для пользователей без активации способности, а другую для пользователей с активной способностью. Они раздавали униформу для облегчения движения во время тренировок.

Эти люди стали важными членами базы. База не позволила бы им уйти на смерть, не дав им строгой боевой подготовки.

В середине теста Линь Вэньбо и Сун Хаоран опоздали с Гун Лисинем. По выделенному общежитию они тоже были членами первого округа.

«Лисинь, помнишь, что мы сказали? Если камень не реагирует, не паникуй. Большой брат Лин и я объясним тебе это». Сун Хаорань наклонился к Гун Лисинь, чтобы прошептать ему на ухо.

"Я помню." Гун Лисинь кивнул.

Линь Вэньбо улыбнулся, потер голову и добавил с намеком неодобрения: «Как они могут в это поверить, если вы слишком трусливы? Будьте уверены, проблем не будет».

Сун Хаоран кивнул, убрал беспокойство в глазах и повел Гун Лисиня к толпе.

Увидев генерал-майора Сун, солдаты, соблюдающие порядок, быстро разделили толпу и впустили их. Трое мужчин пошли назад, чтобы поздороваться с отцом Гун и дедушкой Лин, а затем сознательно встали в конце очереди.

«Молодой мастер Гун, встаньте посреди нас!» Гу Нань часто оглядывался и видел людей, которые опаздывали. Он быстро помахал рукой и поздоровался. Поскольку они вернулись с Молодым Мастером Гун, они, естественно, последовали за Молодым Мастером Гун в первый район. Семь человек давно образовали небольшую группу, выстроились в очередь и встали вместе.

В выражениях Ван Тао и Лин Инь не было ни капли восторга, вероятно, на него повлияла кончина их семьи.

«Нет, я хочу поддержать Большого брата Сун и Большого брата Лин». Гун Лисинь покачал головой и без колебаний отказался.

Линь Вэньбо и Сун Хаоран услышав его слова, и оба потянулись, чтобы коснуться его мягких и гладких волос. Но прежде чем они смогли это сделать, их руки встретились в воздухе и ударились друг о друга . Двое посмотрели друг на друга. В конце концов, Линь Вэньбо уступил и сжал руку с улыбкой, скрывая свое недовольство.

Сун Хаоран погладил волосы ребенка и его губы, приподнятые в уголках, смягчили выражение его лица и наполнили его сердце чувством радости и удовлетворения.

Когда Гу Нань поприветствовал троих, подросток, который был перед ним, также повернулся, чтобы посмотреть. Лицо юноши было красивым; именно Чжао Инь вернули на базу в тот же день, что и Гун Лисиня.

Увидев нежную улыбку Сун Хаорана, его глаза вспыхнули, и он долгое время не мог отвести взгляд. Он не ожидал, что у этого жестокого и зловещего человека есть такая нежная и беспринципная сторона в дополнение к его жестокости, потере контроля и гневу.

После возвращения на базу жизнь была стабильной. Чжао Инь время от времени вспоминал Сун Хаорана: вспоминал его взрывной гнев, вспоминал его лицо, которое было особенно холодным из-за его гнева.

Со временем его первоначальный страх немного рассеялся, и вместо этого он превратился в восхищение и любовь. Да, Чжао Ин с самого детства знал, что ему нравятся мужчины, особенно высокие и сильные.

Разве он не обладал способностью к огню? И его способности были очень сильными, намного сильнее, чем у человека, отвечающего за шестой район!

В своем темном сердце Чжао Ин впился глазами в Сун Хаорана, прежде чем неохотно повернул голову. Его пылающий взгляд смотрел на кристаллическое ядро на испытательном стенде, когда он тайно молился, чтобы он также обладал способностями, чтобы этот человек мог посмотреть на него.

Тест был проведен упорядоченно, и результаты были такими же, как и раньше. Подавляющее большинство составляли обычные люди. Гун Сянъи уставилась на короткий список пользователей способностей в своей руке, и было трудно описать ее текущее настроение.

Более дюжины пользователей способностей было недостаточно, чтобы сформировать армию, но ее первоначальное видение теперь казалось причудливым. Таким образом, база могла быть только стабилизирована и усилена в будущем, прежде чем они смогли набрать талантливых людей. В наличии много припасов, и даже те, кто не боится пользователей способностей, не спешат их провоцировать.

Уравновешивая свои мысли, Гун Сяньи успокоила себя и посмотрела на красивого молодого человека, стоящего перед ней. Она спросила: "Имя?"

«Чжао Инь». Чжао Инь ответил, вытирая потные ладони о штаны.

«Возьми, просто держи в руке». Гун Сянъи сказала и передала кристаллическое ядро после того, как записала имя Чжао Инь.

Чжао Инь глубоко вздохнул и осторожно взял кристаллическое ядро в ладонь. Как будто кто-то слышал его благочестивые молитвы, ядро излучало мягкий синий свет, прежде чем свет ослабел, заставляя окружающих его людей поздравить его.

После столь долгого наблюдения за ним люди давно осознали, насколько редкими были обладатели способностей. Таким образом, этот обычный мальчик оказался в центре внимания многих людей.

Чжао Инь проявил очень приятное выражение лица, прежде чем осторожно положить ядро обратно на черную бархатную ткань.

Он попытался сдержать желание своего сердца оглянуться назад и увидеть выражение лица Сун Хаоран.

Гун Сяньи внимательно посмотрел на Чжао Инь, который явно был несовершеннолетним, и сохранил свое имя и внешность в порядке.

Потенциал юных обладателей способностей был даже больше, и стоило ей потратить время на то, чтобы развить его силы переманивать на свою сторону.

Поэтому на ее лице появилось доброе выражение и она тепло сказала: «Пользователь способности водной системы. Активированы?»

«Да, еще нет». Чжао Инь осторожно ответил.

«Это не имеет значения, способность может быть активирована соответствующим обучением. В будущем вам придется много работать». Гун Сянъи ободрительно улыбнулась.

"Да." Как он и обещал, щеки Чжао Инь были полны возбужденного румянца.

Когда он подошел к группе пользователей способностей, он поспешно взглянул на Сун Хаорана и обнаружил, что тот, опустив голову, говорит о чем-то с нежным выражением лица и не смотрит на испытательный стенд. Чжао Инь вздохнул, сияющая улыбка на его лице мгновенно исчезла.

"Следующий." Гун Сянъи визуально отошла от Чжао Инь и подняла руку, чтобы позвать следующего человека.

"Сестра Гун здорова!" Девушка с темными глазами и смуглой кожей держала на руках маленького мальчика лет десяти со смущенной улыбкой на лице.

"Вы знаете меня?" - нахмурившись, спросила Гун Сянъи, увидев их фамильярное отношение к ней.

«Мы друзья молодого мастера Гун, и мы ужинали с вами». Девушка не возражала против того, чтобы такой благородный человек, как Гун Сянъи, забыл ее личность, и улыбнулась, напоминая о себе.

Брови Гун Сянъи нахмурились еще сильнее, и в ее холодном лице был оттенок гнева. Друзья Гун Лисинь были ее врагами. Только по этой причине у нее были плохие чувства к этой девушке.

"Как тебя зовут?" Брови все еще нахмурились, она холодно открыла рот, чтобы спросить.

«Сунь Тяньтянь, а это мой брат, Сунь Цзе». Сунь Тяньтянь была простой деревенской девушкой и не почувствовала никаких изменений в отношении Гун Сянъи, когда она погладила своего брата по голове и улыбнулась в ответ.

С другой стороны, когда Сунь Цзе посмотрел на Гун Сяньи, он приподнял две тонкие брови и со страхом зарылся в объятия сестры. Умы детей были чисты, и их суждения о добре и зле не зависели от внешнего вида и субъективного сознания. Все они была развита интуиция . Поэтому иногда их восприятие было острее,чем у взрослых, когда дело касалось отношения человека.

«Держи это. Будьте осторожны, не сломайте кристаллическое ядро». Гун Сянъи саркастически сказала, протягивая ядро.

По правде говоря, ядра зомби были самыми твердыми объектами, которые она когда-либо видела в своей жизни.

Он не сломается даже при попадании артиллерии. Причина, по которой она сказала это, заключалась в том, чтобы оказать психологическое давление на Сунь Тяньтянь.

Чем осторожнее Сунь Тяньтянь была, тем больше она испытывала отвращение. Конечно, это произошло потому, что она отнесла друзей Гун Лисиня к списку злодеев с фальшивой внешностью.

«Хорошо. Я буду осторожна с этим». Нервы Сунь Тяньтяня были сильны, и на нее не повлияло то, что сказали другие. Она взяла ядро и держала его перед собой.

«Пуф» Ослепительный зеленый свет распространился. Она закричала и плотно закрыла глаза, прикрыв лицо. Сяо Сун Цзе посмотрел на ядро своей сестры, сияющее, как зеленая звезда, и восхитился им.

Помощник быстро встал и схватил Сунь Тяньтянь за локоть, опасаясь, что она выкинет ядро от шока. К счастью, ее рука была тверда, и неприятностей не произошло.

Гун Сянъи уставилась на ядро, зеленого света который постепенно угас. Она стиснула зубы и сдавленным голосом сказала: «Способность системы дерева. Активировано?»

"Еще нет." Сунь Тяньтянь погладила себя по груди, все еще не отойдя от шок.

Гун Сянъи услышала ее слова, и выражение ее лица немного смягчилось. Те, кто еще не активировал свои способности, не считались пользователями способностей. Важно отметить, что по крайней мере три процента людей со способностями не активируют свои способности в течение своей жизни. Смогут ли они стать сильными людьми, зависит не только от их силы, но и от определенной доли удачи.

«Испытай своего брата». Она записала способности Сунь Тяньтяня, прежде чем Гун Сянъи посмотрел на Сяо Сунь Цзе, который очень хотел попробовать.

"Хорошо." Сунь Тяньтянь передала ядро своему младшему брату.

Сяо Сунь Цзе долго ждал этого момента, и обе руки были высоко подняты над его головой. Его внешний вид, держащий ядро, выглядел очень благочестиво и очень мило. В толпе разразился добродушный смех.

Лицо Сунь Цзе было красным, а глаза круглыми, когда он держал ядро. Неожиданно ядро тоже было ярким, но на этот раз это был не зеленый свет, а ослепительный синий свет с серебряным ореолом, струящимся по нему, словно шелк. Это было несколько ближе к синему свету пользователя способности водной системы, но выглядело иначе.

Гун Сянъи внезапно встал и посмотрел на Сяо Сунь Цзе, который был едва ли ростом со стол. Выражение ее глаз выглядело так, будто она хотела его съесть.

Сунь Цзе быстро положил кристаллическое ядро и влетел в объятия сестры. Сунь Тяньтянь с тревогой спросила: «Сестра Гун, у моего брата какие-то проблемы? Этот свет не был ни белым, ни синим, в чем его сила?»

"Пользователь ледяной способности! Вариант пользователя водной способности!" Это были как самые агрессивные, так и самые сильные оборонительные способности. Гун Сянъи села на свое место, ее лицо было таким же злым, как у того, кто только что проглотил муху.

Естественно, Сунь Цзе не активировал свои способность, и он и его старшая сестра встали на сторону пользователей, не активной способности. Когда двое стояли в очереди, они показали кулак Гу Нану и остальным.

Если результаты проверки Сунь Тяньтяня и ее брата заставило Гун Сяньи почувствовать себя так, как будто она проглотила муху, то тест Гу Нань, Ма Цзюнь и Ван Тао заставило ее почувствовать себя так же плохо, как если бы она проглотила мышь.

Только потому, что эти трое пользовались способностями ветра, огня и силы. Хотя они не были активированы, такой высокой доли было достаточно, чтобы шокировать ее и вызвать восхищение толпы людей.

К счастью, следующие двое: Линь Инь и Да Лю не были пользователями способности, иначе Гун Сянъи рухнул бы на месте. Она не могла поверить в это! Почему Гун Лисинь так повезло? Он просто вышел прогуляться, и друзья, которых он привел, в основном были обладателями способностей.

Бог был слишком несправедлив! Почему все хорошее оказалось в руках Гун Лисиня ?! Гун Сянъи сжала коренные зубы, и злость в ее сердце еще больше усилило ее сильную ненависть.

В отличие от негодования Гун Сяньи, отец Гун и дедушка Линь улыбались друг другу. Друзьям Лисинь они, естественно, уделили больше внимания. Такие результаты значительно превзошли их ожидания, но они также остались очень довольны. С единомышленниками и добродушными друзьями будущее Лисинь было бы намного лучше.

В конце очереди Сун Хаоран также, очевидно, думал так же, как два старика. Он наклонился, похлопал Гун Лисиня по плечу и с улыбкой сказал: «Лисинь, скажи своим друзьям, чтобы они готовились к большим трудностям. Я пошлю людей для их обучения. Специальное обучение, чтобы они могли стать твоими товарищами в будущем. Их сила сейчас слишком слаба ".

Гун Лисинь кивнул и пообещал сделать это. Он посмотрел на Да Лю и Линь Инь, которые были шокированы и стояли в толпе, и поднял руку, чтобы помахать им в знак приветствия.

Да Лю и Линь Инь, которые чувствовали себя потерянными, сразу же обрадовались и ярко улыбнулись. Молодой мастер Гун не смотрел на них свысока и не отказывался от них, потому что они были обычными людьми. Им было тепло в их сердцах.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо увидели общение между Гун Лисинем и его друзьями и не могли не улыбнуться. Каждое движение, сделанное молодыми людьми, было сделано от чистого сердца и не было ни наиграным, ни искусственным. Его оптимизм и искренность всегда позволяли ему обрести самую искреннюю дружбу.

Он уже был таким потрясающим сейчас, каким он будет, когда вырастет в будущем? Сун Хаоран и Линь Вэньбо с нетерпением ждали этого, и оба думали, как подросток будет расти среди них, под их крылом. Их сердца внезапно стали горячими.

Пока двое думали об этом, очередь на тест постепенно сокращалась, и, наконец, настала очередь последних трех человек. Зрители не расходились, и их ожидания был такими же высоким, как и вначале. Кроме того, жители пяти других районов время от времени подавали петиции.

Они надеялись, что военные не потратят только два дня на их испытания . Все они должны быть выполнены сегодня, независимо от того, как долго ждать.

Когда трое вышли вперед, люди во втором районе уже собрались в свою группу и спонтанно выстроились в очередь. Сначала они прошли свою домашнюю регистрацию, а затем не могли больше ждать, прежде чем двинутся за Гун Лисинь.

Офицер, отвечающий за поддержание порядка, посмотрел на Гун Юаньхана. Гун Юаньхан опустил голову и дал знак армии действовать в соответствии с желаниями людей.

С одобрения высшего командования по толпе разошлись горячие возгласы. Под эти аплодисменты Линь Вэньбо шагнул вперед и поднял кристаллическое ядро со стола.

Золотой свет отразил красоту его черт лица, и он слегка моргнул, его безразличное выражение сделало его похожим на бога.

Крики в толпе только утихли, когда они возобновились. Они были так взволнованы только потому, что впервые увидели этот золотой свет.

Пользователи способностей металла были редкими пользователями способностей, которые уступали только тем, кто пользовался способностями грома. Они были обладателями мощных способностей, которые могли атаковать и защищаться. Хотя Линь Вэньбо из предыдущей жизни Гун Сянъи не получил специальной военной подготовки, в конечном итоге он стал одним из самых сильных мира сего благодаря упорному труду и высокому уровню понимания в применении своих способностей.

В этой жизни, благодаря продуманному планированию Гун Сяньи, он получил лучшее из обеих жизней и использовал свою металлическую способность, чтобы прорваться через средний уровень первого порядка, который считался сильнейшим и лидером базы.

Уровни способностей пользователей были простыми. Как и зомби, они были разделены на пять уровней, и каждый уровень также был разделен на три уровня: низкий, средний и высокий. Чем больше поднимался один, тем труднее было пробить его и тем большее количество ядер требовалось.

Таким образом, шаг за шагом уровень Линь Вэньбо будет выше, чем у других, на два или три уровня, что сделает его самым сильным в будущем.

Глядя на своего возлюбленного, купающегося в золотом свете, Гун Сянъи смотрела с одержимостью, пока золотой свет медленно не погас и не вернулся к кристаллическому ядру.

"Металл, ты его активировал?" Поскольку это было на виду у публики, Гун Сяньи регулярно спрашивала, хотя она уже знала ответ.

"Активировал". Сказал Линь Вэньбо, поднимая правую руку, раздвигая пальцы и показывая по пять стальных когтей в форме полумесяца из каждого пальца, острых и холодных.

«Вау! Росомаха! Так здорово!»

Гун Сянъи странно посмотрел на Линь Вэньбо. Она чувствовала, что его показ сегодня было несколько показушным и отличалось от его обычного стиля.

Линь Вэньбо услышал возгласы масс и немедленно убрал свои стальные когти. Он быстро взглянул на Гун Лисинь и улыбнулся ему.

Он хотел показать простую стальную иглу, но думал, что Сяосинь стоит позади него. Тогда он передумал и без особых раздумий использовал этот новый трюк.

Он совершенно не заметил, что его действия были похожи на самца павлина, который расправил свои хвостовые перья, чтобы привлечь самок павлинов.

«Большой брат Лин такой могущественный!Твои способности улучшились!» Лисинь смотрел с волнением, не зная внутренней истории. Когда пользователи способностей используют свои способности, они оказывают давление, подобное внутренней силе.

Обладая пятью острыми чувствами, Гун Лисинь сразу заметил изменения в Линь Вэньбо и потянул Сун Хаорана за рукав, чтобы поделиться своей радостью.

"Ага." Сун Хаоран кивнул и добавил несколько слов в конце: «Внешне моя сила сравнима с его».

Когда подошла его очередь, он не назвал своего имени, а пошел вперед и взял ядро. Когда ядро коснулось его ладони, засиял красный свет, и сияющий свет, казалось, пронзил плоть его руки.

"Сун Хаоран, способность системы огня". - объявил Гун Сяньи.

С духом соперничества Сун Хаоран положил ядро и раскинул ладони. С грохотом вышло пламя. Пламя яростно пылало и раскачивалось на ветру, он показывал его полную власть над ним. В то же время он источал сильный жар, такой сильный, что даже сотрудники испытательного стенда встали и отошли.

Только по их виду люди могли сказать, что его способности были значительно сильнее, чем у генерал-лейтенанта шестого округа.

Зрители снова обрадовались. Сун Хаорань взглянул на Гун Лисина, в глазах которого читалось восхищение, и медленно погасил свой огненный шар, прежде чем присоединиться к молчаливому Линь Вэньбо.

Военные руководители, стоявшие с отцом Гун, не показали этого на своих лицах, но их сердца были полны страха , и каждый из них сделал образный шаг назад.

Все знали, что Сун Хаоран и Линь Вэньбо верны Гун Юаньхану. У Его Величества было два таких офицера. Положение Гун Юаньхана по-прежнему трудно поколебать. Просто с такой силой не породит ли это желание другого рода?

Как говорится, солдаты, которые не хотят быть генералами, - плохие солдаты. Эта фраза глубоко объясняет честолюбие, скрытое в костях солдата.

Эти два человека, конечно же, были верными людьми Гун Юаньхана, но их преданность была основана на чувствах и очень мало основывалась на интересах.

Когда старый мир разрушался и создавался новый, было еще время проверить, смогут ли некоторые люди и дальше оставаться верными семье Гун.

В настоящее время статус-кво базы показывает, что у нее слабые вооруженные силы. Позже армия будет названа в честь Гун, Линь или Сун, но кто из этих трех станет лидером, оставалось неясным.

Возможно, они узнают ответ после того, как ребенок из семьи Гун пройдет тестирование. После того, как он встал в очередь, настала очередь Лисинь. Некоторые люди в тайне надеялись на его провал.

Гун Лисинь, сын верховного командующего, получил всеобщее внимание при испытании. Семья Гун состояла из трех человек, двое из которых были обычными людьми. Если Гун Лисинь тоже будет обычным человеком, то это определенно повлияло на статус Гун Юаньхана и притом крайне негативно.

Старый мир, основанный на тройных ограничениях экономического фундамента, правовой системы и моральных стандартов, был разрушен. На смену ему пришли моральное разложение, упадок закона и сильные правят. Даже если их статус сейчас будет выше, наступит день, когда эти люди потеряют силу и упадут с вершины облаков до самых низов.

Таким образом, результаты теста Гун Лисиня в определенном смысле определят судьбу семьи Гун. Даже имея стопроцентное доверие к своему сыну, Гун Юаньхан не мог не нервничать прямо сейчас. Пара орлиных глаз остановилась на высокой фигуре его сына и не смела отодвинуться.

В группе пользователей способностей Гу Нань и другие были расслаблены, смеясь друг с другом, ожидая, когда молодой мастер Гун присоединится к их группе. Они доверяли молодому мастеру Гун, были уверены, что он определенно был сильнейшим бойцом на базе.

Чжао Ин, стоявший за Гу Наном и остальными, посмотрел на Гун Лисинь со сложным выражением лица. Сила Гун Лисинь была сильнее, чем сила Сун Хаорань. Двое мужчин сражались бок о бок, так что эта сцена запечатлелась в его голове, заставляя его тревожиться каждый раз, когда он думал об этом. К этому мальчику он испытывал зависть, восхищение и даже легкую обиду. Однако он так и не посмел спровоцировать другого человека. Сцена, когда этот человек разбивает голову маленького дьявола, была слишком шокирующей. Это все еще заставляло его содрогаться от одной мысли об этом.

"Имя." Увидев, что Гун Лисинь шагнул вперед, глаза Гун Сяньи изменились. Она остановилась на секунду, прежде чем привычно открыть рот. Она подавляла биение своего сердца, гадая, к какому виду принадлежат способности Гун Лисинь. В последние несколько дней она спрашивала об этом, но казалось, что все настораживают против нее, поэтому она не нашла никакой полезной информации.

«Гун Лисинь». Голос мальчика был очень приятным, а имя - четко произнесено.

«Смотри, это сын главы Гун! Я не знаю, пользуется ли он способностями». Некоторые люди в толпе, знавшие семью Гун Лисиня, громко кричали, помогая ему привлечь внимание большего количества людей.

«Держи это. Держи это в ладони». Гун Сянъи указал на атрибутный камень в коробке.

Глаза Гун Лисиня сияли, он взял ядро размером с голубиное яйцо и поместил его перед собой. Его круглые кошачьи глаза были полны любопытства. Ядро неоднократно отображалось перед ним, но никакой реакции не было.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо вышли вперед и подошли к Гун Лисину, чтобы защитить его с обеих сторон. Отец Гун и дедушка Линь тоже проявили странное выражение лица. Некоторые из вышестоящих руководителей, стоящих в одной очереди с ними, покачали головами, чтобы выразить сожаление, в то время как другие не удосужились привлечь к себе внимание, чтобы скрыть презрение в своих глазах.

Гун Сянъи смотрел на кристаллическое ядро в другой руке и ждал минуту. Тем не менее, она не видела сияющего ядра. Она приподняла брови и бессознательно повысила голос в легком торжестве и презрении, когда сказала: «Ты не пользуешься способностями!»

"Не пользователь способностей!" В конце концов, он был такой же пустышкой, как и в ее прошлой жизни. Чего ей бояться?

«Невозможно! Молодой мастер Гун определенно владеет способностями!» Гу Нан и другие, стоявшие среди пользователей способностей, кричали. Они были очень удивлены результатами теста, но предпочли слепо довериться Молодому Мастеру Гун. Проблема была не в молодом мастере Гун, значит, проблема кристаллическим ядром.

С такой мыслью Ма Цзюнь крикнул: «Определенно проблема с кристаллическим ядром. Возможно, из-за того, что слишком много людей тестируют одновременно, кристаллическое ядро перегрелось! Подождите полчаса, прежде чем тестировать его снова. Это может помочь. Это будет реальный результат! "

Что за черт! Какое кристаллическое ядро? Какой перегрев? Гун Сянъи моргнула и посмотрела на Ма Цзюнь, едва сдерживая желание перевернуть стол. В толпе также раздались презрительные крики, думая, что они защищают Гун Лисинь, чтобы польстить семье Гун.

«Мы можем засвидетельствовать, что Сяосинь является мощным пользователем способностей и при этом обладает множеством способностей. Это кристаллическое ядро, вероятно, не могло этого обнаружить. В конце концов, его ситуация особенная». Линь Вэньбо шагнул вперед и повысил голос.

«Пользователь с множественными способностями также может быть обнаружен. Ядро кристалла никогда не ошибется!» Гун Сянъи закричал и рассердилась, что Линь Вэньбо защищает Гун Лисиня.

«Если вы думаете, что мы лжем, то мы докажем вам фактами». Сун Хаоран твердо заявил, затем коснулся головы Гун Лисиня, говоря: «Лисинь, позволь им взглянуть на твою силу».

Чувствуя, что на него смотрят презрительные и подозрительные взгляды, Гун Лисинь нахмурился и показал сердитое выражение.

За 16 лет борьбы в Подземном дворце он давно знал, что слабые - это пища для сильных, а сильные пользуются уважением других. Итак, он совершенствовался с сосредоточенным сердцем и разумом, чтобы стать сильным, чтобы жить и жить хорошо.

Ему никогда не нравилось быть слабым человеком, которого растопчут другие люди! Поэтому он никогда не отказывался от борьбы.

Поскольку пользователи способностей уже появились, он также может перестать подавлять свои собственные навыки. Только проявив свою истинную силу, он смог выжить в жестоком мире апокалипсиса и лучше защитить свою с трудом завоеванную семью и друзей.

Думая об этом в таком ключе, Гун Лисинь успокаивающе посмотрел на отца Гун и дедушку Линь, прежде чем шепнул Линь Вэньбо и Сун Хаорану: «Отступите и будьте осторожны, чтобы случайно не получить травму».

Сун Хаоран и Линь Вэньбо немного расслабили свои напряженные выражения лиц и отступили в сторону.

Гун Сянъи усмехнулась и скрестила руки на груди, ожидая увидеть, как Гун Лисинь обманывает остальных. Даже если он убьет ее, она не поверит, что Гун Лисинь обладает множественными способностями. Пользователи с множественными способностями - легенда. Она никогда не видела ни одного в своей прошлой жизни и даже не слышала о них.

Гун Лисинь слегка закрыл глаза и медленно выпустил внутреннюю энергию из своего даньтяня. Внутренняя сила постепенно заполнила его тело и направилась к его ладоням. Он моргнул, и его глаза были яркими, как самая дальняя звезда. Внезапно атмосфера вокруг всего его тела изменилась.

Шумная толпа на мгновение замолчала. Именно тогда они увидели ладони молодого человека, пылающие огненно-красным и ледяным синим светом.

В правой руке юноши вспыхнуло пламя, вспыхнувшее золотисто-белым светом. Что символизирует золотое пламя? Это означало, что пламя достигло температуры в тысячи градусов, что могло мгновенно сжечь человека в пепел. Справа люди и солдаты, находившиеся недалеко от юноши, были ошеломлены. Они отступили и подняли руки, чтобы закрыть лицо после того, как подверглись воздействию такой невероятной температуры.

Истинная мощь мастеров боевых искусств превращается в три настоящих огня. Обычные люди не могли вынести силы этого пламени.

В то же время на левой ладони юноши образовался морозный белый туман. Туман медленно стекал по его длинным и изящным кончикам пальцев, излучая немного цвета под палящим жаром своего соседа, делая его еще красивее. Однако излучаемый им холод не был шуткой, и толпа с левой стороны была вынуждена отступить на несколько метров, их руки дрожали перед грудью.

Никто не осмелился заговорить. Все были молчаливы и уставились на красивого юношу, который выглядел бессмертным под красно-белым сиянием. Персонал, сидящий за испытательным стендом, уже взял тестовое ядро и список. Гун Сянъи, которая также была удивлена, быстро отступила на случай, если она окажется между могучим льдом и пламенем.

«Я сказал вам, что тест определенно был неправильным! Молодой мастер Гун, должно быть, владеет способностями! И он также самый сильный!» Гу Нань высоко поднял голову, и выражение его лица выражало гордость. Отец Гун и другие уже показали эмоции, которые они сдерживали какое-то время, и раскрыли приятную улыбку.

"У тебя хороший сын!" Линь Мао сказал Гун Юаньхану тихим голосом, и Гун Юаньхан громко засмеялся. Немногочисленные генералы с тайными мыслями тут же тихонько вытерли свой холодный пот.

Однако молодой человек перед ними еще не закончил демонстрацию своих возможностей. Они увидели, что у него плавный стиль, похожий на стиль тайцзи, когда он сводил руки вместе. Он медленно сомкнул две ладони, золотое пламя в его ладони естественным образом смешалось с инеем, превратившись в скопление ледяного голубого пламени. Пламя горело и остывало и держалось в ладони юноши. От него исходил холод мороза и жар пламени.

Если этот огонь будет направлен на человека, будет ли этот человек полностью заморожен или сожжен дотла или полностью заморожен, а затем сожжен дотла?

Короче говоря, вероятность смерти была абсолютно жестокой, и никто не осмеливался представить себе ее последствия. Это был самый сильный ход, который можно было сделать человеку.

В этом тесте Гун Лисинь не собирался прятаться, потому что он знал, что перед лицом абсолютной власти любая форма интриги бесполезна. Хотя он может быть простым, это не значит, что он был глуп. Он собственными глазами видел положение своего отца, но не умел плести интриги. Он мог использовать только собственную силу, чтобы шокировать других. Поэтому он долго готовился и думал об использовании этой возможности, чтобы стать самой твердой опорой своему отцу.

На другой стороне испытательной площадки Гун Сяньи смотрела на него "добрыми налитыми кровью глазами" с недоверием и презрением.

«Как такое возможно ?! Он действительно обладает способностями двойной системы! И он также мог объединить две совершенно несовместимые способности. Как он это сделал? Сун Хаосюань даже не смог этого сделать! Я не верю! "

В этот момент, хотя демонстрация льда и пламени Гун Лисиня была менее впечатляющей, чем демонстрация девятидневного грома Сун Хаосюань, Сун Хаосюань упорно трудился в течение четырех или пяти лет в прошлой жизни и достиг среднего уровня пятого класса, до того, как он смог показать подобное движение. По сравнению с Гун Лисинем, который только что активировал свою способность, это было просто несравнимо. Если бы Гун Лисину разрешили практиковать еще несколько лет, кем бы он стал?

(на счет способностей они разделяются на классы 1,2 ,3 и так далее и между каждым классом существуют разделения на уровни начальный ,средний ,и высокий .Это как 1 класс и уровни начальный, средний ,высокий и переход во 2 класс и т.д в )

Гун Сянъи застыла, и ее сердце тряслось от страха и безумия. Она больше не смела думать об этом.

Однако то, что произошло дальше, ошеломило ее еще больше. Юноша небрежно потушил пламя с ужасающей силой, прежде чем поднял сильный ветер. Вихрь распространился вокруг него и поднес к нему несколько листов бумаги, оставшихся на испытательном стенде.

Тонкая бумага мгновенно разлетелась на множество мелких кусочков под лопастями ветра. Пока витал драконоподобный ветер, ветер медленно нарастал, и белое конфетти казалось снегом в середине июля, летящим вокруг мальчика, который равнодушно смотрел на него. Это было похоже на бога в теле подростка.

Эта сцена была прекрасна и произвела на окружающих максимальное визуальное и душевное потрясение. Они разучились говорить и могли только смотреть на красивого и необыкновенного мальчика. По окончании испытания собрание было настолько тихим, что можно было услышать падение булавки.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо смотрели на юношу в центре всего этого, и их сердцебиение учащалось. Это было сравнимо с Беном Лей, и одержимость и любовь в их глазах были ясны . Если бы в этот момент они посмотрели друг на друга, они смогли бы узнать чувства друг друга, но, к сожалению, их мысли были сосредоточены на мальчике без единой другой мысли.

Когда белое бумажное конфетти полностью упало на землю, люди вернулись к реальности, словно освобожденные от чар юноши. Некоторые люди в толпе были взволнованы и кричали: «У него активированая тройная способность! Я не могу в это поверить!»

«Гун Лисинь: лед, огонь и ветер. Три способности». Конечно, даже если результаты испытаний ядра были неточными, факты уже были перед ней. У Гун Сянъи было бледное лицо, и она не могла сказать об этом. Толпа горячо хвалила и долго не умолкала.

Рука Гун Сянъи дрожала, когда он записывала информацию. Глядя на свой куриный почерк, она отложила ручку и протянула форму сотруднику рядом с ней. Она отвернулась, скрывая от собеседника глубокий страх в своих глазах.

Степень, которой достиг уровень силы Гун Лисинь, не была видна другим, но, несомненно, она не должна быть ниже третьего класса, среднего уровня. Что такого особенного в третьем классе среднего уровня? Даже если это произойдет через четыре или пять лет, его можно будет считать лучшим пользователем способностей в мире. Если такой Гун Лисинь захочет убить ее, это было даже проще, чем убить муравья. Почему ей пришлось с ним сражаться?

Да зачем ей с ним сражаться? Он сказал, чтобы не лезла в его дела, и он не будет ее трогать. Более того, папа будет заботиться о нем, чтобы он не осмелился ей что-нибудь сделать. Они не пошли на базу Сун Хаосюань. У него не было возможности сделать с ней что-то! Следовательно, пока она держится подальше от Гун Лисинь, ей не о чем будет беспокоиться!

Перед такой силой Гун Лисиня Гун Сяньи наконец осознал разницу между ними. Ее ненависть все еще была, но мысль о мести была похоронена глубоко в ее сердце, и она не осмеливалась прикоснуться к ней снова.

После испытания Гун Лисиня шесть глав округов поздравили Гун Юаньхана. Они отваливали комплименты за комплиментами, ломали голову над каждой возможной похвалой Мастеру Гун. Даже лейтенант, который активировал огненные способности, не осмелился быть высокомерным, вместо этого он продолжал хвалить Мастера Гун с улыбкой на лице. Лидерская позиция семьи Гун стала стабильной после того, как Гун Лисинь продемонстрировал силу.

В то же время демонстрация Гун Лисинь также заложила прочную основу для статуса Лисиня .

Отец Гун стоял в толпе и издалека смотрел на своего маленького сына. Он не видел чужих глаз.

Гун Лисинь отказался от своего инстинкта, и его равнодушный взгляд сразу же рассеялся, создавая впечатление, будто это была иллюзия. Он медленно подошел к Сун Хаорану и Линь Вэньбо, приподняв брови и с детской улыбкой.

Два темперамента были настолько противоречивыми, но они неожиданно слились в идеальной гармонии, чтобы сформировать уникальное обаяние этого юноши, сделав его неотразимым для Сун Хаорана и Линь Вэньбо. Их сердцебиение, которое только что нормализовалось, снова превратилось в беспорядок. Оба они одновременно протянули руки, ожидая, что ребенок подойдет к ним.

Гун Лисинь моргнул, взял за руки двух мужчин слева и справа и поддержал себя двумя сильными руками, поднимая ноги в воздух. Обычно зрелый, он редко раскрывает свое детское юное сердце.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо рассмеялись над его милым и озорным поступком и отнесли его обратно к отцу.

"Непослушный!" Отец Гун изобразил свой гнев и хлопнул его кулаком по голове, но улыбка в его глазах сразу же показала его хорошее настроение. Сын, казалось, становился все веселее и утешал его.

Гун Лисинь ошеломленно держал голову. Его щеки слегка покраснели, отчего его белое лицо стало розовым и нежным. Линь Вэньбо и Сун Хаоран оба моргнули и отвернулись от этого зрелища.

"Непослушный, мальчики должны быть непослушными!" - сказал дедушка Линь с улыбкой, коснувшись головы ребенка. Внезапно он стал относиться к Гун Лисину как к своему собственному внуку.

Несколько человек со стороны наконец нашли возможность вмешаться и познакомиться с ним. Они быстро подошли, чтобы представиться, и их отношение было уважительным. Не имело значения, что Гун Лисинь был на поколение моложе.

До этого они признавали только Гун Лисиня вторым ребенком его отца и больше не думали о нем. После этого события Гун Лисинь стал существом, которого им нужно было уважать и которого нужно было опасаться.

Испытания на собрании все еще продолжались. Поскольку на базе был пользователь с тремя системами, энтузиазм масс был выше, чем раньше. Все надеялись, что им повезет стать кем-то с множеством способностей. Но оказалось, что им очень повезло, что они сами обладают способностями. Хотя они не были редкостью, в глазах широкой публики они были.

К полуночи все жители второго округа уже закончили тестирование. Под жестким уговором военных, жители оставшихся четырех районов были вынуждены вернуться в свои комнаты и ждать следующего дня для проверки.

В первых двух округах было более 400 человек, и среди них было найдено всего 30 пользователей способностей, из которых только восемь активировали свои способности. Ситуация не была ни хорошей, ни плохой. По крайней мере, после того, как все шесть округов будут проверены, достаточно будет создать особую боевую группу, подобную «Летучим тиграм».

Рано утром следующего дня, по настоятельной просьбе людей, тестирование началось рано. В то же время армия безостановочно отправляла вертолеты для поиска выживших по всему городу.

В полдень вертолет заранее вернулся на базу, и солдаты на вертолете бросились вниз, даже не дожидаясь остановки машины. Они бросились на собрание и, видя их настойчивые выражения, должно быть о чем-то важном, о чем следует сообщить.

Солдаты выстроились в аккуратный ряд и подошли к Гун Юаньхану, шепча ему что-то на ухо. Гун Юаньхан сначала был счастлив, затем он с достоинством посмотрел на других начальников. Некоторые из руководителей дали снисходительные ответы, но ни один из них сразу не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа.

«Тогда давайте проведем встречу. Пойдем в конференц-зал». - объявил Гун Юаньхан, стоя рядом с Линь Вэньбо и Сун Хаораном. Его интересовали только результаты анализов сына. Он помахал сыну: «В будущем на этих военных конференциях ты должен участвовать, Лисинь. Пойдем с папой».

Гун Лисинь кивнул и последовал за своим отцом.

Генералы услышали его слова и почувствовали себя непринужденно. Поскольку глава семьи Гун продемонстрировал намерение развивать Молодого Мастера Гун, они наконец смогли расслабиться. В будущем эта база обязательно будет передана молодому мастеру Гун. По этому поводу у них не было и они не осмелились высказывать свое мнение.

На другой стороне испытательной площадки Гун Сяньи и другие увидели, как они отступили, и лицо Гун Сяньи немного изменилось. Она быстро передала форму сотруднику рядом с ней и пошла к конференц-залу.

Она никогда не откажется от своей власти на базе. Если бы она могла вмешаться, она бы вмешалась , чтобы не потерять свое право решать будущее базы, чтобы она могла стать активом, в отличие от ее прошлой жизни, где ее легко забыли и бросили.

"Заходи." Увидев, что его дочь бежит за ними, лицо Гун Юаньхан потемнело. В конце концов, он не стал выгонять свою дочь и впустил ее.

«Встреча началась. Отчет только что касается положения выживших». Гун Юаньхан открыл карту города и подозвал разведчика.

Разведчик выступил вперед, указал точку на карте и объяснил детали своего расследования присутствовавшим генералам.

Во время сегодняшнего поиска в центре Западного округа раньше не было движущихся источников тепла, но датчик действительно показал источник тепла, представляющий признаки жизни, и этот источник тепла был чрезвычайно плотным с самого начала. Было подсчитано, что в живых осталось не менее 50 человек. Эта новость была слишком волнующей для разведчика, который несколько дней безрезультатно искал. Они направили вертолет в этот район и провели наблюдение, прежде чем окончательно определили местонахождение выживших, которое фактически находилось на самом большом небольшом товарном рынке в провинции.

Выжившие, услышав рев вертолета, заставили кого-то выползти через небольшой люк наверху рынка и помахать яркой рубашкой в небе.

Вертолет долго парил над небольшим складом, что привлекло к ним большую группу зомби. Летчику ничего не оставалось, кроме как лететь близко к земле. После того, как они увидели количество зомби, они сразу же вернулись на базу за помощью.

«Рынок Грин-Парк, крупнейший центр распределения небольших товаров в провинции А. Ежедневный поток людей на рынок и оттуда составляет не менее 100 000 человек. Сегодня количество зомби, безусловно, не меньше этого числа. Это непросто. спасти этих людей оттуда ". После того, как разведчики закончили объяснения, остальные выразили беспокойство.

«Действительно, чтобы спасти более 50 человек, потребуется как минимум три вертолета и 20 солдат. Совершенное движение определенно будет немалым. Боюсь, что этих людей спасти невозможно. Мы должны направить слишком много наших военных. силы в нем ". Другой ответственный ответил отрицательно.

"Вы имеете в виду, что не спасете их?" Гун Юаньхан сидел во главе стола, глядя на всех вокруг, пока он молча ждал их ответа.

Его вопрос был встречен тишиной в конференц-зале. Даже Гун Сяньи, которая всегда выражала свою любовь и поддержку, не разговаривала.

Отношение ответственного лица было очень разумным. Все, что нужно было сказать, уже было сказано. Ей действительно не нужно было открывать рот, чтобы разозлить г-на Гун. Она понимала альтруистический характер Гун Юаньхана, и в такой ситуации он определенно не позволит бросить своих людей.

Разумеется, отец Гун заговорил очень суровым тоном. «Как солдат, вы все еще помните о своей ответственности? Наш долг - защищать страну. Теперь, когда нет страны, мы можем, по крайней мере, защитить наших граждан. Не только наши собственные жизни, но и тысячи жизней в стране C.

Считаете ли вы, что с военной мощью вы могли бы жить безопасно и надежно? У нас в армии более тысячи великих мужчин, при этом немногие выжившие женщины и менее сотни маленьких детей. Как вы хотите продолжать жить в будущем? Как вы будете жить? В конце концов, не страшнее ли вымереть ?! В то время то, что уничтожило бы нас и наше будущее, были бы не зомби, а нами, людьми, из-за нашего эгоизма.

Это рассуждение было очень простым, но если бы не слова отца Гун, никто бы об этом не подумал. Они были ослеплены своими корыстными интересами и больше не видели долгосрочного будущего.

Увидев, что лица всех изменились, отец Гун продолжил говорить. "Старики, дети, мужчины, женщины, каждый в этом мире имеет право на жизнь. От самого маленького ребенка до самого большого взрослого мы должны спасти как можно больше выживших. Только подумайте, что мы спасаем, это кровь жизни. человечество ".

Все участники проявили задумчивое выражение. В этот момент в их глазах отразилась небольшая вспышка света.

«Папа, я помогу тебе спасти этих людей!» Видя скрытое беспокойство и тревогу в глазах отца Гун, Гун Лисину почти не нужно было думать об этом. Он немедленно вызвался, как только Гун Юаньхан закончил говорить.

Он не знает важности страны и не понимает преемственности человечества. Он знает только то, что это было желание его отца, и он должен помочь своему отцу осуществить его.

Хриплый голос юноши, казалось, обладал проникающей силой и ударил по барабанным перепонкам всех присутствующих, заставляя их дрожать. Звездные глаза юноши были полны решительности и настойчивости. Его бесстрашный жест был подобен искре, поразив Линь Вэньбо и Сун Хаорань, сделав их одинаково взволнованными.

Если ребенок, Лисинь, не боялся, то чего мне бояться? Сдавив свое возбужденное сердце, Сун Хаоран твердо сказал: «Дядя Гун, я немедленно пошлю войска, чтобы спасти этих людей».

Хотя шесть руководителей округов управляли шестью округами, сила в их руках была далеко позади Сун Хаорана. Даже их военный престиж был ниже. Однако Сун Хаоран был готов позаботиться об этом, в основном уладив этот вопрос.

«Я также пойду и пришлю четыре вертолета на случай, если количество выживших превысит оценку». Линь Вэньбо ждал слов Сун Хаорань, прежде чем заговорить в свою очередь.

Хорошо, поскольку Линь Вэньбо был крупнейшим контролером материалов в армии и также высказывался, больше не было места для оппозиции. В этот момент его наконец увидели несколько начальств. Отношения между Сун Хаораном, Линь Вэньбо и молодым мастером Гун были необычными.

Не будет преувеличением сказать, что лидером был молодой мастер Гун. Все трое держались вместе, и молодой мастер Гун, очевидно, слушал слова Гун Юаньхана. Кроме Гун Юаньхана, кто еще мог с ними поговорить?

Признавая эту реальность, несколько руководителей согласно кивнули.

«Я не согласна! Гун Лисинь, ты решил идти сам, почему ты тащишь за собой других? Венбо нельзя идти!» Гун Сянъи думала, что рынок в Грин-парке заполнен зомби, и поэтому поспешно сказала об этом Линь Вэньбо.

Лицо Линь Вэньбо стало синим и зеленым от раздражения. Раньше он был верен Гун Сяньи и часто делал то, что она говорила, но это было потому, что он находил ее тогда очень очаровательной и был готов ее баловать. Однако, столкнувшись с такой пощечиной, высокомерие Гун Сяньи вызвало у него только головную боль.

«Это военная встреча, а не семейная встреча! Сянъи, заткнись!» Гун Юаньхан закричал, на его лбу виднелась пульсирующая синяя вена.

Увидев, как другие генералы странно смотрят на нее, Гун Сянъи побледнела и медленно откинулась на спинку стула. После того, как вчера она узнала о способностях Гун Лисинь, хотя у нее больше не было никаких планов мести, не было выхода для ее негодования, и теперь, когда это было зарыло глубоко в ее кости, она просто заболела.

Неугомонную Гун Сянъи было трудно контролировать, что впоследствии заставило ее разразиться гневом, независимо от ситуации.

Гун Юаньхан заметил, что доброта его дочери постепенно ослабевала, а желание контроля становилось все сильнее. Сначала она ценила только материалы. Однако теперь она вмешивалась в дела базы, даже не имея сил с этим справиться.

Отец Гун помассировал себе висок, чувствуя себя расстроенным. Он воспитывал ее 25 лет. Как он мог не понимать ее сейчас? Он заставил страдать этого ребенка, Веньбо. Он не знает, насколько хуже были их отношения между собой.

«Хорошо, еще не поздно, можешь идти прямо сейчас». Гун Юаньхан извиняющимся тоном похлопал Линь Вэньбо по плечу, прежде чем отпустить всех.

Когда он подошел к своему воспитанному сыну, ему было очень тепло, и он с нежностью коснулся его головы. Он прошептал: «Будьте осторожны. Если вы не можете справиться с этим, вам следует отступить».

Причина, по которой он так настойчиво поощрял спасение людей, заключалась в следующем: во-первых, потому что отец Гун отвечал как солдат, а во-вторых, в создании атмосферы, наполненной любовью и добротой, на базе и поддержании мирного развития базы.

Однако его характер не был непреклонным. Всегда лучше иметь возможность спасти людей, но если спасти кого-то было невозможно, он не позволял своим солдатам идти на их похороны ради попытки, тем более что в списке этих солдат были его самый любимый сын и двое его младших.

Он старался изо всех сил и не нарушал собственных убеждений. Этого было достаточно.

После встречи Сун Хаоран взял Гун Лисиня переодеться. Линь Вэньбо тоже хотел не отставать, но Гун Сяньи потянула его за руку, не отпуская. Получив жалостливые взгляды друзей и молодежи, лицо Линь Вэньбо стало темным и чернильным.

Сун Хаоран приказал 20 солдатам спецназа под его командованием обсудить детали миссии.

Они слышали, что идут на рынок Грин-Парк, чтобы спасти группу людей. Даже на лицах этих крутых людей были нерешительные взгляды. Рынок Грин-Парк был крупнейшим и наиболее процветающим небольшим товарным рынком в провинции. Каждый день люди приходили и уходили и, как и они, задевали плечи. Это было немного ошеломляюще.

Когда начался апокалипсис, было уже 10 часов утра. Это было время, когда на рынке Грин-Парк было больше всего людей, в среднем 100 000 человек в день. Можно было только представить, сколько зомби там сейчас.

Вспоминая шумные сцены на рынке Грин-Парк в прошлом и представляя теперь ту же шумную толпу, но с зомби вместо людей, 20 сильных солдат почувствовали себя оцепеневшими.

«Если ты не хочешь идти, не уходи. Если ты еще не решил, тогда я пойду первым», - сказал Гун Лисинь, который теперь был в боевом костюме, чувствуя страх в сердце каждого.

Если Сяо Линь попросит их выполнить эту задачу, и подчиненные отреагируют таким образом, Сяо Линь обязательно убьет их на месте. Эти люди должны чувствовать себя удачливыми, потому что молодой мастер Гун изучил только трехуровневое сердце Сяо Линя. Он не заботился об убийстве других.

«Пойдем! Там молодой мастер Гун, так что нечего бояться!» - закричал командир спецназа, который засвидетельствовал мастерство Гун Лисиня. Остальные тоже успокоились и быстро присоединились.

«Это хорошо. У тебя есть пять минут, чтобы подготовиться. Мы покинем взлетно-посадочную полосу через пять минут». Даже солдаты замотивированы, неплохо! Он мог бы попытаться позволить Лисину возглавить команду позже. Думая об этом, Сун Хаорань с благодарностью похлопал Гун Лисиня по плечу, прежде чем он взглянул на свои часы и выкрикнул свои приказы.

"Да сэр!" Двадцать человек ответили единогласно.

"Хорошо, так держать!" Сун Хаоран кивнул и вместе с Гун Лисинем повел вперед к взлетной полосе.

Через пять минут все прибыли. Сун Хаорань посмотрел на свои часы и почувствовал легкую жалость в сердце, так как он не видел никаких признаков присутствия Линь Вэньбо.

Он, должно быть, ругаеться с Гун Сянъи. Женщины действительно неприятны! Сун Хаоран нахмурился и приказал пилоту: «Не жди, давай взлетаем».

«Еще полминуты, Большой Брат Лин уже в пути», - уши Гун Лисиня дернулись, когда он остановил Сун Хаорань. Сразу после этого они увидели, как фигура Линь Вэньбо появилась в углу взлетно-посадочной полосы. Линь Вэньбо увидел, что вертолет еще не взлетел.

Его напряженное выражение смягчилось, и он немедленно увеличил скорость.

«Наконец-то ты здесь! Как тебе удалось заставить Гун Сянъи тебя отпустить?» Когда его друг сел, Сун Хаоран спросил .

Лицо Линь Вэньбо потемнело, и он украдкой посмотрел на Гун Лисиня. Гун Лисинь не слишком понимал, что происходит, поэтому его глаза изогнулись, а его улыбка была чрезвычайно чистой, что сделало Линь Вэньбо очень счастливым.

Выражение лица Линь Вэньбо мгновенно смягчилось, и он слабо заявил: «Мне не нужно чье-либо согласие, чтобы выйти».

Сун Хаорань увидел его беспомощность и неудовлетворенность и с комфортом похлопал его по плечу. Во время полета толпа еще раз проверила свое оружие и снаряжение. После этого им оставалось только ждать, чтобы добраться до места назначения.

«Генерал-майор, третий небольшой склад - местонахождение выживших». Пилот указал на один из рядов складов.

Перед складом была большая плоская площадка, чтобы облегчить доставку товаров и стыковку грузовиков, что также делало удобной посадку вертолетов. Если бы не было группы зомби, было бы очень удобно припарковаться там и спасти горожан. Однако, глядя на скопление популяции зомби на земле, которую они привлекли из-за грохота вертолетов, лица всех исказились, не зная, с чего начать.

Таким образом, даже не дожидаясь приземления вертолетов, эти склады будут похоронены под группой зомби, привлеченных звуком. Это было практически равносильно нанесению вреда людям внизу, а не их спасению.

Что делать? Все смотрели на Сун Хаорань и Линь Вэньбо в поисках ответов.

В то же время движение шло с небольшого склада. Молодой человек вылез из окна наверху склада и помахал оранжевой рубашкой. Он был так напуган, что весь в холодном поту. Он тоже хотел позвать на помощь, но боялся привлечь внимание зомби. Он мог только молча помахать рукой.

К счастью, зомби внизу смотрели в небо и не обнаружили его.

Глядя на взволнованного молодого человека, Сун Хаоран не мог определиться. Следует ли бросить лестницу и позволить выжившим выбраться из окна в кабину вертолета? Однако были слабые женщины, старики и дети, которым не гарантировалось выполнение такой сложной задачи. К тому же такой способ спасения потребует много времени. За время, необходимое для их спасения, голодные и отчаявшиеся зомби, вероятно, прорвутся через железные ворота небольшого склада и съедят выживших.

«Разожги огонь в другом месте и уведи туда зомби», - внезапно посоветовал Гун Лисинь, который до этого хранил молчание.

«Зомби, как правило, привлекают свет, тепло и звук. Этот метод - хорошая идея». Вспомнив о горном пожаре в городе Циншуй, Линь Вэньбо сразу же поддержал эту идею.

"Хорошо." Сун Хаоран задумался на секунду, но тоже согласился с этим решением. Он приказал пилоту «медленно покинуть это место и найти подходящее место для разведения огня. Убедитесь, что оно не слишком близко, но и не заходите слишком далеко».

"Хорошо." Обескураженный водитель был шокирован приказом и громко пообещал. Он уже приходил сюда дважды и наблюдал, как молодой человек внизу в отчаянии размахивал рубашкой. Честно говоря, это зрелище заставило его почувствовать себя неловко.

Вертолет больше не зависал над складом, и хвост машины на секунду покачнулся, а затем быстро улетел с рынка. Постояв там долгое время, молодой человек снял рубашку и тупо посмотрел в том направлении, куда улетел вертолет, как статуя.

Услышав звук улетающего вертолета, люди на складе впали в полное отчаяние. Это уже второй раз. Военные бросили их во второй раз. Они не знали, кто это был, но вдруг кто-то заплакал. Горе толпы было увеличено в тысячу раз этим тихим звуком печали. Вскоре после этого раздался свистящий звук ветра, из-за чего воздух на складе казался тяжелым и задыхающимся.

Вертолет кружил над рынком Грин-Парк, пока толпа тщательно выбирала место для разведения огня.

«Большой Брат Сун, внизу есть цистерна, просто взорви ее», - сказал сообразительный Гун Лисинь, указывая на одну из стоящих на земле. Ранее он видел по телевизору в новостях, что автоцистерна загорелась и взорвалась.

«Нет, на дороге так много машин, упакованных вместе. Если автоцистерна загорится, это вызовет серию взрывов. К тому времени будут взорваны несколько улиц, загорится и здание вдоль улицы, и мы закончим тем, что разрушим эту область, - недолго думая отказалась Сун Хаоран.

Другие тоже покачали головами, отклоняя предложение юного мастера Гун. Они были солдатами, а не террористами. Линь Вэньбо не стал ничего комментировать, просто тихонько присел.

«Так что, если он превратится в руины? Мир постепенно превращается в руины. Так называемый нерушимый мир уже разрушен, но мы все еще живы. Уничтожение старого мира, который вот-вот умирет, также необходимо, чтобы иметь возможность построить новый мир. Ваше видение слишком узкое. " - спокойно заявил Гун Лисинь.

Он никогда не пожалел бы того, от чего суждено было отказаться. Он не будет героем и первым бросит это, потому что он знал, что без этого он не сможет двигаться вперед.

В обмен на уничтожение небольшого кусочка бесполезной территории бесчисленное количество зомби будет мертво, а более 50 выживших будут в безопасности. Он чувствовал, что это очень достойный компромисс, о котором не стоит колебаться.

Безразличные и решительные слова молодого мастера Гун просто заставили замолчать людей в вертолете, пробудив их к их реальности. Да, во время апокалипсиса первоначальному миру было суждено быть разрушенным, так почему они должны цепляться за прошлое? Сейчас ценность жизни была намного выше, чем все остальное.

Похоже, положение Гун Лисиня в глазах всех изменилось. Из первоначальной зависти и восхищения он превратился в безжалостное благоговение. Молодой мастер Гун был не только могущественным, но и обладал сильным умом. Такому человеку суждено было стать неординарным!

"Я в деле!" В то время как все были погружены в свои мысли, Линь Вэньбо громко заговорил и был первым, кто выразил свою поддержку идеи Гун Лисиня. Его темные глаза смотрели на смелого и решительного подростка, и удивление и восхищение в его сердце переплелись, образуя сильную и горячую магму, плавящую твердые и тяжелые стены вокруг его сердца.

Линь Вэньбо был бизнесменом, к тому же очень успешным. Он знал о решимости больше, чем кто-либо другой. Однако, видя, что сердце Сяосиня более решительно, чем его, он почувствовал удовольствие от того, что нашел друга с общими интересами. Его сердце бешено забилось.

«Тогда решено. Дайте мне ракетную установку». Сун Хаоран также пришел в себя и тоже твердо поддержал его.

Раньше он беспокоился, что Лисин не сможет адаптироваться к жестокости апокалипсиса, но слова Лисина показали только то, что Лисин адаптировался лучше, чем он. По сравнению с мальчиком он был хуже. Однако в душе не было неудовлетворенности, только радость. Только когда Ликсин был сильным, он мог расслабиться.

Спецназовец молча вручил ему гранатомет.

Держа оружие в руке и нацеленное на цель, Сун Хаоран без колебаний нажал на спусковой крючок.

Длинный хвост дыма тянулся за ракетой, летевшей к танкеру. Он врезался в землю, отбросив в небо окружающие машины, прежде чем сильно упасть. Корпус танкера взорвался, и от сильного тепла, исходящего от бензовоза, быстро загорелось несколько автомобилей вокруг него.

Вертолет завис над точкой взрыва. Более 20 минут раздавались последовательные взрывы. Также загорелись несколько магазинов и зданий на улице. Время от времени доносился звук разбитых и разрушенных предметов.

Густой и едкий черный дым взмыл в небо, как восходящий дракон, поднимающийся на более высокий уровень.

"Возвращаемся." Глядя на зомби на земле, несущихся к огню, Сун Хаоран выглядел спокойнее, когда велел пилоту.

Зомби низкого уровня могли действовать только своим инстинктом. Когда они достигли второго уровня и выше, у них появилось определенное чувство опасности. Только тогда этот трюк с ними не сработает.

Вертолет улетел обратно на рынок Грин-Парк.

Выжившие на складе тоже услышали огромный взрыв, а затем один за другим последовали более мелкие. Такой громкий звук, естественно, привлек их внимание.

Самый молодой человек, который к тому же был самым спортивным, был отправлен на крышу, чтобы проверить ситуацию. Группа зомби вокруг склада убежала, как отступающая волна, и направилась туда, откуда исходил дым и взрыв.

Когда молодой человек увидел это, его лицо расслабилось, и вскоре после этого он услышал звук пропеллеров, летящих по бескрайнему небу. Он недоверчиво встал и поднял руку в молитве, глядя вверх.

Четыре черных точки вышли из столба дыма и полетели прямо в сторону их склада. Молодой человек закрыл брови рукой и снова поднял глаза, опасаясь, что это иллюзия, созданная ослепительным солнцем. Однако этого не произошло.

Оглядываясь назад и вперед несколько раз, четыре черных пятна не исчезли, а подлетели все ближе и ближе. К юноше почти сразу же вернулась радость. Он быстро распахнул окно, стабилизировал свое положение, сидя там, и крикнул людям на складе. «Армия не ушла. Взрыв был произведен ими! Они увели зомби, чтобы они прийти и спасти нас!»

"Правда? Вы не ошиблись?" Кто-то продолжал спрашивать, а некоторые начали плакать. Крики были уже не от горя, а от радости.

«Действительно! Действительно! Они скоро появятся!» Молодой человек взволнованно закричал в оконный проем.

«Да здравствует! Да здравствует армия!» В то же время звук пропеллеров становился все сильнее и сильнее, и все, кто его слышал, обнимали друг друга и вместе радовались.

Плотная группа зомби вокруг склада уменьшилась, но их по-прежнему стояли десятки, их черные глаза раскрывали их жажду плоти и крови.

Молодой человек сидел на крыше на коленях и поклоняющимся взглядом смотрел на четыре вертолета. Страх в его сердце давно исчез и сменился счастьем и надеждой.

Вертолет был уже близко, и ураган, созданный винтами, унес молодому человеку волосы, но он не возражал. Улыбка продолжала украшать лицо молодого человека.

Люк открыли, и по оставшимся зомби открыли огонь вооруженные до зубов солдаты. Они избегали стрельбы по зомби возле склада, потому что эти склады были построены из тонких стальных пластин и не выдерживали мощных пуль MK48. Они боялись случайно поранить людей внутри.

"Идти!" Как только ближайшие зомби были уничтожены, Сун Хаоран сделал жест приземления. Солдат уронил лестницу, которая быстро упала на землю.

Гун Лисинь прыгнул прямо на землю, не используя лестницу. Он приземлился раньше, чем солдаты, начавшие спускаться первыми. Некоторые из солдат спецназа, которые не видели силы юного мастера Гонга, были ошеломлены, их движения несколько раз замедлились, чтобы наблюдать за мальчиком. Некоторые из них, которые были знакомы с молодым мастером Гонгом, назвали свое невежество «недостатком знаний».

Сун Хаоран взглянул на голову мальчика, который быстро выпрыгнул, его сердце было беспомощно. Только что он снова был удивлен. Линь Вэньбо покачал головой и засмеялся, его глаза наполнились густым обожанием, прежде чем он сам спустился по веревкам.

Когда все они плавно приземлились на землю, Сун Хаоран также спустился по лестнице. После этого четыре вертолета начали медленно приземляться.

Увидев, что солдаты спецназа с ножами быстро подходят к складу, сидящий на корточках молодой человек встал и вытянул шею, чтобы посмотреть вниз с крыши. Увидев, что человек во главе на самом деле был маленьким мальчиком с молодым лицом, его глаза расширились от шока.

Армия, должно быть, понесла большие потери. Даже несовершеннолетних отправляли на дежурство. Они также отправили их на помощь гражданам. Это было просто слишком добро и самоотверженно! Шок на лице молодого человека исчез и превратился в смесь благодарности и печали. При этом его беспокоила и безопасность подростка.

Однако мальчик быстро развеял опасения своими действиями, но в то же время уровень его шока нарастал.

Он увидел, как юноша, приближающийся к ним, рассек воздух ножом - почти как танец с ножом - и срезал зомби, которых встретил на пути, как если бы косил траву. Путь, который он выбрал, был прямой к складу, дорога была усеяна телами зомби и вымощена черной кровью.

Солдатам спецназа было довольно сложно угнаться за ним. Всего за несколько секунд подросток перешел от прыжка с вертолета к убийству зомби по пути к стуку в закрытую дверь склада, буквально через минуту.

Молодой человек стоял с крыши склада и смотрел на возбужденную толпу, которая не могла дождаться, чтобы открыть дверь и побежать к вертолету, приземлившемуся под защитой спецназа.

После того, как все сели, подросток сделал несколько шагов, посмотрел на молодого человека на крыше и спросил: «Разве ты не вернешься с нами?»

«Вернись, вернись». Изящные брови юноши перед ним предстали перед ним, словно теплое солнце осветило его сердце и прогнало весь его страх и беспокойство. Молодой человек вздрогнул и сразу же вернулся на Землю, а затем быстро подошел к окну, спустился с высоких грузовых ящиков на первый этаж.

Он вспомнил юношу, который улыбался под палящим солнцем, и его сердце трепетало. Ему казалось, что он никогда не забудет ту улыбку, которая вытащила его из отчаянной бездны.

"Есть ли еще кто-нибудь внутри?" Проведя толпу, Линь Вэньбо и Сун Хаоран побежали назад и без колебаний спросили.

«Здесь никого не должно быть. Когда я спустился, я никого не видел». Молодой человек поспешил к ним.

«Тогда вы сначала войдете в вертолет, мы зайдем и проверим». Сун Хаоран сказал быстро.

"Хорошо." Молодой человек громко ответил и улыбнулся спокойному подростку, прежде чем последовать за ним к вертолету. Бегая рядом с подростком, молодой человек необъяснимым образом чувствовал себя умиротворенным даже при своем быстром темпе.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо быстро проверили склад и определили, что склад действительно пуст, и они были готовы уйти. Когда они пересекали груду ящиков, открытых оставшимися в живых, шаги Линь Вэньбо остановились.

В открытых ящиках лежали продукты питания или предметы первой необходимости, в чем Лисинь сейчас больше всего нуждался. Линь Вэньбо решительно позвал Сун Хаорань и указал на коробки.

Брови Сун Хаорана приподнялись, а в глазах появилась радость. Эти двое подбежали, молчаливо опустошили коробку и наполнили ее закусками и припасами, которые могли понадобиться Лисину, прежде чем поднять ее и броситься к вертолету, все еще ждущему на земле.

Первые три вертолета уже были полны людей и медленно удалялись, направляясь к базе, в то время как последний оставался ждать на том же месте. Гун Лисинь охранял молодого человека, когда они бежали к открытой двери вертолета.

Для защиты людей двадцать бойцов спецназа были разделены на группы по пять человек среди четырех вертолетов. Пять человек, которые остались позади, увидели молодого мастера Гун и с уважением поприветствовали друг друга. Они вообще не относились к парню как к ребенку.

Гун Лисинь сел первым, а молодой человек сел на свободное место рядом с ним.

Гун? Молодой человек тихо сидел рядом с другим, с таким благоговением пережевывая слова, сказанные солдатами. Его сердце было горячим. Так звали его спасителя!

Менее чем через минуту Сун Хаоран и Линь Вэньбо вынесли коробку и быстро сели в вертолет, прежде чем закрыть дверь.

Вертолет благополучно взлетел, и они наблюдали, как склад постепенно отдаляеться, чем выше они поднимались. Более дюжины выживших вздохнули с облегчением и растаяли от изнеможения на своих местах.

«Генерал, должно быть, давно знал, что этот склад предназначен для складирования продуктов и предметов первой необходимости. Если бы мы знали, мы бы также понесли несколько коробок». Специальный командир посмотрел на большой ящик, который двое мужчин поставили у своих ног.

«Это для Лисинь. У тебя будет шанс на следующей миссии». Сун Хаорань обняла Гун Лисиня за плечо, когда он объяснил.

Выжившие, услышав его слова, сразу же вытащили свои дорожные сумки и раздали собранные вещи нескольким бойцам спецназа. При этом они с большим энтузиазмом относились к этому. Все их дорожные сумки были взяты со склада, одного цвета и стиля. Когда военные впервые их обнаружили, они собрали достаточно еды, прежде чем сесть в вертолет.

Лица людей были наполнены глубокой радостью и благодарностью. Люди держали выпуклые серо-коричневые дорожные сумки, и вместо того, чтобы выглядеть выжившими, которые не хотели умирать, они больше походили на туристическую группу, собирающуюся поехать за границу.

Солдаты быстро отказались, но оставшиеся в живых не желали сдаваться и с силой клали предметы в руки или в карманы. Кабина была наполнена теплом, и отчаяние и страх оставшегося дня давно развеялись.

«Эти вещи будут привезены на базу и станут вашей частной собственностью. База не будет просить вас о них. Пожалуйста, заберите их обратно. В будущем вам придется полагаться на свой собственный труд для получения материалов. Я предлагаю вам используйте эти вещи как излишки пищи и сохраните их. Подойдите,и заберите их ". Сун Хаоран оставил выход своим людям.

Солдаты также сознательно вернули их вещи. Люди сначала отказались, но из-за щедрости Сун Хаорана у них не было другого выбора, кроме как принять их.

Молодой человек, сидевший рядом с Гун Лисинем, не поднимал головы и молчал. В отличие от других, он пришел с пустыми руками. Когда все награждали солдат, у него был борющийся взгляд, и он украдкой взглянул на подростка рядом с ним. Наконец он принял решение и медленно порылся в кармане.

Когда слова Сун Хаорань упали, его руки были жесткими, но его движения не прекращались. Он откинулся назад и сунул руку в карман Гун Лисинь.

Движение было скрытным, но могло ли оно ускользнуть от чувств Гун Лисиня? Гун Лисинь взглянул на него, достал вещь из кармана и уставился на нее перед собой. Его ясные глаза загорелись ярко, как звезды.

Это был кусок швейцарского шоколада, любимого бренда Гун Лисина. Думая об этом ароматном и шелковистом вкусе, его рот наполнился слюной, и он бессознательно облизнулся, его лицо кричало «хочу есть».

Но когда он подумал о словах Сун Хаорана, он тут же подавил свое желание и с грустным лицом вернул шоколад с серьезностью.

«Оставь это себе. Большой Брат Сун сам так сказал, и я не могу забрать твои вещи». Трудно было отказаться от такой красивой упаковки шоколада.

Молодой человек махнул рукой и сунул шоколад в карман другого человека. Все в вертолете наблюдали за обменом двух людей.

Своими собственными глазами, полными обожания, Линь Вэньбо смотрел на милое выражение лица и жадные глаза Гун Лисиня. Он спокойно сказал: «Если это только шоколад, просто возьми».

Гун Лисинь не мог долго сдерживать свое серьезное выражение, и его глаза на мгновение посмотрели друг на друга, прежде чем облизнуть губы и нерешительно взглянуть на Сун Хаорань.

«Возьми это. Помни это и не забывай отплатить за услугу в будущем». Под нетерпеливыми глазами подростка, полными тоски, Сун Хаорань, который всегда практиковал военную дисциплину, с трудом заставил сказать «нет» и, в конце концов, не смог сопротивляться и дал свое одобрение.

Гун Лисинь весело кивнул и положил шоколад в карман. Склонив глаза, он искренне поблагодарил молодого человека. Лицо молодого человека было красным, и его переполняла благодарность.

Видя, что Гун Лисинь ждал разрешения Сун Хаорана, прежде чем осмелиться принять что-то, Линь Вэньбо почувствовал дискомфорт в своем сердце и отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Он вспомнил, что его прежнее отвращение и непонимание намерений Сяосиня вызвали это нынешнее отчуждение. Темная печаль продолжала литься в его сердце.

Он не знал, есть ли у него еще шанс наверстать упущенное. Будет ли Сяосинь когда-нибудь так же близок с ним, как с его другом? Вероятнее всего. Думая о милом мальчике, уголок рта Линь Вэньбо медленно приподнялся, и его сердце почувствовало облегчение.

В близлежащих местах все еще продолжались взрывы, где продолжал подниматься дым, казалось, бесконечный. Вертолет уже летел к базе, но, услышав взрывы, повернул назад и приблизился к черному столбу дыма.

«Пойдем и посмотрим», - приказала Сун Хаорань пилоту. В конце концов, это был тот город, в котором они жили много лет, и, естественно, он испытывал по нему сильную ностальгию.

Подлетев близко, все не могли не подняться и посмотреть на землю. Гун Лисинь тоже протиснулся перед окном рядом с Линь Вэньбо, чтобы посмотреть.

Машины, которые теснились и блокировали дорогу, теперь превратились в бомбы, которые взорвались одна за другой. Осколки и фейерверки разлетелись и воспламенили фасады магазинов и здания по обе стороны дороги. Всего за 30 минут самый процветающий район прошлого был опустошен и охвачен огненным морем.

Даже с высоты нескольких метров каждый мог почувствовать дрожь земли и жар пламени. Они наблюдали, как место, где они жили в прошлом, поглотил безжалостный огонь. Все могли только смотреть. Выражения их лиц были мрачными, а душный воздух разносился по кабине.

Раздался еще один сильный взрыв, нарушивший тишину. Уникальное здание, здание, которое уходило в небо и в облака, тряслось и медленно раскачивалось. Все смотрели широко раскрытыми глазами, их лица выражали недоверие.

«Нет, здание Динтай рухнет». Сказал пилот вертолета, пока они смотрели издалека.

Здание Динтай, достопримечательность города, завоевало множество международных похвал и несло гордость горожан, теперь медленно разрушилось непоправимым образом.

Создаваемый им дым поднимался к небу, а вместе с ним и воспоминания, когда он летел через облака. Его гордая осанка превратилась в груду уродливых и грубых битых бетонов и стекла. Открытые и острые сломанные стальные шипы тоже обнажились, словно в печали.

В салоне даже воздух стал необычайно тяжелым. Многие из людей сгибали спины и сворачивались калачиком, их глаза были красными, и они выглядели странно, совсем как город, который, казалось, был охвачен войной.

Это была ситуация, которую они создали лично. Прекрасный город прошлого лежал в руинах. Их воображение в начале и видение реального было другим. Вина, вызванная зрелищем, была невыносима для всех. Даже Сун Хаорань, который был силен как железо, прямо сейчас не мог не покраснеть, а его пальцы на спусковом крючке его пистолета дрожали.

Выжившие выглядели пустыми, глядя на это зрелище. Они уже заплакали и тихо плакали. В этот момент воздух был застоявшимся, и все чувствовали себя беспомощными, больными, сбитыми с толку, испуганными, и все эти негативные эмоции незаметно закрались в сердце каждого, как стальная игла, даже очень слабая.

Гун Лисинь смотрел, глядя на многочисленных зомби, похороненных в руинах, и тех, кто все еще бросался в огонь, и удовлетворенно улыбался. По этому городу не было никакой ностальгии. Он не мог понять всеобщую печаль. Он знает только, что после пожара этот кусок выжженной земли станет могилой сотен тысяч зомби и этот город будет сильно очищен.

Был ли результат лучше, чем этот? Очевидно нет! Поэтому все печали и разочарования были излишними, бесполезными и слабыми и, как зомби, должны быть полностью устранены!

Со спокойным сердцем Гун Лисинь нежно взял пальцы Сун Хаорана, улыбнулся, глядя на него, и осторожно открыл рот, чтобы сказать свои мысли: «Большой Брат Сун, посмотри, сколько зомби погибло внизу? Должны быть сотни зомби. тысячи, нет? Мы уничтожили сотни тысяч зомби. Однажды мы убьем здесь всех зомби, а когда вернемся, мы восстановим наш город на этой выжженной земле ».

Убить Сяо Линя(злодей из прошлой жизни) и выйти на солнечный свет. В прошлой жизни он мечтал построить собственный дом. Он наполовину выполнил свою цель. В этом мире он полностью осуществит свои мечты.

Голос мальчика был негромким, но, казалось, он приносил некую магическую силу, чтобы разбудить людей, которые чувствовали себя потерянными. Их глаза медленно отошли от моря огня и руин внизу и вместо этого посмотрели на пламя, где умирали зомби с черными костями, а их сердца были потрясены.

Было еще много зомби, которые бросались в море огня, и плотной толпой зомби уменьшались со скоростью, видимой невооруженным глазом, когда они были сожжены огнем.

«Этот пожар очистил территорию». - прошептала Линь Вэньбо; выражение его лица больше не выражало боли. «Наш подход не был неправильным. Старый мир разрушен нашими руками, и новый мир будет создан нашими руками. Для рождения нашего нового дома каждый будет много работать!»

С этими словами он обнял молодое и худое тело, положив голову на мягкие волосы другого, и сузил глаза с очевидной нежной улыбкой, наслаждаясь великолепным пейзажем и восхищаясь зрелищем, поглощения города огнем. .

Теплое тело мальчика наполнило его руки и сердце, и некоторые из его старых, упрямых убеждений ушли из его души и их заменила пылкая вера, которая заставила его почувствовать себя немного ослепленным.

Работая с мальчиком в руках, чтобы создать новый мир, эта идея теперь укоренилась в его сердце, прорастала и быстро процветала. С начала апокалипсиса слабость и ограничения, которые были похоронены глубоко в его сердце, растворились и стали жизненной силой для чего-то нового.

Сун Хаоран также пришел в себя. Он посмотрел на мальчика, которого держал на руках его друг. Он выглядел спокойным и храбрым. Его пальцы и пальцы подростка были переплетены. Красный румянец его глаз быстро исчез и сменился твердой уверенностью. В этот момент он полностью отказался от всего прошлого. Он будет жить настоящим и будет жить в апокалипсисе.

Он возьмется за руки с парнем рядом с ним, чтобы создать будущее, которое принадлежит им. Такие мысли пришли ему в голову и разбудили его.

Через наушники двадцать других солдат спецназа на других вертолетах также услышали легкое заявление юного мастера Гун. Глядя на рухнувшие здания, чувство вины в их сердцах тоже исчезло. Новая вера была основана на мечте юного мастера Гун, и они стали выше, воплощая эту новую мечту.

Что касается выживших на борту, когда они узнали, что военные спасли их за счет всего района Динтай, у них в голове была только одна мысль: жить! Как бы ни было трудно, жить надо и жить хорошо!

Выжившие на том же вертолете, что и Гун Лисинь, почувствовали это еще глубже. Молодой человек молча стоял позади Гун Лисиня, глядя на свою худую, но высокую фигуру, его глаза были полны нетерпеливого света.

Четыре вертолета больше не бездельничали, а просто повернули головы и направились к базе.

***

В 16:00 подошел к концу пользовательский тест способностей. Гун Юаньхан, Линь Мао и другие не хотели видеть результаты, они с нетерпением ждали на базе. Гун Сянъи также оставила работу в ее руках и сопровождала их в их беспокойстве.

Спутниковый коммуникатор наконец зашумел под палящим взором толпы. Гун Юаньхан вскочил и быстро подключил телефон.

Счастливое чувство охватило его тело, его напряженное выражение лица немного смягчилось, и после еще нескольких обменов тихими голосами он повесил трубку и сказал всем присутствующим: «Пятьдесят два выживших благополучно спасены, и мы не пострадали." Они не пострадали. прибуду на базу через полчаса. Готовься сделать свою работу всех ".

У всех был момент чистого удивления, и каждый почти не мог поверить своим ушам. Всем им была ясна степень сложности задачи этой миссии. Даже если будет послана армия в десятки тысяч человек, отступить будет сложно. Они думали, что молодой мастер Гун сможет это сделать и вернуться как можно скорее. Он также может понести тяжелые потери и стать зомби, но более вероятно, что он умрет на рынке Грин-Парк.

Короче говоря, они предвидели тысячи разных результатов, но никогда не думали, что это будет такой конец! Как молодой мастер Гун это сделал? Все были удивлены и поражены. Даже Гун Юаньхан не мог дождаться, чтобы понять специфику их миссии.

Его сын преподносил ему один сюрприз за другим, и он едва успевал за ним.

Гун Сянъи тайно вздохнул и пошла вместе со стариком, отвечающим за логистику, помочь подготовиться. Сколько материала потребят еще 52 выживших? Она только надеялась, что из этой области будет несколько обладателей мощных способностей. Она подумала про себя.

Через полчаса четыре вертолета прибыли по расписанию и медленно приземлились на взлетно-посадочной полосе. Некоторые люди услышали эту новость и бросились туда, надеясь найти своих потерянных родственников.

Увидев, что его сын первым открыл люк, Гун Юаньхан не мог не сделать шаг вперед и поприветствовать его в своих объятиях.

Держа бросившегося в его объятия юношу, отец Гун потер гладкие волосы, и выражение его лица не могло не выражать ничего, кроме обожания. Когда его сын еще такой маленький, он подвергается такой большой опасности и быстро растет. Он почувствовал приступ боли в сердце.

После нескольких ударов по спине своего сына, Гун Юаньхан скрыл любовь на своем лице и вернул его Сун Хаорану и Линь Вэньбо, которые ждали его, и пошел поприветствовать выживших.

Пожав руки и выразив соболезнования нескольким выжившим, Гун Юаньхан попросил сотрудников логистики снять их, изолировать и проверить их тела, зарегистрировать их в системе учета домохозяйств и проверить их способности, прежде чем обустроить для них комнату для отдыха.

После того, как выжившие ушли, он посмотрел на 20 солдат спецназа, которые подошли к его младшему сыну, чтобы попрощаться, и выражение лица Гун Юаньхана стало задумчивым. Он чувствовал, что некоторые из солдат как-то изменились.

Их изначальный характер был более почтительным, чем раньше, их глаза были более твердыми, чем раньше, и их отношение к его сыну было почти почтительным. Это было почти так, как если бы уважали другого.

Очевидно, Линь Мао тоже заметил эти изменения, и Гун Юаньхан посмотрел на него и открыл рот. «Иди, проведи собрание. Мы послушаем их отчет о миссии». Гун Юаньхан засмеялся и отправился на собрание, после того, как он отдал приказ.

"Каковы отношения между мальчиком и лидером вашей базы?" Молодой человек, который дал мальчику шоколад, посмотрел издалека, когда Гун Лисинь уходил с Гун Юаньханом, и с любопытством спросил сотрудника рядом с ним.

«Это молодой мастер Гун», - ответил помощник, его тон сиял гордостью. «Сын Лидера Гун и обладатель трех систем умений лед-пламя-ветер, а также самый сильный человек на нашей базе. Я слышал, что в этом году ему всего 16 лет».

Оказалось, что это был молодой мастер Гун! Молодой человек вдруг об этом подумал, но его привлекла другая тема. Он нерешительно спросил: «Вы сказали, что он пользуется способностями? Что за способность?» Когда был задан вопрос, ладонь юноши немного вспотела.

Говоря о пользователях способностей, сотрудники вернулись к энтузиазму, и их речь была полна похвалы. В конце своего объяснения он любезно добавил: «Позже вы также пойдете проверить свои способности. Если вы пользуетесь способностями, у вас будет хорошая жизнь в будущем. Вот и все».

Молодой человек кивнул и мысленно повторил слова помощника и обнаружил, что не упомянул о своих способностях, и почувствовал легкое облегчение.

Когда сотрудники закончили объяснения, он вспомнил, что другой был спасен Молодым Мастером Гун, и спросил, как Молодой Мастер Гун спас их. Молодой человек быстро отбросил свое беспокойство, и его глаза заблестели, когда он рассказал о великих достижениях юного мастера Гун.

В конференц-зале Гун Лисинь оглядел свою сумку и взял шоколад, который дал ему молодой человек. Он молча проглотил свою слюну, и все остальные мысли уже исчезли.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо дополнили объяснения друг друга, поскольку они ясно описали процесс миссии и позволили людям в конференц-зале слушать удивленные глаза.

Когда они закончили, Гун Юаньхан долго молчал, прежде чем подытожить всю эту информацию, и его лицо было немного неловким. «Вы взорвали здание Динтай? Весь район Динтай сгорел дотла?»

"Да." Сун Хаоран и Линь Вэньбо ответили без тени раскаяния на лицах.

Гун Юаньхан был ошеломлен сидя в кресле и уставился в пустое пространство безо всякой фокусировки, как будто представлял себе сцену, когда здание Динтай сгорело дотла. Шесть руководителей районов, ответственных за людей в своих районах, также смотрели на трех человек, которые хранили молчание, глазами, как если бы они были террористами.

"Ха-ха-ха!" Дед Линь взял на себя инициативу вернуть всех на Землю и засмеялся.

«Хорошо, осмелитесь сломать старое зданее и ничуть не обеспокоенный чувствами, чтобы принять такое решение! Он действительно герой в такое время хаоса, ах герой! Юаньхан, у вас такой хороший сын!»

После того, как голос Линь Мао упал, Гун Юаньхан почувствовал себя спокойнее и сразу же засмеялся. Его смех был очень плавным. Его сын вырос до такой степени, что оказался сильнее, чем он представлял, и он мог не сомневаться.

Первоначально он намеревался передать базу Хаорану или Вэньбо, но казалось, что его сын, Гун Лисинь, был более подходящим! Думая об этом, Гун Юаньхан снова засмеялся.

Поразмыслив об этом, несколько высокопоставленных лиц стали относиться к Гун Лисинь еще более осторожно, чем когда-либо прежде. Весь район Динтай был разрушен, и не было никаких сомнений! Они не могли с ним связываться!

Гун Сянъи посмотрела на выражение лица своего отца, деда Линя и шести глав округа одного за другим, прежде чем стиснуть зубы и медленно повесить голову. Это было так ужасно. Гун Лисинь, который настолько могущественен, что ей нужно противостоять ему? Забудь это!

Не понимая, что происходит, молодой мастер Гун взглянул на своего отца, который смеялся, прежде чем зажать шоколад в руке.

Когда закончиться встреча? Я хочу съесть шоколад. Хорошо, есть шесть маленьких кусочков; один для отца, один для дедушки Лин, один для Большого Брата Сун и один для Большого Брата Линь, так что я могу съесть два!

По окончании собрания, состоявшегося 3 июня, руководители шести районов не сразу ушли. Вместо этого они пошли вперед и немного поговорили с молодым мастером Гун. Их поведение изменилось с изначально осторожного на настоящее смирение.

Юноша был не только сильным, но и решительным. Представляете, в какого человека он вырастет под влиянием апокалипсиса? Руководители округа не могли вообразить, но их слабое воображение не помешало им подчиниться молодому мастеру Гун. Если даже район Динтай можно было разрушить, то не было ли их убийство просто вопросом поднятия рук?

Смущение Гун Лисиня отразилось на его лице, когда он кивнул или покачал головой, когда с ним разговаривали руководители района. Он всегда был человеком с плохими социальными навыками. К счастью, ему помогали отец Гун и дедушка Линь, и впоследствии они отправляли людей одного за другим.

Появление способности пользователей нарушило баланс сил, а также заставило содрогнуться сердца людей на базе. Отец Гун беспокоился об этом, но из-за присутствия сына все эти заботы отпали. Отец Гун был очень благодарен Лисиню. Он ободряюще похлопал сына по плечу.

Независимо от того, что сказал отец Гун, Гун Лисинь кивнул и ждал, пока он закончит свои слова. Он вынул плитку шоколада из кармана и не мог дождаться, чтобы разделить ее. Он разделил на куски и положил ее в рот отца. Его большие глаза заблестели и сказали: «Папа, ешь!»

Отец Гун был полон удивления, его лицо на мгновение стало жестким. Он посмотрел на своего маленького сына, который смотрел на него выжидающими глазами, и его собственный рот подергивался. Всего минуту назад он был неизвестным мастером, но как только люди ушли, он сразу же возвращался к своему обычному «я». Разрыв был слишком велик, и отцу Гун было трудно адаптироваться.

Отец Гун открыл рот, и Гун Лисинь положил шоколад, прежде чем отломить другой кусок и подать его Старому Линю. Он сказал с улыбкой: «Дедушка Линь, ты тоже ешь!»

"Хорошо хорошо!" Линь Мао взглянул в глаза собеседнику, прежде чем взять шоколад в рот. Затем он показал Гун Лисину большой палец вверх, показывая, что шоколад хороший.

Глаза Гун Лисиня изогнулись в форме полумесяца, а две другие части были засунуты в рот Сун Хаорана и Линь Вэньбо, заставив их смеяться. Хотя сила молодого человека была поразительной, он все же был добродушным и простым.

Маленькая конфетка, старая шутка, такие мелочи уже могут сделать его счастливым. В конце концов, это был его уникальный характер, который бессознательно поймал двоих в глубокую ловушку.

От шоколада осталось два кусочка. Гун Сянъи стоял рядом с Линь Вэньбо и нахмурился, полная отвращения и готовая отказаться, но Гун Лисинь даже не спросил ее, прежде чем опустил голову и съел последние два кусочка шоколада. Его кошачьи глаза слегка сузились, и в них появилось выражение, полное радости.

Рот Гун Сяньи был жестким, ей потребовалось несколько секунд, чтобы заставить его расслабиться, выражение ее лица все еще искажалось.

Отец Гун знал, что брат и сестра не ладят, и осторожно напомнил Гун Сяньи: «Разве ты не говорила, что научишь Вэньбо и Хаорань, как улучшить их способности и умственную силу? Пусть твой брат тоже послушает».

Уродливое выражение лица Гун Сянъи стало еще более искаженным. «Он уже настолько силен. У него, должно быть, уже есть свой собственный метод. Как мне его направить !?»

«Почему, ты хочешь это скрыть? Или ты просто не хочешь видеть, что твой брат сильнее тебя? Как ты думаешь, как мы получили наш нынешний статус и легкую жизнь? Все из-за силы твоего брата! Сянъи, я надеюсь, ты не забываешь тот факт, что мы семья ". Вена возле лба Гун Юаньхана подергивалась, и его тон был чрезвычайно суровым.

Линь Мао тоже посмотрел в ее сторону и посмотрел на Гун Сянъи. У нее был младший брат, сильный, умный и разумный. Он совершенно не понимает, почему Гун Сяньи думала так, как она. Такая женщина хочет быть парой его внуку? Никогда за миллион лет!

Линь Вэньбо и Сун Хаоран также посмотрели на Гун Сянъи, и их глубокие взгляды заставил Гун Сянъи дрожать. Она стиснула зубы и наконец ответила. Хотя она очень не хотела, ей пришлось признать, что ее жизнь на базе была намного лучше, чем ее предыдущая жизнь. Когда она вышла, никто даже не осмелился ее презирать, потому что она пользовалась поддержкой Гун Лисинь.

В ее прошлой жизни другие, кто встречал Гун Лисинь, всегда называли его младшим братом Гун Сяньи. В этой жизни положение этих двоих было полностью обратным.

Гун Сянъи похоронила свое нежелание до глубины своего сердца и посмотрела на Гун Лисинь, который даже не взглянул на нее. Она сказала: «Пойдем в мою комнату».

Гун Лисинь кивнул и схватил большую руку Сун Хаорана за спиной Гун Сяньи. Когда Линь Вэньбо увидел это, он замедлился на два шага и взял Лисинь за другую руку, потирая большим пальцем нежную тыльную сторону ладони, чтобы показать свою поддержку.

Гун Юаньхан и Линь Мао посмотрели на троих, державшихся за руки, а затем посмотрели друг на друга с улыбкой. У трех человек были глубокие отношения друг с другом, и им было приятно видеть это. Во время апокалипсиса люди могли жить лучше, только если бы они были едины и, следовательно, были бы похожи на них.

Гун Сянъи вынула ключ, чтобы открыть дверь, и повернулась к трем людям позади нее. «Не входи пока в комнату, сначала переобуйтесь». - сказала она, вытащив изнутри три пары тапочек и бросив их в сторону двери.

«Почему вы хотите, чтобы мы переобулись в тапочки, чтобы войти в вашу комнату? Вы все еще думаете, что мы живем в прошлом? Проснитесь!» Густые брови Сун Хаорана нахмурились, но он не рассердился.

Гун Сянъи боялась любой близости между мужчиной и женщиной, поэтому она стремилась избегать этого как можно больше. Линь Вэньбо также впервые зашел в ее комнату. Увидев слегка невысказанное и недовольное выражение лица Гун Сянъи, он задумчиво облизнул губы и наклонился, чтобы снять обувь.

Гун Лисинь был самым осторожным. Он снял ботинки и надел тапочки, прежде чем толкнуть дверь в комнату Гун Сяньи. Из комнаты хлынул поток ароматных духов, и он мысленно вздохнул.

Были открыты два узких общежития, которые превратились в апартаменты площадью более 30 м2. В центре люкса стояла кровать размера «king-size», покрытая темно-золотой парчовой простыней с большими пионами в полном цвету и красивой шифоновой занавеской вокруг нее, дополнявшей друг друга.

Стены были перекрашены и оклеены обоями в викторианском стиле. Вся комната была красиво оформлена в ярких тонах и покрыта чистым белым шерстяным ковром. Это выглядело не так уж и много, но показало невероятный стиль и роскошный образ жизни.

Такого рода украшение еще до начала апокалипсиса было чрезмерным. Неудивительно, что Гун Сянъи никого не пускал.

Увидев планировку этой комнаты, Линь Вэньбо и Сун Хаоран почувствовали себя обманутыми, и их лица стали тяжелыми, а взгляд стал острым, когда они посмотрели на Гун Сянъи.

"Вы наняли людей на базе, чтобы они помогли с этой вашей комнатой?" Сун Хаорань захлопнула дверь и спросила, на заднем плане надвигалась холодная буря.

«Я только позволил им помочь мне сломать стену и покрасить стены, остальное я сделал сам». Гун Сянъи слегка покраснел и поспешно объяснил.

Она знала, что во время апокалипсиса такая великолепная комната была слишком показной. Если бы это увидели другие люди на базе, это неизбежно вызвало бы у всех гнев и сомнения, и могло бы даже повлиять на статус лидера ее отца. Однако она давно поклялась, что проживет счастливую жизнь и, таким образом, будет жить счастливо. Если у нее были способности и условия, почему она должна была позволить себе страдать? В прошлой жизни у нее было достаточно боли.

«У тебя все еще столько желчи». - холодно сказал Сун Хаоран, неохотно подавив гнев. «Однако я советую вам как можно скорее убрать эти вещи. Не позволяйте другим видеть их, иначе я сожгу их сам».

Гун Сянъи выдохнула воздух и обиженно посмотрела на Линь Вэньбо. Линь Вэньбо видел ее выражение лица, но все равно оставался равнодушным. Он не разговаривал. Он просто сел на колени на пол, и Гун Лисинь, который касался шерстяного ковра, подошел к нему и сел рядом с ним.

«Разве вы не говорили, что хотите научить нас, как увеличить наши способности и умственную силу? Можете начинать». Сказал он, сжимая маленькую ручку юноши. К Гун Сянъи он чувствовал себя бессильным. Казалось, что говорить что-либо бесполезно. Она уже зашла в тупик, в мир своего воображения, из которого ее невозможно было вытащить.

Гун Сянъи увидел, как Вэньбо ничего не сказала о том, чтобы убрать украшение, и ее брови приподнялись в тихой радости. Она сказала темнокожей Сун Хаорану: «Да, хватит терять время, давайте начнем».

Выражение лица Сун Хаорань было холодным. Взглянув на нее, он сел с другой стороны от Гун Лисиня.

Гун Сянъи положила красный коврик для йоги на белый шерстяной ковер, прежде чем сесть на колени. Из-за ее поведения Сун Хаоран стала еще холоднее. Гун Сянъи сдержала то, что хотела сказать, поскольку она не осмелилась напасть на Сун Хаорань. Если бы Сун Хаоран не защищала ее в прошлой жизни, она бы уже умерла сотни раз.

«Есть два способа увеличить силу своих способностей. Один - поглотить ядро, а другой - посредством медитации. Метод поглощения ядра - самый быстрый, но и самый нестабильный метод. Хотя медитация медленнее, она может стабилизировать колеблющиеся способности и улучшают вашу умственную силу. Высвобождение ваших способностей зависит от вашей умственной силы. Чем сильнее ваша умственная сила, тем быстрее происходит высвобождение и тем больше сила ваших способностей. Поэтому медитация очень важна ». Гун Сяньи медленно объяснил то, что люди пришли к выводу несколько лет спустя: метод медитации способностей.

"Что такое душевная сила?" Гун Лисинь поднял руку, его кошачьи глаза наполнились любопытством.

«Психическая сила - это сила разума. Это неосязаемая энергия, выделяемая клетками нашего мозга. Мы можем использовать ее для управления способностями нашего тела, позволяя ей конденсироваться, прежде чем высвобождать ее. Психическая сила полезна, и ею можно управлять, чтобы в определенной степени. Люди, пользующиеся мощными способностями, - это люди с особенно сильной психологической силой. Вы понимаете? " Гун Сяньи, ошеломленный любопытными глазами собеседника, терпеливо объяснил.

"Ой!" Гун Лисинь ответил, его маленький рот приоткрылся.

Сказав это, он наклонил голову и сказал: «Я все еще не понимаю». Если бы это делал кто-то другой, Сун Хаоран и Линь Вэньбо могли подумать, что этот человек намеренно играл с Гун Сяньи. Но юноша был честен, и он имел в виду именно это, когда сказал, что не понимает. Они увидели его растерянное выражение и лицо Гун Сяньи, которое стало цвета свиной печени. Напряжение в сердце Сун Хаорана мгновенно рассеялось, и он засмеялся, похлопав Гун Лисиня по плечу.

Линь Вэньбо тоже был ошеломлен, его глаза отражали радость.

«Гун Лисинь, если ты не хочешь учиться, уходи! Хаорану и Вэньбо еще предстоит учиться!» Гун Сянъи закричала и толкнулась на коврик для йоги под ней.

«Я не буду задавать вопросов. Можете продолжить». Не желая мешать занятиям Большого Брата Сун и Старшего Брата Линя, Гун Лисинь улыбнулся, махнул рукой и сказал, что больше не будет говорить.

Увидев его прекрасное выражение и жест, Сун Хаорань снова рассмеялся. Смеясь, он обнял другого. Он наклонил голову и поцеловал Гун Лисиня в лоб. Все признаки его прежнего холодного лица исчезли, полностью замененные мягким и нежным выражением лица.

Видя беспринципное поведение своего друга, Линь Вэньбо внешне улыбнулся, но внутри его сердце и душе произошел взрыв.

Гун Лисинь тихо сидел в середине Сун Хаоран и Линь Вэньбо и больше не разговаривал, облегчая задачу Гун Сяньи. Этот ее младший брат был серьезен? Пока она была рядом с ним, ей всегда было неловко.

«Чтобы войти в состояние медитации, вы должны сначала отрегулировать свое дыхание, затем медленно очистить свой разум и привести свое дыхание в гармонию с природой. Если вы хотите войти в состояние медитации, ваш разум должен достичь эфирного состояния.

Немного погодя, входите в состояние медитации, ваше зрение будет сосредоточено на вашем внутреннем я. Соответствующее сияние ваших способностей будет мигать, и ваше тело будет ощущаться слегка теплым, поэтому не удивляйтесь этому.

Вместо этого оставайтесь в этом состоянии и когда медитация закончился, вы обнаружите, что ваше тело немного сильнее, а ваша энергия полна ". Гун Сянъи сказала это и закрыла глаза, чтобы продемонстрировать это.

Гун Лисинь прислушалась к ритму ее дыхания и втайне одобрительно кивнула. Такой метод дыхания называется методом естественного дыхания. Это метод дыхания, который лучше всего соответствует потребностям человеческого тела и законам природы. Это оказало большое влияние на регулирование функций различных органов.

Естественная медитация была более полезной для тех, у кого была внутренняя энергия в меридиане, а не в даньтяне, и она была более эффективной, чем медитация Минксиан.

Казалось, что у Гун Сянъи действительно больше внутренней энергии. Неудивительно, что ее способности были сильнее, чем у Большого брата Линь и Большого брата Сун. Гун Лисинь опустил голову и промолчал, еще больше боясь открыть рот и побеспокоить двоих других в процессе обучения.

Сун Хаоран и Линь Вэньбо также закрыли глаза, последовали за демонстрацией Гун Сянъи и медленно очистили свои мысли.

Их нос наполнялся сильным запахом духов, и в их закрытых глазах отображалась роскошная комната Гун Сянъи. Это был резкий контраст с этим опустошенным миром, из-за которого Сун Хаоран нахмурился, а сердце его сжалось. Как он мог так опустошить свой разум?

Он внезапно открыл глаза и сказал своим глубоким голосом: «Забудьте об этом. Теперь, когда мы закончили изучать медитацию, мы можем вернуться и попробовать сами».

Линь Вэньбо не беспокоил аромат в комнате, но он не мог стоять на месте, его разум всегда думал о том или ином - как образ Сун Хаорань, который берет подростка на руки и целует его в лоб, за исключением его сердце вспыхнуло и изменило лицо его друга на его собственное. Он представил, как его тонкие губы целуют гладкий лоб подростка.

Его сердце было слегка потрясено, но на лице этого не было видно. Он медленно открыл глаза и кивнул. «Хорошо, давайте вернемся и попрактикуемся».

Гун Сянъи пришлось прекратить медитацию и нахмуриться. «Что ж, если ты не понимаешь, приходи и спроси меня еще раз. Прямо сейчас мы можем изучить, как использовать твои способности. Лучше всего придумать несколько практических и смертоносных приемов. Тебя можно считать настоящим мастером с твоими способностями ".

Вспоминая знаменитые движения Сун Хаоран и Линь Вэньбо в ее прошлой жизни, она продолжила: «Хаоран может попытаться вызвать несколько огненных шаров и бомбардировать большую площадь врагов, или вы также можете попытаться запустить большой огненный шар, который может взорваться на несколько маленьких огненных шаров.

Когда дело доходит до использования своих способностей, есть много недостатков и недостающей информации, поэтому вы должны обдумать это внимательно ».

Прислушиваясь до сих пор и не дожидаясь ответа Сун Хаорана, Гун Лисинь выпрямил спину и торжественно возразил: «То, что вы сказали, неверно, температура главное. Температура является ключом к определению того, сильны ли способности огня или нет. Большой Брат Сун, не слушай ее, у нее нет способности огня, и она только введет тебя в заблуждение.

Последнее предложение было слишком простым и действительно не придавало Гун Сянъи никакого лица. Гун Сянъи задрожал от гнева. Почему он просто не мог ее послушать? Это был знаменитый ход Сун Хаорань в ее прошлой жизни. Если бы Сун Хаорань придумал свой особый прием, результат был бы таким же! Она молча посмотрела на коврик для йоги под ней.

Сун Хаоран изначально хотел кивнуть и согласиться с предложением Гун Сянъи, но после того, как выслушал слова Гун Лисиня, его выражение лица немного изменилось, и он был в глубокой задумчивости.

Гун Лисинь увидел, что другой согласился с его словами, но все еще не мог полностью понять концепцию, поэтому Гун Лисинь просто протянул свой длинный указательный палец и прямо продемонстрировал.

"Большой Брат Сун, цвет пламени представляет их температуру, а также силу, заключенную в нем. Красное пламя может сжечь человеческое тело, оранжевое пламя может сжечь человеческие кости, золотое пламя может превратить людей в пепел и т. Д. белое пламя может расплавить даже сталь ".

Гун Лисинь подробно объяснил, как он изменил цвет пламени на кончике указательного пальца, при этом его размер остался прежним. Пока он продолжал говорить, температура огня повышалась, и пламя становилось золотым. Когда Линь Вэньбо и Сун Хаоран, наконец, не выдержали жары, они двинулись в дальнюю сторону.

Гун Сянъи не знала, что сказать, и просто тянула коврик для йоги взад и вперед.

"Я могу выпустить только золотое пламя прямо сейчас. Если вы хотите выпустить белое пламя, чтобы расплавить сталь, ваш текущий уровень все равно должен увеличиться на два. Маленькая искра, пока температура достаточно высока, может мгновенно испепелить что угодно. .

В то время, если вы используете свою способность огня, место, где вы атаковали, станет выжженной землей, и сила вашей способности, естественно, будет сильной.

Сила огня определяется температурой пламени, поэтому Большой Брат Сун должен перейти к практике по контролю температуры огня, а не изучать какой-либо большой трюк ». Юноша безоговорочно продемонстрировал свою силу, звук его обучающего голоса гипнотизировал Линь Вэньбо и Сун Хаоран.

Выражение лица Сун Хаорань было выражением удивления. Он поднял руку, чтобы создать красное пламя, а не золотое пламя на кончике пальца подростка. Огромная разница температур была очень очевидна. Только представьте себе пламя, способное сжечь людей в пепел, и оно было очевидно мощнее с первого взгляда.

Сун Хаоран погасил свое пламя и был наполнен чувством просветления, пока размышлял.

Увидев, что он понял, Гун Лисинь махнул рукой, и три маленьких огонька вернулись. Гун Сянъи посмотрел на Сун Хаорана, который был в глубокой задумчивости, прежде чем взглянуть на Гун Лисиня, у которого было спокойное выражение лица.

Шок в ее сердце на некоторое время лишил ее дара речи. У нее было предчувствие, что, вдохновленный словами Гун Лисинь, Сун Хаоран, безусловно, будет более могущественный, чем тот, что был в ее предыдущей жизни. Кем был перед ней этот необыкновенный юноша? Она больше не была уверена.

«Я не ожидал, что Лисин станет таким мощным пользователем огненных способностей. Я помню, когда вы были ребенком, вы боялись фейерверков. Вы никогда не хотели приближаться к ним снова. Жизнь действительно непредсказуема!» Гун Сяньи вспоминала, и она краем глаза наблюдала за выражением лица Гун Лисиня.

Гун Лисинь повернул голову и внимательно просмотрел память первоначального хозяина. Через некоторое время он ответил: «Я не боялся фейерверков, когда был ребенком. На самом деле, я любил с ними играть, когда был маленьким!» - сказал он с явным высокомерием.

Сердце Гун Сянъи подпрыгнуло, и она улыбнулась. «Да, кажется, я неправильно вспомнил».

Линь Вэньбо был ошеломлен высокомерием юноши, прежде чем рассмеяться и протянуть руку. Он прижал руку к его щеке и пошутил: «Неудивительно, что вы пользуетесь способностями огня. Оказалось, что это результат практики».

После того, как слова были сказаны, он сделал паузу, прежде чем серьезно спросить. «Я использую способность металла. Как следует использовать способность металла? У вас есть какие-нибудь идеи?»

«Я никогда раньше не испытывал эту способность», - Гун Лисинь отмахнулся от вопроса и серьезно объяснил, - «так что, как правильно ее использовать, остается неясным. Мне нужно, чтобы Большой Брат Лин сам подумал об этом. , это неизбежно введет в заблуждение Большого Брата Линь, и вам придется самому все понять ».

Его слова были очень объективными и очень реалистичными, но Гун Сянъи неправильно их понял, как будто он высмеивал ее предыдущую попытку дать совет. Она стиснула зубы и тайно злилась.

Линь Вэньбо был полон добрых чувств к искренности юноши. Его красивое лицо было наполнено явным обожанием и нежностью.

Гун Сянъи увидела выражение его лица, ее зрачки резко сузились, а зубы сжались еще сильнее. Почему люди такие же, как раньше, а теперь все по-другому? Было ли это потому, что она произвольно меняла свою судьбу? Конечно же, она сделала неверный шаг, и все потеряно!

Это тяжелое осознание поразило ее сердце, заставив Гун Сянъи чувствовать себя несчастной, а ее дыхание стало прерывистым.

«Я научила вас медитации. Вы, ребята, отправляйтесь и попытайтесь понять это. Я хочу отдохнуть, так что уходите». Чувствуя себя задыхающейся от осознания, Гун Сянъи открыла дверь.

«Лисинь, пойдем». Сун Хаорань, которой было неудобно, давно хотел выйти из комнаты. Сун Хаорань взял Гун Лисинь за руку и ушел. Выйдя из комнаты, он напомнил Гун Сянъи вернуть комнате ее прежний вид.

Линь Вэньбо подошел к двери и снова посмотрел на ее бледное лицо. Гун Сянъи, которая задыхалась, вздохнула и вернулась в свою комнату.

«Где у тебя болит? Я отведу тебя в лазарет». Он наклонился вперед и потянулся к руке Гун Сяньи.

"Не трогай меня!" Гун Сянъи открыла рот и закричала. Как только она закричала, она увидела лицо Линь Вэньбо, и в ее глазах появилось глубокое раскаяние.

Она не хотела так обращаться со своим возлюбленным, но она не могла себя контролировать. Все постепенно сходило с рельсов ее воображаемого пути, и, следовательно, ее эмоции постепенно выходили из-под контроля.

«Я не буду трогать тебя». Линь Вэньбо поднял руку и вздохнул. «Сянъи, ты не можешь так продолжать. Давай найдем тебе психиатра».

«Я не пойду! Я в порядке! К тому же уже апокалипсис, где вы собираетесь искать мне психиатра?» Гун Сянъи присела, ее персиковые глаза были полны предупреждения. Психиатр лучше всех находил темную сторону сердца человека. Она не должна рассказывать людям о своем прошлом.

Двое беспомощно уставились друг на друга. Один поднял глаза и долго смотрел на другого. Комнату наполнила только мертвая тишина. Они не знали, с чего начать, поскольку между ними больше не было точек соприкосновения. Когда они были вместе, не считая ссор, они молчали, всегда молчали.

Глубокая любовь прошлого казалась хрупким пузырем, лопнувшим после столкновения с реальностью.

Когда они вышли из комнаты Гун Сянъи, Сун Хаоран почувствовал себя намного спокойнее. Во время апокалипсиса он со многими сошёлся. Страдания, голод и смерть - вот с чем он должен был спокойно смириться. Когда он увидел такую роскошную резиденцию, чувства стали невыносимыми. В таком случае на ум пришли два стихотворения: «Жуменское вино плохо пахнет, а на дороге замерзли кости».

«Бля, я не знаю, какие мысли творятся в голове Гун Сянъи весь день!» Его лицо было черным, когда он ругался.

«Большой брат Сун, что случилось? Где Гун Сянъи тебя обидел?» - спросил Гун Лисинь, потянув его за руку.

«Лисинь, ты думаешь, что комната Гун Сянъи была красивой? Ты хочешь чего-нибудь в этом роде?» Сун Хаоран считал, что это прекрасная возможность дать подростку урок. Подумав об этом, он задал вопрос.

«Мне это не нравится». Гун Лисинь, не задумываясь, покачал головой и твердо добавил: «Если вы слишком заботитесь о материальных удовольствиях, это приведет к вашему падению, а затем вы потерпите неудачу в жизни. Рано или поздно они убьют вас. Сейчас апокалипсис , и во время этого кризиса наша основная задача - стать сильными, чтобы мы могли защитить себя, а также защитить людей вокруг нас.

Большой Брат Сун, не завидуй ей. Подожди, пока я укреплю свои силы в будущее, и я могу помочь тебе получить то, что ты хочешь ».

После своей речи он вырвался из руки Сун Хаорана и успокаивающе похлопал Сун Хаорана по плечу. Хотя он был молодым хозяином Подземного дворца, с детства он всегда вел аскетический образ жизни. Таким образом он приобрел превосходящую силу. Поэтому он очень четко понимал, что необходимо в жизни, а что нельзя.

Сун Хаорань онемел. Его лицо стало немного угрюмым. Он посмотрел на серьезного подростка и подумал о том, как он хотел дать мальчику урок политического образования. Однако сейчас он просто чувствовал себя смешным. Что-то более близкое к желанию его сердца хотело пробить его грудь.

Глядя на темные и глубокие глаза юноши и его изящно бледное лицо, Сун Хаоран подавил бешеное сердцебиение хриплым голосом, игриво отвечая ему: «Я не завидую ей. С этого момента Большой Брат Сун будет рассчитывать на меня чтобы жить хорошей жизнью ".

В то время как это было так, его сердце, которое все еще билось, хотело отдать молодому все лучшее, что есть в мире, и позволить ему это получить.

Он хотел, чтобы подросток жил в такой великолепной комнате, чтобы подросток ел редкую и вкусную еду, и чтобы он был счастлив каждый день. Внезапно он перестал испытывать отвращение к экстравагантности Гун Сянъи. Пока у него были способности, он хотел, чтобы подросток жил такой жизнью.

"Рассчитывай на меня!" Брови Гун Лисиня показали его решимость, когда он погладил свою тонкую грудь. Еще через несколько лет он сможет защитить всех людей вокруг себя.

Сун Хаоран засмеялся, его глаза засияли сильным и твердым блеском. Он держал юношу за руку и не хотел отпускать.

Двое мужчин шли какое-то время и собирались вернуться в свои комнаты, как вдруг Гун Лисинь о чем-то подумал и остановился.

«Я почти забыл, что то, что Гун Сянъи сказал, было неправильным. Способности зависят не от умственной силы, а от передачи энергии через меридиан для движения. Приходите в мою комнату, я научу вас здесь, так что я научу его в следующий раз ".

Сун Хаорань не колебался и не сомневался в нем и пошел с Гун Лисинь обратно в свою комнату.

Глядя на комнату, в которой не было ничего, кроме кровати, шкафа, террасы и стула, Гун Лисинь удовлетворенно кивнул. Он снял обувь и забрался на кровать, прежде чем помахать Сун Хаорану. «Большой брат Сун, сними одежду».

Сун Хаоран собирался сесть рядом с мальчиком, когда услышал наставления другого. Его тело на мгновение окоченело, прежде чем он нерешительно спросил: «Зачем?».

«Я расскажу вам, какие меридианы находятся внутри вашего тела и какие играют главную роль в высвобождении ваших способностей». Он объяснил, когда протянул руку и помог Сун Хаорану поднять его футболку.

«Я сделаю это сам». Отрывая от него юные и нежные пальцы подростка, Сун Хаорань скривил брови и губы от дискомфорта. Хотя они были одного пола, мысль о том, что подросток видит его обнаженную верхнюю часть тела, заставляла его тело нагреваться.

Подавляя это таинственное чувство в своем сердце, он снял черную рубашку, прикрывавшую верхнюю часть тела, обнажая мускулистую грудь.

Гун Лисинь выглядел как обычно, когда он указал на важную точку своего тела и осторожно провел кончиками пальцев по меридианам, соединяющим эти большие точки. Он серьезно объяснил правила и функции меридианов по одному предложению за раз. Он был настолько сосредоточен, что не осознавал, что кончики его пальцев касались тела другого.

Поначалу Сун Хаоран все еще мог серьезно выслушать пару предложений, едва сдерживая повышение температуры своего тела. Но когда подросток начал описывать меридианы верхней части тела, он расправил пояс и зафиксировал штаны, прежде чем повернуться к касающимся его кончикам пальцев.

Когда полутвердой выпуклости не было видно, он, наконец, не выдержал. Он схватил мальчика за руку, что доставляло ему удовольствие и боль.

«Это священная связь. Это связь между вами и телом». Незаконченные слова Гун Лисиня были заблокированы грубым действием Сун Хаорань. Он в замешательстве посмотрел на него, но увидел его красное лицо и вены, бьющиеся на виске, отчего выражение его лица было очень уродливым.

"Большой брат Сун, что с тобой?" Он повернул голову и выглядел невежественным.

Сун Хаорань стиснул зубы и некоторое время не мог говорить. Он был втайне обеспокоен внутри. Он хотел подавить свою постепенно поднимающуюся эрекцию. Однако под взглядом подростка не только не было смягчения, но и становилось все тяжелее и тяжелее.

"Проклятие!" Сун Хаоран выругался и хотел встать и избежать его взгляда. Он не посмел позволить подростку увидеть свое уродливое состояние.

С того дня, как он увидел в клубе прекрасное тело своего собеседника, казалось, что он находился под каким-то проклятием. Время от времени он всегда вспоминал и даже вспоминал об этом. Даже когда он заставлял себя забывать бесчисленное количество раз, он просто не мог.

"Большой Брат Сун, подожди". Увидев, что второй быстро распух и образовал большую палатку в своих штанах, Гун Лисинь был ошеломлен и потянул Сун Хаорань за руку, когда он собирался встать с кровати.

«Большой Брат Сун должен снять напряжение». Он моргнул и сказал правду.

Сун Хаорань не осмелился взглянуть на выражение лица мальчика. Его сердце было стыдно, и он пытался стряхнуть руку мальчика. Но он застыл на месте при следующих словах мальчика.

«Я помогу тебе, с тобой все будет в порядке». Гун Лисинь серьезно сказал с беспокойством и утешением. В своей прошлой жизни, когда кто-то хотел облегчить себе жизнь, но не хотел идти до конца, он всегда помогал им, и его опыт с этим рос. Он даже не подумал дважды, чтобы помочь Сун Хаорану.

Сун Хаорань, смущенный, застыл от шока. Нежные пальцы скользнули в его штаны и нежно схватили его самое личное место. Кончики пальцев другого коснулись верхней части опухоли и прижались к отверстию.

"Ах!" По его телу разлился сильный ток. Сун Хаорань взглянул и облизнул пересохшие губы. Пот капал со лба и падал на бронзовую мускулистую грудь.

Увидев, что его ласка была эффективной, Гун Лисинь сразу же снял с другого штаны и освободил бегемота, спрятанного под ним. В течение всего процесса движения его рук не прекращались, а ритм менялся вверх-вниз.

"Черт! Лисин, стой!" Сун Хаоран был покрыт тонким слоем пота, покрывающим его тело, из-за чего его кожа бронзового цвета выглядела так, будто она была покрыта смолой, что делало его еще более сексуальным.

Он прошептал, пытаясь протянуть руку и остановить движения мальчика, но вместо этого он заставил мальчика упасть, прижимая его под своим телом. Его опущенная голова была близко к нежному лицу мальчика, и их носы соприкоснулись друг с другом.

Комната быстро нагрелась, как будто вокруг них горел воздух.

Сун Хаоран нахмурился. Острые орлиные глаза смотрели на лицо подростка с выражением терпения и боли на лице. Он хотел остановиться, но его тело непроизвольно двигалось в ладони другой руки.

Он хотел открыть рот и не дать подростку поиграть с огнем, но его приоткрытые тонкие губы не издавали ничего, кроме вздохов и стонов. Он ничего не мог сделать и мог только смотреть на человека под ним, огонь в его глазах содержал безграничную жажду.

"Приятно?" Гун Лисинь улыбнулся и спросил тихим голосом. В его ясных глазах не было ни малейшего намека на любовь.

Тело Сун Хаорана окоченело, и он хотел проглотить подростка целиком. Отсутствие желания было похоже на то, что на него льется миска с холодной водой, гасившая его собственное желание. Он прекратил все свои движения, наклонился над мальчиком, уткнулся головой в его теплую шею и тяжело ахнул.

Он хотел посмотреть на него, но не хотел идти до конца. Причина была ясна. Если бы глаза Лисина были окрашены такой же пылкой страстью, он мог бы съесть его без колебаний! Но Лисинь не было. Если он продолжит, это будет оскорблением для Лисиня. Он был ужасным человеком, который так ужасно поступил с несовершеннолетней!

Сун Хаоран, под каким заклинанием ты находишься !? Вставай! Он неоднократно произносил эти слова в своем сердце, поскольку не осмеливался поднять глаза и увидеть выражение лица человека под ним.

«Большой брат Сун, почему ты стал мягким до того, как успокоился? Ты болен?» Гун Лисинь, который все еще держался за уединенное место Сун Хаорана, обеспокоенно спросил.

Я болен? О чем ты говоришь? Сун Хаорань внезапно поднял глаза. Молодой человек, наморщив лоб, нетерпеливо смотрел на свое уединенное место, и его собственное сердце чувствовало себя очень слабым.

Лисинь был еще ребенком. Хотя в последнее время он сильно повзрослел, он был еще ребенком и ничего не знал! В этот момент Сун Хаоран ясно осознал этот факт и не мог не чувствовать себя потерянным.

Может, ему стоит держаться от него подальше и просто найти женщину. Хотя эта мысль пришла ему в голову, его чувство тяжелой потери немедленно омрачило его сердце, и все его усилия стали тщетными. Сама мысль о том, чтобы бросить мальчика, оставила его чуть более чем убитым горем. Жизнь и так была достаточно тяжелой, когда же он будет в состоянии найти женщину?

В этом мире значение Лисина для него было чем-то, что никто не мог заменить! Он хотел остаться с Лисинь до конца своей жизни.

Думая до этого момента, это было так, как если бы разум Сун Хаорана был поражен молнией, когда он застыл на месте.

Заметив его внезапную скованность, Сун Лисинь слегка приподнял верхнюю часть тела и собирался спросить, но услышал шаги Линь Вэньбо, которые постепенно приближались к двери.

«Большой брат Сун, приведи себя в порядок. Большой брат Лин идет». - прошептал он, толкнув Сун Хаорань в грудь.

«Хм? Хорошо». Сун Хаоран оправился от шока и посмотрел на молодого человека под ним, пытаясь удержаться от сосания этих розовых губ. В конце концов, он сдержался, боясь напугать молодежь и оттолкнуть друг друга.

В конце концов, он мог только отступить к следующему лучшему делу, когда он искренне поцеловал его в губы.

«Лисинь, скорее вырасти! Большой Брат Сун будет ждать тебя два года, хорошо?» В глубине его глаз таилась сильная любовь, когда он потер нежные щеки молодого человека.

"Хорошо!" Он подумал, что Сун Хаоран имел в виду стать сильным, чтобы наслаждаться жизнью после их предыдущего разговора. Он кивнул и уверенно ответил.

Хотя он знал, что подросток все еще невежественен, и его ответ не содержал того смысла, которого он ожидал, Сун Хаоран был по-прежнему удовлетворен, поэтому он улыбнулся и встал, чтобы быстро одеться.

Так же, как он позаботился о своем внутреннем волке, Линь Вэньбо постучал в дверь.

"Заходи." Сун Хаорань открыл дверь и очень ярко усмехнулся.

Взгляд Линь Вэньбо остановился на несколько секунд, когда он заметил, что его друг странно широко улыбнулся, его сердце сразу же стало подозрительным. Он поднял брови и спросил. "Что ты делаешь в этой комнате?"

«Я учил Большого Брата Сун, как направлять свою внутреннюю энергию через его меридианы, чтобы лучше высвободить свои способности. Большой Брат Лин, тебе тоже нужно учиться. Когда ты учишься, ты станешь сильнее и сможешь сражаться с зомби, тоже. Это не требует особых усилий ".

Хотя Гун Лисинь был прямолинеен, он также знал, что не может раскрывать личные дела других. Таким образом, он раскрыл только половину правды. Сун Хаорань, который пытался придумать способ ответить на вопрос, облегченно вздохнул.

Однако, когда он услышал, что подросток будет использовать тот же метод, чтобы научить его друга, его лицо потемнело. Он сказал: «Лисинь, ты уже научил меня этому. Как насчет того, чтобы я научил этому Венбо?»

«Нет, ты всего лишь ученик, как ты должен меня учить? Я буду следовать учению маленького учителя». - сказал Линь Вэньбо, не дожидаясь ответа подростка. Достаточно сложно было оказаться рядом с маленьким подростком. В любом случае, он не мог упустить эту возможность.

«Это правда. Если метод работы с меридианами не освоен правильно, это приведет к невежеству. Вы не должны лениться об этом, или вы можете просто спросить у меня совета, чтобы получить дополнительную страховку». Гун Лисинь принял решение, отклонив предложение Сун Хаорань.

Линь Вэньбо задумчиво посмотрел на своего явно сопротивляющегося друга и быстро объяснил свои намерения приехать сюда. «Дядя Гонг только что послал вертолет, чтобы проверить ситуацию в районе Динтай. Он обнаружил, что обрушение зданий остановило пожар. Склады Рынка Зеленые сады не пострадали зомби в других областях еще не устремились к нему. Вы должны быть готовы уйти через десять минут ".

"Хорошо." Эти двое сразу же ответили, что будут. Они загрузили оружие и бросились к взлетной полосе.

Во время бега Гун Лисинь прикоснулся к спутниковому коммуникатору на своей талии и слегка подумал, что у него не было никаких новостей от Большого Брата. Он с тех пор, как приехал в Киото той ночью, и позвонил по телефону, сказав, что прибыл благополучно. Когда эта миссия закончится, он должен перезвонить и спросить.

***

Кольцо Цуй Ван возле Киото было огромной необитаемой пустыней. Только путешественники могли временно останавливаться перед апокалипсисом. После начала апокалипсиса они стали самой большой базой выживших в городе Си, потому что находились так далеко от зомби.

Семья Сун полагалась на большое количество войск и оружия, чтобы стать реальной силой базы. Они заняли самый большой оазис и превратили его в штаб своей армии.

Вокруг пустыни было несколько небольших курортов. Территория была небольшой, но жилая среда была неплохой. Зомби из Киото были недалеко от базы, но и не близко. Пока они должным образом подготовились и защищались от них, они были в безопасности. Все люди, защищавшие базу, были людьми, присланными семьей Сун, вассалами его величества.

Чжао Ань был одним из этих вассалов. До апокалипсиса он был малоизвестным человеком, и его омрачало сияние Хэ Цзина. После апокалипсиса он стал лидером партии. Под его контролем находилось двести или триста человек. Он не мог сказать, что мир у его ног, но он мог делать все, что хотел на этой маленькой территории.

Ощущение, что на него смотрят, было настолько чудесным, что он ни о чем не сожалел. Но как только Хэ Цзин вернулся, прошло всего лишь мгновение после пробуждения от сна, чтобы его более темные и раздутые желания взяли верх. Его жадность быстро затмила все остальное, и то, что осталось от его совести, полностью исчезло.

После трех дней колебаний Чжао Ань наконец принял решение. Он вырос с Хэ Цзином и вместе с ним прошел через жизненные и смертельные ситуации. Он был его братом, и он хотел его убить.

В настоящее время они сидели за двумя столами на самой роскошной вилле курорта. Чжао Ань, Хэ Цзинь, Лу Юнь, У Мин и 22 брата, которые пережили с ними жизненные и смертельные ситуации более десяти лет, собрались вместе и выпили.

Атмосфера на банкете была очень теплой. Некоторые люди тосты друг за друга. Некоторые шутили и смеялись, громко разговаривая. Рядом всегда был кто-то рядом с человеком, и никто из них не чувствовал печали или паники от апокалипсиса.

Улыбка Чжао Аня по-прежнему была такой сердечной, и он часто уговаривал Хэ Цзинь выпить. Левый старший брат и правый старший брат были очень близки. Тем не менее, Хэ Цзинь не показал никакого выражения, только холодное лицо. Между ним и его соседями было мало разговоров, но он не отказывался от напитков, предлагаемых посетителями.

Лу Юнь сидел рядом с Хэ Цзинь, держась за сексуальную, едва одетую, зрелую женщину на руках и смеясь, а иногда и давая распутные комментарии.

У Мин был рядом с ним, его лицо было несколько осторожным, когда он сосредоточился на еде.

«Брат Хе, ты был нашим старшим братом столько лет, разве недостаточно? Разве не пора позволить одному из наших младших братьев стать лидером?» Увидев, что Хэ Цзинь выпивает бокал вина, глаза Чжао Аня забегали, и он внезапно улыбнулся, когда спросил вслух.

Тишина заполнила гостиную, когда все посмотрели на Чжао Аня, глядя на его холодное выражение глазами, когда они размышляли об истинных намерениях, стоящих за его словами.

"Ты?" Хэ Цзинь поставил бокал и безо всякого выражения уставился на Чжао Аня, взволновав сердце Чжао Аня. Он выпрямился и холодно спросил: «Почему?»

"Тебе нужна причина?" Чжао Ань хлопнул в ладоши, и дверь гостиной широко распахнулась. Более десятка человек бросились с автоматами и окружили два стола. Все стволы были направлены на Хэ Цзинь и остальных.

Чжао Ань боялся, что его поймают. Сказав свои слова, он немедленно удалился из-за стола и пошел за большими мужчинами, улыбка расплылась по его лицу.

«Брат Хе, мир теперь другой. Не смей думать, что ты по-прежнему непобедимый« Ядовитый волк ». Я тебе скажу, передо мной все вы только тараканы. Я легко могу ущипнуть тебя до смерти . Посмотри на это." Сказал он, развел ладонями и выпустил пламя.

Увидев эту странную сцену, члены команды Хэ Цзинь были ошеломлены и невероятно уставились на Чжао Аня.

«Вы видите это? Вы, смертные, больше не на моем уровне! Я использую способности. Я был наделен способностями!» Чжао Ань безумно рассмеялся. Огонь создавал тени, демонстрирующие полное состояние его ума.

Хэ Цзинь откинулся на спинку стула и спокойно посмотрел на Чжао Ань. Его темные глаза были наполнены бесконечной холодностью. Среди этих эмоций была смесь жалости к невежеству Чжао Аня и сострадания из воспоминаний об их дружбе.

Увидев невозмутимое выражение лица Хэ Цзинь, огромное разочарование подействовало на нервы Чжао Аню. В чем заключалась цель продемонстрировать свою силу на таком большом банкете, если не просто увидеть, как изменилось выражение его лица, и позволить Хэ Цзину умолять его? Однако Хэ Цзин вообще не сотрудничал с ним, и это заставляло его чувствовать себя прыгающим облаком, заставляя его чувствовать себя смешным.

Отбросив ухмылку, Чжао Ань фыркнул: «Сегодня, если кто-то захочет пойти со мной, я отпущу тебя. Те, кто этого не сделает, будут сожжены дотла». С этими словами пламя в его ладони стало больше и издало рев, шокировав присутствующих.

Все молчали и смотрели на Хэ Цзинь.

Хэ Цзин на мгновение был холодным и тихим, прежде чем открыться. «Кто бы ни захотел последовать за ним, у меня нет мнения. Только не пожалей об этом позже».

«Ха-ха, если они последуют за тобой, они падут насмерть без похорон. Если они последуют за тобой, они - те, кто пожалеет!» Чжао Ань снова усмехнулся. Здоровяки подняли ружья и были готовы открыть огонь.

«Подожди, брат Чжао, я пойду с тобой!» Член их команды увидел это, быстро поднялся и закричал. Как только плотина прорвалась, другой член встал и выразил готовность присоединиться к Чжао Аню.

Эти двое встали в углу зала по указанию Чжао Аня и вышли из строя.

"Есть ли еще кто-нибудь, кто все еще хочет следовать за ним?" - спросил Хэ Цзин низким голосом, увидев, что в зале воцарилась тишина.

«Брат Хе, мы прошли через жизнь и смерть вместе более десяти лет. Я называл тебя старшим братом более десяти лет. Как я могу теперь изменить свою преданность? Мы умрем вместе!» Твердо сказал один из членов команды, и остальные поддержали его мысли.

«Хорошо. Я обещаю, что ты никогда не пожалеешь о своем выборе сегодня». Хэ Цзин выпрямился. Его рот широко открылся, а уголки странно приподняты, когда он медленно раскрыл ладонь.

Увидев его позу, Чжао Ань моргнул и испугался. Он быстро закричал: «Он владеет способностями, стреляй! Стреляй сейчас!»

Увы, его крик прозвучал слишком поздно. Всего через секунду десятки невидимых ветряных лопастей вылетели из ладони Хэ Цзина и точно перерезали сонные артерии более чем дюжины здоровенных людей. Кровь внезапно разлилась повсюду, окрасив это место красным туманом, создав довольно захватывающую картину.

Лу Юнь оттолкнул красивую женщину в своих руках, когда Хэ Цзинь поднял руку. Он схватился за ствол большого человека позади него и ударил его ногой по больному месту.

Здоровяк закричал, выпустив пистолет. Его колени стали мягкими, и он упал на землю. Лу Юнь не остановился на этом, когда он поднял локоть, ударил его в живот и нанес удар ему в висок.

Крики большого человека внезапно прекратились, и он упал на землю, его конечности задергались, и изо рта шла пена, мертвый. Лу Юнь облизнул губы и выпрямился, прежде чем открыть с презрением.

«Черт возьми, этот молодой хозяин ненавидит других, нацеленных на голову этого молодого хозяина!» - сказал он, беря со стола бумажное полотенце и вытирая лицо. Он хотел ударить и пнуть большого человека, но ему уже потребовалось немало усилий, чтобы победить этого большого человека. Опять же, кто мог сказать ему, что его силы недостаточно? Прямо сейчас он мог сосредоточиться только на изучении нескольких зловещих уловок. Это не всегда пригодится.

В то же время У Мин также быстро захватил ствол большого человека позади него, и когда большой мужчина открыл рот, чтобы закричать, он был шокирован, когда ему в рот попал огненный шар. Крупный мужчина схватился за горло, его глаза расширились, а лицо посинело, прежде чем он медленно упал.

Три человека начали атаковать, и всего за две секунды комната, полная больших людей, превратилась в гостиную, полную трупов, всюду залитая кровью. Сильный запах заставил Чжао Ань дрожать.

«Как… почему? Вы не обычный человек? Как у вас есть способности?» Чжао Ань задрожал, не в силах поверить в происходящее.

«Кто вам сказал, что мы не пользовались способностями?» Лу Юнь фыркнул, отступил в сторону и увидел грудастую пожилую женщину, кричащую у его ног, слезы катились по ее глазам. Он пренебрежительно сказал: «Это она тебе сказала? Эй! Может ли такая вещь вскружить голову этому Лу Юню? Я слишком самодостаточен!»

Глядя на красавицу у ног Лу Юня, прежде чем взглянуть на него, а затем взглянуть на большого человека, лежащего мертвым рядом, рот У Мина тайно дернулся. Он задавался вопросом, какое заклинание наложил на него Молодой Мастер Гонг. Что произойдет, если соединить с молодым мастером Гонгом, который ничего не знает о мире? Вот что происходит, вот что!

«Брат Хе ... ты, ты уже знал? Значит, ты начал защищаться от меня, как только вошел на базу?» Чжао Ань уставился на Хэ Цзинь, который шаг за шагом приближался к нему. Его ноги дрожали, и ему почти хотелось встать на колени и умолять.

«Да, я знал с самого начала». - сказал он с улыбкой на лице, но в его глазах было холодное намерение убить. Люди на его стороне уже были впечатлены его мощным движением и наблюдали за концом Чжао Аня. Двое других, которые решили предать его и стояли в углу, сожалели о своем выборе и хотели сбежать, но были заблокированы Лу Юн и У Мин.

«Брат Хе, пожалуйста, пощади меня на этот раз! Я, должно быть, на секунду сошёл с ума! Пока ты хочешь отпустить меня, я уйду далеко и больше не буду появляться перед тобой!» - воскликнул Чжао Ань.

«Если бы эта способность не была в твоих руках, я бы, возможно, пощадил тебя, но, к сожалению…» - голос Хэ Цзина упал, и его пальцы взмахнули ветровым клинком в его сторону, отрезая правую руку Чжао Аня, проливая красную кровь.

"Ах!" Чжао Ань держал свое запястье без рук, из которого все время текла кровь. Его испуганные крики эхом разносились по гостиной.

«Разве ты не говорил, что можешь ущипнуть меня до смерти, как муравья?» Сказал Хэ Цзин, спокойно шагая к нему.

Тело Чжао Аня окаменело. Он не осмелился снова заговорить. Перед ним из тела Хэ Цзина исходило сильное убийственное намерение, из-за которого его бледное лицо стало синим и багровым из-за невозможности кричать.

«Я убью тебя, как ты хотел убить меня сегодня, как муравья. Тебе должно повезти, что ты мой бывший брат, иначе я брошу тебя в скопище зомби и позволю им превратить тебя в груду костей. " Сказал Хэ Цзинь, когда его рука накрыла шею Чжао Аня и медленно надавила.

Лицо Чжао Аня постепенно покраснело, в его глазах появилась паника. Его рот открывался и закрывался, когда он пытался что-то сказать, пытаясь умолять о пощаде. Чем больше он пытался, тем сильнее становилась рука на его горле и тем больше он не мог выплюнуть ни единого слова.

Лицо Хэ Цзина потемнело, когда он долго смотрел на умирающее выражение другого. В конце концов, он приложил последнюю силу к горлу Чжао Аня, последний крошечный вздох покинул горло умирающего, когда невидящие глаза уставились на Хэ Цзинь.

Хэ Цзин отбросил холодное тело в своих руках и посмотрел на двух предателей, застывших в углу. В его темных глазах не было ни тени тепла или сочувствия, как если бы он выбрался из бездны ада.

Не только двое предателей, но и другие наемники задрожали. Они никогда не видели эту сторону Хэ Цзина, и у людей не хватило смелости встретиться с ним лицом к лицу.

По комнате прокатился безграничный холод, и двое предателей, наконец, не выдержали пыток страха и закричали прямо перед ним. В этот момент на поясе Хэ Цзина зазвонил коммуникатор.

Он вынул коммуникатор и увидел имя человека на экране. Словно боясь потревожить ребенка на другом конце телефона, Хэ Цзинь быстро подавил исходящее от своего тела намерение убийства, и его голос стал очень нежным. Он улыбнулся и крикнул: «Лисинь!» Два слова вылетели из его рта, неся сладость, которую невозможно описать.

Как только послышался хриплый голос юноши, сердце «Старшего брата», наполненного мыслями о другом, переполнилось радостью и стало мягким.

В комнате быстро поднялась температура. Братья по оружию посмотрели на печально известного Хэ Цзина с ужасом. Из злого духа секунду назад он превратился в нежного и доброго человека. Это была сцена более шокирующая, чем намерение убить десяток человек.

Лу Юнь и У Мин не сочли это странным и прошептали друг другу, что это определенно звонок молодого мастера Гун.

В конце концов, Хэ Цзинь сказал ребенку, что его личные дела уже улажены и он должен скоро вернуться, заставив ребенка смеяться от радости. В этот момент У Мин увидел через огромное окно от пола до потолка сотню человек в военной форме. Войска окружили виллу.

У Мин шагнул вперед, потянул за руку Хэ Цзинь, который все еще выглядел в экстазе, и указал на окно. Выглянув за пределы виллы, он увидел, что Сун Хаосюань поднял руку и ждал, чтобы отдать приказ. Хэ Цзин вздохнул и беспомощно сказал в трубку. «Лисинь, Большой Брат, возможно, он не сможет вернуться еще некоторое время. Тебе придется подождать меня».

Получив утвердительный ответ, Хэ Цзинь мягко улыбнулся и неохотно повесил трубку.

«Уходи. Не появляйся в моих глазах в будущем». Двое мужчин на полу посмотрели на него, когда Хэ Цзин слабо приказал им. Мягкость, охватившая его сердце, еще не совсем исчезла, и у него внезапно исчезло желание убивать.

«Спасибо! Спасибо, брат!» У них двоих появился второй шанс в жизни, и они были ему благодарны. Они пожалели о своем выборе, но все же ушли.

Армия за дверью не остановила их и позволила уйти. Депутат приветливо улыбнулся через окно и сделал приглашающий жест. Они махнули назад, прежде чем Лу Юнь и другие очистили виллу и поехали к оазису в глубине пустыни.

Хэ Цзинь хотел избавиться от Сун Хаосюань, у которой было сильное желание контролировать. Хотя для этого ему нужно было быть осторожным и действовать медленно.

Зомби в районе Динтай были сожжены огнем. Армия не встретила никаких препятствий и с легкостью перевезла товары обратно.

Глядя на вертолеты, которые привозили продукты и предметы первой необходимости, люди на базе с улыбками на лицах бросились смотреть. Они чувствовали себя намного более полными надежды на жизнь и покой, зная, что база не испытывает недостатка в материалах.

В то же время имя Гун Лисиня также начало распространяться по базе: его мощная сила, его решительный характер, его красивый внешний вид - все это стало обычными темами для разговоров.

Отец Гун намеревался позволить своему сыну совершенствоваться. Каждый раз, когда они находили выживших, он всегда позволял своему сыну участвовать в спасении. Гун Лисинь никогда не спрашивал о причине этого, хотя это было не из-за стеснения. Когда отец Гун просил его что-то сделать, он определенно делал все возможное. Через полмесяца, благодаря усилиям его и его товарищей, база смогла спасти нескольких выживших, и его репутация каждый раз взлетала до новых высот.

По прошествии четырех или пяти дней подряд в городе больше не было признаков жизни. Однако количество эволюционировавших первоклассных зомби также увеличилось. В конце концов армия решила прекратить поисково-спасательные операции и несколько дней отдыхала, чтобы сформировать группы пользователей способностей.

Команда пользователей способностей состояла из десяти человек, отвечающих за уничтожение зомби и сбор материалов по периметру базы. 90% материалов, изъятых командой, будут переданы на базу, а 10% будут зарезервированы для их собственных нужд. Если бы у них была возможность продвигаться по уровню, то с каждым уровнем они получали бы на 10% больше припасов. То есть пользователи способностей первого уровня могут получить 10% собранных материалов, пользователи способностей второго уровня могут получить 20% и так далее, и так далее.

В настоящее время база насчитывает 82 пользователя способностей, поэтому можно сформировать восемь отрядов. Капитаны выбираются пользователями способностей без вмешательства военных. Поставленные задачи также решал командир отделения. Похоже, военные так неохотно решили ...

Как только эта новость была опубликована, обычные люди остались равнодушными, а обладатели 82 способностей взорвали банк и отправились искать своих товарищей по команде и капитанов.

Получив уведомление, Сун Хаоран и Линь Вэньбо пошли в комнату Гун Лисинь. Двое мужчин подошли к передней части комнаты. Оба стояли плечом к плечу перед дверью и улыбались друг другу, атмосфера была немного напряженной.

Гун Лисинь, который уже слышал их шаги, открыл дверь, не дожидаясь их стука. Как удачливый кот, он улыбался и махал рукой. « Большой Брат Сун, Большой Брат Линь, пожалуйста, войдите».

Он только что принял душ, поэтому выглядел наполовину сухим и наполовину мокрым, о его влажных волосах еще не позаботились, и они выглядели очень растрепанными. Несколько капель воды все еще капали, вода скользила по его шее и ключице, прежде чем раствориться в рубашке. Это было такое чувственное зрелище. На нем была простая белая рубашка, явно большого размера, прикрывавшая его тело. Длинный подол прикрывал его ягодицы, обнажая пару стройных и идеально пропорциональных белых ног, достаточных, чтобы зазеленеть от зависти любую женщину.

Этот ленивый образ с некоторой чувственностью сильно отличался от обычного в прошлом. Сун Хаоран и Линь Вэньбо не могли не почувствовать, как их глаза расширились, а глаза остались прикованными к юноше.

При ласковой улыбке подростка Линь Вэньбо принял приглашение мальчика и вошел в дверь, все время скрывая страстное желание в глазах.

Сун Хаоран неподвижно стоял у двери, его глаза вспыхивали мрачными мыслями и сильным желанием, прежде чем, наконец, изо всех сил попытаться отвести взгляд от прекрасных ног мальчика и пробормотать: «Почему ты не в штанах?»

Когда он понял, что испытывает к подростку такое чувство, его самообладание становилось все слабее и слабее. На лице подростка была легкая улыбка или, возможно, озорная, потому что даже простое стояние вокруг заставляло Сун Хаорань чувствовать то, что заставляло его чувствовать себя виноватым. И в этой нынешней сцене он боялся, что, когда он придет в себя, эта сцена станет образом, который будет посещать его каждую ночь.

Он держался за дверной косяк и глубоко вздохнул, прежде чем сжать нижнюю часть живота и подавить поднимающийся жар своего тела вместе с движением непослушной нижней части своего тела.

«Я ношу штаны». Глаза Гун Лисиня заблестели, и он приподнял свой длинный подол, открывая Сун Хаорану трусики с длиннющей обезьяной под ними.

Тонкая ткань, обернутая вокруг пышных ягодиц мальчика и обезьянья морда с большим ртом, была отпечатана на слегка приподнятой выпуклости мальчика, сильно привлекая внимание людей к этой части.

Как мило! Сердцебиение Линь Вэньбо было беспорядочным, и его рот слегка подергивался, потому что он не мог не думать об этом.

Тело Сун Хаорань стало еще более жестким. Его хватка за дверной косяк стала крепче, и на тыльной стороне ладони появились синие прожилки. Его ноги бессознательно сжались. Он стиснул зубы и сказал: «Это тоже считается штанами? Какая разница между этим и обнажением? Иди переоденься в штаны!»(бедный косяк)

«О, я немедленно оденусь». Гун Лисинь пообещал, он привык слушать слова Сун Хаорань, и пошел в ванную, чтобы переодеться.

Линь Вэньбо подошел к кровати и сел, повернув лицо, чтобы посмотреть на своего друга, который все еще стоял у двери. Он обнаружил, что выражение лица другого было жестким и уродливым. Сун Хаоран отчаянно подавлял свои бурные эмоции и не заметил взгляда Линь Вэньбо.

Вскоре Гун Лисинь переоделась в штаны. Прикрыв ослепительные ноги, Сун Хаоран наконец вошел в дверь с деревянным лицом и придвинул стул, чтобы сесть.

Гун Лисинь снял обувь и сел на кровать, указав на груду кристаллических ядер на своих простынях. Его брови наморщились, когда он сказал: «Послушайте, я собрал много кристаллических ядер. Всего двадцать три, так что у Большого Брата Сун может быть одиннадцать и одиннадцать для Большого Брата Линя. Остальное останется здесь. Когда мы соберем еще, мы снова разделим. По словам Гун Сянъи, необходимо поглотить пятьсот или шестьсот ядер кристаллов, чтобы перейти на первый уровень. Позже я убью еще зомби, чтобы помочь вам ».

Юноша сказал это, играя с кучей кристаллических ядер. Его слегка поднятые вверх персиковые глаза отражали волнение Сяосиня и делали его глаза более ослепительными, чем алмазоподобные кристаллические ядра. Это было так увлекательно, что когда Сун Хаоран посмотрел ему прямо в глаза, ему пришлось снова подавить жар в своем теле.

На его лице было деревянное выражение. Прежде чем он снова смог говорить, он немедленно откашлялся, скрыл желание в глазах, скрестил ноги и попытался сделать свою сидячую позу естественной.

Линь Вэньбо улыбнулся, глядя на макушку юноши. Услышав, как кто-то «прочистил горло», он сосчитал кристаллические ядра с подростком.

Двадцать три кристаллических ядра были сложены между босых ног юноши. Линь Вэньбо тянул кристаллические ядра, время от времени приседая. Когда он это сделал, ноги другого скрючились, отчего его нефритово-белый округлый палец выглядел особенно мило.

Он не мог сдержать волнение в своем сердце. Он подобрал большое количество кристаллических ядер и покатал их по стопе мальчика. Десять пальцев на ногах казались шокированными и напуганными, что вызвало у них очень милую реакцию. Мальчик был сбит с толку и ошеломленно моргнул, глядя на Линь Вэньбо.

Волосы подростка были уже сухими, и его растрепанные волосы торчали под каждым углом, соответствуя его невежественному выражению лица. Когда Линь Вэньбо увидел это, он захотел обнять его и осыпать любовью. Сердце Линь Вэньбо снова тронулось, и он взял кристаллическое ядро, чтобы нежно пощекотать ступни юноши. Глаза подростка прищурились, и он улыбнулся, смеясь, раскачиваясь взад и вперед.

Линь Вэньбо тоже улыбнулся и приподнял брови. Он схватил мальчика за тонкую лодыжку и прижал к себе. Он обнял мальчика и начал игру в щекотку.

Он никогда раньше не играл в такую игру с людьми, поэтому Гун Лисинь не знал, как контратаковать, и может бороться только в руках Линь Вэньбо. Он смеялся, пока не запыхался, его белые щеки давно покраснели, а глаза были влажными, что делало его андрогинное лицо еще более красивым и соблазнительным.

Линь Вэньбо крепко обнял другого за талию и устремил взгляд на его лицо. Улыбка на его лице осталась прежней, но свет в его глазах постепенно потускнел. Он редко был одержим чем-либо и, прежде чем осознал это, влюбился.

Сун Хаоран был отвлечен всего на несколько секунд, но когда он поднял глаза, он увидел, что Гун Лисинь и Линь Вэньбо смеются и держатся друг за друга. Их конечности были перепутаны, пока они лежали на постели, что создавало очень сомнительную картину. Он немедленно взял себя в руки и встал, чтобы вытащить двоих.

"Что делаешь?" Он схватил Линь Вэньбо за руку и спросил сквозь стиснутые зубы.

"Играю с моим младшим братом, что случилось?" Тон Линь Вэньбо был слегка сбит с толку, когда он повернулся, чтобы посмотреть на него.

Увидев давно невидимую детскую улыбку на лице своего друга, Сун Хаоран был ошеломлен и немедленно отбросил свой гнев, позволив это отпустить. Этот его хороший друг был зятем Лисиня. Для них дурачиться естественно. Только из-за своих собственных скрытых мотивов он сделал такой внезапный шаг, чтобы вмешаться. Он только надеялся, что его друг не обиделся!

Чувствуя досаду в своем сердце, Сун Хаоран неестественно надулся, когда забрал все еще тяжело дышащего и смеющегося Гун Лисиня из рук своего друга.

«Прекратите играть. Важно пойти на тренировочную площадку, чтобы собрать членов вашей команды. Если мы опоздаем, хорошие саженцы с потенциалом будут выкопаны». Сун Хаоран сказал, когда он отстранил Гун Лисинь и слегка вытер слезы на глазах.

Теплое тело в его руках забрал его друг. Линь Вэньбо облизнулся, и эмоции в его глазах продолжали меняться. Наконец он прошептал: «Пойдем, Сяосинь. Переоденься в военную форму».

"Хн." Гун Лисинь кивнул. Он достал военную форму и пошел в ванную. Когда он подошел к двери, он оглянулся на Линь Вэньбо и взволнованно сказал: «Большой брат Лин, давай сыграем снова в следующий раз».

В следующий раз он обязательно даст отпор! Его брови поднялись и говорили о его высоком боевом духе. После того, как Линь Вэньбо улыбнулся и пообещал, он удовлетворенно закрыл дверь.

Линь Вэньбо размышлял, возясь с ядрами на кровати одно за другим. На его губах была улыбка, но глаза скрывали нечто более глубокое, скрывая множество сложных и непонятных эмоций.

Выражение лица Сун Хаорана было гораздо более открытым, чем у него. В этот момент его лицо осунулось, и он с горечью спросил: «Лисин любит играть в игры. В какие игры обычно играют дети его возраста?»

Семья Сун была военно-политической семьей. Сун Хаоран получил спартанское образование с раннего возраста, и можно сказать, что у него никогда не было чистого и счастливого детства. Таким образом, играть с Лисином ему было сложно. Однако, чтобы сделать Лисина счастливым, он был готов внести некоторые изменения.

«Когда мы были моложе, мы играли во многие игры. Он действительно любил играть». Линь Вэньбо взглянул на него, слегка приподняв рот, и ответил двусмысленно.

Сун Хаоран нахмурился, но когда он собирался спросить еще, Гун Лисинь закончил переодеваться в свою военную форму и встал прямо перед дверью с поднятой рукой. "Пошли."

«Хорошо, пойдем прямо сейчас». Улыбка Линь Вэньбо стала шире. Он схватил 22 кристаллических ядра, разделил их пополам и положил половину в карман, а вторую половину отдал подавленному Сун Хаорану.

Сун Хаоран взял ядра и положил их в карманы брюк, прежде чем подняться, чтобы взять Гун Лисиня за руку. Но Линь Вэньбо был на шаг впереди. Он схватил Гун Лисиня за плечо и вышел из двери, прежде чем крикнуть через плечо: «Не забудьте запереть дверь!»

Лицо Сун Хаорань потемнело. Он был возмущен и подумал, запирая дверь: почему он раньше не чувствовал, что Венбо так раздражает? У него было лицо мошенника!

Из 82 пользователей способностей 56 были солдатами, прошедшими серьезную военную подготовку, а остальные 26 были обычными гражданами, которые изначально едва могли связать курицу.

Тем не менее, и солдаты, и граждане приобрели способности одновременно, и поэтому все еще находились в стадии невежества и исследования.

Поэтому база специально организовала для них много тренировочных курсов, которые проводил «пророк» базы Гун Сяньи.

Из-за своего опыта из прошлой жизни Гун Сяньи, естественно, знала много вещей, которых не знали обычные люди. Она преподавала учебный план руководителям, и ее слова принесли большое вдохновение. Кроме того, она сестра самого сильного человека на базе, Гун Лисиня. Этого было достаточно, чтобы подавить высокомерие пользователей способностями. Со временем Гун Сянъи заработала себе репутацию.

Когда Линь Вэньбо, Гун Лисинь и Сун Хаоран пришли на тренировочную площадку, Гун Сяньи наблюдала в течение долгого времени, пытаясь найти для себя потенциальных новичков.

На тренировочной площадке пользователи способностей либо объединялись в пары и тренировались вместе, либо выбирали укромный уголок, чтобы практиковать высвобождение своей способности или атаковать ряды целей, создавая очень живую сцену.

Люди, которые увидели, что трое медленно приближаются из-за пределов поля, немедленно прекратили тренировки и закричали, привлекая всеобщее внимание.

Их нельзя было винить в их волнении. В конце концов, Гун Лисинь был самым сильным человеком, признанным базой, а также существованием, на которое смотрели пользователи способности.

Он мог контролировать свои способности без специальной подготовки и часто приходил в центр города, чтобы спасти людей. Без единой неудачи его блестящие заслуги уже давно разлетелись по всей базе.

Получив уведомление от группы людей, все хотели бы поговорить с трио, поэтому, когда последние увидели их появление на полигоне, они сразу же угадали их намерения.

«Почему так шумно? Сосредоточьтесь на тренировке! Используйте свой самый сильный ход!» В стороне, стоя рядом с Гун Сянъи, инструктор, ответственный за наблюдение, громко ругался.

Все услышали его ругательства, сразу же сдержали волнение и стали тренироваться усерднее, достаточно, чтобы инструктор одобрительно кивнул.

Сами инструкторы тоже были уважаемыми фигурами. Их сила была выше, чем у присутствующих, и военные назначили их тренерами. Конечно, Линь Вэньбо и Сун Хаоран время от времени приходили на тренировочную площадку, чтобы пообщаться с пользователями способностей, если у них было время.

Гун Лисинь был отаку в своей прошлой жизни и в этой, всегда оставаясь запертым в доме. Ему никто не сказал, поэтому он не знал, что пользователи способностей должны пройти специальное обучение. Поэтому он не был на тренировках почти полмесяца. Появившись сейчас на тренировочном поле, его сердце задавалось вопросом, почему он не видел Ван Тао и остальных.

Имея возможность близко соприкоснуться с кумиром своего сердца, инструктор был немного взволнован. Вежливо кивнув Сун Хаорану и Линь Вэньбо, он повернулся и посмотрел на Гун Лисинь горящими глазами. Он стоял, поставив ноги близко друг к другу, и наклонился, когда его голос дрожал: «Молодой мастер Гун!»

Мастером всегда восхищались, но когда кто-то видит хвост дракона, его интерес, естественно, меняется. Если не было задания, молодой мастер Гун никогда не появлялся на базе перед другими. Руки инструктора дрожали от волнения.

"Привет." Гун Лисинь кивнул ему, слабо улыбаясь.

«Молодой мастер Гун здесь, чтобы выбрать членов своей команды?» После тщательного запроса инструктора свет в его глазах стал горячим. "Есть ли кандидат, которого вы уже рассматривали заранее?"

Его отношение было слишком нетерпеливым, и это сильно действовало на нервы Сун Хаорану. Бровь Сун Хаорана неодобрительно наморщилась, когда он стоял перед Гун Лисинь.

Он сказал: «Нет, мы просто взглянем. Я поговорю с вами позже, поскольку мы все еще заняты нашим визитом». Инструктором был кто-то, кого Сун Хаоран снял с должности новобранца. Не желая получать выговор от Сун Хаорана и видеть его недовольное лицо, храбрость в сердце инструктора быстро угасла, и слова, которые хотели вырваться из горла, которые хотели порекомендовать себя молодому мастеру Гун, он так же проглотил их.

Однако он колебался несколько минут, прежде чем, наконец, не смог устоять перед желанием в своем сердце. Он вынул из кармана лист бумаги с информацией и протянул Гун Лисинь. Он сказал: «Это список с подробной информацией обо всех 82 пользователях способностей и обучении, которое они проходят. Молодой мастер Гун должен взглянуть на него, и, если молодой мастер Гун заинтересован, мою информацию можно найти внизу».

"Спасибо." Гун Лисинь с улыбкой взял его и посмотрел на него.

Инструктор заметил, что он внимательно следит за листом бумаги, и отступил, вздохнув с облегчением. Сун Хаоран наклонился и увидел, что первая страница была чрезвычайно подробной информацией инструктора. Эти люди действительно оттачивали свои навыки и хотели присоединиться к команде Лисина!

Если бы не инструкция дяди Гун о том, чтобы позволить Лисину руководить командой в одиночку, он также хотел бы быть в команде Лисина.

С одной стороны, Сун Хаоран и Гун Лисинь просматривали информацию о пользователях способностей. С другой стороны, Линь Вэньбо увидел, что Гун Сянъи тоже смотрит и пишет ручкой. Он прошептал: «Что ты делаешь? Ты хочешь создать свою собственную команду из этого списка?»

«Да, я уже выбрал некоторых людей. Вы капитан, а я вице-капитан. Вот список членов нашей команды. Мы подождем окончания их обучения, прежде чем я приведу вас, чтобы их представить. " Гун Сянъи передал Линь Вэньбо список из десяти членов строгим тоном.

Линь Вэньбо нахмурился и немедленно отказался. «У тебя нет возможности защитить себя, зачем ты собираешься на задание? Прекрати этим заниматься!»

Гун Сянъи была встревожена, ее глаза широко раскрылись, когда она ответила: «Кто сказал, что у меня нет возможности защитить себя? У меня сильные кулаки, и моя стрельба также точна,я могу противостоять серьезной опасность. В любом случае, мой отец одобрил это дело ".

В своей прошлой жизни она уже много раз тренировала свою меткую стрельбу и могла сбить цель с расстояния в сотню шагов. В этом мире, когда она продолжала тренировать свою меткую стрельбу, она небрежно держала пистолет обеими руками, впечатляя даже своего отца. Поэтому, когда она предложила идею создания собственной команды, отец Гун некоторое время колебался, но в конце концов согласился.

По мнению Гун Юаньхан, было хорошо, если ее дочь была занята. Это спасло бы ее от мыслей целыми днями и безделья. Кроме того, было фактом, что только тогда, когда дети подвергали опасности свои жизни, они могли действительно вырасти.

Использование имени отца Гун не привело к компромиссу с Линь Вэньбо. Он посмотрел на список, который Гун Сяньи передал ему, и твердым тоном сказал: «Нет необходимости говорить об этом, поскольку я не согласен. На базе мало пользователей космических способностей, и вы должны раскрыть свои силы, рано или поздно вы и ваши припасы окажетесь в опасности! »

Гун Сянъи неуверенно ухмыльнулся. «Ничего подобного. Разве ты не будешь там со мной? Я знаю, что ты защитишь меня!» В ее прошлой жизни, пока Линь Вэньбо был рядом с ней, он всегда мог защитить ее, заставляя ее чувствовать себя в безопасности.

Линь Вэньбо хотел побиться головой, чувствуя себя беспомощным. После долгого молчания он решил взглянуть на Гун Сянъи, его тон был очень энергичным.

«Я не могу приглядывать за тобой все время и не могу заботиться о тебе. Сянъи, тебе нужно только оставаться на базе, чтобы быть в безопасности».

"Вот вы это снова говорите!" Он всегда советовал ей оставаться на базе, когда уходил. Линь Вэньбо, вы все еще не устали повторять одно и то же? Воспоминания о ее предыдущей жизни перед ее смертью вспыхнули, и решимость Гун Сянъи рухнула в одно мгновение. Ее лицо покраснело, когда она закричала: «Нет! Лин Вэньбо, я скажу тебе это, ты не оставишь меня снова в этой жизни!»

Высокий крик эхом разнесся по тренировочной площадке, привлекая внимание людей к сцене. Гун Лисинь и Сун Хаоран также замолчали и посмотрели на двоих.

Они стали центром всеобщего внимания и любопытных взглядов. Брови Линь Вэньбо нахмурились, а лицо потемнело. Он стиснул зубы и заскрежетал ими, ослабил и снова стиснул. Наконец, низким голосом и выражением гневного лица он открыл рот.

«Вы выиграли, но следуйте моим приказам».

Глаза цветущих персиков Гун Сянъи снова медленно поднялись, и она удовлетворенно улыбнулась, делая вид что ее истерии не было.

Видя ее капризные эмоциональные изменения, Линь Вэньбо ничего не сказала и внезапно почувствовала себя измученным.

Увидев противоречия между двумя людьми, Сун Хаоран пожалел своего друга и вместо этого спросил Гун Лисиня, который все еще просматривал информацию в списке: «Что ищет Лисинь? Я знаю положение людей здесь, так что вы можете спросить меня."

«Я хочу знать о тренировках Ван Тао», - Гун Лисинь указал на угол тренировочной площадки на Ван Тао и других.

Увидев молодого мастера Гун, указывающего в их направлении, Ван Тао и другие были потрясены и сразу же стали усерднее тренироваться, опасаясь, что молодой мастер Гун будет недоволен их выступлением и проигнорирует их в своих глазах.

«Ван Тао - человек с силовыми способностями. Его скорость, сила и физические способности выше, чем у других пользователей способностей, но в нем нет ничего особенного, кроме этого. В настоящее время пользователи силовых способностей относительно бесполезны».

Сун Хаоран сказал ему правду.

«Да, эти твои друзья, за исключением Ма Цзюня, очень слабы. Мозг Сунь Тяньтяня глуп и не успевает за тренировками.

Сунь Цзе слишком молод, а его выносливость слишком слабая. Что касается силовых способностей Ваня Тао, это бесполезно по сравнению с другими обладателями способностей.

Подобное животному существование, пока вы используете атаку способностью, вы можете убить их одним ударом ». Гун Сянъи, злорадствуя, подошел к двум людям.

У Гун Лисиня была проблема: его вспыльчивый характер, и это был очень вспыльчивый характер. Никому не разрешалось издеваться над его людьми. К сожалению, Гун Сяньи просто наступил на это минное поле, усилив его гнев и заставив его глаза гореть яростью.

Его взгляд был подобен мечу, и он безжалостно пронзил Гун Сянъи. Его тон был беспощадным.

«Гун Сянъи, как ты думаешь, какие способности у тебя есть, чтобы осмелиться называть моих друзей грязными животными? По сравнению с моими друзьями ты всего лишь мобильный склад. Ваше существование, если не то же самое, даже хуже, чем у животного!Ваши способности, я могу раздавить тебя одним пальцем! "

Гун Сянъи отвернулся, избегая его яростного взгляда. Ее сердце было очень напугано тем, что она не осмелилась ответить. Ее лицо было бледным, грудь яростно вздымалась и опускалась, а дрожащие губы не могли даже выплюнуть половину опровержения.

Слова Гун Лисинь были не только зловещими, но и задели ее больное место. У нее не было никакой возможности защитить себя.

Линь Вэньбо взглянул на ее уродливое выражение и подумал о своем разочаровании, поэтому не помог ей. Он заметил, что Сяосинь - враг Гун Сянъи.

Столкнувшись с Сяосинем, эмоции Гун Сянъи стали нестабильными, а ее энергичное отношение превратилось в нетерпение и неловкость.

Сун Хаоран усмехнулся, насмехаясь над Гун Сянъи, прежде чем повернуться к Лисину: «Лисинь, наши товарищи будут сражаться вместе с нами. Мы родились вместе, и поэтому мы умрем вместе. Это люди, которым мы можем доверить свою жизнь.

Выбирая товарищей, помните, что На втором месте - сила. Самое главное - характер. Сочетание характера и надежности личности сделало бы лучшую команду. Даже если они сейчас слабые, рано или поздно они станут сильнее. Пошли Ликсин, следуй своим собственным инстинктам и выбирайте людей, которых вы хотите. Не поддавайтесь влиянию других, которые не знают, что делают ".

«Хаоран прав. При выборе товарищей по команде самое важное - это характер, сила - на втором месте. Сяосинь, что ты думаешь? Кого ты выбираешь?» Линь Вэньбо с открытой улыбкой погладил пушистые волосы Гун Лисинь.

«Я понимаю. Спасибо, Большой Брат Сун, Большой Брат Линь!» Было два человека, которые утешили его и поддержали его решение. Гнев Гун Лисиня постепенно угас, и его глаза изогнулись в улыбке, когда он кивнул.

Закрывая лист с информацией и передавая его инструктору, он уже имел план в своем сердце и оглядел тренировочную площадку, прежде чем странное «а?» было произнесено.

"Что не так?" Сун Хаоран немедленно спросил, услышав это.

"Почему я не вижу Гу Нана?" Он снова оглядел тренировочную площадку и все еще не мог найти фигуру Гу Нана.

"Гу Нань?" Гун Сянъи снова пришла в себя, и она открыто засмеялась: «Гу Нань все еще не задействовал свои способности, поэтому он собирается пройти экстремальную тренировку на удаленной тренировочной площадке. На самом деле, если вы его не упамянули не говоря уже о нем, я бы почти забыл о его существовании ".

Гун Лисинь холодно посмотрел на Гун Сяньи перед тем, как перейти на другую сторону тренировочного поля. Если до сих пор ни одна из его способностей не сработала, это, вероятно, связано с тем, что его меридианы заблокированы или он не может сконцентрировать свою энергию. Гун Лисинь сможет это исправить.

На дальнем тренировочном поле пытались смоделировать дикую природу. Земля была неровной, на ней было несколько больших ям, бассейн с водой и ряд деревянных стен или деревянных кольев.

Гун Лисинь уже услышал голоса нескольких людей, доносившихся из-за деревянной стены, и пошел прямо на звук. Сун Хаоран и остальные последовали за ним.

Миновав деревянную стену, он увидел Гу Нань, стоящего далеко и смотрящего в их сторону. Одежда на его теле была мокрой и покрыта темно-коричневой грязью, отчего он чувствовал себя неловко. Двое других подростков, прислонившись к деревянной стене, о чем-то спорили.

Более высокий подросток взял за руку худого и маленького подростка. Он посоветовал ему с обеспокоенным выражением лица. «Чжао Инь, перестань беспокоиться и забудь об этом. Он возвращается».

«Это его предел? Разве ты не знаешь, как тренироваться? Пока он еще дышит, это доказывает, что он еще не достиг своего предела. Держи его, и мы продолжим! Идиот, это хорошая возможность для нас на тренировку, так что не играйте сейчас в хороших парней! " Худой подросток отдернул руку, вызвал водяной шар и нацелил его в лицо Гу Нань.

Гу Нань едва успел дышать, как водяной шар ударил его в лицо, вылился ему в рот и нос и затопил его трахею. Он наклонился и ударился о грудь, пытаясь откашлять воду, при этом он кашлял и кашлял.

Увидев его неловкую ситуацию, подросток, казалось, нашел это чрезвычайно забавным и от души рассмеялся, прежде чем бросить в его сторону еще несколько водяных шаров, не давая Гу Нану возможности дышать.

Сначала Гу Нан все еще мог стоять, но, увидев, как водяные шары летят один за другим и постоянно направляются ему в голову и лицо, он в конце концов потерял способность дышать. В ответ он присел на и без того грязную землю, обхватив голову руками, в то время как он постоянно боялся задохнуться. Водяные шары ударились о его затылок, а грязь от упавших водяных шариков попала на тело Гу Нана. Вскоре после этого он превратился в глиняную фигуру и выглядел совершенно несчастным.

Он почувствовал тупую боль в затылке, и оскорбления подростка, когда он кричал «расточительство, тупой, идиот», достигли его ушей. Яростный огонь горел в сердце Гу Нана и горел в его глазах. Он думал о том, чтобы встать и сопротивляться, но его ноги застряли в грязи из-за другого пользователя способности почвы, не давая ему использовать свою силу и эффективно сделав это так, что ему не оставалось другого выбора, кроме как быть пассивно избитым.

Жестокий подросток был повернут спиной к Гун Лисину и его группе, поэтому он не заметил их прихода. Даже когда Гун Лисинь подошел к нему, его рот продолжал изрыгать унизительные оскорбления, заставляя Гун Лисинь нахмуриться, а его гнев закипел.

«Осмелюсь спросить, это обучение или издевательства?» Гун Лисинь молча подошел к двум людям и спросил холодным тоном.

«Гун - молодой мастер Гун!» Высокий и смуглый подросток услышал его голос и повернул голову. Краска немедленно сошла с его лица, сделавшись бледным, как бумага.

"Гун Лисинь?" Худой юный подросток был шокирован. Водяной шар, который только что сконденсировался в его ладони, немедленно растворился и залил его водой, заливая половину его штанов. Он резко обернулся и увидел Сун Хаорань с сердитым выражением лица позади Гун Лисиня. Его зрачки быстро сжались от страха.

Брови молодого человека были стройными и красивыми. Это был Чжао Ин, тот, кого спас Сун Хаоран.

«Это, это то, что сказала мне делать сестра Гун. Она сказала, что мы должны попытаться стимулировать друг друга и позволить другой стороне пробудить его потенциал». - нервно прошептал Чжао Инь, глядя на Сун Хаорань.

Чжао Инь в будущем был членом группы Гун Сяньи. Он был хорошим молодым человеком со светлым умом. У него был большой потенциал на будущем. Хотя Гун Сянъи была недовольна его чрезмерным поведением, она не бросила его, а вместо этого поддержала его ради своей будущей команды.

«Да, экстремальные тренировки похожи на это. И тело, и разум должны пройти строгий тест. После того, как они пройдут это, они станут обладателями способностей. Либо это, либо они станут пустой тратой пространства на всю оставшуюся жизнь. Чжао Инь тоже делает это ради Гу Нань ".

Боль в затылке Гу Нана уменьшилась, и звон в его ушах также исчез, когда он услышал голос молодого мастера Гун. Он был потрясен и быстро поднял голову. Он увидел мальчика вдалеке как расплывчатую фигуру. Его красные глаза наполнились слезами, и он хотел позвать его по имени, но ему было слишком стыдно, чтобы окликнуть его.

Полмесяца назад он все еще сражался с молодым мастером Гун. Сегодня он предпочел бы, чтобы молодой мастер Гун никогда не знал его. Он не был достоин стоять рядом с молодым мастером Гун.

Как объяснила Гун Сянъи, она видела, как лицо Гун Лисиня становилось уродливее с каждой секундой, его темные глаза горели таким гневом, что люди не осмеливались смотреть в них. Она сглотнула, потерла виски, прежде чем усмехнуться.

«Что? Ты хочешь занять его место? Ты - высокопоставленный пользователь с тремя способностями, а прошлое время - запугивал двух низкоуровневых людей? Разве тебе не стыдно?»

Чжао Ин, молодой мальчик, услышал ее слова, и его сердце испугалось. Он опустил голову и остановился на том же месте. Видя, как Гун Лисинь не приходил на тренировочную площадку полмесяца, они думали, что Гун Лисинь забыл этих людей. Если бы они знали, что он этого не сделал, они бы не посмели прикоснуться к волосам на голове Гу Нана.

«Я не буду мстить за него», - ответил Гун Лисинь, его глаза покраснели от гнева.

Чжао Ин и его спутник услышали его слова, и их сердце почувствовало облегчение.

Гун Лисинь презрително посмотрел на двух мужчин, прежде чем повернуться к Гу Нань. "Гу Нань, вставай!"

Сердце Гу Нань было потрясено. Он сразу вытер грязь и слезы с лица и медленно встал. «Молодой мастер Гун». Встав прямо, он смущенно крикнул.

"Все в порядке." Гун Лисинь кивнул, вытащил ножом на поясе и бросил его в Гу Нань. Он медленно сказал: «Отсутствие каких-либо способностей не означает, что вы бездарны. У вас есть пара рук? Тогда возьмите нож и порежьте их. Если их не прикончите, то это тоже считается экстремальной тренировкой. "

Сказав это, Гун Лисинь наступил ногами на землю, разбив земляную ловушку вокруг лодыжки Гу Нана.

Гу Нань поймал нож и почувствовал, как земля у него под ногами ослабла. Он сразу же понял, что делать, и вытащил нож, нанеся удар Чжао Иню и высокому пухленькому подростку.

Фехтование Гу Нань было превосходным. Раньше он был чемпионом Национальной лиги колледжей. Если он был рядом со своим противником и имел под рукой лезвие, эти двое вообще не были его противниками. Однако из-за присутствия Гун Лисиня эти двое не осмелились использовать свои способности для атаки и вместо этого обратились в бегство.

«Во время бега используйте свои способности. Вы можете тренироваться с Гу Нанем в такой простой манере». Гун Лисинь двинул рукой, и им преградил путь резкий удар.

Рука приземлилась, и Чжао Инь и Гао Чжуан получили пощечину, оставив на щеках покалывание. Они не осмелились восстать против молодого мастера Гун, поэтому быстро развернулись и осмелились встретиться лицом к лицу с внушительным Гу Нанем.

«Гун Лисинь,как ты учишь их сражаться! Быстро, скажи им, чтобы они остановились!» Гун Сянъи увидел, что ситуация вышла из-под контроля, и закричала.

«Это дуэль». Гун Лисинь слабо ответил.

«Пусть тренеруются. Когда мы будем смотреть на них, не будет никаких несчастных случаев». Сун Хаорань скрестил руки на груди и наслаждался представлением.

«Ха ~» Линь Вэньбо внезапно рассмеялся и подошел к Гун Лисинь. Он наклонился к уху и пошутил: «Сегодня я узнал, что ты тоже жестокий ребенок! Это так мило!»

Он сказал это, вспомнив глаза юноши, полные гнева. Но сейчас это выглядело особенно ярко. Свет в его глазах поразил его сердце, сделав его бесполезным и оцепеневшим.

Из-за наклоненной головы Сун Хаоран не видел эмоций, скрытых в глазах Линь Вэньбо. Вместо этого он просто рассмеялся и вторил ему. «Да, раньше я думал, что Лисинь вообще не вспыльчивый!»

«Пока ты меня не злишь, я в хорошем настроении», - Гун Лисинь облизнул губы, многозначительно глядя в сторону Гун Сяньи.

На поле Гу Нань размахивал ножом, подходя все ближе и ближе. Чжао Ин бросился запускать водяной шар, но все они промахнулись и не остановили нападение.

"Ли Цзе, поймай его, поторопись!" - гневно крикнул Чжао Инь.

«Я пробовал несколько раз! Он их всех избегал». - с тревогой ответил высокий и пухлый подросток по имени Ли Цзе.

«Используйте всю свою энергию и запускайте большой!» Чжао Инь бросил еще один шар с водой, крича на Ли Цзе. Он не хотел проигрывать. Он не хотел проигрывать перед Сун Хаораном, это было слишком некрасиво!

"Хорошо!" Ли Цзе положил ладонь на землю и собрал свои силы. Он превратил площадку размером два метра в ширину и один метр в длину перед Гу Нанем в тестообразную грязь. Хотя грязь не выглядела такой глубокой, когда на нее наступали, лодыжка глубоко погружалась, а окружающая область немедленно затвердевала, из-за чего человек не мог сделать даже полшага.

Конечно же, Гу Нань наступил на грязь, и его ноги глубоко погрузились, что сделало его неспособным вырваться. С другой стороны, Ли Цзе упал на землю из-за чрезмерного использования своих способностей. Он поднял глаза вверх и ахнул с широко открытым ртом, как рыба, выброшенная из воды.

Чжао Инь тоже считался одаренным. Его способности были очень сильными, и даже после запуска десятков водяных шаров он не утомлялся быстро. Увидев, что Ли Цзе поймал Гу Нана в ловушку, его рот изогнулся, а глаза блестели победой. Он сложил ладони вместе незадолго до того, как разделить их. Появилась мощная водяная змея и бросилась к Гу Наню.

Водяная змея вошла быстро, ударившись, как струя из водяного пистолета под высоким давлением. Под этим давлением можно расколоть даже деревянную доску. Если он попадет в человека, то обязательно разорвет в нем кровавую дыру.

Гу Нань знал, что молодой мастер Гун стоял рядом и присматривал за ним. Гу Нань не беспокоился. Он только посвятил себя сражению и увидел водяную змею. Он поднял нож и замахнулся.

Водяная змея была разрезана на две половинки и превратилась в бесформенную струю воды. Даже тогда ветер, который запустил Гу Нань, не мог остановиться. Он пошел прямо к Чжао Иню и разрезал ему рукава. К счастью, водяная змея заблокировала первый удар, из-за чего ветровой нож потерял немного силы, иначе порезался бы не его рукав, а его рука.

Чжао Инь взглянул на свой испорченный рукав и продолжал смотреть на него. Это был клинок ветра! Гу Нань фактически задействовал свою силу ветра в битве только что!

Гу Нань вышел из своего удивления раньше, чем другой. Его глаза загорелись, и он сразу несколько раз взмахнул ножом.

Лезвия ветра приблизились к Чжао Иню. Чжао Ин не мог видеть никаких следов ветровых лопастей, поэтому он не мог уклониться от атаки. Ему пришлось использовать всю свою силу, чтобы вызвать толстый водяной шар и использовать его как щит от ветровых лопастей.

Лезвие ветра не вошло в водную стену, но раздались звуки. В то же время струны воды летели в воздухе, алмазоподобный свет сиял сквозь жидкость. Наконец-то в этой битве было чего ждать! Толпа на краю поля ждала окончательного результата.

Только когда все лопасти ветра были поглощены водной стеной, Чжао Инь отказался от своей способности и упал на землю, тяжело дыша. Его сила была истощена, и он больше не мог продолжать битву. С другой стороны Гу Нань также встал на колени, поддерживая верхнюю часть тела ножом.

Увидев ситуацию Гу Нань, сердце Чжао Инь почувствовало легкое облегчение, думая, что эти двое связаны.

В этот момент Гу Нань медленно встал, собрал последние оставшиеся силы в своем теле и ударил ножом. Этот ветряной нож не оставил следов, но его тихий рывок вперед продемонстрировал его силу.

Чжао Инь не мог увернуться, поэтому он мог только закрыть глаза, ожидая своего конца.

Перед атакой Гун Лисинь внезапно махнул рукой и отразил невидимое лезвие ветра. Лезвие ветра врезалось в деревянную стену позади Чжао Инь, оставив глубокий отпечаток в форме полумесяца.

Если бы эта атака действительно поразила кого-то, то этого человека бы сбросило с земли более чем на три фута после этого.

Чжао Инь медленно моргнул, оглянувшись на деревянную стену, которая приняла на себя удар. Он сразу же сел на землю и ахнул от страха.

Гу Нань тоже моргнул. Он потерял хладнокровие и пожалел о последней атаке с ножом, но затем он увидел, как молодой мастер Гун отклоняет лезвие, и поэтому он смог вздохнуть с облегчением.

Его колени медленно подкосились, и он снова поддержал вес своего тела ножом. Он упал перед молодым мастером Гун.

«Хорошая атака». Гун Лисинь подошел к нему, разбив земляную ловушку вокруг его ног. В то же время он воспользовался возможностью погладить его по плечу и вложить немного внутренней энергии.

Гу Нан чувствовал, что в его тело из ладони юного мастера Гун втекает постоянный поток силы. Ощущение бессилия, возникшее всего секунду назад, рассеялось, как будто это была всего лишь иллюзия. Он поднял глаза и с изумлением посмотрел на Гун Лисинь.

«С нетерпением жду этого. В будущем ты будешь моим товарищем по команде». Гун Лисинь улыбнулся и убрал руку. «Давайте вернемся на тренировочную площадку. Нам придется собрать других наших товарищей по команде».

"Да!" Гу Нань был в восторге и громко пообещал. Как только он получил нож, он снова смог встать, и теперь он чувствовал себя высокомерным, следуя за молодым мастером Гун.

Увидев, как энергия Гу Наня стала в сто раз лучше, Сун Хаоран и Линь Вэньбо посмотрели друг на друга. Они предположили, что Лисин мог что-то сделать с мальчиком. Однако эту сцену увидела Гун Сянъи, которая не знала внутренней истории, и была действительно шокирована увиденным. После такой большой битвы у него все еще оставалось столько сил. Разве Гу Нань не использовал всю свою силу ?!

Гун Сянъи сожалела, что не наняла Гу Нань в свою команду раньше. С тех пор Чжао Ин и Ли Цзе больше не осмеливались провоцировать Гу Нань. Более того, когда они видели его, они всегда делали большой крюк.

Увидев фигуру молодого мастера Гуна, за которым следует Гу Нань, люди на тренировочном поле проявили любопытство. Ма Цзюнь и другие хотели броситься к Молодому Мастеру Гун, чтобы спросить об этом.

Но время перерыва еще не наступило, и они боялись действовать без разрешения.

«Лисинь, дядя Гун позволил тебе самому выбрать свою небольшую команду. Это отличная возможность для обучения. Вы должны быть осторожны. Что касается членов команды, которых вы имеете в виду, вы не знаете, через что они прошли за последние несколько лет или дней, так что не удивляйтесь, если они откажутся присоединиться ". Сун Хаорань сказал Гун Лисинь.

Затем, чувствуя, что это звучит слишком негативно, он улыбнулся и добавил: «Но если это вы спрашиваете, я не думаю, что кто-то откажется присоединиться. Хорошо, продолжайте. Я также пойду и соберу свою команду».

"Размахивая рукой, Сун Хаорань смотрел, как Гун Лисинь удаляется, а затем повернулся и пошел к своим товарищам.

Гун Сянъи также взяла Линь Вэньбо и начала искать кандидатов на основе ее идеального списка. Но по мере того, как она спешила, она вскоре побледнела и почувствовала себя очень смущенной.

"Что не так?" - небрежно спросил Линь Вэньбо, стоя на краю тренировочной площадки, опираясь на турник. Его глаза молча следили за молодым человеком, пока Гун Сянъи не перекрыл ему обзор.

Эти члены команды были не теми людьми, кого он хотел, поэтому он не интересовался командой. Независимо от их силы, личности,это были очень спорные вопросы, потому что среди них он увидел пользователя водной способности по имени Чжао Ин, который только что издевался над Гу Нанем. Мальчик был в списке Гун Сяньи, и он сомневался в видении Гун Сянъи.

«Я злюсь на то, что они не хотят говорить, что присоединятся, и ждут выбора Гун Лисиня, прежде чем принять решение!» - мрачно сказал Гун Сянъи.

"Ха-ха!" Линь Вэньбо поднял глаза и рассмеялся. Его крепкие и красивые черты лица, подчеркнутые слоем светло-золотистого света заходящего солнца, сделали его более красивым и невинным и заставили Гун Сяньи смотреть прямо на него. Она обнаружила, что с тех пор, как она переродилась, она никогда не видела Линь Вэньбо таким счастливым.

Нет. Она должна сказать, что после всего, что она пережила в своей прошлой жизни, она никогда больше не видела, чтобы Линь Вэньбо смеялся.

Отчаянно нуждавшийся в улыбке Линь Вэньбо, легкая радость ворвалась среди обид в сердце Гун Сянъи. Но следующее предложение Линь Вэньбо снова рассердило ее.

«Сяосинь действительно популярен! Подожди немного, подожди, пока Сяосинь выберет, а потом можешь попробовать еще раз». Линь Вэньбо улыбнулся мягким тоном. Даже спрятанный в толпе подросток все равно бросался в глаза.

«Почему? Почему я могу выбирать только после него? Почему я менее важна?» - угрюмо сказал Гун Сянъи.

«Я не верю, что не могу найти никого, к кому можно присоединиться!» Она оступилась и ушла, чтобы завербовать всех, кто выглядел сильным в ее глазах.

Линь Вэньбо покачал головой, и его глубокие темные глаза снова посмотрели на подростка в толпе. Сосредоточившись на его фигуре, он больше не хотел отводить взгляд. Проблемы в его сердце естественным образом рассосались, и уголки его рта не могли сдерживаться, когда они загибались вверх.

Гун Лисинь построил толпу, которая хотела присоединиться к нему. Затем он направился прямо к углу, занятому Ван Тао и остальными. Он прошел мимо деревянной сваи и увидел двух человек, которые тренировались, держась за деревянную сваю кулаками и ногами. Он остановился и замер, наблюдая.

Эти два человека не были незнакомцами, но на самом деле были Да Лю и Лин Юнь, у которых не было никаких способностей. Они сосредоточились на том, чтобы ударить по деревянным сваям; удары руками и ногами. Их волосы и одежда были пропитаны потом и прилипали к коже, как будто они только что вышли из воды. Вот до какой степени эти двое упорно тренировались.

Однако Гун Лисинь не был поражен их внезапным изменением внешности. Он обращал больше внимания на изменение силы, скорости и ускорения их атак. Однако это не изменило того факта, что всего за полмесяца их дух стал совершенно другим, как если бы они реинкарнировались.

Гун Лисинь не был предвзятым, он подошел к ним с неглубокой улыбкой и вздохом облегчения в глазах.

"Почему вы оба здесь?" Он прервал тренировку двух человек.

"Молодой мастер Гун!" Да Лю и Лин Юнь остановились и одновременно закричали, на их лицах было видно их волнение.

Из-за своего постыдного статуса обычных людей они подвергались насмешкам со стороны толпы. Со временем у них выработалась привычка игнорировать других, поэтому они не узнали о приходе Гун Лисинь только сейчас.

«Молодой мастер Гун, военные получили приказ, набирая простых людей для формирования сил самообороны, ответственных за патрулирование вокруг базы. Если мы хотим, мы также можем объединиться для выполнения задания.

У меня и Лин Юнь нет способностей и мы не можем найти серьезную работу и боимся умереть от голода. Обсудив это между нами, мы решили зарегистрироваться. Я не ожидал, что хотя приказ был выдан три недели назад, только двое записались.

Количество людей, необходимых для объединения, было недостаточным, поэтому военные позволили нам и пользователям возможностей тренироваться вместе ». Да Лю быстро объяснил.

«Да, брат Да Лю прав. Мы только просим еды. Но, кроме пения и танцев, я ничего не знаю. Ничего подобного не случится, и мы рано или поздно умрем с голоду, а так мы можем умереть с достоинством ". Лин Юнь вытерла пот со лба, и взгляд ее глаз уже изменился с того, что было в прошлом. Он стал твердым, как метеорит. Смерть Лин Инь почти мгновенно заставила ее повзрослеть.

"Это хорошая идея." Гун Лисинь кивнул и впервые посмотрел на Лин Юнь с признательностью.

Он когда-то смотрел на Лин Юнь свысока, и она вспомнила свое высокомерие, вызванное ее роскошным образом жизни.

Ее сердцу стало стыдно. Да Лю, казалось, понял ее мысли и успокаивающе похлопал ее по спине, обмениваясь с ней улыбками. После десяти дней напряженной работы эти два человека развили необычайное молчаливое взаимопонимание.

Увидев, что двое уживаются, Гун Лисинь удовлетворенно кивнул и медленно сказал: «Этих маленьких кулаков может быть недостаточно, чтобы справиться с зомби. У меня в комнате есть набор ножей. Мне нужны мужчины и женщины, чтобы практиковать определенный вид боевых искусств, искусство использовать метательное оружие. Я думаю, они будут очень подходящими для вас двоих. Если вам интересно, я могу научить вас ».

«Конечно нам интересно! Конечно, нам интересно! Спасибо, молодой мастер Гун!» Двое людей ответили мгновенно, их глаза загорелись восторгом. Они обнялись и поблагодарили друг друга в унисон, заявив, что у них неплохие способности при полном взаимопонимании между ними.

Гу Нань увидел это и не мог не улыбнуться. Он был счастлив за них обоих. Техника ножа, которую создал Молодой Мастер Гун, должна быть необычной. Да Лю и Лин Юнь будут благословлены в будущем.

Когда дело касалось молодого мастера Гун, Гу Нань всегда слепо ему доверял. Из-за этого, как только он увидел его появление, он активировал свою способность ветра из-за этого глубоко укоренившегося доверия и ступил на путь, чтобы стать сильнее. По неосторожности, слова Гун Лисиня стали, похожими на веру в сердцах некоторых людей.

Гу Нань улыбнулся. Да Лю и Лин Юнь стеснялись, когда они оба начали уходить. Чувство, которое они не могут выразить, волновало их сердца.

«Не благодари меня. Закончив тренировку, приходи в мою комнату, чтобы найти меня. Я покажу тебе, и вы двое должны усердно практиковать это в будущем».

Гун Лисинь махнул рукой, а затем указал глазами на Ван Тао и остальных. «Я собираюсь их увидеть, так что жди их. Увидимся».

Да Лю и Лин Юнь быстро повернулись и стали смотреть, как он уходит. Благодарность в их сердцах невозможно описать словами. Они ненавидели только то, что не могли научиться сразу владеть этой техникой

***

«Босс, ты наконец пришел к нам!» Ван Тао сказал со слезами на глазах, увидев Гун Лисинь и Гу Нань, идущих к ним .

«Я не знал, что вы проходите здесь специальные тренировки. Если бы я знал, я бы пришел раньше». Гун Лисинь смущенно облизнул губы. Он никогда раньше не заводил друзей, поэтому не знал, как поддерживать дружбу. Видя, что его друзья не пришли к нему, хотя он был несколько разочарован, он не взял на себя инициативу, чтобы вмешаться в их жизнь.

«Мы думали, ты забыл нас! Теперь ты большой человек, и мы не осмелились пойти к тебе». - радостно сказал Ван Тао, почесывая затылок.

«Вы можете прийти ко мне в любое время, когда будете свободны». Гун Лисинь улыбнулся, приглашая их.

«Отлично! Брат Гун, я думаю о тебе полмесяца!» Сяо Сунь Цзе поднял глаза и улыбнулся.

Гун Лисинь стало стыдно. Он неестественно протянул руку и коснулся головы Сунь Цзе, и прикосновение было мягким и гладким .

Его глаза загорелись, и он прикоснулся еще два раза, прежде чем отпустить. На этот раз он наконец понял, почему Большой Брат Сун и Большой Брат Лин всегда любили гладить его по голове.

«Молодой мастер Гун, Гу Нань не активировал его способности, и над ним издевались два мальчика Чжао Инь и Ли Цзе. Вы должны помочь мне преподать им урок!» После того, как несколько человек закончили свои приветствия, Ма Цзюнь заговорил сквозь стиснутые зубы.

"Хороший брат!" Гу Нан чувствовал себя очень тронутым и хотел протянуть руку, чтобы обнять плечо Ма Цзюня, но уклонился от этого, увидев его неодобрение. Гу Нань убрал свои грязные руки, его рот подергивался, и его сердце больше не ощущалось взолнованым.

"Гу Нань только что активировал свою способность ветра. Он сам проучил этих двоих мужчин, и мне не нужно об этом заботиться. После того, как над вами издевались другие, вы должны позаботиться об этом самостоятельно.

Если вы не можете сделать это сейчас , продолжайте усердно работать, пока ваша сила не превзойдет силу другого человека. Прячась за другими и полагаясь на других, вы никогда не узнаете, как стать лучше и как стать сильным.

Таким образом, как вы можете быть готовыми, чтобы сражаться со мной в будущем?" Гун Лисинь нахмурился и серьезно прочитал лекцию.

"А?" Ма Цзюнь был так взволнован, что несколько раз открывал и закрывал рот, но не издал ни звука. «Молодой мастер Гун, вы хотите, чтобы мы были членами вашей команды?»

«Да, все вы, включая Сун Цзи, станете частью моей команды в будущем». Гун Лисинь решил и кивнул. Он выбрал своих людей. Они были далеко не лучшими, но он ценил не их силу. С Ван Тао и другими ему было очень комфортно, и ему не нужно было быть слишком осторожным. Этого было достаточно. Если их сила была недостаточной, он мог постепенно обучить их позже.

"Ага!" Ма Цзюнь и Ван Тао были взволнованы и ошеломлены, привлекая к себе всевозможные завистливые и ненавистные взгляды.

Глядя на их счастливую внешность, им даже не нужно было думать об этом, поскольку было очевидно, что они были выбраны молодым мастером Гун. На базе все знали, что если молодой мастер Гун будет на задании, то их безопасность будет абсолютно гарантирована!

«Молодой мастер Гун» Сунь Тяньтянь тоже была очень счастлива, но после того, как счастье угасло, она заколебалась и честно сказала: «Пожалуйста, подумайте еще раз о своем решении. У меня очень слабая сила способностей. Я даже не знаю, как использовать свои способность земли. Да, единственное, что я знаю, это технику "утопления", которую я украла у Ли Цзе. Хотя мой младший брат не слаб, в конце концов, он ребенок, и его физическая сила не может сравниться с ним. Боюсь, что мы потащим вас вниз ".

Ван Тао увидел ее лицо, и его волнение также быстро исчезло. Он открыл: «Да, Сунь Тяньтянь права. Мы слишком слабы и потащим вас вниз. Я использую мощные способности. Все они говорят, что использование силовых способностей - это способность второго класса и бесполезно. Это не более чем сила."

Услышав самокритику Ван Тао и других, люди, которые завидовали им, наконец, успокоились и навострили уши, ожидая ответа молодого мастера Гун ...

Гун Лисинь уже выслушал подробное описание различных способностей Сун Хаорана. Он чувствовал, что среди различных способностей силовая способность была наиболее близка к внутренней силе и была очень похожа на нее по своей природе.

Видя, что Ван Тао стыдится и смущается, когда он упоминает о своих способностях, он нахмурился и сказал серьезным тоном: «Тебе не нужно стыдиться. Те, у кого есть силовые способности, не хуже, чем те, у кого есть другие способности.

Способности являются способностями. У всех есть свои сильные и слабые стороны. Дело в том, как люди используют это. Если вы сможете применять свои силовые способности до крайности, вы станете одним из самых сильных мира сего! "

Ван Тао покраснел и стал еще более застенчивым, когда закричал: «Но дело в том, что я не знаю, что делать и как это использовать».

В настоящее время все возможности использования способностей все еще находятся на стадии исследования. Если бы чей-то ум был мудр, а его мудрость велика, они бы продвинулись дальше, чем другие люди, как Чжао Инь и Ли Цзе. К сожалению, у Ван Тао и Сун Тяньтяня были опилки вместо мозгов.

«Их очень просто использовать». Гун Лисинь медленно объяснил. «Сила находится в вашем теле, и вы контролируете ее. Если вы сконденсируете ее и закроете ею глаза, вы сможете видеть на тысячи миль. Используйте ее, чтобы закрыть уши, и вы сможете улучшить звуки на такое расстояние. . Закройте ими рот, и даже львиный рык может потрясти небо. Когда вы накроете им руки, вы сможете толкать горы и реки. Закройте ноги, и вы сможете прыгать высоко и ходить быстро и далеко"

Он говорил серьезно, позволяя окружающим чувствовать ошеломление и тосковать по таким способностям. Линь Вэньбо, стоявший недалеко от него, тоже был привлечен серьезным выражением лица подростка и медленно подошел.

Ван Тао был очарован силой, которую описал Гун Лисинь. Через некоторое время он вернулся к реальности и сказал: «Это звучит очень мощно, но я не знаю, как контролировать свои способности. Кроме того, я могу сражаться только в ближнем бою, а дальняя атака может легко убей меня. Если зомби поцарапает ногтями, я умру.

Говорят, что человек с силовыми способностями - это пушечное мясо, которое прокладывает путь другим на поле битвы, и тот, кто умрет быстрее всех ».

"Бред какой то." Гун Лисинь фыркнул и решил снова высказать свое мнение.

«Если вы улучшите использование своих способностей и научитесь быстро перемещаться, вы сможете легко избегать дальних атак других людей. Что касается ближнего боя, кто будет вашим противником? Когти зомби недостаточно сильны, чтобы поцарапать медную кожу и железо кости. Если вы используете свою силовую способность, чтобы покрыть все свое тело, тогда у вас может быть непобедимое тело, и никто не сможет причинить вам вред ».

Окружающие люди внезапно вздохнули, явно не доверяя описанию Гун Лисиня.

Линь Вэньбо стоял в толпе и решил довериться подростку, потому что он был серьезен и выглядел особенно уверенно.

Его сердце было полно радости, когда он смотрел на него. Он прислушался к словам юноши и обнаружил, что речь юноши сопровождается мелодичным и опьяняющим ритмом, который он не мог определить. От этого у него дрожало внутри, и он по привычке прищурился, скрывая скрытый мотив в своем сердце.

Гун Лисинь не заботился о реакции окружающих. Он взглянул на Ван Тао, который смотрел на него ошеломленно. Другой человек все еще не понимал его, поэтому у него не было другого выбора, кроме как показать ему. «Я покажу вам это снова. Если вы все еще не понимаете, я научу вас позже».

После того, как он заговорил, он наклонился и поднял гантель. Гантели использовались для тренировки силы пользователей силовых способностей. Тот, что держал в его руке, был толщиной с фут и весил 25 килограммов, но Гун Лисинь держал его без всяких усилий, как будто она была легкой, как перышко.

Все прекратили тренироваться, их интерес обратился на движения молодого мастера Гун. Сун Хаорань тоже был привлечен к движению на той стороне, после того, как ему сказали его товарищи.

Гун Лисинь уставился на Ван Тао, когда он объяснил: «Теперь я направляю свою силу в ладони. Смотрите внимательно». Он сказал, прежде чем сложить толстую гантель, отлитую из стали, как если бы это была бумага. В конце концов он скрутил ее в шар и держал в ладони.

Гантель издала скрип, так как беспомощно деформировалась в его руках. Люди вокруг него могли только смотреть прямо в благоговении, их челюсти комично раскрылись, чуть не вывихнувшись. В этот момент никто не осмелился усомниться в словах молодого мастера Гун.

Однако на этом спектакль не закончился. Видя, что никто не проходит за пределами тренировочной площадки, Гун Лисинь раздавил стальной шар и поднял руку, бросив ее о стену на краю тренировочной площадки. Стена громко хлопнула, повсюду разлетелась пыль. Когда пыль рассеялась, все увидели, что стена расколота, с большой зияющей дырой пять или шесть метров в диаметре. Ветер пронесся сквозь дыру, и все тупо уставились на дыру.

В толпе воцарилась гробовая тишина. Был ли молодой мастер Гун действительно человеком с такой силой? Разве он не был человеком? Все сглотнули.

В этот момент Ван Тао вышел из оцепенения. Он закрыл рот и недоверчиво посмотрел на Гун Лисинь. Он заикался, когда спросил: «Б-босс, вы…! Вы тоже пользуетесь силовые способности? Тогда разве это не значит, что вы используете четыре способности?»

"Я ничего не говорю." Гун Лисинь отказался отвечать на его вопрос. Он вынул из-за пояса кинжал и снова открыл рот.

"Посмотрите внимательно, сильное тело пользователя способности силы". Сказав эти слова, он воткнул кинжал в левую ладонь. Они только услышали звук удара кинжала о стальную пластину, прежде чем он раскололся на две части, его нежная ладонь осталась невредимой, не имеющей ни единой царапины.

Ошеломляющая тишина охватила тренировочную площадку. Через некоторое время внезапно раздался шум, и все выразили свое изумление.

Их поклонение Гун Лисинь достигло беспрецедентно новой высоты. После сегодняшнего дня они уже определили, что Молодой Мастер Гун определенно обладал четырьмя способностями, что было самым редким существом в мире.

Чжао Инь и Ли Цзе только что восстановили свои умственные и физические силы, поэтому, вернувшись, они случайно увидели эту сцену. У двоих мужчин по спинам все еще струился холодный пот, и они так быстро убежали в угол, опасаясь быть замеченными молодым мастером Гун.

У товарищей Сун Хаорана также был выражение шока на лицах. Они прошептали: «Генерал-майор, могу я сменить команду? Я хочу быть в группе молодого мастера Гун!» Сразу после этого его мнение поддержали остальные восемь человек из той же группы.

Сун Хаоран засмеялся и с гордостью сказал: «Я тоже хочу сменить команду, но Лисинь не будет смотреть на вас. Он уже выбрал своих людей». В этот момент в его голосе было трудно скрыть глубокую привязанность.

Люди сетовали и решили в будущем перейти в группу Молодого Мастера Гун.

В толпе Линь Вэньбо тихонько смеялся, выражение его лица было очень радостным. Такой динамичный свояк(брат жены), ему это очень нравилось. С каждым днем он нравился ему все больше и больше. В то же время он не забыл помочь Сяосиню и, таким образом, немедленно отправил короткое сообщение, чтобы сообщить дедушке Линю, позволяя ему послать кого-нибудь, чтобы починить стену.

К счастью, это была не внешняя стена, иначе они бы сейчас не так расслабились. Однако он не ожидал, что когда прибыл человек, посланный дедушкой Лин, поклонники молодого мастера Гун не позволили им отремонтировать ее, заявив, что ее нужно оставить на память. После нескольких аргументов военным пришлось пойти на компромисс.

Неполноценность Ван Тао сменилась радостью и гордостью, увидев личную демонстрацию юного мастера Гун. Он был полон надежд на будущее, и все присутствующие на месте не могли не захотеть обменяться своими способностями с его.

С тех пор никто не осмеливался презирать Ван Тао и не осмеливался говорить что-либо о том, что обладатели силовых способностей - второсортная, бесполезная способность. Молодой мастер Гун также обладал силовой способностью. Если он был второсортным пользователем бесполезных способностей, тогда другие не имели права на жизнь.

"Брат Гун такой могущественный!" Сяо Сунь Цзе хлопнул в ладоши и воспользовался этой возможностью, чтобы спросить: «Брат Гун, ты можешь научить меня и мою сестру, как использовать наши способности?»

Гун Лисинь коснулся головы Сунь Цзе и улыбнулся: «Конечно».

Услышав эти слова, взволнованная толпа немедленно успокоилась и сознательно насторожила уши, чтобы послушать молодого мастера Гун. Ходили слухи, что молодой мастер Гун не только силен, но и хорошо объяснял вещи, а его понимание способностей было особенно глубоким. Это было намного полезнее, чем занятия, которые Гун Сянъи проводила в первой половине года.

Гун Лисинь посмотрел на Сунь Тяньтяня и искренне сказал: «У меня нет земляных способностей, поэтому я не могу вас ничему научить. Я могу сказать вам только то, что понимаю. Конкретный метод применения должен быть придуман вами. . "

Сунь Тяньтянь быстро кивнула, от волнения ее щеки покраснели. Если бы молодой мастер Гун мог дать хотя бы два предложения, для нее этого было бы более чем достаточно, и она определенно приложила бы все усилия, чтобы доказать свою ценность.

Гун Лисинь был доволен ее отношением и объяснил: «Земля - это земля. Сила, заключенная в земле, огромна. Болота и зыбучие пески могут поглотить людей, землетрясения и магма могут заставить рушиться дома, не говоря уже о оползне, но изменение структуры всей земли не было бы невозможным подвигом ».

Сразу после этого объяснения некоторые люди вокруг них взволнованно вскрикнули. Предполагается, что среди толпы было несколько пользователей земных способностей. Что касается Сунь Тяньтянь, это новое знание потрясло ее до глубины души. Она никогда не знала, что обладатели земных способностей - такое могущественное существо.

Слова молодого Мастера Гун, казалось, открыли для нее дверь, и она увидела целый новый мир за этой дверью. Что касается того, что сказал молодой мастер Гун, если каждый тип способностей пользователей достигнет пика своих способностей, они будут чрезвычайно могущественными.

Гун Лисинь продолжил без пауз. «Сила земли скрыта под вашими ногами. Поэтому, когда пользователи земных способностей высвобождают свои способности, не всегда думайте об использовании рук. Постарайтесь направить свою силу на ноги и высвободить свои способности оттуда атака происходит быстрее. Она не только более эффективна, но и очень скрытна, и ее трудно обнаружить ».

"Да это правильно!" В толпе закричал пользователь земной способности, подняв кулаки к небу.

«Спасибо, молодой мастер Гун. У меня уже есть идея!» Сунь Тяньтянь поджала губы и почесала голову. На ее лице появилось задумчивое выражение. Она выдержала тяжелые тренировки более полумесяца, но только после того, как молодой мастер Гун произнес несколько слов, она придумала что-то полезное.

«Брат Гун, как насчет меня? Если я буду практиковать ледовые способности и достигну максимального потенциала, как бы это выглядело?» - выжидающе спросила Сяо Сунь Цзе.

Гун Лисинь улыбнулся и наклонился. «Пользователи, обладающие способностью к льду, обладают прочностью самого прочного льда. Его можно разбить на порошок, и когда его выпустят, он может снизить температуру почти до минусовых температур».

Сказав это, он поднял руку, и ему в ладонь влетела гантель весом двадцать пять килограммов. Это зрелище снова всех напугало.

«Т-гантель просто полетела ему в руку! Как он это сделал?» Кто-то заикался и спрашивал.

«Молодой мастер Гун обладает способностью к ветру. Он, должно быть, использовал свою силу, чтобы сдвинуть его с места. Какая у него структура мозга? Мы можем проводить все свое время, изучая, и мы все равно не добьемся ни дюйма прогресса, но молодой мастер Гун смог в совершенстве овладеть способностью ветра. Он не от мира сего! " - воскликнул человек рядом с ним.

«Тихо! Посмотрите, как молодой мастер Гун использует свои ледяные способности!» Двое людей вокруг него уставились на них обоих, успешно заставляя их замолчать.

Гун Лисинь держал гантель в ладони, и белый туман медленно конденсировался на ее поверхности, создавая слой инея и снега. Температура, которая была достаточно низкой, чтобы замерзнуть кости, распространилась вокруг и заставила людей отступить. Только Сунь Цзе оставался рядом с Гун Лисинь, потому что только он и его ледяные способности могли какое-то время выдерживать низкую температуру.

Температура продолжала снижаться, и изнутри гантели раздался небольшой скрип. Пять пальцев Гун Лисиня слегка согнулись, и гантель, отлитая из стали, разлетелась на бесчисленное количество мелких кусочков и упала на землю.

Даже сталь можно заморозить при температуре ниже абсолютного нуля. Все использовали глаза, чтобы поклоняться подростку с невыразительным лицом. Их лица были наполнены изумлением и волнением, но они не знали, как это выразить.

Гун Лисинь прикоснулся к голове Сяо Сунь Цзе, который продолжал трепетать. Он выпрямился и посмотрел на Гу Нан и Ма Цзюнь.

«Я буду преподавать здесь сегодня. Если у вас двоих есть вопросы, задавайте мне завтра. Начиная с завтрашнего дня, я буду проводить для вас специальные тренировки.

Приходите в мою комнату в 7:00 каждое утро. чтобы научиться контролировать свои способности. В течение двух часов после обеденного перерыва вы будете практиковаться на тренировочном полигоне. Если я буду удовлетворен, я возьму вас на задание ».

"Да!" Пять человек закричали. Их щеки были красными, и они чувствовали себя очень тронутыми.

Люди вокруг красноглазой пятерки ничего не могли сказать. С обучением молодого мастера Гун, стать одним из центров силы было лишь вопросом времени. В этот момент никто больше не сомневался в выборе молодого мастера Гун, как раньше.

С абсолютным пониманием способностей молодого мастера Гун, ему действительно не нужно было заботиться о силе своих товарищей по команде, потому что у него было достаточно возможностей превращать отходы в чудотворцев.

Увидев, что в команде Молодого Мастера все еще не хватает четырех человек, толпа закипела. Они бросились к молодому мастеру Гун, чтобы порекомендовать себя. Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, Гун Лисинь скривил брови и намекнул на свою внутреннюю силу.

Внутреннее давление превратилось в озноб, и бросившиеся люди были вынуждены отступить на несколько футов.

Гун Лисинь был окружен холодной атмосферой. Его нежные глаза, когда-то наполненные любовью и миром, теперь сменились стоицизмом и апатией. Каждый его взгляд и движение отражали элегантность и благородство, из-за чего людям было труднее приближаться к нему.

Он был всего лишь подростком, но им казалось, что он был богом, стоящим высоко в облаках, а они были в двух разных мирах. Люди вокруг него были на некоторое время шокированы. Наконец, они успокоились,но никто не решался подойти.

Осталось четыре места. Кто были эти четверо счастливчиков? Все были полны мрачных мыслей, но в то же время ожидания услышать собственное имя росли.

Видя, как все отступают, Гун Лисинь медленно убрал холодную ауру, окружавшего все его тело. Когда на улице светило летнее солнце, температура сразу же поднялась, и Ван Тао и другие, которые остались в стороне, чтобы избежать этого, снова согрелись.

«Босс, военные приказали, чтобы в каждой команде было не менее десяти человек. Нам все еще не хватает четырех человек. Вы имеете кого-то напримете?» - с любопытством спросил Ван Тао.

"Нет." Гун Лисинь с серьезным выражением лица посмотрел прямо на Ван Тао и дал прямой ответ.

Ван Тао был удивлен ответом Босса. Ма Цзюнь и Гу Нан показали похожие выражения лица. Молодой мастер Гун был таким же, как и прежде, его характер всегда был прямолинейным!

«Молодой мастер Гун, могу ли я порекомендовать человека? Он владеет способностями к дереву. Хотя у него нет большой силы, у него хороший характер и он очень надежный». Сунь Тяньтянь тихо сказала, держась за плечи Сунь Цзе.

«Да, позови его и дай мне посмотреть». Гун Лисинь согласился, не задумываясь.

Лицо Сунь Тяньтяня выразило ее удивление. Она открыла рот и крикнула на 27-летнего мужчину, который смотрел на них. Она кричала: «Брат Ло, иди сюда!»

У мужчины было высокое и сильное тело, а брови густые. На первый взгляд он был не очень красив, но рядом с ним было комфортно. Он был бывшим полицейским, которого спас Сун Хаорань вместе с дедом и внуком Чжао Инем. Услышав голос Сунь Тяньтяня, он застонал, затем взглянул вперед и тут же подбежал к ней.

Пронзительные взгляды публики ранили его, как нож, но в его сердце не было страха. Он не думал, что забота о Сунь Тяньтянь и ее брате поможет ему подняться по социальной лестнице и шанс присоединиться к команде молодого мастера Гун упадет ему на голову.

"Молодой мастер Гун!" Он стоял рядом с Сунь Тяньтянем, его отношение не было скромным. Его глаза были очень яркими, но на первый взгляд он не казался заботливым человеком.

«Я знаю вас. Мы с вами летели на одном вертолете на обратном пути на базу». Обладая хорошей памятью, Гун Лисинь сразу узнал этого человека.

Глаза Луо Дахая заблестели еще больше, и волнение в его сердце было невозможно сдержать. Он не ожидал, что другой вспомнит, но даже если он ничего не сказал, подросток все равно узнал его. По сравнению с этим подростком Чжао Ин был совершенно другим, так как он даже не мог вспомнить его лицо.

«Молодой мастер Гун помнит меня! Меня зовут Ло Дахай. Я хочу поблагодарить вас. Мою жизнь спасли генерал-майор Сун и молодой мастер Гун». Слова Ло Дахая были переполнены эмоциями из-за его глубокой благодарности.

«Тебе не нужно меня благодарить». Гун Лисинь махнул рукой, а затем с любопытством спросил: «Я слышал, что ты пользуешься способностью дерева? Как твоя нынешняя сила?»

Ло Дахай смутился и честно ответил: «Я действительно использую древесные способности, но моя нынешняя сила все еще очень слабая. Я даже не могу контролировать окружающие меня растения. Мне требуется десять минут, чтобы вырастить простую лозу».

«О», - Гун Лисинь повернул голову и, казалось, задумался. После минутного размышления ему было все равно, кто слушает, и объяснил: «Сила ваших способностей может постепенно улучшаться, так что не нужно беспокоиться об этом.

Дерево, трава и деревья тоже могут быть атакующими. Если на вас напали в горном лесу, пользователь способности дерева будет абсолютным победителем. Более того, дерево и земля являются партнерами, и при объединении их сила будет удвоена или даже больше ».

После того, как он закончил объяснения, глаза Гун Лисиня метались взад и вперед между Сунь Тяньтянем и Ло Дахаем, у обоих были красные лица, прежде чем он продолжил: «Не хотели бы вы присоединиться к нашей команде?»

Ло Дахай был обеспокоен мнением молодого мастера Гун, но был удивлен, увидев завистливые взгляды толпы.

Ло Дахай моргнул. Он поднял руку, чтобы почесать ухо, но как только оно было поднято, он поспешно отпустил его, взволнованно сказав: «Готов. Конечно, я готов».

В настоящее время возможности пользователей древесных способностей ограничены их средой. Они могли сражаться только в тех местах, где было много растений, чтобы иметь возможность проявить максимальную силу. Без растений им приходилось нести семена, чтобы помогать им в борьбе. Это было чрезвычайно утомительно. Закон часто решает не только суд, но и народ. Таким образом, в основе пользователи способности дерева были теми, кто сразу уступал пользователям способности силы.

К сожалению, Ло Дахай не знает, что к концу года большинство растений превратятся в ужасных хищных растений, и их смертоносность была даже ужаснее, чем у зомби. Когда это время придет, пользователи способностей дерева, которые смогут контролировать эти растения, станут козырем в отряде всякий раз, когда люди объединяются.

Гун Сянъи должна была признать, что решение Гун Лисиня было правильным. Даже она, которая пыталась завербовать членов своей команды, втайне стонала от его прозорливости.

Из десяти мест было занято семь мест, а осталось только три места. Наблюдающая толпа волновалась, но все равно не решалась его побеспокоить.

«Молодой мастер Гун, привет. Ты все еще помнишь меня?» Красивый мужчина вышел из толпы из 20 молодых людей и, глубоко вздохнув, направился к Гун Лисинь. Его белые зубы блестели на солнце, его улыбка была очень дружелюбной, но было видно, что он очень нервничал из сжатых кулаков.

Толпа была ошеломлена. Время от времени раздавался насмешливый голос, спрашивающий, почему пользователь космических способностей, который не может сражаться, все же осмелился пойти вперед и порекомендовать себя.

Говорят, что пользователи космических способностей являются мощными пользователями способностей. Однако после прохождения специальной подготовки эти молодые люди осознали, насколько полезны их космические способности.

Без боевой силы он мог только собирать припасы и мог только ждать, пока его убьют, так кто посмел бы иметь его в команде? Кто осмелится даже поместить собранный ими материал с кровью и потом в его пространство? Каждый предпочел бы работать усерднее, чем позволить пользователю космического пространства воспользоваться их тяжелым трудом. Даже во время обычных тренировочных дней любой, кто что-то потерял, всегда подозревал его, и это приводило к тому, что его били кулаками, ногами и издевались.

Да, прошло всего полмесяца, но юноша уже успел увидеть и вкусить более темную сторону мира.

Когда он увидел подростка на тренировочной площадке, он вспомнил, что видел его с теплой улыбкой в прошлом, и мертвое сердце юноши снова было полно надежды. Поэтому он собрал все свое мужество и пошел напролом.

«Помню, шоколад». Гун Лисинь улыбнулся с искренней радостью и ностальгией в глазах, которые заставили юношу расслабиться.

Молодой человек сжал кулаки и медленно протянул их, улыбаясь с намеком на смущение. «Молодой мастер Гун помнит меня. Меня зовут Ли Дуншэн, я использую космические способности».

"Пользователь космических способностей?" Глаза Гун Лисинь прояснились и искренне похвалили: «Хорошие способности».

Молодой человек покачал головой. «Звучит неплохо, но, помимо хранения припасов, я не знаю, как использовать свои способности. Есть ли у молодого мастера Гун какие-нибудь мысли о космических способностях? Можно ли их превратить в какую-нибудь наступательную атаку?»

Из-за этого подареного шоколада Гун Лисинь очень серьезно задумался о его проблеме и на мгновение заколебался.

«Пользователи космических способностей, по сути, такие же, как и другие, и должны иметь собственное наступательное использование. Поэтому я думаю, что если пользователь космических способностей достаточно силен, он сможет высвободить способность вовне. То есть вне себя , тогда вы станете хозяином, королем окружающего пространства. Даже облака и дождь можно будет контролировать в вашем пространстве ».

Его тон был не таким решительным, как раньше, но он глубоко потряс сердца двух пользователей космических способностей на месте происшествия.

Ли Дуншэн был взволнован и исполнен радости, в то время как Гун Сянъи застыла и снова удивилась изобретательностью Гун Лисиня.

Если бы не ее длительное наблюдение и расследование, она бы почти заподозрила, что Гун Лисинь тоже возродился из прошлой жизни.

Гун Лисинь сказал, что если пользователь космических способностей будет достаточно сильным, он сможет создать поле снаружи. В этой области пользователь космических способностей может контролировать все и обладать силой, которой обладают боги, и, таким образом, может легко убивать и побеждать.

В своей последней жизни Сун Хаосюань руководил пятиуровневым пользователем космических способностей. Он мог создать космическое поле диаметром десять метров. Это поле было непобедимым, и даже Сун Хаосюань должен был его опасаться.

Гун Сянъи по-прежнему оставался только четырехуровневым пользователем . Казалось, что это всего в шаге от пятиуровневого полноценного класса, но из-за нехватки космических зомби ее продвижение по службе было труднее, чем у кого-либо другого.

Поэтому она стремилась объединиться с Линь Вэньбо, чтобы выследить зомби первого уровня, потому что ядро зомби первого уровня не имело атрибутов, и, таким образом, она также могла поглощать их.

Хотя энергия в них была низкой, если бы она накопила много, это все равно очень помогло бы ее совершенствованию.

В тот момент, когда ее повысили до пятиуровневого высокого класса, ей больше не нужно бояться, что кто-то может причинить ей боль, и тогда она сможет жить свободно.

У Линь Дуншена нет таких же амбиций, как у Гун Сяньи. Пока он знал, что его способности не совсем бесполезны, ему было достаточно, чтобы вернуть себе уверенность и весело улыбнуться.

Покраснев, он нервно спросил: «Я верю в суждение молодого мастера Гун. Я постараюсь добиться прогресса в достижении этой цели. Если молодой мастер Гун не разочарован мной, то я, я хотел бы присоединиться к вашей команде. Я никогда не украду твои припасы, пожалуйста, поверь мне! "

В итоге не только щека юноши, но и глаза покраснели. Очевидно, его часто обвиняли и допрашивали, и его часто сильно били.

Гун Лисинь повернул голову и посмотрел прямо в яркие глаза молодого человека. Спустя некоторое время он наконец спросил: «У вас еще есть шоколад?»

"А?" Молодой человек растерянно открыл рот. У Ван Тао и других тоже был странный взгляд, когда они смотрели на молодого мастера Гун, как будто они не понимали, как тема внезапно изменилась таким образом.

"У тебя еще есть шоколад?" Ради еды Гун Лисинь потрудился повторить свой вопрос.

"О да да!" Молодой человек был в смятении, прежде чем раскрыл ладонь и извлек из воздуха коробку шоколада.

В прошлый раз это была маленькая плитка, на этот раз это была целая коробка с более чем сорока кусочками шоколада в ней. Его можно было есть больше месяца, когда съедали один кусок в день. Гун Лисинь не мог дождаться, когда откроет крышку, и серьезно пересчитал кусочки с нежной улыбкой на лице.

«Хорошо, ты будешь членом моей команды в будущем». Гун Лисинь закрыл крышку и держал шоколад в руках, щедро заявив об этом.

Молодой человек радостно кричал и снова и снова благодарил его. Ван Тао и другие разочарованно посмотрели на своего босса: это была настоящая взятка в сахарной глазури! Молодой мастер Гун, вы несправедливы по отношению к людям!

Увидев его вопиющий шантаж, Линь Вэньбо хлопнул ладонью по голове и сжал губы, отчаянно подавляя смех, сорвавшийся с его губ. Как этот парень может быть таким простым и таким милым? Взглянув издалека на его веселое выражение лица, Линь Вэньбо почувствовал сладость во рту, в своем сердце и даже в воздухе, которым он дышит, как будто все это было покрыто толстым слоем шоколада.

Сун Хаорань широко раскинул руки и не мог не рассмеяться. Он хотел пойти вперед и сделать ему выговор, но в конце концов остановился рядом. Он хотел быть эгоистом, поскольку думал, что в будущем соберет больше конфет и накормит маленькую кошечку.

Увидев, что метод Ли Дуншэна настолько прост и может помочь с молодым мастером Гун, все в толпе стали более уверенными. Все они сообразили, что им нужно сделать, чтобы стать ближе к нему. В то же время раздался свисток, сигнализирующий об окончании тренировки, и люди бросились к юному мастеру Гун.

Гун Лисинь снова использовал свою внутреннюю силу, чтобы шокировать толпу. Помахав Да Лю и Лин Юнь, он сказал: «Да Лю, Лин Юнь, вы два моих последних члена команды. Приходите в мою комнату, у меня есть кое-что для вас».

"Да!" Да Лю и Лин Юнь были в восторге, зная, что молодой мастер Гун собирается научить их технике ножа, и быстро протолкнулись сквозь толпу, чтобы не отставать.

Толпа была в шоке. Они не ожидали, что глаза молодого мастера Гун будут такими уникальными, когда дело дошло до выбора членов его команды. Сила членов его команды была слабее по сравнению почти со всеми. В конце концов, он выбрал двух обычных людей. Конечно же, мастера шли не обычным путем!

В конце концов, у команды молодого мастера Гун не осталось мест, поэтому им пришлось сдаться и присоединиться к другим группам. Покинув переполненный тренировочный полигон, Гун Лисинь попрощался с Ван Тао и остальными и пошел в свою комнату со взволнованными Да Лю и Лин Юнь.

«Молодой мастер Гун, вы действительно хотите, чтобы мы были в вашей команде?» Лин Юнь смотрела на него с мечтательным выражением лица.

«Хн, если вы двое хорошо обучитесь технике ножа, обе ваши силы не будут слабее, чем у Ван Тао. Однако ваше телосложение не очень хорошее, поэтому я помогу вам улучшить его позже». - сказал Гун Лисинь, изогнув губы в улыбке.

«Спасибо, молодой мастер Гун! Мы будем усердно работать!» Да Лю и Лин Юнь наклонились и одновременно выразили свою благодарность и решимость. Когда они подняли глаза, они увидели улыбку на губах юного мастера Гун и почему-то внезапно почувствовали холод в своих сердцах.

Через час они двое с ножом в карманах и энергичным шагом вышли из его дома. Однако пятна на их мокрой одежде и коже выглядели смущающими, и выглядело так, будто они катались по земле.

Наконец-то были сформированы восемь групп пользователей способностей. Каждый руководитель группы был мастером высшего ранга на базе и имел большой опыт работы. Результат был очень удовлетворительным для военных.

Пользователи способностей были ценным ресурсом, и, естественно, военные не хотели видеть разделения на сильных и слабых людей. Только когда силы были уравновешены, сильные и слабые работали вместе, пользователь способности мог развиваться безопасно и плавно. Это также была основная причина, по которой отец Гун не позволил Гун Лисину, Линь Вэньбо и Сун Хаорану объединиться.

Руководители каждой группы не спешили выполнять задание, а заставляли членов своей команды проходить специальную подготовку. В течение этого периода специальной подготовки группа людей, названная другими группами «Альянс Пустоши», стала лучше понимать скорость звука. Даже Да Лю и Лин Юнь, которые были обычными людьми, вместе могли победить некоторых из более сильных пользователей на базе. И снова все стали свидетелями того, что чудеса существуют.

Однажды военные выдали первое задание: уничтожить зомби в городах и деревнях вокруг Национальной дороги 306, собрать сельскохозяйственную продукцию, оставшуюся в поселке, и вернуть ее на базу.

По обе стороны национальной дороги 306 были большие участки огородов и фруктовых садов. Это была крупнейшая сельскохозяйственная база в провинции. Существовали сотни больших и малых деревень и городков с населением почти 200 000 человек. Было очень трудно уничтожить зомби в этих городах и деревнях, но в то же время изъятые сельскохозяйственные продукты обогатили их жизнь. Это были очень важные продукты, так как крайняя нехватка свежих фруктов и овощей могла привести к цинге.

Из-за того, что эта задача носила добровольный характер, ни одна команда не хотела заниматься ею в течение трех дней, и военные тоже не настаивали. Все просто тихо ждали. В один прекрасный день Гун Лисинь и Ван Тао без колебаний вошли в военное ведомство. Когда они вышли, они взяли с собой карту. Вскоре после отъезда Сун Хаоран и Линь Вэньбо также пошли в военное ведомство, чтобы получить задание.

Остальные команды не двинулись с места и были готовы подождать, пока эти три группы вернутся, чтобы увидеть результат.

Руководители трех команд собрались, чтобы осмотреть карту. После более чем часа обсуждения деревня Янцзя, ближайшая к базе, была выбрана для расчистки. Было сказано, что трое руководителей групп обсуждали это вместе. Однако на самом деле эта идея пришла в голову Линь Вэньбо и Сун Хаорану. Гун Лисинь просто смотрел на карту и, наконец, согласился с ними.

Чтобы сэкономить на бензине, армия отправила всего один военный грузовик, на котором на Национальную трассу 306 было перевезено 30 человек.

Грузовик был достаточно большим, и даже если тридцать человек уже сидели или сидели на корточках, он все равно был не слишком переполнен. Члены команды Сун Хаоран и Гун Лисинь были очень спокойны.

Они либо болтали вместе, либо играли с оружием в руках. Самыми расслабленными были Гу Нань, Ма Цзюнь и Ван Тао. Трое мужчин достали колоду карт . С другой стороны, члены команды Линь Вэньбо смотрели прямо перед собой.

Все члены команды Линь Вэньбо были избранными Гун Сянъи. Они обладали прекрасным талантом и мощными способностями, но у большинства из них не было практического опыта, поэтому они были неизбежно очень напряжены. Гун Сянъи увидела эмоциональные изменения участников и быстро попытался успокоить всех.

Линь Вэньбо сидел рядом с Гун Лисинем, он улыбался, когда чистил лезвие для другого человека, ведя себя так, как будто он не был лидером третьей группы. Гун Сяньи уже выполняла всю работу руководителя группы, поэтому ему не приходилось об этом беспокоиться.

"Хорошо." Получив ножны, он вставил в них полированное лезвие и снова прижал его к талии Гун Лисиня.

Линь Вэньбо прикоснулся к нежным щекам другого и спросил с веселой улыбкой: «Ты научился играть? Если научился, давай поиграем, когда мы вернемся». Оказалось, что Гун Лисинь смотрел на игру "Хозяин".

«Да, после того, как мы вернемся, мы втроем сможем играть. Это будет очень интересно», - быстро добавил Сун Хаоран, сидя по другую сторону от Гун Лисиня.

"Я уже научился. Вернемся в мою комнату и поиграем сегодня вечером?" Глаза Гун Лисиня загорелись, когда он с нетерпением ждал той ночи.

В сознании Сун Хаорань возник образ стройных белых ног и округлых ягодиц. Сун Хаоран кивнул, обещая, даже когда его нижняя часть опухла. Он не сдвинулся с места и посмотрел на Гун Лисинь с пылающей страстью в глазах.

Нечеткие глаза Линь Вэньбо посмотрели на друга, и его слегка изогнутые губы постепенно превратились в прямую линию. Однако, когда подросток дернул его за рукав и своим мелодичным голосом спросил его мнение, его темное лицо снова стало ярким. Он улыбнулся молодому человеку, который любил играть и обещал присоединиться.

Слабое тепло и крепкие отношения между тремя людьми сделали невозможным участие других людей.

Чжао Ин сидел в углу, тайно глядя на красивое лицо Сун Хаорань с одержимостью. Так продолжалось до тех пор, пока он не увидел сильные эмоции и желания в глазах Сун Хаорана между его взглядами. Затем он очнулся от своих глупых снов и стиснул зубы.

Он думал, что Сун Хаоран был натуралом, поэтому никогда не осмеливался его беспокоить и довольствовался тем, что просто смотрел на него. Увы, что он узнал? Сун Хаоран был вовсе не натуралом! Сун Хаорань тоже нравились мужчины!

Однако человек, который ему нравился, не знал о его чувствах. Он просто был влюблен в него. Значит ли это, что у него еще есть шанс? Чжао Инь был темпераментным, его настроение колебалось вверх и вниз, и он был одновременно счастлив и грустен, так что все его лицо исказилось.

Пока его настроение колебалось, грузовик прибыл к месту назначения.

"Вы все еще не выходите из машины?" Сун Хаорань встал рядом с грузовиком и спросил Чжао Инь, который сидел в одиночестве в углу грузовика.

"А?" Чжао Ин пришел в себя и увидел мужчину, который ждал возле грузовика, с холодным красивым лицом. Щеки Чжао Ин сразу же покраснели, и он робко сказал: «Я немедленно спущусь».

Он запаниковал. Он подошел, чтобы встать и спуститься по краю грузовика. Однако после такого долгого сидения его ноги немного затекли и плохо слушались. Его ноги подломились, и он упал.

Сун Хаорань рефлекторно протянул руку и поднял его.

Это был первый раз, когда он находился в тесном контакте со своим возлюбленным. Сердце Чжао Ина бешено забилось, а его щеки покраснели еще больше. Он взмахнул ресницами и застенчиво посмотрел на Сун Хаорана.

Хотя он видел его только дважды, впечатление Сун Хаорана о Чжао Инь было очень плохим. Он даже не любил его как человека. После того, как он встал ровно, он быстро отпустил и повернул голову, чтобы вместо этого взглянуть на Гун Лисинь.

Когда Гун Лисинь и Линь Вэньбо закончили свою работу, они отвели своих товарищей по команде прямо в деревню Янцзя в глубине огорода. Сун Хаоран быстро поднял руку и дал знак членам своей команды не отставать.

Глядя на спину Сун Хаорана, когда он отошел, выражение лица Чжао Инь изменилось от стыда к мрачности. Стиснув зубы, он поспешил,чтобы не отставать. Разве недостаточно быть сильным и хорошо выглядеть?

На него было не так уж плохо смотреть, и он вовсе не был слабым! Поймать сердце Сун Хаорань не займет много времени! Чжао Ин постоянно подбадривал себя и тайно молился, чтобы Гун Лисинь был прямым человеком и не мог принять чувства Сун Хаорань.

Они миновали участок сельскохозяйственных угодий, идя по цементной дороге, ведущей в деревню Янцзя. Глядя на расположенные недалеко от них дома, тридцать человек вытащили лезвия из-за пояса и выглядели напряженно.

Они подошли к перекрестку с деревней и убили нескольких основных зомби, которые вышли к их прибытию. Сун Хаоран посмотрел на часы и прошептал: «Полмесяца назад появилось более 10000 зомби. Теперь, по крайней мере, один из десяти зомби должен быть развитым зомби. более 1500 человек. Предполагается, что там будет от одной до двухсот эволюционировавших зомби. Будьте осторожны и постарайтесь не стрелять в товарищей во время боя. Начиная с этого момента, солдаты будут искать в трех разных направлениях и встретятся здесь в четырех направлениях после полудня."

"Почему бы нам не действовать вместе?" Чжао Инь подошел и спросил.

«Прося так много, ты просто должен подчиняться приказам». Прежде чем Сун Хаоран успел открыть рот, Гун Сянъи уже нетерпеливо ответила.

Когда присутствовало слишком много людей, было больше шансов раскрыть ее космические способности, а собранный материал и кристаллическое ядро не будут такими уж хорошими.

Лицо Чжао Инь показало, что он чувствует себя обиженным, и он посмотрел, чтобы увидеть выражение лица Сун Хаорань.

«Лисинь, ты возглавляешь команду один? Если ты столкнешься с какой-либо опасностью, пусти эту сигнальную бомбу, и мы немедленно подойдем». Сун Хаорань был слишком ленив, чтобы обращать внимание на Чжао Инь, притягивая к себе Гун Лисиня. Он указал на сигнальную бомбу на поясе и осторожно объяснил.

«Нет проблем, пойдем туда». Гун Лисинь кивнул. Поскольку он не мог различить север, юг, восток и запад, он просто указал на восточную дорогу. Ван Тао и другие, которые уже знали о решительной натуре Гун Лисинь, быстро опустили головы и скрыли улыбки на губах.

«Хорошо, пойдем на север. Венбо, иди на юг. Все, расходимся!» Сун Хаорань поднял руку и скомандовал. Когда Гун Лисинь и члены его команды исчезли за углом Восточной дороги, он привел своих товарищей по команде к выходу на северную дорогу.

Линь Вэньбо поднял брови и задумался, когда увидел, что Чжао Инь одержимо смотрит в спину Сун Хаорань. Он указал другому, что их команда уже направляется на юг.

Деревня Янцзя была небольшой по размеру и с небольшим населением, но она была очень богатой. В каждом доме было двух-трехэтажное здание с высокими стенами, окружавшее небольшой зеленый двор. Заглянув во двор через железные ворота, они увидели яркие осенние розы и их гребни, гроздья больших ягод, висящих спелыми и полными, и каменные столы с каменными стульями, демонстрирующие очень богатую жизнь. Все было бы хорошо, если бы не обращали внимания на лужу черной крови, которая уже высохла на земле. Это была очаровательная картина тихого и стабильного мира до апокалипсиса.

Сунь Тяньтянь и ее младший брат стояли перед железными воротами семейного дома и смотрели на них, как будто прекрасные воспоминания о прошедшем годе были выгравированы на дверной коробке. Однако они знали, что если даже прикоснуться к нему, он разлетится, как стекло, и навсегда останется разбитым.

«Не думай о прошлом. Давайте жить настоящим». Ло Дахай слышал, как Сунь Тяньтянь и ее брат описывают свои дома. Они увидели перед собой знакомую сцену, и им стало грустно, но тепло.

Сунь Тяньтянь и глаза ее брата сфокусировались, отбросив ностальгию и горе, омрачавшие эти сферы. Они должны продолжать и оставаться сильными.

«Подожди, не входи. Ван Тао, что ты слышишь?» Гун Лисинь остановил их и повернулся к Ван Тао.

За последние два месяца после специальной тренировки Ван Тао смог свободно контролировать поток энергии в своем теле, чтобы усилить свои пять чувств. Теперь Гун Лисинь сознательно культивировал свою привычку слушать во всех направлениях и видеть все дороги.

«Рядом нет зомби, можно войти». Ван Тао всегда сохранял высокую степень бдительности, когда и где хотел. Увидев, что Гун Лисинь задает этот вопрос, он сразу же ответил.

"Входим." Гун Лисинь удовлетворенно кивнул и первым вошел во двор. Ван Тао и другие последовали его примеру и охраняли друг друга.

Они увидели подвал на углу двора. Подвал был заперт на большой замок, и глаза людей в команде загорелись. Они быстро подбежали, чтобы проверить. Более месяца они ели лапшу быстрого приготовления и прессованное печенье каждый божий день.

У них были большие пятна язв во рту, и они даже страдали, когда пили воду. Проходя через огород, они увидели свежую и нежную пекинскую капусту. Если бы не приказ Сун Хаорана, они бы уже превратились в свиней и поспешно спустились бы их сожрать.

«Я надеюсь, что есть рис, сладкий картофель и обычный картофель. Мы соберем основные продукты питания. Когда мы уедем, мы пойдем выкопать несколько кочанов и соберем несколько огурцов». - тихо прошептал Ван Тао, взламывая замок.

«Я хочу съесть кашу из сладкого картофеля! Она ароматная и сладкая! Она также восхитительна с жареной капустой или жареным огурцом. Это очень освежает!» Сунь Тяньтянь сглотнул при этой мысли.

Раздался звук открывания, и большой замок сломался надвое. Сунь Тяньтянь обрадовался. Она собиралась открыть дверь, когда уши Гун Лисиня уловили что-то в этом районе и прошептал: «Будьте начеку, к нам приближаются три эволюционировавших зомби. Они будут здесь через минуту».

Все услышали его слова и быстро поместили Сунь Цзе и Ло Дуншена в центр. Они положили свои клинки на грудь и немедленно стали настороже, ожидая их прибытия. Это была их первая битва, но в их сердцах не было страха, только адреналин от предстоящей битвы.

Прошло полминуты, пока Гун Лисинь открыл рот и прошептал: «Вот они».

Когда его голос упал, черная фигура с молниеносной скоростью врезалась в ворота и бросилась к ним. Гун Лисинь сделал несколько шагов вперед и ударил его кончиком пальца ноги, раздался громкий хлопок, когда черная тень была отброшена сильным ударом ноги. Фигура упала на каменный стол посреди двора.

Каменный стол не выдержал удара и раскололся на несколько частей. Черная тень лежала на каменных останках и долгое время не могла двигаться. Все смотрели на это. Когда они увидели появление черной тени, все забеспокоились.

Это был очень сильный развитый зомби. Его рост был 190 сантиметров. Мускулы на его теле развились нечеловечески.

Его первоначальная одежда была разорвана; его кожа и мускулы были покрыты прочными черными и пурпурными кровеносными сосудами. Это выглядело гротескно.

Его лицо тоже сгнило, и он больше не выглядел как человек. На внешней стороне десен было два ряда острых зубов, изо рта капала вонючая слюна. Изменились не только пальцы рук, но и пальцы на ногах стали черными и длинными, став острыми, как мачете.

«Перестаньте прибывать в ступоре, идут еще двое. Разбирайся с ними сами». Гун Лисинь предупредил и пошел поприветствовать зомби, поднимавшегося из каменных обломков.

Двое других зомби кричали, когда забирались на ворота, и очень громко об этом оповещали всю округу. Все закричали в унисон, быстро подавили тревогу в своих сердцах и перешли в наступательную и оборонительную позицию.

Через несколько секунд две черные тени скатились по стене и полетели к группе людей. Это была пара зомби мужского и женского пола. Хотя их тела были не такими сильными, как у первого, их движения были более быстрыми и проворными, что делало их очень трудными для убийства.

Они оттолкнули Ли Дуншэна, который не смог защитить себя, в безопасный угол и разделились на две группы, чтобы встретиться с двумя свирепыми зомби. В то же время Гун Лисинь схватился за голову высокого зомби.

Перед Гун Лисинем развитый зомби, который обладал только чистой грубой силой и медно-железными костями, был для него существом, подобным муравью.

Зомби был унесен невидимой силой, исходящей из ладони юноши. Он немедленно упал на землю, и его голова была сильно повреждена ,как после удара молотком, и, как арбуз раскололась, череп и мозг упали на землю. Чистое и прозрачное ядро лежало в красно-белой материи мозга, и солнце сияло на нем.

Гун Лисинь взял ядро в ладонь и поднес к солнцу. Похоже, он смотрел на его цвет. Через некоторое время, как будто довольный своим доходом, он положил его в карман и повернулся, чтобы посмотреть на членов своей команды, которые сражались с двумя другими зомби.

Ван Тао, Гу Нан и Ма Цзюнь имели дело с зомби-мужчиной. Ван Тао применил свою грубую силу и бросился вперед, чтобы встретить кулак зомби. Гу Нан и Ма Цзюнь смотрели друг на друга, постоянно пытаясь прицелиться и использовать свои способности для атаки, но воздерживались от стрельбы из-за страха, что они случайно могут навредить Ван Тао. Они становились все более и более тревожными.

Ван Тао сосредоточил свои способности на ноге и ударил зомби-мужчину прямо в грудь. Послышался звук сломанных ребер, и зомби отступил, наконец обнаружив отверстие. Глаза Гу Нана и Ма Цзюня засияли, и они сразу же воспользовались возможностью, чтобы бросить огненные шары и ветряные лопасти, которые были приготовлены некоторое время. Тем не менее, Ван Тао тоже ворвался.

В настоящее время он не знал, как сотрудничать с другими и избегать их атак. Вместо этого он пошел навстречу зомби и приготовился ударить его по голове.

Кулак был близок к виску зомби, когда он увидел приближающийся огненный шар и клинок ветра. Он запаниковал и сразу же пригнулся после удара. Но в конце концов, это было уже слишком поздно. Огненный шар и лезвие ветра ударили зомби по плечу, и угли упали на него, обжигая его рукава.

Ван Тао отошел в сторону и быстро хлопнул рукавами, чтобы потушить огонь. Однако зомби не осознавал боли и был неутомим. После небольшой паузы он продолжил мчаться к Ван Тао, его острые черные ногти блестели на солнце. Волосы на затылке Ван Тао встали дыбом, так как он не смог избежать приближающейся атаки.

После того, как Гу Нан и Ма Цзюнь успешно приземлились в своей атаке, радость на их лицах усилилась, всего на секунду, прежде чем они с ужасом наблюдали за следующей сценой. Они хотели броситься спасать его, но ничего не могли сделать, потому что были слишком далеко.

Гвозди, похожие на ножи, находились всего в нескольких дюймах от глаз Ван Тао. Пока его жизнь мелькала перед его глазами, Гун Лисинь мелькнул перед зомби, и его пять пальцев сошлись вместе, когда они, как нож, пронзили руку зомби.

Зомби не двинулся назад, и когти, направлявшиеся прямо к Ван Тао, были отброшены. Затем Гун Лисинь ударил рукой по черепу зомби и выдернул сломанную кость и мозг, вытащив блестящее кристаллическое ядро.

Лицо Ван Тао было белым как бумага. Он выдохнул, наклонился и вдохнул воздух. Гу Нан и Ма Цзюнь похлопали себя по груди, потому что какое-то время боялись.

С другой стороны, у Сунь Тяньтянь и ее брата тоже не было ритма. Один не переставал использовать свои способности на земле, пытаясь поймать зомби, в то время как другой продолжал строить ледяные конусы и стрелять в лицо зомби.

Но зомби-женщина была миниатюрной и более подвижной, чем ее собрат-мужчина. Он легко уклонился от атак и устремился им навстречу. Ло Дахай отчаянно пытался управлять проволочной лозой, чтобы попытаться опутать ногу зомби, но это не только заняло много времени, но и скорость распространения проволочной лозы также не могла угнаться за движениями зомби.

Да Лю и Лин Юнь быстро шагнули вперед, чтобы блокировать; один атаковал верхнюю часть тела, а другой - нижнюю. Действия одного человека были яростными и быстрыми, а действия другого - гибкими и стабильными, их молчаливое понимание друг друга создавало хорошо подобранную пару.

Лин Юнь с мачете в руках и согнутыми коленями наклоняется вперед и отрезает ноги зомби. Зомби тяжело упал на землю. Да Лю как раз вовремя поднял свой меч и быстро воткнул его между бровями зомби. Раздался приглушенный звук, когда черная кровь брызнула на землю. Зомби некоторое время боролся, прежде чем умер.

Ноги Ло Дахая стали немного мягкими, но он все равно медленно двинулся в сторону дрожащей Сунь Тяньтянь и ее брата и успокаивающе прошептал: «Все в порядке. Не бойся».

"Отличная работа!" Увидев, что Да Лю ищет в черепе зомби кристаллическое ядро, Гун Лисинь с признательностью заговорил.

Затем он посмотрел на застывшего Ван Тао и остальных, качая головой. «У вас есть способность быть сильным, но вы не знаете, как использовать свою гибкость движений, и вам не хватает боевого опыта. На поле боя, без чувства сотрудничества, лучше быть обычным человеком. Это не сработает!»

«Босс, мы ошибаемся. Дайте нам еще один шанс. Это был первый раз, когда мы встретили развитого зомби, и мы нервничали». Ван Тао выпрямился и объяснил, что его лицо не было таким бледным, как раньше.

«Он прав. Молодой мастер Гун, это было наше первое сотрудничество. Оно неизбежно пойдет не так. После убийства еще нескольких зомби наше молчаливое понимание друг друга, наконец, сформируется.

Кроме того, этот двор маленький, и наши способности не могут быть реализованы мы боялись попать по своим . " Ма Цзюнь быстро объяснил, опасаясь, что Гун Лисинь будет недоволен и изгонит их.

«Вы правы, боевое сознание и навыки сотрудничества можно развить, убивая, но у вас нет на это времени. Если вы все не вырастете быстро, вы очень быстро умрете. Однако не беспокойтесь о это, у меня есть решение. " Он взял кристаллическое ядро, переданное Да Лю, и посмотрел на солнце.

Гу Нан и Ма Цзюнь повернулись лицом друг к другу и почувствовали, что в словах юного мастера Гун был какой-то скрытый смысл, который заставлял их чувствовать себя неловко. Другие, которые нервничали и имели напряженное выражение лица, расслабились благодаря пониманию Молодого Мастера Гун.

Гун Лисинь передал три кристаллических ядра Ли Дуншэну в углу, который с сомнением посмотрел на них. Гун Лисинь прошептал: «Поместите ядро в свое пространство. Их легко потерять во время битвы. Держите их всех в своем пространстве, и, как только мы вернемся, мы разделим их».

«А? Молодой мастер Гун, разве предполагается, что это тот, кто убил зомби, который поглотит кристаллическое ядро?» Ли Дуншэн взял ядра и поместил их в свое пространство.

«Какие бы правила ни устанавливались в других группах, это не имеет значения. В моей группе она будет разделена поровну. Всем вам нужно стать сильными, и никому не позволено отставать, потому что я не хочу, чтобы кто-то из вас умер. " Тон Гун Лисиня был ровным, но его слова тронули их.

Очевидно, что если ядро разделено поровну, то ядро с самым большим недостатком будет самым сильным в команде. В апокалипсисе сила олицетворяла все, так кто же был готов отдать полученные ядра в обмен на риск своей жизни? По крайней мере, до того, как Гун Лисинь упомянул об этом, они не думали об этом.

Девять человек опустили головы, их глаза покраснели, поскольку они долгое время молчали и не могли найти слов, чтобы выразить беспокойное чувство в своих сердцах. Они могли только тупо крикнуть «Молодой мастер Гун», и остальные слова застряли у них в горле.

Прямо сейчас они могут казаться бледными и слабыми, и их может охранять только сильный Молодой Мастер Гун, но однажды они станут его правой рукой и ответят на его доброту.

В то время Гун Лисинь не знал, что его простые слова сделали самую слабую группу самой сплоченной и сильной командой будущего. Он знал только, что не хотел видеть, как его друзья умирают на его глазах, и что эта мысль заставляла его чувствовать себя плохо.

«Входите. Уберите еду внутрь и двигайтесь быстро». Увидев девять человек со странным выражением лица на своих местах, когда они остановились, Гун Лисинь наморщил брови, приподнял челюсть и подбодрил Ли Дуншэна.

«Молодой мастер Гун, сначала посчитай запас еды, прежде чем я заберу его». - сказал Ли Дуншэн, поморщившись.

«Мы будем нести ответственность за битву в будущем. Вы будете нести ответственность за подсчет и сбор материала. Это сэкономит нам много времени. Вам не нужно быть слишком осторожным. Я верю в вас». Гун Лисинь сказал очень спокойно. Он мог прочитать, что за человек был Ли Дуншэн. И даже если он ошибается, у него все еще были тысячи способов заставить Ли Дуншэна выплюнуть вещи, которые он положил в свое пространство.

Вернее было сказать, что он верил в себя больше, чем в Ли Дуншэна. Однако Ли Дуншэн, очевидно, не понимал более глубокого смысла его слов и был тронут его доверием.

Сунь Тяньтянь и Ван Тао также успокоили свои внутренние переживания, и им не терпелось открыть подвал. Они увидели сложенный на земле сладкий картофель и картофель, а также несколько больших мешков с рисом, машом и красной фасолью.

Когда Ли Дуншэн увидел это, он быстро вошел и пересчитал их, а затем разделил еду в своем пространстве. Его пространство было очень большим, и он заполнил только 30м2. Когда он получал вещи, он помещал большинство из них в свое пространство, и это занимало часть пространства. Но даже тогда объем материала, собранного их группой, был намного больше, чем другими группами. Если бы они смогли сохранить 10% собранного материала, то их хватило бы на еду всей группе на целый месяц.

В глубине души, когда он подумал об этом, губы Ли Дуншэна изогнулись в приятной улыбке. Неполноценность и бессилие прячущегося в углу человека мгновенно исчезли и превратились в мотивацию и удовлетворение.

Группа пронеслась по разным домам по дороге, и их урожай был довольно обильным. По пути они столкнулись с несколькими зомби первого уровня и большой группой первичных зомби. Хотя они не чувствовали себя так напуганными, как с первым врагом, им все же удалось с трудом справиться с боем. Несколько раз понадобилась помощь Гун Лисинь, чтобы позаботиться о зомби.

И снова он отрезал эволюционировавшему зомби голову, прислонился спиной к стене и вздохнул. Бледнолицый Луо Дахай увидел выражение лица Гун Лисиня, и в его бледном лице была тень мрачности.

Слишком слабо, все еще слишком слабо! Они не могут оправдать его ожиданий! Гун Лисинь закрыл глаза и подавил разочарование. Он молча вспомнил, как Сяо Линь заставил его стать сильнее, когда он был заключен в Подземном дворце. Хотя Сяо Линь был злым, его методы нельзя игнорировать. Его методы действительно были очень эффективными.

Когда он снова открыл глаза, его ясные и яркие глаза были темными, и он глубоко презирал всех, кто мешал его собственным интересам. Он пошел к Шай Гу Пину, полю, мимо которого они только что прошли.

Все не понимали, что происходит. Подняв кристаллическое ядро, они быстро не отставали.

Шай Гу Пин был очень широким. Если смотреть на половину футбольного поля, можно увидеть множество троп, соединяющих это место с каждым домом. Посередине был тяжелый колокол. Когда звонили в тяжелый колокол, его использовали, чтобы сигнализировать о сельском собрании.

Гун Лисинь повернул голову и посмотрел на Ли Дуншэна. Он сказал открыто. «Вы встаньте рядом с колоколом и позвоните в него. Когда придет опасность, прячьтесь в безопасном месте.

"А?" Ли Дуншэн моргнул, и выражение его лица показало смущение.

«Молодой мастер Гун, позвонив в колокольчик, приведет сюда зомби со всей деревни». Гу Нань потянул его за руку и поспешно открыл рот, чтобы остановить его. Ван Тао и другие тоже быстро кивнули, глядя на равнодушного молодого мастера Гун, которому внезапно стало холодно.

«Ты слишком слаб! Только убив бесчисленное количество времени, ты сможешь быстро вырасти, но его недостаточно.

Так что я могу сражаться только по-другому! Будьте уверены, я не позволю тебе умереть. Ли Дуншэн, позвони в колокольчик! " Его ровный и равнодушный тон был полон силы и уверенности в себе. Настолько, что все, кто его слышал, сдались.

Группа людей на мгновение замолчала. Страх на их лицах постепенно сменился боевым духом. Ли Дуншэн кивнул и оглядел своих товарищей. Он спокойно держал веревку и позвонил в колокол.

Страница книги Повелитель конца света в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

О книге