Глава 1

—Тебе не надоело?! — раздался нетерпеливый мужской голос.

—Ты сказал, что он тебе не нравится, — другой молодой голос тут же закричал в ответ.

—Когда это я говорил, что он мне нравится?

—Тогда что ты здесь делаешь? Разве ты не ищешь его?

Первый голос становился все более и более нетерпеливым:

—Сколько раз я говорил, что он мне не нравится! Сначала я подошел к нему, потому что проиграл пари твоему второму брату, а сегодня вечером я пришел сюда просто встретиться с другом. Я не знал, что Шэнь Си здесь.

Знакомый разговор снова эхом отдавался в его ушах. Шэнь Си слушал в оцепенении, привычно пытаясь взмахнуть рукой, чтобы развеять его, но руки были слабыми, а тело наполняло чувство пустоты после кайфа.

Шэнь Си попытался открыть глаза, но они, казалось, были чем-то прикрыты. Шэнь Си попытался встать, но его тело не контролировалось мозгом и никак не реагировало. После долгой борьбы в голове Шэнь Си промелькнула мысль: "Где я?"

Этот вопрос был подобен молнии, расколовшей муть в сознании Шэнь Си, и Шэнь Си почти мгновенно пришел в себя.

Его глаза распахнулись, и он увидел над своей головой великолепную, громоздкую хрустальную люстру, ослепительный свет которой бил ему прямо в глаза. Шэнь Си инстинктивно попытался поднять руку, чтобы защититься от света, но слабость его тела не позволила ему сделать это. Шэнь Си снова закрыл глаза, и все вернулось в прежнюю темноту.

На этот раз его чувства были необычайно ясными, а ощущение пустоты и бессилия было подобно приливной волне, прокатившейся по всему телу. Шэнь Си попытался пошевелиться, но остановился, услышав сладостный стон, сопровождаемый неровным дыханием мужчины.

Уголки рта Шэнь Си медленно искривились в насмешливой улыбке. Конечно, это снова был сон. Сон, который преследовал его десять лет. С чувством самоуничижения Шэнь Си перестал бороться и постепенно приспособился к слепящему свету. В любом случае, это был сон, и не имело никакого значения, может он двигаться или нет.

—Ах, да!

Шэнь Си от скуки уставился на хрустальную люстру над головой. Каждый раз его сон начинался с того, что он открывал глаза. Естественно, первым, что он видел каждый раз, была люстра, великолепная до крайности. А что потом? Шэнь Си наклонил голову. Что дальше?

—Ах! Брат Вэньяо, немного сильнее, — просипел сальный голос.

На лице Шэнь Си появилась усмешка. Это было так скучно. В течение десяти лет он повторял этот сон: все, что было во сне, глубоко запечатлелось в его сознании, и он знал последующие действия как свои пять пальцев. Затем заговорил Тянь Вэньяо:

—Сяо Жун, ты такой жестокий каждый раз, когда ложишься в постель.

—Брат Вэньяо, ах! — длинные, протяжные стоны перемежались с тяжелым дыханием мужчины, и после нескольких сильных ударов в комнате стало тихо.

Усмешка на лице Шэнь Си исчезла, вместо нее появилось мрачное выражение. Следующий разговор, который он мог практически пересказать задом наперед, был диалогом, который полностью разгневал молодого Шэнь Си и изменил его судьбу.

—Брат Вэньяо, второй брат сказал, когда старший брат захочет меня увидеть?

—Зачем ты хочешь видеть Шэнь Цзи? — небрежно сказал мужчина.

—Если старший брат примет меня, то отец примет меня в семью Шэнь.

—Даже если он примет тебя, будет слишком поздно. Старик Шэнь уже составил завещание перед смертью. Семейное имущество разделено на каждого из трех его внуков. Ты ничего не получишь, даже если тебя примут.

—Отец не любит Шэнь Си.

—Ты хочешь долю Шэнь Си? — в словах мужчины был намек на веселье.

—Я не буду ссориться со старшим и вторым братьями, но мы с Шэнь Си оба внуки моего деда.

Шэнь Си закрыл глаза, когда пламя гнева в его сердце снова разгорелось. Он был законным третьим молодым господином семьи Шэнь, но из-за неприязни отца к нему относились холодно, подвергали остракизму, и даже вещи, принадлежавшие ему, были желанными для Шэнь Жуна, незаконнорожденного сына его отца.

Вспомнив свой детский опыт, Шэнь Си яростно сжал кулаки. Если бы он не знал, что сейчас находится во сне, то не смог бы удержаться от того, чтобы не пойти и не избить этих двоих.

В своем нынешнем состоянии духа он все еще был в ярости, не говоря уже о том, что тогда он был моложе. Именно из-за этих слов он в порыве гнева безрассудно въехал на своей машине в Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна ранним утром следующего дня. В результате Шэнь Жун остался невредим, отделавшись лишь царапинами, а у Тянь Вэньяо были раздроблены ноги, и он больше никогда не смог ходить.

Этот инцидент вызвал переполох в Чжунцзине. Он был арестован на месте и едва успел опомниться, как был приговорен к пожизненному заключению за покушение на убийство.

Протрезвев, он не мог смириться с тем, что ему предстоит провести в тюрьме всю оставшуюся жизнь, поэтому он отказался от чувства собственного достоинства и умолял отца спасти его. На момент инцидента он принял большое количество галлюциногенных наркотиков и не контролировал свое поведение. Он надеялся, что отец воспользуется этим, чтобы помочь ему подать апелляцию. Но сколько бы он ни умолял, все, что он получал, — это холодный взгляд отца. В итоге он просто больше никогда не видел отца, оставшись со словами адвоката: "Господин Шэнь надеется, что ты сам справишься".

"Сам справишься". На лице Шэнь Си снова появилась усмешка. Действительно, он хорошо справлялся сам.

Тянь Вэньяо был единственным наследником мужского пола в семье Тянь. Сбитый машиной Шэнь Си, он остался недееспособным на всю оставшуюся жизнь, поэтому естественно, что семья Тянь ненавидела Шэнь Си до мозга костей... не говоря уже о том, что он обидел любимого незаконнорожденного сына своего отца.

Шэнь Си больше не хотел вспоминать, как он пережил первые три года в тюрьме. Без защиты семьи Шэнь и с ненавистью семьи Тянь, если бы он не поставил на кон свою жизнь, чтобы обеспечить себе место в тюрьме, он бы не пережил следующие несколько лет. В конце концов, он не боялся смерти, но другие-то боялись, не так ли? Даже если семья Тянь предложит больше денег, человек должен жить, чтобы их потратить.

Шэнь Си холодно поджал уголки рта, погружаясь в воспоминания, но в следующее мгновение его глаза широко раскрылись. Нет, разве он не должен быть уже мертв?

Шэнь Си уставился на хрустальную люстру над своей головой. Сцена, как он упал на землю и закрыл глаза, снова и снова проносилась в его голове. Беспорядки во время рабочего дня на фабрике, нож, которым его ударили, беспомощное ощущение вытекающей крови, Фан Луовэй, защищающий его в хаосе, и ухмыляющееся лицо убийцы, увидевшего, как он падает. Шэнь Си яростно закрыл глаза и снова открыл их. Ослепительный свет все еще был перед ним, тело все еще ощущало слабость, а до его ушей донесся еще один вздох.

В глазах Шэнь Си мелькнуло недоверие, а затем он начал бороться изо всех сил.

"Двигайся, двигайся, мать твою, двигайся."

Как будто его выпустили из заточения, Шэнь Си ясно почувствовал, что его силы начинают возвращаться, а чувство бессилия в теле утихает. Борясь, Шэнь Си поднял руку и злобно ущипнул себя за ногу. Резкая боль заставила Шэнь Си замереть в шоке.

Это чувство! Он действительно что-то почувствовал!

Как он мог что-то почувствовать во сне? Более того, разве он не был уже мертв?

Бесчисленные мысли нахлынули волнами, и Шэнь Си тупо протянул руку и снова ущипнул себя за ногу, все еще испытывая боль. На лице Шэнь Си появилось выражение недоверия: это была не иллюзия, он действительно это чувствовал.

Стоны и песнопения в его ушах звучали безошибочно, и Шэнь Си прислушивался к ним, словно к голосу феи. Постепенно на лице Шэнь Си появилось выражение экстаза. Это был не сон. Он вернулся. Он действительно вернулся.

После первоначального экстаза Шэнь Си быстро успокоился. Неважно, почему он умер и почему возродился, на этот раз он должен был поступить правильно.

Стоны и вздохи продолжались, и казалось, что они не прекратятся еще какое-то время. Шэнь Си лежал, осторожно передвигая свое тело по мягкому ковру, не издавая ни единого звука. Место, где лежал Шэнь Си, находилось в углу, а перед Шэнь Си стоял огромный диван в европейском стиле, надежно скрывающий всю его фигуру.

Пальцы Шэнь Си случайно нащупали карман, и его внимание привлекла металлическая текстура. В голове Шэнь Си мелькнула мысль о мобильном телефоне, который был у него с собой, и на его лице появилась странная улыбка.

Через некоторое время тряска двуспальной кровати снова прекратилась, а снаружи раздалось несколько ворчливых стуков.

—Вэньяо, ты там? Скорее уноси свою задницу отсюда, Лао-цзы пора домой.

[Лао Цзы — высокомерный способ сказать "я"]

—Шэнь Чэн, разве тебя еще не отлучили от груди?!

Звуки одевания, звуки приветствий изнутри и снаружи комнаты, слегка вкрадчивый смех Шэнь Жуна, пока дверь не закрылась и все звуки не стали изолированными.

Шэнь Си медленно сел, держась за диван, посмотрел на смятую двуспальную кровать, опустил голову и нажал на видео, которое он только что записал на свой телефон. Уголки его рта медленно скривились.

Глава 2

Была мартовская ночь, и погода в Чжунцзине все еще была пронизывающей.

Ветер, обдувавший его щеки, был настолько холодным, что даже его нос покраснел, но Шэнь Си, казалось, не чувствовал холода, так как стоял и жадно вдыхал воздух огромными глотками. Очевидно, что Шэнь Си дышал таким воздухом десятилетиями, но в этот момент Шэнь Си закрыл глаза в опьянении, как будто вкус воздуха был осязаем.

Это был вкус свободы, вкус, которого Шэнь Си жаждал десять лет.

Под ослепительным неоновым светом спокойно висело слово "Shutu" (другой путь), привлекая волну за волной ночной городской толпы. Это было место, с которым Шэнь Си был знаком лучше всего, за исключением семьи Шэнь. С пятнадцати лет Шэнь Си был здесь постоянным посетителем. По сравнению с холодностью семьи Шэнь, Шэнь Си больше нравилась суета "Shutu".

Именно здесь Шэнь Си смеялся, дурачился, напивался и мечтал, и именно здесь судьба сыграла с Шэнь Си злую шутку, и он своими руками разрушил все, что имел.

Теперь время повернулось вспять. Шэнь Си стоял у входа, неотрывно глядя на слово "Shutu", и уголки его рта медленно изгибались вверх, дуга становилась все больше и больше, пока он наконец не рассмеялся вслух.

Пока он смеялся, Шэнь Си вспоминал, как он ждал Тянь Вэньяо, чтобы провести с ним свой восемнадцатый день рождения, как он был разочарован, как он принял большое количество психоделиков по настоянию своих друзей, как он нашел пустую комнату и спал на полу, пока внезапно не проснулся посреди ночи.

То, что произошло потом, он повторял снова и снова в своих снах в течение следующих десяти лет. Он чувствовал себя преданным, он чувствовал себя униженным, он был зол, он был в ярости, в его сердце пылал огонь.

Он терпел холод и часами ждал на ночном ветру, а затем, не раздумывая, въехал на своей машине в двух человек. Наконец, с налитыми кровью глазами, его в спешке увезли полицейские. Перед тем как уйти, он нечаянно повернул голову, и слово "Shutu" пронзило его глаза.

В этой жизни Шэнь Си не был зол. Он вышел из "Shutu" трезвым и спокойным. Стоя у входа, ощущая аромат свободы, Шэнь Си закончил смеяться и полностью оставил все позади.

Без машины Шэнь Си просто бесцельно гулял по дороге в Чжунцзине в полном одиночестве. Без взлетов и падений своего нрава из предыдущей жизни, Шэнь Си успокоился и размышлял о том, какой путь он намерен выбрать в этой жизни.

В своей предыдущей жизни Шэнь Си был невежественным первые восемнадцать лет и оцепеневшим следующие десять лет. Он никогда не задумывался о своем пути.

Нет, Шэнь Си действительно думал об этом.

Вначале, когда его посадили в тюрьму, Шэнь Си было очень тяжело из-за семьи Тянь. Ему приходилось со всех сторон ожидать ударов в спину и целыми днями сталкиваться со злобными взглядами. Семья Тянь не собиралась быстро убивать Шэнь Си, а наоборот, пыталась мучить его, как кошка, играющая с мышкой. Вначале Шэнь Си часто получал травмы. По ночам Шэнь Си испытывал такую боль, что не мог заснуть. Без врача и лекарств Шэнь Си мог только отчаянно скрипеть зубами, терпеть боль и снова и снова представлять: если бы он не въехал в Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна, как бы сложилась его жизнь?

Шэнь Си представлял себе всевозможные прекрасные жизни, но это было лишь выдачей желаемого за действительное. Когда он вернулся в реальность, огромный контраст только удвоил боль Шэнь Си.

По мере того как жизнь Шэнь Си в тюрьме продолжалась день за днем, а свобода становилась все более недостижимой, когда отец Шэнь Си погасил последнюю крупицу его надежды, Шэнь Си окончательно сконцентрировался на мыслях о том, как пережить еще один день.

Сейчас, стоя на высоком пешеходном мосту, на фоне светящихся в ночи огней Чжунцзина, Шэнь Си вдруг испытал минутное волнение. После десяти лет ненормальной жизни в тюрьме сможет ли он приспособиться к этому миру?

В его памяти восемнадцатилетний Шэнь Си был мрачным, раздражительным и непоседливым, изо дня в день проводившим время с бандой друзей. Десять лет спустя Шэнь Си все еще был мрачным, но его темперамент прошел через многое, а углы его тела сгладились с годами. Могли ли такие два совершенно разных Шэнь Си быть одним и тем же Шэнь Си?

Шэнь Си стоял на мосту, не испытывая ни экстаза от перерождения, ни восторга от свободы, а ночной ветер обдувал его тело. В пронизывающем холоде Шэнь Си спрашивал себя, как он собирается продолжать свой путь.

Если восемнадцатилетний Шэнь Си был растерянным зверем, полным ненависти, но не знающим, как ее выплеснуть, и мог делать это только с помощью выпивки, гонок на машинах и стычек с семьей, то двадцативосьмилетний Шэнь Си не сильно отличался от восемнадцатилетнего. Его сердце все еще было полно ненависти, но болезненный опыт заставил его понять, что на этот раз он должен выплеснуть ее по-другому.

Шэнь Си холодно смотрел в сторону дома семьи Шэнь, где сегодня, скорее всего, ничего не изменилось. Его отец будет находиться в кабинете, помогая Шэнь Цзи вникать в дела компании, и они вместе будут ждать Шэнь Чэна, который возвращается поздно. Когда отец и два сына воссоединятся и начнут разыгрывать великую семейную драму, он сам будет забыт ими. Не говоря уже о том, что никто из них не помнил, что сегодня его день рождения, восемнадцатый день рождения их младшего сына и брата.

Шэнь Си вспомнил поговорку, которую ему однажды процитировал Фан Луовэй: "Если долго смотреть в бездну, то бездна посмотрит на тебя в ответ". В то время Фан Луовэй использовал эти слова, чтобы убедить Шэнь Си отказаться от ненависти в своем сердце. Шэнь Си задумался, что же он тогда сказал Фан Луовэю. Кажется, он сказал, что ему не нужно смотреть в бездну, потому что он живет в ней.

Шэнь Си не был Фан Луовэем. Он не был настолько великодушен, чтобы смеяться над теми, кто причинил ему боль. Он был узкомыслящим, мстительным, помнил все обиды, нанесенные ему, и искал подходящую возможность отомстить. Из-за этого в последующие годы никто не осмеливался даже случайно выстрелить в него, зная, что если он не умрет, он обязательно сравняет счеты.

Вспомнив о Фан Луовэе, он задался вопросом, как у него сейчас дела. К сожалению, он знал только то, что Фан Луовэй появится в Чжунцзине через пять лет, но ничего не знал о том, где он находится сейчас. В его прошлой жизни они встретились в тюрьме. Фан Луовэй попал в тюрьму на пять лет позже Шэнь Си, и они случайно подружились. Если бы Фан Луовэй был сейчас рядом с ним, он бы точно сказал, что редко выпадает шанс начать все сначала, и он должен отпустить прошлое и жить хорошей жизнью.

Оставшись один, Шэнь Си громко рассмеялся, думая об этом.

Он тоже хотел отпустить прошлое, как сказал Фан Луовэй, но как он мог так легко всё забыть? Не говоря уже о десяти годах тюрьмы, как он мог забыть, почему в восемнадцать лет у него появился такой мрачный, вспыльчивый характер?

Сколько он себя помнил, отец всегда смотрел на него с холодным, откровенным отвращением в глазах: он был ребенком, которого отец не хотел. Хотя его мать любила его, она была слишком занята своими собственными эмоциями из-за отношений с его отцом и часто полностью игнорировала его. Когда ему было шесть лет, его мать решительно прыгнула с подоконника третьего этажа, оставив ему лишь размытый образ своей спины. Его дед по материнской линии, любивший его всем сердцем, также покинул его сразу после матери. Его старший брат, Шэнь Цзи, был крайне холоден к нему и всегда относился к нему, как к чужаку, а второй брат, Шэнь Чэн, издевался над ним с самого детства.

Будучи нелюбимым своей семьей и не имея друзей, кем еще он мог быть, кроме как мрачным и раздражительным?

Шэнь Си чувствовал, что он действительно жалок. За долгие восемнадцать лет, кроме матери и деда, единственным, кто дарил ему тепло, был Тянь Вэньяо. К сожалению, тепло, которое Шэнь Си лелеял в своем сердце, было не более чем случайной ставкой другой стороны.

С негативными эмоциями, бурлящими в его голове, Шэнь Си закрыл глаза.

"Поскольку я уже в бездне, все вы, идите и составьте мне компанию."

Глава 3

Всю ночь Шэнь Си бесцельно бродил по пустым улицам Чжунцзина. Неведомо для него самого небо постепенно светлело.

Шэнь Си был удивлен, когда увидел, как в тумане впереди него появилось слово "Кладбище". Он действительно случайно зашел туда, где спала его мать.

Если считать с предыдущей жизнью, то Шэнь Си не был здесь уже десять лет. Судя по отношениям между его отцом и матерью, отец, должно быть, редко навещал его мать в течение этого времени. Неужели его мать всё это время была здесь совсем одна?

Думая об этом, Шэнь Си ходил вокруг, исследуя окрестности. Ранним утром на кладбище было тихо, и не было никаких признаков присутствия кого-либо. Шэнь Си перелез через стену и по памяти последовал к могиле матери.

На белом мраморном надгробии его мать светло улыбалась, не так несчастно, как помнил Шэнь Си, и не так презрительно, как когда она спорила с его отцом. Его мать действительно была красивой женщиной, но жаль, что отец не любил ее. В глазах отца вся ее красота не отличалась от картины, висящей на стене.

Шэнь Си медленно опустился на колени и положил руку на лицо матери, обводя ее брови на изображении. Камень под его пальцами был очень холодным, но Шэнь Си почувствовал тепло в сердце и слегка улыбнулся.

Мать Шэнь Си происходила из семьи Хань из Чжунцзина. Ее отец, Хань Фули, был известным ювелирным магнатом в Китае, и семья занималась ювелирным бизнесом на протяжении многих поколений. Хотя семья Хань была богатой, детей у них было немного, и в поколении матери Шэнь Си их было только двое — его мать Хань Жоу и его дядя Хань Юй.

У Шэнь Си не было особых воспоминаний о своем дяде. Его дядя Хань Юй был занят семейным бизнесом, и Шэнь Си мог видеть его только во время новогодних праздников. Когда Шэнь Си было шесть лет, его мать выпрыгнула из окна и погибла, а дядя погиб в автокатастрофе, когда ехал на ее похороны. В итоге единственное впечатление, которое осталось у Шэнь Си, — это его высокая и худая фигура.

В то время, когда его дети уходили из жизни один за другим, а бизнес семьи Хань оказался в затруднительном положении из-за крупной ошибки, допущенной Хань Юем при жизни, тело дедушки Ханя разрушилось под двойным ударом, и вскоре распространилась новость о его критической болезни.

Прежде чем молодой Шэнь Си смог осмыслить смерть своей матери, ему пришлось столкнуться с тем, что его дед тоже покидает его. На смертном одре дед взял его за руку, дрожа и повторяя снова и снова: "С этого момента ты останешься единственным, Сяо Си".

С годами многие вещи постепенно исчезли из памяти Шэнь Си, но это была единственная вещь, которую он всегда помнил. С тех пор как его дедушка скончался, он действительно остался один.

Подумав об этом, Шэнь Си издал тихий вздох, потер онемевшие ноги и сел, прислонившись к надгробию матери. Это была любимая поза Шэнь Си в прошлом. Каждый раз, когда он так делал, у Шэнь Си создавалась иллюзия, что он обнимает свою мать. Шэнь Си любил говорить с матерью о своих мыслях и обо всем плохом, что случилось с ним в семье Шэнь, как будто это могло дать ему силы бороться.

Но в этот раз Шэнь Си не знал, что ему сказать. Он думал, что у него есть много обид, о которых можно поговорить с матерью, но когда слова достигли его губ, Шэнь Си понял, что не все обиды можно рассказать. Некоторые вещи, некоторые боли были слишком тяжелыми, и легкие слова не могли выдержать этот груз.

Шэнь Си просидел в тишине у надгробия своей матери целое утро, пока до него не донесся звук шагов. Только тогда он пришел в себя.

Шэнь Си испустил длинный вздох, потер застывшее лицо руками и встал, опираясь на надгробие. В бледно-золотистом утреннем свете Шэнь Си в последний раз взглянул на свою мать и повернулся, чтобы уйти. Он уже принял решение. Он покинет дом Шэнь и уедет из Чжунцзина. Он боялся, что через некоторое время у него не будет возможности снова навестить мать. Но в отличие от предыдущей жизни, в этот раз он мог сам решать, когда вернуться.

Шэнь Си решительным шагом вышел с кладбища, небрежно помахал рукой такси и назвал адрес семьи Шэнь.

Водитель с любопытством посмотрел в зеркало заднего вида на бледного подростка на заднем сиденье. Молодой человек, казалось, плохо отдохнул. Он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон, как только сел в машину. С этого ракурса водитель мог видеть только свисающие вниз мягкие волосы подростка, закрывающие его лицо и обнажающие бескровные губы и острый подбородок.

Водитель задумался на некоторое время и протянул руку, чтобы убавить громкость радио в машине, но когда он поднял голову, то встретил в зеркале глаза мальчика, темные и холодные.

Водитель вздрогнул и тут же сел прямо, внимательно глядя на дорогу, не решаясь посмотреть ни влево, ни вправо.

Шэнь Си равнодушно отвернулся от водителя и бессознательно уставился в окно.

За окном Чжунцзин казался Шэнь Си другим миром. Это был утренний час пик в Чжунцзине, и бесчисленное количество людей и машин скапливалось на улицах, гудки, человеческие голоса и всевозможные звуки смешивались, весь город был оживленным и энергичным.

Шэнь Си жадно смотрел на все, что было перед ним. Смертельная тишина и депрессия десяти лет тюрьмы почти сразу же разрушились в этом ярком утре. Шэнь Си ясно ощущал в груди биение своего сердца, живого и полного жизненной силы.

Это ощущение было настолько хорошим, что когда такси выехало из главного города и свернуло в западный пригород, где жила семья Шэнь, Шэнь Си на мгновение почувствовал себя неуютно. Это был так называемый богатый район Чжунцзина, и в отличие от шума и суеты главного города, в западном пригороде всегда было чисто и тихо. По обеим сторонам дороги росли высокие деревья, окружавшие всевозможные особняки, и дом семьи Шэнь был одним из них.

По мере приближения к дому, эмоции Шэнь Си становились все более неконтролируемыми, и в его сердце зародилось глубокое отвращение. Это было не слабое, бессильное отвращение восемнадцатилетнего Шэнь Си, а неконтролируемые разрушительные эмоции двадцативосьмилетнего Шэнь Си. Эти эмоции были настолько сильны, что Шэнь Си отчаянно пытался успокоить их, пока не смог стоять у входа в особняк семьи Шэнь, выглядя как обычно.

Глядя на дом, который был именно таким, каким он его помнил, Шэнь Си некоторое время молча размышлял о том, какие эмоции ему стоит испытывать в данный момент, а затем поднял голову с сердитым выражением лица.

Полный нетерпеливого гнева, Шэнь Си толкнул входную дверь. Не обращая внимания на взгляды окружающих слуг, которые привыкли видеть его таким, он вошел в дом и направился прямо в столовую. По его воспоминаниям, в это время дня отец и Шэнь Цзи обычно ели в столовой, а Шэнь Чэн, если просыпался рано, тоже присоединялся к ним. Что касается его самого, Шэнь Си не мог не усмехнуться: кого это волнует? Он не завтракал с отцом с тех пор, как умер его дед.

Как и ожидал Шэнь Си, в чистой и уютной столовой Шэнь Дэхан, которому было более пятидесяти лет, сидел за столом, потягивал кофе и разговаривал с Шэнь Цзи рядом с ним. В отличие от того, как неприязненно он смотрел на Шэнь Си, этот человек всегда был добрым отцом для Шэнь Цзи. В этот момент он с мягкой улыбкой на лице пристально смотрел на своего старшего сына. Шэнь Цзи тоже улыбнулся, и его тело слегка наклонилось в сторону отца. С расстояния это была картина отцовской доброты и сыновней почтительности.

Шэнь Си равнодушно стоял у входа в столовую, глядя на теплую сцену перед собой. В душе он усмехнулся, но на его лице появилось раздраженное выражение. Он ворвался в зал, небрежно отодвинул ближайший стул и тяжело сел.

Теплая атмосфера между Шэнь Дэханом и Шэнь Цзи была прервана поведением Шэнь Си. Шэнь Цзи незаметно нахмурился, а Шэнь Дэхан бросил на Шэнь Си недовольный взгляд и легонько похлопал Шэнь Цзи по плечу:

—Твое предложение хорошее, просто сделай то, что ты сказал.

Сказав это, он встал и приготовился немедленно уходить.

Шэнь Си холодно наблюдал за фигурой отца, пока тот не скрылся в дверях столовой, а потом вдруг сказал:

—Я хочу уехать за границу.

Шэнь Дэхань сделал паузу. Даже не потрудившись повернуть голову, он прямо приказал:

—А-Цзи, распорядись.

Шэнь Цзи взглянул на Шэнь Си и тихо сказал:

—Да, отец.

Несмотря на то, что он понимал, насколько безразличен к нему отец, видя, что тот даже не удосужился взглянуть на него, Шэнь Си все равно на мгновение почувствовал колющую боль в сердце. Затем Шэнь Си презрел себя. Неужели он и сейчас молится о любви своего нелепого отца?

Самоуничижение промелькнуло на лице Шэнь Си, и Шэнь Цзи уловил его. Он посмотрел на Шэнь Си молча, без всякого выражения.

Шэнь Цзи всегда относился к своему сводному брату так, чтобы не замечать его. Но, вспомнив о приказе отца, Шэнь Цзи взял на себя редкую инициативу и заговорил:

—В какую страну ты собираешься поехать?

Шэнь Си бросил на Шэнь Цзи насмешливый взгляд:

—А я могу принять решение?

Шэнь Цзи посмотрел, как Шэнь Си обиженно задвинул под себя стул и встал, чтобы уйти, нахмурился, подумал о чем-то и повернулся к комнате Шэнь Чэна.

В восемь часов утра Шэнь Чэн еще спал. Шэнь Цзи бесцеремонно открыл окно и сдернул с Шэнь Чэна одеяло. Когда ворвался холодный ветер, Шэнь Чэн вскочил и сердито запротестовал:

—Старший брат, сегодня выходной, в школе нет занятий.

Шэнь Цзи слабо сказал "мм", проигнорировав жалобу Шэнь Чэна, и спросил:

—Ты провоцировал Шэнь Си в последние несколько дней?

—Шэнь Си? — Шэнь Чэн был удивлен тем, что его старший брат действительно беспокоится о Шэнь Си, и быстро покачал головой.

Шэнь Цзи проследил за движением Шэнь Чэна и поднял бровь.

Шэнь Чэн тут же решил признаться и поспешил защититься:

—Я ничего не делал, я просто хотел посмотреть, насколько взволнован будет Шэнь Си.

—Взволнован? — Шэнь Цзи был озадачен.

Шэнь Чэн сознательно объяснил:

—Старший брат, ты же знаешь, вчера был восемнадцатый день рождения Шэнь Си. Этот парень неравнодушен к Вэньяо, и вчера вечером он с замиранием сердца ждал, когда Вэньяо отпразднует его день рождения. Я специально взял с собой Шэнь Жуна. Я думал, что увижу хорошее представление, но кто знал, что Шен Си куда-то убежит и не встретит его.

Когда Шэнь Цзи услышал имя Шэнь Жуна, его лицо исказилось:

—Держись подальше от Шэнь Жуна.

Шэнь Чэн посмотрел на мрачное лицо Шэнь Цзи и энергично кивнул головой:

—Я знаю, он просто незаконнорожденный ребенок. Я просто взял его с собой для развлечения. Не волнуйся, старший брат.

Шэнь Цзи бросил предупреждающий взгляд на Шэнь Чэна и вышел из комнаты.

Комната Шэнь Си находилась на другой стороне коридора. Шэнь Цзи некоторое время смотрел на дверь Шэнь Си, затем повернулся и пошел в кабинет. Неужели вчера был день рождения Шэнь Си? В таком случае, может ли вчерашний вечер стать тем толчком, из-за которого Шэнь Си внезапно решил уехать из страны?

Шэнь Цзи поднял руку и потер лоб. За прошедшие годы семья привыкла игнорировать Шэнь Си, и он не думал, что Шэнь Си уже исполнилось восемнадцать лет.

Он подумал о завещании в руках адвоката, и его взгляд заострился.

Глава 4

Шэнь Цзи очень быстро уладил вопрос с отъездом Шэнь Си за границу. Всего за три дня Шэнь Цзи выполнил все необходимые формальности и положил перед Шэнь Си пачку документов.

—Это уведомление о приеме в языковую школу Святого Рудольфа. Сначала ты будешь изучать там язык в течение года, а через год я устрою тебя в университет.

Шэнь Цзи стоял в дверях комнаты Шэнь Си с деловым видом, но его отношение было таким же отчужденным, как и всегда.

Шэнь Си заблокировал дверной проем, не собираясь впускать Шэнь Цзи. Взяв информацию из его рук, Шэнь Си усмехнулся, быстро просматривая ее. Так быстро... Похоже, Шэнь Цзи не хотел, чтобы он и дальше оставался перед ним, как бельмо на глазу.

Шэнь Си опустил голову, и Шэнь Цзи не мог видеть его лица, но когда Шэнь Цзи случайно заглянул за него, на его лице промелькнуло удивление. Комната Шэнь Си была неожиданно аккуратной и опрятной, все вещи были расставлены в порядке от самого большого до самого маленького. Шэнь Цзи удивился, непроизвольно посмотрел на Шэнь Си и встретил его нетерпеливый взгляд:

—Деньги!

Ворчливое выражение лица Шэнь Си было слишком знакомо, и намек на несоответствие, который Шэнь Цзи почувствовал при виде комнаты Шэнь Си, остался позади. Передавая карточку, Шэнь Цзи добавил:

—Я заказал для тебя билет на послезавтра, так что собирайся, и кто-нибудь отвезет тебя в аэропорт.

В ответ на его слова Шэнь Си повернулся назад и захлопнул дверь.

Шэнь Цзи нахмурил брови и полсекунды смотрел на закрытую дверь, прежде чем повернуться и уйти.

В комнате Шэнь Си посмотрел на банковскую карту в своей руке, на его лице появилась привычная усмешка. Специально проверять ее не было необходимости, он знал, что на ней много денег. Он никогда не понимал, почему его отец, который явно его недолюбливал, был так снисходителен к нему, когда дело касалось денег. Его не только не волновали его безрассудные траты, но даже присутствовало скрытое чувство попустительства. Только оказавшись в тюрьме, он понял: а не было ли это попыткой вырастить пустого человека?

Шэнь Си ухмыльнулся и засунул карточку в бумажник. Неважно, каковы были намерения его отца, чем больше у него будет денег, тем лучше.

Убрав карточку, Шэнь Си уже собирался положить информацию в руке в багаж, как вдруг зазвонил его мобильный телефон.

Шэнь Си схватил телефон. Ему не нужно было смотреть на него, чтобы догадаться, что это звонок от одного из его так называемых друзей, не более чем любопытство, чтобы узнать, действительно ли он так раздражен, как об этом ходили слухи среди них. За последние несколько дней Шэнь Си получил множество подобных звонков, в каждом из которых под предлогом беспокойства выяснялись его отношения с Шэнь Жуном. Тянь Вэньяо и Шэнь Жун были замечены многими людьми, когда они появились в "Shutu" тем вечером.

Шэнь Си подсознательно хотел повесить трубку, но остановился, увидев незнакомый номер. После секундного колебания Шэнь Си взял трубку, и вскоре на его лице появилось удивленное выражение. Через несколько минут Шэнь Си положил трубку и задумался.

Звонивший ему человек был личным адвокатом его отца, Ван Чанлинем, с которым Шэнь Си не имел никаких контактов в прошлом. Шэнь Си не мог понять, что хотел сказать ему Ван Чанлинь, а собеседник по телефону не сообщил никакой информации, а только сказал, что ему поручено что-то передать.

Поручено? Кем? И что именно он собирался ему передать?

С этими вопросами в голове, на следующий день Шэнь Си явился в кофейню по адресу, указанному в телефоне.

Было рабочее время, и в кофейне было очень мало клиентов, поэтому Шэнь Си увидел человека, который ему позвонил, почти с первого взгляда.

По его впечатлению, Ван Чанлинь казался немного старше его отца, но мужчине, стоявшему перед ним, на вид было около сорока. В это время на нем был светло-серый костюм, волосы были аккуратно причесаны, а на голове — очки в золотой оправе. Он был элегантен и выглядел довольно отточенным в своих жестах.

Ван Чанлинь, очевидно, тоже увидел Шэнь Си, кивнул ему и позвал:

—Саньшао. [Третий молодой господин]

Шэнь Си подошел и сел, молча глядя на собеседника.

Ван Чанлинь не был впечатлен отношением Шэнь Си и посмотрел на него сложным взглядом, а затем с чувством сказал:

—В мгновение ока Саньшао уже стал таким большим.

Шэнь Си неосознанно нахмурился. Он был немного озадачен отношением Ван Чанлиня. Этот комментарий был слишком интимным для их отношений.

Ван Чанлинь, похоже, тоже понял это, скрытно улыбнулся и подозвал официанта:

—Чашку мокко, — затем он посмотрел на Шэнь Си, — Саньшао?

Шэнь Си покачал головой. Он пришел не за кофе. Ему просто было интересно то, что Ван Чанлинь сказал по телефону.

Ван Чанлинь не стал настаивать, поднял очки на переносицу и слегка улыбнулся Шэнь Си:

—Саньшао, вам, должно быть, интересно, что я сказал по телефону.

Шэнь Си кивнул и сказал:

—Что вы хотите мне передать?

Прямота Шэнь Си застала Ван Чанлиня врасплох. Он не смог удержаться от горькой улыбки:

—Характер Саньшао действительно соответствует слухам.

В глазах Шэнь Си промелькнуло нетерпение, а горькая улыбка на лице Ван Чанлиня усилилась. Он мог только делать вид, что не замечает выражения лица Шэнь Си:

—Я личный адвокат господина Шэня, Саньшао должен был знать об этом.

Шэнь Си промолчал с холодным лицом.

Ван Чанлинь знал, что происходит между отцом и сыном, и не стал больше ничего говорить об этом, но продолжил:

—До того, как я перешел на сторону господина Шэня, я был личным адвокатом старейшины Ханя.

От слов "старейшина Хань" сердце Шэнь Си заколотилось, и он удивленно посмотрел на Ван Чанлиня.

Горькая улыбка на лице Ван Чанлиня сменилась ностальгическим взглядом:

—Старейшина Хань был добр ко мне, и мне посчастливилось быть рядом с ним несколько лет, — видя, что Шэнь Си ничего не говорит, Ван Чанлинь перестал ностальгировать, — Я думаю, что Саньшао догадался, что именно старейшина Хань оставил Саньшао некоторые вещи на память. Согласно просьбе старейшины Ханя, эти вещи могут быть переданы Саньшао только после того, как Саньшао исполнится восемнадцать лет. Я отвечал за них раньше.

Слова Ван Чанлиня были как бомба, брошенная в сердце Шэнь Си, и в этот момент Шэнь Си был в шоке. Дедушка оставил что-то для него? Почему он совершенно не знал об этом в своей предыдущей жизни? Даже если его посадили в тюрьму на следующий день после дня рождения, почему за десять лет никто не вспоминал об этом? И где оказались все эти вещи?

Вопросы в его голове следовали один за другим, но Шэнь Си заставил себя успокоиться. Не было способа проверить, что произошло в его предыдущей жизни, и, несмотря ни на что, в этой жизни вещи будут в его руках.

Ван Чанлинь, казалось, ждал, пока Шэнь Си переварит эту новость. Только когда Шэнь Си успокоился, Ван Чанлинь тихо сказал:

—Очень немногие знают об этом деле. Это нормально, что Саньшао удивлен.

Шэнь Си молчал. Ван Чанлинь протянул документы перед Шэнь Си:

—Это конкретная информация о предметах, которые старейшина Хань оставил Саньшао. Эти вещи хранятся в сейфе Банка Чжунцзин. Забрать их может только сам Саньшао. Пожалуйста, посмотрите.

Взгляд Шэнь Си упал на бумаги, выражение его лица было серьезным.

Семья Хань из Чжунцзина была известной семьей ювелиров в Китае. Любой представитель этой семьи знал, что на дне шкатулки неизбежно должны быть какие-то сокровища. В те времена, когда бизнес семьи Хань был в затруднительном положении, в Чжунцзине ходили слухи, что Хань Фули отправил несколько своих несравненных сокровищ за границу в попытке спасти семью из затруднительного положения. Но никто не мог предположить, что всего через несколько дней Хань Фули получит трагическое известие о смерти обоих детей. Перед лицом огромного горя бизнес больше не волновал Хань Фули. Вместо того чтобы продать драгоценности, он оставил их единственному человеку в мире, о котором заботился, — своему внуку Шэнь Си.

По мере того, как он переворачивал страницу за страницей, выражение лица Шэнь Си становилось все более торжественным. В документах подробно описывалась каждая вещь, оставленная дедушкой, вплоть до последней страницы, где на чистой белой бумаге была наклеена слегка пожелтевшая фотография. Фотография, похоже, была сделана случайно. На ней дедушка сидел в широком ротанговом кресле, добродушно улыбался и держал на руках крошечного ребенка. Позади дедушки его хрупкий дядя с любопытством смотрел на младенца, а рядом с ним его мать с нежностью смотрела на него с легкой улыбкой на лице.

Руки Шэнь Си задрожали, а глаза мгновенно увлажнились.

Поскольку он был еще очень молод, когда его мать и дед ушли из жизни, у него не было ничего в память о них. Он не думал, что остались какие-либо семейные фотографии. Если бы он только знал... Что, если бы он знал?

Шэнь Си крепко сжал руку, опустив голову, чтобы скрыть слезы на глазах и успокоить эмоции в своем сердце.

Рука мягко похлопала Шэнь Си по плечу, и эмоции Шэнь Си постепенно улеглись. Аккуратно положив скомканные бумаги в руки, Шэнь Си поднял голову и с благодарностью посмотрел на Ван Чанлиня.

Ван Чанлинь посмотрел на Шэнь Си с беспокойством в глазах:

—Саньшао, когда мы пойдем в банк?

Шэнь Си покачал головой:

—Я скоро уезжаю за границу, поэтому эти вещи должны продолжать храниться в банке. Мне просто нужна эта фотография и все.

Ван Чанлинь был очень удивлен новостью о том, что Шэнь Си собирается за границу. Он полсекунды смотрел на Шэнь Си, затем покачал головой и вздохнул:

—Господин Шэнь слишком строг к Саньшао.

Когда Шэнь Си не ответил на это замечание, Ван Чанлинь на мгновение замешкался, прежде чем решиться заговорить:

—Знает ли Саньшао о том, как распоряжались имуществом семьи Хань до смерти старейшины Хань?

Шэнь Си кивнул:

—Дедушка использовал все имущество семьи Хань в обмен на треть наследственных прав семьи Шэнь для меня.

Ван Чанлинь горько улыбнулся:

—Когда старейшина Хань скончался, Саньшао должен был стать единственным наследником семьи Хань. Но в то время бизнес семьи Хань понес тяжелый удар, а Саньшао был слишком молод, чтобы взять на себя управление семейным бизнесом. У старейшины Хань не было другого выбора, кроме как принять это решение.

Шэнь Си усмехнулся про себя:

—Дедушка строил планы для меня, потому что знал, что отец не любит меня, и беспокоился, что он не оставит мне ничего в будущем.

Ван Чанлинь покачал головой:

—Конечно, старейшина Хань имел это в виду, но он также думал о том, чтобы найти надежного человека, который будет охранять имущество семьи для Саньшао. Но господин Шэнь выступил с этим предложением, и старейшина Хань после некоторых раздумий согласился.

Шэнь Си внезапно опешил:

—Что вы сказали?

В глазах Ван Чанлиня появился намек на жалость:

—Об этом предложении первым упомянул господин Шэнь.

Лицо Шэнь Си исказилось. Оказалось, что именно его отец сделал это предложение. Неудивительно! Хотя бизнес семьи Хань тогда сильно пострадал, он работал десятилетиями, и его нельзя было так легко пошатнуть. Дедушке было экономически нецелесообразно обменивать бизнес семьи Хань на треть наследственных прав семьи Шэнь. Шэнь Си всегда думал, что его дед беспокоился о том, что он не сможет сохранить бизнес семьи Хань, а его отец не захочет отдавать ему долю бизнеса семьи Шэнь, поэтому он использовал бизнес семьи Хань в обмен на то, что Шэнь Си станет наследником семьи Шэнь. Но оказалось, что все было лишь расчетами его отца.

Ван Чанлинь вздохнул:

—Я не собирался говорить Саньшао об этом, но старейшина Хань возлагал большие надежды на Саньшао. Если Саньшао и дальше будет вести себя так нелепо, мне будет очень жаль старейшину Ханя. Я просто надеюсь, что вы не подведете старейшину Ханя после того, как уедете за границу.

При упоминании своего деда Шэнь Си с мрачным лицом решительно кивнул.

Благодаря отношению Ван Чанлиня, к тому времени, как они покинули кофейню, они уже не были чужими друг другу, как в начале, а стали намного ближе. Ван Чанлинь также неоднократно просил Шэнь Си позаботиться о его здоровье после отъезда из страны и не забывать обращаться к нему, если ему что-то понадобится.

Шэнь Си кивнул в редкий момент хорошего настроения и пронаблюдал за тем, как Ван Чанлинь уходит.

Как только он повернулся и пошел прочь, Шэнь Си опустил голову, чтобы скрыть настороженность в глазах.

В словах Ван Чанлиня не было ничего плохого, но для человека, который десять лет был рядом с отцом и завоевал его доверие, его отношение было нелепым. Ван Чанлинь призывал его быть целеустремленным, но он должен был хорошо знать намерения его отца после десяти лет, проведенных рядом с ним. Его мотивация — это последнее, что хотел видеть его отец. Может быть, это действительно из-за дедушки?

Шэнь Си был немного озадачен и беззвучно повторял в уме имя "Ван Чанлинь".

Когда Шэнь Си смотрел вслед уходящему Ван Чанлиню, он не знал, что на другой стороне дороги высокий мужчина задумчиво смотрел на него некоторое время, а затем отвернулся, чтобы уйти.

Глава 5

Здание штаб-квартиры компании Шэнь.

В конференц-зале Шэнь Цзи торжественно слушал отчет по своему филиалу. Вышел отчет за прошлый год, и цифры оказались не такими хорошими, как ожидалось. Все в компании знали, что эта дочерняя компания перешла под управление Шэнь Цзи в прошлом году, и он приложил много усилий к её развитию в течение года. Но никто не ожидал, что после года напряженной работы он не только не достиг поставленных целей, но и по сравнению с предыдущим годом темпы роста снизились на несколько процентных пунктов. Неудивительно, что лицо Шэнь Цзи в это время было холодным, как ледяная вода, и все в конференц-зале дрожали под мощной аурой Шэнь Цзи, едва осмеливаясь дышать.

Пока бизнес-менеджер тщательно анализировал причины плохой работы в прошлом году, тяжелая дверь конференц-зала тихонько приоткрылась. Лили, секретарь Шэнь Цзи, подошла к нему с извиняющимся жестом и прошептала низким голосом:

—Дашао [Старший молодой господин], Сюань Шао пришел к вам и ждет вас в офисе.

Когда Шэнь Цзи услышал слова "Сюань Шао", его угрюмое лицо окончательно расслабилось.

Когда выражение лица Шэнь Цзи смягчилось, все в конференц-зале тихо вздохнули с облегчением. Шэнь Цзи холодно окинул взглядом собравшихся, стараясь привлечь их внимание, и сказал глубоким голосом:

—Я хочу увидеть план исправления ситуации от всех вас до завтрашнего утра.

Сказав это, Шэнь Цзи не стал обращать внимания на грустные выражения лиц людей в конференц-зале и бодро зашагал в сторону своего офиса. Его аура была подавляющей, и все сотрудники, мимо которых он проходил, склоняли головы, серьезно работая. Никто из них не смел сидеть сложа руки.

Ли Минсюань увидел чрезвычайно серьезное лицо Шэнь Цзи и сразу же поднял брови:

—Что, работа не идет?

Шэнь Цзи кивнул и объяснил, снимая пиджак:

—Одна из дочерних компаний не справилась с продажами в прошлом году.

Ли Минсюань не придал этому значения:

—Экономическая ситуация в прошлом году была плохой, все находятся в одной лодке.

Шэнь Цзи взглянул на Ли Минсюаня:

—Это утешает? Я слышал, что дядя получил огромную прибыль в прошлом году.

Не дожидаясь, пока Ли Минсюань что-нибудь скажет, Шэнь Цзи отбросил пиджак в сторону и сел на диван, наблюдая за очень неторопливым Ли Минсюанем:

—Как получилось, что у тебя нашлось время для визита? Разве ты не готовишься принять бизнес из рук дяди? [Дядя — муж сестры отца]

Услышав беспокойство в словах Шэнь Цзи, Ли Минсюань небрежно отодвинул стул и сел напротив него:

—Я в порядке. У меня редкий выходной, и я пришел повидаться с тобой, но внизу я увидел очень интересную сцену.

Шэнь Цзи заинтересовался:

—Что может быть интересным для тебя?

Ли Минсюань бросил на Шэнь Цзи многозначительный взгляд:

—Шэнь Си и Ван Чанлинь, идущие вместе, считаются?

—Ван Чанлинь? — Шэнь Цзи опешил, но потом вспомнил, — Шэнь Си уже восемнадцать лет.

Ли Минсюань выглядел озадаченным. Шэнь Цзи расслабился и откинулся на спинку дивана:

—Ван Чанлинь был личным адвокатом старейшины Ханя в те времена, поэтому я думаю, что старейшина Хань оставил что-то для Шэнь Си перед смертью.

—Тебя это не беспокоит? — Ли Минсюань был очень удивлен.

Шэнь Цзи откровенно ответил:

—Шэнь Си уже вырос и стал расточителем, так о чем мне беспокоиться? Более того, не похоже, что ты не знаешь о сделке между старейшиной Ханем и семьей Шэнь. Что он мог оставить Шэнь Си, кроме каких-то сувениров? Что касается Ван Чанлиня, его профессиональная этика очень хороша, и поскольку он пользуется доверием отца, я уверен, что он знает, что можно делать, а что нельзя.

Ли Минсюань равнодушно кивнул:

—Хорошо, что у тебя в голове ясная картина. Я не буду вмешиваться в дела семьи Шэнь, но ты знаешь, что моя мать с возрастом становится все мягче. На днях она упомянула, что Шэнь Си все еще сын дяди, поэтому я не хочу, чтобы у дяди и у него были слишком большие проблемы. Знаешь, семейные скандалы, когда отец и сын ссорятся, братья дерутся за собственность и тому подобное — любимые истории репортеров.

Шэнь Цзи усмехнулся:

—Не волнуйся, семья Шэнь точно не попадет на первые полосы газет. Шэнь Си скоро уедет за границу, а когда он вернется через несколько лет, отцу пора будет уходить на пенсию. Пока Шэнь Си остаётся послушным, я не против вырастить еще одного брата.

Слова "за границу" привлекли внимание Ли Минсюаня. Глядя на безразличное выражение лица Шэнь Цзи, он заметил:

—В этом мире есть слово "случайность", и некоторых людей лучше держать в поле зрения.

Слово "случайность" взбудоражило чувствительные нервы Шэнь Цзи. Его бровь незаметно наморщилась, но он быстро расслабил ее:

—Поскольку мой отец давит на него, Шэнь Си не сможет вызвать никаких волнений. Вместо того чтобы устраивать им встречу на наших глазах, лучше держать их порознь.

Когда Ли Минсюань услышал слова Шэнь Цзи, он больше не упоминал Шэнь Си и сменил тему:

—Я давно не был в "Shutu", как насчет того, чтобы выпить сегодня вечером?

Шэнь Цзи рассмеялся:

—Если ты собираешься пойти в "Shutu", не жди вечера, давай пойдем сейчас. Кстати, я еще не ел.

От компании Шэнь до "Shutu" было всего полчаса езды, и вскоре Шэнь Цзи и Ли Минсюань уже были на месте.

В отличие от ночного "Shutu", днём здесь было намного чище.

Шэнь Цзи что-то говорил Ли Минсюаню, но когда он увидел периферийным зрением приближающегося человека, его лицо потемнело.

Ли Минсюань быстро заметил странность в поведении Шэнь Цзи, проследил за его взглядом и встретился с вкрадчивой улыбкой Шэнь Чэна. Ли Минсюань с улыбкой посмотрел на покорное лицо Шэнь Чэна, беспомощно пожал плечами и быстро перевел взгляд на мужчину рядом с ним. В его глазах появился намек на удивление.

Рядом с Шэнь Чэном стоял молодой человек лет семнадцати-восемнадцати, с тонкой и очень привлекательной внешностью. На первый взгляд, юноша был очень похож на Шэнь Цзи и Шэнь Чэна, но при ближайшем рассмотрении во внешности юноши можно было заметить тень другого человека. Ли Минсюань посмотрел в сторону Шэнь Цзи и понял, что в его сердце завязался узел.

Молодой человек, казалось, был очень удивлен встречей с Шэнь Цзи, на его лице отражалась смесь удивления и тоски. Но когда выражение лица Шэнь Цзи стало мрачным, удивление исчезло, и на его месте появилось настороженное выражение. Неохотно взглянув на Шэнь Цзи несколько раз, молодой человек опустил голову и пошел за Шэнь Чэном.

Ли Минсюань задумчиво наблюдал за движениями подростка, уголки его рта медленно искривлялись в насмешке.

В мгновение ока Шэнь Чэн уже подошел к ним двоим и льстиво улыбнулся:

—Старший брат, кузен.

Ли Минсюань улыбнулся и кивнул в знак приветствия, но Шэнь Цзи с отвращением посмотрел за спину Шэнь Чэна и холодно сказал ему:

—Немедленно отправляйся домой.

Улыбка Шэнь Чэна застыла на его лице, но он не посмел возразить, покорно кивнул и поспешил уйти. Позади Шэнь Чэна подросток посмотрел на Шэнь Цзи. Когда он встретился с взглядом Шэнь Цзи, на лице юноши промелькнуло недовольство. Он опустил голову и быстро пошел прочь вместе с Шэнь Чэном.

Ли Минсюань с любопытством наблюдал за изменениями в выражении лица подростка, и когда тот был уже далеко, он толкнул Шэнь Цзи локтем, указывая на подростка:

—Шэнь Жун?

Шэнь Цзи кивнул с нескрываемым отвращением.

Ли Минсюань был озадачен:

—Когда он успел подружиться с Сяо Чэном?

Шэнь Цзи холодно фыркнул:

—Только в прошлом году, ты тогда был за границей. Я не знаю, как он нашел Шэнь Чэна. Шэнь Чэн тоже дурак, раз позволил ему следовать за собой.

Ли Минсюань забавлялся:

—Сяо Чэн избалован тобой, но у этого Шэнь Жуна, похоже, есть какие-то намерения.

Шэнь Цзи холодно рассмеялся:

—Он просто хочет иметь роскошь того, что ему не принадлежит.

В их кругу было много незаконнорожденных детей, которые хотели быть признанными своими родителями. Если бы это был кто-то другой, Ли Минсюань мог бы отнестись к этому как к шутке, но когда речь шла о семье его матери, Ли Минсюань был гораздо более осторожен:

—Тебе лучше присматривать за Шэнь Жуном. Не похоже, что он хочет быть просто незаконнорожденным ребенком.

Когда Ли Минсюань комментировал Шэнь Жуна, он вдруг подумал о Шэнь Си, которого он не очень хорошо знал. Поскольку он вырос вместе с Шэнь Цзи, а Шэнь Дэхан с детства холодно относился к Шэнь Си, естественно, Ли Минсюань намеренно или ненамеренно отдавал предпочтение Шэнь Цзи и не чувствовал к Шэнь Си ничего, кроме поверхностной привязанности. Честно говоря, количество раз, когда они проводили время вместе с самого детства, можно было пересчитать по пальцам одной руки. По сравнению с осторожностью Шэнь Жуна, вспыльчивый Шэнь Си не представлял никакой угрозы, поэтому неудивительно, что Шэнь Цзи никогда не воспринимал Шэнь Си всерьёз.

В это время Шэнь Си не знал и не беспокоился об умственной деятельности Ли Минсюаня. После целого дня непринужденного блуждания по Чжунцзину, Шэнь Си вернулся в дом семьи Шэнь в сумерках.

Заменив карту мобильного телефона на недавно купленную анонимную карту, Шэнь Си подключился к Интернету и нажал на видео, которое он записал несколько дней назад.

Неясные стоны эхом отдавались в комнате, когда два обнаженных тела спутались друг с другом, неистово двигаясь в унисон со вздохами. Благодаря HD-камере телефона даже в тусклом свете можно было отчетливо разглядеть внешность двух людей на видео.

Пальцы Шэнь Си пробежались по клавишам и остановились на слове "Загрузить". Когда его палец мягко надавил вниз, уголки его рта изогнулись в улыбке. Завтра он уезжал за границу, так что это можно было расценивать как большой подарок для них перед отъездом. С той ночи прошло уже несколько дней, поэтому он не думал, что кто-то заподозрит его. В конце концов, в кругу друзей он был известен своим раздражительным и буйным характером.

Всего за несколько минут видео набрало более тысячи просмотров. Интернет-пользователи неистово оставляли комментарии внизу. По мере увеличения количества просмотров видео стало быстро распространяться на разных сайтах. Шэнь Си терпеливо просматривал комментарии пользователей страницу за страницей, затем сделал вид, что случайно узнал двух людей на видео и в шоке сплетничал об их личности. Наблюдая за тем, как снова и снова упоминаются имена Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна, Шэнь Си счастливо смеялся.

В прошлой жизни, после заключения в тюрьму, он случайно увидел по телевизору Шэнь Жуна, популярного идола в индустрии развлечений. Кто знает, сможет ли он в этой жизни, с таким скандалом за спиной, оставаться таким же популярным? Что касается Тянь Вэньяо, то семья Тянь и семья Фан давно планировали объединить усилия через брак. С этим видео семье Фан, скорее всего, придется серьезно задуматься.

Шэнь Си бросил последний взгляд на дико растущий показатель кликов на видео. Удовлетворенный, он выключил телефон, вытащил карточку, бросил ее в унитаз и смыл.

Уничтожить труп!

Глава 6

«Любовное видео Дашао семьи Тянь и незаконнорожденного сына семьи Шэнь раскрыто!»

«Внебрачный сын семьи Шэнь трахает Дашао семьи Тянь, Шэнь Эршао [Второй молодой господин] сутенер!?»

«Тянь Вэньяо влюбился в Шэнь Дашао, а незаконнорожденный сын — просто замена!»

«Статус Шэнь Саньшао под угрозой, а внебрачный сын рассчитывает на контратаку семьи Тянь!»

Для репортеров в Чжунцзине этот день, безусловно, был волнительным до дрожи. Привлекательные сообщения пестрили на первых страницах крупных веб-сайтов и развлекательных журналов.

Перед особняками Шэнь и Тянь в пригороде ранним утром сидело на корточках бесчисленное количество репортеров, которые судорожно подходили к каждому, кто выходил изнутри, и спрашивали новости, связанные с этой историей.

Шэнь Си стоял у окна и смотрел на суматоху у ворот. Уголки его рта изогнулись приятной дугой.

Только что его отец устроил буйство в столовой, а Шэнь Чэн был наказан и в течение следующего месяца не имел права ходить куда-либо, кроме школы. Шэнь Цзи тоже пострадал от последствий, и Шэнь Дэхан приказал ему держаться на расстоянии от Тянь Вэньяо, чтобы репортеры не распространяли новые слухи. Даже Шэнь Си впервые столкнулся со своим отцом и получил строгое предупреждение не говорить глупости, когда он выходит из дома. Шэнь Си проигнорировал это и продолжал есть, не говоря ни слова. Неожиданно краем глаза он увидел, что лицо отца исказилось ещё сильнее.

Черный, как дно кастрюли, взгляд отца явно очень обрадовал Шэнь Си, и это хорошее настроение продолжалось до сих пор.

Глаза Шэнь Си сузились. Только что его отец и Шэнь Цзи были сопровождены телохранителями к воротам и, судя по шуму, они все еще находились в толпе.

Шэнь Си уже собирался отойти от окна, когда шум у ворот внезапно утих. Шэнь Си поднял бровь: похоже, что его отцу и Шэнь Цзи удалось успешно вырваться под защиту телохранителей. Ему стало интересно, куда сейчас направится отец — в компанию или к Шэнь Жуну? Шэнь Си представил, как его отец и Шэнь Жун встретятся друг с другом, и его настроение стало еще лучше.

Пока Шэнь Си неторопливо ждал, когда он отправится в аэропорт, чтобы покинуть Чжунцзин, две стороны, участвовавшие в видеозаписи, были в ужасном замешательстве.

—Негодный сын! — сильно ударив по столу, господин Тянь ругнулся на Тянь Вэньяо, который стоял перед ним.

Тянь Вэньяо опустил голову и не смел произнести ни слова.

Чем больше господин Тянь думал об этом, тем больше злился:

—Ладно, если бы ты был с женщиной, но ты делал это мужчиной. С Шэнь Жуном! Кто он такой? Он просто ублюдок, выращенный Шэнь Дэханом. Семья Фан уже дала согласие на брак между тобой и их дочерью, а ты выкинул этот трюк в критический момент. Как, по-твоему, я должен объяснить это семье Фан?!

Тянь Вэньяо извиняюще поднял голову:

—Папа, мне очень жаль.

Его отец попытался подавить свой гнев:

—Ты узнал IP, с которого это было загружено?

Тянь Вэньяо покачал головой:

—Для загрузки был использован мобильный телефон. Мы нашли только номер мобильного телефона, но его использовали только один раз, после чего больше не было никакой активности.

Его отец помрачнел:

—Значит, кто-то пытается тебя подставить?

Тянь Вэньяо нахмурился и ничего не сказал, но мысленно он отсеивал подозреваемых кандидатов одного за другим. Это видео точно было снято в ночь на день рождения Шэнь Си, и было известно, что Шэнь Си также был в "Shutu" той ночью. Нет, Тянь Вэньяо покачал головой и исключил любые подозрения в отношении Шэнь Си. Судя по характеру Шэнь Си, если это действительно был он, то на следующий день он непременно устроил бы неприятности или даже поднял бы шум прямо на месте. Как он мог сдерживаться до сих пор? Но если это был не Шэнь Си, то кто еще это мог быть? Сотрудник "Shutu"? Или..?

Тянь Вэньяо вспомнил имя, и его глаза потемнели.

Его отец, вероятно, подумал о том же человеке и сказал с мрачным лицом:

—Может быть, это Шэнь Жун подставил тебя?

Тянь Вэньяо ничего не ответил, но его сомнения усилились.

Пока Тянь Вэньяо пытался придумать контрмеры, Шэнь Жун снова и снова просматривал видео на компьютере, его лицо было бледным.

—Ты меня так подвел! — раздался позади него ледяной женский голос.

Тело Шэнь Жуна задрожало, он повернулся, изображая суровость, и посмотрел на женщину, которая появилась позади него.

На вид женщине было около тридцати лет, она была ухоженной и с изысканным макияжем. Хорошо сидящая на ней одежда соответствовала ее темпераменту. Однако в этот момент женщина холодно смотрела на Шэнь Жуна с таким видом, словно ненавидела железо за то, что оно не сделано из стали.

Шэнь Жун выпрямил спину под взглядом женщины.

Женщина была раздражена жесткой позицией Шэнь Жуна. Ее гнев разгорелся, на красивом лице появилась гримаса, и она громко упрекнула:

—Что, ты думаешь, что ты прав?

Шэнь Жун молчал, а женщина сердито сказала:

—Сколько я тайно интриговала для тебя все эти годы, чтобы ты был признан семьей Шэнь! Но теперь ты сам всё разрушил. Сколько раз я говорила тебе, что если ты хочешь быть признанным семьей Шэнь и стать справедливым и честным молодым господином семьи Шэнь, то должен полагаться на свой собственный тяжелый труд и прогресс, чтобы твой отец мог увидеть, насколько ты хорош, а не заниматься этой эксцентричной тактикой. Ты думаешь, что если залезешь на Шэнь Чэна и назовешь его вторым братом, то он действительно будет относиться к тебе как к младшему брату, но он просто берет тебя с собой для развлечения. Вы с Тянь Вэньяо просто шуты!

Слова женщины становились все злее и злее. Шэнь Жун сжал кулаки и попытался сдержать свой пыл, но в конце концов не смог удержаться и разразился словами:

—Да, я шут, я изначально был шутом! Очевидно, что я сын семьи Шэнь, но мой отец отказывается признавать меня. Ты каждый день говоришь о том, что мне нужно бороться, чтобы пробиться вперед и показать отцу, какой я хороший. И я послушал тебя! Разве я не занимался чтением, спортом, игрой на фортепиано и танцами? Разве отец это видел? Нисколько! Шен Си ничего не умеет, ничего не знает, он необразованный соломенный мешок, но он законный наследник семьи Шэнь! Есть ли что-то, что я не могу сделать лучше него? Я лучше его во всем! Я не смею соперничать со старшим братом и вторым братом, но почему я даже не могу соперничать с Шэнь Си? Это потому что я незаконнорожденный ребенок, поэтому я ничего не заслуживаю?

Хлоп!

С хрустящим звуком Шэнь Жун закрыл лицо в недоумении и посмотрел на женщину перед собой.

Женщина спокойно посмотрела на него:

—По-твоему, я не должна была тебя рожать?

Шэнь Жун медленно опустил голову под мрачным взглядом женщины:

—Прости, мама.

Женщина пристально посмотрела на Шэнь Жуна:

—Я найду способ помочь тебе уладить этот вопрос. Не позволяй этому повториться, и не подводи меня снова. В будущем держись подальше от Шэнь Чэна. Сын Чжоу Минмэй будет признан семьей Шэнь открытым и честным путем, а не заискиванием.

Шэнь Жун чопорно кивнул. Женщина одарила Шэнь Жуна довольным взглядом и повернулась, чтобы уйти, но резко остановилась, когда дошла до двери:

—Чтобы я больше не видела, что ты имеешь что-то общее с Тянь Вэньяо.

Шэнь Жун ничего не ответил.

Женщину не волновало молчание Шэнь Жуна, и она вышла из комнаты с этими словами.

Шэнь Жун посмотрел на спину женщины и снова сжал кулаки.

Вопрос о видеозаписи был быстро оставлен Шэнь Си. Стоя в огромном зале терминала, Шэнь Си посмотрел на шумную толпу вокруг себя и впервые после своего возрождения улыбнулся по-настоящему.

Он действительно покидал это место. Хотя внешне он этого не показывал, в глубине души Шэнь Си должен был признать, что постоянно беспокоился, что однажды его судьба внезапно повторится, и его перерождение окажется лишь иллюзорным сном. Покинув это место, покинув людей, чьи судьбы были переплетены с его судьбой в прошлой жизни, беспокойство, которое Шэнь Си скрывал в своем сердце, полностью исчезло.

Самолет взлетел, и по мере того, как он поднимался, Чжунцзин внизу становился все меньше и меньше. Шэнь Си медленно прижал руку к иллюминатору. С этого ракурса весь город Чжунцзин был в пределах досягаемости его руки. Шэнь Си медленно сжал ладонь и удовлетворенно улыбнулся.

Глава 7

Пять лет спустя.

«Шэнь, я слышал, ты возвращаешься в Китай, приходи как-нибудь выпить.»

«Шэнь, мы устраиваем для тебя прощальную вечеринку, присоединяйся к нам в пятницу вечером в King Bar ровно в 7 вечера.»

«Шэнь, это старик Джон, мне нужно с тобой поговорить.»

Это была самая обычная одноместная квартира, не очень большая, но очень пустая из-за небольшого количества вещей.

В одном углу квартиры Шэнь Си, согнувшись, упаковывал свой багаж, рассеянно слушая сообщения на телефоне. По сравнению с тем, что было пять лет назад, Шэнь Си стал значительно выше, молодость подростка начала исчезать, а очертания молодого мужчины стали более явными. Благодаря регулярным физическим упражнениям телосложение Шэнь Си было худощавым, но с развитой мускулатурой, что значительно отличало его от худобы пятилетней давности.

В отличие от Шэнь Цзи и Шэнь Чэна, похожих на своего отца, и Шэнь Жуна, похожего на свою мать, Шэнь Си не был похож ни на своего отца, ни на свою покойную мать. На первый взгляд, повзрослевший Шэнь Си больше походил на своего дядю Хань Юя. Без мрачной и жестокой ауры своей молодости, нынешний Шэнь Си выглядел мягким.

Телефонные сообщения все еще воспроизводились одно за другим, большинство из них исходило от одного человека — старика Джона.

Побежденный его настойчивостью, Шэнь Си был вынужден прекратить свои действия, взять телефон и перезвонить.

—Привет, Джон, это Шэнь.

—Слава Богу, Шэнь, ты наконец-то связался со мной. Думаю, нам нужно поговорить.

Даже через телефонную линию Шэнь Си мог почувствовать, как на другой стороне облегченно вздохнули.

В сердце Шэнь Си пронесся теплый ток:

—Спасибо, Джон, но мне это не нужно.

—Шэнь, поверь мне, ненависть никогда не спасет наши сердца, — старый Джон поспешил заговорить, но был прерван Шэнь Си.

—Я не нуждаюсь в спасении, спасибо! До свидания!

Положив трубку, Шэнь Си просто отключил линию. В его памяти промелькнуло выражение лица старого Джона, раздувающего бороду и хмурящегося после того, как он не смог дозвониться, и уголки рта Шэнь Си медленно скривились.

Старый Джон, с которым разговаривал Шэнь Си, был добрым и сострадательным стариком, который руководил психологической клиникой рядом с жилым районом, где жил Шэнь Си. С тех пор как четыре года назад Шэнь Си обратился к нему из-за постоянных кошмаров, старик Джон стал его эксклюзивным консультантом.

Однажды Шэнь Си описал ему свою прошлую жизнь как абсурдный сон. Возможно, потому что в словах Шэнь Си было слишком много обиды, старик Джон настоял на том, что Шэнь Си нужно научиться отпускать ненависть в своем сердце, если он хочет избавиться от кошмаров.

Шэнь Си не воспринял слова старого Джона всерьез. Ненависть была единственным, что поддерживало его, а без нее какой смысл в его возрождении?

Вспоминая мягкосердечного старика, Шэнь Си быстро собрал свой багаж. Вскоре последняя вещь была уложена. Шэнь Си посмотрел на пустую комнату, повернулся и ушел со своим багажом без всякой ностальгии.

Место, где жил Шэнь Си, находилось далеко от аэропорта. Занятый упаковкой вещей в последние несколько дней, Шэнь Си не успел как следует отдохнуть. Поэтому, как только он сел в машину, Шэнь Си решил закрыть глаза и отдохнуть.

Возвращение Шэнь Си в Китай планировалось через три месяца, то есть тогда же, когда Фан Луовэй появился в Чжунцзине в его прошлой жизни. К сожалению, планы никогда не успевают за изменениями, и телефонный звонок несколько дней назад изменил планы Шэнь Си.

Вспомнив содержание этого звонка, Шэнь Си нахмурил брови. В этот момент зазвонил телефон, и на большом экране высветилась надпись "Лао Кей".

—Алло!

—Почему я не могу дозвониться до твоего домашнего телефона?

Голос в трубке был полон обвинений, как будто Шэнь Си совершил что-то непростительное по отношению к собеседнику. От того, как собеседник сжимал горло, когда его пронзительный голос проникал в уши Шэнь Си, Шэнь Си схватился за лоб, борясь с головной болью.

Он мог представить, как человек на другом конце телефона дуется и рыдает. Такое выражение на лице красивой девушки было бы приятно глазу, а на лице красивого парня было бы терпимо, но когда Шэнь Си представил такое выражение у мужчины лет тридцати с окладистой бородой, он почувствовал мурашки по всему телу.

Прежде чем Шэнь Си успел отрегулировать свои эмоции, мужчина с другой стороны заговорил:

—Мерзавец, почему ты меня игнорируешь?!

—У меня сегодня днем рейс, и я еду в аэропорт.

Шэнь Си держал лицо настолько чистым, насколько это было возможно, стараясь говорить спокойным тоном. Вторая сторона, очевидно, не ожидала, что Шэнь Си так быстро перейдет к делу, на мгновение опешила, а затем защебетала:

—А что, если я еще не готов к встрече с тобой? Не слишком ли поздно идти на косметические процедуры? Что, если я тебе не понравлюсь?

Шэнь Си скрипнул зубами:

—Говори на человеческом языке!

Собеседник, похоже, знал, что Шэнь Си на этом остановится, и кокетливо улыбнулся:

—Айя, Сяо Сиси, ты такой недотрога!

В следующий момент, прежде чем Шэнь Си успел положить трубку, тон Лао Кея стал нормальным:

—Шэнь Дэхан был выписан из больницы сегодня утром. Я получил его медицинскую карту. Похоже, что несколько дней назад он потерял сознание от перенапряжения, и других причин не было.

Не дожидаясь ответа Шэнь Си, Лао Кей решил поддразнить его:

—Сяо Сиси, ты слишком несчастен. Шэнь Дэхан был тайно госпитализирован, и даже его ублюдочный сын был срочно уведомлен, но ты единственный, кого держат в неведении. Шэнь Дэхан ведь не собирается лишать тебя наследства из-за этого ублюдочного сына? Будь осторожен, ты еще не заплатил мне за расследование.

Шэнь Си уже привык к кокетливым словам этого человека, но после того, как Лао Кей перешел к тому, что плата за расследование должна быть повышена из-за инфляции, он, наконец, перебил его:

—Ты нашел человека, которого я просил тебя найти?

Когда дело дошло до бизнеса, Лао Кей сразу стал серьезным:

—Выполняя свое обещание, я наконец-то нашел одного.

—Насколько похожую? — Шэнь Си напрямую задал вопрос, который волновал его больше всего.

—Зависит от того, с кем ты хочешь сравнить. Если сравнить с Чжоу Минмэй, то сходство будет всего в семь баллов. Но если сравнивать с фотографией, которую ты мне дал, то сходство будет на все девять баллов.

Шэнь Си удовлетворенно улыбнулся:

—Когда сойду с самолета, я сразу же отправлюсь к тебе, договорись о встрече с этим человеком, — подумав, Шэнь Си добавил, — Если человек, которого ты нашел, действительно так похож, то я удвою плату.

Сказав это, Шэнь Си просто повесил трубку, прекратив любые придирки со стороны собеседника.

Положив трубку, Шэнь Си снова закрыл глаза, а уголок его рта бессознательно приподнялся, чтобы показать холодную улыбку.

Он думал, что ему все равно. После десяти лет тюрьмы и пяти лет игнорирования он уже ничего не ждал от семьи Шэнь. Он притворялся денди, сдерживал свою ненависть и пять лет медленно копил силы. Ему казалось, что его сердце уже достаточно безжалостно и холодно, но когда он услышал новость о том, что его отец упал в обморок и попал в больницу, он все еще подсознательно колебался.

Но реальность оказалась настолько нелепой и жестокой, что его колебания были вознаграждены лишь звонкой пощечиной! Новость о том, что Шэнь Дэхан попал в больницу, получили все члены семьи Шэнь, кроме него самого. Если бы у него не было человека, который присматривал бы за семьей Шэнь, если бы его отец просто не упал в обморок от усталости, он бы даже не узнал о смерти отца и был бы отодвинут всеми на второй план.

Маленький зверек в его сердце под названием ненависть начал визжать, а Шэнь Си открыл глаза и показал себе безобидную улыбку в зеркале заднего вида.

Полчаса спустя, в салоне первого класса самолета, летевшего в Чжунцзин, Шэнь Си спокойно сидел на своем месте. До взлета самолета оставалось еще некоторое время, и Шэнь Си было скучно. Он пролистывал видеоплеер, чтобы скоротать время в пути.

—Простите, можно? — низкий, притягательный голос прозвучал над его головой.

Шэнь Си быстро встал и отошел в сторону, но обнаружил, что говоривший не собирался его пропускать.

Шэнь Си в замешательстве оглянулся, и когда он увидел лицо собеседника, его глаза вспыхнули. Не успел он сообразить, какое выражение лица ему придать, как собеседник уже сказал:

—Шэнь Си?

Шэнь Си был удивлен. Он не думал, что этот человек может узнать его. В конце концов, если считать пять лет, которые он провел за границей, то должно было пройти семь или восемь лет с тех пор, как они виделись.

Шэнь Си нерешительно кивнул, но потом сделал озадаченный вид:

—Кузен Минсюань?

Собеседник явно не ожидал, что Шэнь Си обратится к нему таким образом, и после небольшой паузы мягко улыбнулся.

Улыбка Ли Минсюаня была очень приятной, и хотя в душе он относился к этому человеку с большим презрением, Шэнь Си пришлось это признать. К слову, Шэнь Си был не удивлен нынешней внешности Ли Минсюаня. Лао Кей делал все возможное, чтобы собрать всю информацию о семье Шэнь. Как близкий друг и двоюродный брат Шэнь Цзи, Ли Минсюань часто появлялся в информации. Настолько часто, что Лао Кей однажды поклялся, что у них двоих определенно был роман.

Когда Шэнь Си подумал об этом, он не мог не рассмеяться над собой. Он тоже был двоюродным братом Ли Минсюаня, но отношение к нему и Шэнь Цзи, как к двоюродным братьям, было разным. Возможно, слова Лао Кея были не беспочвенны, и у них действительно был роман.

Мысль была мимолетной, и Ли Минсюань уже сел рядом с Шэнь Си.

Когда Шэнь Си тоже сел, он услышал слова Ли Минсюаня:

—Сяо Си собирается вернуться в Китай?

Слова "Сяо Си" очень раздражали Шэнь Си, он почувствовал горький холод и молча кивнул.

Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си, как бы невзначай:

—Я слышал, что у Сяо Си все хорошо за границей, почему ты вдруг решил вернуться домой?

При слове "слышал" Шэнь Си захотелось громко рассмеяться. Семья Шэнь игнорировала его в течение пяти лет, откуда Ли Минсюань узнал о нем?

Он сказал:

—Я устал от пребывания за границей и хочу вернуться в Китай на некоторое время.

Ли Минсюань посмотрел на спокойное лицо Шэнь Си и одобрительно кивнул:

—На самом деле нет смысла оставаться за границей, поэтому хорошо, что Сяо Си хочет вернуться домой.

Шэнь Си холодно улыбнулся, понимая, что его возвращение в Китай в это время должно было вызвать у него подозрение. Но что с того? Его бы встретили с подозрением, когда бы он ни вернулся. Шэнь Си уже пять лет ждал начала большого шоу, так как же он мог пропустить его?

Ли Минсюань, похоже, очень интересовался жизнью Шэнь Си за границей и намеренно или ненамеренно подвел разговор к этому. Шэнь Си не разочаровал его и рассказал все о своей заграничной жизни, которая состояла из еды, питья и игр.

Самолет вскоре взлетел, и в середине полета Шэнь Си отлучился в туалет, быстро достал свой мобильный телефон, включил его и набрал несколько строк.

«Я с Ли Минсюанем, номер рейса CA981, ты знаешь, что делать.»

Удовлетворенный, Шэнь Си посмотрел, как выключается телефон, и вышел. Под взглядом Ли Минсюаня уголки рта Шэнь Си растянулись в безобидной улыбке.

Глава 8

Долгий перелет на самом деле очень скучное занятие.

Шэнь Си изначально планировал проспать весь обратный путь до Чжунцзина, но он не ожидал встретить в самолете Ли Минсюаня. Держась изо всех сил, Шэнь Си в конце концов не выдержал и заснул, сам того не заметив.

Когда Ли Минсюань повернул голову, он увидел спящее лицо Шэнь Си, прислонившегося к спинке кресла. Похоже, из-за перелета Шэнь Си спал очень беспокойно, его длинные ресницы беспрестанно трепетали.

Ли Минсюань полсекунды пристально смотрел на Шэнь Си, затем наклонился, достал из тумбочки рядом с креслом приготовленное одеяло и осторожно накрыл им тело Шэнь Си.

На его памяти это был первый раз, когда Ли Минсюань был так близок к Шэнь Си. По сравнению с тем молодым человеком, которого он помнил, нынешний Шэнь Си сильно изменился. Возможно, потому что его меньше подавляла семья Шэнь, а возможно, потому что он жил хорошей жизнью за границей, но поведение Шэнь Си стало мирным, а не агрессивным, как в прошлом. Кроме того, он вырос, унаследовав уникальную внешность семьи Хань, и никто не ассоциировал его с прежним бледным, мрачным подростком.

Если бы не тот факт, что Шэнь Цзи регулярно следил за передвижениями Шэнь Си, Ли Минсюань не узнал бы его с первого взгляда.

Хотя Шэнь Си называл Ли Минсюаня "кузеном", их отношения мало чем отличались от чужаков.

Когда родился Шэнь Си, Ли Минсюань был еще ребенком. Из-за холодного отношения взрослых к Шэнь Си, а также ненависти Шэнь Цзи к своему младшему брату, Ли Минсюань не мог не попасть под влияние и тоже отверг Шэнь Си. К тому времени, когда Шэнь Си вырос из младенца в ребенка, Ли Минсюань и Шэнь Цзи вместе пошли в начальную школу, рука об руку. Как двоюродный брат, который совсем не был ему близок, мог сравниться с Шэнь Цзи, с которым он играл каждый день?

По мере того как Ли Минсюань рос, он начал все больше понимать. К тому времени он узнал о сложной ситуации в семье своего дяди от родителей. И хотя он неизбежно испытывал симпатию к Шэнь Си, человеческие сердца подвержены предубеждениям. Взвесив своего лучшего друга против младшего кузена, весы его сердца неудивительным образом склонились в определённую сторону.

Вскоре после этого Ли Минсюань уехал учиться за границу и совсем не общался с Шэнь Си. Когда он изредка слышал имя Шэнь Си от Шэнь Чэна, он узнавал, что Шэнь Си снова попал в какие-то неприятности.

Ли Минсюань вздохнул в своем сердце. Слова "кровные узы" были приятны, но как в этом мире может существовать любовь без причины? Любые отношения, будь то привязанность или любовь, без заботы и внимания со стороны обеих сторон вскоре рассыпаются, как увядший цветок.

Разве не так было и с ним, и с Шэнь Си?

Его взгляд снова упал на спящее лицо Шэнь Си. Ли Минсюань надеялся, что Шэнь Си говорит правду и возвращается в Китай потому, что устал от пребывания за границей, а не потому, что думает о том, о чем не должен был думать.

Семья Ли и семья Шэнь были связаны браком и деловыми интересами, поэтому можно сказать, что они были едины в славе и в потерях. Как с личной, так и с деловой точки зрения Ли Минсюань надеялся, что семья Шэнь останется стабильной, и не произойдет никаких потрясений, особенно в плане прав наследования.

Однако, когда он подумал о том, что Шэнь Си решил вернуться в Китай в данный момент, Ли Минсюань почувствовал в своем сердце некую тревогу. Ему было интересно, намеренно или ненамеренно Шэнь Си делает это.

Был еще Шэнь Жун. Получив телефонный звонок от Шэнь Цзи посреди ночи несколько дней назад, Ли Минсюань был очень удивлен. Он не знал, о чем думал его дядя. Это был всего лишь незаконнорожденный ребенок, неужели он действительно хотел признать Шэнь Жуна? Если бы это произошло, то семья Шэнь стала бы посмешищем в Чжунцзине.

Ли Минсюань покачал головой и не стал продолжать размышлять об этом. Он открыл лежащую рядом папку и начал читать.

Спящий Шэнь Си, казалось, чувствовал себя неуютно в этой позе и быстро сменил ее, повернув голову в сторону прохода. Одеяло, которым было накрыто тело Шэнь Си, сползло на его колени.

Ли Минсюань не придал этому значения. Он наклонился, поднял одеяло, лежавшее на коленях Шэнь Си, накрыл его и снова погрузился в свои бумаги. Он не знал, что как только он опустил голову, глаза Шэнь Си внезапно открылись, ясные и без малейшего намека на сонливость.

Десять лет в тюрьме заставили Шэнь Си выработать множество привычек, и бдительность во сне была одной из них. Независимо от того, насколько он устал, Шэнь Си мгновенно просыпался, как только кто-то приближался к нему.

В тот момент, когда Ли Минсюань придвинулся к нему, Шэнь Си уже проснулся. Он не открывал глаза, потому что хотел увидеть, что собирается делать Ли Минсюань, но этого он не ожидал. Шэнь Си посмотрел на одеяло, покрывавшее его тело, и опустил голову, чтобы скрыть выражение лица.

Даже самое длинное путешествие имеет свой конец. Шэнь Си не знал, когда он снова заснул. Когда он проснулся, самолет уже пролетал над Чжунцзином и был готов к посадке.

—Проснулся? — раздался рядом голос Ли Минсюаня.

Шэнь Си кивнул.

Ли Минсюань собрал документы и посмотрел на Шэнь Си:

—Ты ведь не сказал дяде о возвращении? Хочешь, чтобы я подвез тебя до дома?

Шэнь Си покачал головой:

—Я не пойду домой.

—Не пойдешь домой? — Ли Минсюань был слегка удивлен словами Шэнь Си. Он посмотрел на выражение лица Шэнь Си: не похоже, что тот лгал. Ли Минсюань подумал и сказал, — Дядя был нездоров несколько дней назад и только что вышел из больницы, так что если тебе нечем заняться, тебе стоит заглянуть домой.

Шэнь Си, казалось, был удивлен новостью, но быстро рассмеялся:

—Отец, должно быть, не хочет меня видеть, так почему я должен идти и создавать неудобства?

Ли Минсюань вздохнул и больше ничего не сказал.

Вскоре люк открылся, и они вышли наружу.

Шэнь Си специально не стал догонять Ли Минсюаня, который шел впереди него, а следовал на шаг позади.

Взглянув на спину Ли Минсюаня, Шэнь Си включил мобильный телефон, и на экране появилось сообщение от Лао Кея: «Готово!»

Шэнь Си быстро удалил его и медленно пошел за Ли Минсюанем по длинному коридору-мосту в зал аэропорта.

Как только они появились, вокруг них замелькали многочисленные вспышки. Среди хаоса Шэнь Си схватил Ли Минсюаня за руку и сказал низким голосом:

—Что происходит?

Ли Минсюань подсознательно обернулся под звук бесчисленных щелчков, так как репортеры сходили с ума.

—Быстрее, быстрее, здесь, эти двое вместе.

—Дорогу, дорогу, будьте осторожны с камерой.

В мгновение ока они были окружены толпой, десятки микрофонов скреблись друг о друга, чтобы первыми подобраться к ним.

—Саньшао, мы получили запись о тайной госпитализации господина Шэня несколько дней назад, говорят, что господин Шэнь скоро умрет. Эти новости правдивы?

—Саньшао, на этот раз вы вернетесь за правами наследования семьи Шэнь?

—Саньшао, вы с Ли Шао. Неужели Ли Шао специально поехал за границу, чтобы забрать вас? Значит ли это, что семья Ли на вашей стороне?

—Я слышал, что господин Шэнь намерен признать Шэнь Жуна перед смертью. Есть ли у вас какие-нибудь комментарии? Саньшао, господин Шэнь действительно скоро умрет?

Один за другим вопросы сыпались перед Шэнь Си, который опустил голову и не произнес ни слова.

Ли Минсюань с недовольным видом посмотрел на окружающих его репортеров и холодно зашагал вперед, не забывая защищать Шэнь Си. Шэнь Си следовал вплотную за Ли Минсюанем, что в глазах репортеров усилило слухи о том, что Ли Минсюань специально отправился за границу, чтобы найти Шэнь Си.

Пока они шли вперед, репортеры также внимательно следили за ними, постоянно задавая вопросы Шэнь Си. Видя, что репортеры не собираются сдаваться, Ли Минсюань шепнул Шэнь Си:

—Забудь пока о багаже. За мной сейчас заедут, я возьму тебя с собой.

У Шэнь Си не было никаких проблем с этим. Он изначально хотел создать впечатление, что они вместе возвращаются из-за границы, и теперь он не только добился желаемого эффекта, но и результат превзошел все ожидания.

Всего через несколько коротких шагов они вдвоем наконец-то вырвались из толпы репортеров и сели в частный автомобиль, ожидавший снаружи.

Почти сразу после того, как закрылась дверь, машина завелась. Очевидно, водитель знал, что в случае, если он окажется здесь в ловушке, уехать будет очень сложно.

Только после того, как они полностью избавились от репортеров, Ли Минсюань тихо вздохнул с облегчением. Затем выражение его лица стало тревожным. Кто сообщил о госпитализации его дяди? Кто сказал, что он скоро умрет? Кто проболтался о его собственном маршруте? А Шэнь Си — его появление на этом рейсе было намеренным или случайным?

Ли Минсюань задумчиво смотрел на Шэнь Си, но неожиданно Шэнь Си поднял на него глаза:

—Это правда, что сказали репортеры? Отец действительно скоро умрет или он просто нездоров, как ты и сказал?

Глаза Шэнь Си были очень прямыми, в них читалась эмоция, которую Ли Минсюань не мог понять. Ли Минсюань покачал головой:

—Со здоровьем дяди все в порядке, а то, что сказали журналисты, всего лишь слухи.

Шэнь Си внезапно рассмеялся.

—В любом случае, никто не скажет мне, правда это или нет. Если бы эти новости были правдой, и я не успел бы вернуться вовремя, это было бы действительно...

Шэнь Си не стал продолжать, отвернулся и посмотрел в окно, как будто ничего не произошло. Но его профиль по-прежнему выражал разочарование и самоуничижение, смешанное с неописуемой грустью. Этот взгляд запечатлелся в глазах Ли Минсюаня, и даже он, твердо стоявший на стороне Шэнь Цзи, не мог не почувствовать вину перед Шэнь Си. Возвращение Шэнь Си в Китай было действительно непреднамеренным, и он слишком много думал.

Когда в машине стало тихо, Ли Минсюань взял на себя инициативу и сказал:

—Я отвезу тебя домой.

Шэнь Си категорически отказался:

—Не надо, будет неприятно, если отец действительно подумает, что я вернулся, чтобы бороться за наследство. Лучше я остановлюсь в гостинице.

Слова Шэнь Си были игривыми, но на его лице читалась неописуемая потеря. Ли Минсюань некоторое время не знал, что сказать, и в машине снова стало тихо.

Вскоре машина остановилась перед самым престижным отелем в Чжунцзине. Ли Минсюань наблюдал за тем, как Шэнь Си входит в отель, затем взял телефон и набрал номер.

—Я вернулся.

На другом конце телефона послышался шум. Ли Минсюань слегка нахмурился и наконец услышал голос Шэнь Цзи:

—Я видел новости.

Ли Минсюань замер:

—Что ты думаешь?

В голосе Шэнь Цзи звучал гнев:

—Кто-то должен стоять за этим, неважно, кто это, я найду его.

—Что-то случилось? — Ли Минсюань почувствовал, что что-то не так.

—Отец тоже увидел новости и упал в обморок от злости.

На лице Ли Минсюаня появилось обеспокоенное выражение:

—С дядей все в порядке?

Шэнь Цзи горько улыбнулся:

—Похоже, не очень. Я готовлюсь отвезти его в больницу, давай поговорим об этом позже.

Положив трубку, Ли Минсюань открыл ноутбук и стал искать информацию. Это только что произошло, а уже было во всем интернете. Если бы кто-то сказал, что за этой схемой никто не стоит, он бы ни за что не поверил. Кто же этот интриган?

Шэнь Си? Эта мысль промелькнула в голове Ли Минсюаня, а затем он вспомнил сложное выражение лица Шэнь Си, смесь разочарования и самоуничижения, а также невыразимой меланхолии. Вздохнув, Ли Минсюань пропустил Шэнь Си и переключил свои мысли на других подозреваемых.

Глава 9

Госпитализация Шэнь Дэхана изначально была секретом, но об этом быстро узнали хорошо проинформированные репортеры. Как только Шэнь Дэхан поступил в больницу, большое количество репортеров столпилось вокруг здания. Если бы больница не отреагировала быстро и не отправила большое количество охранников, чтобы не пустить репортеров, то, скорее всего, вся больница была бы взбудоражена.

Несмотря на строгие меры безопасности, многим репортерам удалось пробраться в больницу с намерением получить записи о госпитализации Шэнь Дэхана.

Если раньше не все верили, что Шэнь Дэхан серьезно болен, то вторая госпитализация за короткий промежуток времени придала достоверности новости больший вес. Внезапно различные семьи в Чжунцзине, имевшие деловые отношения с семьей Шэнь, позвонили, чтобы подтвердить состояние Шэнь Дэхана. Хотя Шэнь Цзи объяснил по телефону, что его отец просто переутомился, они все равно были настроены скептически. В конце концов, как глава семьи Шэнь, Шэнь Дэхан и его состояние были напрямую связаны с ростом и падением курса акций семьи Шэнь, и не исключено, что его состояние здоровья скрывалось от общественности по этой причине.

После целого ряда телефонных звонков Шэнь Цзи почувствовал глубокое бессилие, а его ненависть к человеку, сообщившему новость, только усилилась.

Как человек, вызвавший ненависть Шэнь Цзи, Шэнь Си тоже был весьма удивлен. Это был просто импровизированный ход, чтобы стимулировать толпу, и он не ожидал, что результаты окажутся настолько хорошими.

Шэнь Си наблюдал за различными предположениями репортеров относительно последствий госпитализации Шэнь Дэхана для семьи Шэнь и слегка улыбнулся. Поскольку все знали, что он вернулся, было бы неразумно не играть сейчас роль заботливого сыночка.

Посмотрев в зеркало, чтобы придать лицу грустное выражение, Шэнь Си в тревоге выбежал из отеля и поспешил в больницу.

Прибытие Шэнь Си заставило репортеров у входа в больницу сильно взволноваться. К сожалению, Шэнь Си выглядел бледным и обеспокоенным на протяжении всего процесса и не был настроен на интервью. Наблюдая за тем, как Шэнь Си поспешно проталкивается сквозь толпу и спешит в больницу, многие репортеры были втайне удивлены. В Чжунцзине не было секретом, что Шэнь Си и его отец не ладили, но, глядя на встревоженное выражение лица Шэнь Си, репортеры не могли не вздохнуть. Несмотря ни на что, отец и сын были кровными родственниками, и Шэнь Саньшао, очевидно, действительно повзрослел.

Палата Шэнь Дэхана располагалась на верхнем этаже, и Шэнь Цзи, чтобы избежать преследования со стороны репортеров, позволил себе зарезервировать весь верхний этаж и привел туда телохранителей семьи.

Когда Шэнь Си прибыл на верхний этаж, он увидел лишь семь или восемь человек в черном, бдительно охранявших коридор. Ближайший к Шэнь Си телохранитель, казалось, не знал его и подсознательно хотел подойти, чтобы преградить ему путь, но другой телохранитель остановил его.

—Саньшао! — низким голосом поприветствовал другой телохранитель, и все в коридоре переглянулись с удивленными выражениями на лицах, явно не ожидая увидеть здесь Шэнь Си.

Шэнь Си огляделся, не обращая внимания на всеобщее удивление, подошел к палате с неизменным выражением лица и толкнул дверь.

—Шэнь Си! — Шэнь Чэн, стоявший ближе всех к двери, первым вскрикнул. Он явно не знал, что Шэнь Си вернулся в Чжунцзин, и сейчас выглядел потрясенным.

Шэнь Си проигнорировал его и перевел взгляд на центр палаты. В этот момент там было довольно много людей. Пять или шесть врачей с медсестрами собрались вместе, организованно проводя различные анализы. Из-за большого количества людей Шэнь Си не увидел своего отца. Но он не думал, что Шэнь Дэхан как-то отреагирует на его появление: похоже, что в данный момент он был без сознания.

Шэнь Си успел лишь мимолетно подумать, как Шэнь Чэн уже подошел к нему и спросил низким голосом:

—Зачем ты вернулся?

Шэнь Си перевел глаза на Шэнь Чэна, бросил на него провокационный взгляд и понизил голос до шепота:

—Я слышал, что мой отец серьезно болен и вот-вот умрет. Как ты думаешь, зачем я вернулся?

—Ты!

Шэнь Чэн был явно взбешен этими словами, он мгновенно забыл, где находится, схватил Шэнь Си за воротник и поднял руку, чтобы ударить его.

Действия Шэнь Чэна сразу же встревожили всех в комнате, заставив присутствующих переглянуться.

Шэнь Си смотрел на Шэнь Чэна с бледным и потрясенным лицом, казалось, не ожидая, что он сделает резкое движение. Шэнь Цзи быстро сказал:

—Стой, Шэнь Чэн.

После этих слов движения Шэнь Чэна прекратились, его кулак оказался всего в нескольких сантиметрах от лица Шэнь Си.

Врачи и медсестры в палате пришли в себя после слов Шэнь Цзи и поспешно опустили головы, чтобы продолжить заниматься своими делами. Шэнь Си повернул голову в сторону, избегая взгляда Шэнь Цзи, и злобно улыбнулся Шэнь Чэну.

Шэнь Чэн сердито посмотрел на Шэнь Си, тяжело дыша и, казалось, испытывая сильное искушение замахнуться кулаком. Но, возможно, осознав, где он находится, Шэнь Чэн в конце концов медленно опустил кулак.

В сердце Шэнь Си поднялась волна разочарования. Похоже, что попытка спровоцировать Шэнь Чэна не удалась. Не обращая внимания на сдержанность Шэнь Чэна, Шэнь Си мягко сказал подошедшему Шэнь Цзи:

—Старший брат!

Шэнь Цзи холодно посмотрел на Шэнь Си:

—Когда ты вернулся?

Шэнь Си удивленно поднял брови:

—Разве кузен Минсюань не сказал тебе? Мы вернулись вместе.

Лицо Шэнь Цзи исказилось. Если бы Шэнь Си и Минсюань не вернулись вместе и не были заблокированы репортерами в аэропорту, его отец не попал бы в больницу.

Будто не заметив выражение лица Шэнь Цзи, Шэнь Си с испуганным выражением сетовал:

—К счастью, я вдруг захотел вернуться в Китай. Если бы с отцом произошел несчастный случай, разве не было бы слишком прискорбно, что я нахожусь далеко от дома?

Глаза Шэнь Цзи замерцали, когда он собирался заговорить, но Шэнь Си сказал первым:

—Кстати говоря, что случилось с отцом? То, что сказали репортеры, неправда, верно?

Эти слова снова разозлили Шэнь Чэна, который уже собирался наброситься на него, но Шэнь Цзи вовремя остановил его, посмотрел на Шэнь Си и медленно сказал:

—Отец просто немного раздражен, ничего серьезного. Поскольку он беспокоился о твоей учебе, отец специально просил не говорить тебе об этом.

Шэнь Си расслабился и сказал легким тоном:

—Это хорошо. Я думал, что ты специально скрываешь это от меня, потому что отец серьезно болен. Но оказалось, что отец устроил все так, потому что заботился обо мне.

Шэнь Си намеренно сделал акцент на слове "заботился", предоставив каждому из присутствующих возможность интерпретировать его по своему усмотрению.

Шэнь Цзи больше не говорил и только холодно смотрел на Шэнь Си, который смотрел в ответ без страха. В его глазах мелькала провокация.

Хотя разговор между тремя братьями у двери был тихим, он все же достиг ушей врачей и медсестер. Увидев, что трое братьев, похоже, закончили разговор, один из врачей сказал:

—Осмотр господина Шэня окончен.

Шэнь Цзи, не удосужившись взглянуть на Шэнь Си, направился обратно к больничной койке, за ним последовал Шэнь Чэн. Шэнь Си дружелюбно кивнул говорившему врачу, а затем последовал их примеру.

Результаты обследования Шэнь Дэхана не сильно отличались от прошлого раза, за исключением того, что его кровяное давление было немного повышенным. Врач пояснил, что в его возрасте высокое давление наиболее опасно для Шэнь Дэхана и может легко вызвать кровоизлияние в мозг, инфаркт и ряд других старческих заболеваний, и выразил надежду, что в будущем его семья будет уделять ему больше внимания. Братья кивнули в знак заверения. Возможно, это была иллюзия, но доктор намеренно посмотрел на Шэнь Си, когда говорил о стимуляции. Шэнь Си сделал вид, что ничего не заметил, но в глубине души он запомнил имя врача, намереваясь попросить Лао Кея проверить его биографию.

Когда врачи ушли, Шэнь Цзи велел Шэнь Чэну сначала отдохнуть, а завтра вернуться. Шэнь Чэн немного не хотел, но, увидев взгляд Шэнь Цзи, кивнул в знак согласия. Шэнь Цзи посмотрел на Шэнь Си, который, не дожидаясь его слов, взял на себя инициативу и сказал, что он слишком устал после целого дня перелета, поэтому он вернется первым. Шэнь Цзи ничего не ответил, решив, что не может ждать, пока Шэнь Си уйдет.

Перед уходом Шэнь Си подошел к кровати отца и посмотрел на лежащего без сознания Шэнь Дэхана. На его лице быстро промелькнула странная улыбка.

"Поскорее просыпайся, отец. Тебе понравится большой сюрприз, который я для тебя приготовил!"

Глава 10

Почему он не нравился отцу? Это был вопрос, который Шэнь Си никогда не мог понять в детстве.

Отец ласково улыбался братьям, отец высоко поднимал Шэнь Чэна на руках, отец водил братьев на детскую площадку, отец хвалил братьев как своих любимых сыновей, но отец никогда не замечал его в углу и не встречал его тоскующих глаз.

Маленький Шэнь Си задавался вопросом, почему так происходит. Однажды он задал этот вопрос матери, в результате чего в тот же вечер мать и отец сильно поссорились. Шэнь Си, который прятался под кроватью матери, ясно слышал гневный крик отца:

—Я с самого начала не хотел этого ребенка, это ты настаивала на его рождении.

Имел ли его отец в виду Шэнь Си?

Шэнь Си чувствовал себя так, словно он что-то понял, но в то же время он ничего не понимал.

В ту ночь он не лег спать, как обычно, а выскользнул из своей комнаты, когда мать не видела. Он бродил в одиночестве по пустому коридору дома семьи Шэнь, и тут он увидел своего отца.

В комнате в углу третьего этажа, которую часто запирали, отец стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на большие и маленькие рамки с фотографиями, висевшие на стене. Внутри всех рамок был человек, женщина, которую Шэнь Си не знал.

На лице отца появилось выражение, которого Шэнь Си никогда раньше не видел, тоскливое и нежное, а Шэнь Си смотрел, ошеломленный, и даже не понял, когда позади него появилась его мать.

Отец и мать снова поссорились, а затем мать в гневе подняла стул и ударила им по фотографии на стене. В брызгах стекла Шэнь Си посмотрел вниз на фотографию, которая упала к его ногам. Женщина на фотографии нежно улыбалась ему.

Шэнь Си тихонько спрятал фотографию и отнес ее дедушке. Из неожиданного восклицания дедушки он узнал имя женщины — Фан Юнь, мать Шэнь Цзи и Шэнь Чэна.

После смерти матери и деда Шэнь Си рос и день за днём все больше слышал от посторонних о Фан Юнь, любимой женщине своего отца.

Любимой? Шэнь Си холодно рассмеялся в своем сердце. Тогда кем была Чжоу Минмэй?

Воспоминания Шэнь Си медленно рассеялись, когда незнакомый женский голос донесся до него с другого конца комнаты:

—Господин Шэнь, сколько вы намерены заплатить?

Шэнь Си спокойно посмотрел на говорившую женщину. Чу Цяньцянь, человек, которого Лао Кей нашел для него.

Чу Цяньцянь выглядела примерно на двадцать лет, с тонкими бровями, большими глазами и светлой кожей, и ее лицо было больше похоже на лицо той женщины, чем на лицо Чжоу Минмэй. К сожалению, большое количество косметики придавало ей немного распущенный вид и портило изящное выражение, присущее этому лицу.

Шэнь Си опустил глаза:

—Сколько ты хочешь?

Чу Цяньцянь медленно выдохнула кольцо дыма в сторону Шэнь Си:

—Пять миллионов, не обсуждается!

Шэнь Си мягко рассмеялся:

—Думаешь, ты столько стоишь?

Чу Цяньцянь наклонилась вперед, и V-образный вырез ее блузки сдвинулся, обнажив белый кусочек внутри. Она кокетливо посмотрела на Шэнь Си и многозначительно спросила:

—А сколько по-вашему я стою?

Шэнь Си посмотрел на нее безучастно и беспристрастно прокомментировал:

—Это всё...

Чу Цяньцянь тут же выпрямилась и свирепо посмотрела на Шэнь Си, который рассмеялся в ответ:

—Я дам тебе десять миллионов. Один год. Найди способ оставаться рядом с ним и заставить его влюбиться в тебя.

Чу Цяньцянь была явно ошеломлена такой цифрой, затем, испугавшись, что Шэнь Си пойдет на попятную, быстро кивнула головой:

—Нет проблем.

Шэнь Си посмотрел на нее и мягко сказал:

—Не думай, что это легкое дело. Этот мужчина не такой, как тот, что был рядом с тобой раньше. Если бы не твое лицо, поверь мне, даже если бы ты стояла перед ним голой, он бы и не взглянул на тебя.

Возможно, из-за серьезности слов Шэнь Си, Чу Цяньцянь убрала свое беспечное выражение лица:

—Кто этот мужчина, которого я должна соблазнить?

Уголок рта Шэнь Си приподнялся:

—Ты, должно быть, слышала его имя. Шэнь Дэхан из семьи Шэнь, мой отец.

Чу Цяньцянь удивленно посмотрела на Шэнь Си:

—Шэнь Дэхан? Вы просите меня соблазнить вашего отца.

Шэнь Си с весельем посмотрел на ее реакцию и кивнул.

Чу Цяньцянь недоверчиво посмотрела на него:

—Вы не боитесь, что я сделаю вам младшего брата?

Шэнь Си позабавило это заявление, и он не смог удержаться от громкого смеха. Через полсекунды Шэнь Си перестал смеяться и сказал:

—Если ты действительно способна забеременеть, я заплачу еще 10 миллионов независимо от того, родится ребенок или нет. Конечно, все, что мой отец даст тебе во время этого процесса, будет твоим.

Чу Цяньцянь некоторое время серьезно смотрела на Шэнь Си, убеждаясь, что Шэнь Си не шутит, и, наконец, яростно кивнула:

—Договорились. Этих денег мне хватит до конца жизни.

Шэнь Си удовлетворенно улыбнулся и жестом указал на сумку рядом с собой:

—Иди умойся и переоденься, чтобы я посмотрел.

Когда Чу Цяньцянь исчезла, взгляд Шэнь Си упал на фотографию на столе. Женщина на фотографии была одета в белое платье и нежно улыбалась Шэнь Си. Он протянул руку, чтобы закрыть улыбающееся лицо женщины.

Но через некоторое время вышла Чу Цяньцянь; она смыла гламурный макияж с лица, и белое платье придало ей необычайную чистоту.

Шэнь Си посмотрел прямо на ее лицо и слабо улыбнулся.

—Ты сумасшедший! — сказал Лао Кей после того, как Чу Цяньцянь ушла.

Шэнь Си поднял брови:

—Большое спасибо за комплимент.

—Как ты думаешь, Шэнь Дэхан поддастся искушению? — Лао Кей был немного скептичен.

Уголок рта Шэнь Си скривился:

—Почему бы и нет? Молодая и энергичная Фан Юнь — не что иное, как лучший афродизиак для моего отца, который сейчас стар и немощен.

Лао Кей рассмеялся:

—Шэнь Цзи определенно возненавидит тебя до смерти.

Выражение лица Шэнь Си было приятным:

—Я просто стараюсь быть хорошим сыном. Более того, уже есть Чжоу Минмэй. Еще одна Чу Цяньцянь — это ничто. У Шэнь Цзи и отца крепкая связь, поэтому я уверен, что он поймет отца.

На лице Лао Кея появилось выражение веселья:

—Чжоу Минмэй не так проста, она может создать проблемы.

Шэнь Си опустил глаза:

—Именно на это я и надеюсь.

Да, это было именно то, на что надеялся Шэнь Си.

В жизни Шэнь Дэхана было три женщины. Первой была Фан Юнь, настоящая любовь Шэнь Дэхана, второй — мать Шэнь Си Хань Жоу, а третьей — Чжоу Минмэй.

Если для Хань Жоу ее брак с Шэнь Дэханом был трагедией, то Фан Юнь была источником трагедии, а Чжоу Минмэй — движущей силой трагедии.

Когда Чжоу Минмэй встретила Шэнь Дэхана, он только что женился на Хань Жоу. В то время Чжоу Минмэй было всего восемнадцать лет, и она только что вошла в индустрию развлечений в качестве новичка в развлекательной компании. Из-за внешности Чжоу Минмэй, похожей на Фан Юнь, она быстро стала любовницей Шэнь Дэхана и с тех пор исчезла из круга развлечений.

Если бы все так и осталось, то это был бы обычный случай, когда богатый бизнесмен содержит женщину на стороне.

Но вскоре Чжоу Минмэй поняла по отношению Шэнь Дэхана к Хань Жоу, что Хань Жоу не по душе Шэнь Дэхану. Вначале Чжоу Минмэй хотела лишь спокойно следовать за Шэнь Дэханом и жить в достатке, не заботясь о еде и одежде. Но по мере того, как отношения Шэнь Дэхана и Хань Жоу ухудшались, а Чжоу Минмэй забеременела, ее желания становились все больше и больше. Почему ее собственный ребенок должен носить имя незаконнорожденного, и почему он не может быть законным молодым господином семьи Шэнь? Эта мысль бродила в ее голове вместе с новостью о беременности Хань Жоу, и, сравнивая разные жизни двух детей в будущем, Чжоу Минмэй начала шаг за шагом вычислять.

Прошло совсем немного времени, и Чжоу Минмэй открыла свое существование Хань Жоу, которая предсказуемо пошла в атаку. По совпадению, Шэнь Дэхан увидел, как Хань Жоу издевается над бедной Чжоу Минмэй.

Как и ожидала Чжоу Минмэй, отношения Хань Жоу и Шэнь Дэхана ухудшились еще больше, и они ссорились каждый день. Кроме того, во время одной из их ссор Шэнь Си был вынужден появиться на свет раньше срока. С другой стороны, Чжоу Минмэй, которая забеременела раньше Хань Жоу, родила почти на два месяца позже нее.

В это время отношения Хань Жоу и Шэнь Дэхана полностью разладились. Шэнь Дэхань не был рад рождению Шэнь Си, но был очень рад рождению Шэнь Жуна.

Чжоу Минмэй думала, что ее желание скоро исполнится. Но неожиданно старейшина Шэнь отругал Шэнь Дэхана за его связь с Чжоу Минмэй и объявил, что Хань Жоу — его единственная признанная невестка, полностью разрушив надежды Чжоу Минмэй.

Позже Хань Жоу выпрыгнула из окна и погибла, а Шэнь Си невзлюбил Шэнь Дэхана. Чжоу Минмэй стала единственной женщиной рядом с Шэнь Дэханом до сегодняшнего дня.

Шэнь Си подумал: конечно, он ненавидел своего отца, но как он мог забыть об этой женщине?

С появлением молодой и энергичной "Фан Юнь", будет ли его отец по-прежнему привязан к старой и увядающей Чжоу Минмэй?

Он не забыл, что его отец всегда говорил Шэнь Цзи, что Чжоу Минмэй была просто заменой их матери. А раз она была заменой, то вполне естественно, что на смену старой пришла новая, верно?

Шэнь Си слабо улыбнулся. Он хотел, чтобы Чжоу Минмэй мало-помалу прошла через то, что пережила его мать.

Глава 11

Не прошло и нескольких дней с тех пор, как Шэнь Си вернулся в Китай.

Поскольку отец Шэнь Си все еще находился в больнице, Шэнь Си должен был каждый день ездить туда, чтобы играть роль заботливого сына.

Как и ожидалось, Шэнь Дэхан не был рад его приезду, но семья находилась в критической ситуации, и ему пришлось смириться с присутствием Шэнь Си в больнице.

Шэнь Си не обращал внимания на отношение отца и каждый день с радостью проводил время рядом с Шэнь Дэханом. Вид того, как Шэнь Дэхану явно не нравится его присутствие, но он вынужден терпеть это на глазах у врачей и медсестер, доставлял Шэнь Си неописуемое удовольствие.

В тот день Шэнь Си, как обычно, прибыл в больницу. Когда двери лифта открылись, Шэнь Си уже собирался войти, но неожиданно изнутри выскочил молодой человек и столкнулся с Шэнь Си.

Из-за разницы в росте у Шэнь Си немного пострадал подбородок, а другой участник столкновения сильно ударился носом.

Глядя на мужчину, который опустил голову и долго молча сжимал лицо, Шэнь Си пришлось спросить:

—Вы в порядке?

—Да, мне очень жаль, — мужчине явно было очень больно, и его голос звучал слегка надрывно.

Шэнь Си сказал:

—Хотите, я отведу вас к врачу?

—Нет, нет, всё в порядке, — сказал мужчина, пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть на Шэнь Си. В тот момент, когда их глаза встретились, они оба замерли.

Шэнь Си был очень удивлен:

—Ли Минфэй?

Молодой человек, которого Шэнь Си назвал Ли Минфэем, посмотрел на Шэнь Си пустыми глазами, и только через секунду тупо проговорил:

—Здравствуй, кузен Шэнь Си.

Шэнь Си не смог удержаться от усмешки.

Ли Минфэй был младшим братом Ли Минсюаня, но его характер полностью отличался от характера старшего брата. С детства он был робким и застенчивым и при малейшем движении прятался за спинами взрослых. В прошлой жизни Ли Минфэй очень любил следовать за Шэнь Си, но Шэнь Си не нравился его характер, и он издевался над ним каждый раз, когда видел его. Удивительно, но, несмотря на издевательства Шэнь Си, он все равно следовал за ним снова и снова, пока однажды его не увидела тетя. С тех пор Ли Минфэй никогда не приходил к Шэнь Си, и семья Ли намеренно или ненамеренно держала их порознь.

Увидев Ли Минфэя снова через столько лет, Шэнь Си давно забыл о своей истории с издевательствами и вместо этого заскучал по маленькому хвостику, который следовал за его задницей.

—Ты здесь, чтобы увидеть отца, — Шэнь Си использовал утвердительный тон.

Ли Минфэй, вероятно, не ожидал встретить здесь Шэнь Си. Он долгое время находился в оцепенении. Услышав слова Шэнь Си, он безучастно кивнул.

—Один? — спросил Шэнь Си, потянув его в сторону лифта.

Только тогда Ли Минфэй отреагировал, убрал руку и покачал головой:

—Мама и старший брат там, наверху, — Ли Минфэй выглядел немного смущенным, — Я забыл в машине подарок, который привез дяде, и старший брат попросил меня спуститься и забрать его.

Шэнь Си посмотрел на покрасневшее лицо Ли Минфэя и поднял брови. Он не ожидал, что характер Ли Минфэя не изменился за эти годы, и он по-прежнему так легко стесняется.

—Я пойду с тобой, — небрежно сказал Шэнь Си.

Ли Минфэй удивленно посмотрел на Шэнь Си, и на его лице появилась осторожная улыбка.

Дорога от вестибюля больницы до парковки и обратно заняла всего несколько минут, и Шэнь Си с легким любопытством рассматривал маленькую скульптуру в руках Ли Минфэя, наивного щенка.

Ли Минфэй тайком наблюдал за выражением лица Шэнь Си, нервно держа щенка в руке:

—Тебе они нравятся, кузен?

—Что нравится? — Шэнь Си был ошеломлен.

Ли Минфэй опустил голову:

—Щенки.

—Нравятся, — небрежно ответил Шень Си.

—Правда? — Ли Минфэй удивленно посмотрел на Шэнь Си и обрадовался, — Когда я узнал о твоем возвращении, кузен, я специально сделал одного для тебя.

Шэнь Си не ожидал, что Ли Минфэй вспомнит о нем. Глядя на серьезное выражение лица Ли Минфэя, Шэнь Си слегка улыбнулся:

—Спасибо.

Всего лишь благодарность, а Ли Минфэй мгновенно смутился. Настроение Шэнь Си улучшилось, и странность и отчуждение между ними при первой встрече постепенно исчезли.

По дороге они разговаривали о своей жизни. Только тогда Шэнь Си вспомнил, что в информации, собранной Лао Кеем, упоминалось, что Ли Минфэй два года назад поступил на отделение скульптуры в Академию искусств Чжунцзина, но поскольку Шэнь Си не уделял Ли Минфэю особого внимания, он пропустил это мимо ушей.

Когда они вернулись в палату, Ли Минфэй уже собирался протянуть руку и толкнуть дверь, но остановился, услышав разговор изнутри комнаты.

Раздался голос Шэнь Дэхана:

—Пусть Шэнь Си остановится в гостинице, если хочет, только чтобы он не возвращался в дом семьи Шэнь.

Ли Минфэй неловко посмотрел на Шэнь Си, который как ни в чем не бывало шагнул вперед и толкнул дверь. Шум внутри палаты резко прекратился, и все взгляды устремились на дверь.

На лице Шэнь Си промелькнул намек на насмешку, когда он спокойно смотрел на людей в палате.

Тетя Шэнь Си, ухоженная красивая женщина средних лет, заговорила первой:

—Сяо Си, ты вернулся? Ты уже познакомился со своими двоюродными братьями Минсюанем и Минфэем?

Шэнь Си кивнул и уже собирался что-то сказать, когда Шэнь Дэхан прервал его:

—В комнате слишком душно, Бисюэ, прогуляйся со мной на улицу.

Бисюэ — так звали тетю Шэнь Си.

Шэнь Бисюэ прилично улыбнулась Шэнь Си:

—Вы, братья, хорошо проведите время вместе, а я погуляю с твоим отцом. Для его здоровья вредно много сидеть в палате.

После ухода Шэнь Дэхана и Шэнь Бисюэ в комнате остались только Шэнь Си, Ли Минсюань и Ли Минфэй.

Ли Минфэй внимательно посмотрел на Шэнь Си. Явно желая что-то сказать, но не зная, как это сделать, он умоляюще посмотрел на Ли Минсюаня.

Ли Минсюань шагнул вперед. Шэнь Си сделал шаг назад и опустил глаза:

—Располагайтесь поудобнее, а я ненадолго выйду.

Выйдя из комнаты, Шэнь Си обнаружил, что Шэнь Дэхан забрал с собой всех телохранителей в коридоре, очевидно, чтоб укрыться от репортеров. Шэнь Си холодно улыбнулся. Он уже привык к тому, как отец обращался с ним. Что бы ни говорил Шэнь Дэхан, он больше не мог причинить ему вреда. Но он не мог вынести жалости в глазах Ли Минфэя и не хотел иметь ничего общего с Ли Минсюанем.

Шэнь Си вышел из палаты и прошел в конец коридора, но обнаружил, что тот на самом деле выходит в сад. Когда он ненароком посмотрел вниз, в поле его зрения появилось неожиданное лицо. Чу Цяньцянь.

В отличие от прошлого раза, когда она была сильно накрашена и соблазнительно одета, нынешняя Чу Цяньцянь выглядела просто и чисто в своем наряде больничной медсестры, и была неописуемо свежей и красивой. Она стояла на садовой дорожке и смотрела куда-то влево. Шэнь Си проследил за ее взглядом, и перед его глазами возникла фигура Шэнь Дэхана.

Шэнь Си поднял брови. Он только что упомянул, что Шэнь Дэхан сейчас находится в больнице, а Чу Цяньцянь так быстро придумала, как подобраться к нему. Она действительно была неожиданно преданной.

Вскоре после этого Чу Цяньцянь окликнула проходившего мимо мальчика, опустила голову и что-то сказала ему. Вскоре Шэнь Си увидел, как мальчик побежал в сторону Шэнь Дэхана, а Чу Цяньцянь с тревожным видом погналась за ним, пока ее неожиданно не остановил телохранитель.

Чу Цяньцянь смущенно улыбнулась телохранителю и невинно посмотрела в сторону Шэнь Дэхана. Они были слишком далеко, и Шэнь Си не мог видеть выражения лица отца, но по его движениям он мог представить, насколько Шэнь Дэхан был потрясен в данный момент.

Когда он увидел, как его отец бросился к Чу Цяньцянь, несмотря на препятствия со стороны тети, глаза Шэнь Си потемнели, и он повернулся, чтобы уйти.

В этот день Шэнь Си покинул больницу рано, ни с кем не попрощавшись. Он не стал возвращаться в гостиницу, а отправился на кладбище.

Стоя перед могилой матери спустя пять лет, Шэнь Си ничего не сказал, а просто молча смотрел на ее фотографию.

На надгробии улыбка его матери была яркой и счастливой. Шэнь Си медленно протянул руку, чтобы закрыть ее улыбающееся лицо, и в его сердце поднялась волна грусти.

Хотя появление Чу Цяньцянь было организовано им самим, глядя на резкую реакцию отца, Шэнь Си все равно не мог избавиться от чувства горечи. Шэнь Дэхан был недостоин его матери.

Шэнь Си задавался вопросом, что заставило его мать влюбиться в его отца.

В свои лучшие годы она отказалась от холостой жизни и бесчисленных выдающихся сверстников вокруг нее и настояла на браке с мужчиной на пятнадцать лет старше ее. Их супружеская жизнь была лишена счастья, и даже когда его мать была беременна, отец не дал ей ни унции тепла. Вместо этого он пытался убедить ее отказаться от ребенка, ссылаясь на ее плохое здоровье, но на самом деле опасаясь, что рождение Шэнь Си повлияет на права наследования Шэнь Цзи и Шэнь Чэна. Не говоря уже о том, что у его отца в то же время была другая женщина и еще один ребенок на подходе.

Как мог такой холодный и эгоистичный отец завоевать глубокую любовь матери!

Шэнь Си рассмеялся низким голосом, тихий, печальный звук еще долго эхом разносился по кладбищу.

Глава 12

После того, как Шэнь Си вернулся с кладбища, его настроение было не очень хорошим.

Он не хотел возвращаться в отель один, поэтому в сумерках прогуливался по оживленной торговой улице Чжунцзина. В это время Шэнь Си не мог не скучать по своей группе друзей из прошлого, не по людям, а по ощущению компании.

Когда ночь постепенно окутала Чжунцзин, Шэнь Си случайно нашел неприметный бар, приютившийся в углу, и начал пить в одиночестве и тишине.

Шэнь Си не помнил, сколько он уже выпил, когда мужчина в костюме официанта выхватил у него из рук стакан и неодобрительно посмотрел на него:

—Гость, вы уже слишком много выпили, вам больше нельзя.

В этот момент у Шэнь Си уже кружилась голова, и только нервная энергия не давала ему упасть. Он не понимал, что говорит собеседник. Глядя на бокал вина в руке официанта, Шэнь Си подсознательно хотел побороться за него, но был остановлен официантом:

—Гость, где вы живете? Я вызову для вас такси.

Официант, казалось, говорил еще много чего, но в оцепенении Шэнь Си четко расслышал только слова "где вы живете". Он почувствовал, что мужчина кажется добрым, и заставил себя поднять глаза. В трансе ему показалось, что он увидел Фан Луовэя, и он не мог не сказать:

—Фан Луовэй, значит, ты здесь.

Закончив фразу, Шэнь Си потерял сознание, и его тело без сил рухнуло на диван. Он не видел удивленного выражения лица официанта и не слышал, как тот пробормотал:

—Странно, откуда вы знаете, что меня зовут Фан Луовэй...

Фан Луовэй внимательно посмотрел на пьяного мужчину. В тусклом свете мужчина выглядел не более чем на двадцать с небольшим лет и был очень красив. Возможно, из-за вина, лицо мужчины покраснело, а брови напряженно нахмурились. Было видно, что он не в лучшем настроении.

Посмотрев на него полсекунды, Фан Луовэй не смог найти в памяти ни малейшего воспоминания об этом человеке, и ему пришлось оставить свои сомнения при себе.

Видя, что мужчина совершенно пьян, Фан Луовэй смирился и наклонился, чтобы взять бумажник и мобильный телефон мужчины, пытаясь понять, сможет ли он найти какую-нибудь зацепку, связанную с этим человеком, или хотя бы найти кого-нибудь, кто отвезет его домой.

—Что ты делаешь? — раздался низкий голос позади него.

Ошеломленный, Фан Луовэй резко обернулся. Несколько мужчин и женщин, очевидно, клиентов, стояли позади него. Тот, кто задал вопрос, был высоким стройным мужчиной, стоявшим впереди, и теперь он смотрел на него с холодным лицом и пристальным взглядом.

Фан Луовэй моргнул и объяснил:

—Этот гость пьян, я ищу какие-нибудь зацепки, чтобы отправить его домой.

Возможно, именно потому, что отношение Фан Луовэя было настолько искренним, клиенты легко верили его словам. Мужчина, задавший вопрос, вышел вперед, окинул пьяного сложным взглядом, наклонился и осторожно поднял его.

Фан Луовэй инстинктивно спросил:

—Вы знаете этого гостя?

Высокий мужчина кивнул и повернул голову, чтобы посмотреть на своих спутников:

—Я отведу его домой, а вы, ребята, оставайтесь.

На лицах его спутников появилось разочарованное выражение, и одна из них, миниатюрная девушка, поспешно спросила:

—Ты вернешься, Минсюань?

Мужчина по имени Минсюань покачал головой:

—Нет, вечером мне нужно спешить домой.

Разочарование на лице девушки было очевидным, но Ли Минсюань, казалось, совершенно не заметил этого и покинул бар с Шэнь Си на руках.

Фан Луовэй с недоверием наблюдал, как мужчина уносит пьяного гостя, потом вдруг вспомнил что-то и погнался за ним:

—Подождите.

Ли Минсюань вынес Шэнь Си из бара. Как только подул ночной ветерок, Шэнь Си почувствовал холод и инстинктивно прильнул к ближайшему источнику тепла. Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си, который упорно сжимал его в объятиях, и беспомощно сжал руки, прижимая его ближе к груди.

Осторожно усадив Шэнь Си на пассажирское сиденье, Ли Минсюань сел в машину и наклонился, чтобы аккуратно пристегнуть Шэнь Си ремнем безопасности. Он уже собирался уезжать, когда его догнал Фан Луовэй:

—Подождите, у меня остался его бумажник и телефон.

Ли Минсюань посмотрел на молодого человека, который рысил к нему, и вежливо поблагодарил его:

—Спасибо.

Фан Луовэй с улыбкой махнул рукой и бросил на Шэнь Си обеспокоенный взгляд:

—Этот гость выпил слишком много вина. Лучше напоите его медовой водой, чтобы он чувствовал себя более комфортно.

Ли Минсюань кивнул, показывая, что он все запомнил, а затем поехал в направлении гостиницы.

Пьяный Шэнь Си был очень тихим и не шумел, как другие пьяные люди, а просто спал всю дорогу. Ли Минсюань вздохнул с облегчением, это было хорошо.

Сегодня он изначально договорился об ужине с несколькими одноклассниками, с которыми он был за границей. Как-то один из одноклассников упомянул один хороший бар. Подумав, что еще рано, Ли Минсюань последовал за ними. Он не ожидал встретить здесь Шэнь Си.

Увидев Шэнь Си пьяным в баре, Ли Минсюань почувствовал, как в его сердце вспыхнули сильные эмоции, сочувствие и жалость. Как сегодня в больнице, когда он увидел, как Шэнь Си пытался выглядеть безразличным после холодных слов Шэнь Дэхана.

Ли Минсюань вздохнул и посмотрел в сторону Шэнь Си. Неоновые огни ночи окрасили лицо Шэнь Си через окно машины в радужные цвета. Шэнь Си, казалось, был поражен светом, и его сон стал беспокойным, он метался из стороны в сторону, пытаясь избежать света.

Ли Минсюань быстро припарковал машину на обочине, снял куртку и накрыл ей лицо Шэнь Си. Шэнь Си перестал ерзать и спокойно заснул.

Когда они вернулись в отель, Ли Минсюань достал из бумажника Шэнь Си карточку номера и понес Шэнь Си в номер, не обращая внимания на взгляды окружающих.

Осторожно положив Шэнь Си на кровать и сняв с него куртку, Ли Минсюань накрыл его одеялом и уже собирался уходить, как вдруг вспомнил о чем-то и повернулся в сторону гостиной.

Через несколько минут Ли Минсюань вернулся с медовой водой. Подняв Шэнь Си, Ли Минсюань осторожно поднес медовую воду ко рту Шэнь Си. Возможно, Шэнь Си слишком хотел пить, он выпил всю медовую воду одним глотком с закрытыми глазами и снова заснул.

С кривой улыбкой Ли Минсюань приготовил еще один стакан, поставил его перед кроватью, бросил последний взгляд на Шэнь Си, выключил свет и ушел. Шэнь Си спал, ни о чем не подозревая.

К тому времени было уже раннее утро. Ли Минсюань взял в руки пиджак и поехал прямо к себе домой в западный пригород.

К его удивлению, мама, привыкшая рано ложиться спать, еще не отдыхала, а сидела одна в гостиной и смотрела телевизор с таким видом, будто ждала его возвращения.

—Мама! — удивленно сказал Ли Минсюань.

Шэнь Бисюэ мягко улыбнулась ему и встала:

—Ты голоден? На кухне есть каша.

Ли Минсюань собирался остановить ее, но Шэнь Бисюэ вдруг посмотрела на него:

—Ты пил?

Ли Минсюань поспешно объяснил:

—Я не голоден, и я не пил. Я встретил пьяного Шэнь Си в баре и отвез его обратно в гостиницу.

Слова "Шэнь Си" привлекли внимание Шэнь Бисюэ, она подсела к Ли Минсюаню и вздохнула:

—Шэнь Си такой бедный ребенок.

Сидя рядом с матерью, Ли Минсюань успокаивающе сказал:

—Шэнь Си уже взрослый. Я думаю, что после возвращения в Китай он стал намного благоразумнее, чем раньше. Не нужно беспокоиться.

Шэнь Бисюэ покачала головой с горькой улыбкой:

—Я не беспокоилась о Шэнь Си все эти годы, поэтому нет необходимости говорить о беспокойстве. Просто теперь, когда я думаю о нем, мне кажется, что семья Шэнь действительно обидела его.

Ли Минсюань знал, что его мать думала о недавних публикациях в СМИ, поэтому он сказал:

—Дедушка оставил Шэнь Си огромное наследство, которого хватит, чтобы кормить и одевать его до конца жизни. Не думай об этом слишком много, мама.

Шэнь Бисюэ горько улыбнулась:

—Разве денег достаточно?

Ли Минсюань ничего не ответил. Шэнь Бисюэ вздохнула и медленно проговорила:

—Все говорят, что у Шэнь Си плохой характер, что он умеет только есть, пить и играть, что он соломенный мешок без образования и навыков. Но они должны понять, почему он вырос таким. Без попустительства семьи Шэнь, без нашего безразличия, как бы он стал таким?

Шэнь Бисюэ посмотрела на Ли Минсюаня:

—Я все еще помню, как выглядел Шэнь Си, когда он только родился, — маленький шарик. Иногда я думаю о том, что если бы твой дядя не благоволил Шэнь Цзи и Шэнь Чэну и не хотел оставить семью Шэнь сыновьям Фан Юнь, он не был бы так нетерпим к Шэнь Си. И если бы Шэнь Си не был внуком семьи Хань, твой дед не беспокоился бы о том, что у Шэнь Си появятся какие-то идеи, когда он вырастет, и не согласился бы с тем, что дядя воспитывает Шэнь Си как пустое место.

—Если бы у Хань Жоу и твоего дяди были лучшие отношения, твой дядя, возможно, смог бы заботиться о Шэнь Си. А может быть, если бы я проигнорировала желания твоего деда и дяди и больше заботилась о Шэнь Си, он мог бы вырасти другим человеком. Он мог бы любить учиться, быть хорошим учеником. Конечно, он мог бы оставаться таким же немотивированным, как сейчас, но, по крайней мере, ему не пришлось бы жить в гостинице одному, и он не напивался бы в баре, не обращая ни на кого внимания. Спроси Шэнь Чэна, осмелился бы он на такое? Не говоря уже о твоем дяде, Шэнь Цзи сломал бы ему ноги.

Ли Минсюань молча слушал слова матери. Он не знал, что ему следует сказать в этот момент. Его мать явно не нуждалась в его ответе, ей просто хотелось с кем-то поговорить.

—Я слишком долго держала эти слова в своем сердце, — Шэнь Бисюэ извиняюще улыбнулась Ли Минсюаню, — С тех пор как умер твой дедушка, я не знала, с кем поговорить. Твой дядя не хотел говорить об этом, а я не хотела говорить об этом твоему отцу, поэтому сегодня я поймала тебя и позволила себе разговориться.

Ли Минсюань мягко улыбнулся, взяв Шэнь Бисюэ за руку:

—Мама, не бойся говорить, я слушаю.

Шэнь Бисюэ снова горько улыбнулась:

—Твой дедушка сожалел об этом перед смертью. Он не должен был соглашаться на брак твоего дяди и Хань Жоу. Тогда Хань Жоу не умерла бы молодой, и с семьей Хань не случилось бы столько трагедий.

Ли Минсюань мягко сказал:

—Жизнь и смерть определяются судьбой. Они не имеют никакого отношения к дедушке.

Шэнь Бисюэ покачала головой:

—Ты не понимаешь, твой дед и старейшина Хань были друзьями на протяжении десятилетий. Он действительно сожалел об этом.

Говоря об этом, Шэнь Бисюэ глубоко вздохнула:

—Я действительно не могу понять, о чем думает твой дядя. Если в его сердце действительно была только Фан Юнь, он не должен был соглашаться жениться на Хань Жоу. Раз уж он женился на Хань Жоу, он должен был взять на себя ответственность как мужчина, но у него была другая женщина. Твой дядя говорит, что он действительно любил Фан Юнь, а как насчет Чжоу Минмэй? Разве это настоящая любовь — содержать женщину, похожую на Фан Юнь? Что об этом думали Шэнь Цзи и Шэнь Чэн?

Ли Минсюань горько улыбнулся, услышав это. Хотя он не мог много комментировать дела старших, Шэнь Цзи имел много претензий к своему отцу из-за Чжоу Минмэй. Это была такая вещь, которая расстроила бы любого.

Шэнь Бисюэ похлопала Ли Минсюаня по руке:

—Твоя мать так много говорит. Но я ничего не имею в виду, я просто хочу сказать, что у тебя хорошие отношения с Шэнь Цзи, поэтому ты должен убедить Шэнь Цзи сделать что-нибудь с этим. Шэнь Си — его законный младший брат, и теперь, когда Шэнь Си стал таким, он не представляет для него угрозы. Если он будет в хороших отношениях с Шэнь Си, твой дядя тоже начнет относиться к нему лучше. Тогда твой дедушка будет чувствовать себя спокойно под землей, и эти репортеры не будут каждый день писать всякую ерунду в газетах. Ты также должен больше заботиться о Шэнь Си, когда у тебя будет время. Ведь семья Шэнь многим ему обязана.

Ли Минсюань вспомнил пьяное появление Шэнь Си в баре и кивнул.

Шэнь Бисюэ посмотрела на часы и улыбнулась, торопя Ли Минсюаня в постель:

—Отдыхай, я тоже пойду спать.

Ли Минсюань смотрел, как его мать возвращается в спальню, а затем повернулся к кухне. Он был очень голоден после всех этих разговоров. Ни Шэнь Бисюэ, ни Ли Минсюань не заметили, что на углу лестницы тихо стоял Ли Минфэй и о чем-то думал.

Шэнь Бисюэ вернулась в спальню и обнаружила, что ее муж не спал, а лежал на кровати в очках и читал какие-то документы.

—Вернулся? — Ли Сиюн взял бумаги в руку.

Шэнь Бисюэ кивнула, и он улыбнулся:

—Поговорила с сыном о своей боли?

Посмотрев на Шэнь Бисюэ, он снял очки и лег:

—Позволь мне сказать, что Дэхан — хороший бизнесмен, но он абсолютно глуп, когда дело доходит до женщин.

Шэнь Бисюэ ничего не сказала, а Ли Сиюн продолжил:

—Не думай слишком много, это дело Дэхана. В любом случае, это его сын, если ему все равно, то кому нет? — он спросил, — Как зовут медсестру, которая, по твоим словам, похожа на Фан Юнь?

—Чу Цяньцянь. Ей всего двадцать один год.

Ли Сиюн посмотрел подозрительно:

—Дэхан ведь ничего не задумал, верно?

Шэнь Бисюэ посмотрела на него пустым взглядом:

—Как это возможно, когда между ними такая большая разница в возрасте?

Ли Сиюн покачал головой:

—Сложно сказать.

Шэнь Бисюэ не стала возражать, выключила свет и легла спать.

Через некоторое время в темноте послышался слабый вздох: "Фан Юнь!"

Глава 13

Проснувшись с похмелья, Шэнь Си не чувствовал ничего, кроме головной боли.

С трудом поднявшись с кровати, Шэнь Си оглядел знакомую обстановку и свою мятую рубашку и на мгновение впал в оцепенение.

Он вспомнил, что вчера вечером пил в баре, потому что у него было плохое настроение, и, кажется, он напился. Что произошло? Как он вернулся?

Шэнь Си потер виски, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью. Кажется, кто-то спросил его, где он живет, и он вроде бы что-то ответил. Был ли это официант из бара? Может быть, он вызвал для него такси?

Шэнь Си нащупал стакан с водой рядом с кроватью. Не обращая внимания на то, как давно в него налили воду, он взял стакан и жадно поднес его ко рту. Однако как только он проглотил полный рот прохладной воды, Шэнь Си заметил, что что-то не так. Стакан был наполнен медовой водой.

Шэнь Си с подозрением посмотрел на полупустой стакан с водой. Откуда взялась эта медовая вода? Может быть, ее приготовил персонал отеля?

В голове Шэнь Си царило смятение, он не мог придумать, кто, кроме персонала отеля, мог сделать ее для него, поэтому он отложил этот вопрос в сторону и не стал принимать его близко к сердцу.

Быстро приняв душ и переодевшись, Шэнь Си почувствовал себя посвежевшим. Когда он взял свой мобильный телефон, там было два пропущенных звонка, оба от Лао Кея. Шэнь Си, не раздумывая, набрал его номер.

—Привет.

—Одна хорошая новость и одна плохая, какую из них ты хочешь услышать первой? — не теряя времени, Лао Кей просто перешел к делу.

Шэнь Си расслабленно откинулся на спинку дивана и лениво проговорил:

—Сначала хорошую.

—Вчера днем Шэнь Дэхан заказал расследование о прошлом Чу Цяньцянь.

—Так быстро? — Шэнь Си поднял брови.

Лао Кей улыбнулся:

—Видимо, Чу Цяньцянь вчера произвела на него достаточно глубокое впечатление.

—А что за плохая новость?

—Сегодня утром был еще один клиент, который попросил расследовать прошлое Чу Цяньцянь.

—Шэнь Цзи? — он был первым, о ком подумал Шэнь Си.

—Нет, это Шэнь Бисюэ.

Шэнь Си удивился:

—Тетя? — затем он слегка улыбнулся, — Это ведь хорошие новости, верно? В конце концов, реакция моей тети также подтверждает, что Чу Цяньцянь действительно произвела глубокое впечатление на отца.

Лао Кей улыбнулся:

—Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделал?

Шэнь Си задумался:

—Нет необходимости, просто действуй как обычно.

Положив трубку, Шэнь Си сел на диван и задумался. Вчера, когда появилась Чу Цяньцянь, его отец и тетя были вместе. Тетя, должно быть, усвоила урок Чжоу Минмэй, и ее подозрения были вполне обоснованными. Теперь все зависело от Чу Цяньцянь. Он просто надеялся, что она начнет все блестяще, а в середине не произойдет ничего неожиданного.

Пока Шэнь Си еще спал, Ли Минфэй рано прибежал в больницу из-за подслушанного вчера разговора. Только после того, как Ли Минфэй поискал вокруг и не нашел Шэнь Си, он понял, что его поведение было слишком импульсивным. Он не знал, почему ему так хотелось увидеть Шэнь Си после вчерашних слов матери. Он ничего не мог сделать. Он не мог заставить дядю лучше относиться к Шэнь Си, и он ничего не понимал. Поэтому, вероятно, единственное, что он мог сделать, это выпить с Шэнь Си, чтобы спасти его от пьянства в одиночку.

Несмотря на свою некомпетентность, Ли Минфэй все еще хотел увидеть Шэнь Си. Но, к его разочарованию, он пробыл в палате дяди уже целый час, а Шэнь Си, который обычно должен был быть здесь, все еще не появился.

Долго сдерживаясь, Ли Минфэй наконец осторожно спросил дядю:

—Дядя, а кузен Шэнь Си сегодня придет?

Он знал, что его дядя не любит Шэнь Си, но он все же был отцом Шэнь Си, поэтому должен был что-то знать о нем.

Казалось, что Шэнь Дэхан не слышал его вопроса и с растерянным выражением лица смотрел в окно.

—Дядя? — растерянно повторил Ли Минфэй, заметив, что сегодня дядя все время какой-то рассеянный.

То, что Ли Минфэй назвал его дядей, заставило Шэнь Дэхана прийти в себя. Он посмотрел на Ли Минфэя и странно улыбнулся:

—Минфэй, что ты только что сказал?

Ли Минфэй повторил предыдущий вопрос тоненьким голосом, и когда он заговорил, улыбка на лице Шэнь Дэхана тут же исчезла.

Шэнь Дэхан опустил глаза:

—Я могу прожить еще несколько дней без его прихода.

Ли Минфэй смущенно встал. Насколько он помнил, дядя никогда раньше так с ним не разговаривал. На мгновение он не знал, как отнестись к словам дяди. Атмосфера в палате стала еще холоднее, и Ли Минфэй почувствовал желание уйти, но ему показалось, что после того, как он разозлил дядю, уходить было бы неуместно, поэтому он оказался в затруднительном положении.

К счастью, в самый подходящий момент в дверь палаты осторожно постучали, и вошел врач, чтобы провести обычный осмотр.

Ли Минфэй с удивлением заметил, что выражение лица его дяди на мгновение стало взволнованным, когда он увидел медсестру, идущую за врачом. Вскоре Шэнь Дэхан вновь обрел самообладание, но в его глазах промелькнуло разочарование. Ли Минфэй не мог понять психологию своего дяди. Чему можно было радоваться, увидев медсестру? Пока врач методично осматривал Шэнь Дэхана, Ли Минфэй поспешил попрощаться:

—Дядя, я пошел. Как-нибудь еще увидимся.

Шэнь Дэхан кивнул и велел Ли Минфэю быть осторожным в пути. Ли Минфэй послушно согласился. Только когда он вышел из больницы, его охватило разочарование. Шэнь Си не пришел в больницу, где же ему искать его?

Шэнь Си не знал, что Ли Минфэй отправился в больницу искать его сегодня утром. Поскольку он поздно встал после пьянки, в тот день Шэнь Си приехал в больницу относительно поздно, как раз вовремя, чтобы разминуться с Ли Минфэем.

Ожидая лифт, Шэнь Си случайно огляделся по сторонам. Когда его взгляд наткнулся на угол, Шэнь Си нахмурился, немного подумал, повернулся и пошел туда.

В углу пустого коридора перед ним Чу Цяньцянь разговаривала с молодым врачом, кокетливо подмигивая ему. Глядя на тело Чу Цяньцянь, склонившееся к врачу, Шэнь Си холодно фыркнул и подошел ближе.

Чу Цяньцянь внезапно вздрогнула и быстро отошла от доктора. Шэнь Си не знал, что она сказала врачу, но очень скоро Чу Цяньцянь поспешно подошла к нему.

Чу Цяньцянь поприветствовала Шэнь Си с улыбкой:

—Господин Шэнь.

Шэнь Си усмехнулся:

—Ты забыла, с какой целью пришла сюда?

Чу Цяньцянь неловко посмотрела на Шэнь Си:

—Я просто подошла к нему, чтобы расспросить о ситуации с Шэнь Дэханом, больше ничего.

Шэнь Си насмешливо посмотрел на нее:

—Ты действительно спрашивала об этом?

Чу Цяньцянь смутилась еще больше:

—Он заведует педиатрическим отделением, он не знает, о чем я хотела спросить.

Шэнь Си посмотрел на Чу Цяньцянь и мягко рассмеялся. После смеха он вдруг сказал холодным голосом:

—Ты знаешь, что первым делом сделал мой отец после твоей вчерашней встречи с ним?

—Что? — Чу Цяньцянь была в замешательстве.

Шэнь Си наклонился и прошептал:

—Нашел частного детектива, чтобы расследовать тебя.

—Что! — Чу Цяньцянь была ошеломлена.

Шэнь Си насмешливо посмотрел на Чу Цяньцянь:

—Ты думаешь, что вчера ты успешно справилась со своей работой, поэтому сегодня можешь немного расслабиться? Думаешь, что можешь залезть на моего отца только потому, что ты женщина? Помнится, я говорил тебе, что если бы не твое лицо, он бы даже не взглянул на тебя.

Чу Цяньцянь стиснула зубы и ничего не сказала. Шэнь Си холодно фыркнул:

—Похоже, тебе стоит вспомнить, что ты теперь не ночная леди, а только что окончившая школу медсестер студентка. Притворись чистой, мне не нужно учить тебя этому.

Чу Цяньцянь ожесточенно кивнула. Шэнь Си добавил:

—Не беспокой меня новостями о том, как ты переспала с врачом. Ты должна знать, что 10 миллионов не так легко заработать.

Глядя на спину Чу Цяньцянь, когда она уходила, Шэнь Си нахмурился. Похоже, ему все еще нужно было поговорить с Лао Кеем.

Из-за инцидента с Чу Цяньцянь Шэнь Си появился в отделении гораздо позже, чем ожидалось. Кстати говоря, из-за неприятной первой встречи три брата Шэнь негласно корректировали время своего появления в больнице, чтобы как можно меньше сталкиваться друг с другом.

Шэнь Си взглянул на часы. Если все в порядке, то Шэнь Цзи пора было появиться в палате. Подумав об этом, Шэнь Си решил не избегать его. В любом случае, ему просто нужно было показаться на глаза Шэнь Дэхану.

С этой мыслью Шэнь Си вышел из лифта, но с любопытством остановился, увидев в коридоре двух противостоящих друг другу людей.

С этого ракурса Шэнь Си мог видеть только спину Шэнь Цзи, а напротив Шэнь Цзи стоял Шэнь Жун, лицо которого Шэнь Си никогда не забудет.

Оба не заметили появления Шэнь Си, яростно споря низкими горячими голосами, точнее, спорил Шэнь Жун.

—Старший брат, я знаю, что ты ненавидишь меня, но как бы сильно ты меня ни ненавидел, ты не сможешь стереть тот факт, что и ты, и я — сыновья нашего отца.

Шэнь Цзи ничего не ответил. Шэнь Жун заговорил снова:

—Старший брат, здоровье отца не очень хорошее. Он не говорит об этом, но в глубине души он, должно быть, хочет видеть нас, братьев, в гармонии. Сможешь ли ты выдержать, если подведешь отца?

—Старший брат, мне не нужны деньги семьи Шэнь, мне ничего не нужно от семьи Шэнь, я просто хочу называть отца "отцом" перед всеми открыто и честно. Это мое единственное желание.

Шэнь Си не мог не фыркнуть, когда услышал это. Его смех быстро насторожил двух людей перед ним.

Шэнь Цзи холодно повернул голову и посмотрел на Шэнь Си. В глазах Шэнь Жуна промелькнул намек на ревность.

Шэнь Си подошел и насмешливо посмотрел на Шэнь Жуна:

—Что я только что услышал? Ты ничего не хочешь от семьи Шэнь? Ты, кажется, забыл, что в завещании семьи Шэнь нет твоего имени. А что касается братской гармонии, то, извини, у меня нет младшего брата, который любит снимать секс-видео.

—Ты!

Выражение лица Шэнь Жуна исказилось: слова Шэнь Си задели его за больное. Видео пятилетней давности стало для него позором на всю жизнь. Хотя новость была быстро подавлена с помощью семей Шэнь и Тянь, все новости в интернете были удалены, и даже циркулирующие статьи были тайно изъяты Шэнь Дэханом, когда Шэнь Жун думал, что многие люди видели это видео, он чувствовал себя крайне униженным.

Шэнь Си поднял брови:

—Что? Я сказал что-то не то?

Шэнь Жун бросил на Шэнь Си свирепый взгляд, кивнул Шэнь Цзи и отвернулся, чтобы уйти.

Шэнь Си перевел взгляд обратно на Шэнь Цзи. Лицо Шэнь Цзи было холодным:

—У меня тоже нет такого младшего брата.

Шэнь Си посмотрел на Шэнь Цзи и слегка улыбнулся.

Глава 14

Шэнь Дэхан находился в больнице в течение некоторого времени, и, по словам врача, серьезных проблем с его здоровьем больше не было, ему не нужно было оставаться в больнице, и он мог быть выписан в любое время. Шэнь Цзи пришел сюда сегодня, чтобы обсудить с Шэнь Дэханом его выписку.

Шэнь Си холодно наблюдал за мгновенной неестественностью отца, когда Шэнь Цзи упомянул о выписке из больницы, и знал, что в глубине души его отец хотел остаться в больнице.

Как и ожидалось, Шэнь Дэхан выразил намерение не выписываться из больницы, и Шэнь Цзи был очень удивлен.

—Отец, твоему телу сейчас нужно восстанавливаться. Обстановка дома намного лучше, чем в больнице, и нам с Сяо Чэном будет удобнее заботиться о тебе.

Несмотря на искренние слова Шэнь Цзи, Шэнь Дэхан отказался ехать домой. Хотя Шэнь Цзи сомневался, он не хотел идти против воли отца, поэтому ему пришлось согласиться.

Шэнь Си не раскрывал рта с самого начала и до конца. Глядя на искреннее беспокойство на лице Шэнь Цзи, Шэнь Си не мог удержаться от холодной улыбки в своем сердце. Ему было интересно, что почувствует Шэнь Цзи, когда узнает, что причиной нежелания отца покидать больницу была другая женщина, похожая на его мать.

Шэнь Си не стал больше смотреть на отца, решив, что он уже показал себя перед Шэнь Дэханом сегодня, и репортеры снаружи тоже сделали его фотографии. Небрежно сказав несколько слов Шэнь Дэхану, Шэнь Си вышел из палаты.

Пока он ждал лифт, в голове Шэнь Си вдруг промелькнуло воспоминание о Фан Луовэе, которого он видел в оцепенении прошлой ночью. Он задумался, была ли это его иллюзия или Фан Луовэй действительно появился в Чжунцзине заранее? Может быть, ему стоит сходить туда еще раз?

Когда дверь лифта открылась, Шэнь Си подсознательно оглянулся и встретился взглядом с человеком внутри.

Шэнь Си на мгновение опешил, а затем на его лице появилась приятная улыбка:

—Кузен Минсюань.

Ли Минсюань не ожидал встретить Шэнь Си в больнице в это время дня. Увидев, что Шэнь Си стоит перед лифтом и выглядит посвежевшим, в его голове почему-то промелькнули воспоминания о пьяном Шэнь Си, которого он видел прошлой ночью.

Судя по внешнему виду Шэнь Си, он не помнил, что произошло прошлой ночью, и Ли Минсюань не хотел об этом говорить:

—Уходишь?

Шэнь Си кивнул, Ли Минсюань шагнул вперед и вышел из лифта. В тот момент, когда он проходил мимо, он прошептал призрачным голосом:

—В будущем пей меньше.

Шэнь Си с недоумением посмотрел на спину Ли Минсюаня и понюхал свое тело. От него не пахло алкоголем. Что заставило Ли Минсюаня так сказать?

Шэнь Си не стал думать об этом и пошел прямо к Лао Кею. Единственный друг, который был у него в Чжунцзине, — это Лао Кей.

Прошло несколько дней, Шэнь Си по-прежнему каждый день появлялся в больнице, но в этот день он намеренно пришел намного позже обычного. Он получил известие, что его отец вчера получил информацию о Чу Цяньцянь, и сегодня он перевел Чу Цяньцянь в палату на верхнем этаже, чтобы она была исключительно его сиделкой.

Уголок рта Шэнь Си медленно скривился, когда он подумал о той биографической информации, которую он специально создал.

В то же время Шэнь Дэхан обдумывал полученную вчера справочную информацию. Рождение Чу Цяньцянь и её жизнь, то, как она отказалась от учебы в университете и начала рано работать, потому что ее семья была бедной, то, как она упорно трудилась, не теряя надежды поступить в университет, и усердно посещала вечернюю школу — все эти события снова и снова проносились в его голове, накладываясь на его сокровенные воспоминания. Как будто он снова увидел Фан Юнь, женщину, которую так сильно любил.

Он вспомнил, что Фан Юнь тоже была такой. У нее был отличный характер и способности к обучению, но из-за бедности семьи она не поступила в университет, и ей пришлось рано работать, но она не сдавалась.

В то время Шэнь Дэхан только что вернулся из-за границы. Он случайно встретил Фан Юнь и сразу же увлекся ею. Он родился в семье Шэнь из Чжунцзина и видел самых разных женщин, красивых, претенциозных, непокорных и высокомерных, но такой женщины, как Фан Юнь, он не встречал никогда. Внешне она выглядела мягкой и хрупкой, но внутри была тверда как гвоздь. Было видно, что прошлая жизнь принесла ей много страданий, но она никогда не жаловалась и всегда смотрела на жизнь с улыбкой.

Шэнь Дэхан думал, что его жизнь будет похожа на жизнь его отца, что он найдет женщину подходящего возраста, женится, заведет детей и будет жить скучной жизнью. Но потом Бог устроил ему встречу с Фан Юнь, и он понял, что не может жить так, как представлял себе раньше. Он хотел быть с Фан Юнь и только с Фан Юнь.

Вскоре о его романе с Фан Юнь стало известно его семье, и неожиданно он встретил сильное противодействие со стороны родителей. Он умолял Фан Юнь дать ему время, чтобы все уладить, но Фан Юнь, которая в то время была беременна, расплакалась и сказала, что не хочет портить его отношения с родителями и лучше останется воспитывать ребенка одна. Он впервые увидел, как Фан Юнь плачет, и еще больше захотел остаться с ней. В конце концов, отец не выдержал и дал согласие на брак с Фан Юнь.

Последующие дни были самыми счастливыми в его жизни. Их семья из четырех человек была вместе, и он думал, что они будут жить так всегда, никогда не представляя, что...

Шэнь Дэхан не хотел больше думать об этом. Период, когда умерла Фан Юнь, был для него хуже смерти. Если бы не Шэнь Цзи и Шэнь Чэн, вряд ли он смог бы продолжать жить дальше.

Шэнь Дэхан закрыл глаза и глубоко вздохнул. В мгновение ока прошло более двадцати лет с тех пор, как Фан Юнь покинула его. Все эти годы он искал тень Фан Юнь в Чжоу Минмэй, но не мог найти это чувство. Он не знал, что Бог пошлет ему Чу Цяньцянь.

Когда он впервые увидел Чу Цяньцянь, ему показалось, что он увидел Фан Юнь. Она была слишком похожа на нее. К тому времени, как он увидел ее информацию, Шэнь Дэхан уже решил, что это Фан Юнь. Бог, должно быть, увидел, что он слишком сильно скучает по Фан Юнь, и послал к нему Чу Цяньцянь.

Шэнь Дэхан был погружен в свои мысли, когда раздался тихий стук в дверь.

Шэнь Дэхан с волнением посмотрел в сторону двери. Когда дверь открылась, перед ним появилась фигура, которая была выгравирована в его сердце.

Чу Цяньцянь нежно улыбнулась Шэнь Дэхану:

—Господин Шэнь, вы еще помните меня? Мы встречались в прошлый раз в саду. С сегодняшнего дня я — ваша личная сиделка.

Шэнь Дэхан подавил свое волнение и кивнул. Он уже не был тем сорванцом, каким был тогда: спустя много лет он смог успешно скрыть свое волнение под спокойствием.

Вспомнив наставления Шэнь Си, Чу Цяньцянь снова улыбнулась Шэнь Дэхану.

Одна намеренно заискивала, у другого сложилось хорошее впечатление, и вскоре они познакомились.

Когда Шэнь Цзи и Ли Минсюань прибыли в больницу, они увидели молодую медсестру, сидящую напротив Шэнь Дэхана, тихонько разговаривая с ним о чём-то.

Шэнь Цзи сначала не придал этому значения и улыбнулся, шагнув вперед:

—Похоже, отец сегодня в хорошем настроении.

Шэнь Дэхан не успел договорить. Чу Цяньцянь уже улыбнулась и встала:

—Господин Шэнь, к вам пришли, я выйду первой. Если что-то понадобится, можете звонить в колокольчик в любое время. Я буду рядом.

Когда Чу Цяньцянь закончила говорить и повернулась, улыбка на лице Шэнь Цзи застыла.

Шэнь Цзи уставился на лицо перед собой, а затем его взгляд переместился на Шэнь Дэхана. На лице Шэнь Цзи появилось неописуемое выражение. Он молча посмотрел на Шэнь Дэхана и глухим голосом сказал:

—Отец.

Это молчание, очевидно, заставило Шэнь Дэхана что-то понять. Он посмотрел на Чу Цяньцянь, которая невинно стояла посреди палаты, пораженная странным выражением лица Шэнь Цзи, и махнул рукой:

—Иди.

Чу Цяньцянь послушно кивнула и уже собиралась уходить, когда Шэнь Цзи вдруг шагнул вперед и остановил ее, повернув голову и посмотрев на Шэнь Дэхана:

—Кто она?

На лице Шэнь Дэхана промелькнул намек на недовольство. Но перед ним стоял Шэнь Цзи, поэтому Шэнь Дэхан сохранял терпение:

—А-Цзи, не груби, это медсестра Чу, личная медсестра этого отделения.

Очевидно, не понимая ситуации, Чу Цяньцянь, услышав вступление Шэнь Дэхана, вежливо повернулась к Шэнь Цзи и мягко улыбнулась:

—Здравствуйте, господин Шэнь, я Чу Цяньцянь. Теперь я главная в этом отделении.

Улыбка на лице Чу Цяньцянь была слишком ослепительной. Шэнь Цзи бросил на нее холодный взгляд и сказал низким голосом:

—Проваливай!

Это "проваливай" заставило Чу Цяньцянь замереть на полсекунды и подсознательно взглянуть на Шэнь Дэхана. Чу Цяньцянь попыталась выдавить из себя улыбку и дрожащим голосом сказала:

—Извините, я уйду. Пожалуйста, господин Шэнь, позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится.

Сказав это, Чу Цяньцянь больше ни на кого не смотрела и быстро вышла из палаты с опущенной головой.

Как только дверь закрылась, Чу Цяньцянь почувствовала, что ее натянутые нервы наконец-то расслабились. Она сердито подумала: неудивительно, что Шэнь Си предложил вознаграждение в 10 миллионов. Это действительно испытание ее актерского мастерства и мужества, и она была бы не против, если бы он увеличил вознаграждение.

В памяти всплыло выражение лица Шэнь Цзи, и Чу Цяньцянь не могла не почувствовать сочувствия. Вздохнув, Чу Цяньцянь уже собиралась повернуться, но вдруг сделала шаг назад. В нескольких шагах от нее, прислонившись к стене, стоял Шэнь Си и с интересом смотрел на ее выражение лица.

Чу Цяньцянь бросила на Шэнь Си злобный взгляд и прошла мимо него. Как только она прошла мимо, она стиснула зубы и сказала голосом, который могли слышать только они вдвоём:

—Ну ты и засранец!

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Спасибо за комплимент. Кстати, твое выступление сейчас было замечательным!

Чу Цяньцянь фыркнула, посмотрела на телохранителей, расставленных по обе стороны коридора, поняла, что они не обращают внимания на ее разговор с Шэнь Си, и спокойно вернулась в дежурную комнату.

Шэнь Си вернулся на свое место перед палатой в радостном настроении и продолжал слушать редкую потерю контроля Шэнь Цзи внутри.

—Почему? — Шэнь Цзи сердито посмотрел на Шэнь Дэхана.

Под взглядом Шэнь Цзи на лице Шэнь Дэхана промелькнул след вины, но его взгляд остался жестким:

—Что "почему"?

Шэнь Цзи не мог не сделать шаг вперед и раздраженно крикнул Шэнь Дэхану:

—Почему ты ищешь такую женщину? Разве одной Чжоу Минмэй не достаточно?

Шэнь Дэхан почувствовал, что его достоинство оскорблено. Посмотрев на Ли Минсюаня, который молча стоял рядом, он сказал строгим голосом:

—А-Цзи, разве так ты должен разговаривать со своим отцом? — сказав это, Шэнь Дэхан добавил, — Сестра Чу не такая женщина, как ты думаешь.

Шэнь Цзи холодно улыбнулся:

—Отец, ты же не хочешь, чтобы тебя выписывали из больницы из-за нее, не так ли?

Когда Шэнь Цзи сказал это, Шэнь Дэхан подумал о том, что он сказал в тот день, и не мог не покраснеть, сказав решительно:

—Вопрос о выписке из больницы не имеет к этому никакого отношения.

Шэнь Цзи покачал головой и посмотрел на Шэнь Дэхана с разочарованием, его выражение лица было полно боли.

Ли Минсюань горько улыбнулся и шагнул вперед, чтобы сгладить ситуацию:

—Дядя, А-Цзи просто беспокоится о тебе, — говоря это, он подмигнул Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи не заметил подмигивания Ли Минсюаня, все его внимание было приковано к Шэнь Дэхану.

Шэнь Дэхан неловко посмотрел на Ли Минсюаня и сказал:

—Минсюань, вернись первым, а я поговорю с А-Цзи.

Ли Минсюань бросил на Шэнь Цзи обеспокоенный взгляд и кивнул, направляясь к двери. Что бы он сейчас ни сказал, Шэнь Цзи, скорее всего, его не послушает, так что лучше было дать ему выговориться.

Выйдя из палаты, Ли Минсюань осторожно закрыл дверь и повернулся, чтобы уйти, но его взгляд слегка изменился, когда он увидел человека в другом конце коридора.

Шэнь Си стоял на другой стороне коридора, его лицо было невинным, а глаза встретились со взглядом Ли Минсюаня. Уголки его рта медленно приподнялись в нежной улыбке.

Необъяснимым образом в сердце Ли Минсюаня промелькнул холодок.

Глава 15

Разговор между Шэнь Цзи и Шэнь Дэханом закончился неприятным разногласием.

Шэнь Цзи не мог смириться с присутствием Чу Цяньцянь, но Шэнь Дэхан настаивал на том, чтобы Чу Цяньцянь оставалась рядом с ним. В итоге Шэнь Цзи покинул больницу с холодным лицом.

На протяжении всего процесса Шэнь Си тихо стоял в коридоре и слушал спор в палате с выражением лица, которое остальные не могли понять.

То, что только что произошло, случалось в семье Шэнь в прошлом бесчисленное количество раз, только главным действующим лицом всегда был Шэнь Си, а Шэнь Цзи всегда был одним из непричастных зрителей. В этот раз роли поменялись местами, и Шэнь Си холодно наблюдал за гневом Шэнь Цзи и разочарованием в его глазах. В сердце Шэнь Си зародилось неописуемое чувство удовольствия.

Что еще больше взволновало Шэнь Си, так это выражение лица его отца. На его памяти, когда отец ссорился с ним, на его лице никогда не было никакого выражения, кроме отвращения, но что Шэнь Си увидел сейчас? На лице отца было выражение гнева и разочарования, смешанное с оттенком непризнанной боли. Шэнь Си был почти заворожен, вспоминая взгляд отца снова и снова. Огромная пустота, которая зияла в его сердце с момента перерождения, наконец-то была заполнена!

Удовлетворенный, Шэнь Си вошел в лифт и бросил последний взгляд на палату, где лежал его отец, слабо улыбнувшись.

Занавес был поднят, и он надеялся, что следующий актер, который выйдет на сцену, не подведет его.

Ночной Чжунцзин всегда был оживленным и экстравагантным, бесчисленные бары и клубы, расположенные вокруг, привлекали волны мужчин и женщин в красивой одежде.

В неприметном баре Шэнь Цзи сидел у стойки и повторял слова "еще один напиток" снова и снова под звуки громкой фоновой музыки.

Барменом сегодня был молодой человек, который работал в этом баре уже три года и был известен как Сяо Ву.

За последние три года Сяо Ву видел много таких мужчин, как Шэнь Цзи, — мужчин, которые хотели выпить, чтобы утопить свою печаль. Его нисколько не беспокоило поведение Шэнь Цзи, он просто наполнял его пустой стакан снова и снова, как только Шэнь Цзи кричал "еще один".

Шэнь Цзи не знал, сколько он выпил, но, снова опустошив свой стакан, он пододвинул его к Сяо Ву и глазами показал, чтобы тот наполнил его.

Сяо Ву послушно взял стакан, и вскоре хрустальная жидкость наполнила его, ярко сверкая под светом барной стойки. Шэнь Цзи в оцепенении наблюдал за наполнением бокала, а потом вдруг поднял голову и посмотрел на Сяо Ву:

—Как ты думаешь, что значит по-настоящему любить кого-то?

Услышав этот вопрос, Сяо Ву бросил на Шэнь Цзи жалостливый взгляд, сетуя в душе, что еще один дурак попал в ловушку любви.

Сяо Ву решил, что Шэнь Цзи уже пьян и, скорее всего, даже не понимает, о чем говорит, поэтому не стал обращать на него внимания. Но Шэнь Цзи упрямо смотрел на него и снова повторил свой вопрос.

Сяо Ву почувствовал себя беспомощным, подумал немного и сказал:

—Настоящая любовь — это когда человек уникален в твоих глазах, и нет больше никого, похожего на него.

Шэнь Цзи, казалось, не слышал ответа Сяо Ву и продолжал, словно разговаривая сам с собой:

—Когда любимый человек умрет, будешь ли ты продолжать искать ему замену?

Этот вопрос заинтересовал Сяо Ву гораздо больше, чем предыдущий. Любящее посплетничать сердце Сяо Ву вспыхнуло, и он взял на себя инициативу предложить свою точку зрения:

—Я бы сказал, приятель, что ты не прав. Неправильно искать замену после смерти любимого человека. Он уникален в твоих глазах, разве ты можешь найти ему замену? Это значит, что это вовсе не настоящая любовь!

—Не настоящая любовь? — тупо повторил Шэнь Цзи.

Сяо Ву выглядел отвратительно:

—Да, это так просто, неужели ты не можешь понять? Давай подумаем об этом по-другому. Например, ты умер. Твоя возлюбленная заводит отношения с кем-то, кто похож на тебя, под предлогом того, что скучает по тебе. Будешь ли ты чувствовать себя плохо из-за этого? Ты должен быть уникальным, как тебя можно просто заменить?

Когда Шэнь Цзи услышал слова Сяо Ву, он медленно перевел на него взгляд, и его лицо наполнилось отчаянной болью.

Сяо Ву был шокирован выражением лица Шэнь Цзи:

—Дружище, ты в порядке?

Последнее слово закончилось громким хрустящим звуком.

Сяо Ву подсознательно посмотрел в направлении звука и увидел нескольких мужчин, сидящих в кабинке недалеко от стойки бара, и разбитую бутылку вина на полу. Один из мужчин держал официанта за руку, усмехаясь и что-то говоря.

—Блять, Фан Луовэй!

Сяо Ву издал изумленный возглас. Не обращая больше внимания на бар, он вскочил и бросился к нему:

—Что происходит?

Под пристальными взглядами со всех сторон Фан Луовэй смущенно дернул рукой:

—Гость, пожалуйста, отпустите.

Мужчина, державший руку Фан Луовэя, усмехнулся:

—Отпустить? А как же то, что ты намочил одежду моего брата?

Фан Луовэй бросил на упомянутого "брата" взгляд, полный отвращения, повернул голову и прошептал:

—Прошу прощения, я заплачу за все ваши сегодняшние расходы.

Мужчина не успокоился:

—Ты думаешь, мне не хватает денег?

Фан Луовэй, терпя дискомфорт, посмотрел на мужчину:

—Что вы хотите сказать, гость?

Мужчина высокомерно рассмеялся:

—Все просто, мой брат влюблен в тебя, так что если ты выпьешь с моим братом и позволишь ему хорошо провести время, мы сможем забыть об этом.

Фан Луовэй нахмурился:

—Гость, это бар, я официант, а не эскорт.

Сяо Ву услышал это и наконец-то понял ситуацию. Он знал, что, вероятно, лицо Фан Луовэя снова стало причиной неприятностей, поэтому он улыбнулся и шагнул к мужчине:

—Старший брат, видишь ли, мы обычное деловое заведение, здесь нет эскорт-услуг. Почему бы мне не пропустить с вами пару стаканчиков?

Мужчина оттолкнул Сяо Ву:

—Кем ты себя возомнил?

Сяо Ву бросил обеспокоенный взгляд на Фан Луовэя и уже собирался продолжить, когда неожиданная фигура прошла мимо него и заслонила Фан Луовэя.

—Отпусти его, — холодно сказал Шэнь Цзи.

Мужчина бросил на Шэнь Цзи косой взгляд:

—А ты кто такой?

В этот момент гнев Шэнь Цзи, копившийся весь день, вырвался наружу. Под воздействием алкоголя, разум Шэнь Цзи был слишком горяч, чтобы думать о чем-либо, поэтому он взял бутылку вина со стола и разбил ее о голову мужчины.

С головы мужчины потекла красная жидкость с запахом алкоголя, и весь бар замер, как будто нажали кнопку паузы.

В следующее мгновение все оживились. Одни стояли в отдалении и наблюдали за весельем, другие в спешке покидали бар, а "братья" мужчины, после первоначального оцепенения, мгновенно встали и набросились на Шэнь Цзи.

Сяо Ву ошарашенно смотрел на нескольких человек перед собой, не понимая, как все дошло до этого.

В хаосе кто-то нанес Сяо Ву удар, и Сяо Ву в гневе бросился в драку.

—Избей его до смерти, парень!

—Вызовите полицию, вызовите полицию.

—Осторожно, гость!

Вокруг раздавались хаотичные голоса, и весь бар был в беспорядке.

Когда Ли Минсюань получил звонок от Шэнь Цзи, он дважды прослушал его, прежде чем понял, что произошло. Шэнь Цзи действительно подрался с несколькими посетителями бара, и его отвезли в полицейский участок.

Положив трубку, Ли Минсюань попросил кого-нибудь помочь ему связаться с начальником полицейского участка и с облегчением услышал, что Шэнь Цзи может быть отпущен после дачи показаний по этому делу. Поспешив в полицейский участок, Ли Минсюань увидел Шэнь Цзи, сидящего в одиночестве у цветочной клумбы. В этот момент Шэнь Цзи не был похож на молодого господина семьи Шэнь. Его одежда была порвана, а половина лица была черно-синей. Ли Минсюань подошел к нему, забавляясь:

—Ты уже взрослый, почти тридцать лет, а все равно умудрился попасть в полицейский участок.

Шэнь Цзи находился в странном состоянии душевного волнения, стимулируемого алкоголем и насилием, и его разум был в замешательстве из-за предыдущих слов Сяо Ву, поэтому он не мог опровергнуть замечание Ли Минсюаня.

Ли Минсюань не хотел отпускать Шэнь Цзи, улыбаясь и поддразнивая:

—Я слышал, что ты пришел на помощь красавице, как герой. Так где же та красавица? Позволь мне взглянуть.

Шэнь Цзи подумал о молодом человеке, которого втянули в драку. Он попытался улыбнуться, но рана в углу рта была настолько болезненной, что он мог только жестом указать в сторону полицейского участка:

—Он все еще внутри, пишет заявление.

Ли Минсюань подошел к Шэнь Цзи и легонько пнул его:

—Пойдем, я отвезу тебя обратно.

Шэнь Цзи покачал головой:

—Подождем Фан Луовэя.

Ли Минсюань удивленно посмотрел на Шэнь Цзи и уже собирался что-то сказать, когда сзади раздались мягкие шаги.

—Господин Шэнь, спасибо, что помогли мне сегодня.

Шэнь Цзи встал, опираясь на клумбу. Ли Минсюань повернулся, чтобы проследить за его взглядом, и был несколько удивлен, когда увидел перед собой мужчину.

Фан Луовэй изначально стоял лицом к Шэнь Цзи, но когда он увидел, что человек рядом с Шэнь Цзи обернулся, он подсознательно показал улыбающееся лицо, а затем удивленный взгляд:

—Ха, это вы.

Ли Минсюань кивнул. Он также не ожидал, что Фан Луовэй, о котором говорил Шэнь Цзи, окажется официантом из того бара. В тот день он отправил пьяного Шэнь Си обратно в гостиницу и не принял этот инцидент близко к сердцу, но он не ожидал, что мир так тесен, и он снова встретится с Фан Луовэем.

Ли Минсюань думал, что Фан Луовэй не знает имени Шэнь Си, но Фан Луовэй быстро улыбнулся:

—Того гостя в прошлый раз звали Шэнь Си, верно? После того, как вы отправили его обратно, я слышал, как ваши спутники гадали, что с ним случилось.

От слов "Шэнь Си" в шоке был не Ли Минсюань, а Шэнь Цзи, который с недоверием посмотрел на Ли Минсюаня:

—У тебя есть личные дела с Шэнь Си?

Ли Минсюань нахмурился, готовый объяснить всю историю, но Шэнь Цзи уже холодно смеялся:

—Значит, репортеры не просто болтали чепуху. Неужели семья Ли планирует сделать две ставки на меня и Шэнь Си по отдельности?

При этих словах лицо Ли Минсюаня исказилось, и он сказал глубоким голосом:

—А-Цзи, ты понимаешь, что говоришь?

Шэнь Цзи сделал шаг назад и продолжил усмехаться:

—Конечно, я понимаю. Неудивительно, что я так и не узнал, кто стоял за той сценой. Ты смеешь утверждать, что все произошло случайно? Если бы не сообщения о вашем совместном возвращении, которые разозлили отца и отправили его в больницу, как бы он встретил эту женщину?

Чем больше Шэнь Цзи говорил, тем выше становился его голос, и под конец он уже просто истерически кричал.

Ли Минсюань никак не ожидал услышать такие душераздирающие слова из уст Шэнь Цзи. Он вырос вместе с Шэнь Цзи; помимо кровного родства, Шэнь Цзи был не только его лучшим другом, но и братом на всю жизнь.

И вот этот брат, которого он знал почти тридцать лет, стоит здесь и сомневается в его поступках. Ли Минсюань посмотрел на искаженное гневом лицо Шэнь Цзи, глубоко вздохнул и шагнул вперед:

—А-Цзи, ты пьян и не понимаешь, о чем говоришь, позволь мне отвести тебя домой.

Шэнь Цзи покачал головой в сторону Ли Минсюаня и, не оглядываясь, пошел к противоположной стороне дороги, быстро остановив проезжающее такси.

Ли Минсюань смотрел вслед удаляющемуся такси, в его сердце зародилось слабое разочарование. Он мог понять чувства Шэнь Цзи в этот момент, но не мог простить ему, что тот сомневался в нем.

Спор Шэнь Цзи и Ли Минсюаня происходил на глазах у Фан Луовэя, и он бросил неловкий взгляд на Ли Минсюаня. Хотя он не знал, что произошло между Шэнь Си и этими двумя, если бы он не упомянул имя Шэнь Си, Шэнь Цзи не взорвался бы. Он мог сказать, что Шэнь Цзи говорил спьяну, но пьяные слова тоже могут ранить.

Ли Минсюань обернулся, а Фан Луовэй шагнул вперед:

—Простите, я не знал, что у него был конфликт с Шэнь Си.

Ли Минсюань покачал головой:

—Ты тут ни при чем, просто у него плохое настроение.

Фан Луовэй все еще чувствовал себя очень виноватым, но Ли Минсюань сменил тему:

—Куда ты сейчас направляешься?

—Вернусь в бар, чтобы кое-что сделать.

Ли Минсюань посмотрел на пустую улицу и на мгновение задумался:

—Я отвезу тебя обратно, сейчас не так просто остановить такси.

Фан Луовэй хотел было отказаться, но, вспомнив, что ему только что позвонил начальник и сообщил, что его уволили и нужно как можно скорее вернуться и рассчитаться с зарплатой, он лишь с горькой улыбкой согласился.

Поездка прошла без происшествий. Как только он увидел тень бара, Фан Луовэй поспешно открыл дверь машины, поблагодарил Ли Минсюаня и побежал к задней двери.

В этот момент Шэнь Си, который только что безрезультатно искал Фан Луовэя в баре, стоял перед баром в разочаровании, гадая, куда тот мог деться. Он не ожидал, что то, что он видел в тот день, было не иллюзией, а настоящим Фан Луовэем, но, к сожалению, он опоздал на шаг. Люди в баре сказали, что Фан Луовэя только что уволили за драку, и Шэнь Си мог только с сожалением вздохнуть, услышав это.

Ли Минсюань увидел Шэнь Си, стоящего у двери бара. Под теплым желтым светом вывески Шэнь Си стоял один и растерянно смотрел вдаль, о чем-то размышляя.

В голове Ли Минсюаня промелькнуло воспоминание о том, как в прошлый раз Шэнь Си был пьян, и он посигналил.

Шэнь Си удивленно поднял голову. Их разделяло более десяти метров. Ли Минсюань сделал движение, приглашая его в машину. Шэнь Си на мгновение замер, затем уголки его рта медленно приподнялись, и он слабо улыбнулся.

В теплом желтом свете улыбка Шэнь Си была чистой и ясной, и уголки рта Ли Минсюаня медленно дрогнули.

Глава 16

«Шэнь Си и Ли Минсюань встречаются ночью, чтобы приятно провести время. Семья Ли делает ставку на Шэнь Саньшао!»

Крупный заголовок на первой странице газеты привлекал внимание и возбуждал.

Под заголовком была помещена откровенная фотография, на заднем плане которой был изображен отель, где остановился Шэнь Си. На фотографии Ли Минсюань и Шэнь Си стояли рядом, а Ли Минсюань повернулся боком, чтобы поговорить с Шэнь Си с улыбкой на лице.

Это была газета, которая вышла сегодня, и ее положили перед Ли Минсюанем.

Глаза Ли Минсюаня не задержались на сенсационном заголовке, а упали прямо на фотографию под ним.

Судя по фотографии, улыбка на его лице была очевидна, и было ясно, что в тот момент он был в хорошем настроении. Выражение лица Ли Минсюаня на мгновение стало слегка ошеломленным. Он помнил, что просто болтал с Шэнь Си, и не предполагал, что выражение его лица было таким радостным. Ли Минсюань чувствовал, что может относиться к Шэнь Си как к двоюродному брату, без настороженности, присущей их первой встрече в самолете, пока Шэнь Си...

Ли Минсюань не стал продолжать эту мысль. Подсознательно он не хотел больше злонамеренно гадать о цели возвращения Шэнь Си. На самом деле, Шэнь Си ничего не сделал после возвращения. Его отношения с отцом были такими же плохими, как и раньше, и в сердце Ли Минсюаня появилось смутное чувство облегчения.

Телефон зазвонил как раз вовремя, прервав мысли Ли Минсюаня. Голос Шэнь Цзи был полон усталости.

—Минсюань, прости меня!

Это был первый раз, когда Шэнь Цзи извинился перед Ли Минсюанем за все годы их знакомства. Хотя Шэнь Цзи ничего не объяснил, они оба знали, за что он просил прощения.

Ли Минсюань тихо, немного горько рассмеялся. Инцидент, произошедший прошлой ночью, явно наложил отпечаток на них обоих. В противном случае, исходя из их дружеских отношений, Шэнь Цзи счел бы это промашкой и не стал бы извиняться.

С глубоким вздохом в сердце Ли Минсюань сказал:

—А-Цзи, ты же знаешь, что я не принял это близко к сердцу.

Голос Ли Минсюаня ничем не отличался от прежнего, и Шэнь Цзи, казалось, расслабился. Его тон стал намного легче, чем раньше:

—Ну, я знаю, мы же братья на всю жизнь.

Взгляд Ли Минсюаня снова упал на лежащую перед ним газету, и после минутной паузы Ли Минсюань повторил более тяжелым голосом:

—Да, мы братья на всю жизнь.

Положив трубку, Ли Минсюань посмотрел на стол сложным взглядом и протянул руку, чтобы накрыть ей газету.

С другой стороны, Шэнь Цзи держал молчащий телефон и смотрел на газету перед собой такими же сложными глазами. Улыбка Ли Минсюаня в газете сильно беспокоила его.

Шэнь Цзи снова и снова перечитывал статью с мрачным лицом, затем внезапно скомкал газету в шар и отбросил его подальше. Мысленно он повторял слова Ли Минсюаня, сказанные им только что: "Мы братья на всю жизнь".

Шэнь Цзи глубоко вздохнул и поднял голову, бессознательно глядя в потолок. Последние двадцать лет, проведенные бок о бок с Ли Минсюанем, промелькнули в его голове, как старый немой фильм. Шэнь Цзи закрыл глаза. Они были братьями на всю жизнь. Он не должен был сомневаться в Ли Минсюане. Все это было лишь выдумкой репортеров.

Но в сердце Шэнь Цзи все еще звучал вопрос, почему Минсюань встретился с Шэнь Си после того, как они расстались прошлой ночью.

Этот вопрос витал в глубине сознания Шэнь Цзи, как магическое заклинание, и он вышел из дома с пальто в руках, расстроенный.

В тот день Шэнь Си снова приехал в больницу позже обычного, но, к его удивлению, Шэнь Цзи, который должен был быть в больнице, там не оказалось. Вместо него в палате появился Шэнь Жун.

Шэнь Жун, казалось, был очень удивлен появлением Шэнь Си. В его глазах промелькнул намек на ревность, он ласково взял Шэнь Дэхана за руку и посмотрел на него:

—Старший брат!

Шэнь Си насмешливо посмотрел на движения Шэнь Жуна и холодно ответил:

—Я самый младший в родословной Шэнь, почему я не знал, что у меня есть младший брат?

Улыбка Шэнь Жуна застыла на его лице, а выражение лица Шэнь Дэхана стало мрачным. Шэнь Си сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил как ни в чем не бывало:

—Помню, когда я в последний раз встречался со старшим братом в больнице, он сказал то же самое. В семье Шэнь всего три брата, и он не может позволить себе иметь младшего брата с особым хобби.

Шэнь Си подчеркнул слова "особое хобби" и одновременно увидел угрюмые выражения Шэнь Дэхана и Шэнь Жуна. Но эти слова были сказаны Шэнь Цзи, и хотя Шэнь Дэхану нравился Шэнь Жун, он должен был занять второе место после Шэнь Цзи. Шэнь Жун, естественно, понимал это в глубине души, и мог только слегка засмеяться от смущения, избегая конфликта.

Шэнь Си с усмешкой взглянул на Шэнь Жуна, а затем посмотрел на Шэнь Дэхана:

—Отец, я слышал, что в отделении появилась новая медсестра, почему я ее не видел?

Вопрос Шэнь Си привлек внимание Шэнь Жуна. Он знал, что Шэнь Си не станет спрашивать о медсестре без причины. Шэнь Жун настороженно посмотрел на Шэнь Си и встретил его насмешливый взгляд.

Сердце Шэнь Жуна сжалось, и он инстинктивно подсмотрел за выражением лица отца, чутко заметив, что лицо Шэнь Дэхана немного изменилось, когда Шэнь Си упомянул о сиделке. Шэнь Жун молча опустил глаза, пытаясь понять, что не так с этой медсестрой.

В этот момент дверь в палату открылась, и раздался приятный голос:

—Господин Шэнь, вам пора принимать лекарство.

Шэнь Жун подсознательно обернулся на голос и замер, когда ясно увидел посетителя. Его выражение лица было таким, словно его поразила молния.

Чу Цяньцянь появилась в дверях с лекарством, заметила, что в комнате есть другие люди, и смущенно посмотрела на Шэнь Дэхана:

—Извините за беспокойство, господин Шэнь, я не знала, что у вас гости.

Выражение лица Шэнь Дэхана стало добрым, как только он увидел Чу Цяньцянь. Когда он услышал, что она упомянула о приеме лекарства, он улыбнулся еще шире:

—Все в порядке, пришло время принять лекарство, Сяо Чу, просто займись своими делами.

Чу Цяньцянь слабо улыбнулась людям в комнате, а когда ее взгляд остановился на Шэнь Жуне, она удивленно посмотрела на него. Шэнь Жун в оцепенении смотрел на появившуюся перед ним женщину, не зная, какое выражение лица ему следует принять в этот момент.

Чу Цяньцянь быстро отвернулась от Шэнь Жуна и аккуратно поставила лекарство рядом с Шэнь Дэханом.

Глядя на то, как Чу Цяньцянь привычно помогает Шэнь Дэхану наливать воду и принимать лекарства, Шэнь Жун решительно встал, уступая ей место.

Шэнь Жун не знал, как он выбрался из палаты. Пустой коридор был безмолвен, телохранители тихо стояли в двух концах этажа.

Сзади послышался звук шагов, и Шэнь Жун мгновенно обернулся, бросился к Шэнь Си, который вышел сразу после него, и сказал низким голосом:

—Это ты, это ты, не так ли? Ты нашел ту женщину, верно?

Шэнь Си невинно поднял брови:

—Что ты имеешь в виду?

Лицо Шэнь Жуна исказилось:

—Разве ты не понимаешь, о чем я говорю? Ты знал, что отец любит мать, и намеренно нашел похожую женщину, не так ли?

Шэнь Си посмотрел на Шэнь Жуна с насмешливым выражением лица:

—Ты действительно так думаешь?

Шэнь Жун внезапно сжался, а затем резко обернулся.

Шэнь Си слабо улыбнулся, наклонился к уху Шэнь Жуна и сказал слово за словом жалостливым тоном:

—На самом деле, в глубине души ты все прекрасно понимаешь, не так ли? Будь то ты или Чжоу Минмэй, вы просто заменяете умершего человека. Думаешь, ты нравишься отцу? Он просто хочет найти в твоем лице тень той женщины. Глядя на твое лицо, отец, должно быть, бесчисленное количество раз пожалел: почему твоей родной матерью была Чжоу Минмэй, а не та женщина, которая была в его сердце? Отец больше всего любит видеть твое улыбающееся лицо? Как ты думаешь, почему? Потому что отец любит тебя? Просто ты больше всего похож на ту женщину, когда улыбаешься. Теперь, когда появился кто-то более молодой и похожий на ту женщину, как ты думаешь, какую ценность имеет твое существование?

Выражение лица Шэнь Жуна было свирепым, когда он слушал, что говорил Шэнь Си. Его глаза, казалось, дышали огнем, но изо рта не выходило ни слова.

Шэнь Си выпрямился с удовлетворением, усмешка искривила уголок его рта:

—Проснись, не обманывай себя. Любовь отца к тебе — всего лишь шутка.

Эти слова стали последней каплей, которая окончательно сломила Шэнь Жуна. Гнев в сердце Шэнь Жуна больше нельзя было сдерживать, и он безжалостно обрушил удар на Шэнь Си.

В голове Шэнь Си мгновенно промелькнула мысль: уклониться или принять удар на себя?

Он успел лишь мимолетно задуматься, когда со звуком резких шагов перед Шэнь Си шагнула знакомая фигура, и рука поймала замахнувшийся кулак.

Шэнь Си и Шэнь Жун на мгновение ошеломленно переглянулись, но Шэнь Си среагировал первым и сделал шаг назад.

Шэнь Жун замер. Ли Минсюань отпустил сжатый кулак Шэнь Жуна и холодно посмотрел на него:

—Что ты собирался сделать?

Шэнь Жун стиснул зубы и посмотрел на Шэнь Си, упрямо молча.

Ли Минсюань незаметно нахмурился, не обращая внимания на выражение лица Шэнь Жуна:

—Дяде нужно отдохнуть, тебе лучше не устраивать здесь сцен.

Шэнь Жун опустил голову, бросил свирепый взгляд на Шэнь Си, повернулся и пошел в другую сторону коридора.

Телохранители увидели, что ситуация под контролем, и снова разошлись.

Видя, что вокруг больше нет людей, Ли Минсюань повернулся к Шэнь Си и понизил голос, чтобы показать намек на гнев:

—Почему ты не уклонился?

Шэнь Си был ошеломлен, и прежде чем он успел отреагировать, Ли Минсюань задал другой вопрос:

—Ты думал, что если ты потерпишь поражение от Шэнь Жуна, то заставишь дядю быть к тебе благосклонным? Ты же прекрасно знаешь...

Ли Минсюань остановился под насмешливым взглядом Шэнь Си. Шэнь Си усмехнулся:

—Я прекрасно знаю, что? Что даже если я умру на глазах у отца, отец не посмотрит на меня, не говоря уже о том, что меня просто ударит его любимый внебрачный сын?

Шэнь Си опустил глаза:

—Ты слишком много думаешь. Только что действия Шэнь Жуна были слишком быстрыми, и я не успел уклониться.

После того, как Шэнь Си закончил говорить, он повернул голову и собирался уйти, но Ли Минсюань внезапно протянул руку и притянул его обратно:

—Прости, я не это имел в виду.

Голос Ли Минсюаня был искренним. Шэнь Си сделал паузу. Через мгновение он медленно повернулся и с улыбкой посмотрел на Ли Минсюаня:

—Все в порядке, я знаю, что ты хотел как лучше.

Улыбка Шэнь Си была такой же чистой и нежной, как и прошлой ночью, но Ли Минсюань почувствовал в ней глубокое отчуждение.

С тех пор, как он встретил Чу Цяньцянь в больнице несколько дней назад, Шэнь Жун не появлялся у отца несколько дней подряд.

Шэнь Си это не волновало. Реакция Шэнь Жуна была такой, как он и ожидал. Он обратил внимание на Чжоу Минмэй. К сожалению, Чжоу Минмэй была очень спокойна, как будто она совершенно не знала о существовании Чу Цяньцянь.

Это удивило Шэнь Си и заставило его еще больше опасаться Чжоу Минмэй.

Другим, кто удивил его, был Ли Минсюань. Не то чтобы Шэнь Си не чувствовал каких-то признаков доброжелательности со стороны Ли Минсюаня, но именно это заставило его насторожиться. Он не поверил газетным статьям о том, что семья Ли сделала две ставки, так чего же добивался Ли Минсюань? Неужели он сочувствовал ему? Шэнь Си считал эту идею нелепой. Судя по дружбе Ли Минсюаня с Шэнь Цзи, как он мог сочувствовать ему? В своей прошлой жизни он никогда не видел этого двоюродного брата с момента его заключения и до самой смерти, и он не думал, что перерождение вдруг создаст между ними глубокие братские отношения. Так чего же именно хотел Ли Минсюань? Было ли в нем что-то такое, чего хотела семья Ли?

Шэнь Си никогда не боялся предполагать самое худшее о намерениях людей, но сколько бы он ни думал, он не мог догадаться, о чем думает Ли Минсюань.

Однако, когда он подумал о новостях, которыми поделились репортеры, уголок рта Шэнь Си скривился в усмешке. Как говорится, повторяющийся слух становится фактом. Он не верил, что Шэнь Цзи может изо дня в день смотреть на эти статьи и быть твердо уверенным в братской любви Ли Минсюаня!

В тот день Шэнь Си не поехал в больницу, как обычно, а приехал на кладбище рано утром.

Сегодня был день рождения матери Шэнь Си, и Шэнь Си очень не хотелось идти в больницу. За пять лет, что провел за границей, Лао Кей приходил на кладбище, чтобы почтить память матери Шэнь Си вместо него. На этот раз Шэнь Си наконец-то смог лично навестить свою мать.

Ранним утром на кладбище было тихо и пусто, и Шэнь Си легко лавировал между мраморными надгробиями с любимыми ландышами матери в руках.

На языке цветов ландыш означал счастье, и говорили, что если подарить ландыш, то бог удачи будет к тебе благосклонен. К сожалению, многие люди не знали другого названия ландыша — "слезы Богоматери".

Шэнь Си не верил в эти утверждения, но когда он думал о жизни своей матери, он мог только тихо вздыхать.

Посмотрев на надгробие матери издалека, Шэнь Си остановился в замешательстве. Подойдя ближе, он убедился, что ошибки нет. Перед надгробием его матери спокойно лежал букет белых ландышей, слабый аромат которых наполнял окрестности.

Шэнь Си осмотрелся. Кроме него, никого на кладбище не было, так кто же оставил цветы? Более того, кто оставил любимые ландыши его матери?

Имя Лао Кея промелькнуло в голове Шэнь Си, но потом он покачал головой. Лао Кей знал, что сегодня он лично пошел на кладбище, и не стал бы делать лишнего.

Подумав об этом долгое время, Шэнь Си сдался и мог только подавить сомнения в своем сердце. Независимо от того, кто оставил цветы, Шэнь Си был благодарен ему за эту мысль.

Аккуратно положив цветы рядом с теми, что лежали перед надгробием, Шэнь Си сел напротив надгробия матери и начал рассказывать о событиях последних дней, как он всегда это делал. Когда он дошел до сильной ссоры отца с Шэнь Цзи, на лице Шэнь Си появился намек на насмешку.

—Видишь, мама, он такой эгоист. Он утверждает, что любит Фан Юнь, но все равно находит одну замену за другой, сначала Чжоу Минмэй, а потом Чу Цяньцянь. Он говорил всем, что Шэнь Цзи — его самый дорогой сын, но он знал, что существование Чжоу Минмэй и Шэнь Жуна — это заноза в сердце Шэнь Цзи, и все равно изо дня в день втыкал эту занозу в его сердце. А теперь он ругает своего любимого сына из-за Чу Цяньцянь, которую он видел всего несколько раз.

Шэнь Си фыркнул:

—Значит, он никого не любит, кроме себя.

Порыв ветра пронесся мимо, и ландыши перед надгробием слегка колыхнулись от ветра.

Уголки рта Шэнь Си медленно изогнулись в улыбке:

—Мама, ты согласна со мной?

Цветы качнулись еще сильнее.

Улыбка на лице Шэнь Си стала еще шире, но глаза постепенно увлажнились. Если бы его мать слышала его на небесах, пожалела бы она о том, что полюбила такого эгоиста? Жалела бы она о том, что так легко рассталась с жизнью в столь прекрасном возрасте?

К сожалению, Шэнь Си никогда не сможет узнать ответы на эти два вопроса.

Просидев в тишине все утро, Шэнь Си покинул кладбище ближе к полудню.

В это время ему позвонил Лао Кей.

—Ты на кладбище?

Шэнь Си тихо сказал "мм".

—Уже ухожу.

Лао Кей усмехнулся:

—Возвращайся пораньше, я буду ждать тебя вечером, чтобы поесть хотпот.

Шэнь Си снова сказал "мм", подумал немного и уточнил:

—Ты послал цветы на кладбище?

—Послал цветы? — Лао Кей был озадачен, а затем ответил, — Нет, а что?

Шэнь Си размышлял:

—Сегодня утром я пришел на кладбище и обнаружил, что кто-то пришел раньше меня и оставил моей матери ее любимые ландыши.

—Это мог быть твой отец? — осторожно спросил Лао Кей.

Шэнь Си холодно рассмеялся:

—Как это возможно? Отец в больнице с Чу Цяньцянь, как он мог вспомнить о матери!

—Может, проверим? — предложил Лао Кей.

Шэнь Си подумал и отклонил его предложение.

—Забудь, кто бы это ни был, я ему благодарен.

Положив трубку, Шэнь Си медленно пошел по тихой дороге перед кладбищем, тщательно обдумывая свои дальнейшие действия.

Только когда Шэнь Си все проверил в уме и почувствовал, что все в порядке, он опомнился и понял, что в какой-то момент небо потемнело и появились смутные признаки дождя.

Шэнь Си нахмурил брови, оглядывая пустую дорогу, по которой не проезжало ни одной машины. Кладбище находилось в пригороде, и найти там такси было сложно, а сейчас погода ухудшалась. Шэнь Си впервые пожалел, что привык брать такси после возвращения домой и поленился заказать машину.

Начался дождь. Сначала это был легкий дождь, всего две-три капли, но вскоре он превратился в сильный ливень. Время от времени раздавались раскаты грома, и все небо было черным, как смоль.

Шэнь Си смущенно стоял под дождем, вокруг не было ни одного места, где можно было бы укрыться. Его одежда быстро намокла, и холод понемногу начал проникать в тело Шэнь Си.

Шэнь Си задрожал и достал свой мобильный телефон, но он автоматически отключился, когда неожиданно оказался под водой. Шэнь Си с горечью подумал, что, к счастью, Лао Кей знает, что он здесь, и обязательно приедет за ним позже.

Дождь усиливался, не собираясь прекращаться. Шэнь Си просто снял куртку, накинул ее на голову и нашел высокое место, чтобы присесть. Он все равно промок до костей, и не имело значения, простудится он или нет.

Шэнь Си бессознательно смотрел на капли дождя, которые продолжали хлестать по его ногам. На обочине раздался пронзительный звук тормозов, и Шэнь Си удивленно оглянулся.

В опущенном окне машины показалось знакомое лицо.

—Садись!

"Садись!" Это простое слово было как голос с небес для Шэнь Си, опустошенного ливнем.

Шэнь Си уже собирался инстинктивно встать, но, увидев водителя, засомневался. Его позвал не Лао Кей, а Ли Минсюань.

Шэнь Си не двигался.

Ли Минсюань подумал, что гром был слишком громким, и Шэнь Си не услышал его слов, поэтому он снова крикнул:

—Садись!

Ли Минсюань ясно видел нерешительность Шэнь Си. Посмотрев на сильный дождь, Ли Минсюань ничего не сказал, открыл дверь машины и трусцой побежал к Шэнь Си под дождем.

Как только он коснулся Шэнь Си, его рука стала холодной. С небольшим усилием Ли Минсюань поднял Шэнь Си и в несколько шагов добежал до машины, чтобы запихнуть Шэнь Си в нее.

Действия Ли Минсюаня были настолько быстрыми, что Шэнь Си не успел опомниться, как уже сидел в машине. В одно мгновение Ли Минсюань аккуратно обошел машину спереди, открыл дверь и сел рядом с Шэнь Си.

Шэнь Си слегка нахмурил брови, он уже собирался поблагодарить, когда ему протянули чистую куртку.

—Сними рубашку и переоденься в это. Будь осторожен, не простудись.

Услышав несомненную заботу в этом низком притягательном голосе, Шэнь Си нерешительно посмотрел на Ли Минсюаня и взял куртку, как ему было сказано.

Видя это, Ли Минсюань мог только тихо вздохнуть.

Сначала он немного разозлился, собираясь спросить Шэнь Си, почему тот отказался сесть в машину, но когда он увидел нынешний вид Шэнь Си, его гнев исчез. Возможно, из-за того, что он слишком долго пробыл под дождем, Шэнь Си в этот момент выглядел жалким, промокшим с ног до головы, его лицо было еще бледнее, чем обычно, но вокруг него по-прежнему витало отчуждение, как будто он находился за тысячу миль отсюда. По какой-то причине внешний вид Шэнь Си напомнил Ли Минсюаню щенка, которого он видел совсем недавно.

Это был довольно симпатичный маленький золотистый ретривер, и когда Ли Минсюань увидел его, был дождливый день. Под проливным дождем промокший маленький золотистый ретривер лежал на обочине дороги и дрожал. Минфэй, который сидел на заднем сиденье машины, пожалел его и хотел забрать домой. Но как бы Минфэй ни пытался его заманить, щенок отказывался подходить и настороженно смотрел на них. В конце концов Минфэй в отчаянии сдался. Когда они уезжали, Ли Минсюань выглянул из окна машины и увидел, что щенок сжался в клубок, глубоко отчужденный от всех окружающих людей, которые пытались приблизиться к нему.

Минфэй был уверен, что щенок, должно быть, пережил отказ хозяина, раз стал таким настороженным и отстраненным от людей.

Что же такого пережил Шэнь Си, что заставило его стать настороженным и отчужденным?

Когда Ли Минсюань подумал об этом, его сердце смягчилось.

Кстати говоря, Ли Минсюань сейчас испытывал очень смешанные чувства по отношению к Шэнь Си. Последние двадцать лет Шэнь Си был для Ли Минсюаня чужим человеком, связанным кровным родством. Он был младшим братом, о котором Шэнь Цзи не хотел говорить, он был пижоном, который доставлял неприятности Шэнь Чэну, он был племянником, из-за которого его мать чувствовала себя виноватой, и он был изгоем по умолчанию для всей семьи Шэнь, включая семью Ли.

Но все это начало меняться, когда он встретил Шен Си в самолете при возвращении в Китай.

Возможно, потому что в этот период они провели вместе больше времени, чем за предыдущие двадцать лет, Шэнь Си в глазах Ли Минсюаня был уже не просто именем или темой для разговора, а живым человеком.

Шэнь Си то смеялся, то обижался, то притворялся сильным, то напивался в одиночестве. Каждый раз, когда Ли Минсюань встречался с Шэнь Си, он узнавал его все лучше. Он больше не мог относиться к Шэнь Си равнодушно, как раньше, и закрывать глаза на дела Шэнь Си.

Ли Минсюань тихо и горько улыбнулся. Возможно, безразличие всех к Шэнь Си привело именно к этому. Из-за безразличия не возникает никаких чувств, и когда перед человеком встает выбор, решение принимается без колебаний.

Взгляд Ли Минсюаня не мог не переместиться на Шэнь Си. В это время Шэнь Си только что снял с себя мокрую одежду, обнажив светлую кожу.

Заметив взгляд Ли Минсюаня, Шэнь Си недоверчиво оглянулся. Ли Минсюань с доброй улыбкой отвел глаза, передал Шэнь Си салфетки и спросил, садясь за руль:

—Отвезти тебя обратно в отель?

Шэнь Си кивнул и надел куртку Ли Минсюаня, добавив после минутного раздумья:

—Спасибо, кузен Минсюань.

Ли Минсюань усмехнулся и спросил с издевкой:

—Почему ты отказался сесть в машину, и мне пришлось забирать тебя лично?

Шэнь Си объяснил:

—Потому что я уже нашел друга, который меня заберет, и не хотел тебя беспокоить.

—Хочешь поговорить со своим другом? — небрежно спросил Ли Минсюань.

Шэнь Си покачал головой:

—Телефон намок, и я не помню его номер.

Ли Минсюань улыбнулся и сменил тему:

—Почему Сяо Си решил прийти сегодня на кладбище?

После того, как вопрос был задан, в машине воцарилась тишина. Шэнь Си не ответил, и Ли Минсюань удивленно посмотрел на него. Улыбка на лице Шэнь Си исчезла, и он опустил глаза:

—Сегодня день рождения моей матери.

Ли Минсюань сделал паузу, некоторое время смотрел на Шэнь Си и серьезно сказал:

—Прости!

Взгляд Ли Минсюаня был настолько серьезным, что Шэнь Си уклонился и равнодушно ответил:

—Это не имеет значения, ты тут ни при чем.

Да, это не имело значения. Выражение лица Шэнь Си было безразличным, когда он смотрел в окно. Он привык к этому, привык к тому, что семья Шэнь игнорировала его, привык к тому, что он был единственным человеком в мире, который помнил его мать. Может быть, еще можно добавить неизвестного человека, который оставил цветы. Вспомнив о букетике ландышей перед надгробием, Шэнь Си почувствовал, что его настроение улучшилось, но говорить больше не хотелось.

Ли Минсюань снова тихо вздохнул.

Дождь за окном шел все сильнее и сильнее, небо темнело, и казалось, что весь мир погрузился в дождь.

Шэнь Си спокойно сидел в машине: холод в его сердце, казалось, немного отступил вместе с холодом в теле.

Ли Минсюань больше не говорил, сосредоточившись на осторожном вождении автомобиля под дождем. С точки зрения Шэнь Си, профиль Ли Минсюаня выглядел очень красивым, а его сосредоточенное выражение лица было очень привлекательным.

Шэнь Си знал Ли Минсюаня всю свою жизнь. В отличие от его собственной печально известной репутации, репутация Ли Минсюаня в высших кругах Чжунцзина была очень хорошей. Он был выпускником престижной школы, наследником семьи, способным и умелым, и, что самое главное, Шэнь Си никогда не слышал о каких-либо скандалах, связанных с Ли Минсюанем. Такой чистоплотный мужчина, естественно, был идеальным зятем в глазах многих людей, и, конечно же, Шэнь Цзи тоже. Они оба были признаны золотыми холостяками в своих кругах.

Подумав об этом, Шэнь Си вдруг странно взглянул на Ли Минсюаня. Ситуация Ли Минсюаня и Шэнь Цзи была слишком похожа. Не могли же они завести роман?

Взгляд Шэнь Си был настолько странным, что Ли Минсюань смутно осознал это:

—Что случилось?

Шэнь Си покачал головой:

—Просто думаю, когда я смогу вернуться в отель.

Ли Минсюань посмотрел на GPS и сказал успокаивающе:

—Скоро будем там.

Шэнь Си отвернулся, его прежние подозрения снова всплыли на поверхность. Забота Ли Минсюаня о нем не выглядела фальшивой, так чего же он на самом деле добивался?

Шэнь Си был настолько поглощен своими мыслями, что пропустил момент, когда отель уже появился перед ним.

Посмотрев на дождь, который ничуть не уменьшался, Шэнь Си подумал о сложных дорожных условиях и взял на себя инициативу пригласить Ли Минсюаня:

—Кузен Минсюань, не хочешь подняться и отдохнуть?

Когда он это сказал, взгляд Шэнь Си упал на полумокрую одежду Ли Минсюаня.

Ли Минсюань был удивлен предложением Шэнь Си и без колебаний согласился.

Завернувшись в куртку Ли Минсюаня, Шэнь Си вернулся в свой номер, нашел несколько вещей, которые он почти не носил, и передал их Ли Минсюаню, предложив ему сначала принять душ. Между ними не было большой разницы в росте, но Шэнь Си был худее. Возможно, эта одежда была тесновата для Ли Минсюаня, но она была удобнее, чем мокрая одежда.

Ли Минсюань не стал брать одежду:

—Сяо Си, помойся первым.

Ли Минсюань больше беспокоился о Шэнь Си, чем о себе. После долгого пребывания под проливным дождем, даже сейчас лицо Шэнь Си не восстановило свой цвет.

Это снова была та самая забота. В душе Шэнь Си слабо сопротивлялся, но, взглянув на свои промокшие штаны, Шэнь Си кивнул и больше не настаивал.

Вскоре из ванной послышался шум воды, и Ли Минсюань небрежно оглядел гостиную. В прошлый раз, когда он оставил здесь пьяного Шэнь Си, он не обратил особого внимания на состояние комнаты. В этот раз Ли Минсюань заметил кое-что странное.

Вся комната была на удивление опрятной. Все личные вещи Шэнь Си были аккуратно разложены по местам. Обычно уборщики в отеле не трогали личные вещи гостей, так неужели Шэнь Си сделал это сам?

Удивление Ли Минсюаня длилось всего мгновение, пока его внимание не привлекла фотография на столе. Фотография, похоже, была сделана, когда Шэнь Си был еще ребенком, и на ней были запечатлены дед, мать и дядя Шэнь Си. По его оценкам, Шэнь Си тогда было меньше года, и он счастливо улыбался в камеру.

Ли Минсюань замолчал, не в силах представить, что чувствовал Шэнь Си, глядя на эту фотографию каждый день.

В этот момент в комнате зазвонил телефон.

—Сяо Сиси, ты вернулся в отель? Я уже начал волноваться.

Ли Минсюань только снял трубку, но не успел он ничего сказать, как с другой стороны телефона уже прозвучало несколько фраз. Что еще больше озадачило Ли Минсюаня, так это то, что голос, доносившийся из трубки, явно принадлежал мужчине, и казалось, что собеседник сжимает горло в претенциозной манере.

Лицо Ли Минсюаня не могло не потемнеть. Может ли это быть друг, который собирался забрать Шэнь Си? Ему стало интересно, с какими людьми обычно общается Шэнь Си!

Не выдержав дискомфорта от голоса собеседника, Ли Минсюань сказал:

—Я двоюродный брат Шэнь Си, Шэнь Си принимает душ. Кто вы?

—Двоюродный брат? Вы Ли Минсюань? — голос собеседника внезапно повысился, а затем мужчина задал вопрос, — Вы только что сказали, что Шэнь Си принимает душ?

Это был тон полного неверия.

Ли Минсюань был удивлен отношением собеседника, но все же ответил коротким "мм".

На другом конце телефона воцарилась тишина, и только через некоторое время слабый мужской голос сказал:

—Пожалуйста, передайте Сяо Си, что его ищет Ван Синхай. Я рад, что он вернулся домой.

Трубку быстро повесили, и на лице Ли Минсюаня появилось задумчивое выражение.

—Кто звонит? — раздался сзади голос Шэнь Си.

Ли Минсюань повернул голову, чтобы посмотреть, но увидел, что Шэнь Си стоит у двери в ванную, полностью одетый.

Вспомнив тон человека, разговаривающего по телефону, Ли Минсюань облегченно рассмеялся:

—Тебя ищет человек, называющий себя Ван Синхай.

—Ван Синхай?

Сомнение промелькнуло в глазах Шэнь Си. Затем он вспомнил: разве Ван Синхай не было именем Лао Кея? В те времена он даже использовал это имя, чтобы посмеяться над Лао Кеем. Большой парень с грязной бородой с таким литературным именем.

Небрежно кивнув, Шэнь Си жестом указал в сторону ванной комнаты. После того, как Ли Минсюань вошел туда, Шэнь Си набрал номер в журнале вызовов.

—Алло, это я!

—Стимуляция слишком велика, я в слабом состоянии, пожалуйста, не беспокойте.

—Отвали! — сухо сказал Шэнь Си.

Лао Кей тут же оживился:

—Что происходит? Почему Ли Минсюань с тобой, а ты принимаешь душ?

Шэнь Си холодно фыркнул:

—Не потому ли, что ты слишком медленно добирался до кладбища? Я просто случайно встретил его и вернулся в отель. Разве ты не принимаешь душ после того, как промокнешь?

Разрыв между ответом Шэнь Си и ожиданиями Лао Кея был слишком велик, и Лао Кей тут же потерял всякий интерес, лениво напевая в трубку.

—Где ты сейчас? — любезно спросил Шэнь Си.

—Угадай. Я застрял на кладбище под проливным дождем, пытаясь забрать тебя. Я не смею водить машину в такую проклятую погоду! — тут же пожаловался Лао Кей.

Шэнь Си усмехнулся и серьезно предложил:

—Ну, кладбище под дождем — это нечто особенное. Можно не торопиться и наслаждаться видом.

—Сяо Сиси, ты такой бессердечный!

Шэнь Си не мог удержаться от громкого смеха.

Они просто болтали, и Шэнь Си несколько раз пытался положить трубку, но его останавливал плач Лао Кея. Вспомнив, что Лао Кей застрял на кладбище из-за того, что пытался забрать его, Шэнь Си в редких случаях потакал ему.

Выйдя из душа, Ли Минсюань увидел улыбающегося Шэнь Си с телефоном в руке.

Хотя Шэнь Си улыбался не ему, искреннее удовольствие на лице Шэнь Си казалось заразительным. Глядя в светящиеся глаза Шэнь Си, Ли Минсюань впервые был ошеломлен.

Ли Минсюань не стал задерживаться у Шэнь Си надолго; после того, как дождь немного утих, он решил попрощаться. Перед уходом он записал на стикере номер своего телефона для Шэнь Си на случай, если Шэнь Си понадобится связаться с ним в будущем.

Шэнь Си вежливо поблагодарил Ли Минсюаня за его доброту, но не воспринял это всерьез. В глубине души Шэнь Си не хотел иметь слишком много общего с Ли Минсюанем. Вспоминая о дружбе Ли Минсюаня с Шэнь Цзи, он не мог не сомневаться в мотивах, побудивших Ли Минсюаня сблизиться с ним.

Ли Минсюань увидел отстраненность Шэнь Си, улыбнулся и оставил номер телефона, ничего больше не сказав.

Выйдя из отеля, Ли Минсюань бросил сменную одежду на заднее сиденье, но неожиданно из одежды выскользнул черный предмет.

Ли Минсюань опешил, вспомнив, что специально выключил свой мобильный телефон, чтобы избежать звонков матери, а потом небрежно засунул его куда-то. Неудивительно, что за все утро не было ни одного звонка.

Подумав об этом, Ли Минсюань поднял телефон и включил его. Раздался длинный гудок, и на экране высветилась дюжина пропущенных звонков, большинство из которых были от семьи Ли.

У Ли Минсюаня разболелась голова: он не ожидал, что его мать окажется такой настойчивой.

Не имея желания возвращаться домой, Ли Минсюань спокойно сел в машину, зажег сигарету и стал слушать дождь за окном, погрузившись в глубокие раздумья.

Кстати говоря, Ли Минсюань смог встретиться с Шэнь Си, потому что он, как и Шэнь Си, ходил сегодня на кладбище. Как и мать Шэнь Си, которая была похоронена на этом кладбище, дед Ли Минсюаня тоже был похоронен там.

Дед Ли при жизни больше всего ценил Ли Минсюаня и с детства готовил его в наследники. Ли Минсюань всегда оправдывал ожидания своей семьи. Он учился, занимался семейным бизнесом, все устраивало семью, кроме одного, что глубоко ранило сердце дедушки Ли.

К моменту смерти дедушки Ли Ли Минсюань был уже взрослым. Когда он вернулся в Китай, чтобы заняться семейным бизнесом, у Ли Минсюаня состоялся серьезный разговор с семьей.

Не обращая внимания на шокированные взгляды родных, Ли Минсюань признался, что его не интересуют женщины и что, возможно, в будущем он влюбится в мужчину. Он знал, что как наследник семьи, он должен жениться и произвести следующее поколение наследников, но он не мог гарантировать, что сможет это сделать.

Его сексуальная ориентация была врожденной, и он ничего не мог сделать, чтобы изменить ее. Если его семья смирится с этим, то он возьмет на себя семейный бизнес в соответствии с семейными договоренностями. Если семья не сможет принять его, то он предпочтет остаться за границей и начать свой собственный бизнес, а у семьи Ли останется время, чтобы подготовить Минфэя как наследника.

Слова Ли Минсюаня были подобны бомбе, брошенной на семью. Все, включая Шэнь Бисюэ, были потрясены новостью. Но, глядя на серьезное выражение лица Ли Минсюаня, никто не мог усомниться в его решимости.

В какой-то момент Шэнь Бисюэ даже засомневалась, не нравится ли Ли Минсюаню Шэнь Цзи. Ли Минсюаню пришлось объяснять бесчисленное количество раз, пока его семья не убедилась, что он действительно не испытывает никаких чувств к Шэнь Цзи.

Хотя Шэнь Цзи был исключен, семья все равно была недовольна. Дедушка Ли был так взволнован этим инцидентом, что серьезно заболел. Ли Минсюань чувствовал себя виноватым, но не мог пойти на компромисс. Первым пришел в себя отец Ли Минсюаня. По его мнению, пока Ли Минсюань мог содержать семью Ли, брак был не нужен. Что касается следующего наследника, разве у них не было Ли Минфэя? Его беспокоило только то, что Ли Минсюань умрет в одиночестве, но когда он подумал об условиях жизни своего сына, Ли Сиюн успокоился.

С Ли Сиюном в качестве проводника, дедушка Ли, наконец, принял выбор внука, и Шэнь Бисюэ тоже ничего не оставалось, кроме как согласиться.

После смерти дедушки Ли, Ли Минсюань оставался холостым в течение многих лет, и надежда в сердце Шэнь Бисюэ возрождалась. Даже если Ли Минсюань любил мужчин, неужели за все эти годы он так и не встретил того, кто бы его привлек? Так почему бы ему не попробовать быть с женщиной?

С такими мыслями Шэнь Бисюэ договорилась о встрече Ли Минсюаня с дочерью друга семьи на сегодня. Шэнь Бисюэ не ожидала, что Ли Минсюань не только не придет, но и выключит свой мобильный телефон, молча показывая свое отношение.

Думая об этом, Ли Минсюань мог догадаться, как рассердится его мать. С горькой улыбкой Ли Минсюань затушил сигарету и выехал из отеля. Когда он вернулся домой, Шэнь Бисюэ сидела в холле и ждала его.

При виде вошедшего Ли Минсюаня беспокойство за сына взяло верх над гневом, и хотя ее лицо было мрачным, она не могла не спросить:

—Ты попал под дождь?

Ли Минсюань улыбнулся и сел рядом с Шэнь Бисюэ:

—Я немного промок, но я принял душ у Шэнь Си.

—Шэнь Си? — только тогда Шэнь Бисюэ заметила, что обтягивающая одежда Ли Минсюаня была не его собственной.

Ли Минсюань рассказал ей о своей сегодняшней встрече с Шэнь Си, и внимание Шэнь Бисюэ сразу же привлекло это происшествие. Выслушав его, она глубоко вздохнула и больше ничего не сказала.

Ли Минсюань уже собирался уходить, когда Шэнь Бисюэ снова обратила на него внимание:

—Что? Просто собираешься проигнорировать сегодняшний день?

Ли Минсюань горько улыбнулся и серьезно посмотрел на Шэнь Бисюэ:

—Мама, ты же знаешь, мне нравятся мужчины.

Шэнь Бисюэ нетерпеливо ответила:

—Но разве ты встретил того, кто тебе нравится? Разве ты не можешь просто попробовать быть с девушкой?

Ли Минсюань покачал головой:

—Раз уж результата не будет, зачем втягивать других людей.

Шэнь Бисюэ бросила на Ли Минсюаня разочарованный взгляд:

—Но тебе уже скоро тридцать. Если ты так и не встретишь того, кто тебя привлекает, ты хочешь навсегда остаться холостяком? Мы с твоим отцом оба стареем и не можем сказать, когда уйдем. Когда у Минфэя будет своя жизнь, кто еще останется рядом с тобой?

Слова Шэнь Бисюэ были переполнены глубокой заботой, и Ли Минсюань мог только улыбнуться и успокаивающе сказать:

—Не волнуйся, мама, я не всегда буду один.

Глядя на явное нежелание Ли Минсюаня говорить дальше, Шэнь Бисюэ могла только беспомощно сдаться:

—Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я больше не буду ничего устраивать для тебя без разрешения, но ты также должен пообещать мне, что если ты действительно встретишь кого-то, кто тебе понравится, ты должен привести его домой, чтобы мы познакомились.

Ли Минсюань кивнул без колебаний.

Убедив мать, Ли Минсюань облегченно вздохнул.

Вернувшись в свою комнату и переодевшись, Ли Минсюань посмотрел на время. Было только два часа дня, он немного подумал и отправился в свой кабинет, где его ждало еще много дел.

Время всегда летит незаметно, когда ты занят, и когда Ли Минсюань поднял голову, он понял, что было уже за шесть вечера. Потянувшись, Ли Минсюань посмотрел на моросящий за окном дождь, и в его голове промелькнула мысль. Что сейчас делает Шэнь Си?

Когда он подумал об этом, внезапно зазвонил его мобильный телефон. На экране высветился незнакомый номер.

—Алло?

—Здравствуйте, вы друг господина Шэнь Си? — из трубки раздался тонкий женский голос, который, казалось, нес в себе нотки беспокойства.

Ли Минсюань непроизвольно нахмурил брови:

—Я двоюродный брат Шэнь Си, в чем дело?

—Отлично, вы — семья господина Шэнь Си! — в тоне собеседницы сразу же появилось чувство облегчения, — Дело в том, что я работаю в гостинице "Цзинхао" в службе обслуживания номеров. Сегодня днем мы случайно обнаружили, что господин Шэнь болен, но мы не смогли связаться с его семьей. Мы нашли этот номер в мусорном баке...

Говоря это, собеседница немного замешкалась, ей показалось, что она не должна была говорить, что номер был найден в мусорном ведре.

Ли Минсюань прервал ее слова:

—Что случилось с Шэнь Си?

—У господина Шэня жар. Мы дали господину Шэню лекарство, но кто-то должен быть рядом, чтобы позаботиться о нем, — в тоне собеседницы был намек на срочность, она явно беспокоилась, что Ли Минсюань не придет.

Ли Минсюань сказал:

—Я сейчас приеду.

Положив трубку, Ли Минсюань почувствовал, что вот-вот рассмеется от злости. Как только он дал свой номер Шэнь Си, Шэнь Си выбросил его в мусорное ведро. Должен ли он радоваться, что Шэнь Си не разорвал его на части?

Ли Минсюань не знал, что Шэнь Си действительно разорвал его пополам, и персонал отеля смог собрать его обратно. Кстати говоря, если бы не намокший телефон Шэнь Си, который невозможно было включить, отель не позвонил бы Ли Минсюаню.

Ли Минсюань не стал долго медлить. Найдя дома несколько жаропонижающих средств, он сказал матери, что вечером ему нужно кое-что сделать, и поспешил в гостиницу.

Ли Минсюань несколько раз ходил по дороге от дома до гостиницы, но никогда еще он не был так встревожен. К счастью, моросил дождь, и дорога была относительно легкой. Через полчаса Ли Минсюань уже стоял у двери номера Шэнь Си.

Только когда сотрудники отеля увидели Ли Минсюаня, они вздохнули с облегчением. Хотя все они знали личность Шэнь Си, они не могли связаться с его семьей. Они просто попробовали позвонить по номеру телефона, указанному на записке, но никак не ожидали найти Ли Минсюаня. Вспоминая сплетни о ночной встрече Шэнь Си и Ли Минсюаня несколько дней назад, люди в комнате не могли не переглянуться.

Хотя им было любопытно, они не забыли о наставлениях врача. Отель "Цзинхао" был одним из лучших отелей в Чжунцзине, и для удобства гостей в отеле всегда был специально нанятый врач, который обслуживал постояльцев. Как только было обнаружено, что Шэнь Си заболел, отель быстро прислал врача. После осмотра врач пришел к выводу, что лихорадка была вызвана простудой из-за дождя. Болезнь была несерьезной, единственная проблема заключалась в том, что кто-то должен был находиться рядом и ухаживать за пациентом.

Именно поэтому они позвали Ли Минсюаня.

Внимательно выслушав указания врача, Ли Минсюань кивнул в знак того, что принял их к сведению. Персонал гостиницы положил лекарство на прикроватную тумбочку, жестом подозвал Ли Минсюаня и тихо вышел из комнаты.

Только в это время Ли Минсюань хорошо рассмотрел внешний вид Шэнь Си. В отличие от бледного лица в полдень, лицо Шэнь Си раскраснелось, а брови нахмурились, очевидно, ему было не по себе.

Ли Минсюань осторожно протянул руку и коснулся горячего лба Шэнь Си.

Обеспокоенный Ли Минсюань собирался отступить, но, к его удивлению, Шэнь Си крепко обнял его и не отпускал.

—Дедушка, не оставляй Сяо Си, — пробормотал Шэнь Си низким голосом, держа Ли Минсюаня за руку обеими руками.

Этот шепот, словно перышко, прошелся по сердцу Ли Минсюаня, мгновенно смягчив его.

Осторожно приспособив Шэнь Си к новому положению, Ли Минсюань сел на край кровати и нежно похлопал его свободной рукой, чтобы успокоить.

Шэнь Си, казалось, находил это очень удобным. Его брови медленно расслаблялись, но все его тело все сильнее терлось о бок Ли Минсюаня. Видя, что Шэнь Си вот-вот упадет с кровати, Ли Минсюань вынужден был прижать его обратно. Но как бы он ни держал Шэнь Си, Шэнь Си снова и снова неосознанно терся о него. В отчаянии Ли Минсюаню пришлось втиснуться на кровать и лечь рядом с Шэнь Си.

Шэнь Си вскоре прижался к Ли Минсюаню всем телом и обнял его, как осьминог. Ли Минсюань хотел отодвинуть Шэнь Си, но Шэнь Си продолжал цепляться за него, не отпуская.

—Дедушка, не оставляй Сяо Си.

Шэнь Си продолжал шептать эти слова. Ли Минсюань вздохнул и согласился на объятия Шэнь Си.

В ту ночь Ли Минсюань сумел продержаться до середины ночи и наконец заснул. С изменением позы Ли Минсюаня, Шэнь Си быстро нашел другое удобное положение в его объятиях и продолжал прижиматься к нему в глубоком сне.

Ли Минсюань, полусонный, полубодрствующий, заметил, что Шэнь Си прижимается к нему, и слегка изменил позу, заботливо оберегая его в своих объятиях.

Шэнь Си чувствовал себя так, словно вернулся в детство.

В то время, перед тем как его мать выпрыгнула из окна, дедушка и дядя все еще были рядом с ним, и маленький Шэнь Си любил лежать на руках у дедушки. Дедушка нежно поглаживал его, рассказывая при этом какую-нибудь историю.

Шэнь Си не помнил, о чем была история. Единственное, что он помнил, это теплое и успокаивающее чувство, когда он лежал на руках у дедушки.

Сейчас это чувство снова появилось.

Шэнь Си крепко обнял деда, стараясь вжаться в него всем телом. Чувствуя, что дедушка пытается оттолкнуть его, Шэнь Си забеспокоился и обхватил дедушку руками и ногами, жалобно умоляя:

—Дедушка, не оставляй Сяо Си!

Дедушка, казалось, был тронут тоном Шэнь Си и перестал его отталкивать. Удовлетворенный, Шэнь Си прижался к нему сильнее.

Объятия дедушки были такими же теплыми, как он помнил, и, казалось, имели очень приятный запах.

Шэнь Си изо всех сил старался втиснуться в объятия деда, жадно вдыхая запах, его сердце было наполнено счастьем.

—Дедушка, не оставляй Сяо Си, не оставляй Сяо Си, как это сделала мама.

Шэнь Си повторял эти слова снова и снова и счастливо смеялся, чувствуя, что дедушка, кажется, обнимает его в ответ.

На всю ночь Шэнь Си погрузился в это ощущение счастья. Без проблем прежней жизни Шэнь Си спал на редкость крепким сном.

Утром дождь, ливший весь день и ночь, наконец прекратился. Темные тучи еще не рассеялись, но солнце уже стремилось показаться на востоке.

Ли Минсюань проснулся под бледным солнечным светом. Когда он открыл глаза, он все еще находился в некотором оцепенении. То, что предстало перед ним, не было его привычным окружением. Где он? Мысль была мимолетной, а затем его внимание привлек источник тепла в его руках.

Опустив голову, Ли Минсюань увидел спящее лицо Шэнь Си с улыбкой на нем. Ли Минсюань не знал, что снилось Шэнь Си, но уголки его рта были приподняты, и он выглядел счастливым.

Ли Минсюань неосознанно улыбнулся, потом подумал о чем-то, вытащил руку, лежавшую под телом Шэнь Си, и положил ее ему на лоб. Он всё ещё был немного горячим, но уже намного меньше, чем вчера. Ли Минсюань облегченно вздохнул. Прошлой ночью он использовал все пакеты со льдом, оставленные врачом, и даже планировал отвезти Шэнь Си в больницу посреди ночи. Только когда Шэнь Си начал остывать, Ли Минсюань успокоился.

Осторожно отодвинув Шэнь Си, который все еще спал, Ли Минсюань сел, потирая онемевшие руки. Когда он взглянул на время, было уже десять утра. К счастью, вчера вечером он позвонил отцу, чтобы объяснить ситуацию, и сегодня смог взять дополнительный выходной.

Быстро умывшись, Ли Минсюань позвонил в обслуживание номеров и попросил прислать завтрак и отдельно приготовить миску каши. Только он положил трубку, как раздался звонок в дверь.

—Здравствуйте, обслуживание номеров!

Ли Минсюань был ошеломлен: все произошло так быстро. Когда он открыл дверь, то обнаружил, что стоящий у двери персонал толкает тележку для уборки, а завтрака, который он хотел, нет. Ли Минсюань понял, что эта услуга была не его.

Возможно, зная, что в комнате находится больной человек, персонал двигался очень осторожно. Одна из молодых девушек с круглым лицом спросила с беспокойством:

—Как состояние господина Шэня?

Ли Минсюань вежливо кивнул:

—Жар спал.

—Это хорошо. Отель договорился, что врач приедет на осмотр около одиннадцати часов, как вы думаете, это нормально? — спросила девушка, и Ли Минсюань слегка кивнул.

Девушка улыбнулась и отошла в сторону.

Ли Минсюань смутно почувствовал, что девушка кажется ему очень знакомой. Подумав, он сказал:

—Это вы вчера нашли Шэнь Си и позаботились о нем? Я вчера так торопился, что не поблагодарил вас как следует.

Девушка улыбнулась:

—Не нужно меня благодарить, это то, что мы должны делать. Это наша служба обслуживания номеров нашла господина Шэня больным вчера вечером.

Девушка о чем-то задумалась и посмотрела на Ли Минсюаня со вспышкой смущения в глазах.

Ли Минсюань улыбнулся:

—Тогда это ваша служба нашла мой номер телефона в мусорном ведре?

Девушка смущенно кивнула и добавила:

—Уборка изначально является одной из обязанностей нашей службы.

Самой большой головной болью отеля было столкнуться с больным постояльцем, с семьей которого нельзя было связаться, особенно когда речь шла о таких людях, как Шэнь Си. Вчера вечером они решили воспользоваться найденным номером телефона, чтобы узнать, смогут ли они связаться с семьей Шэнь Си, но они никак не ожидали, что владелец номера телефона приедет сам.

Они должны были быть благодарны Ли Минсюаню за его присутствие, иначе у отеля были бы проблемы, если бы с Шэнь Си что-то случилось.

Как только девушка закончила говорить, она начала приводить номер в порядок. Поскольку Шэнь Си еще спал, ее движения были очень легкими.

После уборки гостиной и ванной комнаты осталась только спальня, где спал Шэнь Си. Ли Минсюань собирался не менять постельное белье и прочее, но девушка потрогала простыни и одеяло и предложила поменять их. Только тогда Ли Минсюань понял, что Шэнь Си ночью весь вспотел и что его одежду тоже нужно сменить.

После того как Ли Минсюань осторожно поднял Шэнь Си, работники быстро поменяли постельное белье и, кивнув Ли Минсюаню, тихо вышли из комнаты. Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си, который все еще спал, и задумался, стоит ли переодеть его.

Ли Минсюань считал Шэнь Си просто младшим братом, о котором нужно заботиться, однако из-за своей сексуальной ориентации Ли Минсюань уделял особое внимание тому, чтобы не сближаться с другими мужчинами, не говоря уже о том, чтобы заботиться о ком-то таким интимным образом.

Бросив нерешительный взгляд на Шэнь Си, Ли Минсюань наклонился и начал расстегивать его рубашку.

По мере того, как пуговицы расстегивались одна за другой, постепенно открывались нежные ключицы Шэнь Си. В голове Ли Минсюаня вдруг промелькнула сцена, которую он видел вчера в машине, его пальцы задрожали, а затем он смутился, обнаружив, что его тело действительно реагирует.

Огорченный, Ли Минсюань остановился.

"Мужская эрекция не зависит от моральных ограничений", — эти слова были сказаны отцом Ли Минсюаня в день его восемнадцатилетия, а за ними последовало еще одно предложение: "Но чтобы быть успешным мужчиной, необходим самоконтроль".

Родившись в такой семье, он с раннего возраста сталкивался с различными искушениями, среди которых искушение женщинами было основным. Отец Ли Минсюаня видел в своей жизни много женщин, которые активно или пассивно добивались его, и очень переживал, что его сын, только что достигший совершеннолетия, не сможет противостоять таким соблазнам. Конечно, в то время его отец не знал, что Ли Минсюань совсем не интересуется женщинами.

В то время Ли Минсюань собирался уезжать из страны, и отец постарался предупредить его, надеясь, что Ли Минсюань будет знать, как проявлять сдержанность и не дурачиться слишком много.

Ли Сиюн не ожидал, что из-за его слов Ли Минсюань, которого не интересовали женщины, будет отдаляться от всех мужчин, которые появлялись вокруг него. За последние несколько лет за границей не было ни одного человека, с которым у него были бы отношения.

После того как Ли Минсюань вернулся в Китай, он постепенно принял компанию из рук своего отца. После нескольких напряженных лет он все еще оставался один. У Ли Минсюаня тоже были нормальные мужские порывы, но, поскольку он обычно проводил время в одиночестве, он никогда не сталкивался с такой ситуацией.

Ли Минсюань смутился и задумался, стоит ли ему продолжать.

Шэнь Си, погруженный в сон, беспокойно двигался. Он чувствовал, что дед шаг за шагом покидает его, а окружающий пейзаж постепенно превращался в сцену в тюрьме. Казалось, что кто-то положил на него руку, и Шэнь Си усмехнулся. Еще один парень, который не хотел жить, пытался приставать к нему? Неужели никто в тюрьме не рассказал ему, что случилось со всеми теми мужчинами, у которых были такие же идеи?

Почти подсознательно Шэнь Си схватил руку на своем теле, оттолкнулся правой ногой и одним движением придавил мужчину под собой.

Ли Минсюань был застигнут врасплох ударом спящего Шэнь Си, который пришелся прямо в корень его бедра. Если бы не тот факт, что Шэнь Си все еще лихорадило, а его тело не обладало большой силой, Ли Минсюаню, вероятно, пришлось бы беспокоиться о своем счастье до конца жизни.

Несмотря на это, возбуждение Ли Минсюаня быстро спало.

В следующее мгновение Ли Минсюань, все еще недоумевающий, был перевернут Шэнь Си на кровать. Ли Минсюань удивленно посмотрел на Шэнь Си, в глазах которого отразилось нескрываемое намерение убить.

Как только их взгляды встретились, Шэнь Си моргнул, и первоначальное намерение убийства быстро исчезло, сменившись недоуменным взглядом.

—Кузен?

Прежде чем Ли Минсюань успел ответить, руки Шэнь Си внезапно ослабли, и он упал на Ли Минсюаня. Как только Шэнь Си пришел в себя и понял, что это не его прошлая жизнь, буйный дух в его сердце тут же рассеялся. К тому же в данный момент он все еще страдал от лихорадки и был слаб. Он только что израсходовал свои силы, и его руки и ноги затекли.

Это был первый раз, когда их тела были так плотно прижаты друг к другу, когда они бодрствовали.

Первая мысль, промелькнувшая в голове Ли Минсюаня, была о том, что Шэнь Си весьма удачно пнул его, иначе сейчас ему было бы очень стыдно. Но вскоре он понял, что ситуация не намного лучше. Шэнь Си бескостно лежал на нем, дыша ему в шею, и тело Ли Минсюаня неконтролируемо возбуждалось от этих теплых выдохов. Когда он почувствовал, что нижняя часть его тела наливается кровью, Ли Минсюнь, не обращая внимания на то, что подумает Шэнь Си, перевернулся и прижал Шэнь Си к кровати.

Когда их взгляды снова встретились, лицо Шэнь Си все еще было растерянным. Эта серия действий произошла так быстро, что Шэнь Си еще не успел отреагировать на происходящее.

Ли Минсюань быстро встал с Шэнь Си и сел рядом с ним, как ни в чем не бывало:

—Сяо Си приснился кошмар?

—Кошмар? — Шэнь Си подумал о своем сне и подсознательно посмотрел на свою одежду.

Ли Минсюань слегка кашлянул с невозмутимым лицом:

—Ты вспотел, я как раз собирался переодеть тебя.

Шэнь Си растерянно моргнул и наконец задал вопрос, который его больше всего озадачил:

—Почему ты здесь?

Шэнь Си не очень хорошо помнил, что произошло раньше, а Ли Минсюань не хотел об этом говорить, поэтому он просто рассказал историю в нескольких словах.

Шэнь Си слушал молча, его глаза невольно бегали по смятой одежде Ли Минсюаня, а брови нахмурились, когда он вспомнил теплые объятия во сне. Эта догадка действительно делала Шэнь Си несчастным, но это также означало, что Ли Минсюань заботился о нем, поэтому Шэнь Си мог только подавить дискомфорт и улыбнуться Ли Минсюаню:

—Спасибо, кузен.

Когда Шэнь Си улыбнулся ему, Ли Минсюань не сдвинулся с места, а его взгляд невольно переместился вниз.

Поняв, что он хочет увидеть, Ли Минсюань сразу же напрягся, а затем натянул одеяло на Шэнь Си, чтобы плотно укрыть его, оставив снаружи только голову.

Заметив странный взгляд Шэнь Си, Ли Минсюань сказал естественным тоном:

—Доктор велел тебе оставаться в тепле, чтобы быстрее пропотеть.

В этом утверждении не было ничего плохого, и Шэнь Си мог только благодарно улыбнуться Ли Минсюаню.

Ли Минсюань слегка смущенно отвел глаза, но в этот момент раздался звонок в дверь:

—Здравствуйте, обслуживание номеров.

С долгим вздохом облегчения в сердце, Ли Минсюань почти нетерпеливо бросился к двери. Помимо долгожданного завтрака Ли Минсюаня, за дверью стоял врач с аптечкой.

После детального осмотра врач сказал, что жар у Шэнь Си почти спал, и что ему нужно только восстановиться еще один день, после чего он будет в полном порядке. Поскольку Шэнь Си был молод и здоров, его болезнь быстро прошла, конечно же, благодаря заботе и вниманию, которые он получал.

Говоря о заботе и внимании, врач специально посмотрел на Ли Минсюаня, и Шэнь Си оставалось только проследить за взглядом врача и снова поднять уголок рта.

Поскольку Шэнь Си все еще немного лихорадило, врач оставил Шэнь Си дневной запас лекарств и специально посоветовал ему съесть что-нибудь, чтобы успокоить желудок перед приемом лекарства, желательно кашу.

Как только доктор ушел, Ли Минсюань принес заказанную для Шэнь Си кашу, и Шэнь Си был ошеломлен, поняв, что Ли Минсюань приготовил ее для него. Когда он снова посмотрел на Ли Минсюаня, на его лице появилось немного больше искренней благодарности.

Съев кашу и приняв лекарство, Шэнь Си лег на кровать, не собираясь больше спать. Видя, что Ли Минсюань не собирается уходить, Шэнь Си поинтересовался:

—Разве тебе не нужно идти в офис, кузен?

Ли Минсюань улыбнулся:

—Отец знает о болезни Сяо Си, поэтому он дал мне выходной, чтобы я остался здесь и позаботился о тебе.

Отец, о котором говорил Ли Минсюань, был не кто иной, как муж тети Шэнь Си, очень серьезный человек в глазах Шэнь Си. Единственное впечатление, которое сложилось у Шэнь Си о нем в прошлой жизни, это то, что у них с тетей были очень хорошие отношения, и они считались редкой любящей парой в своем кругу. В новой жизни Шэнь Си попросил Лао Кея помочь ему провести расследование в отношении всех, кто связан с семьей Шэнь, и его дядя, который был близок к семье Шэнь как в общественной, так и в частной жизни, естественно, оказался в центре внимания. Только после этого расследования Шэнь Си осознал силу этого человека. Подумав о запутанных деловых интересах семей Шэнь и Ли, Шэнь Си опустил глаза и больше не смотрел на Ли Минсюаня.

Возможно, из-за лекарства в один момент Шэнь Си показалось, что он совсем не хочет спать, а в следующий момент он почувствовал сонливость и заснул.

Ли Минсюань спокойно посмотрел на заспанное лицо Шэнь Си и с горькой улыбкой отвернулся.

Должен ли он радоваться, что Шэнь Си, будучи больным, не заметил его странного состояния?

Хотя он и пытался забыть предыдущие сцены с самого утра и до сих пор, реакция его тела никого не могла обмануть.

Ему очень не хотелось признавать, что его реакция на кузена, который приходился ему кровным родственником, превзошла все его ожидания.

Даже если ему нравились мужчины, он никогда не смог бы влюбиться в одного из своих родственников.

Может быть, он просто не мог подавить желания своего тела, потому что слишком долго был холост? А может быть, это был просто природный инстинкт мужчины, который ничего не значил?

Мысли Ли Минсюаня не давали ему покоя, слова "табу", "инцест" и "аморальность" преследовали его. Возможно, ему действительно нужно поскорее найти спутника жизни.

Спящий Шэнь Си не знал о беспорядочных мыслях Ли Минсюаня, но у него было смутное ощущение, что за ним кто-то наблюдает, и он беспокойно шевелился. Только когда он услышал голос Ли Минсюаня, Шэнь Си успокоился и перевернулся на спину. Последней мыслью, когда он засыпал, было: "С кем ссорится Ли Минсюань?"

—Ты сумасшедший! — Ли Минсюань внимательно посмотрел на Шэнь Си, понизил голос и пошел в гостиную.

—Я не сумасшедший! — звук, с которым Шэнь Цзи стиснул зубы, был очень отчетливым.

Ли Минсюань вздохнул:

—Я могу понять, почему ты не хочешь, чтобы эта медсестра появлялась перед дядей, но ты не можешь найти кого-то, чтобы задержать ее. Не будем говорить о том, незаконно это дело или нет, но что ты будешь делать, если дядя узнает об этом или об этом узнают репортеры?

Шэнь Цзи вел себя нелогично:

—Тогда что, по-твоему, я могу сделать? Отец хочет забрать ее домой! Чжоу Минмэй так долго старалась и использовала столько трюков, но она так и не вошла в наш дом. А эта появилась всего несколько дней назад, и отец так очарован, что хочет забрать ее домой.

Шэнь Цзи яростно повторял эти слова снова и снова.

Ли Минсюань тоже был ошеломлен новостью:

—Дядя собирается это сделать?

Ли Минсюань не хотел критиковать мысли старших, но разве поведение Шэнь Дэхана не было действительно глупым?... Ли Минсюань не мог не задаться вопросом, скоро ли у него появится новая молодая тетя.

Шэнь Цзи угадал мысли Ли Минсюаня и с ненавистью сказал:

—Отец еще не перешел грань, он просто привел домой частную сиделку.

Ли Минсюань промолчал. Неважно, что об этом думал его дядя, но раз уж эта медсестра вошла в дом семьи Шэнь, это было оскорблением для матери Шэнь Цзи.

Возможно, если бы какая-нибудь девушка услышала о поведении Шэнь Дэхана, она бы сочла его глубоко романтичным, но в глазах Ли Минсюаня такие действия Шэнь Дэхана были настоящим абсурдом. Возможно, Шэнь Дэхан считал, что поступает так именно потому, что любит Фан Юнь, но он не знал, что его постоянные поиски замены сами по себе были предательством по отношению к Фан Юнь.

Ли Минсюань чувствовал себя бессильным из-за поведения своего дяди, но делал все возможное, чтобы переубедить Шэнь Цзи. Он мог задержать медсестру на некоторое время, но не на всю жизнь. Вместо того чтобы накладывать руки на медсестру, лучше взять Шэнь Чэна и показать отцу свою сыновнюю почтительность, тогда, возможно, они смогут убедить Шэнь Дэхана передумать.

Шэнь Цзи усмехнулся:

—Ты действительно думаешь, что это сработает?

Ли Минсюань сделал паузу и сказал:

—В сердце дяди ты и Сяо Чэн всегда были самыми важными людьми.

Шэнь Цзи помолчал, а затем горько рассмеялся:

—Раньше я твердо верил, что мы с Сяо Чэном были самыми важными в сердце отца, настолько важными, что он даже мог отказаться от Шэнь Си и не признать Шэнь Жуна ради нас. Но теперь я вдруг перестал так думать.

В голове Шэнь Цзи пронеслась последняя фраза, которую он не произнес. Возможно, самым важным в сердце отца был он сам.

Ли Минсюань снова тихо вздохнул.

В конце концов, Шэнь Цзи был убежден Ли Минсюанем и намеревался взять с собой Шэнь Чэна, чтобы попробовать еще раз.

В отличие от Шэнь Си, Шэнь Цзи и Шэнь Чэн выросли под заботливой опекой отца, и у Шэнь Цзи было слишком много приятных воспоминаний о Шэнь Дэхане. Отец, который любил его, отец, который заботился о нем, отец, который слушал его, отец, который сопровождал его в игре, — так много образов отца накладывались друг на друга. Шэнь Цзи не хотел верить, что между ними и той женщиной его отец выберет именно ее. Не говоря уже о том, что эта женщина была не более чем заменой его матери.

Ли Минсюань не знал, как поступит Шэнь Цзи. Положив трубку, Ли Минсюань позвонил матери, надеясь, что мать сможет уговорить дядю.

Слова Ли Минсюаня заставили Шэнь Бисюэ забеспокоиться. Случилось то, чего она боялась больше всего. Вспомнив, как в прошлый раз она защищала Шень Дэхана, говоря, что между ним и медсестрой слишком большая разница в возрасте, Шэнь Бисюэ горько улыбнулась. Планы Шэнь Дэхана нужно было пресечь на корню. Если оставить это без внимания, то это станет самым большим скандалом в Чжунцзине!

Положив трубку, Ли Минсюань тихо вернулся в спальню.

Шэнь Си еще спал, скомкав одеяло в клубок и не замечая, что происходит снаружи.

Ли Минсюань не мог не думать, что самым безразличным человеком во всей семье Шэнь сейчас является Шэнь Си. Будь то Шэнь Цзи, Шэнь Чэн или Шэнь Жун, которого все отказывались признавать, все они были враждебно настроены к этой медсестре, за исключением Шэнь Си, которого, вероятно, вполне устраивала сложившаяся ситуация.

Когда Ли Минсюань подумал об этом, в его голове внезапно промелькнула догадка, и он подозрительно посмотрел на Шэнь Си.

Через полсекунды Ли Минсюань покачал головой и отбросил эту абсурдную мысль, на его лицо вернулось прежнее выражение.

Для Шэнь Си это было невозможно. Трудовые и финансовые ресурсы, необходимые для поиска такого человека, были недоступны Шэнь Си. Шэнь Си все эти годы находился за границей, и его бывшие друзья не выходили с ним на связь, так кто же еще мог ему помочь? Более того, Шэнь Цзи следил Шэнь Си во время его пребывания за границей. Возможно, с возрастом характер Шэнь Си стал намного лучше, но его привычка тратить деньги с размахом не изменилась и даже усилилась после отъезда за границу.

Хотя семья Шэнь давала Шэнь Си большую сумму денег каждый месяц, судя по его тратам, он точно не смог бы много накопить.

Подумав об этом, Ли Минсюань почувствовал укол вины перед Шэнь Си.

Все знали, каким человеком был воспитан Шэнь Си, и в эти годы Шэнь Си не доставлял особых хлопот за границей. Несмотря на то, что характер Шэнь Си стал сдержанным и казался намного спокойнее, раздражительность в его поведении все еще была смутно заметна. Это также было причиной того, что дядя был так рад тому, что он оказался за границей.

Согласно характеру Шэнь Си, он никогда бы не подумал и не сделал ничего, чтобы подставить своего отца через женщину. Со стороны Ли Минсюаня было очень неправильно подозревать Шэнь Си в таком злом умысле.

Ли Минсюань бросил на Шэнь Си виноватый взгляд, осторожно прикрыл его свернутым одеялом и тихо остался стоять у кровати.

Прежде чем Шэнь Цзи нашел возможность поговорить с Шэнь Дэханом о приезде Чу Цяньцянь, Чу Цяньцянь неожиданно сама отклонила предложение Шэнь Дэхана.

Несмотря на извиняющийся вид, Чу Цяньцянь была тверда в своём решении.

—Мне жаль, господин Шэнь, но я не думаю, что подхожу на роль вашей личной сиделки.

Шэнь Дэхан никогда не думал, что ему откажут, и улыбка еще не исчезла с его лица:

—Сяо Чу, о чем ты говоришь?

Чу Цяньцянь бросила на Шэнь Дэхана смущенный взгляд, но все же твердо повторила:

—Извините, господин Шэнь, я не могу быть вашей личной сиделкой.

—Почему?

Шэнь Дэхан был немного озадачен. В эти дни Чу Цяньцянь была очень внимательна к его уходу, нежна, дотошна и терпелива. Они прекрасно ладили. Шэнь Дэхан чувствовал, что, хотя он немного постарел, он все еще был довольно элегантен благодаря своему высокому положению и хорошему уходу. По поведению Чу Цяньцянь он видел, что она не испытывает к нему ненависти. Он просто предложил ей стать его сиделкой, что было легко и выгодно. Почему она не согласилась?

Шэнь Дэхан дал понять, что намерен довести дело до конца. Чу Цяньцянь на мгновение замолчала и тихо сказала под пристальным взглядом Шэнь Дэхана:

—Я знаю о ваших добрых намерениях, господин Шэнь. Должно быть, кто-то рассказал вам о моей ситуации, и поэтому вы решили нанять меня в качестве личной сиделки. Господин Шэнь, вы очень добры, но именно поэтому я не могу согласиться. Вы знаете, что я только что окончила университет и все еще нахожусь на стадии стажировки. Мне хорошо в больнице, но если я пойду к вам домой, я не получу достаточно опыта, чтобы справиться с неожиданными ситуациями, которые могут возникнуть. В вашем состоянии, господин Шэнь, вам нужна профессиональная сиделка, и я не могу пренебрегать вашим здоровьем из-за ваших добрых намерений.

Отношение Чу Цяньцянь к Шэнь Дэхану было очень мягким, но в этой мягкости было немного отчуждения. Она слегка улыбнулась, благодаря Шэнь Дэхана за доброту, но в его сочувствии она не нуждалась.

Шэнь Дэхан в оцепенении смотрел на Чу Цяньцянь, стоявшую перед ним. Он вспомнил, что Фан Юнь тоже была такой в те времена, стойкой в своей слабости, и без колебаний отказалась от его помощи. Независимо от того, насколько сложной была ситуация, Фан Юнь отказывалась пользоваться его добротой.

В глазах Шэнь Дэхана появилась ностальгия, а его тон стал немного мягче:

—Я знаю свое здоровье, Сяо Чу, не волнуйся, ты точно справишься.

Чу Цяньцянь покачала головой:

—Я ценю вашу доброту, господин Шэнь, но я действительно не могу согласиться.

Шэнь Дэхан резко прервал отказ Чу Цяньцянь:

—Если ты беспокоишься о моем здоровье, я могу нанять другую частную медсестру, и ты можешь воспользоваться возможностью поучиться у нее. Что скажешь?

Чу Цяньцянь не ожидала, что Шэнь Дэхан скажет такое. Она замерла на мгновение, но все же отказалась.

Глядя на непонимающие глаза Шэнь Дэхана, Чу Цяньцянь смутилась и наконец сказала тоненьким голосом:

—Я не знаю почему, но я чувствую, что Шэнь Дашао не нравится мое присутствие. Если господин Шэнь будет настаивать на том, чтобы нанять меня в качестве личной сиделки, Шэнь Дашао будет еще больше недоволен, верно?

Сказав это, Чу Цяньцянь поспешила объяснить:

—Я нисколько не недовольна Шэнь Дашао. Никто не может заставить всех полюбить себя, я это понимаю. Просто вы, господин Шэнь, первый пациент, о котором я забочусь с момента окончания университета, и вы имеете для меня особое значение. Вы уже оказали мне много заботы за это время, и я очень благодарна вам. Я желаю вам всего наилучшего и не хочу, чтобы из-за меня у вас были какие-то недоразумения с вашей семьей, поэтому я действительно не могу согласиться на ваше предложение.

После того, как Чу Цяньцянь закончила говорить, она слабо улыбнулась Шэнь Дэхану и вышла из палаты, не дожидаясь, пока он скажет что-нибудь еще.

Шэнь Дэхан смотрел на удаляющуюся фигуру Чу Цяньцянь со сложным выражением лица, не зная, что и думать.

Только когда Чу Цяньцянь осталась одна в дежурной комнате, мягкость на ее лице померкла и сменилась обычным выражением. Хотя эта работа была прибыльной, мысль о том, чтобы каждый день находиться рядом с самодовольным стариком, была слишком тяжелой.

Она достала из кармана мобильный телефон и быстро набрала сообщение, рассказывая Шэнь Си о последних событиях, делая особый акцент на том, что Шэнь Дэхан хотел нанять ее в качестве частной сиделки. Конечно же, она не забыла написать, что отказалась.

Когда Шэнь Си получил сообщение, он сидел на кровати и возился со своим новым мобильным телефоном.

Его прежний телефон промок под дождём и вместе с картой памяти был выброшен. Пока Шэнь Си был подавлен этим, Ли Минсюань помог ему получить новую карточку и принес новый мобильный телефон, а так же попросил своего помощника прислать одежду.

Понимая, как работает ум Шэнь Дэхана, Шэнь Си с любопытством спросил:

«Играешь в недотрогу?»

Чу Цяньцянь быстро ответила:

«Вот как нужно вести себя с мужчинами. Неважно, старые они или молодые, их достоинства одинаковы.»

Увидев это сообщение, Шэнь Си не мог не рассмеяться, держа телефон в руке.

Смех Шэнь Си привлек внимание Ли Минсюаня, который разговаривал со своим помощником в гостиной. Он заглянул к нему:

—В чем дело?

—Я получил шутку о низшей природе мужчин. Хочешь услышать? — Шэнь Си с улыбкой оглянулся.

Ли Минсюань улыбнулся и вернулся к своему разговору.

Шэнь Си задумчиво оглядел спину Ли Минсюаня.

Кстати говоря, Ли Минсюань изначально планировал уехать еще вчера. Однако после осмотра Шэнь Си врач сказал, что за ним лучше присмотреть ещё одну ночь, поэтому Ли Минсюань остался. Хотя Шэнь Си сказал, что он в порядке, Ли Минсюань был настроен очень решительно.

Шэнь Си смутно чувствовал, что в поведении Ли Минсюаня есть что-то странное, но он не мог понять, что именно, поэтому в душе он мог только больше опасаться Ли Минсюаня.

Вскоре после этого Ли Минсюань закончил разговор со своим помощником и вернулся к Шэнь Си:

—Сяо Си, мне нужно идти.

Шэнь Си с готовностью сделал удивленное лицо:

—Хочешь вернуться?

Ли Минсюань кивнул и проинструктировал:

—Хотя ты уже оправился от болезни, лучше отдохнуть в отеле еще один день. Не забудь позвонить мне, если что-то случится.

Шэнь Си послушно кивнул, не замечая любопытного взгляда помощника сбоку.

Пока они не вошли в лифт, взгляд помощника оставался бессовестно любопытным.

Ли Минсюань был озадачен:

—Что?

Помощник сухо усмехнулся:

—Ничего, просто неожиданно, что у вас такие хорошие отношения с Шэнь Саньшао.

Когда Ли Минсюань услышал слова "хорошие отношения", он горько улыбнулся и ничего не сказал.

Поскольку он был погружён в свои мысли, Ли Минсюань не обращал внимания на окружающую обстановку и не заметил Шэнь Цзи, который разговаривал с кем-то в углу вестибюля отеля.

Шэнь Цзи удивленно посмотрел на появившегося в поле его зрения Ли Минсюаня, вспомнил последние новости и почувствовал себя очень неловко.

Шэнь Цзи еще не успел перестроить свое настроение, когда увидел Шэнь Си.

Несмотря на то, что он пытался убедить себя в том, что все это просто совпадение, тот факт, что Ли Минсюань и Шэнь Си появились перед ним один за другим, все же бросал тень на настроение Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи поборол желание немедленно набрать номер Ли Минсюаня и нехотя вернулся к разговору.

Как и Ли Минсюань, Шэнь Си, который спешил найти Лао Кея, не заметил Шэнь Цзи. Он вышел из своего номера и направился прямо к Лао Кею почти сразу после того, как Ли Минсюань ушёл.

—Ты действительно не собираешься присоединяться к компании Шэнь? — Лао Кей посмотрел на Шэнь Си, который сидел в кресле на балконе с момента его прихода, озадаченный его поведением.

Шэнь Си бросил на Лао Кея ленивый взгляд:

—Что я буду делать в компании Шэнь?

—Покажи свои способности снаружи, покупай людей внутри, ищи способы тайно сговориться с акционерами, понемногу отъедай власть Шэнь Цзи в компании, и, наконец, убей своего отца, чтобы захватить власть, как тебе это? — Лао Кей был очень взволнован, как будто он уже видел, что аура Шэнь Си переполнена властью, а компания заполнена его людьми.

Шэнь Си усмехнулся:

—Я не хочу возрождать компанию Шэнь. Я просто хочу уничтожить ее, зачем мне все это?

Лао Кей был полон сожаления:

—Эй, неудачник, ты знаешь, сколько стоит эта компания?

Шэнь Си усмехнулся:

—Не то чтобы у меня не хватало денег.

У Лао Кея долгое время было подавленное выражение лица, прежде чем он пришел в себя:

—Я знаю, что ты не испытываешь недостатка в деньгах, но разве все твои деньги не спрятаны? Как ты собираешься перевести их в открытую?

Скрытые деньги, о которых упомянул Лао Кей, были самой большой поддержкой Шэнь Си для его возвращения. Он хотел уничтожить компанию Шэнь, и больше всего ему нужны были не люди, а деньги.

Шэнь Си не знал, сколько денег он заработал за пять лет за границей. Подумав об источнике этих денег, Шэнь Си не мог не взглянуть на Лао Кея. Будь то Лао Кей или эти деньги, они были подарком от его тюремной карьеры в прошлой жизни.

Люди, никогда не бывавшие в тюрьме, не могут представить себе монотонность этой жизни, которая может свести с ума. Вы как загнанный в клетку зверь, который изо дня в день живет в маленьком, тесном пространстве. Ход времени незаметен, ваши дни повторяются, всегда одни и те же лица, всегда одна и та же работа, работа, работа, работа, работа, никогда никакого перерыва.

В такой жизни Шэнь Си больше всего ждал вечера, чтобы посмотреть телевизор. Несмотря на то, что там было всего несколько новостных каналов, которые они могли смотреть, только в это время Шэнь Си чувствовал, что он действительно живет в этом мире.

Отношение Шэнь Си к просмотру телевизора было настолько религиозным, что независимо от того, что показывали тюремные охранники, Шэнь Си смотрел это с большим интересом, а затем в одиночестве размышлял о жизни на воле.

Шэнь Си вспомнил, что второй год его пребывания в тюрьме совпал с чемпионатом мира по футболу, который был главным событием во всем мире. Охранники, работавшие в тюремной секции Шэнь Си, были болельщиками, поэтому вечерние новостные программы были заменены футбольными матчами, комментариями к ним и даже повторами.

Благодаря этим повторам Шэнь Си мог пересказать почти все 64 матча.

Живя новой жизнью, Шэнь Си в одночасье разбогател, полагаясь на эти воспоминания. Чтобы семья Шэнь не узнала об этом, все ставки он делал на подпольных нелегальных рынках, поэтому все его деньги не могли увидеть свет, и он мог лишь немного отмыть их другими способами.

Он уже думал о вопросе Лао Кея, и, вспомнив идеалы Фан Луовэя в его прошлой жизни, Шэнь Си придумал план на этот случай. Поэтому, после вопроса Лао Кея, он прямо сказал:

—Я слышал, что в наши дни снимать фильмы очень выгодно.

—Ты хочешь отмывать деньги, снимая кино? — Лао Кей задумался, — Это хороший способ, и он вполне соответствует твоему положению.

Шэнь Си фыркнул:

—Да, чувак, который блуждает в индустрии развлечений, в семье Шэнь должен чувствовать себя спокойно.

Лао Кей задумался:

—Просто уйдёт много времени на получение денег таким способом, шесть месяцев или около того...

Шэнь Си равнодушно кивнул.

Выражение лица Лао Кея было немного странным:

—Кажется, ты совсем не спешишь?

Шэнь Си понял, что он имел в виду, и слабо улыбнулся:

—Медленное убийство ножом более болезненно, так почему я должен избавлять их от боли?

Под бледно-золотистым солнечным светом Шэнь Си лежал с расслабленным выражением лица, но улыбка на его лице заставила Лао Кея вздрогнуть.

Шэнь Дэхан пробыл в больнице месяц и, наконец, его решили выписать.

Репортеры, следящие за больницей, были очень рады этой новости. Поскольку Шэнь Дэхан был госпитализирован, репортеры не могли получить никакой конкретной информации о его состоянии из-за строгой охраны больницы, поэтому им приходилось строить догадки в частном порядке. Хотя и в больнице, и в семье Шэнь единодушно заявили, что со здоровьем Шэнь Дэхана все в порядке, репортеры не были в этом уверены. На этот раз выписка Шэнь Дэхана из больницы была воспринята журналистами как демонстрация, подтверждающая его здоровье. О том, действительно ли он здоров, как утверждали в больнице, можно было догадаться только по тому, как Шэнь Дэхан поведёт себя после возвращения домой.

Рано утром три брата Шэнь появились перед Шэнь Дэханом.

Кто бы ни пошел на компромисс между Шэнь Дэханом и Шэнь Цзи, их отношения между отцом и сыном оставались такими же близкими, как и прежде, без каких-либо признаков прежней размолвки.

Шэнь Си тихо рассмеялся.

Вещи Шэнь Дэхана были давно собраны. В отличие от его скромной госпитализации, выписка Шэнь Дэхана из больницы была очень громкой. Он не только не мешал репортерам фотографировать, но даже остановился перед тем, как сесть в машину, чтобы дать им время взять у него интервью.

Шэнь Дэхан стоял и сиял, свидетельствуя о своем крепком здоровье. Шэнь Цзи и Шэнь Чэн стояли по бокам от Шэнь Дэхана, один слева, другой справа, а Шэнь Си с улыбкой сделал небольшой шаг назад. Как бы ни выглядела эта сцена, она представляла собой прекрасную картину любящего отца и сыновей.

Вспышки со всех сторон продолжались, и бесчисленные микрофоны тянулись ко рту Шэнь Дэхана.

Шэнь Дэхан тщательно отобрал несколько хорошо знакомых ему репортеров. Они задавали правильные вопросы, а Шэнь Дэхан отвечал, не пропуская ни одного удара, что создавало гармоничный диалог.

В этот момент незнакомый ему репортер попытался протиснуться поближе к Шэнь Дэхану, держа микрофон высоко над толпой:

—Господин Шэнь, мы все знаем, что Саньшао последние несколько лет был за границей. В этот раз он специально вернулся из-за вашего состояния. Теперь, когда ваше здоровье в порядке, что будет дальше с Саньшао, останется ли он в стране или вернётся за границу?

Когда был задан этот вопрос, наступила минута молчания, а затем последовал шквал вопросов от репортеров.

—Господин Шэнь, пожалуйста, ответьте, останется ли Саньшао с вами или продолжит жить за границей?

Этот вопрос, очевидно, застал Шэнь Дэхана врасплох, и в его глазах быстро промелькнул намек на тревогу. Шэнь Си холодно наблюдал за реакцией Шэнь Дэхана. Как только его отец собрался говорить, он шагнул вперед на мгновение раньше:

—Я останусь в стране.

Ответ Шэнь Си мгновенно привлек внимание присутствующих репортеров, и микрофоны были повернуты к нему.

—Саньшао, это ваше собственное решение или решение семьи Шэнь?

—Есть ли разница? — на глазах у всех Шэнь Си улыбнулся и посмотрел на Шэнь Дэхана, — Как говорится, если твои родители здесь, ты не должен уезжать далеко (Конфуций). Но я никогда раньше не был рядом с отцом из-за учебы, и я всегда чувствовал себя виноватым. Раз уж я вернулся в этот раз, я надеюсь проводить больше времени с отцом. Думаю, отец тоже не хочет меня отпускать.

Улыбка Шэнь Си была очень искренней, и репортеры повернулись к Шэнь Дэхану, проследив за взглядом Шэнь Си. В таких обстоятельствах Шэнь Дэхан не мог ничего сказать в опровержение и мог только согласиться со словами Шэнь Си.

Улыбка на лице Шэнь Си становилась все ярче.

—Саньшао, раз уж вы решили остаться в Чжунцзине, присоединитесь ли вы к компании Шэнь, как Дашао и Эршао? — незнакомый репортер снова поспешил с вопросом.

Как только этот вопрос был задан, в толпе воцарилась полная тишина. Никто не открывал рта, все смотрели на Шэнь Си, ожидая его ответа.

Дела семьи Шэнь не были секретом для репортеров. Когда дело касалось споров об имуществе богатых семей, репортеры не забывали посплетничать наедине. Перед смертью старейшина Шэнь, стараясь быть беспристрастным, объявил, что имущество семьи Шэнь будет разделено на три части, по одной части каждому из трех братьев.

Однако это было все, что он сказал, и не было никаких новостей о том, когда и как будет разделено семейное имущество. Журналисты втайне предположили, что перед тремя братьями Шэнь все еще находился Шэнь Дэхан. Маловероятно, что старейшина Шэнь обошел бы Шэнь Дэхана, когда делил наследство, поэтому, скорее всего, старейшина Шэнь только определил права наследования трех своих внуков, а конкретный раздел все еще зависел от желания их отца.

С годами проницательные люди могли понять, что Шэнь Дэхан явно намеревался оставить всё семье Шэнь Цзи, и, согласно его плану, он не должен был позволить Шэнь Си вмешиваться в дела компании Шэнь. Предположительно, в планах Шэнь Дэхана, Шэнь Си нужно было только держать акции и ждать дивидендов каждый год, и не нужно было участвовать в управлении.

Толпа с еще большим нетерпением ждала ответа Шэнь Си. Если бы Шэнь Си сказал, что он хочет войти в Shen Group, то Шэнь Дэхану действительно было бы чего опасаться в будущем.

Услышав вопрос, тело Шэнь Дэхана на мгновение напряглось. Он неуловимо пытался оценить выражение лица Шэнь Си, чтобы понять, что Шэнь Си скажет дальше. Шэнь Дэхан всегда недолюбливал Шэнь Си, своего сына, по многим причинам, и завещание, оставленное старейшиной Шэнем, определенно было одной из них.

Когда он задумался о содержании этого завещания, лицо Шэнь Дэхана стало холодным. Он никогда бы не позволил Шэнь Си учавствовать в делах компании Шэнь, особенно сейчас, когда Шэнь Си скоро исполнится двадцать три года.

После минутного раздумья раздался радостный голос Шэнь Си:

—Наверное, мне придется всех разочаровать. Я не заинтересован в том, чтобы присоединяться к компании. У Shen Group есть старший брат и второй брат, которые прекрасно помогут отцу, а мне все равно нравится жить свободной жизнью.

Когда прозвучали эти слова, все репортеры были очень разочарованы в своих сердцах и внутренне застонали: разве эта свободная жизнь — не просто еда, питье и веселье? Казалось, что Шэнь Си действительно был пустой тратой времени.

Шэнь Си будто не чувствовал реакции окружающих, он продолжал отвечать на вопросы репортеров в непринужденной манере.

Задержка была настолько долгой, что телохранителям пришлось подойти и остановить репортеров, чтобы Шэнь Дэхан и его свита сели в машину и покинули больницу.

—Все, что ты сейчас сказал, правда? — Шэнь Чэн всегда первым выходил из себя. Почти сразу после того, как они сели в машину, Шэнь Чэн сел рядом с Шэнь Си и спросил об этом.

Шэнь Си был озадачен:

—Что?

Шэнь Чэн стал раздраженным:

—Я спросил, ты действительно не собираешься присоединяться к компании?

Шэнь Си был нетерпелив:

—Раз я так говорю, значит, это правда. Старший брат не беспокоится, так о чем беспокоишься ты?

—Ты! — Шэнь Чэн был в бешенстве.

—Сяо Чэн! — Шэнь Цзи выругался, чтобы остановить следующие слова Шэнь Чэна, и повернулся, чтобы окинуть Шэнь Си глубоким взглядом.

Шэнь Цзи всегда с опаской относился к возвращению Шэнь Си в Китай, тем более что время возвращения Шэнь Си совпало с их тяжёлой ситуацией. Учитывая, что Шэнь Си и Ли Минсюань были близки с момента возвращения Шэнь Си, Шэнь Цзи не мог не подозревать Ли Минсюаня вместе с ним. Только когда Шэнь Си сказал перед репортерами, что его не интересует компания Шэнь, Шэнь Цзи почувствовал, что беспокойство в его сердце наконец-то улеглось.

Ему не нужно было беспокоиться о том, что Шэнь Си будет конкурировать с ним за Shen Group, не нужно было беспокоиться о том, что он потеряет Ли Минсюаня как своего брата. Впервые Шэнь Цзи почувствовал, что Шэнь Си радует глаз.

Пока Шэнь Си держался в стороне, Шэнь Цзи не скупился на то, что по праву принадлежало Шэнь Си. Шэнь Цзи всегда хотел контролировать компанию Шэнь.

Шэнь Си было все равно, о чем думает Шэнь Цзи. Хотя Шэнь Цзи и Шэнь Чэн не могли этого видеть, уголки рта Шэнь Си удовлетворенно скривились.

Сегодняшняя игра была специально организована им, и два вопроса, которые задал репортер, были заданы по его просьбе.

Ему не нужно было думать о том, что больше всего волновало Шэнь Дэхана и Шэнь Цзи. Они боялись, что он войдет в Shen Group и воспользуется возможностью купить сердца людей, как и предполагал Лао Кей.

Шэнь Си холодно поджал уголки рта. Он просто воспользовался этой возможностью, чтобы успокоить сердца Шэнь Дэхана и Шэнь Цзи, сказав им, что у него нет никаких мыслей о компании.

То, что он хотел, никогда не было Shen Group.

Возможно, слова Шэнь Си перед журналистами в тот день понравились его отцу. Через два дня на счет Шэнь Си была переведена крупная сумма денег.

Когда Шэнь Си получил SMS-уведомление из банка, он как раз искал место для проживания, поэтому небрежно просканировал SMS и отбросил его в сторону.

Поскольку он планировал остаться в Чжунцзине, он, естественно, не мог постоянно жить в гостинице. Он не хотел возвращаться в дом семьи Шэнь, поэтому было логично купить что-нибудь.

Всего за одно утро Шэнь Си завершил покупку интересующего его жилья — двухкомнатной квартиры площадью более 70 квадратных метров. После внесения задатка и назначения времени закрытия сделки Шэнь Си позвонил Лао Кею и попросил его найти людей для уборки квартиры.

Лао Кей был в ярости, заявив, что он частный детектив, а не личный дворецкий Шэнь Си. Но в ответ на плутовской взгляд Шэнь Си, Лао Кей лишь неохотно согласился.

Решив вопрос с жильем, Шэнь Си направился в ближайший магазин 4S. Инцидент на кладбище в прошлый раз заставил Шэнь Си осознать неудобство отсутствия машины, а поскольку он планировал остепениться, машина была ему просто необходима.

До отъезда из страны одним из любимых занятий Шэнь Си были автогонки, и это хобби никто в его семье не подвергал сомнению. Напротив, Шэнь Дэхан специально купил ему для этого первоклассный спортивный автомобиль.

Шэнь Си не мог налюбоваться этой машиной. Иногда он радовался в душе, что отец все еще помнит о нем, поэтому смотрел на машину, как на драгоценность. В своей прошлой жизни он сидел в этой машине, часами охраняя вход в "Shutu", прежде чем наконец войти туда. В этой жизни, несмотря на то, что машина была ухожена и стояла в гараже семьи Шэнь в ожидании его возвращения, он не хотел даже смотреть на нее.

Не гонясь за скоростью, Шэнь Си выбрал роскошно оборудованный Mercedes-Benz последней модели. Однако, поскольку машина была импортной, ее нельзя было забрать в данный момент, и ему пришлось подождать некоторое время.

Продавец с опаской посмотрел на Шэнь Си, боясь, что из-за этого Шэнь Си изменит свое решение.

Хотя Шэнь Си чувствовал себя неловко, он все же решил внести залог.

—Сяо Си? — неожиданно раздался голос сзади.

Шэнь Си невольно нахмурился и обернулся с удивлением на лице:

—Кузен?

Человек, стоявший позади Шэнь Си, был не кто иной, как Ли Минсюань.

Взгляд Ли Минсюаня упал на документы перед Шэнь Си:

—Сяо Си хочет купить машину?

Шэнь Си кивнул.

Ли Минсюань понимающе улыбнулся, вспомнив, как в последний раз Шэнь Си промок под дождем на кладбище. Видя, что Шэнь Си, похоже, закончил с формальностями, Ли Минсюань естественно сказал:

—Давай пообедаем вместе в полдень? — хотя это было предложение, его тон был непререкаемым.

Шэнь Си не знал, когда его отношения с Ли Минсюанем стали настолько хорошими, что они могли пообедать вместе. Ли Минсюань всегда проявлял к нему доброту с момента его возвращения в Китай, а в последний раз, когда он заболел, Ли Минсюань хорошо позаботился о нем. Но чем больше Ли Минсюань был таким, тем более настороженным становился Шэнь Си.

Подумав об этом, Шэнь Си с улыбкой согласился.

Они болтали без умолку, садясь в машину, и Шэнь Си, естественно, сел рядом с Ли Минсюанем. На мгновение на лице Ли Минсюаня промелькнуло странное выражение, когда он вспомнил, как Шэнь Си в последний раз переодевался в его машине.

Почувствовав, что нижняя часть его тела готова в любой момент отреагировать, Ли Минсюань смущенно выглянул из машины, скрывая выражение своего лица.

С тихим горьким смехом в сердце Ли Минсюань почувствовал, что самообладание, которым он всегда гордился, теперь превратилось в шутку.

Не видя Шэнь Си несколько дней, Ли Минсюань старался забыть время, проведённое с ним в отеле. Он убеждал себя, что это был просто мужской инстинкт. Повторяя это много раз, Ли Минсюань и сам поверил в это утверждение. Он и представить себе не мог, что его тело отреагирует так искренне. Это было всего лишь воспоминание, а он почти потерял сдержанность перед Шэнь Си.

Шэнь Си, естественно, не знал, какой клубок был в сердце Ли Минсюаня. Пристегнув ремень безопасности, Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня:

—Что мы будем есть?

После минутного смятения Ли Минсюань уже скорректировал свое выражение лица и как можно более осознанно ответил на вопрос Шэнь Си:

—Сычуаньскую кухню.

Шэнь Си странно посмотрел на Ли Минсюаня. Он помнил, что вкус Ли Минсюаня всегда был очень легким, а Шэнь Си, напротив, любил горячую и острую пищу. Конечно, Шэнь Си не стал задавать дополнительные вопросы, а просто кивнул головой в знак согласия.

Сычуаньский ресторан, который они выбрали, находился в очень уединенном переулке. Увидев явное замешательство Шэнь Си, Ли Минсюань улыбнулся и объяснил:

—Это очень известный частный ресторан, который принимает только постоянных клиентов. О нем мало кто знает, но еда здесь очень вкусная.

В отличие от скромной обстановки снаружи, интерьер сычуаньского ресторана был очень элегантным. Внутри было довольно много клиентов, но без суеты и шума обычного ресторана здесь было очень тихо.

Ли Минсюань провел Шэнь Си прямо в отдельную комнату, указал на фирменные блюда в меню и заказал по одному.

Шэнь Си придерживался идеи, что гость следует за хозяином, и предоставил право выбора Ли Минсюаню. По дороге Шэнь Си все время угадывал намерения Ли Минсюаня, но Ли Минсюань ничего не говорил. Он был необычайно молчалив, поэтому Шэнь Си оставалось только держать свои сомнения при себе.

Наконец, возможно, потому что ему больше не нужно было отвлекаться на вождение, Ли Минсюань немного поговорил.

Пока Шэнь Си пил чай с опущенной головой, Ли Минсюань долго смотрел на него сложным взглядом, а потом тихо вздохнул.

—Сяо Си, каковы твои дальнейшие планы? — как бы невзначай спросил Ли Минсюань.

Шэнь Си застыл на месте, попивая чай, и вдруг в его сердце появилось ощущение, что в нем оседает пыль. Он перебрал множество причин, по которым Ли Минсюань мог сблизиться с ним, и все они неизменно были связаны с Шэнь Цзи. Услышав, что Ли Минсюань задал вроде бы случайный вопрос, Шэнь Си в душе усмехнулся. Неужели все это ради того, чтобы помочь Шэнь Цзи испытать его? Он уже заявил перед прессой, что его не интересует компания Шэнь. Почему же семья Шэнь до сих пор отказывается в это верить?

Подавленный гнев снова поднялся в его сердце. Шэнь Си улыбнулся, подняв голову:

—Что ты имеешь в виду, кузен?

Ли Минсюань почувствовал, что Шэнь Си, должно быть, что-то не так понял, и сказал глубоким голосом:

—Сяо Си, не думай слишком много, я просто беспокоюсь о тебе.

—Беспокоишься? — Шэнь Си почувствовал, что это действительно голая ирония и спросил риторически, — Что это за беспокойство?

Не дожидаясь, пока Ли Минсюань заговорит, Шэнь Си уже холодно посмотрел вниз:

—Если ты спрашиваешь от имени старшего брата, то, пожалуйста, передай ему, что раз я сказал, что меня не интересует компания Шэнь, то я не отступлюсь от своих слов, так что старшему брату нет нужды беспокоиться.

—Конечно, если отец также разделяет беспокойство старшего брата, ты можешь передать это и ему, — с усмешкой добавил Шэнь Си.

Ли Минсюань молча посмотрел на Шэнь Си и прошептал:

—Это не имеет никакого отношения к Шэнь Цзи, просто я беспокоюсь о тебе.

Когда он произнес слово "ты", голос Ли Минсюаня был неслышно низким.

Лицо Шэнь Си было полно насмешки. Он явно не расслышал последнее слово.

—Какое тебе дело до моих планов? Ты слишком много думаешь. Или мой кузен, как и моя тетя, считает своей миссией защищать интересы семьи Шэнь, боясь, что я присоединюсь к компании Шэнь и разделю ее?

—Не волнуйтесь, ребята, вы слишком высокого мнения обо мне. Я ничего не умею, кроме как есть, пить и веселиться. О чем еще ты беспокоишься, кузен? — на лице Шэнь Си промелькнул намек на самоуничижение.

Ли Минсюань не в первый раз видел, как Шэнь Си самоуничижается. Они встречались в самолете, в больнице, Ли Минсюань не помнил, сколько раз, но в этот раз от выражения лица Шэнь Си действительно щипало глаза.

Ли Минсюань хотел объяснить, но не мог найти нужных слов, поэтому он только слабо сказал:

—На самом деле, мы все заботимся о тебе.

Шэнь Си удивленно смотрел на Ли Минсюаня, недоумевая, как Ли Минсюань мог такое сказать. Спустя мгновение Шэнь Си не удержался и фыркнул.

—Заботитесь обо мне?

—Тогда где вы все были, когда надо мной издевался Шэнь Чэн? Где вы все были, когда отец относился ко мне так холодно? Где вы все были, когда я жил как невидимка в семье Шэнь? Где вы были, когда меня высмеивал этот незаконнорожденный сын Шэнь Жун? Даже когда я был отвергнут всеми в семье Шэнь и охранялся как вор, где были вы?

Шэнь Си усмехнулся, глядя на Ли Минсюаня. Он не собирался говорить этого. Это было всего лишь несколько слов от Ли Минсюаня: чего он не пережил в тюрьме?

Но беспокойство, о котором говорил Ли Минсюань, действительно раздражало его.

"Беспокойство?" — подумал Шэнь Си, — "Где вы все были, когда я сидел в тюрьме в прошлой жизни? Где вы были, когда я молил о помощи? Где вы были, когда я умирал?"

Эти слова вертелись в голове Шэнь Си, но он изо всех сил старался не дать им вырваться наружу.

Ли Минсюань беспомощно смотрел на Шэнь Си. Он не знал, что ему ответить.

Слова, сказанные Шэнь Си, врезались в его сердце, и ему стало грустно. Ли Минсюань задумался, когда же это началось? Не то чтобы он раньше не слышал о ситуации с Шэнь Си, но каждый раз, когда он слышал о ней, он забывал это, и она не оставляла ни малейшего отклика в его сердце. Однако в этот раз, глядя на сердитое выражение лица Шэнь Си, в голове Ли Минсюаня промелькнуло слово "беда".

Но какая у него была причина расстраиваться? Разве не он несет ответственность за все, с чем столкнулся Шэнь Си? Разве не его безразличие усугубило положение Шэнь Си?

—Прости, — Ли Минсюань с трудом смог сказать только это слово.

Шэнь Си холодно улыбнулся:

—За что тут извиняться? Каждый действует в своих интересах. Кто виноват, что мне с самого начала было суждено стать изгоем в семье Шэнь.

—Теперь, когда вы все достигли своих целей, я уже такой... У меня нет ни желания, ни возможности соревноваться с моими старшими братьями за что-либо, и они с отцом должны вздохнуть с облегчением, — Шэнь Си холодно посмотрел на Ли Минсюаня, — Кузен, в будущем тебе тоже не стоит беспокоиться обо мне.

Когда Шэнь Си закончил говорить, он встал и вышел. Когда он открыл дверь личной комнаты, у противоположной стены стоял незнакомый молодой человек и смотрел на него со странным выражением лица.

Шэнь Си даже не удосужился посмотреть на него и без колебаний спустился вниз.

Позади Шэнь Си незнакомый мужчина с улыбкой на лице вошёл в личную комнату:

—Йо, я только что видел, как ты потерпел поражение и не смог сказать ни слова?

Лицо Ли Минсюаня было неприглядным:

—Почему ты здесь?

Мужчина рассмеялся:

—Я слышал, что ты здесь, поэтому я решил тебя увидеть. Кто бы мог подумать, что мне предоставится возможность увидеть такое хорошее шоу!

Ли Минсюань нахмурил брови.

Мужчина не обращал внимания на мрачное лицо Ли Минсюаня:

—Это твой младший кузен Шэнь Си? Не такой уж он беззаконный и высокомерный, как говорится в слухах.

Ли Минсюань был очень недоволен этими прилагательными и бросил на мужчину предупреждающий взгляд.

Мужчина улыбнулся:

—Я давно говорил тебе, не будь слишком безжалостным и оставь для себя пути к отступлению. Не относись к людям как к дуракам, как это делает семья Шэнь. Кстати, ты ведь здесь не из-за испытания Шэнь Цзи?

Ли Минсюань покачал головой:

—Я просто беспокоюсь за него. Что он сможет сделать, если не войдет в Shen Group? Будет ли он, как и раньше, впустую тратить свое время и пить?

—Разве не это ты хотел увидеть? Если Шэнь Си действительно захочет присоединиться к компании Шэнь, то это будет вашей головной болью, не так ли?

Ли Минсюань ничего не сказал, только горько усмехнулся.

Это была такая противоречивая предпосылка!

Расставшись с Ли Минсюанем, Шэнь Си вышел из переулка с пустым желудком.

Слова, которые он только что сказал, несомненно, исходили из глубины сердца Шэнь Си, но это не исключало возможности того, что он хотел использовать Ли Минсюаня, чтобы еще раз развеять беспокойство семьи Шэнь. Когда он вспомнил отношение Ли Минсюаня и подумал о его "прости", Шэнь Си не мог точно сказать, что он чувствовал.

Прости? За что?

За то, что его игнорировали в прошлом? За то, что позволили отцу лишить его прав на компанию Шэнь? За то, что с самого начала решили его судьбу и не дали ему возможности выбора?

Но что толку сожалеть?

Если бы он не переродился, Шэнь Си в это время был бы пленником, борющимся за выживание, и не смог бы выслушать их извинения. Какое отношение их извинения имели к нему?

Шэнь Си насмешливо подумал: раз уж они с самого начала решили его жизнь и не оставили ему выбора, почему он должен давать им шанс сейчас?

Оставшись наедине со своими мыслями, Шэнь Си не знал, куда ему идти. Все переулки здесь выглядели одинаково, пересекаясь друг с другом в беспорядке и не имея выхода. Был полдень, и в переулках царила тишина, никого не было видно. Шэнь Си остановился на месте и попытался определить направление, чтобы найти выход и выбраться отсюда.

Как раз когда Шэнь Си определился с направлением и собирался идти дальше, позади него внезапно раздались беспорядочные шаги, сопровождаемые громкими криками.

—Фан Луовэй, остановись сейчас же.

—Поторопитесь, он уже впереди.

—Мы скоро его догоним.

Среди рокота голосов слова "Фан Луовэй" донеслись до ушей Шэнь Си так отчетливо, словно на них специально сделали акцент. Почти подсознательно Шэнь Си развернулся и побежал в ту сторону, откуда доносились голоса. Он не знал, как описать свои эмоции в этот момент. Он чувствовал волнение в своем теле, тревогу и желание немедленно увидеть Фан Луовэя, но в этом волнении был и след опасения, страха, что Фан Луовэй, которого он увидит, окажется не тем Фан Луовэем, на которого он надеялся. В таком настроении Шэнь Си чувствовал, что дорога перед ним необычайно длинная.

—Парень, мы наконец-то поймали тебя.

—Какого черта вам нужно? — раздался сердитый голос Фан Луовея.

—Чего мы хотим? Ты ведь не забыл о том, что ты сделал с братом Ваном в прошлый раз в баре?

—Наш брат Ван щедр и не будет беспокоить тебя по пустякам. Если ты согласишься сопровождать брата Вана в течение нескольких дней, этот вопрос будет улажен.

—Брат Ван также сказал, что ты взял в долг у ростовщиков брата Бина. Если ты согласишься, он простит тебе долг.

Перед ним раздавались беспорядочные голоса, но сердце Шэнь Си внезапно успокоилось. Это был Фан Луовэй, он услышал его голос.

—Я сам выплачу свой долг, брату Вану не нужно беспокоиться, — прозвучал сухой отказ, сопровождаемый болезненным возгласом "фууу".

—Поспешите и поймайте его, он снова решил сбежать.

К концу этих слов Шэнь Си свернул за угол и увидел Фан Луовэя в окружении нескольких молодых людей, похожих на отморозков. Возможно, из-за приказа брата Вана, эти парни не осмеливались наносить сильные удары и просто хотели заманить Фан Луовэя в ловушку, воспользовавшись своим количеством.

Не раздумывая, Шэнь Си вскочил и нанес удар мужчине, который пытался удержать Фан Луовэя.

В прошлой жизни Шэнь Си много дрался в тюрьме, и его удары всегда были быстрыми, точными и яростными. В этой жизни он целенаправленно тренировался, пока жил за границей, и его навыки были намного лучше, чем в тюрьме. Несколькими движениями он остановил толпу, окружившую Фан Луовэя.

Появление Шэнь Си явно застало всех присутствующих врасплох. Посмотрев друг на друга, они пришли в себя и тут же набросились на Шэнь Си, превратив толпу в побоище.

Через десять минут Шэнь Си и Фан Луовэй стояли спина к спине, задыхаясь, а люди вокруг них, спотыкаясь и поддерживая друг друга, с негодованием смотрели на них.

Шэнь Си шаг за шагом тянул Фан Луовэя назад, и когда они свернули за угол, то бросились бежать. Под руководством Фан Луовэя через несколько минут они выбежали из переулка на улицу. Глядя на поток людей и движение вокруг, Шэнь Си расслабился и прижался к столбу у дороги, отчаянно пыхтя. Фан Луовэй рядом с ним выглядел не намного лучше, он задыхался, похлопывая Шэнь Си по спине, пытаясь помочь ему выровнять дыхание.

Через полсекунды они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

—Спасибо, — сказал Фан Луовэй, смеясь, а затем подумал, — Ха, я видел тебя раньше, ты - Шэнь Си.

—Да? Когда?

Хотя Шэнь Си в глубине души знал, что Фан Луовэй говорит о том времени, когда он был пьян, ему все равно пришлось притвориться, что он не знает.

Фан Луовэй выпрямился:

—Когда ты напился в баре, помнишь?

Шэнь Си немедленно принял удивлённый вид:

—Так это был ты. Я не поблагодарил тебя за то, что ты отправил меня домой в прошлый раз.

Фан Луовэй был поражен:

—Разве ты не знаешь? Тем, кто подвез тебя, был не я, а человек по имени Ли Минсюань.

Улыбка застыла на лице Шэнь Си:

—Ли Минсюань?

Фан Луовэй кивнул:

—Разве он не сказал тебе? Похоже, ты ему небезразличен.

Это заявление заставило Шэнь Си неосознанно нахмуриться. Фан Луовэй что-то понял и тут же сказал:

—Извини.

Шэнь Си покачал головой:

—Ты тут ни при чем, это наша с ним личная неприязнь.

Шэнь Си не хотел больше упоминать Ли Минсюаня и сразу же сменил тему:

—Кстати, почему они преследуют тебя?

Фан Луовэй горько улыбнулся:

—Недавно в баре у меня были неприятности.

Вспоминая прошлый раз, Фан Луовэй не мог не взглянуть на Шэнь Си. В тот раз Ли Минсюань и Шэнь Цзи даже поссорились из-за Шэнь Си, кто знает, какие у них были отношения друг с другом.

Когда Фан Луовэй произнес слово "неприятности", Шэнь Си сразу же все понял. В своей предыдущей жизни в тюрьме Фан Луовэй часто попадал в неприятности из-за своего лица. Вспомнив о тех парнях, которые упоминали ростовщиков, Шэнь Си хотел задать вопрос, но почувствовал, что они только начинают узнавать друг друга. Он боялся, что Фан Луовэй может что-то заподозрить, поэтому мог только притвориться, что ничего не слышал. Но в душе он думал о том, что попросит Лао Кея проверить это потом, а сам спокойно поможет Фан Луовэю выплатить долг.

Вопрос с ростовщиками был легко решаем, но эти отморозки... Шэнь Си не мог не волноваться.

—Ты живешь один? Что, если в следующий раз ты снова столкнешься с ними?

Беспокойство на лице Шэнь Си исходило из его сердца. Фан Луовэй почувствовал тепло и слегка улыбнулся:

—Не волнуйся, обычно они не могут меня поймать, сегодня это был просто несчастный случай.

В улыбке Фан Луовэя был намек на игривость, точно так же, как помнил Шэнь Си. Шэнь Си на мгновение задумался, а затем быстро опустил голову, чтобы скрыть ностальгию в глазах.

Они болтали, и с лица Шэнь Си не сходила улыбка.

На другой стороне дороги Ли Минсюань сидел в своей машине и спокойно наблюдал за Шэнь Си. Он никогда не видел такой яркой улыбки на лице Шэнь Си, словно она исходила из глубины его сердца, наполненного нескрываемой радостью.

Ли Минсюань все еще помнил молодого человека рядом с Шэнь Си. В прошлый раз он произвёл на Ли Минсюаня очень хорошее впечатление. Но, глядя на безудержную радость Шэнь Си, когда он разговаривал с Фан Луовэем, Ли Минсюань необъяснимо посмотрел на Фан Луовэя с недовольством. Ли Минсюань не осмелился задуматься о том, почему он ему не нравится.

Он просто смотрел на Шэнь Си издалека, и голос в его сердце кричал: "Иди и поговори с Шэнь Си, даже если не знаешь, что сказать". Казалось, что пока он говорит с Шэнь Си, между ними ничего не происходит.

Ли Минсюань не обращал внимания на этот голос, он просто серьезно и внимательно смотрел на Шэнь Си. Он чувствовал, что что-то вот-вот выйдет из-под контроля. Сейчас он стоял на краю обрыва, и один шаг вперед вёл к пропасти в десять тысяч футов.

Ли Минсюань закрыл глаза и решительно перестал наблюдать за Шэнь Си. Некоторые вещи больше не могли продолжаться.

Шэнь Си был очень рад встрече с Фан Луовэем, и в тот же вечер он направился к Лао Кею, чтобы выяснить долг Фан Луовэя перед ростовщиками.

Лао Кей уже привык к тому, что Шэнь Си его поджимает, и смирился с тем, что ему придется взять те несколько крупиц информации, которые предоставил Шэнь Си, и искать их в огромном море людей в Чжунцзине.

В течение нескольких дней информация о Фан Луовэе поступала в руки Шэнь Си с перерывами. Фан Луовэй приехал в Чжунцзин не один, как думал Шэнь Си, а со своими бабушкой и дедушкой. Его бабушка страдала болезнью Альцгеймера и в это время проходила лечение в больнице. Шэнь Си не ожидал, что Фан Луовэй был певцом в малоизвестной звукозаписывающей компании в Чжунцзине, и, как ни странно, компания отвергла его еще до того, как он дебютировал.

Эта информация была неизвестна Шэнь Си в его предыдущей жизни. Когда он познакомился с Фан Луовэем, Фан Луовэй уже сидел в тюрьме. Они познакомились через полгода. Хотя Фан Луовэй и рассказывал Шэнь Си о своем прошлом, он лишь сказал, что все его родственники умерли, он остался один, его единственным хобби было пение, и он мечтал однажды встать на сцену самого большого Звездного павильона в Чжунцзине.

Держа информацию в руке, Шэнь Си погрузился в глубокую задумчивость. Согласно расследованию Лао Кея, бабушка Фан Луовэя хоть и была немного не в себе, но здоровье у нее было не плохое, не говоря уже о том, что его дедушка был вполне здоров. Что же произошло, почему Фан Луовэй потерял двух единственных родственников всего за полгода?

Что касается болезни бабушки Фан Луовэя, то Шэнь Си чувствовал, что именно по этой причине Фан Луовэй хотел занять у ростовщиков. К сожалению, в Чжунцзине с населением в десятки миллионов человек было слишком много таких бандитов, и пока Лао Кей не мог выяснить, кто был ростовщиком, одолжившим Фан Луовэю деньги.

Шэнь Си смутно чувствовал, что то, чего он не знает, является ключом к заключению Фан Луовэя, и что если он хочет изменить судьбу Фан Луовэя, то может начать только отсюда.

В последние несколько дней, пока Лао Кей искал информацию о прошлом Фан Луовэя, Шэнь Си также нашел время, чтобы связаться с ним. К сожалению, времени было слишком мало, а Фан Луовэй был слишком занят, поэтому Шэнь Си удалось встретиться с Фан Луовэем только один раз.

С одной стороны, Шэнь Си изо всех сил старался приблизиться к Фан Луовэю, а с другой стороны, Фан Луовэй смутно ощущал необычный энтузиазм Шэнь Си. Хотя у него были сомнения, он не чувствовал в Шэнь Си ни малейшей злобы, но отношение Шэнь Си заставляло его все больше и больше недоумевать.

Из-за госпитализации бабушки Фан Луовэй был занят подработками, и не обращал внимания на недавние газетные статьи о семье Шэнь. Только случайно встретив Шэнь Си, Фан Луовэй понял, что этот Шэнь Си — тот самый Шэнь Си, о котором писали в газетах. Поэтому он специально нашел несколько свежих газет, чтобы почитать.

Газетная информация о Шэнь Си была очень подробной: третий сын семьи Шэнь из Чжунцзина, один из законных наследников семьи Шэнь. Помимо жизни Шэнь Си, в репортажах намеренно приводились все прошлые проступки Шэнь Си. Хотя репортеры не застали Шэнь Си за чем-то плохим после его возвращения из-за границы, все единодушно предполагали, что Шэнь Си намеренно сдерживал себя из-за тяжелой болезни отца, и даже высказывали предположения о том, как скоро Шэнь Саньшао вернется к прежней жизни.

Фан Луовэй не до конца верил газетным статьям. Хотя он знал Шэнь Си недолго и с подозрением относился к его необъяснимому энтузиазму, он чувствовал, что Шэнь Си не из тех, кто создает проблемы. Даже если Шэнь Си был таким, как о нем писали, это все равно была вина его отца. Пять лет назад Шэнь Си еще не был взрослым, так почему же он так часто пил и гонял на машинах, а отец его не приструнил? Подумав о сложной ситуации в семье Шэнь, о которой писали в газетах, о сводных братьях, о незаконнорожденном сыне, захватившем власть или что-то в этом роде, Фан Луовэй проникся сочувствием к Шэнь Си.

В таком состоянии духа, когда Шэнь Си снова позвонил и попросил о встрече, Фан Луовэй дал ему адрес больницы его бабушки и извинился, что не может отлучиться, чтобы погулять. Шэнь Си, очевидно, не возражал. Хотя он знал об этом месте из информации Лао Кея, он все же сделал вид, что слышит о нем впервые, и тщательно записал адрес, который дал Фан Луовэй.

Через час Шэнь Си появился возле палаты с большой сумкой в руках.

Через стеклянное окно Шэнь Си не увидел внутри палаты Фан Луовэя, а только двух седовласых стариков, которых Шэнь Си узнал как дедушку и бабушку Фан Луовэя.

Отношения между этими двумя стариками, очевидно, были очень хорошими. Шэнь Си наблюдал, как дедушка Фан Луовэя осторожно помог бабушке лечь и аккуратно подоткнул уголки одеяла. На лице бабушки была слабая улыбка, она пристально смотрела на своего мужа, между ними струился сильный ток тепла.

Сердце Шэнь Си смягчилось, и его глаза бессознательно наполнились завистью.

—Почему бы тебе не войти? — Фан Луовэй, вернувшийся за лекарствами, удивленно посмотрел на Шэнь Си, стоявшего у двери.

Шэнь Си улыбнулся и ответил:

—У твоих дедушки и бабушки такие хорошие отношения.

Фан Луовэй улыбнулся:

—Они поддерживали друг друга всю жизнь, они проникли в жизнь друг друга. Знаешь, что? Бабушка сейчас никого не помнит, единственный человек, которого она помнит, это дедушка.

Шэнь Си поднял бровь:

—Ты ревнуешь?

Фан Луовэй милостиво кивнул:

—Да, я был маленьким ребенком бабушки, а теперь в ее глазах я — большой злодей, который украл у нее дедушку.

Фан Луовэй так развеселил Шэнь Си, что он рассмеялся, и Фан Луовэй под общий хохот втянул его в палату.

Дедушке Фан Луовэя очень понравился Шэнь Си, и после нескольких слов он уже попросил Шэнь Си последовать примеру Фан Луовэя и называть его дедушкой.

Слово "дедушка" заставило Шэнь Си на мгновение оцепенеть, а когда он пришел в себя, он посмотрел на доброе улыбающееся лицо старика и мягко позвал:

—Дедушка.

—Эх!

Старик громко одобрил, и глаза Шэнь Си неконтролируемо увлажнились. Он улыбнулся и повернулся в сторону бабушки, пытаясь скрыть печаль на лице.

Фан Луовэй сделал вид, что не заметил странности в поведении Шэнь Си, и потянул Шэнь Си к бабушке, указывая на него и говоря:

—Бабушка, это Шэнь Си.

Бабушка ничего не сказала, а просто продолжала улыбаться Шэнь Си. Шэнь Си сделал шаг вперед и присел перед ней на корточки:

—Бабушка.

Мягкий взгляд бабушки упал на лицо Шэнь Си, она протянула сухую руку, чтобы коснуться его головы:

—Сяо Вэй молодец, бабушка купит тебе конфет.

На лице Шэнь Си расцвела улыбка, и он кивнул. Фан Луовэй позади него не знал, смеяться или плакать.

В тот день Шэнь Си почувствовал давно забытое семейное тепло от бабушки и дедушки Фан Луовэя, пульсирующее тепло, которое наконец-то расслабило сердце Шэнь Си, напряженное с момента его возрождения. Впервые он не строил козни, а просто думал о себе как о внуке этих двух стариков, разговаривал с ними, гулял с ними и вспоминал с ними детство Фан Луовэя.

Когда дедушка рассказывал о неловких детских историях Фан Луовэя, Фан Луовэй беспомощно хватался за лоб, а бабушка, под смех Шэнь Си, каждый раз без устали повторяла:

—Сяо Вэй молодец, бабушка купит тебе конфет.

После оживленной второй половины дня бабушка, наконец, не выдержала усталости и погрузилась в глубокий сон, а дедушка тихо сидел рядом с ней, тщательно расчесывая белые волосы на ее голове.

Шэнь Си посмотрел на эту сцену с нежным выражением лица и тихо отвернулся, чтобы уйти.

—Ты уходишь? — спросил Фан Луовэй.

Шэнь Си кивнул:

—Дома еще есть дела.

Фан Луовэй отправил Шэнь Си к лестнице:

—Будь осторожен по пути.

Шэнь Си посмотрел на Фан Луовэя и с улыбкой кивнул.

После того, как он покинул больницу, мягкость на лице Шэнь Си быстро сменилась пустым взглядом. Достав из кармана мобильный телефон, Шэнь Си открыл текстовое сообщение, отправленное Чу Цяньцянь не так давно, в нем было всего несколько коротких слов:

«Сегодня вечером я пойду в дом семьи Шэнь.»

Шэнь Си поднял брови; он не ожидал, что Чу Цяньцянь будет действовать так быстро. Немного поразмыслив, Шэнь Си решил отправиться домой. Он хотел увидеть реакцию Шэнь Цзи своими глазами.

В Чжунцзине был вечерний час пик, поэтому Шэнь Си остановил такси и назвал свой адрес, после чего привычно закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Он очень плохо спал, и в нынешней жизни его мучили кошмары из прошлой жизни. Иногда Шэнь Си задавался вопросом, почему он переродился, но все еще находится в ловушке той пропитанной кровью ночи из своей прошлой жизни.

В течение нескольких лет за границей Шэнь Си упорно ходил к психиатру только для того, чтобы хорошо выспаться. Когда он вернулся домой, это дело было отложено, потому что он не хотел, чтобы репортеры узнали об этом.

Шэнь Си вдруг вспомнил те два дня, когда у него была лихорадка. Кошмаров не было, а теплое и успокаивающее чувство во сне заставляло его спать до рассвета. Хотя Шэнь Си и не говорил об этом, в глубине души он понимал, что объятия, которые он ощущал во сне, не были иллюзией. В те дни он и Ли Минсюань были единственными людьми в комнате, поэтому было очевидно, кто его обнимал.

Шэнь Си нервно нахмурился, и ему в голову пришла абсурдная мысль. В следующий момент уголок рта Шэнь Си искривился в самоуничижительной ухмылке, и эта мысль была отброшена на задворки сознания.

Через полтора часа Шэнь Си стоял у входа в дом семьи Шэнь. К его удивлению, Ли Минсюань тоже был там.

Ли Минсюань был явно удивлен появлением Шэнь Си и подсознательно замер на мгновение. Он зачем-то искал Шэнь Цзи и думал, что после этого останется на некоторое время, так как давно не был в доме Шэнь, но он не ожидал встретить там Шэнь Си.

Это была их первая встреча с тех пор, как Шэнь Си уехал в тот день. Странное выражение на лице Ли Минсюаня было мимолетным, и он быстро вернул самообладание. Он сдержанно кивнул Шэнь Си и быстро отвел глаза.

Приход Шэнь Си удивил не только Ли Минсюаня, но и других людей в доме.

—Зачем ты вернулся? — первым задал вопрос Шэнь Чэн.

Шэнь Си фыркнул:

—Разве это не мой дом?

Шэнь Чэн поперхнулся и попытался сказать что-то еще, но закрыл рот под холодным взглядом Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи не стал разговаривать с Шэнь Си, а только кивнул ему, а затем посмотрел на документы, лежащие перед ним. Шэнь Чэн сидел с озадаченным выражением лица, отказываясь говорить, потому что Шэнь Цзи на него огрызнулся. Ли Минсюань сдерживался, чтобы не смотреть на Шэнь Си, его взгляд остановился на чашке чая в его руке. Поскольку они ничего не говорили, Шэнь Си, естественно, тоже не проявлял инициативы, и тишина заполнила гостиную, пока за дверью не раздался голос Шэнь Дэхана.

—Сяо Чу, ты здесь впервые. Не веди себя так формально, просто относись к этому месту как к своему дому.

Как только он услышал эти слова, лицо Шэнь Цзи изменилось. Он недоверчиво посмотрел в сторону двери. Взгляд Шэнь Си упал на лицо Шэнь Цзи, и в уголках его рта появилась усмешка. По реакции Шэнь Цзи было очевидно, что его отец принял решение в тот момент и не сказал об этом семье заранее. Он не знал, что сделала Чу Цяньцянь, но это был действительно большой "сюрприз".

После слов Шэнь Дэхана дверь медленно отворилась, и вошел Шэнь Дэхан, бережно обнимая Чу Цяньцянь. Чу Цяньцянь выглядела очень жалко, ее платье длиной до колена было порвано в нескольких местах, а на икрах были синяки. Ее глаза были красными и опухшими, и казалось, что она не ожидала увидеть столько людей, поэтому она инстинктивно сжалась в объятиях Шэнь Дэхана.

Шэнь Си ясно видел, что лицо Шэнь Дэхана было полно жалости.

К сожалению, Шэнь Цзи не испытывал той же жалости, что и его отец, и шагнул вперед, чтобы преградить им путь.

Лицо Шэнь Дэхана потемнело от досады:

—А-Цзи!

Шэнь Цзи отказался отступить и лишь холодно посмотрел на Чу Цяньцянь.

Шэнь Дэхан почувствовал себя немного неловко и повысил голос:

—А-Цзи!

Шэнь Цзи ничего не сказал, противостоя своему отцу. Как только Шэнь Чэн увидел, что ситуация не очень хорошая, он сразу же подошел ближе.

—Старший брат, мы поговорим о происходящем позже, кузен все еще здесь.

Шэнь Цзи бросил на Шэнь Чэна свирепый взгляд; Шэнь Чэн потрогал нос и сделал шаг назад, не решаясь заговорить снова. Честно говоря, Шэнь Чэн не мог понять ход мыслей своего старшего брата. Это была всего лишь маленькая любовная интрижка, почему его это так волнует? Все равно уже была одна Чжоу Минмэй, так зачем еще одна? Даже если бы Чу Цяньцянь могла родить сына, это был бы только незаконнорожденный ребенок, который не смог бы попасть в семью, как Шэнь Жун, так что незачем напрягать отношения с отцом из-за этого.

Шэнь Цзи все еще отказывался говорить, и столкнулся с Шэнь Дэханом, молча выражая свое отношение.

Ли Минсюань смотрел на противостояние в гостиной с язвительной улыбкой. Его статус не подходил для того, чтобы принимать в этом участие.

В середине этой сцены Чу Цяньцянь потянула Шэнь Дэхана за рукав и попыталась выдавить улыбку на лице:

—Господин Шэнь, спасибо вам за сегодняшний день. Я вдруг вспомнила, что у меня еще есть дела дома, я уйду первой.

После этого предложения Чу Цяньцянь уже собиралась развернуться, когда Шэнь Цзи прямо сказал:

—Проваливай!

Как только прозвучало слово "проваливай", Шэнь Дэхан пришел в ярость и, не задумываясь, ударил Шэнь Цзи по лицу.

Этот инцидент явно шокировал всех. Шэнь Дэхан нерешительно посмотрел на свою руку, не в силах поверить, что он ударил своего самого любимого сына.

Шэнь Си поднял брови: эта сцена действительно становилась все более интересной.

Ли Минсюань тихо вздохнул. Он не хотел вмешиваться в дела семьи своего дяди, но в такой ситуации он просто не мог позволить себе оставаться в стороне. Он подошел к Шэнь Цзи, в то время как остальные люди в гостиной, очевидно, еще не отреагировали на пощёчину.

Ли Минсюань оттащил Шэнь Цзи в сторону и сказал Шэнь Дэхану:

—Дядя, А-Цзи просто проговорился, он не хотел обидеть гостью.

Эти слова позволили Шэнь Дэхану успокоиться, и он сказал глубоким голосом:

—Независимо от того, хотел он этого или нет... А-Цзи всегда нехорошо грубить гостям, так что давай забудем об этом на этот раз.

Шэнь Дэхан виновато посмотрел на Шэнь Цзи, когда сказал это. Шэнь Цзи бросил на отца глубокий взгляд, повернул голову и вернулся в свою комнату, не сказав ни слова.

Шэнь Чэн подмигнул Ли Минсюаню и осторожно последовал за Шэнь Цзи. Ли Минсюань горько улыбнулся и остался рядом с Шэнь Дэханом, помогая ему сменить тему.

То, что произошло после этого, не волновало Шэнь Си. Он спокойно покинул семью Шэнь после того, как Шэнь Цзи вернулся в свою комнату. Он долго ждал этого дня. Между Шэнь Цзи и его отцом образовалась пропасть, и он хотел сделать так, чтобы эта пропасть стала еще больше. Обдумывая свой следующий шаг, Шэнь Си слабо улыбнулся.

Ночь еще не полностью окутала город, и закат, ярко-красный, как кровь, все еще пылал в небе, не желая угасать.

Шэнь Си отвернулся от заката и удобно закрыл глаза. Когда подул легкий ветерок, он почувствовал, что рядом с ним кто-то стоит.

Открыв глаза, он встретился взглядом с Ли Минсюанем.

—Ты голоден? Я задолжал тебе обед.

Ли Минсюань и сам не знал, как он подошел к Шэнь Си и произнес эту фразу. Он собирался уйти и изо всех сил старался это сделать, но когда он посмотрел на одинокую фигуру Шэнь Си в сумерках, он не смог пройти мимо.

Шэнь Си ничего не сказал, а лишь пытливо посмотрел на Ли Минсюаня. Его черные глаза, казалось, были окутаны слоем тумана, и его эмоции не были видны.

Ли Минсюань посмотрел в глаза Шэнь Си и почувствовал, что сделал шаг ближе к обрыву.

В итоге Шэнь Си отклонил приглашение Ли Минсюаня. Столкнувшись с отказом Шэнь Си, Ли Минсюань испытал не только разочарование, но и смутное чувство облегчения.

Его предыдущие действия не были под его контролем; как только слова были произнесены, его разум уже начал сопротивляться. Он знал, что это было инстинктивное предупреждение организма о том, что его поведение выходит за рамки ожиданий.

Несколько дней назад он был потрясен, осознав, что уделяет Шэнь Си слишком много внимания, гораздо больше, чем двоюродный брат уделяет двоюродному брату, не говоря уже о том, что между ним и Шэнь Си не было особой привязанности. Он не хотел думать о причинах этого, и только предупредил себя, что должен контролировать свое поведение и не обращать внимания на дела Шэнь Си. Он помнил об этом решении, но снова повел себя неконтролируемо. У Ли Минсюаня не было желания сожалеть о сказанном, он просто хотел взять себя в руки и вернуться в нормальное русло.

Когда Шэнь Си отказал ему, Ли Минсюань почувствовал, что снова оказался в безопасном месте. С детства он был человеком с большим самоконтролем, и у него был подробный план на всю жизнь. За последние двадцать лет только одна вещь отклонялась от его плана, и это была его сексуальная ориентация. Он не хотел, чтобы хоть что-то в его жизни отклонялось от плана.

Ли Минсюань спокойно поехал прочь, силуэт Шэнь Си в зеркале заднего вида оставался одиноким. Ли Минсюань медленно отвёл глаза, чтобы посмотреть вперёд.

Отвергнув Ли Минсюаня, Шэнь Си набрал номер телефона Лао Кея:

—Давай выпустим новость завтра.

—Так скоро? — Лао Кей был озадачен.

Шэнь Си поднял бровь:

—Это благодаря Чу Цяньцянь.

Как только он положил трубку, Шэнь Си повернул голову, чтобы посмотреть на дом семьи Шэнь. В туманной ночи особняк Шэнь казался гигантским. После десятилетий взлетов и падений семья Шэнь казалась несокрушимой. Но Шэнь Си знал, что скоро это чудовище расколется изнутри. И тогда в недалеком будущем в Чжунцзине больше не будет семьи Шэнь.

Эта мысль заставила Шэнь Си удовлетворенно улыбнуться.

На следующий день в одном из второсортных таблоидов Чжунцзина тихо появилась новость. Новость была обычным отчетом о тестировании образца: «В шампуне Yunrou обнаружен ракогенный химикат диоксан.»

В этой невпечатляющей газете каждый день публиковалось множество подобных сенсаций, и все они были тихими, как капля воды, упавшая в море. Но никто не ожидал, что вскоре эта история станет горячей темой в Интернете. За одну ночь газета, которая обычно продавалась нечасто, чудесным образом раскупилась до последнего экземпляра, в то время как новость вызвала бурную реакцию по всей стране.

«В шампуне Yunrou обнаружены канцерогены!»

«Диоксан = рак? Yunrou = рак?»

«Дочерняя компания Shen Group попала в скандал из-за продукции, вызывающей рак!»

Бесчисленные споры разгорелись в Интернете, их примеру последовали основные СМИ, и Shen Group снова оказалась в центре внимания вскоре после бури с наследством.

На этот раз Shen Group больше не сталкивалась с дикими домыслами репортеров в разделе развлечений, и не могла просто посмеяться над этим, как это было раньше. Глядя на заголовок на первой странице с огромными жирными буквами "Диоксан", Шэнь Дэхан понимал, что если с этим не справиться должным образом, то это разрушит не только репутацию Yunrou, но и репутацию Shen Group, которой уже почти сто лет.

Шэнь Дэхан сидел в своем кабинете в глубокой задумчивости, размышляя над контрмерами в этом вопросе.

Поскольку его только что выписали из больницы, Шэнь Дэхан не спешил идти в офис компании Шэнь, а предпочел некоторое время восстанавливать силы дома. Именно Шэнь Цзи в настоящее время сидел в офисе Shen Group. Полгода назад Шэнь Дэхан был сильно обеспокоен тем, что стареет, и постепенно начал передавать свои полномочия Шэнь Цзи. Хотя у совета директоров и были вопросы по поводу возраста Шэнь Цзи, все они были заглушены твердой позицией Шэнь Дэхана. По мнению Шэнь Дэхана, рано или поздно бизнес Shen Group должен был быть передан Шэнь Цзи. Сейчас это произошло всего на несколько лет раньше; пока он был в добром здравии, он мог наблюдать и направлять Шэнь Цзи, если возникнут какие-либо проблемы.

Шэнь Дэхан был слишком оптимистичен и не ожидал, что первое испытание, с которым столкнется Шэнь Цзи, будет настолько серьезным.

Хотя вчера из-за Чу Цяньцянь и возникло некоторое недопонимание с Шэнь Цзи, но между отцом и сыном не было такого понятия, как ненависть. Подумав об этом, Шэнь Дэхан набрал номер Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи посмотрел на мигающее слово "Отец" и на мгновение замешкался, прежде чем снять трубку:

—Отец.

—А-Цзи, ты видел новости? — голос Шэнь Дэхана был как всегда добрым, как будто ничего не произошло.

В сердце Шэнь Цзи возникло неописуемое чувство:

—Видел. Я распорядился, чтобы отдел по связям с общественностью как можно скорее созвал пресс-конференцию, чтобы объяснить ситуацию.

—Как ты собираешься это сделать? — поинтересовался Шэнь Дэхан.

Шэнь Цзи не стал медлить:

—Покажем все отчеты об инспекции Yunrou и используем факты, чтобы показать, что вся продукция Yunrou производится в строгом соответствии с требованиями действующих национальных законов, правил и стандартов. Был пройден строгий контроль качества, ряд сертификатов проверки качества и процедур тестирования. Продукция абсолютно соответствует внутренним и международным требованиям качества и безопасности и абсолютно безвредна для человеческого организма.

Выслушав стандартную формулировку Шэнь Цзи, Шэнь Дэхан задал вопрос:

—Тогда что ты скажешь, если журналисты спросят о диоксане?

Шэнь Цзи ответил после некоторого колебания:

—Диоксан в продуктах Yunrou не добавляется намеренно в процессе производства, это лишь побочный продукт производственного процесса. Поскольку сырье содержит остатки, которые технически неизбежны, продукты несут следы естественных остатков, которые абсолютно безвредны для человеческого организма.

И Шэнь Дэхан, и Шэнь Цзи молчаливо скрывали тот факт, что диоксан обнаруживался не только в Yunrou, а мог быть найден во всех марках шампуней. О существовании диоксана знала вся индустрия, но никто не осмеливался раскрыть это.

Формулировка Шэнь Цзи была очень разумной, и Шэнь Дэхан только предложил:

—Пока что давай уберем с полок все Yunrou, циркулирующие на рынке. Это также покажет ответственное отношение компании к потребителям.

—Нет! — Шэнь Цзи категорически отверг предложение Шэнь Дэхана, даже не задумываясь об этом.

История Shen Group насчитывала почти сто лет; она начинала с промышленности, а затем постепенно занялась недвижимостью и финансовыми инвестициями. Благодаря политике государства в области недвижимости и финансовых инвестиций, Shen Group получила большую прибыль в этих двух областях, и фокус компании сместился на них.

Однако в последние годы, из-за влияния международного экономического и финансового кризиса, внутренняя экономическая ситуация ухудшилась. После нескольких исследований государство выдвинуло лозунг "оживление экономики через промышленность", призывая людей инвестировать в промышленность, а не вкладывать деньги в недвижимость и финансовые рынки, и предложило единовременную помощь в размере 6 триллионов юаней.

На этом фоне Шэнь Цзи предложил вернуть фокус компании на промышленность и взял на себя инициативу по приобретению компании бытовой химии, которая находилась на грани закрытия. Затем Шэнь Цзи убедил совет директоров выделить средства и инвестировал значительную сумму в создание лаборатории исследований и разработок в сотрудничестве с крупной иностранной компанией. После года подготовки шампунь Yunrou был запущен в производство. Название было дано самим Шэнь Цзи: "Yun" — в память о его матери, а "Rou" (мягкий) — для обозначения качеств шампуня.

Благодаря своему уникальному позиционированию и модной упаковке шампунь Yunrou вскоре вошел в отечественную индустрию бытовой химии и стал темной лошадкой, продажи которой с годами стремительно росли. Движимые прибылью, директора, недовольные смещением акцента на промышленность, закрыли рты. Шэнь Цзи первоначально представил совету директоров отчет о том, что он намерен расширить производственную линию и продавать продукцию за рубежом. Он даже заключил контракт с иностранной компанией и приобрел новейшую производственную линию, но он не ожидал, что столкнется с "диоксановым" инцидентом, когда все шло так хорошо.

Можно сказать, что Yunrou имел уникальное значение для Шэнь Цзи. Когда Шэнь Дэхан предложил убрать Yunrou с полок, это было не недоверие к Yunrou, а недоверие к нему.

Отказ Шэнь Цзи был ожидаем, но то, что Шэнь Цзи отказался без колебаний, превзошло все ожидания Шэнь Дэхана. Конечно, у него и раньше были конфликты с Шэнь Цзи по поводу принятия решений, включая приобретение Yunrou , и именно Шэнь Цзи несколько раз убеждал его. Но в этот раз тон Шэнь Цзи был слишком решительным. Шэнь Дэхан вдруг вспомнил, как Шэнь Цзи вчера вечером бросил ему вызов, и в его сердце мелькнул намек на неприязнь.

—Почему? — Шэнь Дэхан изо всех сил старался, чтобы его тон казался спокойным и мирным.

Шэнь Цзи не услышал недовольства Шэнь Дэхана, вернее, услышал, но намеренно проигнорировал его:

—Я уверен в Yunrou.

После этой фразы не осталось никаких других объяснений.

Шэнь Дэхан замолчал на некоторое время:

—Хорошо, давай сначала сделаем по-твоему.

Хотя отец и сын не скрестили мечи, как прошлой ночью, скрытые разногласия между ними казались более серьезными.

Инцидент с канцерогеном Yunrou становился все более и более напряженным. Хотя Шэнь Цзи при первой же возможности провел пресс-конференцию, лично присутствовал на ней и искренне заявил, что вся продукция компании соответствует международным и отечественным стандартам, продемонстрировав при этом ряд сертификатов испытаний, для большинства потребителей эти объяснения были слишком слабыми. Не говоря уже о том, что с помощью людей, стоящих за кулисами, слово "Yunrou", похоже, стало приравниваться к раку в Интернете.

Наряду со всем этим, произошло дикое падение стоимости акций Shen Group, и если бы не экстренная приостановка торговли акциями Shen Group, трудно представить, до чего бы упала стоимость акций.

Лао Кей посмотрел на последние котировки акций Shen Group и злорадно сказал Шэнь Си:

—Тц, всего за один день рыночная стоимость Shen Group упала более чем на миллиард. Сяо Сиси, ты много потерял.

Шэнь Си не обратил внимания на его поддразнивания:

—Я все равно не собирался просить об этом. Неважно, сколько.

Лао Кей сделал страдальческое лицо:

—Что ты собираешься делать дальше?

Глаза Шэнь Си метнулись к большому слову "рак", и он улыбнулся:

—Естественно, я собираюсь подлить масла в огонь.

Лао Кей подумал о людях, которых Шэнь Си просил его найти, и ясно представил себе следующий шаг Шэнь Си.

Через день после появления информации о том, что Yunrou вызывает рак, несколько потребителей в Чжунцзине подали иск против Shen Group. Они настаивали на том, что пользовались шампунем Yunrou в течение последних двух лет, и, к сожалению, недавно все они были проверены на рак. Они потребовали объяснений от Shen Group и подали большой иск.

Если сообщение несколько дней назад было лишь маленьким огоньком, то появление этих людей превратило этот маленький огонек в большой.

Любому, кто задумывался об этом, было ясно, что кто-то за сценой намеренно нацелился на компанию Шэнь. Но понимание этого ничего не значило: будь то Интернет или СМИ, новость о том, что Yunrou вызывает рак, была ошеломляющей, и потребители были в ярости, требуя уничтожить продукцию и получить компенсацию.

В это время Шэнь Дэхану пришлось вмешаться. Хотя это было вынужденное решение, оно, несомненно, свидетельствовало о его недоверии к способностям Шэнь Цзи в глазах всех сотрудников компании.

В просторном кабинете Шэнь Дэхан снова потребовал, чтобы все Yunrou были убраны с полок.

Шэнь Цзи остался непреклонным:

—Если Yunrou уберут с полок прямо сейчас, разве это не докажет нашу вину?

Шэнь Дэхан нахмурился:

—Как долго ты хочешь продолжать?

Шэнь Цзи настаивал:

—Я уверен в Yunrou. Отец, ты же тоже видишь, что за всем этим кто-то стоит. Возвышение Yunrou затронуло интересы других людей, нам просто нужно поймать этого человека, и мы сможем превратить пассивность в инициативу.

—Как ты собираешься это сделать?

—Я уже послал кое-кого связаться с репортерами, которые первыми сообщили об этой истории, а также с потребителями, которые подали иск. Под искушением больших денег, они точно ответят на все мои вопросы.

Возможно, чувствуя, что это недостаточно убедительно, Шэнь Цзи серьезно посмотрел на отца:

—Отец, ты однажды сказал, что кризис иногда является поворотным моментом. Разве разрешение вопроса кризиса Yunrou — это не хорошая возможность для нашего дальнейшего развития?

Замечания Шэнь Цзи, наконец, тронули Шэнь Дэхана. Шэнь Дэхан решительно заявил о своей поддержке Шэнь Цзи совету директоров. Отношения между отцом и сыном были примирены, и все, казалось, вернулось на круги своя.

Инцидент с Yunrou был настолько серьезным, что, хотя Шэнь Бисюэ верила, что в конце концов вопрос будет решен правильно, она все равно волновалась.

Беспокойство Шэнь Бисюэ было замечено ее мужем. В кабинете Ли Сиюн закончил читать все новости о раке и Yunrou, снял очки и посмотрел на Ли Минсюаня:

—Что ты думаешь?

Ли Минсюань не стал раздумывать:

—За этим делом определенно стоит кто-то из руководителей. Вопрос в том, кто этот человек?

Его отец кивнул:

—Как ты думаешь, кто это?

Ли Минсюань размышлял:

—До появления Yunrou внутренний рынок бытовой химии был поделен шестью компаниями, известными как шесть гигантов бытовой химии, все они занимали одинаковую долю рынка и поддерживали хрупкий баланс. Однако появление Yunrou нарушило этот баланс. С тех пор как три года назад компания Yunrou начала активно развиваться, ей удалось отжать 10% рынка после двух лет развития, и в настоящее время Yunrou набирает обороты. Если ей и дальше позволять развиваться, внутренний рынок бытовой химии, возможно, придется перекраивать. При таких обстоятельствах маловероятно, что какая-либо из этих шести компаний позволит Yunrou продолжать, и любая из них могла бы сделать свой ход.

—Верно, эти шесть компаний действительно подозрительны, — Ли Сиюн кивнул в знак согласия.

Ли Минсюань продолжил:

—Но я не думаю, что кто-то из этих шести компаний сделал бы это.

—Почему? — заинтересовался Ли Сиюн.

Ли Минсюань объяснил:

—Я спросил А-Цзи. Присутствие диоксана в шампуне — известный факт в этой отрасли. Поскольку он не добавляется в процессе производства, а поступает вместе с сырьем, его не указывают в составе. В этом случае, если у шести компаний есть хоть немного мозгов, они не будут нападать на Yunrou из-за этого вопроса, потому что они сами могут быть вовлечены в это, и последствия будут слишком тяжелыми для них. Так что вполне вероятно, что виновником всего этого является какая-то маленькая, недобросовестная фабрика бытовой химии, намеренно решившая нарушить негласные правила отрасли и запутать рынок бытовой химии, чтобы потом ловить рыбку в мутной воде.

—Конечно, мы не можем исключить возможность того, что кто-то злонамеренно вбрасывает эту новость с намерением спекулировать акциями Shen Group с целью получения прибыли. В конце концов, после выхода новости цена акций Shen Group упала, и мелкие розничные инвесторы запаниковали и стали продавать их. Однако Yunrou является лишь дочерней компанией Shen Group, и независимо от того, рухнет она или нет, это не окажет никакого разрушительного воздействия на Shen Group.

Ли Сиюн кивнул:

—Хорошо. Независимо от причины, А-Цзи в этот раз предстоит тяжелая битва. Если он победит, то стабилизирует свое положение в качестве наследника Shen Group. Но если нет, то, боюсь, в компании снова начнется буря. Тем не менее, с руководством твоего дяди за кулисами, я уверен, что это дело превратится в возможность развития для Yunrou.

Ли Сиюн и Ли Минсюань не знали, что в прошлой жизни Шэнь Цзи успешно увеличил долю рынка Yunrou с 10% до 17%, опираясь на инцидент с диоксаном, и одним махом стал крупнейшей темной лошадкой в индустрии бытовой химии. Он также смог обеспечить себе положение наследника Shen Group.

В то время Шэнь Си находился в тюрьме, а новости были полны сообщений о диоксане, но в отличие от этой жизни, инцидент с диоксаном произошел не с Yunrou, а с одним из шести гигантов бытовой химической промышленности. После разоблачения диоксана цена акций компании резко упала. Компания пыталась использовать всевозможные методы для восстановления. В конце концов, она беспомощно указала, что диоксан есть не только в их продукции, но и в продукции всей отрасли. Этот аргумент потряс всю страну. Все без исключения моющие средства оказались вовлечены в инцидент с диоксаном и подверглись сомнению со стороны потребителей.

В итоге, только после того, как несколько гигантов собрались вместе, чтобы извиниться и пообещать повторно проверить сырье и изменить формулы продуктов, дело было закрыто. Но компания, которая указала на этот факт, была затем подавлена остальными компаниями и вскоре исчезла из отрасли. В процессе работы компания Yunrou, опираясь на мощную финансовую поддержку Shen Group и новейшие формулы зарубежных научно-исследовательских лабораторий, сумела подняться на вершину, став новым гигантом.

На данный момент казалось, что все, включая самого Шэнь Цзи, верили, что он сможет решить этот вопрос идеально, и что диоксан — это просто еще одна возможность для роста Yunrou. Однако, прежде чем Шэнь Цзи смог пригласить Государственное управление по контролю за продуктами питания и лекарствами для повторной проверки и прохождения инспекции, разразилась другая история.

Это был все тот же невыразительный таблоид, и все тот же репортер, который первым сообщил новость об онкогенном ингредиенте Yunrou, но на этот раз заголовок был изменен:

«Shen Group подкупила репортера, чтобы он изменил свою историю, сфабриковав ложного закулисного виновника!»

Под заголовком репортер подробно описал, как Shen Group послала кого-то связаться с ним лично и попыталась заплатить ему много денег, чтобы он придумал ложную историю о закулисном преступнике, таким образом, выставляя Shen Group в качестве жертвы. Репортер с полным правом заявил, что так называемый главный преступник — это предлог, который создала Shen Group, и что никакого главного преступника вообще не существует.

В то же время репортер сказал, что у него есть запись того, как Shen Group пытается подкупить его, и если Shen Group осмелится отрицать это, он не против обнародовать запись.

Когда Шэнь Цзи увидел эту новость, он не смог сдержать свой гнев и позвонил в PR-отдел, чтобы отругать их.

Высказавшись, Шэнь Цзи успокоился:

—Что именно вы ему сказали?

Менеджером отдела по связям с общественностью была женщина средних лет по имени Цинь Лин, которая работала в компании уже более десяти лет. В прошлом она занималась бесчисленными PR-кризисами в Shen Group, но впервые она оказалась настолько беспомощной.

Наблюдая за тем, как Шэнь Цзи успокаивается, Цинь Лин подробно описала процесс обращения к репортеру.

Шэнь Цзи холодно сказал:

—Значит, если запись, о которой он говорил, действительно существует, то она весьма неблагоприятна для нас?

Цинь Лин кивнула:

—Хотя мы старались избегать некоторых щекотливых слов в разговоре, вы знаете, что он мог воспинять всё по-своему. Более того, чтобы достичь цели как можно скорее, у компании была некоторая тенденция к убеждению.

Выражение Шэнь Цзи стало очень неприятным.

Лицо Цинь Лин тоже выглядело не лучшим образом. Shen Group развивалась столько лет, а PR-отдел был создан почти двадцать лет назад, поэтому, хотя Цинь Лин не осмеливалась гарантировать, что бренд Shen Group понравится всем СМИ, она осмелилась сказать, что 90% СМИ обеспечат Shen Group хорошую репутацию. В сочетании с ее богатыми связями в отрасли, когда они сталкивались с подобными клеветническими сообщениями в прошлом, они обычно получали новости заранее и часто работали в частном порядке, чтобы статьи, которые выходили, имели безобидный тон.

Даже если им иногда попадались репортеры, которых они не могли подкупить, все это делалось ради получения большей прибыли. Как только Shen Group предлагала достаточно денег, репортеры быстро меняли свою позицию. Но как бы там ни было, в глубине души все знали, что такие сделки заключаются в частном порядке и не выставляются на всеобщее обозрение. На этот раз репортер прорвал слой бумаги, и это был явно намеренный ход, чтобы подставить их.

Шэнь Цзи уже мог предположить, в какую дилемму поставит компанию эта новость.

Если бы Shen Group выступила с опровержением, то в случае, если репортер действительно сделал запись, имидж Shen Group неизбежно упал бы. Если же Shen Group просто промолчит, их имидж пострадает в любом случае.

Впервые Шэнь Цзи засомневался в том, что ему удастся решить этот вопрос наилучшим образом.

Пока Шэнь Цзи беспокоился об инциденте с Yunrou, на кладбище неожиданно появился Шэнь Си. С тех пор, как он в последний раз нашел ландыши перед надгробием своей матери, Шэнь Си беспокоился об этом вопросе. Он не хотел, чтобы что-то вышло из-под его контроля, ему нужно было знать, кто этот человек. И какие у них были отношения с его матерью?

Шэнь Си заплатил кладбищенскому смотрителю, чтобы тот проследил за этим вопросом, и вскоре получил новости. С тех пор ландыши дважды появлялись перед надгробием матери Шэнь Си. Смотритель кладбища заметил, что в один из этих случаев цветы принес мужчина средних лет, выглядевший очень достойно. Он простоял перед надгробием матери Шэнь Си значительное время.

В этот раз смотритель кладбища случайно увидел этого мужчину и сразу же позвонил, чтобы сообщить Шэнь Си.

Шэнь Си издалека посмотрел на незнакомую фигуру, стоящую перед надгробием его матери, и не мог не ускорить шаг.

Услышав приближающиеся шаги, мужчина невольно оглянулся и встретился взглядом с Шэнь Си. Оба одновременно замерли.

"Ван Чанлинь" — Шэнь Си беззвучно повторил это имя в своем сердце. Он не ожидал, что именно он будет оставлять цветы его матери.

Шэнь Си все еще помнил сцену пятилетней давности, когда он получил реликвии своего деда из рук Ван Чанлиня. По прошествии пяти лет Ван Чанлинь, казалось, не сильно изменился и был все таким же приветливым. За последние пять лет Шэнь Си не имел никаких контактов с Ван Чанлинем; из-за дисгармонии, которую Ван Чанлинь принес ему, он всегда в глубине души относился к нему настороженно.

Однако картина, представшая перед ним, превзошла все его ожидания. Когда взгляд Шэнь Си упал на белые ландыши, которые держал в руках Ван Чанлинь, в его голове возникла абсурдная мысль.

После первоначального шока Ван Чанлинь быстро среагировал. Заметив взгляд Шэнь Си, Ван Чанлинь приветливо улыбнулся ему и наклонился, чтобы положить букет перед могилой. Его движения были очень осторожными, в них было много эмоций, которые Шэнь Си не мог понять. Когда он осторожно положил букет, в глазах Ван Чанлиня промелькнул намек на ностальгию.

Шэнь Си молча наблюдал за его движениями и, наконец, не смог удержаться от вопроса:

—Откуда адвокат Ван знает...?

—Знает, что мать Саньшао больше всего любила ландыши? — Ван Чанлинь прервал слова Шэнь Си.

Шэнь Си промолчал, очевидно, соглашаясь.

Ван Чанлинь улыбнулся:

—Это в прошлом, Саньшао незачем об этом знать.

Шэнь Си невольно нахмурился, Ван Чанлинь тут-же сменил тему:

—Почему Саньшао вдруг пришел на кладбище в такое время?

Шэнь Си не стал скрывать:

—Я заплатил смотрителю кладбища, чтобы он узнал, кто оставляет цветы моей матери. Он просто позвонил мне, и я поспешил сюда.

Ван Чанлинь явно не ожидал от Шэнь Си такой прямоты. Он замер на мгновение, а затем горько рассмеялся:

—Характер Саньшао действительно совсем не изменился.

Шэнь Си ничего не сказал, он просто смотрел прямо на Ван Чанлиня, его намерения были совершенно очевидны.

Под таким прямым взглядом Шэнь Си, Ван Чанлинь не смог удержаться от горькой улыбки. В конце концов, Ван Чанлинь не стал противиться настояниям Шэнь Си и рассказал историю, произошедшую много лет назад.

История была очень проста: бедный студент влюбился в богатую даму, но из-за своего комплекса неполноценности он не решался признаться в своих чувствах и просто хранил свой секрет. Когда он наконец набрался смелости, она уже вышла замуж. Он был опустошен и изо всех сил пытался сделать себе имя, но после десятилетий борьбы, в старости он понял, что на самом деле хотел быть рядом с ней. К сожалению, его возлюбленная скончалась много лет назад, и единственное, что он мог сделать, это приносить ей любимые ландыши и иногда составлять ей компанию.

Слова Ван Чанлиня были полны меланхолии и неописуемого сожаления, и Шэнь Си замолчал. Хотя он и догадывался об этом раньше, в его сердце все равно возникло странное чувство, когда он услышал подтверждение от собеседника.

Заметив молчание Шэнь Си, Ван Чанлинь неловко улыбнулся, похлопал Шэнь Си по плечу и повернулся, чтобы уйти.

Шэнь Си не имел никакого представления о тайной любви Ван Чанлиня к его матери, он просто чувствовал, что это было немного неожиданно. Он всегда думал, что он единственный в мире, кто помнит его мать, а теперь вдруг появился другой человек, который сказал ему, что на самом деле он тоже всегда помнил ее. Шэнь Си почувствовал, что не может описать то настроение, в котором он сейчас находился. Подумав об этом, Шэнь Си позвонил Фан Луовэю: он отчаянно нуждался в собеседнике. Фан Луовэй в это время был на работе, и они договорились встретиться в семь вечера у входа в переулок, где они впервые встретились. Квартира, которую снимал Фан Луовэй, находилась неподалеку от этого переулка.

Когда Шэнь Си пришел на место встречи, было уже 6 часов вечера. Прождав некоторое время в скуке, Шэнь Си припарковал машину на перекрестке и в одиночестве прошелся по району.

Этот переулок был тем самым местом, куда Ли Минсюань планировал привести его в прошлый раз, чтобы поесть сычуаньскую кухню, и хотя тогда они не очень хорошо провели время, Шэнь Си все еще помнил сычуаньский ресторан, о котором говорил Ли Минсюань. Подумав, что Фан Луовэй так же, как и он, любит острую пищу, Шэнь Си решил отвести Фан Луовэя туда сегодня вечером.

Шэнь Си был погружен в свои мысли, когда кто-то неожиданно толкнул его сзади. Шэнь Си немедленно отреагировал и повернулся, чтобы схватить этого человека.

Это был молодой парень лет двадцати; одна его рука в данный момент находилась в кармане Шэнь Си, а другая была крепко сжата в руке Шэнь Си.

Шэнь Си посмотрел на его руку и холодным голосом сказал:

—Вынимай.

Парень посмотрел на Шэнь Си и медленно вынул руку из его кармана. Шэнь Си уже собирался отпустить руку, которую держал, но из-за угла слева внезапно появился другой человек и налетел на него.

Шэнь Си споткнулся, и парень, которого он держал, воспользовался возможностью вырваться и отступил на несколько шагов.

Двое мужчин столкнулись лицом к лицу с Шэнь Си, и тот, что появился позже, вдруг воскликнул:

—Это он, это он в прошлый раз увел Фан Луовэя! Быстро сообщи боссу!

—Босс! — резкий крик раздался сзади Шэнь Си, и он понял, что за углом кто-то прячется.

Крик "Босс" словно щелкнул выключателем, и тихий переулок внезапно превратился в хаос. Вокруг послышались многочисленные шаги. Шэнь Си нахмурился; видя, что бежать уже поздно, он быстро достал свой мобильный телефон и набрал номер Фан Луовэя.

Все тот же парень вскрикнул:

—Он собирается сообщить Фан Луовэю, быстро остановите его.

Кто-то сделал выпад; телефон еще не был включен, и Шэнь Си пришлось уступить и увернуться от летящего кулака.

На него набрасывались все новые и новые люди, Шэнь Си поспешно засунул телефон в карман и стал сражаться с ними. Шэнь Си был неплохим бойцом, но их было слишком много. Кто-то достал железный прут; Шэнь Си не смог увернуться и получил несколько сильных ударов.

Избегая очередного удара, Шэнь Си безжалостно бросился на человека перед ним, но железный прут позади него высоко взметнулся и вот-вот должен был приземлиться на голову Шэнь Си.

—Осторожно! — кто-то бросился вперед и заслонил собой Шэнь Си.

Шэнь Си на мгновение замешкался, услышав знакомый голос, и подсознательно поднял голову. Он увидел слегка искаженное лицо Ли Минсюаня.

Шэнь Си не успел спросить Ли Минсюаня, почему он вдруг появился здесь; он развернулся, оттолкнул Ли Минсюаня и сильно пнул стоявшего за ним мужчину.

Возможно, они были напуганы внезапным появлением Ли Минсюаня, но действия мужчин на мгновение застопорились, и к тому времени, как они отреагировали, Шэнь Си уже ударил ногой человека, стоявшего позади, и повалил его на землю.

Ли Минсюань не ожидал, что Шэнь Си будет действовать так быстро, и, видя, что Шэнь Си все еще хочет продолжать, он тут же потянул его на себя и сказал мужчинам с холодным лицом:

—Я хочу увидеть вашего брата Вана.

Слова "брат Ван" привлекли внимание мужчин, и они все посмотрели друг на друга, предполагая личность Ли Минсюаня.

Один из них подозрительно посмотрел на Ли Минсюаня:

—Кто ты такой?

Ли Минсюань ничего не сказал с холодным лицом и повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Си. Шэнь Си выглядел несчастным, его лицо было покрыто синяками, в углу рта виднелись следы крови, одежда была изорвана в клочья. Это было плохо на семь или восемь баллов. Глаза Ли Минсюаня невольно потемнели. Шэнь Си понизил голос:

—Как ты здесь оказался?

Ли Минсюань ответил просто:

—Пришёл поесть.

Шэнь Си подумал о сычуаньском ресторане и понимающе кивнул.

Ли Минсюань не ожидал встретить здесь Шэнь Си: переулок был узким, и он всегда парковал машину на улице и дальше шел пешком. Увидев издалека собравшихся здесь людей, Ли Минсюань не обратил на это внимания. В Чжунцзине с древних времен бытовала поговорка "юг беден, север дешев, восток богат, запад дорог". Этот переулок находился в южной части города, которая всегда была хаотичным местом, где часто случались драки и потасовки.

Ли Минсюань уже собирался свернуть в переулок, когда увидел в толпе фигуру Шэнь Си и, не раздумывая, бросился к нему. Когда железный прут должен был ударить Шэнь Си по голове, Ли Минсюань инстинктивно бросился к нему и защитил его от удара. Увидев удивленный взгляд Шэнь Си, когда тот повернулся к нему, в голове Ли Минсюаня промелькнули слова "обречен на вечное проклятие".

Как только он подумал об этом, группа отморозков внезапно двинулась, чтобы освободить дорогу.

Вперед вышел мужчина лет тридцати с мясистым лицом. Очевидно, кто-то уже рассказал ему о случившемся. Мужчина изначально был мрачен, но когда он увидел Ли Минсюаня, то явно опешил:

—Сюань Шао.

На лице мужчины появилась улыбка.

—Ах-ах, давно я не видел Сюань Шао. Что здесь происходит? — последнее предложение было вопросом к окружающим его людям.

Окружавшие его отморозки трусили, глядя на мужчину, который свирепо смотрел на них, а затем повернул голову и посмотрел на Ли Минсюаня с улыбкой на лице:

—Недоразумение, это определенно недоразумение.

Ли Минсюань поднял брови:

—Тогда это очень большое недоразумение.

Улыбка на лице мужчины застыла, он повернулся, выхватил железный прут из рук ближайшего отморозка и обрушил его на него. Через несколько мгновений мужчина был весь в крови, но, несмотря на это, он стиснул зубы и не посмел хрюкнуть. Мужчина удовлетворенно остановился и обратился к Ли Минсюаню:

—Сюань Шао, как дела?

Ли Минсюань нахмурился. Шэнь Си позади него взглянул на мужчину и потянул Ли Минсюаня:

—Пошли.

Мужчина сузил глаза, взглянул на Шэнь Си, улыбнулся Ли Минсюаню и махнул рукой, и окружавшие его мужчины тут же уступили дорогу.

Только когда они вышли из переулка, Ли Минсюань заметил жгучую боль в спине. Не заботясь о собственной травме, Ли Минсюань схватил Шэнь Си:

—Ты в порядке?

В этих словах была явная озабоченность, и Шэнь Си нерешительно кивнул.

Ли Минсюань хотел сказать что-то еще, но Шэнь Си вдруг вспомнил о Фан Луовэе, и в тот же момент, не желая разговаривать с Ли Минсюанем, поспешно достал телефон.

В нескольких словах Шэнь Си объяснил, что Фан Луовэй не должен сейчас идти домой.

Ли Минсюань слушал повторяющиеся объяснения Шэнь Си и чувствовал, что спина болит все сильнее.

Шэнь Си тихо сидел в неприметной клинике у дороги, вроде бы играя на мобильном телефоне, но его взгляд постоянно возвращался к Ли Минсюаню, которого осматривал врач перед ним.

Без бандитов вокруг и без необходимости беспокоиться о безопасности Фан Луовэя, в голове Шэнь Си промелькнули недавние события. Шэнь Си бессознательно сжал мобильный телефон; его выражение лица, казалось, не сильно изменилось, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что его взгляд, обращенный на Ли Минсюаня, был сложным.

Фигура, которая внезапно бросилась к нему, уверенность, которую он почувствовал, когда его защитили, и мгновенное биение сердца при виде Ли Минсюаня — все эти мысли, которые он сознательно подавлял раньше, бесконечно крутились в его голове. Шэнь Си интуитивно почувствовал раздражение, он не мог понять, почему Ли Минсюань бросился защищать его в этот момент.

Шэнь Си изо всех сил пытался убедить себя, что поведение Ли Минсюаня, должно быть, было рассчитано, или Ли Минсюань хотел завоевать его расположение, чтобы помочь Шэнь Цзи проверить его. Но так ли это?...

Шэнь Си не мог думать дальше. Он сильно сжал свой телефон, и болезненное выражение лица Ли Минсюаня снова всплыло в его памяти. Шэнь Си вздохнул с досадой. Хотя он не хотел этого признавать, но, судя по его прошлому опыту драк, действия Ли Минсюаня могли быть только инстинктивными, а не рассчитанными. Но из-за этого чувство досады в сердце Шэнь Си стало еще сильнее.

В клинике было очень тихо, и только малейший шум был слышен во время осмотра врача. Возможно, эмоции Шэнь Си были слишком очевидны; Ли Минсюань внезапно повернул голову с обеспокоенным видом:

—Что не так, Сяо Си? Тебе не по себе?

Выражение лица Ли Минсюаня было искренним, а беспокойство в его глазах было безошибочным. Шэнь Си опустил глаза и слегка покачал головой.

Вскоре врач закончил осмотр: травмы Ли Минсюаня были несерьезными, за исключением того, что он получил сильный удар тупым предметом, и его мышцы будут немного болеть в течение нескольких дней. По сравнению с травмами на спине Ли Минсюаня, разноцветные синяки на лице и теле Шэнь Си были пустяком. Врач не прописал им никаких лекарств, только дал несколько бутылочек с медицинским маслом и велел использовать масло для растирания синяков на теле, особенно Ли Минсюаню. Через несколько дней синяки рассосутся, и не будет никаких серьезных проблем.

Ли Минсюань вежливо принял от доктора лекарственное масло и потянулся за снятой курткой. Вместо того чтобы надеть ее, он надел ее на Шэнь Си. Шэнь Си на мгновение напрягся, а затем медленно расслабился.

Стоя у входа в клинику, Шэнь Си смотрел на легко одетого Ли Минсюаня, и в его сердце снова зародилось раздражение.

Заметив взгляд Шэнь Си, Ли Минсюань улыбнулся ему, и Шэнь Си неосознанно опустил голову.

Положив трубку, Ли Минсюань подошел к Шэнь Си.

—Я уже позвонил своему другу, он приедет и заберет машину завтра.

Шэнь Си кивнул:

—Куда ты идешь? Я тебя подброшу.

Спина Ли Минсюаня была травмирована, плечи пострадали, поэтому он вряд ли мог вести машину. Шэнь Си заметил это и не позволил Ли Минсюаню сесть за руль. Они взяли одну машину, а вторую оставили.

Услышав вопрос Шэнь Си, Ли Минсюань на мгновение задумался:

—Давай поедем в отель.

Этот ответ заставил Шэнь Си нахмуриться, и он взял на себя инициативу, сказав:

—Отель не очень удобен, давай поедем ко мне.

Это была эпоха без личной жизни. Если бы Ли Минсюань остался в гостинице сегодня, кто знает, что написали бы репортеры завтра. Чтобы избежать репортеров, они даже не пошли в больницу, а случайно нашли придорожную клинику. Шэнь Си не хотел учавствовать в новом скандале в этот критический момент инцидента с Yunrou. В конце концов, "кузены подрались поздно вечером" или что-то в этом роде тоже звучало очень интересно.

Предложение Шэнь Си заставило Ли Минсюаня внутренне напрячься. Эмоционально он хотел немедленно согласиться, но разум отчаянно пытался остановить его.

Он не был незадачливым семнадцати- или восемнадцатилетним подростком, не был он и юным влюбленным юношей, и никто лучше него не знал, что значит влюбиться в Шэнь Си.

Кровная связь между Шэнь Си и ним была барьером, который он никогда не смог бы преодолеть. Не говоря о том, нравились ли Шэнь Си мужчины или нет, сколько людей могли бы принять такие кровосмесительные отношения? Ли Минсюань с горечью задумался. Он не мог представить, как отреагирует Шэнь Си, когда узнает о его чувствах. Он предпочел бы, чтобы Шэнь Си вечно относился к нему как к кузену, чем однажды увидеть, как Шэнь Си будет смотреть на него с отвращением.

Ли Минсюань горько улыбнулся. Если бы они с Шэнь Си были просто кровными родственниками, все было бы хорошо, но за Шэнь Си стояло слишком много сложных интересов, слишком много неконтролируемых вещей, и он не мог представить, как к этому отнесется его семья.

С рациональной точки зрения ему следовало держаться подальше от Шэнь Си, но эмоционально он неконтролируемо хотел сблизиться с ним. Ли Минсюань разрывался изнутри и боролся изо всех сил.

—Садись в машину, кузен, почему бы и нет?

Шэнь Си подошел к передней части машины и увидел, что Ли Минсюань все еще стоит на том же месте.

Ли Минсюань подсознательно последовал за Шэнь Си и сделал несколько шагов, прежде чем понял, что его тело снова вышло из-под контроля. Потирая лоб от разочарования, Ли Минсюань сел в машину под настойчивым взглядом Шэнь Си.

Шэнь Си вел машину очень плавно, с серьезным и сосредоточенным взглядом, полностью лишенным той безумной энергии, которую Ли Минсюань видел раньше. Яркие фары по сторонам дороги освещали смягченное выражение лица Шэнь Си. Ли Минсюань сидел тихо, ощущая спокойную атмосферу внутри машины, искренне надеясь, что дорога никогда не закончится.

Через полчаса они стояли перед квартирой Шэнь Си.

Квартира не выглядела большой, обычная двухкомнатная, но убранство было довольно хорошим. У Шэнь Си было не так много вещей, и квартира казалась немного пустой. Ли Минсюань бросил быстрый взгляд. Как и в гостинице, все вещи Шэнь Си были разложены необычайно аккуратно.

—Не хочешь ли сначала принять душ?

Шэнь Си думал о том, как бы без промедления растереть лекарство.

Ли Минсюань покачал головой:

—Иди первым.

Шэнь Си посмотрел на свою одежду и не отказался от любезного предложения Ли Минсюаня.

Ли Минсюань смотрел, как Шэнь Си заходит в ванную, и его глаза не могли не потемнеть. Не так давно между ними произошел похожий разговор, только тогда Шэнь Си был для него всего лишь двоюродным братом, и он мог со спокойным сердцем слушать шум воды в ванной. Но в этот раз Ли Минсюань горько усмехнулся, глядя на свой уже нетерпеливо возбужденный пах, и глубоко вздохнул.

Сколько бы Ли Минсюань ни медитировал, возбуждение не отступало. Ли Минсюаню ничего не оставалось, кроме как найти кухню и одним глотком выпить большой стакан ледяной воды, чтобы упокоиться.

Но когда он подумал о том, что позже натрет Шэнь Си лекарственным маслом, Ли Минсюань схватился за лоб, борясь с головной болью. Только что унявшееся возбуждение накатило новой волной.

Ли Минсюаню пришлось придумать что-то другое, чтобы отвлечься.

Он специально вспомнил сообщения об инциденте с Yunrou и попытался поставить себя на место семьи Шэнь, чтобы иначе взглянуть на проблему. Если бы он был своим дядей, как бы он поступил в этом случае? Если бы он был директором Shen Group, как бы он отнесся к этому вопросу?

Хотя у семьи Шэнь и семьи Ли было много сплетенных интересов, они не были лишены конкуренции в определенных областях. Однако обе стороны привыкли к сотрудничеству. При таких обстоятельствах Ли Минсюань был обеспокоен ходом дела Yunrou, но не стал спрашивать Шэнь Цзи о том, как именно он его ведет, так же как Шэнь Цзи не стал бы лезть в дела семьи Ли.

Ли Минсюань был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, как вышел Шэнь Си, пока Шэнь Си не встал перед ним:

—Кузен?

Ли Минсюань опомнился, и в его глазах промелькнуло изумление.

В этот момент Шэнь Си только принял ванну; его светлое лицо было розовым от жары. Возможно, потому что он вернулся в знакомое ему место, глаза Шэнь Си были намного мягче, влажные от воды волосы мягко свисали по обе стороны его лица, которое выглядело нежным и безобидным.

В голове Ли Минсюаня промелькнула мысль о спокойном и безжалостном облике Шэнь Си, и огромный контраст заставил его неконтролируемо возбудиться.

Шэнь Си бросил на Ли Минсюаня озадаченный взгляд, его глаза указывали направление к ванной комнате. Ли Минсюань кивнул, но не двинулся с места.

Только когда фигура Шэнь Си скрылась в кухне, Ли Минсюань неловко встал. Всего мгновение назад нижняя часть его тела напряглась, приветствуя Шэнь Си. Ли Минсюань горько улыбнулся и бросился в ванную, пока Шэнь Си не вернулся.

После холодного душа Ли Минсюань окончательно расслабился и вздохнул с облегчением.

Лекарственное масло на столе уже было открыто, а Шэнь Си сидел на диване, скрестив ноги, смотрел телевизор и над чем-то смеялся.

Ли Минсюань посмотрел на улыбку на лице Шэнь Си и тоже не смог удержаться от улыбки.

Заметив, что Ли Минсюань вышел, Шэнь Си, естественно, снял рубашку. Если до этого у Ли Минсюаня и были какие-то мысли, то после того, как он увидел синяки на теле Шэнь Си, в его сердце не осталось никаких других чувств, кроме сострадания.

Сидя напротив Шэнь Си, Ли Минсюань осторожно налил масло в руки, но не мог прикоснуться к телу Шэнь Си. Врач специально указал, что синяки нужно энергично растирать, и Ли Минсюань знал, как это будет больно.

Шэнь Си был озадачен:

—Что случилось?

—Будет очень больно. Если не сможешь терпеть, поплачь, — сказал Ли Минсюань низким голосом.

Шэнь Си на мгновение опешил и не знал, как ответить на это предложение. С ним уже давно никто не разговаривал в таком тоне. Даже когда его и Фан Луовэя избивали в тюрьме до полусмерти, они только стискивали зубы и подбадривали друг друга, как будто забыли, что у них все еще есть право кричать от боли.

Самоуничижительное выражение лица Шэнь Си заставило сердце Ли Минсюаня сильно заколотиться. Не задумываясь, Ли Минсюань потянулся и поднял Шэнь Си на руки, его ладонь мягко легла на спину Шэнь Си и погладила, как он делал, когда Шэнь Си был болен.

Тело Шэнь Си напряглось, когда он оказался в объятиях Ли Минсюаня. Он чувствовал, что должен был безжалостно оттолкнуть его, но объятия Ли Минсюаня были слишком теплыми. Таких теплых объятий Шэнь Си жаждал в своем сердце, и он не хотел расставаться с ними.

Шэнь Си не мог вспомнить, сколько лет прошло с тех пор, как его так обнимали. После смерти деда он всегда был один. Думая о своем дедушке, Шэнь Си не мог не вспомнить ту ночь, когда он заболел. Тогда он спал в таких же теплых объятиях.

Тело Шэнь Си постепенно размякло, и Ли Минсюань крепко сжал его в объятиях. Их кожа, прижатая друг к другу, потеплела.

Шэнь Си бессознательно прижался ближе, представляя, что Ли Минсюань перед ним — его дедушка. Шэнь Си тихо сказал себе: "Смотри, дедушка все еще держит тебя в своих объятиях так же крепко, как в детстве, когда тебе было больно. Ты так счастлив!"

Ли Минсюань почувствовал, что коснулся другой стороны Шэнь Си.

Этой ночью Шэнь Си был свободен от настороженной отстраненности, от подозрительных расспросов, и даже его скрытая резкость исчезла. Он снял маску, которую использовал для маскировки, и показал ту сторону себя, которую никогда не показывал раньше, мягкую и чувствительную.

Он затих в объятиях Ли Минсюаня, одной рукой крепко сжимая его пижаму. Его брови расслабились, а выражение лица стало спокойным, когда он испустил неглубокий вздох.

В слабом оранжевом свете глаза Ли Минсюаня были мягкими, одна его рука лежала под телом Шэнь Си, а другая лежала на его спине, слегка поглаживая. Ли Минсюань не знал, как долго он это делал, но он был готов продолжать так вечно.

Той ночью, в этой маленькой спальне, Ли Минсюань не думал о том, какое отвращение Шэнь Си может испытывать к нему, или о реакции его семьи, когда они узнают об этом. Он просто полностью следовал указаниям своих чувств и спокойно смотрел на Шэнь Си, образ которого снова запечатлелся в его сердце.

Ночь становилась все темнее, а небо все белее. За окном уже появился слабый свет. Ли Минсюань оставался на месте всю ночь без малейшего намека на сонливость.

Шэнь Си спал очень крепко и спокойно, рассыпанные по его лбу волосы сползали вниз и, вероятно, доставляли ему неудобства. Ли Минсюань протянул руку, чтобы убрать прядь, и в конце концов не удержался и опустил голову, мягко поцеловав гладкий лоб Шэнь Си.

Этот поцелуй принес Ли Минсюаню огромное удовлетворение. Он с нежностью посмотрел на Шэнь Си, его сердце смягчилось.

В семь часов утра Шэнь Си медленно открыл глаза и проснулся. Солнечный свет раннего утра был мягким, не ослепляющим. Шэнь Си медленно потянулся. После хорошего сна его настроение улучшилось.

—Проснулся? — раздался мягкий голос из дверного проема, неясно окрашенный нотками смеха.

Шэнь Си последовал за голосом и оглянулся: Ли Минсюань вошёл в комнату и очень естественно протянул ему руку.

Шэнь Си нерешительно взглянул на Ли Минсюаня, протянул руку и принял ее, после чего Ли Минсюань потянул его вверх. Воспоминания о прошлой ночи всплывали в его голове одно за другим. Казалось, он снова считал стоящего перед ним человека своим дедом, слабо черпая от него тепло. Шэнь Си опустил глаза, пряча сложность в своем взгляде.

Ли Минсюань сделал вид, что не заметил колебаний Шэнь Си, и с улыбкой сказал:

—Поторопись и приведи себя в порядок, я приготовил завтрак.

Шэнь Си испытал неописуемое чувство в сердце и медленно кивнул.

Каша была густой и ароматной, хлеб поджарился до хрустящей корочки, а с жареными яйцами все выглядело очень аппетитно.

Шэнь Си ел молча, медленно, но аккуратно. Когда он уже собирался отложить палочки, Ли Минсюань бросил последнее жареное яйцо в его миску:

—Ешь еще.

В движениях Шэнь Си на мгновение возникла пауза, а затем он медленно съел его. Шэнь Си не хотел признаваться в этом, но в глубине души ему нравилось ощущение заботы, как будто огромная дыра в его сердце понемногу заполнялась, и он хотел еще.

Напротив Шэнь Си, Ли Минсюань смотрел на него с нежным выражением лица, уголки его рта изгибались в слабой улыбке.

Закончив завтрак, Ли Минсюань не дал Шэнь Си ничего сделать и сам убрал миски.

Прислонившись к дверному проему, Шэнь Си наблюдал за тем, как Ли Минсюань ловко управляется с мисками, и небрежно спросил:

—Кузен, ты узнал вчерашнюю банду отморозков?

—Что? — Ли Минсюань сразу же остановился и повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Си, — Что Сяо Си собирается делать..?

Хотя Ли Минсюань не закончил предложение, Шэнь Си понял смысл его слов. На лице Шэнь Си появилась насмешка:

—Что, по мнению кузена, я собираюсь делать?

Ли Минсюань издал тихий вздох. Мягкость прошлой ночи исчезла, и Шэнь Си перед ним снова был покрыт колючками. Он отставил миску и подошел к Шэнь Си:

—Сяо Си, те люди, которых мы встретили вчера, отличаются от нас и от тех, кого ты встречал раньше. Они живут на самом дне общества и готовы на все ради денег. Они игнорируют всю мораль и законы и бесстрашны, потому что невежественны. Любой из них достаточно безжалостен, особенно последний, которого ты видел вчера. Не связывайся с ними, понял?

Тон Ли Минсюаня был очень серьезным, и Шэнь Си опустил глаза:

—Ты слишком много думаешь, кузен. Просто мой друг перешел им дорогу, и я хочу узнать, можно ли это уладить.

—Друг? Какой? — спросил Ли Минсюань.

Шэнь Си насмешливо спросил:

—А ты знаешь кого-нибудь из моих друзей?

Это предложение заставило глаза Ли Минсюаня вспыхнуть печалью, и он тихо сказал:

—Прости!

Это извинение было совершенно неожиданным. Шэнь Си бросил на Ли Минсюаня глубокий взгляд и молча склонил голову.

—Я уже имел с ними дело раньше и могу повлиять на них. Скажи мне имя своего друга, и я поговорю с ними. Это гораздо лучше твоего вмешательства.

Ли Минсюань не хотел, чтобы Шэнь Си даже отдаленно был связан с этой бандой, и взял на себя инициативу решить этот вопрос.

Шэнь Си на мгновение замешкался и, подумав, назвал имя Фан Луовэя. Несмотря на то, что Ли Минсюань в глубине души уже догадался об имени, его глаза потемнели. Но выражение его лица ничуть не изменилось, он просто улыбнулся и кивнул Шэнь Си:

—Я приму это к сведению.

—Спасибо, кузен! — Шэнь Си очень просто поблагодарил его, а затем добавил, — Кузен, будь осторожен.

Это "кузен, будь осторожен" улучшило настроение Ли Минсюаня. Кивнув Шэнь Си, Ли Минсюань повернулся и продолжил уборку. Когда он закончил, ему уже пора было идти на работу. Глядя на Ли Минсюаня, стоявшего у двери, чтобы попрощаться, Шэнь Си почувствовал себя немного странно. Но не успел он об этом подумать, как Ли Минсюань уже аккуратно закрыл дверь. Шэнь Си нахмурился и набрал номер Лао Кея.

—Почему ты проснулся так рано? — в голосе Лао Кея слышался намек на сонливость, он пробормотал что-то жалобное.

Шэнь Си просто проигнорировал его слова:

—Какова реакция Shen Group?

—Эй-эй, ты что, сам не смотришь новости?

Шэнь Си выпрямился:

—Меня вчера избили, я ранен и не могу передвигаться.

—Что! Кто это сделал? Не может же быть, чтобы Шэнь Цзи узнал о твоих действиях и подговорил кого-то избить тебя? — безответственно предположил Лао Кей.

—Отвали!

—Эй-эй, когда ты собираешься опубликовать эту новость? — Лао Кей повел себя прилично и сменил тему.

Шэнь Си потер голову:

—Подожди еще немного, Yunrou все еще держится. Если новости появятся слишком рано, люди смогут с первого взгляда определить подделку.

—Я услышал тебя, но Shen Group, похоже, пускает по ветру репортеров, намекая на то, что организатором всего этого является иностранная компания бытовой химии, чтобы запятнать репутацию Yunrou и помешать Yunrou попасть в зарубежный список. Похоже, что Shen Group пытается представить себя в роли "национального героя", чтобы завоевать симпатии отечественных потребителей. Ты знаешь, что люди чувствительны к этому, и небольшое поощрение может легко разжечь подобные патриотические чувства.

Шэнь Си усмехнулся:

—Если Шэнь Цзи хочет заставить других взять вину на себя, он должен проверить, готовы ли они это сделать. Скажи Бай Су, чтобы он опросил тех больных раком и обнародовал записи о том, что их подкупила Shen Group.

Лао Кей сказал "мм":

—Понял!

Закончив разговор о делах, Шэнь Си уже собирался положить трубку, когда раздался нерешительный голос Лао Кея:

—Эй, Сяо Сиси, тебя ведь на самом деле не избили вчера, правда?

Сердце Шэнь Си потеплело, и он медленно улыбнулся:

—Когда это ты видел, чтобы я терпел убытки?

Положив трубку, Шэнь Си нашел всю информацию, которую Лао Кей дал ему раньше, и пролистал страницу о Ван Чанлине.

Ван Чанлинь, личный адвокат Шэнь Дэхана, был также одним из юридических консультантов Shen Group и пользовался глубоким доверием Шэнь Дэхана. Многие юридические документы Shen Group обрабатывались Ван Чанлинем; даже некоторые важные контракты были в основном в ведении Ван Чанлиня.

Шэнь Си осторожно коснулся слов "важные контракты" и задумался, сможет ли он приблизиться к Ван Чанлиню от имени своей матери.

Шэнь Си думал о Ван Чанлине, как вдруг зазвонил телефон, и на экране высветилось имя "Лао Кей". В сердце Шэнь Си зародилось сомнение.

—Что случилось?

—Кто-то проверяет тебя, — Лао Кей, очевидно, чувствовал, что это дело очень важное, и его тон был очень серьезным, в отличие от его предыдущей беспечности.

—Кто?

—Лу Гэсэнь.

—Кто такой Лу Гэсэнь? — это имя было незнакомо Шэнь Си.

—Помощник Шэнь Цзи. Он вернулся после учебы за границей год назад и подал заявление о приеме на работу в Shen Group. Он совсем недавно начал работать с Шэнь Цзи и очень ценится Шэнь Дэханом.

Лицо Шэнь Си опустилось:

—Что он проверяет?

—Это довольно странно. Он просит проверить твое прошлое, включая все, что ты делал с самого детства.

В словах Лао Кея прозвучало сомнение; очевидно, он тоже был немного озадачен тем, что задумал Лу Гэсэнь, но из-за статуса Лу Гэсэня он не мог не сосредоточиться на этом.

Шэнь Си размышлял:

—Дай ему копию информации и обращайся с ним как с обычным клиентом.

—Ты не боишься, что за этим стоит Шэнь Цзи?

—Даже если это Шэнь Цзи, что он сможет узнать? Последние несколько лет я не делал ничего плохого, кроме траты денег, так что не стесняйся, позволь ему провести расследование.

Лао Кей облегченно рассмеялся:

—Хорошо, что ты не боишься.

Снова положив трубку, Шэнь Си не принял этот вопрос близко к сердцу. Неважно, почему Шэнь Цзи хотел провести расследование, его история была чиста, без единого изъяна. Однако Шэнь Си был немного озадачен: почему Шэнь Цзи вдруг захотел провести расследование? Если это из-за инцидента с Yunrou, то он не должен был связывать это с ним. В конце концов, все знали, что Шэнь Саньшао был паразитом семьи Шэнь, и падение семьи Шэнь не принесло бы ему никакой пользы, так зачем ему это делать?

Шэнь Си размышлял о мыслях Шэнь Цзи, в то время как Шэнь Цзи, прибывший в офис рано утром, просматривал продажи Yunrou на различных рынках страны за последние несколько дней, и по мере появления каждой шокирующей цифры, лицо Шэнь Цзи искажалось.

—Господин Шэнь? — в дверь тихонько постучали.

—Войдите.

Вошел молодой человек и с серьезным видом протянул Шэнь Цзи документ:

—Это то, что только что прислал председатель.

Шэнь Цзи взял документ и взглянул на него. Это был план финансирования Yunrou, который он ранее отправил в совет директоров. Судя по всему, совет директоров его отклонил.

Лицо Шэнь Цзи исказилось ещё сильнее, а в душе он просто ненавидел этих людей в совете директоров.

Молодой человек спокойно стоял перед Шэнь Цзи, не обращая внимания на его выражение лица.

Шэнь Цзи глубоко вздохнул и сказал молодому человеку:

—Гэсэнь, пересмотри этот план и представь его заново.

Молодой человек кивнул, не сомневаясь в просьбе Шэнь Цзи, повернулся и вышел с отчетом.

Вернувшись в свой кабинет, молодой человек привычно закрыл дверь и быстро просмотрел документ в своей руке. Этот отчет ранее был подготовлен самим Шэнь Цзи, и у молодого человека не было к нему доступа. На этот раз взгляд юноши упал на приложенный к отчету план развития Yunrou, и в его глазах вспыхнул огонек.

Скандал с Yunrou продолжал бушевать в СМИ и Интернете, но в отличие от первоначальной односторонней атаки на Yunrou, постепенно появлялись другие заявления.

Некоторые сообщения оставили в стороне вопрос о том, содержит ли Yunrou диоксан, и вместо этого упомянули о планах Yunrou выйти на зарубежные биржи, косвенно указывая на подавление отечественных брендов иностранными, предполагая, что за всем этим стоит огромная борьба за прибыль. В некоторых сообщениях ставилась под сомнение степень распространения инцидента Yunrou в Интернете — как эта новость могла в одночасье распространиться по стране, если это был всего лишь репортаж в малоизвестной газете? Другие начали фокусироваться на эффективности шампуня Yunrou, опрашивая группу пользователей Yunrou, чтобы подчеркнуть его имидж с точки зрения эффективности.

За этими разными голосами часто следовал хор проклятий, но армия, нанятая Shen Group, очевидно, была очень преданной, упорно сопротивляясь проклятиям.

Шэнь Си с удовольствием читал онлайн-новости и провел за ними утро.

Перед полуднем Лао Кей снова позвонил ему. Они вдвоем поручили агентству зарегистрировать кино- и телекомпанию, и лицензия была получена. Законным представителем, которого Лао Кей выбрал для заполнения документов, был Шэнь Си. Сначала Шэнь Си не собирался выходить на первый план, но Лао Кей чувствовал, что после банкротства Shen Group Шэнь Си понадобится личность с легальным доходом, поэтому он настоял на том, чтобы вписать имя Шэнь Си. У Лао Кея были хорошие намерения, и Шэнь Си ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Помимо этого, Лао Кей упомянул еще кое-что во время телефонного разговора. Он помог Шэнь Си связаться с режиссёром, который искал инвестиции, и договорился о встрече во второй половине дня возле дома Шэнь Си.

В назначенное время Шэнь Си прибыл в указанное Лао Кеем место — чайную комнату со старомодной атмосферой. Собеседник явно узнал Шэнь Си и тепло поприветствовал его, как только тот вошел.

Режиссера, которого нашел Лао Кей, звали Чэнь Чживэй. У него была определенная репутация в индустрии развлечений, но из-за невезения он потерял деньги при выпуске нескольких фильмов подряд, и на этот раз никто не хотел вкладывать деньги в его новый фильм. В тот момент, когда Чэнь Чживэй умолял о помощи, его нашел Лао Кей и сказал, что Шэнь Си намерен вложить деньги в его новый фильм. Чэнь Чживэй был в восторге, но, к его удивлению, Лао Кей предложил в качестве условия инвестирования вписать Чэнь Чживэя в только что созданную компанию Шэнь Си. После некоторых колебаний Чэнь Чживэй согласился, и это была первая встреча Чэнь Чживэя и Шэнь Си.

Чэнь Чживэй уже давно слышал имя Шэнь Си. Хотя в последние годы новостей было меньше, поскольку Шэнь Си не было в стране, в последние месяцы имя семьи Шэнь снова стало широко известно благодаря журналистским разоблачениям спора о наследнике, а теперь и инцидента с Yunrou.

Когда он впервые услышал, что владельцем компании является Шэнь Си, Чэнь Чживэй счел это очень странным. В конце концов, зачем Шэнь Си, наследнику Shen Group, создавать небольшую кино- и телекомпанию в одиночку? Но его помощник напомнил ему, что Шэнь Си ранее говорил журналистам, что не заинтересован в Shen Group, и Чэнь Чживэй втайне догадался, что этот шаг Шэнь Си может быть еще одним доказательством того, что он действительно не заинтересован. Или, конечно, он мог быть заинтересован, но не мог конкурировать, и у него не было другого выбора, кроме как сделать заявление для общественности.

Независимо от того, что Чэнь Чживэй думал о Шэнь Си, неоспоримым фактом было то, что этот молодой человек в возрасте двадцати лет скоро станет его боссом. Если вы хотите, чтобы босс тратил деньги, вы должны льстить боссу. Это было резюме, написанное кровью и слезами во время трудной карьеры Чэнь Чживэя за последние несколько лет. Поэтому, увидев издалека фигуру Шэнь Си, Чэнь Чживэй встретил его с улыбкой на лице. Неожиданно первым, что он увидел, было лицо Шэнь Си, покрытое синяками. Улыбка Чэнь Чживэя неловко застыла, и он вздохнул, гадая, что же вчера натворил этот молодой господин.

Шэнь Си, не обратив внимания на его выражение лица, прошел прямо к столу и сел.

Чэнь Чживэй быстро скорректировал свое выражение лица и сел напротив Шэнь Си, но, глядя на холодное лицо Шэнь Си, он не мог произнести ни слова из вступительной речи, которую подготовил заранее.

Под недоуменным взглядом Шэнь Си, Чэнь Чживэя наконец осенила светлая мысль, и он начал рассказывать Шэнь Си о сценарии. Это был его шедевр, на который он потратил много сил, и он верил, что если ему удастся получить инвестиции, то он сможет совершить красивый поворот в индустрии. Чэнь Чживэй был настолько уверен в своем сценарии, что закончив говорить о нем, он расчитывал, что смог привлечь внимание Шэнь Си. Однако его лишь спросили: "Сколько денег вам нужно?", и даже не упомянули о сценарии.

Сердце Чэнь Чживэя чувствовало себя неописуемо потерянным. Он чувствовал, что Шэнь Си не оценил качество сценария, и беспокоился, что Шэнь Си не станет вкладывать в него много денег, потому что счел его скучным. В этот момент он нерешительно посмотрел на Шэнь Си и неуверенно сказал:

—30 миллионов? Если вас это не устраивает, то 25 миллионов — это нормально?

Шэнь Си задумался на мгновение:

—Я дам вам 35 миллионов, и вы можете делать все, что захотите с актерами и съемочной группой. Я просто хочу увидеть окончательный вариант фильма. Но тематическая песня фильма должна быть зарезервирована, я найду того, кто ее исполнит.

Чэнь Чживэй удивленно посмотрел на Шэнь Си. Он не ожидал, что с Шэнь Си будет так легко разговаривать. У него уже был подходящий кандидат для исполнения тематической песни, но, видя, что Шэнь Си явно хотел поручить это кому-то из своих, он, естественно, не стал спорить и кивнул в знак того, что проблем нет.

Они достигли соглашения по основным вопросам, и Шэнь Си подтолкнул Чэнь Чживэя обратно к Лао Кею. Ему действительно было неинтересно знать подробности.

Обдумывая собственные планы, Шэнь Си попрощался с Чэнь Чживэем и поехал прямо на встречу с Фан Луовэем. На этот раз они не решились встретиться в переулке, а назначили встречу возле бара, где работал Фан Луовэй.

Увидев подъезжающего Шэнь Си, Фан Луовэй поспешил поприветствовать его. Вчера вечером он получил уведомление от Шэнь Си и не решился ехать домой, а остался у коллеги. Когда ему позвонил Шэнь Си, Фан Луовэй поспешно попросил отпустить его. Он чувствовал, что Шэнь Си что-то скрывает с прошлого вечера.

Синяки на лице Шэнь Си удивили Фан Луовэя, и он не только удивился, но и почувствовал вину. Инцидент изначально не имел никакого отношения к Шэнь Си, который оказался вовлечен в неоправданную катастрофу исключительно по его вине.

Фан Луовэй виновато посмотрел на Шэнь Си:

—Прости, это все из-за меня.

Шэнь Си не хотел, чтобы Фан Луовэй слишком много думал, и успокаивающе улыбнулся:

—Не волнуйся, я не понес потери, это они пострадали.

"И Ли Минсюань" — Шэнь Си беззвучно добавил вторую половину предложения в уме.

Несмотря на слова Шэнь Си, Фан Луовэй все еще винил себя.

Шэнь Си на мгновение задумался:

—Может быть, ты пригласишь меня сегодня на ужин, чтобы загладить свою вину?

Шэнь Си сказал это игриво, и Фан Луовэй улыбнулся ему и кивнул в знак согласия. После этого Шэнь Си рассказал Фан Луовэю об обещании Ли Минсюаня найти брата Вана, и Фан Луовэй удивленно посмотрел на Шэнь Си.

—Ты действительно можешь решить этот вопрос?

Шэнь Си был очень уверен в Ли Минсюане:

—Раз уж мой кузен взял на себя инициативу, значит он уверен.

Фан Луовэй обрадовался:

—Тогда я действительно должен поблагодарить его.

Шэнь Си притворился недовольным:

—Эй, эй, поблагодарить только его?

Фан Луовэй рассмеялся:

—Конечно, нет. Прежде всего, я хотел бы поблагодарить тебя.

Огромный камень, тяготивший его сердце, был опущен, и Фан Луовэй, очевидно, был в очень хорошем настроении, смеясь и шутя с Шэнь Си.

Ни Шэнь Си, ни Фан Луовэй не знали, что в своей прошлой жизни Фан Луовэй был заключен в тюрьму из-за брата Вана. Брат Ван, ранее известный как Ван Ли, главарь местной мелкой банды, увлекся Фан Луовэем с тех пор, как случайно увидел его, и был полон решимости заполучить его в свои руки. В прошлой жизни Фан Луовэй неоднократно отказывал Ван Ли, и Ван Ли был в ярости и пошел по следам Фан Луовэя в больницу. Он намеревался взять в заложники бабушку и дедушку Фан Луовэя, чтобы угрожать ему, но кто мог ожидать, что под его давлением бабушка получит стимуляцию, тяжело заболеет и вскоре умерет. Его дед был опустошен этой потерей и через несколько дней последовал за ней. Фан Луовэй был полон ненависти, нашел Ван Ли и зарезал его.

В этой жизни Шэнь Си нашел Фан Луовэя и нечаянно привлек Ли Минсюаня, тем самым переписав судьбу Фан Луовэя.

Они вдвоем сидели в киоске для барбекю, когда Шэнь Си рассказал о своем плане снять фильм и пригласил Фан Луовэя спеть тематическую песню.

Фан Луовэй удивленно посмотрел на Шэнь Си:

—Ты хочешь снять фильм? — затем он нерешительно сказал, — А твой отец знает?

В эти дни инцидент с Yunrou приобрел слишком большой размах, а так как Yunrou была дочерней компанией Shen Group, Фан Луовэй был очень обеспокоен. Хотя Фан Луовэй знал, что отношения между Шэнь Си и его семьей были не очень хорошими, в данный момент Шэнь Си не намеревался помогать семье Шэнь, а собирался инвестировать в какой-то фильм. Посторонним могло показаться, что Шэнь Си действительно бессердечен, и Фан Луовэй боялся, что Шэнь Дэхан тоже будет очень недоволен.

Шэнь Си понял смысл слов Фан Луовэя и рассмеялся:

—Не волнуйся, чем дальше я буду от Shen Group, тем счастливее будет отец.

Фан Луовэй не ожидал, что отношения Шэнь Си с его семьей будут настолько плохими, и, вспомнив выражение лица Шэнь Си в больнице, ему стало очень жаль Шэнь Си.

Шэнь Си не захотел больше говорить о Shen Group и вернулся к предыдущей теме:

—Что ты об этом думаешь?

Фан Луовэй засомневался:

—Откуда ты знаешь, что я умею петь?

Шэнь Си понял, что перед ним не тот Фан Луовэй, который рассказывал ему о своих мечтах в прошлой жизни в тюрьме, и быстро нашел оправдание:

—Дедушка рассказывал мне об этом в больнице в прошлый раз.

Фан Луовэй был ошеломлен, а затем беспомощно рассмеялся:

—Дедушка любит каждый раз рассказывать об этом другим.

Шэнь Си стало любопытно:

—О чем?

Фан Луовэй удивился:

—Неужели дедушка ничего не прояснил?

Шэнь Си выглядел естественно:

—Дедушка только сказал, что ты любишь петь, больше он ничего не сказал.

Фан Луовэй посмотрел на любопытные глаза Шэнь Си и беспомощно ответил:

—Ничего особенного, просто я занял первое место на конкурсе вокалистов в своем родном городе, в результате чего меня обнаружил скаут и подписал контракт в Чжунцзине.

Хотя Шэнь Си уже знал об этом из расследования Лао Кея, он все равно сделал удивленное выражение лица:

—Тогда почему ты все еще работаешь в баре?

Лицо Фан Луовэя потемнело, так как он явно вспомнил свой неудачный опыт.

—Негласные правила компании были слишком сильны, и менеджер хотел, чтобы я сопровождал босса, иначе меня бы отвергли. В порыве гнева я избил начальника, а дальше ты знаешь, — в тоне Фан Луовэя не было сожаления, как будто он просто говорил о пустяке.

—Тогда как насчет того, чтобы просто вступить в мою компанию? — Шэнь Си изначально беспокоился о том, как убедить Фан Луовея подписать контракт с его компанией, поэтому не мог не воспользоваться этим шансом.

Фан Луовэй нерешительно посмотрел на Шэнь Си. Он всегда чувствовал доброжелательность Шэнь Си. С самого начала их знакомства отношение Шэнь Си к нему было совсем другим. Он не знал, как описать это чувство, но знал, что Шэнь Си не питает к нему никакой злобы.

Если бы он просто спел песню из фильма, он мог бы сказать, что сделал одолжение своему другу, но если бы он сменил компанию, нарушение контракта стоило бы немалых денег, и Фан Луовэй не знал, стоит ли ему соглашаться с Шэнь Си.

Когда Шэнь Си посмотрел на колебания Фан Луовэя, он понял, что его действия все еще кажутся Фан Луовэю немного резкими. Изначально он хотел приблизиться к Фан Луовэю медленно, но он очень боялся, что Фан Луовэй повторит свою судьбу из прошлой жизни. Единственное, что он мог сделать, это взять Фан Луовея под руку, наблюдать за ним и помочь ему изменить судьбу.

Шэнь Си моргнул:

—Что? Ты беспокоишься, что у меня тоже есть негласные правила?

Не дожидаясь реакции Фан Луовэя, Шэнь Си улыбнулся и потрепал его по плечу:

—Мы друзья, и я ожидаю, что ты станешь дойной коровой компании после того, как достигнешь больших успехов.

Слова "мы друзья" тронули Фан Луовэя, он посмотрел на Шэнь Си и медленно улыбнулся. В его улыбке Шэнь Си, казалось, почувствовал Фан Луовэя из прошлой жизни.

Пока Шэнь Си счастливо болтал с Фан Луовэем, Ли Минсюань спокойно сидел в сычуаньском ресторане на другой стороне переулка, а напротив него сидел человек, известный как брат Ван.

Причина, по которой Ли Минсюань знал брата Вана, заключалась в том, что в прошлом году семья Ли приобрела участок земли в этом районе. Хотя семья Ли была сильной семьей, они знали, что люди, которые следуют закону, не могут подавить местную банду, которая выше закона, и хотя эти отморозки были никем, их было достаточно, чтобы вызвать головную боль, если они были полны решимости создать проблемы. В то время Ли Минсюань был ответственным за проект, и чтобы избежать неприятностей, он намеренно встретился с главарями банд в этом районе.

Семья Ли была очень хороша в своем деле, и они использовали как изящество, так и авторитет, поэтому отморозки в округе не проявляли инициативу, чтобы провоцировать семью Ли. Проект прошел очень гладко, и обе стороны были очень довольны. После нескольких контактов у Ли Минсюаня среди местных отморозков сложилась определённая репутация.

Вчера вечером, глядя на то, как Ли Минсюань защищал стоящего за ним паренька, Ван Ли понял, что это дело Ли Минсюань так просто не забудет. Когда Ли Минсюань позвонил ему, Ван Ли, не говоря ни слова, привел сюда своих людей, но, к его удивлению, Ли Минсюань не упомянул о вчерашнем инциденте, а упомянул Фан Луовэя.

Ван Ли просто жаждал взгляда Фан Луовэя и хотел заполучить его. Теперь, когда Ли Минсюань вмешался и дал понять, что не собирается продолжать вчерашнее дело, Ван Ли, естественно, не стал обижать Ли Минсюаня из-за Фан Луовэя.

—Не волнуйся, раз Фан Луовэй твой друг, то он и мой друг. Позже я скажу братьям, чтобы они больше никогда не доставляли ему неприятностей.

Ли Минсюань слегка улыбнулся:

—Брат Ван действительно услужлив. Хотя вчерашний инцидент был недоразумением, мой младший двоюродный брат поступил немного грубо, поэтому это мой подарок от его имени.

Как только Ли Минсюань сказал это, он положил чек перед Ван Ли.

Ван Ли бросил взгляд на нули на обороте, и улыбка на его лице стала еще шире:

—Сюань Шао — добро пожаловать. Кстати говоря, мы должны извиниться перед Саньшао. Действительно неправильно, что эти ублюдки не узнали Саньшао вчера.

Ли Минсюань улыбнулся и ничего не сказал.

Они обменялись парой пустых слов, и Ван Ли покинул заведение, довольный чеком. Ли Минсюань нахмурился, думая о том, как в будущем держать Шэнь Си подальше отсюда.

—Как ты связался с Ван Ли? — Е Хань толкнул дверь сразу после ухода Ван Ли, явно не одобряя то, что Ли Минсюань имеет дела с местными бандитами, — Говорят, что у Ван Ли несколько жизней за спиной, тебе лучше держаться от него подальше.

Ли Минсюань тихо хмыкнул.

—Вчера Сяо Си был избит его людьми.

Е Хань поднял брови:

—Шэнь Си? — он все еще помнил, как в последний раз встретил Шэнь Си, которого Ли Минсюань вывел из себя, и бросил на него многозначительный взгляд, — Он действительно знает, как доставить неприятности!

Ли Минсюань недовольно посмотрел на Е Ханя:

—Сяо Си тут ни при чем, он случайно оказался в этом замешан.

Защита в словах Ли Минсюаня была настолько очевидна, что сердце Е Ханя пропустило удар. В прошлый раз он почувствовал, что что-то не так, но, не видя дальнейших действий Ли Минсюаня, решил, что это его собственное воображение. Сейчас Е Хань чувствовал, что ему, как другу, нужно выяснить это, и его выражение лица стало серьезным:

—Минсюань, скажи мне честно, ты относишься к Шэнь Си как..?

Е Хань не закончил свои слова, но их смысл был уже ясен.

Ли Минсюань посмотрел на Е Ханя с горькой улыбкой:

—Так очевидно?

Е Хань вздохнул, понимая, что Ли Минсюань, должно быть, тоже разрывается в своем сердце, иначе он бы так не реагировал.

Подумав, Е Хань сел рядом с Ли Минсюанем:

—Минсюань, ты знаешь, что это невозможно для тебя и Шэнь Си. Тетя никогда не примет этого, так что ты должен сдаться, пока не стало слишком поздно.

Ли Минсюань опустил голову, Е Хань не мог видеть выражения его лица, но его голос был слабым:

—Я знаю, мне просто нужно немного времени.

Е Хань покачал головой и не стал больше уговаривать его. Некоторые вещи должны быть обдуманы самим человеком.

В комнате воцарилась тишина. Через несколько минут Ли Минсюань поднял голову:

—Я приду к тебе сегодня вечером. Вчера я получил небольшую травму, и мне нужно лекарство.

Е Хань мгновенно встал:

—Тогда пойдем сейчас.

Кто бы мог подумать, что Ли Минсюань не сделает никакого движения, чтобы встать. Е Хань был озадачен:

—Что?

Ли Минсюань горько улыбнулся:

—Сяо Си тоже нужно лекарство.

Е Хань смотрел на Ли Минсюаня, совершенно потеряв дар речи.

Через час Ли Минсюань приехал к Шэнь Си с несколькими упаковками фирменных блюд, но, к его разочарованию, Шэнь Си не было дома.

Ли Минсюань достал свой мобильный телефон, посмотрел на слова "Шэнь Си" и нерешительно нажал "набрать". Его охватил смутный страх, хотя он не хотел думать о том, чего он боится.

В тот вечер Шэнь Си вернулся домой очень поздно. Как только он вышел из лифта, Шэнь Си увидел Ли Минсюаня, стоящего перед его квартирой с коробкой еды.

Вслед за звуком лифта Ли Минсюань медленно поднял голову. В его глазах было слишком много эмоций, которые Шэнь Си не мог понять.

Ли Минсюань думал о многом во время долгого, почти безнадежного ожидания, вспоминая все встречи между ним и Шэнь Си с момента их встречи в самолете и до настоящего времени.

Отчужденность Шэнь Си, бдительность Шэнь Си, оценка Шэнь Си, враждебность Шэнь Си, хрупкость Шэнь Си и открытая мягкость Шэнь Си.

Различные версии Шэнь Си накладывались друг на друга и сливались в сознании Ли Минсюаня, в итоге превращаясь в яркую фигуру, которая задерживалась, отпечатываясь в его душе.

Эмоции и разум Ли Минсюаня вели ожесточенную борьбу, и разум каждый раз побеждал, но эмоции продолжали решительно контролировать попытки Ли Минсюаня уйти.

В коридоре приглушили свет и снова зажгли его, услышав отдаленные голоса. Настроение Ли Минсюаня тоже то поднималось, то опускалось.

В разгар этих неописуемых мучений Ли Минсюань спрашивал себя, чего же он на самом деле хочет? Он прекрасно понимал, что между ним и Шэнь Си ничего не получится, как говорил Е Хань, и что нужно сдаться, пока не стало слишком поздно. Но он не мог отделаться от мысли, что на самом деле он не питал никаких надежд, ему просто нужно было немного времени, совсем немного, чтобы разобраться со своим настроением и постепенно отдалиться от Шэнь Си. Его чувства к Шэнь Си возникли слишком неожиданно: от симпатии в начале и жалости в середине, до бессознательного влечения к Шэнь Си. Он наблюдал, как сам прыгает в пропасть, и его борьба казалась очень слабой.

Ли Минсюань в отчаянии прислонился к стене, яростно закрывая и снова открывая глаза. Его взгляд упал на часы на запястье. Еще пять минут, ему нужно было еще пять минут.

Время шло, сердце Ли Минсюаня опускалось на самое дно, пока минутная и часовая стрелки не сошлись, и Ли Минсюань молча выпрямился и приготовился уходить.

В этот момент внезапно раздался звук прибывающего лифта, дверь медленно открылась, и оранжевое свечение внутри лифта медленно просочилось наружу. На свету Шэнь Си небрежно огляделся. Ли Минсюань пристально посмотрел на Шэнь Си, его глаза были полны сложных эмоций, которые он сам не мог объяснить.

Ли Минсюань остался на ночь.

Сходив в душ и приняв лекарство, он рассказал Шэнь Си о сделке, которую сегодня заключил с Ван Ли. Хотя Шэнь Си знал, что Ли Минсюань обязательно найдет решение, он все равно испытал облегчение, услышав это.

Сердце Ли Минсюаня было не очень радостным:

—У тебя хорошие отношения с Фан Луовэем?

Шэнь Си кивнул:

—Он очень милый.

Шэнь Си не хотел, чтобы Фан Луовэй имел что-то общее с семьей Шэнь, поэтому он лишь сделал слабый комплимент. Он не знал, что его тон голоса заставит Ли Минсюаня чувствовать себя намного лучше.

Когда он увидел, что уже почти полночь, Ли Минсюань призвал Шэнь Си поторопиться и лечь спать. Шэнь Си подумал и честно сказал:

—Кузен, поспи со мной.

Эти слова успешно остановили шаги Ли Минсюаня, который собирался пойти на диван в гостиной, чтобы провести там ночь. Он удивленно посмотрел на Шэнь Си, попытался подавить радость на лице и лег рядом с Шэнь Си, как будто в этом не было ничего необычного.

На его теле остался аромат геля для душа Шэнь Си, пахло очень приятно. Ли Минсюань наклонил голову, чтобы прильнуть к Шэнь Си, но неожиданно Шэнь Си свернулся калачиком и оказался в его объятиях. Сердце Ли Минсюаня забилось от удивления, он неуверенно протянул руку и положил ее на спину Шэнь Си.

Из его объятий донесся низкий голос:

—Дедушка спал со мной вот так, когда я был маленьким.

Ли Минсюань замер: он вдруг понял, почему Шэнь Си хотел спать с ним. Вспомнив о том, как близко Шэнь Си был к нему прошлой ночью, Ли Минсюань нежно похлопал его по спине.

Шэнь Си это очень понравилось, и он продолжил прижиматься к нему.

Ли Минсюань услышал приглушенный голос Шэнь Си:

—Кузен, ты уже встречал моего дедушку?

Он не стал отвечать сразу, а начал рыться в памяти в поисках давних воспоминаний. Через несколько мгновений прозвучал тихий притягательный голос Ли Минсюаня:

—Кажется, я встречал его несколько раз, когда был ребенком, и я помню, что старейшина Хань был очень энергичным и элегантным. Помню, однажды на частной встрече после Нового года мой отец сказал, что возьмет меня с собой, чтобы познакомить с некоторыми старейшинами, и среди них был старейшина Хань. Старейшина Хань был очень добр ко мне, вернее, он был добр ко всем детям, и всем детям нравился старейшина Хань.

—Сколько лет тебе было в то время? — неожиданно вмешался Шэнь Си.

Ли Минсюань тщательно обдумал:

—Около семи лет.

Шэнь Си молчал. Когда Ли Минсюаню было семь, ему было чуть меньше двух лет. В то время у него не было особого впечатления о своем дедушке. Из слов Ли Минсюаня он попытался составить образ приветливого старика.

Ли Минсюань продолжил:

—Позже я видел его еще несколько раз, но так как я смотрел на него только издалека, у меня не осталось глубокого впечатления.

Последний раз Ли Минсюань видел деда Шэнь Си на похоронах Хань Жоу, матери Шэнь Си. Элегантный и энергичный старик, казалось, был обескровлен смертью Хань Жоу и стоял с поникшим лицом. Если бы не кто-то рядом с ним, он, наверное, упал бы на землю.

Ли Минсюань до сих пор помнил, что в тот день шел мелкий дождь, и все вокруг было пронизано холодом. Он слышал, как люди вокруг шептались, что Хань Юй не появился. Он только успел вспомнить, кто такой Хань Юй, как с периферии толпы раздался резкий крик. Вскоре пришло известие, что Хань Юй погиб по дороге на похороны. Никто не осмелился сказать об этом скорбящему старику, но дедушка взял инициативу в свои руки и сообщил новость. Старик не упал, как все ожидали, а только с недоумением смотрел на деда, хватая его за руку и повторяя снова и снова: "Что ты сказал?".

Ли Минсюань перестал вспоминать. В то время ему было всего одиннадцать лет, и он не мог понять выражения лица старика. Только когда он вырос, он постепенно понял, что это было за горе. Поскольку он не хотел верить, он отказывался слушать, переспрашивая снова и снова, явно надеясь на чудо.

Ли Минсюань глубоко вздохнул в своем сердце и вдруг вспомнил, что он, кажется, не видел Шэнь Си на похоронах. Нахмурившись в замешательстве, Ли Минсюань не стал долго раздумывать и осторожно переложил Шэнь Си в удобное положение. Шэнь Си, казалось, заснул и тихонько вздохнул.

После тяжёлого рабочего дня, Ли Минсюань медленно заснул с Шэнь Си на руках.

В темноте Шэнь Си вдруг открыл глаза и, перевернувшись, молча посмотрел на Ли Минсюаня. Он чувствовал что-то другое от Ли Минсюаня, отличное от того, что он чувствовал от Лао Кея и Фан Луовэя. Это чувство было похоже на то, которое дарил ему дед, теплое и успокаивающее.

Шэнь Си нерешительно протянул руку, запустил ее под пижаму Ли Минсюаня и положил ему на грудь. От прикосновения стало тепло, и даже по его телу, казалось, прошелся теплый ток.

Огромная пустота в сердце Шэнь Си снова закричала, желая большего.

Шэнь Си некоторое время смотрел на Ли Минсюаня темными глазами, затем медленно убрал руку и погрузился в глубокий сон.

Несколько дней подряд Ли Минсюань оставался с Шэнь Си, который не испытывал ни малейших возражений против его присутствия, а скорее испытывал смутное чувство близости.

Находясь рядом с Шэнь Си, Ли Минсюань откладывал решение о возвращении домой день за днем, до выходных.

—Ты уезжаешь?

Ли Минсюань выдал короткое "мм", желая просто уйти, но в конце концов не удержался, протянул руку и коснулся головы Шэнь Си:

—Я приду к тебе завтра.

Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня с неуверенной улыбкой и кивнул.

После ухода Ли Минсюаня Шэнь Си стоял у окна и рассеянно смотрел на улицу, когда раздался телефонный звонок от Лао Кея.

—Алло!

—Одна хорошая новость и одна плохая, какую из них ты хочешь услышать первой?

—Хорошую новость.

—Хорошая новость в том, что мне удалось связаться с Гао Цюлинем, вторым акционером Shen Group, и он, кажется, заинтересован в нашем предложении.

—А плохая новость?

—Плохая новость направлена конкретно на тебя. Разве ты не просил меня проверить Ли Минсюаня? Я узнал небольшой секрет о Ли Минсюане, хочешь послушать? — Лао Кей намеренно разжег аппетит Шэнь Си.

—Что? — Шэнь Си согласился, задав следующий вопрос.

—Ли Минсюань - гей, и его отношение к тебе очень необычно, — Лао Кей, казалось, был немного недоверчив, когда говорил это, — Ты знаешь, насколько чистым был предыдущий опыт Ли Минсюаня? По сравнению с твоей известностью он вполне может претендовать на место в пятерке лучших молодых господ Чжунцзина.

—Гей? — размышлял Шэнь Си, нисколько не заботясь о второй половине дразнилки Лао Кея. Именно потому, что он чувствовал, что Ли Минсюань относится к нему необычно, он хотел серьезно проверить его, но он никогда не думал об этом в таком ключе.

Лао Кей практически слышал ход мыслей Шэнь Си, и в его голове вдруг промелькнуло абсурдное подозрение:

—Эй-эй, ты же не думаешь..?

Шэнь Си спросил в ответ:

—О чем, по-твоему, я думаю?

Лао Кей пробормотал низким голосом:

—Ты такой извращенец, что я даже представить себе не могу.

Шэнь Си облегченно рассмеялся:

—Во-первых, спасибо за комплимент, во-вторых, то, о чем ты думаешь, в точности совпадает с моими мыслями.

Лао Кей стал серьезным:

—Если ты пытаешься использовать Ли Минсюаня, чтобы отомстить семье Шэнь, то мой личный совет — лучше не связывайся с семьей Ли.

Шэнь Си покачал головой:

—Это не имеет никакого отношения к семье Шэнь, это просто личная причина.

Шэнь Си не сказал, что он уже стоит в пропасти и не против утянуть за собой еще одного человека. В конце концов, тепло тела Ли Минсюаня было тем, чего он никогда не чувствовал раньше, и тем, чего жаждало его сердце.

У Лао Кея была только одна мысль:

—Ты сумасшедший ублюдок!

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Мне нужно еще раз поблагодарить тебя?

Хотя Лао Кей и не понимал мыслей Шэнь Си, поскольку Лао Кей стоял на стороне Шэнь Си, он, естественно, делал все возможное, чтобы помочь ему. В соответствии с инструкциями Шэнь Си, Лао Кей намеренно задержал передачу информации Лу Гэсэню на несколько дней. Другая сторона, казалось, была очень спокойна и нисколько не настаивала на этом.

Лу Гэсэнь получил всю информацию о Шэнь Си в полдень того же дня.

Терпеливо пролистав страницы, Лу Гэсэнь снял очки и откинулся на спинку дивана.

Шэнь Си! Лу Гэсэнь повторял это имя в напряженном настроении, информация о прошлом Шэнь Си мелькала в его голове. В сердце Лу Гэсэня зародилось чувство вины: он не должен был игнорировать Шэнь Си.

Хотя Лу Гэсэнь знал, что Шэнь Си — его единственная семья, он намеренно блокировал все новости о Шэнь Си из-за какого-то невыразимого гнева. Лу Гэсэнь испустил долгий вздох. Он знал, что его гнев был необоснованным, но все равно не мог себя контролировать.

Если бы мать Шэнь Си не настояла на браке с Шэнь Дэханом, его отец не умер бы так скоро после воссоединения с матерью, и его звали бы не Лу Гэсэнь, а Хань Гэсэнь. У него даже не было возможности увидеть своего деда. К тому времени, когда они с матерью получили известие, его дед уже скончался, и семья Хань вошла в состав семьи Шэнь, как и планировала семья Шэнь.

Пережитые в раннем детстве потрясения оставили в нем чувство обиды на семью Шэнь, в которую входил и Шэнь Си. Но он не ожидал, что Шэнь Дэхан будет так жесток с Шэнь Си, вырастив его бескомпромиссным маленьким ублюдком.

Лу Гэсэнь нахмурился. Он должен был как можно скорее увидеться с Шэнь Си. Неважно, какие чувства Шэнь Си питал к семье Шэнь и Шэнь Дэхану, в жилах Шэнь Си текла половина крови семьи Хань, и он имел право знать правду.

Но как ему убедить Шэнь Си сотрудничать с его планом, и послушает ли его Шэнь Си?

Лу Гэсэнь нахмурился, думая о том, как ему объясниться с Шэнь Си, как вдруг зазвонил телефон.

—Приемный отец! — в тоне Лу Гэсэня прозвучала явная радость.

Человек на другом конце телефона тоже был счастлив:

—Как дела? Ты получил информацию о Шэнь Си?

Лу Гэсэнь горько улыбнулся:

—Получил. Я просто не ожидал, что Шэнь Дэхан окажется таким безжалостным — Шэнь Си был превращен им в мусор.

Человек на другом конце телефона вздохнул:

—Это и моя вина. Если бы я мог найти способ связаться с Шэнь Си и дать ему несколько советов, возможно, он не был бы таким сегодня.

Лу Гэсэнь тут же ответил:

—С чего ты взял, приемный отец? У тебя нет никаких отношений с Шэнь Си, и если ты сблизишься с ним, Шэнь Дэхан заподозрит это. Кроме того, ты так много помогал мне на протяжении многих лет, что уже сделал достаточно.

Человек с другой стороны снова вздохнул:

—Хватит об этом, когда ты планируешь увидеться с Шэнь Си?

Лу Гэсэнь ответил:

—Как можно скорее. Сейчас, когда Шэнь Цзи тянет вниз Yunrou, это хорошая возможность для Шэнь Си.

Человек с другой стороны согласился:

—Хорошо. Раньше Шэнь Си был немотивирован, потому что у него не было возможности. Теперь возможность прямо перед ним, если только он действительно не прогнил. Если ты поможешь ему подняться, у него будет шанс. Если вы, братья, объедините усилия, возрождение семьи Хань не за горами.

Лу Гэсэнь торжественно произнес "мм":

—Приемный отец, я не подведу тебя.

И снова Шэнь Си приснился кошмар.

На этот раз сон был уже не о той ночи, когда ему исполнилось восемнадцать лет в прошлой жизни, а о том дне, когда умерла его мать.

Шэнь Си помнил, что это был дождливый день, и хотя был полдень, небо было темным, как ночью. Его отца не было дома уже несколько дней, а Шэнь Цзи и Шэнь Чэна тетя забрала в семью Ли, оставив их с матерью одних во всем доме Шэнь.

Его мать, казалось, была в плохом настроении несколько дней, ее лицо было бледным, и она часто сидела одна в оцепенении. После того как экономка сообщила его матери, что отец вернется в полдень, Шэнь Си увидел, как его мать в раздражении разбрасывает все вещи в комнате.

В тот день в полдень мать отправила Шэнь Си вздремнуть, но он не мог заснуть, и ему было скучно одному держать своего медвежонка и играть в приключенческие игры. Вскоре после этого вернулся его отец, и они с матерью поссорились самым жестоким образом. Все слуги разбежались, а Шэнь Си был так напуган, что спрятался за лестницей вместе со своим медвежонком. Он слышал, как голос матери становился все тише и тише, пока наконец не превратился в мольбу, но отец все еще был очень зол и сурово ругал мать. Наконец, отец в ярости вернулся в свой кабинет, оставив мать одну в коридоре, погруженную в свои мысли.

Шэнь Си не понимал, о чем они спорят. Он просто подбежал, чтобы утешить мать, которая ничего не сказала, посмотрела на Шэнь Си безучастно, улыбнулась и нежно поцеловала его в лоб. Шэнь Си навсегда запомнил ощущение губ матери на своем лбу, холодных и без следа жизни. После того как мать поцеловала его, она взяла его за руку и повела обратно в его комнату, затем повернулась и ушла. Шэнь Си смотрел в спину матери, пока она уходила.

Вскоре после этого во дворе раздался звук падения чего-то тяжелого на землю, сопровождаемый криками слуг. Шэнь Си с любопытством подобрался к окну и посмотрел вниз. Его мать лежала во дворе вся в крови, холодный дождь бил по ее телу, а глаза Шэнь Си были ослепительно красными.

Шэнь Си застыл у окна, глядя на тело матери, пока его дед не получил известие и не примчался к нему.

После этого дня Шэнь Си так сильно заболел, что даже не приехал на похороны матери. Возможно, из-за сильного потрясения маленький Шэнь Си забыл об увиденном. Только когда он въехал на своей машине в Тянь Вэньяо, с ярко-красными глазами, он снова вспомнил тот день.

С тех пор в течение пятнадцати лет эти два кошмара не давали покоя Шэнь Си.

С трудом открыв глаза, Шэнь Си со вздохом сел. Было только три часа ночи, до рассвета оставалось еще три часа. Шэнь Си больше не хотелось спать, и он сидел в темноте, обняв одеяло, пока за окном не стало светать. Затем Шэнь Си устало улегся и попытался вздремнуть еще немного.

Когда зазвонил телефон, Шэнь Си спал очень беспокойно, и звонок полностью разбудил его.

—Алло! — сказал Шэнь Си низким голосом. Все его тело было лишено энергии, и он просто хотел снова заснуть.

—Шэнь Си? — в трубке раздался незнакомый голос, с оттенком неуверенности.

Шэнь Си потер лоб:

—Это я, кто это?

Собеседник, казалось, задумался над формулировкой:

—Я Лу Гэсэнь. Мне нужно тебя увидеть.

—Лу Гэсэнь? — разум Шэнь Си резко проснулся, сонливость мгновенно исчезла. Вспомнив слова Лао Кея, Шэнь Си тихо сказал, — Кто ты такой? Кажется, мы не знакомы.

Тот не ответил на его вопрос, а просто сказал:

—Ты дома? Я у твоего порога.

Шэнь Си не ожидал, что Лу Гэсэнь вот так просто придет к его двери. Он не мог не полюбопытствовать о его намерениях. Быстро переодевшись, Шэнь Си открыл дверь. В тот момент, когда их взгляды встретились, оба ненадолго замерли. Шэнь Си ничего не помнил об этом человеке и не понимал, почему он мог прийти к нему, а Лу Гэсэнь, глядя на внешность Шэнь Си, которая была так похожа на внешность Хань Юя, почувствовал себя немного потерянным.

Лу Гэсэнь был больше похож на свою мать, без каких-либо следов отца, о чем его мать всегда сожалела. Хотя Лу Гэсэнь уже видел фотографию Шэнь Си, когда собирал информацию, шок, который вызвал у него реальный человек, был намного сильнее. Этот шок заставил Лу Гэсэня четко осознать, что человек, стоящий перед ним, был его кровным родственником и единственной семьей.

Взгляд Лу Гэсэня смягчился, и он с неодобрением посмотрел на очевидное недосыпание Шэнь Си:

—Тебе нужно меньше гулять и развлекаться по ночам. Ложись спать пораньше.

Эти слова были настолько необъяснимы, что Шэнь Си с подозрением осмотрел стоящего перед ним человека. Лу Гэсэнь был очень худым, в очках без оправы, смотрел на него с серьезным выражением лица, его взгляд менялся с любопытного на обеспокоенный.

—Лу Гэсэнь? — растерянно произнес Шэнь Си.

Лу Гэсэнь кивнул:

—Мое настоящее имя Хань Гэсэнь, Лу — фамилия моей матери.

Шэнь Си ничего не сказал, он был немного озадачен тем, что имел в виду собеседник.

Лу Гэсэнь изогнул уголок рта в сторону Шэнь Си:

—Или ты хочешь называть меня кузеном? Моим отцом был Хань Юй.

Влияние этих слов было слишком велико для Шэнь Си, он потрясенно смотрел на собеседника, не в силах произнести ни слова.

Лу Гэсэнь был доволен реакцией Шэнь Си. Если бы реакция Шэнь Си на эту новость была безразличной, ему пришлось бы задуматься, стоит ли говорить некоторые слова прямо.

Жестом указав за спину Шэнь Си, Лу Гэсэнь с серьезным выражением лица сказал:

—Могу я войти и поговорить?

Шэнь Си глубоко вздохнул и кивнул.

Лу Гэсэнь, очевидно, обладал энергичным характером. Как только он сел, он достал из сумки документ и протянул его Шэнь Си:

—Это копия результатов ДНК-теста моего отца и меня. Под ним подпись моего отца. Ты можешь попросить кого-нибудь проверить его. Если ты все еще не уверен, ты можешь пройти тест ДНК со мной. Хотя это не похоже на кровное родство отца и сына, наши кровные линии будут достаточно близки.

Шэнь Си не стал слушать, что он сказал, а сразу открыл результаты ДНК и поспешно просмотрел содержимое. Взгляд Шэнь Си упал на нижнюю строчку, где жирным шрифтом были написаны два слова: "Хань Юй". Он узнал почерк своего дяди и взглянул на дату проведения теста — шестнадцать лет назад.

Шэнь Си молчал, потрясенный гораздо больше, чем он мог ожидать...

Если личность Лу Гэсэня была реальной, то почему его дядя ничего не сказал, почему никто не знал об этом? И почему Лу Гэсэнь не нашел семью Хань после смерти дяди? Шэнь Си даже хотел спросить, если Лу Гэсэнь действительно был его двоюродным братом, то почему он не появлялся в его прошлой жизни?

Лу Гэсэнь заметил молчание Шэнь Си и взял инициативу в свои руки:

—Если тебе есть о чем спросить, я расскажу тебе все, что знаю.

Шэнь Си закрыл отчет и посмотрел на Лу Гэсэня:

—Ты знаешь, что дядя уже давно умер, а семьи Хань больше нет. Этот сертификат сам по себе ничего не доказывает.

Лу Гэсэнь криво улыбнулся:

—Я не собираюсь ничего доказывать, если только ты в это веришь.

Шэнь Си встретил взгляд Лу Гэсэня:

—Мне нужно верить или нет?

Лу Гэсэнь не ответил на вопрос и сменил тему:

—Сначала я расскажу тебе историю.

Главным героем этой истории был Хань Юй. Как и большинство детей из семей Чжунцзина, Хань Юй был рано отправлен дедом Шэнь Си за границу. Там Хань Юй встретил Лу Тин, которая с детства жила за границей, и они полюбили друг друга с первого взгляда. После года совместной жизни Хань Юй планировал увезти Лу Тин обратно в Китай, чтобы обручиться на Рождество. Кто бы мог подумать, что Хань Жоу устроит дома настоящий ад, чтобы выйти замуж за Шэнь Дэхана. Отец Хань Юя неохотно попросил Хань Юя вернуться домой, чтобы убедить Хань Жоу. Хань Юй и Лу Тин обсудили этот вопрос и решили, что Хань Юй сначала отправится в Чжунцзин один. Неожиданно вскоре Лу Тин поняла, что беременна, и в это же время распространилась новость о том, что Хань Юй собирается жениться на девушке из семьи Тянь. Лу Тин в ярости исчезла. Хань Юй был убит горем и не прекращал поиски Лу Тин. Эти поиски продолжались семь лет, до самой смерти Хань Жоу, когда они случайно встретились в Чжунцзине.

Хань Юй был очень рад, но это произошло как раз перед похоронами Хань Жоу. Чтобы не допустить неприятностей, Хань Юй решил дождаться похорон Хань Жоу и забрать Лу Тин и их сына домой. Он также не хотел волновать отца, поэтому держал новость при себе. Но никто из них не ожидал услышать новость о смерти Хань Юя всего через несколько дней после воссоединения семьи. Лу Тин была так подавлена, что заболела и не смогла бы выкарабкаться, если бы у нее не было Хань Гэсэня. После этого Лу Тин попыталась вернуть Хань Гэсэня в семью Хань, но ей не хватало отца Хань Юя. Когда Лу Тин нашла семью Хань, она услышала новость о смерти старейшины Хань.

Лу Тин взяла Лу Гэсэня с собой за границу и жила трудной жизнью. Несколько лет назад, после поступления Лу Гэсэня в университет, она умерла от болезни.

Сказав это, Лу Гэсэнь взглянул на Шэнь Си:

—Другими словами, ты — мой единственный кровный родственник в этом мире.

—Вот почему ты хочешь, чтобы я тебе поверил? Потому что я твой единственный родственник? — спросил Шэнь Си.

Лу Гэсэнь покачал головой:

—Я хочу, чтобы ты мне поверил, потому что на этот раз мне нужна твоя помощь, чтобы добиться цели, ради которой я вернулся.

Лу Гэсэнь наконец-то перешел к делу. Шэнь Си смотрел на него не двигаясь:

—Я не понимаю, что ты имеешь в виду, для чего ты вернулся? Не для того ли, чтобы встретиться со мной?

Лу Гэсэнь вздохнул:

—Меньше чем за месяц вся семья Хань умерла, и имущество семьи Хань попало в руки семьи Шэнь. Хотя это было сделано от твоего имени, разве за все эти годы ты не почувствовал что-то неладное?

Шэнь Си должным образом изобразил на лице изумление:

—Что ты хочешь сказать?

Лу Гэсэнь холодно ответил:

—Если быть внимательным, то ясно, что то, что случилось с семьей Хань в те времена, было спланировано кем-то за кулисами. Семья Хань пала, а кто в итоге выиграл? Ты ведь знаешь это, не так ли?

Шэнь Си резко прервал его:

—Ты говоришь ерунду, это невозможно.

Лу Гэсэнь посмотрел на Шэнь Си с жалостью:

—Понятно, что ты не веришь в это, но ты когда-нибудь задумывался о том, почему семья Шэнь так плохо обращалась с тобой все эти годы? Не потому ли, что они не могли смотреть тебе в глаза после того, что сделали, и боялись, что ты узнаешь правду? Поэтому они потакали тебе, чтобы ты стал таким, какой ты есть сейчас.

Шэнь Си уставился на Лу Гэсэня, не в силах говорить. Сердце Лу Гэсэня смягчилось, и его голос тоже стал мягче:

—Подумай об этом сам.

Шэнь Си покачал головой, все еще отказываясь верить.

Лу Гэсэнь разочарованно вздохнул и подошел к Шэнь Си:

—Я знаю, что трудно поверить в то, что я сказал, но поверь мне, в моих словах нет ни единого ложного слова. Я дам тебе немного времени, чтобы все обдумать, позвони мне, когда будешь готов.

Посмотрев на бессознательный кивок Шэнь Си, Лу Гэсэнь добавил:

—Я надеюсь, что ты сможешь спокойно подумать об этом, вместо того чтобы импульсивно идти к Шэнь Дэхану и расспрашивать его. Я считаю, что ты не настолько глуп.

Шэнь Си слабо кивнул, и Лу Гэсэнь немного расслабился. Он действительно беспокоился, что Шэнь Си будет слишком взволнован и побежит к Шэнь Дэхану в поисках доказательств. Тогда вся его тяжелая работа будет напрасной, но, к счастью, Шэнь Си не был настолько глуп, чтобы сделать это.

Он почувствовал такое облегчение, что не мог не утешить Шэнь Си еще немного, и только когда увидел, что Шэнь Си немного пришел в себя, сказал ему, чтобы он хорошенько обдумал его слова и что он с ним еще свяжется.

Шэнь Си отправил Лу Гэсэня прочь с потерянным выражением лица. Как только он закрыл дверь, выражение лица Шэнь Си стало задумчивым.

Слова Лу Гэсэня крутились в голове Шэнь Си. Подумав об этом, Шэнь Си позвонил Лао Кею и пересказал примерно то, что сказал Лу Гэсэнь.

—Значит, Лу Гэсэнь — твой двоюродный брат? И он вернулся, чтобы отомстить за семью Хань? — заключил Лао Кей.

Шэнь Си ответил "мм":

—Хотя он не сказал конкретно, для чего он меня искал, я, наверное, могу догадаться. Что касается его личности, я думаю, что это правда. Но я сомневаюсь в его словах.

—Ты говоришь о семье Хань?

Шэнь Си потер лоб и вздохнул:

—Я больше склоняюсь к мысли, что дело семьи Хань было просто чередой случайностей, но раз Лу Гэсэнь так сказал, может быть, за кулисами было что-то такое, о чем я не знаю. Жаль, что это было слишком давно, и многое уже не найти.

Лао Кей сказал:

—Раз что-то произошло, значит, должны остаться следы. Я в этом профессионал, посмотрю, смогу ли я найти какие-нибудь улики.

—Хорошо, я позже отправлю тебе ДНК-тест Лу Гэсэня, чтобы ты его проверил.

После того, как Шэнь Си закончил объяснять, что должен делать Лао Кей, он улегся на диван в одиночестве и задумался.

Лу Гэсэнь искал его, чтобы объединить усилия, так стоит ли ему соглашаться? Как он разделит работу между ними после того, как согласится? Похоже, что Лу Гэсэнь хотел убедить его присоединиться к Shen Group. Это, безусловно, стало бы причиной разногласий между ними. Как ему убедить другую сторону?

Шэнь Си откинулся на спинку дивана с головной болью. Ему все еще нужно было оценить способности Лу Гэсэня, он не хотел иметь еще одного помощника, который бы сдерживал его.

Звонок в дверь снова прервал мысли Шэнь Си. Шэнь Си нахмурился, гадая, кто пришел к нему на этот раз.

Он нерешительно открыл дверь и был встречен улыбкой Ли Минсюаня.

—Кузен!

Улыбка на лице Ли Минсюаня превратилась в беспокойство, когда он увидел бледное лицо Шэнь Си:

—Ты плохо спал прошлой ночью?

Шэнь Си кивнул и отошел в сторону:

—Приснился кошмар.

Ли Минсюань последовал за ним:

—Не хочешь немного поспать?

Слова "немного поспать" вертелись в голове Шэнь Си. Шэнь Си остановился и повернулся к Ли Минсюаню:

—Кузен будет спать со мной?

Шэнь Си предложил спать вместе очень естественно, как будто просил Ли Минсюаня поесть вместе. Сердце Ли Минсюаня учащенно забилось. Посмотрев на выражение лица Шэнь Си, он понял, что Шэнь Си не шутит. Поколебавшись полсекунды, он нерешительно кивнул.

Шэнь Си был очень доволен кивком Ли Минсюаня и по своей инициативе потянул Ли Минсюаня через всю гостиную в спальню. В спальне все было так, как раньше: плотно задернутые шторы и приглушенный свет. Шэнь Си быстро переоделся в пижаму и забрался в постель, заняв половину кровати для себя и оставив другую половину для Ли Минсюаня.

Взгляд Ли Минсюаня не мог не приклеиться к телу Шэнь Си, его глаза были глубокими. Заметив, что Шэнь Си оставил ему половину кровати, Ли Минсюань тихо выдохнул, подавив в себе мысль наброситься на Шэнь Си, и осторожно лег рядом с ним.

Шэнь Си по собственной инициативе прижался к нему и заснул в объятиях Ли Минсюаня.

Вожделение в сердце Ли Минсюаня сменилось жалостью, когда он увидел бледное лицо Шэнь Си, и он протянул руку, чтобы обнять его и слегка погладить.

Это был не первый раз, когда Шэнь Си активно сжимал его в объятиях; почти каждую ночь, когда Ли Минсюань оставался, Шэнь Си прижимался к нему. Ли Минсюань смутно чувствовал, что Шэнь Си, похоже, очень привязался к его объятиям. Это не имело ничего общего с любовью или похотью, ему просто нравилось, когда Ли Минсюань обнимал его.

Вспомнив о раннем детстве Шэнь Си, Ли Минсюань не мог рассказать о сложных чувствах в своем сердце, и лишь крепче обнял его.

Время летело незаметно, и в мгновение ока наступил вечер. Ли Минсюань полулежал, прислонившись к изголовью кровати, и перелистывал развлекательный журнал, который Шэнь Си положил рядом с кроватью. Увидев признаки пробуждения Шэнь Си, Ли Минсюань отложил журнал и подсознательно коснулся растрёпанных волос Шэнь Си.

Когда Шэнь Си в оцепенении открыл глаза, Ли Минсюань негромко сказал:

—Проснулся?

Шэнь Си ничего не ответил и решил снова заснуть.

Ли Минсюань нежно похлопал его:

—Если ты снова заснешь, то проснешься завтра. Разве Сяо Си не собирается ужинать?

Вспомнив, что он не ел весь день, Шэнь Си с трудом поднялся и, потирая лоб, сказал:

—Что ты хочешь поесть?

—А ты?

—Давай поедим сычуаньскую кухню, — непринуждённо сказал Шэнь Си.

Блюда, которые Ли Минсюань упаковал и принес в прошлый раз, были выброшены, потому что их оставили надолго, и хотя Шэнь Си не ел их, он помнил их запах. В данный момент он только что проснулся после крепкого сна и каким-то образом сумел вспомнить его.

Ли Минсюань кивнул:

—Хорошо, я попрошу Е Ханя лично приготовить для тебя.

—Е Хань?

—Это тот, кого ты встретил в прошлый раз.

Немного подумав, Шэнь Си понял, о ком говорил Ли Минсюань. В прошлый раз, когда он вышел из себя из-за Ли Минсюаня в сычуаньском ресторане, за ним наблюдали; очевидно, этим человеком был Е Хань. Хотя он не знал, что Е Хань делал в том ресторане, раз Ли Минсюань так сказал, Е Хань должен был быть очень хорош в своем деле, поэтому Шэнь Си не стал отказываться.

Быстро переодевшись, Шэнь Си уже собирался последовать за Ли Минсюанем, как вдруг раздался звонок Лао Кея.

Шэнь Си взял трубку:

—Синхай, что случилось?

Имя "Синхай" действительно заставило Лао Кея вздрогнуть, но он сразу всё понял и понизил голос:

—Гао Цюлинь согласился сотрудничать с нами. Завтра он встретится с несколькими мелкими директорами, чтобы предложить совету директоров отказаться от полусогласованного контракта Шэнь Цзи на линию бытовой химии.

Шэнь Си хмыкнул:

—Раз он уже согласился, тогда мы выпустим новость завтра утром.

—Без проблем! — сухо ответил Лао Кей, а затем поинтересовался, — С кем ты сейчас? Подожди, не говори мне, дай угадать! Ли Минсюань?

Шэнь Си рассмеялся:

—Эх, со мной кузен.

—Ты такой сумасшедший! — Лао Кей чувствовал, что это единственная фраза, которая может описать поведение Шэнь Си.

Шэнь Си тихонько хихикнул:

—Спасибо за комплимент!

Слово "кузен" привлекло внимание Ли Минсюаня. Он повернулся, чтобы посмотреть на Шэнь Си:

—Твой друг?

Шэнь Си спокойно кивнул:

—Ван Синхай, помнишь его, кузен? Он был весьма впечатлен тобой.

Ли Минсюань вспомнил тот претенциозный голос, и ему не очень понравилось, что Шэнь Си проводит время с этим человеком, но он чувствовал, что не в том положении, чтобы возражать, поэтому он мог только сделать вид, что ему все равно, и спросить:

—Что он хотел от тебя?

Шэнь Си небрежно ответил:

—Мы с ним основали кино- и телекомпанию. Он только что позвонил и сказал, что подписал контракт с Чэнь Чживэем. Мы планируем снять фильм и выпустить новость, чтобы завербовать людей.

—Снять фильм? — слова Шэнь Си явно застали Ли Минсюаня врасплох, — Как Сяо Си додумался до этого?

Уголок рта Шэнь Си изогнулся в усмешке:

—Потому что я не знаю, как сделать что-то еще, а это проще всего, просто выпиши чек.

Ли Минсюань был настолько ошеломлен, что не мог говорить. Шэнь Си, казалось, почувствовал, что этого недостаточно, и намеренно добавил:

—Поскольку я не планирую присоединяться к Shen Group, я должен найти себе занятие, иначе как мой отец сможет чувствовать себя спокойно, если я буду вот так просто болтаться без дела? Он даже может подумать, что я что-то тайно замышляю.

В словах Шэнь Си чувствовалась насмешка, и Ли Минсюань не мог сказать, что он почувствовал, услышав их. Ему было до крайности горько. Он хотел что-то сказать, чтобы утешить Шэнь Си, но понимал, что так будет лучше для Шэнь Си, поэтому он некоторое время колебался.

Шэнь Си, казалось, не замечал сложных чувств Ли Минсюаня и с большим энтузиазмом сел в машину, уговаривая Ли Минсюаня поторопиться, так как он был очень голоден.

Ли Минсюань посмотрел на возбужденную улыбку Шэнь Си, и ему пришла в голову мысль: если Шэнь Си действительно не интересуется Shen Group, то у него будет меньше препятствий для того, чтобы сойтись с Шэнь Си? Но, если так подумать, даже если Шэнь Си ясно дал понять, что не заинтересован в Shen Group, это только уменьшило сплетение интересов, а кровные узы между ними не изменились. Шэнь Си, наверное, и представить себе не мог, какие мерзкие мысли были в его голове, не так ли?

Сердце Ли Минсюаня разрывалось между этими мыслями и словами Шэнь Си.

Ранним утром следующего дня различные СМИ, следившие за инцидентом с Yunrou, быстро обнаружили новое заявление на официальном сайте Yunrou.

«Все продукты Yunrou будут повторно проверены на сырье в ближайшем будущем, чтобы заменить формулу для обновления продуктов. Диоксан как остаток сырья для шампуней — это техническая проблема, которая существует не только в продукции Yunrou, но и во всех шампунях, представленных в настоящее время на рынке. Однако модернизированные продукты Yunrou полностью решат эту проблему.»

Как только появилось это заявление, оно было бешено перепечатано. Все бренды на рынке бытовой химии, как иностранные, так и местные, попали под удар, и инцидент с диоксаном снова оказался в центре внимания.

Хотя официальный сайт Yunrou быстро удалил это заявление и объявил, что оно было выпущено не Yunrou, а сайт был взломан, диоксан, табу всей индустрии, все равно был полностью разоблачен.

Все стало развиваться в соответствии с воспоминаниями Шэнь Си из предыдущей жизни. Из-за этого заявления вся индустрия бытовой химии была вовлечена в процесс, и бесчисленные крупные и мелкие бренды шампуней, которые слышали об этом, выступили, чтобы развеять слухи. Но вскоре появился отчет об отборе проб и тестировании марок шампуней на наличие остатков диоксана. Глядя на длинный список названий марок, СМИ просто вскипели!

—А-Цзи, какого черта ты делаешь?

Шэнь Дэхан изо всех сил старался подавить свой гнев и изо всех сил пытался сохранить как можно более спокойный тон. Только что на совете директоров Гао Цюлинь и несколько мелких директоров насмехались над ним, что заставило Шэнь Дэхана потерять лицо.

Шэнь Цзи стоял перед Шэнь Дэханом, в его глазах мелькнуло разочарование:

—Отец, ты тоже думаешь, что это заявление было сделано по моему приказу?

Лицо Шэнь Дэхана потемнело:

—Не важно, что думаю я, важно, что думают другие.

Шэнь Цзи ничего не сказал, а Шэнь Дэхан продолжил:

—Ты знаешь, что после публикации этого заявления вся бытовая химическая промышленность будет оскорблена? Даже если инцидент с диоксаном будет исчерпан, как ты думаешь, сможет ли Yunrou продолжать существовать?

Слова Шэнь Дэхана, казалось, что-то подразумевали, и Шэнь Цзи не мог не ответить:

—Если Yunrou хочет расширяться, ей придется оскорбить всю бытовую химическую промышленность, так в чем же разница?

—Какая разница между здоровой конкуренцией и тем, чтобы быть вытесненным всей отраслью? — сердито сказал Шэнь Дэхан.

Шэнь Цзи успокоился:

—Это заявление не исходило из моих инструкций, но в итоге это была моя ошибка. Какое бы наказание ни назначил совет директоров, я все вынесу. Просто Yunrou — это все мое сердце и душа, и она очень важна для будущего преобразования Shen Group, поэтому я надеюсь, что совет директоров отнесется к любому решению с осторожностью.

Сказав это, Шэнь Цзи не мог не смягчить свой голос:

—Отец, ты сказал, что всегда будешь поддерживать меня.

Ожидание, прозвучавшее в словах Шэнь Цзи, не услышали, так как Шэнь Дэхан посмотрел на своего самого ценного старшего сына и испустил долгий вздох:

—А-Цзи, ты же знаешь, что все, что я делаю, я делаю для твоего же блага.

—Отец? — Шэнь Цзи почувствовал неладное.

Следующие слова Шэнь Дэхана быстро подтвердили предчувствие Шэнь Цзи:

—Сегодня утром совет директоров предложил отказаться от контракта на линию бытовой химии, который уже был наполовину согласован. Я согласился.

—Что? — Шэнь Цзи был в недоумении, — Отец, ты же знаешь, насколько важен этот контракт для Yunrou? Мы уже внесли залог, а теперь, когда контракт внезапно расторгнут, мы не только не получим его обратно, но и должны будем выплатить компании дополнительную компенсацию за нарушение контракта. Как ты мог согласиться на это, отец?

Шэнь Дэхан посмотрел на Шэнь Цзи и равнодушно сказал:

—Поскольку следующая цель компании — сокращение Yunrou, что плохого в том, чтобы заранее сократить линию бытовой химии Yunrou.

Шэнь Цзи почувствовал, что его разум гудит, и тут же воскликнул:

—Отец, Yunrou — это мое сердце и душа.

Выражение лица Шэнь Дэхана было очень холодным:

—А-Цзи, для тебя важна Yunrou или Shen Group?

—Отец! — Шэнь Цзи был удивлен, что Шэнь Дэхан вдруг задал этот вопрос.

Шэнь Дэхан холодно сказал:

—Шэнь Си скоро исполнится 23 года, ты ведь не забыл, что написано в завещании?

—Отец! — тон Шэнь Цзи смягчился.

—Как только Шэнь Си исполнится 23 года, завещание, составленное твоим дедом, немедленно вступит в силу, и акции, которые все эти годы находились под моей опекой, будут разделены поровну между вами, тремя братьями. Вы трое будете иметь одинаковое право голоса в совете директоров. А-Цзи, ты когда-нибудь думал о том, хотят ли эти люди в совете директоров видеть на вершине тебя или Шэнь Си?

Шэнь Цзи замолчал, а Шэнь Дэхан холодно сказал:

—Я не знаю, что задумал Гао Цюлинь, но он явно хочет использовать Yunrou, чтобы ослабить твое влияние и пошатнуть доверие к тебе. А-Цзи, сейчас критический момент. Yunrou обречена без поддержки Shen Group, и если ты будете настаивать на поддержке Yunrou, ты пойдешь против совета директоров. Акционеры не смотрят далеко вперед, они видят только сиюминутную выгоду. Без поддержки акционеров, какой бы она ни была, это будут пустые слова. Yunrou и раньше зарабатывала достаточно много денег, так что, сократив ее сейчас, акционеры освободятся от нынешнего затруднительного положения, и почувствуют, что у тебя есть решимость.

Шэнь Цзи продолжал молчать, когда Шэнь Дэхан понизил голос:

—А-Цзи, я знаю, что Yunrou имеет особое значение для тебя, и Yunrou имеет особое значение для меня. Но сейчас необычное время. Прежде чем завещание твоего деда будет обнародовано, мы должны полностью утвердить тебя в качестве наследника.

Шэнь Цзи молча выслушал слова Шэнь Дэхана. Некоторое время он ничего не говорил, а затем произнес низким голосом без всякого выражения:

—Отец, я понимаю, я пойду.

Шэнь Дэхан посмотрел на потерянную фигуру Шэнь Цзи и, вспомнив, как отец настаивал на составлении завещания, испустил долгий вздох. Его отец всю жизнь работал на благо Shen Group, но в конце концов он не смог побороть толику вины, которую чувствовал перед Шэнь Си. Если бы не завещание его отца, А-Цзи никогда бы не оказался в такой дилемме!

В то время Шэнь Си не знал о беспокойстве отца и был сосредоточен на последствиях инцидента с диоксаном.

Как и помнил Шэнь Си, после более чем полумесячной шумихи в СМИ и Интернете инцидент с диоксаном наконец-то закончился. Все бытовые бренды, которые можно найти на внутреннем рынке, коллективно извинились перед потребителями и пообещали как можно скорее обновить формулы своих продуктов, чтобы минимизировать остатки диоксана в составе. Несколько отечественных брендов даже выпустили совместное заявление о сотрудничестве в области исследований и разработок, чтобы полностью устранить проблему остатков диоксана в сырье. Однако, если обратить внимание, то можно обнаружить, что имени Yunrou не было среди этих брендов, и было ясно, что Yunrou была вытеснена бытовой химической промышленностью.

Когда Шэнь Си подумал о только что полученных новостях о решении совета директоров Shen Group предать Yunrou и продать ее, он холодно улыбнулся при мысли о расстроенном виде Шэнь Цзи. Yunrou была лишь первым ходом, теперь пора было приступать ко второму. Он достал свой мобильный телефон и позвонил по номеру, который Лу Гэсэнь оставил в прошлый раз.

В неприметном кафе на соседней улице Лу Гэсэнь тихо сидел в углу, наблюдая за дверью. Они с Шэнь Си договорились встретиться здесь в три часа, но время шло, а Шэнь Си все не появлялся. Лу Гэсэнь нахмурился: эта встреча была организована Шэнь Си по его собственной инициативе, спустя неделю после их последней встречи.

Лу Гэсэнь не был удивлён тому, что Шэнь Си понадобилось столько времени, чтобы найти его. Шэнь Си не был глуп. Он не мог поверить во все, что сказал Лу Гэсэнь. Этого времени было достаточно, чтобы Шэнь Си нашел кого-то, кто подтвердил бы подлинность теста ДНК. Более того, информация, которую Лу Гэсэнь раскрыл в прошлый раз, была слишком шокирующей для Шэнь Си, и Шэнь Си нужно было время, чтобы ее переварить. На самом деле, Лу Гэсэнь выделил для Шэнь Си десять дней. Он считал, что десяти дней достаточно для того, чтобы Шэнь Си сделал выбор. Если бы по истечении десяти дней от Шэнь Си не было никаких новостей, то ему пришлось бы изменить свою стратегию.

К счастью, Шэнь Си проявил инициативу и связался с ним сегодня, договорившись о времени и месте встречи; вот только Лу Гэсэнь снова взглянул на время и почувствовал легкое беспокойство из-за задержки Шэнь Си.

—Добро пожаловать! — раздался механический голос за дверью.

Подсознательно подняв глаза, Лу Гэсэнь увидел, как Шэнь Си в черном пуловере и солнцезащитных очках, закрывающих половину лица, протискивается в дверь. Лу Гэсэнь уже собирался встать и поприветствовать Шэнь Си, когда Шэнь Си увидел его и направился в угол.

Шэнь Си снял солнцезащитные очки, как только сел, и извиняющимся тоном сказал Лу Гэсэню:

—Прости, я опоздал.

Лу Гэсэнь собирался сказать: "Все в порядке", но, увидев лицо Шэнь Си, был поражен и изменил слова:

—Ты плохо спал последние несколько дней?

Лицо Шэнь Си выглядело очень бледным, а глаза налились кровью. Очевидно, он выглядел так, будто плохо отдохнул.

Шэнь Си слегка нахмурился. Естественно, он не мог объяснить, что привык к объятиям Ли Минсюаня, а на этой неделе Ли Минсюань уехал в Хайчэн по делам, из-за чего его сон стал еще хуже, чем раньше. Шэнь Си слабо улыбнулся. Этот взгляд соответствовал той роли, которую Шэнь Си должен был сыграть сегодня. Шэнь Си молча посмотрел на Лу Гэсэня. Предположительно, в глазах Лу Гэсэня, каким бы бессердечным он ни был, после того как он узнал правду о событиях того года, он не мог избежать боли и агонии, верно?

Как и ожидалось, появление Шэнь Си в этот момент заставило сердце Лу Гэсэня смягчиться. Его тон стал более мягким:

—Я знаю, что правда причинила тебе много боли, но в твоих жилах течет половина крови семьи Хань, я не могу позволить держать тебя в неведении.

Шэнь Си кивнул с несчастной улыбкой:

—Я знаю, на самом деле я должен поблагодарить тебя. Раньше я никогда не понимал, почему отец не смотрел на меня, но, оказывается, причина была в этом. И дедушка, человек, который относился ко мне лучше всех, когда я был ребенком...

Шэнь Си не стал продолжать, а сменил тему:

—Ты, наверное, пришел ко мне не только для того, чтобы рассказать об этом. Каков твой план?

Когда Шэнь Си посмотрел прямо на Лу Гэсэня, Лу Гэсэнь встретил его взгляд и мягко выплюнул слово:

—Месть!

Шэнь Си заметно задрожал, а затем опустил голову и сильно сжал кулаки. Через некоторое время он поднял голову и твердо посмотрел на Лу Гэсэня:

—Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Лу Гэсэнь пристально посмотрел на Шэнь Си и медленно сказал:

—Не ты один, а мы вместе.

Выражение лица Шэнь Си слегка изменилось, но Лу Гэсэнь внезапно перешел к другой теме:

—Ты знаешь об инциденте с диоксаном?

Шэнь Си, очевидно, не понял, что имел в виду Лу Гэсэнь, но все же нерешительно кивнул.

Лу Гэсэнь сухо сказал:

—Инцидент с диоксаном — это наша возможность.

Видя, что Шэнь Си все еще не понимает, Лу Гэсэнь не мог не объяснить подробно:

—Причиной инцидента с диоксаном является Yunrou. Yunrou, как ты знаешь, является дочерней компанией Shen Group, полностью находящейся под ответственностью Шэнь Цзи.

Шэнь Си кивнул, а Лу Гэсэнь продолжил:

—Изначально Yunrou хорошо развивалась и приносила много прибыли Shen Group, но после инцидента с диоксаном Yunrou оказалась в тяжелом положении. Можно сказать, что положение Yunrou в точности соответствует положению Шэнь Цзи. Из-за того, что Шэнь Цзи упорно не хочет отказываться от Yunrou, совет директоров теперь очень недоволен им, и первоначальное положение Шэнь Цзи как законного наследника пошатнулось. Это твоя возможность. Если ты воспользуешься ситуацией, чтобы войти в Shen Group, я найду способ, как тебе заручиться поддержкой совета директоров, чтобы заменить Шэнь Цзи. Если ты прочно закрепишься в Shen Group, будущее Shen Group может оказаться в твоих руках.

Лу Гэсэнь больше ничего не сказал, но смысл его слов был понятен. Пока Шэнь Си контролирует власть в компании, ему будет достаточно одного предложения, чтобы расправиться с Shen Group. Даже если Шэнь Дэхан и Шэнь Цзи попытаются остановить его, они не смогут этого сделать.

У Лу Гэсэня была очень хорошая идея, но, к сожалению, Шэнь Си не собирался следовать его плану. Столкнувшись с нетерпеливым взглядом Лу Гэсэня, Шэнь Си медленно покачал головой:

—Я не могу сделать то, что ты сказал.

—Что ты имеешь в виду? — Лу Гэсэнь посмотрел на Шэнь Си с выражением недоверия и удивления.

Шэнь Си опустил голову:

—Ты, кажется, забыл, что отец не позволит мне войти в Shen Group. Как только я проявлю хоть малейшее намерение, у отца будут средства, чтобы контролировать меня.

Лу Гэсэнь не ожидал, что Шэнь Си будет беспокоиться по этому поводу. Его лицо смягчилось, и он облегченно вздохнул:

—Тебе не нужно беспокоиться, я сам придумаю способ.

Шэнь Си все еще качал головой:

—Даже если я войду в Shen Group, с моим отцом и старшим братом все будет не так просто, как ты думаешь. По сравнению со мной, я думаю, что Шэнь Чэн больше подходит.

—Шэнь Чэн? — Лу Гэсэнь непонимающе посмотрел на Шэнь Си, думая, что тот, должно быть, шутит.

След насмешки промелькнул на лице Шэнь Си:

—Ты так не думаешь? Как ты и сказал, Шэнь Цзи сейчас находится в сложной ситуации. Это мой шанс, но это также и шанс Шэнь Чэна. В отличие от меня, которого боится мой отец, Шэнь Чэн — младший брат Шэнь Цзи, поэтому я думаю, что моему отцу будет спокойнее, если Шэнь Чэн временно займет место Шэнь Цзи.

Когда Шэнь Си сказал это, Лу Гэсэнь полностью понял, что он имел в виду, и не мог не засомневаться.

То, что сказал Шэнь Си, было большим искушением для Лу Гэсэня. Что может быть больнее, чем наблюдать за тем, как Шэнь Дэхан обращает двух своих сыновей друг против друга за состояние семьи Шэнь? Более того, по сравнению со страхом Шэнь Дэхана перед Шэнь Си, у Шэнь Дэхана не будет никаких опасений по поводу Шэнь Чэна, и у них будет достаточно времени, чтобы поманеврировать в процессе. Лу Гэсэнь вспомнил, как он общался с Шэнь Чэном; в отличие от превосходства Шэнь Цзи, способности Шэнь Чэна не заслуживали упоминания. С некомпетентным наследником падение семьи Шэнь казалось более плавным, и это было лучше, чем навязывать это дело Шэнь Си.

Лу Гэсэня беспокоило только то, что Шэнь Цзи и Шэнь Чэн были родными братьями и всегда поддерживали хорошие отношения.

Шэнь Си увидел нерешительность Лу Гэсэня и усмехнулся:

—Разве ты не знаешь, сколько братьев ополчались друг против друга за семейное имущество с древних времён? Раньше у Шэнь Чэна не было никакой надежды. Теперь, когда ты дал ему надежду, как ты думаешь, что он сделает?

Шэнь Си не сказал, что если Шэнь Дехан с самого начала относился к нему как к изгою, то чем Шэнь Чэн не изгой в другом смысле? Только Шэнь Дэхан давал Шэнь Чэну возможность выбирать в определенных пределах, в то время как он был лишен этого.

Теперь перед Шэнь Чэном открылась возможность, о которой он даже не думал. Даже если вначале он не был тронут, Шэнь Си не верил, что Шэнь Чэн не будет тронут спустя время. Попробовав вкус власти, Шэнь Чэн все равно с готовностью отдал бы все, что было в его руках.

Более того, Шэнь Чэн столько лет был скрыт в тени Шэнь Цзи. Возможно, он сам этого не понимал, но если бы кто-то постоянно шептал ему на ухо, то со временем Шэнь Чэн все еще любил бы Шэнь Цзи так же сильно, как и раньше? После того, как Шэнь Чэн займёт место Шэнь Цзи, что сделает Шэнь Цзи? Сможет ли он сдержать себя и не указать пальцем на действия Шэнь Чэна? Шэнь Си уже почти предвидел тот день, когда два брата ополчатся друг против друга.

Лу Гэсэнь все еще колебался, и Шэнь Си бросил на него скрытый взгляд. В его планы входило продвинуть Шэнь Чэна вперед, пока Шэнь Цзи будет тащить компанию вниз. Единственная проблема заключалась в том, чтобы установить одного из своих людей рядом с Шэнь Чэном.

Первоначально Шэнь Си планировал использовать людей Гао Цюлиня, но появление Лу Гэсэня решило эту проблему. Молодой человек, которому доверял Шэнь Дэхан, с хорошим характером и в то же время в хороших отношениях с Шэнь Цзи. Кто еще может быть более подходящим, чем он?

Лу Гэсэнь на мгновение задумался и быстро решил:

—Ты прав, Шэнь Чэн подходит больше, чем ты.

Теперь, когда было решено позволить Шэнь Чэну воспользоваться ситуацией, прежние планы Лу Гэсэня пришлось перестроить. Что касается Шэнь Си, Лу Гэсэнь просто надеялся, что он сможет появиться, когда это будет необходимо, и Шэнь Си, естественно, не стал отказываться.

После того, как оба закончили говорить, они на мгновение замолчали.

Лу Гэсэнь посмотрел на молчаливый взгляд Шэнь Си и постарался говорить спокойно:

—Сначала ты должен вернуться и отдохнуть, а я улажу это дело.

На лице Шэнь Си промелькнул намек на удивление, а затем он кивнул. Как только он встал, чтобы уйти, Лу Гэсэнь вдруг окликнул его, его взгляд был жадным:

—Я никогда не слышал, чтобы ты называл меня кузеном. Интересно, смогу ли я услышать это сейчас?

Шэнь Си был ошеломлен на мгновение, затем быстро сказал низким голосом:

—Кузен.

Как только он это сказал, в голове Шэнь Си возникла фигура Ли Минсюаня. Шэнь Си покачал головой и улыбнулся Лу Гэсэню.

Пока Шэнь Си скучал по объятиям Ли Минсюаня, Ли Минсюань тоже думал о Шэнь Си.

Прочитав последний документ в своей руке, Ли Минсюань расслабился, небрежно сложил документы вместе, встал и подошел к огромному окну от пола до потолка.

Филиал семьи Ли в Хайчэне располагался на последнем этаже самого престижного здания Gemini Building на финансовой улице. Из окна офиса открывался беспрепятственный вид на весь Хайчэн, который можно было назвать превосходным. Ли Минсюань любил это место, и когда он уставал от работы, то всегда стоял у окна и смотрел на пейзаж. Но в этот раз Ли Минсюань не мог сосредоточиться, и единственное, что всплывало в его мыслях — это Шэнь Си.

Прошло уже десять дней с тех пор, как он приехал в Хайчэн, и первоначальная семидневная поездка была продлена им еще на три дня. В эти дни он специально использовал свой напряженный график, чтобы отвлечь себя, лишь бы не думать о Шэнь Си. Но это давало эффект только днем.

Он привык каждую ночь прижимать к себе Шэнь Си, привык к тому, что каждую ночь их тела переплетались. Теперь Ли Минсюань всегда просыпался посреди ночи один, ощущая пустоту вокруг себя, и его мысли вырывались из глубины сердца. После этого Ли Минсюань уже не мог спать, а только рисовал в своем воображении образ Шэнь Си и проводил долгие ночи, скучая по нему.

Хотя Ли Минсюань чувствовал, что сходит с ума от тоски, он все еще сдерживался, чтобы не вступить в контакт с Шэнь Си. Он понимал, что убегает, но просто не мог сделать выбор. С того момента, как он обнаружил свои чувства к Шэнь Си, он вел внутреннюю борьбу. Разум подсказывал ему держаться подальше от Шэнь Си, но эмоции снова и снова подталкивали его к сближению. Сначала Ли Минсюань хотел обмануть себя и остаться рядом с Шэнь Си в качестве кузена, но слова отца перед его отъездом прозвучали в его ушах как тревожный звонок.

В то время Ли Минсюань только что отправил Шэнь Си домой и вернулся в дом семьи Ли, чтобы собрать свои вещи для деловой поездки. К его удивлению, отец, который всегда ложился спать рано, внезапно появился в дверях его комнаты и предложил непринужденную беседу.

Ли Минсюань тогда не придал этому значения. В прошлом отец нередко беседовал с ним вот так. Он положил свой наполовину упакованный багаж и сел рядом с отцом.

Тема, о которой они говорили вначале, была связанна с деловой поездкой. Ли Минсюань хорошо подготовился к поездке, и Ли Сиюн был очень доволен этим. Видя, что Ли Минсюань полностью готов к поездке в Хайчэн, Ли Сиюн неожиданно сменил тему:

—Минсюань, у тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

Ли Минсюань был поражен, его лицо на мгновение приобрело неестественное выражение, а затем он быстро отреагировал и посмотрел на отца как ни в чем не бывало:

—Нет, папа, почему ты об этом спрашиваешь?

Минутная неестественность Ли Минсюаня не укрылась от глаз Ли Сиюна, но он не показал этого. Даже услышав отрицание Ли Минсюаня, он лишь улыбнулся, как обычно, и не стал продолжать разговор.

Видя, что его отец все еще намерен продолжить разговор, Ли Минсюань не решился отнестись к этому легкомысленно и посвятил все свое внимание разговору. Тем не менее, когда Ли Сиюн небрежно задал очередной вопрос, Ли Минсюань на мгновение остолбенел, несмотря на то, что был морально подготовлен.

—Минсюань, ты, кажется, недавно очень сблизился с Шэнь Си?

Хотя выражение лица его отца было таким же, как обычно, и казалось, что он спросил об этом небрежно, когда Ли Минсюань подумал о предыдущем вопросе и об этих двух несвязанных вопросах вместе, он не осмелился предположить, что это значит.

Борясь с волнами шока в сердце, Ли Минсюань посмотрел на отца так откровенно, как только мог, и нашел оправдание, в которое сам не поверил:

—Мама попросила меня больше заботиться о Шэнь Си.

Ли Сиюн кивнул безразлично, как будто не принял этот вопрос близко к сердцу. Он непринужденно поболтал с Ли Минсюанем еще несколько минут, после чего велел ему пораньше лечь спать и вышел из комнаты.

Ли Минсюань задался вопросом, заметил ли его отец что-то. Он всегда знал, что у его отца очень острая интуиция, и семья Ли избежала многих кризисов, полагаясь на интуицию отца. Но когда однажды отец применил ее к нему, ему стало не по себе.

Он должен был подумать, что его частые бессонные ночи обязательно привлекут внимание отца, но он снова и снова убеждал себя, что это в последний раз. И все же каждый раз он не мог взять себя в руки. Теперь напоминание отца сделало выбор за него. Он должен был держаться подальше от Шэнь Си.

В этом деле с самого начала и до конца был виноват только он. Именно он думал о Шэнь Си так, как не должен был. Он не боялся упреков со стороны семьи, но Шэнь Си был невиновен, и Ли Минсюань не хотел, чтобы его неправильно поняли в семье, особенно когда семья Шэнь находилась в такой хаотичной ситуации.

Ли Минсюань испустил долгий вздох. Е Хань был прав, положение Шэнь Си в семье Шэнь и так было неловким. Он не должен был обременять Шэнь Си из-за своего эгоизма.

Хотя он все понимал, когда пришло время принимать решение, Ли Минсюань все еще не мог определиться, поэтому он неоднократно откладывал свое возвращение из Хайчэна.

Мысли в его голове были настолько сложными, что Ли Минсюань раздраженно зажег сигарету. Незаметно для него за окном уже опустились сумерки, и в туманной ночи зажглись бесчисленные огни, весь город был полон атмосферы и красоты.

В офисе не горел свет. Темнота скрывала выражение лица Ли Минсюаня, и была видна только яркая точка сигареты в его руке.

Внезапно зазвонил телефон, нарушив тишину. Со стола полился слабый белый свет, осветивший молчаливую фигуру Ли Минсюаня перед окном. Не оборачиваясь, Ли Минсюань дал телефону прозвонить несколько раз.

По его мнению, единственными людьми, которые могли бы позвонить в это время, были его семья и несколько друзей. Сейчас ему не хотелось разговаривать, он просто хотел, чтобы его оставили в покое.

В Чжунцзине на другой стороне Шэнь Си положил трубку с мрачным выражением лица. Прошло уже десять дней; он не слышал о Ли Минсюане целых десять дней.

Если поначалу Шэнь Си беспокоило то, что он не мог спокойно спать без Ли Минсюаня рядом, то потом молчания Ли Минсюаня оказалось достаточно, чтобы Шэнь Си понял, что происходит.

Вспомнив, что Ли Минсюань заботился о нем перед командировкой, Шэнь Си усмехнулся. Ли Минсюань действительно думал, что после того, как он сблизится с ним, он сможет так легко уйти? Как он мог допустить такое?

По его характеру можно было догадаться, о чем Ли Минсюань думает в глубине души. Это было не что иное, как борьба с кровным родством между ними, беспокойство об отвращении Шэнь Си. Шэнь Си не говорил об этом раньше, потому что считал, что лучше сохранить статус-кво. Ли Минсюань все равно был рядом с ним каждую ночь. Но теперь, — Шэнь Си раздраженно нахмурился, — похоже, он собирался взять инициативу в свои руки.

Хотя он собирался взять инициативу в свои руки, Шэнь Си не потрудился снова набрать номер Ли Минсюаня. Подумав, Шэнь Си позвонил Лао Кею и Фан Луовэю и пригласил их спеть вместе.

В эти дни Шэнь Си не сидел сложа руки. Во-первых, он снял большой офис и повесил логотип кино- и телекомпании. Во-вторых, он попросил Лао Кея организовать должность менеджера и нанять несколько сотрудников. В любом случае, это будет его бизнес на некоторое время вперед, поэтому он должен был позаботиться о нем. Что касается предыдущего контракта Фан Луовэя, то его это не сильно беспокоило. С именем Саньшао семьи Шэнь это было просто проще простого.

С началом съемок фильма Чэнь Чживэя в обществе начали циркулировать слухи о том, что фильм был оплачен Шэнь Си. Шэнь Си не отрицал этого. В результате все убедились, что Шэнь Саньшао, который всегда дурачился, похоже, не собирался вступать в Shen Group, а планировал заняться индустрией развлечений.

Когда новость распространилась, отец Шэнь Си взял на себя инициативу связаться с ним, и его слова были полны любопытства по поводу действий Шэнь Си.

Шэнь Си в душе усмехнулся, но перед отцом он показал, что очень хочет попасть в индустрию развлечений. Он все равно не хотел присоединяться к Shen Group, поэтому для него было бы неплохо открыть свою собственную компанию. Поскольку он ни в чем не разбирался и любил веселиться, индустрия развлечений подходила ему как нельзя лучше.

Отец Шэнь Си не сомневался в словах Шэнь Си. Несмотря на то, что Шэнь Си не было в стране в течение предыдущих пяти лет, новости о Шэнь Си постоянно приходили к Шэнь Дэхану. Он всегда был уверен, что хорошо знает Шэнь Си, и в его глазах поведение Шэнь Си в этот раз было просто новым способом игры. Что касается слов Шэнь Си о том, что его интересует индустрия развлечений, Шэнь Дэхан только фыркнул. До него дошли слухи, что Шэнь Си поднял шумиху из-за маленького певца по фамилии Фан.

В этот период из-за дела Yunrou в совете директоров возникли небольшие волнения, особенно когда Гао Цюлинь снова начал нагнетать обстановку. Больше всего Шэнь Дэхан беспокоился о том, что у Шэнь Си могут возникнуть мысли о Shen Group. Видя, что Шэнь Си развлекается самостоятельно, Шэнь Дэхан успокоился и щедро одарил Шэнь Си суммой денег, предоставив его самому себе. До тех пор, пока Шэнь Си не вмешивался в дела Shen Group, ему было позволено делать все, что он хотел. В любом случае, дивидендов Шэнь Си было достаточно, чтобы Шэнь Си мог тратить их свободно.

Лао Кей и Фан Луовэй познакомились через Шэнь Си. Конечно, Фан Луовэй знал только, что перед ним Ван Синхай, друг Шэнь Си, и не знал, что этот человек — знаменитый Лао Кей с темной стороны Чжунцзина. Шэнь Си не собирался рассказывать Фан Луовэю о личности Лао Кея, так как не хотел вовлекать Фан Луовэя в то, что собирался сделать.

Когда он получил звонок от Шэнь Си, Лао Кей не был очень заинтересован, но Фан Луовэй был очень рад, и в ситуации "два против одного" Лао Кей был вынужден предстать перед Шэнь Си.

—Что это за выражение? — на лице Шэнь Си появилось выражение отвращения.

Лао Кей с горечью ответил:

—Счастливое!

Шэнь Си холодно фыркнул, а Фан Луовэй улыбнулся и любезно спросил:

—Мы уже забронировали комнату?

Лао Кей кивнул и печально посмотрел на Шэнь Си:

—Очевидно, что люди хотят отправиться в "Shutu", чтобы увидеть мир, но Сяо Сиси готов привести их только в такое место, как это.

Позади Лао Кея ярко светилось слово "Конгресс", и Фан Луовэй бросил на Лао Кея любопытный взгляд:

—Что такое "Shutu", разве "Конгресс" не лучшее KTV в Чжунцзине?

Лао Кей собирался объяснить, но вдруг вспомнил, что Шэнь Си, похоже, не хочет много говорить о "Shutu", и с усмешкой сменил тему.

Фан Луовэй улыбнулся и не стал задавать лишних вопросов.

Мягко говоря, Фан Луовэй пел лучше всех, Лао Кей был вторым, а Шэнь Си пел очень не в такт. Первоначальное нежелание Лао Кея превратилось в позитив после насмешек над Шэнь Си, и он отказался положить микрофон.

Фан Луовэй улыбнулся и встал рядом с Лао Кеем, подбадривая его. Шэнь Си сидел один сзади, смотрел на две фигуры перед собой и слабо улыбался.

Фан Луовэй, не задумываясь, обернулся и увидел улыбающееся лицо Шэнь Си, но тут же почувствовал, что в его сердце что-то перевернулось.

Пока они здесь хорошо проводили время, Ли Минсюань спешил вернуться в Чжунцзин.

После долгого одиночества и тишины Ли Минсюань наконец включил свет в своем кабинете и собрал вещи, чтобы вернуться в отель.

Небрежно взяв лежащий на столе мобильный телефон, Ли Минсюань вспомнил о предыдущем звонке и открыл журнал вызовов. Имя "Шэнь Си" отразилось в глазах Ли Минсюаня, и все его тело застыло на месте. Шэнь Си звонил ему впервые, и Ли Минсюань даже не подумал об этом, прежде чем перезвонить. Но сколько бы раз он ни набирал номер, на другом конце не отвечали.

Ли Минсюань не мог сказать, что он чувствовал в этот момент. Все мысли, которые он намеренно подавлял, всплыли вновь. Все рассуждения остались позади, он просто хотел немедленно увидеть Шэнь Си.

Не раздумывая, Ли Минсюань взял такси до аэропорта и попросил своего помощника заказать ближайший рейс обратно в Чжунцзин.

По дороге в аэропорт Ли Минсюань все никак не решался набрать знакомый номер.

В сумке Шэнь Си непрерывно мигал экран мобильного телефона, а мелодия звонка была настолько слабой, что не вызывала ни малейшей ряби под звуки огромной стереосистемы в комнате.

Ли Минсюань не мог вспомнить, сколько раз он набирал знакомый номер по пути, но сколько бы он ни звонил, из трубки всегда доносилось механическое "Нет ответа".

Сердце Ли Минсюаня немного опустилось на дно, но пропущенный звонок, словно тонкая нить, удерживал его, не давая окончательно утонуть.

В разгар этих неописуемых мучений из переговорного устройства раздался приятный гудок, и самолет вот-вот должен был взлететь. Ли Минсюань полсекунды молча смотрел на свой телефон, прежде чем выключить его.

Расстояние между Хайчэном и Чжунцзином было небольшим, всего час полета. Ли Минсюань совершал это путешествие бесчисленное количество раз в прошлом, но ни разу оно не казалось ему таким долгим. Ли Минсюань бессознательно смотрел в окно. Ночное небо было усеяно звездами, словно синий бархат, усыпанный бесчисленными сверкающими бриллиантами. Такой красивый пейзаж редко можно было увидеть жителям города, но Ли Минсюань и не думал его ценить. Все, что не давало ему покоя, — это телефонный звонок, который он пропустил.

Что Шэнь Си хотел сказать ему?

Этот вопрос Ли Минсюань задавал себе бесчисленное количество раз, и он отчаянно хотел узнать ответ. Хотя Шэнь Си мог просто вежливо поприветствовать его, в голове Ли Минсюаня всегда звучал голос, который слабо, но твердо повторял, что этот звонок важен для него, как будто он потерял что-то жизненно необходимое, пропустив его.

"Шэнь Си", — пробормотал Ли Минсюань в своем сердце и тихо вздохнул.

В два часа ночи трое поющих, наконец, опустили микрофоны, и в приватной комнате остался только звук фоновой музыки.

Лао Кей удовлетворенно развалился на диване, его голос охрип, и он крикнул Шэнь Си:

—Сяо Сиси, почему бы мне тоже не стать певцом?

Шэнь Си лениво посмотрел на него и поддразнил:

—Я беспокоюсь, что нет таких неразборчивых поклонников.

Фан Луовэй, который пил стакан воды, хотел рассмеяться, услышав эти слова, но сдержался, его лицо раскраснелось.

Лао Кей набросился на Шэнь Си, требуя, чтобы он признал, что является его поклонником.

Шэнь Си не ожидал, что Лао Кей навалится на него сверху. Он зарычал и уже собирался вырваться, когда Лао Кей внезапно застыл с озадаченным выражением лица:

—Ты что-нибудь слышал?

—Что? — спросил Шэнь Си.

Лао Кей долго и внимательно вслушивался, потом вдруг протянул руку, взял сумку Шэнь Си и достал его мобильный телефон.

Экран тускло мерцал, тихий звонок звучал непрерывно, когда имя "Ли Минсюань" отразилось в глазах Лао Кея.

Лао Кей нерешительно взял телефон и передал его Шэнь Си, который невольно нахмурился, оттолкнул Лао Кея и вышел из комнаты с телефоном.

Фан Луовэй с любопытством оглянулся:

—Кто мог позвонить Шэнь Си так поздно?

В глазах Лао Кея промелькнула серьезность, и он с болью в голове сказал:

—Ли Минсюань, — сказав это, он подумал, что Фан Луовэй может не знать Ли Минсюаня, и тут же добавил, — Двоюродный брат Шэнь Си.

Услышав имя "Ли Минсюань", которое все еще ассоциировалось с Шэнь Си, Фан Луовэй подсознательно посмотрел в сторону двери, в его сердце мелькнул намек на что-то странное.

Звукоизоляция "Конгресса" была хорошей, Шэнь Си нашел укромный уголок и нажал кнопку вызова, приложив телефон к уху.

Ли Минсюань не ожидал, что ему ответят, ведь он уже был разочарован бесчисленное количество раз, и впал в кратковременный транс, когда на экране появились слова "на линии".

Никто не говорил по обе стороны телефона, и они оба молчали, слушая тихое дыхание друг друга. Ли Минсюань пришел в себя и хотел заговорить, но вдруг понял, что не знает, что сказать. Не в силах подавить свои мысли, он в спешке вернулся в Чжунцзин из Хайчэна. В муках приобретений и потерь все свелось к самому обычному приветствию:

—Сяо Си, я вернулся.

"Сяо Си, я вернулся". Несколько коротких слов содержали в себе слишком много эмоций, проникая в уши Шэнь Си. Шэнь Си подсознательно спросил в ответ:

—Почему ты заказал такой поздний рейс?

В ночной тишине Ли Минсюань отчетливо услышал удивление, прозвучавшее в словах Шэнь Си. Ли Минсюань замолчал и через несколько секунд тихо сказал:

—Я вдруг кое-что вспомнил.

Шэнь Си нахмурился, в его голове промелькнула мысль, и он нерешительно спросил:

—Ты сейчас в районе Цзинтай?

Ли Минсюань горько улыбнулся и произнес низкое "мм".

Шэнь Си почувствовал, что это "мм", казалось, приземлилось на его сердце. Какая-то эмоция поднялась со дна его души, и после двух раздраженных шагов Шэнь Си услышал свой собственный голос:

—Подожди меня, я сейчас приеду.

Просто положив трубку, Шэнь Си уже собирался вернуться в личную комнату, как вдруг увидел на своем телефоне серию пропущенных вызовов. Протянув руку и нажав на кнопку, он увидел, что все звонки поступали с одного и того же номера, начиная с 9 вечера вчерашнего дня и до сих пор, с небольшим промежутком в один час.

Взгляд Шэнь Си были сложным, когда он смотрел на звонки, проводя пальцами по ним один за другим и, наконец, решив удалить их все.

Когда он вернулся в личную комнату, Лао Кей собирался продолжить после небольшого перерыва, но Шэнь Си прервал его:

—Я должен идти.

Фан Луовэй удивленно посмотрел на Шэнь Си. Лао Кей о чем-то задумался, подозрительно посмотрел на Шэнь Си и неуверенно спросил:

—Ли Минсюань вернулся из командировки?

Шэнь Си кивнул, а Лао Кей настаивал:

—Теперь он у твоего порога?

Шэнь Си криво улыбнулся Лао Кею, а Лао Кей тут же протянул руку и сделал движение молнией над своим ртом.

Взгляд Фан Луовэя метался между ними, смутно понимая, что происходит, и в глубине его сердца медленно зарождалась грусть, которую даже он не мог объяснить.

Шэнь Си не стал задерживаться и, сказав несколько слов объяснений, повернулся, чтобы уйти.

Лао Кей смотрел на его поспешно удаляющуюся фигуру с оттенком беспокойства в глазах. Но если подумать, раз Шэнь Си был таким извращенцем, то беспокоиться следовало Ли Минсюаню. Настроение Лао Кея снова изменилось к лучшему, и он потащил Фан Луовэя петь с ним любовную песню.

Фан Луовэй был вынужден петь одну песню за другой с Лао Кеем. Он не мог смириться с тем, что Лао Кей настаивал на том, чтобы ущемлять голос при исполнении женских партий.

Пока Фан Луовэй мучился с Лао Кеем, Шэнь Си разогнал машину до 200, и вот вдалеке показалась вывеска района Цзинтай.

Через несколько минут Шэнь Си припарковал машину, услышал голос, и стройная фигура перед жилым домом медленно подошла к нему. Под тусклым желтым светом уличного фонаря Ли Минсюань шаг за шагом выходил из темноты. Шэнь Си сидел в машине и чувствовал, как необъяснимо быстро бьется его сердце.

Стараясь подавить в себе намек на странность, Шэнь Си открыл дверь машины и вышел, улыбнувшись Ли Минсюаню:

—Кузен.

Человек, по которому он скучал всю дорогу, стоял прямо перед ним, и в сердце Ли Минсюаня бурлили самые разные сложные эмоции, но в конце концов он просто ответил на улыбку Шэнь Си, как всегда.

Они вернулись в квартиру, как обычно, приняли душ и переоделись. Ли Минсюань сидел на кровати и молча смотрел, как Шэнь Си укладывает свои вещи. Он на одном дыхании примчался обратно из Хайчэна, но после встречи с Шэнь Си напряжение немного рассеялось, и в голове снова всплыло напоминание отца.

Как будто борьба последних десяти дней продолжилась в настоящем, и Ли Минсюань горько усмехнулся.

Шэнь Си не обратил внимания на странности Ли Минсюаня. Убрав свою одежду, он естественно забрался на кровать и стал тереться о бок Ли Минсюаня.

—Ты ещё не хочешь спать? — голос Шэнь Си звучал приглушенно, с неясным намеком на сонливость.

Ли Минсюань ласково посмотрел на Шэнь Си и лег рядом с ним. Шэнь Си послушно прижался к Ли Минсюаню и потянулся, чтобы обнять его. Сердце Ли Минсюаня учащенно забилось, когда Шэнь Си, казалось, почувствовал себя неуютно в этом положении и пошевелился в его объятиях, случайно коснувшись того места, к которому не должен был прикасаться.

Твердый предмет резко уперся в низ живота Шэнь Си, и они одновременно замерли.

Шэнь Си отреагировал первым, и его тело начало медленно отстраняться, а сердце Ли Минсюаня слегка заныло от движения Шэнь Си. Он подавлял свои чувства в присутствии Шэнь Си, боясь неприятия и презрения, которые Шэнь Си почувствует, если узнает правду. Теперь, когда действия Шэнь Си все сказали, Ли Минсюань почувствовал, как его сердце наполняется горечью.

Он молча наблюдал за движениями Шэнь Си, пока Шэнь Си не покинул его объятия, и их глаза не встретились.

К удивлению Ли Минсюаня, в глазах Шэнь Си не было неприятия, как он ожидал, а скорее неописуемая странность.

—Кузен, ты гей?

Это предложение было просто вопросом, и Ли Минсюань молча кивнул.

Странное выражение лица Шэнь Си стало еще более очевидным:

—Я тебе нравлюсь?

Это все еще был просто вопрос, Ли Минсюань посмотрел на лицо Шэнь Си и с трудом кивнул.

Шэнь Си выглядел очень удивленным. Он удивленно посмотрел на Ли Минсюаня, а затем рассмеялся про себя:

—Что тебе может нравиться во мне?

Ли Минсюань увидел выражение лица Шэнь Си, и все его сердце сжалось. Почти подсознательно Ли Минсюань потянулся и обнял Шэнь Си. Шэнь Си инстинктивно попытался оттолкнуть Ли Минсюаня, но Ли Минсюань не отпускал его и обнял еще крепче.

Шэнь Си начал сильно сопротивляться, но Ли Минсюань обхватил его руками и крепко прижал к себе. Не обращая внимания на борьбу Шэнь Си, он опустил голову и прошептал ему на ухо:

—Сяо Си, ты очень хороший, ты мне нравишься.

Эти слова прозвучали как мантра, и движения Шэнь Си прекратились, он застыл в объятиях Ли Минсюаня.

Ли Минсюань крепко обнял его, расстроенный, и через некоторое время до него донесся низкий голос Шэнь Си:

—Кузен, я действительно тебе нравлюсь?

Ли Минсюань сказал мягко, но очень твердо:

—Да!

Мужчина в его объятиях замолчал, а через мгновение снова прозвучал голос Шэнь Си:

—Ты оставишь меня, кузен?

Прежде чем Ли Минсюань успел ответить, Шэнь Си самоуничижительно улыбнулся:

—Когда я был ребенком, моя мать говорила, что любит меня, мой дед говорил, что любит меня, и мой дядя говорил, что любит меня, но в итоге все они меня бросили.

Хотя уход людей, о которых говорил Шэнь Си, не имел к нему никакого отношения, Ли Минсюань все равно почувствовал кислый привкус в сердце.

Поцеловав Шэнь Си в лоб, Ли Минсюань негромко сказал:

—Старейшина Хань и остальные ушли, потому что у них не было выбора. Я не оставлю Сяо Си ни в жизни, ни в смерти, обещаю.

Слова Ли Минсюаня хорошо помогли успокоить Шэнь Си, который по собственной инициативе стал тереться о его руки и издавать тихие приглушенные звуки.

В тот момент, когда он дал обещание, взгляд Ли Минсюаня мягко упал на Шэнь Си, и вся его прошлая борьба и колебания исчезли. Он знал, что выбрал очень сложный путь. Его отец, его мать, его дядя и Шэнь Цзи, никто из них, вероятно, не одобрил бы их совместную жизнь, но он ничего не мог с собой поделать, он просто хотел быть с Шэнь Си.

Пока Ли Минсюань не мог видеть, уголки рта Шэнь Си медленно изогнулись в приятной улыбке.

Ли Минсюань проснулся перед рассветом.

Возможно, это было связано с хорошим настроением, но, несмотря на то, что он проспал менее трех часов, Ли Минсюань чувствовал себя очень энергичным и совсем не ощущал сонливости.

Осторожно пошевелив онемевшими от напряжения руками, Ли Минсюань повернулся на бок, обнял Шэнь Си и, не удержавшись, опустил голову и поцеловал его.

Пробегав всю ночь, с огромной грустью и радостью в сердце, Ли Минсюань просто заснул, обнимая Шэнь Си, после того как Шэнь Си согласился быть с ним. В этот момент, почувствовав теплое тело в своих объятиях, желание Ли Минсюаня, подавляемое всю ночь, снова начало пробуждаться.

В свете, проникающем сквозь шторы, Ли Минсюань внимательно проследил взглядом за бровями Шэнь Си. Возможно, из-за того, что он плохо отдохнул за эти дни, под глазами Шэнь Си залегли слабые синие тени, а лицо было не таким румяным, как при Ли Минсюане. Опечаленный, Ли Минсюань придвинулся и поцеловал Шэнь Си.

В тумане Шэнь Си почувствовал лишь теплое прикосновение к своим губам, как будто кто-то целовал его. Почти инстинктивно, Шэнь Си оттолкнулся, не задумываясь, но на полпути он что-то вспомнил и открыл глаза:

—Кузен?

Ли Минсюань среагировал, как только Шэнь Си двинулся, и благодаря своему опыту, полученному в отеле в прошлый раз, он не только увернулся от удара Шэнь Си, но и использовал импульс, чтобы перевернуться и прижать Шэнь Си к себе, заключив его в объятия.

Глаза Шэнь Си постепенно прояснились, и он уже собирался заговорить, когда Ли Минсюань наклонился и закрыл ему рот.

Для каждого из них это был первый поцелуй в истинном смысле этого слова. Ли Минсюань был чист и воспитан, а Шэнь Си сдерживала его предыдущая жизнь в тюрьме, поэтому они были первыми друг для друга.

Поцелуй Ли Минсюаня был нежным, и когда он почувствовал жесткость мужчины под ним, он замедлил свои движения, задержавшись только на губах Шэнь Си и не делая ничего лишнего.

После того, как первоначальный дискомфорт Шэнь Си прошел, он понял, что ощущения были неплохими. Губы Ли Минсюаня были теплыми и очень удобно легли на его губы. Шэнь Си высунул язык и лизнул его губы, и глаза Ли Минсюаня потемнели, а дыхание участилось. Лизание Шэнь Си было похоже на прикосновение к его сердцу. Ли Минсюань нежно, но твердо разомкнул губы Шэнь Си и набросился на него, не дожидаясь отказа, заставив язык Шэнь Си забиться в угол, откуда некуда было отступать.

Прошло много времени, прежде чем Ли Минсюань отстранился, и Шэнь Си почувствовал, что его язык слегка покалывает, а лицо горит. Однако, не дожидаясь реакции Шэнь Си, Ли Минсюань снова наклонился и осторожно обхватил губами его губы. Шэнь Си задрожал всем телом, когда волна удовольствия поднялась от копчика, наполняя его тело, как электрический ток.

В глазах Шэнь Си промелькнуло удивление. Он и не подозревал, что простой поцелуй может вызвать такие ощущения!

Ли Минсюань почувствовал удивление Шэнь Си. Его глаза наполнились смехом, и он усилил интенсивность поцелуя. Его поцелуй был властным, но в то же время содержал неописуемую нежность. Когда Шэнь Си поднял глаза, взгляд Ли Минсюаня был настолько глубоким, что Шэнь Си почувствовал, как его сердце забилось быстрее.

Ли Минсюань слабо улыбнулся и, воспользовавшись моментом, когда Шэнь Си погрузился в раздумья, снова решительно раздвинул его губы. Его теплый язык проскользнул в рот Шэнь Си, жадно исследуя каждый его сантиметр и вдыхая аромат, принадлежащий Шэнь Си. Движения Ли Минсюаня стали не нежными, а яростными, и Шэнь Си задыхался от его поцелуев и мог лишь пассивно поддаваться его движениям.

Покорность Шэнь Си еще больше возбудила Ли Минсюаня, и он, не удержавшись, запустил руки под одежду Шэнь Си. В следующий момент Шэнь Си неожиданно схватил его за руку и с силой перевернулся, усевшись сверху на Ли Минсюаня.

После поцелуя губы Шэнь Си были очень красными, а в глазах появился странный блеск.

Ли Минсюань был очень удивлен действиями Шэнь Си:

—Сяо Си?

Уголки рта Шэнь Си медленно изогнулись, он опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Ли Минсюанем:

—Теперь моя очередь.

Пока Ли Минсюань был ошеломлен, Шэнь Си уже последовал примеру Ли Минсюаня, склонил голову и поцеловал его. Это ощущение отличалось от того, как Ли Минсюань целовал его. Шэнь Си чувствовал, что контроль находится в его руках, и в его сердце росло чувство завоевания.

Ли Минсюань потакал движениям Шэнь Си и был очень отзывчив. Но когда Шэнь Си хотел встать и уйти, Ли Минсюань вдруг протянул руку, прижал его голову и крепко поцеловал, быстро забирая инициативу в свои руки.

Они боролись и целовали друг друга до тех пор, пока не прозвенел будильник.

В этот момент Шэнь Си снова оказался под Ли Минсюанем, его одежда была в беспорядке, воротник полуоткрыт, а на шее красовались маленькие засосы. Ли Минсюань улыбнулся и еще раз чмокнул Шэнь Си в уголок рта, негромко сказав:

—Я пойду приготовлю завтрак, что ты хочешь съесть?

Дыхание Шэнь Си было неровным от поцелуя. Пытаясь отдышаться, он бесцеремонно сказал:

—Омлет!

Ли Минсюань улыбнулся и кивнул, помог Шэнь Си накрыться одеялом и встал, чтобы пойти в ванную.

Стоя перед зеркалом, Ли Минсюань посмотрел на свой каменный стояк и немного горько улыбнулся. Хотя Шэнь Си не отказывался от его поцелуев, Ли Минсюань остро чувствовал, что Шэнь Си не имеет никаких дальнейших намерений.

При мысли о том, что Шэнь Си сказал прошлой ночью, в глазах Ли Минсюаня промелькнул намек на снисходительность. Независимо от того, что послужило отправной точкой для Шэнь Си, понравился ли он ему или он просто хотел быть рядом с ним, он не мог отпустить его сейчас.

Он хотел дать Шэнь Си время и позволить ему постепенно принять его. Сравнивая первоначальную настороженность Шэнь Си с поцелуями, которые он только что разделил с ним, Ли Минсюань слегка улыбнулся. Если так подумать, то его нынешнее положение можно было назвать счастливым.

Быстро умывшись, Ли Минсюань нашел одежду из багажа, который он привез вчера вечером, переоделся и пошел на кухню.

Пока Ли Минсюань в радостном настроении готовил завтрак, Шэнь Си стоял перед зеркалом и странно разглядывал засосы на своей шее.

После десяти лет в тюрьме он видел так много мужчин с этими уродливыми следами, и всегда думал, что они его оттолкнут. Но поцелуи Ли Минсюаня оказались неожиданно приятными. Шэнь Си думал, что это его предел, но он не ожидал, что когда Ли Минсюань захочет пойти дальше, в его сердце не возникнет отвращения, только лёгкий дискомфорт.

Шэнь Си нерешительно протянул руку, чтобы коснуться своей шеи, и увидел в зеркале, что позади него появился Ли Минсюань.

Ли Минсюань подошел к Шэнь Си с нежным выражением лица, обнял его, опустил голову и поцеловал в ухо:

—О чем ты думаешь?

Шэнь Си встретил взгляд Ли Минсюаня в зеркале и озадаченно сказал:

—Думаю о том, что ты сказал вчера. Что бы ни случилось, ты не оставишь меня.

Решимость Ли Минсюаня не изменилась, и он мягко улыбнулся:

—Хочешь, чтобы я повторил это еще раз?

Шэнь Си покачал головой, уголки его рта изогнулись в неглубокую дугу:

—Просто помни об этом, кузен!

Ли Минсюань издал низкое "мм" и поцеловал ухо Шэнь Си, после чего бесчисленные поцелуи последовали вниз по его шее.

К тому времени, когда Шэнь Си оттолкнул Ли Минсюаня и подошел к столу, омлет уже давно остыл. Под обвиняющим взглядом Шэнь Си Ли Минсюань приготовил новый, поэтому к тому времени, как он привел себя в порядок, он уже опаздывал в офис.

—Дядя и тетя знают, что ты вернулся?

Сидя на диване, Шэнь Си с любопытством смотрел на Ли Минсюаня, который все еще неторопливо разбирал документы без малейшего признака паники.

Ли Минсюань взял необходимые документы, взял ключи от машины Шэнь Си и подошел к нему, чтобы склонить голову и поцеловать его:

—Отец скоро узнает.

Шэнь Си удивленно поднял брови:

—Они еще не знают? Тогда почему ты внезапно вернулся вчера?

Первоначальный порыв Ли Минсюаня уйти, был остановлен словами Шэнь Си. Он наклонился и прямо посмотрел в глаза Шэнь Си:

—Сяо Си, скажи мне, почему я внезапно вернулся?

Шэнь Си был ошеломлен, в его голове промелькнули воспоминания о пропущенных звонках, и он, казалось, что-то понял.

Ли Минсюань послушно присел на корточки перед Шэнь Си, его выражение лица было серьезным:

—Сяо Си, ты мне нравишься, я понял это еще тогда, в переулке. Я никогда не ожидал получить от тебя ответ, и я всегда боялся, что мои мысли будут открыты тебе. Я боялся увидеть отвращение в твоих глазах и понять, что больше никогда не смогу быть рядом с тобой. Те десять дней, что я отсутствовал, я думал, что будет лучше держаться от тебя подальше, но не мог решиться, пока ты не позвонил. Голос в моем сердце сказал мне, что я должен вернуться, чтобы увидеть тебя, иначе я буду жалеть об этом всю жизнь. Я рад, что мне удалось вернуться в Чжунцзин, и я рад, что ты согласился быть со мной.

Взгляд Ли Минсюаня был твердым и серьезным, и Шэнь Си не мог описать, что чувствовало его сердце в тот момент. Под испепеляющим взглядом Ли Минсюаня Шэнь Си опустил глаза, чтобы скрыть сложность своего взгляда.

—Что ты скажешь, если тетя и дядя спросят?

Ли Минсюань выглядел спокойным:

—Естественно, я скажу правду.

Шэнь Си удивленно поднял голову, его глаза были полны неверия.

Ли Минсюань улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться лица Шэнь Си, его голос был низким и серьезным:

—Сяо Си, я хочу привести тебя в свою семью открыто и честно, а не тайком. Будь то отец, мать или дядя, я хочу иметь возможность честно сказать им, что ты мне нравишься и что я хочу заботиться о тебе, а не притворяться перед ними, что не имею к тебе никакого отношения.

Ли Минсюань пристально смотрел на выражение лица Шэнь Си, когда говорил это. Шэнь Си опустил голову, чтобы избежать его взгляда:

—Отец и тетя никогда не согласятся.

Ли Минсюань не позволил Шэнь Си избегать его, взял его за подбородок и нежно поцеловал:

—Ты помнишь, что я сказал вчера? Неважно, жизнь это или смерть, я никогда не оставлю тебя, поверь мне!

Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня сложным взглядом и, наконец, тихо сказал "мм", целуя его. Ли Минсюань удовлетворенно улыбнулся и серьезно заверил его:

—Сяо Си, не волнуйся, у меня все под контролем.

Шэнь Си молча стоял перед окном и смотрел, как Ли Минсюань уходит, пока его не стало видно, а потом повернулся и сел обратно на диван.

Слова Ли Минсюаня были слишком неожиданными. Шэнь Си думал, что Ли Минсюань будет скрывать их отношения от своей семьи до тех пор, пока они не раскроются, но он никогда не ожидал, что Ли Минсюань возьмет на себя инициативу и признается своей семье.

—Быть вместе открыто и честно?

Шэнь Си повторил эти слова и внезапно рассмеялся. Это было хорошо. Ситуация и так была достаточно хаотичной, и ему было все равно, если она станет еще более хаотичной.

Ли Минсюань, спешивший в Чжунцзин из Хайчэна, был случайно обнаружен Ли Сиюном рано утром.

Ли Сиюн не собирался проверять местонахождение Ли Минсюаня, просто ему вдруг понадобилось с ним связаться, но оказалось, что мобильный телефон Ли Минсюаня выключен, поэтому ему пришлось позвонить помощнику Ли Минсюаня. Помощник ответил на звонок и сказал, что Ли Минсюань вчера вечером вернулся в Чжунцзин по срочному делу, и в его словах чувствовалось, что он прикрывает Ли Минсюаня.

По какой причине Ли Минсюань вернулся в Чжунцзин? Помощник слабо чувствовал, что, кажется, понимает, но не осмелился об этом подумать. К счастью, Ли Сиюн ничего не спросил, и помощник вздохнул с облегчением, чувствуя себя немного виноватым.

Ли Сиюн спокойно положил трубку; снаружи не было ни малейших признаков чего-то странного, но в душе он был очень потрясен.

Ради кого Ли Минсюань поспешил вернуться в Чжунцзин ночью? Куда он отправился вместо дома? Эти два вопроса не давали покоя Ли Сиюну. Он вспомнил их разговор перед командировкой Ли Минсюаня, и имя Шэнь Си смутно всплыло в его памяти.

Как отец, он хорошо знал характер Минсюаня. Минсюань не был импульсивным человеком, и если он действительно поспешил вернуться в Чжунцзин ночью ради Шэнь Си, значит, в его сердце действительно был Шэнь Си. Все эти годы Ли Сиюн наблюдал за одиночеством Минсюаня и надеялся, что тот встретит кого-нибудь, кто ему понравится, но почему этим человеком должен быть Шэнь Си?

Кто такой Шэнь Си? Шэнь Си — двоюродный брат Минсюаня, человек, которому принадлежит одна треть наследственных прав семьи Шэнь, и изгой семьи Шэнь.

Не говоря о кровном родстве между ними, статус Шэнь Си не подходил для того, чтобы эти двое были вместе. Ли Сиюн был близок к семье Шэнь на протяжении многих лет, конечно, потому что он был родственником, но также и потому, что Ли Сиюн знал Шэнь Дэхана и никогда не вмешивался в дела семьи Шэнь. Если Минсюань и Шэнь Си действительно сойдутся, то каково будет положение Минсюаня в будущем, когда братья семьи Шэнь начнут воевать друг с другом? Даже если Шэнь Си был настолько некомпетентен, насколько казался, и не имел никакого интереса к Shen Group, заподозрит ли Дэхан, что Минсюань специально сблизился с Шэнь Си? Подумает ли он, что Ли Сиюн стоит за всем этим и даже подстрекает его?

Ли Сиюн тихо вздохнул, он и раньше видел особое отношение Минсюаня к Шэнь Си. Причина, по которой он только намекнул и ничего не сказал, заключалась в том, что он верил в суждения Минсюаня. Минсюань сам знает, какой выбор сделать.

Только когда Ли Сиюн услышал о попытке сокрытия в словах помощника Минсюаня, он почувствовал, что больше не может верить своим собственным суждениям. В этот момент Ли Сиюн мог только надеяться, что все это было его предположением, и Минсюань знал, что делал.

Когда Ли Минсюань приехал в офис, было уже десять утра. К его удивлению, отец уже знал о его возвращении и рано утром послал секретаря в офис, чтобы сказать, что хочет его видеть.

Ли Минсюань знал, что отец наверняка о чем-то догадался, и планировал признаться ему напрямую, поэтому он предстал перед Ли Сиюном с невозмутимым видом.

—Папа!

Выражение лица Ли Минсюаня было очень откровенным, на его лице было приглушенное выражение, а глаза открыто смотрели на Ли Сиюна.

Сердце Ли Сиюна упало. Он знал своего сына много лет, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что Ли Минсюань хотел сказать в этот момент. Хотя Ли Минсюань вел себя очень спокойно, радость, которая слабо исходила от его тела, была очень очевидна.

Ли Сиюн подумал немного и сказал:

—Минсюань, пойдем со мной на крышу, прогуляемся.

Крыша, о которой говорил Ли Сиюн, находилась на последнем этаже Li Group, и из-за открытой местности и хорошего вида, а также надлежащего ухода за имуществом, она была очень популярна среди сотрудников. Все охотно поднимались сюда на прогулку во время обеденного перерыва.

Сейчас было время работы, и на крыше было тихо; там виднелись только две фигуры — Ли Сиюн и Ли Минсюань.

Ли Сиюн ничего не говорил, просто молча смотрел на далекий пейзаж. Ли Минсюань тихо стоял позади отца и тоже не проронил ни слова.

Через некоторое время Ли Сиюн наконец повернулся и посмотрел на Ли Минсюаня:

—Минсюань, ты все еще помнишь слова, которые я сказал тебе перед тем, как ты покинул страну?

В глазах Ли Минсюаня промелькнул след ностальгии, и он кивнул:

—Помню.

Ли Сиюн сказал низким голосом:

—Я давно предупреждал тебя, что мужская эрекция не связана с моралью, но если ты хочешь стать успешным мужчиной, то без самоконтроля не обойтись. Как ты думаешь, ты достиг этого? — голос Ли Сиюна был смутно строгим.

Сколько Ли Минсюань себя помнил, его отец почти никогда не говорил с ним строго. Единственный раз, когда он помнил такой строгий тон, был несколько лет назад, когда он признался семье в своей сексуальной ориентации. Он знал, что отец всегда возлагал на него большие надежды, и даже в самые трудные времена он был единственным, кто поддерживал его.

Ли Минсюань горько улыбнулся в своем сердце. Вспоминая слова отца, он никак не ожидал, что однажды потеряет контроль над собой из-за другого мужчины и даже будет противостоять собственному отцу. В голове промелькнуло его обещание Шэнь Си, и на лице Ли Минсюаня появилось чувство вины:

—Прости, папа, я не могу этого сделать.

Разочарование Ли Сиюна было не передать словами. Он пристально посмотрел на Ли Минсюаня:

—Почему Шэнь Си?

В прошлом Ли Минсюаня было слишком много выдающихся мужчин и женщин. Даже сейчас Ли Минсюань был окружен бесчисленными выдающимися людьми своего возраста, почему же он влюбился в Шэнь Си?

Ли Минсюань горько улыбнулся:

—Я не знаю.

Первая встреча с Шэнь Си в самолете произошла совершенно случайно. Если бы не репортеры и если бы Шэнь Дэхан не попал в больницу, они с Шэнь Си больше бы не пересекались. Он никогда не ожидал, что после этого между ним и Шэнь Си будет так много случайных встреч, и раз за разом он будет узнавать Шэнь Си все лучше и лучше, и Шэнь Си будет все ярче и ярче проявляться в его сердце. Он и сам не знал, почему его так влекло к Шэнь Си. Была ли это жалость или просто тело Шэнь Си привлекало его? Или это произошло в ту ночь, когда Шэнь Си был ранен, и он наконец обнаружил мягкое и чувствительное сердце, скрытое под острым панцирем Шэнь Си?

Ли Минсюань понемногу вспоминал свое прошлое с Шэнь Си, и даже не подозревал, насколько нежным было выражение его лица в этот момент. Взгляд Ли Сиюна упал на лицо Ли Минсюаня, и его сердце сильно затрепетало.

Ли Сиюн замолчал. Он видел, что Минсюань настроен очень серьезно, как и тогда, когда он настаивал на признании своей сексуальной ориентации перед семьей. Как отец, он хорошо знал темперамент Минсюаня. Решив что-то, он никогда не менял своего решения. Тогда, под угрозой тяжелой болезни дедушки Ли и под давлением всей семьи, Минсюань все еще не сдавался, и в конце концов семья пошла на компромисс и приняла его. На этот раз Ли Сиюн не смог удержаться от горькой улыбки.

Ли Минсюань не знал, что творится в голове у его отца. Он не хотел, чтобы Шэнь Си был неправильно понят его отцом. Он серьезно посмотрел на Ли Сиюна:

—Папа, это моя вина, это у меня первого появились мысли о Сяо Си. Сяо Си был просто соблазнен мной.

Ли Сиюн хмыкнул:

—Неважно, кто кого соблазнил, теперь вы вместе?

Ли Минсюань кивнул, выражение его лица было мягким, а в глазах снова вспыхнула радость.

Ли Сиюн посмотрел на радость в глазах Ли Минсюаня и, наконец, решил пойти на компромисс:

—Тогда что ты собираешься делать? Будешь скрывать это от матери и дяди?

Ли Минсюань решительно покачал головой:

—Я хочу быть с Сяо Си открыто и честно.

Хотя Ли Сиюн уже догадался об этом ответе, он не мог не посмотреть на Ли Минсюаня:

—Ты понимаешь, что говоришь?

Выражение лица Ли Минсюаня было спокойным:

—Я понимаю.

Ли Сиюн тихо вздохнул:

—Что ты будешь делать, если в будущем братья Шэнь поссорятся друг с другом?

—Сяо Си сам основал компанию, — Ли Минсюань намекнул, что Шэнь Си действительно не заинтересован в Shen Group.

Ли Сиюн бросил на Ли Минсюаня глубокий взгляд:

—Ты сам знаешь, с чем вам с Шэнь Си придется столкнуться вместе. Твой отец только надеется, что ты не пожалеешь об этом в будущем.

Ли Минсюань сказал "мм" тихим, твердым голосом.

Пока Ли Минсюань и Ли Сиюн разговаривали на крыше, Шэнь Цзи с угрюмым лицом слушал заседание совета директоров, которое проводил Шэнь Дэхан.

В этот момент один из директоров говорил, подразумевая, что инцидент с Yunrou нанес большой ущерб Shen Group, и что кто-то должен взять на себя ответственность за это. Пока он говорил, взгляд директора то и дело падал на Шэнь Цзи, как бы невзначай, но с очень явным подтекстом.

Лицо Шэнь Цзи стало очень страшным, он несколько раз пытался встать, но его останавливал взгляд Шэнь Дэхана.

Когда директор закончил говорить, Гао Цюлинь с улыбкой сказал:

—Дэхан, я знаю, что ты всегда был тверд в своих наградах и наказаниях, поэтому я уверен, что тебе не нужно ничего говорить, у тебя уже есть мысль по этому поводу.

Другой директор немедленно вмешался:

—Директор Гао прав, председатель всегда был ясен в своих наградах и наказаниях, поэтому он обязательно даст нам удовлетворительное объяснение.

Шэнь Дэхан попытался подавить гнев в своем сердце и окинул толпу слабым взглядом:

—Yunrou все еще часть компании. Я обязательно дам всем объяснения, когда Yunrou будет продемонтирована и продана.

Гао Цюлинь поднял брови:

—Продана? Я слышал, что А-Цзи не хочет продавать Yunrou и тайно мешает компании связаться с заинтересованными покупателями, — сказав это, Гао Цюлинь повернулся к Шэнь Цзи, — А-Цзи, ты же не поступишь так?

Шэнь Цзи встретил взгляд Гао Цюлиня. Провокация во взгляде Гао Цюлиня сильно уязвила его. Он попытался успокоить себя:

—Дядя Гао, наверное, ослышался. Решение о продаже Yunrou — это решение совета директоров, как я могу пойти против желания совета директоров?

Гао Цюлинь взял себя в руки:

—Тогда, наверное, я ослышался.

В глазах Шэнь Цзи мелькнула настороженность. Гао Цюлинь в последнее время враждовал с его отцом, и он не верил, что Гао Цюлинь так легко пойдет на компромисс.

Как и ожидалось, Гао Цюлинь внезапно сменил тему:

—Кстати говоря, Сяо Си закончил университет в этом году, не так ли? Как мальчик может не сделать карьеру? Дэхан, я думаю, ты должен позволить Сяо Си войти в Shen Group. В любом случае, А-Цзи и А-Чэн здесь, а Сяо Си нет, ты не можешь быть слишком предвзятым!

Эти слова Гао Цюлиня сразу же вызвали одобрение среди директоров. Некоторые даже сказали, что ювелирная компания под управлением Shen Group в те времена была собственностью семьи Хань, поэтому будет лучше позволить Шэнь Си научиться управлять ею.

Лицо Шэнь Дэхана исказилось, но Гао Цюлинь, казалось, не заметил этого и продолжал говорить о Шэнь Си.

После заседания совета директоров Шэнь Дэхан вернулся в свой кабинет с мрачным лицом, Ван Чанлинь последовал за ним.

—Дэхан, я помню, что доктор велел тебе контролировать свои эмоции, лучше не злиться.

Шэнь Дэхан сделал несколько глубоких вдохов:

—Ты же видел, как Гао Цюлинь поднял Шэнь Си, чтобы заставить А-Цзи уйти с поста генерального директора, так как я могу не злиться?

Глаза Ван Чанлиня вспыхнули:

—Неужели директор Гао хочет позволить Шэнь Си войти в Shen Group?

Шэнь Дэхан кивнул с мрачным лицом.

Ван Чанлинь на мгновение задумался:

—Дэхан, А-Цзи сейчас находится на пороге бури. Ты не думал о том, чтобы позволить ему некоторое время не привлекать внимания?

Шэнь Дэхан нахмурился:

—Конечно, я думал об этом, но если А-Цзи уйдет с поста генерального директора, то мне некем будет заменить его. Если человек Гао Цюлиня займет высшую должность, не будет ли тяжелая работа А-Цзи в течение стольких лет напрасной?

Ван Чанлинь рассмеялся:

—Дэхан, ты забыл, что есть А-Чэн? Сейчас совет директоров заставляет А-Цзи взять на себя ответственность за инцидент в Yunrou. Если ты будешь продолжать в том же духе, это плохо скажется на А-Цзи, и акционеры неизбежно задумаются. Почему бы просто не позволить А-Цзи изменить свою позицию? В любом случае, пока он в Shen Group, у А-Цзи всегда будет шанс. Ты можешь назначить А-Чэна на должность генерального директора, от которой отказывается А-Цзи. С ним ты сможешь не только закрыть рот совету директоров, но и помочь А-Цзи защитить свою позицию. У этих двух братьев всегда были хорошие отношения, ты же не боишься, что они настроятся друг против друга?

Выражение лица Шэнь Дэхана смягчилось, Шэнь Чэн действительно был лучшим выбором в сложившихся обстоятельствах.

Подумав об истории Шэнь Чэна, Шэнь Дэхан забеспокоился:

—Хотя А-Чэн тоже в Shen Group, он всегда был здесь только номинально. Я беспокоюсь, что у него мало опыта.

Ван Чанлинь задумался на некоторое время.

—Почему бы нам не найти опытного помощника для А-Чэна? В любом случае, А-Чэн будет занимать должность номинально, А-Цзи будет заниматься большими делами, а помощника будет достаточно для мелких дел.

Шэнь Дэхань одобрительно кивнул, а Ван Чанлинь добавил:

—Будет лучше, если помощник А-Чэна будет знаком с А-Цзи, чтобы братья могли легко общаться.

Шэнь Дэхан размышлял:

—Что ты думаешь о Лу Гэсэне? Этот молодой человек очень хорош, сейчас он помощник А-Цзи, поэтому будет уместно поставить его рядом с А-Чэном. Он не слишком стар, с ним А-Чэну будет легко разговаривать.

Ван Чанлинь кивнул:

—Дэхан, у тебя хороший глаз. Если ты так говоришь, то Лу Гэсэнь действительно подходит.

Шэнь Дэхан немедленно дал указание своему секретарю попросить Лу Гэсэня прийти. Ван Чанлинь улыбнулся и встал:

—Я пойду первым.

Когда Лу Гэсэнь пришел в офис Шэнь Дэхана, он прошел мимо Ван Чанлиня, и когда их глаза встретились, всегда серьезное выражение лица Лу Гэсэня смягчилось.

Новость о том, что Шэнь Цзи был освобожден от обязанностей генерального директора Shen Group, вскоре распространилась в компании вместе с новостью о том, что Шэнь Чэн займет место генерального директора.

Хотя Шэнь Дэхан уже общался с ним в частном порядке по этому вопросу, и хотя он знал, что это лишь временная мера, Шэнь Цзи смотрел на официальное уведомление о переводе с необъяснимым чувством в сердце.

Шэнь Цзи, которого с детства готовили к роли наследника семьи Шэнь, с детства верил, что в будущем Shen Group будет принадлежать ему, и что он возьмет на себя все ее дела. В течение почти тридцати лет его жизни все шло по плану, который ему внушили. С помощью своего отца он начал контролировать Shen Group, ожидая, когда Шэнь Дэхан уйдет на пенсию, чтобы занять его место.

Шэнь Цзи гордился собой, он был молод и перспективен, и, казалось, все шло гладко, пока не разразился кризис в Yunrou и директора не стали внезапно наживать неприятности. Пока у него с отцом не возникли разногласия. Пока Шэнь Чэн не занял пост генерального директора. Только тогда Шэнь Цзи понял, что некоторые вещи идут не так идеально, как он думал.

Шэнь Цзи подавил чувство потери в своем сердце и посмотрел на человека, стоящего перед ним:

—Как дела? Ты все еще адаптируешься рядом с А-Чэном?

Выражение лица Лу Гэсэня было серьезным, как никогда:

—Чэн Шао очень умен.

Шэнь Цзи улыбнулся:

—А-Чэн всегда был очень игривым. Дай ему немного больше указаний.

Лу Гэсэнь кивнул:

—Это то, что я должен делать.

Шэнь Цзи встал с расслабленным выражением лица:

—Я уже собрал вещи, когда А-Чэн переедет?

В глазах Лу Гэсэня мелькнул намек на колебания:

—Чэн Шао сказал, что не переедет сюда. В любом случае, это просто показуха для совета директоров, и это избавит нас от лишних хлопот.

Шэнь Цзи замер, а затем улыбнулся:

—Понятно. Я поговорю с ним об этом.

Лу Гэсэнь кивнул и, ничего больше не сказав, повернулся и вышел из кабинета.

Шэнь Цзи немного подумал, собрал свои личные вещи, встал и пошел в кабинет Шэнь Чэна. После появления Шэнь Цзи у всех сотрудников компании забегали глаза, они тайком разглядывали выражение лица Шэнь Цзи. Рядовые сотрудники не знали, что именно произошло. Они только слышали, что Дашао, который прочно сидел на посту генерального директора, был внезапно выгнан председателем совета директоров, а Эршао, который всегда просто болтался без дела, неожиданно поднялся на самый верх. Хотя Шэнь Цзи и Шэнь Чэн в прошлом были очень близки друг с другом, эта неожиданная сцена невольно заставила людей вспомнить о братьях, борющихся за активы, и ситуация выглядела так, будто Шэнь Цзи получил удар в спину от своего брата, о котором он всегда заботился.

Шэнь Цзи проигнорировал пытливые взгляды толпы и направился прямо к кабинету Шэнь Чэна. Он протянул руку, чтобы постучать в дверь, как вдруг услышал внутри голос Шэнь Чэна.

—Ты действительно хорошо информирован. Я только что стал генеральным директором, а ты уже получил новости!

Собеседник что-то сказал, а Шэнь Чэн рассмеялся:

—Не волнуйся, я прикрою тебя, если что-то случится.

В кабинете Шэнь Чэн говорил как старший брат, что вызвало безудержный смех Шэнь Цзи за дверью. Он уже собирался открыть дверь, но услышал, как Шэнь Чэн вдруг сказал:

—Нет, ты не нравишься старшему брату. Он определенно не позволит тебе прийти в компанию. Тебе лучше отказаться от этой идеи как можно скорее.

Рука Шэнь Цзи замерла на месте, когда он услышал нетерпеливый тон Шэнь Чэна:

—Разве я не говорил тебе? Я просто имя, настоящим главой является старший брат. Ты ему не нравишься, что я могу сделать?

Шэнь Цзи слышал, что Шэнь Чэн разговаривает по телефону, и ему не нужно было думать о том, с кем он разговаривает. Улыбка на лице Шэнь Цзи тут же исчезла, он сразу же толкнул дверь и вошел.

—А-Чэн!

—Старший брат!

Шэнь Чэн был поражен внезапным появлением Шэнь Цзи и поспешно положил трубку, виновато глядя на выражение лица Шэнь Цзи, не зная, как много Шэнь Цзи услышал.

Лицо Шэнь Цзи было холодным:

—Ты говорил с Шэнь Жуном?

Шэнь Чэн смущенно кивнул и начал защищаться:

—Старший брат, я просто взял его поиграть...

Защита Шэнь Чэна постепенно затихла под ледяным взглядом Шэнь Цзи. Шэнь Чэн опустил голову и покорно стоял перед Шэнь Цзи.

—Сколько раз я говорил, что Шэнь Жун слишком расчетлив? Просил держаться от него подальше, разве ты не помнишь? — раздраженно сказал Шэнь Цзи.

Шэнь Чэн инстинктивно кивнул. Он знал, что его старший брат очень не любит Шэнь Жуна, и, кроме того, он твердо решил не позволять ему иметь никаких дел с Шэнь Жуном. Он не знал о том, что в сердце его старшего брата завязался узел. Разве не потому, что Чжоу Минмэй была похожа на его мать, старший брат считал, что его мать была осквернена? Однако Шэнь Чэн иногда втайне думал, что это вина его отца и что Шэнь Жун на самом деле невиновен, но он не осмеливался сказать об этом старшему брату и мог только выслушивать его наставления, как обычно.

Голос Шэнь Цзи вскоре был прерван стуком в дверь:

—Извините, есть документ, который должен прочитать Чэн Шао, — ясный, холодный голос Лу Гэсэня раздался за дверью.

Шэнь Цзи повернул голову и понял, что просто забыл закрыть дверь, и сцена, как он отчитывает Шэнь Чэна, стала достоянием бесчисленных любопытных глаз снаружи офиса. Лу Гэсэнь, очевидно, специально пришел напомнить им об этом.

Шэнь Цзи кивнул Лу Гэсэню и с холодным лицом обратился к Шэнь Чэну:

—Никогда больше не связывайся с Шэнь Жуном, собери свои вещи и как можно скорее переезжай в офис генерального директора.

После того, как Шэнь Цзи закончил говорить, он проигнорировал различные взгляды снаружи и вышел. Лу Гэсэнь тайно записал имя Шэнь Жуна, аккуратно закрыл дверь офиса и передал документ в руки Шэнь Чэну.

Шэнь Чэн облегченно вздохнул:

—Разве ты не сказал, что старший брат все еще главный?

Лу Гэсэнь выглядел серьезным:

—Председатель приказал, чтобы Шэнь Дашао позаботился о больших делах, а мелкие оставил вам, Чэн Шао.

Шэнь Чэн сказал "О-о-о", нетерпеливо схватил документы и отсканировал их:

—Заявки на расходы для каждого отдела?

Лу Гэсэнь пояснил:

—Все они уже рассмотрены, Чэн Шао осталось только подписать.

Шэнь Чэн кивнул, взял ручку и вдруг спросил:

—А если я откажусь подписывать?

Лу Гэсэнь растянул уголки рта в улыбке:

—Если Чэн Шао откажется подписывать, значит, вы не удовлетворены этими расходами, и они, естественно, будут отправлены на повторное рассмотрение.

Шэнь Чэн проработал в Shen Group всего два года после окончания университета, и все это время слонялся без дела. Shen Group была для него просто еще одним местом, где он мог проводить время. В это время, под серьезным взглядом Лу Гэсэня, Шэнь Чэн взял ручку и подписал свое имя в графе подписи генерального директора с внезапным и неописуемым чувством в сердце.

Лу Гэсэнь взял подписанный документ у Шэнь Чэна, развернулся и уже собирался уходить, как вдруг вспомнил о чем-то и посмотрел на Шэнь Чэна с серьезным выражением лица:

—Чэн Шао, неважно, что председатель сказал вам наедине, но теперь вы генеральный директор Shen Group. Вне или внутри компании вы представляете имидж компании, пожалуйста, помните об этом.

Выражение лица Лу Гэсэня было настолько серьезным, что Шэнь Чэн не мог не выпрямиться:

—Я понимаю.

В глазах Лу Гэсэня промелькнул намек на удовлетворение, когда он жестом указал на документы в руках Шэнь Чэна:

—Это некоторые из последних важных документов компании. Вы можете сначала ознакомиться с ними. Если вам что-то будет непонятно, вы всегда сможете найти меня.

Закончив говорить, Лу Гэсэнь развернулся и вышел из кабинета. После его ухода Шэнь Чэн нерешительно посмотрел на документы в своих руках. Изначально он был просто именем, сам он даже не думал ничего делать. Но Лу Гэсэнь был прав, теперь он, по крайней мере, представлял интересы Shen Group, поэтому если председатель спросит его о чем-либо, будет очень плохо, если он ничего не будет знать. Ладно, он собирался просто посмотреть на документы, чтобы скоротать время.

С этой мыслью Шэнь Чэн прочитал документы и даже задал Лу Гэсэню несколько вопросов. Лу Гэсэнь объяснил Шэнь Чэну все в серьезной манере, и отношение Шэнь Чэна тоже постепенно стало серьезным.

Пока Шэнь Чэн спрашивал совета у Лу Гэсэня, по всей компании распространился слух, что Шэнь Цзи отчитал Шэнь Чэна, потому что был недоволен тем, что Шэнь Чэн лишил его должности генерального директора, и что эти двое чуть не поссорились. Всего за час почти все узнали об этом слухе. Шэнь Цзи, который бездействовал, потому что ему еще не назначили новую должность, помрачнел, услышав, как слух обсуждается за его спиной в третий раз.

Шэнь Цзи позвал Ли Минсюаня:

—Пойдем выпьем?

Ли Минсюань посмотрел на время:

—В полдень?

—В полдень, — ответил Шэнь Цзи.

Ли Минсюань подумал, что ему нужно найти возможность сказать Шэнь Цзи, что он и Шэнь Си вместе, поэтому он согласился пойти.

Они договорились встретиться в "Shutu". Когда Ли Минсюань приехал, Шэнь Цзи уже давно ждал его в отдельной комнате.

Прошло более полумесяца с тех пор, как они отдыхали вместе. Ли Минсюань был в командировке, и после возвращения из поездки его мысли были заняты Шэнь Си, так что это был первый раз, когда они встретились после скандала с Yunrou.

—Ты уже давно здесь? — небрежно спросил Ли Минсюань.

Шэнь Цзи кивнул, а Ли Минсюань удивленно посмотрел на него:

—Почему ты такой свободный?

Шэнь Цзи скривил уголок рта:

—Меня сняли с должности генерального директора, новая должность еще не определена. Сейчас мне нечего делать.

Хотя он знал, что что-то должно было случиться, когда Шэнь Цзи пригласил его выпить в полдень, Ли Минсюань не ожидал услышать такие шокирующие новости.

—Что произошло?

Шэнь Цзи рассказал историю о внезапном решении совета директоров и некоторых недавних неурядицах в Shen Group.

—Значит, дядя пошел на компромисс с советом директоров и позволил А-Чэну занять должность генерального директора на время?

Шэнь Цзи кивнул, а Ли Минсюань не мог не посоветовать:

—Учитывая агрессивность совета директоров, это одно из лучших решений. С А-Чэном на этой должности тебе не придется беспокоиться о том, что остальные члены совета директоров предпримут какие-то шаги.

Шэнь Цзи самодовольно улыбнулся:

—Я ни о чем не беспокоюсь, я просто чувствую, что все не так, как я думал, и я немного потерян. С юных лет и дед, и отец снова и снова говорили мне, что Shen Group в будущем будет моей и что я должен упорно трудиться, и я всегда считал Shen Group своей целью. Но я вдруг узнал, что другие люди могут заменить меня. Поэтому неудивительно, что мне немного не по себе.

В глазах Ли Минсюаня воспитание Шэнь Цзи не было нормальным. Он был первым ребенком в семье Шэнь, и с самого детства дедушка Шэнь и Шэнь Дэхан уделяли ему несравненно больше внимания. Шэнь Дэхан даже несколько раз заявлял, что в будущем все в семье Шэнь будет принадлежать ему. Если бы Фан Юнь не умерла, все шло бы благополучно, но как только Шэнь Цзи стал разумным, Фан Юнь умерла, Шэнь Дехан по непонятной причине женился на Хань Жоу, а затем родился Шэнь Си.

Мать Шэнь Цзи, Фан Юнь, была просто женщиной без происхождения, а за Хань Жоу стояла семья Хань. При нормальных обстоятельствах можно было подумать, что Шэнь Дэхан откажется от Шэнь Цзи и обратит внимание на Шэнь Си. Однако ему совсем не нравился Шэнь Си, и единственным наследником, которого он хотел, по-прежнему был Шэнь Цзи. С рождением Шэнь Си Шэнь Дэхан стал еще более неравнодушен к Шэнь Цзи, опасаясь, что его могут обидеть, и с ранних лет внушал ему, что Shen Group обязательно будет его и что он не должен беспокоиться, что Шэнь Си заберет ее. Шэнь Дэхан повторял это снова и снова, и Шэнь Цзи считал само собой разумеющимся, что Shen Group будет принадлежать ему, никогда не думая, что однажды ее унаследует кто-то другой.

Ли Минсюань замолчал, и в этот момент он снова подумал о Шэнь Си.

В отличие от воспитания Шэнь Цзи, Шэнь Си был нелюбим своим отцом с самого рождения, и в голове Шэнь Дэхана никогда не было мысли оставить Shen Group в руках Шэнь Си. Если Шэнь Цзи считал, что он заслуживает унаследовать все в семье Шэнь, то в глазах людей Шэнь Си заслуживал быть покинутым.

Сердце Ли Минсюаня болело. Когда-то он тоже был ублюдком, который так думал.

Шэнь Цзи продолжал горько улыбаться.

—Вообще-то, если подумать, А-Чэн — мой брат. Если ему это понравится, то не исключено, что Shen Group передадут ему.

Ли Минсюань не знал, о чем он думал в этот момент, но он просто естественно сказал:

—А что насчет Шэнь Си?

Шэнь Цзи удивленно повернул голову:

—При чем тут Шэнь Си?

Ли Минсюань спокойно посмотрел на Шэнь Цзи:

—Мы с Сяо Си вместе.

Выражение лица Шэнь Цзи застыло, его глаза были полны шока:

—Сяо Си — это Шэнь Си? Что значит "вместе"?

Ли Минсюань честно ответил:

—Это значит то, что ты думаешь.

Шэнь Цзи резко встал, пристально посмотрел на Ли Минсюаня и вдруг усмехнулся:

—Означает ли твоя фраза, что ты затаил обиду на Шэнь Си? Ты забыл, что раньше напоминал мне, чтобы я внимательно следил за Шэнь Си?

Ли Минсюань медленно откинулся на спинку дивана, не глядя на Шэнь Цзи:

—Я знаю.

Шэнь Цзи сердито сказал:

—Что это значит?

Ли Минсюань горько улыбнулся и прикрыл глаза:

—А-Цзи, я люблю Сяо Си и хочу заботиться о нем. Неважно, какие гадости я говорил и делал в прошлом, сейчас я чувствую себя разбитым, когда думаю об этом, понимаешь?

Шэнь Цзи яростно ударил ногой по журнальному столику перед собой:

—Ты за него переживаешь? Так ты собираешься поддержать его в борьбе за права наследования семьи Шэнь?

Ли Минсюань покачал головой:

—Я спросил Сяо Си, и он сказал, что у него нет интереса к Shen Group.

Шэнь Цзи фыркнул:

—А если однажды у него вдруг появится интерес? Кому ты будешь помогать?

Ли Минсюань на мгновение замолчал:

—Я не знаю.

Шэнь Цзи посмотрел на Ли Минсюаня и внезапно сделал выпад вперед, сильно ударив его по лицу:

—Ты не знаешь? Мы столько лет были братьями, а теперь я не могу сравниться в твоем сердце с Шэнь Си, которого ты знаешь всего несколько месяцев!

Ли Минсюань не стал уклоняться и получил сильный удар от Шэнь Цзи, который сердито сказал:

—Почему ты не сопротивляешься?

Ли Минсюань терпел боль:

—А-Цзи, я хочу быть с Сяо Си.

Шэнь Цзи нанес Ли Минсюаню еще один яростный удар:

—При чем тут я, если ты хочешь быть с ним?

Ли Минсюань горько улыбнулся:

—Потому что я слишком жадный. Сяо Си и ты оба важны для меня, я не хочу потерять ни одного из вас.

Шэнь Цзи ударил кулаком в лицо Ли Минсюаня:

—Сопротивляйся.

Улыбка появилась в уголке рта Ли Минсюаня:

—Если я буду сопротивляться, ты примешь мои отношения с Сяо Си?

Шэнь Цзи усмехнулся и нанес еще один удар, но Ли Минсюань заблокировал его:

—Не бей меня по лицу, я должен вернуться к Сяо Си ночью.

Шэнь Цзи был просто в ярости и не хотел ничего другого, кроме как ударить Ли Минсюаня по лицу.

Они боролись друг с другом в просторной отдельной комнате, и в итоге ни у кого не было преимущества. Хотя вначале Шэнь Цзи ударил Ли Минсюаня несколько раз, Ли Минсюань не стал бить его меньше, когда начал отбиваться. Они оба были в синяках, опухшими и одинаково жалкими.

Они не останавливались, пока у обоих не осталось сил. Шэнь Цзи прижался к стене и холодно посмотрел на Ли Минсюаня:

—Как я и говорил, пока Шэнь Си не прикипит сердцем к Shen Group, я не возьму ничего из того, что ему причитается.

Ли Минсюань ничего не сказал, а лишь слабо произнес "мм".

Шэнь Цзи свирепо посмотрел на Ли Минсюаня, повернулся и ушел. Ли Минсюань не вернулся в офис и весь день молча просидел в одиночестве в разрушенной комнате.

Казалось, Шэнь Цзи смирился с тем, что он был с Шэнь Си, но Ли Минсюань знал, что между ними уже произошел разрыв и что все уже никогда не вернется к тому, что было раньше.

С того момента, как он поспешил вернуться из Хайчэна, он знал, с чем ему придется столкнуться и что он потеряет.

Ли Минсюань вздохнул и мягко повторил:

—Шэнь Си.

Этим вечером Ли Минсюань предстал перед Шэнь Си в таком жалком состоянии, какого он еще никогда не видел.

Как только он открыл дверь, Шэнь Си был ошеломлен:

—Кузен, что случилось?

Ли Минсюань ободряюще улыбнулся Шэнь Си и снял куртку:

—Все в порядке. Я сказал Шэнь Цзи, что мы вместе.

Шэнь Си некоторое время наблюдал за Ли Минсюанем, а затем усмехнулся:

—Дай угадаю, старший брат, должно быть, подумал, что я соблазнил тебя с намерением конкурировать с ним за Shen Group, так?

Самоуничижение в словах Шэнь Си заставило сердце Ли Минсюаня заколотиться. Он повернулся к Шэнь Си, его глаза стали серьезными:

—Это я соблазнил тебя.

Шэнь Си не смог удержаться от усмешки. Он прошел мимо Ли Минсюаня и сел на диван, посмотрел на Ли Минсюаня и как бы невзначай сказал:

—Если я действительно планирую соревноваться со старшим братом за Shen Group, кузен, кому ты поможешь?

Выражение лица Шэнь Си было беспечным, как будто он не ждал серьёзного ответа.

Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си, в его глазах промелькнула боль, а затем выражение его лица постепенно стало твердым. Он быстро сел рядом с Шэнь Си с откровенным и серьезным выражением лица:

—Прости, Сяо Си, я не знаю.

Ли Минсюань осторожно вытянул руки и притянул Шэнь Си в свои объятия, его низкий голос зазвучал в ушах Шэнь Си:

—Сяо Си, я не хочу тебе лгать. Если я скажу, что помогу тебе, это будет ложь. Если бы это было раньше, я бы выбрал Шэнь Цзи, но теперь я действительно не знаю. Ты — тот, кого я люблю, а Шэнь Цзи — мой брат, я не могу причинить кому-то из вас боль. Я просто надеюсь, что мне никогда не придется столкнуться с этим выбором.

Шэнь Си ничего не ответил, а Ли Минсюань горько усмехнулся:

—Теперь ты, наверное, думаешь, что я просто жадный ублюдок?

Шэнь Си не стал отвечать на вопрос, а вырвался из объятий Ли Минсюаня:

—Почему все считают, что я обязательно буду конкурировать со старшим братом за Shen Group? Сначала дедушка, отец, а теперь и старший брат?

Выражение лица Шэнь Си было озадаченным, как будто он столкнулся с какой-то сложной загадкой.

В юриспруденции существует презумпция, которую можно назвать руководством к действию, а именно презумпция невиновности, которая означает, что любой человек должен считаться невиновным, пока его вина не будет доказана. В течение двух жизней Шэнь Си удивлялся, почему он никогда не проявлял ни малейшей мысли о Shen Group, но все решили, что в будущем он обязательно будет конкурировать с Шэнь Цзи.

Еще до его рождения Шэнь Дэхан начал беспокоиться, что его рождение повлияет на положение Шэнь Цзи как наследника, и был полон решимости лишить его права появиться на свет. После его рождения, когда он был еще в младенческом возрасте и ничего не знал, все, казалось, предполагали, что он вырастет и будет соперничать с Шэнь Цзи, как и боялся его отец. Еще более нелепым было то, что ради будущего, которое было еще неизвестно, Шэнь Дэхан придумал способ отсечь его в самом начале, и его намеренно растили пустым, ничего не знающим человеком.

Если Шэнь Чэну и Ли Минфэю несколько смягчили требования в связи с принятой в Чжунцзине системой наследования старшего сына и даже сознательно направили их развитие в другое русло, то почему они не хотели дать ему шанс?

Почему все его возможности были ограничены ещё в детстве?

Шэнь Си просто молча смотрел на Ли Минсюаня, его лицо было полно нескрываемой насмешки.

Сердце Ли Минсюаня сильно сжалось, как будто кто-то сильно давил на него, и было ужасно больно. Он хотел объяснить Шэнь Си, но не знал, что сказать.

Родившись в такой семье и видя столько случаев, когда братья и сестры враждовали друг с другом из-за имущества, когда хорошие семьи распадались в мгновение ока, он должен был признать, что беспокойство Шэнь Дэхана было небезосновательным. Фан Юнь была из обычной семьи, а Хань Жоу — из могущественной, поэтому вполне естественно, что Шэнь Дэхан, который благоволил Шэнь Цзи, испытывал такие опасения.

Но ошибка Шэнь Дэхана заключалась в том, что он забыл, что Шэнь Си был всего лишь ребенком. Ребенком, который ничего не знал, и что если бы его хорошо направляли, то то, чего он боялся, могло бы никогда не произойти. К сожалению, в сложной обстановке семьи Шэнь в то время, при попустительстве дедушки Шэня, вкладе семьи Шэнь и бездействии остальных людей, невинная жизнь Шэнь Си была решена таким образом.

Всякий раз, когда Ли Минсюань думал о том, что он был одним из тех, кто стоял в стороне и ничего не делал, и в какой-то степени даже мог способствовать этому, он испытывал глубокое чувство раскаяния. Он хотел сделать все возможное, чтобы загладить свою вину, но в глубине души он знал, что то, что было сделано, было неправильно, и даже если он сделает больше, то то, что было сделано по отношению к Шэнь Си, никогда не сможет быть исправлено.

Шэнь Си, видя раскаяние Ли Минсюаня, опустил глаза, чтобы избежать его взгляда, и самодовольно улыбнулся.

—На самом деле, старший брат прав. Было время, когда мой отец был настолько предвзят, что даже Шэнь Жун мог наступить мне на лицо, и я действительно хотел поссориться со старшим братом. Но в свой восемнадцатый день рождения я вдруг понял, что то, чего я хочу, вовсе не относится к Shen Group, так что даже если бы я боролся, это не имело бы смысла. Так что теперь старший брат может быть уверен, что у меня действительно нет никаких мыслей о Shen Group.

Хотя слова Шэнь Си были полны самоуничижения, Ли Минсюань слышал, что Шэнь Си действительно имел в виду то, что сказал.

Ли Минсюань не знал, через какой духовный путь прошел Шэнь Си, но ему казалось, что он знает, как прежний Шэнь Си мучительно боролся в своем сердце.

Ли Минсюань ничего не сказал, он просто крепко обнял Шэнь Си. Через некоторое время он сказал мягким голосом:

—Сяо Си, чего ты хочешь?

Шэнь Си опустил голову, чтобы скрыть выражение своего лица, и сказал низким голосом:

—Многого, но это хорошо, что кузен обнимает меня так сейчас.

Сердце Ли Минсюаня растаяло, он опустил голову и поцеловал лоб Шэнь Си, обняв его еще крепче.

В ту ночь Шэнь Си впервые не смог заснуть в объятиях Ли Минсюаня. Прислушиваясь к неглубокому дыханию Ли Минсюаня рядом с собой, Шэнь Си повернулся на бок и спокойно смотрел на него в свете, проникающем сквозь занавески.

Ли Минсюань действительно был очень красивым мужчиной. Даже если его лицо было покрыто синяками, это нисколько не умаляло его привлекательности. Шэнь Си осторожно протянул руку и коснулся лица Ли Минсюаня с необъяснимыми эмоциями в глазах.

До того, как он вернулся в Китай, он и Ли Минсюанем были двумя абсолютно параллельными линиями. Несмотря на то, что между ними существовала тонкая кровная связь, в отличие от его дурной славы, Ли Минсюань был совершенен, как человек из другого мира. Шэнь Си никогда не думал, что однажды Ли Минсюань влюбится в него. Еще более неожиданным было то, что Ли Минсюань четко знал, что значит быть с ним, и не собирался сдаваться.

Когда Шэнь Си подумал о словах Ли Минсюаня о том, что он никогда его не бросит, в его сердце вспыхнуло неописуемое чувство. Неужели он никогда не уйдет? Он просто надеялся, что когда-нибудь в будущем Ли Минсюань все же вспомнит эти слова.

Шэнь Си изменил положение, прижался к Ли Минсюаню и мирно заснул. Во сне Ли Минсюань почувствовал движение Шэнь Си и подсознательно обнял его.

В отличие от Ли Минсюаня, который весь день просидел в "Shutu", Шэнь Цзи после ухода бродил по улицам один под странными взглядами прохожих.

Шэнь Цзи не хотел возвращаться в офис, чтобы столкнуться с любопытными или жалостливыми взглядами людей, и еще больше ему не хотелось идти домой. Было время, когда дом был самым спокойным местом в его сердце, но после появления Чу Цяньцянь, он больше не мог найти это спокойное чувство дома. Шэнь Цзи хотел поговорить с кем-нибудь, но он только что поссорился со своим лучшим другом, своим братом, из-за мужчины, из-за собственного младшего брата. Шэнь Цзи чувствовал, что жизнь никогда не была такой абсурдной, и впервые он запутался в своем будущем.

Шэнь Цзи бесцельно бродил по улице в одиночестве, пока не увидел знакомый бар. Воспоминания о событиях нескольких месяцев назад нахлынули на него. Кажется, он подрался здесь с кем-то, потому что был в плохом настроении. Тогда из полицейского участка его забрал Ли Минсюань. Шэнь Цзи покачал головой, отбросил беспорядочные мысли, толкнул дверь и вошел внутрь.

Бар только открылся после полудня, и внутри не было ни одного посетителя.

Внешний вид Шэнь Цзи был очень резким, да еще и с повреждениями на лице, и официант настороженно посмотрел на него, как бы оценивая его происхождение.

Шэнь Цзи усмехнулся:

—Не волнуйтесь, я не причиню никаких неприятностей. Просто у меня плохое настроение и я хочу выпить.

Официант несколько мгновений рассматривал его с ног до головы, прежде чем пригласить в бар.

Шэнь Цзи сидел один за пустым баром и медленно пил.

Казалось, что рядом с ним тихо переговариваются люди. Сначала Шэнь Цзи не обращал внимания, но когда он услышал, как они повторяют одно и то же имя, он не мог не нахмуриться в раздражении.

—Значит, молодой человек, который был пьян здесь в прошлый раз, это Шэнь Си? Шэнь Саньшао из газет? Он действительно заплатил тебе за запись песни?

—Да, я подписал контракт с компанией Шэнь Си, и теперь он мой босс.

—Я читал в газете, что у него плохой характер, он высокомерен или что-то в этом роде. Он действительно такой?

—Не верь словам репортеров. Шэнь Си на самом деле очень хороший, даже дедушке он очень нравится.

Имя "Шэнь Си" продолжало звучать в ушах Шэнь Цзи, и, сдерживаясь некоторое время, он наконец не выдержал и в раздражении подошел к двум разговаривающим мужчинам.

Один из них был одет как бармен, а что касается второго, то Шэнь Цзи вспомнил недавний слух о том, что Шэнь Си выбросил кучу денег на неизвестного певца. Ходили слухи, что Шэнь Си и этот молодой певец состоят в отношениях. Хотя он знал, что, поскольку Ли Минсюань был с Шэнь Си, слухи были недостоверными, Шэнь Цзи не мог не высказаться злобно, как будто это могло доказать, что Ли Минсюань ошибался насчет Шэнь Си.

—Вы тот самый певец по фамилии Фан, которого нанял Шэнь Си?

Фан Луовэй действительно был очень занят в последнее время, и сегодня он нашел время, чтобы прийти сюда и навестить своего бывшего коллегу. Они непринужденно болтали о своих недавних делах, и изначально у них была хорошая беседа. Они не ожидали, что вдруг услышат чей-то злобный вопрос.

Фан Луовэй подсознательно поднял голову и, увидев человека перед собой, не смог удержаться от вопроса:

—Господин Шэнь?

У Фан Луовэя было глубокое впечатление о Шэнь Цзи, который однажды помог ему, когда он попал в беду в баре. Кроме того, после знакомства с Шэнь Си он знал, что Шэнь Цзи был его братом, поэтому он неизбежно обращал внимание на новости семьи Шэнь. Хотя из газет он знал, что братья Шэнь, похоже, враждуют, Фан Луовэй не ожидал, что Шэнь Цзи будет питать такую сильную вражду к Шэнь Си. Подумав о том, что только что сказал Шэнь Цзи, Фан Луовэй полностью потерял свое хорошее впечатление о нем.

—Господин Шэнь, это прекрасно, что у вас есть свое мнение обо мне, но Шэнь Си — ваш родной брат. Как вы можете так ставить под сомнение его характер?

Это был второй раз за сегодня, когда кто-то выступил в защиту Шэнь Си перед Шэнь Цзи, и несмотря на то, что это был случайный прохожий, гнев в сердце Шэнь Цзи снова вспыхнул, подпитанный алкоголем.

—Характер? Какой характер у Шэнь Си? Ты знаешь, что он за человек?

Фан Луовэй холодно посмотрел на Шэнь Цзи:

—Я знаю, что за человек Шэнь Си. Не говоря обо всем остальном, по крайней мере, Шэнь Си не будет обсуждать права и недостатки других за их спиной в пьяном виде, как это делаете вы.

—Если он осмеливается это делать, почему я не могу сказать это? — Шэнь Цзи посмотрел на Фан Луовэя, — Ты защищаешь Шэнь Си, но, к сожалению, он уже связался с Ли Минсюанем. Он ни за что больше не посмотрит на тебя.

Слова Шэнь Цзи заставили Фан Луовэя нахмурить брови. Он даже не стал раздумывать, а сразу взял со стола стакан с водой и вылил его на Шэнь Цзи.

—Господин Шэнь, если в сердце есть зло, то все, на что вы смотрите, является злом. Я всегда думал, что как бы другие не относились к Шэнь Си, вы, как его брат, не должны быть таким поверхностным. Но я не ожидал, что вы еще хуже, чем те посторонние. Вы вообще недостойны быть братом Шэнь Си.

Фан Луовэй даже не взглянул на Шэнь Цзи, а жестом показал своему коллеге:

—Я ухожу первым, увидимся в следующий раз.

Проходя мимо Шэнь Цзи, Фан Луовэй не мог не остановиться снова:

—Господин Шэнь, позвольте напомнить вам, несмотря ни на что, Шэнь Си — ваш родной брат. Если вы оскорбите его таким злобным образом, то другие будут смеяться только над вами.

Стакан воды от Фан Луовэя на мгновение успокоил головокружительный ум Шэнь Цзи. Он не обратил внимания на то, что сказал Фан Луовэй после этого, он думал только о том, что Фан Луовэй сказал вначале: "Если в сердце есть зло, то все, на что ты смотришь — зло".

Через некоторое время Шэнь Цзи негромко рассмеялся:

—Значит, в моем сердце есть зло?

Внезапная смена генерального директора Shen Group вызвала огромный переполох, наряду со слухами о разногласиях между братьями в семье Шэнь, что привлекло внимание бесчисленного количества людей. Все рассуждали о том, есть ли в этом инциденте какая-то неизвестная внутренняя история, и действительно ли Шэнь Цзи и Шэнь Чэн сорвали покров семейной привязанности перед лицом огромной власти. Но независимо от домыслов посторонних, семья Шэнь не высказывала никакого мнения по этому поводу. Когда Шэнь Цзи и Шэнь Чэн появились перед журналистами, они по-прежнему выглядели как родные братья.

Шэнь Си быстро получил новости от Лао Кея. Хотя Шэнь Си намекнул Гао Цюлиню через Лао Кея найти способ продвинуть Шэнь Чэна на переднюю позицию, то, что все происходило так быстро, заставило Шэнь Си почувствовать, что что-то не так.

Шэнь Си привычно стоял у окна и размышлял. Он знал своего отца, и его предпочтение Шэнь Цзи было таким, с которым не мог сравниться даже Шэнь Чэн. Хотя восхождение Шэнь Чэна на вершину позволило Шэнь Цзи избежать беспорядков, поднятых советом директоров, Шэнь Си знал, что, учитывая характер отца, Шэнь Дэхан не пойдет на компромисс так легко и неизбежно будет бороться с советом директоров в течение некоторого времени. Но дело в том, что совет директоров только поднял этот вопрос, а Шэнь Дэхан уже принял решение временно заменить Шэнь Цзи. Шэнь Си нахмурился: должно быть, кто-то что-то сказал его отцу. Этот человек, должно быть, пользовался глубоким доверием Шэнь Дэхана. Кто бы это мог быть?

Сначала Шэнь Си исключил подозрения в отношении Лу Гэсэня, который проработал в компании всего год, и даже если Шэнь Дэхан восхищался им, он определенно не имел права говорить ему что-либо. Подумав об уверенности Лу Гэсэня в этом плане, Шэнь Си был уверен, что в высшем руководстве Shen Group должны быть люди Лу Гэсэня.

Когда бизнес семьи Хань был присоединен к семье Шэнь, Шэнь Дэхан не стал вносить никаких серьезных изменений в первоначальный штат. Вместо этого он купил сердца и умы людей. С годами бизнес развивался, а персонал менялся из поколения в поколение, но, похоже, осталось лишь несколько стариков, которые все еще помнили семью Хань тех времен. Может быть, среди них были люди Лу Гэсэня?

Шэнь Си знал, что так же, как ему есть что скрывать от Лу Гэсэня, у Лу Гэсэня тоже должна была быть секретная карта, которая не была раскрыта. Шэнь Си не то чтобы не доверял Лу Гэсэню, просто, кроме нескольких конкретных людей, он больше никому не доверял. Что касается Лу Гэсэня, то фамилия Шэнь Си была Шэнь, так что Лу Гэсэнь, конечно, не доверял ему до конца.

Очень печально!

Шэнь Си подумал про себя, что ни дедушка Шэнь, ни дедушка Хань и подумать не могли, что неудачный брак в те времена приведет к такой ситуации сегодня.

Шэнь Си раздумывал, стоит ли звонить Лу Гэсэню, как вдруг услышал звук открывающейся двери.

—Сяо Си!

Ли Минсюань был явно в хорошем настроении, и его слова сопровождались улыбкой. Любой человек, вернувшийся с работы и увидевший, что его возлюбленный стоит у окна и ждет его возвращения, был бы в хорошем настроении.

Небрежно бросив пиджак на диван, Ли Минсюань естественно подошел к Шэнь Си и поцеловал его:

—Что ты хочешь поесть сегодня?

В дополнение к роли эффективной подушки, второе преимущество, которое Шэнь Си нашел в Ли Минсюане, заключалось в его умении готовить. Когда-то Шэнь Си было очень любопытно узнать об этом. Тогда Ли Минсюань улыбнулся и погладил его по голове, сказав, что когда он был один за границей, так как он не привык есть на улице, ему пришлось научиться готовить по рецептам, и через несколько лет он стал экспертом.

Из-за опыта, полученного в тюрьме в прошлой жизни, у Шэнь Си не было особых требований к еде. Он всегда ел все, что готовил Ли Минсюань, и этот раз, естественно, не стал исключением.

Спокойно покончив с ужином, Шэнь Си улегся на колени Ли Минсюаня, держа в руках планшет и непринужденно просматривая веб-страницы. Вскоре взгляд Шэнь Си упал на последние сплетни о том, что братья Шэнь враждуют между собой, что привело к новому витку споров о собственности.

Ли Минсюань проследил за взглядом Шэнь Си, нахмурился и сказал:

—Журналисты пишут всякую ерунду.

Подразумевалось, что Шэнь Си нет необходимости читать это.

Шэнь Си кивнул:

—Я знаю, просто в прошлом в таких новостях о споре со старшим братом по поводу собственности обычно фигурировало мое имя. В первый раз это не я, так что это странно.

Слова Шэнь Си были полны насмешки. Ли Минсюань беспомощно опустил голову и поцеловал его в щеку, сменив тему:

—Как продвигается твой фильм?

Шэнь Си не выглядел слишком обеспокоенным по этому поводу:

—Чэнь Чживэй хорошо справляется с подготовительной работой, и все идет очень хорошо. Он сказал, что если не будет ничего непредвиденного, то все должно быть готово к Новому году.

—Так скоро?

Шэнь Си сказал "мм" и небрежно ответил:

—Пока есть средства, больше не о чем беспокоиться.

Хотя он знал, что его дядя всегда был щедр к Шэнь Си, когда дело касалось денег, Ли Минсюань не мог не сказать:

—Сяо Си, если у тебя недостаточно денег, скажи мне.

Шэнь Си замер, а затем улыбнулся:

—Тетя и дядя не рассердятся, если узнают, что кузен дал мне деньги?

Ли Минсюань потрепал Шэнь Си по волосам:

—Это мое собственнон хранилище, оно не имеет никакого отношения к семье Ли. В нем есть некоторые акции и вещи, я принесу их завтра, и с этого момента они будут храниться у Сяо Си.

Ни у кого из них не было недостатка в деньгах, и поступок Ли Минсюаня был скорее символическим, чем практическим. Но именно этот символизм вызвал странное чувство в сердце Шэнь Си. Шэнь Си отвел взгляд и небрежно кивнул. Однако вскоре он понял, что ситуация стала неловкой. Он лежал на коленях у Ли Минсюаня, и, поскольку он просто бездумно кивнул, он ткнулся головой во что-то и почувствовал, как это что-то заметно напряглось.

Шэнь Си подсознательно сел, но в следующее мгновение он оказался в крепких объятиях Ли Минсюаня. Шэнь Си не успел среагировать, как Ли Минсюань уже взял его руку и прижал ее к тому месту.

Движения Шэнь Си мгновенно стали скованными. Хотя они жили вместе, Ли Минсюань всегда просто обнимал и целовал его, и это был первый раз, когда он сделал такое.

Сквозь тонкую одежду Шэнь Си чувствовал, что предмет в его руке полон жизненной силы. Он инстинктивно попытался вырваться, но Ли Минсюань настойчиво удерживал его. Ли Минсюань нежно поцеловал ухо Шэнь Си, его влажный язык лизнул мочку уха Шэнь Си. Тело Шэнь Си задрожало, а глаза Ли Минсюаня потемнели, когда он крепко взял руку Шэнь Си и засунул ее под свою одежду.

—Сяо Си! — голос Ли Минсюаня жарко прошелестел над ухом Шэнь Си, его слова были наполнены мольбой.

Шэнь Си жестко последовал указаниям Ли Минсюаня и провел рукой по нижнему белью. Возможно, из-за стимуляции, Шэнь Си почувствовал, что член Ли Минсюаня стал больше, чем когда он касался его через одежду.

—Сяо Си! — дыхание Ли Минсюаня стало прерывистым, он мягко призывал.

Чувство в сердце Шэнь Си было очень странным. Не то чтобы он раньше не испытывал желания, но это было совсем другое. Ли Минсюань воспринял молчание Шэнь Си как согласие и, естественно, засунул руку Шэнь Си себе в трусы.

Горячее ощущение было очень явным, и Шэнь Си подсознательно посмотрел на Ли Минсюаня, который, воспользовавшись ситуацией, опустил голову и поцеловал его. Когда их губы сомкнулись, Ли Минсюань начал двигать рукой вверх-вниз, держа руку Шэнь Си.

Дыхание Ли Минсюаня становилось все более учащенным, его затяжные поцелуи постепенно стали доминирующими, а движения его руки стали еще более интенсивными. Шэнь Си пассивно позволил Ли Минсюаню управлять своими действиями. Он не знал, сколько прошло времени, но обжигающий источник тепла в его руке вдруг задрожал, и Шэнь Си почувствовал скользкое ощущение на своих пальцах.

Поцелуи Ли Минсюаня прекратились, и Шэнь Си посмотрел на него, задыхаясь. Выражение лица Ли Минсюаня выражало неописуемое удовлетворение, его глаза потемнели, когда он уставился на Шэнь Си. Не в силах удержаться, он наклонился и поцеловал его еще раз.

Этой ночью член Шэнь Си впервые оказался в руках постороннего человека. В отличие от его собственных жестких движений, пальцы Ли Минсюаня были очень гибкими и доставляли Шэнь Си ни с чем не сравнимое удовольствие. Настолько, что в конце концов Шэнь Си сжался в объятиях Ли Минсюаня и только и смог прошептать:

—Кузен.

Когда все закончилось, Ли Минсюань осторожно вытер жидкость с его тела, и его глаза окинули светлую кожу Шэнь Си. Ли Минсюань почувствовал, что его желание снова выходит из-под контроля. Стараясь подавить его, Ли Минсюань с состраданием придвинулся и поцеловал Шэнь Си в уголок рта.

Сегодняшний день был для него неожиданной радостью, и у него было достаточно терпения, чтобы ждать столько, сколько потребуется.

Хлоп!

Мобильный телефон в серебристом металлическом чехле был брошен на деревянный стол, и владелец мобильного телефона яростно уставился на него с мрачным выражением лица.

—Похоже, годы, проведенные за границей, не научили тебя, что такое стабильность? Ты все еще такой нетерпеливый, когда дело доходит до дела! — мелодичный женский голос раздался сзади, слова женщины были окрашены недовольством.

Шэнь Жун глубоко вздохнул, обернулся и сказал:

—Мама!

Человек, появившийся позади Шэнь Жуна, был не кто иной, как его мать, Чжоу Минмэй. Несмотря на сорок с лишним лет, Чжоу Минмэй выглядела на тридцать. Ее макияж был изысканным, а на ней был хорошо скроенный чонгсам, который подчеркивал красоту ее фигуры.

Бросив слабый взгляд на Шэнь Жуна, Чжоу Минмэй прямо спросила:

—Ты решил вопрос, о котором я говорила?

На лице Шэнь Жуна появилось выражение неохоты, и он молча опустил голову.

Чжоу Минмэй посмотрела вниз:

—Ты все еще не хочешь сдаваться? Я уже давно говорила, что Шэнь Цзи твердо намерен не позволить тебе войти в Shen Group.

Шэнь Жун сжал кулаки и сказал низким голосом:

—Я тоже ребенок своего отца.

Чжоу Минмэй холодно рассмеялась:

—В родословной этого поколения семьи Шэнь есть только три сына.

Шэнь Жун вскинул голову и посмотрел на Чжоу Минмэй, которая оставалась холодной:

—Пять лет назад ты сам отказался от прекрасной возможности. Через пять лет тебе придется испытать неловкость, начав все с нуля.

Шэнь Жун стиснул зубы и отказался говорить. Чжоу Минмэй бросила на него разочарованный взгляд:

—Ты сам знаешь, что из-за того инцидента пять лет назад, если ты не войдешь в Shen Group, ни одна компания не примет тебя. Но в Shen Group есть Шэнь Цзи, а он не может терпеть даже Шэнь Си, не говоря уже о тебе. Если ты хочешь, чтобы твой отец обратил на тебя внимание, тебе нужно что-то показать. Мне не нужно напоминать тебе об этом, ты и сам должен это понимать.

Шэнь Жун заколебался, и Чжоу Минмэй негромко добавила:

—Разве ты не всегда хотел доказать, что ты лучше Шэнь Си? Разве сейчас не хорошая возможность сделать это?

Возможно, два слова "Шэнь Си" подействовали на Шэнь Жуна, и он, наконец, кивнул.

Чжоу Минмэй удовлетворенно улыбнулась:

—Я позвоню директору Чжоу, завтра ты пойдешь в команду, чтобы пообщаться и поучиться. Не подведи меня в этот раз.

Видя, что Чжоу Минмэй собирается уходить, Шэнь Жун с нетерпением заговорил:

—Мама, отец давно не появлялся.

Чжоу Минмэй неопределенно ответила:

—В течение этого периода в Shen Group происходили волнения, это нормально, что у твоего отца не было времени приехать.

Шэнь Жун не ожидал, что реакция его матери будет настолько холодной, и не мог не встревожиться:

—Мама, ты забыла, что рядом с отцом появилась другая женщина?

Чжоу Минмэй слегка нахмурила брови:

—Из-за одной Чу Цяньцянь ты дуешься? Что беспокоиться об этой маленькой девочке? Больше всех ее терпеть не может Шэнь Цзи, чего тебе волноваться?

Чжоу Минмэй смогла следить за Шэнь Дэханом в течение многих лет. Помимо ее лица, более важным было то, что она всегда знала, как наступать и отступать перед ним. Она получила новости сразу после появления Чу Цяньцянь, и хотя она не знала, было ли появление Чу Цяньцянь намеренным или случайным, после некоторых колебаний Чжоу Минмэй отказалась от идеи пойти в больницу, чтобы выяснить, что происходит.

Для Шэнь Дэхана появление Чу Цяньцянь должно было заставить его почувствовать некоторую свежесть, но в конечном счете, какая привязанность может быть у маленькой девочки? Как и сказал тот мужчина, у нее уже есть Шэнь Жун, так что лучше сидеть тихо. Если Чу Цяньцянь играла с той же идеей, что и она, то кто действительно должен был беспокоиться, так это Чу Цяньцянь.

Чжоу Минмэй посмотрела на Шэнь Жуна. Существование этого человека было последней картой для нее и ее сына. Она хотела, чтобы Шэнь Жун встретился с этим человеком, но, вспомнив апатичный вид Шэнь Жуна, решила, что лучше подождать.

В оранжевом свете знакомая фигура с улыбкой в глазах медленно прижималась к нему, жаркие поцелуи сыпались на его кожу. В какой-то момент из его тела хлынул поток тепла, сходящийся в направлении поцелуев.

Его тело было мягко раскрыто и помещено в гостеприимную позу. Теплая ладонь медленно скользнула вдоль его талии и живота, и его тело непроизвольно обмякло, когда чужеродный предмет немного прощупал его внутри.

В ушах раздался шепот, а когда инородный предмет вышел, на его место встало нечто большее.

Проникновение должно было быть болезненным, но вместо этого по его телу разлилось неописуемое удовольствие. Что-то в его сердце кричало, требуя еще, еще, еще.

Шэнь Си резко открыл глаза. Было темно, насколько хватало глаз, все еще была полночь, и вокруг стояла тишина, кроме неглубокого дыхания мужчины рядом с ним.

Шэнь Си в шоке уставился в потолок, когда в его голове один за другим пронеслись образы из сна.

Поцелуи, жар, наслаждение, он как будто был там, все, что он чувствовал, было удивительно реальным. Шэнь Си нерешительно потрогал себя снизу, там действительно было мокрое пятно.

В сердце Шэнь Си поднялась волна раздражения, он с силой вырвался из объятий Ли Минсюаня и сел. Когда в последний раз ему снился эротический сон? Кажется, это было перед его восемнадцатилетием. После такого долгого перерыва Шэнь Си не ожидал, что наступит день, когда ему снова приснится эротический сон, а объект его эротического сна в этот момент будет спать рядом с ним.

Шэнь Си не то чтобы не понимал, как это делается между мужчинами. Хотя ему это и не нравилось из-за его опыта в прошлой жизни, но, честно говоря, он был не против близости между ними, раз уж он был с Ли Минсюанем.

Только почему он был снизу?

В голове снова промелькнули образы из сна, а в теле, казалось, все еще оставалось тягучее ощущение. Шэнь Си встал с кровати, включил прикроватную лампу и порылся в шкафу в поисках чистого белья. Ли Минсюань в какой-то момент проснулся и растерянно посмотрел на Шэнь Си:

—Сяо Си, что случилось?

Шэнь Си повернулся с нижним бельем в руках. Ли Минсюань моргнул и задумчиво уставился на белье, которое он держал. Его взгляд медленно переместился на пижамные штаны Шэнь Си.

Взгляд Ли Минсюаня словно проник сквозь тонкий материал одежды и увидел то, что Шэнь Си отчаянно пытался скрыть. Шэнь Си раздраженно посмотрел на Ли Минсюаня и быстро вышел из комнаты, чтобы пойти в ванную. Глаза Ли Минсюаня были полны смеха, он задумчиво смотрел на спину Шэнь Си.

Шэнь Си долго бродил в ванной, прежде чем вернуться, а Ли Минсюань лежал, облокотившись на изголовье кровати, и тихо ждал его.

Шэнь Си холодно проигнорировал улыбающиеся глаза Ли Минсюаня, забрался в кровать и свернулся калачиком на боку, намереваясь спать подальше от него. Во взгляде Ли Минсюаня промелькнула нотка веселья, когда он очень естественно наклонился и обхватил сзади все тело Шэнь Си.

—Хороший мальчик! С кузеном тоже иногда такое случается.

Было лучше, если бы Ли Минсюань не открывал рот. Как только он это сделал, негодование в сердце Шэнь Си усилилось. Когда он подумал, что во сне он был снизу, Шэнь Си совсем расхотелось разговаривать с Ли Минсюанем. Возможно, из-за того, что обида Шэнь Си была слишком сильной, Ли Минсюань почувствовал, что в этот момент Шэнь Си больше похож на маленького колючего зверька. Стараясь сдержать смех, Ли Минсюань опустил голову и нежно коснулся уха Шэнь Си, которое оказалось очень чувствительным.

Влажный скользкий язык прошелся по ушной раковине, и Шэнь Си почувствовал, как его тело размягчается, а изнутри, казалось, вырывается горячий ток. Пытаясь подавить странное чувство, Шэнь Си перевернулся на спину и прижался к Ли Минсюаню, как бы спасаясь от него.

Ли Минсюань улыбнулся, потрепал Шэнь Си по волосам, опустил голову, поцеловал его и послушно сказал:

—Хорошо, спи!

После крепкого сна, когда Шэнь Си проснулся утром, Ли Минсюань уже приготовил завтрак.

Пытаясь выкинуть из головы вчерашний сон, Шэнь Си сидел напротив Ли Минсюаня, делая вид, что ничего не произошло. Возможно, это была иллюзия Шэнь Си, но ему казалось, что улыбка Ли Минсюаня сегодня ослепительна, как никогда.

—Сяо Си, куда ты сегодня идешь? — спросил Ли Минсюань, принося завтрак Шэнь Си.

Шэнь Си взял завтрак и небрежно ответил:

—Отвезу Фан Луовэя на съемочную площадку, чтобы он осмотрелся.

Фильм, в который Шэнь Си вложил деньги, снимался очень хорошо, и Чэнь Чживэй несколько раз приглашал Шэнь Си посетить съемочную площадку, чтобы, с одной стороны, доказать, что он действительно над ним работает, а с другой — подбодрить съемочную группу. К сожалению, Шэнь Си это не интересовало. Но после того, как Фан Луовэй услышал об этом и ему стало очень интересно, как проходят съемки, Шэнь Си согласился.

Это был не первый раз, когда Ли Минсюань слышал имя Фан Луовэя из уст Шэнь Си. Хотя выражение лица Шэнь Си говорило о том, что между ним и Фан Луовэем ничего нет, неясные слухи, ходившие в его кругу, все же заставили Ли Минсюаня насторожиться.

Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си:

—Утром?

Шэнь Си кивнул, не замечая задумчивого блеска в глазах Ли Минсюаня.

Фильм Чэнь Чживэя назывался "Смутные времена". Действие фильма происходило в эпоху Китайской Республики, а съемки проходили на съемочной площадке в северном пригороде Чжунцзина.

Когда Шэнь Си привел туда Фан Луовэя, съемочная группа только готовилась к началу съемок. Все были удивлены появлением Шэнь Си и Фан Луовэя, но в то же время были в приподнятом настроении. Ведь все знали, что инвестором фильма был Шэнь Си, и если их заметит Шэнь Си, то у них точно будет светлое будущее. Разве Фан Луовэй не был неизвестен раньше, но компания повысила его в должности, потому что он привлек внимание Шэнь Си?

Шэнь Си не обращал внимания на множество глаз на съемочной площадке. После знакомства с главными актерами и актрисами под руководством Чэнь Чживэя, Шэнь Си доверил Фан Луовэя Чэнь Чживэю, а сам спокойно сидел в сторонке.

Телефонный звонок Лао Кея раздался в нужное время.

Через несколько минут Шэнь Си положил трубку, размышляя о новостях, которые сообщил Лао Кей. Шэнь Жун намеревался войти в индустрию развлечений.

—Вносит капитал в команду и выступает в роли помощника режиссера, — Шэнь Си игриво повторил эти слова. Все, казалось, отличалось от прежней жизни, но неясная траектория все еще пересекалась с ней.

—Шэнь Си?

Позади него раздались шаги, сопровождаемые тревожным голосом Фан Луовэя.

Шэнь Си обернулся на звук голоса, и когда он увидел Фан Луовэя, то не мог не удивиться.

В этот момент Фан Луовэй стоял позади него в военной форме времен Китайской Республики и с тревогой смотрел на него.

—Что происходит?

Чэнь Чживэй подошел сбоку:

—Саньшао, дело обстоит так. Актер, играющий эту роль, временно недоступен. Я думаю, что образ Фан Луовэя вполне подходит, поэтому я планирую дать Фан Луовэю попробовать себя в этой роли. Что скажете?

Чэнь Чживэй не знал, что происходит между Шэнь Си и Фан Луовэем, но, думая о слухах, он все же намеревался удовлетворить предпочтения Шэнь Си и призвал Фан Луовэя попробовать.

Шэнь Си вернул свое внимание к Фан Луовэю. Нужно было признать, что Фан Луовэй выглядел просто потрясающе. Строгая военная форма очень шла ему, придавая героический вид. Шэнь Си улыбнулся и кивнул Фан Луовэю:

—Если только тебе самому это нравится.

Возможно, увидев подтверждение в глазах Шэнь Си, Фан Луовэй с воодушевлением последовал за Чэнь Чживэем к площадке.

Шэнь Си смотрел на спину Фан Луовэя, эмоции в его глазах были очень сложными.

В сердце Шэнь Си Фан Луовэй отличался от всех остальных. Будь то то, как они поддерживали друг друга в тюрьме в предыдущей жизни, или то, как Фан Луовэй защищал его во время тюремного бунта перед смертью, в этой жизни Шэнь Си хотел сделать все возможное, чтобы Фан Луовэй был счастлив.

И все пошло так, как он надеялся. Он встретил Фан Луовэя и вмешался в его жизнь, изо всех сил стараясь устранить все, что могло бы заставить его повторить судьбу предыдущей жизни. Как и в предыдущей жизни, Фан Луовэй стал его лучшим другом. Но Шэнь Си все же пришлось признать, что сейчас Фан Луовэй отличался от той глубокой фигуры в его памяти. Возможно, без мрачного опыта предыдущей жизни Фан Луовэй был более солнечным и прямым, чем он помнил.

Шэнь Си доверял ему, но не мог открыть ему свое сердце, как это было в прошлой жизни. Шэнь Си сожалел об этом.

Съемки Фан Луовэя, очевидно, прошли очень гладко, и он воспользовался случаем, чтобы помахать Шэнь Си рукой на полпути. Шэнь Си улыбнулся в ответ.

Это было хорошо, он просто хотел, чтобы Фан Луовэй был счастлив. Шэнь Си улыбнулся с облегчением.

В полдень съемки прекратились, и Чэнь Чживэй извинился перед Шэнь Си, сказав, что съемочная группа заказала обеды в коробках, поэтому Шэнь Си придется довольствоваться этим. Шэнь Си равнодушно кивнул, Фан Луовэй с волнением рассказывал о своих ощущениях от первых съемок, а Чэнь Чживэй время от времени давал ему советы.

—Сяо Си! — раздался сзади притягательный мужской голос.

Шэнь Си удивленно оглянулся, а Ли Минсюань с улыбкой подошел к нему издалека.

—Что привело тебя сюда, кузен?

Ли Минсюань с улыбкой оглядел толпу:

—У меня появилось свободное время, и я пришел повидаться с тобой.

Чэнь Чживэй первым узнал Ли Минсюаня. По сравнению с Шэнь Си, Ли Минсюань был более известен как наследник семьи Ли. Но ходили слухи, что Ли Минсюань всегда был хорошим другом Шэнь Дашао, когда же он стал так близок с Шэнь Си? Хотя Чэнь Чживэй и сомневался, он не показал этого на лице и лишь велел кому-то принести другой стул.

Ли Минсюань с улыбкой поприветствовал Чэнь Чживэя и Фан Луовэя и, естественно, сел рядом с Шэнь Си. Он потянулся к нему, чтобы обхватить его руками, его глаза были ласковыми:

—Ты устал?

Шэнь Си привык к действиям Ли Минсюаня и не возражал против них, он просто покачал головой.

Выражение лица Ли Минсюаня было заботливым:

—Я отведу тебя сегодня на ужин к Е Ханю.

Близость между ними, естественно, имела разное значение в глазах разных людей. Поскольку Шэнь Цзи в прошлый раз устроил в баре скандал, Фан Луовэй уже знал о том, что Шэнь Си и Ли Минсюань вместе. Видя их близость в это время, Фан Луовэй подавил необъяснимую грусть в своем сердце и сделал вид, что ничего не произошло. Чэнь Чживэй, напротив, был озадачен еще больше. Он чувствовал, что отношения между ними выглядят очень странно, не как между обычными двоюродными братьями. В чем же дело?

Ли Минсюань молча проследил за выражением лиц нескольких человек, сосредоточился на Фан Луовэе, и в душе был очень доволен, глядя на Шэнь Си с еще большей нежностью.

После того, как они закончили есть обед в коробках, предоставленный съемочной группой, Фан Луовэй отлучился, чтобы пойти и подготовиться к послеобеденным съемкам. Чэнь Чживэй последовал за ним, оставив Шэнь Си и Ли Минсюаня вдвоем.

Место, где они ели, находилось в дальнем углу и не было видно. Когда Ли Минсюань взглянул и увидел, что вокруг никого нет, он не удержался, наклонился и нежно поцеловал Шэнь Си.

В отличие от дома, в общественном месте, где люди могли увидеть его в любой момент, Шэнь Си возбудился, и его первоначальное намерение оттолкнуть Ли Минсюаня превратилось в желание схватить его за воротник и стать ещё ближе.

Чэнь Чживэй, который забыл свой мобильный телефон и возвращался за ним, увидел, как они целуются. Стараясь подавить шок в своем сердце, Чэнь Чживэй молча ушел, только чтобы найти недалеко грустного Фан Луовэя.

С того дня, как Чэнь Чживэй предложил Фан Луовэю сыграть роль в "Смутных временах", Шэнь Си взял на себя обязанность несколько дней подряд возить Фан Луовэя на съемки и обратно.

Все это видел Чэнь Чживэй. Хотя он не мог понять отношения между Шэнь Си, Фан Луовэем и Ли Минсюанем, он все же понял, что Фан Луовэй занимает особое место в сердце Шэнь Си.

Стараясь угодить Шэнь Си, а также учитывая тот факт, что внешний вид Фан Луовэя в костюме был настолько потрясающим, что привлекал много внимания, Чэнь Чживэнь безжалостно пересмотрел сценарий за ночь, изменив первоначальную роль Фан Луовэя на третью мужскую роль, и при первой же возможности позвонил Шэнь Си.

—Добавить несколько сцен?

Когда рано утром ему позвонил Чэнь Чживэй, Шэнь Си подумал, что что-то не так, но он не ожидал, что Чэнь Чживэй предложит добавить роль для Фан Луовэя. Подумав о том, как Фан Луовэй был взволнован, когда говорил об актерстве, Шэнь Си естественно согласился:

—Просто поговорите с Луовэем.

—Конечно, не волнуйтесь, я уже сказал ему.

Чэнь Чживэй был уверен, что Шэнь Си скажет "да", и этот телефонный звонок был просто инициативой, чтобы продемонстрировать свою доброжелательность к Шэнь Си.

Повесив трубку, Шэнь Си положил телефон на диван и снова забрался в постель. Сегодня были выходные, и это был редкий случай, когда Ли Минсюаню не нужно было рано вставать, поэтому он мог еще немного поспать.

—Кто звонил? — спросил Ли Минсюань, обнимая Шэнь Си.

—Чэнь Чживэй сказал, что хочет добавить несколько сцен для Луовэя, — Шэнь Си переместился в удобное положение и непринужденно ответил.

Слова "добавить несколько сцен" достигли ушей Ли Минсюаня, и первоначальная сонливость тут же рассеялась без следа. В последние несколько дней Шэнь Си каждый день вставал рано, чтобы отвезти Фан Луовэя на съемочную площадку и обратно, что уже было пределом возможностей Ли Минсюаня, но Чэнь Чживэй действительно хотел добавить еще несколько сцен. В глазах Ли Минсюаня мелькнул двусмысленный огонек, а затем он опустил голову и как ни в чем не бывало поцеловал ухо Шэнь Си:

—Фан Луовэй собирается официально развиваться в индустрии развлечений?

Шэнь Си произнес "мм". Ли Минсюань перекатился и прижал Шэнь Си к себе:

—В таком случае, я думаю, Сяо Си нужно как можно скорее найти агента для Фан Луовэя, а лучше всего найти и помощника. В конце концов, в будущем будет еще больше дел, и ты не сможешь все время быть рядом с ним. Репортеры всегда любят болтать ерунду, а слишком много сплетен не идет на пользу звезде.

Предложение Ли Минсюаня уже давно было на уме у Шэнь Си, но время, когда Фан Луовэй попал в тюрьму в своей прошлой жизни, еще не прошло. Шэнь Си беспокоился, что может произойти несчастный случай, и лучшим выходом было самому проследить за Фан Луовэем. С другой стороны, Шэнь Си видел, что Фан Луовэю искренне нравится эта карьера, поэтому он решил найти агента, который будет способствовать дальнейшему развитию Фан Луовэя.

Шэнь Си все еще размышлял, когда Ли Минсюань опустил голову и поцеловал его:

—Что, нет подходящего агента?

Шэнь Си кивнул. Ли Минсюань тихо сказал:

—Босс Shengshi Entertainment, Линь Яо, был моим одноклассником за границей. Давай я попрошу его посмотреть, нет ли у него под рукой подходящей кандидатуры?

—Это нормально? — Шэнь Си скептически отнесся к такому голому акту переманивания.

—Все в порядке, он должен мне услугу.

После того как Ли Минсюань закончил говорить, он опустил голову и закрыл рот Шэнь Си. Это был редкий выходной для него. Он не хотел тратить свое время на обсуждение Фан Луовэя. Когда Ли Минсюань запустил руку в пижамные штаны Шэнь Си, удовольствие возникло из ниоткуда, и Шэнь Си на время отложил этот вопрос.

Ли Минсюань действовал быстро, и на следующий день он помог Шэнь Си связаться с агентом. Его звали Чжао Вэньпин, и он работал в бизнесе уже семь лет. Хотя он не был топовым агентом, в его руках было много ресурсов. Более того, Ли Минсюань убедился, что он обладает хорошим характером и не похож на некоторых агентов в индустрии развлечений, которые под именем агентов тайно продавали знаменитостей богатым бизнесменам.

Чжао Вэньпин изначально работал в другой развлекательной компании, но покинул ее из-за несогласия с философией развития компании и собирался перейти в Shengshi Entertainment, но был перехвачен Ли Минсюанем.

Когда Чжао Вэньпин услышал, что боссом является Шэнь Си, он не очень хотел приходить. В глубине души ему очень не хотелось иметь дело с таким молодым боссом, как Шэнь Си, который ни о чем не знал. Однако, поскольку его собеседником был Линь Яо, владелец Shengshi Entertainment, а посредником — Ли Минсюань, Чжао Вэньпин с неохотой согласился встретиться с Шэнь Си.

Встреча была назначена на вечер воскресенья. Ли Минсюань, естественно, должен был сопровождать Шэнь Си, а поскольку речь шла о выборе агента для Фан Луовэя, Шэнь Си попросил Фан Луовэя тоже прийти.

Все четверо встретились в известном частном ресторане Чжунцзина. В элегантно оформленной частной комнате Шэнь Си с первого взгляда заметил Чжао Вэньпина. Чжао Вэньпину было около тридцати лет, он был стройным, в очках и выглядел утонченным и интровертным.

Взгляд Чжао Вэньпина молча обошел Ли Минсюаня и Шэнь Си и упал на молодого человека с яркой внешностью справа от Шэнь Си. Он смутно слышал слухи, что Шэнь Саньшао потратил много денег на маленького певца, и если слухи были правдивы, то этот молодой человек был тем самым маленьким певцом и тем, за кого он мог бы отвечать в будущем.

Чжао Вэньпин привычно оценил Фан Луовэя профессиональным взглядом. Если просто взглянуть на его внешность, то Фан Луовэй мог бы войти в десятку лучших даже в индустрии развлечений, где, как известно, было бесчисленное множество красивых мужчин. Важнее всего было то, что Фан Луовэй вызывал у людей ощущение солнечности и чистоты. Эта черта была крайне редкой в индустрии развлечений, мире славы и богатства. Даже если она и была, это был всего лишь образ, а не то, что исходило из сердца, как в случае с Фан Луовэем. Чжао Вэньпин просто не знал, каковы профессиональные качества Фан Луовэя. Вспомнив о слухах об отношениях между Фан Луовэем и Шэнь Си, Чжао Вэньпин почувствовал неясную жалость к молодому человеку.

В мире развлечений можно было сделать только один неверный шаг. Если вы вошли в круг, полагаясь на негласные правила, то, каких бы высот вы ни достигли в будущем, это пятно никогда не будет стерто. Более того, раз золотой мастер мог поддержать тебя, то, естественно, он мог поддержать и других. Если к тому времени, когда золотому мастеру надоедало играть, вы уже заняли свое место в круге, это было нормально. Если же нет, то предполагалось, что в будущем вы будете переданы в руки других золотых мастеров.

Мысли Чжао Вэньпина были лишь мимолетными, и он вежливо поприветствовал Шэнь Си.

Все непринужденно сели за стол. Чжао Вэньпин огляделся и быстро заметил, что что-то не так. Фан Луовэй не сидел рядом с Шэнь Си. От Шэнь Си его отделял Ли Минсюань. Более того, отношение Ли Минсюаня к Шэнь Си было слишком близким, и от них исходило смутное ощущение того, что они любовники.

Чжао Вэньпин был поражен, и мысль, которая только что пришла ему в голову, казалось, задержалась в его сознании. После этой мысли, чем больше он смотрел на них, тем больше чувствовал сложность отношений между ними. Шэнь Си смотрел на Фан Луовэя совсем не так, как гласили слухи, а скорее как на друга. А отношения между Шэнь Си и Ли Минсюанем были настолько близкими, что эти двое казались скорее любовниками, чем родственниками. Но каждый раз, когда Ли Минсюань сближался с Шэнь Си, в глазах Фан Луовэя вспыхивала грусть.

Это действительно было что-то!

Чжао Вэньпин был удивлен, но на его лице это никак не отразилось. Он охотно, но без всякой лести болтал с Шэнь Си, Ли Минсюань иногда что-то добавлял, а Фан Луовэй сидел рядом и внимательно слушал. После трапезы Чжао Вэньпин уже имел общее представление. Он не знал, чем Фан Луовэй привлек Шэнь Си, но Шэнь Си действительно считал его другом и поддерживал его вступление в индустрию развлечений.

Чжао Вэньпин мысленно взвесил ситуацию и без долгих раздумий согласился на приглашение Шэнь Си. Только при близком знакомстве он понял, что Шэнь Си вовсе не такой властный, каким его представляли газеты, а скорее отстраненный. Что касается Фан Луовэя, то он произвел хорошее впечатление на Чжао Вэньпина, который хотел посмотреть, как далеко сможет продвинуться Фан Луовэй в мире славы и богатства с Шэнь Си за спиной.

Ужин можно было назвать счастливым, и Чжао Вэньпин и Шэнь Си были очень довольны. Закончив трапезу и договорившись о завтрашнем визите в компанию для прохождения процедуры регистрации, Шэнь Си, естественно, потянул Фан Луовэя:

—Садись в машину, я отвезу тебя домой.

Чжао Вэньпин хитро взглянул на выражение лица Ли Минсюаня, улыбнулся и сказал Шэнь Си:

—Я отвезу Луовэя обратно. Хорошо бы познакомиться друг с другом.

Фан Луовэй на мгновение замер, затем улыбнулся и вырвался из рук Шэнь Си:

—Тогда я побеспокою господина Чжао.

Шэнь Си подумал об этом и решил, что им обоим будет полезно познакомиться заранее, поэтому он не стал возражать. В душе Ли Минсюань сразу похвалил Чжао Вэньпина и бросил на него довольный взгляд.

Проводив Шэнь Си и Ли Минсюаня, Фан Луовэй вежливо сел в машину Чжао Вэньпина.

Чжао Вэньпин небрежно сказал:

—Луовэй, тебе нравится Саньшао?

В ответ на его слова у Фан Луовэя появились удивленные глаза и неестественное выражение лица:

—Как это возможно? Мы с Шэнь Си просто друзья.

Чжао Вэньпин слегка улыбнулся:

—Луовэй, возможно, ты не понимаешь отношений между агентом и звездой. Ты должен знать, что как только я подпишу контракт с компанией, я стану самым близким человеком для тебя на следующие пять лет. Мы будем коллегами, друзьями, партнерами, и самое главное — мы должны доверять друг другу. Мне нужно иметь под рукой всю твою информацию, чтобы я мог разумно разрешить любой несчастный случай.

Фан Луовэй ничего не ответил, а Чжао Вэньпин не принял это на свой счет:

—Я вижу, что Саньшао очень заботится о тебе. Надеюсь, ты запомнишь мой совет. В этом кругу настоящий друг гораздо важнее любовника.

Вторую половину предложения Чжао Вэньпин не произнес. У Шэнь Си уже был Ли Минсюань. Даже если Фан Луовэй решит сражаться, он не сможет победить. Лучше было сделать шаг назад и остаться друзьями. Судя по отношению Шэнь Си к Луовэю, Ли Минсюань точно не позволит Фан Луовэю страдать.

Слова Чжао Вэньпина заставили Фан Луовэя молчать до конца пути.

Нравился ли ему Шэнь Си? Фан Луовэй не был уверен, он просто знал, что не хотел бы видеть Шэнь Си и Ли Минсюаня вместе. Напротив, он хотел быть с Шэнь Си все время. Когда возникло это чувство? Фан Луовэй не мог сказать точно.

Шэнь Си упал с неба в самый тяжелый для него момент, и после этого Шэнь Си вмешивался в его жизнь так, что он не мог отказаться.

Шэнь Си по своей инициативе приглашал его на ужин, Шэнь Си помогал ему справиться с угрозами брата Вана, Шэнь Си помогал ему заботиться о бабушке и дедушке, Шэнь Си помог ему заключить контракт с предыдущей компанией, Шэнь Си оплатил ему запись песни, Шэнь Си поощрял его к актерской деятельности, Шэнь Си даже подписал для него контракт с агентом.

Вся доброта Шэнь Си была безусловной, и у Фан Луовэя возникла смутная иллюзия, что Шэнь Си невероятно терпим к нему и готов сделать для него все, что угодно, лишь бы он был счастлив.

Фан Луовэй не знал, что в нём привлекло Шэнь Си и почему Шэнь Си был так добр к нему, но Фан Луовэй был уверен, что никто не сможет отказать ему в такой доброте.

Вдвоем они молча вернулись в район, где жил Фан Луовэй. Шэнь Си снял для него дом после того, как он подписал контракт с его компанией. Рядом с этим районом находился самый престижный дом престарелых в Чжунцзине, где в данный момент жили его дедушка и бабушка.

Сердце Фан Луовэя сжалось от неописуемой тоски. Возможно, Чжао Вэньпин был прав. Любовники могут расстаться, но Шэнь Си может быть единственным в его жизни, кто искренне будет ему другом.

Чжао Вэньпин уверенно припарковал машину, а Фан Луовэй посмотрел на него:

—Спасибо!

В глазах Чжао Вэньпина мелькнула улыбка:

—Это то, что я должен делать.

Чжао Вэньпин не заводил машину, пока фигура Фан Луовэя не исчезла. Когда он уехал, Чжао Вэньпин вдруг подумал, что внес свой вклад в стабильность семьи босса, но жаль, что Ли Минсюань об этом не знает.

На следующий день Чжао Вэньпин прошел через процедуру регистрации в компании. Он очень сознательно взял на себя все текущие повседневные дела Фан Луовэя, включая, конечно же, его ежедневную доставку туда и обратно.

Шэнь Си прямо вручил ему карточку и сказал, чтобы он сам выбрал себе машину, и, кстати, он предоставил Фан Луовэю полный комплект из помощника и водителя. Чжао Вэньпин немного беспокоился, что Шэнь Си в один прекрасный день разорится, но когда он подумал о семьях Шэнь и Ли, стоящих за спиной Шэнь Си, он почувствовал, что беспокоится не о чем.

Поскольку Чжао Вэньпин быстро справился со своей работой, Шэнь Си перенаправил свою энергию на Shen Group, и вскоре разгорелся первый конфликт между Шэнь Цзи и Шэнь Чэном.

Shen Group продала Yunrou по сниженной цене в 300 миллионов предыдущему конкуренту!

К тому времени, когда Шэнь Цзи получил эту новость, совет директоров уже одобрил сделку. Увидев жалость на лицах своих бывших подчиненных, Шэнь Цзи изо всех сил постарался подавить гнев и поспешил к Шэнь Чэну.

Как генеральный директор Shen Group, Шэнь Чэн управлял всеми входящими и исходящими операциями компании. Шэнь Цзи специально напомнил Шэнь Чэну, что он должен сообщать ему о делах Yunrou. Он не верил, что Шэнь Чэн не знал о существовании этой сделки заранее, так почему же Шэнь Чэн не сказал ему?

Почему только его держали в неведении об этой сделке?

Выражение Шэнь Цзи было слишком мрачным, и сотрудники вокруг него были любопытны, но когда они заметили, что целью Шэнь Цзи был офис генерального директора, их выражения стали непредсказуемыми.

—А-Чэн! — Шэнь Цзи без стука открыл дверь и вошел. Внутри офиса Лу Гэсэнь стоял перед Шэнь Чэном и что-то говорил.

—Старший брат! — Шэнь Чэн был очень удивлен появлением Шэнь Цзи, выражение лица Шэнь Цзи заставило его почувствовать недоумение.

Лу Гэсэнь благоразумно решил извиниться и предусмотрительно закрыл за ними дверь кабинета. Бросив предупреждающий взгляд на пытливые глаза снаружи, Лу Гэсэнь вернулся в свой кабинет в радостном настроении. Глядя на Шэнь Цзи, было очевидно, что он знал о дешевой продаже Yunrou. Конечно, Шэнь Си был прав. Yunrou была обратной шкалой Шэнь Цзи, и никто не мог к ней прикоснуться.

Лу Гэсэнь игриво посмотрел на соседний офис, гадая, понравился ли Шэнь Цзи сюрприз.

—Старший брат, почему ты здесь в такое время? — прошлый опыт подсказывал Шэнь Чэну, что Шэнь Цзи сейчас не в лучшем настроении, поэтому ему лучше быть осторожным.

Шэнь Цзи нахмурился:

—Если бы я не пришел, я бы даже не знал, что Yunrou собираются продать.

На лице Шэнь Чэна промелькнул намек на удивление, а затем он смутился:

—Так ты уже знаешь, старший брат. Я планировал сделать тебе сюрприз.

—Сюрприз? — лицо Шэнь Цзи стало мрачным, но, к сожалению, Шэнь Чэн опустил голову и ничего не заметил.

—Да, старший брат. Разве не из-за Yunrou тебя выгнал совет директоров? Теперь, когда я продал Yunrou, через некоторое время, когда буря утихнет, ты сможешь вернуться, — подтекст в словах Шэнь Чэна был очень искренним, и на его лице даже появилось счастливое выражение, но, заметив взгляд Шэнь Цзи, он засомневался, — Что случилось?

Шэнь Цзи попытался подавить гнев:

—Кто предложил эту сделку? Ты знаешь, во сколько оценивается рыночная стоимость Yunrou? Один миллиард триста миллионов, а ты фактически продал ее за триста миллионов!

Шэнь Чэн не мог не возразить:

—Конечно, я знаю рыночную стоимость Yunrou, но разве это было не раньше? Теперь, после инцидента с диоксаном, Yunrou вообще ничего не стоит.

Слова Шэнь Чэна медленно затихли перед холодным лицом Шэнь Цзи. Великолепный образ Шэнь Цзи, который уже давно сформировался в сердце Шэнь Чэна, не позволял ему снова спорить, но в его глазах мелькнула нотка непокорности.

Шэнь Цзи нахмурился:

—Кто именно предложил эту сделку? Гао Цюлинь или кто-то другой?

—Не было никого другого, я сам принял решение.

—Разве Лу Гэсэнь не пытался остановить тебя?

Шэнь Чэн бросил на Шэнь Цзи виноватый взгляд:

—Пытался, но я сразу пошел к отцу, и он сказал, что сделка не принесёт убытка. В конце концов, это было дешевое приобретение, и лучше было избавиться от него как можно скорее.

Когда Шэнь Цзи услышал это, гнев в его сердце больше не мог сдерживаться, и он с силой ударил ногой по столу перед собой.

В офисе раздался громкий звук, и все сотрудники снаружи в недоумении уставились друг на друга.

—Старший брат, я действительно хотел сделать тебе сюрприз. Если мы уладим дело Yunrou раньше, разве ты не сможешь быстрее вернуться на должность генерального директора? — поспешно объяснил Шэнь Чэн.

Шэнь Цзи глубоко вздохнул, не глядя больше на Шэнь Чэна, развернулся и ушел, хлопнув дверью.

—Старший брат!

Шэнь Чэн с разочарованием посмотрел в сторону двери. Он никак не мог понять Шэнь Цзи. Он действительно сделал это по доброте душевной, да и отец его горячо поддерживал. Почему же старший брат так расстроился?

—Чэн Шао, все в порядке? — в какой-то момент в дверях появился Лу Гэсэнь.

Шэнь Чэн покачал головой:

—Как ты думаешь, почему старший брат недоволен?

Лу Гэсэнь на мгновение задумался:

—Yunrou — это, в конце концов, сердце и душа Шэнь Дашао, и он многое отдал за Yunrou. В его сердце Yunrou очень важна, поэтому он неизбежно будет расстроен тем, что Yunrou продается так дешево.

Шэнь Чэн нахмурился:

—Но Yunrou больше не представляет ценности для Shen Group, так почему же старший брат так упрям?

Глаза Лу Гэсэня вспыхнули:

—Это просто другая точка зрения. С точки зрения компании, в подходе Чэн Шао нет ничего плохого. Просто чувства Шэнь Дашао к Yunrou слишком глубоки, чтобы смириться с этим так быстро.

Шэнь Чэн нерешительно посмотрел на Лу Гэсэня:

—Я помню, ты говорил, что нельзя быть эмоциональным в управлении компанией.

Лу Гэсэнь дернул уголком рта:

—Конечно, вы должны знать, что вы не один в компании, особенно в такой компании, как Shen Group. Под вами тысячи сотрудников, вы должны отвечать за каждого из них.

Шэнь Чэн нерешительно кивнул:

—Я понимаю. Отец тоже согласился на это дело, и я не сделал ничего плохого.

Лу Гэсэнь с благодарностью посмотрел на Шэнь Чэна и одарил его редкой улыбкой:

—Конечно!

О конфликте между Шэнь Цзи и Шэнь Чэном вскоре стало известно Шэнь Дэхану.

Когда он услышал, что Шэнь Цзи в гневе покинул компанию, в его сердце зародилось разочарование.

Шэнь Дэхан знал о чувствах Шэнь Цзи к Yunrou. Как сказал Лу Гэсэнь, Шэнь Цзи вложил в Yunrou слишком много своего сердца и души, и поскольку Yunrou имела для него особое значение, сильное несогласие Шэнь Цзи с продажей Yunrou было вполне объяснимо. Но понимание не означало одобрения.

По мнению Шэнь Дэхана, Yunrou стала тяготить Шэнь Цзи, и ее существование постоянно напоминало совету директоров об ошибках, которые совершил Шэнь Цзи. Единственным способом заглушить неблагоприятные голоса против Шэнь Цзи со стороны совета директоров было избавиться от Yunrou как можно скорее, но, к сожалению, Шэнь Цзи, который всегда был на высоте, упрямился в этом вопросе.

По мнению Шэнь Дэхана, Шэнь Чэн не сделал ничего плохого. Его исходная позиция была хорошей, будь то для компании или для Шэнь Цзи, не говоря уже о том, что сделка не была убыточной. По сравнению с ценой покупки в то время, даже если не учитывать прибыль Yunrou за эти годы, цена этой сделки также оставила Shen Group с некоторой прибылью. За это даже Гао Цюлинь сказал несколько слов, восхваляя Шэнь Чэна.

Шэнь Дэхан вздохнул. Рост А-Цзи был слишком плавным. В прошлом он слишком хорошо защищал А-Цзи. Он надеялся, что благодаря этим событиям он сможет заставить А-Цзи по-настоящему повзрослеть.

После того, как Шэнь Цзи покинул компанию, он некоторое время не знал, куда себя деть. Недавняя череда событий превратила его жизнь в сплошной беспорядок. Глядя на спешащую толпу на улице, Шэнь Цзи горько улыбнулся. Это был первый раз, когда он покинул компанию, чтобы погулять в одиночестве в то время, когда он должен был быть на работе.

Шэнь Цзи чувствовал, что у него на душе много дел и ему нужно найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, но когда он открыл телефонную книгу, его взгляд невольно упал на имя "Ли Минсюань".

Шэнь Цзи нерешительно посмотрел на имя и, подумав, набрал номер.

—Минсюань, ты в офисе? Я иду к тебе.

—Хорошо!

Простое "хорошо" Ли Минсюаня заставило депрессию в сердце Шэнь Цзи немного рассеяться, и через полчаса он предстал перед Ли Минсюанем.

Ли Минсюань, друживший с ним много лет, с первого взгляда понял, что Шэнь Цзи сейчас не в лучшем настроении. Поручив своему помощнику приготовить две чашки кофе, Ли Минсюань отложил документы и посмотрел на Шэнь Цзи:

—Что случилось?

Шэнь Цзи сделал глоток кофе и тяжело вздохнул:

—Я немного повздорил с А-Чэном.

—О Shen Group? — неуверенно спросил Ли Минсюань.

Шэнь Цзи ответил "мм".

—Он представил сделку, которую я ранее держал в руках, совету директоров, и совет одобрил ее.

Ли Минсюань быстро отреагировал:

—А-Чэн скрыл это от тебя?

Шэнь Цзи кивнул, довольно разочарованно.

Ли Минсюань был озадачен:

—Ты не сказал А-Чэну, что общался с Baoli Group?

Шэнь Цзи покачал головой:

—Мой отец был полон решимости продать Yunrou и не прислушивался к моим идеям. Я планировал поговорить с ним после того, как заключу сделку с Баоли. Я никому не говорил, чтобы избежать неприятностей, но я просто не ожидал, что А-Чэн представит сделку непосредственно совету директоров.

Ли Минсюань не ожидал такого развития событий. Думая о том, что сделал Шэнь Чэн, Ли Минсюань не мог не сказать утешительно:

—А-Чэн не знал, что происходило за кулисами, он теперь генеральный директор Shen Group. Сделка, представленная совету директоров через его руки, полностью соответствовала процедурам, поэтому его нельзя винить.

Шэнь Цзи кивнул и горько улыбнулся:

—Я знаю. На самом деле, я знаю, что не должен винить А-Чэна, просто я не смог сдержать свой характер. Все думают, что я не хотел продавать Yunrou из-за чувств к ней, и даже мой отец отказался сесть и выслушать мои мысли. Shen Group слепо инвестировала в финансовый рынок в течение многих лет, казалось бы, безостановочно росла и расширялась, но на самом деле она все дальше и дальше уходила от первоначального видения Shen Group. Yunrou изначально была прекрасной возможностью. Если бы Yunrou преуспела, это было бы подходящее время, чтобы использовать ее для того, чтобы Shen Group сосредоточилась на промышленности. Я просто не ожидал...

Шэнь Цзи разочарованно покачал головой:

—Возможно, у нас с отцом разные взгляды на развитие Shen Group.

Это был первый раз, когда Шэнь Цзи показал разочарование перед Ли Минсюанем. Ли Минсюань встал и подошел к нему, энергично похлопав его по плечу:

—Разногласия — это не проблема, важно то, как ты их решаешь. Дядя хорошо работал все эти годы, и неудивительно, что с возрастом он стал немного упрямее. Так почему бы тебе не поговорить с ним как следует? Честно говоря, судя по текущей экономической ситуации, я тоже не испытываю оптимизма по поводу финансового рынка.

Шэнь Цзи кивнул, но в его сердце не было особой надежды:

—Я постараюсь.

Посмотрев на время, Шэнь Цзи сменил тему:

—Пойдем сегодня выпьем?

Ли Минсюань просто отказался:

—Не сегодня.

Шэнь Цзи поднял бровь:

—Хочешь побыть с Шэнь Си?

Ли Минсюань покачал головой:

—Туристическая выставка, в которой участвовал Минфэй за границей, закончилась, и моя мама сегодня возвращается вместе с ним. Вечером мне нужно ехать домой.

—Шэнь Си тоже поедет? — небрежно спросил Шэнь Цзи.

—Сяо Си не поедет. Мама еще не знает обо мне и Сяо Си.

Шэнь Цзи удивился:

—Ты не сказал тете?

Ли Минсюань кивнул:

—Она была за границей, нехорошо говорить об этом по телефону. Я беспокоюсь, что у мамы может быть какое-то недопонимание по поводу Сяо Си, поэтому лучше сказать об этом лично.

Шэнь Цзи замер, а затем улыбнулся:

—Ты так много думаешь о Шэнь Си, неужели он настолько хорош?

Ли Минсюань серьезно посмотрел на Шэнь Цзи:

—Неважно, что думают другие, Сяо Си достаточно хорош в моем сердце.

Шэнь Цзи больше ничего не сказал под серьезным взглядом Ли Минсюаня.

В тот вечер, поскольку он собирался вернуться в семью Ли, Ли Минсюань специально позвонил Шэнь Си заранее. Он серьезно проинструктировал Шэнь Си по телефону, чтобы он хорошо поел и отдохнул, и сказал, что завтра он вернется рано утром. Его мать была за границей с Минфэем уже больше месяца, поэтому он не мог просто оставить ее после ужина и вернуться, чтобы остаться с Шэнь Си. К тому же он планировал признаться о своем романе с Шэнь Си, пока его мать была в хорошем настроении. Думая о возможной реакции матери, Ли Минсюань уже подготовился.

Когда ему позвонил Ли Минсюань, Шэнь Си сначала не беспокоился, что он не вернется вечером. Однако, положив трубку, Шэнь Си готовил в одиночестве, ел в одиночестве, убирался в доме в одиночестве и оглядывался по сторонам, чувствуя, что чего-то не хватает.

Включив телевизор, Шэнь Си неосознанно настроился на финансовый канал. И только когда зазвучала информация о фондовом рынке, Шэнь Си вдруг понял, что именно этот канал привык смотреть Ли Минсюань, в то время как его это совершенно не интересовало. Беспорядочно переключая каналы, Шэнь Си не мог не посмотреть на журнальный столик перед диваном, где были аккуратно разложены все финансовые журналы, которые принес Ли Минсюань. Оглядевшись, Шэнь Си увидел, что на вешалке у двери висит пиджак Ли Минсюаня, на столе разбросаны газеты, которые он читал вчера вечером, а на прикроватной тумбочке в спальне лежат часы Ли Минсюаня, не говоря уже об одежде Ли Минсюаня, которая занимала половину шкафа.

Шэнь Си вдруг почувствовал раздражение. Пока он не обращал внимания, Ли Минсюань мало-помалу вторгался в его жизнь. Казалось, что запах Ли Минсюаня был повсюду в доме. По сравнению с тем, как он жил один в начале, сейчас квартира была полна вещей, и все, казалось, было связано с Ли Минсюанем.

Шэнь Си нахмурился и набрал номер Лао Кея.

Когда Шэнь Си прибыл в дом Лао Кея, ужин в семье Ли только что закончился. Ли Минфэй сидел в гостиной и с волнением рассказывал Ли Сиюну о своей жизни за границей вместе с матерью, а он слушал с улыбкой на лице. В углу гостиной Ли Минсюань помог Шэнь Бисюэ сесть:

—Мама, я хочу тебе кое-что сказать.

Шэнь Бисюэ бросила на Ли Минсюаня странный взгляд и с улыбкой спросила:

—Почему так торжественно?

Ли Минсюань сел напротив Шэнь Бисюэ и с серьезным видом сказал:

—Мы с Сяо Си вместе.

Шэнь Бисюэ сначала не поняла, о чем говорит Ли Минсюань, и только когда слова несколько раз прокрутились в ее голове, она отреагировала.

—Вы с Шэнь Си вместе? — Шэнь Бисюэ почувствовала, что у нее, должно быть, галлюцинации, и недоверчиво повторила слово за словом, внимательно глядя на выражение лица Ли Минсюаня, пытаясь найти в нем следы шутки.

Под взглядом матери Ли Минсюань самозабвенно кивнул.

Шэнь Бисюэ только почувствовала, как ее сердце внезапно забилось, и строго спросила:

—Что значит "вместе"?

Как только это предложение было произнесено, оно сразу же привлекло внимание двух других людей в гостиной. Ли Сиюн понял, о чем говорит Ли Минсюань, нахмурился и ничего не сказал. Ли Минфэй настороженно посмотрел на мать и послушно отодвинулся на задний план гостиной.

Выражение Ли Минсюаня осталось неизменным:

—Это значит то, что ты думаешь.

—Я не согласна! — Шэнь Бисюэ даже не задумалась об этом.

Ли Минсюань уже ожидал реакции своей матери и не был слишком удивлен. Он просто убеждал Шэнь Бисюэ с искренним выражением лица:

—Мама, Сяо Си очень хороший, я хочу быть с ним и заботиться о нем. Разве ты не говорила раньше, что хочешь, чтобы я больше заботился о Сяо Си?

—Я просила тебя помогать ему, сколько сможешь, но я не просила тебя заботиться о нем в постели, — Шэнь Бисюэ сказала безжалостно, а затем посмотрела на Ли Минсюаня с подозрительным выражением, — Это Шэнь Си...?

Ли Минсюань понял незаконченную фразу Шэнь Бисюэ, и в его глазах промелькнул след душевной боли. Он прервал слова матери:

—Сяо Си тут ни при чем, это я его соблазнил.

—Как это возможно? — Шэнь Бисюэ отказывалась в это верить.

Ли Минсюань повторил с торжественным выражением лица:

—Мама, это я соблазнил Сяо Си.

Шэнь Бисюэ в оцепенении смотрела на Ли Минсюаня, не понимая, почему ее прекрасный сын влюбился в Шэнь Си. Не то чтобы она считала Шэнь Си плохим, но даже если отбросить кровное родство между ними, жизни Ли Минсюаня и Шэнь Си никак не пересекались, и она не могла придумать, как эти двое могли оказаться вместе. Сначала она подсознательно подозревала, что именно Шэнь Си взял на себя инициативу соблазнить Ли Минсюаня, имея какой-то план. Затем слова Ли Минсюаня заставили ее поверить, что, возможно, именно Ли Минсюань первым сделал шаг к Шэнь Си, но как такое возможно?

Шэнь Бисюэ перевела взгляд на Ли Сиюна и поняла, что он не удивлен. Шэнь Бисюэ нерешительно спросила:

—Ты уже знаешь?

Ли Сиюн кивнул:

—Раз он нравится Минсюаню, пусть Минсюань будет с ним.

—Это...? — Шэнь Бисюэ все еще чувствовала, что не может принять это, и подсознательно пыталась найти какую-то причину, чтобы возразить.

Если первая реакция Шэнь Бисюэ заключалась в отказе поверить в это, то Ли Минфэй был совершенно удивлен. Удивленно глядя на старшего брата, Ли Минфэй снова и снова переваривал в голове только что услышанный разговор. Значит, кузен Шэнь Си в будущем станет их семьей?

Хотя его мать, казалось, была очень против этой идеи, Ли Минфэй чувствовал себя счастливым. Таким образом, в будущем он сможет чаще играть с кузеном Шэнь Си, верно? Даже если его дядя недолюбливал кузена Шэнь Си, после того, как они станут семьей, никто больше не будет издеваться над Шэнь Си?

Никто не знал, что было на уме у Ли Минфэя. Шэнь Бисюэ оглянулась на Ли Минсюаня:

—Как давно вы вместе?

—С тех пор, как ты уехала из страны.

Шэнь Бисюэ вздохнула и махнула рукой:

—Давай оставим это на сегодня, я устала. Давай поговорим завтра, если будет что сказать, — сказав это, Шэнь Бисюэ не стала больше смотреть на остальных, повернулась и пошла обратно в свою комнату.

Ли Сиюн последовал за Шэнь Бисюэ в их спальню, и когда они исчезли, Ли Минфэй сразу же сел рядом со своим старшим братом:

—Брат, ты действительно с кузеном Шэнь Си?

Ли Минсюань тихо сказал "мм", а Ли Минфэй выглядел счастливым:

—Тогда я смогу чаще проводить время с кузеном Шэнь Си? Никто не сможет больше издеваться над кузеном Шэнь Си, когда мы будем рядом?

Ли Минсюань был ошеломлен и с улыбкой кивнул, уклоняясь от первого вопроса Ли Минфэя:

—Да, мы не позволим другим издеваться над нашим кузеном Шэнь Си в будущем.

Пока Ли Минсюань произносил эти слова, Шэнь Си позвонил Чжао Вэньпин.

—Ужин? Где?

Чжао Вэньпин назвал адрес, и Шэнь Си нахмурился:

—Я понял, я приду и найду вас, ребята.

—Что случилось? — Лао Кей понял, что выражение лица Шэнь Си было странным.

Шэнь Си помрачнел:

—Чэнь Чживэй повел команду на ужин и столкнулся с Шэнь Жуном и их командой. У Луовэя небольшие проблемы.

—Чжао Вэньпин не смог решить эту проблему?

Шэнь Си покачал головой:

—Там люди из кинобюро.

Лао Кей схватил свою одежду:

—Я пойду с тобой.

Шэнь Си отказался:

—Нет необходимости. Лучше использовать имя Шэнь Саньшао.

Когда Шэнь Си поспешил в частную комнату, о которой Чжао Вэньпин говорил по телефону, внутри было не так много людей. Очевидно, потому что там были люди из кинобюро, не все могли там сидеть. В этот момент невысокий толстый мужчина лет сорока втиснулся рядом с Фан Луовэем с намерением выпить, настаивая, чтобы Фан Луовэй выпил вино из его руки.

Лицо Фан Луовэя было полно терпения. Чжао Вэньпин пытался остановить мужчину и что-то сказать. Рядом с ними на диване лежал Чэнь Чживэй, уже без сознания.

—Что, отказываешься?

Чжао Вэньпин мысленно выругался, но на его лице все еще была улыбка:

—Директор Хао, Луовэй еще новичок, он впервые столкнулся с такой ситуацией. Я выпью за него.

Человек, известный как директор Хао, бросил на Чжао Вэньпина косой взгляд:

—Сначала был Чэнь Чживэй, а теперь ты. Какая у тебя квалификация?

Несмотря на этот комментарий, выражение лица Чжао Вэньпина ничуть не изменилось. Он все еще планировал говорить с улыбкой, но вдруг кто-то рядом с ним протянул руку и взял бокал:

—Я выпью!

С этими словами Шэнь Си выпил вино, даже не взглянув на него.

—Саньшао! — Чжао Вэньпин посмотрел на стоящего перед ним молодого человека и облегченно вздохнул. К счастью, Шэнь Си поспешил к нему, иначе он действительно не смог бы остановить его. Глаза Фан Луовэя вспыхнули от удивления, когда он увидел Шэнь Си.

—Все в порядке? — Шэнь Си с отвращением посмотрел на человека, сидящего за столом.

Мужчина замер и хотел что-то сказать, когда двое других мужчин средних лет в отдельной комнате подошли к нему с улыбками:

—Лао Хао, слишком много выпил!

—Саньшао, не обращайте внимания, у Лао Хао такая проблема, он создает неприятности, когда слишком много пьет. Недоразумение, ах, недоразумение!

Другие мужчины засмеялись и быстро оттащили мужчину. Шэнь Си окинул их холодным взглядом, даже не взглянув на Шэнь Жуна, который сидел сзади, и потянул Фан Луовэя за собой:

—Пошли!

Чжао Вэньпин улыбнулся всем, помог Чэнь Чживэю и последовал за Шэнь Си.

С момента появления Шэнь Си, взгляд Шэнь Жуна не покидал его. Шэнь Си даже не посмотрел на него. Выражение лица Шэнь Жуна слегка исказилось, когда он вспомнил о наркотике, который он подмешал в вино. Он снова холодно улыбнулся. Фан Луовэй или Чжао Вэньпин, чьей сучкой будет сегодня Шэнь Си?

Шэнь Си и остальные быстро покинули отель. Как только подул холодный ветер, Шэнь Си вдруг почувствовал, как в его теле разгорается огонь. Подсознательно он почувствовал жар и, казалось, не мог нормально стоять.

Фан Луовэй первым заметил, что что-то не так:

—Сяо Си?

Шэнь Си изо всех сил пытался встать прямо. Под светом фонаря лицо Шэнь Си покраснело, а глаза были полны тумана.

Фан Луовэй сразу понял, что в вине что-то было. Он осторожно поддержал Шэнь Си. Шэнь Си стиснул зубы и сказал низким голосом:

—Отвези меня домой.

—Что случилось? — Чжао Вэньпин заметил, что двое все еще стоят перед отелем, после того как он затолкал Чэнь Чживэя в машину, и сразу же вернулся. Увидев состояние Шэнь Си, Чжао Вэньпин был ошеломлен, поспешно взял у Шэнь Си ключи и открыл ему дверь машины.

Шэнь Си молча сел на пассажирское сиденье. Чжао Вэньпин посмотрел на Фан Луовэя и хотел спросить его, может ли он вести машину, но Фан Луовэй уже открыл дверь и сел в машину:

—Я отвезу Сяо Си домой, пожалуйста, позаботьтесь о директоре Чэне.

Чжао Вэньпин бросил на Фан Луовэя глубокий взгляд и кивнул.

Как только машина завелась, Шэнь Си издал нетерпеливый стон. Рука Фан Луовэя дрогнула, и он не мог не посмотреть на Шэнь Си. Под тусклым светом Шэнь Си прищурил глаза, выражение его лица было неописуемо очаровательным.

Словно околдованный, Фан Луовэй наклонился к нему:

—Сяо Си!

Эти слова были настолько знакомы, что Шэнь Си неосознанно наклонился к Фан Луовэю и тихо сказал:

—Кузен!

Фан Луовэй внезапно почувствовал, как будто на него вылили ведро холодной воды. Он пришел в себя.

После того, как он некоторое время смотрел на Шэнь Си сложными глазами, выражение лица Фан Луовэя стало печальным. Осторожно припарковав машину на обочине, Фан Луовэй приблизился к Шэнь Си и слегка коснулся его губ, словно крылом стрекозы, затем немного отступил и медленно отвел взгляд.

Найдя номер Ли Минсюаня, Фан Луовэй постучал по нему и осторожно нажал на кнопку вызова.

В ноябре в Чжунцзине уже наступила поздняя осень, и люди, гуляющие ночью, плотно закутывались, чтобы противостоять леденящему холоду.

Ли Минсюань был одет только в тонкую куртку, а в открытое окно машины врывался холодный ночной ветерок. Его тело было таким же холодным, как если бы он погрузился в ледяную воду. Но даже несмотря на это, в сердце Ли Минсюаня все еще горел огонь, который он не знал, как погасить.

Не так давно его мобильный телефон неожиданно зазвонил, и когда он увидел на экране имя "Шэнь Си", то несказанно обрадовался. Это был уже второй раз, когда Шэнь Си проявил инициативу позвонить ему, поэтому он поднял трубку в радостном настроении, но обнаружил, что звонит Фан Луовэй. Не успел он подавить кислое чувство, вспыхнувшее в его сердце, как услышал, что Фан Луовэй неясно сказал, что Шэнь Си был под действием наркотиков, и попросил его приехать как можно скорее.

Слово "наркотики" преследовало его всю дорогу. Не то чтобы Ли Минсюань никогда не слышал обо всех теневых и грязных трюках в индустрии развлечений, но он никогда не думал, что кто-то осмелится применить их к Шэнь Си. Гнев в его сердце становился все сильнее и сильнее. Ли Минсюань посмотрел на скорость и, не раздумывая, снова нажал на педаль газа. Видя, что машина уже разогналась до 200, он все равно чувствовал, что это слишком медленно. До квартиры он добрался всего за двадцать минут, хотя в обычный день дорога занимала час. Фан Луовэй, похоже, еще не приехал, поэтому Ли Минсюань с нетерпением ждал внизу.

В тихой ночи издалека донесся звук автомобиля, и Ли Минсюань вздрогнул, посмотрев в ту сторону. Это была машина Шэнь Си. С первого взгляда Ли Минсюань узнал ее и сделал несколько шагов в ее сторону. Прежде чем машина остановилась, Ли Минсюань открыл дверь.

Под оранжевым светом уличных фонарей отчётливо виднелся силуэт Шэнь Си, прислонившегося к пассажирскому сиденью с румянцем на лице. Когда дверь открылась и в машину ворвался ночной ветерок, Шэнь Си слегка поднял голову, его глаза наполнились туманом, неописуемо соблазнительным.

Сердце Ли Минсюана словно ударили кувалдой. Хотя Ли Минсюань был в бешенстве, он не мог не вздохнуть с облегчением. Фан Луовэй не прояснил ситуацию по телефону, и по дороге Ли Минсюань думал, что Шэнь Си тайно отравили различными препаратами. Но теперь казалось, что это был всего лишь афродизиак, что было гораздо лучше, чем то, чего он опасался.

Водительские навыки Фан Луовэя были весьма хороши, машина уверенно остановилась перед Ли Минсюанем. Ли Минсюань осторожно наклонился, отстегнул ремень безопасности и аккуратно вынул Шэнь Си.

Сначала Шэнь Си инстинктивно вздрогнул от слегка прохладных объятий. Но от знакомого запаха, исходящего от этих объятий, Шэнь Си расслабился и послушно позволил Ли Минсюаню обнять себя.

Сцена перед ним ужаснула Фан Луовэя, он попытался сдержать печаль в своем сердце и виновато посмотрел на Ли Минсюаня:

—Прости, Сяо Си сделал это из-за меня...

Ли Минсюань оборвал его слова:

—Ты лучший друг Сяо Си, тебе не нужно беспокоиться об этом.

Слова "лучший друг" заставили сердце Фан Луовэя горько сжаться, и, бросив обеспокоенный взгляд на Шэнь Си, он опустил голову, чтобы скрыть выражение лица:

—Возвращайся скорее, я боюсь, что Сяо Си...

Фан Луовэй не мог произнести следующие слова. Ли Минсюань бросил на него глубокий взгляд и больше ничего не сказал, унося Шэнь Си.

Пока дул ночной ветерок, Фан Луовэй смотрел, как дверь многоквартирного дома плотно закрывается за Ли Минсюанем, и стоял в оцепенении, пока мобильный телефон в его кармане внезапно не зазвонил.

—Луовэй, это Вэньпин. Саньшао с тобой? — это был глубокий и ровный голос Чжао Вэньпина.

Зная, о чем он беспокоится, Фан Луовэй легкомысленно ответил:

—Ли Минсюань только что забрал Сяо Си.

—Поскольку Саньшао уже ушел домой, Луовэй, тебе тоже следует лечь спать пораньше. Завтра тебе еще предстоит отправиться на съемки, — тон Чжао Вэньпина не изменился, но Фан Луовэй все равно услышал в нем облегчение.

С горькой улыбкой на лице Фан Луовэй сказал:

—Я знаю, до завтра.

Бросив последний взгляд на закрытую дверь, Фан Луовэй развернулся и сел в машину, чтобы поехать в свой район.

Он не мог продолжать в том же духе. Шэнь Си был так добр к нему, и он должен был отплатить ему тем же. Шэнь Си нужны были друзья, и он должен был стать лучшим другом Шэнь Си. Независимо от того, для чего Шэнь Си открыл компанию, он будет упорно работать и следить за тем, чтобы деньги Шэнь Си не пропали зря.

Позади Фан Луовэя, в темном коридоре, Шэнь Си яростно целовал Ли Минсюаня у стены. Ли Минсюань пытался сдерживаться, но Шэнь Си продолжал двигаться в его объятиях, его теплое дыхание обдувало его шею, а влажный язык облизывал ее. Все тело Ли Минсюаня было готово к бою, и он наконец не смог сдержаться, прижал Шэнь Си к стене и страстно поцеловал его.

Шэнь Си был заключен в объятия Ли Минсюаня, пассивно отвечая на его поцелуи. Ли Минсюань одной рукой крепко держал Шэнь Си, а другой возился с ключом, пытаясь открыть дверь.

Как только он закрыл дверь, Ли Минсюань не мог думать ни о чем другом и прижал Шэнь Си прямо к двери, кусая его губы и с силой проталкивая язык внутрь. После долгого поцелуя Ли Минсюань неохотно отстранился, чмокнул Шэнь Си в губы и прошелся языком по его светлой шее.

Шэнь Си неуверенно стоял в объятиях Ли Минсюаня, откинув голову назад и впитывая страсть Ли Минсюаня. Под бледным лунным светом глаза Шэнь Си сузились. Его губы выглядели необычайно красными от предыдущих поцелуев, и время от времени он издавал нетерпеливые стоны. Эти стоны, словно волшебные звуки, проникали в уши Ли Минсюаня, щекоча ему сердце. Ли Минсюань подхватил Шэнь Си на руки и направился в спальню.

В спальне не горел свет, и слабый лунный свет заливал комнату, как вода. Ли Минсюань осторожно положил Шэнь Си на кровать, но кто бы мог подумать, что Шэнь Си не отпустит его шею.

—Кузен, это неудобно!

В его ушах раздалось тихое журчание, и сердце Ли Минсюаня размягчилось, превратившись в лужицу воды. Мягко прижимаясь к телу Шэнь Си, Ли Минсюань нежно целовал его, расстегивая пуговицы на рубашке Шэнь Си. Одежда снималась одна за другой, и Шэнь Си чувствовал, как огонь внутри его тела разгорается все жарче и жарче. Казалось, его тело жаждет чего-то, но он не мог сказать чего.

Чья-то рука прошлась по его телу, принося ощущение прохлады, и Шэнь Си инстинктивно наклонился и прижался к человеку, стоящему перед ним. Знакомые объятия и успокаивающее чувство заставили Шэнь Си нетерпеливо задрожать:

—Кузен!

От этого возгласа тело Ли Минсюаня задрожало, а тепло, струившееся по всему телу, мгновенно сфокусировалось внизу живота. Ли Минсюань чувствовал, что вот-вот взорвется: он хотел войти вопреки всему, яростно овладеть мужчиной под собой, крепко втереть его в свою плоть и кости. Но все его мысли превратились в жалость, когда он увидел недоуменное выражение лица Шэнь Си. Ли Минсюань нежно обнял Шэнь Си, целуя его шею и низ живота.

Член Шэнь Си уже поднялся до нестерпимого вожделения, кончик слегка подрагивал и переполнялся кристальной жидкостью. Ли Минсюань нежно поцеловал его и медленно взял в рот.

—Агх! — дрожащий стон вырвался изо рта Шэнь Си, внезапное наслаждение полностью захлестнуло его. Инстинктивно повинуясь указаниям своего тела, Шэнь Си поднял таз, его ноги напряглись, пальцы сжались, обе руки вцепились в волосы Ли Минсюаня, и он застонал в такт своим толчкам.

Через неизвестный промежуток времени перед его глазами вспыхнул ослепительно белый свет, и Шэнь Си издал тихий звук "умф". Затем его тело полностью обмякло, и он в замешательстве уставился в воздух, слегка задыхаясь.

Шэнь Си думал, что это высшее наслаждение, но неожиданно знакомая большая рука коснулась его спины. Огонь в его теле прошелся по талии и животу, сходясь на спине. Шэнь Си не мог сказать, что он чувствовал в этот момент. Он лишь крепче обнял человека перед собой, сильнее прижался к нему, надеясь, что тот сможет унять жар внутри него.

Движения Шэнь Си почти лишили Ли Минсюаня сил сопротивляться, и, изо всех сил стараясь подавить похоть в своем сердце, Ли Минсюань осторожно протянул палец, чтобы проникнуть в тело Шэнь Си.

Вместо ожидаемого дискомфорта, ощущение инородного предмета, проникающего в тело Шэнь Си, было неописуемо приятным. Шэнь Си почувствовал, как что-то в его сердце жаждет большего. Другая сторона, казалось, услышала его, и в его тело вошло еще больше инородных предметов. Шэнь Си застонал от удовольствия, но почувствовал, что этого недостаточно, недостаточно!

Воодушевленный криками в своем сердце, Шэнь Си с силой оттолкнул мужчину перед с собой и перекатился, чтобы сесть на него сверху. Его глаза немного сфокусировались; Шэнь Си прикусил губу и скользнул вниз по члену Ли Минсюаня. В тот момент, когда инородный предмет вошел в него, возникла вспышка боли, но вскоре на смену боли пришло безграничное удовольствие, и Шэнь Си начал двигаться вверх и вниз, следуя инстинктам своего тела.

Ли Минсюань почувствовал, что сходит с ума; его глаза, изначально замутненные похотью, теперь были совершенно бездонными. Он беспокоился, что Шэнь Си будет больно, и сдерживался, чтобы Шэнь Си было удобнее, но он не ожидал, что Шэнь Си сделает всё сам.

Как только он вошел в Шэнь Си, чувства его тела словно раскрылись, и наслаждение пронеслось через него со скоростью, которую он не мог контролировать. Ли Минсюань обнял Шэнь Си за талию и завороженно смотрел на него. Под мягким лунным светом Шэнь Си наклонил голову, и его тело прогнулось в идеальном изгибе. Когда движения Шэнь Си ускорились, на его изначально светлом теле заблестел тонкий слой пота; хрустальные капельки воды скользили по его прессу и падали на тело Ли Минсюаня. Красота представшей перед Ли Минсюанем сцены была бесподобна, а ощущение единения с возлюбленным заставило Ли Минсюаня почувствовать, будто он достиг небес.

Спустя долгое время накопленное удовольствие выплеснулось наружу, и они оба достигли кульминации почти одновременно. После оргазма тело Шэнь Си плавно опустилось вниз. Между их сбивчивыми вдохами к Шэнь Си постепенно возвращался рассудок, и, резко вдохнув, Шэнь Си прошептал:

—Кузен, вытащи.

Ли Минсюань крепко держал мужчину на себе, его руки естественно блуждали по обнажённой спине, а губы пробежались по уху Шэнь Си.

—Аах! — Шэнь Си вскрикнул и почувствовал, как его вожбуждение, которое только улеглось, снова разгорелось.

—Кузен!

В ответ на его зов комната закружилась, и в мгновение ока он оказался прижатым к Ли Минсюаню. Подняв голову, он увидел несравненно темные глаза Ли Минсюаня:

—Сяо Си так усердно работает, как же кузен сможет превзойти его?

За словами последовал обжигающий поцелуй Ли Минсюаня. Вожделение в его теле снова разгорелось, и Шэнь Си застонал, двигаясь навстречу Ли Минсюаню.

В конце концов, Шэнь Си не мог вспомнить, сколько раз они это сделали, только то, что он заснул, обессиленный, в объятиях Ли Минсюаня, когда уже почти рассвело.

Когда он открыл глаза, был уже полдень. Шэнь Си чувствовал, что все его тело болит, а талия, казалось, вот-вот сломается. На его лице промелькнуло выражение терпения, и Шэнь Си подсознательно потянулся, чтобы обнять себя за талию. Большая теплая рука последовала за ним и прижалась к его талии, растирая ее с нужной силой.

—Больно? — прозвучал в его ушах обеспокоенный голос.

Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Шэнь Си открыл глаза и посмотрел на мужчину рядом с собой. Он хотел сказать что-то резкое, но, вспомнив, что инициатива исходила от него, с горечью посмотрел на Ли Минсюаня и отвернулся, закрыв глаза и намереваясь снова заснуть.

Ли Минсюань улыбнулся, наклонился и пощипал ухо Шэнь Си, торчащее из-под одеяла:

—Хороший мальчик, не спи. Вставай и съешь что-нибудь.

Шэнь Си сделал вид, что не услышал. Улыбка Ли Минсюаня не изменилась, но рука, которая сначала поглаживала его талию и живот, медленно переместилась на спину, немного сползая вниз. Шэнь Си яростно перекатился и схватил эту руку, пристально глядя на Ли Минсюаня. Улыбка на лице Ли Минсюаня расцвела еще больше, и он, не удержавшись, наклонился вперед, опустил голову и поцеловал Шэнь Си.

—Сяо Си, я люблю тебя!

Слова Ли Минсюаня четко дошли до ушей Шэнь Си, и тело Шэнь Си мгновенно замерло.

Ли Минсюань, казалось, не чувствовал скованности Шэнь Си, а просто повторял ему на ухо снова и снова:

—Сяо Си, я люблю тебя.

Тело Шэнь Си медленно размякло. Любовь? То, о чем его мать молила всю жизнь, было любовью?

Шэнь Си ничего не сказал. Ли Минсюаню было все равно, он продолжал целовать его, повторяя эти слова на ухо Шэнь Си. Ли Минсюань знал, что в сердце Шэнь Си завязался узел. Он не ожидал, что Шэнь Си полностью откроется и примет его сейчас, но он благодарил Шэнь Си за то, что он был готов дать ему шанс любить его и позволить ему заботиться о нем в будущем.

Они еще некоторое время лежали в постели, прежде чем Ли Минсюань неохотно отпустил Шэнь Си из своих объятий.

—Ты голоден? Я приготовил кашу.

Шэнь Си покачал головой, сказав, что хочет принять ванну. Ли Минсюань с улыбкой согласился, затем естественным движением поднял Шэнь Си на руки.

—Что ты делаешь? — спросил Шэнь Си, сопротивляясь.

Ли Минсюань выглядел спокойным:

—Несу Сяо Си в ванную.

Несмотря на сильное сопротивление Шэнь Си, Ли Минсюань отнес его в ванную. Не в силах бороться с ним физически, он позволил Ли Минсюаню вымыть его снаружи и внутри. Стараясь не обращать внимания на следы на теле, Шэнь Си переоделся в чистую пижаму и удобно улегся в постели.

Ли Минсюань принес из кухни миску белой каши, которая долго варилась. Несмотря на отсутствие аппетита, Шэнь Си под уговорами Ли Минсюаня съел две миски каши.

Посмотрев, как Шэнь Си доедает кашу, Ли Минсюань ласково взял его на руки:

—Ложись, я помассирую тебе талию.

Шэнь Си послушно лег и позволил Ли Минсюаню помассировать его с нужной силой, после чего снова погрузился в сон.

Глаза Ли Минсюаня были полны улыбки, выражение его лица было мягким, когда он смотрел на спящего Шэнь Си. Он опустил голову и прижался лбом ко лбу Шэнь Си, произнеся низким голосом:

—Сяо Си, я люблю тебя.

Шэнь Си спал очень тихо. Возможно, потому что его тело все еще испытывало дискомфорт, он иногда хмурился. Ли Минсюань с жалостью поцеловал Шэнь Си, осторожно уложил его, аккуратно закрыл дверь и пошел в гостиную.

С прошлой ночи все мысли Ли Минсюаня были заняты Шэнь Си, начиная с опасений, что действие наркотика вызовет дискомфорт у Шэнь Си, и заканчивая опасениями, что Шэнь Си будет чувствовать отвращение, когда проснется. Только теперь, когда Шэнь Си спокойно уснул, Ли Минсюань полностью отбросил беспокойство, и только сейчас у него появилось намерение продолжить дело прошлой ночи.

Проведя пальцем по адресной книге, Ли Минсюань позвонил Чжао Вэньпину.

Чжао Вэньпин ничуть не удивился, когда ему позвонил Ли Минсюань, и не только подробно рассказал о том, что произошло прошлой ночью, но и упомянул о некоторых вещах, которые ему удалось выяснить сегодня. Он извинился перед Ли Минсюанем за то, что неправильно подошел к делу. Он надеялся защитить Фан Луовэя через Шэнь Си, потому что там были люди из кинобюро, но он никогда не думал, что другая сторона будет настолько смелой, что использует наркотик, и по ошибке тот бокал вина выпьет Шэнь Си.

По словам Чжао Вэньпина, вчера вечером Чэнь Чживэй по своей прихоти решил пригласить нескольких актеров и съемочную группу на ужин. Фан Луовэй смог пойти с ними благодаря своим отношениям с Шэнь Си. Никто не ожидал, что в отеле они встретят Шэнь Жуна. Их съемочная группа развлекала людей из кинобюро. Режиссер фильма, Чжоу Сяочжоу, был знакомым Чэнь Чживэя, поэтому Чэнь Чживэй не смог отказаться от восторженного приглашения, и они сели вместе. Сначала атмосфера была довольно хорошей, но когда все напились, Хао Чжэньминь начал приставать к Фан Луовэю. Чэнь Чживэй не мог вмешиваться из-за статуса другой стороны, поэтому он мог только отчаянно блокировать напитки для Фан Луовэя, пока не придет Шэнь Си.

Ли Минсюань не заботился о том, что произошло. Выслушав рассказ Чжао Вэньпина, он просто выделил главное:

—Ты только что сказал, что вчера вечером они развлекали людей из кинобюро, чтобы получить разрешение на выпуск фильма?

Любой человек, знакомый с киноиндустрией, знает, что два самых важных шага для фильма — это получение инвестиций и получение разрешения на публичный выпуск фильма. Без разрешения ваш фильм не может быть выпущен на рынок и никогда не увидит свет. Естественно, все инвестиции в такой фильм не окупятся и будут только потрачены впустую.

Чжао Вэньпин не ожидал, что Ли Минсюань окажется настолько проницательным и сразу уловит ключевой момент, поэтому он сразу же кивнул:

—Да, фильм Чжоу Сяочжоу только что отправили на рецензию. Знаете, обычно в такие моменты продюсеры должны быть в контакте с кинобюро, чтобы фильм прошел рецензию без проблем, — говоря об этом, Чжао Вэньпин намеренно добавил, — Хао Чжэньминь — заместитель директора департамента цензуры.

—Понятно.

Ли Минсюань получил нужный ему ответ и больше ничего не сказал, сразу же положив трубку.

Хотя Чжао Вэньпин не сказал прямо, что произошло прошлой ночью, он все равно уловил смысл слов Чжао Вэньпина. Фан Луовэй был просто прихотью Хао Чжэньминя, ему вряд ли пришло бы в голову использовать наркотик, так что это должно было быть спровоцировано кем-то за сценой. Что касается подстрекателя, то Ли Минсюань не мог придумать никого другого, кто осмелился бы это сделать, кроме Шэнь Жуна. Неважно, какую цель преследовал Шэнь Жун, хотел ли он угодить Хао Чжэньминю или залезть под кожу Шэнь Си, вино в итоге выпил Шэнь Си, и при этой мысли лицо Ли Минсюаня стало совершенно холодным.

Поразмыслив некоторое время, Ли Минсюань набрал номер Линь Яо.

—Здравствуй, это Ли Минсюань.

—Ты бы не обратился ко мне, если бы тебе не о чем было меня попросить. В прошлый раз, когда ты искал меня, ты переманил одного из моих агентов с золотой медалью. Что тебе нужно сейчас? — Линь Яо, очевидно, был в хороших отношениях с Ли Минсюанем и говорил довольно непринужденно, со смутным намеком на сарказм.

Ли Минсюань не мог удержаться от смеха:

—Действительно, кое-что есть. Я слышал, что у тебя хорошие отношения с людьми из кинобюро. Можешь оказать мне услугу?

—Какую услугу?

—Помоги мне сократить выпуск фильма Чжоу Сяочжоу "Против течения".

—"Против течения"? — Линь Яо был очень удивлен, но слегка усмехнулся, — Я слышал об этом фильме. Говорят, что в нем участвовал внебрачный сын семьи Шэнь, и он вложил в него довольно крупную сумму. Немного некрасиво с твоей стороны так поступать с ним.

Ли Минсюань не обрадовался поддразниванию Линь Яо:

—Ну так что? Ты можешь помочь?

—Да, конечно, — для Линь Яо это было просто поднятием руки, поэтому он, естественно, был рад оказать Ли Минсюаню услугу.

Ли Минсюань улыбнулся и поблагодарил его, затем сменил тему:

—Я выкупил участок земли в Южном городе, чтобы построить развлекательный центр. Тебе это интересно?

В трубке раздался искренний смех:

—Конечно, я заинтересован. Ты же знаешь, что я планирую построить новый кинотеатр и беспокоюсь о нехватке места. Но все не может быть так просто, не так ли?

Ли Минсюань слабо улыбнулся:

—Есть еще одна мелочь.

—Я так и знал. Что?

Ли Минсюань больше не скрывал этого и просто спросил:

—Ты знаешь Хао Чжэньминя?

—Хао Чжэньминя? Заместителя директора кинобюро? Он тебя обидел? — слова Линь Яо были полны удивления.

—Вроде того, — Ли Минсюань выдал слабое "мм".

Линь Яо сразу же догадался, и после небольшой паузы быстро ответил:

—Я понял. Кстати говоря, Хао Чжэньминю в его возрасте пора на пенсию, так что жди от меня новостей.

Ли Минсюань всегда восхищался прямотой Линь Яо.

—Хорошо, давай как-нибудь поужинаем вместе.

Положив трубку, Ли Минсюань отбросил телефон в сторону. С помощью Линь Яо можно было предположить, что дата выхода "Против течения" никогда не наступит. Он просто не знал, как его дядя отнесется к тому, что Шэнь Жун потеряет такую большую сумму денег.

Но эта мысль была лишь мимолетной, и Ли Минсюань вскоре вернул все свои мысли к Шэнь Си. Через некоторое время Сяо Си должен был проснуться, и он задумался над тем, что Сяо Си захочет съесть, когда проснется.

Шэнь Си проспал всю ночь, и на этот раз его разбудил голод.

Ли Минсюань принес Шэнь Си тёплый ужин, и пока Шэнь Си ел, он слегка упомянул о том, что он доверил Линь Яо.

—Не получит разрешение на выпуск? — Шэнь Си бросил на Ли Минсюаня странный взгляд и радостно улыбнулся, — Шэнь Жун будет убит горем, когда узнает эту новость.

Лицо Шэнь Си было полно хитрости, неописуемо энергичное. Ли Минсюань вдруг обнаружил, что этот взгляд Шэнь Си ему нравится больше, чем его обычное спокойствие.

Он протянул руку и погладил Шэнь Си по голове, мягко заверив:

—Не волнуйся, такого больше не повторится.

Шэнь Си опустил голову и ничего не сказал. Прошлый опыт научил его, что единственный человек, на которого он может положиться в этом мире, — это он сам.

В глазах Ли Минсюаня мелькнула неуловимая грусть, и он, не говоря ни слова, потрепал Шэнь Си по волосам.

После ужина Шэнь Си уже не мог заснуть и лежал в постели, скучая за играми. Ли Минсюань спокойно сидел рядом с Шэнь Си, перелистывая документы в своих руках и изредка поглядывая на Шэнь Си. Никто из них не разговаривал, и по комнате разливалось слабое тепло, пока не зазвонил мобильный телефон Ли Минсюаня. Взглянув на экран, Ли Минсюань взял телефон и прошел в гостиную. Шэнь Си полсекунды смотрел на спину Ли Минсюаня, затем протянул руку, достал свой телефон и отправил текстовое сообщение Лао Кею.

Инцидент с наркотиками прошлой ночью не мог быть отделен от тени Шэнь Жуна, и хотя Ли Минсюань уже предпринял контратаку, Шэнь Си было далеко не достаточно просто заставить Шэнь Жуна потерять крупную сумму денег.

«Отправь копию фотографий Шэнь Жуна и Тянь Вэньяо курьером господину Тяню и невесте Тянь Вэньяо.»

Лао Кей быстро ответил, но его сообщение не имело ничего общего с тем, что сказал Шэнь Си.

«Сяо Сиси, ты в порядке? Я слышал от Луовэя, что ты был под действием наркотиков, как ты?»

Несмотря на то, что их разделял экран телефона, Шэнь Си чувствовал насыщенную атмосферу, в которой сплетничал Лао Кей. Вспомнив о прошлой ночи, выражение лица Шэнь Си на мгновение исказилось.

«Надеюсь, они получат фотографии не позднее послезавтрашнего дня.»

«Когда еще я тебя подводил, Сяо Сиси? Но ты уверен, что не хочешь поговорить со мной о наркотике?»

«Отвали!»

«Фу, ты раздражен, Сяо Сиси?»

Шэнь Си посмотрел на последнее сообщение, представил себе выражение лица Лао Кея в этот момент и с горечью удалил все сообщения, а затем засунул телефон под подушку.

Вскоре после этого телефон подал сигнал. Шэнь Си сделал вид, что не услышал его. Телефон не замолчал, как он ожидал, а продолжал звонить, да так сильно, что даже Ли Минсюань, находившийся в гостиной, встревожился, его глаза сигнализировали Шэнь Си, что что-то не так.

Шэнь Си с суровым лицом достал свой мобильный телефон. К его удивлению, Лао Кей больше не упоминал об инциденте с наркотиками, а заговорил о Чу Цяньцянь.

Быстро прочитав сообщение Лао Кея, Шэнь Си нахмурился, задумался на мгновение, а затем просто ответил словом "хорошо".

«Сяо Сиси, ты ведь тоже считаешь этот план хорошим? Твой опыт вдохновил меня на его корректировку.»

Как только Шэнь Си отправил сообщение, Лао Кей сразу же ответил, с гордостью отдавая должное Шэнь Си.

Шэнь Си смотрел на эти слова, тяжело переживая, но в итоге решил выключить телефон и безжалостно засунуть его под подушку.

Что касается плана, о котором говорил Лао Кей, Шэнь Си уже слышал, как Чу Цяньцянь предлагала его однажды. Он всегда относился к Чу Цяньцянь беззаботно и не вмешивался в процесс, ему нужен был только конечный результат.

После последней встречи в доме Шэнь Си они не виделись и общались только по телефону. Шэнь Си привык, что Чу Цяньцянь регулярно докладывала ему о ходе дел.

Из-за инцидента с Yunrou, Шэнь Дэхан направил всю свою энергию на Shen Group, и у него не было времени уделять внимание Чу Цяньцянь. Чу Цяньцянь не беспокоилась по этому поводу. Она поддерживала связь с Шэнь Дэханом и иногда встречалась с ним.

Лао Кей вначале нетерпеливо спрашивал Чу Цяньцянь о ее бездействии, за что был сильно презираем Чу Цяньцянь.

—Ты считаешь Шэнь Дэхана глупым? Судя по его возрасту, он близок к тому, чтобы стать моим дедушкой. Как, по-твоему, я смогу влюбиться в него при такой большой разнице в возрасте?

Лао Кей был поставлен в тупик вопросом Чу Цяньцянь. Чу Цяньцянь действительно не могла влюбиться в Шэнь Дэхана при обычных обстоятельствах. Напротив, если Чу Цяньцянь проявит слишком большую инициативу, это заставит Шэнь Дэхана почувствовать, что что-то не так.

Посмотрев на ошарашенный взгляд Лао Кея, Чу Цяньцянь удовлетворенно улыбнулась:

—Не волнуйся, я всегда придерживалась профессиональной этики, когда брала деньги за свои дела.

Чу Цяньцянь всегда четко понимала свою позицию. Она хотела, чтобы Шэнь Дэхан влюбился в нее, а не относился к ней как к любовнице, как к Чжоу Минмэй. Если бы она действовала слишком настойчиво, это заставило бы Шэнь Дэхана подумать, что она положила глаз на его деньги. Тогда какая разница между ней и той женщиной, которая была у Шэнь Дэхана раньше?

Намерение Чу Цяньцянь было очень простым. При обычных обстоятельствах она никогда бы не влюбилась в Шэнь Дэхана, но что если вдруг случится что-то серьезное? Уловка героя, спасающего красавицу, хоть и была старой, но всегда хорошо работала. В этот период Шэнь Дэхан все лучше и лучше относился к Чу Цяньцянь. В этой ситуации, что если бы Чу Цяньцянь была изнасилована и ее спас Шэнь Дэхан? Было бы логично, если бы травмированная девушка влюбилась в своего спасителя, находясь в шоковом состоянии.

Вчерашний случай, когда Шэнь Си накачали наркотиками, вдохновил Лао Кея.

Если бы Чу Цяньцянь была спасена Шэнь Дэханом в состоянии наркотического опьянения, Шэнь Дэхан не смог бы контролировать себя. Вместо того, чтобы позволить Чу Цяньцянь пассивно влюбиться в Шэнь Дэхана, лучше заставить Шэнь Дэхана чувствовать себя виноватым и отдать инициативу в руки Чу Цяньцянь.

В этой идее не было ничего плохого, как бы Шэнь Си ни разбирал ее на части, но когда он подумал об источнике вдохновения Лао Кея, его лицо не могло не потемнеть.

—Что случилось? — Ли Минсюань, который закончил отвечать на звонки, заметил выражение лица Шэнь Си и обеспокоенно подошел, — У тебя что-то болит?

Как только это было упомянуто, выражение лица Шэнь Си стало еще более мрачным. С горечью посмотрев на Ли Минсюаня, Шэнь Си ворчливо перевернулся и лег:

—Спи!

Ли Минсюань был ошеломлен тоном Шэнь Си, но потом вспомнил о чем-то и не смог удержаться от смеха.

Действия Линь Яо были очень быстрыми. На следующий день после разговора с Ли Минсюанем по телефону он поговорил с кинобюро, и вскоре копия фильма "Против течения" была отправлена обратно съемочной группе.

Все знали, что это значит, и Чжоу Сяочжоу первым начал волноваться. В этот фильм были вложены его сердце и душа, и если он не будет выпущен, то месяцы напряженной работы пропадут даром, и он не сможет объяснить это своим инвесторам.

Чжоу Сяочжоу сначала пошел к Хао Чжэньминю, и ему сказали, что Хао Чжэньминя перевели в информационный отдел из-за его стиля работы, и он больше не занимается рецензированием. Чжоу Сяочжоу был настолько шокирован, что не стал искать Хао Чжэньминя, а начал расспрашивать о запрете фильма. Однако, сколько бы Чжоу Сяочжоу ни пытался выяснить, внятного объяснения он так и не получил, а в ответ услышал, что тема фильма не соответствует требованиям кинобюро. Чжоу Сяочжоу смутно догадывался, что он мог кого-то обидеть, но он не понимал, кого именно.

Кто-то из тех, с кем он ужинал в тот раз, напомнил ему, что последний инцидент мог разозлить Шэнь Си: в конце концов, все в кругу знали, что Фан Луовэй был одним из людей Шэнь Си. Чжоу Сяочжоу тщательно все обдумал. Хотя он тоже подозревал, что за инцидентом стоит Шэнь Си, он всегда считал, что Шэнь Си — просто щеголь с деньгами. Семья Шэнь была могущественной, но не имела связей в индустрии развлечений, иначе Чжоу Минмэй не доверила бы ему Шэнь Жуна.

Думая так, Чжоу Сяочжоу все же нашел Шэнь Жуна и рассказал о ситуации, надеясь, что Шэнь Жун сможет придумать выход. В любом случае, Шэнь Жун тоже был из семьи Шэнь, и Шэнь Дэхан не стал бы смотреть, как Шэнь Жун терпит такую тяжелую утрату. Шэнь Жун кивнул и улыбнулся Чжоу Сяочжоу, но затем отвернулся с мрачным выражением лица.

Как только с Хао Чжэньминем произошел этот несчастный случай, Шэнь Жун догадался, что происходит. За этим определенно стоял Шэнь Си. Шэнь Жуна озадачило то, что у семьи Шэнь не было никаких связей в индустрии развлечений, а Шэнь Си был просто богатым соломенным мешком, как же ему удалось пробиться в ряды кинобюро? Когда он подумал о своих инвестициях в фильм, у Шэнь Жуна сжалось сердце.

Вопреки догадкам посторонних, инвестиции в фильм были оплачены вовсе не Шэнь Дэханом, а сбережениями Шэнь Жуна и его матери, накопленными за многие годы. Несмотря на то, что Шэнь Дэхан, похоже, любил их, он был готов передать им только несколько домов под своим именем, и каждый год давал им с матерью крупную сумму денег на домашние нужды. Как только дело доходило до акций и имущества Shen Group, Шэнь Дэхан не сдавался. Хотя Шэнь Жун и Чжоу Минмэй жили не плохо, сравнивая Шэнь Си, который тратил деньги безрассудно, и Шэнь Чэна, который не имел понятия о деньгах, Шэнь Жун не мог не почувствовать глубокую зависть в своем сердце. Они все были детьми его отца, почему он не должен иметь ничего?

Изо всех сил стараясь подавить ревность в своем сердце, Шэнь Жун первым делом подумал о Шэнь Чэне. Он не хотел беспокоить Шэнь Дэхана по этому поводу, и единственным человеком, с которым он мог поговорить в семье Шэнь, был Шэнь Чэн.

Жизнь Шэнь Чэна в компании в эти дни текла гладко, и он чувствовал себя счастливым, как весенний ветерок. Даже Гао Цюлинь, который не ладил с Шэнь Цзи, хвалил его по разным поводам. Хотя Шэнь Чэн не показывал своего счастья, у него было чувство, что он не уступает старшему брату.

Когда ему неожиданно позвонил Шэнь Жун, первым, что пришло на ум Шэнь Чэну, было строгое предупреждение старшего брата, но вскоре он вспомнил слова Лу Гэсэня. Как генеральный директор Shen Group, он должен был вынести собственное суждение и не зависеть от мнения других. Эта мысль промелькнула у него в голове, и Шэнь Чэн нажал кнопку вызова:

—Зачем я тебе нужен?

Когда на звонок ответили, Шэнь Жун не мог не почувствовать себя счастливым. Он беспокоился, что Шэнь Чэн не ответит на его звонок после того, как в прошлый раз его отругал Шэнь Цзи. Однако теперь, когда Шэнь Чэн ответил на его звонок, он был уверен, что Шэнь Чэн обязательно займется этим вопросом. Конечно, когда он рассказал общую историю и намеренно упомянул о том, что Шэнь Си подавлял его, Шэнь Чэн сразу стал серьезным, и ему не нужно было больше ничего говорить, он сознательно взял дело под свое крыло.

Использование Шэнь Си для стимулирования Шэнь Чэна всегда было в сто раз эффективнее, чем что-либо другое, и Шэнь Жун с удовлетворением положил трубку.

Глядя на свой телефон, Шэнь Чэн забеспокоился. Не говоря уже о том, что он импульсивно взялся за это дело под влиянием Шэнь Жуна, он также понимал, что у него нет никаких контактов в индустрии развлечений, поэтому ему все еще нужно было найти кого-то, кто помог бы ему в этом деле. В его голове одно за другим промелькнули имена нескольких людей, которые могли бы помочь. Старший брат не любил Шэнь Жуна, поэтому об этом деле нельзя было говорить старшему брату. Двоюродный брат и старший брат могли носить одни и те же штаны, он определенно не мог просить помощи у Ли Минсюаня. В конце концов, единственная идея, которая у него была, это попросить Тянь Вэньяо.

Когда ему позвонили, Тянь Вэньяо только что отправил свою невесту домой. Выслушав рассказ Шэнь Чэна, Тянь Вэньяо немного растерялся и игриво рассмеялся.

—Шэнь Жун обратился к тебе напрямую?

Шэнь Чэн был озадачен:

—Да, а что?

Тянь Вэньяо улыбнулся:

—Ничего, просто ты сказал, что это Шэнь Си давил на Шэнь Жуна? — не дожидаясь ответа Шэнь Чэна, Тянь Вэньяо сменил тему, — Кстати говоря, Шэнь Си никогда не связывался со мной с тех пор, как уехал за границу, и он никогда не появлялся в "Shutu" после своего возвращения. Ты знаешь, чем он занимается сейчас?

Шэнь Чэн был нетерпелив:

—Разве ты не говорил, что тебе не нравится Шэнь Си? Какое тебе дело до него? Поторопись и дай мне идею.

Тянь Вэньяо фыркнул:

—С каких это пор ты стал так переживать из-за дел Шэнь Жуна? Смотри, чтобы твой старший брат не преподал тебе урок.

Шэнь Чэн был недоволен:

—У тебя есть идеи или нет?

—У меня есть идея. Ты ведь знаешь Линь Яо, верно?

—Линь Яо? Босс Shengshi Entertainment?

—Да, говорят, что Линь Яо — это тот парень, который может охватить всю индустрию развлечений своей ладонью. Я слышал, что он и Ли Минсюань были одноклассниками. Не лучше ли сразу обратиться к своему кузену? Если он скажет хоть слово, это будет просто пустяк.

—Нет, кузен сразу расскажет старшему брату. Ты же не знаешь, что старший брат не любит Шэнь Жуна.

Тянь Вэньяо покачал головой:

—Мне придется вмешаться, если ты не можешь обратиться к Ли Минсюаню. Но я не близок с Линь Яо, поэтому не знаю, смогу ли я убедить его.

Шэнь Чэна это не волновало:

—Разве ты не сказал, что это пустяковое дело? С лицом наших двух семей, как Линь Яо может не согласиться?

Тянь Вэньяо собирался сказать, что это дело касается Шэнь Си, и Линь Яо может не захотеть портить репутацию Шэнь Си ради незаконнорожденного сына, но потом он подумал, что у Шэнь Жуна за спиной стоит Шэнь Чэн, который все же более убедителен, чем Шэнь Си.

Они непринужденно болтали еще несколько минут, после чего Тянь Вэньяо положил трубку. Однако он не мог не думать о Шэнь Си.

Когда Шэнь Си внезапно решил уехать за границу и не общался с ним в течение пяти лет, Тянь Вэньяо сначала не беспокоился. Но когда он оставался один, то иногда вспоминал того молодого человека, который всячески ухаживал за ним. Хотя ему не нравился Шэнь Си, это не мешало ему наслаждаться чувством восхищения. В прошлом и Шэнь Жун, и Шэнь Си любили клеиться к нему, но он все же предпочитал Шэнь Жуна, который умел нравиться людям лучше, чем Шэнь Си. Но за эти несколько лет Шэнь Жун не добился никакого прогресса. И с ним Тянь Вэньяо приходилось много работать в постели. Он уже немного устал от этого. Он задавался вопросом, изменился ли Шэнь Си после пяти лет отсутствия.

Тянь Вэньяо принял решение и набрал номер Шэнь Жуна.

Когда он увидел определитель номера, сердце Шэнь Жуна подпрыгнуло. Он нерешительно посмотрел на имя, мелькнувшее на экране, стиснул зубы и, наконец, не смог удержаться и поднял трубку.

—Алло! — Шэнь Жун старался, чтобы его голос звучал холодно.

С другой стороны, Тянь Вэньяо рассмеялся:

—Почему ты не позвонил мне? Вместо этого ты решил обратиться к Шэнь Чэну?

Шэнь Жун замер, а затем спросил:

—Второй брат сказал тебе?

Тянь Вэньяо небрежно ответил:

—Он хочет скрыть это дело от Шэнь Цзи. К кому ещё он может обратиться, кроме меня? Вместо того, чтобы проходить через все эти неприятности, тебе было бы проще связаться со мной напрямую.

Шэнь Жун ничего не сказал, Тянь Вэньяо слегка рассмеялся:

—Что?

Шэнь Жун сказал низким голосом:

—Разве ты не должен быть со своей невестой?

Тянь Вэньяо игриво ответил:

—Она - это она, а ты - это ты. Ты хочешь, чтобы я проводил с ней все свое время?

—Конечно, нет, — Шэнь Жун не мог не отрицать.

Тянь Вэньяо улыбнулся:

—Я буду ждать тебя в обычном месте сегодня вечером. Будь осторожен, не позволяй репортерам фотографировать.

Шэнь Жун мягко согласился. Он знал, что хотел сделать Тянь Вэньяо, когда они встретятся. Он также знал, что у них с Тянь Вэньяо нет никакой возможности быть вместе. Но он не мог не надеяться, что если Шэнь Дэхан признает его сыном семьи Шэнь, то Тянь Вэньяо будет более внимателен к нему.

Шэнь Жун крепко сжал телефон. Он не хотел многого, он просто хотел получить все, что должно было принадлежать ему.

—Негодный сын!

В сопровождении этого гневного крика раздался звук сильно шлепнувшей по столу ладони.

Тянь Таопин со злостью уставился на разбросанные по столу фотографии, на которых были отчетливо видны двое мужчин, обнаженные и переплетенные. Тянь Таопин чувствовал, что вот-вот умрет от злости. Он всегда знал, что Тянь Вэньяо был игривым мальчиком. В конце концов, не все такие, как сын Ли Сиюна! Пока Тянь Вэньяо развлекался в меру и после женитьбы собирался обуздать свои привычки, Тянь Таопин не возражал. Но он никак не ожидал, что Тянь Вэньяо окажется таким безрассудным. Он уже однажды пострадал из-за незаконнорожденного сына семьи Шэнь, но все еще общается с ним.

Тянь Таопин яростно искал телефон, желая, чтобы этот негодный сын, который не возвращался всю ночь, немедленно появился перед ним.

—Почему ты закатываешь истерику рано утром? Вэньяо просто не вернулся прошлой ночью, стоит ли из-за этого терять самообладание? — мать Тянь Вэньяо услышала шум Тянь Таопина и недовольно ворвалась в комнату.

Слова госпожи Тянь словно подлили масла в огонь и полностью разожгли гнев Тянь Таопина:

—Я закатываю истерику?! Почему бы тебе не спросить своего хорошего сына, что он натворил?

Госпожа Тянь не восприняла слова мужа всерьез:

—Что мог сделать Вэньяо? Пошел в бар и был сфотографирован репортером? Не волнуйся, он знает, как себя вести.

—Он знает, как себя вести? Если бы он знал, он бы не делал этого снова и снова, этот негодный сын!

Госпожа Тянь была недовольна:

—Ты уже стар, не ругай Вэньяо на каждом шагу. У нас только один сын.

В любом другом случае, если бы она сказала это отцу Тянь Вэньяо, он бы просто пропустил это мимо ушей, но в этот раз Тянь Таопин еще больше разозлился на ее слова.

—Это все потому, что ты избаловала его. Только потому, что он единственный, ты балуешь его во всем! Я точно переломаю ему ноги, когда он вернется в этот раз.

Как только Тянь Таопин сказал это, он швырнул фотографии на стол госпоже Тянь. Ее первоначально беззаботное выражение лица сменилось шоком, когда она посмотрела на содержимое фотографий.

—Это Вэньяо и незаконнорожденный сын семьи Шэнь? Когда это произошло?

Тянь Таопин холодно сказал:

—Посмотри на даты на фотографиях, они варьируются от нескольких лет назад до нескольких дней назад. Этот негодный сын общался с этим Шэнь Жуном в течение последних нескольких лет.

Госпожа Тянь удивленно спросила:

—Как это возможно? Разве он не говорил, что он и этот незаконнорожденный сын просто развлекались? Как они могли постоянно общаться? Разве инцидент, произошедший пять лет назад, ничему его не научил? — чем больше госпожа Тянь думала об этом, тем больше злилась, — Должно быть, этот ублюдок соблазнил Вэньяо.

Тянь Таопин фыркнул:

—Позвони этому негодному сыну и скажи, чтобы он немедленно возвращался. И позвони в семью Фан, чтобы узнать, не получала ли Цзяин такие нелицеприятные вещи. Вчера Лао Фан сказал мне, что он выберет дату свадьбы Вэньяо и Цзяин, так что скажи этому злобному сыну, чтобы он оставался дома в это время!

Госпожа Тянь кивнула, а Тянь Таопин собрал фотографии:

—Я пойду к семье Шэнь. Пора Шэнь Дэхану позаботиться о своем ублюдочном сыне.

Когда Тянь Таопин вышел, госпожа Тянь задумалась на некоторое время, а затем позвонила в семью Фан.

—Тетушка, — женский голос в трубке был таким же благовоспитанным, как и всегда.

Госпожа Тянь приветливо улыбнулась:

—Цзяин, что ты сейчас делаешь? Через несколько дней будет третья годовщина твоей помолвки с Вэньяо. Я только что поговорила с твоим дядей и хотела бы пригласить родственников и друзей, чтобы собраться вместе и хорошо провести время в этот день. Что скажешь?

На другом конце телефона, казалось, на мгновение засомневались:

—Тетушка, не будет ли это слишком сложно?

—Глупый ребенок, в чем проблема? Я уже старая, и мне нравятся такие забавы.

—Спасибо, тетушка, вы так добры!

Слушая кокетливый голос Фан Цзяин, госпожа Тянь улыбалась все шире и шире. Похоже, Цзяин не получила эти фотографии, иначе как она могла так улыбаться? Это было хорошо, пусть Вэньяо побольше уговаривает Цзяин, и чем быстрее всё сведётся к свадьбе, тем лучше.

Воображение госпожи Тянь было полно чудесных картин, но она не знала, что человек на другом конце телефона насмешливо улыбается.

Фан Цзяин положила трубку и с яростью бросила фотографии на землю. На фотографиях, разбросанных вокруг, Тянь Вэньяо обнимал Шэнь Жуна с выражением экстаза на лице.

Тянь Вэньяо не любил ее, она уже давно это почувствовала. Любит ли мужчина или нет, любит ли его сердце или нет, женщина всегда узнает первой. Просто некоторые женщины проникаются мужской ложью, а некоторые готовы погрязнуть во лжи и притворяться счастливыми.

Прошло три года с тех пор, как они с Тянь Вэньяо обручились. На самом деле, они должны были обручиться еще пять лет назад, но в том году в интернете неожиданно появилось секс-видео Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна. Планы двух семей о помолвке пришлось отложить. Фан Цзяин до сих пор помнила, как Тянь Вэньяо признался ей с измученным лицом, сказав, что был просто пьян и не думал, что Шэнь Жун воспользуется возможностью забраться к нему в постель.

После этого инцидента все призывали ее простить Тянь Вэньяо. Ее отец сказал, что брак между двумя семьями был хорош для обеих сторон и что она не должна сердиться. Мать успокаивала ее, что мужчины такие же люди, что все они любят веселиться в молодости и что после свадьбы все будет лучше. Более того, Тянь Вэньяо нравилось развлекаться с мужчиной, поэтому ей не нужно было беспокоиться, что появится незаконнорожденный ребенок, который будет ей противен. Даже ее друзья говорили, что Тянь Вэньяо очень хорош, и советовали ей воспользоваться этой возможностью. В любом случае, из-за Шэнь Жуна она не боялась, что Тянь Вэньяо посмеет плохо с ней обращаться в будущем.

Что же она сделала? Она не только простила Тянь Вэньяо, но и поддерживала его во всем, настаивала на том, чтобы появляться вместе с ним по любому поводу, чтобы доказать, что их любовь крепче золота.

Теперь, когда она думала об этом, она чувствовала себя до смешного глупо. Фан Цзяин самозабвенно смеялась.

Она обманывала себя в течение пяти лет, и теперь больше не могла этого делать.

Ее взгляд снова прошелся по фотографиям на полу, остановился на адресе электронной почты на обратной стороне одной из фотографий, и в глазах Фан Цзяин промелькнул намек на холодность. Пять лет потраченной впустую молодости... Чем она должна ответить Тянь Вэньяо на это?

Тем утром Лао Кей получил неожиданное письмо. Имя отправителя было Фан Цзяин, но содержание письма застало Лао Кея врасплох.

—Сотрудничество? — даже Шэнь Си не мог не удивиться, услышав слова Лао Кея.

—Без шуток, я думал, что она отказывается в это верить и хочет больше доказательств. Я не ожидал, что она прямо скажет о сотрудничестве. Похоже, она решила, что мы пытаемся разрушить брак между семьями Тянь и Фан, и взяла на себя смелость сказать, что ее намерения совпадают с нашими, — Лао Кей нерешительно спросил Шэнь Си, — Как ты думаешь, она могла быть просто слишком взволнована?

Шэнь Си облегченно рассмеялся:

—Нормальная женщина разорвала бы помолвку, если бы узнала, что ее жених ей неверен, верно? Не говоря уже о том, что Тянь Вэньяо изменил ей во второй раз, с тем же человеком.

—Учитывая это, знаешь ли ты, что она планирует сделать?

—Что?

—Она планирует обнародовать эти фото и видео на годовщине помолвки через несколько дней.

Шэнь Си замер, не ожидая от Фан Цзяин такой решительности. Как только эти вещи появятся перед всеми в таком виде, отношения между семьями Фан и Тянь, вероятно, будут полностью разрушены. Подумав об отношениях между семьей Шэнь и семьей Тянь, он решил, что Шэнь Дэхан обязательно будет там в этот день. Если Фан Цзяин действительно выложит видео и фото в открытый доступ, Шэнь Си мог просто предвидеть, как семьи Тянь и Шэнь будут опозорены, и даже семья Фан не сможет избежать слухов.

—Ранить тысячу врагов и потерять восемьсот своих? — Шэнь Си слабо улыбнулся, — Дай ей видео.

Лао Кей нерешительно согласился и не мог не спросить:

—Ты пойдешь туда в тот день?

—Почему бы и нет? — риторически спросил Шэнь Си. Такая возможность посмотреть, как Шэнь Дэхана бьют по лицу. Почему бы ему не пойти?

Лао Кей, казалось, хотел что-то сказать, но, подумав, так ничего и не сказал.

Положив трубку, Шэнь Си почувствовал, что его сердце слегка потеплело. Лао Кей, вероятно, беспокоился, что он будет вовлечен в инцидент и на него укажут СМИ. Но ведь не у него был этот незаконнорожденный сын, так почему он должен был бояться за свою репутацию? Ему было интересно, что будет с Шэнь Цзи и Шэнь Чэном. Шэнь Си не мог не ожидать этого.

—Негодный сын! — на этот раз ругался не Тянь Таопин, а Шэнь Дэхан.

Шэнь Дэхан дрожал от гнева, указывая на фотографии перед собой, не в силах ничего сказать. Он не ожидал, что Шэнь Жун все еще будет общаться с Тянь Вэньяо, и что кто-то будет их фотографировать. Глядя на четкость фотографий и внешний вид этих двоих, было очевидно, что фотограф пришел подготовленным.

Шэнь Дэхан глубоко вздохнул и обратился к Тянь Таопину:

—Откуда эти фотографии?

Тянь Таопин усмехнулся:

—Они были доставлены курьером утром.

—Выдвигала ли другая сторона какие-либо требования? Есть ли какие-нибудь зацепки? — спросил Шэнь Дэхан, явно подозревая, что целью другой стороны был шантаж.

Тянь Таопин пристально посмотрел на Шэнь Дэхана. Не то чтобы он не думал о шантаже, но если бы другая сторона действительно шантажировала, она бы упомянула какие-либо требований. Он был уверен, что очень внимательно просмотрел пакет и не упустил ни одной улики.

Он больше подозревал Шэнь Жуна, чем бесцельный шантаж. Просто фотографии были сделаны слишком четко, как будто участники специально позировали. Он подозревал, что видео пять лет назад было сделано Шэнь Жуном, но в итоге дело было закрыто. На этот раз, независимо от того, был ли это Шэнь Жун или нет, он должен был полностью разбить его мысли об этом, чтобы избежать неприятностей в будущем. Его сын не мог быть связан с мужчиной, особенно незаконнорожденным ребенком, который должен был оставаться в тени.

Когда эта мысль промелькнула в его голове, Тянь Таопин покачал головой и многозначительно сказал:

—Я подозреваю, что эти фотографии направлены на брак Вэньяо и Цзяин. Ты же знаешь, что Вэньяо и Цзяин скоро поженятся. Неизбежно, что некоторые люди будут чувствовать себя неловко и делать вещи, которые вредят другим.

Подтекст в словах Тянь Таопина был слишком очевиден: подразумевалось, что Шэнь Жун сделал все это сам, и Шэнь Дэхан не мог не фыркнуть:

—Сын Шэнь Дэхана не настолько низок.

Тянь Таопин был невозмутим:

—Дэхан, мы дружим уже много лет, и ты не должен винить меня за то, что я говорю. А-Цзи и А-Чэн выросли у меня на глазах. Они хорошие дети, не нужно много говорить об этом. Даже если тебе не нравится Шэнь Си, мальчик просто немного игривый, в нем нет ничего плохого. Но Шэнь Жун — просто незаконнорожденный сын. Он, естественно, хорош перед тобой, но знаешь ли ты, как он выглядит за твоей спиной? Пять лет назад ему было всего восемнадцать лет, а он осмелился приблизиться к Вэньяо и забраться к нему в постель через А-Чэна. Кто может сказать, что он будет делать пять лет спустя?

Слова Тянь Таопина были настолько прямыми, что лицо Шэнь Дэхана не могло не похолодеть.

Тянь Таопину было все равно, он похлопал Шэнь Дэхана по плечу:

—Дэхан, у меня только один сын. Вэньяо, может, и был немного игривым, когда был молод, но они с Цзяин хорошо ладили все эти годы. Я уже давно жду внука, и не хочу, чтобы он спутался с мужчиной.

Шэнь Дэхан холодно фыркнул:

—Ты думаешь, я хотел бы видеть своего сына с мужчиной?

Тянь Таопин покачал головой:

—Как это возможно? Просто Вэньяо скоро женится, и я беспокоюсь, что если он и Шэнь Жун будут общаться, то это станет проблемой, если их поймают репортеры. Я присмотрю за Вэньяо, и надеюсь, что ты напомнишь Шэнь Жуну, как себя вести.

Когда все было сказано и сделано, он все еще чувствовал, что Шэнь Жун соблазнил Тянь Вэньяо. Шэнь Дэхан был недоволен, но не мог с ним спорить, поэтому он холодно хмыкнул и с тяжелым сердцем согласился.

Отправив Тянь Таопина домой, Шэнь Дэхан посмотрел на фотографии, которые оставил Тянь Таопин, и его лицо снова стало мрачным.

Вскоре Шэнь Жун узнал о фотографиях.

Когда Тянь Вэньяо получил звонок от матери, Шэнь Жун был под ним. Тянь Вэньяо взял трубку и небрежно взглянул на нее. Выражение его лица слегка изменилось, и он сделал молчаливый жест в сторону Шэнь Жуна. Шэнь Жун был почти на пике, когда Тянь Вэньяо внезапно остановился. Не в силах выплеснуть накопившееся удовольствие, Шэнь Жун прильнул к талии Тянь Вэньяо, недовольно и сладко постанывая.

В глазах Тянь Вэньяо промелькнул намек на нетерпение, и он предупреждающе сжал Шэнь Жуна, но не оттолкнул его. Только когда его мать заговорила о фотографиях, сердце Тянь Вэньяо слегка екнуло, и он резко поднялся на ноги:

—Что?

Действия Тянь Вэньяо были настолько неожиданными, что Шэнь Жун упал обратно на кровать, не подготовившись. Придя в себя, он инстинктивно посмотрел на Тянь Вэньяо и встретил его мрачный взгляд.

—Что случилось? — Шэнь Жун был озадачен.

Тянь Вэньяо мрачно посмотрел на Шэнь Жуна:

—Ты нанял кого-то, чтобы сфотографировать нас?

—Нанял кого-то, чтобы сделать фотографии? — удивленно повторил Шэнь Жун, потом вспомнил о чем-то и встревожился, — Неужели в интернете появилось что-то еще?

Беспокойство Шэнь Жуна, казалось, не было ложью. Тянь Вэньяо внимательно наблюдал за Шэнь Жуном, и его сердце немного успокоилось. Быстро одевшись, Тянь Вэньяо холодно упомянул о фотографиях, оставил голого Шэнь Жуна и вышел.

Только после ухода Тянь Вэньяо Шэнь Жун смог отреагировать. Подумав о фотографиях, упомянутых Тянь Вэньяо, Шэнь Жун не потрудился принять душ. Сначала он подумал о своей матери и поспешил вернуться домой.

Хлоп!

От звонкой пощечины левая щека Шэнь Жуна покраснела.

—Помнится, я предупреждал тебя, чтобы ты больше не общался с Тянь Вэньяо! — холодно сказала Чжоу Минмэй.

Шэнь Жун стоял перед Чжоу Минмэй с опущенной головой и молчал.

Чжоу Минмэй подавила свой гнев:

—Как долго ты общался с ним за моей спиной?

Шэнь Жун прикусил губу и сказал низким голосом:

—Мы всегда общались.

—Все время?! — Чжоу Минмэй была в ярости, — Ты игнорируешь мои слова, но когда что-то случается, ты вспоминаешь, что я твоя мать, а ты действительно мой хороший сын.

Когда Шэнь Жун услышал слова "хороший сын", на его лице промелькнуло чувство вины.

Чжоу Минмэй не обратила внимания на выражение лица Шэнь Жуна, ее мысли были заняты тем, насколько вероятно, что Шэнь Дэхан знает об этом.

В дверь тихонько постучали, и снаружи раздался голос служанки:

—Госпожа, господин Шэнь только что звонил и сказал, что он придет.

Шэнь Жун мгновенно испугался и подсознательно посмотрел на Чжоу Минмэй, выражение лица которой не изменилось:

—Понятно.

Служанка быстро скрылась за дверью.

Посмотрев на выражение лица Шэнь Жуна, Чжоу Минмэй холодно сказала:

—Твой отец, похоже, уже знает.

Шэнь Жун не мог не запаниковать:

—Что нам делать?

Лицо Чжоу Минмэй потемнело:

—Ты должен быть отстранен от этого дела. Не важно, что потом скажет отец, ты должен настаивать, что это Тянь Вэньяо приставал к тебе, что он заставил тебя. Помнишь?

Шэнь Жун колебался, а Чжоу Минмэй усмехнулась:

—Ты все еще хочешь защищать Тянь Вэньяо? Он наследник семьи Тянь, взять на себя вину за это для него пустяк. А кто ты? Незаконнорожденный сын семьи Шэнь, которого не признают. Хочешь, чтобы тебя снова сослали за границу?

Шэнь Жун боролся в своем сердце, а Чжоу Минмэй гневно смотрела на него:

—Тебя заставили или ты сам предложил, выбирай?

Шэнь Жун до крови закусил губу и медленно кивнул.

Чжоу Минмэй одарила Шэнь Жуна довольным взглядом и протянула руку, чтобы коснуться его лица:

—В дальнейшем, прежде чем твой отец что-нибудь скажет, ты должен помнить, что ничего не знаешь, понял?

—Я понял! — прошептал Шэнь Жун.

Когда Шэнь Дэхан пришел, то, открыв дверь, увидел, что Шэнь Жун сидит перед пианино в гостиной и играет с серьезным выражением лица. Чжоу Минмэй стояла позади него с улыбкой в глазах, нежно слушая мелодию.

Первоначальный гнев Шэнь Дэхана немного рассеялся, когда он увидел эту сцену, но когда он подумал о фотографиях, его лицо застыло.

—Господин Шэнь! — почтительно прозвучал голос служанки, и только тогда два человека в комнате, казалось, заметили появление Шэнь Дэхана. Чжоу Минмэй удивленно оглянулась.

—Дэхан!

Удивление в глазах Чжоу Минмэй было настолько очевидным, что Шэнь Дэхан не мог не сделать паузу в своем первоначальном намерении бросить фотографии в руке. Он мог только смотреть, как Чжоу Минмэй приветствует его и старательно помогает ему снять пальто.

Шэнь Жун последовал за Чжоу Минмэй и встал перед ним, его глаза были полны восхищения:

—Отец!

Шэнь Дэхан был холоден, он прошел мимо Шэнь Жуна и сел прямо на диван в гостиной.

—Все это время, с кем ты был каждый день? — холодно глядя на Шэнь Жуна, спросил Шэнь Дэхан.

В глазах Шэнь Жуна мелькнул намек на панику, и он быстро опустил голову, заставляя себя успокоиться:

—Отец, я каждый день хожу на съемки, в основном с директором Чжоу.

—Директор Чжоу? — Шэнь Дэхан холодно фыркнул и бросил фотографии перед Шэнь Жуном, — Это директор Чжоу?

Бесчисленные фотографии рассыпались перед Шэнь Жуном, его лицо чередовалось с лицом Тянь Вэньяо. Шэнь Жун стоял в шоке, дрожа всем телом.

—А-Жун? — первой отреагировала Чжоу Минмэй, — Что происходит? Ты с ним?

Шэнь Жун вздрогнул и посмотрел на Чжоу Минмэй. В его глазах мелькнула боль, но он стиснул зубы и молча опустил голову.

—Ты! — Чжоу Минмэй в гневе указала на Шэнь Жуна, и вдруг все ее тело обмякло, и она упала назад.

—Мама! — встревоженно крикнул Шэнь Жун и поспешно направился к Чжоу Минмэй.

—Минмэй! — Шэнь Дэхан вовремя поймал Чжоу Минмэй. Чжоу Минмэй, казалось, пришла в себя и с трудом выдавила из себя улыбку, прижавшись к Шэнь Дэхану.

—Дэхан, я в порядке.

Лицо Шэнь Жуна было полно беспокойства и неясного чувства вины:

—Мама!

Хлоп!

После резкой пощечины Чжоу Минмэй с разочарованием посмотрела на Шэнь Жуна:

—Не называй меня мамой, у меня нет такого сына, как ты.

—Мама! — глаза Шэнь Жуна наполнились болью, но Чжоу Минмэй безжалостно отвернула голову.

Шэнь Дэхан успокаивающе похлопал Чжоу Минмэй по рукам и мрачно посмотрел на Шэнь Жуна:

—Что происходит на этих фотографиях?

Тело Шэнь Жуна задрожало, он сжал кулаки и посмотрел на Шэнь Дэхана глазами, полными боли. Однако он закусил губу и отказался говорить.

—Негодный сын! — гневно крикнул Шэнь Дэхан.

Чжоу Минмэй схватила Шэнь Дэхана за рукав, ее лицо было полно вины:

—Дэхан, это все моя вина, я плохо воспитала А-Жуна, прости меня.

Видя, что его мать, кажется, берет всю вину на себя, Шэнь Жун не мог не заговорить, чтобы остановить ее:

—Мама!

Чжоу Минмэй разочарованно махнула рукой на Шэнь Жуна, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на него.

Шэнь Жун бросил на Чжоу Минмэй страдальческий взгляд и униженно опустил голову, его голос был тонким, как у комара:

—Я не хотел, это он угрожал мне.

—Угрожал? — Шэнь Дэхан потрясенно посмотрел на Шэнь Жуна.

Шэнь Жун смущенно отвернулся:

—Я всего лишь незаконнорожденный ребенок семьи Шэнь, я ничто в его глазах. Если он хочет принудить меня, я ничего не могу с этим поделать.

—Почему ты мне ничего не сказал? — сердито сказал Шэнь Дэхан.

Шэнь Жун бросил на отца отчаянный взгляд:

—Я не осмелился, я боялся, что ты разочаруешься во мне, отец, и будешь смотреть на меня свысока. После последнего видео все подумали, что я соблазнил его, я... — Шэнь Жун с болью опустил голову, — Изначально я планировал полностью порвать с ним, когда вернусь в этот раз, но...

Шэнь Жун не стал продолжать.

—Но что? — спросил Шэнь Дэхан.

Шэнь Жун покачал головой, отказываясь говорить снова.

—Он снова угрожал тебе? — догадался Шэнь Дэхан.

Шэнь Жун стыдливо опустил голову.

Шэнь Дэхан с горечью хлопнул ладонью по столу:

—Чем угрожал тебе Тянь Вэньяо?

Шэнь Жун покачал головой, по-прежнему отказываясь говорить.

Шэнь Дэхан был недоволен:

—Что еще ты от меня скрываешь?

Шэнь Жун умоляюще посмотрел на отца:

—Я использовал все сбережения моей матери, чтобы вложить деньги в фильм.

Шэнь Дэхан был ошеломлен:

—Какое отношение это имеет к Тянь Вэньяо?

Голос Шэнь Жуна стал еще тише:

—Это Шэнь Си. Шэнь Си нашел кого-то, кто прикрыл фильм, в который я вложился. Тянь Вэньяо сказал, что может помочь, так что...

Шэнь Дэхан не ожидал, что в этом деле окажется замешан Шэнь Си. Когда он посмотрел на смущенное выражение лица Шэнь Жуна, когда тот говорил об этом, сердце Шэнь Дэхана смягчилось, а в душе поднялась волна вины.

—Отец обязательно поможет тебе восстановить справедливость в этом деле.

—Отец! — Шэнь Жун не ожидал, что Шэнь Дехан скажет это, и инстинктивно хотел остановить его. Чжоу Минмэй молча посмотрела на сына. Шэнь Жун стиснул зубы и выдержал взгляд Чжоу Минмэй, — Отец, ты не должен из-за меня портить отношения с семьей Тянь. Я не важен. В будущем я точно откажусь от Тянь Вэньяо, отец.

Лицо Шэнь Жуна было полно мольбы.

Шэнь Дэхан посмотрел на него и почувствовал, что Шэнь Жун решительно настроен сделать то, что лучше для семьи Шэнь. Он подумал, что Шэнь Жун боится, что отношения между семьями Шэнь и Тянь испортятся из-за него. По правде говоря, он просто сказал под влиянием момента, что будет добиваться справедливости для Шэнь Жуна, а потом пожалел об этом. Он не мог разорвать отношения с семьей Тянь из-за Шэнь Жуна, а открыто обсуждать такие вещи было тем более невозможно. В итоге, он мог только обидеть Шэнь Жуна, и он чувствовал себя еще более виноватым, когда думал об этом.

—Ты можешь прийти на работу в Shen Group через несколько дней. Снимать фильмы — это для тех, у кого нет работы. Не учись у Шен Си.

На лице Шэнь Жуна появилось недоверчивое выражение:

—Отец.

Шэнь Дэхан успокаивающе похлопал его по плечу, и Шэнь Жун попытался подавить волнение в своем сердце, пока он крутился вокруг своего отца.

Шэнь Дэхан не задержался надолго. Прогнав его, Чжоу Минмэй бросила на Шэнь Жуна предупреждающий взгляд:

—Помни, что ты только что сказал, и впредь не имей никаких дел с Тянь Вэньяо.

Удивление и радость Шэнь Жуна сильно померкли после этих слов, но, столкнувшись с взглядом Чжоу Минмэй, Шэнь Жун решил пойти на компромисс.

Дело с фотографиями, казалось, так и прошло. Не было никаких новостей от семей Фан и Шэнь, и СМИ тоже были спокойны. Сердце Тянь Вэньяо, которое было на волоске в течение нескольких дней, наконец, полностью успокоилось, и он предстал перед Фан Цзяин со спокойным выражением лица.

—Цзяин, что ты думаешь об этом платье? — держа в руке зеленое платье-трубу, Тянь Вэньяо нежно говорил с Фан Цзяин.

Фан Цзяин покачала головой, Тянь Вэньяо скрыл нетерпение в своих глазах и взял другое платье:

—Как насчет этого?

Фан Цзяин бросила на него нерешительный взгляд и снова покачала головой.

Тянь Вэньяо глубоко вздохнул и взял еще одно:

—А это?

Фан Цзяин нерешительно посмотрела на несколько платьев на кровати, не в силах сделать выбор.

—Ты все еще не переоделась? — мать Фан Цзяин появилась в дверях, недовольная, — Цзяин, уже начали прибывать гости, так что не мешкай.

Фан Цзяин бросила на мать недовольный взгляд:

—Сегодня очень важный день для меня, поэтому, я должна выбирать тщательно. Вэньяо, почему бы тебе не пойти принимать гостей первым?

После того, как он полдня сопровождал Фан Цзяин, чтобы выбрать платье, терпение Тянь Вэньяо истощилось, и он воспользовался ситуацией:

—Хорошо, — проходя мимо Фан Цзяин, Тянь Вэньяо естественно наклонился и поцеловал ее в щеку, — Неважно, что ты носишь, ты самая красивая.

Фан Цзяин улыбнулась:

—Я просто надеюсь произвести на тебя такое впечатление, что ты никогда этого не забудешь.

Хотя Тянь Вэньяо нашел это заявление немного странным, он не придал этому значения. Он просто подумал, что Фан Цзяин хочет показать себя перед ним во всей красе. Он улыбнулся и последовал за госпожой Фан.

Позади него Фан Цзяин небрежно достала платье светлого цвета и надела его. Она не выбирала, просто не хотела сопровождать Тянь Вэньяо в лицемерном общении на глазах у всех этих людей.

Это была третья годовщина помолвки Тянь Вэньяо и Фан Цзяин, и хотя семьи Тянь и Фан говорили, что празднуют только небольшое событие, их круг в Чжунцзине был настолько велик, что большинство людей получили приглашения.

В тот день Шэнь Си поспешил вернуться в семью Шэнь. Независимо от того, был ли он счастлив или нет, как член семьи Шэнь, он должен был сопровождать своего отца сегодня.

Отец Шэнь Си был явно очень недоволен присутствием Шэнь Си и после холодного взгляда предпочел проигнорировать его. Шэнь Си незаметно нахмурился: он привык к тому, что отец его недолюбливает, но сегодня холодность отца по отношению к нему была слишком очевидна. Неужели он чем-то спровоцировал отца в последнее время?

После минутного раздумья Шэнь Си отказался от этой идеи. Он подозревал, что в сердце Шэнь Дэхана его рождение было провокацией, не говоря уже о чем-то другом.

Когда Шэнь Дэхан появился в доме Фан с несколькими членами своей семьи, Ли Минсюань и Ли Сиюн беседовали с хозяином. Когда показалась фигура Шэнь Си, глаза Ли Минсюаня загорелись, и он, жестом показав Ли Сиюну, подошел к Шэнь Си.

—Дядя! — Ли Минсюань улыбнулся и поприветствовал Шэнь Дэхана, его взгляд неясно скользнул по Шэнь Си. Шэнь Си улыбнулся ему, и в глазах Ли Минсюаня промелькнул намек на неуловимую нежность.

Шэнь Дэхан приветливо посмотрел на Ли Минсюаня:

—Где Сиюн?

Ли Минсюань жестом указал в сторону зала:

—Отец там, с дядей Фаном.

Шэнь Дэхан кивнул:

—Я пойду первым, а вы, молодые люди, собирайтесь. А-Цзи, ты пойдёшь со мной, чтобы поздороваться.

—Хорошо!

Как только фигуры Шэнь Дэхана и Шэнь Цзи исчезли в толпе, Шэнь Чэн тут же вкрадчиво улыбнулся Ли Минсюаню:

—Кузен!

Ли Минсюань усмехнулся:

—Я знаю, иди и найди Вэньяо.

Шэнь Чэн кивнул и поспешно огляделся в поисках фигуры Тянь Вэньяо, оставив Ли Минсюаня и Шэнь Си стоять вместе.

Взгляд Ли Минсюаня смягчился:

—Давай пойдем домой вместе, когда все закончится.

Шэнь Си очень удивился:

—Разве кузену не нужно идти домой с дядей и тетей?

Ли Минсюань улыбнулся и потрепал Шэнь Си по волосам:

—Нет, я предупредил отца. Не говоря уже о том, что дома находится Сяо Си.

Слова Ли Минсюаня были настолько милыми, что Шэнь Си не мог не улыбнуться.

Взаимодействие между ними было замечено Ли Сиюном, который молча наблюдал за ними. Шэнь Дэхан, который разговаривал с ним, проследил за его взглядом:

—Когда это Минсюань и Шэнь Си так хорошо поладили?

Ли Сиюн бросил взгляд на Шэнь Дэхана, который выглядел озадаченным, и сменил тему с кривой улыбкой.

Видя, что гостей становится все больше и больше, а Фан Цзяин еще не появилась, отец недовольно посмотрел на мать:

—Где Цзяин?

—Наверное, все еще переодевается, я пойду поищу ее, — госпожа Фан уже собиралась повернуться, когда увидела Фан Цзяин, медленно спускающуюся по лестнице.

—Почему ты так долго? — пожаловалась госпожа Фан низким голосом.

Фан Цзяин улыбнулась и ничего не сказала.

—Цзяин, — Тянь Вэньяо подошел издалека. На лице Фан Цзяин появилась приятная улыбка, и она взяла его за руку.

Сегодняшняя вечеринка была организована Фан Цзяин. Первоначально мать Тянь Вэньяо планировала провести вечеринку в доме Тянь, но Фан Цзяин настояла на том, чтобы провести ее в доме Фан, поэтому госпожа Тянь пошла навстречу пожеланиям Фан Цзяин. Во время вечеринки Фан Цзяин расставила множество интересных декораций, и атмосфера была очень оживленной.

Видя, что атмосфера достигла своего апогея, Фан Цзяин встала перед толпой, держа Тянь Вэньяо за руку.

—Сегодня третья годовщина моей помолвки с Вэньяо. У меня есть подарок для Вэньяо, — сказала Фан Цзяин, с улыбкой глядя на Тянь Вэньяо.

Тянь Вэньяо был ошеломлен, но потом понял, что это сюрприз Фан Цзяин для него. Он с радостью согласился сотрудничать и изобразил на лице удивленную улыбку.

Фан Цзяин пригласил всех посмотреть на левую сторону зала, где уже некоторое время висел огромный проекционный экран. По жесту Фан Цзяина свет в зале мгновенно погас, оставив всех в темноте.

Уголки рта Шэнь Си медленно искривились. Он уже собирался насладиться старательным исполнением Шэнь Жуна, когда неожиданно оказался в объятиях Ли Минсюаня. Мягкие губы прижались к его губам, и влажный, скользкий язык скользнул внутрь. Сердцебиение Шэнь Си участилось, и он яростно ответил на поцелуй, от возбуждения все его тело лихорадило. Экран начал светиться, и двое мужчин быстро разделились, стоя бок о бок в темноте, их опущенные руки были крепко сцеплены.

По мере того, как экран становился все ярче и ярче, внимание всех не могло не сосредоточиться на нем, и вдруг до ушей всех донесся сладкий, сальный стон.

—Вэньяо! — стон сопровождался мужским голосом.

Прежде чем толпа успела отреагировать, экран засветился, и на нем появились двое мужчин, обнаженные и переплетенные друг с другом. В толпе раздалось негромкое восклицание.

Сердце Тянь Вэньяо мгновенно упало. Все его тело словно застыло, он не мог даже пошевелиться, в то время как его мысли были несравненно яснее.

Как только раздался первый стон, у Тянь Вэньяо появилось плохое предчувствие, но он не ожидал, что Фан Цзяин настолько обезумеет. Он уже мог предсказать, что его репутация в Чжунцзине будет подмочена, и он больше никогда не сможет держать голову высоко.

Фан Цзяин интимно наклонилась к его уху:

—Тебе нравится? Это мой сюрприз для тебя, — это был приятный женский голос, но он был похож на шепот демона в ухе Тянь Вэньяо.

—Выключите это, скорее выключите это! — громко прозвучал гневный голос Тянь Таопина.

Словно вторя его словам, сцена на проекционном экране изменилась. Это были все те же двое мужчин, но на этот раз их действия были еще более изощренными.

Кто-то прошептал:

—Это ублюдочный сын семьи Шэнь.

—По-моему, его зовут Шэнь Жун, он родился от любовницы Шэнь Дэхана.

—Ребята, вы еще помните то видео, которое циркулировало в интернете пять лет назад?

—Похоже, что Шэнь Дэхан намерен признать этого незаконнорожденного сына.

Бесчисленные шепотки звучали в его ушах, пока Шэнь Дэхан стоял там, только чувствуя, что все люди смотрят на него и смеются над ним, что вековая репутация семьи Шэнь была полностью разрушена из-за Шэнь Жуна.

—Посмотрите на незаконнорожденного сына семьи Шэнь. Посмотрите на сына Шэнь Дэхана.

Эти слова постоянно звучали в ушах Шэнь Дэхана. Он задыхался. В тот момент, когда зажегся свет, он больше не мог поддерживать себя и упал прямо вниз.

—Отец! — в панике закричал Шэнь Цзи, наклонившись, чтобы посмотреть на Шэнь Дэхана.

Толпа внезапно запаниковала, когда Шэнь Дэхан упал.

Шэнь Си стоял далеко позади, глядя сквозь толпу на лежащего на полу Шэнь Дэхана, и уголки его рта непроизвольно скривились.

В следующее мгновение Шэнь Си резко оказался в объятиях Ли Минсюаня, который нежно похлопал его и утешительно сказал:

—С дядей все будет хорошо.

Любопытные взгляды, первоначально упавшие на Шэнь Си, постепенно рассеялись, так как Ли Минсюань продолжал утешать Шэнь Си в своих объятиях, а внимание окружающих снова привлек Шэнь Дэхан в центре.

Ли Минсюань нежно погладил Шэнь Си и опустил взгляд, скрывая сложные эмоции.

Падение Шэнь Дэхана положило начало этому хаосу.

—Ах! — с коротким криком потрясения, на этот раз на землю упала госпожа Тянь.

—Вэньяо! — с женой на руках Тянь Таопин гневно крикнул Тянь Вэньяо, который все еще стоял ошеломленный.

Знакомый голос привел Тянь Вэньяо в чувство, и, бросив свирепый взгляд на Фан Цзяин, Тянь Вэньяо бросился к матери. Когда Тянь Вэньяо подошел, люди, собравшиеся вокруг Тянь Таопина, освободили ему дорогу, скрытно наблюдая за ним. Тянь Вэньяо постарался сделать вид, что ничего не произошло, и поспешил уйти, оставив отца с матерью.

Выражение лица Фан Цзяин было равнодушным, когда она смотрела на поспешно удаляющегося Тянь Вэньяо. Она выпрямила спину и не двигалась. Когда сзади раздались шаги, Фан Цзяин обернулась и встретилась взглядом с отцом и матерью.

Глаза господина Фана были наполнены неприкрытым гневом, а госпожа Фан смотрела на Фан Цзяин с выражением недоверия. Фан Цзяин некоторое время молча смотрела на своих родителей, а затем вдруг улыбнулась:

—Сегодняшний вечер действительно впечатляет. Что вы думаете, папа, мама? — не дожидаясь, пока родители что-нибудь скажут, Фан Цзяин уже обуздала свою улыбку, — Отец, я пойду в компанию завтра. Сегодня я немного устала, поэтому сначала пойду отдохну.

Фан Цзяин закончила говорить и сразу же ушла. Она уже была достаточно послушной девочкой, и ей надоело быть во власти своих родителей. Она была единственной дочерью семьи Фан. Почему она должна отказываться от своих прав на наследство, почему она должна позволять другим наступать на нее, и почему она должна связывать свое счастье с мужчиной, как ее мать? Ведь она могла бы прожить и другую жизнь, верно?

Позади Фан Цзяин стоял ее отец и смотрел прямо на нее, его глаза были полны вопроса.

Когда семья Тянь ушла, Шэнь Дэхана тоже вынесли из зала телохранители. Шэнь Цзи и Шэнь Чэн шли рядом с ним с искаженными лицами. Ли Минсюань отпустил Шэнь Си и быстро потянул его за собой.

Телохранители осторожно проводили Шэнь Дэхана до машины, и Шэнь Цзи первым сел с ним. Ли Минсюань посмотрел на пространство внутри машины и оттянул Шэнь Си на несколько шагов назад:

—А-Цзи, мы с Сяо Си поедем сами.

Шэнь Цзи кивнул, не утруждая себя словами, и попросил водителя мчаться в сторону больницы.

Толпа в зале медленно рассеивалась. Ли Минсюань не хотел, чтобы на Шэнь Си все показывали пальцем. Защищая Шэнь Си, он сел в машину и последовал за машиной Шэнь Цзи.

С момента выхода из зала и до настоящего момента Шэнь Си оставался безучастным.

Ли Минсюань бросил на Шэнь Си сложный взгляд, а затем спросил:

—Ты беспокоишься о дяде, Сяо Си?

Поскольку Ли Минсюань уже заметил это, Шэнь Си не собирался опровергать и спросил:

—Разве я выгляжу так, будто беспокоюсь?

Сердце Ли Минсюаня опустилось, когда Шэнь Си насмешливо продолжил:

—Почему я должен волноваться? В моих глазах он не более чем незнакомец, носящий имя моего отца. Я ему не нравлюсь, и он мне тоже. Наша жалкая связь между отцом и сыном уже давно стерлась за столько лет. Напротив, я не только не волнуюсь, но и очень счастлив, разве ты не видишь?

В тот момент, когда его отец упал, Шэнь Си не мог сдержать удовольствия, которое он почувствовал в своем сердце, особенно когда он подумал о причине, по которой его отец упал. Он знал, что должен был контролировать свои эмоции, но в тот момент он подсознательно поджал уголки рта.

Ему было все равно, что увидит Ли Минсюань. Если бы тепло, которое Ли Минсюань принес в его сердце, было тем, чего он жаждал, он мог бы без колебаний выбросить его на ветер по сравнению с тем огромным удовольствием, которое он получит от уничтожения семьи Шэнь.

В новой жизни его цель всегда была ясна, и никто не мог встать на его пути.

Тон Шэнь Си был отстраненным, он безразлично раскрывал факты, и сердце Ли Минсюаня опустилось. Он почувствовал, что Шэнь Си в этот момент кажется ему далеким, настолько далеким, что если он отпустит его руку, то он не сможет больше держаться за него и потеряет Шэнь Си навсегда.

Ли Минсюань молча смотрел вперед. Он всегда знал, что его дядя был холоден к Шэнь Си, и он также знал, какой узел был в сердце Шэнь Си. После встречи с Шэнь Си они оба сознательно или бессознательно избегали упоминания о семье Шэнь, и даже если иногда упоминали об этом, Шэнь Си всегда проявлял незаинтересованность.

Он думал, что, как бы Шэнь Си ни казался беспечным внешне, в душе он все еще надеялся на любовь своего отца. Он не ожидал, что между Шэнь Си и Шэнь Дэханом возникнет связь отца и сына, но он думал, что между ними всегда будет оставаться след отцовско-сыновней привязанности.

Но теперь насмешка в словах Шэнь Си сделала его прежние мысли смешными. Он не мог усомниться в правильности или неправильности поведения Шэнь Си, и его первой мыслью было защитить Шэнь Си, но в глубине души он не мог сказать, что именно он чувствует.

Оказалось, что он так и не понял, что на самом деле было в сердце Шэнь Си. Ему казалось, что он понимает Шэнь Си, но на самом деле он был просто самонадеян.

Сердце Ли Минсюаня сжалось, он хотел что-то сказать Шэнь Си, но не знал, с чего начать. Шэнь Си тоже не проявлял ни малейшего желания говорить, равнодушно сидя рядом с ним, словно между ними была возведена прочная стена.

Вскоре они подъехали к больнице. Шэнь Си открыл дверцу машины и пошел вперед. Ли Минсюань молча последовал за ним.

Шэнь Дэхан очнулся по дороге в больницу и теперь был окружен врачами, которые брали различные анализы. Шэнь Цзи и Шэнь Чэн тихо стояли на одной стороне палаты. Шэнь Си бросил на них взгляд и прошел в другой конец палаты. Ли Минсюань, не раздумывая, встал рядом с Шэнь Си и бессознательно уставился на его профиль.

Вскоре осмотр врача закончился. С телом Шэнь Дэхана все было в порядке. Как и в прошлый раз, его просто сильно стимулировали, и он почувствовал удушье. Конечно, врач также предупредил всех, что хотя здоровье Шэнь Дэхана хорошее, он слишком стар, чтобы выдержать слишком сильные эмоциональные потрясения. Семья должна быть осторожна, чтобы не позволить Шэнь Дэхану в будущем испытывать еще большее раздражение.

Чтобы успокоить эмоции Шэнь Дэхана, врач сделал ему укол. Наблюдая за тем, как Шэнь Дэхан засыпает, Шен Цзи наконец-то вздохнул с облегчением.

—Сегодня я присмотрю за отцом, а вы, ребята, отдохните, — сказал Шэнь Цзи остальным, аккуратно закрывая дверь палаты.

Шэнь Чэн обеспокоенно посмотрел на Шэнь Цзи:

—Старший брат, позволь мне остаться с тобой.

Шэнь Цзи покачал головой:

—Завтра тебе все равно придется идти в компанию. Ложись спать пораньше, компания зависит от тебя.

Шэнь Чэн кивнул, а взгляд Шэнь Цзи упал на Шэнь Си:

—Ты тоже можешь вернуться.

Шэнь Си легкомысленно ответил:

—Старший брат так усердно работает, — сказав это, он без промедления развернулся и ушел.

Ли Минсюань посмотрел на спину Шэнь Си, повернулся и похлопал Шэнь Цзи по плечу:

—Ты не должен сильно волноваться. Разве доктор не сказал, что дядя в порядке?

Шэнь Цзи горько улыбнулся:

—Я в порядке, расскажи тете о ситуации с отцом.

Ли Минсюань согласился. Зная, что Шэнь Си уходит один, он, не говоря больше ничего, быстро побежал за Шэнь Си.

В тот момент, когда лифт уже закрывался, Ли Минсюань протянул руку, чтобы остановить его. Когда двери лифта снова медленно открылись, в поле зрения появилось лицо Шэнь Си. Когда их глаза встретились, взгляд Шэнь Си был наполнен эмоциями, которые Ли Минсюань не мог понять. В сердце Ли Минсюаня поднялся сильный страх. В отличие от безразличия в машине, сейчас в Шэнь Си было слишком много странностей. Ли Минсюань догадывался, что если он ничего не предпримет, то может потерять Шэнь Си навсегда.

В этом сильном страхе Ли Минсюань проигнорировал Шэнь Чэна, который шел позади него, сделал шаг в лифт и крепко обнял Шэнь Си.

Шэнь Си не сопротивлялся и покорно позволил Ли Минсюаню обнять себя. Шэнь Чэн снаружи лифта ошарашено смотрел на двух людей внутри, указывая на Шэнь Си и не в силах говорить.

Двери лифта снова закрылись, и Шэнь Чэн остался стоять у дверей в оцепенении. Внутри лифта Ли Минсюань ничего не сказал, только крепко обнял Шэнь Си.

Обратно они ехали молча, пока не добрались до района, где жили.

Даже во время движения Ли Минсюань крепко держал левую руку Шэнь Си, боясь, что если он ее отпустит, то больше не сможет удержать Шэнь Си.

Они тихо вошли в дом, приняли душ, переоделись и легли спать, но Шэнь Си не сказал Ли Минсюаню ни слова, пока они не легли в постель.

Ли Минсюань лег рядом с Шэнь Си, прижался к его телу и осторожно обнял. Как только их тела соединились, сердце Ли Минсюаня, охваченное ужасом, успокоилось. Нежно целуя еще влажные волосы Шэнь Си, Ли Минсюань сказал низким голосом:

—Сяо Си, прости меня.

Шэнь Си ничего не ответил. Ли Минсюаню было все равно, он просто крепко обнял мужчину и продолжал говорить низким голосом.

В этот момент Ли Минсюань отбросил всю свою гордость и открыл свое сердце Шэнь Си.

—Сяо Си, прости меня. Я всегда думал, что люблю тебя и могу хорошо о тебе позаботиться. Но сегодня я понял, что даже не понимал, о чем ты думаешь. Я упрямо мерил тебя своими собственными мыслями и навязывал тебе свои идеи. Я даже не мог сопротивляться желанию изменить тебя, сделать тебя таким, каким я ожидал тебя увидеть.

В безграничной темноте в ушах Шэнь Си зазвучал притягательный голос Ли Минсюаня, и Шэнь Си на мгновение растерялся. Он думал, что Ли Минсюань поставит под сомнение его отношение. Он не ожидал, что Ли Минсюань сначала препарирует себя.

Ли Минсюань сказал, что не понимает его, и Шэнь Си подумал: а что он дал ему понять?

Понять, как он обижался на Шэнь Дэхана? Понять, как он сознательно хотел уничтожить семью Шэнь? Понять, как он все спланировал за кулисами? Он никогда не показывал настоящего Шэнь Си перед Ли Минсюанем. Все было разыграно по сценарию. Что он мог увидеть?

Ли Минсюань думал, что он не хочет возвращаться в семью Шэнь, потому что убегает. Ли Минсюань думал, что он не хочет говорить о своем отце, потому что в его сердце все еще живы нелепые чувства к нему. Ли Минсюань думал, что он хочет получить признание отца и войти в семью Шэнь.

Что плохого было в этих мыслях? Все эти вещи были изначально продемонстрированы самим Шэнь Си перед Ли Минсюанем. Если бы он не вышел из себя сегодня, то продолжал бы так притворяться перед Ли Минсюанем до тех пор, пока не улеглась бы пыль.

Шэнь Си вдохнул чистый аромат в объятиях Ли Минсюаня и впервые почувствовал вину перед ним.

Нежно потянувшись, чтобы обнять Ли Минсюаня, ощущая вибрацию его тела, Шэнь Си медленно сказал:

—Я ненавижу его.

Хотя Шэнь Си не уточнил, они оба знали, о ком он говорит. Ли Минсюань издал глубокий вздох и еще крепче обнял Шэнь Си.

—Я был для него нежеланным ребенком, и он с детства только и делал, что недолюбливал меня. Пока Шэнь Цзи и Шэнь Чэн были окружены его заботой, я мог лишь завистливо наблюдать со стороны. Но это не имело значения. У меня все еще были мама, дедушка и дядя. Но в возрасте шести лет я увидел, как моя мать лежит под дождем с лужей крови под телом. После смерти матери мой дядя и дедушка вскоре ушли из жизни, оставив меня одного. Он по-прежнему недолюбливал меня и относился ко мне как к невидимке. Никому в семье Шэнь я не нравился, все относились ко мне как к пустому месту, даже служанки. Я отчаянно пытался делать всевозможные вещи, которые ему не нравились, только чтобы заставить его посмотреть на меня. И если он все-таки смотрел на меня, пусть даже для того, чтобы отругать, я был счастлив. Он никогда не помнил о моем дне рождения, но я каждый год загадывал желание, чтобы однажды он признал меня своим любимым сыном, как Шэнь Цзи.

—Только когда мне исполнилось восемнадцать, я вдруг понял это. Я должен был ненавидеть его, а не ждать с такими жалкими надеждами. Из-за его подлости моя мать бросилась на смерть, из-за его предвзятости я прожил прозрачной жизнью в семье Шэнь более двадцати лет, из-за его эгоизма столетняя семья Хань пала в одночасье. Из-за его предпочтения к Шэнь Жуну на мою голову свалился его незаконнорожденный сын. Как ты думаешь, есть ли у меня причины не ненавидеть его?

Шэнь Си понизил голос, и в сердце Ли Минсюаня зародилась безграничная боль. Он никогда не ненавидел свое прежнее безразличие и холодность по отношению к Шэнь Си так сильно, как в этот момент.

Шэнь Си поднял голову:

—Я ненавижу его. Все, что у меня есть, зависит от семьи Шэнь. Без него я ничто. В конце концов, я не могу обойтись без него.

Ли Минсюань крепко обнял Шэнь Си и с трудом сказал:

—Кроме дяди, у тебя еще есть я.

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Да, у меня еще есть ты, кузен.

Когда Шэнь Си проснулся, небо только-только начало светлеть. Мужчина рядом с ним все еще спал, его спокойное дыхание обдувало его лицо, и Шэнь Си на мгновение потерял концентрацию.

Возможно, из-за того, что прошлой ночью перед сном он рассказывал о своем детстве, после того, как он заснул, его сны перемежались фрагментами его ранних лет. Шэнь Си знал, что видит сон, но не мог проснуться. Во сне он снова пережил прыжок матери из окна, автомобильную аварию дяди, смерть деда, холодность отца и издевательства Шэнь Чэна, но когда бы ему ни было грустно, рядом с ним всегда была теплая тень, сопровождающая и обнимающая его.

Во сне Шэнь Си не мог ясно видеть тень, но он всегда чувствовал, что знает этого человека, близок к нему и доверяет ему. Ему нравилось, что тень была с ним, обнимала его и улыбалась ему. Еще больше его радовало то, что тень принадлежала только ему, и никто не мог ее отнять.

Как только он открыл глаза, Шэнь Си в оцепенении почувствовал, что сон и реальность, казалось, наложились друг на друга, и кто-то рядом с ним крепко обнимал его, так же тепло и успокаивающе, как во сне. Уголки рта Шэнь Си не могли не скривиться. Сознание вскоре вернулось, когда он почувствовал, как руки крепко обхватили его за талию. Шэнь Си слегка приподнял голову и увидел спокойное лицо спящего Ли Минсюаня. С трепетом в сердце он осторожно двинул свое тело вперед. Знакомый запах пропитал комнату, и Шэнь Си наклонился к нему, не удержавшись, протянул руку и прижал ее к сердцу Ли Минсюаня.

В этот момент он вдруг немного позавидовал Шэнь Си из сна, и не только потому, что у того был кто-то рядом, когда ему было грустно, но и потому, что Шэнь Си из сна доверял этому человеку всем сердцем, в то время как он никогда не доверял человеку рядом с собой.

Шэнь Си издал тихий вздох. Сердце Ли Минсюаня билось ровно и сильно, проникая в руку Шэнь Си сквозь тонкую пижаму. Шэнь Си инстинктивно прощупал вырез пижамы, провел ладонью по теплой коже и прижался к бьющемуся сердцу.

Шэнь Си бессознательно считал частоту ударов и уже собирался отдернуть руку, как вдруг почувствовал горячий взгляд, упавший на его тело. Подсознательно он поднял голову и встретился взглядом с темными глазами Ли Минсюаня. Шэнь Си понял, что его рука все еще находится в пижаме Ли Минсюаня.

Шэнь Си быстро убрал руку и попытался заговорить, но в следующий момент поцелуй Ли Минсюаня заслонил губы Шэнь Си.

Этот поцелуй был полон доминирования и нес в себе эмоции, которые Шэнь Си не мог понять. Шэнь Си пассивно приоткрыл рот, позволяя Ли Минсюаню исследовать его.

Когда поцелуй продолжился, Шэнь Си почувствовал, как внутри его тела разгорается огонь. Горячие ладони прижимались к его коже и двигались по изгибам его тела. Огонь внутри него разгорелся еще жарче, и Шэнь Си застонал от нетерпения.

Тихий стон послужил сигналом, и мужчина рядом с ним стал еще более безрассудным. Пижама была быстро снята, и хотя в комнате было не холодно, Шэнь Си не мог удержаться от дрожи при первом соприкосновении его кожи с воздухом. В следующее мгновение горячее тело опустилось вниз, и Шэнь Си оказался полностью заключен в объятия мужчины.

Когда горячие поцелуи осыпали его тело, Шэнь Си сузил глаза и увидел, как Ли Минсюань потянулся к синей упаковке лубриканта на прикроватной тумбочке. Почему-то первая мысль, промелькнувшая в голове Шэнь Си, была не о том, чтобы остановить его, а о том, как Ли Минсюань приготовил его, что он даже не заметил.

В тот момент, когда эта мысль промелькнула в его голове, он почувствовал сзади прохладное прикосновение. Шэнь Си инстинктивно напрягся и поднял голову, чтобы увидеть терпеливое выражение лица Ли Минсюаня. Его сердце не могло не смягчиться, и он попытался расслабиться.

Когда пальцы проникли внутрь, Шэнь Си нахмурился, терпя дискомфорт. В отличие от прошлого раза, когда он находился под воздействием афродизиака, в этот раз сознание Шэнь Си было несравненно ясным, а странное ощущение усилилось, оставив его с неописуемым чувством.

Пальцы медленно отстранились, и Шэнь Си вздохнул с облегчением. В следующее мгновение горячий член Ли Минсюаня медленно толкнулся внутрь. Шэнь Си вскрикнул. Несмотря на подготовку, узкое отверстие все еще не могло вместить нечто настолько большое. Когда тело Шэнь Си снова напряглось, Ли Минсюань терпеливо остановился и нежно поцеловал Шэнь Си.

Под успокаивающими поцелуями Шэнь Си медленно адаптировался к размерам Ли Минсюаня. Следуя за движениями Ли Минсюаня, Шэнь Си издал тихий стон.

Он горел. Шэнь Си прижался к Ли Минсюаню, его сознание помутилось. Ли Минсюань толкался все быстрее и быстрее, а Шэнь Си только и мог снова и снова выкрикивать его имя. Когда неослабевающее наслаждение хлынуло из его тела, Шэнь Си беспомощно рухнул на кровать, задыхаясь. Когда Шэнь Си достиг кульминации, Ли Минсюань еще несколько раз толкнулся в него, а затем крепко обнял, когда его неистовые вздохи постепенно стихли.

Когда задыхания стихли, Ли Минсюань лег на бок рядом с Шэнь Си, одной рукой обнимая его, а другой поглаживая обнаженную спину.

Шэнь Си закрыл глаза и позволил движениям Ли Минсюаня взять верх.

—Если ты слишком устал, Сяо Си, не стоит сегодня идти в больницу, — сказал Ли Минсюань в непринужденной манере.

Шэнь Си открыл глаза и посмотрел на Ли Минсюаня.

Глаза Ли Минсюаня были полны терпимости, он опустил голову и коснулся лба Шэнь Си.

—В этом мире есть самые разные родители: кто-то строг, а кто-то терпим, кто-то одинаково относится ко всем детям, а кто-то неизбежно пристрастен к одному из них. Мы не можем выбирать отношение наших родителей, но мы можем выбирать свое собственное. Я знаю, что многие вещи, увиденные глазами постороннего человека, не совпадают с тем, что чувствуешь лично ты. Хотя я люблю тебя, я не могу сопереживать всем твоим чувствам, поэтому у меня нет права подвергать сомнению твои мысли. Но я буду уважать их, независимо от того, согласен я с ними или нет.

Здесь не было ни нелепой теории кровных уз, ни претенциозных горьких уговоров. Хотя Ли Минсюань мог не понимать, что он на самом деле чувствует, но он уважал мысли Шэнь Си. Поскольку он знал, что Шэнь Си ненавидит Шэнь Дэхана, он не стал уговаривать Шэнь Си пойти в больницу, а нашел предлог, чтобы Шэнь Си не пришлось заставлять себя.

Эмоции Шэнь Си в этот момент были неописуемо сложными. Он знал, что у Ли Минсюаня были хорошие отношения с Шэнь Дэханом. Именно из-за этого слова Ли Минсюаня так поразили Шэнь Си.

Странные эмоции хлынули из глубины его сердца, и Шэнь Си зарылся головой в объятия Ли Минсюаня, словно спасаясь бегством.

Ли Минсюань похлопал Шэнь Си по спине и услышал, как Шэнь Си прошептал:

—Спасибо, кузен.

Все утро они нежились в постели, не зная, что роман Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна снова запустил цепь сплетен в Чжунцзине. Хотя Фан Цзяин не собиралась распространять видео, количество людей, появившихся в доме Фан прошлым вечером, было слишком велико. Всего лишь один вечер, а интрижка Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна уже распространилась в высших кругах Чжунцзина.

Кто-то был шокирован, кто-то насмехался, кто-то ждал хорошего шоу, а кто-то, конечно, был полон злобы и раскрыл все репортерам. Хотя репортеры не смогли заполучить последнее видео, видео пятилетней давности было пересказано заново, и репутация семей Тянь и Шэнь в одночасье упала.

Шэнь Цзи сидел перед больничной койкой и перелистывал страницы новостей в Интернете, его лицо было крайне уродливым.

Шэнь Дэхан еще спал, когда медсестра принесла сегодняшние газеты. Шэнь Цзи нахмурился и поручил телохранителю просмотреть газеты и выбрать все статьи, связанные с инцидентом.

Дверь осторожно открылась, вошел телохранитель и негромко доложил Шэнь Цзи:

—Только что звонил Шэнь Жун Шао и сказал, что хочет навестить господина Шэня.

Шэнь Цзи усмехнулся:

—У него все еще хватает наглости хотеть этого.

Телохранитель молчал, и Шэнь Цзи без колебаний приказал:

—Ни один его звонок не должен дойти до отца, а если он придет в больницу, запретите ему встречаться с отцом. И этой женщине тоже.

Телохранитель кивнул, и Шэнь Цзи почувствовал, как в его сердце нарастает гнев. Если бы не Шэнь Жун, как бы семья Шэнь могла быть так унижена? Столетняя репутация семьи Шэнь была в одночасье разрушена его руками.

Шэнь Цзи думал о чем-то с холодным лицом, когда позади него раздался слабый голос Шэнь Дэхана:

—А-Цзи.

—Отец! — Шэнь Цзи радостно обернулся и встал перед больничной койкой, — Отец, как ты себя чувствуешь?

Шэнь Дэхан проснулся после крепкого сна и почувствовал себя намного лучше, задав вопрос, который волновал его больше всего:

—Я в порядке. А-Цзи, какие новости снаружи?

Выражение лица Шэнь Цзи не изменилось:

—Семья Тянь держит это дело в тайне, никаких новостей извне нет.

Шэнь Дэхан вздохнул с облегчением:

—Это хорошо. Семья Шэнь сейчас находится в центре многих событий, это дело не должно снова вовлечь семью Шэнь.

Шэнь Цзи осторожно кивнул.

Шэнь Дэхан с облегчением посмотрел на Шэнь Цзи и небрежно спросил:

—Где А-Чэн?

—А-Чэн в компании.

Шэнь Дэхан на мгновение задумался:

—Ты должен позвонить А-Чэну и сказать ему, чтобы он обращался к Ван Чанлиню за всем, что ему непонятно. Если Чанлинь присмотрит за А-Чэном, я буду спокоен.

Шэнь Цзи знал, что Шэнь Дэхан всегда доверял Ван Чанлиню, поэтому он сразу же кивнул.

Шэнь Чэн, которому позвонил Шэнь Цзи, с головной болью смотрел на стопку документов на столе. Когда он услышал, что его попросили найти Ван Чанлиня, Шэнь Чэн даже не подумал положить трубку и сразу приказал Лу Гэсэню идти вместо него.

Лу Гэсэнь кивнул с серьезным выражением лица, но Шэнь Чэн не заметил, что глаза Лу Гэсэня смягчились при упоминании Ван Чанлиня.

Расставшись с Шэнь Чэном, Лу Гэсэнь спокойно направился к офису Ван Чанлиня.

Когда он услышал, как человек внутри крикнул "Войдите", всегда серьезное выражение лица Лу Гэсэня смягчилось. Когда дверь кабинета открылась, Лу Гэсэнь неосознанно улыбнулся мужчине средних лет.

—Приемный отец!

Услышав радость в словах Лу Гэсэня, Ван Чанлинь с улыбкой покачал головой:

—Не то чтобы ты не мог видеть меня регулярно.

Лу Гэсэнь был в хорошем настроении:

—Это другое дело. Впервые с тех пор, как я вошел в Shen Group, я назвал тебя приемным отцом в надлежащей манере.

Ван Чанлинь улыбнулся и жестом пригласил Лу Гэсэня сесть и поговорить:

—Что случилось? Что-то не так с Шэнь Чэном?

Когда разговор дошел до дела, Лу Гэсэнь стал серьезным:

—Шэнь Дэхан поручил Шэнь Чэну обратиться к тебе, поэтому Шэнь Чэн сначала послал меня сюда.

Ван Чанлинь задумался:

—Похоже, что Шэнь Дэхан на этот раз очень зол.

Лу Гэсэнь пренебрежительно сказал:

—Что хорошего может быть в сыне любовницы?

Глаза Ван Чанлиня вспыхнули:

—Хорошо. Я знаю, что тебе жаль Шэнь Си, но верно и то, что Шэнь Си не был конкурентоспособным в прошлом. Сейчас и Шэнь Дэхан, и Шэнь Цзи находятся вдали от компании, так что пришло время для осуществления твоего следующего плана.

Услышав слова Ван Чанлиня, Лу Гэсэнь кивнул, выражение его лица было торжественным.

Чу Цяньцянь вскоре узнала, что Шэнь Дэхан попал в больницу. Она не стала спешить, а не торопясь явилась в больницу в рабочее время.

К тому времени, как она приехала в больницу, все уже знали о видеозаписи Тянь Вэньяо и Шэнь Жуна. Слушая болтовню младших медсестер, обсуждающих этот вопрос, Чу Цяньцянь внешне выглядела удивленной, но она была уверена, что это дело не что иное, как почерк Шэнь Си. Не говоря уже обо всем остальном, она была уверена, что эти видео были из рук Лао Кея.

Подготовив кое-какие необходимые вещи, Чу Цяньцянь направилась в палату Шэнь Дэхана, неся в руках лекарства.

Чтобы соответствовать личности, которую ей дал Шэнь Си, она осталась в больнице с тех пор, как Шэнь Дэхана выписали в прошлый раз. Хотя эта работа была довольно тяжелой, после некоторой адаптации ей понравилась работа медсестры. Она даже иногда думала о том, что могла бы вернуться к работе медсестры, когда закончит то, о чем ее попросил Шэнь Си. Денег Шэнь Си будет достаточно, чтобы прокормить и одеть себя, а эта работа даст ей чистую личность, так что, возможно, она сможет встретить хорошего мужчину и жить спокойно.

Эта мысль была лишь мимолетной, Чу Цяньцянь уже дошла до палаты Шэнь Дэхана и собиралась толкнуть дверь, но неожиданно дверь резко распахнулась изнутри. Чу Цяньцянь подсознательно подняла голову и улыбнулась в знак приветствия, но была слегка ошеломлена, увидев мужчину напротив.

Шэнь Цзи тоже на мгновение опешил.

Последняя стычка была еще свежа в памяти, и хотя Чу Цяньцянь быстро ушла в тот день, Шэнь Цзи и Шэнь Дэхан несколько дней вели холодную войну. Если бы не инцидент с Yunrou, отношения между отцом и сыном не разладились бы так быстро. После этого Шэнь Дэхан больше никогда не упоминал Чу Цяньцянь в присутствии Шэнь Цзи. Хотя он знал, что его отец все еще поддерживает связь с Чу Цяньцянь, Шэнь Цзи придерживался уклончивого образа мышления, успокаивая себя тем, что Чу Цяньцянь просто относится к его отцу как к старшему, и что между ними нет никаких двусмысленных отношений.

Теперь, когда они снова встретились, Шэнь Цзи подсознательно не хотел, чтобы Чу Цяньцянь предстала перед Шэнь Дэханом. Но когда он подумал о состоянии здоровья своего отца, слова доктора снова пришли ему на ум. Шэнь Цзи сжал кулаки, окинул Чу Цяньцянь холодным взглядом и прошел мимо нее.

Чу Цяньцянь была очень удивлена поведением Шэнь Цзи. Она была готова к тому, что Шэнь Цзи выгонит ее из палаты, но когда она увидела, что Шэнь Цзи действительно не собирается заботиться о ней, она быстро отреагировала и с улыбкой вошла в палату.

Шэнь Цзи не вышел за пределы палаты, а остановился неподалеку. Вскоре из палаты донесся сдержанный смех Шэнь Дэхана. В глазах Шэнь Цзи промелькнула грусть, и он с выражением насмешки на лице вышел из палаты большими шагами, не оглядываясь.

Несмотря на то, что Шэнь Цзи был в плохом настроении, телохранителю, державшему телефон, пришлось поднапрячься и продолжить:

—Госпожа Чжоу только что позвонила и сообщила, что Шэнь Жун Шао сейчас находится в плохом состоянии и хотел бы узнать у господина Шэня, что ему делать?

Шэнь Цзи нахмурился и усмехнулся:

—В плохом состоянии? Если она снова позвонит, скажи ей, что я организую для Шэнь Жуна поездку за границу в течение трех дней, и она может выбрать любой зарубежный санаторий. Разве он не в плохом состоянии? Отныне он будет жить за границей и никогда не вернется.

Телохранитель растерялся, когда услышал слова Шэнь Цзи, кивнул и спокойно повторил его слова.

После того, как она положила трубку, лицо Чжоу Минмэй стало совсем мрачным, а ее глаза были полны уныния.

—Мама, что сказал отец? — Шэнь Жун, который занимался уборкой, поспешно подошел к Чжоу Минмэй и торопливо спросил.

Лицо Чжоу Минмэй было холодным:

—Звонок даже не дошел до твоего отца, Шэнь Цзи остановил его.

—Тогда что? Отец бросит меня? — ошеломленно воскликнул Шэнь Жун.

Чжоу Минмэй бросила холодный взгляд на Шэнь Жуна, тот сморщился и сделал шаг назад, стараясь казаться спокойным. Он никак не ожидал, что все так обернется. Когда он увидел новость в интернете, его разум помутился. Он не мог понять, как эти видео попали в руки Фан Цзяин. Разве она не любила Тянь Вэньяо? Разве она не собиралась выйти замуж за Тянь Вэньяо? Как она могла раскрыть его отношения с Тянь Вэньяо перед столькими людьми? Разве она не боялась, что в будущем ей придется терпеть укоры общественности?

Шэнь Жун все утро был встревожен, опасаясь, что отец снова отправит его за границу. Если он уедет в этот раз, то, возможно, не сможет вернуться, и даже если он сможет вернуться позже, он полностью потеряет возможность быть признанным семьей Шэнь и будет вечно носить имя незаконнорожденного сына.

Был еще Тянь Вэньяо. Шэнь Жун не мог представить, что теперь будет думать о нем Тянь Вэньяо. Он несколько раз хотел позвонить Тянь Вэньяо, но, подумав, сдержался.

Чжоу Минмэй заметила беспокойство Шэнь Жуна. Хотя она была в ярости, Шэнь Жун был ее единственным сыном и единственным, на кого она могла рассчитывать до конца своей жизни. Чжоу Минмэй глубоко вздохнула:

—А-Жун, вернись в свою комнату, дай мне побыть одной.

Шэнь Жун не посмел возразить и в тревоге молча удалился.

Сердце Чжоу Минмэй бешено колотилось. Это дело стало слишком серьезным. Она одна не смогла бы вернуть Шэнь Дэхана. Казалось, что ей все еще нужна помощь этого человека. Но об этом деле теперь знали все, и она не верила, что он не слышал об этом. Но он никак не отреагировал, неужели он хотел избавиться от нее?

Чжоу Минмэй долго думала с мрачным выражением лица, затем наконец взяла трубку и отправила текстовое сообщение на знакомый номер мобильного телефона.

Она будто ждала целый век, прежде чем телефон тихонько пискнул. Чжоу Минмэй взяла телефон, увидела на нем простые слова "Старое место" и испустила долгий вздох облегчения.

Тщательно накрасившись и переодевшись, Чжоу Минмэй вышла из комнаты с сумкой.

—Мама, ты уходишь? — Шэнь Жун, который находился в гостиной, удивленно посмотрел на Чжоу Минмэй.

Чжоу Минмэй кивнула и бросила на Шэнь Жуна предупреждающий взгляд:

—Оставайся дома и не пытайся пойти в больницу, чтобы найти своего отца.

Чжоу Минмэй поняла тайное намерение Шэнь Жуна, и тот неохотно кивнул.

После того, как Чжоу Минмэй вышла из дома, она старательно избежала репортеров, караулящих ее снаружи, и привычно отправилась в другой район, расположенный недалеко от ее дома, с тревогой ожидая прихода того человека.

Прождав неизвестное количество времени, она услышала звук открывающейся двери. Чжоу Минмэй медленно пришла в себя, тихо встала и посмотрела в сторону двери.

Дверь осторожно открылась, и в ней появилась знакомая фигура.

В глазах Чжоу Минмэй мелькнул намек на волнение:

—Чанлинь.

В дверях стоял Ван Чанлинь.

Ван Чанлинь с опаской взглянул на дверь и тихо закрыл ее.

—Тебе не следует выходить в это время. Что если репортер поймает тебя на камеру? — с легким недовольством сказал Ван Чанлинь, подойдя к Чжоу Минмэй.

Чжоу Минмэй не могла не объяснить:

—Я тщательно избежала всех репортеров.

Несмотря на то, что Чжоу Минмэй сказала это, Ван Чанлинь, осторожный по натуре, все еще был недоволен, но не стал поднимать этот вопрос на поверхность и просто тихо сел напротив Чжоу Минмэй.

Видя, что Ван Чанлинь не собирается высказываться, Чжоу Минмэй спросила:

—Чанлинь, что нам теперь делать?

Ван Чанлинь не ответил на этот вопрос, а спросил:

—Как сейчас А-Жун?

Несмотря на беспокойство, Чжоу Минмэй терпеливо ответила:

—А-Жун всегда был нетерпелив, он не может спокойно относиться к несчастным случаям. Я беспокоюсь, что он выйдет на улицу и сбежит, поэтому я оставила его дома.

Ван Чанлинь кивнул:

—Правильно, в этой ситуации А-Жуну лучше никуда не выходить.

Когда Чжоу Минмэй увидела, что Ван Чанлинь не переходит к делу, она снова забеспокоилась и спросила:

—Чанлинь, что нам теперь делать?

Чжоу Минмэй всегда была спокойной и собранной в присутствии Ван Чанлиня. Это был первый раз, когда она потеряла спокойствие; очевидно, она осознала всю серьезность ситуации. Когда Ван Чанлинь задумался об этом, в его лице появился намек на смущение:

—Минмэй, я не хочу тебе лгать, но нынешняя ситуация очень неблагоприятна для А-Жуна. На этот раз дело зашло слишком далеко. Шэнь Дэхан теперь никогда не признает А-Жуна своим сыном.

Эти слова, несомненно, вылили ведро холодной воды на голову Чжоу Минмэй. Чжоу Минмэй не смогла удержаться от риторического вопроса:

—Пять лет назад было такое же видео, разве ты не говорил, что у А-Жуна еще есть шанс перевернуть жизнь?

Ван Чанлинь нахмурился:

—Пять лет назад - это пять лет назад. Тогда видео было распространено только в Интернете, Шэнь Дэхан мог притвориться, что не знает об этом деле, и все еще мог лгать самому себе. На этот раз видео было обнародовано на глазах у всего высшего общества Чжунцзина. Шэнь Дэхан был так зол, что упал в обморок на месте, как ты думаешь, может ли он по-прежнему притворяться, что ничего не знает?

—Что же нам делать?

Ван Чанлинь терпеливо сказал:

—Будет лучше, если Шэнь Дэхан вышлет А-Жуна из страны, а ты больше никогда не вернешься в Чжунцзин.

—Ни за что! — Чжоу Минмэй категорически отказалась, — Я была с Шэнь Дэханом с восемнадцати лет, мои лучшие годы были потрачены на него, и А-Жун тоже его ребенок. Почему мы, мать и сын, должны остаться ни с чем?!

Возможно, заметив, что ее тон был немного тяжелым, Чжоу Минмэй смягчила голос и попросила:

—Чанлинь, подумай, разве ты не говорил, что в твоем сердце А-Жун такой же, как твой собственный ребенок? Сможешь ли ты принять, что он покинет Чжунцзин ни с чем и никогда не вернется?

Ван Чанлинь задумался на мгновение, но потом покачал головой:

—Это дело зашло слишком далеко, и уже нет никакой возможности повернуть его вспять. Теперь, вместо того чтобы думать о чем-то другом, ты должна найти способ получить больше денег от Шэнь Дэхана, так что даже если случится худшее, у тебя будут деньги и ты будешь жить хорошо, но в другом месте.

После того, как Чжоу Минмэй долго слушала, как Ван Чанлинь уговаривал ее сдаться, она наконец холодно рассмеялась:

—Ты думаешь, что мы с Шэнь Жуном не несем больше никакой пользы, поэтому ты хочешь нас выгнать? Ты не должен забывать, кто нашел меня и подстрекнул перейти на сторону Шэнь Дэхана. Я могла бы достойно предстать перед людьми, и, возможно, после стольких лет упорного труда я бы уже сделала себе имя в индустрии развлечений. Если бы не твое подстрекательство, как бы я отказалась от своего многообещающего будущего, чтобы встать на сторону Шэнь Дэхана без имени и статуса?

Ван Чанлинь посмотрел на Чжоу Минмэй, выражение его лица не изменилось:

—Что ты хочешь сказать этим заявлением, Минмэй?

Чжоу Минмэй холодно ответила:

—Ничего, я просто хочу напомнить тебе, что с тех пор, как мы объединились двадцать лет назад, мы в одной лодке. Если я буду хороша, то и ты будешь хорош, а если я не буду хороша, то и ты не будешь хорош.

Ван Чанлинь внезапно рассмеялся:

—Ты мне угрожаешь?

Выражение Чжоу Минмэй немного изменилось, но она все равно кивнула.

Ван Чанлинь покачал головой:

—Не стоит говорить, что это была моя инициатива. Если бы не твои собственные амбиции и не твоя неспособность вынести боль от подъема в индустрии развлечений с самых низов, думаешь, мои слова смогли бы тебя убедить? Как много я помог тебе за эти годы? Как ты думаешь, смогла бы ты без меня поддержать Шэнь Дэхана, а А-Жун смог бы угодить Шэнь Дэхану? Минмэй, я уже говорил, что в моих глазах А-Жун — мой ребенок. Я не причиню вреда своему ребенку. Если ты хочешь пойти к Шэнь Дэхану, иди к нему. Как думаешь, кому поверит Шэнь Дэхан, тебе или мне? Даже если Шэнь Дэхан поверит тебе, что тебе от этого будет? Разве ситуация с А-Жуном не останется прежней? Оставшись со мной, ты хотя бы вернешь А-Жуну будущее.

Чжоу Минмэй подсознательно хотела опровергнуть слова Ван Чанлиня, но ей пришлось признать, что он прав. Шэнь Дэхан мог и не поверить ей.

Она не знала, что Ван Чанлинь делал на стороне Шэнь Дэхана в течение многих лет, но она видела, как Ван Чанлинь завоевывал все больше и больше доверия Шэнь Дэхана и даже стал его личным адвокатом. Чжоу Минмэй чувствовала, что она никогда не видела Ван Чанлиня насквозь. Если он ненавидел Шэнь Дэхана, как он мог так хорошо притворяться перед Шэнь Дэханом в течение двадцати лет и даже завоевать его глубокое доверие? Но если он не ненавидел Шэнь Дэхана, тогда зачем он вообще к ней обратился? Он утверждал, что любит Хань Жоу, но затем наблюдал, как единственная плоть и кровь Хань Жоу игнорируется Шэнь Дэханом, и даже к Шэнь Жуну относятся лучше, чем к Шэнь Си.

Чжоу Минмэй некоторое время молча смотрела на Ван Чанлиня, а потом вдруг улыбнулась и тихо сказала:

—Чанлинь, я просто сказала это в порыве гнева, ты не должен принимать это близко к сердцу.

Ван Чанлинь слегка улыбнулся и спросил риторически:

—Ты только что что-то сказала?

Чжоу Минмэй понимающе улыбнулась:

—Чанлинь, ты прав, но я все равно не хочу сдаваться без последней попытки. Если кто-то воспитывает собаку столько лет, чувства все равно останутся. Я не верю, что у Шэнь Дэхана совсем нет чувств ко мне.

Чжоу Минмэй отреагировала так, как и ожидал Ван Чанлинь, и он не удивился:

—Ничего страшного, если ты хочешь попробовать. Я тоже постараюсь помочь А-Жуну.

Чжоу Минмэй вздохнула с облегчением, когда Ван Чанлинь пошёл на компромисс; она боялась, что Ван Чанлинь бросит их. Она улыбнулась:

—Я достаточно долго отсутствовала, пора возвращаться. Что касается твоих слов, я серьезно подумаю над этим.

Ван Чанлинь не стал мешать Чжоу Минмэй уходить, но вдруг сказал, когда она была уже в дверях:

—Через несколько дней ты должна сделать кое-какие приготовления. Я хочу встретиться с А-Жуном.

—Хорошо! — сухо ответила Чжоу Минмэй. Неважно, действительно ли Ван Чанлинь считал Шэнь Жуна своим ребенком или просто сказал об этом вскользь, но в том, что А-Жун следовал за ним, не было ничего плохого.

В глазах Ван Чанлиня, внимательно наблюдавшего за уходом Чжоу Минмэй, мелькнула насмешка.

Эта женщина действительно не хотела умирать, пока не достигнет "Желтой реки", но именно это и делало ее ценной. Он лишь надеялся, что Шэнь Жун, как и она, не подведет и оправдает все те труды, которые он вложил в них за эти годы.

—Этот непокорный сын! — гневный рев Шэнь Дэхана донесся из палаты.

Шэнь Цзи, который уже собирался открыть дверь, был ошеломлен. Единственным человеком, который мог заставить Шэнь Дэхана потерять самообладание и так кричать в данных обстоятельствах, был Шэнь Жун. Но разве Шэнь Цзи не предупредил всех, что никто не должен упоминать о слухах в присутствии его отца? В глазах Шэнь Цзи появилось мрачное выражение.

Не успел Шэнь Цзи толкнуть дверь, как последовал следующий рев Шэнь Дэхана:

—Позвони ему и скажи, чтобы он немедленно приехал в больницу. Я хочу спросить его, что происходит с Минсюанем?

Когда Шэнь Цзи услышал имя Минсюаня, он сразу понял, что Шэнь Дэхан ругает не Шэнь Жуна, а Шэнь Си. Хотя он не испытывал никаких чувств к Шэнь Си, в данный момент Шэнь Дэхан не мог позволить себе волноваться. Думая о том, как Ли Минсюань защищал Шэнь Си, Шэнь Цзи не хотел, чтобы новость об отношениях Шэнь Си и Ли Минсюаня вырвалась наружу, поэтому он быстро толкнул дверь:

—Отец!

Шэнь Дэхан был явно в возбужденном состоянии. Даже когда он увидел Шэнь Цзи, он не успокоился, сохраняя яростное выражение лица:

—А-Цзи, ты как раз вовремя. А-Чэн сказал, что видел, как Шэнь Си домогался Минсюаня. Позвони ему и скажи, чтобы он немедленно доставил свою задницу в больницу.

Шэнь Цзи не стал выполнять приказ Шэнь Дэхана, а сказал успокаивающим тоном:

—Отец, в этом деле может быть некоторое недопонимание. Главное для тебя сейчас — выздороветь, обо всем остальном поговорим после того, как ты выйдешь из больницы.

—Какое недопонимание? — услышав сомнение в словах Шэнь Цзи, Шэнь Чэн недовольно воскликнул, — Я лично видел, как кузен и Шэнь Си обнимались в лифте, в ту ночь, когда отца положили в больницу. Судя по внешнему виду Шэнь Си, он совсем не беспокоился об отце.

Слова Шэнь Чэна вызвали усиление гнева на лице Шэнь Дэхана. Шэнь Цзи даже не задумался об этом и гневно крикнул Шэнь Чэну:

—А-Чэн, заткнись!

—Старший брат?

Шэнь Чэн удивленно посмотрел на Шэнь Цзи, недоумевая, почему старший брат так отреагировал. Кузен всегда был в хороших отношениях со старшим братом и всегда стоял на его стороне. Шэнь Чэн также беспокоился, что Шэнь Си и кузен могут быть вместе. А что, если Шэнь Си соблазнил кузена для работы против старшего брата? Он всем сердцем думал о своем старшем брате и даже беспокоился, что старший брат расстроится, узнав эту новость, поэтому он ждал, пока старшего брата не будет рядом, прежде чем сказать об этом отцу. Он не ожидал, что Шэнь Цзи не оценит его по достоинству и будет ругать его.

В глазах Шэнь Чэна была обида, но Шэнь Цзи не видел этого. Он пытался успокоить своего разъяренного отца.

Осторожно помогая Шэнь Дэхану сесть на больничной койке, Шэнь Цзи мягко сказал:

—Отец, разве ты не знаешь характер Минсюаня? Как он может любить Шэнь Си? Должно быть, это какое-то недоразумение, я сначала спрошу об этом у Минсюаня.

Когда Шэнь Дэхан услышал слова Шэнь Цзи, он уже собирался согласиться, но вдруг он вспомнил о чем-то, и его лицо стало мрачным:

—Нет, не надо тревожить Минсюаня по этому поводу. Просто скажи Шэнь Си, чтобы он немедленно приехал в больницу.

Шэнь Цзи хотел продолжить убеждать, но отец уже нетерпеливо махнул рукой. Шэнь Цзи ничего не оставалось, как решиться и сначала поговорить с Ли Минсюанем. Когда он вышел из палаты, Шэнь Цзи заметил, что Шэнь Чэн последовал за ним. Подумав о душевном волнении Шэнь Дэхана, Шэнь Цзи повернулся к Шэнь Чэну и отругал его:

—Разве ты не знаешь о здоровье отца? Сначала Шэнь Жун, потом Шэнь Си, думаешь, отец сможет это вынести? Если тебе нужно что-то сказать, разве ты не можешь потерпеть, пока отца не выпишут из больницы?

Ругань Шэнь Цзи совершенно обескуражила Шэнь Чэна, и первоначальная мысль пойти за ним, чтобы объяснить свои намерения, исчезла. Шэнь Чэн с детства привык к выговорам Шэнь Цзи, и, несмотря на свое нежелание, Шэнь Чэн, как обычно, опустил голову и промолчал.

Телохранители вокруг него давно привыкли к таким сценам. У Шэнь Чэна не было матери, и отец баловал его. Шэнь Цзи был единственным в семье, кто контролировал его, поэтому все делали вид, что закрывают на это глаза. Но неожиданно с лестницы раздался слабый смех, и несколько молодых медсестер посмотрели в их сторону, их глаза были полны смущения и любопытства.

—Кого это ругают?

—Кажется, это второй сын семьи Шэнь. Разве не он несколько дней назад попал в газеты? Нынешний генеральный директор Shen Group.

—Не может быть? Тогда кто же его ругает?

Телохранитель остановил их с мрачным лицом, но эти прерывистые слова уже врезались в сознание Шэнь Чэна. В памяти всплыли слова Лу Гэсэня: "Чэн Шао теперь генеральный директор компании. Вы представляете имидж Shen Group на внешнем рынке и должны быть всегда осторожны в своих действиях."

Эта мысль пронеслась в его голове, и Шэнь Чэн опустил голову, скрывая обиду на лице. Старший брат, казалось, никогда не относился к нему как к генеральному директору Shen Group. И в тот раз, когда он продал Yunrou, и в этот раз, старший брат не спросил его, что он думает, и не задумался о его репутации, как будто все было само собой разумеющимся. Чем больше Шэнь Чэн думал об этом, тем сильнее он чувствовал обиду, но авторитет, который Шэнь Цзи всегда имел над ним, не позволял ему ничего сказать, и в его сердце было лишь неописуемое чувство.

—Ты должен вернуться и остаться с отцом, и не упоминай больше о Шэнь Си и Минсюане, — Шэнь Цзи посмотрел на Шэнь Чэна и предупреждающе сказал, затем не стал больше смотреть на него и ушел.

Шэнь Чэн некоторое время смотрел в спину Шэнь Цзи и вернулся в палату с поникшей головой.

Набрав номер Ли Минсюаня, Шэнь Цзи кратко объяснил суть дела и выразил надежду, что Ли Минсюань и Шэнь Си смогут в данный момент отказаться от отношений между ними и подождут, пока здоровье Шэнь Дэхана не станет стабильным.

Ли Минсюань слушал молча. Дело было не в том, признаются они с Шэнь Си или нет, а в том, что дядя уже заранее решил, что отношения между ним и Шэнь Си нечисты, или даже что Шэнь Си домогается его. Даже если бы они отрицали это, учитывая, как дядя всегда относился к Шэнь Си, Ли Минсюань боялся, что проблема просто так не исчезнет.

Ли Минсюань крепче сжал трубку и сказал низким голосом:

—А-Цзи, прости, ты же знаешь, как дядя относится к Сяо Си...

Ли Минсюань не закончил фразу, но смысл его слов был ясен. Он чувствовал, что независимо от того, признаются они или нет, Шэнь Дэхан будет использовать этот вопрос, чтобы усложнить жизнь Шэнь Си, и он ни за что не будет сидеть сложа руки. В сердце Шэнь Цзи зародилось огромное разочарование, и в его памяти всплыли образы того, как они с Ли Минсюанем играли вместе в доме семьи Шэнь, когда были детьми. Когда-то он думал, что кроме семьи, его самым близким человеком был Ли Минсюань, но с появлением Шэнь Си все постепенно изменилось.

—Понятно, — просто сказал Шэнь Цзи и положил трубку.

Ли Минсюань смотрел на потемневший экран телефона сложными глазами. Первым делом он решил связаться с Шэнь Си:

—Сяо Си, где ты?

Шэнь Си посмотрел на огромную вывеску стационарного отделения и небрежно ответил:

—Я только что приехал в больницу. Что случилось?

—Не ходи пока к дяде, я сейчас приеду, — Ли Минсюань остановился, затем добавил, — Дядя, похоже, знает о нас.

Шэнь Си мягко согласился и положил трубку, но не остановился.

Когда лифт начал подниматься на один этаж за другим, Шэнь Си стоял молча с игривым взглядом в глазах. Его не удивило, что Шэнь Дэхан знал об их отношениях с Ли Минсюанем: с той ночи, когда Шэнь Чэн увидел их, Шэнь Си был морально готов. Однако из-за слов врача он думал, что Шэнь Чэн обратит внимание на здоровье отца и будет сдерживаться, пока Шэнь Дэхана не выпишут из больницы. Он не ожидал, что Шэнь Чэн окажется таким нетерпеливым. А может, Шэнь Чэн вообще не обращал внимания на здоровье Шэнь Дэхана?

Согласно характеру Шэнь Чэна, он обязательно подлил бы масла в огонь и обвинил бы его в случившемся. Чем больше он говорил, тем больше злился Шэнь Дэхан и тем сильнее менялось его настроение. Шэнь Си только гадал, упадет ли его отец в обморок еще раз. Иметь такого бессердечного и бездумного сына было настоящей расплатой Шэнь Дэхана. Шэнь Си холодно рассмеялся и с безразличным выражением лица предстал перед Шэнь Дэханом.

Шэнь Дэхан, который разговаривал с Шэнь Цзи, увидел Шэнь Си, и гнев, который он подавлял, внезапно поднялся:

—Бесчестный сын!

Выражение лица Шэнь Си не изменилось, он прислонился к дверному проему:

—Я не снимался в секс-видео с мужчиной и не позорил семью Шэнь перед всеми, так что я не могу позволить себе называться бесчестным сыном.

Слова Шэнь Си явно насыпали соль на раны Шэнь Дэхана, и Шэнь Дэхан пришел в ярость:

—Неужели ты думаешь, что я не знаю, чего ты добиваешься, приставая к Минсюаню?

Уголки рта Шэнь Си скривились в циничной улыбке:

—Чего, по-твоему, я добиваюсь? Думаешь, я как Шэнь Жун, которому нужно полагаться на мужчину, чтобы быть признанным отцом? Я законный сын семьи Шэнь, а не тот незаконнорожденный сын, который вынужден сидеть в тени.

—Ублюдок! — Шэнь Дэхан был так зол, что схватил стоявшую рядом чашку с водой и бросил ее в Шэнь Си.

Шэнь Си увернулся от чашки, а Шэнь Цзи шагнул вперед и остановился перед Шэнь Дэханом:

—Отец нездоров, поэтому тебе следует меньше говорить.

Шэнь Си поднял брови:

—Отец задал вопрос, могу ли я не отвечать на него?

Выражение Шэнь Цзи застыло, в то время как Шэнь Дэхан сказал холодным голосом:

—У меня нет такого сына, как ты.

Несмотря на эти слова, выражение лица Шэнь Си не изменилось:

—Ты прав, мне изначально было стыдно связываться с семьей Шэнь. Насколько я знаю, ты остаёшься в больнице и не знаешь, что происходит снаружи. Твой любимый хороший сын Шэнь Жун уже разрушил репутацию, которую семья Шэнь накопила за несколько жизней. Теперь семья Шэнь пользуется дурной славой в Чжунцзине. Если ты не веришь, можешь спросить своего старшего сына.

—Заткнись! — Шэнь Цзи сурово прервал слова Шэнь Си, но он опоздал на шаг.

Шэнь Дэхан недоверчиво посмотрел на Шэнь Цзи и тут же что-то понял. Неудивительно, что он заметил, что сегодня было меньше газет. Оказалось, что все держали его в неведении. Вспомнив о том, что только что сказал Шэнь Си, Шэнь Дехан сильно задрожал.

—Отец! — Шэнь Цзи встревожился и удержал Шэнь Дэхана на месте, быстро нажав на кнопку вызова врача.

Шэнь Чэн тоже нервно протискивался к Шэнь Дэхану, а Шен Си один холодно стоял в стороне без малейшего желания подойти.

Шэнь Дэхан сидел на кровати, держа Шэнь Цзи за руку. Выражение его лица было мутным и неуверенным.

Врач пришел очень быстро, и всех попросили покинуть палату. Шэнь Чэн с силой дернул Шэнь Си:

—Ты специально это сделал?

Шэнь Си бросил на него насмешливый взгляд:

—Разве не ты это начал?

Шэнь Чэн сердито сказал:

—Ты соблазнил кузена и до сих пор не признаешься?

Шэнь Си вырвался из хватки Шэнь Чэна:

—Ну и что, что я соблазнил его? Ты так сильно переживаешь, может быть, тебе тоже нравится кузен?

—Ты! — Шэнь Чэн был так зол, что, не задумываясь, замахнулся на Шэнь Си.

Кулак Шэнь Чэна попал в руку Шэнь Цзи, который крепко сжал его и сказал холодным голосом:

—А-Чэн!

Шэнь Чэн вырвался:

—Старший брат, ты на самом деле защищаешь его.

Шэнь Цзи напомнил холодным голосом:

—Отец все еще внутри, его осматривают.

Шэнь Чэн бросил свирепый взгляд на Шэнь Си, а Шэнь Си равнодушно отвел глаза.

Пока они втроем противостояли друг другу, раздался звук торопливых шагов:

—Сяо Си! — перед ними появился Ли Минсюань.

Окинув взглядом всех троих, Ли Минсюань встал рядом с Шэнь Си, лицом к двум братьям, и спросил:

—Что случилось?

Шэнь Си выглядел безразличным:

—Господин Шэнь почти потерял сознание из-за интрижки Шэнь Жуна, врач осматривает его.

Слова "господин Шэнь" привлекли внимание Ли Минсюаня, его выражение лица слегка изменилось. Шэнь Чэн уже собирался сердито ответить, но Шэнь Цзи бросил на него холодный взгляд, и Шэнь Чэн нехотя закрыл рот.

Ли Минсюань посмотрел на них и понял, что его дядя, должно быть, сердится на него и Шэнь Си. Хотя он знал, что сейчас не лучшее время для откровенности с дядей, он подумал о словах Шэнь Си: "господин Шэнь". Ли Минсюань тихо вздохнул и потянулся, чтобы крепко взять Шэнь Си за руку.

Шэнь Чэн недоверчиво смотрел на действия Ли Минсюаня и уже собирался инстинктивно заговорить, когда до них донесся мягкий мужской голос.

—Почему вы все снаружи?

—Отец! — Ли Минсюань выглядел удивленным.

—Дядя! — остальные тоже поприветствовали его.

Ли Сиюн кивнул, и его взгляд упал на руку Шэнь Си, которую держал Ли Минсюань. Шэнь Си подсознательно попытался вырваться, но хватка Ли Минсюаня усилилась. Ли Сиюн бросил на Ли Минсюаня многозначительный взгляд и подошел к ним.

Ли Минсюань тихо объяснил, что Шэнь Дэхан находится внутри и проходит обследование, Ли Сиюн кивнул и молча встал рядом. Из-за присутствия Ли Сиюна никто не разговаривал, кроме Шэнь Чэна, который с удивлением смотрел на Ли Сиюна. Он не понимал, почему Ли Сиюн оставался таким спокойным: неужели он не видел, как кузен и Шэнь Си держались за руки?

Врач быстро закончил осмотр и сказал, что со здоровьем Шэнь Дэхана все в порядке.

Шэнь Цзи успокоился, когда Ли Сиюн повернул голову и посмотрел на них:

—Минсюань, сначала войди со мной.

Ли Минсюань на мгновение замер. Его отец явно хотел отвести его к Шэнь Дэхану, чтобы поговорить наедине. Бросив нерешительный взгляд на Шэнь Си, Ли Минсюань сказал низким голосом:

—Подожди меня здесь.

Шэнь Си молча кивнул, бросив взгляд за спину Ли Сиюна, и тихо остался в стороне.

Присутствие Ли Сиюна и Ли Минсюаня в больнице явно застало Шэнь Дэхана врасплох.

Он посмотрел на закрытую дверь палаты и понял, что Ли Сиюн приказал всем оставаться снаружи. Он посмотрел на Ли Минсюаня и слегка улыбнулся:

—Сиюн, почему вы с Минсюанем здесь?

Ли Сиюн не стал упоминать, что они с Ли Минсюанем встретились в коридоре, и с улыбкой сел напротив Шэнь Дэхана:

—У меня сегодня было время, поэтому я привел Минсюаня, чтобы увидеть тебя.

После того, как Ли Сиюн закончил, Ли Минсюань с естественным выражением лица обратился к Шэнь Дэхану:

—Дядя.

Глаза Шэнь Дэхана вспыхнули, и он не смог удержаться от пытливого взгляда.

Не так давно А-Чэн поклялся, что видел, как Шэнь Си и Ли Минсюань обнимались в лифте. Он знал, что А-Чэн не шутит на такие темы, и раз А-Чэн осмелился упомянуть об этом, значит, он действительно что-то видел. Если бы Шэнь Си был с другим мужчиной, он бы не стал беспокоиться. Его бы волновало только то, не опозорит ли Шэнь Си семью Шэнь в такой критический момент, но поскольку Шэнь Си был с Ли Минсюанем, Шэнь Дэхан не мог не задуматься об этом.

Что из себя представляли их отношения? Заключил ли Шэнь Си какое-то соглашение с семьей Ли, которое он не заметил? Может, Шэнь Си хотел что-то сделать через семью Ли? Или это семья Ли хотела что-то сделать через Шэнь Си?

Изменения в выражении лица Шэнь Дэхана не ускользнули от глаз Ли Сиюна. Он молча смотрел вниз, скрывая свое сложное выражение лица.

Он знал Шэнь Дэхана много лет, а Бисюэ была сестрой Шэнь Дэхана. Они оба знали о подозрительном характере Шэнь Дэхана. Изначально он не хотел, чтобы Минсюань и Шэнь Си были вместе, потому что Шэнь Си был слишком сложным и подозрительным человеком, и он не хотел, чтобы Шэнь Дэхан чего-то опасался. В конце концов, как бы Шэнь Си ни был неприятен его отцу, сделка между семьями Хань и Шэнь была заключена, и в будущем треть акций Shen Group, которые держал в руках Шэнь Дэхан, будут принадлежать Шэнь Си. Шэнь Дэхана беспокоило, будет ли семья Ли поддерживать Шэнь Си, ведь мать Минсюаня все еще владела 6% акций Shen Group, поэтому неудивительно, что Шэнь Дэхан задавался вопросом, не задумала ли семья Ли что-нибудь. Эти две семьи были дружны на протяжении многих лет, и ни Бисюэ, ни он не хотели бы, чтобы между ними возникли разногласия.

Обдумав свой план, Ли Сиюн собрался с мыслями и озабоченно спросил:

—Как дела? Что врач сказал о твоем здоровье?

—Я прохожу медицинский осмотр каждый год, что может быть не так? — Шэнь Дэхан покачал головой, — Я просто разозлился на этого недостойного сына.

Ли Сиюн подумал о том, как Шэнь Чэн смотрел на Шэнь Си, когда тот пришел в больницу. Хотя он не знал, о ком говорил Шэнь Дэхан — о Шэнь Си или Шэнь Жуне, он подумал, что Шэнь Си не может быть непричастен к этому. В его голове промелькнули сцепленные руки его сына и Шэнь Си, и Ли Сиюн смог только рассмеяться и сказать:

—Гнев вредит телу, поэтому на некоторые вещи нужно смотреть с одним открытым и одним закрытым глазом.

Шэнь Дэхан невольно нахмурился, а Ли Сиюн продолжил говорить:

—Кстати, я пришел по просьбе Бисюэ, чтобы кое-что с тобой обсудить.

Шэнь Дэхан был прерван Ли Сиюном, поэтому он мог только подчиниться Ли Сиюну:

—Что именно?

—Акции Shen Group в руках Бисюэ — Ли Сиюн сделал непринужденный вид и легкомысленно сказал, — Дэхан, ты знаешь, что когда Бисюэ вышла за меня замуж, мой тесть беспокоился, что Бисюэ будут притеснять в семье Ли, и подарил Бисюэ 6% акций Shen Group. Прошли годы, и некоторое время назад Бисюэ обсуждала со мной, что она замужем за семьей Ли уже почти 30 лет. Эти акции теперь бесполезны в ее руках, поэтому она планирует отдать их А-Цзи, что также можно считать возвращением чувств моего свекра.

Слова Ли Сиюна были просты и понятны, но сердце Шэнь Дэхана было полно бурных волн. Никто лучше него не знал, что означают 6% акций Shen Group. Несмотря на то, что Shen Group только что пережила инцидент с Yunrou, и цена ее акций довольно сильно упала, согласно текущей цене акций Shen Group, эти 6% акций составляли два миллиарда, не говоря уже о будущем развитии Shen Group. Он считал, что цена акций будет становиться все выше и выше. Более того, этих 6% было достаточно, чтобы занять место в совете директоров. Другими словами, эти 6% означали, что Ли Сиюн мог обоснованно вмешиваться в повседневные дела Shen Group. Хотя в прошлом Бисюэ никогда не вмешивалась в дела Shen Group, чтобы избежать подозрений, невмешательство не означало, что у семьи Ли не было таких мыслей.

Но теперь Ли Сиюн подарил эти акции А-Цзи с легкомысленным замечанием. Шэнь Дэхан нерешительно посмотрел на Ли Сиюна:

—Это намерение Бисюэ? Ты согласился?

Ли Сиюн безразлично кивнул:

—Эти акции изначально принадлежат семье Шэнь, я не буду вмешиваться в то, что хочет сделать Бисюэ.

Глаза Шэнь Дэхана переместились с Ли Сиюна на Ли Минсюаня. Он уже понял, что отношения между Шэнь Си и Минсюанем были не такими простыми, как говорил А-Чэн. По спокойному поведению Ли Сиюна было понятно, что он уже знал о Шэнь Си и Минсюане и дал понять отношение семьи Ли через 6% акций.

Взгляд Шэнь Дэхана на Ли Минсюаня был слишком прямым и неясным. Выражение лица Ли Минсюаня было спокойным, он позволил Шэнь Дэхану взглянуть на себя. Хотя его сердце тоже было потрясено тем, что только что предложил его отец, он быстро успокоился после первоначального удивления.

Ранее он не знал о намерении матери подарить акции Shen Group А-Цзи, но он мог понять ее намерения. Поскольку он был намерен быть с Шэнь Си, семья Ли решила отдать акции, чтобы избежать подозрений и не вызвать в сердце дяди недобрых чувств. Поступок матери, безусловно, был направлен на то, чтобы успокоить дядю, но он также должен был сказать Шэнь Дэхану, что семья Ли уже знала о нем и Шэнь Си и решила таким образом исправить ситуацию.

Ли Минсюань не мог описать сложные чувства в своем сердце, смесь благодарности, шока и вины. С тех пор как он признался матери, она ничего не сказала, и он подумал, что она все еще держит обиду на Шэнь Си. Он не ожидал, что она зайдет так далеко ради него.

Хотя 6% акций Shen Group стоили больших денег, он не принимал их близко к сердцу. Но в понимании его матери они означали нечто иное, к тому же половина из них технически принадлежала Минфэю. Он оценил поступок матери, но не считал, что заслуживает принять его. Думая о Минфэе, Ли Минсюань принял тайное решение.

Шэнь Дэхан посмотрел на Ли Минсюаня и быстро отвел взгляд. Он был действительно тронут предложением Ли Сиюна. С этими 6%, А-Цзи станет крупнейшим акционером Shen Group, так что положение А-Цзи, как наследника, больше не пошатнется, и он сможет позволить А-Цзи официально взять на себя управление компанией со спокойной душой. Однако Шэнь Дэхан осторожно сказал:

—В конце концов, это приданое Бисюэ, и в будущем оно достанется Минсюаню и Минфэю, так что не стоит отдавать его А-Цзи, верно?

Ли Сиюн облегченно рассмеялся и многозначительно сказал:

—Минсюаню и Минфэю достаточно Li Group.

Шэнь Дэхан был поражен и сразу понял, что имел в виду Ли Сиюн. Он улыбнулся и кивнул:

—Тогда я благодарю Бисюэ от имени А-Цзи.

То, о чем говорили люди внутри палаты, не было понятно людям снаружи, они лишь слабо слышали смех Шэнь Дэхана, доносившийся изнутри.

Шэнь Си стоял у окна со спокойным выражением лица, пытаясь угадать содержание разговора между людьми внутри.

Шэнь Дэхан уже знал о его романе с Ли Минсюанем и, конечно же, не стал бы просто так это оставлять. Согласно подозрительной натуре Шэнь Дэхана, он никогда бы не поверил, что у них с Ли Минсюанем были простые отношения, и точно бы заподозрил, что семья Ли что-то замышляет за его спиной. Шэнь Си было интересно, как поступит Ли Сиюн.

Пока Шэнь Си размышлял, дверь палаты внезапно открылась, и Ли Сиюн и Ли Минсюань вышли друг за другом. Шэнь Си на мгновение замешкался и поприветствовал их.

Взгляд Ли Сиюна упал на Шэнь Си:

—Приходи как-нибудь домой на ужин с Минсюанем.

Шэнь Си бросил на Ли Сиюна удивленный взгляд, а Шэнь Чэн, который тоже подошел, воскликнул:

—Дядя.

Ли Сиюн улыбнулся и повернулся к Шэнь Чэну:

—А-Чэн, тоже приходи.

Шэнь Чэн неохотно кивнул, Ли Сиюн похлопал Шэнь Цзи по плечу и, ничего больше не сказав, развернулся и вышел из больницы.

Шэнь Цзи и Шэнь Чэн быстро вошли в палату, оставив в коридоре только Шэнь Си и Ли Минсюаня.

Видя, что Шэнь Си не хочет заходить, Ли Минсюань взял его за руку:

—Если ты не хочешь оставаться в больнице, пойдем домой.

Шэнь Си издал тихое "мм", но в конце концов не смог скрыть своего любопытства:

—Что дядя сказал господину Шэню?

Услышав, что Шэнь Си отказался называть Шэнь Дэхана "отцом", Ли Минсюань вздохнул и потрепал Шэнь Си по волосам:

—Он ничего не сказал, он просто обсудил с дядей передачу маминой доли акций Shen Group А-Цзи.

Хотя Шэнь Си продумал все возможные варианты реакции семьи Ли, он не ожидал, что Ли Сиюн окажется настолько решительным.

Использовать 6% акций Shen Group в обмен на спокойствие Шэнь Дэхана? Или, более того, использовать 6% акций в обмен на то, что Шэнь Дэхань закроет глаза на него и Ли Минсюаня?

Глаза Шэнь Си затуманились, когда он посмотрел на Ли Минсюаня, который ободряюще улыбнулся ему:

—Не думай слишком много. Отец сказал, что у матери давно было такое намерение, но она просто не нашла подходящей возможности.

Шэнь Си, естественно, не поверил этому заявлению. Он посмотрел на Ли Минсюаня и вдруг сказал:

—Ты не пожалеешь об этом?

Ли Минсюань был ошеломлен, но быстро понял, что имел в виду Шэнь Си. Он покачал головой, посмотрел на Шэнь Си и серьезно сказал:

—Нет. С того дня, как мы начали встречаться, я знал, с чем столкнусь и что потеряю. По сравнению с тем, что мы получили, то, что мы потеряли, не стоит и упоминания.

Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня:

—Даже если это такая большая сумма?

Ли Минсюань улыбнулся:

—Поверь мне, в будущем я заработаю больше.

Шэнь Си бросил на Ли Минсюаня глубокий взгляд и быстро улыбнулся.

Пока они ехали, Ли Сиюн уже вернулся в семью Ли. Шэнь Бисюэ, которая была в гостиной, поприветствовала его:

—Почему ты вернулся так поздно?

—Я случайно встретил Минсюаня и Шэнь Си в больнице.

Шэнь Бисюэ была поражена и сделала паузу:

—Старший брат уже знает?

Ли Сиюн кивнул:

—Похоже, он в ярости.

Шэнь Бисюэ сказала с тревогой:

—Тело старшего брата сейчас не выдерживает стимуляции, но ведь ничего серьезного не случилось?

Ли Сиюн похлопал ее по руке:

—Не волнуйся, даже врач сказал, что Дэхан здоров, просто у него плохое настроение. Кстати, я рассказал Дэхану о твоем плане передать акции А-Цзи.

Шэнь Бисюэ была немного удивлена и подсознательно спросила:

—Какова реакция старшего брата?

Ли Сиюн ничего не сказал. Шэнь Бисюэ сразу поняла и сказала с горькой улыбкой:

—Неужели старший брат уже затаил обиду и подозревает, что мы стоим за тем, что Минсюань и Шэнь Си сошлись?

Ли Сиюн утешительно сказал:

—Дэхан подозрителен по своей природе, не то чтобы ты этого не знала.

Шэнь Бисюэ вздохнула:

—Я думала, он должен почувствовать облегчение от того, что я столько лет не вмешивалась в дела Shen Group.

Ли Сиюн поддразнил:

—Дело не в том, что Дэхан не в ладах с тобой, а в том, что он не в ладах со мной.

Шэнь Бисюэ посмотрела на Ли Сиюна:

—Муж и жена — одно целое. Какая разница между тем, что Дэхан не доверяет тебе, и тем, что он не доверяет мне?

Ли Сиюн слабо улыбнулся и ничего не сказал. Шэнь Бисюэ тихо вздохнула.

Экстра: Предложение

[Да, в середине истории есть экстра. Видимо, автор решил успокоить читателей и намекнуть на хорошую концовку]

Июнь — самое красивое время года на острове Дольче!

Голубое небо, белые облака, песчаные пляжи, море, красивые женщины и вечеринки составляют самую привлекательную часть острова Дольче.

Во второй половине дня ярко светило солнце, но это не могло остановить энтузиазм туристов. Красавицы в бикини были повсюду на золотых песках, играя в пляжный волейбол, а мужчины разбредались вокруг, наблюдая за ними с улыбками на лицах. В лазурном море все либо наслаждались прохладой воды, либо играли друг с другом, либо катались на моторных лодках по кругу с огромными белыми волнами за спиной, создавая шум.

По сравнению со здешней суетой, на другой стороне пляжа было гораздо тише. Разноцветные зонтики были аккуратно расставлены рядами, и под ними сидели неторопливые отдыхающие.

Под одним из белых зонтиков лежал Шэнь Си, голый, если не считать фиолетовых пляжных шорт с цветочным рисунком. В его руках был ноутбук, и он проводил время, играя в какую-то игру.

—Привет, красавчик, хочешь поиграть вместе?

Красивая блондинка подошла к Шэнь Си и наклонилась, ее грудь слегка качнулась, когда она указала на волейбольный мяч в своей руке и улыбнулась в знак приглашения.

Шэнь Си улыбнулся и покачал головой, отклоняя приглашение и жестом показывая на игру в своих руках.

Красавица бросила на Шэнь Си разочарованный взгляд и повернулась, чтобы уйти. Неподалеку от Шэнь Си несколько девушек, одетых в бикини, показывали на Шэнь Си и подшучивали над только что вернувшейся девушкой.

—Ребекка, этот красавчик ослеп? Или ты не трясла перед ним своими сиськами?

Девушка, известная как Ребекка, выглядела немного подавленной:

—Конечно, трясла, они вот-вот выпадут, ясно? Неужели он не заметил этого?

Девушки рассмеялись над комментарием Ребекки, но когда они увидели, что Шэнь Си не ответил на их смех, они только покачали головами друг на друга и перешли к следующей цели.

Шэнь Си, который был полностью увлечен игрой, не знал о комментариях девушек о нем, но все это не осталось незамеченным красивым мужчиной неподалеку.

Мужчина посмотрел на Шэнь Си с улыбкой в глазах, его взгляд задержался на обнаженной верхней части тела Шэнь Си, и он быстро подошел к нему:

—Привет, красавчик, тебе нужна компания?

Шэнь Си даже не потрудился поднять голову и просто ответил:

—Нет.

Улыбка на лице мужчины усилилась, его нисколько не испугал отказ Шэнь Си:

—Я многое умею, я хорошо воспитан, умею готовить и согревать постель. Разве ты не хочешь попробовать?

Эти слова, казалось, привлекли внимание Шэнь Си. Шэнь Си воспользовался паузой в игре, чтобы посмотреть на человека с суровым лицом:

—Слишком уродлив!

Когда прозвучали слова "слишком уродлив", Фан Луовэй, который спал рядом с Шэнь Си, фыркнул, открыл глаза и с улыбкой кивнул мужчине перед собой.

Мужчина не удержался и громко рассмеялся, протянув руку, чтобы потрепать Шэнь Си по волосам с заботливым выражением лица:

—Все еще злишься?

Шэнь Си хмыкнул и ничего не сказал. Фан Луовэй сдержал смех и бодро поднялся на ноги:

—Вы продолжайте, а я пойду искупаюсь.

Ли Минсюань кивнул Фан Луовэю и послушно сел рядом с Шэнь Си, обхватив его всем телом:

—Хороший мальчик! Не сердись!

Шэнь Си сурово посмотрел на Ли Минсюаня, но неожиданно его подбородок был схвачен. Ли Минсюань поцеловал его горячим легким поцелуем, и в глазах Шэнь Си появилась улыбка, когда их губы сомкнулись.

День пролетел незаметно, и вскоре на пляж опустилась ночь. Большинство туристов предпочли вернуться в свои отели, чтобы отдохнуть, но на пляже оставалось еще довольно много людей. Как только появился Ли Минсюань, у Фан Луовея хватило здравого смысла исчезнуть, и даже когда пришло время ужинать, он просто отправил текстовое сообщение о том, что будет ужинать один и предоставит их самим себе.

Костры зажигались один за другим, люди на пляже сидели вокруг них группами, пили пиво и непринужденно болтали. Конечно, были и такие туристы, как Ли Минсюань и Шэнь Си, которые находились вдали от толпы, и всякий раз, когда они встречали кого-нибудь, они просто кивали и улыбались.

Ли Минсюань держал руку Шэнь Си в одной руке, а огромную сумку в другой, пока они медленно шли по ночному пляжу. Морской бриз нежно обдувал их, донося веселые звуки толпы далеко позади них. Они шли по мелководью спокойного моря, и волны мягко плескались у их ног, создавая ощущение неописуемого комфорта.

Ни Ли Минсюань, ни Шэнь Си ничего не говорили, они просто переплели пальцы и тихо наслаждались спокойствием момента.

Они не останавливались, пока не перестали слышать смех толпы. Ли Минсюань наклонился, достал из сумки складную палатку и ласково поцеловал лоб Шэнь Си:

—Я поставлю палатку. В сумке есть еда.

Шэнь Си кивнул, взял банку пива и лег на мягкий песок, раскинув конечности. Глядя на темно-синее небо, усеянное бесчисленными сияющими звездами, Шэнь Си чувствовал, что его разум спокоен.

После перерождения Шэнь Си и представить себе не мог, что в его сердце будет такой покой. Больше не было ни горькой обиды, ни мрачных воспоминаний, ни бесконечных расчетов. Время медленно залечило все шрамы прошлого. Шэнь Си тихо лежал, слушая нежный шепот волн, глядя на бескрайнее звездное небо и Ли Минсюаня рядом с собой, а затем закрыл глаза и слабо улыбнулся.

Рядом с ним раздался знакомый звук шагов, а затем на его губы лег холодный поцелуй.

—О чем думаешь? — с улыбкой спросил Ли Минсюань, наклоняясь и нежно целуя Шэнь Си.

—Думаю о тебе! — в ночи глаза Шэнь Си были удивительно яркими. В них больше не было эмоций, которые Ли Минсюань не мог понять. В них была только его собственная фигура, заполняющая всю их глубину.

Ли Минсюань почувствовал, как его сердце мгновенно наполнилось безграничной радостью, и не мог не опустить голову, чтобы еще раз приникнуть к губам Шэнь Си. На этот раз Ли Минсюань не атаковал рот Шэнь Си, а осторожно провел кончиком языка по его губам.

Губы Ли Минсюаня были холодными и несли слабый аромат пива. Шэнь Си ответил, вытянув язык, чтобы зацепить кончик языка Ли Минсюаня и нежно переплести их.

После долгого поцелуя Ли Минсюань неохотно отпустил губы Шэнь Си, перевернулся и встал, потянув за собой Шэнь Си.

Шэнь Си в замешательстве смотрел на действия Ли Минсюаня. Ли Минсюань улыбнулся и поцеловал его в лоб:

—Будь умницей, закрой глаза. У меня есть для тебя подарок.

Шэнь Си тихо засмеялся, но все же послушно закрыл глаза. Его зрение было заблокировано, а слух, казалось, усилился до бесконечности. Шэнь Си смутно почувствовал, что Ли Минсюань покинул его. Вскоре снова появился знакомый запах, и сердце Шэнь Си мгновенно забилось от неясного предвкушения.

—Сяо Си, ты готов остаться со мной навсегда?

После бесконечного ожидания неожиданно раздался нежный голос Ли Минсюаня, сопровождаемый рокотом волн, просто поражая Шэнь Си в самое сердце.

Шэнь Си открыл глаза. Под мягким лунным светом перед ним на одном колене стоял Ли Минсюань, выражение его лица было пылким, глаза полны глубокой, безошибочной любви. Правая рука Ли Минсюаня была поднята вверх, и на его ладони лежали два изящных кольца, тускло поблескивающих в лунном свете.

На мгновение Шэнь Си показалось, что его сердце бешено бьется, будто не свое. За время ожидания в его голове пронеслось множество мыслей, но единственной, которая не пришла ему в голову, была эта.

Ли Минсюань не был обеспокоен молчанием Шэнь Си. Он просто терпеливо смотрел на Шэнь Си и мягко сказал:

—Сяо Си, со мной у тебя, возможно, никогда не будет своих детей, и мы даже не сможем появляться на людях как обычная пара. Возможно, мы никогда не сможем записать имена друг друга в графе супругов, и для большинства людей мы будем невидимы. Но я люблю тебя и хочу привязать тебя к себе из эгоистических побуждений. Я не могу дать тебе все, что признает закон. Все, что я могу дать тебе, — это себя. Я люблю тебя и буду любить все больше и больше с каждым днем, пока мы не состаримся вместе.

Слова Ли Минсюаня пронзили сердце Шэнь Си, как нежный меч, и уголки его рта начали неконтролируемо подниматься вверх. Их глаза встретились, взгляд Шэнь Си наполнился смехом, он посмотрел на Ли Минсюаня и мягким голосом сказал:

—Да!

Эти слова сопровождала огромная улыбка, которая расцвела на лице Ли Минсюаня.

Они быстро встали и обменялись кольцами. Ли Минсюань был доволен, он крепко схватил руку Шэнь Си и переплел их пальцы, два кольца плотно сошлись вместе.

—Сяо Си, я очень счастлив.

—Мм!

Шэнь Си мягко сказал "мм" и по своей инициативе наклонился и поцеловал Ли Минсюаня, который быстро обнял Шэнь Си и крепко поцеловал его в ответ.

В разгар интенсивного поцелуя обе футболки были сорваны и брошены на землю. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, Шэнь Си почувствовал, что огромная дыра в его сердце, которая пустовала с момента его возрождения, наконец-то заполнилась.

Вдали виднелись лишь две переплетенные фигуры, волнообразно двигающиеся друг к другу.

Прерывистые голоса слабо звучали в морском бризе.

—Пойдем в палатку.

—Хороший мальчик, не волнуйся, здесь никого нет.

—Ммм, будь нежен.

—Хороший мальчик, потерпи, все будет быстро.

—Кузен.

—Мм?

—Я люблю тебя!

—Я тоже тебя люблю!

Шэнь Бисюэ хотела отдать свои 6% акций Шэнь Цзи, и Шэнь Дэхан быстро рассказал ему об этом.

Первой реакцией Шэнь Цзи был отказ:

—Отец, эти акции были подарены моей тете моим дедом и должны быть оставлены тетей Минсюаню и Минфэю.

Шэнь Дэхан не был впечатлен словами Шэнь Цзи:

—Это доброе намерение твоей тети, и твой дядя согласился с этим.

Шэнь Цзи нерешительно посмотрел на своего отца. Он не верил, что его отец не видит причин, по которым его тетя поступила так в данный момент. Поступок тети, безусловно, свидетельствовал о том, что семья Ли не намерена вмешиваться во внутренние дела семьи Шэнь, но в то же время это было и своего рода отделение от семьи Шэнь.

Шэнь Цзи понимал, что отец делает это для собственного блага, что он хотел, чтобы контроль над Shen Group был сосредоточен в руках Шэнь Цзи. Но у него была своя гордость, он даже не хотел считать акции в руках Шэнь Си, так как же он мог принять подарок тети?

Шэнь Цзи хотел убедить отца передумать, но когда его взгляд остановился на усталом выражении лица отца, он проглотил свои слова. Его отец уже сердился на Шэнь Си сегодня, и он не хотел снова спорить с отцом по этому поводу. Подумав, что его тете потребуется некоторое время, чтобы пройти формальности, Шэнь Цзи принял решение пойти к ней в частном порядке без ведома отца, чтобы отказаться.

В этот день Шэнь Дэхан заснул очень рано. Шэнь Цзи осторожно выключил свет и долго молча наблюдал за отцом в темноте.

Он не знал, была ли это лишь его иллюзия, но ему казалось, что он все больше и больше отдаляется от отца. С момента появления Чу Цяньцянь и до фиаско Yunrou между ним и отцом постепенно возник невидимый барьер. Шэнь Цзи с горечью подумал, изменился ли он сам, или изменился его отец. Где тот мудрый, добрый и ласковый отец, который был так близок к своей сестре, тете Шэнь Цзи? Когда его отец стал таким параноиком, недоверчивым до такой степени, что подозревал собственную сестру?

Шэнь Цзи тихо вышел из палаты. В коридоре Шэнь Чэн разговаривал с кем-то по телефону, беспрерывно говоря, нахмурив брови. Шэнь Цзи спокойно смотрел на спину Шэнь Чэна, в его голове медленно всплывали воспоминания о давних временах. Вскоре после рождения Шэнь Чэна умерла их мать. Перед смертью она передала ему маленький сверток, сказав, чтобы он был хорошим старшим братом и заботился о своем младшем брате. Из-за желания матери Шэнь Цзи старался изо всех сил, чтобы Шэнь Чэн был рядом с ним на протяжении многих лет. В те времена он даже отказался от учебы за границей и предпочел остаться в Китае, чтобы учиться в университете, потому что ему было неспокойно за Шэнь Чэна.

Он наблюдал, как Шэнь Чэн рос день за днем, и, в отличие от его холодного отношения к Шэнь Си, в его сердце Шэнь Чэн был настоящим кровным родственником, таким же, как его отец и тетя. Он и представить себе не смел, что однажды будет относиться к Шэнь Чэну с таким же подозрением, как его отец к Шэнь Бисюэ.

Взгляд Шэнь Цзи был настолько сложным, что даже Шэнь Чэн почувствовал, что настроение Шэнь Цзи сейчас не в порядке, и осторожно подошел:

—Старший брат, ты в порядке?

Шэнь Цзи улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться головы Шэнь Чэна, что Шэнь Цзи редко делал с тех пор, как Шэнь Чэн вырос.

На лице Шэнь Чэна появилось изумленное выражение:

—Старший брат?

Шэнь Цзи слабо произнес "мм", и его выражение лица вернулось к нормальному:

—А-Чэн, иди домой пораньше, а я останусь в больнице на ночь.

Шэнь Чэн хотел сказать, что он останется с ним, но, взглянув на выражение лица Шэнь Цзи, он послушно вернулся в дом семьи Шэнь.

Позади него Шэнь Цзи глубоко вздохнул. Возможно, в сердце его отца Shen Group была самой важной. Но он отличался от своего отца, в его сердце было что-то более важное, чем Shen Group.

В течение следующих нескольких дней Шэнь Си больше не приходил в больницу. Ли Минсюань ничего не сказал, он просто позвонил Шэнь Цзи и помог Шэнь Си найти оправдание.

Фильм Чэнь Чживэя уже был снят. Чэнь Чживэй был очень уверен в этом и активно хвастался перед Шэнь Си, обещая, что фильм обязательно принесет Шэнь Си много денег. По этой причине Чэнь Чживэй специально подошел к Ли Минсюаню и использовал его связи, чтобы связаться с Линь Яо и получить новогодний слот.

Шэнь Си только посмеялся над этим. Его не волновали кассовые сборы. Задолго до окончания съемок Шэнь Си через иностранного агента зарегистрировал оффшорную компанию на Харманских островах. Как только фильм был закончен, Шэнь Си сразу же связался с этой компанией через Лао Кея и успешно перевел часть средств на покупку прав на зарубежное распространение фильма.

Хотя Чэнь Чживэй, узнав о сделке, посчитал ее странной, у него хватило ума ничего не говорить. Шэнь Си уже пять лет находился за границей, поэтому было бы правильно сказать, что у него есть какие-то контакты, которые не известны широкой публике. В любом случае, Шэнь Си дал ему в награду большой красный конверт, и ему было все равно, откуда придут деньги, лишь бы они были у него.

Довольный тем, что на счет компании легально поступила большая сумма денег, Шэнь Си был в довольно хорошем настроении. Неудивительно, что люди охотно регистрировали оффшорные компании. Когда речь шла об отмывании денег, это было действительно очень удобно.

Рассчитав использование денег, Шэнь Си обратился к Лао Кею:

—Как обстоят дела с Чан Лэем из Shen Group?

Лао Кей кивнул:

—Он у нас в руках, и он очень послушен.

Шэнь Си немного поразмыслил:

—Заплати ему половину того, что ты обещал. Я надеюсь, он сможет сделать это без проблем.

Лао Кей, очевидно, очень доверял Чан Лэю:

—Не волнуйся, у него есть опыт в этой области, и закрытие очень чистое, иначе я бы к нему не обратился.

Шэнь Си кивнул: он был очень уверен в видении Лао Кея. Продумав план, он все предусмотрел, кроме звонка Лу Гэсэню. Он не верил, что Лу Гэсэнь будет бездействовать, пока Шэнь Дэхан находится в больнице.

Шэнь Си был прав в своих размышлениях, и Лу Гэсэнь не собирался упускать такую редкую возможность.

Глядя на плотную стопку отчетов в руках Лу Гэсэня, Шэнь Чэн почувствовал головную боль:

—Гэсэнь, просто пропусти эти цифры и скажи мне окончательный вывод.

Лу Гэсэнь выглядел серьезным и не обратил внимания на просьбу Шэнь Чэна:

—Заключение основано на цифрах, лучше, чтобы вы их поняли.

Шэнь Чэну ничего не оставалось, кроме как взять документы и несколько раз небрежно перевернуть страницы:

—Я закончил, просто скажи заключение.

Лу Гэсэнь молча посмотрел на Шэнь Чэна и выбрал важные моменты, чтобы пересказать общее содержание отчета.

Внимание Шэнь Чэна быстро привлекло содержание отчета:

—Это было сделано инвестиционным отделом?

Лу Гэсэнь кивнул.

Шэнь Чэн посмотрел на него с волнением:

—Что ты думаешь?

Лу Гэсэнь на мгновение задумался:

—Я прочитал подробный отчет инвестиционного отдела и думаю, что он очень ориентирован на инвестиции. Но это довольно рискованно, поэтому нам нужно быть более осторожными.

—Высокий риск означает высокий доход. Если мы пойдем по оценкам инвестиционного отдела, сколько мы сможем заработать? — Шэнь Чэн не стал слушать разговоры Лу Гэсэня об осторожности и напрямую задал вопрос, который волновал его больше всего.

Выражение лица Лу Гэсэня не изменилось:

—Это зависит от суммы наших инвестиций. Первоначальная оценка — от пяти до десятикратной прибыли.

—Так много? — глаза Шэнь Чэна мгновенно загорелись.

Лу Гэсэнь быстро вылил ушат холодной воды:

—Если инвестиции пойдут не так, мы понесем такие же потери. Это не так просто, как потерять инвестиции.

Очевидно, что Шэнь Чэна не волновал этот комментарий, и он был твердо намерен как можно скорее представить этот отчет совету директоров.

Лу Гэсэнь посмотрел на взволнованное лицо Шэнь Чэна и пригнул голову, чтобы скрыть блеск в глазах.

Ван Чанлинь вскоре узнал о реакции Шэнь Чэна от Лу Гэсэня:

—Шэнь Чэн в последнее время слишком сильно превозносится Гао Цюлинем и возомнил себя волшебником бизнеса. Если бы это был Шэнь Цзи, он был бы гораздо осторожнее.

Лу Гэсэнь кивнул. Думая о Шэнь Цзи, он не мог не беспокоиться:

—Я боюсь, что Шэнь Цзи будет возражать. Ему всегда не нравилось, что компания инвестирует в финансовые проекты.

Ван Чанлинь совсем не волновался:

—Не волнуйся. За эту компанию всё ещё отвечает Шэнь Дэхан.

Когда Ван Чанлинь сказал это, Лу Гэсэнь понял, что у него есть способ заставить Шэнь Дэхана согласиться, поэтому он был благодарен:

—Мне пришлось снова побеспокоить приемного отца.

Ван Чанлинь бросил на Лу Гэсэня укоризненный взгляд:

—В чем проблема? Я могу сделать для тебя очень многое.

Лу Гэсэнь благодарно улыбнулся и посмотрел на Ван Чанлиня все более обожающим взглядом.

Он вырос без отца: единственное время, которое он провел с ним, — всего несколько дней в раннем детстве. Все его представления об отце были связаны с Ван Чанлинем. В душе он думал, что если бы его отец был жив, то он был бы похож на Ван Чанлиня.

При мысли об отце в глазах Лу Гэсэня мелькнула решимость. Кровь должна быть оплачена кровью, он должен вернуть все, что семья Шэнь задолжала ему.

Ван Чанлинь безошибочно уловил решимость в глазах Лу Гэсэня. Хотя Лу Гэсэнь не мог видеть, на лице Ван Чанлиня появилось выражение удовлетворения.

После обеда, перед тем как Лу Гэсэнь ушел, он посмотрел на Ван Чанлиня, как будто хотел что-то сказать.

Ван Чанлинь заметил странность Лу Гэсэня и слабо улыбнулся:

—Что случилось? Есть ли что-то, что мы не можем обсудить как отец и сын?

Лу Гэсэнь некоторое время боролся и наконец заговорил:

—Приемный отец, должен ли я как-нибудь привести к тебе Сяо Си?

—Сяо Си? — Ван Чанлинь был очень удивлен, — Как так получилось, что ты вдруг подумал о Шэнь Си?

Выражение лица Ван Чанлиня ничем не отличалось от удивленного, поэтому сердце Лу Гэсэня успокоилось, и он мягко объяснил:

—Я слышал, как Шэнь Чэн сказал, что отношения Сяо Си и Шэнь Дэхана стали еще хуже, поэтому я немного волнуюсь за Сяо Си. Он мой единственный кровный родственник в этом мире, и хотя я вырос без отца, в моем сердце ты — мой отец. И хотя у Сяо Си есть отец, это то же самое, что не иметь отца вообще, поэтому я надеюсь, что ты сможешь относиться к Сяо Си так же, как ко мне, — в этот момент Лу Гэсэнь добавил низким голосом, — Несмотря ни на что, Сяо Си — единственный отпрыск моей тети.

Выражение лица Ван Чанлиня при последних словах Лу Гэсэня стало сложным. Он не сказал ни да, ни нет. Лу Гэсэнь бросил на него извиняющийся взгляд:

—Мне очень жаль, приемный отец.

Ван Чанлинь покачал головой:

—Ты тут ни при чем, это я не могу преодолеть психологический барьер.

Лу Гэсэнь тихо вздохнул и, ничего больше не сказав, встал и молча ушел. Казалось, что он должен подождать, прежде чем рассказывать Шэнь Си о своем приемном отце.

Когда фигура Лу Гэсэня исчезла за дверью, Ван Чанлинь молча достал бумажник. В неприметном отделении бумажника спокойно лежала наполовину разорванная фотография, на которой Хань Жоу ярко улыбалась в камеру.

Ван Чанлинь со сложным выражением лица потрогал половинку фотографии и протянул руку, чтобы осторожно провести кистью по другой половине, которая отсутствовала. Странная улыбка искривила уголок его рта.

Больница Ренай была одной из лучших больниц в Чжунцзине, а также больницей, в которой наблюдалась семья Шэнь.

Чжоу Минмэй спокойно сидела в машине, ее взгляд был прикован к входу в больницу.

Она приезжала в больницу уже во второй раз. После того, как все ее звонки Шэнь Дэхану были перехвачены Шэнь Цзи, Чжоу Минмэй пришлось лично ехать в больницу. Но в прошлый раз она только вышла из лифта, когда Шэнь Цзи распорядился, чтобы телохранители выгнали ее. От обиды Чжоу Минмэй могла только обратиться к Ван Чанлиню, чтобы тот нашел способ организовать ей встречу с Шэнь Дэханом. В конце концов, даже если бы у нее была тысяча уловок в рукаве, все было бы напрасно, если бы она не увидела Шэнь Дэхана.

Ван Чанлинь быстро отреагировал на ее просьбу и вскоре сообщил ей, что Шэнь Цзи сегодня покинет больницу на полдня. Только от нее зависело, сможет ли она воспользоваться этой возможностью.

Чжоу Минмэй терпеливо охраняла вход в больницу. Через некоторое время от задней двери больницы отъехала машина со знакомым номерным знаком. Глаза Чжоу Минмэй загорелись, и она вздохнула с облегчением. Наконец-то ее ожидание дало результат.

Лифт начал подниматься. Чжоу Минмэй с привычным изящным выражением лица быстро прикидывала в уме, что она скажет, когда увидит Шэнь Дэхана.

Когда показалась фигура Чжоу Минмэй, телохранители двинулись вперед, чтобы преградить путь.

—Госпожа Чжоу, Цзи Шао приказал, чтобы господин Шэнь не видел вас, поэтому мы надеемся, что вы не будете усложнять нам жизнь.

Чжоу Минмэй выглядела спокойной:

—Я знаю, о чем беспокоится А-Цзи. Не волнуйтесь, я здесь, чтобы попрощаться с Дэханом.

Услышав её слова, телохранители в недоумении посмотрели друг на друга. Очевидно, цель Чжоу Минмэй отличалась от того, что они думали.

Чжоу Минмэй посмотрела на телохранителя Шэнь Дэхана со следами грусти на лице:

—Я собираюсь покинуть Чжунцзин. Это последний раз, когда я вижу Дэхана. Надеюсь, вы сможете исполнить мое желание попрощаться с ним.

Главный телохранитель посмотрел на Чжоу Минмэй с некоторым сомнением. Шэнь Цзи не было рядом, и они не могли насильно ничего сделать с Чжоу Минмэй. В конце концов, Чжоу Минмэй была любовницей Шэнь Дэхана.

После некоторого раздумья, главный телохранитель уступил и негромко сказал:

—Госпожа Чжоу, у вас всего полчаса.

Чжоу Минмэй бросила на него благодарный взгляд и с улыбкой на лице толкнула дверь в палату.

Шэнь Дэхан в это время сидел на кровати и читал газету, и когда он услышал легкие шаги, он подумал, что это Чу Цяньцянь и с улыбкой посмотрел на нее:

—Сяо Чу, ты здесь?

Улыбка Шэнь Дэхана исчезла, когда он увидел, что посетителем была Чжоу Минмэй, и его выражение лица мгновенно стало мрачным. Всю прошлую неделю он намеренно игнорировал Чжоу Минмэй и Шэнь Жуна, чтобы не вспоминать о том, что произошло тем вечером. Он планировал оставить мать и сына в подвешенном состоянии, но не ожидал, что Чжоу Минмэй решится прийти в больницу.

От такого поведения Шэнь Дэхана глаза Чжоу Минмэй покраснели, и она умоляюще произнесла:

—Дэхан.

Этот голос заставил сердце Шэнь Дэхана смягчиться, и его выражение лица не могло не расслабиться. Чжоу Минмэй не ошиблась в своих расчетах. Вспомнив, что Чжоу Минмэй в прошлый раз упала в обморок от гнева, Шэнь Дэхан спросил:

—Почему ты здесь?

Чжоу Минмэй ласково посмотрела на Шэнь Дэхана:

—Я пришла попрощаться с тобой, Дэхан.

—Попрощаться? — Шэнь Дэхан был ошеломлен, — Куда ты направляешься?

Чжоу Минмэй не ответила на вопрос Шэнь Дэхана, она просто осторожно подошла и нежно прижалась к нему:

—Дэхан, ты все еще помнишь тот день, когда мы впервые встретились?

Не дожидаясь, пока Шэнь Дэхан ответит, Чжоу Минмэй уже улыбнулась и заговорила:

—Это был мой восемнадцатый день рождения. Изначально я планировала отпраздновать его с несколькими друзьями, но кто бы мог подумать, что мой агент потащит меня на светский раут. Я была расстроена, но могла только притворяться счастливой. А потом ты спросил меня, почему я так стараюсь улыбаться, когда я явно несчастна.

Рассказ Чжоу Минмэй всколыхнул в памяти Шэнь Дэхана воспоминания о том дне, когда они с Чжоу Минмэй впервые встретились. Он никогда не думал, что в мире может быть кто-то настолько похожий на Фан Юнь, и на долю секунды ему показалось, что Фан Юнь вернулась. Он посмотрел на то, как девушка пыталась улыбаться и разговаривать с людьми, хотя она была явно подавлена, точно как А-Юнь, которую он помнил. После смерти Фан Юнь Шэнь Дэхан всегда чувствовал, что его сердце тоже умерло, поэтому он согласился жениться на Хань Жоу, намереваясь сохранить память о Фан Юнь и с тех пор жить с Хань Жоу в уважении. Но появление Чжоу Минмэй заставило его понять, что он не может забыть Фан Юнь, и его сердце снова забилось, как только он увидел Чжоу Минмэй.

Он быстро принял решение оставить Чжоу Минмэй рядом с собой: в его сердце Чжоу Минмэй была воплощением Фан Юнь.

На лице Шэнь Дэхана появилось тоскливое выражение, когда Чжоу Минмэй села рядом и посмотрела на Шэнь Дэхана нежными глазами:

—Дэхан, на самом деле я всегда знала, что ты не любишь меня, что ты просто относишься ко мне как к замене Фан Юнь, но я не возражала. Я говорила себе, что мне выпало счастье встретить тебя и иметь привилегию состариться с тобой. Я очень счастлива.

Это был первый раз, когда Чжоу Минмэй затронула эту тему перед Шэнь Дэханом, который был очень удивлен:

—Минмэй?

Чжоу Минмэй слабо улыбнулась:

—Дэхан, спасибо тебе, но я больше не могу оставаться с тобой.

Шэнь Дэхан подсознательно спросил:

—Почему? Из-за того, что случилось с А-Жуном?

Чжоу Минмэй с горечью кивнула:

—А-Жун в этот раз натворил слишком много бед. Во всем виновата я, я плохо его контролировала. У меня не хватит наглости, чтобы оставаться рядом с тобой, Дэхан.

Слова Чжоу Минмэй заставили сердце Шэнь Дэхана полностью смягчиться, воспоминания о прошлом нахлынули на него, будь то Чжоу Минмэй или Шэнь Жун, они оба приносили ему бесконечную радость. Выражение лица Шэнь Дэхана полностью смягчилось, и он похлопал Чжоу Минмэй по руке:

—Это дело не твоя вина, ты не должна слишком много думать. Кроме того, А-Жун тоже...

Слова Шэнь Дэхана были прерваны внезапным женским голосом:

—Господин Шэнь!

Чу Цяньцянь держала в одной руке поднос с лекарствами, другой толкнула дверь и с улыбкой посмотрела на Шэнь Дэхана. Как только она заглянула в комнату, улыбка Чу Цяньцянь застыла на ее лице. Нерешительно посмотрев на Чжоу Минмэй, которая сидела в непосредственной близости от Шэнь Дэхана, Чу Цяньцянь взглянула на ее лицо — лицо, чрезвычайно похожее на ее, — и все ее тело застыло в шоке.

—Сяо Чу? — Шэнь Дэхань немедленно отреагировал, быстро встал и подошёл к двери, — Сяо Чу?

Чу Цяньцянь, казалось, была разбужена Шэнь Дэханом и посмотрела на него подозрительно. Она тут же опустила голову и сделала шаг назад, отдаляясь от Шэнь Дэхана:

—Простите, господин Шэнь, я не знала, что у вас гость.

Сказав это, Чу Цяньцянь не стала больше смотреть на Шэнь Дэхана, поспешно развернулась и вышла из палаты.

По мере того, как он думал о поведении Чу Цяньцянь, выражение лица Шэнь Дэхана постепенно становилось все более искажённым. Чу Цяньцянь явно испытала отвращение. Когда он подумал, что Чу Цяньцянь все еще играет с ним в шахматы по утрам с улыбкой на лице, сердце Шэнь Дэхана наполнилось раздражением на Чжоу Минмэй за ее появление без причины.

Шэнь Дэхан не мог видеть, но лицо Чжоу Минмэй на мгновение исказилось. Она подозревала, что Чу Цяньцянь появилась специально. Атмосфера между Шэнь Дэханом и ней была просто идеальной. Она была серьёзно настроена заставить Шэнь Дэхана вспомнить, насколько хороши они с А-Жуном, и стереть из его памяти инцидент с видео. Но теперь все пошло прахом.

Выражение лица Шэнь Дэхана снова стало холодным:

—Минмэй, тебе пора возвращаться.

Чжоу Минмэй не хотела уходить, но, видя выражение лица Шэнь Дэхана, она лишь стиснула зубы и подчинилась. Когда она вышла из лифта с мрачным лицом, кто-то подошел к ней с подносом с лекарствами. Чжоу Минмэй подняла голову, и ее внимание привлекло молодое лицо, больше похожее на лицо Фан Юнь, чем на ее.

Чу Цяньцянь слегка улыбнулась Чжоу Минмэй, опустила голову и задушевно проговорила:

—Когда ты состаришься, не приходи и не притворяйся слабой и ласковой. Если тебе не противно, то мне противно за тебя.

Лицо Чжоу Минмэй сразу же побагровело, ее глаза холодно посмотрели на Чу Цяньцянь. Чу Цяньцянь, казалось, ничего не замечала, продолжая интимно прижиматься к ней:

—Признай поражение, теперь господин Шэнь любит меня.

Сказав это, Чу Цяньцянь естественно повернулась в другую сторону. Перед тем как уйти, Чжоу Минмэй отчетливо услышала, как Чу Цяньцянь прошептала:

—Тетушка Чжоу, до свидания.

Чжоу Минмэй уставилась на спину Чу Цяньцянь глазами, полными огня. Ей потребовались все силы, чтобы подавить гнев в своем сердце.

Чу Цяньцянь улыбнулась, достала мобильный телефон и отправила текстовое сообщение Шэнь Си:

«Тетушка Чжоу злится на меня. Не благодари.»

Шэнь Си, получивший сообщение, не смог удержаться от громкого смеха.

В то утро Шэнь Чэн не мог дождаться, чтобы представить свое новое инвестиционное предложение совету директоров, который быстро его одобрил.

К тому времени, когда Шэнь Цзи, который находился за городом, получил новости, средства, выделенные Шэнь Чэну советом директоров, уже были подготовлены, и Шэнь Чэн самодовольно планировал сделать свой ход.

Шэнь Цзи почувствовал смутное беспокойство:

—А-Чэн, ты провел подробную оценку рисков?

Шэнь Чэн, который в этот момент находился в приподнятом настроении, получил звонок от Шэнь Цзи и был очень недоволен тем, что старший брат облил его холодной водой в этой ситуации.

—Старший брат, я знаю, что ты не доверяешь мне, но как ты можешь не доверять инвестиционному отделу? Этот инвестиционный отчет был составлен ими, я просто представил его совету директоров, когда посчитал нужным.

Инвестиционный отдел, о котором говорил Шэнь Чэн, был важным отделом Shen Group и всегда отвечал за отбор, исследование, планирование и оценку внешних инвестиционных проектов Shen Group, поэтому можно сказать, что развитие Shen Group в течение многих лет было бы невозможным без точного видения инвестиционного отдела.

Услышав, что отчет был представлен инвестиционным отделом, Шэнь Цзи немного расслабился. Но тревожное чувство не рассеивалось, ему все время казалось, что он что-то забыл.

Когда Шэнь Цзи получил новости, Шэнь Си также узнал об этом.

Лао Кей был очень озадачен этой инвестицией:

—Это совершенно нормальная инвестиция, и согласно текущей тенденции, Shen Group 100% заработает деньги. Разве Лу Гэсэнь не сделал свой ход?

Шэнь Си покачал головой:

—Ты также сказал, что согласно текущей тенденции, финансовый рынок непредсказуем. Трудно сказать, во что он внезапно превратится завтра.

Лао Кей не услышал желаемого ответа и недовольно продолжил:

—Сяо Сиси, поторопись и расскажи людям историю изнутри.

Шэнь Си посмотрел на него безмолвно:

—Ты думаешь, что я бог и все знаю?

Лао Кей горячо улыбнулся:

—Тогда скажи мне, как ты заранее узнал об инвестициях, которые помогли Гао Цюлиню заработать столько денег?

Шэнь Си поднял бровь:

—Ты действительно хочешь знать?

Лао Кей чувствовал, что должно быть что-то странное в том, что Шэнь Си говорит так вежливо, но его уже давно интересовал этот вопрос, и в конце концов он не смог не кивнуть.

Выражение лица Шэнь Си стало серьезным:

—Если бы ты прожил две жизни, ты бы тоже знал общее направление экономики.

Этот ответ заставил губы Лао Кея яростно дернуться:

—Ты считаешь меня невежественной девушкой в интернете?

Шэнь Си кивнул и снова не удержался от смеха.

Попрощавшись с Чжоу Минмэй, Чу Цяньцянь не вернулась в палату, а сразу попросила об уходе из больницы и исчезла из поля зрения Шэнь Дэхана.

После долгого тщетного ожидания Чу Цяньцянь Шэнь Дэхан, наконец, не удержался и пошел в дежурную палату, чтобы лично спросить о Чу Цяньцянь. Узнав, что она попросилась в отпуск, лицо Шэнь Дэхана исказилось.

Он не ожидал, что Чжоу Минмэй придет в больницу, и забыл проинструктировать телохранителей, чтобы они не пускали Чу Цяньцянь. Их лица были слишком похожи, и по тому, как он обращался с ней, Чу Цяньцянь должна была что-то почувствовать. Думая о том, что она подсознательно избегает его, Шэнь Дэхан не мог не злиться на Чжоу Минмэй.

Возможно, именно потому, что он становился старше, он начал все больше и больше скучать по тем дням, когда он был моложе, когда он встретил, знал и любил Фан Юнь. Он всегда бессознательно сравнивал Чу Цяньцянь с Фан Юнь: то же лицо, то же воспитание, тот же характер и даже те же увлечения. Нет, их не нужно было сравнивать, Чу Цяньцянь была Фан Юнь, Шэнь Дэхан был уверен в этом. Именно потому, что Фан Юнь видела, насколько он жалок, она пришла к нему снова.

Шэнь Дэхан хотел позаботиться о Чу Цяньцянь. Он уже предлагал это тактично, но Чу Цяньцянь отказалась без колебаний. Шэнь Дэхан наблюдал, как она каждый день тяжело работает, но на ее лице всегда была улыбка. Он не мог отпустить ее в своем сердце. Он осознавал разницу в возрасте между ним и Чу Цяньцянь, но он всё равно хотел, чтобы она была рядом с ним.

Думая об этом, Шэнь Дэхан не мог больше сдерживаться и сразу же сказал своим телохранителям, что собирается выйти. Ему нужно было кое-что объяснить Чу Цяньцянь.

Когда Шэнь Дэхан вдруг захотел покинуть больницу, телохранители не могли не испытывать тайного беспокойства. Они не осмелились остановить его, но не могли просто позволить ему уйти, они могли только связаться с Шэнь Цзи, надеясь, что он вернется как можно скорее.

Шэнь Дэхан был в ярости от их промедления:

—Кто отвечает за семью Шэнь?

Видя гнев Шэнь Дэхана, все могли только следовать его приказам. После того, как были сделаны некоторые приготовления, Шэнь Дэхан оделся и сдержанно покинул больницу со своими телохранителями.

Как только машина Шэнь Дэхана отъехала от больницы, такси, припаркованное на обочине, бесшумно последовало за ним.

—Дафэй, старик Шэнь вышел. Похоже, он собирается искать сестру Цяньцянь.

—Понял. Следуй за ним и внимательно следи, чтобы он не сменил направление на полпути.

—Не волнуйся!

Положив трубку, мужчины в такси внимательно следили за Шэнь Дэханом. Этих людей нашёл Лао Кей, чтобы они каждый день следили за местонахождением Шэнь Дэхана, помогая реализовать план Чу Цяньцянь. Изначально группа была готова к тому, чтобы выманить Шэнь Дэхана через несколько дней, но они не ожидали получить внезапное уведомление от Чу Цяньцяня, что они должны следить за этим местом, чтобы увидеть, выйдет ли Шэнь Дэхан.

Хотя они не знали, что сделала Чу Цяньцянь, Шэнь Дэхана действительно выманили. Думая о тактике Чу Цяньцянь, они могли только предупредить себя, чтобы в будущем держаться подальше от этой женщины.

Машина Шэнь Дэхана поворачивала то влево, то вправо, пока не достигла небольшого неприметного переулка в восточной части Чжунцзина. По сравнению с окружающими высотными зданиями, этот маленький переулок можно было назвать лишь обшарпанным. Здесь находился дом Чу Цяньцянь.

Шэнь Дэхан смотрел на этот маленький переулок издалека и не мог не нахмуриться. Он несколько раз забирал и высаживал Чу Цяньцянь и знал, что безопасность здесь не очень хорошая, и Чу Цяньцянь даже донимали здешние отморозки. К сожалению, в отличие от Чжоу Минмэй, Чу Цяньцянь отказалась принять его помощь, и он не смог убедить ее переехать.

По мере приближения к дому Чу Цяньцянь, сердце Шэнь Дэхана необъяснимо взволновалось, как будто он вернулся в то время, когда встретил Фан Юнь в молодости.

Подавив волнение в сердце, Шэнь Дэхан приказал телохранителю выйти вперед и постучать в дверь. Кто бы мог подумать, что изнутри раздастся мужской голос:

—Кто? Брат Фэй занят. Проваливай.

Шэнь Дэхан знал, что Чу Цяньцянь живет одна, и его лицо сразу помрачнело, когда он услышал эти слова. Прежде чем он успел что-то сказать, изнутри внезапно раздался резкий женский голос, который прервался на полуслове, как будто его насильно прервали.

Шэнь Дэхан первым услышал, что это голос Чу Цяньцянь, и телохранитель тоже понял, что что-то не так. Осторожно прикрыв Шэнь Дэхана собой, телохранитель шагнул вперед и яростно распахнул дверь.

Во дворе несколько молодых людей в бандитской одежде потрясенно смотрели на них, а изнутри дома доносились слабые звуки плача Чу Цяньцянь.

Лицо Шэнь Дэхана потемнело, и он с тревогой направился к дому.

Отморозки во дворе не шли ни в какое сравнение с телохранителями Шэнь Дэхана и были усмирены несколькими ударами. Кто-то в доме толкнул дверь:

—Кто тут устроил беспорядки?

Главный телохранитель шагнул вперед и отшвырнул мужчину:

—Есть ли еще кто-нибудь внутри?

Мужчина, который упал, прикрывая живот, в ужасе посмотрел на телохранителя, сначала покачал головой, а потом кивнул:

—Да, там женщина.

Услышав это, Шэнь Дэхан поспешно остановил телохранителя и вошел сам.

Внутри дома на кровати лежала связанная Чу Цяньцянь, вид у нее был жалкий. К счастью, Шэнь Дэхан подоспел вовремя, ее одежда была только разорвана. В этот момент ее лицо было бледным, она смотрела на дверь со слезами на глазах, ее взгляд был полон мольбы.

Появление Шэнь Дэхана заставило глаза Чу Цяньцянь вспыхнуть от неконтролируемого удивления. От этого жалостливого взгляда у Шэнь Дэхана защемило сердце. Он поспешно развязал ее, а Чу Цяньцянь обняла Шэнь Дэхана и горько заплакала.

Днем Шэнь Дэхан остался с ней в ее доме и собирался остаться там на ночь, чтобы побыть с ней, так как Чу Цяньцянь была сильно возбуждена и совершенно неразлучна с ним. Пока она не видела фигуру Шэнь Дэхана, ей было очень страшно.

Когда новости дошли до больницы, Шэнь Цзи сидел один в пустой палате и смотрел в сторону двери.

Телохранитель как можно безэмоциональнее закончил рассказывать о случившемся, бросил взгляд на Шэнь Цзи и осторожно сказал:

—Господин Шэнь сказал, что собирается остаться там на ночь, чтобы позаботиться о госпоже Чу.

В глазах Шэнь Цзи мелькнула насмешка, он повернулся и, не говоря ни слова, пошел прочь из больницы.

Чжоу Минмэй старела, и ее заменила молодая Чу Цяньцянь? Отец хоть понимал, что делает?

В сердце Шэнь Цзи зародилась глубокая усталость, и он не мог не посмеяться над собой в душе: смотри, твой отец, о котором ты так заботишься, настоял на том, чтобы уйти из больницы к женщине, несмотря на все препятствия. Должен ли он быть благодарен за то, что у этой женщины было точно такое же лицо, как у его матери? Значит, это и была та самая настоящая любовь к матери, о которой говорил его отец?

Шэнь Цзи беспомощно бросился в машину. Водитель осмотрел потерявшего дар речи Шэнь Цзи и негромко сказал:

—Цзи Шао, возвращаетесь в дом семьи Шэнь?

Шэнь Цзи уставился в окно и без выражения ответил:

—Поеду в дом Ли.

Шэнь Си вскоре узнал о том, что Шэнь Дэхан отправился на поиски Чу Цяньцянь.

Удалив сообщение Лао Кея, Шэнь Си не мог не восхититься Чу Цяньцянь. Эта женщина слишком хорошо умела пользоваться моментом. Только утром Чжоу Минмэй попала в больницу, и Чу Цяньцянь сразу же решила использовать этот случай, чтобы выманить Шэнь Дэхана. Весь процесс прошел совершенно гладко. С методами Чу Цяньцяня можно было ожидать, что в семье Шэнь скоро появится третья госпожа Шэнь. Он хотел бы посмотреть, сможет ли Чжоу Минмэй вытерпеть это после стольких лет расчетов.

Шэнь Си был в очень радостном настроении, когда он думал о том, какая реакция будет у Чжоу Минмэй. Его улыбку заметил Ли Минсюань, который открыл дверь, и настроение Ли Минсюаня сразу же улучшилось.

—Ты в хорошем настроении?

Шэнь Си кивнул:

—Я не могу не чувствовать себя счастливым, когда человек, которого я ненавижу, вот-вот пойдет ко дну.

Ли Минсюань рассмеялся и поцеловал Шэнь Си в уголок рта, ласково сказав:

—Маленький злодей.

Шэнь Си ярко улыбнулся:

—Спасибо за комплимент.

Ли Минсюаню очень понравился живой взгляд Шэнь Си. Шэнь Си действительно был в хорошем настроении, поэтому он был тронут и обнял Шэнь Си:

—Хочешь пойти ко мне домой и поужинать вместе сегодня вечером?

С тех пор как Ли Сиюн в последний раз упомянул в больнице, что хотел бы, чтобы Шэнь Си как-нибудь навестил семью Ли, Ли Минсюань пытался найти подходящую возможность. Он знал, что в сердце Шэнь Си может быть обида на семью Ли, ведь по какой-то причине они игнорировали существование Шэнь Си и не обращали внимания на то, что с ним происходило в течение многих лет. Он не хотел оправдывать то, что произошло раньше; как он сейчас ненавидел свои прежние поступки, так и его мать сожалела о своем поведении. Они ничего не могли сделать, чтобы изменить прошлое, они могли только попытаться исправиться в будущем.

Его мать уже сделала первый шаг, и он жадно надеялся, что Шэнь Си сделает то же самое. Он надеялся, что однажды Шэнь Си действительно примет его и его семью в свое сердце.

Улыбка Шэнь Си немного померкла, когда он услышал слова Ли Минсюаня:

—В дом семьи Ли?

Ли Минсюань тихо сказал:

—Мама давно тебя не видела, и отец тоже хочет, чтобы мы поехали домой на ужин в честь воссоединения, — сказав это, Ли Минсюань добавил, — Если Сяо Си не хочет, давай забудем об этом в этот раз и поговорим в следующий раз.

В тоне Ли Минсюаня не было и намека на нежелание, он явно заботился о настроении Шэнь Си.

Сердце Шэнь Си смягчилось:

—Хорошо, ты сказал тете?

В глазах Ли Минсюаня промелькнуло удивление, он потрепал Шэнь Си по волосам:

—Просто скажи, что ты хочешь съесть, и я попрошу их приготовить.

Шэнь Си безразлично покачал головой:

—Что угодно.

Когда ей позвонил Ли Минсюань, Шэнь Бисюэ необъяснимо занервничала, схватила Ли Сиюна и спросила:

—Что нужно приготовить на вечер?

Ли Сиюн не мог понять нервозность Шэнь Бисюэ:

—Шэнь Си не посторонний, просто обращайся с ним так же, как с А-Цзи.

Шэнь Бисюэ покачала головой:

—Хотя Шэнь Си — ребенок Дэхана, как и А-Цзи, ты знаешь, что мы не были близки с Шэнь Си с самого его детства. Мы даже не знаем, что он любит есть. Мы не общались с ним так много лет, а теперь, мы вдруг станем семьей. Я не знаю, как встретиться с ним.

Ли Сиюн небрежно сказал:

—Ты просто можешь считать его невесткой.

Шэнь Бисюэ бросила на Ли Сиюна пустой взгляд:

—Если бы все было так просто, как ты говоришь. Но раз ты так уверен, скажи мне, что мы должны сделать?

Ли Сиюн успокаивающе посмотрел на Шэнь Бисюэ:

—Это всего лишь обычный семейный ужин, не нужно так осторожничать.

Шэнь Бисюэ тоже знала, что лучше не быть слишком осторожной, но она действительно не знала, как встретиться с Шэнь Си. Она уже собиралась попросить Ли Сиюна принять решение, когда в дверь тихонько постучал слуга:

—Цзи Шао здесь.

Шэнь Бисюэ была ошеломлена и подсознательно посмотрела на Ли Сиюна. Почему Шэнь Цзи вдруг пришел сюда? Разве он не должен быть в больнице в это время? Ли Сиюн тоже был очень удивлен, встал и вместе с Шэнь Бисюэ прошел в гостиную.

В гостиной тихо сидел Шэнь Цзи с неописуемо подавленным видом.

Шэнь Бисюэ с беспокойством посмотрела на него:

—А-Цзи, что случилось? Почему ты не в больнице?

Шэнь Цзи не знал, почему он пришел в семью Ли. Возможно, потому что его тетя заботилась о нем с раннего детства, и он привык относиться к этому месту как к второму дому.

Услышав беспокойство в словах тети, Шэнь Цзи постарался заглушить раздражение в сердце и слегка улыбнулся Шэнь Бисюэ:

—Ничего страшного, я просто соскучился по еде в доме тети и пришел сюда, чтобы подкрепиться.

Если бы это был обычный день, Шэнь Бисюэ, услышав слова Шэнь Цзи, улыбнулась бы и приказала приготовить его любимые блюда, но сегодня Минсюань сказал, что приведет Шэнь Си. Отношения между ними всегда были безразличными, поэтому Шэнь Бисюэ оказалась в сложном положении.

Когда Ли Минсюань и Шэнь Си открыли дверь, Шэнь Бисюэ о чем-то разговаривала с Шэнь Цзи.

Услышав приветствие горничной, они одновременно оглянулись. Сквозь высокие зеленые растения в фойе было видно, как Ли Минсюань протягивает руку, чтобы взять куртку, которую снял Шэнь Си, с улыбкой на лице и очень интимным отношением.

Шэнь Цзи молча посмотрел на действия этих двух мужчин и быстро отвел взгляд.

Шэнь Бисюэ нерешительно посмотрела на Шэнь Цзи, встала и поприветствовала:

—Минсюань, Сяо Си, вы здесь?

Ли Минсюань улыбнулся матери, а Шэнь Си вежливо позвал:

—Тетя.

Шэнь Бисюэ действительно не знала, как расположить Шэнь Си в своем сознании, и когда она встретила его, то на мгновение замешкалась. Вспомнив о том, как Ли Сюн назвал его невесткой, Шэнь Бисюэ выдавила из себя улыбку.

Ли Минсюань, увидев выражение лица Шэнь Бисюэ, ободряюще посмотрел на мать и взял Шэнь Си за руку.

Когда все трое вернулись в гостиную, Ли Минсюань заметил Шэнь Цзи:

—А-Цзи?

Ли Минсюань был явно очень удивлен, что Шэнь Цзи появился в доме семьи Ли в такое время. Шэнь Си посмотрел на Шэнь Цзи, который сидел с чувством глубокого упадка и выглядел так, будто уже знал, что Шэнь Дэхан остался на ночь в доме Чу Цяньцянь. В сердце Шэнь Си промелькнула насмешка, он задался вопросом, как долго Шэнь Цзи собирался обманывать себя, прежде чем признать, что так называемая истинная любовь Шэнь Дэхана к Фан Юнь — не более чем интерес к красивому молодому лицу.

Шэнь Цзи кивнул Ли Минсюаню, и его взгляд стал намного холоднее, чем у Шэнь Си.

Шэнь Си закрыл на это глаза и равнодушно сказал:

—Старший брат.

Шэнь Бисюэ и Ли Минсюань одновременно переглянулись, и Шэнь Цзи кивнул в ответ на их взгляды.

Шэнь Бисюэ вздохнула с облегчением и с улыбкой обратилась к Шэнь Си:

—Сяо Си редко сюда приходит. Твоя тетя не знает твоего вкуса. Что ты любишь есть? Я прикажу кухне приготовить это для тебя.

По сравнению со вкусами Шэнь Цзи, Шэнь Бисюэ ничего не знала о вкусах Шэнь Си. Подумав об этом, Шэнь Бисюэ тихо вздохнула, и ее глаза смягчились, когда она снова посмотрела на Шэнь Си.

Прежде чем Шэнь Си успел что-то ответить, Ли Минсюань уже сказал матери:

—Сяо Си любит острую пищу.

Шэнь Бисюэ улыбнулась:

—Так получилось, что твоя тетя тоже любит острую пищу, так что мы можем поесть вместе.

Ли Минсюань с улыбкой посмотрел на Шэнь Си и уже собирался заговорить, когда из-за двери послышался голос Ли Минфэя:

—Ха, это машина старшего брата, старший брат вернулся? — продолжая говорить, Ли Минфэй быстро толкнул дверь и вошел. Увидев сидящих в зале людей, глаза Ли Минфэя мгновенно загорелись, — Кузен Шэнь Си!

Шэнь Си слабо улыбнулся и кивнул ему.

Шэнь Бисюэ тоже была очень рада и поприветствовала его:

—Почему ты так внезапно вернулся? Разве ты не говорил, что останешься в школе?

Ли Минфэй послушно позволил матери помочь ему снять куртку и объяснил тоненьким голосом:

—Еда в школе совсем не вкусная, я скучаю по вареной рыбе тети Ван.

Шэнь Бисюэ рассмеялась:

—Так получилось, что твой кузен Шэнь Си любит острую пищу. Сегодня у нас будет вареная рыба, так что ты как раз вовремя.

—Правда? — в глазах Ли Минфэя мелькнул намек на удивление, он повернул голову и широко улыбнулся Шэнь Си.

С возвращением Ли Минфэя атмосфера в гостиной стала веселее.

До ужина оставалось еще немного времени, поэтому Ли Минфэй с воодушевлением повел Шэнь Си посмотреть на свои скульптуры. Для него Ли Сиюн специально отделил небольшую часть первого этажа дома, чтобы использовать ее как творческую мастерскую. Отгороженное пространство было очень просторным, вокруг было множество небольших скульптур, а в углу аккуратно лежали инструменты, необходимые Ли Минфэю. В отличие от своей обычной застенчивости, стоя перед любимой скульптурой, Ли Минфэй был в приподнятом настроении и с волнением повел Шэнь Си показывать свои творения одно за другим.

Вскоре они вдвоем подошли к наивному щенку, и Ли Минфэй необъяснимо почувствовал, что его лицо покраснело. Первоначальное волнение сменилось нервозностью, и он внезапно затих.

Шэнь Си смутно почувствовал, что, кажется, он уже где-то видел этого щенка. В его памяти промелькнула сцена первой встречи с Ли Минфэем. Шэнь Си посмотрел на Ли Минфэя и протянул руку, чтобы взять щенка, слегка улыбнувшись.

—Это тот самый, о котором ты говорил?

Ли Минфэй кивнул, нервно наблюдая за выражением лица Шэнь Си. Он всегда хотел найти подходящий случай, чтобы подарить этого щенка Шэнь Си, но каждый раз упускал его. Сначала он несколько раз ходил в больницу, но так и не смог найти Шэнь Си. Он не хотел передавать щенка через других, поэтому твердо решил сам отдать его Шэнь Си. Позже, когда дядю выписали из больницы, он уехал за границу на выставку, а когда вернулся домой, то услышал новость о том, что Шэнь Си и его старший брат вместе. Сначала Ли Минфэй был очень рад, но по какой-то причине он постепенно стал несчастен. Настолько, что его первоначальное намерение попросить старшего брата передать щенка Шэнь Си постепенно превратилось в нежелание позволить старшему брату прикоснуться к щенку. Теперь, глядя на то, как сильно Шэнь Си понравился щенок, Ли Минфэй почувствовал, что его настроение улучшилось.

—Я сделал ещё одного, побольше. Отец поставил его в углу заднего крыльца. Кузен, я покажу тебе.

Шэнь Си улыбнулся и кивнул.

Заднее крыльцо было соединено с первым этажом виллы и вело прямо во двор. Хотя было уже начало зимы, на крыльце было очень тепло, и Шэнь Бисюэ расставила там всевозможные зеленые растения, наполнив его пышной зеленью, насколько хватало глаз.

Они тихо подошли к углу крыльца, Ли Минфэй указал на одну сторону и уже собирался дать знак Шэнь Си посмотреть, когда из другого угла раздался голос Шэнь Бисюэ.

—А-Цзи, твоя тетя говорит тебе эти вещи не потому, что Шэнь Си и Минсюань вместе. Чем старше я становлюсь, тем больше чувствую, что мы с твоим отцом все эти годы поступали неправильно. Мы всегда беспокоились, что Шэнь Си будет делать то-то и то-то, когда вырастет, но мы забыли, что когда Хань Жоу умерла, Шэнь Си было всего шесть лет. Он был так мал, что он мог знать? Если бы мы были готовы серьезно учить его все эти годы, все могло бы быть иначе.

Шэнь Цзи не ответил, а Шэнь Бисюэ, казалось, вздохнула:

—А-Цзи, ты все еще держишь обиду за то, что Хань Жоу сделала с А-Чэном?

Слова "Хань Жоу" достигли ушей Шэнь Си, и Шэнь Си внезапно поднял голову и посмотрел прямо перед собой, хотя он ничего не мог разглядеть из-за зелени, закрывавшей ему обзор.

Казалось, наступила тишина, и после долгой паузы раздался низкий голос Шэнь Цзи:

—Я понимаю, о чем ты говоришь, тетя. Ты считаешь Шэнь Си невинным, но А-Чэн тогда был еще более невинным. Ему было всего два года, и если бы мой отец не нашел его вовремя, боюсь, он бы умер. Все эти годы, каждый раз, когда я вижу Шэнь Си, я думаю о том, что Хань Жоу сделала с А-Чэном ради него. Тетя, как мне полюбить Шэнь Си? Как я могу заботиться о нем?

Слова Шэнь Цзи были предельно ясны, так как он говорил о прошлом, о котором Шэнь Си не знал.

Вслед за этим раздался голос Шэнь Бисюэ:

—Невозможно сказать, кто прав, а кто виноват в этом вопросе. Если бы старший брат не настаивал на том, чтобы Хань Жоу отказалась рожать Шэнь Си, она не была бы настолько безумна, чтобы попытаться убить А-Чэна.

Шэнь Цзи холодно рассмеялся:

—Если бы Хань Жоу не настояла на женитьбе, как бы все это произошло? Отец глубоко любил мать и ясно пообещал ей, что у него будет только одна жена до конца его жизни.

Шэнь Си стоял молча и смотрел перед собой. Когда Ли Минфэй услышал эти слова, его первой реакцией было посмотреть на Шэнь Си с беспокойством. Осторожно протянув руку, чтобы потянуть Шэнь Си, Ли Минфэй был потрясен тем, что рука Шэнь Си была ледяной, как ледяная кость.

Шэнь Си не обратил внимания на Ли Минфэя. В этот момент разговор между ними все время звучал в его голове. Поскольку его отец женился на его матери, но не позволял ей родить ребенка, мать набросилась на Шэнь Чэна, а Шэнь Цзи возложил всю вину за случившееся на мать и даже возненавидел его.

Слушая убеждения Шэнь Цзи о том, что Шэнь Дэхан глубоко любил Фан Юнь, Шэнь Си не смог удержаться от громкого смеха. Смех Шэнь Си прервал разговор на противоположной стороне крыльца, и Шэнь Бисюэ с Шэнь Цзи одновременно переглянулись. В бледно-желтом свете Шэнь Си оторвался от Ли Минфэя и, сделав несколько шагов вверх и за угол, появился перед ними.

Шэнь Бисюэ удивленно посмотрела на Шэнь Си, гадая, как много из того, что они только что сказали, он услышал, в то время как Шэнь Цзи выглядел безразличным, его глаза были холодными.

Уголки рта Шэнь Си приподнялись. Он посмотрел на Шэнь Цзи с ноткой насмешки:

—Ты такой жалкий. Всегда отказываешься смотреть в лицо реальности и постоянно живешь в самообмане.

Лицо Шэнь Цзи исказилось, а уголки рта Шэнь Си скривились еще больше:

—Разве это не так? Тебе приходится каждый день обманывать себя, убеждая, что твой отец глубоко любил твою мать. Если он любил ее так сильно, почему он согласился жениться на моей матери? Если он так сильно любил ее, то зачем ему Чжоу Минмэй? А Чу Цяньцянь? Ты ведь знаешь, что даже без моей матери были бы Ли Жоу, Тянь Жоу и даже Чжан Жоу. Отец никогда не смог бы иметь только одну жену до конца своей жизни. Его так называемое обещание было не более чем ложью.

—Ты просто отказываешься признать эту правду, признать тот факт, что твой отец лгал твоей матери, или даже то, что твой отец не любил твою мать так сильно, как ты думал. Ты отчаянно пытаешься создать в своем сознании образ отца, который любил твою мать, ты нелепо обманываешь себя, ты трусишь и отказываешься смотреть в лицо реальности. Ты перекладываешь всю вину на мою мать, чтобы сделать образ своего отца идеальным. Ты ненавидишь мою мать, ты считаешь, что именно моя мать нарушила обещание твоего отца, что именно моя мать заняла место Фан Юнь.

Шен Си холодно рассмеялся:

—Ты думаешь, что без согласия твоего отца моя мать могла выйти замуж в семью Шэнь? Ты думаешь, что без твоего отца моя мать одна могла родить меня? Даже без меня, кем, по-твоему, является Шэнь Жун?

Шэнь Цзи почувствовал, как в его сердце разгорается огонь. Речь Шэнь Си слово за словом пронзала его сердце. Он не смел и не хотел слушать, поэтому смог лишь резко сказать:

—Заткнись!

Насмешка на лице Шэнь Си стала более явной:

—Ты не хочешь слушать? Потому что ты знаешь, что я говорю правду, потому что я проделал дыры в той лжи, которую ты говорил себе столько лет. Потому что в глубине души ты знаешь, что больше всего твой отец любит только себя.

Шэнь Цзи смотрел прямо на Шэнь Си, его глаза были как ножи, леденяще холодные.

Шэнь Си усмехнулся и встретил его взгляд, его глаза были полны жалости.

Под такой жалостью выражение лица Шэнь Цзи становилось все более искаженным. Слово "самообман" продолжало звучать в его голове, и вера, которую он всегда хранил в своем сердце, рухнула. Подумав о том, где сегодня находится его отец, Шэнь Цзи тихо рассмеялся про себя. Он действительно был шутом.

В сердце Шэнь Си вспыхнуло сильное чувство удовольствия. Удовлетворенный отчаянием, исходящим от Шэнь Цзи, Шэнь Си слегка улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.

Позади него Шэнь Бисюэ смотрела на спину Шэнь Си с горькой улыбкой и не могла произнести ни слова.

За углом молча стоял Ли Минфэй. Увидев появление Шэнь Си, он ничего не сказал, но осторожно последовал за ним, взяв Шэнь Си за руку и тихо сопровождая его всю дорогу.

В зале было тихо, ни Ли Минсюаня, ни Ли Сиюна там не было.

Шэнь Си обратился к Ли Минфэю:

—Я пойду первым.

—Куда ты идешь, кузен? — подсознательно спросил Ли Минфэй.

—Домой, — непринужденно ответил Шэнь Си.

—А как же старший брат? — спросил Ли Минфэй.

Шэнь Си легко рассмеялся:

—Он может остаться, чтобы составить компанию своему хорошему брату.

—Кузен? — Ли Минфэй сказал нерешительно, но в конце концов отпустил его руку и мягко попрощался, — Будь осторожен в пути, кузен.

Шэнь Си улыбнулся и без колебаний покинул дом семьи Ли.

Ли Минфэй повернул голову и оглянулся: его мать и кузен Шэнь Цзи все еще находились на крыльце и не выходили. Услышав звук заводящейся машины во дворе, Ли Минфэй бросился наверх, в кабинет отца. Его старший брат должен был быть в кабинете вместе с отцом. Хотя кузен Шэнь Си только что улыбался, Ли Минфэй чувствовал, что в душе его кузен очень грустит: он хотел, чтобы старший брат был рядом с ним в это время.

Подумав об этом, Ли Минфэй почувствовал в сердце тупую тоску: если бы только он мог быть рядом с кузеном Шэнь Си.

Когда Ли Минфэй нашел Ли Минсюаня, Ли Минсюань разговаривал с Ли Сиюном о следующем шаге своего рабочего плана. Услышав стук в дверь, он подумал, что это служанка напоминает им, что пора идти есть, и посмотрел на время. Было уже семь часов. К его удивлению, дверь открыл Ли Минфэй.

—Минфэй?

—Старший брат, — Ли Минфэй взглянул на Ли Минсюаня, его глаза сигнализировали ему, чтобы он быстро вышел. Он считал, что лучше не сообщать отцу о кузене Шэнь Си. Он хотел, чтобы кузен Шэнь Си произвел хорошее впечатление на отца.

Выражение лица Ли Минфэя было взволнованным. Сердце Ли Минсюаня заколотилось. Он вспомнил, что Шэнь Си был с Минфэем. Неужели с Шэнь Си что-то случилось?

Извинившись перед отцом, Ли Минсюань последовал за Ли Минфэем к углу лестницы.

—Что, Сяо Си уехал? — слова Ли Минфэя заставили Ли Минсюаня замереть и тут же спросить, — Когда?

—Только что. Кузен сказал, что пойдет домой, — угрюмо сказал Ли Минфэй.

Ли Минсюань не удосужился спросить, что случилось, и поспешно побежал к двери. Во дворе машины, на которой он приехал сюда, уже не было, очевидно, ее взял Шэнь Си. Он быстро сел в другую машину. Положив одну руку на руль, Ли Минсюань повернул в направлении квартала Шэнь Си, а другой рукой достал мобильный телефон и нажал на номер Шэнь Си.

Раздался гудок, и Ли Минсюань резко нажал на педаль газа, в душе молясь, чтобы Шэнь Си быстро ответил на звонок. Но неожиданно в следующий момент гудки прервались, и механический женский голос произнес: "Телефон, который вы набрали, выключен".

Сердце Ли Минсюаня сжалось. Что случилось, пока он не видел? Он не увидел мать и Шэнь Цзи, когда спустился вниз, значит, у Сяо Си была с ними стычка?

Подумав об этом, Ли Минсюань набрал номер телефона Ли Минфэя.

—Минфэй, ты знаешь, почему Сяо Си ушёл?

Ли Минфэй кивнул, затем подумал, что старший брат не видит его движений, и быстро сказал:

—Да. У кузена Шэнь Цзи и кузена Шэнь Си был небольшой конфликт.

Ли Минсюань изначально что-то предполагал, но он не ожидал, что действительно услышит ответ от Минфэя, особенно такой неожиданный. Ли Минсюань спросил:

—Какой конфликт? Когда?

Ли Минфэй закусил губу и, как мог, пересказал ситуацию.

Как только он закончил, Ли Минфэй сказал тоненьким голосом:

—Старший брат, я не думаю, что кузен Шэнь Си был неправ. Это была очевидная вина дяди, так почему же кузен Шэнь Цзи возлагает всю вину на тетю Хань?

Ли Минсюань не знал, что сказать Ли Минфэю, он мог только горько улыбнуться:

—Эти вопросы очень сложные, одним предложением не объяснить. Оставайся дома. Когда отец спросит, просто скажи, что я пошёл домой с Шэнь Си.

Положив трубку, Ли Минсюань испустил долгий вздох. Неудивительно, что до смерти Хань Жоу, Шэнь Цзи и Шэнь Чэн в основном жили в семье Ли. Он всегда думал, что его мать беспокоилась о том, что в семье Шэнь их обижают, но все произошло именно по этой причине. Мать никогда не говорила ему о том, что Хань Жоу когда-то что-то сделала с А-Чэном, как и А-Цзи. Была ли это истинная причина, по которой А-Цзи не любил Сяо Си?

Не успокоившись, Ли Минсюань снова набрал номер Шэнь Си и снова услышал механический женский голос. В его глазах мелькнуло беспокойство, и Ли Минсюань резко нажал на педаль газа. Ли Минсюань не мог судить, что правильно, а что нет, но в одном Шэнь Си был прав: источником многих проблем был его дядя, а не Хань Жоу.

Когда он поспешил обратно в район, темнота в квартире вызвала в сердце Ли Минсюаня сильную панику. Шэнь Си не пошел домой, как он говорил. Куда же он пошел?

Ли Минсюань стоял в гостиной и в панике пытался сообразить, куда мог пойти Шэнь Си. Но с тех пор как они встретились, Шэнь Си практически все время проводил дома, и не было абсолютно никакого места, куда бы он мог пойти.

Холодный ветер из коридора врывался через открытую дверь. В этом порыве ветра Ли Минсюань вдруг вспомнил о Фан Луовэе.

Быстро найдя номер телефона Фан Луовэя, Ли Минсюань набрал его и прямо спросил:

—Сяо Си связывался с тобой?

—Сяо Си? Что случилось с Сяо Си? — обеспокоенно спросил Фан Луовэй.

Тон голоса Фан Луовэя заставил Ли Минсюаня почувствовать разочарование: очевидно, он тоже не знал, где находится Шэнь Си.

—Сяо Си нет дома, я не могу его найти. Не знаешь, куда он мог пойти? — терпеливо спросил Ли Минсюань.

Фан Луовэй на мгновение замешкался и вскоре, казалось, что-то придумал:

—Подожди, я спрошу Ван Синхая. Он знает Сяо Си немного лучше.

—Ван Синхай? — Ли Минсюань смутно помнил это имя и сухо сказал, — Дай мне номер его мобильного.

Фан Луовэй не стал медлить и быстро назвал одиннадцать цифр, Ли Минсюань повторил их и, подтвердив правильность, положил трубку.

Фан Луовэй прислушался к звуку в трубке, в его глазах промелькнула тревога, и он задался вопросом, где сейчас Шэнь Си. Подумав об этом, Фан Луовэй взял телефон и начал набирать номер Шэнь Си снова и снова, пытаясь дозвониться до него.

Когда Лао Кей получил звонок от Ли Минсюаня, все его тело застыло от удивления, когда он слушал, как мужчина по телефону спрашивал, куда мог деться Шэнь Си. Лао Кей не сразу отреагировал. Только после того, как собеседник нетерпеливо повторил вопрос, Лао Кей нерешительно спросил:

—Ли Минсюань?

Ли Минсюань быстро ответил "мм" и тут же спросил:

—Ты знаешь, куда мог пойти Сяо Си?

Лао Кей подсознательно спросил:

—Вы поссорились?

Ли Минсюань нахмурился и повторил:

—Ты знаешь, куда мог пойти Сяо Си?

Лао Кей задумался на мгновение и нерешительно сказал:

—Сяо Си ходил на кладбище к своей матери, когда у него было плохое настроение.

—Кладбище? — Ли Минсюань подумал о словах Минфэя и сразу же понял, что происходит: Сяо Си сейчас должен быть там. Поспешно положив трубку, Ли Минсюань спустился вниз и помчался на своей машине в сторону кладбища.

Через полчаса, глядя на знакомую машину, припаркованную у обочины, сердце Ли Минсюаня наконец успокоилось.

Быстро перебравшись через стену на кладбище, Ли Минсюань стал внимательно искать его среди рядов надгробий. Свет на кладбище был очень тусклым, и Ли Минсюань увидел, что кто-то прислонился к надгробию недалеко впереди, поэтому он поспешно подбежал к нему.

—Сяо Си!

Человек, прислонившийся к надгробию, медленно поднял голову, и в тусклом свете выражение лица Шэнь Си было наполнено неописуемой печалью.

Покинув дом семьи Ли, Шэнь Си понял, что он не так счастлив, как ожидал.

Будь то Чу Цяньцянь, подставившая Шэнь Дэхана, или он сам, разрушивший иллюзию Шэнь Цзи относительно Шэнь Дэхана, после первоначального удовольствия в его сердце поселилась печаль. Эти два человека, отец и старший брат, должны были быть его самыми близкими родственниками, но на самом деле они ненавидели его за то, что он родился, а он шаг за шагом рассчитывал, как заставить их страдать до конца жизни.

Шэнь Си резко нажал на педаль газа. Машина разогналась до предела, из открытого окна врывался холодный ветер, но Шэнь Си, казалось, не чувствовал холода. На следующем перекрестке он резко повернул в сторону кладбища.

Зимними вечерами кладбище закрывалось рано, и смотрители рано уходили домой отдыхать, оставляя лишь ряды тусклых желтых фонарей, сопровождающих бесчисленные холодные надгробия. Ночной ветер со свистом врывался и вырывался из пустого кладбища, его звук слабо напоминал заунывное рыдание. Шэнь Си ловко перелез через стену и вскоре добрался до места, где спала его мать.

В тусклом свете мать все еще улыбалась. Шэнь Си смотрел на улыбающееся лицо матери и долгое время не двигался.

Разговор Шэнь Бисюэ и Шэнь Цзи повторялся в его голове. Шэнь Си медленно протянул руку, чтобы накрыть лицо матери, и почувствовал под ладонью холодный камень. Это заставило Шэнь Си немного прийти в себя. Он и не подозревал, что его матери пришлось совершить такой безумный поступок, чтобы он появился на свет. Холодное отношение отца и безразличие Шэнь Цзи, казалось, имели свою причину, но его сердце болело только о матери.

Что за отчаяние могло довести его мать до такого состояния? Чтобы его мать считала, что он может родиться только в том случае, если Шэнь Цзи и Шэнь Чэн исчезнут?

Все эти годы отец имел право ненавидеть его мать, и даже его самого, а Шэнь Цзи имел право обижаться на Хань Жоу, и даже на него самого. Но его мать уже спокойно лежала здесь, вся ее любовь и ненависть, все ее эмоции исчезли с тем прыжком, не имея больше ничего общего с этим миром.

Никому не было дела до ее положения в те годы, никому не было дела до того, что она пережила. Поскольку она спала здесь, всю вину можно было свалить на нее, и никто не хотел спрашивать, почему она сделала то, что сделала тогда. Его мать была законной женой его отца, так как он мог отказать ей в праве иметь детей? Фан Юнь могла иметь детей, Чжоу Минмэй могла иметь ребенка, почему его мать не могла?

Шэнь Цзи был ребенком его отца, Шэнь Чэн был ребенком его отца, но как же он? Он даже не мог родиться?

Шэнь Си присел к надгробию матери, обида в его сердце отчаянно клокотала. Он хотел спросить отца, почему тот так обращался с матерью, так обращался с ним? Неужели все дело в нелепой истинной любви, о которой говорил его отец?

В голове промелькнула путаница мыслей, когда издалека донесся звук шагов.

—Сяо Си!

Знакомый голос прозвучал в его ушах, и Шэнь Си медленно поднял голову. Под тусклым светом к нему, задыхаясь, бежал Ли Минсюань.

Шэнь Си ошеломленно смотрел на Ли Минсюаня, не ожидая, что он найдет дорогу сюда.

—Сяо Си, — голос Ли Минсюаня дрожал, когда он стоял перед Шэнь Си.

Шэнь Си некоторое время молча смотрел на Ли Минсюаня, затем опустил голову и отвел глаза. Он не хотел говорить сейчас, он просто хотел успокоиться и остаться с матерью. Неважно, что хотел сказать ему Ли Минсюань, он не собирался его слушать. Сопротивление Шэнь Си было настолько очевидным, что сердце Ли Минсюаня сжалось, и он не стал больше говорить, а просто тихо сел рядом с ним.

В следующее мгновение все еще теплое пальто накрыло тело Шэнь Си. Шэнь Си хотел отказаться, но действия Ли Минсюаня не вызывали сомнений. Шэнь Си молча принял пальто Ли Минсюаня, опустил голову и спрятал лицо между коленями. Ли Минсюань протянул руку и нежно погладил Шэнь Си по спине. Никто из них ничего не сказал, и на кладбище снова воцарилась тишина.

Шэнь Си и Ли Минсюань один за другим покинули дом семьи Ли, а Шэнь Цзи последовал за ними. Услышав новость о том, что Ли Минсюань отправился за Шэнь Си, Шэнь Цзи с трудом выдавил из себя ободряющую улыбку в адрес Шэнь Бисюэ, игнорируя ее обеспокоенный взгляд, и в оцепенении покинул семью Ли.

Слова Шэнь Си продолжали звучать в его голове, а слово "самообман" засело в сознании.

Проезжая по улице, Шэнь Цзи понял, что ему некуда идти. Подсознательно повернув в направлении дома семьи Шэнь, Шэнь Цзи припарковал машину у обочины и молча посмотрел на дом в ночи.

Это было место, где он прожил почти тридцать лет, где он родился и где впервые произнес слово "отец". Здесь он был на руках у отца, здесь отец отчитывал его за непослушание. Именно здесь он видел, как его мать постепенно слабела, когда она серьезно заболела, и видел, как у отца разрывалось сердце из-за ухода матери. Он всегда помнил, как перед смертью матери отец сказал, что до конца жизни его женой будет только мать и что единственной госпожой в семье Шэнь всегда будет его мать.

Сцена умирающей с улыбкой на губах матери и отчаянной агонии отца, держащего ее на руках, все еще была яркой в его памяти, но в мгновение ока в семью Шэнь должна была войти новая госпожа Шэнь.

Он был расстроен, он закатил истерику, он не хотел новую мать, но впервые его дедушка, который всегда заботился о нем, настроился против него. Он хотел пойти к отцу и спросить его, почему он не может сделать то, что обещал матери, но вместо этого он увидел отца пьяным перед стеной, увешанной фотографиями матери, и снова и снова называющим её имя.

Как мог отец обидеть мать, когда ему было так больно? Во всем была виновата эта женщина.

Шэнь Цзи отталкивало присутствие Хань Жоу, и это отвращение еще больше усилилось, когда он услышал, как слуги шепчутся за его спиной.

—Эти два молодых господина такие жалкие.

—Да, их мать умерла, и у них нет крепкой семьи. Если госпожа Хань родит ребенка, то, учитывая происхождение семьи Хань, двум молодым господам, вероятно, не найдется места в этой семье.

—Я слышал, что у госпожи Хань плохой характер и она кажется очень высокомерной?

—Если это правда, то двум молодым господам не повезет. Кто захочет растить детей, рожденных тем, кто был до него? Ничто не может быть гарантировано.

После этого слова слуг исполнились.

Хань Жоу не любила их, и после того, как он отказался называть ее мамой, после того, как плач А-Чэна всю ночь напролет привлекал внимание отца, он заметил растущее нетерпение Хань Жоу по отношению к ним.

Когда А-Чэн снова заболел, а Хань Жоу настаивала на возвращении в семью Хань, отец впервые заспорил с ней. Он ясно услышал жалобу Хань Жоу:

—Он не мой сын, что я могу сделать? Неужели я должна притворяться грустной?

Слова Хань Жоу оставили глубокий след в сердце Шэнь Цзи.

После этого между его отцом и Хань Жоу все чаще возникали ссоры, и отец все меньше времени проводил дома. Каждый раз, когда Шэнь Цзи видел Хань Жоу, он думал, что именно из-за Хань Жоу его отец злится и не хочет возвращаться. Он помнил только, что однажды, когда отец пришел домой навестить его и А-Чэна, Хань Жоу радостно появилась перед ними. Затем он услышал, как Хань Жоу сказала:

—Сяо Цзи, ты хочешь еще одного брата?

Шэнь Цзи сухо ответил: "Нет". Он всегда помнил слова Хань Жоу, которые она сказала, когда А-Чэн был болен. Он не любил Хань Жоу, так как же он мог любить ребенка, которого Хань Жоу родит.

Он не помнил, какое выражение лица было у Хань Жоу в тот момент, только жалостливые взгляды слуг, когда они узнали, что Хань Жоу беременна. Отношения между его отцом и Хань Жоу становились все холоднее и холоднее, а характер Хань Жоу становился все более эксцентричным, пока не произошел тот случай.

Шэнь Цзи прикрыл лицо и негромко рассмеялся.

После этого инцидента А-Чэн получил симуляцию и провел месяц в больнице. Хань Жоу, с другой стороны, не была наказана за это, просто потому что она родила Шэнь Си раньше времени, пока его отец был в приступе ярости.

В то время Шэнь Цзи не знал, что его отец встречался с Чжоу Минмэй, пока Хань Жоу была беременна, и что странный характер Хань Жоу в то время был вызван Чжоу Минмэй. Но что с того? Факт, что Хань Жоу не любила их, факт, что Хань Жоу пыталась навредить А-Чэну, и факт, что Хань Жоу настояла на браке с его отцом.

Из-за этого случая отец стал более внимательным к нему и А-Чэну, лично заботясь об их одежде, еде, жилье и путешествиях. Несмотря на то, что они с А-Чэном большую часть времени проводили в доме тети, отец находил время, чтобы навещать их каждый день, читал им и играл с ними в игры. В его глазах отец любил его мать, любил его и А-Чэна, и его отец был самым лучшим отцом в мире.

После смерти Хань Жоу они переехали обратно в дом Шэнь, и только тогда Шэнь Цзи узнал о существовании Чжоу Минмэй. Но после того, как он увидел, как его отец смотрит на фотографии матери, как Шэнь Дэхан нежно обращался с ними, как он терпеливо играл в игры с А-Чэном, как Шэнь Цзи мог винить своего отца?

Шэнь Цзи громко рассмеялся. Шэнь Си был прав. Он был глупцом, который обманывал себя, он не хотел признавать тот факт, что его отец снова и снова предавал его мать, он боялся, что образ отца в его сердце разрушится. Он обманывал себя так же, как и его отец.

В тот вечер Шэнь Цзи всю ночь просидел перед домом семьи Шэнь. Он не знал, о чем думал: казалось, он думал о многом, и при этом, не думал вообще ни о чем. Когда небо посветлело, Шэнь Цзи открыл дверь машины и подошел к дому Шэнь, постучав в дверь.

В тот же вечер Ли Минсюань просидел с Шэнь Си на кладбище всю ночь.

Когда рассвело, Шэнь Си пошевелился и нерешительно посмотрел на Ли Минсюаня. Пальто Ли Минсюаня было накинуто на его плечи, а сверху на нем был только тонкий пиджак. Шэнь Си был настолько погружен в свои эмоции, что едва заметил, как Ли Минсюань провел с ним всю ночь.

Увидев, что Шэнь Си повернул голову, и его настроение пришло в норму, Ли Минсюань улыбнулся, протянул руку, чтобы потрепать его по волосам, и тихо сказал:

—Пойдем домой?

Ли Минсюань провел рукой по его лбу, ощущая ледяной холод. Сердце Шэнь Си смягчилось, он молча кивнул и встал.

Перед тем как уйти, Шэнь Си внимательно посмотрел на улыбающееся лицо матери. Что бы его мать ни сделала когда-то, она уже заплатила за это своей жизнью.

Оставалось только вернуть то, что его отец задолжал его матери и что он задолжал ему, и он получит это сполна.

Перебравшись через стену и покинув кладбище, Шэнь Си и Ли Минсюань не стали упоминать о том, что произошло прошлой ночью. Они сели в машину, и Ли Минсюань включил отопление в машине на достаточный уровень.

Лицо Шэнь Си постепенно розовело, Ли Минсюань бросил на него обеспокоенный взгляд и мягко сказал:

—Я поведу машину, Сяо Си, не хочешь вздремнуть?

Шэнь Си покачал головой и выглянул из машины. Ли Минсюань больше ничего не сказал, и они молча вернулись в свой район. Как только они вошли в квартиру, Ли Минсюань подтолкнул Шэнь Си принять горячий душ. Он беспокоился, что после ночи на холоде Шэнь Си заболеет.

Шэнь Си все еще был в пальто Ли Минсюаня, и когда он услышал слова Ли Минсюаня, он остановился, повернулся и обнял Ли Минсюаня, не говоря ни слова.

Шэнь Си использовал много силы. Хотя Ли Минсюаню было немного не по себе, когда его душили, он был счастлив, потому что Шэнь Си хотел быть ближе к нему. После того, как он на мгновение растерялся, на его лице появилась улыбка, и он не удержался, поцеловал Шэнь Си в щеку и мягко сказал:

—Хороший мальчик, иди прими душ, а я приготовлю имбирный суп.

Шэнь Си прошептал:

—Кузен, ты первый.

Ли Минсюань рассмеялся:

—Кузен в добром здравии, Сяо Си пойдет первым.

В конце концов, Шэнь Си не смог устоять перед Ли Минсюанем и был втолкнут в ванную.

Искусно приготовив кастрюлю имбирного супа, Ли Минсюань прислонился к двери, достал свой мобильный телефон, провел пальцем по имени Шэнь Цзи и с тихим вздохом нажал на кнопку. Прошлой ночью он последовал за Шэнь Си, и Шэнь Си был в центре его мыслей. Сейчас, когда его мысли успокоились, он начал беспокоиться о Шэнь Цзи. Хотя слова Шэнь Си прошлой ночью были неприятными, они были правдой, но Шэнь Цзи всегда был близок к его отцу, поэтому Ли Минсюань беспокоился, что он не сможет перенести стимуляцию.

На звонок быстро ответили, и слегка хриплый мужской голос сказал:

—Минсюань.

—Мм.

Ли Минсюань раздумывал, что сказать, но Шэнь Цзи, казалось, догадался о его дилемме и внезапно рассмеялся:

—Я в порядке.

Эти двое были близкими друзьями на протяжении многих лет, и Ли Минсюань мог легко понять правдивость его слов. Он почувствовал облегчение, узнав, что с Шэнь Цзи действительно все в порядке, поэтому он тоже слегка усмехнулся.

Во время смеха, казалось, что прежнее отчуждение между ними слегка рассеялось. Ли Минсюань почувствовал, что отношение Шэнь Цзи изменилось, но подробности его не смущали.

Поболтав несколько минут, Ли Минсюань положил трубку, а Шэнь Си как раз вовремя вышел из душа.

Он налил большую миску имбирного супа. Ли Минсюань посмотрел, как Шэнь Си нахмурился и выпил все до дна, не оставляя ни капли, и сразу почувствовал облегчение. Потрогав еще влажные волосы Шэнь Си, Ли Минсюань привычно сказал:

—Не спи сейчас, подожди, пока не высохнут волосы.

Шэнь Си послушно кивнул.

К тому времени, когда Ли Минсюань вышел из душа, Шэнь Си, казалось, уже заснул, держа в руках одеяло.

Небо за окном было уже светлым, но свет в спальне был тусклым из-за штор. Ли Минсюань тихо стоял у кровати и некоторое время наблюдал за Шэнь Си, затем наклонился и поцеловал его в губы, после чего осторожно забрался в кровать и лег рядом с ним. Кто бы мог подумать, что как только он ляжет, Шэнь Си вдруг перевернется и крепко обнимет его, зарывшись всем телом в его руки.

Ли Минсюань был поражен, поняв, что Шэнь Си притворялся спящим, поэтому он не мог не улыбнуться. Он нежно обнял Шэнь Си, погладил его по спине и тихо сказал:

—Спи.

Пока Шэнь Си и Ли Минсюань догоняли сон, Шэнь Цзи только что закончил принимать душ и спокойно завтракал в одиночестве в столовой.

Шэнь Дэхан попросил кого-то позвонить и поручить слугам убрать дом. Сегодня его собирались выписать из больницы и отправить домой.

Получив звонок Шэнь Дэхана, служанка бросила странный взгляд на Шэнь Цзи в столовой, удивляясь, почему Шэнь Цзи не знал, что его отца внезапно выпишут из больницы. Еще более странным было то, что Шэнь Дэхану пришлось специально заказывать уборку комнаты. Может быть, приедут гости?

Положив трубку, служанка передала сообщение Шэнь Дэхана Шэнь Цзи, выражение лица которого слегка изменилось, а руки перестали двигаться. Неужели его отец специально распорядился подготовить комнату? Вспомнив вчерашние слова телохранителя о том, что Чу Цяньцянь была перевозбуждена и совершенно неразлучна с Шэнь Дэханом, выражение лица Шэнь Цзи стало неприятным. Собирался ли его отец позволить Чу Цяньцянь жить в доме семьи Шэнь?

Шэнь Цзи провел ночь, пытаясь убедить себя, что независимо от того, была ли любовь его отца к матери настоящей или фальшивой впоследствии, любовь отца к ней была настоящей, когда мать была рядом, а боль и отчаяние отца были настоящими, когда мать умерла, и этого было достаточно для него. На протяжении многих лет отец делал все возможное для него и А-Чэна, а теперь, когда он состарился и хотел, чтобы кто-то сопровождал его, он, его сын, не должен был ничего говорить. Хотя лицо Чу Цяньцянь вызывало у него тошноту, Чжоу Минмэй уже существовала; ему нужно было просто смириться с этим, и все закончится. Пока его отец держал Чу Цяньцянь снаружи и вне поля зрения... единственным условием для него было то, что Чу Цяньцянь не могла войти в дом Шэнь.

Шэнь Цзи планировал пойти на компромисс с отцом и не вмешиваться в дела отца и Чу Цяньцянь, но он никак не ожидал, что у отца будет намерение привести ее домой. Понимал ли он, что это значит? Потеряв аппетит, Шэнь Цзи молча сидел в гостиной, надеясь, что он неправильно понял намерения отца.

Он не знал, сколько прошло времени, но вот со двора до него донесся звук голосов, и Шэнь Цзи понял, что это, должно быть, вернулся отец. Пытаясь совладать со своими эмоциями, Шэнь Цзи быстро подошел поприветствовать его, но его лицо тут же помрачнело, когда он увидел человека, стоящего рядом с отцом.

—А-Цзи, — Шэнь Дэхан посмотрел на Шэнь Цзи, не ожидая, что он окажется дома в это время.

Взгляд Шэнь Цзи упал на Чу Цяньцянь, которая стояла рядом с Шэнь Дэханом. Казалось, что Чу Цяньцянь действительно была в шоке, и сейчас она смотрела вокруг с бледным и робким выражением лица, совсем не такая, какой Шэнь Цзи видел ее в больнице.

Возможно, из-за того, что взгляд Шэнь Цзи был слишком суровым, Чу Цяньцянь в панике посмотрела на него, ее тело подсознательно задрожало, и она спряталась за Шэнь Дэхана.

Шэнь Дэхан немедленно обернулся и мягко успокоил испуганную Чу Цяньцянь, которая доверчиво смотрела на него и медленно успокаивалась. В глазах Шэнь Цзи мелькнула усмешка, и он, не обращая внимания на их движения, повернулся и пошел обратно в гостиную.

Без Шэнь Цзи рядом Чу Цяньцянь чувствовала себя гораздо спокойнее, она осторожно взяла Шэнь Дэхана за руку и позволила ему провести ее в гостиную.

Глядя на Шэнь Дэхана, терпеливо объясняющего Чу Цяньцянь планировку дома, Шэнь Цзи холодно сказал:

—Отец планирует позволить госпоже Чу жить в этом доме?

Отказ, прозвучавший в словах Шэнь Цзи, услышали все, и у тех, кто мог, хватило ума убежать из гостиной. Последняя стычка Шэнь Цзи и Шэнь Дэхана из-за Чу Цяньцянь была еще свежа в памяти, и никто не осмеливался оставаться рядом с ними.

Шэнь Дэхан слегка нахмурился и посмотрел на Шэнь Цзи:

—Сяо Чу - просто гостья, временно остановившаяся на несколько дней. Она уедет, когда поправится.

Шэнь Цзи глубокомысленно посмотрел на Шэнь Дэхана и тихо сказал:

—Отец, ты веришь в это?

Насмешливый подтекст в словах Шэнь Цзи был настолько очевиден, что Шэнь Дэхан мгновенно пришел в ярость:

—А-Цзи!

Шэнь Цзи посмотрел на Шэнь Дэхана с легкой насмешкой и упрямо сказал:

—Я не согласен с тем, что она будет жить здесь. Если здоровье госпожи Чу не очень хорошее, отец может отправить ее на лечение в лучшую больницу или просто ухаживать за ней за моей спиной, как отец это сделал с Чжоу Минмэй. Но она абсолютно не может жить в доме семьи Шэнь.

Слова Шэнь Цзи заставили Шэнь Дэхана задуматься, он уже собирался говорить, когда с Чу Цяньцянь что-то произошло, и ее тело слегка задрожало. Шэнь Дэхан сразу заметил это и терпеливо успокоил ее. Эмоции Чу Цяньцянь снова улеглись, и она посмотрела на Шэнь Дэхана с полным доверием. Шэнь Дэхан встретил ее взгляд и, повернувшись, категорично сказал:

—Я уже решил.

Шэнь Цзи молча посмотрел на Шэнь Дэхана и не смог удержаться от негромкого смеха:

—Отец все еще помнит обещание, которое он дал матери перед смертью? В семье Шэнь будет только одна госпожа — моя мать. Отец уже однажды отказался от своего обещания, неужели ты намерен отказаться от него во второй раз?

Слова Шэнь Цзи были как нож, вонзившийся в сердце Шэнь Дэхана. Поняв, что сказал Шэнь Цзи, Шэнь Дэхан пришел в ярость.

Шэнь Цзи проигнорировал его гнев и сказал:

—Поскольку госпожа Чу хочет жить в доме семьи Шэнь, я перееду.

Сказав это, Шэнь Цзи не стал больше смотреть на выражение лица отца, повернулся и сразу же вышел из гостиной.

После ухода Шэнь Цзи на лице Шэнь Дэхана появилось выражение потери. Слова Шэнь Цзи заставили его вспомнить о Фан Юнь. Чу Цяньцянь наблюдала за выражением лица Шэнь Дэхана и сразу поняла, что что-то не так. Она сразу же нежно обняла руку Шэнь Дэхана и прижалась к нему лицом.

Действия Чу Цяньцянь заставили Шэнь Дэхана прийти в себя, и он подсознательно сказал:

—А-Юнь?

Чу Цяньцянь покорно подняла голову и слабо улыбнулась Шэнь Дэхану.

Шэнь Дэхан был в трансе. Его А-Юнь снова была рядом с ним.

Новость о том, что Шэнь Цзи переехал из дома семьи Шэнь, вскоре стала известна всем.

Шэнь Бисюэ поспешила в дом семьи Шэнь, но, поспорив с Шэнь Дэханом, недовольно ушла. Шэнь Дэхан упрямо хотел оставить Чу Цяньцянь восстанавливаться дома. Шэнь Бисюэ не могла заставить его передумать, поэтому она сердито позвонила Ли Минсюаню и пожаловалась.

—Что это за разговоры о том, что его стимулируют и он не может оставить ее, разве он не может отправить ее в больницу?

—Если репортер сделает фото, то с семья Шэнь снова будет вовлечена в скандал. Твой дядя когда-нибудь думал о Шэнь Цзи и остальных? И Фан Юнь, и Хань Жоу уже умерли. Если он снова будет замешан в подобном скандале, останется ли у него хоть какая-то репутация?

—Говоря, что она уйдет, когда поправится, твой дядя лишь обманывает себя и других.

Шэнь Бисюэ была уже настолько зла, что не понимала, что говорит, а Ли Минсюань терпеливо успокаивал ее:

—Дядя стареет, и его характер неизбежно становится упрямым.

—Разве это упрямство? Когда он встретил Чжоу Минмэй, остальные с трудом могли смириться с тем, что Фан Юнь умерла, а он передал свою привязанность Чжоу Минмэй. А теперь он привязался к этой маленькой медсестре? Эта маленькая медсестра достаточно молода, чтобы быть внучкой твоего дяди. Может ли это также использоваться как оправдание его привязанности?

Ли Минсюань слегка кашлянул, слушая неконтролируемо сердитые слова своей матери. Есть вещи, которые его мать могла бы сказать, но ему не нужно было их слышать.

Шэнь Бисюэ, очевидно, тоже поняла, что не стоит говорить Ли Минсюаню такие вещи, и вздохнула:

—Твой дядя не был таким раньше. Как он мог стать таким сейчас? Хорошая семья вот-вот распадется на части.

Ли Минсюань не ответил. Шэнь Дэхан всё больше отдалялся от того, каким он его помнил.

Шэнь Бисюэ горько улыбнулась, немного успокоилась и сменила тему:

—Как поживает Сяо Си? Что случилось вчера?

Ли Минсюань мягко ответил:

—С Сяо Си все в порядке. Все хорошо.

Шэнь Бисюэ некоторое время колебалась, прежде чем заговорить:

—Если он действительно не хочет приходить сюда, не заставляй его. Пока ему хорошо с тобой, все остальное не имеет значения.

Ли Минсюань негромко сказал "мм". В душе он хотел, чтобы у Шэнь Си были хорошие отношения с его родителями, но он также знал, что груз на сердце Шэнь Си слишком тяжел и что есть вещи, которые он не может принять.

Положив трубку, Ли Минсюань вернулся в спальню, где Шэнь Си спал, свернувшись клубочком. Услышав его шаги, Шэнь Си проснулся в оцепенении, обнял одеяло с закрытыми глазами и пробормотал:

—Кузен, который час?

Шэнь Си выглядел очень мило, и на мгновение Ли Минсюань почувствовал, что его сердце размягчилось. Сидя рядом с Шэнь Си с нежным выражением лица, Ли Минсюань протянул руку и погладил его лицо, усмехаясь:

—Уже почти ночь.

Шэнь Си недовольно отстранился от руки Ли Минсюаня, издал низкое "мм", медленно открыл глаза и уже собирался сесть, когда Ли Минсюань наклонился и поцеловал его.

Поцелуй был мягким и нежным, с глубоким чувством привязанности. Ли Минсюань слегка сжал губы Шэнь Си и провел по ним языком, нежно переплетая его с языком Шэнь Си.

Вскоре Шэнь Си полностью проснулся. Он медленно расслабился, обнял Ли Минсюаня и наклонил голову назад в совместном поцелуе.

От такого ответа сердце Ли Минсюаня переполнилось радостью. Его тело постепенно разгорелось, и Ли Минсюаня больше не удовлетворял простой поцелуй. Он запустил руки под одежду Шэнь Си и погладил его обнаженную спину. Ощущения под его ладонями были слишком прекрасны, Ли Минсюань с нетерпением бродил по телу Шэнь Си и, наконец, прижал его к себе.

По мере того, как Ли Минсюань двигался, одежда Шэнь Си постепенно снималась. Вместо того чтобы отказаться, Шэнь Си взял инициативу в свои руки и потянулся к пижаме Ли Минсюаня, чтобы расстегнуть пуговицы и поцеловать его в шею.

Сердце Ли Минсюаня бешено колотилось, переполненное возбуждением от поцелуев Шэнь Си.

Вскоре их тела переплелись, и звуки соединения, стоны и пыхтение смешались друг с другом и долго не стихали.

Прошло много времени, прежде чем их дыхание постепенно успокоилось.

Шэнь Си лениво потерся о руки Ли Минсюаня:

—Я голоден.

Ли Минсюань коснулся слегка влажной спины Шэнь Си и опустил голову, чтобы поцеловать его:

—Сяо Си, сначала прими душ. Я что-нибудь приготовлю.

Шэнь Си нахмурился, не желая двигаться. Ли Минсюань усмехнулся, встал и поднял Шэнь Си, прошептав:

—Кузен поможет тебе помыться.

Через час они вдвоем вышли из душа. Ли Минсюань посмотрел на время и подумал, не заказать ли еду на вынос.

Шэнь Си снова лег на кровать, внезапно вспомнив, что его мобильный телефон не включался с тех пор, как был выключен вчера вечером, и он подумал, не искал ли его Лао Кей.

—Сяо Си, что ты ищешь?

—Телефон.

Ли Минсюань передал Шэнь Си его телефон из гостиной и небрежно сказал:

—Кстати, Фан Луовэй и Ван Синхай искали тебя и созванивались со мной.

—Ван Синхай? — Шэнь Си нерешительно посмотрел на Ли Минсюаня.

Ли Минсюань улыбнулся:

—Благодаря его догадкам я нашел тебя вчера на кладбище.

—О! — Шэнь Си уже предвидел, как Лао Кей будет втайне сплетничать о вчерашнем инциденте, и вдруг почувствовал головную боль.

Ли Минсюань смотрел на Шэнь Си и немного сомневался, стоит ли рассказывать ему о пребывании Чу Цяньцянь в доме Шэнь. Судя по поведению дяди, это дело нельзя было долго скрывать, и, возможно, позже оно станет большим делом. Вместо того чтобы Шэнь Си узнал об этом из случайных сообщений в газетах, он мог бы сначала рассказать ему сам.

Когда Ли Минсюань замешкался, Шэнь Си уже что-то заметил:

—Что случилось?

Ли Минсюань наклонился, обнял Шэнь Си и тихо сказал:

—Ты помнишь ту медсестру Чу?

Шэнь Си молча кивнул:

—Медсестру, похожую на родную мать старшего брата?

Ли Минсюань сказал "мм".

—Дядя взял ее временно жить в семью Шэнь.

Шэнь Си замер, затем фыркнул:

—Значит ли это, что у семьи Шэнь скоро будет новая госпожа Шэнь?

Реакция Шэнь Си была очень неожиданной, и Ли Минсюань с беспокойством сказал:

—Ты не возражаешь?

Шэнь Си равнодушно ответил:

—А что мне возражать? Тот, кто должен решать этот вопрос, — старший брат, верно? Кстати, есть еще Чжоу Минмэй. После двадцати лет тяжелой работы она все еще не так хороша, как эта маленькая медсестра.

Ли Минсюань вздохнул и потрепал Шэнь Си по волосам:

—Хорошо, что тебя это не волнует.

Прошло несколько дней, когда новость о том, что Чу Цяньцянь живет в доме семьи Шэнь, достигла ушей Чжоу Минмэй. Раньше, когда Шэнь Дэхан был привязан к Чжоу Минмэй, слуги семьи Шэнь иногда сообщали Чжоу Минмэй какие-то новости, но теперь, когда появилась Чу Цяньцянь, они забыли о Чжоу Минмэй, как и Шэнь Дэхан.

Глубоко вздохнув, Чжоу Минмэй постаралась подавить в себе ревность к Чу Цяньцянь. Подумав об этом, она теперь могла полагаться только на Ван Чанлиня. Инцидент с видео уже давно закончился, но Шэнь Дэхан оставался совершенно равнодушным к Шэнь Жуну. А теперь, когда рядом с ним была Чу Цяньцянь, статус матери и сына мог быть полностью утрачен.

Хотя она столько лет следовала за Шэнь Дэханом, у нее не было больших сбережений, а некоторое время назад, из-за неудачных инвестиций в "Против течения", все ее сбережения ушли в трубу. Она должна была положиться на Ван Чанлиня, чтобы найти выход как можно скорее, иначе что они с А-Жуном будут делать в будущем?

После долгих раздумий Чжоу Минмэй приняла решение как можно скорее привести Шэнь Жуна к Ван Чанлиню.

Ван Чанлинь, получив звонок Чжоу Минмэй, не удивился. Если бы Чжоу Минмэй до сих пор не увидела ситуацию, это означало бы, что она зря столько лет следовала за Шэнь Дэханом.

Положив трубку, Ван Чанлинь постучал по столу и глубоко задумался.

Было ли появление Чу Цяньцянь случайностью или это было сделано специально?

Если это было совпадение, то она оказала ему услугу. Чем больше хаоса было в семье Шэнь, тем удобнее ему было действовать. Если же это кто-то подстроил, то кто это мог быть? Недавно Гао Цюлинь упомянул о том, что за кулисами, похоже, стоит еще один человек, но кто же это? Однако Гао Цюлинь всегда был человеком, который смешивал правду и ложь, поэтому не было уверенности в том, что так называемый человек за кулисами действительно существует или это просто его фантазия.

Ван Чанлинь подумал об отказе Гао Цюлиня от своих акций и втайне усмехнулся. Через некоторое время он мог бы пожалеть о том, что не предпринял меры сейчас.

В мгновение ока прошло более полумесяца с момента выписки Шэнь Дэхана из больницы. Из-за Чу Цяньцянь Шэнь Дэхан оставался в доме Шэнь, чтобы заботиться о ней, и лишь несколько раз посещал Shen Group. Когда Шэнь Дэхана положили в больницу, Шэнь Чэн стал единолично отвечать за дела Shen Group. Теперь, когда Шэнь Дэхан вышел из больницы, он сказал совету директоров, что Шэнь Цзи должен вернуться на должность генерального директора. Но совет директоров не согласился на это, а Шэнь Дэхан не стал настаивать, решив, что подождет некоторое время и позволит А-Чэну позаботиться о компании.

В эти дни Шэнь Цзи не появлялся в доме семьи Шэнь и лишь несколько раз встречался с отцом в офисе. Шэнь Цзи ничего не говорил о том, что Шэнь Чэн возглавил Shen Group, и просто занимался своими повседневными делами, как обычно.

Если поначалу Шэнь Чэн привык все обсуждать с Шэнь Цзи, то по мере того, как он становился все более опытным в ведении дел компании, а также благодаря намеренным уговорам Ван Чанлиня и Лу Гэсэня, Шэнь Чэн постепенно привык принимать собственные решения и редко спрашивал мнение Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи прекрасно понимал, как изменился Шэнь Чэн, и не мог скрыть душевной потери.

После того, как Шэнь Чэн сменил его на посту генерального директора Shen Group, он ожидал, что такой день наступит, и даже думал, что если Шэнь Чэн заинтересуется Shen Group, то можно будет передать Shen Group Шэнь Чэну. Но когда Шэнь Чэн действительно показал свое намерение, Шэнь Цзи не мог понять, что он чувствует.

Для Шэнь Цзи, который был воспитан как наследник семьи Шэнь, его чувства к Shen Group были слишком сложными. С самого детства он относился к Shen Group как к своей собственной, и все его усилия во время учебы были направлены только на то, чтобы в будущем Shen Group оказалась в его руках. Все это время Шэнь Чэн также не проявлял интереса к Shen Group, и он думал...

Шэнь Цзи подумал об этом и не стал размышлять дальше. Когда-то он обижался на подозрения отца в отношении его тети, а теперь пришла его очередь узнать, что он не может быть таким свободным и легким, как ему казалось. Сделав глубокий вдох, Шэнь Цзи молча стоял перед окном. Shen Group была очень важна для него, но А-Чэн был важнее Shen Group.

В середине размышлений Шэнь Цзи в дверь его кабинета неожиданно сильно постучали. Шэнь Цзи пришел в себя:

—Войдите.

Помощник открыл дверь с тревожным выражением лица:

—Цзи Шао, есть проблема.

Выражение Шэнь Цзи слегка изменилось:

—Что случилось?

Помощник быстро ответил:

—Я только что получил новости о том, что корпорация Anchor в стране М была вовлечена в скандал с финансовыми махинациями, с более чем 30 миллиардами фальсифицированной прибыли, и ей может грозить банкротство. Чэн Шао полмесяца назад купил несколько сотен миллионов финансовых деривативов Anchor.

Выражение лица Шэнь Цзи стало торжественным:

—А-Чэн знает об этом?

Помощник кивнул:

—Я только что встретил помощника Лу. Он тоже получил новости и собирался сообщить их Чэн Шао.

Шэнь Цзи забеспокоился:

—Я пойду проверю А-Чэна, а ты продолжай следить за новостями Anchor.

Быстро подойдя к кабинету Шэнь Чэна, Шэнь Цзи сразу же толкнул дверь. В кабинете Лу Гэсэнь разговаривал с Шэнь Чэном.

—Старший брат? — появление Шэнь Цзи было подобно спасительной соломинке. Шэнь Чэн немедленно прекратил разговор с Лу Гэсэнем и схватил Шэнь Цзи, — Старший брат, что нам делать? Anchor собирается закрыться?

Шэнь Цзи успокоил его:

—Сколько ты вложил?

Шэнь Чэн бросил на Шэнь Цзи нерешительный взгляд и скрипнул зубами:

—Один миллиард.

Лицо Шэнь Цзи внезапно исказилось. Шэнь Чэн был удручен:

—Откуда я знал, что Anchor рухнет. Вчера все было хорошо, последние инвестиции были сделаны только вчера.

Шэнь Цзи не стал обвинять Шэнь Чэна и посмотрел на Лу Гэсэня:

—Насколько вероятно, что Anchor рухнет?

Лу Гэсэнь выглядел серьезным:

—Около 80%.

Шэнь Цзи горько улыбнулся:

—Тогда, похоже, в этот раз мы потеряем деньги.

Лу Гэсэнь молча кивнул. Когда Шэнь Цзи остался в кабинете Шэнь Чэна, Лу Гэсэнь тихо удалился. Закрывая дверь, Лу Гэсэнь бросил молчаливый взгляд на двух мужчин в кабинете и опустил голову, чтобы скрыть расчеты в глазах.

Новость о провале инвестиций Шэнь Чэна вскоре стала известна высшему руководству компании, что привело к шквалу секретных обсуждений. Как только крах Anchor будет подтвержден, не только все инвестиции Shen Group будут потеряны, но и последует ряд непредсказуемых финансовых рисков. Совет директоров получил новости и позвонил, чтобы узнать о ситуации. В это время они, очевидно, чувствовали, что Шэнь Цзи более надежен, чем Шэнь Чэн, и все звонки были адресованы Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи должен был обращать внимание на точные новости об Anchor и одновременно общаться с членами совета директоров, и он чувствовал себя перегруженным. Несмотря на то, что Шэнь Чэн отвечал за инвестиции, о чем бы его ни спрашивали, он не мог ничего сказать, поэтому он мог только снова и снова приводить Лу Гэсэня. Шэнь Цзи был раздражен и не мог удержаться, чтобы несколько раз не сделать замечание Шэнь Чэну.

Шэнь Чэн изначально раскаивался в своих инвестиционных ошибках и был тронут, увидев, как Шэнь Цзи наводит порядок. Но когда совет директоров отнесся к нему как к пустому месту и позвонил непосредственно Шэнь Цзи, в сердце Шэнь Чэна зародилось смутное недовольство. Различные эмоции сожаления, огорчения и недовольства смешались вместе, а когда Шэнь Цзи безжалостно отчитал его перед своим помощником, это превратилось в сложное неописуемое чувство. Шэнь Чэн почти кричал:

—Да, я потерял деньги Shen Group, но разве ты никогда не терял деньги, старший брат? Если вы все думаете, что я ничего не знаю, почему вы все еще хотите, чтобы я был генеральным директором Shen Group? Неужели вы хотите, чтобы я был марионеткой?

Слова Шэнь Чэна заставили Шэнь Цзи замереть. Он уже пожалел, что сказал все это Шэнь Чэну. Он не пытался обвинить Шэнь Чэна в его инвестиционной неудаче. Даже его отец не мог гарантировать, что каждое его решение принесет прибыль. Он просто был недоволен тем, что Шэнь Чэн ничего не знал об инвестиционном плане и все время нуждался в советах Лу Гэсэня. Подсознательно он хотел открыть рот, чтобы отругать его, но не ожидал, что Шэнь Чэн скажет что-то подобное.

Лицо Шэнь Цзи инстинктивно потемнело:

—А-Чэн.

После того, как Шэнь Чэн закончил говорить, он сам был ошеломлен, и гнев, который он испытывал раньше, тут же рассеялся без следа. Но когда он посмотрел на осунувшееся лицо Шэнь Цзи, на котором было точно такое же выражение, как и в прошлом, когда тот был на него обижен, рассеянное мужество Шэнь Чэна собралось вновь. Каждый раз было одно и то же, старший брат всегда использовал это выражение, чтобы отчитать его. Не думая, Шэнь Чэн продолжил:

—Разве я не прав? Будь то старший брат или отец, разве вы не обращаетесь со мной как с марионеткой? Я — генеральный директор Shen Group, но я не могу принимать решения ни по какому вопросу. В понимании моего отца, я просто временная замена. Когда с Yunrou произошел инцидент, отец поставил меня на должность генерального директора, независимо от того, справлюсь я или нет. Теперь, когда дело Yunrou закончено, отец не спрашивает меня, что я думаю, и прямо просит меня освободить должность для тебя, старший брат. Все, что делает отец, крутится вокруг тебя, старший брат, с тех пор как я был ребенком. Кто я в глазах отца?

Шэнь Чэн становился все более взволнованным, не обращая внимания на искаженное лицо Шэнь Цзи:

—Старший брат, ты старший сын, ты унаследуешь бизнес семьи Шэнь. С самого детства дед и отец благоволили тебе, и все это само собой разумеется. Ты хорош во всем, ты превосходен, ты всем нравишься, а я ничего не могу. Раз ты знаешь, что я не могу, почему ты хочешь, чтобы я сделал это, чтобы моя некомпетентность вывела тебя из себя, старший брат?

Шэнь Чэн не знал, когда у него появились такие мысли. Он с детства привык стоять рядом с Шэнь Цзи, чтобы подстегнуть его превосходство, и в любом случае, в семье Шэнь был Шэнь Си, который был еще хуже него. Он знал, на что способен, и не думал о Shen Group. Он также знал, что, судя по любви старшего брата к нему, с ним никогда не будут плохо обращаться. На самом деле он вел хорошую жизнь. Но когда однажды его старший брат, который всегда был на высоте, вдруг совершил ошибку, а отец выдвинул его на должность генерального директора, он был застигнут врасплох. Он не думал, что сможет это сделать, но отец мягко сказал, что он всего лишь имя и что у него все еще есть старший брат, на которого он может положиться во всех решениях.

Сначала он не думал, что в этом есть что-то плохое, но окружающие то и дело напоминали ему, что он теперь генеральный директор Shen Group и должен взять на себя свою долю ответственности, а не полагаться на Шэнь Цзи во всем. Он начал учиться принимать собственные решения, начал контактировать с руководством Shen Group и начал слышать похвалу от сотрудников компании. Он понял, что ему тоже приятно чувствовать, что он тоже может добиться успеха, что он может быть таким же, как его старший брат. Он вложил деньги в Anchor с большими ожиданиями, он самодовольно чувствовал, что обязательно добьется успеха. Но всего через несколько дней он был отбит, превратился в еще меньшее, чем был раньше.

Шэнь Чэн не понимал, что он говорит. Наблюдая за тем, как выражение лица Шэнь Цзи становится все более неприглядным, он подсознательно сделал шаг назад.

Шэнь Цзи лишь почувствовал холодок в сердце и молча смотрел на Шэнь Чэна, не в силах произнести ни слова.

Братья находились в середине противостояния, когда от двери внезапно раздался тревожный крик:

—Председатель!

Шэнь Цзи среагировал первым и потянул дверь на себя. У дверей кабинета на полу лежал Шэнь Дэхан без сознания, а Ван Чанлинь и еще несколько человек с тревогой столпились вокруг него. Когда Шэнь Цзи вышел, все вдруг смутились: они явно слышали, что только что сказал Шэнь Чэн.

Шэнь Цзи не стал обращать внимания на их выражения, приказал водителю подготовить машину и вместе с телохранителями поспешил в больницу.

Когда толпа рассеялась, Шэнь Чэн стоял с недоуменным выражением лица, не зная, стоит ли ему следовать за ним.

Новости о госпитализации Шэнь Дэхана снова достигли ушей Шэнь Си.

Посмотрев на обеспокоенное выражение лица Ли Минсюаня после того, как он положил трубку, Шэнь Си небрежно сказал:

—Что? Господин Шэнь не в порядке?

С прошлого раза Шэнь Си больше не хотел называть Шэнь Дэхана "отцом", а всегда обращался к нему "господин Шэнь".

Ли Минсюань сел рядом с Шэнь Си и кивнул:

—Дядя все еще в коме. Доктор сказал, что на этот раз ситуация более критическая.

Шэнь Си было все равно. Каждый раз, когда Шэнь Дэхана госпитализировали, он находился в критическом состоянии, но через два дня был жив и здоров. В последний раз Шэнь Жун поднял такую шумиху, но Шэнь Дэхан остался невредим.

Видя недоверие Шэнь Си, Ли Минсюань в сердцах вздохнул:

—Дело не только в дяде. Недавняя инвестиция Shen Group пошла не так, и я боюсь, что это приведет к беспорядкам в компании. В такое время дядя снова в больнице, а А-Цзи и А-Чэн конфликтуют. Мама очень волнуется.

Шэнь Си знал, в чем заключалась инвестиционная ошибка Shen Group. Как только сегодня появились новости об Anchor, Шэнь Си сразу же понял, что Лу Гэсэнь определенно получил инсайдерскую информацию об Anchor заранее, чтобы спроектировать инвестиции Shen Group в Anchor. Единственное, что его смущало, так это то, как Лу Гэсэнь договорился об этом с инвестиционным отделом.

Что касается конфликта между Шэнь Цзи и Шэнь Чэном, Шэнь Си задумался:

—Старший брат и второй брат?

Ли Минсюань слегка нахмурился:

—Мама не сказала подробностей, только то, что у дяди в этот раз был приступ, потому что он был возбужден, услышав их ссору.

Шэнь Си фыркнул и небрежно сказал:

—Это была ссора из-за Shen Group, верно?

Шэнь Си спросил прямо, и Ли Минсюань с кривой улыбкой согласился:

—А-Чэн вырос и у него есть свои идеи.

Шэнь Си усмехнулся на заявление Ли Минсюаня и безжалостно спросил его:

—Второй брат хочет бороться со старшим братом за контроль над Shen Group?

Хотя Шэнь Бисюэ и не сказал этого прямо, но слова показали, что у А-Чэна была такая идея. Ли Минсюань колебался и неопределенно сказал:

—Может быть.

Уголок рта Шэнь Си скривился в усмешке. Что с того, что они были родными братьями? Неважно, насколько глубока была связь, она не была неуязвима перед огромной жаждой денег. Его отец так долго защищался от него, но он не думал, что именно два его любимых сына начнут конфликт. Неудивительно, что он был так зол, что попал в больницу.

Шэнь Си не стал больше прислушиваться к делам семьи Шэнь, взял пульт дистанционного управления и переключил канал, но потом вспомнил о Ли Минсюане рядом с ним.

Минфэй был еще молод и проявлял большой интерес к скульптуре. Если бы однажды он вдруг заинтересовался Li Group, что бы случилось с Ли Минсюанем?

Ли Минсюань заметил, что Шэнь Си задумался, и смутно догадался, о чем Шэнь Си думает в данный момент. Он не мог не спросить:

—Сяо Си беспокоится о нас с Минфэем?

Шэнь Си слегка вздрогнул, в его глазах промелькнуло удивление, и Ли Минсюань сразу же уловил это. Вначале Шэнь Си только подумал об этом, но когда Ли Минсюань сказал это, он вдруг почувствовал, что действительно волнуется, и не мог не ощутить неловкости.

Ли Минсюань обрадовался и протянул руку, чтобы обнять Шэнь Си, серьезно сказав:

—У нас с Минфэем такого не случится. Хотя Li Group очень важна для меня, это не самое главное. В моем сердце есть другие вещи, которые важнее, чем Li Group.

Шэнь Си не был полностью убежден. Ли Минсюань улыбнулся и продолжил:

—Знаешь, как и А-Цзи, я воспитывался как наследник, и в душе я всегда воспринимал наследование Li Group как нечто само собой разумеющееся, пока не закончил университет. К тому времени я уже знал о своей сексуальной ориентации и стоял перед выбором. Должен ли я скрывать свою сексуальную ориентацию и заниматься своими делами — жениться, завести детей и возглавить семью Ли, или я должен признаться родителям, даже если потеряю право наследования? Я долго думал об этом, и в итоге решил признаться. Я был готов отказаться от наследства и остаться за границей, и даже планировал начать бизнес с несколькими своими одноклассниками. Именно в то время я полностью осознал, что Li Group важна, но для меня было кое-что более важное.

Говоря об этом, Ли Минсюань не удержался и наклонился, чтобы поцеловать Шэнь Си, его взгляд стал горячим:

—Более того, теперь, когда мы вместе, Li Group может быть передана только детям Минфэя в будущем. Если ему это понравится, я бы хотел, чтобы он поскорее возглавил компанию. Тогда мы сможем уехать жить за границу, найти место, где поддерживаются однополые браки, и жить открыто под солнцем.

Тон Ли Минсюаня не был похож на шутку, и Шэнь Си не мог не почувствовать легкого трепета в сердце, в его глазах мелькнула растерянность. Поехать за границу, чтобы пожениться? Идея звучала хорошо, но разве люди, вступающие в брак, не должны любить друг друга?

Чем дольше он оставался с Ли Минсюанем, тем больше Шэнь Си путался в их отношениях. С самого начала ему нужно было только тепло Ли Минсюаня, но теперь он не знал, кто ему нужен — он сам или это тепло?

Чувства Ли Минсюаня были подобны теплой воде, и Шэнь Си чувствовал себя так, словно он был лягушкой, которую варят в этой воде. Ведь сначала он просто жаждал этого тепла, а теперь ему казалось, что неплохо прожить с Ли Минсюанем всю оставшуюся жизнь.

Эта мысль промелькнула у него в голове, и Шэнь Си внезапно опомнился.

Он и Ли Минсюань не были такими теплыми и милыми, какими казались, между ними все еще стояла семья Шэнь. Он не мог дать Ли Минсюаню то, что хотел, и точно так же то, что хотел он, не мог дать ему и Ли Минсюань.

Шэнь Си пришел в себя и уклонился от темы:

—Не навестит ли кузен господина Шэня?

Ожидание в глазах Ли Минсюаня медленно угасло, и он не смог удержаться от горькой улыбки в сердце. Казалось, между ним и Шэнь Си стояло что-то невидимое. Он протянул руку и ласково потрепал Шэнь Си по волосам. Ли Минсюань знал, что Шэнь Си уклоняется. Всякий раз, когда он сталкивался с темой, о которой не хотел говорить, он вспоминал Шэнь Дэхана, чтобы испортить атмосферу.

Решив дать Шэнь Си еще немного времени, Ли Минсюань сказал:

—Завтра я пойду с отцом.

Шэнь Си безразлично кивнул и снова сменил тему.

Шэнь Дэхан в этот раз долго пролежал без сознания и очнулся только к полуночи.

С огромным усилием он открыл глаза и вспомнил, где находится, благодаря белому цвету вокруг. Привычно сканируя окружающее пространство, Шэнь Дэхан пытался найти Шэнь Цзи, но, осмотревшись, обнаружил, что палата пуста, и он там один.

Слова, которые он услышал перед тем, как потерял сознание, промелькнули в его голове, и Шэнь Дэхан изо всех сил попытался сесть, но к своему ужасу обнаружил, что с его телом что-то не так и он не чувствует левую сторону.

В панике он вытянул правую руку, пытаясь ухватиться за перила больничной койки и сесть, но перенапрягся и с грохотом упал на пол.

Его тело пронзила острая боль, пол под ним был холодным, и по всему его телу разлился бесконечный холод. Шэнь Дэхан лежал, задыхаясь, его лицо исказилось от усилий. Это была не иллюзия, левая сторона его тела действительно не реагировала.

Шэнь Бисюэ узнала об инсульте Шэнь Дэхана по телефону в три часа ночи.

Услышав пронзительный звонок, Шэнь Си в раздражении зарылся головой в руки Ли Минсюаня:

—Уже рассвело?

Ли Минсюань успокаивающе погладил Шэнь Си и поднял трубку.

Положив трубку, Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си и тихо сказал:

—У дяди случился инсульт, левая половина его тела не реагирует. Доктор сказал, что в такой ситуации, как у дяди, может потребоваться длительный период лечения и восстановления, прежде чем он сможет вернуться к своему первоначальному состоянию, но в краткосрочной перспективе дядя не сможет двигаться, как обычно.

Сонливость Шэнь Си была прогнана этой новостью, и он спокойно лежал в объятиях Ли Минсюаня, пряча сложное выражение лица.

Ли Минсюань не мог угадать настроение Шэнь Си и медленно потянулся к нему, чтобы погладить его, шепнув:

—Сяо Си?

Шэнь Си ответил приглушенным "мм", быстро встал и оделся, жестом попросив Ли Минсюаня пойти с ним в больницу.

Ли Минсюань спокойно посмотрел на Шэнь Си и пошел с ним.

Когда они прибыли в больницу, Ли Сиюн спокойно стоял в коридоре с Ли Минфэем, а Шэнь Цзи сидел один, опустив голову, и на его лице невозможно было разглядеть выражение.

—Папа.

—Дядя.

Они нежно поприветствовали Ли Сиюна, который кивнул в ответ, а Ли Минфэй тихо протиснулся к Ли Минсюаню.

—Старший брат, кузен.

Ли Минсюань кивнул и спросил низким голосом:

—Где мама?

Ли Минфэй ответил:

—Дядя закатил истерику. Мама с ним внутри, а нас всех выгнали.

Ли Минсюань огляделся и не нашел никаких следов Шэнь Чэна:

—Где А-Чэн?

Ли Минфэй покачал головой:

—Я не знаю, кузен Шэнь Чэн не приходил.

Ли Минсюань нахмурил брови и уже собирался пойти поговорить с Шэнь Цзи, как вдруг из палаты раздался сердитый крик Шэнь Дэхана:

—Убирайся!

Дверь осторожно открылась, и Шэнь Бисюэ вышла с обеспокоенным выражением лица. Все взгляды сразу же устремились на Шэнь Бисюэ, собравшись вокруг нее.

Шэнь Си тихо стоял чуть в стороне, глядя прямо внутрь через щель в двери палаты. Шэнь Си увидел мрачное лицо отца, уголки его рта изогнулись в стремительную дугу, и он произнес неслышным голосом:

—Возмездие!

Внутри палаты лицо Шэнь Дэхана исказилось.

На следующий день, когда распространилась новость об инсульте Шэнь Дэхана, а также новость о том, что инвестиции Shen Group в Anchor потерпели неудачу, цена акций Shen Group резко упала, с пика в 120 юаней за акцию до уровня ниже 100 юаней, и продолжала падать. Это был второй раз, когда цена акций Shen Group резко упала после инцидента с Yunrou, и два падения за короткий промежуток времени привели акционеров Shen Group в состояние паники, и большое количество акций розничной торговли было продано.

Шэнь Цзи молча смотрел на монитор перед собой; кривая, отображающая курс акций Shen Group, снижалась, и Шэнь Цзи уже мог представить, какой будет Shen Group в конце дня.

В дверь кабинета осторожно постучали. Шэнь Цзи подавил раздражение в сердце и закрыл экран, жестом пригласив вошедшего. Мгновение спустя Лу Гэсэнь предстал перед Шэнь Цзи с серьезным видом.

—Гэсэнь? — в глазах Шэнь Цзи промелькнуло удивление.

Лу Гэсэнь сохранял свое обычное холодное лицо:

—Чэн Шао не приходит на работу. У меня тут есть несколько документов, которые он должен подписать.

Когда он услышал имя Шэнь Чэна, выражение лица Шэнь Цзи слегка изменилось, и после минутного молчания он жестом попросил Лу Гэсэня прислать документы, которые нужно подписать.

Лу Гэсэнь кивнул, но не ушел сразу, а остался стоять на месте с явным желанием поговорить.

—Что? Что-то еще?

Лу Гэсэнь на мгновение замолчал, а затем, словно приняв решение, сказал низким голосом:

—Вы нужны Shen Group сейчас, генеральный директор Шэнь.

Шэнь Цзи был ошеломлен словами Лу Гэсэня; он, естественно, понял, что имел в виду Лу Гэсэнь. Так же, как люди из совета директоров позвонили ему, услышав новости об Anchor, Лу Гэсэнь, очевидно, подумал, что Шэнь Цзи в данный момент больше подходит для Shen Group, чем Шэнь Чэн. Шэнь Цзи ничего не сказал, а лишь умиротворенно улыбнулся Лу Гэсэню:

—Не волнуйся, с Shen Group все будет в порядке.

Лу Гэсэнь кивнул и тихо удалился. Выйдя из офиса, Лу Гэсэнь надел очки, чтобы скрыть блеск в глазах.

Когда Лу Гэсэнь осторожно закрыл дверь кабинета, улыбка на лице Шэнь Цзи померкла. Хотя перед Лу Гэсэнем он вел себя уверенно, в душе он понимал, что положение Shen Group в данный момент не очень хорошее. Его отец находился в больнице, директора были настроены диссидентски, инвестиции провалились. Один неверный шаг мог похоронить вековой бизнес Shen Group в его руках.

Шэнь Цзи потер виски от головной боли. Не то чтобы он не думал о предложении Лу Гэсэня. Он не смотрел на А-Чэна свысока, но он действительно был лучше знаком с Shen Group, чем А-Чэн, и в данный момент больше подходил для Shen Group. Но каждый раз, когда эта мысль возникала, он возвращался к тому, что сказал вчера Шэнь Чэн. Между ним и Шэнь Чэном уже был разрыв, так что если он действительно сделает это, не подтвердит ли это слова Шэнь Чэна еще больше? Неизвестно, что подумает Шэнь Чэн.

Сердце Шэнь Цзи заколотилось от раздражения: в этот критический момент разум подсказывал ему не беспокоиться о мыслях Шэнь Чэна, а прежде всего держать в руках силу Shen Group, чтобы выжить в нынешнем кризисе Shen Group. Но эмоционально он очень не хотел разрыва с Шэнь Чэном, и он мог предвидеть, что это будет разрыв на всю жизнь. Шэнь Цзи не знал, когда именно Шэнь Чэн стал им недоволен. Разве он был не прав, когда столько лет наказывал его? Шэнь Цзи хотел схватить Шэнь Чэна и попросить разъяснений, но со вчерашнего дня Шэнь Чэн не появлялся.

Время медленно приближалось к полудню, а Шэнь Чэн все еще не появлялся в компании. Шэнь Цзи положил трубку. Как он и думал, Шэнь Чэн не был в больнице. Беспокойство на лице Шэнь Цзи смешалось с унынием. Куда, черт возьми, подевался Шэнь Чэн? Знал ли он, который час?

В его сердце поднялось глубокое разочарование, и лицо Шэнь Цзи стало холодным, так как он собирался предложить отцу занять пост генерального директора Shen Group.

Открыв глаза в оцепенении, Шэнь Чэн почувствовал лишь раскалывающую головную боль и пересохший рот. Подсознательно, по привычке, он потрогал левый бок, но его рука коснулась не деревянной тумбочки, а мягких волос. Шэнь Чэн на мгновение испугался, обернулся, и перед ним возникло незнакомое лицо.

Шэнь Чэн на мгновение растерялся и уставился на молодого человека рядом с собой. Когда он огляделся, окружающая его обстановка также была очень незнакомой. Очевидно, что это был не дом Шэнь, а скорее отель. Смутившись, он сел и огляделся вокруг, удивляясь, почему не может вспомнить, как он здесь оказался.

—Чэн Шао! — сладкий голос молодого человека прозвучал в его ушах, когда его обхватила рука.

Шэнь Чэн нахмурился, глядя на обнаженного мужчину рядом с собой, чувствуя лишь, что его разум в беспорядке. В голове промелькнуло множество смутных воспоминаний, но он не мог ничего вспомнить.

Рука юноши вцепилась в руку Шэнь Чэна, и Шэнь Чэн нетерпеливо отмахнулся от нее. На лице юноши появился намек на смущение, но он быстро улыбнулся Шэнь Чэну и послушно отступил в сторону.

Шэнь Чэн раздраженно почесал голову:

—Где мы? Почему я здесь?

Поскольку молодой человек знал его имя, он, очевидно, должен был знать его.

Конечно, молодой человек открыл рот от удивления:

—Разве ты не помнишь, Чэн Шао? Вчера, когда Чжан Шао и остальные собирались в "Shutu", разве не ты, Чэн Шао, привел с собой Жун Шао?

Имя Шэнь Жуна напомнило Шэнь Чэну кое о чем. Вчера он был в плохом настроении и чувствовал себя слишком виноватым, чтобы пойти в больницу к отцу. Он случайно столкнулся с Шэнь Жуном, как-то зашел в "Shutu", а потом перепутал его с Чжан Цю, о котором говорил молодой человек.

Шэнь Чэн безучастно смотрел перед собой. Он часто развлекался, но никогда не осмеливался оставаться на ночь, и каждый вечер должен был вовремя возвращаться домой, иначе его отчитывал старший брат. В частности, у старшего брата было очень плохое впечатление о Чжан Цю, он считал, что тот слишком много развлекается и часто встречается с кучей мужчин и женщин без всякой цели. Из-за неприязни Шэнь Цзи, Шэнь Чэн никогда не осмеливался общаться с Чжан Цю. Даже несмотря на то, что Тянь Вэньяо несколько раз упоминал об этом, Шэнь Чэн все равно отказывался. На этот раз, если старший брат узнает, что он с ними общается, он снова получит выговор, верно?

Эта мысль промелькнула в его голове, и Шэнь Чэн внезапно почувствовал раздражение.

Поняв, что выражение лица Шэнь Чэна не соответствует действительности, молодой человек осторожно подошел к нему:

—Чэн Шао?

Шэнь Чэн пришел в себя, снова раздраженно отмахнулся от юноши, рассеянно достал свою одежду и надел ее. Даже не взглянув на юношу, он толкнул дверь спальни.

В тускло освещенной гостиной лежало множество мужчин и женщин, и Шэнь Чэн увидел там несколько знакомых лиц. Было очевидно, что все слишком хорошо повеселились прошлой ночью и все еще спали, не собираясь просыпаться.

Шэнь Чэн нахмурился и пнул ногой того, кто был ближе всего к нему. Ему нужно было сходить в больницу, прежде чем возвращаться в компанию.

—Ты проснулся, второй брат?

Неприметная дверь с его стороны открылась, и оттуда вышел Шэнь Жун, надевая куртку. Увидев Шэнь Чэна, он явно опешил, а затем подошел к нему с улыбкой на лице.

—Ты голоден, второй брат? Я заказал столик в ресторане внизу и собирался найти тебя.

Шэнь Чэн изначально собирался отказаться, но, увидев вкрадчивое лицо Шэнь Жуна, кивнул. В любом случае, будь то компания или больница, там был старший брат, а он был лишним. Более того, когда Шэнь Чэн подумал о том, что произошло вчера, он почувствовал себя слишком виноватым, чтобы появляться перед Шэнь Дэханом и Шэнь Цзи. В конце концов, Шэнь Дэхан упал в обморок из-за его слов, и Шэнь Чэн инстинктивно хотел оттянуть время.

Их двоих не волновали люди, спящие на полу, и Шэнь Чэн не потрудился спросить Шэнь Жуна, с кем он был прошлой ночью. Они спустились на лифте и направились прямо в ресторан отеля.

Шэнь Чэн думал о том, что он должен сказать при встрече с отцом и что он должен сказать при встрече с Шэнь Цзи, но ему все равно не избежать выговора отца и старшего брата, и он уже привык к этому. Шэнь Чэн был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как Шэнь Жун рядом с ним вдруг остановился и посмотрел на человека перед собой.

—А-Чэн!

Знакомый голос испугал Шэнь Чэна, и он резко вскинул голову:

—Кузен!

Лицо Ли Минсюаня было очень неприглядным. Это место находилось недалеко от Li Group. Линь Яо пришел сюда по делам, он думал, что все еще должен Линь Яо обед, и случайно назначил здесь встречу, но он не ожидал встретить Шэнь Чэна, который не возвращался домой всю ночь. Его взгляд прошелся по смятой одежде Шэнь Чэна и остановился на засосе над воротником. Ли Минсюань нахмурился.

—Куда ты ходил прошлой ночью?

Шэнь Чэн подсознательно попытался рассмеяться и проворчать, как он всегда делал, но когда он встретил взгляд Ли Минсюаня, он больше не осмелился показать игривое выражение лица и только опустил голову и заикался, не в силах говорить.

Шэнь Жун хотел что-то вежливо добавить, но Ли Минсюань холодно посмотрел на него, и холод в его глазах заставил Шэнь Жуна проглотить то, что он хотел сказать. Ли Минсюаню не нужно было думать, чтобы понять, что Шэнь Чэн делал прошлой ночью. Он сказал глубоким голосом:

—Дядя в больнице, разве ты не знаешь? А у тебя все еще хватает духу развлекаться.

Шэнь Чэн опустил голову и ничего не сказал. Ли Минсюань с отвращением посмотрел на Шэнь Жуна, интуитивно догадавшись, что Шэнь Жун был подстрекателем. Он знал, что даже если Шэнь Чэн немного легкомысленный, он не посмеет зайти слишком далеко, если его никто не подстрекает. Иначе как бы он решился остаться на всю ночь, особенно когда Шэнь Дэхан был госпитализирован.

Подумав, что Шэнь Дэхан все еще лежит в больнице, Ли Минсюань больше ничего не сказал, а только призвал:

—У дяди случился инсульт, так что поторопись, переоденься и иди в больницу.

При слове "инсульт" Шэнь Чэн и Шэнь Жун одновременно потрясенно переглянулись.

—У отца был инсульт? Как такое возможно? — недоверчиво повторил Шэнь Чэн.

Выражение лица Ли Минсюаня совсем не походило на шутку. Шэнь Чэн уже собирался уходить, но Ли Минсюань нахмурился и прошептал:

—Перед уходом замажь следы на шее, — Ли Минсюань бросил холодный взгляд на Шэнь Жуна, — Не приводи с собой неуместных людей, дядя не выдержит такой стимуляции.

Шэнь Жун мгновенно побледнел и обиженно посмотрел на Ли Минсюаня.

Ли Минсюань проигнорировал выражение лица Шэнь Жуна и подошел к Линь Яо, который ждал его впереди.

Линь Яо посмотрел на уходящего Шэнь Чэна и покачал головой:

—Шэнь Чэн намного хуже Шэнь Цзи.

Ли Минсюань вздохнул:

—А-Чэн был испорчен А-Цзи.

Линь Яо рассмеялся и перевел разговор на Шэнь Жуна:

—А вот этот Шэнь Жун немного интересный. Кое-кто умолял меня помочь ему, что скажешь?

Чжоу Сяочжоу и Шэнь Жун были недовольны тем, что "Против течения" не может быть выпущен, и за это время они оба придумали множество способов исправить ситуацию. Чжоу Сяочжоу был в порядке, он потерял деньги инвесторов, но Шэнь Жун потерял свои собственные деньги. Из-за инцидента с видео Тянь Вэньяо, который обещал помочь, не связывался с ним, а семья Тянь даже прямо предупредила его, что если он посмеет снова связаться с Тянь Вэньяо, семья Тянь найдет способы сделать так, чтобы он не смог остаться в Чжунцзине. Не имея другого выбора, Шэнь Жун был вынужден склониться к тому, чтобы найти человека, которого он узнал, когда следил за Шэнь Чэном, и в конце концов смог передать слова Линь Яо.

Если сначала Линь Яо не знал, почему Ли Минсюань хочет сократить Шэнь Жуна, то позже, работая с Чэнь Чживэем, он смутно догадался, что Ли Минсюань делает это ради Шэнь Си. Изначально он уже дал обещание Ли Минсюаню, но у другой стороны тоже были хорошие отношения с ним, поэтому Линь Яо хотел узнать настроение Ли Минсюаня, так как находился в сложной ситуации.

Выражение лица Ли Минсюаня помрачнело, и он слегка нахмурил брови. Каждый раз, когда он слышал о "Против течения", это всегда напоминало ему о Шэнь Си под действием наркотиков.

Линь Яо понял смысл слов Ли Минсюаня по его выражению лица и мудро сменил тему.

Когда Шэнь Чэн поспешно прибыл в больницу, Шэнь Цзи разговаривал с Шэнь Дэханом о делах Shen Group.

—Отец, ты же знаешь, в данный момент я больше подхожу для Shen Group, чем А-Чэн.

Голос Шэнь Цзи прозвучал отчетливо, и рука Шэнь Чэна, который уже собирался толкнуть дверь, вдруг замерла.

Дверь в палату с силой толкнули, прервав разговор между Шэнь Дэханом и Шэнь Цзи.

Выражение лица Шэнь Цзи слегка потемнело, и он недовольно обернулся. Не так давно ему позвонил Ли Минсюань, и он подумал, что пришедший — Шэнь Чэн. Но он нахмурил брови, увидев посетителя у двери.

На пороге палаты стояла Чу Цяньцянь, пыхтя и держась за ручку двери, и было видно, как она волнуется. В этот момент ее взгляд мягко упал на тело Шэнь Дэхана, ее выражение лица было полно беспокойства:

—Господин Шэнь.

Изначально мрачное лицо Шэнь Дэхана стало светлее и наполнилось радостью:

—Цяньцянь.

После того, как Шэнь Дэхан назвал ее "Цяньцянь", глаза Чу Цяньцянь слегка покраснели, и она кивнула, сдерживая слезы. Казалось, она хотела быть рядом с Шэнь Дэханом, но боялась Шэнь Цзи и не решалась подойти слишком близко. Глаза Шэнь Дэхана, естественно, обратились к Шэнь Цзи, он недовольно похлопал по больничной койке, силясь говорить:

—Цяньцянь, иди сюда. А-Цзи, ты выйдешь первым.

В глазах Шэнь Цзи промелькнул след самоуничижения. Он ничего не сказал и направился прямо к двери палаты. Сухость Шэнь Цзи заставила Шэнь Дэхана немного задуматься, затем он быстро вспомнил о чем-то и добавил:

—Дело Shen Group будет решено в соответствии с тем, что ты сказал. Я сообщу директорам как можно скорее.

Шэнь Цзи слегка приостановился в своих шагах и слабо кивнул.

Когда дверь в палату медленно закрылась за ним, из глаз Шэнь Цзи полилась самоуничижительная улыбка. Он повернулся, чтобы идти к лифту, когда краем глаза заметил Шэнь Чэна, стоящего у стены.

Выражение лица Шэнь Чэна было очень странным: обеспокоенное, возмущенное, виноватое, смешанное с радостью мести. Всевозможные эмоции, переплелись в выражении его лица. Сердце Шэнь Цзи опустилось, когда он вспомнил внезапное появление Чу Цяньцянь, и что-то смутно щелкнуло в его сознании. Выражение его лица стало мрачным.

—Это ты привел ее сюда? — подавив свой гнев, Шэнь Цзи спросил низким голосом. Оба брата знали, о ком он говорит.

Шэнь Чэн, который первоначально прислонился к стене, с трудом выпрямился на вопросительный взгляд Шэнь Цзи, стиснул зубы и кивнул.

Шэнь Цзи не ожидал, что Шэнь Чэн так просто признается, и в его глазах появилась грусть:

—Почему?

Почему? Шэнь Чэн держал ответ в своем сердце. Он хотел сказать, что это потому, что Шэнь Цзи смотрел на него свысока, потому что Шэнь Цзи утверждал, что он самый лучший для него, а потом отвернулся и выказал пренебрежение перед его отцом. Он был просто зол, хотел отомстить Шэнь Цзи, сделав его несчастным, поэтому и попросил водителя отвезти Чу Цяньцянь в больницу. Но увидев эмоции в глазах Шэнь Цзи, Шэнь Чэн не смог произнести эти слова. Избегая взгляда Шэнь Цзи, Шэнь Чэн сделал вид, будто ему все равно:

—Я подумал, что отец будет счастлив видеть госпожу Чу в таком состоянии, поэтому я привез ее сюда.

Эта причина была еще более неприемлемой для Шэнь Цзи. Он бы предпочел, чтобы Шэнь Чэн специально позволил Чу Цяньцянь прийти, чтобы стимулировать его, потому что они поссорились. Глаза Шэнь Цзи постепенно стали холодными, и он некоторое время молча смотрел на Шэнь Чэна, а затем разочарованно повернулся и ушел.

Шэнь Чэн смутно чувствовал, что, кажется, совершил ошибку, но когда он посмотрел на отчужденную спину Шэнь Цзи, призыв "Старший брат" застрял у него в горле, и он не смог его выпустить.

Шэнь Цзи спокойно вернулся в компанию. За одно утро акции Shen Group упали до 80 юаней за акцию, а рыночная стоимость Shen Group испарилась на целую треть. Шэнь Цзи думал, что дела уже пошли плохо и худших новостей быть не может, но неожиданно он увидел встревоженный взгляд своего помощника, как только вернулся в офис.

—Что случилось?

Помощник облегченно вздохнул, увидев вернувшегося Шэнь Цзи, и быстро сказал:

—Чан Лэй только что сказал мне, что могут возникнуть некоторые проблемы со счетами компании.

—Проблемы со счетами? — Шэнь Цзи был ошеломлен.

Помощник кивнул:

—Чан Лэй не говорил о деталях, он просто сказал, что финансовый отдел проводит расследование.

У Шэнь Цзи было плохое предчувствие в сердце:

—Я понял. Иди к Чан Лэю и немедленно сообщи мне, если возникнут проблемы.

Чан Лэй был одним из старших финансовых менеджеров Shen Group. Поскольку он следовал за Шэнь Цзи на протяжении всего пути от филиала до головного офиса, сотрудники компании втайне считали Чан Лэя человеком Шэнь Цзи. Они регулярно общались, поэтому Чан Лэй и сообщил об этом Шэнь Цзи в частном порядке.

Весь день Шэнь Цзи был обеспокоен новостями о счетах. До конца дня финансовый отдел не нашел никаких зацепок. В тревоге Шэнь Цзи мог только идти в больницу и ждать новостей. Из-за присутствия Чу Цяньцянь он не мог вмешиваться в дела Шэнь Дэхана, а Шэнь Дэхан не хотел, чтобы он находился рядом, и отправил его домой пораньше. В тот вечер сотрудники финансового отдела работали сверхурочно, чтобы проверить все счета за последние шесть месяцев, но конечный результат заставил всех потерять дар речи.

Стоя позади своих коллег, Чан Лэй посмотрел на результаты и опустил голову, его взгляд блуждал. Он нерешительно достал свой мобильный телефон и горько рассмеялся в душе. Теперь пути назад не было. Найдя в телефонной книге номер Шэнь Цзи, Чан Лэй осторожно нажал на него.

—А-Чэн? Невозможно.

Когда спящего Шэнь Цзи разбудил телефонный звонок, и он услышал усталый голос Чан Лэя о том, что по результатам расследования самым подозрительным человеком оказался Шэнь Чэн, он потерял всю свою сонливость, и все его тело проснулось.

—Невозможно!

Шэнь Цзи снова категорически отрицал:

—Не может быть, чтобы А-Чэн сделал это.

Чан Лэй не стал опровергать слова Шэнь Цзи, а лишь в общих чертах пересказал ситуацию. Хотя Шэнь Цзи верил, что Шэнь Чэн никогда бы не сделал этого, доказательства были перед ним, и он повесил трубку с хмурым лицом, расстроенный. Шэнь Цзи, который уже не мог заснуть, посмотрел на время — 5 утра — и задумчиво нажал на номер Шэнь Чэна. Телефон звонил снова и снова, но никто не отвечал. Шэнь Цзи терпеливо набирал номер снова и снова; наконец трубку подняли, и кто-то в оцепенении сказал:

—Алло?

Это был не голос Шэнь Чэна. Шэнь Цзи подсознательно сказал холодным голосом:

—Кто это? Дайте трубку Шэнь Чэну.

Человек, взявший трубку, нетерпеливо ответил:

—Чэн Шао слишком много выпил и сейчас спит. Поговорите об этом завтра.

Трубку резко повесили. Слушая гудки, доносящиеся из трубки, Шэнь Цзи сжал телефон в руке, чувствуя, что дыхание застряло в легких. Он снова набрал номер, но на этот раз собеседник просто отключил телефон. Лицо Шэнь Цзи было мрачным, он сидел один на диване в тишине до рассвета.

Первое, что сделал Шэнь Цзи, приехав в офис рано утром, это поручил Лу Гэсэню сообщить ему, как только Шэнь Чэн появится в офисе. Лу Гэсэнь уже знал о вчерашнем финансовом расследовании и молча кивнул.

Расставшись с Шэнь Цзи, Лу Гэсэнь сразу же позвонил Ван Чанлиню, пока в офисе никого не было.

—Приемный отец.

—Гэсэнь? — Ван Чанлинь уже догадался, что Лу Гэсэнь звонит по поводу Шэнь Чэна, — Что? Ты беспокоишься о Шэнь Чэне?

Лу Гэсэнь сказал:

—У Шэнь Чэна не хватит мозгов, чтобы присвоить средства Shen Group, поэтому кто-то за кулисами должен был подставить его, чтобы он взял вину на себя. Я беспокоюсь, что если Шэнь Чэн будет замешан, это разрушит наш план.

Ван Чанлинь тоже думал об этом после получения новостей вчера вечером. Он также не верил, что у Шэнь Чэна хватило ума присвоить средства Shen Group, а еще важнее было то, что Лу Гэсэнь все время следил за Шэнь Чэном, и Шэнь Чэн никак не мог скрыть от него это дело. Значит, все это было задумано кем-то за кулисами, но какой смысл кому-то за кулисами обвинять Шэнь Чэна? Может быть, кто-то тайно присвоил средства Shen Group и использовал Шэнь Чэна, чтобы тот взял вину на себя? Ван Чанлинь не верил, что все будет так просто, но в данный момент он не мог этого видеть, поэтому ему пришлось успокоить Лу Гэсэня:

—Независимо от того, интригует кто-то или нет, ты просто должен сотрудничать с расследованием компании. У меня чувство, что это дело не такое простое.

Сердце Лу Гэсэня затрепетало:

—Приемный отец, следует ли довести это дело до сведения Шэнь Цзи?

Слова Лу Гэсэня заставили Ван Чанлиня внезапно о чем-то задуматься. Он всегда подозревал, что появление Чу Цяньцянь не было случайностью, и если то, что сказал Гао Цюлинь, было правдой, и за ним стоял другой человек, то все эти вещи могли быть слабо связаны с финансовыми вопросами на этот раз. Казалось, что кроме него в тени таился еще один человек, полный злобы к семье Шэнь. Глаза Ван Чанлиня становились все ярче и ярче, в них мелькнул оттенок безумия. Вспомнив, как Гао Цюлинь хвалил Шэнь Чэна в эти дни, Ван Чанлинь вдруг понимающе улыбнулся. Если он не ошибся, то целью другой стороны был не Шэнь Чэн, а Шэнь Цзи, который стоял за Шэнь Чэном.

Молчание Ван Чанлиня заставило Лу Гэсэня задуматься:

—Приемный отец?

Он услышал тихий смех Ван Чанлиня:

—Гэсэнь, тебе не нужно беспокоиться об этом, просто наблюдай.

Лу Гэсэнь догадался:

—У другой стороны есть скрытые планы?

Ван Чанлинь ответил:

—Да, возможно, мы даже сможем помочь друг другу.

Положив трубку, Ван Чанлинь на мгновение задумался и набрал номер Шэнь Жуна.

—Дядя Ван.

Тон Ван Чанлиня был очень добрым:

—А-Жун, Шэнь Чэн не приходил в офис, он с тобой?

—Второй брат слишком много выпил прошлой ночью, что случилось?

В глазах Ван Чанлиня промелькнуло удовлетворение:

—В компании произошел небольшой несчастный случай, найди способ задержать его.

—Понятно, — Шэнь Жун послушно согласился.

Выражение лица Ван Чанлиня исказилось, когда он захихикал.

Шэнь Чэн не появлялся в компании в течение всего дня. По компании поползли слухи о том, что Шэнь Чэн в частном порядке присваивает средства Shen Group. Хотя Шэнь Цзи строго-настрого запретил распространять эти слухи, это нисколько не помогло.

Несколько директоров компании позвонили и потребовали, чтобы Шэнь Цзи дал им объяснения. Независимо от того, виновен Шэнь Чэн или нет, было ясно, что со счетами что-то не так, и им нужно было, чтобы компания расследовала это до конца. Не было никакой необходимости говорить об этом Шэнь Цзи. Он точно собирался расследовать все до конца. Он просто не верил, что Шэнь Чэн может сделать такое, но сейчас самым важным вопросом было найти Шэнь Чэна.

Связавшись со всеми людьми, с которыми мог общаться Шэнь Чэн, Шэнь Цзи смог выяснить, где находится Шэнь Чэн. Не заботясь о делах компании, Шэнь Цзи поехал прямо в клуб, где мог находиться Шэнь Чэн.

В огромной, тускло освещенной комнате собрались дюжина мужчин и женщин, некоторые кричали, перекрикивая оглушительный звук стереосистемы, некоторые смеялись, некоторые просто обнимали друг друга.

Шэнь Чэн пьяно откинулся на спинку дивана, а симпатичный молодой человек прижался к нему, кокетливо разговаривая. Кто-то рядом с ними подшучивал, и Шэнь Чэн засмеялся, протянув руку, чтобы пощупать воротник молодого человека.

Бах! С громким звуком дверь личной комнаты открылась снаружи, и на пороге стоял Шэнь Цзи с ледяным лицом.

Все в комнате замерли на месте, некоторые из них узнали Шэнь Цзи и переглянулись. Стараясь не быть любопытными, они тихо вышли из комнаты. Шэнь Жун опустил голову и выскользнул из комнаты, а внимание Шэнь Цзи было приковано к Шэнь Чэну; он не смел допустить, чтобы Шэнь Цзи увидел, что он тоже здесь.

Через мгновение в комнате остались только Шэнь Цзи и Шэнь Чэн. Шэнь Чэн, казалось, еще не отреагировал, а Шэнь Цзи холодно подошел к нему, взял бутылку свежеоткрытого вина и вылил ему прямо на голову.

Шэнь Чэн вздрогнул:

—Старший брат?

Лицо Шэнь Цзи было мрачным:

—Почему бы тебе не пойти в компанию?

Шэнь Чэн, возможно, ободренный вином, насмешливо рассмеялся:

—Какой смысл идти в компанию? Разве ты уже не сказал отцу, что хочешь стать генеральным директором? Разве я не сознательно освобождаю для тебя место?

Гнев в сердце Шэнь Цзи разгорелся от слов Шэнь Чэна, и он тут же усмехнулся:

—Ты чувствуешь обиду и недовольство? Иди и сразись со мной. Что ты делаешь, труся здесь пьяный?

—Сразиться? — Шэнь Чэн сказал неопределенно, — Отец заботится о тебе, тетя заботится о тебе, все заботятся о тебе, что я могу сделать, чтобы соревноваться с тобой?

Шэнь Цзи был холоден:

—Так ты в частном порядке присваиваешь средства компании? Что ты собираешься делать? Начнешь новый бизнес самостоятельно?

Шэнь Чэн не был полностью пьян все это время, а просто спорил с Шэнь Цзи по пьяни, и слова Шэнь Цзи заставили его полностью прийти в себя.

—Старший брат, что ты сказал?

Шэнь Цзи посмотрел на выражение лица Шэнь Чэна и сказал слово в слово:

—Ты смеешь утверждать, что не присваивал деньги компании?

Шэнь Чэн мгновенно вскочил:

—Зачем мне присваивать деньги компании? Разве Shen Group не принадлежит семье Шэнь? Зачем мне присваивать деньги своей семьи?

Выражение лица Шэнь Чэна не выглядело так, будто он лжет, и сердце Шэнь Цзи успокоилось. Хотя он был уверен, что Шэнь Чэн не сделает ничего подобного, он также беспокоился, что Шэнь Чэна могли подстрекать другие. Услышав, что Шэнь Чэн отрицает это, Шэнь Цзи холодно фыркнул, потянул Шэнь Чэна за собой и пинком открыл дверь в ванную. По какой-то причине в каждом отдельном номере этого клуба была ванная комната, только размер ее был разным.

Ванная комната в комнате, где сидел Шэнь Чэн, была немаленькой, и Шэнь Цзи без колебаний затолкал Шэнь Чэна под душ, яростно включив холодную воду.

—Старший брат, что ты делаешь? — Шэнь Чэн дрожал от холода.

Шэнь Цзи с отвращением посмотрел на него:

—Вымойся и возвращайся со мной в больницу.

Когда Шэнь Цзи нашел Шэнь Чэна, Шэнь Си как раз закончил читать текстовое сообщение Лао Кея и собирался его удалить. Чан Лэй успешно создал проблему с аккаунтами Shen Group. Шэнь Чэн был лишь первым шагом, и скоро настанет очередь Шэнь Цзи. Шэнь Си холодно улыбнулся. Далее он хотел посмотреть, как его отец будет выбирать между Шэнь Цзи и Шэнь Чэном.

Удовлетворенный, Шэнь Си разрядил телефон и посмотрел на Фан Луовэя, который сопровождал его:

—Скучно? Почему бы тебе не найти Чэнь Чживэя и не попросить его познакомить тебя с кем-нибудь?

Сегодня вечером была премьера "Смутных времен", и хотя Шэнь Си был нетерпелив, он должен был прийти и показаться. До начала фильма оставалось еще некоторое время, и ему было лень выходить на улицу, поэтому Фан Луовэй взял на себя инициативу остаться с ним.

После того случая с наркотиками в прошлый раз, хотя Фан Луовэй не мог избежать пульсации в сердце при виде Шэнь Си, он знал, что Шэнь Си и Ли Минсюань были вместе. Он сознательно держался на расстоянии от Шэнь Си, чтобы Ли Минсюань не понял его неправильно. Шэнь Си никогда не думал, что у Фан Луовэя могут быть какие-то мысли о нем, и он не знал, что Фан Луовэй беспокоится о непонимании Ли Минсюаня. Однако ради репутации Фан Луовэя он намеренно или ненамеренно отдалился от него, чтобы репортеры не сказали, что Фан Луовэй поднялся на вершину, опираясь на негласные правила.

Это был один из немногих случаев, когда они оставались вдвоем.

Фан Луовэй покачал головой на слова Шэнь Си:

—Здесь хорошо.

Глядя на неизменное выражение лица Шэнь Си, Фан Луовэй почувствовал, что его сердце медленно расслабляется. Хотя он не очень хорошо разбирался в фондовом рынке, новость о резком падении стоимости акций Shen Group облетела весь интернет. В глазах общественности все, что имел Шэнь Си, зависело от семьи Шэнь, и как только семья распадется, Шэнь Си останется ни с чем. Хотя Фан Луовей знал, что отношения Шэнь Си с семьей Шэнь были не очень хорошими, он не мог не беспокоиться, что Шэнь Си пострадает из-за семьи Шэнь.

Беспокойство Фан Луовея было замечено Шэнь Си, который немедленно отреагировал:

—Луовей беспокоится обо мне?

Фан Луовэй честно кивнул:

—Я видел некоторые новости в интернете.

—О Shen Group?

Фан Луовэй кивнул и задумался:

—Я не очень много знаю об этом, может, у Shen Group какие-то проблемы?

Шэнь Си равнодушно кивнул:

—Похоже на то, но я не придал этому значения.

Фан Луовэй посмотрел на Шэнь Си, явно желая что-то сказать.

Шэнь Си усмехнулся:

—Не волнуйся, Shen Group есть Shen Group, я есть я, это не имеет значения.

Фан Луовэй интуитивно почувствовал, что Шэнь Си что-то имел в виду, и уже собирался высказаться, как вдруг со стороны входа в зал раздался нарочито усиленный смех Чэнь Чживэя.

—Хаха, для меня большая честь присутствие босса Линя.

Линь Яо недоверчиво посмотрел на Чэнь Чживэя, ему показалось немного странным, что он так громко кричит.

Ли Минсюань посмотрел на Чэнь Чживэя с ухмылкой, затем шагнул вперед и толкнул дверь.

Чэнь Чживэй сделал вид, будто ничего не произошло, но в душе он пробормотал: Фан Луовэй только что выгнал Чжао Вэньпина, сказав, что хочет побыть наедине с Шэнь Си. Кто знает, что он хотел сделать. Он не должен попасться законному любовнику по случайности; можно считать, что Чэнь Чживэй предупредил его заранее.

Когда дверь в комнату отдыха открылась, Линь Яо увидел двух людей внутри и вдруг многозначительно улыбнулся.

В зале Фан Луовэй и Шэнь Си сидели вместе и смотрели очень близко. Линь Яо вспоминал предыдущие слухи, и ему все больше казалось, что близость между Фан Луовэем и Шэнь Си очень неестественна, как будто они что-то скрывают.

Пока Линь Яо размышлял об этом, он увидел, как Ли Минсюань подошел, протянул руку, чтобы поднять Шэнь Си на ноги, и тепло сказал:

—Ты сегодня ел?

Шэнь Си кивнул и жестом указал на Фан Луовэя:

—Я ел с Луовэем.

Ли Минсюань улыбнулся и кивнул Фан Луовэю в знак приветствия, а затем плавно обнял Шэнь Си.

Действия Ли Минсюаня вызвали странное выражение лица Линь Яо. Ли Минсюань и Шэнь Си? Неудивительно, что Ли Минсюань был так озабочен делами Шэнь Си. Но что было с Фан Луовэем? Линь Яо испытал редкий момент любопытства. Если посмотреть на выражение лица Фан Луовэя, то он выглядел очень спокойным и не выказывал никаких признаков вины.

Чэнь Чживэй с горечью почувствовал, что он, похоже, не нужен.

Когда началась премьера, Шэнь Си просто показал свое лицо и потянул Ли Минсюаня сесть в один из самых изолированных углов в последнем ряду.

Когда свет померк, Ли Минсюань протянул руку, чтобы обнять Шэнь Си, который бессознательно улыбнулся и крепко сжал его руку.

Премьера фильма "Смутные времена" прошла с большим успехом. Чэнь Чживэй избавился от своего предыдущего невезения и стал гордиться собой, а Фан Луовэй привлек внимание людей своим потрясающим костюмированным видом; но среди главных фигур СМИ больше всего внимания уделили Шэнь Си.

В глазах общественности Шэнь Си, необразованный плейбой, не выглядел оптимистично до того, как вложил деньги в "Смутные времена", и СМИ отзывались о нем как о неудачнике, который бросает слишком много денег на ветер. Однако успех фильма заставил все СМИ изменить свой тон, и Шэнь Си стал мудрым человеком с проницательным взглядом. Отказавшись от всех интервью, Шэнь Си и Ли Минсюань покинули премьеру в сдержанной манере.

По дороге домой ни один из них ничего не говорил, тишина в машине была наполнена мягким звуком скрипки, между ними струилось слабое тепло.

Воспользовавшись ожиданием зеленого света, Ли Минсюань наклонился и поцеловал Шэнь Си. Шэнь Си был сегодня в очень хорошем настроении: с улыбкой в глазах он взял на себя инициативу, протянул руки к Ли Минсюаню, который собирался отступить, и углубил поцелуй. Из соседней машины раздался свисток, и Шэнь Си слегка улыбнулся, прекращая поцелуй, когда зажегся зеленый свет.

Ли Минсюань выпрямился и посмотрел вперед, а уголки его рта изогнулись в нежной улыбке.

Вернувшись домой, в лифте они одновременно протянули друг другу руки и обнялись в молчаливом понимании. Дверь в квартиру они открыли почти нетерпеливо, никто не потрудился включить свет, и под сияющим белым лунным светом за окном Ли Минсюань подтолкнул Шэнь Си к двери и крепко поцеловал его.

Шэнь Си наклонил голову, чтобы принять поцелуй Ли Минсюаня, обхватил Ли Минсюаня за шею и прижался к нему всем телом.

В лунном свете, струящемся как вода, их тела тесно переплелись и долго не расставались.

После долгого занятия любовью Ли Минсюань отнес Шэнь Си в ванную комнату. После душа Шэнь Си завернулся в одеяло и лег на кровать. Ли Минсюань сел на край кровати и наклонился, чтобы поцеловать его:

—Будь умницей, ложись спать. Я отвечу на несколько писем.

Шэнь Си кивнул, но обнаружил, что не может заснуть, поэтому он подсознательно смотрел на Ли Минсюаня, сидящего рядом с ним.

Под теплым оранжевым светом Ли Минсюань пристально смотрел на ноутбук. С точки зрения Шэнь Си, профиль Ли Минсюаня был несравненно красив, а сосредоточенность на его лице была невыразимо привлекательной. Шэнь Си спокойно смотрел на Ли Минсюаня, в его глазах была нежность, которую он и сам не замечал.

Когда он проснулся на следующий день, Ли Минсюань уже ушел в офис. Шэнь Си умылся и включил ноутбук. Неудивительно, что на развлекательных страницах различных порталов он увидел два совершенно разных заголовка.

«Шэнь Саньшао делает сильное возвращение с "Смутными временами", а его проницательный взгляд достоин называться мудрым!»

«Шэнь Дашао и Эршао столкнулись в очередном скандале из-за активов. Местонахождение огромной суммы денег Shen Group остается загадкой!»

Два сообщения с совершенно разным содержанием, но неразрывно связанные между собой, содержали неописуемую иронию. Впервые Шэнь Си, который всегда имел негативный имидж, предстал перед читателями в положительном свете, а Шэнь Цзи и Шэнь Чэн, которые всегда казались идеальными, оказались замешаны в скандале с неучтенными средствами. Шэнь Си пропустил рассказ о себе, его взгляд остановился на другой истории. Шэнь Цзи хотел замять дело, но оно все равно было раскрыто, да еще таким образом.

В офисе Шэнь Цзи молча смотрел на лежащую перед ним газету. Атмосфера была неописуемо гнетущей. Помощник внимательно посмотрел на Шэнь Цзи, угадывая его настроение в данный момент.

—Репортеры все еще отказываются раскрыть источник новостей?

Внезапные слова Шэнь Цзи заставили помощника на мгновение замереть, а затем быстро отреагировать:

—Я связался с несколькими репортерами, и они сказали, что не уверены в источнике, но, как ни странно, все они были уверены в подлинности новости.

Шэнь Цзи опустил глаза и намеренно проигнорировал сообщения о Шэнь Си, не отрывая взгляда от сообщений о Shen Group. Человек, сообщивший новость, очевидно, знал всю подноготную истории; он не только четко рассказал все подробности, но и не упустил ни одной детали. Шэнь Цзи нахмурил брови: другая сторона сообщила новость всем репортерам, явно желая раздуть из этого дело. Он задался вопросом, был ли человек, сообщивший новость, тем, кто стоял за фальсификацией средств. Что хорошего для него будет, если история станет вирусной?

Шэнь Цзи глубоко задумался, когда дверь кабинета внезапно открылась, и вошел Шэнь Чэн с паническим выражением лица.

—Старший брат, что нам делать? Я не хочу попасть в тюрьму!

Помощник был поражен тем, что сказал Шэнь Чэн, и тут же благоразумно вышел из кабинета, плотно закрыв дверь.

—Попасть в тюрьму? — лицо Шэнь Цзи потемнело, — Кто сказал, что ты попадешь в тюрьму?

Шэнь Чэн схватил Шэнь Цзи за руку:

—Все в компании так говорят. Присвоение средств компании является экономическим преступлением. Если мы не сможем найти того, кто действительно присвоил их, мне придется сесть в тюрьму?

Шэнь Цзи крикнул низким голосом:

—Ты не сделал ничего плохого!

Шэнь Чэн бессистемно кивнул, но не осмелился посмотреть на Шэнь Цзи:

—Но средства, которые ушли в неизвестном направлении, все были подписаны мной. Что мне делать, старший брат?

Шэнь Цзи успокаивающе похлопал Шэнь Чэна:

—Не волнуйся, старший брат не позволит, чтобы с тобой что-то случилось.

Шэнь Цзи успокоил Шэнь Чэна, и его утреннее беспокойство о том, что он попадет в тюрьму, рассеялось.

В глазах Шэнь Цзи промелькнула тревога. Хотя он и утешал Шэнь Чэна, он знал, что все не так просто. Финансы проверялись два раза подряд, и движение средств указывало на А-Чэна. Как только совет директоров вмешается и передаст дело в полицию, от него не будет зависеть, удастся ли снять подозрения с А-Чэна.

Шэнь Цзи уже собирался сказать Шэнь Чэну, чтобы тот возвращался в свой кабинет, когда его помощник внезапно толкнул дверь и ворвался внутрь.

Шэнь Цзи в замешательстве огляделся и понял, что помощник выглядит неважно:

—Что случилось?

Помощник бросил взгляд на Шэнь Цзи, его глаза говорили о том, что этот вопрос нужно обсудить тет-а-тет. Шэнь Цзи был слегка ошеломлен и повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Чэна.

Шэнь Чэн понял, что происходит, и недовольно сказал:

—Есть что-то, о чем вы со старшим братом не можете говорить при мне?

Помощник выглядел смущенным, но все равно заикался и отказывался говорить. Выражение лица Шэнь Чэна было очень недовольным, он нахмурился, встал и решил уйти.

Как только Шэнь Чэн ушел, помощник вздохнул с облегчением и поспешно сказал:

—Директор Ляо из финансового отдела нашел человека, который распоряжался деньгами.

—Кто это? — Шэнь Цзи вдруг почувствовал неладное.

Лицо помощника было серьезным:

—Чан Лэй.

Лицо Шэнь Цзи исказилось:

—Где он сейчас?

Помощник ответил:

—Директор Ляо нашел предлог, чтобы оставить его в конференц-зале, и теперь его удерживают два охранника.

Шэнь Цзи посмотрел холодно:

—Кто еще знает об этом?

Помощник уже собирался сказать, что единственные, кто знает, это они, когда дверь в кабинет внезапно толкнули, и ворвался Шэнь Чэн с выражением шока и гнева:

—Старший брат?

Взгляд Шэнь Чэна был полон подозрения и неверия. Сердце Шэнь Цзи упало: с того момента, как помощник упомянул имя Чан Лэя, он уже догадался, что это дело будет связано с ним. В душе он уже подготовился, но подсознательная реакция Шэнь Чэна все равно заставила его почувствовать несравненную печаль.

Лу Гэсэнь стоял позади Шэнь Чэна с серьезным лицом и сказал низким голосом:

—Чэн Шао, это дело еще не имеет никакого отношения к Цзи Шао.

На лице Шэнь Чэна промелькнул намек на нерешительность. Он не хотел верить, что за всем этим стоит его старший брат, но Чан Лэй был человеком его старшего брата, и все в компании это знали. В его голове промелькнуло утешение, которое только что дал ему Шэнь Цзи, и Шэнь Чэн некоторое время нерешительно смотрел на Шэнь Цзи, а затем повернулся и вышел из офиса, ничего не сказав. Лу Гэсэнь извиняюще кивнул Шэнь Цзи и последовал за ним.

Помощник с беспокойством посмотрел на Шэнь Цзи: несмотря на то, что Шэнь Чэн наконец ушел, нельзя было отрицать, что Шэнь Чэн все еще подозревал Шэнь Цзи. Вспомнив о доверии Шэнь Цзи к Шэнь Чэну после того, как стало известно о растрате средств, помощник не мог не посмотреть на Шэнь Цзи с сочувствием в глазах.

Чан Лэй признал, что этот вопрос был решен им за кулисами, и признался, что действовал по указанию Шэнь Цзи, с целью заставить Шэнь Чэна уйти с поста генерального директора. Финансовый отдел проследил за счетом Чан Лэя и вскоре обнаружил, что на его счет недавно неожиданно поступила крупная сумма денег. Они даже нашли в его электронном почтовом ящике электронные письма между Чан Лэем и Шэнь Цзи, и все улики указывали на Шэнь Цзи.

Когда новости дошли до больницы, Шэнь Дэхан снова потерял сознание от шока и гнева.

Когда он очнулся, то обнаружил, что с ним находится Ван Чанлинь.

—Чанлинь? Почему ты здесь?

Ван Чанлинь помог Шэнь Дэхану принять удобное положение и сказал:

—Дела компании в полном беспорядке, и ни А-Цзи, ни А-Чэн не могут уйти.

Слова Ван Чанлиня заставили Шэнь Дэхана вспомнить о новостях, которые он получил ранее, и его лицо внезапно исказилось:

—Что в итоге сказал Чан Лэй?

Ван Чанлинь горько улыбнулся:

—Совет директоров настаивал на передаче Чан Лэя полиции, но я остановил их. Мы поговорим обо всем, когда ты поправишься.

Шэнь Дэхан помрачнел:

—Чанлинь, ты веришь в А-Цзи?

Сердце Ван Чанлиня дрогнуло, и он кивнул:

—Я верю в него, но проблема в том, что Чан Лэй настаивает, что это был А-Цзи, а со всеми вещественными доказательствами А-Цзи трудно очистить свое имя.

Бровь Шэнь Дэхана напряженно нахмурилась. Он тоже верил в своего сына, но, как и сказал Ван Чанлинь, Чан Лэй настаивал на том, что это А-Цзи приказал ему сделать это, а учитывая все человеческие и материальные улики, А-Цзи будет очень трудно отвести от себя подозрения. Если бы он выдал Чан Лэя полиции, то А-Цзи непременно оказался бы замешанным. Он не верил, что Чан Лэй один осмелится обвинить А-Цзи. Дело было полным странностей от начала и до конца. Независимо от того, прояснится дело или нет, на репутации А-Цзи останется пятно. Но если он не выдаст Чан Лэя, то не сможет избавиться от подозрений, что А-Чэн присвоил деньги. С одной стороны был А-Цзи, с другой — А-Чэн. Дело близилось к развязке, и ему нужно было как можно скорее принять решение. Кого он будет защищать: А-Цзи или А-Чэна?

Ван Чанлинь молча смотрел на Шэнь Дэхана, и в его глазах быстро промелькнула усмешка. Неважно, какое решение примет Шэнь Дэхан сегодня, разрыв между отцом и сыном никогда не будет восстановлен.

Новость о том, что Шэнь Дэхан очнулся, была быстро передана Ван Чанлинем, и все поспешили в больницу, как только получили эту новость.

Шэнь Дэхан крепко сидел в инвалидном кресле и принимал нескольких других директоров компании. Шэнь Цзи сидел позади отца с ничего не выражающим лицом, а Шэнь Чэн на мгновение замешкался и сел рядом с ним. Все заметили отношение Шэнь Чэна, и все они почувствовали себя тронутыми.

Первым заговорил Гао Цюлинь:

—Дэхан, я уверен, что тебе ясно, для чего мы пришли. Я предлагаю передать это дело в полицию. Будь то А-Цзи или А-Чэн, им должен быть дан шанс доказать свою невиновность.

Шэнь Дэхан молчал с угрюмым лицом. Гао Цюлинь улыбнулся и посмотрел на Шэнь Чэна:

—А-Чэн, ты жертва, что ты думаешь?

Шэнь Чэн без колебаний кивнул.

Гао Цюлинь удовлетворенно улыбнулся и повернулся к Шэнь Цзи:

—Что думает А-Цзи?

Шэнь Цзи не посмотрел на Гао Цюлиня и холодным голосом сказал:

—У меня нет возражений.

Гао Цюлинь был очень удивлен ответом Шэнь Цзи и с улыбкой посмотрел на Шэнь Дэхана:

—Дэхан, теперь дело за тобой.

Шэнь Дэхан бросил мрачный взгляд на Гао Цюлиня и холодным голосом сказал:

—Я не согласен.

—Почему? — Шэнь Чэн первым вскочил на ноги, — Отец, теперь все думают, что я присвоил деньги компании! Если мы не передадим дело в полицию для четкого расследования, мне придется нести эту вину вечно?

Шэнь Дэхан нахмурился. Шэнь Чэн посмотрел на Шэнь Цзи, а затем сказал:

—Отец, я знаю, что ты хочешь защитить старшего брата. Но пока старший брат не сделал этого, ему не нужно беспокоиться. Разве не хорошо расследовать этот вопрос?

Лицо Шэнь Дэхана было холодным:

—Все не так просто, как ты думаешь.

Он всегда подозревал, что за инцидентом стоит кто-то из директоров компании, и, конечно же, Гао Цюлинь был под самым большим подозрением. Он боялся, что безрезультатное расследование этого дела полностью погубит А-Цзи.

Позиция Шэнь Дэхана была настолько твердой, что Шэнь Чэн почувствовал невероятное разочарование:

—Отец, ты беспокоишься о том, чтобы не запятнать репутацию старшего брата, поэтому ты готов пожертвовать мной?

—А-Чэн! — гневно воскликнул Шэнь Дэхан.

Шэнь Чэн посмотрел прямо на Шэнь Дэхана:

—Разве это не так? Отец, ты беспокоишься о том, что это дело не будет расследовано четко и вовлечет старшего брата, но как насчет меня? Должен ли я продолжать нести обвинение в присвоении денег компании? Старший брат — твой сын, а кто я?

Лицо Шэнь Дэхана становилось все более искажённым, Шэнь Цзи протянул руку и оттащил Шэнь Чэна назад:

—А-Чэн!

Шэнь Чэн стряхнул руку Шэнь Цзи:

—Это не твое дело!

Шэнь Цзи опустил глаза и повернулся к отцу:

—Отец, лучше оставить это дело полиции.

Шэнь Дэхан категорически отказался:

—Нет!

Гао Цюлинь подмигнул директору рядом с ним, тот улыбнулся и сказал:

—Раз Дэхан так решительно настроен, не исключено, что это дело можно решить в частном порядке, Дэхан должен дать нам объяснения. Пока мы все здесь, почему бы тебе не рассказать нам, как ты планируешь решить этот вопрос? Несомненно, что Чан Лэй присвоил средства компании, и также несомненно, что поток средств пошел к А-Чэну. Можем ли мы получить объяснение? Возможно ли, что у Чан Лэя проблемы с психикой, и деньги, которые он присвоил, были использованы не для него, а для А-Чэна?

Слова директора были понятны всем. Независимо от того, был ли Чан Лэй проинструктирован Шэнь Цзи или нет, факт присвоения средств был налицо, а также факт, что поток средств шел к Шэнь Чэну. Теперь Шэнь Дэхан мог либо признать, что за всем этим стоит Шэнь Цзи и что Шэнь Чэна обвинили несправедливо, либо вытеснить Шэнь Чэна. Поскольку Шэнь Дэхан не хотел привлекать Шэнь Цзи, то вину за это дело мог нести только Шэнь Чэн.

Шэнь Дэхан холодно посмотрел на директора, который кивнул ему с неизменным выражением лица.

Для Шэнь Дэхана и Шэнь Чэн, и Шэнь Цзи были сыновьями Фан Юнь и были одинаково важны для него, но если бы ему пришлось разграничивать приоритеты, то Шэнь Цзи был наследником, которого он обучал, а Shen Group и семью Шэнь в будущем планировалось передать Шэнь Цзи, поэтому на нем не должно быть никаких пятен.

Атмосфера в палате стала напряженной. Шэнь Чэн сидел без всякой надежды. Он уже знал, какое решение примет Шэнь Дэхан.

Шэнь Дэхан уже собирался говорить с мрачным лицом, когда Шэнь Цзи внезапно встал:

—Я сделал это.

Все в палате одновременно удивленно переглянулись. Шэнь Цзи без выражения сказал:

—Я буду отвечать за возврат денег, которые Чан Лэй присвоил у компании. Что касается других наказаний, то все должно быть в соответствии с правилами компании.

—А-Цзи! — воскликнул Шэнь Дэхан в шоке и гневе, — Ты сошел с ума?

Шэнь Цзи не ответил на слова отца, но сказал ровным тоном:

—Отец, давай оставим это дело как есть. Я пойду.

Шэнь Дэхан смотрел, как Шэнь Цзи встает и уходит, его тело неконтролируемо дрожало.

Гао Цюлинь фыркнул:

—Раз А-Цзи уже признался, давайте решим этот вопрос в частном порядке. Нет необходимости привлекать полицию, мы должны сохранить репутацию Дэхана.

Шэнь Дэхан уставился на Гао Цюлиня смертельным взглядом, не в силах произнести ни слова.

Вопрос был быстро решен. Совет директоров принял решение уволить Шэнь Цзи, и в будущем ему не будет позволено участвовать в управлении Shen Group в любой форме. Что касается средств, присвоенных Чан Лэем, Шэнь Цзи должен был заполнить дыру в течение трех дней.

Вскоре Шэнь Си получил сообщение от Лао Кея. Все было так, как он и предполагал. Уголки рта Шэнь Си скривились от удовольствия, когда он аккуратно удалил сообщение с телефона.

Решение совета директоров фактически лишило Шэнь Цзи его прав на наследство. Даже если в будущем акции Shen Group окажутся в его руках, он сможет быть лишь "бездельником", который будет только получать деньги, но не сможет участвовать в принятии решений.

Такова была жизнь, которую Шэнь Цзи когда-то определил для Шэнь Си. Что он чувствовал теперь, когда сам ступил на этот путь?

Когда солнце село, небо постепенно потемнело.

В это время Ли Минсюань обычно уже возвращался к Шэнь Си, но сегодня он спешно сопровождал отца в больницу.

В тихой машине Ли Сиюн не проронил ни слова, держа глаза закрытыми. Ли Минсюань тихо сидел рядом с отцом, в его голове промелькнули новости, которые он получил ранее. Шэнь Цзи и Шэнь Чэн подозревались в присвоении большого количества средств Shen Group, и директора Shen Group были вынуждены отправиться в больницу на совещание. Шэнь Цзи признал факт растраты и был исключен советом директоров из Shen Group, таким образом, лишившись прав наследования семьи Шэнь в замаскированном виде. Ли Минсюань не верил, что Шэнь Цзи мог так поступить, и подсознательно нахмурил брови.

Отец Ли Минсюаня, который отдыхал, медленно открыл глаза:

—Минсюань, что ты думаешь?

Ли Минсюань знал, о чем спрашивал его отец. Хотя он не знал подробностей, из слов дяди он понял, что Шэнь Цзи подставили. Если бы подставили только Шэнь Цзи, то все было бы хорошо, но в деле был замешан и Шэнь Чэн, так что ситуация стала неконтролируемой. В этот момент Ли Минсюань не знал, что сказать, поэтому он ответил низким голосом:

—За этим делом должен кто-то стоять, а дядя слишком поспешил с этим.

Ли Сиюн покачал головой:

—Ситуация была вынужденной, и у твоего дяди не было выбора. Вероятно, он не ожидал, что А-Цзи возьмет на себя вину за это дело. Это очень печально для А-Цзи.

Слова Ли Сиюна несли в себе невыразимую меланхолию. В душе он хотел сказать еще одну вещь: если Шэнь Чэн не повзрослеет, то Shen Group будет обречена. Без Шэнь Цзи Шэнь Чэн не сможет нести бремя Shen Group. Даже если семья Шэнь все еще держала большую часть акций Shen Group, после смерти Шэнь Дэхана, при таких обстоятельствах, семья Шэнь все еще будет семьей Шэнь, но она уже не сможет вести Shen Group.

Ли Минсюань смутно догадывался о мыслях своего отца. Когда он увидел, как Ли Сиюн снова закрыл глаза, в сердце Ли Минсюаня зародилось беспокойство, и он проглотил слова, которые уже были на его губах.

До конца поездки Ли Сиюн больше не разговаривал, и в машине снова воцарилась тишина.

Когда Ли Сиюн и Ли Минсюань подъехали к больнице, Гао Цюлинь уже уехал, и в палате остались только Шэнь Дэхан и Шэнь Чэн.

В пустой палате Шэнь Дэхан сидел в инвалидном кресле в подавленном состоянии духа; его первоначальный дух исчез, и все его тело выглядело мгновенно постаревшим более чем на десять лет.

Шэнь Чэн сидел напротив отца с опущенной головой, не в силах высказать свои чувства. То, что Шэнь Цзи сказал совсем недавно, эхом отдавалось в его голове. Его старший брат взял на себя вину за случившееся, и теперь он невиновен, но в его сердце не было особой радости. С того момента, как старший брат признался в том, что дал указание Чан Лэю, и до последующих событий все было слишком неожиданно. Он в оцепенении слушал, как его старшего брата исключили из Shen Group, а Гао Цюлинь даже сказал, что Shen Group будет принадлежать ему в будущем.

В тайных мыслях Шэнь Чэна, о которых никто не знал, он уже представлял себе такой день, но когда этот день настал, он не знал, почему он не чувствует себя счастливым. Возможно, это было из-за того, что Шэнь Цзи наконец-то защитил его, а возможно, из-за Шэнь Дэхана. Ведь в тот момент Шэнь Дэхан явно намеревался принести его в жертву. Даже если в итоге Шэнь Цзи помешал ему, в конце концов, было верно, что Шэнь Дэхан решил пожертвовать им в критический момент без колебаний, и его отчаяние в тот момент было слишком реальным. Поэтому для него было нормально быть подавленным сейчас, и он даже не знал, с каким настроением ему следует встретиться с отцом.

Шэнь Чэн был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как взгляд отца переместился на него, а в глазах Шэнь Дэхана читалось глубокое разочарование. Шэнь Дэхан молчал, он знал своего сына. Шэнь Чэн не мог нести бремя Shen Group. В отличие от Шэнь Цзи, Шэнь Дэхан был неизбежно снисходителен к Шэнь Чэну, ведь он потерял мать в раннем возрасте и чуть не погиб в младенчестве. А поскольку он был вторым сыном, на него не оказывалось давления в плане наследования семейного бизнеса, поэтому Шэнь Дэхан не был с ним строг и позволял ему делать все, что он пожелает, что и привело к его нынешнему характеру.

Шэнь Дэхан думал, что поскольку Шэнь Цзи и Шэнь Чэн были от одной матери и с детства имели хорошие отношения, то братья будут одного ума и одного сердца. Он не ожидал, что однажды между Шэнь Цзи и Шэнь Чэном возникнет разлад. Он подумал, что если бы Шэнь Чэн не встал на сторону Гао Цюлиня, то все могло бы сложиться иначе, и Шэнь Цзи не пришлось бы признаваться ради братской любви, и его не лишили бы прав наследования Shen Group, в результате чего вся тяжелая работа, которую семья Шэнь вкладывала в Шэнь Цзи на протяжении стольких лет, свелась бы на нет. Шэнь Дэхан не мог удержаться от сильного кашля, когда подумал об этом.

—Отец!

Шэнь Чэн подсознательно оглянулся и неожиданно встретил взгляд своего отца. Глаза Шэнь Дэхана были полны разочарования, и сердце Шэнь Чэна мгновенно остыло. Действительно, в сердце его отца был только старший брат, а он был никем. Даже сейчас отец чувствовал лишь разочарование из-за изгнания старшего брата и разочарование из-за его пренебрежения к высшему благу. Отец даже не подумал объяснить свои предыдущие действия, как будто принести его в жертву было совершенно нормальным поступком.

Кашель Шэнь Дэхана постепенно прекратился, а Шэнь Чэн молча опустил голову, не глядя больше на отца.

Шэнь Дэхан изо всех сил старался немного смягчить свой тон. Хотя он беспокоился, что Шэнь Чэн не сможет выдержать бремя Shen Group, дело дошло до того, что другого выбора не было.

—А-Чэн, теперь будущее Shen Group будет зависеть от тебя.

Шэнь Чэн непринуждённо согласился.

Непринужденное отношение Шэнь Чэна явно вызвало недовольство Шэнь Дэхана. Шэнь Дэхан нахмурился и попытался сдержать свой пыл.

—Ван Чанлинь - старый сотрудник компании, ты должен спросить у него совета, когда у тебя будет время. Лу Гэсэнь - хороший молодой человек, спроси его совета, если столкнешься с какой-то проблемой, а также твой старший брат, хотя он...

—Понятно! — Шэнь Чэн яростно встал и посмотрел на отца с насмешкой в глазах, — Я ничего не знаю, я ничего не понимаю, даже если я останусь в Shen Group, я просто марионетка. Хотя старший брат не может войти в Shen Group, Shen Group все еще принадлежит ему, а я лишь имя. Отец, тебе не нужно подчеркивать это снова и снова.

Слова Шэнь Чэна заставили лицо Шэнь Дэхана исказиться:

—А-Чэн.

Столкнувшись с гневом Шэнь Дэхана, Шэнь Чэн внезапно улыбнулся, его лицо выглядело крайне странно:

—Я знаю, что отец разочарован во мне. В твоих глазах старший брат — твой гордый сын, а я просто запасное колесо старшего брата. Неважно, если я не нравлюсь отцу, есть же еще Шэнь Си? Он тоже твой сын. Отец может отдать Shen Group Шэнь Си, я уверен, что он будет очень хорошо слушаться отца.

—Негодный сын! — лицо Шэнь Дэхана покраснело от гнева при этих словах, и он больше ничего не мог сказать.

Шэнь Чэну было наплевать на гневную брань отца, он с безразличным лицом повернулся и вышел из палаты.

Как только он покинул удушающую его палату, безразличие на лице Шэнь Чэна сменилось недоумением. Он знал, что есть вещи, которые ему не следовало говорить, и он не хотел их говорить, но разочарованный взгляд отца был подобен гвоздю, который крепко вбили в его сердце. В сердце Шэнь Чэна зародилось кислое чувство, а затем он разразился смехом.

Телохранители вокруг него странно посмотрели на Шэнь Чэна; Шэнь Чэн подавил смех и на мгновение приостановился, не зная, куда себя деть.

Он не хотел оставаться в больнице, и первоначально он собирался пойти к Шэнь Цзи, но теперь он просто хотел спрятаться подальше от Шэнь Цзи и больше никогда его не видеть. Он бездумно достал свой мобильный телефон и пролистал номера телефонов в нем. В голове промелькнуло воспоминание о последней пьяной ночи, и Шэнь Чэн, не раздумывая, нажал на номер Чжан Цю.

Когда Шэнь Чэн вошел в лифт, со стороны коридора вышел Ван Чанлинь. Задумчиво посмотрев на спину Шэнь Чэна, Ван Чанлинь подошел к палате, осторожно толкнул дверь и вошел.

Эмоции Шэнь Дэхана все еще были окрашены перевозбуждением, и Ван Чанлинь быстро подошел к нему с неодобрительным выражением лица:

—Дэхан, разве доктор не сказал тебе контролировать свои эмоции? Есть ли что-то, что ты не можешь спокойно и мирно обсудить с А-Чэном?

Шэнь Дэхан не мог не ворчать:

—Спокойно и мирно? Этот злой сын просто пытается вывести меня из себя.

Ван Чанлинь успокаивающе похлопал Шэнь Дэхана:

—Разве ты не знаешь прямой характер А-Чэна?

Шэнь Дэхан ответил:

—У него прямой характер, но я просто боюсь, что он продастся и поможет другой стороне считать деньги.

Ван Чанлинь улыбнулся, разряжая атмосферу:

—Как это возможно? А-Цзи будет наблюдать со стороны. А-Цзи не позволит, чтобы с А-Чэном что-то случилось.

Если бы это было в прошлом, Шэнь Дэхан верил, что Шэнь Цзи сможет контролировать Шэнь Чэна, но после сегодняшнего дня у Шэнь Дэхана не осталось никаких надежд. Думая о душераздирающих словах Шэнь Чэна, Шэнь Дэхан почувствовал, что его дыхание застыло в груди, и сжал грудь, пытаясь расслабить ее.

Ван Чанлинь с беспокойством похлопал Шэнь Дэхана по спине. Шэнь Дэхань медленно выдохнул и слабо покачал головой:

—Я в порядке.

Жестом пригласив Ван Чанлиня сесть напротив него, Шэнь Дэхан посмотрел на Ван Чанлиня с доверием в глазах:

—Чанлинь, я поручаю А-Чэна тебе.

Ван Чанлинь выглядел слегка ошеломленным:

—А-Чэн?

Шэнь Дэхан кивнул:

—Ты же знаешь, что я не в состоянии пойти в компанию сейчас, поэтому А-Чэн нуждается в том, чтобы ты позаботился о нем в компании.

Ван Чанлинь сказал:

—Не волнуйся, Дэхан, я позабочусь об А-Чэне.

Шэнь Дэхан удовлетворенно кивнул, подумал о чем-то и слегка задумался:

—Кроме этого, я надеюсь, Чанлинь, ты сможешь присмотреть за Шэнь Си для меня.

—Саньшао? — сердце Ван Чанлиня затрепетало, — Хотя Саньшао не так хорош, как А-Цзи и А-Чэн, он тоже достаточно разумен. Я не знаю, есть ли что-то, что требует моего внимания.

—Разумный? — комментарий Ван Чанлиня о Шэнь Си явно не понравился Шэнь Дэхану, — Просто он научился сдерживаться и умеет притворяться, точно так же, как его мать и его сумасшедший дядя.

Ван Чанлинь не очень хорошо воспринял это предложение, но Шэнь Дэхан не ожидал, что Ван Чанлинь что-то скажет. В его глазах было отвращение:

—Теперь, когда А-Цзи больше нет в Shen Group, я беспокоюсь, что этот негодный сын решит, что это его шанс, и сделает некоторые шаги, которые он не должен делать.

Страх Шэнь Дэхана не казался притворным, и Ван Чанлинь почувствовал подозрение. Он никогда не мог понять, почему Шэнь Дэхан так боится Шэнь Си. На самом деле, даже если Шэнь Дэхан беспокоился о конфликте Шэнь Си с Шэнь Цзи и Шэнь Чэном, у Шэнь Си не было акций в Shen Group. Шэнь Си вообще ничего не мог сделать, пока Шэнь Дэхан не позволит ему войти в бизнес Shen Group. Если Шэнь Дэхан просто боялся Шэнь Си из-за воли старейшины Шэня, то это было еще более необоснованно. Даже если старейшина Шэнь оставил распоряжение о том, что активы семьи Шэнь будут разделены на троих, как это можно было сделать в обход Шэнь Дэхана, у которого было много возможностей сделать свой ход? Акции и деньги были двумя совершенно разными вещами, так почему же Шэнь Дэхан должен был так волноваться?

Подумав обо всем этом, Ван Чанлинь естественно сказал:

—Саньшао все эти годы был очень мирным и находился далеко от Shen Group, поэтому у него нет никаких корней в Shen Group. Не слишком ли ты много думаешь, Дэхан?

—Много думаю? — Шэнь Дэхан подумал о слове "возмездие", которое Шэнь Си сказал ему той ночью. Это слово глубоко пронзило его сердце. Его тон стал холодным, — Ты же знаешь, что произошло тогда, Чанлинь. Хань Юй, этот безумец, использовал семью Хань, чтобы устроить ловушку и заманить меня. Если бы я не был более осторожен, семья Шэнь была бы уничтожена Хань Юем. На протяжении многих лет находились люди, которые не знали внутренней истории и проповедовали, что семья Шэнь не спасала семью Хань от разорения, чтобы завладеть имуществом семьи Хань. Негодный сын, очевидно, считает так же, и на этот раз он вернулся из-за границы, чтобы уничтожить семью Шэнь, как и его дядя.

Когда Шэнь Дэхан упомянул о том, что произошло тогда, глаза Ван Чанлиня вспыхнули, и он тепло сказал:

—Несмотря ни на что, Саньшао является членом семьи Шэнь, а семья Хань давно исчезла, поэтому Саньшао ничего не сможет сделать, даже если захочет. Дэхан, почему ты так близко к сердцу принимаешь этот вопрос?

Слова Ван Чанлиня "Несмотря ни на что, Саньшао является членом семьи Шэнь" заставили лицо Шэнь Дэхана слегка измениться, что не осталось незамеченным Ван Чанлинем. В голове Ван Чанлиня промелькнула какая-то странная мысль, но его лицо никак этого не показало. Глядя на Шэнь Дэхана, было очевидно, что он сильно отреагировал на эти слова, но ведь в них не было ничего плохого, не так ли? Руки Ван Чанлиня на коленях бессознательно сжались. На протяжении многих лет он всегда видел безразличие Шэнь Дэхана к Шэнь Си. Конечно, это было связано с его предпочтением Шэнь Цзи и Шэнь Чэна, а также с его отвращением к Хань Жоу. Но что, если причиной того, что Шэнь Дэхан так долго злился на Шэнь Си, был тот факт, что он узнал об инциденте еще тогда? Тогда самоубийство Хань Жоу тоже имело смысл. Ван Чанлинь молча опустил глаза, скрывая сложные эмоции.

В тишине Ван Чанлинь вдруг услышал слова Шэнь Дэхана:

—Шэнь Си скоро исполнится 23 года.

Подсознательно он испугался, а Шэнь Дэхан продолжил:

—Как только Шэнь Си исполнится 23 года, он станет владельцем 20% акций Shen Group.

—Что? — Ван Чанлинь был ошеломлен, но быстро отреагировал, — Это завещание старейшины Шэня с тех времен?

Шэнь Дэхан кивнул:

—Отец тогда напрямую обошел меня и разделил акции Shen Group. Как только Шэнь Си достигнет 23 лет, акции, находящиеся в моих руках, будут поровну разделены между А-Цзи, А-Чэном и Шэнь Си. Все эти годы я просто помогал им заботиться о компании.

Ван Чанлинь сразу понял, почему Шэнь Дэхан беспокоился.

Шэнь Си скоро исполнится 23 года, к тому времени у Шэнь Дэхана уже не останется акций, а Шэнь Цзи не сможет участвовать в управлении Shen Group, останется только Шэнь Чэн. Если бы Шэнь Си захотел войти в Shen Group с акциями в руках, совет директоров не смог бы ему отказать. А когда Шэнь Си войдет в Shen Group, он сможет полностью объединиться с Гао Цюлинем и другими, чтобы получить право голоса в Shen Group, чего Шэнь Дэхан не хотел видеть.

Мозг Ван Чанлиня напряженно работал, но его лицо оставалось спокойным:

—Дэхан, что ты имеешь в виду?

Шэнь Дэхан холодно сказал:

—Я не контролирую оглашение завещания, но после оглашения завещания Шэнь Си не должен быть допущен в Shen Group.

Ван Чанлинь посмотрел на Шэнь Дэхана и мрачно кивнул.

Шэнь Дэхан хотел сказать что-то еще, когда в дверь тихонько постучали.

Шэнь Дэхан замер, потом вспомнил, что Ли Сиюн хотел навестить его, и тут же прекратил разговор, больше никогда не упоминая о завещании.

Когда Ли Сиюн вошел вместе с Ли Минсюанем, Ван Чанлинь поприветствовал их, а затем благоразумно попрощался. Ли Минсюань бросил на Ван Чанлиня скрытый взгляд, не понимая, почему он так беспокоится о Ван Чанлине.

После того как Ван Чанлинь покинул палату, его выражение лица стало задумчивым. Он всегда считал, что Шэнь Си — это уже пустая трата времени, но он не знал, что от Шэнь Си все еще есть такая большая польза. 20% акций Shen Group, очевидно, были неизвестны самому Шэнь Си. Казалось, пришло время открыть Шэнь Си, что он был приемным отцом Лу Гэсэня.

Когда Ли Минсюань вернулся вечером к Шэнь Си, было уже 11 часов. Он не ожидал, что ему придется так долго оставаться с отцом в больнице.

Он осторожно открыл дверь: гостиная была ярко освещена, по телевизору передавали новости. Ли Минсюань подсознательно искал фигуру Шэнь Си, и уголки его рта приподнялись в улыбке, когда его взгляд упал на диван.

На большом диване, обняв подушку, лежал Шэнь Си, свернувшись клубочком, и мирно спал, видимо, заснув в ожидании его. Сердце Ли Минсюаня смягчилось, и он, не удержавшись, убрал волосы со лба Шэнь Си, а затем наклонился и нежно поцеловал его.

Губы Ли Минсюаня были слегка прохладными, и Шэнь Си сказал в оцепенении:

—Кузен?

Ли Минсюань издал мягкое "мм" и поцеловал губы Шэнь Си, осторожно высунув язык.

От знакомых объятий и знакомого запаха Шэнь Си подсознательно протянул руку, чтобы притянуть Ли Минсюаня ближе, и автоматически нашел удобный угол в его объятиях. Ли Минсюань мягко улыбнулся и поднял Шэнь Си на руки, после чего направился в спальню.

Осторожно положив Шэнь Си на кровать, Ли Минсюань опустил голову и поцеловал его:

—Будь умницей, сначала поспи, а я пойду приму душ.

Шэнь Си кивнул с закрытыми глазами, но после того, как Ли Минсюань ушел, он обнаружил, что больше не может заснуть. Нахмурившись от досады, Шэнь Си просто сел и прислонился к изголовью кровати, ожидая, пока Ли Минсюань выйдет из душа.

—Проснулся? — когда Ли Минсюань вышел из душа и посмотрел на ожидающего его Шэнь Си, он тут же пожалел об этом. Он знал, что Шэнь Си плохо спит, и ему следовало сдержаться, чтобы не поцеловать его сейчас.

Шэнь Си кивнул, посмотрел на Ли Минсюаня, сидящего рядом с ним, и небрежно спросил:

—Почему ты вернулся так поздно?

Ли Минсюань уже собирался протянуть руку, чтобы обнять Шэнь Си, но немного помешкал, подумал о чем-то и сказал низким голосом:

—Отец и дядя о чем-то поспорили, поэтому я немного задержался.

На лице Шэнь Си появилось удивленное выражение. Ли Минсюань не стал ничего скрывать:

—Ты еще помнишь, как в прошлый раз мама сказала, что хочет передать акции, находящиеся в ее руках, А-Цзи? Дядя надеется, что мама передумает и передаст эти акции А-Чэну.

Шэнь Си сразу же понял намерение Шэнь Дэхана. Из-за несчастного случая с Шэнь Цзи, Shen Group могла быть передана только Шэнь Чэну. Чтобы обеспечить Шэнь Чэну доминирующее положение в Shen Group, Шэнь Дэхан отказался от Шэнь Цзи и выбрал Шэнь Чэна. Несмотря на то, что Шэнь Си знал все это, на его лице все еще было удивленное выражение:

—Почему? Разве господин Шэнь всегда любил не старшего брата?

Ли Минсюань не думал, что Шэнь Си знает о последних событиях в Shen Group. Услышав слова Шэнь Си, он осторожно объяснил, что ему известно.

Шэнь Си должным образом показал удивлённое выражение лица:

—Старший брат поручил кому-то присвоить средства Shen Group, чтобы заманить второго брата в ловушку, и был исключен из Shen Group?

Ли Минсюань кивнул и слегка нахмурился:

—Этот вопрос не так прост. И А-Цзи, и А-Чэн должны были быть кем-то подставлены.

Шэнь Си посмотрел на него спокойно:

—Я тоже считаю, что старший брат не стал бы подставлять второго брата. Но разве теперь старший брат сможет управлять Shen Group в будущем? Готов ли господин Шэнь отказаться от старшего брата? Он не боролся за старшего брата?

—В этом деле замешан А-Чэн, а поскольку совет директоров рассчитывает на стороне, ситуация не оставила дяде никакого выбора.

Шэнь Си сказал небрежно:

—Поэтому господин Шэнь изменил свое решение?

Ли Минсюань со вздохом кивнул. С интеллектуальной точки зрения в решении Шэнь Дэхана не было ничего плохого, но с эмоциональной точки зрения это было слишком тяжело для него. Не только он, но и его отец не был согласен с этим и настаивал на передаче 6% акций Шэнь Цзи, как и предполагалось изначально, и именно из-за этого отец спорил с дядей.

—Так дядя согласился?

Именно этого не понимал Ли Минсюань. Его отец сначала не согласился, но потом дядя что-то сказал отцу наедине. Лицо отца исказилось, и он быстро согласился на предложение дяди. На обратном пути Ли Минсюань спросил отца. Отец спокойно посмотрел на него и ничего не сказал. По этому взгляду Ли Минсюань сразу понял, что дело связано с Шэнь Си. Может быть, дядя все еще мешает Шэнь Си объединиться с семьей Ли?

Шэнь Си все еще ждал ответа Ли Минсюаня. Ли Минсюань собрался с мыслями и издал низкий звук "мм".

Услышав это, Шэнь Си тихонько зевнул и потянул Ли Минсюаня вниз:

—Спи, я тут ни при чем.

Закрыв глаза, Шэнь Си не мог не рассмеяться в душе. Неважно, насколько хорошо Шэнь Дэхан обычно относился к Шэнь Цзи, но в этот раз, когда он почувствовал, что Шэнь Цзи бесполезен, он без колебаний отказался от него. Ему было интересно, что почувствовал Шэнь Цзи, когда услышал эту новость. Теперь он не мог дождаться, когда Шэнь Цзи и Шэнь Чэн полностью ополчатся друг против друга.

Ли Минсюань поцеловал закрытые глаза Шэнь Си и потянулся, чтобы крепко обнять его. В его глазах промелькнула глубокая мысль. О чем именно беспокоился дядя? У Шэнь Си не было никаких акций в Shen Group, и семья Ли не собиралась вмешиваться в дела семьи Шэнь. О чем еще можно было беспокоиться?

Сомнения Ли Минсюаня были именно тем, что беспокоило Шэнь Бисюэ.

—Как старший брат мог сделать такое предложение? Как он хочет, чтобы А-Цзи и А-Чэн в будущем поладили? Только потому, что А-Цзи не может управлять Shen Group, старший брат решил отказаться от А-Цзи?

Услышав слова Ли Сиюна, Шэнь Бисюэ внезапно стала эмоциональной и не могла не высказать недовольства.

Ли Сиюн мягко посмотрел на возмущенное выражение лица Шэнь Бисюэ:

—Дэхан защищается от Шэнь Си.

—Шэнь Си? Что нужно защищать от Шэнь Си? Он не в Shen Group, у него нет акций в Shen Group, неужели старший брат все еще беспокоится, что мы будем поддерживать Шэнь Си за его спиной?

Шэнь Бисюэ смотрела на Ли Сиюна с недоуменным выражением лица, очевидно, не понимая, что Ли Сиюн имел в виду. Ли Сиюн догадался по поведению Шэнь Бисюэ, что она не знает о завещании, поэтому он тихо вздохнул:

—Ты никогда не видела завещание, которое составил твой отец?

Шэнь Бисюэ не понимала:

—Завещание? Какое отношение это имеет к завещанию моего отца? Ты же знаешь, что завещание отца забрал мой старший брат. Я ничего не сказала, потому что думала, что это не имеет никакого отношения к нам. Что может быть в этом завещании?

Ли Сиюн не стал скрывать:

—Тесть тогда обошел Дэхана, чтобы разделить акции Shen Group. А-Цзи, А-Чэн и Шэнь Си получат по 20%. И условием получения ими акций является достижение Шэнь Си 23-летнего возраста. Вот о чем было то завещание.

—Что ты говоришь? — Шэнь Бисюэ удивленно посмотрела на Ли Сиюна.

Ли Сиюн тоже был удивлен, когда впервые услышал об этом. Он тут же подтвердил:

—Это то, что сказал Дэхан.

Переварив эту новость, Шэнь Бисюэ поняла, почему Ли Сиюн согласился передать акции Шэнь Чэну. В прошлом у Шэнь Си не было в руках акций Shen Group, а поскольку Шэнь Си был с Минсюанем, им все равно приходилось избегать подозрений. Теперь, когда Шэнь Си скоро исполнится 23 года, а Шэнь Цзи был исключен из Shen Group, было неизвестно, что подумает Шэнь Дэхан, учитывая его подозрительный характер.

Шэнь Бисюэ горько улыбнулась:

—Неудивительно, что старший брат тогда не объявил о завещании общественности.

Ли Сиюн успокаивающе погладил Шэнь Бисюэ. Шэнь Бисюэ покачала головой и тихо сказала:

—Тогда, после госпитализации отца, отношения старшего брата с отцом были очень напряженными. Думаю, это тоже связано с этим завещанием. Отец, наверное, в конце концов, пожалел Шэнь Си.

Хотя Ли Сиюн знал о делах семьи Шэнь больше, чем посторонние люди, были некоторые дела, которые касались частной жизни семьи Шэнь, поэтому Ли Сиюн воздерживался от вопросов. Теперь, услышав слова Шэнь Бисюэ, Ли Сиюн не знал, что ответить. Ему всегда было интересно, что же произошло между Хань Жоу и Шэнь Дэханом в то время, что заставило Шэнь Дэхана годами держать обиду на Хань Жоу и даже выместить ее на Шэнь Си. В отличие от Минсюаня и других, которые считали, что Шэнь Дэхан благоволит Шэнь Цзи и Шэнь Чэну, Ли Сиюн не думал, что Шэнь Дэхан будет игнорировать Шэнь Си столько лет только из-за этого, не говоря уже о том, что за Шэнь Дэханом стоял старейшина Шэнь. Даже если Хань Жоу больше не нравилась семье Шэнь, кровные узы Шэнь Си с семьей Шэнь были неоспоримы. Но старейшина Шэнь согласился с позицией Шэнь Дэхана, так что за этим должна быть какая-то причина.

Ли Сиюн всегда воздерживался от вмешательства в дела семьи Шэнь и всегда позволял Шэнь Бисюэ преобладать в отношениях с ним. Но сейчас он впервые спросил:

—Что произошло между семьями Хань и Шэнь в те времена?

Шэнь Бисюэ с горькой улыбкой посмотрела на Ли Сюна:

—Помнишь, когда Шэнь Си было шесть лет, бизнес семьи Хань внезапно оказался в затруднительном положении?

Ли Сиюн кивнул и вспомнил:

—Я помню, что семья Хань попросила семью Шэнь о помощи.

—А семья Шэнь не согласилась, — Шэнь Бисюэ проследила за словами Ли Сиюна. Ли Сиюн кивнул. Шэнь Бисюэ облегченно вздохнула, — Все втайне говорили, что это произошло потому, что Хань Жоу не угодила семье Шэнь, поэтому Дэхан убедил отца отказаться от помощи, но на самом деле все было не так. Тогдашнее затруднительное положение семьи Хань было не более чем подстроено, с целью заманить семью Шэнь в ловушку.

Выражение лица Ли Сиюна слегка изменилось. Хотя он смутно чувствовал, что с семьей Хань в те времена было что-то странное, он не ожидал такого.

—Семья Хань выступила против семьи Шэнь? Ради чего? Хань Жоу?

Ли Сиюн выглядел очень озадаченным. Если семья Хань делала это, чтобы выместить свой гнев из-за Хань Жоу, то почему они сделали это так неожиданно? Хань Жоу была замужем за семьей Шэнь уже шесть лет, а семья Хань ничего не говорила.

Шэнь Бисюэ вздохнула:

—Что именно произошло в середине этого дела, неясно. Мы знаем только, что Хань Жоу умоляла Хань Юя помочь ей разобраться с семьей Шэнь. Ты знаешь, что у Хань Жоу были плохие времена после свадьбы со старшим братом, но она настояла на том, чтобы не разводиться. Годами копились обиды, и в какой-то момент Хань Жоу, должно быть, пришла в голову идея уничтожить семью Шэнь. Хань Юй наблюдал за страданиями Хань Жоу на протяжении многих лет. Раньше Хань Жоу отказывалась покидать семью Шэнь, и у него не было выбора. Теперь, когда Хань Жоу сама предложила развестись со старшим братом, Хань Юй, естественно, не стал отказываться.

—Изначально план Хань Юя прошел очень гладко. Хотя Шэнь Дэхан не любил Хань Жоу, он не мог игнорировать проблемы семьи Хань. Он уже планировал протянуть руку помощи, но случайно узнал, что Хань Жоу беременна. В то время Шэнь Дэхан и Хань Жоу уже давно расстались, поэтому ребенок не мог принадлежать Шэнь Дэхану. В гневе Шэнь Дэхан начал расследовать дела Хань Жоу и понял, что проблемы в бизнесе семьи Хань были ловушкой. Поэтому он подтолкнул лодку по воде и скрылся за кулисами, в результате чего у семьи Хань возникли реальные проблемы.

—После этого Хань Жоу по какой-то причине решила выпрыгнуть из окна, Хань Юй попал в аварию на похоронах Хань Жоу, старейшина Хань не выдержал потрясения и тяжело заболел, а семья Хань пришла в упадок. Хань Жоу умерла, но у Шэнь Дэхана остались подозрения относительно происхождения Шэнь Си, и хотя подтвердилось, что Шэнь Си действительно его ребенок, из-за неверности Хань Жоу, Шэнь Дэхан уже невзлюбил Шэнь Си, а впоследствии испытывал к нему еще более неприязненные чувства, настолько, что полностью игнорировал Шэнь Си. Хотя у действий семьи Шэнь была причина, это также было причиной падения семьи Хань. Старейшина Шэнь беспокоился, что когда Шэнь Си вырастет, до него дойдут слухи или он будет подстрекаем кем-то со скрытыми мотивами, поэтому он согласился с позицией Шэнь Дэхана воспитывать Шэнь Си впустую.

Шэнь Бисюэ пересказал все это с глубоким вздохом и замолчал. После стольких лет между Шэнь Дэханом и Хань Жоу кто мог сказать, кто прав, а кто виноват. Но Шэнь Си был самым невинным, и как она, так и ее отец сделали что-то не так.

Ли Сиюн не ожидал, что в истории семей Хань и Шэнь будет так много запутанного, и на мгновение задумался:

—Пока не говори об этом Минсюаню.

Шэнь Бисюэ кивнула. Если бы Минсюань узнал об этом, он бы обязательно рассказал Шэнь Си. Обиды предыдущего поколения уже прошли, и она не хотела, чтобы поколение Минсюаня было вовлечено в это. Но когда она подумала об отношении Шэнь Дэхана, Шэнь Бисюэ забеспокоилась, что внутренняя история однажды внезапно выплывет на свет.

Новость об увольнении Шэнь Цзи из компании распространилась по всей Shen Group вместе с заявлением совета директоров. Хотя в заявлении не назывались конкретные причины, все были шокированы и связали это с только что разразившимся инцидентом с растратой государственных средств Шэнь Чэном. Люди втайне строили догадки о взаимоотношениях между двумя братьями, особенно если учесть, что после инцидента Шэнь Чэн все еще оставался генеральным директором компании, а Шэнь Цзи был исключен из Shen Group. Это неизбежно привело к тому, что все стали переговариваться за спиной.

Шэнь Цзи тщательно приводил в порядок личные вещи в своем кабинете, пока не собрал последнюю. Он оглядел пустой кабинет с недоуменным выражением лица. В его сердце было очень сложное чувство. В отличие от прошлого раза, когда он просто сменил офис, в этот раз он полностью покидал Shen Group. Глубоко вздохнув, Шэнь Цзи в последний раз оглядел комнату, открыл дверь офиса и вышел.

По коридору шли несколько сотрудников, и все они неловко кивали, когда видели проходящего мимо Шэнь Цзи. Шэнь Цзи, как обычно, кивнул в ответ и со спокойным выражением лица пошел к лифту. Двери лифта закрылись перед ним, но Шэнь Чэн так и не появился, а зеркало внутри лифта отразило слегка самоуничижительную улыбку Шэнь Цзи. Шэнь Цзи опустил взгляд. Он уже сделал все, что мог, и в будущем А-Чэн мог рассчитывать только на себя.

Когда Шэнь Цзи покинул Shen Group, Шэнь Чэн только что очнулся от похмелья. Мягкая кровать под ним напомнила ему, что в данный момент он не дома. В оцепенении он приподнялся и сел, оттолкнув лежащего рядом человека. Его мысли были в смятении, голова пульсировала от боли.

Шэнь Чэн подсознательно хотел курить. С недавних пор он все больше и больше пристрастился к курению. Если раньше он лишь изредка выкуривал сигарету по случаю, то теперь, всего за несколько дней, пачка сигарет была почти исчерпана.

—Передай мне сигарету, — Шэнь Чэн прищурился на знакомую фигуру на диване неподалеку и тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Хотя он хотел спросить у Шэнь Жуна, что тот делает, сидя здесь, мысль о том, что ему нужна сигарета, перевесила все остальное.

Сигарета вскоре была протянута, Шэнь Чэн с готовностью взял ее и с силой вдохнул. Ни с чем не сравнимое удовольствие мгновенно пронеслось по его телу. Он только почувствовал, как мгновенно открылись поры и исчезло всякое ощущение дискомфорта. Наслаждаясь этим ощущением в течение долгого времени с закрытыми глазами, Шэнь Чэн уже собирался сделать вторую затяжку, как вдруг его тело замерло, и он посмотрел на Шэнь Жуна с шокированным и сердитым выражением лица:

—Что ты мне дал?

Шэнь Жун выглядел невинно:

—Это сигареты, которые ты обычно куришь. Я нашел их в твоей одежде.

Глаза Шэнь Чэна были полны подозрений. Он с силой отбросил сигарету в руке в сторону. Хотя вкус был обычным, он почувствовал, что что-то не так, эта сигарета была явно другой. Хотя он любил развлекаться, в отличие от Чжан Цю, были вещи, которые он никогда не трогал.

Лицо Шэнь Жуна выглядело обиженным, и Шэнь Чэн на мгновение засомневался, правда ли то, что сказал Шэнь Жун, или ложь. Он нетерпеливо махнул рукой, и Шэнь Жун вышел, опустив голову.

Как только Шэнь Жун отвернулся, уголки его рта изогнулись в усмешке. Что, если Шэнь Чэн узнает, что что-то не так? Прошло несколько дней, и Шэнь Жун увидел, что в коробке осталось совсем немного сигарет, так что Шэнь Чэн, должно быть, много курил в последние дни. Глядя на него сейчас, было очевидно, что он получает от этого огромное удовольствие. Шэнь Жун не верил, что Шэнь Чэн сможет выдержать это.

После ухода Шэнь Жуна Шэнь Чэн полностью пришел в себя, и все воспоминания прошлой ночи вернулись к нему. Заседание совета директоров, спор, разочарованное выражение лица отца, пьянство, празднование и самое впечатляющее — фигура Шэнь Цзи, покидающего больницу в одиночестве. Молодой человек рядом с ним надулся и наклонился ближе к нему. Шэнь Чэн раздраженно оттолкнул его, и молодой человек благоразумно струсил, не осмеливаясь больше его беспокоить. В голове Шэнь Чэна чередовались разочарование отца и мысль о том, что Шэнь Цзи уйдет один. Беспорядочно одевшись, Шэнь Чэн нашел свой мобильный телефон и нажал на номер компании.

—Алло? — раздался серьезный голос Лу Гэсэня.

Шэнь Чэн вдруг понял, что не знает, что он хотел сказать.

—Чэн Шао? — Лу Гэсэнь сразу догадался, что это он, и Шэнь Чэн нерешительно спросил:

—Старший брат ушел?

—Дашао только что ушел.

—Ушел... — выражение лица Шэнь Чэна стало сложным, — Старший брат что-нибудь сказал?

—Дашао ничего не сказал, — тон Лу Гэсэня был стереотипно спокойным, когда он это сказал.

Шэнь Чэн не знал, почему в его сердце зародилось чувство потери. У него не было настроения говорить что-то еще, и он повесил трубку. Шэнь Цзи покинул Shen Group, ничего не сказав, отчего Шэнь Чэн почувствовал себя очень неловко. В душе он смутно понимал, что они с Шэнь Цзи никогда не смогут вернуться к прежним временам. Расстроившись, Шэнь Чэн подумал: разве не старший брат раньше больше всего любил читать ему нотации? Почему же на этот раз он ушел, ничего не сказав? Действительно ли он был спокоен, оставив Shen Group ему, или же он полностью разочаровался в нём?

Пока различные мысли мелькали в его голове, Шэнь Чэн подсознательно достал из кармана сигарету и прикурил ее.

По его телу снова прокатилось покалывающее ощущение, его смятенный разум мгновенно успокоился, все тревоги исчезли, и Шэнь Чэн почувствовал, что находится в раю. В голове промелькнуло слово "рай", и Шэнь Чэн резко пришел в себя. Он настороженно посмотрел на сигарету в своей руке; разум подсказывал ему выбросить ее, но сердце было искушено неземным чувством, которое он ощущал, и он не смог устоять. После полусерьезной борьбы Шэнь Чэн приказал себе сделать еще одну затяжку, только одну. Когда ни с чем не сравнимое удовольствие заполнило его тело, Шэнь Чэн уже не помнил, что он собирался делать. Выкурив всю сигарету, Шэнь Чэн удовлетворенно опустился на диван с закрытыми глазами. Он не заметил Шэнь Жуна, который стоял у двери и наблюдал за ним с холодной улыбкой на лице.

Через неизвестное количество времени Шэнь Чэн пришел в себя. Молодой человек исчез, и в комнате остались только он и Шэнь Жун. Каким бы глупым ни был Шэнь Чэн, он понял, что сделал Шэнь Жун. Сигареты, которые он держал, были теми самыми, которые он случайно попросил Шэнь Жуна купить для него несколько дней назад. Он и представить себе не мог, что Шэнь Жун решится на такое. Вспоминая свои странные ощущения за последние несколько дней, Шэнь Чэн не мог подавить свой гнев.

—Почему?

Шэнь Жун все еще выглядел невинно:

—О чем ты говоришь, второй брат?

Шэнь Чэн злобно ударил Шэнь Жуна по лицу:

—Ты опять притворяешься? Как ты смеешь?

Шэнь Жун прикрыл лицо и слегка улыбнулся:

—Почему бы мне не посметь? В твоих глазах я всего лишь вещь. У меня и так ничего нет, что же я не посмею сделать?

—Ты ублюдок!

Тело Шэнь Чэна дрожало от гнева. Он бросился на Шэнь Жуна и снова яростно замахнулся кулаком. Шэнь Жун не смог увернуться и получил удар по лицу от Шэнь Чэна, и уголок его рта сразу же начал кровоточить.

Шэнь Чэн в ярости набросился на Шэнь Жуна и сильно ударил его кулаком в лицо. Их шум привлек внимание людей снаружи, и группа людей влилась внутрь.

—Чэн Шао!

—Чэн Шао, это какое-то недопонимание, не будь таким!

Вокруг раздавались беспорядочные голоса, когда толпа оттаскивала Шэнь Чэна. Шэнь Чэн с силой отмахнулся от них, одарил Шэнь Жуна свирепым взглядом и, ничего не сказав, отвернулся, чтобы уйти.

Шэнь Жун медленно поднялся с пола и уставился прямо в спину Шэнь Чэна, его глаза были полны злобы, а губы искривились в странной улыбке.

После обеда Шэнь Чэн вернулся в Shen Group и закрылся один в своем кабинете.

Его странный вид заметил Лу Гэсэнь. Он постучал в дверь кабинета с блеском в глазах:

—Чэн Шао.

—Не беспокойте меня, — раздался голос Шэнь Чэна, полный неописуемого раздражения.

Лу Гэсэнь слегка нахмурился, на его лице промелькнул намек на подозрение.

В кабинете снова воцарилась тишина, Шэнь Чэн рассеянно кружил вокруг. Он не чувствовал этого раньше, но теперь внутри него была пустота, неописуемый голод, кричащий в его сознании, желание, желание, желание! Подсознательно он потянулся к карману, но там не было ничего, кроме бумажника. Шэнь Чэн вспомнил, что когда он уходил, то выбросил оставшиеся сигареты прямо в мусорный бак. Сжав кулаки, Шэнь Чэн отчаянно пытался убедить себя, что на самом деле он не зависим, что сегодня произошла случайность, что он может забыть это чувство. Но чем больше он пытался забыть, тем больше он не мог не вспомнить. Безжалостно смахнув все бумаги со стола на пол, Шэнь Чэн нерешительно достал мобильный телефон и нажал на номер Шэнь Цзи. Как только звонок был принят, Шэнь Чэн быстро решил повесить трубку. Он не знал, как разговаривать с Шэнь Цзи. Может ли он сказать, что его подставил Шэнь Жун, чтобы он, возможно, пристрастился к наркотикам? Мысль о разочаровании, которое могло появиться на лице Шэнь Цзи, а также разочарование на лице его отца, заставили Шэнь Чэна оробеть. После того как он не смог сдержать себя и разбил все в кабинете об пол, Шэнь Чэн вышел из кабинета с пустым лицом. Когда он уходил, Лу Гэсэнь смотрел на разбросанные по полу обломки, его брови были сильно нахмурены.

Шэнь Чэн не появлялся в компании два дня подряд, и после того, как он позвонил еще раз и не получил ответа, Лу Гэсэнь извиняюще посмотрел на адвоката, который уже долгое время ждал:

—Извините, я все еще не могу связаться с Чэн Шао.

На лице адвоката не было нетерпения:

—Все в порядке, я могу прийти в другой раз. Пожалуйста, передайте Чэн Шао, что госпожа Шэнь Бисюэ поручила мне подписать с ним некоторые документы, и он может связаться со мной в любое время.

Лу Гэсэнь кивнул:

—Я передам сообщение.

Адвокат попрощался и покинул Shen Group, а Лу Гэсэнь опустил голову в раздумье. Куда, черт возьми, подевался Шэнь Чэн, даже не отвечая на звонки! В прошлом бывали случаи, когда Шэнь Чэн исчезал, но никогда не было такого, чтобы он не отвечал на звонки. Подумав немного, Лу Гэсэнь взглянул на настенные часы. Было уже почти то время, когда он договорился встретиться с Шэнь Си. Поспешно кивнув секретарю, Лу Гэсэнь поехал на кладбище.

На тихом кладбище Шэнь Си спокойно стоял, держа в руках букет ландышей, пока не услышал позади себя торопливые шаги.

—Сяо Си.

Шэнь Си повернул голову. Лу Гэсэнь быстро шел с большим букетом ландышей в руках:

—Извини, в компании произошла задержка.

Взгляд Шэнь Си скользнул по ландышам в руках Лу Гэсэня, и он тихо сказал:

—Я тоже только что приехал.

Лу Гэсэнь наклонился и с торжественным выражением лица положил цветы перед могилой Хань Жоу:

—Тетя, я приехал к тебе и привез твои любимые ландыши.

Шэнь Си тихо стоял в стороне и тихо сказал:

—Откуда кузен знает, что мама любила ландыши? Это дядя сказал?

Лу Гэсэнь покачал головой:

—У отца тогда не было времени сказать об этом. Это мой приемный отец рассказал мне.

—Приемный отец? — глаза Шэнь Си вспыхнули, когда ему на ум пришло имя.

Выражение лица Лу Гэсэня смягчилось:

—Ты должен был встретиться с моим приемным отцом. Он даже как-то упоминал о тебе.

—О, кто он? — с интересом спросил Шэнь Си.

—Ван Чанлинь.

Шэнь Си молча опустил глаза, скрывая свои сомнения.

Детство Лу Гэсэня было полной трагедией с точки зрения окружающих.

Маленьким мальчиком он следовал за своей матерью-одиночкой по всему миру, испытывая множество трудностей. В конце концов он встретил своего отца, но прежде чем он успел насладиться отцовско-сыновней привязанностью, его отец неожиданно умер. Со смертью отца счастье снова ускользнуло из его рук. Он видел, как семья его отца распалась в одночасье, оставив огромную семью Хань с одним лишь Шэнь Си в качестве чужака.

Молодой Лу Гэсэнь не мог описать это чувство. Если бы он никогда не знал, что такое счастье, потеря не была бы слишком болезненной, но отец описал ему слишком светлое будущее, теплый дом, семью, которая его любит, школу, куда он сможет ходить, веселиться как обычный ребенок и не беспокоиться о том, что у матери не будет работы, чтобы обеспечить его. Он с нетерпением ждал этого счастья в своем сердце, но вместо счастья пришло печальное известие о смерти отца.

Когда жизнь его и его матери вновь оказалась в смятении, Ван Чанлинь предстал перед ними как спаситель. Он нашел для них жилье, отправил Лу Гэсэня в школу, заботился о нем и любил его так же сильно, как его отец. Именно от Ван Чанлиня Лу Гэсэнь узнал о прошлом семей Хань и Шэнь, и именно от Ван Чанлиня он набрался смелости отомстить. Без Ван Чанлиня он не знал бы, где бы сейчас находился, и даже его так называемая месть могла бы оказаться не более чем шуткой в глазах семьи Шэнь.

Шэнь Си спокойно слушал рассказ Лу Гэсэня, не желая признавать, что в его сердце зародилась ревность. Хотя прошлое Лу Гэсэня было бедным и трудным, он был окружен неизменной заботой матери, и, что еще важнее, Ван Чанлинь сыграл роль квалифицированного отца в его воспитании. По сравнению со своим материально обеспеченным, но лишенным любви прошлым, он чувствовал, что Лу Гэсэнь был намного счастливее.

—Приемный отец тогда был влюблен в тетю, но после того, как она вышла замуж, он был разочарован и так и не женился, — со вздохом сказал Лу Гэсэнь.

Тогда он случайно узнал, что Ван Чанлинь на самом деле любил Хань Жоу, и в душе очень разозлился. В его сознании Хань Жоу была убийцей, из-за которого семья Хань была уничтожена. Как мог его приемный отец, которым он восхищался, любить Хань Жоу? В гневе он пошел к Ван Чанлиню, но, увидев боль в глазах Ван Чанлиня, когда он услышал имя Хань Жоу, все слова, которые он хотел сказать, уже не могли быть сказаны. Сегодня он смог заглянуть дальше и понять, что жизнь его тети была не меньше, чем трагедией, и во всем виновата семья Шэнь.

Лу Гэсэнь изначально думал, что реакция Шэнь Си будет бурной, но он не ожидал, что Шэнь Си просто прошепчет:

—Я знаю, что адвокату Вану нравилась моя мать.

—Что? Откуда ты знаешь, Сяо Си? — Лу Гэсэнь был ошеломлен, его выражение лица было удивленным до крайности.

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Я однажды встретил адвоката Вана на кладбище, он сам мне сказал.

Лу Гэсэнь был явно поражен:

—Приемный отец не рассказывал мне об этом, я не знал...

Шэнь Си перебил его:

—Я слышал это только от адвоката Вана, когда случайно встретил его.

Лу Гэсэнь задался вопросом, какое впечатление произвел Ван Чанлинь на Шэнь Си, и нерешительно сказал:

—Сяо Си, у приемного отца очень сложные чувства к тебе, и он никогда не знал, как с тобой встретиться.

Сложные чувства? Шэнь Си посмотрел на светлое улыбающееся лицо матери на надгробии, и на его лице быстро промелькнул след самоуничижения.

После прошлой встречи с Ван Чанлинем на кладбище он воспринимал его лишь как незнакомца, который запал на его мать. Но сегодня из рассказа Лу Гэсэня он понял, что Ван Чанлинь помнил доброту его деда и втайне сделал очень много после падения семьи Хань. Единственным, кого забыл Ван Чанлинь, был он сам.

Он задавался вопросом, какой менталитет был у Ван Чанлиня, чтобы оставаться рядом с отцом, наблюдая, как Шэнь Дэхан день за днем растит его впустую, только для того, чтобы коротко связаться с ним пять лет назад. В прошлой жизни Ван Чанлинь не предложил ему никакой помощи, когда тот сидел в тюрьме. Если он действительно помнил доброту его деда, то как он мог быть равнодушным к тому, что с ним произошло? Или, как и сказал Лу Гэсэнь, из-за его матери Ван Чанлинь не мог смотреть ему в лицо и сознательно решил его игнорировать?

Шэнь Си не мог не посмеяться над собой в душе. Из-за того, что в нем была половина крови семьи Хань, семья Шэнь относилась к нему с подозрением и недоверием, считая его невидимкой. Теперь, из-за того, что в нем была половина крови семьи Шэнь, люди, связанные с семьей Хань, считали его объектом гнева и тоже относились к нему как к пустому месту.

Получалось, что и для семьи Шэнь, и для семьи Хань он не должен был существовать.

Молчание Шэнь Си вызвало беспокойство в глазах Лу Гэсэня. Он не знал, как объяснить Шэнь Си поведение его приемного отца. Он не хотел, чтобы Шэнь Си понял его неправильно. Шэнь Си не мог этого видеть, но он знал о трудностях и колебаниях своего приемного отца и видел боль, которую тот испытывал при упоминании Хань Жоу.

—Приемный отец, он...?

—Что ты хочешь от меня, кузен?

Они заговорили одновременно, и Лу Гэсэнь на мгновение замешкался, прежде чем повторить:

—Приемный отец, он...?

—Я знаю, — Шэнь Си быстро прервал Лу Гэсэня, — Я могу понять чувства адвоката Вана. Я счастлив, что он скучает по моей матери вместе со мной.

Лу Гэсэнь услышал уклончивость в словах Шэнь Си и вздохнул в своем сердце, не упоминая больше о деле Ван Чанлиня, но отвечая на предыдущий вопрос Шэнь Си.

—Сяо Си, я позвал тебя, потому что хочу спросить, не хочешь ли ты уехать со мной за границу, когда закончится дело с семьей Шэнь. У меня еще есть кое-какие сбережения, достаточные для того, чтобы мы могли жить без забот в будущем.

Шэнь Си был явно очень удивлен. Он удивленно посмотрел на Лу Гэсэня, а затем понял:

—Ты беспокоишься, что я не смогу заработать на жизнь после того, как Shen Group развалится?

Лу Гэсэнь беспокоился именно об этом. В его глазах Шэнь Си полагался на Shen Group в качестве источника средств к существованию, и после того, как Shen Group развалится, Шэнь Си также останется ни с чем. Единственный способ, который он мог придумать для компенсации Шэнь Си, — это самому покрыть будущие расходы на жизнь Шэнь Си; он не чувствовал, что Шэнь Си сможет содержать себя самостоятельно.

Сердце Шэнь Си смягчилось; неважно, по какой причине Лу Гэсэнь сказал ему это, по крайней мере, он все еще помнил о нем.

—Не волнуйся, кузен, у меня есть немного денег. Достаточно, чтобы содержать себя. Не говоря уже о том, что у меня есть кинокомпания.

О кинокомпании, о которой говорил Шэнь Си, Лу Гэсэнь тоже читал соответствующие отчеты и знал, что первый фильм, в который вложился Шэнь Си, был хорошо принят. Хотя он не знал, как она будет развиваться в будущем, если Шэнь Си будет серьезно заниматься этим, то проблем с тем, чтобы прокормить и одеть себя, быть не должно. Подумав об этом, Лу Гэсэнь тоже успокоился.

—Это хорошо. Если тебе что-то понадобится, просто скажи мне.

Они не стали задерживаться на кладбище, а ушли друг за другом. Наблюдая, как Лу Гэсэнь уезжает, Шэнь Си припарковал машину у обочины и набрал номер Лао Кея.

—Сяо Сиси, ты скучал по мне? — сказал Лао Кей со странной улыбкой, как только взял трубку.

Шэнь Си, однако, не был настроен подтрунивать:

—Я встретился с Лу Гэсэнем.

—Что? Что-то случилось? — зная Шэнь Си уже пять лет, Лао Кей сразу услышал, что Шэнь Си сейчас не в лучшем настроении, и забеспокоился.

—Разве ты не догадывался, кто является помощником Лу Гэсэня в Shen Group?

Когда разговор дошел до дела, Лао Кей стал серьезным:

—Кто?

—Ван Чанлинь.

—Это он? Как же так? Разве он не личный адвокат Шэнь Дэхана? — Лао Кей намекал на то, что Ван Чанлинь пользовался доверием Шэнь Дэхана, так как же он мог быть связан с Лу Гэсэнем?

—Другая его личность - приемный отец Лу Гэсэня. Именно он воспитывал Лу Гэсэня после несчастного случая в семье Хань.

—Ты хочешь сказать, что Лу Гэсэнь узнал о связи семьи Хань и Шэнь от него?

Шэнь Си тихо произнес "мм".

Лао Кей задумался:

—Ты все еще думаешь, что авария Хань Юя была несчастным случаем?

—Я не знаю, — голос Шэнь Си был полон сомнений, — Согласно результатам нашего расследования, авария дяди действительно была несчастным случаем, но я не могу придумать причину, по которой Ван Чанлинь мог бы обмануть Лу Гэсэня.

—Прошло слишком много времени. Возможно, есть какие-то улики, которые мы упустили. Хочешь, чтобы я перепроверил? — предложил Лао Кей.

—Хорошо, я найду время, чтобы встретиться с Ван Чанлинем. Я уверен, что он тоже хочет меня видеть.

Закончив с делами, Лао Кей не мог не спросить осторожно:

—Сяо Си, ты в порядке?

—Что?

Лао Кей заикался, не зная, как сказать. Хотя Шэнь Си многого не сказал, он мог многое понять из того, что Ван Чанлинь был приемным отцом Лу Гэсэня. Поскольку он взял Лу Гэсэня к себе и вырастил его, у него должна была быть глубокая связь с семьей Хань, но на протяжении многих лет Ван Чанлинь был безразличен к ситуации Шэнь Си, поэтому неудивительно, что Шэнь Си был в плохом настроении.

Шэнь Си на мгновение угадал мысли Лао Кея, и слегка усмехнулся:

—Я в порядке.

Даже его кровный отец мог игнорировать его; Ван Чанлинь был просто незнакомцем. Кроме того, он уже привык к такому безразличию.

Положив трубку, Шэнь Си задумался. Ван Чанлинь, его мать, дядя и семья Хань в те времена были как в тумане. Ему всегда казалось, что он чего-то не знает, а то, чего он не знает, как раз и является ключом ко всему.

Шэнь Си слегка постукивал по рулю, его мысли были сосредоточены на Ван Чанлине. Правда ли то, что сказал Ван Чанлинь, или нет? Правда ли, что он все эти годы сопровождал Лу Гэсэня, замышляя месть против семьи Шэнь, чтобы отплатить за доброту его деда?

Подумав об этом долгое время, Шэнь Си покачал головой. Возможно, он слишком много думал. Неважно, какова была цель Ван Чанлиня, если он разделял его стремление уничтожить семью Шэнь, то какая разница, какие еще мысли могли быть у Ван Чанлиня?

Пока Шэнь Си ехал с кладбища обратно в город, Шэнь Бисюэ направлялась к Ли Минсюаню, потому что Шэнь Чэна нигде не было.

—Мама, почему ты здесь? — Ли Минсюань выглядел удивленным, быстро поприветствовал Шэнь Бисюэ и помог ей сесть.

Шэнь Бисюэ притворилась, что жалуется:

—С тех пор как вы с Шэнь Си сошлись, твоя мама может приходить только к тебе в офис, когда скучает по тебе.

Ли Минсюань слегка улыбнулся и сделал чашку чая для Шэнь Бисюэ своими руками, выглядя искренним:

—Я постараюсь найти больше времени, чтобы приходить домой в будущем.

Шэнь Бисюэ улыбнулась и покачала головой:

—У нас с твоим отцом есть Минфэй, и в доме очень оживленно, но Шэнь Си там один. Тебе полезно проводить с ним больше времени.

Ли Минсюань знал, что его мать искренна, поэтому он благодарно улыбнулся и сменил тему:

—Что-то случилось, раз ты пришла сюда сегодня?

Шэнь Бисюэ небрежно ответила:

—Просто я хочу передать акции А-Чэну, но я не могу найти его уже два дня подряд. Не знаю, куда он делся.

Сердце Ли Минсюаня слегка дрогнуло:

—Ты так волнуешься, мама? Дядя только что сделал это предложение.

На лице Шэнь Бисюэ промелькнул след неестественности, и она быстро рассмеялась:

—Я тоже пытаюсь уберечь себя от неприятностей. Кто знает, с каким предложением твой дядя придет через несколько дней.

Шэнь Бисюэ не сказала, что это было совместное решение между ней и Ли Сиюном — передать акции Шэнь Чэну как можно скорее, чтобы успокоить Шэнь Дэхана.

Ли Минсюань следил за выражением лица Шэнь Бисюэ, и, несмотря на быструю реакцию Шэнь Бисюэ, Ли Минсюань все же уловил в ее глазах нотки неестественности. Подозрение в его сердце стало более определенным, Ли Минсюань сделал вид, что ему все равно, и сказал:

—Мама, ты что-то скрываешь от меня?

—Как это возможно? — сразу же ответила Шэнь Бисюэ.

Ли Минсюань уже был уверен, что его мать что-то скрывает, и он не мог придумать, что еще она может скрывать от него, кроме того, что связано с Шэнь Си.

—Это как-то связано с Сяо Си?

—Минсюань, как ты мог подумать такое? — Шэнь Бисюэ была ошеломлена.

Ли Минсюань сказал с серьезным выражением лица:

—Это как-то связано с тем, почему дядя так защищается от Сяо Си? Иначе ты бы не стала так стремиться передать акции А-Чэну.

—Минсюань, о чем ты, черт возьми, говоришь? — Шэнь Бисюэ встала с суровым видом и накричала на Ли Минсюаня.

Ли Минсюань не ожидал, что реакция его матери будет такой сильной, и слегка нахмурился:

—Мама?

Только когда Шэнь Бисюэ закричала, она поняла, что ее реакция была слишком сильной, и успокоилась:

—Минсюань, ты слишком много думаешь, мама просто хочет избавить себя от проблем. Ну, я не буду задерживать твою работу. У меня есть кое-какие дела на вечер, так что я пойду.

Когда он смотрел на поспешный уход матери, выражение лица Ли Минсюаня стало задумчивым. Его слова были всего лишь тестом, но реакция матери была слишком бурной, что означало, что он проводит тест в правильном направлении. Как только А-Цзи покинул Shen Group, дядя не мог дождаться, чтобы попросить его мать передать акции, находящиеся в ее руках, А-Чэну. Дядя явно беспокоился о том, что Сяо Си войдет в Shen Group и будет конкурировать с А-Чэном. Но Сяо Си требовалось одобрение Шэнь Дэхана, чтобы войти в Shen Group, а если Шэнь Дэхан будет настаивать на том, чтобы не давать своего согласия, Сяо Си вообще не сможет войти в Shen Group. Так о чем же еще беспокоиться дяде? Если только Сяо Си сможет войти в Shen Group без одобрения дяди...

Без одобрения Шэнь Дэхана? Сердце Ли Минсюаня затрепетало. Он слышал, как Шэнь Цзи упоминал, что в совете директоров Shen Group было правило, согласно которому акционеры, владеющие более чем определенным процентом акций Shen Group, могли войти в Shen Group для участия в управлении. В таком случае, беспокоился ли его дядя о том, что Сяо Си будет иметь акции Shen Group? Но все акции Shen Group теперь были в руках дяди, так чего же именно боялся дядя?

Ли Минсюань непроизвольно нахмурил брови. Когда речь зашла о Шэнь Си, он не мог не задуматься об этом.

В 7 часов вечера "Yuanhui", место, второе после "Shutu" в Чжунцзине, было заполнено ярко одетыми людьми.

Когда Шэнь Си возвращался с кладбища, ему позвонил Чэнь Чживэй. Сегодня у него был день рождения, и он пригласил группу друзей собраться вместе. Он надеялся, что Шэнь Си сможет присутствовать. Конечно, во время разговора Чэнь Чживэй особо подчеркнул, что Лао Кей и Фан Луовэй тоже будут присутствовать. Хотя Шэнь Си не был заинтересован в такой вечеринке после своего перерождения, Чэнь Чживэй взял на себя инициативу пригласить его, а поскольку он был сегодня не в духе, Шэнь Си не стал отказываться и сразу же поехал в "Yuanhui", позвонив Ли Минсюаню, чтобы рассказать ему об этом.

Чэнь Чживэй не так давно получил большой красный конверт от Шэнь Си, и сейчас у него был самый лучший период в жизни, поэтому он, естественно, был очень щедр и забронировал самый роскошный VIP-номер в "Yuanhui". Хотя Шэнь Си никогда не был здесь раньше, официанты, работавшие в "Yuanhui", не были глупыми. Они узнали Шэнь Си с первого взгляда, поэтому не стали ждать, пока Чэнь Чживэй выйдет, и почтительно проводили Шэнь Си в VIP-комнату.

В этот момент в зале собралось уже много людей. Это было оживленное мероприятие, и появление Шэнь Си стало сюрпризом для собравшихся. Половина людей, которых Чэнь Чживэй пригласил сегодня, были из актерского состава "Смутных времен", поэтому, увидев босса Шэнь Си, они, естественно, подошли поздороваться, а оставшаяся половина попыталась познакомиться с Шэнь Си. В конце концов, в этом кругу было много талантливых людей, но не так много тех, кто был богат и быстро платил.

К тому времени, как Шэнь Си закончил со всеми здороваться, он уже был полон алкоголя. Отказав нескольким молодым актерам, которые пытались подойти к нему, Шэнь Си, естественно, сел рядом с Фан Луовэем и Лао Кеем.

—Почему ты так много выпил? Тебе потом придется сесть за руль, — Фан Луовэй мягко отругал его. Он не присоединился к толпе, чтобы подойти к Шэнь Си, когда тот появился, поэтому он не знал, что Шэнь Си так много выпьет. Теперь он быстро налил ему стакан апельсинового сока.

Когда появился Шэнь Си, Лао Кей остро почувствовал, что Шэнь Си не в духе. Вспомнив послеобеденный разговор, он решил, что Шэнь Си все еще в плохом настроении из-за Ван Чанлиня. Он хотел утешить его несколькими словами, но Фан Луовэй был рядом с ним. Некоторые вещи было нелегко сказать, ведь то, что они с Шэнь Си делали, было скрыто от Фан Луовэя.

Шэнь Си слегка улыбнулся и взял апельсиновый сок из рук Фан Луовэя, и уже собирался сказать, что это не проблема, когда к ним с улыбкой подошел Чэнь Чживэй:

—Луовэй, пойдем! Я познакомлю тебя со своими друзьями.

За время, проведенное с Шэнь Си, Чэнь Чживэй почувствовал, что уже очень хорошо знает Шэнь Си. Шэнь Си не любил такого рода общение. Очевидно, ему было достаточно того, что он смог присутствовать сегодня и не отказался произнести тост за всех. Он не осмеливался беспокоить Шэнь Си и мог только передать ему свою добрую волю через Фан Луовэя.

Хотя Фан Луовэй беспокоился о Шэнь Си, он не мог отказать Чэнь Чживэю в любезности. Он велел Лао Кею присматривать за Шэнь Си и не давать ему больше пить, а затем встал и ушел вместе с Чэнь Чживэем.

Лао Кей не мог не похвалить Чэнь Чживэя в своем сердце. Он беспокоился о том, как найти возможность побыть наедине с Шэнь Си. Увидев, что Фан Луовэй уходит с Чэнь Чживэем, Лао Кей повернулся к Шэнь Си:

—Ты в плохом настроении?

Они находились в углу комнаты, и из-за того, что Шэнь Си ранее отверг молодых актеров, никто не осмелился подойти, поэтому не стоило беспокоиться о том, что кто-то подслушает их разговор.

Шэнь Си кивнул.

—Из-за Ван Чанлиня?

Шэнь Си замер и быстро покачал головой. Лао Кей перевел взгляд на Шэнь Си:

—Тогда это из-за Ли Минсюаня?

Шэнь Си поднял перед собой бокал с вином и сделал глоток. Вместо того чтобы отрицать, он слегка кивнул.

Под воздействием алкоголя мысли Шэнь Си начали уплывать в сторону. Появление Ван Чанлиня внезапно заставило его осознать, что его первоначальный план по уничтожению семьи Шэнь шаг за шагом должен был завершиться раньше срока благодаря личности Ван Чанлиня и доверию Шэнь Дэхана к нему. Но как только эта мысль пришла ему в голову, имя Ли Минсюаня внезапно всплыло в его сознании, напомнив ему, что, пока он мстит семье Шэнь, все еще существует проблема, которую нужно решить.

Когда он был с Ли Минсюанем в начале, это было просто потому, что Ли Минсюань обладал теплом, которого он жаждал. Так получилось, что он понравился Ли Минсюаню, а Шэнь Си нужен был только кто-то, кто был бы рядом с ним. Для него не было никакой разницы, был ли это Ли Минсюань или кто-то другой. В своем сознании он даже не думал об их будущем. Он уже принял решение покинуть Чжунцзин и поселиться за границей, как только закончит мстить семье Шэнь, и реакция Ли Минсюаня в тот момент не входила в его планы.

Но по мере того, как он проводил время с Ли Минсюанем, их отношения становились все ближе и ближе, и многое изменилось само собой. Несмотря на его неоднократные уклонения, он должен был признать, что теперь Ли Минсюань в его сердце отличался от других. Он не мог представить себе выражение лица Ли Минсюаня, когда пыль осядет и он узнает правду. От одной мысли об этом, на сердце становилось невыразимо грустно.

Лао Кей заметил выражение лица Шэнь Си и не смог удержаться от вздоха. Он не знал, что ему сказать. Зная Шэнь Си уже пять лет, он думал, что в мире нет никого, кто знал бы Шэнь Си лучше, чем он. Сколько бы Шэнь Си ни притворялся перед всеми, он с самого начала показывал ему свою истинную сущность.

Лао Кей знал, что хотя Шэнь Си обычно ведет себя безразлично, под его холодной внешней оболочкой скрывается человек, отчаянно нуждающийся в тепле из-за длительного безразличия своей семьи. Возможно, из-за того, что в прошлом он чувствовал так мало тепла, жажда тепла у Шэнь Си была почти навязчивой. А Ли Минсюань слишком хорошо справлялся со своей работой, постепенно проникая в жизнь Шэнь Си. Даже он не мог найти недостатки в Ли Минсюане. Вполне естественно, что со временем Шэнь Си не мог отпустить его.

Лао Кей пытался разобраться с формулировками, думая, как утешить Шэнь Си. Шэнь Си посмотрел на него и вдруг рассмеялся:

—Я в порядке, я знаю, чего хочу.

Все, что хотел сказать Лао Кей, было перекрыто словами Шэнь Си. Улыбка Шэнь Си померкла, и он сказал мягким голосом:

—Независимо от причины, я не откажусь от мести семье Шэнь.

Шэнь Си опустил глаза. Как бы хорошо Ли Минсюань к нему ни относился, между ними все еще оставалась фундаментальная разница. С того дня, как он выбрался из бездны, он четко знал свою цель. Не было ничего, что он не мог бы отдать ради нее.

Слова Шэнь Си были настолько твердыми, что Лао Кей замолчал и в итоге ничего не сказал.

Атмосфера в комнате становилась все более шумной. Кучка людей кричала, чтобы Чэнь Чживэй пел. Шэнь Си слегка нахмурился, встал и сказал:

—Я выйду ненадолго.

Лао Кей знал, что Шэнь Си не нравится такая атмосфера, и сразу же сказал:

—Я пойду с тобой!

Шэнь Си кивнул:

—Хорошо.

Помахав издалека Чэнь Чживэю, они вдвоем развернулись и вышли из комнаты. Они вышли из "Yuanhui" и всю дорогу шли молча. Лао Кей взглянул на время и предложил:

—Уже поздно. Почему бы мне не отвезти тебя домой? Нет смысла оставаться.

Шэнь Си не ответил, нахмурился и посмотрел вперед.

—Что случилось? — удивленно спросил Лао Кей.

—Там Шэнь Жун.

—Шэнь Жун?

Лао Кей проследил за взглядом Шэнь Си, и его выражение лица слегка изменилось. Впереди них, в машине, сидел Шэнь Жун с мужчиной лет тридцати, и несколько пакетов с белым порошком были быстро переданы из рук мужчины в руки Шэнь Жуна.

Шэнь Жун быстро достал пачку денег и сунул ее в карман мужчины, а затем поспешил прочь, опустив голову. Странный человек огляделся по сторонам, и его глаза со знающей улыбкой скользнули по Шэнь Си и Лао Кею.

Лао Кей нахмурился и потянул Шэнь Си в другом направлении.

Они оба ясно видели, чем сейчас занимался Шэнь Жун. Шэнь Си не ожидал, что Шэнь Жун решится на наркотики. Подумав о своем отце, который все еще лежал в больнице, Шэнь Си решил найти подходящий случай, чтобы рассказать об этом отцу. Выражение лица Шэнь Дэхана определенно стало бы очень волнующим.

Из-за появления Шэнь Жуна Шэнь Си не был настроен оставаться здесь дольше. Лао Кей не мог спокойно смотреть на пьяного Шэнь Си и настоял на том, чтобы отвезти его домой. Они уже собирались сесть в машину, когда неподалеку раздался резкий звук тормозов. Шэнь Си и Лао Кей подсознательно оглянулись и были потрясены увиденным.

На их глазах машину сильно занесло на повороте, и Шэнь Жуна чуть не сбили. Со звуком тормозов дверь машины открылась, и Шэнь Чэн выпрыгнул изнутри.

—Ты сумасшедший! — воскликнул Шэнь Жун в шоке и гневе, когда его прижал к стене Шэнь Чэн, только что вышедший из машины.

В этот момент Шэнь Чэн выглядел очень странно. Его лицо было бледным, волосы в беспорядке, а одежда, очевидно, собрана бессистемно, выражение его лица было искаженным и отвратительным.

—Я убью тебя! — свирепо крикнул Шэнь Чэн, делая выпад в сторону Шэнь Жуна. Шэнь Жун не смог увернуться и был прижат к стене, его шею сжимал Шэнь Чэн, пока не прервалось дыхание.

—Ты... ты, отпусти! — Шэнь Жун отчаянно пытался вырваться из хватки Шэнь Чэна, но не мог этого сделать, потому что Шэнь Чэн душил его со всей силы.

В этот момент Шэнь Жуна посетило вдохновение. Он бросил попытки вырваться из рук Шэнь Чэна и с большим трудом нащупал в кармане пачку порошка, быстро достал ее и высыпал на Шэнь Чэна.

Белый порошок посыпался ему на лицо, и в нос ударил дразнящий запах. Движения Шэнь Чэна тут же прекратились, а его глаза непроизвольно устремились вслед за летящим порошком. В конце концов, он не сдержался и отпустил Шэнь Жуна. Он быстро присел на корточки и начал собирать порошок на земле. Небрежно взяв его, он поднес его к носу и вдохнул, словно наслаждаясь им.

В глазах Шэнь Си мелькнуло удивление.

Шэнь Жун вырвался из хватки Шэнь Чэна и схватился за шею, сильно кашляя. По мере того, как выражение лица Шэнь Чэна становилось все более озабоченным, на лице Шэнь Жуна появилась победная улыбка. Подняв ногу, чтобы пнуть стоящего на коленях Шэнь Чэна, Шэнь Жун с триумфом сказал:

—Ты все еще хочешь убить меня, второй брат?

Шэнь Чэн посмотрел на Шэнь Жуна. Его глаза были полны негодования, но руки, несмотря на это, сжимали белый порошок.

Шэнь Жун слегка улыбнулся:

—Второй брат, ты же не хочешь, чтобы люди узнали, что ты пристрастился к наркотикам? Согласно твоему статусу, ты не можешь сам прийти и купить эти вещи. Видишь ли, я могу помочь тебе. Пока я ничего не скажу, никто не узнает, что ты зависим. Разве это не хорошо?

С последними остатками ясности Шэнь Чэн сказал глухим голосом:

—Если бы не ты, как бы я стал зависимым?

Шэнь Жун неискренне извинился:

—Тогда я действительно обидел второго брата. Ты хочешь рассказать отцу и старшему брату, всем, что я пристрастил тебя к наркотикам?

Шэнь Чэн злобно уставился на Шэнь Жуна, который с улыбкой достал из кармана еще один пакетик белого порошка, и глаза Шэнь Чэна тут же изменились, в них появилась жадность.

Шэнь Жун удовлетворенно рассмеялся.

Когда Шэнь Жун и Шэнь Чэн ушли, Шэнь Си вышел из тени. Наркоманом оказался не Шэнь Жун, а Шэнь Чэн. А это еще более уморительно.

—Что ты собираешься с этим делать? — спросил Лао Кей на обратном пути, не прекращая вести машину.

Возможно, из-за того, что он слишком быстро выпил, Шэнь Си почувствовал головокружение с тех пор, как сел в машину, и тихо откинулся на сиденье с закрытыми глазами. Когда он услышал слова Лао Кея, он медленно открыл глаза и сильно потер виски, чтобы проснуться:

—Что ты предлагаешь?

Лао Кей задумался и сказал:

—Как насчет того, чтобы найти несколько человек, которые присмотрят за ними двумя и соберут доказательства, чтобы отправить их Шэнь Дэхану? Пусть Шэнь Дэхан увидит, как один из его сыновей заманивает другого в наркотическую зависимость. Кстати, мы также можем найти несколько репортеров, чтобы сообщить новость. Ты же знаешь, как репортеры любят такие истории.

Предложение Лао Кея было хорошим, но Шэнь Си не собирался просто так оставить этот вопрос. Сменив позу, Шэнь Си лениво сказал:

—Я помню, что граждане обязаны сообщать о наркоманах, а правительство, кажется, предлагает определенное вознаграждение?

Лао Кей был ошеломлен и быстро понял:

—Ты хочешь обратиться в полицию?

Шэнь Си сказал:

—Шэнь Чэн употребляет наркотики, а Шэнь Жун торгует наркотиками, поэтому, как законопослушный гражданин, я, естественно, обязан сообщить о них.

На лице Лао Кея промелькнула странность, он изо всех сил попытался подавить улыбку и кивнул:

—Хорошо, мы все законопослушные граждане. Предоставь это дело мне.

Уголки рта Шэнь Си медленно изогнулись, но в его глазах не было ни малейшей улыбки.

Расстояние от "Yuanhui" до дома Шэнь Си было небольшим, всего двадцать минут езды. На полпути Шэнь Си позвонил Ли Минсюань и спросил, когда он будет дома и не нужно ли за ним заехать. Шэнь Си посмотрел на Лао Кея рядом с собой, покачал головой и сказал, что скоро будет дома.

Вскоре они спустились вниз, к дому Шэнь Си. Лао Кей припарковал машину и жестом подозвал Шэнь Си:

—Тебя проводить наверх?

Шэнь Си покачал головой:

—Забудь, я сам справлюсь.

Фан Луовэй был другим, но для Лао Кея было лучше как можно реже появляться перед Ли Минсюанем. Лао Кей знал о беспокойстве Шэнь Си и не стал настаивать.

Увидев, что Лао Кей уходит, Шэнь Си перетерпел головокружение и нажал на кнопку лифта. Когда он вышел из лифта, оказалось, что в коридоре возникли проблемы со звукоуправляемым освещением, потому что свет не горел, и весь коридор был черным. Шэнь Си искал ключи в кармане, когда дверь внезапно открылась, показав улыбающееся лицо Ли Минсюаня:

—Ты вернулся.

В этот момент все тело Шэнь Си слилось с безграничной тьмой позади него, а в шаге от него перед ним появился Ли Минсюань с мягкой улыбкой, за его спиной был мягкий свет. Шэнь Си стоял в коридоре и смотрел прямо на Ли Минсюаня. Между ними четко просматривалась граница между тьмой и светом.

—Что случилось? — в глазах Ли Минсюаня, смотревшего на неподвижно стоящего Шэнь Си, появилось беспокойство. Он шагнул вперед и притянул Шэнь Си ближе.

Как только их тела соприкоснулись, Шэнь Си почувствовал яростный трепет в своем сердце, а затем ненормальную пульсацию. Почти инстинктивно он потянулся и обнял Ли Минсюаня, прижавшись головой к его шее. От тела Шэнь Си исходил слабый запах алкоголя, и Ли Минсюань улыбнулся, подумав, что поведение Шэнь Си было вызвано алкоголем. По привычке он протянул руку и потрепал Шэнь Си по волосам:

—Ты пьян? — тон его голоса был полон заботы.

Шэнь Си покачал головой и ничего не сказал, его мягкие волосы задевали мочку уха Ли Минсюаня, его теплое дыхание обдавало шею. Ли Минсюань не мог не обнять Шэнь Си еще крепче. Только через некоторое время он понял, что они все еще находятся в коридоре.

Ли Минсюань осторожно отнес Шэнь Си в квартиру, опустил голову и поцеловал его:

—Устал? Не хочешь сначала немного отдохнуть?

Возможно, из-за последствий выпитого у Шэнь Си еще больше кружилась голова. Отпустив Ли Минсюаня, Шэнь Си нахмурился и встал прямо:

—Я хочу принять душ.

Глаза Ли Минсюаня слегка вспыхнули, его лицо переполнила улыбка:

—Хорошо!

Раздевшись и забравшись в наполненную теплой водой ванну, Шэнь Си наконец-то почувствовала себя более комфортно, и даже головокружение было не таким сильным, как раньше. Откинувшись в ванне в расслабленном состоянии, Шэнь Си вспомнил трепет, который только что пронесся в его сердце, и выражение его лица стало озадаченным. Он уже не в первый раз чувствовал, как в его сердце пульсирует любовь к Ли Минсюаню, но в этот раз чувство было настолько сильным, что казалось, теплый поток мгновенно омыл его сердце, заставив его бешено биться. Шэнь Си протянул руку и положил ее себе на грудь. Его сердце до сих пор билось от волнения, словно в нем бушевала мощная сила, не желающая успокаиваться.

Когда Ли Минсюань открыл дверь ванной комнаты, он увидел, что Шэнь Си сидит в ванной обнаженный, положив правую руку на сердце, и безучастно смотрит на поверхность воды.

—О чем думаешь, Сяо Си? — внезапно донесся до него голос Ли Минсюаня, и Шэнь Си подсознательно оглянулся. Мокрые волосы прилипли к лицу Шэнь Си, и, видя его ошеломленное выражение, Ли Минсюань почувствовал, как его сердце мгновенно смягчилось. Сейчас Шэнь Си был похож на маленького мягкого зверька. С бессознательной улыбкой в глазах Ли Минсюань быстро разделся и подошел к Шэнь Си.

Когда в маленькой ванне поместились двое взрослых мужчин, их тела неизбежно наложились друг на друга. Ли Минсюань сел позади Шэнь Си и обнял его. Шэнь Си послушно прильнул к груди Ли Минсюаня и слегка прикрыл глаза. Вода в ванне была мягкой, а объятия сзади были такими успокаивающими, что Шэнь Си хотел только закрыть глаза и немного отдохнуть, но, сам того не замечая, заснул.

Когда Ли Минсюань понял, что мужчина на его руках действительно спит, на его лице появилось странное выражение. С горькой улыбкой он встал и вышел из ванной, держа на руках мокрого Шэнь Си, стараясь не обращать внимания на напряжение внизу живота.

Спящий Шэнь Си бессознательно выразил свое доверие Ли Минсюаню и крепко прижался к его груди. Ли Минсюань послушно лег рядом с Шэнь Си, опустил голову и нежно поцеловал его в щеку, затем взял его на руки и заснул вместе с ним.

После возвращения с кладбища Шэнь Си несколько дней не выходил из дома. Что касается Шэнь Чэна и Шэнь Жуна, Лао Кей поручил кому-то следить за ними, намереваясь найти подходящий случай, чтобы поднять дело. По словам Лао Кея, Шэнь Чэн не так давно пристрастился к наркотикам. В прошлый раз он был не в форме, потому что заперся в отеле на два дня, чтобы избавиться от наркотической зависимости, но кто знал, что в конце концов он не выдержит и будет отчаянно пытаться найти Шэнь Жуна. После нескольких дней наблюдения казалось, что Шэнь Чэн отказался от идеи завязать и больше никогда не упоминал о том, чтобы стать чистым.

Шэнь Си сидел на диване, бессистемно переключая каналы телевизора, пока слова Лао Кея мелькали у него в голове. Честно говоря, он тоже был немного озадачен мотивами Шэнь Жуна. Шэнь Чэн был единственным в семье Шэнь, кто хорошо относился к Шэнь Жуну, почему же Шэнь Жун так поступил? Может быть, потому что он видел, как Шэнь Цзи изгнали из Shen Group, и решил, что уничтожив Шэнь Чэна, он получит шанс подняться на вершину?

После долгих раздумий и непонимания Шэнь Си стало лень думать об этом, и он удобно устроился, закрыв глаза и приготовившись вздремнуть. Резко раздался пронзительный звонок его мобильного телефона. Шэнь Си посмотрел на слова "Ли Минсюань", слегка ошеломленный, а затем быстро ответил.

—Кузен?

Раздался серьезный голос Ли Минсюаня:

—Сяо Си, оставайся сегодня дома. Если будут странные звонки, не отвечай на них.

—Что случилось? — первой мыслью Шэнь Си было то, что употребление наркотиков Шэнь Чэном было раскрыто.

Ли Минсюань на мгновение замешкался:

—А-Чэн был арестован за употребление наркотиков.

Услышав ожидаемый ответ, Шэнь Си удивленно сказал:

—Что? — затем он добавил, — Какое отношение это имеет ко мне?

Ли Минсюань терпеливо объяснил:

—Вместе с ним был арестован Шэнь Жун, который может быть вовлечен в распространение наркотиков. Репортеры снаружи сходят с ума, и есть вероятность, что вы с Шэнь Цзи будете вовлечены в это дело.

Шэнь Си понял смысл слов Ли Минсюаня. Репортеры, вероятно, хотели вовлечь их всех в инцидент с наркотиками, чтобы получить большую сенсацию.

Когда он готовился к разоблачению этого дела, Шэнь Си уже предвидел, что он обязательно пострадает. В конце концов, его прежняя репутация была слишком печально известна, и он легко мог быть замешан в подобных делах. Но как Шэнь Цзи мог быть замешан? Это было довольно странно.

—Понятно, — положив трубку, Шэнь Си открыл ноутбук и уже собирался поискать соответствующие отчеты, когда раздался звонок Лао Кея.

—Ты хочешь сказать, что за этим делом стоит кто-то другой?

Лао Кей выдохнул "мм":

—За этим стоят семьи Тянь и Фан.

За последние несколько дней, что Лао Кей наблюдал за Шэнь Чэном, он так и не смог найти подходящего случая, чтобы раскрыть это дело. Поскольку Шэнь Жун и Шэнь Чэн обычно встречались в клубах, а за всеми этими клубами стояли влиятельные люди, Лао Кей не мог действовать необдуманно. Когда вчера Шэнь Чэн остановился в отеле, а Шэнь Жун примчался туда рано утром, Лао Кей немедленно организовал вызов полиции и попутно проинформировал репортеров.

Изначально он планировал лишь придать этому делу большой резонанс, но он не ожидал, что несколько конкурентов семьи Шэнь услышали эту новость и толкали лодку по воде за его спиной, чтобы вовлечь Шэнь Си и Шэнь Цзи. Причем семья Тянь была наиболее активной и тщательно пыталась дискредитировать семью Шэнь.

Лао Кей примерно объяснил процесс:

—Теперь, когда Шэнь Чэн и Шэнь Жун арестованы, репортеры окружили полицейский участок. Я думаю, что некоторые репортеры могут попытаться связаться с тобой, так что будь внимателен.

Ли Минсюань уже предупредил его, и Шэнь Си был готов.

Лао Кей с беспокойством сказал:

—Может, нам найти способ остановить новости, которые тебя беспокоят?

Шэнь Си рассмеялся:

—А что тут останавливать? Все и так знают, что я пресловутый, так что еще одно пятно — это ничто. Кроме того, я же не попался напрямую, как Шэнь Чэн. Репортеры просто делают свою работу. Мне все равно, это господин Шэнь и старший брат будут злиться.

Лао Кей тоже знал, что когда эта история разразится, Шэнь Си определенно пострадает. Но пострадать и быть намеренно оклеветанным — это две разные ситуации. Он немного беспокоился, что репортеры зайдут слишком далеко. Но теперь, когда Шэнь Си не возражал, он больше ничего не сказал.

Положив трубку, Шэнь Си сжал телефон и слегка улыбнулся.

В прошлом семья Шэнь была гигантом, и хотя окружающие тайно желали ее, они не осмеливались ее трогать. Теперь же, после серии бурь, начавшихся с Yunrou, семья Шэнь была похожа на тяжело раненую добычу, и все вокруг не могли не преследовать ее, идя на запах крови.

Это было хорошо, это сэкономит ему много сил.

Инцидент с наркотиками, связанный с Шэнь Жуном и Шэнь Чэном, потряс весь Чжунцзин. Интернет пестрил соответствующими новостями, а репортеры с волнением обходили все места, где могли появиться члены семьи Шэнь, пытаясь найти новые новости.

Внутри полицейского участка Шэнь Чэн с бледным лицом сидел у стены, держась за голову, его тело слегка дрожало. Он находился в маленькой комнате, пустой, без ничего, кроме него. Звук шагов, казалось, доносился издалека. Шэнь Чэн поднял голову, ожидая, когда шаги пройдут мимо дверного проема, и предвкушение в его глазах немного померкло. Шэнь Чэн начал дрожать все сильнее и сильнее, его зрение постепенно расфокусировалось, в глазах появилось безумие. Когда появилась полиция, он был на полпути к получению своей дозы, но его прервали. Его неудовлетворенная зависимость причиняла ему необычайную боль. Если бы не тот факт, что его разум был по-прежнему ясен, он не знал, что бы он сделал. Теперь спокойствие внутри него становилось все сильнее и сильнее, и все его тело испытывало дискомфорт, как будто его грызли муравьи. Шэнь Чэн тихонько застонал, и его рассудок начал затуманиваться.

Когда Шэнь Цзи прибыл в полицейский участок, он увидел Шэнь Чэна именно в таком состоянии. Хотя он уже мысленно подготовился, когда получил новости, состояние Шэнь Чэна все равно превзошло все его ожидания.

Звук открывающейся двери испугал Шэнь Чэна. Он даже не стал смотреть, кто это, а сразу набросился на него:

—Отдай, отдай!

Лицо Шэнь Цзи исказилось, когда он схватил Шэнь Чэна:

—А-Чэн!

От этого голоса Шэнь Чэн попятился, а затем на его лице появилось удивление, так как он явно узнал Шэнь Цзи:

—Старший брат, забери меня. Старший брат, я не хочу здесь оставаться, я хочу домой.

Шэнь Цзи подавил свой гнев и сказал холодным голосом:

—Адвокат занимается формальностями, скоро ты сможешь уйти.

—Правда? — Шэнь Чэн крепко обхватил Шэнь Цзи, эйфория от того, что он может уйти, временно подавила желание наркотиков в его сердце.

Шэнь Цзи отвернулся, не глядя на Шэнь Чэна, и холодным голосом сказал:

—Отпусти!

—Старший брат? — Шэнь Чэн сжимал его руку так, словно считал Шэнь Цзи спасительной корягой.

—Ты все еще помнишь, что я твой старший брат? — Шэнь Цзи усмехнулся, — Ты забыл, что я тебе говорил, не так ли? Как ты посмел прикоснуться к наркотикам?!

—Я не забыл, это был не я! Меня подставил Шэнь Жун, — громко возразил Шэнь Чэн.

—Подставил? — Шэнь Цзи с горечью посмотрел на Шэнь Чэна, — В первый раз подставил, и каждый последующий раз подставлял?

В глазах Шэнь Чэна вспыхнула боль, его тело задрожало еще сильнее, и он зарычал плаксивым голосом:

—Старший брат, я не могу это контролировать, я действительно не могу это контролировать. Я хочу уйти, правда.

Слезливый голос Шэнь Чэна смягчил сердце Шэнь Цзи, и он уже собирался заговорить, когда в дверь тихонько постучали, и вошел адвокат.

—Дашао, формальности Эршао завершены. Команда Вана спрашивает, что вы планируете делать с Шэнь Жуном.

Когда он вспомнил слова Шэнь Чэна о том, что его подставил Шэнь Жун, в глазах Шэнь Цзи промелькнула холодность:

—Разве Шэнь Жун не подозревается в торговле наркотиками? Что мне делать? В семье Шэнь нет такого члена семьи, как он.

Адвокат спокойно кивнул, казалось, совершенно не замечая странного поведения Шэнь Чэна, повернулся и вышел из комнаты. После того, как фигура адвоката исчезла, Шэнь Чэн осторожно протянул руку и взял Шэнь Цзи за руку:

—Старший брат?

Шэнь Цзи бросил на него холодный взгляд и, ничего не сказав, покинул помещение, а Шэнь Чэн поспешил за ним.

О том, что Шэнь Чэна забрал Шэнь Цзи, а Шэнь Жун остался в полицейском участке, быстро стало известно всем. Согласно заявлению сотрудника полиции, поскольку Шэнь Чэн употреблял наркотики в течение короткого периода времени и был правонарушителем, совершившим преступление впервые, он мог выйти в соответствии с правилами после того, как согласился принять участие в принудительной реабилитации наркоманов и заплатить определенную сумму штрафа, но с Шэнь Жуном все было иначе. Поскольку он подозревался в продаже наркотиков, Шэнь Жун должен был сотрудничать с ними для дальнейшего расследования.

Ван Чанлинь резко выключил компьютер перед собой, его глаза были холодны. Он не ожидал, что Шэнь Жун, его пешка, так быстро выйдет из игры. Первоначальный план по подсаживанию Шэнь Чэна на наркотики прошел очень гладко, но дело неожиданно раскрылось, и все его расчеты пошли прахом. Кто за этим стоит? Среди детей богатых семей в Чжунцзине было много наркоманов, как получилось, что только о Шэнь Чэне стало известно, и это стало таким большим делом? Кто это, черт возьми, был? И самое главное, почему Шэнь Цзи забрал только Шэнь Чэна? Согласно его пониманию Шэнь Цзи, даже если бы он недолюбливал Шэнь Жуна, ради репутации семьи Шэнь он бы обязательно постарался замять это дело. Но он этого не сделал. Шэнь Чэн что-то сказал? Нет, он уже сказал Шэнь Жуну держать это в секрете и не давать Шэнь Чэну никаких подсказок. Ван Чанлинь в душе сомневался, но как бы он ни думал об этом, причина была одна: иначе Шэнь Цзи никогда бы не позволил Шэнь Жуну дискредитировать семью Шэнь.

В глазах Ван Чанлиня промелькнул свирепый взгляд. Шэнь Жун был уже бесполезен, так стоит ли использовать эту возможность, чтобы избавиться от него? Однако, подумав о Чжоу Минмэй, Ван Чанлинь некоторое время не мог принять решение. Эта женщина знала слишком много; ему нужно было хорошо подумать, как поступить.

Телефон резко зазвонил. Ван Чанлинь взглянул на номер. Конечно, это могла быть только Чжоу Минмэй.

—Чанлинь, на этот раз ты должен придумать, как поступить, — слова Чжоу Минмэй были прямыми, без всяких любезностей.

В самом начале инцидента Чжоу Минмэй не слишком беспокоилась. Шэнь Жун просто покупал наркотики для Шэнь Чэна, и он мог сказать, что его заставил Шэнь Чэн, и он не мог отказаться. Учитывая неловкий статус Шэнь Жуна в семье Шэнь, эта причина была вполне логичной. Более того, скандал касался семьи Шэнь; хотя Шэнь Дэхан и был равнодушен к Шэнь Жуну после последнего инцидента с видео, он никогда бы не позволил Шэнь Жуну запятнать репутацию семьи, оставив его без помощи. Но ее уверенность начала колебаться, когда появился Шэнь Цзи и забрал только Шэнь Чэна.

Что означало поведение Шэнь Цзи? Он что-то узнал или Шэнь Чэн что-то сказал? Было ли это его личное решение или решение Шэнь Дэхана? Чжоу Минмэй не осмеливалась думать об этом. Задействовав все возможные связи, она с ужасом обнаружила, что дело не так просто, как она предполагала, и что кто-то намерен реализовать обвинения Шэнь Жуна в торговле наркотиками. Первым, кто, по мнению Чжоу Минмэй, мог это сделать, был Шэнь Цзи. Должно быть, он что-то обнаружил. Он хотел обелить имя Шэнь Чэна и отомстить Шэнь Жуну. Если бы Шэнь Жун был осужден, Шэнь Чэн мог бы возложить всю вину на Шэнь Жуна, превратив себя в жертву.

После того, как Чжоу Минмэй все это обдумала, она сразу же позвонила Ван Чанлиню. На самом деле она не очень доверяла Ван Чанлиню, но он был единственным, на кого она могла положиться в этот момент.

Ван Чанлинь тихо сказал:

—Минмэй, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Чжоу Минмэй холодно сказала:

—А-Жун не должен быть обвинен в торговле наркотиками, это преступление, которое приведет к тюремному заключению. Я знаю, что у тебя должен быть способ избавить А-Жуна от этого.

Тон Ван Чанлиня был неловким:

—Минмэй, ты должна была догадаться, что за этим делом стоит Шэнь Цзи. Я не смогу помочь.

Чжоу Минмэй усмехнулась:

—Похоже, ты забыл, кому подчинялся А-Жун, когда делал это.

—Мне, — тон Ван Чанлиня был неожиданно откровенным, — Но я помню, что тогда ты, кажется, была очень согласна с моим предложением.

Чжоу Минмэй на мгновение потеряла дар речи и только после паузы спросила:

—Что ты имеешь в виду?

Ван Чанлинь мягко сказал:

—Минмэй, сейчас мы с тобой знаем, что семья Шэнь не будет больше терпеть А-Жуна. На самом деле, после последнего инцидента с видео, в семье Шэнь больше нет места для А-Жуна, и я помню, что мы уже достигли консенсуса по этому вопросу.

—Что именно ты хочешь сказать? — Чжоу Минмэй холодно прервала слова Ван Чанлиня.

В глазах Ван Чанлиня мелькнула странная аура:

—Я говорю, что единственный способ для А-Жуна выбраться из этого сейчас — это полностью разрушить репутацию семьи Шэнь и свалить все на голову Шэнь Чэна.

Чжоу Минмэй замолчала:

—Насколько ты в этом уверен?

Ван Чанлинь тихо сказал:

—Неважно, уверен я или нет, главное, что я единственный, кому ты можешь доверять, верно?

Положив трубку, Ван Чанлинь удовлетворенно улыбнулся. Если Шэнь Жун сможет использовать этот инцидент, чтобы загрызть Шэнь Чэна до смерти, то он даст Шэнь Жуну еще один шанс, но будет лучше, если обе стороны проиграют и навредят друг другу. В этом случае Шэнь Дэхану останется только выбрать Шэнь Си, и в будущем все станет намного проще. Конечно, сейчас важнее всего было выяснить, как Шэнь Дэхан мог не знать о таком оживленном деле.

У Шэнь Си была та же мысль, что и у Ван Чанлиня.

Увидев новость о том, что Шэнь Цзи забрал только Шэнь Чэна, Шэнь Си сразу же догадался, что Шэнь Цзи уже знает внутреннюю историю пристрастия Шэнь Чэна к наркотикам. Подумав о том, как семья Тянь пытается реализовать обвинения Шэнь Жуна в торговле наркотиками, Шэнь Си усмехнулся. Действия Шэнь Цзи заставили его ошибочно взять на себя вину за действия семьи Тянь. Как он мог оставить господина Шэня в больнице, не сообщив ему о таком уморительном событии?

Чу Цяньцянь было отправлено простое текстовое сообщение. Шэнь Си полагал, что с интеллектом Чу Цяньцянь она поймет, что делать.

Как и ожидал Шэнь Си, Чу Цяньцянь быстро притворилась обеспокоенной перед Шэнь Дэханом. Время от времени она смотрела на Шэнь Дэхана с неописуемой болью в глазах, но тут же отводила взгляд, когда он смотрел на нее. Через несколько раз Шэнь Дэхан, естественно, заметил и заподозрил такое поведение Чу Цяньцянь и спросил, не случилось ли с ней чего.

Чу Цяньцянь покачала головой, ее взгляд блуждал, не решаясь посмотреть на Шэнь Дэхана.

Шэнь Дэхан становился все более подозрительным:

—Цяньцянь, что именно ты скрываешь от меня? — его тон также стал суровым.

Чу Цяньцянь опустила голову, не смея взглянуть на Шэнь Дэхана:

—Нет, ничего.

—Цяньцянь! — Шэнь Дэхан недовольно оттолкнул руку Чу Цяньцянь и попытался сесть, — Если ты ничего не скажешь, я спрошу у других.

—Господин Шэнь! — Чу Цяньцянь поспешно остановила его. Встретившись с глазами Шэнь Дэхана, Чу Цяньцянь смущенно посмотрела на него, — Господин Шэнь, обещайте мне, что бы я ни сказала, вы не будете сердиться.

Шэнь Дэхан кивнул. Чу Цяньцянь, казалось, приняла решение, посмотрела на Шэнь Дэхана и тихо сказала:

—Я видела новости. Утром Эршао был арестован за употребление наркотиков.

Эти слова вызвали сильный шок у Шэнь Дэхана. Его лицо мгновенно покраснело, и он уставился на Чу Цяньцянь смертельным взглядом:

—Что ты сказала?

Чу Цяньцянь подсознательно защищала Шэнь Чэна:

—Господин Шэнь, вы не можете обвинять Эршао в этом. Я слышала, что Шэнь Жун заманил Эршао.

Шэнь Дэхан крепко сжал свою грудь, тяжело дыша, пытаясь унять свои эмоции. Чу Цяньцянь обеспокоенно похлопала Шэнь Дэхана по спине, ее голос перешел в рыдания:

—Вы обещали мне, что не будете злиться!

Шэнь Дэхан все еще тяжело дышал и пытался говорить:

—Я в порядке, что еще ты слышала, Цяньцянь?

Чу Цяньцянь не стала больше ничего говорить и покачала головой, избегая взгляда Шэнь Дэхана. Ее поведение явно указывало на то, что за этим вопросом скрывается какая-то тайна, и эмоции Шэнь Дэхана снова сильно заколебались:

—Я разрешаю тебе говорить.

Чу Цяньцянь, казалось, была напугана эмоциональным потрясением Шэнь Дэхана и не могла не сказать:

—Я слышала, что из-за того, что Шэнь Жун заманил Эршао в наркотическую зависимость, Дашао хочет отомстить Шэнь Жуну, чтобы кто-то опознал Шэнь Жуна как наркоторговца и посадил его в тюрьму.

Хотя он готовился к худшему, слова Чу Цяньцянь все равно ошеломили Шэнь Дэхана. Все три сына были вовлечены в один и тот же скандал! Особенно когда он вспомнил о слухах, что Шэнь Жун заманил Шэнь Чэна, Шэнь Дэхан почувствовал, как будто в его сердце вонзили нож. Он не хотел верить, что слова Чу Цяньцянь были правдой, но как он мог не верить?

Лицо Шэнь Дэхана сильно исказилось.

—Господин Шэнь, господин Шэнь? — в страхе закричала Чу Цяньцянь и поспешила найти врача. Вкололи успокоительное, и Шэнь Дэхан уснул, его лицо потемнело.

Чу Цяньцянь скривила губы, в очередной раз аплодируя своему актерскому мастерству; жаль, что рядом не было никого, кто мог бы оценить его.

Шэнь Дэхан проспал весь день и проснулся только к вечеру. Открыв глаза в оцепенении, Шэнь Дэхан увидел покрасневшие и опухшие глаза Чу Цяньцянь, которая сидела рядом с ним:

—Цяньцянь?

Чу Цяньцянь удивленно посмотрела на него:

—Господин Шэнь, вы наконец-то проснулись! — сказав это, Чу Цяньцянь словно о чем-то задумалась и виновато опустила голову, пробормотав, — Это все моя вина. Я не должна была говорить вам о том, что Эршао употребляет наркотики.

Эти слова Чу Цяньцянь снова всколыхнули воспоминания Шэнь Дэхана, и на его лице постепенно появилось уныние.

—Эти злые сыновья приходили? — холодным голосом спросил Шэнь Дэхан.

Чу Цяньцянь замерла и быстро кивнула:

—Да, да, да, они все были здесь. Я отправила их домой и предложила прийти завтра, — сказав это, Чу Цяньцянь инстинктивно опустила голову, пытаясь снова избежать взгляда Шэнь Дэхана.

Ее виноватый взгляд мгновенно заставил Шэнь Дэхана что-то понять. Глоток воздуха, казалось, застрял в его груди, из-за чего он не мог говорить.

Из-за огромной стимуляции состояние Шэнь Дэхана, которое уже начало улучшаться, ухудшилось. Самым очевидным было то, что левая половина тела, способная чувствовать внешние раздражители благодаря упражнениям, снова стала жесткой, а в правой половине тела появилось смутное ощущение онемения. Врач строго предупредил Шэнь Дэхана, что если он не сможет контролировать свои эмоции, то ему грозит полный паралич.

О состоянии Шэнь Дэхана вскоре стало известно прессе, и вместе с инцидентом, связанным с наркотиками, цена акций Shen Group начала новый виток бешеного падения.

С открытием фондового рынка цена акций Shen Group быстро упала с 80 юаней до 60 юаней за акцию, и наметилась тенденция к продолжению падения.

Когда Гао Цюлинь смотрел на график стоимости акций Shen Group на экране компьютера, его глаза были мрачными, а лицо белым, как у тяжелобольного пациента.

—Ну что? Ты все обдумал? — неторопливо спросил Ван Чанлинь.

Гао Цюлинь бросил на Ван Чанлиня грозный взгляд:

—Дай-ка я еще раз посмотрю.

Ван Чанлинь облегченно рассмеялся, говоря все тем же неторопливым тоном:

—В прошлый раз цена акций Shen Group была 80 юаней за акцию. Я хотел купить, но ты сказал, что посмотришь. Теперь, когда она упала до 60 юаней за акцию, ты хочешь еще раз взглянуть? Тебя не беспокоит, что цена акций Shen Group упадет ниже 50 юаней за акцию? В этом случае ты потеряешь много денег.

Гао Цюлинь резко поднял голову:

—Ты хочешь, чтобы Shen Group продолжала падать?

На лице Ван Чанлиня появилась странная улыбка:

—Как это возможно?

Гао Цюлинь недоверчиво посмотрел на Ван Чанлиня и холодно фыркнул:

—Я дам тебе ответ до полудня. Что бы ты ни хотел сделать, не вмешивай меня.

Ван Чанлинь удовлетворенно улыбнулся:

—О чем ты беспокоишься? Я помню, что раньше мы всегда хорошо работали вместе. Ты уверен, что не объединишь свои силы со мной в этот раз?

В глазах Гао Цюлиня промелькнул намек на настороженность:

—Что ты хочешь сделать?

Ван Чанлинь рассмеялся:

—Что, по-твоему, я буду делать? Я думаю, то, что я сделал, уже очевидно. Я просто делаю то, что ты всегда хотел сделать, используя деньги Shen Group для приобретения Shen Group.

Гао Цюлинь негромко хмыкнул, посмотрел на цену акций, которая продолжала падать, и свирепо сказал:

—Можешь играть сам, я сдаюсь.

—Значит, ты согласен передать мне свои акции?

Гао Цюлинь нахмурился:

—Чего ты так торопишься? Разве я не сказал, что дам тебе ответ до полудня?

Ван Чанлинь бросил на Гао Цилиня многозначительный взгляд, вспомнив о скрытом партнере, о котором Гао Цилинь упоминал ранее, и его глаза быстро вспыхнули ярким светом.

Лао Кей быстро рассказал Шэнь Си о плане Гао Цюлиня передать свои акции, и, взглянув на курс акций Shen Group, который все еще падал, Шэнь Си вежливо отклонил предложение Гао Цюлиня. Гао Цюлинь владел лишь 10% акций Shen Group; по сравнению с абсолютным большинством акций в руках Шэнь Дэхана, даже если бы Шэнь Си купил их, это ничем бы не помогло. Более того, если бы Shen Group продолжала падать, то вскоре обанкротилась бы. Что толку иметь акции обанкротившейся Shen Group? Он вовсе не хотел принимать на себя ответственность за беспорядок в Shen Group, вместо этого он хотел бы видеть, как беспорядок в Shen Group становится еще хуже.

Гао Цюлинь очень сожалел, что Шэнь Си не захотел взять акции в свои руки. Если бы он мог, он бы не хотел больше иметь ничего общего с Ван Чанлинем. Он много работал с Ван Чанлинем на протяжении многих лет, и они вдвоем заработали много денег на Shen Group. В его глазах Ван Чанлинь был ядовитой змеей. Шэнь Дэхан доверял ему, но Ван Чанлинь мог повернуться и снова и снова наносить удары Шэнь Дэхану. Сейчас, когда в семье Шэнь царила суматоха, Ван Чанлинь воспользовался пожаром, чтобы пограбить. Но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что Гао Цюлинь так и не смог разгадать намерения Ван Чанлиня. Что именно он хотел сделать?

Гао Цюлинь колебался, глядя на падающие цифры на экране, его сердце бешено билось с каждым снижением цены. Через некоторое время он стиснул зубы и нажал на номер Ван Чанлиня. Ему было все равно, что хочет сделать Ван Чанлинь, ведь отныне Shen Group не имела к нему никакого отношения.

Акции, находившиеся в руках Гао Цюлиня, незаметно перешли в руки Ван Чанлиня. Из-за своего доверия к Ван Чанлиню Шэнь Дэхан, лежавший в больнице, не заметил происходящей сделки. В это время его внимание было приковано к инциденту с наркотиками, в котором были замешаны Шэнь Чэн и Шэнь Жун.

В тихой палате Шэнь Цзи стоял напротив отца, опустив глаза, и молча смотрел себе под ноги. Между ними возникло слабое ощущение противостояния.

Шэнь Дэхан холодно хмыкнул:

—Хочешь, чтобы я повторил?

Шэнь Цзи никак не отреагировал, продолжая опускать глаза, молча возражая против просьбы Шэнь Дэхана.

На лице Шэнь Дэхана появился гнев. Молчаливое сопротивление Шэнь Цзи вызвало у него сильное недовольство. Он энергично хлопнул по своей коляске:

—А-Цзи!

Внезапно выпрямившаяся фигура Шэнь Дэхана привлекла внимание Шэнь Цзи. Шэнь Цзи поднял глаза и посмотрел на отца:

—Отец, я не буду выручать Шэнь Жуна.

Сухой отказ Шэнь Цзи привел Шэнь Дэхана в ярость, и он продолжил с силой шлепать ладонью по креслу:

—Злобный сын, ты хочешь, чтобы семья Шэнь превратилась в посмешище в Чжунцзине?

В глазах Шэнь Цзи промелькнул намек на самоуничижение, и он прошептал:

—Неужели отец думает, что семья Шэнь всё ещё не посмешище?

—Ты! — Шэнь Дэхан подавился словами Шэнь Цзи и громко сказал, — Мне все равно, как сильно ты ненавидишь Шэнь Жуна, вытащи его как можно скорее. Семья Шэнь совершенно не может допустить такого скандала.

—Скандал? — Шэнь Цзи усмехнулся, — То, что Шэнь Жун торговал наркотиками и сидел в тюрьме, не является скандалом. Скандалом является то, что он заманил А-Чэна принимать наркотики.

Гнев Шэнь Дэхана был перекрыт словами Шэнь Цзи, и на мгновение он не смог удержаться от сильного кашля. Шэнь Цзи поднял глаза и посмотрел на Шэнь Дэхана, выражение его лица было пустым, так как он не собирался подходить ближе. Лицо Шэнь Дэхана посерело, когда он закашлялся, и его дух немного упал. Хотя он уже знал, что скажет Шэнь Цзи, он все равно раздражался каждый раз, когда слышал это. Будь то Шэнь Чэн, принимающий наркотики, или Шэнь Жун, заманивший Шэнь Чэна принять наркотики, для него это был неприемлемый и огромный удар. Они оба были его сыновьями, и он не мог поверить, что Шэнь Жун мог сделать что-то подобное.

Кашель Шэнь Дэхана постепенно прекратился, а его позиция оставалась твердой:

—А-Цзи, даже если ты не признаешь этого, посторонние знают, что Шэнь Жун — незаконнорождённый сын семьи Шэнь и твой младший брат. Его проблемы, безусловно, будут связаны с семьей Шэнь, а семья Шэнь никогда не допустит скандала, когда их дети и внуки попадают в тюрьму.

Слова "младший брат" заставили Шэнь Цзи посмотреть на отца, его взгляд был туманным и неясным. Шэнь Цзи сделал шаг назад, а в его глазах появилась насмешка:

—У меня только два младших брата. Если отец беспокоится, что я потеряю лицо из-за Шэнь Жуна, то это лишнее. Для меня он просто незнакомец, не имеющий никакого отношения к семье Шэнь. Если отцу больше нечего сказать, я пойду. А-Чэн ждет меня.

Шэнь Цзи развернулся и ушел, не глядя на выражение лица отца. Шэнь Дэхан напрягся, схватившись за ручку инвалидного кресла, пытаясь остановить его:

—А-Цзи!

Шэнь Цзи, который уже подошел к двери, слегка остановился после оклика отца, а затем на его лице промелькнула решимость, и он с силой толкнул дверь и вышел. В коридоре Чу Цяньцянь спокойно ждала. Как только Шэнь Цзи вышел, она быстро сделала шаг назад и притворилась, что выглядит перед ним естественно. Шэнь Цзи не собирался разговаривать с Чу Цяньцянь, и его нисколько не волновало, что Чу Цяньцянь услышала за дверью. Избежав репортеров, Шэнь Цзи доехал до самого пригорода, пока вокруг никого не осталось. Тогда он дал волю гневу, который копился в нем со времен нахождения в больнице, и хлопнул кулаком по рулю.

Это было смешно! Дошло до того, что его отец все еще обманывал себя, говоря, что должен защищать репутацию семьи Шэнь. Но как у семьи Шэнь могла остаться хоть какая-то репутация? Лицо Шэнь Цзи было полно насмешки. Его отец хотел защитить Шэнь Жуна, но все зависело от того, согласится ли он.

Непослушание Шэнь Цзи долгое время злило Шэнь Дэхана. Подумав об этом, Шэнь Дэхан позвонил Ван Чанлиню и договорился, чтобы тот отправился в полицейский участок для внесения залога за Шэнь Жуна. Получив звонок от Шэнь Дэхана, Ван Чанлинь на мгновение опешил, но быстро отреагировал. Шэнь Дэхан мог не испытывать никаких чувств к Шэнь Жуну, но Шэнь Жун был известным незаконнорождённым сыном семьи Шэнь, и Шэнь Дэхан совершенно не мог позволить Шэнь Жуну нести на себе пятно наркоторговли и тюремного заключения. Думая об отношении Шэнь Цзи к Шэнь Жуну и о том, что Шэнь Дэхан обошел Шэнь Цзи, чтобы позволить ему решать этот вопрос, Ван Чанлинь не мог не улыбнуться. Похоже, у Шэнь Дэхана и его старшего сына была большая разница в отношении к Шэнь Жуну. Стоило подумать, что нужно сделать, чтобы Шэнь Дэхан и Шэнь Цзи окончательно ополчились друг на друга из-за Шэнь Жуна.

Ван Чанлинь действовал быстро, и ему не потребовалось много времени, чтобы использовать некоторые связи и завершить процедуру освобождения Шэнь Жуна под залог. Когда Шэнь Цзи узнал новость, он вместе с Ли Минсюанем навещал Шэнь Чэна, который лечился от наркотической зависимости.

Место, где остановился Шэнь Чэн, было виллой семьи Шэнь в пригороде, которую Шэнь Цзи купил несколько лет назад. Из-за удаленного расположения и красивой природы Шэнь Цзи любил приезжать сюда, когда у него было плохое настроение. В этот раз он поручил своим телохранителям отправить сюда Шэнь Чэна и привести врача. В итоге Шэнь Чэна заперли здесь.

Когда они пришли, Шэнь Чэн был привязан к кровати, все его тело было неподвижно, только шея едва поворачивалась. Несколько телохранителей тихо охраняли комнату, и все, что можно было услышать внутри, это звериные причитания Шэнь Чэна.

—Отпустите меня, отпустите меня сейчас же! Я хочу найти старшего брата!

—Старший брат, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне сделать затяжку, всего одну затяжку!

—Шэнь Цзи, ты хочешь убить меня, чтобы вернуться в Shen Group?! Я говорю тебе, даже не думай об этом!

—Шэнь Цзи, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя!

Шэнь Цзи стоял в дверях с мрачным лицом, наблюдая за Шэнь Чэном внутри, который душераздирающе кричал. За последние два дня он уже привык к тому, что Шэнь Чэн либо умолял, либо проклинал, когда его организм нуждался в наркотиках. Он смотрел, как Шэнь Чэн кричит, плачет, яростно борется, как рыба, вырвавшаяся из воды. Его первоначальное отчаяние сменилось нынешним бесстрастным выражением лица. Конечно, бывали времена, когда Шэнь Чэн был трезв, и когда наступало это время, Шэнь Чэн покорно следовал за ним, извинялся за свои ругательства, стискивал зубы и клялся стать чистым, но каждый раз, когда наступал приступ зависимости, он забывал свои слова.

Выслушивая проклятия Шэнь Чэна, Ли Минсюань тихо вздохнул и похлопал Шэнь Цзи по плечу. Шэнь Цзи покачал головой в знак того, что с ним все в порядке, но в глубине его глаз была глубокая печаль. Ни один из них не показался на глаза Шэнь Чэну, они знали, что когда Шэнь Чэн очнется, он не захочет показаться кому-либо в таком состоянии. Шэнь Цзи молча стоял у двери. Человек внутри был его самым любимым братом. Ради него он мог даже отказаться от Shen Group, но как он мог вынести, что тот стал таким бесчеловечным, и как он мог отпустить человека, который ради репутации семьи Шэнь выставил Шэнь Чэна в таком виде...

Телохранитель осторожно подошел и что-то прошептал на ухо Шэнь Цзи. Ли Минсюань сделал шаг назад, глядя в сторону. Когда он в последний раз видел Шэнь Чэна, тот все еще выглядел так, словно был в приподнятом настроении. За несколько дней все так сильно изменилось. Думая о нынешнем положении семьи Шэнь, Ли Минсюань вспомнил слова отца о том, что семью Шэнь ждет полное поражение. Ли Минсюань не мог не вздохнуть; несмотря ни на что, у Шэнь Чэна был Шэнь Цзи, чтобы защитить его, а он мог защитить Шэнь Си.

Через мгновение телохранитель тихо удалился. Ли Минсюань повернул голову и встретился с внезапно похолодевшими глазами Шэнь Цзи.

—Что случилось?

На лице Шэнь Цзи промелькнул отпечаток свирепости:

—Отец попросил Ван Чанлиня внести залог за Шэнь Жуна.

Ли Минсюань нахмурил брови, когда Шэнь Цзи холодным голосом сказал:

—У тебя есть контактная информация этих отморозков в Наньчэне?

Ли Минсюань сказал:

—Что ты хочешь сделать?

Шэнь Цзи перевел взгляд на Шэнь Чэна в комнате, его голос был холодным:

—Я хочу, чтобы Шэнь Жун почувствовал боль, которую испытывает А-Чэн.

Когда новость о том, что Шэнь Жун был отпущен семьей Шэнь под залог, достигла ушей Шэнь Си, его окружили репортеры внизу в его компании.

Поскольку это было первое появление Шэнь Си после инцидента с наркотиками, репортеры, очевидно, были очень взволнованы и преследовали его, пытаясь получить эксклюзивную информацию. Лицо Шэнь Си не выражало никаких эмоций, он отводил все микрофоны от себя со словами "без комментариев", пока один из репортеров не выкрикнул новость о том, что Шэнь Жун был отпущен семьей Шэнь под залог. Только тогда выражение лица Шэнь Си изменилось.

Очевидно, что репортеру было хорошо известно выражение лица Шэнь Си, и он быстро повторил то, что сказал ранее. Шэнь Си слегка нахмурился, посмотрел на репортера и ничего не сказал.

Охрана компании проводила его в здание. Лао Кей уже был в его кабинете.

Увидев Лао Кея, Шэнь Си вспомнил слова репортера и сказал в замешательстве:

—Неужели семья Шэнь действительно вытащила Шэнь Жуна? Разве господин Шэнь не знает правду о наркотической зависимости Шэнь Чэна? Почему он до сих пор хочет взять его на поруки?

Лао Кей, казалось, о чем-то задумался и не слышал слов Шэнь Си. Шэнь Си подозрительно похлопал его по плечу:

—Что случилось?

Лао Кей покачал головой, ничего не сказав, но передал Шэнь Си лежащий перед ним отчет:

—Сначала ты должен прочитать это.

Шэнь Си в замешательстве взял его; его глаза пробежались по содержимому, и когда его взгляд опустился вниз, его тело заметно замерло.

Лао Кей с тревогой посмотрел на Шэнь Си, выражение лица которого он не мог видеть. Он не мог предположить, что чувствует Шэнь Си в данный момент, но знал, что он не будет спокоен. В отчете было не так уж и много: это было все, что он узнал о семье Хань. Он случайно обнаружил только одну исключительную вещь, и именно по этой причине он попросил Шэнь Си прийти в офис. По мере того, как Шэнь Си все дольше и дольше задерживался на отчете, беспокойство в глазах Лао Кея становилось все сильнее. Он не знал, какое влияние это дело окажет на Шэнь Си, но он не имел права скрывать это.

В офисе воцарилась тишина. Через некоторое время Шэнь Си поднял голову и посмотрел, как обычно:

—Ты проверил результаты этого теста?

Тон Шэнь Си был очень простым, как будто он случайно задал совершенно обычный вопрос. Лао Кей спрятал беспокойство в своих глазах и покачал головой:

—Прошло слишком много времени. Мы можем узнать только, что Шэнь Дэхан тогда проходил этот тест, но мы не можем узнать, каковы были результаты теста.

Шэнь Си спокойно слушал слова Лао Кея, его взгляд снова упал на отчет, лежащий перед ним. Слова "тест ДНК" отразились в его зрачках, два знакомых имени в нем глубоко насмехались. Шэнь Си подсознательно сжал отчет, и в его голове промелькнули воспоминания о его предыдущей жизни в тюрьме и детстве, и наконец он сфокусировался на холодном лице Шэнь Дэхана.

Шэнь Си не мог сказать, что он чувствовал в своем сердце в этот момент. В нем был гнев, растерянность и смутный страх перед исходом. Его давняя вера ослабла, как будто могла рухнуть от малейшего толчка.

В прошлой жизни Шэнь Си бесчисленное количество раз спрашивал себя, почему он не нравится своему отцу. Почему он не нравится семье Шэнь? Он всегда думал, что это из-за матери, из-за нелепо неуместного гнева, но теперь правда выходила наружу. Холодность Шэнь Дэхана, пренебрежение Шэнь Дэхана, безразличие Шэнь Дэхана к его заключению — все это имело логическое объяснение. Он не был ребенком Шэнь Дэхана.

Шэнь Си представлял себе бесчисленное множество причин, но никогда не думал в этом направлении. Если он не был ребенком Шэнь Дэхана, тогда в чем смысл его мести? Какова была цель его перерождения? Начиная с десяти лет тюрьмы в прошлой жизни и заканчивая возрождением в этой жизни, его поддерживала вера в то, что семья Шэнь должна ему, и он хотел вернуть все, что ему причитается. Он хотел заставить семью Шэнь потерять связь между отцом и сыновьями, настроить братьев друг против друга, и он хотел уничтожить семью Шэнь своими собственными руками. Но теперь он вдруг обнаружил, что, возможно, он не является ребенком семьи Шэнь, так неужели семья Шэнь все еще должна ему?

Молчание Шэнь Си заставило Лао Кея сильно встревожиться; события развивались так, что они даже не ожидали. Лао Кей не знал, как убедить Шэнь Си, и в его голове роились вопросы. Что произошло между Шэнь Дэханом и Хань Жоу? Почему Шэнь Дэхан подозревал, что Шэнь Си не его сын? К тому же, Шэнь Дэхан провел тест вскоре после смерти Хань Жоу. Может быть, они еще чего-то не знали о смерти Хань Жоу? Самым важным было то, каков был результат теста в то время. Вспомнив, как Шэнь Дэхан обращался с Шэнь Си, у Лао Кея возникло смутное подозрение.

Лао Кей ломал голову, пытаясь что-то сказать, чтобы нарушить тишину в комнате, но прежде чем он успел придумать подходящую тему, Шэнь Си внезапно поднял голову.

—Ты думаешь, что все это нелепо?

Впервые Лао Кей почувствовал, что не успевает за мыслями Шэнь Си, а Шэнь Си, похоже, не нуждался в его ответе.

—Я ненавижу Шэнь Дэхана, ненавижу его бессердечие по отношению к моей матери, ненавижу его безразличие ко мне, ненавижу тот факт, что он никогда не относился ко мне как к своему сыну. Я ненавидел всех в семье Шэнь, потому что они были семьей, а я всегда был как чужой рядом с ними. Я мстил им, я задумал сделать так, чтобы отец рассорился с сыновьями, а браться настроились друг против друга. Поскольку у меня никогда не было привязанности к ним, я хотел уничтожить и привязанность между ними. Но теперь я вдруг понял, что на самом деле я мог быть для них просто чужим, что то, чего я ожидал, никогда не должно было принадлежать мне. Так для чего же я все это сделал?

В тоне Шэнь Си прозвучали растерянность и самоотречение, и Лао Кей встревожился.

—Сяо Си! — прямо прервал он, — Этот вопрос не был исследован до конца, еще слишком рано делать выводы. Возможно, все совсем не так, как ты думаешь.

—Это не то, что я думаю? — Шэнь Си осторожно взял отчет в руки и принял решение, — Я пойду в больницу.

Независимо от того, была ли правда в этом деле такой, как он думал, ему нужно было, чтобы Шэнь Дэхан дал ему ответ на этот вопрос.

Лао Кей тихо вздохнул. Он намеревался получить часть волос Шэнь Дэхана через Чу Цяньцянь, чтобы повторно провести тест ДНК с Шэнь Си. Таким образом, независимо от того, правда это или нет, шок, с которым столкнется Шэнь Си, будет гораздо меньше, чем если бы он напрямую попросил Шэнь Дэхана о проверке. Но, глядя на решимость в глазах Шэнь Си, Лао Кей понял, что не сможет его переубедить, и был вынужден согласиться с действиями Шэнь Си.

Прибытие Шэнь Си стало неожиданностью для телохранителей в больнице, ведь для них не было секретом, что Шэнь Си не в ладах с отцом. Даже Чу Цяньцянь была очень удивлена появлением Шэнь Си в одиночестве, и изумленное выражение ее лица было очень четким.

—Господин Шэнь здесь? — Шэнь Си заметил реакцию всех, но ему было все равно, он просто спросил Чу Цяньцянь без выражения.

Чу Цяньцянь вернула внимание. Хотя ей показалось странным, что Шэнь Си ищет Шэнь Дэхана, она не стала этого показывать.

—Господин Шэнь спит. Саньшао хочет подождать?

Шэнь Си молча кивнул, толкнул дверь палаты и вошел. После минутного колебания Чу Цяньцянь решительно вышла из палаты. Она прекрасно понимала, что настроение Шэнь Си не в норме, и ей лучше спрятаться подальше, пока Шэнь Си будет заниматься своими делами.

Телохранители посмотрели друг на друга и нерешительно сообщили Шэнь Цзи о случившемся. Как отреагирует Шэнь Цзи, их не волновало.

Шэнь Си не интересовали мысли людей за пределами палаты, его внимание было приковано к Шэнь Дэхану, лежащему на больничной койке. По сравнению с тем, что было полгода назад, Шэнь Дэхан, лежавший в постели с закрытыми глазами, явно сильно постарел, цвет его лица был не таким румяным, как раньше, а скорее серым, а на голове виднелось множество седых волос.

Шэнь Си спокойно стоял там. Шэнь Дэхан имел стандартную внешность семьи Шэнь, с широким лбом и квадратным лицом. У Шэнь Си сложилось впечатление, что его дед тоже был таким, не говоря уже о Шэнь Цзи и Шэнь Чэне, которые были очень похожи на Шэнь Дэхана. Он был единственным ребенком в семье Шэнь, который совсем не был похож на Шэнь Дэхана. По мере взросления он все больше и больше походил на своего покойного дядю. Неудивительно, что Шэнь Си подозревал, что он не является ребенком семьи Шэнь.

Шэнь Си просто стоял молча. Он не знал, сколько прошло времени, когда глаза Шэнь Дэхана задвигались и появились смутные признаки того, что он проснулся.

В оцепенении Шэнь Дэхан почувствовал, что кто-то стоит перед ним, и подсознательно сказал:

—Цяньцянь?

Шэнь Си слабо ответил:

—Это я.

Голос Шэнь Си застал Шэнь Дэхана врасплох. Когда он открыл глаза, он увидел Шэнь Си, стоящего прямо перед ним, его глаза были темными и глубокими, полными эмоций, которые он не мог понять.

—Что ты здесь делаешь? — с отвращением сказал Шэнь Дэхан.

Глаза Шэнь Си проследили за выражением лица отца, и он медленно сказал:

—Есть кое-что, на что я хочу знать ответ.

Сердце Шэнь Дэхана дрогнуло, он недоверчиво посмотрел на Шэнь Си:

—Что ты хочешь знать?

Шэнь Си посмотрел прямо на Шэнь Дэхана и сказал слово в слово:

—Я ребенок семьи Шэнь? Я твой сын?

Когда эти слова достигли ушей Шэнь Дэхана, он не смог скрыть своего шока. После удивления, на лице Шэнь Дэхана быстро промелькнул след раздражения:

—Ты, недостойный сын, о чем ты говоришь?

Шэнь Си был безразличен к реакции отца и просто повторил свой вопрос:

—Я хочу знать, являюсь ли я твоим сыном.

Его тон вызвал мгновенную ярость Шэнь Дэхана, он бессистемно схватил несколько журналов со своей подушки и злобно швырнул их в Шэнь Си.

—Ты, злобный сын, думаешь, если бы ты не был моим сыном, я бы терпел, что ты столько лет живешь в семье Шэнь? Я бы задушил тебя, как только бы ты родился!

Несмотря на то, что Шэнь Дэхан лежал в кровати, сила его ярости на Шэнь Си была немаленькой. Журнал сильно ударил Шэнь Си по лицу, и острая обложка прорезала кровавый след на его щеке. Шэнь Си не придал этому значения, посмотрел прямо в огнедышащие глаза отца и негромко рассмеялся.

—Значит, я твой сын, ребенок семьи Шэнь.

Тон Шэнь Си был полон насмешки и чувства облегчения, которое Шэнь Дэхан не мог понять. Гнев Шэнь Дэхана снова разгорелся:

—Что это за тон? Ты думаешь, что семья Шэнь обидела тебя?

Шэнь Си равнодушно посмотрел на Шэнь Дэхана:

—Ты никогда не любил меня и не считал своим сыном. Раньше я думал, что ты злишься на меня, потому что тебе не нравится моя мать, но сегодня я узнал, что ты сомневаешься в моем происхождении. Я спросил тебя, чтобы узнать истинную причину, почему ты игнорировал меня столько лет. Но теперь, когда ты признал, что я твой сын, скажи мне, по сравнению с Шэнь Цзи и Шэнь Чэном, где семья Шэнь ошиблась во мне?

Голос Шэнь Си был неторопливым, но это привело Шэнь Дэхана в ярость. Сцена, разыгравшаяся перед ним, навеяла неприятные воспоминания. Лицо Шэнь Си выглядело точно так же, как лицо Хань Юя в те времена. После смерти Хань Жоу, Хань Юй с мрачным лицом допрашивал его перед всеми о том, что он обидел Хань Жоу. Под осуждающим взглядом толпы Шэнь Дэхану впервые стало стыдно за себя, но он не мог говорить в свою защиту и лишь позволял Хань Юю унижать себя.

Дрожащая правая рука Шэнь Дэхана указала на Шэнь Си. В чем он их обидел, Хань Жоу или Шэнь Си, в чем он их обидел?

Лицо Шэнь Си постепенно накладывалось на лицо Хань Юя в его памяти, и гнев Шэнь Дэхана накапливался, когда он кричал:

—Ты, злобный сын, что ты знаешь! Ты думаешь, что семья Шэнь обидела тебя? Ты думаешь, что семья Хань лучше? Что ты думаешь о семье Хань? Я говорю тебе, что все члены семьи Хань — безумцы, кучка безумцев! Думаешь, твою мать обидели? Знаешь, что она тогда сделала? Она подстроила ловушку с этим твоим сумасшедшим дядей, используя столетний фундамент семьи Хань, чтобы утянуть за собой семью Шэнь. Я обидел ее? В чем я ее обидел? Это она меня обидела! Как ты думаешь, почему она выпрыгнула из окна? Потому что она была беременна! Ребенок был не мой, и она прыгнула, чтобы замять скандал. Знаешь ли ты, что все эти годы, когда я вижу тебя, я думаю о ней, о грешном ребенке в ее животе, о мужчине, с которым она спала!

Шэнь Дэхан сильно задыхался, произнося все это на одном дыхании. Измена Хань Жоу была для него позором на всю жизнь. Он всегда думал, что Хань Жоу действительно любит его, но измена Хань Жоу стала для него пощечиной. Самым нелепым было то, что он не мог защитить себя, он мог только прятать это дело в своем сердце; даже когда Хань Юй так унизил его, он не мог сказать ни слова в свое оправдание.

Шэнь Дэхан мрачно посмотрел на Шэнь Си. Что с того, что Шэнь Си был его сыном? Все эти годы существование Шэнь Си было лишь напоминанием о том, как эта женщина Хань Жоу разыгрывала его.

Когда Шэнь Си прочитал отчет Лао Кея о подозрении Шэнь Дэхана о его происхождении, у него возникла смутная мысль, что его мать изменила Шэнь Дэхану. Глядя на пристыженное выражение лица Шэнь Дэхана, Шэнь Си не мог не усмехнуться.

—Я никогда не видел такого мерзавца, как вы, господин Шэнь! Вы говорите, что это моя мать вас обидела. Почему вы не спросите себя? Вы просто считаете позором, что моя мать спала с другим мужчиной, а как же вы? Как насчет того, что вы встречались с Чжоу Минмэй за её спиной? Если бы вы не разбили сердце моей матери, зачем бы ей было искать кого-то другого, если она так сильно вас любила? Вы возлагаете всю вину только на мою мать, вы даже не думаете, что причина всего — вы. Если вы не любили мою мать, зачем вы вообще женились на ней? Если вы женаты, почему у вас есть требования только к моей матери, но нет требований к себе? Вы отказываетесь взять на себя даже самую элементарную ответственность как мужчина. В конце концов, вы просто эгоист, у которого в сердце есть только вы сами.

При этих словах лицо Шэнь Дэхана покраснело от гнева. Он задрожал, указывая на Шэнь Си, и долгое время не мог произнести ни слова.

Шэнь Си сделал шаг вперед и наклонился, чтобы посмотреть на Шэнь Дэхана:

—Вы сказали, что моя мать объединилась с моим дядей, чтобы уничтожить семью Шэнь. Спросите у своей совести, что вы сделали, чтобы так разозлить дядю, что он захотел подставить вас даже за счет столетнего фундамента семьи Хань? Все эти годы вы были начеку и даже специально пытались вырастить из меня отброса. Это потому, что ваша тень стояла за падением семьи Хань. Вы боялись, боялись, что я узнаю правду, боялись того, что я сделаю с семьей Шэнь, когда вырасту. Вы сказали, что семья Шэнь не сделала мне ничего плохого. Вы думаете, что семье Шэнь было достаточно вырастить меня и дать мне денег на расходы? Вы, кажется, забыли, что меня воспитывала няня, а деньги, потраченные на меня, оставил дедушка.

Тон Шэнь Си был полон насмешки, и Шэнь Дэхан не мог сказать ни слова против.

—Не волнуйтесь, господин Шэнь, на самом деле меня совсем не интересует Shen Group. Что меня может интересовать в бизнесе, который собирается обанкротиться? Господин Шэнь, вместо того, чтобы сосредоточиться на защите от меня, почему бы вам не подумать о том, есть ли у вас еще сын, который сможет удержать этот бардак в Shen Group? Кажется, я помню, что мой старший брат был изгнан из Shen Group советом директоров, а мой второй брат совсем свихнулся после приема наркотиков. Ах да, у вас еще есть любимый незаконнорожденный сын... Почему бы вам не принять его в семью Шэнь? Я слышал, что после Тянь Вэньяо он сблизился с Чжан Цю, и, судя по их общению, я не думаю, что господину Шэню стоит беспокоиться о том, что столетний фундамент семьи Шэнь прервется в руках этого поколения семьи Шэнь. Конечно, первое, что нужно сделать господину Шэню, это очистить свое имя от наркоторговли. Это очень трудно для господина Шэня.

Если бы взгляд мог убивать, Шэнь Си был уверен, что умер бы под взглядом Шэнь Дэхана много раз, но, к сожалению, высокий, величественный мужчина, которого он помнил с раннего детства, сейчас был не более чем дряхлым стариком, лежащим на больничной койке, неспособным двигаться, и только с ненавистью смотрящим на него.

Шэнь Дэхан изо всех сил старался сохранить спокойствие и с трудом сказал:

—Не забывай, что твоя фамилия тоже Шэнь, и ты будешь никем без семьи Шэнь.

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Вам не о чем беспокоиться, господин Шэнь, — сказав это, Шэнь Си выпрямился и сделал шаг назад, — Кстати, господин Шэнь, пожалуйста, позаботьтесь о своем здоровье. Я хочу увидеть окончательное возмездие.

Не обращая внимания на убийственный взгляд Шэнь Дэхана, Шэнь Си повернулся и толкнул дверь палаты. В шаге от двери спокойно стоял Ли Минсюань.

Взгляд Ли Минсюаня упал на лицо Шэнь Си; в его глазах промелькнуло множество эмоций, превратившихся в жалость.

—Сяо Си!

Шэнь Си молча сделал шаг вперед, небрежно закрыв за собой дверь, его взгляд спокойно встретился со взглядом Ли Минсюаня.

—Когда ты пришел сюда, кузен?

Ли Минсюань не ответил, но поднял руку и осторожно коснулся кровоточащей отметины на лице Шэнь Си, тихо спросив:

—Больно?

Пальцы, прикасавшиеся к его лицу, мягко двигались, медленно проводя по кровоточащей ране, и сердце Шэнь Си без всякой причины неконтролируемо затрепетало.

—Не больно, — Шэнь Си наклонил голову, но неожиданно Ли Минсюань вдруг наклонился и теплым кончиком языка провел по отметине. Шэнь Си застыл от удивления.

Глядя на ошеломленное выражение лица Шэнь Си, Ли Минсюань почувствовал, что у него защемило сердце. Он протянул руки и нежно обнял Шэнь Си.

—Я все слышал.

Слова были такими, как ожидал Шэнь Си, но реакция Ли Минсюаня превзошла все его ожидания. Шэнь Си издал низкий звук "мм" и больше ничего не сказал.

Глядя на Шэнь Си, который молча опустил голову в его руках, Ли Минсюань медленно сказал:

—А-Цзи получил звонок от телохранителя, который сказал, что ты пришел в больницу один. Я случайно оказался с ним в это время. Он не мог уйти из-за А-Чэна, поэтому попросил меня зайти посмотреть. Я пришел как раз вовремя, чтобы услышать то, что ты спросил у дяди. Я не хотел подслушивать, но при таких обстоятельствах мне не следовало входить. Но и уходить мне было невыносимо. Я не могу не хотеть знать о тебе все.

—Сяо Си, я люблю тебя. Это любовь не к воображаемому, а к реальному тебе. Я не хочу, чтобы в моем присутствии ты вел себя так, будто все в порядке. Ты можешь злиться, ты можешь обижаться, ты можешь расстраиваться из-за того, что случилось раньше, ты можешь сомневаться в том, что произошло в предыдущем поколении. Я не буду подавлять твои эмоции, я просто хочу, чтобы ты был таким, какой ты есть на самом деле.

—Позволь мне остаться с тобой. Что бы ни произошло, позволь мне быть с тобой.

Ли Минсюань сказал это низким голосом; с того момента, как Шэнь Си спросил, является ли он ребенком семьи Шэнь, разговор в комнате пошел в том направлении, которого он не ожидал. Причина смерти Хань Жоу, падение семьи Хань, источник неприязни дяди к Шэнь Си и глубокая обида, которую Шэнь Си испытывал к дяде и семье Шэнь...

Ли Минсюань не мог сказать, что он почувствовал, когда впервые услышал это, но всевозможные сложные эмоции пронеслись мимо, и в итоге осталась только боль за Шэнь Си. Изначально это были лишь обиды и неурядицы предыдущего поколения, но их несправедливо переложили на голову Шэнь Си.

Выслушивая обиду Шэнь Си на отца и семью Шэнь, Ли Минсюань даже не мог указать на вину Шэнь Си. Шэнь Си был невиновен в этом деле от начала и до конца, и они всегда поступали неправильно.

Сердце Ли Минсюаня сжалось. Он всегда знал, что независимо от того, насколько он был близок с Шэнь Си, между ним и Шэнь Си что-то было. Более полугода он упорно работал над тем, чтобы хоть немного прикоснуться к настоящему Шэнь Си, но он слабо чувствовал, что есть что-то еще, о чем Шэнь Си не хочет, чтобы он знал.

Только услышав разговор между Шэнь Си и его отцом, Ли Минсюань понял, что Шэнь Си в палате — настоящий Шэнь Си. Его обида на Шэнь Дэхана и недовольство семьей Шэнь были не такими мягкими, как он показывал. Из разговора между ним и Шэнь Дэханом можно было понять, что он, похоже, что-то тайно выясняет, иначе он не стал бы сомневаться в собственном происхождении.

Ли Минсюань увеличил силу своих объятий. Он любил Шэнь Си, он хотел, чтобы Шэнь Си показал ему свою истинную сущность, а не надевал перед ним маску. Его сердце болело за Шэнь Си.

В объятиях Ли Минсюаня Шэнь Си молча слушал его слова. Когда он впервые узнал, что Ли Минсюань мог подслушать его разговор с Шэнь Дэханом, Шэнь Си уже приготовился к расспросам Ли Минсюаня, касались ли они его неприкрытой ненависти к Шэнь Дэхану или маски, которую он надевал перед Ли Минсюанем. Но реакция Ли Минсюаня была очень неожиданной. Не было ни вопросов, ни обвинений, Ли Минсюань объяснил, почему он оказался здесь, и проявил удивительную терпимость к его поведению. Единственное, чего он хотел, — это его честности.

Впервые Шэнь Си почувствовал, что не может противостоять чувствам Ли Минсюаня. С момента перерождения он никогда не чувствовал, что сделал что-то не так, но с Ли Минсюанем он, похоже, сделал неправильный выбор. Чувства Ли Минсюаня были искренними и чистыми. Когда Шэнь Си обнял его и прислушался к биению его сердца, в его душе вдруг поднялось желание во всем признаться. Но вскоре Шэнь Си подавил эту мысль.

Не достаточно! Возмездие Шэнь Дэхана было недостаточным, семья Шэнь не была полностью уничтожена, обида в его сердце не была полностью выплеснута, его план был близок к последнему шагу, как он мог решиться сдаться! Он не знал, как Ли Минсюань отреагирует, когда узнает правду. Сможет ли он оставаться таким же терпимым, как сейчас?

Молчание Шэнь Си заставило сердце Ли Минсюаня упасть на самое дно, и горечь наполнила его глаза. Он прикоснулся к настоящему Шэнь Си, но Шэнь Си все еще не желал открыться ему. Что-то стояло между ними, и Шэнь Си все еще не мог полностью довериться ему.

Ли Минсюань глубоко вздохнул и подавил горькое чувство в сердце. Возможно, он сделал недостаточно, но, к счастью, Шэнь Си был с ним, и у него было достаточно времени, чтобы полностью впечатлить его. Отбросив беспорядочные мысли, Ли Минсюань опустил голову и поцеловал Шэнь Си в щеку:

—Ты долго пробыл в больнице. Хочешь пойти домой?

Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня затененными глазами и осторожно кивнул. Они молчаливо переступили через то, что произошло раньше.

Ли Минсюань нежно улыбнулся Шэнь Си и поднял руку, чтобы потрепать его по волосам:

—Сяо Си, подожди меня снаружи. Я пойду поговорю с дядей.

Шэнь Си согласился и повернулся в сторону лифта. В противоположном направлении Ли Минсюань толкнул дверь палаты и вошел. Шэнь Си не собирался слушать, что Ли Минсюань скажет Шэнь Дэхану. Чем больше он узнавал, тем больше казалось, что это чувство слишком тяжело для него.

В тихой палате Шэнь Дэхан уже догадался о приходе Ли Минсюаня, так как он смутно видел фигуру Ли Минсюаня, когда Шэнь Си открыл дверь. Он уже решил, что Ли Минсюань и Шэнь Си пришли вместе. Когда он увидел Ли Минсюаня в этот момент, он, естественно, выглядел недовольным и холодно фыркнул:

—Что, этот злобный сын недостаточно сказал? Ты все еще хочешь сказать несколько слов за него?!

Шэнь Дэхан перед ним был совсем не тем Шэнь Дэханом, которого помнил Ли Минсюань. Вспомнив о разговоре, который он слышал ранее, Ли Минсюань глубоко вздохнул.

—Дядя!

—Ты с этим негодным сыном! Не называй меня дядей!

Слова "негодный сын" были слишком резкими. Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Дэхана и твердо сказал:

—Сяо Си тоже твой сын!

—Я бы предпочел не иметь этого сына! — Шэнь Дэхан гневно посмотрел на Ли Минсюаня, стиснув зубы, с неприкрытым отвращением в глазах.

Сердце Ли Минсюаня внезапно сжалось от боли за Шэнь Си, который был снаружи, и он не мог не спросить:

—Что именно Сяо Си сделал неправильно? Какое отношение к нему имеет то, что произошло в предыдущем поколении? Разве мы не причинили ему достаточно боли за все эти годы?

От этого заявления Шэнь Дэхан впал в ярость, указал на Ли Минсюаня и закричал:

—Убирайся! Ты и этот злобный сын, убирайтесь вместе!

Выражение лица Шэнь Дэхана было отвратительным и искаженным, вены на лбу выступили, и он убийственно уставился на Ли Минсюаня. В глазах Ли Минсюаня промелькнуло разочарование, и он, ничего больше не сказав, спокойно пошел к двери.

Как только его рука толкнула дверь, Ли Минсюань повернул голову и серьезно посмотрел на Шэнь Дэхана:

—Я люблю Сяо Си. Я буду хорошо заботиться о Сяо Си, независимо от того, что ты о нём думаешь, дядя. Как отцу Сяо Си, я должен сказать тебе это.

Ли Минсюань мог представить себе ярость Шэнь Дэхана на эти слова, но он просто хотел сказать ему, что Шэнь Си не одинок. Даже без семьи Шэнь, у него все еще есть другие члены семьи, и он обязательно даст Шэнь Си дом.

В тот вечер, когда они вернулись домой, и Шэнь Си, и Ли Минсюань вели себя так, словно ничего не произошло.

Шэнь Си тихо вышел из душа, а Ли Минсюань, казалось, спал. Под оранжевым светом он выглядел спокойным, как будто все его эмоции были подавлены в глубине души. Шэнь Си нерешительно подошел к нему и молча встал рядом. Поглядев на него неизвестно сколько времени, Шэнь Си медленно протянул руку и провел пальцами по лицу Ли Минсюаня, постепенно запечатлевая в памяти знакомое лицо. Через некоторое время глаза Шэнь Си потемнели, он осторожно наклонился и поцеловал Ли Минсюаня в щеку.

Как только он встал, Ли Минсюань внезапно открыл глаза и потянулся, чтобы обнять его. В следующее мгновение все тело Шэнь Си уже было прижато к Ли Минсюаню. Прежде чем Шэнь Си успел заговорить, на него посыпались горячие поцелуи, закрывая рот, чтобы он не мог ничего сказать.

Тело Шэнь Си быстро размякло, и он потянулся, чтобы обнять Ли Минсюаня, страстно отвечая на его поцелуи. Вскоре они оба стали откровенными, и Ли Минсюань быстро сорвал с себя одежду, жадно целуя Шэнь Си под собой, пытаясь избавиться от одежды Шэнь Си.

Шэнь Си выключил прикроватную лампу и послушно позволил Ли Минсюаню продолжать в темноте. Когда его кожа почувствовала прохладный воздух, Шэнь Си остановил дальнейшие движения Ли Минсюаня и перевернулся, чтобы сесть на него сверху. Он наклонился и взял на себя инициативу поцеловать Ли Минсюаня.

От яростных поцелуев температура их тела повысилась. Шэнь Си достал смазку у изголовья кровати и протянул ее Ли Минсюаню. Ощущение инородного предмета, проникающего в него, казалось более отчетливым в темноте, и Шэнь Си изо всех сил старался расслабиться, чтобы принять Ли Минсюаня. Когда два тела плотно прижались друг к другу, Шэнь Си не смог удержаться от стона, а Ли Минсюань, услышав голос Шэнь Си, ободрился, обхватил его за талию и стал яростно двигаться.

Несмотря на то, что он сидел сверху, Шэнь Си все равно чувствовал, что не он контролирует ситуацию, а Ли Минсюань под ним. В этом напряженном единении Шэнь Си мог только беспомощно цепляться за Ли Минсюаня, позволяя ему довести себя до кульминации. Тихая спальня наполнилась звуками сильных толчков и прерывистыми стонами, которые продолжались до полуночи и постепенно стихли.

К концу ночи Шэнь Си так устал, что у него не осталось сил, поэтому он позволил Ли Минсюаню отнести его на руках в ванную и помыть, после чего погрузился в глубокий сон.

Ли Минсюань крепко держал Шэнь Си на руках, снова и снова поглаживая его, словно желая полностью интегрировать его в свое тело. В ту ночь Ли Минсюань не сомкнул глаз и до самого рассвета спокойно смотрел на Шэнь Си в своих объятиях.

Утром Шэнь Си разбудил голос Ли Минсюаня, разговаривающего по телефону.

Свет в спальне все еще загораживали тяжелые шторы, но через щель в двери спальни было видно, как он разговаривает по телефону в гостиной. Раздался голос Ли Минсюаня:

—Я не могу винить в этом Сяо Си.

Шэнь Си в оцепенении сел, как раз когда Ли Минсюань закончил телефонный разговор и вернулся.

—Проснулся? — не дожидаясь ответа Шэнь Си, он подошел к нему и негромко сказал, — Я тебя разбудил?

Шэнь Си покачал головой и сказал приглушенным голосом:

—Который час?

Ли Минсюань набрал теплой воды и протянул ее Шэнь Си, наблюдая, как тот пьет, а затем сказал:

—Уже почти полдень.

—Так поздно? — Шэнь Си удивился, но потом сообразил, — Кузен, почему ты не пошел в офис?

Ли Минсюань взял стакан воды из рук Шэнь Си, улыбнулся и потрепал его по волосам:

—Мне нужно съездить домой.

Новость, которую он услышал вчера, была слишком шокирующей, и поскольку она касалась Шэнь Си, ему нужно было кое-что уточнить у матери.

Шэнь Си сказал: "О", и протянул руку Ли Минсюаню, чтобы тот помог ему одеться.

Ли Минсюань опустил голову и поцеловал его:

—Куда Сяо Си собирается сегодня?

Шэнь Си непринужденно ответил:

—Я пойду в компанию.

Сердце Ли Минсюаня дрогнуло, он бросил на Шэнь Си обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал. Со вчерашнего вечера и до сих пор Шэнь Си вел себя как ни в чем не бывало, но чем больше он это делал, тем больше беспокоился Ли Минсюань. Изначально он думал, что Шэнь Си предпочтет остаться один в тихом месте, но вместо этого Шэнь Си неожиданно захотел пойти в компанию. Неужели он собирался с кем-то встретиться? Подумав о том, что Шэнь Си, похоже, тайно выясняет, что произошло в прошлом, Ли Минсюань слегка нахмурился, и в его сердце зародилось беспокойство.

Пообедав, они спустились вниз и разошлись в разные стороны.

В гостиной семьи Ли Шэнь Бисюэ выглядела измученной:

—Сиюн, что именно, по-твоему, знает Минсюань?

Ли Сиюн отложил книгу в руке:

—Что сказал Дэхан?

Шэнь Бисюэ горько улыбнулась:

—Старший брат был в ярости и отказался что-либо говорить, поэтому мы должны сами спросить Минсюаня. Но когда я позвонила Минсюаню, он ничего не сказал, просто предупредил, что скоро вернётся домой.

Ли Сиюн не был впечатлен:

—Раз Минсюань вернется позже, просто спроси его.

Шэнь Бисюэ обеспокоенно посмотрела на Ли Сиюна:

—Я слышала от старшего брата, что Минсюань и Сяо Си, похоже, знают о том, что произошло тогда. Я беспокоюсь о том, что мне сказать, если Минсюань и Сяо Си спросят.

Ли Сиюн был беспомощен:

—Раз Дэхан сказал, что они знают, если Минсюань спросит, ты должна сказать правду. Тебе нечего скрывать.

Шэнь Бисюэ подумала о гневной реакции Шэнь Дэхана и засомневалась:

—Это вопрос репутации для старшего брата. Посмотрим, что сказать в зависимости от ситуации.

Когда Ли Минсюань пришел домой, он увидел своих родителей, сидящих вместе в гостиной, и, очевидно, выглядевших так, будто они ждали его.

—Папа, мама.

Ли Сиюн кивнул и жестом пригласил его сесть рядом с ним, небрежно спросив:

—Сяо Си не пришел?

—Сяо Си пошел в компанию, — сказал Ли Минсюань.

Ли Сиюн кивнул, а Шэнь Бисюэ не могла не спросить:

—Что случилось вчера? Твой дядя был в ярости.

Ли Минсюань пришел домой из-за вчерашнего инцидента, поэтому он рассказал о случившемся, но, конечно, то, что Шэнь Си сказал Шэнь Дэхану, было сознательно скрыто им.

—Мама, ты уже знала об этих вещах?

Ли Минсюань скрыл многие слова Шэнь Си, но, думая о реакции Шэнь Дэхана, Шэнь Бисюэ могла почти представить себе сцену в палате в тот момент. В частности, от безжалостных слов Шэнь Дэхана у Шэнь Бисюэ разболелась голова.

—Значит, Сяо Си изначально только подозревал, что он не ребенок Дэхана, а твой дядя сказал эти слова в порыве гнева?

Ли Минсюань кивнул, Шэнь Бисюэ и Ли Сиюн посмотрели друг на друга. Ли Сиюн безмолвно покачал головой.

Ли Минсюань выглядел взволнованно:

—Мама, я хочу знать, что на самом деле произошло тогда.

Шэнь Бисюэ оказалась в затруднительном положении, она не знала, рассказывать ей или нет. Если Ли Минсюань узнает, значит, и Шэнь Си скоро узнает.

Ли Минсюань нахмурился:

—Мама, Сяо Си имеет право знать. Даже если дядя ничего не скажет, о том, что произошло тогда, можно узнать, если есть желание. Вместо того чтобы позволять Сяо Си узнавать от посторонних то, что может быть как правдой, так и ложью, мы должны просто рассказать ему правду.

Шэнь Бисюэ горько улыбнулась:

—Эти дела связаны со скандалом в семьях Хань и Шэнь, и ради репутации твоего дяди я изначально планировала держать все в тайне. Теперь, когда ты знаешь об этом, скрывать нечего.

Слова Шэнь Бисюэ не сильно отличались от слов Шэнь Дэхана, но они были более подробными, чем его.

—Если говорить подробно, то все дела семей Хань и Шэнь вращались вокруг Хань Жоу. Ты знаешь, что Хань Жоу — младшая дочь старейшины Ханя. В семье Хань ее баловали, поэтому она была избалованной и наивной, не знающей мира. Никто не знает, как она вообще полюбила твоего дядю, ведь между ними было более десяти лет разницы в возрасте, а у твоего дяди было двое детей. Теперь, когда я думаю об этом, возможно, это действительно была судьба.

—Когда она вышла замуж за твоего дядю, я не очень одобряла это. Не то чтобы Хань Жоу была плохой, но прошел всего год после смерти Фан Юнь, а твой дядя был настолько одержим Фан Юнь, что не мог терпеть никого другого, поэтому они никак не могли быть счастливы. Более того, Хань Жоу тогда только исполнилось двадцать, а А-Цзи было уже шесть лет, и он достиг того возраста, когда все понимал. К тому же Хань Жоу пришлось стать матерью, как только она вошла в дом, и ей было трудно приспособиться к такой жизни.

—Но она настаивала на замужестве, а твой дядя не отказывался, и всем ничего не оставалось, кроме как согласиться. После того как они поженились начались проблемы. А-Цзи отказывался называть ее мамой, а дядя не был расположен к ней, поэтому дни после свадьбы прошли совсем не так, как Хань Жоу представляла себе в своем сердце. Ее характер изначально был высокомерным, но теперь она была обижена и, естественно, не желала терпеть. Она снова и снова ссорилась с дядей, и их отношения становились все хуже и хуже. Твой дядя чувствовал, что она плохо относится к А-Цзи и А-Чэну, и беспокоился, что если у нее будет собственный ребенок, она будет относиться к ним еще хуже, поэтому он не хотел, чтобы у нее был ребенок.

Шэнь Бисюэ горько рассмеялась, сказав:

—Не то чтобы она не хотела быть милой с А-Цзи и А-Чэном, просто у нее был вспыльчивый характер и не хватало терпения уговаривать детей после нескольких попыток. Но в глазах дяди она обращалась с ними плохо. Чем больше она обижалась, тем больше суетилась перед дядей, и тем больше это воспринималось посторонними как подтверждение того, что она не может терпеть А-Цзи и А-Чэна, поэтому даже старейшина Хань не мог вмешаться. Со временем разрыв между ней и дядей становился все больше и больше.

—Позже твой дядя встретил Чжоу Минмэй и отказался расстаться с ней. В то время Хань Жоу только что забеременела и уже была эмоционально нестабильна, а когда она услышала новость о беременности Чжоу Минмэй, ее отношения с дядей окончательно испортились. На самом деле, в то время она уже была психически неуравновешенной, но никто этого не заметил. Когда дядя во время ссоры сказал, что совсем не хочет ребенка, она была раздражена и тайком увела А-Чэна, чуть не сделав с ним что-то. В итоге, хотя А-Чэн был в порядке, твой дядя отказался доверять ей и просто держал А-Цзи и А-Чэна в нашем доме, пока она не умерла.

Ли Минсюань лишь смутно знал некоторые из этих вещей, и, честно говоря, у него всегда было плохое впечатление о Хань Жоу; однажды в детстве он видел, как Хань Жоу пришла к ним домой и спорила с Шэнь Дэханом, и неприязнь Шэнь Цзи к Хань Жоу сильно задела его. Теперь, слушая рассказ матери о неизвестной ему внутренней истории, Ли Минсюань мог только тихо вздыхать.

Шэнь Бисюэ продолжила:

—До смерти Хань Жоу семья Хань не знала о ее беременности. Только после ее смерти старейшина Хань узнал об этом. Поэтому семья Хань согласилась с заявлением твоего дяди о том, что Хань Жоу скончалась от болезни. Из-за беременности Хань Жоу дядя начал сомневаться в происхождении Шэнь Си. Несмотря на то, что тест ДНК доказал, что Шэнь Си действительно его сын, дядя все равно его недолюбливал.

—Вскоре после этого Хань Юй погиб в автокатастрофе, старейшина Хань серьезно заболел, и в семье Хань начались волнения. К тому времени старейшина Хань уже знал, что за падением семьи Хань стоит семья Шэнь, но у него не было выбора. Он боялся, что после его смерти семья Шэнь полностью аннексирует имущество семьи Хань, а учитывая неприязнь твоего дяди к Шэнь Си, он боялся, что в будущем у Шэнь Си ничего не останется. Поэтому старейшина Хань взял на себя инициативу и объявил общественности, что он использовал активы семьи Хань, чтобы получить треть наследственных прав семьи Шэнь для Шэнь Си. То, что сделал старейшина Хань, заставило твоих дедушку и дядю выглядеть очень пассивными. Общественное мнение в то время было очень неблагоприятно для семьи Шэнь, посторонние люди распространяли сумасшедшие слухи о намерении семьи Шэнь аннексировать семью Хань, и твой дед был вынужден согласиться с планом старейшины Ханя.

Ли Минсюань не ожидал, что история изнутри окажется такой. Он и раньше удивлялся, почему дедушка так договорился со старейшиной Ханем. Он прекрасно понимал, что это сделает семью Шэнь нестабильной и будет способствовать утверждению, что семья Шэнь жаждет имущества семьи Хань. Только теперь, услышав слова матери, он понял истинную причину.

Он прошептал:

—Дедушка никогда не любил Сяо Си. Это тоже из-за этого дела?

Шэнь Бисюэ вздохнула:

—Дело не в том, что твой дедушка не любил Сяо Си. Хотя он был расстроен тем, что его подставил старейшина Хань, он был смущен этим делом. Согласно обычаю, А-Цзи был наследником семьи Шэнь, и в будущем А-Чэн и Сяо Си должны были разделиться. Однако старейшина Хань обеспечил третью часть наследства для Сяо Си, и это осложнило бы ситуацию для А-Цзи и А-Чэна в будущем. В отчаянии деду пришлось сказать, что каждый из трех братьев получит треть имущества семьи Шэнь. Но таким образом, если они втроем будут бороться друг с другом, семья Шэнь неизбежно распадется.

—Поэтому дедушка согласился с мнением дяди, что Шэнь Си будет воспитываться впустую, чтобы обеспечить целостность семьи Шэнь, — продолжил Ли Минсюань слова матери.

Шэнь Бисюэ кивнула с горькой улыбкой.

Ли Минсюань подумал о старейшине Хане, который стоял за этим вопросом. Вероятно, он подумал, как отреагирует семья Шэнь, когда он рассчитается с дедушкой. Но в то время он больше не мог доверять семье Шэнь, и если бы он ничего не предпринял, кто мог сказать, что случилось бы с Шэнь Си. Поэтому он предпочел бы, чтобы Шэнь Си вырос никчемным, надеясь, что Шэнь Си будет одет и накормлен до конца своих дней. Возможно, со смертью Хань Жоу и Хань Юя единственным желанием старейшины Ханя для Шэнь Си стало то, чтобы он рос в мире и счастье, а о том, будет ли он успешным, он уже не думал.

Ли Минсюань уже не мог судить, кто прав, а кто виноват в этом деле. Возможно, Шэнь Си был прав в своем негодовании, и именно Шэнь Дэхан должен был нести наибольшую ответственность.

Шэнь Бисюэ вздохнула и посмотрела на Ли Минсюаня:

—Минсюань, найди время, чтобы рассказать все это Сяо Си. Неважно, кто прав, а кто виноват между семьями Хань и Шэнь, Сяо Си самый невинный.

Ли Минсюань кивнул, но не собирался заканчивать разговор:

—Мама, то, что ты рассказала, является причиной, почему дядя не любит Сяо Си. Я хочу знать, почему дядя так боится Сяо Си?

—Что? — Шэнь Бисюэ подсознательно посмотрела на Ли Сиюна.

Ли Минсюань перевел взгляд на Ли Сиюна и твердо сказал:

—Я хочу знать причину, по которой дядя боится Сяо Си.

Ли Сиюн до этого не слушал рассказ Шэнь Бисюэ, а сидел в одиночестве и читал книгу. В этот момент, услышав слова Ли Минсюаня, Ли Сиюн закрыл книгу и стал серьезным:

—Что ты думаешь?

Ли Минсюань тихо сказал:

—Завещание дедушки.

В глазах Ли Сиюна промелькнуло одобрение, и он жестом попросил его продолжать.

Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Бисюэ:

—В прошлый раз, когда мама поспешно хотела передать А-Чэну акции, которые изначально должны были перейти к А-Цзи, она уже знала о беспокойстве дяди. Но все акции находятся в руках дяди, а у Сяо Си нет никаких акций, так о чем же дяде беспокоиться? Единственное объяснение — это то, что у Сяо Си действительно есть акции в руках, или что у Сяо Си скоро появятся акции, поэтому дядя так беспокоится. И это может быть связано только с завещанием дедушки.

Ли Сиюн кивнул:

—Ты правильно догадался. Твой дедушка действительно оставил завещание, и акции, находящиеся в его руках, были разделены на три части. Когда Шэнь Си достигнет 23 лет, А-Цзи, А-Чэн и Шэнь Си получат по одной трети.

Хотя у Ли Минсюаня были смутные подозрения, он все равно был шокирован:

—Когда Шэнь Си исполнится 23 года?

Ли Сиюн бросил на него многозначительный взгляд:

—Теперь ты понимаешь, почему твоя мать так торопилась?

Ли Минсюань кивнул с горькой улыбкой. Он наконец-то понял, откуда взялся постоянный страх его дяди перед Шэнь Си.

Пока Ли Минсюань слушал рассказ Шэнь Бисюэ, Лао Кей слушал рассказ Шэнь Си о том, что произошло вчера.

—В таком случае, в падении семьи Хань действительно была виновата семья Шэнь. Нужно ли нам продолжать дальнейшее расследование?

Шэнь Си молча смотрел в окно:

—Нет необходимости расследовать дело семьи Хань. Помоги мне узнать об этом человеке. Я хочу знать, кто он.

Судя по словам Шэнь Дэхана, он тоже не знал, кто этот человек, а это означало, что после смерти его матери этот человек не появлялся. Шэнь Си с горечью подумал, что его мать всегда казалась невезучей в жизни. Он не знал, нравился ли его матери этот человек, но ему хотелось узнать, кто он такой. Где он был все эти годы? Знал ли он, что его мать была беременна от него и даже выпрыгнула из-за этого из окна?

Вздохнув, Лао Кей энергично похлопал Шэнь Си по плечу и тихо сказал:

—Предоставь это дело мне.

Шэнь Си кивнул и снова молча посмотрел в окно.

Когда вечером Ли Минсюань пришел домой, Шэнь Си еще не вернулся. Зимой быстро темнело, и в квартире уже было тускло.

Бросив ключи от машины в сторону, Ли Минсюань не стал включать свет, а спокойно сел за стол в темноте.

Он провел весь день, слушая рассказ матери о прошлом. Мать говорила, что и семья Хань, и семья Шэнь совершали преступления, а Шэнь Си был самым невинным из всех. Мать сказала, что его дед перед смертью сожалел о содеянном, но теперь уже слишком поздно, чтобы он мог искупить свою вину. Его мать сказала, что невозможно сказать, кто был прав, а кто виноват. Она сказала, что прошлое — это прошлое, и она надеется, что Шэнь Си сможет смотреть вперед. Она сказала...

Ли Минсюань молча смотрел на стол, вспоминая слова матери. Чем больше он думал о ее словах, тем больше горечи чувствовал в своем сердце. Он задавался вопросом, действительно ли все это может стать прошлым для Шэнь Си? А что если нет? Что будет с Шэнь Си?

До него донесся звук ключа, открывающего дверь, и Ли Минсюань подсознательно встал и подошел. Шэнь Си только успел толкнуть дверь, как его крепко обнял Ли Минсюань.

—Кузен? — удивленно сказал Шэнь Си.

Ли Минсюань сказал "мм" и обнял его еще крепче.

Шэнь Си молча стоял в объятиях Ли Минсюаня. Ли Минсюань опустил голову, поцеловал Шэнь Си и тихо сказал:

—Мама сегодня рассказала мне кое-что о прошлом. Хочешь послушать?

Шэнь Си смутно догадывался, что странное поведение Ли Минсюаня связано с чем-то, что было связано с ним. Услышав слова Ли Минсюаня, он признался:

—Кузен, знаешь, я исследовал прошлое в частном порядке.

Ли Минсюань был удивлен простыми словами Шэнь Си. Он думал, что Шэнь Си будет скрывать от него это дело; он не ожидал, что Шэнь Си будет так откровенен. Он горько улыбнулся:

—Я расскажу тебе.

В темноте они тихо сидели на диване, и никто не включал свет. Выражение лица Ли Минсюаня было скрыто в тени, и лишь грубые очертания его фигуры были слабо различимы. Его низкий притягательный голос звучал, открывая пыльное прошлое. Брак между Хань Жоу и Шэнь Дэханом, рождение Шэнь Си, самоубийство Хань Жоу, расчеты старейшины Ханя против семьи Шэнь и воля старейшины Шэня относительно Shen Group.

Взгляд Шэнь Си постепенно усложнялся, пока Ли Минсюань продолжал рассказывать историю. Эти слова произвели на него не меньшее впечатление, чем вчерашние слова Шэнь Дэхана. Он верил, что это правда; многие воспоминания, которые, как ему казалось, он забыл, перемежались с рассказом Ли Минсюаня, и впервые все, чего он не знал о прошлом, предстало перед ним во всей полноте.

Голос Ли Минсюаня прервался, он серьезно посмотрел на Шэнь Си:

—Сяо Си?

—Мм?

—Что ты собираешься делать?

Они оба знали, о чем говорил Ли Минсюань. Шэнь Си спокойно смотрел на Ли Минсюаня, мысль о том, чтобы сказать правду, промелькнула в его голове несколько раз, превратившись в три слова: "Я не знаю!". Он действительно не знал. 20% акций, принадлежащих ему по завещанию, были для него чем-то совершенно незапланированным. В своей предыдущей жизни он не знал о завещании, и никто никогда не говорил ему об этом. Если бы он знал, то не упустил бы возможность приобрести акции Гао Цюлиня, и у него было бы много других возможностей отомстить семье Шэнь.

—Кузен, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Столкнувшись с риторическим вопросом Шэнь Си, Ли Минсюань некоторое время молчал, а затем прошептал:

—Я не знаю.

С тех пор, как он подтвердил содержание завещания сегодня днем, Ли Минсюань смутно догадывался о будущем. После вчерашнего разговора он больше не мог обманывать себя относительно того, какие чувства Шэнь Си питает к Шэнь Дэхану и семье Шэнь. Его сердце болело о прошлом Шэнь Си, и он понимал его обиду, поэтому он не мог посоветовать Шэнь Си оставить все это в прошлом, как говорила его мать. Он не мог быть настолько эгоистичным, чтобы просить Шэнь Си отказаться от ненависти в своем сердце, но он также не мог спокойно смотреть на возможное возмездие Шэнь Си.

Ли Минсюань с горечью посмотрел на Шэнь Си. Он не знал, какой ответ ожидал услышать от Шэнь Си. Между ними воцарилась безграничная тишина, и никто больше ничего не говорил.

Не успел Ли Минсюань обдумать все это, как новость о том, что Шэнь Жун, которого два дня назад выпустили под залог, попал в аварию и получил переломы обеих ног, снова привлекла внимание к семье Шэнь. Было ли это простым несчастным случаем или преднамеренным заговором? Если это был заговор, то кто за ним стоит? Есть ли какая-то связь между этой аварией и предыдущим делом, связанным с наркотиками? В Интернете появились всевозможные предположения, и дело семьи Шэнь, связанное с наркотиками, которое первоначально планировалось вести негласно, снова стало достоянием общественности.

В больничной палате Шэнь Жун, только что перенесший операцию, все еще был без сознания. Чжоу Минмэй, которая всегда была спокойна и элегантна при посторонних, впервые потеряла самообладание, дергая врача и повторяя вопрос:

—Разве операция не прошла успешно? Почему до сих пор нет гарантии, что он точно встанет?

Врач привык к разного рода вопросам от семей пациентов и не принимал их близко к сердцу:

—Хотя операция прошла успешно, у пациента были смещенные переломы обеих ног. Сможет он встать или нет, будет зависеть только от последующего восстановления. Больница не может дать определенную гарантию.

Видя, что Чжоу Минмэй расстроена его словами, врач вспомнил о предыдущем анализе крови и сочувственно напомнил ей:

—Госпожа Чжоу, для пациента сейчас самое главное не восстановление обеих ног, а найти способ бросить наркотики.

—Бросить наркотики? — Чжоу Минмэй потеряла дар речи, — Невозможно! А-Жун не принимает наркотики!

Жалость в глазах врача усилилась:

—Верит госпожа Чжоу или нет, но в крови пациента действительно были обнаружены следы наркотиков, и, исходя из прогноза концентрации, пациент уже, возможно, зависим.

"Автомобильная авария, наркотическая зависимость" — Чжоу Минмэй мысленно повторила эти слова. Изначально она не верила, что авария Шэнь Жуна была несчастным случаем, а теперь услышала, что в крови Шэнь Жуна были обнаружены следы наркотиков. Ей не нужно было гадать, чтобы понять, кто стоит за аварией. Кто еще, кроме Шэнь Цзи, мог так ненавидеть А-Жуна?!

На лице Чжоу Минмэй промелькнул отпечаток свирепости. Изначально она не очень хотела срываться на Шэнь Дэхане, и ее предыдущее соглашение с Ван Чанлинем тоже было крайним средством. Залог Шэнь Жуна показал ей, что Шэнь Дэхан хотел замять скандал с семьей Шэнь, и она думала, что инцидент с наркоторговлей Шэнь Жуна может пройти без последствий. Но теперь, когда Шэнь Жун попал в аварию и, возможно, уже никогда не встанет на ноги, а в его крови были обнаружены наркотики, даже если его не посадят в тюрьму, он все равно будет полностью уничтожен. Хотя Шэнь Жун больше не мог быть использован в бою, он все еще был ее единственным сыном, единственным, на кого она могла положиться до конца жизни. Она рассчитывала столько лет, и, видя, что все дальше и дальше отдаляется от своей цели, как она могла вынести этот гнев?

Раз уж Шэнь Цзи отказался дать ей и ее сыну шанс на жизнь, не стоит винить ее в том, что она не оставила ему никакого пространства для маневра.

Шэнь Жун еще не очнулся, когда Чжоу Минмэй связалась с репортерами. Автокатастрофа Шэнь Жуна была не случайностью, а преднамеренным покушением на его жизнь. Она также предположила, что это связано с предыдущим делом о наркотиках и связано с Шэнь Чэном. У нее в руках были доказательства этого. Когда новость стала известна, репортеры окружили больницу, где находился Шэнь Жун, и некоторое время ходили слухи о деле, связанном с наркотиками, в котором Шэнь Жун взял вину на себя, а Шэнь Чэн нанял кого-то, чтобы заставить его замолчать.

Шэнь Цзи отложил газету и посмотрел на Ли Минсюаня, который с момента приезда был охвачен своими эмоциями.

—У тебя что-то на уме?

Ли Минсюань пришел в себя и уклонился от вопроса:

—Как там А-Чэн?

Шэнь Цзи покачал головой, не став больше спрашивать, и сказал:

—Все так же. Ты же знаешь, что реабилитация наркоманов требует упорства. А-Чэн никогда не страдал с юности. Если бы его не связывали все время, он бы давно сдался.

Ли Минсюань вздохнул, его взгляд упал на газету:

—Что ты собираешься делать с Шэнь Жуном?

Глаза Шэнь Цзи стали холодными:

—Чжоу Минмэй хочет повесить аварию на А-Чэна, как это может быть так дешево и легко? Раз уж она сказала, что у нее есть улики, пусть предъявит их.

Шэнь Цзи изначально нанял кого-то, чтобы следить за Шэнь Жуном с намерением похитить его и ввести ему наркотики. Если Шэнь Жун осмелился подсадить Шэнь Чэна на наркотики, он хотел, чтобы Шэнь Жун испытал ту же боль. Но он никак не ожидал, что станет свидетелем автомобильной аварии Шэнь Жуна. Хотя его намерение воспользоваться хаосом было достигнуто, Чжоу Минмэй хотела переложить это дело на голову А-Чэна. Неужели она действительно думала, что он будет заботиться о репутации своего отца и не тронет ее?

Ли Минсюань, естественно, знал, что автокатастрофа не имеет никакого отношения к Шэнь Цзи, но теперь вопрос заключался в том, кто стоит за автокатастрофой. Шэнь Жун был только выпущен под залог, когда произошла авария, и те, кто знал внутреннюю историю употребления наркотиков Шэнь Чэном, неизбежно связали бы это с Шэнь Цзи. Глядя на поведение Чжоу Минмэй, было ясно, что именно так она и думает, поэтому она была так решительно настроена против Шэнь Чэна.

—Как ты думаешь, это был несчастный случай? — сказал Ли Минсюань.

Шэнь Цзи нахмурился:

—Не думаешь, что это могла сделать семья Тянь? Ранее семья Тянь пыталась реализовать обвинения Шэнь Жуна в торговле наркотиками, но отец освободил его под залог, поэтому неудивительно, что семья Тянь будет возмущена и сделает что-то другое.

—Семья Тянь не глупа и не стала бы делать что-то подобное напрямую, — Ли Минсюань покачал головой.

—Это не я и не семья Тянь. Неужели это действительно был несчастный случай?

Сомнения Шэнь Цзи были точно такими же, как и у Шэнь Си.

—Семья Тянь только протянула бы руку помощи и не стала бы действовать самостоятельно. А Шэнь Цзи не настолько глуп, чтобы привлекать внимание репортеров в такое время. Может ли это действительно быть случайностью?

Лао Кей с насмешкой отнесся к идее так называемого несчастного случая:

—Думаешь, что мог произойти такой неожиданный несчастный случай? Он попал в аварию сразу после освобождения под залог, потом в его крови нашли наркотики, и все эти события наводят на мысль, что это месть Шэнь Цзи. Очевидно, что кто-то хочет увидеть внутреннюю борьбу семьи Шэнь. Разве слухов, которые Чжоу Минмэй выпустила на публику, не достаточно, чтобы объяснить проблему?

Шэнь Си рассмеялся:

—Согласно твоему анализу, единственный, кто хочет видеть междоусобицу в семье Шэнь, это я. Может быть, я сделал это во сне?

Лао Кей был серьезен:

—Это действительно возможно.

Шэнь Си позабавило лицо Лао Кея, и депрессия, которая накопилась в его сердце из-за прошлых событий, улетучилась.

—Что ты собираешься делать с акциями в своих руках после того, как тебе исполнится 23 года? — спросил Лао Кей.

Шэнь Си колебался:

—Я узнал о завещании слишком поздно, иначе я бы уже купил акции Гао Цюлиня. Теперь эти акции не принесут нам особой пользы. Как ты думаешь, что лучше сделать?

—Продать их? — предложил Лао Кей.

Шэнь Си размышлял:

—Продать - это определенно выход, главное - кому продать? Когда наступит подходящее время для продажи?

Лао Кей посмотрел на Шэнь Си:

—Что ты думаешь о человеке, который завладел акциями Гао Цюлиня? Акций Гао Цюлиня и твоих достаточно, чтобы он стал мажоритарным акционером Shen Group.

—Может, стоит сотрудничать с ним? — выражение лица Шэнь Си стало серьезным.

Раньше Шэнь Си было все равно, кому проданы акции Гао Цюлиня. Они с Гао Цюлинем просто использовали друг друга; он указывал Гао Цюлиню на некоторые экономические тенденции, а Гао Цюлинь помогал ему сдерживать Шэнь Цзи в Shen Group. Они были взаимовыгодны и счастливо сотрудничали. Когда курс акций Shen Group резко упал, Гао Цюлинь избавился от своих акций и не преминул упомянуть об этом Лао Кею.

Теперь, когда он планировал работать с другой стороной, Шэнь Си размышлял:

—Тебе следует связаться с Гао Цюлинем и узнать о другой стороне. До моего дня рождения еще есть время, так что торопиться не стоит.

Лао Кей кивнул и передал копию информации Шэнь Си:

—Вот, конкретная информация о Ван Чанлине. Как и в предыдущем расследовании, нет ничего подозрительного.

Перед своим возвращением в Китай Шэнь Си изучил людей, окружавших Шэнь Дэхана, и у него была под рукой конкретная информация о Ван Чанлине. Изначально, после встречи с Ван Чанлинем на кладбище, он планировал обратиться к Ван Чанлиню от имени его матери, но появление Лу Гэсэня нарушило его план. Кто бы мог подумать, что, походив по кругу, он узнает, что за Лу Гэсэнем стоит Ван Чанлинь.

Чувства Шэнь Си к Ван Чанлиню были очень особенными. Он был тронут тем, что Ван Чанлинь все еще помнил его мать, но его также преследовал тот факт, что Ван Чанлинь усыновил Лу Гэсэня и не заботился о том, что случилось с ним после падения семьи Хань. Более того, по мнению Лу Гэсэня, Ван Чанлинь должен был затаить злобу на Шэнь Дэхана, но он был с Шэнь Дэханом столько лет, и Шэнь Дэхан не только ничего не замечал, но и безоговорочно доверял Ван Чанлиню. Шэнь Си не знал, как Ван Чанлиню удалось это сделать, но он испытывал смутный страх перед этим человеком, который не мог объяснить.

Информация о Ван Чанлине была такой же, как сказал Лао Кей; как и во время предыдущего расследования, ничего подозрительного найти не удалось. Шэнь Си прочитал ее один раз, и ему оставалось только отбросить сомнения и вернуться к автомобильной аварии Шэнь Жуна.

Прошло несколько часов после операции, и, когда действие анестезии закончилось, Шэнь Жун пришел в себя, но никак не мог смириться с тем, что, возможно, уже никогда не сможет встать.

—Ты лжешь мне, ты лжешь! Где врач? Мне нужен врач!

Красноглазый Шэнь Жун сидел на больничной койке и истерично кричал на Чжоу Минмэй, его глаза были полны паники и отчаяния.

Обычная суровость Чжоу Минмэй исчезла, и она печально посмотрела на Шэнь Жуна:

—А-Жун.

Отчаяние Шэнь Жуна усилилось при звуке скорбного голоса Чжоу Минмэй. Он вдруг начал бешено размахивать руками, пытаясь сдвинуть ноги, прикрепленные к кровати, и бормоча:

—Я не верю, не верю! Как я могу не встать? Я не верю в это!

Движения Шэнь Жуна были быстро остановлены Чжоу Минмэй, которая не могла скрыть негодование в своих глазах, наблюдая, как ее единственная опора превращается в это.

—А-Жун, не волнуйся. Мама поможет тебе восстановить справедливость. Если Шэнь Цзи отказался дать нам выход, мы будем сражаться с ним до смерти.

—Шэнь Цзи, да! Шэнь Цзи! Это Шэнь Цзи сделал это! Он мстит мне за то, что я заставил Шэнь Чэна принимать наркотики!

Имя "Шэнь Цзи" привлекло все внимание Шэнь Жуна. Он схватил руку Чжоу Минмэй в смертельную хватку, выражение его лица исказилось, когда он повторил это имя.

Чжоу Минмэй на мгновение замешкалась, не говоря Шэнь Жуну о наркотиках, которые ему ввели. Возможно, он не мог стать наркоманом сразу, пыталась успокоить она себя.

Такую картину увидел Ван Чанлинь, когда приехал. Он решил не открывать дверь, а молча стоял снаружи и слушал разговор между матерью и сыном в палате. Только когда Чжоу Минмэй назвала имя Шэнь Цзи, в его глазах появился намек на удовлетворение.

Эта женщина, Чжоу Минмэй, умоляла его о помощи, когда Шэнь Жун был в беде, но как только Шэнь Жун был освобожден, и она увидела, что Шэнь Дэхан готов очистить это дело, она отвернулась и отказалась признать его. Она не должна обвинять его в безжалостности, ведь она была настолько неправедна. Кто заставил Шэнь Жуна стать сыном Шэнь Дэхана? Все в семье Шэнь заслуживали смерти.

Только когда он убедился, что мать и сын внутри убеждены, что это дело рук Шэнь Цзи, Ван Чанлинь напустил на себя обеспокоенный вид, поспешно толкнул дверь и вошел:

—А-Жун.

—Чанлинь! — Чжоу Минмэй посмотрела на Ван Чанлиня с удивленным выражением лица. Ван Чанлинь кивнул ей и поспешно подошел к Шэнь Жуну:

—Как ты, А-Жун?

Беспокойство на его лице было настолько искренним, что Шэнь Жун почувствовал себя утопающим, поймавшим руку своего спасителя. Он сказал резким голосом:

—Дядя Ван, что мне делать? Я больше не смогу стоять на ногах.

На лице Ван Чанлиня появилось сострадание, он успокаивающе похлопал Шэнь Жуна по плечу и ободряюще сказал:

—Я спросил у доктора, и он сказал, что если ты будешь придерживаться последующего лечения, то обязательно поправишься.

Его слова успокоили Шэнь Жуна, и эмоции Шэнь Жуна постепенно улеглись. Но потом, словно вспомнив о чем-то, он резко сказал:

—Это был Шэнь Цзи! Шэнь Цзи сделал это!

—Я знаю, знаю, А-Жун. Не волнуйся, дядя Ван обязательно найдет способ помочь тебе восстановить справедливость, — торжественно пообещал Ван Чанлинь.

Осторожно помогая Шэнь Жуну лечь, Ван Чанлинь с беспокойством посмотрел на него:

—А-Жун, хорошенько отдохни. Нам с твоей мамой нужно кое-что обсудить.

Шэнь Жун послушно кивнул, Ван Чанлинь погладил Шэнь Жуна по голове, как любящий старец, и жестом попросил Чжоу Минмэй выйти с ним для разговора.

—Чанлинь, почему ты здесь? — с нетерпением спросила Чжоу Минмэй, как только она вышла из палаты. Она была очень удивлена появлением Ван Чанлиня.

Ван Чанлинь посмотрел на нее:

—Шэнь Дэхан хочет тебя видеть.

—Меня?

Ван Чанлинь кивнул:

—Он был очень зол, когда прочитал новости.

—Зол? — в глазах Чжоу Минмэй промелькнул намек на обиду, — А-Жун пострадал из-за Шэнь Цзи, я просто сказала журналистам правду. Почему он злится? Боится повлиять на своего драгоценного сына?

Ван Чанлинь вздохнул:

—Знаешь, Шэнь Цзи и Шэнь Чэн в его сердце другие.

Эти слова успешно спровоцировали гнев Чжоу Минмэй:

—Зачем он хочет меня видеть?

—Шэнь Дэхан намерен отправить тебя и А-Жуна за границу.

Отправка за границу была равносильна изгнанию, и на этот раз это было навсегда. Чжоу Минмэй сжала руки в нежелании, но в ее глазах было выражение нерешительности. Между А-Жуном и Шэнь Цзи уже возникла смертельная вражда. Шэнь Дэхан был еще жив, а Шэнь Цзи осмелился поднять руку на А-Жуна. Когда Шэнь Дэхана не станет, как Шэнь Цзи сможет терпеть А-Жуна?

Ван Чанлинь холодно наблюдал за изменением выражения лица Чжоу Минмэй и в душе усмехался, но его слова звучали убедительно:

—Минмэй, я думаю, тебе стоит пойти и встретиться с Шэнь Дэханом. Независимо от того, уедешь ты из страны или нет, последующее лечение и дальнейшая жизнь А-Жуна потребуют от Шэнь Дэхана выполнения его отцовского долга.

Чжоу Минмэй поняла смысл слов Ван Чанлиня. Он просил ее попросить денег у Шэнь Дэхана. Поскольку Шэнь Дэхан хотел отправить их за границу, естественно, они не могли уехать с пустыми руками. На самом деле, Чжоу Минмэй не так уж много сэкономила за эти годы. Ранее Шэнь Жун потерял большую сумму денег, вложив их в фильм, а в сочетании с тем, что Шэнь Жун разозлил Шэнь Дэхана, они и так с трудом сводили концы с концами. Если бы они могли воспользоваться этой возможностью, чтобы получить деньги, которые обеспечат их одеждой и питанием до конца жизни... Глаза Чжоу Минмэй вспыхнули, и она приняла решение.

Место, где был госпитализирован Шэнь Жун, находилось недалеко от больницы Ренай, и вскоре Ван Чанлинь отправил Чжоу Минмэй в палату Шэнь Дэхана. Когда Чжоу Минмэй толкнула дверь, Ван Чанлинь многозначительно прошептал:

—Деньги будут потрачены, но акции всегда можно заработать.

Движения Чжоу Минмэй слегка приостановились, а затем она как ни в чем не бывало толкнула дверь палаты.

—Дэхан! — женский голос был нежным, как всегда.

Шэнь Дэхан сидел с холодным выражением лица, даже не глядя на Чжоу Минмэй, и прямо сказал:

—Я дам тебе деньги, и ты немедленно вывезешь А-Жуна из страны. Я помогу ему решить вопрос о его причастности к наркотикам.

Хотя Чжоу Минмэй еще до ее приезда представляла себе реакцию Шэнь Дэхана, то, что он так хотел потратить деньги, чтобы избавиться от них, все равно разозлило ее. Подавив огонь в сердце, Чжоу Минмэй сказала печальным голосом:

—А-Жун только что перенес операцию и не готов к долгой поездке. Врач предложил ему остаться в постели на период восстановления. Дэхан, что ты думаешь?

Шэнь Дэхан нетерпеливо прервал ее:

—Я сказал, немедленно.

В глазах Чжоу Минмэй промелькнула обида, но выражение ее лица было печальным и жалостливым:

—Раз Дэхан не может терпеть А-Жуна, я заберу его. Но А-Жун тоже ребенок Дэхана. Доктор сказал, что он никогда не сможет встать на ноги. Дэхан, вся жизнь А-Жуна будет такой.

Несмотря на его гнев на предыдущее поведение Шэнь Жуна, Шэнь Жун был его собственным ребенком. Услышав слова Чжоу Минмэй, Шэнь Дэхан смягчил свой тон:

—Я дам тебе больше денег, достаточно, чтобы кормить и одевать А-Жуна в будущем.

В конце концов, он был готов дать только деньги. Подумав о словах Ван Чанлиня, Чжоу Минмэй неуверенно сказала:

—Придет время, когда деньги закончатся.

Шэнь Дэхан вскинул голову, его глаза вспыхнули:

—Ты хочешь акции Shen Group?

Чжоу Минмэй жалко улыбнулась:

—А-Жун тоже твой ребенок. Я делаю это только ради будущего А-Жуна.

Шэнь Дэхан был невозмутим:

—Возьми деньги и немедленно покинь страну.

Сердце Чжоу Минмэй полностью остыло. В любом случае, дело дошло до этого. Если Шэнь Дэхан заботился о сохранении лица и не хотел, чтобы инцидент Шэнь Жуна и Шэнь Чэна зашел слишком далеко, то именно он должен был умолять. Чего ей было бояться? Она усмехнулась:

—Из-за Шэнь Цзи А-Жун не сможет стоять на ногах до конца своих дней. Я просто прошу долю в Shen Group для А-Жуна, а ты отказываешься. Шэнь Цзи — твой сын, а А-Жун нет?

Зная Шэнь Дэхана более двадцати лет, она всегда была мягкой и нежной, но впервые она изменилась в лице перед ним. Чжоу Минмэй думала, что Шэнь Дэхан позволит ей торговаться из-за Шэнь Цзи, но она не знала, что акции Shen Group — это обратная шкала Шэнь Дэхана, которую никто не может трогать, и что он вообще не имеет права распоряжаться акциями Shen Group в своих руках.

Лицо Шэнь Дэхана стало мрачным, он холодно посмотрел на нее:

—Бесстыдница! Кто такой Шэнь Жун, как не незаконнорожденный ребенок семьи Шэнь? Как он смеет соперничать с А-Цзи? Раз уж ты не хочешь ехать за границу, оставайся в стране с Шэнь Жуном и не позволяй мне видеть, как ты говоришь глупости репортерам.

Перемена в лице Шэнь Дэхана была слишком неожиданной. Прежде чем Чжоу Минмэй успела отреагировать, Шэнь Дэхан уже нажал на кнопку, давая сигнал телохранителям войти и вывести ее.

—Дэхан! — инстинктивно крикнула Чжоу Минмэй.

Шэнь Дэхан гаркнул:

—Проваливай!

Чжоу Минмэй была наконец уведена телохранителями. Ван Чанлинь из тени наблюдал за тем, как ее провожают, с холодной улыбкой, искривившей уголок его рта. Он слишком хорошо знал эту женщину. Она была так зла после аварии Шэнь Жуна, потому что Шэнь Цзи лишил ее надежды на дальнейшую жизнь. Пока Шэнь Дэхан давал достаточно сахара, эта женщина была готова на все. Он рассчитывал на то, что она загрызет Шэнь Чэна и Шэнь Цзи до смерти, и совершенно не мог позволить ей остановиться на полпути. Теперь, когда Шэнь Дэхан полностью отрезал ее от себя, у нее не было другого выбора, кроме как следовать за ним и только за ним.

Мысли Ван Чанлиня были неизвестны Чжоу Минмэй, у которой теперь была другая проблема.

Чу Цяньцянь улыбнулась и с невинным выражением лица подошла к Чжоу Минмэй:

—Тетушка Чжоу, вас выгнал господин Шэнь?

Чжоу Минмэй смущенно разглаживала свою немного грязную одежду и хмурилась.

Чу Цяньцянь проигнорировала ее выражение лица и сочувственно сказала:

—Тетушку Чжоу очень жалко. На старости лет ее выгнал мужчина, а ее единственный сын попал в аварию. Я уверена, что в будущем ей придется очень трудно.

Насмешка в ее тоне была слишком очевидна. Глаза Чжоу Минмэй вспыхнули от негодования, и она холодно сказала:

—Не смейся надо мной. У тебя тоже будет такой день.

Чу Цяньцянь удивилась:

—Как так? Разве господин Шэнь не сказал вам? Мы скоро поженимся. Я скоро стану госпожой Шэнь. Но это правда, тетушка Чжоу, что вы боролись столько лет и не приблизились к тому, чтобы стать госпожой Шэнь. Неудивительно, что вы думаете, что все в итоге станут такими же, как вы.

Чу Цяньцянь смотрела на Чжоу Минмэй с жалостью и волнением. Чжоу Минмэй изо всех сил старалась контролировать свое тело, чтобы развернуться и уйти из больницы, вместо того чтобы наброситься на эту женщину и разодрать ее лицо в клочья.

Отступление Чжоу Минмэй заставило Чу Цяньцянь почувствовать скуку, но она уже сказала Чжоу Минмэй, что собирается выйти замуж за Шэнь Дэхана, поэтому была уверена, что реакция Чжоу Минмэй ее не разочарует.

Когда Шэнь Си получил известие о том, что Чжоу Минмэй выгнали из больницы Шэнь Дэхана, он ждал Лу Гэсэня на кладбище.

Положив трубку, Шэнь Си посмотрел на фотографию матери на надгробном камне. Когда он впервые устроил так, чтобы Чу Цяньцянь появилась рядом с Шэнь Дэханом, он сделал это не только для того, чтобы отдалить Шэнь Дэхана и Шэнь Цзи, но и чтобы отомстить за обиды матери, нанесенные ей Чжоу Минмэй. Теперь, когда Чжоу Минмэй наконец-то почувствовала, что значит, когда с тобой обращаются как с сокровищем во имя истинной любви, а потом выбрасывают, когда интерес пропадает, он понял, что его мать может быть не такой, какой он ее помнит, и что она не любила его отца так сильно, как он думал. В какой-то момент в ее жизни появился другой мужчина. Она была беременна от него и даже планировала покинуть семью Шэнь. Шэнь Си задался вопросом, что его мать собиралась с ним сделать. Хотела ли она забрать его с собой? Или хотела оставить его одного в семье Шэнь?

Шэнь Си стоял молча, заставляя себя перестать думать об этом. Неважно, какие планы были у матери на тот момент, в итоге она все равно оставила его одного в доме семьи Шэнь.

—Сяо Си! — голос Лу Гэсэня прервал его мысли.

Шэнь Си обернулся, как ни в чем не бывало:

—Кузен!

Лу Гэсэнь кивнул, наклонился и положил ландыши перед могилой, затем встал и повернулся к Шэнь Си:

—Как дела?

Шэнь Си слегка улыбнулся:

—Хорошо.

Хотя эти двое давно признали друг друга родственниками, они не были близки. С одной стороны, они оба намеренно держались на расстоянии друг от друга, чтобы никто не узнал об их отношениях. С другой стороны, несмотря на тесные кровные узы, годы отчуждения нельзя было восполнить всего за полгода общения. Хотя Лу Гэсэнь чувствовал себя виноватым за то, что игнорировал Шэнь Си все эти годы, и хотел загладить свою вину, он не знал, с чего начать.

Подумав, что в этот раз Шэнь Си проявил инициативу встретиться с ним, Лу Гэсэнь с беспокойством спросил:

—Что-то случилось?

Шэнь Си кивнул. Он уже собрал воедино общую правду о прошлом семей Хань и Шэнь. Он считал, что Лу Гэсэнь имеет право знать правду. Независимо от того, кто был прав, а кто виноват, он был обязан рассказать Лу Гэсэню о прошлом. Кроме того, он хотел встретиться с Ван Чанлинем. Лао Кей не смог выяснить, кем был человек рядом с его матерью, но раз Ван Чанлинь много знал о прошлом, возможно, у него были какие-то догадки.

Шэнь Си не то чтобы не думал, что Ван Чанлинь и есть тот человек, но подсознательно он не хотел так думать.

Отбросив все отвлекающие мысли о Ван Чанлине, Шэнь Си рассказал Лу Гэсэню историю, которую он собрал воедино. Выражение лица Лу Гэсэня несколько раз менялось, пока он слушал, а на полпути он даже посмотрел на фотографию Хань Жоу на надгробном камне сложным взглядом. Когда Шэнь Си закончил, Лу Гэсэнь глубоко вздохнул и серьезно спросил:

—Сяо Си, ты уверен, что это правда?

Шэнь Си кивнул:

—Некоторые из этих вещей я узнал сам, некоторые мне рассказали. Не волнуйся, этот человек никогда бы мне не солгал.

Кто этот человек? Шэнь Си не сказал, а Лу Гэсэнь не спросил. Посторонние не знали, что Шэнь Си и Ли Минсюань вместе. Когда Лу Гэсэнь услышал, насколько уверен Шэнь Си, он ничего не сказал, просто молча опустил голову, о чем-то размышляя.

Рассказ Шэнь Си о прошлом был почти идентичен тому, что рассказал ему приемный отец, за исключением того, что приемный отец не упомянул некоторые детали. Может быть, его приемный отец тоже не знал?

Лу Гэсэнь собрался с мыслями и посмотрел на Шэнь Си:

—Как отец попал в аварию?

Шэнь Си покачал головой:

—Я не смог найти никаких зацепок.

Лу Гэсэнь был уверен, что авария Хань Юя — дело рук семьи Шэнь, но Шэнь Си не смог ничего об этом узнать. Несмотря на то, что Шэнь Дэхан назвал Хань Юя сумасшедшим, Шэнь Си не мог предположить, что Шэнь Дэхан был в ярости до такой степени.

Лу Гэсэнь посмотрел на Шэнь Си и сказал глубоким голосом:

—Я верю приемному отцу.

Шэнь Си открыто встретил взгляд Лу Гэсэня. Он не пытался защитить Шэнь Дэхана, он просто сомневался в этом вопросе. Через мгновение Лу Гэсэнь первым отвел взгляд, и Шэнь Си тихо сказал:

—Я хочу увидеть адвоката Вана.

В глазах Лу Гэсэня промелькнул намек на удивление, а Шэнь Си спокойно продолжил:

—Я не смог выяснить, кто был тем человеком, с которым встречалась моя мать. Адвокат Ван много знает о случившемся и раньше уделял внимание моей матери. Я хочу знать, есть ли у него какие-нибудь догадки.

Лицо Лу Гэсэня не могло скрыть его шок, затем он горько рассмеялся:

—Приемный отец был глубоко влюблен в тетю. Не заставишь ли ты его грустить, спрашивая об этом?

Шэнь Си извиняюще посмотрел на Лу Гэсэня:

—Я знаю, что это трудно, но я хочу знать причину, по которой моя мать выпрыгнула из окна. Я хочу, чтобы она действительно спала спокойно.

Лу Гэсэнь не смог возразить Шэнь Си и тихо вздохнул:

—Я передам это приемному отцу.

Шэнь Си бросил на него благодарный взгляд.

Они не стали задерживаться на кладбище, а пошли друг за другом к выходу. Когда они почти расстались, Лу Гэсэнь, казалось, вспомнил о чем-то и обратился к Шэнь Си:

—Скоро день рождения Сяо Си. Какие у тебя планы?

Слова "день рождения" заставили сердце Шэнь Си затрепетать, и он подсознательно подумал о завещании деда. Он не упомянул о завещании в своем предыдущем рассказе не потому, что намеренно скрывал его от Лу Гэсэня, а потому, что не мог забыть о Ван Чанлине за спиной Лу Гэсэня. С этой мимолетной мыслью Шэнь Си покачал головой:

—Нет никаких планов. У меня уже давно не было дня рождения.

Лу Гэсэнь почувствовал себя виноватым и решил загладить свою вину перед Шэнь Си, отпраздновав его день рождения.

—Как насчет того, чтобы провести день рождения со мной? Чего хочет Сяо Си?

Предложение Лу Гэсэня на мгновение ошеломило Шэнь Си, и в его голове промелькнул образ Ли Минсюаня.

—Что? Не удобно? — Лу Гэсэнь остро почувствовал странность Шэнь Си.

Шэнь Си слегка кивнул, Лу Гэсэнь понял, что происходит, и улыбнулся:

—Ты собираешься провести этот день со своей девушкой? Я даже не знал, что у Сяо Си есть девушка. Познакомь меня с ней как-нибудь.

В глазах Шэнь Си мелькнула какая-то странность. Он не мог сопоставить слова "Ли Минсюань" и "девушка", поэтому он улыбнулся и уклонился от темы.

Лу Гэсэнь не стал долго думать об этом. Он просто подумал, что Шэнь Си стесняется, похлопал его по плечу и сказал с облегчением:

—Сяо Си так вырос.

Лу Гэсэнь был не намного старше Шэнь Си, но у него всегда было серьезное выражение лица, и он казался намного взрослее Шэнь Си. Услышав от Лу Гэсэня этот тон, похожий на тон старца, Шэнь Си не мог не улыбнуться. Пока они прощались, черный автомобиль медленно проехал мимо входа на кладбище и остановился на другой стороне дороги.

Хотя эта часть кладбища была отдаленной, люди часто приходили сюда, чтобы отдать дань уважения, поэтому ни Шэнь Си, ни Лу Гэсэнь не обратили на машину никакого внимания. Когда они уехали, Е Хань открыл дверцу машины и вышел, задумчиво глядя в ту сторону, куда уехали эти двое. Как могли Шэнь Си и Лу Гэсэнь быть вместе?

Из-за Ли Минсюаня Е Хань не считал Шэнь Си чужаком; что касается Лу Гэсэня, то Е Хань встречал его несколько раз, когда Лу Гэсэнь еще был помощником Шэнь Цзи. Насколько Е Хань знал, между ними не было никаких пересечений, но сейчас казалось, что отношения между ними были очень странными, не похожими на обычных друзей.

Подумав об этом, Е Хань набрал номер Ли Минсюаня и вкратце рассказал ему об увиденном. Он не стал придавать рассказу никакой субъективной окраски, а просто правдиво описал его.

Неожиданно на противоположной стороне телефона наступило молчание:

—Минсюань? — обеспокоенно позвал Е Хань.

—Я здесь, — подтвердил Ли Минсюань.

—Между тобой и Шэнь Си ведь ничего не произошло, верно? — неуверенно спросил Е Хань. Всего несколько дней назад Ли Минсюань привел Шэнь Си к нему на ужин, и тогда они выглядели очень близкими друг другу. Не похоже, что между ними была какая-то проблема.

Ли Минсюань горько усмехнулся, понимая, о чем думает Е Хань. Он не верил, что Шэнь Си изменит ему. Просто в такой момент, когда Шэнь Си и Лу Гэсэнь появились вместе, да еще и в связи с чередой событий, произошедших с семьей Шэнь, он начал что-то подозревать.

С тихим вздохом Ли Минсюань проигнорировал его вопрос и сказал:

—Окажи мне услугу.

—Что?

Ли Минсюань подавил мысль о расследовании дела Шэнь Си и торжественно сказал:

—Помоги мне проверить Лу Гэсэня.

Е Хань согласился, не сказав ни слова возражения. В отличие от семьи Ли, которая занималась бизнесом, семья Е была настоящей фракцией власти на политической арене. Хотя Е Хань, младший сын семьи Е, отклонился от ожиданий семьи Е, не только не интересуясь карьерой, но даже открыв небольшой частный ресторан в Наньчэне, его слово было словом семьи Е. Расследование этого человека было просто пустяком.

Положив трубку, Ли Минсюань велел своему помощнику не беспокоить его и заперся в кабинете один.

Телефонный звонок Е Ханя был как спусковой крючок, вызвавший скрытые сомнения в сердце Ли Минсюаня, которые уже невозможно было подавить. Он не был глупцом. Судя по описанию Е Ханя, Шэнь Си и Лу Гэсэнь явно познакомились не только что, поэтому можно было исключить, что Шэнь Си специально встретился с Лу Гэсэнем, узнав о завещании. Ли Минсюань также знал об особом значении кладбища для Шэнь Си, поэтому это было доказательством того, что Лу Гэсэнь не был для Шэнь Си посторонним человеком.

Подумав о том, что Лу Гэсэнь отлично зарекомендовал себя с прошлого года, когда он присоединился к Shen Group, что Шэнь Цзи и Шэнь Чэн доверяли ему, а также о ряде событий, произошедших в Shen Group за последние шесть месяцев, Ли Минсюань слегка поджал губы, и выражение его лица стало задумчивым.

В его голове возникла идея. Возвращение Шэнь Си в Китай совпало с тем временем, когда в Shen Group начались проблемы. Ли Минсюань ожесточенно закрыл глаза, не решаясь думать об этом дальше, да он и не хотел думать об этом. Чтобы убежать, он открыл ящик, стоявший перед ним. Внутри лежала единственная фотография Шэнь Си, на которой он и Шэнь Си были вместе. Он не знал почему, но Шэнь Си очень не любил фотографироваться, и только однажды, когда у него было очень хорошее настроение, он согласился сфотографироваться с Ли Минсюанем.

Пальцы Ли Минсюаня проследили за улыбкой Шэнь Си на фотографии. Он чувствовал, что за улыбкой Шэнь Си есть что-то, чего он не мог разглядеть.

Пока Ли Минсюань боролся в одиночестве в своем кабинете, Лу Гэсэнь появился перед Ван Чанлинем.

После того, как Лу Гэсэнь рассказал ему о словах Шэнь Си, в глазах Ван Чанлиня промелькнула грусть, а его руки слегка задрожали.

—Приемный отец? — обеспокоенно сказал Лу Гэсэнь.

Ван Чанлинь покачал головой в знак того, что с ним все в порядке:

—Повтори еще раз, что сказал Шэнь Си?

С сомнениями в сердце Лу Гэсэнь медленно сказал:

—Сяо Си сказал, что хочет найти того человека. Он хочет знать, почему тот человек не появился после смерти тети, он хочет знать, знал ли тот человек, что тетя носила его ребенка, а потом прыгнула с этим ребенком на смерть. Он хочет знать истинную причину самоубийства тети, чтобы она могла спокойно упокоиться в земле раз и навсегда.

С каждым предложением Лу Гэсэня лицо Ван Чанлиня искажалось все больше и больше. К тому времени, когда Лу Гэсэнь закончил, Ван Чанлинь выглядел так, словно его постиг огромный удар, а вся его фигура была полна неописуемого уныния.

—Приемный отец? — Лу Гэсэнь смутно догадался, что происходит.

Ван Чанлинь махнул рукой, побледнев:

—Это я обидел еë.

—Еë?

На лице Ван Чанлиня появилась грустная улыбка:

—Твою тетю. Этот нерожденный ребенок — мой.

Хотя он уже смутно догадывался о правде по реакции своего приемного отца, Лу Гэсэню все равно было трудно скрыть шок на лице, когда он действительно услышал, как его приемный отец произнес эти слова.

Ван Чанлинь бросил на Лу Гэсэня печальный взгляд:

—Тебе интересно, почему я не рассказал тебе об этом? — не дожидаясь, пока Лу Гэсэнь что-нибудь скажет, Ван Чанлинь усмехнулся про себя, — Что я мог тебе сказать? Как бесполезно я поступил, не сумев защитить любимую женщину? Я ясно видел приближающееся счастье, но все равно потерял ее в мгновение ока. Я только узнал о существовании этого ребенка, когда он исчез из моей жизни вместе с Сяо Жоу. А после их смерти я был не в том положении, чтобы предстать перед Шэнь Дэханом и расспросить его о случившемся. Я не смог защитить ее, пока она была жива, но как я мог позволить ей нести такое бесчестье после смерти?

Лу Гэсэнь не мог вынести боли Ван Чанлиня и прервал его:

—Приемный отец, прости, я не должен был...

Ван Чанлинь покачал головой, полный вины:

—Это я должен извиниться, Гэсэнь, это я использовал тебя все эти годы. Я говорил, что пытаюсь отплатить старейшине Ханю за его доброту, я говорил, что помогаю тебе отомстить за семью Хань, но на самом деле я просто хотел отомстить за Сяо Жоу. Я не гожусь для того, чтобы встать и сделать что-то для Сяо Жоу, я никогда не годился, а сейчас я могу только прятаться в тени. Я...

—Приемный отец! — Лу Гэсэнь поспешно сказал, — Ты не обидел меня. Без тебя я даже не знаю, кем бы я стал. Я всегда был благодарен тебе за то, что ты усыновил меня тогда, и что бы ты ни хотел, я сделаю это.

—Гэсэнь! — Ван Чанлинь смотрел на него сложными глазами.

Лу Гэсэнь не хотел, чтобы Ван Чанлинь больше погружался в боль прошлого, но, подумав о Шэнь Си, засомневался:

—А Сяо Си?

Ван Чанлинь грустно улыбнулся:

—Попроси Сяо Си встретиться со мной завтра. Есть некоторые вещи, которые я долгое время хранил в своем сердце. Я обидел их, и мать, и сына.

Лу Гэсэнь хотел что-то сказать, но в итоге проглотил свои слова.

Он наконец-то понял, почему чувства его приемного отца к Шэнь Си были такими сложными, и почему он так помог ему на пути к мести. Но когда он подумал, что его приемный отец был тем человеком, которого искал Шэнь Си, он задался вопросом, сможет ли Шэнь Си принять эту правду.

Когда Ли Минсюань приехал домой вечером, он не пошел сразу в квартиру, а встал внизу и долго смотрел на свет, льющийся из знакомого окна.

Стояла ранняя зима, и все квартиры в доме были освещены. Среди бесчисленных одинаковых окон Ли Минсюань сразу нашел знакомое. С того дня, как Шэнь Си согласился быть с ним, это место стало для него домом. Неважно, возвращался ли он с работы или из командировки, он всегда спешил вернуться как можно скорее, потому что знал, что Шэнь Си всегда будет ждать его дома. Сегодня он впервые почувствовал страх на пороге своего дома. Он боялся, что стоит ему открыть дверь, как теплые воспоминания о прошлом окажутся лишь иллюзией в зеркале.

Весь день он провел, ничего не делая, а только вспоминая все, что произошло с тех пор, как они с Шэнь Си встретились в самолете. Когда он думал об этом прошлом, его сердце всегда наполнялось сладостью, но в этот раз в его памяти осталась нотка горечи. Он невольно связал все произошедшее с Shen Group, от внезапного возвращения Шэнь Си в Китай до его обиды на Шэнь Дэхана, от тайного расследования прошлого Шэнь Си до его близких отношений с Лу Гэсэнем, от проблем Shen Group до роли Лу Гэсэня в неоднократных инцидентах... Ли Минсюань закрыл глаза от боли, не желая и не смея думать дальше.

Он не хотел подозревать Шэнь Си, но его мысли выходили из-под контроля. Он хотел выкинуть все это из головы, но голос постоянно напоминал ему, что он просто обманывает себя. Ли Минсюань не знал, с каким выражением лица ему встречать Шэнь Си. Его пугала не месть Шэнь Си семье Шэнь, а то, какие чувства Шэнь Си испытывает к нему, если все это правда. В этих отношениях, где он был полон радости, благодарности и преданности, Шэнь Си просто надел маску, чтобы сыграть перед ним роль?

Время шло, и пронизывающий холод наконец привел его в чувство, и он изо всех сил старался подавить эмоции, поднимавшиеся в его сердце. Наконец, Ли Минсюань вошел в лифт, делая вид, что ничего не произошло.

Как только он открыл дверь, он подсознательно посмотрел на диван. Каждый раз, когда он возвращался, Шэнь Си сидел на диване и смотрел телевизор, держа в руке пульт дистанционного управления, но сегодня Шэнь Си там не было. Из кухни послышался шум, и Ли Минсюань осторожно подошел. Под сияющим белым светом Шэнь Си что-то серьезно готовил.

Ли Минсюань спокойно стоял и, не мигая, наблюдал за спиной Шэнь Си. Заметив за спиной испепеляющий взгляд, Шэнь Си повернул голову и слегка улыбнулся:

—Проголодался? Скоро все будет готово.

Улыбка Шэнь Си была такой же, как всегда, и Ли Минсюань сделал шаг вперед, обнял его и неистово поцеловал. Поцелуй был очень неожиданным. Шэнь Си вспомнил о еде, которую он собирался приготовить, и подсознательно попытался оттолкнуть Ли Минсюаня, но не смог отказаться и оказался в его объятиях.

—Кузен, хах?

Неоконченные слова Шэнь Си были заблокированы. Поцелуй Ли Минсюаня был быстрым и интенсивным, как будто он пытался что-то доказать. Шэнь Си не сопротивлялся и послушно поднял голову, чтобы принять поцелуй.

Только когда Шэнь Си начал задыхаться от поцелуя, Ли Минсюань остановился и крепко сжал его в объятиях, словно отчаянно пытаясь втереть его в себя.

Вот и все, подумал Ли Минсюань, может быть, Шэнь Си и Лу Гэсэнь просто старые знакомые из-за границы, а все происходящее — лишь его капризные мысли. У него не хватало смелости расспросить Шэнь Си об этом, он боялся, что ответ намного превзойдет его ожидания. Пусть он просто закроет глаза и притворится, что ничего не знает. Он любил Шэнь Си и хотел быть с ним.

Необычное поведение Ли Минсюаня заставило Шэнь Си понять, что происходит. Он ничего не сказал, молча протянул руки и обнял Ли Минсюаня. Оба они, казалось, забыли о готовящемся блюде, пока не почувствовали слабый запах гари.

Ли Минсюань отпустил Шэнь Си, мягко улыбнулся, потрепал его по волосам и тепло сказал:

—Я сделаю.

Наблюдая за тем, как Ли Минсюань ловко выбрасывает пригоревший рис и моет кастрюлю, Шэнь Си тихо стоял позади него. По мере того, как доносился аромат еды, комната наполнялась слабым теплом, но Шэнь Си знал, что все, что было перед ним, было временным. После распада семьи Шэнь и раскрытия правды он мог ожидать реакцию Ли Минсюаня. Взгляд Шэнь Си стал сложным. Когда Ли Минсюань повернул голову, он закрыл глаза, чтобы скрыть запутавшиеся в них чувства, и открыл их снова, когда восстановил прежнее спокойствие.

Эта ночь была похожа на все предыдущие, и Шэнь Си погрузился в глубокий сон в объятиях Ли Минсюаня. Он не знал, что после того, как он заснул, Ли Минсюань просидел в одиночестве в гостиной, покуривая, половину ночи.

Когда Шэнь Си проснулся, Ли Минсюань уже ушел в офис, а записка рядом с его подушкой напоминала ему, что завтрак находится в микроволновке. Шэнь Си некоторое время смотрел на записку, когда его мобильный телефон резко зазвонил. Это был звонок от Лу Гэсэня, который сказал, что Ван Чанлинь хочет встретиться с Шэнь Си, при этом указав, что Ван Чанлинь — именно тот человек, которого искал Шэнь Си.

—Сяо Си, ты слушаешь? Я знаю, что эта новость очень неожиданна, но у приемного отца тяжелое время, — почувствовав молчание Шэнь Си, Лу Гэсэнь охотно объяснил.

Шэнь Си сел, небрежно надел пижаму и сказал:

—Я слушаю.

Лу Гэсэнь облегченно вздохнул и объяснил:

—Приемный отец много лет страдал. Он не появлялся тогда, чтобы не портить репутацию тети, он много чего сделал за эти годы, чтобы отомстить семье Шэнь, он...

—Понятно, — Шэнь Си прервал слова Лу Гэсэня, — Когда и где мы встретимся?

Лу Гэсэнь не мог слышать, хорошее или плохое настроение у Шэнь Си, и нерешительно сказал:

—Приемный отец собирается позже на кладбище, чтобы отдать дань уважения тете.

—Понятно, — Шэнь Си сразу же положил трубку.

Возможно, потому что он уже думал о том, что Ван Чанлинь был тем человеком, Шэнь Си не был слишком удивлён, услышав подтверждение. Напротив, зная, что Ван Чанлинь был этим человеком, многое стало более понятным. Почему он из кожи вон лез, чтобы усыновить Лу Гэсэня, почему он так страстно желал помочь Лу Гэсэню отомстить, почему он игнорировал Шэнь Си на протяжении двух жизней, — все эти вещи, которые Шэнь Си считал болезненными и непонятными, теперь получили ответы.

Шэнь Си быстро оделся и поехал в сторону кладбища, не потрудившись позавтракать. Оставался последний вопрос, который он хотел прояснить: почему его мать решила тогда выпрыгнуть из окна? Этого он никогда не мог понять. По словам тети, мать уже разлюбила его отца и не стала бы прыгать из-за него, к тому же она была беременна, так почему же она решила прыгнуть без причины?

К тому времени, как Шэнь Си приехал на кладбище, Ван Чанлинь уже был там. Положив букет ландышей перед надгробием, Ван Чанлинь со сложным выражением лица смотрел на фотографию Хань Жоу. Он никогда не думал, что Хань Жоу решит прыгнуть из окна с такой решимостью. Он нежно провел пальцами по фотографии, и в его ушах эхом прозвучал последний телефонный звонок Хань Жоу, который она сделала перед прыжком:

—Чанлинь, ты когда-нибудь любил меня по-настоящему?

Не дожидаясь его ответа, Хань Жоу положила трубку, а вскоре после этого он получил известие о смерти Хань Жоу, именно после этого телефонного звонка.

Какие чувства он испытывал в тот момент? Сожаление? Печаль? Боль или облегчение?

Ван Чанлинь вздохнул. За эти годы он сделал все возможное для достижения своих целей и подставил многих людей, но никогда не чувствовал себя виноватым. Только Хань Жоу, ее тень всегда преследовала его, когда он мечтал о ней в полночь. Ван Чанлинь ожесточенно закрыл глаза и отогнал воспоминания. Сейчас было не время проявлять слабость. Его цель была близка к достижению, и акции в руках Шэнь Си были самым решающим шагом. Он не мог разрушить столько лет тщательного планирования только из-за этого небольшого чувства вины.

Он не мог позволить себе ждать и не хотел больше ждать. Согласно его плану, ему требовалось несколько лет, чтобы захватить Shen Group, но, учитывая состояние здоровья Шэнь Дэхана, Ван Чанлинь не знал, будет ли Шэнь Дэхан все еще там через несколько лет. Если он не мог позволить Шэнь Дэхану смотреть, как он забирает у него все, тогда какой был смысл в том, что он сделал?

Позади него раздались шаги, и Ван Чанлинь медленно открыл глаза, ненависть в его глазах рассеялась, сменившись болезненными эмоциями.

—Адвокат Ван.

Услышав голос Шэнь Си, Ван Чанлинь обернулся, его глаза были полны боли, которую он не успел скрыть.

—Сяо Си!

Боль в глазах Ван Чанлиня была настолько сильной, что на лице Шэнь Си промелькнул след эмоций. Ван Чанлинь заметил изменение в его выражении лица, и это удовлетворило его.

Боль в его глазах превратилась в вину. Ван Чанлинь не стал смотреть на Шэнь Си, а перевел взгляд на надгробие и сказал низким голосом:

—Я обещал А-Жоу позаботиться о тебе, но не сделал этого. Прости меня за все эти годы.

Шэнь Си не ожидал, что Ван Чанлинь поднимет эту тему. У него в голове уже был ответ, но в этот момент он не мог не сказать:

—Это потому, что я сын Шэнь Дэхана?

В глазах Ван Чанлиня появилась грусть, и он с трудом кивнул:

—А-Жоу была беременна моим ребенком, когда она умерла. В то время я только что узнал, что стану отцом, и не успел я обрадоваться, как получил печальное известие, что А-Жоу умерла вместе с ребенком. Я знаю, что ты невиновен, Сяо Си, но я действительно не мог смотреть тебе в глаза. Я не мог сделать то, что хотела А-Жоу, я не мог заботиться о тебе.

—Я понимаю, — самоуничижительно сказал Шэнь Си. Любой человек на месте Ван Чанлиня, вероятно, должен был бы его ненавидеть.

Ван Чанлинь извиняюще посмотрел на Шэнь Си и хотел что-то сказать, но в итоге вздохнул и ничего не сказал.

Шэнь Си не заботился о чувстве вины Ван Чанлиня и мягко сказал:

—Я хочу знать, почему моя мать тогда выпрыгнула из окна? — это была главная цель его встречи с Ван Чанлинем.

Этот вопрос, казалось, всколыхнул болезненные воспоминания Ван Чанлиня, и он покачал головой:

—Не знаю. А-Жоу ничего не говорила, не было никаких признаков, все было слишком неожиданно. Но кроме Шэнь Дэхана, кто еще мог заставить А-Жоу броситься на смерть? Это все он. Если бы не Шэнь Дэхан, как бы А-Жоу могла прожить такую несчастную жизнь? Почему он отказался лелеять ее, когда был женат на ней? Если бы не он, как бы А-Жоу смогла выпрыгнуть из окна? А-Жоу ясно сказала, что хочет развестись с ним, но... — Ван Чанлинь к концу своей речи был уже бессвязен, его глаза с мукой смотрели на фотографию Хань Жоу на надгробии.

Сердце Шэнь Си снова дрогнуло. Хотя его чувства к матери отличались от чувств Ван Чанлиня, эта боль казалась похожей, и Шэнь Си не мог не сказать:

—Дядя Ван.

Это "дядя Ван" вернуло внимание Ван Чанлиня, и он глубоко вздохнул:

—Я перегнул палку.

Шэнь Си покачал головой, и когда он снова посмотрел на Ван Чанлиня, его глаза стали более близкими, а не отстраненными.

Ван Чанлинь быстро понял, как изменился Шэнь Си. Он столько лет изучал сердца людей, что понял, что Шэнь Си испытывает к нему определенное расположение, и тут же, как бы ненароком, упомянул многие события из прошлого семьи Хань. Сейчас, когда он смотрел на Шэнь Си, его взгляд был другим.

Всего за одно утро отношение Шэнь Си к Ван Чанлиню сильно изменилось. Когда они расставались, Ван Чанлинь с серьезным лицом посмотрел на Шэнь Си:

—Неважно, какие чувства ты испытываешь к семье Шэнь, я надеюсь, что ты не помешаешь нам с Гэсэнем отомстить семье Шэнь.

Шэнь Си уже принял решение, посмотрел на Ван Чанлиня и тихо сказал:

—Дедушка перед смертью составил завещание. Как только мне исполнится 23 года, я смогу владеть 20% акций Shen Group. Через несколько дней мне исполнится 23 года. Интересно, могу ли я доверить дяде Вану быть единственным агентом акций, которые окажутся в моих руках к тому времени?

Шэнь Си не говорил об этом Лу Гэсэню, потому что поведение Ван Чанлиня было слишком непоследовательным, но теперь ненависть Ван Чанлиня к Шэнь Дэхану не казалась фальшивой, и если Шэнь Си хотел как можно скорее развалить Shen Group, сотрудничество с Ван Чанлинем было самым быстрым способом, поэтому, естественно, он не стал больше скрывать этот вопрос.

На лице Ван Чанлиня промелькнуло удивление:

—Сяо Си, ты знаешь об этом?

Шэнь Си был ошеломлен:

—Вы тоже знаете, дядя Ван?

Ван Чанлинь кивнул:

—Я тоже узнал только несколько дней назад. Шэнь Дэхан хотел, чтобы я помешал тебе войти в Shen Group.

В уголках рта Шэнь Си появилась усмешка, а Ван Чанлинь задумался:

—Раз ты уже знаешь, Сяо Си, то какие у тебя планы? Войдешь в Shen Group?

Шэнь Си покачал головой:

—У меня нет никакого интереса к Shen Group, не говоря уже о том, что Shen Group скоро обанкротится. Так что же мне там делать?

Его слова заставили Ван Чанлиня расслабиться, и когда он снова посмотрел на Шэнь Си, его лицо казалось нерешительным.

Сердце Шэнь Си заколотилось:

—Дядя Ван, есть ли что-то, что мне нужно сделать?

Ван Чанлинь, казалось, принял решение и откровенно посмотрел на Шэнь Си:

—Сяо Си, не хочешь передать свои акции мне? На самом деле, мы с Гэсэнем уже приобрели 27% акций Shen Group. Если ты добавишь акции, находящиеся в твоих руках, этого будет достаточно, чтобы конкурировать с Шэнь Дэханом в Shen Group. Конечно, с одной стороны, нужно иметь дело с семьей Шэнь; с другой стороны, крах Shen Group неизбежен, и рано или поздно твои акции в Shen Group станут бесполезными. Вместо того, чтобы позволить им гнить в твоих руках, лучше избавиться от них как можно раньше. С этими деньгами ты сможешь не беспокоиться о еде и одежде в будущем. Я хотел попросить Гэсэня рассказать тебе об этой идее, когда только узнал о содержании завещания, но боялся, что ты неправильно поймешь, поэтому ничего не сказал.

Слова Ван Чанлиня были правильными, а его тон был полон смысла, над которым Шэнь Си стоило задуматься. Более того, исходя из 27% акций, было ясно, что акции Гао Цюлиня находились в руках Ван Чанлиня. Шэнь Си подумал о своем первоначальном намерении и после небольшого колебания просто кивнул.

В то, что Шэнь Си так легко согласился, Ван Чанлиню было трудно поверить. Поняв, что Шэнь Си действительно согласился, Ван Чанлинь, который всегда был хитрым, не смог контролировать свои эмоции, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка.

Расставшись с Ван Чанлинем на кладбище, по дороге домой Шэнь Си позвонил Лао Кею.

Не успел Шэнь Си что-то сказать, как Лао Кей уже спросил:

—Сяо Си, ты видел новости?

Шэнь Си был ошеломлен:

—Новости? Какие новости?

—Ты не знаешь? — Лао Кей был очень удивлен и вскоре понял, что Шэнь Си позвонил ему не для этого, поэтому он сразу же сказал с беспокойством, — В чем дело? Что случилось?

Шэнь Си мягко ответил:

—Ничего, я только что встретился с Ван Чанлинем, — Шэнь Си сразу же рассказал ему о Ван Чанлине и Хань Жоу; это было то, что он мог рассказать только Лао Кею, и никому другому.

Лао Кей был поражен:

—Это действительно он, неудивительно!

Лао Кей не стал уточнять, что именно, он и Шэнь Си знали ответ в глубине души. Если ребенок Хань Жоу действительно принадлежал Ван Чанлиню, то многое из того, что он делал, имело смысл. Но когда Лао Кей подумал о том, сколько раз он расследовал дело Ван Чанлиня, не найдя никаких подсказок, он не мог не опасаться Ван Чанлиня.

—Сяо Си, ты уверен, что хочешь передать ему акции, находящиеся в твоих руках?

Беспокойство Лао Кея было ощутимо, и Шэнь Си мягко объяснил:

—Это дело не вредит нам. Эти акции изначально планировалось передать кому-то, просто так получилось, что этим человеком стал Ван Чанлинь. Более того, я не отдам их просто так, мы все равно сможем получить прибыль с этих акций. Что касается твоих опасений, что он будет использовать акции в других целях, то для меня это не имеет значения. Все, чего я хочу, это чтобы семья Шэнь обанкротилась и осталась ни с чем. Если Ван Чанлинь способен превратить Shen Group в Wang Group, то какое отношение это имеет к нам?

После объяснения Шэнь Си, Лао Кей почувствовал, что это действительно так. В данный момент выбор Шэнь Си отвечал их интересам, но у Лао Кея все еще оставались некоторые сомнения по поводу Ван Чанлиня. Однако, как сказал Шэнь Си, даже если у Ван Чанлиня были другие планы, помимо мести за семью Хань, какое это имело значение? Пока у них с Шэнь Си одна цель — разобраться с семьей Шэнь, все будет хорошо.

Лао Кей не стал возражать:

—Сяо Си, решай сам.

Шэнь Си сказал "мм":

—Кстати, что за новость ты сейчас упомянул?

Вернувшись к теме, Лао Кей охотно посплетничал:

—Чжоу Минмэй разгласила новость о существовании Чу Цяньцянь и привлекла к этому Фан Юнь, и теперь в газетах царит суматоха.

Для Шэнь Си эта новость не была неожиданностью, так как он уже планировал раскрыть существование Чу Цяньцянь через Чжоу Минмэй:

—А есть ли упоминания о браке?

—Не волнуйся, новости уже опубликованы. Теперь дело за Чу Цяньцянь.

Шэнь Си уже сделал приготовления, когда составлял свои планы. Если Чжоу Минмэй в гневе расскажет о браке Чу Цяньцянь с Шэнь Дэханом, естественно, все будет хорошо, а если она ничего не скажет, новость все равно будет опубликована.

Сказав это, Лао Кей не мог не добавить еще одно предложение:

—После того, как это дело закончится, какие у тебя планы на Чу Цяньцянь?

Шэнь Си уже обдумал этот вопрос:

—Отправлю ее за границу, как Чан Лэя, а потом устрою так, чтобы она вернулась, если захочет, через несколько лет, когда утихнет ветер.

—Это хорошо, — согласился Лао Кей. Если их план пройдет успешно, то Чу Цяньцянь действительно больше не сможет оставаться в Китае, и ей нужно будет уехать за границу, чтобы некоторое время не быть в центре внимания.

Вклад Шэнь Си и Лао Кея в это дело был неизвестен посторонним. В это время все внимание было приковано к скандалу между Шэнь Дэханом и Чу Цяньцянь. По сравнению с предыдущими скандалами семьи Шэнь, этот был гораздо интереснее. Не говоря уже об огромной разнице в возрасте между Шэнь Дэханом и Чу Цяньцянь, одного факта, что лицо Чу Цяньцянь было идентично лицу Фан Юнь, было достаточно, чтобы вызвать большой резонанс. Когда Шэнь Дэхан держал рядом с собой Чжоу Минмэй, похожую на Фан Юнь, под предлогом ностальгии по умершей жене, многие люди втайне хвалили его за любовь и привязанность к Фан Юнь, хотя это было несправедливо по отношению к Хань Жоу. Но теперь существование Чу Цяньцянь стало пощечиной для Шэнь Дэхана. Те любовь и привязанность теперь казались не более чем вожделением к юной красавице.

Человеком, который разгласил эту историю, была Чжоу Минмэй, которая все эти годы была с Шэнь Дэханом и о существовании которой все хорошо знали. Хотя никто не думал, что Чжоу Минмэй будет принята в семью Шэнь, все согласились с ее личностью. Но теперь внезапно появилась Чу Цяньцянь, и собачьей крови между ними было достаточно, чтобы взбудоражить всех сплетников в Чжунцзине до предела.

Как только Шэнь Бисюэ увидела новость, она чуть не упала в обморок от злости. Она всегда думала, что даже если личность Шэнь Дэхана изменилась из-за болезни, он не станет так пренебрегать репутацией семьи Шэнь. Хотя Чу Цяньцянь и раньше оставалась рядом с Шэнь Дэханом, пока новости скрывались от репортеров, Шэнь Бисюэ не могла ничего сказать. Но теперь, глядя на различные язвительные комментарии в Интернете, Шэнь Бисюэ чувствовала, что даже она опозорена, а ее репутация пошатнулась.

Шэнь Бисюэ больше ни о чем не заботилась и поспешно приказала своему водителю подготовить машину. В этом деле нужно было, чтобы Шэнь Дэхан вышел, развеял слухи и подтвердил, что не было никакой Чу Цяньцянь и не было никакого брака.

Пока Шэнь Бисюэ спешила в больницу, Шэнь Дэхан только что увидел новости и в ярости звонил Чжоу Минмэй.

—Ты рассказала репортерам о существовании Цяньцянь?

—Да! — Чжоу Минмэй рассмеялась, — А что, она не может увидеть свет?

Реакция Чжоу Минмэй возмутила Шэнь Дэхана, который холодным голосом сказал:

—Я сказал тебе оставаться в стране и вести себя хорошо.

—Вести себя хорошо? — Чжоу Минмэй усмехнулась, — Разве я не веду себя хорошо? Что ты дал мне за все эти годы, чтобы я вела себя хорошо? Раз ты не благосклонен, то и я не буду праведной.

Шэнь Дэхан положил трубку, холодно фыркнул и тут же приказал своим телохранителям отправиться в больницу, где находился Шэнь Жун, чтобы забрать его, а заодно лишить Чжоу Минмэй всех финансовых ресурсов и выгнать ее из ее нынешнего дома. Для Шэнь Дэхана Шэнь Жун все еще мог считаться его сыном, в то время как Чжоу Минмэй была никем.

Приказ Шэнь Дэхана заставил телохранителей в шоке посмотреть друг на друга и тихо отступить.

Шэнь Дэхан был единственным, кто остался в палате. Он с мрачным лицом уставился на лежащие перед ним газеты, его взгляд упал на слово "брак". Шэнь Дэхан не растерялся. Хотя Чу Цяньцянь ему нравилась, он понимал, что разница в возрасте у них с Чу Цяньцянь слишком велика, и если об этом станет известно, будет скандал. Он хотел, чтобы Чу Цяньцянь была рядом, но точно не в форме брака. В течение всего этого времени, благодаря строгой охране, он скрывал существование Чу Цяньцянь от посторонних, но он не ожидал, что именно Чжоу Минмэй сделает эту историю достоянием общественности.

Теперь ему нужно было как можно скорее избавиться от негативных последствий этого дела; семья Шэнь больше не могла позволить себе еще один скандал.

Пока Шэнь Дэхан размышлял, Чу Цяньцянь толкнула дверь и вошла.

—Господин Шэнь, — на лице Чу Цяньцянь не было привычной улыбки, и она казалась гораздо более отстраненной.

—Цяньцянь! — Шэнь Дэхан сразу что-то понял, — Ты видела новости?

Чу Цяньцянь кивнула:

—Я как раз собиралась сказать вам об этом, господин Шэнь. Я планирую покинуть Чжунцзин.

—Что? — Шэнь Дэхан был шокирован, — Куда ты собираешься, Цяньцянь?

Чу Цяньцянь неохотно улыбнулась:

—Не знаю, может быть, туда, где меня никто не знает.

—Почему? — Шэнь Дэхан сказал глубоким голосом, — Из-за новостей?

Чу Цяньцянь уклонилась от вопроса Шэнь Дэхана и сказала, склонив голову:

—Я слишком долго беспокоила господина Шэня. Мы не родственники, и нехорошо продолжать это делать.

Шэнь Дэхан с нетерпением сказал:

—Цяньцянь, разве ты не говорила, что останешься со мной навсегда?

Слова Шэнь Дэхана заставили тело Чу Цяньцянь задрожать. Через некоторое время Чу Цяньцянь подняла голову и спокойно посмотрела на Шэнь Дэхана:

—В качестве кого я должна остаться с господином Шэнем?

Шэнь Дэхан не ожидал, что Чу Цяньцянь задаст такой прямой вопрос, и на мгновение растерялся. На лице Чу Цяньцянь промелькнуло разочарование:

—Послушайте, господин Шэнь, вы хотите, чтобы я осталась рядом с вами, но вы не можете жениться на мне, так в качестве кого я должна остаться? Как Чжоу Минмэй? Тогда извините, хоть я и происхожу из скромного рода, но я не деградировала до такой степени, чтобы хотеть быть любовницей господина Шэня.

Эти слова Чу Цяньцянь были настолько категоричны, что Шэнь Дэхан не мог не замереть. Он вспомнил, что Фан Юнь была такой же. В самом начале, когда он не мог ничего ей пообещать и умолял ее остаться рядом с ним, Фан Юнь также посмотрела на него с таким разочарованием и сказала те же слова, после чего решительно ушла. Глядя на решительное выражение лица Чу Цяньцянь, которое все больше и больше напоминало тень в его памяти, Шэнь Дэхан подсознательно сказал:

—А-Юнь, я женюсь на тебе.

Услышав эти слова, Чу Цяньцянь не обратила внимания на то, что Шэнь Дэхан называл имя Фан Юнь, и облегченно вздохнула. Она не зря долго тренировала свое выражение лица перед зеркалом и записала предложение, которое Шэнь Си приготовил для нее слово в слово.

Лицо Чу Цяньцянь мало-помалу расцвело улыбкой, она посмотрела на Шэнь Дэхана и прошептала:

—Правда?

Шэнь Дэхан посмотрел на это лицо, которое выглядело в точности как у Фан Юнь, и тяжело кивнул.

К тому времени, как Шэнь Бисюэ приехала в больницу, Шэнь Дэхан уже принял решение обручиться с Чу Цяньцянь и собирался завтра провести пресс-конференцию, чтобы объявить об этом решении.

—Старший брат, ты хочешь обручиться с Чу Цяньцянь? Ты с ума сошел? — Шэнь Бисюэ недоверчиво уставилась на Шэнь Дэхана, не понимая, почему он принял такое странное решение.

Шэнь Дэхан недовольно сказал:

—Разве таким тоном можно разговаривать со старшим братом?

Шэнь Бисюэ была так зла, что не могла говорить:

—Старший брат, ты же знаешь, что Чу Цяньцянь достаточно молода, чтобы быть твоей внучкой? Что, по-твоему, люди подумают о тебе?

Шэнь Дэхан настаивал:

—Это мое личное дело.

Шэнь Бисюэ задрожала, указывая на Шэнь Дэхана:

—Старший брат, ты подумал об А-Цзи, А-Чэне и Сяо Си? Ты когда-нибудь думал о том, что Чу Цяньцянь младше их всех? Ты хочешь, чтобы они признали ее матерью, когда она так молода? Как они смогут выйти на улицу и общаться с людьми? Даже если их это не волнует, ты знаеешь, какой узел в сердце А-Цзи. Не отталкивай А-Цзи все дальше и дальше!

Шэнь Дэхан выслушал слова Шэнь Бисюэ, и его сердце на мгновение дрогнуло, но вскоре лицо Фан Юнь всплыло в его памяти и наложилось на лицо Чу Цяньцянь, и Шэнь Дэхан закрыл глаза, продолжая упорствовать.

Шэнь Бисюэ покинула больницу разочарованной.

Помолвка между Шэнь Дэханом и Чу Цяньцянь была подтверждена, и вскоре Шэнь Си получил сообщение от Чу Цяньцянь. Привычно удалив текстовые сообщения на своем мобильном телефоне, Шэнь Си с усмешкой посмотрел в окно.

Когда он только вернулся из-за границы, он ожидал, что на полное уничтожение семьи Шэнь уйдет более двух лет. Но, вопреки его ожиданиям, все прошло слишком гладко, и прежде чем он успел сделать что-то еще, семья Шэнь уже находилась в состоянии смятения.

В связи с этим у него не было терпения тратить больше времени на своего отца. Разве его отец не ненавидел измену матери больше всего? Он очень надеялся, что отцу понравится специально приготовленный им сюрприз!

Шэнь Си получил официальное уведомление от Шэнь Дэхана во второй половине того же дня. На следующий день Шэнь Дэхан должен был провести пресс-конференцию, чтобы объявить о своей помолвке с Чу Цяньцянь. Очевидно, что Шэнь Дэхан очень хотел изменить негативный имидж, связанный с этим делом. Хотя его нынешний имидж и упал на самое дно, но с фиговым листком брака он выглядел лучше. Шэнь Дэхана не волновало отношение Шэнь Си к этому вопросу, они с Шэнь Си сейчас смотрели друг на друга с отвращением, и реакция Шэнь Си была ему совершенно безразлична.

Шэнь Си насмешливо положил трубку, но не успел он положить телефон, как тот снова зазвонил, и это был Ли Минсюань.

В голосе Ли Минсюаня слышалось беспокойство:

—Сяо Си, ты ведь знаешь о решении дяди?

—Угу.

Шэнь Си подтвердил в легкомысленной манере, очевидно, не заботясь об этом. Ли Минсюань горько улыбнулся. Хотя он уже догадывался, как отреагирует Шэнь Си, он все равно не мог не волноваться.

—Я в порядке! — ответ Шэнь Си подтвердил догадки Ли Минсюаня.

Ли Минсюань сознательно заставил себя говорить спокойно:

—Хорошо, что ты в порядке.

Решение Шэнь Дэхана, естественно, не встретило никакого сопротивления со стороны Шэнь Си. Неожиданно, даже Шэнь Цзи не сказал ни слова по этому поводу. Шэнь Дэхан изначально думал, что Шэнь Цзи будет яростно сопротивляться, но, выслушав его слова, Шэнь Цзи никак не отреагировал. Чувствуя себя виноватым, Шэнь Дэхан попытался поговорить с Шэнь Цзи еще немного, но Шэнь Цзи просто оборвал его, сказав, что его ищет доктор. На самом деле, после того, как Шэнь Чэн пристрастился к наркотикам из-за Шэнь Жуна, Шэнь Цзи лишь несколько раз ненадолго заходил в больницу и не оставался в палате, как раньше.

Положив трубку, Шэнь Цзи сидел с невыразительным выражением лица, в его глазах читалась нотка самоуничижения.

—Старший брат, ты в порядке? — Шэнь Чэн, который также слышал звонок Шэнь Дэхана, настороженно посмотрел на Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи кивнул:

—Все хорошо.

После периода детоксикации Шэнь Чэн был в гораздо лучшей форме, чем в начале, и интервалы между приступами зависимости постепенно удлинялись. Его больше не нужно было постоянно привязывать к кровати, как раньше. Время от времени Шэнь Цзи отпускал его и позволял гулять по вилле. Шэнь Чэн всегда немного боялся Шэнь Цзи, а теперь, когда Шэнь Цзи связал его и заставил бросить наркотики, он стал ненавидеть и бояться Шэнь Цзи. Хотя он знал, что Шэнь Цзи делает это для его же блага, он не мог не дрожать при виде него.

В это время, глядя на мрачное лицо Шэнь Цзи, Шэнь Чэн почувствовал, что ничего не в порядке. Если учесть, что Шэнь Цзи в прошлом отказал Чу Цяньцянь, Шэнь Чэн чувствовал себя неописуемо неловко от того, что на этот раз его старший брат ничего не сказал. Украдкой взглянув на Шэнь Цзи, Шэнь Чэн понял, что ничего не может поделать, и решил ускользнуть.

—Куда ты пошёл? — взгляд Шэнь Цзи обратился к Шэнь Чэну.

Шэнь Чэн мгновенно замер и сказал, опустив голову:

—Просто хочу прогуляться.

—Иди сюда! — приказал Шэнь Цзи.

Шэнь Чэн сделал паузу и замялся, но в конце концов подошел. В данный момент аура старшего брата была слишком сильна, и Шэнь Чэн вспомнил то время, когда он был привязан к кровати и кричал до хрипоты, а старший брат отказывался дать ему даже воды, заставляя его кричать и обещая уйти.

Шэнь Цзи посмотрел на внешний вид Шэнь Чэна и тихо вздохнул. Возможно, он слишком сильно давил на Шэнь Чэна в этот период времени, и Шэнь Чэн, глядя на него, был похож на мышь, увидевшую кошку. Он осторожно протянул руку и притянул Шэнь Чэна к себе:

—Давай через несколько дней поедем за границу? Куда ты хочешь поехать, А-Чэн? — сказал Шэнь Цзи на редкость мягким голосом.

—За границу? — Шэнь Чэн выглядел удивленным, — Разве старший брат не заботится о делах отца и компании?

Ему и так казалось странным, что Шэнь Цзи был рядом с ним каждый день и каждую ночь, но теперь он был еще больше удивлен тому, что Шэнь Цзи собирается отказаться от посещения больницы, чтобы заботиться об отце и заниматься делами компании, чтобы отвезти его за границу.

Шэнь Цзи слегка нахмурил брови. В это время все его мысли были заняты Шэнь Чэном, и он не обращал особого внимания на Shen Group, но он слышал некоторые новости о том, что положение Shen Group в последнее время было не очень хорошим. Из-за того, что его отец находился в больнице, ему запретили вмешиваться в дела компании, А-Чэн проходил реабилитацию, а последствия инцидента с Anchor все еще продолжали сказываться. Shen Group была на грани банкротства. Никто не предлагал ему вернуться в Shen Group. Шэнь Цзи вздохнул и посмотрел на Шэнь Чэна. Доктор сказал, что реабилитация наркоманов — это длительный процесс; Шэнь Чэн в его сердце был важнее, чем Shen Group.

—Не беспокойся об этом, А-Чэн. Отец поручил Чу Цяньцянь заботиться о нем, а что касается Shen Group, то я слышал, что отец передал ее Ван Чанлиню, чтобы тот позаботился о ней. А-Чэну нужно просто сосредоточиться на очищении.

—О! — Шэнь Чэн не осмелился больше ничего сказать. В любом случае, он был заперт здесь Шэнь Цзи; что бы ни сказал Шэнь Цзи, это было решенным вопросом.

Неожиданно, никто из трех братьев семьи Шэнь не возражал против решения Шэнь Дэхана, что удивило Шэнь Бисюэ.

—Даже если это устраивает А-Чэна, ни А-Цзи, ни Сяо Си не возражают против этого?

Ли Сиюн беспомощно посмотрел на перевозбужденную Шэнь Бисюэ:

—А-Цзи и Сяо Си уже выросли и у них своя жизнь. Раз даже они не возражают, значит, это дело семьи Шэнь. Так что тебе не стоит слишком беспокоиться об этом.

—Я бы хотела не беспокоиться об этом, но что будет с репутацией семьи Шэнь, если старший брат будет так разбрасываться ею?

Ли Сиюн успокоил ее:

—Репутация - это то, что видят посторонние. Если сам Дэхан не возражает, то так и будет.

—Нет, я все равно должна увидеть старшего брата, — настаивала Шэнь Бисюэ.

Ли Сиюн был очень беспомощен из-за настойчивости Шэнь Бисюэ:

—Вместо того, чтобы просить Дэхана сосредоточиться на этих воображаемых вещах, ты должна попросить Дэхана сосредоточиться на ситуации в Shen Group. В проекте Наньчэна, над которым мы работали все вместе, несколько других семей сейчас тонко выражают свое недовольство Дэханом и уже приватно обсуждают сбор денег, чтобы компенсировать долю Дэхана. Если бы не Лао Фан и Дэхан, которые являются хорошими друзьями, и не мое участие, я думаю, что теперь у Дэхана ничего бы не осталось. Я говорил об этом Дэхану несколько дней назад, но боюсь, он думает, что у меня есть какие-то идеи. Ты можешь поговорить с ним, но если ему все равно, то Shen Group, вероятно, действительно развалится.

Семья Ли и семья Шэнь были дружны в течение многих лет и участвовали во многих бизнес проектах. Хотя после инцидента с Yunrou бизнес-философия двух семей разошлась, и Ли Сиюн сознательно отделил свой бизнес от семьи Шэнь, было не так просто разорвать многолетнее сотрудничество. Строго говоря, было всего несколько проектов, над которыми две семьи работали вместе, и даже если что-то пойдет не так с семьей Шэнь, это никак не повлияет на семью Ли, они просто смогут найти другого партнера. Однако, когда Ли Сиюн подумал о том, что столетний бизнес Shen Group закончится в этот момент, его неминуемо охватили эмоции.

Шэнь Бисюэ уже несколько раз слышала, как Ли Сиюн упоминал о проблемах Shen Group, но о такой серьезной ситуации она слышала впервые.

—Все уже настолько серьезно? — с тревогой спросила Шэнь Бисюэ.

Ли Сиюн кивнул и, казалось, что-то придумал, посмотрев на Шэнь Бисюэ:

—Не забудь сказать Дэхану, что Ван Чанлинь может не заслуживать доверия.

Шэнь Бисюэ замерла на мгновение. Видя, что Ли Сиюн не хочет больше говорить, она проглотила сомнения в своем сердце.

Пока ходили слухи об отношениях между Шэнь Дэханом и Фан Юнь, Чу Цяньцянь и Чжоу Минмэй, Шэнь Дэхан внезапно объявил общественности, что проведет пресс-конференцию, чтобы сделать заявление. Репортеры некоторое время гадали, что именно Шэнь Дэхан собирается сказать. Развеет ли он слухи?

Пресс-конференция была проведена в больнице из-за состояния здоровья Шэнь Дэхана. Чтобы все было официально, Шэнь Дэхан арендовал конференц-зал в больнице и послал кого-то подготовить все заранее.

На следующий день Шэнь Дэхан специально приказал слугам принести одежду из дома. После небольших приготовлений Шэнь Дэхан был одет в костюм и выглядел очень энергичным. Чу Цяньцянь сегодня выбрала длинное белое платье в цветочек, а ее волосы были высоко собраны, отчего она выглядела еще более невинной и милой.

Шэнь Дэхан удовлетворенно посмотрел на хорошо одетую Чу Цяньцянь и успокаивающе сказал:

—Цяньцянь, не нервничай. Я отвечу на все вопросы.

Чу Цяньцянь послушно кивнула:

—Хорошо!

Шэнь Дэхан взял Чу Цяньцянь за руку:

—Не волнуйся, я не дам тебя в обиду.

Чу Цяньцянь сладко улыбнулась:

—Я знаю!

Это была последняя сцена, которую она сыграет с Шэнь Дэханом. После окончания этой сцены она сможет уехать далеко-далеко с десятью миллионами, которые ей дал Шэнь Си. Конечно, она не будет нервничать.

По сравнению со спокойствием двух главных героев, остальные члены съемочной группы выглядели озабоченными. Длительная подготовка уже шла полным ходом, конференц-зал был заполнен репортерами, всевозможные камеры нацелились на стол. Среди шквала мигающих огней Чу Цяньцянь вышла в сопровождении Шэнь Дэхана.

Это было первое разоблачение скандальной героини, и все камеры репортеров устремились к Чу Цяньцянь. В отличие от описания Чжоу Минмэй о ее интриганском и властном характере, Чу Цяньцянь, появившаяся перед репортерами, выглядела жалко. Как будто она впервые столкнулась с такой сценой, на ее лице промелькнул намек на панику, и она села рядом с Шэнь Дэханом, явно притворяясь спокойной.

Шэнь Дэхан посмотрел на нее успокаивающим взглядом и с улыбкой поприветствовал репортеров. За последние несколько дней Шэнь Дэхан хорошо позаботился о себе, и сегодня он специально привел себя в порядок. Хотя он не мог сравниться со своим внешним видом до госпитализации, он все еще выглядел элегантно и привлекательно.

Шэнь Дэхан сначала поблагодарил репортеров за то, что они пришли, а затем сказал, что сегодня он должен сделать радостное объявление.

К этому времени репортеры уже смутно догадывались о намерениях Шэнь Дэхана. Если Шэнь Дэхан хотел развеять слухи, то он точно не стал бы приглашать Чу Цяньцянь. Может ли быть, что Шэнь Дэхан и Чу Цяньцянь понравились друг другу? Не успел Шэнь Дэхан заговорить, как репортеры уже были взволнованы и с нетерпением ждали заявления Шэнь Дэхана.

Шэнь Дэхан улыбнулся, огляделся и взял Чу Цяньцянь за руку:

—Я знаю, что сейчас обо мне ходят плохие слухи. Я просто хочу сказать, что мы с госпожой Чу Цяньцянь планируем обручиться, и я надеюсь получить всеобщее благословение.

Как только прозвучали слова Шэнь Дэхана, аудитория сошла с ума. Спекуляции были спекуляциями, но теперь они стали правдой, репортеры отчаянно тянули микрофоны, желая первыми задать вопросы.

Шэнь Дэхан собирался ответить на вопрос репортера из первого ряда с улыбкой на лице, как вдруг от двери раздался возглас:

—Я не согласен.

Это "я не согласен" было подобно бомбе, брошенной в воду, что вызвало бурю негодования. Взгляды всех собравшихся обратились к дверному проему, где стоял молодой человек. Его лицо покраснело под всеобщими взглядами, но он по-прежнему твердо смотрел на Чу Цяньцянь.

Чу Цяньцянь издала тихий возглас и с недоверием посмотрела на молодого человека. Лицо Шэнь Дэхана исказилось. Выражения этих двоих явно указывали на то, что что-то не так, и репортеры тоже это заметили. В шумной комнате сразу стало тихо. Все с затаенным дыханием ждали очередной тяжелой бомбы.

Молодой человек глубоко вздохнул и, казалось, набрался храбрости. Он посмотрел на Чу Цяньцянь и закричал:

—Цяньцянь, я больше не пойду в школу, я пойду работать! Я буду поддерживать тебя! Не обрекай себя на брак с таким стариком ради меня!

—Как ты можешь не ходить в школу?! — Чу Цяньцянь проболталась, и после того, как она это сказала, она, казалось, о чем-то задумалась и тут же нервно посмотрела на Шэнь Дэхана.

Несколько коротких слов раскрыли правду. Шэнь Дэхан был в мрачном настроении и шепнул своим телохранителям, чтобы они выгнали молодого человека.

Когда телохранители шагнули вперед, молодой человек нервно крикнул:

—Цяньцянь, пойдем со мной! Я не могу смотреть, как ты губишь себя ради меня...

Телохранители остановили и увели молодого человека, прежде чем он успел закончить фразу. Глядя на молодого человека, который боролся в руках телохранителей, Чу Цяньцянь обеспокоенно сделала шаг вперед, затем, казалось, приняла решение и повернула голову, чтобы посмотреть на Шэнь Дэхана:

—Простите, господин Шэнь, я не могу выйти за вас замуж. Я беременна, и отец ребенка — не вы.

События развились до такой степени, что все репортеры сошли с ума. Хотя слова Чу Цяньцянь не были произнесены громко, они были сказаны прямо перед микрофоном, так что вся толпа могла их отчетливо слышать.

Выражение Шэнь Дэхана уже нельзя было назвать просто искажённым, оно побагровело, когда он уставился на Чу Цяньцянь, его тело неконтролируемо дрожало.

—Ты! — Не успел он закончить свои слова, как Шэнь Дэхан внезапно рухнул. Его лоб сильно ударился о землю, и вокруг него началась паника.

Пока телохранители и репортеры были сосредоточены на Шэнь Дэхане, Чу Цяньцянь быстро схватила молодого человека за руку, и они вдвоем вышли из больницы.

—Господин Шэнь!

—Вызовите врача!

Чу Цяньцянь уже не слышала паники позади себя, так как молодой человек вел ее к машине, припаркованной на обочине дороги.

Чу Цяньцянь выпустила огромный вздох облегчения, внезапно подняла голову и замерла:

—Шэнь Си, почему ты здесь?

Шэнь Си слабо улыбнулся:

—Как я могу отсутствовать в такой важный момент?!

Чу Цяньцянь подумала о Шэнь Дэхане, который в этот момент находился без создания в больнице, а затем посмотрела на Шэнь Си, который счастливо улыбался перед ней, очевидно, не зная, что сказать. Поколебавшись некоторое время, Чу Цяньцянь наконец задала ключевой вопрос:

—Где мои деньги?

Шэнь Си протянул ей сумку:

—Деньги и паспорт здесь. Оставшиеся пять миллионов я положил на карточку, пароль тот же, что и в прошлый раз. Кстати, я нашел тебе дом и языковую школу. Кто-нибудь встретит тебя в аэропорту, когда ты приедешь.

Чу Цяньцянь взяла сумку и порылась в ней, удовлетворенно сжимая ее в руках.

—Куда мы теперь едем?

—В аэропорт.

—Так срочно?

Шэнь Си выпустил "мм":

—Если не поторопимся, ситуация может измениться в неблагоприятную сторону.

Вскоре распространилась новость о том, что Шэнь Дэхан находится без сознания от перевозбуждения, а также новость о том, что возлюбленный детства Чу Цяньцянь появился сегодня на пресс-конференции, и что Чу Цяньцянь пошла на попятную, а Шэнь Дэхан стал рогоносцем.

Сердце Ли Минсюаня сразу же сжалось, когда он услышал эту новость. Хотя посторонние не знали, он знал, что Шэнь Дэхан проверил каждую мелочь о Чу Цяньцянь, и не было такого понятия, как "возлюбленный детства". Было ясно, что кто-то намеренно подставил Шэнь Дэхана.

В голове всплыло имя Шэнь Си, и хотя доказательств не было, от этого неописуемого чувства Ли Минсюань похолодел.

Несколько раз он неправильно набирал номер, который мог бы прочесть задом наперед, и после очередного неправильного набора ему, наконец, ответили.

—Сяо Си, это ты сделал?

Голос Ли Минсюаня, казалось, доносился откуда-то издалека, и Шэнь Си почти сразу понял, о чем он спрашивает. После некоторого колебания Шэнь Си услышал, как он тихо сказал:

—Это был я.

Воцарилась безграничная тишина, никто не произнес ни слова. Между ними возник невидимый барьер.

Возможно, на этот раз стимуляция была слишком сильной. Шэнь Дэхан был в коме, и врач четко поставил диагноз: первоначально улучшенное здоровье Шэнь Дэхана резко ухудшилось. Даже если он очнется, остаток жизни он сможет провести только на больничной койке.

Когда Шэнь Бисюэ в спешке прибыла в больницу, она увидела одинокую фигуру Шэнь Цзи.

—А-Цзи, ты один? Где Сяо Си и А-Чэн?

—Я оставила А-Чэна дома, у него был приступ. Я еще не видел Шэнь Си, — на вопрос Шэнь Бисюэ, Шэнь Цзи ответил низким голосом. Он получил звонок от своего телохранителя, как только Шэнь Дэхан потерял сознание, и знал о пресс-конференции. Как и Ли Минсюань, он быстро понял, что Шэнь Дэхана подставили, но кто за этим стоит? Кто так тщательно готовил интригу против Шэнь Дэхана? Не означает ли тот факт, что Чу Цяньцянь была на стороне Шэнь Дэхана более полугода, что все это было давно спланировано?

Шэнь Бисюэ не знала, что было на уме у Шэнь Цзи, и, видя его искаженное лицо, подумала, что он беспокоится за отца. Она сказала успокаивающе:

—Не думай слишком много, со старшим братом все будет хорошо.

—Я знаю, тетя, — Шэнь Цзи кивнул.

Шэнь Бисюэ вздохнула. Она не ожидала такого развития событий. Если бы она знала раньше, то была бы более решительной, пытаясь остановить Шэнь Дэхана. Ведь тогда всего можно было бы избежать? Вздохнув, Шэнь Бисюэ подумала о Ли Минсюане:

—Неужели Минсюань тоже здесь не появлялся?

Она позвонила Ли Минсюаню, как только узнала, что Шэнь Дэхан упал в обморок, и попросила его приехать в больницу как можно скорее. Но прошло уже столько времени, что она успела сама примчаться из дома. Почему же Минсюань до сих пор не приехал? Бросив обеспокоенный взгляд на Шэнь Дэхана, которого все еще реанимировали, Шэнь Бисюэ отошла в угол коридора и набрала номер Ли Минсюаня.

Телефон долго звонил, прежде чем трубку подняли, и Шэнь Бисюэ с тревогой спросила:

—Минсюань, где ты сейчас и почему до сих пор не приехал в больницу? Ты не знаешь, где Сяо Си? Случилось кое-что очень важное...

—Сяо Си заболел, — Ли Минсюань сразу же прервал свою мать. Он знал, что имела в виду его мать, надеясь, что Шэнь Си появится в больнице в такое время, чтобы репортеры не написали какую-нибудь ерунду. В душе он горько посмеялся над мыслями матери, но не мог не прикрыть Шэнь Си.

—Сяо Си заболел? — удивленно спросила Шэнь Бисюэ.

—Да! — Ли Минсюань подтвердил, пояснив мимоходом, — Мама, не волнуйся. Я сейчас дома с Сяо Си, а после обеда поеду в больницу.

Вскоре из трубки раздался писк. Ли Минсюань положил трубку, не дожидаясь ответа Шэнь Бисюэ. На лице Шэнь Бисюэ появилось беспокойство. Говорят, что никто не знает сына так, как его мать; очевидно, она чувствовала, что эмоции Минсюаня были странными.

О том, что подумает его мать, Ли Минсюань в данный момент не думал. Когда он тихо стоял у двери в квартиру Шэнь Си, лицо Ли Минсюаня исказилось от боли. Он знал, что Шэнь Си находится внутри, за стеной от него, но у него не хватало смелости открыть дверь. Инцидент с Чу Цяньцянь был только началом. После откровенного признания Шэнь Си подозрение, которое Ли Минсюань подавил несколько дней назад из-за Лу Гэсэня, сразу же пустило корни в его сердце, разбухая и разрастаясь. Он больше не мог притворяться, что не видит этого, и обманывать себя. Ему отчаянно нужно было увидеть Шэнь Си, ему нужен был ответ от него.

С такими мыслями в голове он помчался обратно домой. Но когда он действительно стоял перед дверью, он вдруг потерял смелость войти. Если то, что произошло с семьей Шэнь за последние шесть месяцев, было замыслом Шэнь Си, то что ему делать? Если даже то, что он был с ним, было частью расчетов Шэнь Си, как ему поступить?

Эти две мысли терзали его сердце. Он несколько раз попытался нащупать ключ, чтобы открыть дверь, но снова замешкался.

Пока Ли Минсюань колебался, дверь квартиры внезапно открылась изнутри, и Шэнь Си стоял там со спокойным лицом.

—Кузен, — его голос был обычным, в нем не было слышно ни намека на странность.

Взгляд Ли Минсюаня сфокусировался на лице Шэнь Си. Он хотел что-то увидеть, но там не было ничего, кроме спокойствия.

Они вдвоем молча стояли у двери. Шэнь Си спокойно сказал:

—Не хочешь зайти?

Сказав это, Шэнь Си повернулся и вошел обратно в гостиную. Глаза Ли Минсюаня были прикованы к телу Шэнь Си, и он молча последовал за ним. Шэнь Си привычно устроился на диване и откровенно посмотрел на стоящего перед ним Ли Минсюаня:

—Кузен, ты хочешь меня о чем-то спросить?

С тех пор, как он признался по телефону, что Чу Цяньцянь была его договоренностью, он был готов к последствиям. Он думал скрыть от Ли Минсюаня то, что он сделал, но, подумав, решил продать акции, находящиеся в его руках, и рано или поздно Ли Минсюань узнал бы о том, что он сделал; не говоря уже о том, что гордость заставляла его не утруждать себя сокрытием этого.

Слова Шэнь Си обжигали. Сердце Ли Минсюаня мгновенно опустилось на дно, и он посмотрел прямо на Шэнь Си с нескрываемой болью в глазах.

Шэнь Си встретил взгляд Ли Минсюаня. Возможно, боль в глазах Ли Минсюаня была настолько глубокой, что сердце Шэнь Си сжалось. Избегая взгляда Ли Минсюаня, Шэнь Си опустил голову и повторил предыдущий вопрос:

—Кузен, ты хочешь меня о чем-то спросить?

Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си и сказал низким голосом:

—Ты замышлял интриги против семьи Шэнь с тех пор, как вернулся в Китай?

—Да.

Это "да" так сильно задело Ли Минсюаня, что он почувствовал сильную горечь, распространяющуюся в его сердце. Хотя по дороге домой он уже был готов к худшему, он все еще надеялся, что все было его воображением. Но признание Шэнь Си разрушило все его надежды.

Шэнь Си не смотрел на Ли Минсюаня. Ему было немного страшно смотреть на его выражение лица. Он не знал, повлиял ли на него Ли Минсюань, но Шэнь Си чувствовал себя так, словно все его сердце схватила какая-то жестокая рука, и ему было несравненно больно. Пытаясь совладать со своими эмоциями, Шэнь Си опустил голову и рассказал Ли Минсюаню обо всем, что он успел сделать после возвращения в Китай. Конечно, он намеренно избегал упоминания о Ван Чанлине и Лу Гэсэне. Во-первых, они только сотрудничали, и действия Ван Чанлиня и Лу Гэсэня не имели к нему никакого отношения, а во-вторых, вопрос о Shen Group еще не был окончательно решен. Хотя он решил признаться Ли Минсюаню, он не хотел, чтобы Ли Минсюань разрушил его последний план.

Голос Шэнь Си тихо звучал в гостиной, и боль в глазах Ли Минсюаня становилась все глубже и глубже по мере того, как Шэнь Си говорил. Он наконец-то понял, что Шэнь Си обижен не только на Шэнь Дэхана, но и на всю семью Шэнь. Ли Минсюань в трансе вспомнил, что Шэнь Си уже говорил о том, что его не интересует семья Шэнь, но только сейчас он по-настоящему понял глубокий смысл этих слов. Шэнь Си хотел не семью Шэнь, а уничтожения семьи Шэнь.

Ли Минсюань стоял в тишине, пока слова Шэнь Си чередовались в его сознании со словами его матери. Он вспомнил, что несколько дней назад его мать смотрела на него с надеждой, что он сможет убедить Шэнь Си забыть прошлое. Что он думал в тот момент? Ли Минсюань с болью посмотрел на Шэнь Си.

Повествование Шэнь Си подошло к концу. Значит, за всем, что произошло с семьей Шэнь за последние полгода, стояла тень Шэнь Си. Ли Минсюань знал, что Шэнь Си не станет ему лгать, но он не слышал имени Лу Гэсэня. Он не мог сказать, что именно он чувствовал. Он не верил, что Шэнь Си сделал все это без помощи Лу Гэсэня, но Шэнь Си даже не упомянул о его существовании. Слова Е Ханя промелькнули у него в голове, и он с горечью сказал:

—А как же Лу Гэсэнь? Что он сделал?

Имя Лу Гэсэня на мгновение удивило Шэнь Си; его брови бессознательно нахмурились. Он не был уверен, знает ли Ли Минсюань личность Лу Гэсэня, но, несмотря ни на что, он не имел права разглашать дела Лу Гэсэня без разрешения. Молчание Шэнь Си было очень очевидным, он явно не собирался отвечать на вопрос. Его поведение было как нож, вонзившийся в сердце Ли Минсюаня, так сильно, что на лице Ли Минсюаня появилась крайне неприятная улыбка.

В гостиной снова стало тихо, Шэнь Си опустил голову и заставил себя не смотреть на Ли Минсюаня. Ли Минсюань спокойно стоял перед Шэнь Си и протянул руку к его голове, поглаживая по волосам, как он всегда делал.

Действия Ли Минсюаня застали Шэнь Си врасплох, и он подсознательно поднял голову. Сердце Ли Минсюаня дрогнуло, он опустил голову и поцеловал Шэнь Си. Поцелуй был настолько неожиданным, что Шэнь Си на мгновение оцепенел, но прикосновение к его губам вскоре привело его в чувство. Ли Минсюань нежно покусывал губы Шэнь Си, приоткрывал их и просовывал язык внутрь, жадно вдыхая запах Шэнь Си и с нетерпением исследуя каждый уголок его рта. Движения Ли Минсюаня были настолько интенсивными, что Шэнь Си не мог не впасть в транс, ошеломлённый и растерянный. Затем движения Ли Минсюана стали нежными, он слегка выгнул язык, переплетая его с языком Шэнь Си.

В поцелуе Шэнь Си ощущал глубокую привязанность и заботу, но в нем было скрыто неописуемое отчаяние. Сердце Шэнь Си быстро билось вместе с поцелуем. Он нерешительно посмотрел на Ли Минсюаня, который медленно отпустил его, пристально посмотрел на него и прошептал:

—Сяо Си, я тебе когда-нибудь нравился?

Ли Минсюань впервые задал Шэнь Си этот вопрос, и на лице Шэнь Си промелькнуло замешательство. Нравился ли он ему? Он не знал. Чувство, которое он испытывал, когда был молод и ему кто-то нравился, рассеялось в ослепительной кроваво-красной ночи, когда ему исполнилось восемнадцать. С тех пор все, о чем он мог думать, это слово "жить". Что означало "нравиться"? В тяжелой борьбе за выживание в тюрьме, в бесконечной борьбе за свою жизнь он давно забыл, что значит нравиться кому-то. Когда смерть пришла внезапно и он неожиданно возродился, его жизнь свелась к слову "месть". Он всегда думал, что проживет свою жизнь в одиночестве; он никогда не думал, что однажды ему кто-то понравится. Но Ли Минсюань внезапно появился перед ним, и он жаждал тепла, которое мог дать Ли Минсюань, и постепенно привык к тому, что он рядом с ним. Он смотрел на Ли Минсюаня и не мог не улыбаться, а когда Ли Минсюань грустил, ему тоже становилось грустно. Он признавал, что Ли Минсюань отличается от других. Было ли это симпатией?

Ли Минсюань увидел недоумение Шэнь Си, и его молчание снова стало подобно ножу, вонзившемуся в сердце Ли Минсюаня и яростно режущему бесчисленные раны. Предвкушение в его глазах немного угасло. Ли Минсюань не мог не презирать себя. Очевидно, он догадался о причине, по которой Шэнь Си был с ним, но почему он все же задал этот вопрос, не желая сдаваться?

Осторожно протянув руку, чтобы коснуться лица Шэнь Си, Ли Минсюань спрятал горечь в глазах и сказал потерянным голосом:

—Я понял, — не дожидаясь, пока Шэнь Си что-нибудь скажет, он прошептал, — Я скоро перееду, можешь не волноваться. Пока меня нет рядом, ты должен помнить, что нужно заботиться о себе, вовремя есть, вовремя спать и хорошо отдыхать.

В словах Ли Минсюаня звучало глубокое отчаяние, и подтекст его ухода был очень очевиден. Шэнь Си пристально посмотрел на него. Слово "нравишься" застряло у него в горле, и он не мог его произнести.

Ли Минсюань горько улыбнулся и встал:

—Я пойду. Позже я найду время, чтобы вернуться и перенести вещи.

Шэнь Си подавил печаль в своем сердце, спокойно посмотрел на Ли Минсюаня и кивнул. Когда Ли Минсюань исчез за дверью, Шэнь Си посмотрел на дверь и тихо сказал:

—Ты мне нравишься, кузен. Ты мне нравишься...

Отделенный стеной, Ли Минсюань не слышал слов Шэнь Си.

Он покинул свой дом и дом Шэнь Си, словно спасаясь бегством, и только когда он вошел в пустой лифт, маска Ли Минсюаня разрушилась. Он ударил кулаком по двери лифта и закрыл глаза от боли. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он покинул Шэнь Си, а он уже скучал по нему. Если бы он мог, он бы вернулся и крепко обнял Шэнь Си, но гордость не позволяла.

До сегодняшнего дня он никогда не спрашивал Шэнь Си, нравится ли он ему. Он знал, что Шэнь Си был с ним не потому, что он ему нравился, и знал, что Шэнь Си избегал всех его планов на будущее. Он говорил себе, что из-за пережитого в юном возрасте Шэнь Си настороженно относится к людям, и что он должен быть достаточно терпелив, чтобы оставаться рядом с Шэнь Си, что он хочет, чтобы Шэнь Си был только с ним. Но сегодня, когда вся правда была раскрыта, у него больше не было мужества оставаться. Его первоначальная уверенность рассеялась вместе с рассказом Шэнь Си. Если все, что произошло после возвращения Шэнь Си в Китай, было расчетом, то что тогда Шэнь Си делал с ним? Он задавался вопросом, был ли Шэнь Си доволен его компанией, когда он был полон радости, благодарен и делал все возможное, чтобы оставаться рядом с Шэнь Си. Или же для Шэнь Си его присутствие было необязательным и он просто толкал лодку по воде?

Дверь лифта медленно открылась, и Ли Минсюань открыл глаза, его взгляд упал на знакомую кнопку этажа. При мысли о том, что ему предстоит полностью покинуть Шэнь Си, Ли Минсюань почувствовал неописуемое удушье в сердце, как будто большая рука крепко сжала его. В его глазах промелькнула боль, и он решительно покинул здание.

Шэнь Си спокойно стоял перед окном и смотрел вслед удаляющейся фигуре Ли Минсюаня. Возможно, потому что он ожидал этой сцены, он чувствовал, что ему не очень грустно, но в его сердце было пусто. Большая дыра, которую постепенно заполняло присутствие Ли Минсюаня, казалось, снова открылась, и что-то кричало внутри него, холодное чувство распространялось в его сердце.

Шэнь Си вдруг вспомнил, что когда они с Ли Минсюанем были вместе, Ли Минсюань сказал, что никогда не оставит его, ни в жизни, ни в смерти. Сначала он не поверил в обещание Ли Минсюаня, но позже, возможно, из-за того, что ему было слишком хорошо, он постепенно поверил в него. Но в конце концов Ли Минсюань, как и его мать и дед, решил бросить его, оставив одного. В жизни или в смерти? Возможно, ему было суждено остаться одному.

Шэнь Си долго стоял в тишине, воспоминания о Ли Минсюане из двух его жизней чередовались в его сознании, наконец, остановившись на отчаянном выражении его лица. Шэнь Си покачал головой, вытесняя образ Ли Минсюаня из головы. Он не мог отказаться от своего выбора из-за Ли Минсюаня, а Ли Минсюань не мог оставаться рядом с ним, как ни в чем не бывало, зная обо всем, поэтому лучше было расстаться. Поскольку их пути больше никогда не пересекутся, он постарается изо всех сил забыть Ли Минсюаня. Как только он увидит, что Shen Group переходит в другие руки, он сможет уехать отсюда без всяких забот, и все, что связано с семьей Шэнь, перестанет иметь для него значение. За границей он начнет все заново, по-настоящему.

Пока Шэнь Си был один и молчал, Ли Минсюань бесцельно ездил по Чжунцзину. Шэнь Бисюэ звонила ему несколько раз, но он не ответил ни на один звонок. Он знал, что его мать и дядя сильно привязаны друг к другу, и мать непременно хотела бы, чтобы он был в больнице в это время. Но, думая о Шэнь Си, у него не хватало духу заботиться о настроении матери в это время, тем более что он не знал, как встретить там дядю и Шэнь Цзи.

Дела Шэнь Дэхана, дела Shen Group, Шэнь Си признался перед ним во всех своих расчетах. У него не было возможности прокомментировать правильность или неправильность поступка Шэнь Си, но в душе он был убит горем за Шэнь Си. Он не знал, беспокоился ли Шэнь Си о том, что он расскажет все это Шэнь Дэхану, но Ли Минсюань подсознательно хотел скрыть секрет Шэнь Си. Горькая улыбка искривила уголок рта Ли Минсюаня. Он больше не мог обманывать себя и поддерживать иллюзию мира между Шэнь Си и семьей Шэнь. Теперь, когда дело дошло до этого, ему нужно было сделать выбор, и он уже инстинктивно сделал его. Возможно, в его сердце Шэнь Си был важнее всего остального.

В тот вечер Ли Минсюань отправился к Е Ханю, вместо того чтобы вернуться в семью Ли. Он боялся, что его отец может что-то увидеть, и не собирался рассказывать семье о своем разрыве с Шэнь Си.

Е Хань был очень удивлен внезапным приходом Ли Минсюаня. По выражению лица Ли Минсюаня он быстро понял, в чем дело, но не стал задавать лишних вопросов.

—Что я могу предложить тебе выпить?

Ли Минсюань был в подавленном настроении:

—Неважно.

Е Хань на мгновение задумался, вынес несколько банок пива и поставил их перед Ли Минсюанем.

—Хотя это не очень хорошая идея — пить, чтобы утопить свое горе, но, возможно, будет удобнее напиться.

Ли Минсюань горько рассмеялся:

—Неужели я так плохо выгляжу?

Е Хань кивнул и коротко прокомментировал:

—Как будто твоя душа потеряна. Я впервые вижу тебя таким.

Ли Минсюань слушал слова Е Ханя, откинувшись на спинку дивана, жалкий и подавленный, его выражение лица не могло скрыть его боли:

—Я расстался с Шэнь Си.

Хотя он уже догадался, что нынешнее состояние Ли Минсюаня как-то связано с Шэнь Си, эта новость застала Е Ханя врасплох. Он думал, что они просто поссорились.

—Почему? — Е Хань вдруг вспомнил о чем-то и поднял брови, — Из-за Лу Гэсэня?

Ли Минсюань покачал головой:

—Это не имеет никакого отношения к Лу Гэсэню. Это моя проблема.

Е Хань не очень-то верил в слова Ли Минсюаня. Он знал, как Ли Минсюань относится к Шэнь Си; как бы он ни смотрел на это, Ли Минсюань не хотел расставаться.

На лице Ли Минсюаня промелькнул оттенок горечи:

—Ты ведь должен был слышать о скандале, который разразился сегодня в семье Шэнь?

Глаза Е Ханя вспыхнули, и на его лице появился намек на странность:

—Может быть, это сделал Шэнь Си?

Ли Минсюань кивнул. Е Хань потрясенно смотрел на Ли Минсюаня и не мог не сказать:

—Заставить собственного отца потерять свою репутацию... Шэнь Си действительно безжалостен. Но можно сказать, что семья Шэнь действительно обидела Шэнь Си. Хотя Шэнь Си поступил немного безжалостно, это было оправданно. Ты ведь не расстанешься с ним из-за этого?

Слово "расстаться" сделало выражение лица Ли Минсюаня еще более жалким:

—Дело не только в этом. За всем, что произошло с Shen Group за последние полгода или около того, стоит тень Сяо Си. Все было рассчитано им с того момента, как он вернулся в Китай.

Е Хань недоверчиво посмотрел на него:

—Даже то, что он был с тобой — это расчет?

Ли Минсюань страдальчески прикрыл глаза:

—Я не знаю. Сяо Си никогда не раскрывал передо мной свой интерес к Shen Group, не говоря уже о том, что он был намерен уничтожить Shen Group. Что он мог получить, находясь со мной?

Ли Минсюань не верил, что Шэнь Си был с ним, чтобы что-то получить. На самом деле, Шэнь Си никогда ничего не просил у него. Но он не мог найти ни одной причины, по которой Шэнь Си был с ним.

Е Хань вздохнул:

—Это из-за того, что натворил Шэнь Си? Знаешь, судя по тому, что семья Шэнь сделала с Шэнь Си в прошлом, это нормально, что Шэнь Си думает о мести.

Ли Минсюань горько улыбнулся:

—Я знаю, я могу понять месть Сяо Си, я просто не знаю, кто я для него. С самого начала и до конца, эти отношения всегда были моей инициативой, он просто пассивно принимал все. Я всегда думал, что смогу добиться от него взаимности в обмен на мою преданность, но если чувства, которые он демонстрировал передо мной, были фальшивыми, то к чему тогда вся моя преданность?

Вот что действительно заставляло Ли Минсюаня страдать.

Е Хань тихо вздохнул. Он не знал, что сказать, когда дело дошло до чувств, он мог только сухо утешить Ли Минсюаня:

—Лучше расстаться. Нет никакой гарантии, что вещи, которые сделал Шэнь Си, не станут известны семье Шэнь в один прекрасный день. Вместо того, чтобы оказаться в центре событий, лучше расстаться пораньше.

Когда он это сказал, Е Хань вдруг вспомнил, что Ли Минсюань просил его сделать:

—Должен ли я продолжать расследовать дело Лу Гэсэня? Поскольку раньше он большую часть времени оставался за границей, результаты расследования могут занять немного времени.

Ли Минсюань хотел было отказаться, но, вспомнив о замкнутости Шэнь Си по отношению к Лу Гэсэну, кивнул. В тот вечер Е Хань много пил с Ли Минсюанем и слушал, как Ли Минсюань снова и снова говорит о Шэнь Си. Е Хань действительно чувствовал, что любовь — вредная вещь.

Следующие два дня Ли Минсюань оставался с Е Ханем, и его семья не знала о его разрыве с Шэнь Си. В этот период он один раз сопровождал мать в больницу. Шэнь Дэхан был в сознании, но перенес инсульт всего тела и был полностью недееспособен. Пострадавший от инсульта Шэнь Дэхан больше не мог связно говорить. Как бы Шэнь Дэхан ни старался, он мог издавать лишь какие-то невнятные звуки. Шэнь Бисюэ была очень обеспокоена его состоянием и последние несколько дней провела в больнице, опасаясь, что с Шэнь Дэханом может что-то случиться.

Во второй половине дня Ли Минсюань снова сопровождал отца в больницу и увидел, как Шэнь Бисюэ недовольно говорит что-то медсестрам. Увидев их, Шэнь Бисюэ поспешно сказала медсестрам несколько слов и позволила им уйти.

—Что случилось? — спросил Ли Сиюн.

Шэнь Бисюэ вздохнула:

—Старший брат в плохом настроении и отказывается принимать лекарство. Эти маленькие медсестры, вместо того чтобы уговаривать его, силой заставили старшего брата принять лекарство, поэтому я сказала им несколько слов.

Ли Сиюн знал, что Шэнь Бисюэ взволнована, поэтому он успокаивающе сказал:

—Они делают это для блага Дэхана. Нехорошо, что Дэхан не принимает лекарство, — Ли Сиюн повернул голову и посмотрел на Ли Минсюаня, — Минсюань, ты пока побудь с мамой снаружи, а я пойду к дяде.

После того, как Ли Сиюн закончил говорить, он осторожно похлопал Шэнь Бисюэ по плечу. Шэнь Бисюэ знала, что она не в том настроении, поэтому она глубоко вздохнула и кивнула.

Фигура Ли Сиюна быстро исчезла в палате. Ли Минсюань с беспокойством посмотрел на Шэнь Бисюэ:

—Мама, отец принес измельченную куриную кашу из Чжоу Цзи. Хочешь?

Шэнь Бисюэ покачала головой. Хотя она пыталась контролировать свои эмоции, она не могла не пожаловаться сыну:

—У меня нет аппетита, чтобы есть кашу. С твоим дядей произошел несчастный случай, но А-Чэн и Сяо Си ни разу не пришли в больницу, и даже А-Цзи уехал после нескольких спешных визитов. Твой дядя лежит там один, что такого важного, что А-Цзи и остальные не могут остаться в больнице?

Ли Минсюань выслушал жалобу Шэнь Бисюэ и мягко объяснил:

—Разве я не говорил тебе, что Сяо Си восстанавливался дома после болезни? Это я не позволил ему прийти в больницу. Что касается А-Чэна, то он находится в критическом моменте своего выздоровления от наркотической зависимости. А-Цзи просто беспокоится, оставляя его дома одного, и немного небрежно относится к дяде.

Шэнь Бисюэ нахмурилась и не могла не сказать:

—Забудь об А-Цзи и А-Чэне, скажи мне правду, Сяо Си действительно болен? Ты не разрешил ему прийти или он сам не захотел?

—Почему ты спрашиваешь об этом?

Шэнь Бисюэ посмотрела на сына и разочарованно сказала:

—Минсюань, несмотря ни на что, твой дядя — отец Сяо Си. Да, твой дядя обидел Сяо Си, но сейчас он такой. Пришло время оставить прошлое позади, ты должен посоветовать ему приехать.

На лице Ли Минсюаня промелькнула нотка горечи, он посмотрел на мать и серьезно сказал:

—Мама, ты действительно думаешь, что после всех этих лет безразличия дяди к Сяо Си и того, что Сяо Си узнал о предыдущем поколении, он может вести себя так, будто ничего не произошло, и прийти в больницу, чтобы сыграть роль заботливого сына, как ты хочешь?

Слова Ли Минсюаня заставили Шэнь Бисюэ уставиться на него:

—Минсюань?

Ли Минсюань опустил глаза:

—Мама, если бы это была ты, ты могла бы сделать вид, что ничего не произошло?

Шэнь Бисюэ выглядела потрясенной. Она и представить себе не могла, что Ли Минсюань скажет такое. Ли Минсюань проигнорировал выражение лица матери и сказал низким голосом:

—Мама, ты всегда хочешь, чтобы Сяо Си пошел на компромисс, чтобы Сяо Си уступил дяде, но почему дядя не может уступить? Ты видела, как дядя относился к Сяо Си в течение стольких лет, неужели ты думаешь, что он изменит свое отношение, если Сяо Си просто пойдет на компромисс? Очевидно, что дядя поступил неправильно, почему же ты хочешь, чтобы именно Сяо Си пошёл ему навстречу?

—Минсюань, ты..?

Ли Минсюань глубоко вздохнул:

—Мне очень жаль, но Сяо Си действительно болеет. Мама, ты не должна больше спрашивать.

Закончив говорить, Ли Минсюань повернулся и пошел в сторону коридора; он не мог не склонить голову и горько улыбнулся. По какой-то причине он почти не мог контролировать свои эмоции, услышав, что его мать снова хочет, чтобы Шэнь Си забыл о прошлом. Он много думал после того, как покинул Шэнь Си. Возможно, в прошлом он действительно был эгоистичным ублюдком. Не то чтобы он не знал о разрыве между Шэнь Си и семьей Шэнь, но он был слишком эгоистичен, желая получить и чувства Шэнь Си, и расположение семьи Шэнь. Он думал, что поставил себя на место Шэнь Си, но ему пришлось признать, что, независимо от того, намеренно ли Шэнь Си ввел его в заблуждение, он всегда хотел, чтобы Шэнь Си вел себя как ни в чем не бывало, как его мать.

Он знал о несправедливости, которую семья Шэнь совершила по отношению к Шэнь Си, он знал о ненависти Шэнь Си к Шэнь Дэхану, но после того, как Шэнь Си молчаливо принял свою судьбу, после того, как Шэнь Си дал понять, что он не интересуется Shen Group, после того, как Шэнь Си дал понять, что не может обойтись без семьи Шэнь, он согласился с таким отношением Шэнь Си, он принял компромисс и уступки Шэнь Си как нечто само собой разумеющееся. Чем же он отличался от своей матери?

Ли Минсюань с горечью подумал, что он всегда был самоуверенным, он никогда не понимал, чего на самом деле хочет Шэнь Си, он чувствовал, что отдал свои чувства в обмен на равный ответ Шэнь Си, но он даже не задумывался о том, были ли его чувства тем, что нужно Шэнь Си.

Из-за физического состояния Шэнь Дэхана Ли Сиюн недолго оставался в палате. Не успела Шэнь Бисюэ переварить сказанное Ли Минсюанем, как Ли Сиюн уже толкнул дверь и вышел.

—Где Минсюань? — поинтересовался Ли Сиюн, заметив, что у двери стоит только Шэнь Бисюэ.

Шэнь Бисюэ жестом указала в сторону лестницы:

—Он закатил мне истерику, чтобы я заступилась за Сяо Си.

Ли Сиюн был ошеломлен, а затем захихикал:

—Негодник! Что случилось?

Шэнь Бисюэ горько рассмеялась:

—Я просто хотела, чтобы Сяо Си пришел в больницу и побыл со старшим братом, но когда я упомянула об этом, Минсюань отказался от имени Сяо Си и повел себя так, будто я зашла слишком далеко. Только подумай, старший брат всю жизнь был сильным, но когда он стар и лежит один в больнице, рядом нет ни одного из его трех сыновей. Каково это?

Шэнь Бисюэ явно не одобряла поведение Ли Минсюаня. Заметив недоверие Ли Сиюна, Шэнь Бисюэ бросила на него недовольный взгляд:

—Ты тоже помоги мне объяснить это Минсюаню. Фамилия Сяо Си — Шэнь, и какая может быть обида, когда старший брат уже такой?

Мысли Шэнь Бисюэ были просты, но Ли Сиюн не был столь оптимистичен, как она. Однако он не хотел с ней спорить и сменил тему:

—Почему А-Цзи и А-Чэн не пришли?

Шэнь Бисюэ нахмурилась:

—А-Чэн восстанавливается после наркотической зависимости, А-Цзи с ним и не может уехать. Сейчас время есть только у Сяо Си.

Тема разговора снова перешла к Шэнь Си, и Ли Сиюн успокаивающе сказал:

—Поскольку Минсюань уже отказался, не стоит снова поднимать вопрос о приезде Сяо Си в больницу. Кроме того, судя по характеру Дэхана, он тоже не захочет видеть Сяо Си.

Это было правдой, но при мысли о Шэнь Дэхане, лежащем в больнице в одиночестве, у Шэнь Бисюэ заныло сердце. Она хотела сказать что-то еще, но Ли Сиюн снова сказал:

—Я понимаю, о чем ты, но ты видела, как Дэхан относился к Сяо Си все эти годы. Ты не можешь просто просить Сяо Си обо всем, независимо от отношения Дэхана. Сяо Си может быть сыном, но разве Дэхан относится к нему как отец? Кроме того, Сяо Си сам решает, хочет он приехать или нет, так какой смысл нам вмешиваться в это?

По мнению Ли Сиюна, раз они все эти годы соглашались с отношением Шэнь Дэхана к Шэнь Си и не заботились о том, что случилось с Шэнь Си, то какое право они имеют сейчас указывать пальцем на поведение Шэнь Си? Шэнь Си был с Минсюанем, но это не означало, что они могли вмешиваться в отношение Шэнь Си через Минсюаня. Кроме того, даже А-Цзи не хотел оставаться в больнице из-за Шэнь Жуна, так почему они должны усложнять жизнь Шэнь Си?

Слова Ли Сиюна заставили Шэнь Бисюэ вздохнуть. За все эти годы Ли Сиюн никогда не вмешивался в дела семьи Шэнь, и это был первый раз, когда он сделал ясное заявление. Она поняла, что имел в виду Ли Сиюн. Раз уж она сидела в стороне и наблюдала за безразличием Шэнь Дэхана к Шэнь Си, то какие у нее были основания просить Шэнь Си прийти сюда сейчас? С тихим вздохом Шэнь Бисюэ сказала низким голосом:

—Понятно.

Ли Сиюн и Ли Минсюань остались с Шэнь Бисюэ в больнице на весь день, и только к вечеру ушли. Ли Минсюань не стал возвращаться к Е Ханю, а свернул по знакомой улице в район, где жил Шэнь Си.

Умело припарковав машину на углу квартала, Ли Минсюань не стал выходить, а спокойно сидел в машине и смотрел на знакомое окно. Теплый свет из окна очень привлекал Ли Минсюаня. Он изо всех сил старался подавить желание показаться на глаза Шэнь Си и сдержанно сидел в машине. Прошло уже три дня с тех пор, как он покинул Шэнь Си. Ли Минсюань заставлял себя не думать о Шэнь Си, но что бы он ни делал, тень Шэнь Си постоянно маячила в его сознании. Сегодня его мать упомянула Шэнь Си, поэтому он не смог больше сопротивляться и прокрался сюда в темноте.

Возможно, именно потому, что он был рядом с Шэнь Си, мысли, которые он подавлял, вырвались наружу. Ли Минсюань посмотрел в сторону окна, гадая, как Шэнь Си провел последние несколько дней. Хорошо ли он питался и хорошо ли отдыхал? На лице Ли Минсюаня промелькнула горечь. Ему стало интересно, вспоминает ли Шэнь Си о нем хоть иногда.

Пока Ли Минсюань страдал в одиночестве, Шэнь Си тоже было несладко. Без Ли Минсюаня рядом с ним он плохо спал по ночам. Воспоминания о двух жизнях смешивались в его снах, и каждый раз, когда Шэнь Си просыпался, он испытывал замешательство по поводу реальности, в которой находился.

Пробудившись от очередного кошмара, Шэнь Си задыхался. Сцена во сне была жизнью, которую он прожил в тюрьме, но его необъяснимым образом сопровождал Ли Минсюань. Как и ожидалось, начался бунт, и он смотрел, как нож вонзается в него, а в критический момент перед ним появился Ли Минсюань. Перед его глазами расплывалась безграничная кровь; Шэнь Си чувствовал себя так, словно забыл дышать, словно его сердце сжимала большая невидимая рука, настолько болезненно, что он не мог даже вскрикнуть. Когда он открыл глаза, он лежал на кровати в своей квартире, не было ни Ли Минсюаня, ни крови. Шэнь Си раздраженно нахмурился. Сцена из его сна была настолько реальной, что даже боль ощущалась так, будто он сам ее пережил.

Когда сонливость полностью прошла, Шэнь Си просто включил свет и сел, прислонившись к кровати, небрежно взял лежащий рядом финансовый журнал и стал листать его в оцепенении. Пролистав несколько страниц, Шэнь Си остановился, и его взгляд упал на интервью с Ли Минсюанем. Там была напечатана большая фотография, а Ли Минсюань улыбался со спокойным и уверенным выражением лица.

Шэнь Си смотрел на улыбающееся лицо Ли Минсюаня, и в его сознании вдруг промелькнуло отчаянное выражение Ли Минсюаня в тот день. Его сердце бешено заколотилось. Почему он был в таком отчаянии? Из-за мести семье Шэнь или из-за того, что он обманул его? Рука Шэнь Си неосознанно провела по журналу, и в его глазах появилось выражение тоски.

Когда Шэнь Си включил лампу, Ли Минсюань, спокойно сидевший в машине, быстро заметил свет. Взглянув на время и увидев, что уже два часа ночи, Ли Минсюань выразил на лице нотку беспокойства. Он знал, что Шэнь Си плохо спит, когда остается один, поэтому последние полгода он старался избегать деловых поездок и настаивал на том, чтобы возвращаться домой каждый вечер. Глубоко обеспокоенный, он подумал, не страдает ли Шэнь Си снова бессонницей.

Через полчаса, поняв, что Шэнь Си не собирается спать, Ли Минсюань наконец не удержался и набрал номер мобильного телефона Шэнь Си. На звонок быстро ответили, но на другом конце не было сказано ни слова, слышалось только дыхание.

Ли Минсюань спокойно слушал дыхание Шэнь Си, подавляя колебания сердца и стараясь вести себя как ни в чем не бывало:

—Почему ты до сих пор не спишь?

Шэнь Си думал о многом, что мог бы сказать Ли Минсюань, но он никак не ожидал, что тот спросит его, почему он до сих пор не спит. Почти подсознательно Шэнь Си спросил в ответ:

—Откуда ты знаешь, что я не сплю? — сказав это, Шэнь Си, казалось, что-то понял и неуверенно спросил, — Ты внизу?

Догадка Шэнь Си заставила сердце Ли Минсюаня забиться быстрее, и он чуть было не сказал "да", но вскоре успокоился и ответил:

—Нет, — затем он объяснил, — Я догадался. Ты поднял трубку, как только зазвонил телефон, и я подумал, что ты еще не спишь.

—О!

Во время разговора Шэнь Си поднялся и встал перед окном. Из-за поздней ночи, несмотря на то, что район был освещен уличными фонарями, он мог лишь слабо видеть тени машин внизу, но не мог разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри машины. После осознания того, что он делает, в глазах Шэнь Си мелькнул намек на самоуничижение. Он не думал, что Ли Минсюань будет сидеть здесь среди ночи только для того, чтобы следить за ним. Они уже расстались, так зачем Ли Минсюаню это нужно? Подумав об этом, Шэнь Си подавил неописуемое разочарование в своем сердце, еще раз посмотрел вниз, повернулся и отошел от окна.

Шэнь Си не мог видеть его внизу, но Ли Минсюань ясно видел фигуру Шэнь Си. Глубоко вздохнув, Ли Минсюань сделал вид, что говорит спокойно:

—Уже поздно, ложись спать.

Шэнь Си был немного озадачен тем, что имел в виду Ли Минсюань этим звонком. Неужели он просто хотел проверить, спит ли он, и призвать его ко сну? Подумав об этом, Шэнь Си честно ответил:

—Я не могу заснуть.

—Не спится? — Ли Минсюань тепло сказал, — Я останусь с тобой. Ложись в кровать и выключи свет. Ты скоро уснешь.

—Правда?

—Правда!

Шэнь Си послушно лег на кровать, задумчиво протянул руку к выключателю, и когда свет померк, бледный лунный свет хлынул внутрь, как вода. Шэнь Си взглянул на занавески, которые он только что раздвинул, и отказался от намерения задернуть их снова.

В лунном свете голос Ли Минсюаня прозвучал из телефона с безошибочной мягкостью:

—Выключил свет?

—Угу!

—Засыпай.

—Мм!

Хотя в этот момент обоим, казалось, было нечего сказать, никто из них не собирался класть трубку. Время шло, и Шэнь Си бессознательно заснул. Услышав успокаивающее дыхание Шэнь Си с противоположной стороны, Ли Минсюань прижал свой мобильный телефон к лицу, как будто таким образом он мог стать ближе к Шэнь Си.

На рассвете Шэнь Си проснулся. Хотя он не спал долго, ощущение душевного покоя окружало его, и Шэнь Си чувствовал себя неописуемо свежим. Когда он перевернулся, завернувшись в одеяло, левая сторона его лица вдруг оказалась прижатой к чему-то металлическому. Шэнь Си замер и посмотрел, что это. Мобильный телефон, лежащий перед ним, напомнил ему о том, что произошло прошлой ночью.

Взгляд Шэнь Си упал на экран телефона, время звонка на нем все еще отсчитывалось, телефон не выключался всю ночь. Шэнь Си немного замешкался и тихо сказал:

—Кузен?

Он просто проверил, но голос Ли Минсюаня прозвучал быстро:

—Я здесь.

Это "я здесь" ударило в сердце Шэнь Си, и он не мог сказать, что он почувствовал в это мгновение.

—Ты проснулся?

—Да!

Ли Минсюань мягко рассмеялся и сказал:

—Еще рано, поспи еще немного.

Шэнь Си взял в руки телефон и некоторое время колебался:

—Хорошо, тогда я положу трубку.

—Хорошо.

Из приемника послышались гудки, и Ли Минсюань расслабился, прислонившись к спинке сиденья. После ночи, проведенной в тесном помещении, и необходимости следить за состоянием Шэнь Си, он почувствовал усталость только сейчас. Небрежно отбросив телефон в сторону, Ли Минсюань закрыл глаза и представил, что Шэнь Си сейчас рядом с ним.

Внезапно телефон зазвонил. Удивившись, Ли Минсюань поспешно поднял трубку. На экране высветилось имя "Е Хань", а не "Шэнь Си".

Удивление исчезло, и на смену ему пришло замешательство:

—Алло!

—Где ты сейчас? — раздался ленивый голос Е Ханя; не похоже, чтобы что-то было не так.

Ли Минсюань облегченно вздохнул:

—У дома Сяо Си.

—Что? — Е Хань вдруг вскрикнул и нерешительно сказал, — Эй, ты же не остался внизу у Шэнь Си на всю ночь?

—Мм!

—Ты сумасшедший! — это было единственное, что смог сказать Е Хань.

Ли Минсюань потер лоб и уклонился от темы:

—Почему ты встал так рано?

Так как Ли Минсюань не хотел говорить об этом, Е Хань отпустил его и вернулся к теме:

—Информация, которую ты хотел проверить о Лу Гэсэне, была получена сегодня утром, и я нашел кое-что интересное, что было настолько неожиданным, что я не мог не рассказать тебе об этом.

—Что такое? — Ли Минсюань вскочил.

Е Хань слегка кашлянул:

—Настояшее имя Лу Гэсэня не Лу Гэсэнь. Его следует называть Хань Гэсэнь. Он сын Хань Юя, а это значит, что он кузен Шэнь Си.

—Хань Гэсэнь?! — Ли Минсюань в шоке выпрямился, — Ты не ошибся? В семье Хань в этом поколении есть только Шэнь Си. Как мог внезапно появиться Хань Гэсэнь?

—Нет никакой ошибки. У меня есть тест ДНК Лу Гэсэня и Хань Юя — они отец и сын.

Е Хань, очевидно, был очень уверен, и Ли Минсюань подсознательно посмотрел в сторону знакомого окна. Он подумал о том, что в тот день Шэнь Си не стал раскрывать личность Лу Гэсэня. Значит, Шэнь Си давно знал, что Лу Гэсэнь — его двоюродный брат, и поэтому защищал его.

Е Хань, казалось, ждал, пока Ли Минсюань переварит эту новость, и продолжил говорить немного погодя:

—Кроме Лу Гэсэня, мы нашли еще одного человека.

—Кого?

—Ты никогда не догадаешься! — голосе Е Ханя появились нотки странности, — Ты знаешь, от кого Лу Гэсэнь получал поддержку все эти годы?

По словам Е Ханя, казалось, что личность этого человека была еще более удивительной. В голове Ли Минсюаня внезапно промелькнула фигура, и он промолвил:

—Ван Чанлинь!

—Откуда ты знаешь? — недоверчиво воскликнул Е Хань.

Ли Минсюань пробормотал:

—Значит, это правда?

Е Хань подтвердил:

—Это Ван Чанлинь. Не могу поверить. Сначала я искал Лу Гэсэня, но узнал, что Ван Чанлинь и Лу Гэсэнь были очень близки на протяжении многих лет. Когда Лу Гэсэнь заканчивал университет, именно Ван Чанлинь представлял его родителей на церемонии вручения дипломов. Просто сфера деятельности этих двоих находится за границей, а в стране нет ни малейшей связи.

Ли Минсюань не ожидал узнать такую поразительную новость. Он думал, что новость о том, что Лу Гэсэнь — двоюродный брат Шэнь Си, уже достаточно шокирующая, но он не ожидал, что Ван Чанлинь будет вовлечен в это дело. Кто такой Ван Чанлинь? Он был самым доверенным лицом дяди, его личным адвокатом, поэтому можно сказать, что он владел основными секретами семьи Шэнь. Но сейчас он был связан с Лу Гэсэнем. Ли Минсюань смутно что-то почувствовал:

—У тебя есть подробная информация о Ван Чанлине?

—Да, но она поддельная. Мы обнаружили, что вся информация о Ван Чанлине до двадцати пяти лет была сфальсифицирована. В отношении него ведется дальнейшее расследование.

—Понятно, я скоро вернусь.

Положив трубку, Ли Минсюань слегка нахмурился. Ван Чанлинь, семья Хань, семья Шэнь, Лу Гэсэнь и Шэнь Си — казалось, что их всех связывает какая-то нить.

Ли Минсюань видел сон.

Все в этом сне, казалось, разворачивалось перед его глазами одна сцена за другой, как будто это был фильм. В начале сна он увидел хорошо знакомое ему место — холл дома семьи Шэнь, и почти сразу понял, что маленький ребенок, спрятавшийся под лестницей, один и с плюшевым медведем, — это Шэнь Си. Он не знал, почему ему привиделся именно Шэнь Си, но уже решил подойти к нему, когда сверху донесся спор, остановивший Ли Минсюаня на его пути. Хань Жоу о чем-то яростно спорила с его дядей, и Ли Минсюань был очень расстроен. Шэнь Си был таким маленьким, как родители могли ссориться у него на глазах?

Ли Минсюань с беспокойством посмотрел на Шэнь Си, но Шэнь Си, казалось, привык к таким сценам и не стал плакать и суетиться, как обычный ребенок, а просто тихо обнял медведя и молча смотрел на лестницу. Ссора между Хань Жоу и дядей вскоре закончилась, и Шэнь Си увидел, как дядя в ярости покинул дом, а Хань Жоу погналась за ним в гостиную, в гневе разбивая все в гостиной вдребезги.

Шэнь Си осторожно выбрался из-под лестницы и, потянув Хань Жоу за рукав, рассудительно сказал:

—Мамочка, я больше не хочу папу. У меня есть мама и маленький медвежонок, и этого достаточно. Не ссорься с папой.

Хань Жоу, казалось, обняла Шэнь Си и заплакала. Ли Минсюань не обратил внимания на слова Хань Жоу, его мысли были заняты словами, которые только что сказал Шэнь Си. После ссоры Хань Жоу забрала Шэнь Си к себе в семью Хань на полмесяца. В течение этого полумесяца он наблюдал, как его дядя изо дня в день ходил в дом Ли, чтобы навещать Шэнь Цзи и Шэнь Чэна, и как его дядя находил время, чтобы навестить Шэнь Жуна у Чжоу Минмэй. Но дядя ни разу не ступил на порог семьи Хань, полностью оставив Шэнь Си.

Через полмесяца Хань Жоу вернулась в семью Шэнь с Шэнь Си на руках и начала новую волну споров с дядей.

Сцены во сне быстро менялись, и Ли Минсюань был потрясен, осознав, что Шэнь Си жил в разгар ссор Хань Жоу и Шэнь Дэхана, пока ему не исполнилось шесть лет. Когда он наблюдал, как они яростно ссорились из-за безразличия дяди, сердце Ли Минсюаня болело за Шэнь Си, который прятался в тени в одиночестве. У него не было друзей, а единственным товарищем по играм был плюшевый медвежонок, лежавший рядом с ним. Ли Минсюань заметил, что Шэнь Си редко улыбался дома и радовался, как обычный ребенок, только когда приходил в дом семьи Хань.

В прошлом Ли Минсюань слышал слишком много плохого о Хань Жоу. Она была непокорной и властной, она ввергла семью Шэнь в хаос. Но во сне, несмотря на то, что Хань Жоу обладала тысячей плохих качеств, она была единственной, кто оставался с Шэнь Си. Она любила Шэнь Си по-своему, неуклюже. Ли Минсюань наблюдал, как она снова и снова ссорится с дядей из-за его холодности к Шэнь Си, отталкивая его все дальше, как она пытается дать Шэнь Си нормальный дом. Ли Минсюань мог только тихо вздыхать и чувствовать еще большую сердечную боль за Шэнь Си. Шэнь Си рос день ото дня, а состояние Хань Жоу становилось все хуже и хуже, пока в тот дождливый день она не совершила решающий прыжок к своей смерти. Ли Минсюань наблюдал, как Шэнь Си был свидетелем всего этого, как он сильно заболел, как выздоровел и забыл все, что видел в тот день, как потерял членов своей семьи и остался один. Сердце Ли Минсюаня сжималось; он хотел быть рядом с Шэнь Си, хотел крепко обнять его, но не мог ничего сделать, кроме как спокойно наблюдать за разворачивающимися перед ним сценами.

Он слышал, как его мать и Шэнь Цзи рассказывали о том, что произошло дальше, но это никогда не было так шокирующе, как если бы он увидел это своими глазами. Он видел, как Шэнь Си рос под безразличием своего дяди, как он прогуливал школу, гонял на машинах и принимал психоделические наркотики в юном возрасте, как он проводил свои дни, напиваясь и мечтая о смерти разными способами. Никто в семье Шэнь не спрашивал его об учебе, никто не интересовался его жизнью, и никто даже не пытался узнать, где он, когда он не возвращался домой по несколько дней подряд. Хотя Ли Минсюань бесчисленное количество раз сожалел о своем безразличии к Шэнь Си, в этот раз он действительно понял, что их безразличие сделало с Шэнь Си.

Так и рос Шэнь Си под всеобщим безразличием до дня своего восемнадцатилетия. Он ясно слышал разговор Шэнь Жуна и Тянь Вэньяо и видел, как Шэнь Си лежал с выражением гнева и отчаяния на лице. После этого события развивались совсем не так, как помнил Ли Минсюань, и когда он увидел, как Шэнь Си въехал на своей машине в Шэнь Жуна и Тянь Вэньяо, его переполнило чувство шока.

Вскоре на место происшествия прибыла полиция, и Ли Минсюань в бешенстве бросился к ней с криками:

—Нет, все было не так!

Шэнь Си не врезался в Тянь Вэньяо на своей машине, он помнил, что Шэнь Си ничего не делал той ночью. Тянь Вэньяо был с Шэнь Жуном, пока через несколько дней не разразился скандал с секс-видео, но почему во сне он видел что-то другое? Полиция уводила Шэнь Си, и он отчаянно пытался остановить их, но его присутствие было как иллюзия, и он не мог ничего сделать.

—Сяо Си!

Глаза Ли Минсюаня распахнулись, и перед ним возникла светящаяся вывеска "Shutu", лицо Тянь Вэньяо исказилось от боли, вокруг разлилась ярко-красная кровь, но всё это исчезло из его сознания, осталась только худая спина Шэнь Си, которого уводили.

—Что случилось? — Е Хань просунул голову в дверной проем, — Опять снится Шэнь Си?

Слова "Шэнь Си" показались магическим заклинанием, и Ли Минсюань мгновенно проснулся. Сцены из сна мелькали одна за другой, Ли Минсюань прикрыл лоб, почувствовав головную боль, и поспешно спросил:

—Ты все еще помнишь скандал с Тянь Вэньяо, разразившийся пять лет назад?

—Почему ты вдруг вспомнил об этом? Я помню, что второй стороной был тот незаконнорожденный сын семьи Шэнь. В чем дело?

Подтверждение Е Ханя заставило Ли Минсюаня вздохнуть с облегчением, он покачал головой:

—Ничего страшного.

К счастью, то, что происходило во сне, не совпадало с реальностью. Шэнь Си никого не сбил на своей машине, его не забрала полиция, он не потерял все от отчаяния.

Е Хань бросил на него обеспокоенный взгляд:

—Ты больше не собираешься спать? Вчера ты не спал всю ночь.

Ли Минсюань покачал головой с горькой улыбкой:

—Мне приснился кошмар, я больше не хочу спать.

Е Хань беспомощно поморщился, он действительно не знал, какой кошмар мог присниться Ли Минсюаню, когда он выкрикивал имя Шэнь Си. Неужели во сне они снова расстались?

Из-за этого сна Ли Минсюань стал больше беспокоиться о Шэнь Си и продолжил тайное расследование Лу Гэсэня и Ван Чанлиня, не говоря об этом другим. Что хотел Лу Гэсэнь, учитывая его личность, было понятно и без догадок. Но почему Ван Чанлинь был на стороне семьи Хань, он понять не мог. Вспомнив слова Е Ханя о фальсификации личности Ван Чанлиня, Ли Минсюань захотел выяснить, в чем дело.

Пока результаты расследования Е Ханя еще не были известны, дела семьи Шэнь продолжали развиваться.

Еще не успели утихнуть слухи о том, что Шэнь Дэхана публично бросили на пресс-конференции, как в начале года Shen Group, испытывавшая финансовые трудности, была вовлечена в скандал с предполагаемым взяточничеством, связанным с несколькими финансовыми проектами. Как только появились слухи, компании, которые были заинтересованы в этих проектах, отозвали свои инвестиции, что еще больше усугубило финансовые проблемы Shen Group и поставило ее капитальную цепочку на грань краха. В этих условиях несколько оставшихся миноритарных акционеров Shen Group отказались от своей выжидательной позиции по отношению к Shen Group и решили продать свои акции. На данный момент стоимость акций Shen Group составляла менее десятой части от прежней, и некоторые акционеры хотели избавиться от акций до банкротства Shen Group, не решаясь предложить слишком высокую цену. Изначально они опасались, что никто не заинтересуется акциями Shen Group, поскольку банкротство Shen Group было неизбежно, но, к их удивлению, как только появилась новость о продаже, кто-то тайно связался с ними и забрал акции.

Ван Чанлинь был удовлетворен 34% долей акций Shen Group. Если не будет никаких сюрпризов и 20% акций в руках Шэнь Си станут его, он станет контролирующим акционером Shen Group. К тому времени только он сможет решать, будет ли Shen Group жить или умрет. Многолетние приготовления должны были принести свои плоды. Ван Чанлинь, чье настроение обычно было очень ровным, проявлял некоторые признаки радости. Условием был полный разрыв Шэнь Си с семьей Шэнь, но Ван Чанлинь не беспокоился об этом, учитывая, как с Шэнь Си обращался его отец на протяжении многих лет. Но на всякий случай ему стоило укрепить свои связи с Шэнь Си.

Через мгновение Ван Чанлинь повернул голову и посмотрел на Лу Гэсэня взглядом, полным эмоций:

—Гэсэнь, послезавтра день рождения Сяо Си. Как только завещание вступит в силу, и Сяо Си продаст акции, находящиеся в его руках, мы сможем взять под контроль Shen Group. К тому времени великая месть семьи Хань будет завершена, и я смогу без страха спуститься к старейшине Ханю.

—Приемный отец! — Лу Гэсэнь нетерпеливо перебил, — Я еще не проявил должной сыновней почтительности к своему приемному отцу, а мой приемный отец еще не увидел, как мы с Сяо Си женимся и заведем детей, чтобы насладиться нашей семейной жизнью. Как ты можешь говорить такие слова?

Выражение лица Лу Гэсэня было настолько искренним, что Ван Чанлинь благодарно улыбнулся:

—Хорошо, я не буду так говорить. Кстати, какие у тебя планы на день рождения Сяо Си? Все эти годы семья Шэнь никогда не праздновала день рождения Сяо Си, так что в этом году, раз уж мы здесь, почему бы нам не позвать несколько друзей Сяо Си и не устроить для Сяо Си оживленный праздник?

То, что сказал Ван Чанлинь, было первоначальным планом Лу Гэсэня, но это предложение было вежливо отклонено Шэнь Си в прошлый раз. Услышав беспокойство приемного отца, Лу Гэсэнь с улыбкой объяснил:

—У Сяо Си, кажется, есть девушка, поэтому я думаю, что он будет праздновать свой день рождения с ней. Но не волнуйся, мы найдем время для празднования после его дня рождения.

В глазах Ван Чанлиня мелькнуло сожаление, и он скрыто улыбнулся:

—Девушка? Сяо Си действительно повзрослел.

Если бы Лу Гэсэнь был внимателен, он бы услышал противоречивый смысл слов Ван Чанлиня, но он настолько доверял Ван Чанлиню и восхищался им от всего сердца, что даже не подумал об этом. Поскольку он не мог использовать праздник для укрепления отношений с Шэнь Си, Ван Чанлиню пришлось терпеливо ждать дня рождения Шэнь Си.

Пока Ван Чанлинь тайно приобретал акции Shen Group, Ли Сиюн также заметил изменения в составе акционеров Shen Group. Но Ван Чанлинь скрывался в тени, и только его агенты действовали открыто. Хотя Ли Сиюн чувствовал, что в изменении состава акционеров Shen Group есть что-то необычное, он не мог догадаться, кто скрывается во тьме.

Ли Минсюань спокойно сидел напротив отца. Как только распространилась новость об изменении состава акционеров Shen Group, у него закралось подозрение, что это был Лу Гэсэнь. В конце концов, Shen Group находилась на грани банкротства, и никто не был бы настолько глуп, чтобы приобретать акции Shen Group в это время, если бы у него не было какой-то цели. Просто он немного сомневался, что Лу Гэсэнь обладает такой большой финансовой мощью.

Думая о Лу Гэсэне, Ли Минсюань не мог не вспомнить о Шэнь Си. Сцены из сна пронеслись в его голове одна за другой, и наконец остановились на хрупкой спине Шэнь Си. Он неоднократно подтверждал у Е Ханя, что Тянь Вэньяо все еще жив и развлекается в "Shutu", а не размозжил себе ноги, как во сне, и что Шэнь Си не забрала полиция, а пять лет назад он решил учиться за границей. Но ему все равно было страшно: сцена во сне была слишком яркой и создавала иллюзию, что это реальность.

Когда Ли Минсюань погрузился в раздумья, его отец вдруг сказал:

—Послезавтра день рождения Сяо Си. Минфэй очень хочет отпраздновать день рождения Сяо Си. Не хочешь ли ты пригласить Сяо Си на ужин к нам?

Ли Минсюань был ошеломлен. Его сердце сжалось от горечи, но лицо оставалось спокойным, как будто ничего не произошло:

—Боюсь, у меня не будет времени на день рождения Сяо Си. Я занят на работе.

Ли Сиюн бросил на него взгляд, кивнул и ушел от темы. Больше они ничего не говорили, а Ли Сиюн молча наблюдал за хмурым выражением лица Ли Минсюаня.

Когда он вернулся в свой кабинет, Ли Минсюань с сожалением открыл ящик стола, и перед его глазами появилась маленькая красная подарочная коробка с четырьмя квадратами. Ли Минсюань достал ее, внутри лежал подарок, который он тщательно готовил для Шэнь Си, изначально желая сделать ему сюрприз на день рождения. Но теперь он боялся, что у него никогда не будет возможности сделать это.

По кабинету разнесся протяжный вздох. Вскоре наступил день рождения Шэнь Си, о котором все думали.

За день до дня рождения Шэнь Си получил звонок от адвоката, которого ему назначил дед. Ему сообщили, чтобы он прибыл в больницу рано утром, чтобы подготовиться к оглашению завещания. По этой причине Шэнь Си явился в больницу рано, вместе с Шэнь Цзи и Шэнь Чэном. Никто не ожидал, что они встретятся в лифте. Шэнь Си бросил взгляд на Шэнь Цзи и Шэнь Чэна и стоял с отсутствующим выражением лица.

Шэнь Цзи, казалось, не сильно изменился, он был таким же, как и раньше, но Шэнь Чэн выглядел совсем другим человеком. Возможно, из-за детоксикации все тело Шэнь Чэна было в нездоровом состоянии, цвет лица был очень бледным, он выглядел очень худым и бездуховным.

При виде Шэнь Си, Шэнь Цзи слегка кивнул, а Шэнь Чэн лишь лениво посмотрел на него, не так властно, как раньше.

Как только дверь лифта закрылась, Шэнь Чэн странно посмотрел на Шэнь Си:

—Почему кузен Минсюань не поехал с тобой?

Шэнь Си догадался, что Шэнь Чэн не знал о его разрыве с Ли Минсюанем, поэтому не стал упоминать об этом и просто сказал:

—У него были дела, — ответ прозвучал очень отчужденно.

Хотя Шэнь Чэн был недоволен его поведением, он нахмурился и сдержался, вспомнив, что Шэнь Цзи говорил ему не создавать проблем.

Лифт погрузился в тишину, этажи сменялись один за другим. Шэнь Чэн нетерпеливо поцарапал дверь; Шэнь Цзи протянул руку, взял его за руку, и Шэнь Чэн внезапно затих.

Впервые они втроем одновременно спокойно предстали перед Шэнь Дэханом.

Возможно, дело было в тяжести этой болезни, а возможно, в отчаянии Шэнь Дэхана, который знал, что его уже не вылечить, но он старел с быстротой, видимой невооруженным глазом. Его глаза помутнели, прежняя ясность исчезла. Кожа на его лице висела неплотно, и от него исходила слабая аура разложения и смерти. Шэнь Си впервые видел Шэнь Дэхана в таком состоянии, и вместо ожидаемого восторга Шэнь Си, как ни странно, был очень спокоен и смотрел на Шэнь Дэхана с оттенком жалости в глазах.

Некогда возвышавшийся над ним отец лежал перед ним хрупкий, уже не способный управлять его жизнью, не способный вызвать в нем безразличие и неприязнь. Более того, через несколько часов он останется ни с чем. Shen Group, в которую он вложил все свое сердце и душу и которую защищал всю свою жизнь, будет уничтожена его руками.

Шэнь Си слабо улыбнулся Шэнь Дэхану, когда никто не смотрел, и увидел на лице отца выражение гнева. К сожалению, Шэнь Дэхан не мог ничего сказать, а только продолжал что-то невнятно лепетать в сторону Шэнь Си.

Шэнь Си невинно оглянулся:

—Что вы хотите, господин Шэнь? Говорите громче, я вас плохо слышу.

После слов Шэнь Си голос Шэнь Дэхана стал еще злее. Медсестра, находившаяся рядом с ним, терпеливо шагнула вперед, чтобы уговорить его замолчать, полностью обращаясь с ним, как с умственно неполноценным.

Шэнь Чэн, очевидно, впервые видел Шэнь Дэхана в таком состоянии, и в его глазах появилось беспокойство:

—Отец всегда будет таким?

Медсестра кивнула и мягко объяснила:

—Это еще хорошо. По крайней мере, господин Шэнь все еще может узнавать людей и сохраняет здравый рассудок. Многие пациенты, перенесшие инсульт, не вменяемы и не узнают людей из-за сдавливания кровеносных сосудов в мозге.

Шэнь Цзи вздохнул в своем сердце, вышел вперед и похлопал Шэнь Чэна, затем сел рядом с Шэнь Дэханом, нежно взял его за руку и в сопровождении медсестры терпеливо успокоил его.

Возможно, благодаря Шэнь Цзи, настроение Шэнь Дэхана постепенно нормализовалось, и адвокат, который стоял в углу, притворяясь невидимым, вышел вперед.

—Я думаю, все должны знать, что то, что я держу в руках, — это завещание, которое господин Шэнь Цзячэн составил перед смертью. Согласно желанию господина Шэнь Цзячэна, это завещание вступит в силу, когда господину Шэнь Си исполнится 23 года, и будет подтверждено господином Шэнь Цзи, господином Шэнь Чэном и господином Шэнь Си вместе. Другими словами, есть два условия для того, чтобы это завещание вступило в силу: первое — это достижение младшим сыном семьи Шэнь 23 лет, а второе — одновременное присутствие всех троих для его подтверждения. Ну, а теперь, если нет замечаний, я начну читать завещание.

Адвокат закончил необходимые вступительные слова и с привычной улыбкой огляделся по сторонам, но неожиданно встретил сосредоточенный взгляд Шэнь Си. Улыбка на лице адвоката застыла, и он отвел глаза, изо всех сил пытаясь сохранить прежнюю улыбку.

—Я хочу знать, что будет с завещанием, если один из нас не сможет присутствовать при подтверждении? — неожиданно сказал Шэнь Си с ничего не выражающим лицом.

Адвокат опешил и быстро рассмеялся:

—Господин Шэнь Си, не стоит беспокоиться. Если кто-то не сможет присутствовать, то согласно условиям, которые должны быть выполнены для вступления завещания в силу, время вступления этого завещания в силу будет отложено до тех пор, пока каждый из вас не подтвердит его одновременно.

Шэнь Си сказал холодным голосом:

—Если я вообще не смогу явиться, будет ли время вступления этого завещания в силу откладываться на неопределенный срок?

Адвокат кивнул:

—Конечно.

—А если я однажды умру? — глубоким голосом сказал Шэнь Си.

Его слова сразу же застали всех присутствующих врасплох, и даже у Шэнь Цзи появилось ошеломленное выражение лица. Адвокат странно посмотрел на Шэнь Си, не понимая, как Шэнь Си мог задать такой неудачный вопрос.

Шэнь Си не выглядел так, будто он шутит, и повторил вопрос:

—А если я умру?

Адвокат вытер несуществующий пот со лба и сказал с горькой улыбкой:

—Если с господином Шэнь Си что-то случится, это завещание, естественно, не будет иметь юридической силы. Имущество Shen Group будет унаследовано господином Шэнь Дэханом в соответствии с законом, а дальше все будет зависеть от личных договоренностей господина Шэнь Дэхана.

Выслушав объяснения адвоката, Шэнь Си замолчал и больше ничего не сказал.

После своего возрождения Шэнь Си редко задумывался о том, от чьих рук он умер в прошлой жизни. Насколько он понимал, и семья Тянь, и семья Шэнь были под подозрением, а поскольку он изменил свою судьбу в этой жизни, не было смысла больше думать о событиях предыдущей жизни. Он не стал мстить семье Тянь из-за возможности погибнуть от их рук; в конце концов, если бы он не совершил тогда под влиянием импульса неправильный поступок, ничего бы не случилось. С самого начала он ненавидел не семью Тянь, а семью Шэнь. Именно семья Шэнь знала, что он был в бреду от галлюциногенов, которые он тогда принимал, но ни слова не сказала в его защиту.

Когда он услышал новость о завещании от Ли Минсюаня, он также смутно подумал, что это могло быть причиной его смерти в прошлой жизни. Но теперь, услышав объяснения адвоката, Шэнь Си засомневался. Если бы семья Шэнь хотела его смерти, он бы не пережил свой первый год в тюрьме. Хотя первые несколько лет в тюрьме были очень опасными, они не были настолько опасными, чтобы убить его. Сначала семья Тянь просто хотела унизить его, но в последующие несколько лет он уже был знаменит на всю тюрьму, и его жизнь стала намного стабильнее. Если бы его в конце концов не убили, он, скорее всего, умер бы в тюрьме от старости. Таким образом, хотя Шэнь Дэхан, безусловно, хотел использовать его заключение, чтобы отсрочить начало исполнения завещания, он не обязательно собирался его убить. Так кто же в итоге с ним расправился? Семья Тянь или семья Шэнь, которая хотела воспользоваться аннулированием завещания?

Шэнь Си опустил глаза, чтобы скрыть свои мысли. Адвокат огляделся, увидел, что ни у кого нет вопросов, и быстро зачитал завещание, которое держал в руке.

Все присутствующие заранее знали содержание завещания, и никто не выразил удивления. Даже Шэнь Чэн был предупрежден об этом Шэнь Цзи еще до его прихода и лишь недоуменно посмотрел на Шэнь Си.

Шэнь Цзи шагнул вперед и посмотрел на адвоката:

—Завещание уже вступило в силу?

Адвокат кивнул и терпеливо объяснил:

—Завещание вступило в силу, но поскольку акции ранее были сосредоточены в руках господина Шэнь Дэхана, нам нужен день, чтобы передать акции вам троим. Конечно, ряд формальностей, которые необходимо выполнить, уже подготовлены мной и моими коллегами. Все, что вам нужно сделать, это подписать и подтвердить.

Шэнь Си легкомысленно сказал:

—Если я намерен перепродать акции, находящиеся в моих руках, нужно ли мне подписывать их перед перепродажей или я могу передать акции непосредственно другой стороне сейчас?

—Ты хочешь продать акции? — как только прозвучали слова Шэнь Си, Шэнь Чэн уже кричал, прежде чем адвокат успел что-либо сказать.

Шэнь Си молча окинул его холодным взглядом, его глаза были прикованы к лицу адвоката.

Адвокат, очевидно, тоже был очень удивлен, но все же ответил с улыбкой:

—На самом деле, завещание вступило в силу, и господин Шэнь Си, конечно, может передать акции непосредственно из рук господина Шэнь Дэхана другой стороне, не проходя через этот шаг самостоятельно.

—Понятно. Я попрошу другую сторону связаться с вами напрямую.

Когда Шэнь Си сказал это, все поняли, что он уже нашел покупателя. Шэнь Чэн был в шоке и бросился к нему:

—Ты действительно сошел с ума! Как ты можешь продавать акции Shen Group, если ты все еще член семьи Шэнь?

Шэнь Си фыркнул:

—Я не член семьи Шэнь, если я продам свои акции Shen Group, а как насчет тебя? Shen Group почти развалилась в твоих руках, так кто ты? Кроме того, ты хоть раз в жизни думал обо мне как о члене семьи Шэнь? Слишком нелепо сейчас вспоминать, что я член семьи Шэнь.

—Ты! — Шэнь Чэн был полумертв от гнева, но он ничего не мог сделать, потому что то, что сказал Шэнь Си, было правдой.

Шэнь Цзи спокойно подошел, посмотрел прямо на Шэнь Си и сказал низким голосом:

—Ты хорошо все обдумал?

Шэнь Си кивнул со спокойным выражением лица. Шэнь Цзи хотел что-то сказать, но, посмотрев на Шэнь Си, промолчал.

Люди спорили о судьбе акций в руках Шэнь Си, а Шэнь Дэхан лежал на кровати и слушал слова Шэнь Си. Все его тело было сковано гневом, он громко бормотал, пытаясь привлечь внимание остальных.

—Негодный сын! Негодный сын! Как ты смеешь продавать свои акции? Я не согласен, я не согласен!

Шэнь Дэхан изо всех сил пытался составить связное слово, но как бы он ни старался, он не мог говорить четко, он просто продолжал лепетать. Его еще больше разозлило то, что Шэнь Си явно заметил его выражение лица, но сделал вид, что не заметил этого, усмехнулся и отвернулся, чтобы посмотреть в окно.

—Злобный сын! Злобный сын!

Шэнь Дэхан был в такой ярости, что эти слова были единственным, что пришло ему на ум. Наконец Шэнь Цзи услышал движения своего отца и подошел к нему.

—Отец!

Шэнь Дэхан отчаянно жестикулировал, указывая глазами на Шэнь Цзи:

—Останови Шэнь Си, останови этого злобного сына!

Шэнь Цзи молча смотрел на Шэнь Дэхана. Он понимал, что имел в виду Шэнь Дэхан, но не собирался останавливать Шэнь Си, да и вообще не мог остановить Шэнь Си. Он очень хорошо знал, что сейчас представляет собой Shen Group. После серии штормов Shen Group была бессильна. Только если разделить Shen Group на части, отделив несколько предприятий, которые еще приносили прибыль, и распродав остальные на аукционе перед банкротством, можно было бы сохранить хоть немного фундамента, иначе банкротство Shen Group было бы необратимым. Но для того, чтобы принять такое решение, необходимо было обладать абсолютным контрольным пакетом акций Shen Group. Его отец ранее не согласился с его предложением, а теперь, когда Шэнь Дэхан потерял контрольный пакет акций, у него и Шэнь Чэна было всего 46%, чего было просто недостаточно для получения контрольного пакета, и Шэнь Си определенно не собирался вставать на их сторону. Это делало банкротство Shen Group неизбежным, так почему он должен останавливать Шэнь Си?

Молчаливый отказ Шэнь Цзи еще больше разозлил Шэнь Дэхана, и он закричал "Ух", его лицо покраснело.

—Злобный сын! Ты тоже злобный сын! Вы все негодные сыновья! — Шэнь Дэхан дал волю своему гневу.

—Господин Шэнь не выглядит счастливым. Интересно, что мы, негодные сыновья, опять сделали не так? — спокойно сказал Шэнь Си.

—Ух-ух! — Шэнь Дэхан с трудом повернул голову, его глаза плевались огнем, когда он смотрел на Шэнь Си.

Шэнь Си выглядел очень озадаченным:

—Почему господин Шэнь так расстроен? Я помню, что с самого детства господин Шэнь больше всего беспокоился о том, что у меня появятся какие-то идеи относительно Shen Group. Теперь господин Шэнь может быть уверен, что мне не нужны даже акции Shen Group, все в полном соответствии с желаниями господина Шэня. Я никогда не буду вмешиваться в дела Shen Group, так что еще расстраивает господина Шэня?

—Шэнь Си! — Шэнь Цзи не мог не прервать его.

Шэнь Си насмешливо посмотрел на него:

—Разве не об этом же раньше беспокоился старший брат? Разве я сделал что-то не так?

Шэнь Цзи бросил на Шэнь Си глубокий взгляд и впервые попытался избежать его взгляда.

В то утро Шэнь Си и другие подписали большое количество документов, и уже около полудня им удалось подписать их все. Заметив, что Шэнь Цзи ведет Шэнь Чэна, чтобы попрощаться с адвокатом, Шэнь Си вдруг о чем-то задумался и повернулся, чтобы подойти к Шэнь Дэхану.

—Ты, злобный сын, что тебе нужно? — Шэнь Дэхан попытался взглядом заставить Шэнь Си отступить.

Шэнь Си слабо улыбнулся и наклонился к уху отца:

—Господин Шэнь все еще помнит Чу Цяньцянь? Она была особым подарком от меня. Да! Это то, о чем вы думаете, она была той, кого я нашел специально для вас. Как вам это? Разве она не похожа на Фан Юнь? Мне пришлось искать целый год, чтобы найти женщину, которая так похожа на Фан Юнь. Она обошлась мне в десять миллионов за то, что полгода была рядом с господином Шэнем. Интересно, стоит ли она такой цены ваших в глазах?

—Ух-ух-ух! — яростно крикнул Шэнь Дэхан, глядя на Шэнь Си затуманенными глазами.

В уголке рта Шэнь Си появилась усмешка, он встал и с довольным видом отошел от Шэнь Дэхана.

И снова Ли Минсюань увидел этот странный сон.

В этом сне Шэнь Си был быстро приговорен к пожизненному заключению за попытку умышленного убийства, и на протяжении всего процесса семья Шэнь предпочитала хранить молчание.

Ли Минсюань наблюдал, как Шэнь Си бросили в тюрьму, как он умолял Шэнь Дэхана помочь ему подать апелляцию, как Шэнь Дэхан бросил его, как семья Шэнь заключила ряд тайных соглашений с семьей Тянь. Для его дяди пожертвовать сыном, которого он недолюбливал, ради дружбы с семьей Тянь было слишком хорошей сделкой.

Жизнь Шэнь Си в тюрьме разворачивалась перед ним: скрытые опасности, бесчисленные злобные взгляды, безжалостность семьи Тянь и безразличие семьи Шэнь. Он видел, как Шэнь Си снова и снова причиняли боль, как Шэнь Си боролся за выживание в тюрьме, как Шэнь Си переходил от надежды к отчаянию. Ли Минсюань чувствовал себя так, словно его сердце разрезали тупым ножом.

Он хотел сказать, что сон был ненастоящим, что в его памяти Шэнь Си в это время находился за границей и что все, что он видел, было ложью, но появление Фан Луовэя ошеломило его. Если Шэнь Си и его семья появились в его сне, потому что были ему близки, то какова причина появления Фан Луовэя? Он никогда не чувствовал близости с Фан Луовэем.

Сюжет сна не был основан на его личных предпочтениях. Он видел, как Фан Луовэй провоцировал Ван Ли, как он помнил, и без Шэнь Си, без кого-либо, кто мог бы ему помочь, Фан Луовэй в конце концов был пойман Ван Ли и во время конфликта заколол его ножом.

Когда Фан Луовэй был заключен в тюрьму за убийство, Ли Минсюань вдруг что-то понял, и в его голове возникла идея. Эта идея вскоре подтвердилась. Фан Луовэй и Шэнь Си сначала были разлучены, но прошло совсем немного времени, и они стали друзьями. Он наблюдал, как они молчаливо ладили, как поддерживали друг друга и доверяли друг другу. Все это заставляло его сердце сопереживать ситуации Шэнь Си и неизбежно вызывало чувство горечи.

Он думал, что всегда будет продолжать наблюдать за происходящим, но, к его удивлению, все резко оборвалось в самый разгар преднамеренного бунта. В тот момент, когда нож вонзился в Шэнь Си, Ли Минсюань отчаянно пытался проснуться, как будто пробуждение могло остановить происходящее. Но его тело было словно сковано, он мог только смотреть, как Шэнь Си тяжело падает на землю, как кровь растекается по его телу.

—Нет! — с этим восклицанием Ли Минсюань открыл глаза и на мгновение не смог понять, где он находится: в реальности или во сне?

Тепло вокруг его тела напомнило ему, где он находится:

—Опять этот сон! — испуганно пробормотал Ли Минсюань, небрежно включил прикроватную лампу и медленно сел. В теплом свете не было видно ни грязных тюремных фигур, ни пепельного лица Шэнь Си, ни ослепительной крови, только знакомая планировка комнаты.

Оглядевшись по сторонам, Ли Минсюань потянулся, чтобы убедиться, что он действительно находится в гостевой комнате дома Е Ханя, и накрыл рукой сердце, в котором все еще ощущалась тупая боль от потери Шэнь Си во сне. Ли Минсюань глубоко вздохнул, затем быстро о чем-то подумал, встал с кровати и бессистемно надел пальто поверх пижамы, взял ключи от машины и толкнул дверь.

—Минсюань, — сонный голос Е Ханя доносился из спальни хозяина, — Что ты делаешь?

Ли Минсюань остановился на месте:

—Я тебя разбудил?

Е Хань лениво прислонился к дверному проему:

—К счастью, я просто случайно проснулся. Кстати, что ты собираешься делать так поздно?

Ли Минсюань в гостиной был одет в пальто и выглядел так, словно собирался куда-то идти. Прежде чем Ли Минсюань успел ответить, Е Хань вдруг выпрямился с удивленным видом:

—Ты же не собираешься пойти к Шэнь Си?

Ли Минсюань откровенно кивнул. Е Хань открыл рот от удивления и долго смотрел на Ли Минсюаня, а потом прошептал:

—Ты действительно сумасшедший!

Услышав это, Ли Минсюань лишь горько улыбнулся и ничего не объяснил. Возможно, душевная боль от потери Шэнь Си во сне была слишком сильна, и теперь ему нужно было как можно скорее увидеть Шэнь Си, чтобы убедиться в его безопасности, подтвердить, что он по-прежнему рядом с ним. Не потрудившись больше ничего сказать Е Ханю, Ли Минсюань поспешил покинуть дом под безумным взглядом Е Ханя.

Всего через десять минут Ли Минсюань появился у знакомой двери.

Поскольку он вышел в такой спешке, он не взял с собой ключ. У него не было времени думать о том, спит Шэнь Си или нет, поэтому он позвонил в дверь, желая как можно скорее увидеть Шэнь Си.

Вскоре послышались шаги, и за дверью раздался голос Шэнь Си:

—Кто там?

Как только он услышал этот голос, тяжёлое и болезненное чувство в сердце Ли Минсюаня, чудесным образом облегчилось. Пытаясь совладать со своими эмоциями, Ли Минсюань постарался, чтобы его голос не дрожал:

—Это я!

—Кузен? — нерешительно произнес Шэнь Си, подсознательно посмотрев на часы, висевшие на стене. Три часа ночи. Что здесь делал Ли Минсюань?

С подозрением открыв дверь, Шэнь Си увидел Ли Минсюаня, стоящего на пороге. Возможно, он слишком торопился, потому что глаза Шэнь Си не могли не заметить подол пижамы под пальто, а на ногах — хлопчатобумажные тапочки.

Прежде чем замешательство в глазах Шэнь Си рассеялось, Ли Минсюань уже шагнул вперед и крепко обнял его.

От пальто Ли Минсюаня все еще веяло прохладой зимней ночи, и при первом прикосновении Шэнь Си подсознательно задрожал и попытался вырваться из объятий Ли Минсюаня. Но неожиданно Ли Минсюань обнял его очень крепко, словно хотел впечатать его в свое тело. Пока Шэнь Си боролся, Ли Минсюань увеличил свою силу и, удерживая его, низким голосом попросил:

—Сяо Си, позволь мне обнять тебя. Не покидай меня.

Голос Ли Минсюаня дрожал и был полон неясного страха. Шэнь Си, который изначально хотел вырваться, почувствовал, как его сердце смягчилось, и расслабил свое тело, больше не сопротивляясь. Ли Минсюань почувствовал знакомый запах, и это ощущение потери и обретения заставило его ненадолго отпустить Шэнь Си. Он осторожно поцеловал голову Шэнь Си, выражение его лица было благоговейным, как будто перед ним было самое драгоценное сокровище в мире.

Сердце Шэнь Си заколотилось. Он чувствовал это трепетное отношение Ли Минсюаня; он хотел что-то сказать, но, подумав, проглотил свои слова.

—Сяо Си! — когда Фан Луовэй вышел из спальни, он увидел перед собой эту сцену. Беспокойство, которое он испытывал из-за того, что Шэнь Си не двигался с тех пор, как он открыл дверь, улеглось, и вместо этого в его сердце поднялась слабая горечь. Несколько часов назад он только услышал новость о том, что Шэнь Си и Ли Минсюань расстались, но тайная надежда, которую он испытывал в связи с этой новостью, была разбита сценой перед ним, прежде чем он успел ее выразить. Хотя он знал, что сейчас неподходящее время для его появления здесь, его "Сяо Си" явно насторожило двух людей у двери, и отступить бесшумно было невозможно.

Услышав это "Сяо Си", Ли Минсюань подсознательно поднял голову, а затем застыл на месте. Не то чтобы он подозревал, что между Шэнь Си и Фан Луовэем что-то происходит, просто он только что видел Фан Луовэя во сне, и когда он внезапно встретил его наяву, у него возникло ощущение, что мир его сна перепутался с реальностью. Однако его реакция явно заставила Фан Луовэя что-то неправильно понять. Скрывая горечь в глазах, Фан Луовэй сказал как можно более естественно:

—У Сяо Си сегодня день рождения, и мы немного опоздали с празднованием, поэтому, кстати, остались здесь.

Только тогда Ли Минсюань пришел в себя и заметил несколько красиво завернутых коробок с подарками, разбросанных по гостиной, а на журнальном столике перед диваном лежал наполовину съеденный торт. Взгляд Ли Минсюаня смягчился, и он уже собирался заговорить, когда услышал, как Шэнь Си в его объятиях прошептал:

—Отпусти!

Первоначально, после появления Фан Луовэя, Шэнь Си хотел вырваться из объятий Ли Минсюаня, но Ли Минсюань обнял его слишком крепко. Даже когда Фан Луовэй заговорил, Ли Минсюань не собирался отпускать его, поэтому Шэнь Си ничего не оставалось, как шепотом напомнить.

Услышав это, Ли Минсюань не отпустил его, как думал Шэнь Си, а опустил одну руку, а вторую протянул через плечо, крепко обхватив его. Он откровенно посмотрел на Фан Луовэя:

—Спасибо, что помог Сяо Си отпраздновать его день рождения.

Шэнь Си, который все еще был заключен в объятия Ли Минсюаня, недовольно посмотрел на него и повернулся к Фан Луовэю:

—Луовэй, ты иди отдохни, а я пока перекинусь парой слов с кузеном.

Фан Луовэй кивнул Шэнь Си со слабой улыбкой и повернулся, чтобы плотно закрыть дверь спальни.

Шэнь Си и Ли Минсюань снова остались в гостиной. Шэнь Си почувствовал силу хватки Ли Минсюаня, перестал сопротивляться и прошептал:

—Уже так поздно. Что ты здесь делаешь, кузен?

Глаза Ли Минсюаня сфокусировались на Шэнь Си, его выражение лица стало серьезным:

—Мне приснился кошмар, что я потерял тебя. Не расставание, а настоящая потеря. Я видел, как ты падал у меня на глазах. Сколько бы я ни кричал, ты меня не слышала. Я наблюдал, как жизнь постепенно уходит из тебя, и все, что я мог делать, это беспомощно стоять в стороне, не в силах ничего сделать. Когда я очнулся, я понял, что неважно, для чего ты был со мной, Сяо Си, даже если я тебе совсем не нравлюсь, сейчас это не имеет значения. Я просто хочу быть с тобой, я не могу перенести такую потерю. Сяо Си, дай мне еще один шанс, позволь мне остаться с тобой.

Выражение лица Шэнь Си стало нерешительным. Он чувствовал серьезность в словах Ли Минсюаня, но он не думал, что они подходят друг другу.

—Я продал свои акции, — прошептал Шэнь Си.

—? — Ли Минсюань был немного озадачен тем, что имел в виду Шэнь Си.

Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня и объяснил:

—Ты знаешь, что я сделал. Я подставил своего отца, чтобы заставить его потерять репутацию. Я подставил своего старшего брата и второго брата, чтобы они настроились друг против друга. Я продал свои акции в Shen Group, и из-за этого Shen Group перейдет в чужие руки. Я ненавижу семью Шэнь, и скоро в Центральном Пекине больше не будет семьи Шэнь. Как ты понял, когда я впервые согласился быть с тобой, это было не потому, что ты мне понравился. У меня не было добрых намерений. Я не тот Шэнь Си, которого ты себе представлял. Ты действительно думаешь, что мы можем быть вместе?

Шэнь Си стоял перед Ли Минсюанем и говорил спокойным тоном. Ли Минсюань посмотрел на него и увидел Шэнь Си из своего сна. Тот же взгляд, та же настойчивость, та же ненависть к семье Шэнь, два образа Шэнь Си полностью совпали. Ли Минсюань твердо посмотрел на него и уверенно сказал:

—Я знаю, что то, что я видел раньше, не было настоящим тобой, но смеешь ли ты утверждать, что все, что ты показывал передо мной, было подделкой? Сяо Си, я признаю, что тот, в кого я влюбился, не был настоящим тобой, но это не значит, что это был не ты. Сяо Си, дай мне шанс узнать тебя настоящего. Знаешь, по сравнению с душевной болью от потери тебя, то, о чем ты беспокоишься, для меня не имеет значения. Самое главное, что я хочу быть с тобой.

Их глаза встретились. Колебания Шэнь Си, решительность Ли Минсюаня...

Ты хочешь быть вместе?

По мере того, как бесчисленные события прошлого проходили перед их глазами, нерешительность в глазах Шэнь Си превратилась в решимость.

—Ты мне нравишься, но мы не подходим друг другу.

Всего одно предложение Шэнь Си заставило Ли Минсюаня почувствовать, что он проделал путь между раем и адом. Экстаз, переполнявший его сердце от признания Шэнь Си, не успел расцвести в улыбку на лице, как его выражение застыло из-за второй половины фразы.

В этот момент Ли Минсюань почувствовал, что в его сердце одновременно и горячо, и холодно, и некоторое время колебался, прежде чем тупо спросить:

—Почему?

Почему? Шэнь Си спокойно посмотрел на Ли Минсюаня:

—Я больше не хочу иметь ничего общего с семьей Шэнь. Последние несколько лет я был заточен в большой клетке семьи Шэнь. Независимо от того, был ли я счастлив или ненавидел, я не мог оторваться от семьи Шэнь. Теперь, когда пыль улеглась, я наконец-то могу вырваться из заточения. Ни ненависти, ни нелепой привязанности, я просто хочу полностью освободиться от всех связей с семьей Шэнь и по-настоящему жить своей собственной жизнью.

Ли Минсюань не ожидал, что причина, указанная Шэнь Си, будет такой. В его глазах промелькнула горечь, и он прошептал:

—Ты не хочешь иметь ничего общего с семьей Шэнь?

Шэнь Си молча кивнул.

Из-за молчания Шэнь Си глаза Ли Минсюаня постепенно затуманились. Его взгляд с нежностью прошелся по лицу Шэнь Си. Через некоторое время Ли Минсюань горько улыбнулся:

—Понятно, — несмотря на свое нежелание, он понял, что ему пора уходить. Он протянул руку, чтобы снова обнять Шэнь Си. Шэнь Си не сопротивлялся. Ли Минсюань спрятал горечь на лице, опустил голову и поцеловал Шэнь Си в лоб, мягко сказав, — С днем рождения. Береги себя.

—Мм!

Ли Минсюань отпустил Шэнь Си, бросил на него глубокий взгляд, отвернулся и вышел. Дверь мягко закрылась, прервав их зрительный контакт. Шэнь Си опустил глаза и долго не двигался.

В какой-то момент рядом с ним появился Фан Луовэй и тихо спросил:

—Почему вы расстались? — он всегда ясно видел, что чувства между ними все еще есть, поэтому не мог понять, почему.

Почему они расстались? Шэнь Си подумал, что, скорее всего, потому что он боялся. Он всегда помнил слова, которые сказал ему Ли Минсюань, что он никогда не оставит его, ни в жизни, ни в смерти. Но в конце концов Ли Минсюань все же покинул его. Теперь, когда он снова оказался перед выбором, несмотря на свое спокойствие, он знал, что тот последний раз, когда Ли Минсюань бросил его, все-таки оставил тень на его сердце. А тут еще и семья Шэнь. Помимо чувств Ли Минсюаня, у него было еще много проблем, которые никак не удавалось решить. Он боялся, что однажды, по каким-то другим причинам, Ли Минсюань снова решит уйти. Лучше было просто сдаться, чем ждать, пока Ли Минсюань уйдет по другим причинам.

Фан Луовэй не мог догадаться, о чем думает Шэнь Си. Видя, что Шэнь Си спокойно стоит у двери, Фан Луовэй вздохнул и остался с ним.

За дверью, отделенной стеной, Ли Минсюань не сразу ушел. Он не верил в причину, названную Шэнь Си, но молчание Шэнь Си изолировало его от всех возможных вопросов. На лице Ли Минсюаня появилось страдальческое выражение. Он боялся, что на этот раз он действительно потеряет Шэнь Си. Когда небо посветлело, послышался слабый звук чьих-то шагов наверху. Ли Минсюань резко очнулся, бросил последний взгляд на знакомую дверь и медленно вышел.

Он не сдастся просто так!

Акции, находившиеся в руках Шэнь Си, были переданы Ван Чанлиню на следующий день после его дня рождения. В отличие от предыдущих случаев, когда он действовал через агента, в этот раз Ван Чанлинь решил сам уладить все формальности. Никто не предполагал, что Шэнь Си продаст свои акции Ван Чанлиню, даже Ли Минсюань думал, что Шэнь Си передаст их Лу Гэсэню. Еще более неожиданным было то, что Ван Чанлинь владел не просто 20% акций Шэнь Си, а 54% акций Shen Group. Даже объединенные акции Шэнь Цзи и Шэнь Чэна не могли конкурировать с Ван Чанлинем.

—Что именно он хочет сделать?

Когда он получил новость о том, что Ван Чанлинь созвал собрание совета директоров, лицо Шэнь Цзи стало мрачным. Так называемое собрание совета директоров было просто встречей между Ван Чанлинем, им и А-Чэном. Когда он подумал, что самый доверенный человек его отца втихую прибрал к рукам половину Shen Group, Шэнь Цзи потерял дар речи от ненависти.

Даже если Шэнь Чэн не знал, насколько важен для них контрольный пакет акций Shen Group, он понимал, что потеря контрольного пакета будет означать, что они потеряли Shen Group.

—Старший брат, что нам делать?

Шэнь Цзи нахмурился и заставил себя успокоиться. Он считал, что Ван Чанлинь должен был быть движущей силой падения Shen Group, но что Ван Чанлинь мог сделать с такой компанией? Интересовала ли его слава или прибыль?

—Старший брат?

Шэнь Чэн наблюдал за Шэнь Цзи, который ничего не говорил, и забеспокоился. Поскольку он был заперт на реабилитацию, Шэнь Чэн не знал о текущей ситуации в семье Шэнь и думал только, что они понесли большие потери.

Лицо Шэнь Цзи вновь стало спокойным, и он сказал глубоким голосом:

—Тебе не нужно беспокоиться об этом вопросе, просто спокойно бросай наркотики.

—О! — неохотно ответил Шэнь Чэн и, несмотря на свое беспокойство, больше не осмелился задавать вопросы.

Чжоу Минмэй также была потрясена новостью. С тех пор как несколько дней назад Шэнь Дэхан приказал телохранителям выгнать ее из дома, где она жила, и перекрыл все ее финансовые источники, она жила с Ван Чанлинем. Она знала Ван Чанлиня более двадцати лет и никогда не чувствовала, что видит его насквозь. Но единственным смутным подозрением в ее голове было то, что Ван Чанлинь и Шэнь Дэхан, похоже, имеют какие-то старые обиды. Она всегда думала, что Ван Чанлинь хотел поддержать Шэнь Жуна в борьбе с Шэнь Цзи и Шэнь Чэном, что было в ее интересах. Она и представить себе не могла, что Ван Чанлинь без лишних слов завладеет большей частью акций Shen Group, так что Шэнь Жун ему больше не нужен.

Чжоу Минмэй почувствовала смутное беспокойство в сердце. Она не знала, что сотрудничать с Ван Чанлинем было все равно, что сотрудничать с тигром, чтобы получить его шерсть. Она была уверена, что сможет выйти из сделки, ведь у нее в руках были секреты Ван Чанлиня. Но теперь ее природная чувствительность заставила ее почувствовать, что что-то вышло из-под контроля.

Взвесив в уме возможные варианты, Чжоу Минмэй приняла решение покинуть Ван Чанлиня, пока не стало слишком поздно. Она больше не смела думать о Shen Group и надеялась, что Ван Чанлинь отпустит ее и А-Жуна. Приняв решение, Чжоу Минмэй отправилась в комнату Шэнь Жуна. Она не знала, что именно сделал Ван Чанлинь, но Шэнь Жун после выписки из больницы не поехал к Шэнь Дэхану, а жил с ней в доме Ван Чанлиня.

Когда Чжоу Минмэй вошла в комнату, Шэнь Жун с взволнованным выражением лица отложил телефон в сторону.

—Мама! — прошептал Шэнь Жун, изо всех сил стараясь подавить волнение на лице.

Если бы все было как обычно, Чжоу Минмэй была бы обеспокоена тем, чем взволнован Шэнь Жун, но в это время у нее было что-то на уме, и она не стала задавать лишних вопросов, а просто сказала прямо:

—А-Жун, я собираюсь взять тебя за границу, чтобы покинуть Чжунцзин, поэтому быстро собирай все, что тебе нужно.

—За границу? — волнение на лице Шэнь Жуна сменилось удивлением, — Почему? Разве не хорошо остаться в доме дяди Вана?

Чжоу Минмэй нахмурилась:

—Мы не можем продолжать беспокоить дядю Вана. У меня еще есть немного денег, так что, сэкономив немного, мы сможем хорошо жить за границей.

Чжоу Минмэй хвасталась, что Шэнь Жун всегда был послушным; она не ожидала, что Шэнь Жун откажется:

—Я не поеду, я хочу остаться в Чжунцзине.

Возможно, потому что лицо Чжоу Минмэй было слишком искажённым, Шэнь Жун поспешил объяснить:

—Ты слышала, мама? Дядя Ван теперь контролирующий акционер Shen Group. Разве он не говорил, что хочет относиться ко мне как к своему сыну? Теперь, когда у него на руках такое большое количество активов, а собственного сына нет, разве я не лучший наследник? Почему ты хочешь уехать?

Шэнь Жун чувствовал, что все очень хорошо рассчитал. После того, как ему позвонил друг и сообщил новости, Шэнь Жун решил угодить Ван Чанлиню. Он не верил, что Ван Чанлинь, который вел себя с ним так ласково и не имел собственного сына, не отдаст ему Shen Group.

Чжоу Минмэй посмотрела на самодовольный, наивный взгляд Шэнь Жуна и, даже не задумываясь, дала ему пощечину.

—Мама! — Шэнь Жун закрыл лицо и в недоумении посмотрел на Чжоу Минмэй.

Чжоу Минмэй холодным голосом сказала:

—Как я могла иметь такого глупого сына, как ты! Ван Чанлинь столько лет все тщательно просчитывал. Если раньше он поддерживал тебя в борьбе с Шэнь Цзи и другими, то это имело смысл, но сейчас он уже все получил в свои руки. Он не слабоумный, чтобы снова передать принадлежащую ему Shen Group сыну Шэнь Дэхана.

—Но...

—Нет никаких "но". Я отвезу тебя за границу как можно скорее.

Шэнь Жун посмотрел на нее обиженно, а затем его глаза загорелись:

—Дядя Ван!

Чжоу Минмэй была поражена; Ван Чанлинь уже вошел в дверь с улыбкой на лице.

—Что случилось? Стоило мне вернуться, как я услышал, что Минмэй и А-Жун спорят?

Чжоу Минмэй тихо улыбнулась:

—Чанлинь, ты вернулся как раз вовремя. Я хочу тебя кое о чем попросить.

—О чем? — сказал Ван Чанлинь, усаживаясь рядом с Шэнь Жуном в интимной манере.

В глазах Чжоу Минмэй зародилось сомнение, и она сказала как бы невзначай:

—Я хочу взять А-Жуна за границу. Чанлинь, ты же знаешь, что медицина за границей всегда была более развита, чем здесь. Я хочу вывезти А-Жуна за границу, чтобы попытаться понять, есть ли еще надежда, что он встанет на ноги.

Ван Чанлинь кивнул:

—В таком случае, А-Жун должен поехать за границу. Как насчет того, что я поеду с вами через некоторое время, когда буду свободен?

Чжоу Минмэй улыбнулась и отказалась:

—Я просто возьму А-Жуна с собой.

Ван Чанлинь улыбнулся и посмотрел на Шэнь Жуна:

—Минмэй, я всегда говорил, что считаю А-Жуна своим собственным ребенком. Разве ты мне не веришь?

Слова "собственный ребенок" заставили сердце Шэнь Жуна затрепетать. Он почувствовал, что Ван Чанлинь на что-то намекает, и тут же посмотрел на Чжоу Минмэй, надеясь, что Чжоу Минмэй кивнет в знак согласия. Сомнения в глазах Чжоу Минмэй усилились, но она улыбнулась и кивнула:

—Хорошо, тогда мне придется побеспокоить тебя, Чанлинь.

В течение дня Чжоу Минмэй была рассеянной, и когда Ван Чанлинь вышел из комнаты Шэнь Жуна, чтобы отправиться в свой кабинет для работы, Чжоу Минмэй снова появилась перед Шэнь Жуном.

—А-Жун!

Шэнь Жун зевнул и посмотрел на нее:

—Мама, раз ты здесь, помоги мне достать лекарство на столе.

Чжоу Минмэй повернулась в направлении пальца Шэнь Жуна, но замерла, увидев на столе маленькую бутылочку:

—Что это за лекарство?

Шэнь Жун небрежно махнул рукой:

—Разве это не то, что прописал врач? Я постоянно принимаю его.

Выражение Чжоу Минмэй было полно подозрения:

—Ты принимал его?

Шэнь Жун снова зевнул, кивнул и с нетерпением сказал:

—Мама, поторопись, мне пора принимать лекарство.

Реакция Шэнь Жуна заставила Чжоу Минмэй внезапно что-то понять. Она бросилась к нему и схватила его за руку:

—Скажи мне, в последнее время ты чувствовал физическую слабость и отсутствие вдохновения, но каждый раз, когда ты принимаешь это лекарство, ты чувствуешь прилив сил, не так ли?

Шэнь Жун удивленно посмотрел на нее, ее слова крутились в его голове, и вдруг его лицо резко изменилось. Он с ужасом посмотрел на лекарство в руке Чжоу Минмэй и дрожащим голосом сказал:

—Мама?

Выражение Чжоу Минмэй стало искажённым, она повернулась и ворвалась прямо в кабинет.

—Ван Чанлинь, что именно ты дал А-Жуну?

Ван Чанлинь уже давно ожидал прихода Чжоу Минмэй и самодовольно смотрел на нее, слегка улыбаясь:

—Минмэй, ты такая умная, неужели ты не можешь догадаться?

Это заявление, очевидно, подтвердило ее догадку, и Чжоу Минмэй посмотрела на него глазами, брызжущими огнем:

—Ван Чанлинь!

Ван Чанлинь не обращал внимания на гнев Чжоу Минмэй:

—Помнится, доктор ранее упоминал, что в теле А-Жуна были следы наркотиков, и была высокая вероятность того, что он зависим. Ты же не думаешь, что А-Жуну просто повезло не попасть в зависимость? — не обращая внимания на возмущенный взгляд Чжоу Минмэй, Ван Чанлинь неторопливо сказал, — Я скрыл это для твоего же блага. Разве не хорошо, что ты раньше не поняла, что что-то не так? Пока А-Жун постоянно получает наркотики, он ничем не отличается от обычного человека. На самом деле, если бы ты не решила забрать А-Жуна сегодня, я бы держал это в секрете.

—Почему? — Чжоу Минмэй сказала холодным голосом, — Разве мы всегда не работали вместе? Не то чтобы А-Жун мешал тебе, так почему ты так обращаешься с А-Жуном?

Ван Чанлинь облегченно рассмеялся:

—Кто виноват, что он сын Шэнь Дэхана?

Услышав злобу в тоне Ван Чанлиня, Чжоу Минмэй огрызнулась:

—Не забывай, что у меня все еще есть компромат на тебя. Кто послал меня к Шэнь Дэхану, как обанкротилась семья Хань, почему Хань Жоу выпрыгнула из окна. Если я все это расскажу, думаешь, этот тупой ублюдок Лу Гэсэнь будет слушать тебя, как прежде? А Шэнь Си? Он точно объединится с Лу Гэсэнем против тебя.

Ее слова заставили Ван Чанлиня громко рассмеяться:

—Думаешь, меня это волнует? Акции Шэнь Си уже перешли в мои руки, так что случится если ты расскажешь? К тому же, ты уверена, что сможешь выйти из кабинета?

—Что ты имеешь в виду? — Чжоу Минмэй сделала шаг назад.

Ван Чанлинь нажал кнопку на столе, небольшая дверь сбоку кабинета открылась, и оттуда вышел незнакомый мужчина лет тридцати.

—Босс!

Лицо Чжоу Минмэй резко изменилось. Она не знала, что рядом с Ван Чанлинем были другие люди. Ван Чанлинь жестом указал в ее сторону:

—Выведи ее и запри.

Мужчина улыбнулся и подошел к Чжоу Минмэй. Чжоу Минмэй среагировала очень быстро и развернулась, чтобы убежать. Мужчина схватил ее. Чжоу Минмэй сильно сопротивлялась; в глазах мужчины мелькнул след нетерпения. В его руке быстро появился маленький нож, и он внезапно ударил Чжоу Минмэй.

Тело Чжоу Минмэй безвольно упало, а Ван Чанлинь недовольно сказал:

—Разве я не предупреждал тебя не использовать нож?

Мужчина не воспринял слова Ван Чанлиня всерьез.

Ван Чанлинь нахмурился:

—Раз уж так вышло, оттащи ее в соседнюю комнату и займись телом. Мы все равно здесь долго не задержимся.

Мужчина кивнул и уже собирался двинуться с места, когда ему показалось, что он что-то услышал. Он повернулся и дернул дверь кабинета.

За дверью кабинета Шэнь Жун смотрел на Ван Чанлиня с бледным лицом, отчаянно прокручивая под собой колёса инвалидного кресла, пытаясь выбраться отсюда.

Мужчина рассмеялся и дал Шэнь Жуну сильную пощечину. В глазах Шэнь Жуна потемнело, и он тяжело упал на землю.

Чжоу Минмэй бесшумно исчезла; когда Шэнь Жун очнулся, он некоторое время находился в трансе, прежде чем понял, что произошло.

В этот момент он находился в своей комнате и лежал на кровати. Шэнь Жун в ужасе огляделся, но в комнате, кроме него, никого не было. Когда он вспомнил о том, что слышал ранее, и о пятне крови, которое он заметил за дверью, его лицо побелело.

Почему? Разве у Ван Чанлиня не было хороших отношений с матерью? Разве он не вел себя так, будто всегда любил Шэнь Жуна? Почему он так поступил? Почему?

Не найдя ответов на эти вопросы, Шэнь Жун вдруг вспомнил о чем-то, нетерпеливо подполз к краю кровати и с трудом дотянулся до мобильного телефона на столе. Он не мог оставаться здесь. Ван Чанлинь был сумасшедшим. Он убьет его, он должен найти кого-то, чтобы спастись.

Телефон вскоре оказался в его руках, и Шэнь Жун в панике пролистал номера. Кто может спасти его? Шэнь Цзи, Шэнь Чэн или Шэнь Си? Он не мог думать ни о ком другом; люди вокруг него не были его друзьями, он сблизился с ними только благодаря своему телу, и теперь, когда он был в таком состоянии, никто из этих людей не хотел о нем заботиться. Только сейчас Шэнь Жун с грустью осознал, что если с ним что-то случится, то первыми, к кому он обратится за помощью, будут три его брата.

Шэнь Жун искал в телефоне номера этих троих. У него не было номеров двух братьев, только номер Шэнь Чэна. Но ответит ли Шэнь Чэн на его звонок? У Шэнь Жуна не было времени на долгие размышления, единственной мыслью в этот момент было найти того, кто его спасет. Дрожа, Шэнь Жун нажал на номер, собираясь позвонить, как вдруг дверь комнаты открылась, и на пороге появился Ван Чанлинь с добрым выражением лица.

—А-Жун, с кем ты хочешь связаться?

Движения Шэнь Жуна замерли, он слегка приподнял голову, словно марионетка, шокированно глядя в сторону двери, его голос дрожал:

—Я-я-я не знаю.

Ван Чанлинь сделала шаг в комнату и подошёл к нему со слабой улыбкой:

—Что случилось? Тебе страшно?

Видя, как Ван Чанлинь приближается шаг за шагом, Шэнь Жун инстинктивно оттащил свое тело назад и сжался на кровати:

—Не подходите!

Ван Чанлинь посмотрел на него ласково, как на непослушного ребенка, с улыбкой протянул руку и положил ее на голову Шэнь Жуна:

—А-Жун, почему ты так боишься меня? Разве я не говорил, что в моем сердце ты, как мой собственный сын? Разве ты не веришь моим словам?

Шэнь Жун уже не знал, какое выражение лица ему следует изобразить. Рука Ван Чанлиня, казалось, несла в себе коварный холод. Когда она коснулась его головы, он почувствовал озноб по всему телу и неконтролируемую дрожь.

Его поведение вызвало разочарование в глазах Ван Чанлиня:

—А-Жун, ты такой трус. Это действительно разочаровывает меня.

Шэнь Жун не мог сказать ни слова, он просто продолжал дрожать.

Ван Чанлинь протянул руку и забрал у него телефон, улыбаясь:

—Хотя я не возражаю против того, чтобы ты связался с Шэнь Цзи и остальными, у меня еще осталось несколько дел. Поэтому, чтобы избежать неприятностей, тебе лучше быть послушным и оставаться на месте.

Шэнь Жун смотрел, как Ван Чанлинь забирает его последнюю надежду, и набрался смелости, чтобы сказать дрожащим голосом:

—Дядя Ван, вы можете отпустить меня? Я сделаю все, что мне скажут, я немедленно покину страну, я обещаю, что никогда в жизни не вернусь в Чжунцзин. Я никогда не встану на вашем пути, дядя Ван, пожалуйста, отпустите меня, я прошу вас.

Улыбка на лице Ван Чанлиня померкла. Он молча смотрел на умоляющее лицо Шэнь Жуна. Увидев жалкий вид Шэнь Жуна, он усмехнулся:

—Я поклялся уничтожить семью Шэнь. В этом мире больше не будет семьи Шэнь.

В глазах Шэнь Жуна понемногу появлялось отчаяние. Он не знал, откуда у него взялась смелость, но он яростно бросился на Ван Чанлиня, пытаясь схватить его за горло. Ван Чанлинь сделал ловкий шаг назад, и Шэнь Жун упал на пол. Ван Чанлинь даже не взглянул на него и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Шэнь Жун и представить себе не мог, что Ван Чанлинь будет питать такую ненависть к семье Шэнь и даже мстить ему. За что?

Вопрос, который Шэнь Жун не мог понять, был тем самым вопросом, который Ли Минсюань пытался решить в данный момент.

Е Хань протянул Ли Минсюаню флешку со странным выражением лица:

—Здесь содержится часть информации о Ван Чанлине. Я думаю, тебе нужно сначала прочитать ее.

Ли Минсюань посмотрел на Е Ханя в замешательстве:

—Часть информации?

Е Хань кивнул и пояснил:

—Ван Чанлинь с юных лет жил за границей. Многие сведения трудно найти спустя долгое время. Это вся информация до его возвращения в Китай. На сбор этой части ушло много времени. Что касается информации после его возвращения в Китай, то мы все еще разбираемся с этим. Просто после того, как мы разобрались с предыдущей информацией, я подумал, что тебе нужно сначала взглянуть. Лучше всего быть морально готовым.

Слова Е Ханя заставили Ли Минсюаня стать серьёзным. Он считал, что раз акции, находящиеся в руках Шэнь Си, уже переданы Ван Чанлиню, то ситуация в целом решена, поэтому нет необходимости расследовать деятельность Ван Чанлиня. Но выражение лица Е Ханя заставило его насторожиться, как будто за спиной Ван Чанлиня что-то скрывалось.

USB-накопитель был быстро открыт. Он содержал только один документ, помеченный словами "Ван Чанлинь". Ли Минсюань открыл документ, и первым, что бросилось ему в глаза, была фотография мужчины. Увидев на фотографии лицо молодого человека, выглядевшего несколько романтично, Ли Минсюань замер.

—Дедушка? — пробормотал Ли Минсюань. Мужчина на фотографии выглядел точно так же, как его дедушка в молодости на фотографиях, которые Ли Минсюань видел раньше. Ли Минсюань быстро среагировал и посмотрел на Е Ханя с шокированным выражением лица, — Это Ван Чанлинь?

Е Хань утвердительно кивнул головой:

—Это Ван Чанлинь, когда он был молод. В то время его звали не Ван Чанлинь, а Шэнь Шан.

—Шэнь Шан! — Ли Минсюань повторил это имя, подтверждая личность Ван Чанлиня. Он и раньше представлял себе бесчисленные причины, по которым Ван Чанлинь перешел на сторону семьи Хань, но это была единственная, о которой он не подумал. Все в Чжунцзине знали, что его дед и бабушка всю жизнь прожили в браке, и никогда бы не подумали, что у его деда может быть незаконнорожденный сын. Значит, Ван Чанлинь тоже был его дядей? Неудивительно, что Е Хань попросил его подготовиться морально.

Е Хань горько улыбнулся, глядя на реакцию Ли Минсюаня. Новость была настолько неожиданной, что даже Ли Минсюань сначала не поверил. Но лицо Ван Чанлиня было настолько убедительным, что он не смог бы отрицать этого, даже если бы захотел.

Ли Минсюань молча смотрел на информацию на USB-накопителе и долго не мог ничего сказать. На самом деле он не знал, что сказать.

Жизнь Ван Чанлиня казалась трагедией, и творцом этой трагедии был его дед по материнской линии.

Когда его дед был молод, семья Шэнь только недавно разбогатела. Чтобы хорошо выглядеть, его деда отправили учиться за границу. Оставшись один в чужой стране, дед вскоре встретил свою любимую девушку, и они встречались три года. Дед собирался сделать предложение своей девушке по окончании учебы, когда получил телеграмму из дома. Бизнес семьи Шэнь оказался в затруднительном положении из-за экономического кризиса. В то время, когда его дед был растерян, его одноклассница, которая всегда была тайно влюблена в него, предложила пожениться. После свадьбы она могла убедить свою семью финансировать семью Шэнь, чтобы помочь им преодолеть трудности. Но дедушке нужно было пообещать, что он полностью порвет отношения со своей бывшей девушкой.

Ли Минсюань не знал, через какие трудности пришлось пройти его дедушке, но в конце концов дедушка пошел на компромисс. Он быстро расстался со своей девушкой и вскоре женился на своей однокласснице, бабушке Ли Минсюаня. Дедушка расстался со своей бывшей девушкой, как и обещал, не зная, что в то время она была беременна. Дедушка также не знал, что бабушка знала о беременности его девушки. В те времена внебрачная беременность была очень позорным делом, и после того, как дедушка под каким-то предлогом отправился обратно в Китай, бабушка тайно предала это огласке, и бывшую девушку дедушки исключили из школы.

Затем его бывшая девушка воспитывала Шэнь Шана в одиночку, испытывая множество трудностей. Когда Шэнь Шан окончил университет, у нее обнаружили рак, и ее единственным желанием было увидеть дедушку Ли Минсюаня перед смертью. Шэнь Шан проделала весь путь до Чжунцзина, чтобы найти своего родного отца, но хотя дедушка был рад существованию Шэнь Шана, он отклонил его просьбу, потому что хотел сдержать обещание, данное бабушке. Шэнь Шан уже был достаточно обижен отказом дедушки, но когда он уже собирался покинуть Чжунцзин, бабушка устроила автомобильную аварию, в которой Шэнь Шан получил серьезные травмы. К тому времени, когда он смог выписаться из больницы и вернуться домой, его мать умерла в одиночестве, и он не успел увидеть ее в последний раз.

Через год Шэнь Шан снова вернулся в Чжунцзин. К тому времени он уже полностью превратился в Ван Чанлиня.

Ли Минсюань вздохнул и посмотрел на Е Ханя:

—Где же настоящий Ван Чанлинь?

Е Хань горько улыбнулся:

—Мертв. Настоящий Ван Чанлинь умер от ран, полученных в автокатастрофе, а Шэнь Шань был тяжело ранен и восстанавливался полгода. По данным расследования, настоящий Ван Чанлинь был сиротой с интровертным характером и мало общался с окружающими. К тому же он исчез более чем на год, поэтому, когда появился Шэнь Шан с его именем, никто не заметил подмены. На самом деле, они оба имели схожее строение тела и голос; думаю, именно поэтому Шэнь Шан решил притвориться Ван Чанлинем.

Информация на USB-накопителе закончилась после возвращения Шэнь Шана в Китай, и теперь Ли Минсюань не мог дождаться, чтобы узнать, что он сделал после возвращения.

Потирая виски от головной боли, Ли Минсюань задался вопросом:

—В Чжунцзине так много семей... Почему он выбрал семью Хань? Да еще и сумел так удачно появиться на стороне старейшины Ханя?

—Я не выяснил, чем он занимался после возвращения в Китай, но я знаю ответ на твой вопрос, — Е Хань сел напротив Ли Минсюаня и объяснил, — В те времена семья Хань занималась благотворительностью, чтобы накопить благословения, так как детей было мало. Самым важным было то, что старейшина Хань спонсировал многих бедных студентов от имени семьи Хань, и настоящий Ван Чанлинь был одним из них. Однако до того, как Шэнь Шан стал им, Ван Чанлинь не был заметен из-за своего характера, но после того, как Шэнь Шан стал Ван Чанлинем, он вскоре выделился среди толпы спонсируемых студентов своими выдающимися способностями, и не только был глубоко оценен старейшиной Ханем, но и завоевал дружбу Хань Юя.

Пока Е Хань говорил, Ли Минсюань уже догадался, что причина возвращения Шэнь Шана в Китай под именем Ван Чанлиня заключалась в том, чтобы подставить семью Хань и использовать её силу для мести семье Шэнь. Хотя Ли Минсюань не знал, как он собирался это сделать, у него было смутное чувство, что в этом должно быть что-то еще, чего он не знал. Но, несмотря ни на что, Шэнь Шан был полон расчетов против семьи Хань, и в нем не было ни малейшей доброй воли.

Подумав о доверии Шэнь Си к Ван Чанлиню и Лу Гэсэню, Ли Минсюань решил, что должен сообщить об этом Шэнь Си.

Подумав об этом, Ли Минсюань быстро поднял пальто:

—Я пойду.

Е Хань знал, что собирался сделать Ли Минсюань, и многозначительно похлопал его по плечу:

—Надеюсь, в следующий раз мы увидимся завтра утром.

Ли Минсюань горько улыбнулся. У него не было такой надежды.

Расследование в отношении Ван Чанлиня проводилось государством и было очень секретным, поэтому Лао Кей слышал о нем только некоторые слухи. В отношении Ван Чанлиня Лао Кей всегда чувствовал некий разлад; хотя он и Шэнь Си были едины в вопросе мести семье Шэнь, Лао Кей никогда полностью не доверял Ван Чанлиню.

Хотя, по мнению Лао Кея, сотрудничество Шэнь Си с Ван Чанлинем закончилось, учитывая отношения между Лу Гэсэнем и Ван Чанлинем, Лао Кей все же сообщил эту новость Шэнь Си.

—Кто-то тайно расследует дело Ван Чанлиня? — Шэнь Си был очень удивлен.

—Да, — кокетливый тон Лао Кея стал серьезным, — С ними не так-то просто связаться, и это дело очень секретное, я только смутно слышал слухи. Я подозреваю, что Ван Чанлинь кого-то обидел. Как думаешь, стоит ли нам предупредить Лу Гэсэня?

Предположения Лао Кея заставили Шэнь Си слегка нахмуриться. Большинство последних действий Ван Чанлиня были связаны с семьей Шэнь. Может ли быть так, что другая сторона делала это ради семьи Шэнь? Но Шэнь Дэхан лежал в больнице. Кто в семье Шэнь мог обладать такой большой силой? И если другая сторона делала это ради семьи Шэнь, то какой смысл было расследовать дело Ван Чанлиня? Или он ошибался, и другая сторона делала это не ради семьи Шэнь, а потому что имела какую-то личную неприязнь к Ван Чанлиню?

Пока Шэнь Си думал об этом, он уже собирался предупредить Ван Чанлиня. Ведь Лу Гэсэнь и Ван Чанлинь были очень близки, и ради Лу Гэсэня Шэнь Си не хотел, чтобы с Ван Чанлинем произошел какой-либо несчастный случай.

—Понятно, я скажу Лу Гэсэню.

Теперь, когда Шэнь Си был извещен, Лао Кей быстро оставил это дело позади и перешел к другому вопросу:

—Когда ты планируешь уехать?

—Вероятно, в следующие выходные. Мы все еще собираем вещи. Как раз успеем дождаться, когда Луовэй закончит записывать свой сингл, и поедем вместе. Ты уверен, что не хочешь поехать с нами?

Лао Кей был очень тронут приглашением Шэнь Си, но в отличие от Шэнь Си, у него было много мелочей, которые сдерживали его, поэтому он не мог быть таким же свободным, как Шэнь Си. У него не было другого выбора, кроме как сказать:

—Вы, ребята, уезжайте первыми, а я поеду после того, как закончу дела, — подумав, Лао Кей бесцеремонно добавил, — Не забудьте оставить мне спальню с несравненным видом на море.

Шэнь Си не мог не улыбнуться:

—Весь остров наш, ты можешь оставаться, где захочешь.

Прошло пять лет, и дело семьи Шэнь наконец-то было закончено. Без Shen Group семья Шэнь была ничем. Будь то прикованный к постели Шэнь Дэхан, Шэнь Цзи или Шэнь Чэн, не говоря уже о Шэнь Жуне, который был паразитом семьи Шэнь, без вывески Shen Group, которая украшала фасад семьи Шэнь, они могли только упасть со своих высоких облаков. Пройдет совсем немного времени, и вся семья Шэнь будет забыта высшим обществом Чжунцзина, а столетнее наследие семьи Шэнь на этом прекратится. Шэнь Си уже достиг своей цели, и больше не было смысла оставаться в Чжунцзине.

После того как он положил трубку, взгляд Шэнь Си упал на багаж, который он собирал. Он колебался, стоит ли звонить Ли Минсюаню. Когда они расстались, Ли Минсюань уехал, ничего не взяв с собой, и до сих пор его вещи оставались здесь. Шэнь Си не знал, сказать ли ему, чтобы он приехал и собрал свои вещи, или просто оставить квартиру ему после отъезда.

Он уже собирался нерешительно нажать на знакомый номер, как вдруг раздался звонок в дверь. Сердце Шэнь Си бешено заколотилось, и он инстинктивно почувствовал, что в этот момент пришел не кто иной, как Ли Минсюань. Стараясь подавить сложные эмоции в своем сердце, Шэнь Си глубоко вздохнул и со спокойным лицом открыл дверь.

Прошел всего день с тех пор, как они виделись, но казалось, что прошло много времени. Ли Минсюань выглядел не лучшим образом, его лицо было изможденным. Как только дверь открылась, его взгляд устремился на Шэнь Си, он жадно смотрел на него, не желая отводить взгляд ни на секунду.

Сердце Шэнь Си смягчилось, и он отошел с дороги:

—Хочешь войти, кузен?

В глазах Ли Минсюаня мелькнула радость, он уже собирался войти, но, увидев аккуратно упакованный багаж в углу гостиной, остановился. Хотя он знал, что Шэнь Си планирует покинуть страну в ближайшем будущем, знать об этом и видеть это своими глазами — две разные вещи. С болью в сердце Ли Минсюань попытался сделать вид, что ничего не произошло, вошел и неестественно сказал:

—Сяо Си, ты планируешь уехать за границу?

Шэнь Си выпустил "мм" и стоял молча, не зная, что сказать.

Дверь мягко закрылась, и Ли Минсюань встал перед Шэнь Си. Возможно, потому что он был слишком близко, он, казалось, мог чувствовать ауру дыхания Шэнь Си. Тупая боль в его сердце, казалось, утихла от близости Шэнь Си, поэтому Ли Минсюань успокоился и сказал:

—Сяо Си, я должен тебе кое-что сказать.

—Что? — Шэнь Си постарался, чтобы его тон казался спокойным.

Ли Минсюань ничего не ответил, а достал синий USB-накопитель и передал его Шэнь Си. Если сначала он хотел рассказать Шэнь Си истинную личность Ван Чанлиня, потому что не хотел, чтобы Ван Чанлинь тайно использовал Шэнь Си, то сейчас он надеялся использовать этот вопрос, чтобы отсрочить отъезд Шэнь Си из страны. По крайней мере, у него будет немного времени, чтобы передать дела компании своему отцу, и тогда он сможет снова последовать за Шэнь Си без всякого беспокойства.

Шэнь Си нерешительно взял USB-накопитель:

—Что в нем?

Ли Минсюань прошептал:

—Я хочу, чтобы ты взглянул на содержимое.

Шэнь Си поднял голову и встретился взглядом с Ли Минсюанем. Глаза Ли Минсюаня были полны настойчивости. Шэнь Си верил, что Ли Минсюань не сделает ничего лишнего. Раз он хотел, чтобы он прочитал это, значит, содержимое флешки было тесно связано с ним.

Он послушно вставил USB-накопитель и быстро открыл папку. Содержимого внутри было не слишком много, но оно было очень подробно описано. Когда появились первые несколько сравнительных фотографий, рука Шэнь Си слегка дрогнула. Затем он быстро взял себя в руки и спокойно дочитал папку до конца.

Потрясение, вызванное этой информацией, было слишком велико, и бесчисленные мысли в смятении заполнили его разум. Он хотел усомниться в подлинности этой информации, но инстинктивно доверял Ли Минсюаню. Вспомнив, что Лао Кей только что сказал по телефону, что кто-то расследует дело Ван Чанлиня, Шэнь Си посмотрел на Ли Минсюаня. Было слишком поздно думать о том, зачем Ли Минсюань расследовал дело Ван Чанлиня. Шэнь Си хотел узнать, есть ли за этим какая-то дополнительная информация. В его голове появилась мысль, в которую он не хотел верить, и ему нужно было получить подтверждение.

—И это все?

Шэнь Си вел себя слишком спокойно, что очень удивило Ли Минсюаня. Если бы он не заметил разницу в выражении лица Шэнь Си, когда он увидел фотографии, он бы почти подумал, что Шэнь Си действительно знал об этом. Покачав головой, Ли Минсюань пояснил:

—Это вся информация о его жизни за границей. Остальная ложь его жизни внутри страны еще проверяется.

Руки Шэнь Си сжались в кулаки, а мысль в глубине его сознания становилась все яснее и яснее. Ли Минсюань не знал об отношениях Ван Чанлиня с его матерью, но Шэнь Си знал. Если Ван Чанлинь действительно был Шэнь Шаном, то была ли его близость с матерью так называемой симпатией, как он утверждал? И действительно ли провал бизнеса семьи Хань был результатом расчетов семьи Шэнь? Может быть, здесь кроются какие-то другие скрытые планы? И самое главное — имеет ли Ван Чанлинь отношение к тому, что его мать выпрыгнула из окна?

Лицо Шэнь Си слегка исказилось. Если его первоначальной целью после перерождения было просто добиться справедливости для себя и своей матери, то по мере того, как прошлое становилось все более ясным, гибель семьи Хань ложилась на плечи Шэнь Дэхана. Но когда он уже думал, что все закончилось, ему вдруг сообщили, что за всем этим стоит еще один человек, и этот человек совсем недавно считался его союзником.

Выражение лица Шэнь Си заставило Ли Минсюаня сильно встревожиться. Он взял крепко сжатые кулаки Шэнь Си и осторожно сжал их в ладонях, прошептав:

—Сяо Си?

Оклик "Сяо Си" привел Шэнь Си в чувство. Подняв голову и встретившись взглядом с обеспокоенным выражением лица Ли Минсюаня, Шэнь Си покачал головой:

—Я в порядке, просто я кое о чем подумал.

—О чем? — подсознательно спросил Ли Минсюань; он чувствовал, что выражение лица Шэнь Си сейчас было слишком странным.

Шэнь Си самоуничижительно улыбнулся и не стал скрывать:

—Ребенок, которого носила мать, прежде чем выпрыгнуть из окна, принадлежал Ван Чанлиню.

Не нужно было говорить много, Ли Минсюань понял, что хотел сказать Шэнь Си. Именно из-за отношений Ван Чанлиня с Хань Жоу Шэнь Си решил объединиться с Ван Чанлинем, и именно из-за отношений Ван Чанлиня с Хань Жоу Шэнь Си поверил в ненависть Ван Чанлиня к Шэнь Дэхану. Но теперь все это казалось не более чем расчетами Ван Чанлиня. До того, как Ли Минсюань пришел к Шэнь Си, он уже думал, что Ван Чанлинь просто использовал семью Хань, но он все еще недооценивал беспринципность Ван Чанлиня. Он не ожидал, что Ван Чанлинь вовлечет в это дело Хань Жоу. Когда он подумал о том, как Хань Жоу прыгнула в пропасть, Ли Минсюань смутно почувствовал, что истинной причиной самоубийства Хань Жоу была не измена Шэнь Дэхана, как они думали, а, возможно, какая-то другая причина.

Ли Минсюань вздохнул и тихо сказал:

—Что ты собираешься делать?

—Мне нужно поговорить с Лу Гэсэнем.

В тот момент, когда Шэнь Си собирался искать Лу Гэсэня, Лу Гэсэнь был в доме Ван Чанлиня.

—Приемный отец, что случилось? — не так давно Лу Гэсэнь получил звонок от Ван Чанлиня, который попросил его приехать как можно скорее. Лу Гэсэнь ехал сюда с большой скоростью и думал, что с Ван Чанлинем что-то случилось.

Ван Чанлинь добродушно улыбнулся:

—Ничего. Просто мне пришло в голову, что мы, отец и сын, так заняты в эти дни, что у нас даже нет времени поесть вместе. Поэтому я специально позвонил тебе, чтобы ты приехал и пообедал со мной.

Лу Гэсэнь был приятно удивлен:

—Приемный отец готовил своими руками? У меня уже давно слюнки текут от твоей стряпни.

Его тон явно позабавил Ван Чанлиня, и он улыбнулся:

—Не волнуйся, все приготовлено моими руками. Я позабочусь о том, чтобы тебе хватило еды.

Кулинарные способности Ван Чанлиня не были выдающимися, но это были одни из самых приятных воспоминаний Лу Гэсэня из его раннего детства. Глядя на стол, уставленный блюдами, которые ему нравились, Лу Гэсэнь посмотрел на Ван Чанлиня с выражением неописуемого восхищения.

С улыбкой на лице Ван Чанлинь налил бокал красного вина и поставил его перед Лу Гэсэнем:

—Сегодня особенный день. Считай, что мы празднуем смену владельца Shen Group. Гэсэнь, ты тоже должен выпить немного.

Лу Гэсэнь улыбнулся и поднял свой бокал. Обычно он не пил, но его приемный отец был прав, сегодня был особенный день, и он не хотел идти против добрых намерений своего приемного отца.

Стакан вскоре опустел, и Ван Чанлинь не стал уговаривать его выпить еще. Они просто непринужденно болтали, как это обычно делают отец и сын. Вскоре Лу Гэсэнь смутно почувствовал, что с его телом что-то не так. У него закружилась голова, а фигура приемного отца стала расплываться перед ним.

—Приемный отец? — Лу Гэсэнь успел только растерянно воскликнуть, прежде чем его тело упало на обеденный стол, а в глазах потемнело.

Шэнь Си не смог дозвониться до Лу Гэсэня по телефону, и после бесчисленных звонков, не получив ответа, Шэнь Си пришлось искать адрес Лу Гэсэня в информации, которую ранее нашел Лао Кей.

В тихой машине Ли Минсюань горько улыбнулся, пролистывая досье Лу Гэсэня, и повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Си, который сидел за рулем. Он понимал, что Шэнь Си не доверяет людям, но не ожидал, что до такой степени.

—Что случилось? — тот, кто ведет машину, не может сосредоточиться, когда за ним так пристально наблюдают.

Ли Минсюань покачал головой и слегка рассмеялся:

—Сяо Си, ты когда-нибудь искал информацию обо мне?

Шэнь Си выглядел спокойным:

—Да. Я проверил всех людей, которые близки к семье Шэнь, — говоря об этом, Шэнь Си вдруг вспомнил о чем-то и повернул голову, чтобы посмотреть на Ли Минсюаня, — На самом деле, сначала я думал, что кузен и старший брат — пара. В конце концов, вы были так близки, ни у одного из вас не было девушки, и каждый раз, когда ты фотографировался, в нескольких шагах от тебя был старший брат.

Ли Минсюань был ошеломлен. В его глазах появилась улыбка. Он посмотрел на Шэнь Си и очень естественно сказал:

—Сяо Си, ты же знаешь, с самого начала и до конца я любил только тебя.

Шэнь Си начал жалеть о сказанных словах, как будто его заботили близкие отношения Ли Минсюаня и Шэнь Цзи. Ответ Ли Минсюаня вызвал у него еще большее раздражение, и он с суровым лицом отвернулся, не желая больше говорить.

Ли Минсюань с нежностью посмотрел на него, слабо улыбнувшись.

Вдвоем они спокойно добрались до квартала, где жил Лу Гэсэнь. Ли Минсюань посмотрел на Шэнь Си, который уже собирался выйти из машины, и тихо сказал:

—Хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

Шэнь Си покачал головой:

—Я пойду один.

Ли Минсюань прислонился к окну машины и стал ждать, наблюдая, как фигура Шэнь Си исчезает внутри жилого дома. Вскоре после того, как Шэнь Си вошел в дом, оттуда вышел мужчина лет тридцати, который разговаривал по телефону и тащил за собой чемодан. Ли Минсюань случайно взглянул на мужчину и в шоке сел прямо, пристально глядя на него.

Это лицо. Он никогда не забудет это лицо. Хотя мужчина перед ним выглядел несколько моложе, чем в его сне, Ли Минсюань был уверен, что это точно тот человек.

Ли Минсюань подсознательно толкнул дверь машины, чтобы остановить его, но быстро осознал неуместность своих действий. Что он должен сказать? Должен ли он заставить мужчину ответить, почему он хотел убить Шэнь Си? Но все это произошло во сне, и даже во сне это произошло не в нынешнее время.

Взгляд Ли Минсюаня был прикован к мужчине, который быстро заметил его и настороженно оглянулся. При виде Ли Минсюаня выражение лица мужчины слегка изменилось. Он быстро опустил голову и поспешил прочь.

Реакция мужчины внезапно заставила Ли Минсюаня что-то понять, и, связав это со своим сном, он поспешно побежал к квартире Лу Гэсэня.

Двери лифта медленно закрывались перед ним, и Ли Минсюань втиснулся в лифт, чувствуя, что его тело ужасно дрожит. Нажав на цифру 28, Ли Минсюань почувствовал, как его сердце слегка заныло. Казалось, он снова ощутил страх своего сна. Во сне он видел, как Шэнь Си падает перед ним, но ничего не мог с этим поделать. На этот раз он не должен был допустить, чтобы с Шэнь Си что-то случилось. Он не мог жить без Шэнь Си.

Пока лифт медленно поднимался на один уровень за другим, сердце Ли Минсюаня горело от тревоги. Он одновременно ненавидел себя за то, что не успел среагировать быстрее, и втайне молился, чтобы все, что произошло во сне, было ложью. Кроме того, человек во сне убил Шэнь Си пять лет спустя, какая у него была причина делать это сейчас?

Чувство вины и глубокая надежда терзали Ли Минсюаня, и в разгар этой тревоги лифт достиг 28-го этажа. В тот момент, когда дверь лифта открылась, он уже собирался броситься наружу, когда увидел Шэнь Си, стоящего в дверях с удивленным выражением лица.

—Кузен, почему ты здесь?

Не в силах описать чувство экстаза, смешанного со страхом в его сердце, Ли Минсюань схватил Шэнь Си и прижал его к стене лифта, яростно целуя.

Поцелуй был таким интенсивным и собственническим, будто Ли Минсюань пытался подтвердить существование Шэнь Си через этот поцелуй. Шэнь Си пассивно подчинялся движениям Ли Минсюаня, наклоняя голову, чтобы встретить поцелуй. Через долгое время интенсивный поцелуй постепенно стал нежным, и Ли Минсюань поцеловал Шэнь Си в губы, крепко обняв его:

—Сяо Си, не оставляй меня.

Шэнь Си был настолько смягчен поцелуем Ли Минсюаня, что ему пришлось прильнуть к нему. Только тогда у него появилось время подумать о странности предыдущего поведения Ли Минсюаня.

—Что случилось?

Ли Минсюань не мог сказать Шэнь Си, что он встретил человека, который убил Шэнь Си в его сне. Он просто крепко обнял его:

—Ничего, я просто хотел тебя поцеловать.

Сердце Шэнь Си смягчилось, и он больше не задавал вопросов. Паника в сердце Ли Минсюаня постепенно успокоилась. В это время он медленно вспоминал, что его предыдущая реакция была слишком экстремальной. Но изменение выражения лица мужчины после того, как он увидел его, заставило его мгновенно вспомнить сон. Не заботясь ни о чем, он просто хотел немедленно оказаться рядом с Шэнь Си. Теперь, когда он подумал об этом, ему показалось, что выражение лица мужчины изменилось, потому что он узнал его, но он был уверен, что не знает этого человека. Поскольку Лу Гэсэнь жил здесь, может быть, этот человек был связан с Лу Гэсэнем и поэтому боялся его присутствия здесь?

Ли Минсюань подумал об этом и опустил голову, чтобы поцеловать Шэнь Си:

—Ты только что видел мужчину лет тридцати?

—Нет, в чем дело?

Ли Минсюань покачал головой:

—Ничего, просто он увидел меня и убежал. Я подумал, что это немного странно. Кстати, почему ты так быстро вернулся? Лу Гэсэня здесь нет?

Шэнь Си кивнул и толкнул Ли Минсюаня:

—Не хочешь сначала отпустить меня? В лифте есть камеры, и я не хочу завтра попасть в заголовки развлекательных газет.

Ли Минсюань не целовал Шэнь Си как следует с момента расставания, поэтому, естественно, он не мог отпустить его. Он быстро снял пальто, чтобы закрыть камеру, наклонился и снова поцеловал Шэнь Си, тихо сказав:

—Теперь все в порядке.

Шэнь Си безмолвно смотрел на Ли Минсюаня и изо всех сил пытался вырваться из его объятий:

—Отстань!

Ли Минсюань слабо улыбнулся и поцеловал Шэнь Си еще раз, несмотря на его сопротивление.

Лу Гэсэнь исчез. К такому выводу Шэнь Си пришел после того, как не смог связаться с ним в течение всей ночи. Не то чтобы он не думал о других вариантах, таких как разряженный телефон, но, учитывая обычную осторожность Лу Гэсэня и то, что на записку, оставленную им у Лу Гэсэня с просьбой перезвонить, не было ответа, Шэнь Си уже приготовился к худшему.

Если бы Шэнь Си не знал истинной личности Ван Чанлиня, он, возможно, не стал бы слишком много думать об этом, но теперь он не мог не подозревать, что Ван Чанлинь что-то сделал. С тихим вздохом Шэнь Си горько улыбнулся. До этого он завидовал отношениям Ван Чанлиня и Лу Гэсэня, но когда правда открылась, все оказалось ужасно и неприглядно. Действительно ли Ван Чанлинь искренне заботился о Лу Гэсэне или просто использовал его ради своих планов?

Шэнь Си беспокоился о нынешнем положении Лу Гэсэня. Он хотел сделать вид, что все в порядке, и позвонить Ван Чанлиню, чтобы спросить, но боялся, что Лу Гэсэнь действительно находится в руках Ван Чанлиня, и он что-то заметит. Шэнь Си не мог угадать мысли Ван Чанлиня. Чего он хотел? Shen Group? Но теперь, когда Shen Group была под его контролем, чем он был недоволен? Если исчезновение Лу Гэсэня было действительно делом его рук, то какова была его цель? По его мнению, он должен был ненавидеть семью Шэнь с самого начала и до конца; семья Хань была лишь невинной пешкой, которая не только не сделала ему ничего плохого, но и была сломлена из-за него. Чего ещё он добивался?

—Что у тебя на уме?

Позади него раздался голос Ли Минсюаня. Шэнь Си обернулся и увидел Ли Минсюаня, выходящего из ванной топлесс. Возможно из-за того, что он хорошо отдохнул этой ночью, чувство депрессии, которое окружало его в предыдущие дни, рассеялось, и все его тело выглядело сияющим.

—Думаю о Лу Гэсэне. Где он сейчас, черт возьми?

Ли Минсюань подошел к Шэнь Си и, естественно, наклонился, чтобы обменяться с ним поцелуем, утешая его:

—Может быть, ты слишком много думаешь. Может, Лу Гэсэнь просто провел ночь вне дома, а его телефон разрядился.

Шэнь Си нахмурился:

—Может быть.

Ли Минсюань не хотел волновать Шэнь Си и сознательно предал Е Ханя:

—Если ты действительно волнуешься, почему бы нам не попросить Е Ханя помочь тебе проверить? С силой семьи Е мы сможем выяснить это в ближайшее время.

В глазах Шэнь Си появился намек на улыбку, и он поднял брови:

—Услуга для тебя?

Ли Минсюань улыбнулся и кивнул головой:

—Услуга для нас.

Шэнь Си не стал отказываться от предложения Ли Минсюаня. Информация о прошлом Ван Чанлиня была так хорошо замаскирована, что даже Лао Кей не смог найти ее, но семья Е легко проверила ее, тем самым показав, что сила семьи Е действительно огромна. Чем быстрее он получит новости о Лу Гэсэне, тем быстрее он сможет успокоиться.

Лу Гэсэнь не знал, что Шэнь Си беспокоился о нем в это время. Когда он очнулся, то обнаружил, что заперт в странной комнате, и кроме него в комнате находились еще четверо незнакомых ему мужчин.

После первоначального шока Лу Гэсэнь быстро разобрался в своем нынешнем положении. Эти люди были ответственны только за его охрану. Кроме того, что он не мог общаться с внешним миром и не мог выходить на улицу, они не ограничивали его передвижения и даже делали все возможное, чтобы удовлетворить его любые просьбы.

Например, перед ним поставили завтрак из ресторана Чжоу Цзи.

Лу Гэсэнь медленно и методично съел свой завтрак, не двигаясь, осматривая людей в комнате, просчитывая в уме возможность выбраться из ловушки. К сожалению, силы были неравны, и сколько бы он ни думал, он не мог понять, как ему удастся одновременно обезвредить четырех сильных мужчин и спокойно покинуть это место.

После того как Лу Гэсэнь съел восемь порций, он отложил столовые приборы, а один из мужчин, охранявших его, быстро подошел и аккуратно все убрал. Лу Гэсэнь неуверенно сказал:

—Я хочу увидеть своего приемного отца. Пожалуйста, скажите ему об этом.

Мужчина бросил на него холодный взгляд, ничего не сказав, отвернулся и ушел, оставив Лу Гэсэня слегка нахмурившимся.

Хотя мужчины никогда не разговаривали с ним, не считая того, что сначала сказали ему, что он может делать, а что нет, Лу Гэсэнь понимал, что все это как-то связано с его приемным отцом. Вспомнив о бокале вина, который приемный отец налил ему вчера вечером, Лу Гэсэнь, естественно, догадался, в чем проблема. Но он не мог понять, почему его приемный отец так поступил.

Его отец умер, когда Лу Гэсэнь был еще маленьким, и он ходил за матерью из одного места в другое. Именно Ван Чанлинь дал ему стабильную жизнь, и именно Ван Чанлинь занял место отца, пока Лу Гэсэнь рос. На протяжении многих лет Ван Чанлинь заботился о нем и даже приблизился к семье Шэнь, чтобы помочь ему отомстить. Теперь, когда Shen Group сменила хозяина, их цель была достигнута. Они были на грани того, чтобы окончательно объявить Shen Group банкротом и избавиться от всей оставшейся собственности семьи Шэнь, полностью отрезав возможность для семьи Шэнь снова подняться. Именно этим был занят Лу Гэсэнь в последние несколько дней. Он думал, что через несколько дней уедет со своим приемным отцом, чтобы насладиться жизнью за границей, но, к его удивлению, приемный отец внезапно напал на него и запер его здесь. С какой целью?

Никто не мог развеять сомнения Лу Гэсэня. Он не мог почувствовать никакой злобы в четырех людях напротив него, поэтому ему пришлось набраться терпения и спокойно оставаться здесь, ожидая появления Ван Чанлиня.

Его реакция вскоре достигла ушей Ван Чанлиня. Когда он услышал просьбу Лу Гэсэня о встрече с ним, выражение лица Ван Чанлиня стало сложным, и он покачал головой. Его план подошел к последнему шагу, и скоро его многолетнее желание исполнится. Причина, по которой он заманил Лу Гэсэня в ловушку, заключалась в том, что он не хотел, чтобы тот вмешался и разрушил его план. Он терпеливо и скрупулезно разрабатывал свой план на протяжении многих лет и никогда не допустил бы ошибки.

Ван Чанлинь постучал по столу. Что касается Лу Гэсэня, то он не хотел причинять ему вреда. Не только потому, что он столько лет воспитывал Лу Гэсэня, но и потому, что Лу Гэсэнь имел схожее с ним происхождение. Разница была в том, что Хань Юй не отказался от Лу Гэсэня и его матери. Ван Чанлинь опустил глаза, пряча в них самоуничижительный взгляд. Пусть он был лицемерным или претенциозным, но в то время, когда семья Хань была разрушена из-за его расчетов, он искренне хотел позаботиться о Лу Гэсэне и сделать что-то для семьи Хань. Лу Гэсэнь тоже был его пешкой, но даже пешки могут быть важными, не так ли?

Эти мысли были мимолетными, и вскоре Ван Чанлинь пришел в себя. Независимо от того, что думал Лу Гэсэнь, он останется там на следующие несколько дней, а когда дело будет закончено, его освободят.

—Я поручил тебе собрать одежду Гэсэня и отправить ее вчера. Ты отправил ее?

—Да, но...

Человек, отвечавший Ван Чанлиню, был мужчиной лет тридцати, тем самым, которого вчера встретил Ли Минсюань.

—Но что? — Ван Чанлинь посмотрел на него с озадаченным выражением лица.

Мужчина замешкался и прошептал:

—Когда я уходил вчера вечером, я встретил внизу Ли Минсюаня. Казалось, он узнал меня, и его реакция в тот момент была очень странной.

—Ли Минсюань? — выражение лица Ван Чанлиня слегка изменилось, — Почему ты не сказал об этом раньше?

Мужчина настороженно посмотрел на Ван Чанлиня. При виде мрачного лица Ван Чанлиня, его выражение стало неуверенным.

—Были ли достигнуты договоренности со стороны Наньчэна?

Мужчина поспешно кивнул:

—Все уже готово!

—Перенесем план на сегодня, — решил Ван Чанлинь после небольшой паузы.

—Босс?

Ван Чанлинь холодно фыркнул:

—Семья Ли имеет слишком много контроля. Ли Минсюань не пошел бы в район, где живет Гэсэнь, без причины. Он должен был что-то знать. Раз уж все уже решено, нет смысла медлить.

—Я понял, босс! — мужчина кивнул и, ничего больше не сказав, вышел из комнаты.

После ухода мужчины Ван Чанлинь сидел в тишине и думал о чем-то в одиночестве. Только спустя долгое время он, казалось, пришел в себя, медленно наклонился и открыл ящик стола, осторожно достал оттуда фотоальбом и стал перелистывать его страницу за страницей.

Все фотографии в альбоме были черно-белыми, слегка пожелтевшими и очень старыми. Больше всего в фотоальбоме было фотографий красивой девушки, которая выглядела неописуемо умной и милой, независимо от того, улыбалась она или дулась. На лице Ван Чанлиня появилась ностальгическая улыбка. По мере того, как он переворачивал страницы, рядом с девушкой появился красивый мужчина, и они казались очень близкими. Улыбка на лице Ван Чанлиня померкла, сменившись нотками безжалостности. Вскоре мужчина исчез из альбома, девушка превратилась в женщину, а на месте мужчины появился мальчик, очень похожий на него. Мальчик рос день за днем, превращаясь из подростка в юношу, а глаза Ван Чанлиня сосредоточились на этом знакомом и незнакомом лице. Черты его лица слегка исказились, прежде чем он наконец странно рассмеялся.

Спустя тридцать лет он почти забыл свое настоящее лицо.

В бесчисленных полуночных снах два лица чередовались в его сознании. Должно быть, он находился в мгновенном трансе. Кто же он? Ван Чанлинь или Шэнь Шан? На протяжении многих лет он ненавидел смотреться в зеркало, ненавидел, когда его фотографировали, ненавидел все, что могло показать это лицо. В глазах других он был Ван Чанлинем, но он ненавидел это имя, ненавидел личность, ненавидел лицо. Он хотел сказать всем, что его зовут Шэнь Шан. Он — Шэнь Шан!

Смех, раздававшийся в комнате, постепенно затих. Ван Чанлинь перевернул фотоальбом на последнюю страницу. Половина фотографии спокойно лежала там, перед его глазами появилось улыбающееся лицо Хань Жоу.

Ван Чанлинь некоторое время туманно смотрел на половину фотографии, затем взял ножницы, лежащие на столе, вырезал голову Шэнь Шана и приклеил ее рядом с головой Хань Жоу. Хотя сшитая фотография выглядела странно, Ван Чанлинь был очень доволен, и в уголках его рта появилась странная улыбка.

Аккуратно положив сшитую фотографию в бумажник, Ван Чанлинь закрыл альбом в ящике и встал, чтобы подойти к двери с бешеным взглядом.

Скоро все должно было закончиться. Он был Шэнь Шаном, и только Шэнь Шаном!

Когда Ван Чанлинь прибыл в больницу, Шэнь Дэхан спал. Возможно, из-за проблем с передвижением он становился все более вялым, и в течение дня почти ничего не соображал. Когда он спал, он не замечал ничего вокруг и выглядел не таким раздраженным, как в бодрствующем состоянии, а очень спокойным. Ван Чанлинь спокойно стоял рядом, его взгляд остановился на безмятежном выражении лица Шэнь Дэхана, и его лицо немного исказилось, в глазах мелькнуло безумие.

—Босс, все готово! — человек, который следовал за Ван Чанлинем, осторожно толкнул дверь и сказал низким голосом.

Безумие в глазах Ван Чанлиня исчезло, и он снова превратился в утонченного старика. Слегка кивнув, Ван Чанлинь указал на Шэнь Дэхана:

—Уведите его!

Мужчина молча кивнул и подошел к спящему Шэнь Дэхану. Шэнь Дэхан был быстро разбужен движениями мужчины и удивленно уставился на стоящего перед ним человека, недоумевая, как незнакомец мог оказаться в его палате. Движения мужчины были настолько грубыми, что Шэнь Дэхан понял, что что-то не так, и стал изо всех сил сопротивляться, громко крича и пытаясь привлечь внимание телохранителей снаружи.

Ван Чанлинь равнодушно стоял в стороне, наблюдая за борьбой Шэнь Дэхана с холодными глазами и насмешливым выражением лица:

—Не беспокойся, им нет до тебя дела, даже если они тебя услышат.

Только тогда Шэнь Дэхан заметил Ван Чанлиня. Будто какая-то мысль пришла ему в голову, и он злобно посмотрел на Ван Чанлиня, пытаясь выразить свой гнев.

Ван Чанлинь презрительно рассмеялся, его голос звучал зловеще:

—Хочешь знать, почему я это сделал? Не волнуйся, скоро узнаешь.

Когда эти слова были сказаны, в глазах Шэнь Дэхана потемнело, и он внезапно потерял сознание. Позади Шэнь Дэхана мужчина равнодушно опустил руку и посмотрел на Ван Чанлиня. Ван Чанлинь не был впечатлен его поведением и вышел, приказав на ходу:

—Сообщите Шэнь Цзи и остальным, что я жду их в доме семьи Шэнь.

Приказ Ван Чанлиня был быстро выполнен, и первым, кто получил уведомление, был Шэнь Цзи.

После того, как он положил трубку, лицо Шэнь Цзи сильно исказилось. Ранее, чтобы не стимулировать Шэнь Дэхана, он скрыл тот факт, что Ван Чанлинь взял под контроль Shen Group. Узнав от Ли Минсюаня истинную личность Ван Чанлиня, он даже приказал телохранителям, окружавшим Шэнь Дэхана, запретить Ван Чанлиню появляться в больнице. Но он не ожидал, что Ван Чанлинь спокойно уведет Шэнь Дэхана, окруженного телохранителями, и не только телохранители, но и больница никак не отреагирует. Глаза Шэнь Цзи были полны мрака. Не было сомнений в том, что телохранители были подкуплены Ван Чанлинем. Самой срочной задачей было не привлечь их к ответственности, а выяснить, чего именно хотел Ван Чанлинь.

Шэнь Си тоже пытался понять, что собирается делать Ван Чанлинь. Если он ненавидел Шэнь Дэхана из-за его личности, и его действия по вывозу Шэнь Дэхана из больницы были полны злобы, то его действия по отправке Шэнь Дэхана обратно в дом семьи Шэнь явно означали, что он не хотел, чтобы дело приняло слишком большой оборот. Хотел ли он решить вопрос внутри семьи Шэнь? Такое противоречивое поведение заставило Шэнь Си задуматься об истинных намерениях Ван Чанлиня. Если бы речь шла только о Шэнь Дэхане, то Шэнь Си не очень бы беспокоился, но, вспомнив о прошлом Ван Чанлиня, Шэнь Си нахмурился и решил лично поехать туда. Ему нужно было узнать истинные намерения Ван Чанлиня.

—Я пойду с тобой, — Ли Минсюань не сказал ничего особенного о решении Шэнь Си, но настоял на том, чтобы пойти с ним. Ли Минсюань уже очень беспокоился о Шэнь Си из-за своего предыдущего сна, а в прошлый раз он встретил человека из своего сна перед домом Лу Гэсэня. Хотя не было никаких доказательств того, что этот человек связан с Ван Чанлинем, его сердце было настороже, и он не мог не хотеть быть рядом с Шэнь Си все время.

—Это просто визит в дом Шэнь, я скоро вернусь. Кузен, ты не хочешь подождать новостей от Е Ханя?

Шэнь Си подумал, что такое навязчивое поведение Ли Минсюаня было вызвано их предыдущим расставанием. Чтобы избежать неловкого отношения Ли Минсюаня, он не хотел вовлекать Ли Минсюаня в это дело, поэтому он изо всех сил пытался убедить его.

—Е Хань сообщит мне, когда у него появятся новости. Сейчас важно то, что никто из нас не знает, чего на самом деле добивается Ван Чанлинь. Если что-то случится, А-Цзи с А-Чэном обязательно защитят дядю. Сяо Си, если ты будешь один, я буду волноваться.

Ли Минсюань был настолько тверд, что у Шэнь Си не было другого выбора, кроме как пойти на компромисс. Каждый из них уступил. Ли Минсюань будет сопровождать его, но не войдет в дом Шэнь Си, а просто будет наблюдать снаружи. Когда они вышли, Шэнь Цзи, который первым получил новости, уже спешил обратно в дом семьи Шэнь вместе с Шэнь Чэном.

—Какая трогательная связь между отцом и сыном! — Ван Чанлинь с восхищением смотрел на Шэнь Цзи, который толкнул дверь, явно удивленный тем, что Шэнь Цзи смог приехать за такое короткое время.

Шэнь Цзи бросил на Ван Чанлиня ничего не выражающий взгляд. Шэнь Чэн, который следовал за Шэнь Цзи, резко спросил:

—Где отец?

Ван Чанлинь откинулся на спинку дивана с непринужденным выражением лица, как хозяин, рассматривающий своих гостей:

—Дэхан отдыхает в своей комнате. А-Чэн, если ты беспокоишься, можешь пойти и проверить.

Шэнь Чэн подсознательно посмотрел на Шэнь Цзи, который, казалось, не слышал этих слов, и с невозмутимым видом сел напротив Ван Чанлиня.

—Мне обращаться к тебе как к адвокату Вану или называть тебя дядей?

Ван Чанлинь удивленно поднял брови:

—Ты уже знаешь?

Шэнь Цзи кивнул:

—Я только недавно узнал.

Ван Чанлинь издал слабый звук "ох", как будто они просто разговаривали о чем-то обыденном.

Шэнь Чэн некоторое время не реагировал и повторил низким голосом:

—Дядя? — в следующий момент его лицо резко изменилось, и он потрясенно посмотрел на Ван Чанлиня, — Ты!

Ван Чанлинь приветливо улыбнулся Шэнь Чэну:

—Что, А-Чэн еще не знает?

Когда Шэнь Чэн увидел эту улыбку, он почувствовал неописуемый дискомфорт. От интимного "А-Чэн" ему стало не по себе, как будто он съел муху, и он посмотрел на Шэнь Цзи в поисках подтверждения:

—Старший брат?

Шэнь Цзи кивнул, и выражение лица Шэнь Чэна мгновенно помрачнело. Затем он что-то вспомнил и сердито посмотрел на Ван Чанлиня:

—Чего ты хочешь?

Для такой семьи, как их, незаконнорожденные дети были проблемой, которую нельзя было обойти стороной. Хотя характер Шэнь Чэна был прямолинейным, это не означало, что он был глуп. Ван Чанлинь столько лет таился в семье Шэнь, а теперь даже владел контрольным пакетом акций Shen Group. Сказать, что у него не было злого умысла, было просто невозможно.

Реакция Шэнь Чэна позабавила Ван Чанлиня, он легко рассмеялся и стал ещё более приветливым в своем отношении, ласково сказав:

—А-Чэн все тот же, он совсем не умеет терпеть. Ты скоро узнаешь, чего я хочу, а пока мне нужно дождаться Сяо Си.

Отношение Ван Чанлиня снова задело Шэнь Чэна. Он не мог представить, как Ван Чанлинь может вести себя так, будто ничего не произошло. Если бы Шэнь Цзи не было рядом, он чувствовал, что не смог бы себя контролировать и набросился бы на Ван Чанлиня. Шэнь Цзи был доволен сдержанностью Шэнь Чэна. Их отец все еще находился в руках Ван Чанлиня, и он не хотел слишком рано вступать с ним в конфликт.

Никто больше не разговаривал, и на некоторое время в гостиной воцарилась тишина. Прошло время, и в фойе послышался слабый звук шагов. В глазах Ван Чанлиня промелькнуло странное выражение:

—Должно быть, это Сяо Си. Все наконец-то собрались вместе.

Шэнь Цзи настороженно посмотрел на Ван Чанлиня. Он смутно чувствовал, что тон Ван Чанлиня сейчас был странным. Что значит "собрались вместе"? Прежде чем он успел подумать об этом, Шэнь Си толкнул дверь и вошел. Ван Чанлинь с улыбкой и безумным блеском в глазах оглянулся.

—Сяо Си! — тон Ван Чанлиня был похож на тон близкого человека.

Шэнь Си ответил равнодушно, молча осматривая окрестности. Как он и ожидал, в зале было всего несколько человек, и никого из знакомых слуг не было видно. Вспоминая пейзаж на всем пути от ворот, казалось, что кроме людей Ван Чанлиня в доме никого не было.

Шэнь Си не стал долго раздумывать и, естественно, сел рядом с Шэнь Цзи. Ван Чанлинь, казалось, хотел выразить беспокойство, но Шэнь Чэн нетерпеливо сказал:

—Разве ты не говорил, что расскажешь нам о своей цели, когда придет Шэнь Си? Теперь, когда он здесь, ты можешь рассказать нам.

Вопрос Шэнь Чэна был именно тем, что все хотели знать, и все взгляды сразу же сосредоточились на Ван Чанлине.

Ван Чанлинь улыбнулся и кивнул.

—Поскольку Сяо Си прибыл, пришло время всем собраться вместе, — сказав это, он хлопнул в ладоши, и вскоре несколько незнакомых мужчин подтолкнули Шэнь Дэхана и Шэнь Жуна в сторону зала.

—Отец! — Шэнь Чэн встал и с нетерпением оглянулся, а Шэнь Цзи бросил скрытый взгляд на Ван Чанлиня. Он заметил, что Ван Чанлинь дважды упомянул, что все должны собраться вместе, но что именно это означало?

Шэнь Дэхан был явно очень рад видеть Шэнь Чэна, но, повернув голову к Ван Чанлиню, он снова рассердился и что-то пробормотал в ярости. В отличие от гнева Шэнь Дэхана, поведение Шэнь Жуна было очень странным, его лицо выражало полный ужас, он сжимался и время от времени украдкой поглядывал на Ван Чанлиня, его тело неконтролируемо дрожало.

Шэнь Си не смотрел на этих двух мужчин, но пристально смотрел на одного из них, стоявшего позади Шэнь Дэхана.

Бунтующая толпа, Фан Луовей, стоящий перед ним, нож, пронзивший его сердце, и ухмылка мужчины — последняя сцена из его прошлой жизни всплыла в его памяти. Шэнь Си показалось, что он снова почувствовал ту боль, когда жизнь вытекала из его тела. Возможно, его взгляд был слишком испепеляющим; мужчина пристально посмотрел на него. Шэнь Си молча опустил глаза, избегая взгляда мужчины и скрывая свою ненависть.

Вытолкнув Шэнь Дэхана и Шэнь Жуна в зал, люди быстро удалились, оставив только одного из мужчин, стоящего позади Ван Чанлиня. Выражение лица Ван Чанлиня еще больше расслабилось, его взгляд поочередно окинул всех присутствующих и остановился на лице Шэнь Дэхана.

—Теперь, наконец, все в сборе.

Его вступительные слова были простыми и обыденными, но Шэнь Си и остальные не осмелились быть беспечными и смотрели на Ван Чанлиня с настороженным выражением лица. Ван Чанлинь слегка улыбнулся:

—Позвольте мне сначала представиться. Я — Шэнь Шан, старший сын Шэнь Цзячэна, а также старший брат Дэхана, — эти несколько слов Ван Чанлинь, очевидно, специально сказал Шэнь Дэхану, выражение лица которого мгновенно изменилось, и он гневно закричал, выражая свое недоверие.

Улыбка на лице Ван Чанлиня стала еще шире:

—Веришь ты в это или нет, Дэхан, но я твой старший брат. Наш отец знал об этом, и, кстати, А-Цзи, очевидно, тоже.

Слова "наш отец" снова вызвали раздражение Шэнь Дэхана, который выглядел все более сердитым, но на этот раз он повернул голову и закричал на Шэнь Цзи, явно желая, чтобы тот вышел и опроверг его слова. Шэнь Цзи уже собирался заговорить, чтобы успокоить Шэнь Дэхана, когда человек, стоявший за Ван Чанлинем, внезапно шагнул вперед и приставил нож к шее Шэнь Дэхана. Голос Шэнь Дэхана резко прервался, а все его тело застыло на месте.

—Что ты хочешь сделать? — сердито сказал Шэнь Цзи.

Мужчина фыркнул:

—Я просто хочу, чтобы старик заткнулся.

Шэнь Цзи перевел взгляд на Ван Чанлиня, который пожал плечами:

—Мне не нравится, когда кто-то продолжает болтать, пока я говорю.

Шэнь Цзи посмотрел на Ван Чанлиня глубоким взглядом:

—Понятно.

После этих слов мужчина быстро убрал нож и подтолкнул Шэнь Дэхана к Шэнь Цзи, затем кивнул Ван Чанлиню и вышел из зала. На этот раз никто ничего не сказал, даже Шэнь Дэхан держал рот на замке, выражая свой гнев только глазами.

Ван Чанлинь, казалось, был доволен существующим положением вещей и слабо улыбнулся:

—О чем я только что говорил? Ах да, я сказал, что я Шэнь Шан, старший брат Дэхана, сын Шэнь Цзячэна. Шэнь Цзячэн прекрасно знал о моем существовании, но перед посторонними он всегда притворялся утонченным и элегантным, его характер был безупречен, поэтому, естественно, он не мог позволить моему существованию испортить созданный им хороший образ. Мне было все равно, что он не признает меня, да я и не хотел, чтобы он признавал. Я бы вообще не появился перед ним, если бы не моя мать, которая была очень больна и хотела его видеть. Он отверг меня, и я обиделся на него за грубость и жестокость, но в то же время кое-что понял. Он должен был поддерживать свой хороший имидж в обществе и не дать разразиться скандалу о незаконнорожденном ребенке. Но он не должен был устраивать автомобильную аварию, которая чуть не убила меня, когда я собирался уезжать. К счастью, я выжил, но мое лицо было обожжено. Когда я вернулся домой после всех трудностей, я узнал, что за то время, пока я восстанавливался после травм, моя мама скончалась, и я даже не был свидетелем ее последнего вздоха.

Ван Чанлинь сохранял улыбку на лице, и даже когда он говорил, его улыбка ничуть не менялась, как будто он рассказывал о делах кого-то постороннего. Шэнь Си опустил глаза. По информации, которую нашел Ли Минсюань, за аварией стояла бабушка Шэнь, а не дедушка Шэнь, но для Ван Чанлиня было неважно, кто стоял за аварией. Важно, что его жизнь была полностью разрушена.

Когда Ван Чанлинь рассказывал эту историю, у присутствующих были разные выражения лиц. Шэнь Си и Шэнь Цзи были очень спокойны, так как они уже знали об этом заранее. Шэнь Чэн и Шэнь Жун были ошеломлены, а Шэнь Дэхан был единственным, кто выглядел рассерженным, и хотя он не осмеливался больше говорить, он с ненавистью смотрел на Ван Чанлиня.

Ван Чанлинь улыбнулся, проследил за реакцией всех присутствующих и продолжил:

—Я поклялся перед могилой моей матери, что в тысячу раз отплачу за тот вред, который нанес мне Шэнь Цзячэн. Все, что он ценил, я должен был уничтожить. Он ценил Shen Group, поэтому я должен был захватить Shen Group. Он ценил имидж семьи Шэнь. Я должен был сделать так, что семья Шэнь стала позорной, и тысячи людей указывали на нее пальцем. Он ценил наследие семьи Шэнь, поэтому я должен был сделать так, чтобы семья Шэнь вымерла. За эти годы, чтобы достичь своей цели, я отказался от своего лица и своей личности, решив стать совершенно другим человеком. И теперь, когда все идет так, как я надеялся, я собираюсь довести дело до конца.

Это было крайне жестокое заявление, но Ван Чанлинь произнес его с мягкой улыбкой, вызвав диссонанс, от которого даже Шэнь Си почувствовал холодок в сердце.

—Что ты собираешься делать?

Ван Чанлинь только что упомянул слова "довести до конца", и Шэнь Си больше опасался так называемого "исчезновения семьи", чем смены владельца Shen Group и потери репутации семьи Шэнь.

Ван Чанлинь оценивающе посмотрел на Шэнь Си, его глаза были жуткими:

—Скоро узнаешь.

Сердце Шэнь Си сжалось, и он подсознательно повернулся к дверному проему, но неожиданно Шэнь Жун вдруг воскликнул:

—Пожар, там пожар!

Шэнь Си огляделся. Зал внезапно окружили бесчисленные языки пламени. Никто не знал, что сделал Ван Чанлинь, но пламя почти мгновенно поднялось на высоту человеческого роста, зажав всех в зале.

Шэнь Си повернул голову и посмотрел на Ван Чанлиня. Как и они, Ван Чанлинь тоже был заперт внутри.

—Ты сумасшедший! — воскликнул Шэнь Чэн, — Разве ты сам не боишься сгореть здесь?

Ван Чанлинь дико рассмеялся:

—Я умру вместе со всеми вами, чтобы семья Шэнь действительно вымерла!

Никто не ожидал, что Ван Чанлинь окажется настолько сумасшедшим. Шэнь Цзи подтолкнул Шэнь Дэхана к двери и крикнул:

—Шэнь Чэн, Шэнь Си, следуйте за нами!

Ван Чанлинь посмотрел на них с извращенным выражением лица:

—Вы не сможете убежать. Дверь была запечатана. Весь дом, кроме зала, был покрыт катализаторами, и теперь снаружи тоже полыхает пламя. Куда ты сможешь пойти после того, как выйдешь отсюда?

Ван Чанлинь говорил правду: кроме зала, горел весь особняк семьи Шэнь. Даже из окна двор был охвачен пламенем, и весь дом семьи Шэнь был похож на море огня, развевающееся на ветру.

Шаги Шэнь Си остановились, когда Шэнь Жун позади него жалобно закричал:

—Я не хочу умирать, я не хочу умирать!

—Заткнись! — холодным голосом сказал Шэнь Си, отступая к центру зала. Как и сказал Ван Чанлинь, весь дом был покрыт катализаторами. По сравнению с этим, зал сейчас был самым безопасным местом.

Шэнь Цзи подтолкнул Шэнь Дэхана обратно к Шэнь Си и спросил:

—Что нам делать?

Шэнь Си огляделся вокруг:

—Выйти на улицу сейчас невозможно, мы можем только ждать помощи снаружи. Кузен сейчас снаружи, он должен что-нибудь придумать.

Шэнь Цзи вздохнул с облегчением. Пожар начался так внезапно, и они оказались в ловушке внутри, не успев среагировать. С облегчением на сердце Шэнь Цзи холодно посмотрел на Ван Чанлиня, который с улыбкой встретил взгляд Шэнь Цзи.

—Сдавайся, никто не сможет войти с таким огнем. К тому времени, как они войдут, мы все превратимся в пепел.

Ван Чанлинь намеренно подчеркнул слова "превратимся в пепел", и Шэнь Си почувствовал дрожь в теле Шэнь Чэна рядом с собой. Возможно, потому что он уже однажды умер, а возможно, потому что он был уверен, что Ли Минсюань обязательно спасет его, даже несмотря на то, что он был в огненной ловушке, сердце Шэнь Си было неожиданно спокойным. Вместо того чтобы прижаться к Шэнь Цзи и остальным, Шэнь Си направился к Ван Чанлиню.

Как говорится, когда человек близок к смерти, его слова правдивы. Шэнь Си не знал, так ли это в случае с Ван Чанлинем, но ему нужен был ответ Ван Чанлиня о его матери и прошлом семьи Хань.

Шэнь Цзи с удивлением посмотрел на движения Шэнь Си и сказал низким голосом:

—Шэнь Си, вернись!

Ван Чанлинь уже сошел с ума; Шэнь Си было все равно, что он может сделать. Шэнь Си не обратил внимания на призыв Шэнь Цзи и просто спокойно встал перед Ван Чанлинем.

В ревущем огне фигура Шэнь Си на мгновение исказилась. Ван Чанлинь завороженно смотрел на Шэнь Си, словно в трансе. Ему показалось, что он видит Хань Жоу, стоящую перед ним.

—Сяо Жоу, ты вернулась?

Голос Ван Чанлиня был полон удивления, и Шэнь Си опустил глаза:

—Ты сблизился с мамой только для того, чтобы использовать ее?

—Использовать, — пробормотал Ван Чанлинь и вдруг громко рассмеялся, — Да, я использовал ее. Я хотел жениться на ней, чтобы использовать власть семьи Хань для мести, но она влюбилась в Шэнь Дэхана. Что такого хорошего в Шэнь Дэхане? Просто лжец, притворяющийся влюбленным. Стоило только найти Чжоу Минмэй, и я легко проверил его истинную природу. Жаль, что Сяо Жоу отказалась разводиться. Я, конечно, убедил Хань Юя вступиться за Сяо Жоу, но Сяо Жоу отказалась покидать Шэнь Дэхана. Что такого хорошего в Шэнь Дэхане? Что, по-твоему, такого хорошего в Шэнь Дэхане?

—Хахахаха! — Ван Чанлинь нервно рассмеялся, — Шэнь Дэхан не знал, что Сяо Жоу уже была в депрессии, когда она была беременна Шэнь Си. Каждый раз, когда она возвращалась в дом семьи Хань, я наблюдал за ней со стороны, осторожно направляя ее и используя Чжоу Минмэй, чтобы стимулировать ее. Я говорил ей, что она совсем не нравится Шэнь Дэхану, и он определенно не хочет ее ребенка, если только Шэнь Чэн и Шэнь Цзи не исчезнут, оставив только ребенка в ее животе. Я наблюдал, как Сяо Жоу с каждым днем становилась все более тревожной, как она нервничала от стимуляции Чжоу Минмэй, как она не могла спокойно отдыхать ни днем, ни ночью из-за холодности Шэнь Дэхана, как она боялась, что кто-то может навредить ребенку в ее животе. Я наблюдал, как она все сильнее и сильнее накручивала себя, пока в один прекрасный день не сломалась.

Улыбка Ван Чанлиня померкла:

—Я никогда не видел такой глупой женщины, как она. Эта глупая женщина на самом деле любила Шэнь Дэхана.

Шэнь Си сжал кулаки:

—Что случилось после этого? Почему мама выпрыгнула из окна?

Ван Чанлинь ошарашенно посмотрел на Шэнь Си:

—Да, почему Сяо Жоу прыгнула? Потому что она узнала обо мне, узнала, что я Шэнь Шан, узнала, что я использовал ее, — на лице Ван Чанлиня промелькнула боль, — Она думала, что я ее не люблю? Как я мог не любить ее? Мне понадобилось целых шесть лет, чтобы тронуть ее сердце, заставить забыть Шэнь Дэхана и полюбить меня. Как я мог не любить ее? Она думала, что я лгу ей, но после шести лет лжи я даже не знал, правда ли то, что я ей сказал, или нет. Она вот так выпрыгнула из окна, забрав с собой моего ребенка. Почему Шэнь Си выжил, а мой ребенок умер там? Почему?!

Ван Чанлинь в трансе смотрел на Шэнь Си, повторяя снова и снова:

—Почему ты выжил, а мой ребенок умер? Почему?

Почему? Шэнь Си не мог дать ему ответ, и на мгновение ему почти захотелось ответить: лучше бы он выжил. Ранняя смерть матери, падение семьи Хань, равнодушие отца, отчуждение родственников и, наконец, его трагическая смерть в тюрьме — если бы он не возродился, он бы даже не знал, для чего живет. Кого он должен винить во всем этом? Винить Ван Чанлиня за то, что он использовал семью Хань для мести? Винить мать за то, что она не хотела жить? Винить отца за то, что он был слишком предвзят? Или же он должен винить себя за то, что родился на свет?

Шэнь Цзи и остальные слышали этот разговор, и у всех были разные выражения лиц. Вздохнув, Шэнь Цзи шагнул вперед и уже собирался позвать Шэнь Си, как вдруг услышал звук бьющегося стекла, доносящийся из угла зала.

—Сяо Си, А-Цзи! — раздался голос Ли Минсюаня, полный неописуемой тревоги.

Шэнь Си удивленно обернулся, а Шэнь Чэн уже успел крикнуть первым:

—Кузен, мы все здесь!

Шэнь Чэн едва успел это сказать, как зашелся в сильном кашле. Хотя огонь в зале был большим, дыма было не так много. Однако, когда Ли Минсюань разбил стекло зала, дым со двора хлынул внутрь и почти мгновенно заполнил весь зал. Фигуры Шэнь Си и остальных вскоре были скрыты густым дымом и не были хорошо видны в тени.

—Быстрее, быстрее, заходите и спасайте людей.

—Водяные пушки! Водяные пистолеты!

—Сяо Си?

В окно доносился гул голосов, но Шэнь Си слышал только зов "Сяо Си".

—Кузен!

Громко указав свое местоположение, Шэнь Си собирался по памяти двинуться к окну, но неожиданно Ван Чанлинь потянул его за спину.

—Теперь я вспомнил, ты ребенок меня и Сяо Жоу. Да, ты ребенок меня и Сяо Жоу!

Шэнь Си в шоке обернулся, в дыму он увидел только безумные глаза Ван Чанлиня, но на его лице было любящее выражение, когда он нежно улыбнулся ему.

—Отпусти! — Шэнь Си изо всех сил пытался освободиться, но, к его удивлению, руки Ван Чанлиня, словно железные клещи, вцепились в его одежду смертельной хваткой, не давая ему вырваться.

—Сяо Си?! — снова раздался голос Ли Минсюаня, казалось, недалеко от него.

—Кузен! — громко ответил Шэнь Си, затем снова обратил свое внимание на Ван Чанлиня, не заметив, что Шэнь Жун воспользовался замешательством и подошел к нему сзади.

Сквозь пелену густого дыма Шэнь Жун смотрел на Ван Чанлиня со зловещим выражением лица. Как только появился Ли Минсюань, Шэнь Жун воспользовался хаосом, чтобы посмотреть на Ван Чанлиня. Увидев, что Ван Чанлинь держит Шэнь Си, Шэнь Жун изогнул губы в злобной улыбке. Он потянулся к Шэнь Си и сильно толкнул его. Шэнь Си на мгновение потерял равновесие и упал на Ван Чанлиня. Они вместе повалились на пол, и пламя быстро охватило тело Ван Чанлиня.

Шэнь Жун с удовлетворением посмотрел на двух упавших мужчин. Улыбка еще не сошла с его лица, когда хрустальная люстра, основание которой расплавилось от огня, обрушилась сверху на его голову.

—Аааах! — раздался жалкий крик.

Шэнь Си собирался подняться с пола, но его тело задрожало, потому что крик позади него был слишком пронзительным, и он чуть не упал на тело Ван Чанлиня. Сбоку появились знакомые руки, и Шэнь Си оказался в крепких объятиях Ли Минсюаня.

—Сяо Си! Сяо Си! — Ли Минсюань судорожно повторял имя Шэнь Си. В тот момент, когда Шэнь Си упал, Ли Минсюань почувствовал, что его сердце почти остановилось.

Почувствовав дрожь в голосе Ли Минсюаня, Шэнь Си успокаивающе сказал:

—Я в порядке!

—Минсюань, Сяо Си, выходите скорее! Зал сейчас рухнет! — раздался встревоженный голос Е Ханя.

Ли Минсюань успокоился и потянул Шэнь Си обратно в том направлении, откуда он пришёл.

Пожар во дворе был взят под контроль, и большое количество пожарных с тревогой охраняли их. Ли Минсюань первым дотащил Шэнь Си до машины скорой помощи и нервно осмотрел ожоги на его теле. С Шэнь Си все было в порядке, только небольшие ожоги на ладонях. Из-за холодного лица Ли Минсюаня у медсестры хватило ума тщательно завернуть руки Шэнь Си в толстый слой марли, пока Ли Минсюань удовлетворенно не кивнул.

Убедившись, что с Шэнь Си все в порядке, Ли Минсюань не стал задерживаться и забрал Шэнь Си, оставив все последующие действия на Шэнь Цзи.

Вернувшись домой, Ли Минсюань осторожно помог Шэнь Си сесть на кровать, подложил подушку и уложил его в удобное положение.

Шэнь Си безмолвно смотрел на Ли Минсюаня:

—У меня только небольшие ожоги на обеих руках, почему я чувствую, что теперь не могу пошевелить всем телом?

Ли Минсюань скорчил гримасу и сказал низким голосом:

—Не говори ерунды.

Шэнь Си изначально хотел пошутить, но он не ожидал, что реакция Ли Минсюаня будет настолько сильной. Услышав слабую дрожь в его голосе, сердце Шэнь Си смягчилось:

—Кузен, я в порядке.

—Я знаю! — Ли Минсюань протянул руки и обнял Шэнь Си, шепча, — Я знаю! Я знаю!

Ли Минсюань не мог описать ужас того дня. Когда начался пожар в доме Шэнь, ему только что позвонил Е Хань и сообщил, что определил местонахождение Лу Гэсэня. В этот момент Ли Минсюань хотел сообщить новость Шэнь Си, но неожиданно увидел, что дом в мгновение ока охватило пламя. Подсознательно он бросился туда, а двор уже горел. Позвонив в полицию, попросив помощи у семьи Е, он заставил себя успокоиться. Когда он сделал все, что мог, а все остальное время ему оставалось только беспомощно ждать, пока прибудет помощь, его сердце переполнилось сожалением: он должен был настоять на том, чтобы остаться с Шэнь Си, он не должен был оставлять его одного в опасности. Когда помощь наконец прибыла, Ли Минсюань настоял на том, чтобы войти самому, несмотря на всеобщее сопротивление, боясь, что Шэнь Си не сможет продержаться до его прибытия. Во время долгого ожидания с момента начала пожара до прибытия помощи Ли Минсюань чувствовал себя ходячим мертвецом. Только когда он услышал голос Шэнь Си, когда он обнял Шэнь Си, Ли Минсюань почувствовал, что ожил.

—Сяо Си.

—Мм?

—Куда бы ты ни пошел с этого момента, я должен быть рядом с тобой.

—Хорошо!

Пожар в доме семьи Шэнь полыхал в течение трех часов, прежде чем был полностью потушен. К счастью, Ли Минсюань вовремя вызвал полицию, и хотя пожар нанес сильный ущерб дому семьи Шэнь, соседние дома не пострадали.

Когда на следующий день Ли Минсюань направился с Шэнь Си к дому семьи Шэнь, он увидел лишь обугленные руины.

Шэнь Си стоял молча и слушал, как Ли Минсюань говорит, что Ван Чанлиня в итоге не спасли. Когда его нашли спасатели, сердце у него не билось, но на лице была странная улыбка. Кроме Ван Чанлиня, наиболее серьезно пострадал Шэнь Жун. В автокатастрофе у Шэнь Жуна были повреждены только голени, и врач сказал, что если он хорошо восстановится, то есть возможность встать на ноги. Однако вчера, когда на него упала хрустальная люстра, Шэнь Жун потерял чувствительность ниже пояса, и, скорее всего, он никогда в жизни больше не сможет встать на ноги. Шэнь Си вспомнил, как Шэнь Жун толкнул его сзади, и вздохнул. Если бы не Шэнь Жун, то люстра упала бы именно на него. Шэнь Си не знал, должен ли он благодарить Шэнь Жуна, который изначально действовал по злому умыслу, но по ошибке спас ему жизнь. Круговорот кармы, течение мира, возможно, в этом мире действительно существует воздаяние.

Шэнь Си вздохнул с облегчением. Он не знал, почему он настаивал на том, чтобы прийти сюда снова. Возможно, подсознательно он считал это своего рода прощанием с прошлым. Шэнь Си должен был признать, что последнее безумие Ван Чанлиня сильно потрясло его, и он впервые понял слова, сказанные однажды Фан Луовэем: "Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя в ответ". В сердце Шэнь Си промелькнул страх. К счастью, он не был таким сумасшедшим, как Ван Чанлинь. У него еще было время покинуть бездну и погулять под солнцем.

—Сяо Си! — раздался сзади голос Лу Гэсэня, и Шэнь Си удивленно обернулся, чтобы встретиться с его нерешительным взглядом.

—Кузен!

Всего за несколько дней Лу Гэсэнь сильно похудел. Услышав, что Шэнь Си назвал его "кузеном", Лу Гэсэнь слегка улыбнулся и подошел к нему.

Ли Минсюань отпустил руку Шэнь Си, опустил голову, поцеловал его в лоб и отошел на другую сторону руин, предусмотрительно оставив место для разговора.

Лу Гэсэнь с беспокойством сказал:

—Сяо Си, ты в порядке?

Шэнь Си кивнул:

—А ты?

Лу Гэсэнь горько улыбнулся:

—Я в порядке, просто не мог связаться с внешним миром.

Всего за один день его мир перевернулся с ног на голову. Его приемный отец, которым он восхищался всем сердцем, оказался убийцей, по вине которого погибла семья Хань, а так называемое усыновление было лишь для того, чтобы использовать его в качестве пешки. Если бы Ван Чанлинь просто использовал его по назначению, Лу Гэсэнь, возможно, не испытывал бы такой боли, как сейчас. Но Ван Чанлинь использовал его с редкой теплотой.

На лице Лу Гэсэня промелькнул отпечаток боли:

—Что с ним в конце концов случилось?

Шэнь Си не знал, как это описать, и тихонько рассказал, что произошло вчера.

Лу Гэсэнь горько улыбнулся:

—Он всегда был добр ко мне, я считал его настоящим отцом. Даже в конце, он все равно был добр ко мне.

Шэнь Си молча слушал слова Лу Гэсэня. Возможно, Лу Гэсэнь нуждался в его внимании больше, чем в пустом утешении.

Взгляд Лу Гэсэня упал на руины перед ним, и он тихо сказал:

—Он уже ранее подписал соглашение о разделе Shen Group, отделив бизнес, который изначально принадлежал семье Хань, и переведя его на мое имя. Сяо Си, я планирую покинуть страну на следующей неделе и в будущем поселюсь за границей. Я не вернусь, если ничего не произойдет. Бизнес семьи Хань ничего для меня не значит, и я хочу оставить его тебе, — Лу Гэсэнь сказал со слабой улыбкой, — Я изначально планировал взять тебя с собой, но я не ожидал, что ты будешь с Ли Минсюанем. Это хорошо, Ли Минсюань — хороший человек. Я могу быть уверен в будущем.

Шэнь Си отказался от предложения Лу Гэсэня. Он не имел никакого понятия о бизнесе семьи Хань. На самом деле, он должен был принадлежать Лу Гэсэню.

Лу Гэсэнь не мог убедить Шэнь Си, поэтому ему пришлось принять его добрую волю. Похлопав Шэнь Си по плечу, Лу Гэсэнь улыбнулся и повернулся, чтобы уйти:

—Сяо Си, несмотря ни на что, ты — моя единственная семья.

—Я знаю!

Глядя вслед уходящему Лу Гэсэню, Шэнь Си тихо вздохнул. Он не знал, сколько времени понадобится Лу Гэсэню, чтобы выйти из тени Ван Чанлиня. Он лишь надеялся, что Лу Гэсэнь сможет полностью забыть свое прошлое и будет счастлив в ближайшем будущем.

Когда Лу Гэсэнь ушел, Ли Минсюань вернулся к Шэнь Си и мягко сказал:

—Пойдем обратно, тебе пора менять повязки.

Шэнь Си кивнул, но ничего не предпринял, а повернулся лицом к Ли Минсюаню и открыто встретил его взгляд.

—Ли Минсюань?

—Мм? — тон Ли Минсюаня был озадаченным.

Шэнь Си выглядел серьезным:

—Я уже говорил тебе, что когда я вчера попал в огненную ловушку, я жалел только об одном?

—О чем?

Шэнь Си легко улыбнулся:

—Я пожалел, что так и не сказал тебе, что люблю тебя.

В глазах Ли Минсюаня промелькнуло удивление, когда Шэнь Си шагнул вперед и впился поцелуем в его губы.

—Ли Минсюань, я люблю тебя!

—Шэнь Си, я тоже тебя люблю!

[Главы 96-98 — предупреждение об инцесте (Шэнь Цзи × Шэнь Чэн)]

Прошло три месяца после пожара в доме семьи Шэнь. В первые несколько дней СМИ и общественность были полны слухов о пожаре, но после того, как все значимые люди отказались давать интервью, а вся внутренняя информация о пожаре была тщательно скрыта заинтересованными сторонами, общественность окончательно потеряла интерес, и вскоре тема пожара потерялась под всевозможными сенсационными или курьезными новостями.

Вместе с воспоминаниями о пожаре из поля зрения общественности исчезла и семья Шэнь. Вскоре после пожара были подведены итоги расследования дела о торговле наркотиками, и Шэнь Жун был приговорен к 20 годам лишения свободы. Шэнь Цзи ненавидел Шэнь Жуна за то, что тот пристрастил Шэнь Чэна к наркотикам, а Ли Минсюань был свидетелем того, как Шэнь Жун пытался подтолкнуть Шэнь Си к огню, но не имело значения, кто из них стоял за приговором Шэнь Жуна и оба ли они приняли в этом участие. Пока Шэнь Жун был приговорен, Шэнь Дэхан был отправлен Шэнь Бисюэ в лучший санаторий Чжунцзина. Возможно, в результате отравления дымом во время пожара, нервная система Шэнь Дэхана была сильно повреждена, и он потерял память. Он никого не узнавал и даже не помнил, кто он такой.

После того, как Шэнь Дэхан успокоился, Шэнь Цзи забрал Шэнь Чэна и переехал из пригородной виллы в квартиру в городе. Разобравшись с оставшимся имуществом семьи Шэнь, Шэнь Цзи решительно продал несколько объектов недвижимости и старинные драгоценности, принадлежавшие семье Шэнь, выручив большую сумму денег. Часть этих денег была использована для оплаты расходов на восстановление Шэнь Дэхана, часть была оставлена Шэнь Си, а оставшиеся деньги Шэнь Цзи использовал для открытия небольшой торговой компании.

Что касается Шэнь Цзи, то позорное прошлое семьи Шэнь, банкротство Shen Group и другие вещи, конечно, огорчали его, но у него не было времени на сантименты. Он был не один, у него за спиной все еще был Шэнь Чэн, и ему нужно было как можно скорее восстановить семью Шэнь. С учетом этого, благодаря усердной работе Шэнь Цзи и помощи семьи Ли, компания вскоре вошла в курс дела и несколько дней назад подписала крупный контракт. Этот контракт был слишком важен для Шэнь Цзи, так как после его выполнения масштабы компании могли удвоиться. Шэнь Цзи пришлось бороться со всей своей энергией и работать день и ночь со своими сотрудниками в течение нескольких дней, в конце концов, достигнув соглашения с другой стороной по всем деталям контракта.

—Счастливого сотрудничества, госпожа Чэнь!

Напротив Шэнь Цзи сидела руководитель проекта компании-партнера, а также дочь владельца Chen Group, Чэнь Цзе. Chen Group не была местным консорциумом в Чжунцзине. Ранее она занималась развитием на Южном острове, и это была их первая попытка расшириться на Север.

—Счастливого сотрудничества, господин Шэнь!

Чэнь Цзе улыбнулась и посмотрела на Шэнь Цзи. Она уже слышала имя Шэнь Цзи: наследник семьи Шэнь в Чжунцзине, красивый и выдающийся, но чистый. Шэнь Цзи и Ли Минсюань были идеальными объектами для брака в глазах всех семей Чжунцзина, но, к сожалению, ни один из них не собирался жениться. Глаза Чэнь Цзе заблестели: ее семья заставляла ее выйти замуж. Если бы это было раньше, она бы и не подумала о Шэнь Цзи, так как семья Чэнь не была достаточно выдающейся, чтобы достичь семьи Шэнь. Но теперь, когда Shen Group обанкротилась, если Шэнь Цзи хотел как можно скорее возродить семью Шэнь, то услужливая жена была бы хорошим выбором. А учитывая способности Шэнь Цзи, Чэнь Цзе была уверена, что она быстро закрепится в семье и возьмет бразды правления в свои руки. По мнению Чэнь Цзе, как для нее, так и для Шэнь Цзи, это было бы взаимовыгодное соглашение.

С этими мыслями Чэнь Цзе уже предложила с улыбкой:

—Я слышала, что недалеко отсюда есть хороший западный ресторан. Интересно, не согласится ли господин Шэнь сходить туда со мной?

Шэнь Цзи был поражен, и его брови слегка нахмурились. Он был очень занят в последние несколько дней, поэтому он намеренно сказал Шэнь Чэну, что вернется пораньше после подписания контракта. Честно говоря, Шэнь Цзи не хотел идти, но, глядя на улыбку Чэнь Цзе, ему пришлось кивнуть и согласиться. Чэнь Цзе была крупным клиентом компании, и в данный момент, в начале сотрудничества, у него не было возможности отказаться от её доброй воли.

Согласие Шэнь Цзи сделало улыбку на лице Чэнь Цзе еще ярче, и она еще больше поверила в свою идею.

Было десять часов вечера, а Шэнь Цзи еще не вернулся домой.

Шэнь Чэн раздраженно ходил по гостиной; на обеденном столе неподалеку стояло несколько блюд, которые уже остыли. Где, черт возьми, носит Шэнь Цзи? В компании никто не отвечал на звонки, а мобильный телефон Шэнь Цзи был выключен. Когда Шэнь Чэн подумал, что Шэнь Цзи пообещал вернуться сегодня пораньше, но до сих пор не появился, Шэнь Чэн стал более раздраженным.

Чтобы отпраздновать успешное подписание контракта, он даже научился готовить несколько блюд из телешоу, чтобы сделать Шэнь Цзи сюрприз. Но теперь, куда он, черт возьми, пропал?

Время шло, а Шэнь Цзи все не возвращался. Шэнь Чэн проголодался, но он не хотел трогать блюда на столе. Он выбросил все в мусорное ведро и поклялся, что больше никогда не будет делать подобных глупостей.

Шэнь Чэн не мог понять, почему он так раздражен. То ли потому, что Шэнь Цзи обещал ему, но нарушил обещание, то ли потому, что Шэнь Цзи не было рядом?

С тех пор как Шэнь Чэн начал проходить реабилитацию несколько месяцев назад, Шэнь Цзи взял его жизнь под свой контроль. Он ограничил свободу Шэнь Чэна, ограничил его в использовании денег и прервал все его внешние связи. В дни детоксикации на вилле он жил под наблюдением Шэнь Цзи 24 часа в сутки. Ел ли он, спал или даже принимал ванну, он никогда не выходил из поля зрения Шэнь Цзи. Ситуация улучшилась только тогда, когда Shen Group обанкротилась, и Шэнь Цзи переехал сюда вместе с ним. Конечно, это не означало, что Шэнь Цзи дал ему свободу, но Шэнь Цзи не мог быть рядом с ним 24 часа в сутки, как раньше, потому что был занят развитием компании. Но, несмотря на это, Шэнь Чэн все еще жил под контролем Шэнь Цзи. Ему не разрешалось пользоваться Интернетом, не разрешалось выходить на улицу по собственному желанию, не разрешалось контактировать с внешним миром, за исключением ограниченного круга людей. Его ежедневным развлечением был телевизор или редкие прогулки в близлежащем парке в сопровождении своего телохранителя, который жил по соседству.

Если поначалу Шэнь Чэну было крайне неприятно жить такой жизнью, то со временем он привык к ней. Неосознанно его недовольство и страх перед Шэнь Цзи превратились в зависимость.

Шэнь Чэн раздраженно подумал, что в прошлом он полагался на Шэнь Цзи, потому что был высокомерным и безрассудным, потому что знал: что бы он ни сделал, Шэнь Цзи позаботится об этом за него. Но та зависимость отличалась от его нынешней зависимости, и что именно отличалось, Шэнь Чэн понять не мог, хотя всегда чувствовал, что это было что-то прямо перед его глазами.

Раздраженные мысли Шэнь Чэна прервались, когда из-за двери послышался слабый голос. Как только Шэнь Чэн услышал его, он понял, что это вернулся Шэнь Цзи. Первое, что сделал Шэнь Цзи, вернувшись, это поговорил с его телохранителем о передвижениях Шэнь Чэна в течение дня. Шэнь Чэн бездумно включил телевизор и сделал вид, что внимательно его смотрит, но его уши были навострены, улавливая звуки за дверью.

Войдя в квартиру, Шэнь Цзи увидел знакомую фигуру в гостиной, и усталость в его глазах рассеялась, вместо нее появилась слабая улыбка.

—А-Чэн, почему ты до сих пор не спишь?

Шэнь Чэн нетерпеливо повернул голову:

—Сейчас только одиннадцать часов, кто ложится спать так рано? Разве ты не видишь, что я увлеченно смотрю телевизор?

Взгляд Шэнь Цзи упал на экран, и он поднял бровь:

—С каких пор ты так интересуешься мультфильмами?

—......! — Шэнь Чэн поперхнулся. Он просто случайно включил телевизор, все его мысли были заняты Шэнь Цзи. Как он мог заметить, что было на экране?

Шэнь Цзи захихикал, Шэнь Чэн разозлился от смущения и просто сменил тему:

—Старший брат, почему ты вернулся так поздно? Телефон тоже не работал!

Вопрос Шэнь Чэна, казалось, заставил Шэнь Цзи о чем-то задуматься. В его глазах промелькнула задумчивость, но выражение лица не изменилось:

—Я ходил поужинать с клиентом, а телефон разрядился.

Когда Шэнь Цзи подошел к Шэнь Чэну, Шэнь Чэн уловил слабый запах духов, исходящий от его тела. Этот запах был очень знакомым, Шэнь Чэн часто чувствовал его на своих спутницах, когда развлекался. Это были очень известные духи, которые нравились многим женщинам.

Когда Шэнь Чэн почувствовал этот аромат, из глубины его сердца вдруг поднялся злой огонь. Вспомнив об ужине с клиентом, о котором упомянул Шэнь Цзи, он почувствовал раздражение, сильно зарычал и резко встал:

—Я иду спать.

Перемена настроения Шэнь Чэна была настолько внезапной, что Шэнь Цзи растерянно смотрел на спину Шэнь Чэна и отреагировал только тогда, когда Шэнь Чэн сильно хлопнул дверью спальни.

—А-Чэн! — Шэнь Цзи быстро побежал за ним. Дверь спальни была заперта изнутри; Шэнь Цзи нахмурился и быстро вернулся в гостиную, чтобы найти ключ. Когда он открыл дверь спальни, Шэнь Чэн, похоже, уже догадался о его приходе. На большой кровати лежал один человек, завернутый в одеяло, и вызывающе смотрел на Шэнь Цзи.

В глазах Шэнь Цзи промелькнул намек на снисходительность, и он присел на край кровати:

—В чем дело? Скучно оставаться внутри? Хочешь, чтобы телохранитель прогулялся с тобой завтра по району?

Шэнь Чэн тоже знал, что его поведение сейчас было слишком необъяснимым. Услышав слова Шэнь Цзи, он воспользовался возможностью поставить условия:

—Я хочу пройтись по магазинам.

—Ни за что! — Шэнь Цзи категорически отказался.

—Почему? — Шэнь Чэн с силой оттолкнул одеяло и сел, — Даже в тюрьме есть время выйти и подышать свежим воздухом. Разве я не бросил наркотики? Раньше это была вилла, теперь это квартира, ты каждый день запираешь меня дома, без доступа к Интернету, без контактов с посторонними, даже телохранитель не может со мной поговорить. Как долго ты хочешь держать меня взаперти? Я сказал, что очистился и больше никогда не буду принимать наркотики. Даже если ты мой старший брат, ты не можешь так контролировать мою жизнь.

Шэнь Чэн свирепо посмотрел на Шэнь Цзи. Эти слова исходили из его сердца. В самом начале, когда он был заперт Шэнь Цзи, он хотел громко кричать на него, как он это делал каждый день, но у него не хватило смелости. К этому моменту он уже давно не думал об этом, и он не знал, почему он вдруг сказал эти слова именно сегодня.

Шэнь Чэн смутно чувствовал, что причина, по которой он так долго не думал об этом, заключалась в том, что когда он был заперт, Шэнь Цзи был рядом с ним 24 часа в сутки, и казалось, что он заперт вместе с ним. Но теперь Шэнь Цзи оставил его и общался с внешним миром, в то время как он все еще был заперт здесь. Поэтому он был недоволен, он был зол, он хотел выразить свои требования.

Пока Шэнь Чэн гневно смотрел на Шэнь Цзи, взгляд Шэнь Цзи немного переместился с лица Шэнь Чэна на его тело. Поскольку он собирался спать, на Шэнь Чэне не было ничего, кроме нижнего белья. Возможно, это были последствия наркотической зависимости, но Шэнь Чэн был намного худее и слабее, чем раньше, а из-за того, что он каждый день сидел дома взаперти, его кожа была очень бледной. На фоне темно-синей простыни он выглядел необычайно хрупким и красивым.

Глаза Шэнь Цзи покрылись туманом. Он должен был признать, что это тело казалось ему очень привлекательным, или, возможно, дело было вовсе не в теле, а в человеке. Он хотел держать этого человека рядом с собой, контролировать его жизнь, он хотел быть единственным в мире этого человека, и кроме него никого быть не могло.

Шэнь Цзи не знал, когда у него появилось такое сильное желание контролировать Шэнь Чэна. Если вначале он запер Шэнь Чэна на вилле и контролировал всю его жизнь с целью детоксикации, то в процессе того, как Шэнь Чэн понемногу перестал сопротивляться и согласился на такую жизнь, Шэнь Цзи постепенно перестал понимать, что именно он чувствует.

Шэнь Цзи знал, что с детства привык контролировать жизнь Шэнь Чэна, а после того, как мать доверила ему Шэнь Чэна на смертном одре, он сознательно поместил Шэнь Чэна в свою защитную сферу. С детства и до совершеннолетия жизнь Шэнь Чэна контролировалась им. Он диктовал, в какую школу Шэнь Чэну идти, какие курсы посещать, он даже отказался от учебы за границей, чтобы присматривать за Шэнь Чэном. Пока Шэнь Чэн не закончил университет, он строго требовал, чтобы Шэнь Чэн возвращался домой к 12 часам дня.

После того как Шэнь Чэн окончил университет, Шэнь Цзи стал постепенно ослаблять свою хватку в отношении Шэнь Чэна. Он больше не ограничивал время его возвращения и не заботился о друзьях Шэнь Чэна. Он всегда думал, что не контролирует жизнь Шэнь Чэна, а просто является строгим старшим братом. Но после того, как он заставил Шэнь Чэна бросить наркотики, он понял, что его сильное желание контролировать Шэнь Чэна было слишком ненормальным. Только в прошлом оно скрывалось под именем братской дисциплины, а теперь, когда у него были обоснованные причины контролировать Шэнь Чэна, он, казалось, не мог подавить это сильное желание.

Взгляд Шэнь Цзи был настолько агрессивным, что Шэнь Чэн подумал, что разозлил Шэнь Цзи, и его первоначальный гнев тут же угас. Он тупо посмотрел на Шэнь Цзи и льстиво сказал:

—Старший брат, я был неправ. Я знаю, что ты делаешь это для моего блага, я не должен был спорить с тобой.

Это обращение "старший брат" заставило Шэнь Цзи прийти в себя. Медленно протянув руку, чтобы коснуться головы Шэнь Чэна, Шэнь Цзи опустил глаза:

—Ложись спать пораньше. Завтра я схожу с тобой за покупками.

—Правда? — для Шэнь Чэна это была неожиданная радость.

Шэнь Цзи кивнул.

Шэнь Чэн удовлетворенно улегся на кровать и похлопал сбоку от себя:

—Старший брат, я зарезервировал для тебя место. Поторопись, прими душ и ложись спать.

Поскольку в начале процесса детоксикации, когда Шэнь Чэну было больно, Шэнь Цзи брал его на руки и нежно успокаивал, Шэнь Чэн уже привык, что Шэнь Цзи спит с ним, и эта привычка сохранилась до сих пор.

Глаза Шэнь Цзи снова пробежались по телу Шэнь Чэна, и он издал тихое "мм".

[Главы 96-98 — предупреждение об инцесте (Шэнь Цзи × Шэнь Чэн)]

Шэнь Цзи пообещал провести время с Шэнь Чэном, поэтому, естественно, не отказался от своего слова.

Проснувшись рано утром, Шэнь Цзи сказал своему помощнику, чтобы тот отложил все встречи на день и освободил для него немного времени. Помощник, принявший звонок Шэнь Цзи, был крайне озадачен. Вчера они только подписали контракт. Разве босс не должен был заняться им сегодня, пока горячо? Какого черта он затеял? Как бы он ни волновался в душе, помощнику пришлось смириться и отменить все запланированные встречи. С остальным расписанием особых проблем не было, но вот со встречей с Чэнь Цзе возникла проблема. Во время телефонного разговора Чэнь Цзе подробно расспрашивала о причинах отмены встречи и даже поинтересовалась, чем будет заниматься Шэнь Цзи вместо этого. Помощник чувствовал, что вопросы Чэнь Цзе были необъяснимыми, но поскольку она была крупным клиентом компании, он должен был попытаться понять психологию Чэнь Цзе и пойти ей навстречу, отвечая по мере своих возможностей.

Только когда помощник положил трубку, он издал протяжный вздох. Чэнь Цзе говорила не как клиент, а как жена босса, проверяющая его местонахождение. Помощник посмотрел на кипу документов о сотрудничестве и принялся за работу.

Шэнь Цзи не знал, что Чэнь Цзе будет так подробно расспрашивать о его местонахождении. Он сознательно отказался от неясных намерений Чэнь Цзе прошлым вечером. До банкротства Shen Group ему не нужен был брак, чтобы увеличить свои козыри, и после банкротства он тоже не стал бы вступать в брак. Он был Шэнь Цзи, и он был способен сам поддерживать семью Шэнь, а не продавать себя по дешевке, как какой-то товар.

Быстро умывшись, Шэнь Цзи вернулся в спальню. Шэнь Чэн все еще спал, лежа на кровати лицом вниз, прижавшись к одеялу под собой. Его длинные, стройные конечности были вытянуты. Уголки рта Шэнь Цзи слегка изогнулись: одеяло лежало точно на том месте, где он был, когда проснулся. Он никогда раньше не знал, что положение Шэнь Чэна во сне было настолько необычным. Уже некоторое время ему приходилось каждый день, просыпаясь, осторожно перемещать прижавшегося к нему Шэнь Чэна.

Взгляд Шэнь Цзи скользнул по голой спине Шэнь Чэна вниз, к его округлым ягодицам, и когда в его голове промелькнула какая-то мысль, его тело инстинктивно подалось вперед, а рука шлепнула по тому месту, куда упал взгляд.

Хлоп! Раздался звук шлепка, и прежде чем Шэнь Цзи успел насладиться ощущением податливости под своей рукой, Шэнь Чэн уже вскочил на ноги, сильно нахмурившись.

—Старший брат!

Шэнь Цзи рассмеялся в радостном настроении:

—Скорее одевайся, сегодня я выведу тебя на прогулку.

Страдание и гнев на лице Шэнь Чэна исчезли сразу после слова "прогулка", сменившись яркой улыбкой. Потирая одной рукой место, куда его только что шлепнул Шэнь Цзи, а другой обхватив Шэнь Цзи за шею, Шэнь Чэн вкрадчиво сказал:

—Старший брат, ты действительно лучший старший брат.

Пока он говорил, их тела прижались друг к другу. Шэнь Цзи стоял у кровати полностью одетый, а почти голый Шэнь Чэн сидел на коленях на кровати, всей верхней частью тела прижимаясь к Шэнь Цзи и крепко обнимая его. Шэнь Цзи почувствовал жар кожи Шэнь Чэна сквозь тонкую одежду, и его глаза потемнели. Возможно, волнение от того, что наконец-то можно выйти на улицу, было слишком сильным; Шэнь Чэн на мгновение забыл о том, что он раздет, и не обратил внимания на реакцию Шэнь Цзи. Вместо этого он потер место, по которому его ударил Шэнь Цзи, и пожаловался:

—Старший брат, зачем ты так сильно ударил? Знаешь ли ты, как это больно?

Выслушав эту кокетливую жалобу, Шэнь Цзи посмотрел на слегка нахмуренные брови Шэнь Чэна, и его голос стал хриплым, с намеком на опасность:

—А что, ты хочешь, чтобы я потер это место для тебя?

Хотя в этом предложении, казалось бы, не было ничего плохого, Шэнь Чэн инстинктивно заметил что-то необычное и быстро отпустил Шэнь Цзи, отступив на другую сторону кровати и улыбнувшись:

—Нет, старший брат, я солгал тебе. Это не больно. Это действительно совсем не больно.

Сказав это, Шэнь Чэн быстро соскочил с кровати и бросился в ванную. Шэнь Цзи посмотрел на спину Шэнь Чэна, его глаза снова потемнели.

Шэнь Цзи сказал, что погуляет с Шэнь Чэном, но на самом деле он не думал о том, куда они пойдут. Для Шэнь Чэна не имело значения, куда он пойдёт, важно было то, что он наконец-то сможет выйти на улицу. Не для того, чтобы под наблюдением телохранителя пройти несколько кругов по парку, с осторожностью избегая незнакомцев, а для того, чтобы по-настоящему соприкоснуться с внешним миром и смешаться с оживленной толпой. Шэнь Чэн не мог вспомнить, когда в последний раз он был так взволнован, и чтобы Шэнь Цзи внезапно не передумал, он держался рядом с Шэнь Цзи с тех пор, как закончил умываться, играя роль послушного и покорного младшего брата.

Шэнь Цзи был явно очень доволен игрой Шэнь Чэна и взял на себя инициативу, чтобы спросить:

—Куда ты хочешь пойти?

"В "Shutu", "Yuanhui", любой бар или KTV, все подойдет" — ответ напрашивался в голове Шэнь Чэна, но он не решался его озвучить, зная, что Шэнь Цзи точно не поведет его туда, а может и вовсе отменить прогулку.

—Куда угодно, старший брат, решай сам, — кротко ответил Шэнь Чэн.

Шэнь Цзи удовлетворенно кивнул. Он не хотел вести Шэнь Чэна в слишком оживленное место и выбрал торговый центр, который недавно открылся. Там было не так много людей, и там было все, чтобы поесть, выпить и поиграть, чего, по мнению Шэнь Цзи, было достаточно для того, чтобы Шэнь Чэн смог скоротать день.

Хотя в душе Шэнь Чэну не нравилось решение Шэнь Цзи, он знал, что это его единственная возможность пойти куда-то, и не осмелился показать свое недовольство. Причина, по которой Шэнь Цзи так внимательно следил за Шэнь Чэном, заключалась в том, чтобы не дать ему связаться с его старыми друзьями и сорваться. Бросить наркотики во второй раз было бы еще сложнее, чем в первый. Теперь, когда Шэнь Цзи был рядом с Шэнь Чэном, Шэнь Чэн, естественно, не нуждался в телохранителе. Они вдвоем поднялись с первого этажа. Если бы это было в прошлом, Шэнь Чэн нашел бы такое занятие чрезвычайно скучным, но после трехмесячного заточения Шэнь Чэн был рад снова все увидеть и потянул Шэнь Цзи посмотреть налево и направо.

—Господин Шэнь? — приятный женский голос прозвучал позади них, в нем был намек на удивление.

Шэнь Цзи в замешательстве обернулся; недалеко от него Чэнь Цзе элегантно улыбнулась и очень естественно подошла.

—Господин Шэнь, это действительно вы. Я думала, что ошиблась, — с улыбкой сказала Чэнь Цзе, ненавязчиво оглядывая Шэнь Чэна. Она не знала Шэнь Чэна, но могла судить о его личности по сходству его внешности и внешности Шэнь Цзи. Изначально она думала, что у Шэнь Цзи есть какие-то важные дела, раз он отменил сегодняшнюю встречу, но она не ожидала, что Шэнь Цзи будет неторопливо бродить с Шэнь Чэном по магазинам.

При появлении Чэнь Цзе в глазах Шэнь Цзи быстро промелькнул след неприязни, но его выражение лица не показало ни малейшего намека на это, и он простодушно сказал:

—Госпожа Чэнь.

Чэнь Цзе с улыбкой кивнула, подозрительно глядя на Шэнь Чэна:

—А кто это?

—Шэнь Чэн, мой брат.

—Господин Шэнь, приятно познакомиться, — Чэнь Цзе улыбнулась и взяла на себя инициативу сделать жест доброй воли.

Взгляд Шэнь Чэна упал на лицо Чэнь Цзе, и он отрывисто кивнул. Ему не понравилась улыбка Чэнь Цзе. Возможно, улыбка Чэнь Цзе была искренней по отношению к Шэнь Цзи, но ее улыбка по отношению к нему была полна оценки. Он почувствовал запах духов Чэнь Цзе, который был точно таким же, как и на одежде Шэнь Цзи прошлой ночью. Он не мог поверить, что женщинам, с которыми Шэнь Цзи встречался два дня подряд, нравился один и тот же парфюм. Это явно был один и тот же человек. Вспомнив, что Шэнь Цзи вернулся домой в одиннадцать часов вечера, Шэнь Чэн не мог не почувствовать раздражения.

Видя, что Чэнь Цзе все еще не собирается уходить, Шэнь Чэн в душе усмехнулся и нетерпеливо посмотрел на Шэнь Цзи:

—Старший брат, вы говорите, а я пойду прогуляюсь.

Шэнь Цзи не ответил, а посмотрел на Чэнь Цзе, которая стояла с улыбкой на лице, как будто не могла понять смысл слов Шэнь Цзи. Хотя ему не нравилась Чэнь Цзе, две компании только начали сотрудничать друг с другом, поэтому ему было не выгодно отвергать Чэнь Цзе.

Когда эта мысль промелькнула в его голове, Шэнь Цзи слегка кивнул Шэнь Чэну, и он быстро бросился в соседний магазин с выражением свободы на лице. Только когда фигура Шэнь Чэна исчезла в магазине, Шэнь Цзи перевел взгляд с него на Чэнь Цзе. Чэнь Цзе оценила все увиденное и улыбнулась:

—Господин Шэнь, вы так ласковы с братом.

Шэнь Цзи молча улыбался, его отношение не было ни интимным, ни отстраненным. В голове Чэнь Цзе пронеслось множество мыслей. Она понимала, что вчера немного поторопилась и слишком резко заявила о своем желании сочетаться браком с Шэнь Цзи, но она просто не могла ждать. Семья настаивала на ее замужестве, и если бы она не воспользовалась предлогом исследовать северный рынок, чтобы спрятаться в Чжунцзине, кто знает, может быть, ее отец внезапно заключил бы брачный контракт за нее. Семья Чэнь смогла достичь своего нынешнего развития благодаря приданому ее матери. Теперь, когда ее мать скончалась, отец хотел выдать ее замуж, чтобы оставить компанию ее сводному брату, но от нее зависело, согласится она или нет.

Когда она подумала об этом, улыбка на лице Чэнь Цзе стала еще слаще:

—Господин Шэнь, у вас есть какое-то недопонимание на мой счет? Что касается вчерашнего предложения, думаю, я могу объяснить.

Шэнь Цзи не ожидал, что Чэнь Цзе будет такой прямой, и уже собирался заговорить, когда несколько детей с его стороны зашевелились, столкнувшись с Чэнь Цзе.

—Ах! — воскликнула Чэнь Цзе, делая выпад в сторону Шэнь Цзи, который не смог отступить и был вынужден протянуть руку, чтобы поддержать ее. Чэнь Цзе благодарно подняла голову и улыбнулась Шэнь Цзи. Издалека казалось, что они обнимаются, причем очень интимно.

Эту сцену увидел Шэнь Чэн, который только что вышел из магазина. Дети быстро убежали, и Шэнь Чэн, естественно, не видел причины, а видел только Шэнь Цзи, обнимающего Чэнь Цзе и склонившего голову, что-то говоря. В его сердце поднялся гнев. Шэнь Чэн раздраженно посмотрел на Шэнь Цзи, но тот не оттолкнул обнимавшую его женщину.

По какой-то причине эта сцена показалась Шэнь Чэну неприятной, и, одарив Шэнь Цзи ненавидящим взглядом, Шэнь Чэн в гневе повернул голову и ушел.

Шэнь Цзи не знал, что происходит позади него. В данный момент он подавлял нетерпение в своем сердце и смотрел на Чэнь Цзе в своих объятиях:

—Вы не ранены?

Чэнь Цзе покачала головой:

—Просто слегка подвернула лодыжку. После отдыха все будет в порядке.

Шэнь Цзи взглянул на десятисантиметровые каблуки на ногах Чэнь Цзе, и ему ничего не оставалось, как продолжать поддерживать ее. Через несколько минут Чэнь Цзе выпрямилась с помощью Шэнь Цзи и извиняюще посмотрел на него.

—Я очень сожалею о том, что произошло. Могу ли я пригласить господина Шэня и его брата на ужин, просто чтобы поблагодарить господина Шэнь за то, что он протянул руку помощи.

—Нет необходимости, я не сделал ничего особенного, — вежливо отказался Шэнь Цзи.

На лице Чэнь Цзе появилось разочарование, но она заставила себя улыбнуться:

—Тогда я не буду беспокоить господина Шэня. Я уверена, что ваш брат уже заждался.

Шэнь Цзи кивнул с легким выражением лица, а Чэнь Цзе наблюдала, как он без колебаний ушел. На этот раз она почувствовала настоящее разочарование.

Шэнь Цзи было все равно, что думает Чэнь Цзе, он спешил найти Шэнь Чэна. Они с Чэнь Цзе не задержались надолго, и Шэнь Чэн должен был уже выйти из магазина, но Шэнь Цзи его не видел. Был ли он чем-то увлечен?

Хорошее настроение Шэнь Цзи длилось недолго, и вскоре он вышел из магазина с озабоченным лицом. После быстрого поиска в нескольких близлежащих магазинах Шэнь Цзи уже был в ярости. Не стоит и говорить, что он был уверен, что Шэнь Чэн воспользовался возможностью сбежать. Он никогда не думал, что Шэнь Чэн окажется настолько смелым, что сбежит у него под носом. Лицо Шэнь Цзи стало мрачным, он быстро связался со своими телохранителями и велел им быстро приехать.

У Шэнь Чэна не было при себе ни денег, ни мобильного телефона, поэтому он не мог уйти далеко и не мог связаться со своими бывшими друзьями. Должно быть, он все еще находился неподалеку. Шэнь Цзи с холодным лицом огляделся по сторонам и быстро пошел к стойке обслуживания.

Пока Шэнь Цзи искал его, Шэнь Чэн бесцельно бродил по улице. Оставив Шэнь Цзи в порыве гнева, он вскоре понял, что у него нет с собой денег и он не может далеко уйти. Но ему не хотелось возвращаться обратно, а мысль о том, как Шэнь Цзи обнимал ту женщину, вызывала у него неописуемое раздражение.

Он уже привык к тому, что Шэнь Цзи всегда был рядом с ним. С самого детства они всегда были очень близки. Даже после всего, что произошло некоторое время назад, Шэнь Цзи никогда не оставлял его одного. В течение всего этого времени они были вместе день и ночь, и у Шэнь Чэна даже возникла иллюзия, что они с Шэнь Цзи будут жить так всегда. Только сейчас он понял, что, возможно, в ближайшем будущем рядом с Шэнь Цзи появится женщина, что у него будет невестка, а потом и племянник, и что Шэнь Цзи не сможет контролировать его до конца жизни.

Шэнь Чэн пнул мусорный бак на обочине дороги. Если бы не было ни женщины, ни невестки, они с Шэнь Цзи могли бы жить так вечно. Эта мысль быстро промелькнула в его голове, и Шэнь Чэн замер, фыркнув. Как такое возможно? Беспокойство в его сердце не улеглось, как будто он стал еще более раздражительным из-за этой мысли. Шэнь Чэн в недоумении оглядел улицу, не зная, куда идти.

—Шэнь Чэн! — раздался звук резкого торможения, и казалось, что кто-то позвал его по имени.

Шэнь Чэн в замешательстве оглянулся на звук, на его лице появилось удивление:

—Чжан Цю.

—Шэнь Чэн, это действительно ты! — Чжан Цю улыбнулся, открыл дверь машины и подошел к нему, — Почему ты здесь? Мы не могли найти тебя все это время, я думал, ты уехал из страны. Это редкая встреча, как насчет того, чтобы выпить вместе?

Шэнь Чэн согласился на предложение Чжан Цю, даже не задумываясь об этом. Сейчас он был раздражен и чувствовал, что его что-то беспокоит, но он не мог ясно мыслить, поэтому, возможно, было лучше действительно выпить.

Чжан Цю улыбнулся и потянул Шэнь Чэна в машину. Хотя они с Шэнь Чэном развлекались недолго, раньше они были очень близки. Для Чжан Цю дружба была просто развлечением, и не имело значения, разорилась семья Шэнь или нет. Более того, хотя семья Шэнь была банкротом, семья Ли и Шэнь Цзи все еще были рядом, поэтому никто не знал, когда Шэнь Цзи заставит семью Шэнь снова подняться.

Вдвоем они привычно отправились в "Shutu", и там оказалось несколько знакомых лиц. Шэнь Чэн давно так не отдыхал, и поскольку у него было что-то на уме, он решил, что ему станет лучше, если он придет сюда. Но кто знал, что эта оживленная атмосфера будет раздражать его еще больше.

Чжан Цю почувствовал, что Шэнь Чэн не в духе, поэтому он достал сигарету и протянул ему:

—Вот. Если тебя что-то беспокоит, просто выкури одну, и все пройдет.

Его слова заставили Шэнь Чэна напрячься, его глаза уставились прямо на сигарету, протянутую Чжан Цю. Он точно знал, что это за сигарета, и хотел решительно отказаться от нее, но не мог произнести и слова.

Рука Шэнь Чэна непроизвольно потянулась к сигарете и остановилась в воздухе, когда уже собиралась прикоснуться к ней. Он знал, что должен был безжалостно отказаться от сигареты. Он помнил всю боль, которую испытал в период детоксикации, и определенно не хотел испытывать ее снова. Он всегда думал, что завязал, и в течение двух месяцев не вспоминал о приеме наркотиков. Но теперь, когда наркотики были перед ним, из его сердца снова поднялась ни с чем не сравнимая жажда. Шэнь Чэн чувствовал только покалывание во всем теле, что-то нежно зудело внутри него, и он не мог сдержать желания взять сигарету.

Его тело медленно выпрямилось, взгляд уперся в сигарету. Лицо Шэнь Чэна слегка исказилось, а рука, остановившаяся в воздухе, нерешительно потянулась к сигарете. Как только он коснулся сигареты, лицо Шэнь Цзи внезапно появилось в его сознании, и Шэнь Чэн резко вынырнул из этого состояния. Все его тело будто мгновенно лишилось сил, и Шэнь Чэн мягко откинулся на спинку дивана и беспомощно покачал головой, глядя на Чжан Цю.

Он обещал Шэнь Цзи, что очистится.

Новость о том, что Шэнь Чэн и Чжан Цю находятся в "Shutu", вскоре дошла до ушей Шэнь Цзи.

Положив трубку, Шэнь Цзи почувствовал, что его сердце наконец-то успокоилось, избавившись от беспокойства из-за исчезновения Шэнь Чэна. Но вскоре он снова пришел в ярость. Шэнь Чэн снова сошелся с Чжан Цю, и когда он подумал о том, что Чжан Цю, как обычно, решил повеселиться, лицо Шэнь Цзи побагровело.

Телохранитель быстро поехал в сторону "Shutu", не смея медлить ни секунды. Лицо Шэнь Цзи в этот момент было настолько ужасающим, что телохранитель совершенно не хотел провоцировать его гнев. Когда они прибыли в "Shutu", Шэнь Цзи с холодным лицом ворвался в личную комнату, где находился Шэнь Чэн.

Возможно, потому что он о чём-то волновался, Шэнь Чэн не был пьян и оставался трезвым. Когда Шэнь Цзи появился, он сидел рядом с Чжан Цю с бокалом вина и что-то говорил.

Ворвавшийся Шэнь Цзи напугал всех присутствующих, Шэнь Чэн удивленно повернул голову и нерешительно сказал:

—Старший брат!

Шэнь Цзи холодно оглядел людей, сидящих небольшими группами в приватной комнате. Запах вина, духов, дыма и некоторые другие запахи смешивались вместе. Шэнь Цзи принюхался, и выражение его лица резко изменилось. Он подошел к Шэнь Чэну, поднял его и резко сказал:

—Ты прикасался к наркотикам?

Сердце Шэнь Чэна подпрыгнуло, и он подсознательно посмотрел на пачку сигарет, которую Чжан Цю положил на стол. Выражение лица Шэнь Цзи стало мрачным, когда его взгляд прошелся по пачке. Прежде чем Шэнь Чэн успел защититься, Шэнь Цзи повернулся к своему телохранителю и сказал:

—Уведи его.

Приказ Шэнь Цзи был быстрым, а действия телохранителя — еще быстрее. Не дожидаясь, пока Шэнь Чэн начнет сопротивляться, он схватил Шэнь Чэна и потащил его из личной комнаты.

С момента, когда Шэнь Цзи ворвался в комнату, до того, как Шэнь Чэна увели, прошли считанные мгновения. Чжан Цю ошарашено смотрел на внушительного Шэнь Цзи и попытался добродушно улыбнуться, но застыл под грозным взглядом Шэнь Цзи.

Шэнь Цзи почувствовал, что никогда раньше не был так зол. Даже когда он впервые услышал новость о наркотической зависимости Шэнь Чэна, он, казалось, был не так зол. Когда они приехали домой, Шэнь Чэн, который был с телохранителем в машине, боролся и отказывался выходить:

—Отпусти меня! Старший брат, скажи ему отпустить меня!

Шэнь Цзи подавлял свой гнев всю дорогу домой и в этот момент полностью взорвался. Даже не взглянув на Шэнь Чэна, он позволил телохранителю затащить Шэнь Чэна в лифт, а затем в квартиру, где они жили.

—Отпустите меня, я сам дойду! — Шэнь Чэн все еще гневно протестовал.

Шэнь Цзи холодно приказал своему телохранителю прижать Шэнь Чэна к кровати. Несмотря на все его усилия, с двумя резкими щелчками Шэнь Чэн был пристегнут наручниками к изголовью кровати.

Когда наркотическая зависимость Шэнь Чэна была в самом тяжелом состоянии, Шэнь Цзи всегда привязывал его к кровати. Ему приходилось привязывать его крепко, чтобы он не навредил себе. Позже, когда Шэнь Чэн стал лучше контролировать свои действия, Шэнь Цзи привязывал его все реже и реже. Но во избежание несчастных случаев, после того, как они переехали в квартиру, Шэнь Цзи все еще имел все необходимое оборудование, включая наручники.

При первой же возможности телохранитель отступил, аккуратно закрыл дверь и вернулся в собственную квартиру.

Шэнь Чэн с недоверием посмотрел на свои скованные наручниками руки и сердито крикнул Шэнь Цзи:

—Я не принимал наркотики, зачем ты меня сковываешь?! Ты слышишь? Я не принимал наркотики!

Шэнь Цзи посмотрел на Шэнь Чэна с мрачным лицом, в его глазах было глубокое подозрение. Шэнь Чэн был в ярости и отчаянно сопротивлялся:

—Ты ублюдок, Шэнь Цзи, ты ублюдок! Я не принимал наркотики, я не прикасался к ним! Ты слышишь меня? Отпусти меня, отпусти меня!

Шэнь Цзи был равнодушен к крикам Шэнь Чэна. На обратном пути он уже связался с врачом, который ранее проводил детоксикацию Шэнь Чэна. Он узнает, прикоснулся ли Шэнь Чэн к наркотикам или нет, после того как он пройдет тест. На самом деле, из-за наркозависимости Шэнь Чэна Шэнь Цзи прочитал много книг о реабилитации наркоманов. Самым трудным в реабилитации наркоманов была не физическая, а психологическая зависимость. Среди наркоманов бытует поговорка, что, приняв наркотик однажды, ты становишься наркоманом на всю жизнь, потому что даже если ты чист физически, ты не сможешь противостоять психологической зависимости от наркотиков.

Хотя Шэнь Цзи хотел верить, что Шэнь Чэн действительно не притрагивался к наркотикам, он не был уверен в нем.

Они холодно смотрели друг на друга. Шэнь Чэн злобно смотрел на Шэнь Цзи, и чем больше он думал об этом, тем больше злился. Было очевидно, что Шэнь Цзи сначала оставил его в покое, а потом похитил на глазах у всех. Теперь его обвинили в приеме наркотиков и приковали наручниками к кровати. Думая об этом, Шэнь Чэн боролся все сильнее и сильнее:

—Отпусти меня, отпусти меня!

Шэнь Чэн боролся так сильно, что Шэнь Цзи холодно забрался на кровать и прижал ноги Шэнь Чэна всем своим весом, сковав его смертельной хваткой и глядя на него сверху.

Шэнь Чэн все еще боролся, отказываясь сдаваться, и изо всех сил пытался опрокинуть Шэнь Цзи с себя, при этом скрипя зубами и крича:

—Шэнь Цзи, ты ублюдок! Ты извращенец! Я не принимал наркотики, отпусти меня!

Шэнь Цзи не сказал ни слова. Он просто холодно смотрел на Шэнь Чэна и крепко удерживал его.

Такое отношение Шэнь Цзи заставило Шэнь Чэна почувствовать необъяснимую обиду. Его глаза немного покраснели, и он с горечью посмотрел на Шэнь Цзи:

—Ты не мой старший брат, ты — мудак.

Изначально ледяное выражение лица Шэнь Цзи немного изменилось, когда он увидел, что глаза Шэнь Чэна покраснели. Однако он не смягчится, а стал более тираничным. Выражения Шэнь Чэна в этот момент было достаточно, чтобы вызвать эмоции, которые он до сих пор отчаянно подавлял. Глаза Шэнь Цзи стали темными и опасными, его взгляд медленно переместился с рук Шэнь Чэна, скованных наручниками, на его лицо.

Шэнь Чэн не осознавал опасности. Он уставился на Шэнь Цзи, и чем больше он думал, тем больше обижался, с ненавистью выкрикивая:

—Мудак, мудак, мудак, я не принимал наркотики!

Под эти крики Шэнь Цзи медленно протянул руку и провел пальцами по губам Шэнь Чэна, сильно потирая их. Голос Шэнь Чэна мгновенно затих, а его глаза расширились от шока.

Его выражение лица порадовало Шэнь Цзи. Пальцы Шэнь Цзи переместились с его губ на подбородок, слегка сжав его, а затем он опустил голову для поцелуя.

—С-с-старший брат!

Шэнь Чэн заикался, пытаясь что-то сказать, но губы Шэнь Цзи перекрыли все звуки. Когда язык Шэнь Цзи проник внутрь, все тело Шэнь Чэна застыло на месте, пассивно принимая внезапный поцелуй. От кончика языка поднималось покалывание, и Шэнь Чэн беспорядочно отвечал на движения Шэнь Цзи, позволяя Шэнь Цзи беззастенчиво ласкать его рот.

Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем движения Шэнь Цзи прекратились, и Шэнь Чэн посмотрел на него с недоуменным выражением лица. Уголки рта Шэнь Цзи медленно скривились. Он осторожно протянул руку, чтобы вытереть серебристые нити слюны в уголках рта Шэнь Чэна. Эмоции, которые текли из его глаз, были совершенно непонятны Шэнь Чэну.

В дверь резко позвонили, и послышался слабый звук чьих-то шагов. Шэнь Чэн резко обернулся, его лицо мгновенно покраснело, он посмотрел на Шэнь Цзи, но не смог произнести ни слова.

В глазах Шэнь Цзи появилась слабая улыбка, и он коснулся лица Шэнь Чэна:

—А-Чэн, веди себя хорошо, доктор уже здесь.

Возможно, он был напуган поцелуем Шэнь Цзи, но когда пришел врач, чтобы взять анализ крови, Шэнь Чэн был необычайно послушен. Результаты анализа очень удивили Шэнь Цзи. Врач сказал, что тело Шэнь Чэна было чистым, в нем не было следов наркотиков.

Когда Шэнь Цзи вспомнил, как Шэнь Чэн кричал, что он невиновен, на его лице заиграла улыбка. Отпустив врача в хорошем настроении, Шэнь Цзи вернулся в квартиру и увидел, что Шэнь Чэн провокационно смотрит на него, силясь поднять голову:

—Я не принимал наркотики, видишь? Когда ты меня отпустишь?

Улыбка на лице Шэнь Цзи становилась все более явной, и он ловко прижался к телу Шэнь Чэна, не собираясь его отпускать.

Шэнь Чэн мгновенно встревожился, не решаясь снова назвать его ублюдком, и взмолился:

—Старший брат, поторопись и отпусти меня!

Шэнь Цзи слегка опустил голову, его глаза встретились с глазами Шэнь Чэна, и он сказал хриплым голосом:

—Кто тебе сказал, что я надел на тебя наручники из-за наркотиков?

Шэнь Чэн моргнул, его лицо было озадаченным, а Шэнь Цзи слегка усмехнулся и медленно сказал:

—Это твое наказание за то, что ты сбежал в полдень.

Глаза Шэнь Чэна расширились от гнева, и прежде чем он успел произнести слово "мудак", Шэнь Цзи снова наклонился и перекрыл его невысказанные слова.

[Главы 96-98 — предупреждение об инцесте (Шэнь Цзи × Шэнь Чэн)]

После долгого поцелуя Шэнь Цзи немного приподнялся и посмотрел на Шэнь Чэна. Их носы находились всего в паре сантиметров друг от друга, и ситуация была неописуемо двусмысленной.

Шэнь Чэн надолго погрузился в поцелуй Шэнь Цзи, а когда он медленно пришел в себя, первым, что он увидел, было красивое лицо Шэнь Цзи, совсем близко, и его сердце тут же бешено забилось. Обычно он был не очень сообразительным, но двух поцелуев было достаточно, чтобы он заметил, что чувства Шэнь Цзи к нему отличаются от того, что он думал.

—Старший брат... — Шэнь Чэн неосознанно пробормотал тоненьким голосом.

Он чувствовал, что, похоже, не ненавидит такого Шэнь Цзи, но глубоко внутри него была тайная тоска, а волна вожделения поднималась в его теле. Шэнь Чэн дернулся, подавляя задумчивость в своем сердце. Шэнь Цзи был его родным братом, как они могли так поступить?

Две противоречивые мысли боролись в его сознании и теле. Цвет лица Шэнь Чэна изменился, и он выдавил из себя фразу:

—Старший брат, сначала отпусти меня.

В глазах Шэнь Цзи появилась безошибочная улыбка. Он думал о различных возможных реакциях Шэнь Чэна, но точно не представлял такого. Понимал ли А-Чэн, что сейчас являлось ключевым вопросом? Более того, глядя выражение лица А-Чэна, Шэнь Цзи действительно опьянел.

Шэнь Чэн заметил ухмылку в глазах Шэнь Цзи и, слегка ободрившись, пробормотал тоненьким голосом:

—Старший брат, у меня болят руки, отпусти меня скорее.

О том, что же им двоим делать после того, как Шэнь Цзи отпустит его, Шэнь Чэн не подумал.

Шэнь Цзи улыбнулся и поднял бровь:

—У тебя болят руки? Ты мог бы запомнить это ощущение.

Лицо Шэнь Чэна стало обиженным от этих слов, но Шэнь Цзи был невозмутим. Одной рукой он опирался на кровать, а другой рукой забрался под одежду Шэнь Чэна. Тело Шэнь Чэна тут же напряглось, и он отчаянно вжался в кровать.

—С-старший брат?

Голос Шэнь Чэна задрожал, когда ладонь Шэнь Цзи коснулась его талии. Кожа под его ладонью была гладкой и нежной, но в ней чувствовалась уникальная мужская сила. Шэнь Цзи зачарованно погладил ее, его глаза мрачно смотрели на Шэнь Чэна:

—Думаешь, ты был прав?

—Я, я... — после долгих колебаний Шэнь Чэн наконец склонил голову, — Старший брат, я был неправ.

Шэнь Цзи продолжал спрашивать:

—В чем?

Учитывая свой предыдущий опыт признания своих ошибок, Шэнь Чэн сказал очень осознанно:

—Я не должен был убегать, ничего не сказав, и заставлять старшего брата волноваться.

—О? — Шэнь Цзи был очень доволен отношением Шэнь Чэна и, проведя ладонью по его талии, медленно сказал, — Разве ты не должен быть наказан за то, что сделал?

Шэнь Чэн почувствовал, что в его теле разгорелся огонь. Казалось, что-то вышло из-под контроля. По сравнению с незначительным вопросом о том, будут сняты наручники или нет, поведение Шэнь Цзи в этот момент волновало его куда больше. Услышав слова Шэнь Цзи, Шэнь Чэн сразу же сказал:

—Старший брат, я принимаю наказание. Тебе не нужно снимать с меня наручники, просто оставь их так.

—Правда?

—Правда! — Шэнь Чэн льстиво кивнул с видом покорности.

Шэнь Цзи удовлетворенно улыбнулся:

—Раз уж мы договорились по этому вопросу, теперь мы можем заняться чем-нибудь другим.

—Чем-то другим?

Сомнения Шэнь Чэна вскоре нашли ответ в действиях Шэнь Цзи. Когда его рубашка была расстегнута и обнажила его кожу, Шэнь Чэн не мог не запаниковать. Если раньше ему удавалось делать вид, что он избегает поцелуев и прикосновений, то теперь действия Шэнь Цзи заставили его посмотреть правде в глаза. Шэнь Чэн не мог сказать, что он чувствует. С одной стороны, он смутно желал Шэнь Цзи, это запретное удовольствие звало его, а с другой стороны, он не мог отделаться от мысли, что Шэнь Цзи — его старший брат. Как они могли так поступить?

Шэнь Чэн хотел бороться, но его тело было плотно прижато Шэнь Цзи. Когда с него сняли штаны и обнажили все тело, Шэнь Чэн почувствовал только рев в голове, а все его тело словно горело.

—С-старший брат? — Шэнь Чэн издал низкий крик от крайнего стыда.

Взгляд Шэнь Цзи прошелся вверх и вниз по телу Шэнь Чэна, как будто он был лордом, осматривающим свою территорию, и Шэнь Чэн попытался сжаться в клубок от смущения, но был остановлен Шэнь Цзи. Шэнь Чэн не посмел больше смотреть на него и притворился мертвым, закрыв глаза, чтобы спастись.

Глаза Шэнь Цзи стали темными и глубокими, он наклонился и поцеловал Шэнь Чэна в губы.

—А-Чэн, останься со мной.

Шэнь Цзи не нуждался в ответе Шэнь Чэна. После того, как он это сказал, поцелуй из первоначального нежного превратился в интенсивный. Во время поцелуя Шэнь Цзи приподнял Шэнь Чэна и пощупал его сзади пальцами. Тесное, скрытое место было мягким и нежным, и Шэнь Цзи был очень терпелив в своем предварительном исследовании. Он ждал Шэнь Чэна 24 года, и у него было достаточно терпения, чтобы не торопить его.

Один палец, два пальца... Движения Шэнь Цзи были нежными и медленными, а борьба Шэнь Чэна не была очевидной. Помогая Шэнь Чэну расслабиться, Шэнь Цзи нежно облизывал и целовал его губы, оставляя их и снова возвращаясь, искушая Шэнь Чэна снова и снова. Наконец, когда Шэнь Чэн застонал от нетерпения, Шэнь Цзи углубил поцелуй.

Отверстие Шэнь Чэна расширилось до трех пальцев. Несмотря на то, что этого было недостаточно, чтобы принять размер Шэнь Цзи, Шэнь Цзи, во-первых, больше не хотел сдерживаться, а во-вторых, он хотел подарить Шэнь Чэну определенные воспоминания.

Как только он вошел, Шэнь Цзи отчетливо услышал низкий, приглушенный стон Шэнь Чэна. Подумав, что у Шэнь Чэна это впервые, Шэнь Цзи изо всех сил старался подавить в себе желание ликовать и терпеливо успокаивал Шэнь Чэна в своих объятиях.

—А-Чэн, А-Чэн! — Шэнь Цзи сдерживался, чтобы не двигаться, называя имя Шэнь Чэна низким голосом, как будто он хотел выгравировать это имя в своем теле. Только когда тело Шэнь Чэна слегка расслабилось, Шэнь Цзи нашел возможность вклиниться в него целиком.

Лицо Шэнь Чэна побелело, и только спустя долгое время он сказал:

—Старший брат, на этот раз... это действительно больно.

Голос Шэнь Чэна был почти рыдающим. С того момента, как его раздели, он перестал бороться и подчинился действиям Шэнь Цзи, но это действительно было слишком больно. Шэнь Чэн попытался оттолкнуть Шэнь Цзи, забыв, что он все еще прикован к кровати и не может освободиться.

Хотя сердце Шэнь Цзи болело за Шэнь Чэна, он не собирался сдаваться, терпеливо целуя его снова и снова, и когда Шэнь Чэн медленно издал вздох облегчения, Шэнь Цзи обнял его и снова сильно толкнулся.

—Агх! — короткий резкий крик Шэнь Чэна был быстро заблокирован Шэнь Цзи. Жгучий жар постепенно превратился в нечто иное, когда Шэнь Цзи стал энергично входить и выходить. Шэнь Чэн медленно адаптировался к размерам Шэнь Цзи и даже инстинктивно подстроился под его движения.

Удовлетворенный, Шэнь Цзи крепко обнял охваченного похотью Шэнь Чэна. Отныне А-Чэн будет принадлежать только ему, и никто не сможет разлучить их.

Шэнь Чэн не знал, когда он заснул, а когда проснулся, был уже следующий день. Наручники на кровати уже давно сняли, а тело, очевидно, очистили. Шэнь Чэн лениво пошевелился. Неприятное ощущение все еще оставалось, но оно было не таким серьезным, как он думал, и не было никаких серьезных проблем с передвижением. Он повернул голову и огляделся. Шэнь Цзи рядом с ним не было, похоже, он разговаривал с кем-то по телефону в гостиной. Вчерашние воспоминания быстро всплыли и бешено закрутились в голове Шэнь Чэна; стоны, мольбы, плач... Шэнь Чэн просто почувствовал, как горит его тело, и смущённо зарылся лицом в одеяло, не зная, как ему потом предстать перед Шэнь Цзи.

—Проснулся? — в ушах прозвучал довольный голос Шэнь Цзи.

Шэнь Чэн прикинулся мертвым и отказался говорить.

Шэнь Цзи с любовью посмотрел на Шэнь Чэна и улыбнулся, сделав шаг вперед и приподняв одеяло:

—Как ты себя чувствуешь?

Шэнь Чэн все еще притворялся мертвым.

Шэнь Цзи облегченно рассмеялся и потянулся к его талии, поглаживая ее и уговаривая:

—Я скоро пойду в офис. Не хочет ли А-Чэн пойти со мной?

Что это было? Пряник после кнута? Шэнь Чэн в раздражении поднял голову и бросил обиженный взгляд на Шэнь Цзи, затем снова спрятался и отказался говорить. Улыбка в глазах Шэнь Цзи стала еще глубже:

—С сегодняшнего дня я организую для тебя должность помощника в компании, и ты сможешь выбрать, хочешь ли ты остаться дома или пойти со мной в компанию.

Хотя ему все равно придется оставаться под носом у Шэнь Цзи, когда он пойдет в компанию, по крайней мере, он сможет выйти на улицу. Сердце Шэнь Чэна слегка дрогнуло. Он сомневался, соглашаться ли на уговоры Шэнь Цзи, когда Шэнь Цзи уже сказал заботливым тоном:

—Если ты не хочешь идти, забудь об этом.

Шэнь Чэн был возмущен. Он знал, что Шэнь Цзи сказал это специально, но не смел спорить. Нехотя, он поднял голову и нахмурился:

—Я пойду!

Шэнь Цзи быстро наклонился и поцеловал его, улыбаясь и кивая, явно находясь в хорошем настроении.

Шэнь Чэн уже не чувствовал себя так неловко, как вначале, когда столкнулся с Шэнь Цзи. Шэнь Цзи знал, что Шэнь Чэну потребуется время, чтобы привыкнуть к трансформации их отношений. Он решил взять Шэнь Чэна с собой в компанию, чтобы тот не оставался дома наедине со своими мыслями.

Поездка в компанию прошла гладко, и Шэнь Цзи лично организовал для Шэнь Чэна кабинет рядом со своим собственным.

—А-Чэн, веди себя хорошо, у меня будет совещание. В кладовке есть еда, возьми себе все, что хочешь.

Шэнь Чэн кивнул. Шэнь Цзи уже собирался уходить, как вдруг вспомнил о чем-то и негромко рассмеялся:

—А-Чэн, не вздумай улизнуть, иначе я с удовольствием применю наказание здесь.

Шэнь Чэн, мгновенно раздосадованный, пристально посмотрел на Шэнь Цзи, потеряв дар речи от гнева.

Без Шэнь Цзи рядом, Шэнь Чэн проводил время совершенно свободно. Играть в игры и есть закуски было все еще немного скучно, но это было гораздо лучше, чем сидеть дома. Шэнь Чэн намеренно не думал о своих нынешних отношениях с Шэнь Цзи, он был немного ошеломлен. До этого он думал о том, чтобы жить с Шэнь Цзи вечно, но никогда не думал о таких отношениях. Шэнь Чэн в расстройстве почесал затылок. Ни женщины, ни невестки, как он и представлял себе раньше, только он и Шэнь Цзи. В самом деле, какая разница между тем и этим? Может быть, Шэнь Чэну всегда подсознательно нравился Шэнь Цзи, но он сам этого не знал?

—Господин Шэнь, — приятный женский голос прервал мрачные мысли Шэнь Чэна.

Шэнь Чэн удивленно поднял голову:

—Госпожа Чэнь?

Чэнь Цзе с улыбкой стояла в дверях офиса и извинялась:

—Извините, я ищу господина Шэня. Он, кажется, на совещании, и помощник Юй попросил меня прийти сюда и подождать немного.

Когда Шэнь Чэн посмотрел на Чэнь Цзе, он подумал, что все, что случилось вчера, произошло из-за нее, и инстинктивно невзлюбил ее. Но он знал, что Чэнь Цзе была крупным клиентом Шэнь Цзи, поэтому было нехорошо показывать свою неприязнь. Он был вынужден скованно кивнуть:

—Чувствуйте себя как дома, госпожа Чэнь.

Чэнь Цзе молча посмотрела на Шэнь Чэна и с улыбкой села напротив него. Шэнь Чэн играл в свою игру. Чэнь Цзе несколько раз пыталась завязать разговор, но Шэнь Чэн отмахивался от нее. После нескольких попыток Чэнь Цзе приветливо улыбнулась Шэнь Чэну и замолчала.

Шэнь Цзи вышел после встречи и увидел, что эти двое явно разделились. Они находились в одном офисе, но не разговаривали, делая вид, что не замечают друг друга.

—А-Чэн, госпожа Чэнь.

—Господин Шэнь, — Чэнь Цзе грациозно встала и слегка кивнула Шэнь Цзи.

В отличие от Шэнь Чэна, перед Шэнь Цзи Чэнь Цзе вела себя более элегантно. Шэнь Чэн чутко уловил разницу и мгновенно насторожился. Раз уж Шэнь Цзи сказал, что хочет быть с ним, то что насчет Чэнь Цзе? Враждебность Шэнь Чэна была замечена Шэнь Цзи, который поднял брови и тихо улыбнулся. Ему нравилось, как Шэнь Чэн сейчас защищал свое господство, вызывая желание одолеть его. Подавив в себе желание остаться с Шэнь Чэном, Шэнь Цзи вспомнил, что Чэнь Цзе все еще рядом с ним.

Визит Чэнь Цзе не был связан с работой. Из уверенности в себе она подумала, что Шэнь Цзи отклонил предложение о браке из-за недопонимания. Ей нужно было срочно объединить с ним усилия, и для этого она была не против склониться чуть ниже.

Выслушав вежливое объяснение Чэнь Цзе, Шэнь Цзи нахмурился и вместо того, чтобы вежливо отказаться, как в прошлый раз, просто сказал:

—Простите, госпожа Чэнь, у меня есть человек, который мне нравится. Возможно, я не совсем ясно выразился в прошлый раз, но, хотя возрождение семьи Шэнь важно для меня, в моем сердце этот человек важнее.

По выражению лица Шэнь Цзи не было похоже, что он лжет. Чэнь Цзе была ошеломлена, а затем неловко улыбнулась:

—Простите, что я доставила вам неприятности.

Из-за этого смущения Чэнь Цзе не стала задерживаться, поспешно попрощалась и ушла. После того, как Шэнь Цзи отослал ее, он обернулся и увидел Шэнь Чэна, который сидел в своем кабинете и смотрел на него с задумчивым выражением лица.

—В чем дело? — мягко спросил Шэнь Цзи.

Шэнь Чэн сказал низким голосом:

—Старший брат, я тебе нравлюсь?

Шэнь Цзи кивнул с торжественным выражением лица.

Шэнь Чэн посмотрел на него:

—Тогда не будет ни женщины, ни невестки, только мы двое?

—Конечно.

Простой ответ Шэнь Цзи очень обрадовал Шэнь Чэна, но вскоре он подумал о другой проблеме:

—Тогда, если мы будем вместе, а Шэнь Си будет с кузеном, разве семья Шэнь не вымрет, как и надеялся Ван Чанлинь?

Шэнь Цзи слегка опешил, не ожидая, что Шэнь Чэн будет беспокоиться по этому поводу. Беззаботно улыбаясь, Шэнь Цзи убедительно сказал:

—В моем сердце А-Чэн важнее всего остального.

Сердце Шэнь Чэна заколотилось. Он увидел серьезное выражение лица Шэнь Цзи и серьезно кивнул головой:

—В моем сердце старший брат тоже самый важный!

—Мм! — Шэнь Цзи нежно обнял Шэнь Чэна, — Я знаю!

Он был доволен тем, что стал не просто самым важным, а единственным, и, думая о том, что их ждет долгое будущее, Шэнь Цзи легко улыбнулся.

—Поздравляю, долгого счастья вам обоим!

Круглолицый чернокожий мужчина улыбнулся, сказав это Шэнь Си и Ли Минсюаню, и протянул им тонкий лист бумаги вместе с благословением. Шэнь Си с улыбкой взял его и повернул голову, чтобы посмотреть на Ли Минсюаня, который с довольным выражением лица поцеловал его в щеку.

Через несколько месяцев после предложения на острове Дольче Ли Минсюань наконец-то взял десятидневный отпуск, чтобы вместе с Шэнь Си поехать в Лас-Вегас для получения долгожданного сертификата.

Они вернулись на арендованную виллу в приподнятом настроении. Ли Минсюань погладил Шэнь Си по спине, прикусил его ухо и прошептал:

—Господин Шэнь, вы готовы нести ответственность за этого человека рядом с вами до конца жизни?

Шэнь Си, боясь щекотки, увернулся от движений Ли Минсюаня и бросил на него косой взгляд:

—Господин Ли готов?

—Конечно! — Ли Минсюань выглядел серьезным, — Я хорошо подготовлен ментально и физически. Сяо Си, если ты не веришь, может хочешь испытать это сам?

Почувствовав, что левая рука Ли Минсюаня уже пробирается под подол его рубашки, Шэнь Си пришлось с суровым выражением лица остановить его:

—Прекрати, все будут здесь через мгновение.

Ли Минсюань быстро наклонился вперед и поцеловал Шэнь Си, прошептав:

—Чего ты боишься? Мы уже получили сертификат.

Его слова вызвали улыбку в глазах Шэнь Си, и его суровое лицо больше не выглядело угрожающим.

Ли Минсюань потянулся и обхватил Шэнь Си руками, углубляя поцелуй. Хотя Шэнь Си чувствовал, что сейчас не время, слово "сертификат" взволновало его, и он не только не оттолкнул Ли Минсюаня, но и обнял его в ответ.

Когда раздался звонок в дверь, Шэнь Си легонько толкнул Ли Минсюаня:

—Кто-то пришел.

Ли Минсюань остановил его и крепко поцеловал в губы:

—Пусть подождет. Это аморально — прерывать чей-то поцелуй.

Шэнь Си улыбнулся, отвечая на поцелуй Ли Минсюаня. Звонок в дверь прекратился, на этот раз его заменил мобильный телефон.

—Ты ядовитый, ты ядовитый, ты ядовитый, ядовитый, ядовитый! — когда раздался уникальный голос, даже Ли Минсюань не смог больше сдерживаться и посмотрел на Шэнь Си с расстроенным выражением лица.

Шэнь Си громко рассмеялся и поднял трубку:

—Алло.

—Я знаю, что вы там, ребята, пожалуйста, оставьте афтепати на вечер. Торт растает, если вы не откроете дверь.

Тон Лао Кея был серьезным, и Шэнь Си не мог не покраснеть. Его румянец не исчезал до тех пор, пока Ли Минсюань не открыл дверь и не впустил Лао Кея. Лао Кей подмигнул Шэнь Си с выражением "я всё понял", что заставило Шэнь Си одновременно смеяться и плакать в своем сердце.

Лао Кей пришел первым, Фан Луовэй, Е Хань и остальные поспешили следом, а последними в дверях появились Шэнь Цзи и Шэнь Чэн. Все они получили приглашения в Китае и нашли время, чтобы приехать в Лас-Вегас на свадьбу Шэнь Си и Ли Минсюаня. Пригласив своих близких друзей, Ли Минсюань надеялся, что его брак с Шэнь Си получит всеобщее благословение.

Приглашенные гости прибыли, когда небо потемнело. Вилла была освещена разноцветными огнями. Поскольку была ранняя осень, Ли Минсюань устроил вечеринку в саду за виллой. Когда зажглись огни, весь сад озарился ярким светом: длинные, аккуратные столы, богатая еда, веселый оркестр и улыбающиеся люди.

Ли Минсюань взял Шэнь Си за руку и пошел по саду, не в силах сдержать желание покрасоваться перед всеми. Шэнь Цзи улыбался, наблюдая за действиями Ли Минсюаня. Он тихо посмотрел на Шэнь Чэна рядом с собой и прошептал:

—А-Чэн, почему бы нам тоже не пойти и не получить сертификат?

Шэнь Чэн был очень тронут этими словами, но на его лице появилось выражение нетерпения:

—Мы уже вместе в семейном реестре, зачем нам делать это еще раз?

—Тогда забудь об этом! — тут же согласился Шэнь Цзи.

Шэнь Чэн поперхнулся и с горечью посмотрел на Шэнь Цзи, встретившись с глазами Шэнь Цзи, полными смеха.

Взаимодействие между ними было замечено Шэнь Си. Шэнь Си всегда чувствовал, что в них есть что-то неописуемо странное, и все же ему показалось, что выражения их лиц очень знакомы.

—Кузен, тебе никогда не казалось, что старший брат и второй брат очень странно ладят друг с другом? — Шэнь Си не мог не посплетничать.

Ли Минсюань подумал о том, что рассказал ему Шэнь Цзи, в его глазах появилась улыбка, но он намеренно задал риторический вопрос:

—Странно?

Шэнь Си собирался ответить, но на мгновение остолбенел, взглянув на выражение лица Ли Минсюаня. Он понял, почему ему показалось знакомым выражение лица Шэнь Цзи, когда он был с Шэнь Чэном. Увидев, что Шэнь Си осознал это, а затем удивился, Ли Минсюань кивнул:

—Они вместе.

—Правда? — недоверчиво спросил Шэнь Си, и Ли Минсюань ответил:

—Да.

Шэнь Си моргнул, не зная, что сказать. В его голове необъяснимым образом промелькнули последние слова Ван Чанлиня. Должен ли он сказать, что желание Ван Чанлиня исполнилось таким образом?

Ли Минсюань с весельем посмотрел на выражение лица Шэнь Си, отвел его в безлюдный угол, склонил голову и поцеловал.

—Сейчас ты должен думать только обо мне.

Это властное заявление рассмешило Шэнь Си. Он протянул руку и подтолкнул Ли Минсюаня:

—Все еще здесь, нам не стоит прятаться, не так ли?

Ли Минсюань поднял брови и справедливо сказал:

—Технически, сегодня наша брачная ночь. Они все должны это понимать.

Улыбка на лице Шэнь Си стала еще шире:

—Может, вернемся в спальню?

—Хорошо! — прямо ответил Ли Минсюань.

Рука об руку, они оставили толпу в саду и прокрались в спальню на втором этаже. Свет никто не включал, света в саду было достаточно, чтобы осветить всю спальню.

Ли Минсюань вывел Шэнь Си в центр спальни и встал на одно колено, склонив голову, как средневековый рыцарь, клянущийся в верности своему королю.

—Я клянусь дорожить нашими отношениями, как раньше, сейчас, в будущем и навсегда.

—Я клянусь, что буду доверять тебе и уважать тебя так же, как доверяю себе и уважаю себя.

—Я клянусь, что буду с тобой в богатстве или в бедности.

—Я клянусь, что всегда буду рядом с тобой, с чем бы мы ни столкнулись.

—Я клянусь, что буду преданно любить тебя.

—Я протягиваю тебе руку, чтобы ты крепко обнял меня...

—...я посвящу тебе всю свою жизнь.

—Мой принц, я люблю тебя!

То, что имитировал Ли Минсюань, тоже было рыцарской клятвой, только замененной на признание в любви к Шэнь Си. После того, как он закончил, в саду расцвели бесчисленные фейерверки. Ослепительный свет озарил все ночное небо, открывая безошибочную глубокую любовь в глазах Ли Минсюаня.

Уголки рта Шэнь Си непроизвольно изогнулись:

—Я буду помнить твою клятву, мой рыцарь.

"Рыцарь" Ли Минсюань естественно притянул "принца" Шэнь Си к себе, опустил голову и нежно поцеловал его, прошептав:

—Надеюсь, то, что я сделаю дальше, не будет считаться преступлением.

Шэнь Си рассмеялся:

—Я прощаю тебя.

—Спасибо за прощение, мой принц, — нежно прошептал Ли Минсюань, целуя Шэнь Си, а сам принялся расстегивать пуговицы на его пиджаке. Наряд в западном стиле был замысловатым, и его было нелегко расстегнуть. Поцелуи Ли Минсюаня перешли с губ Шэнь Си на его шею, и Шэнь Си откинул голову назад, обнажив белую шею. Ли Минсюань не смог удержаться и прикусил ее, не слишком нежно, но и не слишком сильно. Он слушал негромкие стоны Шэнь Си, пока в нем поднималась похоть, и вскоре все его тело горело от желания.

После неустанных усилий Ли Минсюаня Шэнь Си наконец-то снял пиджак, обнажив облегающий атласный жилет. Глядя на бросающиеся в глаза двубортные пуговицы жилета, Ли Минсюань подавил в себе желание и сказал хриплым голосом:

—Я действительно не должен был позволять тебе так много носить.

В глазах Шэнь Си появилась улыбка, он потерся о Ли Минсюаня и прошептал:

—Сначала сними брюки.

От движений Шэнь Си взгляд Ли Минсюаня стал горячим, и он быстро расстегнул пояс Шэнь Си, снимая с него брюки. В окно ворвался слегка прохладный ночной ветерок, и Шэнь Си задрожал, прижавшись еще ближе к Ли Минсюаню. Разобравшись с одеждой Шэнь Си, Ли Минсюань разделся гораздо быстрее. Он не стал снимать с Шэнь Си всю одежду и оставил на нем рубашку.

Шэнь Си мягко прислонился к телу Ли Минсюаня. Руки Ли Минсюаня блуждали по спине Шэнь Си, его пальцы поглаживали чувствительные места Шэнь Си. Тело Шэнь Си становилось все мягче и мягче, и он тихо захныкал:

—Кузен.

Ли Минсюань глубоко вздохнул и отнес Шэнь Си к изголовью кровати, найдя смазку, которую он положил туда ранее. Верхняя часть тела Шэнь Си все еще была одета, но нижняя часть тела была обнажена. Ли Минсюань посмотрел на обнаженное тело Шэнь Си с восхищением в глазах, выдавил смазку на руку и осторожно пощупал Шэнь Си сзади.

Хотя они были вместе уже больше года, Шэнь Си все еще нуждался в некоторой подготовке. Пальцы Ли Минсюаня проникали в тесное местечко, терпеливо продвигаясь все глубже и глубже, мягко массируя круговыми движениями внутри. Горячие стенки плотно обхватили его пальцы, и от легкого сжатия ему захотелось немедленно оказаться внутри. К счастью, он уже хорошо знал тело Шэнь Си и вскоре нашел чувствительное место Шэнь Си, специально нежно потирая его.

—Ммм~

Все тело Шэнь Си задрожало, когда он издал тихий стон. Глаза Ли Минсюаня стали глубокими, и он еще раз надавил на то же место.

—Кузен, — нетерпеливо попросил Шэнь Си, и Ли Минсюань не удержался, наклонился и крепко поцеловал его. Во время поцелуя движения его пальцев не прекращались, и Шэнь Си недовольно задвигал талией, нежно потираясь о тело Ли Минсюаня.

Член Ли Минсюаня уже давно стоял, но он боялся, что Шэнь Си не выдержит, и подавлял свое нетерпение. Когда он наконец достиг того, что три пальца могли спокойно войти и выйти, а выражение лица Шэнь Си свидетельствовало о его готовности, Ли Минсюань, естественно, не стал больше сдерживаться и медленно вынул пальцы. Мгновенная пустота внутри него заставила Шэнь Си снова застонать.

Горячая плоть прижалась к давно влажному месту, но Ли Минсюань не стал входить сразу, а медленно надавил на вход. Только когда блестящие от слез глаза Шэнь Си обратились к нему с умоляющим взглядом, он вошел в него одним движением. Его член занял место пальцев, и Ли Минсюань медленно погладил тело Шэнь Си, а затем вошел в самую глубину и активно задвигался. Шэнь Си не мог не вскрикнуть, его тело извивалось, когда Ли Минсюань двигался, место их соития становилось влажным и скользким.

Ли Минсюань держал Шэнь Си, сильно толкаясь и покусывая его шею. Голова Шэнь Си была слегка запрокинута вверх, его взгляд на мгновение расфокусировался. Разрушительное удовольствие хлынуло из его тела в безумии быстрых фрикций, и Шэнь Си инстинктивно сжался и застонал, когда кончил. Его тело полностью обмякло на кровати, и Шэнь Си беспомощно лежал там, пассивно подчиняясь движениям Ли Минсюаня. Когда Ли Минсюань перестал двигаться, Шэнь Си слегка напрягся и приготовился к последнему толчку, но неожиданно Ли Минсюань подхватил его, перевернул и прижал к стене.

Ноги Шэнь Си были слишком слабы, чтобы стоять, поэтому ему пришлось крепко обхватить Ли Минсюаня за талию. Ли Минсюань опустил голову и поцеловал Шэнь Си, найдя подходящее место, чтобы снова войти в него.

—Сяо Си, я люблю тебя!

Ли Минсюань энергично двигался во время поцелуя. Шэнь Си уже не замечал, что он говорит. Атака Ли Минсюаня была настолько интенсивной, что он каждый раз отстранялся почти до конца и снова входил, не дожидаясь, пока Шэнь Си закроется. Шэнь Си только чувствовал, что его тело выходит из-под контроля, как лодка в бурлящем море. Казалось, что он потеряет сознание в следующее мгновение.

Когда движения Ли Минсюаня ускорились, Шэнь Си закричал:

—Кузен, не надо больше...

—Хороший мальчик, потерпи еще немного! — успокаивал Ли Минсюань, не собираясь останавливаться.

—Нет, ах! — вместе с криком Шэнь Си в его тело ворвался горячий поток тепла, и Шэнь Си неконтролируемо дернулся.

Ли Минсюань задыхался и крепко сжимал Шэнь Си в своих объятиях. Шэнь Си в оцепенении прильнул к нему, и они тихо прижались друг к другу, не произнося ни слова.

В небе снова вспыхнул фейерверк, яркий свет осветил их обоих. Ли Минсюань нежно поцеловал влажный лоб Шэнь Си, и ему показалось, что время остановилось. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно.

Впервые Фан Луовэй увидел Шэнь Си у двери камеры 302. Когда охранники подвели его к двери 302-й камеры, заключенные в ней быстро встали и посмотрели на охранников рядом с ним с вкрадчивыми лицами. В этот момент Шэнь Си, который медленно встал, прислонившись к стене с безразличным выражением лица, несомненно, очень выделялся.

К удивлению Фан Луовэя, охранник проигнорировал поведение Шэнь Си, ровным тоном объявил, что Фан Луовэй будет жить в 302-й камере, и удалился. Фан Луовэй осторожно вошел в камеру 302, настороженно глядя на людей внутри и подсознательно избегая Шэнь Си. Отношение охранников к Шэнь Си заставляло его внимательно следить за тем, чтобы не связываться с ним. Он думал, что Шэнь Си — легендарный тюремный владыка, а охранники закрывают на него глаза из уважения.

Но вскоре после этого он понял, что ошибался. Поведение Шэнь Си не было провокацией для охранников. Он был ранен и не смог бы стоять, если бы не опирался на стену. Незадолго до прихода Фан Луовэя Шэнь Си жестоко подрался с заключенным их соседней камеры. Особое отношение охранников к Шэнь Си было вызвано не уважением, а безразличием. Охранники не так давно замяли дело о драке Шэнь Си. А раз не было драки, то не было и травмы, поэтому Шэнь Си не мог найти причину, чтобы пойти в лазарет за лекарствами, и мог только стиснуть зубы и терпеть боль самостоятельно.

Для Фан Луовэя история Шэнь Си была не более чем сплетней. Он подслушал несколько слов во время вечерней трапезы и оставил это без внимания. В данный момент он все еще пытался приспособиться к жизни в тюрьме, и у него не было желания думать о посторонних людях.

В свою первую ночь в тюрьме Фан Луовэй не мог уснуть. Не так давно его бабушка и дедушка все еще были рядом с ним, он все еще был известным певцом, и хотя дела у него шли не очень хорошо, он, по крайней мере, упорно работал над своей мечтой. Меньше чем через месяц его единственные члены семьи покинули его, и он был в таком отчаянии, что зарезал человека, который был виноват в их смерти. Теперь он был уже не Фан Луовэем, а номером 24897. Он больше не находился в маленьком домике в Чжунцзине, а сидел за решеткой, и если не произойдет несчастного случая, то именно здесь он будет жить до конца своих дней. Фан Луовэй с горечью подумал об этом, осторожно перевернувшись на спину. Его враг был зарезан, и ненависть, которая была вытравлена в его теле, казалось, постепенно угасла со смертью этого человека. Некоторое время в маленькой камере следственного изолятора он находился в трансе, не понимая смысла своей жизни, но в самые мучительные моменты он продолжал идти вперед, полагаясь на предсмертные слова своего деда.

—Сяо Вэй, ты должен прожить хорошую жизнь.

—Прожить хорошую жизнь, — тихо пробормотал Фан Луовэй, подбадривая себя на долгие годы вперед.

Снизу послышалось хихиканье, и Фан Луовэй перевернулся, чтобы посмотреть. В тусклом свете коридора взгляд Фан Луовэя упал прямо на пару холодных, насмешливых глаз. Он пошевелил губами, чтобы что-то сказать, но Шэнь Си лишь бросил на него холодный взгляд и отвернулся. Фан Луовэй не знал, когда он заснул, но фырканье Шэнь Си, казалось, все время звучало у него в ушах.

Когда его приговорили к пожизненному заключению, Фан Луовэй уже представлял себе, какой будет жизнь в тюрьме. Он думал, что будет тяжело, но он не ожидал, что настолько, а все из-за его лица. В первый раз, когда его зажали в углу игровой площадки, Фан Луовэй замахнулся кулаком. Так было и во второй, и в третий раз, пока в четвертый раз, глядя на пятерых мужчин, преграждавших ему путь, Фан Луовэй не сжал кулаки. Он хотел жить, но жить надо было достойно; у него был свой предел, и он не мог сделать ни шагу назад.

Результат драки был очевиден: он не годился в противники, поэтому ему оставалось только стиснуть зубы и бороться, надеясь, что суматоха привлечет внимание остальных и кто-нибудь приведет стражу. Но, к его отчаянию, все, кто случайно видел его, поспешно уходили с хмурыми лицами. Никто не протянул руку помощи, не говоря уже о том, чтобы позвать стражу, как он надеялся.

Постепенно теряя силы, Фан Луовэй был прижат к земле и отчетливо видел ухмыляющихся над ним мужчин. В этот момент он также увидел безразличное лицо Шэнь Си. Возможно, мужчин взволновала мысль о том, что сейчас произойдет, и никто из них не заметил Шэнь Си, появившегося позади них. Твердый камень с силой ударился о землю, и первый мужчина обернулся, зажимая кровоточащую рану на голове.

Шэнь Си с отвращением посмотрел на мужчин и холодным голосом сказал:

—Проваливайте!

Мужчины, очевидно, сильно испугались Шэнь Си, нерешительно посмотрели друг на друга и тихо удалились.

Фан Луовэй медленно встал, держась за стену, и с трудом выдавил на лице улыбку:

—Спасибо!

В ответ он получил холодный взгляд Шэнь Си, который просто отвернулся. Фан Луовэй был немного озадачен тем, что Шэнь Си спас его; в конце концов, они не были знакомы друг с другом и никогда не говорили друг другу ни слова, несмотря на то, что жили вместе в 302-й камере. Этот вопрос долго не давал ему покоя. Когда они узнали друг друга получше, Фан Луовэй получил ответ. Причина действий Шэнь Си была очень проста: Фан Луовэй сопротивлялся. В то время он не понял этого ответа, но со временем, когда он увидел больше сцен в тюрьме, он постепенно понял, что имел в виду Шэнь Си.

Здесь было слишком много издевательств, и то, что случилось с ним, могло случиться с каждым, у кого еще было чистое лицо. Но кроме тех немногих, кто сопротивлялся до смерти, большинство мужчин слегка сопротивлялись, а потом спокойно шли на компромисс. Некоторые предпочитали присоединиться к издевательствам над более слабыми. Несколько раз Фан Луовэй натыкался на униженного мужчину, который с пристыженным видом следовал за несколькими другими мужчинами, которые, очевидно, только что сделали это. Он хотел что-то сказать, но в итоге отбросил эту идею. Если у человека даже не хватало смелости сопротивляться, как долго он сможет продержаться здесь с помощью других?

После этого случая Фан Луовэй намеренно проявил свою доброжелательность к Шэнь Си, но Шэнь Си не ответил на его доброту и остался один. Отказ Шэнь Си вызвал любопытство Фан Луовэя, и его взгляд бессознательно останавливался на Шэнь Си все чаще и чаще. Он обнаружил, что Шэнь Си был очень необычным существом в тюрьме. Большинство людей избегали его и не хотели с ним связываться, но были и те, кто постоянно искал с ним проблем. Сначала Фан Луовэй подумал, что Шэнь Си, как и он, попал в беду из-за своего лица; но вскоре он понял, что дело не только в этом. Ему было интересно узнать о прошлом Шэнь Си, но кроме того, что пять лет назад Шэнь Си попал сюда за попытку умышленного убийства и что он обидел не тех людей на воле, он ничего не слышал о Шэнь Си. Шэнь Си никогда не рассказывал о своем прошлом, а чаще всего просто тихо сидел в одиночестве и не проявлял инициативы поговорить с кем-либо.

Переломный момент в их отношениях наступил на третий месяц после заключения Фан Луовэя в тюрьму. Был жаркий летний день, и после долгого рабочего дня все, кто возвращался с работы, сразу шли в душевые. Условия в этом районе тюрьмы были неплохими, и несколько больших душевых комнат были построены в ряд около игровой площадки. Достаточно, чтобы сотни заключенных могли мыться вместе.

В тот день Фан Луовэй задержался, и только когда большинство людей закончили мыться, он поспешил в душевые со своей одеждой. Он привычно направился к ближайшей душевой, но у дверей его остановил незнакомый мужчина, который бросил на него косой взгляд и поднял подбородок:

—Иди в заднюю часть.

Сердце Фан Луовэя заколотилось. Слова этого человека означали, что внутри что-то происходит. Он больше не был новичком, как в свой первый день в тюрьме; у него не было любопытства, чтобы выяснять, что происходит, и он не стал горячо спорить с мужчиной. Он просто взял свою одежду и послушно направился ко второй душевой, только у входа встретив своего сокамерника из 302-й, человека, который спал на койке над Шэнь Си.

Он с опаской посмотрел на то место, откуда пришел Фан Луовэй, и Фан Луовэй не удержался от вопроса:

—На что ты смотришь?

—Тссс! — мужчина очень быстро зашептал Фан Луовэю, — На этот раз Шэнь Си не уйдет, он заблокирован внутри.

Фан Луовэй услышал имя "Шэнь Си" так неожиданно, что подсознательно обернулся и посмотрел на него. Шэнь Си был заблокирован внутри; несколько простых слов говорили о несравненной опасности. Он просто не смел думать о том, что произойдет внутри, и после минутного колебания Фан Луовэй опустил голову и принял решение. В прошлый раз он был в безвыходной ситуации, и неважно, по какой причине Шэнь Си вмешался, в этот раз он отплатит Шэнь Си тем же.

Фан Луовэй быстро развернулся и покинул это место, отправившись на близлежащую игровую площадку. На краю площадки было много хороших камней, и Фан Луовэй терпеливо собрал их и завернул в свою одежду. Теперь он мог надеяться только на то, что Шэнь Си продержится еще немного и дождётся его появления. Не то чтобы он не хотел идти к охранникам, но, во-первых, дальняя вода не могла утолить жажду — офисное здание находилось слишком далеко от душевых комнат; во-вторых, благодаря своим наблюдениям за это время он обнаружил, что охранники снисходительно относятся к проблемам Шэнь Си. Это было видно по тому, что Шэнь Си часто получал травмы в драках, а охранники закрывали на это глаза. Фан Луовэй не решился рассчитывать на вмешательство охранников, поэтому ему пришлось искать выход самостоятельно.

Камни, собранные в его одежду, были почти такими же большими, как два кулака взрослого человека. Удовлетворенный, Фан Луовэй повернулся и бодро зашагал в том направлении, откуда пришел.

Застав врасплох человека, охранявшего дверь, Фан Луовэй не стал больше медлить и поспешил внутрь, на бегу выкрикивая имя Шэнь Си. Сцена внутри оказалась совсем не такой, как он ожидал. Он думал, что Шэнь Си в беде, и даже боялся, что увидит какую-нибудь неловкую сцену. Однако на самом деле Шэнь Си действительно был в беде, но мужчины в комнате выглядели ещё хуже. В пустой душевой комнате Шэнь Си и другие мужчины холодно противостояли друг другу, все они были в крови, а один мужчина лежал на полу, то ли мертвый, то ли живой.

Взгляд Фан Луовэя упал на железный прут в руке Шэнь Си. Он не знал, как Шэнь Си удалось сломать железные прутья водопровода в ванной. По сравнению с голыми руками противника, Шэнь Си, у которого было оружие, явно был в выигрыше.

Присутствие Фан Луовэя быстро изменило ход битвы, и вооруженные мужчины быстро отбились от нападающих. Стоя перед стонущими на полу мужчинами, Фан Луовэй попытался оттащить Шэнь Си, но Шэнь Си подошел к лежащему перед ним мужчине и с силой ударил железным прутом по нижней части его тела.

—Аааах! — в комнате раздался резкий вопль.

Фан Луовэй в шоке посмотрел на Шэнь Си, но услышал, как Шэнь Си холодно сказал мужчине:

—Если ты берешь деньги, то должен взвесить, хватит ли у тебя жизни, чтобы их потратить.

Это предложение, казалось, заставило Фан Луовэя понять, что происходит. Он подумал о слухах, в которых говорилось о безжалостности Шэнь Си, и проглотил слова, которые были у него на губах. Шэнь Си не спешил уходить, а медленно и методично смывал кровь со своего тела. На его талии зияла кровавая рана длиной в фут, и Фан Луовэй почти видел, как нежная плоть выворачивается наизнанку. Шэнь Си безразлично промыл рану, бессистемно взял свою одежду и обернул ее вокруг раны.

—Разве ты не собираешься обратиться к врачу? — Фан Луовэй не мог не высказаться.

Шэнь Си пристально посмотрел на него:

—Я не ранен, значит, мне не нужен врач.

Инцидент в душевой был большим событием, и Шэнь Си взял на себя всю ответственность за него, оставив Фан Луовэя в стороне. Поскольку два человека с другой стороны получили серьезные травмы, Шэнь Си был отправлен тюремной администрацией в изолятор на две недели. Тюремная администрация никогда не упоминала о том, что Шэнь Си тоже был ранен, и Фан Луовэй подумал о тех словах Шэнь Си. Он не мог сказать, что чувствовал в своем сердце.

Изолятор в тюрьме также называли темной камерой. Единственным контактом с внешним миром было отверстие в тяжелой двери размером с книгу. Фан Луовэй слышал от своего сокамерника, что если бы не необходимость подавать еду внутрь, тюремная администрация предпочла бы вообще не иметь отверстия в двери. Для заключенных самым большим страхом было оказаться запертыми в темной камере. В глубокой, одинокой темноте время тянулось бесконечно. Там не с кем было поговорить, нельзя было отличить день от ночи, нельзя было почувствовать присутствие света, поэтому слабые духом люди не могли продержаться там и недели, прежде чем теряли сознание.

Фан Луовэй слушал сплетни и не мог не беспокоиться за Шэнь Си. Он не знал, сможет ли Шэнь Си пережить эти две недели. Каждый вечер, ложась спать, он по привычке смотрел на пустую койку Шэнь Си, представляя, как выглядит Шэнь Си сейчас в маленькой темной камере.

Возможно, из-за этих мыслей время шло очень медленно, и Фан Луовэй чувствовал, что эти две недели были невероятно долгими. В день окончания заключения Шэнь Си Фан Луовэй, закончив работу, спокойно остался в 302-й камере, не потрудившись принять душ.

Когда за дверью послышались шаги, Фан Луовэй поднял голову и увидел Шэнь Си. Лицо Шэнь Си уже не было холодным, как раньше, и он одарил Фан Луовэя небывалой улыбкой.

—Я Шэнь Си.

—Я Фан Луовэй.

Этот день стал началом того, как эти двое по-настоящему узнали друг друга.

После драки в душевой никто не осмеливался связываться с Шэнь Си еще некоторое время. По слухам, человек, возглавлявший драку против Шэнь Си, получил серьезные травмы нижней части тела и, возможно, больше никогда в жизни не станет мужчиной. Когда эта новость дошла до 302-й, Фан Луовэй почувствовал, как несколько оживлённо болтающих человек в камере одновременно вздрогнули, бросили взгляд на молчаливого Шэнь Си и тихо отдалились от него.

Фан Луовэй видел атаку Шэнь Си своими глазами и уже догадался о результате, и даже догадался о причине, по которой Шэнь Си так поступил. Шэнь Си отпугивал тех, кто прятался в тени и имел мысли о нем, или тех, кто мог иметь мысли о нем в будущем.

После этого случая Фан Луовэй не скрывал перед другими свою близость к Шэнь Си, а открыто появлялся рядом с ним, нисколько не заботясь о том, какие неприятности может принести ему Шэнь Си. Он до сих пор помнил отчужденность Шэнь Си, когда он только попал в тюрьму, и то, как тот хмыкнул, когда он не мог заснуть в первую ночь в тюрьме. Он и представить себе не мог, что несколько месяцев спустя Шэнь Си станет его единственным надежным другом в тюрьме.

После очередной стычки с заключенными Шэнь Си и Фан Луовэй были приговорены к совместному заключению. Это был первый опыт заключения для Фан Луовэя. В маленьком темном помещении, как бы широко он ни открывал глаза, он видел только темноту. Раны на его теле мучительно болели, а ведь до заточения они с Шэнь Си не получили никакого лечения. Фан Луовэй подошел ближе к Шэнь Си, который не произнесла ни слова с тех пор, как их заперли.

—Что случилось? Все еще болит? — сказал Фан Луовэй низким голосом.

—Это я потащил тебя вниз, — ответил Шэнь Си.

Фан Луовэй замер, он быстро понял причину молчания Шэнь Си и сурово сказал:

—Почему ты так говоришь?!

—Им нужен я.

Фан Луовэй протянул руку, чтобы удержать Шэнь Си:

—Мы же друзья. Какая разница, на кого нападают — на тебя или на меня?

Слова Фан Луовэя исходили из его сердца. Они с Шэнь Си были друзьями, и проблемы Шэнь Си были его проблемами. Кроме того, из-за его отношений с Шэнь Си многие люди не осмеливались нападать на него снова, так что он действительно избежал многих неприятностей. Так как он пользовался преимуществами этой дружбы, как он мог отказать в чем-то? Конечно, Фан Луовэй всегда втайне любопытствовал, кого же обидел Шэнь Си? Глядя на противников Шэнь Си, было ясно, что они не собирались сразу же убивать Шэнь Си, а просто наслаждались его пытками.

Шэнь Си никогда ничего не рассказывал о своем прошлом, и хотя Фан Луовэю было любопытно, он придерживался границ дружбы и никогда не спрашивал. На этот раз, возможно, дело было в темноте, которая делает людей слабыми, а возможно, в том, что Шэнь Си действительно доверился Фан Луовэю, он взял на себя инициативу и раскрыл перед Фан Луовэем свои шрамы, выдавливая из них гной и кровь.

Когда он рассказывал о своей легкомысленной юности, о неприязни семьи, о последствиях импульсивных поступков, голос Шэнь Си был не таким спокойным, как обычно, в нем слышалось глубокое чувство обиды.

Фан Луовэй спокойно слушал рассказ Шэнь Си, ничего не говоря. Шэнь Си нуждался не в утешении, а просто в спокойном собеседнике.

—Я ненавижу их, я ненавижу своего отца, я ненавижу семью Шэнь, я ненавижу всех людей с фамилией Шэнь.

Этими словами Шэнь Си закончил свой рассказ, а Фан Луовэй молча держал Шэнь Си за руку. Мир, о котором говорил Шэнь Си, был миром, с которым Фан Луовэй никогда не сталкивался, поэтому он не мог понять, как в мире может существовать такой отец. Шэнь Си был его сыном, как он мог быть таким предвзятым? Как он мог так жестоко топтать желание Шэнь Си получить ласку? Как он мог убить надежду Шэнь Си на свободу? Он подумал о своей собственной жизни. Хотя его родители умерли молодыми, бабушка и дедушка дали ему все, что могли. По сравнению с Шэнь Си, ему не хватало материальных благ, но эмоционально он был намного богаче Шэнь Си.

Фан Луовэй тихо вздохнул. Он мог понять обиду Шэнь Си, но это не означало, что он хотел, чтобы Шэнь Си постоянно зацикливался на своей ненависти. В жизни нет пути назад, можно только идти вперед. Он хотел, чтобы Шэнь Си жил для себя, даже если они будут за решеткой, даже если они никогда не смогут быть свободными. По крайней мере, их сердца были свободны. Шэнь Си был еще молод, и он не мог представить себе, что в будущем Шэнь Си будет жить, постоянно грызясь от ненависти, а в старости оглянется назад, не имея в себе ничего, кроме ненависти.

Ницше однажды сказал: "Если ты долго смотришь в бездну, то бездна начинает смотреть на тебя". Фан Луовэй процитировал эти слова Шэнь Си и надеялся, что Шэнь Си поймет, что он имел в виду.

Возможно, какими бы трудными ни были дни, два человека, поддерживающие друг друга, всегда будут лучше, чем один.

Незаметно их заключение закончилось, и незаметно Фан Луовэй и Шэнь Си провели пять лет в тюрьме вместе, поддерживая друг друга. В течение этих пяти лет их пытались уничтожить другие, а они пытались уничтожить других. По мере того как увеличивалось количество шрамов на их телах, росла безжалостная репутация Шэнь Си, и все меньше и меньше людей приходило, чтобы устроить драку, пока ветер и волны не успокоились более чем на полгода. Фан Луовэй думал, что это означает наступление спокойной жизни в будущем. Он никак не ожидал, что перемены наступят так внезапно.

Мрачная погода, беспорядочная толпа, незнакомцы, ожидающие удобного случая, чтобы напасть, — на их лицах Фан Луовэй видел отвратительную злобу. Он попытался оттащить Шэнь Си и убежать, но толпа преградила им путь. Позади раздался тревожный крик, и Фан Луовэй в страхе обернулся, увидев, как Шэнь Си в последний раз улыбнулся ему, а затем упал на землю, закрыв грудь руками.

Кровь застилала глаза Фан Луовэя, когда он обнимал Шэнь Си, чувствуя, как тело в его объятиях понемногу теряет тепло, а его сердце, казалось, остановилось с уходом Шэнь Си. Только тогда он понял, что его чувства к Шэнь Си уже давно перестали быть просто дружбой, но он был ослеплен тем, что они были неразлучны, и не обнаружил своих чувств вовремя.

—Шэнь Си!

Хаос толпы был остановлен тюремными охранниками. Фан Луовэй никак не реагировал на внешний мир, просто крепко обнимал Шэнь Си и повторял его имя снова и снова.

Прошло время, и Шэнь Си снова стоял перед Фан Луовэем. В баре Фан Луовэй с удивлением смотрел на пьяного Шэнь Си, недоумевая, откуда тот может знать его имя. Фан Луовэй не принял первую встречу близко к сердцу. Только когда он оказался в безвыходной ситуации в переулке, помощь Шэнь Си заставила его по-настоящему вспомнить этого красивого молодого человека.

То, что произошло дальше, превзошло все ожидания Фан Луовэя. Шэнь Си появился в его жизни так, что он не мог сопротивляться. Шэнь Си заботился о его работе, о его жизни и даже о его семье. Ради него Шэнь Си легко избавился от отморозков, помог ему решить вопрос с контрактом со звукозаписывающей компанией. Шэнь Си даже создал компанию специально для него одного, как для артиста.

Он шел к своей мечте с помощью Шэнь Си, а Шэнь Си с улыбкой стоял за его спиной, поддерживая каждое его решение.

Прошлый опыт сделал Фан Луовэя чувствительным, и однажды он усомнился в намерениях Шэнь Си. Но как бы он ни был критичен, в глазах Шэнь Си он видел только искренность и доброжелательность. Он неминуемо влюбился в Шэнь Си, но не успел он набраться смелости, как рядом с Шэнь Си уже был другой мужчина.

В тот вечер они с директором оказались заперты в отеле на так называемой светской вечеринке, и Фан Луовэй, как ни странно, совсем не боялся пьяного мужчины, потому что знал, что Шэнь Си обязательно придет. Он угадал начало, но не конец. Шэнь Си вмешался и увел его, но оставил перед ним сложный выбор.

Хотел ли он быть с Шэнь Си? Да!

Мог ли он быть с Шэнь Си? Нет!

Слово "кузен" было подобно ведру холодной воды, заливающей огонь в сердце Фан Луовэя. Он осторожно приблизился и благоговейно поцеловал губы Шэнь Си, после чего решительно набрал номер Ли Минсюаня.

С тех пор он смирился со своим статусом друга и спокойно наблюдал за Шэнь Си. Он наблюдал, как Шэнь Си радовался, как Шэнь Си грустил, как Шэнь Си, наконец, обрел счастье после того, как вся пыль улеглась.

В ночном небе расцвели яркие фейерверки, и Е Хань странно посмотрел на него:

—Куда делись Минсюань и Шэнь Си?

Лао Кей бросил на Е Ханя презрительный взгляд:

—Глупец! Как ты думаешь, куда могли пойти жених и невеста в свою брачную ночь?

Фан Луовэй улыбнулся, слушая разговор между ними, и молча благословил Шэнь Си в своем сердце. Взяв свой напиток, он покинул оживленную толпу и медленно пошел по садовой дорожке, слушая, как вдалеке играет оркестр, его мысли неожиданно стали очень спокойными.

—Привет, — поприветствовал его кто-то через забор.

Фан Луовэй с любопытством оглянулся и встретил пару улыбающихся глаз.

—Я Мо Чжэн!

—Я Фан Луовэй!

Некоторые люди говорят, что каждый человек в мире — это полукруг, а два человека вместе образуют полный круг. Каждый из нас пытается найти тот полукруг, который подходит именно ему. Возможно, однажды вы почувствуете, что пропустили нужный полукруг. Не волнуйтесь, верьте в себя. Когда вы ненароком обернетесь, то обнаружите, что полукруг, который вам действительно подходит, стоит позади вас и смотрит на вас с улыбкой.

КОНЕЦ

Страница книги Возрождение: Другой путь в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

О книге